Принцесса Вильгельмина впервые на Весеннем балу невест. И сразу оказалась в центре заговора. К ней посватался первый рыцарь королевства, красавец, племянник короля. Несказанная удача? Если бы. Рыцаря гложет жажда власти, неуемные амбиции. Принцесса для него лишь средство достижения цели, а дальше можно не гадать, судьба ее незавидна. И отказать ему нельзя, это поставит под удар всю ее семью. Нет выхода, ловушка захлопнулась? Выход есть. Отправиться заложницей к страшному королю-дракону. Но что если первый рыцарь будет против и затеет войну… По мотивам старых добрых сказок о принцессах, рыцарях и драконах, красавицах и чудовищах.
1.1
Весенний бал в Илтирии бывает только раз в году.
Его еще называют Бал цветов, или Бал невест.
Со всего королевства съезжаются знатные семьи, привозят на смотрины дочерей. На время праздника летний дворец Владыки превращается в гигантский цветник, в котором среди множества весенних цветов девушки в нарядных платьях и сами кажутся диковинными цветами. Сюда же на Весенний бал собираются соискатели, а также множество гостей из разных стран, желающих выбрать себе жену из Илтирийских невест. И так каждую весну.
А в этом году весна выдалась особенно теплой.
Раньше обычного зацвели сады, и деревья стояли, словно сказочные невесты. Легкий ветерок разносил по окрестностям белые-розовые лепестки и сладкий запах цветущего миндаля, персиков и айвы.
Цветы были повсюду. Невероятных оттенков, пестрые, одуряюще пахнущие молодостью и весной. И обязательно в прическах невест. Считалось, живые цветы — это к счастью. Добрая примета.
Весь дворец ненадолго затих в ожидании, словно в преддверии чуда. Таков уж эффект, который испокон веку производит Весенний бал на всех невест. Принцессы, аристократки и обычные дворянки, одаренные магически или вовсе лишенные дара, девушек объединяет одно — все мечтают встретить тут свою любовь.
Наконец солнце скрылось за пики западных гор. Час настал.
Весенний бал начался.
Герольд произносил традиционную речь, возвещавшую открытие праздника и зачитывал имена приглашенных на бал девиц. А Владыка Ансельм, не переставая кивать и милостиво улыбаться, старался подавить в себе тревогу, смешанную с раздражением. Взгляд его скользил по пестрому людскому морю, ища среди множества лиц одного конкретного человека.
— Где мой племянник? — резко спросил он сановника, стоявшего за троном.
— Его светлость герцог Танрийский был на охоте, — пробормотал тот.
— Из-под земли достать! — тихо рыкнул король, одновременно кивая какой-то девице, которую сейчас представляли.
— За ним уже послали ваше величество.
Голос у сановника был нервный, но уверенный. У его величества немного отлегло от сердца.
— Передай распорядителю, что герцог Танрийский будет открывать Весенний бал первым танцем, — проговорил король, продолжая скользить глазами по залу, изредка останавливаясь взглядом на ком-то.
Ансельма сейчас волновал упрямый племянник, которого надо было женить, но то было зло из меньших. Крайне неприятный визит, который так некстати совпал по времени с Весенним балом. Вот что на самом деле тревожило короля, заставляя его снова и снова мучительно искать, где же была допущена ошибка.
И в ту минуту взгляд его выцепил в толпе нарядных невест, ожидавших представления, девушку в простом темно-синем платье. Девушка казалась напряженной и скованной. Явно не в своей тарелке.
Она была хороша. Большие синие глаза, как будто светящиеся изнутри, густые темные волосы, стройная фигура. Несмотря на бедный наряд, девушка казалась яркой. Король чуть заметно шевельнул уголком рта, улыбнулся.
Герольд представил принцессу Вильгельмину Ванлерт.
Дочь опального рода. Да уж, ее появление тут повергло в шок многих. Ну ничего, пусть девочке улыбнется счастье. Для такой красавицы в этом зале непременно найдется жених. Даже если она плохо одета и бедна, как церковная мышь. Островная мышь, не без ехидства поправил себя Ансельм.
Можно сказать, для Ванлертов, которые состояли с королевским родом в родстве по мужской линии, с появлением этой девочки на балу невест опала закончилась. Зачем он вернул из изгнания семью государственного преступника, казненного за измену? Король поморщился. Решение внезапно пришло сегодня днем. В конце концов, пятнадцать лет минуло с тех пор.
Возможно, Ансельма подспудно мучило чувство застарелой вины перед дядей, измена которого так и не была окончательно доказана. А возможно…
— Сир, ваш племянник в зале, — доложил советник.
— Отлично, пусть начинают.
— Вы не будете дожидаться?..
— Пусть. Начинают, — тяжело и с расстановкой проговорил король.
Не хватало еще строить свою жизнь, ориентируясь на проклятых соседей! Со злостью думал Ансельм, стараясь не упустить из вида Филберта герцога Танри, своего племянника. Ему важно было знать, кого тот пригласит на первый весенний танец. И когда наконец увидел, замер пораженный.
Что? Девица Ванлерт? Внучка казненного дяди Эмилия?!
В зале было множество красавиц. Аристократки древних родов, принцессы, почти равные королевскому роду по древности и богатству. И пригласить ее? Что задумал этот мальчишка?
— Я не опоздал? — услышал король негромкий голос рядом и чуть не отшатнулся от неожиданности. Он мог поклясться, что секунду назад соседнее с его троном кресло пустовало.
Вот почему вместо веселья его величество Ансельм испытывал тревогу. Рядом с ним на почетном месте теперь восседал тот самый гость. которого он так опасался. Лорд Хатор, посланник Хаториана, короля Джагарта. И сейчас этот гость так же как он сам, внимательно провожал взглядом каждый шаг его племянника Филберта.
— Нет, конечно, — проговорил король, испытывая смятение и досаду, оттого что приходилось оправдываться. — Просто начало бала перенести никак нельзя. Сами понимаете…
— О да, — кивнул тот. — Магия.
А потом спросил со странной интонацией:
— Это ведь кажется первый весенний танец? Я не ошибаюсь?
— Не ошибаетесь, — король изобразил улыбку.
— А с кем это танцует ваш племянник, первый рыцарь короны? — вроде бы невинно поинтересовался гость.
Для опальной принцессы Вильгельмины этот Весенний бал был первым. Для нее все вообще тут было впервые. И от волнения прекрасная картинка праздника сливалась в какую-то единую оглушающе — ослепляющую наваливавшуюся на нее массу.
Ее так резко выдернули из дому, что девушка до сих пор не могла прийти в себя. В их Богом забытый островной край явился порталом королевский посланник и передал приказ. В течение часа собраться и доставить ее на Весенний бал невест.
На бал. В течение часа.
Первое что после этого случилось — матушка упала в обморок. Но тут же и очнулась. Кому как не женщине понимать, что приглашение на Весенний бал для них ШАНС.
Естественно, в семье поднялся дикий переполох. Ее спешно мыли, волосы до сих пор еще толком не высохли, отцу, как сыну государственного преступника, казненного за измену, было запрещено пользоваться магией. Потом искали и надевали какое-то платье, чудом уцелевшее с тех времен, когда матушка была девушкой.
Сейчас, видя, как на нее брезгливо косятся остальные невесты, Вильгельмина понимала, что они с матушкой на их фоне выглядят нелепо до крайности. Гордость позволяла ей игнорировать презрительные смешки, но, понятное дело, чувствовала она себя ужасно.
И все же…
Все же… Именно на нее сейчас не отрываясь смотрел блистательный красавец Филберт, герцог Танри, один из первых магов королевства. Племянник и возможный наследник его величества. (Оказывается, столько важного можно услышать случайно, пока другие обсуждают твою внешность).
И кажется… Нет, не может быть…
Он собирался пригласить ее на весенний танец? Ее?
Когда поняла, что красавец герцог, королевский племянник направляется к ней, хотела даже сбежать.
— Мина, я тебя умоляю, — еле слышно выдохнула матушка, приседая рядом с ней в реверансе.
А мужчина подошел ровно в тот момент, когда музыканты начали играть плавную и нежную мелодию весеннего танца. И с первыми звуками оказался точно напротив. Как специально все рассчитал…
— Леди, позвольте пригласить вас?
Язык у Мины отнялся, а ноги приросли к полу.
Бежать было некуда. Не в состоянии выговорить ни слова, она просто кивнула, принимая приглашение.
— А с кем вы сказали, ваше величество, танцует лорд Танри первый рыцарь короны? — повторил посланник.
— Это леди Вильгельмина Ванлерт, — Ансельм невольно напрягся.
— Ванлерт… — проговорил гость. — Не тот ли, которого казнили, но оставили титул принца?
— Вы прекрасно осведомлены, — король скрыл досаду. — Это его внучка.
— Принцесса? — брови посланника шевельнулись.
Гость внимательно разглядывал танцующих, и похоже, получал удовольствие, задавая королю неудобные вопросы.
Право выбора невест традиционно принадлежало сильнейшим магам королевства — именитым представителям старинных родов Илтирии. А приглашая девушку на весенний танец дважды, мужчина обозначал свой выбор. После этого следовало предложение руки и сердца.
Ансельм скрипнул зубами, продолжая улыбаться. Получалось, его племянник обозначил намерение. Он невольно отметил про себя, что глаза посланника как-то нехорошо блеснули.
Одному Богу известно, что у гостя на уме. Король очетливо понимал, что сейчас рядом с ним маг гораздо сильнее и опаснее, чем кто-либо в этом зале. И если ему вздумается потребовать право выбора, даже невозможно будет отказать, потому что просто нечего противопоставить.
Потому он решил начать сложный разговор первым.
— Всем ли доволен остался его величество Хаториан во время последнего посещения Илтирии? — спросил он, чуть скосившись взглядом на посланника.
Король Джагарта Хаториан был у него с коротким неофициальным визитом неделю назад. Но на Весенний бал не остался, вместо себя прислал этого этого человека. Сухой и смуглый, какой-то незаметный черноволосый мужчина средних лет, одетый в простую темную одежду со знаками рыцарского ордена. По скромному виду и не скажешь, что сильный маг. Но король ощущал его силу как горячую волну из тысяч иголочек, странно пульсировавшую вокруг мага, словно огромное сердце.
Как бы то ни было, посланник, сидевший в соседнем кресле, сейчас представлял грозного короля соседней страны, которому они двадцать лет назад проиграли войну. Ответил Хатор не сразу, будто засмотрелся и не мог оторвать взгляд от фигуры его племянника:
— Благодарю. Мой король увидел много интересного.
Прозвучало любезно, но так, будто его король проводил тут в Илтирии инспекцию и нашел одни нарушения. Ансельм тяжело выдохнул и нахмурился. К сожалению, именно так дело и обстояло в действительности.
Между тем, первый весенний танец закончился, герольд объявил небольшой перерыв, во время которого предлагалось легкое угощение и напитки. И теперь для тех, на кого не распространялся выбор, тоже настало время размять ноги танцами.
Филберт, герцог Танри, вел ее, держа за руку, а в голове у Мины вертелась мелодия, под которую они танцевали с этим непонятным мужчиной, и тысячи смятенных мыслей. В сознании не укладывалось. Знатный вельможа, один из сильнейших магов и первый рыцарь короны. Племянник его величества, возможно, будущий наследник. И она?
Девушка боялась лишний раз взглянуть в его сторону и ощущала себя крайне непривычно. Потому что, вообще-то, не страдала излишней глупостью и сентиментальностью. Ей, нищей опальной принцессе, пусть и состоявшей в родстве с королевским домом, о подобном не приходилось и мечтать.
И вот этот розовый туман в голове, которому взяться вроде бы неоткуда, смущал. Это казалось очень странным. Но заставить себя не верить, отказаться от мечты…
За весь танец между ними было сказано всего несколько слов. Голос у Филберта был бархатный, вкрадчивый и влекущий, а его ласкающий и властный взгляд. Он не оставлял выбора, разбивая в пыль все сомнения. Невозможно остаться равнодушной, когда на тебя ТАК смотрят.
Взгляд его горел непонятным обещанием. Будил что-то в душе девушки, от чего в груди зарождался странный трепет. Похоже, мужчина понял состояние девушки, потому что тихонько засмеялся низким грудным смехом и чуть сжал ее пальцы. А у нее от этого жеста и смеха, будто прошедшегося бархатом по коже, сердце забилось пойманной птичкой. И теперь Мина не знала куда деться от смущения.
— Благодарю, милорд, — только и смогла выдавить, краснея.
— Миледи, я оставлю вас ненадолго, — проговорил Филберт негромко, поклонился и быстро пошел в сторону выхода на террасу.
Миледи… это волшебным звоном отдавалось в ушах Мины, пока она провожала взглядом его фигуру. Миледи…
Однако Филберт исчез за высокой витражной дверью, а взгляд Вильгельмины неожиданно скрестился с другим женским взглядом. От ненависти, пылавшей в глазах богато одетой девицы с необычайно редкими горными цветами в волосах ее пробрало дрожью, как от лютого холода.
Мина застыла, а девица отвернулась и заговорила о чем-то с женщиной постарше. А после они обе уставились на нее так, словно хотели испепелить на месте. Кажется, последствия начались раньше самой причины, подумала про себя Вильгельмина и гордо выпрямилась, расправив плечи.
В конце концов, она была Ванлерт, и ее род тут один из самых древних.
— Леди Вильгельмина? — голос прозвучал совсем рядом.
Обернулась и увидела перед собой нарядную улыбающуюся девушку лет шестнадцати. Ее доброжелательность казалась тем более странной, что все остальные девицы косились на нее с презрением, к которому теперь добавилась еще и зависть.
— Да, это я, — проворила Мина и улыбнулась в ответ.
— А я Амелия, — девушка смешно сморщила носик. — Тоже принцесса и твоя кузина.
Начиная что-то понимать Мина всмотрелась в девушку внимательнее. А та весело рассмеялась:
— Ну у тебя и лицо, кузина, как будто двухголовое чудовище увидела! — а потом добавила. — Я так рада, что папенька вернул вас. Мне же тут просто не с кем дружить…
Мина поразилась, промелькнувшая в словах девушки печаль казалась искренней.
— Но Амелия… тут же столько принцесс… и других девушек из знатных семей… — начала было она.
— Ты не понимаешь, — принцесса Амелия вдруг сделалась очень серьезной, теперь она уже не казалась молоденькой болтушкой, а грустная мудрость в глазах резанула Мину по сердцу. — Будь у моего папеньки сын и наследник, наверное все было бы проще. А так… Я всем как бельмо в глазу.
— Но почему?! — изумилась Вильгельмина.
Амелия вздохнула. Потом снова весело улыбнулась и сказала, указывая на тех самых женщин, что прожигали Вильгельмину ненавидящими взглядами:
— Вот, посмотри туда. Там кузина Тильда, сестра Филберта, и их матушка, моя тетя Аннелия, папенькина сестра. Тетя вышла замуж за герцога Танри, и теперь Тильда и Филберт не могут называться принцами. Хотя кузен Филберт, по сути, единственный мужчина, который мог бы наследовать, он всего лишь герцог. А я наследная принцесса… И матушка моя уже умерла. Сама понимаешь. Между троном и Филбертом только я. И еще мой возможный супруг. Правда, мне своего Весеннего бала еще два года ждать, — тут она снова засмеялась и добавила беззаботно. — Вот за это меня и не любят.
Все это откровенно не понравилось Вильгельмине, она нахмурилась, начиная понимать, что вокруг только с виду красиво, а на самом деле осиное гнездо.
— Я пойду поприветствую папеньку, — проговорила Амелия.
Ответа жизнерадостной принцессе не требовалось. Сейчас она с любовью смотрела на отца, сидевшего на троне, и уже собралась убегать. Мина выпалила, повинуясь внезапному порыву:
— Постой, замолви за меня словечко! Хочу поблагодарить, но не знаю, примет ли меня, государь…
— Конечно! А потом еще поболтаем, хорошо?! Я пришлю за тобой, жди! — и принцесса уже умчалась, оставив Вильгельмину в растерянности.
Она смотрела на короля Ансельма, которой приказал когда-то казнить ее деда, но теперь вот вернул их из изгнания, и не испытывала вражды. Скорее, наоборот.
И тут она почувствовала на себе взгляд. На почетном месте рядом с королем сидел мужчина. Не молодой и не красивый. Весь какой-то сухой и темный, но он показался ей странно интересным. Столько живого ума было в его взгляде, и сила….
Однако все эти мысли мгновенно вылетели у девушки из головы, потому что герольд объявил второй весенний танец. А когда увидела, что герцог Танри снова направляется к ней, вся залилась краской, понимая, что в эту минуту на нее с завистью смотрит добрая половина зала.
Как-то все быстро, мгновенно. Смятение в душе…
Вильгельмина даже растерялась, боясь поверить в сказку. Но перед ней снова стоял склонившись красивый и могущественный молодой мужчина, первый рыцарь королевства. И плевать на то, что его сестра и мать на нее волком смотрят.
— Миледи, — бархатный голос Филберта, прозвучавший с первыми звуками танца, лишил ее последних остатков сомнений.
— Да, — прошептала девушка, принимая его руку.
Второй весенний танец. За этим следовало предложение руки и сердца.
Все обрушилось на нее неожиданно.
Еще несколько часов назад сидела на своем острове и была уверена, что так и проведет всю жизнь в глуши и одиночестве. А теперь вот…
Прекрасный дворец, полный дивных цветов. Прекрасный бал и прекрасный мужчина, супругой которого она станет в скором времени.
Наверное, это чудо.
Его Величество Ансельм смотрел на своего племянника и категорически не понимал, что тот затеял. Однако в создавшейся ситуации ему ничего не оставалось, как пассивно наблюдать. Выходки племянника моментами приводили короля в бешенство.
— Молодые мужчины так импульсивны, — проговорил лорд Хатор.
Ансельм взглянул на него, с удивлением отмечая и цепкий взгляд, и возникшее вдруг напряжение в голосе посланника.
А тот откинулся в кресле и спросил:
— Говорят, из Илтирийских невест получаются идеальные жены?
Ансельм аж дернулся от неожиданности. Посланник, разглядывавший в этот момент ряды юных красавиц, выглядел непроницаемым. Королю Илтирии вдруг стало обидно. Не хватало еще, чтобы кто-то проезжался по поводу юных девушек его страны.
— Так и есть, лорд Хатор, — произнес он сухо.
— Видите ли, ваше величество, я ведь никогда раньше не бывал на Весеннем балу. Не могли бы вы немного рассказать про этот обычай?
В то, что этот маг не знает сути обычая, Ансельм не верил, но в его голосе прозвучали какие-то очень человечные нотки, поэтому ответил максимально честно:
— Весенний бал проводится в Илтирии уже никто не помнит сколько лет. Если мужчина приглашает девушку на весенний танец дважды, значит, он сделал свой выбор. И это на всю жизнь. На самом деле все или слишком просто, или слишком сложно, чтобы понять.
Гость пожал плечами.
— Это потому что горячая от магии кровь, будоражит молодых мужчин, выбрасывая волны энергии, заставляющие девичью красоту сиять еще ярче? И как тут не потерять голову? Все дело в магии, верно?
— Возможно, — нехотя проговорил король.
— В противном случае, кто бы решился на брак с незнакомой женщиной после двух танцев?
Всего четверть часа прошло.
Пятнадцать минут, чтобы понять, для таких как она, чудес не бывает. И теперь Мина, застыв за широкой портьерой, с ужасом вслушивалась в голос, который она узнала бы из тысячи. В слова, что произносились легко и буднично.
Четверть назад Филберт проговорил, скользнув по ней ласковым взглядом:
— Миледи, дорогая, мне нужно оставить вас буквально на четверть часа, а потом мы официально объявим о помолвке.
Поцеловал ей руку и ушел. А Вильгельмина так и осталась стоять оглушенная всем этим, отказываясь понимать, что и почему с ней происходит. Амелию она давно потеряла из виду. Матушки с отцом тоже рядом не было, поддавшись общему веселью, они тихо танцевали в уголке зала.
Мина не сразу расслышала, как к ней обращается какая-то незнакомая девица. Но та повторила:
— Принцесса Амелия просила передать, что ждет вас своих покоях.
— А… да… — очнулась Мина. — Но мне обязательно нужно вернуться через четверть часа.
Девица показалась странной, но проговорила вежливо:
— Не беспокойтесь, это займет всего пару минут. Пойдемте, я провожу вас.
Не принять приглашение Амелии Вильгельмина не могла.
Дорога к покоям принцессы показалась запутанной и странной. Но кто знает, что и как устроено в этом огромном дворце? Мина не стала задавать вопросов, тем более что пришли они действительно быстро, все не заняло и пары минут.
Девушка оставила ее в какой-то комнате и сказала:
— Подождите, это здесь, — изобразила улыбку, а потом исчезла.
Вот сейчас Мина почувствовала себя глупо. Зачем она только согласилась? Филберт может прийти раньше и не найдет ее… Но Амелия…
Внезапно она услышала шум, доносившийся из-за широкой портьеры, судя по всему, там был выход на террасу. И голоса. Девушка похолодела, понимая, что речь идет о ней.
— Неужели ты и впрямь запал на эту немытую островитянку? — смех.
Говорившего она не знала, а вот голос второго…и смех…
— Оставь. Меня самого мутило от запаха рыбы, которой она пропахла.
Мина невольно принюхалась к себе. Не пахла она рыбой, зачем так… А разговор продолжался:
— Впрочем, если ее хорошенько отмыть, можно будет попользовать пару раз. Девчонка такая отзывчивая. Она потекла от пары взглядов.
— Да? Черт… дашь попробовать?
— Иди к черту! И не забывай, что говоришь о моей будущей жене! — Филберт отвратительно захохотал, а потом добавил. — Может быть. Когда мне самому надоест, и дам попробовать.
— О, спасибо! Я могу поделиться с Ламберсом?
Теперь они хохотали оба. Мина застыла в ужасе.
— А вообще, я не понял, зачем она тебе сдалась? Ты же хотел выбрать Флориль?
И тут Филберт, герцог Танри, произнес с жаром:
— Ты не понимаешь? Она же Ванлерт! Ванлерты в кровном родстве с правящим родом по мужской линии. Они сохранили титул принцев и даже какие-то права на престол. К тому же, девицы древнего рода богаты магической энергией. Женившись на ней, я получу все это. Запру ее в каком-нибудь дальнем замке, где с ней за год много чего может случиться. Пройдет год — и я свободен снова. Останется только устранить Амелию. А потом и дядю, потому что мне осточертело терпеть, как он стелется перед Хаторианом!
Больше Вильгельмина выдержать не могла.
Бежать. Подальше отсюда! Найти родителей и скорее домой на острова. Первый порыв накрыл паникой, аж в глазах потемнело. Вильгельмина вцепилась в занавеску, тяжело дыша.
Ее позвала сюда Амелия?!
После того, как она услышала откровения своего «жениха». в это верилось крайне плохо. А если так, то и Амелия, и сам король в большой опасности! Потому что человек, способный так притворяться и строить такие планы, пойдет на все.
На все…
Стало ясно и почему она так странно на него реагировала. Он же маг. Боже, какая она идиотка… Наверное, это приворот. Теперь вся неизвестно откуда нахлынувшая влюбленность слетела с нее, словно опавшие лепестки с цветущих деревьев. Осталась только обида и боль.
Конечно, не знай она ничего о планах… ей не хотелось называть по имени человека, который теперь стал ее женихом! Сейчас не помнила бы себя от счастья, что ее выбрал красавец вельможа, сам племянник его величества.
НО! Кому-то очень нужно было, чтобы она это услышала. Кому?
Все эти мысли промелькнули в голове у девушки мгновенно. Прошел первый приступ паники, девушка поняла, что не может оставить в неведении молоденькую принцессу Амелию, единственную из всех, кто отнесся к ней по-человечески. И короля. Потому что вещи, которые говорились тут, называются государственная измена.
Надо собраться с силами и дослушать, что тут будет говориться, а потом как-то передать…
И в этот момент дверь в комнату с грохотом распахнулась.
— Так, так. И что тут делает моя маленькая женушка? — короткий рык был подобен удару хлыста.
Он появился так внезапно и совершенно с другой стороны. Не оттуда, где еще недавно слышался его голос. Мина просто опешила от внезапности. А Филберт оказался рядом слишком быстро. И вот уже его пальцы стискивали ее шею, прижимая к стене, словно насекомое.
— Что ты здесь делаешь, моя маленькая жена? Ждешь любовника? М? Я оставил тебя в зале буквально на несколько минут. И что я вижу? Я смотрю, тебе не нравится хорошее обращение. Хочешь по-плохому? — он тряхнул ее. — Что. Ты. Здесь. Делала? Не молчи, когда тебя спрашивают!
— Вы… чудовище! — сумела вытолкнуть из себя Мина.
— Ты подслушивала, — спокойно констатировал он. — Следила за мужем?
— Вы мне не муж.
Он оскалился, заливаясь смехом.
— Эй, Филберт! Что делать с девчонкой, которую подослала Флориль?
Тут в комнату влетел тот, в котором Мина по голосу узнала второго собеседника.
— Проклятая ревнивая идиотка! — прорычал Филберт, не отрывая взгляда от Мины.
— Тебе надо было как-то поговорить с ней, ты же знал, что она взбесится.
— У меня не было времени! — огрызнулся Филберт и добавил. — Анри, сделай так, чтобы ту тварь никогда не нашли. А с Флориль я разберусь сам.
— А с ней что будем делать? — спросил тот, кого звали Анри, указывая на Мину. — Она же все слышала.
В первый момент Мине показалось, что они ее сейчас просто убьют на месте. Однако мужчины переругивались, рука Филберта все также прижимала ее к стене, но уже не причиняя боли. Как будто что-то в нем неуловимо изменилось.
— Мммм… С ней? — и тут вторая его рука пустилась гулять по телу Мины.
Девушка испуганно задергалась и вскрикнула.
— Анри, иди отсюда, — голос у Филберта снова стал бархатным и как-то вдруг охрип. — Дай мне побыть наедине с моей женой. И передай спасибо сестре, что вовремя предупредила.
Мужчина понимающе заржал и убрался из комнаты.
— Вы… вы… — у Мины сбивалось дыхание. — Не смейте!
— Не дергайся.
Взгляд Филберта стал каким-то хищным, неожиданно он склонился к ней и коснулся носом шеи, вдыхая запах.
— Что вы делаете?! Я же… пахну рыбой! — голос у Мины сорвался от обиды, а на глаза навернулись слезы. — Вас тошнит от меня!
Но он словно не слышал, продолжая жадно впивать в себя запах ее волос, губы его почти касались кожи, обжигая дыханием.
— Да. Ты пахнешь… — низкий голос подрагивал, пугал еле слышным бархатным рычанием. — Ты пахнешь морем.
Запах, в котором свежий соленый ветер моря смешивался с легким непередаваемым собственным ароматом ее волос, выкручивал его.
Так неожиданно и странно! Противоестественно.
Неужели это и есть проклятая магия проклятых весенних танцев?
Филберт никогда не верил, считал выдумками досужих идиотов. Думал, что сможет легко избежать непонятной унизительной привязки. Он же специально уходил от этой дикарки подальше, чтобы его не… Зацепило.
Зацепило. Проклятие. Как же его зацепило…
— Стой спокойно, если не хочешь, чтобы все случилось здесь и сейчас, — пробормотал он, вжимаясь в нее, как пьяный. — Проклятый весенний танец! Я думал, с этим будет легче справиться…
Смена поведения такая внезапная, будто его переключили. Только что говорил ужасные вещи, а сейчас? Мине вдруг показалось, что он сошел с ума. Эти противоестественные, одуряющие объятия, вытягивавшие душу.
Его тяжелое, горячее дыхание на ее коже, от него мурашки по всему телу.
Рука двигавшаяся как во сне, комкала платье, подбираясь все ближе.
Странный огонь начал растекаться по венам, и уже…
— Нет!!!
Мина встряхнулась, сбрасывая наваждение, выкрикнула дрожа:
— Я никогда не выйду за вас, вы чудовище!
Какое-то время мужчина боролся с собой, потом отшвырнул от ее от себя. Сказал резко:
— Ты выйдешь за меня, Вильгельмина Ванлерт. Обязательно. Потому что ты уже моя.
— Никогда!
Филберт нехорошо засмеялся, глаза его зло сверкнули:
— Выйдешь. А если посмеешь пикнуть дяде о том, что здесь слышала… Вспомни о своем отце, о матери. О двух сестрах, которые остались дома. Для них будет лучше, если твои отец и мать отправятся на плаху? Что станет с маленькими беззащитными девочками? А с тобой? Маленькая глупая нищая… Принцесса!
Он снова приблизился вплотную, цепко схватив ее за подбородок. Притягивая к своему телу, всматривался в глаза. Давил силой, стремясь властным взглядом погасить ее внутреннее сопротивление. И гладил губы подушечкой большого пальца, опять вызывая эти странные ощущения.
— Ты поняла? — голос его снова стал осязаемо бархатным.
— Я… поняла… — сейчас она готова была сказать что угодно, лишь бы вырваться из той сети, которой он ее безжалостно опутывал.
— Хорошо.
И неожиданно припал к ее губам. Мир для Мины взорвался. Но следующий же миг принес нежданное избавление.
— Филберт! — рядом раздался возмущенный женский крик. — Тебе надо вернуться в зал! Дядя недоволен твоим отсутствием.
Та самая девица, что смотрела на Мину с ненавистью тогда, а теперь демонстративно игнорировала ее. Воспользовавшись моментом, Мина постаралась высвободиться. Мужчина отреагировал не сразу.
Потом нехотя отодвинулся и со смехом проговорил:
— Тильда, ты как всегда вовремя. Спасибо, что предупредила.
Его сестра только поморщилась, отряхивая юбки, словно наступила в грязь.
— Забирай свое немытое приобретение и возвращайся в зал. Ее еще нужно провести под аркой. Поторопись! — брезгливо бросила и ушла.
После ухода сестры Филберт словно встряхнулся. Момент странной слабости прошел, он снова стал презрительно — холодным, отвратительным и пугающим. Мина понимала, что он не отступится. Не остановится, пока не исполнит все свои планы.
— Ну что ж, пойдем в зал. Надо завершить обряд, моя строптивая жена, — и потянул ее из комнаты, но не в коридор, а к выходу наружу.
Теперь в голосе Фидберта звучал тот же металл, что и тогда. Он крепко держал ее под руку и вел по большой террасе, полностью заставленной дивно прекрасными весенними цветами, над которыми парили магические светляки. А Мине казалось, что этот страшный человек тащит ее в могилу.
Открытые двери большого зала были перед ними. Через окна можно увидеть, что творится внутри. В глубине зала Мина успела разглядеть отца, он стоял, обняв за плечи мать, и смотрел, как пары, совершившие выбор, проходили под аркой из цветов.
— Быстрее!
Раздался голос мужчины, которому теперь по нелепому капризу судьбы принадлежала власть над ней. Мину накрыло отчаянием. Не вырваться и не сбежать. Они вошли в зал. Ловушка захлопнулась.
Сделавшие свой выбор на этом Весеннем балу направлялись к арке цветов, чтобы завершить обряд. И в итоге столпотворение стало еще больше, потому что сейчас в центре зала кружились семейные пары и просто гости бала, не участвовавшие в выборе. Людям было весело, в отличие от короля. Тот напряженно вглядывался в толпу, искал глазами племянника.
Разглядев наконец его в дверях под руку с Вильгельминой Ванлерт, король смог немного выдохнуть и подался вперед, схватившись за подлокотники. А потом устроился удобнее и, опершись на локоть, закрыл рот ладонью. Но его невольное движение не укрылось от внимательных темных глаз лорда Хатора, сидевшего рядом.
От его глаз, похоже, вообще ничего не могло скрыться.
Смятение и злость. Он испытывал их еще по дорогое сюда. А музыка, доносившаяся из зала оглушающе била по нервам. Филберт застыл в дверях, никак не удавалось сосредоточиться и обрести правильный настрой.
Девушка рядом с ним шевельнулась, отвлекая.
— Улыбайся, жена, — прорычал ей в ухо, ощущая, как она вздрогнула.
От этого движения его самого накрыло волной. Проклятые весенние танцы!
Весь его стройный план трещал по швам. А казалось, все гениально и просто. Всего год — и он свободен! И титул Ванлертов у него в кармане. Теперь он ни в чем не был уверен. А предстояло еще разбираться и договариваться с врагами, которых он успел приобрести своим поспешным выбором. Влиятельная родня Флориль вряд ли так легко простит ему сегодняшнюю выходку.
Но самое неприятное, что его неконтролируемо вело от близости девчонки, как подростка. Так и хотелось крикнуть:
— Теперь ты доволен, дядя!
Повернулся к девушке, чтобы подтолкнуть ее внутрь, заставить войти. Но та словно приросла к полу. Филберт проследил взгляд девчонки, она смотрела на короля. Опять поднялась дикая злость.
— Помни, пикнешь хоть слово и…
— Я помню!
Столько ненависти! Ничего, ненависть в постели с успехом заменяет страсть. От этой мысли его снова повело.
И тут молодой герцог Танри понял, что на них уже какое-то время не отрываясь смотрит посланник Хаториана. Что-то острое проскользнуло в глазах мага, а потом он склонился и стал говорить с королем.
Ансельму безумно хотелось избавиться от посланника, он раздражал его, словно струп на ране. Его речи о политике и о угрозе миру, державшие в постоянном напряжении, выматывали.
А сейчас излишне проницательные глаза гостя как бы случайно остановились на герцоге Танри, который остановился в дверях, держа под руку свою избранницу. Пара почему-то задержалась в дверях, и король невольно отвлекся. заметив, что девушка бледна и выглядит взволнованной.
Но когда он снова скосился взглядом на соседа, с ужасом понял, что теперь посланник Хаториана не отрываясь смотрел на Амелию, его единственную дочь. И на лице его то самое выражение, что бывает у хищника, выбравшего жертву…
В первый момент Ансельна накрыло состоянием, близким к панике, а потом нахлынула обреченность. Он уже понял, что именно потребует от него гость для своего хозяина. А лорд Хотор, снова переведя взгляд на его племянника, произнес:
— Молодые мужчины безрассудны, в их сердцах живет жажда власти. Мой господин считает, только женщины с их мягким характером способны хранить мир и спокойствие.
Король закрыл глаза. Теперь лорд Хатор говорил практически открытым текстом. Безмозглый мальчишка, его племянник успел наследить своими дурацкими интригами.
С того момента, как они проиграли последнюю войну двадцать лет назад, Джагарт контролировал все, что происходило в Илтирии и диктовал свою волю. Постоянный психологический прессинг и необходимость согласовывать с западным соседом малейшее движение, вызывали протест, зревший в умах, словно нарыв. А Джагарт, похоже, только и ждал, когда этот нарыв в очередной раз прорвется войной, которую Илтирия снова проиграет.
Сделав над собой нечеловеческое усилие, чтобы голос не дрогнул, Ансельм произнес:
— Если уж мы говорим о долгосрочном мире, моя дочь может стать гарантией?
— Принцесса Амелия? Разумеется, — с готовностью откликнулся лорд Хатор.
— В таком случае мы подготовим все и моя дочь отправится с вами, — обреченно проговорил король Ансельм.
— Для моего господина большая честь принять у себя высокую гостью.
— Гостью?
— Мой господин не может жениться, — проговорил посланник.
— Но ведь… я слышал у Хаториана множество женщин…
— Увы. Это невозможно, — коротко ответил темный рыцарь, давая понять, что тема закрыта.
Король молчал. Он был убит.
Получалось, он должен отдать свое единственное дитя даже не в жены Хаториану, этому проклятому магу с западных гор! Он должен отправить свою маленькую Амелию в Джагарт заложницей. Это могло означать, что при малейших подозрениях о враждебности со стороны Илтирии, Амелию могут казнить.
А еще это означало, что ему вынужденно придется сегодня же объявить Филберта наследником.
— Папенька! — смеющаяся Амелия пробралась сквозь толпу и теперь стояла перед троном.
Присела в реверансе, кивнула магу.
Дочь… Дочь… У Ансельма невольно навернулись слезы. Ей шестнадцать лет, через два года она тоже должна была танцевать в этом зале свои весенние танцы. А вместо этого поедет в Джагарт заложницей к королю Хаториану, о холодной жестокости которого ходят легенды.
— Иди, танцуй, девочка, — проговорил король, силясь выдавить улыбку.
— Хорошо, папенька, — она снова присела в реверансе. — Я подружилась с Вильгельминой Ванлерт. Она просила аудиенции, ты ведь примешь ее?
— Я приму… невесту племянника. А теперь иди.
Девочка убежала, Ансельм, не в силах больше находиться в зале, произнес:
— Надеюсь, вы меня простите. Мне нужно на время вас покинуть.
— Разумеется, ваше величество. Но я так же надеюсь, что наша договоренность остается в силе?
— Конечно, — мертвым голосом ответил король и ушел из зала.
Стоило королю уйти, как сановник, незаметно находившийся за троном все это время, выдвинулся вперед, встав так, чтобы оказаться в поле зрения посланника, и учтиво кивнул. Столь важного гостя ни в коем случае нельзя оставлять одного.
— Лорд Хатор.
— Лорд Семенций.
Обмен любезностями состоялся так, будто они увидели друг друга впервые. Небольшое протокольное лицемерие. Посланник Хаториана кивнул в ответ, и как ни в чем не бывало продолжил наблюдать за происходящим в зале. А потом вдруг спросил:
— Скажите, лорд Семенций, я впервые на Весеннем балу, и вообще, в Илтирии.
И пауза.
Многоопытный сановник некоторое время ждал, понимая, что гость держит паузу не случайно. Однако гость молчал слишком долго, потому он все же подал голос:
— Что бы хотели узнать, лорд Хатор?
Тот шевельнул бровями и произнес уже другим тоном:
— Будьте любезны, просветите меня. Как распространяется обычай весенних танцев на Владык Илтирии? Иными словами, как женятся у вас короли? Вот так же, просто проходя под аркой после двух танцев?
— Э… кхммм, — прокашлялся сановник, понимая, подвох в словах гостя ему не почудился. — Видите ли…
— Это просто научный интерес или, если хотите, желание узнать больше о стране, которая покорила мое сердце… — любезно проговорил маг, а потом неожиданно посмотрел сановнику в глаза гипнотизирующим взглядом.
Этот взгляд, проникающий в душу так легко, как раскаленный кинжал входит в масло, вызывал трепет у лорда Семенция. Сановнику безумно хотелось сбежать, суеверно сплевывая через плечо. Потому что в иные моменты в невзрачном на вид госте было очень мало человеческого. И он страшно сочувствовал королю, которому пришлось общаться с этим лордом Хатором целый вечер. Утешало только одно: по протоколу визит посланника Джагарта заканчивался завтра.
— Э… видите ли… — уклончиво начал сановник. — Да. Короли женятся несколько иначе. То есть сама процедура всегда одинакова, весенние танцы… они для всех. Но когда дело касается династических браков, выбор делается… Э… нужно принимать во внимание прежде всего интересы государства…
— Очень интересно, — заметил гость, а по губам его скользнула неуловимая улыбка. — Скажите, что сейчас происходит в зале?
Стоило королю отойти на несколько шагов от трона, к нему немедленно приблизился лорд — командующий королевской гвардии, а четверка гвардейцев встала по бокам.
— Сир? — тихий голос лорда-командующего звучал тревожно.
— Немедленно привести ко мне наследника престола, герцога Танри! — рыкнул король сквозь зубы. — Если понадобится, значит, из-под арки вытащить!
— Да, сир!
Распоряжение было исполнено мгновенно.
Владыка Ансельм остановился у огромного витража. Оттуда были видны залитые светом восходящей луны острые пики гряды западных гор. В прозрачном воздухе они казались молочно — серебристыми. Изумительно красиво.
И так далеко! Чуждо. Страшно!
В отцовском сердце росла боль, заставляя его сжиматься от страха за судьбу дочери. Однако еще быстрее в нем росла злость. Если ему пришлось пожертвовать самым дорогим, значит, чем-то жертвовать будут и другие.
И кому-то, черт побери, придется резко повзрослеть!
Они стояли в дверях несколько минут. Может быть, несколько секунд. Мина не знала, просто ей казалось, что уже очень долго. Наверное, это оттого, что ее разум мучительно искал спасение. Но словно волны о каменный утес, все мысленные попытки найти выход разбивались о жестокую реальность.
Ей уготовано стать рабыней расчетливого мерзавца, помешанного на жажде власти. Беспринципного лицемера. Похотливого, циничного, жестокого… За этот год он или убьет ее, или сделает что-то похуже, на что хватит его фантазии.
И выхода нет.
Мина бессильно смотрела на матушку с отцом. Они спешили им навстречу. Слезы радости на глазах, счастливые улыбки…
Господи милосердный… Они же радуются за нее! Уверены, что их дочери несказанно повезло, осуществилась древняя сказка о счастливой невесте…
Мина осмелилась искоса взглянуть на прижимавшего ее локоть к своему боку Филберта. Он улыбался, гордо оглядывая зал. А ей вдруг стало безумно страшно. Хотелось крикнуть родителям:
— Нет! Спасайтесь! Бегите отсюда! Бегите!
Но горло сдавило, словно петлей.
— Улыбайся, жена, — прошипел мужчина ей прямо в ухо.
У Мины все волоски на коже встали дыбом при мысли о том, что делал с ней в той комнате. Волной поднялся из души протест, а мысли заметались, судорожно пытаясь найти хоть какой-нибудь выход.
Снова толчок, и Филберт герцог Танри, потащил ее в зал.
Прекрасный праздник, превратился в какой-то кошмарный сон. Чувство, будто ее засасывает в трясину. Если бы ей удалось хоть ненадолго избавиться от герцога, державшего ее руку, словно тисками, и пробраться к королю… или если бы король подозвал ее к себе…
— Помни, пикнешь хоть слово и…
— Я помню!
Жалкая надежда спастись, мелькнувшая, когда она поняла, что на них пристально смотрит король, угасла. Король отвернулся, вернувшись к разговору с тем странным гостем, что сидел с ним рядом. А через несколько фраз и вовсе ушел из зала.
Снова грубый толчок, и теперь улыбающийся герцог Танри тащил ее внутрь. Мине показалось, что пол сейчас разверзнется под ногами, а в глазах стало темно, как будто потухли все светильники разом.
И тут им неожиданно заступил дорогу отряд королевской гвардии.
Ситуация явно вышла из-под контроля.
— В чем дело? — процедил герцог Танри, глядя на лорда — командующего и окруживших его гвардейцев.
Бросив быстрый взгляд в сторону трона, Филберт заметил, что короля в зале нет. Тревожно взметнулись самые худшие подозрения. Кто мог подслушать и донести дяде? Но там не было никого, кроме камеристки Флориль, Анри не мог ее упустить. А свою невесту он контролировал каждую секунду. Неужели… Кто мог предать?
— Сир, вас вызывает к себе государь.
— Что?
Сначала он не понял.
Но когда до него дошел смысл обращения… У Филберта даже закружилась голова. Сир?! Черт побери! Он наследник?!
Это же меняло все! Все!!!
Он неосознанно уставился на девчонку Ванлерт, руку которой продолжал стискивать. Теперь она была ему просто ни к чему. Ни к чему… Но внутри все противилось этой мысли. Проклятые весенние танцы! Привязка работала, заставляя его желать именно ее.
Нет, отпускать Вильгельмину Ванлерт он не собирался. Она будет принадлежать ему во всех смыслах. Запереть ее в замке на весь этот год, а может, все последующие годы. Он еще не знал, сможет ли ею насытиться, кто знает, как эта проклятая привязка работает.
Держать ее в своей постели… От одной только этой мысли Филберт испытал острое физическое наслаждение. Потом его взгляд устремился в сторону арки, с губ сорвался беззвучный смешок. Иногда вмешательство судьбы может быть крайне своевременным.
— Ведите, — кивнул он лорду — командующему.
Тот слегка нахмурился, бросив взгляд на девушку, которую наследник держал под руку. Коснулся рукой лба, понимая, что, видимо, придется уточнить.
— Сир, леди Вильгельмина…
— Леди Вильгельмина Ванлерт идет со мной.
Во всем происходящем Мина ничего не могла понять, кроме одного. Она только что получила короткую отсрочку, и ей, может быть, удастся увидеть короля. Это ведь туда их сейчас ведут?
Они быстро двинулись сквозь расступавшуюся толпу. Девушка успела только оглянуться на отца с матерью, которые теперь смотрели на дочь с нескрываемой тревогой, потому что подробностей разговора слышать не могли, а со стороны ситуация слишком уж смахивала на арест.
Послав матери вымученную улыбку, чтобы хоть как-то успокоить, Мина снова поймала на себе внимательный взгляд темных глаз посланника Джагарта. И тут ей показалось, что в их непроницаемой глубине вспыхнул огонек. Будто уголек затлел. Но в следующую секунду взгляд посланника уже ничего не выражал, и он равнодушно отвел глаза.
Показалось… Очень обидно. Потому что от этого огонька в душе Мины родилась маленькая надежда.
Глупости! Чем он мог помочь ей, да и зачем ему ей помогать…
Очень сильно настораживало внезапное изменение внутреннего настроя Филберта. Девушка буквально кожей чувствовала как его распирало от скрытого торжества. Как вдруг загорелись у герцога глаза! И это обращение. Сир. Так ведь обращаются только к королям и…
Теперь дошло и до нее. Наследник!??
Но… если он наследник, то что же тогда с Амелией? Что с ней могло случиться? Взгляд заметался по залу, разыскивая молоденькую принцессу, но Амелии нигде не было видно. К тому же отряд гвардейцев, окруживший их, значительно перекрывал обзор.
Мина даже остановилась, привстав на цыпочки. Филберт в это время уже шагнул вперед и снова дернул ее за собой, не удостоив даже взгляда, так, будто она пустое место. Но руку не выпускал, даже стиснул еще сильнее.
А его пальцы…
Девушка почувствовала, как его пальцы прошлись вдоль ее ладони, сжимая и поглаживая. Словно обещая. Мина зажмурилась, вздрагивая, и инстинктивно попыталась выдернуть руку. На что Филберт резко обернулся, странно втянул воздух через сжатые зубы и выдохнул:
— Прекрати дергаться!
Глаза его потемнели, расширенные зрачки, казалось, занимали теперь всю радужку. Стало как-то совсем страшно. В таком состоянии Мина просто не способна была уследить, куда и зачем их вели, однако все закончилось внезапно.
Пришли.
Отряд гвардейцев остановился в широком коридоре перед дверьми, ведущими холл перед, за которым следовала еще одна зала.
— Сир, — проговорил лорд — командующий. — Его величество ждет вас.
Вильгельмина настороженно затихла, переводя взгляд с Филберта на командира гвардии. Герцог Танри отпустил наконец ее руку, но радоваться было рано, потому что судьба ее по-прежнему оставалась подвешенной.
И тут во внутреннем холле возникла женщина, в которой Мина узнала герцогиню Аннелию Танри, мать Филберта. Мужчины склонили головы, Мине тоже ничего не оставалось, кроме как изобразить неуклюжий реверанс. Герцогиня скользнула по ней холодным взглядом и проговорила:
— Проводите леди Вильгельмину Ванлерт в мои покои.
В тот момент Вильгельмине показалось, что это шанс. Герцогиня явно не одобряла выбор своего сына, возможно она поможет как-то выбраться отсюда? Потому, когда они немного отошли, сопровождаемые гвардейцами, она рискнула обратиться:
— Миледи, позвольте…
Та зыркнула на нее ледяным взглядом и коротко бросила сквозь зубы:
— Позже.
Времени на все было в обрез. Ему еще предстояло вернуться в зал и улыбаться народу, раздавать милости и благословения. Не важно, что у него сердце кровью обливается. Поистине, быть королем, значит, не принадлежать себе!
Но те несколько минут, что Ансельм провел в одиночестве, помогли ему обрести холодное спокойствие. И сейчас, при виде племянника, на физиономии которого буквально светились все его бестолковые чувства, король хоть и испытывал атавистическое желание размазать мальчишку, но тем не менее, держал себя в руках.
— Дядя, вы хотели меня видеть?
— Надо же. Еще и пафосом надувается, — подумал король, глядя на Филберта.
А вслух он сказал ледяным тоном:
— Я хотел видеть наследника престола. А вовсе не то, что сейчас вижу перед собой.
— Но, как я понимаю, другого наследника у вас нет, дядя? — ядовито ответил Филберт. — И кстати, что случилось с кузиной Амелией?
— Что случилось с кузиной Амелией?! — рявкнул Ансельм, швыряя в племянника сгустком сырой магии.
Филберт не успел уклониться, его вжало в кресло и обездвижило, покрыв липкой сетью. От слов вздорного мальчишки, так легко сказанных циничным тоном, король все-таки взорвался.
— Твоя кузина Амелия отправится заложницей в Джагарт! И все по твоей милости, тупой, безмозглый, жадный мальчишка!
Теперь он нависал над племянником, откровенно страшный в своем гневе. Он никогда раньше не наказывал племянника, потому что тот рос сиротой. Отца Филберта, герцога Танри, первого рыцаря короны, убили в той последней войне, он закрыл Ансельма собой. И потому, чувствуя вину за то, что их отец погиб, защищая его, король всегда заботился о племянниках. Излишняя доброта пошла во вред.
— Но дядя… я… — Филберт побледнел, он силился выбраться из ловушки, и не мог.
— Молчи. Идиот, — медленно проговорил Ансельм. — Думал, Джагарт не отследит твои дурацкие интриги? Хотелось поскорее сесть на мое место? Хотелось войны?!
— Я ненавижу Джагарт и все, что с ним связано! — выкрикнул Филберт.
Король не желал его слова слышать. Он продолжал медленно цедить:
— Ты сядешь на мое место. Только прежде тебе, первый рыцарь короны, — Ансельм издевательски рассмеялся. — Придется понять, наконец, что такое быть королем! Или ты думал, что королевская власть заключается только в том, чтобы на пару с дружками портить девок?
И под конец добавил:
— Но сначала ты получишь войну.
А потом отошел к противоположной стене и уставился в окно. Филберт воззрился на дядю, мало что понимая.
Именно в эту минуту плотно закрытые до того двери кабинета бесшумно отворились, и Ансельм услышал знакомый голос:
— Я не помешал?
Покои герцогини Танри, куда привели Вильгельмину, показались ей огромной гробницей гордыни. Великолепной, богатой, блистающей, но гробницей. Потому что все это богатство казалось мертвым. Теперь девушка могла найти логическое объяснение холодному цинизму и неуемному властолюбию молодого герцога. Не удивительно, что может остаться человеческого, когда растешь в таких условиях?
Наконец бесчисленная анфилада комнат была пройдена, двери за ними закрылись и Мина осталась с этой женщиной, от которой веяло молчаливым презрением, наедине. Герцогиня-мать прошла вперед и остановилась в центре комнаты к ней спиной. Мина осталась у входа, испытывая инстинктивное желание сбежать.
Однако пауза затянулась, и она решилась проявить немного обычной вежливости.
— Миледи, я…
Женщина наконец повернулась. Холодное красивое лицо было неподвижным, и только глаза, смотревшие на Мину в упор, казались живыми. Мина поежилась.
А женщина произнесла:
— Тебе надо помыться.
— Я уже мылась сегодня, — негромко, но твердо возразила Мина.
Ей начало надоедать это их семейное желание макнуть ее носом в нечистоты.
— Прежде, чем тебе дадут нормальную одежду.
Леди Аннелия просто игнорировала ее слова. Она прошла к столику, стоявшему у стены, и позвонила в колокольчик. Мина смотрела на ее действия молча, а внутри волной поднимался протест. Она же никого ни о чем не просила, и она Ванлерт, в конце концов.
— Миледи, я хотела бы просить вашего содействия, — спокойно проговорила девушка, сложив руки перед собой.
Герцогиня обернулась. Губы чуть дернулись, наверное, она отреагировала бы также, заговори с ней вдруг ее комнатная собачка.
— Я вижу, что вы не в восторге от выбора вашего сына, миледи.
Та только хмыкнула.
— Поверьте, я тоже, — проговорила Вильгельмина. — Думаю в наших общих интересах, если вы поможете мне вернуться домой. А все произошедшее на балу мы просто забудем. В конце концов, всегда можно сказать, что его выбор был ошибкой.
И тут женщина рассмеялась.
— Ты ждешь моей помощи, чтобы исчезнуть?
— Да, миледи.
— Я помогу тебе.
— Благодарю…
— Раз мой сын хочет тебя, я помогу тебе попасть в его постель, — язвительно проговорила герцогиня. — А для всего мира ты исчезнешь навсегда.
Из королевского кабинета Филберт герцог Танри, вылетел злой и униженный.
Казалось бы, должен испытывать полное удовлетворение. Все, что хотел получить в ближайшие несколько лет путем хитросплетенных интриг, случилось за один день само собой. Теперь он наследник престола, незыблемо и неизменно! Дядя Ансельм сам это признал. Но!
Но! Его неконтролируемо трясло от злости.
Мало того, что его как сопливого мальчишку продержали прикованным к креслу в присутствии посланника проклятого Хаториана, этого ехидного лорда Хатора! Ему еще доходчиво объяснили, что каждый вздох наследника престола Илтирии отныне будет контролироваться представителем ненавистного Джагарта!
Но это еще не все!
До сих пор в ушах стояло:
— Я намерен в ближайшее время направить наследника во главе экспедиционного корпуса к восточной границе. Надо прекратить постоянные набеги степняков-кочевников, — сообщил Ансельм. — Надеюсь, Джагарт вышлет наблюдателей и советников, чтобы наследник имел возможность получить достаточный боевой опыт, а также навыки управления? Вы же понимаете, лорд Хатор, наследник еще слишком юн и неопытен.
— Разумеется, ваше величество, — поклонился посланник Хаториана. — Можете не сомневаться. Наследник не останется без помощи и чуткого внимания.
Наследник юн и неопытен?!
Не останется без помощи и чуткого внимания!?
Вот теперь ситуация однозначно вышла из-под контроля. Как же бесил Филберта тот чернявый маг из Джагарта… Слишком уж он был хорошо обо всем осведомлен. И вездесущ! И похоже, как представитель Хаториана, этот тип был практически всесилен!
Но ни на какую восточную границу Филберт ехать не собирался! Тем более с наблюдателями Хаториана, которые будут совать свой нос в каждую щель! А строптивую девчонку Ванлерт он собирался уложить в свою постель уже сегодня.
А вместо этого?!
Вместо этого его оповестили, что свой выбор он должен будет подтвердить на Весеннем балу через год. Не раньше. Таков обычай.
Плевать он хотел на обычай!
Филберт зло выдохнул, качая головой.
Мать забрала девчонку к себе. Мать на его стороне, что бы не случилось, он знал, что мог на нее рассчитывать. Герцогиня Танри поможет и все уладит.
Надо зайти к ней, поблагодарить, а после…
После он собирался получить то, что причиталось ему по праву.
Герцогиня Аннелия заперла комнату на ключ, оставив Мину сидеть там в одиночестве и лопаться от ярости и возмущения.
Так вот она какая, любовь первых рыцарей!
Герцоги! Вельможи, сильнейшие маги древних родов королевства!
Вот чего стоит их честь!
Можно долго рвать и метать, но если ловушка затягивается, словно петля на шее, хочется плакать от бессилия. Сдаться и умереть от жалости к себе. Она сползла по стенке, задыхаясь беззвучными рыданиями.
И все же, они бы просто не выжили на своем острове, когда остались там одни без магии и средств к существованию, если бы жалели себя. Мине стало вдруг бесконечно стыдно за тот момент слабости и отчаяния. Если сейчас ничего не предпринять, то у нее будет потом все время мира, чтобы лить слезы и жалеть себя.
Надо любой ценой добраться до короля.
Король единственный, кто может ее защитить. Если уж он вернул их из изгнания, если позволил ей танцевать на Весеннем балу, не может быть, чтобы он хотел для нее такой участи. Король…
И тут набатом прорвалась страшная мысль. Родители! Если такое можно сотворить с ней, то что сделают с ними? Чуть не помутилось в голове.
Понимая, что времени нет ни минуты, девушка вскочила, судорожно осматривая комнату в поисках выхода. Входную дверь герцогиня заперла на ключ. Но всегда бывает какая-нибудь потайная… или ход в стене…
Как назло, ничего подобного найти не удалось, а драгоценные минуты утекали. Эта змеища, матушка первого рыцаря короны, наверняка пошлет к ней толпу прислуги, и тогда уж точно не выбраться. Последний отчаянный взгляд Мина бросила на окно.
Высоко. И все же…
Действительно высоко. Очень. Но окно открывалось!
А метрах в полутора от нижнего края оконного скоса был узкий каменный карниз. Как раз на ширину стопы. Времени на размышления не было, да даже если бы оно и было, другого выхода она все равно не видела.
Быстро сняв обувь, чтобы не скользить на камне, Мина влезла на каменный подоконник и выбралась наружу. Мысленно благословляя давно умерших строителей дворца, за то, что стены больше метра в толщину, а окна сделаны открывающимися наружу. Потом, стоя на пологом наружном скосе, плотно прикрыла створку, острожно развернулась и сползла по стенке вниз.
Было темно, руки у Мины тряслись от страха и напряжения, но останавливаться никак нельзя. Туфли почти сразу улетели вниз, скрывшись в темноте, она даже не слышала звука падения. Но слева метрах в двадцати виднелось освещенное окно.
Открытое окно! Если очень повезет…
А если не повезет… Об этом лучше не думать.
Каких бы усилий и борьбы со страхом не стоили эти двадцать метров на узеньком карнизе, они закончились даже быстрее, чем Мина ожидала. Освещенное окно теперь прямо рядом с ней. Осторожно, чтобы не выдать себя, Мина попробовала в него заглянуть.
Комната была пуста.
Ее на миг залило облегчением, до слез. Из последних сил подтянулась на открытой створке, кое-как вскарабкалась на подоконник и ввалилась внутрь. Несколько секунд ослепшая и оглохшая от напряжения просто лежала ничком на полу. Но нельзя было терять ни минуты. Мина заставила себя приподняться.
И тут взгляд ее уперся в мужские сапоги из мягкой темной кожи.
У нее был шок. Мина могла поклясться, что в комнате никого НЕ было, она не слышала шагов. Это было ужасно. Боясь поднять глаза, девушка застыла.
Ноги в сапогах переступили, а до нее донесся чуть насмешливый мягкий голос с хрипотцей:
— Я вам не помешал, принцесса?
Мина закрыла глаза, опуская голову. Позорный момент. Ее поймали с поличным. Не было сил даже взглянуть в глаза этому человеку. Но надо что-то говорить. Невежливо молчать, когда к тебе обращаются.
— Ни в коей мере, милорд.
Сапоги переступили снова, и у самого лица Мины появилась рука. Крепкая мужская рука, хорошей формы. Она невольно отметила, что рука была не изнеженной, но сильной и по-мужски красивой.
— Леди, позвольте вам помочь, — мягкие интонации в голосе звучали успокаивающе.
— Благодарю, — пробормотала Мина, приняла протянутую руку и наконец решилась поднять на мужчину глаза.
Перед ней был посланник Джагарта лорд Хатор. Понимая, что появиться в покоях мужчины ночью, да еще вот так — через окно, по меньшей мере странно, чтобы не сказать, подозрительно. Посланник другого государства особа неприкосновенная, и как он может отреагировать на вторжение, неизвестно. Поэтому надо проявить вежливость и показать, что у нее нет дурных намерений.
Даже сидя в изоляции на острове, Мина имела представление о том, как себя вести. Реверанс получился может быть, слегка неуклюжим, но это только от волнения и нелепости ситуации, в которой они оказались. Впрочем, зачем врать себе, у нее всегда были проблемы с реверансами. Куда лучше Мине удавались тренировки с оружием.
Посланник Хаториана вежливо кивнул в ответ, и вроде бы не проявлял враждебности. Но теперь, когда с изъявлениями вежливости покончено, надо было выбираться отсюда. И тогда она решилась, показывая в сторону двери:
— Извините, что потревожила ваш покой, милорд, но мне…
— Леди, почему вы босиком? — строго спросил он, сдвинув брови.
Настрой сбился, а обретенная уверенность в секунду испарилась, когда Мина почувствовала, что мужчина как-то внезапно стал серьезным:
— Они… — оглянулась к окну. — Упали. Вниз.
— Вниз? — бровь мужчины слегка выгнулась, он взглянул на окно, потом снова на нее и спросил. — Леди умеет летать? Я не думал, что женщины Илтирии настолько хорошо владеют магией.
— Нет, милорд, увы. Мы не владеем, — она вдруг смешалась, чувствуя под его взглядом себя так, будто этот свойство всех женщин Илтирии было ее личным недостатком. — Только передаем способности потомству.
— Тогда объясните мне, что вы делали там, за окном?
Это затягивалось. Вопросов становилось все больше, советник Хаториана явно не спешил ее отпускать, и Мина начала беспокоиться. Объяснять ему всю абсурдную ситуацию, начиная с выбора и заканчивая бегством, как-то не хотелось. Тогда вообще придется вспоминать, что ее дед пятнадцать лет назад был казнен за измену, а они все это время провели на острове.
И как раз сегодня вернулись из изгнания.
Да, и именно сегодня она влезла в окно к посланнику. Глупость какая… Мало ли что он может подумать. Лучше уж прикрыться правом женщины на некоторую импульсивность и глупость. В конце концов, девица может и не отвечать на нескромные вопросы. Мина приосанилась и проговорила, прокашлявшись:
— Милорд, простите за вторжение, но мне надо срочно попасть к королю. И найти своих родителей.
— Хорошо, — проговорил тот, глядя Мине в глаза. — Но не босиком же.
Неизвестно, как лорд Хатор это сделал, но туфли, потерянные Миной, вплыли в окно и аккуратно опустились перед ней на пол. И пока та смотрела, вытаращив глаза, отступил чуть в сторону со словами:
— Обувайтесь, принцесса. А то еще простудитесь, вряд ли это понравится вашему жениху.
При слове жених, Мина резко вскинула на него взгляд и нервно вздрогнула. Посланник прищурился. И снова ей померещились, что угольки вспыхнули в его насмешливых темных глазах.
— Спасибо, — выдохнула она и, видя, что тот не сердится, попросила. — Милорд, вы не могли бы выпустить меня отсюда? Мне надо попасть к королю.
— Да, конечно. Но сию минуту его величество занят. Я провожу вас к нему чуть позже. А пока… — пристальный взгляд прошелся по фигуре Мины с головы до ног. — Вы немного придете в себя и расскажете мне, в чем дело. А заодно и подкрепитесь.
Ее одежда под взглядом мага изменилась, как-то даже засияла на мгновение. Теперь блеклое темно-синее платье стало ярким, совсем как в тот день, когда его только сшили, на нем даже обнаружилась золотистая вышивка. Да и старые потертые туфельки вдруг стали как новенькие.
Мина замерла в изумлении, глядя на все это и переваривая сказанное. Судя по всему, неприятного разговора не избежать. Но может, оно и к лучшему. Еще и голод напомнил о себе, она ведь ела только утром, а теперь уже ночь.
Мужчина чуть заметно улыбнулся, а потом взял ее за руку и проговорил:
— Извините, принцесса, но это не мои покои, я тут просто случайно мимо проходил, поэтому предлагаю перейти в более безопасное место.
Посланник Хаториана не приказывал, но его негромкий чуть хрипловатый голос имел такую силу, что не подчиниться было невозможно. В тот же миг они исчезли. И очень вовремя, не прошло и минуты, как в комнату ворвались два гвардейца.
А следом за ними туда вошла герцогиня Танри.
Стоило оставить эту дикую островитянку буквально на пять минут, и она исчезла из запертой комнаты, словно сквозь землю провалилась. Герцогиня была в ярости. Получалось, либо похитили, либо она как-то умудрилась улизнуть.
Девчонка ей с первого взгляда не понравилась. Невоспитанная, заносчивая гордячка, вся в проклятого казненного дядю Эмилия! Леди Аннелию всегда возмущало, что Ванлерты в силу своего родства с королевским домом по мужской линии имели больше прав на престол, чем она, дочь короля. Правда они не представляли опасности до сегодняшнего дня, пока были в изгнании. И надо же было брату вытащить их из островной тюрьмы именно сегодня!
А поступок сына герцогиня вообще отказывалась обсуждать. Она ненавидела Весенний бал всей душой. И этот отвратительный обряд, привязывающий людей друг другу. Не могла простить себе, что когда-то как идиотка влюбилась в герцога Танри.
То, что малышка Амелия отправится в Джагарт заложницей, казалось ей проявлением высшей справедливости. Ее мальчик получил наконец то, о чем она всегда для него мечтала. Но видеть дочь Ванлертов рядом с сыном на троне — никогда!
Молодому герцогу повезло, что обряд не был завершен. Однако привязка все равно заставит его желать именно эту женщину, герцогиня знала по опыту. И тут она готова была помочь сыну.
Спрятать девчонку и обставить все так, будто она погибла, несчастные случаи никто не отменял. Пусть мальчик потешится, молодым мужчинам это необходимо. А когда настанет время, она поможет незаметно от нее избавиться. Чтобы к новому Весеннему балу будущий король был совершенно свободен, и сделал правильный выбор.
Но прежде девчонку следовало найти.
Герцог Танри только что был в покоях матушки, но не застал там никого. Только прислуга лепетала что-то невнятное о герцогине и гвардейцах. Герцогиня вышла, герцогиня вышла…
Когда он спросил, где леди Вильгельмина Ванлерт, та вообще испуганно затрясла головой, клянясь, что никой леди тут не видела. Потом созналась, что герцогиня велела подготовить комнату для гостьи.
— Где эта комната?! Веди! — рыкнул, пожалуй, излишне громко.
Хотелось разнести тут все к чертовой матери, но сдержался. Матушка всегда дорожила великолепной обстановкой. Потом, видя, что несчастная служанка сжалась от ужаса, приказал уже спокойнее:
— Проведи меня туда.
Служанка повела потайным коридором, и по дороге что-то еще лепетала про горячую воду и ванну, но Филберт уже не слышал. При одной мысли, что девушка сейчас голая в ванне, его накрывало желанием. Он не хотел задумываться, был ли тому причиной выплеск адреналина, или это работала привязка, вызванная непонятной магией весенних танцев. Просто… таких ярких ощущений и эмоций мужчина еще никогда не испытывал. Получалось, в древних обрядах есть нечто великое…
Но комната, предназначенная для гостьи, была пуста.
А служанка всего лишь пыталась донести до него, что вода в ванне остывает.
— Где она? — спросил Филберт, ощущая, как обманутые ожидания сменяются дикой досадой.
— Милорд, — заплакала прислужница. — Я не знаю, не видела. Мне приказали подготовить…
В комнате стали скапливаться слуги, испуганно глядевшие на рассерженного наследника. Филберт не умел читать мысли, но напугать их всех так, что они признаются в чем угодно, это он мог. Небольшая волна силы заставила людей пригнуться. Но сказать им все равно было нечего, никакую гостью тут не видели.
— Где. Моя. Мать? — проговорил он раздельно, понимая, что ничего тут не добьется.
Но и этого никто не знал.
Филберт терялся в догадках. Возможно, мать спрятала Вильгельмину где-то в другом месте? Возможно, даже за пределами дворца? Что ж, это разумно. Но неужели ей так трудно было оставить хотя бы какой-то знак, где ее искать?
Он снова шел по коридору недовольный и злой, и вдруг…
Что за неприятная встреча.
Навстречу ему по коридору, точно боевой корабль под парусами, шла рассерженная Флориль, дочь графа Вержес. Вообще-то, именно ее и собирался выбрать Филберт на этом Весеннем балу. За этой девушкой стоял многочисленный и очень богатый клан. Породнившись с Вержесами, он получал мощную поддержку в борьбе за престол.
А вышло так, что престол он получил без борьбы, зато приобрел в лице Вержесов могущественных врагов. И, разумеется, Флориль сейчас была в бешенстве.
— Сир, — прошипела она. — Позвольте поздравить вас, первый рыцарь короны!
— Благодарю, — церемонно поклонился герцог Танри.
Он терпеть не мог, когда женщины устраивали ему скандалы. Но девица была настроена воинственно.
— Когда вы собирались оповестить, что намерены сделать меня посмешищем всего двора?!
— Флориль, — поморщился герцог Танри. — У меня вовсе не было такого намерения. Но ты должна понять, то что я сделал, было продиктовано политической необходимостью. Поверь.
— И после всего я еще должна вам верить? Где моя камеристка?
Вот это явно было лишнее, ее следовало успокоить.
— Разумеется, ты должна мне верить, милая Флориль. Это же всего на год, — он доверительно понизил голос. — И я понятия не имею, где сейчас твоя камеристка.
— Что? — удивленно воззрилась на него красавица с золотистыми волосами.
И тут взгляд ее выразительных голубых глаз вдруг сфокусировался на чем-то за его спиной. Она резко присела в реверансе, развернулась и ушла по коридору дальше. Филберт невольно напрягся. Что могло заставить Флориль Вержес так поспешно уйти? Вернее, кто?
Поворачивался он со странным предчувствием. А, увидев того, кто стоял в конце коридора, смутился и растерялся сам.
Деметор Ванлерт, отец Вильгельмины. В первый момент Филберта даже посетило позорное желание скрыться, чтобы избежать встречи. Хотел бы он знать, кто пропустил сюда этого человека?!
Однако он собрался с силами. Надо выяснить, что тот мог слышать из его разговора с Флориль. Ванлерт стоял на месте, глядя на него. Даже лишенный магии, поседевший и бедно одетый, он был благороден до кончиков ногтей, настоящий принц.
Филберту сейчас было совсем непросто заставить себя заговорить с отцом девушки, которую он собирался опозорить.
— Сир, — поклонился отец Вильгельмины и ровно произнес. — Примите мои поздравления.
Однако голос его был холоден. Значит, слышал.
— Благодарю, — поклонился наследник
— Где моя дочь? — осведомился Деметор Ванлерт.
Эта короткая фраза, сказанная негромко, царапнула Филберта за живое. Но наследник уже овладел собой.
— Моя невеста, — отчеканил он. — Находится под защитой рода Танри. О ней сейчас заботится моя матушка.
Понимая, что отец Вильгельмины не верит ему ни на йоту. Осознать, что его считают подлецом, оказалось неприятно до крайности.
Деметор Ванлерт смерил его тяжелым взглядом и произнес:
— Мне нужно видеть короля.
— Хорошо, — проговорил Филберт, спустя несколько секунд. — Вас проводят к его величеству. Завтра. Сейчас король занят. А сегодня будьте моим гостем. Вас с супругой сейчас проводят в мои покои.
Потом подозвал жестом гвардейца, велел послать за супругой принца Ванлерт и сопроводить их в его личные покои. И после этого сразу ушел, кривясь от досады. Поиски девушки превратились в какой-то эпический фарс. Но его потребность от этого не становилась меньше.
Молчаливая четверка гвардейцев сопроводила родителей Вильгельмины до покоев герцога Танри и удалилась. Как только за ними закрылась дверь, мать девушки обернулась к мужу со словами:
— Ты должен пойти к королю! Я не могу успокоиться. Что-то произошло…
Тот молча кивнул, но стоило ему попытаться выйти, как он немедленно натолкнулся на гвардейцев, стоявших у двери. Один из них сказал:
— Принц Ванлерт, вам запрещено покидать покои герцога, без его распоряжения.
Это было ошеломительно, но привычно. Значит, они по прежнему в немилости.
Ничего не изменилось.
Оставалось только ждать, когда король примет их.
Из той комнаты, в которую Мина влезла через окно, они с лордом Хатором переместились в пустой уединенный коридор у выхода на узкую винтовую лестницу.
— Принцесса, не возражаете сначала навестить кухню? А после этого подумаем, как попасть к королю?
Герцог Танри искал девушку везде. Легче всего сейчас было бы затеряться в танцевальном зале. В толчее девушка могла бы скрыться. Он десять раз обошел весь танцевальный зал, по его приказу гвардейцы чуть ли не заглядывали в лицо каждой девице. Бесполезно. Как сквозь землю провалилась.
Герцогиню — мать ему тоже не удалось встретить, только сестру. Но и та понятия не имела, где может быть матушка. А на вопрос, не видела ли она где-нибудь тут Вильгельмину Ванлерт, сестра проговорила насмешливо:
— Не ожидала, что ты будешь с таким жаром разыскивать свое немытое сокровище. Хотя, впрочем, из того, что видели мои глаза… Тебе просто не терпится уложить ее в постель?
— Я бы попросил без комментариев. Ты ее видела?
— Нет. И не хочу видеть, братец.
Мужчина зло выругался, оглядываясь по сторонам.
— Ты плохо выглядишь, брат, — заметила его сестра. — Но что случилось, как ты умудрился снова потерять ее?
— Это все дядя! — огрызнулся Филберт. — Но ничего. Она никуда не денется. У меня ее родители.
Мотнул головой и пошел к выходу из зала. Весенний бал подходил к концу. Цветочную арку скоро разберут, последние пары уже совершили сегодня свой выбор. Закончится магия древнего обряда, чтобы возобновиться ровно через год для нового Весеннего бала.
Филберту не хотелось даже смотреть в ту сторону. Не хотел знать, что испытывает. Слишком много всего сразу.
— Филберт! — окликнула сестра. — Куда ты?
— Не знаю, — сердито бросил тот. — Попробую найти Анри, и искать ее дальше.
Когда Мина услышала про кухню, у нее глаза на лоб полезли.
— Прошу, — проговорил посланник короля Джагарта и указал ей на лестницу.
Оставалось только молча принять странное приглашение. В конце концов, расправиться с ней у этого мага было полно возможностей. Честно говоря, Вильгельмина не могла понять, почему лорд Хатор с ней возится. Ему же это совершенно не по чину…
Взглянула на мужчину украдкой.
Немолод, глубокие волевые складки на суровом лице, густые темные брови над живыми темными глазами, в которых сквозил недюжинный ум. И тут ей пришла в голову мысль.
Волосы у посланника были густые и темные, без седины, но… Возможно, у него есть дочь, и она ему чем-то дочь напоминает? От этой мысли сразу стало легче, потому что появилась некая определенность и смысл.
А тем временем они спустились по винтовой лестнице и подобрались к дверям, ведущим в помещения кухни.
— Милорд, а откуда вам известны все ходы в этом дворце? — решилась спросить Мина, слишком он хорошо ориентировался.
— А мне и неизвестны, леди, — пробормотал мужчина, заглядывая в дверь.
Вид у него при этом был до странности заговорщический. Удовлетворившись осмотром, повернулся к Мине и сказал:
— Принцесса, вам придется проникнуть внутрь и позаимствовать немного вон того мясного пирога, его как раз только что выложили. Тут недалеко. И главное, рядом никого.
— Что? — обомлела Мина. — Вы предлагаете мне украсть пирог?
— Ну не мне же, посланнику короля Джагарта, воровать пирог на кухне у короля Илтирии? — шевельнул бровями посланник, а в темных глазах засветилось лукавство. — Можете считать это дипломатической миссией, принцесса.
— А еще это можно считать шпионажем в пользу Джагарта, — проворчала Вильгельмина, заглядывая внутрь.
Блюдо с нарезанным пирогом действительно лежало на столике у стены в нескольких шагах от двери.
— Мой дед был казнен за измену, — пояснила она прежде чем проскользнуть внутрь. — Но… папа говорил, что вина так и не была доказана.
Вернулась с двумя кусками пирога. Все-таки молодость не может предаваться страху и печали слишком долго, потому девушка улыбалась от удавшейся шалости во весь рот. Проговорила торжественно:
— Дипломатическая миссия проведена успешно, — и протянула тот кусок, что побольше, лорду.
— Благодарю, принцесса, — низко поклонился маг, теперь он смотрел на нее очень внимательно, словно в первый раз увидел.
Ели пирог прямо на лестнице.
— Вкусно, — констатировала она.
— Ммм… уммм… Пожалуй.
Мина теперь окончательно успокоилась и, глянув вскользь на темную одежду мага, спросила:
— А это у вас знак рыцарского ордена?
— Да, — кивнул тот.
— Мой дед тоже носил символ ордена. Звезду. А ваш символ что означает? Не могу разобрать…
— Это дракон, — ответил посланник Джагарта и наклонился к ней, хмуря брови. — Но никому ни слова, принцесса. Об этом тут никто кроме вас не знает.
Мина сочла его слова шуткой. Потому продолжила расспрашивать дальше.
— А почему…
И тут маг ее опередил:
— Леди Вильгельмина, заканчивайте, король уже освободился, и если успеть в ближайшие минут двадцать…
— Я готова!
На сей раз они двигались обычным путем, коридорами, лестницами и переходами, но судя по всему, все эти пути тоже были тайными, потому что на их пути не встретилось ни одного человека.
И вскоре Мина убедилась, что ее подозрения были верными, потому что в холл перед королевским кабинетом они вышли через ту самую потайную дверь, из которой тогда появилась леди Аннелия, герцогиня Танри.
Девушка заволновалась, потому что в отрытом проеме были видны гвардейцы. Но те охраняли вход в холл снаружи, а здесь, внутри, к счастью, им уже никто не препятствовал.
Зато лорд Хатор неуловимо изменился, стал вдруг каким-то далеким и суровым. Глядя куда-то в сторону, незаметно проговорил ей:
— Идите, принцесса. У его величества как раз несколько свободных минут. А у меня тут есть одно дело.
Отвернулся от нее и отошел к окну.
Подивившись его внезапной перемене, Мина несколько мгновений стояла в растерянности. Потом сделала несколько шагов, но перед дверью королевского кабинета замерла, комкая вспотевшими ладонями юбку. Весь этот день, наполненный событиями, в секунду пронесся перед глазами. Она с трепетом протянула руку и коснулась молоточка на двери.
У девушки было такое чувство, будто переступив порог этой комнаты, она перейдет некий рубеж, из-за которого уже не будет возврата. Но и дороги назад у нее нет. Собравшись с силами, Вильгельмина постучалась и вошла.
Усталость и ощущение безнадежности, беспросветности будущего. Ансельм стоял у открытого окна и смотрел в ночь. На серебристые пики западных гор, залитые лунным светом. Туда скоро придется отправить его единственную дочь.
Все. Довольно. Дальше осмысливать это он был не в силах.
На склоне лет пустота. Ничего…
Стук заставил короля очнуться. На двери его кабинета было изящное бронзовое кольцо — молоточек, но никто им не пользовался. Потому что те, кому позволялось войти без доклада, входили без доклада, а остальные ждали, пока командир караула доложит и его проведут в холл-приемную. Странно, кто бы это мог быть?
Вопрос разрешился сам собой.
Вильгельмина, дочь кузена Ванлерта.
— Проходи, девочка, — устало проговорил король, гадая, как она умудрилась просочиться мимо его охраны.
Амелия просила его принять девушку, просьбу дочери король не мог проигнорировать. Потому что, возможно, это последняя… Он стиснул зубы, заставляя себя прекратить об этом думать. Король не может позволить себе личного горя.
Девушка казалась настороженной и взволнованной, глаза блестели, руки нервно комкали синюю юбку.
— Ваше величество, — проговорила она, приседая в реверансе. — Позвольте выразить безмерную благодарность…
Нет, он не хотел слушать.
— Не стоит, дитя мое. Я рад, что для тебя все сложилось удачно.
И тут девица удивила его, она снова присела в реверансе и сказала негромко, но твердо:
— Я несказанно благодарна вам, ваше величество. За то, что вернули нас из изгнания. За этот бал. За шанс. Но я прошу освободить меня от выбора, — тут она склонила голову и продолжила уже шепотом. — Видите ли, ваше величество… Для меня это великая честь… И все же выбор герцога Танри был…
— О чем ты говоришь? — спросил Ансельм.
— Я… Прошу простить, — он отметил, что девушка выпрямилась, и теперь открыто смотрела ему в лицо. — Это была моя ошибка. Мне не следовало принимать приглашение герцога. Моя вина и только моя. Поэтому я прошу отправить нас обратно. На острова.
Понимая, что подобные заявления на пустом месте не делаются, король нахмурился.
— То есть, ты хочешь вернуться в изгнание на острова?
— Да, государь, если это возможно, то уже сегодня, — с готовностью закивала девушка и даже спонтанным жестом прижала руки к груди. — Не сочтите меня неблагодарной, но мы не привыкли к суете придворной жизни. И…
Она не договорила, странная тень пробежала по лицу, а после сменилась теплой улыбкой, словно солнце из-за туч:
— Но прежде мне бы очень хотелось увидеться с принцессой Амелией. Если это возможно. И… простите, ваше величество.
Все это казалось Ансельму не просто странным. Все это явно отдавало отвратительными тайными выходками его племянника! Волной поднялась из глубины души досада и злость, но он решил разобраться с Филбертом завтра. А сейчас заставил себя переключиться на другое, тем более, что девушка задела больную струну.
— Да, дитя, ты можешь увидеться с Амелией. Сегодня. Потому что завтра на рассвете… Ее… — у короля сбилось дыхание. — Она вместе с посланником короля Хаториана лордом Хатором отправится в Джагарт заложницей.
— Что?!!! — совершенно не сообразно этикету воскликнула девица Ванлерт, сверкнув яркими синими глазищами. — Да как такое может быть?!
— Увы, — мрачно усмехнулся король. — В жизни королей бывают такие моменты, когда приходится жертвовать самым дорогим.
— Государь, но… неужели ничего нельзя сделать?!
Девушка заломила руки в сильном душевном порыве, а у короля искрой мелькнула странная мысль, но он не смог ее поймать, не успел додумать.
— Что ж дитя, я сам провожу тебя к Амелии, — проговорил Ансельм. — Она сейчас все равно не спит. Одна ночь на сборы, это чертовски мало.
Лорд Хатор по-прежнему стоял в холле, рассматривая в ночной мгле одному ему известные картины. Он ждал. И его ожидание наконец увенчалось успехом. Потайная дверь в боковой стене открылась, и в холл вошла леди Аннелия, герцогиня Танри.
Увидела его и чуть не отшатнулась, холеное лицо исказилось от неожиданности..
— Герцогиня, — лорд Хатор склонился перед ней в учтивом поклоне.
В ответ ему достался взгляд, которым при желании можно было бы раскалывать камни. Очевидно, леди не рассчитывала столкнуться тут с посланником Джагарта. Холодно и церемонно кивнула, процедив:
— Рада вас видеть, лорд.
Кажется, еще немного, и в ее голосе послышится откровенное шипение. Однако лорда Хатора неприязнь герцогини нисколько не трогала. Он приветливо улыбнулся.
— У моего брата кто-то есть? — спросила герцогиня, понимая, что посол Джагарта не просто так ошивается в приемной, очевидно, дожидается своей очереди.
— Да, леди. Его величество сейчас… принимает посетителя.
У герцогини вырвался нетерпеливый жест, она резко выдохнула и отвернулась. По лицу лорда Хатора скользнуло нечитаемое выражение, он прищурился, а потом, приблизившись к сестре короля, доверительно произнес:
— Миледи, давайте отойдем к окну. Есть разговор.
Она обернулась. Взглянула, чуть скосившись. В глазах недоверие, изумление и скрытая враждебность.
— Леди Аннелия, — повторил посланник Хаториана. — У меня к вам разговор. И… поверьте, герцогиня…
Тут он сделал выразительную паузу и только потом, когда в глазах этой заносчивой властной женщины зажглись огоньки неподдельного интереса, сказал:
— Я на вашей стороне.
Леди Аннелия пристально смотрела на мужчину. Темная одежда, темные глаза, весь какой-то темный, вроде бы неприметный. Только непонятный символ рыцарского ордена выделялся на груди у самого сердца.
Сила магии, которую он лишь иногда давал мельком почувствовать, поражала. Нечитаемый, закрытый. Разгадать его игру невозможно.
Такой же как и сам Хаториан.
Короля Джагарта ей приходилось видеть и не раз. Будучи сестрой Ансельма, Аннелия нередко имела возможность встречаться с ним и даже беседовать, хотя, не сказать, чтобы эти беседы могли доставить ей удовольствие.
Король Хаториан был очень красив. Золотоволосый юноша с яркими голубыми глазами. Он не менялся год от года, оставаясь таким же молодым и прекрасным. Хотя за это время многие сильные маги успели состариться.
Слишком много энергии отнимала война, истощая их магию и жизненную силу. Ее брат рядом с Хаторианом казался стариком. А между тем сам Ансельм помнил его с тех пор, когда был мальчишкой. За это время они проиграли две войны. В последней Аннелия потеряла своего мужа, герцога Танри, первого рыцаря короны. Теперь это почетное звание носил ее сын.
Какова же должна быть его сила, чтобы сохранять неизменную молодость? Это у нее в голове не укладывалось.
Отвлекшись от своих размышлений, герцогиня уставилась на рыцарский знак, единственный символ, выделявшийся на простой темной одежде этого человека. Точно такой же неизменно был и на одежде Хаториана.
Снова перевела взгляд на лицо мужчины. Хммм… Доброжелательная улыбка?
На самом деле, посланник Хаториана являл зрителю только то, что хотел показать. Несмотря на все утверждения о недалеком уме блондинок, герцогиня Танри вовсе не была глупой. Высокомерной, озлобленной, импульсивной, взбалмошной, привыкшей к безнаказанности. Она никогда не стеснялась в своих действиях, потому что раньше любые ее ошибки в итоге рано или поздно оборачивалась в плюс.
Однако сейчас все слишком запуталось.
И если лорд Хатор предлагал ей помощь, герцогиня готова была принять предложение. Леди Аннелия прищурилась, невольно подавшись вперед:
— О чем вы, лорд Хатор?
— Давайте отойдем, леди, — указал он рукой в сторону окна.
Она оглянулась на гвардейцев, видневшихся в открытом проеме и последовала за ним в нишу перед окном.
Наблюдать эту женщину было интересно. А ее безмерное честолюбие должно было сыграть ему на руку. Лорд Хатор начал с того, что могло это честолюбие подогреть.
— Леди Аннелия, во-первых, позвольте поздравить вас.
— Благодарю, — какое-то болезненное удовлетворение против воли отразилось в глазах герцогини.
А теперь немного кислоты.
— Однако, насколько я могу судить, у наследника имеются некоторые проблемы? — проговорил посланник Джагарта, касаясь кончиком пальца свинцового переплета, оплетавшего разноцветные стекла оконного витража.
— Я не понимаю вас, — женщина сразу закрылась.
А в глазах вспыхнуло материнское желание оградить свое чадо от любых посягательств.
— Миледи, хочу еще раз подчеркнуть, я на вашей стороне, — он слова изобразил учтивый поклон. — Но поймите меня правильно. Как представитель моего короля, я должен прежде всего защищать интересы Джагарта.
Он с удовольствием отметил, что у женщины вырвалось нервное движение. Продолжать следовало в том же духе.
— Лояльность его величества Ансельма по отношению к Джагарту была проверена в течение последних двадцати лет, и теперь не вызывает сомнений. Более того, его величество готов идти на большие жертвы ради сохранения мира. С другой стороны…
— Я не понимаю, о чем вы, — встревоженно повторила герцогиня.
Но по заметавшимся глазам леди Аннелии было видно, что все сказанное было понято прекрасно. Иными словами, до женщины дошло, что интриги ее сына против Джагарта не остались незамеченными.
— Леди Аннелия, Джагарту нужны гарантии мира. Лояльность короля не вызывает сомнений. А вот лояльность наследника… — тут он строго взглянул ей прямо в глаза и твердо проговорил. — Нуждается в подтверждении.
— Но мой сын… — начала она, силясь изобразить светскую улыбку на лице.
— Мы должны получить гарантии, — продолжал давить лорд Хатор. — Подумайте об этом, герцогиня. Поговорите с королем. Вы же мать, возможно, вы смогли бы подсказать ему какое-то решение.
В глазах герцогини мгновенно пронесся целый рой мыслей, а уж какие чувства загорелись… Лорд Хатор с удовлетворением отметил, что скрытый намек дошел до цели.
Неожиданно она подалась вперед, коснувшись его руки, и в этот момент одновременно произошли два события.
— Пойдем, дитя. Я провожу тебя к Амелии, — глухо проговорил король, отворачиваясь, и показал Мине в сторону выхода.
И в этот момент девушка поняла, что он прячет слезы. Пытается скрыть от нее свое горе. Что он просто хочет побыть со своей дочерью еще хоть немного. Ей показалось, что ее собственное сердце горит в груди болью несчастного отца. Она была слишком деятельной, чтобы смотреть на это равнодушно. Тысячи мыслей тут же пронеслись в голове.
Лорд Хатор! Он показался добрым, помог ей. Если его попросить, может быть, удалось бы что-то исправить?
Король открыл перед ней дверь, Мина шагнула, поглощенная этими мыслями, и первый же взгляд заставил ее сжаться от неприятного чувства.
Лорд Хатор по прежнему был в холле, он поклонился королю, но даже не взглянул в ее сторону. Посланник Джагарта стоял рядышком с герцогиней Танри, и о чем-то с ней доверительно беседовал. Герцогиня держала его за руку, они выглядели… как сообщники?
Кольнуло разочарование. Который раз за сегодня. Мина почувствовала, что ее снова обманули и предали.
А его величество Ансельм, может быть, и насторожился бы при виде этих двоих, но он слишком желал, чтобы проклятый маг наконец убрался в свой проклятый Джагарт. И честно говоря, он был слишком расстроен, чтобы хотеть думать сейчас о ком-то еще, кроме дочери.
Ансельм только повернулся к сестре, как из наружного коридора послышался шум шагов, звон, и практически сразу в проеме между охранявшими его гвардейцами возник Филберт герцог Танри, наследник престола. Задержался на секунду, мгновенно охватив взглядом всех, а потом стремительно влетел в холл и резко остановился посередине.
Обвел взглядом присутствующих, а после глаза его, полные ярости, остановились на девушке:
— Я ищу вас везде, леди, — процедил он холодно.
У Мины от этого дикого взгляда и ледяного голоса мурашки пошли. Герцог сделал шаг в ее сторону, и она невольно дернулась, а в глазах заметался страх, который ей не сразу удалось скрыть.
— Где вы были все это время? — проговорил «жених», снова заставив вздрогнуть.
Девушка невольно бросила взгляд в сторону лорда Хатора. Но тот все также не смотрел в ее сторону, посланник был занят герцогиней. Глупо было рассчитывать на кого-то, кроме себя.
Она собралась с силами. Надо что-то ответить, но правду сказать нельзя. Значит, придется лгать, и лучше, чтобы ложь выглядела убедительно.
— Я… искала своих родителей, — проговорила Мина. — Мы ушли из зала слишком внезапно, я беспокоилась.
— Ваши родители у меня, — так же холодно ответил Филберт.
— Что? — рот у Мины беспомощно открылся.
Вот теперь ее залило ужасом по-настоящему. Зато Филберт, какжется увидел этом что-то хорошее, потому что взгляд, которым он прошелся по ее фигуре, зажегся каким-то горячим обещанием. Он резко выдохнул и сделал в ее сторону решительный шаг.
В первый момент, когда увидел ее тут, рядом с королем, да еще посланник ошивался поблизости… Филберт готов был просто убить девчонку. Он метался по всему дворцу! Искал ее, как сумасшедший!
А она?! Какого черта!? С кем она провела все это время?
От этих мыслей у него потемнело в глазах.
А то, что девчонка могла сболтнуть лишее при короле, вызывало откровенную злость. Надо было ей напомнить, кто на самом деле хозяин положения. Потому и сказал, что ее обожаемые родители в его власти.
Напугал. Она съежилась, почему-то жалобно взглянула на посланника, что тоже вызвало у Филберта волну гнева. Но…
Все-таки, совсем не ужас он хотел он хотел видеть сейчас в ее глазах. Как это ни глупо, но на самом деле мужчине хотелось видеть, что она принимает его с радостью. Это было неожиданно для него самого. Это многое меняло.
— Леди и лорд Ванлерт мои гости, — проговорил он уже мягче, желая успокоить. — Я уступил им свои свои личные апартаменты.
— Как вы любезны и предусмотрительны, наследник, — реплика принадлежала лорду Хатору.
А также учтивый поклон. Двусмысленный, как и все, что посланник Джагарта делал. Скрытая издевка задела Филберта за живое. Если б он мог, наверное, убил бы этого мутного и язвительного мага в темных одеждах взглядом. Когда-нибудь…
Когда-нибудь он с ним поквитается за все! Не вечно ему ходить на вторых ролях. Но сейчас Филберту больше всего хотелось забрать Вильгельмину.
Проклятая привязка, или что с ним творилось, но он уже истомился и извелся! Его неудержимо тянуло забыться, найти наконец успокоение. Хотелось пить ее дыхание. Пальцы непроизвольно сжимались, при воспоминании от том, как трепетало в руках ее тело. А одуряющий запах свежести моря, смешанной с собственным тонким ароматом ее волос…
Филберту казалось, этот запах кружит ему голову.
— Леди Вильгельмина, позвольте, я провожу вас, — проговорил он, приблизившись к девушке почти вплотную.
Герцогиня смотрела происходящее и понимала, если сейчас Филберт на глазах у всех уведет с собой девчонку Ванлерт, от нее уже не избавиться. Этому надо было как-то помешать. Но как?!
Ее сын казался невменяемым.
Да, она помнила о силе привязки, и о желании мужчины к женщине. Но сейчас герцогиня прежде всего беспокоилась о сыне, о его будущем, как наследника престола! Когда под угрозой само право на власть, думать о таких мелочах, как плотское желание?! Что значила на фоне этого какая-то привязка?
В конце концов, они ведь даже не завершили обряд!
Но поскольку не получалось вмешаться самой, взгляд герцогини обратился к лорду Хатору. Как это ни стыдно было признать, у наследника действительно проблема, а лорд Хатор обещал помочь.
Но тут неожиданно вмешался сам король.
— Эту ночь твоя невеста проведет у Амелии, — жестко проговорил он. — Герцогиня, проводите принцессу к моей дочери.
Леди Аннелия в первый момент опешила от неожиданности. В третий раз за сегодня почти полностью выстроенная ситуация разваливалась, как карточный домик. Она видела, как протестующе дернулся ее сын.
Но король приказал:
— А ты, наследник, останься. — и было какое-то извращенное удовлетворение в его голосе.
Понимая, что сама не в силах повлиять на происходящее, герцогиня умоляюще взглянула на посланника Хаториана. Но слабость длилась не больше секунды. В следующее мгновение леди Аннелия чопорно поклонилась брату, а потом сухо проговорила, обращаясь к Вильгельмине Ванлерт:
— Следуйте за мной, — и пошла к выходу из внутренней приемной.
В дверях она остановилась. Убедилась, что девица Ванлерт идет за ней и направилась в покои принцессы Амелии.
Стоило женщинам исчезнуть из поля зрения, Ансельм коротко приказал:
— Лорд Хатор, наследник, прошу вас обоих проследовать в мой кабинет.
А вот это уже никак не могло понравиться, но Филберт понял, что не может ослушаться, потому что в противном случае его опять скуют магией. Было бы слишком позорно.
— Наследник, — проговорил лорд Хатор, пропуская его вперед.
Филберт еле сдержался. Когда двери закрылись, король предложил обоим сесть, а после сказал:
— Это касается твоего выбора на сегодняшнем Весеннем балу, племянник. Подтвердить его обрядом ты сможешь не раньше, чем через два года.
— Что?! — возмутился Филберт. — Вы же сказали год!
— Я передумал, — проговорил король.
— С какой стати?! — выкрикнул Филберт, сжимая кулаки.
— Вас что-то не устраивает, наследник? — изысканно вежливо осведомился лорд Хатор. — Как посланник Джагарта, я считаю требование его величества оправданным и очень разумным. Решения будущего короля должны быть тщательно выверены.
Молодой герцог почувствовал, что вокруг него затягивается неведомая петля.
— Девушка моя! — рыкнул он, сжимая подлокотники.
— Она станет твоей через два года. Если захочет, — отрезал король.
— Какого черта, дядя?! Чего вы от меня хотите? — ощерился он, глядя на посланника.
Лорд Хатор ответил ровным голосом:
— Нам нужны гарантии, что завтра вы, наследник, не повернете со своим войском от восточных границ на Джагарт.
— Но там же будут ваши бесчисленные наблюдатели!
— Этого недостаточно, — спокойно проговорил посланник.
Король Ансельм мрачно усмехнулся про себя. Чего хотел он? Чтобы кому-то было так же плохо, как и ему сейчас.
Филберт герцог Танри вылетел из его кабинета, как ошпаренный.
— Что это с наследником? — осведомился посланник Хаториана, удивленно глядя ему вслед.
— Весенние танцы, лорд Хатор, — еле слышно проговорил Ансельм. — Это все весенние танцы.
— Хмммм… — задумчиво промычал маг.
Похоже, в его сознании это не укладывалось, а может, просто проснулся научный интерес?
Однако… Интересная мысль у него созрела, потому что лорд Хатор был необычайно рационален и рачителен, и никогда не забывал об интересах своего короля.
— Э… Послушайте, ваше величество, — сказал он. — По поводу весенних танцев… У меня есть одно предложение.
Всю дорогу до покое принцессы Амелии Вильгельмина и герцогиня Танри проделали в полном молчании. Герцогиня — мать была мрачна и задумчива, а у Мины не было ни малейшего желания заговаривать первой.
Перед дверью в покои племянницы леди Аннелия остановилась и произнесла:
— Мы пришли.
При этом, она была настолько погружена в свои мысли, что почти не обратила внимания, когда Вильгельмина поблагодарила ее и присела в реверансе. Кивнула не глядя, и только уходя, бросила на девушку острый нечитаемый взгляд.
Впрочем, иного от нее Мина и не ожидала. Чудо, что ей вообще удалось вырваться из когтей этой дамы. Девушка поежилась, стряхивая неприятное ощущение, и напомнила себе, что она тут совсем для другого.
Постучалась и толкнула дверь.
Целомудренная, светлая девичья комната открылась ее взору. Все подобрано с любовью и со вкусом. Цветочные натюрморты на стенах, цветы в вазах вокруг.
Амелия сидела на маленьком диванчике, руки сложены на коленях, взгляд уставлен в пространство. Увидев посетительницу сразу оживилась, глаза заблестели неподдельной радостью:
— Кузина Ванлерт! Как я рада тебя видеть! Хорошо, что ты смогла прийти ко мне! Я боялась, что больше тебя не увижу… — тут она снова сникла, но словно встряхнулась и спросила, покачав головой. — Но как кузен Филберт тебя отпустил, это просто удивительно?! И благородно с его стороны. Не ожидала…
Мине не хотелось обсуждать тему благородства первого рыцаря короны.
— Пустое, — отмахнулась она, беря холодные руки Амелии в свои. — Расскажи лучше о себе.
— Ну… я… — начала та. — Я в порядке. Просто…
И тут Амелию словно прорвало, а сухие глаза загорелись изнутри и снова уставились в пространство. Она заговорила отрывисто:
— Мина, мне страшно. Я боюсь сгинуть там одна. Мне рассказали, что у короля Хаториана огромный гарем. Тысячи женщин. И у этого лорда Хатора, его посланника, не меньше. У них так принято.
Замолкла на несколько секунд, словно собираясь с силами, а потом заговорила снова:
— Меня туда забирают почетной гостьей. Это звучит красиво, но на самом деле я заложница. И если тут что-то случится, Мина… Я могу просто исчезнуть. Понимаешь?
Мина слушала, и странное чувство протеста зрело в ней. И эти слова о тысячах женщин почему-то коробили. Хотя, казалось, бы, какое ей дело, до того, сколько женщин у короля Хаториана? Или у лорда Хатора? Ее это совершенно не касается.
И все же было неприятно, так, что казалось, заныли зубы.
А еще она прекрасно понимала, что кроется за страхом девушки. Она и сама оказалась в том же положении.
Филберт. Огонь в его глазах, его желание подмять ее под себя, воспользоваться ее телом во что бы то ни стало, а после растоптать. И все же, она не знала, что чувствовала в ответ. Не могла понять себя… Это же участь хуже смерти! Наверное, во всем виноваты весенние танцы…
Снова всплыла обида на лорда Хатора. Вспомнился и совместно съеденный пирог, и ее туфли, которые он поднял со дна пропасти. Он дал ей надежду. Для чего? Чтобы потом потом все перечеркнуть?
И все же, он был добр к ней. Глупо обижаться. Это просто политика. А молоденькие глупые принцессы просто разменные монеты в играх правителей.
— Я не могу. Не хочу проспать те последние часы, что могу побыть дома, — прошептала Амелия.
Погруженная в свои мысли Мина услышала ее слова как сквозь вату, но пробормотала:
— Амелия, давай все же будем спать. Господь милостив. Возможно, утро принесет что-то новое.
Судьба хуже смерти…
Она еще не знала, что предпримет, но твердо была уверена, что какое-то решение найдется. Живя в изгнании на забытых Богом островах, Мина привыкла, что за жизнь надо бороться.
Не может же все быть так плохо. Должен быть выход.
Устроившись удобнее в кресле королевского кабинета, лорд Хатор озвучил наконец свое предложение.
— Так вот, ваше величество. По поводу весенних танцев.
Утомленный и морально вымотанный король Ансельм заранее был готов к любым каверзам с его стороны, потому слушал крайне настороженно.
— В интересах Джагарта иметь постоянные гарантии лояльности со стороны Илтирии. Но мы понимаем, — тут маг шевельнул губами, изображая улыбку. — Что ничего постоянного в этом мире быть не может. Значит, речь пойдет о долговременных гарантиях.
Ансельм мрачно усмехнулся уголком рта.
— Это касается вашей дочери, сир.
Король впился в подлокотники кресла так, что костяшки побелели. ЧЕГО еще потребует от него этот паук? Неужели мало того, что он отдал дочь?!
— В настоящий момент я убежден, — продолжал лорд Хатор. — Что лично вы, ваше величество, будете неукоснительно соблюдать мирные договоренности. Но ваш наследник… Простите, сир, он не производит впечатление человека уравновешенного.
— Он слишком молод, — выдавил король, пересиливая себя. — Я прослежу за тем, чтобы он обрел опыт.
— Я имею в виду другое. Принцесса Амелия является гарантом вашей лояльности, сир. Но, как я понял, не лимитирует наследника.
— Чего вы хотите?! — не выдержал король.
— Сейчас, еще одну минуту, сир. Как представитель Джарагта, я считаю, что молодому наследнику нужны не только война и опыт управления. Ему нужна здоровая конкуренция.
— У меня нет других наследников, — проговорил Ансельм.
— Отчего же, сир. Вашей дочери сейчас шестнадцать, через два года на Весеннем балу она сможет выбрать мужа и с ним вдвоем наследовать…
— Вы забываете лорд, что она ничего не сможет, потому что на рассвете уедет в Джагарт!
— Об этом я и говорю, ваше величество. Сейчас отъезд принцессы Амелии с точки зрения политической выгоды, был бы преждевременным. Фактически Джагарт при таком раскладе ничего не приобретает. Зато через два года, ее отъезд ну… скажем, на два года, для проверки чувств молодой пары, может гарантировать лояльность того, кто станет ее женихом. И вторым наследником. Или первым. Кого вы сочтете более достойным, ваше величество… — вкрадчиво проговорил посланник Джагарта.
Предложение лорда Хатора повергло короля Ансельма в ступор. Он завороженно слушал здравые рассуждения мага и поражался его циничному прагматизму. Способности видеть выгоду даже там, где ее, казалось бы, быть не может.
И все же, главное, что он уловил из этой словесной паутины, это его девочка, возможно, не поедет в Джагарт на рассвете! Радость и облегчение затопили его волной, а сердце заколотилось в горле.
Говорить он смог, только прокашлявшись
— Что… Что вы предлагаете, лорд Хатор?
В глазах посланника на короткий миг вспыхнули угольки.
— Вы говорили о влиянии весенних танцев, сир. Не могли бы вы уточнить?
— Они вызывают влюбленность у девушек и горячую страсть у мужчин, — проговорил Ансельм. — В этом смысл привязки.
— Это именно то, что мы могли наблюдать у вашего племянника?
— Да, — неохотно подтвердил король.
— Наследнику предстоит еще два года ждать возможности подтвердить свой выбор. Или сделать новый. Так ведь, ваше величество?
Наконец до короля дошел смыл долгих витиеватых намеков. Это было не благородно, наверное, даже подло. Но политическая необходимость… Главное, не назвать имен.
Да, политическая необходимость оправдывала все.
— Я понял вас, — проговорил он, уткнувшись носом в скрещенные ладони, а потом резко откинулся в кресле.
Дальше был короткий разговор двух деловых людей от политики. А после король велел послать за наследником.
Герцог Танри не спал, приказ короля застал его настороженным, он явился немедленно. А когда узнал, зачем его вызвали, вышел из себя.
— Девушка моя! Я не позволю!
— Это не обсуждается, — жестко отрезал король. — Девушка станет гарантией твоей лояльности, племянник.
— Вы! Вы…!!! Дядя, это бессмысленно!
— Отчего же, наследник, — мягко и проникновенно проговорил посланник Джагарта. — Это мудрое и взвешенное решение, оно продиктовано политической необходимостью. Все мы идем на жертвы ради мира.
Понимая, что все уже решено, а его попросту поимели, молодой мужчина еще несколько секунд стоял в центре комнаты, сжимая кулаки в бессильной злобе. А потом выбежал из кабинета, хлопнув дверью так, что она едва не слетела с петель.
— Вот об этом я и говорю, ваше величество. Молодые мужчины импульсивны и несдержаны, от них можно ждать любых неприятностей, — назидательно проговорил посланник, глядя вслед первому рыцарю Илтирии.
— Вы правы, лорд Хатор, — согласился Ансельм.
Теперь он согласился бы с чем угодно. Он даже стал находить общение с посланником Джагарта приятным. Король был неимоверно счастлив, что получил эту отсрочку. И что его единственное дитя не отправится на рассвете в далекую страну западных гор.
Это затмевало все остальные чувства. В том числе и угрызения совести. Оставалось только дождаться рассвета, отправить в Джагарт посла вместе с девушкой. Ансельм избегал называть ее по имени, все-таки совесть есть совесть.
И на целых два года вздохнуть с облегчением. А дальше, как Бог даст. Он привык жить, не заглялывая в далекое будущее.
— Не хотите ли выпить, лорд Хатор? За удачную сделку? — предложил Ансельм для закрепления успеха.
— Благодарю, ваше величество, для меня это большая честь, — учтиво улыбнулся маг.
Посланник Хаториана не казался расслабленным, и по его виду трудно было судить, доволен ли он. Но вспыхивавшие иногда в глубине глаз огонечки, словно угольки, король отметил.
А герцог Танри, первый рыцарь короны, вернулся к себе в бешенстве. Его, наследника престола Илтирии, только что употребили, не только не спрашивая желания, над ним откровенно поиздевались!
Больше всего поражала мужчину позиция дяди. Неужели он не понимал, что делает с ним магия весенних танцев?! Филберт уже сейчас испытывал неудобства от неудовлетворенной страсти. Что же станет с ним за два года?!
— Сын, чего хотел от тебя мой брат? — в его покоях возникла леди Аннелия.
— Ничего, мама! Всего лишь заставить меня два года терзаться страстью!
— О чем ты говоришь? — не поняла она.
— Дядя решил вместо Амелии отправить в Джагарт Вильгельмину Ванлерт. На два года! Два! — заорал он. — И как я это выдержу?!
— Ну… сын мой, — герцогиня известию только порадовалась. — Это же хорошо. Все не так уж и страшно…
— Мама, оставь меня. Ты не понимаешь.
— Ну отчего же, я понимаю, — попыталась убедить та. — Вы не завершили обряд. Ты будешь желать ее, да. Но это не означает, что ты не сможешь найти удовлетворения. Другие женщины дадут его тебе. Зато ты обретаешь власть. К которой стремился….
— Я. Хочу. Ее! — упрямо повторил он.
— Но сын мой, поверь, это даже к лучшему…
Филберт уже не слышал, что дальше говорила мать. Ему было все равно, что там порешили между собой его дядя и тот мутный маг из Джагарта. Мужчина стремительно вышел из покоев.
Плевать на всех. Хотят отнять у него девушку завтра?
Значит, все случится сегодня. Не важно как, он все равно возьмет свое.
Когда ее сын бросился вон из покоев, герцогиня Танри, закрыла рот руками, чтобы не закричать в голос, а потом в прострации опустилась на пол, беспомощно оглядываясь по сторонам.
Страшно было! Потому что мальчик стал неуправляемым. Похоже, он помешался на своей страсти к девчонке Ванлерт.
И это все ее вина. Если бы она не упустила эту дикарку… Ее мальчик давно бы уже получил желаемое!
А сейчас он может совершить непоправимое. Леди Аннелия понимала, если он пойдет против воли брата, может потерять право наследования. С другой стороны, если сумеет как-то добраться до девчонки Ванлерт…
Об этом герцогиня не хотела даже думать. Чтобы грязная дикарка стала королевой?! Этого не будет!
Что делать…
Получалось, Филберта надо остановить любой ценой. Пока не случилось непоправимое!
И единственный, кто тут мог помочь — лорд Хатор.
Плюнув на все условности и приличия леди Аннелия помчалась в покои посланника Джагарта. Все потому что сердце матери, остается сердцем матери, даже если насквозь отравлено тщеславием и властолюбием.
Девушки прилегли, но не стали даже раздеваться, времени до утра все равно оставалось мало. Амелия на кровати, а Вильгельмина на диванчике. Хоть и казалось, что после волнений сегодняшнего дня сна не будет ни в одном глазу, обе уснули почти мгновенно.
Мине снился странный сон. Как будто ее несет на крыльях огромный дракон. Дракон поворачивал в полете, его опасно крылья кренились, девушке казалось, еще немного, и она свалится вниз. Но тут дракон расхохотался и…
И вдруг она почувствовала, как ее с силой затягивает в какую-то воронку, а потом была странная болтанка… и голос, читавший что-то нараспев…
Сон слетел моментально.
Вместо покоев Амелии Мина была в непонятном помещении, похожем на каменный мешок. У стены виднелось широкое ложе…
А сама она на руках у Филберта Танри. Мужчина криво улыбнулся, и проговорил, охватывая ее взглядом, словно хотел поглотить глазами:
— Удивлена? Не удивляйся. Да, милая, я тебя похитил. И привыкай, я не меняю своих решений.
— Чего вы хотите? — забилась она в его руках, но мужчина держал крепко.
— Чего я хочу? — он слегка охрип, бархат интонаций стал осязаемым. — Тебя. В своей постели. Сейчас.
По коже Мины побежали непрошенные мурашки, словно своим голосом он касался ее, вызывая внутренний трепет. Она вовсе не хотела испытывать к этому человеку ничего подобного.
— Отпустите меня! — девушка попыталась оттолкнуть, уперлась в его грудь руками.
Но страх уже прыгнул в глаза. Ее страх подхлестывал мужчину, доводил его инстинкты до края, за которыми он просто был не властен над собой. И все же, он хотел видеть не страх, а ответное желание.
— Не дергайся, Мина, позволь мне быть нежным, — низко прошептал он, прижимая ее к себе еще крепче.
— Я никогда не стану вашей! — выкрикнула девушка. — Отпустите!
— Ты уже стала.
— Нет! Перестань!
— Не кричи, сюда все равно никто не придет, Мина. Бесполезно.
Он опустил ее на пол, продолжая прижимать к себе и прошептал в губы:
— Не пытайся обмануть себя. Ты не можешь этого не чувствовать. Не можешь противиться. Ты моя…
Его голос творил с ней нечто ужасное, он словно гладил ее изнутри, заставляя вибрировать, требуя сдаться. Бороться становилось все труднее, потому что Филберт был силен, он маг, в конце концов. Но куда опаснее силы мужчины была его нежность. Мине казалось, что ее действительно засасывает в трясину.
И вдруг в этот момент воздух словно сгустился и задрожал. А неведомая сила потянула ее из объятий Филберта, медленно, но верно затягивая в серебристое марево портала.
Он держал девушку изо всех сил, но его силу невозможно было даже сравнить… Все равно что лист, трепещущий на ветке, против урагана. Мину вырвало из его рук, и она исчезла, оставив на губах вкус поцелуев, и так мучивший его запах свежести.
— Нет!!! — закричал мужчина, падая на колени и ударяя кулаками по каменному полу башни.
От силы удара древние плиты раскрошились в пыль и оплавились.
Филберт Танри, первый рыцарь короны, был одним из сильнейших магов королевства, он смог бы даже сражаться на равных с дядей, хотя король Ансельм и был сильнее его. Но тот, кто сейчас просто забрал у него девушку, был несоизмеримо сильнее.
Его просто размазали.
Еще несколько ударов, сотрясших башню.
Осознание поражения и бессилие.
А потом он поклялся себе, что отомстит.
Девушка ничего не видела вокруг, ее несло в каком-то густом серебристом тумане, слегка покачивая и иногда поворачивая в сторону, почти как в том сне. И в какой-то момент стало казаться, что она действительно спит. А Филберт ей просто приснился. Сейчас она проснется, и все будет хорошо!
От облегчения девушка даже почувствовала слабость. Захотелось потянуться, прогоняя сон. И тут она услышала:
— Я не разбудил вас, принцесса?
Проснуться вот так, в обществе мужчины?!
Если и были какие-то иллюзии, что вся эта сцена с Филбертом ей приснилась, они растаяли, как дым. Мина резко подскочила, вернее, попыталась это сделать, потому что на самом деле висела в коконе из искрящихся нитей силы, словно в гамаке.
— Лорд Хатор!
— К вашим услугам, принцесса, — поклонился тот, прикладывая руку к груди.
— Вы… Где мы… как…? — пробормотала она, озираясь по сторонам.
Потому что в настоящий момент они находились на плоской кровле самой высокой башни дворца. Вокруг ни души, над головой только небо.
Еще немного и на востоке начнет заниматься рассвет.
— Хммм… Леди, что вы помните? — спросил посланник Хаториана.
Мине вовсе не хотелось вспоминать, она отвернулась и пробормотала:
— Все. До того момента, как меня начало засасывать в эту серебристую муть, — она показала рукой на энергетический кокон, в который была так заботливо укутана.
Мужчина чуть склонил голову, почесал правую бровь и проговорил, глядя куда-то в сторону:
— Надеюсь, вы не в обиде, что я прервал вашу приятную беседу с женихом.
— Напротив. Я весьма признательна, вам, лорд Хатор. И герцог мне не жених, — сердито буркнула Мина.
А потом спросила:
— Простите, давно я тут… сплю?
Посланник Хаториана криво улыбнулся:
— Я не хотел будить вас, принцесса. Вы слишком устали и вымотались эмоционально, — и, повернувшись к ней всем корпусом, проговорил. — Ошибаетесь, вы будете считаться невестой герцога Танри еще два года. Такова воля его величества.
— Но я же… — попыталась возмутиться Вигельмина.
— Дослушайте, леди. — оборвал он ее, заставляя почувствовать, что не шутит.
Девушка застыла нахмурившись, ожидая очередных неприятных сюрпризов. В душе разлилась обида. Сходила на бал, называется. Одни проблемы и фатальное невезение, куда ни глянь.
Неожиданно маг расхохотался, словно услышал ее мысли. От этого Мине стало совсем уж не по себе. Она уставилась в одну точку на начавшем светлеть небе и проговорила:
— Простите. Я слушаю вас, лорд. Еще раз спасибо. Вы спасли меня…
— Не за что принцесса. — поклонился тот. — Я могу продолжать?
Она кивнула.
— Так вот, леди Вильгельмина Ванлерт, вы невеста герцога Танри, наследника престола Илтирии. И вы отправляетесь со мной в Джагарт в качестве почетной гостьи.
Мина опешила. От удивления смогла выдавить только:
— И… когда?
— Прямо сейчас, — ответил тот, а в глазах на миг вспыхнули знакомые угольки и появилось какое-то веселое выражение.
— Но подождите… а как же Амелия? А герцог? Он что? Тоже…?
— Нет, леди, — посланник прошелся по кровле. — Герцог останется дома. Вернее, отправится к восточным границам Илтирии. На войну. Ему полезно немного проветриться и остудить голову.
Уже хорошо, подумалось Мине. То, что Филберт будет подальше от нее, сейчас могло только обрадовать девушку. Но когда разум переварил первую информацию, сразу возникло множество вопросов.
Что с Амелией? Родители!!! Как это вообще возможно, то, что маг говорит?
Посланник снисходительно улыбнулся уголком рта и стал объяснять, что принцесса Амелия поедет в Джагарт через два года. После своего первого Весеннего бала. И добавил.
— Это было решение его величества, он посчитал, что будет целесообразнее отправить именно вас почетной гостьей в Джагарт. Так ему будет проще контролировать наследника. Вы понимаете, леди, о чем я.
— Понимаю, — ответила Мина и добавила. — Наследник опасен. Его величеству стоит остерегаться его честолюбивых замыслов.
— Джагарт не спустит с него глаз, леди, — посланник Хаториана сказал это таким тоном, что Мина сразу поверила, Филберту придется очень несладко.
Но сердце у девушки болезненно сжалось. Ей ведь даже не дали ни с кем проститься.
— Мои родители…
Мина хотела сказать, что герцог Танри захочет отыграться на ее семье. Он уже не раз угрожал ей этим. Однако прежде, чем она сказала хоть слово, лорд Хатор серьезно произнес:
— Леди Вильгельмина, я позволил себе заранее договориться с его величеством Ансельмом о том, чтобы ваша семья также была на эти два года перевезена в Джагарт. Там они будут в безопасности.
То есть, теперь они все заложники.
И все же… Безумное облегчение, уж лучше быть заложницей в далеком Джагарте, что постельной рабыней — смертницей у Филберта Танри. И потом, несмотря на переменчивое поведение, посланник спас ее дважды. Не верилось, что он причинит зло ее семье.
Мина прикрыла глаза от радости и чуть было не кинулась лорду на шею в безотчетном порыве, но тот назидательно проговорил:
— К тому же, это гарантирует, что вы будете вести себя хорошо. В случае, если вы со своей стороны не доставите Джагарту и моему королю Хаториану проблем, вам будет разрешено видеться с семьей. Ничего личного, леди. Политическая небходимость, — добавил он скромно и миролюбиво.
Но угольки в глазах затлели.
— Вы!!! — выпалила Мина услышав это.
И осеклась. Слишком уж хитро смотрели сейчас темные глаза посланника. Девушка выдала, прищурившись:
— Лорд Хатор, вы вообще что-нибудь делаете без политической выгоды?
Тот только молча поклонился, мол, считай, как хочешь.
После этого разговор иссяк сам собой. Настроение у Мины снова испортилось, она опустила голову и стала пытаться вылезти из такого удобного, но лишавшего ее подвижности энергетического кокона. Хотелось хоть какого-то подобия самостоятельности.
— Можно мне уже стоять самой? — спросила девушка.
— Конечно, принцесса.
В ту же секунду ее мягко опустило на крышу, а маг проговорил:
— Я думал, так вам будет удобнее.
— Простите, но я привыкла стоять на своих ногах. — сказала она, глядя на светлеющее небо. — Когда мы отбываем?
Неожиданно он подошел ближе и всмотрелся в ее лицо, а потом спросил, качнув головой:
— Ну, что же вы скисли, леди Виль?
— Мне… Как вы меня назвали?
— Э… Сокращенно от Вильгельмина. — и спросил невинно. — Вы же не против?
— Не против, — буркнула девушка, сверкнув на него яркими синими глазищами.
Упавшее настроение улучшилось, девушка больше не чувствовала себя такой подавленной. И не заметила, что маг незаметно улыбнулся.
Зато у нее разыгралось любопытство.
— А скажите, лорд Хатор, это правда, что у короля Хаториана огромный гарем, больше тысячи женщин? Говорят, и у вас тоже?
Маг аж поперхнулся. Потом прокашлялся, поправляя одежду и проворчал:
— Вот доберетесь на место и сами все увидите.
— О… — вырвалось у Мины от непонятного разочарования. — Значит, это правда?
— Нам пора, леди! — выдал он, обрывая разговор.
На небе как раз появились первые рассветные лучи. Маг крепко сжал ее руку, а после шагнул прямо с крыши дворца в этот золотистый утренний свет.
И только с первыми солнечными лучами, на которых унеслись на запад посланник Джагарта и его новая почетная гостья, исчезли незримые оковы с одинокой сторожевой башни, стоявшей на краю городской черты. А запертый в ней в мужчина смог покинуть заточение.
За эту ночь первый рыцарь короны, казалось, повзрослел на десять лет. Странная печать легла на его красивое лицо, сделав сосредоточенным и мрачным. Темный огонь теперь горел в его в глазах, а в душе затаилась непримиримая жажда мести.
Если раньше он ненавидел Джагарт только за то, что в последней войне погиб его отец, то теперь к этому примешивалась страшная горечь оскорбления. И тайная неудовлетворенность. Отныне у Филберта Танри был к Джагарту личный счет.
Однако он не собирался противиться воле дяди, навлекая на себя королевский гнев и карательные санкции. Напротив, сегодняшняя ночь показала, что… При этой мысли Филберта выкручивало от пережитого унижения. Он просто сосунок рядом с тем магом из Джагарта.
Молодой герцог не сомневался в том, кому под силу было вырвать из его рук законную добычу. Женщину, которую он желал. Которая должна была принадлежать ему. ЕМУ! Она уже была в его объятиях, почти принадлежала… Глаза закрывались от пронзительных воспоминаний тела, раз за разом заканчивавшихся разочарованием. Яд!
А теперь Вильгельмина Ванлерт стала недоступна для него на ближайшие два года. Но эти два года он собирался потратить с пользой. Неприятно признавать, но дядя был прав.
Ему нужно набраться опыта, сил, знаний.
Всего, что поможет ему отомстить.
Всем. Дяде, магу, Джагарту. И Вильгельмине Ванлерт. Потому что именно к ней его тянуло из-за проклятой привязки.
На подступах к дворцу, куда наследник специально добирался пешком, чтобы успеть обрести спокойствие и ясность мысли, ибо никто не должен был знать о его ночном унижении, ему попался Анри Лерэ.
— Филберт! — возник на его пути вечный соучастник всех молодецких попоек, которыми так славился первый рыцарь Илтирии. — Тебя можно поздравить?!
Филберт вскинул на него взгляд, не сбавляя хода, и сухо кивнул. Но тот видимо не понял настроения приятеля. Он был с похмелья после приятно проведенной ночи. Та девчонка из свиты Флориль оказалась очень умелой. К тому же, ей очень хотелось жить, потому она старалась изо всех сил. И все равно умерла, Анри придушил ее собственными чулками. Ему нравилось, когда глаза стекленеют, это действовало лучше всякого приворотного зелья. Жаль, не часто можно было позволить себе подобные забавы.
Он заступил дорогу снова:
— Сир, позвольте поинтересоваться, — прогнусавил Анри вполголоса. — И как вам эээ… ночь после весенних танцев? Говорят, заводит зверски?
Это оказалось последней каплей. Филберт герцог Танри, наследник престола не выдержал. Он резко остановился, и четко и раздельно произнес:
— Анри Лерэ, я приказываю тебе немедленно отбыть в распоряжение командира экспедиционного корпуса. Ты отправляешься со мной на восточную границу.
— Э, э, э! Сир?! — удивленно воскликнул тот, весь хмель слетел в него мгновенно. — Какого черта?! Филберт!
— Потому что я так сказал! — низко рыкнул Филберт. — Собирайся, к полудню выступаем.
Мотнул головой, чтобы тот убрался с дороги, и двинулся дальше, не оборачиваясь в сторону ошарашенного приятеля. Надо было еще взглянуть в глаза дяде и навестить мать.
Большинство гостей вернулось домой пиорталами еще вчера до наступления пеолуночи. Часть из них воспользовалась воздушными кйораблями, которые имели в своем распоряжении нщекоторые маги (это дорогостоящее. энергозатратное и статусное нововведение последних двадцати лет позволяло совершать неспешные прогулки и любоваться прекрасной страной с воздуха), остальные гости предпочли гостеприимство замечательного древнего дворца Илтирийский королей.
Потому что такая возможность выпадала всего раз в году. Да и не было во всей Илтирии места краше.
И теперь летний дворец Владыки просыпался после ночи Весеннего была. Утренний шум и суета поглотили его обитателей. Помимо купания в лучах собственного счастья и построения планов на будущее, гости были заняты более прозаическими вещами, такими как завтрак, а также активное обсуждение сплетен.
События прошлой ночи смело можно было бы назвать из ряда вон выходящими. К сожалению, подробности не стали достоянием гласности, однако кое-что все же просочилось. И теперь имя наследника было у всех на устах. А заодно и его неожиданный выбора невесты, так и не закрепленный обрядом.
В результате люди были так увлечены разнообразнейшими предположениями, что даже каким-то образом пропустили появление во дворце главного героя всех сплетен — наследника и первого рыцаря короны, герцога Танри. Так уж вышло, что почти никто не обратил внимание на сумрачного молодого человека, быстрым шагом прошествовашего по холлам и коридорам в сторону покоев Владыки.
Все потому что красавец герцог был сам на себя не похож, а темный плащ, укрывавший его с головы до ног и вовсе делал неузнаваемым. Филберту не хотелось ни с кем видеться, а тем более выслушивать поздравления. Его мутило от всего этого балагана.
Миновав гвардейцев, охранявших вход в покои дяди, он вошел в королевскую спальню без доклада.
Король уже встал и теперь завтракал за маленьким столиком у открытого окна, выходящего на залив, видневшийся в отдалении. Утреннее солнце поблескивало на гладких розоватых водах, в которых отражались облака. Ветерок трепал тончайшие тюлевые занавеси, донося сюда ароматы цветов, которыми был украшен дворец. Праздник закончился, а цветы остались.
Сегодня государь Ансельм пребывал в благодушном настроении. Он впервые за долгое время проснулся отдохнувшим. Давящий груз надвигавшихся со всех сторон неприятностей, постоянно держал в напряжении. А после того, как буря пронеслась над его головой, едва коснувшись, король почувствовал себе словно весенний сад после дождя — помолодевшим.
И сейчас, анализируя за чашкой утреннего кофе то, что сумел сделать за время своего приезда лорд Хатор, Ансельм мог бы поразиться, с какой точностью посланник Джагарта сумел найти все конфликтные узлы и обезвредить. Удивление вызывало только одно. Как так вышло, что сей многоопытный и мудрый муж никогда еще не представлял интересы Джагарта во внешней политике?
Высокие размышления короля были прерваны появлением наследника. Владыка ждал его, но не горел желанием видеть. К нему еще утром заходила герцогиня Танри. Сестра просила проявить снисхождение к сыну. Никакого снисхождения. Поедет на границу и точка.
Однако вид племянника поразил государя. Мальчишка Филберт был неузнаваем, будто за одну ночь в нем много чего переменилось. Ансельм уставился на племянника, ожидая, что же тот скажет. Этот новый Филберт Танри был ему незнаком.
— Добрый день, дядя, — коротко кивнул молодой герцог Танри.
Ансельм кивнул, отметив про себя, что в прежние времена племянник уже давно прошел бы к столу и вальяжно развалился в кресле. Не переставая оценивать этого нового Филберта, король произнес:
— Проходи, — и указал на место за своим столом.
Однако тот так и остался стоять.
— Благодарю, я не голоден, — он выдержал паузу, а потом спросил, прищурившись. — Могу я узнать, отбыла ли леди Вильгельмина Ванлерт в Джагарт?
— Отбыла на рассвете, — холодно ответил король, отворачиваясь к окну.
Промолчал, лишь челюсти сжались, гоняя желваки. Еще одно подтверждение тому, что это было делом рук Хатора. Хотя он и без того был уверен.
Филберт видел, что дядя не рад ему и теперь отводит глаза. Еще бы. Собственную проблему решил за его счет! Однако сейчас не время.
— Что-то еще? — спросил король.
— Нет, ваше величество, — сухо проговорил Филберт, склоняя голову. — Я собираюсь отбыть на восточную границу после полудня. А сейчас хотел бы проститься с матушкой и навестить кузину Амелию. Вы не возражаете?
Взгляд дяди резко метнулся в его сторону, ища в лице скрытый подвох. Потом сказал:
— Не возражаю.
Но так и не смог скрыть настороженности в глубине глаз.
Уходя, Филберт испытывал злобное удовлетворение. Дядя не мог не понимать, что его время проходит, а время наследника — оно только начинается. Два года не такой уж большой срок. Когда он вернется, дядя придется ответить за все.
От короля герцог Танри направился прямым ходом в свои покои. Там его ждало следующее неприятное открытие. Семья Ванлерт по приказу короля тоже доставлена в Джагарт. Оставшись в своей спальне один, Филберт взревел от злости. У него не сталось рычагов воздействия на девушку.
Его приводило в бешенство, что теперь она не просто недоступна. Фактически свободна от обязательств! И может позволить себе любые вольности. Даже спать с Хаторианом! От этой мысли темнело в глазах.
А о том, что король Джагарта необычайно хорош собой, Филберт слышал не раз.
Еще одно добавление к счету!
Следующим было посещение матери. Но сейчас он не в том состоянии, чтобы выслушивать советы и опасения по поводу его права наследования и возможной конкуренции. Коротко попрощался и направился в этот раз в покои кузины Амелии.
Девушка была взволнована и вся в слезах. Увидев Филберта, подбежала к нему со словами:
— Братец. Как же так…? Ведь уехать должна была я! Теперь… — слезы снова потекли из ее глаз. — Теперь вы с Миной не увидетесь еще два года. Она стала заложницей вместо меня, а ты едешь на войну! Что же будет, Филберт? Мне так жаль…
Филберт нахмурился. Кузина Амелия переживала за него так искренне… А искренность в его системе ценностей была слишком большой редкостью, сам герцог искренне только злился. Какое-то странное чувство проснулось в нем.
— Не плачь, ты ведь ни в чем не виновата, — проговорил он, поморщившись.
— Но как же… — всхлипнула Амелия, вытирая слезы.
— Не надо, — отмахнулся. — Я сейчас уезжаю. Пришел проститься.
Неожиданно для себя шагнул ближе и неловко обнял девушку. Потом резко повернулся и ушел. Странно, но маленькая заплаканная кузина была единственным человеком в этом огромном дворце, к которому он, несмотря на все слова матушки о конкуренции, не мог испытывать враждебные чувства.
А еще в нем зрело желание все-таки высказать королю пару слов на прощание.
Из покоев принцессы Амелии Филберт, герцог Танри, снова направился к королю. В коридоре перед приемной скопилась толпа, но ему было плевать, кто и зачем торчит перед кабинетом короля. Он наследник, значит всем придется посторониться. Но задержаться все-таки пришлось.
Вержес, отец Флориль, и с ним двое старших сыновей, а в отделении маячили еще несколько других дворян их клана. Пришлось ответить на приветствие. Вид у Вержеса был обиженный, а поздравления он произносил, словно жевал и выплевывал.
Когда все формальности закончились, Филберт спросил:
— Чему обязан? Простите, но времени у меня в обрез.
Глаза Вержеса нехорошо сверкнули, он тяжело выдохнул и проговорил:
— Моя дочь не может найти свою фрейлину, сир. В последний раз девушку видели в обществе леди Вингельмины Ванлерт, вашей невесты.
Филберт и без того был на взводе. Оглянувшись по сторонам, увидел Анри Лерэ, который торчал тут с насупленным видом, опоясанный мечом в вышитых ножнах. Как на бал собрался! Почему-то Анри вызвал в нем неукротимую злобу. Наверное, это и послужило последней каплей.
— Фрейлина вашей дочери, граф, провела приятную ночь с графом Лерэ, у него и спрашивайте, — язвительно произнес Филберт и прошел сквозь толпу прямо в кабинет государя.
У короля в тот момент был сановник Семенций. Но тот, как опытный царедворец, увидев наследника, мрачного, как грозовая туча, тут же извинился и исчез.
— В чем дело? — недовольно спросил король.
Филберт подошел ближе, из него неконтролируемо перла злость, хотелось ущемить, вывести на эмоции.
— Скажите мне, ваше величество, — спросил он едко. — Почему вы так стелетесь перед Хаторианом, что даже готовы были отдать ему свою дочь? Правда, в последний момент почему-то решили заменить ее моей… невестой. Впрочем, это-то я как раз понимаю. Так почему?! И я не хочу сейчас снова услышать вашу извечную песню о мире, она откровенно попахивает трусостью!
Он видел, как король несколько раз открыл и закрыл рот, лишившись дара речи от возмущения. А потом встал.
Филберт ожидал, что тот снова бросит в него магией, теперь он был готов отразить удар. Но король Ансельм оперся обеими руками о стол и проговорил:
— Ты идиот, Филберт. И никогда не будешь видеть дальше своего носа.
— Отчего же?! Ответьте! Враг сильнее нас? Значит нам надо копить силы, искать его слабые места! А не сидеть и униженно скулить о мире!
Ансельм только отмахнулся рукой, будто слышит несусветную чушь, отчего Филберту стало еще обиднее, и сказал тихо:
— Ты мой наследник, первый рыцарь. Значит, пришла пора тебе узнать кое-что, — король вышел из-за стола и подошел к нему вплотную. — Думаешь, Хаториан просто сильный маг и великий воин?
А потом произнес одними губами:
— Хаториан дракон.
— Но… — дернулся первый рыцарь.
— Пикнешь кому-нибудь, и тебе крышка. Понял, племянник? — проговорил король на грани слышимости. — А теперь иди. Экспедиционный корпус на восточную границу уже построен. Ждут только тебя. И помни, что я сказал.
Через час первый рыцарь короны, наследник престола Филберт, герцог Танри, выступал на коне впереди экспедиционного корпуса, двигавшегося к восточным границам Илтирии. Позади осталась столица, вокруг зеленели поля и цветущие сады по обочинам. От пригретой апрельским солнцем земли поднимались тоненькие струйки теплого пара и непередаваемый запах весны.
Запах новой жизни.
В нее он влетел с размаху и боком. Не удивительно, что застрял, словно в капкане. До сих пор звучали в ушах слова дяди.
«Хаториан дракон»
Это конечно многое объясняло, но только подогревало в нем непримиримую ненависть. Что сулит новая жизнь, молодой наследник еще не знал, ему не хотелось пока заглядывать так далеко в будущее. Да и планы его были просты. Набраться сил. Отомстить. Получить назад все, что отнято по милости этого… дракона.
Страну, свободу, женщину.
Женщину. Это было особенно унизительно и горько. Стоило вспомнить о последних секундах, когда он уже считал ее своей, как кулаки судорожно сжимались, а горло сводило досадой. Хотя он так и понял, в каком качестве ему нужна принцесса Вильгельмина Ванлерт.
В такие моменты взор его невольно обращался к Анри Лерэ, ехавшему в отдалении. Тому с трудом удалось вырваться из цепких лап семьи Вержес. Не в силах предъявить претензии наследнику, родня Флориль с пристрастием отыгралась на нем.
Анри пришлось долго и убедительно доказывать, что он расстался девицей еще до окончания Весеннего бала. Но ведь Вержесы тоже маги, да и не слабые. Провести их оказалось не так-то просто. Пришлось доказывать, что эманации смерти, оставшиеся на нем, принадлежат…
В общем, теперь он прослыл скотоложцем.
Собутыльник наследника был надут и обижен смертельно. Бросал иногда в его сторону гневные взгляды. Но Филберту стало вдруг безразлично, он просто осознал, что вырос из всего этого.
Понял в какой-то момент, что все эти Анри и Ламберсы тянут его на дно. И в его жизни не будет отныне места бездарным попойкам, потому что у него всего два года срока, чтобы добиться задуманного. Два года.
А потом начнется обратный отсчет.
Невероятное ощущение, когда ты на миг превращаешься в солнечный свет и паришь! Это ощущение поглотило Мину. Странное блаженство, растворение, огромный мир вокруг, с которым делаешься единым целым…
И вдруг все прекратилось, они уже были на плоской скальной площадке где-то в горах, а солнечный луч скользнувший из-за хребта, помчался дальше. Лорд Хатор отпустил ее руку и повернулся, внимательно вглядываясь:
— Леди Виль, как вы себя чувствуете?
Секунду девушка лишь изумленно озиралась вокруг, и только потом перевела взгляд на посланника. Она даже не сразу осознала, а когда поняла, стало невыразимо жаль, что все так внезапно закончилось. Но потрясающее послевкусие от этого невероятного полета осталось.
Озабоченность в голосе и какое-то внутреннее беспокойство удивили Мину.
— Хорошо, спасибо…
Взгляд мужчины изменился, ушло напряжение, появилось странное удовлетворение.
— Я вижу вам понравилось, принцесса? — спросил он, выгнув бровь.
— Да… — призналась она, прикрывая глаза. — Да! Да… Это было… было… Как будто я умерла и стала ангелом…
— Э… Принцесса, давайте не будем преждевременно рассуждать о смерти. У вас, между прочим, дипломатический иммунитет. А я в ответе за то, чтобы ни один волосок не упал с вашей драгоценной головки…
А у самого хитрые угольки в глазах затлели.
— Да, я помню, конечно, — поджала губы Мина, отряхивая платье. — Политическая выгода.
— О, леди, это прежде всего, — с притворным прискорбием сообщил он, а потом чуть склонил голову и набок и спросил, прищурившись, — и все-таки, вам понравилось?
Понравилось ли ей? Это состояние, сродни эйфории, полная свобода? Мина попыталась передать словами свои ощущения, сцепила руки невольным жестом:
— Знаете, я никогда…
Понимая, что несет чушь, а ее внимательно слушают, засмеялась, махнула рукой:
— Простите.
— Ну что вы принцесса, — учтиво поклонился тот, а потом неожиданно продолжил задумчиво на нее глядя. — Вы удивили меня, принцесса. Знаете, что вы единственная из всех, кому понравилось трансгрессировать. Обычно люди… э… В общем, обычно от этого чувствуют дурноту. Собственно, потому я хотел, чтобы вы оставались в энергетической защите.
Он молчал несколько секунд, скользя по ней непонятным взглядом, а после сказал:
— Я взял на себя смелость сначала показать вам Джагарт. А во дворец. его величества Хаториана мы отправимся позже. Не возражаете, леди?
Отсрочить прибытие во дворец непонятного далекого короля, о котором она почти ничего не знала, кроме того, что едет к нему заложницей? Конечно она не возражала. Это же не лорд Хатор, к которому уже почти привыкла, и даже стала находить милым. Это непонятный далекий, возможно даже жестокий правитель… А еще говорят, что у него…
Размышления о короле Хаториане не удалось продолжить.
— Давайте вашу руку, леди Виль, и пойдем смотреть Джагарт, — проговорил посланник.
Девушка невольно оглянулась, ища солнечный луч. Посланник рассмеялся:
— Нет леди, путешествовать по Джагарту мы будем ногами. Иногда верхом.
— Что? — не поняла она и воззрилась на посланника.
Он шутит? Они же так и за месяц до дворца не доберутся.
— Леди Виль, однако… Какое у вас лицо… — хохотал лорд Хатор долго и искренне.
Мина поняла, что ее разыгрывают, фыркнула, наградив его сердитым взглядом, и отошла. Но посланник каким-то образом снова оказался рядом, так, что она почти уперлась носом ему в грудь. Это было неожиданно.
Грудь мужчины была широкой, мощные пластины мышц мерно поднимались под темной одеждой в такт дыханию. У сердца тускло поблескивал рыцарский знак. Сейчас, когда она не видела его лица, посланник вдруг показался ей молодым.
И сильным. И надежным, как скала. И даже…
Грудь его снова приподнялась от дыхания, а девушке вдруг почудилось, что она слышит стук его сердца.
— Леди Виль.
Чуть глуховатый голос. Еще одно неуловимое текучее движение.
И вот он уже, отступив на шаг назад, протягивал ей руку. Как тогда. И как тогда, она отметила, что рука у него красивая. И пусть этот маг ничего не делал без политической выгоды, его рука почему-то внушала Мине безграничное доверие. Она вложила в нее свою ладонь и взглянула мужчине в глаза.
Его темный взгляд был пристальным, будто проникал в душу, Мина невольно смешалась. Кончики его губ шевельнулись в едва заметной улыбке, он сжал ее руку в своей и проговорил:
— Добро пожаловать в Джагарт.
А потом потащил ее по каменной лестнице, вырубленной в скале, и они еще целый час бродили, поднимаясь и спускаясь с одной каменной полки на другую. И все это время он вещал об агоротехнике и мелиорации террасного земледелия!
И это его она считала милым?
Нет, Мина не злилась. На самом деле, ей было интересно.
Просто она меньше всего ожидала услышать сейчас лекцию о сельском хозяйстве. Да и слова о том, что путешествовать по Джагарту придется пешком восприняла с большой долей скепсиса. Но это поначалу. Потом девушка стала с опаской поглядывать на лорда Хатора. С него станется…
Но вообще-то, ей в горах очень нравилось. Мина выросла на островах, и до этого времени никуда оттуда не выезжала. На островах тоже были скалы. Но другие, и таких деревьев, конечно же, не было, только одинокие кривые сосны могли выдержать соленый ветер штормов, да еще кустарники.
Так что она вертела головой по сторонам, стараясь запечатлеть в памяти всю эту красоту. Чтобы когда-нибудь потом, если это «потом» у нее будет, вспоминать и снова видеть эти картины. Грустные мысли не задерживались в голове у девушки. Она была жива, молода, и сейчас перед ней словно приоткрылась дверь в новый мир.
Здесь и правда было очень красиво. Скальная полка, на которую их принес солнечный луч, располагалась на нижнем плато предгорьев, внушительно возвышавшегося над долиной. Но здесь, в отличие голых и заснеженных вершин цепи Западных гор, было зелено. Много лиственных и хвойных деревьев, кустарники, папоротники.
И огромные валуны. Вырубленная в скальных террасах лестница петляла между ними, иногда перемежаясь в толстыми корнями деревьев, которые и сами были как какие-то фантастические ступени.
Как раз о такой корень Мина и споткнулась, разглядывая интересные, словно кружевные лишайники на огромных валунах. Туфельки на девушке были тонкие, не самая удобная обувь для лазания по горам. Естественно, зашибла пальчик на ноге, остановилась, присев на камень, лежавший сбоку от дороги.
— Устали, принцесса? — насмешливо спросил маг.
Лорд Хатор шел чуть впереди, что-то увлеченно вещал, и вдруг обнаружил, что его не слишком внимательно слушают. Он стоял вполоборота, сцепив руки за спиной, и искоса на нее посматривал.
Мине честно хотелось вызвериться, но девушка она была воспитанная, потому просто сказала, стараясь не морщиться:
— Нет, лорд Хатор, я просто засмотрелась на всю эту красоту, — и улыбнулась, стараясь не думать о том, что мизинчик на правой ноге болит так, словно сейчас отвалится. — Случайно споткнулась. Корни…
Маг тут же нахмурился, его сниходительной усмешки как не бывало. Подошел и присел рядом с ней на корточки.
— Покажите, — проговорил повелительно и серьезно.
— Что? — не поняла Мина, а когда он протянул руку, отдернулась. — Нет!
Вот еще, не хватало чтобы посторонний мужчина хватал ее за ноги!
— Прекратите, я уже видел вас босой. И дайте сюда вашу ногу, надо посмотреть, может быть трешина.
Понимая, что от него не отделаться, Мина сердито фыркнула и высунула таки из-под подола ушибленную ногу. Мужчина аккуратно снял туфлю, бережно пошевелил каждый пальчик. Нахмурился, когда коснулся мизинца и Мина тихонько всхлипнула.
Вообще-то девушка она была рослая, в силу обстоятельств хорошо тренированная и не слабая физически. Да и ножка у нее не сказать, чтобы была крошечная. Но в его руке стопа девушки казалась игрушкой.
Странно завораживающее зрелище. От прикосновений мага боль ушла. Теперь она даже утомления не чувствовала.
Мужчина покачал головой.
— Это моя вина, леди Виль. Простите. Мне следовало помнить, что…
— О! — Мина закатила глаза. — Политическая выгода?
Тут они уставились друг на друга. Несколько секунд, а потом оба рассмеялись.
— Ладно, принцесса, — проговорил он сквозь смех. — Это действительно моя вина. Мне следовало помнить, что в легких дамских туфельках не очень-то походишь по горной дороге. Простите.
Мужчина встал и, протянув ей руку, помог Мине подняться.
— Не болит?
— Вроде нет, — на всякий случай пошевелила пальцами.
— Ну вот и славно, принцесса. Но, пожалуй, хватит экспериментов.
Он сделал странный пасс руками, и откуда-то сверху между деревьев спустился небольшой воздушный корабль. Таких Мине еще никогда не приходилось видеть. Хотя, когда-то давным-давно у ее дела Эмилия был воздушный корабль, но его уничтожили, как и многое другое.
Но не это было главное! Корабль! То есть, у него с самого начала было прекрасное транспортное средство…???
— Спасибо, лорд Хатор, — сказала Мина и весьма красноречиво на него посмотрела.
Тот с достоинством поклонился, а потом смерил ее хитрым взглядом и проговорил с легким ехидством:
— А вы, кстати, ничего, принцесса. Неплохо держитесь. Я специально наблюдал за вами.
Вот это вот его считала милым?!
Слова так и рвались с языка, но вместо этого Мина подумала про себя:
— Ну погоди же, старое чудовище, я тебе когда-нибудь все припомню.
И выдала самую сладкую из своих улыбок.
Что-то странное случилось с ним вдруг. Мужчина застыл. Угли в глазах полыхнули и мгновенно потухли. А потом он как-то резко отвернулся, поправляя одежду. Мине даже стало неловко, ей уже в который раз показалось, что он слышит ее мысли.
Хотела пошутить, чтобы как-то исправить положение. Но лорд Хатор уже снова стал самим собой. Темные глаза смотрели чуть насмешливо, голос спокойный и ровный:
— Леди Виль, прошу пожаловать на борт. Конечно, не Бог весть что, но ваши ножки, — он как-то двусмысленно шевельнул бровями. — Будут в безопасности.
На сей раз улыбка Мины была совершенно искренней, но он остался непроницаемо вежлив. Помог подняться на борт и…
— Ухххх!!! — только и успела взвизгнуть Мина.
Корабль резко метнулся вверх, ни дать, ни взять взлетающая муха. Но потом, набрав высоту выровнялся и плавно пошел над верхушками деревьев.
Воздушное путешествие началось!
Конечно, первые впечатления были не такие невероятные, как от полета в солнечном луче. Но они были невероятные!
Кораблик размером со среднюю рыбацкую лодку резко взмыл, проскользнув в прогал между кронами деревьев, а Мине захватило дух от неожиданности. Показалось, что сердце ухнуло куда-то в желудок. Но при этом… было так здорово!
Совсем как в детстве. Теплой волной нахлынули старые воспоминания тех дней, когда она была еще девчонкой.
На соседних островах архипелага жили семьи рыбаков. Острова архипелага располагались не слишком далеко друг от друга, до ближайшего в хорошую погоду на лодке всего час с небольшим. А если с песчаной отмели перебираться от одной до другой гряды крупных камней, торчавших из воды, то до высоких скальных утесов в южной части архипелага можно было добраться и вплавь.
Это родителям Мины было запрещено покидать остров. Магический запрет, жесткая граница. А маленькой тощей девчонке с толстой косой и огромными синими глазищами без труда удавалось пересекать эту границу. И вот как чуть потеплеет вода в море, так, чтобы не стучать зубами от холода, едва опустив в воду палец, она удирала из дома на утесы.
Там и встречалась детвора со всего рыбацкого архипелага. Утесов было несколько, все разной высоты. Они соединялись скальной аркой, напоминая причудливый сказочный замок с высокими башнями. И прыгать с этих скал в море, было здорово. Так же захватывало дух, как сейчас, когда взлетали на этом корабле.
Мина улыбнулась воспоминанию, она вечно соперничала с мальчишками, кто первый прыгнет с самой высокой скалы. Карабкались среди камней, мальчишки гомонили и толкались. Нередко приходилось и драться, потому что ее вечно норовили потянуть за косу. Ясное дело, домой она возвращалась с синяками и разбитыми коленками. Матушка потом закатывала глаза, изображая обморок, а отец только смотрел на нее и грустно улыбался.
Так было до десяти лет. Потом запрет покидать остров сам собой распространился и на нее. Выросла. И для нее тоже закрылась граница.
Это сейчас Мина понимала, что на том архипелаге жили такие же ссыльные изгнанники, как и ее собственная семья. Жили столько лет, что в них теперь никто не узнал бы вельмож и сильных магов, которыми они были когда-то. Но, может быть, в этом есть свой смысл? Просто жить и быть людьми?
Она еще была полна этими чувствами из прошлого, которые смешивались с ощущениями настоящего момента, когда кораблик выровнялся и плавно пошел над кронами деревьев. И выбросил большущий бело-розовый парус с крохотным золотистым символом в левом верхнем углу. Солнце золотило парус, символ поблескивал. Ужасно красиво. Хоть отсюда было и не разглядеть, Мина уже догадалась, что это за значок.
— Спасибо, — вдруг произнесла она, повинуясь переполнявшему ее порыву.
Девушка оглядывалась вокруг, зеленые верхушки деревьев удивительно напоминали море. От резкого выброса адреналина настроение значительно улучшилось, и ей вдруг захотелось сделать шалость, а, может, просто отыграться, за то, что маг заставил ее визжать как девчонку.
— Знаете что, лорд Хатор! Взлет был отвратительный!
А потом добавила:
— Но это напомнило мне… В общем, это хорошие воспоминания, — проговорила, проведя пальцами по гладкому поручню корабельного борта.
И обернулась. Маг стоял чуть сзади и как-то очень пристально на нее смотрел. Между сведенных бровей морщинка. Услышав ее слова, словно очнулся. Темные глаза блеснули лукавством.
— Не за что, принцесса. Рад, что смог вызвать приятные воспоминания.
И поклонился, как будто и не слышал про отвратительный взлет. Мина отвернулась. И тут неожиданно услышала его голос у самого уха:
— Хммм… Так, так, принцесса, а вы, оказывается, были большой шалопайкой…
Мина резко обернулась и вздрогнула, его глаза были совсем близко. И это странное выражение в них, как будто вызов. В эту минуту лорд тоже казался шкодливым мальчишкой, совсем как товарищи ее детских игр. Мелькнула совсем уж дикая мысль, а рискнул бы он прыгнуть с этого корабля за борт на слабо? Даже взглянула вниз, а потом на него.
Снова отвернулась, чтобы скрыть неуместную улыбку, и подумала про себя:
— Да нет, еще рассыплется вдруг. Все-таки почтенный возраст. Опять же, как объяснять это королю Хаториану? Будет грандиозный политический скандал…
Лорд Хатор за ее спиной издал такой звук, будто подавился, а потом она услышала его сдавленный смех. Наконец он проговорил, растягивая слова:
— А о чем вы подумали, принцесса, когда глядели вниз?
Мина слегка смешалась и покраснела, будто пойманная с поличным. Однако, это уже походило на своеобразный поединок в остроумии, и если он сам его предложил, она не видела причин отступать.
— О море, лорд Хатор, — произнесла Мина, чуть прищурив горевшие лукавством синие глаза. — И о политической выгоде.
Словесная пикировка уравнивала их, заставляя забыть разницу в возрасте и положении. И то, что она по сути заложница. Смертница.
Он очень внимательно следил за выражением ее лица, и при последней мысли нахмурился, так, словно эта мысль вызвала его внутренний протест. А потом мягко спросил:
— Так о чем. Леди Виль?
— О том, что… пока что все идет хорошо, — ответила девушка, глядя на прекрасную зеленую страну, раскинувшуюся внизу.
В конце концов, это действительно было так. Неизвестно, что ждет ее здесь, но первые впечатления от знакомства с Джагартом были замечательными. Возможно, это оттого что у нее такой замечательный гид?
Мина опять украдкой покосилась на лорда Хатора. Тот кашлянул и горделиво приосанился, даже как будто стал выше ростом. И важно произнес, сложив руки за спиной:
— Так и есть, принцесса, — будто опять услышал ее мысли.
Так и хотелось сказать, что он не умрет от скромности.
Возможно, думать так о могущественном маге, сановнике другой страны, и наконец, о человеке много старше ее, было не очень-то почтительно. Но девушка ничего не могла с собой поделать. Моментами этот всемогущий советник Хаториана просто выводил ее из себя.
А что если он и впрямь может читать ее мысли? Это же просто кошмар какой-то… Маг неожиданно вздохнул рядом, переступая с ноги на ногу. Вроде бы просто так, а вроде, и подтверждая ее догадки.
— Черт… Никакой личной жизни, — снова подумалось Мине.
Но только она собралась задать ему вопрос, как заметила движение внизу и тут же услышала чуть хрипловатый голос мага:
— Смотрите внимательно, леди Виль.
И тут… нет… она думала, что просто разбегутся глаза…
За разговором кораблик незаметно спустился в долину, которых там между скальными отрогами было множество. Внизу блестело озерцо. Сначала ей показалось, что какое-то серебристое облако поднялось от воды, а потом, когда этого облака коснулись солнечные лучи…
Огромная стая стрекоз. Они переливались в солнечных лучах всеми цветами. Их яркие полупрозрачные крылья трепетали с легким жужжанием, казалось, что они не просто летят, они танцуют.
Мина замерла, завороженная.
— Весенний танец, — пробормотал мужчина за ее спиной. — Магия…
Так, словно и сам только сейчас сделал для себя это открытие.
— Да, наверное, — вздохнула Мина. — Очень красиво.
Но при мысли о весенних танцах ей сделалось грустно. Невольно вспомнились ее собственные весенние танцы. Ее глупая наивная влюбленность, подлость Филберта. Его страсть. Несмотря ни на что, она вызывала в ней странный отклик. Но об этом Мина постаралась скорее забыть. Нахмурилась, вспоминая, как он, не считаясь ни с чем, лез напролом, сметая все на своем пути.
Первый рыцарь…
Девушка невольно передернулась, зябко поведя плечами, и украдкой взглянула на мага, стоявшего рядом. Ведь именно он стал стеной, защитившей от той судьбы, что готовил ей Филберт. И за это Мина была ему несказанно благодарна. Пусть его мотивы были туманны, и не укладывались в ее голове.
Похитил? Но это даже здорово. Наверное. Будет, что вспоминать на старости лет. Если доживет.
Посланник Хаториана смотрел на счастливых насекомых, самозабвенно танцующих свой весенний танец. О чем думал этот человек сейчас? Трудно сказать. Девушка не могла с такой же легкостью проникнуть в его размышления, с какой он читал ее мысли.
И тут он неожиданно повернулся и взглянул ей в глаза. Непонятно и чуть насмешливо. Так, будто говорил:
— А ты бы хотела знать мои мысли?
Это было… Однако мгновенное впечатление рассеялось, когда лорд Хатор спросил:
— Леди Виль, как вы относитесь к идее подкрепиться?
Сразу захотелось есть. И заодно вспомнилось, как он отправил ее воровать пирог с кухни. А он смотрел как-то ехидно и выжидающе. Ответная колкость мгновенно созрела в ее голове.
— Положительно, лорд Хатор, — отвечала Мина, делая невинные глаза и губы уточкой. — Только на этот раз воровать еду ваша очередь.
Маг на секунду застыл с открытым ртом, потом то ли крякнул, то ли пропыхтел что-то невразумительное. Однако взглянул на нее с определенной долей уважения и коварства. И проговорил елейно:
— О, ну тогда, пока я буду воровать еду, вам, принцесса, достанется почетная миссия стоять на страже.
Вот прозвучало это почему-то крайне подозрительно…
И неспроста.
Этот злыдень заставил ее сторожить, пока сам полез разорять гнездо диких пчел. Мина сопела от злости, боясь даже взглянуть в сторону роившихся вокруг насекомых. И как он, интересно знать, вычислил, к какому именно дереву нужно направить кораблик?
— По запаху, — проговорил маг, орудуя двумя руками в дупле, и добавил: — Постарайтесь не шевелиться, леди Виль. Тогда они, может быть, вас не заметят. А еще лучше, пойте про себя. Это отвлечет вас от дурных мыслей.
Хотелось, конечно, спросить с пристрастием, а как так вышло, что его они не замечают. Но пчелы стали проявлять подозрительную активность, и она невольно запела. Но мысленно. Лучше не испытывать судьбу и не нервировать их понапрасну.
Уже потом, когда они были на корабле и ели старый мед в сотах, лорд Хатор, старась не закапать медом одежду, сказал:
— Вообще-то, леди Виль, вам ничего не грозило. Я бы ни в коем случае не допустил, чтобы пчелы покусали почетную гостью Джагарта.
— Вы!!! Вы… — задохнулась Мина, чуть не подавившись от возмущения.
— Я, — сказал маг, весело взглянув на нее.
А потом как-то странно застыл, глядя на ее губы, Мина даже забеспокоилась:
— Что?
— Тише, — ответил он не сразу, а как будто во сне.
Протянул руку, снял с нижней ее губы налипший кусочек сот и медленно положил себе в рот. Мина застыла, боясь дохнуть. И пока это нехитрое действие происходило, время как будто остановилось. Странно, словно и мир вокруг застыл и отдалился, оставив их в вакууме.
— Леди Виль, у вас сейчас мед капнет на платье, — проговорил он, глядя ей в глаза, и тем разрушил странное наваждение.
После этого она вдруг почувствовала себя неловко. Словно что-то неуловимо изменилось. Да и маг теперь все больше молчал.
Кораблик ускорился, унося их дальше в долину. По краям скалы стояли отвесными стенами, а по дну долины порогами скатывалась река, образовывая целый каскад водопадов. А между ними на зеленом островке, образованном плоским невысоким утесом, ступенями спускавшемся к воде, стояла группа зданий, которые Мина определила для себя как замок.
Это было первое человеческое поселение, увиденное ею в Джагарте, и потому смотрела она во все глаза. Интересно же, как живут жители этой закрытой страны.
Но если это и был замок, то он отличался от того, что так называлось в привычном понимании жителя Илтирии. Потому что ни крепостных стен с бойницами, ни рва вокруг не наблюдалось. Только красивые здания, и никакой защиты? Это было довольно странно.
— Джагарт не знает войн на своей земле, принцесса, — услышала негромкий голос и обернулась.
— Это потому что вы ведете их за пределами? — спросила Мина, сузив глаза.
Сразу вспомнилось, что Джагарт несколько раз воевал с Илтирией, и неизменно выходил победителем.
— Это потому что мы заботимся о мире, — отвечал лорд Хатор, опустив голову и поправляя одежду. — И никогда не начинаем войн первыми.
— Да, я помню. Политическая выгода. Почетные гости. И все такое.
— Вы правы, леди, — проговорил он, глядя в сторону.
Голос мага странно звучал. Затаенной болью или… обидой? Она не успела додумать, он неожиданно повернулся к ней, темные глаза снова смотрели насмешливо. Склонив голову набок, лорд Хатор обезоруживающе мягко спросил:
— Разве так уж плохо быть почетной гостьей, принцесса?
От этой мягкости Мина вмиг почувствовала себя пристыженно. Он за одно сегодняшнее утро подарил ей столько сказочного. И здесь действительно было очень красиво.
— Нет, конечно нет! — воскликнула она, искренне пытаясь доказать ему, что…
Так ведь еще и сама не поняла, что испытывала, просто протянула в неосознанном порыве руку. В знак мира, наверное.
Секунду он смотрел завороженно, а потом бережно взял руку Мины в свою ладонь, легонько сжал тонкие пальцы и проговорил:
— Благодарю за доверие, принцесса.
А потом поцеловал.
Опять у нее было это странное чувство, будто мир куда-то исчез. Но тут маг выпрямился, облизываясь, а в глазах затлели угольки.
— Ваши пальчики, леди Виль, все в меду. И мои теперь тоже. Увы…
Прозвучало это как-то обреченно и весело одновременно. Секунду Мина крепилась, но все же рассмеялась, и снова ей стало с ним так легко и весело, как будто маг был мальчишкой.
А мужчина отвернулся, пряча улыбку.
Вроде и молодой, и старый, и недосягаемо далекий, и такой непонятно близкий. И как теперь относиться к нему, как его понимать? Мина не знала.
Маг скосился на нее, но промолчал.
Мысли переключились на то, что путешествие рано или поздно закончится, и им придется отправляться во дворец. Пред ясные очи его величества Хаториана…
Говорят, он очень красив. А еще говорят…
И тут Мина заметила, что лорд Хатор нахмурился, словно ему было неприятно.
— Так, так, — подумала она. — Точно подслушивает.
И специально стала думать про то, что у его величества Хаториана, так она, во всяком случае, слышала, потрясающие голубые глаза и золотые волосы. Маг странно завозился, поправляя одежду, и вдруг выдал, поморщившись:
— Э… Леди, хочу предупредить заранее. Его величество Хаториан действительно очень хорош собой. Но он… в общем, он отвратительный собеседник.
Мина опешила. То, что он подслушивает ее мысли, было уже не ново. И даже не удивляло. Но это? Что это сейчас было?
Больше они к этой теме не возвращались. Однако Мину ужасно беспокоили слова лорда Хатора. И все подспудно на грани подсознания вертелась мысль, а что не так с этим королем Хаторианом? Иногда искоса поглядывая на мага, Мина видела, что тот улыбается. Конечно не явно, чуть заметно, кончиками губ или только глазами, но того точно распирало от удовлетворения.
Девушка прищурилась.
В чем подвох? Тут явно дело нечисто. Зачем этому манипулятору, а уж теперь-то она точно могла его так называть, понадобилось поселить в ней сомнения? И если честно, какое значение могла иметь ее скромная персона для великого и непобедимого короля, у которого по слухам тысячи женщин?
Да он ее вовсе не заметит.
В лучшем случае запрет куда-нибудь на два года и забудет.
Лорд Хатор… Он доверенное лицо короля, наверняка очень высокопоставленный сановник. Это сейчас с ней так любезен. А на месте у него будет полно дел, и на какую-то непонятную «почетную гостью» из Илтирии просто не останется времени.
Она мысленно усмехнулась, вспоминая, как они вдвоем прокрались на королевскую кухню. Подумать только, у них даже были общие тайны! Жаль. Мина вздохнула, ей будет сильно не хватать их живого непосредственного общения. Мысль неожиданно оказалась грустной, и девушка отвела взгляд, уставившись вдаль.
— Леди Виль, — услышала вдруг. — Вам не нужно расстраиваться. Я всегда буду рядом.
Мина вскинула на него глаза. Голос звучал мягко, словно утешал, а взгляд мага уже привычно горел угольками, но сейчас в нем было обещание защиты и… верности, что ли? И еще что-то, чему она не могла найти определение.
Девушка снова потерялась в мыслях и ощущениях. В такие моменты ее сердило, что она не может разобраться в себе. Спросила прямо, чтобы развеять хоть часть сомнений:
— Лорд Хатор, почему сказали, что король Хаториан отвратительный собеседник?
Он шевельнул бровями, наградив ее странным взглядом, а потом проговорил, сложив руки за спиной:
— Скоро вы сами сможете в этом убедиться, леди.
— Он что… груб и жесток? — через силу выдавила Мина свои опасения.
Маг повернулся к ней, приоткрыв рот в изумлении, а после секундной заминки сказал
— Нет, конечно. Просто очень немногословен.
И проворчал:
— Это в Илтирии распространяют такие слухи?
Мина предпочла отмолчаться. Маг смерил ее взглядом, высказывая обиженно:
— Не удивительно, что у вас все считают его чудовищем, а Джагарт источником мирового зла.
Теперь Мина смешалась и покраснела, чувствуя себя виновной за всю Илтирию. И все бы ничего, да только она успела заметить, как снова блеснули весельем угольки в его глазах. Ах, так… Все! Лобовая атака.
— Лорд Хатор, вы читаете мои мысли?
Маг невольно дернулся, потом вцепился обеими руками в поручень и проговорил, глядя на горы вдали:
— Нет. Точнее, я не делаю этого специально. Просто ваши эмоции все на поверхности, а мысли написаны на лице. Если я вас обидел, простите.
Хмммм… Простите. Так обезоруживающе…
— Ну что вы, лорд Хатор, просто это неудобно, — она уклончиво повела плечом. — Мало ли о чем может думать девушка…
Мужчина резко повернулся, а Мина вдруг ощутила непонятный призыв в его взгляде. Словно он просил о чем-то. Но все тут же исчезло, сменившись обычной насмешливостью. Маг выгнул бровь и проговорил весьма двусмысленным тоном:
— Да? И о чем таком крамольном может думать девушка?
Так уж вышло, но в тот момент Мина, глядя в его насмешливые глаза подумала, что будь лорд Хатор помоложе, наверное, с ним никто не смог бы сравниться. Мужчина на миг застыл, словно потерялся, потом медленно сглотнул. И отвернулся.
Но уже через секунду он полностью владел собой и снова смотрел на Мину с непонятной смесью добродушной насмешки и затаенного тепла.
Путешествие продолжалось.
Полет на воздушном корабле над страной Джагарт напоминал захватывающую волшебную сказку, вроде тех, что когда-то в детстве рассказывал Мине отец. Сверху все это казалось игрушечным. Дома, люди, животные, даже деревья. И фантазировать о них можно было сколько угодно.
Понимая, что возможно, следующие два года придется провести не вылезая из королевского дворца, Мина с огромным интересом рассматривала все, что могли увидеть ее глаза.
Одни прекрасные пейзажи сменялись другими. Они уже миновали горные долины с быстрыми реками, и теперь кораблик шел над лесистым плоскогорьем. Ровное плато было ниже предгорьев, и получалось, что скальные отроги защищают его от ветров с равнин, как естественная крепостная стена. А с остальных сторон его обступала высокая цепь западных гор, вершины которых даже в самое жаркое время лета были покрыты сверкающими на солнце шапками вечных снегов.
Плато хорошо прогревалось солнцем, и Мина обратила внимание, что местный климат был очень мягким. Несмотря на высоту над уровнем моря, здесь было тепло, даже теплее, чем дома в Илтирии.
И поселений гораздо больше, чем в долинах. Если там среди дикой красоты скал и водопадов попадались лишь отдельные замки, то на лесистом плато встречались целые города, поля, деревни.
Конечно же, она засыпала вопросами лорда Хатора. А тот с видимым удовольствием и в подробностях объяснял девушке все, что она хотела узнать. Особенно увлеченно рассказывал о земледелии. У Мины даже мелькнула мысль, что земледелие его любимый конек.
Похоже, ее мысль вызвала у него улыбку, но заострять на этом внимание Мина не стала. Ее удивляла эта открытость. Тем более странно, что она фактически представитель если не враждебной, то уж и не совсем дружественной страны. Быть ей тут всего два года, а потом она может вернуться в Илтирию, если, конечно, ничего из ряда вон выходящего не произойдет.
И вот так раскрывать перед ней все секреты… Это признак большого доверия. Невольно нахмурилась, понимая, что доверие дорогого стоит, и его надо оправдать.
Взглянула искоса на лорда Хатора, тот смотрел на нее странным взглядом. Слишком много разного, чему девушка сразу не смогла дать определения. Так, словно касался души. Какая-то тоска и затаенная жажда.
Почему? Но не успела она эту мысль додумать, как он проговорил:
— А теперь, принцесса, мы отправимся во дворец короля.
Как-то вдруг словно потемнело и похолодало вокруг. Хотя день оставался таким же теплым, и солнце светило по-прежнему. Просто передышка, которую он ей дал, закончилась.
Остальной путь протекал как-то однообразно, хотя виды за бортом корабля по-прежнему поражали красотой. Но Мину это уже не могло увлечь, она погрузилась в свои мысли и затихла. Лорд Хатор тоже задумчиво молчал.
Сколько времени прошло, час, а может быть больше, неизвестно, девушка не могла сказать, время тянулось незаметно. Просто в какой-то момент Мина вдруг обнаружила, что день уже начал склоняться к вечеру. Хоть она и держалась на возбуждении, но как-то резко стали давать себя знать голод и утомление. Она не подала виду, и все же лорд Хатор заметил состояние девушки сразу.
— Леди Виль, я вижу, что вы голодны и устали. Я прошу потерпеть еще немного, — проговорил он серьезно и как-то озабоченно. — Скоро мы прибудем во дворец его величества Хаториана. Там вы получите возможность отдохнуть с дороги, покушать, принять ванну и… наконец почувствуете себя нормально.
Он улыбнулся тепло. Морщинки побежали лучиками вокруг глаз. Но в их глубине, там, где иногда вспыхивали угольки, теперь притаилась странная грусть и тревога. Мина была согласна, лорд Хатор прав. Наверное, ей все это действительно нужно. Только почему-то мысль о том, что скоро они прибудут на место, не приносила успокоения.
Мужчина отвернулся, теперь взгляд его был направлен в сторону гор.
— Держитесь крепче, леди Виль, мы пойдем выше и быстрее. Я вас, конечно же, не выроню, просто не хотелось, чтобы вы испугались.
В его голосе появились незнакомые нотки. Но Мина не могла анализировать, думать, что бы это означало. Она просто кивнула, покрепче ухватилась за гладкий поручень и прильнула к борту.
Мачта и парус исчезли, а кораблик мягко, но мгновенно набрал скорость и высоту. Дальше они двигались так быстро, что слышен был лишь отдаленный свист ветра. Однако внутри на борту не ощущалось ни ветра, ни холода. Энергетический кокон, поняла Мина.
Маг по-прежнему молчал, сосредоточенно глядя вперед. Мина тоже всматривалась, стараясь понять, куда же они направляются. Вокруг были горы, судя по всему, королевский дворец находится намного выше плато, но где именно, ей было трудно определить.
Но вот впереди слева мелькнул сначала большой водопад, потом они обошли распадок между горами, и оттуда открылся вид на…
Ну, вот он, конец пути.
Потрясающе красивый дворец, выстроенный на краю отвесного скального обрыва, которым заканчивался высокий отрог горного хребта. Сбоку от него как раз и падал с огромной высоты водный поток, разбивавшийся мириадами брызг о каскады, и вливался, в конце концов, в большую заводь, из которой дальше по каньону уходила река.
Даже издали Мине показалось, что дворец велик, просто огромен. И это было странно, потому что обычной дороги к нему нигде не было видно. Но вопросы уже не шли с языка. Не теперь.
— Мы почти на месте.
Ей показалось, или тихий голос мага действительно был полон скрытого сожаления? Но ей ведь и самой было жаль, что путешествие закончилось.
Кораблик плавно подошел к площадке на краю скального уступа. Маг сошел на землю первым, протягивая ей руку:
— Прошу вас, принцесса, — проговорил он, пряча за улыбкой грусть в глазах.
Мина взглянула на землю, потом невольно оглянулась на корабль. Ей тоже было жаль. Но лорд Хатор ждал, и она приняла его руку.
Как только Мина ступила на землю, кораблик исчез. Мина, вздрогнула от неожиданности, взгляд ее метнулся к мужчине. Он, видя настороженность, легонько сжал ее руку, желая придать уверенности. И снова эта странная жажда во взгляде, Мина успела заметить ее прежде, чем маг отвел глаза. Какая-то недосказанность повисла между ними, словно сеть.
Лорд Хатор первым прервал молчание. Отпустил ее руку и поклонился, указывая дорогу.
— Добро пожаловать до дворец, леди Виль.
Ей ничего не оставалось, как последовать за ним. Дорога до самого здания пролегала по нескольким уровням скальных террас, на каждой из который были разбиты сады с цветниками. Очень красиво.
Но только вот… Ни одной души не видно вокруг. Мина вглядывалась, пытаясь увидеть хоть кого-нибудь. Этот огромный дворец поражал красотой, но… Был пуст? Однако и нежилым он не выглядел.
В конце концов, она перестала пытаться понять все немедленно. Еще будет время, Бог даст. Лорд Хатор молча шел рядом, временами легко касаясь ее ладонью, чтобы показать направление. Но и молчание между ними было каким-то звонким. Наконец, когда они уже достигли высоких ажурных дверей дворца, навстречу им вышла женщина средних лет, прислужница. Молча поклонилась и встала в ожидании приказаний.
Мина по-детски выдохнула с облегчением. Значит, тут все-таки кто-то живет. Передав ее на попечение молчаливой прислуге, лорд Хатор проговорил с поклоном:
— Сейчас я вас покину, принцесса, меня ждут дела. Отдыхайте, — он улыбнулся. — А завтра состоится ваше представление его величеству Хаториану.
Постоял еще несколько секунд, глядя ей в глаза, так, словно хотел сказать еще что-то, но передумал. Молча поклонился, ушел. Его стройная фигура исчезла, скрывшись за поворотом. Мина смотрела вслед, у нее было такое странное чувство, будто он унес с собой частицу ее души.
— Госпожа принцесса, позвольте проводить вас.
Голос у женщины оказался приятный, да и улыбка располагала. Она поманила рукой. Мина улыбнулась в ответ и пошла за прислужницей.
Проследовав множеством коридоров, лорд Хатор добрался до покоев, где его ждали. Пожилая женщина в белых одеждах поднялась навстречу. Во взгляде горело множество вопросов и тайная надежда.
Лорд поклонился, бережно взяв ее пальцы, унизанные перстнями, в свои ладони.
— Ты… нашел? Уверен? — спросила она, преодолевая волнение.
Кивнул, пряча от нее взволнованный блеск глаз. Женщина выдохнула с облегчением, и отвернулась, отпуская его от себя.
А по коридорам дворца, направляясь к королевскому кабинету, прошли семеро мужчин, каждый из которых носил на груди рыцарский знак.
Впереди шел высокий стройный красавец в богатой одежде. Длинные золотые волосы, заплетены в сложную косу, властный взгляд холодных голубых глаз, гордая посадка головы. Король Джагарта Хаториан.
По бокам от него двое молодых мужчин, оба крепкие, мускулистые, затянутые в черную кожу. Совершенно разные, они, тем не менее, были похожи, как две половинки яблока. Веселые, у обоих густые темные волосы, заплетенные в косы, и темные глаза. И ямочки на щеках. Только у одного с левой, у другого с правой стороны. Рыцари Ториан и Ротхан.
Рядом, по правую руку от Ротхана сухопарый чернявый, никогда не улыбающийся рыцарь Атарин. Слева от Ториана самый крупный и мощный из всех русоволосый улыбчивый Наирот. Оба в легких доспехах.
Замыкали шествие еще двое рыцарей в черном. Рослый, темноволосый и темноглазый Рианат и Атхор. Последний имел коротко стриженые белесые волосы и выбритые виски, а в черных глазах, казалось, плескалась сама тьма.
Семь рыцарей, семь могущественных магов, защитников Джагарта. Что бы сказал король Илтирии, узнай он, что неприступный Джагарт уже много лет защищают только семь магов?
Все прошли в кабинет вслед за королем и скрылись за дверью.
Воистину, этот дворец был огромен как город! Так, во всяком случае, Вильгельмине показалось, пока они с приятной на вид женщиной прислужницей направлялись в отведенные ей покои. Женщина вела ее неспешно, давая возможность насладиться внутренним убранством и видами, открывавшимися из окон.
Сказать, что девушка, прожившая всю свою небольшую жизнь в старых полуразрушенных башнях на одном из островов архипелага изгнанников, была восхищена, означало бы не совсем точно выразиться. Да, она не привыкла к роскоши, потому что до этого времени просто не видела ее. Но сейчас, после Весеннего бала во дорце Владыки родной Илтирии, ей было с чем сравнивать.
Летний дворец Владыки тоже был очень велик и прекрасен. Он возвышался над долиной, и из его окон даже был виден залив. Но даже украшенный морем живых цветов к Весеннему балу, дворец Владыки уступал по красоте нагорному дворцу Хаториана.
Здесь не было кричащей вычурной роскоши, богатства, выпяченного напоказ. Богатство дворца заключалось в бездне вкуса и деталях. Оно не бросалось в глаза, просто старинные вещи неимоверной цены были доступно выставлены в коридоре, любой мог подойти, коснуться, рассмотреть поближе. Любоваться и пользоваться не возбранялось никому.
И самое главное — очень много света. Он лился из окон, каким-то образом ориентированных на все стороны света, так, будто в этом дворце не заходило солнце. А резные каменные переплеты казались изящным кружевными рамами для прекрасных горных пейзажей.
В первый момент Мина была просто поражена гордой красотой заснеженных вершин. А также и тем, какое тонко и незаметно устроено тут остекление. Оконных рам и переплетов вовсе не было видно. Но когда подошла к окну поближе, желая разглядеть, обнаружила, что никаких оконных переплетов нет вовсе. Только невидимая стена теплого воздуха, подпитанная энергетически, чтобы поддерживать постоянную температуру внутренних помещений.
Видя ее интерес, прислужница предложила:
— Госпожа принцесса. Если желаете, можем немного прогуляться и по террасам.
Но потом, оглядев девушку, застывшую, опершись о каменный переплет, добавила:
— Миледи, не сочите за дерзость, но все-таки, наверное, знакомство с дворцом лучше отложить на завтра. А сейчас вас ждет горячая ванна и вкусный ужин.
Женщина улыбалась открыто и дружелюбно. Трудно было не улыбнуться в ответ, тем более что усталось отдавалась тяжестью во всем теле, а мысль о горячей ванне вызывала блаженные мурашки.
Не говоря уже о вкусном ужине! Мина крепилась, стараясь скрыть собственное состояние, как-никак почетная гостья. К тому же принцесса. Но все же не выдержала и хихикнула, совсем как девчонка, и, закатив глаза, проговорила:
— Умммм… Горячая ванна! Вкусный ужин…!
Женщина кивнула, что-то материнское промелькнуло в ее глазах:
— Вот именно, госпожа принцесса. И лорд Хатор велел вам отдыхать. Пойдемте.
Стоило прислужнице упомянуть имя лорда Хатора, как это сразу вызвало у Мины чувство успокоения и тепла. Как будто в этом, пусть и прекрасном, но чуждом для нее месте, появилось что-то родное, привычное и надежное.
Однако… Мина усмехнулась про себя и мысленно подивилась, как быстро она сроднилась с этим старым хитромудрым и ехидным чудовищем…
А вслух сказала:
— Меня зовут Вильгельмина, можете называть меня Мина, потом подумав добавила: — Или просто Виль.
— Хорошо, леди Виль, — поклонилась та.
И, сделав приглашающий жест рукой, пошла дальше по коридору. Мине хотелось еще расспросить ее о лорде Хторе, но стало вдруг неудобно. Да и горячая ванна манила сильнее, чем разговоры.
Вскоре они все же добрались до ее покоев. И Мина снова с разглядывала комнаты и обстановку. Все было немного непривычно, но красиво. Богато и тем не менее, на грани аскетичности. Удивительное сочетание.
Ее прислужница, которую, как оказалось, звали Олеир, это Мина выяснила по дороге, принялась хлопотать у столика с закусками. От помощи в ванной Мина отказалась, не хотелось раздеваться при посторонних, к тому же, она привыкла делать это сама.
Проникнув в ванную, девушка даже тихонько взвизгнула. Она, конечно, ожидала, что тут все будет под стать обстановке, но такого…
Это только называлось ванной, на самом деле — довольно большой мраморный бассейн! И… Это уж совсем заставило замереть от восторга. В прозрачной воде плавали бело — розовые лотосы.
Ей сразу вспомнились хитроватые глаза лорда Хатора и его слова:
— Разве так уж плохо быть почетной гостьей, принцесса?
Ооооо!.. Точно нет!
Вдоволь наплававшись в теплой воде среди цветов, Мина устроилась на широких мраморных ступенях. Там было устроено несколько невысоких переливов с теплой проточной водой. А рядом на полке стояли различные бутылочки с маслами и притираниями и стопка простыней из мягкой ткани.
Экспериментальным методом было опробовано все.
В итоге через… даже не знала, сколько времени она тут провозилась, моясь и стирая белье, Мина вышла из ванной завернутая в широкую мягкую простыню, вся благоухающая и практически счастливая. С мыслью, что отныне это станет ее любимой комнатой.
Платье она несла с собой, намереваясь попросить прислужницу, чтобы его почистили. Та без слов поняла все, забрала платье из рук Мины и сказала, таинственно указав рукой в сторону комнаты рядом со спальней:
— Леди Виль, об одежде не беспокойтесь, там найдете все, что вам может понадобиться. Ужинайте и отдыхайте.
Столик, сервированный на одну персону уже был накрыт. Там стояли закуски и еще что-то удивительно вкусно пахнущее, но под крышкой.
— О… — Мина даже растрогалась. — Спасибо, Олеир!
Та снова улыбнулась и проговорила:
— Не за что, принцесса.
А после поклонилась со словами:
— Я приду завтра утром, — вышла, оставив девушку одну.
Теперь Мина разрывалась между манившим ее столом с едой и желанием одеться. Ведь Олеир явно намекала на одежду, когда показывала ей на дверь той комнаты. Пристрастие к порядку победило. А может, просто неистребимое женское любопытство.
Кутаясь в простыню осторожно толкнула ту самую дверь и остановилась на пороге, вытаращив глаза. Невольно возникла мысль, а кого же планировали поселить в этих покоях? Ведь о том, что она станет почетной гостьей, стало известно в последний момент.
Ах да, кузину Амелию. Эта мысль немного успокоила.
Еще тревожно промелькнула мысль о родителях и сестрах. Но тревога улеглась сразу. Если лорд Хатор обещал, что они будут в безопасности, значит так оно и есть.
— Веришь его словам? — спросила она себя.
Сама же и ответила странной фразой, почему-то пришедшей на ум:
— Как в то, что завтра взойдет солнце.
А потом подошла к рядам развешанной на странных устройствах разной одежды и принялась выбирать. Одежды было много. Разнообразной. Нарядные яркие платья и простые домашние, была еще интересная одежда, скорее похожая на мужскую. Кафтанчики, различные жилеты, рубашки и брюки. Тут была и обувь.
Однако, разглядывая это все, Мина отметила интересный момент. Амелия была на целую голову ниже ее ростом и намного субтильнее. А тут и одежда, и обувь, все как будто подобрано именно на нее. Странно.
Решив подумать об этом позже, обратила свой любопытный взор в сторону нижнего белья. И теперь смотрела уже совсем потрясенно. Тончайшие роскошные нательные рубашки и пеньюары — понятно. Но вот эти вот крохотные кружевные тряпочки и ниточки… Это и есть нижнее белье??? Пфффф….
— Надо примерить однозначно! — подумала она, выбрав крохотные беленькие трусики из мягкого кружева.
К ним прилагалась некая конструкция. Тоже кружевная. Мина какое-то время ломала голову, пытаясь понять, что же в нее упаковывать, потому что такого белья в Илтирии просто не было. Но женский ум нашел-таки этому правильное применение.
Потом, победно оглядывая себя в большом зеркале, занимавшем пол стены (тоже невероятная роскошь, хотя рама зеркала была очень лаконична — гладкий золотой ободок безо всяких излишеств, просто и со вкусом), Мина невольно смутилась. Уж слишком красиво и соблазнительно она в этом смотрелась.
Повертелась еще так и сяк, распустила густые и длинные темные волосы, собрала, снова распустила. Наконец, поняв, что больше всего сейчас похожа на мартышку, закатила глаза и показала язык своему отражению, а потом быстро выбрав из всей одежды самую простенькую ночную рубашку из мягкой ткани и пушистые шлепанцы, побежала наконец кушать.
Пока что ей здесь очень и очень нравилось. Удивление вызывало только одно. За все время, пока они с Олеир добирались до ее покоев, им не встретилось ни единой живой души. Странно.
Так все-таки. Неужели этот великолепный огромный дворец пуст?
Но об этом она решила подумать завтра.
А на другом конце дворца семеро мужчин, собравшиеся в королевском кабинете, наконец оторвались от интересного зрелища.
За все время не было не произнесено ни единого слова. Только выражение затаенного ожидания на лицах да взволнованный блеск глаз, скрыть который невозможно. Холодный взгляд короля обвел всех присутствующих, внимательно остановившись на каждом.
Потом он опустился в кресло и прикрыл веки, королю тоже не удалось скрыть блеск волнения в глазах. А шестеро мужчин молча вышли к выходу. Когда те уже поравнялись с дверями, Хаториан произнес:
— Завтра.
Все как один переглянулись, кивнули и вышли из комнаты.
На широкой террасе застыла одинокая мужская фигура. Руки сложены за спиной, ноги в мягких черных сапогах чуть расставлены. Напряженное спокойствие. Мужчина задумчиво смотрел вдаль на восток, ветер трепал волосы.
Шаги.
— Лорд Хатор, — негромко обратилась к нему прислужница. — Принцесса уже поужинала и теперь спит.
Обернулся, смерил ее взглядом.
— Спасибо, Олеир. Можешь быть свободна до утра.
— Да, господин, — проговорила та, поклонилась и исчезла.
А маг подошел к самому краю террасы, заканчивавшейся невысокой балюстрадой. Дальше был обрыв. Очень высокий Если шагнуть с него, кажется, что шагнешь прямо в небо. Мужчина встал на самом краю, теперь он смотрел вниз, в кромешную темноту на самом дне ущелья.
До восточных границ Илтирии было еще три недели пути. Потому что войску приказано перемещаться без всякого использования магии. Очевидно, его величество Ансельм решил, что племяннику нужен полноценный воспитательный эффект.
Собственно, генерал Герфорт, под непосредственным командованием которого находился этот корпус быстрого реагирования, состоявших из опытных, закаленных в боях легионеров, хоть и не высказывал своего мнения вслух, полностью был согласен с его величеством. Мальчишка наследник, которого король навязал ему в нагрузку, получит настоящее мужское воспитание.
Генерал, как и любой прирожденный вояка, выросший с клинком в руках, считал, что молодого герцога Танри давно следовало вытащить из-под материнской юбки. Потому что не дело первому рыцарю страны заниматься ерундой, пьянствовать да гулять с отморозками вроде этого… Тут его неприязненный взгляд скашивался в сторону молодого графа Анри Лерэ.
Харолд Танри, покойный отец Филберта, носил звание первого рыцаря короны по праву. Потому что не было во всем войске Илтирии более достойного воина, чем он. Да и погиб герцог Харолд достойной смертью — закрыл собой короля. Никто не мог осудить первого рыцаря за поражение, слишком уж неравны были силы, ему пришлось противостоять самому Хаториану.
Опять же, будучи сам опытным бойцом, генерал не мог не признать, что не было и нет воинов, равных королю Хаториану. Ибо достойного врага следует уважать, воздавать ему положенные почести. И учиться. Особенно, на собственных поражениях.
Экспедиционный корпус на марше двигался как обычно, шли рысью весь день почти до наступления темноты. На стоянке опытные легионеры разбили лагерь очень быстро, и уже совсем скоро заполыхали веселые костры, а над бивуаком поплыл запах похлебки. Тут и там раздавались и соленые шуточки. Экспедиционный корпус жил обычной походной жизнью.
Весь этот день Филберт Танри был молчалив и мрачен. Прекрасно осознавая, что генералу командование наследника вовсе ни к чему, сам прекрасно знает, что надо делать. А его присутствие тут для легионеров, как чирей на заднице. Однако Филберту было плевать. Он собирался извлечь из всего этого максимум пользы для себя.
Не уважают сейчас? Ничего. Скоро они не просто признают его. Скоро эти солдаты будут принадлежать ему с потрохами. На все у него есть два года. Времени более, чем достаточно.
Анри дулся на него весь день. Ничего, подуется и перестанет.
Сейчас Филберт молча доедал похлебку у костра, принципиально стараясь не выделяться среди остальных легионеров, хотя затекшие мышцы и отбитый зад ныли немилосердно. На него посматривали с удивлением. Пусть привыкают.
И только когда счел, что высидел достаточно, ушел в свой шатер, чтобы растянуться на походном матраце и наконец заснуть.
Провалился он в сон моментально, стоило закрыть глаза.
Но вот беда, снилось ему то, о чем под влиянием дневной усталости удалось почти забыть. Почти, но не до конца.
Он снова видел перед собой Вильгельмину Ванлерт. Она призывно изгибалась, стараясь уклониться от его объятий, и смеялась. От этого смеха его заливало желанием, кровь стучала в висках, холодели руки. Девушка смеялась и ускользала, доводя его до сумасшествия. Не уйдет! Резкий рывок, и вот она уже трепещет в его объятиях. Приоткрытые пунцовые губы льнут к его губам, а гибкое тело послушно замирает в ожидании ласки… Да! Да…!
Проклятая черная тень! Девушка снова исчезла прямо из его рук!
Черт! Черт! Черт!
Филберт проснулся в холодном поту. Дикая обида и муки неудовлетворенности. Сжал кулаки, ударяя по постели. Раз, другой, третий.
Когда-нибудь она за это все поплатится!
Ночь уже спустилась на Джагарт. Лунный свет заливал террасу, лорд Хатор все также стоял на краю, вглядываясь вдаль. И вдруг…
Он даже не услышал, почувствовал! Совсем как тогда.
Темной тенью метнулся, чтобы почти мгновенно очутиться в покоях девушки. Влетел на крик в спальню и замер на пороге. Она сидела на постели испуганная и бледная, рука прижата к сердцу.
— Леди Виль, — постарался успокоить дыхание. — Что-то случилось? Вы кричали.
— А… я… Простите, мне приснился кошмар, — она уставилась на него огромными синими глазами, в которых еще метались тени пережитого ужаса.
— Что вам снилось? — спросил Хатор, нахмурившись, и вошел в комнату.
Он и так подозревал, но ему нужен был точный ответ. Девушка смутилась, опуская голову. Пробормотала через силу:
— Мне опять снился Филберт. Он… он… — отвернулась. — Простите, не хочу говорить об этом.
Пальцы ее нервно затеребили кончик косы.
— Посмотрите на меня, леди Виль, — Хатор медленно подошел, оказавшись рядом. — Скажите. Вы не хотели, чтобы он это делал?
— Не хотела, — глухо, но твердым тоном ответила она, и вскинула на мага взгляд.
Протест видел он в ее глазах, нежелание мириться с насилием. И это несказанно радовало его. Показал на краешек постели и спросил:
— Можно? — а потом присел.
Девушка все так же была подавлена, но, слава Богу, его не опасалась. Произнес мягко:
— Думаю, так работает привязка, леди Виль. Завтра мы посмотрим, что можно с этим сделать, а сейчас постарайтесь заснуть.
Она кивнула. Потом вскинулась:
— А вы? Как вы узнали, лорд Хатор? Ну… что я…
Мужчина улыбнулся. Ему очень хотелось погладить ее по волосам, он даже сжал пальцы. Вместо этого сказал, шевельнув бровью, и едва заметно улыбнулся уголком рта:
— Я же обещал, что всегда буду рядом.
Его темные глаза горели хитроватыми угольками, казалось, от этих угольков по ней разливается тепло. И Мине вдруг сделалось так хорошо и спокойно, она даже всхлипнула от облегчения. Сказала, улыбаясь:
— Спасибо вам. И простите, что потревожила зря.
— Ничего страшного, — ответил тот. — Спокойной ночи, леди Виль.
И пошел к выходу из комнаты. Она проговорила ему вслед:
— Спокойной ночи, лорд Хатор. Спасибо за все.
А про себя добавила:
— Мое старое чудовище.
Мужчина вздрогнул и на миг застыл, спина его странно напряглась. Но через секунду он ушел, так и не повернувшись.
— Слышал, — отметила про себя Мина. — А вот пусть не подслушивает.
И улеглась на подушку с коварной улыбкой. Подумала немного о том, что будет завтра. Потом как-то незаметно для себя уснула, но Филберт Танри уже не вторгался в ее сны со своей безумной страстью.
Больше никаких кошмаров.
Утро принесло много солнца в спальню Виль (она теперь уже и сама себя мысленно называла этим именем), и много хлопот в ее девичью голову. После вчерашних кошмаров проснулась позже обычного и прозевала появление Олеир. Так что, когда она зевая выглянула из спальни, та уже вовсю хозяйничала в гостиной, убирая со столика использованную посуду и выставляя новые блюда.
— О… доброе утро, — смутилась Виль.
— Доброе утро, принцесса, — ласково улыбнулась прислужница. — Умывайтесь, леди, и идите завтракать. А потом будем выбирать наряд и готовиться. Сегодня вас должны представить королю.
Остатки сна как рукой сняло. У девушки вырвался невольный ох, и глаза округлились. Боже, как она могла забыть? Прием у короля Хаториана…
Хорошее утреннее настроение вмиг сменилось суматошной нервозностью. Она ведь совершенно не знала этого короля Хаториана, а ее короткий опыт общения с венценосными особами трудно было назвать особо приятным.
Да, у Хаториана прекрасный дворец, но это всего лишь свидетельствует о его хорошем вкусе и богатстве. Конечно, встретили ее здесь очень тепло, окружили заботой… Но вдруг…
Вингельмина Ванлерт могла бы признаться себе, что она попросту трусит. А она терпеть не могла расписываться в собственной слабости. Значит, надо собраться и держать себя в руках.
В общем, пока умывалась, какое-то душевное равновесие восстановить удалось, правда настороженность никуда не делась, она ее просто загнала вглубь. Завтракала, не чувствуя, что ест. Хотя, наверняка все было очень вкусно. Олеир посматривала на нее искоса, но молчала.
Но вот, настал момент выбирать себе к приему платье. Прислужница хотела вынести и показать ей разные наряды, но девушка вдруг приняла решение.
— Не надо, Олеир, — мягко проговорила она. — Постой. Скажи, почистили вчера мое платье?
— Конечно, леди Виль, — удивилась та. — Я уже и повесила его в гардеробной.
О, значит, так называется эта комната, мелькнуло в голове у Виль. А вслух она сказала:
— Принеси его пожалуйста.
Когда женщина в недоумении вскинула брови, объяснила:
— Дело в том… понимаешь, Олеир… — получалось не очень складно, но все же. — Это ведь первое представление меня королю Джагарта. Ну, а я из Илтирии. Почетная гостья.
— Все верно, леди Виль, — улыбнулась прислужница.
— И для первого представления королю я бы хотела быть в…
— Я все поняла, леди Виль, — прислужница кивнула и тут же принесла ее синее платье.
Вильгельмине даже показалось, что оно стало как-то даже значительно красивее, чем было. Однако времени вдаваться в подробности не оставалось, потому что надо было причесать ее роскошные длинные волосы, чем Олеир и занялась, нахваливая это пышное шелковистое богатство.
И за этим занятием их застал лорд Хатор.
Он появился как-то бесшумно. Заметили его, только когда оказался рядом. Олеир сразу поклонилась, а Виль, сидевшая у зеркала попыталась было тоже встать, но он остановил ее словами:
— Ну-ка, ну-ка, дайте-ка я на вас посмотрю, принцесса, — и добродушно рассмеялся, блестя темными глазами. — Я почему-то был уверен, что вы именно его и выберете.
Склонил голову на бок, угольки в глаза вспыхнули на миг, и проговорил:
— Удивительно подходит к цвету ваших глаз, леди Виль.
А потом вытащил из нагрудного кармана, словно золоту змейку — ожерелье с синими сапфирами. Она его мгновенно узнала. Сапфировое ожерелье, единственное, что осталось у матушки от всех богатств Ванлертов. Это же…
Это же значило, что он виделся с ее семьей, уже перевез их сюда из Илтирии, как и обещал!
И она с визгом бросилась магу на шею. Лорд Хатор испуганно застыл, оторопевший. А Вильгельмина спохватилась, понимая всю нелепость ситуации, легонько похлопала ошарашенного мага по плечам и произнесла:
— Спасибо.
Стрельнула в него синими глазищами и забрала из руки мамино ожерелье. Через пару секунд маг, конечно, отмер. Прокашлялся, прочищая горло.
— Э… Не за что, леди Виль.
И дал знак Олеир, чтобы заканчивала возиться с прической, а то та и дальше стояла бы столбом. Собственно, прическа — уложенные высокой короной косы была готова. Оставалось только добавить украшение и… И все.
Вильгельмина понимала, что ее немного заносит от нервозности. Смотрела на себя в зеркале и практически не видела.
— Пойдемте, принцесса, его величество ждет, — голос мага звучал мягко.
— Да… — проговорила она, словно очнувшись, и повернулась к нему. — Спасибо вам за все.
Ярко вспыхнули на миг угольки в его глазах, а потом он поклонился, приложив руку к груди. Девушка встала, сделал несколько шагов по комнате в сторону выхода.
— Ведите. Лорд Хатор.
И снова длинный путь по бесконечным коридорам этого удивительно прекрасного дворца. И снова ни души. В другое время Виль непременно задала бы этот вопрос, но сейчас она была слишком взволнована предстоящей встречей с грозным королем. Что бы там не говорил лорд Хатор, а имя Хаториана наводило страх на всех жителей Илтирии.
Наконец они подошли к каким-то дверям и маг остановился.
— Мы пришли. Это двери в малый зал. Входите, леди Виль, — он ободряюще улыбнулся и добавил: — Король Хаториан ждет вас, принцесса.
Вот сейчас стало страшновато по-настоящему.
— А вы? — пролепетала Вильгельмина.
— А мне… надо отлучиться по делам. Но вы не волнуйтесь, я буду рядом. — проговорил он, открывая ей дверь в промежуточное помещение, за которым, вероятно, и следовал тот самый малый зал.
Вошла. Двери за ней сразу закрылись. Ничего не осталось, как только двигаться дальше. Но, стоило ей приблизиться к следующим дверям, как они распахнулись сами собой. Девушка ступила на порог и подняла глаза, сглотнув от волнения.
На нее пристально и как-то напряженно уставились семь мужчин.
— Ну точно, голодные драконы… — пробормотала про себя Виль, прежде, чем сердце окончательно упало в пятки.
И сделала первый шаг.
И в тот же миг ей показалось, что пол неуловимо качнулся под ногами, а по залу от нее к трону пронеслась незримая волна, заставив дрогнуть все перед глазами.
Следующий шаг.
Девушка готова была со стоном закатить глаза и вцепиться в юбку обеими руками. Потому что она вообще сейчас очень смутно представляла, как себя вести. Ее островное воспитание и образование как-то не предусматривали таких ситуаций.
Еще щаг.
Господи милосердный, ей казалось, что все уставились на нее, будто хотят прожечь дыру. Волнение застилало взгляд, не позволяя толком разглядеть ни короля Хаториана, сидевшего на троне, ни рыцарей, стоявших рядом. Только его неподвижные голубые глаза были единственным, что позволяло ей сейчас не сбиться с шага и идти ровно.
Было бы уж совсем нехорошо сейчас споткнуться или запутаться в юбках и грохнуться на пол. Посетила паническая мысль, о том, что ей еще ни разу не удавалось сделать нормальный реверанс, чтобы не завалиться набок. Ужас…
Как трудно идти, не глядя под ноги, но неудобно отвести глаза…
Главное, не трястись от страха, приказала себе девушка. Надо просто переставлять ноги и постараться не наступать на подол. Все хорошо. Самое страшное, что может произойти, это король Хаториан сочтет, что почетная гостья из Илтирии просто неуклюжая корова.
И все же как-то не хотелось опозориться в первый же день.
— Ох!!! Ну где же ты, мое старое чудовище! — мысленно воскликнула Виль.
Понимая, что будь рядом с ней сейчас лорд Хатор, ей было бы намного проще. И совсем не страшно. Ну почти.
И вдруг…
Показалось, что в холодных голубых глазах короля на миг вспыхнули знакомые угольки. Странное ощущение мгновенно исчезло, теперь взгляд Хаториана, казалось, замораживал.
— Показалось, — сказала она себе, сделав последние несколько шагов.
Застыла в семи шагах от трона. Уффф… Теперь реверанс.
Относительно удачно выбравшись этой никогда толком не дававшейся ей фигуры придворного этикета, Виль вздохнула свободнее. Расправила плечи, произнесла практически без дрожи в голосе:
— Приветствую вас, Хаториан, король Джагарта, — и склонив голову добавила: — Принцесса Вильгельмина Ванлерт из Илтирии.
Голову-то она склонила, но так и не смогла удержаться, чтобы не бросить на короля любопытный взгляд. Ну интересно же, какое впечатление произвела? Ох… лучше бы не подглядывала…
Потому что стоило ей поднять глаза, как она тут же столкнулась с пристальным взглядом Хаториана.
— Боже… Прав был лорд Хатор, если он будет так на меня смотреть, мне точно будет не до разговоров, потому что попросту язык к нёбу примерзнет… — мелькнула мысль.
Однако, раз уж ее все равно поймали на подглядывании, девушка решила как-то исправить ситуацию. В конце концов, ей тут еще два года жить, надо же налаживать добрые отношения.
И улыбнулась.
Странный эффект произвела ее улыбка. Непонятная смесь чувств и мыслей вихрем промелькнула во взгляде короля. Хаториан шевельнулся на троне, а пальцы едва заметно сжали подлокотники.
На ее приветствие он кивнул. На золотых волосах, собранных в косу, мелькнул блик. А потом Хаториан снова застыл на троне прекрасным ледяным изваянием.
— У него красивые волосы, — отвлеченно и даже с какой-то завистью подумалось девушке. — Но собеседник из его величества и правда…
А с обеих сторон от трона стояли рыцари. По трое с каждой стороны, и у каждого уже знакомый ей тускло — золотистый значок на одежде. Кстати, она заметила, что такой же значок и у Хаториана.
Только она собралась открыть рот, мучительно соображая, что в таких случаях надо говорить королю, как ее отвлекло движение. Рыцарь, стоявший рядом с троном по правую руку от короля, сделал шаг вперед, склонил голову в учтивом поклоне и представился:
— Ториан.
Голос у этого рыцаря оказался вполне приятный и взгляд располагающий. Вильгельмина тоже постаралась учтиво кивнуть в ответ. И тут он выпрямил, и шагнув назад, изобразил хитроватую улыбку, отчего на левой щеке появилась ямочка.
Это было неожиданно, но она не успела даже толком среагировать и удивиться. Потому что теперь из тройки рыцарей, стоявшей с левой стороны от трона отделился рыцарь, странным образом похожий и непохожий на первого, и представился:
— Ротхан.
У этого Ротхана, кстати, тоже имелась ямочка на щеке, только с правой стороны. Дальше, так и не дав ей опомниться, начали представляться остальные рыцари. И по прошествии нескольких минут она успела познакомиться со всеми. Получалось, что справа от трона, на котором неподвижно восседал Хаториан, стояли Ротхан, Атарин и Рианат, а слева Ториан, Наирот и Атхор.
Наконец вся церемония представления была закончена, и все семеро опять на нее уставились. Вильгельмина с легким паническим чувством подумала, что ж им теперь весь день тут стоять и смотреть друг на друга? Неплохо было бы как-то выбраться отсюда…
Но элементарная вежливость требовала поблагодарить за гостеприимство. Пусть она тут заложница, но обращаются-то с ней как с королевой. Вспомнила с теплотой о лорде Хаторе. И опять ей почудилось, будто что-то неуловимо знакомое мелькнуло во в взгляде Хаториана. Но так же мгновенно исчезло, сменившись голубым льдом.
Не надо отвлекаться на галлюцинации.
Снова изобразила реверанс и, приложив руки к сердцу, произнесла:
— Ваше величество, благодарю вас за заботу и гостеприимство, — потом подумала секунду и добавила, смущаясь: — У вас очень красивый дворец. И вообще… Джагарт очень красивая страна.
В ответ на ее слова все семеро хоть и по разному, но дружно поклонились. А после король Хаториан молча встал со своего места, взглянув куда-то в сторону дверей, и Вильгельмина с облегчением поняла, что аудиенция закончена.
Еще один реверанс был выполнен с воодушевлением, правда мысль, что теперь придется пятиться задом до самого выхода, как-то не вдохновляла. Но и поворачиваться спиной к королю тоже казалось неудобным.
И как же быть? Черт…
Однако все решилось довольно просто. Не успела она выпрямиться, как от трона к ней подошли Ториан и Ротхан. Поклонились и предложили руки:
— Позвольте проводить вас, принцесса?
Девушка на секунду застыла, не зная, кого выбрать. Улыбались рыцари учтиво и располагающе, не хотелось никого обидеть отказом. А потому Виль просто протянула руки обоим, и так и пошла с ними на выход.
Не смогла удержаться и бросила напоследок взгляд в сторону трона. Король Хаториан смотрел им вслед. Холодный и неподвижный. Закрытый и непонятный. Почему-то странно кольнуло сердце.
Говорят, король Джагарта очень жесток?
Ей трудно было судить. Да, он все время молчит, и у него пугающе холодные голубые глаза. Но вроде бы и ничего страшного…
Во всяком случае, ее представление королю состоялось.
За ночь в походном лагере экспедиционного корпуса произошли интересные и необъяснимые события. Граф Анри Лере проснувшись, обнаружил в своем походном шатре целое полчище свиней. Разумеется, он был в шоке, и его возмущенные вопли долго оглашали лагерь. Однако легионеры разводили руками, никто понятия не имел, откуда могли взяться свиньи в шатре графа. Необъяснимая загадка.
Впрочем, не так уж сложно было найти объяснение.
Солдаты народ простой. Когда ты прикрываешь спину бойца, стоящего рядом, а он прикрывает твою, тут не до сословных различий. Имеют значение только взаимное доверие, сила и боевые умения. И еще воинская честь. Это понятие отличается от того обычного смысла, что вкладывают в него придворные.
И будь граф Анри Лерэ хоть трижды вельможей, это осталось далеко в столице, в королевском дворце или в его личной резиденции. А здесь среди легионеров экспедиционного корпуса было все иначе. Бойцам было плевать на его титул, он прежде всего был в их глазах похотливым убийцей молоденьких девиц и… скотоложцем.
Пусть в то, что красавец Анри Лэрэ любит пользовать свинок, особо никто не верил, но у каждого были сестры, дочери, племяницы. Генерал Герфорт видел, какими взглядами провожали графа его солдаты. Это не вызывало у него ничего, кроме жесткой усмешки человека, хорошо знающего жизнь.
Судя по настроению короля Ансельма, наследника им предстяло беречь как зеницу ока и защищать ценой своей жизни. А что касается остальных… Вполне возможно, что кое-кто не переживет своего первого боя на восточной границе.
Филберт, герцог Танри хмуро смотрел, как мечется Анри по лагерю, брызжа слюной и сверкая глазами, и не чувствовал ничего. Ничего не шелохнулось в его сердце к бывшему соучастнику всех его беспутных забав. Словно все вмиг остыло, и от прежней дружбы не осталось и следа.
Более того, Филберт склонен был именно его винить в своих неприятностях. Ведь не подслушай тогда Вильгельмина Ванлерт его разговор с Анри…
Черт! Она давно уже была бы под ним в его постели!
От этой мысли Филберта корежило от неудовлетворенности, а в душе все переворачивалось. Однако были и другие мысли.
Прошло совсем немного времени, и экспедиционный корпус снова был на марше. Первый рыцарь Илтирии, погруженный в размышления, скользил мрачным взглядом по зеленеющим полям и садам, мимо которых они проезжали, и думал, что все кругом дышит весной, а у него поганое настроение. Ему не давал покоя важный вопрос.
Рядом с ним ехал генерал Герфорт. Опытный воин, многое повидавший в своей жизни, сильный маг. Не удивительно, что именно к нему Филберт и обратился:
— Скажите, генерал, что вы знаете о драконах.
Тот ответил не сразу. Какое-то время смотрел в сторону, а потом проговорил:
— Не так уж много, сир.
Филберт понимал, что тема запретная, но здесь они были слишком далеко от короля, да и имен никто называть не не собирался. Видя, что генерал не спешит с ответом, наследник тоже выдерживал паузу. Наконец Герфорт сказал, бросив на него странный косой взгляд:
— Я слышал, что дракон может играючи испепелить своим огнем целый город. В старые времена от них откупались девственницами.
И умолк. А потом и вовсе придержал коня, подозвав зачем-то своего заместителя, затеял с ним разговор на служебные темы.
А у Филберта его слова звенели в ушах.
Девственницами!
Только сейчас он понял, что произошло.
Дядя откупился от дракона девственницей.
Его дядя откупился от дракона девственницей. Девушкой, которая принадлежала ему, Филберту Танри! ЕМУ!!!
Проклятая привязка! Проклятые весенние танцы!
Хотелось крикнуть:
— Будь ты проклят, дядя!
Бросить все, развернуть коня, мчаться в столицу и вытрясти всю правду из дяди. Но он оглянулся, понимая, что не сделает этого. Глупо. Поздно. Время глупых мальчишеских выходок прошло.
Он как идиот потерял это время!
Филберт мрачно расхохотался, осознавая, что просто немного опоздал. Всего несколько секунд! А дракон успел раньше.
Похитил его добычу.
Хаториан НЕ вернет ее.
Еще Филберт Танри, первый рыцарь короны, понял, что не станет ждать эти унизительные два года. Он просто убьет Хаториана.
Убивали же в древние времена драконов доблестные рыцари. Пусть сейчас это полузабытые сказки, в каждой сказке содержится зерно истины. Филберт понимал, что выполнить задуманное будет совсем не просто. И снова мысленно чертыхнулся.
Сейчас его мальчишеские мечты стать королем Илтирии уже казались мелкими. Это и без того придет к нему само собой. Гораздо более масштабные цели ставила теперь перед ним ущемленная гордость. А неуемное честолюбие подгоняло вперед.
Однако посреди всех этих высоких размышлений странным и нелепым цветком в проруби мелькали мысли о девушке, ставшей яблоком раздора. О Вильгельмине Ванлерт. Он ведь по-прежнему не понимал, в каком качестве нужна она ему самому. Не решил, что станет делать с ней, когда вернет. Просто знал, что вернет.
Хуже всего было, что Филберт испытывал к ней влечение. И если в ближайшее время не избавиться от привязки, его жизнь превратится в самый настоящий ад.
Ему нужно больше информации. А больше информации…
Тут он поймал на себе странный взгляд генерала, и направил коня прямо к нему. Герфорт смотрел настороженно, однако на приглашение отъехать в сторону на пару слов, тут же последовал за ним молча. Когда они оказались на достаточном удалении, чтобы их негромкий разговор не был услышан, Филберт спросил:
— Генерал, расскажите, как именно умер мой отец?
Лорд — командующий экспедиционного корпуса с удивлением и настороженным любопытством смотрел на наследника. Все известное ему о сыне герцога Танри и сестры государя, леди Аннелии, позволяло считать мальчишку конченным мерзавцем. Однако сейчас он видел перед собой человека собранного и целеустремленного. И у него был тот самый огонь в глазах, который всегда приводит полководца к победе.
Генерал не мог не понимать, что будущее за этим мрачным парнем, который сейчас задавал ему странные вопросы. Он ответил уклончиво.
— Сир, я при этом не присутствовал лично. Вам следовало бы спросить у короля.
Молодой герцог Танри нехорошо усмехнулся, показывая крепкие белые зубы.
— Вряд ли я получу тот ответ, что меня интересует.
Перехватил руками уздечку, а с пальцев его, как бы случайно, слетел в дорожную пыль небольшой сгусток сырой магии. Генерал Герфорт проследил прищуренным взглядом образовавшуюся в земле воронку с рваными краями и проговорил:
— На самом деле, сир, это запретная тема. Как вы понимаете, мы оба рискуем.
— Я понимаю, — ответил наследник, хмуро глядя в сторону.
А потом внезапно перевел на него взгляд. Резкий, острый, сосредоточенный взгляд. Генерал едва не присвистнул. Далеко пойдет наследник. Однако…
— Сир, — доверительно приблизился генерал к Филберту Танри и проговорил: — Насколько мне известно…
Филберта даже потряхивало от напряжения, когда он слушал эти тихие слова. Если его подозрения верны… А генерал вдруг умолк, глядя в сторону проезжавшего мимо войска. Филберт едва не вспылил, но тот заговорил снова. Причем, судя по характерному отзвуку, их сейчас накрывал полог тишины.
— Его величество вызвал на поединок… того, о ком желательно не упоминать. Но в последний момент ваш отец вышел на поединок вместо него. Первый рыцарь погиб.
— Как, — спросил Филберт, и в голосе его было мало человеческого. — Меч, магия, огонь?
— Меч, — на грани слышимости проговорил генерал. — И магия. Но магия была со стороны вашего отца. Прошу прощения, но у вашего отца просто не хватило сил.
— У меня хватит, — процедил Филберт сквозь зубы.
Генерал смерил его оценивающим взглядом. Молод, честолюбив, хочет войны. К нему следовало хорошо присмотреться.
— Если вы собираетесь отомстить, сир, — проговорил генерал. — Надо помнить, что ОН непобедимый воин. Знания, сир… вам нужны знания.
Взглянул на него выразительно, поклонился и, быстро нагнав своих, вернулся в строй. Филберт какое-то время еще оставался на месте, переваривая информацию. От мысли, что ему столько лет лгали, по душе растекался яд.
Знания? Он добудет знания. А потом…
Но сначала ему нужна хотя бы маленькая война, иначе его просто разорвет от злости.
Рыцари Ториан и Ротхан оказались очень приятными собеседниками. И за то время, пока сопровождали Вильгельмину до ее покоев, они, подшучивая друг над другом, успели рассказать ей массу интересных вещей. Чопорность никогда не входила в достоинства Виль, а потому, разговаривая с ними, девушка быстро освоилась, и даже по секрету сообщила, что, хотя в Илтирии это и не принято, отец занимался с фехтованием.
И с сожалением добавила, что теперь вот, увы…
Оба тут же предложили свою помощь.
— Леди Виль! Я готов тренировать вас на мечах, — с готовностью выдал Ториан.
Но его перебил Ротхан:
— Леди Виль! Не слушайте его, поверьте, я лучше!
И грозно уставились друг на друга, нависая над ней с двух сторон. Виль стало ясно, что, настала пора брать все в свои руки.
— Э… Господа. — проговорила она, легонько отталкивая их кончиками пальцев. — Может быть, вы оба будете заниматься со мной?
Молодые маги моментально заулыбались и успокоились. Симпатичные ямочки появились у них на щеках, а Виль подумала, что они эти манипуляторы ее ловко разыграли. Но в этом случае она ничего не имела против. Единственное, что ее смущало сейчас, Ториан и Ротхан были ужасно похожи.
И как бы их не перепутать…
Так они незаметно добрались до покоев Вильгельмины. Перед входом Ториан и Ротхан попрощались, пообещав зайти за ней к ближе вечеру. А после толкаясь и подзуживая друг друга, скрылись за поворотом коридора.
В дверях показалась Олеир. Довольная улыбка освещала лицо женщины:
— Уммм, принцесса, я вижу все прошло успешно?
— Да, — блеснула глазами Вильгельмина, заходя внутрь.
Сейчас она с уверенностью могла сказать, что все прошло успешно. Олеир помогла ей снять платье и переодеться, и усадила за стол приговаривая, что надо бы поесть. А Виль слушала вполуха и прикидывала, что из тех мужских костюмов ей одеть на тренировку. Воистину, тот, кто подбирал ей одежду, предусмотрел абсолютно все!
Ох, ну как же ей сейчас не хватало лорда Хатора! У нее просто язык чесался! Ей же срочно надо было узнать побольше о короле и об остальных рыцарях. Столько вопросов…
И тут услышала знакомый ехидный голос:
— Я вам не помешал, принцесса?
В который раз поразилась, как этот маг умудряется появляться в нужный момент словно ниоткуда. Ну точно слышит ее мысли! Однако сейчас Виль была ужасно рада его видеть, так что даже подскочила месте.
— Лорд Хатор, миленький! Вы мне очень нужны! — и протянула к нему обе руки.
Потом, видя, как лорд опять застыл в ступоре, а брови у него поползли вверх, опомнилась. Приняла невозмутимый вид, чинно уселась, расправляя складки на платье, и пригласила мага за стол.
— Э… Лорд Хатор, прошу вас, разделите со мной трапезу, — пожала плечиком. — Если вы не против, конечно…
Олеир отвернулась, пытаясь скрыть неуместную улыбку. А маг приблизился к столику, за которым сидела Виль и насмешливо спросил:
— Так, так, леди Виль… И что же такого произошло во время вашего представления королю Хаториану, что я вдруг сделался миленьким?
А глубине глазах засветились угольки.
— И я, конечно же, не против подкрепиться, — он уже пододвинул себе стул и уселся напротив, взглядом показывая Олеир, чтобы подала ему прибор. — Так все же, леди Виль?
Но Виль уже вполне владела собой. Стрельнула в него глазками и проговорила, беря в руки вилку:
— Простите, лорд Хатор. Случайно вырвалось.
Маг шевельнул бровями, а губы его чуть заметно дернулись:
— Жаль. Я было уже настроился услышать оду в свой адрес…
Сдавленный смех Олеир был ему ответом. Виль закатила глаза, потом уткнулась носом в ладони и затрясла головой. А мужчина мягко спросил:
— Ну, расскажите, как все прошло?
От этой мягкости и теплых искорок в его взгляде Виль тоже вдруг стало теплее. Она сложила руки над столом и, склонив голову набок, уставилась в окошко, говоря:
— Знаете, лорд Хатор, все прошло на удивление хорошо. Я даже не ожидала, что мне будет оказан такой прием.
— Уум… — невнятно промычал лорд, в этот момент пробовавший что-то вкусное с той тарелки, что поставила перед ним прислужница. — Мммм… уммм… М!
Виль ничего не поняла, но решила, что это приглашение рассказывать дальше. Однако это внезапное косноязычие показалось ей подозрительным.
— А его величество Хаториан… — и замерла выжидательно.
Лорд немедленно проглотил то, что жевал.
— Вы были правы, — она подалась вперед и заговорщически прищурившись, посмотрела в сторону Олеир.
— Э… — маг недоуменно оглянулся на прислужницу и снова уставился на Виль, вскинув брови.
Этим он как бы давал понять, что секретов тут нет, и за свои слова можно не опасаться. Вильгельмина сразу помрачнела, вспомнив неприятную остановку во дворце Ансельма, короля Илтирии, где каждый лгал и плел интриги, а за неудачно вырвавшееся словно можно было поплатиться головой. Видимо, маг понял это по ее глазам, а может быть, опять услышал мысли, но он осторожно коснулся кончиками пальцев ее руки и сказал:
— Не грустите, леди Виль.
— А… да… — девушка очнулась от задумчивости, в очередной раз замечая, что у него красивые руки. — Спасибо.
— Ну, — напомнил он. — Рассказывайте, как вам наш государь?
— Ой…Ну… его величество очень красивый мужчина… Но… — Виль неожиданно для себя покраснела и уставилась в окно, затрудняясь правильно сформулировать свои впечатления. — А еще там было шесть рыцарей.
И тут заметила, что эти двое, и маг и прислужница, оба как-то затихли вслушиваясь. Удивилась, к чему бы это? Но решила подумать об этом позже.
Потому что настало время вопросов.
— Я видела, что у короля Хаториана и у тех шести рыцарей такой же символ, как и у вас, лорд Хатор.
— Да, — кивнул тот. — Это знак ордена дракона. Его носят все боевые маги Джагарта.
— Значит, вы тоже рыцарь… А почему вас не было в зале рядом с остальными?
Маг прищурился и вытянул губы трубочкой, а потом, сделав непределенный жест, заявил:
— Видите ли, у меня несколько иные функции.
Темнит, подумала Виль. А вслух сказала:
— Кажется, я поняла. Вы, наверное, специализируетесь по сельскому хозяйству?
Он слегка поперхнулся, но прокашлявшись ответил:
— Да, можно и так сказать.
И как бы невзначай спросил, наливая себе чашечку кофе из маленького серебряного кофейника:
— Я слышал, вы собираетесь заниматься фехтованием? И даже уже нашли тренеров?
— Да, — с удовольствием призналась Виль. — Рыцари Ториан и Ротхан были так любезны, что согласились.
— Хорошо, — усмехнулся маг, кивая. — Я сам потом проверю, чему они вас научат.
Угольки в его глазах ярко вспыхнули на мгновение напомнив ей нечто. Но она не успела понять, мысль ускользнула. А маг с поклоном проговорил:
— Ротхан и Ториан оба великие фехтовальщики. Атарин сильнейший во владении воздушной стихией. Наирот… ему нет равных во владении силовыми полями и практически неисчерпаемый резерв. Рианат лучше всех владеет огнем, а Атхор — тьмой. И любой из рыцарей охотно будет заниматься с вами, лишь бы вам не было здесь скучно, принцесса.
Пораженная Виль слушала, невольно открыв рот. Как-то это невероятно хорошо получалось. Просто сказочно хорошо…
Потом решилась прошептать:
— Но я же… Женщины Илтирии не могут владеть магией.
— Отчего же? — шевельнул бровями лорд Хатор. — Если есть дар, его можно развивать. Глядишь, и принесет какие-нибудь неожиданные результаты.
Издевается, подумала Виль, понимая, что маг все-таки подсмеивался над ней. Но она заметила интересный момент, он не упомянул короля.
— А, скажите, лорд Хатор, если это, конечно, не тайна… А король Хаториан?
— Он непревзойденный менталист, — ответил маг, глядя ей прямо в глаза. — Кроме того, его стихия свет. И… его величество тоже мог бы заниматься с вами, леди. Но его надо об этом попросить.
Сказано было немного напряженным тоном, но лорд Хатор добавил, состроив забавную гримасу:
— Сами понимаете, эти коронованные особы, они всегда корчат из себя…
Девушка не выдержала и рассмеялась, глаза мага тоже вспыхнули на миг и потухли, но не до конца. Угольки едва заметно тлели глубоко внутри, словно затаились. А Виль спросила:
— А это удобно? Наверняка король очень занят.
На что маг не задумываясь кивнул:
— Вполне удобно, принцесса.
Вильгельмина была слегка ошеломлена всем этим. Такое количество информации… И лорд Хатор прямо предложил ей развивать магию!
Честно говоря, это всегда было ее недостижимой мечтой. Может быть, получи Виль то традиционное воспитание, что выпадает на долю всех принцесс, ей и не приходили бы в голову такие мысли?
Но она выросла на островах, где постоянно надо было бороться со стихией, чтобы выжить. Она понимала, что отцу, лишенному магии, приходилось страшно тяжело. Мать чем могла, старалась помочь, но ее крохотного дара могло хватить на что, чтобы разве что зажечь свечу в одном случае из ста. И то, это стоило матери титанических усилий, так что не стоило и вспоминать.
Матушка всегда с сожалением говорила, что Вильгельмина должна была родиться мальчиком, тогда у нее бы открылся полноценный дар, а им было намного легче жить.
Вот с этим девушка могла полностью согласиться, да и имя у нее почти мужское.
Наверное, потому отец, не имевший сыновей и лишенный какой-либо возможности общения, нашел в ней отдушину и собеседника. Он много занимался с девочкой, и матушка в этот процесс не вмешивалась. В результате, в свои восемнадцать лет принцесса Вильгельмина Ванлерт могла лихо управляться с любой домашней работой, где требовалась физическая сила, владела оружием и, как ни странно, получила неплохое образование.
Так и вышло, что у нее воспитание, пригодное скорее для юноши, чем для девицы аристократического рода, единственный смысл жизни которой в том, чтобы выйти замуж и родить магически одаренных детей. А после заниматься хозяйством и скрашивать жизнь мужа покорностью и кротостью характера.
В общем, если остальное Виль еще как-то могла себе представить, то с покорностью и кротостью обстояло как-то совсем неважно.
Подняв глаза на мага, по выражению его лица поняла, что тот опять читал ее мысли. Лорд Хатор хитро улыбнулся, пожимая плечами, словно говорил этим, я тут не при чем, а кротости характера и покорности кому-то точно не хватает.
Виль сердито засопела, но обидеться на него не почему-то получалось.
Ненадолго воцарилось молчание.
— Леди Виль, — подала голос прислужница Олеир, как-то странно переглянувшись с магом. — Надо принять ванну, а потом выбрать костюм для тренировок. Примерить, вдруг что-то придется подгонять.
Девушка тут же спохватилась, действительно, она за разговором совсем забыла о тренировке! Лорд Хатор тоже как-то быстренько засобирался, снова уверив ее, что будет поблизости, и ушел.
И тут она вспомнила, что вообще-то, хотела еще спросить лорда про женщин, которых по слухам у короля Хаториана тысячи. И почему дворец кажется пустым. Неужели никто тут не живет? Зачем тогда такой огромный дворец?
Но Олеир уже закончила убирать со стола и теперь тянула ее в ванную.
А мысли о целом бассейне теплой воды были способны вытеснить из ее головы любые другие.
Время пролетело быстро. После ванны, которая почти на час превратила жизнь Виль в сплошное блаженство, предстояло еще выбрать подходящий костюм для занятий фехтованием и привести себя в порядок. Еще вчера она заметила среди той одежды, что больше пошла бы на некрупного юношу, подходящие кафтанчики и дублеты, штаны из плотной ткани и невысокие мягкие сапожки.
Как у лорда Хатора, подумалось ей, тогда. А сейчас примеряя по очереди всю выбранную одежду, девушка поймала себя на мысли, что копирует его походку, жесты, движение плеч и даже мимику. Поймав себя на этом обезьянничании, уставилась в зеркало и расхохоталась.
Тот, кто наблюдал за ней сейчас, тоже сейчас неосознанно улыбался. Однако девушка погрозила пальцем своему отражению, и наблюдатель вздрогнул и невольно отшатнулся, как мальчишка, пойманный с поличным. Потом, вспомнив, что видеть его не могут, подпер лоб рукой и беззвучно рассмеялся, качая головой.
Из гардеробной Вильгельмина вышла полностью одетая. Во все темное, кстати, только рубашка была белая. Олеир, увидев ее, умиленно сложила руки на груди и проговорила со смехом:
— О, леди Виль, да из вас получился замечательный рыцарь!
— Э… Погоди смеяться, Олеир, — подняла указательный палец Виль, убедительно кивая. — За два года тренировок обязательно получится!
— А почему за два? — спросила прислужница, усаживая ее за туалетный столик.
— Но как же, Олеир, — грустно улыбнулась Виль. — Я буду здесь почетной гостьей два года. А потом… Потом мне на смену приедет другая принцесса.
Странный взгляд был в тот миг у женщины, она нахмурилась, и забормотала, будто сама с собой:
— Косу заплетать будем? Или лучше плотный узел?
Виль тоже оглядывала себя в зеркало, думая, что делать с волосами, которых было уж очень много, потому и не заметила в ее поведении ничего необычного.
— Косу, Олеир. И поплотнее, хорошо? — а потом добавила, смеясь: — Там, где я жила еще пару дней назад, никто не заплетал мне косы.
Она откинулась в кресле, сложив вместе пальцы обеих рук, и проговорила, глядя на свое отражение:
— Пожалуй нет, мои маленькие сестрички! Но после того, как они возились с моими волосами, я становилась похожа на растрепанный веник. А матушка…
И тут девушка поникла. А Олеир сказала, опустив руки ей на плечи:
— Не волнуйтесь, леди Виль. С ними все будет в порядке.
— Да, я верю, — ответила та, поднимая голову. — Уже готово?
Поразившись, как быстро и незаметно прислужница заплела ей тугую косу, девушка повертелась перед зеркалом, а потом выпалила:
— Олеир, ты просто волшебница!
Та только уклончиво шевельнула бровями и улыбнулась в ответ. А Вильгельмина вдруг вспомнила, что хотела спросить еще у лорда Хатора:
— Скажи пожалуйста, а в этом дворце еще кто-нибудь живет? Я имею в виду, кроме нас, рыцарей и короля?
Легкая тень пробежала по лицу Олеир, а потом она проговорила:
— Конечно, принцесса. Во дворце живет много народу.
— А почему я никого так и не встретила? — удивилась девушка.
— Ничего страшного, леди Виль, вы с ними еще встретитесь. — уклончиво проговорила та.
Это вообще-то с самого начала показалось Вильгельмине странным. Невидимые тут жители, что ли? Или может быть, они все живут в другой части дворца? А может…
Размышления были прерваны. Снаружи послышались громкие голоса, и Вильгельмина безошибочно определила, что пришли Ториан и Ротхан.
Трудно было не догадаться, если они выкрикивали ее имя:
— Леди Виль!
— Принцесса!
— Мы за вами! Готовы?
Стоило Виль появиться на пороге, как те дружно присвистнули, оглядывая ее оценивающим взглядом, Это конечно здорово поднимало самооценку, но вызвало у девушки краску смущения. Ее мужской наряд сидел впору и не был вызывающим, так что беспокоиться вроде особо не о чем. И все-таки взгляды, показались девушке чересчур горячими.
Однако рыцари тут же учтиво поклонились, и теперь ничего не выдавало их нескромный интерес, если даже таковой имелся. А девушка успокоилась, решив, что ей показалось. Потому что после Филберта она вообще весьма настороженно относилась к любым проявлениям мужского интереса.
Исключение, пожалуй, составлял лрод Хатор. К нему Виль испытывала безоговорчное доверие. Вспомнила, как она его передразнивала перед зеркалом, и хихикнула в кулачок.
Они снова шли по длинным коридорам, только на сей раз куда-то в другую сторону. Ториан и Ротхан всю дорогу пересмеивались и переговаривались между собой. А поскольку мужчины не мешали ее размышлениям, девушка, увлеченная рассматриванием красот дворца, совершенно успокоилась.
И даже немного удивилась, когда ее окликнули:
— Леди Виль.
— Принцесса.
— Мы уже пришли, — оба демонстрировали ямочки на щеках и одинаковым жестом показывали в сторону выхода на террасу.
Но уж слишком подозрительно расползались в улыбке лица этих неугомонных шутников.
— Это здесь? — пояснила она, подспудно чувствуя какой-то подвох.
Темноволосые головы дружно тряхнули тяжелыми косами:
— Здесь, принцесса. Не передумали?
— Не дождетесь, — пробормотала про себя Виль, выходя на террасу.
И чуть не повернула обратно.
На большой террасе, освещенной вечерним солнцем, собрались в полном составе все рыцари и сам король Хаториан.
Сказать, что Виль была растеряна…
— Добрый день, ваше величество, — и присела в реверансе перед королем Хаторианом.
Все-таки иногда придворный этикет тоже может быть полезен, дает время опомниться и прийти в себя. Правда, вместе с обретением уверенности пришла и жажда мести. Ториан и Ротхан стояли чуть сзади, но Вильгельмина даже спиной чувствовала их усмешки.
— Ну… господа шутники…!!! — думала она, выпрямляясь, и стала искать глазами лорда Хатора.
Конечно же, его здесь опять не было! Стало как-то досадно и обидно, притащил ее сюда и бросил на растерзание. Однако стоявший изваянием король смотрел ей в глаза, и девушка, изобразив неуверенную улыбку, все-таки выбралась на террасу.
Хаториан и остальные четверо его рыцарей поклонились. Сейчас, когда первая реакция прошла, девушка поняла, что, судя по всему, попала на тренировку, потому что у каждого в руках было оружие. Просто поединок прервали из-за их появления.
Это помогло успокоиться и осознать, что на самом деле ей оказано определенное доверие и даже честь. Наверное… Виль почувствовала себя польщенной. И только повернулась бросить взгляд на своих сопровождающих, подумав, что так и быть, прощает, как…
Ох, но что тут началось!
Ротхан и Ториан мгновенно оттеснили ее к небольшой каменной скамье и встали по бокам, как бы закрывая ее собой, а по террасе словно вихрь пронесся. Девушка затихла, впитывая изумленными глазами невероятную по красоте картину боя.
Четверо рыцарей атаковали короля с разных сторон одновременно. Вся группа двигалась невероятно быстро, иногда глаз просто не успевал уследить за движением, и просто мечущиеся цветные сполохи вставали перед ее взором. Виль казалось, что даже мечи звенят в необычной гармонии, словно выпевают какую-то мелодию.
Нападая на своего короля, каждый из рыцарей — магов использовал еще и подвластную ему стихию. В общий рисунок боя вплетались силовые линии, свет и тьма, огонь и ветер. Яркими вспышками мельками блики на лезвиях мечей. А в центре этого невероятного клубка, чем-то похожего на огромное пульсирующее сердце, с нечеловеческой гибкостью и легкостью двигался мужчина.
Казалось, он даже не спешит. Обивает бешеные атаки, наваливавшиеся на него со всех сторон, играючи, будто творит незримое колдовство. Девушка так и сидела, прижав руки ко рту, чтобы не закричать, но видимо. все же непроизвольно ойкнула, потому что Ротхан негромко произнес:
— Не беспокойтесь, леди Виль.
— Никакой опасности нет, — добавил Ториан, заглядывая ей в лицо, и тряхнул темной косой. — Все под контролем, принцесса.
Она наконец выдохнула, оказывается, засмотревшись, забыла даже дышать. Но и сейчас глаза ее не отрывались от высокой фигуры в центре. Странно, но во время боя Хаториан вовсе не казался глыбой льда.
Наверное, все дело в освещении, подумалось Виль, потому что солнце играло бликами на его золотых волосах и отражалось во взгляде… Знакомыми угольками?
И в этот миг он застыл, глядя на нее, а потом неуловимым движением руки остановил поединок. Девушка поразилась, как моментально и слаженно все прекратилось, рыцари снова стояли на местах, так, словно ничего и не происходило, а этот невероятный бой ей просто почудился. Никакого беспорядка в одежде. Да у них даже волосы не растрепались!
Не в силах сдержать восхищенного вздоха, Виль уставилась на короля и на его рыцарей. И снова ей показалось… Но тут король коротко кивнул и, отбросив мечи, пошел к дверям.
Только что он был другим, живым, как будто на секунду показал себя настоящего. И вдруг опять превратился в холодное изваяние. Но Виль успела увидеть.
— Сир… ваше величество! — выпалила она неожиданно для себя.
Хаториан замер, остановив на ней взгляд, а девушка растерялась, не зная, что в таких случаях положено говорить королям. Но это двойственное чувство, восхищение и ощущение какой-то неправильности, несоответствия, все это переполняло ее. Восхищение взяло верх, вскочив на ноги, она сбивчиво пробормотала:
— Сир… Это было прекрасно…
Понимала, что выглядит в его глазах экзальтированной дурочкой, но ничего не могла с собой поделать. И просто прижала руку к сердцу странным, почти мужским жестом. Он проследил жест, губы чуть заметно шевельнулись. Улыбка?!
Потом взглянул девушке в глаза. И черт ее побери, если в их ледяной глубине ей опять не почудились тлеющие уголечки!
— Галюцинации… — сказала себе Виль, глядя вслед его ледяному величеству.
За ним, отвесив учтивые поклоны удалилась и четверка рыцарей. Потрясенная и озадаченная увиденным Виль осталась на террасе только с сопровождавшими ее Торианом и Ротханом.
— Нуссс, принцесса, хотите научиться сражаться так?
Услышала она и обернулась.
Сзади стояли Ториан и Ротхан, поигрывая легкими мечами, казавшимися игрушечными в их руках. Руки уперты в бока одинаковыми жестами, головы склонены набок. И у обоих густые челки падают на лоб. Наверное, они все-таки близнецы, совершенно некстати проскользнуло в ее сознании.
Потому что Виль совсем опешила. Если это шутка, то уж слишком похоже на издевательство. А если не шутка, то она просто не знала, что и думать.
— Это… — даже зачем-то оглянулась и ткнула в сторону той двери, за которой исчезли король и его рыцари. — Вы мне?
— Вам, принцесса! — мотнул челкой Ториан.
Ротхан взглянул на него, потом на Вильгельмину и утвердительно кивнул.
— Но… — она втянула голову в плечи, плохо представляя себе, как вообще такое возможно.
— Леди Виль, — уже серьезнее спросил Ротхан, пока Ториан складывал на каменную скамью оружие, оставшееся на террасе от предыдущих участников тренировки. — Расскажите, что вы видели? Только подробно.
— Ну… Я видела нечто… нечто удивительное, — она вскинула руки в непроизвольном жесте. — Такие широкие языки пламени, которые закручивал ветер, силовые арканы и плети… А сполохи тьмы и света! И мечи… Мечи пели… А потом все разом прекратилось. Как по команде…
Закрывая глаза, она снова видела перед мысленным взором тот поразительный бой, а в ушах звенела музыка клинков.
— Леди Виль, это очень хорошо, если вы видели стихию каждого. Значит… — теперь они снова стояли рядом и заговорщически улыбались.
— Что… значит? — с легкой опаской спросила Виль,
— Значит, что можете владеть этой стихией.
— Я?! — она даже расхохоталась. — Я???
А те двое снисходительно дождались, пока пройдет смеховая истерика и заявили по очереди:
— У вас сильный дар, принцесса. Его, конечно надо развивать… — потеребил ухо Ториан.
— Но ведь нет ничего невозможного, если есть желание? — хмыкнул Ротхан.
Виль переводила взгляд с одного на другого и не могла понять, в чем подвох? А подвох был, она просто кожей его чувствовала! Однако то, что ей сейчас предлагали…
Отказаться? Пфффф!!! Ни за что!
Пусть хоть сто раз прикалываются и издеваются, тем хуже для обоих. Потому что заниматься с ней они будут как миленькие! Но задать им пару вопросов она все-таки собиралась.
— Ну, конечно. хочууу… — и бросила хитрый взгляд, сделав губы уточкой.
Матушка говорила, этот прием действует безотказно. Вот сейчас ей удалось увидеть эффект на практике. Действует, не то слово.
Молодые люди подались вперед и уставились на нее, приоткрыв рты. Самое время бить наверняка.
— Вы близнецы? — вопрос прозвучал внезапно.
Они сначала опешили, а потом со смехом переглянулись, и кивнули.
— Верно леди.
А ей вдруг вспомнились слова лорда Хатора, что эти двое великие фехтовальщики. Однако, тут все, кого она видела, сплошь великие фехтовальщики. Так в чем суть? Уже собралась было спросить о лорде Хаторе, а потом подумала, что это старое чудовище явно скрывается от нее. Ну что ж, она еще устроит ему допрос с пристрастием. Так все же?
Мысли проскользнули мгновенно, и вопрос сорвался с языка сам собой:
— Скажите, а в чем ваша сила?
Рыцари переглянулись, и Ротхан произнес, таинственно склонившись к ней:
— Смотрите, принцесса.
Виль застыла на месте, глядя, как эти двое отошли к наружному краю террасы. Встали рядом с мечами в руках. И…
И терраса стала заполняться их точными копиями. Много… Много! А потом вся эта толпа вскинула мечи, и выкрикнула:
— Виват, принцесса!
У Виль от этого богатырского вопля уши заложило. Она так и застыла, выпучив глаза и открыв рот, а толпа многократно размноженных близнецов обступила ее и склонилась в поклоне.
— Э… э… и кто из вас настоящий? — выдавила она наконец, беспомощно оглядываясь.
— Все, — ответил Ториан.
Теперь они вновь стояли перед Вильгельминой только вдвоем. Девушка сглотнула, осмысливая, а Ротхан, подойдя вплотную, проговорил, как-то стеснительно пожав плечом:
— Мы вдвоем можем создать любое войско. Но другой стихии у нас нет, принцесса.
— Зато мечами владеем уж получше Атарина и Наирота! — заявил Ториан.
Боже милосердный, подумала Виль, куда уж тут еще стихию…
— А, скажите… — пролепетала она. — Я что, тоже так смогу?
— Увы, принцесса. Это не стихия, чтобы ею овладеть. Это наш врожденный дар.
— Но вы можете попытаться…
Вот теперь точно издеваются, поняла Виль по их лицам. И только прищурилась, собираясь открыть рот, как Ториан строго сказал:
— А сейчас, леди Виль, заниматься!
— Мы и так слишком много времени потеряли, — в тон ему проговорил другой.
Ох, и гоняли они ее по всей террасе…
К тому моменту, когда солнце село, Виль еле переставляла ноги и не могла рук поднять от усталости. А эти два ухмыляющихся злыдня проводили ее до дверей, сдали на руки Олеир и поскорее скрылись, заявив, что завтра придут с утра.
Сил хватило только доползти до бассейна, где она благополучно и заснула прямо на ступенях под струей теплой воды, лившейся ей на плечи. И так и не почувствовала, когда ее относили в постель.
А ночью ей приснился Филберт.
На этот раз не было криков. Виль проснулась, нервно сглатывая вязкую слюну. Зажмурилась несколько раз, отгоняя образы. А тело продолжало вздрагивать от ощущений настолько реальных…
Что их хотелось смыть!
Смыть!
Смыть с себя это…
Она помчалась в бассейн. В комнатах было темно, только лунный свет, лившийся из больших окон с ажурными каменными переплетами, заливал все зыбким серебром. Но девушке и не нужен был свет. Главное добраться до воды и затихнуть.
А потом она сидела под теплыми струями, лившимися ей на голову, и смотрела невидящим взглядом в темноту. Потому что, стоило опустить веки, как картины перед глазами вставали снова, а ощущения…
— Нет! — кричала она себе, отгоняя дрожь, съеживаясь от протеста.
Нет. Не желала этого чувствовать.
Потому что ощущения были навязанными. Против ее воли.
Сейчас она понимала, что расплачивается за ошибку. Нельзя было принимать приглашение Филберта Танри. Нельзя было танцевать с ним весенние танцы. Обращаясь к себе, с горечью осознавала, что позволила себе обмануться.
Она. Вильгельмина Ванлерт, и племянник короля, герцог Танри? Это же смешно! Что у него могло быть с ней общего?
Как можно было поверить, что этот красавец вельможа, этот законченный циник и мерзавец, влюбился в нее с первого взгляда? Как можно было позволить себе поверить? Вильгемина горько сморщилась, уткнувшись лицом в плечо, и прикусила губу, чтобы не завыть в голос.
Привязка, будь она неладна. Весенние танцы…
И хорошо еще, что все случилось, как случилось. Потому что было бы совсем страшно, оказаться во власти человека, которому от нее нужен всего лишь титул. Да и то, только для того, чтобы физически уничтожить гипотетического претендента на престол.
Какого претендента?!!! Какого?
Ванлерты тихо жили на островах. Все их мечты сводились к тому, чтобы только немного облегчить свое существование. Отец…
При мысли о том, что Филберт открыто угрожал расправиться с родителями и вообще, со всей ее семьей, пришла ярость. Холодная, жесткая. Ярость помогла стереть все нежелательные ощущения, оставив в ней только твердую уверенность, что однажды она поквитается за все.
А пока на ближайшие два года она и ее семья в безопасности. И это нежданное счастье, что сама судьба вмешалась и изменила ее жизнь.
Промелькнула мысль, а была ли то рука судьбы? Или может, это все интриги лорда Хатора? Мысль вызвала у нее улыбку. Она закатила глаза, сидя в темноте и плеснула рукой по поверхности воды.
Вот же… Невозможный и хитромудрый! С него станется. Почетная гостья…
Покачала головой и тихонько засмеялась. Пусть все это результат его политических интриг и ловкого манипулирования, Виль была несказанно благодарна лорду Хатору за спасение.
А перед глазами прошел весь вчерашний день. Такой насыщенный событиями и неожиданной информацией. Лорд как назло не появился, а у нее возникло столько вопросов.
И этот бой… Девушка снова, словно вживую увидела Хаторина в лучах золотившего его солнца. И странные, будто огненные искорки в его голубых глазах. Вспомнились свои двойственные чувства, ощущение какой-то неправильности…
Ощущение неправильности тут же вернуло ее в действительность.
Виль внезапно выпрямилась, пытаясь вспомнить, как она вчера добиралась в спальню, как укладывалась в постель. И не могла. Все заканчивалось на том моменте, когда она, уставшая, как будто весь день таскала камни, заползла в ванную.
А дальше — все. Воспоминания обрывались. И кто ее вытаскивал из бассейна? Кто отнес в постель? Только сейчас с ужасом подумала, что спала-то она голая… О-о…
От этих открытий порядка в мыслях не прибавилось. Одно смущения и разные подозрения. Сидеть дальше в воде не имело смысла, у нее и так уже сморщилась кожа на пальцах. Выбралась, нашарила из стопки простыней себе одну, завернулась и вышла из ванной.
И еле сдержалась, чтобы не сбежать обратно.
В гостиной ее покоев горел яркий свет, а у окна, повернувшись спиной, стоял сам король. Кроме него здесь была еще Олеир, но та хлопотала у столика, выставляя еду. Мгновенно охватив все это взглядом, Виль, хотела тихонько отступить, надеясь, что ее не заметят.
Но скрыться незамеченной оказалось невозможо.
— Леди Вильгельмина, как вы себя чувствуете? — раздался спокойный мужской голос.
Он не повернулся, продолжал стоять спиной, будто и так прекрасно знал, где она находится. У Виль от невольного страха волосы на теле встали дыбом, а в горле пересохло.
— Я… я-а-а… Спасибо, хорошо… Сир… — промямлила она.
Невольно отмечая про себя, что голос у него, в общем-то, обычный, человеческий, только какой-то… Додумать эту утонувшую в страхе и смущении мысль не удалось. Потому что нахлынула паника.
Боже милосердный, король в ее покоях, а она тут голая…
Но мужчина произнес, не оборачиваясь:
— Не волнуйтесь, леди. Вам надо поужинать. И выпейте то питье, что даст вам Олеир. Это поможет заснуть.
Олеир тут же закивала и поклонилась. Но король Хаториан этого не видел, он вышел из комнаты, так и не взглянув в их сторону.
Когда дверь закрылась, Виль обессиленно сползла по стенке.
Что это было?
— Леди Виль, принцесса! — Олеир и кинулась к ней. — Вам плохо?
Столько неподдельной заботы было в голосе женщины, что Вильгельмина не могла остаться равнодушной.
— Все хорошо, — проговорили она, поднимаясь. — Не обращай внимания.
Потом добавила, поплотнее запахнувшись в свою простыню:
— Это я от волнения. Все-таки сам король… А я…
Посмотрела на свой неподобающий для встреч с коронованными особами вид. Срочно одеваться!
Быстро пошла в спальню, подбирая на ходу простыню, но вдруг услышала:
— И как вам наш государь, леди Виль?
Неожиданный вопрос настиг девушку уже в дверях, она замерла, захваченная врасплох, и обернулась. Прислужница смотрела на нее прямым и честным взглядом. Однако и не без лукавства.
— Кхммм… — прочистила горло Виль. — Э… Это ты сейчас о чем?
Женщина сложила руки на груди и заговорщически зашептала, выразительно округлив глаза:
— Ну… Как он вам?
— Э… Он очень…
Виль окончательно растерялась. Смущение яркой краской залило щеки, потому что в тот миг у нее в голове пронеслись совсем уж неподобающие мысли. Что его величество необычайно красивый мужчина, хоть и похож на глыбу льда. И на самом деле он вовсе не кажется жестоким чудовищем, а даже очень заботливый… Совсем как лорд Хатор. Только лорд Хатор был для нее каким-то уютным, родным и домашним, а загадочный король Хаториан…
В общем, неподобающих мыслей было слишком много, и, что греха таить, проявленная королем забота ставила ее в тупик, вызывая смятение и множество вопросов.
Олеир понимающе усмехнулась. Виль решила, что странный допрос закончен, но та спросила снова:
— А рыцари? Вам кто-нибудь понравился из рыцарей?
Тут уж Виль не выдержала и развернулась. Забыв, что она в простыне, уперла руки в боки:
— Ты сейчас о чем?!
За последние два дня столько всего странного с ней происходило, что Виль стала настороженно реагировать на все непонятное, в том числе и разговоры. Простыня, естественно, тут же стала сползать на пол, окончательно ее оконфузив.
— Как о чем, леди? — невинно заявила прислужница, отводя в сторону взгляд. — Неужели молодой свободной девушке не понравился ни один из них?
Секунду Виль всматривалась в лицо женщины, отмечая в нем легкую озабоченность.
— Все лорды его величества достойные рыцари и великие воины, — ответила и ушла в спальню, накинуть ночную рубашку, капот и домашние туфли. Да и голову надо было хоть полотенцем обернуть, вон, какая лужа натекла с волос на пол.
Однако все эти вопросы только подогрели ее желание выяснить один немаловажный момент. Странное несоответствие.
Быстро одевшись, вышла. Олеир все также ждала ее, стоя у столика. А девушке, выросшей на островах и не привыкшей ко всем этим церемониям, было дискомфортно изображать из себя госпожу. Она проговорила, показывая на соседний стул:
— Раз уж ты из-за меня не спишь, давай поужинаем вместе.
— Спасибо, принцесса, — просто сказала та и присела.
А Вильгельмина мысленно потерла руки, потому что теперь настала ее очередь задавать вопросы. Еда на столе была легкая и удивительно вкусная. Запеченные овощи, несколько сортов сладкого творожного сыра, фрукты. И хрустальный графин на две трети наполненный густой темно — красной жидкостью. Отблески светились в нем яркими искрами.
Похоже на кровь.
Внезапный холодок пробежал по плечам, и Виль спросила:
— Это то самое питье, что велел выпить государь?
— Да, принцесса, — ответила прислужница. — Это отвар из местных ягод. Дарует крепкий и здоровый сон.
Она, конечно, не была экспертом физиономистом, но ей почему-то показалось, что женщина не лжет. Так откуда это странное ощущение… Впрочем, девушка устыдилась этих мыслей. О ней беспокоились, заботились, и вот так проявлять подозрительность было неучтиво.
— Пейте принцесса. Вам это не повредит, — проговорила та, словно почувствовав ее сомнения, и добавила: — Его принес для вас лорд Хатор.
При одном упоминании имени лорда Хатора Виль моментально успокоилась.
— А он приходил сегодня? — спросила, оживившись.
Потом отпила глоток из высокого хрустального кубка и удивленно воскликнула:
— Уммм, как вкусно!
Олеир мягко улыбнулась.
— Приходил, леди, но вы уже спали.
Боже… Она же заснула прямо в воде. Кошмар… Лучше не знать, кто ее из ванны выносил и спать укладывал в чем мать родила, а то завтра в глаза смотреть не сможет. Вокруг нее тут было слишком много мужчин. Это вызывало смущение, как-то уж слишком явно они проявляли к ней интерес.
А вслух спросила, как бы невзначай:
— Олеир, а что, в замке совсем нет женщин?
Непонятное выражение проскользнуло у женщины, Вильгельмина успела заметить лишь отблеск сожаления в ее глазах.
— Отчего же леди, — отвечала та с короткой заминкой. — В замке живет леди Феодора, королева — мать. И…
Виль напряженно вслушивалась в ее слова, инстинктивно понимая, что за этой паузой последует важная информация. Наконец Олиер проговорила:
— И еще больше тысячи разных женщин. Почетные гостьи и… — видно было, что продолжать Олеир не очень-то хотелось. — И просто женщины.
— Просто женщины… — прошептала Виль, пораженная неприятной догадкой. — Наложницы?
— Да.
— Чьи? — сухо спросила Виль.
Женщина пожала плечами.
— У каждого лорда тут есть свои…
Разговор сошел на нет. Видя, что Виль после ее слов погрузилась в себя, Олеир пробормотала:
— Я пойду, леди. И вы не засиживайтесь, — и ушла.
Так значит, все правда. Огромный гарем.
Отлично. А с ней они с какой радости носятся? Неужели в гареме наложниц мало? Или прелесть новизны? Экзотики захотелось.
Был у нее уже один любитель новизны и экзотики. Довольно.
Сразу вспомнилось, как Филберт и вся его родня назвали ее немытой островитянкой. Девушку аж передернуло. Хорошо, что хоть от него она избавлена. И хорошо, что все-таки выяснила про женщин. Во всяком случае будет меньше разных идиотских мыслей в голове.
А вот предложенные занятия — это очень кстати. Спасибо лордам и его величеству. Этот шанс упускать ни в коем случае нельзя.
Понимая, что дальше сидеть в одиночестве среди ночи бессмысленно, Виль зло отбросила на стол скомканную салфетку. Она даже не заметила, когда взяла ее.
Спать. Завтра ее ждет много работы, и надо непременно узнать что с ее семьей. Если ей сидеть в этом дворце два года, надо извлечь из своего заточения максимальную пользу.
Девушка ушла в спальню, а наблюдавший за ней мужчина нахмурился и губы его сложились в горькую усмешку. Это когда-нибудь должно было случиться. Но слишком рано! Слишком.
Но она хотя бы выпила питье.
Куда неприятнее прошла ночь у Филберта Танри. В этот раз сновидение вымотало его вконец, многократно повторяясь и вновь мучая его неудовлетворенностью. Чувствовал он себя подобно тому несчастному из древней легенды, которого приковали умирать от голода и жажды перед ломившимся от яств пиршественным столом.
Под конец вскочил, остервенело откинув одеяло и разметав по сторонам металлическую посуду. А потом накинул плащ и поспешно вышел из своего шатра в ночь.
У него был с собой артефакт для связи. Мать дала, когда прощалась. Не думал, что это понадобится так скоро.
В походном лагере экспедиционного корпуса трудно рассчитывать на уединение. Хоть наследник и старался выйти незаметно, видел, как от стана отделились три тени и замерли в отдалении. Охраняют, вернее, стерегут. Пусть стерегут. Плевать.
Активировав артефакт, висевший на шее, дождался, пока мать ответит.
— Сын?! Что случилось?! — донесся до него встревоженный сонный голос леди Аннелии.
Он не стал ничего говорить или объяснять. Коротко рыкнул:
— Что хочешь делай, но найди, как снять привязку!
И отключился.
Молочно-серебристый свет заливал ровную площадку, где днем проводилась тренировка. Прозрачные перистые облака, подсвеченные изнутри, пробегали по диску луны. До утра уже недалеко.
Король развернулся и направился внутрь, но не доходя до входа, остановился. Скрытые в тени у самой стены, его ждали все шестеро.
От остальных отделился Наирот. Этот мягкий, рассудительный и улыбчивый гигант был выше и намного крупнее Хаториана, который рядом с ним казался хрупким. Наирот положил руку на плечо королю и легонько сжал, вопросительно глядя в голубые глаза.
Остальные посматривали выжидающе. Король кивнул Наироту и коснулся его ладони, принимая поддержку силы. А после, окинув взглядом остальных, вошел внутрь. Но стоило Хаториану уйти, как от чинного спокойствия не осталось и следа. Шесть его лордов тут же сбились в кучку.
Близнецы Ториан и Ротхан переглянулись и Ториан заявил:
— Наши утренние часы никому не занимать!
Черноглазый Атхор погладил короткий ежик белесых волос и язвительно спросил:
— Так и будете всегда и везде таскаться вдвоем?
— Тебя это не касается! — огрызнулся Ротхан в ответ ядовитую улыбочку. — Лучше о себе подумай!
— Мне думать нечего! — полыхнули тьмой его глаза. — Мое время ночь.
— Да? И как ты своим временем воспользуешься, если ночью девушке положено спать? А во сне, между прочим, ей снится кое-кто другой…
— Это не ваше дело, — насмешливо отвечал Атхор. — Вам с одной извилиной на двоих все равно не понять.
Перепалка могла бы продолжаться еще долго. Обычно, когда близнецы сцеплялись с язвой Атхором, это мирным путем не заканчивалось. Но не в этот раз.
— Тише, перья друг другу выщипать успеете в другой раз, — голос Атарина прозвучал негромко, но убедительно.
Спорщики замолчали и свирепо на него уставились. Но невозмутимого мага-воздушника вообще мало что могло вывести из себя. И пусть никто не видел его улыбающимся, это еще не означало, что лорд лишен чувства юмора.
— Давайте лучше выстроим стратегию, — предложил он, добившись тишины. — Утренние часы Ториан и Ротхан, Мое время перед обедом или сразу после. Рианат, ты как?
— После, — ответил огневик.
— Хорошо, значит я до. Остаешься ты, Наирот.
Миролюбивый гигант вздохнул:
— Можно подумать, у меня есть выбор? Перед ужином.
А время ужина — самое ценное время — придется на долю того, кому больше всех повезет. На том и сошлись.
Хаториан покачал головой, усмехаясь, даже находясь как угодно далеко, всегда слышал их всех. Они и не пытались скрыть от него свои тайные мысли и желания, это было невозможно.
Хитрецы. Так плотно распределили время, что ему остался только обед. И это называется честная игра?
Однако все наконец затихло, и дворец погрузился в предутренний сон.
Король смотрел в открытое окно своей спальни. Облака разошлись, луч лунного света упал на его раскрытую ладонь.
При луне все ощущалось и выглядело иначе.
Днем, в жарких солнечных лучах ему почудилась надежда, а сейчас перед мысленным взором снова расстилалась холодная пустыня. Удастся ли ему когда-нибудь ее пересечь? Сердце дрогнуло и сжалось горячей надеждой.
Надежды выстраиваются годами, столетиями, а рушатся в один миг. Но сейчас ошибки быть не могло. Просто не могло.
— Я говорил тебе, что ты слишком торопишься, — мягко сказал внутренний собеседник. — Надо было дать больше времени.
— Тебе легко говорить. Тебе она доверяет, — ответил мужчина, откинув назад голову и подставляя лицо лунному свету.
Свет струился из окна, оседая искорками на его золотистых волосах, казавшихся сейчас серебряными. Внутренний собеседник снова напомнил о себе:
— Я понимаю, что тебе трудно, что ты устал, но постарайся не спешить. И помни…
— Помню, — тихо проговорил Хаториан. — Просто… она думала обо мне. Трудно было удержаться.
— Понимаю, — теплые отголоски эмоций внутренней сущности вспыхнули горячими угольками в его глазах.
Вообще-то, он хотел дождаться солнца, но на душе скопилось столько всего, что нужен был хотя бы маленький глоток свободы. Тогда он просто растворился в потоке света. А спустя короткое время на нижнюю террасу дворца ступил лорд Хатор.
Небо на востоке посветлело, занимался новый день.
Напиток оказался весьма действенным, остаток ночи Виль проспала как убитая, а утром проснулась полностью отдохнувшей. Даже надежда затеплилась, что кошмары с участие Филберта окончательно прошли.
Однако никуда не исчезли впечатления от тех новостей. что она узнала.
Вильгельмина мылась в своей королевской ванной и потихоньку закипала. Ведь когда ехала сюда из Илтирии, она, конечно, не рассчитывала на исключительное отношение к своей персоне. Но лорд Хатор… Это его удивительно мягкое и ироничное общение. С ним она чувствовала себя так свободно, что поневоле взрастились мысли о собственной значимости и исключительности.
А тут оказывается таких исключительных полный гарем!
— Ну погоди же, старое чудовище. — бубнила она про себя, отказываясь понимать, зачем ему нужно было так обманывать ее и давать ложную надежду.
Если она всего лишь одна из многих, к чему было создавать эту иллюзию душевной близости. Зачем?!
Виль понимала, что сейчас в ней говорит обида. У нее нет никакого права предъявлять претензии тому, что был так добр к ней и столько хорошего сделал. Но женские обиды объективному объяснению не поддаются. И она дулась, потому что ничего не могла с собой поделать.
К тому же отдельной темой для подозрений было усиленное внимание со стороны короля и его лордов. А то ночное посещение, когда сам король пришел в ее покои, вообще не укладывалось ни в какие логические построения.
Завтрак прошел в тишине и одиночестве. Лорд Хатор, прямо как чувствовал, что его ждет допрос с пристрастием, с утра так и не появился. Олеир тоже была немногословна. Виль осталось только спрятать свою досаду подальше.
А скоро за ней явились Ториан и Ротхан. За дверью раздались их ехидные голоса.
— Принцесса, надеюсь, вы не спите?
— Пора одеваться, леди Виль!
Похоже, они собирались подтрунивать и горланить тут еще долго. Но Виль давно уже была готова. А уж заряжена достоинством и желанием вывести все их поползновения на чистую воду по самую макушку.
— Добрый день, лорды, — сухо поздоровалась она, появившись на пороге.
Шутники сразу умолкли и как-то мгновенно стухли, видимо, почувствовали ее настроение.
— Леди Виль? Вы в порядке? — осторожно спросил Ториан.
— Может перенести тренировку? — поинтересовался Ротхан.
— Благодарю вас лорды, я в полном порядке, — проговорила девушка, сохраняя серьезную мину.
И пошла по коридору вперед. Те молча последовали за ней. Засмеяться, глядя на их озабоченные физиономии, очень хотелось. Сейчас эти двое чем-то напомнили ей маленьких сестренок. На них тоже нахмуренный вид Вильгельмины производил мгновенный воспитательный эффект.
На сей раз тренировка прошла в куда более щадящем режиме и довольно быстро закончилась. Виль даже не успела устать и подумала, что те, загоняв ее вчера, решили сбавить обороты. И только собралась возразить. Как неожиданно выяснилась истинная причина.
Появился лорд Атарин и заявил, что часы перед обедом будут заняты освоением стихии воздуха. А после обеда — огненная стихия и силовые линии.
Но и это еще не все.
После ужина ее ожидали занятия с тьмой! Лорд Атхор, видите ли лучше всего может преподавать в темное время суток!
У Вильгельмины глаза на лоб полезли.
Какой там отдых, какое сострадание?! Да они просто чудовища! Но, с другой стороны, а где бы еще она смогла получить столько ценнейшей информации? Так что, ничего не оставалось, как только поблагодарить всех.
Ториан с Ротханом откланялись, а Виль осталась на террасе в обществе лорда Атарина. Мужчина отошел к центру площадки и указал пальцем на место в пяти шагах перед собой.
— Сюда, пожалуйста, леди. И смотрите внимательно.
Встать-то Виль встала, но смотреть пока что было не на что. Но тут маг сделал пасс пальцами, и в воздухе повисло целое облачко маленьких радужных шариков, похожих на мыльные пузыри. Радужные шарики вызвали приятные ассоциации детства и девушка невольно улыбнулась.
Он вскинул брови как-то обреченно вздохнул. Потом стал объяснять:
— Сейчас будем создавать простейшие воздушные потоки и завихрения.
Вот их они и создавали, заставляя радужные шарики носиться и кружиться в воздухе. И за это время Виль, получила немало положительных эмоций, хотя по мрачному виду этого сушенного мага невозможно было ожидать от него тонкого остроумия и незлобивого ехидства. Он даже чем-то напомнил ей лорда Хатора. И вообще, пусть у нее пока практически ничего не получилось, но работать со стихией воздуха было интересно.
О чем она и собиралась сообщить, но тут на террасе появился сам король Хаториан. Оказалось, что незаметно подошло время обеда.
— Леди Вильгельмина, вы обедаете со мной, — в своей обычной холодной манере проговорил король.
Его голубые глаза обратились на мага, тот поклонился, не спеша поправил одежду, а после чего удалился. Но все же обернулся в дверях напоследок. Проводив лорда Атарина взглядом, король сказал:
— Прошу, — и пошел с площадки куда-то в полной уверенности, что девушка последует за ним.
Виль застыла, в первую секунду эта замороженная манера общения почему-то вызывала у нее глубинный протест. И тут он неожиданно обернулся, а в голубых глазах промелькнул на миг такой странный жар, словно крик:
— Так согрей же меня!
Но все тут же исчезло, Виль даже моргнула, растерявшись. А Хаториан снова был холоден и недвижимо ожидал, когда она тронется с места. Сообразив, что неудобно заставлять ждать короля, девушка пошла следом.
И мысль ей в голову пришла замечательная.
Раз лорд Хатор не желает появляться, она задаст все свои вопросы королю Хаториану!
Но сердце у нее сжималось и колотилось, отказываясь забыть странный огонь во взгляде этого холодного мужчины. Казалось, нечто глубинное прорвалось из его души. пытаясь до нее достучаться. Девушка не успела понять, осмыслить, что именно. Но не осталась равнодушной. Этот взгляд всколыхнул ее.
Наверное, потому и хотела отвлечь себя чем угодно, сотней вопросов, только бы не задаваться тем главным, что взволновал ее в действительности.
Какую мучительную тайну скрывает этот человек?
Обед королю был накрыт в небольшой уютной гостиной с окнами на юг.
На двоих.
Причем не на разных концах не слишком большого. но все же достаточно длинного стола, а рядом. Это напрягло и удивило девушку. Потому что обстановка получалась какая-то слишком… интимная, что ли.
Сервировано красиво, но без излишеств, напитки в хрустальных кубках стояли у каждого прибора. Да и сам обед состоял всего из нескольких закусок и чего-то горячего в большом блюде, накрытом металлической крышкой. Запах оттуда доносился очень вкусный. Виль сразу почувствовала, что ужасно голодна.
Однако никого из прислуги тут видно не было. Это тоже показалось достаточно странным. Хаториан сам пригласил ее к столу и помог сесть. Девушка вежливо поблагодарила, ожидая его дальнейших действий.
— Леди, будете рагу из куропаток с овощами? — спросил он как-то обыденно и совсем не по-королевски.
Наверное, это то в большом блюде, что так замечательно пахло?
— Да, благодарю.
Она даже растерялась, когда тот протянул руку за ее тарелкой и положил ей порцию. А потом вдруг спросил:
— Что же вы так скромно затихли. Говорят вы были необычайно смелы, совершая набег на королевскую кухню?
У Виль чуть не отвалилась челюсть, неужели и это рассказал?! Ах… старое…
— Кушайте, леди, — сказал король, взглянув на нее.
В его глазах сейчас совершенно определенно загорелись огоньки.
И это придало Виль смелости. Она отложила ложку и спросила:
— Сир, простите мою нескромность, но для чего все это?
— Что именно? — осведомился король, замерев на месте холодным изваянием.
Но девушку это теперь почему-то не пугало. Поздно изображать ледяной истукан, она уже видела больше, чем достаточно.
— Все! — громко выпалила она с придыханием, удивляясь собственной бестактности. — Что здесь происходит? Почему пуст дворец? Где лорд Хатор? И чем вызвано это непонятное внимание ко мне?
Уже успокоившись, добавила:
— Простите, ваше величество… Я готова принять любое наказание за проявленное неуважение, но ответьте.
Несколько секунду мужчина вглядывался в нее. Потом встал из-за стола и отошел к окну.
— Это долгая история, леди Вильгельмина, — негромко проговорил он, щурясь на солнце. — И. видимо, придется начать с самого начала.
У Виль от его тихого голоса побежали мурашки по коже, а сердце ёкнуло и куда-то провалилось. Возникло такое чувство, что вот сейчас он скажет, и потом дороги назад, в прежнюю жизнь уже не будет. Внутренний трепет, как перед прыжком с самой высокой скалы в бушующие волны.
Именно в этот миг он обернулся к ней и сказал:
— Я дракон, принцесса. Мой отец черный дракон, а мать золотая… Вернее, — он болезненно сморщился. — Я был рожден драконом.
Он странно затих, качнув головой, золотой блик побежал по его волосам. Потом он заговорил.
— Просто люди, маги… Они выбрали именно тот момент, когда я должен был родиться, чтобы убить моего отца, а потом и мать. Я должен был умереть вместе с ней. Но мне повезло, умирающую драконницу спасла женщина. Она тоже владела магией. Был бой… Не знаю, почему так вышло. Магия той женщины, не давшей мне умереть, виновна в этом, или это от природы, но…
Мужчина снова замолчал. Девушка зажала рот ладонью, слушая невероятную историю. А Хаториан поднял на нее взгляд и продолжил:
— Нас семь братьев леди Вильгельмина, вы видели всех. Но существовать мои братья могут, только если я поддерживаю и контролирую их ментально. Они всегда со мной. Во мне.
Виль сглотнула, уставившись на него, а потом спросила, преодолевая нервную дрожь:
— А лорд Хатор? Кто лорд Хатор?
— Хатор мой дракон, — мрачно усмехнулся Хаториан. — Он тоже живет во мне. Мы с ним можем меняться местами. Но к сожалению, не можем обратиться в дракона. И мои братья… Они могут быть только со мной.
Хаториан окончательно замолчал и отвернулся к окну. Виль видела, как двигаются от дыхания мышцы на его спине. То, что сказал сейчас этот то ли человек, то ли дракон, невероятно. Однако это объясняло многие странности.
Но далеко не все.
— Сир, — решилась спросить она наконец. — Но я-то вам зачем?
Он повернулся, проводя ладонью по лицу, словно стирая эмоции. Эмоции? У него? Вльгельмина невольно поразилась.
— Умирая, моя мать предсказала, что меня… Нас, — исправился он. — Объединит женщина.
— И потому у вас так много женщин… — мрачно пробормотала Виль, уйдя в себя.
Хаториан не стал заканчивать свой рассказ. Просто не захотел. Ему было тоскливо. Сам видел, что снова поспешил. Столько времени носить в себе это и наконец решиться вот так, в лоб, без всякой подготовки, высказать той единственной, от которой все они ждали чуда? Да. И пусть Хатор потом хоть сожрет его поедом, не мог он удержаться.
Да, его вторая мать, леди Феодора, видела сон, что он повстречает свою единственную на Весеннем балу Илтирийских невест. И потому он примчался две недели назад в Илтирию.
Чтобы понять, что тут его ненавидит каждая первая.
Он же живой символ вселенского зла. Кто решится связать с ним свою судьбу? Ведь речь шла не о богатстве и власти. Нельзя купить любовь! Ее даже заслужить не всегда возможно.
Не так уж сложно было внушить королю Ансельму, чтобы тот не обошел приглашением ни одну из девиц брачного возраста. Но присуствовать самому на том балу у него не было сил. Потому вместо него отправился Хатор.
Он безошибочно выбрал девушку. И даже совершенно по-драконьи выкрал ее из-под носа у распаленного страстью первого рыцаря Илтирии. Хороши же рыцари Илтирии, если первый из них такая подлая тварь!
А теперь эта юная синеглазая принцесса здесь. Он смотрел на девушку и понимал, что от нее зависит слишком многое. Но вот беда, Хаториан не знал, согласится ли она. Захочет ли?
Сейчас он смотрел на ее склоненную в задумчивости голову. Принцесса молчала слишком долго, а в душе Хаториана потихоньку разливалась горечь. Все было зря. Нет.
Тогда он скажет это первым.
— Леди, вам не нужно беспокоиться…
Он отпустит ее через два года, как и обещал.
Но тут она подняла голову и спросила:
— Все эти женщины, что живут во дворце. Я слышала, они…
Мужчина не видел смысла скрывать правду.
— Да, — сказал Хаториан, открыто глядя ей в глаза.
Что-то резко изменилось в ее лице. Оно стало замкнутым. Девушка поднялась из-за стола.
— Благодарю, ваше величество.
И вышла гордо выпрямившись.
И больше ни слова.
Он так и не понял, слышала ли она вообще толком его слова.
— Говорил я тебе, что нельзя спешить! А ты?! Придуууурок! — взвыл внутри дракон. — Да с твоим талантом к дипломатии и умением разговаривать с женщинами мы никогда…
И тут дракон осекся, сердито пыхтя. Понимая, что они такие, какие есть, и с этим уже ничего не поделаешь. Наверное, даже лучше, что девушка все узнала.
— У тебя есть два года. — снова прошипел дракон, вырываясь из глубины подсознания. — И теперь что хочешь, то и делай, но она должна быть наша!
Легко сказать! Как будто он сам не хотел.
Но это же просто вздорная строптивая девчонка с отвратительным характером.
— Вот, вот, — поддакнул из глубины души дракон. — Так что можешь начинать прямо сейчас.
— Сделай одолжение, помолчи!
— Я-то помолчу, но я посмотрю, что бы будешь с ней делать без моих советов!
В этот раз последнее слово осталось за драконом.
Когда девушка стремительно вышла, оставив его наедине с самим собой, мужчина так и остался сидеть за столом, отершись лицом на скрещенные руки. Гнетущее ощущение, словно огромные когти прошлись по его душе.
Ему было тяжело носить в себе это все. Тяжело знать и постоянно ощущать и тягу разделенного с ним дракона, и эту тесную связь с братьями. Но поменяться сейчас местами не хотели ни он, ни дракон. Тот спор вымотал обоих.
Застыв в одной позе, Хаториан думал. Не сразу, но девушка вышла, а он вдруг понял, что больше не слышит ее мыслей. Чувствовал присутствие, даже отголоски эмоций. Но так, словно она закрылась от стеной.
В какой момент это произошло, Хаториан не знал. Наверное, все-таки во время разговора. Всему виной та дикая смесь чувств, охватившая его тогда.
Так вот оно как бывает, когда чувствуешь себя человеком по-настоящему. Это когда боль в груди, а в голове пустота. Жалкие попытки понять, в чем была ошибка. А в сердце обрывки надежды.
Огромные. жгучие. Но обрывки.
Нет. Этого душевного раздрая не увидит и не почувствует никто.
Он встал, еще более холодный и замкнутый, чем обычно. Отошел к окну и застыл, глядя вдаль.
Вильгельмина не помнила, как вышла из той королевской столовой, ноги сами несли куда-то. А в голове билась мысль, что ее снова используют. Пусть не так жестоко, как это хотел сделать Филберт.
Но еще более жестоко! Еще более…
Нет ничего хуже, чем дать человеку поверить в то, что его любят, а потом…
— Довольно, — приказала она себе.
Остановилась где-то в коридоре. Прижалась лбом к стене, потрясла головой. Да что с ней такое? Откуда эта дурацкая чувствительность?
Надо вернуться и продолжить занятия. И вообще, вести себя так, словно ничего не произошло. С какой стати ей, спрашивается, подарки судьбы? Ей, нищей опальной принцессе с островов?
Смесь досады и стыда за собственную глупость ядом расползалась в душе, и от этого почему-то по-настоящему болело и жгло где-то в груди, там, где сердце. Надо дышать, просто глубоко дышать. И закрыть глаза. Так учила ее матушка, если больно.
И боль действительно отступила. Постояв немного, девушка пришла в себя и огляделась. Куда она попала? Эту часть дворца Виль еще не видела, впрочем, дворец велик как город, много ли она могла увидеть за день с небольшим?
Здесь потолки были чуть ниже, а коридоры просторнее, больше мебели, драпировки на окнах. Открытые арки вместо дверей. Здесь было все так и все же немного не так, словно…
Чувствовалась женская рука. Во всем. В неуловимой мягкости и легкой вычурности. Тонкий вкус, ничего лишнего. Но. По-женски.
Внезапно Вильгельмина поняла, что, кажется, забрела на пресловутую женскую половину. И напряженно застыла. Вовсе не хотелось встречаться с кем-то из многочисленных наложниц этого… Этих…
Однако поздно.
Из арки недалеко от нее вышли две женщины, и тоже на мгновение замерли, впившись в нее взглядом. Очень красивые, богато одетые женщины с холодными глазами. Но миг прошел, две красавицы, отвернулись и пошли в противоположную сторону, тихо переговариваясь между собой.
В эти пару секунд Виль казалось, что ноги приросли к полу, а горячая лава вливается в легкие вместо воздуха. А потом внезапно ударило холодом, словно обсыпало ледяной крошкой. Как зимние волны дома на островах.
Дома. Дома. Дома…
Она быстро развернулась и чуть не бегом побежала обратно. Несколько поворотов по коридору, развилка, которую она тогда не заметила — и вот уже обстановка вокруг стала казаться узнаваемой. Ноги немного дрожали, а сердце колотилось.
Выбралась.
Несколько секунд себе, чтобы успокоить сбитое дыхание.
Дальше она уже пошла спокойнее. За очередным поворотом бесконечных коридоров на нее чуть не налетел Рианат, девушка успела вовремя отскочить в сторону.
— Леди Виль! — озабоченно воскликнул он. — Где вы были? Время занятия началось, а вас все нет! Я уж думал, вы потерялись.
Взгляд его метался по ее лицу, рыцарь выглядел всерьез обеспокоенным. Виль нахмурилась, понимая, что у нее нет права на претензии. И очень-очень глупо, но претензии почему-то были. Затолкав их поглубже, проговорила:
— Спасибо, лорд Рианат. Со мной все в порядке, я тут, — она оглянулась назад. — Гуляла.
У мужчины проскользнул весьма озабоченный взгляд в сторону, куда указала Виль. Это только укрепило ее решимость, почему-то разозлив еще больше.
— Радужные шарики?! — пробормотала она про себя, чувствуя, что приподнятого утреннего настроения как не бывало.
Вслух сказала:
— Пойдемте, лорд Рианат, начнем занятие. Если вы не передумали, конечно.
Мужчина замер на секунду и нахмурился, скользнув по ней каким-то обиженным взглядом:
— Прошу вас, леди.
И поклонился, приглашая ее следовать за собой.
Надо ли говорить, что занятия огненной стихией прошли не в пример лучше? Виль не могла понять, почему так, но очевидно, от злости, которая бродила в ней. Каждый раз вызывая мысленно пламя, она весьма мстительно думала, что когда-нибудь поквитается со всеми. И каждый раз в момент, когда она злилась больше всего, язычки пламени выходили особенно длинными.
Лорд Рианат, с одной стороны, был в восторге от столь талантливой ученицы, с другой, поглядывал на нее с явной тревогой. А Виль была сосредоточена и сердита, но испытывала глубокое удовлетворение.
Освоение навыков владения огненной стихии сменилось силовыми, теперь занятие с ней проводил светловолосый гигант Наирот. И она погрузилась с головой в попытки материализовать силовые линии. Внимательно вслушивалась в слова Наирота, сосредоточенно пытаясь воспроизвести то, что видела. И получалось, почему-то получалось.
На самом деле, все это помогало ей отрешиться от МЫСЛЕЙ.
А мысли просачивались обидой, возвращаясь к разговору с Хаторианом. И тот жаркий взгляд, который она почему-то не могла забыть, и его невероятные откровения.
И гарем.
Этот странный мужчина, такой прекрасный и горделиво холодный. И такой бесконечно одинокий. Живущий на свете так много лет… Он и его шесть братьев — великих магов, полностью зависимых от него. Да еще и дракон, но какой-то неправильный.
Черт… Это было как-то слишком даже для ее бурного воображения.
Потому что это складывалось в какую-то невероятную, обжигающе болезненную смесь. Потому что он каким-то образом зацепил ее сердце.
Один тот взгляд — и он засел там саднящей занозой. Хотелось ее выдернуть, вырвать с корнем. Но.
НО. Она солгала бы себе, если б не призналась, что ей хотелось во всем этом разобраться. Эта непонятная, неразрешимая на первый взгляд загадка привлекала, заставляя задумываться снова и снова.
Пытаться понять, за каким чертом лорд Хатор притащил ее сюда. Вот не зря она назвала его старым чудовищем! Значит, в сущности дракон, да еще и ужасно древний. С ним-то как раз ей все было понятно. Конечно, дракону хотелось получить свободу! Обращаться огромным огнедышащим ящером, летать. Летать…
А она каким-то образом должна помочь? Им всем?
От этой мысли Виль начинала закипать. Значит, с теми, с тысячей с лишним, которых они уже перепробовали, ничего не вышло, а у нее должно получиться?!
Хотела бы она знать, как они это себе представляют?! Она что…
Тут все здравые мысли обрывались и из души вырывалась чистая ярость. И эта ярость каким-то образом помогала ей буквально на лету схватывать уроки.
Время опять прошло слишком быстро, и огромный улыбчивый добряк Наирот сообщил, что занятие окончено. А Виль даже не заметила. Рыцарь поклонился ей, показывая в сторону двери. Там уже собрались все шестеро.
Но Хаториана среди них не было. У девушки вдруг кольнуло сердце. Получалось, она хотела его видеть? Глупости.
Вперед вышел коротко стриженный белобрысый лорд Атхор, и спросил, странно глядя на нее бездонными черными глазами:
— После ужина один час моих занятий, принцесса. А сейчас, — он оглянулся на братьев, сделав жест рукой. — Если желаете, один из нас мог бы составить вам компанию и развлечь беседой за ужином.
Виль уставилась на него, потом перевела взгляд на остальных, замерших в ожидании. Так и хотелось сказать, чтобы шли в гарем, развлекать своих наложниц.
Но губы как-то сами растянулись в подобии улыбки, и она ответила нейтральным тоном:
— Благодарю, лорды, но я буду ужинать одна.
Потом кивнула и, не обращая внимания на разочарование, промелькнувшее у всех, обратилась к Атхору:
— Когда мне явиться, лорд Атхор?
Хорошего настроения у того явно поубавилось, он произнес:
— Жду вас здесь как стемнеет, леди.
На том они и расстались. Виль, отказавшись от сопровождения, ушла в свои покои. Но вся шестерка рыцарей все равно последовала за ней, правда, на почтительном расстоянии.
Весь этот день леди Аннелия, герцогиня Танри пыталась попасть к королю. После того, как ей в очередной сказали, что он занят какой-то ерундой, женщина поняла, брат просто приказал не пускать ее к нему.
Вот как… Однако не такой она была человек, чтобы отступаться перед обстоятельствами. Не тогда, когда речь идет о ее ребенке.
Ночной разговор с сыном показал, что положение серьезно. Ей даже показалось, что Филберт не в себе. В первый момент герцогиня растерялась, а после принялась вспоминать свои ощущения от всего этого.
Леди Аннелия знала, что на мужчин и женщин привязка действует немного по разному. А ее покойный муж, герцог Танри… Глаза у женщины прикрылись, потому что воспоминания об их страсти и сейчас еще волновали. Даже сейчас, двадцать лет спустя. Когда, казалось, все забылось и ушло.
И у нее много лет тайные любовники. Конечно, сравнивать, то что было с ним, и это пресное удовлетворение физиологических потребностей было невозможно. Но все же она не сходила с ума как ее сын Филберт. Мысль об этом приводила герцогиню — мать в бешенство. Воистину, будь проклят тот день, когда его глаз упал на эту прохвостку Ванлерт!
А ее брат, похоже, решил полностью отгородиться от проблемы в лице наследника? Вычеркнуть. С глаз долой, из сердца вон?
Герцогиня отправилась к племяннице. Юная принцесса Амелия слегка удивилась, тетя не проявляла к ней ни особой любви, ни заботы, но встретила ее с радостью. А когда узнала, что та хочет говорить с отцом о кузене Филберте, с готовностью вызвалась помочь.
Дочку Ансельм принял. А вместе с ней вынужденно принял и сестру. Поговорив немного и выпроводив вскорости дочь, король остался один на один с сестрой.
До этого момента леди Аннелия молчала с нейтральной улыбкой, не желая озвучивать при молодой принцессе то, зачем пришла. Но стоило девочке уйти, как леди Аннелия сказала прямо:
— Филберту необходимо помочь. Надо как-то ослабить влияние привязки, или в идеале, вообще освободить его!
На что король нехорошо усмехнулся:
— Да что ты, сестра? Освободить? Нет. Это его наказание, пусть осознает последствия своих бестолковых поступков. Пусть хоть раз ответит в полной мере за свою глупость.
— Ансельм, не говори так! Это мой сын! — выкрикнула герцогиня, резким движением прижимая руку к сердцу.
— Ты! Это все твоя вина! — король безжалостно ткнул в нее пальцем. — Ты безбожно избаловала и вконец испортила мальчишку!
— Брат, ты забываешь… — прошипела мать, зло прищуривая глаза.
— Я ничего не забываю, — холодно проговорил король. — Пусть несет свое наказание. Два года в экспедиционном корпусе пойдут ему на пользу. Можешь идти Аннелия.
Герцогиня поднялась, на лице застыла презрительная маска.
Проиграла?
Нет.
— Ты хочешь расправиться с Филбертом, так же как расправился с его отцом? — спросила она едко. — Однажды мой муж закрыл тебя собой, а теперь ты решил избавиться от моего сына?
— Замолчи, Аннелия! — вскричал король, лицо его сделалось страшно, а глаза, казалось, метали молнии. — Никогда не смей бросать эти обвинения!
— А что я должна была сказать, когда мой сын там сходит с ума! — выкрикнула женщина в ответ. — Что мне делать?! Скажи! Я же знаю, есть какой-то способ!
Потом она остановилась, словно выдохлась, и прошептала:
— Как ты справлялся с привязкой, когда заболела твоя жена? Она ведь умирала долго, Ансельм. Почти год. И это время ты тоже должен был сходить с ума. Ведь так?
Ее острый взгляд не оставлял королю шансов. Ансельма аж передернуло от злости. Он ударил по подлокотникам и встал, отойдя в сторону. Замер там, стоя к ней спиной. Аннелия ждала.
— Средство есть, — спустя минуту процедил король, и резко повернулся к ней лицом.
— Какое? — выдавила из себя Аннелия, видя, что брат молчит и только смотрит на нее.
Глаза ее брата вспыхнули, выплеск магии окружил их непроницаемым пологом тишины.
— Драконья кровь.
Герцогиня застыла, осмысливая услышанное. А король прошел обратно к столу, упал в кресло и устало проговорил:
— А теперь уходи, Аннелия. Я должен побыть один.
Руки женщины судорожно сжали складки богатой пышной юбки, герцогиня Танри кивнула и вышла.
Средство существует. Значит, она сумеет достать его для своего мальчика.
Вернувшись к себе, Вильгелльмина хоть и была переполнена противоречивых мыслей и чувств, постаралась не показать Олеир, что взволнована или расстроена. Та ее состояние заметила сразу, стала задавать вопросы. Виль сказала, что просто устала, мол, день был насыщенный, и поскорее сбежала в ванную.
Но сегодня ей даже плавать в бассейне не хотелось, и ванная не принесла в душу той радости, что она до того испытывала. Девушка сидела на ступенях и думала, что надо привести мысли в порядок и как-то держать лицо. А то совсем расползлась.
Посмотрела на зыбкий образ в сбегавшей с переката плотной массе воды и вздохнула. Квашня квашней…
— Соберись, — сказала своему постоянно расплывавшемуся отражению.
А потом быстро вылезла из воды и вытерлась. На сей раз она взяла с собой одежду, так что выходила из ванной полностью одетая.
Увидев ее, Олеир слегка нахмурилась. Позвала ее к столу.
— Идите кушать, принцесса. А то вы так себя вконец загоняете, — проворчала женщина.
На сей раз ужин был поплотнее. Кроме овощей и сыра еще тушеное мясо. Надо сказать, изумительно вкусное и нежное. Удовольствие от еды даже на время вытеснило мрачные мысли. Еще был виноградный сок и питье, то самое, что она пробовала вчера. В графине оставалось больше половины.
Прислужница налила его в кубок и протянула со словами:
— Вот, выпейте, леди Виль. Это поможет вам обрести силы для занятий, — улыбнулась, добавив: — И добрые сны.
— Спасибо, Олеир, — рассеянно проговорила Виль. — Силы, это как раз то, что мне нужно.
На этот раз напиток показался еще вкуснее, но стоило отпить половину, как она услышала:
— Добрый вечер, леди Виль. Я не помешал?
Лорд Хатор. Голос веселый, но какой-то… Виль ответила, обернувшись:
— Добрый, лорд Хатор, я рада вас видеть.
Мужчина, приблизился к столу, взгляд его темных глаз прошелся по ее лицу. Виль постаралась улыбнуться.
— Присаживайтесь, лорд Хатор, пожалуйста, — проговорила она.
— Спасибо, принцесса, — тот взял себе стул и присел за стол. — Как прошел ваш день?
— О. очень хорошо, — отвечала Виль.
Вежливая улыбка, лицо скрыто кубком.
Говорили о пустяках, и оба понимали, что прежней непринужденности нет и уже не будет. Она теперь знала правду о нем, а он уже не мог знать, о чем девушка думает, оставалось только догадываться. Но это было непросто, потому что и эмоции свои она постаралась скрыть за вежливой маской.
Он все ждал, думал, девушка заговорит о том, что узнала днем, но она молчала. Говорила о чем угодно, но упорно молчала о том, что для него было главным. В конце концов Хатор не выдержал первым.
— Леди Виль, у вас должны быть вопросы, — сказал он прямо. — Не хотите мне их задать?
И получил такой взгляд глубоких синих глаз, что ему, старому опытному интригану стало не по себе. Олеир тревожно смотрела на обоих.
— Да, конечно, лорд Хатор, — проговорила Виль, помедлив пару секунд.
— В таком случае, позволите пригласить вас на прогулку?
Он встал и теперь протягивал ей руку. Красивую сильную руку, от которой привычно веяло теплотой и надежностью, вызывая двойственные чувства. Виль не могла не принять.
Какое-то время шли по коридору молча. Потом он привел ее на небольшую терраску, которой она тоже раньше не видела. Вернее было бы сказать, широкий балкон, вместо ограждения у которого были большие цветочницы. Уже настал вечер, а в цветочницах — ночные фиалки. Одуряющий аромат.
Знал, куда привести.
— Леди Виль, у вас должны быть вопросы, — напомнил он.
Молчать дальше не имело смысла. Но из всех вопросов она задала тот, что волновал ее больше остальных:
— Скажите, лорд Хатор, а женщины в гареме, они…
Он выдохнул он, а потом повернулся к ней и, опершись о цветочницу начал:
— Вы должны понять, леди Виль, что мы живем уже очень много лет. И… в общем, иногда… Черт… леди, вы понимаете, что мужчины… В общем. Иногда лорды привозили сюда женщин, чтобы скрасить свое одиночество.
Виль поморщилась.
— А почетные гостьи? Такие как я.
— Да, и почетные гостьи. — сцепил он руки.
— Надо полагать, все эти женщины — это ваши неудачные попытки обрести то, что вы ищете?
— Не все, — ответил мужчина, глядя куда-то в сторону. — Одни из них политическая необходимость, другие просто для удовольствия… Но да. Были и неудачные попытки.
— Спасибо за откровенность, лорд Хатор. Если я правильно понимаю, они… общего пользования?
— Нет, леди, — четко ответил Хатор.
А вот дальше он слегка замялся.
— У каждого лорда были свои э… э… пристрастия.
— И у вас тоже, лорд Хатор?
Мужчина поднял на нее глаза и неохотно, но ответил:
— И у меня.
Виль зачем-то поправила волосы и потерла лоб.
Огляделась. За это время почти стемнело. Надо уходить отсюда.
Но она все же задала последний вопрос:
— А у короля Хаториана?
Уже зная, что услышит.
— Да, леди, — помедлив ответил тот. — И у него тоже.
Она кивнула, иного не следовало и ожидать. Только почему-то от этого стало вдруг как-то холодно и неприятно. Девушка зябко поежилась.
Зато теперь она была совершенно точно готова к предстоящим занятиям тьмой.
Прошло десять дней.
Виль как будто повзрослела и обветрилась. Не удивительно, с ней столько всего произошло за последние две недели, сколько может не случиться с обычной девушкой за всю ее жизнь.
Теперь, если выпадала свободная минутка, она приходила на ту маленькую террасу с цветочницами. Здесь ее никто не беспокоил и можно было побыть в одиночестве. С террасы открывался вид на яблоневый сад, напоминавший сады летнего дворца Владыки Илтирии, виденные ею в тот роковой день Весеннего бала. Всего полмесяца прошло, а ощущалось так, словно это было в прошлой жизни.
Ветер так же разносил опадающие цветы, только Виль уже не была восторженной дикаркой с островов. От той непосредственной веселой девчонки остался только какой-то внутренний стержень, а остальное облетело, осыпалось, как осыпается прошлогодняя листва. Или как эти бело-розовые цветы с весенних деревьев.
Кем она стала теперь?
Десять наполненных непрерывными занятиями и тренировками дней прошли незаметно. Вильгельмина решила не задумываться, для чего с таким упорством рыцари Хаториана занимаются с ней. Она просто училась. Это позволяло отключать хотя бы на время мысли, приходившие голову, стоило только ей расслабиться.
Училась на удивление быстро, обретая навыки владения стихиями так, будто вспоминала нечто, что раньше хорошо знала, но почему-то забыла.
Возможно, у нее просто были хорошие учителя? А может быть сказывалось влияние странного напитка, что давала ей Олеир каждый вечер перед сном? Трудно сказать.
Лорд Хатор появлялся каждый день, но теперь моменты общения стали носить какой-то тягостный оттенок. Она часто ловила на себе задумчивый взгляд, но больше разговоров на «опасные» темы не было. Единственное, что могло немного обрадовать в данной ситуации, ей не сразу, но все же перестал сниться Филберт.
Конечно, замкнутое состояние Виль не осталось незамеченным. Первое время лорды каждый по своему пытались пробиться сквозь ее отчужденность, вызвать живые эмоции. Улыбку, злость. Хоть что-нибудь. Но потом оставили эти попытки, и только зорко наблюдали за ней со стороны.
Какое-то осязаемое напряжение повисло. Все эти взгляды искоса, полные затаенных чувств, которым она не могла найти определение. Виль чувствовала, что от нее чего-то ждут, и это раздражало еще больше.
А еще она теперь каждый день обедала с королем.
Но больше никаких откровенных бесед. Хаториан был замкнут и подчеркнуто вежлив. И холоден, как глыба льда. А она, чувствуя совершенно необъяснимую обиду, держалась безупречно вежливо, но отчужденно. Те мучительные сорок минут, что они проводили в обществе друг друга, постепенно превратились в некую разновидность изощренной пытки.
Виль не могла бы сказать, чего хочет от него. Каких-то объяснений, слов? Девушка не знала, нужны ли ей все эти объяснения, поверит ли его словам. Но он молчал, лишь иногда бросая на нее непонятные, выворачивавшие душу взгляды.
А ей необходимо было услышать!
Противоречиво и глупо. И почему-то ужасно больно.
Стена.
Хотелось разрушить эту стену и вырваться на свободу.
И это ощущение постоянного давления. Она не могла понять, откуда давление исходит. Снаружи, или ее саму распирает от противоречий.
И чем дальше, тем сильней.
Предстоял очередной обед, о котором Виль не хотела думать, но ждала, как наказание. Король появился на площадке к окончанию ее занятий с Атарином. Девушка не видела его, стояла спиной, но присутствие ощутила, непонятный трепет скользнул, заставив обернуться.
Замкнут, холоден, молчалив. Как всегда. И все же сегодня в нем присутствовало что-то новое. Как будто опасно сместилась какая-то грань.
Атарин, увидел короля, склонил голову и ушел с террасы, оставив их вдвоем. Виль показалось, что какая-то звенящая тишина повисла, а воздух как будто заискрил. Желая сбросить с себя наваждение и быстрее покончить с этим, опустила голову и быстро двинулась к выходу.
Однако, Хаториан не пошел вперед, как он делал это обычно. Он остался на месте. И когда девушка оказалась рядом, неуловимым жестом мгновенно поймал ее за руку, Виль замерла на месте и задохнулась от неожиданности. Совершенно не вязались непроницаемый холод во взгляде с жаром, исходившим от его руки.
А он спросил, пристально глядя в ее распахнутые от удивления глаза:
— Почему я тебя не слышу? — помедлил чуть, перемещаясь взглядом от одного зрачка к другому, словно искал дорогу вглубь ее души. — Ответь?
Наверное, так чувствует себя птичка, завороженная взглядом змеи, мелькнула мысль у Вильгельмины. И вместе с этой мыслью поднялся изнутри протест. Они ведь, кажется, не переходили на ты? И до сегодняшнего дня этот «ледяной красавец» только морозил ее своим взглядом. И вдруг — ты. И столько эмоций от него зараз?! С чего бы?
— Наверное, потому что я этого не хочу, ваше величество, — ответила она, глядя на свою руку в его руке.
Он проследил ее взгляд, но даже не подумал отпустить ее руку, наоборот, неуловимо придвинулся. Теперь он стоял близко. Даже слишком близко. Он вторгался в ее личное пространство, вызывая странный трепет и душевное смятение. И по-прежнему смотрел в ее глаза.
— Отпустите меня, — проговорила Вильгельмина, сморгнув, слишком трудно было выдержать этот немигающий пристальный взгляд.
Мужчина чуть заметно склонил голову набок, золотой блик на его волосах отвлек Виль на мгновение. В глазах Хаториана зажглись угольки и какая-то странная боль.
— Неужели я настолько тебе противен? — спросил он неожиданно.
— Что? — не поняла девушка, растерявшись.
Все ее сомнения на миг прыгнули из души в глаза, а он горько усмехнулся:
— Неужели я отвратительнее твоего первого рыцаря, Филберта Танри? Что ты не хочешь даже смотреть в мою сторону?
Это было слишком! Слишком!
— Он не мой! Филберт Танри… просто выбрал меня… Потому что…
Это было неправильно! Он заставлял ее испытывать чувство вины, защищаться. А когда попыталась отнять руку, только перехватил плотнее.
— Но ведь ты приняла его выбор, не задумываясь. Тебя не волновало, ни то, что он законченный мерзавец, ни то, сколько у него до тебя было женщин?
Теперь он был слишком близко, нависал. Его глаза каким-то образом заслоняли все. Продолжая бороться, уже неизвестно с кем, с ним или с собой, девушка отвернулась и резко выдохнула:
— Это все весенние танцы.
И тут он неожиданно отбросил ее руку и отошел на шаг.
— Весенние танцы. Очень удобно.
— Я не понимаю, чего вы от меня хотите?! — выкрикнула Виль, которую отчего-то это больно задело.
— Чего хочу я?! — он снова резко обернулся, впившись в нее горящим взглядом.
Несколько долгих мгновений ей казалось, что он просто испепелит ее. Забыла, что надо дышать, от напряжения внутри все вибрировало, а сердце колотилось так, словно сейчас выскочит из горла.
Но Хаториан так ничего и не сказал. Вместо этого он неожиданно развернулся и пошел к дверям.
— Сир, постойте!
Она сама от себя не ожидала, но порыв невозможно было остановить. Ей необходимо было объясниться. Мужчина замер на мгновение, остановившись в дверях, и проговорил, не оборачиваясь:
— Не надо, леди Вильгельмина, — и вошел внутрь.
Виль метнулась следом.
Наверное, это была ошибка, потому что она тут же оказалась в западне. Мгновение, и она уже прижата к стене, а его руки по обе стороны от ее головы, отрезают путь к бегству.
— Я же сказал, не надо, леди Вильгельмина, — процедил он, обдавая холодом.
Но его горящий взгляд говорил совсем другое.
— Отпустите! — Виль дернулась, пытаясь вырваться. — Прекратите вести себя как…
— Как твой Филберт? — лицо его исказилось, а глаза полыхнули раскаленными угольками. — Но тебе же нравилось, когда…
Он что-то делал с ней своим взглядом! А может, это она сама? Потому что теперь ее взгляд проникал в его душу. Творя что-то такое, от чего ее колотившееся сердце вдруг сладко замерло. Воздух словно загустел, а время застыло, повиснув вокруг тягучей паутиной.
— Неправда! — из последних сил выдохнула Виль.
Но он уже не слушал. Как в каком-то трансе, склонился к ее лицу и прижался губами к ее дрожащим губам.
А потом был провал.
Он хотел просто поговорить. Просто спросить, почему нельзя на него хотя бы смотреть нормально. Потому что ее отчуждение жестоко выматывало его. Все это время бился вокруг, пытаясь проникнуть сквозь стену, которой она обнесла от него свое сознание.
Господи милосердный! Разве он многого хотел?
Всего лишь доброго слова. Хоть иногда. Взгляда! Неужели это так трудно? Неужели так отпугнуло, то, что он ей о себе рассказал, и теперь между ними невозможно даже простое человеческое общение?
Но разговора не вышло. Все сорвалось в какой-то дикий штопор, и он не смог не прикоснуться. потому что видел, как она замерла в ожидании. Именно это и снесло последние остатки разума.
А дальше…
Он как будто растворился, став наконец свободным. Утонул в ощущениях, словно в бескрайнем небе. А мир исчез…
Но тут мир внезапно взорвался звонкой пощечиной.
Недоуменно оторвался от нее, вновь обретая зрение и слух. Девушка смотрела свирепыми синими глазищами, в которых плескалась ярость, но под ней такая беззащитная доверчивая растерянность и отголоски страсти. Именно ее доверие он так хотел видеть…
— Сир! — она задыхалась от возмущения, неосознанно выплескивая из себя дикую смесь эмоций.
Такие чувства сейчас полыхали в ее взгляде, что мужчина невольно замер, обездвиженный. Яд. Чистый яд. Пить его, вдыхать… Блаженный, сладкий…
Еще одна хлесткая пощечина, а потом она просто смахнула его руку и вырвалась. А он так и остался стоять, глядя, как она быстро идет по коридору. Неосознанным жестом потер щеки. Лицо горело так, что…
Губы невольно дрогнули в улыбке. Ничего себе, легкая ручка у его единственной возлюбленной.
— Да… А чего ты ожидал? — добродушно проворчал его извечный внутренний собеседник. — Конечно, опять поспешил. Но… Молодец, я тобой доволен.
Он и сам был доволен. До полного блаженного идиотизма.
Что бы его маленькая синеглазая принцесса себе не думала, как бы не закрывалась, мужчина теперь точно знал, он ей не противен. Еще как не противен! А привязка к Филберту Танри больше не работает. Феодора оказалась права, хотя у него и были сомнения.
— Сильно не обольщайся, она легко не сдастся, — снова подал голос дракон, запертый внутри.
И ехидно расхохотался:
— Я в нашей девочке уверен.
Виль чуть не бегом бежала к себе по бесконечному коридору, а разные мысли просто захлестывали. У нее аж колени тряслись от возмущения. Ну ладно, может, не от возмущения, а от пережитых ощущений…
Но это сути не меняло!
Как он посмел упрекать ее Филбертом! Как будто она давала какой-то повод! Или она напрашивалась, чтобы ее сюда привезли?!
И все же, когда он заговорил о Филберте Танри, девушка не могла не осознать, что применяет по отношению к Хаториану двойной стандарт. Надо быть честной с собой, когда она приняла выбор Филберта, ее почему-то не интересовало, сколько у того было женщин. Хотя и подозревала, даже была уверена, что тот не жил монахом.
Увы, по всему получалось, что Хаториан прав. Значит, она не может попрекать его прошлым? Но эта мысль вызывала у нее устойчивый протест, потому что не хотела приниматься.
Как он посмел вести себя так… Так!
А как она могла позволить ему такое…
Как они могли?! Почему так вышло… Она вся кипела, только неизвестно от того странного огня, бурлившего в крови, или от злости на себя.
— Я буду думать об этом завтра! — заявила она себе. — А на сегодня с меня хватит!
Когда Виль влетела в свои покои, сверкая глазами как разъяренная фурия, Олеир даже испугалась:
— Что случилось, леди Виль? — спросила, хватаясь за сердце.
— Ничего! — выпалила та и сходу помчалась в ванную.
Смыть с себя все эти дикие ощущения.
Уже оттуда выкрикнула:
— Если за мной придут, скажи. что все занятия на сегодня отменяются!
— Хорошо, принцесса, — отвечала потрясенная прислужница. — Отменяются, так отменяются…
— Вот именно! Отменяются! Все! — цедила сквозь зубы Виль, нарезая круги в бассейне.
В этот раз лотосы нисколько не радовали глаз, а только служили досадной помехой движению. Наконец, устав лавировать между цветами, устроилась на ступенях у переливов. И прислонилась головой к мраморной стенке бассейна.
Анализировать свои чувства и поступки. Нет, чувства решила оставить на потом. Только поступки. И выходило что…
Она ведь сбежала.
Как самая настоящая трусиха сбежала.
Уткнулась носом в плечо и закрыла глаза. Потом на ее лице возникло лукавое выражение, а по губам расползлась улыбка.
Ну и вид был у Хаториана, когда она отвесила ему пощечину…
Интересно, кто-нибудь уже давал ему по физиономии или она первая?
Подперла лоб рукой и затряслась от нервного смеха. Судя по выражению королевского лица, точно первая. А вот и нечего приставать к девушкам.
— Как твой Филберт, как твой Филберт, — передразнила она его, высунула язык и состроила жуткую гримасу.
В общем, так уж вышло, что напряжение, нагнетавшееся в последние дни нашло выход в выбросе эмоций. И из ванной Вильгельмина выбиралась уже в приподнятом настроении. Однако у дверей ее встретила Олеир. Вид у прислужницы был взволнованный, она выразительно взглянула на девушку и зашептала:
— Леди Виль, переодевайтесь скорее, к вам пришли.
Волнение Олеир мгновенно передалось Виль.
— Но кто? — пробормотала она.
А в голове не укладывалось, кто мог вызвать такую реакцию у ее прислужницы, которая без особого трепета встречала тут короля и его лордов?
— Королева — мать! — жарко шепнула она, округляя глаза. — Леди Феодора!
Так вот кто в доме настоящий хозяин…. Мысль проскользнула у Виль в голове, но развивать ее не пришлось, Олеир потащила девушку в гардеробную, поторапливая на ходу:
— Быстрее! Нельзя заставлять королеву ждать! — кинулась она к рядам с одеждой.
А Виль невольно вспомнилось, что она сегодня залепила целых две пощечины королю Хаториану, сыну этой самой леди Феодоры… И если королева — мать хоть вполовину похожа на мамашу Филберта, то ее ждет медленная и мучительная смерть.
Глаза у девушки закатились, а из груди вырвался жалобный вздох.
Последняя надежда, может не знает.
Но надежда быстро завяла. Судя по времени посещения — знает…
Пока Вильгельмина предавалась паническому настроению, всерьез поглядывая на окно гардеробной с мыслью сбежать, Олеир наконец нашла, что искала. Подскочила к ней, держа строгое белое платье в руках.
— З-зза-чем? — промямлила Виль, с подозрением глядя на платье.
Струящаяся белая ткань почему-то наводило на мысли о саване.
— Не тяните время, принцесса. Белый цвет одежды обязателен для первого официального представления королеве!
У девушки немного отлегло от сердца. Но только она собралась облачиться, как Олеир вытащила еще один атрибут, необходимый по ее словам для представления королеве — корсет. Несколько секунд они яростно препирались, сверкая глазами, Но шепотом. Потом Виль все-таки позволила затянуть себя в этот жуткий панцирь.
Но когда с одеванием было закончено и девушка взглянула на себя в зеркало, надо сказать, результат ее удивил. Белое платье делало ее строгой и гордой, а благодаря корсету талия сделалась такой узенькой! Так что да… Она даже засмотрелась…
— Леди Виль! Не отвлекайтесь, надо выбрать драгоценности!
А вот тут выбор был однозначен.
— Дай мое ожерелье, Олеир.
Синие глаза, блестящие от волнения, синие камни в ожерелье. Струящееся белое платье, в котором она казалась тонкой и какой-то неземной. Осталось только высоко подколоть густые темные косы, и образ был закончен.
Непривычно. Такой Виль себя еще никогда не видела.
— Пора, леди, не заставляйте королеву ждать, — шепнула Олеир, подталкивая девушку к двери.
Снова мелькнула мысль сбежать, но она приказала себе не трястись. В конце концов, не съест же королева — мать почетную гостью из Илтирии?
И с замирающим сердцем вышла из спальни.
На диванчике в гостиной сидела пожилая женщина в белых одеждах. Виль ожидала чего угодно, гнева, презрения, высокомерия. Любой реакции.
— Так вот ты какая, принцесса из Илтирии… — проговорила женщина, чуть склонив голову набок.
— Вильгельмина Ванлерт, — присела в реверансе Виль, думая, что матушка Хаториана вроде не такая мегера, как герцогиня Танри и одновременно пытаясь не завалиться в сторону.
Королева — мать едва заметно улыбнулась, оценив ее потуги исполнить фигуру политеса, милостиво кивнула и указала на кресло напротив.
— А я Феодора, — сказала она просто.
Но в этой царственной простоте была столько властности, что любое ее слово воспринималось как приказ. И вместе с тем не вызывало отторжения. Истинная королева.
Виль немного расслабилась, хотели бы ее убить, точно не стали приглашать к столу. Да и не выглядела эта женщина злой или мстительной. А вот есть, откровенно говоря, хотелось. За своими переживаниями она совсем забыла, что осталась без обеда. Словно угадав ее мысли, королева напомнила:
— Поешь, дитя. Занятия магией отнимают много сил.
И улыбнулась. А в глазах что-то такое лукавое блеснуло. Виль не рискнула долго разглядывать эту властную даму, а уселась за стол и принялась за еду. Однако в голове все время вертелось, вдруг она что-то делает не так, не хотелось бы опозориться на глазах у королевы.
А та потерла унизанные перстнями пальцы, будто замерзла, и проговорила:
— Ты кушай, леди Виль, а я расскажу тем временем тебе кое-что.
Виль на миг застыла, не донеся ложку до рта.
— Да, ваше величество…
Женщина блеснула на нее темными глазами с каким-то удивительно молодым выражением на лице и проговорила:
— Можешь называть меня леди Феодора. Ты наверное уже заметила, у нас тут без особых церемоний
Девушка чуть на поперхнулась.
— Да ва… э… Леди Феодора.
— Ну так слушай, леди Виль, — и взглянула на нее в упор.
В этот миг дрожь прошла по телу Вильгельмины, потому что от этой женщины пошла ощутимая волна силы, а глаза будто вспыхнули, засветились изнутри. И оказалось, что они ярко синие, а темными кажутся из-за широкой черной подводки. Виль еще осмысливала увиденный эффект, а королева начала свой рассказ:
— Это случилось очень много лет назад. Я тогда была молодой, конечно, не такой, как ты сейчас. Но я тогда уже была королевой. Джагарт моя страна, я люблю его…
Она умолкла, глядя через окно на горы.
— Джагарт прекрасен, — проговорила Виль.
— Я рада, что тебе тут нравится, — улыбнулась женщина, возвращаясь к разговору. — Так вот, у молодой королевы Джагарта в юности была подруга. Золотая драконница…
Виль уже поняла о чем, вернее, о ком пойдет речь и неосознанно напряглась. А женщина продолжала:
— Потом они некоторое время не виделись, потому что драконница встретила своего единственного возлюбленного, и ушла вместе с ним. А королева Джагарта так увлеклась магией, что забыла обо всем на свете.
Бледная улыбка коснулась губ королевы, воспоминания о молодости никого не оставляют равнодушными. Потом словно мрачное облако набежало на ее лицо.
— Прошло довольно много времени и однажды я услышала отчаянный призыв. Крик о помощи.
Леди Феодора повернулась к девушке и спросила:
— Ты знаешь, как маги убивают дракона?
— Нет, — промямлила Виль, сглотнув от неожиданности.
Королева кивнула каким-то своим мыслям, снова отвернулась и продолжила сухим мертвым голосом:
— Есть несколько способов. Все зависит от силы мага, его познаний в черных ритуалах и способности творить заклинания. Но все эти способы сводятся к тому, что дракона надо разделить с его сущностью.
— Простите, — пробормотала Виль, которой вспомнились древние легенды про огнедышащих ящеров, уничтожавших целые поселения. — Но зачем кому-то убивать дракона? Возможно, они нападали…
— Драконы никогда не нападали первыми. Никогда. НО. Если воспользоваться отсутствием дракона и напасть на его беременную на сносях жену? Похитить, обездвижить и потихоньку сцеживать кровь, дожидаясь пока она родит младенца, чтобы потом взять кровь новорожденного, самую ценную? Да, в этом случае дракон обязательно нападет. И будет жечь огнем все. До тех пор, пока…
Женщина умолкла, склонив голову. Потерла рукой лоб, камни в перстнях блестели, почти так же как и ее глаза, в которых вновь отражались виденные когда-то картины. Виль молчала. Женщина заговорила снова.
— Я была там. Но увы… Яроса уже заманили в ловушку, расчленили и уничтожили. Вернее, он добровольно пошел на это, когда ему дали увидеть истерзанную Озиль. Пошел за обещание сохранить жизнь ей и ребенку. Глупо доверять магам из Илтирии, когда он это понял, было уже поздно.
— А… — зажала рот рукой Виль, понимая теперь, какие воспоминания связаны у Хаториана с ее страной.
— Да, принцесса из Илтирии, — кивнула, королева, словно услышав ее мысли. — Я сильный маг. Сильнее, наверное, никого нет, во всяком случае, пока. Но я опоздала. Смогла только забрать с собой умирающую Озиль и новорожденного Хаториана. Но эти твари все же успели бросить заклинанием и отделить у них обоих драконью сущность. Озиль умирала, но просила сохранить жизнь сыну. И тогда мне пришлось применить необычное колдовство.
Она оглянулась на замершую в стороне Олеир, показав знаком на кубок, та немедленно налила ей виноградного сока. Отпила и заговорила снова:
— Чтобы не дать ему умереть, надо было удержать его драконью сущность, не дать уйти за грань. Разделить человеческую суть Хаториана, привязав ею его дракона. Наверное, я тогда была молода и недостаточно опытна или слишком торопилась, и все вообще пошло не так, как я планировала.
Вспоминая это, женщина вздохнула с сожалением.
— Чтобы разделить человеческую сущность Хаториана на две, мне тогда пришлось создать новое заклинание и вплести в него всю свою силу и стихии. Но стихии разорвали его ауру не на две части, как я хотела, а на восемь. В итоге вместо одного энергетического канала связи от него отошло шесть коротких на каждую стихию и один длинный — к внутреннему дракону. Так и появились Ториан, Ротхан, Атарин, Рианат, Наирот и Атхор — шесть братьев Хаториана. А вместо дракона — Хатор.
Королева — мать замолчала, вглядываясь в лицо Виль, словно искала там что-то. Под эти испытующим взглядом девушка смешалась.
— Да, — пробормотала она. — Его величество мне рассказывал… Только я не совсем понимаю, как…
— Ах, это? В обычное время Хаториан и его братья — великие маги и защитники Джагарта. А… — тут королева обозначила паузу, многозначительно шевельнув бровью. — Вместо дракона он превращается в Хатора.
Все это укладывалось в голове у Виль крайне медленно. Но когда осело…
Хаториан… Хатор… Черт бы его побрал!
Так и хотелось стукнуть по столу кулаком. Так это значит… Это он, как ни в чем не бывало, заявляется к ней каждый день и притворяется милым дядечкой? Ах он лживое старое чудовище!!! Пусть только посмеет явиться и делать вид, что ничего не произошло!
Видимо, все мстительные замыслы были написаны у нее на лице.
— Кхмммм… — королева как-то сдавленно хмыкнула и прокашлялась. — Как ты думаешь, для чего я тебе все это рассказываю?
— Я… Не знаю, — Вильгельмину распирало от злости, она не знала, куда спрятать глаза. чтобы не выдать себя,
— Ты сердишься? — неожиданно тепло улыбнулась королева. — Но это же так естественно, дитя. Все хорошо, живи тут, занимайся магией, осваивай стихии. Если хочешь, я могла бы учить тебя. Только мне известно заклинание разделения и еще другие…
И тут же рассмеялась, потому что Виль мгновенно забыла, что злилась, а глаза у нее загорелись как у ребенка, которому посулили новую игрушку.
— Боже, как ты похожа на меня когда-то… — покачала она головой, все еще смеясь. — Приходи ко мне, когда захочешь. Олеир тебя проведет.
А потом встала. направляясь к выходу. Но в дверях обернулась и произнесла:
— Кстати, спасибо, леди Виль. Общение с тобой идет моему сыну на пользу…
И только белые одежды мелькнули. Ушла, оставив Виль краснеть от стыда. Ясно, что королеве — матери все прекрасно известно про те пощечины. Но, получается…
А что вообще получается?!
— Леди Виль, идите уже кушать, — совершенно прозаически вторглась в ее высокие размышления Олеир. — И без того все остыло!
Ничего так не помогает вернуться в реальность, как самые прозаические вещи. Потому Виль как-то сразу почувствовала, что корсет жмет, дышать нечем, а есть хочется так, будто неделю голодала.
В тот день никто больше Виль не беспокоил. И очень хорошо, это дало ей время прийти в себя. Злость немного остыла, настало время умных мыслей.
Ей очень понравилась королева — мать. Замечательная, великая женщина, Виль мечтала стать когда-нибудь на нее похожей. А уж то, что она услышала о магии, вовсе будоражило воображение. И это было замечательно, что леди Феодора согласилась учить ее!
Но и бросать занятия с лордами тоже не хотелось. За это время Виль привыкла к обществу мужчин и стала воспринимать их как надежных товарищей. Потому что рыцари хорошо к ней относились, были внимательны и предупредительны во всем. Каждый из них по-своему талантлив и интересен.
Особняком стояли лорд Хатор, которого она до этого момента воспринимала скорее как доброго дядюшку — советника, и король Хаториан, к которому она сама не могла понять, как относится. Но как только выяснилось, что это в сущности один и тот же человек (или не человек), все моментально изменилось.
Виль становилось не по себе, стоило вспомнить, как она откровенничала с Хатором, как они вместе высмеивали Хаториана. Говорили о гареме… брррр… И получалось, это Хаториан… Слишком.
Это все было слишком!
Однако день, проведенный в раздумьях, принес свои плоды. К вечеру Виль уже иначе воспринимала и саму ситуацию, и свое к ней отношение. Единственное, в чем девушке не хотелось разбираться, так это в том, ЧТО же в действительности БЫЛО между ней и Хаторианом сегодня.
Потому что БЫЛО.
В последние дни этого напряженного холодного молчания между ними постоянно что-то нагнеталось, и она подспудно ждала какого-то взрыва. Но то, что произошло явно выходило за рамки. Нечто подобное она испытывала тогда с Филбертом, не к ночи будь помянут.
Но далеко не так ярко…
Руки невольно тянулись коснуться губ, а глаза закрывались, чтобы вспомнить те ощущения.
Вильгельмина Ванлерт, ты сошла с ума! Сказала она себе и запретила об этом думать. Однако легко решить, да не просто выполнить. Мысли с завидным постоянством раз за разом съезжали на тему, которую она объявила запретной.
И тогда она с нажимом несколько раз повторила про себя:
— Я буду думать об этом завтра.
А потом напилась того питья и улеглась спать, накрывшись одеялом по самую макушку. Думала не заснет, но как-то мгновенно уснула.
Утром все и впрямь воспринималось иначе. Она даже удивлялась, и чего так распсиховалась вчера? Надо было спокойно поговорить по-человечески, а не устраивать сцену. Глупо и совсем не дипломатично, а еще почетная гостья. Черт….
Нет. Она все еще злилась за обман. Да и королю на глаза показываться не было никакого желания.
После раннего завтрака за ней как обычно зашли Ториан и Ротхан, оба поначалу держались напряженно, но видя, что она спокойна, близнецы расслабились. И даже стали отпускать свои извечные шуточки, подкалывая ее и друг друга. Виль отвечала, а сама думала, что по счастью она его величество до обеда не увидит. А может быть, очень повезет, и потом тоже…
Но стоило им выйти на террасу, где обычно проводились тренировки, как мысли Виль о собственном везении коренным образом изменились.
По краю площадки, с невозмутимым видом заложив руки за спину, прохаживался сам Хаториан.
Стоило им выйти из дверей, как он спокойно развернулся и уставился немигающим взглядом холодных голубых глаз. Прекрасная ледяная статуя, черт бы его побрал!
Виль моментально напряглась, а в голове заметались мысли.
Сбежать. Трусость.
А сзади ее еще с двух сторон подпирали близнецы, замершие по бокам.
Нет, она не станет сбегать.
Учтиво поклонилась и, стараясь не выдать волнения, прошла на середину. Ториан и Ротхан за ней.
— Рады видеть тебя, государь. — оба приветствовали короля, прижимая руку к сердцу.
Тот ответил на приветствие, скользнул по Виль нечитаемым взглядом и произнес:
— Можете начинать.
А потом все с тем же невозмутимым видом не спеша прошел через всю террасу к каменной скамье и уселся, закинув ногу на ногу. Близнецы переглянулись, кивая. Ротхан скомандовал:
— Ториан, ты первый. тот обманный прием с нырком под руку. Работаете на три четверти. Начали.
Пока все это происходило, пока братья переговаривались между собой, Виль все думала, когда же его замороженное величество уберется отсюда?! Но тот, похоже, и не думал никуда уходить, наоборот, устроился поудобнее, явно намереваясь наблюдать за процессом.
Когда наихудшие подозрения Виль оправдались, и до нее дошло, что он так и будет сидеть тут и глазеть, стала потихоньку закипать злость. А Хаториан проговорил прохладным тоном, обращаясь к Ротхану:
— Посмотрим, каких успехов вы достигли
И как бы про себя, но достаточно громко добавил:
— Если, конечно, достигли.
Это она с утра была миролюбиво настроена?
Она злилась. Была испугана, смущена и взволнована.
Все это он ощутил в первый момент, когда яркие синие глаза обожгли его взглядом. Но потом девушка притушила чувства, бушевавшие внутри, и вовсе перестала смотреть в его сторону.
Маленькая воинственная синеглазая принцесса.
Весь его вчерашний день прошел в борьбе с собой. Хотелось пойти к ней.
Нельзя. Рано.
Он все еще не мог читать ее мысли, но теперь немного приоткрылись эмоции. И наблюдая за девушкой в эту минуту, Хаториан знал, что она взволнована и сердита. Из-за него. Его присутствие заставляет ее испытывать душевный дискомфорт и смущение. Пусть так.
Пусть привыкнет к нему. Хоть немного.
Пусть нуждается в нем, так же как и он в ней.
Увы, до этого было так далеко, как до звезд. Но он готов был ждать. И понемногу приучать к себе.
На память невольно приходил вчерашний разговор с братьями.
Когда Виль убежала от него, а он так и остался стоять в каком-то блаженном полутрансе, держась одной рукой за стену, к нему пришли все шестеро. Его братья столпились в другом конце коридора, пристально на него глядя.
Пришлось привести себя в порядок. Хаториан выпрямился, проведя рукой по волосам, поправил одежду. Мысли братьев были для него ясны как на ладони. Но он ждал слов. Мысли есть мысли, гораздо важнее поступки.
Братья с минуту стояли молча. Потом от остальных отделился Атхор, вышел вперед, медленно хлопая в ладоши. Хаториан застыл в ожидании.
— Поздравляю, брат, — сказал Атхор, качая головой. — С самого начала было понятно, что ни у кого из нас нет шансов.
— Поздравлять пока рано. — ответил Хаториан брату тогда. — У каждого из вас по-прежнему есть шанс.
— Нет брат, — улыбнулся ему никогда не улыбавшийся Атарин. — Никто из нас не посягнет на твое счастье.
— Даже я, — лениво подал голос из глубины сознания дракон.
— Шансы есть у всех, — повторил он. — Я приму любой ее выбор.
Он действительно готов был принять любой выбор принцессы, но ему безумно хотелось, чтобы она выбрала его. Потому уже сейчас чувствовал, как из-за нее загорается в его сердце странный огонь. Огонь, способный сжечь его, расплавить и подарить новую жизнь.
А сейчас, глядя, как его маленькая синеглазая принцесса все повторяет один и тот же прием, нервничает, злится, Хаториан почувствовал, что она устала.
И понял — довольно.
Ротхан упорно заставлял отрабатывать один и тот же прием. А ей хотелось сделать все идеально. Потому что король так и не подумал уйти с террасы.
Его взгляд она чувствовала спиной. Старалась довести движения до автоматизма, раздражаясь, что все время спотыкается на моменте, когда надо поднырнуть под меч противника. А Ториан методично шлепал ее мечом плашмя то по спине, то бедрам.
И все это на глазах у его замороженного величества.
«Посмотрим, каких успехов вы достигли…»
Достаточно было вспомнить, как он в образе Хатора увлеченно вещал об успехах в сельском хозяйстве, так раздражение вовсе зашкаливало. Хотелось спросить, а как же благо государства, ваше величество?
— Что ж он не уходит, спрашивается?! — бубнила она про себя. — Неужели дел никаких не осталось?!
Заметив, что она стала уставать, Ротхан остановил тренировку. Дать ей пятиминутный перерыв и поменяться с Торианом местами. Виль отошла на несколько шагов, разминая шею. И всеми силами старалась не смотреть в ту сторону, где сидел Хаториан. Не выдержала, обернулась, думая, что сейчас встретится с его презрительным холодным взглядом, потому что тренировка сегодня откровенно не ладилась, Ротхан только и покрикивал на нее, гоняя за неловкость.
Но Хаториана на скамье не было.
Взгляд Виль невольно заметался по площадке, ища его. Значит, пока она тут прыгала с мечом, изводясь от злости, он просто взял и ушел? Сразу стало как-то обидно, сиротливо и одиноко, даже как будто потемнело и похолодало. Вот и как теперь понимать себя…
Дальше время до обеда потянулось как-то пусто и серо. Виль чувствовала себя так, будто перегорели все чувства. Наверное, от усталости, говорила она себе. На самом деле, потому что… Об этом она категорически не хотела думать.
Атарин хмурился, потому она было сегодня необычно рассеянной. В конце концов, просто отпустил ее пораньше. Виль чуть не разрыдалась, понимая, что расклеилась, как глупая девчонка.
А предстоял еще обед!
Приводя себя в порядок в ванной, Виль снова мучилась противоречиями. Честно говоря, обеда с королем она и ждала, и всеми силами хотела избежать, потому что не готова была сейчас смотреть ему в глаза. А вспоминая собственную глупость и его вчерашнюю выходку, вовсе не знала, что и думать.
Однако проблема решилась сама собой. Пока она мылась, Хаториан велел передать, что его призывают срочные дела. Он приносит извинения, обедать с ней не сможет.
— Отлично! — твердила она себе. — Ты же мечтала, чтобы он забыл о тебе и занимался делами!
Тогда откуда это разочарование?
Еще Олеир на нее как-то странно поглядывала. Хорошо еще, от реплик воздерживалась, за что Виль ей была по-человечески благодарна.
Наскоро перекусив, девушка попросила прислужницу проводить ее в покои королевы — матери. Пора начать учиться магии по-настоящему. А о короле решила думать как можно меньше. Вот и пусть занимается делами, раз у него дела. Лживое. Старое. Чудовище!
Тот в свою очередь сидел в кабинете, пытаясь заниматься делами, и вместо этого все старался проникнуть в мысли одной строптивой молодой особы. Проник на секунду, ничего хорошего о себе не услышал. Но почему-то глупо улыбнулся.
А потом откинулся в кресле и застыл, глядя на горы. Он столько лет жил для братьев, для страны, для мира. И никогда для себя. Даже те женщины, что у него были, были не для счастья, а чтобы… Однако, довольно о грустном.
Ему кажется, или у него и вправду началась личная жизнь?
Пока король Джагарта пытался наладить личную жизнь, в Илтирии происходили весьма интересные события.
В течение двух недель герцогиня Танри разыскивала по всем уголкам страны некое зелье. Разумеется, делать это приходилось в строжайшей тайне, потому что озвучь она, что ищет драконью кровь, неприятности были бы даже у сестры его величества Ансельма. Но у герцогини были свои каналы.
Несколько магов, услугами которых она постоянно пользовалась (и за что хорошо платила, кстати), перерыли все в поисках малейшего намека, где можно найти искомый товар. В верности своих людей дама не сомневалась, все они были связаны молчанкой — магической клятвой о неразглашении. И все были ее любовниками.
Наконец они вышли на одного древнего мага, одиноко жившего в предгорьях на границе с северных лесов. Отшельник согласился поговорить на интересующую тему. Встреча должна была состояться той же ночью в захолустной корчме на границе с лесом. Однако маг поставил условие:
— Заказчик приходит один. В противном случае, никакого разговора не будет.
Первая же попытка надавить на старика показала, что он способен не только обездвижить всю команду магов, но выпить их всех досуха. Небольшая, но очень наглядная демонстрация, и попытки прекратились.
— Но заказчик женщина, — счел возможным высказать один из людей герцогини.
— Мало ли разных шлюх бывает в корчме? — язвительно бросил отшельник.
— Не смей так говорить о леди! — возмутился другой.
Но древний маг даже не поморщился:
— Если ваша леди не хочет, чтобы ее узнали, пусть наденет плащ поплотнее. И пусть не поднимает на ноги всю корчму, я сам к ней подойду.
— Мало ли кто может подойти к ней, — проговорил старший из магов. — Дай условный знак.
Отшельник только расхохотался и проговорил:
— А голову в петлю не сунуть? Или будет, как я сказал, или никак.
Когда леди Аннелии передали эти слова, в первый момент она готова была рвать и метать. Однако потом герцогиня успокоилась и, поразмыслив немного, пришла к выводу, что это не такая уж большая жертва. Да и вести, приходившие от Филберта, заставляли ее торопиться.
А потому герцогиня согласилась на все условия.
В назначенное время она с одним из магов перешла порталом в окрестности той самой корчмы.
— Боже, что за глухомань, — проворчала герцогиня, оглядываясь.
— Госпожа, еще не поздно повернуть назад, — попытался отговорить ее спутник.
Ему вся эта идея не нравилась, маг интуитивно чувствовал опасность. А уж воспоминания от давящего ощущения темной силы, исходившей от того отшельника и вовсе заставляло его зябко поеживаться.
— Нет. Я не поверну назад, — зло сказала герцогиня.
— Да, леди, — мужчина поморщился. — Но я не могу проводить вас…
До корчмы было недалеко, однако идти ночью по изрытой ямами проселочной дороге, совсем не то, к чему привыкла изнеженная леди.
— Довольно, — женщина накинула капюшон и поплотнее закуталась в плащ и сделал первый осторожный шаг.
— Я буду ждать здесь, леди. Если что-то пойдет не так, у вас есть амулет, сразу вызывайте меня.
— Хорошо, — пробормотала она, глядя на дорогу перед собой.
Маг говорил что-то еще, но она уже не слышала. Идти было не слишком далеко, метров двести, и за поворотом уже виднелись деревянные ворота корчмы.
За высоким забором обнаружилось двухэтажное здание. Нижний этаж невысокий, будто вросший в землю. С толстыми каменными стенами и маленькими окнами, скорее похожими на бойницы. Зато верхний мансардный этаж, крытый островерхой черепичной кровлей, казался шляпкой мухомора. Вообще, вид у корчмы был довольно зловещий, особенно ночью. За всю свою жизнь леди Аннелия не бывала в подобном месте, но сейчас она вошла внутрь без размышлений.
В нижнем этаже располагался довольно просторный общий зал, скупо освещенный факелами, герцогиня осторожно осмотрелась, отметив про себя то, что здесь даже магических светильников не было. Обстановка грубая, но крепкая. Столы, скамьи, все массивное, люди, сидевшие в зале, были под стать обстановке. Грубые, крепкие и от них буквально разило опасностью.
Настоящий разбойничий притон.
И да, тут конечно же были шлюхи! Впрочем, вероятнее всего, это были просто подавальщицы. Несколько женщин в простых сильно открытых платьях и условно белых передниках двигались по залу, разнося еду и какое-то пойло в больших кружках.
Герцогиня прошла к одному из пустовавших столов у стены, присела так, чтобы оставаясь в тени, видеть зал. Ее появление проследили взглядами, но никто так и не подошел, леди решила подождать и заодно осмотреться.
В дальнем конце была стойка, рядом с ней лестница на верхний этаж. А наверху комнаты для ночлега. По сути, обычный постоялый двор,
От стойки к ней направилась женщина, и леди Аннелия напряглась, встреча должна быть с мужчиной, но кто знает…
— Леди скучает? — услышала она негромкий голос у самого уха.
Невольным нервным движением отдернулась и повернулась. Рядом с ней на скамье сидел мужчина. Она могла поклясться, что еще секунду назад тут никого не было. Однако леди Аннелия была не из тех, кто покажет свой страх.
— Кто вы? — спросила, не повышая голоса.
— Я тот, кого вы ждете, леди, — ответил мужчина.
Первое замешательство прошло, и герцогиня смогла рассмотреть его. Мужчина средних лет. Достаточно приятной наружности. А ей говорили, что маг стар. Но это могла быть личина. Или, возможно, то была личина.
Она даже прищурилась, присматриваясь внимательнее. Темные волосы, темные глаза, выражения которых она не могла понять. Но в общем и целом, он даже был в ее вкусе.
И он разглядывал ее, нисколько не стесняясь.
Герцогиня была все еще хороша собой. Холеная сорокапятилетняя красавица, привыкшая к вниманию мужчин. Легкая презрительная улыбка мелькнула на ее губах. Она чуть отодвинулась, взглянув на него из под капюшона, и спросила:
— С чего вы так решили? Я никого не жду.
А сам высматривала подавальщицу, но та словно сквозь землю провалилась.
— Потому что у меня есть то, что вы ищете, — проговорил он тихо, внезапно оказавшись так близко, что она вздрогнула.
Мужчина чуточку отпустил магию, и она сразу ощутила его силу.
— Что… вы хотите? — выдавила женщина, сглотнув.
— Вы сейчас подниметесь со мной наверх, и там мы поговорим.
Леди Аннелия даже задохнулась. А мужчина уже поднялся и протянул ей руку. Множество разных мыслей пронеслось вмиг в голове, пока она смотрела на него. Но потом, подумав, что в крайнем случае может вызвать подмогу, все-таки решилась.
Прежде, чем подняться наверх, маг остановился у стойки и что-то быстро сказав корчмарю, Аннелия не успела разобрать. Потом он провел ее наверх в комнату в конце коридора. Запер дверь и, судя по ощущениям, накрыл их пологом тишины. И только после этого спросил:
— Зачем вам кровь дракона, герцогиня?
— Сначала скажите, есть ли она у вас? — неприятно, что он знал, кто она, но теперь уже было поздно отступать.
— Есть, — кивнул маг. — А теперь ответьте.
Выпустил силу и сделал шаг, подходя к ней ближе. Все это уже начинало пугать. Леди Аннелия вздрогнула, словно ее обожгло этой волной силы и, отступая назад, попробовала нащупать в потайном кармане амулет связи. Маг нехорошо усмехнулся:
— Это вам не поможет, леди Аннелия. И давайте без глупостей, иначе от вашего человека останется только мокрое место.
— Хорошо, — женщина смирилась, понимая, что сама загнала себя в ловушку. — Хорошо, я отвечу…
Она отвернулась, глядя в угол, крайне неприятно сознавать собственное бессилие. А маг подошел вплотную и взял ее за подборок, заставляя смотреть ему в глаза.
— Я слушаю.
— Это… для моего сына. Ему нужно снять привязку.
— Какую, для чего?
— Сложно объяснить, долгая история.
— Мы спешим? — спросил маг.
— Нет… — проговорила герцогиня, понимая, что своим взглядом он подчиняет ее волю. — Снять с моего сына привязку весенних танцев.
Потом словно в пропасть кинулась, начала сбивчиво рассказывать про то, как он выбрал на Весеннем балу не подходящую девушку, про посланника Хаториана, что увез девицу в Джагарт. И про то, что ее сыну пришлось отправиться воевать на восточную границу.
— Я думала, что так будет лучше, а вышло только хуже. — с сердцем проговорила герцогиня. — Два года он не выдержит, вы понимаете? -
— Отчего же, я понимаю, — усмехнулся маг. — А почему вы не хотите сказать, что ваш сын стал наследником?
— Какое это имеет значение? — нахмурилась герцогиня.
— Очень большое, леди. Так вам нужно зелье?
— Да.
— Тогда внимательно слушайте.
Он встал еще ближе, практически вплотную, и снова взял ее за подбородок. Женщина вдруг затрепетала, ощущая себя рядом с ним беспомощной девчонкой. А он улыбнулся уголком рта, словно видел насквозь ее душевные движения. Сказал, заставляя вздрагивать от каждого слова:
— Я дам тебе кровь дракона. Но за это ты сделаешь кое-что для меня.
— Что? — пролепетала она.
— Не догадываешься? Я думал, ты умнее.
Взгляд его недвусмысленно давал понять, чего мужчина хотел в эту минуту. Аннелия воспротивилась:
— Сначала зелье.
— Нет, сначала отработай, леди, — усмехнулся тот, легонько надавливая рукой ей на плечо и принуждая опуститься на колени.
Ненависть блеснула в глазах герцогини, но уже давно никто из мужчин не смел ей приказывать, это будоражило кровь.
— Я знал, что ты шлюха, — хрипловато рассмеялся маг, когда та вспыхнула, пытаясь отдернуться. — Не отвлекайся, у тебя хорошо получается. И слушай. Я давно хочу поквитаться с этой старой ведьмой Феодорой и добраться до недобитка Хаториана.
— Что? Какая еще Феодора?!
Женщина все же оторвалась от своего занятия, за что получила звонкую пощечину.
— Я кажется сказал, чтобы ты не отвлекалась? — наклонился к ней маг. — Хочешь, чтобы я наказал тебя?
— Вы не посмеете! — это было слишком неожиданно и дерзко.
Очевидно, маг считал иначе, потому что опомниться Аннелия не успела, как с нее содрали всю одежду и бросили на кровать. А после маг долго и доходчиво показывал, что не шутил с наказанием, потому что боль он умел причинять мастерски. Но самое интересное, все, что он с ней делал, герцогине, в конце концов, понравилось. Настолько, что она кричала, как мартовская кошка.
Потом маг сказал:
— Видишь, я нисколько не ошибся, ты самая настоящая шлюха.
— Зелье, — проговорила женщина и уселась на кровати.
Справедливо полагая, что может пропустить его слова мимо ушей, свою часть сделки она выполнила. Он достал из-за пазухи маленький флакон, испещренный рунами, отвинтил крышку и слегка смочил палец. А потом неожиданно затолкал его ей в рот. Женщину сначала выгнуло дугой, а потом такая странная блаженная истома разлилась по телу, и леди Аннелия почувствовала себя юной и всесильной.
— Да, это оно, — произнес маг, когда у нее хватило сил взглянуть на него. — Но я немного усовершенствовал воздействие заклинанием.
Женщина потянула руку к флакону, однако маг усмехнулся и убрал его подальше.
— Мне нужно попасть в окружение наследника. Не бойся, он получит кровь дракона, и привязку мы снимем. А потом я научу его, как уничтожить Хаториана.
— Хорошо, — проговорила Аннелия, глядя на мага.
Она понимала, что тот опасен. Но у него было нужное ей средство и желание сотрудничать, а возникающие проблемы можно решать по мере поступления. Однако маг тоже глупцом не был.
— А сейчас милая, ты дашь мне клятву подчинения.
И видя, что женщина настороженно напряглась, добавил:
— Иначе ничего не будет.
Понимая, что в этот раз ее переиграли, герцогиня склонила голову:
— Хорошо, я принесу клятву, но прежде ты расскажешь мне, кто такая Феодора и каким образом мой сын сможет уничтожить Хаториана.
— Так же, как мы уничтожили его отца и мать. А Феодора — королева Джагарта, старая колдунья, которой на самом деле принадлежит власть. Это из-за по ее милости мне пришлось столько лет скрываться, не смея высунуть нос. Но сейчас, — лицо мага на миг исказилось злобной улыбкой. — Я смогу наконец и отомстить ей, и завершить начатое. Ты мне в этом поможешь.
— Но как? — ахнула герцогиня, на которую обрушилось столько информации разом.
— Как? Тебе надо просто греть мою постель. Остальное — дело мужчин. Мы сделаем его с твоим сыном.
Видя, что в ее глазах мечется страх, он спросил:
— Ты хочешь, чтобы твой сын стал великим королем?
В глазах женщины зажегся тщеславный огонек неистребимого властолюбия. Она кивнула:
— Хочу.
— Тогда клятва, — сказал маг, извлекая из ножен кинжал.
Женщина боязливо поморщилась и протянула руку.
— Нет, — усмехнулся тот, заставив ее похолодеть. — Из сердца. И не трясись так. Ты мне понравилась, а потому не бойся, ты не умрешь.
Клятва была принесена, а ночь закончена.
На рассвете из корчмы герцогиня вышла со слугой — немолодым суховатым мужчиной неприметной наружности. Маг, ожидавший ее до утра, молча открыл портал, переместивший их в резиденцию герцогини.
В тот же день в экспедиционный корпус на восточной границе порталом передали посылку с вином, которое ее светлость, герцогиня Танри, приготовила для сына. Вместе с посылкой и рекомендательными письмами от герцогини — матери для наследника туда прибыл и новый слуга.
Для Филберта Танри время, затраченное матерью на поиски средства, способного облегчить его страдания, показалось чуть ли не годами жизни. Кто был посвящен в его проблему, испытывали к молодому герцогу некоторое сочувствие. Ведь если бы ему удалось хоть как-то подтвердить свое право на девушку, было бы теперь легче.
Но сочувствовать могли лишь те, кто не знал всей подоплеки. Впрочем, если не считать ночных мучений, наследник держался неплохо. Чем и снискал определенное уважение в среде легионеров.
Солдаты простой народ. Если ты не трус и не подлец в их глазах (что в принципе являлось довольно растяжимым понятием), снискать у них расположение не так уж сложно.
Трусом Филберт Танри не был.
В первой же стычке, произошедшей, когда они еще не успели доехать до восточной границы, наследник показал себя неплохим воином, даже более того, он был смел до дерзости. Да и его сила как мага могла впечатлить кого угодно.
Кстати, так уж вышло, что Анри Лерэ свой первый бой не пережил. Степняки нашпиговали его стрелами, как подушку для иголок. И это странно, потому что у графа были очень достойные доспехи, такие не так-то легко пробить даже стрелой со стальным наконечником. Разве что магией… Разумеется, потом все разводили руками и сокрушались, но было поздно.
А наследник в одиночку положил шестнадцать степняков, напавших на него с разных сторон одновременно. Естественно, генерал Герфорт был рядом и наблюдал со стороны. И его люди следили не вмешиваясь, надо же знать, кто чего стоит. А заодно дали возможность первому рыцарю пройти боевое крещение. Ну и сбросить пар, конечно.
Потому что после небольшой бойни, устроенной им единолично, мрачный первый рыцарь хоть и не сменил выражение лица, но явно чувствовал себя намного лучше. Душевный подъем от опытного глаза не скроешь.
Вот тогда-то наследник и понял, что его спасение в деятельности. Ибо бездействие размягчало мозги, и его снова начинала терзать неудовлетворенность. К тому же еще в свой первый бой Филберт понял вторую простую истину. Степняков на самом деле можно использовать весьма неожиданным способом.
Свои мысли он пока что держал при себе, вынашивая эту идею. И попутно развлекался тем, что с небольшим обрядом добровольцев устраивал быстрые ночные рейды на приграничную территорию степняков. Появлялся внезапно и так же внезапно исчезал, оставляя после себя трупы и пепелище. Таким образом, не успел наследник добраться до восточной границы, а имя первого рыцаря Филберта Танри уже приобрело определенную известность.
Но все это не мешало доблестному воину и будущему королю Илтирии время от времени жаловаться маме. Он сильно надеялся на ее помощь, потому что знал, леди Аннелия для своих детей готова была в лепешку расшибиться.
Честно говоря, когда вместо обещанной помощи Филберт увидел ящик вина, которое герцогиня ему отправила, движимая материнской любовью, едва сдержался, чтобы не разбить все это о голову того невзрачного слуги, что посылку доставил. Однако мужчина, представившийся Норбертом, просил милорда не горячиться и передал, что матушка сильно беспокоилась о его здоровье, и сделала все, что могла.
При этом он, оставаясь внешне подобострастным, умудрился весьма выразительно взглянуть наследнику в глаза. Тот понял, что есть некая тайная информация. Но у разговора были свидетели, потому Филберт не подал виду и не стал менять тон.
Велел слуге, который так и стоял в униженном полупоклоне нести ящик к нему в шатер и там дожидаться дальнейших распоряжений. А заодно почистить доспехи и привести одежду в порядок.
— Обрастаете свитой, наследник? — не преминул съязвить генерал.
Филберт пропустил замечание мимо ушей, только невыразительно поморщился:
— Не отсылать же его обратно. Денщик будет кстати, и матушке приятно.
— О да, матушке… разумеется, — поклонился Герфорт.
Уловив в его словах скрытую издевку, Филберт косо взглянул на генерала и спросил:
— Вы что-то имеете сказать о герцогине Танри, генерал?
Тот понял, что перешел границу, и на сей раз поклонился весьма учтиво:
— Только мое искреннее почтение, милорд.
Филберт кивнул в ответ, понимая, что ссориться с генералом нельзя, а вот добиться от него полной преданности и подчинения надо. И это непросто. Но он уже предпринял кое-какие шаги и собирался предпринять еще в дальнейшем.
Выдержав еще какое-то время, чтобы не вызывать подозрений, наследник ушел в свой шатер.
Задержавшись на входе, Филберт первым делом посмотрел на доспехи. Вычищенные и блестящие. Потом взгляд его прошелся по одежде. Действительно все приведено в порядок. Слуга, посланный матерью, оказался полезен. Сам он терпеть не мог тратить время на бытовую магию.
И только после этого перевел взгляд на человека, стоявшего в глубине шатра. Тот поклонился, но уже без всякого угодничества. И потому, как пошла от него покалывающая волна силы, Филберт понял, перед ним маг.
— Норберт… Кто ты, и что тебе велено передать?
Мужчина опустил руку в нагрудный карман и вытащил сложенный в несколько раз лист бумаги.
— Вот письмо вашей матушки, прочтите, милорд.
Филберт нахмурился:
— Почему не запечатано?
— Такова была воля герцогини, — проговорил мужчина с поклоном.
Странно. Этого человека молодой герцог Танри до никогда раньше среди окружения матери, не видел. Письмо развернул с опаской, там была всего одна строчка.
Дальше следовала подпись матери и ее личная магическая печать, которую Филберт безошибочно узнал.
— Что это значит? — спросил прищурившись.
— Это значит, что ваша матушка доверяет мне, — спокойно ответил мужчина.
— Очень хорошо, но мне какое до этого дело? — спросил Филберт, чувствуя от него выплеск силы.
— Большое, сир. Я здесь, для того, что вам помочь.
Судя по измененному звучанию, маг установил полог тишины. Столь явная демонстрация была неприятной. Филберта изрядно бесил невозмутимый вид мага. И он не мог понять, чем тот заслужил безоговорочное доверие матери. Потому что герцогиня Танри глупой и доверчивой не была.
— В чем будет заключаться помощь?
— Ну, для начала, — проговорил тот. — Я помогу вам избавиться от привязки.
Услышав это Филберт вздрогнул и отвернулся.
— А потом…
Маг выдержал паузу и эффектно заявил:
— Победить дракона.
Слова прозвучали слишком самоуверенно, это вывело наследника из себя.
— Лжешь! — глухо рыкнул он, поворачиваясь к нему лицом, а с его пальцев непроизвольно слетел в сторону мага сгусток сырой магии.
Любого другого могло бы сбить с ног, но маг лишь ухмыльнулся, поймав сгусток в ладонь, смял его и распылил. А потом спросил, взглянув исподлобья:
— Так вы желаете избавиться от привязки, сир?
Маг был даже слишком силен. И определенно опасен. Понимая, что такие вещи не предлагаются даром, Филберт спросил:
— Что ты за это хочешь?
— Ничего особенного, милорд. Ваше доверие. И место советника.
— Всего лишь? — наследник хрипло расхохотался. — И как ты собирался избавить меня от привязки?
— Просто пейте перед сном стакан того вина, что послала вам герцогиня. И за неделю все пройдет.
— Вот так просто? В чем подвох? Я же могу выгнать тебя через неделю, — спросил его Филберт.
— Вы не сделаете этого, сир, если любите свою матушку, — ответил маг, весьма выразительно на него взглянув. — И потом, я действительно могу быть вам полезен.
Разговор вышел напряженный. Филберту крайне не понравился шантаж. Однако маг предлагал решение его проблемы сегодня.
— Давайте зелье, — сказал он. — Об остальном подумаем позже.
На мага, прожившего не одну сотню лет и перевидевшего на своем веку многих правителей, первый рыцарь и наследник Илтирии произвел впечатление.
Мальчишка горяч, решителен и тверд. Смел, дерзок. А какое честолюбие и жажда власти! И ненависть. Но самое главное, что маг оценил в молодом герцоге Танри, это четкое разделение приоритетов.
Ведь любой другой влюбленный молодой дурак полез бы напролом, отбивать возлюбленную у дракона. Этот же предпочел избавиться от привязки, чтобы действовать с холодной головой.
Юн, но недоверчив, изворотлив и не отягощен моральными догмами. Это очень хорошо.
Глядя, как наследник спит на своем походном ложе, Норберт с удовольствием признал, что не ошибся. С ним можно творить великие дела.
Однако новое положение требовало от Норберта и нового подхода. Он много лет прожил отшельником, появляясь на людях лишь в редких случаях. Этому были свои причины.
После того столкновения с Феодорой выжил он один. Остальные постепенно поумирали от непонятного огненного проклятия. От пяти других магов, сумевших когда-то вместе с ним захватить целое гнездо драконов, теперь остались только горстки пепла. Он видел смерть всех.
Не сказать, чтобы Норберта их смерть сильно его расстроила, просто видя каждый раз, как странный огонь выедает их изнутри медленно но верно, он понимал, что рано или поздно настанет и его черед. Однако ему повезло больше остальных.
Норберт выжил благодаря запасам драконьей крови и одному заклинанию собственного сочинения, которым он ни с кем не делился. Крови на его долю тогда досталось немало. Стоила она баснословных денег, на них можно было бы купить себе целое королевство. Но почти всю ее пришлось потратить на себя.
А сейчас запасы подошли к концу.
Потому он был совершенно не против убить еще одного дракона. Но руками первого рыцаря Илтирии, герцога Филберта Танри.
Высоко в горах солнце заходит позже, чем долине. Внизу уже темно, а тут золотистые лучи еще долго подсвечивают ближние скалы и снежные шапки дальних гор. Удивительно красиво…
Виль сидела на ступенях бассейна, глядя на отблески, что бросали закатные лучи на полированный мрамор стен, и сосредоточенно строила про себя схему.
Сегодняшнее занятие с леди Феодорой не походило ни на одно из предыдущих. Рыцари обучали ее владению стихиями, а королева — мать плетению заклинаний. Начали они с самой простейшей схемы, но и та давалась девушке с большим трудом, потому что требовала очень четкого пространственного построения. Виль было стыдно, что она такая несообразительная, но королева Феодора только смеялась, вспоминая:
— Это еще что, видела бы мои первые схемы и плетения…
Общение с этой великой женщиной было на удивление легким и приятным. Это искупало многое. Даже неприятный осадок, оттого что пришлось добираться до покоев леди Феодоры чуть ли через всю женскую половину.
И тут уж, проходя по бесконечным залам, галереям и переходам, она, кажется, видела их всех. А если и не всех, то очень многих. Женщины были красивы. И как бы ей не хотелось найти в их внешности изъяны, таковых не наблюдалось. Невольно сравнивая себя с ними, Виль казалась себе на их фоне замухрышкой.
Осознав, что сравнивает себя с этими женщинами, Виль рассердилась.
Но девушка лгала себе, говоря, что ей безразлично. Как она ни старалась задавить этот нездоровый интерес, он пробивался словно шило из мешка, заставляя ее против воли жадно разглядывать все вокруг, запоминая нюансы.
Она заметила, кстати, что женщины тут пользовались полной свободой, никакой охраны и запоров нигде не наблюдалось. Некоторые музицировали, вышивали, или занимали себя какими-то играми, остальные гуляли и переговаривались. И все это пестрое женское царство хоть и проявляло к ее появлению сдержанный интерес, однако знакомиться с ней никто не спешил.
Так было даже лучше, потому что, честно говоря, больше всего Виль хотелось дистанцироваться от этого гаремного мирка, казавшегося ей приторным и одновременно горьковатым. Потому что у нее не укладывалось в голове, как можно делить любимого мужчину с кем-то еще. Если только нелюбимого.
А жить с нелюбимым…? Ее от одной мысли передергивало.
Но хуже всего было то, что она, разглядывая женщин, пыталась определить, кто здесь чьи любовницы. Ведь были среди них и женщины Хаториана. Казалось бы, ее не должно это волновать, а тем более, огорчать. Но чувство, что она испытывала, пытаясь определить, с которой из этих красавиц он делил постель, походило на какое-то болезненное жжение в груди.
Она не знала этому чувству имени, просто ощущала какую-то обиду и затаенный протест.
В общем, не удивительно, что в разговоре с леди Феодорой она вскользь поинтересовалась, кто здесь чьи жены. На что та ответила, как-то странно на нее взглянув:
— Тут нет жен. У дракона может быть множество женщин, но только одна единственная возлюбленная. И после того как он встретит ее, других женщин для него уже не существует.
Звучало это так пафосно, что Виль хотелось воскликнуть:
— Не верю.
Она тогда промолчала, скептически поджав губы. Но сейчас мысли снова сползали к этому разговору, вызывая у нее раздражение и непонятные смутные надежды, которые следовало задавить в зародыше.
А еще больше хотелось приказать себе вообще перестать об этом думать.
Но разве такие приказы когда-нибудь выполнялись?
Потом Виль вздохнула и все-таки усовестилась. Она сегодня довольно рассеянно выполняла указания Наирота. В итоге, чуть не снесла силовой плетью кусок балюстрады. Правда, он почему-то обрадовался, а девушке было стыдно, никакой пользы от нее в хозяйстве. Один вред.
Не говоря уже о том, что на занятие к Рианату опоздала, и огневик, тяжело вздыхая, не стал ничего проводить, а просто показал ей танец пламени. Языки огня двигались, словно человеческие тела, извиваясь и причудливо переплетаясь. Прекрасное и завораживающее зрелище… Обещал научить.
А теперь еще предстояло после ужина идти на террасу, где ее наверняка уже ждал Атхор. Совершенствовать владение тьмой. Хотя ей до совершенства, наверное, никогда не дорасти. Но вообще сама стихия ей нравилась.
Тьма вроде бы была чем-то абстрактным, просто отсутствие света. Но, правильно применяя соответствующие потоки ментальной энергии, ее можно было делать вполне материальной, плотной. По желанию — мягкой, бархатной или твердой и гладкой. Или колючей.
Иными словами из тьмы можно сотворить и невесомое мягкое покрывало, и острейший клинок, который будет тверже алмаза. А можно сделать такую сеть, что способна удержать в своих тенетах все, что угодно. Все зависело от характера направленного потока и силы, которая в этот поток вкладывалась.
Понимая, что еще немного и она опоздает, Виль выбралась из ванной, наскоро перекусила и побежала на террасу. Олеир ворчала ей вдогонку, что нормальные девицы не едят вот так на ходу, и что волосы у нее растрепанные, как у ведьмы. Но Виль уже удрала.
Когда она появилась на площадке, где обычно проводились занятия, солнце минут двадцать, как зашло, лишь последние отблески зари догорали на потемневшем небе. Над площадкой зависла дюжина магических светильников. В центре, заложив руки за спину, прохаживался Атхор. Увидев ее, рыцарь обернулся.
— Добрый вечер, принцесса, — проговорил, насмешливо вскинув бровь. — И даже практически не опоздали? Польщен.
И склонил в знак почтения беловолосую макушку. Тем самым дал возможность в деталях рассмотреть его прическу, напоминавшую стриженного морского ежа.
Понимая, что тот по обыкновению язвить изволит, Виль решила поддеть его в ответ:
— Э… Добрый вечер, — проговорила она, приседая. — А вы лорд волосы каким-то особым образом красите?
Потрясающий эфферт.
Когда Атхор, сам большой любитель съязвить, наконец прокашлялся и проморгался, спросил:
— А с чего вы это взяли?
— Ну… корни-то у вас темные, вот я и решила… — невинно захлопала глазками девушка.
— Нет, леди Виль, я таков от природы, темный изнутри, — покачал он головой и добавил насмешливо. — Но немного света все же пробивается.
— То есть, вы и светом владеете? Здорово! — тут же оживилась Виль. — О! А не могли бы вы и этим со мной заниматься?
Мужчина неожиданно нахмурился. Опустил руки, скрещенные на груди, и подошел ближе.
— Леди Виль, свет стихия моего короля. Несправедливо и нелогично просить об этом меня, когда именно он может и должен…
— Мне неудобно просить его величество, — быстро проговорила Виль, краснея и отводя глаза в сторону.
— Почему? — совершенно по-мальчишески разинул рот Атхор.
Потом как будто поперхнулся и, опустив голову, промямлил:
— Э… вы… э… Я кажется, догадываюсь почему…
А после… После этот язвительный тип несколько минут ржал, заставляя Виль краснеть теперь уже от досады. Отсмеявшись, сказал твердо:
— В ознакомительном порядке я могу немного рассказать, как его величество Хаториан пользуется стихией света, но за обучением к нему, леди.
Той оставалось только сердито выдохнуть и кивнуть. А Атхор склонился к ней и спросил доверительным тоном:
— Я слышал, вам понравилась трансгрессия?
Виль мгновенно вспомнилось то невероятное ощущение полета и свободы. И сразу же прошла вся досада, и раздражение. Даже глаза загорелись.
— Да! Это было замечательно! — выпалила она, но потом опомнилась. — А откуда вам это известно?
— Ну… — уклончиво повел бровями лорд Атхор.
Вот так, раздразнить любопытство девушки и потом пытаться отмолчаться? Виль сразу дала понять, что он не отвертится.
— Так все же, откуда? — наступала она, уперев руки в бока. — Вам лорд Хатор рассказал?
— Нет, — ответил наконец рыцарь. — Мы не встречаемся с ним. Хаториан.
— А ему кто? Хатор?
— Да нет же, леди, — нахмурился Атхор. — Хаториан и был тогда с вами. Просто, когда он воплощается в… ну в общем, это не важно. Стихией света и трансгрессией владеет Хаториан.
— А почему… — девушка сникла не в силах понять. — Я не понимаю…
Все окончательно смешалось у нее в голове. Хатор… Хаториан… как…
— Вот потому и надо спрашивать об этом у него самого, леди, — мягко проговорил Атхор, отводя прядку волос, выбившуюся из косы.
И в этом жесте было столько располагающего тепла и заботы, что Виль невольно вздохнула. А потом призналась, избегая смотреть ему в глаза:
— Я… Мне неудобно… Потому что я кое-что вытворила…
— Возможно, он тоже кое что вытворил? — с легкой ехидцей спросил Атхор, глядя на нее. — Потому что я не поверю, чтобы столь благовоспитанная леди могла позволить себе что-то неподобающее…. И что это было? Неужели рукоприкладство?..
Издевается, поняла Виль. Однако это придало уверенности.
— Зря вы так думаете, лорд. Я выросла на островах, и в детстве столько дралась с мальчишками, что вполне способна…
— Нисколько не сомневаюсь! — снова заржал насмешник.
Они еще некоторое время язвили и пикировались, а потом Виль напомнила:
— Вы обещали рассказать, как его величество Хаториан… — тут она смущенно покашляла. — Ну… как он пользуется стихией света. И про трансгрессию!
— Это вам дорого обойдется, принцесса, — тут же выдал Атхор.
Виль вытаращила глаза.
— О чем вы?
— Если вы хотите, чтобы я рассказал вам о Хаториане, то вы за это должны…
И пауза.
— Что? — не выдержала Виль.
— Рассказать, что думаете о нем. О нашем короле.
— Что?! — чуть не взвилась Виль.
Да они все тут манипуляторы!
— Не волнуйтесь, я ему ни за что не скажу. Даже если он будет меня пытать, — с серьезным видом заявил Атхор, кивая для верности белобрысой макушкой.
А сам выжидательно на нее уставился.
— Ну ладно… — ответила Виль, подумав некоторое время. — Но вы первый!
— Хорошо, леди, спрашивайте, — скрестил руки на груди Атхор. — Но не забывайте и о главной цели.
— Э?..
— Повторение пройденного, принцесса. Показывайте секущую плоскость.
— А можно я попробую вуаль?
— Можно. Начинайте.
Виль сосредоточилась создавая ментальный поток для формирования тончайшего слоя полупрозрачной вуали, состоящей из чистой тьмы. В принципе, вещь достаточно бесполезная с точки зрения боевой магии, но в утилитарном плане ей могло найтись применение. Уловив момент, когда началось формирование, она немного расслабилась и спросила:
— Скажите, лорд, его величество и лорд Хатор могут меняться местами?
Мужчина хмыкнул и прокашлялся, оглядываясь куда-то в сторону.
— Не совсем так, но в общем и целом, верно. Лорд Хатор, скажем так… воплощение его величества.
— Но почему тогда лорд Хатор выглядит старым, если его величество наоборот!
— Видите ли, леди, так уж вышло, что каждый из них имеет свое представление о том, как ему выглядеть и как следует себя вести.
— Простите, я не понимаю, если он просто воплощение…
— Хммм… Леди… Не совсем так. Хатор имеет свои личные предпочтения, но да, он воплощение, — Атхор поморщился и как-то беспомощно развел руками. — И вообще, как вы заметили, мы все тут разные.
— Все равно не понимаю… — Виль нахмурилась, уйдя в себя.
— Вот потому я и говорил, что вам нужно спросить об этом самого Хаториана! — воскликнул рыцарь с каким-то непонятным облегчением и добавил. — Теперь моя очередь, леди!
Девушка передернула плечиком и со вздохом пробормотала:
— Давайте.
— Итак, принцесса… — опять пауза.
— Что? — хмуро спросила Виль, продолжая думать о чем-то своем.
— Что вы думаете о короле?
Ох и сложно наблюдать за ними, не выдавая своего присутствия. Впрочем, Атхор знал и даже немного подыграл брату. Хаториан был ему благодарен. Больше он не пытался сегодня заглядывать в ее мысли. Но зато весь день ходил кругами, не показываясь на глаза.
Разговор все ближе подбирался к щекотливой теме, а мужчину пробирала дрожь от волнения. Затаив дыхание, вслушивался, что же девушка скажет в ответ.
Ожидал чего угодно.
А она проговорила задумчиво:
— Я думаю, сколько у короля женщин в гареме.
Хаториан застыл. Это было и неожиданно, и неприятно. Но почему-то ожидаемо. И досадно. И даже обидно.
Не хотелось бы вообще поднимать эту тему… Но, похоже, объяснений не избежать, потому что для НЕЕ это имело слишком большое значение. Да и какие объяснения мог он дать? Не мог же исправить свое прошлое!
Однако в этот момент Атхор задал встречный вопрос.
Сама от себя не ожидала, что вот так возьмет и озвучит то, что подспудно мучило ее на самом деле! А теперь Виль с удовольствием вернула бы назад эти вырвавшиеся слова. Но было поздно.
Ехидный насмешник Атхор смотрел на нее, склонив голову набок. Его черные глаза так и полыхали каким-то нездоровым любопытством. Рыцарь незаметным движением пододвинулся ближе и спросил заговорщическим тоном:
— Могу ли я сделать вывод, что вы интересуетесь его величеством, леди?
Виль вспыхнула, вот же окоянный манипулятор! А сама-то хороша! Расползлась, как квашня, расслабилась!
Разговор неожиданно приобрел совсем другую тональность, надо было как-то овладеть собой, иначе она просто опозорится.
— Нет, — быстро проговорила девушка, взглянув на него исподлобья. — Меня интересует гарем.
— Даааа? — протянул тот, пододвигаясь еще ближе. — И что именно может интересовать юную леди в этом вопросе?
В его голосе читалось и скрытое любопытство, и ехидство, и нескрываемое удовольствие. Похоже, лорду эта щекотливая тема нравилась. Виль потерла лоб, механически подправляя ментальный поток, которым она пыталась что-то создать, впрочем, за разговором уже и забыла что, но продолжала делать это на чистом автоматизме.
Между тем, незаметно наступила ночь, взошла луна. Ее жемчужный свет притушил и немного разбавил голубоватое свечение светильников, придав всему вокруг оттенок старого серебра.
Она собиралась с силами, а Атхор ждал, в предвкушении приоткрыв рот. Настоящий сплетник, подумалось Виль, но вслух сказала, позволив себе экспрессивный жест:
— Ну, во-первых, так много женщин, больше тысячи, — цифра у нее в голове не укладывалась. — Это очень много. Вас же всего шестеро и король. И как…
Атхор расхохотался, запрокинув голову, а Виль досадливо поморщилась.
— Так вас интересует технический процесс? Кхммм… леди…
— Нет!!! — рявкнула она сердито.
— О, простите, принцесса, — тут же покаянно раскланялся насмешник. — Не испепеляйте меня взглядом.
— Меня не интересуют технические подробности, — уже спокойнее проговорила все еще сердитая Виль. — Я просто хотела знать.
— Да, я понимаю, — глаза его неуловимо блеснули тьмой. — Что ж, придется выложить всю правду…
И театрально вздохнул. Эти его хитрый паузы начали выводить из себя, потому что только подогревали ее любопытство. Но на сей раз Виль выдержала. А он покосился и на девушку и начал:
— Главные специалисты в этом деле наши близнецы. С их талантом превращаться в целую армию, э… кхммм… В общем, сами понимаете, большая часть прекрасных дам появилась тут стараниями Ториана и Ротхана.
Да уж… Несложно было в это поверить. Что близнецы любвеобильны, она и без того догадывалась. А уж если они способны превращаются в целую сотню, даже в тысячу любовников… Дальше фантазии у Виль уже не хватило, но ситуация все же немного прояснялась.
Девушка даже заметно успокоилась где-то в глубине души. Но этот насмешник подловил ее, заставив оправдываться и краснеть. И теперь ей хотелось в отместку тоже заставить его краснеть.
— Хорошо, спасибо, сэр рыцарь, — проговорила она, стрельнув глазками. — А как же ваши любовные подвиги? Я слышала от лорда Хатора, в этом деле вы на втором месте после близнецов?
Это был выстрел наугад, но похоже, он попал в цель.
Потому что лорд завозился, поправляя одежду, и весь как-то обиженно нахохлился, а волосы встопорщились белесыми иглами.
— Он так вам сказал?
— Ну… — уклончиво пожала плечами девушка. — Может быть не в тех выражениях, но смысл…
— Так, значит? И с ним вы тоже обсуждали эту тему, принцесса? А он не забыл вам сказать, что сам немногим уступает близнецам? Только тех двое. А он управляется в одиночку!
— Чтоооо?! — вот сейчас у Виль действительно отвила челюсть и вытаращились глаза.
Хаториан понял, что пора вмешаться. Иначе они договорятся. до такого… А у нее при ее таланте делать выводы на пустом месте, могут родиться совершенно невероятные предположения.
И, материализуясь в лунном луче у входа, ступил на террасу.
Неожиданно выданная Атхором фраза буквально выбила Виль из колеи. Вот уж это действительно в голове не укладывалось! Получалось, этот старый интриган, этот милый дядечка…
Старый развратник!???
И только она вознамерилась задать Атхору очередной вопрос, раз уж у них вечер откровений, как вдруг услышала:
— Я вам не помешал?
Оба вздрогнули от неожиданности и повернулись. Лорд Атхор резко подобрался, склоняя голову перед своим братом и королем, а Виль немедленно присела в реверансе. И вдруг с удивлением обнаружила, что волны полупрозрачной вуали накрывают большую часть террасы.
Когда поняла, что это она за разговором незаметно столько навоплощала, попыталась подобрать тончайшую ткань, которая краями почти доставала до ног короля. Но было уже поздно, он и без того все увидел. Оставалось только застыть с невозмутимым видом. Что не очень хорошо получалось.
— Привествую, ваше величество, — произнес Атхор, приложив руку к сердцу.
Хаториан кивнул на его приветствие. А потом проговорил:
— Добрый вечер, принцесса.
Он появился так внезапно, и теперь не отрываясь на нее смотрел, а Виль чувствовала, как расползается предательский румянец.
— Добрый вечер, сир, — пробормотала девушка и даже смогла изобразить подобие улыбки.
— Надеюсь, вы не в обиде, что я прервал ваше… столь увлекательное… занятие?
Хаториан говорил медленно, прерываясь паузами и каждый раз вкладывая в это некий тайный смысл.
— Нет, ваше величество, — ответил вместо нее Атхор, оглядывая волны темной вуали, устилавшие площадку. — На самом деле, занятие уже закончено. Но леди Виль интересовалась трансгрессией, и я…
Тут он выдохнул и выразительно шевельнул кистями, прежде чем сцепить пальцы в замок, и наконец выдал:
— Я посоветовал принцессе обратиться с этим вопросом к вам, сир.
Воцарилась тишина.
Вообще-то, Виль была благодарна Атхору, что тот так все повернул. Но он буквально лишил ее выбора! Потому что теперь король смотрел на нее странным взглядом и явно ждал ответа.
— Э… да. Так и есть, сир… — с трудом промямлила она.
Думая при этом, что когда-нибудь обязательно прибьет белобрысого темного рыцаря, и вообще, разговор между ними еще не окончен! Правильно оценив ее взгляд, Атхор отвернулся, скрывая кривую усмешку. Или что он там скрывал. Виль так и не поняла, но разозлилась.
А в глазах Хаториана вдруг затеплились угольки. Он подошел ближе, протянул руку и спросил:
— Вы мне верите, леди?
Девушка уже догадалась, что он собирается сделать, и трепет предвкушения захватил ее против воли. Смотрела на красивую и сильную мужскую руку и вспоминала слова, сказанные им однажды. Пусть в другом обличье, сейчас это ничего не меняло. Она безотчетно доверилась ему тогда, и точно также была готова довериться и теперь.
— Да, — прошептала Виль и вложила руку в его раскрытую ладонь.
Уже стоя в дверях, Атхор оглянулся, чтобы взглянуть, как эти двое мягко растворились в лунном луче. Потом повел шеей, разминая мышцы, хмыкнул и обернулся.
Чтобы тут же схлопотать хороший подзатыльник.
Прямо рядом с ним, уперев руки в бока. стоял Наирот. А сзади в живописных позах толпились остальные.
— Ну и как? Сдал ей парней? — огромная пятерня Наирота указала на братьев, стоявших за его спиной. — Хатор и тот был умнее тебя!
— А какого черта он наплел ей про меня?! — возмутился Атхор, потирая стриженную макушку.
— Можно подумать, это неправда, — как бы невзначай заметил Рианат.
— Можно подумать, один я такой, а вы все тут святые! — возмутился Атхор, из которого полезли сполохи тьмы во все стороны.
— Бессмысленно отрицать, брат, — ехидно проговорил Атарин, качая головой. — Она просто развела тебя, как мальчишку.
Близнецы помалкивали, они выразительно разглядывали свои кулаки. Ясно, что потасовке быть, и сегодня точно никто не вмешается, потому что Хаториану сейчас не до них.
— А впрочем, все происходящее к лучшему, — задумчиво сказал Наирот, глядя на пустую террасу. — Хоть поговорят наедине.
Потом посмотрел на Атхора, рядом с ним казавшегося мелким, и взлохматил его колючую шевелюру.
— Молодец, брат. Можешь считать, что все прошло удачно.
Каково это, женщине, много лет пользовавшейся полной личной свободой, попасть в подчинение? Да не просто в подчинение, а сделаться кем-то вроде тайной рабыни для мага, который в грош ее не ставил.
Конечно, несколько оскорбительно и унизительно.
Но, как ни странно, герцогиня Танри готова была терпеть это рабство. По двум причинам.
Во-первых… это она никому не стала бы объяснять.
А во-вторых, он действительно был идеальным советником для ее сына. И это женщина, всю жизнь, прожившая у трона, понимала прекрасно.
Поэтому леди Аннелия была довольна положением и с нетерпением ждала новостей.
Что до мага-отшельника Норберта, слуги, ставшего правой рукой наследника и его советником, то он действительно был хорош. А учитывая знания, опыт и полезные умения, его можно было считать непревзойденным.
Первый совет, данный им наследнику, показал это. Разговор состоялся следующей ночью, уже после того, как Норберт незаметно весь день наблюдал наследника в действии.
Филберт как раз собирался выпить перед сном стакан зелья. Очень странное чувство. Он ведь так хотел избавиться от терзавшей его привязки к далекой и ставшей уже фактически бесполезной для него Вильгельмине Ванлерт, а вот теперь испытывал какое-то странное сожаление. Словно своими руками убивал в себе что-то…
Однако момент непонятной слабости прошел, и молодой герцог решительно выпил содержимое простого оловянного стакана, что сжимал в руке. Это правильное решение. Ему нужна трезвая голова и спокойный сон. Потому что перед ним стоят великие цели.
— Сир, — услышал он голос Норберта и обернулся.
Его то ли слуга, то ли советник стоял в стороне, явно имея что-то сказать. Полог тишины опустился внутри шатра, его можно было ощутить по особенному «белому» шуму в ушах.
— Говори, — Филберт взглянул на него искоса и отошел к столу, на ходу отстегивая наручи.
— Я заметил, что вам удалось за короткое время произвести впечатление на генерала Герфорта и на его людей.
Филберт беззвучно хмыкнул, отчего его губы четь заметно исказились. Означало это, скажи что-то, чего я не знаю. Маг не мог видеть лица молодого герцога, но он словно услышал его мысли.
— Однако этого не достаточно, сир. Вам прежде всего нужно произвести впечатление на наблюдателей из Джагарта.
— И как мне это сделать? — наследник резко обернулся. — Убивать степняков в разы больше и быстрее?
— Нет, сир, я имел в виду нечто иное. А к степнякам стоит вернуться позже.
— И что же? — молодой герцог нахмурился. — Говори уже. Не томи.
— Сир, что вам известно о Джагарте? Я имею в виду, что вам известно о его короле?
Тут герцог Танри сморщил лицо, словно съел лимон и проговорил:
— Норберт, если тебе нечего сказать, не тяни мое время.
А маг негромко рассмеялся, прохаживаясь по шатру и заставляя того поворачивать голову.
— Известно ли вам, что на самом деле Джагартом правит женщина?
— Что?! — воскликнул Филберт, подавшись вперед. — Хаториан — женщина?!
— Нет, сир. Я имею в виду королеву Феодору, приемную мать Хаториана. Ведь именно ей на самом деле принадлежит корона Джагарта. Хаториан всего лишь исполнитель. Все те маги, которых направили сюда наблюдателями, присягали когда-то на верность Феодоре, и только потом уже Хаториану.
Филберт нервно сглотнул и подскочил с места. Это была совершенно новая информация, перед которой меркло даже то, что Хаториан на самом деле дракон.
— Что… ты имел в виду? — спросил, сбиваясь от волнения.
И заходил взад и вперед, не в силах усидеть на месте.
— Ничего особенного, просто в них надо посеять сомнения, — ответил Норберт, шевельнув бровями.
А дальше советник стал объяснять, прохаживаясь по шатру, и подкрепляя объяснения жестами. Совсем как гувернер-наставник. Это заставляло Филберта ощущать себя молокососом. Но чем больше тот говорил, тем больше уверенности и подъема сил ощущал наследник. В его мозгу сами собой возникали сложные построения, многоходовые интриги.
Достигнуть славы, к которой стремился. Отомстить. Получить то, что причиталось ему по праву. И даже больше!
Однако среди своих мечтаний он не мог не догадываться, что за все это придется заплатить.
— Чего ты хочешь, Норберт? — спросил он, когда маг закончил.
— Кровь, сир. Всего лишь кровь убитого дракона.
— Хммм… — искоса взглянул на него Филберт.
Понимая, что придется отвались магу целое состояние, однако чем-то надо жертвовать.
— Хорошо, — сказал он.
— Клятва, сир, — повел бровями маг.
— Черт с тобой, — пробормотал наследник.
И принес магическую клятву, скрепляя договор.
Когда Хаториан сжал ее ладонь в своей, девушка ожидала снова почувствовать то мгновенное растворение в пространстве и свободу. Думала, что он просто покажет перемещение и вернет ее не террасу.
Но в этот раз было иначе. С самого начала.
Перемещение было не мгновенным, а медленным, тягучим, словно пробуждение от сладкого сна. И открыв глаза, Виль обнаружила себя на призрачном корабле. Действительно призрачном! Казалось, он соткан из лунного света, а вокруг ночное небо, только крохотный рыцарский значок поблескивал на огромном светящемся парусе.
Инстинктивно вцепилась в руку мужчины, а тот слегка пожал ее ладонь и проговорил:
— Не бойтесь, принцесса, я не уроню вас.
— Да, — нервно хихикнула Виль. — Но в прошлый раз корабль был как-то попрочнее.
И тут он обернулся к ней, ничего не говоря, а в глазах зажглись теплые угольки. И девушка поняла, что… Они оба помнили то первое путешествие, и оба хотели бы его повторить. Как бы в подтверждение ее мыслей, прозвучало:
— Если не возражаете, леди, я бы хотел показать вам ночной Джагарт.
— А?.. Нет конечно! То есть, да! Я бы очень этого хотела… — смешалась Виль и высвободила руку.
Мужчина отпустил ее пальцы и отодвинулся, давая ей свободное пространство. Первый момент неожиданности уже прошел, теперь девушка чувствовала странную неловкость, сразу начали всплывать все сомнения, светлое удовольствие померкло. Видимо, ощутив ее состояние, мужчина произнес:
— Я хотел сказать… Я был несдержан, вел себя недостойно… и…
Его голос слегка сбивался, а Виль вдруг поняла, что он собирается сказать.
Этого больше не повторится? Не повторится? Но сейчас она совсем не была уверена, хотелось ли ей, чтобы ЭТО больше никогда не повторилось? Пыталась себя понять, но там в глубине души… наоборот…
Бесполезно. Кто поймет девушек, когда они себя не понимают?
Все это пронеслось в ее голове мгновенно, и прежде чем тот успел закончить фразу, она выпалила:
— Знаете, ваше величество, я тоже вела себя неподобающе. Так что мы квиты.
Хаториан замер на секунду, глядя на нее, и вдруг улыбнулся, шевельнув бровью:
— Как скажете, принцесса.
Потом оба как по команде отвернулись, скрывая глупое выражение лица. Во всяком случае, Виль так показалось. Потому что собственную улыбку во весь рот иначе как глупой она не могла назвать. Однако уже через секунду девушка свесилась через перила, глядя вниз, и спросила о том, что интересовало ее в тот момент:
— Сир, а где вы храните корабль? И сколько их у вас, два, больше? — потом смутилась, понимая, что возможно это тайна. — Если конечно не секрет…
— Не секрет, — ответил тот. — Я не храню. Зачем хранить, если я могу создать в любой момент? Просто немного ментальной энергии.
— Но…
— Тогда, — он повернулся к Виль, блеснув глазами. — Я хотел, чтобы вам было привычно. Вот и создал нечто похожее на то, чем пользуются в Илтирии.
Виль нахмурилась, понимая вдруг, что ему, владеющему трансгрессией, действительно не было никакой нужды в транспортном средстве. Значит, он просто хотел сделать ей приятное? А взглянув в его глаза, поняла еще кое что.
— Почему Хатор? Почему вы с самого начала не…
— Меня боятся, леди Виль. А я не хотел, чтобы вы меня боялись. И потом, — он замялся, вздохнув. — Я действительно отвратительный собеседник. А Хатор, он…
— О да! — закатила глаза девушка. — Очаровательное старое чудовище! Как вы могли так меня обманывать!?
Мужчина напрягся, приоткрыв от неожиданности рот. Но Виль уже невозможно было остановить.
— За это сир, вы должны будете ответить на несколько вопросов.
Он потер лоб, качая головой, и отвернулся, положив ладони на перила призрачного борта.
— Спрашивайте, принцесса.
— Если вы с Хатором одно, почему он выглядит намного старше?
Видно было, как он поморщился.
— Потому что он терпеть не может человеческий облик и мечтает от него избавиться, — ответил Хаториан, знакомым жестом поправляя одежду.
— Но это не мешает ему в человеческом облике посещать гарем? — не смогла она удержаться от мстительно-стервозного замечания.
Тут уж мужчина повернулся, сведя брови:
— Леди Виль. Если уж это так вас волнует, думаю, нам раз и навсегда надо прояснить тему гарема.
Девушка промолчала, сопя, но да! Ее волновала эта тема!
— Поймите, мне… нам больше четырехсот лет. За это время мои братья не раз привозили сюда женщин, которые пожелали последовать за ними. Кроме того, многие правители отправляли ко мне своих дочерей в залог мира. Или просто задобрить чудовище, которым они меня считают.
— Почетные гостьи вроде меня? — нахмурилась Виль.
— Да, — с досадой проговорил он.
— Послушайте, ваше величество… Вы ведь дракон? Зачем дракону девственницы?
Хаториан прокашлялся, потом долго поправлял обшлага на рукавах и наконец выдал:
— Мне не нужны девственницы. Мне нужна одна единственная, которая меня полюбит.
Отвернулся и ушел в другой конец корабля, который неожиданно вырос, став гораздо больше в размерах. А Виль, оставшись в одиночестве, сразу почувствовала себя сиротливо. Бросилась за ним вслед, а поравнявшись, пристроилась рядом и спросила осторожно:
— Но, если они вам не нужны, зачем тогда вы их держите во дворце, почему не отпустите?
— Потому что они не хотят уходить, принцесса. А я не могу выгнать их на улицу.
— Но… они же так постареют и умрут?
— Они не постареют и не умрут, леди, пока я поддерживаю их ментально, — тихо проговорил он, глядя куда-то в сторону.
Да что же это такое! Виль даже рассердилась. Так он помимо шести братьев и Хатора поддерживает еще и полчища этих паразиток и бездельниц?! Понятно теперь, почему он такой замороженный!
— И что, вы не пытались искать единственную, сир?
— Пытался. — ответил тот.
— И как? Нашли? — как она ни старалась, ревнивые нотки скрыть не удалось.
— Нашел.
Он вдруг обернулся, ловя ее взгляд. Виль не была готова к тому, что увидела в его глазах. А Хаториан отвернулся снова и проговорил:
— Но не знаю, примет ли она меня. Такого…
Что это сейчас было?
Виль замерла, пораженная.
Это больше всего походило на признание. Но… Ей страшно было поверить и обмануться. Слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.
И все-таки. Видя, как он отвернулся, пряча от нее свое одиночество и какую-то неизбывную горечь, не смогла сдержать порыв.
— Сир! — и потянулась, касаясь его рукой. — Она примет вас. Любого…
Он так резко обернулся, схватив ее за плечи! А глаза прямо полыхали от чувств, что он пытался подавить.
— Не надо, леди… Иначе я снова не смогу сдержать себя.
Голос срывался, выдавая дикую смесь надежды и сомнений. Виль застыла, завороженно глядя в его глаза. Ощущая себя так странно, будто в нее вливается непонятная сладость. Тихонько выдохнула, непроизвольно подавшись к нему. Мужчина нахмурился, нервно сглатывая, явно проигрывая эту бесполезную борьбу с собой.
— Ты… — и потянулся к ней.
Губы невесомо прикоснулись к губам. А потом они снова утонули, провалились в эти невероятные ощущения.
Совсем как тогда.
Она не знала, час прошел или несколько секунд, но оба наконец вернулись в действительность. А Хаториан вдруг хмыкнул, не выпуская ее из объятий, и выдал многозначительно:
— Теперь у тебя есть повод еще раз съездить мне по физиономии.
Виль не сразу поняла. Это он шутит? А потом прыснула с хохоту, но как только смогла отдышаться, спросила:
— Так что там с гаремом, ваше величество?
— А что с ним не так? — спросил Хаториан, удивленно на нее глядя.
— Как это что?! — вспыхнула Виль. — Вы что же, ничего не собираетесь с ним делать?
Он непонимающе нахмурился.
— А что я должен с ним делать?
— То есть, вы собираетесь и дальше посещать его?
— Подожди, Виль! Я его уже. — тут он задумался, что-то в уме подсчитывая. — Больше трех месяцев не посещаю. И вообще, он мне не интересен…
— А ваши братья, а Хатор?!
— А что, Хатор? — как-то неуверенно спросил, добавляя. — Я к его похождениям отношения не имею.
Ах вот как?! Не имеет он отношения к тому, что делает Хатор?! Ей вдруг сделалось так неприятно, аж сердце заныло. И злость на себя.
— Виль! — позвал ее Хаториан, пытаясь заглянуть в лицо.
Какая же она дура…
Враз стало холодно, словно в ледяные волны нырнула.
Не надо забывать, что ты, Вильгельмина Ванлерт, просто нищая опальная принцесса с островов. И что принцессой тебя можно назвать разве что в насмешку. А то что ты тут как бы почетная гостья из Илтирии и пока еще официальная невеста наследника, так ничего страшного, через два года это недоразумение исправится.
Думала, тебя будут любить? Глупость какая. Одному нужно было устранить мнимого претендента на престол и воспользоваться титулом, а другому…
Другому просто скучно, потому что он в вечном поиске!
— Ваше величество, — проговорила она подчернуто вежливо. — Благодарю вас. Ночной Джагарт прекрасен. Но сейчас я прошу вернуть меня обратно во дворец.
— Виль! — он попытался взять ее за плечи.
Нет. Она не хотела.
— Сир, я благодарю еще раз, все было просто замечательно, правда. Но, — она не смогла сдержать горькую усмешку. — Думаю, занятий трансгрессией мне не осилить. Простите, что отняла у вас время.
— Виль! Что с тобой? Виль!!! — он все-таки схватил ее за плечи и заставил смотреть в глаза. — О чем ты говоришь сейчас?!
— Я просто хочу вернуться, — сказала она, глядя сквозь него.
Но мужчина не отпускал ее, пытаясь заглянуть в глаза.
— Что с тобой случилось, Виль? Неужели это из-за…
— Что со мной? — не выдержала она. — Я просто не хочу, чтобы мне лгали на каждом шагу.
Он изумленно отшатнулся и нахмурился, превращаясь в холодную статую.
— Я не солгал тебе ни разу.
— Конечно, сир.
В следующую секунду они уже стояли на террасе.
— Спокойной ночи, принцесса, — скользнул по ней ледяным взглядом и ушел.
Все случилось так моментально, Виль даже не успела опомниться.
Он выполнил ее желание. Но… Разве этого она хотела на самом деле? Оставшись одна, девушка почувствовала, как неимоверная тяжесть наваливаются, поглощая ее. Как огонем разливается в груди жгучая тоска. Сползла на пол и горько разрыдалась.
Она бы так и тонула в своей горести, но словно какая-то сила вдруг подняла ее с пола и вжала во что-то твердое. Из-за слез, застилавших глаза, она не сразу разобрала, что произошло. Потом поняла.
Хаториан держал ее на руках. Вернулся…
— Вы? — спросила, вздрагивая от рыданий.
Мужчина мрачно кивнул, и как-то судорожно выдохнул, а большая ладонь прошлась ее по волосам.
— Виль… Я никогда не лгал тебе. Но я действительно не всегда отвечаю за действия моих…
— Не надо, — и затрясла головой, понимая, что снова обидела его. — Прости…те, ваше величество.
— Просто пойми, я не могу выставить их всех на улицу. Я обещал им защиту.
Виль уткнулась носом в его грудь, всхлипнув, совсем как ребенок. На руках у него было так надежно, тепло и блаженно, хотелось остаться тут навсегда. Но она все же спросила:
— А это обязательно, поддерживать их ментально?
Его грудь дернулась, потом еще и еще. Смеялся? А потом сказал ужасную вещь:
— Как же мне нравится, что ты меня ревнуешь…
— Ваше величество! — Виль сердито забарахталась в его руках, пытаясь высвободиться.
Но не тут-то было. Не отпустил, наоборот. Прижал к себе теснее.
— Кажется, мы не можем говорить мирно, поэтому давай просто помолчим.
Молчать? Вот так, вместе? Наверное… Редкий случай, когда девушка была полностью с ним согласна. Она притихла в его руках, неосознанно играя лунным лучом, падавшим ей в ладонь, перекатывая его пальцами. Свет воспринимался как упругий мягкий сгусток. Хаториан заметил:
— Хммм… Ну вот мы и освоили свет.
А сам уткнулся носом в ее волосы и проговорил: 5d616d
— Ты пахнешь свежестью и морем.
А потом, едва касаясь губами, поцеловал в макушку. Вильгельмина зажмурилась от этой бережной нежности. И отчего-то подумала о Филберте. Он ведь точно также сказал когда-то.
«Ты пахнешь морем…»
Боже, как давно это было… И было ли?
И кто он ей, Филберт, герцог Танри, с которым она танцевала на Весеннем балу невест? Жених? Насильник и убийца? Несостоявшийся любовник? И ведь не вычеркнешь его из своей судьбы.
Виль поежилась, вспоминая странную магию весенних танцев. То непонятное состояние розового тумана в голове настолько отличалось от того, что она чувствовала теперь. Она не знала ему названия, но страшно было потерять это нарождающееся непонятное, противоречивое и робкое, беззащитное и какое-то всесильное.
Однако, стоило вспомнить Весенний бал и Филберта Танри, как откуда-то из глубины души пришла тревога. Словно само имя его несло в себе угрозу.
Но руки, обнимавшие ее, дарили тепло и ощущение безопасности. И девушка незаметно уснула.
Уснула.
Он держал ее на руках.
Любовался на спящую. Маленький носик морщился во сне, длинные темные ресницы так густы, что даже в лунном свете отбрасывали тень, изящные тонкие брови, как крылья птицы. По-детски пухлые губы, персиковая кожа, чуть тронутая загаром. Точеный овал лица, тонкие черты. Красивая.
Такая беспомощно — нежная, она даже во сне дышала удивительной силой.
Его единственная возлюбленная.
Доверчивая. Верная. Добрая. Упрямая. Умная.
Самоотверженная и справедливая.
Ревнивая.
— Сокровище, — прошелестел голос из глубины сознания.
Хаториан легко улыбнулся, поправив прядку, что щекотала ей нос. Девушка вздохнула, зашевелилась во сне и затихла, уткнувшись лицом ему в грудь.
Прямо у сердца.
Что-то горячее разлилось в душе, наполняя его предчувствием. Мужчина выдохнул, качая головой. боясь спугнуть это эфемерное, иррациональное, но такое осязаемо желанное.
Его сокровище.
Ради нее, ради ее счастья он готов был отдать все. И даже жизнь.
С некоторых пор на восточной границе Илтирии установилось нечто вроде неофициального перемирия. Командующий экспедиционным корпусом генерал Герфорт не мог не отметить, что заслуга в этом целиком и полностью принадлежит наследнику. Конечно, за его спиной постоянно присутствовал тот невзрачный слуга, в котором Герфорт, будучи неслабым магом, чуял большую скрытую силу, однако молодой герцог и сам оказался выше всяческих похвал.
Начал Филберт Танри с того, что с малыми отрядами добровольцев совершал молниеносные рейды по тылам степняков, используя против них их же собственные методы. Напасть мгновенно, уничтожить как можно больше врагов и уйти с добычей раньше, чем противник очнется.
Такими образом он быстро сделался кумиром легионеров. Потому что действовал дерзко и удачливо, и никогда не прятался за чужие спины. А то, что наследник престола ел с бойцами из одного котла и не чурался соленых шуточек простонародья, так и вовсе покорило сердца солдат с первого дня.
Но было в молодом человеке и нечто иное, выделяющее из ряда обычных смельчаков. Ибо храбрых рыцарей много. Но не каждый из них способен стать полководцем. Филберт Танри, несмотря на свою молодость показал себя отличным стратегом.
Генералу не трудно было догадаться, что здесь и сейчас первый рыцарь сколачивает «свою» армию. Ту, что присягнет на верность ему, а не Ансельму, нынешнему королю Илтирии. А если помыслить чуть дальше, можно с неплохой долей уверенности предположить, что сколотив армию, молодой амбициозный наследник не станет ждать, когда ему освободят трон. Он возьмет его сам.
На чьей стороне быть в этом случае ему, генерал недолго сомневался. Будущее за молодыми и сильными, в чьих сердцах горит жажда побед и великих свершений. Сам генерал Герфорт был еще не настолько стар, что мечтать о вечном мире. Поэтому он сделал свой выбор практически сразу, и пока еще ни разу еще об этом не пожалел.
А совсем недавно ему пришлось с затаенным восхищением наблюдать, как дипломатично и ловко наследник организовал неофициальные переговоры с наблюдателями, приставленными к нему королем Джагарта. Генерал имел все основания предполагать, что за переговорами последуют и другие события. Что ж, он был только за.
Поскольку первый рыцарь короны во всем действовал на упреждение и поддерживал железную дисциплину, обстановка на восточной границе стабилизовалась. Иными словами, наследнику удалось за короткое время показать отменный результат.
Своеобразный первый рубеж был пройден, теперь его уже нельзя было считать бесполезным маменькиным сынком, пьяницей и бездельником. Филберт Танри заявил о себе, показав, что является реальной силой. И именно этот момент он выбрал, чтобы пригласить наблюдателей из Джагарта за стол переговоров.
Когда он объявил о своем намерении Герфорту и выразил желание, чтобы тот присутствовал, генерал согласился сразу и без возражений. Хотя герцог Танри и предупредил, что переговоры не будут носить официальный характер. А также сообщил, что его присутствие, как представителя королевской власти, может иметь некоторые последствия. Иными словами, намекнул, что у генерала могут возникнуть из-за этого проблемы с королем.
На что опытный вояка, правильно оценив обстановку, ответил тоже не без тайного смысла:
— Мы, я и мой корпус, полностью доверяем вам, наследник.
— Благодарю за доверие, — ответил Филберт Танри, сузив глаза, и едва заметно склонил голову и прижал кулак к сердцу, принимая таким образом первое неформальное заверение в преданности.
А некоторое время до того Филберт Танри с молчаливого согласия генерала велел разбить в центре лагеря большой шатер и организовал в нем штаб. Вот в этом шатре в назначенный час и состоялись неофициальные переговоры, на которые были приглашены все двенадцать наблюдателей из Джагарта.
Чтобы привлекать меньше внимания, приглашенные прибыли порталами через час после отбоя. Филберт ожидал их, сидя с одного края большого стола, на котором лежала подробная карта Илтирии и также граничивших с ней государств. Разумеется, там был и Джагарт, только на его месте красовалось большое белое пятно. Ибо никто из тех, кто составлял эти карты, не видал ничего дальше предгорий, служивших границами Джагарта.
Наследник встречал гостей стоя, за правым плечом генерал Гарфорт, а вот место по левую руку первого рыцаря занимал его слуга Норберт. Впервые наследник публично выявил его истинную роль. Не слуга, а советник. Таким образом гостям представился некий триумвират силы, разума и устремления.
Весьма серьезная демонстрация. Именно так ее и восприняли маги из Джагарта.
— Рад приветствовать вас, господа. И благодарю за то, что откликнулись на мое приглашение, — проговорил Филберт, пока двенадцать наблюдателей с некоторой настороженностью осматриваясь.
В ответ на его приветствие маги молча поклонились.
— Прошу к столу, — наследник и сам не был стремился тратить драгоценное время на долгие церемонии.
Когда все расселись, он начал:
— Господа, в настоящий момент мной достигнута некоторая стабилизация обстановки на восточных границах.
Говорил Филберт четко и быстро, одновременно показывая по карте, кого он где разгромил и где закрепился. Наблюдатели слушали с интересом, однако, они и без того все это прекрасно знали. И, догадываясь, что их сюда пригласили не просто так, ждали, когда же им скажут то, чего они еще не знают.
Это был тонкий момент, уловить, когда они наслушаются и слегка утратят бдительность. И как только Филберт заметил первые признаки скуки, мелькнувшие на лицах, дал знак Норберту, стоявшему слева от него с невозмутимым видом. Внутри шатра образовался плотный полог тищины. Гости отреагировали мгновенно.
А он, в свою очередь обведя их взглядом, проговорил:
— Господа. Я хотел бы выступить с мирной инициативой.
Это прозвучало интригующе.
— Зачем нужен полог тишины, если вы собираетесь выступить с мирной инициативой? — впервые подал голос один наблюдателей, старейший по виду маг.
— Потому что нет смысла воевать с племенами степняков, если их можно сделать союзниками.
— Мысль достойная будущего правителя, — безэмоционально проговорил другой, но по взглядам наблюдателей Филберт понял, что слушают его с интересом.
— Благодарю, — он склонил голову, принимая сухую похвалу.
Обведя взглядом присутствующих, наследник сказал:
— Однако это не все, — и взял паузу.
Наблюдая за наблюдателями он сразу определил для себя того, кто по его мнению был в этой группе магов главным, и сейчас обращался именно к нему. Добившись внимания, произнес, напустив на себя некоторую мрачность:
— Я полагаю, всем присутствующим известны мои обстоятельства?
— О чем вы, наследник? — спросил старший наблюдатель.
— О том, что после Весеннего бала моя невеста отправилась в Джагарт почетной гостьей. На самом деле почетной гостьей к его величеству Хаториану должна была оправиться другая принцесса, но… — Филберт склонил голову набок и вскинул руки. — Это было решение моего дяди, Владыки Илтирии. Я послушен воле моего короля.
— Такова традиция, сир, — кивнул наблюдатель из Джагарта, опуская веки.
— Традицию ввела ее величество королева Феодора? — словно между прочим спросил молодой герцог Танри и учтиво поклонился.
— Нет, — сухо ответил маг, сверкнув на него острым взглядом.
Благодаря сведениям, полученным от Норберта, первому рыцарю Илтирии было известно, что королеву Феодору никто не видел уже около четырехсот лет. С того самого момента, как она объявила, что от ее имени будет править Хаториан. Но время прошло, и даже само имя королевы давно перестало упоминаться.
Озвучив закрытую информацию, наследник показал, что знает больше, чем можно было предполагать. По ряду наблюдателей мгновенно прошлось напряжение. Колючая холодная волна силы свернулась кольцом.
Глядя на них, Филберт подумал, кто владеет информацией, тот владеет миром, и приложив руку к сердцу, произнес:
— Хотелось бы засвидетельствовать свое почтение королеве Феодоре, но увы. Не имею такой возможности. А вы господа, давно имели возможность видеть свою королеву?
Все двенадцать наблюдателей застыли на местах, сверля его пронзительными взглядами. Опасный момент, одно неудачное слово, жест и игра сорвется. Но Филберт интуитивно чувствовал, что зацепить удалось.
На дне их глаз читалось глубоко скрытое, но сомнение.
С минуту царило какое-то звенящее молчание. Потом один из магов проговорил:
— Что вы хотите этим сказать?
Наследнику был известен примерный возраст наблюдателей из Джагарта (опять же благодаря Норберту, он поистине бесценный источник информации). Старейшему, самому главному из них, было не меньше пятисот, возраст остальных колебался от четырехсот пятидесяти до трехсот. Старшие по возрасту однозначно должны были видеть свою королеву до того, как она назвала Хаториана наместником.
Сейчас Филберт работал на то, чтобы хоть чуть-чуть подорвать в них доверие к собственному правителю. Но противник крайне непрост, нельзя перегнуть палку.
— Я всего лишь осведомился. — небрежно бросил первый рыцарь, пожимая плечами.
После его слов старший из магов, которого он мысленно назвал архимагом протянул, глядя ему в глаза с нескрываемой насмешкой:
— Да? А мы уж думали, сир, вы намекаете, что королеву Феодору похитил какой-то любвеобильный дракон.
Это был ответный удар. И грубый намек, крайне болезненный для самолюбия первого рыцаря. Потому что маг из Джагарта живо напомнил, что дракон похитил у него из рук девушку, которую тот уже считал своей.
Герцог Танри побледнел и сжал кулаки. Его снова на миг захлестнуло то дикое отчаяние вперемежку с яростью неудовлетворенного желания. И мучиться бы ему дальше, не подоспей помощь бесценного слуги Норберта.
Жажда мщения залила глаза кровью.
Залить кровью проклятого дракона все поле битвы! Сжечь! А шлюху Ванлерт…
Эту тварь с глазами, синими как море, от запаха которой он сходил с ума…
Скрипнули зубы. Нет, к ней он не прикоснется.
Ее первый рыцарь решил отдать на растерзание легионерам. За хорошую службу. Но сперва надо выманить обоих из Джагарта. И дракона, и ее. Однако своих планов он озвучивать не стал.
Вместо этого он негромко рассмеялся, качая головой:
— Прекрасная шутка, мессир. Но мы все знаем, что драконов не существует.
И грустно добавил:
— Зато существует узурпаторы.
Архимаг грозно свел брови, намереваясь дать жесткую отповедь. Но Филберт его опередил, вскидывая в примирительном жесте обе руки:
— Прошу меня простить, мессиры. Не судите строго несчастного влюбленного. Меня разлучили с моей невестой накануне свадьбы. Если вы имеете представление о том, что такое наши весенние танцы, вы сможете меня понять.
Скорбный вид и покаянный тон сделали свое дело. По взглядам присутствующих магов Филберт понял, что те имеют представление о предмете разговора. Архимаг даже снизошел до выражения сочувствия.
И пусть в их глазах таилась глубоко запрятанная насмешка, эта многократная смена тональности и эмоциональной окраски разговора привела к тому, что после обсуждения личных горестей герцога Танри между собеседниками появилась некая неуловимо объединившая их доверительная атмосфера. Первый маленький шаг. Теперь надо закрепить успех, а заодно повязать всех общей тайной.
— Господа, я бы хотел вернуться к мирным инициативам, — проговорил наследник.
Маги о его мирных инициативах уже успели подзабыть. В глазах старейшего из них промелькнуло нечто неуловимое, однако теперь он смотрел на молодого человека с большим интересом, чем в начале разговора.
— Слушаем вас, сир, — произнес он, сцепляя пальцы в замок.
— Простите, что-то в горле пересохло, — виновато улыбнулся Филберт и приказал. — Норберт, подай гостям вина.
Он не показывал вида, но с трепетом ожидал ответа, если они сейчас примут вино… Приняли.
— Так вот, — проговорил он. — Прошу меня понять. Мой дядя Ансельм, предпочитает воевать с племенами степняков, а я бы хотел заключить с ними мир. Куда целесообразнее иметь их союзниками, это снимет напряженность с восточных границ.
С этими словами он встал, проводя пальцем по линии границы на карте. И как-то по-мальчишески озорно глядя в глаза наблюдателям, сказал:
— Но вы сами понимаете, мою инициативу вполне могут посчитать самоуправством и смутой. А это мое первое самостоятельное дело, хочется достойно завершить начатое. И потому… Я бы просил по возможности сохранить мои мирные начинания в тайне. Пусть достигнутые успехи станут приятным сюрпризом.
А потом с притворно тяжелым вздохом добавил:
— Увы, я тщеславен и ужасно честолюбив…
— Не самые дурные качества для будущего правителя, — архимаг прищурился. — Что ж, мы не станем мешать вашим мирным инициативам. И даже сохраним их в тайне. До поры до времени.
— Благодарю, мессиры, — совершенно искренне выпалил Филберт, прикладывая руку к груди. — Но… я… у меня еще есть личная просьба.
— Да, сир, мы готовы исполнить вашу личную просьбу, — проговорил архимаг. — Если это будет в наших возможностях.
Наследник замялся, смущенно опустив голову.
— Я прошу передать письмо моей невесте.
— Кмммм… — кашлянул архимаг. — Мне нужно согласовать.
— Буду вам несказанно благодарен.
— Пустое, сир. Все мы когда-то были молодыми, — ответил тот, вставая.
А вместе с ним поднялись на ноги и остальные.
— Еще раз благодарю, мессиры. Как только будут первые успехи, позволю себе вновь пригласить вас на совещание.
Наблюдатели молча кивнули, выражая согласие, а после сразу же ушли порталами. Некоторое время еще в шатре стояла тишина, лишь потрескивали угли в жаровне. Потом Филберт Танри проговорил стальным голосом:
— Генерал Герфорт, теперь вы знаете слишком много. Придется принести клятву подчинения.
Генерал, весь этот акт переговоров простояший так, словно в рот воды набрал, и теперь не произнес ни звука. Клятву он принес, и только после этого покинул шатер. Благодаря Бога, что унес ноги. И понимая, что внешность обманчива, а этот красивый молодой человек кровожадный хищник. Ему с ним не тягаться.
Страшновато было за будущее. Но по зрелом размышлении он успокоился. Тот, кто так легко смог обработать матерых магов — наблюдателей, пойдет очень далеко. А ему лучше быть рядом.
Наутро Виль проснулась в своей постели, отдохнувшая и спокойная. Вот только она не помнила, как в постель попала. Последнее, что приходило на память — это как она рыдала на руках у Хаториана.
Девушка поежилась, ощущая, что под покрывалом она в одной коротенькой рубашке. Вчерашняя одежда, аккуратно сложенная, висела на спинке стула. И кто ее раздевал…
Из гостиной доносился шум, Олеир расставляла посуду. Виль тихонько встала и незаметно проскользнула в ванную, не решившись у нее спрашивать. Как-то совсем не хотелось услышать, что ее раздевал сам… От стыда сразу глаза зажмуривались. Уж лучше притвориться, что ничего особенного не произошло.
Действительно лучше. Потому что Олеир тоже не подала виду, встретив ее улыбкой, как ни в чем небывало. И Виль расслабилась. В конце концов, может, ей это все приснилось? И путешествие на призрачном корабле, и поцелуй…
— Принцесса, вы не зевайте, а то ложку мимо рта пронесете, — невозмутимо проговорила Олеир, возвращая ее из фантазий.
Виль опомнилась, понимая, что неосознанно проводит пальцами по губам, вспоминая тот поцелуй, и как-то сразу рассердилась на себя. Начала мямлить что-то невнятное, в попытке выдумать своей рассеянности логическое объяснение.
По счастью долго выдумывать не пришлось, за ней явились близнецы. И Виль с удовольствие сбежала от чересчур проницательного взгляда прислужницы.
В коридоре ее ждали Ториан и Ротхан. Девушка на мгновение даже застыла, приоткрыв рот от удивления. Физиономии братьев украшали симметричные фингалы. У одного слива наливалась под левым глазом, у другого под правым. Некая догадка забрезжила в уме Виль, и она не удержалась от вопроса:
— Это вы так неудачно упали? Оба?
Ториан хохотнул, разглядывая свой кулак:
— Это вы, принцесса, еще Атхора не видели.
Ротхан при упоминании белобрысого темного отвернулся и сдавленно заржал.
— А что, он тоже с вами вместе упал? — ехидно осведомилась Виль.
— Да, леди, и неоднократно, — радостно скалясь, закивали оба.
— Ах-ах, — притворно вздохнув, Виль схватилась за щеки. — И что, синяки по всему телу?
— Конечно! — заявил Ротхан.
Ториан при этом многозначительно поигрывал бровями.
— О, наверное, это очень больно?
— Мммм… уммм… Ха-ха-ха! — давились смехом оба.
— А у вас тоже есть синяки на теле? — заговорщически зашептала Виль, делая круглые глазки. — Было бы интересно взглянуть…
Они мгновенно перестали ржать и в один голос заявили, что да. Синяки у них есть. Они даже готовы показать. Вот хоть прямо сейчас.
Неизвестно, что ожидали услышать близнецы, но эффект был для них ошеломительный. Виль остановилась, уперев руки в бока и грозно спросила:
— Это вы подрались из-за того, что он рассказал мне про ваши любовные подвиги?
Припертым к стенке братьям ничего не оставалось, как кивнуть. Виль сердито засопела и выдала:
— Так-так… А вот за это вы мне расскажете кое-что!
— О чем? — подозрительно спросил Ториан.
— О подвигах!
— За-зачем вам это, леди? — помямлил Ротхан, на всякий случай потихоньку отступая.
— Ну как… — сбивчиво проговорила она. — Вот если Хаториан… то есть его величество, слышит и ощущает всех вас… или когда вы умножаетесь! Как это вообще происходит?!
— А, ну это… — проговорил Ротхан, широко улыбаясь. — На эти случаи, принцесса, существуют мужские договоренности.
— Да, леди Виль, — кивком подтвердил Ториан. — Четкие мужские договоренности, что в этот момент никто никому в голову не лезет.
Договоренности, значит?!
— Вот как? — прищуриваясь спросила Виль. — А если опасность? Враги напали?
— Нет, подождите, принцесса, почему же сразу опасность и именно в этот момент? — воспротивились оба.
— И все-таки?
Поняв, что не отвертеться, братья признались, что существует некий сигнал. Получив некоторую информацию, Виль на время успокоилась. А близнецы вздохнули, закатывая глаза от облегчения. Теперь можно было и заняться фехтованием.
Однако на террасе ее ждал сюрприз.
Виль сначала замерла, не веря своим глазам, а потом бросилась со всех ног. На террасе у самой балюстрады стоял Деметор Ванлерт. Ее отец.
— Папа, папа! — все повторяла она, уткнувшись в его грудь носом, совсем как в детстве.
— Девочка моя, — гладил он ее по волосам, целуя в макушку.
А потом провел мозолистой рукой по щеке и отодвинулся, оглядывая ее с головы до ног, и прошептал:
— Как ты повзрослела дочка. И изменилась… Красавица моя…
— Папа… а мама, девочки? — задыхаясь от счастливого волнения спросила Виль.
— С ними все хорошо, — улыбнулся принц Ванлерт, склонив седовласую голову. — Благодаря его величеству Хаториану, теперь у нас все хорошо.
И тут она наконец опомнилась. В отдалении, чтобы не мешать им, стоял король Хаториан и с едва заметной улыбкой на неподвижном лице наблюдал за ними. Горячий ком благодарности и еще что-то, чему она не знала названия, перевернулся у нее в груди.
— Спасибо, ваше величество, — проговорила девушка, склоняя голову и настоящим мужским жестом прижала руку к сердцу.
Глаза Хаториана на миг зажглись угольками, он тряхнул головой, отчего золотые блики побежали по его волосам, и шагнул вперед.
— Я привел только вашего батюшку, принцесса, потому что для остальных трансгрессия достаточно неприятное испытание, — начал он, глядя ей в глаза.
Словно говорил, я хотел порадовать тебя.
А ее глаза лучились неизреченной благодарностью, что позаботился о ее семье, что подарил эту радость встречи, что… Что просто все! Девушкам иногда трудно выразить свои чувства даже мысленно.
— Действительно, сир, — раздался голос ее отца. — Трансгрессия тяжкое испытание.
Немой разговор прервался. Виль немного смутилась, отводя глаза, а Деметор Ванлерт поежился и весело проговорил:
— У меня было такое чувство, будто меня сквозь вальцы протащили. Наверное, я и сейчас зеленого цвета.
Эта фраза разрядила обстановку, теперь уже весело смеялись все. А близнецы в особенности. Потом Виль с молчаливого согласия Хаториана знакомила отца с лордами Торианом и Ротханом. Важно заявивив при этом, что рыцари тренируют ее.
— Так ты не бросила фехтование. дочь? — удовлетворенно и не без удивления спросил отец.
— Нет, — счастливо улыбнулась Виль. — Более того! Рыцари его величества занимаются со мной, помогая развивать магический дар.
После этих слов Деметор потрясенно застыл, переведя взгляд с дочери на короля Хаториана.
— Сир, я… — немолодой опальный принц умолк, разводя руками, не в силах найти слова, чтобы выразить, что он сейчас чувствовал.
А после низко поклонился и проговорил, касаясь рукой щеки Виль:
— Теперь мне и умереть не страшно.
— Ну что ты, папа!? — немедленно возмутилась Виль, потащив его в сторону.
Девушка уже забыла обо всем, теперь ей не терпелось на деле показать отцу, каких успехов она достигла. Разумеется, близнецы были не против провести показательный урок.
Вообще-то, он сначала хотел привести сюда повидаться всю ее семью, что жила теперь в небольшом уютном замке на территории Джагарта. Но, вспомнив, как обычно реагируют люди на перемещение в пространстве, взял с собой только ее отца. Потому что в нагорный дворец не попасть порталом, об этом еще в молодости позаботилась королева Феодора, чтобы разнообразные женихи и прочие соискатели короны Джагарта не беспокоили не мешали ей жить.
И сейчас Хаториан смотрел на девушку. Его так распирало со вчерашней ночи от глупого человеческого счастья, что просто хотелось порадовать ее. Увидеть, как загораются радостью огромные синие глаза, как она словно светится изнутри.
Но тайной горечью была отравлена его радость.
Вчера в ночь, уже после того, как он отнес девушку в постель и собственноручно уложил, на связь вышел Виллоур. Старейший из тех двенадцати магов — наблюдателей, что он приставил к Филберту Танри, чтобы внимательно отслеживали все его действия на восточной границе.
Из доклада Виллоура Хаториан явно следовало, что наследник вероятнее всего в ближайшее время начнет активно прокладывать себе дорогу к трону. В том, что молодой герцог Танри постарается свергнуть Ансельма, Хаториан не сомневался. Так же как и в том, что первый рыцарь хочет ВОЙНЫ.
Значит, все-таки войне быть. Хоториан не мог понять, что такое бродит в крови у магов Илтирии, что им обязательно нужны убийства и смерть? Хотя бы раз в двадцать лет. И пусть каждый раз война заканчивалась их поражением, они неуклонно шли в бой, начиная все заново.
Что это? Подсознательная ненависть к драконам?
Но за что? Он же не причинил никому вреда. Просто за факт существования?
Иногда Хаториан подозревал, что над ними всеми довлеет какое-то древнее проклятие. Потому что ничем иным не мог оправдать ту необъяснимую ненависть, что они к нему испытывали.
Впрочем, все это было давно не ново, и уже не ранило так сильно, как в молодости.
Он одобрил позицию Виллоура не вмешиваться, и дать возможность наследнику проявить себя. В конце концов, даже если он свергнет короля Ансельма, это внутренние дела Илтирии, в которые он не уполномочен вмешиваться, до тех пор, пока его не попросят.
Он велел Виллоуру и дальше наблюдать за всем со стороны.
Но неожиданным, а потому болезненным уколом было то, что Филберт Танри просил тайно передать письмо своей невесте. Новость переворачивала все в душе. Хаториан уже настолько привык считать Виль своей. Вспомнить сейчас, что она на самом деле считается невестой того смазливого амбициозного мальчишки, было неприятно до крайности. f5f7ed
Филберт Танри возник в его сознании как пугающий призрак из прошлого, потому что Хаториан не знал. Не мог сказать с уверенностью, что девушка не любит своего несостоявшегося жениха. Все-таки весенние танцы…
И хуже всего было то, что Хаториан совершенно не был уверен, любит ли она его. Потому что с какого-то момента не мог, а теперь уже и не хотел читать ее мысли. Умом понимал, да, о любви говорить рано. Но…
Девушка носилась по террасе с двумя мечами, отбиваясь сразу от двух противников. Быстрая как ветер, гибкая. Клинки словно молнии. Хорошо натренировали ее парни.
Поймал ее сияющий синий взгляд, полный радости и какой-то детской благодарности. Какое же она еще дитя…
Что если все ее чувства к нему всего лишь благодарность? Смотрел и мучил себя, думая, позволить или нет передать ей письмо от жениха. Что она почувствует? Как отреагирует?
От этих мыслей сжималось сердце.
Он уже знал, как поступит, просто…
Не сейчас.
Мессир Виллуор, тот кого Филберт Танри назвал про себя архимагом, действительно был одним из двадцати старейших из магов Джагарта, и его преданность своей стране не подлежала сомнению.
Еще будучи совсем молодым и зеленым, Виллоур присягал на верность своей королеве, в которую был тайно влюблен. И эту глубоко скрытую любовь к Феодоре он пронес через всю жизнь У Виллоура не было ни семьи, ни детей. Вся жизнь его прошла в служении Джагарту, и другой доли маг не хотел.
Конечно, подспудно обижало его то, что королева приблизила к себе приемыша Хаториана и его шестерых братьев, да еще этого мутного Хатора, появлявшегося время от времени. Да, невозможно было отрицать или принижать заслуги Хаториана и шестерых братьев перед Джагартом, но слово, сказанное как бы невзначай мальчишкой из Илтирии, всплывало в его мозгу и раньше. А сейчас просто сошлось.
Узурпатор.
Пожалуй, именно узурпатором он и считал этого странного дракона, никогда не принимавшего истинный облик.
Узурпатор…
Их, настоящих магов Джагарта не пускали без специального разрешения даже в нагорный дворец, из которого Феодора не выходила уже почти четыреста лет. Он знал, чувствовал, что его королева жива. Но не пора ли исправить это положение? Вернуть народу истинную королеву?
Возникшими после тех секретных переговоров мыслями Виллоур ни с кем делиться не стал, более того, зная, что Хаториан прекрасный менталист, просто выбросил это все из головы. Но не из сердца. А потому, получив приказ наблюдать за наследником Илтирии и не вмешиваться, решил, не раскрывая своей позиции перед остальными, использовать право наблюдателя во благо.
Ему самому было интересно, какие ходы предпримет молодой и амбициозный первый рыцарь. Творить великие дела можно и чужими руками.
Получив от наблюдателей негласную поддержку и заверение о невмешательстве, Филберт Танри выбрав удобный момент, в первую очередь точно также собрал на тайные переговоры представителей от каждого племени степняков.
И явились почти все. Хотя бы из чистого любопытства, поглядеть на опасного врага вблизи. Степняки народ не робкий, умели ценить отвагу и мужскую доблесть, а у наследника в этом плане была отменная репутация.
Враг есть враг, но достойного врага надо уважать. А заодно прощупать. Среди представителей было много магов земли — шаманов. Можно сказать, к встрече степняки неплохо подготовились.
Переговоры состоялись ночью на нейтральной территории в степи, куда молодой герцог прибыл порталом в сопровождении всего двух человек. Генерала Герфорта и своего слуги — советника Норберта.
Когда он появился у огромного пылающего костра, вокруг которого и собрались представители степняков, один из шаманов, обладавший большой силой, высказал общее мнение:
— Ты или очень глуп, наследник, или очень дерзок, если посмел явиться сюда в одиночку.
Толстый шаман, голый по пояс, стоял скрестив руки на груди, и ухмылялся. Филберт спокойно смерил его взглядом и спросил:
— А ты как думаешь?
— Я думаю, что и глуп, и дерзок, — презрительная улыбка его стала только шире.
Его можно было понять. Красивый и стройный молодой мужчина, стоявший у костра, казался на его фоне тростинкой. Он совершенно не внушал страха, а шаман был силен. Сила нередко мешает правильно оценивать противника.
— Ну что ж, попробуй наказать меня за дерзость, — спокойно предложил наследник.
Шаман расцепил руки, в его улыбке появилась звериная жестокость. А потом сделал движение, собирая силу земли, чтобы одним рывком послать ее в хлипкого чужака, которого считал заведомо слабее. Волной поднялась земля под его ногами. И эта волна, усиливаясь многократно укрыла бы противника с головой.
Не меняя выражения лица, Филберт неуловимым жестом выкинул небольшой сгусток сырой магии, на лету трансформируя его в прочную сеть. Мгновение — и огромный шаман забарахтался в воздухе, спеленатый по рукам и ногам, словно гусь, которого откармливают к празднику зимнего солнцестояния, а посланная им волна осыпалась крошкой, так и не дойдя до цели.
Воцарилась тишина. Этого молодого человека знали как храброго воина. Но никто из степняков не ожидал от него такого филигранного владения магией, а главное, хладнокровия. Потому что волна земли сильное оружие, и вместе с толщей, грозящей погрести жертву под собой, она гонит на него волну ужаса.
Можно сказать, что эта спонтанная демонстрация помогла наследнику произвести нужное впечатление. Двоим магам, стоявшим за его спиной не пришлось даже пальцем шевельнуть. А шаман, так и остался болтаться подвешенный, вопя во все горло, чтобы его сняли.
— Повисишь, подумаешь, глуп я или дерзок, — процедил сквозь зубы Филберт. — Еще кто-нибудь желает высказаться?
— Давай поговорим о том, зачем ты звал нас сюда, — подал голос один из вождей. — Думаю, тебе есть, что сказать, наследник.
Да, ему было что сказать. И что посулить им, тоже.
Он предложил отрядам степняков перейти под его начало. Смех и недоверие стали первой реакцией. Однако первый рыцарь не смутился.
— Я, законный наследник трона Илтирии. И сейчас я предлагаю вам это. Когда я стану королем, я просто возьму все, что считаю нужным.
Он умолк, спокойно обводя взглядом людей, собравшихся вокруг костра.
Настороженное молчание.
Степняки переводили взгляд с наследника на генерала Герфорта по правую руку от него. Генерала многие из них знали в лицо. Его присутствие здесь говорило о том, что армия поддерживает Филберта Танри. А с левой стороны находился маг, сила которого ощущалась на расстоянии. Не говоря уже о том, что и в наследнике, и в том маге слева шаманы чуяли драконью кровь.
Все это в совокупности с той непоколебимой уверенностью, которую излучал молодой герцог, невольно оказывало давящее воздействие, вынуждая подчиниться.
— Мы принимаем твое предложение, будущий король. Это честь для нас. — Выражая общее мнение, проговорил один из них.
Ничего не отразилось на невозмутимом лице наследника, хотя внутри он и ощущал трепет торжества. Это казалось первым шагом к настоящим победам, к трону, к славе.
— Клятва. — негромко проговорил, протягивая руку, чтобы отпустить голосистого шамана из сети, и не гладя на него добавил: — Ты первый.
Ругался шаман еще долго, но клятву принес сразу. А после того, как клятва была принесена всеми, степь накрыл купол тишины, и Филберт сказал:
— Я буду здесь через неделю. За это время отберите себе верных людей, все они тоже принесут клятву, после чего их примет в подчинение Норберт.
Он показал на мага за своим левым плечом и добавил, пристально оглядев всех:
— Вы станете драконом.
Давящая тишина взорвалась разноголосым гомоном степняков.
— Нет такого колдовства!
— Ты сошел с ума!
— Драконья кровь залила тебе мозги!
— Тихо! — негромко произнес Филберт, каким-то образом перекрывая шум. — Успокойтесь.
Снова воцарилось молчание.
— Что делают драконы? — спросил он и, не ожидая ответа, продолжил: — Они жгут поселения и угоняют женщин. Вот этим вы и займетесь. Остальное не ваше дело.
— Насчет женщин, — спросил один из вождей после короткого размышления. — Ты не шутил?
— Я похож на шутника? — спросил Филберт, вставая.
Недоверчивая заинтересованность на лицах степняков вызвала у него нехорошую улыбку. Первый рыцарь стоял у костра, сопровождавшие его генерал и маг по бокам. Обвел взглядом степняков и проговорил:
— Через неделю. И кто не явится, пусть пеняет на себя.
В ту же ночь Виллоур представил подробный отчет о действиях наследника на восточной границе Илтирии. Старший над наблюдателями не скрывал в своем докладе ничего, считая, что это бессмысленно. Ничего, кроме того, что касалось его королевы. Но эту тему поднимать пока рано. К тому же, Виллоуру надо было остаться вне подозрений.
Получив эти сведения от наблюдателей, Хаториан задумался.
Замысел ясен. Внушить всем, что дракон разоряет мирные селения, а потом бросить клич: «Убить дракона!». До такого за последние четыреста лет еще никто не додумался. Неплохо.
Мальчишка оказался прытким.
По лицу короля скользнула улыбка. Фактически он сам и сделал герцога Танри наследником престола Илтирии. Своими руками, усмехнулся он, вернее своими и Хатора. А что поделаешь, надо же было как-то заполучить Виль?
Впрочем королю Джагарта сейчас было не до первого рыцаря с его интригами. Пусть все идет как идет, раз уж очередной войны не избежать. Совсем иное волновало Хаториана.
Виль. Его синеглазая принцесса. Ни о чем другом он думать не мог. Мысли о ней поглощали его, заставляя неотступно следовать за девушкой и терзаться сомнениями. Непривычное состояние духа, от которого не спасали ни попытки заняться делами, ни философские рассуждения.
Минуло несколько дней.
Виль не понимала, что произошло. Ведь было все хорошо…
Она так радовалась, что Хаториан позволил ей встретиться с отцом. Обещал, что в следующий раз отведет ее к ним.
А потом в какой-то момент вдруг заметила, буквально кожей ощутила, что он смотрит на нее как-то… не так. Смотрит, словно хочет проникнуть в душу.
Она ведь уже научилась различать его настроение по выражению лица, хотя на застывшей прекрасной физиономии Хаториана, казалось вовсе не бывало никакого выражения. Просто…
Угольки в его глазах раньше загорались теплом на мгновение. Теперь они постоянно тлели в глубине его глаз лихорадочным огнем, словно что-то сжигало его изнутри. И от этого ей становилось тревожно. И почему-то томительно. Странная дрожь разливалась по телу, стоило увидеть Хаториана.
А еще в последнее время они почему-то часто сталкивались в коридорах. Как-то раз она даже налетела на него, когда неслась сломя голову. Он придержал ее, выпустил не сразу.
Виль показалось, будто в легкие залили какую-то сладкую отраву, и стоит ей поднять на него глаза, тотчас задохнется. Душный волной поднялся жар. Что она пролепетала в полубеспамятстве, что он сказал ей в ответ, сама не помнила.
Что до окружающих, то вокруг нее словно образовалась какая-то звенящая пустота. Все как будто притаились и ждали от нее чего-то. А временами она ловила не себе странные взгляды рыцарей. Королева Феодора, к которой она приходила каждый день, тоже странно на нее посматривала, но слава Богу, ни о чем не спрашивала.
Оставаясь наедине с собой в ванной, Виль не могла удержаться от слез, кляня свою глупость. Раньше они хотя бы разговаривали с ним, а теперь Хаториан угрюмо молчал. Девушка терзалась, догадывалась, что задела его самолюбие своими бесконечными разговорами о гареме. Ей не следовало выказывать ему свое недоверие. А теперь он. конечно, обиделся, и не хочет с ней иметь ничего общего.
Осознавать это было просто ужасно.
Опять повисло напряжение.
О, какими тяжелыми и полными сомнений были эти дни для Хаториана…
Он поклялся себе, что позволит передать девушке письмо от жениха, и дал свое согласие через Виллоура. Что и стало причиной, по которой он потерял покой. Стоило ему только подумать, что ОНА может любить своего первого рыцаря, как в душе все сворачивалось в узел.
А думал он об этом постоянно.
Ревность и отравляющие душу подозрения. Какой-то иррациональный страх. Протест, волной подымающийся в груди. Темные чувства, которым он не знал названия, которых стыдился, но не мог изгнать.
Мыслей девушки он по-прежнему не слышал, а пытаясь определить что-то по каким-то косвенным и внешним признакам, просто сходил с ума. Куда только делся весь его жизненный опыт и умение видеть людей насквозь? Сейчас он понятия не имел, почему та иногда вздыхала. Или что значили эти быстрые взгляды украдкой. Неразрешимая загадка, почему она снова стала прятать глаза и смущаться, стоило ей только его завидеть.
Глупее не придумаешь, но он дошел до того, что специально подкарауливал девушку в коридорах дворца, а когда та вздрагивала от неожиданности и краснела, столкнувшись с ним, сам краснел как… Как дурак.
Он ждал проклятого письма, чтобы что? Что?!
На шестой день пришло магически запечатанное письмо,
От первого рыцаря для его невесты.
Он мрачно смотрел на белый прямоугольник с личной печатью герцога Танри, усиленной магией, и осознавал, что пальцы скрючиваются от желания спалить к чертям проклятую бумажку.
Но он поклялся себе, что ОНА получит это письмо, будь оно трижды неладно.
Дальше тянуть просто выше его сил, его просто разорвет. от этой неопределенности. Но прежде чем передать…
Послеобеденное время. Виль возвращалась к себе от королевы — матери, собираясь переодеться и бежать на занятия к огневику Рианату. Леди Феодора почему-то в последнее время настаивала, чтобы Виль приходила в платьях. Девушка не понимала, в чем разница, но если королева сказала, значит, в этом был какой-то смысл.
Они как раз начали изучать очень интересные и сложные плетения заклинаний. Это даже на время помогало отвлечься от огорчавших ее мыслей о Хаториане. Однако сейчас, проходя залами гарема и имея возможность наблюдать его обитательниц она могла предаваться своим унылым мыслям сколько угодно.
Теперь ни те красавицы, ни их косые взгляды уже даже не раздражали ее. Почти. Потому что все меркло перед душевной пустотой и неустроенностью.
Погруженная в свои мысли, Виль дошла по коридорам женской половины до развилки и только собралась повернуть, как неожиданно наткнулась на того, о ком так упорно думала в последние несколько минут.
Он прохаживался по коридору, сцепив руки за спиной, словно ждал кого-то.
В первый момент девушка опешила, увидев короля, потом тысячи мыслей пронеслись в голове разом. Вместе с ними и неприятная волна подкатила к горлу. Хаториан, похоже, ждал тут кого-то, или собирался в гарем. А она помешала…
Постаралась незаметно отступить и вернуться, не попадаясь ему на глаза. Но поздно. Мужчина услышал шаги, и обернулся.
Несколько мгновений стоял, не сводя с нее лихорадочно горевших глаз, потом шагнул к ней. А Виль будто в грудь ударили, весь воздух вышибло, мысли заметались. Как-то все поплыло перед глазами от волнения, и во рту пересохло.
— Я… — попыталась выговорить, что не хотела мешать, просит прощения.
Но язык под взглядом Хаториана примерз к глотке. Вид у короля был сумрачный, он вообще показался ей не в себе. Виль осеклась, и замолчала. Краснея, опустила глаза, чувствуя, что от его присутствия рядом, ее, словно волной жара окутало. Ни дать ни взять, глупая мышь, парализованная взглядом кобры.
— Леди Вильгельмина, — донеслось до нее. — Уделите мне время.
Что? Она не ослышалась? Король просит уделить ему время?
Ни о чем хорошем в этот миг она не подумала, ко всем прочим переживаниям прибавился еще и безотчетный страх.
— Что-то случилось, сир? — выдавила она через силу.
Он странно дернул шеей. То ли кивнул в знак согласия, то ли качнул головой, отрицая. И повторил:
— Уделите мне время, леди Вильгельмина.
Голос вибрировал тревожными низкими тонами, и в такт ему вибрировала ее душа.
— Да… — прошептала девушка, не в силах побороть дрожь и отвести глаза от его пристальных голубых глаз.
— Прошу, — голос еще больше понизился, почти до шепота.
Он указывал рукой куда-то вбок, Виль и не поняла, куда, но пошла следом. Миновав довольно тесный коридор, они оказались у выхода на террасу. Пока шли, почти касаясь друг друга, ей казалось, что ее затягивает куда-то, словно рыбку в сеть.
В дверях Хаториан застыл, глядя вперед. А Виль за его спиной, не понимая, что с ней происходит. И вдруг он резко обернулся, схватил ее за руку, вглядываясь в глаза пристально, с какой-то болезненной жаждой. Виль даже не почувствовала, что подкашиваются ноги. Наверное, она бы так и сползла на пол, но он удержал, прижимая к себе обеими руками. Замер так на миг, тяжело дыша. И впился голодным поцелуем..
А мир снова исчез. растворился.
Господи… куда делось напряжение прошедших дней… Ей же просто не хватало этого… Так просто…
Но он так же неожиданно оторвался. Отстраняя ее от себя. Глядя в упор.
Глаза какие-то отчаянные. Спросил, как через силу:
— Вы помните своего жениха, принцесса?
Как ушатом холодной воды окатил.
А пока она с трудом осмысливала, ЧТО он сказал, сунул ей в руку бумажный конверт и подтолкнул в сторону беседки на террасе. Приказал жестко:
— Читайте, я здесь подожду.
И отвернулся.
Виль смотрела на письмо в руке, не понимая ничего. На конверте красовалась печать герцога Танри, личная печать Филберта. Она бы с удовольствием уничтожила это письмо не открывая. Но он велел ей читать…
Печать под ее дрожащими пальцами поддалась, и девушка пошла к беседке, на ходу разворачивая сложенный вчетверо лист. Пришлось присесть и отдышаться, потому что от волнения рябило в глазах, а строчки наползали одна на другую. Но потом она все же смогла прочитать написанное:
Омерзительно и пошло. Она даже не смогла дочитать до конца, дальше по тексту Филберт расписывал, что он сделает с драконом, после того как станет королем. И что сделает с ней, когда убьет дракона. Но у нее еще есть шанс вымолить себе снисхождение. Надо всего лишь шпионить.
В первый момент Виль застыла, а руки затряслись, опускаясь на колени. Как же она его ненавидела…
Наверное, она долго так сидела, глядя в одну точку. Пока не закипела от злости. Сжала письмо в кулак и пошла к выходу. Хаториан так и стоял в коридоре. Спиной к выходу на террасу.
— Сир! Вы знали, что в письме? — спросила гневно.
Он обернулся, глядя на нее в смятении.
— Нет, — ответил, резко опуская руки.
— Вы… Зачем вы…?! — и словно воздух закончился.
Лицо Хаториана странно исказилось, словно ему стало больно.
— Простите, принцесса, если я помешал вашему уединению и вы не смогли прочесть письмо возлюбленного без помех, — глухо проговорил он, отступая на шаг назад.
— Что?! — вскричала Виль, у нее от обиды аж слезы брызнули. — Вы?! Как вы могли?!
Она задыхалась, выкрикивая:
— Как вы не понимаете?! Я ненавижу его! Ненавижу! Он… насильник! Гнусный тип… угрожал мне и моим близким! Ненавижу…
Ослабела вдруг, оперлась на стену, но он уже был рядом, обнимал, прижимая к себе.
— Ну не плачь… — шептал, сбиваясь. — Не плачь… Я думал, вдруг ты его любишь… Прости…
— Как ты мог…? — шептала девушка, тесно прижимаясь к нему и всхлипывая. — Как ты мог так подумать? Разве я бы стала целоваться с тобой, если бы любила его…
Ей показалось, он застыл, словно его ударили. Дрожь пробежала по его мощному телу. Спросил едва слышно:
— А меня? Меня ты любишь? Хоть немножечко?
Тут уж Виль вырвалась, откуда только силы взялись. Сверкнула на него синими глазищами:
— Ты невыносим! Оставь меня в покое!
И вдруг явственно увидела, как зрачки его голубых глаз, горевших угольками изнутри, вдруг вытянулись в ниточку, а потом полыхнули жарко-жарко.
Совсем как… у дракона.
И весь словно засветился…
А пока она его разглядывала, и не заметила, как снова оказалась в кольце рук.
— Нет уж, девочка моя, — шептал он, прижимая ее к себе. — Не оставлю, тебе придется признаться. Потому что ты мучаешь меня. Я же с ума схожу по тебе, разве ты не видишь?
— Что? — она не верила своим ушам. — А как же…
— Не видишь? Я же люблю тебя, — выдохнул ей в губы. — Плохая маленькая принцесса.
— А ты!.. Ты… Дракон! — выпалила Виль, вся залилась краской, и на этот раз таки удрала.
Убежала. Но недалеко, остановилась буквально за первым поворотом коридора. Он слышал, как колотится ее сердце. Привалился к стене, зажмурив глаза от счастья. Чувствуя себя блаженным идиотом.
— Вот хорошо сказано, косноязычный ты наш, — проворчал дракон, вздыхая из глубины сознания. — Идиотом, это точно. Я уж думал, ты никогда не признаешься, и мне опять придется делать все за тебя. Ну да ладно…
Он тоже был счастлив. Впервые за всю свою жизнь.
Тихие шаги рядом.
Вернулась.
Обернулся, потянулся к ней. Пришла.
В руке скомканное письмо, бровки сведены, синие глаза на удивление серьезны. Прижалась щекой к его груди и сказала:
— Тебе надо прочитать это. Он опасен.
Еще немного постоять вот так, рядом. Хотя бы просто постоять. Вдохнуть свежий запах моря. Закрыть глаза, чувствовать…
Пока ждал ее сегодня, пока она читала, дошел до точки. Думал, жаркое пламя сожжет его изнутри. Вознаградить себя.
Как она только умудряется пахнуть морем, если уже столько времени живет в горах? Ммммм… Наверное, море осталось в ее глазах, и она носит его с собой.
Кажется, его потянуло на поэзию…
Девушка подняла голову, сунула ему в руку письмо. На дне синих глаз тревога.
— Прочти, прошу тебя.
Пришлось, подавляя вздох, выпустить ее из объятий и взять.
Прочитал. Преодолевая брезгливое чувство, будто ворошит чужое грязное белье. Замер, глядя сквозь проем на горы. Не оставляла мысль, что мальчишка болен. Потому что в здравом уме…
В уме… Перечитал еще раз, скользя глазами по фразам, просачиваясь внутрь их смысла, считывая то, что скрывалось между строк. И проникая постепенно в голову писавшего, потому что уловил нечто знакомое. Нечто знакомое из очень давнего прошлого.
Виль сосредоточенно молчала рядом. Он перевел на нее взгляд. Удивительно, но эта девочка каким-то образом тоже умудрилась считать скрытую информацию.
— Он знал, что письмо попадет в мои руки, — проговорил, сощурившись. — Провоцирует дракона. Знает, какие приемы применять.
— Ты же не…
— Пойдем, Виль. Это надо показать моей матери.
Он шагнул на террасу, увлекая девушку за собой. А потом было знакомое блаженное чувство растворения в пространстве и уже через миг они стояли у дверей в личные покои леди Феодоры.
Хаториан постучал, спросив:
— Мама, ты можешь нас принять?
Дверь открылась. Великая королева — отшельница, сильнейший маг, среди живущих, открыла ее сама, как обычный человек. Взглянула на них и кивком позвала внутрь.
Тут Виль еще не приходилось бывать, обычно они занимались в другой гостиной. А это, судя по всему, святая святых королевы Джагарта? Девушка шагнула внутрь небольшой светлой горницы, испытывая благоговейный трепет.
Королева была одна. Простоволосая, без косметики.
И только сейчас Виль поняла, что они с Феодорой в чем-то неуловимо похожи. Синими глазами, волосами, статью. От осознания этого по телу пробежала дрожь. А королева понимающе улыбнулась и сказала:
— На террасу.
Терраса у леди Феодоры была интересная. Получалось, личные покои королевы на самом верху самой верхней башни дворца, а так и не скажешь, когда двигаешься внутри. Виль смотрела во все глаза. Широкая площадка, не огороженная ничем, словно парила в воздухе, и с нее был виден весь Джагарт вместе с отрогами гор и предгорьями. А на горизонте, далеко-далеко, синей дымкой виднелось море. Сердце зашлось от этой красоты.
Хаториан стоял рядом, она чувствовала тепло его руки, тоже смотрел вдаль. Наконец Виль оторвалась от прекрасного величественного зрелища и повернулась, хотела сказать ему, чтобы… Но тут наткнулась на проницательный и немного насмешливый взгляд королевы. Смутилась.
— Сын мой, вы ничего не хотите мне сказать? — проговорила Феодора, обращаясь к Хаториану, но глядела она при этом на Виль.
— Да, мама. Э… леди Виль… Вот письмо, — и протянул ей письмо первого рыцаря Илтирии.
Феодора закатила глаза.
— Я спросила, вы ничего не хотите мне сказать? А это, — она небрежно указала пальцем на бумагу. — Потом.
И тут Виль увидела, как снова изменились зрачки у Хаториана. Он покраснел, смутился и кивнул, взяв ее за руку, а губы расползлись в улыбке. Подался вперед и весь вдруг засветился золотом, словно солнце из-за тучи вышло.
— Мы…
Брови Феодоры шевельнулись, королева — мать взглянула в глаза Виль и спросила:
— Это так?
— Так, — прошептала она, хоть ни слова не было сказано, девушка понимала, что хочет услышать королева.
Феодора вздохнула, прикрывая глаза, а потом подошла к Виль. Взяла ее лицо в ладони, смотрела в глаза несколько секунд, губы чуть подрагивали. Проговорила:
— Я не ошиблась в тебе, девочка. Спасибо…
— Ну что вы… — совсем уж засмущалась Виль.
Но в следующую секунду Феодора уже была железной леди. Взглянула на Хаториана и проговорила:
— Дай сюда письмо, дракон, и подожди снаружи. Пожалуйста. А нам с принцессой надо поговорить.
Не очень понимая, что происходит, Виль смотрела.
Вот Хаториан, к которому были обращены слова королевы, вздрогнул и поклонился. Весь какой-то напряженный, как струна. Перевел взгляд на нее:
— Я подожду там, — кивнул в сторону двери.
Протянул Феодоре письмо и вышел.
Несколько секунд после этого царило молчание. А после Феодора спросила:
— Ты ведь понимаешь, что он скоро обернется? — голос ее дрожал волнением и затаенным торжеством.
Так матери говорят о своих младенцах. Он скоро встанет на ножки. Или пойдет. Женщина словно светилась изнутри.
— Да, понимаю, — прошептала Виль.
— И это только твоя заслуга, девочка, — королева кивнула, умолкла на миг, закрывая глаза. — Я так счастлива… Благодарю тебя, Господи, что дал этому случиться.
И опять Виль поразила резкая смена настроения, от сентиментальной расслабленности не осталось и следа. Сейчас Феодора смотрела серьезно, глаза ее щурились, явно что-то обдумывала в голове. А Виль, воспользовавшись случаем, спросила о том, что ее сильно обеспокоило в словах королевы:
— Леди Феодора, но если Хаториан, то есть, его величество… обернется драконом…
— Ну же, спрашивай, девочка, — кивнула королева.
— Что станется с его братьями. С Хатором? Они просто исчезнут?
— Откровенно говоря, я очень ждала, что ты спросишь об этом, — проговорила Федора.
Она даже встала и отошла А Виль ждала ответа. Наконец королева — мать повернулась.
— А ты бы НЕ хотела, чтобы они исчезли. Верно?
— Верно. Я… привыкла к лордам — рыцарям, люблю их как братьев. И Хатора, — тут она улыбнулась. — Это хитрое старое чудовище.
Тут уж королева негромко рассмеялась, прикрывая рот рукой. Но потом посерьезнела и спросила:
— Можно. Это можно сделать, принцесса Вильгельмина. Но…
— Что? — тревожно спросила Виль.
— Скажи, девочка, — проговорила Феодора, пристально на нее глядя. — Ты бы смогла отдать ради этого всю силу своей магии и все стихии?
То есть, всего-то… отдать то, что она тут исключительно благодаря Хаториану получила? Да ради того, чтобы сохранить жизнь братьям, она отдала бы куда больше! Перед глазами промелькнули все шестеро. И Хатор.
— Да. Конечно. Я готова. Когда?
— Хорошо… — проговорила Феодора, испытывая явное облегчение. — Хорошо. А теперь почитаем, что там пишет твой первый рыцарь.
— Он не мой, — буркнула Виль.
Но королева только махнула рукой, читая письмо Филберта Танри. Прочитав, откинулась на спинку кресла и досадливо цыкнула:
— Похоже, я не всех тогда прикончила.
Видя, что девушка не понимает, добавила:
— Это письмо… Здесь же явный намек на то, как именно расправились с Яросом. Это фактически вызов дракону. По всем грязным правилам, — сплюнула она сквозь зубы и многозначительно шевельнула бровями.
А потом добавила уже другим тоном:
— К тому же, никто не смеет безнаказанно оскорбить единственную возлюбленную дракона. За это положена месть.
Последние слова особенно легли на душу Виль.
— Месть, говорите, леди Феодора… Так вот. За оскорбление я бы хотела отомстить лично!
Королева взглянула на нее и неожиданно расхохоталась, вскинув руки:
— Ах-ха-ха! Кажется, у Джагарта скоро будет новая королева! Боже, как я давно ждала этого дня!
Виль ужасно смутилась, а Феодора склонилась к ней и деловым тоном заговорила:
— Так, девочка моя. Нам надо все подготовить. Непростой будет ритуал, но мы справимся. Месяц… — скользнула по ней каким-то лукавым взглядом. — Думаю, месяц вы с ним потерпите? Хотя… не знаю, не знаю…
И рассмеялась снова.
— Теперь иди, принцесса. А то твой дракон заждался там, за дверью.
Еще и прикрикнула, вытаращив глаза:
— Все, иди!
А девушка покраснела и вылетела за дверь, чтобы тут же угодить в объятия Хаториана. Несколько секунд он прижимал ее к себе, не давая шевельнуться, а потом спросил:
— Ну, ты как?
— Не знаю… Есть хочется, — неожиданно для себя выдала Виль.
Тихонько засмеялся ей в макушку. А в следующее мгновение они, вот также обнявшись. стояли в коридоре уже у входа в ее покои.
— Ну, я пойду? — проговорила Виль, украдкой глядя на дверь, из-за которой в любую минуту могла выглянуть Олеир.
— Иди.
Но оба так и продолжали стоять рядом. И вдруг Виль встрепенулась.
— Оооо! У меня же занятия с Рианатом… Опоздала!
— Все занятия отменяются. С этого дня я сам занимаюсь с тобой, — пробормотал он и потерся носом о ее макушку, выпуская наконец из кольца рук. — Иди.
Иди. Потому что еще немного, и я просто не смогу отпустить тебя.
Стоял еще несколько минут и смотрел на дверь. Оставалось только стукнуться головой о стену, чтобы прийти в себя. А потом метнулся в кабинет.
Посмотреть на нее издали, послушать…
Те покои, в которых жила Виль, были когда-то его комнатой в детстве. А Феодора еще тогда и устроила это зеркало, чтобы иметь возможность наблюдать за ним. Теперь вот ему пригодилось.
Не успел войти, припал к зеркалу, да так и застыл.
Олеир в покоях не было, а девушка зашла в комнату, покружилась, раскинув руки, будто в танце, и прильнула к окну. Потом тихонько засмеялась, сложила руки на груди и снова пошла кружиться по комнате.
Чуть не наткнулась на столик, на котором стояли фрукты и тарелка с печеньем. Поглядела, покачала головой то в одну, то в другую сторону… Отщипнула кисточку винограда и побежала в ванную.
Что-то промурлыкала тихонько, снимая с себя одежду, а потом встала на бортик бассейна во весь рост, прекрасная в своей наготе, словно морская русалка, и нырнула в воду, исчезнув среди водяных лилий.
Его и раньше будоражило от этого зрелища, а сейчас творилось что-то непонятное, Усидеть на месте не мог, состояние такое, будто уже трансгрессировал, исчез, а нигде не материализовался. Кровь застучала в висках, заставляя томиться желанием.
А она вынырнула, отбросила назад мокрую копну темных волос, засмеялась, стала перекатывать пальцами лотосы.
Закрыть бы глаза, да не слушать…
Но ни за какие блага он не смог бы этого сделать.
Смотрел, чувствуя, как разгорается в груди огонь. Смотрел как она, высунувшись из воды, играет большими бело-розовыми цветами. Как жемчужные капли стекают по нежной, почти прозрачной коже.
И вдруг она запела, повторяя на все лады его имя.
Последний предел.
И как он оказался там, в в ее ванной, не понял сам.
Случайно вскинула взгляд и замерла. Мерещится.
У края бассейна стоял Хаториан. А глаза… Узкие драконьи зрачки огнем горят. Шевельнулся, тряхнув волосами.
— Ты… звала меня…
Что?
Когда поняла, что не мерещится, все равно не могла пошевелиться. Его взгляд, пламя… она в нем тонула. Пламя стало затягивать, разгораться в ней томлением. Непонятная слабость мягко накрыла, забирая воздух из легких.
— Я… нет… — прошептала через силу.
— Ты… — придвинулся совсем близко и сел на бортик бассейна, потянулся к цветку, плававшему рядом. — Ты пела… Помнишь?
Мгновенный стыд залил ее румянцем, опомнилась.
Поскорее занырнуть поглубже! Так, чтобы только нос из воды торчал.
— Уходи. Пожалуйста.
А губы дрожат от сдерживаемого страха.
Он дернулся, словно она его ударила, протянул руку.
— Не надо, не гони меня. Я никогда не причиню тебе вреда. Не сделаю ничего против твоей воли.
И Виль почему-то успокоилась. Он своего слова не нарушит. Поверила.
«Как в то, что завтра взойдет солнце…»
— У тебя… лепестки в волосах… — проговорил он, сбиваясь.
Низкий голос подрагивал, будто теплым мехом кожи касался.
— Где? — пролепетала Виль, трогая мокрые волосы.
— Тебе не видно. Дай, я сниму.
Он смотрел на нее, просто смотрел. Глаза драконьи, яркие, а взгляд, словно сладкий дурман. Ни сил нет противиться, ни желания.
Сама не заметила, как подплыла к самому бортику, уселась в воде на ступеньку. А он медленно протянул руку, невесомо прикоснулся и снял с волос бело — розовый лепесток. Забрал себе в ладонь.
Виль затихла, потому что от этого простого жеста ее укутало истомой. Захотелось прикрыть глаза, только чтобы он ее так же нежно касался. Гладил по волосам.
И он гладил. Невесомо, нежно.
Едва касаясь, проводил кончиками пальцев по шекам, от виска к подбородку. Смотрел в глаза, не отрываясь. А воздух вокруг них густел, превращаясь в жидкий мед. И этот жидкий мед заливался в легкие, делал дыхание сладким, заставлял замирать сердце.
Пусть он ее поцелует… пусть… Пожалуйста…
Почему же он не целует ее…?
Закрыла глаза. Какая-то блаженная пытка…
Поцеловал.
И мир опять исчез. Осталась только мелодия, будто медовая нить, путеводная в темном лабиринте. Ее поет сердце, потому что иначе из лабиринта не выбраться… Она точно знала, что надо, правда, не совсем понимала, зачем.
Но надо выбраться, надо!
Когда пришли в себя, оба сидели в бассейне по шею в воде и тонули в поцелуях. Он как был, в одежде, и ее каким-то образом умудрился завернуть в простыню. Виль даже и не заметила, когда Хаториан это сделал.
Глаза его бешеные, счастливые, светлые.
Только сейчас Виль поняла, что имела в виду королева — мать, когда говорила:
— Думаю, месяц вы с ним потерпите? Хотя… не знаю, не знаю…
Вот и она теперь не знала, как им это вытерпеть.
Неделя, отведенная Филбертом Танри степнякам на то, чтобы сколотить мобильные отряды, пригодные для выполнения его целей, прошла.
На вторую встречу в степи явились все одиннадцать вождей с небольшими отрядами по десять — пятнадцать закаленных в боях воинов. Всех их забрал порталом слуга-советник наследника Норберт. А спустя еще два дня был проведен первый рейд.
В качестве цели в тот первый раз выбрали небольшое поселение недалеко от границы с Джагартом. Испуганные местные жители, разбуженные непонятной дрожью земли, заходившей вдруг волнами, видели, как среди ночи с предгорий спускался огромный огненный силуэт крылатого змея.
А потом все вокруг стало пожирать пламя.
От поселения остались лишь трупы и пепелище. Старики, мужчины, дети. Только молодых женщин среди полуобгоревших трупов не было. Похищены.
«Спастись» удалось лишь двоим, кого Норберт успел подготовить из верных людей. Они и рассказали об ужасном несчастье, что постигло деревню. Чудовищная весть вмиг пронеслась эхом по стране, всколыхнув общественное мнение. И, разумеется, докатилась до столицы.
Как отнесся к этому его величество Ансельм, неизвестно, потому что во дворце опасную тему обошли молчанием. Но люди, простые люди, те, что пьют по вечерам дешевое пойло в дешевых тавернах, начали шептаться.
Повисло в воздухе слово из полузабытых древних легенд.
Дракон…
Но ведь это был всего лишь первый рейд.
А таких рейдов по плану должно было быть предпринять несколько. Пока наконец народ не станет роптать, чтобы уже с полным основанием можно было начинать вторую фазу плана по захвату трона Илтирии.
Генерал Герфорт, которому поневоле приходилось присутствовать при всех инициативах наследника, искренне поражался метаморфозам. Потому что вздорный мальчишка, уехавший вместе с ним из столицы пару месяцев назад, стал неузнаваем. Раньше он словно прятался в коконе, а теперь показал себя настоящего.
Опытный вояка недоумевал, откуда у молодого Филберта Танри эти зубы и когти, эта невероятная уверенность в себе и чудовищное коварство? Уже сейчас ему было понятно, что тот задумал нечто невиданное, немыслимое по размаху.
Но больше всего генерала удивляла сопутствовашая первому рыцарю невероятная удача. Все это внушало невольный страх.
Однако менять коней на переправе поздно. Клятва принесена, механизм запушен. Оставалось только молиться, чтобы уцелеть в мясорубке, что этот юнец затеял. Генерал был не так стар, чтобы мечтать о вечном мире, но уже и не так молод, чтобы не понимать, насколько это все опасно.
Сам же молодой герцог Танри все это время жил словно в угаре. С ощущением, что его неконтролируемо несет какая-то волна. И пока что эта волна стремительно несла его к намеченой цели. Но в глубине души молодого человека нет-нет, да и мелькало сомнение, что везение не вечно, может и отвернуться однажды.
Сомнения первый рыцарь давил нещадно. Ибо только тот, кто уверен в своих силах, может добиться победы. Иначе поражение неминуемо.
Но он не мог не осознавать также и того, что эта волна уничтожает в его душе нечто важное. Сдирает слои, оставляя голым внутри. И то голое, стоило хоть на секунду остановиться и задуматься, ему не нравилось.
Говоря по простому, первый рыцарь чувствовал, что постепенно утрачивает человеческое. Утрачивает то, чему его когда-то учили. Что честь рыцаря не пустой звук. И совесть.
Однако быстрый успех опьянял. Кружил голову. Его влекло навстречу новым успехам. Драконья кровь, которую он принимал каждый вечер, пусть и в незначительных количествах, обостряла все способности, делала почти всесильным.
И она снимала те неумолимые приступы, вызванные привязкой. Теперь он не мучился страстью к своей несостоявшейся невесте, Вильгельмине Ванлерт, девушке, которую сам же и выбрал, отведя ей роль жертвы. Она перестала являться ему в снах, терзая неудовлетворенным желанием.
Все стало и лучше, и хуже.
Потому что теперь иногда, когда он не успевал задавить в себе эти ростки, по ней тосковала его душа.
Разумеется, весть дошла до Джагарта. Дошла в ту же ночь.
Как бы Виллоур не относился к Хаториану, которого мог считать узурпатором, это было прямое оскорбление Джагарта, а значит и его королевы. Он доложил немедленно, сопроводив доклад своими прогнозами и комментариями.
И впервые сделал то, чего всегда подспудно хотел, но никогда не решался:
— Сир, прошу, передайте эту весть королеве, — слегка замялся и проговорил. — И мою неизменную преданность.
Хаториана новость застала в полном ванильно-кисельном погружении в новые для него удивительные чувства. Можно сказать, в тот момент он не способен был переживать ни о чем, кроме того, как дожить этот месяц и не сорваться.
Однако, даже любовное опьянение не бросило тень на государя.
Вести из Илтирии его огорчили, конечно. Его всегда огорчала перспектива очередной войны. Дракон он или не совсем дракон, а Хаториан ненавидел кровь и убийства, презирал подлость и алчность человеческую. И всю жизнь с ними сталкивался.
— Я непременно передам, королеве твои слова, Виллоур, — сказал он магу, и видя, что тот ждет указаний, добавил. — Ваша задача проследить за тем, чтобы королю Ансельму и наследной принцессе Амелии не было нанесено физического вреда. В остальном…
Хаториан вздохнул и поморщился:
— Виллоур, скороее всего у Илтирии в ближайшее время будет новый Владыка. А мы обречены каждые двадцать-двадцать пять лет получать от них новую войну. Потому что каждый новый король норовит поточить о нас свои молочные зубки.
— Сир… — маг подался вперед, словно хотел что-то сказать, но промолчал.
Какой-то странный порыв едва не заставил Виллоура признаться в своих сомнениях и заблуждениях, но он сдержался, с легкой грустью и удовлетворением отмечая про себя, что предателя из него все-таки не вышло.
От этого у обоих стало легче на душе. У Виллоура, что нашел в себе лучшее, ибо преданность и верность, это несомненно лучшее. А король, что ему не надо сомневаться в старом соратнике.
Связь прервалась. Хаториан откинулся в кресле и закрыл глаза. Дал себе еще чуть-чуть побыть в том блаженном состоянии. Но через несколько секунд из кресла поднимался уже железный правитель.
Направился на террасу. Виль все-таки настояла на занятиях с лордами, потому что им по вполне понятным причинам следовало ограничить общение на весь ближайший месяц. Сейчас на площадке была она и Атхор, а к приходу короля там собрались все.
Когда Хаториан коротко рассказал, что за вести пришли из Илтирии, в первый момент воцарилось глухое тяжелое молчание. Нелегко было поверить, что этот молодой человек, этот с позволения сказать, первый рыцарь, все-таки пошел на такое. Выжигать руками степняков свои же деревни.
Это его народ. И если он хочет стать королем, он должен защищать их ценою своей кровью. А вместо этого…
Первыми заговорили близнецы, как всегда одновременно:
— Порвем всех к чертовой матери!
— Не угомонятся никак!
— Тихо, вы. Разорались, — проворчал Наирот. — Дайте дослушать.
Остальные молча смотрели на Хаториана, одинаковыми жестами скрестив руки на груди. А Виль спросила задумчиво:
— Значит, Филберт собирается свергнуть дядю? Как ты… э… ваше величество, думаете, сколько у нас времени? Месяц есть?
— Нет у нас месяца, — ответил за короля Атарин, опуская руки. — Пара-тройка недель, не больше.
— Пара.
— И это в лучшем случае.
Мрачно резюмировали Рианат и Атхор.
— Надо сейчас же идти к королеве — матери… — пробормотала Виль. понимая, что времени у них почти нет, и еще неизвестно, как пойдет ритуал.
Идти никуда не пришлось, королева Феодора сама появилась на террасе. Все семеро и Вильгельмина немедленно склонились перед ней.
— Матушка, — проговорил Хаториан.
— Я все знаю, не трать время. Девушка пойдет со мной, надо форсировать подготовку. А вы… — проговорила она, оглядев семерых братьев. — У вас есть прекрасная возможность подумать о будущем.
И странно усмехнулась. Не знай рыцари свою приемную мать, вздрогнули бы от страха. И на всякий случай, никто не решился возражать или задавать лишние вопросы.
Оказавшись в своих покоях, Феодора оглядела Виль и цыкнула с досады:
— Эх… Времени мало, а ты еще совсем сырая…
Виль молчала как мышь, отводя глаза. Сырая так сырая, королеве виднее. Феодора стянула с головы мудрено наверченное покрывало и зашвырнула его куда-то. Прошлась стремительно по комнате из угла в угол, присела. И проговорила, опершись на подлокотник:
— Впрочем, как и я когда-то. Ничего. Но тебе девочка придется здорово напрячься. Понимаешь? Нам всем придется.
— Понимаю, конечно.
Тут королева снова подскочила и забегала по комнате, как молоденькая девчонка, ответа Виль она даже и не услышала. Леди Феодора уже была полна великих новаторских идей, как-никак не каждый день проводятся ТАКИЕ научные эксперименты. Конечно, сетовала, заламывала руки и сокрушалась, что времени мало, что мальчики (!) будут подвергаться столь неизученному воздействию.
Виль не могла сдержать улыбку, услышав, как она называет мальчиком Хатора, ладно еще Хаториана, тот выглядел почти юношей, но это старое чудовище…
— А ты чего там улыбаешься? — поймала ее на «месте преступления» Феодора.
— Я…? Нет, — скромно потупилась Виль, но улыбка как назло…
Смеялись уже обе. Потом королева сказала:
— Я рада, что ты не теряешь присутствия духа. Но теперь нам пора всерьез заняться делами. Готовиться начнем прямо сейчас.
Это Виль раньше думала, что у нее плотный график занятий? Некогда вздохнуть?
Сейчас настал настоящий кошмар!
Беспрерывные тренировки до полного изнеможения, причем гоняла ее сама Феодора. Магия плетений, заклинания, векторы, удержание, наложение, закрепление. Да масса еще, от чего у девушки волосы дыбом вставали. А это же надо запомнить! И подавляющую часть заклинаний она узнавала только сейчас.
Но занятия магией вовсе не отменяли ежедневных занятий с лордами! Стихии, владение, умножение, передача. Мечи. Ежедневно.
Мечи теперь были не легенькие, как сначала, а настоящие, тяжеленные. К мечам добавились еще копья, дротики и лук. Хорошо, хоть секиру и цеп отменили! Ториан и Ротхан превратились в настоящих чудовищ, теперь она понимала, что раньше близнецы ее просто щадили.
Да и остальные стихийники, как с цепи сорвались.
И каждый раз после очередного выматывающего занятия ее накачивал силой огромный добродушный Наирот, приговаривая:
— Ну потерпи еще немного, девонька, еше немного… Уже всего ничего осталось.
И вздыхал. Впрочем, всем им, сильным мужчинам, было тяжело осознавать, что теперь они зависят от маленькой нежной девочки, которую бы им холить и лелеять, а вместо этого гоняют, как…
Единственная радость — занятия трангрессией. Это было время, которое они проводили вместе с Хаторианом. Все остальное — только видеть друг друга издали мельком. Да еще поцелуи украдкой.
Ох, эти поцелуи украдкой…
Короткая хмельная радость, глоток блаженства. Но его хватало. Появлялись силы перетерпеть еще несколько часов. Чем занимался Хаториан в эти дни, Виль не спрашивала. Королева — мать сказала, что он тоже будет занят, а она просто поверила.
Наконец, на тринадцатый день этой бешеной гонки, Феодора в очередной раз все проверив и перепроверив, решила, что достаточно.
День склонялся к закату. Они только что отрабатывали сложно изломанный вектор. Виль на секунду прикрыла уставшие глаза. И почувствовала, как королева — мать взяла ее за руку.
— Девочка моя… Сегодня.
Феодора проговорила эти слова и шумно сглотнула. А потом скользнула пальцами по лицу и заметалась по комнате, взмахивая руками.
Волнение. Виль и сама была ни жива ни мертва от волнения. Ноги вдруг стали ватными, сразу тысяча сомнений. А вдруг она не справится, а вдруг силы не хватит, а вдруг она повредит Хаториану… Последняя мысль вовсе заставила ее похолодеть.
— А ну прекратила быстро! — рявкнула Феодора, почувствовав, что Виль сама не своя от страха и волнения.
Виль аж отдернулась, приоткрыв рот. Затрясла головой. Курица, как есть курица! Расползлась…
— Все у тебя получится, — смягчилась королева, успокаивая. — У нас получится, я буду рядом.
Потом Феодора глубоко вдохнула, задерживая дыхание. Глаза сумасшедшие, бедовые. Огнем горят. И вся она какая-то молодая, сила так и плещет, переливается через край.
Ох и рисковая же была королева в молодости, подумалось девушке. Хотя, конечно, рисковая, в одиночку шестерых могущественных магов положила, да еще и умирающую драконницу с драконенком отбила. Виль зажмурилась, ей до нее еще расти и расти… Пуфффф…
— Иди сейчас. Приготовься. Тебе должно омыться и надеть белое платье. Олеир приготовит. Волосы расчеши и распусти, и обуви не надевай.
Виль кивнула, ее уже изрядно потряхивало от волнения. Еще немного и зубы начнут чечетку выбивать.
— А он… Хаториан? — спросила она.
— Он тоже готовиться будет. И братья его. Все. И я, — проговорила Феодора. Качнув головой. — Иди, девочка. Пора. Будешь через час здесь, на террасе.
В свои покои Виль переместилась, теперь она уже вполне сносно владела трансгрессией. Там ее встретила строгая и взволнованная Олеир.
— Кушать ничего нельзя, принцесса. Идите помойтесь, а я пока приготовлю платье.
Да она бы все равно не смогла ничего съесть, в горло не полезло бы. Как в тумане пошла в ванную, мылась там механически, а в голове снова тысяча мыслей. Потом поняла, что все эти страхи и сомнения бессмысленны, и стала молиться, потому что благое это дело.
И от этого мир и уверенность разлились в душе, так, будто Господь услышал и дал силы, а вода смыла все сомнения. Выходила она из ванной уже с совершенно другим настроем. Все удастся, потому что иначе нельзя.
— Леди Виль, как вы… — уставилась на нее Олеир, держа в руках простое белое платье. Прямое, из беленого льняного полотна. И нас сей раз без корсета.
— Что-то не так? — спросила девушка.
Но прислужница покачала головой и проговорила, прикладывая руку к сердцу.
— Теперь вы настоящая королева.
— Ай, перестань, — махнула рукой Виль. — Давай лучше одеваться, надо еще волосы расчесать до гладкости, а то вечно спутанные. И я уже опаздываю.
Она даже не смотрела в зеркало. Мало интересовало, только уже перед выходом мазнула по себе взглядом. Высокая и стройная в прямом белом платье. Из под подола выглядывали босые ступни.
Ни одного украшения. Нельзя. Темные волосы водопадом струились, синие глаза огромные от волнения, словно подсвеченные изнутри. На бледном лице ярким пятном пунцовые губы.
— Пора, — прошептала Олеир. — Ступайте, моя королева.
Виль хотела было воспротивиться такому обращению, но прислужница подтолкнула ее в спину, и сама не заметив, девушка оказалась на террасе личных покоев королевы.
А там уже ждали все. Хаториан, рыцари и Феодора. Все в белом. Королева тоже босая и простоволосая. Хаториан был в таком же простом льняном костюме, как и у Виль. И тоже босой.
Длинные золотые волосы прядями рассыпались по плечам, уходя за спину. Голубые глаза с драконьим зрачком полыхнули огнем, стоило ему ее увидеть. Поклонился молча, протянул руку. Рука чуть подрагивала от волнения.
Виль вложила свои дрожащие пальцы в его ладонь.
— Ну вот… — выдохнула Феодора, обращаясь к Хаториану. — А теперь все пошли за мной. Вы с принцессой крайние.
И разом исчезла. А за ней по одному. словно смазались, исчезли рыцари.
— Куда они? — шепотом спросила Виль.
— Сейчас увидишь, — и легко поднял, перенося их обоих.
Они были в горах, явно далеко от дворца. Какое-то плоское плато, каменистое и ровное как стол, к которому примыкали почти отвесные скалы. И в них пещера.
Не совсем так. Первое впечатление. Скорее глубокая выемка в скале. Потому что зев хоть и темнел, но метрах в семи-восьми хорошо проглядывалась складчатая скала, служившая задней стеной пещере.
У самого входа их ждала Феодора со старинным костяным кинжалом в руке, По бокам рыцари. По трое с каждой стороны, так же как они стояли у трона. Ветер трепал волосы, закатное солнце бросало красноватые отсветы на белые одежды. Увидев Виль с Хаторианом, Феодора подала знак и рыцари ушли вглубь, а следом за ними ушла сама.
— Что это за место? — прошептала Виль, оглядываясь.
— Колыбель Джагарта. — еле слышно ответил Хаториан. — Тут женились все прежние короли.
— Что? О чем ты сейчас говоришь? А как же ритуал?
Но она даже не успела толком удивиться, как изнутри донесся голос Феодоры:
— Войди дракон. И приведи девушку.
Услышав ее слова, Хаториан вздрогнул всем телом, засветился, а потом сжал ладонь Виль в своей руке и вместе с ней ступил под древние своды. Братья стояли по бокам, выстроившись в две шеренги. У самой стены, изрезанной глубокими складками и трещинами, стояла Феодора, держа костяной нож в правой руке. Стоило Хаториану и Виль войти, белое пламя охватило пещеру, заключив всех в кольцо.
— Подождите, — оторопело пролепетала Виль, разом забыв о своих страхах. — Что здесь происходит?
— Происходит твоя свадьба, дитя, — ответила Феодора.
— Но… мне никто… Он не делал мне предложение!
— Милая, — серьезно сказала Феодора. — Драконы не делают предложения. Драконы всегда похищают своих невест.
— Но…
— А ты разве против? — спросила она.
Виль осеклась, взглянув на Хаториана. Все это время он держал ее за руку, с нескрываемым волнением переводя взгляд с нее на Феодору, и аж посерел от тревоги.
— Я согласна, — проговорила девушка, пожав его ладонь, и почувствовала, что он немного расслабился.
В конце концов, она готова была на опасный рискованный ритуал, суливший ей неизвестно что. Потому что так до сих пор ни она, ни Хаториан не знали, что именно Феодора задумала. А тут такое.
Свадьба…? Здорово… И так неожиданно…
Виль ненадолго уплыла в розовые мысли, но Феодора начала говорить и волнение снова захватило ее.
— Встаньте передо мной, — и указала королева на место в центре круга, выдолбленного на полу.
Виль только сейчас заметила бороздку. Глаза королевы засветились, голос, словно большой колокол, звенел в ушах, заставляя вздрагивать, поднимая дыбом волоски на коже.
— Нарекаю тебя, дракон, мужем этой девы. А тебя, дева, нарекаю его женой. И да будет отныне все, чем владеет он, твоим, а то, чем владеешь ты, его. И да разделятся полностью ваши жизни. И да живешь ты столько, сколько живет он. Не постареешь и не умрешь, пока не постареет и не умрет он. Да будет так.
— Да будет так, — эхом повторили братья — свидетели.
— Дайте ваши руки.
Сжимая руку Виль, такую маленькую в его большой мужской руке, Хаториан развернул их раскрытыми ладонями вверх и протянул Феодоре. И только сейчас, подняв наконец на него глаза, девушка поняла, что он не просто светится.
Сияние пульсировало, словно в такт ударам сердца. Что-то странное мелькало в его то расширяющихся, то сужающихся драконьх глазах, словно выталкивая волны пламени. Виль застыла.
Но засматриваться на теперь уже своего мужа ей не пришлось. В тот же момент Феодора решительным жестом проткнула тонким и узким костяным кинжалом обе их руки, смешивая кровь и соединяя на короткое время в одно целое.
Первый шок от боли у Виль сменился странным возбуждением и ощущением, что в нее вливается нечто огромное, заполняет, переливается через край и вытекает обратно. Обогащая ее, и в свою очередь унося с собой частицу ее души.
— Свершилось! — выкрикнула Феодора, волосы взметнулись, а глаза засветились на миг белым.
А потом она толкнула их обоих к выходу.
— Скорее наружу! Пора начинать ритуал!
Хотелось Виль спросить, а это сейчас разве не ритуал был? Но она не успела, пришлось бегом бежать.
— Теперь отпусти его руку и слушай меня! — вот сейчас голос Феодоры звенел напряжением.
Это заставило Виль мгновенно собраться. Отпустив руку Хаториана она вдруг поняла, что никакой раны уже нет, все затянулось на глазах.
— Встань рядом со мной и выполняй с первого раза, иначе все испортим!
Дважды говорить не пришлось. Но Хаториана уже начало ломать и корежить. Счет пошел на секунды.
— Братьев собери! Быстро! — крикнула ему Феодора, а с ее рук потекло синее пламя.
Последним усилием Хаториан закрыл глаза, и в тот же миг братья исчезли, растворяясь в его ментальном пространстве. А самого его уже били конвульсии, он упал сначала на одно колено, потом на четвереньки и вдруг…
Он стал превращаться, разрастаясь на глазах.
— Дополни его! Скорей! Заклинание! Отдай сейчас все стихии и свою силу, всю, какая у тебя есть! Помни, что ты любишь его! — выкрикивала Феодора.
Любишь его?! Да!!!
Виль вскинула руки и повинуясь внутреннему приказу, из ее сердца потоком, сносящим все на своем пути, хлынули вперемежку сполохи стихий, наполненные силой. А великая колдунья творила в тот момент некую одной ей подвластную магию. Успевая одновременно еще и отрывисто пояснять, что она делает.
— У него половинки, объединившись с твоими, станут целыми. Каждый станет. Но мне не удастся в один прием окончательно разделить их. Придется замкнуть на…
Договорить она так и не успела, потому что дракон наконец таки превратился. Перед ошеломленными женщинами стояло теперь невероятное, какое-то сказочное чудовище. Громадный черно — золотой дракон с семью головами и огромными крыльями. Виль застыла, зачарованно глядя в глаза той голове, что была в самом центре.
Главная голова. Золотая, пластинки чешуек, рога и гребешки, все сияло в синеватом пламени. И глаза, огромные голубые с вертикальным зрачком. Хаториан.
Ей он показался прекрасным…
И такое удивительно счастливое чувство разлилось в душе. Такое светлое.
А потом девушка узнала и всех остальных братьев. Потрясающе, даже портретное сходство сохранилось! Только в отличие от Хаториана они все были черно — золотые в той или иной степени. И все семь голов сидели на огромном тускло поблескивавшем черном туловище.
— А где же Хатор? — спросила Виль.
И тут же услышала радостный вопль в собственной голове:
— Я здесь! Я сердце и душа, я крылья, лапы и хвост! И я… прекрасен! И я обожаю тебя, маленькая принцесса!
Слушая все это, Феодора закрыла рот ладонью и пробормотала про себя:
— Черт… Опять ритуал пошел как-то не так… Надо переделать…
— Нет! — тут же запротестовал дракон. — Не надо! Мне все очень нравится!
И уже собирался взлететь.
— Куда?
Великой колдунье достаточно было протянуть руку, и… никакого взлета не вышло. Тогда эта ушлая колоссальная туша помчалась прочь на четырех лапах, вытянув хвост как ящерица. Понятное дело, тут же произошел разлад, тело мчалось вперед, а головы в знак протеста стали нестройно разворачиваться назад. Виль была в ужасе, ей казалось, он шею сломит, или шеи, она так и не определилась. А Феодору накрыла смеховая истерика. Отсмеявшись до икоты, великая колдунья крикнула:
— Ладно, пусть остается как есть. Не буду ничего трогать. Возвращайтесь и превращайтесь уже, мальчики!
Потом тихо добавила для Виль, многозначительно шевельнув бровью:
— Пока. Будем считать, что это приятный момент. И какой задел для будущих экспериментов. Мммм…!
Вот теперь Виль точно пришла в ужас.
Дракон, между тем, развернулся и приблизился уже шагом. Виль смотрела во все глаза, а сердце наполнялось гордостью. Прекрасен… Чудо!
И, словно услышав ее мысли, семиголовый дракон подошел к Виль и опустился рядом с ней на колени, склоняя огромные шипастые и рогатые головы. А потом вдруг исчез. словно рассыпался.
Теперь на месте гигантского крылатого ящера стояли восемь мужчин.
Хаториан.
Ротхан, Атарин и Рианат, Ториан, Наирот, Атхор. И Хатор.
Впервые все вместе, и теперь каждый по отдельности. Свободные.
— Получилось… — прошептала Феодора, глядя, как обнимаются ее приемные дети.
Слезы блестели в ее глазах. Она взяла Виль за руки и сказала:
— Все это благодаря тебе, девочка. Ты лучшее, что случилось в нашей жизни.
— Ну что вы… — засмущалась Виль.
Вот интересно, она теперь чувствовала себя переполненной силой и магией как никогда. Удивительно, будто не отдавала, а наоборот, получила.
Но Феодора не слушала, она отстранилась и проговорила:
— Нарекаю тебя королевой.
— А вы?
— Пфффф! — закатила глаза она. — А я — королева — мать.
Тем временем мужчины наконец опомнились. Хаториан подошел к Виль и обнял, прижимая к себе. Зашептал:
— Благодарю тебя… За себя, за братьев.
Вслед за ним рыцари Джагарта один за другим стали опускаться перед ней на одно колено, принося клятву верности, все шестеро. И последним Хатор.
— Теперь я твой седьмой рыцарь, принцесса. О, прости, королева Вильгельмина, — сказал он, весело блеснув темными глазами.
— Нет, лорд Хатор, вы мое старое чудовище, — ехидно отвечала, качая головой, новоиспеченная королева. — А седьмым рыцарем у меня будет семиголовый дракон.
Хохот поднялся знатный. И пока восемь мужчин покатывались со смеху, Феодора шепнула Виль:
— Предстоит еще один ритуал, девочка.
— Ка-какой? — заикаясь переспроила Виль.
— Твоя брачная ночь.
Еле слышным шепотом были сказаны слова, но громом отдались в ушах. Услышала не только Виль, Хаториан тоже вздрогнул. Мгновенно забыв обо всем, застыл. Медленно подошел и встал рядом с ней, найдя ее руку.
— Даю тебе три дня, — проговорила Феодора.
Он кивнул в ответ, прикрывая глаза и сжимая пальцы Виль в своей ладони.
А через секунду на плато перед пещерой уже никого, кроме их двоих, не было.
Еще несколько мгновений они так и стояли неподвижно, две одинокие фигурки на пустом каменистом плато. Потом Хаториан повернулся к ней и, невесомо касаясь кончиками пальцев, погладил по щеке.
Мгновенно побежала дрожь по телу, окаянные мурашки. Сейчас, когда они наконец остались наедине, Виль чувствовала себя ужасно неловко. Не в своей тарелке. Страшновато даже как-то той неизвестности впереди. Еще один ритуал?
Нет, она конечно, представляла ЭТО. Даже ждала с нетерпением. Но все-таки…
За их спинами стеной стояли скалы. Небо еще не потемнело, но луна уже взошла. Голубоватый вечерний свет заливал каменную площадку, словно призрачное молоко. Его хотелось потрогать руками, пропустить сквозь пальцы…
В общем, делать что угодно, только не поднимать на него взгляд.
— Виль, посмотри на меня.
Его тихий, чуть вибрирующий голос опять вызвал волну дрожи.
Посмотрела. У него у самого огонь и смятение в глазах. И вдруг, словно что-то теплое и мягкое, во взгляде Хаториана промелькнула какая-то мысль. Он чуть улыбнулся кончиками губ, становясь просто до неприличия красивым, так что Виль невольно залюбовалась. Надо же, у него тоже как и у близнецов ямочки на щеках.
А Хаториан улыбался теперь уже во весь рот, похоже, ее смущение его только веселило.
— Есть хочешь? — вдруг спросил, делая большие круглые глаза.
В этот момент он казался беззаботным мальчишкой. И не скажешь, что великий король, которому Бог знает, сколько лет. Да еще к тому же дракон. Семиголовый. Виль невольно прыснула в ответ, куда-то исчезли, забылись опасения перед неизвестностью. Они вместе, значит, ничего не страшно.
А есть, оказывается, хотелось просто жутко. Кивнула, сглотнув голодную слюну. При мысли о еде глаза разгорелись, а предательский желудок тут же заявил о себе урчанием.
— О-о… Ни дать ни взять, голодный дракон, — пробормотал Хаториан, глядя на нее, а глаза лучились весельем.
И потянул за за руку в сторону скал.
— А куда мы идем? — пролепетала Виль, которой вдруг снова стало тревожно.
— Это рядом. Нам должны были оставить корзину с едой, — ответил он, направляясь к темной пасти пещеры.
Сейчас, когда выдохся тот запал, на котором она держалась, пережитые потрясения начали давать себя знать. Идти приходилось по камням, и Виль остро почувствовала, что босая. Но стоило ей споткнуться и зашипеть, когда острый камешек впился в подошву, как он сразу подхватил ее на руки и в следующую секунду они уже были внутри.
Там вовсе не было темно. То ли магия, то ли лунный свет, проникавший сквозь трещины в скалах наполнял полость пещеры тем же молочно — голубым свечением.
— Прости, как-то не подумал об этом, — с досадой проговорил мужчина. — Дай, я посмотрю.
Но смотрел он при этом ей в глаза и из рук выпускать как будто и не собирался. Так ведь и ей вовсе не хотелось, чтобы он отпускал. Виль покрепче обняла его за шею одной рукой, а второй коснулась его груди:
— Все хорошо, там ничего страшного.
Но тонкая льняная рубаха под под пальцами нисколько не скрывала жара его тела. Ей даже показалось в тот момент, что сердце мужчины заколотилось, словно хотело прыгнуть ей в ладонь. Хаториан вздрогнул, резко выдохнув, и замер, а Виль застыла, глядя на него, как завороженная птичка.
— Все равно надо посмотреть, — все же выговорил он, но теперь голос звучал низко и снова вибрировал, словно гладил ее изнутри.
И понес куда-то в угол. Виль скоро поняла почему, пол пещеры в том месте был песчаный. Мягкий на ощупь светлый песок, он на мгновение напомнил Виль прибрежный песочек на островах. Хаториан бережно усадил ее на пол.
— Покажи, — проговорил повелительно.
А ей почему-то хотелось спрятать от него свои голые ноги под платьем.
— Не дури, Виль, покажи, — и отодвигая тонкий беленый лен, взял в ладонь обе ее ступни. — Посмотрим, что тут у нас?
И стал легко касаясь водить рукой по своду стопы и голым пальцам, заставляя ежиться от щекотки. Ее ноги казались игрушками в его больших ладонях. Виль вздрогнула, вспоминая, что так было уже однажды.
И опять эти мурашки…
— Ну конечно, и поцарапались, и ушибла пальчики, — низко рокотал его голос, глаза тлели искорками. — Сейчас полечим.
То, что он сделал, вовсе лишило ее дыхания. Легонько поглаживая, стал целовать стопы. Потом и вовсе взял в рот ее пальчики облизав каждый, а напоследок еще все перецеловал.
— А… что ты…? — еле смогла выговорить она.
— Тихо… У тебя там ранки, а так точно не будет нарывать. И не делай такие круглые глаза. Есть хочешь?
— Да, — проговорила Виль, забыв о том, что секунду назад ей было немного страшно. Что Хаториану вовсе не нужно ничего такого делать, потому что лечить он может даже не прикасаясь.
А он потянулся куда-то ей за спину и вытащил из расселины в складчатой скале большую плетенную корзину. И все ее внимание тут же переключилось на то, вкусно пахнущее, что лежало внутри.
Как он хотел ее… До умопомрачения.
Но спешить нельзя. Она не готова. Ей страшно.
Надо было развеять этот страх, дать привыкнуть, потянуться самой. Чтобы так же как и он горела и желала. А до тех пор ждать. Чего бы это ему не стоило.
Да и покормить девочку надо. Что ж он за дракон такой, если будет морить голодом свою пару? Хотя конечно, дракон он, мягко говоря, необычный… Но об этом обо всем он задумается потом.
А сейчас у него три дня.
Три дня…
Виль заметила рядом с той кучей светлого песка, на которой они сидели, большие плоские камни. Один из них имел поверхность размером с обеденный столик в ее покоях. На нем и расстелила большую льняную салфетку, которой была прикрыта еда в корзине.
Потом стала вытаскивать и раскладывать всякую снедь, постоянно чувствуя на себе взгляд мужчины. Горячий и какой-то голодный. Однако Хаториан сидел, привалившись к стене ледяным изваянием. И только глаза горели, словно угольки, да в распахнутом вороте простой льняной рубашки видно, как грудь поднимается от тяжелого дыхания.
Его грудь почему-то притягивала взгляд. Ужасно хотелось снова ощутить под пальцами этот жар. Чтобы не пялиться на него так явно, Виль заглянула в корзину и пробормотала, нахмурившись от удивления:
— Тут столько еды, как будто на десять человек наготовлено.
Хаториан на ее слова как-то странно хмыкнул и едва заметно пошевелился. А потом одним текучим движением подобрался ближе и взял ломоть хлеба с куском холодного мяса.
— Ты посмотри, там еще должно быть вино, — сказал ей.
В корзине действительно обнаружился маленький мех с вином и две простые, но очень древние на вид серебряные чаши. Виль наморщилась, такого ей не приходилось видеть, давным-давно уже вино не заливают в мехи. Это пережиток седой старины.
Вот уж впрямь ритуал, подумала Виль, глядя, как мужчина развязал тугие завязки и торжественно налил тягучий, словно кровь, напиток в серебряные чаши. Одну себе, другую ей.
— Это свадебное вино, ему больше семисот лет, — проговорил Хаториан, протягивая ей чашу.
Виль не нашлась, что сказать, ее снова сковывало волнением. Какое-то время они ели молча. Но древнее вино оказалось на редкость веселым, и уже через пять минут они хохотали, вспоминая все забавные моменты этого вечера. Его драматическое превращение в семиголового мутанта рамером с…
— С вот эту скалу! — выпалила Виль, показывая на что-то видневшееся в проеме пещеры.
А потом, расшалившись окончательно, схватила со стола кисточку розового винограда. Оторвала две ягоды и, заливаясь от смеха, сунула одну ему в рот. А другую себе.
В первый момент его словно молнией ударило. Застыл.
Показалось, сейчас разорвет к чертям…
А потом быстрее чем сообразил, накрыл ее губы своими и прикусил сочную ягоду. Смешался поцелуй со вкусом винограда, сладость залила все существо. С трудом заставил себя оторваться.
Она так и сидела, не дыша и приоткрыв губы. И слишком много разных чувств было в ее взгляде. Сразу воздуха стало мало, он будто загустел.
Взял ее ладонь в руку, сложил их вместе, как в тот миг, когда Феодора соединила их кинжалом. Ловя понимание в ее глазах.
Еще отголоски сомнений, но уже согласие.
Только что сидел напротив, а вот он уже перед ней. Ее ладонь в его руке, а разведенные колени упираются в песок по бокам от ее босых ног.
— Виль…? — голос низко подрагивал от возбуждения.
От него дрожь по всему телу. Хаториан опустился ниже, подался корпусом вперед. К ней. Ближе. Невесомо коснулся волос, кончики пальцев прошлись по шеке, скользнули на шею, вернулись к губам.
И снова яд потек в легкие, словно им залит весь воздухе. От него мучительно — сладкая истома. Голова закружилась, уплыла. Волнами стал расходиться по телу огонь.
Глаза закрылись сами.
Пусть прикасается, пусть целует ее. Пусть…
Чтобы было так же хорошо, как тогда… Чтобы горело и плавилось, истекало счастьем…
Но было лучше.
То новое, что он ей дарил, было несоизмеримо лучше, блаженнее стократ. А в какой-то момент что-то, что нарастало и нарастало в ней, взорвалось невероятным фейерверком, и она просто перестала ощущать себя.
А потом эти двое, утомленные любовью, спали. Не видя, что пещера наполнилась тысячей крохотных огоньков, а удивительный мягкий песок на котором они лежат, светится золотом.
Таково древнее брачное ложе королей Джагарта. Оно из песка.
И свадебный чертог их — открытая всем ветрам голая пещера.
Это оттого, что когда-то в незапамятные времена первые короли Джагарта были драконами. С тех пор много воды утекло, но настало время, чтобы все вернулось на круги своя.
Но ночь темнее всего перед рассветом.
А глобальным переменам всегда предшествуют драматические события.
Все те дни, что шла бешеная подготовка принцессы Вильгельмины Ванлерт на роль молодой королевы Джагарта, из Илтирии поступали вести одна неприятнее другой. Разумеется, девушке после первого случая больше ничего не говорили.
Хаториан не хотел волновать свою единственную возлюбленную той гадостью, что ему доносили. А королева — мать вообще категорически запретила кому бы то ни было поднимать политические темы и отвлекать ее молодую ученицу от главной цели.
Но и Илтирию никто из виду не упускал.
Лорды и Хаториан по очереди патрулировали предгорья, имея возможность наблюдать, как первой рыцарь по ночам выжигает собственные деревни. Видели они и степняков, и мага, который накладывал иллюзию, так, что несчастные жители селений принимали особым образом расположенный отряд всадников с факелами за крылатого огненного змея.
И дикую резню, которую потом там устраивали. Махинация могла бы заслужить восхищение по части изобретательности, если бы не сугубая подлость и цинизм всей этой затеи.
После второго нападения, случившегося почти сразу вслед за первым. Хаториан, понимая, к чему все идет, велел Виллоуру тайно предложить королю Ансельму помощь. Маг явился порталом прямо во внутренние покои короля Илтирии и имел с ним беседу с глазу на глаз. Виллоур не стал пересказывать содержание, просто дал Хаториану увидеть свои воспоминания.
Король Ансельм сначала встретил его в штыки, а потом, осознав, что более не владеет ситуацией, и понимая, что сам виноват во всем случившемся, заявил, что примет свою судьбу, какой бы она ни была. Невзирая на его заявление, Хаториан велел обеспечить защиту королю Ансельму и его несовершеннолетней дочери, принцессе Амелии. Виллоур выразил полную готовность и отослал для постоянного присутствия в столице троих магов наблюдателей.
Надо сказать, что подобный припадок преданности возник у него не на пустом месте. Дело в том, что…
Со стороны Хаториана это был своеобразный жест доброй воли. А может быть, один влюбленный мужчина просто понял другого… В общем, он таки передал Феодоре его заверение в неизменной преданности. Услышав имя Виллоура королева мать изобразила кокетливое изумление:
— О, это тот милый юноша, что был в меня влюблен? Хорошо, я пошлю ему вестника…
Хаториан немного знал свою приемную мать. У этой дамы всегда было добрейшее (железное) сердце, хоть и вовсе не расположенное дарить свою любовь разнообразным поклонникам. Однако преданность она ценила. И уж неизвестно, что она написала старому магу, но тот был окрылен, словно юный поэт, которого внезапно посетила муза.
А королеве Феодоре, обладавшей помимо всего прочего, еще и даром предвидения, было просто необходимо до начала войны женить Хаториана и наречь новую королеву. Потому что иначе она видела гибель своего приемного сына.
Но когда все свершилось так, как она желала (или почти так, семиголовый дракон в ее планы явно не входил), Феодора смогла наконец немного расслабиться. Теперь, будучи полноценным драконом и сохранив при этом все свои способности и рыцарей братьев, король Джагарта стал практически неуязвим.
Увы, из-за нависшей над ними угрозы войны, она смогла выделить ему вместо нормального медового месяца всего три дня, чтобы насладиться счастьем. Очень надеясь, что за это время ничего особо важного не произойдет.
Но кое-что важное все-таки случилось.
Песчаное ложе любви по странной прихоти древних королей — драконов почему-то именно в той части пещеры, куда солнечные лучи добирались в первую очередь. А на дворе конец июня. Понятно, что кое-кому, почти не спавшему короткой летней ночью, пришлось вставать в самую рань.
А некоторым повезло, потому что Хаториан, проснувшись первым, соорудил из своей рубахи некое подобие занавески перед ложем. Чтобы Виль можно было еще немного поспать.
Но увы, недолго. Решив сделать любимой маленький сюрприз в виде завтрака в постель, стал возиться с корзиной еды и случайно смахнул локтем серебряные чаши. Поднялся грохот. Виль от этого проснулась и уставилась на него.
Так и застыл вполоборота, беззвучно чертыхаясь с досады.
Она потрясенно смотрела на него. Голого по пояс, освещенного утренним солнцем, золотившим гладкую кожу и длинные волосы, собранные в небрежную косу. И задыхалась от восхищения и дурацкой зависти самой себе.
Такой… такой… Красивый…
И весь ее.
Но выглядел он сейчас нелепо до крайности, хлопая круглыми голубыми глазами, и она не удержалась:
— Так, так, ваше величество, ну и вид… таскаете еду потихоньку, пока никто не видит?
Хаториан тут же отмер, повалился на пол, прислоняясь к стене рядом с ней, и расхохотался:
— А помнишь, как ты тырила пирог с дворцовой кухни короля Ансельма? Помнишь? Думаешь у тебя вид был лучше?
— Ах-ха! — подскочила на ложе она, тыча в него пальцем. — Так это был ты?!
— Я… — пробормотал он, внезапно охрипнув.
И потянулся к ней. Виль как-то вдруг поняла, что она на самом деле голая, и застеснялась, кутаясь в платье, служившее им ночью то ли простыней, то ли покрывалом.
Но поздно. К взаимному удовольствию, дракона уже было не остановить.
Потом, положив голову ему на грудь, она спрашивала, выводя пальчиком замысловатые узоры:
— Слушай, а почему мне совсем не было больно? Я слышала, что первый раз всегда…
Он расслабленно улыбнулся, не открывая глаз.
— Разве я мог допустить, чтобы тебе было больно?
— Уффф! — пихнула его в бок. — Значит, все-таки магия? Я так и знала!
— Что ты знала? Что?!
И пошел на нее в атаку щекоткой. Виль долго вопила, что это нечестно, вырывалась, захлебываясь от смеха, потом взмолилась о пощаде.
— Мыться будешь? Тут в скалах источник есть, — спросил он, когда та перестала буравить его сердитыми синими глазищами. — Хотя мне ты и так нравишься…
Он смотрел на нее, склонив золотоволосую голову набок, яркие голубые глаза светились теплом, и Виль снова застыла, не в силах оторвать от него взгляд. Чем кажется, снова спровоцировала дракона на разнообразные действия.
Однако ей удалось уговорить его не тянуть загребущие руки. Солнце уже высоко, скоро полдень, а они еще из постели не выбрались. Ей было интересно посмотреть все вокруг, вчера только краем глаза видела.
Сначала мылись, застряв надолго в узкой расселине между скал, откуда стекал маленький прохладный водопад. Потом все же решили навести хоть какой-то порядок и поесть. И пока Виль прибиралась в импровизированной спальне, Хаториан опять полез в корзину с едой.
— Мммм! Да тут мясной пирог! — и тут же потянул в рот. — Уммм… Мммм! Как вкусно! Мммм!
— Я то думала, в кого пошел Хатор? — смеялась Виль, пытаясь отобрать у него кусок пирога, а он уворачивался.
Пирог все-таки поделили, но за это ей пришлось устроиться у него на коленях и смириться с тем, что он будет кормить ее сам. Оказалось, даже очень неплохо…
Ели, вспоминая ее первый день в Джагарте. Путешествие в скалах, лекцию о террасном земледелии.
— Так я не поняла, сельское хозяйство твой любимый конек или Хатора? — спросила Виль.
Хаториан только открыл рот, чтобы ответить и вдруг застыл, внезапно окаменев. А потом поднял куру и сказал:
— Войди.
В пещере материализовался Хатор, смущенно поморщился, глядя на Хаториана и склонился перед Виль:
— Простите, королева, что помешал…
Сразу повисло напряжение. Она молча пожала плечами. Понятное дело, Хатор не появился бы тут без причины. Значит, случилось что-то из ряда вон выходящее.
— Говори, — коротко приказал Хаториан.
Хатор был серьезен и собран, привычные ехидные искорки не горели в его глазах. Начал с главного.
— Вчера ночью Филберт Танри низложил Ансельма и объявил войну Джагарту.
Хаториан коротко кивнул и встал, ссаживая Виль с колен.
— Подожди, дослушай, — проговорил Хатор, поднимая ладонь. — Сядь, брат.
— Хорошо, — тот не сразу, но уселся обратно, притянув к себе Виль. — Расскажи, что произошло.
— Этот… первый рыцарь… даже не стал брать штурмом дворец. Сам знаешь, что он успел за это время подготовить почву для восстания. И ночью, когда на площади перед дворцом собралось чуть не треть столицы, опираясь на армию и вождей степняков, с которыми заключил договор о мире, объявил себя перед всей этой толпой королем Илтирии.
— Чего-то примерно такого я и ожидал, — задумчиво проговорил Хаториан. — Ансельм не пострадал?
— Нет. Виллоур обеспечил ему защиту, — ответил тот. — Гораздо хуже, что первый рыцарь, а теперь уже самозванный король Илтирии открыто обвинил Ансельма в сговоре с драконом. Что тот якобы поставлял ему девственниц. В свете последних событий, естественно, поднялся вопль. Долой дракона!
— Естественно, — эхом повторил Хаториан.
— Доколе наших дочерей будут приносить в жертву чудовищу! И все такое… — продолжал Хатор. — А после всего его самозванное величество Филберт изволили потребовать вернуть ему похищенную драконом невесту, принцессу Вильгельмину Ванлерт. Виллоур от лица Джагарта заявил, что это невозможно, так как… Сам понимаешь. Виллоура и его людьми пытались растерзать. Но не волнуйся, с ними все в порядке, магов Джагарта не так-то просто взять на испуг.
— Это все? — спокойно спросил Хаториан.
— Нет. Филберт объявил Вильгельмину Ванлер изменницей и государственной преступницей, и… — Хаториан брезгливо выдохнул. — Короче, он прислал письмо и официальный вызов. А сейчас все его полчище стоит у предгорий Джагарта. Подошли порталами.
Хаториан молча поднялся с места.
— Садись брат. Расслабься, — с нажимом проговорил Хатор. — На этот раз тебе никуда не надо лететь. Мы прекрасно справимся…
Он не успел закончить. Подала голос Виль, молчавшая все это время:
— Нет, мы полетим.
— Нет, — покачал головой Хатор, а Хаториан нахмурился, глядя на жену.
— МЫ. Полетим! И это не обсуждается. Где письма? — спросила Виль, беря Хаториана за руку.
— У матери, — поморщился Хатор, начиная догадываться, что спорить с королевами Джагарта себе дороже.
Виль повернулась к Хаториану, мягко улыбнулась, глядя в глаза. Сказала, легко коснувшись его сведенных бровей:
— Ничего. У нас будет еще и три дня, и вся жизнь.
И, превращаясь на глазах в грозную фурию, рыкнула:
— А сейчас пошли к королеве — матери!
Хатор закатил глаза. Как она была похожа в тот миг на Феодору…
К тому моменту, когда они появились в нагорном дворце, их уже ждали в кабинете Хаториана. Окинув молодую невестку нечитаемым взглядом, Феодора заметила как бы про себя:
— Нисколько не сомневалась.
И указала на лежавшие на столе письмо и свиток с официальным вызовом. Виль взяла письмо своего бывшего жениха, подозревая, что написанное ей не понравится. И все равно была поражена.
И так далее, и тому подобное. В ярких красках.
Вильгельмина сжала в кулаке поганую бумажку. Нет, это письмо она не покажет никому.
— Что это? — спросила у Хаториана, который пересматривал свиток, присланный ему Филбертом.
— Первый рыцарь и король Илтирии шлет мне официальный вызов на поединок чести перед боем, — спокойно ответил тот.
— Что? — изумленно открыла рот Виль.
— Ну как же, — пожал плечами Хаториан. — Я похитил у него невесту, разорял деревни. Честь задета, первый рыцарь требует удовлетворения.
— Честь?! — выкрикнула она. А потом внезапно успокоившись, процедила: — Он получит поединок. Но прежде ответит мне за оскорбление.
— Виль, перестань, я разберусь, — начал Хаториан, обнимая ее.
— Брат, мы сами разберемся с этим ублюдком! — близнецы энергично напирали с двух сторон.
Остальные тоже зашумели, обступая их кольцом.
— Я же сказал, тебе не надо вмешиваться, — с досадой проговорил Хатор, отбирая у короля свиток. — Сидел бы себе и радовался жизни. Так нет…
Одна Феодора молчала, искоса поглядывая на Виль. В синих глазах хитроватые огоньки и какой-то непонятный энтузиазм.
Но молодая королева Джагарта была непреклонна.
— Нет! За свою честь я буду биться сама. А ты, если любишь меня, как говоришь, дашь мне эту возможность! - громко заявила Вильгельмина, высвобождаясь из объятий мужа.
Повисла зловещая тишина. Хаториан напрягся, впившись в нее взглядом.
— Ты вообще, понимаешь, о чем просишь дракона? — проговорил спокойно и тихо, но по всему было видно, чего ему это спокойствие стоит. — Ты понимаешь, что значишь для меня? Ты… Понимаешь?
— Понимаю. Потому и прошу. И верю в тебя.
Он покачал головой и отвернулся.
— Ты просишь у меня невозможного. Но… — он рвано выдохнул и содрогнулся весь, сжимая кулаки. — Я люблю тебя.
Договорить не пришлось, Виль с визгом бросилась ему на шею, целуя и твердя:
— Ты самый лучший! Обожаю тебя! Обожаю!
Он повернулся, обнимая ее за плечи, вздохнул:
— А ты… Ты вьешь из меня веревки, зная, что я никогда ни в чем не смогу тебе отказать. Виль, это опасно.
— Нисколько, — ответила та. — Не зря же вы натаскивали меня! И потом, за моей спиной будешь ты. И мой седьмой рыцарь.
— Если все и так решено, довольно разговоров, — раздался вдруг голос Феодоры. — И да. На этот раз я тоже пойду с вами. И это тоже не обсуждается.
Спустя короткое время, восемь мужчин, смирившихся с тем, что с королевами Джагарта спорить не имеет смысла, нервно прохаживались по нижней террасе дворца, ожидая женщин. Те появились, идя рядом, рука об руку.
Обе с воинственным видом. Очень разные и очень похожие своей сутью. Королева Феодора в развевающихся белых одеждах. И королева Вильгельмина.
Хаториан застонал, закатив глаза.
Его жена была в новеньких блестящих доспехах. На голове шлем с поднятым забралом. С одного бока пристегнут меч, с другого кинжал. За спиной еще два меча в скрещенных ножнах. Дротики, сюрикены. Полное боевое вооружение. Подарок свекрови на свадьбу.
Черт бы побрал этих упрямых женщин…
И главное, спорить бесполезно.
Еще через секунду все они стояли на небольшом плато, откуда четко просматривалось войско Илтирии, занявшее почти всю долину. Впереди фигурка первого рыцаря. Он проезжался на коне перед строем.
Против них на другой стороне поля спиной к предгорьям стояла цепочка из девяти магов Джагарта.
А между ними довольно просторное поле.
И те и другие замерли в ожидании.
— Пора, — проговорила королева Феодора. — Дай мне минуту, потом пойдешь за мной.
И материализовалась на поле, впереди шеренги магов рядом с Виллоуром. Не дав тому впасть в ступор от восторга и волнения, приказала:
— Видите того темного мага, что стоит во втором ряду с правого края? Второй с конца. Отсечь его.
А потом заговорила, обращаясь к Филберту Танри. Громкий голос королевы пронесся над полем, покрывая шум и звон оружия:
— Ты хотел честный бой, первый рыцарь? Ты его получишь. Но прежде…
Последние две недели с ним творилось что-то непонятное. Словно завязывало в узел ощущение, что он теряет, не успевает ухватить нечто важное, ускользающее. И ведь Филберт понимал, что сделал невозможное. В кратчайшие сроки подмял под себя страну, теперь Илтирия была у него в кулаке.
Накануне вечером это ощущение тоскливой потери обострилось до крайности, став какой-то навязчивой идеей. И тогда он все-таки сделал это. Объявил наблюдателям Джагарта, чтобы передали Хаториану требование вернуть его невесту.
Невесту… Он давно уже не мог понять, на кой черт ему эта Вильгельмина Ванлерт.
Это была проклятая ошибка, совершенная им на Весеннем балу. Ошибка, за которую он расплачивался теперь своим душевным спокойствием.
И все же, когда услышал, что она теперь с Хаторианом…
Горло сдавило, думал сейчас умрет или лопнет от злости. Или с досады. Или… Он не знал имени этому чувству, но ощущать его было ужасно.
Просто необходимо было вылить всю желчь на бумагу, чтобы эта тварь, пахнущая морем, прочла своими проклятыми синими глазами и почувствовала то же, что чувствовал он.
Сейчас он ждал, подрагивая от нетерпения. Ждал, а сердце захлестывало жаждой мести и какой-то глубокой черной болью.
Однако выбор сделан и нет пути назад. А то, что он чувствует, просто напряжение перед боем.
Вынужденное бездействие, ожидание, когда минуты тянутся как часы.
Это постоянное нервное движение первого рыцаря.
Чтобы сохранить необходимое холодное спокойствие Норберт предавался отвлеченным размышлениям. И вглядывался до боли в глазах в непроницаемую магическую завесу, которой прикрыла границу Джагарта девятка магов.
Не мог не признать, что Виллоур и компания оказались сильнее, чем он предполагал. Это вызывало некоторое волнение.
Однако за время их небольших инсценировок Норберт успел сработаться с шаманами степняков. Их магия земли была очень сильным оружием. Сейчас он делал ставку на это тайное оружие, а также на то, что его истинные способности тут никому неизвестны. Неожиданность и внезапность. Хорошие факторы, можно смело рассчитывать на победу.
Сам же мальчик, которому он помог узурпировать власть, был неплохой ширмой для его замыслов. Амбициозный, быстрый, жестокий и решительный. И так безмозгло непонимающий, во что ввязался.
Норберт мог бы только посмеяться над ним.
Столько веков этому обычаю, а они в своей богоспасаемой Илтирии до сих пор не понимают, на чем основана магия их весенних танцев. Глупцы… Все же до отвратительного просто.
Так называемая магия весенних танцев всего лишь выявляет и усиливает то, что умные люди в некоторых дальних странах называют любовью с первого взгляда. Позволяя им не тратить время на сомнения и длительные ухаживания. Ведь выбор-то происходит с первого взгляда, как бы глупо это не звучало и не выглядело. А магия просто закрепляет его на всю жизнь, делая их счастливыми.
И ведь этот дурачок, решившийся ради власти на спонтанный с его точки зрения шаг, в самом деле не понимал, что выбор был не случаен. Просто его испорченная душонка не смогла принять непонятной любви с первого взгляда. Но не принять еще не означает не чувствовать.
Можно снять или ослабить магию, но нельзя просто так взять и вырвать любовь из сердца. Она уходит только с кровью, разрывая душу на части.
А теперь мальчишку можно было только пожалеть.
Но жалость не то чувство, что мог лелеять Норберт в своем мертвом сердце. Нет, то было алчное предвкушение, что заставляло сейчас подрагивать все внутри. Совсем немного потерпеть, и скоро еще один дракон напоит его своей кровью, продлевая жизнь, молодость, давая силы….
Он даже закрыл глаза, отдавшись ожиданию. И вдруг услышал голос женщины, заставивший его вздрогнуть от ужаса. Хотел скрыться, уйти порталом.
И не смог. Шевельнуться не смог, беспомощный, спеленатый чуждой магией.
— Но прежде… — проговорила Феодора.
Тот, на кого ее указующий жест был направлен, извиваясь поднялся в воздух. А после завис перед строем потрясенного войска Илтирии, вытянувшись в струнку. И раньше, чем кто-либо успел отреагировать, приказала:
— Отдай все, что ты взял когда-то.
Негромко, но слышал слова волшебницы каждый.
А древний маг, выгибаясь в судорогах, стал выплескивать из себя драконью кровь, выпитую им за все его долгую жизнь. Это было невозможно в принципе, но это происходило на глазах. А когда наконец иссяк, перестав блевать кровью, она сказала:
— А теперь да свершится, то, что должно было с самого начала.
Фигура мага, зависшая в воздухе, мгновенно почернела и вместе с кровью, что из него вышла, осыпалась пеплом.
Прошло не больше минуты, и на глазах у самозванного короля Илтирии перестал существовать тот, на которого он возлагал основные свои надежды. Филберт взревел, очнувшись от оцепенения, и только собирался отдать приказ шаманам, чтобы подняли магию земли, как…
Это был шум.
Похожий на шторм или ураганный ветер перед землетрясением. Шум заставил застыть всех. Он доносился откуда-то из-за завесы, укрывавшей границу Джгарта.
А через мгновение стало понятно.
Завеса распалась, когда сквозь нее пролетел громадный семиголовый дракон. Его крылья, казалось, закрывали горы, оставшиеся позади. Потом колоссальная туша удивительно легко приземлилась и, сделав два шага, от которых содрогнулась земля, присела рядом с шеренгой магов Джагарта.
Дракон занял своим телом треть свободного поля. Хвост, который он небрежно вытянул, почти достал до первых рядов войска Илтирии. И на глазах у Филберта Танри его войско шарахнулось в сторону, отбегая на почтительное расстояние. А степняки, стоявшие в последних рядах и вовсе повернули своих коней и спешно скрылись с глаз.
Вот она, неожиданность… Вот чего Филберт Танри никак не мог предполагать, ибо подобных чудовищ не существует. И все-таки оно было…
Семь голов на блестящем, как черный металл, теле. В центре золотая и по три черно — золотые головы с каждой стороны. Засмотревшись, первый рыцарь вдруг осознал, что вообще-то, остался с драконом один на один.
— Ты прислал дракону вызов на поединок чести, первый рыцарь, — проговорила женщина в белых одеждах. — Ты получишь удовлетворение. Но прежде тебе придется сразиться в поединке за честь Вильгельмины Ванлерт.
Филберт истерически захохотал.
— До первой крови, — невозмутимо продолжала женщина в белом.
А он разглядел наконец рыцаря на спине чудовища. Удивляясь, как не заметил его раньше, стал всматриваться. Латник казался совсем маленьким. Впрочем, это ничего не значило, в сравнении с гигантской семиголовой тушей кто угодно покажется маленьким.
Что-то странно екнуло в сердце первого рыцаря. Но его уже несло волной дикого куража, когда жизнь теряет цену, а все соображения становятся лишними и бессмысленными. Он выкрикнул, глядя на дракона:
— Так значит, шлюха Ванлерт нашла кого-то, кто будет биться за ее честь? Что ж, я готов!.
— Да будет так, — и женщина в белом отступила, встав в один ряд с наблюдателями, а магическая завеса, скрывавшая Джагарт снова поднялась непроницаемой стеной.
Тихо-тихо было на поле.
Маленький рыцарь легко соскользнул со спины дракона и спустился по крылу, которое тот специально вытянул прямо на середину поля. Сделал несколько шагов и остановился. Вблизи рыцарь тоже не казался большим.
Испытывая странное волнение. Филберт пытался разгадать, кто перед ним. Но глухое забрало скрыло лицо, а по спокойной стойке ничего понять было невозможно, кроме того, что рыцарь невысокого роста. Сам он был намного шире в плечах и выше на голову.
— Не смогла найти никого, кроме этого недомерка? — язвительно расхохотался Филберт подходя ближе и становясь в стойку.
Небольшой латник на его слова ничего не ответил.
— Выбор оружия за тобой, первый рыцарь, — проговорила женщина в белом.
— Мечи, — коротко ответил Филберт.
— Да будет так. Начинайте.
Все стало каким-то абсурдным. Вся выстроенная им картина ломалась на глазах. Но оставался этот чертов поединок. Единственная реальность. И только на эту реальность он мог опреться сейчас.
Не зря Филберт выбрал мечи, в всем экспедиционном корпусе, трусливо наблюдавшем сейчас за ним издали, на мечах ему не было равных. Испытывая глухое раздражение, сходу пошел в атаку, желая поскорее покончить с этим. Рыцарь был мелким по сравнению с ним, сил у него заведомо должно быть меньше. Быстро утомится, проиграет и перестанет мозолить ему глаза. Недомерок.
Честь…
Честь! Зубы скрежетали, когда он думал об той, за чью честь приходилось сражаться.
Однако маленький рыцарь, на которого он обрушился всей мощью, не дрогнул, не отступил. Мечи со звоном и скрежетом ударялись и скользили, высекая искры. И сколько бы силы не прикладывал Филберт, которышка стоял стойко.
Тогда он решил сменить тактику. Стал кружить, наскакивать сбоку, норовя нанести обманный удар. Не брезгуя грязными приемами.
Дракон шумно вздохнул, поднимая золотую голову, и переступил лапами. Но улегся снова. А маленький рыцарь по-прежнему легко и четко отбивал все удары. В какой-то момент Филберт понял, что тот его просто изматывает. Ждет, когда он выдохнется, чтобы… Чтобы что?
Осознание этого факта ударило по самолюбию, снося все барьеры. Если раньше Филберт собирался просто проучить наглеца, теперь он уже намеренно строил бой так, чтобы убить его одним ударом. Но маленький рыцарь, казалось понял его намерение и удвоил скорость. А ведь бой длился уже достаточно долго, Филберт подустал. И от оскорбительного ощущения, что он проигрывает недомерку поединок чести, сорвался.
В противника полетел тяжелый сгусток сырой магии, на лету превратившийся в сеть. Обездвижить и потом добить.
Запрещенный, подлый прием. Филберт не оговаривал магию, когда выбирал оружие, но теперь ему было все равно. Главное победить.
Только сеть так и не долетела до цели. Неуловимым движением перехватив оба меча в одну руку, маленький рыцарь выкинул вперед ладонь, меняя вектор направленности магического удара на противоположный. Сеть отразилась как от незримой стены и полетела в того, кто ее послал.
Мгновение — и первый рыцарь повалился на колени, скованный своей же магией по рукам и ногам. Еще не осознавая, что произошло, еще кипя яростью, ощерился в ожидании удара.
Но тот бить не стал. Наоборот, убрал оба меча в ножны.
В полной тишине подошел вплотную к замершему в позорной позе Филберту и стряхнул с него шлем с подшлемником. Медленно стянул летную рукавицу, а потом размахнулся и тыльной стороной отвесил звонкую пощечину, разбив губу.
Потекла кровь. Боли Филберт не чувствовал, только дикое, ни с чем не сравнимое унижение.
А маленький рыцарь стащив со своей головы шлем тряхнул длинными темными волосами, и на пораженного Филберта Танри презрительно уставились огромные синие глаза его несостоявшейся невесты.
— Кровь уплачена, — проговорила она, прежде чем уйти. — Но ты оскорбил не только принцессу Вильгельмину Ванлерт, ты оскорбил Вильгельмину, королеву Джарагта. Ты также оскорбил клеветой дракона. За это ты ответишь перед королем.
Филберт закрыл глаза, он был раздавлен. Не слышал ничего вокруг. Не видел, как громадный семиголовый дракон вдруг распался, а на его месте остались восемь мужчин, в одном из которых Илтирийское войско безошибочно узнало короля Хаториана. И как только узнало, тут же обратилось в паническое бегство.
Как сквозь вату доносился до первого рыцаря далекий топот ног, как гул земли, которая почему-то не хочет его пожрать.
Почему не хочет? Ведь все равно уже труп.
Шаги раздались совсем рядом. Фиберт Танри открыл глаза, увидев перед собой Хаториана. Король пристально смотрел на него, голубые глаза ничего не выражали.
— Добей меня, прошу. Я мертв, — проговорил Филберт, глядя на меч в его руке.
Тот хмыкнул:
— У моей жены тяжелая рука, но от пощечины еще никто не умирал. И ты не умрешь. А если хочешь снова стать живым, докажи, что достоин звания первого рыцаря.
— Не могу. Позор. Добей меня, — через силу выговорил Филберт Танри, качая головой.
— Нет, — ответил Хаториан. — Иди в другие страны, туда, где не ведом твой позор, и сделай себе новое, честное имя. И пока не прославишь его, не возвращайся.
Король Джагарта коснулся его плеча мечом, освобождая от сети.6ca3ad
— Иди. Найди себя, и если Бог даст, однажды вернешься со славой.
И ушел, не оборачиваясь, потому что видел это в его глазах.
Потому что человеку, чтобы начать путь наверх, нужно сперва самолично измерить глубину той пропасти, из которой придется подниматься.
Королева Вильгельмина шла по обычному полю с пожухлой от летнего зноя травой, истоптанному тысячами ног. Едва не ставшему полем смерти.
Все еще переживая перепетии боя.
Ее нагнала королева Феодора, обняла на ходу и шепнула:
— Молодец, я сама не смогла бы лучше. Потом дома обговорим все детали.
Тут же развернулась:
— Увидимся, дети! — и исчезла.
Теперь рядом с молодой королевой рядом был Хаториан. Чуть сзади семеро братьев, а за ними маги Джагарта. Видя, что жена молчит и хмурится, Хаториан спросил:
— Ну, теперь твоя душенька довольна?
Она резко остановилась, как-то разом выдохнув всю тяжесть. Взглянула на него беспомощно и повисла шее, шепча:
— Да… Ты лучший… Ты самый-самый лучший! Я так тебя люблю…
— Уммм, да? — улыбаясь, промычал тот. — Ты так яростно дубасила своего первого рыцаря, что я уже начал ревновать…
— Ах ты… — возмущенно разинула рот Виль. — Самый настоящий дракон!
— Да, — просто ответил тот. — Благодаря тебе, настоящий.
Погладил по волосам и, прижимая к себе. спросил:
— Во дворец?
— Да, — проговорила Виль, криво усмехнувшись. — Вернем королю Ансельму его трон. Уж он-то во всяком случае с нами воевать не станет.
— Ну… после того, как королева Вильгельмина уделала все войско Илтирии одной пощечиной, с нами еще долго никто воевать не посмеет, — подколол Хаториан.
— А если и это покажется неубедительным, тогда задействуем седьмого рыцаря королевы, — не осталась в долгу та.
— Кстати, как королева Джагарта смотрит на то, чтобы эффектно появиться в столице Илтирии верхом на своем седьмом рыцаре?
И по тому, как вмиг заблестели и распахнулись синие глаза жены, понял, мысль королеве понравилась.
Когда седьмой рыцарь королевы с ювелирной точностью приземлился на большой площади перед дворцом, всю столицу Илтирии накрыла смертельная паника. Но стоило маленькому рыцарю, сидевшему на его широченной спине, скатиться вниз, как вместо огромной туши дракона на площади осталось всего восемь мужчин.
Кошмарное семиголовое чудовище оказалось миротворцем.
И пока население приходило в себя, высокая делегация Джагарта направилась во дворец. Впереди король Хаториан с супругой Вильгельминой, за ним шестеро братьев и лорд Хатор. Разумеется, королю Хаториану, фактически вернувшему Ансельму корону, был оказан самый почетный и теплый прием. Что же касается его супруги…
Конечно, новенькие блестящие латы произвели фурор и шок. И сразу невольно отложились в женских умах, как начатки новой моды. И вообще, торжественное появление во дворце королевы Джагарта Вильгельмины (бывшей опальной принцессы — островитянки, которую иначе как немытой придворные не именовали) верхом на драконе произвело неизгладимое впечатление.
Тут даже трудно сказать, чему больше завидовали дамы, они еще сами не определились. Тому, что она стала королевой богатейшей страны, а может, тому, что ей достался в мужья такой красавец?
Дракон в виде транспортного средства тоже выглядел привлекательно. Но семь голов… И размеры… Это внушало некоторые сомнения (слишком прожорлив).
Зато мгновенно распространившаяся сплетня о том, что королева уделала на поединке первого рыцаря, а знаменитый экспедиционный корпус генерала Герфорта обратила в бегство одной пощечиной, навечно вошла в историю страны, как черное пятно на репутации вооруженных сил Илтирии. Пощечина, кстати, тоже явилась предметом тайно зависти для многих.
Но это все приятные моменты, однако были и неприятные.
Герцогиня Танри. Сначала смерть мага Норберта, с которым она оказалась слишком сильно связана кровным заклинание, а потом известие, что ее блистательный сын, первый рыцарь короны, теперь изгой, лишенный чести, пошатнули душевное здоровье герцогини. Она набросилась тигрицей, хотела придушить Виль, кричала, что та во всем виновата. А потом также внезапно заперлась в своих покоях.
Горький осадок, увы, войн без побежденных не бывает. Но инцидент пришлось пережить. Тем более, что прибежала Амелия и, блестя глазками на красавцев, братьев Хаториана, утащила Виль к себе. Посекретничать. Еще бы, столько всего случилось!
А Хаториан в это время имел с королем Ансельмом нелицеприятный разговор. Ансельм горячо благодарил за помощь и защиту, но король Джагарта перебил его.
— Вы поступили мудро, не вмешиваясь в дела своего племянника, — проговорил Хаториан ледяным голосом. — Оставаясь вдали, вы смогли сохранить жизнь и корону. Ибо, неизвестно, чем для вас могло окончиться открытое противостояние.
Ансельму оставалось только кисло поморщиться, а Хаториан продолжал:
— Но вы поступали в высшей степени безответственно, позволяя своему племяннику вытворять все эти мерзости. Фактически, вы сами взрастили из него чудовище. И все человеческие жертвы, случившиеся по его вине, на вашей совести.
— Да… я… Все виновные будут казнены, — Ансельм тяжело вздохнул.
— Это ваше дело, как наказывать виновных. Но прежде позаботьтесь об уцелевших жителях разоренных деревень. И подтвердите мир с племенами степняков. Со стороны вашего племянника это было не самое плохое начинание.
— Хорошо, — выпрямился король Илтирии, понимая, возразить что ему нечего.
Потом все же спросил:
— Могу я узнать, какова его судьба?
— Можете. Он получил новую цель в жизни, и теперь еще долго будет занят ее достижением. А вам лучше позаботиться о том, чтобы восстановить разрушенное, и найти дочери достойного жениха. Сами понимаете, Илтирии нужен наследник.
— Амелия еще слишком молода, — поморщился Ансельм.
— Я полагаю, вы еще долго будете править. Так что торопиться нет причин. Если вы, конечно, не собираетесь затеять новую войну.
— Нет! Ни в коем случае! — в искреннем порыве воскликнул Ансельм.
— Вот и хорошо, — вдруг улыбнулся Хаториан. — В таком случае, если не возражаете, я попрощаюсь с вами до следующего Весеннего бала.
И ушел, оставив Ансельма переваривать услышанное и гадать, что он имел в виду.
Дело в том, что у короля Джагарта Веченний бал, виденный однажды, все не шел из головы. Хотелось испробовать на себе магию весенних танцев. Правда, он еще не знал. как на это посмотрит его жена, однако надеялся на лучшее.
Но еще больше его величество Хаториан рассчитывал женить своих братьев.
Во-первых, потому что все счастливые молодожены почему-то желают распространить привалившее им семейное счастье на окружающих. А во-вторых, из Илтирийских невест действительно получаются идеальные жены.
Уж в этом-то Хаториан имел возможность убедиться лично.
Весь этот короткий визит уложился в меньше, чем в пару часов.
Потом огромный семиголовый дракон снова поднялся в воздух, чтобы лететь на запад. Домой, в горы Джагарта. Впервые весь путь на своих могучих крыльях. Купаясь в солнечных лучах и наслаждаясь музыкой ветра.
Прилетели как-то слишком быстро, не успели даже крылья толком размять…
А на нижней террасе нагорного дворца их встречала королева — мать. Не обошлось без слез и визгов восторга. Но как только он обернулся, Феодора сразу выловила Хатора и обрушилась на него тучей вопросов, касательно аэродинамики и маневренности в драконьей форме.
Пользуясь моментом, что их не трогают, сначала Хаториан и Виль удрали в свою пещеру. А потом и шестеро братьев аккуратненько, незаметно, по одному — и прямым ходом в гарем. Праздновать.
На растерзание королеве Феодоре остался один Хатор. Естественно Хатор раздулся от гордости. Если за интеллект (и то, под вопросом) отвечал Хаториан, то уж за маневренность, скоростные качества и аэродинамику в драконьей форме — только он. А вопросов у королевы — матери было множество, сыпались как из рога изобилия. И все разные, Хатор даже не всегда успевал уследить, как меняется вектор мысли.
Вот как в сейчас.
— А скажи-ка, мальчик мой, тебе не кажется, что ты э… слишком велик?
— Нет. — совершенно категорично ответил тот.
— Я имею в виду, что у тебя… как бы это сказать… лишний вес?
— Лишний вес? Ты имеешь в виду эти шесть лишних отростков, начиненных кашей вместо мозгов? Как же! Конечно кажется! Я устал от их бесконечных, бестолковых мыслей! А этот пошляк Атхор?! Он же ни одной юбки не пропустит, не обслюнявив ее мысленно! А близнецы?! Эти сатиры! Готовы иметь все, что шевелится! О… — он тоскливо закатил глаза. — Я не представляю, как Хаториан столько лет терпел у себя в голове всю эту ораву похотливых придурков?!
Феодора скрыла улыбку, потому что до последнего времени сам он, между прочим, тоже входил в ту ораву похотливых придурков. Но во время ритуала, ей пришлось замкнуть семерых братьев в драконьей форме на энергетику Хатора. И получилось, что Хаториан освободился от необходимости поддерживать всех ментально. Зато Хатор теперь слышал мысли.
— Да, действительно… — покивала она. — Но мне все равно кажется, что тебе не хватает изящества… Знаешь, этот чересчур массивный плечевой пояс. И э… корма… в смысле круп….
— Ты хочешь сказать зад?
— Да, зад. И хвост.
— Ну, может быть, зад и великоват. И хвост. Чтоб его… так длинен, что просто кошмар какой-то…
— Вот видишь! — оживилась Феодра. — Необходимо избавить тебя от лишнего веса, сделать совершеннее! Убрать лишние головы, укоротить хвост, облегчить зад. И крылья…
— МАМА! Крылья не трогай! — взвился Хатор.
— Значит. С остальным ты согласен?
Хатор застыл, понимая, что развели и приперли к стенке. Фанатический блеск экспериментатора в глазах Феодоры означал, что у него нет выбора.
Затравленно кивнул.
— Вот и хорошо, — проговорила королева — мать, похлопывая его по руке, — Как только вернется наша парочка из медового месяца, сразу проведем ритуал.
— Да, — уныло протянул Хатор, понимая, что спорить с этой женщиной бессмысленно.
Милая улыбка Феодоры лучилась довольством, синие глаза сияли, она даже запела. А ему теперь каждый раз во сне вздрагивать, переживая, какие еще побочные эффекты даст новый ритуал. Ладно, хоть крылья оставить обещали…
Конечно же, прежде чем улизнуть в пещеру, Виль решила запастись кое-каким вещами. Так, чисто для уюта. А потом. уже перед самым выходом был еще сделан налет на королевскую кухню.
Собственно, там, на кухне. она и узнала, что в гареме намечается большой праздник. Лорды почтили дам своим присутствием. У Виль аж волосы зашевелись от возмущения. Вроде они с Хаторианом все прояснили, а все равно. Гарем почему-то воспринимался как личное оскорбление.
Но тут Хаториан вовремя напомнил, что у них, между прочим, есть неоконченные дела. Очень важные дела…
При этом прижимал он ее к себе так нежно и смотрел так выразительно, что ей вдруг подумалось, а ведь у них действительно много-много важных дел. И Бог с ним, с тем гаремом, пусть живут пока.
А когда снова оказались в пещере, у Виль было такое чувство, будто вернулась домой. Странно, ведь всего одну ночь спала. Просто тут все чем-то напоминало острова, на которых она выросла. Суровый аскетизм и дикая красота вокруг.
И потом, они с Хаторианом были тут только вдвоем.
Наверное, именно в этом все дело.
Незаметно наступил вечер.
Он смотрел, как Виль ходит по этому древнему брачному чертогу, как касается стен, камней. С какой заботой застилает простым льняным полотном их ложе из песка. Как лучатся счастливым теплом ее глаза, в них узнавание, какое-то очень глубинное единение со всем этим.
Смотрел, не дыша, а сердце захлебывалось любовью.
Чего стоил ему сегодняшний день… Хатор прямо сказал, что он идиот. И ни один дракон никогда не пошел бы на подобную глупость. Да, он мог и должен был все сделать сам. Потому что дракон ДОЛЖЕН оберегать свою единственную от всего на свете. Но Виль просила. А он видел, что для нее не это не пустой каприз.
Ей нужно, чтобы он верил в нее, в ее силы, в ее правду. Чтобы она могла ощущать себя равной и целой. И тогда он воткнул поглубже свои страхи и свою гордость, и дал ей это. Самой биться за свою честь. И правильно сделал.
Его королева.
Он даст ей все, чего бы она не захотела. ВСЕ.
Но сейчас его королева обернулась, держа в руке два мохнатых полотенца.
Мыться? О да…
Мылись долго, основательно, каждый раз начиная все сначала. Уже потом, вытирая ее полусонную, вдруг спросил, поцеловав в ушко:
— А ты будешь танцевать со мной весенние танцы?
Враз проснулась и вытаращилась:
— Зачем?
— Просто любопытно узнать, что при этом чувствуешь.
— Поверь, нам с тобой это уже ни к чему, — засмеялась Виль.
Но тут кое-что вспомнила, во взгляде мелькнуло коварство, и она прищурилась, погрозив пальцем:
— А вот твоим братьям, пожалуй, не мешало бы.
— Мммм? Угу. — промычал он скрывая торжествующую улыбку.
Зерно посеяно, теперь его братья точно не отвертятся. Интересно. кто будет первым?
Все хорошее на этом свете рано или поздно заканчивается.
Или переходит в иное качество.
Так медовый месяц короля Джагарта закончился и перешел в счастливую семейную жизнь. Правда с одним небольшим условием. Виль принципиально не хотела жить в одном доме с гаремом. Ну а для Хаториана это был вопрос совершенно не принципиальный. Ему вообще, по большому счету, было все равно где жить.
Потому молодая пара решила обосноваться в пещере, которую они обнаружили среди скал на так далеко от того самого «брачного чертога». Однако, вернувшись в нагорный дворец, что бы уже прямо вот и начать переселение, узнали новость.
Предстоит еще один ритуал.
Феодора решила усовершенствовать дракона Хатора.
В связи с этим жизнь Хатора в последний месяц, с тех пор как выяснилось намерение матушки, превратилась в кошмар. Братья вроде бы проявляли полное понимание, но втихаря подсмеивались над ним постоянно. Ибо, зная экспериментаторский характер Феодоры, никогда нельзя заранее быть уверенным, что выйдет в результате. Возможны разные побочные эффекты.
Все это незамедлительно было вывалено на головы Хаториана и Виль.
Тем оставалось только молча кивать, потому что спорить, как известно, бессмысленно. Феодора с загадочным видом выцепила Виль, чтобы увести в свои личные покои. Обсудить детали.
А остальным на прощание велела:
— Мальчики, найдите большое ровное плато, такое, на котором можно долго бегать, не опасаясь, что врежетесь в скалы. И там отрабатывайте взаимодействие. В драконьей форме, разумеется.
— Какое взаимодейстие, мама? — мученически спросил Хатор.
— Кхммм… — прокашлялась она. — Бег. Но при этом надо непрерывно работать крыльями. Но не взлетать.
— Э…
— Все ясно?
Если даже кому-то не было ясно, голоса никто не подал.
— Вот и хорошо. Начинаем на закате, — с этими словами дамы исчезли.
Оставив мужчин чесать затылки и лбы.
После того, как подходящий участок пустынного плато был найден. Начались собственно тренировки. Надо ли говорить, что взаимодействие в воздухе давалось им куда лучше, чем во время бега?
Откровенно говоря, каждый из восьми мужчин, участвовавших в этом забеге был рад и счастлив, что их сейчас никто не видит, потому что вид у седьмого рыцаря королевы был глупый до крайности. А близнецы в открытую обозвали это все побегом из курятника.
Хатор в глубине души бесился и шипел, но деваться-то некуда.
Короче говоря, к тому моменту, когда на том плато появились обе королевы Джагарта, головы дракона были на грани того, чтобы переругаться вдрызг.
— Очень хорошо, мальчики, — пропела Феодора, увидев их злющие морды.
Виль молчала, синие глаза ее горели, скрывая какую-то невероятную тайну. Потом вдруг улыбнулась всем, послала воздушный поцелуй золотой голове Хаториана и сжала руки на груди. Все-таки страшно.
Но тут Феодора скомандовала:
— Виль, встала рядом и не отвлекайся. А вы мальчики, пошли с ускорением. И крылья, крылья не забываем!
А потом как рявкнула:
— Бегом! — так, что по плато волна прошлась.
Тут уж огромная туша семиголового дракона, хлопая крыльями, помчалась вперед. А Феодора обернулась к Виль и выкрикнула:
— Сейчас я буду умножать и раскрывать связи, а ты отводи по одному! И ради Бога! Смотри не перепутай!
Виль к тому моменту уже была напряжена как струна от волнения, она только кивнула вскинув руки. Феодора пробормотала:
— Начали…
Под заклинанием, что плела великая колдунья, бегущий дракон весь завибрировал, контуры огромного тела и крыльев размножились, наслаиваясь, и смазались. А дальше по замыслу великой экспериментаторши настала очередь Виль подключиться и с помощию стихий осторожно развести их по одному.
Первым отвалился, загребая крыльями и лапами по песку, крайний справа черно-золотой огненный Рианат, За ним крайний слева — черный с золотыми рогами Атхор. Потом еще двое, сначала черный с золотыми обводами гребней Атарин, за ним Наирот, у Наирота были темно — золотые крылья. После них очередь близнецов — Ротхан и Ториан, у этих окрас плавно распределялся по чешуйкам.
А дракон под заклинанием все продолжал бежать, не осознавая ничего вокруг. Не видя, что за ним на пустынном плато осталось уже шесть драконов. Теперь у него была всего одна золотая голова, но двоились крылья и все туловище.
Виль тревожно взглянула на Феодору, потому что сейчас предстояло самое главное — очень осторожно отделить Хаториана от Хатора. Разорвать ту энергетическую пуповину, что связывала их всю жизнь. Тяжелее всего Феодоре далось материализовать для сущности Хатора в драконьей форме голову. Она вся засветилась, выталкивая из себя невероятной мощи сгусток энергии, запустила его в дракона и выкрикнула:
— Тяни!
Мягкий рывок сущности, и на глазах у потрясенной Виль золотой дракон Хаториана отвалился набок, а на том месте, где у черного туловища была золотая голова… Как листочек появляется из почки.
Новая голова. Черная.
Как только это произошло, Феодора резким жестом сжала пальцы в кулак, разом останавливая все потоки заклинания. И только тогда дракон остановился, обретая вновь мироощущение и разум. Потрясенно озираясь, пытаясь осознать…
Что их теперь восемь. Восемь! Восемь драконов Джагарта!
И у каждого, оказывается…
Есть собственная голова. И лапы. И хвост. И крылья!!!
Конечно, сначала это было трудно. И сил у новорожденных драконов было как у котят. И непривычное ощущение одиночества где-то внутри. Привыкли, что они едины. Но это улеглось быстро. Особенно, после того как каждый опробовал свои крылья в воздухе.
А ветер-то какой подняли…
Уставшая Феодора в изнеможении сидела на земле. Рядом с ней растянулась Виль, глядя в небо, в котором кружили восемь крылатых силуэтов. Такие красивые, и все разные. Кроме близнецов, конечно.
Но тут был один маленький нюанс. На это раз ее заклинание было основано на способности близнецов разделяться. Правда, Феодора забыла предупредить парней, что они этот дар утратили. С другой стороны, по итогам этот дар им больше и не понадобится.
Небольшой побочный эффект, издержки эксперимента. Что поделаешь, чем-то всегда приходится жертвовать. Зато все получилось как надо!
— Ну вот… Теперь мои мальчики будут нормально жить. А я… — тут глаза Феодоры хитро блеснули. — Кажется, смогу наконец заняться личной жизнью?
Кстати, о личной жизни...
Если Виль с Хаторианом сходу отправились сначала обкатывать новенькие крылья, золотившиеся при молодой луне, отложив переезд на завтра, то остальные семь, теперь уже полноценных драконов, ошалевших от нежданной радости, отправились по старой доброй традиции праздновать свой успех в гарем.
Вот тут-то побочный эффект от успешно проведенного ритуала и выявился. Только близнецы собрались превратиться в армию любовников, как не тут то было.
Все. Пропал дар, неизвестный науке.
И это было как бы… да… Это был тот еще подвох. Где они целой ротой управлялись, а где весь этот цветник только вдвоем окучивать, две большие разницы.
Еще и остальные братья просто давились от хохота. И больше всех Хатор. Припоминая им и подколы про его толстый драконий зад, и побег из курятника, и вообще, много чего.
Естественно, близнецы тут же помчались к Феодоре. Та отвечала просто:
— Я конечно, могу посмотреть…
А в глазах опять засветился священный огонь вдохновения. Еще бы, какой эксперимент! Она вкрадчиво проговорила:
— И даже кое-что сделать, правда, с крыльями, боюсь, придется расстаться. И возможны побочные эффекты…
Стоило им услышать про побочные эффекты, близнецов как ветром сдуло. Уж лучше быть обычными нормальными драконами с нормальными крыльями, чем лишиться еще каких-то важных деталей в результате побочного эффекта. Или наоборот, что-то лишнее приобрести.
Мальчишки сбежали, а королева — мать еще долго смеялась. А потом стала, напевая что-то, охорашиваться перед зеркалом. У нее тоже были свои планы на вечер.
Примерно в это же время...
Дальние юго-восточные земли, лежащие за землями степняков, населены мало. Причина проста, слишком много пустынь, иссушенных и безводных. В основном жизнь там сосредоточена в оазисах. Люди селятся там, где есть вода.
Оазисы разбросаны довольно далеко по пустыне, а между ними караванные пути. Пути через пустыню длинны и опасны. Дикие звери, песчаные бури, банды разбойников. Поэтому каждый караван обязательно сопровождает охрана.
Вечером, накануне отбытия большого купеческого каравана, к начальнику отряда караванной охраны подошел молодой мужчина и попросился в отряд рядовым наемником. Начальник охраны был немолод и изрядно потерт жизнью. Ему оказалось достаточно одного взгляда, чтобы понять, перед ним умелый воин. Скупые движения, острый взгляд, повадка.
Мужчина был молод и хорош собой, потрепанная серая одежда ни могла сказать о нем ничего. Но печать угрюмой мрачности на лице, дорогое оружие, не слишком вязавшееся с бедной одеждой, а главное, ум во взгляде и неуловимая властность, прямо говорили, что перед ним человек не простого сословия.
— Как твое имя? — спросил начальник охраны каравана.
— Зови меня Берт, — проговорил мужчина, чуть прищурив глаза.
Врядли это его настоящее имя. Беглец или изгнанник, решил начальник охраны. Что ж, это его личные проблемы, а лишний меч всегда пригодится, разбойников нынче развелось слишком много.
— Хорошо, но плату пока получишь минимальную, посмотрим, чего ты в бою стоишь.
— Согласен, — кивнул наемник, по имени Берт.
Никому не нужно знать, что прежде его звали иначе. А чтобы начать новую жизнь, подойдет и это имя. Главное с чего-то начать.
Прошло еще несколько месяцев. В Илтирии снова настал апрель...
И летний дворец Владыки, так же, как и каждую весну, стали готовить к Весеннему балу. В этот раз на Бал невест сюда ожидались необычные гости, которых все еще побаивались, но уже просто по инерции.
Король Джагарта Хаториан заранее написал о своем намерении официально посетить Весенний бал. Особо приписал, что прибудет с супругой и братьями. Трудно было не догадаться, с какой целью его величество собирается прихватить с собой драконов «на выданье».
Слово дракон все еще заставляло илтирийцев нервно вздрагивать, однако оно уже не несло в себе опасности. С тех самых пор, как семиголовой чудовище приземлилось на площади перед дворцом и принесло с собой мир, им пугали непослушных детей. Люди прекрасно понимали, что лучше рассказывать про чудовище страшные сказки, чем пытаться воевать с ним.
Еще лучше с ним дружить. И если оно, в смысле, чудовище, хочет выбрать жену из илтирийских невест, то… Невесты заранее грезили такой дивной возможностью, ибо лорды Джагарта произвели на дам неизгладимое впечатление. А уж то, что они драконы, только добавляло пикантности.
За этот год в семействе Хаториана жизнь наладилась окончательно.
Виль так и не захотела вернуться жить в нагорный дворец, но и в пещере стало холодно. Тогда он построил для своей королевы новый дворец, вернее, высоченную белую башню в горах. У подножия и на самом верху которой были большие площадки. Чтобы с них королева Вильгельмина видела весь Джагарт и даже полоску моря вдалеке. И дракону взлетать и приземляться удобно.
А вот у братьев обстоятельства сложились по-разному.
Близнецам, например, сначала жилось не очень. С того самого случая, когда они опозорились на весь гарем, им вообще туда было носу не сунуть, потому что дамы тут же начинали приставать с расспросами, куда девались остальные, и почему раньше их было много, а теперь всего два.
Но потом, конечно, как-то привыкли.
Зато, став самостоятельными и самодостаточными, братья неожиданно словили ту самую фишку, что заставляет всех драконов искать по свету единственную возлюбленную. В общем, глядя на семейное счастье Хаториана, остальные тоже стали подумывать о женитьбе.
Все, за исключением Хатора.
Хатор заявил, что хоть у кого-то в голове должно найтись немного здравого смысла. Ладно Хаториан, ему за четыре века положено пару десятков лет отпуска. Но что будет, если все они разом разбредутся по всем мирам искать единственных? Кто станет заниматься внутренней и внешней политикой? Вопросами безопасности? Сельским хозяйством?
Поэтому он не пойдет по пути всеобщего безумия, а принесет себя в жертву и останется холостяком. Ну и заодно возьмет гарем под свою опеку.
А похотливые придурки, одержимые идеей сунуть голову в петлю, пусть отправляются танцевать весенние танцы. В целях экономии времени все разом. И может быть, кому-то повезет.
Примерно такими словами он и напутствовал братьев, отправляя их на Весенний бал. Сам-то Хатор остался дома, в полной уверенности, что ему уже несказанно повезло.
Зачем, спрашивается, черному дракону во цвете лет жениться, когда у него больше тысячи прекрасных наложниц? Выбирай не хочу!
Много любви и ни никакого вноса мозга.
День весеннего равноденствия склонялся к вечеру, когда на большой площади перед летним дворцом Владыки Илтирии по одному приземлились семь драконов. Обернулись на месте, и внутрь вошли уже люди. Король Джагарта Хаториан и королева Вильгельмина в белом кружевном платье с полным набором королевских бриллиантов и белыми эдельвейсами в волосах. А следом за ними шесть красавцев братьев.
Их ждали. Встречали, угощали, привечали и все такое.
Но если Хаториану уже приходилось бывать на Весеннем балу, то его братья оказались тут впервые. Естественно, испытывали волнение, ибо вступали в новую и неизведанную жизнь. И с некоторой опаской озирались кругом, дивясь всему, что видят глаза.
А дворец был прекрасен. Живые цветы повсюду. Невероятных оттенков, пестрые, одуряюще пахнущие молодостью и весной. Стайки девушек в ярких платьях с цветами в волосах. Словно цветы в этом гигантском цветнике. Красиво.
В воздухе разлита магия.
Волшебно…
— А скажи-ка, брат, — небрежно спросил Атарин, обращаясь к Хаториану, который на этот раз не стал садиться рядом с Ансельмом, а занял место вместе с остальными в зале. — Что это за странное сооружение из цветов? Там, в углу. Похоже на арку?
— Кхммм… Об этом вы скоро сами узнаете, — проговорил король, многозначительно переглянувшись с женой. — Кстати, парни, не пропустите весенние танцы.
И взял под руку королеву Вильгельмину, чтобы проследовать с ней на террасу.
— Ты бы хоть предупредил их, — сказала Виль, когда они отошли достаточно далеко.
— А зачем? Если кому-то судьба найти тут свою суженую, так уж судьба.
— А вот ты… — ткнула она в него пальцем.
— Милая, вот я-то как раз и нашел тебя на этом балу, — улыбнулся Хаториан. — Правда, пришлось украсть… Но таков обычай, драконы всегда…
Однако в этот момент заиграли первый весенний танец, и оба помчались в зал.
Когда они вошли, танец только-только начался. Виль не смогла удержать довольного возгласа, двое из шестерых братьев уже были среди танцующих. Атарин и Рианат. Воздух и огонь попались первыми, остальным пока что удалось отвертеться.
Но ничего, будет и на следующий год Весенний бал.
Правда, ей, увы, на следующий год вряд ли удастся попасть. Что-то в последний месяц стало подташнивать по утрам…
Прошло чуть больше двадцати лет...
Середина лета. Несусветная жара. Два дракона сидели в тени у подножия отвесной скалы, блаженно подставив прохладному ветерку спины. Один огромный, весь черный, другой поменьше, золотой с черными рогами и черными обводами гребней. В нем еще чувствовалась некоторая неуклюжесть, свойственная подросткам.
С того места, где они устроились, прекрасно просматривались высокие горные отроги, на которых теперь можно было разглядеть помимо нагорного дворца еще семь отдельно стоящих высоких башен. И дорога, ведущая в сторону долины.
— Дядя Хатор, ты вроде собирался рассказать о главных вещах. Ну, о которых надо помнить, — напомнил молодой дракон, махнув крыльями и устраиваясь поудобнее.
Старший сын Хаториана Ярос. Ему недавно исполнилось пятнадцать. Черный покровительственно взглянул на племянника и назидательно произнес:
— Запомни, парень, самое главное в жизни дракона, сохранить свою свободу.
— Да. А я почему-то думал, найти единственную.
— Пфффф! — дохнул дымом и скосил на него огромный глаз Хатор. — Посмотри на моих братьев. Ну вот, нашли они себе единственных… Каждый по принцессе… Ну обросли младенцами! И что осталось от их свободы?! Все подкаблучники. Все до единого!
— Это даааа, — молодой дракон обернулся чернобровым золотоволосым парнишкой и присел на камень, посмеиваясь в кулак.
А Хатор важно проворчал, закрывая глаза:
— Поэтому, если хочешь сохранить свободу и независимость, берегись принцесс. Они главная опасность. Эти их хорошенькие личики, невинные глазки… Сам еще не заметил, а уже попался.
И кажется задремал.
— Дядя, а кто это там на дороге? Какая-то процессия, флаги, штандарты. Рыцари. О! И девушка в повозке. Красивая…
— Где?! — в ужасе подкинулся черный дракон, понимая, что в их сторону движется очередная принцесса.
Никакой жизни не стало, с тех пор как Вильгельмина с Феодорой сговорились и решили его во что бы то ни стало женить.
Условный стук в раздался поздно вечером. Мужчина отворил дверь своей спартански обставленной комнаты, оглядел пришедшего и пропустил внутрь. Тот прошел к столу, опустился на стул и откинул капюшон плаща,
— Правитель ищет паладина, сопровождать караван. Я сказал, ты лучший.
— Я давно уже не хожу с караванами.
Гость многозначительно шевельнул бровью, потянувшись к кувшину.
— Берт, — он понизил голос. — Это не просто караван. Нужно тайно переправить некую молодую особу…
— Когда? — спросил рыцарь, смутно догадываясь, что за хлопотное дело ему предстоит.