Поиск и обработка документов в архиве занимали столько времени, что порой, заканчивая работу, я с трудом мог поверить, что уже второй час ночи и все нормальные люди давным давно крепко спят. Как, например, сегодня. Но Гесер очень часто засиживался допоздна в своем кабинете, да и нормальным человеком назвать его можно только с большой натяжкой, поэтому я, не мешкая, помчался к нему с докладом о своей находке.

Конечно же, он еще был на месте. Закончив все свои неотложные дела, Борис Игнатьевич мог себе позволить снять официальный костюм и облачиться в более привычный для него просторный узбекский халат. Ненавистный галстук валялся на столе, зато ноги в любимых поношенных тапочках были любезно выставлены на общее обозрение. Выглядел он уставшим, но, тем не менее, очень собранным, по видимому, события последних дней не давали ему возможности нормально расслабиться даже после 20-часового рабочего дня.

— Да, здравствуй, Антон. — ответил он на мое приветствием, — что там у тебя?

— Борис Игнатьевич, — начал я. — Выполняя ваше поручение по поиску всех данных, касающихся вампиров, я столкнулся описанием очень интересных событий, которые могут вас заинтересовать.

— Ну?

— Я обнаружил, что вампиры очень часто следовали за вспышками чумы. Вряд ли они являлись разносчиками болезни или болели ею, скорее всего, под прикрытием пандемии они занимали целые города и высушивали тех, кому удавалось уцелеть.

— Хм… вполне вероятно, но что это нам дает?

— Да, сам по себе факт интересен, но не более. Но поразительно другое — всегда находился кто-то, кто шел у вампиров по следу и выбивал их из занятых городов!

— До сих пор я не встречал письменных указаний на подобные события, — враз насторожился Гесер. — Где ты встретил подобные упоминания?

— В записках Георгия Амартола и Абу-л-Мунзир Хишам ибн Мухаммад ибн ас-Са'иб ал-Калбиэтота, — без запинки ответил я. Не знаю, знакомы ли шефу эти имена, но он и глазом не моргнул, услышав их.

— И как же они это описывают?

— И тот и другой указывают, что во времена чумы в городах появляются полчища летучих мышей, которые начинают терроризировать людей, выпивая у них кровь. И продолжается это до тех пор, пока не появляется какой-то Великий Воин или Избавитель, который уничтожает всех кровопийц и освобождает город.

— А от болезни он лечил?

— Не знаю, — был вынужден признать я. — Об этом авторы умалчивают.

Выслушав мой рассказ, Гесер надолго о чем-то задумался, и сразу стало заметно, как же он все-таки устал и осунулся. Посидев еще немного неподвижно, он поднялся, подошел к окну, устало облокотился на подоконник и долго долго смотрел на любимый ночной город, город, который, наверное, никогда не спит. Дороги, очистившиеся от постоянных вечерних московских пробок, все равно были наполнены автомобильными огнями, а ленивые светофоры по прежнему решали, кому ехать, а кому еще придется постоять. Смог потихоньку рассеивался, как будто огромный ночной дворник включил свой мощный пылесос, очищая воздух перед новым рабочим днем. Но вряд ли в этот момент Гесер видел Москву. Что-то неуловимо изменилось в его облике, в его лице еще больше стали заметны азиатские черты, а взгляд стал каким-то отреченно печальным, мне показалось, что своей находкой я всколыхнул в нем старые, почти забытые воспоминания, и, возможно, сейчас перед его глазами проносились картины далекого прошлого, а не реальные огни ночного города. Постояв еще немного, он вернулся в свое кресло.

— Ты провел хорошую работу, Антон. — начал он. — До тебя никому еще не удавалось найти письменные свидетельства о Великом Охотнике, Уничтожителе Вампиров, и только самые старые Иные помнили о его существовании. Может тебе просто повезло, а может… — он не закончил свою мысль и снова задумался.

— Действительно, на протяжении ранних веков подобные сражения случались неоднократно и только так можно было остановить вампирскую экспансию. В те времена Охотник, Избавитель или Великий Воин, как ты его называешь, нередко пользовался большим скоплением вампиров в одном месте и уничтожал всех, до кого мог дотянуться. Возможно, именно благодаря Охотнику, нынешние вампиры не любят собираться большими группами, история их эволюции показала, что намного лучше они выживают поодиночке, медленно наращивая свою популяцию за счет новообращенных. Но я хочу, чтобы ты понимал суть происходящего, начало начал, почему кто-то, какой-то мифический Охотник, занимается истреблением целой ветви Иных, и никто, ни Темные, ни Светлые, ни Инквизиция не могут ему ничего противопоставить. Эту историю знают далеко не все, но ты все равно роешься в архиве и неизвестно, что еще ты там найдешь и в каком виде, так что лучше ты услышишь мою интерпретацию, тем более, что ты уже просто обычный человек, — мимоходом он достаточно больно уколол меня, но даже не заметил этого.

Я замер в ожидании.

— Несколько тысяч лет назад в древней Месопотамии, еще в дошумерский период, была небольшая деревня, названия которой уже не сохранилось в анналах истории. Деревня была процветающей, жители ее занимались в основном скотоводством, успешно отбивались от нападений жадных соседей, строили новые глиняные дома и размножались. В общем, как практически все в те времена. Плодородные и малонаселенные земли давали хорошие урожаи, тучные стада обеспечивали всех мясом, шкурой и шерстью, и будущее было счастливым и безоблачным. Никто не подозревал, что происходило так во многом благодаря старосте поселка, который был Иным, но в те древние времена Иных было так мало и они были так разобщены, что даже не понимали, что значит быть Иным. Одним только своим присутствием староста отгонял захватчиков и вредителей, вовремя призывал дожди, но не предполагал, что это все его рук дело. Не знал он силы своей, никаких рангов, естественно, еще не было, и все, что происходило вокруг него считал он дарами Сумрачного Духа, который иногда приходил к нему в сны и беседовал с ним.

Гесер сделал небольшую паузу, удобней облокотился на спинку кресла, закрыл глаза и продолжил. Его речь становилась все пластичней и напевней, он как будто читал чей-то древний текст, соблюдая неслышимый мне ритм и паузы. Что-то мне это напоминало, но я пока не понимал, что.

— Но не торопился Сумрачный Дух обучать старосту мудрости своей, долго присматривался он к нему и только изредка преподать он мог крохи Истины сумрачной, недоступной для всех остальных живущих.

— И вот явился однажды Сумрачный Дух в ночной сон старосты деревенского и сказал ему так: — «Очень скоро к деревне твоей племя новое явится. Поведаю я тебе, что нет никого на земле милее их для меня, ибо это дети мои от духа моего. Издалека идут они к тебе по звездам, которыми я путь им проложил, как мог поддерживал я их и помогал дойти им до селения твоего, и теперь ты обязан приютить их. Разреши войти им в дома твои, ибо древнее тебя они и семьи твоей.»

— С благоговением слушал староста слова Бога своего и радовался, что новые люди прибудут в селение его, и новая кровь вольется в кровь жителей деревни его.

— И действительно, всего через два дня и две ночи новое племя из тринадцати человек прибыло к селению его. Были тощими они и оборванными, и только темные голодные глаза выделялись на скуластых лицах их. Удивился староста, что плохо так Сумрачный Дух заботился о детях своих, но ничего не стал он говорить об этом, а сказал только, что очень рад видеть их и двери домов деревни его теперь всегда открыты перед ними.

— Ибо не знал тогда староста, что без разрешения его не смогли бы гости его войти в любой дом селения его.

— И поселил их староста у одной вдовы, муж которой утонул в бурной реке в период половодья, и велел он вдове накормить и напоить их, для чего лично зарезал барана для еды им.

— И стали они жить у вдовы, похорошели, поправились, но заметили жители, что через некоторое время летучие мыши-кровопийцы появились в краях их. По ночам начали нападать летучие мыши на животных, и поначалу только кровавый след оставался на шее у баранов. Походит такой баран вялыми несколько дней, отъестся на зеленой траве, и снова бодрый он и крепкий. Но прошло несколько лун и начали находить овец высушенных полностью. Даже староста не мог понять, откуда напасть приключилась такая и хотел попросить он Бога своего, Сумрачного Духа, помочь и уберечь стадо от кровопийц залетных. Но не захотел Сумрачный дух разговаривать с ним и лишил он старосту сна его. Стал староста ночами деревню охранять, пытаясь кровопийц ненасытных отогнать, и заметил он тогда, что вылетают они из дома, где племя новое поселил он. А утром, войдя в дом этот, увидел он вдову, которая на полу лежала полностью высушенная и мертвая. И закричал он страшным голосом своим, но только насмешливо смеялись в лицо ему сытые и наглые дети Бога его. И упал он в беспамятстве, и пришел к нему, наконец, сон блаженный, и во сне явился к нему Бог его снова.

— Но что тебе до односельчан своих? — вопрошал Сумрачный Дух — Обычные люди, просто стадо, созданное для пропитания детей моих. Не забывай, что ты тоже Иной, создание мое, и хочу я видеть как ты служишь мне и насколько ты верен мне. И за службу твою верную, за то, что приютил и накормил ты детей моих, награжу я тебя по желанию твоему, но сейчас ты должен видеть и чувствовать все нутром своим и забыть, что такое сострадание к людям!

И сделал Сумрак так, что не мог староста пошевелить ни руками ни ногами своими, и мог он только взирать молча на происходящее, сидя у двери дома своего. И не согревало жаркое солнце его, ибо стыла кровь в жилах от увиденного. Вырезали вампиры сначала все стада, что в деревне были, а затем принялись и за людей. Шли дни за днями, и не мог староста уснуть ни на минуту, и не смел он глаза закрыть ни на миг, а вынужден был смотреть, как даже среди белого дня вампиры пьют кровь соплеменников его. До поры до времени не трогали лишь семью его. Хотел закричать он, но не было звука в крике его, и хотел заплакать он, но не было слез в глазах его. И не мог он сделать ничего, потому что не знал, как противостоять Сумраку и детям его. И вот пришел час, и когда в деревне остались только он и семья его, зарезали вампиры и всю его семью, и только он один остался неподвижно сидеть, как памятник, на одном месте, ожидая участи своей. И лишь тогда смог он снова закрыть глаза свои, уснуть на миг и незримый Сумрачный Дух снова вошел в него.

— Ты хорошо служил мне до прихода детей моих, ты хорошо принял их и впустил в дома свои, но не справился ты со службой своей мне после их поселения. — промолвил Сумрачный Дух. — За это будешь ты и вознагражден, как обещал я, но и наказан будешь тоже, ибо не принял ты воли моей. — Сумрачный Дух сделал паузу. — Итак, чего хочешь ты от повелителя своего?

Не сразу произнес измученный староста желание свое, но, когда он начал говорить, оказалось оно очень коротким и очень простым.

— Хочу я, чтобы любое ремесло и любое умение, которые есть сейчас и которые будут в будущем, я умел делать лучше всех остальных и людей, и Иных.

— Странно звучит твое желание в последние мгновения твои, но да будет так! — отвечал Сумрачный Дух и тут же растворился сам в себе.

Не вник Сумрачный Дух в суть этого самого заветного желания слуги своего, и не смог он понять, к чему привести может оно. А староста поднялся и в одно мгновение испепелил стоявших перед ним пятерых вампиров. Ведь в один миг постиг он, как лучше всего уничтожить врагов его, познал он все заклинания, которых боятся вампиры, и лучше всех на свете теперь он мог использовать их. И пошел он затем в дом вдовы, и нашел он всех остальных вампиров там. Обездвижив всех, начал сжигать он их постепенно, медленно, по одному, испытывая сожаление лишь от того, что поторопился он уничтожить первых пятерых и не могут видеть они, как пожирает он огнем своим соплеменников их. Огромное волнение прошло по Сумраку, взрыв магии и боли заставил Сумрачного Духа снова вернуться в селение, где, как он считал, ему уже делать нечего. И поразился Дух всему увиденному, и поднял он павших вампиров из праха и приказал он им уничтожить старосту. Быстрее тени взвились крылатые кровопийцы над головой старосты, но успел укрыться он Щитом и от вампиров крылатых и от самого Сумрачного Духа, а затем применил против них заклинание Разящих Мечей, и посек их на мелкие куски, которые кровавым дождем упали к ногам его. Поднял он отрубленную кисть мужскую и оставил себе, а над остальными останками провел он рукой своей и снова превратил в прах. Взял он тридцать кувшинов, и мгновенно весь пепел взвился выше крыш и с оглушающим воем влетел в открытые жерла.

— Так будет надежней. — сказал он тихо и застыл на месте. Чувствовал он, как вокруг клубится Сумрак, Сумрак кровожадный, враждебный, жаждущий мести, но бессильный и не способный ничего противопоставить силе его. И тогда он сам вошел в свою тень, но испугался его Кровавый Бог и еще глубже вошел сам в себя. Но староста не отставал и продолжал погоню до тех пор, пока снова не оказался в обычном мире. Так родились слои Сумрака, и понял староста, что не сможет он убить злого Бога, потому что суть мироздания он.

— Ты, наверное, не знаешь, Антон, — сделал отступление Гесер. — что, не имея физического тела, Сумрак не способен на действия в физическом мире. Именно поэтому, намного позже после этих событий, Сумрак научился производить Двуликих и Тигров, с которыми ты уже был знаком.

Я молча переваривал услышанное и до конца не мог поверить, что все это — правда.

— Борис Игнатьевич, вы разрешите мне записать это с ваших слов и поместить в наш Архив?

— Итак, продолжим. — Гесер сделал вид, что не услышал меня. — Вернувшись в реальность, он собрал все кувшины с прахом вампиров и, не оглядываясь назад, пошел в сторону Великой реки Тигр. Наложив на кувшины трехтысячелетнюю печать, забросил он их далеко в пучину великой реки, а сам пошел по землям, городам и странам, уничтожая всех ненавистных вампиров на своем пути.

— То, что ты нашел, Антон, это уникальные записи о существовании Великого воина, странно только, что никто до тебя их не обнаружил.

— Не там искали, Борис Игнатьевич. Похоже, что кто-то специально вычистил все упоминания о нем, и только в городских летописях остались короткие упоминания об Избавителе.

Гесер вздохнул.

— Вот так все, вероятно, и было, Антон. Да вот только последние лет сто не слышно об Охотнике ничего, хотя я уверен, что он живой, но сам скрывает свое местоположение.

— Борис Игнатьевич, — наконец и я подал свой голос. — Что-то подобное я уже когда-то читал, мне кажется, что все это похоже на Книгу Иова из Библии. Вам так не кажется?

— Мне никогда ничего не кажется! — отрезал Гесер. — Библия была написана намного позже, и легенду об Иове исказили, переврали под себя и просто включили в текст Ветхого Завета.

— А вот имя сохранили… — немного помолчав, добавил он.

— А откуда у вас такая уверенность, что он жив? — задал я второй вопрос.

— Хм… — Гесер внимательно посмотрел на меня, как будто видел в первый раз, но все-таки решил идти до конца. — Иов был моим учителем. Это он инициировал меня, и я бы почувствовал, если бы он умер.

Следующее появление Кости не было таким напыщенным, но тоже произошло практически не заметно для окружающих. Просто ко мне подошел обычный молодой человек приблизительно моего возраста, поздоровался и без приглашения плюхнулся рядышком на скамейку.

— Привет, Антон!

— Привет, о величайший из вампиров!

Костя поморщился.

— Давай сегодня обойдемся без этого, хорошо? Постарайся не раздражать меня лишний раз, удел слабых — слушать и покоряться, а не болтать языком почем зря.

— Слушаюсь и повинуюсь! — все-таки не удержался я. Меня немного успокаивало то, что и сам Саушкин и оба Дозора обещали, что встреча будет полностью безопасной для меня, так что можно и подерзить немного.

— Курить будешь? — вежливо спросил я и протянул ему сигарету. Костя снова скривил кислую мину..

— Ты же знаешь, что мы не испытываем потребности в никотине. Да и ты мог бы воздержаться — здесь все-таки дети ходят, а ты, здоровенный такой дядька, своим дымом травишь всех вокруг. — я от неожиданности даже поперхнулся, не каждый день вампирам удается пристыдить человека.

— Ладно, тогда предлагаю партию в шахматы и спокойно побеседовать на интересующие нас темы в дружественной обстановке.

— Не имею ничего против. Конечно, мы и здесь могли бы поговорить не менее дружественно, но я решил, что у тебя дома будет более непринужденная атмосфера, так что веди! Когда еще у меня появится шанс побывать в квартире Великих Светлых! — Саушкин старался показать, что все решения принимает лишь он единолично, но я и не думал возражать

Поднявшись на свой этаж, я трижды выполнил церемонию приглашения войти в мое жилище, хотя, как следовало из хроник, раньше достаточно было и одного раза. Со временем эта процедура почему-то усложнилась, я думаю, что это могло быть одним из условий вхождения вампиров в Дневной Дозор, и сейчас они спокойно могли бы снова возвратиться к одноразовому согласию. Но как бы там ни было, вообще без одобрения хозяина входить в чужие жилища они по прежнему не могли. Интересно, что в древние времена учитывалось исключительно согласие мужчины, но в наш эмансипированный век вампиры перестали брезговать и охотно пользовались разрешением ветреных хозяек.

— Запах смерти, — поморщился Саушкин, входя в квартиру. — Да еще в жилище у Светланы и Надежды Городецких! — Он недовольно повел носом. — Что, не выветривается? Ах да, бедная, бедная Лилит, она была настолько стара, что после нее еще долго будет вонять, и открытые окна вам вряд ли помогут — этот запах проникает сюда со всех слоев Сумрака, и от него не так просто избавиться. — он прекрасно знал все заранее и сейчас просто ломал дурака. Светлана с Надей очень хорошо поработали, чтобы удалить из квартиры все, что могло бы напоминать им о Лилит.

— Я этого запаха не ощущаю, а Светы с Надей дома нет, так что в данный момент он мешает только тебе.

— Я очень огорчен, что Лилит сейчас не с нами, она бы очень пригодилась мне в предстоящей войне. Надеюсь, у тебя нет еще одного Тигра в запасе? — он с деланным испугом начал оглядываться по сторонам.

— Конечно есть, — я приветственно махнул кому-то за его спиной. Вампир резко развернулся и уставился на стену, на которую Надя, в память о тех событиях, нанесла изображение тигра с какой-то открытки.

— Все шутишь, — угрожающе начал он, но тут же взял себя в руки. — Неплохой рисунок, у твоей дочки явный талант!

— Можешь успокоиться, ни Тигра, ни Тигрицы поблизости нет и быть не может, тем более, что я очень смутно представляю, кто это. — На самом деле, глаза любого человека и многих животных можно использовать для скрытного наблюдения за происходящим, даже если это простой рисунок, выполненный магом, но доступна эта магия далеко не всем. В крайнем случае, в них можно встроить миниатюрные интернет-камеры. Не знаю, догадался ли Саушкин о чем-то или нет, а я, естественно, удержался от того, чтобы посвящать его в делали.

— Тебе даже не удосужились полностью восстановить память? — удивился Костя. — Впрочем, этого и следовало было ожидать. Твои Светлейшие из Светлых хуже всех Темных вместе взятых, стоит только кому-то из ваших оступиться, как к нему у вас пропадает всяческий интерес, заметь, даже встречу со мной пытался организовать твой дед Завулон, а не Гесер. — он прошел по комнате и остановился на том самом месте, где была развоплощена Лилит. — Да, жаль… — еще раз повторил он.

— Костя, ты сам просил обойтись сегодня без взаимных уколов, и я очень старательно пытаюсь удержаться, хотя, поверь, мне тоже есть что сказать.

— Хорошо, хорошо! — засмеялся вампир, поднимая руки вверх ладонями ко мне. — Шахматы так шахматы, и отбросим все формальности в сторону! Скажи честно — ожидаешь получить фору, играя белыми? Ну уж нет, пусть я трижды буду Темным, но первенство хода будем разыгрывать! — продолжал Костя. Сейчас это был совершенно другой человек — обычная одежда, на лице ни следа от позавчерашней насмешки и презрения, нет показательной демонстрации клыков — обычный парень и все.

— Пиво будешь? — предложил я.

— Если тебе нужен собутыльник — давай, — согласился Саушкин. — Удовольствия я от этого не получу, но и особого вреда — тоже. Кстати, твой номер с алкоголем на мне не сработает, так что можешь не стараться — снова засмеялся вампир.

Я на секунду задумался — переводить пиво или нет, но все-таки налил ему кружку тоже. Мы разыграли цвет, и белые все-таки достались мне.

— Ну, теперь берегись, — засмеялся я, отхлебнул пива и сделал привычный ход с е2 на е4.

— Гроссмейстер играл второй раз в жизни, — глубокомысленно заметил Костя, делая ответный ход с е7 на е5. — Или в третий? — он поднял на меня смеющиеся глаза, стараясь показать, насколько хорошее у него сегодня настроение, но я бы не стал обольщаться его показным юмором, уж слишком быстро меняется настроение у вампиров!

Не знаю, была ли шахматная партия между Воландом и Бегемотом интересней нашей и за какую из них мировые шахматные журналы заплатили бы больше, но сражение началось нешуточное. Начав с классической Испанской партии, мы затем резко ушли в неизведанные до сих под дебри и подолгу раздумывали над каждым своим ходом, как будто от исхода партии решалась, как минимум, судьба человечества. Я несколько раз бегал курить на балкон, потому что мой противник просил не окучивать его этим противным дымом, а сам Костя, забыв о своем равнодушии к пиву, выдул уже полтора литра и требовал еще, хорошо, что я успел заложить в холодильник целый ящик. Со стороны мы, наверное, выглядели, как два старых знакомых, которые просто собрались сыграть в шахматы. Мы играли без часов, на интерес, незлобно поддевали друг друга, смеялись и втайне ждали, кто же первым начнет разговор.

— Костя, вот один из вопросов, который я хотел тебе задать — что именно ты собирался найти в нашем архиве? — попытался я отвлечь соперника.

— Но ты же утверждаешь, что уже нашел это? — недоуменно поднял бровь Саушкин. — Или я что-то неверно понял?

— Я думаю, что ты все понял верно, — успокоил я его. — Но все-таки есть небольшая вероятность, что я нашел нечто иное, не то, что ты искал, но эта находка тоже несомненно тебя заинтересует.

— Ну, предположим, искал я не только у вас, пришлось проверил все возможные места, к которым я мог добраться, но затем понял, что это все равно, что искать иголку в стоге сена и прекратил это бесплодное занятие. — Ответил Костя не отрываясь от доски. — Последним в моем списке был московский архив Темных, но ты уже и сам знаешь, что он собой представляет! — засмеялся он. — Поэтому, признаюсь, меня заинтересовало твоё сообщение об архивной находке, и только благодаря этому ты имеешь возможность общаться со мной, — в его голосе снова была слышна плохо скрытая насмешка. — Осталось только выяснить, заинтересует ли это меня?

— Ты мне так и не ответил, Костя.

— Это украшенная узорами обычная деревянная шкатулка, — очень серьезно ответил Саушкин. По-видимому, он принял уже решение, о чем можно мне рассказывать, а о чем — нет.

— Так ты и не мог ее найти! — ответил я.

— Почему? — быстро переспросил Костя.

— Дело в том, что эта шкатулка обладает магическими свойствами — ни один Иной не может ни увидеть, ни прикоснуться к ней. Поэтому ни ты, ни настоящая Элен Киллоран не видели ее все то время, что она там стояла.

— Значит, она все-таки там была… — задумчиво протянул Костя, видно было, что он мгновенно оценил сложившуюся ситуацию. — А так как ты сейчас не Иной, тебе удалось ее найти. И что же ты обнаружил внутри?

— Да особо ничего интересного, — и я рассказал ему об истории, которую изложил Абу-л-Мунзир Хишам ибн Мухаммад ибн ас-Са'иб ал-Калбиэтот, опустив самую концовку, в которой шлось о заклинании.

— Действительно, ничего интересного. Я знаю множество подобных историй и эта — просто очередная полусказка, — ответил Костя. — Я даже знаю, кто этот Воин на самом деле, поэтому подобные истории меня мало интересуют. Что еще было в этой шкатулке?

— Еще там была мумифицированная кисть мужской руки, но она рассыпалась в прах от времени, как только я попытался ее взять, а вытяжка развеяла пыль над городом.

Костя, который еще минуту назад выглядел как беззаботный молодой человек, враз осунулся, на лице образовались хищные острые скулы, и он обжег меня таким взглядом, что, не будь я увешан разными защитными амулетами, как рождественская елка игрушками, тут же умер бы на месте от страха. Честно говоря, я не был уверен, что они мне смогут помочь в решающую минуту, но психологического равновесия все-таки добавляли. В моей партии это был самый острый и опасный момент и я был готов в любой момент нажать ногой на кнопку, запускающую полусекундный портал в кабинет к Гесеру — место на полу, на котором стоял мой стул, было единственным во всей квартире, где портал мог сработать. Но Хозяин Хозяев ограничился только испепеляющим взглядом, резонно полагая, что сможет уничтожить меня в любой момент, и даже нашел в себе силы продолжить разговор.

— Ну что же, откровенность за откровенность. Во первых, это была не мужская кисть, а кисть вампира, а во вторых, не простого вампира, а Великого Мастера вампиров, мощнее которого не знала еще история. — Я не решился перебить его и сказать, что это была, скорее всего, кисть первого попавшегося под руку кровососа, и только в своих легендах они подняли его до такой высоты.

— Он и сейчас мог бы быть величайшим из всех нас, и даже я бы встал на колени пред ним, но судьба его сложилась так, что ему пришлось сразиться с Великим Магом, который только набирал свою силу в то время. Насколько у тебя хватит воображения, чтобы представить сражение двух величайших Иных всех времен и народов? — Я вспомнил, как описывал это «сражение» Гесер, но снова благоразумно промолчал.

— В этой битве пал наш великий предок, а его соперник, маг по имени Иов, издевательски отрубил ему кисть, а останки развеял по пустыне. Кисть он положил в деревянную шкатулку, которую постоянно носил с собой и черпал из нее силы во время последующих сражений. Веками среди вампиров из уст в уста передавалось предание о нем и о его шкатулке, веками мы пытались найти Иова, отомстить ему и отобрать у него эту кисть, чтобы с почестями предать ее земле. Мы следовали за ним повсюду, где только могли обнаружить его следы, но он был слишком силен для нас. Около полуторы тысячи лет назад мы узнали, что он потерял свою шкатулку и начал прятаться, пугаясь решающей битвы, но почему-то все равно постоянно опережал нас на шаг. А в начале прошлого столетия мы окончательно потеряли его след, но после переезда Инквизиции в Прагу пошли слухи, что шкатулку видели среди аналогичных артефактов, и сейчас она хранится в оборудованных и прекрасно защищенных новых хранилищах. Нам никак не удавалось туда проникнуть и тогда мы решили подкупить кого-нибудь из персонала и таким образом достать ее. Но когда уже все было готово, оказалось, что кто-то успел нас опередить. Мы смогли проследить магический след, который через Прибалтику и Питер привел нас в Москву, лично я считал, что это операция Ночного Дозора, поэтому и начал именно с вашего архива. Как показало время, я оказался прав, но тогда, не найдя шкатулки, мы ринулись по следу и разобрали прибалтийские архивы, а затем и мусорник Дневного Дозора.

— У меня возникает сразу несколько вопросов — кто, как и зачем переместил шкатулку в Москву? Если шкатулку не может взять Иной, то кто мог забрать ее из хранилища и перевезти сюда? Почему она оказалась в архиве Ночного Дозора и почему именно я ее нашел? И, наконец, какой силой обладала эта кисть, что вампиры веками пытались ее добыть?

— Ну что же, давай рассуждать вместе. Последний вопрос самый легкий, поэтому я начну именно с него — мы не знали и не знаем ее реальной силы, но это — наша святыня, наша история, наша память. Обладая такой реликвией, мы бы подняли боевой дух нашей армии до небывалых высот, а захоронив ее в укромном месте, получили бы Священную Усыпальницу, к которой неисчерпаемыми потоками шли бы наши паломники со всего мира.

— Хорошо, что она вам не досталась! — язвительно заметил я, но вампир, занятый своими мыслями, не обратил на мои слова никакого внимания.

— Я думаю, что кое-кто из низших Иных могли ее видеть и даже брать в руки, иначе она стала бы недоступной абсолютно для всех. Скорее всего, это оборотни, потому что мы все-таки нашли и казнили Инквизитора, который украл шкатулку из хранилища. Он оказался именно оборотнем, но тогда мы не обратили на это внимания, и только сейчас, после твоих слов о ее характеристиках, я начинаю понимать, что только он и мог ее взять. Мы долго пытали его, но он так и не смог толком объяснить, кому передал шкатулку, скорее всего потому, что и сам не знал этого. И мне кажется, что только Великий светлый маг совместно с человеком мог разработать и осуществить подобную комбинацию.

— Но почему именно Светлый?

— Не забывай, что шкатулка была помещена именно в ваш архив. Это мог быть даже ты, в свою бытность Великим Светлым магом ты легко мог околдовать более слабого оборотня, но кто тебе помогал и зачем? Только для того, чтобы уничтожить нашу святыню? Так это можно было сделать сразу же после получения шкатулки! — он замолчал и надолго задумался.

Я не успевал за скоростью его мысли, но мне показалось, что самым разумным было предположить, что эту комбинацию мог продумать и совершить только мой шеф, Великий Гесер. Однако Мастер Вампиров думал иначе.

— Основной вопрос, который будоражит меня и заставляет ненавидеть тебя еще сильнее звучит так — почему снова ты? Почему снова Антон Городецкий, даже став человеком, продолжает успешно уничтожать все, что связано с нами или с нашей историей? Почему именно я постоянно сталкиваюсь с тобой на протяжении всей своей жизни и даже после того, как погиб благодаря тебе? — он поднял на меня свой тяжелый немигающий взгляд. — Если бы ты только знал, как мне хочется уничтожить тебя прямо сейчас, как ты уничтожал меня и моих братьев, выпить из тебя всю твою поганую кровь и порвать на куски остатки твоего дряблого тела! Но что-то останавливает меня, какая-то мысль пытается пробиться через завесу моей ненависти, чтобы объяснить мне до конца, что же все-таки происходит…

Моя нога уже трепетала над самой кнопкой, но, выпустив пар, Мастер вампиров, слегка успокоился и продолжил свои размышления вслух.

— Вся комбинация имела бы смысл только в том случае, если бы кто-то наперед знал, что ты выживешь в поединке с Двуединым, но останешься после этого человеком, пойдешь работать в архив и там найдешь шкатулку, откроешь ее и уничтожишь кисть. Гесер? Твоя жена или дочь? Не думаю, для этого нужно было контролировать Двуединого, даже нет, не контролировать, а внушить ему не уничтожать тебя, а просто превратить в человека. А это, скорее всего, под силу только его создателю…

— Ты имеешь в виду Сумрака?!

— А почему бы и нет? Что если предположить, что сам Сумрак задумал и осуществил свою собственную комбинацию? — продолжил Саушкин. — Он всегда любил нас, как своих детей, и если вдруг решил нам помочь… Но в чем же заключается его помощь, что он пытается сказать мне таким образом? — Он обхватил голову руками и утупился в доску. Задумался и я — а что, если Костя прав, и мы оба находимся сейчас внутри какой-то дикой комбинации Сумрака?

— Костя, а что ты думаешь по поводу цепочки событий: Четыре всадника Апокалипсиса, чье появление вызвало перемещение хранилища Инквизиции в Прагу, переезд поспособствовал обнаружению шкатулки, затем ее выкрадывают и перемещают в хранилище Ночного дозора, после поединка с Двуединым я остаюсь в живых, но превращаюсь в обыкновенного человека, благодаря чему получаю возможность найти в архиве шкатулку и случайно уничтожаю кисть? — по мере перечисления всех логических составляющих, лицо у Кости все более разглаживалось, мне показалось, что в его собственных умозаключениях все события, наконец, окончательно стали на свои места. Он поднялся и начал ходить по комнате.

— Мне кажется, я все понял, Антон. Дело в том, что у каждого из нас есть свое предназначение, определенное Сумраком, а кисть древнего Мастера свое уже выполнила и просто стала не нужна. Но взамен ее я получил нечто большее, я получил Указание о том, что мне предстоит сделать в будущем. Все оказалось очень просто и лежит буквально на поверхности, но я даже не буду пытаться донести это до тебя, а сам ты не способен этого понять по самой своей природе. Но не огорчайся, когда-нибудь я расскажу тебе все, обещаю.

Какие указания он получил и почему скрывает их от меня? Я ничего не понимал, но мое недоумение мало трогало Мастера вампиров.

— Ну и чего ты вскочил? — как можно спокойнее спросил я. — Твой ход!

— Правильно, теперь мой ход! — Саушкин еще раз глубоко выдохнул и снова сел за стол. Он опустил глаза на доску, но заметно было, что мысли его по прежнему витали где-то очень далеко. Наконец, он поднял голову и взглянул мне в глаза. — Никогда не забывай, кто ты, а кто — я. Только вы, люди, могли расти и развиваться постоянно воюя друг с другом. Вы ненавидите соседей, людей иной расы, иной веры. Войны и предательства, голод и разруха — вот ваш путь. Но ты когда нибудь слышал, чтобы мы, вампиры, воевали сами с собой?

— Не только слышал, но и видел. — теперь уже рассмеялся я. — И тогда именно ты убил немало своих сородичей.

— Это не в счет, — пренебрежительно отмахнулся Саушкин. — Это обычное состязание за первенство, не более, и я очень сожалею, что мне пришлось умертвить своих сородичей, они бы нам сейчас очень пригодились. В отличие от людей, у нас все по другому — мы поддерживаем и помогаем друг другу, делимся пищей, стараемся быть рядом в трудную минуту, потому что иначе нам не выжить. Мы были бы счастливы жить своими большими семьями, создавать свои кланы, но оказалось, что ради выживания нам жизненно необходимо существовать поодиночке и жить в тесном соседстве с вами. До того тесном, что без нас многие ваши знаменитости просто не стали бы тем, кем стали и умерли в неизвестности. Даже ты, наверняка, знаешь о наших основных увлечениях?

— Да, конечно — джаз и футбол. Если не считать вашего настоящего увлечения — сосать у всех кровь, — язвительно добавил я.

— А ты не задавался простым таким вопросом — почему? Почему именно музыка и спорт, и более того, конкретно джаз и футбол? — Саушкин хладнокровно не обратил внимания на мой укол в свой адрес.

— Нет. — вынужден был признаться я.

— А ведь все очень просто. — Костя снисходительно усмехнулся. — Все мы в силу своего строения имеем уникальный музыкальный слух, несравнимый со слухом даже тех людей, у кого он считается абсолютным. Мы способны различать мельчайшие нюансы каждой музыкальной фразы, мы идеальные слушатели и почитатели человеческих талантов, но ни один вампир никогда не способен был написать ничего своего. Нам для этого не хватает ни ваших эмоций, ни ваших переживаний о бренности бытия. — Саушкин демонстративно налил еще пива и потихоньку, маленькими глотками, показушно смакуя, выпил до дна. — Нет, нет — он увидел мой взгляд. — Я уже говорил тебе, что не чувствую вкуса этого пойла, просто я научился подражать вашим, человеческим эмоциям, ведь мне часто приходится принимать участие в каких-то светских вечеринках.

— Но продолжим о музыке и спорте. На протяжении веков рядом со многими гениальными музыкантами были и мы, вампиры. Изредка это были жены, чаще — просто очень близкие друзья. Ты вряд ли найдешь их имена в анналах истории — мы старались быть близкими, но незаметными, зато мы всегда были первыми слушателями и первыми критиками всех их произведений. Мы наслаждались Бахом, Гайдном, Моцартом, Паганини, мы были среди тех, кому Джузеппе Верди и Жорж Бизе демонстрировали свои новые оперы и, кстати, многих из них мы поддерживали финансово, пока они не становились знаменитыми и богатыми. Но с появлением джаза мы поняли, что в музыке началась новая эпоха, эпоха джаза. Свинг, вокальная экспрессия, импровизация, опора на риффы, использование ладов с блюзовыми нотами — не только мы, весь мир был очарован новой музыкой! — Саушкин снова начал возбуждаться, он явно был в восторге от джаза и даже не пытался этого скрывать. — В начале ХХ века у нас была достаточно большая община в Новом Орлеане, и таким образом мы оказались в самом центре его зарождения. Именно мы финансировали первую запись легендарного «Original Dixieland Jazz Band» в далеком 1917 году, после чего джаз начал свое победоносное шествие по всему земному шару. Заметь — в этом же году Светлые провели социальный эксперимент над всей Россией, на долгие годы превратив огромную страну в развалины. Тебе не кажется странным, что какие-то презренные вампиры сделали для будущего намного больше хорошего, чем вы, Светлые? — Он победоносно взглянул на меня. Возразить мне было нечего.

— Мы полностью переключились на джаз, именно благодаря нам засияли имена Флетчера Хендерсона, Каунта Бэйси, Бенни Гудмена, Глена Миллера, Дюка Эллингтона, все новые направления, которые появились позже — рок, поп, рэп, это всего лишь далекие отголоски все того же джаза, его жалкие пародии! Даже сейчас мы стараемся посещать все более-менее значимые джазовые фестивали и иногда нас там бывает больше, чем вас, людишек. — Саушкин презрительно кивнул в мою сторону. — Но мы, как правило, всегда стараемся держаться порознь.

— Зато именно мы, людишки, как ты о нас отзываешься, создавали эту музыку, а вы как были, так и остались до сих пор попутчиками и охранниками, мальчиками на побегушках у великих музыкантов, — бросил я.

— Тебе больше не удастся разозлить меня, ты слишком мелок для этого и из-за своего скудоумия не способен осознать своего истинного места. Я прощаю тебя за эту грубость, сегодня тебе будет позволено все, но сам себе задай вопрос — надолго ли? — от его слов веяло такой уверенностью в своих силах и таким спокойствием, что я решил на всякий случай прикусить язык.

— С футболом все еще проще, — продолжал Саушкин. — Я уже говорил тебе о нашем стремлении создавать свои семьи, кланы, сбиваться в группы. Почему? Даже я не могу тебе точно ответить на этот вопрос. Возможно, это тоже заложено в самой нашей природе — ты видел когда-нибудь пещеры, переполненные летучими мышами? Или деревья в Камбодже, на которых днем отдыхают стаи летучих лисиц? Последний вариант не совсем корректен, потому что летучие лисицы не обладают эхолокацией, но дело не в этом. Возможно, что сами того не подозревая, мы ищем плечо друга, на которое могли бы опереться в тяжелую минуту, семью, в которой мы могли бы жить равными среди равных. Но, оказывается, это невозможно для нас. На протяжении веков мы гибли целыми кланами только от того, что находились рядом, из-за этого нас беспощадно выжигали и уничтожали, потому мы и научились выживать поодиночке или небольшими группами, мы приспособились прятаться в толпе среди людей, потому что еще не было случая, чтобы обычные люди уничтожались одновременно с нами. Нас не очень любят Темные, хотя многие годы мы верно служили им, и ненавидят Светлые, с которыми мы воевали всю нашу историю. Но даже они не знают, кто на нас охотится. — Костя на минутку задумался над очередным ходом. — Так вот, практически одновременно с развитием джаза, в мире началось бурное развитие футбола. Признаюсь, мы не сразу поняли его потенциал, лишь после того, как в Рио-де-Жанейро была построена знаменитая Маракана, наши бразильские собраться обнаружили, что это идеальное место для сбора наших общин. Пусть только на полтора часа, но как же это много после веков одиночества! Мы получили возможность собираться тысячами! Ты представляешь себе, Антон — тысячами, не боясь быть растерзанными беспощадным врагом! На стадионах мы находим все, что нам необходимо — чувство родственного плеча и одновременно чувство безопасности, вызванное большим скоплением народа. И, что немаловажно, стадионы — это всегда открытые помещения, которые мы всегда можем покинуть в случае экстренной ситуации. — Он сделал очередной ход. — Тебе мат, Антон.

Несколько последних ходов я сделал как в тумане и поэтому не удивительно было, что партию я проиграл. Что-то меня зацепило в Костином рассказе, что-то очень важное было в его словах, но я никак не мог ухватиться за нужную ниточку. Стараясь не выдать себя перед Саушкиным, я сделал огорченную мину.

— Может, еще партию?

— Нет, на сегодня хватит, у меня есть еще важные наши, вампирские, дела. — Костя с насмешкой посмотрел на меня. — Наверняка Светлана рассказывала тебе, чем мы сейчас занимаемся, и ты все-таки просто шпионишь, пытаясь что-то у меня выведать. — он рассмеялся. — Можешь передать ей, что в моих планах — мировое господство, и пусть ваши Дозоры и Инквизиция гадают, что я имел в виду!

С этими словами Мастер вампиров, не прощаясь, величественно вышел из комнаты.

Но в данный момент меня не интересовало ни мировое господство вампиров, ни Дозоры вместе с Инквизицией. У меня, наконец, появилась Идея. Ну, или что-то на нее похожее.

На этот раз в кабинете были только Гесер и Ольга, причем Борис Игнатьевич был явно чем-то огорчен.

— Антон, объясни мне, за каким чертом тебя понесло в Париж и Прагу? — начал он без раскачки. — Ты в курсе дела, что с минуты на минуту за тобой начнут охотиться и Светлые, и Темные и Инквизиция?

— За что?! — опешил я.

— А то ты не знаешь! — Глаза Гесера метали молнии и готовы были вот-вот испепелить меня. Причем в прямом смысле этого слова.

— Борис Игнатьевич, я не понимаю о чем вы! Что такого я мог натворить?!

— Он не понимает! — Гесер демонстративно обратился к Ольге. — Попробуй лучше ты ему объяснить, а то я его сейчас просто разорву на части!

— Послушай меня внимательно, Антон! — начала Ольга. — Мы видим такую последовательность событий, если ты будешь с чем-то не согласен, поправляй. — Я согласно кивнул. — Внезапно ночью ты, никого не предупредив, исчезаешь из Москвы и оказываешься в Париже, где тебя замечают дежурные на регистрации и докладывают об этом своему руководству. Так как ты по прежнему достаточно известная личность в кругу Иных, за тобой устанавливается негласное наблюдение, а нам направляется запрос о цели твоего пребывания во Франции…

— Да я с ног сбился, пока искал этих регистраторов в аэропорту, а они, оказывается, слежку надо мной устраивали! — сорвался я.

— Успокойся и слушай дальше. Для установления наблюдения у них были все основания — одним рейсом с тобой прибыла Анна-Ефросинья-Кристина Петровская, Высший вампир и правая рука самого Мастера вампиров, которая спокойно прошла регистрацию в установленном порядке, — я громко сглотнул от неожиданности, Ольга это, конечно же, заметила, но невозмутимо продолжала. — Было установлено, что из аэропорта ты сразу же поехал в район Сен-Жермен-де-пре, где долгое время находился в компании большого числа вампиров, хотя прямого контакта замечено не было.

— Ну, хоть за это спасибо! — не удержался я.

— После этого ты посетил Люксембургский музей, куда никто из парижских Иных попасть не смог, потому что музей усиленно охранялся вампирами. — Она выразительно глянула на меня. — Из-за чего возникло предположение, что там ты встречался с самим Хозяином Хозяев. — Я молча кивнул.

— Ты представляешь?! Он даже не скрывает этого! — снова взорвался Гесер.

— В то же самое время армия вампиров начала атаку на офисы Ночного и Дневного Дозоров, их уничтожили полностью, погибло очень много и Светлых, и Темных, не ожидавших такого нападения, и эти европейские центры практически перестали существовать.

— Так вот почему он сказал, что я очень не вовремя там оказался!

— На выходе из музея тебя встречает знакомая уже тебе Анна-Ефросинья-Кристина Петровская, после чего окончательно становится ясно, что в самолете вы оказались совершенно не случайно. Вы вместе садитесь в поданный автомобиль, в котором уже находились два вампира, и движетесь в сторону аэропорта, после чего вас теряют из виду из-за начавшихся беспорядков. Вновь тебя обнаруживают только в Праге во время регистрации на московский рейс. При этом ты снова тесно общаешься с Петровской, и вместе с ней летишь в Москву.

— Но это же чистая случайность!

— За время твоего пребывания в Праге вампиры делают молниеносную переброску своих сил и совершают нападение на европейский офис Инквизиции. Инквизиторы уже сталкивались с Кровавым Дозором и обязаны были принять меры защиты, но не приняли и тоже были разгромлены. Причем, если в Париже вампиры ограничились просто побоищем верхушки и среднего звена Дозоров, то в Праге они прошлись своими клыками по всем, к кому смогли дотянуться. Была предпринята попытка проникновения в Хранилище артефактов, и его пришлось взорвать в самый последний момент. Правда, вампиры тоже понесли большие потери, и мы надеемся, что у нас есть немного времени на подготовку к войне. Слух о том, что ты присутствовал и там и там, а до этого имел многочисленные контакты с вампирами, мгновенно разошелся между Иными, и у нас не было никакого сомнения, что ты в этом замешан и теперь будешь скрываться в логове Кровавого Дозора. Отсюда и наше величайшее удивление, что ты объявился сам и не где нибудь, а у себя дома!

— А теперь попробуй объяснить мне, как ты докатился до того, что начал сотрудничать с вампирами?! — снова набросился на меня Гесер. — На чем тебя завербовали? На вечной жизни? Какой была твоя роль во всем этом деле?!

Я ничего не понимал. Разгромлены офисы Дозоров и Инквизиции?! Вампиры начали войну?! И я на их стороне?! Что за бред!

— Да, я действительно был и в Париже, и в Праге, но дела обстояли совершенно другим образом! — запинаясь начал я и обстоятельно, с мельчайшими подробностями, рассказал о всех своих приключениях. А для доказательства порылся в карманах и нашел входной билет в музей.

— Складно все у тебя получается, Антон. — уже более спокойно и даже задумчиво заметил Гесер. — Весь твой рассказ может быть как правдой, так и ложью, но мы обязательно постараемся все проверить. Боюсь только, что нам может не хватить на это времени — не все будут согласны на отсрочку, горячие головы сразу же захотят твоей крови.

— Я предлагаю взять временную паузу и пока пустить слух, что его туда послали мы, — Ольга взглянула на мужа. — Предположим, нам стало известно о странной активности вампиров в Париже и Антон был тайно отправлен туда для изучения вопроса, ведь он уже человек и должен мало интересовать вампиров. А посадка в Праге была совершенно случайной.

— Кстати, это легче всего проверить. — Гесер тут же набрал телефон дежурного. — Попробуй соединить меня с аэропортом в Праге, там должен был дежурить Светлый, мне нужны сведения, почему аварийно приземлился самолет на Москву и что делали во время паузы пассажиры. Да, я знаю, что сейчас творится в Праге, но война войной, обед по расписанию! То есть, порядок должен поддерживаться! Так что давай, работай! А пока организуй нам кофе и бутерброды! — Он бросил трубку, но тут же схватил ее снова. — И сделай запрос в Венецию, зарегистрирован ли у них вампир Тинторетто, проживающий в… — Гесер на секундочку задумался, — в церкви Сан-Джорджо Маджоре. И быстро все! — Придется немного подождать, — сказал он, обращаясь уже к нам. — А ты пока расскажи, кто помог тебе расправиться с оборотнем.

— Мы пересмотрели видеозапись с камеры наблюдения и, мягко говоря, поражены, как профессионально его убрали, — пояснила Ольга.

— А можно и мне посмотреть? — мне действительно было интересно взглянуть, как это выглядело со стороны.

— Ну, почему бы и нет! — файл, по видимому, недавно просматривался и поэтому долго искать его не пришлось. Камера захватила оборотня стоящим за деревом в тот момент, когда я еще сидел на лавочке в одиночестве, если не считать кота, и оборотень вряд ли ожидал, что за то время, пока он превратится в волка, ко мне подсядет кто-нибудь еще. В остальном момент нападения был выбран очень удачно — минимум людей вокруг, возможность практически незаметной трансформации и атака одинокой цели, что обещало минимум посторонних жертв. Даже на записи это выглядело внушительно — огромные прыжки свирепого зверя и мгновенная реакция на него со стороны дяди Семена.

— Можно мне на телефон закачать, на память о случайном спасении? — попросил я.

— Хорошо, давай я прямо сейчас тебе и сброшу. — Ольга поработала на клавиатуре. — Готово! Кстати, уже известно, что тот оборотень, что напал на тебя, потерял жену-инквизитора во время резни в Праге, и просто хотел тебе отомстить. Завулон в ярости и грозится истребить всех оборотней вместе взятых, если хоть что-то подобное повторится.

Ничего себе, дед дает! Не ожидал я от него такого активного участия и заинтересованности в моей судьбе! Но одновременно мне было искренне жаль этого парня, который повелся на пустые разговоры о моей вине.

Я рассказал о дяде Семене, и Гесер снова позвонил дежурному, требуя проверки личности моего спасителя. Вскоре дежурный перезвонил сам, Гесер молча его выслушал и положил трубку.

— Из Праги отвечают, что оба пилота перед вылетом на спор, кто съест больше, наелись парижской шаурмы, которая оказалась намного хуже нашей, московской, и сильно отравились, хотя, по инструкции положено, чтобы первый и второй пилоты кушали разные блюда. Да, да, экипаж был наш! — ответил он раздраженно на наши недоумевающие взгляды. — Во время полета они почти одновременно потеряли сознание, но весь остальной экипаж оказался трудоспособным, и одна из стюардесс вспомнила, что видела в салоне пассажира со значком Люфтганза.

— Илон Маск, — встрял в разговор я.

— Что Илон Маск? — не понял Гесер.

— В аэропорту передо мной проходил паспортный контроль пассажир со значком Люфтганза, так вот его звали Илон Маск. Нет, однофамилец, — ответил я на вопросительный взгляд Ольги.

— Не перебивай меня со своими глупостями! Так вот этот пассажир действительно оказался отличным пилотом и аккуратно посадил самолет в Праге. Пока не выяснили в чем дело, салон и пассажиров на всякий случай продезинфицировали и всех людей на сутки изолировали в отеле. Летчикам была оказана экстренная помощь и сейчас их жизни и здоровью ничего не угрожает, кроме служебного разбирательства, конечно.

— Вот видите, все именно так, как я и рассказал!

— Нет, не все! — гаркнул на меня Гесер. — Подтверждены только данные твоего пребывания в Праге, для этого имеются свидетельства опрошенных работников аэропорта, и записи с камер наблюдения. Но твой рассказ о Зове не имеет никаких подтверждений! Ты хоть представляешь себе, насколько сложно организовать подобный Зов, чтобы он мог пройти такое огромное расстояние и его не зарегистрировали ни в одном месте на всем его пути?! Кроме того, будет проведено дополнительное тщательное расследование твоего пребывания в Париже, после которого мы и решим, что же с тобой делать далее! — он сделал паузу. — Наверное, я пока приму предложение Ольги и постараюсь тебя отмазать, но учти, малейшее отклонение от твоего варианта и я спущу на тебя целую свору желающих отомстить! А пока — марш домой и до особого распоряжения будешь находиться под домашним арестом! Выходить разрешаю только в магазин! И никаких посторонних контактов! Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду!

На следующий день я все-таки продолжил наведение порядка. Чтобы меньше был слышен запах гари, я нашел какие-то Светкины духи и обильно окропил комнату, но стало только хуже — кто же знал, что достаточно было только чуть-чуть сбрызнуть! Опять пришлось открывать настежь окна и идти с Егором гулять на улицу, потому что находиться в квартире снова стало невозможно.

Кот вел себя так, как будь-то давно уже привык к подобным прогулкам и с удовольствием меня сопровождал. Собак он презрительно игнорировал, зато коты вызывали у него определенный интерес, особенно, кошечки, и мне приходилось время от времени брать его на руки, чтобы он случайно не сбежал к какой-нибудь Мурке. Нужно будет найти ему кого-нибудь по кошачьим объявлением, иначе есть риск его потерять.

Телефон мой по прежнему молчал, и кроме приведения квартиры в божеский вид, других дел у меня не было. До первого матча Чемпионата Мира по футболу между Россией и Саудовской Аравией оставалось чуть меньше двух недель, мне уже не терпелось окунуться в телевизионный шум Лужников, но даже этого приходилось ждать, ждать и ждать.

Придя домой и опасливо открыв дверь, я обнаружил, что духи тоже имеют свойство испаряться, и теперь в квартире просто слегка пахло Светой. Я невольно начал вспоминать ее губы, волосы, ее взгляд, когда она смотрела на меня, ее голос… Оказалось, что я ужасно соскучился и если разобраться, то что я здесь делаю, один, в городе? Может, стоить поехать к ней в село, даже несмотря на запрет Гесера? Ведь уже скоро неделя, как он него ни слуху, ни духу, он что, считает, что я год буду сидеть здесь под домашним арестом, ожидая его вердикта? Решив все-таки дать ему еще пару дней на принятие решения, я от нечего делать включил телевизор. В новостях передавали, что в преддверии начала Чемпионата мира, в Россию, и особенно, в Москву, усиленно начали прибывать туристы со всего мира. Гостиницы и хостелы переполнены, многие москвичи за дурные деньги сдают свои квартиры, а сами перебираются к родственникам или уезжают на дачи, у кого они есть. Я вспомнил слова Хозяина Хозяев о любви вампиров к футболу, и похолодел. Наверняка ведь с толпами туристов в Москву сейчас приезжают тысячи вампиров, Саушкину не нужно даже специально созывать их, они сами слетаются к нему, как мотыльки на свет. Знает ли об этом Борис Игнатьевич? А может быть, молчание Гесера как раз и связано с тем, что он готовит Ночной дозор к отражению атак армии вампиров? Praemonitus, praemunitus — кто предупрежден, тот вооружен, после разгрома европейских Дозоров и Инквизиции, следующим шагом нужно ожидать нападения именно на московские Дозоры! В этой ситуации я для Гесера не более чем песчинка в пустыне, только так я и могу объяснить полную потерю интереса к своей особе.

Пройдясь по каналам, я остановился там, где в очередной раз показывали «Титаник». Помню, что Света неоднократно смотрела этот фильм, причем, каждый раз со слезами на глазах, а я постоянно подкалывал ее репликами, типа:

— А вот если бы вместо Розы у Джека была резиновая баба, он бы не утонул!

Света, конечно, ругалась на меня за подобные глупости, но немного отвлекалась от фильма и досматривала уже более спокойно.

Неожиданно для самого себя, я увлекся сюжетом, и оказалось, что до этого дня я ни разу не видел «Титаник» полностью, от начала до конца. История любви Джека и Розы, над которой раньше я мог посмеиваться и шутить, сначала заинтересовала, а затем так захватила меня, что к концу кинокартины мне уже казалось, что это не Джек замерзает среди льдин в холодном море, а я сам изо всех сил держусь на поверхности и вот-вот уйду под воду. Я как то видел фильм о фильме, как снималась эта сцена в безопасном павильоне, но во время просмотра все было по другому, очень реалистично. Я по настоящему покрывался льдом и мечтал только о том, чтобы выжила моя любимая. Неподалеку погружался в пучину «Титаник», айсберг, почти не заметив столкновения, уже скрывался вдали, кричали в ужасе люди, все было очень по настоящему, и только в глубине своего сознания я понимал, что сижу в теплой квартире и просто смотрю телевизор. Окончательно я пришел в себя только тогда, когда Джон начал уходить под воду, но меня трясло так, как будь-то это я действительно провел пару часов среди льдин и чуть не отморозил себе всю нижнюю часть тела. Отдышавшись, я понял и Свету, и то, что свои 11 «Оскаров» фильм получил совсем не зря. Но никогда ей в этом не признаюсь.

— Ну что, спать? — предложила, зевая, Света. Надя с Кешей тоже выглядели сонными, да и я сам уже порядком устал.

— Я бы и не против, — зевнул я в ответ, заразительная это все-таки штука — стоит зевнуть одному, как и все окружающие тоже готовы зевать во весь рот. — Но, боюсь, нам предстоит еще одно чаепитие.

— С какой стати? — удивилась Светлана. — Ты мало чая за сегодня выпил?

— Чая, может, и достаточно, а вот ответов на свои вопросы я услышал мало.

— Так ты их и не задавал!

— А когда мне было их задавать? Сначала меня допрашивал Гесер, затем ты, после этого Иов прочел свой монолог о роли библейского героя в современных событиях, и, не соизволив выслушать ответную сторону, благополучно удалился к своей клубнике. Так что нам предстоит еще много чего узнать вот у этих двух молодых людей. — Я показал на Надю с Кешей.

Надя уж точно не ожидала от меня такого подвоха и попыталась спрятаться за своего молодого человека. Хм… Это уже не в первый раз за сегодня, а значит она, Абсолютная Светлая, чувствует себя с ним более защищенной. Ну что ж, совет им да любовь, но я все равно попытаюсь вытрясти из них все недостающие пазлы. Кеша, в отличие от Нади, оставался абсолютно спокойным, как будь-то давая мне понять, что удивить чем-то Пророка первого уровня вряд ли возможно.

— Ты думаешь, они еще не все нам рассказали?

— Нет, Света, я так не думаю — они еще ничего нам не рассказали! Вам вопросы как лучше задавать — списком или по очереди? — повернулся я к молодежи.

— Давайте все вместе, дядя Антон. — ответил Иннокентий за двоих.

— Понимаешь, Света, во всей этой истории осталось еще достаточно много темных пятен, — сказал я, снова обращаясь только к жене. — Ты помнишь, как Надя настаивала на твоем отъезде к маме? Чем она объяснила тебе свою настойчивость? Откуда Надя знала, что я вдруг окажусь именно на третьем уровне именно в то время, когда она меня там будет ждать? Откуда все-таки взялась шкатулка в архиве и где она сейчас, действительно ли эта деревянная коробка такая важная, как намекнул Иов, и каким образом в нашем доме среди жильцов оказался переводчик с древнеарамейского?

— Что ж, хорошо, чай так чай, — согласилась Света. — Только вот бутербродов больше не будет, твой Иов сожрал всю колбасу в доме и теперь в холодильнике хоть шаром покати. Правда, могу предложить кошачьи консервы. — она так серьезно посмотрела на меня, что я поневоле понял, что это шутка.

— Спасибо за предложение, конечно, но я все-таки предпочитаю колбасу, а консервы отвезем твоей маме в деревню для ее кота. — После такого кота мне как-то сразу перехотелось иметь в доме кого либо еще, потому что теперь в любом домашнем животном, будь то кот или собака, я все равно буду видеть только Иова. Бр-р-р. А я его еще к себе в постель брал и мял ему животик…

Вскоре появилась и Светлана с подносом. Конечно же, был не только чай, но и бутерброды — когда Высшая Светлая захочет, то сможет выполнить почти все ваши пожелания, такая себе домашняя Золотая Рыбка, и следовательно, мои вопросы ее заинтересовали тоже.

— Итак, начинаем очередное, третье по счету сегодняшнее чаепитие! — торжественно провозгласил я. — Слово для доклада предоставляется Светлому Иному, Пророку первого уровня, Иннокентию Толкову!

Кеша все-таки молодец. Для поддержания той атмосферы, которую я только что попытался создать, он не спеша поднялся, торжественно поклонился присутствующим и поднял чашку с чаем, собираясь с ней в руке преподнести нам свою пламенную речь.

— Ладно, садись, — махнул я рукой. — Мы и так тебя очень внимательно слушаем!

— Надеюсь, сейчас я еще более усилю ваше внимание. Если честно, мы с Надей не собирались выставлять напоказ наше с ней участие в этом деле, — почти как Иов начал Кеша. — Главным все-таки был результат, его мы добились и на этом можно было бы ставить точку. Если бы не эта неожиданная ссора с главами Дозоров, мы бы попытались уйти от ответов, но при сложившейся ситуации нам этого не избежать. Кроме того, вы очень верно поставили свои вопросы, и я чувствую, что это далеко не все, что вас интересует. Поэтому мы с Надей откроем вам все недостающие звенья этой операции, кое-что вам может не понравится, кое-что может показаться просто невероятным, но зато в результате вы сможете увидеть всю картину в целом, и она не совсем такая, как вы ожидаете.

— Короче, Склифософский! — голосом Никулина из «Кавказской пленницы» поторопил я Кешу. — Если слишком долго подогревать внимание, то придется идти и подогревать чай!

— Давай вместе, Надя, не прячься — он нежно обнял нашу дочь и теперь они оба сидели перед нами, собираясь рассказать о чем-то таком, чего мы еще не знали.

— Все, что сейчас произошло, это исключительно наша с Надей комбинация, задуманная и проведенная нами двумя. — От неожиданности мы чуть чаем не захлебнулись, но он спокойно переждал, пока мы прокашляемся, и продолжил. — Основная цель комбинации — вернуть вам статус Иного, а в качестве узловых событий были выбраны момент создания Кровавого Дозора и попытка Гесера совместно с Завулоном сплести свою комбинацию. Нам пришлось вплести их паутинку в свою и, раз есть положительный результат, то, наверное, получилось это неплохо. За отправную точку мы взяли события, произошедшие около 10 лет назад.

— И что же случилось 10 лет назад? Я, например, ничего особенного припомнить не могу! — заинтересовались Света.

— Просто это произошло совершенно случайно, мама, — вступила в разговор Надя. — Помните, я тогда училась строить линии судьбы и определять будущее? У меня очень хорошо получалось смотреть на несколько часов вперед, ну еще на день-два, я так проверяла будут меня в школе спрашивать или нет. — Она невинно опустила глаза.

— Со временем у меня начало получаться все лучше и лучше, но однажды я как будь-то наяву увидела лицо умирающего человека, мне стало так страшно, что я резко оборвала эту линию и пару дней ходила сама не своя. Любопытство, конечно, взяло верх и я решила все-таки узнать, кто этот человек. Оказалось, что зовут его Копунов Григорий Сергеевич, и находится он сейчас в Московской городской онкологической больнице № 62. Врачи уже махнули на него рукой и ожидали, что со дня на день он должен умереть — у него был неоперабельный рак 4 стадии, со многими метастазами. Я не знала, кто он такой, и просто почувствовала — этот человек должен выжить и переселиться в наш дом. Я вылечила его — неумело, конечно, кое-что тайком выпытывая у мамы, кое-что находя в интернете, вы можете вспомнить, что было время, когда во всех новостях сообщалось о невероятном исцелении больного на последней стадии рака. А еще я воспользовалась тем, что к тому времени его уже отказались поддерживать все его близкие и, выздоровев, он со всеми рассорился и решил переехать в совершенно другой район чтобы спокойно жить размеренной жизнью пенсионера. Вслед за собой он перетащил и дядю Славу, вместе с которым открыл ремонтную мастерскую в гаражах, а чуть позже к ним примкнул и дядя Семен. Но зачем он нужен я не понимала, и вскоре совершенно забыла об этом случае, хотя и видела его регулярно во дворе.

— Спасибо, дочка! — Надя смущенно потупилась. — Но 10 лет! Ты когда нибудь слышала, чтобы прогноз делался на такие длительные сроки? — восторженно спросил я жену.

— Нострадамус и на более длительные сроки предсказывал, — отмахнулась от меня Светлана. — Но ты бы лучше не перебивал, мне уже очень интересно, что же будет дальше!

— А дальше Двуликий превратил дядю Антона в обычного человека, и его забрали в лазарет Ночного Дозора. Вот тогда мы с Надей и начали разрабатывать наш план его возврата. — продолжил Кеша. — Понятно было, что для этого нам понадобится много времени и для начала мы решили, что для сохранения психологического здоровья, вам необходимо сократить количество контактов с окружающим миром. С нашей точки зрения, лучше всего для этой цели подходил Архив Ночного Дозора, и Наде несложно было внушить вам желание спуститься туда, помните, тогда еще переполох был и вас искали повсюду? Поэтому после выписки из больницы вы и попросились в архив и проработали там все это время вплоть до нынешних событий. Пока вы занимались своими архивными поисками, мы с Надей начали искать возможные варианты вашего возврата — ведь не могла же быть Фуаран единственным вариантом за все время существования Иных! У нас, среди Пророков, ходили разговоры о так называемых разовых обязательствах Сумерка, а Глыба как-то туманно обмолвился, что не все Великие были рождены Иными. Мы решили, что такими сведениями может обладать Инквизиция, и Наде удалось добыть каталог магических артефактов, которые хранились у них в Праге. Мы очень тщательно его изучили и нашли несколько очень интересных предметов, но к нашей цели они не имели никакого отношения. Единственной вещью, назначение которой нам оставалось до конца не выясненным, оказалась красивая деревянная шкатулка. В описании этой шкатулки значилось: «Артефакт ориентировочно IV–VI столетия нашей эры, точное назначение не известно. Предположительно, трехразовое обязательство Сумрака. Судя по тому, что на каждой грани шкатулки на орнаменте явно выделяется только по одной полоске, артефакт дважды уже был использован. Недоступен Иным, кроме низших — оборотней и вампиров. Иные шкатулку не видят и не могут взять, вампиры могут взять, но не видят, оборотни и люди шкатулку видят и могут взять в руки. Текст внутри расшифровке не подлежит». Мы подкупили оборотня-инквизитора и он вынес нам эту шкатулку из хранилища (коррупция есть везде, и Инквизиция тому не исключение). Нам очень повезло — оказалось, что Пророки тоже ее видят и могут взять в руки, просто в Инквизиции не сочли нужным проверить все категории Иных, таким незначительным казался им этот предмет. Мы прочли перевод о событиях, происшедших в Кафе, и поняли, что находимся на правильном пути. Но само заклинание нам никак не давалось — Надя его не видела, а моих способностей не хватало, чтобы его прочесть. А сделать его ксерокопию мы как-то не догадались. — Кеша смутился. — Но это и к лучшему — Надя снова раскинула линии судьбы и оказалось, что нам не нужно читать текст, а необходимо положить шкатулку в архив, на самое видное место. Я часто заходил к вам со своими предсказаниями, и охрана давно ко мне привыкла. Заметив, что вы уходите домой, я спустился на минус шестой этаж и легко пронес шкатулку мимо охраны, потому что они были хоть и слабыми, но Иными, и шкатулку не видели. Все остальное, что касается этой шкатулки, вы знаете, наверное, кроме одного — для того, чтобы заклинание сработало, необходимо было, чтобы она находилась рядом, и, пока вы были в Париже, я принес ее к вам в квартиру. — С этими словами Кеша подошел к книжному шкафу и откуда то снизу достал знакомую мне шкатулку. На ее гранях больше не было ни одной полоски.

— А ларчик то просто открывался, оказывается!

— На самом деле, именно она была самым важным звеном во всем заклинании. Сам текст можно было выучить, видоизменить, необходимые условия создать, а отрезанную кисть заменить новой, но заменить шкатулку нельзя уже ничем. И теперь это обычная антикварная вещь, не более. Хотя и очень дорогая, несомненно. А теперь она по праву ваша, — вручил мне шкатулку Кеша. — Тетю Свету нам пришлось долго уговаривать оставить вас одного, иначе Хозяин Хозяев не вышел бы с вами на связь, вы бы не установили связь между вампирами и эхолокацией, и развитие сюжета пошло бы по совершенно другому пути.

— Дорогая, — торжественно сказал я, становясь на одно колено возле стула своей жены. — Примешь ли ты от меня этот бесценный подарок в ответ за все твои страдания, которые ты перенесла, находясь на непреодолимом расстоянии от меня, твоего единственного и любимого мужа? Ну и взамен безвозвратно утерянного зеркала, конечно? — поспешно добавил я. — В ней ты сможешь хранить свои изысканные украшения, достойные только такой Великой Волшебницы, как ты!

— Как мило! — заплескала в ладони Надя, и Светлана заметно смутилась.

— Да ну вас! — махнула она на нас рукой. — Ладно уж, давай! Извинения принимаются!

— Дальше будет очень неприятная для вас часть, — уже серьезно предупредила нас дочка. — В дело вступили опытные интриганы Гесер и Завулон. В Москве уже полностью бесчинствовали банды вампиров, но, вместо того, чтобы задушить их восстание в самом зародыше, они решили использовать ситуацию в своих интересах и ограничили столкновения мелкими стычками. Объясняли они это тем, что якобы таким образом они пекутся об Иных и минимизируют их потери, вон даже мама участвовала в таких операциях. — Света согласно кивнула головой. — Я бы и в одиночку смогла расправится и с Саушкиным, и со всей их сворой, но в таком случае у нас терялся конечный результат, поэтому мы решили вывести вампиров за пределы города. Гесер с Завулоном назвали это первой небольшой победой над вампирами и приписали ее себе, но мы с Кешей не гордые, нам результат важен! Они же продолжили разработку совместной операцию Ночного и Дневного Дозоров Москвы. Обращаю ваше внимание — в операции под грифом «совершенно секретно» участвовали исключительно московские Дозоры! И дело здесь вот в чем — и Гесер и Завулон давно уже считают, что именно они заслуживают стоять во главе всех Иных, один — Светлых, второй — Темных, а нынешняя ситуация с вампирами давала возможность удовлетворить свои амбиции чужими руками.

— Так вот чего добивалась сегодня Ольга!

— Совершенно верно! Они не планировали сделать это сегодня, но разговор пошел таким образом, что она сочла момент удачным и попыталась доказать, что в нынешней кризисной ситуации всю власть необходимо передать в руки Московских Дозоров! Удачно подвернувшаяся под руку Абсолютная дала бы свое согласие, и для всех остальных Иных это автоматически стало бы законом.

— Вот сука! — скривилась Светлана.

— Я очень рада, что у них это не вышло, но, с вашего позволения, я продолжу. С помощью вампиров они решили убрать самые сильные европейские офисы Иных в Париже и де-факто стать во главе иерархии всех Иных. Вторым пунктом стояло уничтожение Инквизиции, которая, как они считали, будет мешать их гегемонии. Необходимо было сместить акцент атаки и заставить Саушкина начать активные действия до того, как он достигнет вершины своего могущества. Для этого им понадобилась приманка, и они решают вызвать Иова, зная, что он обязательно ринется в атаку на вампиров, а по дороге в Москву неизбежно остановится в Париже. Когда Иов прибыл в столицу Франции, Завулон по своим каналам сообщил об этом Саушкину, и тот во главе небольшого отряда мгновенно метнулся в Париж на его поиски. Мастер вампиров правильно рассчитал, что в это время в городе должно быть большое количество его собратьев, которые специально прилетели к началу джазового фестиваля в районе Сен-Жермен-де-пре. Значительно увеличив армию за их счет, Саушкин начал свои поиски. Они легко обнаружили следы Иова, которые он специально повсюду оставлял, но так и не смогли его найти, и тогда Хозяин Хозяев, решив воспользоваться ситуацией, дает команду атаковать офисы Иных. Не ожидавшие подобного нападения и Светлые и Темные были разбиты практически мгновенно. Все произошло так, как и планировали Гесер с Завулоном, но их замысел был намного шире. Они понимали, что в случае расследования этого инцидента вполне могут выйти на их след и решили подстраховаться.

— Старый интриган, — зло пробормотала Светлана. — Никогда не верила Гесеру!

— Развивая свою интригу они решили пожертвовать пешкой, бывшим Светлым Иным, внуком Завулона, моим папой, Антоном Городецким.

Воцарилась гнетущая тишина. Я не мог прийти в себя от услышанного, а Светлана начала краснеть от бешенства, но слово взял Иннокентий и продолжил.

— Прежде всего вы должны понимать, что Антон Городецкий в статусе человека уже не был интересен ни Гесеру, ни Завулону. Светлый для своих целей или социальных экспериментов согласен пойти на уничтожение миллионов людей, что для него какой-то бывший Иной? А Темный всегда равнодушно смотрел на всех своих потомков, и пожертвовать одним из них для него было как раз плюнуть. Поэтому они совместно организовали в Москве Зов, с помощью которого отправили вас в Париж и бросили в самую гущу кровососов как раз на момент начала нападений на Офисы Дозоров. В случае любого расследования они совместно утверждали бы, что бывший Иной Антон Городецкий оказался там совершенно случайно и никакого отношения к атаке вампиров не имеет. Это могло бы приостановить следствие, но наверняка навело бы всех на мысль, что на самом деле что-то здесь нечисто… Следующим их шагом была организация внезапной посадки самолета, которым Иов и Антон летели в Москву, в Праге. Для этого они вывели из строя пилотов самолета, понимая, что теперь понадобится экстренная посадка в ближайшем аэропорту, а Иов, как самый лучший в мире пилот, без труда самостоятельно сможет посадить авиалайнер.

— Значит они знали, что мы летим одним рейсом?

— Да, в своем рассказе Иов «забыл» упомянуть, что связался из Парижа с Гесером и тот попросил его присмотреть за Городецким, который «случайно» попал в парижскую мясорубку. Но стоило только самолету сесть, как Завулон снова передает Саушкину данные о том, что Иов находится в Праге, и вновь повторяется парижская ситуация — вампиры находят следы присутствия Иова, но он по прежнему для них недоступен. Имея уже опыт победы над парижскими Иными, Саушкин решает напасть на более сильного противника и приказывает атаковать офис Инквизиции. Таким образом, Антон оказался в Праге ровно в тот момент, когда началась атака на их офис. Инквизиторы, как и парижские Иные, оказались не готовы к такому развитию событий, и не смогли оказать сопротивления вампирским бандам, хорошо хоть в последний момент сработала защита, и были взорваны подземные хранилища артефактов, которые Инквизиция собирала столетиями. Во время этих событий потерялась связь с Иовом, который ушел в подполье и в дальнейшем работал уже по своему индивидуальному плану. Гесер и Завулон ликуют — исчезло предпоследнее препятствие к их мировому господству, и теперь остается только разбить вампиров в России, загнать их в будку, прижать к ногтю, припереть к стенке — у Великих эйфория, но они все таки понимали, что без помощи лучшего в мире истребителя вампиров им не справиться. Тем более, что в своих расчетах они не учли маленькую деталь — в России ожидалось проведение финальной части чемпионата мира по футболу, и в Москву слетелось множество вампиров со всего мира, и теперь уже сил местных Иных не хватало для того, чтобы дать отпор Кровавому Дозору. Вам ведь звонил Гесер с приказом срочно вернуться в Москву? — Кеша посмотрел на Светлану. — Надю, например, он несколько раз пытался привлечь на защиту Ночного Дозора от вампиров.

— Я сослалась на то, что еще неполнолетняя и обязательному призыву в форс-мажорных ситуациях не подлежу, а затем перезвонила маме и попросила, чтобы она ни под каким предлогом не возвращалась в Москву.

— Да, — коротко ответила Светлана.

— Я так и думал, — кивнул Иннокентий. — Так как дядя Антон в ключевые моменты находился и в Париже, и в Праге, да еще в компании высокопоставленных членов Кровавого Дозора, на него, как и ожидалось, пало подозрение в организации этих нападений. Представители Лондонских и Берлинских Дозоров потребовали провести над вами трибунал, но на вашу защиту, как и планировалось, выступили сами интриганы, а так как не было никаких задокументированных прямых доказательств, решили временно ограничиться негласным надзором. Но слух об участии в акции Антона Городецкого, усиленно раздуваемый Гесером и Завулоном, уже пронесся среди Иных, что и вызвало нападение оборотня, у которой в Праге погибла жена-инквизитор. Это было несколько неожиданно для нас, хотя в итоге подстегнуло ваших знакомых быстрее выполнить ваш заказ. Мы с Надей наблюдали за происходящим, очень переживали, и Надя уже готова была перебросить оборотня куда-нибудь на третий-четвертый слой, но очень не хотелось раскрываться раньше времени, так что нам чрезвычайно повезло, что совершенно случайно во дворе оказался один из жителей вашего дома, который смог его уничтожить.

— Я думаю, что Иов тоже приготовился, так что защитников у меня было в достаточном количестве, — успокоил я Кешу.

— Дальше все не так интересно — просто образовалась пауза, которая устраивала всех. Хозяин Хозяев дожидался подхода основных сил, Дозоры готовились к обороне и искали Иова, в помощи которого отчаянно нуждались, а дядя Антон заканчивал свой проект. Когда до нас, наконец, дошло, в чем он заключается, вся мозаика вдруг сложилась в одно целое, я мы поняли, что готовится новое, абсолютное оружие против вампиров. Как же мог так просчитаться Сумрак, зачем он оставил вас в живых? Мы начал анализировать возможные причины и пришли к выводу, что Антон Городецкий, благодаря своему неожиданному возвышению, стал для Сумрака символом сопротивления его воле, врагом № 1 для него и его детей-вампиров. Во время Шестого Дозора Сумраку мало было просто убить Городецкого, он желал его унизить, опустить до человеческого уровня, и только затем принести в жертву и на его крови начать победоносное восстание вампиров.

— А по замыслу Гесера и Завулона, папа должен был погибнуть либо в Париже, либо в Праге, либо от рук международного трибунала, либо уже здесь, в Москве. — снова взяла слово Надежда. — В случае победы магов его бы отпели, как напрасную случайную жертву, а в случае победы вампиров попросту забыли бы. Но мы вовремя успели завершить наши проекты и в очередной раз нарушили планы Сумрака.

— Жаль, что я его просто выгнала. Сейчас бы я этого подлеца просто четвертовала бы, и вряд ли вам удалось бы меня остановить, — я чувствовал, в каком напряжении пребывала сейчас Светлана, поэтому прижал ее к себе и попытался хоть немного успокоить:

— Тихо, тихо, моя девочка, еще не время показывать свою силу! Nulla salus bello, pacem te poscimus omnes — худой мир лучше доброй ссоры! Тьфу, черт, кто может мне объяснить, почему из меня лезут эти фразы на латыни?!

— Наверное, это из-за меня, — действительно немного успокоившись, сказала Света. — когда ты сутками лежал в беспамятстве в своем лазарете, я подолгу сидела возле твоей кровати и читала вслух первые попавшиеся под руку книги, мне казалось, что ты меня слышишь и тебе становится легче.

— И что это были за книги?

— «Собор Парижской Богоматери» Виктора Гюго в оригинале и сборник крылатых латинских фраз, — невинно ответила Света.

— Ну, теперь понятно, почему изо всех языков, которые я знал до Шестого Дозора, у меня остался только французский. — улыбнулся я. — Спасибо тебе, родная, за все. — я поцеловал ее в щеку.

— Самым драматическим должен был стать момент последней встречи папы с Мастером вампиров, — продолжила дальше Надя. — По моим расчетам получалось, что есть вероятность травмоопасного столкновения, после которого ты окажешься именно на третьем слое Сумрака и для подстраховки именно там я тебя и поджидала. Но, слава богу, все обошлось.

Снова образовалась небольшая пауза, во время которой каждый обдумывал что-то свое, а Кеша, рассказав, наконец, все, что накопилось у него за душой, облегченно поглощал оставшиеся бутерброды.

— Света, какой у нас сейчас год по восточному календарю? — спросил я после небольшой паузы.

— Зачем тебе? Год Собаки, кажется

— «Спрячет небо пятна мрака в год, когда придет собака, но стократною иглой возвратится крик иной. Как старуха пожилая, крылья черные, сгорая, превратятся в прах земной». Кеша, твое пророчество сбылось, все точь в точь, как ты и сказал.

— Я знаю, дядя Антон. — прожевав, спокойно ответил Иннокентий. — Я не понимал, как это произойдет, но уверен был, что это Пророчество сбудется, как всегда сбывались все Пророчества и до этого.

— Мама, папа, и теперь самое последнее, но не менее важное — это не я просчитала всю комбинацию, это Кеша. А я у него была лишь в роли подручной, — выпалила Надя и уже привычно спряталась за молодым человеком.

Признаюсь, эта новость потрясла не меньше, чем все остальное. Кеша?! Но как?! Ладно, он знал это Пророчество, но как он сумел просчитать все мельчайшие детали, все ходы Гесера, Завулона, Иова и Хозяина хозяев, в конце концов?! Те же вопросы, наверняка, были видны и на лице у Светланы, поэтому член семьи Городецких Иннокентий Толков снова поднялся и коротко закончил весь наш сегодняшний вечер:

— Для того, чтобы читать будущее, не всегда нужно быть Пророком. Иногда достаточно хорошо уметь читать настоящее.