Раньше было модно заканчивать практически любой роман свадьбой – в крайнем случае, рождением ребенка. Так модно, что в головы подавляющего большинства читателей (а особенно читательниц) прочно вбили одну нехитрую идейку: главное, услышать звон свадебных колоколов. Что будет после этого – неважно, поскольку будет реальная жизнь, а не художественная литература.

Конечно, искусство на месте не стояло, законы жанра не были монолитны, даже в позапрошлом веке делались робкие попытки проникнуть за занавес «брачной каморы» и проследить жизнь героев дальше. А в прошлом веке вообще могли начать со свадьбы, а закончить…

Да практически чем угодно закончить. Хоть очередной свадьбой, хоть трагической смертью всех главных персонажей. Но ведь не зря говорят: все новое – это хорошо забытое старое. И сейчас, в новейшей российской, особенно женской литературе, практически невозможно встретить произведение без традиционного «хэппи-энда».

Короче, «каждой Золушке – своего принца, в крайнем случае – его дядю-герцога». Что ж, тоже концепция, имеет полное право на существование.

Но, в отличие от художественной литературы, в жизни каждая история любви кажется единственной и неповторимой. Хотя бы потому, что таковой она является в глазах ее главных героев. Миллионы людей ежедневно открывают для себя уже миллиард раз открытое, но искренне полагают, что только у них все это – Настоящее. И страшно удивляются тому, что реальная жизнь не подвластна никакой классике жанра, и то, что началось, как Гимн Любви, вполне может закончиться пошлым фарсом, а высокая трагедия обрести черты жуткой «бытовухи». От чего, как говорится, спаси и сохрани.

И, тем не менее, классика жанра есть, причем именно в реальной жизни. Издавна существует некий классический вариант, по которому развиваются любовные отношения. Разница только в том, какие моральные критерии приняты в данном конкретном обществе и как строятся в нем стандартные отношения мужчины и женщины. Плюс, безусловно, пресловутое женское равноправие, от которого в развитых странах уже никуда не денешься и которое нахально задает свой тон основной теме.

Но в жизни, как и в музыке, существуют тема и вариации. Вариации могут быть очень причудливыми, но тема неизменно повторяется на протяжении многих веков: встретились Он и Она. Полюбили друг друга. Стали жить, как говорится, одним домом, все чаще при этом не размениваясь на такие формальности, как регистрация брака и флердоранж на белоснежной фате невесты. И…

И вот одну такую историю любви я и хочу рассказать. Отличается от других она только концовкой. Точнее…

Впрочем, вы всё очень скоро поймете сами.

Самым сильным чувством из всех имеющихся в наличии у Маргариты была интуиция. Женская, разумеется. Это не значит, что в остальном она была как бы бесчувственна: природа наградила Риту и приличным слухом, и хорошим зрением, и тонким обонянием, и еще много чем. Но вот интуиции плеснула щедро, не несколько капель, а сколько выплеснулось.

Сказать по правде, Маргарита немного стеснялась этого своего качества, поскольку иногда оно буквально граничило с ясновиденьем, а ко всей этой мистике отношение у двадцатичетырехлетней женщины было, мягко говоря, скептическим. Равно как и к астрологии, гороскопам и прочим современным увлечениям как слабого, так и сильного пола.

По мере возможности выпускница института иностранных языков, незамужняя, бездетная и неплохо устроенная в этой жизни, Рита предпочитала здравый смысл и тщательные размышления. Обычно это получалось, но иногда интуиция пересиливала, причиняя своей обладательнице немало не всегда приятных хлопот.

С другой стороны, нельзя, чтобы все было хорошо и все в себе устраивало. Так бывает только у абсолютно безмозглых людей. Та же самая природа наградила Маргариту довольно пышными и слегка вьющимися каштановыми волосами, глазами орехового цвета, которые при умело наложенном макияже были очень даже хороши, ровной, гладкой кожей, прекрасными зубами и совершенно обворожительной улыбкой.

Все это при среднем росте и стройной фигурке смотрелось просто классно. Не так, правда, чтобы со всех сторон предлагали стать фотомоделью или манекенщицей, но подавляющее большинство мужчин оборачивались вслед паре стройных ножек на высоких каблучках, а заодно любовались и остальными достоинствами.

Правда, на работе Рита была только «одной из»: сотрудниц туда старались подбирать не только квалифицированных, но и симпатичных. Почему – загадка. Возможно, потому, что Главный шеф вообще любил хорошеньких женщин, а возможно, потому, что кадры набирал мужчина, тоже неравнодушный к женским чарам. Словом, женская часть коллектива представляла из себя со вкусом подобранный и достаточно стильный букет без лишней экзотики, но и не слишком простой.

Маргарита работала в медицинской страховой компании, не самой крупной в столице, но достаточно престижной. Свободно владела английским, французским и итальянским, которыми приходилось пользоваться почти ежедневно. Но после шести часов вечера, если не было редких ночных дежурств, оказывалась совершенно свободным человеком и была вольна тратить свой досуг на что угодно, благо мудрые и прогрессивные родители подарили дочери к окончанию института премилую однокомнатную квартирку не слишком далеко от центра и предоставили полную независимость.

Маргариту это устраивало во всех отношениях. Заработки в страховой компании были достаточно высокими, чтобы жить так, как ей нравилось, и время от времени навещать родителей не с просьбами о материальном пособии, а с милыми сувенирами или дорогими кондитерскими изделиями.

Личная жизнь… Вот тут все было как у всех. Ничем не кончившаяся первая любовь со всеми ее глупостями, трогательностями и неловкостями. Бурный институтский роман с твердым намерением пожениться, как только… Герой романа действительно женился, только не на Маргарите, а на девушке, с которой во время пресловутой «практики» случился небольшой житейский казус: она забеременела. Папа девочки был, как сейчас принято говорить, достаточно «крут», чтобы новая семья создалась практически мгновенно.

А Маргарита, поплакав, сколько могла себе позволить, твердо решила, наподобие одной из героинь рекламного ролика, «не влюбляться не в тех парней». Решение она выполнила очень просто: не влюблялась, а позволяла себе легкие, безобидные увлечения. Прогулки, дискотеки, кафе, более интимные вечера – и ничего серьезного, Боже сохрани!

И что же? А то, что после защиты диплома и устройства – очень удачного! – на работу Маргарита решила, что пора определяться в этой жизни более основательно, тем более что появилась отдельная от родителей жилплощадь и финансовая независимость. Легкие интрижки ей надоели. И когда она поняла, что очередное светловолосое и сероглазое увлечение с оригинальным именем Роман занимает в ее сердце и жизни куда больше места, чем первоначально было положено по сценарию, она подсознательно даже обрадовалась этому.

Познакомились они на корпоративной вечеринке, куда Риту привел один из ее мимолетных поклонников. Поклонник исчез, а Роман остался, и, простите за не слишком тонкий каламбур, начал развиваться роман. Сначала сходили в кино на нашумевший фильм, потом посидели в ресторане, потом…

Потом роман из платонического превратился в нормальный, вполне земной и очень современный: никаких пылких объяснений в любви, никаких взаимных клятв. Просто в один прекрасный вечер Рита зашла к Роману вечером «на чашечку кофе» и задержалась до следующего утра, благо было оно утром выходного дня.

– А в тебе есть стиль, – одобрительно заметил Роман, глядя на полусонную Риту, сладко потягивающуюся в его постели. – Даже с утра смотришься классно. Не то, что другие…

– И много у тебя было других? – с ленивой усмешкой спросила Маргарита.

Роман нахмурился было, но тут же усмехнулся:

– Я не считал.

– И это правильно! – одобрила Рита, пребывавшая в отличном расположении духа. – Кофейком на дорожку напоишь девушку?

– Ты уже уходишь? – искренне удивился Роман.

– Я уже собираюсь, – мягко поправила его Рита. – Или у тебя запланирован совместный поход в магазин и генеральная уборка?

Роман все еще смеялся, когда отправился на кухню готовить кофе. Что и говорить, в девушке действительно чувствовался класс. Ни деланого смущения, ни классического «будешь ли ты меня теперь уважать», ни, главное, стремления задержаться хотя бы на лишнюю пару часов. Неглупая, красивая, самостоятельная – что еще мужику для счастья нужно? Только чтобы не мешала спокойно смотреть по телевизору хоккейный матч под хорошее пиво.

Напившись кофе, Маргарита оделась, привела себя в относительный порядок и, сопроводив прощальный поцелуй ни к чему не обязывающим «созвонимся», выпорхнула из квартиры Романа, оставив того в некотором недоумении, но отнюдь не с сожалением о завязавшейся интриге. Он по-прежнему мог считать себя свободным и, наверное, именно поэтому через два дня позвонил Рите и предложил сходить послушать модную эстрадную певицу.

– А на работу завтра не проспим? – поинтересовалась Рита.

– А я тебя после концерта провожу и вернусь к себе.

– Ну-ну, – хмыкнула его собеседница, но приглашение приняла.

Хотя интуиция подсказывала ей, что окончание вечера будет совсем иным, нежели предполагается, и произойдет скорее всего на ее территории. Исключительно из-за близости к месту работы обоих.

Говорят, что женская интуиция срабатывает в подобных случаях молниеносно. Правильно, кстати, говорят. И пресловутая женская логика, над которой так любят потешаться практически все без исключения мужчины – лишь продолжение этой самой интуиции. Женщина чувствует, мужчина – думает. Ошибаются, конечно, иногда оба, но… Инстинкт, он же интуиция, зародился куда раньше, чем способность мыслить.

Итак, интуиция Маргариту и на сей раз не подвела, причем нельзя сказать, чтобы она об этом пожалела. То есть в постели все было прекрасно и удивительно, равно как и вне ее. Роман хвалил все, на что падал его взгляд: от клеенки на кухонном столе до стилизованной под старину настольной лампы. И сама хозяйка получила положенную долю комплиментов, даже больше, потому что в какой-то момент расслабилась и пропустила одну из мелких, но многозначащих деталей.

Сладко потягиваясь, Роман сказал:

– Только телевизор у тебя поставлен неправильно. Лежа его никак нельзя смотреть.

Рите было настолько хорошо, что она на это просто не среагировала. Хотя в обычной ситуации наверняка ответила бы, что принимать пищу, читать и смотреть телевизор она предпочитает сидя, а ложиться в постель только для того, чтобы спать. Как правило. Но уж в любом случае не для того, чтобы смотреть сериалы.

Уже потом она сообразила, что у самого-то Романа весь «развлекательный комплекс»: телевизор с «видаком», музыкальный центр и телефон находились в пределах досягаемости и видимости с дивана, служившим заодно спальным местом. То есть горизонтальное положение было, по-видимому, его излюбленным. Сообразила – и забыла. В конце концов, каждый человек имеет право у себя дома устраиваться так, как ему хочется. Мой дом – моя крепость. А что, не так?

Кроме того, Маргарита совершила самую распространенную среди женщин ошибку: приняла сексуальную гармонию за нечто более тонкое и возвышенное. Не за любовь, конечно, но уж точно за влюбленность. А это придавало обычной, в общем-то, интрижке некий налет стабильности и респектабельности. Роману, кстати, это и в голову бы не пришло: если мужчине хорошо с женщиной в постели, значит… ему с ней хорошо в постели. И все. Другие нюансы находятся в лучшем случае в другом файле, если не в другой директории.

Ну, а если влюбленность, если им друг с другом хорошо и даже есть о чем поговорить в вертикальном положении, то… То не пора ли, уважаемая Маргарита, перестать порхать по жизни легкомысленным мотыльком и обзавестись так называемым «гражданским мужем»?

То есть ни о каком законном браке и речи пока быть не может, но вполне можно проводить вместе все свободное время, ночи – поочередно то у него, то у нее, а там уж и до «совместного ведения хозяйства» рукой подать. Два-три года такой жизни, и если не произойдет ничего экстраординарного, можно и о детях подумать. Точнее, о ребенке. Родители к тому времени достигнут пенсионного возраста…

Да конечно же Рита, со свойственной ей прагматичностью, учла и это. Уходить с работы больше, чем на год – глупо, матери на пенсии все равно делать нечего (да и какие такие особенные дела могут быть у пенсионерки на шестом десятке лет?), отец всегда был домоседом и крепким хозяином. В конце концов, все так поступают.

Ну, не все, а у кого есть такая возможность. Некоторые няню нанимают, некоторые… Ну, некоторые вообще становятся домохозяйками, теперь это даже престижно, но только не в ее случае.

Что характерно, родителей Рита в свои планы не посвящала и в личную жизнь особенно не впускала. Помощь – это одно, а внутренняя свобода – совсем другое. Она же не школьница, чтобы отчитываться перед предками за каждый свой шаг, правда? Они и с Романом, кстати, еще не знакомы, и торопить это мероприятие ни в коем случае не нужно, потому что так можно спугнуть потенциального мужа.

Самое интересное, что в это время интуиция Риты то ли взяла отпуск, то ли решила просто побездельничать. Во всяком случае, молчала глухо, даже не пыталась делать никаких подсказок. Тут бы ее обладательнице и насторожиться: с чего это вдруг шестое чувство, до сего времени не оставлявшее ее практически ни на минуту, вдруг куда-то подевалось? Но Рита не насторожилась, а решила: раз интуиция молчит, значит, все правильно, и путь ею избран верный. По нему и следует двигаться.

Движение происходило практически без заминок до тех пор, пока не встал вопрос об отпуске. Со сроками проблем не было: и Роман, и Рита могли отгулять положенный срок в любое удобное для них время. Проблема была в том, что Рите страстно хотелось увидеть Францию, то есть Париж и замки Луары, а Роман мечтал о том, чтобы поставить палатку на берегу какого-нибудь безлюдного озера и наслаждаться рыбалкой и транзисторным телевизором. Если подгадать время отпуска к очередному чемпионату мира по чему-то там предельно важному, то о большем счастье и мечтать не приходится.

Покажите мне женщину, которая разделила бы эту мечту. Я лично таких не знаю. То есть знаю семейные пары, которые делят отпуск на две половины и одну проводят так, как хочется жене, а вторую – по выбору мужа, причем иногда эта вторая половина проводится вообще врозь. Иногда супруги врозь отдыхают вообще принципиально. Но чтобы любовники… Нет, не поверю никогда в жизни.

Вот и Маргарита сказала, что ловить рыбу, жить в палатке без удобств и стряпать на костре ей как-то не хочется. Равно как и сопереживать спортивным страстям, которые будут бушевать на крохотном телевизионном экране почти круглые сутки. А посему пусть Роман выбирает: она или рыбалка с телевизором. То есть телевизор может смотреть дома, до отпуска или после него, а вот все остальное…

– Но я всегда так отдыхаю, – страшно изумился Роман. – И терпеть не могу шляться по заграницам. Они мне в служебных командировках осточертели.

– Меня, к сожалению, в такие командировки не отправляют, – мило улыбнулась Маргарита. – И хочется поглядеть мир, пока я молода и полна сил. В Турции я была, в Италии и Испании – тоже. Теперь мечтаю о Франции.

– Да ради бога! – покладисто ответил Роман. – Хоть об Антарктиде. Только меня в эти поездки не втягивай, сделай милость. Иначе мы поругаемся еще в зале ожидания аэропорта. Тебе этого хочется?

– Нет, – честно ответила Маргарита. – Этого мне совсем не хочется. Но еще меньше хочется кормить комаров и муравьев в каком-нибудь медвежьем углу. Не мое. Мы тоже поругаемся, правда, не знаю где и когда. Тебе этого хочется?

– Нет, – отозвался Роман. – Но мне хочется в отпуске быть самим собой и получать то удовольствие, которое я хочу. Так что боюсь…

– Консенсуса в этом вопросе у нас не получится, – мягко закончила Маргарита. – Это понятно. Тогда я приглашу в Париж Милку, по крайней мере поддержу традицию.

– Значит, отдыхаем врозь? – уточнил Роман.

– Значит, врозь, – кивнула Маргарита.

– Заметь, это твое решение, – неожиданно сказал Роман. – Я бы предпочел провести отпуск с тобой.

– Так поедем во Францию!

– Исключено, – отрезал Роман.

– Значит, отдыхать вместе мы никогда не сможем? – вырвался у Маргариты роковой вопрос.

Вырвался – и вырвался, обратно не возьмешь, интуиция подскочила, как ужаленная и истошно заголосила: «Что ты делаешь, ты же все испортила, кто задает такие вопросы в начале серьезного романа?» Но и интуиция со своими правильными словами, похоже, слегка запоздала.

– Почему же? – неуверенно промямлил Роман. – Просто в этом году чемпионат… И вообще… Слушай, давай не усугублять, а? Все было так хорошо.

– Давай, – с милой улыбкой согласилась Маргарита, кляня себя в душе на чем свет стоит. – Значит, вопрос с отпуском каждый решает для себя сам. Может быть, так даже лучше, немного отдохнем друг от друга…

Бац! Второй ляп за пять минут. Результат не заставил себя ожидать.

– Ты от меня устала? – с некоторым раздражением спросил Роман.

– Нет, но…

– А я, представь себе, немного устал. Твои культурные запросы сильно превышают мои потребности. Мне иногда нужно расслабиться, поваляться с пивком на диване, посмотреть какой-нибудь тупой боевик.

– А я тебе мешаю?

– Иногда.

– Почему же ты молчал? Мы могли бы реже встречаться.

– То есть я тебе нужен только для приятного дела?

«Приплыли, – устало подумала Маргарита. – Если мужчина прибегает к типично женским уловкам, чтобы свалить всю ответственность за ссору на партнера, значит, процесс зашел слишком далеко. Где-то я пропустила критический момент и пошла не по той дорожке. Что ж, еще не вечер. И брошенной я не буду, пусть не мечтает».

– Если ты обо мне такого мнения, – ледяным тоном сказала она, – то разговор, пожалуй, разумнее прекратить. И не звони мне, пока не поймешь, как глубоко меня обидел. Не волнуйся, я не помешаю тебе наслаждаться чемпионатом мира.

Дело происходило в кафе, что значительно облегчило Маргарите задачу гордого ухода. Ни вещи собирать, ни на дверь указывать. Просто встать и, не оглядываясь, гордо прошагать к выходу. Это она уходит, по собственной инициативе. Вот так, чей ход эффектней, мой мармеладный?

Вечером, конечно, не обошлось без слез. Но – малых. Так сказать, спонтанный выплеск эмоций. Интуиция, проснувшись и, судя по всему, чувствовавшая за собой определенную вину, усиленно твердила, что все сделано правильно, что нельзя плясать под дудку мужика, даже если он супер-любовник, и что одной постелью жизнь не ограничивается. Маргарита слушала ее вполуха, курила (что делала довольно редко) и пыталась думать рационально.

Рыбалку она не любит и не полюбит никогда – это раз. Значит, каждый отпуск будет сопровождаться вот такими беседами, или придется каждый отпуск проводить врозь. Футбол (или хоккей) она любит чуть больше, чем рыбалку, и то потому, что телевизор все– таки находится в квартире со всеми удобствами, а на кухне у нее стоит второй, маленький. Так что это даже не проблема, а вопрос. Но вопрос принципа.

И, в-третьих, она пока еще не знает, насколько глубоко пустила корни привязанность к ней в душе Романа. Вариантов тут была масса: от окончательного и молчаливого разрыва до попытки извиниться. Найти компромисс, постараться чем-то задобрить женщину (надо надеяться – любимую) и вообще совершить ряд каких-то поступков. В зависимости от них можно будет простить или…

Но если не прощать, то не лучше ли сразу приготовиться к тому, что сегодня они виделись в последний раз? И ни в коем случае не звонить и не просить вернуть забытые в его квартире тапочки и бешено дорогой пеньюар, равно как и разные другие мелочи. Врач сказал – в морг, значит – в морг. Это не любовь, а влюбленность, нужно просто проявить силу воли и пережить смутное время. А пока заняться организацией отдыха собственными силами.

Первым пунктом в плане этого мероприятия стоял звонок Милке – испытанной боевой подруге. И на следующий вечер, придя с работы, Рита ей и позвонила. Но тут ее ожидал сюрприз: Милка находилась в состоянии бешеной, невменяемой влюбленности, собиралась поехать с предметом своей неземной страсти то ли на Капри, то ли на Кипр, и в спутницы для поездки по Франции решительно не годилась.

– А что у тебя голос такой кислый? – вспомнила к концу разговора Милка о своих обязанностях лучшей подруги. – С Романом поругалась?

– Типа того, – неопределенно ответила Рита.

– Вот, кстати, как раз не того типа. Я имею в виду, что он тебе совершенно не подходит. И не переживай, вспомни, что я тебе на Новый год нагадала.

Маргарита непроизвольно фыркнула. Это был действительно забавный эпизод, случившийся во время встречи последнего Нового года аккурат на квартире у Милки, которой Роман нашел какого-то кавалера. Кавалер Милке понравился (к сожалению, без взаимности), и она из кожи вон лезла, изображая из себя очаровательную хозяйку. В общем, было нескучно, а к концу праздника тем, кто еще что-то соображал, был предложен кофе. Кофе Милка варила отменный и всегда – только натуральный.

Когда Рита допила свою чашку, на тонком фарфоре проступил кружевной золотисто-коричневый узор кофейной гущи, в котором она разглядела нечто интересное и тут же поделилась этим с окружающими:

– Похоже в этом году мне предстоит разбогатеть!

– И откуда же такая эксклюзивная информация? – спросил Роман.

– Вот видишь знак, похожий на доллар: это наверняка к большой денежной прибыли.

– Или к большим расходам, – охладила ее восторг Милка. – А давайте лучше на картах погадаем. Мне на работе подарили новую колоду.

Почему-то считалось, что Милка классно гадает на картах, хотя Рита к этому таланту подруги относилась с огромным скепсисом. Она-то знала, что основные знания в этой области Милка почерпнула от бабушки, женщины невероятной доброты, которая твердо знала одно: предсказывать нужно только удачу и непременно скорую, угадаешь или нет, но маленькое удовольствие человеку обязательно подаришь.

Все, однако, загорелись этой идеей, и Милка, надо отдать ей должное, свою роль гадалки сыграла с блеском. Рита уже плохо помнила, кому и что она предсказала, главное – всем понравилось. Но то, что Милка нагадала самой Рите, было по меньшей мере странным: встречу с молодым, красивым и одиноким мужчиной… брюнетом. Смущенная присутствием Романа, который явно относился к совершенно другой масти, Милка перекладывала карты раза три, но возле бубновой дамы все время оказывался трефовый король. Который, сами понимаете, не блондин.

– Ладно, будем считать, что брюнет у меня еще впереди, – вздохнула Рита. – А твой-то кто? Миллионер поди? Или милиционер?

– Просто хороший человек, – не приняла шутки Милка. – И говорит, что еще не встречал такой женщины, как я. Красивую, нежную…

Это Милка-то! У которой ни фигуры, ни внешности, только интеллект хорошо развит да бюст. Интересно, кто на нее все-таки клюнул?

Положив трубку, Рита вернулась к своим размышлениям об отпуске. Поехать одной? Заведомо поставить себя в положение «ищущей женщины»? Париж для этого, конечно, идеален, особенно со знанием языка, а язык Рита знала. Но летом там жарковато, а до осени надо еще дожить. Кстати, за эти два месяца что-то определится в отношениях с Романом.

Или с кем-то еще, срок достаточно долгий. Во всяком случае, нужно заняться собой, своими туалетами, выбором оптимальной программы для поездки и выкидыванием из головы всевозможных романтических глупостей. Никуда Роман не денется, такой женщины он больше не найдет.

Или – найдет? Но тогда им просто не о чем будет разговаривать: последнее, что она может простить мужчине, – это дурной вкус. Променять ее на кого-то еще? Да сам этот факт будет просто могильной плитой на их отношениях.

И в этот момент раздался звонок в дверь.

«Явился, голубчик, – не без злорадства подумала Рита. – Конечно, телефон был долго занят, мобилку я включить забыла, вот он и решил сам приехать. Что ж, пожалуй, я его прощу. Если только… Если только опять не возникнет выбора между мной и удочкой».

Рита открыла дверь и застыла от изумления. Вместо фигуры пришедшего мириться любовника на площадке переминалось с ноги на ногу нечто бомжеватого вида, неопределенного пола и возраста. В руках «нечто» держало большой пластиковый пакет.

– Ты, что ли, Маргарита? – спросило существо хриплым голосом.

– Я, – отозвалась та, все еще не придя в себя от изумления.

– Тогда это тебе. Просили передать.

Рита протянуло руку, но «посыльный» проворно спрятал сумку за спину.

– Сто рублей.

– Какие сто рублей?

– За доставку.

– А что это вообще?

– Почем я знаю? Мне дали – я пру. А что там, мне бим-бом.

– Кто дал?

– Конь в пальто! Будешь много вопросов задавать, уйду нафиг. Давай сто рублей или сворачиваем базар.

Рита вынула из сумочки в коридоре купюру нужного достоинства и протянула собеседнику. Тот в ответ сунул ей в руки пакет и молча развернулся к лестнице. Задавать какие-либо вопросы в спину было явно бессмысленно, так что Рита предпочла закрыть дверь и заглянула в пакет.

Там лежали те вещи, которые она оставила у Романа. И только. Никакой сопроводительной записки не было, сколько Маргарита ни перетряхивала содержимое пакета. То есть ситуация разрешилась с предельной ясностью и без единого слова объяснения.

Тоже красиво.

Минут пять Маргарита решала сложный вопрос: хлопнуться на диван и зареветь, позвонить Роману и спросить, как он прикажет все это понимать, или разложить присланные вещи по местам, принять ванну с любимой лавандой и сделать вид, что все именно так и должно быть. Не реагировать. Жить дальше, забыв упрямого любовника, как вчерашний дождь. Ну, промокла, ну, замерзла, так не вешаться же теперь по этому поводу.

Рита выбрала третий вариант еще и потому, что он не исключал использования впоследствии и второго. Только разговор произойдет не на истерике, а в более спокойных тонах. До базарного визга она не опустится, пусть и не мечтает…

Не мечтает? Да ведь он именно затем все это и затеял, чтобы она ему позвонила и начала выяснять отношения. И уже он будет решать, как они сложатся дальше. Вариант абсолютно беспроигрышный: сам факт ее звонка принесет ему несомненное моральное удовлетворение (ждала же она, что он ей позвонит), а приносить какие-то жертвы и идти ради нее на компромиссы он явно не собирался. То, что он сделал, доказывало это со всей очевидностью.

Да и интуиция, проснувшаяся после довольно длительной спячки, подсказывала, что с таким упертым мужиком каши не сваришь, что, поддавшись на эту провокацию, точнее, заглотнув наживку, она вынуждена будет и в дальнейшем играть по его правилам, покорно приняв в их отношениях роль ведомого. Оно ей надо? Она что, влюблена в него до потери самосознания? Жить без него не может? Именно с ним мечтает «свершить смиренный жизни путь»?

Чушь болотная!

Не будет она ему звонить, и отношения продолжать не будет, а сто рублей – это плата за неумение разбираться в людях и за то, что связалась «не с тем парнем». Не слишком дорого, надо признать. То есть практически даром.

Маргарита вышла из ванной, тщательно вытерлась, намазала тело ароматным лосьоном, заварила себе чашечку ромашкового чая, и спустя полчаса улеглась в уютную, удобную и такую просторную постель…

О том, как жить дальше, она решила подумать завтра.

Но завтра подумало за нее. С утра пораньше выяснилось, что один из клиентов их агентства, застрахованный по полной медицинской программе, сломал ногу во время отпуска. И теперь нужно ехать туда и на месте решать вместе с клиентом: оставлять его в местной больнице, точнее, санатории, где он проводил курс лечения, или эвакуировать в Москву. И отправляться в эту командировку предстояло именно Маргарите, поскольку так решило начальство.

«Перст судьбы, – подумала Рита, узнав о командировке. – Именно то, что мне сейчас нужно: сменить обстановку».

– Куда ехать-то? – спросила она, втайне надеясь на какую-нибудь экзотическую страну или, на худой конец, европейский курорт.

Именно в таких местах проводило отпуск подавляющее большинство их клиентов, поскольку страховое агентство было не из дешевых.

– В Литву, – ответил начальник. – За границу, но недалеко, ночь в поезде – и ты на месте.

– Что, прямо в санатории? – не удержалась и съязвила Маргарита.

– Нет, в Вильнюсе, – пропустило колкость мимо ушей начальство. – Там тебя встретят и отвезут на курорт, километров сто пятьдесят южнее. Называется Друскининкай, слышала о таком месте?

– Может быть, Трускавец?

– Трускавец – это Украина, – снисходительно пояснило начальство. – Плохо у тебя с географией, Маргоша. Ты вообще-то в Прибалтике была?

Маргарита покачала головой.

– Родители когда-то отдыхали в Паланге. А я не сподобилась.

– Да, поздновато родилась. Значит, поезжай сейчас в литовское посольство, я договорился, визу тебе сделают прямо сегодня. В порядке исключения, разумеется. А потом вернешься сюда, получишь билет на вечер, документы, командировочные – и вперед. Поезд отходит в семь часов вечера.

– А собираться когда?

– Параллельно. Сейчас десять утра. Часа в четыре освободишься – и поезжай, собирайся. Между прочим, едешь максимум на три дня, так что много вещей тебе вряд ли понадобится.

Маргарита вздохнула и вышла из кабинета. Ничего экстраординарного не происходило, специфика ее работы заключалась именно в том, что большинство событий происходило спонтанно и непредсказуемо. Придется сегодня покрутиться, зато три дня как минимум можно не появляться в присутствии, а заниматься делами самостоятельно, да еще почти за границей.

Конечно, она не собиралась ехать на три дня даже с одним чемоданом, вполне достаточно было элегантной дорожной сумки. Спасибо тому, кто изобрел джинсы: одежка универсальная, удобная, на все случаи жизни. Пару маек и свитерок – вот и все. Все-таки начало июня, морозов и даже холодов не ожидается, а ветровку можно приторочить к сумке, тряпочка почти невесомая.

Приятный сюрприз ждал и после возвращения из посольства: билет удалось достать только в «СВ». Все равно все расходы – за счет клиентов. Так что без пятнадцати семь Маргарита в полной боевой готовности была уже на Белорусском вокзале, возле своего вагона номер один, и общалась с приветливыми, улыбчивыми проводницами, прекрасно говорившими по-русски.

Второй приятный сюрприз ждал внутри: стерильная чистота. Ничего общего с теми пассажирскими поездами, в которых доводилось ездить Маргарите в течение всей ее сознательной жизни. Ужин можно было заказать проводнице, а можно было ограничиться «подарочным набором», входившим в стоимость билета: сок, банан, пирожное и пара конфет. Все это премило запаковано в прозрачную коробку – Европа, буквально Европа.

С соседом по купе ей тоже повезло: пожилой, молчаливый литовец довольно быстро улегся спать, вежливо попросив не обращать на него внимания, так как разбудить его довольно проблематично. Практика показала, что не просто проблематично, а – абсолютно невозможно. При этом он как-то ухитрялся не храпеть.

Пока было светло, Маргарита любовалась пейзажами за окном, попутно съела «подарочный набор», напилась чаю, поболтала с проводницами, выкурила в стерильно чистом тамбуре пару сигарет и решила, что пора и на боковую. Тем более что в шесть утра ожидалось прохождение таможни, а тут уже явно будет не до сна.

В девять утра поезд плавно подкатил к перрону Вильнюсского вокзала. Маргарита выпорхнула из вагона, ощущая какой-то непонятный ей самой душевный подъем. То ли перемена мест действительно полезна при душевных травмах, то ли утро выдалось такое – солнечно-голубое, теплое – трудно сказать. Но у Риты было впечатление того, что она приехала сюда не в командировку, а для настоящего, полноценного отдыха. Курортно-отпускное настроение, проще говоря, причем без видимых уважительных причин.

Она огляделась вокруг и тут же заметила спешащего к ней мужчину с табличкой «Эгле» в руках. Ну вот, все в порядке, транспорт в санаторий подан.

– Вы госпожа Маргарита из «Ассы»? – спросил мужчина на отличном русском языке.

– Да.

– А я – Альгимас, ваш сопровождающий. Этим поездом приехали еще двое отдыхающих, вы не возражаете, если они поедут с вами?

– Разумеется, нет, – изумилась Маргарита. – Персональной машины мне никто не обещал, да она мне и не нужна.

– Чудесно. Тогда я сию минуту их приведу, и мы поедем.

Ну, не сию минуту, а минут через десять обаятельный Альгимас загрузил в сверкающую иномарку немолодую супружескую пару, причем муж сел впереди и тут же затеял беседу с водителем, а его супруга заняла место на заднем сиденье рядом с Маргаритой.

– У вас так мало багажа, – сказала она, подметив, видимо, компактную сумку Маргариты. – Вы местная?

– Нет, я из Москвы. Просто приехала в командировку, а не отдыхать.

– В командировку – в санаторий?!

Пришлось обстоятельно объяснять, чем занимается медицинская страховая компания «Асса», почему к пострадавшему отдыхающему едет специальный человек, и так далее, и тому подобное. Рита делала это не в первый раз, так что говорила почти машинально, одновременно любуясь пейзажами за окном.

Неказистый привокзальный район Вильнюса скоро закончился, и по обе стороны гладкого шоссе потянулись хвойные леса, зеленые поляны, озера и маленькие речушки. Кое-где виднелись отдельные домики или кучки домов, но ничего похожего на подмосковные дачные поселки Рита не увидела. Возможно, они находятся где-то в других местах, а тут – сугубо жилые дома. Но чистота… Просто поразительно, как будто весь пейзаж кто-то старательно вымыл одним из рекламных моющих средств.

– И вы обслуживаете в основном иностранцев? – прервал ее размышления голос попутчицы.

– Как правило, да, у нас дорогой сервис. Но бывают и соотечественники, которые часто и подолгу находятся за границей. В данном случае как раз русский клиент, дети подарили ему на юбилей поездку в санаторий, а он настоял на Литве. Какие-то воспоминания у него с этим связаны.

– Он фронтовик? – задал вдруг вопрос Альгимас.

– Нет, не думаю. Слишком молод, шестьдесят лет.

– Кажется, я знаю, о ком вы говорите, – сказал Альгимас. – Я его вез с вокзала, он занимает одноместный люкс. Действительно, сломал ногу и утверждает, что ваша фирма способна оплатить его лечение, не прерывая отдыха в санатории.

– Правильно говорит, – усмехнулась Маргарита. – Страховка у него универсальная, чуть ли не самая дорогая. Не хочет в больницу – будем организовывать условия на месте. Если, конечно, ваша администрация не будет возражать.

– Администрация? Да там счастливы будут лишние деньги получить! Подумаешь, проблема: принести еду в номер и обеспечить костылями. У нас и кресла есть специальные, может ездить по территории, воздухом дышать.

– Вот и хорошо. А гостиница рядом имеется?

– Зачем вам гостиница, госпожа Маргарита? – изумился Альгимас. – Вы – наша гостья, вам уже подготовлен номер. Правда, простите, полулюкс, но…

– Что значит «полу»? Какой половины люкса там не хватает? – улыбнулась Рита.

Жизнь определенно становилась приятной.

– Кабинета. Там все в одной комнате – и постель, и диванный уголок, и письменный стол. Люкс обычно двухкомнатный.

– Думаю, я это переживу, – снова улыбнулась Рита. – Только выпишете мне что-нибудь для отчета моему начальству.

– Нет проблем. Питаться, кстати, вы тоже можете в санатории, у нас неплохие повара. И это тоже бесплатно, но если вы не жалуете диетическую пищу…

Тут в разговор вмешался уже изнемогший от долгого молчания мужчина на переднем сиденье:

– Главное, чтобы мяса давали побольше, а остальное все – ерунда. Вот, помню, мы в окопах перловку трескали…

– Валера, – простонала его супруга, – ты опять! Какие окопы? Ты в детский сад ходил, когда война кончилась.

– Вот там окопы и рыли. А что?

Рите стало ясно, что спутник ее принадлежит к числу добровольных массовиков-затейников, которые почему-то избегают серьезного общения с окружающими и самозабвенно валяют дурака в любое время суток. Забавно, но в больших количествах немного утомительно. Скорее всего военный-отставник, они очень любят такой стиль поведения.

Санаторий показался за неожиданно крутым поворотом, и Рита непроизвольно ахнула. Белоснежная причудливая многоступенчатая пагода, вытянутая в длину? Причудливая фигура, сложенная как бы из костяшек домино? Океанский лайнер, неведомым путем оказавшийся на суше? Она затруднялась подобрать сравнение для этого архитектурного сооружения.

Зато озеро перед ним было настоящим и великолепным, даже с парой белых лебедей и многочисленными утками. И все это обрамляла темно-зеленая рамка густого леса, который, казалось, не имел конца. И ни единого дымка на горизонте, ни одной фабричной или какой-нибудь еще трубы. Рай земной в одном, отдельно взятом районе, «так похожем на Россию, только больше не России».

«Похоже, командировка будет приятной, – подумала Рита, вылезая из машины и разминая слегка затекшие ноги. – Если внутри так же красиво и чисто, как снаружи, а персонал столь же обходителен, как наш сопровождающий, то я, пожалуй, пересмотрю свои планы насчет ближайшего отпуска. Париж не убежит, в конце концов, туда можно на любые длинные праздники смотаться».

Она оглянуться не успела, как уже оказалась в просторном и действительно очень чистом номере, где в алькове стояла широкая современная кровать, а возле письменного стола на тумбочке – телевизор. Имелась и пара кресел с журнальным столиком, и сервант, где Рита обнаружила электрический чайник и приличный набор посуды. Почему «полулюкс»? Сплошной восторг и упоение.

Но когда она отдернула полупрозрачную занавеску и вышла на огромную лоджию, то снова ахнула. Лоджия выходила на озеро и кусочек леса, никаких строений не было видно, все громадное здание санатория было позади. И воздух… Такой воздух можно было черпать столовыми ложками.

«Кстати, о воздухе, чего тут явно не предусмотрено, так это пепельницы. Ну, не беда, что-нибудь придумаю. В конце концов, курить можно на лоджии, там шезлонг стоит и маленький столик, так что прорвемся. Грех, конечно, экологию портить, но…»

До обеда Рита успела обсудить основные вопросы с директором, навестить клиента и получить от него все необходимые подписи, составить вместе с ним список необходимых предметов и процедур, за которые придется заплатить дополнительно, и убедилась, что сломанная нога не слишком испортила настроение полнокровному и жизнерадостному пенсионеру.

Ему нравился санаторий, нравился номер, он по-детски радовался тому, что сможет ездить пить целебную воду на специальной коляске усовершенствованного образца. Он даже успел намекнуть Рите, что неплохо было бы посидеть вечерком у него в номере, «обмыть» ногу, чтобы скорее заживала, но Маргарита прикинулась синим чулком и недалекой страховой агентшей и от сомнительного предложения виртуозно увернулась. Впрочем, это тоже не испортило клиенту настроение: похоже, он хронически был всем доволен.

А за обедом соседями Риты по столику оказалась… та самая супружеская пара из Москвы. Так что и знакомиться вроде бы не было необходимости, имена назвали еще в Вильнюсе, на вокзале. Алла и Валерий. Оба подтянутые, моложавые, и чем-то неуловимо похожие друг на друга, как обычно бывает с супругами, долго прожившими вместе. Только Алла больше молчала, а Валерий практически не закрывал рта.

– Это я попросил диетсестру нас вместе посадить, – тут же заявил он. – Мне ведь ни одна женщина ни в чем отказать не может.

– Валера! – привычно простонала жена.

– А что, неправда? Даже ты в свое время не устояла. И вообще…

– Добрый день, – раздался за спиной у Риты мужской голос, довольно приятный баритон. – Я ваш новый сосед.

– А мы тут все на новеньких, – бурно обрадовался Валера. – Тебя как зовут? Меня Валерием кличут, это вот Аллочка, супружница моя, а это – наша Ритуся.

Можно было подумать, что он представляет единую, дружную семью.

– Вадим, – сдержанно представился новоприбывший и опустился на соседний с Ритой стул. – Сегодня приехал из Москвы.

– Поездом?

– Нет, я привык на машине.

– А мы все тоже москвичи, так что у нас тут как бы маленькое землячество будет, – снова оживился Валера. – Покажем им, как столичные жители отдыхать умеют.

– Боюсь, – ангельским голосом произнесла Рита, – что я вам в этом деле не компания. У меня на все про все максимум два дня.

– Как это? – изумилась Алла, успевшая, видимо, начисто все забыть.

– Тебе же Рита сказала, что она в командировке, – напомнил ей Валера.

– В командировке в санатории? – с неподдельным интересом осведомился Вадим.

И Маргарита наконец повернула к нему голову. А повернувши, ощутила так называемый «укол интуиции», то есть состояние, которое длится буквально несколько секунд и при котором достаточно одного, весьма поверхностного взгляда, брошенного на представителя противоположного пола, чтобы оценить его по достоинству. Более того, почувствовать – да или нет. Возможны ли отношения с этим человеком, и какие именно.

Правда, чаще всего интуиция сообщает: не то. Но в данном случае такого сигнала не поступило, и Маргарита внутренне приняла «охотничью стойку». Поясню для тех, кто не знает: голос становится чуть ниже и мягче, взгляд – загадочнее, движения – грациознее.

Главное тут – не пересолить, иначе раскинутые невидимые сети сразу окажутся четко видны во всей своей грубой реальности. И все кончится, не начавшись. Не исключено, конечно, что и сетей не заметят, но и продолжения не будет. Но в данном случае Рите показалось, что какие-то токи все же пробежали…

«Посмотрим, что будет за ужином, – подумала она. – Пока пусть погуляет на воле, подумает. Я его заинтересовала, это точно. Только… Только времени у меня даже на банальный курортный роман нет. Правда, он из Москвы, но может быть женат, с кучей детей или вообще от женщин бегает, любуется ими на расстоянии. Вариантов масса, а времени – ноль. Доживем до ужина…»

Но до ужина она, можно сказать, не дожила. После обеда побродила немного вокруг корпуса, полюбовалась на лебедей, вернулась в номер, выпила чашку чая, немного поработала с документами и почувствовала, что сейчас заснет прямо за столом. Никогда в жизни Маргарита не ложилась днем спать, только полежать, если уж совсем плохо себя чувствовала, а тут решила прилечь. И открыла глаза, когда дорожный будильник показывал семь часов.

То есть время ужина? Ах, если бы! За окном было яркое летнее утро и, судя по всему, Маргарита проспала, не раздеваясь, не умываясь и вообще не совершая своих привычных ритуалов часов четырнадцать. Заметьте, без снотворных, без успокоительного чая или расслабляющей ванны, даже без банальной таблетки валерьянки.

Воздух, густо настоеный на хвое, летних травах и озерной свежести, валил наповал, как тройная доза снотворного, только голова была легкой, а настроение – великолепным. Чего после приема специальных таблеток, особенно в ударных дозах, не бывает никогда…

Господи, чуть больше ста километров от Вильнюса, а ощущение такое, будто находишься на совершенно другой планете. На родной московской земле Рите никогда не хотелось как можно скорее оказаться вне помещения, подставить лицо и руки еще нежаркому солнцу, пробежаться, не испытывая ни малейшей одышки, вокруг озера, то есть сделать почти трехкилометровый круг. После этого она приняла душ, выпила чашку кофе с каким-то завалявшимся в сумке сухариком, и только после этого вспомнила, что еще не выкурила ни одной сигареты.

«Ну, ничего себе! Забыть о любимой никотиновой палочке – это что-то с чем-то! Рассказать кому-нибудь – ни за что не поверят. Нет, мне решительно нужно будет приехать сюда отдохнуть по-настоящему. Глядишь, практически от всех вредных привычек избавлюсь… А еще лучше выйти замуж за местного джентльмена и жить в одном из тех очаровательных домиков, мимо которых мы проезжали. Ни метро, ни террористов, ни пробок на дорогах, ни автомобильных завываний…»

За всеми этими сладкими мечтами Рита чуть было не пропустила время завтрака, и в столовую влетела вихрем, совершенно забыв и про вчерашнего кавалеpa, и про традиционные приемчики обольщения. У Валерия и Аллы, которые уже сидели за столом, даже слегка округлились глаза, настолько не похожа была сегодняшняя спортивная девчонка на вчерашнюю бизнес-леди.

– Куда вы пропали, Ритуся? – возопил Валерий. – Мы думали, вас похитили местные лесные братья. Или водяные утащили в озеро.

– Ну и фантазия у вас, Валерий, – усмехнулась Рита, с волчьим аппетитом накидываясь на какие-то творожники. – Просто проспала. Здешний воздух…

– Доброе утро! – раздалось за ее спиной. – А я был уверен, что вы отправились ужинать в город.

– Доброе утро, Вадим, – ответила, полуобернувшись Рита. – Почему такой вариант?

– Ну, вам скучно стало в нашем обществе…

Рита бросила на него внимательный взгляд. Лет тридцать, от силы, жгучий брюнет с карими глазами, смуглый, но тип лица не семитский и даже не «кавказской национальности». Прямо латинос какой-то. Брюнеты ее никогда особо не влекли, или просто не встречались достойные личности этой масти, но она тут же вспомнила дурацкое Милкино новогоднее гадание. И короля треф, прилипшего к ее бубновой даме.

Ну и что? Совпало. Все равно она завтра уезжает, больше время тянуть нельзя. Сегодня попросит посодействовать ей с билетом, закончит канцелярские дела и пойдет в город посмотреть, что из себя представляет это место на самом деле. Как живут люди там, где все-таки ездят машины по асфальту, работают магазины и развлекается молодежь. Настоящую жизнь этого городка посмотрит, ведь с процедурами, на которые уходит львиная доля времени отдыхающих, ей связываться ни к чему.

– Как ваш подопечный? – спросила Алла. – Забираете его в Москву?

– Наоборот. Он категорически не желает уезжать, ему все тут нравится и он уже договорился с сыном о продлении путевки.

– А как же сломанная нога?

– По-моему, ему это не слишком мешает. Дома-то ему никто импортную инвалидную коляску не предоставит, и лечиться по-своему не даст. А тут он – кум королю, закуски, то есть еду, прямо в палату приносят, а партнеров по преферансу он, кажется, нашел.

– А в каком он номере живет? – живо заинтересовался Валерий, но супруга пресекла его любопытство в корне.

– И не вздумай. Ты будешь там сутками пропадать, а я что, одна останусь? Так мы не договаривались. В Москве наиграешься.

– Вот так, Вадик, – скорчил скорбную мину Валерий, – женатый человек – все равно что пожизненно заключенный. Шаг влево, шаг вправо – и пуля между глаз.

– Валера!

– А что, Валера? Правильно Вадик делает, что не женится. Вольный стрелок, сам себе хозяин. Ритуся, а вы замужем?

– Почему вас это интересует? – осторожно осведомилась Рита.

– А я любопытный очень. Вот смотрю на красивую женщину, и мне все про нее интересно: как она живет, есть ли у нее муж, дети, собака, где работает…

– Мужчины вас не интересуют?

– Тоже интересуют. Мне все люди интересны. Вот про Вадика, например, я уже знаю, что он молодой-холостой, юрист-международник, в санаторий приехал спину лечить после неудачного отдыха в горах…

– Вы альпинист? – с умеренным интересом спросила Рита у Вадима, который сидел молча и чувствовал себя, судя по всему, не слишком уютно.

– Боже упаси! Просто сдуру за компанию решил покататься на горных лыжах. Вот спину и повредил.

– Почему же сдуру?

– Не мое это. Я море люблю, путешествия, только не экстремальные, комфорт. А тут дал слабину, поддался на уговоры.

– Небось, барышня уговорила, – хитро усмехнулся Валерий.

По лицу Вадима было заметно, что сосед попал в яблочко и что это вообще крайне неприятная тема для обсуждения. Рита допила кофе и решительно встала.

– Ну, мне пора. Пойду делами заниматься. А то еще хочется город посмотреть…

И, не дожидаясь реакции соседей, выпорхнула из-за стола. Неженатый – это, конечно, хорошо, но подруга там, судя по всему, имеется. И вообще, если уж выпал случай отдохнуть и выбросить все глупости из головы, то грех этим не воспользоваться. Работа почти выполнена, командировка оказалась удачной во всех отношениях (пока, во всяком случае), а все остальное…

Остального и в Москве – навалом. Как барахла на вещевых рынках.

Свою программу Рита выполнила. Договорилась о билете и о машине до Вильнюса. Подписала все необходимые страховочные документы. Навестила своего подопечного и убедилась, что он вполне доволен жизнью. А когда в своем номере подвела предварительный отчет о командировке, то поняла, что осталось еще некоторое количество сэкономленных денег, на которые можно доставить себе несколько мелких радостей.

Сам городок Друскининкай был километрах в двух от санатория – по здешним меркам далеко, поэтому возле главного входа всегда дежурила парочка такси. Рита умилилась местным порядкам и решила, что прекрасно доберется своим ходом. И очень быстро убедилась в том, что приняла правильное решение: шагать по вымощенным (даже в лесу) плитками дорожкам, совершенно не трудно, а, напротив, легко и сладостно. Что удивительно тихий, чистый и не слишком многолюдный городок действует на издерганные нервы не просто целительно, а волшебно-исцеляюще.

Более того, дома, как на юге, утопали в зелени. В садах и на лужайках перед домами росло великое множество всевозможных цветов, кустарников и фруктовых деревьев. Река Неман, или по-местному Нямунас, как и столетия назад защищала город… не от врагов, а от холодного северного ветра, благодаря крутому левому берегу. И аллея, петляющая по парку над этой рекой, с каждым шагом как бы уводила Риту все дальше от современности, цивилизации, суеты. Просто какое-то незримое влияние истории, городок-то едва ли моложе Москвы-матушки.

По преданию, целебную силу минеральной воды открыл лекарь Сурутис еще в XVII веке, живший в здешних глухих лесах, который и стал лечить больных этой «живой водой», заложив основание для развития курорта Друскининкай. Молва о чудодейственной воде распространилась по всей округе, и в 1794 году король Польши – Станислав Август издал декрет, объявивший земли вокруг Друскининкай – заповедной лечебницей. Этот год считается официальной датой основания курорта. Рита порылась в памяти и сообразила, что в России в это время правила Екатерина Великая, которая о собственных курортах не больно-то радела.

Правда и польскому королю памятника за вклад в народное здравоохранение не поставили, вместо этого соорудили памятник первому литовскому великому князю, который задолго до Станислава-Августа открыл возможность истинно по-королевски отдохнуть среди озер и сосен Друскининкая, а заодно заложил основы литовской государственности.

Рита сообразила, что пропустила обед только тогда, когда заметила небольшое уютное кафе на открытом воздухе, и тут же поняла, что, во-первых, прилично устала, а во-вторых, изрядно проголодалась. Ничего удивительного: такие физические нагрузки на таком свежайшем воздухе. И решила, что вполне может перекусить здесь, рядом с рекой, в окружении цветущих кустов. Благо две трети столиков пустовало и…

– Маргарита!

Голос был смутно знакомый. Рита взглянула и увидела… Вадима, который приветливо махал ей рукой из-за самого дальнего столика облюбованного ею кафе. Н-да, трефовый король никак не хотел оставить бубновую даму. Или он за ней следил? Да нет, глупости, он же не производит впечатление одержимого, да и она – не роковая красотка, влёт разбивающая мужские сердца.

– Решили пропустить обед? Или заблудились? – спросил Вадим, галантно отодвигая для нее кресло.

– Так получилось, – уклончиво ответила Рита. – А потом не хочу закреплять вредные привычки.

– Это какие же?

– Принимать пищу три раза в день. А особенно каждый день обедать. Это не мой режим.

– У вас что, специальный режим питания? Дробный или двукратный?

– Трехразовый. Понедельник, среда и пятница. В остальные дни я обхожусь кофе с сигаретами.

С чувством юмора у мужика все было в порядке: Вадим веселился долго и со вкусом. А отсмеявшись, сказал:

– Кстати, я вчера нашел это кафе и обнаружил, что тут варят потрясающий кофе. Рекомендую. И еще – штрудель, не хуже, чем в Вене. Если, конечно, вы не собирались тут обедать по-настоящему.

– Не собиралась. Хотела именно перекусить. Честно говоря, санаторская пища меня не слишком манит.

– Как и всякого нормального человека, – пожал плечами Вадим. – Если с пищеварением все в порядке, то… Ладно, это скучная тема. Хотите, я вам город покажу после кафе?

– А вы разве тут бывали раньше?

– Нет. Но у меня привычка: читать все, что касается нового места, куда я попадаю. Путевку я заказывал два месяца назад, времени на чтение было достаточно.

– И где же вы брали книги?

– Книги? Я все брал в Интернете. Быстро, удобно, самое важное можно сохранить в особой папочке и взять с собой.

– Не поняла. Каким образом?

– В ноутбуке, естественно. Я уже так привык каждый день в Интернет лазить, что даже в отпуске делаю то же самое.

Н-да. Маргарите, например, в голову бы не пришло брать с собой в отпуск портативный компьютер, да еще следить за текущими событиями. К тому же это довольно дорогое удовольствие, не говоря уже про технические заморочки.

– А что можно посмотреть в этом городке? – спросила она, с наслаждением впиваясь зубами в действительно отменный штрудель.

Кофе, кстати, тоже был выше всяких похвал.

– Костел тринадцатого века, православная церковь конца века девятнадцатого, сплошь деревянная, бело-голубая. Музей Чюрлёниса. Парк со скульптурами. И старую часть города, которая с позапрошлого века почти не изменилась. Всего на пару часов.

– Принимается, – кивнула Маргарита. – С делами я почти покончила, осталась мелочь, на вечер.

– Жаль, что вы завтра уезжаете.

– Знаете, мне тоже. Но – кто же знал, что здесь так хорошо? Может быть, осенью соберусь, приеду сюда отдохнуть. Говорят, тут грибов – видимо-невидимо…

– Любите собирать грибы?

– Терпеть не могу.

– Тогда зачем вам это?

– А так, для экзотики. Вроде морских ракушек. Да и по здешним лесам, по-моему, ходить приятнее, чем по подмосковным.

Они уже допили кофе, расплатились и неторопливо шли по направлению к костелу, красные башенки которого выглядывали из-за густых деревьев. Маргарита отметила, что Вадим даже не сделал попытки заплатить за нее, но пока не поняла: нравится ей такой стиль поведения или нет. А впрочем, какая разница, завтра вечером она уже будет в поезде, а он останется здесь.

– Жаль, что вы заняты сегодня вечером, – сказал Вадим, когда они, обойдя практически все достопримечательности, повернули к санаторию. – Хотел пригласить вас на концерт.

– Как-нибудь в другой раз, – мило улыбнулась Маргарита.

На концерт, потом проводить до номера, потом выпить вместе по чашечке чая… Знаем, плавали. Слишком мало времени, и почти нет желания узнать, что это за человек встретился ей на жизненном пути.

– Хотите, я отвезу вас завтра в Вильнюс к поезду? Или пораньше, посмотрим город.

– Спасибо, меня повезет директор, у него какие-то дела в главном офисе.

Очень мило, конечно, но зачем подавать человеку пустые надежды? Послезавтра он ее забудет.

– Снова жаль. А в Москве я вас могу найти?

Ого! Это уже что-то совершенно иное.

– Вот моя визитка, – протянула ему Маргарита глянцевый кусочек картона, – если будут какие-то вопросы… Нам еще далеко до санатория?

– Вы устали?

– Есть немного.

Вадим сделал шаг к дороге и поднял руку. Буквально через минуту рядом с ними затормозило такси.

– В санаторий «Эгле», пожалуйста, – сказал Вадим, усадив Риту и усевшись сам. – Между прочим, Маргарита, я совсем забыл о времени, мы уже опаздываем на ужин.

– Но теперь-то не опоздаем?

– Теперь, конечно, нет.

Надо думать! Ровно через пять минут такси остановилось у входа в санаторий. И за проезд платил Вадим. Что ж, возможно, она не будет возражать, если он отыщет ее в Москве.

Когда-нибудь, попозже. Если его желание к тому времени не пройдет. Вполне может и не позвонить.

Москва встретила Маргариту холодным дождем и отключенным отоплением. Контраст с оставленным солнечным краем, где пахло не выхлопными газами, а соснами и озерной водой и где людей на улицах было почти не видно, родной город показался, скажем так, не слишком родным. Да и быстро выстывшая квартира в панельном доме уютом не дышала. Хорошо, что хоть горячую воду не вырубили на очередную таинственную профилактику.

Рита включила оба настенных обогревателя в комнате и пол в кухне, полила начинавшие было чахнуть цветы и с наслаждением окунулась в горячую ванну. В одной руке – чашка кофе, в другой – сигарета, отчет о командировке написан в поезде на обратном пути… Впереди – почти целый день сладкого блаженства, который можно посвятить наведению порядка в собственном внутреннем мире. Давненько Маргарита не устраивала там генеральную уборку.

Большая инспекция показала, что про Романа можно думать, уже не опасаясь неприятных уколов изнутри. А главное – можно не думать. Этот этап закончен окончательно и бесповоротно, миленькие сувениры можно сложить в коробку для «вторичных подарков», которую должна иметь каждая уважающая себя девушка, а крупных подношений кавалер сделать не успел.

То есть были, конечно, и букеты, и конфеты, и выходы «в свет», но даты сложились так, что Рита успела получить только флакон довольно дорогих духов на Международный женский день. К сожалению, цена парфюма не гарантировала то, что им можно будет пользоваться каждый день или по праздникам: Рита любила фирму «Герлен», а Роман подарил ей «Воздух времени» Нины Риччи. Хороший запах, элегантный, но – не ее.

Поэтому початый флакон Рита засунула в дальний угол гардероба, здраво рассудив, что легкий аромат, которым пропитается одежда, будет почти незаметен. Интересно, а каким парфюмом пользуется Вадим? Что-то было очень знакомое в запахе его лосьона, даже ассоциации какие-то смутные появлялись, но – не более того. Возможно, человек консервативен и пользуется какой-нибудь маркой десяти, а то и двадцатилетней давности. Но запах скорее притягивает, чем отталкивает.

В отличие, кстати, от туалетной воды Романа, которую Рита терпеть не могла. «Тоббако», модный нынче японский парфюм. Но табаком, простите за невольный каламбур, там и не пахло, скорее уж какими-то приторно сладкими восточными курениями. Не исключено – наркотическими.

Нет, на фиг, на фиг, забыть, как страшный сон. Заодно забыть и о новом знакомом – мало ли их еще будет в жизни, таких мимолетно-коротких встреч? Да полно! И потом: нельзя же скакать из одной связи в другую, не давая себе передышки. От этого цвет лица портится и мимические морщины углубляются.

К одиннадцати часам вечера Рита (вообще-то классическая сова) вдруг почувствовала, что еще чуть-чуть, и она уснет прямо в кресле перед телевизором, где демонстрировался какой-то суперкрутой триллер. Подивившись этому обстоятельству, она почти мгновенно разобрала постель и легла, уже в последнюю секунду поставив будильник на семь часов. И – провалилась в глубокий, безмятежный сон.

Открыв глаза, Рита им не поверила. Будильник показывал шесть часов тридцать минут утра, причем организм явно был выспавшимся и добирать законные полчаса не желал ни в какую. Пришлось вставать.

Чуть ли не впервые в самостоятельной жизни, Рита собиралась на работу неспешно и вдумчиво, не обжигалась кофе, не искала судорожно подходящую пару колгот, спокойно накладывала легкий макияж. А закончив все это, поняла, что вполне может не мчаться сломя голову за переполненным автобусом, чтобы трястись в нем десять минут до метро, а имеет реальную возможность прогуляться неспешным шагом по еще относительно свежему воздуху.

«Чудеса, да и только, – думала она, ловко огибая оставшиеся после вчерашнего дождя лужи. – Три дня смены обстановки – и появился совершенно новый человек. Интересно, надолго ли хватит такой метаморфозы? Боюсь, что до ближайшей бессонницы, а там… Вот кол, вот мочало, начинай, Риточка, все сначала. Легкое снотворное, сильное снотворное, ненавистный звон будильника, извечный бег белки в колесе… Впрочем, нужно пользоваться тем, что имеется сейчас, а расстраиваться из-за каких-то несостыковок можно будет и позже, когда они возникнут. А они возникнут, можно не сомневаться. На моей работе, да без нервотрепки… Этого не может быть просто потому, что этого не может быть никогда».

Преимущество ее спального района заключалось еще и в том, что станция метро была конечной, поэтому при определенном везении можно было захватить сидячее место. Сегодня это везение было. Рита с комфортом доехала до нужной станции, радуясь в душе, что избавлена от муторных пересадок и толчеи возле эскалаторов, и явилась на работу чуть ли не раньше всех, причем не запыхавшаяся, как всегда, а вполне свежая и довольная собой и жизнью.

– Ритка, ты что, на курорте была? – ахнула одна из сослуживиц. – А говорили, в командировку поехала.

– Правильно говорили, – улыбнулась Рита, раскладывая необходимые для работы бумаги на столе и включая компьютер. – Только клиент отдыхал на курорте. Вот и мне парочка дней досталась.

– На Средиземном? Или в Испании?

– Все равно не угадаешь.

– Неужели на Канары смоталась?

Рита расхохоталась от всей души:

– Всего-навсего, в ближнем зарубежье, как теперь говорят. В Литве. Но там всё как у больших: таможня, проверка паспортов, виза. Правда, русский знают все, и знают прекрасно. Точнее, не забыли еще.

– В Литв-е-ее, – разочарованно протянула вторая сослуживица. – Я когда-то с родителями отдыхала в Паланге. Те же Сочи, только холодно. И народу – тьма.

– Это ты в Советском Союзе отдыхала, – авторитетно заявила Рита. – А я – в молодом независимом государстве. И не в Паланге, а на юге, в Друскининкае. Там такой воздух, такие пейзажи – сказка. И тепло, между прочим, не то что в Москве.

– В Прибалтике-то, – хмыкнула первая собеседница. – Что-то не верится.

– Купи путевку и съезди, не пожалеешь. Купаться можно в озере, кофе там варят обалденный, а народу почти нет. Во всяком случае, гулять можно в любом месте почти в полном одиночестве.

– Так ты там гуляла или работала?

– Гуляла… после работы. С удовольствием осталась бы на пару недель.

– Что-нибудь купила?

Рита покачала головой:

– Во-первых, некогда было, во-вторых, мне ничего сейчас не нужно. Да и покупки нужно делать все-таки не в глухой провинции, мне кажется. Хотя янтаря там, конечно, полно, и дешевого, но я к нему как-то ровно дышу. Точнее – мне не нравится. Не мой камень.

– С кем-нибудь познакомилась?

– С целой кучей народа, – лаконично ответила Рита и потянулась к зазвонившему телефону.

Разминка закончилась, начинался новый рабочий день. Да и не собиралась Рита в деталях рассказывать коллегам о том, как провела эти три дня. Подруг, как таковых, на работе у нее не было, «служебных романов» она не признавала принципиально, поэтому с коллегами мужского пола держалась ровно-отстраненно. Да и работа требовала внимания и полной самоотдачи, иначе беседовать придется уже с шефом, причем на гораздо менее приятные темы.

В обеденный перерыв Рита, вопреки обыкновению, не ограничилась дежурным бутербродом с очередной чашкой кофе прямо на рабочем месте, а вышла из здания и отправилась туда, где, как ей казалось, должно было находиться неплохое кафе. Оно там и было, причем внутри – чистое и уютное, а если верить меню – приличное и с божескими ценами.

«Буду заботиться о себе, маленькой, – не без иронии подумала Рита. – Иначе я совсем забуду о том, что на свете существует горячая еда. Да и проветриться немного не мешает, не обязательно изображать служебное рвение и лишать себя законного обеденного перерыва. Хватит того, что рабочий день ненормированный… Интересно, почему эти полезные мысли не приходили мне в голову раньше? Ведь никто все равно не замечал моего служебного рвения. Так оно мне надо?»

Несколько раз в памяти всплывали картинки из недавней поездки, причем в этих картинках почему-то обязательно фигурировал Вадим. Но Рита мысленно отталкивала этот образ, не желая попадать в очередную ловушку зависимости от в общем-то постороннего человека. Хватит, в самом деле, наступать на одни и те же грабли. Судьба сама распорядится, как будут развиваться события, и при этом совершенно не обязательно подталкивать ее в спину или сидеть и грезить о кренделях небесных.

Благие намерения Маргариты оказались, как ни странно, вознаграждены. После обеда ее затребовал к себе с отчетом шеф и вместо холодного одобрения или, сохрани Бог, выволочки (собственно, только эти две реакции Рита пока и наблюдала что по отношению к себе, что по отношению ко всем своим коллегам) получила довольно любезное сообщение о том, что он, шеф, получил факс от директора санатория, что Ритиной работой там чрезвычайно довольны, а агентство, которое она представляла, вызвало самый живой интерес. И было бы неплохо продумать какие-то формы взаимовыгодного сотрудничества…

– В общем, очень, очень неплохо съездили, Маргарита Николаевна. Я уже распорядился выписать вам премию. И попрошу набросать примерный план основных направлений сотрудничества. Вы были на месте, знаете обстановку. Трех дней хватит?

– Без отрыва от основной работы? – уточнила Маргарита.

– Естественно. Это входит в вашу работу.

– Понятно, – покладисто согласилась Маргарита. – Думаю, управлюсь.

Спорить с начальством – плевать против ветра, поговорка очень старая, но актуальности по сей день не потерявшая. Тем более что придумывать – это не реализовывать; нафантазировать, сидя за письменным столом, можно все что угодно, а начальство пусть потом разбирается: что – реально и выгодно, а что – маниловщина чистой воды.

А премия в размере оклада – это хорошо. То есть это на самом деле просто отлично. Скопилось столько мелочей, которые нужно заменить, починить или даже приобрести, что как раз на месячный оклад и наберется. Возможно, еще останется немного, чтобы себя побаловать и сбегать в салон красоты. Хороший салон. Ведь через какое-то время Вадим из отпуска вернется…

«Стоп! Это еще что за номера? – резко осадила себя мысленно Маргарита. – Что ты о нем знаешь? Что он юрист-международник? Так это – со слов весельчака-Валерия, а он мог это и придумать. Свободный-холостой? Тоже как бы не факт. Совместное кофепитие и прогулка по маленькому литовскому городку – вот и все, что было. И на этой шаткой основе строить какие-то замыслы? Прекрати и займись делом».

Вечером Рита отправилась навестить родителей. Делала она это не слишком часто, родители ее были людьми еще сравнительно молодыми, причем оба – врачи-хирурги, и оба в течение последних пяти лет работавшие в дорогой частной больнице. Это не ее присутствие «от и до», это – дежурства, экстренные вызовы, и вообще совсем другая жизнь.

Поэтому приходилось выбирать время для встреч. Естественно, дни рождения и всякие памятные даты – это святое, это всегда отмечалось совместно, даже если из-за работы приходилось торжество переносить на один-два дня. Но после командировок или поездок в отпуск Рита обычно родителей навещала: темы для разговоров находились значительно легче и не концентрировались на неустроенной личной жизни дочери и ее неправильном питании.

Дверь открыла мама, и Рита в который раз подивилась ее умению выглядеть чуть ли не ровесницей собственной дочери. При этом Марина Геннадьевна салоны красоты не признавала вообще, стрижку всегда делала одного и того же фасона в одной и той же парикмахерской, а косметикой пользовалась по минимуму. О маникюре вообще понятия не имела, что естественно при ее работе. Зато каждую свободную минуту старалась чем-нибудь занять, а всем видам транспорта предпочитала пешие прогулки.

– Все цветешь, мамуля? – чмокнула ее Рита в щеку, вручая традиционный вафельный торт. – Завидую белой завистью.

– А ты не завидуй. Лучше перестань курить, спать до полудня и кое-как питаться. Тоже будешь цвести. Хотя… Сейчас тебе бесполезно об этом говорить, маленькая ты еще. Мой руки, будем чай пить.

– А где папа?

– Папу, к сожалению, полчаса назад вызвали на сложный случай. ДТП.

– Будет мозаику собирать?

– По-видимому. Тем более что пострадавшая – твоя ровесница. Каждый раз радуюсь, что тебе не приходит в голову приобрести машину.

– Мамуленька, – засмеялась Рита, – мне не в голову не приходит ее приобрести, меня просто пугает перспектива ее заводить, прогревать, делать профилактику, менять колеса… Ленивая я очень. Хотя иногда в автобусе готова плюнуть на лень и купить хоть «Matiz».

– Лучше пешком ходи, – посоветовала Марина Геннадьевна, разливая чай. – Очень тонизирует.

– Знаю.

– Читала, что ли?

– Нет, сегодня шла пешком до метро. Проснулась за полчаса до будильника.

– Что ты сказала?

– Я сказала, – с наслаждением повторила Рита, – что проснулась за полчаса до звонка будильника. Потому что легла спать вчера в одиннадцать и сразу заснула.

– Ты здорова? – недоуменно приподняла брови Марина Геннадьевна.

– Надеюсь. Просто мне в командировке понравился такой ритм жизни.

– Ты что, месяц в командировке пробыла? По-моему, от силы неделю.

– Если быть точной, три дня. Но мне хватило, чтобы завести новые привычки.

– А не нового ухажера? – иронически прищурилась мать. – Кстати, что-то я давно ничего про Романа не слышу.

– Сейчас услышишь, – пообещала Рита. – И про Романа, и про командировку, причем и то, и другое одинаково интересно. С моей точки зрения.

Рассказ о присланном с «курьером» пакете Марину Геннадьевну действительно рассмешил. Она не слишком зацикливалась на мимолетных увлечениях дочери, поскольку надеялась, что здравый смысл, а главное, интуиция, помогут Рите избежать серьезных потрясений в личной жизни. А там и кого-нибудь подходящего встретит, какие ее годы!

– Но в командировке ты кого-то встретила? – спросила Марина Геннадьевна, наделенная ничуть не менее острой интуицией, чем ее дочь.

– Массу людей, – безмятежно ответила Маргарита. – Соседи за столиком, дирекция санатория, отдыхающие в городке. Кстати, для вас с папой там – идеальное место отдыха. Пешие прогулки, велосипеды напрокат, плаванье, рациональное питание, фантастический свежий воздух.

– Но там же, наверное, все по-литовски? Что будет по вечерам читать отец? Он без этого не заснет, ты знаешь.

– Проверено. Прекрасный подбор книг на русском языке в библиотеке. Именно то «легкое чтение», которое он обожает.

– Надо подумать, – пробормотала Марина Георгиевна. – Из-за границы из отпуска так просто не выдернешь… я возьму вязание… остальное, кажется, подходит. Доченька, перебрось нам материалы про этот санаторий. Очень может быть, очень… Если твой отец не найдет более подходящий вариант.

– Он купится на лодки и велосипеды, – безапелляционно отозвалась Рита. – Прикинь: европейский городок плюс пейзажная идиллия. И никаких автомобильных гудков. А если правильно спланировать маршруты походов, людей можно вообще не увидеть.

– Как я понимаю, одной тебе там отдыхать было бы скучно, – полувопросительно сказала Марина Геннадьевна.

– Правильно понимаешь. Но я пока не знаю, какие у руководства планы в отношении моей загруженности и когда мне дадут отпуск. Так что на меня не ориентируйтесь.

«Еще не хватало отпуск с родителями проводить! – внутренне усмехнулась Маргарита. – Могу себе представить эту идиллию. Последний раз мы вместе ездили… дай Бог памяти…… дцать лет тому назад в Керчь. Точнее, под Керчь…»

Рита вспомнила эту поездку и даже вздрогнула. Ей тогда было тринадцать, бытовые условия занимали мало, но даже она чувствовала себя в приморском пансионате не слишком комфортабельно. Путевки достали по большому блату и за умеренные деньги, в Москве тогда уже почти исчезли все продукты с прилавков, а там в столовой кормили вареной колбасой с перловкой или хлебными котлетами с синими склизскими макаронами.

Все это «великолепие» подавалось в аллюминевых мисках с такими же приборами. Номер же представлял собой крохотную комнатенку с тремя койками, столом и двумя стульями. Душа, равно как и горячей воды, не было вообще, а «удобства» помещались в конце коридора, причем пользовались ими наравне представители обоего пола.

Зато, конечно, море, полупустынный пляж, холмы, заросшие полынью и вереском… Сказочная красота окрестностей в какой-то степени компенсировала убогость всего остального. Интереснее всего было то, что все отдыхающие относились к условиям проживания и питания с олимпийским спокойствием и не скрывали радости от того, что удалось достать путевки на море…

Господи, как они тогда жили?! Как переносили все эти издевательства над собой за свои же кровные деньги? И как быстро привыкли к тому, что можно жить по-другому и считать уже это нормой. Мама равнодушна к телевизору, иначе обязательно поинтересовалась бы, есть ли в санатории это развлечение. И не в холле, а в каждом номере. И не спросила про санитарное оборудование: само собой разумеется, что номера со всеми удобствами… Песня!

– Прости, мамочка, ты что-то сказала? – очнулась от воспоминаний Рита.

– Второй раз говорю: у нас недавно выписался пациент, поехал, кажется, именно в этот санаторий долечиваться. Надо будет ему позвонить, когда он вернется, и поспрашивать о подробностях.

– Вы что, подружились?

– Скорее, хорошо познакомились. Они с отцом во время его дежурств в шахматы играли, оба фанаты-любителя. Ну и обменялись визитными карточками, а сейчас я вспомнила, что он собирался в Литву, и кажется – в «Эгле».

– Конечно позвони, – равнодушно сказала Рита. – Если он там полный срок пробудет, он наверняка вам массу интересного расскажет. Тоже жертва ДТП?

– Нет, у него какая-то спортивная травма. Отец точно знает, я с этим пациентом мало общалась. Не мой профиль.

В общем, несмотря на отсутствие отца, «родительский день» прошел, как всегда спокойно, и по дороге домой Рита, как всегда, подумала, что с родителями ей крупно повезло. Нотации читают очень умеренно, в личную жизнь практически не лезут, на здоровье пока, тьфу-тьфу-тьфу, не жалуются. И вполне довольны своим браком, что в наше время – колоссальная редкость.

«Господи, – вдруг подумала Рита, – у них же в этом году серебряная свадьба! И оба наверняка об этом благополучно забыли. Великолепно помнят, в каком году я болела скарлатиной, а в каком – упала с брусьев в спортивном зале школы, но про собственный юбилей наверняка даже не вспомнят. Доеду до дома, позвоню маме. Такую дату зажимать – просто грех. И о подарке надо заранее позаботиться».

Но прежде всего нужно было позаботиться о том, чтобы выполнить пожелание руководства. Если бы ее хотя бы на день освободили от основной работы, никаких проблем бы не возникло. Но придумывать какие-то оригинальные ходы и методы работы параллельно с «текучкой»…

Иногда, конечно, бывали периоды затишья, но чаще одно какое-то дело, начинавшееся как совершеннейший пустяк, отнимало несколько часов кропотливой работы с бумажными и интернетовскими документами, телефонными переговорами на иностранном языке (хорошо еще, если на одном), урегулирования то и дело возникающих недоразумений.

Следовательно, один вечер дома придется полностью посвятить так называемой «служебной записке». Возможно, даже сегодняшний: ужином заниматься не надо, можно заварить чай, сесть за компьютер и за пару часов набросать нечто вроде «Апрельских тезисов», а потом уже потихонечку их дошлифовывать и дорабатывать.

Рите повезло: в тот вечер не позвонила ни одна из приятельниц, не объявился никто из прежних друзей или поклонников, а за окном пошел дождь: не мелкий, нудный и холодный, а какой-то теплый и радостный. А уж квартиру свою Рита просто обожала, в ней ей всегда было удобно, уютно, ничто не раздражало и даже ритуал заваривания чая в той части помещения, которое условно называлось «кухня», доставлял радость.

Почему условно? Да потому, что Рита, получив после окончания института собственную стандартную однокомнатную квартиру в более чем стандартном панельном доме на окраине Москвы, смогла превратить ее в нечто большее, чем место для ночлега и просмотра телевизора.

Ни традиционного коридора, ни кухни, как таковой, не было: все перегородки, кроме тех, которые отделяли санузел, были снесены, а возле входной двери сооружен огромный шкаф во всю стену с зеркальными панелями вместо дверей, где помещался весь Ритин гардероб. Кухня же являла собой чуть приподнятый фрагмент пола, на котором стоял закрытый, средних размеров шкаф, в котором размещались холодильник, плита, рабочий столик и мойка. Когда во всем этом не было надобности, дверь шкафа просто задвигалась.

Когда Марина Геннадьевна первый раз увидела это чудо мебельного дизайна, она его активно не одобрила. С ее точки зрения, каждый раз задвигать-раздвигать дверцы было шумно и нерационально, и вообще кухня должна быть отделена от жилого помещения, а жилое помещение – от входной двери.

Помещение, в котором было, по сути, всего две «свободных» стены, одна из которых к тому же – с окном и с балконным блоком, казалось неуютным и холодноватым: ни картинку повесить, ни ковра. И даже то, что Рита гордилась своим изобретением: передвижением по всей квартире в компьютерном кресле на колесиках, казалось сущим ребячеством.

– Мама, но мне удобно именно так, – возражала Рита. – Я одна, от кого мне загораживаться и прятаться? Зато все под рукой.

– А если ты будешь не одна? – резонно осведомлялась мама.

– А я постараюсь найти партнера без жилищных проблем, – парировала Рита.

– А если…

Разговор этот возобновлялся регулярно, при каждом посещении родителями квартиры дочурки, но никаких результатов не приносил. По правде говоря, никто и не надеялся на то, что эти результаты будут, но… Хоть как-то принять участие в жизни Риты родители считали обязательным. Правда, особо не усердствовали, поскольку прекрасно понимали всю бесперспективность этого занятия.

Собственно говоря, мало находилось людей, одобрявших дизайнерские идеи Риты. Роман, не тем будь помянут, так прямо и сказал, что телевизор нужно поставить так, чтобы его можно было смотреть, лежа на тахте. Это куда, интересно? В простенок между окном и балконной дверью? Или посередине помещения, на вертящемся столике? С ума можно сойти!

Чем плох тот же развлекательный ящик, элегантно упрятанный в стенку, сделанную по спецзаказу? Там и музыкальный центр, и небольшое застекленное пространство для красивых безделушек, и, главное, достаточно места для книг – Ритиной слабости. И лежа надо спать или заниматься чем-то интересным и приятным, но уж никак не чтением или смотрением очередного сериала. Это – не для нее.

А уж компьютерный стол… Это – место основного отдыха, это – любой диск под рукой, это роскошный сканер, цветной принтер и множество всяких других «примочек». Это «президентское» кресло, обитое настоящей коричневой кожей, это – почти незаметная лампа, примостившаяся над огромным плоским экраном. А возле стола стоит старинное кресло-шезлонг, обтянутое бархатом, в тон рабочему креслу, со специальной подставочкой для усталых ног. В нем так чудесно читать… или смотреть телевизор.

Нет, Рита обожала свою квартиру и давно поняла, что каждый, кто станет делать хоть какие-то нелестные замечания насчет интерьера или предлагать минимальные изменения, второй раз тут вряд ли появится. Родители не в счет, они просто номер отыгрывают: «забота о дочери». Со знакомыми же, а тем паче такими, которые хотели бы стать очень близкими знакомыми, Маргарита не церемонилась: не нравится – не ешь, выходную дверь видно из любого угла квартиры, не заблудишься.

Правда, и в гости к себе приглашала крайне редко и избирательно. Раз десять оставалась ночевать у Романа, прежде чем согласилась оставить его у себя. Все равно присутствие другого человека создавало впечатление, что она – не у себя дома, а в гостях. Так уж лучше находиться в гостях по-настоящему, и не морочить себе и людям голову.

Правда, мужчины, даже одинокие, почему-то предпочитают ночевать у своих подруг. Наверное, рассчитывают на вкусный завтрак и особое внимание к своей персоне. В общем-то так оно на самом деле и есть: принимая даму у себя, нужно самому становиться радушным хозяином и обеспечивать гостье комфорт. А это, согласитесь, хлопотно.

Иногда Риту немного пугало то, что лучше всего она чувствует себя, оставаясь одна в собственной квартире. Ей трудно было представить, как можно изо дня в день, из недели в неделю постоянно общаться с одним и тем же человеком, делить с ним постель, стол и прочие удобства, работать, если ему хочется отдохнуть, отдыхать, если ему хочется работать.

Родителям повезло: у них одна профессия, одни привычки, и даже папина страсть к игре в шахматы вполне компенсируется маминой любовью к вязанию. У них общие друзья, схожие вкусы в литературе и кино, оба одинаково хорошо готовят и не делают проблемы из того, кто купит хлеб, а кто пропылесосит квартиру. Они, как говорится, нашли друг друга. Но это – скорее исключение, которое подтверждает всеобщее правило: брак убивает любовь.

Точнее, не брак, а совместное проживание. И уже поздно вечером, закончив наброски докладной записки, Рита, расслабленно вытянувшись в ванной, подумала, что если не встретит такую же «половинку», то лучше останется одна. Старых дев сейчас не бывает, бывают свободные и независимые женщины.

И кто сказал, что это – плохо?

– Рита, возьми трубку, – тихонько сказала коллега – напарница по телефону. – Это тебя, оказывается.

Удивление было закономерным: после пяти часов вечера деловых звонков почти не бывает, а личные Рита предпочитала вести по мобильнику, и не в рабочее время. А еще лучше, конечно, по домашнему телефону, чтобы не посвящать посторонних людей в подробности своей частной жизни.

– Слушаю, Азарова, – подчеркнуто сухо отозвалась она.

– Маргарита, здравствуйте, – раздался в трубке незнакомый, немного застенчивый голос. – Это Вадим. Мы познакомились с вами в санатории.

Так. Приплыли. Неужели уже месяц прошел со времени ее командировки? И откуда, интересно, он взял ее телефон? Ах, да! Она же дала ему визитку, точно, точно, в кафе над Неманом.

– Здравствуйте, Вадим… Простите, запамятовала отчество.

В трубке раздался короткий смешок.

– Не уверен, что вы его знали. Простите, что звоню вам на работу, но я как-то упустил возможность взять ваши домашние координаты там, в Литве. Вы не сердитесь?

Хороший вопрос!

– Не сержусь, – сухо ответила Маргарита. – Думаю, что понадобилась вам все-таки по делу.

– В том числе, – огорошил ее Вадим. – Во-первых, я и несколько моих коллег хотим стать клиентами вашего агентства. Мне очень понравился сервис, а нам приходится много ездить по всему миру.

– Я не заключаю договоры. Этим занимаются другие люди. Могу дать их координаты.

– Обязательно. Но есть еще и во-вторых. Я хотел бы снова выпить с вами кофе.

– В Друскининкае? – съехидничала Маргарита.

– Это было бы идеально. Но боюсь, пока нереально. Одно из столичных кафе вас не устроит?

– Какое именно?

– На ваш вкус. Я его еще не знаю.

Круто, однако, взялся за дело. Готов привести в агентство несколько выгодных клиентов, но при этом нужно ответить на вопрос, вино какой страны она предпочитает в это время суток.

А как же та барышня, которая фанатка горных лыж? Или он не зацикливается на одной даме, а ведет, так сказать, свободный образ жизни? Неужели там, в Литве, она произвела на него такое сильное впечатление? А ведь не старалась, видит Бог, даже не особо кокетничала.

– Я не очень хорошо ориентируюсь в столичных кофейнях, – осторожно ответила Рита. – Давайте уж лучше рассматривать варианты по географическому признаку.

– Это в зависимости от близости к работе или к дому? У меня машина, вы не забыли?

Забыла, конечно. Она и его, если честно, почти забыла. То есть вспоминала, как неотъемлемую часть трех прекрасных дней в дивном маленьком городе. Вот – старинный костел, вот – озеро с лебедями, а вот – некто по имени Вадим. А кто он такой на самом деле, какой он – она даже понять не пыталась, то есть не примеривала его в себе в качестве потенциального кавалера.

– Не забыла, – соврала Рита. – Предлагайте вариант. Только не сегодня, я не ожидала вашего звонка и не смогу поменять планы.

Вот так. Никаких планов на самом деле нет, но она же не сопливая девчонка, чтобы, ломая ноги, бросаться по первому же приглашению на встречу с практически незнакомым человеком. К тому же он – брюнет, что не преступление конечно, но для нее немного странно. Никогда не очаровывалась брюнетами, не манили они ее как-то. Впрочем, есть женщины, которые на дух не переносят блондинов, каждому, точнее, каждой, как говорится, свое.

– Я и не рассчитывал на сегодняшний вечер. А завтра? Где вам удобнее сесть ко мне в машину: возле вашей работы или возле дома?

– Я живу очень далеко, так что второй вариант, по-моему, хуже. Пока я доберусь с работы до дома…

– А работаете вы на Проспекте Мира, правильно?

Еще бы не правильно, если адрес конторы напечатан на ее визитке.

– Да.

– А я тружусь возле метро «Рижская». Так что давайте я буду ждать вас возле вашего офиса… во сколько вам удобно?

– Если не случится форсмажорных обстоятельств, минут десять седьмого.

– А если случится?

– Тогда я могу застрять и до десяти вечера. Разве с вашей работой такое невозможно?

– Бывает, конечно, но крайне редко. Юридические проблемы несколько отличаются от медицинских.

– Это верно.

– Так мы договорились?

– Мы договорились, – неожиданно для самой себя ответила Рита, хотя еще секунду назад подыскивала благовидный предлог для отказа.

– А выбор кафе вы доверяете мне?

– Полностью.

– Тогда мне осталось только попрощаться до завтра и не отвлекать вас больше от работы. А с вашими коллегами я на днях свяжусь, спасибо за координаты.

– Не за что, – совершенно искренне ответила Рита. – До завтра.

Положив трубку, она попыталась было задуматься над фактом этого звонка, но такой возможности ей не представилось: как назло, появилось сразу несколько неотложных дел, требовавших максимальной сосредоточенности. И только часа через два, пристроившись в уголке не слишком набитого вагона метро, она вернулась мыслями к звонку Вадима.

Что это – налаживание личных контактов в интересах дела? Не похоже: она не может быть полезной при заключении контракта, это не ее епархия, и никто ее мнения спрашивать не будет. Просто неудовлетворенное любопытство: слишком мало они общались месяц назад? Или простой в личной жизни?

Последнее вероятнее всего, потому что знакомиться с девушкой на улице или где-нибудь в кафе – в общем-то несолидно, не мальчик уже, похоже, тридцатник вот-вот стукнет. А тут половина дела сделалась как бы сама собой, поскольку первое знакомство уже состоялось. Теперь нужно присмотреться внимательнее и делать какие-то серьезные выводы.

Самое интересное заключалось в том, что Рита никак не могла вспомнить его лицо. То есть общие черты она, конечно, помнила, но полного образа никак не складывалось. Юрист-международник – это всего лишь профессия, к тому же он может быть мелким клерком в юридической фирме или топ-менеджером крупной компании.

А скорее всего – нечто среднее между первым и вторым, иначе не стал бы он отдыхать и лечиться там, где это делал. Друскининкай – курорт для очень среднего класса, представителям высшего звена руководства там просто нечего делать.

И как ей самой надлежит выглядеть на этом первом московском свидании? Бизнес-леди, зашедшая после работы встретиться со своим знакомым, или очаровательная девушка, явившаяся на свидание с пока еще робким поклонником? Роковая женщина или свистушка-простушка? Девушка, озабоченная карьерой и делом или, наоборот, сексуально озабоченная особа? Вопросы не праздные, в зависимости от выбранного образа нужно будет и одеваться, и краситься, и вести себя.

А главное, постараться понять: он ей нужен? Если да, то в каком качестве? Мимолетного поклонника, проходного любовника, достаточно постоянного бой-френда, потенциального жениха, мужа, наконец? Правда, всерьез замуж она пока как бы не собирается, но готовить почву для этого ответственного мероприятия просто необходимо. Создать так называемый «стратегический запас главного командования» и уже впоследствии…

Стоп! Что-то не так получается. Ведь любой потенциальный муж должен пройти еще и «секс-тест». Выходит, что она собирается устраивать нечто вроде кинопроб: вот этот вроде бы подходит, но какой-то мелочи не хватает, попробуем этого, нет, первый был все-таки лучше, а третий… вот третий как раз то, что надо. Так, что ли? Так жизнь – не кино, и она не актера на главную роль выбирает, а спутника, можно сказать, жизни.

В общем-то, конечно, актера на главную роль в своей жизни. Но выбирать надо как-то по-другому. А как? Пока еще ей не встретился человек, с которым она готова была «делить и радости, и невзгоды, и беды, и удачи, идти рука об руку по жизненному пути и умереть в один день». Чушь сентиментальная!

Оставалось прислушаться к интуиции. Та на сей раз отделалась какими-то туманными ощущениями, что вроде бы пока все подходит, а остальное надо посмотреть. И очень внятно посоветовала: никаких «вамп» и вообще никаких крайностей. Полная естественность во всем, но не прибедняться. Духи должны быть дорогими, одежда – элегантной, а маникюр и прическа безупречны.

В результате вечер был посвящен организации «косметического салона на дому». Питательную маску на лицо, питательную маску на свежевымытые волосы, телесного цвета лак на отполированные ногти. Свидание должно состояться после рабочего дня, значит, деловой костюм, но все-таки светлый. И украшения – по минимуму: серебряный перстень с дымчатым топазом на руке, цепочка с крестиком.

Конечно, за прошедшее время привычка вскакивать ни свет ни заря благополучно испарилась, но по крайней мере звонок будильника не вызывал чувства ненависти и отторжения. Рита привыкла спать не меньше девяти часов в сутки и обязательно идти пешком до метро. Во-первых, заменяет гимнастику, а во-вторых, есть шанс сохранить куда более свежий вид, чем тот, который обычно образуется после давки в автобусе.

Судьба в тот день была благосклонна к Маргарите: начальство отбыло на какие-то важные переговоры, поэтому половина возможных заморочек исключалась, а клиенты проявили удивительную деликатность и не стали подсовывать неразрешимых проблем к концу рабочего дня. Так что четверть седьмого Рита вышла из дверей офиса и… остолбенела.

Такого букета она в жизни своей не видела. То есть видела – на витринах дорогих цветочных магазинов или по телевизору, но ей в голову не приходило, что кто-то может поднести это великолепие лично ей. Букет держал безукоризненно одетый в светлый летний костюм джентльмен, лишь смутно напоминавший того скромного, спортивного вида мужчину, с которым она пила кофе в далекой уже Литве.

Невероятно, но он был просто хорош собой. Такие брюнеты обычно рекламируют какие-нибудь сногсшибательные дезодоранты или дорогие сорта кофе.

Иногда подобные типы мелькают в рекламах крупных банков, но крайне редко, поскольку их внешний вид не вызывает у потенциальных клиентов стремления немедленно сделать крупный вклад или взять кредит, а вызывает совсем иные желания…

– Вы сегодня ослепительны, – произнес смутно знакомый голос. – В Друскининкае вы выглядели как-то по-иному. Я даже немного растерялся.

– Хуже или лучше? – кокетливо спросила Рита, забирая букет и одновременно протягивая руку для поцелуя.

– Лучше по-другому, – ответил Вадим. – Нужно было пригласить вас в ресторан, а не в кафешку. Или еще не поздно поменять планы?

– А зачем? Я с удовольствием выпью в компании с вами чашечку хорошего кофе. А ресторан… Сегодня я уже обедала.

– Тогда прошу, – Вадим распахнул перед ней дверцу белой иномарки. – Действительно, ресторан от нас никуда не убежит. А сейчас мы просто поедем в одно прелестное местечко тут, неподалеку, и постараемся расслабиться.

Ехать действительно было недалеко – по Проспекту Мира, повернуть на Садовое кольцо, а там, совершив сложный маневр, Вадим зарулил в тихий переулок с односторонним движением, а затем в ухоженный дворик, куда выходила дверь с вывеской «Кофейня», а под навесом, увитом живой зеленью, стояло несколько столиков, причем занят был только один.

– Вы предпочитаете свежий воздух или пойдем в помещение? – осведомился Вадим.

– Конечно, свежий воздух, – не задумываясь, ответила Рита. – А с букетом ничего не будет, если я его оставлю в машине?

– Не знаю, – улыбнулся Вадим, – но мы попросим, чтобы за ним присмотрели.

И действительно, официантка по его просьбе раздобыла где-то огромную стеклянную банку и бережно поставила в нее букет. На столе он, правда, не поместился, его водрузили на соседний, пока еще пустой, столик, но свою нотку изысканности в этот вечер он, безусловно, вносил.

Кофе был выше всяких похвал; когда Маргарита закурила, это не вызвало ни малейшего облачка на челе у ее спутника, разговор выстраивался легко и непринужденно, почти не касаясь личных тем, но… Но позже, вспоминая этот тихий, замечательный вечер, Маргарита поняла, что Вадим, в принципе, узнал о ней почти все, что хотел, мастерски задавая совершенно невинные с виду вопросы.

– Вы предпочитаете активный отдых или пассивный? – поинтересовался он. – Кстати, здесь подают чудный ликер, рекомендую попробовать. С кофе – это нечто божественное.

– Я не совсем поняла ваш вопрос, – слегка нахмурилась Маргарита. – Если активный отдых – это туризм, байдарки и горные лыжи…

– Боже упаси! – расхохотался Вадим. – Одного раза с меня вполне достаточно. Просто я хотел узнать, предпочитаете вы танцевать сами или смотреть, как это делают другие?

– Вы имеете в виду балет? – уточнила Рита. – Кстати, от рюмочки ликера я бы не отказалась, давно не позволяла себе такого удовольствия.

– Да. Вы любите балет?

– Обожаю! – искренне ответила Маргарита. – Но ненавижу те унижения, с которыми связано добывание билетов.

– О, это не проблема! Если я приглашу вас в субботу на «Жизель», то…

– То я с благодарностью приму приглашение. Знаете, ликер действительно великолепен. Жаль, что вы за рулем.

– У меня дома есть такой же. Так что не волнуйтесь, я себя не обделяю.

– И вы сами варите кофе?

– Это, пожалуй, единственное, что я хорошо умею делать, – усмехнулся Вадим. – На последний день рождения мне подарили потрясающую кофеварку.

Тут уж расхохоталась Маргарита.

– Можно подумать, вы не пользуетесь кухонной техникой? – притворно обиделся Вадим.

– Почему же, пользуюсь. У меня есть микроволновка, этого вполне достаточно. К гурманам я не отношусь.

– Вы сама не готовите?

– Готовлю – по настроению. Иногда хочется просто отварной картошки с соленым огурчиком или рассыпчатой гречневой каши. Но чаще всего я так устаю на работе, что покупаю по дороге домой что-нибудь. Сдвинутая я, пожалуй, только на чае, вот его-то я как раз прекрасно умею заваривать.

– Редкое, между прочим, достоинство, – улыбнулся Вадим. – Многие считают, что достаточно просто не жалеть заварки.

– Смотря какой заварки. Я люблю черный чай с бергамотом, и зеленый – с жасмином.

– Странный коктейль.

– Вовсе нет. Черный бодрит, его хорошо пить, когда нужно согреться и прийти в себя. Зеленый – расслабляет и умиротворяет, чашечку такого чая можно взять с собой в ванную.

– И закурить там сигаретку для полного счастья…

Маргарита насторожилась мгновенно. Избитые сентенции насчет курящих женщин она на дух не переносила.

– Да, именно так. Я вас разочаровала?

– Чем?

– Насколько я поняла, вы не курите.

– При случае и за компанию могу. Но отношусь к этому спокойно.

– И к курящим около вас тоже?

– Ах, вот что вас волнует! Ну, это мелочи, вокруг меня курят почти все, мне это, право, безразлично. Зато не переношу запаха дешевого одеколона или японских духов…

– Одних из самых дорогих, кстати.

– Дело не в цене. Дело в том, что некоторые запахи у меня просто вызывают головную боль. Угодить мне довольно трудно, поэтому свой лосьон я не меняю уже Бог знает сколько лет.

– Я все пытаюсь вспомнить, как он называется. Вертится в голове, а на язык не идет.

– «Драккар нуар», – усмехнулся Вадим. – И перестаньте ломать вашу прелестную головку над пустяками. Надо было спросить меня еще при первой встрече и…

Он внезапно замолчал.

– И что? – затеребила его Маргарита.

– Нет, вы все правильно сделали. А то узнали бы название лосьона и выкинули бы меня из головы вместе с ним. А так все-таки зацепка.

«Он не так самоуверен, как хочет казаться, – подумала Маргарита. – Не считает, что женщина, увидев его хотя бы разок издали, будет носить в сердце его светлый образ до конца дней своих. Или… Или это очень умная и тонкая игра, призванная натолкнуть меня именно на эту мысль. В любом случае, приглашение посмотреть балет – это не совсем то же самое, что предложение немедленно лечь с ним в постель. А балет я действительно люблю».

– Хотите, угадаю, о чем вы думаете? – услышала она голос Вадима.

– Попробуйте, – улыбнулась Маргарита.

– Вы думаете о том, что я не вполне современен и стараюсь ухаживать за женщиной по старинке.

«Опаньки! Ведь попал в десятку, только сформулировал все это очень и очень изящно. Один ноль, Маргарита Николаевна, причем не в вашу пользу. Этот раунд вы проиграли по всем статьям».

– Вы почти угадали, – улыбнулась она чуть более натянуто, чем раньше. – Только тональность не совсем та. Я думала о том, как это приятно, когда ухаживают по старинке.

– Что ж, значит, у нас появляется еще больше шансов найти общий язык.

Маргарита подумала, что напрасно она так старательно вчера вечером прибирала квартиру. После такого разговора приглашать его домой – невозможно, сломается весь ритм складывающихся отношений. А может быть, это и к лучшему: зачем торопить события. Он – не мальчик, она – не старшеклассница, любопытство на тему «как это бывает» не мучает ни того, ни другого. Пусть события развиваются своим чередом.

И после балета, кстати, будет еще рано. Вот если они увидятся в третий раз…

Это уже заговорила интуиция, наконец-то очнувшаяся от длительного забытья. Очнувшаяся и немедленно приступившая к активным действиям, подсказав, что Вадим принадлежит к тому типу мужчин, которые не терпят женской инициативы и готовы ждать подольше, чтобы получить побольше. Редкий, между прочим, тип, особенно в наше время. Сейчас представители сильного пола норовят получить все сразу, причем полной тарелкой. Справедливости ради стоит сказать, что и слабый пол в этом отношении им уже почти не уступает.

При второй встрече Рита поняла, что Вадим, несмотря на свою внешнюю сдержанность и легкую ироничность, безумно в нее влюблен. Именно «безумно» – как сто лет назад, когда мужчины из-за любви стрелялись, а барышни принимали яд. Второй букет был еще роскошнее первого, а взгляды, легкое прикосновение руки, начатые и незаконченные фразы…

Любая, даже не слишком умная, женщина поняла бы все эти знаки совершенно правильно, а Маргарита к числу глупых женщин никогда не относилась, скорее, наоборот, что, кстати, не слишком облегчало ей жизнь.

Кроме того, проводы на край Москвы и прощание возле подъезда, при котором дело ограничивалось нежным поцелуем руки, тоже кое о чем свидетельствовали. Равно как и то, что звонил Вадим ежедневно, точнее, ежевечерне, и разговоры были не менее занимательны, чем личные встречи.

Очередное свидание они назначили на субботнее утро, которое синоптики обещали теплым и безветренным, переходящим в не слишком жаркий день. И провели его первую часть на… речном трамвайчике, причем оба получили от этого истинное удовольствие, равно как и от мороженого, съеденного в баре на нижней, закрытой палубе. После этого идти в какое-то общественное место не хотелось.

– Я бы пригласила вас пообедать у меня, – смущенно сказала Рита, – но я уже говорила: кулинарка из меня никакая. Боюсь упасть в ваших глазах ниже допустимого предела.

– Из этого положения есть выход, – улыбнулся Вадим. – По дороге к вам мы заезжаем в какой-нибудь магазин, покупаем полуфабрикаты, которые нужно только разогреть, и вы покажете мне свою знаменитую микроволновку в действии. И перестаньте комплексовать: если бы я делал из еды культ, то встречался бы с шеф-поваром какого-нибудь изысканного ресторана.

– Не верю, – кокетливо покачала головой Маргарита. – Вы не настолько циничны.

– Боюсь, что вы даже не представляете себе всю степень моего цинизма, – притворно вздохнул Вадим. – Юристы – самая циничная и беспринципная профессия в мире. После страховых агентов.

Обед, сооруженный из купленных деликатесов, прошел замечательно, а после кофе… После кофе случилось то, что неизбежно должно было случиться между мужчиной и женщиной, которых тянуло друг к другу фактически с первой встречи. Конечно, Риту слегка царапнуло то, что перед решающим моментом заветные слова «Я тебя люблю» так и не были произнесены, но…

Но в конце концов нельзя иметь все сразу. Поступки, взгляды и, главное, то блаженство, которое она испытала в его объятиях, сами по себе дорогого стоили. А слова… Слова еще будут. Со временем. Тем более что у Риты не закралось и тени сомнения относительно истинного чувства Вадима к ней.

Кроме того, ей казалось, что она пока еще полностью держит ситуацию под контролем. Интуиция подсказывала ей, что чем меньше она будет выражать стремления «выяснить отношения до конца», тем скорее и вернее они сами собой прояснятся. К тому же есть мужчины, которых легче расстрелять, чем добиться от них произнесения вслух заветных трех слов, столь желанных для каждой женщины.

Кроме того, Рита не без основания не считала себя «каждой». Ей прекрасно были известны случаи, когда нежные слова, клятвенные заверения в любви и верности до гроба низвергались просто-таки Ниагарой, но это не мешало тому, кто их произносил, изменять своей подруге направо и налево и жалеть десятку на плохонький букетик. Да и что такое слова, если вдуматься? Произнесение членораздельных звуков в установленной последовательности.

Но любопытство… Ох, уж это женское любопытство! Ни одному нормальному мужчине в голову не придет поинтересоваться, что творится в душе его несравненной, когда она млеет в его объятиях, прикрыв глаза и полураскрыв губы. Какие мысли ее при этом посещают. То есть вообще не приходит в голову, что женщина может еще о чем-то думать в момент наслаждения, поскольку сам мужчина на это не способен.

А вот женщины, коварные, знают, что можно одновременно изображать неземную страсть и обдумывать фасон нового платья. Поэтому им страшно любопытно, что происходит в душе и в голове у партнера. И это любопытство привязывает прочнее всяких стальных и золотых цепей, поскольку почти никогда не бывает удовлетворено. Ни о чем мужчина в этот момент не думает, никаких сложных трансформаций в его душе не происходит, никакого двойного дна не существует по определению.

Поэтому поиски черной кошки в темной комнате, где вообще никого нет, успехом завершиться не могут. Чудеса, конечно, случаются, но чрезвычайно редко, то есть – почти никогда. Только в сказках и на страницах дамских романов. Но эти поиски затягивают и опутывают трепетную женскую душу так, что совершенно неизвестно, как потом из этой темной комнаты выбраться самой, по возможности живой и невредимой.

Ночь была, кажется, с ливнями, и трава соответственно в росе, а возлюбленная пара не отказала себе в удовольствии подольше поспать в выходной день. Мимоходом Рита отметила про себя, что определенное совпадение в их ритме жизни имеется, а это не могло не радовать. Только вот в будни…

– Неужели ты каждое утро по полтора часа добираешься отсюда на работу? – словно бы прочел ее мысли Вадим. – Это же пытка!

– Ну, во-первых, я привыкла, а во-вторых, выбора все равно нет. В этой деревне я подходящей работы не найду, а если найду, то в другие районы уж точно никогда не выберусь.

– А если купить машину?

– Лучше сразу повеситься, – мрачно отозвалась Рита. – Тогда я буду тратить на дорогу не полтора часа, а два с половиной. Тут такие пробки по утрам… о, господи! Но зачем мы с тобой это обсуждаем?

– Так, поток сознания. Не обращай внимания. Есть предложение: кофе приготовить вместе.

– Принимается. Иди пока в душ, а я чуток поваляюсь. Как гостеприимная хозяйка дома.

– Дом у тебя, кстати, очаровательный. Точно скроен по твоей мерке.

– Так оно и есть, – усмехнулась Рита. – Мой дом – продолжение моей натуры…

Вадим ушел в душ, а Рита легла на спину, заложила руки за голову и предалась ленивым размышлениям.

«Почему его так заинтересовал вопрос с дорогой на работу? Он собирается проводить здесь ночи и в будни? Мысль, конечно, интересная, но… Но до этого неплохо было бы поближе познакомиться. Одна ночь в принципе еще ничего не решает. К тому же сейчас в ванной я обнаружу мокрый пол, заляпанную зубной пастой раковину и еще что-нибудь в том же духе. Аккуратный мужчина – это раритет, вряд ли его приготовили специально для меня, в качестве поощрительного приза. Знаем мы эти утренние процедуры, плавали. Правда, Роман устраивал бардак в собственной ванной, но ликвидировать его последствия приходилось все равно мне. Иначе в санузел войти было невозможно».

Через пятнадцать минут Рита поняла, что ошиблась, причем ошиблась капитально. Никаких следов пребывания в ванной другого человека она не обнаружила, кроме запотевшего зеркала. Даже тюбик с зубной пастой не только был закрыт, но и стоял так, как она его обычно ставила. И пол не был залит водой. Даже полотенце, которым пользовался Вадим, было аккуратно развешено на трубе горячей воды. Чудеса, да и только!

Завтрак чудесно приготовили в четыре руки, попутно обсуждая планы на день. Как и все благие порывы, эти планы были реализованы с точностью до наоборот: второй раз с постели они поднялись уже довольно близко к вечеру, когда идти или даже ехать куда-нибудь развлекаться уже нет сил, а хочется только одного: отдохнуть.

«Сейчас он предложит поехать к нему, потому что оттуда ближе до работы, – подумала Рита. – Нет, мужики все-таки удивительно предсказуемый народ…»

– Ритик, а если мы сегодня возьмем тайм-аут и располземся по своим точкам? – спокойно спросил Вадим. – Мы же завтра шевельнуться не сможем.

– Ну, так оставайся здесь, – не думая о последствиях, сказала Рита, которой на самом деле хотелось только одного: покоя.

– Увы, я не взял с собой кое-какие бумаги, которые мне завтра понадобятся. Но зато мы можем после работы пойти к моим друзьям. Очень интересные, интеллигентные люди, тебе понравятся. Жена – само обаяние, а с мужем мы иногда играем партию-другую в шахматы.

– Но меня же они не приглашали, – резонно возразила Рита.

– Зато перестанут сватать мне неизвестно кого, – усмехнулся Вадим. – Пойдем, не пожалеешь. А переночевать потом сможешь у меня, если домой будет ехать поздно.

– Ну, насчет ночевки решим завтра, – подвела черту Рита. – Наверное, ты прав: нужно немного передохнуть, а то мы очень быстро доведем друг друга до общего истощения. Встретишь меня после работы?

– Естественно. Да, люди там простые, о нарядах не беспокойся, а цветочки-тортики купим по дороге.

«Очень интересно, – подумала Рита, закрывая дверь за Вадимом после бесчисленных прощальных поцелуев. – Это первый шаг в сторону действительно серьезных отношений? Намек на то, что они не ограничатся только постелью? Или он так ненавязчиво хочет выяснить мнение обо мне своих ближайших друзей? Чтобы получить, так сказать, независимую экспертную оценку? Ладно, утро вечера мудренее…»

Утро-то на самом деле ничем не отличалось от многих и многих других, разве что физически Рита чувствовала себя просто превосходно, проспав едва ли не двенадцать часов подряд. А вот вечер… Когда Вадим подвез ее к подъезду, где жили его друзья, а в лифте уверенно нажал кнопку шестого этажа, она еще думала о причудливых совпадениях и капризах судьбы. Но Вадим позвонил в одну из трех квартир на лестничной площадке, в дверь, которая лично Рите была знакома до мелочей.

Дверь, как всегда, открыла мама…

– Проходите, Вадим, наконец-то! – радостно сказала она, не сразу заметив Риту. – Муж уже фигуры расставил, ждет, а у меня пирог вот-вот допечется.

– А я не один, Марина Геннадьевна, – слегка смущаясь, произнес Вадим. – Вот, знакомьтесь…

– Маргарита???? – опешила Марина Геннадьевна. – Это что – розыгрыш?

– Ты что кричишь, Мариша? – раздался из-за двери кабинета голос отца Риты, Николая Сергеевича. – Рита приехала? Очень кстати, скоро и Вадим будет.

– Они уже оба здесь, – гораздо более спокойно произнесла Марина Геннадьевна. – И, кажется, неплохо знакомы друг с другом.

– Рита – ваша дочь? – непритворно изумился Вадим. – А я все думаю, кого она мне напоминает.

– Что у вас тут за крик на лужайке? – поинтересовался Николай Сергеевич, выходя в коридор. – А, Вадим пришел! Приветствую, заждался уже. С Риткой моей познакомился?

Двухметрового роста, но не грузный, а скорее даже наоборот, Николай Сергеевич все равно исхитрялся занимать максимум места в пространстве, на котором оказывался. Возможно, такое впечатление складывалось из-за глубокого баса, который не слишком вязался с внешним обликом, а возможно, чем-то другим. Рита каждый раз радовалась, что ростом и фигурой пошла скорее в миниатюрную Марину Геннадьевну, и если что-то от отца и унаследовала, то лишь чуть более низкий, чем у большинства женщин, голос.

– С Ритой мы уже довольно давно знакомы, – улыбнулся Вадим. – Правда, с вами я познакомился раньше и понятия не имел…

Марина Геннадьевна потребовала рассказать всю историю знакомства подробно и немедленно, прямо за чаем, а в шахматы сыграть потом. В этом доме ее слово всегда было законом, поэтому грозный с виду супруг даже для приличия не стал возражать. Зато Рите такой расклад событий не слишком понравился.

Дело в том, что она, повзрослев, старательно держала свою личную жизнь на некоторой дистанции от родителей. Не потому, что что-то скрывала, а потому, что понимала: пока ничего серьезного не происходит, посему нечего тревожить «предков» всякой ерундой. При всей их «продвинутости» и современности, институт «бойфрендов» все-таки оставался для них не совсем понятным и даже не вполне пристойным явлением.

А когда мать уж очень допекала Риту расспросами, та отшучивалась:

– Не бери в голову, мамуля. Вот познакомлюсь с приличным человеком, сразу приведу его к вам. А общаться со всеми моими кавалерами вам совершенно ни к чему – пустая трата времени. Можешь мне верить.

И Марина Геннадьевна верила, поскольку в особом легкомыслии, тем более в глупостях, дочь замечена не была. Конечно, было бы понятнее, если бы, познакомившись с молодым человеком, она через какое-то время сказала, что решила выйти замуж, и привела бы своего избранника знакомиться. Но…

Но далеко не всегда жизнь у детей складывается так, как мечтается родителям. Более того, по иронии судьбы эта самая жизнь обычно складывается по диаметрально противоположному сценарию. Зато сейчас Марина Геннадьевна пребывала в недоумении: действительно это совпадение из числа «очевидное – невероятное» или тщательно выверенный расчет дочери, которая не желает рисковать и брать на себя дополнительные обязательства.

То есть отношения серьезные, и молодой человек в доме родителей появился. Но… по приглашению самих родителей, безотносительно к Рите и каким-то матримониальным соображениям вообще. Хотя, с другой стороны, Марина Геннадьевна пару раз прозрачно намекала Вадиму, что хотела бы познакомить его с одной девушкой, но дальше намеков дело не шло. А на практике обернулось вот таким затейливым сюжетом – хоть в кино не ходи.

– А с Ритой мы оказались за одним столиком в санатории, – простодушно поведал Вадим историю знакомства, когда все по-домашнему уселись пить чай с пирогом в кухне. – Потом я ее нашел в Москве.

– Каким образом? – поинтересовался Николай Сергеевич.

– Элементарно, – фыркнула Рита. – Вадим же знал, где я работаю, я в командировку ездила не инкогнито.

– А теперь ты решила познакомить Вадима с нами? – проницательно прищурился Николай Сергеевич. – Не знала, что мы с ним познакомились раньше, чем ты?

– Нет, – мило улыбнулась Рита, хотя ей хотелось взвыть от абсурдности ситуации. – Это Вадим решил познакомить меня со своими друзьями…

– Как мило! – воскликнула Марина Геннадьевна.

– Чтобы они, то есть вы, перестали сватать ему какую-то «подходящую» девицу.

– Рита, – укоризненно покачал головой Вадим и, кажется, даже покраснел.

– А разве не так? – с невинным видом осведомилась Рита.

– Так, но…

– А теперь давайте расставим все точки над «и», – продолжила Маргарита, понимая, что ее заносит, но уже не в силах остановиться. – В такие совпадения я не верю. Вадим конечно же прекрасно знал, что я – ваша дочь, слава Богу, фотографии в доме имеются в полном комплекте…

– Поэтому срочно повредился, лег в больницу, выяснил, куда ты отправляешься в командировку, достал туда путевку и поехал знакомиться? – с изрядной долей иронии перебил ее Вадим. – Ритуля, остановись. Совпадения в жизни бывают всякие, и я не понимаю, с чего ты так завелась.

– Ненавижу, когда меня сватают, – буркнула Рита, остывая.

– Доченька, – вмешалась Марина Геннадьевна, – мы только хотели тебя познакомить с Вадимом. Никто не собирался никуда тебя тащить силком. Если бы вы не познакомились сами, то встретились бы на нашем юбилее, до него месяц остался. Просто мы собирались пригласить на него Вадима с его дамой.

– А что же за «подходящая девица»? – подозрительно спросила Рита.

– Ну, намекнула один раз, – покраснела Марина Геннадьевна. – Но Вадим сказал, что в личной жизни у него все в порядке, и даже более того. А сегодня, наверное, решил это продемонстрировать, чтобы уж наверняка… Я права, Вадим?

– Абсолютно правы, Марина Геннадьевна, – наклонил голову Вадим. – Рита, ты создаешь проблему на ровном месте. Вот уж не думал, что ты такая…

– Склочная? – услужливо подсказала Рита.

– Свободолюбивая, – миролюбиво продолжил Вадим. – Теперь буду знать.

– И что?

– И не создавать прецедентов.

«Да, он, наверное, неплохой юрист. Почти скандальную ситуацию сумел повернуть в абсолютно мирное русло. А может, оно и к лучшему, если так получилось: теперь и мама успокоится, и Вадим не будет дергаться, с родителями-то уже знаком, самое страшное как бы проехали. Ладно, все, что Господь ни делает, все к лучшему…»

Вечер, как модно было раньше писать в официальной хронике, «прошел в теплой, дружественной обстановке». Где-то в середине у присутствующих сложилось впечатление, что все они – как бы одна семья, у которой есть такая традиция: время от времени вместе пить чай, после чего мужчины играют в шахматы, а женщины мирно щебечут о своем, о девичьем. Идиллия, одним словом, а идиллиям Рита, как ни странно, инстинктивно не доверяла.

Несмотря на относительно юный возраст, она уже успела усвоить нехитрую истину: чем лучше идут дела в данный конкретный момент, тем больше шансов, что в следующий жизнь преподнесет какую-нибудь грандиозную подлянку. Так что лучше не расслабляться и не строить далеко идущие планы, а просто бездумно наслаждаться текущим моментом. А там уж – куда кривая вывезет.

«Кривая» в тот вечер вывезла Риту на квартиру к Вадиму, где предполагалось провести ночь, а утром разъехаться по рабочим местам. Не то чтобы Рита сгорала желанием провести ночь в чужой квартире, но нарушать атмосферу какого-то почти семейного уюта и оставаться в гордом одиночестве ей не хотелось.

Что было, в общем-то, странно и нетипично. Рита не принадлежала к числу женщин, которым по утрам обязательно нужно видеть рядом с собой партнера по койке и демонстрировать ему себя в натуральном, так сказать, виде. Равно как и не слишком прельщал вид только что пробудившегося возлюбленного. Но… все когда-то бывает впервые. Вот и в данном случае так произошло.

Вадим жил в новомодном доме, так называемом «элитном жилье», где внизу возле лифтов был не только охранник, но и небольшой фонтан, а по углам стояли диванчики, пепельницы и искусственные пальмы. Рита вспомнила подъезд своего дома и внутренне усмехнулась: только в Москве, наверное, люди практически одного круга могут жить в настолько разных условиях.

К лифту в доме Риты вели четыре ступеньки, упиравшиеся в железную, всегда запертую дверь служебного помещения, а на площадке оставалось место только для почтовых ящиков. Не то чтобы консьержку или охранника посадить – искусственный фикус всунуть некуда. Хрущоба – она хрущоба и есть, хоть пяти, хоть девяти, хоть двенадцатиэтажная. Минимум пространства, максимум спартанства.

В доме же Вадима было всего-навсего пять этажей, но два лифта и по две двери на этаже. Можно было, конечно, и пешком подняться: для этого существовала довольно широкая и пологая лестница, выстланная ковролином. Но Вадим, по-видимому, такие «тренажеры» не признавал, потому что ввел Риту в лифт, размером превосходящий ее ванную комнату, и нажал кнопку третьего этажа.

Что ж, ему удалось ее удивить. Она ожидала чего-то сногсшибательного, достойного стать иллюстрацией к статье об образцовой квартире в каком-нибудь дизайнерском журнале, и почему-то обязательно с абстрактными полотнами на стенах. Но квартира была… Не то чтобы скромной, но крайне рациональной и даже немного аскетичной.

Большой холл, который, по-видимому, иногда использовался как гостиная: в нем стояли телевизор, музыкальный центр, кожаный диван и два кресла с низким столиком с крышкой из толстого стекла. Раздвижные стеклянные двери вели в собственно жилые комнаты – кабинет, заставленный стеллажами с книгами и небольшую спальню. Зато кухня по размерам равнялась обеим комнатам и была набита всевозможными новомодными приспособлениями.

Никель, хром, зеленые мраморные столешницы, высокий стол-стойка, вертящиеся табуретки со спинками. Не кухня, а мечта какой-нибудь топ-модели, хотя вместо занавесок на окне были жалюзи, а отсутствие тряпочек-прихваточек и милых безделушек наводило на мысль, что женская рука прикасается ко всему этому крайне редко. Красиво, но холодно, а не уютно.

– Ну как, поместимся тут? – спросил неожиданно Вадим, когда она молча обошла всю квартиру. – Устраивает тебя?

– В каком смысле? – опешила Рита.

– В прямом. Я бы хотел, я бы очень хотел, чтобы ты здесь жила.

– Жила?

– Ну, не в том смысле, чтобы ты заколотила или продала свою квартиру, а… Слушай, это серьезный разговор, давай-ка я сделаю нам кофе. Кажется, у меня есть хороший коньяк, кто-то из клиентов презентовал…

«Вот оно! – стукнуло в голову Рите. – Сейчас он сделает предложение, точно, а я не готова… Я совершенно не готова к такому повороту событий, господи! Сплошной караул! Наверное, я моральный урод: любая нормальная девушка ухватилась бы за такое предложение руками и ногами, а для верности еще и хвостом бы обвила, а я только испугалась. Я не готова! Я… Я не люблю его? Глупости! Тогда что же?»

– Ритуля, – сказал Вадим, разобравшись с кофе, – мы с тобой оба – взрослые, самостоятельные люди, поэтому давай попробуем обойтись без сентиментальной ерунды. Понимаешь, я, кажется, люблю тебя…

– Кажется? – с некоторой иронией спросила Рита. – Странная формулировка, ты не находишь?

– Возможно. Зато точная. Я все время думаю о тебе, мне хочется быть рядом с тобой, держать тебя за руку, слышать твой голос. Это не вчера началось, не думай. Иначе я не стал бы искать встречи с тобой после отпуска, у меня был почти месяц на размышление. Но когда я вернулся в Москву, то первым делом позвонил тебе…

– Очень польщена.

– Не язви, пожалуйста. Я мог бы сказать, что ты – мечта всей моей жизни и наговорить еще целую кучу красивых слов, но они на самом деле мало значат…

– Постулата о том, что женщины любят ушами, пока еще никто не отменял, – негромко заметила Рита.

– Спасибо, я в курсе. Но у меня свой, давно сложившийся характер. Для меня слова сугубо вторичны. А вот дело… Дорогая, я бы очень хотел, чтобы ты переехала ко мне. Я никогда никому этого не предлагал.

«А вот это уже лишнее. Предлагал, не предлагал… Нам же не по восемнадцать лет, в конце концов. И потом – в каком качестве? Сожительницы? Невесты? Гражданской жены? Если у него такая аллергия на слова, я долго об этом не узнаю…»

– Ты уверен, что я не начну тебя раздражать через три дня? – спросила она. – Мне бы не хотелось…

– Мы целый день на работе, а выходные и так проводим вместе. И потом я не собираюсь запирать тебя в этой квартире. Надоело, устала – есть где отдохнуть, успокоиться.

– Но если вечером ты захочешь посмотреть какой-нибудь свой футбол-хоккей…

– То ты прекрасно можешь посидеть за компьютером или посмотреть что-то еще в спальне. Ну, давай попробуем. Я почти уверен, у нас получится.

– И мы будем жить долго и счастливо и умрем в один день, – пробормотала Рита.

– Что?

– Не обращай внимания, так, поток сознания. Знаешь что, давай не строить пятилетних планов, которые нужно выполнить в четыре года.

– Ты отказываешься?

– Нет. Просто сегодня я, конечно, останусь, а потом немного подумаю… Это все несколько неожиданно: и встреча с моими родителями, и твое предложение.

– Я понял, – с огромным облегчением сказал Вадим. – Конечно, сегодня день, мягко говоря, необычный, слишком много новых впечатлений, перемен. Подумай, милая. Я боюсь не того, что ты мне надоешь, а что ты в один прекрасный день возьмешь и исчезнешь. И я снова останусь один, а мне это уже опостылело. Ты нужна мне рядом.

– Почти по Пушкину, – усмехнулась Рита. – «Я утром должен быть уверен, что с вами днем увижусь я…»

– Наверное, я не знаток поэзии. Но примерно так и есть. Я хочу отвозить тебя на работу и знать, что вечером мы будем вместе. У нас получится, вот увидишь.

Да, он умел быть настойчивым, убедительным, пылким. Да, ночь он тоже посвятил тому, чтобы, используя не только чувства, но и столь нелюбимые им слова, убедить Риту в том, какая она прекрасная, умная, роскошная, желанная женщина, какое счастье для любого здравомыслящего мужчины находиться рядом с ней и как они осенью, золотой, великолепной осенью поедут по Золотому кольцу, будут останавливаться в лучших отелях, и вообще проведут сказочную неделю…

– Ты же говорил, что осенью поедешь в заграничную командировку, – попыталась собрать остатки здравого смысла Рита.

– Осень долгая, командировка – короткая, максимум две недели, а потом мы снова будем вместе.

– До следующей командировки?

– Рита, чего ты добиваешься?

– Не знаю, – честно сказала Рита, прижимаясь головой к его плечу. – Наверное, того, чтобы ты сразу увидел все мои недостатки и передумал. Мне просто страшно, вот и все. И потом… я плохая хозяйка.

– Разве я зову тебя в домработницы?

«А кем?» – хотела спросить Рита, но прикусила язык. Одно из немногих материнских поучений (Марина Геннадьевна, в отличие от подавляющего большинства женщин, терпеть не могла «учить жить») она запомнила навсегда:

«Никогда не дави на мужчину, чтобы он сказал те слова, которых ты ждешь. Промолчи. Даже если он и выдавит из себя эти самые слова, то потом постарается сделать все, чтобы взять их обратно. Захочет – скажет, не захочет – все можно погубить».

– Хорошо, – выдохнула Рита. – Ты мертвого уговоришь. Только не забудь, что мы с тобой – свободные люди и что ты берешь меня в свой дом не как домработницу, а чтобы я не испарилась во времени и пространстве. Клянись страшной клятвой.

– Честное октябрятское под салютом всех вождей, – быстро проговорил Вадим.

– Что-что? – опешила Рита.

– Ах, да, ты же еще маленькая. Это мы в школе так клялись, самая страшная клятва была. И еще землю ели, но, надеюсь, от этого испытания ты меня избавишь.

– Избавлю. Тем более что у тебя цветов нет даже искусственных. Это принципиально?

– Искусственные не люблю, а живые забываю поливать. Так мы договорились?

– Договорились мишень с прицелом, – комично вздохнула Рита. – Завтра поедем ко мне, привезем необходимые вещи…

Первые несколько недель прошли на удивление гладко и спокойно. Хотя Рита с трудом привыкала к тому, что некоторые слишком резкие движения ее партнера во время сна больше напоминают спонтанные оплеухи или тумаки. То ли человек действительно привык спать один, то ли ему было решительно наплевать на комфорт соседа по койке… В конце концов, здраво рассудив, она решила, что совершенно не обязательно спать, тесно прижавшись друг к другу, кровать достаточно широкая и на своей половине можно устроиться почти с комфортом.

К великому счастью, не пришлось отказываться от излюбленной привычки читать за завтраком. Вадим, как выяснилось, тоже любил за утренним кофе просмотреть газету, а заодно и включить телевизор, чтобы держать руку на пульсе событий. Телевизор по утрам Риту, если честно, слегка раздражал, но… она и сама была не ангелом. Ее привычка часами играть в совершенно детские игры на компьютере иногда могла вывести из себя святого.

Зато поздние вечера были упоительны. Они включали какую-нибудь негромкую музыку, зажигали ароматические свечи и мечтали вслух о том, как постепенно объездят весь мир, познакомятся с большинством чудес света, напишут об этом прекрасную книгу. Как на полученный за нее гонорар купят себе прелестный маленький домик не слишком далеко от Москвы и будут там проводить выходные. Как…

А неделю спустя Вадим с торжественно-загадочным видом принес в дом сверток, в котором оказалась… книга о вкусной и здоровой пище. На немой вопрос, застывший в глазах у Риты, он бойко, пожалуй даже слишком, отрапортовал:

– Знаешь, иногда так хочется поесть чего-нибудь домашнего. Например, борща. Или гречневой каши, такой рассыпчатой, крупиночка к крупиночке. Моя бабушка, помню, это отменно готовила.

– Ты хочешь, чтобы я встала к плите? – прохладно поинтересовалась Рита.

– Ну, раз в месяц-то можно? В порядке, так сказать, поощрения любимого мужчины.

– Красиво излагаешь, – усмехнулась Рита. – Попробую, но ничего не обещаю.

Она попробовала. Причем попробовала честно и добросовестно, как и все, что делала. Но никакого удовольствия ей это занятие не доставляло. Она искренне не понимала, зачем нужно тратить дикое количество времени на то, чтобы приготовить нечто под названием «домашняя еда», и чем эта самая еда отличается от купленных в магазинах полуфабрикатов.

Если честно, ей вообще было безразлично, что есть. Нет, конечно, она любила хороший кофе, вкусные тосты с сыром, фрукты, мороженое. Но обеды в ближайшем возле работы кафе ее вполне устраивали, а к ресторанным изыскам она была совершенно равнодушна. Ну, обидел ее Бог кулинарными пристрастиями, что же теперь делать?

Хотя, словно в насмешку, все, что она готовила, скрупулезно придерживаясь рецептов, получалось восхитительно. Опытные хозяйки иногда всю жизнь не способны достичь такого совершенства в кулинарии. Но чем больше нахваливал Вадим ее произведения, тем тоскливее ей делалось и тем чаще возникал вопрос: а что он еще придумает из серии «Домострой»?

Ответа долго ждать не пришлось. В одном из совершенно невинных разговоров случайно обнаружилось одно занятное обстоятельство. Оказывается, Вадим, так же как герой одного старого советского фильма, считал, что «женщина от человека отличается органически», то есть, что он, как особь мужеского пола, явно умнее, значительнее и совершеннее ее, Риты.

– Почему? – изумилась она. – Кажется, я неплохо справляюсь не только со стряпней, но и со своей основной работой. Меня вот-вот сделают старшим менеджером. И, прости, если ты владеешь только английским, то у меня в активе еще несколько языков. И потом вспомни хотя бы Марию Склодовскую-Кюри и Маргарет Тэтчер…

– Это – исключения, которые только подтверждают общее правило, – отрезал Вадим с каким-то нехорошим огоньком в глазах. – Да они на самом деле и не женщины вовсе, а так – одушевленное существо.

– Что не мешало им иметь детей, – неосторожно брякнула Рита.

– Ты хочешь ребенка? – поднял брови Вадим.

Рита наконец услышала отчаянные вопли своей интуиции: «Прекрати, это добром не кончится!» и постаралась побыстрее перевести разговор на менее болезненную и опасную тему. Например, о том, что завтра вечером планирует съездить к себе на квартиру и кое-что там взять, а заодно проверить, все ли в порядке. Тем более что именно завтра Вадим должен быть на какой-то деловой встрече, которая может затянуться до глубокого вечера.

– А как ты доберешься обратно? – уже почти добродушно поинтересовался Вадим.

– Закажу такси, – пожала плечами Рита. – Я же не с пустыми руками поеду.

На сей раз собравшиеся было тучи развеялись, не уронив даже капельки дождя.

Когда я открыла глаза, то… ничего не увидела. Точнее, обнаружила себя в абсолютно белом пространстве, которое было сверху, со всех сторон и, кажется, даже снизу. Тупо болела голова, а тела я просто не чувствовала. Похоже, умерла, причем окончательно и бесповоротно. Оставалось надеяться, что угодила прямиком в рай, а это ослепительно-белое нечто – не приемная перед чистилищем или чем-нибудь похуже.

Вспомнила! Накануне меня скрутило так, что ни охнуть, ни вздохнуть. Курт вызвал «скорую», и меня быстренько доставили в клинику с диагнозом «острый аппендицит». Ну, вот, значит, аппендицит удалили, я очнулась после наркоза, нужно только позвать медсестру или сиделку. Где тут кнопка вызова?

Нет, я решительно не могла даже шевельнуть рукой. Скосила глаза и увидела, что слева поблескивает стеклом капельница, от которой ко мне тянется тоненькая трубочка. Неужели были осложнения после операции? Похоже на то. Что ж, значит скоро кто-нибудь обязательно зайдет посмотреть, как я тут. Увидят, что пришла в себя, сообщат Курту…

Я закрыла глаза и, кажется, заснула, потому что снова очнулась, когда свет вокруг меня стал менее ярким. Похоже на сумерки. На сей раз мне безумно хотелось пить, и в поисках кнопки вызова я даже смогла пошевелить правой рукой. Голова болела меньше – уже хорошо! Но тишина вокруг по-прежнему была какой-то неестественной, даже в больницах такой не бывает.

Внезапно передо мной материализовалось лицо: женское, темноглазое, обрамленное белоснежной косынкой. Слава Богу, появилась! Я сделала над собой определенное усилие и прошептала по-немецки:

– Пить!

То есть хотела прошептать, губы шевелились, но звука не было. Нравилась мне эта ситуация все меньше и меньше. Аппендицит, пусть даже и острый, – это же сущие пустяки, в самых запущенных случаях пациент уже через три дня встает на ноги. А я себя чувствую так, как если бы мне пересадили почку. Хотя в принципе я не знаю, как себя чувствуют люди после подобной операции, но предположить могла.

Лицо исчезло, а через какое-то время появилось другое, уже явно мужское, в усах, бородке и при очках. Врач, надо полагать. Я повторила попытку вступить в контакт, потерпела такое же фиаско, как и при первой, и почувствовала невероятную усталость. Последним более или менее четким ощущением было прикосновение острого металла к сгибу локтя правой руки. После чего я снова провалилась в темноту.

Я стояла над пропастью совершенно головокружительной высоты и отчетливо понимала, что сейчас мне нужно прыгнуть в эту бездну. Не знаю, почему, но прыгать было совершенно необходимо. Тут же возникла четкая мысль: «Но это же во сне, я не разобьюсь». И я прыгнула – в пустоту. Прыгнула… и проснулась.

Незнакомая кровать, незнакомая комната. Это, кажется, становится привычкой: просыпаться совершенно непонятно где. Но несколько секунд спустя я все вспомнила. Я в отеле. С любовником. И положа руку на сердце должна признать: с великолепным любовником. Неудивительно, что даже в командировку я поехала с ним, точнее, не возражала, чтобы он поехал со мной. Впрочем, черт его знает, как там было на самом деле, главное – мы вместе, и это здорово.

Саши рядом со мной не было, но из туалетной комнаты доносился шум льющейся воды. Значит, я проспала совсем недолго, просто отключилась на пару минут. И успела увидеть такой яркий сон…

Я выбралась из кровати и отправилась на балкон.

Кажется, мы допили не весь кофе, там был полный кофейник, и мне очень хотелось выпить чашечку пусть и остывшего, но восхитительно крепкого и вкусного здесь, моего любимого напитка. Если что-то и портило настроение, то подспудно вертевшаяся мысль о том, что завтра нужно будет проводить какие-то переговоры по делам, в которых я – надеюсь, временно! – ничего не смыслю.

На балконе было восхитительно тепло, море блестело под солнцем и вообще жизнь была прекрасна и изумительна. Мне подумалось, что в такой обстановке в принципе можно смириться даже с амнезией, тем более что я не была уверена: стоит ли вообще хранить в памяти все без исключения. Все-таки мозг – не компьютер, перезагрузку с полным сохранением всех данных произвести проблематично.

– О чем так глубоко задумалась? – услышала я Сашин голос.

– О жизни.

– Как всегда, емко, – усмехнулся он, усаживаясь напротив меня. – Закажем свежий кофе?

– Меня и этот вполне устраивает. Утреннее купание мы, кажется, пропустили.

– Похоже на то. Огорчена?

– Ни в коем случае! Мне давно не было так хорошо.

– Правда? – спросил Саша с какой-то странной интонацией.

– Конечно правда. Сколько мы с тобой вместе?

– Иногда мне кажется, всю жизнь.

– Тоже емко, – усмехнулась я. – И тоже не ответ на вопрос.

– Родная, может быть, подождем, пока ты сама все вспомнишь?

– А если ждать придется очень долго?

– Я не тороплюсь.

– Зато тороплюсь я. Завтра переговоры…

– Ах, ты об этом! – Явное облегчение в голосе Саши было очевидным. – Не бери в голову… То есть, я хотел сказать… В общем, пока ты была в больнице, я кое-что успел сделать.

– Каким образом?

– Ну, посмотрел отель, выяснил, что и как. Документы они все подготовили. Проект, конечно, заманчивый, но цены… В общем, нужно торговаться. Иначе твоя фирма много на этом процессе не заработает.

Господи, как же мне не хотелось возвращаться из состояния эйфории! Много заработает «моя» фирма или мало, меня не волновало. Волновало другое: как справиться с ролью, в которой не знаешь не только слов, но и сюжета пьесы. Тем более что актрисой я всегда была неважной, причем это еще мягко сказано.

– Я не умею торговаться, – буркнула я. – Или уже научилась? Тебе в данном случае лучше знать.

– Не злись, пожалуйста.

– Кто злится? Впрочем, у меня давно репутация стервы и злючки.

– Ну да?!

– А ты что, не знал?

– Про репутацию – знал. Но мне всегда нравились женщины со стервозинкой.

Я посмотрела на него с неподдельным интересом. Такой текст из уст мужчины мне довелось слышать впервые. Теперь становилось понятным, почему этот человек оказался по жизни рядом со мной. С подавляющим большинством представителей его пола мне было просто не о чем говорить, поскольку слово «стервозность» в их устах комплиментом отнюдь не звучало.

– Что-нибудь не так? – усмехнулся Саша.

Я только улыбнулась в ответ.

– Погулять по городу не хочешь?

– Очень хочу. Сейчас быстренько переоденусь и пойдем знакомиться с местными достопримечательностями.

План удалось выполнить с некоторыми изменениями. Едва я успела привести себя в более чем приличное состояние, как зазвонил телефон. Представитель дирекции отеля спрашивал, желаю ли я провести ознакомительную экскурсию. Конечно, все проспекты и документы у меня уже были, но бумаги – одно, а живое впечатление – совсем другое. Да и город никуда не убежит, только к вечеру будет прохладнее.

– Можно мне пойти с тобой? – спросил Саша.

– Давай. Глядишь, твой турецкий и пригодится. Это ведь не официальные переговоры, а что-то вроде разведки.

Нет, это была не разведка. Это было путешествие по внезапно ожившим страницам сказок «Тысяча и одна ночь». Номера в восточном стиле. Номера в классическом европейском стиле. Суперсовременные номера, всё в хроме и стекле. Музыкальный салон и караоке-бар. Три ресторана с разными кухнями. Пять бассейнов. Саша сохранял олимпийское спокойствие, а я с трудом сдерживала восторг.

– Советую эксклюзивный контракт, – улучив минуту, прошептал мне Саша. – Пятьсот евро за сутки, и это не самый дорогой номер. Где вы наберете столько миллионеров, согласных отдыхать в Турции? В Эмиратах дешевле, а шика не меньше. Сама должна знать…

Должна, даже наверное знала, но не помнила. И каков сейчас в России спрос на дорогие путевки за границу, понятия не имела. Самое роскошное, что я до сих пор видела, это та гостиница в Венеции, где мы с Куртом провели «медовую неделю». Стоило это вполне умеренных денег, а время мы провели просто роскошно. Наверное, прав Саша: какой дурак будет выкладывать бешеные деньги за отдых в Анталии, хоть бы и в пятизвездочном отеле? Впрочем, начальство зачем-то ведь меня сюда послало…

И вот тут мне стало почти физически дурно. Начальство! Я не помню, кто у меня начальник, может быть, это вообще начальница. Я не помню никого из своих коллег, понятия не имею, где находится «моя» туристическая фирма, как выглядит мое рабочее место. И что же мне теперь делать? Точнее, не теперь, а послезавтра, когда нужно будет возвращаться в Москву?

– Устала? – заботливо спросил меня Саша. – Ты что-то побледнела.

Я только кивнула.

– Все, сворачиваем экскурсию. Ты еще слабенькая, нужно беречь силы. Пойдем обедать в ресторан или закажем в номер?

– Решай сам, – пробормотала я. – Мне все равно.

– Тогда пойдем в ресторан. Ты же любишь итальянскую кухню, тут и такой есть. Ничего, ничего, все обойдется.

Отлично. Значит, я люблю итальянскую кухню. В Венеции не любила, а сейчас люблю. С Куртом почему-то развелась, а сейчас рядом со мной Александр, и некого спросить, кто был – если был! – между этими двумя «мужчинами моей жизни». Непохожими друг на друга так, как если бы я специально выбирала абсолютную противоположность. Типичный немец, блондин, слегка флегматичный и не склонный к сантиментам Курт, и Александр, который с одинаковым успехом внешне может сойти и за француза, и за итальянца, хотя по паспорту наверняка русский, и который относится ко мне так, как если бы наш роман начался только вчера, ну, в крайнем случае, неделю тому назад… Нет, я не смогу жить с этой проклятой амнезией! Просто не смогу – и все.

Эти мысли окончательно испортили мне настроение. А ведь как хорошо все начиналось!

– Переживаешь? – со всегдашней проницательностью осведомился Александр, видя, как я без энтузиазма выуживаю оливки из какого-то замысловатого салата. – Из-за возвращения в Москву?

Я кивнула.

– Не стоит. На пару недель можно взять больничный, твое здешнее состояние официально зафиксировано. Проконсультироваться со специалистами. Если память не вернется, сменишь работу, всего и проблем-то!

– И на какую же работу я ее поменяю? После института я год работала гидом, а потом вышла замуж. Опять туристов по России катать?

– Не обязательно. После больничного можно взять отпуск и поучиться. Тому же туристическому бизнесу, книги я тебе достану, да у тебя и самой они должны быть. Так что успокойся и на время выкинь все это из головы. Отдыхай, наслаждайся теплом, морем, вкусной едой. Пить будем «Чинзано»? Благо ты не за рулем.

– Но я не умею водить машину, – опешила я.

– Я пошутил, – быстро отозвался Александр. – Да и не стоит после травмы-то. Смотри, нам несут горячее.

Нет, я не полюбила итальянскую кухню, или былые вкусовые пристрастия испарились вместе с памятью. И «Чинзано» никогда не был моим любимым напитком. Если же и стал таковым, то все равно сейчас мне не хочется ничего пить, крепче сока. Честно говоря, хочется проснуться и обнаружить бы, что вся эта Турция с ее красотами и тайнами мне просто приснилась. Но в глубине души я понимала, что рассчитывать на такой поворот событий все-таки не стоит.

– Кстати, не забудь завтра во время переговоров упомянуть о взрыве, – уже к самому концу обеда сказал Саша. – С этим тоже можно красиво поиграть, чтобы сбить цену.

– О каком взрыве? – вытаращила я глаза.

– Ах, да! Слушай, в тот вечер, когда ты столкнулась с машиной…

– Я столкнулась?

– Хорошо, машина столкнулась с тобой. Между прочим, неизвестно, какие повреждения получило транспортное средство…

– Не отвлекайся, – попросила я, невольно фыркнув от смеха. – Ты начал про взрыв.

– На набережной грохнуло в каком-то кафе. Грохнуло, между прочим, не слабо, хотя погибших, слава Богу, не случилось. Но двадцать человек были ранены. Туристы из Германии, Австрии и, естественно, с незалэжной Украины.

– Почему – естественно?

– Потому, что их в Кемере не меньше, чем турок. Не в этом дело. Местная полиция заявила, что взорвался кислород в системе кондиционирования. Хозяева кафе утверждают, что это был баллон с газом возле бара. А очевидцы все, как один, твердят про бомбу. Впрочем, у страха глаза велики.

– Я думаю! Я бы вообще от страха на месте умерла.

– К счастью, тебя там не было. Но про это обязательно вспомни завтра, пусть лишний раз почешутся и насчет системы кондиционеров, и насчет газовых баллонов. На моей памяти у них пятый случай с газовым баллоном, так что пусть принимают меры.

– А если это все-таки была бомба?

– Тогда пусть включают в договор пункт обязательной компенсации в случае террористических эксцессов.

– А если они откажутся?

– Ты действительно прилично подзабыла предмет, – вздохнул Саша. – Ладно, я буду рядом, в случае чего – поддержу. Что будем делать сейчас: отдыхать или купаться?

– Конечно купаться! Я хочу к морю. Знаешь, как я об этом всегда мечтаю?

– Догадываюсь. Водичка, между прочим, пока прохладная.

– Ничего. Похожу босиком по краешку – уже счастье.

– Мало же тебе нужно для счастья, – усмехнулся Саша.

– А для тебя это новость? – искренне удивилась я.

– Каждый раз новость, – уже серьезно отозвался он. – Обычно женщине для счастья, заметь, неполного, нужно отнюдь не босиком по прибою побегать, а много больше. И чем больше они получают, тем менее счастливыми себя чувствуют. Ты, по-видимому, редкое исключение.

– Мерси за комплимент! – отозвалась я. – А вот мама, помню, говорила, что мужчина ценит женщину за те средства, которые на нее потратил. В смысле, жалко терять вложенные инвестиции.

– Серьезная у тебя мама. Наверное, была недовольна тем, что ты от такого замечательного мужа ушла.

– Наверное… Нужно позвонить и спросить.

А что, неплохая мысль. Позвонить маме, рассказать, что со мной произошло, попросить пролить свет на некоторые ключевые моменты. Не думаю, что она в курсе абсолютно всех событий, но магистральную-то часть обязательно знает. Вернусь в Москву – обязательно позвоню, при Саше как-то неудобно обсуждать свою прошлую личную жизнь.

Хотя и нынешнюю тоже было бы неплохо обсудить. Что-то настораживало меня в этом безупречном со всех точек зрения мужчине, но что именно, я никак не могла понять. Впрочем, возможно, это тоже последствия шока: неадекватность восприятия происходящего.

На пляже было не слишком многолюдно. Все-таки конец апреля – не самое подходящее время для купания даже в Средиземном море. По прибою я, конечно, побродила – и только. И это тоже было довольно странно: обычно я кидаюсь в соленые волны, невзирая на температуру воды, и получаю колоссальное удовольствие. Правда, если вода холодная, одного раза обычно бывает вполне достаточно для подзарядки и бодрости духа. На сей же раз окунуться не тянуло ни капельки, словно я совсем недавно искупалась.

Саша с неподдельным интересом наблюдал за мной с лежака. Когда мне надоело шлепать по водичке, я опустилась на соседний лежак и подставила спину ласковому солнцу.

– Обгоришь, – бросил Саша.

– Я не обгораю, – машинально ответила я.

Сначала ответила, а потом подумала: неужели за все время нашего с Сашей романа мы ни разу не отдыхали в жарких странах? Этого не может быть потому, что этого не может быть никогда. А если все-таки отдыхали, то он должен был помнить, что есть у меня одна особенность. При очень белой коже я действительно не обгораю, а покрываюсь сначала золотистым, а потом почти бронзовым загаром. Занимает этот процесс от трех до пяти дней – в зависимости от климатических условий. Но в любом случае через неделю я уже щеголяю «настоящим калифорнийским загаром», как окрестил это один из моих сокурсников. Давно дело было, а я запомнила. Неужели с годами стала обгорать?

– Заказать тебе что-нибудь? – через значительную паузу осведомился Саша.

– Сок, если можно.

– Какой?

Я повернулась к нему всем телом и уже не пыталась скрыть охватившее меня чувство глубокого недоумения.

– Саша, я пью всегда один и тот же сок – грейпфрутовый. В самом крайнем случае – апельсиновый. Ты задаешь странный вопрос.

– А вдруг тебе сегодня захочется чего-нибудь экзотического? Мы же в Турции, а не в подмосковном яхт-клубе.

– Туда мы тоже ходим? – осведомилась я. – У тебя есть яхта?

– У меня есть друзья, у которых есть яхта… Кстати, совершенно забыл тебе сказать: тут приплыл один грек, миллионер. Сегодня, в честь начала пасхальных праздников, он устраивает фейерверк на своей яхте. Хочешь посмотреть?

– С яхты?

– Нет, конечно, с берега. Точнее, с нашего балкона, оттуда прекрасно видно почти весь залив.

– А есть альтернатива?

– Есть. Поужинать в каком-нибудь ресторане, потанцевать. Или заказать ужин в номер и полюбоваться фейерверком.

Я задумалась. Не то чтобы я очень любила эти самые «огненные потехи», как их в старину называли на Руси, но идти куда-то танцевать мне хотелось еще меньше. Кто его знает, какие танцы вошли в моду за минувшие десять лет. А если я за это время выучилась блистательно исполнять, скажем, аргентинское танго и Саша захочет это продемонстрировать окружающей публике? Нет, уж лучше не рисковать.

– Закажем в номер, – решила я. – Если ты не возражаешь.

В глазах Саши мелькнуло изумление.

– Возражаю? Но я же это и предложил, – сказал он с некоторой растерянностью.

Правильно, предложил. Но я всегда предпочитаю оставить мужчине некоторую свободу для маневра. Точнее, впечатление того, что последнее, решающее слово – за ним, мудрым и сильным. Эта тактика всегда срабатывала без осечки, и что так удивило моего друга, я не поняла.

Мы оставались на пляже до тех пор, пока не стало прохладно. Желания искупаться у меня так и не возникло, зато теплом я насладилась в полной мере. О завтрашнем дне я старалась не думать: во-первых, утро вечера мудренее, а во-вторых, никаких особо выдающихся мыслей мне все равно не могло прийти в голову. Единственной здравой идеей было посетить парикмахерскую, чтобы не возиться со своей шевелюрой с утра пораньше, да еще на глазах у Саши. Красоту наводить я всегда предпочитала в максимально уединенной обстановке.

– Возьми денег, – сказал мне Саша, протягивая несколько местных купюр.

– У меня есть.

– Уверена?

– Ну, не поехала же я в командировку с пустыми карманами! Нужно посмотреть в сумке.

– Ты же поехала со мной.

Проще было взять деньги, чем заводить дискуссию о моих принципах. К тому же я не помнила ни сколько денег на самом деле взяла с собой, ни куда их спрятала, ни в какой они у меня валюте… В любом случае, когда разберусь, верну Саше, сколько взяла – и дело с концом.

Время в парикмахерской отеля я провела не без приятности: салон вполне соответствовал заведению, да и прическу мне сделали удачную. Заодно привели в порядок руки, которые мне самой не слишком нравились. То ли я за последние годы перестала уделять им достаточное внимание, то ли перед командировкой мне было не до красоты. Так или иначе, я осталась довольна: и мастерами, и результатом их труда.

Когда я вернулась в номер, уже почти стемнело. Саши не было, куда он мог подеваться, я понятия не имела, поэтому решила заняться, наконец, разборкой дорожной сумки. Почему я это не сделала сразу по приезде? Не похоже на меня: оставить вещи не распакованными и куда-то уйти. Что такое необыкновенно важное могло заставить меня так поступить? Увы, я не помнила.

Содержимое сумки меня приятно порадовало: вещи были не столько дорогие, сколько элегантные, немнущиеся, в моей любимой зелено-бежевой гамме. Деньги – и довольно крупная сумма – оказались именно там, куда я их обычно прячу: в упаковке с новыми колготками. Я разложила и развесила вещи по местам, спустилась вниз, чтобы поменять часть денег у портье, потом вернулась в номер, достала из холодильника бутылочку минеральной воды и уселась на балконе с сигаретой. На какое-то время внутренняя гармония была достигнута.

Увы, на очень короткое. Среди вещей я обнаружила мобильный телефон. Во всяком случае, эта штука была очень похожа на те безумно дорогие игрушки, которые только-только начали появляться в Европе. Естественно, мы с Куртом такой роскоши себе позволить не могли. А теперь у меня есть мобильный телефон, только я понятия не имею, как им пользоваться. Приятно только, что уровень моего благосостояния достаточно ощутимо повысился. Впрочем, скорее всего подешевели телефоны…

Просмотр записной книжки тоже не принес особой радости: большая часть записанных в ней имен мне ровным счетом ничего не говорила. Да, конечно, была парочка подруг еще с институтских времен, но против их фамилий были вписаны другие номера телефонов, не те, по которым я привыкла звонить.

Похоже, мне нужно будет учиться не только работать, но и жить заново. Если судить по навороченному телевизору и стереосистеме в номере, а также по изменившемуся до неузнаваемости компьютеру, скромно примостившемуся в углу гостиной, цивилизация на месте не стояла. Наоборот, двигалась вперед семимильными шагами.

В общем и целом, ощущение у меня было как у человека, перенесшегося на машине времени в будущее, где все для него новое, непонятное, и все предстоит осваивать исключительно самостоятельно, поскольку на окружающих надежда слабая. «Возвращение со звезд» Станислава Лема, почти прямая аналогия. Вот вам и научная фантастика: шла по улице, ударилась головой об машину, одиннадцать лет жизни как корова языком слизнула. И как это меня угораздило?

Я услышала, как открылась дверь в номер. Саша! Единственный на данный момент человек, который хоть как-то меня поддерживает, хотя странностей хватает и в этом случае. Все равно хорошо, что он у меня есть, иначе вообще неизвестно, как бы эта история разворачивалась.

– Ты где, Эллочка? – раздался веселый голос.

– Я-то здесь, – отозвалась я, выходя навстречу, – а вот ты куда пропал?

– Прости, срочно выдернули по делам. Все этот взрыв на набережной, будь он неладен! Обнаружился австриец, застрахованный в нашей компании, пришлось всех ставить на уши и обеспечивать ему транспорт с сиделкой до дома.

– А если бы тебя здесь не было?

– Пришлось бы кому-то срочно лететь сюда из Москвы. Вряд ли такую проблему мы бы решили по телефону, да еще в выходные дни. Так что все к лучшему. А это – тебе. Ты такая красивая! Даже прикасаться страшно.

Комплименты я люблю ничуть не меньше, чем любая нормальная женщина, так что настроение резко улучшилось. Да еще Саша протянул мне нарядный пакетик.

– Что это?

– Открой и увидишь.

Я и открыла. В пакетике был прелестный серебряный кулон с причудливой арабской вязью. Серебро я действительно любила больше золота.

– Наденешь? – с улыбкой спросил Саша.

Я подошла к нему и нежно поцеловала в щеку. Потом надела украшение и метнулась к зеркалу. Кулон был самое то: изящный, не слишком броский, в меру экзотичный.

– Спасибо, милый. В честь чего подарок?

– В каком смысле?

– У нас годовщина встречи? Или какая-то памятная дата?

Саша посмотрел на меня с плохо скрываемым удивлением.

– А разве для подарка нужен повод?

Я почувствовала определенную неловкость: мне никто никогда не дарил подарков просто так. Хотя, возможно, и в этом плане кое-что в моей жизни изменилось к лучшему.

– Я хотела вернуть тебе деньги… За парикмахерскую. Я поменяла…

И снова это странное выражение его лица: то ли удивление, то ли опасение чего-то.

– Эллочка, я понимаю, ты еще не совсем здорова. Но не перегибай палку, пожалуйста.

– В каком смысле?

– В том, что забудь об этих деньгах. Проехали.

Я сочла за лучшее – промолчать, хотя несколько вопросов вертелись у меня на языке.

– Ну что, заказываем ужин? – другим, спокойным и веселым голосом спросил Саша. – Не передумала? Или с такой прической лучше в ресторан?

– Здесь поедим, – беспечно махнула я рукой. – Прической блесну завтра на переговорах. Больше мне блистать все равно нечем. Заказываем. Только без роскоши, я еще обед не забыла…

Мы заканчивали легкий, но изысканный ужин, когда небо над нами вдруг расцвело яркими красками. Над морем взметнулись десятки, сотни звездочек и комет, которые рассыпались каскадами и… И тут раздался оглушительный грохот. Все вокруг на несколько секунд потеряло четкие очертания, мне показалось, что я теряю сознание, и я вцепилась в руку Саши. Фейерверка я уже не видела, слышала только непрекращающийся грохот и понимала одну совершенно невероятную вещь.

Я все вспомнила!

«Умываю свои ноги, береги яйца».

Я обалдело уставилась на дисплей мобильного телефона. Ничего себе послание с утра пораньше! И почему, спрашивается, я накануне не отключила мобильник?

Других вопросов у меня не было. Отправителя умное устройство определило само, даже время послания обозначило. Моему, как сейчас модно говорить, бойфренду, Сергею, эта искрометная шутка наверняка пришла в голову еще вчера. А может быть, две минуты тому назад, и он, естественно, тут же ее выдал. Только что в этом смешного?

Мама дорогая, сегодня же четверг! И не просто четверг, а Чистый. То есть тот день, когда православные должны красить яйца и вылизывать жилище до блеска. Так, с яйцами более или менее разобрались. Но ноги… Ноги остались нерасшифрованными.

Так или иначе, нужно собираться на работу. Не в авральном темпе, как обычно, а спокойно. Все-таки проснулась на полчаса раньше. Вот дьявольщина, полчаса сладкого утреннего сна украли! И ведь знает Серж, разлюбимый мой, что я – сова по определению. Но он-то – жаворонок: проснулся с первыми лучами солнца и защебетал. Кажется, в Англии одно из национальных блюд – пирог с жаворонками. Жаль, что мы не в туманном Альбионе…

Жаль – не жаль, а нужно включаться в режим обычного трудового дня. И раздражение свое засунуть куда-нибудь подальше, иначе весь день пойдет коту под хвост. Знаем, проходили. Почему, ну, почему на работе я все прекрасно пропускаю мимо ушей и никогда не злюсь, а мой драгоценный друг меня просто бесит? И протестовать бессмысленно: тут же назовет «стервой» и будет считать себя обиженным и оскорбленным. Господи, надоело-то как!

Надоело – брось. Не муж ведь, общие дети за подол не цепляются, даже живем по разным квартирам. И слава Богу, что так! Вряд ли при совместном проживании я позволила бы себе слоняться по квартире босиком и в ночной рубашке, а также пить кофе до умывания, а не после. Самое, между прочим, то: любимая керамическая кружка, горячие тостики, первая сигарета… Солнышко за окном, небо голубое – благодать!

Я успела сделать только первую затяжку, как мобильник снова ожил. «Ах, мой милый Августин…» Хорошо, что нашлась эта мелодия, весь остальной репертуар – нечто сугубо современное, а я – девушка старомодная. И кто это хочет со мной побеседовать? Впрочем, и так понятно – кто.

– Слушаю тебя внимательно, – произнесла я, даже не пытаясь изобразить голосом ликование.

– Проснулась? – поинтересовался Сергей.

Хороший вопрос. Уместный, я бы сказала.

– Вроде того. Более или менее.

– Поздравление мое получила?

– Поздравление? Я вообще-то не поняла, при чем тут твои ноги…

– Мои? – неподдельно изумился мой собеседник. – Я написал, что умываю твои ноги.

– Зачем?!

– Ну, как – зачем? Сегодня же четверг.

– Спасибо, я в курсе, – отозвалась я, сдерживая все нараставшее раздражение. – И что из этого?

– Сегодня Христос омывал своим ученикам ноги.

Теперь понятно. С днем всеобщей грамотности меня уже поздравляли, с днем Кирилла и Мефодия – тоже. Равно как с католическим Рождеством, Курбан-Байрамом, еврейской Пасхой и вообще со всеми «праздниками», которые упоминаются в Интернете. Но Христос – это что-то новенькое, особенно если учесть, что Серж некрещеный и к религии относится, мягко говоря, скептически. С ума сойти – и то мало!

– Ты считаешь меня своей ученицей? – не без сарказма поинтересовалась я.

– В какой-то степени.

– В какой именно?

– Ты что такая колючая? Не выспалась, что ли?

– В какой-то степени.

– Ладно, придешь с работы, сообщи. Я тебе позвоню.

Сообщу, конечно, куда же я денусь… Маленький, но устоявшийся ритуал наших отношений: я приползаю с работы, отправляю сообщение на мобильный, после чего мой ненаглядный звонит… когда ему это удобно. Иногда сразу, иногда – спустя часа три, то есть держит девушку в тонусе до упора. Господи, как я от этого устала! Мы вместе года полтора, а у меня такое впечатление, что скоро будем праздновать золотую свадьбу. Оно мне надо?

Было бы надо, праздновала бы сейчас очередную годовщину своей первой и пока единственной свадьбы. С Куртом. Воображаю: чинный вечер в ресторане, трое «близких друзей» со своими фрау и киндерами, свиные ножки с капустой и непременное пиво…

Со времени своего недолгого заграничного замужества терпеть не могу пиво. Но в Мюнхене это святое. И раз уж вышла за немца, то должна была разделять все его привычки. Беда в том, что с юности не терплю слово «должна», вот и Курта, с его гипертрофированным чувством долга, долго не вытерпела. Прошу прощения за невольный каламбур.

Хотя все мои друзья и знакомые в Москве явно сочли меня помешанной, когда я вернулась в родные пенаты, то есть сбежала из сытой и благополучной Германии в вечно непредсказуемую Россию. От прекрасного, как говорят, «перспективного» мужа, подающего огромные надежды нейрохирурга, без пяти минут совладельца частной клиники, единственного сына очень обеспеченных родителей. Вот такая Золушка наоборот получилась.

Но лично я ни минуты об этом не жалела. Детей у меня в замужестве не появилось, хотя какое-то время очень хотелось родить ребеночка, общего языка с супругом не нашлось, хотя по-немецки я вполне прилично говорила еще с института. Мне было смертельно скучно: утром, днем, вечером и ночью, тем паче что Курт и слышать не хотел о том, чтобы я кем-то работала. Жена должна – опять должна! – вести дом и заботиться о муже. Мне это занятие надоело ровно через месяц после свадьбы.

А вот в Москве скучать было элементарно некогда. Родители мои перебрались на ПМЖ в Германию следом за мной, хотя квартиру по каким-то соображениям сохранили. Жильцы, арендовавшие ее, были вполне приличными людьми и не только содержали в полном порядке, но еще и исправно перечисляли деньги на соответствующий счет в банке. Так что, вернувшись в родные пенаты, я оказалась обладательницей неплохой квартиры и какой-то суммы денег – для начала. По сравнению с другими, вынужденными начинать чуть ли не с нуля, просто отлично.

Тогда, десять лет тому назад, мне было двадцать пять. Работу я нашла сразу: менеджером в большом туристическом агентстве. Теперь я – старший менеджер, помимо квартиры у меня есть машина, гараж в двух шагах от дома, более чем приличный заработок и… скверный характер, основной чертой которого, по отзывам знакомых и друзей обоего пола, является стервозность. Хотя, если честно, я так до конца и не поняла, что это за штука такая.

Не соглашаюсь на интимные отношения со второй встречи – стерва. Не могу проникнуться страданиями подруг, которые терпят «этих козлов», своих законных супругов, кто «ради детей», кто вообще непонятно почему, – опять стерва. Не желаю признавать, что все бабы – дуры… ну, понятно, кто. А почему?

Вот и Сержик мой драгоценный нет-нет да попеняет мне на стервозность. В основном потому, что никак не соглашаюсь признать его образ жизни единственно правильным, цепляюсь за свободу и независимость. Естественно, цепляюсь: если соглашусь ими пожертвовать, то трехлетняя супружеская скука в Германии покажется идиллией. Потому как живет мой бойфренд…

Мальчонке за сорок, жена от него лет десять тому назад сбежала к небедному бизнесмену в Америку и двух дочек с собой прихватила. Теперь общаются по электронной почте. Как попал по распределению еще при советской власти в какой-то НИИ, так двадцать лет там и сидит, абсолютно всем доволен, работа «от и до», платят соответственно. Зато невероятное количество друзей, приятелей и просто знакомых, с которыми он общается каждый вечер, поскольку один не может пробыть больше получаса. Пару раз я составила ему компанию – и зареклась навеки, потому что едва не померла со скуки, на сей раз – чисто российского разлива.

Хотя со стороны все выглядело очень даже пристойно: научная и околонаучная интеллигенция, много читают, ходят на выставки, все поголовно предпочитают активный отдых: походы, байдарки, альпинизм, даже, кажется, исследование пещер. Лично я устаю слушать рассказы о ночах в сырых палатках, трапезах у костра и непрестанной борьбе с природой и погодой. Отдых за границей эта публика откровенно презирает, на меня, как на пропагандистку такого отдыха, смотрят с жалостливым недоумением. В общем, мы друг друга не поняли, теперь Сереженька ходит в гости один.

Выходные он любит проводить у меня, но последнее время мне это как-то разонравилось. Грешна: люблю поспать подольше, посмотреть по «видику» какую-нибудь легкую комедию, да просто посидеть с книжкой на лоджии, если погода позволяет. Но Серж в своем репертуаре: вставать надо вместе с солнцем и тут же начинать активно радоваться жизни, то есть бежать в соседний парк и восхищаться там каждой травинкой, мчаться на другой конец города, чтобы полюбоваться только что отреставрированным зданием, влиться в очередное народное гуляние…

– Как ты не понимаешь: это такое чудо, что мы вообще появились на свет! – проводил он среди меня воспитательную работу. – Деревья начинают зеленеть, травка пробивается, а ты этого не хочешь видеть. Завтра уже все будет по-другому. И мы будем другими…

– Вот тут я с тобой не согласна, – вяло отбивалась я. – За истекший период ты ни капельки не изменился. Остановись, подумай, переведи дыхание, наконец. Ты живешь так, словно постоянно куда-то опаздываешь.

– А только так жить и можно!

– Это кто сказал?

– Это я говорю.

Понимать следовало так: существуют две точки зрения – его и неправильная. Трава зеленая, небо голубое, а я не права по определению. По тому определению, которое мне дал (и продолжает давать) мой дорогой друг. У меня возникает только один вопрос: почему я никогда и никому не навязываю свое представление о правильном образе жизни?

Забавно, конечно, что экс-супруга, по-видимому, так же не вынесла непреходящей радости жизни и сбежала. Но еще более забавно, как этот побег трактовался Сергеем. Жена, оказывается, любила его отчаянно и самозабвенно, более того – любит до сих пор, просто не смогла вынести необходимости постоянно делить своего обожаемого супруга с окружающим миром. Выбрала скучное существование с невероятно ограниченным американцем, который ничего, кроме материальных благ, предложить не может.

– А может быть, ей этого вполне достаточно? – поинтересовалась я как-то.

– Этого не может быть достаточно! – отрезал Сергей. – Мне, например, нужно больше. И тебе тоже.

– Для начала было бы неплохо иметь материальные блага, – вздохнула я. – Потом можно хотеть большего.

– Не рассуждай как мещанка!

Я благоразумно заткнулась. Стремиться к материальным благам – мещанство, мотаться под дождем, снегом и ветром по горам и долам – невероятно одухотворенный способ проводить свободное время. Ну, не вижу я романтики в мытье жестяных мисок в ледяной воде с песком, равно как и в «ароматах» мокрых носок и пропотевших штормовок. Предпочитаю что-нибудь типа турецкого берега с горячей водой и кондиционером в номере, «шведским столом» и свежим постельным бельем. Если это мещанство, то я – мещанка. Но не люблю, когда на этой теме зацикливаются.

Нет, с моим «романом века» определенно нужно что-то делать. Еще пара месяцев такой жизни – и я свихнусь окончательно и бесповоротно.

Господи, о чем думаю, когда нужно в темпе бежать на работу? Еще, не дай Бог, машина заартачится – опоздаю, а этого у нас не любят. Задержаться после официального конца рабочего дня считается у нас хорошим тоном, а вот опаздывать больше, чем на три минуты, нельзя категорически. Мими взбесится.

Мими – это наш генеральный директор, Михаил Михайлович, мужчина приятный во всех отношениях и для всех сотрудников… мужского пола. Женский пол он, мягко говоря, не жалует, хотя вполне официально женат и даже является отцом двоих детей. Но фотографии их на письменном столе не выставляет и даже в бумажнике не носит, ссылки на пресловутые «семейные обстоятельства» от подчиненных не принимает, приходит в офис раньше всех, а уходит… Иногда мне кажется, что и не уходит вовсе, живет в своем кабинете.

К счастью, машина не подвела, серьезных пробок по дороге не образовалось, и я не только не опоздала, но даже пришла раньше остальных. Во всяком случае, в курилке еще никого не было, в коридорах – тоже, да и звуков работающей техники пока не было слышно. Отлично! Хоть день и начался так себе, на троечку с минусом, но жизнь, кажется, налаживается.

Я успела включить компьютер, когда в кабинет заглянул Мими собственной персоной.

– А, Стелла Андреевна, хорошо, что вы уже на месте. Зайдите ко мне.

Интересно, что могло случиться со вчерашнего вечера? Мими вызывает к себе только в чрезвычайных обстоятельствах, обычно все вопросы решаются в рабочем порядке или на еженедельной планерке.

В кабинете шефа как всегда настежь открыто окно, хотя погода еще не совсем весенняя. Но сам Мими холода не замечает принципиально: ни разу не видела, чтобы на нем был надет свитер или джемпер. Даже пиджак обычно висит на спинке кресла и надевается в исключительных случаях, к которым мое появление в его кабинете никак не относится.

– Присаживайтесь, Стелла Андреевна. Разговор не на пару минут.

– Можно я куртку принесу? – осведомилась я.

– Зачем?

– А холодно.

Мими сделал недовольную гримасу, но окошко все же затворил. По-моему, такое исключение он делает только мне: остальные выскакивают из кабинета посиневшие и долго отогреваются чаем или кофе. Неужели боятся сказать, что замерзают?

– Вот какое дело, Стелла Андреевна, – начал он, усаживаясь в свое кресло. – Сначала у меня вопрос, чисто личный. Как вы планируете провести праздники?

– Майские? – с некоторым недоумением уточнила я.

Недоумевала же потому, что до этого светлого периода, во-первых, еще почти два месяца, а во-вторых, я эти праздники вот уже лет пять традиционно провожу в какой-нибудь командировке. Терпеть не могу собственный день рождения, предпочитаю про него забыть и просто посмотреть какие-то новые места. В общем, просто уехать из Москвы и не выслушивать дежурные поздравления. Обо всем этом моему начальству прекрасно известно.

– Нет, не майские. Пасхальные.

Тут я вообще растерялась. Пасха всегда приходится на воскресенье, на пасхальной неделе у нас вроде бы официальных каникул пока еще нет. В церковь я не собиралась, не люблю толпу, а без нее у нас ни одно мало-мальски важное мероприятие не обходится. Гостей к себе не звала, самой куда-то идти – намерения не было. Планировала выспаться, это да. Но и только.

– А в чем дело, Михаил Михайлович?

– А в том, что ваша драгоценная Ксюша отказалась ехать в командировку.

– Как отказалась?

– Как-как… Наотрез. Она, видите ли, не может проводить главный христианский праздник в мусульманской стране.

– А о чем она раньше думала? Командировка-то в Турцию еще с прошлого года запланирована.

– В прошлом году она еще была атеисткой, полагаю.

Мими даже не пытался скрыть сарказм. И я его понимала. Ксюша, то есть Ксения, одна из моих непосредственных подчиненных, была молодой и крайне энергичной девицей, работала у нас полтора года, зарекомендовала себя отлично. Какая муха ее укусила?

– Я с ней поговорю, – предложила я.

– Попробуйте. Но имейте в виду: либо она едет в эту командировку, либо я ее увольняю. Причем немедленно.

– А в Турцию поеду я?

– Стелла Андреевна! На кого еще в этой конторе я могу положиться?

– Думаю, на большинство сотрудников, – вздохнула я, поднимаясь с кресла. – На всякий случай, когда нужно ехать? И на какой срок?

– Завтра. На пять дней. Там предполагается большой контракт с пятизвездным отелем. Нужно все посмотреть, обсудить и так далее… Ну, вы же прекрасно знаете специфику.

Специфику я знала, так что примерно представляла себе, как пройдут ближайшие дни, если мне не удастся привести Ксению в чувство. Одновременно я очень четко представляла себе очередное объяснение с Сержиком, который практически уговорил меня поехать на Пасху к каким-то его друзьям в Подмосковье. Шашлыки, баня, песни под гитару… Петь под гитару мне хотелось еще меньше, чем лететь в Турцию.

Я вернулась в свой кабинет и попросила секретаршу вызвать ко мне Ксению. Не хотелось идти в общий зал менеджеров и устраивать выволочку подчиненной на глазах у всех. Особой любовью в коллективе я не пользовалась, меня уважали, но – не любили. Наверняка и кличку какую-нибудь давно уже дали, типа «наша мымра», как в классической, советской еще комедии. Хотя, видит Бог, на мымру я никак не тянула.

Не тянула я и на ту красотку, которая появилась передо мной через несколько минут. Ксения вполне могла работать фотомоделью, в крайнем случае рекламировать по телевидению шампунь, зубную пасту или интимные дамские штучки. Пышные кудри до лопаток, эталонная фигура, белозубая улыбка… Впрочем, сейчас она не улыбалась: идеально выщипанные брови были сведены по принципу «я такая грозная»…

– Что происходит, Ксения? – осведомилась я, начисто проигнорировав ее мимические упражнения. – Почему вы отказываетесь ехать в командировку?

– На Пасху в языческую страну?!! – страшно изумилась она.

– Вы работаете в туристическом агентстве или в христианской миссии?

– Я православная! – заявила Ксения, усаживаясь напротив меня и закидывая одну безупречно длинную ногу на другую.

– Рада за вас. В наше время молодые люди редко задумываются о своей конфессиональной принадлежности.

– Чего? – растерялась моя собеседница.

Модельная красотка на секунду уступила место смазливой девице из Талдомского, кажется, района Подмосковья. Даже носом шмыгнула, как в недавнем босоногом детстве. Да, можно вывезти девушку из деревни, но деревню из девушки не выведешь. Не мной первой подмечено, кстати.

– Попытайтесь понять ситуацию. Вы можете отказаться от командировки только по очень уважительной причине. Церковные праздники таковой не являются.

– А если я не поеду?

– Тогда придется писать заявление об уходе. Это – в лучшем случае.

– А в худшем.

– А в худшем вас уволят за нарушение трудовой дисциплины. Вот вам три варианта, выбирайте.

– Три?

– Именно, – кивнула я. – Командировка, заявление по собственному желанию или увольнение.

– Но Стелла Андреевна, я не могу ехать!

– Почему?

– Ну-у, потому… потому что мой жених… Мы хотели…

– Ксения, желание вашего жениха – его личное дело. Даже если бы он был вашим мужем…

– Если я уеду, он на мне не женится! – выпалила Ксения.

«И всюду страсти роковые, и от судеб спасенья нет…»

– А если вы не поедете, вас уволят, – сообщила я будничным тоном.

Ксения разрыдалась. С ее стороны это была тактическая ошибка: ненавижу женские слезы. Сама никогда не плачу, и не понимаю, почему нужно рыдать, вместо того чтобы трезво оценить ситуацию и принять правильное решение. Теперь придется ждать, пока она успокоится. Или – не успокоится: судя по всему, плакать девушка решила долго и со вкусом.

Мое молчание она расценила по-своему и очень скоро сквозь рыдания начали пробиваться какие-то маловразумительные фразы:

– Конечно… если спать с шефом, то никто не уволит… можете ездить в дурацкие командировки сами… все равно тут никому не нужны… старая дева… бесчувственная… всех под себя подминаете… с шефом крутите… всем известно… строит из себя бизнес-леди… просто личная жизнь не удалась… с такой физией… точно стерва… Стерва Андреевна, правильно вас называют…

Конца этому не предвиделось, а терпение у меня не безразмерное. Я нажала кнопку селектора и велела секретарше готовить приказ об увольнении Ксении Дмитриевны Булыгиной за нарушение трудовой дисциплины. Правильно меня называют Стервой Андреевной, коллектив всегда прав. Вот и буду соответствовать заданному образу.

Ксению я отправила рыдать и собирать вещи в комнату менеджеров, а сама на минуту задержалась у зеркала в туалетной комнате. Физия? Естественно, физия. Обычное лицо женщины «за тридцать», нормальных размеров глаза, нормальная прическа: темно-каштановые волосы собраны в узел. Все, как говорится, «без особых примет», разве что глаза – зеленые, но на работе я обычно ношу очки. На конкурс красоты я и не собираюсь, а для повседневной жизни вполне годится.

Я бросила в зеркало еще один взгляд, пожала плечами и позвонила Мими по внутреннему телефону, минуя секретаршу.

– Михаил Михайлович, приказ об увольнении будет готов через несколько минут.

– По собственному? – неожиданно живо поинтересовался шеф.

– Нет. За несоответствие.

– Железная вы женщина, Стелла Андреевна, – вздохнул Мими.

Во вздохе, впрочем, чувствовалось явное облегчение. Еще бы: не он отдал приказ об экзекуции, не на его голову будут посылаться проклятия. Да и мужская часть нашего коллектива явно затаит на меня зуб за увольнение «мисс турагентство». Ничего, переживут. Пусть лучше о работе думают, а не о ножках и глазках.

– В каком смысле – железная?

Разговор явно стал принимать тот самый оборот, от которого я не собиралась приходить в восторг.

– Ну… решительная. Я думал уволить ее по собственному…

– Так увольняли бы, – с трудом сдерживая раздражение, отозвалась я. – Зачем было меня впутывать?

Ответа, разумеется, не последовало. Признавать свои ошибки или слабость Мими не любил.

– Значит, завтра улетаю, – круто сменила я тему разговора. – Есть какие-то конкретные указания?

– Как будто они вам нужны, – с явным облегчением хмыкнул шеф. – Все, как обычно. Вернетесь в Москву, отдохните до понедельника, никакого пожара с этим контрактом я не предвижу.

– Это если мы решим его подписывать, – уточнила я.

– Если решите не подписывать – тем более отдохните. Кстати, если у вас нет срочных дел на сегодня, можете ехать домой, готовиться к командировке.

– Спасибо, – равнодушно отозвалась я. – Обязательно.

Чтобы в нашей конторе у меня да не было срочных дел? Фантастика чистой воды. Раньше семи вечера нечего и думать освободиться, а потом… А потом предстояло веселое объяснение с Сергеем. Хорошо еще, что в моем случае, в отличие от Ксении, не придется выбирать между замужеством и работой. Можно сказать, хоть в этом повезло.

Но я ошиблась.

– То есть как завтра улетаешь?! Мы в субботу должны ехать к моим друзьям…

– Не сложилось, – миролюбиво ответила я, прижимая плечом телефонную трубку.

Руки были заняты: я пыталась заварить свежий чай и сунуть пиццу в микроволновку. За весь день не удалось съесть ни крошки, и теперь мне больше всего хотелось закончить объяснение с бойфрендом и спокойно поужинать.

– Что значит «не сложилось»? Ты могла отказаться! В конце концов, выходные…

– Иногда приходится проводить не так, как предполагалось.

– И ты хочешь, чтобы я этому поверил?

– Я хочу есть. Веришь ты мне или нет, меня мало заботит.

– Естественно!

– Не знаю, естественно это или нет, но повторяю: завтра я улетаю в командировку, сейчас ты меня извини, я очень устала, и вообще не люблю выяснять отношения.

– Ты любишь только себя.

– Мне это уже говорили.

– Я сейчас приеду.

– Зачем? – с ужасом спросила я.

Только этого не хватало!

– Как это – зачем? Повидаться с тобой. Мы неделю не были вместе…

– Секс исключается, – быстро вставила я. – Ни сил, ни желания, ни возможностей…

– У меня хватит на двоих.

– Не сомневаюсь. Но мне нужно выспаться перед дорогой. Извини.

– Та-а-к. Встречаться со мной ты не хочешь, к моим друзьям ехать – не хочешь. Чего ты хочешь?

– Поесть. Спокойно выкурить сигарету. Пораньше лечь спать.

Я сдерживалась из последних сил, но чувствовала, что надолго меня не хватит.

– Я сделаю тебе массаж, станешь другим человеком.

– Не хочу.

– Массаж?

– Нет. Становиться другим человеком. Мне и так неплохо.

– А обо мне ты думаешь?

– Думаю. Думаю, что тебе нужно бросить меня, познакомиться с нормальной девушкой и делать ей массаж до потери пульса. Повторить или ты понял?

– Я понял, что ты действительно первоклассная стерва! – заявил Серж и дал отбой.

Что ж, временную передышку я все-таки получила. Теперь нужно отключить все телефоны – обычный и мобильный, вырубить домофон и звонок на двери. Можно, конечно, и ногами в дверь колотить, но до этого вряд ли дойдет. И все равно не открою, надоело. Когда мой драгоценный отменяет что-то намеченное, это значит «изменились обстоятельства». Если это пытаюсь сделать я, автоматом оказываюсь эгоистичной стервой. Значит, так тому и быть, я слишком устала, чтобы продолжать эти бессмысленные отношения.

Увы, отношения скорее всего будут продолжаться. Вернусь из Турции, через недельку позвонит Серж, начнет рассказывать бархатным голосом, как он соскучился, истомился, истосковался… И я опять дам слабину: соглашусь увидеться. Ну и – до следующего недоразумения. Мы абсолютно разные люди, совершенно друг другу не подходим, я его не люблю… да я вообще никого не люблю! В том числе и себя, наверное, иначе давным-давно поставила бы точку и не поддавалась на сладкие уговоры. Какая я стерва? Дура обыкновенная…

Тем не менее вечер был основательно испорчен. Я все время ждала какой-то каверзы, вздрагивала от каждого шороха за дверью, прислушивалась к шуму лифта. В результате с трудом заснула и с не меньшим трудом проснулась от сигнала будильника, который забыла перевести на полтора часа вперед. Самолет вылетал из Домодедова только в три часа дня, машина за мной должна была прийти к полудню, а я по привычке вскочила в семь часов. И все из-за нервотрепки накануне, чтоб ее…

Не зря, однако, говорится, что нет худа без добра. Я смогла спокойно и методично привести себя в полный порядок; не торопясь проверить все ли взяла с собой, позвонить соседке и попросить ее поливать в мое отсутствие цветы. Получила по телефону последние ценные указания от Мими, выслушала его заверения в глубокой признательности…

В общем, переделала массу дел, до которых обычно просто руки не доходили. И уселась в кресло самолета спокойная и собранная, а не на последнем издыхании, как обычно происходило в подобных случаях. Мне предстояло провести пять дней не в холодной весенней Москве, а на теплом берегу Средиземного моря, в курортной атмосфере. Поплавать (если не в море, то хотя бы в бассейне), посидеть вечерком на террасе какого-нибудь кафе, погулять по тихим улочкам. И все это – в блаженном одиночестве! Мечта, а не жизнь!

Ко всему прочему, я люблю летать. То есть вообще люблю путешествовать любым видом транспорта, но к самолетам у меня особенно трепетное отношение. Самые замечательные минуты – это взлет, когда стальная (или алюминиевая, неважно) махина легко отрывается от земли и начинает рассекать небо. Восторг! А все разговоры о том, что взлет и посадка – самые опасные моменты перелета, меня только смешат. В Москве все опасно: ехать, идти, стоять. Тем не менее жизнь продолжается.

Вот и сейчас я любовалась стремительно уходящей из-под крыльев землей и только что не пела от восторга. И в этот момент меня кто-то бесцеремонно тронул за руку. Я вздрогнула от неожиданности.

– Вы не бойтесь, – произнес у меня над ухом мужской голос, – все будет хорошо. Закройте глаза и посчитайте до ста…

– Зачем? – машинально спросила я и только потом посмотрела на неожиданного советчика.

Вполне приличный мужчина лет сорока, на профессионального волокиту не похож, на дамского угодника – тоже. С чего это он вдруг вздумал так трогательно заботиться о соседке по креслу? Которая, замечу, в этой заботе абсолютно не нуждается.

– Когда досчитаете, мы будем уже высоко. И не так страшно.

– Кому? – уже с некоторой долей сарказма осведомилась я.

– Вам конечно. У вас такое необычное выражение лица…

– Естественно. Я обожаю моменты взлета.

– Вы – что?

– О-бо-жа-ю летать, – произнесла я по складам. – И ровным счетом ничего не боюсь. Так что мое лицо ввело вас в заблуждение.

– Первый раз вижу женщину, которая ничего не боится!

– А я в сто первый раз слышу мужчину, которого это удивляет.

– Но такого просто не может быть!

– Считайте, что вы наткнулись на феномен, – предложила я. – Нечто вроде НЛО. На то очевидное, которое невероятно.

– Вы что – вообще ничего не боитесь?

– В вашем понимании этого слова – нет. Но опасаюсь, пожалуй, многого. Например, того, что непредвиденные обстоятельства могут нарушить мои планы. Или какой-нибудь каскадер-любитель впечатается в мою машину. Или бабулька потащится через дорогу в самом неподходящем месте…

– Вы действительно уникальная женщина, – констатировал мужчина. – А можно узнать, как вас зовут? Я – Игорь.

– Очень приятно. А я… Ксения.

Почему-то мне не захотелось представляться настоящим именем. Даже если будет искать – не найдет. Я и фамилию соответствующую назову в случае чего. Хорошо бы, конечно, этот самый Игорь собирался отдыхать не там, куда мне нужно ехать из аэропорта Анталии. Очень хорошо. Курортов вокруг – видимо-невидимо, от суперроскошных до весьма скромных, и требуется глобальное невезение, чтобы угодить в один и тот же отель или хотя бы в один и тот же город. Только такого ухажера мне в командировке и не хватало!

– Удивительно, как имя отражает характер женщины, – поделился со мной Игорь.

Эта мысль, по-видимому, только что пришла ему в голову. Надеюсь, он не станет развивать ее все три часа полета. Очень надеюсь. И вообще, последнее, чего мне сейчас хочется – это флирта на высоте десять тысяч метров. Слишком уж высокие отношения, предпочитаю что-нибудь более приземленное, во всех смыслах этого слова.

– …просто Ксюша, – донеслось до меня. – Смелая, разумная, красивая девушка. Вы отдыхать летите?

Я кивнула.

– Простите, без мужа?

– Увы, – вздохнула я.

Вздох мой был вызван не тем, что муж в моей поездке, равно как и в жизни, отсутствовал, а тем, что подтверждались мои грустные подозрения: три часа тупой кадрежки обеспечены. Я только не сообразила, что собеседник истолкует мои эмоции по-своему.

– Ну, вы так молоды, у вас все еще впереди, – утешил он меня. – Жаль, что я не могу познакомить вас с одним своим приятелем. Ему нужна как раз такая жена, как вы.

– В каком смысле? – слегка опешила я.

– Спокойная. Не болтливая. Любящая путешествовать. Вы ведь любите поездки, прогулки, природу, правда? Конечно же, любите, по лицу видно.

– Для счастливой семейной жизни этого может оказаться мало, – заметила я. – Кажется, нужно еще сходство характеров, общие увлечения. Да, неплохо было бы любить друг друга!

– Вы с Серегой влюбитесь друг в друга с первого взгляда!

Мое терпение постепенно начало иссякать.

– Простите, Игорь, я не нуждаюсь в посредниках в личных отношениях. И с мужчинами у меня все в порядке. Спасибо за участие.

Думаете, он успокоился? Как бы не так! Сватать меня он, правда, перестал, зато пустился рассказывать во всех подробностях неудачную личную жизнь своего друга. Жена, которую он безумно любил, бросила его ради больших денег. Детей забрала с собой, он теперь их и не видит никогда. Череда знакомых оказалась одна корыстней другой, все, как одна, бросали несчастного Серегу из-за того, что он не умеет «зашибать деньгу», а предпочитает духовные ценности.

Последняя же подруга оказалась вообще стервой: деньги ее не особо волнуют, сама зарабатывает будьте-нате, но спит и видит, как бы ей за молодого и красивого любовника замуж выйти, для чего держит его на «голодном пайке» и вообще норовит морально задавить. Новый российский сериал, одним словом. «Сестры по крови» и прочие «Ангелы-хранители» рядом не лежали.

Я слушала – и не слушала, радуясь уже тому, что мне не нужно активно реагировать на рассказ. Уже начали разносить обед, как вдруг из потока фраз прорезалось:

– И зовут ее соответственно – Стеллой. Нет, вы представляете себе, Ксюшенька, какой может быть женщина с таким именем? Стерва, одно слово.

– Вы ее видели? Действительно стерва?

Мне стало даже интересно. Сергей и Стелла, первая жена, которая предпочла деньги… Многовато совпадений на один сюжет.

– Не видел, не получилось. Да и зачем мне на нее смотреть? И так все ясно. Бизнес-леди, собственное туристическое агентство… А Серега – обыкновенный инженер, как и я. В нашей компании больших денег не заработаешь. Вот вы, Ксюшенька, кто по профессии?

– Делопроизводитель, – буркнула я. – Ничего интересного. А зачем этой вашей, как ее, Стелле, такой муж? С ее деньгами можно любого выбирать.

– Любого? Да Серега-то – красавец! А как на гитаре играет, как поет! Да от него все бабы без ума, любая босиком в загс побежит.

– А эта почему не бежит?

– Цену себе набивает. Говорю же – стерва.

Убедительно, но бездоказательно. Нет, ну как же на самом деле тесен мир! Попасть в соседнее кресло с коллегой моего же собственного любовника! Который – любовник, оказывается, – рассказывает обо мне крайне интересные истории. Что ж, кто предупрежден, тот вооружен. Терпеть не могу толпу и конкуренцию, так что с удовольствием уступлю свое место любой из тех дам, которые согласны бракосочетаться босиком. Не мой жанр.

– Ксюша! – услышала я голос соседа и повернулась к нему с самой терпеливым из всех своих выражений.

Зря, как выяснилось. Неугомонный Игорь тут же сфотографировал меня с помощью мобильного телефона. Господи!

– Сереге покажу, когда в Москву вернусь, – радостно прокомментировал он свои действия. – А вы, часом, не актриса, Ксюшенька? Или – фотомодель? Такая красавица…

Ну, это он хватил. Красавицей никогда не была, в фотомодели тем более не рвалась.

– Уверяю вас, я не актриса и не фотомодель.

– Скромничаете, наверное. Как ваша фамилия?

– Белова, – спокойно ответила я.

– С ума сойти! У вас с Серегой фамилии одинаковые! Точно, вы созданы друг для друга!

Еще бы не одинаковые, если я как раз фамилию Сержика и назвала. Интересная у них с Игорем беседа в Москве получится, жаль, меня при этом не будет. Или не жаль? Нет, не жаль, потому как я и сама-то больше общаться с господином Беловым не собираюсь. Считает меня стервой – прекрасно, буду стервой. Хочет увернуться от раскидываемых мною – мною! – брачных сетей? Чудненько, пусть гуляет на свободе.

В ходе дальнейшего разговора, точнее, монолога Игоря выяснилось, что отдыхать он намеревается в Белеке. Что ж, как говорится, пациенту легче. Белек и Кемер достаточно далеко друг от друга, случайная встреча мне скорее всего больше не грозит.

Игорь слегка угомонился только тогда, когда самолет заскользил над турецкими горами. За ними меня ждала Анталия, знакомое шоссе, которое извивается вдоль моря, само море… По местному времени мы прибывали в восемь часов вечера, в Кемере я окажусь около десяти, значит, остаток вечера – мой, никаких деловых встреч, переговоров, документов. Спасибо Мими за командировку!

– Ксюша, а вы дадите свой телефончик?

Я молча протянула ему отключенный на время полета мобильник.

– Это что? – опешил Игорь.

– Телефончик, – самым невинным тоном отозвалась я. – Другого у меня с собой нет.

Игорь долго смеялся. Так долго, что благополучно забыл о своем намерении получить мои координаты, а самолет тем временем успел приземлиться. Не успел мой попутчик осознать происходящее, как я уже достала с полки дорожную сумку, намереваясь одной из первых покинуть салон. Хорошенького понемножку.

Сумка, к несчастью, за что-то зацепилась. Но я не успела даже попробовать потянуть посильнее, как незнакомая мужская рука достала мою поклажу точно невесомый пакетик. Ого! Я оглянулась через плечо и уткнулась взглядом в чье-то солнечное сплетение. Так мне, во всяком случае, показалось. Подняв глаза, я обнаружила, что мой спаситель довольно высокого роста, но не чрезмерно: просто он встал на краешек кресла, чего я, доставая багаж, сделать не сообразила.

– Спасибо, – искренне сказала я.

– Пока не за что, – отозвался незнакомец. – Я вас провожу до выхода. Женщине не стоит носить тяжести.

И голос приятный, и пошлости не сказал, типа «красивая женщина не должна…»

– Меня вообще-то встречают.

– У трапа?

– Это вряд ли, – усмехнулась я. – Что ж, если вам так уж хочется…

Да пусть несет, в самом деле! Мужчин следует использовать по прямому назначению, жаль только, что они редко оказываются в нужном месте в нужное время. А этот попал ровно в десятку… кажется.

Я украдкой покосилась на «носильщика». Волосы с легкой проседью, темные очки, рост выше среднего. И какая-то удивительная пластичность движений, что редко встречается среди представителей сильного пола. Симпатичный мужик, одним словом. И – не болтливый.

Меня действительно встречали в зале за таможенным пунктом, хотя картонку с именем и фамилией я заметила не сразу и среагировала с некоторым запозданием. Молодой, смуглый мужчина встречал, как гласила надпись… Ксению Булыгину! Очень мило! Похоже, шеф так обрадовался счастливому разрешению проблемы с командировкой, что забыл предупредить об изменениях принимающую сторону. Объясняться со встречающим я не стала, решила дождаться приезда в отель. Там и разберемся, иначе можно застрять в аэропорту до выяснения моей личности. Ксения, так Ксения, подумаешь, большое дело!

– Так вас действительно зовут Ксения? – поинтересовался мой сопровождающий. – Вот уж не ожидал!

– Почему? – искренне изумилась я.

Вместо того чтобы ответить мне, он о чем-то спросил моего встречающего. Спросил, кажется, по-турецки, потому что я не уловила ни единого знакомого слова. Хотя помимо немецкого неплохо знаю английский, французский и могу объясниться по-итальянски и по-испански.

– Увидимся в Кемере? – осведомился он уже у меня, ставя на пол сумку, которую тут же подхватил встречающий.

– А почему бы и нет? Спасибо за помощь.

– Пожалуйста. Кстати, меня зовут Александром. И это не псевдоним.

Он довольно лихо подмигнул мне, повернулся и мгновенно растаял в толпе. Ничего себе заявочки! Он меня знает, что ли? И как догадался, что я еду в Кемер?

Ладно, разберемся, если понадобится. Пока же я порадовалась тому, что оделась в дорогу не так официально, как обычно, а чуть ли не в молодежном стиле: темно-зеленые, расклешенные от колен брюки, топ на два тона светлее и изумрудного цвета кожаный пиджак.

Который, кстати, мне тут же пришлось снять, поскольку в Анталии уже вовсю развернулась весна. Когда я вышла из здания аэропорта на площадь, меня охватила волна теплого, настоенного на цветах и травах воздуха, и настроение сразу даже не поднялось – подскочило. Еще немного – и я увижу море, услышу прибой, вдохну неповторимый запах… Какое счастье, что строптивая Ксения отказалась от командировки!

Встречавший меня молодой человек довольно бегло лопотал по-немецки, так что никакого языкового дискомфорта я не испытывала. Не испытывала, впрочем, и дискомфорта иного рода: в снежно-белом форде был кондиционер, мягкие кожаные сиденья, мини-бар и – о счастье! – пепельница. Я немедленно достала запотевшую банку пива, с наслаждением закурила и отдалась восхитительному ощущению дороги. И какой дороги!

Прекрасное шоссе очень скоро вывело нас к морскому берегу, и мы помчались параллельно голубовато-серой водной глади. Полный штиль, безоблачное, медленно темнеющее небо… Где-то высоко-высоко в горах, с другой стороны шоссе, я углядела россыпь ярких огоньков и страшно заинтересовалась, что может находиться на такой головокружительной вершине. Ответ водителя меня потряс: там, оказывается, разместился какой-то суперэлитный ресторан. Интересно, много ли охотников забираться туда на машинах и как они доставляют провизию? Впрочем, их проблемы, не мои… если только данное заведение не относится к «моему» отелю. Хотя он по идее должен располагаться на берегу…

Полтора часа в машине – это много или мало? В Анталии для меня они пролетели, как один миг, очнулась я тогда, когда автомобиль въехал в нарядный, утопающий в цветах и зелени городок. Уличные кафе были полны людей, магазины вовсю еще работали, гуляющие весело гомонили. Контраст с мрачноватой, все еще зябнущей Москвой был разительным.

И отель, к которому мы подкатили, был шикарным. Если портье и удивился тому, что гостья прибыла с одной только сумкой, то ничем своего удивления не выразил. Мой сопровождающий что-то сказал ему и откланялся. Сумку тут же подхватил юркий мальчишка, а портье вручил мне ключ, пояснив, что для меня приготовлен номер-люкс на втором этаже. Можно поужинать в ресторане за счет отеля, можно заказать еду и напитки в номер – естественно, тоже за счет отеля.

Если бы я сама не отдала ему паспорт, он, наверное, и не спросил бы. Все равно, не глядя, сунул мой главный документ в какой-то ящик и продолжал гнуть свою линию: если уважаемая фрейлин желает, можно посетить бассейн, сауну, турецкие бани, кабинет красоты… если уважаемая фрейлин захочет… если…

Все эти удовольствия, между прочим, предлагались за счет отеля. Ну, это как раз было в порядке вещей – для рекламного тура. А вот номер, куда меня проводил рассыльный… Мне предоставили один из десяти «люксов», по площади превосходивший мою московскую квартиру. Но дело было даже не в размерах, хотя, конечно, высокие потолки и лоджия во всю торцевую стену создавали приятное ощущение наполненного воздухом пространства. Помимо воздуха, пространство заполняли королевских размеров ложе под балдахином, всевозможные диваны, кресла и низкие столики, а также огромный телевизор. То, что в проспекте скромно именовалось «мини-баром», вполне могло поспорить с небольшим винным магазином. А уж набор всевозможных флаконов и баночек в ванной комнате и вовсе сражал наповал.

А ведь в отеле существовало еще два «королевских номера», насколько я могла себе представить, нечто из ряда вон выходящее. Во всяком случае, для Анталии. Что ж, контракт может получиться интересным. Наши новые «новые русские» падки на эксклюзив в любом виде, лишь бы заплатить дороже друга-конкурента, а потом всем об этом ненавязчиво сообщить. Вот и славно, будет над чем поработать, о чем доложить.

Предполагалось, что отель предоставит для любителей этого самого «эксклюзивного отдыха» целый ряд услуг, причем помимо стандартных еще и прогулки на лошадях (или осликах, кому что понравится) по окрестностям, прогулки на яхте или катере, два бассейна с подогревом, водными горками и прочими «примочками», салон красоты, тренажерный зал, турецкую баню, джакузи, массаж разных видов, волейбол, баскетбол, теннисный корт и ежевечерние шоу-программы. Зонтики, шезлонги, матрасы, пляжные полотенца – бесплатно, причем на собственном, тщательно охраняемом пляже.

В общем, перечень самых сказочных благ занимал три страницы убористым шрифтом, и в каждую строку мне предстояло дотошно вникнуть и подвергнуть ее детальному изучению. Работенка, прямо скажем, не для ленивых. Только вот работать мне пока абсолютно не хотелось.

Я вдруг почувствовала, что желаю одного: ощутить море. Прикоснуться к нему хотя бы символически, смочить руки, умыться. Желание это оказалось таким сильным, что я быстренько сунула бою чаевые, благо сообразила поменять деньги у портье, схватила ключ и вышла из отеля, игнорируя изумленные взгляды персонала. Кажется, тут было принято вести себя как-то иначе, но мне, честно говоря, было плевать.

Море действительно оказалось совсем рядом. Пляж уже почти опустел из-за надвигающихся сумерек. Зато никто не мешал подойти к самой кромке воды, зачерпнуть полную пригоршню и вдохнуть ни с чем не сравнимый запах. Если бы существовали такие духи, других мне и не надо было бы. Может быть, в прежней жизни я была рыбой? Или даже русалкой?

Состояние эйфории не помешало мне сообразить, что вода для купания все-таки холодновата, да и купальник остался в гостинице. Пришлось ограничиться символическим омовением рук и лица, но и это было блаженством. Ладно, если завтрашние переговоры позволят, я все-таки искупаюсь. В Германии вода в Балтийском море была даже холоднее, и ничего – плескалась с наслаждением. И здесь постараюсь ухватить еще один кусочек удовольствия.

А сегодня можно позволить себе посидеть на свежем воздухе, поесть что-нибудь вкусненькое, пусть даже за свой счет, небось, не обеднею. Салат, например, взять и что-нибудь во фритюре. Чашечку зеленого чая. Пирожное…

Эту программу я выполнила с подзабытой уже немецкой педантичностью. Сидела в кафе, пока окончательно не стемнело и не стало прохладно. Тут я спохватилась, что пиджак остался в номере, так что волей-неволей нужно было прерывать состояние кайфа и возвращаться в отель. Я подняла руку, чтобы подозвать официанта и рассчитаться.

Дальше произошло нечто чрезвычайно странное. Что-то грохнуло, ослепительно вспыхнуло, потом затрещало. Я даже не успела испугаться: меня буквально снесло со стула и отшвырнуло в сторону. Я слышала истерические крики, какие-то хлопки, грохот. С трудом поднялась на ноги и пошла подальше от всего этого кошмара. Сначала медленно, потом чуть быстрее, а потом и вовсе побежала. Именно в эту секунду меня ослепили яркие огни, я услышала визг тормозов и ощутила довольно сильный толчок. Потом свет померк и стало тихо. Очень, очень тихо. А потом все исчезло и меня не стало…

Я все вспомнила, черт побери! Я снова существую в нормальном мире, без «черных дыр». Только вот Саша…

– Ты в порядке? – озабоченно спросил меня в высшей степени привлекательный мужчина, сидевший напротив через столик. – Так побледнела…

– Вас зовут Александром, и это не псевдоним, – медленно произнесла я. – Мы шапочно познакомились в самолете после посадки. И я уехала в Кемер. Одна…

– Вспомнила, – констатировал Александр.

Он откинулся на спинку кресла и закурил. Непохоже было, чтобы он нервничал или чувствовал какую-то неловкость. То ли был готов к такому повороту событий, то ли обладал завидным хладнокровием.

– Вот именно, – кивнула я. – Почему ты оказался в больнице? И зачем тебе понадобилось изображать моего давнего любовника?

– Уже на «ты». Это хорошо. Значит, я грамотно распорядился ситуацией.

– Какой ситуацией, черт побери?! Амнезия не повод для экспериментов.

– Ты права: не повод. Но великолепная возможность сблизиться с женщиной, которая мне давно нравится. Даже больше, чем нравится.

Сказать, что я удивилась, значит – ничего не сказать. Давно нравлюсь? С каких это пор, интересно? Но еще больше удивила меня внезапно пришедшая мысль: а ведь если бы Александр начал ухаживать за мной тогда, когда я находилась, так сказать, в здравом уме и твердой памяти, вряд ли я с энтузиазмом рванулась бы навстречу его чувствам. Существует Сергей, с которым я еще не прекратила отношений, хотя… к этому все идет. И вообще стремительность – это не мой жанр.

Выходит, что Александр действительно грамотно воспользовался ситуацией, и теперь я нахожусь перед фактом: мы любовники. Более того, мне с ним хорошо, даже очень хорошо, так что можно не думать о том, подходим мы друг другу в интимной сфере или не подходим. Ясно, что подходим. Но вот во всем остальном…

– Что значит давно? – осведомилась я, тоже закуривая.

– Несколько месяцев. Эллочка, мы раз пять сталкивались на разных совещаниях, но ты никак не хотела обращать на меня внимания. Я знал, что у тебя есть друг, но понятия не имел, как ты к нему относишься и что у вас за отношения…

– Теперь знаешь?

– Теперь и ты знаешь, – усмехнулся Александр. – Помнишь свой прелестный разговор в самолете с соседом по креслу? Конечно помнишь. Ну, так или я совершенно ничего не понимаю в людях, или тебя этот разговор здорово разозлил…

Против своей воли я улыбнулась. Психологом Александр оказался действительно неплохим. Только упомянутый разговор меня не разозлил, а расставил все точки над «i» в затянувшихся и потерявших смысл отношениях с Сергеем. Если он жалуется на меня за моей спиной, если считает, что я «ловлю» его в брачные сети, то может считать себя свободным. Равно как и я.

– Так почему ты оказался в больнице? – вернулась я к первому вопросу.

– По роду своих занятий. В той же больнице после того же взрыва в кафе на набережной оказался клиент нашей компании. По-турецки я говорю неплохо, услышал болтовню персонала о «немке, которая ничего не помнит», решил полюбопытствовать. И увидел тебя.

– Перст судьбы, – иронично заметила я.

– Нет, обыкновенная добросовестность. Немка тоже могла быть нашей клиенткой. Мы же в основном с иностранцами работаем или с очень богатыми людьми. Представляешь, сколько стоит эвакуация из Кемера больного в сопровождении врача и медсестры?

Я примерно представляла. Действительно, мы работали в «смежном» бизнесе и могли присутствовать на одних и тех же совещаниях «высшего среднего звена». Тут Александр явно не кривил душой. Но вот что забавно: вспомнить его на этих самых совещаниях я все равно не могла. То ли амнезия прошла лишь частично, то ли я тоже слишком добросовестно отношусь к своим обязанностям.

Постепенно я вытащила из Александра всю информацию о том, что он успел сделать с момента обнаружения меня в больнице, и до того утра, когда забрал оттуда. Первым делом он направился в отель, где я должна была разместиться. Убедился, к величайшему своему изумлению, что вместо Стелы Шмидт там зарегистрирована Ксения Булыгина, хотя портье описывал именно мою внешность. Разобрался с моим паспортом, так и лежавшим в конторке у портье. Потребовал открыть мой номер, произвел краткую ревизию вещей, связался по моему мобильнику с моим же шефом и попросил подключиться к урегулированию ситуации…

– Ты сказал Мими, что я потеряла память? – ужаснулась я.

– Нет. Решил подождать. Главным в тот момент было спокойно забрать тебя из больницы, разместить в отеле с максимальным комфортом и…

– И до конца использовать ситуацию в своих интересах, – фыркнула я с некоторым сарказмом.

– Верно, – неожиданно кротко согласился Александр. – Но ты могла сослаться на слабость, усталость, головную боль, наконец. Не сослалась. Из чего я сделал вывод, что отвращения у тебя не вызываю и что мысль о нашей связи тебе в принципе не претит.

– Привет от Шерлока Холмса, – прокомментировала я. – Похоже, метод дедукции действительно бессмертен.

Александр от души рассмеялся.

– Дорогой мой Ватсон, а не пройтись ли нам по набережной? То есть я предлагаю пойти и погулять по городу, отдохнуть от страшных разоблачений и трагических признаний. Просто погулять, как… двум влюбленным.

– В каком смысле? – слегка опешила я.

– Ну… роман мы начали, считай, с середины, так что начало нужно компенсировать. Тем более я и намеревался разыскать тебя в отеле и начать осаду твоего сердца по всем правилам.

– Хорошо, – великодушно согласилась я, – начинай осаду. Действительно, ведь обидно пропустить самое интересное и романтичное.

Что ж, в последующие два часа романтики было вполне достаточно. Конечно, я не первый раз в жизни гуляла вечером по восточному курортному городу, но впервые у меня был спутник, не коллега, а кавалер, если угодно. Впервые в жизни мне не приходилось на такой прогулке доставать деньги из сумочки, если возникало желание выпить чашку чая или купить прелестный тончайший платочек.

Впервые в жизни я не пыталась настаивать на собственной финансовой независимости. Не хотелось. Надоело быть сильной и самостоятельной, захотелось для разнообразия стать просто женщиной.

Несколько раз за время прогулки я ловила на себе странные взгляды Саши. Не то чтобы изучающие – в конце концов, у него в обозримом будущем предполагалось достаточное количество времени на изучение моей персоны, а… удивленные, что ли. Как будто он собирался встретиться с одной женщиной, а на свидание к нему пришла совершенно другая. Не лучше и не хуже, а просто – другая. Наконец, я не выдержала.

– Тебя что-то удивляет, Саша? Я веду себя как-то не так и это тебя не устраивает?

Ответ меня просто ошеломил:

– Ты ведешь себя не «как-то», а совершенно не так. Мне кое-кто рассказывал о тебе как о жесткой и оч-ч-ень эмансипированной женщине, которая мужчин только терпит. А я вижу рядом с собой тебя – нормальную, умную, нежную и очень женственную…

– Так тебя это что – не устраивает? – уже более нетерпеливо повторила я свой вопрос.

Александр нежно обнял меня за плечи.

– Меня-то это очень устраивает, но я… как бы это тебе сказать… обескуражен. Готовился к борьбе, к завоеванию, приготовил массу действенных, как мне казалось, приемов…

– Приручения? – улыбнулась я.

Кажется, во мне пропала актриса. Или не пропала, просто я так удачно выстроила защиту своего, с трудом обретенного и налаженного мирка, что со временем маска плотно приросла к лицу. Любое покушение на мою независимость я отбивала, пожалуй, до того, как его пытались совершить. Что ж, в таком случае, я действительно заслужила репутацию стервы. Зачем только Александру вся эта головная боль? Выбрал бы себе сразу нежную и удивительную…

– Можно сказать и так. Только, видишь ли, я вовсе не собирался тебя приручать.

Еще интересней! А зачем тогда заваривать всю эту кашу? Просто для того, чтобы уложить в постель приглянувшуюся женщину? Вполне, кстати, возможный вариант. Мужчины – удивительные существа, и ради подобной цели готовы и на дно морское опуститься, и подняться за облака, и сразиться с трехголовым драконом. А получив после этих подвигов «трофей», задумчиво разглядывают его и чешут в затылке: оно мне надо?

Судя по всему, моя стервозность никуда не делась, и все свои соображения я последовательно изложила Александру, чем изрядно его насмешила.

– Ну, знаешь, мужчин ты действительно, мягко говоря. не любишь. Чем тебе так насолили мои братья по разуму? Впрочем, это твое личное дело, я не горю желанием слушать исповеди, тем более что и сам исповедаться не собираюсь…

– Боюсь, что придется, – ангельским голосом заметила я. – Ты знаешь обо мне очень много и еще чуть-чуть. Я о тебе не знаю практически ничего. Тебе не кажется, что получается не совсем справедливо?

– Кажется, – охотно согласился Саша. – Задавай вопросы, получишь короткие и правдивые ответы. Остальное придется постигать в процессе развития отношений. А еще лучше давай-ка я тебе представлю свое резюме, а если что-то останется за кадром, задашь дополнительные вопросы. Годится?

Я посмотрела на своего кавалера с уважением: деловая хватка у него имелась. Даже в личных отношениях умудряется обходиться без лишних слов и ненужных подробностей.

– Попробуй.

– Поехали. Сорок лет, разведен, детей нет. Квартира, машина, хорошая работа. Высшее техническое образование плюс знание языков. Внешние данные оценишь сама. Кредо: «живи и давай жить другим». Морально скорее подвижен, нежели устойчив. Из активных видов спорта предпочитаю бассейн и тренажерный зал, крайне люблю комфорт и довольно равнодушен к красотам дикой природы. Вот, пожалуй, и все. Ах да, я – трудоголик, и в интересах дела могу наплевать на все остальное. Но это тебя, кажется, не должно ни смущать, ни раздражать: сама такая. Вопросы есть?

– Есть. Что тебе от меня нужно?

– Дружок, в моем возрасте пора обзаводиться женой, а не временной подругой.

Я онемела. В очередной раз. Александр искоса наблюдал за мной, искренне наслаждаясь ситуацией, и не спешил приходить мне на помощь. Я же просто не знала, что сказать: крайне редкий случай в моей жизни.

К счастью, нам встретилось очередное кафе со столиками под деревьями. Я плюхнулась за ближайший свободный, с одной мыслью: если не выпить чего-нибудь бодрящего, соображать я разучусь окончательно и бесповоротно.

– Мартини или чего-нибудь покрепче? – осведомился Александр, устраиваясь напротив.

– Мартини. Двойную порцию. Пожалуйста.

Последнее слово я произнесла после некоторой паузы, с запозданием вспомнив о правилах хорошего тона.

– Ну, что ты, не за что, милая. Расслабься. Хотел бы я знать, кто окрестил тебя «железной женщиной»?

– Я бы тоже этого хотела, – пробормотала я. – Но гораздо больше я сейчас хочу выпить.

– Нет проблем. Я же сказал – расслабься. Вот и наш официант.

Более или менее я пришла в себя тогда, когда передо мной появился высокий запотевший стакан, украшенный ломтиком лимона. Александр на этот раз решил побаловать себя кофе с коньяком. Я подумала, что эдак он не уснет, но вслух ничего говорить не стала: взрослый мальчик, сам знает, что и когда делать.

Ледяной мартини помог: в голове прояснилось, и мир вокруг стал более четким. Давненько мне не делали предложения руки и сердца. Или это и не предложение вовсе, а просто милая шутка? Чувство юмора у людей бывает достаточно своеобразным, по себе знаю.

– Итак, ты решил обзавестись женой, – небрежным тоном заметила я. – Это нужно рассматривать как брачное предложение?

– Это никак не нужно рассматривать, – отозвался Александр, откровенно смакуя коньяк. – Это нужно воспринимать, как информацию.

– К размышлению? – автоматически съязвила я.

– Умница. Я хочу жениться. Лучшей кандидатуры, чем твоя, не имеется. Подумай, подходит ли тебе мое предложение. Я тебя не тороплю.

– И на том спасибо, – пробормотала я. – Но понимаешь ли, замужем я уже побывала, и мне вовсе не хочется возвращаться в это состояние. Домашнее хозяйство – не моя стихия.

– А я и не предлагаю тебе оставить работу.

– Тогда тем более из меня не получится образцовой жены. Ты же сам сказал: я тоже трудоголик.

– Эллочка, ты никак не хочешь понять простую вещь: мне не нужна домработница. Во-первых, она у меня есть и, надеюсь, будет у нас. Во-вторых, жена, которая через силу, после напряженной работы, что-то там изображает на кухне меня просто раздражает. А жена, которая на этой кухне проводит всю жизнь…

– Допустим, с домашним хозяйством разобрались, – усмехнулась я. – А как с детьми? Дети тебя не интересуют?

– Почему же, интересуют, но у моих детей должна быть соответствующая мать. И мне кажется, я ее нашел…

Я открыла было рот, но Саша предостерегающе поднял руку:

– Только не нужно насчет того, что работа и дети плохо совмещаются. Ты слышала о том, что существуют няни? Что женщина может делать успешную карьеру и не с одним ребенком, а с тремя-четырьмя?

– Я не эстрадная певица, если ты хочешь ее привести в пример.

– Вовсе нет. У меня есть несколько приятелей, жены которых работают и даже имеют собственный небольшой бизнес, и дети им не мешают. Мне, понимаешь ли, захотелось иметь такую же семью. Давно уже захотелось…

Я молчала. Слишком все это было неожиданно и… нестандартно. Я бы сказала: пугающе нестандартно. Конечно, очень лестно услышать, что именно ты больше других подходишь на роль жены, что из многих претенденток выбрали именно тебя, но… Но я вовсе не была уверена в том, хочу ли я играть эту роль, готова ли я к этому.

С другой стороны, тридцать пять лет – такой возраст, когда нужно всерьез решать, как ты проживешь всю оставшуюся жизнь. Конечно, я еще лет двадцать могу заниматься работой и самой собой, не будучи обремененной ни семьей, ни постоянной, узаконенной связью. И, естественно, отказавшись от мысли иметь детей…

Выходить замуж без любви? По взаимному расчету? Вот в этом-то я как раз ничего ужасного не видела, поскольку по любви – большой и чистой – замуж уже сходила. Что же касается ребенка, то тут я с Сашей была даже солидарна: его будущему отпрыску нужна соответствующая мать, моему будущему ребенку – соответствующий отец. А в этом плане кандидатура мужчины, который сейчас сидел напротив меня, была вне конкуренции.

– И сколько времени ты мне даешь на размышление? – поинтересовалась я наконец.

– То есть немедленного отказа не будет? – оживился Александр.

– Немедленного точно не будет. Более того, пока я вообще не собираюсь от тебя отказываться. Прости за терминологию, заимствовано у тебя. Но мне нужно…

– Свыкнуться с мыслью о том, что мы поженимся, – подхватил Александр.

– Мертвого уговоришь, – проворчала я. – Не нужно так давить на психику. Или уж сказал бы с утра, что мы женаты, я бы уже немного свыклась с этой мыслью.

Александр досадливо прищелкнул языком.

– Слушай, действительно, не додумал! Хотя это был бы перебор.

– Возможно. Но недобором то, что ты вытворяешь сейчас, я бы тоже не назвала.

– Заметь, милая, никакого физического воздействия, исключительно жесткий мозговой прессинг.

– Бог наградит тебя за доброту, – пробормотала я. – Спасибо, что не связал и не бросил в подвал с крысами.

– Да не за что. У меня есть идея получше. Давай обручимся.

– Вот с этого места поподробнее, – попросила я. – И закажи мне, пожалуйста, еще мартини. С твоими идеями без поллитры, как говорится, не разберешься.

Мартини Саша мне заказал, заодно заказал мороженое. И потребовал, чтобы я его съела, поскольку обсуждать серьезные вещи с женщиной под хмельком ему не хочется. Меня же неожиданно разобрало самое настоящее любопытство, так что мороженое, кстати удивительно вкусное, я с удовольствием съела. За что была немедленно вознаграждена грандиозной идеей.

Мы покупаем мне кольцо – не обручальное, а с камешком, или просто то, которое приглянется, и с этого момента считаемся женихом и невестой. Можно об этом объявить принародно, можно не афишировать – по желанию. А дальше живем в обрученном состоянии столько, сколько захотим, привыкаем друг к другу, присматриваемся и… либо женимся, либо мирно и цивилизованно расходимся. То есть типично западная модель, которая меня всегда привлекала в отличие от привычной российской: нестись сломя голову в ЗАГС, закатывать пышную свадьбу, а через месяц горько раскаиваться и мечтать о разводе.

Наверное, я все-таки стукнулась головой сильнее, чем полагали врачи, потому что Сашино предложение мне понравилось. Приняв его, я ничего не теряла, зато приобретала возможность изменить свою жизнь к лучшему. Нет, я не о гипотетической свадьбе, а о возможности интересно проводить свободное от работы время с интересным и приятным мне человеком. Действительно ведь нет худа без добра, правильно говорится в пословице.

– Ювелирные магазины, наверное, уже закрыты? – предположила я.

– А если открыты? – вопросом на вопрос ответил мне Александр. – Ну, хотя бы один…

– Давай проверим. Найдем колечко – ты выиграл, обручимся. Не найдем…

– Обручимся завтра, – радостно продолжил Саша.

– Не факт, – фыркнула я. – Завтра с утра серьезные переговоры, потом проверка документов, то-се, пятое-двадцатое. Наконец, я могу передумать… до отлета в Москву. Билет у меня на послезавтра, правильно?

– Абсолютно. У меня тоже. И что характерно – на тот же рейс.

– Послушай, – спросила я, поднимаясь из-за стола, – а если бы Ксения согласилась полететь в эту командировку? Ведь тогда наша встреча могла бы просто не состояться вне зависимости от того, потеряла бы я память или нет. Сидела бы в Москве…

Тут я очень четко представила себе это «московское сидение» и непроизвольно скривилась. Одно из двух: либо я поехала бы с Сергеем на первые в сезоне шашлыки и сполна вкусила все прелести еще не просохшей земли и уже пробуждающейся мошкары, а также ночного холода в очень плохо отапливаемом домике его друзей. Либо… отказалась от поездки, то есть пошла бы на скандал и проводила выходные в гордом одиночестве, да еще с сознанием собственной вины из-за стервозного характера.

Моя гримаса не ускользнула от внимания Саши.

– Придумал бы что-нибудь еще, – отозвался он. – Попросил бы Мишку отправить нас в какую-нибудь командировку вместе.

– Мишка – это кто? – ошарашенно спросила я.

– Твой начальник, дорогая. Которого ты так нежно зовешь Мими. Мы с ним, между прочим, в одном доме жили и в одном классе учились.

– Он и тогда был женоненавистником?

Александр веселился долго и со вкусом.

– Мишка? Женоненавистник? Да он женщин обожает трепетно и нежно, причем настолько, что никак единственную и неповторимую не выберет. Но к тебе, кстати, относится с огромным уважением и постоянно хвалит. Не как женщину, а…

– А как сотрудника, понятно, – вздохнула я. – Это он тебе сказал про мой стервозный характер и амбициозность?

– Его это напрягает меньше, чем других мужчин. Он же за тобой ухаживать не намерен. Тем более – жениться. Ладно, пошли искать кольцо, а то, неровен час, передумаешь. Придется разрабатывать новый план, а мне этот очень нравится.

Не сразу, но нашелся открытый ювелирный магазин, хозяин которого был счастлив встретить покупателей и в такое позднее время. Не спят они тут никогда, что ли? Нас усадили за низенький столик, предложили неизменный чай и сладости, продавец принес поднос с ювелирными изделиями.

– Выбирай, дорогая, – сказал Александр, придвигая поднос ко мне.

Я покачала головой.

– Выбери сам, милый. А я посмотрю, насколько наши вкусы совпадают.

– Один-ноль, малыш, – почему-то весело отозвался Саша. – Заметь, в твою пользу.

– Это только начало, – пообещала я. – Скучно не будет.

– Очень на это надеюсь, – пробормотал Саша, перебирая самые разнообразные кольца.

Я молча наблюдала за этим священнодействием и думала, что, окажись на его месте Сергей, выбор был бы сделан в течение двух минут: золото и красный камень. Потом последовал бы вопрос о цене, священный ужас, снова стремительный выбор, и в результате мы бы ушли из магазина ни с чем. Нет, ювелирных изделий Сергей мне никогда не дарил, да я, собственно, этого и не ждала: финансовое положение моего бойфренда было мне отлично известно. Но я десятки раз видела, как он пытался приобрести для себя что-нибудь типа галстука или зажигалки (реже – что-то из одежды), и все заканчивалось случайной покупкой за гроши на вещевом рынке.

При этом Сергей отнюдь не был скуп, просто равнодушен к вещам, особенно дорогим. Вот на туристическое и спортивное снаряжение или на фотопринадлежности он готов был потратить любые деньги и покупал все только высшего качества.

– Вот это, пожалуй, – услышала я голос Саши. – Как тебе?

На его ладони лежало кольцо, которое… Да, пожалуй, именно его я бы и выбрала. Элегантное – не слишком тонкое, но и не массивное, оно было сделано из светлого золота и украшено крохотным бриллиантом. Я влюбилась в него с первого взгляда, но попыталась этого не показать.

– Очень неплохо, – только и сказала я.

Несколько дней тому назад я бы обязательно справилась о цене. Мне почему-то всегда казалось, что если мне дарят дорогой подарок, я должна ему как-то соответствовать, как-то… отрабатывать, что ли, поэтому всеми силами избегала подобных подношений. Но на сей раз мне было безразлично, сколько должен будет уплатить Александр за возможность стать моим почти официальным женихом. Хочется ему поиграть в такие игры – да ради бога, я возражать не стану!

Так для меня и осталось загадкой, сколько стоило мое первое в жизни обручальное кольцо. Первое, потому что Курт, естественно, купил только два гладких кольца, доходчиво разъяснив мне, что лучше немного сэкономить на всяких свадебных примочках и оборудовать более современную кухню.

На этой самой кухне я в конце концов и озверела от ежедневного повторения одних и тех же манипуляций с соковыжималкой, тостером, кофемолкой, кофеваркой, овощерезкой, духовкой-гриль и посудомоечной машиной. Если верить телевизионной рекламе, не было женщины счастливей меня…

Только после развода и возвращения в Москву я предпочитаю пить растворимый кофе и разогревать готовые блюда в микроволновке…

Главным было то, что кольцо пришлось мне точно впору.

– Берем? – осведомился Саша. – Ты помнишь наш уговор?

Я кивнула.

Разумеется, какое-то время ушло на то, что хозяин и Александр увлеченно торговались. Но поскольку делали они это по-турецки, я все равно не понимала ни слова, даже числительные в этом языке мне были незнакомы. Поэтому я тихо сидела, покуривая сигаретку, исподтишка любовалась своей рукой с новым украшением и наслаждалась совершенно необычным для меня состоянием: ни во что не вмешиваться, ничего не решать, ничем не руководить. Оказалось, что это – очень приятное состояние.

Разумеется, мы отпраздновали нашу помолвку. Только не в ресторане и даже не в кафе, а в номере отеля, куда по заказу Александра доставили все необходимое. И уже далеко заполночь я упала в объятия своего новообретенного жениха, где тут же забыла обо всем, словно меня накрыл очередной приступ амнезии. Только это была такая сладкая, такая ни на что не похожая амнезия, что избавляться от нее мне ни в коем случае не хотелось.

Уже засыпая, проваливаясь в блаженное забытье, я успела поймать мысль о том, как это прекрасно: ни о чем не думать. Мой вечный компьютер, моя голова, наконец-то отключилась…

Утром нас разбудил телефонный звонок. Звонил Курт, который по своей немецкой аккуратности и педантичности желал узнать о моем состоянии здоровья, прежде чем вплотную заняться больными в своей клинике.

– Спасибо, все наладилось, – радостно поблагодарила я его. – Память вернулась еще вчера.

– Очень рад. Никаких последствий нет, как по-твоему?

– Есть, – все так же жизнерадостно отрапортовала я. – Я помолвлена.

– Поздравляю. Действительно, жаль было бы забыть о таком событии в жизни.

Я не стала рассказывать Курту о том, как все было на самом деле. Во-первых, это заняло бы слишком много времени, а нас ждали долгие и важные переговоры. А во-вторых, вряд ли он одобрит такую скоропалительность в решении важных проблем личной жизни. Мне и помимо него было с кем об этом посоветоваться.

– Послушай, – сказала я Александру, когда на следующий день самолет плавно нес нас обратно, в Москву, к текущим делам. – Там в Кемере, во время переговоров, я несколько раз слышала, как турки произносили какое-то слово, причем явно в мой адрес. Ты случайно не понял, о чем они?

– А это они давали характеристику твоей манере ведения переговоров, – охотно пояснил Александр.

– И какую же?

– Лестную.

– А если пояснее?

– Неженская у тебя манера вести дела, моя дорогая, – улыбнулся Александр.

– И слава Богу! То есть по-русски опять-таки – стерва?

– Милая, этим гордиться надо. Редко кому из женщин удается быть ангелом в личной жизни, и стервой – в деловой. Обычно дамы путаются.

– Ты, между прочим, первый человек, который считает меня ангелом в личной жизни, – вздохнула я. – А я даже не знаю, хорошо это или плохо… для меня.

– Поживем – увидим. Но я не собираюсь рассказывать об этом направо и налево. То есть вообще никому не собираюсь рассказывать. Давай договоримся, что для всех, кроме меня, ты так и останешься – стервой.

– Стервой на договоре? – засмеялась я.

– Неплохо сказано, – заметил Александр и поцеловал мне руку.

Нас ждала Москва, привычные дела и совершенно новая личная жизнь. И мне это очень нравилось, ну, очень. И если все, что произошло со мной за последние сутки, последствия амнезии, то будь она трижды благословенна!