20 марта 1932 года в редакцию «Комсомольской правды» пришло письмо за подписью:

«Председатель Госплана и зам председателя Совнаркома СССР В. Куйбышев».

О чем же писал комсомолу один из крупнейших руководителей социалистических работ большевистской пятилетки?

Вот выдержки из его письма:

В ответ на эго письмо молодежь фабрик, заводов, десятки тысяч комсомольцев поднялись на разведку природных богатств своей страны. Следом за комсомолом пошли на разведку пионеры. Каждое лето в том или ином краю, области или районе проходила пионерская разведка. Летом 1934 года число разведок увеличилось. Ребята — ударники учебы — провели исследовательские экспедиции на Урале, на Кавказе, на Алтае.

В 1935 году началась подготовка к всесоюзному юннатскому исследовательскому походу. В порядке подготовки к походу в отдельных областях уже сколачиваются коллективы ребят юннатов-туристов, намечаются районы разведки, устанавливаются связи с научными и хозяйственными организациями, намечающими задания для ребят.

В начале января группа московских юннатов-активистов поставила перед редакцией «Юного натуралиста» требование: «Пойдем к товарищу Куйбышеву». Это была группа ребят, сделавших в течение зимних каникул вылазку в Конаковский район Московской области. Начались переговоры с секретариатом той. Куйбышева, редакция готовила план беседы, собирала дневники ребят. Это дело оборвалось: умер тов. Куйбышев.

Смерть помешала встрече юных разведчиков с тов. Куйбышевмм, но ничто но помешает ленинскому молодняку шире развернуть дело, на которое звал тов. Куйбышев, неутомимый борец на фронтах социалистического строительства, верный сын коммунистической партии и соратник тов. Сталина.

Пусть обращение тов. Куйбышева вдохновит нас на усиление поисков и разведок. Каждое новое открытие, каждая новая находка полезных залежей, сделанные силами ребят, будут юннатским вкладом в увековечение памяти тов. Куйбышева.

Это было задумано необычайно дерзко. Триста командиров Красной армии одновременно подымутся на высочайшую вершину Европы — Эльбрус. И из этих 300–275 впервые в горах!

В походе они будут учиться искусству вождения войск в горах, вести научно-исследовательскую работу и отдыхать. Приказы из штаба передаются колоннам по радио-телефону, а пищу им в ущелье и на ледники доставят самолеты.

Все это казалось несбыточным и невозможным.

И вот в июле-августе 1934 года этот удивительный поход состоялся.

6 августа начался звездный марш к подножию Эльбруса. Шли колонны из Сулимова, Кисловодска, Кутаиса, Сухума, Нальчика. Шли долинами и ущельями, вдоль берегов горных рек, по крутым склонам, через труднейшие перевалы. Пересекая области, проходя селениями, командиры знакомились с жизнью советского Кавказа. Они видели богатый урожай на раньше бесплодных от засухи полях, агрогорода Кабарды, детские сади в аулах, слышали музыку колхозных оркестров.

Ледник Башиль

Вечером на беседу к кострам приходили местные горцы, кабардинцы, сваны, карачаевцы. В рассказах стариков вставало тяжелое прошлое бесправного, угнетенного при царизме Кавказа. Старики вспоминали, как погибали целые племена от дикой вражды, искусственно разжигаемой властями среди разных национальностей. Горцы расспрашивали командиров о Москве, о Красной армии, об аэропланах.

Слава об аэропланах, прилетавших в самые узкие и глухие ущелья, разнеслась по всему Кавказу. За полчаса они догоняли колонну, идущую четыре дня, и сбрасывали командирам фрукты, шоколад, папиросы. К самолетам привыкли, их ждали, о них скучали. В туманные дни каждый пастух в коше спрашивал: прилетят ли самолеты? В каждом селении стали собирать средства на постройку своих самолетов. Теперь в городах открываются аэроклубы.

Беседы у костра кончались песнями и плясками. В песнях и рассказах кабардинских колхозников часто с любовью упоминалось имя Встала Калмыкова. Виталий Калмыков — бывший пастух, в гражданскую войну один из руководителей красных частей Кавказа, сейчас секретарь обкома орденской Кабардино-Балкарской области. В 1935 году он сам поведет на Эльбрус первую областную альпиниаду — 500 колхозников.

По пути командиры изучали технику альпинизма. Лучше инструктора учили их как дышать в пути, как ходить по склонам, осыпям, где отдыхать, как выбирать место для ночлега, как ставить палатку. На дневках инструктора выводили командиров на скалы, ледники, и каждый командир сдал требуемый минимум.

Последний этап был очень труден. В горах шел дождь. Маленькие ручейки вздулись и превратились в бурные, широкие потоки. Часть вещей промокла и потяжелела. Местами приходилось итти по пояс в снегу. И все-таки сроки были выполнены: к 23 августа все девять колонн собрались у подножия Эльбруса, в лагере Тереколь.

Сюда же прибыл штаб. Началась подготовка к штурму вершины: проверялось наличие теплых вещей, ремонтировалась обувь, снаряжение, расставлялись палатки и забрасывалось продовольствие на промежуточные пункта восхождения.

Трудности и опасности восхождения все росли. Пять суток внизу шел дождь. На вершине Эльбруса свирепствовал буран. Глубокий снег покрыл склоны и сделал невидимыми трещины.

22 августа на склоны Эльбруса поднялась разведывательно-спасательная колонна. Она состояла из слушателей академии имени Ворошилова, и участников велопробега — командиров, приехавших к Эльбрусу из Ленинграда на велосипедах. Колонну вел начальник штаба альпиниады т. Акодус. Их не смутила снежная метель и холод. Они шли выполнить боевой приказ, произвести разведку пути, спасти грузы, застрявшие в глубоком снегу, и помочь спуститься товарищам, задержанным непогодой на высоте 1 200 метров. И, когда, разведка донесла, что задание выполнено, и погода стала лучше, был отдан приказ начинать штурм.

23 август а первый эшелон вышел на «Кругозор». После поляны Азау, где в прошлом году приютился лагерь первой альпиниады, начался крутой под’ем. Медленным шагом, с остановками, проверяя пульс, участники завоевывали высоту в 3 200 метров. И, когда солнце перевалило за снега перевала Хатю-Тау и на горные вершины спустились сумерки, эшелон достиг названного командирами в шутку «города Кругозора».

Со стороны Терскольской долины поднялась луна. Засеребрились снежные пики главного хребта. Во всем великолепии вставала казавшаяся такой близкой вершина Эльбруса. Под ногами стлались облака; казалось, что оставленный внизу лагерь прикрыт пеленой белой ваты. Залюбовавшись, командиры забыли и утомление и холод, а между тем в ведре у кухни уже замерзала вода.

Вряд ли кто-нибудь спал так сладко, как сотня командиров в эту ночь в спальных мешках, в городе «Кругозоре». Ничто не нарушало тишины. Проходя снежным полем, можно было слышать спокойное дыхание спящих.

А утром, как только засверкали в восходящем солнце снеговые вершины, тронулись дальше. Прошли первую морену, вступили на изрезанный глубокими трещинами ледник Малый Азау. Ослепительный блеск снегов заставил одеть защитные очки. Чтоб предохраниться от солнечных ожогов, лица намазали глетчерной мазью. Одев «кошки», перепрыгивая через глубокие трещины, поднимались на вторую морену. Альтиметр показывал 3 500. Дышать труднее. Все чаще раздается свисток инструктора.

После семичасового под’ема эшелон достиг «Приюта ОПТЭ». Во всем великолепии встали перед командирами высочайшие вершины главного хребта: красавица Ужба, пирамидальный Тетнульд, Шхора, Дых-Тау. Вдали виднелся Казбек.

На следующий день утром состоялось самое высокое в мире партсобрание. На повестке один вопрос: штурм вершины. Тт. Глаз, Акодус, Лебедев говорили о дисциплине, организованности и воле к победе. С собрания разошлись с полной уверенностью, что Эльбрус будет взят.

Начались последние приготовления. Врачи еще раз осмотрели участников. Инструктора проверяли каждого, как он подогнал кошки, достаточно ли утеплены ноги. В 17 часов все легли спать: хороший сон перед штурмом — одно из важнейших условий.

На штурм вышли в 2 часа ночи. Дул слабый северный ветер. Светила луна… Термометр показывал — 0°.

Утро встретило 96 командиров у «Приюта пастухов». Пятнадцать минут отдыха и дальше. В 9 часов утра эшелон прошел мимо условного знака на высоте 5 000 метров. С каждым шагом все труднее и труднее дышать. Свисток инструктора все чаще. Выявляются первые отставшие.

В 11 часов головная колонна достигла седловины. Сорок минут отдыха и дальше. Увеличивается число страдающих горной болезнью. У некоторых сильные головные боли, сонливость, рвота. Они садятся на снег, но, видя, что остальные идут вперед, собирают свою волю, поднимаются и идут тоже. И так много раз.

Движения все медленнее и медленнее. Свисток инструктора уже через каждые десять шагов. Не хватает воздуха. Итти можно только при глубоком дыхании, в ритм с шагом. И все-таки стройность движения не изменилась. По-прежнему цепочкой, с правильными интервалами — расстояниями между людьми, — движется эшелон.

Но вот командир движения, инструктор т. Цак, уже на ровной площадке восточной вершины Эльбруса. Вслед за ним командование и дальше колонна за колонной выходят наверх. Организованней всех, почти в ногу, на вершину всходят участники велопробега Ленинград-Эльбрус и слушатели академии имени Ворошилова, во главе с т. Акодус.

Из 96 вышедших на штурм вершины достигли 86. Никогда еще Эльбрус не видел столько людей одновременно на своей вершине.

20 августа, когда первый эшелон достиг вершины, из лагеря вышел второй во главе с заместителем начальника штаба т. Благовещенским.

27 августа на снежных склонах встретились два эшелона. Открылся волнующий митинг двухсот. Победителей поздравляли, поднимающимся желали успеха. И тут, впервые над склонами Эльбруса, над митингом появилось авиазвено альпиниады. Победителям на парашюте плавно спускался виноград. Мощное «ура» двухсот командиров Красной армии эхом прошло по горам.

Вечером, когда снова на темно-синем небе легла фиолетовая тень Эльбруса, к начальнику альпиниады, вышедшему навстречу второму спускавшемуся эшелону, подошел т. Благовещенский и коротко отрапортовал: «Товарищ начальник, из ста двух вышедших на штурм вершины достигло сто».

Оставалось одно — подняться на Эльбрус в стопроцентном составе. Это казалось невозможным. Ночью 1 сентября в лагере на «Приюте ОПТЭ» раньше всех проснулись пятеро. Они долго всматривались в облака. Дул сильный, холодный ветер. Черные тучи закрывали луну и окутывали вершину Эльбруса. Что если разразится буран? И все-таки решили итти.

Через полчаса эшелон выстроился, готовый к штурму. По предложению команды комсомольцев его назвали именем XX Международного юношеского дня. Свисток. Третий раз подряд командирами движения неутомимые инструктора Александр и Андрей Молейновы и Сергей Писарев.

Начали под’ем. Скоро ветер перестал. Растаяли облака. Миновали условный знак, показывающий высоту 5 000 метров. Дисциплина отличная. Мобилизована воля. Осталось полнее использовать третье условие победы — организованность. В одном из взводов несколько нарушены интервалы между участниками. Кое-кто садится на снег. Старый инструктор подходит к отстающему взводу и сам становится во главе, давая темп. Сразу заметен результат: больше уже не садятся, все идут в интервале.

И вот в тот час, когда на Красной плошали проходили колонии молодежи в честь празднования XX Международного юношеского дня, одноименный эшелон командиров-альпинистов достиг вершины. Злобно завывал ветер, рассекаемый антенной, натянутой на альпенштоках, впервые на высоте 5 595 метров.

В эфир, к демонстрирующим на Красной площади колоннам молодежи, ушла радиограмма:

«Говорит вершина Эльбруса. Третий эшелон всеармейской альпиниады имени XX Международного юношеского дня поднялся на вершину в стопроцентном составе»:

Альпийскими цветами встречали победителей в лагере Терсколь трудящиеся Балкарии. На праздник приехали представители власти. Начальник альпиниады отдал рапорт председателю областного исполкома орденоносной Кабардино-Балкарии т. Ульбашеву:

«Из 288 вышедших тремя эшелонами на штурм вершины достигли 276».

Приказ т. Ворошилова был выполнен. Командиры Красной армии установили мировой рекорд массового восхождения на Эльбрус. Все задания были выполнены. Ни одной жертвы, ни одного несчастного случая, — наоборот, все участники альпиниады окрепли и прибавили в весе. Красные командиры еще раз доказали всему миру, что никакие трудности им не страшны, что любой поход, который Красная армия начинает, она победно доведет до конца.

КУШАЙ, ПАЛОЧНИК, НА ЗДОРОВЬЕ!

Палочники вылупились из маленьких темно-коричневых, с желтыми кончиками, напоминающими крышечки, яичек. Величина каждого яичка с головку обыкновенной мухи. Таких яиц самка откладывает за лето 50-150 штук.

Я наблюдал за палочником. Когда оп впадает в каталепсию (неподвижное состояние), он ни за что не меняет своего положения.

Питается палочник фуксией, листьями роз, зеленью петрушки, капустой, традесканцией; поэтому его можно отнести к вредным насекомым. Кормится он обычно по вечерам — «ужинает», а днем сидит на веточке, часто качаясь, и складывает ножки вдоль тела так, что и не заметишь, тем более, что он и окрашен под цвет ветки. Благодаря такой покровительственной окраске слабый, хилый палочник и спасает свою жизнь. Когда палочник ест или боится чего-нибудь, у него «хвост» загнут кверху.

Палочник любит тепло. Держать его можно при 22–25° Цельсия.

Я кончил свой опыт. Теперь я, юннат Лентух, принесу тебе, палочник свежий пук традесканции. Кушай, палочник, на здоровье!

Лептух, бригадир юннатов энтмологов

25-я образцовая школа в Москве сплошь озеленена. А какая школа идет первой по озеленению в Ленинграде?

КОЛЮШИНО ПОТОМСТВО

В конце апреля месяца мы отсадили самку и самца девятииглых колюшек в отдельный аквариум. Через несколько дней самец стал строить из остатков разных растений гнездо шаровидной формы с двумя отверстиями. Самку во время работы к гнезду не подпускал, а как кончил работу, загнал ее в гнездо. Самка выметала икру и вышла через другое отверстие гнезда. Тогда туда вплыл самец и покрыл икру молоками. После этого никого не допускал к гнезду, забил самку насмерть и — стоило поднести палец к аквариуму — бросался, как бешеный. Когда его не тревожили, самец стоял около гнезда и двигал плавниками, освежая воду около икры.

Через несколько дней из икры вышли маленькие колюшки. Они были едва видны. Мы кормили их, пуская в аквариум пипеткой инфузорий, специально разведенных. Самец не отпускал детей далеко от гнезда. Но когда они подросли, то он сам стал их есть, и его пришлось отсадить в отдельный аквариум.

Мы не знаем, удастся ли вновь теперь в зимнее время вывести новое поколение колюшек. Опыт покажет. Папаша-колюшка живет отдельно и начинает краситься. Отсаженный весной от молоди в отдельный аквариум, он принялся гоняться за своими гораздо более крупными соседями — серебрянками: двух оставил без хвостов, а затем забил насмерть иглами. Потом разделался с карасем и наконец ужился с парой крупных ершей.

Так мы наблюдали заботу колюшек о потомстве. Теперь мы понимаем, почему колюшки так сильно размножаются в реках и озерах. Колюшка мала, но берет смелостью, быстротой движения. В борьбе за жизнь ей помогает защитная окраска и иглы. Колюшка уничтожает молодь ценных для нас рыб. Поэтому колюшка— наш враг.

Костя Штемман — бригадир юннатов ихтиологов

ПРОФЕССОР ДОППЕЛЬМЕЙЕР ДАЕТ ЗАДАНИЕ

Ленинградские юннаты не повторят прошлогодней ошибки. В этом году за кольцевание они берутся дружно и продуманно и добьются успеха. Задание дает Георгий Георгиевич Доппельмейер — профессор Лесной академии, старейший орнитолог Союза.

Георгий Георгиевич сказал ребятам, что кольцевание птиц — это трудная и хлопотливая работа и что только массовое кольцевание может дать богатые данные и поможет выяснить перелетные пути птиц. В первую очередь для кольцевания выбраны: снегирь, свиристель, клест и синицы: большая и лазоревка. Весной будем кольцевать грачей и галок.

Опорный пункт кольцевания — естественно-научная педагогическая станция. Сюда будут приносить птиц со всего города — кольцевать, записывать в книгу и выпускать на волю. Профессор Доппельмейер следит за всеми русскими и иностранными журналами, где печатаются сведения о поимке закольцованных птиц. От него ленинградские юннаты узнают, где нашли закольцованных ими грачей, синиц, клестов.

Я ВЫБРАЛА РАБОТУ ПО САРАНЧЕ

В январе я пришла в кружок юннатов при педстанции.

Я выбрала себе работу по саранче.

Бригадой мы составили план и распределили дежурства. В этот же день был заложен опыт. Я получила шесть кубышек саранчи, которые положила между двумя сырыми ватками в банку, а банку поместила в инсектариум. Там горела лампочка в 200 свечей, и температура была 23° Цельсия.

Каждый день мы делали наблюдения и заносили их в дневник. Через 12 дней вывелась саранча. Этот вредитель не требователен и выводится легко. При своем развитии она меняет оболочку и часто при этом умирает.

Мы читали литературу, слушали беседы руководителя, наблюдали сами и теперь хорошо знаем саранчу: каких видов она бывает, как устроено ее тело, что она ест, как размножается, как с нею бороться.

Теперь по саранче работает другая бригада.

Юдолевич Хиля

Ни в одной стране нет такого богатства природных залежей так называемого агрохимического сырья, как у нас. Хибинские апатиты, соликамские калийные залежи по мощности одни из первых в мире. В разных областях нашего Союза найдены месторождения твердого известняка, известкового туфа, фосфоритов, гипсов. Но далеко еще не все, что таится в недрах, открыто нами. Для того, чтобы снимать с полей богатый урожай, требуется много минеральных удобрений. Есть у нас районы, где колхозные поля дают скудный урожай потому, что почвы их кислые. Такие почвы нуждаются в известковании, но вблизи этих колхозов извести не найдено и ее приходится везти издалека. Между тем возможно, что в этом районе залегают известковые туфы, но они еще никем не обнаружены. В районах щелочных почв, требующих гипсования, тоже могут быть открыты свои гипсы.

К вам, ребята, обращаемся мы с предложением помочь нам в поисках этого агрохимического сырья.

Исследовательские отряды юных разведчиков могут обнаружить еще неизвестные залежи гипсов, фосфоритов, известняковых туфов.

Схема залегания вивианитов. Нижний узкий слой — глауконитовые пески с желваками фосфорита.

И. Арбузов. Почвовед при кафедре академика Вильямса

Кислые подзолистые почвы большей частью распространены в лесной зоне нашего Союза. Нужные им известковые туфы, ищите в поймах рек, на последней части склона, в так называемом «шлейфе склона», там, где склон переходит в пойму реки или заболоченную долину. Здесь обычно выходят грунтовые воды в виде ключей и заболачивают долину. В этих местах часто на глубине 60–80 см, а иногда глубже, залегает болотная известь — известковый туф — серый или серовато-белый, рыхлый, пластами мощностью в полметра-метр. Такую залежь колхозники могут разрабатывать, вывозить и разбрасывать на полях, чтобы уничтожить вредную кислотность своих почв и повысить урожай.

Известковые туфы полезны и тем, что имеют в своем составе фосфор, калий и даже азот, правда в небольшом количестве. Кроме того, их не нужно размалывать, как твердые известняки.

Земельные органы, куда следует заявлять о таких находках, хорошо оплачивают разведчиков. Разведку надо вести так.

По краям заболоченной долины или поймы реки производятся пробные раскопки на два-три штыка лопатой. Если взятые комки оторфенелой дернины содержат белые комочки или белую крупку, нужно на этом месте сделать больше пробных раскопок. В определении известкового туфа хорошо помогает слабый десятипроцентный раствор соляной кислоты. Вскипание от соляной кислоты дает возможность безошибочно определить известковый туф.

При поиске туфов в заболоченных оторфонелых долинах можно найти на глубине 50–90 см также слой сильно разложившегося торфа, пропитанного фосфорно-кислыми закисями солей, так называемые «вивианиты». Они вкраплены серыми точками в слой сильно разложившегося торфа. Через 10–15 минут после раскопки торф превращается из буро-серого в голубой. По этим признакам вы определяете нахождение вивианитов. Для проверки надо произвести пробные раскопки и в других местах заболоченной оторфенелой долины. Вивианиты полезны как фосфорное удобрение для полей.

Наша страна, как никакая другая, богата фосфоритами. Обычно они залегают там же, где и меловые породы. Много их открыто в бывшей Брянской губернии, Курской, в Донбассе, Казакстане, в Московской, Ивановской и Западной областях. Наиболее богатые фосфором — это камско-вятские, егорьевские, Чувашской республики и средневолжские фосфориты. Многие из них находятся под меловой кровлей. Часто их обнаруживают на дне и в берегах оврагов и нижней части береговых обнаружений рек в виде окатанных серовато-бурых желваков, разной величины, а иногда в виде правильных шаров (подольские фосфориты).

Нужно сильно ударить или потереть друг об друга обнаруженные желваки. Если почувствуешь при этом запах жженой кости или копыта — несомненный признак фосфоритов, — делай заявку о нахождении залежи в правление колхоза, в райисполком или в местную газету.

Гипс следует искать в южных районах Узбекистана, Казакстана и еще южнее.

Все отряды юных разведчиков, ведущие поисковую работу, могут получить, подробные указания от местных геологов и почвоведов-

Вот человек заблудился ночью в лесу. Шел целый час все прямо и вдруг вышел на то же самое место. Обходя кусты и деревья, он и не заметил, как сбился с пути. Но вот он поднял голову, вгляделся в звезды и увидал, что некоторые светят ему спереди, а некоторые с боков. Теперь после каждого кустика человек смотрит на небо и по звездам проверяет свое направление. Через полчаса он выходит из леса.

Звезды могут заменять компас и часы. Моряки проверяют по звездам свои инструменты и хронометры, определяют место, где находится корабль, и дальнейший путь.

Тому, кто хочет познакомиться со звездным небом, надо начинать с созвездий. Звезд так много и они так разбросаны, что для того, чтобы их лучше изучить, людям пришлось разбить звезды на отдельные, более заметные группы — созвездия. Каждый народ проделал то же самое, но у всех созвездия разные. Небо делили как кому вздумается.

Но есть семь звезд, которые никто никогда не разделял. Если звезды эти мысленно соединить линиями, получится фигура, напоминающая ковш. Четыре звезды образуют его дно и стенки, а три — ручку. В некоторых местах средней части ССОР это созвездие так и называется «ковшом». На Украине зовут его «Возом» — четыре звезды — это колеса, а три — дышло.

Но обычно это созвездие называют «Большой Медведицей». Так назвали его древние греки, от которых перешла к нам наука о звездах. К этим семи звездам они причислили еще много мелких звезд. Если соединить их линиями, можно кое-как вообразить себе медведя. Но надо думать настоящих медведей грекам приходилось встречать не часто, поэтому звездная медведица у них вышла с огромным хвостом.

Все народы, живущие на земле, знают это созвездие, но все называют его по-разному. Каждый расскажет про него какую-нибудь легенду.

Гольды называют его «Рыбак, тесть и жена». Будто бы некий тесть велел, своему зятю-рыбаку вбить четыре кола для сушки юколы. Рыбак взял да и вбил их криво. Тесть, увидя, что колья не образовали правильного квадрата (ковш Большой Медведицы кривой), рассердился и погнался за зятем. Тогда жена, испугавшись, что отец изобьем мужа, пустилась за ним, чтобы заступиться. Так образовалась и «ручка» Медведицы.

Так гольды поместили на небо то, что является у них главным: рыбака и кольи для сушения рыб.

Алтайцы живут охотой и видят в Большой Медведице семь гордых охотников. Они называют ее «Дьети-хан», что значит семь ханов. Когда-то давно, семь ханов собрались на охоту. Весь день ездили они по горам, но ничего не убили. Расседлав вечером коней, они расположились под кедром, чтобы сварить себе чай. Но одни из них заявил, что он хан и непристойно ему варить чай. Другой заметил, что и он хан» третий сказал так же… Так им и пришлось из гордости лечь спать без чая. В память их и загорелись эти семь звезд.

Древние арабы тоже знали это созвездие. Они использовали его для проверки зрения. Если хорошенько вглядеться в среднюю звезду ручки ковша, то можно увидеть возле нее чуть заметную звездочку, называемую «Алькор». Алькор — по арабски значит испытание.

Познакомившись с Большой Медведицей, мы расширим нашу небесную экскурсию. Мысленно проведем линию через передние звезды ковша, и продолжим ее, пока она не упрется в столь же яркую звезду. Это Полярная звезда.

Вы заметили, наверное, что звезды не стоят на одном месте. Ковш виднеется то прямо над горизонтом, то почти над головой и вверх ногами. Все небо со звездами вращается, а в центре этого вращения стоит неподвижная Полярная звезда. Для нас особенно важно то, что она неподвижна. По ней безошибочно можно находить страны горизонта. Полярная звезда находится на севере. Значит, в ясную ночь мы смело можем обойтись без компаса. Стоит обернуться лицом к Полярной звезде, и перед нами окажется север, а сзади будет юг, справа — восток, слева — запад.

Полярная звезда тоже входит в созвездие, которое называется «Малой Медведицей». Это созвездие тоже похоже на ковшик, но он меньше, а звезды в нем слабее. Полярная звезда из этих звезд самая яркая и стоит в конце ручки ковша. Ковш этот повернут в сторону, противоположную Большой Медведице: где у одного ручка, там у другого сосуд.

Две звезды, образующие переднюю стенку ковша Малой Медведицы, несколько ярче прочих. Если за ними понаблюдать всю ночь, то нетрудно заметить, что они обходят кругом Полярной звезды. Поэтому в старину их называли «Стражей».

Один путешественник рассказывает, что он ехал верхом по Средней Азии с проводником-узбеком. На ночь они остановились в степи. Лошадей привязали к колу, сами развели костер и, поужинав, улеглись на траву. Долго смотрел узбек на небо, лежа на спине, потом указал пальцем на Полярную звезду.

— Видишь», — сказал он путешественнику, — золотой кол в небо вбит, а к нему привязаны Кор-ат и Бул-ат (так звали лошадей). Они кругом кола бегают, — узбек указал на «Стражу». Потом он помолчал немного и кивнул головой на Большую Медведицу: — А это семь волов за ними гонятся. Вот и кружатся Кор-ат и Бул-ат вокруг золотого кола.

Если послушать все эти легенды и сказания, выделяющие Большую Медведицу среди прочих звезд, можно подумать, что семь звезд ее действительно тесно и неразрывно между собой связаны. Так ли это на самом деле?

Оказывается, нет. Ничего общего между ними нет и только случайно сгруппировались они на небе, образовав причудливый ковш. Пройдет несколько десятков тысяч лет, и люди, взглянув на небо, не найдут больше «золотого ковша», а звезды, его составляющие, образуют какое-нибудь повое созвездие.

Слева — стрелками показано направление движения звезд в Большой Медведице. Справа вид Большой Медведицы через 50 тысяч лет.

Инфузории — эти мельчайшие живые комочки, шарики и ниточки — имеют «органы и внутренности» не менее сложные, чем органы настоящих «больших», «высших» животных.

Наклоняясь над микроскопом, мы видим, как эти микроскопические зверьки, кто медленно, кто быстро, кто со скоростью стрелы, движутся вперед, нападают и убегают, поворачиваются, протискиваются, изгибаясь между водорослями. Можно рассмотреть и их «ноги» — тончайшие волоски, реснички, при помощи которых инфузория может плавать в любом направлении, а брюхоресничные даже ползают благодаря особым, более толстым ножкам и щетинкам.

Специальные, более длинные реснички вокруг рта, мерцая, вместе с водой загоняют в рот инфузории добычу — мельчайших микробов.

Фронтония и прородон — ловкие охотники, они могут сами хватать и даже выбирать пищу. Рот этих инфузорий устроен очень сложно и может сильно растягиваться. Я подсыпал к ним в банку картофельной муки, и любопытно было глядеть, как эти маленькие существа жадно глотали крупные куски — набивали едой все тело. Чтоб проверить, что они едят именно крахмал, я убивал инфузорий йодом, и в теле обжор крахмальные зерна окрашивались в яркий синий цвет.

Есть инфузории «хищники» (помните бурсарию?), есть «вегетарианцы» — они питаются различными водорослями, а есть «паразиты», живущие на всем готовом во внутренностях больших животных. У опалин, живущих в клоаке лягушки, даже рта нет: они прямо всасывают пищу всем своим телом.

У ротовых инфузорий проглоченная пища окружается так называемой «пищевой вакуолью», которая, подобно желудку настоящих «высших» животных, переваривает и всасывает полезные вещества, а ненужные выбрасывает вон.

Мы говорим: «подобно желудку высших животных»… А был ученый, который считал пищеварительную вакуоль настоящим желудком.

Его звали Эренберг. Он жил сто лет тому назад. Тогда еще люди об инфузориях знали очень мало. Рассматривая инфузорий, Эренберг удивлялся их сложному устройству и решил, что это не простые микробы, а такие же сложные животные, как и настоящие «высшие», только очень маленькие. Он написал об этом книгу.

Эренберг думал, что у инфузории есть сердце, мозг, яйца для размножения. Это было ошибкой. Теперь мы знаем, что инфузории, несмотря на все свое своеобразие и сложность, все же одноклеточные существа, как и другие микробы.

Трубач поглощает мелких микробов.

При помощи ресничек туфелька движется вперед, назад и в стороны.

Фронтония и прородон заглатывают крахмальные кусочки.

Трубач, разрезанный на несколько кусочков. Из кусочков с ядром образуются маленькие трубачи, а без‘ядерный кусочен погибает.

Но из микробов инфузория — самый высокоорганизованный с необычайно сложным строением, правильно замеченным Эренбергом.

Механизм, который Эренберг принял за сердце инфузории, действительно своеобразен. У туфельки это два пузырька на переднем и заднем концах тела, которые попеременно и ритмично то расширяются, то сжимаются, причем при сжатии или сокращении образуются канальцы в виде звездочки. Их называют «сократительные вакуоли». У туфельки их две, у нассулы и прородона по одной, а у трубача и спиростомума это уже не пузырьки, а длинный баллончик с расширением на конце. При помощи этого «насоса» инфузория освобождается от излишков воды.

Но самая важная часть тела инфузорий— это ядро. Оно выполняет как бы роль сердца, печени, легких и органов размножения. Каждая инфузория способна делиться пополам, и каждая половина представляет собой новую целую инфузорию. Сначала вытягивается и делится ядро. Старый рот попадает в одну половину, другой образуется заново. Молодая инфузория, став взрослой, тоже делятся на две, эти опять на две и т. д.

Мне часто приходилось наблюдать под микроскопом деление бурсарии. Эта крупная, похожая на бочонок, инфузория перед делением немного изменяет свою форму, затем постепенно перетягивается пополам, и, наконец, в середине остается лишь узенькая перемычка. Обе половинки — это уже две целые молодые бурсарийки. Они начинают дергаться в разные столоны, кружатся, пока не разорвут соединяющую их перемычку.

Все инфузории в тепле делятся быстрее, на холоде медленнее, а при 0° и ниже, совсем не делятся.

Я попросил одного знакомого математика — В. М. Воинова — вычислить, сколько может получиться инфузорий от одной туфельки за месяц, даже при самом медленном темпе деления — один раз в сутки.

И вот что он высчитал. Через месяц туфелька дает миллиардное потомство: 1 073 741 824 новых туфелек. Через 37 суток «цепочка» вытянувшихся в одну линию туфелек опоясала бы весь земной шар, но если сложить ее в ящик, она займет по об’ему менее половины кубического метра. А что было бы через год? Расстояние от земли до солнца — около 150 миллионов километров. Так вот если вообразить себе шар, который касался бы одним боком земли, а другим солнца, то оказалось бы, что он для туфелек мал. Чтобы поместить в нем годовое потомство одной туфельки, пришлось бы этот шар увеличить в… не выговоришь во сколько рая, потому что у этой цифры 64 нуля.

В природе такого размножения не бывает: потомство инфузорий уничтожается насекомыми, рачками и мелкими рыбешками. Оказывается, инфузории имеют значение и для рыбного хозяйства. Рыбешки не только питаются инфузориями, но и от некоторых болеют.

Инфузория не только ест и движется, она нападает и обороняется.

У многих инфузорий под ресничками расположены особые тельца — трихоцисты, которые могут выстреливать, т. е. выпускать тонкую длинную нить. Трихоцисты так малы, что очень трудно разобраться в их строении, и ученые до сих пор не могут окончательно выяснить, как они устроены. Одни думают, что внутри трихоцисты имеется тончайшая свернутая спиралью нить, и она при выстреливании раскручивается; другие считают, что трихоциста наполнена особой жидкостью, которая при выстреливании застывает в твердую нить.

Инфузория стреляет при обороне от врага, а для защиты от холода, сухости у нее есть другие средства. Она устраивает сама себе надежное убежище — цисты.

Деление бурсарии. После деления каждая молодая бурсария растет до «взрослого состояния» а затем снова делится.

А — трихоцисты туфельки; Б — отдельная трихоциста, сильно увеличенная; рядом она же — выстреленная; В — туфелька, окруженная выстрелившими трихоцистами.

Дидиниумы напали на туфельку.

Однажды я поместил несколько пробирок со сталонихиями в холодильник, где температура была близка к 0°. Через несколько дней, осмотрев пробирки, я не нашел там инфузорий. Думал, все погибли. Однако на стенках пробирок заметил массу темных правильных кружков. Обратился к неизменному помощнику — микроскопу — и загадка раскрылась: это были цисты. Стилонихии под влиянием холода округлились и выделили вокруг себя толстую оболочку с шипиками. В тепле из этих цист снова вышли инфузории.

Пусть высыхает или замерзает болото — инфузории не погибнут. Хорошо защищенные цистами, они будут ждать более хороших условий. Им на помощь придет ветер. Пролетая над высохшим болотом, он вместе с пылью подхватит и цисты и далеко унесет их. Так происходит переселение инфузорий. Попав опять в тепло и воду, они выйдут из цист, начнут снова есть, двигаться, делиться.

Но эти живучие микроскопические зверьки могут болеть и погибать от своих инфузорных болезней. Они питаются бактериями, но есть бактерии, которые уничтожают инфузорий. Известен болезнетворный микроб для туфельки — дрепаноспира.

Помню, у меня была банка с большим количеством туфелек. Наблюдая за ними, я начал замечать, что некоторые инфузории стали вялыми, лениво двигались, некоторые из них были искривлены. Я положил больных под микроскоп и увидел внутри инфузорий клубочки с дрепаноспирами, которые, размножаясь, заполняли и «выедали» все тело туфельки. Постепенно болезнетворная бацилла «перезаражала» всех инфузорий в банке, и они все погибли.

Когда я учился в университете, у нас в лаборатории молодой аспирант Засухин открыл болезнетворных микробов у инфузории никтотерус. Инфузория никтотерус живет во внутренностях таракана, а в этой инфузории живет и губит ее еще более мелкий микроб.

В туфельки полапают болезнетворные бактерии, от которых инфузории в конце концов погибают.

Циста туфельки.

Мелкая инфузория колпидиум образует круглую цисту, из которой при хороших условиях снова вылезает.

В старину — лет триста и побольше назад — руды металлов искали лозой.

Наука рудоискателей тогда так и называлась: «рабдомантия», от слова «рабдос», что значит жезл или лоза. Рабдоманты — это тогдашние геологи-разведчики.

Лоза вырезалась из ветки дерева с двумя отростками и имела вид латинской буквы V.

Рудоискатель держал по отростку в каждой руке, комлем направлял ветку кверху и так ходил по горам. Где комель «сам собою» наклонится вниз, там, значит, в недрах земли и лежит руда.

Просто? Да, было бы просто, если б этим все и ограничивалось. Но для успеха, поисков рабдомантия предписывала, еще ряд условий.

Я уже не говорю о том, что держать лозу полагалось руками «наизворот» — ладонями к лицу, большими пальцами вниз, — к этому приспособиться не так трудно.

Главная трудность была в том, чтобы знать, когда выйти на поиски. За железной, например, рудой можно отправляться только в то время года, когда планета Марс стоит в определенном месте неба. Рабдоманты уверяли, что каждому металлу соответствует своя планета: железу — Марс, ртути — Меркурий, серебру — Луна. Каждый рабдомант должен еще быть астрономом.

И это не все. При хождении с лозой полагалось произносить заклинания, а их знали только посвященные. Поэтому рабдомантия была не наукой, а таинственным искусством, «колдовством», которое передавалось от отца к сыну, из рода в род и охранялось от посторонних.

В середине XVIII века в России вышли почти одновременно две книги о горном деле — двух академиков: Шляттера и Ломоносова.

Шляттер посмеивается над «приговорками»-заклинаниями, над влиянием планет на успех поисков, но самое лозу защищает и подробно описывает, как, ею пользоваться.

Ломоносов и лозы не признает: «детская забава!» — пишет он и предлагает искать руды по наружным признакам, а лозу забыть вместе со многими другими средневековыми суевериями.

Это было не так уж и давно: сто семьдесят лет назад. Уатт и Ползунов как раз тогда заканчивали изобретение паровой машины. Ученые начинали всерьез интересоваться электрическими явлениями.

Я держу в руках немецкий технический журнал. Год издания 1930. Рядом со статьями о мощных турбинах, о пневматическом бурении так странно выглядит фотографический снимок человека с лозой.

Человек в галстуке, в кепке — не рябдомант какой-нибудь. Лоза выгнута из толстой проволоки, но в общем та же лоза XVI–XVII века. Из описания под снимками узнаю, что и ходит с ней современный лозоходец по способу рабдомантов: руки «наизворот», ждёт, когда верхний конец «сам собою» склонится к земле. Тут же благодарственные письма: кому-то лозоходец помог найти забытые в земле водопроводные железные трубы, кто-то благодарит за отысканный без бурения источник.

Лоза воскресла!

Вот другой журнал, очень ученый и тоже немецкий. В нем опубликована статья физико-химика Вюста и геолога Биммера об их опытах над действием металлов на расстоянии на нервы и мышцы человека. Оказывается, близость некоторых веществ (металлов, руд, воды) вызывает особое дрожание мускулов руки. И эту дрожь можно видеть глазом. О рудоискательной лозе рабдомантов в большой статье ученых говорится немного, но говорится на самом почетном месте: это она подсказала ученым их опыты.

Ученые пришли к выводу, что металлы излучают никому еще не известные волны, наподобие радиоволн. Пока еще не изобретены приборы, которыми можно было бы уловить новые волны.

Очевидно, рабдоманты были просто люди с особенно чувствительными нервами в пальцах — и лоза указывала на руду не «сама собой», а, как стрелка на часах, под действием того сложного «аппарата», каким является человеческий организм.

В нашей Академии наук недавно были проделаны интересные опыты все на ту же тему: действует ли металл на расстоянии на живой организм и как действует?

Академик Г. А. Надсон не думал о лозе рабдомантов, когда начал свои опыты. Случай натолкнул его на научное открытие.

Он наблюдал микроскопические грибки в капле бульона. И вот однажды рядом с колонией грибков осталась пластинка металла. Рядом, не прикасаясь! Грибки погибли. Тогда этот опыт повторили сотни раз, с разными металлами.

Губительней всего действует пластинка свинца. Бактерии «микоиды» вблизи свинцовой пластинки уже через сутки раздуваются, принимают уродливые формы. Ростки белой горчицы под действием золотой пластинки темнеют, а потом и совсем гибнут.

Теперь Г. А. Надсон напечатал статью с очень скромными и осторожными выводами. Но статья вызвала много шуму и разговоров. Ученые говорят, что мы на пороге великих открытий. Скоро, может быть, мы не только разгадаем тайны действия металлов на живой организм, но и будем управлять этим действием — в целях, хотя бы лечебных.

И кстати вспомнили о том, что в древности знахари обеззараживали раны, прикладывая к ним серебряные пластинки.