– Юля, детка, повтори мне, зачем тебе это надо?

– Эльвира, выпрямляй эти чёртовы волосы и молчи! – попросила я подругу.

– Не могу поверить, что ты на это решилась! – хмыкнула Эльмира.

Но к моему счастью, она перестала меня осуждать и не стала смущать ещё больше. Она принялась напевать себе под нос. Эльвира фальшивила и не попадала в ноты. Но лучше было слушать её гнусавое пение, чем нравоучения.

– Готово!

Я посмотрела на себя в зеркало. Кажется, получилось. Теперь у меня на голове была не копна тёмных кудрей, а прилизанные выпрямленные волосы. Я натянула сверху волос сеточку.

– Теперь самое главное!

Подруга надела мне на голову рыжий парик и тщательно расчесала волосы.

– Я тебе в сотый раз скажу, что ты заморачиваешься! – фыркнула Эльвира. – Тебя же там всё равно никто не знает! А ещё подумай, вдруг парик слетит в ответственный момент?

– Не слетит! Прикрепляй его сильнее! – скомандовала я.

Потом я немного поколдовала над макияжем. Теперь мои серо-зелёные глаза смотрелись просто потрясающе! Я ещё раз приложила к груди серебристое платье и чёрную кружевную маску.

– Ну как?

– Роскошно. Сумасбродно. Сексуально, – отчиталась подруга.

– То, что надо! – взвизгнула я.

Эльвира закатила глаза и принялась складывать косметику.

– И не смотри на меня так! – пригрозила я ей.

– Нет-нет, что ты! Я и не думала. Но я, не глядя на тебя, скажу, что ты прилагаешь слишком много усилий. И всё ради чего? Чтобы проститься с девственностью?

– Молчи, шлюшка!

Я шутливо хлопнула подругу по заднице, а она замахнулась на меня подушкой, но потом передумала.

Эльвира пожалела мою причёску. Над её созданием она трудилась очень много времени. Прилагаю слишком много усилий?

Конечно, подруге легко говорить. Эльвира рассталась с девственностью ещё в старших классах школы. А я была нудилкой и зубрилой. К тому же бледнокожей, как вампир, и с копной угольно-чёрных кудрявых волос. Откровенно говоря, я была страшненькой.

Только после восемнадцати лет я превратилась из гадкого утёнка в более-менее симпатичную уточку, мечтающую стать лебедем. Но проклятие «отсутствия парня» преследовало меня до сих пор. Или просто надо было меньше зубрить. Но, увы, мне приходилось рассчитывать только на крошечную стипендию и подработку, так что свободного времени у меня было не так много. О парнях речи не было. Почти не было. Никто не торопился со мной встречаться. А один парень, узнав, что я до сих пор девственница, громко рассмеялся и ушёл.

– Детка, избавишься от этой проблемы и научишься чему-нибудь, позвони! – сказал он напоследок.

Но совсем недавно, о чудо! Я повстречала его.

Руслана Баринцева.

Я влюбилась в него практически мгновенно! Невозможно было не влюбиться в этого роскошного, внимательного и просто сексапильного мужчину. Он был старше меня и так обходителен. Я чувствовала, что совсем-совсем скоро ему захочется залезть в мои трусики не только рукой.

На предыдущем свидании, втором по счёту, именно это и произошло. Руслан довёл меня до оргазма, подразнив мою киску. Он просто поцеловал меня на прощание и запустил руку под юбку. И это было бесстыдно, но так сладко.

– Мне ещё никогда не было так хорошо, – простонала я, кончив.

Я сказала правду: таких ярких ощущений я ещё не испытывала. Руслан, смеясь, спросил:

– Малышка, как давно у тебя был секс? Ты кончила меньше, чем за минуту!

Мне было стыдно признаться, что у меня ещё ни разу не было секса! К тому же я вспомнила того придурка, которому не нужны были девственницы. Я испугалась, что и взрослый Руслан предпочитает не иметь дела с девственницами.

– Был большой перерыв, Руся, – соврала я, не желая терять его.

Мой Руслан совсем скоро вернётся в город после небольшой командировки. Разумеется, я рассчитываю на кое-что, помимо страстных поцелуев и петтинга. Поэтому мне срочно, очень-очень срочно нужно избавиться от девственности.

Напоследок я оглядела себя в зеркало.

– Кажется, ты кое-что забыла!

Эльвира вертела в руках картонный прямоугольник золотистого цвета.

– Приглашение! Как я могла?! Спасибо, Элечка! Хороша бы я была, если бы забыла его здесь!

– Держи своё ворованное приглашение, – подмигнула мне подруга.

Я положила приглашение в клатч, к кружевной маске и закрыла сумочку, поцеловав подругу.

– Не ворованное! Я его просто выудила из кучи мусора. Нонна всё равно…

– Знаю-знаю, собиралась это выкинуть! – отмахнулась подруга.

Я пошла на выход, но Эльвира не смогла смолчать. Она высунула голову за дверь и показала мне язык, сказав напоследок:

– Ворованное платье, ворованное приглашение! Хорошо, что туфли у тебя свои.

– Сучка!

– Mommy bitches, детка! – Эльвира послала мне воздушный поцелуй.

Так, пора валить. Такси уже ждёт меня внизу.

Ворованное приглашение, ворованное платье!

Эльвира не права, называя меня воровкой. Я не своровала. Я одолжила и платье, и приглашение на время у своей работодательницы. Я подрабатывала, убирая по выходным в магазине у Нонны Беловой.

Нонне было чуть больше сорока. Она владела несколькими модными бутиками с дизайнерской одеждой. Иногда Нонна собиралась устраивать распродажу и милостиво разрешала накануне распродажи покопаться в барахле. Я выуживала классные шмотки за сущие копейки. Кофточка за несколько сотен баксов иногда доставалась мне почти даром. Так что я, студентка, живущая в общежитии и едва сводящая концы с концами, одевалась с иголочки.

Идея пойти в клуб на вечеринку возникла сама собой.

Приглашение в закрытый клуб я увидела совершенно случайно. Нонна вытряхнула содержимое своей сумочки и царственным жестом указала на мусорную урну.

– Выкинь гору этого дерьма, милочка! – попросила она.

Золотистый прямоугольник сам упал мне прямо в руки. Я увидела, что это приглашение на вечеринку в один из модных клубов города. Сама бы я ни за что туда не смогла попасть. Там тусили богатенькие мажоры и звёзды. В моей голове сразу вспыхнула логическая цепочка: «клуб-разврат-секс».

Чем не решение моей проблемы? Я просто перепихнусь с кем-нибудь – и дело с концом. Эльвира закатила глаза, когда услышала мой план.

– Почему бы тебе не пойти в клуб, где мы обычно зависаем?

– Потому что там куча знакомых лиц. Потом я могу наткнуться на одного из них в реальной жизни, – терпеливо ответила я. – В клуб для мажоров я больше не смогу попасть. Ни разу! Шансы, что я встречу одного из этих мажоров в обычной жизни, практически нулевые!

Платье я не воровала. Я одолжила его. Просто Нонна нечаянно пролила кофейный напиток на платье из новой коллекции. Нонна попросила меня отвезти платье в химчистку.

Я отвезла платье и забрала его через день. Но бутик к тому времени был уже закрыт. Я забрала платье к себе в общагу и не удержалась от соблазна померить его. Платье мне понравилось и чудесно на мне сидело. У меня впереди было два выходных.

Я собиралась использовать это платье, но планировала его обязательно вернуть. Этикетку я срезать не стала, просто аккуратненько её спрятала. Всё пройдёт, как по маслу!

Я всячески подбадривала себя, пока ехала по адресу на приглашении, искренне надеясь, что всё пройдёт, как надо.

Клуб был закрытого типа. Охранник на входе не только попросил моё приглашение, но и просканировал меня взглядом. Но одежда на мне были дорогая, поэтому я прошла фейс-контроль без проблем. На этом проверка не закончилась. В просторном холле девушка-администратор взяла моё приглашение и сверила номер пригласительного билета со своим списком.

Номер был выгравирован на плотной бумаге пригласительного билета.

– Соня Мармеладова!

Что? К кому она обращается? Девушка-администратор доброжелательно улыбнулась мне. В ответ я едва не покраснела до кончиков волос. У Нонны Беловой отличное чувство юмора. Надо же было додуматься назваться героиней романа Достоевского!

– Добро пожаловать в наш клуб! Наверняка вы знаете, что на ваше имя зарезервирован один из номеров Luxe. «215 В». Срок действия резерва номера, как и срок действия приглашения – до полуночи.

– Приглашение можно продлить автоматически? – улыбнулась я, холодея.

Да что же это за правила такие?

– К сожалению, нет. У вас гостевое приглашение, которое может продлить только один из наших постоянных клиентов. За несколько часов до его окончания. Мне подождать?

За несколько часов?! Мама дорогая!

Я лихорадочно прикинула в уме, что сейчас почти девять часов. До двенадцати осталось всего три часа. Да кто мне продлит билет? Никто, разумеется!

Придётся действовать не просто быстро, а молниеносно!

– Нет, спасибо. Я не планировала задерживаться здесь надолго! – мило улыбнулась я.

Три часа. Три часа, чтобы расстаться с девственностью. Вот это задача для настоящего спринтера!

Я прошла по коридору, распахнула дверь и очутилась в царстве разврата и порока. Зал был погружён в темноту. По периметру были размещены клетки, в которых танцовщицы эротично извивались под музыку. Возле некоторых столиков были усыновлены шесты. Возле них стриптизёрши выделывали такие фигуры, что даже мне стало жарко. Танцпол был занят. Парочки танцевали, обнимались. Кто-то откровенно сосался, обжимаясь. Я прошла прямиком к бару.

– Вижу тебя впервые, – подмигнул бармен. – Первый за счёт заведения. Что будешь пить?

– Пока не хочу пить.

– Наверное, стоит немного разогреться на танцполе? – предлагает улыбчивый бармен. – Потом вернёшься! Я останусь здесь и буду ждать тебя. Кстати, тебе, действительно, не стоит упускать шанс потанцевать. Знаешь, почему?

– Даже не представлю! – ответила я.

– Dj. MuzOne бывает в России не так часто, чтобы уныло топтаться возле бара! – подмигивает парень, напутствуя меня. – Взорви танцпол!

Музыка на самом деле звучит убойно, но соблазняюще. Сначала мне было немного неловко. Я не привыкла находиться в одиночном плавании в клубах. Но, похоже, до меня никому не было никакого дела.

Толпа беснуется и пляшет, я присоединяюсь к морю тел, двигаясь под музыку. Через некоторое время моё настроение взлетело резко вверх. Музыка и танцы сделали своё дело. Я вернулась к бару.

– Вернулась, – кивнул мне бармен. – Что будешь пить, девушка с самыми рыжими волосами?

– Что-нибудь убойное. Хочу оторваться, но потом забыть всё. Чтобы не сгорать от стыда завтра утром, – честно ответила я.

– Будет сделано.

Бармен лихо хлопнул передо мной бокалом и нацедил виски.

– Да, красавица. Безо льда. Кажется, ты пьёшь не часто. Одной порции двойного виски тебе будет достаточно. Если захочешь добавки, ты знаешь, где меня искать, – подмигнул крепыш-бармен.

Я покосилась на бокал.

– Залпом! – подсказал бармен.

Я так и сделала.

А-а-а-а-а! Как сильно печёт! Я хватала ртом воздух и пыталась отдышаться. У меня даже слёзы с глаз брызнули.

– Кажется, мне нужно поправить макияж.

Бармен указал мне, куда пройти. В туалете я встала у зеркала и стёрла следы туши, а потом вспомнила, что взяла с собой маску. Я надела маску, решив, что на этом мои приготовления закончились, но вдруг поняла, что по моим ногам что-то скользит.

К стыду своему я поняла, что это мои крошечные трусики. Невесомое кружево предательски скользнуло на пол. Боже, неужели лопнула резинка? Судя по всему, так и было. Мне пришлось выбросить их и вернуться на танцпол без трусиков.

– Я уже в клубе, Тим. Ты собираешься тащить сюда свою задницу? – спросил я, делая знак бармену, чтобы тот налил мне выпить.

– Иди на хрен, Матвей.

Я рассмеялся. Мой сводный брат – редкий говнюк, когда у него нет настроения. И сейчас у него был период «чёрной меланхолии».

– Прекрати, Тим. Сколько можно переживать из-за той стервы? Плюнь, брат. Оттянись. Сними себе шлюху. А ещё лучше, приезжай в клуб.

– Пошёл. На. Хрен! – едва ли не по слогам произнёс Тимофей.

– Сегодня есть чем поживиться, правда, Дэн? – спросил я у бармена.

Тот утвердительно кивнул.

– Короче, Тим…

Я оглянулся и улыбнулся девушке, сидящей рядом.

– Тим, слева от меня сидит роскошная крошка, которая не прочь оттянуться в приятной компании двух парней, не так ли?

Я придвинулся к брюнетке слева от меня. Брюнетка кокетливо захлопала ресницами и сделала вид, что оскорблена.

– У тебя отвратительный вкус! – буркнул Тимофей и вдруг попросил. – Опиши мне её?

– Что? Приезжай и сам всё увидишь!

– Опиши.

– Бля, ну ты даёшь. Ладно! У малышки шикарная фигурка и роскошные тёмные волосы… – начал я.

– Стоп. Вот реально стоп. У суки-Наты были чёрные волосы.

– Да ты охренел! – возмутился я. – У твоей суки-Наты волосы были всех цветов радуги.

– Не-а, она в рыжий цвет не красилась. Вот если найдёшь мне рыжую красотку, позвонишь. И можешь считать, что я уже у тебя.

– Тут полно рыжих! – прокричал я в трубку.

– Натуральную рыжулю! – выдал мне братец.

– Ты охренел! Как я пойму, натуральная она или нет?

– Ха. Подумай сам. Посмотришь на взлётную полосу или лужок у её киски! – издевался Тимофей.

– Бля, да ты сумасшедший!

– А что? Залезешь к ней в трусики, можешь трахнуть её первым. Я даже не побрезгую пристроиться в её киску после тебя. Главное, гондон натяни перед этим, идёт? А теперь отвали, у меня есть дела поважнее.

Тимофей отключился. Я выругался. Отношения со сводным братом напоминали американские горки с кучей внезапных поворотов.

Мы с братом то ладили, то ругались, то подставляли друг друга перед папашей, то оттягивались вместе и делились всем, что есть.

Тимофей недавно расстался со своей пассией, с которой встречался довольно долго.

После расставания говённый характер брата стал ещё более невыносимым. Тим вот уже две недели брюзжал по пустякам, был зол на весь мир, а на баб – в особенности.

Мне было бы по хрен на душевное состояние сводного брата, если бы Тим исправно появлялся на работе в офисе. Но Тим забил на всё. Мне приходилось впахивать, разрываясь на несколько задач.

Я, конечно, хочу показать папаше, что именно я достоин унаследовать все его миллионы. Но если дело и дальше пойдёт так, то я просто подохну раньше срока. Поэтому надо было вытянуть Тима и встряхнуть его. Но Тимофей сегодня был настроен мрачнее предыдущих дней.

Я со своей стороны сделал всё, что мог.

Я его пригласил? Пригласил.

Он отказался? Отказался!

Значит, я могу позволить себе оттянуться со спокойной совестью, а Тим пусть продолжает возмущённо булькать на дне колодца депрессии. Неделька у меня выдалась адовой. Поэтому я быстро закинулся двумя бокалами отменного вискаря и огляделся по сторонам, ища достойную цель.

Вокруг извивались десятки девичьих тел.

Клуб – звёздный и откровенно пафосный. Поэтому у каждой из этих малышек куча бабок. Папочки или папики обеспечивают все их капризы. Каждый из этих девиц имеет кучу свободного времени, которое они тратят только на себя и свою внешность.

Ущипни любую за задницу – нащупаешь прокачанный орех, а любые изъяны внешности тщательно подправлены умелой рукой хирурга или скрыты профессиональным макияжем.

Вжжжж… Вжжжж… Вжжжж…

Я, словно робот нового поколения, сканировал помещение, а в голове мелькали циферки и складывался примерный образ каждой из девиц.

Самое интересное, что мне было банально скучно! Бля, похоже, надо меньше общаться с Тимофеем. Он заразил меня своей меланхолией. Я и не представлял, что это зараза настолько липучая и готова перекинуться на тебя в любой момент.

Стоп…

На краю сознания что-то щёлкнуло. Казалось, я выхватил из толпы что-то новое, выбивающееся из привычного круга. Выхватил и упустил.

Да что же это такое?

Но внутри уже всё звенело и требовало найти то самое! Древние охотничьи инстинкты и интуиции дали о себе знать. И не так-то просто было заставить их заткнуться. Я хлопнул ещё один вискарь и медленно отправился в сторону, тщательно ища и высматривая. Я пытался понять, что заставило меня вздрогнуть и почувствовать приятное покалывание на кончиках пальцев.

Я осматривал помещение, разглядывая танцующих. Всё не то! Почти плюнул на глупую затею, посчитав, что от переработки меня начинает глючить.

Но потом я увидел её…

Я отделался от надоедливого братца и отшвырнул телефон подальше. Вернулся к прерванному занятию. Я играл в «дартс», но необычным способом.

Поверх доски я прикрепил фото бывшей.

Наточка моя ненаглядная, а понравится ли тебе вот это?

Я метнул один дротик. Попал. Прямиком в прокаченный идеальный животик. За попадание я вознаградил себя шотом текилы и продолжил. Каждый бросок давался сложнее предыдущего. Попасть в главную цель – в грязный, брехливый рот бывшей мне так и не удавалось, несмотря на все мои старания.

Дзынь… Попал в дверь.

Вот это уже плохо, мне нужна дозаправка для меткости. Дозаправлятсья было нечем. Бутылка текилы опустела. Я пошёл искать что-нибудь ещё и поскользнулся на своём же телефоне.

Пустая бутылка текилы выскользнула у меня из рук, подлетела в воздух и вдарила бы мне по черепушке, если бы не моя прирождённая ловкость. Я увернулся от бутылки, но услышал раздражённый голос отца в отдалении. Он жужжал, как назойливый майский жук.

Хотелось проигнорировать звонок папаши. Но я уже чудом принял вызов, когда наступил на телефон ногой. Придётся поговорить.

– Алло? – спросил я.

Михаил Петрович Самсонов, шестидесяти четырёх лет от роду, раздражённо рявкнул в ответ:

– Наконец-то! Что за звуки? Ты чем на звонок ответил? Жопой, что ли?

– Пяткой, – честно ответил я и не соврал.

– Болван! – сокрушённо вздохнул отец.

Я прикинул в уме, успею сосчитать до трёх, прежде чем он скажет свою коронную фразу?

Один…

Два…

– Мой единственный родной сын – и тот кретин! – ласково выдал папаша.

Всё-таки я не успел сосчитать до трёх. На этот раз я – кретин. Не осёл, не идиот, не тупица, не болван, не дурак, но – кретин. Сын – кретин, даже звучит в рифму.

Отец часто сокрушался по поводу моей бесполезности. Ещё чаще он сокрушался по поводу того, что сводный братец Матвей – куда более подходящий сынок, но, увы, не родной.

Я – старшенький Самсонов. Матвей – младшенький Самсонов. Мамы у нас с Матвеем разные. Вот только я – сын своего отца. А Матвей – ни хрена.

Папаша был женат трижды. Первый раз на моей маме, Катерине. Но папа, пардон, блядовать любил, поэтому семья распалась очень и очень быстро. Я некоторое время жил то с мамой, то с папой. Меня отфутболивали из стороны в сторону. Всё моё детство – это череда бесконечных тёрок между родителями.

Мама:

– А новый велосипед тебе пусть папочка подарит! У него же хватает денег на всяких шалав!

Папа:

– Новый велосипед? Мамашка без моих денег не может тебе ничего купить, да?

Я получал новый велосипед, самый дорогой. Потом мою мамашу перекашивало от злости, она эпично вышвыривала велосипед, говоря, что без денег папаши мы и сами справимся!

Но пыла у мамочки хватало ненадолго. Сытая жизнь разбаловала её. Трудиться она не привыкла, поэтому постоянно была в поисках «денежного мешка».

Мамашка находила «денежные мешки», ведь внешностью её природа не обделила. Но не все «мешки» были приятной наружности или хорошего поведения. Один из её новых дружков, нанюхавшийся чего-то, избил меня за то, что я вернулся раньше, чем они с мамашей успели переместиться в спальню.

Я попал в больницу с закрытой черепно-мозговой травмой, двумя переломанными рёбрами и огромным чёрным синяком на пол-лица. После этого случая отец окончательно забрал меня к себе, стараясь компенсировать деньгами своё отсутствие.

Но я к тому времени был уже пятнадцатилетним лбом, ростом метр восемьдесят. Налаживать тёплые отношения с папашей было невероятно сложно. Так они и не наладились по сей день.

Матвей считался сыном Михаила Самсонова от второго брака. Михаил и Анна. Отец во втором сыне души не чаял. Но однажды Матвей попал в аварию вместе с мамой. Матвею нужно было сделать переливание крови.

Разумеется, папаша, любящий сына, предложил свою кровь. Но элементарная проверка группы крови показала, что Матвей никак не мог быть сыном Михаила и Анны. У Анны была первая группа крови, у отца – тоже первая группа крови. При таком раскладе у Матвея должна была быть только первая группа крови, и никак иначе.

А у Матвеюшки оказалась третья группа крови.

По словам отца, Анна втирала ему про то, что группа крови может изменяться! Тогда папаша, разозлившись и не желая слушать наглое враньё, заказал анализ ДНК. Разумеется, результаты ДНК показали, что Матвей – не его сын. Матвея прооперировали и поставили на ноги, но сразу же после этого мой отец развёлся с Анной, выставив её прочь вместе с сыном.

Анна умерла в раннем возрасте от рака шейки матки. Она слишком поздно кинулась лечить тяжёлое заболевание. У Анны не хватало средств, чтобы позволить себе дорогостоящее лечение. Перед смертью хитрющая баба сделала ход конём. Она попросила Михаила приехать к ней. Анна уже была при смерти, находясь в больнице. Она раскаялась в своей измене, стоя одной ногой едва ли не в могиле и попросила позаботиться о Матвее.

Наверное, в тот день была сильная магнитная буря. Потому что папаша внезапно подобрел и пообещал пристроить Матвея. Мой отец пообещал не бросать Матвея на произвол судьбы.

Вот так Матвей Самсонов несколько лет назад вновь появился в нашей жизни.

Только теперь Матвей из кожи лез, чтобы показать – он достоин внимания и доверия. К тому же он называл папашу «папой». По старой памяти. Хотя не имел, конечно, на это никакого права. Родственниками они не были.

– Ты меня, вообще, слушаешь? – возмутился отец.

Я, разумеется, слышал всё, но не слушал.

Я собирал дротики и считал прямые попадания в цель. Это приятнее, чем слушать заунывное «бу-бу-бу» папаши.

– Слушаю. Просто перебои со связью. Ты квакаешь! – соврал я.

– Квакаю? – переспросил папаня. – Я тебе сейчас таких пиздюлей по телефону наквакаю! Ты какого хрена угробил чужую тачку?

Я сразу понял, о чём говорит отец. Но предпочёл сделать вид, что не понял.

– Какую тачку?

– Какую? Такую! Красный порше Натальи Кутуковой! Фамилия тебе ничего не говорит? – разъярился отец не на шутку.

Я фыркнул. Ну да, я испохабил красный порше Наты. Но, на минуточку, я сам подарил ей этот порше!

– Я тебя породил, я тебя и убью! – вполголоса сказал я, надеясь, что папа меня не услышит.

– Я тебя, сынка, сейчас прибью! – пригрозил мне папаша. – В общем так, засранец тридцатилетний…

– Двадцатидевятилетний, – поправил я отца.

– Да пофигу! – рявкнул папа. – Один год погоды не сделает! А у меня в твои годы…

Господь всемогущий, только не это! Но на счастье, мне на выручку пришла новая жена папы, Полина. Видимо, она сидела рядом с папашей.

Полина заворковала нежно и трепетно:

– Мишенька, тебе нельзя так волноваться! У тебя больное сердечко.

– Хорошо, Поля, не буду!

– Тем более, я с Тимофеем уже говорила. Тимофей обещал всё-всё-всё исправить. Правда, Тимофей? – с нажимом произнесла Полина.

Блядский потрох!

Я с мачехой, которая старше меня всего на несколько лет, не так часто общался.

Но сейчас Полина намекает, что разрулит за меня ситуацию, если я соглашусь, что хотел всё исправить.

Да не хочу я ничего исправлять! Сделанное уже не исправить!

Когда я узнал, что моя невеста Ната мне изменяет, я разозлился. Месть не заставила себя долго ждать.

Ната в это время жарила булки в солярии или кто-то жарил её…Не важно!

Я сделал всего один звонок. Через полчаса к стоянке автомобилей подогнали бетономешалку. Выбив окно в дорогом автомобиле, мы установили в него жёлоб. По этому жёлобу весь салон красного порше залило отменным жидким бетоном! И, как вишенку на торт, я воткнул в застывающий бетон обручальное кольцо. Я не жадный. Нужна дорогая цацка? Пусть Ната выколупывает его из бетона!

Ната нажаловалась своему папаше, Кутукову Василию. У Василия были тесные деловые связи с моим отцом. Так что новость всё же добралась до моего отца. Если бы папаша сейчас был не на райских островах, не миновать бы мне слюней, брызгающих в лицо.

– Полина Геннадьевна, мы с вами всё обсудили. Я подумал и едва голову не сломал! – осторожно ответил я. – Боюсь, исправить сделанное невозможно. Порше не восстановить.

– Купишь Наталье Кутуковой новый порше! – рявкнул отец, ехидно добавив. – За свои деньги. Я тебе ни копейки не дам. И это ещё не всё!

Я замер, ожидая, какое дополнительное безумное требование выкатит мой папаня.

– Но это я оставлю на потом. Прилечу, узнаешь! – ровным голосом закончил отец. – Всё, отбой!

Что ещё придумал мой сумасбродный папаша? Я потоптался по комнате. На фотографию Наты даже смотреть не хотелось. Купить ей новый красный порше? Ага, уже бегу смотреть модельный ряд автомобилей, выпущенных в этом году! Порше, блять! Не купить ли Нате пробки для рта, вагины и ануса? Причём такие, чтобы всунуть – всунул, а обратно уже не высунуть?

Злиться можно было долго. С каждой минутой пребывания в доме, злость душила меня всё сильнее и сильнее.

А ещё телефон подозрительно молчал. Странно!

Матвей, судя по всему, был решительно настроен вытащить меня за шиворот, чтобы я немного развеялся. Матвей очень настойчивый. Если он решил что-то сделать, он будет это делать, как бы ты ни отпинывал его.

Прилипала!

Но потом я задумался. Уверен, что Матвей продолжал бы мне названивать, подсовывая то одну бабу, то другую. Звонил бы непременно! Как это бывало раньше:

– Вот тебе блонди! Вот тебе брюнетка! Вот тебе лысая красавица с огромными сиськами!

Но сейчас Матвей подозрительно отстал. Матвей отстал всего после одного сказанного мной «отвали!» Это было очень странно. Кажется, я сказал что-то о натуральной рыжей девице? Наобум, конечно!

Большинство природных рыжих – те ещё дурнушки, с россыпью конопушек и веснушек по всему лицу и плечам! У некоторых даже спина в веснушках. Брр-р-р…

Но мой братец молчал и не звонил. Это могло означать только одно: Матвей нашёл рыжулю. Видимо, она оказалась настолько хороша, что он решил заграбастать её в свои руки!

Настроение у меня было паршивое. Но ничто так не поднимает настроение, как мысль о том, что можешь испортить настроение кому-то другому. Если Матвей нашёл рыжулю, я обязательно отобью её у него и трахну!

Меньше чем через час я уже был в клубе.

Немыслимо! Но меня как будто огрели кувалдой по голове!

Рыжая. Огненно-рыжая. В серебристом струящемся платье.

Невысокого роста, но очень фигуристая. Дорогая тряпка сидит на её точёном теле безупречно.

Разглядеть мордашку не позволяет кружевная маска на лице. Но губки пухлые, что верхняя, что нижняя. Эти губки наводят меня только на грязные мысли.

Именно такая рыжуля, какую и хотел Тим. Но вот хрен она ему достанется! Я двинулся в сторону огненной девицы. Не видел её здесь раньше. Дело не в маске, нет.

Я точно не видел её раньше в клубе. Держится рыжая крошка совсем по-другому. Так, как будто сама впервые попала в этот клуб. Самое время познакомиться поближе с новенькой. Но я не успел. К ней уже подошёл какой-то парень и настойчиво потянул крошку на танцпол.

Рыженькая вздрогнула, покосившись на волосатого верзилу. Видимо, он ей не очень понравился, потому что она захотела уйти, выдернув руку из захвата. Верзила двинулся следом. В самый последний момент я растолкал локтями и коленями танцующих, вылетел из толпы и попал в аккурат между ней и верзилой.

– Вот ты где, милая! – радостно сказал я и поцеловал её.

Вот так, сразу и не церемонясь, напал на её сладкий рот, пробую сочную мякоть. Она не ожидала такого, замерла в моих руках. Мои ладони крепче стиснули её талию, приближая к себе.

Губы красотки дрогнули под моим напором. Поцелуй мгновенно стал глубоким. Я принялся жадно толкать в её рот, чувствуя пряный привкус виски?

О-о-о-м-м-м…

Крошка любит выпить покрепче? По ней сразу и не скажешь.

Она выглядит бабочкой, случайно залетевшей в дом через окно.

Но глупышка попалась в руки коллекционера. Хочется держать её осторожно, не затрагивая крылышек. Хочется пришпилить её булавкой и пристально рассмотреть.

Я толкаюсь в её рот языком глубоко и жадно. Она вздыхает и подаётся вперёд, сама насаживаясь на мой язык. Лёгкое дыхание красотки становится сбивчивым и тяжёлым. Она поднимает руки и цепляется в мои плечи тоненькими пальчиками. То ли пытается оттолкнуть меня, то ли хочет прижаться теснее и медлит.

Сладкая девчонка. Она пьянит не меньше того виски, вкус которого растирается на наших языках. Я совершенно теряю голову и перемещаю ладони на попку, сжимая её. Одного прикосновения хватает, чтобы понять: на малышке нет никакого белья.

Сладкая малышка, кажущаяся невинной, но очень порочная!

От одной мысли становится тесно в брюках. Уверен, что не смогу отпустить эту редкую, яркую бабочку, пока не насажу на свою булавку.

Такого напора я не ожидала! Я ничего не успела понять. Кроме того, что с той огромной волосатой гориллой мне не хочется даже танцевать, не говоря уже о потере девственности.

Через мгновение между мной и гориллой метнулась тень и напала на меня. Дерзко, нагло, пленяюще.

Я даже не разглядела мужского лица. Только смазанное пятно чёрной маски с прорезями глаз, почти как у всех посетителей этого клуба. Больше ничего. Но руки сильные и властные, привыкшие держать и не отпускать. Губы умело и порочно покоряют меня, ввергая в радостно-исступлённое состояние.

Поцелуи этого дерзкого незнакомца разом выбивают из меня мысли о Руслане и о его тягучих, томных и влажных поцелуях. Сейчас напротив – мне так горячо, как будто в рот дует суховей, похищая последние капли благоразумия. Поэтому я наслаждаюсь поцелуем и робко тянусь языком навстречу.

Попробовать, унять жажду, напиться. Или сделать ещё хуже!

Потому что незнакомец перемещает руки на попку, сжимая её. Любому станет понятно, что под моим платьем нет трусиков, стоит только ему потрогать мою попу. Он это тоже понимает, потому что обнимает меня крепче. Моя грудь вжимается в его твёрдую грудную клетку. Мои бёдра прижимаются к его бёдрам.

Твёрдая у него не только грудная клетка, но кое-что ещё, значительно ниже пояса. И это не телефон, не пульт от телевизора и даже не фонарик… Я перечисляю в уме все самые глупые варианты, которые только можно встретить в ширпотребных дамских романах, а сама млею от всего происходящего.

Становится тяжело дышать. Я уже задыхаюсь, когда он позволяет прекратить поцелуй. Кажется, горилла куда-то ушёл. Но мне совершенно точно плевать в этот момент на музыку и окружающую толпу. Я смотрю на лицо незнакомца, отмечая детали.

Брюнет. Волосы аккуратно уложены в стильную причёску. Мои пальцы покалывает от желания растрепать её или просто пропустить длинноватые пряди между пальцами. Тёмные глаза горят желанием. Поцелуй не только меня завёл не на шутку. Узкая чёрная полоска на глазах не мешает мне разглядеть его. Красивое, открытое лицо. Очень правильное и располагающее к себе. Резко очерченные губы. Он что-то говорит, но я плохо слышу.

Мир вокруг начинает звучать.

– Как тебя зовут, крошка? – спрашивает он, наклоняясь над моим ухом.

Я едва не называю своё настоящее имя, но в последний момент перехватываю управление над своим языком:

– Соня!

– Очень активная, Соня, – усмехается он, представляясь в ответ. – Матвей. Предлагаю выпить за знакомство.

Я соглашаюсь. Выпить за знакомство и за продолжение знакомства – как раз то, что мне надо.

Считай, повезло.

Мне попался очень симпатичный парень. Наверное, это будет даже приятно, лишаться девственности с таким уверенным парнем. Надеюсь, он не только умело целуется, но и хорошо делает кое-что ещё.

Мы вернулись к бару. Бармен многозначительно поиграл бровями, пока Матвей отвернулся. Я постаралась не смущаться. Да, я пришла сюда подцепить парня и переспать с ним!

Что здесь такого? Уверена, что половина посетительниц клуба пришли сюда за тем же. Матвей заказал коктейль с виски и уселся рядом, как бы невзначай положив руку на спинку высокого барного стула за моей спиной.

Через несколько минут лёгкого разговора его пальцы легли на спину. Матвей поглаживал мою спину и рисовал замысловатые фигуры кончиками пальцев. Матвей не только умело целовался. С ним было приятно разговаривать. У парня было отменное чувство юмора.

Если бы не моя прямая задача, ради которой я пришла сюда, я бы непременно насладилась обществом парня, прежде, чем приступить к совращению красавца. Но мне нужен был только секс! Секс, а не приятное знакомство. Не хочется поддаваться на чары этого обаятельного парня.

«Руслан Баринцев!» – сказала я себе мысленно.

Я приказала себе вспомнить Руслана, его высокую широкоплечую фигуру атлета, мягкий, обволакивающий баритон с хрипотцой. Степенность движений и осознание собственной привлекательности. Обаятельную томную поволоку в карих глазах…

Руслан – мужчина, знающий себе цену. Разменять такого на дерзкого, пусть и обаятельного молодого парня – глупость!

Я не глупая. Сегодня я – коварная. Возьму с Матвея то, что мне так необходимо, и слиняю!

Матвей развлекал меня беседой. Огоньки желания в его глазах говорили о том, что он только раззадоривает себя беседой, чтобы потом оттянуться.

Матвей поправил рукава пиджака. Мой взгляд сам упал на циферблат дорогих часов.

– Смотришь на время? Куда-то спешишь? – рассмеялся парень.

– Мне нужно уйти до полуночи! – беззаботно ответила я вслух.

Но сама с тревогой подумала, что остался всего полтора часа! Полтора часа! Мамочки, куда делись остальные полтора часа? Кто посмел их украсть у меня?

– До полуночи? Ты, случайно не Золушка? – парень потянулся ко мне и словно ненароком прижался плечом.

– У меня просто очень-очень строгая мама! – кокетливо ответила я, на ходу придумывая причину.

– Ты сбежала сюда, прячась за этой маской, думая, что мама тебя не найдёт?

– Если я вернусь домой до полуночи, она даже не узнает, что я спала не на своей кроватке, а была в чужой! – ответила я, решив сделать тонкий намёк на толстые обстоятельства.

Матвей понял намёк правильно. Он наклонился, обжигая горячим шёпотом ухо:

– Кажешься такой невинной малышкой. Но потом всего пару слов – передо мной горячая штучка. И какая из них – маска?

Слова Матвея пронеслись волной мурашек по моему телу. Пальцы парня потянулись к узелку атласных лент, удерживающих маску.

Я придвинулась к нему поближе, сжала пальцами колено. Прошептала ему на ухо:

– Лучше сделать это не здесь. Переместимся в укромное местечко?

Я отодвинулась от парня и улыбнулась. Постучала золотистым прямоугольником по барной стойке.

– 215 В. Проводишь меня? Я не часто здесь бываю, боюсь заблудиться.

Я встала с барного стула, но не очень удачно. Матвей по-джентельменски поддержал меня. Или не очень по-джентельменски, учитывая, что он примял мою попку пальцами.

Мы протолкнулись мимо толпы. Матвей уверенно повёл меня за собой. Уж он-то бывал здесь не раз. Едва мы свернули за угол, Матвей внезапно прижал меня к стене, целуя.

Я решила покориться и подыграть в страстную львицу. Я сама толкнулась телом к нему и даже отвела ногу в сторону, приобнимая его за бедро.

– Чёрт! Как бы не обжечься! – прошептал Матвей.

Мужские пальцы тотчас же оказались на внутренней стороне бедра, погладили меня с одной и с другой стороны, вызвав томление. Матвей отодвинулся, сверкнув глазами.

– Надо добраться до номера! Или придётся продолжить прямо здесь.

– В номер, – ослабевшим голосом попросила я.

Ноги вдруг сделались ватными. Все мысли разлетелись в стороны. Пульс грохотал в ушах. Из чувств – только вожделение, желание и немного страха…

Неужели мой первый раз произойдёт именно так?

В лифте Матвей вновь нашёл мои губы, жадно и горячо целуя. Его язык невероятно умело и горячо толкался внутрь.

Дзынь…

Приехали.

Матвей оторвался от моего рта. Посмотрев на его губы, я подумала только о том, чтобы почувствовать их внизу. От собственных мыслей тело вспыхнуло жаром. Возбуждение стало очень сильным. Я на ватных ногах сделала шаг вперёд, пока Матвей уверенно вёл меня по коридору. У двери номера он нетерпеливо провёл карточкой по магнитному замку.

Матвей втолкнул меня в номер и зашёл следом.

Парень не стал зажигать свет. Он прижал меня спиной к двери и теперь уже бесцеремонно задрал моё платье до самой талии. Сильные пальцы смяли попку. Потом быстро-быстро переместились вперёд. Горячая ладонь легла на лобок. Я почувствовала прикосновения его пальцев на клиторе и застонала в голос.

– Всегда ходишь без трусиков? – выдохнул Матвей на ушко, посасывая мочку.

– Нет! А-а-а-ах! Только сегодня. Особенный случай.

– Особенный? Девочка хочет развлечься?

Матвей обвёл пальцами влажные складки, дразня вход.

– Да-а-а! Ещё…

Я двинула бёдрами вперёд. Хотела почувствовать мужские пальцы. Быстро и жадно. Вглубь. Матвей перестал дразнить влажную дырочку.

– Какой?

– Что? – не поняла я.

– Какой особенный случай? – нетерпеливо повторил Матвей, вновь начав двигать пальцами. Но на этот раз уже медленно вводя и выводя их.

– Очень… – я прикусила губу, не зная, что придумать и неожиданно для себя сказала. – Очень ревнивый жених!

– Жених? – удивился Матвей.

– Да! – напропалую принялась врать я. – Властный, жестокий, старше меня! А я так хочу любви и ласки!

– Соня! – простонал Матвей, вгрызаясь в мой рот.

Его пальцы двигались очень быстро. Он вколачивал их в меня на скорости и яростно целовал губы. Так быстро и жадно, неутолимо, что а-а-а-ах… Я почувствовала, как оргазм не оставляет мне шансов на спасение. Я кончила, сжимая его пальцы.

– Сладкое начало! Мне с тобой повезло! – шепчет Матвей, продолжая поглаживать меня, словно считывает дрожь тела кончиками пальцев.

Он тянется вбок, чертыхаясь.

– Где выключатель?

– Не надо! – прошу его я. – Мне нравится полумрак.

– Хорошо! – соглашается парень, но отодвигает тяжёлые шторы.

Яркий свет неоновых вывесок за окном послушно струится в комнату, освещая её немного.

– Этого достаточно, крошка?

Парень берёт мою ладонь в свои руки, утягивая за собой в сторону кровати. Мягким толчком вынуждает сесть на её край. Целует. Уже не так пьяно и дерзко, но как будто смакует меня перед тем, как.

– Съем тебя, – обещает он.

Внутри что-то сладко сжимается и начинает вибрировать от его слов.

Матвей нависает надо мной, стаскивая пиджак по плечам. Отбрасывает его в сторону, принимаясь за пуговицы рубашки.

– А ты? Помочь?

Он мягким толчком заставляет меня лечь на кровать.

– Застёжка сзади, – шепчу я.

– И завязка! – отзывается он. – Прочь маску, красотка.

Прежде, чем я успеваю возразить, он стягивает с меня маску и ищет пальцами застёжку молнию. Её немного заедает, наверное, кусочек ткани попал не туда.

Матвей дёргает сильнее, справляясь с ней. Но не снимает платье, а почему то задирает его, целуя кожу ягодиц. Палец вновь проникает между влажных складок, массируя меня изнутри. Я стону и мычу от наслаждения, приподнимая попку. В этот момент мне совершенно плевать, кто и как станет тем самым, первым мужчиной. Мне просто хочется. Очень сильно. Я теку от умелых ласк, выгибаясь ему навстречу.

– Рыжая кошечка, – постанывает он, останавливаясь. – Стой так, хорошо?

Слышится бряцанье пряжки ремня и звук расстёгиваемой молнии. Матвей поглаживает кожу ягодиц, но потом отстраняется.

– Что-то забыл?

– Ищу пиджак. Там должны быть презервативы.

Внезапно начинает звонить телефон Матвея. Парень не обращает внимания на громкую трель.

– У меня в сумочке есть презервативы! – говорю я, потому что позаботилась о защите.

Пятёрка мне за предприимчивость! Я торопливо расстёгиваю сумочку. Я знаю, что презервативы должны лежать между пропуском в общежитие и кошельком. Но не нахожу их. Клатч хоть и маленький, но туго набит всякой всячиной!..

Телефон Матвея замолкает, но опять начинает звонить. На этот раз парень не выдерживает и сбрасывает звонок, а потом нетерпеливо забирает у меня из рук сумочку.

– Давай я, крошка!

Матвей вытряхивает мою сумочку на стол и сразу же находит презервативы.

– Верни свою попку на место и выгни спинку, – просит он, шлёпнув меня по ягодицами.

Я послушно принимаю необходимую позу. Слышится треск разрываемого пакетика. Я едва не умоляю: быстрее-быстрее-быстрее! И в этот момент телефон Матвея вновь начинает назойливо трезвонить.

– Бля! Третий звонок за пять минут! Сейчас выключу! – извиняется Матвей.

– Ответь, вдруг там что-то важное? – говорю я, садясь на кровати и поправляя платье.

– Не вздумай удирать, кроша. Это не займёт много времени! – отвечает Матвей.

Он смотрится забавно: чёрные брюки и плавки спущены до колен, презерватив натянут на гордо вздыбленный член. Зажмуриваюсь, оценив размер члена…

– Что тебе, Тим? – раздражённо спрашивает Матвей. Слушает ответ. Чертыхается.

– Ты не вовремя, чувак! Позвони Мережкову! Бля… Кто из нас старший, а? Давай сам? Ты достал! Чёрт… Ты пиздец как не вовремя встрял! – матерится Матвей. – Ладно! Скоро буду!

Матвей раздражённо сбрасывает звонок.

– Извини, крошка. Отлучусь на пять минут. Родственник попался гаишникам. Тут, недалеко. Я отмажу его. Минут пять или десять. Подождёшь?

– У меня время только до полуночи, – улыбаюсь я, начиная нервничать.

– Я быстро! Подразни себя, чтобы не скучать. Я отправлю тебе небольшой сюрприз, пока буду вытаскивать задницу брата из неприятностей!

Итак, я прибыл, братец! Где же ты, Матвей?

Я потолкался среди толпы, ища своего франтоватого братца. Его не было среди танцующих. Потом я переместился в сторону барной стойки. Ага, вот Матвеюшка! И он с рыжей! Ах ты, поганец!

Рыженькая хороша. Ладная фигурка, сочная задница. Могу поспорить, трусиков под этим платьем нет. Это я понял по тому, как тонкая материя облепила упругие полушария, не скрывая ничего. А братец так смачно схватился за попку девицы! Точно нет трусиков!

Я незаметно двинулся следом. Парочка завернула за угол и начала активно сосаться. Так активно, что у меня встал. Нет, у меня не вопрос встал, почему братец зажмотил сведения об этой рыжей. У меня просто и тупо встал член! Окаменел, одеревенел и опадать не желал. Потом Матвей с рыжей передвинулись в лифт. Я подождал, пока загорится номер этажа и шагнул в соседний лифт. Немного не успел. Хрен поймёшь, в какую сторону направились.

Мимо меня проходил официант. Я подозвал его и сунул пятьсот рублей.

– Куда парочка прошла? У девки рыжее каре!

Официант улыбнулся.

– Номер «215 В». Что-нибудь ещё?

– Возможно, чуть позднее, надо будет принести в номер шампанское и передать записку. Ты обслуживаешь этот этаж?

– Да. Я буду разносить заказы постояльцам. Работы хватает.

Я хлопнул его по плечу.

– Иди. Понадобишься – свистну!

Официант скрылся из виду. Я подошёл к двери номера и прислушался. Девица постанывала. Бля, Матвей уже трахает её, что ли? Прямо у двери?

С другой стороны, почему бы нет? Девчонка без трусиков, явно голодна и хочет секса. Только постанывала она так эротично и сладко, что мой член ещё больше окаменел. А я разозлился и внезапно вспомнил, что братец как-то в клубе увёл у меня из-под носа одну девчонку!

Самое время сделать то же самое!

Отплачу братцу, потрахаюсь, в конце концов. Меня ждёт прекрасная ночка! Осталось самое трудное и главное. Надо вытащить брата из номера. Я скрылся в туалете и набрал номер сводного брата. Сводный брат ответил не сразу. Поначалу он не отвечал на звонок или просто не слышал, а я едва ли не на говно извёлся, представляя, как он трахает рыжую! Наконец, Матвей раздражённо ответил:

– Что тебе, Тим?

– Матвей, ты ещё в клубе? – тихо спросил я. – Я тоже решил двинуть в клуб. Но неудачно двинул. Я немного выпивший. Меня остановили.

– Ты не вовремя, чувак! Позвони Мережкову!

– Звонил. У Мережкова телефон отключен. Он же отдыхать улетел, забыл что ли?

– Бля…

– Что значит, бля? Мотя! Вытащи меня! Мне принципиальный мент попался. Только через знакомых может развести. А у меня среди ментов связей и нет почти. Только сошки мелкие. Один Мережков – и тот в отпуске! У тебя же знакомый полковник есть? Я тут недалеко от клуба! Может, ты подъедешь и договоришься за меня, а?

– Кто из нас старший, а? Давай сам?

– Мог бы сам, тебе бы не позвонил! – огрызнулся я. – Тяжело, что ли? Давай по-братски помоги! Потом я тебя тоже потом вытащу. Не жмись! Я на углу Садовой и Архитектурной.

– Ты достал! Чёрт… Ты пиздец как не вовремя встрял! – выматерился Матвей. – Ладно! Скоро буду!

Давай-давай, брат! Спеши мне на выручку.

Я осторожно выглянул из-за угла. Матвей летел на первой космической скорости, пролетел мимо официанта, сунул ему в руку денег и пронёсся к лифту. Едва за братом закрылись створки лифта, я перехватил официанта.

– Ручка и листок есть?

Официант, конечно, одолжил мне и то, и другое. Я торопливо нацарапал записку.

– Что Самсонов заказал в номер?

– Бутылку шампанского, клубнику со сливками и шоколад, – отчитался официант, ожидая добавки за ценные сведения.

– Вот это не забудь передать. Идёт? Дождёшься ответа, принесёшь записку мне. Всё понял?

– Не совсем, – покачал головой официант.

Но купюра прояснила его сознательность. Поэтому уже через несколько минут у меня в руках лежала моя же записка. Я написал ей:

«Не закрывай дверь. Ляг на кровать лицом вниз и раздвинь ножки. Скоро буду…»

Я решил прикинуться братом. Если она будет лежать лицом вниз на кровати, то не увидит меня. Я выключу свет и трахну эту девчонку. По голосу она меня не узнает. У нас с Мотей голоса сильно похожи.

Однажды мы прикалывались над секретаршей, давая ей распоряжения от лица друг друга и выговаривая чуть позже за неисполнительность. Секретарша не выдержала и решила уволиться. Нервная попалась, ей богу. Так что я буду говорить шёпотом. Рыжая, едва знакомая с Мотей, не различит небольшой разницы.

Ниже рыжая приписала ответ:

«Жду с нетерпением…»

Красивый почерк, аккуратный, а какие приятные завитушки на буквах. Но сюрприз в номере гораздо приятнее. Я попросил рыжую не закрывать дверь: ключа-то у меня нет.

Что ж, пора проверить исполнительность этой сексуальной крошки!

Матвей вышел. Через несколько минут в комнату постучали.

– Обслуживание номеров! Вам приятный сюрприз!

Я поправила на себе платье и открыла дверь.

Официант торжественно расставил на столе ведёрко со льдом, шампанское, клубнику со сливками и горячий шоколад.

– Вам записка!

Мне понадобилось время, чтобы разобрать эти каракули. Но сердце забилось чаще от прочитанного. Я черканула лёгкой рукой ответ и отпустила официанта.

Я исполнила просьбу Матвея и не стала закрывать дверь до щелчка. Оставила её приоткрытой. Я легла на кровать, как он и попросил. Но на всякий случай, прикрыла тонкой простынёй своё тело.

Едва я успела лечь, как послышались шаги. Щёлкнула дверь.

– Не поворачивай голову, малышка! – разобрала я едва слышный шёпот. – Покажи, как ты умеешь быть послушной девочкой.

Он подошёл к кровати. Послышался шум одежды, брошенной на пол.

Странно, мне казалось, что Матвей торопился и вышел без пиджака? Впрочем, я не берусь утверждать это. Мои мысли были не о том. Матвей стянул простыню и довольно присвистнул. Парень пробежался пальцами вдоль позвоночника и сжал попку.

– Раздвинь ножки пошире…

Мне приходилось прислушиваться, что он говорит.

– Ты же говорил, что уехал?

– Отправил вместо себя другого, – так же шёпотом ответил он. – А теперь раздвинь ножки и покажи, как сильно ты хочешь трахаться!

Грубоватое словечко резануло слух, но одновременно с этим подстегнуло моё возбуждение. Я расставила ножки пошире и выгнула спинку.

– Отлично.

Матвей расположился сзади меня. Зашуршала ткань.

– Приподними голову, красавица. Но не открывай глаза!

Я выполнила его просьбу. На глаза легла узкая полоска ткани. Галстук? Не помню, чтобы на Матвее был галстук!

– Зачем это?

– Люблю поиграть. Лицом вниз!

Матвей нажал на плечо, вынуждая меня лечь. На попку легли его пальцы. Он размял ягодицы, огрев их лёгким шлепком.

– Эй! – взвизгнула я и дёрнулась в сторону.

Но Матвей лишь сильнее прижал меня к кровати, вдавив грудью в покрывало.

– Тише, крошка. Тебе понравится…

Матвей шлёпнул меня по одной ягодице, потом по второй. Ещё и ещё… Шлепки сыпались быстро и звонка. Кожа начала пылать. Лёгкая боль сменялась жаром, от которого покалывало прямо под кожей.

Промежность сладко сжималась в такт шлепкам. В голове не осталось ни одной мысли. Тело обволакивало дурманящей истомой. Я гортанно стонала, подставляясь под эти пальцы. Матвей сейчас действовал иначе, чем до этого: жёстче и безжалостнее. Любитель поиграть? А-а-а-ах…

Он резко ввёл в меня два пальца и начал быстро двигать ими. Потом опять огрел ягодицы шлепком и начал двигать пальцами.

– Нравится, когда тебя шлёпают? – немного задыхаясь, спросил он.

Не дождавшись ответа, он шлёпнул меня по попке, подвигал пальцами в киске, бурно текущей от его движений. Я уже почти ничего не соображала. Тело содрогалось от спазмов подступающего удовольствия. Но сквозь пелену истомы я почувствовала, как один его палец нажал на другую дырочку.

Я протестующе застонала, но стон сразу сменился довольным. Ритмичные нажатия и поглаживания, пока другой палец растирает влажные складочки. Потом толчок, мягкое скольжение и движение вперёд-назад. Матвей двигал двумя пальцами одновременно. В одинаковом темпе. Не давая передохнуть и схватить свободного воздуха. Его внезапно стало очень мало.

– Кончи, рыжая. Ты уже близко. Давай, ещё немного и кончай! Так сильно, как только можешь!

Я задрожала и бурно кончила, судорожно сжимая его пальцы. Меня ещё никогда не трогали пальцами… там. Оказалось, невероятно приятно и так порочно, что лицо покраснело.

– Умница! Просто огонь…

Матвей двинулся в сторону.

– Теперь порадуй меня, детка. Развернись налево и подвинься на край кровати. Ещё. Не бойся упасть. Обопрись на локти и стой.

О боже! Матвей говорил едва слышно, но был моим кукловодом, а я – его послушной куколкой. Матвей отошёл в сторону и вернулся. Он приподнял моё лицо за подбородок.

– Открой ротик, крошка.

Я немного помедлила, но всё же послушно приоткрыла пухлые губки. Матвей шумно вдохнул воздух и обвёл мои губы подушечкой большого пальца. Почему-то в этот момент я подумала, что прикосновения этих пальцев отличаются от тех, что были раньше. Но долго думать мне не разрешили. Матвей ввёл мне в рот палец, предварительно обмакнув его в горячий шоколад.

– Пососи его, крошка!

Голос звучал уже чуть громче и с чужой, незнакомой интонацией. Но губы сами скользили по мужскому пальцу, посасывая его ритмично. Матвей простонал и зашуршал одеждой.

Через мгновение он надавил мне на плечо, вынуждая опуститься ещё ниже.

– Открой ротик пошире, рыжая! У меня для тебя кое-что поинтереснее пальца…

Матвей практически заставил меня сомкнуть губы на его члене. Меня словно током пронзило на месте. Я впервые прикасалась к мужскому члену губами. Похоже, что сегодня мне предстоит пройти экстерном весь курс сексуальных развлечений!

– Плотнее, крошка, и поработай умелым язычком.

Я осмелела и двинулась вперёд, немного подразнив головку члена, дёрнувшегося у меня во рту в ответ. Его реакция подстегнула меня. Я плотнее обхватила член губами и начала ритмично двигать по стволу. Но стоять так, как приказал мне Матвей, было не очень удобно.

Мне хотелось немного больше свободы, хотелось придерживать член у основания или хотя бы подержаться за его бёдра руками. Поэтому прежде, чем он успел меня остановить, я ухватилась одной рукой за его бедро. Одновременно с этим его член почти весь оказался у меня во рту.

Матвей громко застонал и двинул бёдрами, чтобы засадить член до конца. Толчок был резким и глубоким. Я потрясённо и часто дышала.

Только сейчас я поняла, что смутило меня: парфюм. Он был другим. У Матвея парфюм был терпким, с яркими древесными и табачными нотами. Сейчас же парфюм был более свежим и резким: цитрус и перец.

Я уже ничего не понимала. Моему телу было ох как приятно, что его трахали пальцами. Мне нравился этот глубокий минет. Но парфюм совершенно другой! Что здесь происходит?

Моя рука соскользнула с бедра вниз на грубую ткань джинсов? Какого хрена на Матвее другая одежда и парфюм?

И Матвей ли это?!

Матвей всё ещё держал меня за голову, надавливая, чтобы войти и ещё раз трахнуть мой ротик до самой глотки. Он вцепился пальцами в волосы. Поэтому когда я отодвинулась, мой парик съехал в сторону. Матвей ошеломлённо выдохнул чужим, незнакомым голосом:

– Парик?

Голос был сильно похож на голос Матвея. Но всё же чуточку иным. Одновременно с его возгласом я стянула галстук с глаз и отпрянула назад, щёлкнув по выключателю.

– Стой! – крикнул незнакомец.

Но было уже поздно.

Я изумлённо разглядывала наглого парня. Высокий, шире в плечах, чем Матвей. Русоволосый и голубоглазый. Красивый и очень нахальный! Он едва не утрахал меня в рот! А до этого отшлёпал меня и трахнул пальцами в обе дырочки!

– Как ты здесь оказался? Кто ты такой? – возмутилась я.

Парень даже не думал натягивать свои трусы с джинсами. Он надменно фыркнул и тыкнул в мою сторону пальцем:

– Парик, сучка! У тебя парик!

Я поправила парик на голове.

– Да, парик! Но тебя, блин, это не касается! Какого хрена ты здесь забыл? Проваливай!

Парень красноречиво перевёл взгляд на свой большой, торчащий член.

– Ему хочется продолжения. И я его получу. Несмотря на твой парик, лгунья.

Что?!

Парень ухмыльнулся и резко бросился в мою сторону. Я перевернулась и попыталась отползти назад. Но парень обхватил меня за щиколотку и подтащил к себе. Он сдёрнул меня и нагнул над кроватью. Я закусила губу, стараясь не думать о том, что его член уткнулся мне в бедро.

– Не ори, куколка! Для начала посмотрим, какой у тебя натуральный цвет волос! – весело сказал парень, стягивая с меня парик.

– Брюнеточка! – цыкнул он. – Чёрт. Я надеялся на что-то другое. Но готов трахнуть и брюнеточку. Ты так сладко кончаешь…

Его пальцы опять нахально пробежались по влажным складкам.

– Кто ты такой, вообще? – миролюбиво спросила я, понимая, что сейчас я фигушки вырвусь.

Нужно усыпить бдительность и только потом действовать. А ещё я старалась не постанывать, потому что парень, определённо, умел сводить с ума порочными прикосновениями.

– Тим, брат Матвея.

Я расслабилась. Хватка на моём плече стала не такой давящей. Я быстро вывернулась и заползла на кровать. Через мгновение я спрыгнула с другой стороны кровати.

– Какая ты быстрая, чертовка! – восхитился парень. – Мне нравится с тобой играть. Я немного погоняю тебя, а потом вкусно трахну!

– Какого хрена ты здесь делаешь?

– Твой ротик слишком грязно ругается! Надо вытрахать из него все, до единого, ругательства!

Я не сводила с Тима настороженного взгляда. Он двинулся в сторону. Я вскочила на кровать и, перебежав по ней, приземлилась по другую сторону. Тим дёрнулся и выматерился. Поняв, что со спущенными джинсами неудобно бегать, он натянул трусы и джинсы, но не стал их застёгивать.

– Давай сразу перейдём к приятному? – нагло предложил парень.

– Ответь, что ты здесь делаешь?

– Матвей – мой брат! – терпеливо сказал парень и весело закончил. – Мы всегда так делаем: он разогревает девочку, а я – трахаю. Или наоборот. Сегодня – очередь Матвея цеплять девушку. Иди ко мне, сладенькая! Тебе же понравилось! Я могу сделать тебе гора-а-аздо приятнее!

Я опешила от такой наглости и совершила ошибку. Я застыла на месте. Парень с изяществом и скоростью гепарда бросился на меня, опрокинул на кровать и навалился сверху.

– Дурацкая сеточка!

Тим стянул с моей головы сеточку для волос, поинтересовавшись:

– Как тебя зовут, брюнеточка?

– Соня! – выпалила я и едва не задохнулась от того, как он начал целовать меня.

Я расслабилась. В голове поплыл сладкий туман. Но потом вдруг в моей голове случилось короткое замыкание. Я пришла в этот клуб, чтобы воспользоваться кем-нибудь и избавиться от девственности.

Но выходит, что хотят использовать меня! Два наглых и неотразимых красавчика! А что, если сейчас вернётся второй, и они будут вдвоём трахать меня? Два брата и я? Ой! К такому разврату я точно не готова! Я позволила Тиму целовать меня и даже ответила на его поцелуй, простонав. Целовался Тим до безумия хорошо.

Но я не хотела становиться добычей двух развратных, избалованных мажоров. Самое время применить все навыки грязных детдомовских драк. Поэтому я прикусила язык Тима. Он дёрнулся, а я со всей силы вдарила коленом по его яйцам и спихнула парня.

Тим улетел с кровати и осел на пол, опустившись на руки. Он жадно хватал воздух ртом и пытался что-то сказать, но лишь сипел. Да, парень, удар коленом у меня отработан до совершенства! Слава моей крепкой коленной чашечке.

Теперь самое время уносить отсюда ноги! Я мгновенно вскочила, сгребла всё, что лежало на столе, в свой клатч и помчалась на выход!

В пекло мажоров! На тройничок я не соглашалась!

Я молилась, чтобы лифт был свободен, и чтобы меня никто не встретил! Я залетела в лифт. Створки начали съезжаться. Из соседнего лифта в этот момент вышел Матвей и двинулся по коридору в сторону номера!..

Точно-точно, эти два брата договорились трахать одну девушку вдвоём! Ну и дурочка же ты, Юля!

Я сдавленно пискнула, молясь, чтобы Матвей не смотрел в сторону лифта. Створки захлопнулись, лифт поехал вниз. Я облегчённо выдохнула, но потом приказала себе взбодриться. Кое-как я застегнула платье на спине и поторопилась покинуть это злачное, порочное место.

Больше никогда-никогда не вернусь в этот клуб. Ни под каким предлогом!

На углу Садовой и Архитектурной брата не оказалось! Я зло выругался: опять дебильные шуточки Тимофея? За это ты мне, братец, обязательно ответишь. Ты оторвал меня от знойной рыжей куколки. Потому даже не надейся в будущем на помощь и братскую поддержку, говнюк!

В клуб я вернулся так быстро, как только смог. Пришлось сделать небольшой крюк, чтобы объехать пробку. Хрен знает, как она могла так быстро образоваться. Волшебным путём, блядь. Пришлось потратить время.

Лифт тащился очень медленно. Я пронёсся до номера и только тут сообразил, что у меня нет ключа от номера. Надо постучать. Я поднял руку, но костяшки пальцев ударили пустоту.

Дверь распахнулась. На пороге номера «215 В» стоял мой брат Тимофей.

– Какого хрена? – не понял я.

Тимофей выглядел рассерженным и как будто торопился куда-то. Он выглянул за моё плечо.

Но мне не понравился ни его блестящий взгляд, ни то, что он каким-то чудом попал в номер. Как? Откуда он это узнал? Там же моя рыжая!

– Отойди! – рявкнул я, двигая его в сторону.

– Ха! А в номере никого нет! – весело сказал Тимофей, закрывая за собой дверь номера.

– То есть как это никого нет? – спросил я, врываясь в номер, и щёлкая по кнопке выключателя.

– Гы-ы-ы-ы! – глумливо засмеялся Тимофей. – Убежала рыжая, брат! Кстати, она не рыжая!

– Что?

Я, словно самый последний дурак, не поверил брату. Я вихрем пронёсся по номеру, зачем-то заглядывая и под кровать, и в шкаф!

Тимофей наблюдал за моими метаниями, сидя в кресле. Закинул одну ногу на другую и ржёт, засранец!

– Не рыжая она, говорю. Парик! – сказал Тимофей, кивнув головой в сторону.

Я проследил за его кивком и увидел рыжий парик. Чёрт, точно парик!

А я даже не понял. Но волосы у Сони были такие мягкие, как будто натуральные. Я поднял парик и с ненавистью посмотрел на брата.

– Что. Ты. Здесь. Делаешь?

– Я просил рыжулю. Ты нашёл её, но решил оставить себе. А я проявил чудеса сообразительности и понял, что ты собираешься трахать мою красотку! – Тимофей цыкнул. – Не по-братски!

Он, что, издевается?

– Какое ещё не по-братски? Ты мне вообще не брат! – рявкнул я. – Зачем напугал девушку?

– Напугал? – переспросил Тимофей. – Уверен в этом? Она сама, кого хочешь, напугает! Ударом по яйцам!

Я не мог сдержаться от смеха.

– Так тебе и надо!

Но потом вдруг я понял, что пока пререкаюсь с циничной, нахальной скотиной, считающейся моим сводным братом, Сони и след простыл!

Я выматерился и бросился в сторону двери. Потом понял, что на столе и около кровати что-то лежит.

Я же вытряхнул сумочку Сони на стол. Наверняка мелочь выпала из Сониной сумочки. Номерами телефонов мы с ней обменяться не успели. А мне хотелось продолжить то, что мы начали с таким успехом.

Я метнулся в сторону кровати, чтобы поднять бумажку. Этикетка какая-то? Я обернулся, а Тимофей, сидевший до этого спокойно, внезапно встал и нагнулся, перехватывая небольшую этикетку.

– Положи обратно то, что взял! – пригрозил я ему.

– С чего бы это? – ухмыльнулся Тимофей.

Сейчас мой брат меня просто бесил. Бесил так, как никогда раньше. У Тимофея ангельская внешность: слегка курчавые, светло-русые волосы, серо-голубые глаза. Тим хорошо сложен и посещает спортивный зал. Выглядит он, как настоящий ангел! Девушки ведутся на милую внешность Тимофея. Но стоит только «ангелу» открыть свой грязный рот, сразу становится ясно, что это не ангел. Это демон, сын и слуга Сатаны!

– С того, что ты нагло сорвал моё свидание! Вытащил меня из номера обманом, спугнул мою девушку! Мне очень хочется начистить тебе рожу. Не усложняй ситуацию, верни всё на место! – попросил я.

– Твою девушку? Так быстро? Ничего себе! – присвистнул Тимофей, вертя между пальцев найденную мелочь. – Твою девушку я не спугнул. Я её трахнул!

– Ах ты, сука! – взревел я, кинувшись на брата.

Я не придумал ничего лучше, чем схватить вазу и запустить её в брата. Тот увернулся, ловкий проныра.

– Тише-тише!

Но я уже переключился на режим берсёрка.

– Да тише ты! – рявкнул брат. – Не сильно я её и утрахал! Подумаешь, кончила разочек!

Я всё-таки успел схватить брата за рубашку и дёрнуть на себя. Кулак просвистел мимо его лица. Да что же ты быстрый такой, а?

– Успокойся! – крикнул брат и вывернулся из моего захвата, оставив у меня в руках оторванный рукав рубашки. – Успокойся, кому сказал!

Я тяжело дышал. Перед глазами всё плыло в красном тумане. А на роже моего не-брата как будто была выведена мишень.

– На, держи! – фыркнул Тимофей, бросая на стол этикетку. – Не очень-то мне нужна твоя лживая сучка! Трахай её сам! Кстати, тебе сначала нужно будет её найти! Она уже далеко убежала!

– Найду. И трахну. Так трахну, что тебе и не снилось! – пообещал я, непонятно кому.

Как будто Соня могла слышать мою хвастовскую тираду.

– Давай, удачи! – фыркнул Тимофей и попросил. – Рукав верни?

Я швырнул ему оторванный рукав. Тимофею пришлось нагнуться, чтобы подобрать рукав с пола.

– А теперь пошёл вон! – напутствовал я брата.

Тимофей хмыкнул и отсалютовал мне двумя пальцами.

– Желаю тебе удачи в поисках лже-Золушки, братец!

На стоянке возле клуба я не смогла найти такси. Мне пришлось пройти немного дальше, чтобы поймать машину. Таксист заломил невероятно высокую цену, но мне было жизненно важно убраться как можно скорее отсюда. До общаги я добралась без проблем. Заезд на территорию общежития, как всегда, был перегорожен на ночное время. Комендантша у нашего общежития была настоящим зверем!

Поэтому до общежития мне пришлось идти пешком. На крылечке стояли знакомые парни с моего этажа.

– Колчакова! Ты ночами гуляешь, что ли? – присвистнул один из парней. – Как же так?

– Отличницы не гуляют! – поддержал его второй.

– Кажется, что мы потеряли нашу палочку-выручалочку! Кто теперь будет нам помогать с рефератами? – схватившись за сердце, простонал заводила, Василий.

– Молчи, Васька! – пригрозила я ему пальцем. – Без моей помощи ты вылетишь!

– Вот-вот! Точно вылечу, поэтому говорю: нельзя тебе гулять, Юленька. Категорически запрещено! – приобнял меня за плечи второкурсник.

Так-так… Дружеских обнимашек с балбесами я не планировала, поэтому двинула локтём Васю в солнечное сплетение.

– Скажи лучше, кто сегодня заступил в ночную вахту? – спросила я. – Когда я уходила, Семёновна охала, что у неё дома что-то стряслось.

– Ты будешь рада! – заулыбался Василий. – Сегодня на вахте сама Валькирия!

– Кто? – простонала я. – Валькирия? Сама Валькирия? Только не это!

– Да, прикинь! – хмыкнул Василий. – Рада, Юлька?

Пипец, как рада!

Я покосилась на дверь общежития. Заходить туда мне перехотелось.

Валькирией мы называли саму комендантшу нашего общежития. Её звали Валерия Кирилловна, но сокращённый вариант имени нравился всем студентам без исключения.

Валькирия меня невзлюбила сразу же. Узнав, что я – детдомовская, она посмотрела на меня так, как будто я уже украла что-то или совершила преступление. А однажды она неслышно появилась из-за угла, в тот самый момент, когда я трепалась о том, как сурова Валькирия. Конечно, я отмазалась, мол, обсуждала со студенткой фольклор Скандинавских стран, но после того случая внимание Валькирии к моей персоне возросло тысячекратно. Обиднее всего было то, что к парням Валькирия была и в половину не так строга, как к девушкам!

Как мне теперь попасть в комнату общежития, не проходя мимо вахты? Время уже перевалило за полночь. Общежитие закрывалось в одиннадцать. Но парней, конечно, выпустили. А меня навряд ли запустят!

– Васька, выручай! – попросила я. – Придумай что-нибудь! У тебя голова отлично соображает во всём, что не касается учёбы!

– Хм, даже не знаю, чем я могу тебе помочь! – протянул Василий.

Светло-голубые глаза парня загорелись огоньком.

– Васька, не набивай себе цену!

– Даже не знаю, о чём попросить тебя взамен. Курсовая? – начал размышлять вслух Вася. – Нет. Слишком мелко! Может быть, будешь выполнять за меня все семинарские занятия по предмету? Тоже как-то не очень! Как насчёт свидания?

– Чего? – фыркнула я. – Васька, давай о реальном?

– Свидание! – упрямо мотнул головой Васька. – Или ночуй на улице!

– Мелкий нахалёнок! – выругалась я.

Васька был младше меня на целый год, к тому же одного роста со мной. Парнем он был неплохим, но я воспринимала его, как младшего брата! Какое ещё свидание? Я встречаюсь с Русланом Баринцевым!

– На «нет» и суда нет! – развёл руками Васька.

Упрямый козлёнок! Стоило мне принарядиться и накраситься поярче, чем обычно, как вокруг начали увиваться парни, словно мошкара.

– Хорошо! – немного подумав, ответила я.

– Yes! – завопил Вася.

– Но! – сказала я. – Но только после того, как ты доставишь меня в общежитие! Это во-первых. Свидание будет таким, каким решу я. Это во-вторых! Понятно?

– Ладно-ладно! Значит, идея у меня такая! – потёр руки Василий.

Идей у Васи было много. Но все они были, мягко говоря, бредовые и фантастические.

Васька предлагал мне переодеться в парня и завалиться гурьбой в общагу.

– Да? Серьёзно? – спросила я, приблизив своё лицо к Васькиному. – А это ты видишь? Макияж!

– Можно же умыться водичкой! – наивно предположил Вася.

Следующие идеи были ещё хуже. Вася предложил мне спрятаться в огромную хозяйственную сумку.

Балбес! Кого я прошу о помощи?

Я уже готова была биться головой о стену, как Васька хлопнул себя по лбу.

– Идея верняк! И как я раньше не догадался? В общем, ты залезешь через окно на первом этаже!

– Васька! Я стройная, но на окнах – решётки.

– Ерунда! Есть у нас комната 113 А! – заявил Васька и подмигнул.

Васька схватил меня за руку и потащил за собой в обход здания общежития.

– Вот оно! – благоговейно произнёс Вася и ткнул пальцем в окно комнаты на первом этаже.

– И что дальше? Там решётки!

– Ага! – улыбнулся Васька. – Только они приварены на соплях! Пацаны немного расшатали – и готово. Решётка на честном слове держится. Ща, я звякну! За переход границы, конечно, придётся отстегнуть, но на что только не пойдёшь ради свидания?

– Подожди, Вась! – хлопнула я парня по руке. – Допустим, парни уберут решётку. А дальше что?

– Дальше? Я тебя подсажу, и ты залезешь через открытую форточку. Ты стройная, проблем не будет!

Будут, Васька! Ой, какие проблемы будут!

– Это единственный вариант? – спросила я обречённо.

– Окно или сумка! – насупился Васька.

Вариант с сумкой отпадал сразу. Во-первых, я не гуттаперчевая девочка, во-вторых, Валькирия сра-а-азу же поймёт, что здесь что-то не так и попросит открыть сумку.

Придётся лезть через окно! Но я же без трусиков!

– Васька, мне нужны штаны!

– Зачем? – состряпал из себя невинного дурачка знакомый.

– Затем! Не хочу, чтобы ты видел, что у меня под платьем.

– Трусики? – предложил Васька.

Вот как раз трусиков под моим платьем нет. Но Ваське об этом знать точно не стоит.

– Найди мне штаны! – повторила я.

В принципе, Ваську можно было только похвалить за скорость. Он быстро договорился с «пограничниками» из комнаты 113 А. Потом мне скинули из окна штаны.

Я попросила Ваську отвернуться и проворно натянула чёрные спортивные штаны с белыми лампасами. Туфли мне пришлось снять. Решётку с окна чудодейственным способом сняли и спустили вниз, подвесив на тросе. Потом Васька присел, хлопнул себя по плечам, дав мне знак забираться прямиком туда.

Рывок! Васька решил полихачить и встал чересчур резко. От страха я взвизгнула и выронила туфли. В открытой форточке меня встретили руки одного из двух «пограничников» и проворно втянули в комнату.

– Васька, туфли мои не забудь! – попросила я.

– Атас! – забарабанил кто-то по двери комнаты. – Валькирия пошла на обход!

– Прячься! Живо! – скомандовали мне «пограничники».

Пришлось залезть в шкаф и не дышать. Дышать в шкафу было опасно. Мальчишки есть мальчишки. Занимающиеся спортом мальчишки – отдельная статья.

Мне оставалось только молиться, что Валькирия не решит облазить все шкафы. Хотя она могла это сделать.

Раздался скрежет металла, хлопнула форточка, «пограничники» рассредоточились по комнате.

– Проверка! – забарабанила по двери Валькирия.

Парни не открывали.

– Проверка! – громче крикнула комендантша.

Один из парней соизволил открыть дверь.

– Доброй ночи, Валерия Кирилловна.

– Доброй. Наушники вытаскивайте из ушей почаще! – отозвалась комендантша.

Я замерла без движения. Я прямо-таки всей кожей чувствовала её взгляд, сканирующий небольшую комнату.

– Курим? – строго спросила комендантша.

– Не-а… Я – спортсмен, а у него – астма… – ответил парень.

– Хорошо. Спокойной ночи! – милостиво отозвалась Валькирия и пошла совершать обход дальше.

Меня выпустили из шкафа через минут пятнадцать. Я думала, что точно-точно умру от недостатка свежего воздуха.

– Васька за тебя уже заплатил, так что можешь идти! – напутствовал меня один из парней, который был спортсменом.

– Заплатил? Когда успел?

– Пока ты в шкафу сидела. Безналичный расчёт, современные технологии! – гордо ухмыльнулся спортсмен.

– Денег на телефон закинул, – пояснил астматик. – Иди уже. Обращайся, если что. Постоянным клиентам – скидка.

Я сердечно поблагодарила парней и прошмыгнула вверх по лестнице, пока Валькирии не было видно на посту.

Добралась до пятого этажа, гордо сверкая белыми, светоотражающими лампасами.

– Ну как? – раздался голос сбоку.

Я едва не подпрыгнула от страха.

– Васька! Напугал!

– Все свои, не бойся!

Васька в отличие от меня не партизанил, а спокойненько вошёл через главный вход.

– Юль, я туфли твои я не нашёл! – сокрушённо покачал головой парень. – Только одна нашлась! Вот, держи.

– Ладно. Всё равно спасибо! – ответила я, принимая туфельку.

Потом я начала искать ключи от комнаты и не нашла их. Я чертыхнулась, вывалила всё содержимое клатча. Даже презервативы были на месте! А ключей не было!

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Мало того, что в комнату не смогу попасть, потому что Эльвира уехала с ночёвкой к своему парню, так мне ещё светит штраф за утерю ключа. Штраф и выговор Валькирии!

Попала, блин!

– Что-то стряслось? – поинтересовался Васька.

Я поспешно сгребла всё в клатч.

– Стряслось. Я ключи потеряла. Не смогу в комнату попасть. Соседка с ночёвкой у парня осталась.

Я призадумалась. Те девчонки, у которых можно было бы переночевать, в основном, на выходные уезжали домой к родителям. Мало кто оставался в общаге.

– Давай я открою твою дверь? – предложил Васька.

– Как? Ключи во всех комнатах разные!

– Очень просто. У меня дядька – домушник! – начал Васька.

Я испуганно округлила глаза.

– Не-не, ты не подумай ничего плохого! – замахал рукой знакомый. – Просто дядька мне на всякий случай показал, как домой попасть, если ключи забыл или потерял. Мне бы только отвёртку и молоток…

– Спасибо, Вася! Не надо! – торопливо поблагодарила я.

Отвёртка и молоток? Чтобы все спящие проснулись и пожаловались Валькирии? Или чтобы Васька одним ударом разворотил дверной замок, а потом мне пришлось восстанавливать его? Нет уж, спасибо!

– Что будешь делать?

– Не знаю. Сейчас позвоню одной девчонке. Вдруг она не уехала?

Но как назло, все разъехались. Васька потоптался, а потом предложил:

– Переночуй у меня? Мой сосед уехал как раз. Я уступлю тебе свою кровать.

Я отрицательно покачала головой. Но вариантов у меня было не так уж много. Их не было совсем. Поэтому мне пришлось скрепя сердце принять предложение Васьки.

Знакомый светился от счастья, как лампочка.

Он царственным жестом распахнул передо мной дверь в свои хоромы, потом метнулся вперёд и за две секунды распинал под кровати носки и мятые футболки.

– Чаю будешь? – предложил Васька.

– Буду! – согласилась я, а потом поняла, как одним махом убить двух зайцев. – Васька, ты хотел свидание? Вот оно!

– Чего-о-о? – возмутился парень.

Я хихикнула.

– Да! Именно такое! Нальёшь мне чаю. Включишь на ноутбуке новых Мстителей! Ты сам хвастался, что скачал с торрента фильм в хорошем качестве.

– Это не свидание! – возразил Васька.

– Свидание! – улыбнулась я. – Свидание, вариант «Общага». Ноутбук – вместо кинотеатра, чай с вареньем – вместо попкорна. Кстати, на кровати сидеть даже удобнее, чем на кресле! Каждый на своей кровати, разумеется!

– Хитрая лиса! – буркнул Васька. – У меня нет варенья!..

– Есть! Я же знаю. Доставай бабушкино вишнёвое варенье! Я знаю, что ты всегда припрятываешь баночку от термитов! – сказала я, имея в виду стадо вечно голодных друзей-парней.

– Ну, ты зараза, Колчакова! – расстроился Васька, поняв, что его обвели вокруг пальца. – Ты меня обманула!

– Не бубни, Васька! Тебе ещё ко мне обращаться за помощью, знаешь, сколько раз придётся? – весело сказала я.

Я села на Васькину кровать, мысленно благодаря штаны с лампасами. Можно сесть по-турецки, главное, платье немного подтянуть наверх, чтобы не помялось.

Васька дулся недолго, но потом решил оставить всё, как есть: дружба не разрушилась. Всё-таки Васька был хорошим парнем. Поэтому мы посмотрели новых Мстителей, опустошили чайник с кипятком и легли спать.

Проснувшись на следующее утро, я отправила смс подруге, Эльвире.

«Ты вернулась?»

Ответ пришёл незамедлительно:

«Да. Уже в общаге. Только пришла!»

Я обрадовалась и встала. Васька спал крепко, похрапывая во сне. Мне пришлось толкнуть его несколько раз, чтобы парень проснулся.

– А? Чего?

– Дверь за мной закрой! Подруга вернулась!

– Ага, щас…

Парень встал, протирая глаза. Я вышла из комнаты и махнула на прощание.

– Спасибо тебе, Вась! Пока.

– Ага, давай! Классно провели ночку. Заходи ещё! – улыбнулся Васька и вдруг побледнел.

Я не поняла, с чего вдруг его лицо так резко поменяло выражение. Но через секунду все поняла. На моём плече сомкнулись пальцы Валькирии. Я вздрогнула всем телом.

– Спишь с парнями, Колчакова?

– Нет-нет! – воскликнула я.

– За мной! – скомандовала Валькирия. – Или вылетишь из общежития прямо сейчас!

Я захлопнула рот и поспешила за комендантшей.

Мне предстоял долгий и унизительный разговор. Валькирия помахала бумажкой, якобы кто-то донёс на меня: как я залезала в общагу через окно и как я отправилась в комнату к парням.

Не удивлюсь, что кто-то действительно «настучал»! Валькирия умудрилась приблизить к себе целую армию «стукачей», подлецов и просто подлиз!

Мои проступки расценивались как ужасные. К тому же я попросила дубликат ключа от комнаты. Валькирия смерила меня презрительным взглядом и принялась зачитывать мне свод правил общежития. Потом Валькирия занесла соответствующую заметку в моё «личное дело». Валькирия не ограничилась простым разговором. Она накатала докладную проректору университета по воспитательной работе, потребовала с меня две объяснительные записки и пригрозила:

– Ещё один проступок, Колчакова, и ты не только вылетишь с общежития, но и твой покровитель узнает обо всех выкрутасах несчастной сиротки. Свободна!

Я едва сдержалась, чтобы не высказать комендантше чего-нибудь в ответ. Я поплелась в свою комнату, встретив несколько выразительных взглядов. Оксана, студентка, живущая в соседней комнате, искренне удивилась:

– Класс, Юлька! Ввела новую моду? Спортивные штаны под платье – это круто!

Вредная стерва отсалютовала мне большим пальцем и скрылась в своей комнате. Я постучалась. Подруга открыла мне и удивлённо посмотрела на меня.

– Молчи! Ничего не говори! – попросила я, рухнув на кровать.

– Обменяла девственность на треники с китайского рынка? – съехидничала Эльвира, не удержавшись.

– Нет! Всё осталось при мне! – в сердцах выпалила я.

– Ого! План провалился? – удивилась подруга.

– Да, Эля! Это такой треш! Ты даже себе не представляешь! Я была наивной дурочкой, когда решила сунуться туда, – я вздохнула и пожаловалась. – Я хотела использовать незнакомого человека, а в ответ попытались использовать меня.

– Так ты же именно этого и хотела? Краткие сексуальные курсы за ночь?

Я встала и спряталась за дверцу шкафа, переодеваясь.

– Конечно, хотела! Но не тогда, когда их вдруг нарисовалось двое!

Эльвира присвистнула:

– Ха! Клуб оказался чересчур развратным?

– Да! Чертова девственность! Вдруг я из-за неё потеряю Руслана? – расстроилась я.

– Ну, подожди, Юля! Мало, что ли, других желающих потрахаться? Сходи на свидание вслепую!

– Свидание вслепую? О да! И придёт ко мне озабоченная волосатая горилла или извращенец, или сразу двое извращенцев!

Я стянула платье, переоделась в хлопковую пижаму и собрала сумку для похода в душ.

– Двое-двое! – передразнила меня подруга. – Так понравились красавчики, да?

– С чего ты взяла, что они красавчики? – пробормотала я, покраснев.

– Ага! – рассмеялась Эльвира. – Они ни разу не красавчики. И на этом моменте наша Золушка покраснела и пошла в душ остывать!

– Посмотри на себя! Только приехала от парня, а все разговоры вокруг секса. Плохо старается, да? – сыронизировала я в ответ.

Но оставшись наедине, я признала, что в чём-то Эльвира права. Оба парня мне понравились. Братья, как сказал, Тим, но непохожие друг на друга.

Я ни за что не сказала бы, что они – родственники!

Очень-очень разные, но каждый по-своему обаятелен и притягателен. Обходительный и галантный Матвей, наглый и грубоватый Тим. Почему Тим? Какое у него полное имя? Тимур? Тимофей?

Перед глазами вставали то тёмные, манящие глаза Матвея, то нахальный взгляд голубых глаз Тима. А их жаркие ласки я вспоминала с придыханием и участившимся сердцебиением.

Потом я разозлилась на себя: дурочка! Мало того, что проблему не решила, так ещё и слишком часто думаешь о каких-то избалованных, циничных мажорах! Хватит!

Проблем у меня по горло!

Когда я вернулась в комнату и взяла платье, чтобы отвезти его в химчистку, выяснилось, что проблем у меня выше крыши. Я потеряла этикетку и умудрилась вырвать замок-молнию на спине. Чёрт! Наверняка это сделал Матвей, когда пытался снять с меня платье. Я выругалась. Но всё же отнесла платье в химчистку. На следующий день я планировала отнести платье в ателье, молясь о том, чтобы швея пристрочила замок-молнию незаметно.

Как быть с этикеткой я понятия не имела, придумывала разные варианты. И в каждом из них я выглядела умственно-отсталой, совершающей непростительную ошибку! Возле общаги я вспомнила, что Васька так и не нашёл вторую туфельку и принялась её искать. Бесполезно! Туфелька, как сквозь землю, провалилась.

Чёрт. Минус одна пара туфель. У меня их и так не много. Тех, что на выход, и того меньше. Одна пара. Вернее, теперь ни одной!

– Юль? – позвала меня Эльвира. – Парик когда вернёшь?

Ещё и парик! Мамочки… Хоть я и не знаю своих родителей, но сейчас захотелось на коленки к мамочке. Обнять и плакать!

Как я умудрилась накосячить столько всего за одну ночь?

Я особо не заморачивался в отношениях с девушками, пока не познакомился поближе с Натальей Кутуковой. О семье Кутуковых я слышал, разумеется, потому что Кутуков был партнёром моего папаши.

Но я не придавал значения связям наших семей. С Натой мы познакомились на базе отдыха, куда съехались наши семьи.

Сказать, что мне понравилась эта яркая, дерзкая и соблазнительная тигрица – значит, ничего не сказать! К тому же Ната была певицей, записывала (на деньги отца, разумеется) свой первый сольный альбом. Пела она довольно неплохо, танцевала ещё лучше.

Одним словом, зажигалочка! Как раз по мне. Я любил девушек ярких и задорных. Мой братец Матвей предпочитал девушек более тихих и спокойных, но мне нужны были искры, взрыв, страсть и агония! К слову, именно агонией и закончились наши отношения с Натой.

Кутукова была зажигательной и очень активной. До меня постоянно доходили слушки о том, что около её прокачанной задницы кто-то трётся. Но честные глазки Наты и горячий секс убеждали меня в обратном. Пока я сам случайно не наткнулся, как Ната отсасывала какому-то хмырю. Оказалось, что это был её продюсер. Продюсировал он Нату очень хорошо. Особенно в салоне автомобиля на платной стоянке. Продюсировал её прямо в рот. Хорошее вложение? Отличное!

О дальнейших отношениях не могло быть и речи, о свадьбе – тем более. Хотя наши отцы надеялись на наш брак, да и я сам планировал, честно говоря. Даже прикупил обручальное колечко. Но оно оказалось ненужным.

Потом меня накрыло волной чёрной меланхолии и раздражительности. Променять меня на какого-то лысеющего продюсера? Или я был не так хорош? Или просто Ната была блядюшкой?

Так или иначе, но измена Наты была мне, как кость поперёк горла. Было задето моё самолюбие! Я презирал себя за то, что так часто прокручивал в голове мысли об измене, но ничего не мог с собой поделать.

До вечера пятницы. С лёгкой руки Матвея я помчался в клуб. Просто для того, чтобы насолить Матвею! Я не думал, что девчонка меня увлечёт так сильно. Тем более я не предполагал, что рыбка сорвётся с крючка. В тот самый момент, когда мой член был у неё во рту. Вот облом! Девчонка возмутилась, ускользнула, ударив меня по яйцам. Они, конечно, уже не ноют от боли. Но мне всё равно неприятно, что мои яйца поколотили вместо того, чтобы приласкать и подразнить язычком. Потом заявился братец мой младшенький, Матвей. Конечно, никакой он мне на хрен не брат, но так привычнее, что ли, его называть!

Гоняться за ополоумевшей в рыжем парике? Да ни за что! Матвею нравится? Пусть он и бегает!

– Желаю тебе удачи в поисках лже-Золушки, братец! – сказал я и отправился оттягивать в клуб.

Девок вокруг – целое море. Но из моей головы не выходят пухлые губы Золушки, тёмно-малиновые, но без блеска и помады. Малиновые губы на моём члене и возмущённый блестящий взгляд! Мои пальцы помнят влажные, скользкие складки и судорожные, частые сжатия киски. Горячей и узенькой. Как будто её ещё никто не трахал.

Ерунда – вот что это такое! Но из мыслей не выходит эта бледнокожая, с огромными глазищами, пухлыми губами. С дебильной сеточкой для волос на голове. Тёмные волосы прилизаны и смотрятся не очень хорошо. Конечно, после парика-то! Удивлён, как ей вообще удалось натянуть парик на копну густых волос. Так или иначе, но на следующий день я вдруг понял, что с вечера пятницы ещё ни разу не вспомнил о Нате. Зато постоянно возвращался мыслями к этой неизвестной девушке.

Её малиновые губы на моём члене – чёртов не закрытый гештальт!

Вместо одной занозы в моей голове появилась другая. Мелкая, приставучая, разносится по моей крови, как неизвестное вирусное заболевание. Избавиться от наваждения в голове можно только одним способом – довести начатое дело до конца.

Брюнетка потеснила Нату в моей голове. Но я не хочу зависеть от мыслей о ком бы то ни было. Просто нужно выкинуть её из своих мыслей. Мне всего лишь нужно сделать то, что я не успел – трахнуть её.

Но для этого сначала нужно найти лже-рыжую!

Её собираюсь искать не только я, но и Матвей. О да, Мотю девчонка тоже зацепила! Что ж, тем интереснее будет охотиться на неизвестную лже-Золушку! Она ускакала с бала, оставив кучу мелочи на небольшом столике. Матвей сгрёб всё найденное в карманы своего пиджака. Ха-ха, криминалист доморощенный! Будет искать красотку по парику, этикетке от платья и какому-то ключу? Смешно!

Я хохотнул и потёр руки в предвкушении охоты! Но торопиться я не стал. Зачем, спрашивается? Пока мой младший брат вцепился в этикетку, как нищий в монетку, я заметил на полу золотистый прямоугольник – пригласительный билет.

У нас с братом, как у постоянных клиентов, была клубная карта. Но у всех гостей – пригласительный билет с ограниченным сроком действия. Когда я заметил билет, я наступил на него ботинком. Поднимая оторванный рукав рубашки, я поднял и пригласительный билет. Ловкость рук – и никакого мошенничества. Через одну знакомую девушку, работающую подменным администратором в клубе, я узнаю имя девушки, которой был выдан пригласительный билет. Дальнейшее – плёвое дело!

Кажется, я говорил, что я – ловкий? Так вот, я ещё и сообразительный! А братец пусть носится с этикетками, ключами и прочим.

Неудачник! К тому же ни капли не Самсонов!

Итак… Ночка выдалась бурной. Голова гудела. На следующий день я, сидя в спальне, разложил перед собой на столе улики, оставленные Соней в номере.

Если бы не Тим, то всё прошло как нельзя лучше. Но этот наглый и беспринципный хам решил вмешаться. Вмешался и всё испортил!

Я снова разозлился на брата и с трудом сосредоточился на мыслях о Соне. Вернёмся к уликам.

Рыжеволосый парик.

Ладно, чертовка, ты меня обманула. Ни хрена ты не рыжая!

Этикетка от платья.

А вот это уже интереснее. Простая забывчивость или нарочно не стала отрывать её?

Платье качественное, лейбл торговой маски – знаменитый.

Из этого следует…

Я почесал свой затылок. Сегодня с логикой у меня проблемы, потому что я так и не понял, что из этого должно следовать.

Ладно! Поехали дальше!

Ключ!

Уже интереснее. Ключ, который отпирает дверь!

Бля… Я сам заржал вслух от своих мыслей. Легендарным криминалистом и хорошим частным детективом мне точно не стать!

Но всё же стоит пристальнее разглядеть этот ключ. На ключе болтался небольшой пластиковый треугольник. На одной стороне – аббревиатура и эмблема, на другой стороне написано «507А».

Вот это уже что-то!

Я придвинул к себе лэптоп. Меньше чем через пятнадцать минут я узнал, что Соня – студентка одного из местных ВУЗов. Не самого престижного, кстати. Ключ был от комнаты общежития.

В моей голове щёлкнуло: скорее всего, это дорогое платье Соня купила, но планировала вернуть после вечеринки, поэтому не стала срывать этикетку.

Но этикетка всё-таки оторвалась. Я пробил стоимость платья. Новая дизайнерская коллекция. Для меня стоимость более чем приемлемая. Но для студентки ВУЗа, не отрывающей этикетки с купленного платья, наверное, дороговато.

Итак, получается, что Соня – студентка, скорее всего, не из состоятельной семьи. Я пожал плечами. Да пофиг, вообще-то!

Я и сам не так давно примкнул к узкому кругу богатых и влиятельных. Раньше Самсонову-старшему было плевать на сына, который оказался зачат не от него. Но благодаря просьбе мамы, Царство ей небесное, я вот уже несколько лет как снова член семьи Самсоновых. Как будто и не покидал эту семью, ей богу! Папаша точно не поменялся. Такой же… Хочется сказать – припизднутый, но я даже в мыслях себе не позволяю неуважительно говорить о папе. Чтобы ненароком не вырвалось ничего лишнего!

Лишнее мне ни к чему. Я же хочу унаследовать миллионы папы или отщипнуть хотя бы кусочек. Поэтому я – самый примерный и любящий сын! Намного примернее Тима.

Через минуту из принтера вылез ещё тёплый листок бумаги с адресами всех общежитий того ВУЗа. Придётся помотаться по городу, чёрт побери! Общежития раскиданы по разным концам города. Сложив всё в картонный пакет, я спустился в гостиную. Посмотрел на часы: успею пообедать, через минут пятнадцать должны подать обед.

Я оставил пакет на столе и отошёл, позвав домработницу. Сообщил, что буду обедать в доме, и вернулся. Остолбенел прямо на пороге. Наглый Тим сунул нос в мой пакет!

– Отойди, а? – миролюбиво предложил я. – Не беси меня ещё больше!

– И тебе не болеть, не чахнуть! – улыбнулся Тим, покручивая на кулаке парик. – Отправляешься на поиски рыжей?

Тимофей ухмыльнулся и напялил парик на голову.

– Придурок! – сказал я брату. – Неудивительно, что папа тебя так часто называет слабоумным!

– Кажется, ты оставил не вылизанным одно местечко на заднице папаши! Старайся лучше, Мотя! И папочка будет так любезен, что поставит тебя работать швейцаром в этом доме!

Тимофей вывел меня из себя всего за несколько секунд. Я уже был готов броситься на него.

– Отдай парик!

– Догони, отдам! – предложил мне брат.

– Я не буду за тобой бегать! Мне не пятнадцать. Это у тебя до сих пор в жопе детство играет! – хмыкнул я, не желая вестись на провокацию брата.

Тимофей опёрся ладонями на обеденный стол. Голубые глаза сверкнули:

– Долго тебе придётся искать Золушку, очень долго! Знаешь, почему?

Тимофей достал из кармана рваных джинсов золотистую карточку.

– Потому что у меня есть пригласительный билет этой крошки. Ха!

– Ах ты, сука! – взревел я.

Я забыл в тот же момент о том, что собирался быть невозмутимым и хладнокровным. Тимофей утащил карточку из номера. Хотя девушка ему была не нужна, я уверен в этом на все сто процентов! Он до сих пор сохнет по своей писклявой певичке. Тим вмешался сейчас просто для того, чтобы насолить мне.

Я не стал бегать вокруг стола. Я вскочил на него, планируя спрыгнуть со стола на брата, намять ему бока и отобрать пригласительный. Брат разгадал мой манёвр. Он швырнул мне в лицо парик. Я хотел увернуться, но так как уже нёсся в сторону Тима, поскользнулся и упал со стола на стул. Я ударился копчиком, стул подо мной треснул.

Нечаянно я сбил с ног домработницу, несущую поднос с едой. На меня вылился горячий суп. Судя по запаху, с индейкой.

– Зашибись, картина маслом! – раздался громкий голос Самсонова старшего.

Я не знал, услышал ли Тим, что отец вернулся. Но я точно ничего не слышал. Я повернул голову в сторону папаши. Парик, который швырнул Тим, прилетел прямиком в него. Сейчас наш отец сжимал парик и недобро смотрел то на меня, то на Тима.

Тим стоял в стороне, как ни в чём не бывало. Выражение лица у него было чисто ангельское, как будто он здесь совершенно ни при чём. За спиной папаши возвышалась его новая жена, Полина.

– Мишенька! Твои мальчики опять шалят! – жеманно произнесла мачеха и клюнула папашу в щёку. – Я наверх, к себе! Вернусь, когда здесь всё приберут!

Полина процокала каблуками по коридору и поднялась по лестнице на второй этаж. Папаша медленно подошёл к столу, швырнул парик и ударил по парику кулаком.

– Папа, индейцы трепетно относились к скальпам своих врагов! – подал свой голос Тим.

Лучше бы молчал, вражина языкастая. Отец ещё раз громыхнул кулаком по столу.

– Значит так, гаврики. Вы оба! Ты и ты! – отец по очереди ткнул в нас с братом пальцем. – Добегались, ясно?

Папаша прошёл на место во главе стола и сел на стул.

– Итак, спиногрызы… – начал свою вдохновляющую речь папа. – Я в ваши годы… Вы и сами знаете, что я в ваши годы не был таким оболтусом и разгильдяем. А если вы за всё это время не уяснили смысла многократных повторений, не поняли поучительной морали, то я буду вколачивать прописные истины в ваши пустые головы. Вот этими руками!

Отец многозначительно потряс в воздухе кулаками.

– Причинение умышленного вреда здоровью карается по закону, – улыбнулся Тим.

– Помолчи! До тебя в отдельности я ещё доберусь! – пригрозил папаша. – А пока слушайте сюда, олухи! Повторять не буду. Первое. Вы оба с завтрашнего дня не работаете на прежних должностях. Ясно?

Мы с Тимом переглянулись. Основной бизнес нашего отца – строительство. Тим занимался тем, что нанимал технику и рабочих. Язык у него был подвешенный, он легко мог договориться и сбить цену. Я работал с дизайнерами и архитекторами. Мы оба занимались каждый своим делом. Как мне казалось раньше, вполне успешно. Но видимо, папаша так не считал. Потому что каждая ошибка для него была подобно смертному приговору. И, посмотрев на нашу вечную грызню, отец решил действовать кардинально.

– Неразумно, па! – подал голос Тим.

Впервые на лице брата появилось нормальное выражение: без ухмылочки и ехидного блеска в глазах.

– Неразумно передавать компанию в руки одного из вас, когда вы оба – один другого дебильнее! – рявкнул папаша. – Я, конечно, ещё молод и полон энергии, но таким Макаром мы далеко не уедем. Вы так и будете страдать хернёй, а потом просрёте весь мой бизнес. За полгода. При самом благоприятном прогнозе. Именно поэтому я решил поступить так…

Я сел, вытирая с лица потоки бульона с индейкой, и снял длинную вермишель со своих ушей.

– Мы поддержим любое твоё решение, папа! – как можно почтительнее сказал я.

– Я выберу лучшего из вас. По нескольким критериям! – внушительно заявил отец.

– По каким критериям? – поинтересовался Тим.

– Так я тебе всё сразу и сказал! Узнаешь, сынка! Завтра в девять часов утра встречаемся в офисе торговой компании «Строй-LTD»!

– Завтра воскресенье! – возразил Тим. – Даже боженька «почил от дел своих» в воскресенье!

– Минус одно очко до старта испытаний! – ухмыльнулся ему в ответ отец. – Воскресенье торговле – не помеха. Знаешь ли ты, балбес, что не боги горшки обжигают?

– Хорошо. Я приеду вовремя, папа! – вставил в разговор я своё согласие.

– С глаз долой. Иди, умойся! – поморщился отец, глядя на меня.

– А ты подойди сюда! – с этими словами папа обратился уже к Тимофею.

Тим не стал ёрничать, подошёл к отцу. Мне стало интересно, что будет дальше. Я остановился, мечтая о том, чтобы папаня отвесил Тиму хотя бы подзатыльник. Но вместо этого папаша встал, обхватил подбородок Тима пальцами и повертел его лицо из стороны в сторону.

– Смотрю я на тебя и понять не могу! – задумчиво сказал отец. – На лицо ты – вылитый Самсонов! Но по характеру… Откуда ты такой взялся, а? Значит так, Тимофей! Тебе за твою языкастость я назначаю дополнительное испытание – тест ДНК. Мало ли? Вдруг и тебя, как Матвея, на стороне состругали и за моего сына выдали? Вдруг у меня вообще нет ни одного сына? Даже такого балбеса, как ты?

– Мишенька, не переживай! У нас с тобой обязательно будет малыш! – проворковала вернувшаяся Полина.

Я понял, что мне больше нечего здесь делать. Я поспешил ретироваться к себе, надо было смыть с себя суп из индюшатины и заняться поисками пропавшей Золушки.

Заняться поисками Золушки сразу же мне не удалось. Отец дал понять, что по случаю приезда он решил встретиться со всей семьёй в ресторане. Значит, нам с Тимофеем обязательно нужно было присутствовать на этом собрании.

Меня радовало только то, что Тим тоже не сможет заняться поисками пропавшей Золушки. Но я не мог не думать о пригласительном билете, оставшемся у брата. Этот билет значительно облегчил бы мне поиски Сони. Воспользовавшись паузой между длинными тостами, я подошёл к Тиму.

– Пойдём, покурим?

– Пытаюсь бросить! – равнодушно ответил Тимофей.

– У меня к тебе дело есть.

– На миллион?

– На два. У тебя же два полушария мозга? – ответил я брату в его же духе.

– Если ты так настаиваешь… – отвесил мне шутовской поклон Тим.

На улице он первым прикурил сигарету и насмешливо посмотрел на меня.

– Ну?

– Что ты хочешь за билет? – сразу перешёл к делу я.

– За какой билет? Тебя давно не выводили в свет? Сводить тебя в оперу или в театр? – отозвался Тим.

– Не корчи из себя комика stand-up, – попросил я. – Ты прекрасно понял, о каком билете я говорю. Мне нужен пригласительный билет Сони.

– Хм… Соня, значит!

Я понял, что проболтался, но было уже поздно.

– Имя такое же настоящее, как её рыжие волосы, да? – спросил Тимофей.

– Послушай! Какая тебе разница? – не вытерпел я. – Ты хотел пошутить, обломал мне кайф. Поздравляю, приз «Пранкер года» у тебя в кармане. Но сейчас я говорю серьёзно. Прошу, дай мне, пожалуйста, билет Сони. Что ты хочешь за него получить?

Тимофей вскользь посмотрел на меня и глубоко затянулся. А я только сейчас понял, что сам раскурил сигарету, но она так и тлеет между пальцев.

– Так сильно понравилась девушка? – ровным голосом поинтересовался Тимофей.

– Понравилась.

– Угу… Билет. С билетом поиски значительно облегчатся, да?

– Всё верно, Тим. Я прошу у тебя этот билет, но понимаю, что просто так ты мне его не отдашь. Что ты хочешь получить за него?

– Проще простого! Я хочу получить за него девушку.

Я наивно предположил, что Тим имеет в виду не Соню, но кого-то другого. Я спросил:

– Какую?

Тим докурил и широко улыбнулся мне. Открыто и по-дружески.

– Какую? Я хочу получить ту же самую девушку, что и ты, Матвей. Вот только я сомневаюсь, что Соня – это её настоящее имя!

Я выматерился. Брат опять обвёл меня вокруг пальца и наверняка посмеялся при этом. Тимофей направился обратно в ресторан.

– Тим! – окликнул я его. – Зачем тебе это надо? Просто, чтобы насолить мне?

Брат остановился под неоновой вывеской, быстро меняющей цвета радуги с одного на другой.

– Насолить тебе? – удивился он. – Нет, что ты! Она мне искренне понравилась!

Грёбаный клоун! Я так и не понял, всерьёз он говорил или смеялся надо мной.

В воскресенье к девяти часам утра я и Матвей уже протирали дорогими брюками кожаные диваны в приёмной компании «Строй-LTD». На первом этаже были расположены торговые ряды со строительными материалами. На втором этаже была куча кабинетов: менеджеры по продажам, работающие с оптовиками, бухгалтерия, отдел закупок, приёмная… Верхний этаж работал и в воскресенье. Наш отец этим невероятно гордился. Разумеется, на работе появлялся не весь штат, а так называемый «дежурный». Очередь «дежурных» бухгалтеров, менеджеров по продажам и прочих определялась по графику.

Именно в приёмной мы и сидели сейчас. Папаня появился ровно за минуту до назначенного времени. Он прошёл в зал переговоров, сел во главе длиннющего стола и знаком пригласил сесть нас по разные стороны стола.

– Итак, отпрыски! – бодро начал свою речь отец.

Иногда, глядя на папаню, я тоже начинал сомневаться, родной ли он мне? Впрочем, это скоро выяснится. Ведь отец захотел провести тест-ДНК. С его деньгами он мог себе выполнять любые свои прихоти, вплоть до еженедельного полёта на Луну. Жаль, до Луны так быстро не долететь! Я бы отправил отца покорять её тёмную сторону.

– Ты меня слушаешь? – поинтересовался папаша, бросив в мою сторону шаром из смятой бумаги.

– Люблю пинг-понг! Кажется, где-то были ракетки? – усмехнулся я.

– Лучше слушай, Тимофей. Сейчас я предельно серьёзен! – посоветовал мне отец.

Самсонов-старший развернулся, ткнул на кнопку пульта и с ожиданием уставился на пустой экран.

– Не получается? – участливо спросил Матвей. – Помочь?

– Помоги! Хрен поймёшь, как этот проектор работает!

Матвей в два счёта настроил проектор. На экран вышла сравнительная таблица, выполненная в Excel. Два столбца, названных нашими именами, несколько горизонтальных строк.

– Итак!.. Как я уже сказал вам вчера, ваши проделки мне надоели. Я пахал всю свою жизнь. Я думал, что к шестидесяти пяти годам смогу себе позволить валяться на песке Бора-Бора как минимум шесть месяцев в году. Но что я вижу? У меня есть полтора сына!

Полтора сына? Даже меня покоробило это обращение. Но Матвей и ухом не повёл. В пику папане, не для того, чтобы выгородить Матвея, я сказал:

– Полтора, папа? Кажется, дроби проходят в старших классах. Округляй до двух!

– Молчи, огрызок! – ткнул в мою сторону пальцем отец и продолжил. – У меня есть полтора сына. Мои заветные шестьдесят пять лет и белоснежный песок ждут меня. Но выясняется, что я не могу отлучиться даже на неделю! Потому что вы, два взрослых лба, ростом под метр девяносто…

– Это я ростом метр восемьдесят девять! – вновь вставил я свои пять копеек. – Матвей до метра восьмидесяти едва достаёт. В туфлях с небольшим каблуком…

– Заклею рот скотчем! – пригрозил мне папаня и на самом деле достал из ящика стола огромный моток скотча, громыхнув им по столу.

Я предпочёл заткнуться. У миллионеров свои причуды. Заветное хобби нашего отца – быть самодуром и обзывать сыновей. Так что папа вполне может заклеить мне рот скотчем, если я его допеку.

– Я долго думал, рассматривал все ваши качества, как хорошие, так и не очень. Я подвёл итоги вашей работы на моей компании и понял, что это ни хрена мне не помогло! Вот ни хренулечки! Вы плаваете в этой ситуации, как рыба в воде, знаете, где подмазать и на кого надавить, понимаете, как лучше увернуться! Поэтому я решил вывести вас из зоны комфорта. Я буду давать вам задания. У каждого задания будет ограниченный срок действия. Потом я подведу итоги, сложу полученные вами баллы и выберу лучшего.

Я переглянулся с Матвеем. Испытания, баллы? Что за хрень, папаня?

– Я не шучу! – ухмыльнулся отец. – Я выберу лучшего!

– Хм! Какой выигрыш? – невинно поинтересовался я.

– Лучший унаследует всё: мой бизнес и капитал. А тот, кто продует, будет жить на имеющиеся кровные и на то, что удастся заработаться своим горбом!

Я едва не поперхнулся: игра стоит свеч. Но неужели наш отец готов играть так по-крупному?

– Что сидите, рты раззявили? Не хотите спросить, какое будет первое задание? – усмехнулся папаша.

– Хотим! – хором ответили мы с Матвеем.

– Прошу! – указал нам на выход папа.

Наш отец шёл впереди, мы с братом за ним следом. Я не понимал, куда папа нас ведёт, пока мы не спустились на первый этаж и не дошли до служебного помещения.

– Вот!

Отец торжественно указал на специальную форму одежды продавцов-консультантов. Чёрные брюки и ярко-оранжевая рубашка.

– Первое задание! Ровно в 10-00 открываются товарные ряды. Вы – продавцы консультанты! Кто продаст больше товаров за сутки, тот и победил!

Ха! Подумаешь, попрошу кого-то из знакомых закупиться по крупному!

– Не жульничать! – хмыкнул папаша. – Я лично проверю каждую покупку и приставлю к вам соглядатая. И давайте мне сюда свои телефоны! Итоги подведём завтра…

Понедельник – день тяжёлый! Очень тяжёлый.

Я вчера поссорилась с подругой. Эльвира одолжила мне парик из магазина своей дальней родственницы, где она подрабатывала. Разумеется, я обещала вернуть парик. Но я не смогла его вернуть. Рыжий парик остался в качестве трофея у мажоров! Не думаю, что они сохранили его себе на память. Скорее всего, мажоры выкинули мой парик!

И что мне теперь делать? Облазить все мусорные баки вокруг того клуба в поисках парика? Нет, до такого я ещё не докатилась!

Эльвира на меня сильно обиделась и обругала последними словами. По её мнению, я была девушкой с воздушным шариком вместо головы. За пропажу парика ей должно было крупно влететь.

Чтобы подруга не плакала, я предложила возместить стоимость парика. Я наивно полагала, что парик стоит дёшево. Узнав его стоимость, я едва не поперхнулась.

– А что ты хотела? Это же не синтетика! Натуральные волосы! – сказала Эльвира, едва не плача.

Родственница не будет рада, обвинит подругу в краже или расскажет маме. Я клятвенно пообещала Эльмире, что в понедельник верну стоимость парика. Я ещё не все деньги сняла со своей стипендиальной карточки. Честно говоря, я откладывала понемногу. Но теперь ни о каких накоплениях и речи быть не может. Я сама ввязалась в эту авантюру и втянула свою подругу. Самой придётся и решать проблему.

Поэтому в понедельник я пританцовывала около банкомата в холле университета.

Сегодня было десятое число. Мне всегда скидывали стипендию десятого числа. Исправно в один и тот же день. Надеюсь, что и сегодня мой благодетель будет пунктуален! Я мысленно сложила руки в молитве и ещё раз проверила баланс карточки.

Есть пополнение! Боженька, дай здоровью тому неизвестному спонсору, что печётся о судьбе несчастной сиротки! Я быстренько сняла деньги с карточки и позвонила подруге.

– Эль, вытирай слёзки. Я сняла деньги. Скажешь, что купила парик!

– Да ладно? – не поверила подруга. – Спасибо, конечно! Но на что ты будешь жить? Я перехвачу деньжат у родителей или у парня, если понадобится. А вот ты…

– Не парься. Нонна скоро должна выдать мне зарплату! – сказала я как можно беззаботнее, стараясь не думать о том, что и в бутике Нонны меня ждут неприятности.

Платье мне предстоит вернуть сегодня вечером. Я уже забрала его из химчистки, в ателье всё пришили очень аккуратно.

Но этикетка, к сожалению, не появилась волшебным образом. Придётся мне придумывать невесть что! Ох, ладно. Сначала разберусь с подругой.

– Эль, ты где сейчас?

– У меня скоро начнётся пара, как раз в главном корпусе. Можем встретиться? – предложила подруга.

Через несколько минут мои денежки перекочевали в кошелёк подруги.

– Уф! Вовремя! Я позвонила своей тётке в тот момент, когда она сама пришла в магазин! У неё глаз, как у орла. Я сказала, что купила парик и пообещала завезти деньги после обеда! – щебетала Эльвира. – У меня на сегодня последняя пара. А у тебя?

– У меня ещё дел полно. Надо на кафедру зайти, сегодня списки должны дать, кого и куда на практику распределят. Ладно, я побежала, потом увидимся?

Я быстро поцеловала подругу в щёку и переместилась на третий этаж. На кафедре уже вовсю толкались мои одногруппники. Я подождала, пока толпа схлынет, и подошла к преподавательнице, Марии Сергеевне.

– Колчакова? – спросила она. – За распределением?

– Конечно, Мария Сергеевна! Где я буду проходить практику?

– А ты как будто не знаешь, сиротка! – хмыкнула преподавательница. – Всем бы сироткам так везло, как тебе!

Я смутилась. Я не знала своих родителей и жила в детском доме. После выпуска из детского дома мне не пришлось мыкаться по жизни, как многим детдомовским. Потому что за моё попечение взялся какой-то бизнесмен.

Я не поступила на бюджетную основу, но за моё обучение в ВУЗе, пусть не в самом престижном, заплатили. Благодетель, некто Самсонов М., даже выплачивал мне стандартную стипендию, как у всех студентов, которые обучались на бюджетной основе. Только у меня система была немного иная: я обязательно должна была закончить семестр на «отлично».

Этот пункт был прописан в моём персональном договоре. Стоит мне «провалить» хотя бы один семестр или если в моей зачётной книжке появятся отметки ниже рейтинга девяноста баллов – всё! Прощай, стипендия! Если я буду плохо учиться, то год я, разумеется, доучусь, но за следующий год обучения благодетель не заплатит. Наверное, справедливо! О большем и мечтать нельзя. Другим детдомовским не так сильно повезло, как мне.

Мне очень сильно хотелось посмотреть на того самого таинственного Самсонова М. Он представлялся мне крупным мужчиной с пышными усами. Разумеется, я, как и все детдомовские, мечтала о семье. Порой я воображала, что тот самый Самсонов М. – и есть член моей семьи. Мечтать о том, что это мой отец, я не смела. Но иногда такая мысль проскальзывала. Но я тут же старалась её подавить в себе. Как-никак, мне уже двадцать лет, далеко не десять! Поэтому я не строила иллюзий.

Скорее всего, Самсонов М., оплачивая моё обучение, «отмывал» деньги, очищал репутацию и строил из себя доброго самаритянина. Мне кажется, его не интересовала моя судьба. Потому что я общалась только с его представителем, Егором Тихоновым. Общение было не такое уж частое, я бы даже сказала, редкое. После окончания университета моя судьба принадлежала только мне самой, без поддержки со стороны внезапно подобревших благодетелей.

Сейчас преподавательница опять намекнула мне, что я живу на милостыне у своего попечителя.

– Что стоишь, Колчакова? Замечталась? Вот здесь распишись, бери направление и дуй на практику! – резко сказала преподавательница, подтолкнув меня к столу.

Я расписалась, взяла листок с направлением.

– Спасибо!

– Спасибо своему попечителю скажешь! – огрызнулась преподавательница. – Вот повезло девке! Даже место практики искать не надо! Всё за неё делают!

– Учусь я сама! – решилась возразить я.

– Молодец. А теперь – кыш отсюда! – отправила меня прочь преподавательница.

Я попрощалась и вышла из кафедры. Я помяла между пальцев листок с направлением, полезла в смартфон, чтобы узнать, далеко ли придётся ехать. Ерунда! Ехать придётся всего с двумя пересадками!

Я ещё раз перечитала название фирмы и пошла в сторону автобусной остановки. Настроение у меня было радостно-тревожное. Я же не решила проблему с платьем! И с девственностью, кстати, тоже.

Но после пережитых приключений мне не хотелось прыгать по малознакомым парням, даже по самым красивым и с очень умелыми руками. Придётся Руслану самому трудиться над уничтожением моей девственности! А вдруг крови совсем не будет и он ничего не почувствует? Я читала в интернете о таких случаях! Точно! Надо всего лишь напоить Руслана как следует, и он ничегошеньки не поймёт!

Я строила в своей голове коварные планы совращения ненаглядного Руслана, даже не представляя, какой сюрприз ждёт меня в компании «Строй-LTD»…

Сюрприз в двойном объёме!

Нет, даже в тройном!

Всё-таки, понедельник – не мой день. Я трижды сверялась с маршрутом и села на нужный автобус. Но из-за ремонта дороги маршрут изменился. Я испугалась, вылезла чёрт знает где, потом едва не уехала ещё чёрт знает куда. Когда я смогла разобраться и с приключениями и добралась до офиса компании «Строй-LTD», я поняла, что опоздала почти на целый час.

Ой, как нехорошо начинать практику с опоздания!

Я мельком осмотрела себя, пользуясь фронтальной камерой смартфона: от быстрой ходьбы и весеннего, тёплого солнца мои волосы стали ещё курчавее. Теперь я выгляжу, как афроамериканская девочка с кожей альбиноса, но с копной тёмных кудряшек на голове. Я кое-как пригладила волосы и поднялась в приёмную.

– Здравствуйте! Меня зовут Колчакова Юлия! Я пришла к вам на практику! – радостным голосом известила я на всю приёмную.

– Девушка, потише можно? – цыкнула секретарша, отрываясь от телефонной трубки, и указала мне ручкой куда-то в сторону.

Я смутилась и, чтобы не привлекать лишнего внимания, присела на стул. За моей спиной был кабинет директора. Там сейчас шли бурные переговоры, судя по громким голосам.

– Да нет же, какой возврат? О возврате товара речи не было! – услышала я мужской голос, показавшийся мне знакомым.

– Умей проигрывать! – весело отозвался второй мужчина.

Второй голос тоже показался мне знакомым. Я замерла на месте.

– Молчать! Для начала взглянем, что там за возврат! – оборвал спор двух мужчин третий голос. Более грубый и взрослый.

Раздался звук решительных шагов. Дверь открылась. Открывалась она наружу. Меня едва не пришибло этой дверью по носу. Я распласталась по стулу. Дурында неудачливая! Надо же было сесть на стул, близкий к двери.

Из кабинета вышел мужчина в возрасте. Плотный, среднего роста, кряжистый, уже лысеющий.

– Михаил Петрович! – обратилась к нему секретарша.

– Потом, Верочка! – отмахнулся мужчина.

Передвигался Михаил Петрович на удивление быстро.

– За мной, олухи! – скомандовал он.

Секундой ранее я едва не померла от того, что меня чуть не пришибли дверью. Но увидев парней, вышедших вслед за директором компании, я поблагодарила небеса за спасительную дверь, ниспосланную свыше.

Я вцепилась за дверь и спряталась за ней. Я узнала в брюнете и блондине мажоров из клуба – Матвея и Тима!

«Только не оборачивайтесь! Забудьте о несчастной двери!» – мысленно просила я, едва не заложив душу дьяволу.

Парни и не вспомнили о двери. Они поспешно шли следом за низеньким человеком.

– Девушка? Девушка, вы куда пропали? – послышался голос секретаря.

– Я здесь.

– Дверь отпустите!

Я перевела дыхание и позволила секретарше закрыть дверь кабинета директора.

– А это кто? – спросила я дрожащим голосом у Верочки и по-детски ткнула пальцем в сторону удаляющихся мужчин.

Внезапно Матвей остановился. Он словно почувствовал мой взгляд и обернулся!

Я пискнула от ужаса и не придумала ничего лучше, кроме как растянуться на полу. Почти как на физкультуре, когда преподавательница, Анна Гавриловна, командовала басом:

– Упор лёжа принял!

Причём, она орала так всем без исключения: девочкам и мальчикам. Сейчас я возблагодарила Анну Гавриловну за выработанные навыки.

– Вам плохо?

Я повернула голову, разглядывая своё отражение в лакированных лодочках секретарши.

– Голова закружилась, – тихо ответила я и осторожно поинтересовалась. – Они ушли?

– Кто?

– Трое мужчин.

– Если вы, девушка, спрашиваете про директора компании и его сыновей, то да, они ушли.

Секретарша процокала каблучками до своего стола.

– Но они вернутся. Они всегда возвращаются.

«Директор компании и его сыновья!» – повторила я про себя.

Директор компании и сыновья?

Блин!

– Вы вставать собираетесь? – усмехнулась секретарша.

Я поднялась, но сначала присела на корточки и осторожно выглянула из-за стола. Директор и его сыновья удалялись, не оборачиваясь. Я потихоньку встала и присела на край стула. Я перевела дыхание и только сейчас посмотрела на табличку золотого цвета на двери кабинета директора:

«Генеральный директор Самсонов М. П.»

Самсонов? Я моргнула, протёрла глаза и перечитала: Самсонов М. П. Потом я вспомнила ехидные слова преподавательницы о том, что благодетель даже о месте практики позаботился. Тот самый благодетель Самсонов М.?

– Охренеть, вот это виражи судьбы! – пробормотала я себе под нос.

Но тут же спохватилась:

– Это сыновья директора?

– Да! Это сыновья Михаила Петровича! Матвей и Тимофей, – ровным голосом ответила секретарша, опрыскивая гигантский куст китайской розы.

Тим – значит Тимофей! Почему-то я заулыбалась, хотя повода для радости не было никакой. Если эти двое меня здесь увидят…

Нет! Ни за что нельзя этого допустить!

– Они тоже здесь работают?

Секретарша Верочка посмотрела на меня и спросила:

– Девушка, вы уверены, что вы пришли сюда проходить практику?

– Уверена! Вот моё направление от университета!

Я протянула изрядно помятую бумажку Верочке, но та даже пальцем трогать не стала.

– Оставь на столе, – сказала Верочка и спустя мгновение добавила. – Нет.

– Простите?

Верочка уселась за стол и коготком подтянула к себе моё направление.

– Я ответила на вопрос. Сыновья Самсонова здесь не работают. «Строй-LTD» – компания, занимающаяся розничной и оптовой продажей стройматериалов. Это одна из фирм Самсонова. Сыновья трудятся непосредственно в строительстве. Это основная отрасль бизнеса Михаила Петровича. Всё? Ещё есть вопросы?

– А что они делают здесь? – глупо спросила я. – Ну, если они здесь не работают?

Верочка посмотрела на меня, как на умалишённую.

– Об этом вы можете спросить непосредственно у самого Михаила Петровича! Если так любопытно…

Верочка хмыкнула и начала стучать по клавишам, как дятел. Но потом она посмотрела на меня.

Ногти её при этом продолжали долбить клавиатуру, как отбойный молоток. Верочка была немногим старше меня, может быть, года на три, не больше.

– Вчера сыновья Самсонова трудились в роли простых менеджеров по продажам. Прихоть Михаила Петровича. Поэтому если директор даст поручение, которое покажется вам глупым, лучше выполнять его сразу. Понятно?

Я кивнула. Конечно, понятно! Если два мажора прыгают вокруг папаши в одинаковых дешёвых рубашках оранжевого цвета, изображая обычны продавцов-консультантов, то мне сам бог велел выполнять то же самое и даже больше!

– Мне дождаться Михаила Петровича? – спросила я.

– Насчёт вас не поступало никаких распоряжений, – пожала плечами Верочка. – Ждите.

Я приготовилась ждать, разглядывая остальную часть офиса. Стены в приёмной были стеклянные. Ждать пришлось полчаса, не меньше.

Потом я краем глаза уловила движение: Михаил Петрович и его сыновья возвращались. Причём Матвей был весел и широко улыбался, а Тим капризно кривил губы. Матвей обратился к Тиму, тот резко остановился.

– Хрен вам, ясно? Я не буду участвовать в этом балагане ярмарочных мартышек! – громко заявил Тим.

Через мгновение он снял с себя бейджик, повесив его на шею Матвею. Потом Тим сорвал с себя рубашку. Я застыла, разглядывая стройное, но мускулистое тело парня. В голове замелькали жутко неприличные картинки прошедшей ночи. Стало очень жарко…

Ну что ж! Поиски Сони накрылись медным тазом. Потому что в дилемме: найти Золушку или попытаться заработать очки рейтинга для получения наследства победил второй вариант.

Соню я найду. Никуда она от меня не сбежит. К тому же и Тим остался там, где и сказал папаша. Значит, девушку он искать тоже не станет. Отец выделил нам с Тимом три идентичных ряда стройматериалов и махнул рукой:

– Барахтайтесь, котята!

Сжульничать бы не получилось: рядом с каждым из нас находился продавец-консультант. Помогать этим соглядатаям запретили под страхом увольнения и наложения вины за утерю материальных ценностей.

Да-да, наш отец умел припугнуть и не всегда действовал честно. Не думаю, что успехи в его бизнесе основаны на кристальной честности. Но отец – хваткий. Этакая крепкая акула средних размеров, но с очень цепкой пастью, полной острых зубов.

На протяжении всего воскресенья мы с Тимом трудились в поте лица. Тим, кстати, выглядел весело. Ему-то привычнее языком трепать. Он и немого разговорить сумеет. Я же пытался включиться в процесс. Не знаю, много ли успел наторговать Тим, но выглядел он так, словно победа в первом раунде осталась за ним. Вечером я планировал зарулить к одному приятелю, но едва добрался до дома и присел на кровать, чтобы переодеться, как тут же вырубился.

В понедельник нам пришлось ждать отца в офисе. Папаня должен был объявить результаты. Но до того момента мы считались обычными продавцами-консультантами.

– Натирает, зараза! – выругался Тим, просовывая пальцы под жёсткий воротник рубашки.

Мы до сих пор сидели в рубашках цвета взбесившегося мандарина. Снять эти отвратительные рубашки нам можно было только после объявления результатов. Ещё одна прихоть нашего отца!

Наконец, папаня появился.

– Признаться, я удивлён! – цокнул он языком. – Вы оба старались, как ни странно! Теперь посмотрим на результаты.

Отец щёлкнул пара раз по клавишам, выводя на экран результаты.

– Ну что, съел? – тут же отозвался Тим. – Кто король продаж? Я!

– Сядь, начинающий торгаш! – осадил Тимофея папаня.

– А что? Я наторговал больше. Победа за мной! – не унимался Тим и схватился за пуговицы рубашки. – Па, можно снять этот целлофан, а?

– Уймись! Ты уверен, что одержал победу? – ухмыльнулся отец.

– Количество нулей и циферки перед ними говорят сами за себя.

– О да, они нашёптывали, что Тим – молодец. Но до возврата товаров… – развёл руками отец. – Только что мне сказали, что девушка приехала вернуть часть стройматериалов. И после возврата…

Папа щёлкнул клавишей. Теперь цифры изменились. Тим отставал от меня на жалкую тысячу рублей.

– Другое дело, – сдержанно кивнул я.

Мне не хотелось прыгать от радости, как макака, на потеху папане и Тиму.

– Да нет же, какой возврат? О возврате товара речи не было! – возмутился Тим, забыв даже о неудобной рубашке, хотя до этого постоянно ёрзал, как чесоточный.

– Умей проигрывать! – весело ответил я.

– Молчать! Для начала взглянем, что там за возврат! – оборвал наш спор отец и поднялся.

– За мной, олухи! – скомандовал он.

Нам ничего не оставалось, кроме как пойти вслед за отцом. И… ха-ха, но возврат был!

Девушка, купившая товар, приехала не одна, но со своим мужем. То краснея, то бледнея, она предъявила чек с накладной и попросила принять лишние стройматериалы. Тим недовольно поджал губы. Мысленно я заржал. Я видел, как Тим вчера нагло втюхивал этой девушке всё, что только можно, употребляя в ход своё обаяние. Я даже начал бояться, не разложит ли он её в соседнем отделе, на мягком ковролине. Вот теперь методы нечестной борьбы вылезли Тиму боком! Так что первый раунд остался за мной.

– Один-ноль, Тим!

Мы поднимались обратно в офис. Наш отец весело посвистывал:

– Это только начало, гаврики!

Я улыбался: миллионы приблизились ко мне на один шаг.

– Расслабься, Тим. Может быть, отыграешься? – решил я поддеть Тима. – Папа говорит, это только начало!

Тим резко остановился и сузил свои глаза, с негодованием глядя на отца.

– Хрен вам, ясно? Я не буду участвовать в этом балагане ярмарочных мартышек! – громко заявил Тим.

Потом он всучил мне свой бейдж, сорвал оранжевую рубашку и умчался.

– Спортивная дисквалификация? – предположил я, решив, что обошёлся малой кровью.

– Не умничай, половинчатый! – заявил папаня. – За мной.

Мы прошли через приёмную и сели в кабинете отца.

– Значит так, Матвей. Догонишь этого новоявленного Тарзана, скажешь, чтобы явился завтра утром в генетическую лабораторию. Пусть сдаст свой материал на тест ДНК.

– Передам. Что-то ещё?

– Я скажу, что ещё, когда надо будет!

Отец открыл ящик стола, начав что-то искать, и удивлённо посмотрел на меня:

– Ты ещё здесь?

– Понял! До свидания, папа!

Я поднялся и вышел. В приёмной в самом углу сидела какая-то девица.

Всё её лицо и половину тела скрывал разворот гигантской газеты. Были видны только задорные кудрявые пряди. Ладно, некогда мне разглядывать всех девушек подряд. Надо найти Соню!

Вот только хрен мне удалось это сделать. Едва я вышел из здания, как позвонил отец и заявил, что после обеда мы поедем на строящийся объект. Папаня решил сунуть нос в проект и лично проверить, правильно ли ведутся работы. Освободиться удалось только ближе к вечеру. Я злился: наверняка Тим меня обогнал, сучёныш! Но всё же бросать поиски, даже не начав их, было бы глупо. Так что я начал объезжать общежития. Я объехал почти все общежития: ничего.

Оставалось всего одно.

Либо пан, либо пропал. Немыслимо! Но оказалось и то, и другое.

Бля, Золушка попалась реально неуловимая, как ветер сквозь пальцы!

Я, словно дурочка, разглядывала широкие атлетические плечи Тима. Парень удалялся прочь с гордо поднятой головой. Мгновением позже я поняла, что Самсонов и второй сын направляются в приёмную.

Я забилась в угол дальнего кресла, схватила первую попавшуюся газету со столика и спряталась за ней. Я сидела, едва дыша, пока не услышала шаги Матвея, покидающего кабинет директор. Для перестраховки я сидела без движения ещё несколько минут, чувствуя, как на меня пристально смотрит Верочка. Я отложила газету в сторону.

– Ты нормальная? – спросила секретарша, заломив идеальную бровь.

Верочка решила, что я сумасбродка, и можно не церемониться, обращаясь ко мне на «вы». Я не успела ответить, потому что вышел сам Михаил Петрович Самсонов. Он не обратил на меня никакого внимания и, скорее всего, даже не заметил. Верочка улыбнулась и показала на меня пальчиком:

– Михаил Петрович, пришла студентка из ВУЗа на практику.

– И что? – фыркнул Самсонов.

Он развернулся, посмотрел на меня. Я задержала дыхание. Впервые я видела своего благодетеля вживую, да ещё и так близко!

Глаза Тиму достались от Михаила Петровича. Наверное, раньше у Самсонова-старшего глаза тоже были яркие, серо-голубые, как у Тимофея. Но с возрастом цвет глаз стал блеклым и невыразительным. К тому же Самсонов презрительно сощурился, оглядывая меня оценивающим взглядом. Самсонов поджал тонкие губы и сморщился.

– Верочка, мне нет дела до студентов-практикантов. Займи её чем-нибудь. Не знаю. Дай тряпку, пусть окна протрёт или на свой страх и риск можешь ей доверить бумажки перекладывать. Короче, организуй рабочий процесс!

Дзынь! Это разбился вдребезги мой мысленный образ милого дядюшки!

– Но я – экономист! – возразила я. – Я хотела бы…

Самсонов обернулся быстро, словно коршун, и желчно посмотрел на меня.

– Хотела бы попрактиковаться, – тихо закончила я.

– Тем более! – заявил Самсонов. – Слышишь, Верочка! И близко не подпускай недоучек к нашему экономическому отделу! Кажется, ты жаловалась, что не успеваешь сделать копии для архива? Так вот они, свободные руки! Всё, больше не приставай ко мне по такой ерунде, ясно? Я буду весь день на строительном объекте!

Самсонов удалился. Я некоторое время не могла прийти в себя. Я столько раз фантазировала о том, что встречу этого, несомненно, доброго, благожелательного и щедрого человека! Но в реальности Самсонов показался мне очень едким и желчным! Как у такого неприятного человека мог получиться такой замечательный и красивый сын, как Тимофей?

Я тут же одёрнула себя. Тим – замечательный? Кое в чём они с отцом похожи: глазами и манерой язвить. Так что Тим – точно сын своего отца! Я обрадовалась, что между мной и Самсоновым сходства столько же, как у слона с антилопой. Разумеется, антилопа – это я, а не Самсонов.

– Юлия! Колчакова!

– А?..

– Я тебя уже пять минут зову! – всплеснула руками Верочка. – Пойдём, покажу тебе фронт работы.

Верочка провела меня по коридору и открыла дверь архива.

– Вот тебе тележка. Складывай на неё папки со списка!

Вера всунула мне в руки бумажку и терпеливо дождалась, пока я сгрузила необходимые папки.

– Теперь вперёд, ксерить!

Верочка была явно довольна, что не надо возиться с таким количеством пыльных бумаг четырёхлетней давности. А я то и дело чихала от пыли. Именно так и прошёл мой первый полу-рабочий день.

Во время перерыва я плюхнулась на стул и не придумала ничего лучше, чем поискать в социальных сетях профили Тима и Матвея. Понятия не имею, зачем я начала их искать! Конечно же, просто от скуки! И никак иначе. Парней я нашла довольно быстро. Вернее, Матвея я нашла почти сразу же и зависла над его страничкой в инстаграм. Нельзя быть таким красивым! Правильный овал лица и потрясающе тёмные глаза. Не знаю, как сказать точно. Но красота Матвея кажется какой-то утончённой и невероятно стильной. Я как будто смотрю на парня с обложки журнала мужской моды. Тёмные, немного длинноватые волосы аккуратно уложены. Матвею безумно идёт эта причёска. Резкие, красиво очерченные губы улыбаются чуть загадочно и манят. При взгляде на его хитроватую полуулыбку мои собственные губы начало жечь. Я вспомнила наш поцелуй и разомлела. По телу разлилось приятное тепло. Я подписалась на его аккаунт и спешно отписалась. Потом посмеялась над собой и опять подписалась. По моему профилю точно-точно нельзя понять, что я – это и есть «Соня Мармеладова» из клуба. У меня в профиле есть только одна фотография моих радужных кедов!

Тима я бы ни за что не нашла, потому что ник он придумал себе, не похожий на имя и фамилию. Но я случайно обнаружила его комментарий под одним из фото Матвея. Я ткнула на картинку и второй раз за полчаса подумала, что мужчинам нельзя быть красивыми! Я разглядывала фотографии Тима, понимая, только одно: хитёр. На одном фото он выглядит чисто по-ангельски. На другом фото его можно принять за писателя. По крайней мере, в моём воображении писатели представляются именно такими: задумчивыми, слегка загадочными, в симпатичных очках, из-за которых мужчина выглядит намного милее. Тим выглядит как ангел или пай-мальчик на фотографиях. Но я же знаю, как ведёт себя этот «ангел»!

Я сравнила Тима и Матвея. Тим кажется волком в овечьей шкуре. А вот Матвей выглядит как дьяволёнок, но с ним так безумно приятно находиться рядом.

– О чём мечтаешь?

– Ни о чём! – заверила я Верочку.

Непонятно, как она подошла так бесшумно, если её каблуки цокают, как копыта гвардейского коня? Я спешно пыталась спрятать телефон, но он выпал у меня из рук. Верочка полюбопытничала, взглянув на экран. Секретарша увидела Тима и понимающе хихикнула:

– А-а-а! Уже слюни пустила? Ну-ну!

– Ничего я не пустила! – покраснела я.

Верочка смерила меня с ног до головы и довольно заявила:

– Без шансов, дорогая! Хоть одежда на тебе не дешёвая. Но…

Я разозлилась на себя, но всё-таки спросила:

– Но что?

Верочка вздохнула, картинно достала помаду из сумочки, медленно подкрасила губы. Специально медленно подкрашивала губы, сучка блондинистая! Потому что знала, что я сижу и заглядываю к ней в рот, ожидая, что же она хотела мне сказать!

На мгновение я вспомнила детдомовские драчки. Внезапно мне захотелось надрать космы Верочке. Господи, Юля! Как нехорошо! Близость с хамоватой семьёй Самсоновых на тебя дурно влияет! Я же нахожусь в цивилизованном обществе, а не в жестоких джунглях детского дома, где нужно держать ухо востро и быть всегда готовой дать по мягкому месту.

– Тебе не хватает стиля, сдержанности. Вещи дорогие, но между собой сочетаются просто отвратительно! – безжалостно вынесла свой вердикт Верочка.

Я проглотила обиду. Да и не на что мне было обижаться. Я одевалась, как придётся. Конечно, я хотела бы подобрать всё по фен-шую, цветотипу и настроению, но, увы, спасибо и на том, что есть.

– Эта офисная блузка и кеды смотрятся отвратительно! – начала разбор полётов Верочка. – А волосы? Зачем ты сделала химию? Неужели тебе далеко за пятьдесят?

– Я не делала химию! – возмутилась я. – Волосы у меня вьются сами по себе, от природы.

– Да? Тогда я бы на твоём месте озадачилась подбором подходящего средства для волос! Явно то, чем ты умываешься, тебе не подходит. Поэтому у тебя такие жуткие дебри вместо волос.

Не подходит? «Секреты бабушки Агафьи» прекрасно подходили моему бюджету! Но волосы, видимо, не одобряли мой выбор.

Верочка продолжала топтаться по моей привычке одеваться. Заметила она и лак, облупившийся на самом кончике ногтя мизинца. Между прочим, лак сколупнулся, когда я ксерила необъятный архив!

– У тебя выдающаяся только копна на голове! Тебя, конечно, заметят, конечно, но только для того, чтобы посмеяться! – заявила Верочка и перевела дыхание.

Вот гадина! Она выглядела, как вампир, напившийся крови. Верочка явно смаковала все свои слова и мнила себя диванным экспертом моды.

– Без шансов! – повторила Верочка. – К тому же…

– То есть это ещё не всё? – поинтересовалась я, спокойно оглядывая стол жертвы.

Я прикидывала в уме, что можно использовать в качестве оружия массового поражения.

– Папочка явно не разрешит своему сыну встречаться с нищебродками.

Я сжала пальцы в кулачок.

– С нищебродками вроде нас! – завершила фразу Верочка.

Я немного остыла, оглядев её с ног до головы. Выглядит она невероятно стильно и дорого.

– Не смотри на меня! – фыркнула Верочка. – Одежда на мне тянет на сумму как минимум трёх моих зарплат с премией. Высокий уровень, вынуждена соответствовать!..

Я передумала уничтожать Верочку. Мысленно сравнивала, как бы мы выглядели, стоя рядышком. Потом я вспомнила, как я выглядела на вечеринке в клубе. Да, Верочка была права. Сейчас я смотрелась не самым лучшим образом! Если бы парни увидели меня сейчас, они бы просто ускакали за горизонт, вопя от ужаса!

Так, стоп! Именно этого я и хочу, не так ли? И с чего я, вообще, решила, что парни будут меня искать и накинутся на меня, если найдут? Ха, возомнила о себе! Расслабься, Юленька!

Но расслабиться не получалось. Почему-то меня покоробили слова Верочки и свои собственные мысли. Верочка трещала что-то ещё, я уловила последние слова.

– … только недавно расстался.

– С кем? – спросила я, пытаюсь влиться в разговор.

– С Natiz, конечно же! Не слышала её песни? – спросила Верочка. – Всюду сейчас гоняют её последний трек «Уходя, уходи!»

– Как оригинально! – пробормотала я, не понимая, про кого говорит Верочка. – Расставание прошло успешно?

– Судя по тому, как ведёт себя Тимофей, расставание явно прошло болезненно! – восхищённо прошептала Верочка, найдя свободные уши, не слышавшие последних сплетен. – Он всегда дерзил отцу и всем подряд, а сейчас, как с цепи сорвался…

Я слушала Верочку, а сама взяла на заметку имя певички, решив потом посмотреть, что она из себя представляет. Но на потом откладывать не пришлось. Верочка сама с удовольствием показала мне фотографии Натальи Кутуковой, которая выступала под именем Natiz. Стройная, длинноногая, загорелая девушка. Волосы окрашены в модный этой весной нежно-лавандовый цвет с тёмно-фиолетовым омбре на концах.

– Выглядит, как принцесса! – невольно признала я.

– И живёт точно так же! Жаль, что свадьба не состоится! Было бы на что посмотреть! – вздохнула Верочка.

«Свадьба? Ой, да какая мне разница, что у них случилось: сватовство, свадьба или развод!» – подумала я, поглядывая на часы.

Через час можно было отправляться прочь. Я думала, что начала расправляться с неприятностями. Но вечером этого же дня я познала самое главное жизненное правило: «Ты можешь не ждать пиздеца, но пиздец всегда ждёт тебя!»

Скажем так, мои поиски увенчались одновременным успехом и неудачей.

Я без проблем вошёл в общежитие и спросил у вахтёра, где находится комната коменданта. Вахтёрша даже не пикнула. Она с уважением посмотрела на мой дорогой костюм, на папочку под мышкой и решила, что я из университета. Я не стал её разубеждать. Старая вахтёрша засеменила впереди меня, постучала в дверь комнаты.

– Валерия Кирилловна! К вам из ректората пришли!

Ого! Я из ректората? Пуст будет ректорат, фиг с ним. Дверь передо мной распахнулась. Сидящая за столом женщина мне не понравилась. Она напоминала бульдога своей квадратной челюстью.

– Проходите, проходите! – улыбнулась Валерия Кирилловна, окинув меня цепким взглядом.

По моему внешнему виду она сделала те же выводы, что и вахтёрша.

– Присаживайтесь!

Я сел. Валерия Кирилловна передвигалась на удивление быстро для своих внушительных размеров. Возле меня тотчас же появилась чашка горячего чая и вазочка с шоколадными конфетами.

– Из ректората обещали направить нового специалиста, по воспитательной работе, – заулыбалась Валерия Кирилловна. – Но, признаться, я не ждала вас сегодня так поздно.

– Работать никогда не поздно! Матвей Михайлович, – представился я, расстегнув пиджак.

Я дотронулся до чашки с чаем, но отпивать не стал. Я распахнул папку и достал оттуда ключ от комнаты. Не успел я раскрыть и рта, как Валерия Кирилловна сказала:

– Всё-таки нашёлся ключ или Колчакова его сама вернула? Негодяйка! А мне сказала, что потеряла! Наверное, специально так сказала, чтобы дубликат получить, а этим ключом пользоваться незаконно!

Так. Колчакова… Соня Колчакова? Та ли она, которую я ищу?

– Колчакова? – переспросил я. – Что ещё вы можете рассказать?

– Да что рассказывать? Вот! Я же всё написала.

Валерия Кирилловна сунула мне под нос несколько листов докладных.

– Позвольте мне ознакомиться? Меня только назначили…

– Конечно-конечно!

Я углубился в чтение. Если судить по прочитанному, Соня – это не девушка, а воровка, рецидивистка, проститутка и поджигательница в одном лице.

Мне резко стало нехорошо. Я не мог поверить, что Соня могла быть такой. Она казалась мне совсем другой.

Я задумался.

– Соня Колчакова проживала в комнате «507А»?

– Соня? Наверное, это я оговорилась! Юлия! Юлия Колчакова. Вот её личное дело!

На стол передо мной приземлился картонный скоросшиватель. Я открыл его. В папке было прикреплено несколько листов: заявление, справка, ксерокопия паспорта. На заявлении было приклеено фото.

Я присмотрелся. Она! Без всяких сомнений – она! Соня… Вернее, никакая она не Соня, а Колчакова Юлия.

Привет, Юля! Коварная Золушка! Очень коварная. Назвалась ненастоящим именем, надела рыжий парик и сбежала. Вернее, её спугнул мой дебильный братец! Пухлые губы, большие серо-зелёные глаза. Без косметики она смотрелась намного младше. Но всё равно притягивала взгляд задором и невинной сексуальностью. Ещё Юля была брюнеткой, очень кудрявой. Какая-то мысль промелькнула и угасла. Я не успел поймать её за хвост.

– Угу… – я закрыл скоросшиватель.

– Отвратительная девица! Детдомовское воспитание, знаете ли, даёт о себе знать. Или дурные гены!

– Уверены, что именно эта девушка вытворяет всё, что здесь написано?

– Конечно! Конечно, она! Она нарушила все, все до единого правила проживания, не говоря уже об устроенном ею пожаре и порче крупной техники! Она спит с парнями, залезает в общежитие через окна! Вот как на днях…

– Через окна! Уверены?

– Конечно, уверена! У меня и доказательство имеется!

Комендантша достала из шкафа прозрачный полиэтиленовый пакет, в котором была упакована туфелька Юли.

Я запомнил эти туфельки! Вроде ничего особенного, но Соне, тьфу, вернее, Юленьке, туфли безумно шли, делая стройные ножки ещё аппетитнее!

– Позволите забрать улику?

Я забрал пакет.

– Мне нужно кое-что записать…

Я быстро набросал на бумагу сведения о Юле: дата рождения, факультет, группа…

– Где сейчас находится Юлия Колчакова?

– Понятия не имею! Шляется! На телефонные звонки не отвечает! – воинственно заявила комендантша.

– Отлично. Доказательство я забираю с собой. Кстати, не вижу среди данных номера телефона студентки!

– Ох. Это у меня отдельно записано. Сейчас-сейчас!..

Получив необходимое, я с довольным видом вышел из общежития, держа туфельку под мышкой. В россказни комендантши я не сильно поверил. Достаточно было взглянуть на её злобное мужеподобное лицо.

Настроение у меня было отличное. Я радовался, считая, что схватил драгоценную пропажу.

– Юленька, лисичка! – усмехнулся я. – Считай, что ты уже у меня в объятиях!

Ха! Я ещё никогда в жизни так не ошибался.

Я, как ни в чём не бывало, направлялась к общежитию. Едва ли не бегом! Мне нужно было успеть отвезти платье в модный бутик Нонны. На выходные она куда-то уезжала, но вот-вот должна была вернуться. Я издалека заметила, что возле общежития толпится огромная куча народа, стоят красные пожарные машины и машины скорой помощи.

«О, опять какой-то кипиш!» – подумала я, решив, что это светопреставление меня никак не касается.

Зря я так решила. Я только подошла к входу, как услышала голос подруги:

– Ну, привет, начинающий пироман!

Я оглянулась. Эльвира стояла с покрасневшими глазами и сердито смотрела на меня.

– А что случилось? – удивилась я.

– Пожар случился. В нашей комнате!

– Ого! Почему?

– Ты у меня спрашиваешь, почему? У себя спроси, ага? – шмыгнула носом подруга.

– Да я-то тут при чём? – удивилась я. – Ты же знаешь, что я из общаги ушла ещё утром. Я только сейчас вернулась!

– Да! – вытерла нос подруга. – Ты, конечно, ушла. Но твоя зарядка осталась в розетке. Что-то замкнуло и произошло возгорание!

– Уверена, что это была моя зарядка?

Эльвира достала из рюкзака свою зарядку от iPhone, которую она всегда носила с собой. Её новое «яблоко» постоянно разряжалось.

– Уверена, Юля. Из нас двоих только у тебя телефон Samsung и китайская зарядка!

– Ой…

– Вот тебе и ой! Дурочка! Сколько раз тебе говорила, вытаскивай зарядку! Теперь всё сгорело!

Я обняла подругу. До меня ещё не дошёл размах трагедии. Эльвира сердито пихнула меня локтем в бок.

– Уйди! Видеть тебя не желаю!

– Эль, ну ты чего? Может быть, не всё сгорело? – попыталась улыбнуться я.

– А ты сходи и посмотри! – отправила меня подруга.

– Давай вместе? – оробела я.

– Вместе? Да я с тобой на одно поле теперь даже какать не сяду! – зло выпалила Эльвира. – Ты подставила меня! Теперь на мне висит долг за парик! Тётка меня уволила с подработки. А во всём виновата ты, Золушка недоделанная!

– Эля, я же вернула тебе деньги за парик! – оправдывалась я.

– Ага. Ты, конечно, их вернула. Только я деньги до магазина донести не успела. Я их в тайничок спрятала и ушла на пары. А теперь нет ни тайничка, ни денег. Ни хрена! Одни огромные проблемы! Всё! Видеть и знать тебя не желаю!

Эльвира утёрла слёзы и пошла прочь, толкнув меня плечом.

– Эля, ты куда? – крикнула я ей вслед.

– Я? Я сегодня переночую у своего парня. Где ты собираешься ночевать, меня не интересует! Тебя выперли из общаги!

Эльвира собиралась идти дальше, но потом развернулась и ехидно сказала:

– Кстати, вся найденная запрещённая мелкая бытовая техника принадлежала тебе, ага?

Сказав это, моя подруга, теперь, наверное, уже бывшая, унеслась прочь.

Вся мелкая бытовая техника принадлежала мне? Как это?..

Я чертовски устала. Мои мозги были припорошены пылью архива, который я активно ксерила целый день. Именно поэтому я не поняла, в чём таилась угроза. По идее, общага была оснащена бытовыми комнатами. Сушилка и кухня. Кухня – одна на весь этаж: там стояли несколько электрических плит, которыми можно было пользоваться. Вот только половина из них не работала. А оставшиеся были постоянно заняты.

Приходилось выкручиваться: прятать крошечную однокомфорную электрическую плитку и чайник в комнате. В комнате ими нельзя было пользоваться. Так написано в правилах общежития. И, разумеется, нельзя было пользоваться обогревателем. А у нас в сумке стоял тщательно припрятанный «ветерок». Потому что осенью до включения отопления в общаге было жуть как холодно!

Чайник был моим, плитка принадлежала Эльвире, а «ветерок» мы покупали вскладчину. Но сейчас она приписала всё это мне! Ах, вот ты какая коварная!

– Юлька, тебя Валькирия ищет! – послышался голос Васьки.

Приятель схватил меня за локоть.

– Тебе, эт самое, сейчас в общаге лучше не появляться… – сообщил мне друг. – Чёрт!

Васька внезапно задвинул меня за спину и раздулся как индюк. Но все его старания не спасли меня от всевидящего ока Валькирии.

– Колчакова!

– Всё. Хана тебе! – обречённо прошептал Васька, отходя в сторону.

Валькирия сверлила меня крошечными бусинами красных глазок.

– Твой друг прав. Добегалась ты, Колчакова! – разъярённо рявкнула комендантша.

Она вцепилась в моё плечо пальцам и протащила за собой на пятый этаж со скоростью вихря. Я увидела комнату, выгоревшую довольно сильно. Как раз с той стороны, где была розетка над моей тумбочкой. Я невольно вдохнула тошнотворный запах гари. Шкаф с вещами выгорел дочерна. Копоть и сажа на потолке.

– Полюбуйся! Нравится? – ехидно спросила Валькирия. – Могу тебя обрадовать, Колчакова, что тебе теперь даже такая комната не светит! Тобой, между прочим, уже с ректората интересовались. Меньше часа назад!..

Валькирия толкнула меня в сторону выхода и привела в свою каморку Зла. Там она уселась на кожаное кресло и подтолкнула в мою сторону несколько листов.

– Так, Колчакова, бери ручку! Снизу ставь дату, фамилию и имя полностью. Напиши с «написанным ознакомлена и согласна» и ставь свою подпись.

Я начала читать, что мне собирается подсунуть комендантша, а она взвизгнула:

– Подписывай, давай! Читает она!

– Э-э-э…

Я бегло ознакомилась с листами, на которых были написаны все существующие мои проступки. И несуществующие, кстати, тоже. Ладно, я виновата кое в чём. Но к порче имущества в бытовой комнате «кухня» я непричастна. Эта наглая сука решила «повесить» на меня большую перегоревшую плиту!

– Я не стану это подписывать! – решительно сказала я и положила листы бумаги на стол. – Вот этого я не совершала. Вешать на себя чужие косяки я не стану!

– Выражайся правильно! Детдомовка! – рявкнула Валькирия и ткнула пальцем в бумагу. – Подписывай, кому говорят!

– Не буду! Перепишите правильно, уберите лишнее, вот тогда я подпишу и даже напишу объяснительную. А вот это я не стану подписывать.

– Не станешь, значит? – Валькирия откинулась в кресле и потянулась за ключами, висевшими в специальном шкафчике на стене.

Она взяла один комплект ключей и помахала ими в воздухе.

– Знаешь, что это, Колчакова? Это ключи! Ключи от комнаты «713В». Комната свободная… Одна-единственная свободная комната в общежитии. Есть куда поселить погорельца Колчакову, да? Но если ты вот это не подпишешь…

Валькирия сделала паузу и закончила:

– Не подпишешь? Тогда можешь считать, что комнаты для тебя нет!

Я побледнела. Идти мне было некуда.

– Вы не имеете права так поступать! Вы же знаете…

От возмущения я не могла сказать ни слова. Я круглый год жила в общежитии. Даже летом, когда все разъезжались. Оставались только несколько человек, по личной договорённости с Валькирией. Мы платили ей лично в «кассу» за проживание. Комендантша, конечно, знала, что мне некуда идти.

– Я знаю, что ты – детдомовка. Так что подпишешь, как миленькая!

– Вы хотите повесить на меня порчу дорогостоящего имущества!

– Возмещать всё равно не тебе! – хмыкнула Валькирия. – Не обеднеет твой благодетель!

Комендантша торжествующе посмотрела на меня. Конечно, Самсонов оказался не добрым дядюшкой, каким я его себе представляла. Но обманывать Самсонова таким гнусным образом и запускать руку в его кошелёк я не могла. Моя совесть была против. Самсонов по каким-то неведомым причинам очень многое сделал для меня.

– Нет! – твёрдо заявила я.

Валькирия поднялась во весь свой внушительный рост.

– Тогда убирайся вон!

Валькирия была непреклонна. Эта сука даже не позволила мне подняться наверх и забрать хоть что-то!

Я не знала, как мне поступить. Комнаты в общежитии у меня нет. Денег тоже почти нет. У меня есть только студенческий проездной и немного мелочи на проезд. Подруги у меня теперь тоже нет. Судя по всему, меня скоро отчислят из университета за мои фортели! Уверена, что Валькирия поднимет на уши весь ректорат и добьётся моего отчисления. Я помялась возле общежития. Васька появился рядом. Он начал рыться в телефоне, ища номера знакомых, у которых можно было бы переночевать.

Васька – хороший парень и старался мне помочь. Но проблема в том, что Васька сам – не местный и все близкие знакомые у него такие же нищеброды, как я и он, живущие в общежитии. Я от всего сердца поблагодарила друга за посильную помощь.

– Куда пойдёшь?

– Не знаю ещё.

– Может, к «пограничникам»? – предложил Васька.

– Валькирия в курсе про их лазейку. Кто-то стучит, – отмахнулась я.

– Что тогда будешь делать?

Я пожала плечами, но не успела ответить. Зазвонил мой телефон. На экране высветилось: «Нонна Белова».

Я не стала отвечать на звонок. Меня затрясло от страха. Зато следом пришло сообщение от Нонны.

«Жду. Если тебе, конечно, ещё нужна зарплата. И постарайся придумать достойное оправдание, почему платье из новой коллекции ещё не висит на витрине!»

– Ой! Всё, Васька, теперь я точно пойду!

– Куда?

– Вешаться! – мрачно ответила я.

– Э-э-эй, может, мы придумаем чего-нибудь, а? – забеспокоился доверчивый парень. – У нас в деревне как-то сосед повесился, алкаш. Я видел его! У висельников рожи, знаешь, какие синюшные! И язык вот так распухает! – развёл руками в стороны Васька.

– Васька-а-а! Помолчи! И без тебя тошно! – простонала я. – Всё, поеду каяться. Потом… не знаю. Может, в хостел какой-нибудь заскочу.

Васька пообещал ещё немного подумать над моим спасением:

– Я позвоню тебе!

– Нет, лучше я тебе сама позвоню, как решу что-нибудь, идёт?

Васька неуклюже обнял меня, торопливо клюнув в щёку напоследок. Я не стала ёрничать: лишаться единственного оставшегося друга мне не хотелось. Я пошла в сторону остановки, сжимая всю волю в кулак.

Мне ужасно сильно хотелось реветь белугой. Упасть прямо там, где стою, и рыдать навзрыд.

Но жизнь в детдоме научила меня, что реветь – не есть хорошо. Пустишь слезу – увидят и сделают ещё больнее. Поэтому моих слёз не увидит даже подушка. Максимум, поплачу в душе. И то только потому, что в душе настолько мокро, что не разобрать – плачешь или умываешься.

Но если посмотреть на мою ситуацию, поплакать я смогу очень и очень не скоро.

Модный бутик Нонны встретил меня ярким светом софитов, лоском дорогой одежды и блеском металлических вешалок. Сама хозяйка бутика, Нонна, сидела на высоком стуле. Она закинула идеально стройную ножку на другую. Ярко-красные ногти в форме постукивали по стойке кассы. Нонна была вся – олицетворение стиля и элегантности. Три штриха её внешности – это модное боб-каре, светлый блонд и очки «кошачьи глазки» в чёрной оправе.

– Добрый вечер, Нонна! – поприветствовала я хозяйку бутика.

Нонна велела называть её только по имени. Честно признаться, я не знала, настоящее это имя или нет. Отчество, я более, не знала.

– Добрый? – выгнула идеальную бровь Нонна.

Она протянула руку и достала белый плотный конверт. Я знала, что там лежит моя зарплата.

Но я также знала, что я не получу своих денег. Моя зарплата пойдёт в счёт уплаты долга за платье. И придётся мне трудиться бесплатно ещё несколько месяцев. Потому что платье стоило баснословных денег.

– Я не вижу у тебя платья, милочка. Если только у тебя нет волшебной сумочки, в которую можно уместить всё на свете.

Я собралась с духом, сцепила пальцы между собой и ответила честно:

– Платья у меня нет.

– Где же оно?

– Я забрала платье и отнесла его в химчистку, как вы и просили. На выходных я не успела вернуть его и собиралась сделать это сегодня. Но произошло несчастье. Сгорела комната в общежитии, где я живу…

Я поправила себя:

– Где я жила до сегодняшнего дня. Платье не подлежит восстановлению. Простите. Я вас подвела. Я понимаю, что это большие убытки. Я постараюсь их возместить прилежным трудом.

– Вот как? – удивилась Нонна. – Про общежитие я слышала. По новостям показывали пожар. Говоришь, сгорела комната, где ты живёшь?

– Да, – тихо ответила я.

Потом я заметила, что носки моих кедов испачкались в копоти. Низ моей блузки тоже был грязный.

– В общежитии я уже не живу! – внезапно призналась я и едва не разревелась. – Меня выселили из общежития. Но даже если бы комната не сгорела, я бы не смогла вернуть вам платье.

– Почему?

– Потому что я не удержалась и надела его на одну вечеринку. Я думала, что за пару часов не произойдёт ничего страшного, но я умудрилась вырвать замок и потерять этикету. Замок зашили в ателье, но без этикетки…

Я всхлипнула носом, забыв, что плакать я не собиралась ни при каких обстоятельствах. Я внезапно показалась себя самой настоящей замарашкой и неудачницей.

– Извините. Но платье я не смогла бы вернуть при всём своём желании.

Нонна удивлённо рассматривала меня, как неведомое науке насекомое. Холёная рука с длинными пальцами опустила конверт на стол.

– Извините. Сколько времени я буду отрабатывать долг?

– Отрабатывать? – переспросила Нонна и смерила меня взглядом с ног до головы. – Боюсь, милочка, что на этом твоя карьера здесь закончилась.

– Простите, – ещё раз повторила я и утёрла кулачком слезу с щеки. – Всего хорошего, Нонна.

Я развернулась и поплелась на выход. Перед глазами всё расплывалось.

Чёрно-белая напольная плитка казалась огромным шахматным полем, в котором жизнь поставила мне «шах и мат», выкинув за пределы игровой доски.

Я вообразила себе самый ужасный сценарий. Я подумала, что моя жизнь будет такой же, как у многих выпускников детских домов: бродяжничество, вокзалы, попрошайничество и вонючие притоны…

– Где ты собираешься ночевать? – остановил меня у самой двери холодный голос Нонны. – Тебе есть куда пойти?

Я отрицательно покачала головой и взялась за дверную ручку. Колокольчики переливчато зазвенели. Позади меня раздался цокот каблучков. Хозяйка бутика обошла меня, умудрившись выставить всё так, будто я держала дверь открытой только для неё. Нонна в два счёта опустила раздвижную дверь. Через секунду запиликала сигнализация её модной машины. Я поплелась по тротуару вдоль стены магазина.

– Марш в мою машину! – донёсся мне в спину голос Нонны. – Но сначала высморкайся. Терпеть не могу, когда шмыгают носом!

Я сидела в роскошной машине Нонны, едва дыша.

Мне не верилось, что Нонна решила взять меня к себе. На время, разумеется. Может быть, она разрешит мне переночевать на коврике у входной двери, как безродному пёсику? Но вопреки моим ожиданиям по приезду Нонна щёлкнула пальцами, приказав идти за ней. Она толкнула дверь одной из комнат.

– Будешь жить здесь.

– Жить? – спросила я.

– Жить. Или тебе есть куда пойти? – выгнула бровь хозяйка бутика.

– Нет.

– Тогда вопрос решён. Пойдём, я покажу тебе, где находится ванная комната.

Я едва ли не на цыпочках шла за Нонной, поражаясь размерам её огромной квартиры. Мамочки, это не коридор, это футбольное поле!

Нонна щёлкнула выключателем, осветив просторную ванную, в которой было даже джакузи. Нонна налила какое-то мыльное средства в ванну и включила воду. По ванной поплыл аромат цветов. Шапка пены начала расти на глазах.

– Вот здесь средства по уходу за телом. Здесь – для волос… Это – молочко для тела после купания! А вот это я тебе категорически запрещаю трогать. Возраст неподходящий.

Я растерянно оглядела шеренгу бутылочек, скляночек, баночек с надписями на французском языке.

– Не запомнила, да? – вздохнула Нонна.

Я честно призналась, покраснев:

– Нет.

Нонна вздохнула и начала демонстрировать мне бутылочки уже гораздо медленнее, выставляя их на широком борту ванной.

– Шампунь. Бальзам для волос.

Нонна критически оглядела мою копну.

– Нет. Лучше маску. Вот эту…

Потом Нонна задумалась:

– Какой у тебя размер? Бёдра у тебя стройные, но задница – круглая, и в груди ты явно шире меня…

Я зарделась, почувствовав себя раскормленной коровушкой по сравнению с худенькой Нонной.

– Ладно. Подыщу тебе что-нибудь из гардероба. Думаю, что-то должно подойти. Я ещё не избавилась от вещей, которые были куплены заранее, но не подошли мне после диеты.

Я набрала полную ванну воды и с блаженством погрузилась в воду, выливая на ладонь ароматное средство для волос.

Может быть, и не в деньгах счастье, но нежиться в ароматной густой пене однозначно приятнее, чем ютиться под тоненькой струйкой едва тёплой воды. Вещи, которые мне принесла Нонна, сели на удивление хорошо. Я снова почувствовала себя непонятно кем, увидев среди вещей и чистые трусики. Все вещи были новые, даже с этикетками.

– Одевайся. Жду тебя на кухне.

Я высушила волосы полотенцем. Взять фен я не решилась. После фена моя шевелюра подпрыгивала в разные стороны и становилась ещё пышнее.

– Почему ты не высушила волосы? – удивилась Нонна.

– Боюсь, что волосы станут, как пружины.

– С моими средствами для ухода не станут. Садись.

Нонна царственным жестом указала мне на высокий стул в форме половинки яйца. На узком столе стояла ваза с фруктами, салат из рукколы с помидорами черри. На отдельной тарелке лежало отварное мясо.

– Я сегодня не ужинаю. Но домработница об этом забыла и всё равно приготовила поесть. Оказывается, не зря, – предложила Нонна.

Я была голодна, за весь я почти ничего не ела. Поэтому я не стала изображать из себя Дюймовочку, которой достаточно половины зёрнышка в день. Я принялась за еду. Но внезапно я почувствовала, как тонкие пальцы Нонны перебирают мои мокрые волосы. Я насторожилась и едва смогла протолкнуть кусок в горло. Нонна – состоятельная и, судя по всему, одинокая женщина. У богатых свои причуды. А вдруг она извращенка-лесбиянка?

– Расслабься! – фыркнула Нонна. – Женщины меня не интересуют.

– Неужели так ясно, о чём я подумала?

– Как божий день! Хорошие у тебя волосы, очень красивые. Но за ними нужен правильный уход. И за тобой – тоже. Уверена, если тебя приодеть и накрасить с умом, ты будешь выглядеть настоящей красавицей.

Нонна обошла стол и села, глядя на меня.

– Ну?

– Что?

– Покажи мне фотографии, милочка. Ты сказала, что надела моё платье на вечеринку. Уверена, что ты не упустила шанс сфотографироваться в дизайнерской одежде.

Я вздохнула и вышла на секундочку, вернувшись с телефоном в руках.

– Вот!

Нонна разглядывала фотографии, некоторые из них я сделала в общежитии, а некоторые в клубе.

В клубе! Твою же мать!

Я позаимствовала у Нонны не только платье, но и пригласительный на вечеринку! Она в этом клубе точно бывала не один раз! Я поспешно проглотила салат и быстро всунула в рот оставшийся кусок мяса. Стопроцентно Нонна узнает интерьер клуба, и вот тогда я точно вылечу из этой квартиры. С мокрой головой! Но с полным желудком. Хоть какая-то радость! Главное, чтобы Нонна не выставила меня голой!

– Хм!

Нонна отложила телефон и постучала по нему коготком.

– Ты хотя бы успела повеселиться, «Соня Мармеладова»?

– Извините!

От стыда я хотела провалиться сквозь землю прямиком в ад!

– Брось! – рассмеялась Нонна. – Ты, оказывается, расторопная девушка! Прямо как…

Нонна осеклась.

– Прямо как отряд быстрого реагирования! – усмехнулась Нонна.

А мне почему-то показалось, что она сказала совсем не то, что едва не вырвалось с её языка.

– Милочка, я хотела выкинуть этот пригласительный, потому что он был почти просрочен. Там времени оставалось всего ничего. Что можно успеть до полуночи? Стать Золушкой?

– Мне хватило…

«…чтобы вляпаться в огро-о-о-омные неприятности!» – закончила я мысленно фразу.

Вслух я спросила:

– Почему вы назвались «Соня Мармеладова»?

– Люблю пошутить.

– Я оценила ваш юмор, Нонна. Спасибо. За то, что не выгнали меня с работы, и приютили.

Нонна задумчиво посмотрела на меня.

– Не благодари. Я не столь бескорыстна.

Мне опять в голову пришла совершенно дичайшая чушь! Нонна вздохнула:

– Милочка, я не жена Синей Бороды и не извращенка, хоть ты и могла обо мне так подумать, решив, что если привлекательная женщина одинока, то значит, что-то с ней не так. И не перебивай! – покачала она пальчиком. – Именно так ты и подумала, да? Я не собираюсь тебя развращать, расчленять или продавать, или… Не знаю, на какие ужасы способна твоя буйная фантазия! Расслабься.

– Спасибо! – от всей души поблагодарила я. – Но зачем я вам нужна?

Нонна медленно и с достоинством поднялась, словно королева.

– Каждый человек должен совершить в жизни что-то хорошее. Будем считать, что ты – мой маленький проект по очищению грешков бессмертной души. Такой ответ тебя устроит? Теперь иди к себе, отдохни. И высуши волосы.

Как и сказала Нонна, мои волосы не стали кудрявой паклей. Они приятно пахли, стали мягкими и не кучерявились так сильно. Теперь мои волосы были пышными и слегка кудрявыми, но выглядели аккуратно.

Я валилась с ног от усталости. Едва я сомкнула глаза, как услышала треть своего телефона. На экране высветилась надпись «Руся» и три сердечка. Я ответила на звонок.

– Малышка, я соскучился по тебе! – томно выдохнул в трубку мужчина. – Скоро приеду. Увидимся?

– Конечно, Руся! – обрадовалась я. – Тебе уже можно звонить?

– Пока нет. Я вышел на улицу и включил телефон только для того, чтобы набрать тебя. Сама же знаешь, что я целыми днями торчу в лаборатории, курирую работу подчинённых.

Руслан Баринцев рассказывал, что он работал в какой-то сверхмодной лаборатории по изучению атомов. Одним словом, мужчина был невероятно умён. Я даже не пыталась узнать подробнее о его работе.

Сейчас Руслан находился в другом городе, в лаборатории, проверяя итоги проделанной работы. Раньше я даже не задумывалась ни о чём, просто плыла, слушая его низкий, сексуальный голос. Но сейчас вдруг задумалась: не целыми же сутками он сидит в лаборатории?

– Руся, а в вашем отеле тоже нельзя пользоваться телефонами?

– В отеле? – переспросил мужчина. – Нет, малышка, я живу тут же, при лаборатории. В специально отведённой жилой зоне.

Руслан зевнул.

– Чёрт. Я опять заработался. Пора спать. Но скоро я приеду, малышка. Я тебя съем!

– Мур-р-р! – ответила я, кокетливо прощаясь с мужчиной.

Обычно разговоры с Русланом меня сильно заводили. Рука поползла вниз, к кромке трусиков. В ушах стоял приятный низкий голос Руслана. Я хотела немного расслабиться.

«Я тебя съем!»

Обещание было наполнено сексом, но сейчас я почему-то представила, как Руслан на самом деле ест меня, откусывая от моего тела по кусочку.

Возбуждения и предвкушения, как не бывало! Господи, ну и денёк! Одни кошмары теперь мерещатся всюду!

Облом, Матвей.

Телефон Юлии был отключен.

Кажется, я рано обрадовался. Я выругался сквозь зубы! Что за чертовщина!

Я ещё никогда так активно не пытался найти девушку. Юля меня поразила, возбудила, а теперь ещё и взбудоражила охотничьи инстинкты. Мне необходимо её найти и утолить жажду. Ох, как я её утолю, когда сожму эту красотку в объятиях!

Комендантша сказала что-то о детдомовском воспитании Юли. Честного говоря, меня сейчас вообще не волновал вопрос её происхождения и материального благосостояния. Мне важна была она сама. Мне хотелось распробовать эту малышку и сделать своей. Теперь уже до конца.

Внезапно я вспомнил слова Юли про жениха. В клубе я не обратил на это внимания. Мне было просто пофиг, я хотел снять девчонку на одну ночь. Но сейчас слова Юли неприятно царапнули меня изнутри. Одной ночью дело не обойдётся. Боюсь, я вообще скоро не смогу спать, если не найду её.

Мысль о потенциальном женихе мне не понравилась. В принципе, это может оказаться такой же «уткой», как её рыжие волосы и имя «Соня», но я всё равно не мог расслабиться. К тому же Тимофей! Он точно не успокоится…

Чёр-р-р-рт! Тимофея я обнаружил возле дома. Он только припарковал свой автомобиль. При виде меня Тим вальяжно улыбнулся, медленно поднял руку и помахал мне «fuck».

– Уверен, что тебе двадцать девять, а не девять? – спросил я. – Отец велел тебе завтра явиться в генетическую лабораторию.

– Не-а! Мне плевать! Пусть папаня обналичит все свои миллионы. А потом вы можете подтираться ими на пару, сидя на одном толчке! – весело заявил Тим, посвистывая.

– Плевать? С чего бы?

Тим остановился и смерил меня взглядом с ног до головы.

– Чем ты занимаешься, Мотя? Ну, кроме того, что надеешься на папины миллионы и работаешь на его фирме? Ничем?

– Хочешь сказать, у тебя есть своё дело? За спиной нашего отца?

– Не за спиной. Отдельно от него.

– Да? И какое же?

– Не скажу. Ищи себя и своё призвание!

Гад улыбчивый! Чтобы хоть как-то уязвить Тима, я сказал ему вслед.

– Я знаю номер телефона нашей Золушки.

Потом чертыхнулся.

– Моей Золушки! – исправился я.

Тим остановился. Он развернулся и улыбнулся, как наглый кот.

– И что?

Он постарался не делать вид, что ему интересно. Но я успел заметить, как напряглись его плечи, когда он услышал мои слова.

– Скажу больше, Тим. Я знаю, где она живёт и учится…

Вот теперь на лице брата было хорошо заметно изумление. Он не думал, что я смогу найти Золушку по оставленным ею клочкам информации.

– Что ты хочешь получить за эту информацию? – спросил Тим, почти слово в слово повторив мою фразу.

– Того же, что и ты. Девушку.

– Да ладно! Тебе же нужно папочкины миллионы! – усмехнулся Тим. – Давай, так?

– Как?

– Я не буду претендовать на его куча бабла. Я могу вывести папаню из себя так, что он только в пику мне перепишет всё на тебя. Как тебе такой расклад?

Я не удержался и присвистнул, пристально посмотрел Тиму в глаза. Не шутит? Не шутит?! Бля, точно не шутит!

– Что с тобой, Тим? Ты дорого оценил Золушку! Очень дорого!

– Не размениваюсь на дешёвок! – процедил сквозь зубы брат. – Ну, так что?

– Уверен, что цыпочка из списка «золотой молодёжи»? – спросил я, зная, что брат связывался только с богатенькими избалованными девушками. А Золушка – не просто обычная студентка, но ещё и из детдома.

– Меня волнует не толщина её кошелька, а глубина её ротика и острота язычка! – ухмыльнулся Тим, сверкнув глазами.

Я взбесился. Не может быть такого, чтобы ему достался минет!

– Ты врёшь.

– Не-а… У тебя же есть её номер телефона? Позвони прямо сейчас и спроси: бывал ли мой член у неё во рту!

– Пошёл на хрен! И мой ответ – нет. Предложи ты мне хоть полцарства в придачу. Нет! Ясно?

– Пф! Как хочешь! Я эту цыпу уже завтра оттрахаю до потери сознания. Ну и от денег папани, ясное дело, не откажусь.

– Сначала сдай тест ДНК, братец!

– Придётся! – шаркнул ботинком Тим в шутливом поклоне. – Но ты же знаешь, что это не смертельно!

Тим меня жутко разозлил. Нет. Он меня выбесил! Поэтому я не стал заходить домой, а отправился на поиски таких же туфлей, какие были на Золушке.

На моей Золушке. Тим пусть дрочит в свой кулак. Юля будет моей.

Мотя отказался от миллионов нашего отца – это что-то новенькое! Неужели девчонка ему понравилась настолько сильно? Если это так, то у тебя, Тим, большие проблемы. Надо активизироваться, а не сидеть без дела.

В принципе, как раз без дела я и не сидел. Моё расставание с Натой немного выбило меня из колеи. Но сейчас я снова воспрял духом.

Я трудился не только на папашиной фирме. Но и на своей. Фирма – громкое название. Собственно говоря, никакой фирмы у меня пока и не было. Но был хорошо подвешенный язык и умение договариваться. Попросту говоря, я был посредником.

Я уже всерьёз задумывался о том, чтобы открыть свой парк спецтехники, которую я бы предоставлял в аренду. Пока я лишь договаривался о работах, предоставляя знакомых со спецтехникой. Небольшую разницу я оставлял себе. Прибыль не миллионная, но моё самолюбие приятно тешил тот факт, что я могу не выслуживаться перед отцом. Если он меня конкретно достанет, я не пропаду без его денег, связей и навязанных браков.

После моей выходки папаня позвонил и напомнил о необходимости извинений перед Кутуковой. Извиняться я не собирался. Папа пригрозил, что если я не извинюсь и не женюсь на Нате, сорвётся многомиллионная сделка.

Сделка сорвётся – и мне не поздоровится. Но жениться на этой бляди я не хотел! Да я лучше на первой встречной женюсь! Да хотя бы… Да хотя бы на той же Золушке! Найду и потащу её в ЗАГС. А что? Совмещу приятное с полезным! Кстати, о приятном. Золушка задолжала мне минет!

Я достал телефон, набрал номер знакомой девушки, Вики. Вика работала подменным администратором в клубе, где я встретил Золушку. Сейчас Вика была на смене, можно было через неё пробить всю нужную информацию.

Вика, миниатюрная блондинка, встретила меня довольно радостно. Она начала кокетничать и строить мне глазки.

– Викуля, пробей, пожалуйста, кое-что для меня!

– Для тебя – всё, что угодно!

Вика нарочно облизнула губки и начала строить глазки. Вспомнила, что мы трахались один раз?

Я постучал карточкой пригласительного билета по столу.

– Вот это…

– Не-е-е… – надула губы Вика. – Это против правил!

– Против правил? Когда ты стала такой правильной? – усмехнулся я.

– Я могу нарушить правила, если ты хорошо попросишь…

Я нагнулся и прошептал ей на ухо:

– Я хочу…

Вика томно вздохнула.

– Я хочу узнать имя того, кому был выдан гостевой билет. Это девушка, которая меня очень сильно интересует.

Вика возмущённо дёрнула плечом. Я сцепил пальцы на её плече.

– А если ты мне поможешь, я пополню твою карточку на пятизначную сумму.

Вика подумала и придвинула к себе клавиатуру, буркнув:

– Шестизначную!

– Трёхзначную. За алчность.

– Эй! – возмутилась она.

– Договорились, четырёхзначная сумма. И я не пожалуюсь руководству на то, что ты сливаешь сведения!

– Ну, ты и жук, Тимофей! – разозлилась Вика.

Вика через минуту написала на бумаге имя, которое назвала девушка, владелец гостевой карты, и её номер телефона.

– Можешь оставить деньги себе! – заявила Вика.

– Как знаешь! – пожал я плечами.

– Тим! Я пошутила. Вот, держи. Это мой номер карты! – улыбнулась Вика, протягивая мне бумажку.

– Правильно, Викусь. На безрыбье и рак – рыба. Я не буду с тобой трахаться, но на деньги, что я тебе переведу, ты всегда сможешь купить себе вибратор.

– Козёл! Мудак! – разбушевалась Вика.

Я улыбнулся. Вот теперь Вика точно больше не захочет подставляться своей щелью и предлагать мне секс. Я перевёл ей деньги на карту. Я не бросаю слов на ветер. Имя Золушки, указанное в билете, «Соня Мармеладова» было таким же фальшивым, как и её парик. Не верится мне, хоть убей!

Я позвонил по номеру телефона, оставленному при регистрации билета, услышав голос автоответчика: «Модный дом Нонны Беловой. Оставьте своё сообщение после звукового сигнала».

Что за хрень?

Я позвонил ещё раз. Вот же сучка хитрая! Мало того, что Золушка назвала не своё имя, так ещё и вместо номера сотового телефона оставила номер какого-то, блядь, магазина!

Я побушевал немного, пнув колёса тачки. Надо было успокоиться и мыслить здраво! У Матвея сведений больше. Как бы он не перехватил мою красотку!

Так, спокойно. Я ловкий и сообразительный! Думай, Тим, думай!

Оп, есть контакт с высшим разумом!

Не думаю, что Золушка назвала просто набор цифр. Наизусть мы помним не так много номеров. Чаще всего, это свой номер или номера близких людей, или… номер рабочего телефона! Я узнал адрес модного бутика и рванул туда. Уже закрыто! Но ничего. Я наведаюсь сюда завтра!

На следующий день первым делом я рванул в модный бутик. Огромной кучей модного тряпья заведовала не иначе, как сама хозяйка. Женщина была одета слишком дорого для простого консультанта. Я достал из арсенала своих улыбок самую доброжелательную и старательно натянул её на своё лицо.

– Добрый день, Нонна.

– Чем обязана, молодой человек? – и бровью не повела, напыщенная сучка. – Не помню, чтобы мы были знакомы на короткой ноге.

– Это легко можно было бы исправить. Но, признаться, я здесь не за тем. Я ищу обладательницу вот этого пригласительного билета, – я достал карточку, – назвавшуюся в клубе «Соней Мармеладовой».

Нонна потянулась за карточкой, покрутила её в руках, потом достала из-за стойки ножницы и разрезала билет.

– Это я. Ещё вопросы есть? – улыбнулась Нонна.

– Наверное, вы ошибаетесь.

– Молодой человек. Вы искали ту, которая назвалась в клубе «Соней Мармеладовой» – это я.

– Забавный псевдоним. У вас отличное чувство юмора.

– Не жалуюсь!

– Я не совсем точно сформулировал свой вопрос, Нонна. Я ищу девушку, в руки которой попал ваш пригласительный. Может быть, вы кому-то его передавали?

– О! Дайте-ка подумать!

Нонна откинулась на спинку высокого стула и задумалась на минуты две, не меньше. Потом она улыбнулась.

– Да. Я вспомнила.

– Ну же! – нетерпеливо спросил я.

– Я его выкинула на мусорку. Да-да! Выкинула.

– Не может быть! – изумился я.

– Может. Так что ничем не могу помочь. Мало ли кто достал этот билет из мусорного бака…

Я внимательно посмотрел на Нонну. Врёт. Врёт, не моргнув глазом. Я нутром чувствую наглое враньё.

– Значит, вы ничем не можете помочь?

– Увы… Увы…

– Хорошо. В любом случае спасибо. Было приятно с вами пообщаться.

Я чуть ли не расшаркался и направился на выход. Едва не споткнулся, заметив ультрамариновую тачку Матвея. Матвей крутился на парковке, ища место. Я улыбнулся.

Хозяйка бутика ничем не может помочь? Ага, как же!

Я пришёл по правильному адресу, если и мой братец здесь появился.

– Вы хотели уйти? – спросила Нонна.

– Решил немного задержаться и изучить ассортимент вашего бутика! – отозвался я и спрятался среди длинных рядов вешалок.

Я радовался тому, что оставил сегодня ярко-жёлтый Infiniti и оседлал унылого серого Мерса, затерявшегося среди тачек такого же цвета. Матвей не должен меня заметить. А вот и он. Вошёл, словно царёк мира, и сразу направился к Нонне, неся какую-то коробку. С подарком подкатить решил, что ли? Я скрипнул зубами, но остался в засаде.

– Добрый день! Я ищу девушку. Судя по всему, она работает в вашем модном доме, – галантно произнёс Матвей.

– Добрый день. И кого же вы ищете?

– Юлию Колчакову.

Юлия! Вот и имечко Золушки. Ох, и юла же ты, Юленька! Заставила нас побегать.

Нет, крошка, теперь одним минетом ты от меня не отделаешься. Матвей пусть в кулак подрочит – ему будет достаточно.

– Юлию? Мне кажется, вы обратились не по адресу.

– Я не мог ошибиться. Юля работает у вас. Я мог бы перечислить факты, указывающие на это, но лучше оставлю вам подарок для Юли. Передадите ей, когда она придёт на работу.

Матвей действовал очень уверенно и так нагло, что Нонна даже не пискнула. Братец поставил коробку на стол. А я решил, что мне больше незачем прятаться, и, посвистывая, пошёл в сторону выхода.

– Тим? – удивился Матвей. – И ты здесь?

– Ага. Юленька ждёт меня! – подмигнул я и вышел из бутика.

Матвей бросился следом, не обращая внимания на очнувшуюся от оцепенения Нонну, требовавшую, чтобы Матвей забрал коробку.

– Это не по правилам! – схватил меня Матвей за плечо.

– Что ты имеешь в виду? – удивился я.

– Ты подслушал.

– Братец, я пришёл по тому же адресу, что и ты, но гораздо раньше. Так что мы оба шли в верном направлении, но разными путями. Вот и всё.

Матвей выматерился.

– Что, Мотя, номерок телефона не помог тебе?

– А что ты ржёшь? Это мегера явно не сообщила тебе ничего, если ты подслушивал наш разговор.

Увы. Он был прав.

– Предлагаю объединиться! – усмехнулся Матвей.

– А не пошёл бы ты?

– Не пошёл бы. Юле всё равно придётся выбирать одного из нас. Так что найдём красотку и пусть сделает свой выбор. Надоело смотреть, как ты путаешься под ногами!

– Я путаюсь под ногами? – ухмыльнулся я, посмотрев на Матвея сверху вниз. – Уверен?

– Не съезжай с темы. Боишься, Тим, что она сама выберет не тебя?

– Ха-ха-ха! – рассмеялся я. – Эта крошка позволила мне так много, что тебе остаётся только мечтать.

Матвей фыркнул.

– Зассал. Ты только и можешь, что гадить исподтишка! – Матвей нахмурился, доставая телефон из кармана, и выругался. – Папа.

– О!.. Отвечай немедленно и не забудь добавить больше сладкой патоки в голосок, Мотенька!

Матвей не стал отвечать на звонок. Я не успел ничего сказать, как мой телефон голосом Marilyn Manson начал петь «Kill for Me».

– Папаша! Бля, как же он достал!

Оттрезвонив, мой телефон заткнулся, и вновь дал о себе знать телефон Матвея. Потом нам обоим пришло сообщение.

«Жду вас, переростки, в офисе «Строй-LTD». Немедленно!»

– Ладно… – нехотя протянул я. – Давай порадуем предка примерным поведением, потом найдём Золушку.

Матвей согласно кивнул.

На тот момент мы ещё не знали, что найдём Золушку неожиданно для себя и быстрее, чем мы могли себе представить.

На следующее утро я открывала глаза с опаской. Мне не верилось, что я живу, пусть временно, но в роскошной квартире. Но реальность меня не подвела и не расстроила. Я с довольным видом посмотрела на себя в зеркало. Мои кудряшки не торчали во все стороны, но красиво лежали.

Я надела одежду, предложенную Нонной. Сначала я сконфузилась: мне не хотелось садиться на шее Нонне.

– Милочка, эти вещи я купила, но так ни разу и не надела! Пользуйся. Потом пополним твой гардероб! – щёлкнула пальцами Нонна.

Её глаза загорелись воодушевлением. Она явно что-то задумала. Но пока ограничилась тем, что соорудила за несколько минут стильную причёску из моих волос. Я посмотрела в зеркало и не поверила, что там отражаюсь именно я. Казалось, это был кто-то другой.

– А теперь мне пора на работу. Разберёшься со своими делами, заглянешь в бутик. Подберём тебе что-нибудь, – стрельнула глазами Нонна.

Я умчалась на практику. Пока я шла до офиса компании, не раз словила на себе пристальные взгляды мужчин, явно оценивающих меня. Я и раньше была миленькой. Но не могла сказать, что глядя на меня, мужчины сворачивали шеи раньше. А вот сейчас – пожалуйста! Так что юбка-карандаш, модные чулки и просторная блуза с глубоким вырезом творят чудеса. Единственной деталью, которая разбавляла официоз образа, был мой, собственный рюкзачок. Я без приключений добралась до офиса.

– Вы к кому? – произнесла Верочка, не отрывая взгляда от монитора.

Она заметила меня боковым зрением, но продолжала работать.

– К тебе, Верочка. Архив ксерить! – ответила я.

Стук клавиш прекратился. Верочка вскочила и изумлённо посмотрела на меня, моргнув.

– Иди ты, Юля! Вот это преображение! Вот это я понимаю, намотала на ус! – всплеснула руками секретарша, решив, что я вчера послушала её советы.

– Так лучше?

– Гораздо! – заявила Верочка и вдруг сощурилась, глядя на меня. – Не вздумай меня подсидеть.

– Что? Я только на практику пришла! Мне ещё целый год учиться! – опешила я.

– Смотри! А то расфуфыривалась!

Верочка поспешно встала и щёлкнула пальцами.

– Архив без тебя скучает. Вперёд!

Верочка постаралась убрать меня сразу же с глаз директора фирмы. Неужели боялась, что я захочу занять её место?

В общем, я нагрузила тележку папками и направилась к господину ксероксу. Мои каблучки весело цокали. Я думала обо всём, о чём угодно, даже не подозревая, что через несколько секунд столкнусь с братьями-Самсоновыми.

Я шла по коридору. Мне нужно было свернуть направо. Я свернула…

Жизнь моя вновь была почти прекрасна и необременительна, пока я не услышала позади себя торопливый топот ног и одновременный возглас двух мужских голосов:

– Ты?

Я подпрыгнула от неожиданности.

Боже! Я сразу узнала их голоса. Тимофей и Матвей!

Боженька, помоги мне скрыться от похотливых самцов!

Я припустила едва ли не бегом. Но плитка в коридоре была гладкой. Я поскользнулась, подвернула ногу и выпустила тележку из рук.

Тележка весело покатилась вперёд и на полной скорости врезалась в Самсонова-старшего, который как раз шёл мне навстречу. Тележка сбила его с ног. Мой благодетель рухнул, как подкошенный. Я, кстати говоря, тоже. Вот только меня успели поймать. А Самсонова-старшего – нет!

– Попалась, Золушка! – весело произнёс Тим, придерживая меня за плечи.

– Привет, Юля! – подчеркнул моё имя Матвей, негодующе сверкнув тёмными глазами, но тут же оглядел меня, спросив. – Ты не ушиблась? Нога не болит?

Парни придерживали меня с двух сторон сразу и бережно поставили на ноги. Матвей и Тимофей выглядели довольными. Их взгляды прогуливались по моему лицу и фигуре. Было ясно, что каждый из них вспоминал жаркие минутки, проведённые со мной наедине. Я покраснела: никогда не думала, что окажусь в такой недвусмысленной ситуации.

– Отпустите! – наконец, смогла вымолвить я.

Парни отпустили меня? Ничего подобного. Они переглянулись.

– Иди папашу подними, – мотнул головой Тим в сторону Самсонова-старшего.

– Сам подними, тем более, он мне не папа. А вот тебе грех обижать родного отца… – отозвался Матвей.

– Идите и поднимите своего отца вдвоём! – предложила им я.

– Мы лучше побеседуем с тобой, сладкая крошка! – улыбнулся Тим, обводя меня многозначительным взглядом.

– Нам не о чем разговаривать! – заявила я, молясь, чтобы парни не поняли, как бешено колотится моё сердце. Их близость волновала меня.

– Не о чем? – ухмыльнулся Тим. – Нам было о-о-о-очень горячо!

– Юля, не слушай этого кретина. Ему лишь бы поржать. Я хотел бы узнать тебя поближе. Мне понравилась «Соня», но Юля пленила меня ещё больше, – улыбнулся Матвей, целуя мои пальцы.

Тим сощурился, недобро зыркнув на Матвея, и внезапно обхватил моё лицо ладонями, поцеловав в губы.

– Нахал! – вырвалась я, залепив ему пощёчину.

Матвей дёрнулся с места, устремившись в сторону Тима.

– Эй! Мы так не договаривались! – произнёс он, сощурив глаза.

– Не знаю, о чём вы двое договаривались, но я в ваших игрищах не участвую! Ясно? Найдите себе другую дурочку! – возмутилась я, вырывая ладонь из цепких пальцев Матвея.

– Юля, постой! Всё так хорошо начиналось! – попытался обнять меня Матвей.

Да что они себе позволяют?! Лапают меня со всех сторон, как озабоченные. Матвеюшке тоже прилетела пощёчина.

– Всё хорошо началось, но ещё лучше закончилось! – сказала я.

Я поспешила в сторону тележки с документами, злясь на парней. Нашли всё-таки меня, мажоры!

Парни тихо переругивались за моей спиной, совершенно наплевав на то, что их папаша лежит на полу. Вот свинтусы-оболтусы!

Я осторожно присела возле Самсонова-старшего и похлопала его по щекам.

– Михаил Петрович, вы живы?

– Жив! – бодро отозвался Самсонов-старший и присел.

Я протянула ему руку.

Директор компании посмотрел на меня, как на умалишённую, и легко поднялся сам, без посторонней помощи. К нам подошли двое сыновей Самсонова.

– Вот, гаврики! – заявил Самсонов. – Я хотел устроить вам испытание другого сорта. Но испытание само подвалило ко мне. Вернее, сбило меня с ног. И что я увидел? Я лежал, помирая, а вы собачились из-за какой-то юбки? Болваны!

– Па, но ты не помер! – осторожно заявил Матвей.

– Я верил в тебя. Ты у нас крепкий старик! – хлопнул по плечу своего отца Тимофей.

– Руки прочь! Тест-ДНК сдал? – рявкнул Самсонов.

– Естественно!

– Хорошо! Ждём результатов. А сейчас – вон с глаз моих! Оба! А ты… – Самсонов-старший смерил меня взглядом с ног до головы. – Получишь премию.

– Спасибо. Но я у вас ещё не работаю, я только прохожу практику.

– Можешь считать, что работаешь, – махнул рукой Самсонов и направился в свой кабинет.

Я не успела уйти далеко. Парни увязались за мной следом и, могу поспорить, что они пялились на мою задницу. Я чувствовала их взгляды пятой точкой, злясь на то, что юбка выгодно обтянула все мои выпуклости.

А ещё я злилась на себя. Потому что вспоминала сумасшествие в клубе и постыдно млела. Внутри что-то сладко сжималось, и пульс участился. У меня не получалось оставаться равнодушной, как бы я этого ни хотела. Зазвонил мой телефон. Я увидела входящий вызов от Нонны и ответила.

– Юля, милочка! У меня для тебя две новости.

– Хорошие?

– С какой стороны посмотреть. Во-первых, тебе подарили пару хороших туфель. Во-вторых, тебя искали два горячих красавца. Похоже, что в клубе ты неплохо оторвалась, да?

– Спасибо, Нонна, – ровным голосом ответила я, оглядываясь на Тима и Матвея, не сводящих с меня горящих взглядов.

– Но я бы на твоём месте не сильно радовалась! – беспечно заявила Нонна. – Красивые парни – это как не разношенные новые туфли. Одни проблемы!..

– Спасибо, Нонна! – вздохнула я.

– Но я не сказала им о тебе ничего.

– Да, но это не помешало им меня найти!

– Ха! Забавно! Развлекайся, но не слишком увлекайся, – посоветовала Нонна и отключилась.

Спасибо, Нонна, но ты немного опоздала с советом.

Я вернулась к прерванному занятию: нужно было собрать разлетевшиеся папки, а из некоторых документы вывались. Придётся даже подшивать заново!

Я чертыхнулась. Парни остановились рядом и начали помогать мне.

– Юля? – одновременно спросили они.

– Я не намерена продолжать знакомство. Не отвлекайте меня от работы, – ответила я, игнорируя странный трепет и радость.

Чёрт, даже губы растягиваются в улыбке сами по себе.

Что это такое? Немедленно прекрати, Юля!

Прекратить мне не дали! Парни быстро нагрузили тележку папками с документами и взялись за ручку вдвоём.

– Куда катить?

Я посмотрела на братьев: непохожи друг на друга ни капли. Они как день и ночь или как инь-янь.

– А вы всегда всё делаете вместе? – спросила я.

– Не всегда. Не всё. И не всеми! – сразу же улыбнулся Тимофей.

Я, как самая последняя глупышка, отвечаю на его улыбку. Одёргиваю себя. На губах Тима наконец, пропала наглая усмешка. Улыбка на удивление солнечная и мягкая. Он смотрит на меня ясным взглядом, но в глубине светлых глаз пляшут озорные демоны.

Его обаянию трудно противостоять. Но я пытаюсь держаться.

Я иду немного впереди парней, они неспешно толкают тележку позади меня.

– Не слушай Тима, Юль, – просит Матвей. – Я тебя долго искал! Я был даже у тебя в общежитии и нашёл твою туфельку.

– Правда? – удивляюсь, глядя на Матвея.

– Ты наделала много шума и заставила думать о тебе.

Тим надменно фыркает.

– Матвей, хорош заливать, а?

– Заткнись, Тим. Я не с тобой разговариваю, а с понравившейся мне девушкой. Начало вечера было замечательным, – упорно гнёт свою линию Матвей, с надеждой глядя на меня.

Я вздыхаю незаметно для этих двоих: упорные! Они не оставят меня в покое?

– Всё. Мы приехали. Спасибо за помощь, мальчики, но на этом мы расстанемся, – улыбаюсь я.

– Я не хочу расставаться. В конце концов, это не логично. Мы ещё не начинали встречаться! – заявляет Тим.

– С тобой ни за что, наглец! – говорю я.

– Да? А что так? Тебе не понравилось? Кажется, ты очень даже хорошо кончила, а какой у тебя сладкий ротик! Я мечтаю о нём с той самой ночи!

Краска приливает к моим щекам. А Тиму хоть бы хны. Он рассматривает меня так, словно я уже принадлежу ему вся, целиком и полностью.

– Мечтай с детским маслом. Оно обеспечивает гладкое скольжение, – советую ему я, чувствуя, что моё лицо скоро будет напоминать переспелый красный томат.

Матвей недовольно смотрел на Тима всё это время. Создаётся ощущение, что если бы не я, он уже намял Тиму бока.

– Отвали, Тим. Твой поезд уехал, – улыбнулся Матвей, обращая свой взгляд на меня.

Его тёмные глаза жадно загорелись.

– Юля, я хочу пригласить тебя на свидание. Мне очень много хочется тебе сказать. Но я предпочёл бы побеседовать без посторонних глаз и ушей…

Матвей более мягкий и обходительный. Он потрясающе вкусно целуется. Тим тоже классно целуется! Не знаю, для чего мне понадобились эти сведения прямо сейчас.

Но я заставляю себя, подумать только, едва ли не силой, отказать Матвею.

– Нет, Матвей. Я не пойду с тобой на свидание.

– Ха! Братец, твой вагончик тоже бортанули! – хмыкнул Тимофей.

– Почему? – хмурится Матвей. – Из-за вот этого циничного подобия человека? Так он мне даже не брат! Я в их семье поскольку, постольку!

– Тим здесь не при чём. Просто я не хочу встречаться ни с тобой, ни с ним. Вот и всё.

– Почему? – спрашивают парни в один голос.

– Потому что у меня есть любимый жених!

Тим пристально смотрит на меня. Его светлые глаза выискивают на моём лице признаки лжи и находят их.

– Ты врёшь. Я хорошо чувствую ложь! – усмехается Тим. – У тебя жених такой же настоящий, как твои рыжие волосы и имя «Соня»! Не ломайся, детка! Просто выбери одного из нас…

Я задыхаюсь от возмущения. Так нагло и провокационно меня ещё никто и никогда не клеил! И главное, что оба: и Матвей, и Тимофей уверены в собственной неотразимости. Честно говоря, они на самом деле хороши собой, напоминают парней с обложек модных журналов или кинозвёзд с красных дорожек. Сейчас при естественном освещении я разглядываю лица парней. Они разные, но оба жутко притягательные, я чувствую сильное влечение к ним… обоим. Моя собственная мысль кажется мне жутко порочной и неправильной, поэтому я прячу её как можно дальше.

– Я рекомендую тебе направить твою проницательность в правильное русло. Например, стань популярным ясновидящим, – советую я Тимофею. – У меня есть любимый мужчина. Вот вам настоящая причина.

– Не верю, – качает головой Тимофей. – Тогда ты бы не обкончалась, когда я трахал тебя пальцами!

– Бля, да закрой ты свой рот! – не выдерживает Матвей, хватая папку.

– Отдай, Матвей! – командую я. – Верни папку на место немедленно! Это документы, а не оружие для рукопашного боя!

Матвей медленно положил папку и провёл большим пальцем по горлу, глядя на Тима.

– Урою! Не мели своим поганым языком!

– Правду? О да, правда такова, что наша Золушка – весьма горячая девочка! – не унимается Тим. – И если тебе не досталось…

– Мне досталось, – возражает Матвей. – И досталось бы ещё больше, если бы не твоя гнусная подстава!

– Замолчите! – прошу я. – У меня от вас голова разболелась! Повторяю для непонятливых. У меня есть мужчина. Точка. Вы мне не нравитесь. Точка.

– Ага. И ты соврала. Точка. На это указали два звоночка. Точка! – ехидничает Тим, полыхая от негодования. – Не знаю, как насчёт Моти, но я тебе точно нравлюсь!

– Юля, нам же было хорошо вдвоём! – Матвей пытается соблазнить меня мягким тембром и обволакивающей теплотой в голосе.

Боже… Они такие напористые, что я едва не расплываюсь, как кусочек молочного шоколада в горячей ладони.

Уф… Я призываю на помощь все крошечные зачатки стервозности, вспоминаю Нонну и решаю сыграть роль циничной разбивательницы мужских сердец.

– Было, да. Мне с тобой было неплохо, – говорю я Матвею, перевожу взгляд на Тима. – И с тобой было тоже довольно занятно. Но…

Я прикрыла рот ладошкой, словно зевая:

– Но если вы подумали, что для меня это что-то значит, то вы ошибаетесь. Девочки тоже любят развлекаться. У меня был лимит времени до полуночи. Вы в этот период затеяли какие-то идиотские тараканьи бега! Я быстро потеряла к вам интерес. А сейчас прошу оставить меня в покое.

Парни нахмурились. О, такого они явно не ожидали! Похоже, я потопталась по их самолюбию.

– Выбери одного из нас. Второй свалит в закат, – отрывисто произнёс Тим.

– Почистить тебе ушки, глухенький? – спросила я ласково. – К тому же, я не люблю выбирать. Не думаю, что вы будете мне интересны по отдельности.

Парни посмотрели на меня такими взглядами, что я поняла: перестаралась с образом развратницы.

Меня бросило в дрожь даже от простых прикосновений сразу двух пар рук, когда они поймали меня. О большем я и думать не смею. Я не создана для такого!

Но к счастью, парни потом переглянулись и посмотрели друг на друга так, что стало ясно: они точно не будут делиться девушкой, тем более спать с ней одновременно. Вернее, совсем не спать, а заниматься кое-чем другим. Ой, всё, хватит думать об этом.

– Но якобы жених у тебя один? – уточнил Матвей.

– Да, мальчики. Мужчина! – я ещё раз подчеркнула. – Мужчина у меня один! Он способен заменить и затмить всех!

Мы прибыли в офис почти одновременно с Тимофеем. Не знаю, о чём думал он, но я всё время возвращался мыслями к Юле. Было приятно называть её настоящим именем.

А ещё она взрывала мне мозг. Я собирал кусочки пазла воедино, но у меня не получалось сложить цельную картинку. Никак не получалось.

В клубе Юля выглядела, как отвязная девушка, готовая перепихнуться едва ли не с первым встречным. Но фотография в её личном деле показывала мне совершенно другую девушку. Комендантша выставила Юля полной оторвой, и эта сторона совпадала бы с тем, что я видел в клубе, но… чёрт!

Я хотел бы ошибиться, поэтому замечал нестыковки и надеялся, что Юля – не такая. Мне хотелось бы, чтобы она была совершенно иной, не одной из тех девушек, к которым привык я, не говоря уже о Тиме.

Тимофей объезжает только зажравшихся и зарвавшихся дряней с акульими пастями. Золотая молодёжь, чтоб их! А я чувствовал себя лишь приближённым к этому кругу, но помнил, как тяжело нам приходилось жить с мамой вдвоём, в особенности после того, как жили сыто и в достатке.

Теперь я, конечно, несколько лет уже трусь возле отца. Но чувствую себя иногда не в своей тарелке. Не помогает ни крутая тачка, ни люксовая одежда, ни приятные и полезные знакомства в высших кругах. Будто на левом плече у меня сидит чертёнок и ухмыляется:

– Тебе здесь не место. Братец!

А вот это, похоже, мне не послышалось. Я услышал голос Тима, который удивлённо булькнул горлом, смотря куда-то в сторону. Я посмотрел туда же и обомлел. Моя сбежавшая Золушка! Юля!

Девушка вышагивала по коридору, толкая перед собой тележку. Она здесь работает? Работает на фирме папаши? Я очумело посмотрел на кудрявые волосы, сейчас аккуратно уложенные, и едва не выматерился вслух.

Я же видел её на днях. Это она пряталась за огромной газетой! Бля, если бы я подошёл к ней тогда!

Чёрт, чёрт, чёрт! А сейчас мои глаза жадно разглядывают её стройную фигурку с роскошной попкой, обтянутой дорогой тканью юбки. Чёрные чулки с вертикальной стрелкой, расположенной ровно посередине точёной икры, смотрятся убийственно сексуально. Острые и высокие каблучки на туфлях делают ножки ещё стройнее. Я не мазохист. Но сейчас бы не отказался, чтобы Юля потопталась по мне в этих роскошных туфлях. Только туфли на её теле – больше ничего.

Я едва не пускаю слюни и чувствую на языке вкус её губ, как в тот раз. Мне бьёт в голову жаркими воспоминаниями. Лишь мгновение спустя я понимаю, что Тим смотрит на Юлю так же жадно. Кажется, что и он вспоминает кое-что бесстыдное, но жутко вкусное.

Потому что таким я брата ещё ни разу не видел. Он весь устремлён вперёд, даже вечно лукавое выражение из глаз пропало. Он увлечён моей Золушкой, не меньше меня самого. И опять мой паззл рассыпается на кусочки! Потому что если Тимофей вспоминает жаркие минутки, то Юля – та самая бесстыжая, жутко горячая и мокрая самочка из клуба!.. Мы с братом оба, как послушные псы по команде: «Голос!» синхронно раскрываем рты с вопросом:

– Ты? – и устремляемся за Юлей.

А потом мой распавшийся пазл вообще рассыпается пеплом у меня между пальцев. Потому что Юля уверенно и на полном серьёзе подтверждает: да, она просто хотела потрахаться. Больше ничего.

Меня это почему-то сильно задевает сейчас. Да, я сам хотел того же, перепихнуться и навряд ли встретиться потом ещё раз. Но слышать это от такой нежной и чувственной красавицы? Неприятно и шокирующе. Я пускаю в ход всё своё обаяние и делаю скидку на присутствие своего придурковатого братца. Мне кажется, что именно из-за него Юля выглядит такой неприступной и жутко заносчивой. Но моя Золушка удаляется с гордо поднятым носиком, к тому же набрав очки репутации в будущей карьере на этой фирме, благодаря заботе об упавшем папаше.

Я так расстроен, что даже забыл быть вежливым и учтивым с папашей. Я выхожу на улицу и закуриваю, глядя на автомобили, спешащие по трассе. Но я вижу перед собой только лицо Юли: потрясающе пухлые губы, пронзительный взгляд серо-зелёных глаз и потрясающие волосы. Тёмные, как ночь. Так и хочется запустить пальцы в её густую шевелюру, чтобы потрогать, какие они наощупь.

Рядом появляется Тим. На удивление, он был молчаливый и задумчивый. Брат сам лезет ко мне в карман за сигаретами и зажигалкой. Я даже не посылаю его, как обычно.

– Что приуныл, Матвей? Не рад нашедшейся Золушке? – наконец, спрашивает он.

– Мда. Ещё с тобой я это не обсуждал, – усмехаюсь я.

– А почему бы и нет? Красотка заявила, что по отдельности мы будем ей неинтересны…

Я подавился сигаретным дымом и закашлялся.

– Пошёл на хрен! В тройничках я не участвую! – зло выпалил я, желая потушить сигарету о поганый язык сводного брата.

– Воу-воу, притормози, ракета! Ты пролетел мимо цели. Я тебе не про тройничок, – остужает мой пыл Тим и смеётся. – Малолетний развратник Мотя!

– Иди. На хрен.

– Кажется, из нас двоих у тебя случился внезапный приступ «чёрной депрессии».

– К чему этот разговор? Хочешь посоветовать мне, как подкатить к Золушке? Обойдусь без твоих советов!

– Ну-у-у… Я всего лишь хотел тебе предложить кое-что другое.

Тим пожимает плечами и вальяжной походкой направляется в сторону своего автомобиля.

Проходит секунды три…

Я не выдерживаю, матерясь вслух. Тим – затейник. Не все его затеи хороши, блядь, как та, из-за которой моя Золушка вертит в сторону от меня своим носиком, но…

– Что ты предлагаешь? – спрашиваю я.

Парни уходят. Кажется, они от меня отстали. Мне бы обрадоваться, но я сама выглядываю из-за жалюзи в окно, выходящее на парковку, разглядываю братьев. По виду не скажешь, что они – братья, максимум, приятели. Потом я возвращаюсь к практике под пристальным взглядом Верочки.

– Интересно, где ты с ними пересекалась? – как бы невзначай спрашивает секретарша.

– О ком ты? – делаю вид, что не понимаю.

– О сыновьях директора, конечно. Я всё видела…

– Видела, что они не дружат с головой? – пожимаю плечами я.

Верочке не терпится почесать языком. Вот только сплетничать с болтливой секретаршей о парнях я не собираюсь. У меня дел полно!

На время обеда я решаю упорхнуть из офиса компании. Я не планировала обедать где-нибудь, денег у меня катастрофически мало. Просто прогуляюсь по городу, а поужинаю дома у Нонны. Но зазвонил мой телефон. Руслан Баринцев. Почему-то моё сердце не спешило трепыхаться, как раньше. Но я всё равно ответила.

– Малышка, я соскучился по тебе! – томно выдохнул в трубку мужчина. – Кстати, я уже в городе. Увидимся?

– Мур-р-р! Почему бы и нет? – легко согласилась я. – Я собиралась на обед.

– Намёк понял. Накормлю голодную малышку! – соблазнительно сказал Руслан. – Откуда тебя забрать?

Я назвала Русе адрес. Он приехал очень быстро.

Ярко-красный кабриолет остановился на парковке перед офисом. Руслан неспеша вылез из дорогого автомобиля и вальяжной походкой приблизился ко мне.

Мужчина снял модные очки и обнял меня, прижав к своему раскачанному телу. Мощные руки сползли с талии и примяли мою попку.

– Не здесь же, Руся! Полно сотрудников, спешащих на обед! – укорила я, чувствуя себя неловко.

Я чувствовала, что на меня пристально смотрят, перевела взгляд в сторону и увидела Тима, курящего около машины. Он щелчком отбросил сигарету и сел за руль серого, непримечательного Мерседеса. Машина сорвалась с места, взвизгнув шинами.

– О чём задумалась, малышка?

Руслан прижал меня к себе и повёл к машине. Жар его тела смешивался с пряным, восточным ароматом парфюма. Сладковатый и дурманящий.

– Сегодня ты тихая, малышка! – улыбнулся мне Руслан. – Я знаю, как немного расшевелить тебя, сладкая!

– Просто я прохожу практику и немного устала, – ответила я.

– Выглядишь божественно. Моя юная секс-бомбочка!

Руслан потянулся ко мне и начал целовать меня на стоянке. Горячая ладонь гладила талию, но потом сползла на бедро. Я обрадовалась чересчур тесной юбке: иначе Руслан запустил бы руку мне под юбку.

Что? Я радуюсь тому, что Руслан не сможет меня приласкать?

– Ты сегодня такая отстранённая! – расстроено заметил Руслан, прервав свой тягучий и влажный поцелуй.

– Поехали, Руся? Не хочу давать поводов для сплетен.

– Твоё желание – закон, – ответил Руслан.

Руслан привёз меня в модный ресторанчик и сделал заказ. Потом он облокотился о стол и пристально посмотрел на меня.

– Скучал по тебе. Не думал, что ты так сильно вскружишь мне голову, малышка.

– Ты разобрался со своей работой?

– Да. Опыты оказались не столь удачными, но иногда и неудачи делают нас ближе к цели.

Я только сейчас поняла, что Руслан говорит высокопарно и красиво, но ничего конкретного он не сообщает. Почти как я, когда не стала говорить Руслану о том, что живу в общежитии не самого престижного ВУЗа. Но я не хотела показывать пропасть между нами. Неужели и Руслану тоже есть, что скрывать?

Я вспомнила наше знакомство. В тот день Нонна попросила меня купить для неё стаканчик кофе в кофейне напротив. Я ужасно спешила и не заметила Руслана, шагающего мне наперерез.

– Простите, – вымолвила я, чертыхнувшись: кофе придётся покупать за свой счёт.

– Нет. Это вы меня простите. Я всегда невнимателен, когда думаю о работе.

Мужчина поднял меня, пробежался горячими ладонями по телу, убеждаюсь, что нет сильных ушибов. Он загипнотизировал меня сразу потрясающей чувственностью и поволокой в глазах, медлительными движениями льва и горделивой посадкой головы. Он был роскошным мужчиной, чего скрывать.

Руслан купил новый кофе для Нонны и стаканчик горячего шоколада для меня, но не захотел отпускать меня.

Он настойчиво предложил встретиться ещё раз, проводил до бутика Нонны и неожиданно поцеловал меня так, как меня ещё никто не целовал. Я едва устояла на ногах.

– Увидимся, малышка, – подмигнул он мне. И пока я стояла, оцепенев от изумления, Руслан позвонил с моего телефона на свой.

Вечером того же дня мы встретились, гуляли по городу, но по большей части Руслан осыпал меня комплиментами и целовал. Потом было второе свидание, через некоторое время. Руслан говорил, что много работает.

Сейчас мы виделись всего в третий раз. Поневоле я подумала, что я знаю его даже меньше, чем Тима и Матвея. О них я хотя бы знаю много любопытного и нелицеприятного, честно говоря. А Руслан – как красивая лощёная картинка с его инстаграма, на который подписано просто куча девиц. Руслан регулярно обновляет страницу, показывая роскошное тренированное тело зрелого мужчины. Он то снимает себя в спортзале, то показывает завтраки в модных кафе… Красивая, успешная жизнь. Руслан мало спрашивал обо мне. Мне казалось, что наше основное знакомство ещё впереди.

– Что у тебя нового? – поинтересовался он. – Кроме практики…

– Съехала от подруги. Временно живу у Нонны, хозяйки бутика, – честно призналась я.

– Она твоя родственница? – буднично спросил Руслан, расправляясь со стейком.

– Что? Нет! Ничего подобного! – замахала руками я.

– Хм… Тогда с чего бы ей заботиться о тебе, малышка? О постороннем человеке?

– Ммм… Может быть, просто Нонна – добрый человек? – предположила я.

– Нонна? – рассмеялся Руслан. – Что ты о ней знаешь?

– Странный разговор. Что о Нонне знаешь ты, Руся?

– Ничего. Просто не хочу, чтобы мою сладкую малышку обижали… – улыбнулся Руслан.

Его телефон зазвонил, он извинился и отошёл на несколько минут. Я недоумевала, к чему он завёл разговор о Нонне. Мне опять показалось, что он что-то утаивает.

– Хочу встретиться с тобой, сладкая. Только ты и я. Вдвоём, – сверкнул глазами Руслан. – Как насчёт завтрашнего вечера? Сегодня я сильно занят.

– Хорошо, – говорю я, а потом вспоминаю, что Нонна прислала мне сообщение, сказав, что завтра мы займёмся моим гардеробом, а потом поужинаем. – Ой! Не знаю, Нонна позвала меня погулять и поужинать.

– Просто напиши мне, откуда тебя нужно будет украсть! Я сделаю это, не раздумывая! – пообещал Руслан.

А я вдруг поняла, что совершенно не расстроилась бы, если бы Руслан меня не стал «красть». Чёрт…

Совершенно не понимаю, почему я вместо того, чтобы радоваться Руслану то и дело возвращаюсь мыслями к Матвею и Тиму. Они не стали преследовать меня, но раздобыли мой номер телефона и донимали меня сообщениями.

Я открыла новое входящее сообщение.

«Привет. Это Тим!»

Тим сфотографировался в постели, обнажённым по пояс, сдвинув боксеры непростительно низко. На фото была видно только его грудь, точёный пресс и косые мышцы живота.

Тим: «Ты должна это потрогать своими ручками!»

Я закатила глаза, стараясь не думать о том, что сначала разглядела фото парня во всех подробностях.

Я: «Похоже, что ты от себя без ума, Тимофей. Купил детское масло? Тебе придётся любить себя до мозолей!»

Тим: «Рассказать тебе, как я делаю это?»

Через пару минут он прислал голосовое сообщение, но я покраснела до корней волос и не стала слушать. От безобразника Тима можно ожидать чего угодно, даже записи того, как он мастурбирует.

Мне кажется, что у него точно нет проблем с границами и комплексами. И того, и другого для Тимофея попросту не существует.

Поняв, что я не собираюсь слушать его голосовые сообщения, Тим прислал мне текстовое сообщение.

Тим: «У меня много татуировок во всяких неожиданных местах!»

Я громко рассмеялась, отправив ему ответ.

Я: «Похоже, что для тебя самого эти места тоже неожиданные. Даже не хочу думать, при каких обстоятельствах они возникли!»

Тим: «Места?)))))»

Я: «Татуировки!»

Тим: «Я же говорю, ты должна это потрогать. Изучить глазами, потрогать пальчиками или язычком. Он у тебя очень бойкий…»

Так. Похоже, пора закрывать переписку с Тимом. Его уже несёт в сторону прелюдии к виртуальному сексу.

Я вздохнула и отложила телефон в сторону. Но потом увидела, что пока я переписывалась с Тимофеем, пришло сообщение от второго незнакомого номера.

«Юля, это я, Матвей. Не кидай меня, пожалуйста, в чёрный список. Мне бы очень этого не хотелось. Тебе можно позвонить?»

Да они издеваются!

Я: «Очень смешно. Передавай привет Тимофею!»

Матвей: «Причём здесь Тим?»

Я: «Притом, что вы одновременно мне пишете. Наверное, и сидите рядом!»

Матвей: «Нет. Прими видеозвонок. Убедишься!»

Я помедлила немного, но потом нажала на иконку ответить. Медлила я не только потому, что думала, стоит отвечать Матвею или нет, но посмотрела в зеркало и поправила причёску. Только после этого я приняла звонок.

На дисплее появилось лицо Матвея.

– Привет, недоверчивая моя.

– Привет. Но кое с чем ты погорячился, Матвей.

– Возможно, – уклончиво ответил парень и отодвинул телефон от себя подальше. – Как видишь, Тима здесь нет.

– Да, он в соседней комнате.

Матвей вздохнул.

– Нет. Сегодня я не в доме отца, а у себя. Тима здесь нет. Но если ты мне не веришь, я устрою тебе экскурсию по своей квартире!

– Не надо, – поспешно ответила я.

Но Матвей уже пошёл в обход по квартире, показывая, что в стильной студии Тима нигде нет, даже в шкафах и за шторами.

– Как видишь, Тима нет, ни в спальной зоне, ни в шкафу, ни в гостиной, ни даже в ванной… Постой я загляну ещё в одно местечко. Этот проныра вполне мог поместиться…

Матвей остановился в коридоре и перевернул вверх дном замысловатую вазу.

– Пусто.

Я старалась не смеяться, но у меня это не получилось.

– Убедилась? – широко улыбнулся Матвей.

– Убедилась.

– Кстати, в общежитии грымза-комендантша давала мне другой номер телефона.

– Ты умудрился выбить из неё даже мой номер телефона? – удивилась я.

– Да. Я искал тебя.

– Там указан старый номер телефона, только и всего, – ответила я. – А где вы раздобыли новый?

– У секретаря, конечно. Только я не стал спрашивать её, а просто взял папку с данными сотрудников.

– Наглец!

– Иногда приходится поступаться правилами, – подмигнул Матвей.

Я поняла, что и Тим, скорее всего, поступился правилами, даже не задумавшись об этом.

– Я рад, что нашёл тебя. Потому что в клубе всё сложилось не так, как надо. Я хочу с тобой встретиться.

– Матвей. Ты же слышал, что у меня есть парень.

– У тебя очень красивая улыбка, Юля. И если бы твой парень значил для тебя что-то, то твою улыбку сейчас ловил бы он, а не я. Наше с тобой притяжение – взаимное и очень сильное. К тому же плох тот парень, от которого ты сбегаешь в клуб, чтобы потрахаться с первым встречным.

Я психанула и сбросила вызов, выключив телефон. Я разозлилась, потому что Матвей был прав. И мне это очень сильно не нравилось. Я вздохнула: завтра всё изменится. Мы увидимся с Русланом, он вновь очарует меня и всё встанет на свои места, без присутствия двух самовлюблённых мажоров в моей жизни.

Следующий день пролетел незаметно для меня. На практике я не встретила ни Тима, ни Матвея. Кстати, взять номер телефон для парней точно не составило большого труда. Вот она, папочка с адресами, номерами телефонов всех сотрудников, стоит на видном месте. Бери – не хочу. Первый лист с моей фамилией, пометкой: «Практикантка, дальнейшее трудоустройство, приказ Самсонова М.П.» Ух! Повод для радости – не маленький. Я даже не стала умничать, что данные сотрудников лично я бы переместила в другой шкаф. Ведь с Верочкиного места даже не видно, кто отирается около этого шкафа.

Кстати, сама Верочка смотрела на меня теперь с опаской и так пристально, как будто я уже выдирала секретарский стул из-под её задницы. Верочка даже не стала сплетничать со мной, как обычно. Ну и ладно, фиг с ней, с болтушкой!

После окончания рабочего дня я некоторое время провела с Нонной. Конечно, она заверила меня, что просто ликвидирует нераспроданные остатки коллекций. Но я настояла на том, чтобы рассчитаться потом за эти вещи. Я не хотела становиться нахлебницей, к тому же мне были неясны мотивы Нонны. Да и слова Руслана, брошенные вскользь, меня насторожили. Вдруг он в чём-то прав? Не думаю, что Нонна – моя родственница, мы с ней непохожи совершенно. Но какая-то своя цель у неё однозначно есть.

– Заедем поужинать в одно местечко? – предложила Нонна. – Там подают неплохую еду.

Я согласилась. Ресторан был, действительно, модным, и кормили там вкусно. Я не знала, что выбрать, и Нонна заказала нам по стейку из лосося и овощной гарнир к нему.

– Десерт можешь выбрать сама. А я не ем вечерами сладкое.

Я немного утолила голод и набралась смелости, спросив:

– Нонна, зачем вы мне помогаете? Только не говорите про свой проект или что-то в этом роде. Да и с вещами вы меня обманули. То, что вы мне дали, в своём доме, не могло принадлежать вам. Потому что я выше вас ростом. А вы никогда бы не выбрали то, что сидело бы на вас некрасиво. При любом весе.

Уф! Вот и высказала всё.

– Ладно. Я давно к тебе приглядывалась. У меня есть на то свои основания. Пока я не готова раскрыть причины такого интереса. Так что можешь продолжать считать, что ты – мой благотворительный проект…

– Ещё один благотворитель? – спросила себе под нос.

– Ещё один? – удивилась Нонна.

Я вкратце рассказала ей о Самсонове Михаиле Петровиче.

– Значит, тебе повезло, Юля, – улыбнулась Нонна, приподнимая бокал с белым вином. – За удачливых!

Я пригубила сока и увидела входящее сообщение от Руслана.

Руслан: «Где ты, моя сладкая? Я жутко хочу украсть тебя прямо сейчас…»

Я: «Я ещё ужинаю, Руся!»

Руслан: «Я тебя подожду, просто назови мне адрес…»

Я отправила Руслану адрес ресторана, даже не подозревая, что меньше чем через час он заявится прямиком в ресторан и сядет рядом со мной.

Я в тот момент расправлялась с шоколадным десертом.

Руслан, как ни в чём не бывало, сел рядом и снял капельку шоколадного крема с моих губ пальцем, облизнув его.

– Запачкалась, малышка…

– Привет, Руся, – пролепетала я, понимая, что ещё никогда не чувствовала себя так неловко.

– Добрый вечер, – улыбнулся Руслан Нонне и представился. – Руслан, парень Юлии.

Нонна вытерла салфеткой губы и улыбнулась холодно.

– Нонна. Парень? Вы уверены?

Нонна смерила взглядом Руслана.

– Мне кажется, что на парня вы уже, увы, не тянете.

– Намекаете на что-то конкретное, Нонна?

– Лишь на то, что вы, мужчина, слишком взрослый для юной девы, вроде Юлии.

– Любви все возрасты покорны, – парировал Руслан.

– Ха-ха… Это лишь начало стихотворения. Мне кажутся показательным другие строки из этого же стихотворения:

Руслан раскатисто рассмеялся.

– Прекрасно декламируете, Нонна.

– Да. И продолжаю настаивать, что для Юли вы too old. Найдите себе кого-то более близкого по возрасту.

– Вы же не приходитесь Юлии матерью?

– Нет.

– Но советуете ей, с кем встречаться?

Я переводила взгляд с Руслана на Нонну и обратно.

– Рекомендую, – ответила Нонна.

Руслан прижал меня к себе, промурлыкав:

– Юля, не знал, что у тебя такая строгая… кто, кстати говоря?

– Вас это не касается, – вставила Нонна.

– Проблемы моей девушки напрямую меня касаются…

– Да? – хмыкнула Нонна. – Почему тогда вы, представительный мужчина, парень Юлии, не приютили её у себя, когда сгорела комната в студенческом общежитии? Не знали, что девочке из детдома больше некуда идти? Почему вы не снабдили её деньгами? Или не снабдили одеждой, потому что у Юли на тот момент остались только одни трусики и то лишь те, что были на ней?

– Нонна! – потрясённо сказала я, краснея до кончиков волос.

Руслан же не знал, что я живу в общежитии. Я не говорила ему о своих проблемах. Тем более, я не говорила Руслану о том, что я из детдома.

От смущения я вскочила из-за стола и понеслась на выход, желая только одного – провалиться сквозь землю. Через некоторое время из ресторана вышел Руслан и догнал меня, развернув к себе.

– Это ничего не значит, малышка… – убедил меня он и обнял.

– Юля? – позвала Нонна, вышедшая за мной следом. – Мне нужно с тобой поговорить.

– Поехали ко мне? – предложил Руслан.

– Юля, не забывай, что сумочка с твоими документами осталась у меня, – сказала Нонна. – Хочешь куда-то уехать с этим мужчиной? Пожалуйста. Но только сначала забери свои документы.

Я вспыхнула, как спичка, от её приказного тона. Но Нонна была права. Понятия не имею, что здесь происходит, но мне это совсем не нравится.

Ни приказной тон Нонны, как будто она имеет какое-то право вмешиваться в чужую жизнь, ни пикировка Руслана, чересчур подозрительная. Что-то здесь не чисто! Я бы убежала, куда глаза глядят. Но без бумажки ты – сама знаешь кто, Юля! Не хватало тебе стать ещё и бродяжкой без документов. Поэтому я скрепя сердце согласилась поехать к Нонне, сев с ней в машину. Руслан ехал за нами.

– Мне нужно с тобой поговорить, – в очередной раз повторила Нонна, барабаня пальцами по рулю, словно не решаясь начать разговор.

– Я не хочу с вами разговаривать. Я хочу забрать свои документы.

– Поверь, Руслан – не тот, с кем тебе стоит связываться.

– Вы его знаете? – вспылила я.

– Нет, – ответила Нонна, не раздумывая. И я поняла, что она врёт.

В доме Нонна остановилась в дверях.

– Забирай свою сумочку, у меня мало времени.

Я разулась, оставила клатч на комоде и пошла в комнату. Но едва я открыла дверь комнаты, как услышала, что хлопнула входная дверь. В замке повернулся ключ.

Что?! Да быть этого не может! Нонна обвела меня вокруг пальца! Я выбежала в коридор и бессильно ударила кулаком по двери.

– Поверь, это для твоего же блага. Просто дождись меня, – послышался голос Нонны из-за двери.

Нонна закрыла меня в своей квартире и забрала мою сумочку. С ключами и телефоном!

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Да что это творится? Почему мной распоряжается какая-то чужая тётка?!

Я вихрем пронеслась по квартире. Домашнего телефона у Нонны не было. Звонить мне было неоткуда. Я включила модный лэптоп на столе в её кабинете и взвыла: лэптоп был защищён паролем.

Я рассвирепела. Мне хотелось крушить всё подряд, как Халку! Но я же девочка. Девочка, но очень злая девочка! Сейчас я бы с удовольствием что-нибудь расколотила! От злости я выдвинула ящики стола Нонны. Обычная канцелярия, какие-то бумаги, модные очки… Словом, ничего интересного. Так, стоп. А вот это что за папочка?!

Я достала папку с несколькими файлами и полистала её, увидев сведения о себе, любимой. Дата и место рождения, сведения об успеваемости, выписка из медицинской карты, фотографии… Я уже ничего не понимала. Нонна искала сведения обо мне? Зачем?! Я опустилась в кресло и тупо вглядывалась в машинописные строки. Вся моя жизнь уместилась всего на нескольких листочках. Хотя можно было бы написать всего одно слово обо мне: «неудачница». Этого бы вполне хватило.

И я не понимала, почему Нонна была так резко настроена против Руслана? Допустим, я поняла, что была дурочкой, когда считала, что влюблена в Руслана. Настала пора признаться себе: я в него не влюблена. Он был мне просто симпатичен. Если бы я любила его, то ни за что не пошла бы в тот клуб.

И уж тем более, ни за что не запала бы на братьев Самсоновых.

Так, стоп! Я на них не запала. Они просто мне немножко симпатичны. Самую малость.

Самую малость? Ага, как же! Да после них мне на Руслана вообще смотреть не хочется. Он кажется мне неискренним и чересчур взрослым. Нонна права. Но как и когда расставаться с мужчиной решать мне, а не Нонне.

Раздался лёгкий стук в дверь. Наверное, мне послышалось. Я прислушалась. Нет. Стучали в дверь квартиры Нонны. А потом начали звонить. Я подошла к двери и посмотрела в глазок, обомлев от удивления.

Тим и Матвей? Я протёрла глаза. За дверью стояли братья Самсоновы, вне всяких сомнений. Но как?! Боже! За мной, что, ведётся круглосуточное наблюдение?

– Юленька, открой, пожалуйста! – попросил Матвей.

– У нас для тебя куча-куча всего интересного, – добавил Тим.

Я улыбалась, глядя на них, даже через глазок. Они такие разные и совершенно безбашенные. Оба. Конечно, они те ещё избалованные красавчики, но они не скрываются за туманом красивых слов. Почему-то мне кажется, что они со мной искренни. Я им нравлюсь. Обоим. Каждый из них хочет затащить меня в постель и не боится предстать в невыгодном свете.

– Юль! Мы знаем, что ты в квартире одна. Открой. Это очень срочно. И важно. Это касается твоего недо-парня! – опять сказал Матвей.

– Мы вывели пижона на чистую воду. Поверь, ты будешь в шоке!

– Я уже в шоке! – ответила я. – От того, что вы не отстаёте от меня. Но дверь я не открою.

– Юль, сейчас даже я не шучу. Открывай. Мы можем опоздать! – попросил Тим.

– Не могу. Меня… Меня закрыли! – призналась я и всхлипнула. – Гады…

– Это были не мы, вообще-то… – ответил Тим.

Парни о чём-то начали шушукаться. Матвей несколько раз заматерился, но потом махнул рукой.

– Юль. Сейчас мы тебя вытащим!

Мне было интересно, как собираются вытаскивать меня парни. Я даже забыла о недавнем приступе злости! Через минут десять на площадку поднялись двое мужчин в рабочих комбинезонах. Один из них начал вскрывать замок.

– Юля, не переживай, – громко сказал Тим, видимо, для того, чтобы я не сболтнула лишнего. – Николай – профессионал своего дела. Он быстро откроет замок.

Я икнула от страха, не представляя, чем мне грозит такое самоуправство. Боже. Я обречена! Я едва не сползла вниз по стенке. Дверь распахнулась.

– Поторапливайся. Иначе мы опоздаем! Мы хотим, чтобы ты увидела всё своими глазами! – заявил Матвей, всовывая мои ноги в туфельки.

– Матвей! – зашипела я. – Это не моя квартира! Как я оставлю квартиру открытой? Зачем вы вскрыли замок?!

– Кто сказал, что замок вскрыли? Не было такого! – улыбнулся Тим.

Вдвоём с Матвеем они вытащили меня из квартиры. Мужчина поковырялся в замке, закрыв его. Потом он протянул ладонь. Тим, не скупясь, вложил в мозолистую ладонь несколько крупных купюр.

– Дверь закрыта, – улыбнулся Тим. – Ты, как сказочная птичка, выпорхнула через окно!

Я немного… Нет, вру. Я очень-очень сильно опешила от наглости парней. Они подхватила меня под руки и куда-то вели.

– Подождите! Куда вы меня тащите?!

– Посмотришь на Руслана, – хмыкнул Тим. – Сама увидишь, как этот альфонс клеит старых тёток!

Оказывается, иногда Тим может предложить что-то дельное. Нет, наше соперничество никуда не испарилось по мановению волшебной палочки. Мы забыли о нём на время.

Тим сказал, что неплохо было бы разузнать всё про якобы жениха Юли.

Чуть позже он позвонил мне и сообщил, что возле Золушки ошивается какой-то подозрительный тип.

Если уж сам Тим сказал о ком-то подозрительный тип, значит, так и есть. Уж я-то знаю, что Тима самого можно занести в картотеку с пометкой «держите с ним ухо востро».

Тим предложил проследить за этим мажором и выяснить о нём всё. Мы немного поспорили. Без споров, увы, никак. Но в итоге пришли к соглашению. Мы разделили обязанности. За кратчайшие сроки: полтора-два дня мы должны были нарыть все сведения о «липовом мажоре».

Почему «липовый»? Да потому что липовый он и есть…

Мы с Тимом разделились: он пробивал информацию по своим каналам, а я – по своим. Тим продиктовал мне номер тачки, красный кабриолет. Машину, как выяснилось, сдавали напрокат. Выяснить имя последнего нанимателя не составило большого труда. Тим, получив имя, обратился к своим знакомым, щедро приплатив им. В общем, деньги, слежка и связи творят чудеса.

Вечером того же дня, когда «липовый мажор» кормил мою Золушку обедом в ресторане, он катал другую девицу, а ужинал в обществе женщины, которой до пятидесяти осталось несколько мгновений. Мы сделали вывод, что Руслан Баринцев – альфонс обыкновенный. Наши наблюдения и нарытые сведения это подтверждали. Мы сидели в ресторане за столиком напротив.

Я снимал, как Руслан, мерзкая гнида, Баринцев, обхаживает женщину в возрасте. Боже благослови тех, кто придумал селфи! Я делал вид, что фотографирую себя, а на самом деле спокойно делал фото и видеозапись. Мне кажется, уже одних фото и видео было достаточно, чтобы Юля открестилась от этого молодящегося упыря. Лично мне хотелось подсказать ему дорогу в мавзолей. Меня передёргивало от отвращения от мысли, что он своими мерзкими губищами трогает мою Юленьку. Я мимоходом заметил, что не понимаю, зачем ему понадобилась Юля. Ведь теперь мы в курсе, что Юля – простая девушка. У неё нет миллионного состояния и богатых родителей.

– Тебе точно не светит карьера детектива, – вздохнул Тим. – Сам подумай. Одевается Юлька дорого, так?

– Ну да…

– А ещё Юлей почему-то заинтересовалась хозяйка бутика и поселила жить у себя. Наверное, этот урод видел, что Нонна благосклонна к девчонке и решил, что они родственницы!

Тим поймал мой недоумевающий взгляд:

– Мотя, ну, ты что, совсем дуб-дерево? Это же схема такая! Подкатить к девчонке, начать крутить с ней роман… Разумеется, мамаша или другая родственница будут против отношений с сильно взрослым мужчиной. Активно против! А этот хмырь втихаря начинает окучивать мамашу со словами: «Теперь я понял в кого ваша дочка такая красивая!» Или «Ваша дочь была лишь предлогом, чтобы подобраться к вам…»

– Знаешь, звучит как-то не очень!

– Это я тебе так пересказываю суть. Поверь, они умеют наплести с три короба.

– А ты откуда знаешь? – рассмеялся я.

– Дружи с барменами. Они тебе и не такое расскажут, – отрезал Тим, следуя за машиной Нонны на расстоянии.

Я признал правоту Тима. Логика в его словах была. Да и реальность это подтверждала.

– Хорошо, что у тебя есть тачка неприметная.

– Да, брат, что бы ты без меня делал? – ухмыльнулся Тим, управляя Мерседесом мышиного цвета.

– Если ты такой умный, зачем тебе нужен был я?

– Затем, что вдвоём мы быстрее управились, – терпеливо объяснил мне Тим.

Ладно, тут он был прав. По отдельности мы бы затратили гораздо больше времени и ни за что не управились за полтора дня.

– К тому же Юля тебе поверит больше, чем мне, – вздохнул Тим.

– Гнус. Использовал меня?

– Приходится. Нет, я серьёзно. Если я один подойду с доказательствами к Юле, она решит, что я всё выдумал, подстроил или состряпал в фоторедакторе.

– Мизерный кредит доверия? И ты решил его увеличить за мой счёт? Ну, ты и сука, Тим!

– Успокойся, братец. Выбирать всё равно Юле.

– И всё-таки ты сука хитрозадая, Тим!

– Остынь. Ты вообще-то тоже предстанешь рыцарем.

Тим насмешливо скользнул по мне взглядом, иронизируя над моей любовью к чёрному цвету.

– Чёрным рыцарем.

Парни вывели меня из дома, усадили в автомобиль. Тим сел за руль, Матвей сел рядом на заднее сиденье.

– Юля, просто посмотри эти фото. Руслан Баринцев – альфонс! – просто заявил Матвей, протягивая мне телефон.

– Не буду я ничего смотреть! – надула я губы, отворачиваясь.

– Так, Золушка… Смотри фото. Иначе я остановлю автомобиль и буду очень активно тебе внушать, что ты обязана посмотреть эти фото, – заявил Тим, глядя на меня через зеркало заднего вида. – Ты же знаешь, как я умею внушать шлепками?

– Ты не посмеешь! – возразила я и покосилась на Матвея.

– Не смотри на Матвея. На этот раз он на моей стороне…

Я бросила беспомощный взгляд на Матвея. В его тёмных глазах заплясали дикие огоньки. Кажется, что он живо представил себе картину внушения: я на мужских коленях со спущенным трусиками. Методичные шлепки и покрасневшая кожа попки…

Ладно. Посмотрю. Тем более, я уже поняла, что Руслан – не мой герой. Я сама записала его в герои и упорно держала имя в этой рамочке, не обращая внимания ни на что.

Увы, но парни были правы. Я со стороны посмотрела, как Руслан охаживает девушку, а потом ещё и женщину.

– За один вечер? – удивилась я.

– Да, – в один голос ответили парни.

Потом Матвей рассказал, что и машина у Руслана не принадлежит ему, а взята напрокат. Шарик по имени «Руслан» сдувался с каждой минутой.

– Хорошо. Но куда вы меня везёте?

– Чтобы ты увидела сама, как он это делает на примере с Нонной! – Матвей посмотрел на циферблат часов. – Главное, чтобы мы не опоздали.

– Всё, приехали! Выдвигаемся! – поторопил нас Тимофей и притормозил у входа в кафе. – Стойте здесь, я посмотрю, здесь ли они?

– Нонна точно где-то рядом, – ответила я. – Вон там припаркована её машина…

Тим появился меньше, чем через минуту.

– Вперёд, Золушка. Посмотришь, как фальшивый принц рассыплется гнилой трухой у тебя на глазах!

– Ха! Можно подумать, что ты – настоящий принц! – капризно дёрнула я плечом и зашла в кафе.

– Это мы ещё посмотрим! – усмехнулся Тим. – Всё внимание налево, третий столик. Не узнаёшь никого?

Я посмотрела в том направлении и увидела Нонну. Она выглядела великолепно. Руслан сидел рядом с ней непозволительно близко.

Одна рука закинута на спинку дивана. Указательный палец второй руки наматывает прядь белокурых волос. Поза более, чем фривольная.

Руслан улыбается, маслянисто и зазывно до тошноты. Я вздыхаю. Мой мир не разбился вдребезги, если честно. Но всё равно неприятно. Неприятно, что все фотографии оказались правдивы, а реальность – ещё хуже. Руслан – ходок. К тому же ходок сразу по нескольким девушкам и женщинам. Нонне-то уже за сорок!.. Я решительно встала и пошла в том направлении.

– Но если мы сможем уладить этот вопрос… – слышится низкий, вибрирующий голос Руслана.

– Отпусти мои волосы, Рус. Не порть укладку! – скучающим тоном ответила Нонна.

– Были времена, киса, когда ты была не против, чтобы я растрепал не только твою причёску, Стеша.

– Это было очень и очень давно. И не называй меня так.

– Приветики! – я подошла к парочке со спины и громко поприветствовала их.

Нонна лишь немного нахмурилась, Руслан сильно удивился, так и застыл, не зная, что делать.

Чёрный и Белый рыцари, Тим и Матвей сели за соседний столик, прислушиваясь к разговору.

– Я не думала, что ты настолько любвеобилен, Руслан, – призналась я.

Руслан застыл, потом расслабленно опустил руки и посмотрел на Нонну.

– Всё-таки ты решила не дружить со мной, да? Решила, что девчонке всё лучше узнать именно так?

– Понятия не имею, как Юля смогла выбраться из квартиры, – ответила Нонна, переводя взгляд на меня. – Юля. Это всё объяснимо. Но не думай, что я отбиваю у тебя вот этого самца. Собственно говоря, это худший вариант из всех, что ты могла повстречать!

– Меня просветили. Не имеет значения, откуда я узнала.

Нонна скользнула взглядом по Тиму и Матвею и понимающе усмехнулась.

– Значит, игра не выгорела, – вздохнул Руслан и обратился ко мне – Знаешь ли ты, Юля, что Нонна – это твоя…

– Замолчи! Не здесь и не при посторонних! – запротестовала Нонна.

– Мы всё ещё можем договориться, милая! – усмехнулся Руслан.

Нонна фыркнула и ткнула ярко-красным ногтем мужчину в грудь.

– С тобой, слизняк, я и не собиралась договариваться! Я просто хотела послушать, как далеко зайдут твои аппетиты! К тому же тебе не стоит увиваться возле молоденькой девочки. Я запрещаю тебе ухаживать за ней!

– Ухаживать? – переспросил Руслан. – Моя цель куда прозаичнее, ты-то знаешь. Я просто люблю заниматься сексом. К тому же девчонка хороша.

– Дядя! – резко подскочил с места Тим, встревая в разговор. – Держи свою вставную челюсть крепче. Или она прямо сейчас вылетит на орбиту земли.

– Тим, помолчи, пожалуйста! – попросила я его, положив руку на локоть.

– Удивительно, но сейчас я согласен с Тимом, – спокойно добавил Матвей.

– Цирк! – усмехнулся Руслан, собираясь вставать.

– Ну, уж нет, договаривай! – попросила я. – Я уже поняла, что ты – не принц на белом коне. Но о чём ты говорил?

– О том, малышка…

– Рус, проваливай! – резко заявила Нонна. – Я разберусь сама. Как я тебе уже говорила, тебе здесь ничего не светит. Я – не та, которую можно шантажировать грязными семейными секретами и разборками.

– О-хо-хо! Грубая ты Нонна. С возрастом стала ещё стервознее! – не унимался Руслан и пристально посмотрел на меня. – А девчонка мне понравилась. Сладенькая и такая же глупенькая, как её мамочка.

Нонна заскрипела зубами и поступила неожиданно. Она схватила торт и влепила его в лицо Руслану. Потом достала портмоне, мужское. Да, Нонна всегда носила мужские портмоне, и засунула за ремень брюк Руслана несколько купюр.

– Тебе должно этого хватить! – процедила она сквозь зубы.

Руслан медленно отёр салфетками лицо и поднялся.

– Ты осталась такой же сукой, какой и была.

– А ты – всё такой же кобель, – отозвалась Нонна в спину Руслану.

Потом Нонна старательно отёрла крем со своих пальцев и посмотрела на меня.

– Кажется, пора поговорить открыто. Я давно собиралась это сделать, но появление Руслана немного ускорило наступление этого момента.

Я посмотрела на Тима и Матвея.

– Мальчики, вам лучше уйти, – попросила я.

– Не называй меня так, – усмехнулся Тим. – Вот Матвей вполне может быть мальчиком. Но я…

– Ты слишком много болтаешь, братец! – сказал Матвей, хлопнув Тима по плечу. – Вставай, мы здесь лишние. У каждой семьи – свои секреты.

Тим возмущённо посмотрел на Матвея.

– Тим, оставь меня? – попросила я. – Пожалуйста?

– Ладно! – нехотя отозвался Тим. – Но теперь парня у тебя нет, даже такого неподходящего, как этот старый чмошник, так что…

– Всего хорошего, Тим! – с нажимом произнесла я. – Спасибо, Матвей!

Я подождала, пока двое парней вышли из кафе и посмотрела на Нонну. Она вздохнула и сказала.

– Я знала твою маму. Я – твоя тётя.

Я перевела дыхание, вздохнув. Земля покачнулась под моими ногами. Я спросила едва слышно:

– А мои родители?

– Отца лично не знаю. Твоя мама умерла. Давно. Сразу после твоего рождения, извини.

Я прочистила горло и выпила стакан воды, который услужливо поставил передо мной официант по знаку Нонны.

– Вот как. И давно вы знаете?

Нонна подозвала официанта и заказала вина.

– Сегодня я поеду домой на такси. Давай начнём с самого начала, идёт? Только не перебивай меня, пожалуйста?

– Хорошо!

Я приложила ледяные пальцы к пылающим щекам. Сколько раз я представляла момент, когда узнаю о том, кто мои родители!

Но ни единожды не подумала о таком варианте развития событий.

– Твою маму звали Оля, – начала рассказывать Нонна. – Она – моя двоюродная сестра, младше меня на два года. Оля была единственным ребёнком в семье и очень поздним. Мы были дружны ещё со школы, она почти во всём повторяла за мной. Она поступила в тот же университет, что и я. Мне приходилось присматривать за своей сестрёнкой. Она всюду таскалась за мной, как хвостик. Наверное, мне это даже льстило. До поры до времени. А потом её внезапно выбрали вместо меня на ведущую роль в танцевальной труппе.

– В танцевальной? – уточнила я.

– Да. Мы обе танцевали. Тогда я была раздосадована. А Оля мало того, что заняла моё место, имела несчастье положить глаз на моего парня.

Нонна сделала паузу.

– На Руслана Баринцева.

– Что? Но вам же… вам же больше сорока!

– Да, мне сорок три. Руслану столько же.

Я поперхнулась.

– Сорок три? Я думала, что Руслану лет тридцать пять, не больше!

– Да, этот красавчик всегда хорошо выглядел. Он умеет ухаживать за собой. Но мы отвлеклись. Оля начала смотреть щенячьими глазами на Руса, а меня это жутко бесило. Руслана смешила моя ревность. Олю он не воспринимал всерьёз, пока та однажды на вечеринке не напилась для смелости и не призналась ему в любви, предложив себя. Самое интересное, что Руслан всё-таки расстался со мной и начал встречаться с Олей. Я, разумеется, жутко обиделась и перестала с ней из-за этого общаться.

Нонна усмехнулась.

– Руслан был популярным парнем и жутким бабником, даже в то время. Девушек он менял, как перчатки. Ещё он любил высмеивать наивных дурочек, вешающихся ему на шею. Он переспал с Олей. Кажется, даже не единожды. А потом рассказывал всем, какие у неё пристрастия в постели и как плохо она одевается. Олины трусы в горошек стали легендой нашего ВУЗа.

Нонна поморщилась.

– Оля была красавицей. Ты на неё похожа, как две капли воды. Но одевалась Оля просто отвратительно. Училась на стипендию и на всем экономила. Рус… он и есть Рус. Он всегда был редкостным говнюком, хоть и нравится женщинам. Сначала поимеет, а потом пройдётся катком по простушке. Рус высмеивал Олю на вечеринках, а она только краснела и бледнела, глядя на него овечьими глазами. Он не повстречался с ней и одного месяца, потом бросил её и переключился на другую девушку. Оля сильно переживала, забила на учёбу и в итоге вылетела с курса. Она осталась жить в городе, устроилась работать танцовщицей в клуб.

Нонна помолчала и продолжила.

– Я долгое время не общалась с ней. Но через год после того, как она бросила учёбу, мы снова сблизились. К тому времени страсти по Руслану улеглись. Я встречалась с взрослым, состоятельным мужчиной, а Оля перебивалась, как могла. Потом она забеременела.

– От кого? – спросила я едва слышно.

Нонна правильно расценила мой трагический шёпот и рассмеялась.

– Не от Баринцева, это уж точно! Баринцев в том же году закончил университет и укатил покорять Штаты, на три года. Оля никак не могла забеременеть от него. Оля забеременела от коллеги по работе. От какого-то смазливого бармена, который к тому же был нечист на руку. Он прихватил недельную выручку, выгреб все совместные накопления и умотал, оставив Олю с пустыми карманами и долгами за арендованную квартиру. Срок к тому времени у Оли был уже довольно большой. Аборт она сделать не смогла. Ходила очень тяжело. У неё были проблемы со здоровьем. Она все время просила меня, чтобы я позаботилась о малышке, если с ней самой что-то случится.

– Вы пообещали ей это? – спросила я, замерев в ожидании ответа.

– Да. Обещать легко. Гораздо сложнее исполнять свои обещания. Во время родов Оля скончалась. Оторвался тромб.

Нонна смотрела то в бокал с вином, то на обстановку кафе, но только не на меня.

– И что было дальше?

– Наверное, дальнейшее понятно, как божий день. Тебя отправили в дом малютки. Я не стала забирать племянницу. Хоть и обещала. Потому что мне сделал предложение мужчина. Он сделал предложение одинокой и перспективной девушке, а не девушке с проблемами в виде чужого младенца. Я едва заикнулась, но мой мужчина чётко дал мне понять, что против этого.

Я осушила стакан воды.

– А бабушка?

– Твоя бабушка к тому времени уже умерла.

– Вы не захотели забирать меня.

– Да. Могу сказать, только что брак мой развалился очень быстро, хоть и дал мне толчок к взлёту вверх.

Я переваривала услышанное. Больно не было. Это было какое-то отупение и нежелание верить в то, что можно сломать жизнь вот так легко!

Я прочистила горло.

– Вы не вспоминали обо мне и своём обещании?

– Вспоминала чаще, чем следовало. Но нарочно малышку не искала. Пока сама судьба не привела тебя на порог моего бутика. Ты искала работу. Я сразу же поняла, что это ты. Но для пущей убедительности проверила. Всё совпало. Именно поэтому я оставила тебя работать и решила присмотреться к тебе. Возможно, уже слишком поздно. Но когда-то же нужно возвращать долги.

– А причём тут Руслан? – спросила я, чувствуя себя очень глупенькой.

– Честно говоря, я не понимаю, как получилось, что мы столкнулись вот так, связанные общим прошлым. Наверное, это происки госпожи Судьбы…

– Я случайно натолкнулась на него в кафе. Он сразу начал активно общаться и…

Фу… Меня передёрнуло от отвращения. Какой гадкий этот Руслан! Престарелый ловелас!

– Он узнал тебя, только и всего. Наверное, он немало удивился, узнав, что ты работаешь у меня.

– Он спрашивал, родственники ли мы.

– Да. Но я всё ещё не могла собраться с духом и признаться тебе во всём. У Руслана просто потрясающее чутьё. Он сразу понял, что я ни словом не обмолвилась о нашей с тобой родственной связи. Он решил, что очарует тебя и будет тянуть деньги с меня шантажом.

– Какой он гнусный! – не вытерпела я.

– Гнусный. Порочный, обаятельный. И до сих пор может забить голову чушью.

– Парни сказали, что он – альфонс.

– Ни капли не удивлена. Скорее всего, на Бродвее Руса никто не ждал с распростёртыми объятиями, он вернулся сюда, как-то устроился. Не знаю. Не интересно. Я рада, что всё открылось. Надеюсь, он не успел влить намертво сироп в твои уши.

– Нет. Мы виделись всего трижды. И я теперь понимаю, почему мы так мало виделись. Ему нужно было обрабатывать и других женщин, на случай, если бы со мной ничего не вышло.

Я улыбнулась: спасибо Тиму и Матвею, что избавили меня от Руслана. Как относиться к Нонне я ещё не поняла.

– Я всегда хотела узнать, кто мои родители. Но сейчас понимаю, что не чувствую волшебного трепета, и слёзы не наворачиваются на глаза. Наверное, я ужасно чёрствая… – вслух призналась я.

– О, нет. Скорее, я не очень похожа на добрую тётушку-фею из сказки, – улыбнулась Нонна. – Если хочешь, я могу рассказать тебе больше о твоей маме и показать, какой она была. О твоём отце я знаю только то, что рассказала. Выбор, жить со мной или нет, остаётся за тобой. Я была бы рада узнать тебя поближе, но пойму, если ты не захочешь иметь со мной ничего общего.

– Всё так неожиданно! – ответила я. – Мне нужно время уложить всё это в голове.

– Кстати, Нонна Белова – моё ненастоящее имя. Вернее, я его изменила сразу же. С рождения я Степанида Колчакова.

– Да, звучит не так красиво, – улыбнулась я.

У меня есть семья? Даже не верится!

Я ещё раз задумчиво посмотрела на Нонну. Она, конечно, не сразу рассказала мне, в чём дело. Почему-то я ей верила.

Возможно, моя доверчивость не доведёт меня до добра. Но сейчас я решила дать Нонне шанс стать частью моей семьи.

Подумать только. Но я нервничаю. Внутри какая-то дерьмовая болтанка. Я то не чувствую ударов собственного сердца, то оно пускается вскачь.

– О чём, чёрт побери, можно так долго разговаривать?! – не выдерживаю я.

– О семье, – просто отвечает Матвей. – Не помнишь, что ли, крики папаши, когда наша семейка распадалась?

Наверное, он прав. Но всё равно я переживаю, поглядывая на дверь кафе. Наконец, из кафе выходит Юля и Нонна. Они мирно беседуют и идут к машине Нонны.

– Куда? – цепляется пальцами за моё плечо Матвей, заметив, что я собираюсь вылезти из машины.

– Отцепись?

– Сядь. Не мешай. Юля должна поговорить с этой Нонной. А нас ждёт отец.

– Что, опять? Задолбал! – взрываюсь я.

– Да. Несколько раз уже звонил. Наверное, пар из ушей валит. Так что давай займёмся своими семейными делами. Узнаем, что хочет папаша.

Я матерюсь долго и грязно. Матвей морщится, равнодушно отворачиваясь в окно.

– Материться можно по пути, если ты не знал.

Как же меня иногда раздражает его спокойное выражение лица, до ужаса!

– Да, папа, – отвечает Матвей на телефонный звонок. – Конечно, мы уже едем. Разумеется, будем на месте. Самое меньшее, чем через час. Конечно, заберём…

Матвей откладывает телефон и обращается ко мне:

– Заводи мерс, нам нужно успеть заехать в химчистку и успеть к ужину.

– Куда заехать? А ботинки ему не начистить?

– Папаша сказал, чтобы забрали из химчистки платье твоей мачехи.

– Н-да? А не твоей, случайно? Ты же вроде как сын сейчас, не? – спрашиваю я.

– Значит, у нас общая проблема! Кстати, наша новая мамочка чересчур часто намекает, что мы – разгильдяи и оболтусы.

– И тебя это парит? – усмехается Тим. – Боишься, что не достанется кусок наследства?

– А тебя не парит, что какая-то… – Матвей осекается.

Я смеюсь.

– Договаривай.

– Полина имеет на всё собственное мнение. Но в одном она не права. Мы нормально работаем на своего отца. Не без ошибок, конечно. Но это работа! Так что Полина явно преувеличивает и суёт свой нос, куда не следует. Лучше бы вычёсывала колтуны из шерсти своей Пикси.

– Бля… Она, что, забрала эту писклявую моську?!

– Да. На заднем фоне тявкала.

– Значит, надо заехать ещё и в аптеку. У меня аллергия на шерсть этой псины. Поторопимся.

Я предпочитаю больше не испытывать ничьё терпение. Отцовское или Матвея. Поскорее окунуться бы в водоворот проблем и вынырнуть, чтобы позвонить Юле.

Мы успеваем вовремя. Я поспешно вгоняю в мышцы антигистаминное.

Нет времени ждать, пока подействует таблеточка. Мачеха явно позволила мерзкой псине лазить всюду, а я не хочу задыхаться и сидеть с опухшим носом и слезящимися глазами.

– Успели к ужину. Молодцы! – скупо похвалил папаша.

Я мельком осмотрел помпезно накрытый стол в столовой. В честь чего, пирушка?..

Разумеется, мне никто не ответил. И, странное дело, вечер начался спокойно. Даже мерзкий шпиц, слюнявящий мои туфли, меня не раздражает.

– Что-то наши гости немного задерживаются… – нахмурился отец.

Но меньше чем через минуту домработница сообщила, что к нам приехали.

– Полечка, милая! Давай встретим наших гостей.

– Конечно-конечно, Мишенька! – засюсюкала мачеха, наклоняясь к паппне и целуя его лысину.

Вот же мерзкая баба! Неужели отец не видит, что этой тридцатитрёхлетней акуле нужны только его деньги? Ни за что не поверю, что Полина искренне любит моего отца, с мерзким характером, полысевшего, раздавшегося вширь. Ладно, пусть делают, что хотят. Лишь бы меня не беспокоили! Но увидев гостей, я понял, что рано обрадовался: семейка Кутуковых полным составом. Отец, мать и дочурка, Ната. Кутуковы чинно расселись. Ната оскорблено отвернула от меня свой нос. А я не понимал, что здесь происходит, и почему папаша на пару с Кутуковым выжидающе смотрят на меня. Папаша кашлянул.

– Кажется, Тим, ты кое-что хотел сказать?

– Кто? Я? Я много чего говорю, но не понимаю, чего вы все ждёте от меня!

– Как это чего? – удивился папа. – Ты обсуждал с Полиной, как можно примириться с Кутуковыми. Просил устроить её ужин в узком кругу семьи, в домашней обстановке. Вот, пожалуйста!

Я посмотрел на мачеху. Она улыбнулась, как ни в чём не бывало.

– Я постаралась, как ты и просил! Дело только за тобой, Тимофей, – сладенько улыбнулась мне мачеха.

Я понимал, что это подстава.

Мачеха специально напела моему папаше невесть что и организовала этот ужин. Полина прекрасно понимает, что извиняться я не намерен. Отец что-то говорил о сделке с Кутуковыми. После этого вечера сделка обязательно сорвётся. Полина ждёт, что я непременно испорчу отношения с отцом. Отец не простит мне, что я вставляю палки в его бизнес и не иду на уступки. А ещё я понимаю, что именно так я и поступлю. Шлюховатая Ната мне и даром не нужна. Извиняться перед ней я не собираюсь. Я отпил шампанского и встал.

– Уважаемые домочадцы! Я рад, что все сегодня собрались за этим столом. Наконец-то у меня есть шанс разрешить все недоразумения, связанные с Натой.

Ната улыбнулась, поправив причёску. Отец обрадовался. Кутуковы польщено переглянулись. Матвей тоже был доволен. Почему-то он решил, что я вдруг пойду на уступки отцу, боясь его гнева.

Думаешь, что Золушка уже у тебя в руках, братец? Хрен тебе. Только мачеха улыбалась немного натянуто. Она решила, что её план очернить меня провалился с треском. Я встал и подошёл к Нате.

– Сегодня я могу открыто заявить, что был несправедлив в отношении. Наты. Да, дорогие домочадцы. Именно так. Я ошибался…

Я отпил шампанского. Ната задержала дыхание, довольно глядя на меня.

– Ната – не только шлюховатая и бездарная певичка, отсасывающая своему престарелому продюсеру. Она ещё и избалованная родителями настолько, что получает желаемое только путём шантажа.

– Что?! – одновременно взревел папаша и отец Наты.

– Да-да! Я не собираюсь жениться на блядюшке. Даже под страхом расстрела. Увы, но ваша дочка могла бы поспорить за звание большеротой с самой Клеопатрой!

После моих слов поднялся невообразимый шум.

Я уселся на своё место. Папаша и Кутуков бранились, стараясь переорать друг друга. Ната истерично подвывала на плече у своей матери.

Мачеха притворно хлопотала вокруг нашей придурочной семейки под назойливое тявканье шпица. Потом мелкая собака остановилась около меня и подозрительно присела. Лужу, что ли, напрудить собралась рядом со мной?

– Ты мне за это ответишь, Самсонов! – ядовито прошипел Кутуков. – Я выдавлю тебя со строительного бизнеса, как гнойный прыщ!

Папаша что-то рявкнул в ответ. Я под шумок легонько пнул шпица под зад. Трусливый шпиц заверещал.

Внезапно погас свет. Следом раздался грохот битой посуды. Поднялась невероятная суматоха.

Прислуга включила свет через несколько минут. Столовая была испорчена. Дебильный шпиц прикусил дорогую скатерть, свисающую до пола, и потянул её, когда удирал от страха. Еда, спиртное, битая посуда – всё лежало на полу!

Кутуков отирал винное пятно со своей рубашки. Ната брезгливо стряхивала с платья салат из морских водорослей. Наша семейка Адамс и Кутуковы выясняли отношения и обменивались угрозами ещё битых минут полчаса, прежде, чем Кутуковы уехали восвояси. Отец внезапно сильно сцепил пальцы на моём локте и толкнул в сторону коридора.

– В кабинет, поганец, живо!

Хватка папаши оказалась внезапно сильной. Сейчас он напоминал мне бульдога. С бульдогами лучше не шутить.

– Что ты устроил? – заорал отец. – Решил всё окончательно испортить?

– Я тут не при чём. Я сразу тебе сказал, что не собираюсь извиняться. Ната – гулящая баба, вот и всё.

– Нахрена было просить Полину организовывать ужин?

– Спроси у Полины. Я не организовывал ничего. Она сделала всё это сама!

– Ага, ври больше! Очень надо ей выгораживать тридцатилетнего балбеса! Полина сказала, что ты попросил её организовать ужин в узком кругу семьи! Полина любит мою семью и просила дать шанс тебе, охломону. А ты в очередной раз превратил всё в фарс!

Папаня бушевал. В кабинет осторожно заглянула Полина.

– Милый, не стоит так нервничать. Кажется, я знаю, в чём причина такого поведения Тима. Он болен. Он просто слегка не в себе! – ворковала Полина. – Я нашла в его комнате использованный шприц.

– ЧТО?! – взревел папаша. – Мой сын – наркоман?

– Факты говорят сами за себя, – скромно заявила Полина, демонстрируя двумя пальчиками шприц. – В его комнате лежат шприцы. А Тим неуравновешен.

– Это шприц от антигистаминного препарата, курва. У меня аллергия на твою грёбаную псину! – рявкнул я.

Полина прикрыла лицо руками и захныкала.

– Не повышай голос на Полину! Она желает тебе добра!

– Я не наркоман!

– Сдашь анализы, посмотрим! – папаша стянул галстук, меча на меня разъярённые взгляды. – Тест ДНК показал, что ты мой сынуля. Но насчёт наркотиков я не уверен. Полина права. Ты чересчур подозрительно себя ведёшь!

– Пошли вы оба на хрен собачий, – устало сказал я. – Всё. С меня хватит. Ноги моей в этом доме больше не будет. Можешь смело вычёркивать меня из своего завещания и семьи, папуля. Adios, muchachos!

Я прошёл в свою комнату, чувствуя невероятное облегчение. Теперь можно покинуть стены дома отца окончательно и не плясать под его сумасбродную дудку!

Я раскатал большую спортивную сумку, собирая в неё то ценное для меня, что ещё не успел перевезти к себе в отдельную квартиру.

В холле я столкнулся с отцом.

– Далеко собрался?

– Да уж подальше от тебя…

Я толкнул входную дверь и упёрся взглядом в бычью шею папиных охранников. Папа не таскал охрану всюду за собой. Но охранники у него были. На всякий случай. Видимо, тот случай наступил.

– Ты что, серьёзно? – спросил я, когда два амбала подхватили меня под руки.

– Увы. Не хочу, чтобы мой сын, даже такой, как ты, был наркоманом.

– Ха-ха… Давай. Ладно. Но только поедем не в ту клинику, которую наверняка подсказала тебе твоя жёнушка, па… Мы поедем в первую попавшуюся. И я глаз не сведу с анализов.

Папаша раздражённо кивнул. Меня посадили на заднее сиденье внедорожника. Пока мы ехали в клинику, я подумал не о том, что живу в настоящем дурдоме. Мне было интересно, куда подевался Матвей?! Я не видел и не слышал его с того самого момента, когда решил сказать тост в честь Наты…

В квартире у Нонны тихо и спокойно.

Нонна показывает мне альбом со старыми фотографиями и выжидающе смотрит на меня. Я прошу забрать его себе на какое-то время. Мне просто нужно свыкнуться с мыслью, что улыбчивая кудрявая девушка с фотографии – моя мама. Нонна кивает.

– Я приму ванну, а потом буду у себя. Если что-то понадобится, ты знаешь, где меня искать…

Я разглядываю фотографии, чувствуя себя необыкновенно. Мне и волнительно и немного грустно. Мамы у меня нет, и я никогда бы её не узнала, даже если бы жила в семье. Мои грустные размышления прерывает звонок в дверь. Я знаю, что Нонна всё ещё нежится в ванной, и это надолго.

Я открываю дверь, предварительно посмотрев в глазок. Курьер.

– Цветы для Золушки. Юлии, – улыбается курьер и проворно сбегает вниз, оставляя меня стоять с корзиной алых роз.

Я вижу записочку, но не спешу её открывать. Вдруг это, вообще, от Баринцева?! Чёрт знает, что творится на уме у старого ловеласа, вроде него. Поэтому я поступаю очень глупо. Я просто ставлю корзину на пол подъезда и закрываю дверь.

– Юль, тебе не понравился букет? – слышится тихий голос Матвея.

Я вздрагиваю, поднимая голову вверх. Парень стоит на лестнице, этажом выше и наблюдает за мной.

– Это от тебя? – уточняю я.

– Да.

– Спасибо, – облегчённо вздыхаю я. – Я испугалась, что это от… Впрочем, неважно. Спасибо! – говорю уже радостнее.

Теперь, конечно, можно занести симпатичную корзину с букетом в квартиру.

– Постой со мной пару минут? – просит Матвей, спустившись.

– Извини, но уже поздно, – тихо отвечаю, жутко волнуясь.

– Всего пару минут, Юль! – просит парень и закрывает дверь за моей спиной до щелчка. – Я уже соскучился!

Матвей притягивает меня к себе. Через мгновение я оказываюсь в кольце его рук, удерживающих крепко, но бережно. Меня окутывает с головой его аурой, почему-то пахнущей для меня горьким шоколадом и пьянящей, как виски.

– Матвей, уже ночь. Очень поздно. Мне пора идти» – тихо говорю я, теряясь.

В клубе было легко изображать из себя развратницу, спрятавшись за париком и маской. В офисе компании это тоже довольно легко было сделать: скорчить из себя циничную девушку, охочую до развлечений, спрятавшись за броней из люксовой одежды, причёски и макияжа. Но сейчас Матвей застал меня врасплох. А я не успела нацепить ни одну из своих масок. Даже маска отчаянной детдомовки, отлупившей Тима по яйцам, осталась брошенной где-то в стороне. Осталась одна я, немного взбалмошная и наивная. А я понятию не имею, как вести себя с такими, как Матвей. Его непоколебимая уверенность в себе и собственной привлекательности постепенно сжимается вокруг меня, не оставляя возможности даже дышать.

Я держусь изо всех сил, чтобы не дрожать, но сама млею даже от того, как его длинные пальцы мягко ложатся на талию, немного сжимая её. Матвей действует вкрадчиво и осторожно, в противоположность Тиму. Меня завораживает мягкость и неспешность его движения. Он – словно гипнотизёр, околдовал меня. Я понимаю, что мы стоим в небольшом тупичке подъезда, нас не видно с основного коридора. Но я не помню, как мы здесь оказались. Только ощущаю каждой клеточкой тела, как Матвей зажимает меня между стеной и собой.

– Ты не злишься, Юль? – шепчет он, сверкая тёмными глазами в полутьме. – Не злишься на нас из-за того, что раскрыли обман твоего недо-парня?

– Нет, – честно отвечаю я, не умея сейчас даже соврать.

Я ни капли не расстроилась. Просто Руслан был фикцией отношений, и мне очень сильно хотелось верить, что я могу заинтересовать роскошного мужчину. А он на деле оказался альфонсом, обманщиком и просто самовлюблённым подлецом.

– Хорошо, – улыбается Матвей, приближается к моему уху, шепча. – А ты не злишься на меня?

– На тебя? – спрашиваю я пересохшими вмиг губами.

– Да, на меня, – отвечает он, будто невзначай прихватывая мочку уха губами.

– За что?

– За то, что оставил тебя…

Матвей умудряет шептать и оставлять лёгкие поцелуи между слов. На мочке уха, на виске, на скулах. Он гладит пальцами лицо и немного поворачивает его в сторону, мгновенно перебираясь на шею.

Прикосновения губ лёгкие, летящие, но заставляют дрожать, как миниатюрные уколы электрического тока.

– Я оставил тебя в первый раз, в клубе. Прости. Я повёлся, как последний лох, на развод брата. Именно я виноват, что втянул тебя в хрен знает что. Беготня, преследование. Простишь меня?

Я закрываю глаза, наслаждаясь поцелуями Матвея. Может быть, в чём-то он прав.

– Я не злюсь.

– Правда?

– Правда!

Матвей прижимается губами к моим, мгновенно касаясь губ своим языком, облизывает и ласкает, настойчиво раскрывая рот и проталкиваясь внутрь. Я восторженно принимаю его глубокий и чувственный поцелуй, от которого начинает кружиться голова и звенеть в каждой клеточке тела.

– Моя девочка. Моя…

Я сглатываю: мурашки проносятся по коже, приподнимая волоски.

– Я не уверена, что если бы всё случилось тогда, то продолжила бы знакомство, – честно признаюсь я.

– Вот как?

– Да.

Я прекрасно знаю, с какой целью я пришла в тот клуб. Но признаться в такой позорной причине вслух я ни за что не смогу, поэтому опять вру, утопая в этой трясине ещё глубже.

– Я думала, что это одноразовая встреча. Не более.

Матвей гладит пальцами щёки и губы, перед тем как поцеловать меня и честно ответить:

– Я тоже был в этом уверен.

Его слова, наверное, звучат обидно по сути. Но у меня не получается обидеться на Матвея или выставить последним козлом. Мы оба пришли за сексом, которого не случилось по причине с именем «Тимофей». Но взаимное притяжение никуда не исчезло. Я хорошо помню мгновения, когда мне было хорошо с Матвеем. Он целовал меня сладко и проникновенно, безудержно. Он ласкал меня языком так, как никто до него. Эти поцелуи, будоражащие и сумасшедшие, были первыми на карте моих взрослых развлечений.

По моему телу гуляла чувственная дрожь. Я проникалась зовом его губ и пальцев, желая почувствовать его ещё острее и глубже. Матвей легко считывал реакцию моего тела тогда и сейчас – тоже. Поэтому я отвечаю на его глубокие, манящие поцелуи, подаюсь всем телом вперёд к нему, забывая обо всём на свете. Матвей действует напористо, но не нагло, он завоёвывает меня чувственностью, обнимает горячо и надёжно. Ему хочется раскрыться и довериться.

Я цепляюсь за его плечи пальцами и тянусь навстречу. Я понимаю, что хочу его. Поэтому не протестую, когда его сильные, уверенные пальцы проворно забираются под просторный свитшот и оттягивают вниз чашечки бюстгальтера. Мы пьяно целуемся, и я постанываю, когда Матвей перекатывает соски. Он сминает грудь и пощипывает тугие вершины, заставляя плавиться от удовольствия. Только когда он тянет вниз молнию на моих джинсах, я словно просыпаюсь.

– Прекрати.

– Поехали ко мне, Юль?

– Нет. Я не готова быть с тобой сейчас, – честно отвечаю я, удерживая его пальцы.

– Ты убиваешь меня своим отказом, – стонет Матвей прямиком в мой рот, слизывая ответные стоны.

Матвей всё-таки отвоёвывает свободного пространства для себя и ныряет рукой в мои трусики. Я протяжно стону, потому что его поглаживания высвобождают тяжесть внизу живота. По телу растекается живительное тепло.

– Какая же ты нежная и горячая… – шепчет он, вжимаясь своим телом в меня. Он начинает тереться об меня, давая почувствовать свою эрекцию.

– Матвей!

– Тш-ш-ш…

Он снова целует меня, уже более жадно и нетерпеливо. Слыша, как бряцает пряжка его ремня. Следом он перехватывает мою ладонь, размещая у себя на стояке. Горячая ладонь ложится поверх моей, заставляя сжать пальцы. Я судорожно выдыхаю, чувствуя каменную тяжесть и горячность его большого члена.

– Я скучал по тебе, Юля. Очень скучал. Мы не завершили начатое. Я не был ни с кем за всё это время… – признаётся он, постанывая.

Матвей двигает ладонью поверх моих пальцев, заставляя работать пальчиками на его члене.

– Ещё… – просит он, осторожно отнимая руку. – Дашь мне кончить, сладкая? Я мечтаю оказаться в тебе, но буду рад даже такой ласке. Ты мне безумно нравишься!

Матвей приподнимает моё лицо, целуя в губы. Его язык проникает в мой рот, глубоко и жадно.

Внутри меня зарождается настоящее торнадо. Мне нравится целоваться с ним и трогать его член рукой. Матвей больше ничего не подсказывает мне, но я сама двигаю пальцами по члену, как заведённая. Меня возбуждает его реакция ещё больше. Мне даже не нужно думать, над вопросом, возбуждена ли я. Я просто знаю, что в моих трусиках сейчас самое настоящее наводнение.

Если Матвей потрогает меня сейчас… И он трогает. Не просто надавливает на клитор пальцами, но ласково дразнит, доводя до изнеможения и судорожной дрожи. Толкается пальцами дальше, обводя скользкие от влаги складочки, перед тем, как толкнуться внутрь моего лона.

Я стону и дёргаю бёдрами, насаживаясь на его пальцы. Матвей не даёт мне вырваться из плена своего рта. Если бы не глубокий поцелуй, весь подъезд слышал бы наши громкие, протяжные стоны. Я отчётливо понимаю, что в тот раз в клубе всё бы случилось. Потому что он умеет целовать нежно и обжигать лаской, он уверен в себе и знает, как надо.

Я бы занялась сексом с парнем, которого не знаю, отдалась бы ему и ни о чем не пожалела бы.

Но сейчас я почему-то медлю. Матвей снова прерывает поцелуй на мгновение и просит поехать к нему. Я отрицательно качаю головой. Я хочу быть с ним и одновременно боюсь этого.

Пропасть между нами – огромна. Он – красивый, уверенный в себе мажор. Я – простая девушка из детдома, случайно оказавшаяся среди избранных. На время, почему-то уверенна, что не навсегда. Я боюсь, что после того, как Матвей получит желаемое, он просто удовлетворит свой аппетит и отойдёт в сторону. Мне же хочется насладиться им и его вниманием, обжигающей близостью и поцелуями, сводящими с ума. Поэтому я торопливо шепчу:

– Давай потом? Мне пора идти!

– Не отпущу, пока ты не кончишь мне на руку, – отвечает он и прикрывает глаза. – И пока ты не дашь кончить мне. Или я точно сойду с ума, мастурбируя в одиночестве.

Откровенно-грубоватое признание, но зато честное. Я просто чувствую, что он не врёт мне, по крайней мере, сейчас. По крайней мере, в том, что есть между нами сейчас, нет ни капельки притворства.

Я быстрее и быстрее двигаю по мужскому члену, тяжело дыша. Матвей дышит так же часто, почти в унисон со мной. Я едва не задыхаюсь. Пальцы Матвея вбиваются быстро и громко, с влажным звуком. Мне хочется кричать от того, быстро и обжигающе распрямляется туго зажатая спираль удовольствия, выстреливая сильным оргазмом. Меня трясёт и сжимает над мужской ладонью. Мгновением спустя, кончает и Матвей, прикусив мою губу зубами. Тело парня трясётся от удовольствия, пока его сперма горячими толчками вырывается наружу, заливая мои пальцы.

Матвей переводит дыхание, но потом снова долго целует меня перед тем, как позволить привести себя в порядок и отпустить. Я захожу в квартиру на ногах, трясущихся от удовольствия, полная до самых краёв счастьем и экстазом. Я совершенно точно уверена, что определилась.

Матвей – тот, кого я хотела бы видеть своим первым мужчиной. Пусть даже это ни к чему не приведёт, пусть даже потом он бросит меня, а я буду плакать, потому что чуточку или немного больше, чем чуточку, влюблена в него. Не прошло и десяти минут после нашего расставания, а я уже предвкушаю новую встречу, ещё не зная, что реальность обернётся совсем иначе.

– Доволен? – спрашиваю я у отца, пока он перечитывает результаты моих анализов.

Я кристально чист.

Кстати, уже следующее утро.

Мой отец был уверен, что вчера наркотик «не успел всосаться в мою кровь», поэтому меня поместили под замок и утром взяли повторные анализы.

Даже специалистам клиники не удалось переубедить моего папашу. Если он что-то втемяшил себе в голову, то не успокоится, пока не получит этого. Вот такой он у меня придурочный. Честно говоря, я от него устал. Я мечтаю только о том, чтобы убраться подальше и отдохнуть. Желательно, не одному.

– Доволен, – скупо отвечает папаня и раздражённо добавляет. – Ну, извини. Я переживаю! У меня всего один родной сын. И вдруг я узнаю, что он может быть наркоманом. А вёл ты себя в последнее время очень подозрительно. Оч-ч-ч-чень!

Я машу рукой – разговаривать с ним бесполезно и собираюсь.

– Тим, а Тим? – кричит мне вслед взбалмошный отец. – Ну, поговори со мной нормально, без своих шуточек! Обиделся, что ли? А я вот на тебя тоже, может быть, обиделся, что ты мне сделку сорвал!

– Иди. Ты. В задницу. Можешь женить Матвея на Кутуковой! Нате пофиг, за кого выходить!

– Матвей? При чём тут Матвей?! Он мне вообще не родной! – громко возмущается отец.

– Ты его воспитывал, как родного, а потом выкинул. Или у тебя родство только по крови считается? – спрашиваю я. – Па, отвали. С новым Годом я тебя поздравлю, с днём Рождения тоже. На большее не рассчитывай…

Я наконец-то покидаю лечебницу и с удовольствием растягиваюсь на кровати в своей квартире. Чёрт… Думал, раннее утро, а время близится уже к обеду.

Проверяю пропущенные сообщения.

Никому-то я на хрен не нужен…

Звоню братцу, узнать, куда он вчера запропастился. Матвей отрывисто говорит:

– Извини, мне некогда. Я с застройщиками обсуждаю проект. Вечером поговорим, идёт?

На заднем фоне слышится турецкая речь. Значит, Матвей будет занят весь день. Турков мы ждали долго. Хотя, наверное, теперь я навряд ли захочу работать на папашу.

Звоню лже-Золушке, лже-рыжей, лже-Соне… Очаровательной кудряшке, не дающей мне покоя.

– Привет, красавица.

– Алло, – она отвечает не сразу, говорит немного отстранённо и холодно.

– У меня вчера был адов вечерок, а как твои дела?

– Тим. Не звони мне, пожалуйста! – решительно заявляет Юля.

Я опешил на мгновение, но потом поинтересовался.

– Почему?

– Потому что я решила, что хочу быть с Матвеем.

Я мотаю головой из стороны в сторону. Теперь до меня доходит, куда пропал Матвей вчера. Ускользнул под шумок, чтобы навестить Юлю? Видимо, очень успешно навестил.

Злость и ревность перекрывают дыхательный клапан. Мне кажется, что я задыхаюсь, жадно хватаю воздух ртом, но вдыхаю какую-то отраву вместо него.

– С Матвеем?

– Да.

– То есть я тебе не нравлюсь? – уточняю я.

– Не нравишься, – едва слышно выдыхает Юля.

– Плохо слышу! Возьми и скажи громко и чётко: «Тим, ты мне не нравишься. Ни капли. Настолько не нравишься, что я кончила от твоих пальцев почти сразу же. И кончила бы ещё много раз. Но это ничего не значит, потому что я просто люблю трахаться!» Вот так и скажи, Юленька!

– Ты настоящий свинтус, Тим. И если тебе так нравится вспоминать ситуацию в клубе, то я… – резко начала Юля.

– Давай договаривай, смелая! – смеюсь я, чувствую, что меня трясёт.

– До тебя я была с Матвеем. И он меня очень сильно завёл. Так что ты прилетел на всё готовенькое. Извини, но я не хочу иметь с тобой ничего.

Я помолчал:

– Вот теперь это было честно. Всего хорошего, Юля.

Я запускаю телефоном в противоположную стену. Оставить всё, как есть, и отойти в сторону?

«Я всё сделала правильно, отшив Тимофея!» – убеждаю я себя, поглядывая на телефон.

Если я права, то почему приходится убеждать себя в этом?

Я же решила, что буду с Матвеем. Тим просто спутал нам все карты с самого начала. Но почему тогда я сначала глупо улыбнулась, услышав его голос по телефону. И только потом, собрав волю в кулак, смогла ответить ровным голосом?

Наверное, я ответила слишком резко или сказала что-то не то? Но осадить Тима можно так. Ура, у меня это получилось!

Но я смотрю на телефон с виноватым видом. Спустя час я заметила входящее сообщение.

Я схватила телефон. Не знаю, на что я надеялась, но сообщение пришло от Матвея.

Матвей: «Хочу с тобой встретиться сегодня вечером. Там, где всё начиналось…»

Я расслабилась и улыбнулась. Матвей – и поменьше мыслей о Тиме. С ним покончено…

Матвей: «Ты не против? Мне важно знать, что ты будешь чувствовать себя комфортно!»

Я: «Мне очень комфортно с тобой, Матвей!»

Матвей: «В клубе есть отель. Я снял тот же самый номер…»

Моё сердце забилось чаще.

Матвей: «Хотел бы пригласить тебя на обед. Но я сегодня занят целый день с болтливыми турками. Я пришлю за тобой такси и сразу же приеду в отель. 205В. Администратор предупреждён. Скажи мне «да», пожалуйста…»

Я: «Да-да-да…»

Матвей: «Соблазняешь… Жду встречи с нетерпением!»

Я не заподозрила подвоха. Такси ждало меня после работы. Водитель без лишних слов отвёз меня в клуб. Администратор уточнил имя и протянул мне карту-ключ от номера.

Я не заподозрила подвоха ни в чём, а надо было…

Едва я открыла дверь номера, как он тут же погрузился в темноту, а на моём запястье замкнулся браслет наручников.

Я испуганно дёрнулась в сторону.

– Тише, прыткая моя! – раздался немного насмешливый голос Тима.

Ну, конечно, Юля! Тебя опять провели! Чёрт! Зажёгся свет. Тим стоял рядом, обнажённый по пояс, демонстрируя свой великолепный торс.

– Как ты посмел?! Идиот! Наглец! – вспылила я, бросившись на горе-любовника с кулаками.

Вернее, с одним кулаком. Потому что моя левая рука была прикована к правой руке Тима.

Я безуспешно била наглеца кулаком и пыталась его пнуть, но Тим резко прижал меня к себе, целуя волосы.

– Ловко я тебя обманул?

– Опять! Ты только и можешь, что обманывать! Ты настолько неуверен в себе? – зло спросила я, отпихивая парня.

Не получилось.

– Напротив, я уверен в том, что я тебе нравлюсь. Но ты это отрицаешь, Юля!

Голубые глаза Тима горели воодушевлением. Пухлые губы изогнулись в чувственной улыбке.

– Освободи меня немедленно, гнусный лжец! – потребовала я, игнорируя улыбку, щекочущую губы.

Как назло, мне хочется посмеяться над упорством и хитростью Тима. Это не человек, это настоящий Лис в человечьем обличье!

– И всё-таки, признайся, что я тебе нравлюсь!

– Мне нравится Матвей. Тебе лучше отпустить меня немедленно. Тебе не поздоровится.

– Хочешь уйти? Достань вот этот ключик!

Тим потянулся к комоду и продемонстрировал мне ключик. Тим ловко отвёл руку в сторону и засунул ключ за резинку джинсов.

– Доставай! – ухмыльнулся Тим, качнув бёдрами. – Ключ к твоей свободе лежит там!

Краска стыда прилила к щекам.

– Или сдавайся…

– Думаешь, что я постесняюсь запустить руку к тебе в джинсы за ключом?

– Думаю, что да!

Я помолчала, пылая от негодования, а потом сказала:

– Ошибаешься! – и решительно расстегнула пуговку.

– Отличное начало, Золушка! – немного севшим голосом ответил Тим, шагнув ко мне.

Теперь жар его тела чувствовался мной очень хорошо. Я невольно задрожала, чувствуя, что волнение охватывает меня с головы до ног.

– Смелее…

Я подняла взгляд на Тима.

– Тебе помочь?

Жадное, голодное выражение в его глазах сменилось ироничным, чуть насмешливым. Но я уже успела заметить, как сильно он хочет меня, и нервно сглотнула.

– Сама справлюсь.

Я расстегнула ширинку и спустила джинсы по бёдрам и икрам. Я заставила Тима вытащить ноги из штанин и тщательно перетрясла джинсы.

– Упс! Кажется, я закинул ключик в другое место.

Я мельком посмотрела на красноречивый бугор и смущённо отвела глаза. Нельзя так сильно и быстро возбуждаться! К тому же смущать меня.

– Ну вот, опять струсила!

– Не дождёшься! Я достану этот чёртов ключ! И ты выпустишь меня! – выпалила я, запуская пальцы под резинку боксеров.

Дотронувшись до головки члена, я едва не отдёрнула пальцы, но потом стиснула зубы и решительно двинула пальцами ниже.

Тим задышал чаще и тяжелее. Его горячее дыхание щекотало моё лицо. Я и сама старалась дышать равномерно, но сердце пустилось вскачь. Я осторожно двинула пальцами ниже.

– Да, детка, обыщи меня, как следует! – простонал Тим.

Свободной рукой он резко оттянул резинку боксеров вниз и обхватил мою руку своей ладонью, заставив сомкнуть пальцы вокруг его члена.

Я потрясённо вздохнула. Кожа под пальцами была нежной и горячей, податливой. Но под ней чувствовалась каменная твёрдость его члена. Тим двинул ладонью вверх и вниз, заставляя меня ублажать его.

Я раскрыла рот, чтобы возразить что-то, но Тим со стоном прижался к моим губам. Он целовал меня быстро и властно, жёстко раздвинул губы своим языком и вторгся в мой рот. Он просто смел в сторону несмелые попытки сопротивления. Я забыла, как дышать и просто принимала его поцелуй, продолжая двигать рукой на его члене. В какой-то момент я поняла, что сама целую Тима, а он не удерживает мои пальцы. Но я продолжаю трогать его член и двигаю по горячему стволу.

Сама. Без принуждения.

Чёрт!

Я разжала пальцы и быстро скользнула ниже, нащупав крохотный ключик.

– Освобождай меня! – попросила я, натянув боксеры и надёжно спрятав под ними возбуждённый член Тимофея.

Члена не видно, значит, ничего и не было.

– Освободить? – медленно спросил Тим.

– Да.

– И ты ни капельки не возбудилась?

– Нет. Это была военная хитрость, – твёрдо ответила я, понимая, что вру.

Я забыла обо всём на свете, когда Тим начал целовать меня. Но ни за что в этом не признаюсь.

– Хорошо. Как скажешь.

Тим вставил ключ в наручники и нахмурился, пытаясь его провернуть.

– Не может этого быть! – пробормотал он.

– В чём дело?

– Кажется, я взял ключ не от тех наручников.

Можете считать меня последним подлецом и обманщиком, но Юля по доброй воле ни за что не согласится со мной на свидание и не признается, что я ей нравлюсь. Так что пришлось опять действовать обманным путём.

Ради этого я даже наведался на работу, хоть и считал, что больше шагу туда не ступлю. Я покрутился возле Матвея. Пока брат по уши ушёл в работу, я позаимствовал его телефон, назначил встречу Юле и удалил всю переписку, предупредив, что буду сильно занят. Мол, звонить не стоит.

Это была лишь малая часть. Мне нужно было успеть сделать очень и очень многое…

А сейчас я стою в номере клуба, дурея от близости Юли. Я тщательно изображаю смущение и растерянность. Но моя цель – не краткий перепихон в номере.

Я приготовил для Юли кое-что грандиозное. Надеюсь, что она это оценит.

– Не от тех? – удивляется она и краснеет.

– Не от тех, да! У меня много игрушек… Чёрт! Придётся ехать ко мне.

– Нет! Давай вызовем слесаря! – пытается отвертеться красотка.

– Слесаря? Чтобы все сотрудники клуба знали о пристрастиях постоянных клиентов и перетирали это между собой?

– Подумаешь!

– Нет, Юля. Ты в этот клуб не ходишь. А мы с Матвеем…

– Вот только не надо приплетать сюда Матвея! – возмущается Юля.

– Мы постоянные клиенты клуба. Это факт. Ладно, поехали. Быстрее от тебя избавлюсь, быстрее найду другую девчонку на вечер! – как можно более небрежно заявляю я.

Юля ни за что не признается, но в этот момент в её глазах проскользнула обида и разочарование.

Ещё один звоночек, что я ей небезразличен!

– Желаю найти такую же извращенку! – быстро говорит Юля и тянет меня на выход.

– Подожди, скоростная, натяни мне хотя бы джинсы и дай прикрыть вот это… – машу я нашими руками.

До моей квартиры мы добираемся без приключений. Разве что на меня смотрят как на полоумного: я разгуливаю полуголым. Но мне приятно, что на меня то и дело посматривает Юля, явно разглядывая небольшие татуировки тут и там.

Да, детка, смотри на меня…

Я открываю дверь, пропуская Юлю вперёд себя. Она утягивает меня за собой и останавливается. Я с каким-то непонятным умилением разглядываю её искренне удивлённое лицо. Я пью её восхищение, и оно ещё пьянее бьёт мне в голову. Малышка явно удивлена.

Юля переводит взгляд с меня на дорожку из лепестков алых и белых роз. От порога через коридор в комнату прямиком к кровати. Под потолком белые и красные шары, полные гелием.

На полу возле кровати – десятки миниатюрных свечек. Я побоялся спалить свою квартиру, поэтому пришлось купить светодиодные свечи. Но получилось довольно мило. По лицу Юли видно, что она поражена.

– Это…

Юля силится подобрать слова и удержать рвущуюся улыбку, но у неё это не получается.

Я хотел бы набросить на неё прямо здесь же. Её ритмичные поглаживания по члену едва не свели меня с ума ещё там, в номере. Всю дорогу я провёл с адским стояком, и сейчас он ничуть не меньше волнует меня. Но остался последний штрих. И после него, уверен, что Юле и в голову не придёт отказываться.

– Кажется, тебе нужен был ключ, – небрежно говорю я.

– Да-да! Ключ, – хмурится Юля.

– Пойдём.

Я утянул Юлю за собой в комнату. Чертовка взглянула на кровать и поспешно отвела глазки, смущаясь.

– Держи. Он внутри.

Я протянул Юле коробку. Золотое тиснение и чёрная атласная лента, сложенная красивой розой на крышке.

– Здесь?

– Да, думаю, подходящее место для хранения ключей от наручников.

Юля открывает коробку и… замирает на месте. Едва она открыла крышку, из коробки вылетели большие живые бабочки. Белые и чёрные. Глаза Юли начали напоминать озёра. Она изумлённо моргнула, провожая взглядом крупных бабочек. Она поражена так, что не может ни слова вымолвить! Кажется, на этот раз я сделал всё, как надо, потому что Юля даже не смотрит на крошечный ключик. Она провожает взглядом порхающую бабочку. Та, сделав круг, села на плечо Юле, лениво шевеля крылышками.

Потрясающий момент! Юля покосилась на бабочку и перевела взгляд на меня, открыла губки, силясь что-то сказать. Но вместо восхищения я услышал, как она начала всхлипывать, трясясь всем телом. Огромные слёзы покатились из глаз.

Я застыл, не зная, что делать.

– Юль, что с тобой? – забеспокоился я.

– Баа-а-абочки… Ба-а-абочки… Я их бою-ю-ю-юсь!

Я выматерился. Сделал сюрприз, называется!

– Сейчас уберу!

Я быстро разомкнул наручники и стряхнул дурацкое создание с плеча Юли, обнял, прижимая к себе.

– Ты так сильно боишься бабочек?

– Да!

Тело Юли колотило сильной дрожь. Моё плечо намокло от слёз.

– Хорошо, – сказал я, посмотрев на порхающих бабочкек. – Сейчас я от них избавлюсь. Прихлопну всех, до единой.

– Не надо их убивать! Они только для меня мерзкие и страшные, а для других красивые.

Я усадил Юля на кровать и обматерил себя. На хрена заказал так много этих насекомых?

– Закрой глаза, – посоветовал я Юле.

Она послушно, как ребёнок, приложила ладошки к глазам и замерла, едва дыша, пока я ловил придурочных бабочек в стеклянную банку.

Это заняло очень много времени. По правде говоря, не всех удалось взять живыми. Некоторых я просто размазал, но сразу подчистил следы преступления. Только потом, вымыв руки, я вернулся к Юле, и обнял её, пересадив к себе на колени.

– Всё, милашка. Открывай глазки.

– Где они? – тихо спросила Юля.

– Вон там, в банке!

Юля осторожно посмотрела и тут же спросила:

– Мне показалось, что их было больше.

– Тебе просто показалось, – заверил я её как можно искреннее и ласково обнял, гладя по плечам и спине. – Я не знал, что ты боишься бабочек. Приготовил бы что-нибудь другое.

Юля всхлипнула, но убегать не собиралась. Уже хорошо.

– Это всё для меня?

– Да. Я хотел сделать тебе сюрприз и удивить.

– Тебе это удалось.

Я осторожно поцеловал её волосы и переместился на висок. Потом чуть ниже. Дыхание рвалось из груди быстро и часто. От тёплого тела Юли возбуждение снова забурлило в крови. Но на этот раз с примесью чего-то ещё. Нежности, что ли? Мне не хотелось набрасываться на неё, я хотел, чтобы и она сама потянулась ко мне.

– Кого ещё ты боишься? – шёпотом спросил я, целую возле ушка. – Мышек, паучков, лягушек?

– Нет! – вздохнула Юля, начиная дышать немного чаще, когда мои губы прихватили мочку её уха.

– Хорошо.

Чуть ниже, на шею…

– Я боюсь парней вроде тебя, – призналась Юля, отстраняясь.

– И что должен сделать парень вроде меня, чтобы ты перестала его бояться и ответила на поцелуй?

Я вытер слезники с щёк и улыбнулся, потом начал покрывать поцелуями её лицо. Нежную кожу щёк и высокие скулы, мазнул по её губами своими, не напирая. А потом ещё и ещё, пока не услышал, как она вздохнула и жадно глотнула воздуха, как будто задыхается.

Я прижался к её губам. Мягкие и податливые, сладкие, как сливочное мороженое с малиной. Язык сам дёрнулся вперёд, обводя контур пухлых губ. Пульс в голове застучал стремительно и громко, оглушая меня. Я крепче стиснул девушку в объятиях, прижимая к себе. Юля заёрзала у меня на коленях, только усугубляя ситуацию.

Поцелуй быстро выходил из-под контроля. Нежным быть уже не получалось. Клапана терпения не выдерживали. Я начал вгрызаться в её рот, ласкаясь языком предельно быстро и глубоко. Она застонала прямиком мне в рот, отвечая на поцелуй. Быстро и взахлёб, но ещё как будто исподтишка, словно воровала этот поцелуй у самой себя.

Я переместил её чуть ближе и теснее, размещая промежностью на своём стояке. Второй рукой сжал грудь через ткань тонкой кофточки. Упругая, сочная…

Пальцы проворно забрались под кофточку, я расстегнул бюстгальтер на спине. Юля протестующе охнула. Но я заткнул ей рот глубоким поцелуем, начав трахать ротик языком. Быстро и жадно, не стесняясь. Я нажал на попку, заставив её двинуться взад и вперёд. Потом запустил обе руки под кофту и лифчик, сжимая сочную грудь. Острые соски сами просили, чтобы их примяли и сжали между пальцев.

Я начал катать эти твёрдые бусины и оторвался от сладких губ, чтобы послушать, как она стонет. Низко и эротично, чуть хрипловато. Цепляется пальцами за мои плечи и переводит чуть пьяный взгляд на мои губы.

– Подними руки вверх, – хрипло прошу я и сам помогаю ей сделать это.

От вида её груди с нежно-розовыми, но полными сосками в голове что-то окончательно трогается с места.

Она – моя. Будет моей, и всё тут.

Я быстро целую её грудь, всасывая соски в рот по очереди. Мычу от удовольствия, дразня языком тугую вершину. Покусываю и вновь облизываю.

– Тии-и-имофей… – стонет она, выгибаясь в спине.

Подставляется грудью в мой рот и скребёт ноготками кожу головы, но тут же пытается отстраниться от меня.

– Тш-ш-ш… Куда собралась? Мы только начали, девочка моя! – обещаю я и сминаю груди обеими ладонями.

Она вскрикивает и дрожит. Я вновь не даю ей передышки и целую.

– Я тебя жутко хочу. Очень.

Я осторожно меняю нас местами и нажимаю на плечо. Я постепенно наклоняюсь над ней и опускаю на кровать спиной. Потом быстро расстёгиваю её брючки, отбрасывая прочь. На ней остаются только бирюзовые трусики. Юля тут же сводит бёдра и пытается встать.

– Уже поздно.

Набрасываюсь на её рот и коленом раздвигаю ноги, вклиниваясь между её стройных бёдер. Заставляю обвить себя ногами за торс. Я то посасываю её язык, то покусываю шею, но не останавливаюсь ни на секунду. Бёдра сами двигаются так, как будто я её уже трахаю.

Стояк до неприличия врезается в ширинку. Я трусь об её промежность, чувствуя, как её начинает трясти. Останавливаюсь на секунду, только для того, чтобы сдвинуть влажные трусики и войти сразу двумя пальцами в горячую, влажную киску, благодарно сжавшуюся вокруг моих пальцев.

Ещё и ещё… Охренеть, какая она разгорячённая и голодная.

Я двигаю пальцами. Приподнялся на локте, слушая её низкие стоны. Они подстёгивают меня сильнее и сильнее. Я двигаю пальцами предельно быстро в её киске. Влажный, пошлый звук вторит её стонам.

– Остановись! Прошу-у-у! – выкрикивает она из последних сил и кончает, заливая соками мои пальцы.

Её оргазм бьёт по меня пьянящей, ударной волной. Я встаю, быстро раздеваясь, и стягиваю с Юли трусики. Потом развожу колени в стороны, чтобы посмотреть на блестящие от смазки складки и аккуратную дырочку.

– Нет, Тим! Нет!

Юля судорожно сводит бёдра и стыдливо прикрывает грудь ладошками.

– Чёрт… Нет. Я… Я не знаю, что ты со мной творишь. Но нет.

Меня мгновенно вырубает от её слов.

– Что я творю? Я трахнул тебя пальцами, довёл до оргазма, дал кончить. Тебе, Юлька, хорошо со мной. Это только начало.

Я иду в сторону тумбочки за презервативами, но вижу, как Юля пытается сесть. Ноги её дрожат, она ищет свою одежду, разбросанную по всей комнате.

– Я тебя ужасно хочу. И ты меня тоже хочешь! – говорю я, перед тем, как жёстко зафиксировать её шею сзади рукой и впиться поцелуем в порочно-лживые губы.

Она млеет и растекается податливо почти сразу же, но всё ещё пытается что-то из себя изобразить. Зачем ломается? Непонятно…

Я тут же выхватываю взглядом наручники, лежащие в тумбочке.

Наручники.

Кованое изголовье кровати.

Один плюс один складываются в моей голове очень легко и быстро. Я отхожу всего на мгновение, и пока Юля не поймала меня в фокус своего рассредоточенного взгляда, вновь нависаю над ней.

Я вытягиваю её руки над головой, целуя шею. Обманчиво нежное поглаживание запястий. Громко звучит щелчок. Я мгновенно приковываю её запястья к кровати и выпрямляюсь. Юля дёргает запястья, понимая, что её опять подвела податливость и отзывчивость.

– Отпусти меня сейчас же!

– Не раньше, чем трахну, – признаюсь в своём желании и посылаю всё в далёкий закат, раздеваясь в два счёта.

Потом я накрываю её собой, целуя. Юля отпихивается от меня чем только можно. Но я же знаю, какая она горячая и тесная, готовая к сексу. Поэтому я просто раскрываю её ноги и упираюсь концом члена во влажные складки.

Горячая, мокрая. Течёт и смотрит на меня с затуманенной злостью.

– Ты такая горячая, Юля! – шепчу я, начиная ритмично толкаться членом.

– Может быть, не для тебя, дура-а-ак? – стонет она, выгибаясь подо мной.

– Течёшь же, сучка, очень вкусно течёшь. У меня уже вся кровать пахнет тобой!

Её киска тесная и горячая. Она пульсирует и тесно сжимается вокруг моего члена. Не помню, чтобы я имел в последнее время такую тугую девочку.

– Не для меня? – усмехнулся, хотя мне было не до смеха.

Давление на мой член было колоссальным. Я продолжал растягивать её собой.

– Ты очень мокрая, Юлька. И намокла ты от меня. Так что не ври хотя бы самой себе, – попросил я, качнув бёдрами чуть глубже.

Я обхватил её за попку и погладил бёдра, приподнимая её ноги.

– Обними меня за торс, врушка, – попросил я, наклоняясь к её губам.

– Тим, я ещё…

Я не дал ей закончить, обхватив губы своими губами. Мой язык проскользнул внутрь её рта. Я дотронулся до её языка и начал тереться об него. Она задрожала всем телом, отвечая на поцелуй.

Я двинул бёдрами и вошёл глубже. Её тугая влажность и горячность сводили с ума. Мне хотелось двигаться. Я больше не мог ждать, пока она привыкнет ко мне. Она ужасно скользкая внутри, но тугая, заставляет становиться мой член ещё твёрже.

Я начал двигаться под её ответные сжатия, протискиваясь дальше. А потом глубоко вдохнул воздух через нос, отпуская себя. Я начал трахать её быстрее и быстрее, с каждым толчком вонзаясь глубже.

Моё тело покрылось каплями пота. Я чувствовал под собой её, натянутую, как струна. Чувствовал, что сейчас не смогу быть изысканным любовником. Первый раз будет жёстко и быстро, просто чтобы выпустить давление, распиравшее меня изнутри.

Юля казалась мне самой желанной из всех девушек. Я начал быстро вбиваться в неё, насколько мог сильнее, чувствовал, как её стенки стиснули меня, сжали с жадностью. Она застонала прямиком мне в рот. Я почувствовал, как вокруг моего члена становится все более влажно. Ощутил лёгкое сопротивление, но через миг от сильного толчка его сопротивления не стало.

Юля широко распахнула рот, гортанно простонав. Я ошалело остановился и, не веря в произошедшее, отодвинулся.

– Первый раз, что ли? Юля? – спросил я хриплым голосом.

– Да…

– Чёрт, Юлька! – воскликнул я, погладив её по щеке. – И ты молчала?

– Я хотела сказать, но не успела. Ты закрыл мне рот поцелуем! – призналась она.

Я сглотнул слюну, чувствуя себя идиотом. Мне хотелось двигаться, не переставая. Но умом я понимал, что Юля оказалась не такой, за которую себя выдавала в клубе или на фирме у отца. В моей голове просто случилось короткое замыкание. Я ничего уже не понимал, кроме того, что окончательно повернулся на ней в этот самый момент, когда стал её первым мужчиной.

– Я не знаю, что сказать, но мы обязательно об этом поговорим. Потом.

Я поцеловал её.

– И всё-таки ты – врушка, Юль.

– Да, – согласилась она, прикрыв глаза.

Слезинки опять скользнули к вискам. Я поцеловал её дрожащие веки и прижался к губам, настойчиво раздвигая их языком. Я начал медленно и осторожно вбиваться в её рот, двигая членом в той же скорости. Просто не мог не двигаться. Пальцами я накрыл её клитор, растирая его.

Юля задрожала и расслабилась, но потом её тело вновь вошло в единый ритм с моим. О да, наконец-то она отвечает. Возбуждаясь снова. Я ускорился и сорвался на бешеный темп, громко постанывая. Я начал двигаться предельно быстро. Адреналин бешено бурлил в моей крови. Я прошёл собственную точку невозврата и уже не мог остановиться.

Её ответные сжатия действовали словно укол эндорфина. Я кайфовал, чувствуя ответные сжатия узкой киски, и не переставал долбить её, трахая так, как хотелось давно и сильно. Мы стонали пошло и громко, немного вразнобой, но явно от удовольствия. Юля сжималась быстрее и быстрее. Я понял, что она вот-вот кончит и заставил себя перетерпеть. Её тело забилось частой дрожью. Она сжала меня особенно сильно и кончила, выкрикивая моё имя.

Вонзившись ещё несколько раз, кончил и я, едва успев вынуть член и сжать его в кулаке. Я кончил, выстрелив струёй ей на животик, и обессилено рухнул, придавив своим телом. Через несколько долгих минут я приподнялся, целуя в губы.

– Наручники, Тим… – хрипло попросила Юля.

Я выматерился. Совсем про них забыл. Ещё больше выматерился, когда увидел покрасневшую кожу под браслетами.

– Сейчас!

Я вскочил и крутанулся, вспоминая, куда положил крохотный ключ. Не хватало, чтобы я его потерял. Нет, нашёл! Я отстегнул Юлю и подхватил на руки со словами:

– Я отведу тебя в душ, дам передохнуть, и мы повторим. На этот раз я буду долго мучить тебя оргазмами!

Если бы не куча дел, я бы уже был со своей Золушкой. При мысли о ней реальность размывалась, становясь лишь фоном, а на переднем плане была Она, моя Золушка. Но поздно вечером Юля не брала трубку, когда я ей звонил. Внезапно я решил позвонить Тимофею.

– Ты где, Тим? – спросил я как можно равнодушнее.

– В клубе. Не хочешь подтянуться? – на заднем фоне играла музыка. – Сегодня бармен обещал порадовать огненным шоу, правда, Дэн?

Бармен что-то ответил Тиму.

– Решил оттянуться, что ли?

– Да. Пора бы… После той головомойки, что устроил мне папаша, мне просто необходимо отвлечься.

– Ты забрал свои вещи? – уточнил, вспомнив разговоры прислуги.

– Оставил папочке на память кучу одежды. Соскучится – пусть дышит моим запахом и вытирает слёзы. Короче, да. Я в свободном плавании. Только дела на фирме папаше передам. И всё.

– Резко ты…

– А что? Тебе же лучше. Останешься единственным Самсоновым. Ладно, извини, но меня ждут. Хочешь, приезжай в клуб?

– Нет, желаю удачно провести время, – от души пожелал я.

Дозвониться до Юли так и не получилось. Позднее от неё пришло сообщение.

Юля: «Извини, была занята. Поговорим потом. Сейчас уже очень поздно. Спокойной ночи!»

Я не чувствовал подвоха. Наверное, Юля всё ещё разбирается со своей вновь обретённой семьёй.

Тим в загуле. Наверное, ему надоело бегать за Юлькой. Он не привык к долгой осаде.

Вот и хорошо. Ссориться с Тимом из-за одной девушки не хотелось. К тому же в последнее время Тим стал чуть более приятным в общении. Кроме всего того, что касалось Золушки.

Но видимо, этот орешек оказался ему не по зубам. Брат решил отойти в сторону. Вовремя.

Следующим утром я проснулся с великолепным настроением. Я решил навестить братца, чтобы узнать, как он покутил вчера. Я быстро добрался до его квартиры. В подъезд как раз поднималась семейная пара. Мне не пришлось стучать или звонить в дверь квартиры. В квартиру Тима уже заходил курьер, занося картонные пакеты с лейблами модной французской пекарни.

Тим решил побаловать себя выпечкой? Вот уж не знал, что он любит трескать пирожные! Сам Тим стоял в глубине коридора и рылся в своём портмоне, ища наличку. Я шагнул следом, держа в руках два больших картонных стаканчика с горячим кофе.

– Знаешь, я решил к тебе заглянуть с утра! – весело сказал я.

Тим вздрогнул и удивлённо посмотрел на меня.

– Поздравляю с возвращением к разгульному образу жизни! Я подумал, что ты перебрал вчера и заскочил по-братски с глотком горячего, бодрящего…

Дверь ванной открылась и из неё вышла Юля. С полотенцем на голове, в длиннющей футболке Тима с принтом обожаемого им Marylin Manson.

– Кофе… – закончил я.

Курьер быстро взял деньги и поспешил убраться. Дверь хлопнула слишком громко в наступившей тишине. Мы трое стояли без движения, переводя взгляды друг на друга.

Юля вспыхнула и потупила серо-зелёные глазки. Скромница, блять! Тим неловко усмехнулся и взъерошил свою шевелюру. У меня в глотке застрял ком, который я никак не мог ни протолкнуть вглубь, ни вытолкнуть наружу. Я почувствовал, как по кулакам заструилась обжигающая жидкость. Только потом я понял, что сжал картонные стаканчики так, что выплеснул кофе. Загадил рубашку, брюки, туфли и пол коридора в квартире Тима. Но я всё ещё стою, не в силах поверить.

– Сука ты, Тим! – сдавленно сказал я. – Ты же знаешь, что Юля мне нравится.

Тим усмехнулся, скрестив руки под грудью.

– Представь себе, мне Юля тоже очень сильно нравится.

Я отбросил стаканы в сторону.

– Юля? Но как же? Чёрт!

Я всё ещё помнил сладкие, томные поцелуи в подъезде и жаркие объятия. Мои пальцы как будто сейчас мокрые от её влаги, а по члену скользят тонкие, длинные пальчики.

– Юля, я ни хрена не понимаю! Что здесь происходит? Почему ты трахаешься с ним?!

– Извини, Матвей, – всхлипнула Юля, покраснев, как красный свет светофора. – Мне лучше уйти!

– Нет! – сказал Тим. – Ты никуда не пойдёшь. Я заказал нам завтрак!

– Я думал, что ты – особенная девушка! – выпаливаю в сердцах. – А ты просто обычная давалка. И я…

Закончить я не успел, Тим подскочил и молниеносно пробил мне кулаком по солнечному сплетению, заставив согнуться пополам.

– Замолчи, братец. Иначе я заставлю тебя проглотить свой собственный язык! – угрожающе произнёс он. – Извинись. Немедленно.

Я едва мог дышать через раз.

Тим – дурной. На всю голову дурной. Он редко лезет в драку сам, предпочитая уходить от прямого столкновения. Но если он машет кулаками, то очень внушительно. Я кое-как распрямился, держась одной рукой за стену. Мне как будто проделали огромную дыру в животе.

– Нет. Уйти, кажется, лучше мне. Развлекайтесь. Трахайтесь! – сдавленно сказал я и наощупь нашарил ручку на двери, чтобы выйти.

Мне не хотелось смотреть на Юлю, но мои глаза сами искали её. Она стояла и плакала, опустив голову. Мне было погано на душе. Даже не из-за того, что она предпочла Тима мне. Мне было херово от того, что я оскорбил девушку, которая мне безумно нравилась. Поэтому я вышел как можно быстрее и поплёлся вниз, не дожидаясь лифта. Всё грёбаные семнадцать этажей, матеря себя и Тима. В основном, нас двоих. Не Юльку. Она, странное дело, казалась мне невиноватой в этой дебильной ситуации.

Во всём виновато наше соперничество и желание во что бы то ни стало урвать то, что полюбилось другому. Я плёлся как одноногий инвалид, находящийся при смерти. Лифт за это время успел спуститься и подняться раза два, а то и три. Но когда я вышел из подъезда, меня ждал сюрприз. Тим собственной персоной. Он опередил меня, спустившись на лифте.

– Что тебе ещё надо? – спросил я. – Девчонка твоя. Пользуйся.

– Заткнись, а? – поморщился Тим. – Поднимись наверх и извинись перед Юлей. Иначе Юля мне слезами всю квартиру затопит. Из-за твоих слов она теперь считает себя последней дрянью.

– Ну, так утешь. На хрен я в вашем дуэте? Третий лишний, братец. Им оказался я. Ничего, бывает.

Я двинул Тима плечом, медленно идя в сторону парковки.

– Если бы ты был лишним, Юля бы так не рыдала из-за твоих слов, – нехотя признался Тим, бросив свои слова мне в спину.

Я остановился. Что он хотел мне этим сказать? А впрочем, плевать. Я добрался до парковки и сел в машину. Несколько секунд прошли в полной тишине. Потом с меня сорвали чеку, как с шальной гранаты, я принялся молотить кулаками по салону автомобиля, успокоившись только, когда приборная панель треснула.

По вискам градом струился пот, рубашка липла к телу. Я старался перевести дыхание, но сердце бешено гоняло кровь. Пульс колотился в голове, глотке и на сбитых в кровь костяшках пальцев. Хрень. Вот как это называется. Сумасшедшая, неправильная хрень. Когда я успел подцепить эту заразу?

Громыхнула дверь.

Рядом со мной появился Тим. Он запустил руки в светлую шевелюру, глядя, как я одеваюсь, всхлипывая.

– Юля! Я не звонил Матвею. Я только отправил с твоего телефона сообщение, что ты занята, пока ты сушила волосы в ванной вчера. Но я не звал его. Я не хотел ничего доказывать или красоваться победой. Это не так. Я обо всём на свете забыл вместе с тобой. Ты мне очень нравишься.

– Ты тут не при чём! – всхлипнула я, чувствуя себя самой гнусной обманщицей на всём белом свете. – Я одна во всём виновата!

Я поспешно натянула брючки и собрала волосы в хвост. Они опять распушились, и моя голова стала похожей на одуванчик. Я вытерла слёзы, понимая, что глаза у меня красные, как у вампира. Но я ничего не могла с этим поделать.

– Постой, Юль. Не уходи. Юль. Ну, пожалуйста?

Тим перегородил мне путь, заключив в объятия. Я разрыдалась ещё сильнее. Я чувствовала себя паршиво. Наверное, я самая развратная, порочная и просто ветреная девица! Тим обманом заманил меня к себе. Но всё, что было потом, случилось и по моей воле.

Я сама позволила Тиму целовать себя так, что в голове не осталось ни одной мысли, а желание взяло верх над разумом. Поцелуи и жаркий секс не оставили мне ни одного шанса. Я и не хотела уходить от Тимофея вчера. Тим стал первым моим мужчиной, а запоздалое сожаление накатило на меня лишь с появлением Матвея. Мне стало жутко стыдно!

Я считала, что Матвей мне очень нравится, но сама теряю голову от близости нахального Тимофея. Матвей посчитал меня девушкой лёгкого поведения. Наверное, он прав. Я оказалась падкой на секс и порочные развлечения.

Мало того, что я бездумно отдалась Тимофею вчера и отдавалась неоднократно ночью. Но утром, увидев Матвея, я вдруг понимаю, что не хотела бы его потерять.

Но Тим… чёрт! Он не отошёл на второй план. В моём сердце он тоже занимает немало места и жутко волнует меня, заставляя трепетать. Даже сейчас, когда просто обнимает и пытается поговорить со мной. Я – жуткая обманщица. Мне следует держать подальше и от одного, и от второго парня.

– Я хочу уйти.

– Давай поговорим? Ты мне жутко нравишься.

Тим заглянул мне в глаза и обвёл контуры моих губ своими.

– Я бы сказал, что даже больше.

Моё сердце пропустило удар.

– Давно не говорил этих слов. Но, кажется, я влюблён в тебя.

Я простонала вслух.

– Не-е-ет. Только не это!

– Почему? Я постоянно думаю о тебе. Я не ожидал, что ты меня так сильно зацепишь. Поначалу я решил, что всё дело в нашем несостоявшемся сексе, – усмехнулся Тим. – Но сейчас, после того, как мы провели вместе эту ночь, я понимаю, что секс – это меньшее, что я хочу от тебя.

– Ты меня не знаешь! – прошептала я, опасаясь смотреть в глаза парню. – Я, оказывается, сама себя не знаю. Пока ты говоришь мне о своих чувствах, я думаю о Матвее. О том, что он мне нравится, и я нравлюсь ему. А сейчас я точно-точно всё испортила, потому что поддалась тебе.

– Матвей? – нахмурился Тим, разомкнув объятия. – Но тебе было хорошо со мной!

– Да! И с Матвеем я тоже себя прекрасно чувствую! Это какая-то ошибка. И мне нужно побыть одной!

Тим вновь двинулся ко мне.

– Одной, Тим. Мне нужно побыть одной!

Я выбежала из подъезда дома, где жил Тим. С автостоянки как раз выезжал автомобиль Матвея. Он притормозил около меня. Матвей опустил окно со стороны водителя.

– Матвей…

Я не знала, что ещё сказать парню, доверие которого обманула.

– Куда тебе? – хмуро спросил Матвей, глядя на меня. Но не в лицо, а куда-то сквозь меня.

– Я… Я просто хотела поговорить.

Матвей выругался.

– Не о чем нам с тобой разговаривать.

Я вспыхнула. Матвей обиделся на меня. Я была виновата перед ним. Я отрицательно мотнула головой и предпочла поспешить в другую сторону. Но не я успела и двух шагов сделать, как запнулась, наступив на свои же распущенные шнурки. Я присела, вытирая слёзы, пытаясь завязать красивый бантик, такой же, как на другом кеде. Но получалась откровенная ерунда. Такая же, как моя жизнь в последнее время.

В поле зрения возникли носы зауженных мужских ботинок. Стильные, лакированные, но забрызганные кофейными каплями. Матвей быстро присел и помог справиться с непослушными шнурками.

– Спасибо.

Матвей приподнял меня, подтолкнув в сторону своего автомобиля.

– Я просто хочу тебя подвезти. А то создаётся впечатление, что ты не видишь, куда идёшь.

Я села в автомобиль, искоса поглядывая на Матвея. Его лицо было отстранённым. Я как будто сидела рядом с глыбой живого льда. Я скользнула взглядом по разбитым костяшкам Матвея.

– Что с твоими руками?

– Неудачно напоролся на стену, – отрывисто сказал Матвей. – Куда тебя отвезти?

– Останови где-нибудь возле остановки. Потом я доберусь сама.

– Куда? – повторил вопрос Матвей.

Я непроизвольно сжалась от его злого тона.

– К Нонне. В бутик, – сказала я первое, что пришло мне в голову.

Матвей молча кивнул. После нескольких минут гнетущей тишины я выдавила из себя.

– Я не хотела, чтобы так получилось.

Матвей метнул на меня быстрый взгляд. Тёмные глаза полыхнули недобрым огнём.

– Не хотела? Серьёзно? Не хотела, но трахалась всю ночь? Это так называется сейчас? Не хотела? Или для таких, как ты, нет ничего особенного в том, чтобы прыгать из одних мужских рук в другие?

Матвей был прав во всём, кроме одного. Я понятия не имела, с кем он меня сравнивал. Но догадывалась. С гулящими девушками, шлюшками.

– Ты не прав. Я понимаю, как это выглядит со стороны, но…

– И как, понравилось? Нормально тебя хоть отымел мой братец? – резко спросил Матвей.

Я поёжилась, желая покинуть автомобиль. Я не стала отвечать.

– Значит, понравилось. Поздравляю. С горячей ночкой.

Матвей расхохотался, резко вильнув в сторону. Он едва не задел другой автомобиль и рванул вперёд под возмущённые гудки.

– Но со мной такое было впервые. И ты, и Тим… И вообще, всё, что было, – тихо сказала я.

– Впервые? Хочешь сказать, трахалась впервые? Ну-ну! Ладно, я уже понял, что ошибся насчёт тебя. Давай не будем об этом говорить, идёт?

– Я не вру! – возмутилась я. – Это было в первый раз…

– Не делай из меня идиота! – попросил Матвей и внезапно долбанул кулаком по рулю. – Я поимел не один десяток девиц. И те из них, что были девственницами, не вели себя в клубах так, как ты! Не умоляли едва знакомого парня трахнуть себя и явно были бы против того, чтобы другой мужчина лапал их там же. Ведь Тим не соврал насчёт первой ночи в клубе. Отсасывала ему, да?

– Вы сами устроили чёрт знает что! Я просто перепутала вас тогда, – ответила я, понимая, как нелепо звучат мои оправдания.

– Перепутала? О, мы так похожи с Тимом!

– Я не думала, что это… – осеклась я, не желая оправдываться и понимая, что все мои слова Матвей воспримет в штыки.

– Ох, ты ж, какая святая девственница! Девственница бы не текла от одного, трахаясь на следующий день с другим!

Матвей выдохнул.

– Не делай из меня идиота! – выкрикнул он. – И не корчи из себя пострадавшую овечку прямо сейчас!

– Останови, пожалуйста, машину! – попросила я.

– Где? – вопросительно махнул ладонью Матвей. – Тут негде!

– Впереди светофор. Остановишься на красный свет, я вылезу. Я быстро…

– Не дури! – злится Матвей.

Я не отвечаю, заранее отщёлкиваю ремень безопасности и надеюсь лишь на то, что Матвей не захочет проскочить на красный свет.

– Ты что, собралась выходить?

– Да. У меня есть студенческий билет, я доеду на автобусе.

– Давай, вали. Девственница! – фыркает Матвей, барабаня пальцами по рулю и не смотря на меня.

– Извини, я ошиблась насчёт тебя. Желаю тебе найти правильную девственницу, – прощаюсь я, поспешно вылезая из дорогого автомобиля.

– Да уж постараюсь!.. – язвит в ответ Матвей.

Его автомобиль всё-таки резко срывается с места на красный свет, лишь чудом не вляпавшись в дорожную аварию.

– Я, конечно, не твоя мама и не собираюсь её заменять, но была бы тебе признательна, если бы ты сообщала мне, что не собираешься ночевать дома, – мимоходом бросила Нонна, собираясь на работу.

Мне, кстати, тоже надо было идти на практику, а то успею нажить проблем ещё и там. Меня уже ждёт не самый приятный разговор с Верочкой, звонившей раза три, не меньше. Поэтому я быстро переоделась и подкрасилась, маскируя припухшие глаза.

Я быстро добралась до места практики. Только проходя мимо автомата с кофе, я поняла, что так и не позавтракала. Я сбежала от Тима, потом поругалась с Матвеем. У меня ужасно пусто в желудке и немного кружится голова. Я перетрясала кошелёк в поисках мелочи, но меня подцепила под локоток Верочка.

– Колчакова-а-а-а! Хочешь, чтобы я тебе написала гадкую характеристику о прохождении практики? – поинтересовалась Верочка.

– Вер, подожди! Я просто не успела позавтракать!

Верочка демонстративно посмотрела на наручные часики.

– Девушка, скоро уже обед! А у меня куча работы для тебя. Пойдём!

Я голодно облизнулась, глядя на автомат с кофе, и пообещала к нему вернуться немного позже.

– Ты идёшь? Или я всё-таки успею донести докладную на тебя до стола Михаила Петровича…

Чёрт! Гадина, ещё и шантажирует меня.

Но я поспешила вслед за секретаршей. Как ни крути, Самсонов сказал, что я буду трудиться под началом Верочки. Вот и приходится трудиться.

Верочка дала задание разложить годовые отчёты за год и перевезти их в архив. Опять. Похоже, она решила моими руками перелопатить всю грязную и пыльную работу в архиве. Но выбирать не приходилось. Поэтому я принялась за работу и очнулась, только когда Верочка процокала каблуками на выход.

– Там твой заказ привезли, голодающая!

– Какой заказ? Я ничего не заказывала, – устало ответила я, смахивая прядь со лба. В голове звенело, а в животе была голодная революция.

– На столе. Курьер только что привёз. Кофе и какая-то выпечка. Для Колчаковой Юли. Такая звезда в нашем офисе только одна. Иди уже!

Я не поверила Верочке. Наверное, она просто ошиблась. Но на столе меня, правда, ждал большой стаканчик кофе со сливками и ванильным сиропом, и замысловато скрученная булочка.

Я не стала игнорировать позывы голодного организма и слопала угощение, не стесняясь. Потом почувствовала, что на меня кто-то смотрит. В приёмную вошёл Матвей, бросив на меня быстрый, но обжигающий взгляд. Я почему-то решила, что сюрприз был от него. Матвей всегда был вежлив и обходителен со мной. Поэтому я вскочила, как дурочка, и подошла к нему.

– Спасибо!

– За что? – удивился Матвей.

– За кофе и выпечку!

– Ошибаешься, Колчакова. Поблагодари кого-то другого. Я и пальца бы не приложил к этому! – гордо заявил Матвей, выудив из накопителя на столе какую-то папку. – Передашь Верочке, что копии топосъёмки я забрал сам. Она забыла их отсканировать и отправить мне.

– Ой! Это я должна была их отсканировать сегодня утром, – пробормотала я, вспомнив о просьбе Верочки. – Но задержалась и опоздала.

Матвей поморщился, словно я сказала что-то жутко неприличное или просто была ему неприятна.

– Ты опять? Не умеешь держать себя в рамках деловых отношений? – холодно поинтересовался Матвей, смерив меня взглядом с ног до головы.

Потом он развернулся и вышел, гордо удалившись прочь.

Я посмотрела на опустевший стаканчик из-под кофе и разрыдалась, уронив голову на сложенные локти.

Чуть позже мне пришло сообщение от Тима.

Тим: «Мы не успели позавтракать. Я немного замотался и не успеваю пригласить тебя на обед. Как насчёт ужина?»

Что?.. Чёрт. Кофе прислал не Матвей и не Тим. Так кто же тогда?

Я недолго думала, прежде чем написать ответ Тимофею:

Я: «Извини, не могу!»

Я едва отправила сообщение, как Тимофей тут же перезвонил мне.

– Давай просто поужинаем? Без продолжения?

– Что-то слабо верится… – ответила я, промокая салфеткой глаза.

– Что с голосом? Ты плакала?

– Нет, – соврала я. – Кажется, простудилась.

– Тогда что ты делаешь на работе? Иди домой, лечись!

– Всё нормально. Я сейчас выпью таблетку, и всё пройдёт.

– Ха. Прежде чем ты выпьешь таблетку, я позвоню папаше и скажу, что ты собираешься заразить весь офис и лишить его рабочих. Папаша терпеть не может соплей на работе и…

– Так, практикантка! – услышала я недовольный голос Самсонова-старшего.

– Извини, Тим! Я не могу говорить, – поспешно сказала я и отключилась.

– Зайди ко мне в кабинет.

Самсонов внимательно посмотрел на меня.

– Нет. Не заходи. Я передумал. Судя по всему, ты больна. А я не хочу, чтобы ты заразила воздух болезнетворными вирусами.

Самсонов помолчал и махнул рукой.

– Что сидишь? Не хватало мне ещё, чтобы ты Верочку заразила! Она, в отличии от тебя, пока незаменима. Марш отсюда! Придёшь, когда избавишься от соплей, птичьего гриппа, ветрянки или чем ты там болеешь. Всё, пошла отсюда!

– А как же практика?

– Де-точка! – по слогам произнёс Самсонов. – Есть ты тут или нет тебя, моя фирма работала, работает и будет работать. Ты ещё не трудишься на меня официально, а уже мнишь себя незаменимой? Амбиции, однако!

– Извините.

Я поправила принадлежности на столе и начала собирать свою сумочку, а потом вдруг набралась смелости и спросила, глядя на Самсонова:

– Михаил Петрович, а почему вы меня опекаете?

Повисла неловкая пауза. Самсонов удивлённо вытаращил на меня свои глаза:

– Кто тебя опекает? Я? Деточка, да у тебя жар!

– Нет, вы меня не так поняли, Михаил Петрович. В договоре на обучение стоит ваша фамилия и инициалы. Вы оплачиваете мою учёбу в университете уже не первый год. Я должна учиться на «отлично», вот я и учусь. И даже место практики для меня заранее было определено. Вами.

Я чувствовала себя очень глупо и неловко, теребя ремешок сумки. Самсонов пожевал губу, посмотрел на меня.

– Я общалась не с вами, только с вашим представителем, Егором Тихоновым, – едва слышно сказала я. – Именно он сообщил мне, что за мою учёбу заплатили.

– Аааа! Тихонов! Вот с этого и надо было начинать! – довольно рассмеялся Самсонов и тут же оборвал смех. – Значит так! Во-первых, я надеюсь, что ты, деточка, не успела вообразить себе сказочку в голове. Во-вторых, не стоит надеяться, что я буду всю жизнь тянуть тебя на своём горбу! У меня своих оболтусов хватает!

– Спасибо! Но зачем вы это делаете? – настойчиво повторила я.

– Зачем-зачем?! – всплеснул руками Самсонов. – Затем, де-точка, что люди моего статуса просто обязаны быть великодушными, делиться нажитыми потом и кровью деньгами со всякими неблагополучными, обделёнными, несчастными или просто тунеядцами! Благотворительность в моём кругу – это нечто само собой разумеющееся. Как мыть руки после посещения туалета. Кто-то дом престарелых снабжает, кто-то онкобольным помогает. Я сиротам детдомовским помогаю в жизни устроиться. Даю возможность сделать шаг в светлое будущее, так сказать! – Самсонов задумался. – Кажется, именно так Тихонов расписывал это.

Я кивнула и поправила сумочку, ожидая, что ещё скажет Самсонов.

– Ты почему ещё здесь, практикантка? Воздух отравляешь в моём офисе! Не только вирусами, но и бредовыми фантазиями.

– Я ничего не…

– Знаю я, как вы, сироты, «ничего не…» – передразнил меня Самсонов. – Так что выкинь этот мусор из своей головы, ясно?!

Я, словно пришибленная, двинулась на выход, но меня остановил грозный оклик Самсонова.

– Постой. Знаешь, кто твои родители?

– Знаю, – ответила я.

– Надеюсь, что твоя мама не работала где-нибудь в стрипухе?

Я возмущённо посмотрела на Самсонова. Тот покачал головой:

– Ай-ай-ай! Как нехорошо может получиться!

– О чём это вы? – недоуменно спросила я.

– О том, что я не всегда сознательно себя вёл с продажными женщинами.

– Моя мама – не продажная женщина! – возмутилась я.

– Ага. Верю. Но всё-таки судьба иногда бывает злодейкой! Так что придётся тебе сдать анализ ДНК.

– Чего?

– Того! Всё. Это не обсуждается! – отрезал Самсонов и пробубнил себе под нос. – Что-то я зачастил в эту лабораторию. Пора бы просить у них дисконт. Как постоянному клиенту!

Я вылетела из здания фирмы Самсонова, чувствуя, что в лёгких не хватает воздуха.

Чёртова семейка! Послал же бог на мою голову испытания этими Самсоновыми!

Через час я уже была в квартире у Нонны. Я никак не могла заставить себя называть её тётя Нонна.

Семья Самсоновых явно не желала оставить меня в покое. Потому что спустя какое-то время я открыла дверь, увидев на порог мужчину, представившегося врачом.

– Извините, но я не больна!

– Ничего не знаю, девушка. Я наблюдаю за здоровьем семьи Самсоновых. И мне было поручено вас осмотреть.

– Тимофей поручил вам это сделать?

– Так точно, – улыбнулся врач. – Надеюсь, вы знаете, что с ним, как и с его отцом, бесполезно спорить. Поэтому позвольте вас послушать.

– Чёрт! – выругалась я, но всё же пригласила врача в квартиру.

Врач после недолгих манипуляций подтвердил, что я здорова, но всё же прописал мне отдых, витамины, свежие фрукты.

Я отправила врача прочь и теперь уж точно решила предаться тоске, но не тут-то было. В дверь вновь позвонили.

Теперь это уже была доставка еды.

Я терпеливо занесла огромную корзину, полную фруктов на кухню. Оформлена корзина была жутко красиво и аппетитно. Но это было уже чересчур! Я сама позвонила Тимофею.

– Знаешь, я всё-таки здорова. Спасибо за врача, но это было лишнее. И корзина – тем более.

– Всё-таки, не болеешь? Тогда почему голос был такой? Всё-таки плакала? – допытывался Тим.

– Нет, Тимофей. У меня просто была слабость, потому что сегодня я не позавтракала. Только не вздумай организовывать мне завтраки! – поспешно сказала я.

– Нет? Почему нет? – усмехнулся Тим. – Теперь я не уверен, что ты следишь за своим питанием.

– Слежу. Теперь я живу со своей тётей. А она следит за здоровьем, питанием, модой, погодой и всем-всем-всем.

– Мне интересна ты, Юля! – проникновенно сказал Тим.

Моё сердце забилось чаще. Я заставила себя дышать спокойнее, опять подумав, что я просто взбалмошная и жутко влюбчивая девушка.

– Мы это уже обсуждали. Моё мнение не изменилось, – поспешно сказала я и попрощалась.

Наверное, Тим всё-таки решил, что нужно следить за моим питанием. Потому что курьер привозил каждое день стаканчик кофе и выпечку к нему на завтрак или на обед. Каждый раз – новое сочетание.

Верочка многозначительно смотрела на меня вопрошающим взором.

Курьер отнекивался, мол, я просто передаю заказ из кофейни. Мне вдруг пришло в голову, что можно побывать в этой кофейне утром и самой увидеть, кто заказывает для меня приятный сюрприз.

Почему-то я была уверена, что это Тим, и глупо улыбалась этой мысли.

Но каждый раз, видя Матвея, моё настроение омрачалось. Потому что Матвей вёл себя так, словно меня не существует. Он часто появлялся, иногда всего на несколько минут, чтобы переговорить с отцом или забрать документы. Но парень даже не здоровался со мной. Я чувствовала себя пустым местом. Потом даже аппетитная выпечка не лезла в горло. Я откладывала её в сторону и не доедала ничего.

В очередной раз я вышла с места практики, неся стаканчик холодного кофе в мусорную урну.

Матвей опять появился на фирме и даже не взглянул в мою сторону. Я расстроилась: зря провозилась с непослушными волосами, заплетая их и укладывая в причёску. Булочку я скормила пёсику, отиравшемуся около здания. Я видела, что его подкармливали охранники, а теперь подкармливала и я элитной выпечкой из модной и жутко дорогой пекарни.

– Неплохо питаются бездомные пёсики, – раздался весёлый голос Тима.

Я отряхнула последние крошки с ладоней и встала.

– Извини, просто нет аппетита. Не надо мне больше ничего заказывать!

– Это не я, Золушка, – усмехнулся Тим. – Я надоедливый, конечно, но не настолько, чтобы кормить девушку тем, что ей явно не по вкусу.

Я в очередной раз почувствовала себя сбитой с толку, но не успела и рта раскрыть, чтобы сказать что-то, как почувствовала крепкое мужское тело, прижимающееся к моему. Тим обнял меня, не давая вырваться, и начал покрывать поцелуями лицо, скользя от виска, ниже на скулы. Я замерла, опьянённая нежностью прикосновений его губ. Но потом почувствовала мурашки, скользящие по спине, как будто кто-то на меня смотрел. Я вывернулась, заметив Матвея. Он усмехнулся, прикуривая сигарету.

– Продолжайте, я вас не отвлекаю. Просто вышел покурить у чёрного входа.

Меня будто помоями с ног до головы облили. Я оттолкнула Тима и убежала, хлопнув дверью.

Я не стала идти на остановку, как обычно, а заказала такси и на нём добралась до дома, желая лишь одного: забыть поскорее двух парней, беспокоящих меня очень-очень сильно. Клин клином вышибают! Мне просто нужно отвлечься на кого-то другого! И моя дурная влюблённость и влечение сразу к двоим парням пропадут без следа.

Я сидел в кофейне. Настроение было отвратительное и становилось только хуже с каждым днём. Игнорировать Золушку? Не получается, блин! Понимаю, что ей неприятна моя холодность. Меня самого подташнивает от собственного скотства. Но я словно нарочно растравляю себя, видя, как Тим увивается вокруг Юли. А она отвечает ему взаимностью.

– Официант? Это не кофе, а бурда! Принесите новый! Немедленно! – раздражённо попросил я, понимая, что дело не во вкусе кофе.

Я просто не чувствую его вкуса, вот и всё. Колокольчик у двери звякнул.

В кофейню вошёл мой брат, Тимофей. Я с неприязнью смотрел, как он садится напротив меня.

– Я тебя, кажется, не звал.

– Допустим, сегодня я хуже татарина, – усмехнулся Тим и проводил взглядом официанта, поставившего новую чашку кофе передо мной. – Уже сделал заказ?

– Как видишь, – ответил я, отхлёбывая горьковатого напитка.

– Я не про тебя. Для Золушки сделал заказ?

– Не понимаю, о чём ты, – я намеренно равнодушно пожал плечами.

– Да-да. Не понимаешь. Но из нас двоих именно ты завсегдатай именно этого заведения. Или я ошибаюсь?

– Да, мне здесь нравится. И всё.

– Ну-ну! Скажешь, не ты Золушке кофе заказываешь?

– Других, кроме меня, не существует, что ли? – вспылил я, злясь, что Тим лезет не в своё дело.

– Существует, конечно. Но только именно ты исподтишка заказываешь Юльке кофе и десерт, передавая через курьера. А ещё слишком часто появляешься в офисе торговой компании, хотя у нас головной офис в другом месте.

– Просто папаше нравится там, ты в курсе.

– Ага. А ещё я в курсе, что половину всех якобы важных дел можно было решить, при помощи одного телефонного звонка. Но ты упорно приезжаешь в офис. Сохнешь по Юльке, а сам ходишь с невзъебенным видом и доводишь её до слёз. Кайфуешь хотя бы от процесса? Или нет? – резко спросил Тим, перегнувшись ко мне через стол.

Я сделал движение ему навстречу и так же пристально посмотрел на него.

– А не пошёл бы ты и дальше трахать эту девчонку, Тим?

– С удовольствием пошёл бы! – откровенно ответил Тимофей и откинулся на спинку мягкого сиденья. – Жаль, Юлька не хочет. По тебе, идиоту, сохнет и слёзы льёт.

– Я видел, ага, как она по мне слёзы льёт! В твоих объятиях, – хмыкнул я, злясь ещё больше.

– Послушай. Я так понимаю, что ты наговорил ей много дерьма, да? Только не надо винить её в том, что я с ней переспал.

– Заткнись, а?

– Нет, не заткнусь. Просто послушай. В тот раз я назначил ей свидание от твоего имени с твоего телефона.

– Ты хочешь, чтобы я тебя попытался тебя убить при посторонних свидетелях, да?

– Я говорю тебе, как есть. На свидание со мной Юлька хрен бы согласилась, а вот с тобой – с удовольствием. Так что я обманом заманил её к себе.

– Большей чуши я в жизни не слышал! Она мелет про то, что секс у неё был в первый раз, ты мелешь про то, что сам виноват во всём. Отъебитесь от меня. Оба! Просто отъебитесь!

Я выматерился и бросил купюру на стол. Официант спросил вдогонку:

– Заказ доставлять по тому же адресу, что и всегда?

В спину мне донёсся смех Тима. Чёрт, да, я спалился. Тимофей нагнал меня на улице и опёрся задницей о мою тачку, не давая сесть внутрь.

– Юлька тебе не соврала. Это был первый раз у неё. Так что засунь оскорбления себе в задницу и извинись перед ней.

От слов Тима мне захотелось ещё большего его придушить или схватить и бить красивым лицом об асфальт, пока не продолблю дыру к самому ядру Земли.

– Я пиздец как рад твоим словам, братец! Что это меняет для меня? Да ничего! – рявкнул я.

Тим толкнул меня в грудь ладонью и хлопнул по щеке.

– Ты себя в зеркало видел, стиляга? Когда ты ещё ходил с такой щетиной, а? Сохнешь, так имей смелость в этом признаться.

– Не тебе, клоун.

– Не мне, конечно, а Юле. Потому что ты поступаешь, как мудак, изводя её почти ни за что.

Я стряхнул руки брата от себя, зло посмотрев на него.

– Тебе же самому она нравится!

– Нравится, – серьёзно ответил Тим. – Настолько сильно нравится, что мне тошно видеть её грустной и страдающей. Так что не тупи и не еби мозг ни себе, ни ей.

– Благородный, что ли?

– Нет, просто больной на всю голову!

Тим ушёл, оставив меня. Голова гудела, как потревоженный пчелиный улей.

– Заказ доставлять по тому же адресу, что и всегда? – терпеливо спросил официант.

– Заказ? Нет, я заберу его с собой, – внезапно решил я.

Мне повезло. Я успел как раз в тот момент, когда Золушка была одна. Вездесущей Верочки рядом не наблюдалось.

– Привет, Юля.

Я поставил на стол кофе и пакет с выпечкой. Юля удивлённо взметнула свои брови, но не притронулась к обеду, отодвинув его на край стола.

– Вы что-то хотели, Матвей Михайлович? – официальным тоном спросила Юля.

Её холодный тон меня немного отрезвил и в то же время разозлил. Я подхватил девушку под локоть и вывел из приёмной.

– Эй! – запоздало возмутилась Юля.

Я никогда не вёл себя, как неандерталец. Но сейчас я немного подвинул в сторону правила приличия. От Тима заразился, что ли?

– Куда ты меня тащишь?

– Поговорить, Юль.

Я перевёл дыхание и отпустил локоть Юли. Она сложила руки под грудью, обиженно взглянув на меня. Словно под дых ударила.

– Это я передавал тебе кофе. Я признаю, что был неправ. Ошибкой было игнорировать тебя и вести себя так по-свински. Я не ожидал, что ты зацепишь меня настолько сильно. Поэтому отреагировал именно так, когда увидел, что ты была с Тимом. Я хочу с тобой встречаться. Юль, давай начнём заново?

Юля вздохнула и перевела взгляд в сторону. Мне показалось или её глаза подозрительно увлажнились? Я шагнул к Юле и обнял её, вдыхая аромат волос жадными, короткими глотками. Я чувствовал, как Юля дрожит в моих объятиях. Её сердце колотилось очень сильно и громко.

Я приподнял её лицо, целуя губы осторожно и мягко. Но не удержался и скользнул языком между её алых губ, послушно распахнувшихся от моего напора. Юля отстранилась после головокружительного поцелуя.

– Ты мне безумно нравишься. Чувствуешь это? – прошептал я, удивляясь, как мог игнорировать её так долго и не сорваться.

– Чувствую! – едва слышно ответила Юля и вывернулась из моих объятий. – А ещё я тоже самое чувствую, когда рядом со мной Тимофей. Не совсем то же самое, чувства другие, но Тим волнует меня ничуть не меньше тебя! И это явно не то, от чего я хотела бы сходить с ума. Поэтому я решила держаться от вас подальше!

– Что?!

– Да. Подальше от тебя и от Тимофея. Сегодня у меня последний день практики. Потом я заберу бумаги для кафедры и… всё на этом. Мы не будем пересекаться, проблем не возникнет. Я просто переключусь на кого-то другого. У вас, думаю, тоже не возникнет проблем с поиском девушек…

– Юль! Ты же не серьёзно сейчас говоришь? – удивился я.

– Серьёзно, Матвей! Нонна говорит, что шопинг и новый мужчина – это лучшая терапия! Наверное, я последую её совету.

От заявления Юли у меня едва челюсть на землю не упала! Похоже, что я перестарался с обидой на Юлю. Так сильно перестарался, что она собралась общаться с кем-то ещё, кроме меня и Тима.

Я всего на мгновение представил рядом с Юлей другого мужчину. Желание крушить всё без разбора возросло тотчас же тысячекратно! Странное дело, но когда я узнал, что Тим переспал с моей Золушкой, я бесился не так сильно, как от мысли о других потенциальных любовниках Юли.

Чёрт знает что творится!

Я сел в автомобиль, глупо пялясь на приборную доску. Хлопнула дверь и рядом приземлился Тим.

– Не понял, – хмыкнул он. – Примирительный поцелуй был. А где выражение неземного счастья на твоём лице?

– Ты следил? – спросил я, впрочем, не особо удивляясь.

– Наблюдал. И?..

– И ничего, – откинулся я на спинку кресла. – Перестарался я с обидами. Юля ни меня, ни тебя видеть не желает и вообще собирается клин клином вышибать!

– Я? При чём тут я?

– А ты не догадываешься? – спросил я, почему-то спокойно. Устал, что ли? – Юля заявила мне, что и ты ей тоже нравишься. А потом поведала мне о своей планируемой терапии!

Тим покрутил пальцем у виска.

– И ты просто так ушёл? Совсем больной, что ли?

– А что мне ещё оставалось делать? Воровать её?! – всплеснул я руками, рассмеявшись нелепости ситуации.

– Смейся, смейся! Птичка упорхнёт и будет трахаться с кем попало только потому, что у кое-кого кишка тонка сделать так, как хочется девушке!

Я едва не поперхнулся от слов Тима, взглянув на него с негодованием. Но вдруг он шутит? Нет, Тим не шутил, выглядел как никогда серьёзным.

– Если ты думаешь о том же, о чём подумал я, то сразу скажу тебе – нет! – вспылил я, постаравшись проигнорировать возбуждение, внезапно кольнувшее изнутри.

– Я думаю только о том, что меня впервые склоняют к отношениям втроём. К тому же девушка! – спокойно ответил Тим.

– Это не для меня!

– Тогда и Золушка не для тебя, братец! Горячая девочка нам попалась, чёрт побери!

– Как ты вообще себе это представляешь? – начал злиться я.

– Тебе в красках рассказать? – усмехнулся Тим.

– Ты – озабочка конченый! Я тебе не про секс, а про отношения в целом.

– Не-е-е-е… Это ты у нас бесишься, потому что не распробовал Юленьку, Мотя! Я тебе тоже про отношения говорил!

– Это ненормально!

– Ха-ха! Встретишь вон там, на улице, нормального, не забудь мне его показать. Только уточни, для кого он нормальный. Для тебя, для соседа или для кого-то другого? Где-то это норма, а где-то…

– Извращение! – выплюнул я.

– Ну и пошёл ты на хрен, тютя-матютя! – ругнулся Тим. – А я и дальше собираюсь осаждать Золушку. Я не надоедал ей своим присутствием вот уже несколько дней. Наверное, она соскучилась, если вспомнила обо мне, пока ты её обнимал. Значит, именно ты номер два. Чао!

«Никакой я не номер два!» – раздражённо подумал я и резко стартанул с места, ругая про себя всех на свете, включая себя, но старательно обходя стороной Юлю.

Не получалось у меня на неё злиться. Я больше злился на себя и не знал, как поступить. Я хотел Юлю чертовски сильно! Уверен, что и она меня тоже хочет. Проблема в том, что она хочет не только меня. А вот это уже удар ниже пояса! Я так и не определился до вечера, что я буду делать. Ещё больше я зверел от того, что мысль об отношениях на троих приходилось насильно удалять из своей головы.

Этим же вечером Тим скинул мне сообщение с адресом кафе.

Тим: «Нашу Золушку уже активно кадрят. Ах да, прости, тебя это никак не касается!»

Я выругался. Братец, чёртов интриган и баламут! И удаётся же ему дёргать меня за верёвочки, как марионетку! Проклиная всё на свете, в который раз за этот день, я всё же приехал к кафе. Сразу же раздался телефонный звонок.

– Прилетел, чёрный мститель? – лениво поинтересовался Тим.

– Почему, блять, чёрный?

– Потому что ты опять вырядился в чёрный! Других цветов, что ли не существует? Ладно, хорош трепаться. Подожди меня, я сейчас подойду к тебе.

Ну вот, ждать его ещё! Ждать пришлось недолго. Тим подошёл ко мне, мотнув головой в сторону кафе.

– Идём вызволять прекрасную принцессу из лап… Даже не знаю, кого!

– Да мне по хрен! Где он? – взвился я, чувствуя, что нервы на пределе.

Точно взлечу на воздух или наваляю кому-нибудь.

Я сам не заметил, как начал подкатывать рукава рубашки. Тим рассмеялся.

– Не стартуй раньше времени, ракета! Подождём немного. Кажется, они собираются выходить.

– И долго ты тут сидел в засаде молча?

– Ну, ты же не хотел!

– И сейчас не хочу! – огрызнулся я.

– Ага, верю! – улыбнулся Тим и пихнул меня локтем. – Наш выход!

Я сидела в кафе и чувствовала себя последней дурочкой. Я натяжно улыбалась и беспокойно поглядывала на время, думая, прилично ли уходить девушке через полчаса после начала первого свидания или нет? Заявив Матвею, что я собираюсь забыть парней, я не шутила.

Я создала анкету на сайте знакомств. Я едва её тут же не удалила, потому что написывали какие-то извращенцы, сразу же присылавшие фотографии своих агрегатов. Но потом я открыла новое сообщение:

Он: «Юля Колчакова, ты?»

«Да!» – осторожно ответила я, не зная, что можно ожидать от незнакомца с сайта.

Он: «Я – Вадим Дьяченко. Я тебя сразу узнал! Я учился в том же университете. Только на два курса старше тебя…»

Я призадумалась: получается, парень уже закончил университет. Неужели он меня запомнил?

Он: «Тебя трудно не запомнить, кудряшка! Давай встретимся? Не люблю торчать в чатах!»

Я попросила прислать его фото, не хотелось идти на свидание чёрт знает с кем. Парень мгновенно прислал мне фото, сделанное веб-камерой.

Мы договорились встретиться этим же вечером.

И вот я уже полчаса пытаюсь найти предлог, чтобы сбежать!

Я едва не вою вслух от отчаяния: почему я такая дурочка?

Вадим симпатичный и приятный в общении. Но я то и дело вспоминаю о признании Тимофея с Матвеем и чувствую, что слёзы скапливаются внутри меня. Ещё немного – и я точно убегу, как истеричка!

– Тебе не нравится это кафе? Давай прогуляемся? – предложил Вадим. Я согласилась, подбирая слова оправдания, чтобы распрощаться и уйти.

Но Вадим решительно взял меня под локоть.

– Ты ничего не забыла?

– Нет, ничего!

– Кое-что всё-таки забыла. Букет.

– Ах, да… – растерянно шепчу я, принимаю букет алых роз, который не знаю, куда девать.

Тогда я ещё не знала, что за мной, оказывается, следили неугомонные братья-Самсоновы.

Я чувствовала себя самой несчастной и одновременно испорченной девушкой на всей Планете! Я влюблена в двух парней сразу, а это не есть хорошо. Это признак легкомыслия и ветрености.

Но едва мы с Вадимом вышли из кафе, как на нас налетел чёрный вихрь. Я ничего не успела понять и сдавленно пискнула, когда внезапно меня отсекли от Вадима, отобрали букет и куда-то понесли. Земля и небо быстро поменялись местами. От страха я вцепилась за шею похитителя руками. И только потом подняла глаза, поймав искристый взгляд лучистых, голубых глаз Тимофея.

– Что это значит? – пролепетала я.

– Похищение, конечно! – улыбнулся Тимофей так заразительно, что у меня сладко защемило в груди.

Я силой заставила себя перестать улыбаться и оглянулась. Вадим стоял, растерянный. Рядом с ним застыл Матвей.

– Девушка занята, ясно? – тихим, но злым голосом сказал Матвей.

– Но мы…

– Занята! – чётко по слогам ответил Матвей, скользнув к Вадиму плавно и быстро.

Горящим взглядом Матвея можно было поджечь пороховой склад, и Вадим предпочёл отступить, стушевавшись.

У меня самой мурашки по коже побежали, до того напряжённым выглядел Матвей. Таким злым я его ещё никогда не видела.

– Не бойся, Золушка. Этот принц может обидеть кого угодно, но только не тебя! – прошептал Тимофей, прихватывая губами мочку уха. Немного щекотно, но трепетно.

Внутри что-то сладко замирает, сердце начинает биться в рваном, неправильном ритме.

– Куда поедем? – спросил Матвей, подходя к нам.

– Отметим? – предложил Тим.

Парни переглянулись между собой, решая что-то безмолвно, без моего участия.

– Золушку поставь, – попросил Матвей.

Едва Тим поставил меня на асфальт, Матвей прижал меня к себе, швырнув ключи от машины Тимофею.

– Ты за рулём!

– А ты, значит, поедешь, на заднем сиденье с Юлей? – Тим прокрутил брелок на пальце.

Матвей молча кивнул и притянул меня к себе, пробегаясь горячими пальцами от запястий до плеч.

– Я по тебе жутко сильно скучал, – выдохнул Матвей в мои полураскрытые губы.

От нежданной нежности в его голосе я окончательно растерялась, разнервничавшись до дрожи. Его губы коснулись моего лица, невесомо, ласково, как лепестком провели. Мятное дыхание лёгким морозцем опалило ставшую слишком чувствительной кожу.

– А ты?

– Очень! – призналась я, чувствуя желание быть ближе.

– Тогда поехали.

Матвей потянул меня за собой. Его машина была двухдверная, пришлось откидывать кресло, чтобы забраться на заднее сиденье.

Матвей тотчас же потянулся ко мне. Его губы невесомо коснулись моих. Потом спустились чуть ниже, приласкали подбородок, прижались ненадолго к суматошно бившейся жилке на шее. Против воли мои глаза закрылись. У меня вырвался длинный вздох, тело само прильнуло к телу Матвея теснее.

А-а-ах… Я позабыла про всё на свете, даже про сидевшего на переднем сиденье Тимофея, наблюдавшего за нами через зеркало заднего вида.

Моё тело потихоньку наполняли чудесные, восхитительные ощущения. С Тимофеем это был огненный шквал. С Матвеем – мягкий, ласковый ветерок, приятно обвевавший тело, наполнявший его тягучей негой. Возбуждение приливало нежными, но беспрестанными волнами. Без конца.

Я уже поняла, что сама ёрзаю на коленях Матвея, жадно скользя ладонями по его плечам. Я погладила лицо парня, задевая колкую щетину.

– Так непривычно! Ты же всегда был чисто выбрит?

– Да-да-да, завтра! Всё завтра! – прошептал Матвей, усиливая напор своих губ.

Пальцы гладили грудь и живот через ткань лёгкой кофточки. Соски заныли, а низ живота наполнился тягучим предвкушением.

– Приехали, голубки!

Я с удивлением посмотрела на вывеску уже известного мне клуба и улыбнулась:

– Опять?

– Здесь все началось. Выпьем немного? – предложил Тим.

Мы согласились. Парни заказали мне коктейль, сладко-пряный, но крепкий, пьянящий. Потом мы отправились на танцпол. Моего тела поочерёдно касались пальцы то Тима, то Матвея. Я чувствовала, что ещё немного и не выдержу. Алкогольный туман в голове раскрепостил и добавил лёгкости. Мне хотелось одного. И явно не безобидных объятий и обжигающих взглядов.

Не помню, как мы переместились номер. Из памяти как будто вырезали этот кусок. Я поняла, что мы все трое уже находимся в замкнутом пространстве, без посторонних.

Эта мысль обожгла словно кипяток. Тело задрожало от предвкушения. Я едва успела вдохнуть воздуха, как мои губы сомкнул штормовой поцелуй Тимофея.

Я потрясённо застонала, вбирая глубокие и жадные толчки его языка. Матвей целовал шею и плечи, стоя позади меня. От его тела исходили волны наэлектризованного тепла. Мне было жарко даже в тонкой кофточке. Матвей, словно угадав мои мысли, решил помочь мне избавиться от лишней одежды. Он проворно расстегнул пуговки и спустил кофточку вниз. Потом откинул бюстгальтер, ставший лишним. Я запустила пальцы в волосы Тима, целуя его.

Пальцы Матвея нащупали твёрдые горошины сосков и сжали. Предательская дрожь сотрясала моё тело. Я хотела быть ещё ближе к Тиму и хотела почувствовать жаркие прикосновения Матвея.

Я хотела их обоих…

Меня затрясло. Я выпустила губы Тима, громко простонав его имя. Парень коварно улыбнулся и медленно расстегнул молнию на моих джинсах. Тим запустил руку мне в трусики, погладив пальцами кожу живота перед тем, как начать дразнить меня умелыми прикосновениями.

Его жаркая ласка возбуждала. Клитор жадно пульсировал от порочных прикосновений. Я не стесняясь, громко постанывала вслух. Внезапно в трусиках стало пусто. Неутолённое желание пульсировало между набухших складочек. Я сама развернулась лицом к Матвею, прижимаясь оголённой грудью к нему. Торчащие соски чувствительно реагировали на трение о ткань мужской рубашки.

Матвей жадно начал покусывать мои губы. Его пальцы шаловливо отодвинули мокрую полоску трусиков в сторону и подразнили влажное отверстие. Я качнула бёдрами вперёд и назад, едва не насаживаясь на его пальцы.

Тим целовал шею и дразнил соски, немного болезненными, но возбуждающими щипками. Мы все трое постанывали. Я целовалась то с одним парнем, то с другим, чувствуя, как от желания трясутся ноги, а скулы сводит от беспрестанных и глубоких поцелуев.

Кто-то начнёт и…

Первым не выдержал Матвей. Он целовал мои губы, а потом решительно толкнул меня к стене лицом, спуская мои джинсы до колен. Одна рука Матвея удерживала меня за обнажённую попку, в то время как вторая потянулась к ремню на его брюках.

Я поняла это по характерному звуку расстёгивающейся молнии на ширинке. Я закусила губу от предвкушения. Моё тело трясло, как в лихорадке. Я поискала глазами Тима и позвала его едва слышно:

– Поцелуешь меня?

Тим резко приблизился. Матвей в это время вошёл в меня одним мощным глубоким толчком, заставив выгнуться ему навстречу.

– Поцеловать? – спросил Тим.

Я едва держалась на ногах. Матвей резко и глубоко входил в меня на предельной скорости, словно утолял жажду быстрыми глотками.

– Да-а-а-а… – выкрикнула я, цепляясь пальцами за ткань рубашки Тима.

– Поцеловать, пока Матвей трахает тебя?

Чёрт бы побрал эти разговоры! Я просто подняла лицо, подставляя губы для поцелуя, и проворно расстегнула молнию на джинсах Тима. Парень перестал шутить, едва мои пальцы погладили горячий ствол через ткань боксеров. Светлые глаза потемнели, став, как небо перед дождём.

Тимофей обхватил мою грудь ладонями, сминая её. Он запустил свой язык мне глубоко в рот, двигая им умопомрачительно быстро. Я в это время окончательно потеряла всякий стыд и отбросила мораль в сторону. Пока Матвей трахал меня, я обхватила ладошкой член Тимофея. Я двигала по нему пальцами, стараясь подстроиться под темп, заданный Матвеем. Возбуждение горячим комком скользило к низу живот. Наши синхронные движения подстёгивали. Матвей дышал часто и шумно. Мои стоны приглушали губы и язык Тимофея.

Меня вдруг резко затрясло. Я поняла, что близка к оргазму, и вильнула бёдрами, подаваясь Матвею навстречу. Ещё несколько безжалостных толчков глубоко внутрь моего податливого лона.

Сладостных сжатий было чересчур много. Внутри полыхнуло жаром и как будто вспыхнула новая звезда. Я тряслась от удовольствия, принимая сверхбыстрые толчки Матвея. Потом он дёрнулся и вынул член, кончив горячей вязкой струёй мне на ягодицы. Матвей прижался мокрым лбом к моей спине, стирая ладонью своё семя.

– Чёрт. Ты такая горячая! Не понимаю, что творю… – прошептал он, покусывая шею.

Тимофей оторвался от моего рта и шлёпнул меня по попке, разворачивая к себе спиной.

– Обопрись ладонями о стену! – приказал он и помог мне сориентироваться.

Тимофей подхватил мою ногу под коленом и ворвался внутрь одним движением. Резко и быстро. Так же жадно, как Матвей, незадолго до него.

Сейчас это был просто жадный секс, без толики нежности, чтобы утолить голод, снедающий изнутри. Я покрикивала от наслаждения. Тимофей трахал меня быстро и не щадя.

Новые оттенки удовольствия…

Секс на грани. Мы так и не избавились от всей одежды. Но тела подходили друг к другу идеально. Я понимала, что долго я не выдержу и снова кончу. Тимофей приласкал пальцами изнывающий сосок и резко сжал его, до обжигающей боли, усиливая ощущения. Он ни на секунду не переставал таранить меня членом. Я задрожала, понимая, что новый, мощный оргазм уже близок. Глаза закатывались от наслаждения.

От пропасти удовольствия отделяло всего одно мгновение. Внезапно ощутила пальцы Матвея на клиторе. Он встал сбоку и просунул руку между ног, безжалостно растирая меня. Я потеряла контроль над своим телом. Оргазм мощной волной смыл все чувства, оставив только экстаз, обжигающий тело от макушки до пяток. Тимофей кончил чуть позже, после нескольких остервенелых движений. Его тело колотило крупной дрожью, пока он кончал, выплёскиваясь мне на ягодицы.

– Очень вкусная девочка, невозможно сдержаться! – прошептал Тим, обнимая меня.

– В душ? – предложил Матвей, уже немного пришедший в себя.

Я кивнула, но не смогла сделать и шага. Ноги тряслись от удовольствия.

Матвей сам отвёл меня в душ и присоединился ко мне. Дверь душевой кабины отсекла нас от всего остального мира. Едва смыв с тела пот, Матвей принялся медленно целовать, углубляя поцелуй с каждой секундой.

Я вцепилась пальцами за его плечи и дрожала, принимая его эротичные поцелуи. Под закрытыми веками выплясывали яркие солнечные пятна. Мне не хотелось размыкать ни губ, ни объятий. Матвей отстранился первым:

– Сладкая, ты свела меня с ума. Я до сих пор не верю, что согласился на это!

– Я тоже, – призналась я и покраснела.

Кажется, некоторое время назад я улепётывала со всех ноги из этого клуба, чтобы не стать постельной игрушкой для двух мажоров. Но сейчас с удовольствием провела время с ними двумя и чувствую себя так хорошо, как никогда раньше!

– Хочешь ещё? – прямо спросил Матвей, приподнимая моё лицо за подбородок.

– Ты меня смущаешь! Я не привыкла говорить открыто на такие темы. Ты просто мне нравишься очень-очень сильно.

Я поцеловала Матвея в подбородок и переместилась на его шею и плечи, царапая коготками грудь.

– Да-а-а-а… Ещё.

Я перевела взгляд вниз, поняв, что парень не прочь продолжить прямо сейчас. Я сглотнула.

– Давай умоемся? – предложила я, понимая, что находиться в замкнутом пространстве очень сложно.

– Давай! – Матвей посмотрел на меня пьяным взглядом. – Я безумно тебя хочу. Даже так, как было только что. На всё плевать. Это сумасшествие!

Я поцеловала его в ответ и быстро умылась, замотавшись в большое полотенце. Матвей вылез следом. На пороге ванной комнаты мы столкнулись с Тимом. Он отсалютовал нам бутылкой шампанского и попросил подождать его, пока он принимает душ.

– Высушить тебе волосы? – предложил Матвей. – Кудряшка! Я же видел тебя в офисе. Ты пряталась за газетой! Но я понятия не имел, что это была ты.

– Мы немного разминулись, да? – спросила я, млея от нежных прикосновений пальцев Матвея к моим волосам.

– Самую малость.

Матвей помог мне высушить волосы. Он улыбался моей пышной причёске, а я чувствовала себя одуванчиком. Мы легли на кровать. Матвей накрыл меня лёгкой простынёй, но потом его рука коварным образом проникла под тонкую ткань. Парень неприлично быстро возбудил меня лёгкими поглаживаниями. Но от них тело начинало гореть и дрожать.

Я сама распахнула ножки пошире, удивляясь собственной смелости. Пальцы Матвея сразу же нащупали чувствительную точку.

– Нравится? – спросил он, покручивая клитор.

– Очень! Ещё! – попросила я, подмахивая бёдрами в такт движениям его пальцев.

– Соблазняешь нашу Золушку, братец? – послышался голос Тима.

Он потряс бутылку шампанского и наполнил игривым вином три бокала. Потом парень взобрался на кровать по другую сторону от меня. Мы пили шампанское, пьянея ещё и от желанной близости друг друга.

В какой-то момент я поняла, что совершенно себя не контролирую. Тело развязно и смело совершает действия, на которые я, как считала, не способна. Но внезапно я понимаю, что сама забираюсь на колени Матвею, целуя его, потрясённого, жадно и смело, пока направляю в себя его твердокаменный член.

Через мгновение я соскальзываю вниз, вбирая его в себя одним плавным движением. Несколько секунд я просто сижу без движения, наслаждаясь пульсацией члена внутри себя. Чувство наполненности вызывает фейерверк эмоций в моем сердце, и все тело пробирает мелкая дрожь.

Вспышки эйфории в голове, в венах, под кожей. Дикое желание рвёт последние заслоны. Я начинаю раскачиваться. Взад-вперёд, потом легко приподнимаюсь и опускаясь, вышибая каждым порочным движением восхищённые стоны изо рта Матвея.

Горячее дыхание Тима опаляет шею. Он гладит мою грудь и перекатывает соски между пальцами, расположившись позади меня. Дополнительная порция эйфории наполняет меня до краёв. Потом Тим медленно отцепляет мои руки от плеч Матвея и заводит мне их за спину, стягивая ремнём.

– Зачем?

– Люблю играть так! – выдыхает Тим. – Мне нравится, когда ты немного беспомощна и доступна.

Он вклинивает руку между моим телом и телом Матвея, растирая клитор по кругу, дразня его. Пальцами второй руки он фиксирует моё бедро, а потом гладит кожу ягодиц перед тем, как скользнуть в ложбинку.

– Ти-и-им… – выдыхаю я немного возмущённо.

Но тело послушно отзывается. Мне нравится всё, что происходит сейчас.

Мне нравится быть полной Матвеем. Мне нравится его тёмный взгляд, полный обожания. Мне нравятся его пальцы, гуляющие по телу.

Мне нравится властная бескомпромиссность Тима, открывающего меня с новой стороны. Мне нравится его тяга к игре. И я знаю, что результат будет прекрасным. Тим сильнее перетягивает ремнём запястья и мнёт пальцами ягодицы. Потом его пальцы раздвигают половинки и начинают растирать тугое колечко попки по кругу. Миниатюрные взрывы удовольствия обжигают кожу, как укусы бенгальских огней. Я направляю себя, двигаясь на Матвее. Тимофей сильнее оттягивает мои запястья книзу, заставляя прогнуться в спине ещё больше. Его палец легко проскальзывает внутрь.

– Сладкая девочка с тугой попкой. Но я сегодня возьму её! – обещает Тим, присоединяя ещё один палец.

Несколько сумасшедших движений наполняют меня восторгом с двух сторон. Я чувствую себя неполной без него, без Тима. Я ощущаю именно сейчас эту необходимость и сама насаживаюсь на его пальцы. Через мгновение становится ужасно пусто, но потом на месте пальцев оказывается горячая головка возбуждённого члена.

– Расслабься. Я буду двигаться в тебе очень аккуратно.

Я не могу сдержать стонов, когда ощущаю насколько он твёрдой в своём желании и одержимости мной. Тим сжимает ладонями мою попку и начинает толкаться.

– Хочу тебя. До ужаса! Я надеюсь, что ты не сбежишь от нас? – спрашивает Тим.

– Не-е-ет, не убегу! – обещаю я, когда его горячая плоть вновь проникает внутрь. – Это выше моих сил… – признаюсь, тяжело дыша и плавно покачивая бёдрами.

– Вот так, да! – стонет Матвей подо мной. – Ещё! Трахни меня! – его пальцы до боли врезаются в мои бедра.

Завтра останутся синяки. Я понимаю, что прежде никогда не видела Матвея таким. Горчим, одержимым, безудержным. В следующий миг громкий крик удовольствия срывается с моих губ. Тим полностью заполнил меня собой и начинает плавно двигаться.

Тело Матвея сотрясается от удовольствия. Его руки перемещаются по моему телу. Он то яростно ласкает соски, то дразнит клитор или задаёт темп моим движениям, впившись пальцами в бёдра. Я чувствую Матвея под собой и чувствую мощную волну мужского тела Тима. Его руки, обвивающие мою талию.

Властно. Знакомо. Возбуждающе.

Пульсация между ног становится невыносимой. Возбуждение скручивается в тугой узел внизу живота. Моё сердце бьётся часто и громко. Я понимаю, что это только начало, что сейчас станет ещё жарче. Тимофей позади меня замирает и шлёпает меня по ягодице.

– А теперь подвигайся сама. Трахни нас двоих!

Сила приказа в его голосе заставляет меня захлебнуться рваным вздохом. Возбуждение бьёт в голову, как молодое и крепкое вино. Я не могу держаться руками, лишь беспомощно веду плечами. Тим фиксирует мои плечи.

Я часто-часто дышу и делаю то, что он просит. Я двигаюсь быстро и резко, насаживаясь сама на них. Громкие, одобрительные мужские стоны подсказывают мне, что я всё делаю правильно, и движения бёдер ускоряются.

– Сладкая девочка. Очень горячая!

Я уже не разбираю их голоса. Искажённые страстными стонами, они звучат почти одинаково.

Границ между нами сейчас не остаётся совсем. Тим перехватывает управление моим телом и жёстко фиксирует мои бёдра. Теперь он сам движется быстро и глубоко, выходя и заполняя меня резкими толчками. Матвей обхватывает меня за талию и вдалбливается в меня снизу. Влага обильной росой проливается на наши бёдра. Звонко, влажно, сочно…

Меня обездвижили и трахают на умопомрачительной скорости. А я от удовольствия не могу даже кричать. Только постанываю быстро-быстро и часто. Наше дыхание тяжёлое и рваное, одно на троих. Я принимаю их яростные толчки, закатывая глаза от удовольствия.

Оргазм надвигается как штормовой фронт. Он резко и мощно раскатывает меня и заставляет вибрировать напряжённое тело.

Я зажата между двух мужских тел, продолжающих синхронно двигаться во мне. Вторая волна оргазма наступает неожиданно. Она кажется ещё более сладкой, потому что и парни кончают, с протяжными гортанными стонами. Сердце грозится выпрыгнуть из груди. Я утыкаюсь лбом в плечи Матвея. Он гладит меня по плечам и волоса, целуя в пересохшие губы. Тимофей горячо дышит мне в шею, слизывая капельку пота, ползущую вниз.

Так хорошо и правильно, что не хочется даже говорить.

С наступлением утра накатывает осознание произошедшего.

Я сажусь, взлохмаченная, на огромной кровати, понимая, что я в номере совершенно одна. Голова пустая и лёгкая, как воздушный шарик. А вот тело ломит, как после тяжёлого похмелья. Я пила вчера не так много или много? Некоторые события и действия словно приглушены в моей памяти, другие ярко подсвечены и переливаются всеми красками радуги.

Я вспоминаю всё: нас троих и сумасшедшую ночь. От жарких воспоминаний горит не только лицо, но и всё моё тело. Я выбираюсь из вороха одеял и направляюсь в душ, разглядывая себя: кое-где синяки и засосы. Похоже, что вчера я перешла все существующие границы дозволенного. Умываюсь, старательно отгоняя от себя мысль о том, что ни одного из парней в номере не оказалось.

Я придумываю три тысячи разных объяснений для каждого из парней. Но сама жутко трушу, боясь выйти из душа и обнаружить пустоту. По двери ванной кто-то стучит костяшками пальцев.

– Юль, ты не утонула?

Я облегчённо вздыхаю ровно наполовину. Тим. Но сразу же хватаюсь пальцами за дверной косяк, чтобы не упасть. Как я смогу посмотреть в глаза парням после вчерашнего? Вдруг они посчитают меня за доступную и развратную девушку для постельных игр?

Чёрт! Раньше надо было думать об этом, Юля… Раньше!

– Выходи, скромница! – командует Тим.

Я набираю полные лёгкие воздуха, как перед погружением на глубину, и открываю дверь. Тим сразу же привлекает меня к себе, заключая в объятия сильных рук.

– Я думал, что ты не собираешься выходить!

– Я думала, что вы ушли! – честно призналась я.

– Уйти? От тебя? Невозможно, Юля.

Тим увлекает меня за собой. Парень уже застелил кровать. Он усаживает меня на неё, протягивая корзину с розами. Чёрные, белые и красные, резкое, но пленяющее сочетание. Я благодарю Тима, а сама беспокойно поглядывая в сторону двери. У меня на языке вертится вопрос, где же Матвей?

Но в момент, когда я окончательно поверила, что Матвей точно ушёл и больше не вернётся, дверь распахивается. Матвей застывает на пороге. Я замираю на месте, глядя в его тёмные глаза. Он молча закрывает за собой дверь, пристально смотря на меня в ответ.

Безмолвный диалог длился недолго. Но я успела понять все мысли, бродившие в его голове.

Моё сердце замерло, перестав биться на несколько секунд, а потом пустилось вскачь невыносимо быстро. Я поняла, что завтрак из кофейни, находившийся в руках Матвея был лишь предлогом, чтобы уйти и подумать. Но Матвей решил вернуться. Ему, как и мне, было немного неловко в самом начале. Но сейчас стеснительность испарялась без следа, уступая место радости.

– Я принёс завтрак.

Я потянулась к Матвею, нетерпеливо обвив его руками за шею.

– Как ты? – едва слышно спросил он.

Я посмотрела ему в глаза, сгорая в тёмном демоническом огне.

– Я не знаю, как ты ко всему этому относишься. И мне немного страшно. Это происходит со мной впервые.

– Но тебе понравилось? – уточнил Матвей.

Мои щеки покрылись лёгким румянцем, я нерешительно кивнула, едва выдавив из себя:

– А тебе?

– Очень, – честно ответил Матвей, прикрыв на секунду глаза. – Даже Тим меня так сильно не раздражает, как раньше.

– Полегче, братец! Если бы не я, ты бы также и сох по нашей Золушке, убивая её и себя.

Тим обнял меня, а потом забрался на кровать. Парни заняли место по обе стороны от меня. Мы завтракали втроём.

Неловкость и стеснительность пропадали, уступая место радости и ощущению лёгкого счастья.

– Переедешь жить ко мне? – спросил Тим.

– Я? – удивилась, приоткрыв рот.

– Ну не я же! Переезжай ко мне жить.

– Почему не ко мне? – ревниво поинтересовался Матвей, закидывая руку мне на плечо.

– Потому что твоя квартира предоставлена тебе папашей. Взбредёт ему в голову тебя выпнуть, окажешься на улице не только ты, но и Юля.

– Да ну, брось! – отмахнулся Матвей. – Папаша не такой самодур, каким ты его рисуешь!

– Он закрыл меня в лечебнице, заставив сдавать анализы на употребление наркотиков, потому что Полине «показалось»! Так что я не был бы так уверен в здравом разуме Самсонова-старшего! И вообще тебе было бы неплохо стать самостоятельным.

Матвей неприязненно покосился на Тима.

– Хочешь сказать, что я несамостоятелен?

– Не-а! – ответил Тим. – Квартира, машина, работа – всё от нашего папы зависит.

– А твоя тачка, тим?

– Жёлтая? Пусть забирает, если хочет. У меня есть лупатый Мерс. Он не так красив, но вместителен и крепок.

Тим озорно блеснул глазами и серьёзно заявил:

– Так что я и без папашиных подачек не пропаду. Тебе есть чему поучиться у меня, Матвеюшка!

Матвей выглядел немного уязвлённым. Я поспешила перевести тему разговора, пока парни не начали ссориться.

– Ты торопишь события, Тим. Я только начала жить у тёти, а ты хочешь, чтобы я от неё съехала?

– Я много чего хочу. Но этого – в первую очередь. Моя постель будет слишком холодной и огромной для меня одного.

Тим поцеловал плечо, выводя пальцами узоры на коже. Я поневоле начала чаще дышать, понимая, что близость парней кружит мне голову.

Матвей правильно расценил моё вмиг изменившееся состояние и убрал в сторону накроватный столик с завтраком, мягко опрокинув меня спиной на кровать.

Я распахнула глаза, вглядываясь в лицо Матвея, медленно приближающееся ко мне. Я судорожно выдохнула, когда он начал целовать меня. Медленно, глубоко, накачивая кровь возбуждением. Я выгнулась и застонала, запуская пальцы в тёмные волосы Матвея. Тело мелко дрожало. Матвей отстранился и проворно запустил руки под мою длинную футболку, стягивая с меня трусики. Протестующий возглас сменился довольным стоном, когда к Матвею присоединился Тим и стащил с меня футболку.

– Лежи, красавица. Иначе привяжу! – пообещал Тим и нахмурился, разглядывая следы на запястьях от вчерашнего связывания. – Чёрт, ты фарфоровая куколка. С тобой нужно быть осторожным. Но тебе нравилось то, что было вчера. Хочешь ещё?

– Да… – призналась я, млея от собственнических прикосновений Тима, разминающего грудь сильными пальцами. – А-а-а-ах…

Чёрт! Это уже слишком. Матвей согнул мои ноги в коленях и развёл бёдра широко в стороны, жадно разглядывая меня. Моё лицо стало красным от смущения. Я попыталась свести ноги, но парень недовольно цыкнул.

– Будешь сводить ноги, попрошу Тима, чтобы он помог тебя обездвижить. Не смей лишать меня возможности насладиться…

Матвей надавил большим пальцем на клитор, подразнив его, и провёл пальцем ниже, проникая между влажных складок.

– Тобой и твоей отзывчивостью…

Матвей склонился, приложившись губами к клитору. Он смотрел прямо мне в глаза.

У меня дух захватило от этой картины. А тело содрогнулось от мягких поцелуев и посасывающих движений губ. Я скомкала простыню, зажав ткань в кулаке. Я постанывала и мечтала только о том, чтобы порхающие движения языка и мягкие прикосновения губ Матвея не прекращались ни на секунду.

Моя девочка постанывает, пока Матвея вылизывает её языком, помогая себе пальцами. Не знаю, что творится в моей голове, но мне нравится смотреть, как Юля кайфует. Даже если не я тому причиной. Это, наверное, крайняя степень одержимости: когда её удовольствие и радость перекрывает собственное эгоистичное желание.

Нас двое, а она одна. Никогда бы не подумал, что придётся делить девчонку. Но когда я прикасаюсь к ней, оказывается, что мы её не делим, а просто владеем ею вместе. Или она владеет нами обоими, если даже порядочный тихоня Матвей согласен на отношения втроём и больше не пытается корчить из себя правильного. Не понимаю, в какой момент на моей шее замкнулся ошейник, а в тонких пальчиках Юли появился поводок от него. Но я просто иду за ней, на зов её стонов и вздохов, частой дрожи тела.

Хочу её, вот и всё. Я перестаю забавляться с грудью и целую губы, жёстко сминая их своими.

Я пытаюсь немного сдержать свой пыл, но Юля отвечает мне не менее темпераментным захватом губ. Я раскрываю их, сдавливая пальцами точеные скулы. Я с напором проталкиваю язык между зубов, откровенно трахая её рот. Окончательно понимаю, что от былой нежности не осталось и следа.

Глубоко под кожей в крови бурлит похоть и желание взять её. Эти чувства граничат с полнейшим одурением и одержимостью её. Всё происходящее вокруг теряет смысл. Остаётся только запредельное желание обладать и делать ей приятно. Всеми доступными способами.

Наше трио сейчас напоминает оголённые, раскалённые нервы. Юля запускает пальцы в мои волосы, дёргая меня к себе ещё ближе. Мои пальцы в её волосах путаются.

Приглушённые стоны звучат в унисон, несмотря на то, что её – нежные и протяжные, мои – яростные, дикие и рваные. Сердца бьются невозможно быстро, в одном ритме. Я едва отрываюсь от её губ, запуская внутрь горячей мякоти рта пальцы. Юля обхватывает их и сама без моей подсказки начинает посасывать.

– Ты задолжала мне минет, крошка! – шепчу я хриплым голосом.

Стояк грозится порвать не только боксеры, но и джинсы. Я приподнимаю Юлю, укладывая её головой на подушку. Её пьяный и томный взгляд сам падает на оттопыривающуюся ширинку. И клянусь, мой член призывно дёргается ей навстречу просто от одного её взгляда.

– Да?

– Даа-а-а-а! – стонет она, выгибаясь от ласк Матвея.

Я приподнимаюсь к ней, торопливо спуская джинсы с бельём, и подталкиваю её голову к себе. Член покачивается, как маятник, в ожидании прикосновений. Мягкое касание губ простреливает нежностью, смешанной с похотью. Я прикрываю глаза, осторожно собирая волосы на затылке. Едва сдерживаю себя, чтобы не толкаться бешено и одержимо. Даю ей время и возможность сделать это собой.

Пухлые малиновые губы натянуты до предела вокруг моего ствола. Она двигается медленно, но уверенно, поглощая сантиметр за сантиметром. Я стискиваю пальцами изголовье кровати, позволяя Юле вытворять с моим членом всё, что ей заблагорассудится. Она выпускает его изо рта и целует крупную головку, дразня язычком конец члена.

Юля подключает к игре свои проворные пальчики. Движет по члену рукой и облизывает член языком, от самой головки до основания. Сверху и снизу. Потом обводит языком головку по кругу и втягивает член в рот. Я постанываю в ритм её движениям. Она посасывает член, втягивая его всё глубже и глубже с каждой секундой. Ударяет языком снизу, заставив концом упереться в нёбо, и гладит языком. Она дала мне секундную передышку и вновь начала втягивать член, пока он не упёрся ей в глотку.

– Как хорошо. Чёрт. Пососи ещё немного…

Моя откровенная просьба, похоже, заводит её ещё сильнее. Юля втянула щёки, а потом принялась двигаться от основания его ствола до головки и обратно. Она прикрыла глаза, посасывая, слушая мои громкие стоны и бесстыжие просьбы поработать язычком. Спина Юли выгнулась дугой. Юлю сильно протрясло от оргазма. Она кончила, отсасывая мне, пока Матвей вылизывал её снизу.

Краем глаза замечаю движение. Похоже, провода терпения Матвея перегорели. Он спускает брюки и бельё, устраиваясь между стройных ножек Юли. Он не просто толкается членом. Матвей закидывает её ноги себе на плечи и только потом вонзается в податливую и мокрую киску.

– Ты чудо, Юля.

Мой голос низко вибрирует. Я чувствую острую необходимость ускориться прямо сейчас. Я зажал её голову между своих ладоней и несколько раз дёрнулся членом во рту особенно глубоко. Толчки стали резкими и грубыми. Сил сдерживаться больше не было. Всей кожей я чувствовал её подступающее удовольствие. Оно накатывало, как прилив, и утягивало нас двоих следом.

Матвей тоже ускорился, постанывая. Юля втянула мой член до предела. Я дёрнулся ещё несколько раз и кончил, изливаясь спермой. Мне не хотелось её отпускать. Оргазм огрел меня, словно огненная плеть. Я продолжал удерживать Юлю за волосы, пьяно смотря на неё. Несколькими мгновениями позже кончила и она, одновременно с Матвеем, рухнувшим ей на грудь.

Что она сделает потом? Я тяжело дышал, ожидая её реакции. Она проглотила всё до капли и осторожно выпустила мой член изо рта, облизав головку. Меня затопило обжигающей волной. Это ещё одна грань доверия. Тем приятнее, что она решила сделать это сама, без подсказки.

Я наклонился, поцеловав её губы, и улёгся рядом, подумав о том, что надо бы обеспокоиться презервативами. Потому что этот пункт, что у меня, что у Матвея совершенно вылетел из головы. Просто не хотелось отрываться от Юли ни на секунду. Заниматься сексом без дополнительной преграды было невероятно вкусно.

– Матвей, ты готов стать папочкой? – спрашиваю я, решая поставить точку.

Потому что я, точно знаю, вчера успел выйти, прежде чем кончить. Потом я кончал в её попку или в ротик, как сейчас. А Матвея, по ходу, вообще выключило напрочь, если он забыл об осторожности. Меня тоже нехило штормило, но я заметил, что Матвей не отказывает себе в удовольствии кончить в девушку. Вчера и сегодня.

– Ой! – вскрикнула Юля, краснея.

– Да, я тоже думаю «ой!» Но в первую очередь об этом должны позаботиться мы. Да, Матвей?

Брат поднимается и укладывается рядом, целуя Юлю. Матвей улыбается едва заметно и загадочно.

– Эй ты, Мона Лиза с членом! – толкаю я его в плечо. – Ты что задумал? Думаешь, Юлька от тебя забеременеет, и ты её себе окончательно заберёшь? Так, что ли?

Я ругаю себя самими последними словами, потому что сама забыла об осторожности.

Тим злится. Его тело напрягается, он со злостью смотрит на Матвея. Матвей улыбается и по его виду вообще не скажешь, что его волнует этот вопрос.

А меня очень-очень волнует! Вдруг я забеременею? Чёрт! Одно дело заниматься сексом втроём, и другое – забеременеть от одного из парней.

– Что молчишь, тихушник? – продолжает допытываться Тим. – Хочешь, чтобы Юля залетела? Готов стать папочкой?

Матвей довольно ухмыляется. По его ухмылке я понимаю, что он сделал так нарочно.

– Ага! И потом я, как честный мужчина, просто обязан буду жениться, – довольным голосом отвечает Матвей.

– Иди на хрен! – резко обрывает его Тим. – Юльку я тебе не отдам!

– Да? И как ты себе это представляешь?

Матвей подкладывает руку под голову и начинает расписывать.

– Утро. Семья завтракает. Муж, жена и ребёнок. А потом вваливается на кухню посторонний мужчина, ростом метр девяносто с хитрой улыбкой на смазливом лице. И кто это? Папа номер два? – спрашивает Матвей.

– А ты ничего не забыл у меня спросить, Матвей? – возмущаюсь я.

Конечно, запоздало возмущаюсь, но всё же!

– Я ещё не готова создавать семью. Так что я просто выпью таблетки после секса!

– Ты просто не хочешь отказываться от Тима, да? – спрашивает Матвей.

Тим встал с кровати и замер, словно зверь перед прыжком.

Я встаю, обняв Тима, напряжённого и злого, готового намять Матвею бока. Приподнимаюсь на цыпочках, целуя мужские губы, чувствую, что Тимофей расслабляется, обнимая меня.

– Да, я не хочу отказываться от Тимофея! – говорю я, глядя на Матвея. – И от тебя тоже, Матвей.

– Ла-а-а-адно! – вздыхает Матвей. – Вы меня раскусили, развратные!

– Сам такой же! – с улыбкой отвечаю я.

Я направляюсь в душ, а в спину мне доносится голос Матвея:

– Кстати, ни одна таблетка не гарантирует, что ты не забеременеешь! И что тогда?

– Тогда Тим сначала намнёт тебе бока, а потом мы переедем жить туда, где разрешено многомужество! – отвечаю я.

Матвей молчит, а потом смеётся, запуская в мою сторону подушкой.

– Чёрт! Ты точно сведёшь меня в могилу!

Шутки-шутками, но я покупаю таблетки в аптеке и думаю о том, что в следующий раз попрошу парней предохраняться.

Чёрт! Удивлена своим мыслям! Я так быстро смирилась, что нас трое, и что это только начало.

Я приехала на фирму «Строй-LTD», чтобы забрать подписанные документы об окончании практики.

Самсонов-старший с гордостью продемонстрировал мне результаты тестов ДНК. Никакого отношения к семье Самсоновых я не имею. Они мне не родственники.

Да, мне всё-таки пришлось сдать этот дурацкий тест!

Меня никто и не спрашивал. Просто однажды утром Самсонов позвонил и сказал, чтобы я вышла на парковку. Не успела я выйти, как меня подхватили под белые ручки и отвезли в генетическую лабораторию.

Кстати, Самсонов передумал брать меня на работу. Но я не удивилась.

Во-первых, мне нужно было ещё целый год учиться, во-вторых, настроение у Михаила Петровича менялось по десять раз за день.

Я сдала отчёт по практике в университет. По некоторым предметам мне автоматом поставили «зачёт», потому что я училась на «отлично».

Оставалось только закрыть сессию, но я была уверена, что сдам её.

Я пока жила у Нонны. С тётей у меня установились доверительные, приятельские отношения. Она не была моей мамой и никогда не пыталась ею стать.

Я боялась, что наше хрупкое трио распадётся рано или поздно. Но вопреки всем опасениям, наша связь только крепла день ото дня.

Мы гуляли вечерами и много времени проводили вместе, узнавая друг друга с новой стороны.

Ночевали мы, как правило, втроём у Тимофея. Причём, Тим активно уговаривал меня переехать к нему.

– Всё равно ты почти не ночуешь у своей тётки! – улыбнулся Тимофей.

Матвей ворчал и жутко ревновал, а ещё он иногда обижался. Но квартира Тимофея мне нравилась намного больше. Можно сказать, что я прикипела душой к просторной, светлой студии Тима.

– Не бубни, мелкий. Всё равно мы неизменно оказываемся вместе! – поддразнил брата Тимофей.

После сдачи сессия я всё-таки решилась на переезд.

Нонне я сказала, что переезжаю жить к парню. В подробности и хитросплетения интимной жизни я не посвящала свою тётю. Нонна немного загрустила, но я обещала навещать её как можно чаще.

– Хорошо, если так. А ещё ты всегда можешь вернуться! – напутствовала она меня.

Мой жуткий ревнивец Матвей всё-таки обиделся и ушёл, громко хлопнув дверью, но потом вернулся с небольшой сумкой в руках.

– Придётся тебе потесниться, Тимофей!

– Ради любимой Золушки я готов потерпеть твоё присутствие. Главное, не трогай мои бритвенные принадлежности, идёт? И позволь спросить, в этой сумке лежит всё твоё имущество? – поинтересовался Тим, с усмешкой глядя на сумку Матвея.

– Нет. Я завтра вещи соберу. Здесь только самое необходимое. Надо от папаши ещё вещи свои забрать.

Через два дня мы собирались пойти втроём в кинотеатр на премьеру. Но Матвей опаздывал.

Мы прождали его довольно долго, он заявился хмурый и без настроения.

– Кино отменяется.

– У нас было своё кино, для взрослых, – не упустил шанс поддеть брата Тимофей.

– Не слушай его, Матвей! Он специально дразнится! – успокоила я Матвея и забралась к нему на колени, целуя. – Что случилось?

– Ты был прав насчёт Полины! – усмехнулся Матвей, обращаясь к Тиму. – Эта сучка точно решила избавиться от нас двоих.

– Ого, как интересно. Что она сделала?

– Подстава! – Матвей выматерился. – Причём, глупая и тупая, как в американских фильмах! Но папаша поверил ей, а не мне!

– Мачехе? – уточнила я.

– Да! Новая жена нашего отца удивительно быстро смогла загадить ему мозги! – покачал головой Тимофей. – Я сразу понял, что лучше держаться от них подальше. А вот ты, Матвей, мне не верил.

– А что я? Я собирал свои вещи, никого не трогал. Но Полина выставила всё так, будто я на неё накинулся.

– Что? – не поверила я своим ушам.

– Да, блин! Это треш чистой воды!

– Подожди, расскажи, как это произошло? – попросил Тимофей.

– Да элементарно! Говорю же, собирал вещи, никого не трогал. Полина была дома, увидела меня и спросила, навсегда ли я уезжаю. Я ответил, что не знаю. Она начала рассказывать, как это огорчит нашего папу и прочее-прочее. А потом пошла к себе в комнату, якобы позвонить ему. Меня позвала прислуга, мол, ваш отец на линии. Я вошёл в комнату. Полина лежала на диване в халате, протянула мне телефон. Я подошёл. Это больная женщина дёрнула меня на себя, расцарапала мне шею и начала орать, как сумасшедшая, что я хочу её трахнуть!

Тимофей присвистнул.

– Тебя едва не поимела мачеха? Ха-ха!

– Тебе смешно! Я, конечно, сразу вскочил! Но она позвонила папаше, голося на весь дом. Наш отец как раз приехал к ужину. В общем, жёнушка показала ему разорванные трусы.

– Ты порвал на мачехе трусы? – не унимался Тим, посмеиваясь.

– Я тебя сейчас порву! Нет, конечно же! Эта сука решила инсценировать всё и подкупила прислугу. Пока она верещала, что её насилуют, прислуга, якобы убиравшаяся в гардеробной, сфотографировала всё.

– Какой кошмар! Зачем ей это?! – удивилась я.

– Всё просто. Деньги! Папаша слишком громко и часто говорил о том, что собирается передать капитал одному из нас, а сам отправится на тропические острова. Насколько я знаю, отец после предыдущих браков заключил с Полиной брачный договор. Не думаю, что ей много бы досталось в случае развода. Но вот ребёнок – другое дело! Полина страстно хочет заиметь ребёнка от нашего отца и выставить нас в невыгодном свете, чтобы он сам от нас отказался, – пояснил Тимофей.

– Дурдом! – скривился Матвей.

– Ага, уже не хочешь быть частью семьи Самсоновых? – улыбнулся Тимофей. – Вообще-то, это ни капли не смешно, если честно. Представляю, как против тебя сыграло ещё и то, что ты собирал вещи. Наверное, всё вывернули с точностью до наоборот!

– Так и есть! Удивлён, как папаня не упёк меня кое-куда! – рассмеялся Матвей. – Но Полина постаралась, сучка! Сказала, что просто сильно испугалась и попросила не губить жизнь парню. То есть мне. Представь, какая сука!

– Мда-а-а. Но в органах сразу бы выяснили, что она врёт? – предположила я.

Братья усмехнулись.

– Нет. Со связями нашего отца никто бы не стал ничего выяснять. Так что Матвей, можно сказать, легко отделался.

– Легко? Чёрт! Ноги моей не будет в доме Самсоновых. Мне плевать, с кем собирается жить отец, но дико бесит мысль, что меня выставили похотливым кретином! Раздражает, что папаня поверил, будто я могу взгромоздиться на эту старушку!

Тим рассмеялся:

– Старушка на семь-восемь лет старше тебя. Она активно прокачивает все свои старушечьи мышцы!

– Может, сам её оприходуешь? Ну, чтобы она не расстраивалась? – предложил Матвей и прижал меня к себе. – А мы с Золушкой хорошо заживём.

– И видимо, на улице. Папаня отобрал ключи от квартиры?

Матвей кивнул.

– Пусть оставит себе или сразу перепишет на несуществующего ребёнка Полины. Плевать. Меня волнует только вопрос моего запачканного имени!

Мы помолчали немного, а потом я предложила:

– Значит, нужно подставить её точно так же?

А потом поспешно добавила:

– Если она, конечно, не влюблена в вашего папу! Тогда ничего не получится.

– Красота моя, ты такая наивная девочка! – протянул Тимофей и поднялся, поцеловав меня. – Полина любит папины деньги, до которых надеется добраться! С брачным договором, конечно, приходится выкручиваться. Вот она и старается.

– Странно только, что папаша повёлся на этот тупой развод, – вздохнул Матвей. – Наверное, совсем из ума выжил.

– Надо проучить гадину! – решительно заявил Тимофей. – Одна моя ночлежка в лечебнице для наркоманов чего стоит. А из тебя, Мотя, сделали насильника.

– Однозначно надо! – согласился Матвей. – Но как? И самое главное, когда?!

Тимофей задумался, а потом улыбнулся.

– Ты что, забыл? Скоро будет пятнадцать лет, как отец занимается строительным бизнесом! Кажется, нам даже заранее раздавали приглашения! Подожди!

Тимофей резко поднялся и начал перерывать содержимое ящиков стола.

– Есть! Мой билет у меня!

– А мой, наверное, дома у отца остался, – мрачно заявил Матвей.

– У нас есть продажная Верочка! У неё по-любому остались лишние пригласительные. Купим, и дело с концом!

– И что вы придумали? – спросила я.

– Надо будет на время ликвидировать папашу и охмурить Полину! Наверняка она соскучилась по нормальным мужчинам, папаша-то у нас уже старый. Вот ни за что не поверю, что ей не хочется секса! – воскликнул Тим. – Только надо будет нанять такого мужика, чтобы Полина лужей растеклась. И помочь ей растечься, разумеется. Сыпанём ей чего-нибудь, отправим героя покорять эту гору.

– Про компромат нужно будет не забыть.

– Само собой. Осталось только нанять ловеласа!

Парни переглянулись между собой:

– У тебя есть кто-нибудь на примете? – спросил Матвей.

– Нет! – покачал головой Тим. – Вот если бы надо было охмурить мужчину, я бы быстро дал тебе номера распутных девок!

Я возмущённо посмотрела на Тима. Он сверкнул глазами:

– Мне нравится, как ты ревнуешь!

– Немного!

– Совершенно зря. Я весь твой. Но всё равно приятно.

– Я тоже с такими уродами не общаюсь, – вздохнул Матвей. – Придётся нанимать актёра!

Я помолчала и нерешительно предложила:

– Может быть, Руслан Баринцев поможет?

– Кто? – в один голос спросили парни.

Я смутилась, но потом всё же сказала:

– Нонна говорила, что Руслан с молодости ходок. К тому же вся его красивая жизнь – липа. И в кафе он от денег не отказался, которые ему Нонна всунула за ремень, как проститутке.

– Золушка права, – нехотя сказал Матвей.

– Позвонить Руслану?

– То есть ты до сих пор не удалила его номер телефона? – возмутился Тим, сощурившись. – Я тебя за это очень сильно накажу!

– Давайте сначала послушаем, согласится ли он. Может быть, он даже говорить со мной не захочет!

Руслан долго не отвечал на звонок.

Я решила, что затея провалилась с треском. Но потом в телефонной трубке послышался вальяжный, низкий голос Руслана:

– Удивлён, крошка.

– Включи динамик громкой связи! – потребовал Матвей тоном, не терпящим возражений.

Я повиновалась без промедления.

– Привет, Руслан. У меня к тебе есть дело! – сразу решила начать я.

– Неужели соскучилась? – удивился мужчина.

– Дядя, челюсть у тебя всё-таки лишняя! – не вытерпел Тимофей.

Матвей пока ничего не говорил, но плотно сжал губы и нехорошо смотрел на мой телефон.

– Как ты уже понял, Рус, я не одна. Я звоню тебе не за тем, чтобы флиртовать, заигрывать или продолжать общаться.

– Да ну? А раньше была не против, – протянул Руслан.

– Тогда я не знала, что ты мне в отцы годишься, и к тому же крутил роман с моей мамой. Но не вздумай ничего говорить, ясно! – быстро выпалила я, пока Баринцев не начал говорить какие-нибудь скабрёзности. – У меня к тебе денежное дело!

– С этого и надо было начинать! Итак, я тебя слушаю.

Я подумала всего секунду, а потом спросила:

– Сколько времени тебе требуется на соблазнение женщины?

– Озвучить тебе свои рекорды? – порочно усмехнулся мужчина.

– Нет. Хватит ли тебе часа или полтора, чтобы охмурить женщину и склонить её к сексу?

Руслан задумался:

– Я должен знать, с кем имею дело.

– Информацию мы тебе предоставим, – сказал Тим. – Главное чтобы ты смог её соблазнить. А ещё нам нужен стопроцентный компромат.

– Поговорим о цене? – улыбнулся Баринцев.

– Нет, подожди. Ты точно можешь соблазнить любую женщину? – уточнила я.

– Девочка! – усмехнулся Руслан. – Если та, о которой ты говоришь, не влюблена по уши, то да, можешь считать, что она уже раздвинула передо мной свои ноги. Если же она влюблена, то всё моё обаяние бессильно.

– Она любит себя, – хмыкнул Матвей.

– Тогда я готов обсудить детали при встрече.

Я не верила в происходящее.

Мне было одновременно смешно и неловко наблюдать за Русланом.

Смешно, потому что я не понимала, как я могла обратить внимание на такого, как он.

Неловко, потому что парням удалось вытащить из меня признание, зачем я изображала в клубе роковую соблазнительницу.

Так что глядя на Руслана, я искренне радовалась, что престарелому прохвосту и ловеласу не досталась моя девственность.

Руслан запросил за услуги немалую сумму.

Но Матвей и Тимофей согласились: им очень хотелось поквитаться с мачехой, решившей выставить сыновей перед Самсоновым в невыгодном свете.

Детали были улажены. После долгих споров мы пришли к единому плану действий.

Дольше всего мы спорили о том, как задержать Михаила Петровича.

Братья дружно предлагали подсыпать ему слабительного. А мне было жалко пожилого человека. Здоровье у старичков восстанавливается не так быстро, как у молодых.

Но других вариантов было мало. Поэтому пришлось согласиться на небольшую дозу слабительного. Полине было решено скормить возбуждающего средства, чтобы она уж точно отреагировала на Руслана.

Баринцев, кстати, немного оскорбился, услышав о возбуждающем средстве для Полины. Настоящий павлин!

– Это ни к чему! – самоуверенно заявил Руслан. – Женщины слетаются ко мне, как мотыльки на огонь!

– Запомни, деньги ты получишь только в том случаем, если всё будет выполнено! – напомнила я Руслану.

Руслан в ответ усмехнулся и обвёл меня медленным горящим взглядом:

– Надо же. Мышка превратилась в кошку!

– Лучше не смотри на меня так, – посоветовала я. – А то вдруг Тимофею покажется, что у тебя не только челюсть лишняя, но и глаза!

– Тимофей? Это который? Блондин или брюнет? – усмехнулся Руслан, облизнув губы. – Ай-ай-ай, проказница!

– Это тебя никак не касается! – отрезала я. – Держи свой пригласительный и будь готов выполнять условия сделки.

В назначенный день мы все готовы были отправляться на праздник. Я немного переживала, запустят ли нас? Тимофея точно запустят. Самсонов созванивался со своим сыном.

По большей части отец кипел от негодования. Потому что Тим окончательно решил забросить работу на его фирме. А ещё Самсонов надеялся, что Тим передумает и вернётся к работе. Но запустят ли меня и Матвея? Я вообще никаким боком не отношусь к компании Самсонова. Могут и оставить за дверьми роскошного ресторана!

Но Матвей протянул мне лёгкую кружевную маску, чтобы меня не сразу узнали.

– Думаешь, что это меня спасёт? Если вашему папаше взбредёт в голову выпнуть меня, не спасёт ни маска, ни пригласительный!

– Детка, ты же со мной! – улыбнулся Тимофей, целуя меня в висок.

– А Матвей?

– Матвею придётся затеряться в толпе. Чтобы папаша не обнаружил его раньше времени.

Перед выходом я ещё раз оглядела себя в зеркале.

Платье выбирала не я сама. С выбором мне помогла определиться Нонна.

Розовато-персиковый цвет. Длинные полупрозрачные рукава, открытые плечи и спина. Верх лифа и рукава были украшены белым набитым кружевом. Длинная юбка состояла из нескольких слоёв полупрозрачного фатина.

Платье было длиной в пол. Я сначала не хотела даже примерять его. Оно казалось мне чересчур вычурным, но Нонна настояла именно на этом платье.

Я решила довериться её вкусу. Примерила и… не захотела больше снимать вообще.

В салоне красоты мне собрали незамысловатую, но элегантную причёску, оставив свободными две пряди по бокам.

Дымчатый макияж подчеркнул глаза, но главный упор был сделан на губы: ярко-алая помада на губах притягивала взгляд.

– Любуешься собой, моя красавица?

Я обернулась на Тимофея. Светлые глаза искрились. Взгляд был полон жаркого желания, которое парень и не думал скрывать.

Сегодня Тимофей надел угольно-чёрный костюм, белую рубашку в серебристую полоску и галстук в тон.

Тимофей обнял меня. Сейчас на высоченных каблуках я была с ним почти одного роста. Нужно было лишь немного приподнять лицо и коснуться сладких губ любимого.

Эта мысль внезапно пронзила меня насквозь.

Я потрясённо раскрыла глаза, вглядываясь в лицо парня.

– Я тебя люблю! – глаза Тима сверкали, как топазы. – Теперь ты не будешь отрицать моё признание?

Я млела от его поцелуев, слушая стук быстро колотящегося сердца.

– Я тебя тоже люблю, Тим!

Я и сама не поняла, как с моих губ сорвалось ответное признание. Близость Тима действовала на меня обескураживающе.

С ним я становилась сама не своя, открывала в себе такие стороны, о которых и не подозревала раньше.

– Мы едем или нет?

Матвей остановился рядом. Его глаза, как всегда, полыхнули ревностью и обожанием. Тёмные длинноватые волосы были зачёсаны назад. Чёрный костюм и белоснежная рубашка сидели на нём безупречно.

Матвей выглядел невероятно стильно в строгом костюме. Глядя на него, хотелось наслаждаться красотой мужественного лица и только потом распустить чёрный галстук, чтобы расстегнуть несколько пуговиц.

– Не смотри на меня так, – попросил Матвей. – Или мы никуда не поедем.

Я вспыхнула и потупила взгляд.

Моё влечение к этим парням было слишком явным. Мне следует вести себя в обществе чуточку осторожнее и не разглядывать Тима и Матвея так, словно мы, все трое, уже обнажены, а вокруг нас нет никого.

– Выдвигаемся?

Самсонов закатил роскошную вечеринку по случаю пятнадцатилетия своего строительного бизнеса.

Для простых сотрудников уже был организован корпоратив, не такого широкого размаха. А сегодня в ресторане собрались бизнес-партнёры Самсонова, его друзья и близкие.

Все наперебой расхвалили хватку Самсонова и его потрясающие личные качества, желали успеха, процветания и долголетия.

Полина постоянно крутилась рядом со своим мужем и вела себя как хозяйка вечера. Её платье кричаще-красного цвета приковывало взгляды.

Я поискала глазами Матвея в толпе и не нашла его: так много было приглашено гостей.

– Ищешь Матвея? – обжёг ухо горячий шёпот Тима.

– Да, ищу, – согласилась я.

– Не переживай, с ним будет всё в полном порядке.

Искала я не только Матвея.

Где, чёрт побери, Руслан Баринцев? Я не видела его среди собравшихся и нервничала. Вдруг он решил просто кинуть нас?

Но потом я увидела, как вальяжной походкой Баринцев направляется прямиком к чете Самсоновых.

Руслан вежливо поздоровался с Самсоновым.

На лице Михаила Петровича было написано недоумение: он пытался вспомнить Руслана. Но не мог, разумеется, потому что он видел Руслана впервые. Руслан же представился сотрудником одной из компаний.

Баринцев то ли на самом деле разбирался в строительстве, то ли умело изображал из себя знатока. Но между ним и Самсоновым развязался оживлённый разговор. На Полину Баринцев не обращал никакого внимания…

Чёрт! Что он творит! Руслан должен делать всё с точностью до наоборот!

Я наблюдала за Баринцевым, словно коршун за добычей.

Напоследок Баринцев довольно небрежно познакомился с Полиной и отошёл. Я схватила Тимофея под локоть.

– Давай навестим нашего работничка! Вижу, что он совсем-совсем не старается!

Тимофей согласно кивнул. Вместе мы подошли к Баринцеву, попивающему шампанское.

– Баринцев, как это понимать? – тихим голосом возмутилась я.

– Прекрасно выглядишь! – отсалютовал мне бокалом Руслан.

– Ты же должен увиваться вокруг Полины!

– Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей! – изрёк Руслан. – Приглашаю тебя на танец.

– Вот ещё! Не буду я с тобой танцевать, у меня есть любимый мужчина!

– Девочка, – вздохнул Руслан. – Если Полина увидит, что внимание было уделено всем красивым девушкам и женщинам, кроме неё, она будет уязвлена и подсознательно начнёт искать встречу со мной.

– Обрати своё внимание на других, дядя! – процедил Тим, обхватывая меня за талию покрепче. – Потанцуем?

– С удовольствием! – согласилась я, доверяясь Тиму в танце. Он вёл превосходно. Я чувствовала себя уверенно и спокойно в кольце сильных рук.

– Матвей с тебя глаз не сводит! – шепнул Тим, прихватывая губами мочку уха и шею.

– Да? Где? – обрадовалась я.

– Не скажу. Пусть ревнует!

Тим выглядел довольным, прижимая меня к себе так тесно, что между нашими телами нельзя было просунуть и палец.

Потом он увлёк меня на террасу. Тим прижал меня спиной к стене и принялся целовать, как безумный.

Его губы и язык ласкались быстро и безжалостно. Я с той же страстью отвечала на его пьяный поцелуй, чувствуя эйфорию во всём теле, до кончиков пальцев.

– Ти-и-им…

Парень оторвался от меня, тяжело дыша, и с неудовольствием покосился на моё платье.

– Почему оно такое пышное? В твоих юбках можно запутаться!

– А ты собрался их задирать, что ли? – послышался недовольный голос Матвея.

Парень осторожно поставил бокал с шампанским на столик и резко приблизился ко мне.

– Как же меня бесит, когда ты находишься вдалеке и не со мной!

– Ревнивец мой! – прошептала я, немного вскрикнув от того, как сильно сдавил меня Матвей в объятиях.

– Твой!

Ладони Матвея погладили плечи и спину, переместившись на талию. Губами парень принялся целовать мою шею, поднимаясь к уху.

– Люблю тебя безумно! – горячо прошептал он на ухо, принявшись посасывать мочку уха.

Я плавилась в его руках, понимая, что совсем скоро я начну постанывать, умоляя о продолжении.

Я подставила губы для поцелуя и сама прижалась к губам Матвея.

– Любишь?

– Очень.

– Даже так, как у нас есть сейчас? Когда нас трое?

– Плевать. Всё равно люблю! – прошептал Матвей.

Его язык медленно обвёл контуры губ и скользнул внутрь рта. Я поймала кончик языка зубами и прикусила, дразнясь.

Только спустя несколько мгновений, когда начала кружиться голова, я медленно отстранилась, прижавшись своим лбом ко лбу Матвея. Мы оба часто дышали в унисон.

– Я тебя тоже люблю. Я давно это поняла.

Матвей обжёг мои губы коротким поцелуем. Сзади ко мне прижался Тим, целуя шею.

– Чёрт! Я уже хочу сбежать с этой вечеринки! – со вздохом признался Матвей, отходя. – Сюда идут.

Я с сожалением посмотрела ему вслед, покусывая губы. Тим обвёл меня алчным взглядом, но, тем не менее, предложил вернуться в ресторан.

– Надо поздравить папашу!

Я согласилась. На удивление, у Самсонова старшего было отличное настроение. Он даже не стал пикировать со своим сыном, как это обычно бывало.

Михаил Петрович принял поздравления Тимофея.

– Кажется, твоя спутница мне знакома, Тим.

– Думаю, что да. Ты видел Юлю у себя на фирме.

– Можно будет украсть твою девушку на танец? – поинтересовался Самсонов, протягивая Тиму свой бокал со спиртным.

– Валяй, па. Только не отдави моей Золушке ножки.

– Между прочим, я отлично танцевал раньше! – усмехнулся Самсонов.

Краем глаза я заметила, что Баринцев соизволил пригласить Полину на танец. Полина улыбнулась сдержанно, но радостно и согласилась потанцевать.

Тим будто бы невзначай засунул руку в карман пиджака, а потом вынул её, накрыв ладонью бокал папаши со спиртным.

Кажется, парни решили, что пора действовать.

– Хорошо устроилась, Юленька! Такого парня отхватила! – внезапно сказал Самсонов.

От неожиданности я немного вздрогнула. Надо возвращаться на землю, а не витать в облаках!

– Спасибо. Тим мне очень нравится, – сдержанно ответила я.

– Ещё бы не нравился! – неопределённо хмыкнул Самсонов.

Мне показалось, что он хотел сказать что-то ещё, но потом в самый последний момент он передумал. Как только закончился танец, Самсонов вернул меня к Тимофею.

– Спасибо! – поблагодарил он Тима, забирая бокал со спиртным.

Михаил Петрович развернулся, поднося бокал к губам. Мы с Тимом наблюдали, как Самсонов медленно удаляется, то и дело поднося бокал ко рту. Потом он поставил бокал на поднос официанту.

– Выпил? – спросила я.

– Не успел заметить. Человек прошёл. Но, кажется, что выпил. Он отпивал из бокала, пока шёл.

– Значит, скоро начнётся!

Вопреки нашим ожиданиям всё началось не так скоро. Желудок и кишечник у Самсонова работали превосходно.

Я видела, что Полина всё чаще бросает взгляды на Баринцева, который ненавязчиво, будто случайно оказывается в той же компании, что и Полина.

Самсонов отказался от очередного танца, и Руслан увлёк Полину за собой. Судя по взглядам, у них завязался довольно интересный разговор.

В это же время Михаил Петрович внезапно встал и засеменил в сторону туалета.

– Процесс запущен!

– Долго он там просидит?

– Обсуждаете побег папаши с поле боя? – поинтересовался Матвей и притянул меня к себе. – Потанцуешь со мной? Я весь вечер ждал этого момента!

Я с радостью согласилась, забыв на время обо всём на свете. Матвей кружил меня в танце легко и быстро. Я не чувствовала ног и, казалось, порхала над гладкой поверхностью пола, радостно улыбаясь.

– Сегодня ты настоящая королева вечера, моя Золушка!

– Уверен?

– Ещё бы!

Рядом с Юлей время и прочий мир странным образом переставали существовать.

Ярко-алые губы, тонкая талия под моей рукой, горячая кожа и нежный голос.

Всё это – есть, а остального просто не существует.

Я очнулся и вынырнул из пленительного сладкого дурмана, только когда к нам подошёл Тимофей.

– Успел вскружить Юле голову, танцор?

– Из нас двоих я танцую намного лучше. Это не хвастовство, а факт, – ответил я.

– Пока вы отплясывали, случилось следующее. Сначала отошёл Баринцев, через некоторое время отошла Полина. Думаю, все мы знаем, в какое укромное место они отошли. Разумеется, Полиночка сначала елейно поинтересовалась, долго ли папа собирается сидеть в известном месте.

– Значит, получилось? – удивилась Юля. – Не могу поверить!

– Подождём немного, пусть парочка, как следует, займётся грешным делом. А сейчас твой выход, Матвей. Со спасительной таблеткой. Как раз пока она подействует, настанет самое время идти и брать голубков с поличным.

– Хорошо.

Мда-а-а… Роль у меня не из самых приятных, но что поделаешь! Деваться некуда.

Я отправился с блистером сильнодействующего средства от диареи и бутылочкой минеральной воды в туалет.

Папаша сначала удивился и разразился бранью на тему: «Тебя никто сюда не звал!» и «Как ты здесь оказался?»

В ассортименте ругательств нашлось место и риторическим вопросам: «Твоих рук дело, щенок?» и «Зачем явился, ирод?»

Самсонов, как он есть, одним словом.

Только выговорившись, папа всё же взял блистер с таблетками.

– Только много нельзя! – предупредил я.

Но судя по звуку выдавливаемых капсул с лекарством, папаша решил принять убойную дозу.

– Па…

– Не папкай! – огрызнулся Самсонов. – Не учи старика лечить диарею!

Отец вышел из туалета через минут десять, тщательно умыл руки и посмотрел на меня нехорошим взглядом.

– Мстишь, щенок?

– Не совсем.

– Понятия не имею, как у тебя хватило наглости прийти сюда! – неприязненно посмотрел на меня отец.

– Я должен с тобой кое-что обсудить. Наедине. В укромном месте.

– Мда? А на потом отложить нельзя?

– Нельзя! – решительно заявил я. – Сейчас самый подходящий момент.

Отец что-то хотел возразить. Но я подхватил его под локоть и повёл за собой. Я воспользовался силой, потому что папаня упирался. Впрочем, не сильно.

Юля недавно позвонила Баринцеву на телефон, как и договаривались. Он якобы скинул входящий звонок, но на самом деле принял вызов. Юля скинула мне сообщение.

Юля: «Судя по звукам, процесс в самом разгаре. Поторопись!»

Так что папаша просто обязан был всё увидеть собственными глазами.

– Ладно, ладно! Только зачем нам обязательно идти в подсобное помещение? – возмутился отец.

– Скоро узнаешь, – скупо ответил я.

Уже у двери подсобки стало ясно, что парочка очень увлечена процессом. Я распахнул дверь и одновременно ударил ладонью по выключателю.

Раздался возмущённый крик Полины.

Отец громко выматерился и покачал головой, глядя на голую задницу Баринцева, пристроившегося между разведённых в стороны ног Полины. Трусы Полины покачивались на кончике её лодочки.

– Миша! Это не то, что ты думаешь! – истерично произнесла Полина, отпихивая Баринцева.

Член мужчины вышел из неверной жены отца с причмокиванием.

Баринцев невозмутимо поправил на себе трусы, неторопливо застегнул брюки. Верхом его наглости стал картонный прямоугольник, который он засунул Полине в лиф платья.

– Позвони. Закончим то, что начали.

Баринцев вышел с таким видом, будто ничего особенного не произошло.

– Это именно то, что ты хотел мне показать, Матвей? – поинтересовался отец.

– Да! Полина, как видишь, не самая верная жена. А в тот раз, когда она обвинила меня в приставании, всё было подстроено ей.

– Миша, милый! Ты же видишь, что твой пасынок меня нагло подставил! – возмутилась Полина, одёргивая платье.

– Конечно, вижу! Красиво сработали! – хмыкнул папаша. – Тебя, Полина, конечно, подставили. Но ты сама дала себя поиметь! Была бы верной и любящей, ни одному мужчине не удалось бы тебя совратить. Так что здесь разговаривать не о чем. Развод! Развод и девичья фамилия.

– Миша! Но я могу быть беременной от тебя!

– Ха-ха! Вот умора! – рассмеялся Самсонов. – Ты можешь быть беременной от меня только в том случае, если тебя оплодотворят искусственно.

Я изумлённо посмотрел на отца. Тот хмыкнул.

– Да. Спустя несколько лет после того, как я узнал правду о том, что Матвей – не мой сын, я решился сделать кое-что. Я заранее сдал сперму и законсервировал её, а потом пошёл на вазэктомию, то есть добровольную стерилизацию. Теперь я стопроцентно уверен, что когда мне говорят: «Милый, я от тебя беременна!», мне подсовывают чужое фуфло! Так что надевай трусы, Полина, и отправляйся собирать шмотки. Время у тебя до утра. Утром тебе привезут все необходимые бумаги для развода. Всё поняла, ми-ла-я?

Полина икнула от неожиданности, посмотрев круглыми глазами на отца. Удивлён был и я, честно говоря.

Папаша пошёл прочь и обернулся:

– А теперь позови Тимофея. Есть разговор.

– Может потом, па? Как твой желудок?

– Превосходно! Об этом тоже, кстати, поговорим!

Через несколько минут отец восседал в кабинете администратора ресторана в кожаном кресле, а мы с Тимом сидели на диванчике.

Наш папа вздохнул и достал из пиджака очки. Он протёр их носовым платком и водрузил на нос.

– Значит так, гаврики!

Я приготовился слушать много всего неприятного, но разговор неожиданно пошёл не по тому сценарию, как я предполагал.

– Наверное, вы думаете, что ваш папа выжил из ума на старость лет, да? Ха! Вот только не надо делать невинное лицо, Тимофей. Ты точно решил, что я тронулся умом. Наверняка точно так же подумал и Матвей, когда я озвучил затею с соревнованием за наследство.

Отец посмотрел на нас с Тимом по очереди.

– Всё это было одной большой проверкой. Да-да! И не только для вас, гаврики. Но и для моей новой жёнушки в первую очередь!

– Па, ты хитёр и коварен, как не знаю кто! – присвистнул Тим.

– Не перебивай! Ты ещё не понял всю грандиозность моего замысла. Я, разумеется, всерьёз задумываюсь о том, кому из вас передать бразды правления со временем. Мне было интересно посмотреть, как на новость отреагируете все вы. Я ожидал, что вы будете перетягивать канат, соревнуясь за лакомый кусочек. Я предполагал, что активизируется и Полина. Именно поэтому я озвучил свою затею. Полина сразу же начала наседать с предложением завести малыша, а ещё она ненавязчиво, но настойчиво указывала мне на ваши промахи, непослушание и прочее. Мне хотелось посмотреть, как далеко всё это зайдёт! Сначала я хотел провести ряд испытаний. Но потом понял, что мне даже почти не нужно прикладывать усилий. В последнее время произошло много всего, что показало мне, какие вы есть на самом деле. Я нарочно делал вид, что доверяю Полине безоговорочно. Мне было интересно, как в этом случае поступите вы. Я ждал ваших ответных действий. Я знал, что на праздник заявится и Матвей, и практикантка, и ещё какой-то левый мужик!

– Знал?

– Разумеется! Верочка служит мне верой и правдой, извините за каламбур. Я чётко дал ей понять, что нужно работать только на меня. И больше ни на кого. Так что как только вы подмазали Верочке, она тут же доложила обо всём мне! Между прочим, она заработала премию. Ну да ладно, это мелочи! Вы, гаврики, меня здорово повеселили! Но и немного расстроили. Подсыпать слабительное своему отцу? Да как у вас хватило совести на такое решиться?

– Значит, муки совести были напрасными, – улыбнулся я. – И переживали за твоё здоровье мы совершенно зря!

– Ой, ли! Как будто вы переживали! – недоверчиво сказал папаша, но всё же расплылся в довольной улыбке. – Ладно. Есть у меня ещё одно дело к вам обоим. Но, думаю, оно подождёт до завтрашнего утра.

– Па, извини, но у меня своих дел полно! – встрял Тим.

– Сынка, не порть папе праздничное настроение, и папа в ответ не испортит его тебе. Всё, свободны.

Мы поднялись и пошли в сторону выхода.

– Матвей! – окликнул меня Самсонов-старший.

Я обернулся. Отец достал ключи от квартиры и автомобильный брелок, который ранее сам же и потребовал вернуть ему.

– Кажется, это твоё.

– На твоём месте, Мотя, я бы тысячу раз подумал, прежде чем взять, – вполголоса шепнул Тим.

Но я всё же забрал ключи. Что поделаешь, я всё же верил в искренность папаши и в его радушие.

Вчера мы легли спать очень поздно. Или очень рано?

С какой стороны посмотреть!

Всё прошло, как нельзя лучше. Баринцеву заплатили, Полина была изгнана с позором.

Больше на празднике отца нам нечего было делать.

Мы устроили свой праздник для троих у меня в квартире и уснули, обессиленные любовными играми.

Сквозь сон я слышал телефонный звонок. Типичная трель i-Phone, звонили Матвею. Вот пусть Матвей и разбирается. Я сгрёб в свои объятия Юлю и продолжил спать.

Вскоре телефон Матвея перестал щебетать птичьей трелью. Но следом разорался мой смартфон.

– Тим, твой телефон. Ответь, а? Или выключи! – хрипло попросил Матвей.

– Отвали. Я сплю.

– Вставай, Тим. Или встану я. Но в таком случае я выброшу твой телефон из окна, чтобы он не мешал спать Золушке.

Настырный. И прав же, блин.

Следом за первыми относительно мелодичными нотами раздастся тяжёлый рок. Юлька точно проснётся. Не хочется её будить. Вчера девочка утомилась. Или мы её утомили?

По губам расплылась улыбка. Я нащупал телефон, валяющийся рядом с кроватью, и с трудом разлепил глаза.

– Папа. Опять звонит. Что ему надо?

Матвей окончательно проснулся и сел, накрыв Юля одеялом.

– Давай ты в кухонной зоне поговоришь с ним, подальше от Юли?

Заботливый какой. Можно подумать, что я сам не догадаюсь до того же самого!

Папа ждал нас в офисе для беседы.

Мне не хотелось ехать к нему. Но он уже разбудил нас, так что придётся заехать в офис. В качестве исключения. Кажется, отец был настроен довольно мирно.

Я поцеловал Юлю в щёчку, она сонно потянулась и схлестнула за моей шеей руки.

– Мотя, отправляйся к папаше один. Меня захватили в плен.

Матвей недовольно цыкнул и ловко отцепил Юлины руки.

– Обойдёшься, – смерил меня гневливым взглядом.

Матвей смирился с трио. Но брат ревностно следил за тем, чтобы ему внимания Юли доставалось не меньше, чем мне.

Мы оставили записку для Юли на видном месте и приехали к отцу.

Он выглядел бодрым и отдохнувшим.

– Выглядите так, как будто не спали! – хмыкнул папаня.

– Па, мы большие мальчики. Иногда не спим всю ночь по разным приятным причинам, – зевнул я. – Говори, что хотел. Мне ещё нужно заехать купить завтрак и решить кое-какие вопросы по работе.

– Не хочешь вернуться к работе на меня? – предложил папа.

– Нет. Мне в своём котле приятнее вариться. Что ещё?

– Я хотел поговорить с вами о наследстве! – заявил отец.

Услышав про наследство, я застонал вслух.

– Послушай, па! Если ты для этого нас здесь собрал, то скажу сразу. Меня это не интересует!

– То есть как это, Тимофей? – возмутился отец.

– А вот так. Оставь наследство Матвею или раздай деньги бедным. В общем, поступай, как знаешь! – весело ответил я.

– Поговори у меня! – постучал пальцем по столу папаня. – Я собрал вас здесь не для того, чтобы вы зубоскалили! Я твёрдо намерен решить вопрос с наследованием бизнеса. Я должен знать, кого из вас двоих я должен натаскивать. И пока что я, увы, не смог определиться. Поэтому я решил так.

Отец выдержал паузу:

– Вы оба уже взрослые. Наверняка встречаетесь с кем-то из женщин. Я хочу увидеть ваших избранниц.

– Что? – спросил я в один голос с Матвеем.

– Да, именно так! То, каких женщин вы выбираете, скажет о вас очень многое! – пафосно заявил папаша.

Я не стал его разубеждать. На него посмотри, так он выбирает корыстолюбивых, неверных или истеричек. И кто он в таком случае? Глупец или любитель наступать на одни и те же грабли?

– Итак. Ты первый, Тимофей. Пойдём по старшинству.

Папа с ожиданием уставился на меня.

– Ха! А потом я смогу уйти, да? Так вот мою девушку ты уже видел в ресторане. Юля Колчакова, она проходила практику в твоей фирме, – улыбнулся я.

Папаша задумался.

– Всё-таки она, да? Я грешным делом решил, что это так, на один раз.

– Нет, папа. Не на один раз. На постоянно.

– Из детдома, студентка, связей нет, денег тоже… Корыстная?

– Молчи, папаша. Зря она тебя с пола поднимала и переживала за твою старую больную голову, когда нечаянно сбила тебя с ног!

– Да, – согласился отец. – Кажется, добрая! В любом случае, я хочу с ней побеседовать.

– Исключено! – отрезал я. – Не вмешивай мою Юльку в свой дурдом!

Папаша отмахнулся от меня и посмотрел на Матвея.

– А ты, Матвей, чем порадуешь? Вернее, кем?

Матвей посмотрел на меня вопрошающе. Я перегнулся через кресло, сказав ему вполголоса:

– Мне пофиг, ты же знаешь! Ты можешь и соврать, но папа может и проверить. Правда рано или поздно вылезет наружу. Если только ты не собираешься расставаться с Юлей.

– Да пошёл ты! Скорее, ты первый от неё отстанешь! – ответил Матвей.

– Не дождёшься, Мотя. Быть тебе в нашем треугольнике навеки вечные!

– Пофиг. Я на всё пойду, чтобы быть с Юлей!

– Так! Что за совещание? Я жду! – нетерпеливо потребовал папаша.

– Оставь эту затею, папа, – посоветовал ему я. – Тебе не понравится то, что ты услышишь.

– Тебя забыл спросить! Вы меня, гаврики, столько раз поражали и выводили из себя, что теперь вам меня ничем не удивить!

– Мда-а-а… Я бы не был так уверен, – вполголоса ответил я и откинулся в кресле.

Но на всякий случай я достал телефон, чтобы набрать номер «скорой помощи», если понадобится. Вдруг папу хватит удар?

– Мою девушку, папа, ты тоже видел… – медленно произнёс Матвей. – Её зовут Юленька.

– О, тёзка с девушкой Тимофея! – потёр ладони отец. – Ну, покажи мне свою Юльку!

Матвей открыл в галерее телефона фотографию, где он стоит в обнимку с Юлей, и протянул улыбающемуся отцу.

Улыбка медленно сползла с губ нашего отца, а потом он расхохотался, вернув Матвею телефон.

– Ладно, пошутили и хватит! Давай, показывай свою девушку! Или нет у тебя девушки?

– Это не шутка, папа. Я встречаюсь с Юлей Колчаковой, – спокойно сказал Матвей.

– Но… но… Но Тим же с ней встречается! – хватал воздух ртом папа.

– Да. И это всё равно не мешает мне с ней встречаться.

– Мы встречаемся с одной и той же девушкой, – завершил я и добавил, чтобы шокировать папашу уже наверняка. – И живём мы втроём.

Отец покраснел, как варёный рак, и начал бешено вращать глазами. Он пошарил взглядом по столу, схватил стакан с водой и залпом осушил его.

– Да вы с ума сошли! Идиоты! Оболдуи! Извращенцы, в конце концов! Нет! Этому не бывать. Давайте живо определяйтесь, кто один из вас будет с ней жить, спать и так далее!

– Мы вдвоём с ней живём, спим и так далее, па! – сказал я. – Всё, теперь я свободен?

– Да вы это специально говорите, чтобы насолить мне, да? Чтобы посмеяться надо мной?! – взревел папа.

– Нет! – твёрдо заявил Матвей. – Возможно, наши отношения немного отличаются от общепринятых…

– Отличаются? Вы оба – деграданты! Такого у нас нет, не было и не будет! Ни-когда!

– У тебя не было. Зато у нас есть. Мы счастливы, – пожал плечами Матвей.

Я поразился его стойкости. Почему-то я думал, что стоит отцу покричать, как Матвей даст задний ход.

Однако Матвей твёрдо стоял на своём, чем немало меня удивил. Значит, он окончательно свыкся с нашим тройным союзом.

– Так, гаврики! Прекращайте заниматься ерундой, ясно?

Отец покраснел, на шее вздулись жилы.

– Па, нам не пятнадцать. Мне в будущем году исполнится тридцать, а Матвею двадцать шесть. Позволь нам самим как-нибудь разбираться с нашими любовными связями, идёт?

– Хрен вам, а не связи! – громыхнул кулаком по столу отец. – Прекращайте позорить меня!

– Кто и как тебя позорит? – хмыкнул я. – Мы спокойно живём, и наше счастье никому не мешает. Кстати, если ты заметил, мы начали доставлять тебе меньше хлопот. Остепенились.

– Ты и ты! Вы оба меня позорите! Извращенцы! И девку себе нашли же! Детдомовку помойную! Да ей вообще плевать, под кого ложиться! Знаю я наши детдома!

Матвей резко поднялся и налил в стакан воды.

– Спасибо, Матвей! – прохрипел папа. – Образумился, сынок!

Матвей протянул стакан папаше, но в последний момент отвёл руку и вылил воду на лысину Самсонову-старшему.

– Остынь, папа. И не надо оскорблять мою любимую. Это предупреждение. У меня тяжёлая рука.

Папа немо разевал рот, как рыба, выброшенная на берег.

– Мне здесь больше нечего делать. Всего хорошего, па! – попрощался я.

Матвей поднялся следом и пошёл за мной.

– Эй, вы! Лишу наследства! И тебя, и тебя! Обоих!

– Да пожалуйста! – отозвался я.

Матвей не замедляя шага, шёл рядом. Отец выбежал за нами в коридор, крикнув вслед:

– Матвей! Я снова отберу у тебя квартиру и машину! Уволю тебя! Уволю к чёртовой матери!

Матвей остановился и развернулся. Он достал из кармана автомобильный брелок и ключи от квартиры, вложив их в ладонь отца.

– Возвращаю. Может, мне ещё раздеться?

– И карточку безлимитную заблокирую! – прорычал отец. – Не вздумайте продолжать эти позорные отношения, недоделки!

– Недоделки? – рассмеялся я. – Все вопросы к производителю. Подойди к зеркалу, папа, и побеседуй с ним!

Я легко сбежал по ступенькам вниз, не став дожидаться лифта. Матвей не отставал от меня ни на шаг. Только на улице он опёрся плечом о стену, начав курить.

– Кажется, теперь я стопроцентный безработный бомж, да?

– Да, брат. А я тебя предупреждал! Но ты же не верил! – хмыкнул я, доставая телефон. – Придётся звонить Юле и спрашивать, не против ли она, чтобы ты постоянно жил с нами!

Думаете, Юля отказалась? Как бы не так!

По приезду Золушка зацеловала Матвея, компенсируя его расстройство горячими объятиями и ласковыми словами.

Глядя на довольную улыбку Матвея, я понял, что всё-таки, мой брат – тот ещё хитрый волк в овечьей шкуре!

По словам парней, они окончательно рассорились с отцом. Причину они не назвали, сказав, что заскоки отца-миллионера их порядком достали.

А ещё Матвей перебрался жить к Тимофею. Фактически, он и так там жил последнее время, но иногда наведывался на свою квартиру. Теперь же он окончательно перевёз все свои вещи к Тиму.

Матвей, наверное, крупно поссорился с отцом. Мой ревнивец сменил место работы и купил себе новый автомобиль.

Теперь Матвей ездил не на спортивной машине ультрамаринового цвета, а на чёрной Toyota Camry 25.

– Теперь у меня язык не повернётся назвать вас избалованными мажорами! – улыбнулась я.

– То есть ты называла нас так про себя? – уточнил Матвей.

– Да, называла. Пока не познакомилась с вами поближе.

– Очень-очень близко, – подмигнул Тим и взглянул на часы. – Если ты меня не выгонишь из квартиры прямо сейчас, я опоздаю на встречу.

– Идите. Люблю вас. Буду скучать!

Я поцеловала парней по очереди и закрыла за ними дверь.

Я с улыбкой проследила за ними, как каждый из них направляется к своему автомобилю, припаркованному около дома. Но как только парни пропали из вида, улыбка пропала с моих губ.

Я подбежала к своей сумочке и достала тест на беременность. Для верности я взяла несколько тестов.

Со времени нашего первого секса втроём прошло полтора месяца.

В первый раз Матвей не предохранялся. Я выпил таблетки после секса.

Потом у парней всегда были презервативы. Но, чёрт побери, у меня случилась задержка.

Не день, и не два.

Неделя!

Я выложила тесты на беременность на поверхность стиральной машины и начала гипнотизировать взглядом секундомер на телефоне.

Подождать три или пять минут. Три или пять? Подожду пять минут для верности!

Пять минут пролетели очень быстро. Сердце колотилось в тысячи раз быстрее. У меня дрожали пальцы, а внутри всё сжималось от страха, когда я решилась посмотреть на тесты.

Две полоски!

Блин…

Может быть, это только на одном из тестов такой результат?

Нет… Две-две-две…

Чёрт!

Я перевела дыхание, пытаясь успокоиться. Это не входило в мои планы. Именно об этом предупреждал Тимофей. Матвей в первый раз нарочно наплевал на вопрос безопасности.

Чёрт! Неужели всё закончится так скоро?

Я вскочила и смела тесты в урну. Что делать?

Я боялась реакции Тимофея на эту новость. Почему-то я была уверена, что ревнивец Матвей только обрадуется такому раскладу.

Но потом мне стало страшно за Матвея. Как бы Тимофей не захотел проучить младшего брат за такой результат.

Я простонала.

Чёрт побери! Надо же быть такой везучей: забеременеть не в день овуляции, когда шансы были низкие. Да ещё я выпила таблетку. Чёр-р-р-рт…

Другие мысли появились в моей голове гораздо позднее. Но поначалу я почти целый час была в ступоре. Только потом я начала заниматься привычными домашними делами.

Разумеется, я расскажу сначала Матвею о беременности и только потом – Тимофею.

Мне было очень-очень страшно, что с моей беременностью, такой ранней и неожиданной, наши отношения прекратятся.

Но я не собиралась обманывать кого-то или утаивать часть правды.

Я немного взбодрилась. Вскоре предметы перестали валиться у меня из рук. Я поболтала с Нонной по телефону. Она позвала меня на чашечку кофе на обед.

Я согласилась: проводить время с тётей мне нравилось.

– Ты светишься и в то же время тревожишься! – констатировала факт Нонна. – И ты отказалась от кофе, заменив его свежевыжатым соком. Беременна, что ли?

Я выпучила глаза от удивления: как можно вот так сразу догадаться обо всём?

– Да, Нонна! Но как ты догадалась?

– Один плюс один. Только и всего! Отец малыша в курсе?

– Нет. Я сама узнала только утром. Хочу сообщить вечером, – пролепетала я.

– Ты не собираешься делать аборт?

– Нет! – ответила я, даже не думая о таком варианте развития событий.

– Надеюсь, новость о ребёнке обрадует будущего отца. Но вне зависимости от его реакции, тебе есть на кого положиться. Запомни это. Тебе нужно будет встать на учёт в женскую консультацию. Не повторяй ошибку своей мамы. Она встала на учёт уже очень поздно и не наблюдалась у врачей почти всю беременность, говоря, что если чувствуешь себя хорошо, то и ходить в больницу незачем.

– Спасибо, Нонна! – от всего сердца поблагодарила я тётю и порывисто обняла.

– Это меньшее, что я могу для тебя сделать, – немного смущённо ответила Нонна. – Не переживай. У тебя всё получится!

Я посидела с Нонной ещё немного, а потом посмотрела на часы и решила вернуться.

Настроение у меня значительно улучшилось. Был ясный, солнечный летний день…

Ничто не предвещало беды.

Я спокойно шла по тротуару. В левой руке у меня было зажато эскимо.

Внезапно на тротуар залетел огромный чёрный внедорожник, перегородив мне дорогу.

Я выругалась себе под нос: мажоры совсем оборзели! Правила дорожного движения написаны явно не для них.

Я постаралась обойти автомобиль, но из машины выскочили двое мужчин в костюмах и затолкали меня на заднее сиденье. От испуга я выронила мороженое, прямиком на брюки одного из похитителей.

– Кто вы такие? Что вам надо? – требовательно спросила я, стараясь не паниковать.

Мне нельзя паниковать. Я беременна.

– Молчать. Тебя везут на серьёзный разговор, – сказал, как отрезал, один из верзил.

Второй мужчина безуспешно пытался оттереть пятно от сливочного мороженого со своих брюк.

Я понятия не имела, кому понадобилось серьёзно разговаривать с простушкой вроде меня.

Но когда я разглядела за тонированными стёклами автомобиля вывеску «Строй-LTD», то выругалась себе под нос. Это явно фокусы Самсонова-старшего!

Раньше я считала, что Тим преувеличивал, говоря об отце, как о самодуре.

Но пообщавшись немного с Самсоновым-старшим, и увидев, как он выставил Матвея прочь, второй раз в жизни, я поняла, что Тим ни капельки не преувеличивал.

У Самсонова-старшего в голове находятся не мозги, а полчища сумасшедших тараканов.

Меня привели к нему в кабинет и поставили перед столом навытяжку. Сам Михаил Петрович раскачивался в кресле, неприязненно глядя на меня.

– Привет, сиротка! – ехидно поприветствовал он меня.

– И вам не болеть. Чем обязана? Зачем ваши люди схватили меня? – возмутилась я.

– О, какой гонор! Осмелела, что ли? – удивился Самсонов. – Аппетиты у тебя, прямо скажем, зверские! Вот точно говорят, прикормишь спиногрыза, он к тебе на шею пересядет и ножки свесит!

– Кого вы имеете в виду? Меня? – удивилась я.

– Конечно! – всплеснул руками Самсонов. – Или ты видишь в этом кабинете другую наглую сиротку? Что, девочка, не получилось закрепиться одним путём, так ты решила охомутать моих сыновей? Причём сразу двух! Ну, правильно, чего мелочиться-то, да? Один соскочит? Так второй на подхвате! Нацелилась на состояние Самсоновых? Не выйдет!

Самсонов громыхнул кулаком по столу. Я вздрогнула от неожиданности.

– Ваши миллионы здесь совершенно ни при чём! – мирно сказала я.

– Конечно, ни при чём! Ты же моих парней за красивые глазки любишь? – недоверчиво хмыкнул Самсонов.

– Не только. Матвей очень обаятельный и внимательный, у Тима решительный характер и…

– Бла-бла-бла! – перебил меня Самсонов и внезапно вытащил телефон из кармана пиджака.

Я развернулась, собравшись уходить. Но Самсонов цыкнул:

– Сядь! Я с тобой ещё не закончил. Мои люди тебя не выпустят, пока я не дам команду!

Я села на кресло, смотря на Самсонова и думая, вдруг он будет когда-нибудь считаться моим свёкром?

Господи, это же ужас! Лучше бы в свёкрах числился горный тролль, честное слово.

– Тихонов? – громко спросил Самсонов. – Ну-ка быстро скажи, Тихонов, кому мы помогаем в этом году? Ага, ага. А на будущий год ты что запланировал? То же самое?! Так вот, Егор, вычёркивай. Всё. Да. Да… Да, с сегодняшнего дня мы не помогаем сиротам. Эти сироты потом норовят урвать кусок моего капитала! Теперь мы будем помогать животным, кошкам или собакам. Хотя, нет, постой! Только не кошкам! Кошки лижут собственный зад. Мы будем помогать собакам! И я искренне надеюсь, что потом кобели и сучки потом не выстроятся в ряд у моего офиса в надежде на дополнительную порцию корма!

От гнева моё лицо полыхнуло. Вот гадкий человечишка!

В детдоме бы ему давно устроили «тёмную»! После этого Самсонов бы неделю лежал в медпункте и пил через трубочку для коктейлей. А нет, вообще бы не пил. В детдоме не выдают трубочки для коктейлей.

Лежал бы Михаил Петрович и беспомощно облизывал кружку, пытаясь попить!

Нельзя быть таким гадким и беспардонным!

– Итак. Что ты хочешь?

Я поняла, что Самсонов обращается ко мне.

– Не поняла.

– Всё ты прекрасно поняла. Давай, назови сумму! Стесняешься сказать вслух? Возьми ручку, листочек и напиши.

– Написать?

– Да-да, напиши.

Я потянулась за небольшим квадратным листочком для записей, но потом передумала и взяла чистый лист бумаги формата А-4.

– О, какая большая бумажка. И какая жадная девочка! – нехорошо усмехнулся Самсонов.

Я вывела огромными буквами на весь лист одно слово «НИЧЕГО».

– Вот. Это то, что я хочу лично от вас, Михаил Петрович. Ничего мне от вас не надо. А Тима и Матвея я люблю…

Я набрала полные лёгкие воздуха, улыбнувшись.

– Да, люблю. И мне всё равно, что вы думаете по этому поводу. Можете не верить, сути дела это не изменит. Матвей и Тимофей нравятся мне такие, какие есть, без ваших миллионов. Мы, кстати, без них неплохо живём.

Самсонов побагровел. Слышать о самостоятельности сыновей ему было не очень приятно.

Самсонов мнил себя пупом земли и щедрым отцом, отсыпающим сыновьям деньги и дорогие игрушки. А выяснилось, что Матвей и Тимофей без помощи отца неплохо справляются.

– Вот значит, как. Упрямимся?

Самсонов перегнулся через стол, пристально вглядываясь мне в глаза.

– Ну, ты и ду-у-урочка, оказывается! Я готов поверить в то, что ты втюрилась в моих сыновей. Возможно, сразу в двух. Кстати, прекрасный повод оправдать своё блядство, прикрываясь красивым словосочетанием «отношения втроём»!

Самсонов гаденько ухмыльнулся.

– Не надо оскорблять меня, пожалуйста! – попросила я.

– А что так, заплачешь? Заплачешь, ну?

– Нет, конечно! – фыркнула я. – Я веду себя прилично. Но могу выдать арсенал таких грязных ругательств, от которых вы покраснеете ещё больше. Хотя больше, кажется, больше некуда. Вас просто разорвёт от негодования! Детдом, Михаил Петрович, это не радужное королевство пони. Так что не вынуждайте меня поступать грязно и подло. Я этого не люблю.

– Ц-ц-ц-ц… Смелая девочка! Вот тебе конфетка!

Самсонов на самом деле выудил из стеклянной вазы шоколадную конфету и толчком руки отправил её ко мне по гладкой поверхности стола.

Я скрестила руки под грудью.

– Это всё? Могу идти?

– Сиди! Непробиваемая нашлась!

Самсонов ослабил галстук и подумал всего мгновение, прежде чем попытаться вновь запутать меня. Но на этот раз он уже подошёл с другой стороны.

– Допустим, ты, влюблённый и глупый одуванчик. Думаешь, мои парни тоже тебя любят? Девочка, это акулы! У них таких, как ты, знаешь, сколько было? Я запарился считать! Таня-Маня-Саня-Катя-Соня-Маша… И пошло-поехало. Возможно, спать втроём для моих парней в новинку. Накушаются мои орлы, а потом что? Правильно! Фьють! И нет их. Кто знает, чего они захотят потом? Может, негритянку в дом приведут или эвенку с далёкого чума! Пресыщенность, девочка, она такая! Пока в новинку, жрётся так, что за ушами трещит, а потом надоедает и чёрная икорка, и шампанское за три тысячи баксов за бутылку…

С моего лица схлынула краска. Иногда я боялась именно этого. Я боялась надоесть парням.

Самсонов ударил прямо в центр моих затаённых страхов. И судя по его довольному выражению лица, он понял, что не ошибся.

– Да-да, Юленька. Фьють – запомни! И нет ни одного. Как только они вдоволь натрахаются и попробуют все доступные для них позы Камасутры, тебя выставят за дверь. Останешься с разбитым сердечком!

Самсонов притворно промокнул уголком платка глаза.

– Так зачем ждать, пока всё затянется? Не лучше ли оборвать всё прямо сейчас и жить безбедно? – вкрадчиво произнёс Михаил Петрович.

– Спасибо. Но я откажусь. Будь что будет. Если всё повернётся именно так, то это будет бесценным жизненным опытом.

– Ого-го!

– Да. То, что нас не убивает, делает нас сильнее.

Самсонов покачал головой.

– Непробиваемая и очень упрямая! А давай мы поступим так!

Самсонов хлопнул ладонью по столу и погладил его.

– Ты сейчас заходишь вон в ту милую каморку, слева от меня. Садишься на диванчик и ждёшь. Я звоню своим сыновьям. Поверь, девочка, я их знаю. Я знаю, чего они хотят. И ты своими ушами услышишь, что для них твоя любовь – тьфу, всё равно, что перепихон с любой другой случайной девкой! Продаётся и покупается абсолютно всё, девочка!

– Не думаю!

– Добро пожаловать в страну Чудес! – ухмыльнулся Самсонов, открывая передо мной дверь. – Придётся подождать. Но там есть диванчик, есть водичка и вазочка с конфетами. Сиди, не издавая ни единого звука. Услышишь, как дёшево тебя продадут!

Гадкий Самсонов мне надоел настолько, что я встала и решительно прошла в небольшую комнату. Михаил Петрович дёрнул мою сумочку на себя и достал телефон, отключив его.

– А вот это я оставлю себе, – похлопал по карману пиджака Самсонов. – Чтобы ты раньше времени не взбаламутила моих парней! Играем честно, девочка из детдома?

– Я согласна, лысый человек со счётчиком банкнот вместо сердца! – ответила я и решительно села на диван в маленькой комнате.

Я слышала, как Самсонов позвонил своим сыновьям. Михаил Петрович был невероятно учтив со своими сыновьями и попросил, действительно попросил их приехать.

Я затаила дыхание. Первым приехал Тимофей. У меня внутри полыхнуло яркой радостью от звука голоса любимого парня.

– Зачем позвал, папаша? Что ты хочешь сказать такого, что нельзя обсудить по телефону?

– А ты садись, в ногах правды нет.

– Извини, па. У меня, действительно, мало времени.

Самсонов прочистил горло.

– Как жизнь, Тимофей?

– Не жалуюсь, спасибо. Есть крыша над головой, холодильник полный, есть штаны на заднице и колёса под задницей. Всё гут, папа!

– Ага, кормилец! Молодец! Горжусь! Обеспечиваешь будущую семью?

– К чему эти вопросы? Скажи прямо, что ты от меня хочешь?

– Ну, ты уже в курсе, что я не в восторге от твоего выбора спутницы жизни! – Самсонов усмехнулся. – Правда, я считаю, что на постоянную спутницу жизни она не тянет. Максимум, на временное развлечение.

– Тебе какая разница, па? Ищешь себе новую жену и с каждым разом всё моложе? Смотри, па… Несовершеннолетних только не трогай! – рассмеялся Тим.

– Но-но, за языком следи! Не с другом разговариваешь! – попытался осадить сына Самсонов. – Я предлагаю тебе вот что.

– Весь во внимании.

– За какую сумму ты готов отказаться от этой детдомовки? – нарочно небрежно Самсонов.

– Ох, ты, какие разговоры! – усмехнулся Тим. – Давай я сэкономлю время нам обоим и сразу назову цифру, идёт?

– Деловой подход, одобряю!

Тим выдержал паузу. Поневоле я села на самый краешек дивана, затаив дыхание.

– Боюсь, папа, у тебя нет таких денег, – медленно протянул Тим.

– Не стесняйся, мой мальчик, у твоего папы есть деньги в оффшорах!

– Тогда другое дело! В общем, па, мне нужно…

Самсонов нетерпеливо выкрикнул:

– Ну?!

– Ни-сколь-ко. Вот. Это очень-очень много и одновременно совсем ничего! – уверенно заявил Тим.

Я от радости едва не запрыгала, но приказала себе сидеть спокойно.

Мы же играем честно, да, Михаил Петрович? Уверена, что настоящие чувства победят корыстолюбие.

– Подумай, Тим. Очень хорошо подумай. Наследство, недвижимость, миллионы и белоснежная яхта, готовая прямо сейчас сорваться в путешествие!

– Яхты, заводы, пароходы! Эх, папочка, пусть они остаются у тебя и радуют! А я нежадный, но счастливый тем, что есть у меня! Так что извини, мне пора. И не отвлекай меня по пустякам. Чао, папочка!

По звуку быстрых шагов я поняла, что Тим вышел. Самсонов выругался вслед старшему сыну и распахнул дверь, рявкнув мне:

– Улыбку сотри! Война ещё не проиграна. Сейчас младшенький заявится. Тот гора-а-азд стараться. Мама дорогая, чего он только не терпел! Вот этот точно продаст тебя за домик в Отрадном.

– Сядьте в своё кресло и готовьте аргументы, Михаил Петрович. Они вам пригодятся! – отослала я миллионера и перевела сбившееся дыхание.

Я была уверена в Матвее. Матвея пришлось ждать чуть больше часа. Я уже едва не заснула на диване. Но потом услышала его голос.

– Папа? Ты хотел меня видеть? – вежливо и спокойно, как всегда.

– Садись, Матвеюшка! У меня к тебе одновременно деловое предложение и каверзный вопрос на засыпку. С чего начать?

– Давай с того, что приятнее. Что ты хочешь мне предложить?

Самсонов тихо рассмеялся. Мысленно я видела, как он радостно потёр свои ладони.

– Тим меня частенько расстраивает. Но ты и сам об этом знаешь. Родной сын и такой оболтус! Ты по крови мне не родной, но я понял, что настоящее родство кроется не в крови. А вот тут.

Ох, наверное, в этот момент Самсонов приложил руку к своему сердцу. Хорош актёр, нечего сказать!

Матвей тоже был потрясён. Он осторожно сказал после паузы.

– Я рад, папа. Я долго ждал этих слов и растроган ими.

Судя по звукам, Самсонов пошёл обнимать признанного сына, хлопая его по плечу.

– Я решил, что ты достоин занять моё место, возглавить компанию и перенять все бразды правления моим капиталом.

Матвей смущённо кашлянул.

– Да, ты не ослышался. Именно так я и решил. Вот здесь, в ящике стола… – Самсонов похлопал рукой по столу. – Лежит готовая дарственная на твоё имя. В ней не хватает только твоей подписи и печати нотариуса. Но есть одно «но»…

– И сейчас мы подходим к каверзному предложению?

– Ты проницателен, Матвей. Да, именно так. Я готов оформить все, подчёркиваю, все бумаги и переписать всё на тебя прямо сейчас, с одним условием.

– С каким же?

– Колчакова. Ты её бросаешь. Навсегда. Чтобы даже тени её присутствия не было рядом с тобой! – заявил Самсонов-старший.

Повисла тишина.

– Я не шучу, Матвей.

Матвей помолчал и спросил:

– Я могу немного подумать?

Что?! Не верю своим ушам! Не мог, не мог, не мог Матвей такое сказать!

От волнения я вскочила, впиваясь ногтями в ладонь. Не может этого быть!

Матвей не такой! Тем более, мне не хочется верить в то, что Матвей всерьёз решил обдумывать предложения отца сейчас, когда я ношу под сердцем его ребёнка.

– Не торопись, подумай! Взвесь всё хорошенько, Матвей.

– Мне нужно время.

Потянулись тягостные минуты тишины и ожидания. Я устала считать, сколько раз моё сердце щемило страхом и тревогой.

– Ты не уснул? – осторожно поинтересовался Самсонов-старший.

– Нет. Не уснул, папа.

Матвей помолчал и продолжил.

– Всё это время я пытался подобрать правильные и вежливые слова, чтобы высказать своё мнение. Но сейчас я понимаю, что краткость – сестра таланта, а мат в этой ситуации подходит лучше всего. Так что иди на хуй со своими предложениями. Папа.

– Эй, ты хорошо подумал? – недовольно вскричал Самсонов.

– Я не раздумывал ни секунды, честно говоря. От Юли я никогда и ни за что не откажусь. Точка.

Я не смогла усидеть на месте и выбежала.

– Юля? – удивился Матвей, но распахнул объятия.

Я повисла у него на шее.

– Люблю. Люблю. Люблю!

– И я тебя люблю! Но что ты здесь делаешь?

– Это твой папа виноват! Меня силой сюда привели, а ещё он забрал мой телефон! – пожаловалась я, пряча лицо на груди Матвея.

– Па, ты охренел? Что за цирк ты устраиваешь? – злым голосом спросил Матвей. – Не хочу вообще с тобой разговаривать после этого!

– На, забери это дешёвое китайское изделие! – Самсонов швырнул мой телефон на стол. Матвей забрал его.

– Что это вы с Тимом заладили, как попугаи: «Юля, Юля, Юля!»? – воскликнул Самсонов.

– Тебе не понять. Ты никого и никогда не любил, кроме своих нулей на банковском счёте! – твёрдо заявил Матвей, подхватывая меня на руки. – Пойдём, милая? Я соскучился.

– Я тоже! – прошептала я, успокаиваясь. – Мне было немного страшно, когда меня схватили посреди белого дня на улице.

– Вот урод! Совсем с катушек слетел от своих денег! – в сердцах воскликнул Матвей, унося меня от разъярённого Самсонова, изрыгавшего нам вслед ругательства.

– Он и Тима так проверял, – доверительно сообщила я.

– Ответ был тот же, что и у меня, да? – улыбнулся Матвей.

– Да. А ещё…

– Что ещё, милая?

Я потянулась и прошептала на ухо Матвею:

– Я беременна.

Матвей остановился и пристально посмотрел на меня.

– Беременна?

– Да. У меня задержка, и я сделала тест на беременность.

Матвей спустил меня на землю, а потом закружил быстро-быстро и подхватил на руки, заставив обвить его ногами за торс.

– Это лучшая новость, что я слышал! Лучшая! Ты даже не представляешь себе, как я рад!

Матвей широко улыбался, глаза горели воодушевлением.

– Да! Я же говорил, что ни одна таблетка не спасёт тебя от меня, красавица!

Матвей начал целовать мои губы, покусывая их.

– Ты выйдешь за меня? – спросил он, обхватив моё лицо горячими ладонями.

– Да, – быстро согласилась я и едва не задохнулась от того, как резко и быстро Матвей накрыл мои губы жадным поцелуем.

– Да, – повторила я, переводя дыхание. – Но как же Тим?

– Придётся ему подождать своей очереди, крошка! – весело заявил Матвей. – Ты ему ещё не говорила?

– Нет. Я хотела сначала сказать тебе, чтобы вместе решить, как быть дальше.

– Решать нечего. Ты выходишь за меня, рожаешь нашего малыша, чтобы я мог числиться отцом.

– Это замечательно, Матвей. Но я не хочу расставаться с Тимофеем. Я люблю его не меньше, чем тебя.

Матвей улыбнулся.

– Нам придётся расширяться. Теперь нам нужна детская. И, кажется, не одна. Потому что я предвижу бурю возмущений Тима.

Матвей ещё раз поцеловал меня.

– У нас будет самая необычная семья из всех существующих. Обрадуем Тима?

Я согласно кивнула. Теперь мне было не страшно вываливать на Тимофея такую новость.

Тим, как и сказал Матвей, сначала возмущался и грозился оторвать Матвею яйца и голову, чтобы поменять их местами.

Выматерившись от души, Тимофей обнял меня, усадив на колени, и шлёпнул меня по попке.

– Рада, Юленька? Будешь самой сексуальной мамочкой.

– Рада… – честно призналась я. – Сначала я боялась этого, но сейчас, когда я рядом с вами, мне ничего не страшно.

Тимофей провёл губами по щеке, поднявшись к виску.

– И заметь, я никуда не собираюсь уходить. Ясно тебе?

Я обняла его крепче и честно призналась:

– Я надеялась, что ты это скажешь. Понятия не имею, как это будет выглядеть со стороны, но…

– Но мне плевать, – подхватил Тим. – Я тебя люблю, Юля.

– И я тебя очень-очень сильно люблю.

Вот теперь я окончательно расслабилась, находясь в объятиях Тимофея.

– Значит, младший меня опередил, засранец! – усмехнулся Тим. – Тогда ты сначала выходишь замуж за Матвея, рожаешь ребёнка. Потом ты разводишься с Матвеем.

– Что? – спросила я одновременно с Матвеем.

– Конечно! А вы что хотели, оставить меня ни с чем? Потом ты выходишь за меня, Юля, и вынашиваешь моего ребёнка.

– Жук хитрозадый! Хочешь, чтобы Юля считалась твоей женой, а не моей? – ругнулся Матвей.

– А потом, видимо, я должна развестись и с тобой, Тим, чтобы никому не было обидно? Так, что ли? – спросила я.

– Сообразительная девочка. А потом мы дружно ждём разрешения на многомужество! – подвёл черту Тим.

– Сумасшедший дом! – рассмеялась я, не веря в реальность происходящего. – Ущипни меня!

– Так?

Глаза Тима загорелись воодушевлением. Только он сначала щипнул меня за попку, а потом принялся гладить и сминать её сильными пальцами.

– Кажется, это уже не только щипок, – пробормотала я, чувствуя, как тело наполняется жаром предвкушения.

– Да, сладкая! Это уже кое-что другое. Но, кажется, ты совсем не против?

– Я немного против. Дай мне поцеловать свою будущую жену, – Матвей сел рядом и перетянул меня к себе на колени.

– Надо купить кольцо. И познакомиться официально с твоей тётушкой, – улыбнулся Матвей, целуя шею в паузах между словами.

– Придётся обойтись без благословления отца, – включился в разговор Тим, накручивая прядь моих волос на палец.

– И слава богу! – рыкнул Матвей, рассказав Тиму о поведении отца.

– Чёрт! – вскочил Тимофей. – И ты ни разу не приложил папашу наглой мордой о стол?! Почему я узнал об этом только сейчас?

– Тим, он же пожилой человек! – укорила я Тимофея.

– Намекаешь, что на старость лет отец совсем сбрендил?

– Я ни на что не намекаю. Просто лучше обойдёмся без дополнительных ссор и драк, – попросила я.

– Ладно, миротворец ты наш! Представляю удивление отца, когда он узнает, что станет дедушкой!

– Ой, а давайте не будем говорить про вашего папу? Настроение портится, – попросила я.

– Мы знаем, как поднять твоё настроение! – ответил Матвей.

– Много раз подряд! – добавил Тим.

Я улыбнулась, чувствуя, как по телу разливается сладкая истома и предвкушение. Они оказались не напрасными.

На этот раз в страстных прикосновениях сквозило больше нежности. Сердце замирало от любви, переполнявшей его.

Дыхание в унисон, стоны и признания любви звучали искренне, как никогда раньше.

Спустя три года

В домофон кто-то настойчиво звонил.

– Матвей, проследи, чтобы Тая кашей не баловалась? – попросила я, снимая фартук.

– Будет сделано, моя королева, – отозвался Матвей, заняв моё место рядом с детским стульчиком.

Но внутреннее чутьё мне подсказывало, что когда я вернусь на кухню, в каше будет не только Таисия, но и её папа.

Я едва отвернулась, а дочка уже начала хихикать. Значит, отмывать придётся не только стол для кормления, но и маленькую проказницу вместе с Матвеем.

Матвей души не чаял в свой дочке. Он прощал Таечке абсолютно все капризы и баловал её, как маленькую принцессу. У красавицы были такие же тёмные прямые волосы, как у Матвея, но глаза достались мои, серо-зелёные.

Я подошла к домофону. Небольшой экран видеодомофона показал, кто пожаловал к нам в гости.

Самсонов-старший. Опять.

Я выругалась себе под нос, чтобы Тая не услышала ругательство. Ей исполнилось два годика, и она подхватывала абсолютно все слова, бранные, в том числе. Я подумала, стоит отвечать Михаилу Петровичу или нет.

В прошлые разы папа Тимофея и Матвея наговорил кучу гадостей, хоть и утверждал, что хотел видеть внучку. В первый раз Самсонов-старший появился после нашей свадьбы с Матвеем. Поначалу он вёл себя довольно неплохо, но потом заявил:

– Всё-таки что-то в этом есть! Ну, в вашей жизни втроём. Вот ты, например, Матвей, всегда знаешь, с кем спит жена в твоё отсутствие! Душа на месте, сердце спокойно и…

И больше он ничего не успел сказать. Матвей выставил папашу, действуя решительно. Он пригрозил Самсонову-старшему, чтобы тот не появлялся у дверей нашей квартиры.

Но с того момента прошло немало времени. Сейчас мы жили в двухэтажном доме. У меня на безымянном пальце красовалось обручальное кольцо, только теперь уже моим мужем считался Тимофей, а в животе усердно крутился его сын, такой же непоседа, как его папа.

– В чём дело, Юль?

Тим появился внезапно. Я не заметила его появления, задумавшись.

– Сам посмотри, Тим!

Тим нажал на кнопку домофона.

– День добрый, Михаил Петрович. Чего желаете?

– Какой я тебе Михаил Петрович? – возмутился Самсонов-старший. – Открывайте двери! Мне надоело осаждать вашу крепость! Ну, смилуйтесь над отцом!

– Не знаю, па, стоит ли тебя впускать. В первый раз ты наговорил много лишнего, и тебя выгнал Матвей. Во второй раз, после моей свадьбы тебя выгнал я сам, когда ты вздумал обзывать нас и учить жизни!

– Ну да, ну да! Было дело, каюсь! Но с того момента прошло немало времени. А мне, знаете ли, хочется увидеть свою внучку. Исключительно для того, чтобы понять, а не вбиваете ли вы в голову малышке с детства свои извращенческие взгляды на… – Самсонов старший осёкся и поправил сам себя. – В общем, с внучкой пообщаться хочу!

– Михаил Петрович! Если вы пришли только ради этого, то вам лучше уйти прямо сейчас, – попросила я. – Боюсь, ваша психика не вытерпит того, что скоро в нашей семье скоро станет ещё на одного ребёнка больше.

Самсонов-старший перекрестился, но всё же уточнил:

– Размножаетесь, значит?

– Так, всё, Юль. Не о чем с ним разговаривать. Давай спустим нашего мастифа с цепи?

– Не надо! Я боюсь больших собак! – быстро попросил Самсонов. – Ладно, дети. Я смирился и принял ваш выбор, честно. Это ваша жизнь. Живите, как хотите. Но мне скоро исполнится семьдесят лет! Я хочу увидеть внучку перед тем, как отдам богу душу!

– Теперь он начал давить на жалость, – улыбнулся Тимофей, обнимая меня и гладя по животу.

– Может, запустим его? В качестве исключения? Он такой старенький! Мне его жалко! – попросила я.

– Слышь, па? Ты жалкий! – рассмеялся Тимофей.

– Ну, перестань, Тим! Дадим ему последнюю попытку исправиться? Третий раз. Бог троицу любит?

– Ладно, – нехотя ответил Тим.

Ворота отворились. Самсонов старший двинулся в сторону нашего дома.

За ним вышагивали двое амбалов-охранников с огромными коробками в руках.

– Ой, Тим! Я передумала! – запаниковала я. – Что в коробках? Вдруг там какая-нибудь гадость?!

– Что вы там застряли? – послышался голос Матвея.

Я обернулась. На удивление, что Матвей, что дочка были без следов каши на одежде и волосах. Ну, почти. Кажется, Матвей решил помочь дочурке в поедании манной каши. Я отёрла капельку каши с его подбородка.

– Матвей, к нам в гости напросился твой папа.

– Чисто технически, он мне не отец! – ответил Матвей.

– Ну, не будь букой! Давай сначала посмотрим на его поведение? – предложила я, но сама сомневалась, правильно ли я поступила, дав Самсонову шанс.

– Хорошо…

Мы все замерли в ожидании появлении дедушки Таисии. Наконец, дверь отворилась.

Михаил Петрович сразу оглядел нас троих быстрым взглядом и расплылся в широкой улыбке при виде Таи.

– А кто это у нас тут? Маленькая, сладкая булочка! Иди сюда, внученька!

Тая дёрнула Матвея за руку и спросила, глядя на дедушку:

– Папа? Это кто? Это колобок?

Матвей громко рассмеялся.

– Нет, Тая, это не колобок. Это твой дедушка. Просто он круглый и совсем-совсем без волос.

– Много ты понимаешь, Матвеюшка! Внучка сказала – колобок, значит, колобок! – решительно заявил Михаил Петрович, присаживаясь на корточки возле Таисии.

Дочурка восхищённо похлопала по лысине своего деда.

– О-о-о-о… Колобок!

Михаил Петрович сжал крохотную ладошку внучки.

– Покажи, какие у тебя есть игрушки? Я их ещё не видел, но сразу скажу. У меня в детстве точно таких игрушек не было! У меня, внучка, знаешь, как было? Морковка вместо сахара, игрушки все деревянные и с облезшей краской…

Потом Самсонов обернулся и скомандовал:

– Так, парни, заносите!

– Подожди, папа! – забеспокоился Тим. – В нашем доме нельзя размещать вещи без одобрения хозяев. Что ты там притащил?

– Игрушки, разумеется! Вы же свой нос усердно от меня воротите и помощь не хотите принимать! Не думаю, что у Таи лучшие на свете игрушки. Вот, дедушка, позаботился! Сейчас мы всё распакуем, правда, Тая?

– Да-да-да! – Тая весело подпрыгивала, идя рядом с дедом.

– Кажется, теперь мы от него точно не отвяжемся, – вполголоса заметил Тимофей, поцеловав меня в щеку.

Матвей приобнял меня, положив руку на живот.

– Чёрт. Тим, твоё чадо когда-нибудь успокаивается или нет? Как я не подойду, он что-то вытворяет внутри! Боюсь, Юльке будет тяжело справляться с твоей копией!

– Много ты понимаешь! – фыркнул Тимофей. – Активный он, нормально развивается. Иди, смотри за папой, чтобы не настроил дочку против тебя. Папаша – ещё тот манипулятор, подкупит Таю своей лысиной колобка и горой игрушек!

Матвей поцеловал меня и только после этого разжал объятия.

– Сегодня я с тобой согласен. Надо приглядывать за папашей!

Из глубины дома донёсся радостный визг дочки и её радостное:

– И-го-го! И-го-го!

– Кажется, Тая уже эксплуатирует деда! – пролепетала я.

Матвей и Тимофей громко рассмеялись. Я шлёпнула их по крепким мужским задницам:

– Что вы смеётесь? Сейчас всем весело, а потом Михаила Петровича схватит радикулит! Вдруг мы не сможем разогнуть вашего старика? Он так и будет ползать на четвереньках!

– Я бы с удовольствием на это посмотрел, – хмыкнул Тим.

– Я бы тоже! – ответил Матвей.

– Да? А потом будете друг на друга ночью смотреть и спать вдвоём, – пообещала я, направившись в детскую комнату.

– Чёрт! – выругался Тим.

– Вот это уже нежелательно. Пойдём спасать папашу!

Так-то лучше! Я улыбнулась и обняла любимых мужчин. Они поцеловали меня в щеки.

Только потом, светясь от удовольствия, мы втроём направились смотреть, как дедушка развлекается со своей внучкой.

Вот так и получилось, что мой поход в клуб в поисках приключений три с лишним года назад был не ошибкой, а самым правильным и чертовски приятным решением!