***

Сложилось так, что дворяне, присягнувшие на верность короне, должны предложить свой дар. Граф Роберт Холл тоже получил эту привилегию. Когда старый король Оскар Остин VI умрет, а новый правитель объявит свое право на трон, несколько дворян должны прийти на зов.

***

— Дядюшка Кларк, вы видели дракона? — спросила Алекса, взбудораженная своими фантазиями.

— Это было далеко на севере. Там бескрайняя вода ударяется об острые скалы. Корабли находят свой покой на илистом дне, бескрайние зеленые поля нашли что-то общее с морями золотых песков. В том месте: вершины заснеженных гор прячутся за облаками, реки сами выбирают свой путь, а прекрасные города не имеют ни начала, ни конца. Я позволил себе увидеть все это, чтобы рассказать тебе, моя маленькая госпожа.

— Мечтаю увидеть эти места своими глазами… — растеклась в улыбке Алекса, воображая удивительные земли.

— Я бы охотно показал тебе все это, но боюсь…

— Вот вы где! — сердито проговорила тетушка Хлоя, зашедшая в главный зал. — Позвольте задать вам вопрос, дорогой муж. Почему вы попросили меня приготовить вам ванну, а сами не соизволили подняться?

— Мы тут беседуем, — ответил с кресла дядюшка Кларк. — Неужели вы приревновали, любимая жена?

— Вот еще… — Тетушка Хлоя отмахнула черные волосы, исключая свое присутствие в темном зале. — Вам давно спать пора, племянница, — заявила она, откуда-то из коридора, в котором уже зажгли свечи.

— Кажется, нам пора отдыхать, — улыбнулся дядюшка Кларк.

Алекса поднялась с пола, отряхнула коленки и, задрав носик, заявила:

— Простите, дядюшка, но я хочу дождаться приезда любимого отца, — она склонила голову, подобно настоящей леди и вышла из зала, оставляя дядюшку наедине с огнем в камине.

Кларк Холл прибыл сегодня утром. Но вместо того, чтобы провести это время с любимой женой, ему пришлось рассказать о своих приключениях на фронте. Как поведать ребенку о войне? Пришлось на ходу придумывать описания удивительных мест, чтобы одиннадцатилетняя племянница не узнала, насколько ужасна жизнь во внешнем мире. А когда Алекса спросила о шраме на шее, он сообразил нелепую отговорку о слишком остром лезвии бритвы. Теперь, когда светловолосая племянница убежала на улицу, встречать своего отца, Кларк смог раскурить трубку перед сном и немного расслабиться.

Дядюшки не было три года, а когда он вернулся, его было невозможно узнать. Эти странствия изменили мужчину, сделали слабым, усохшим и забрали всю красоту, которой славился молодой граф. В свои тридцать лет ему удалось познать старость. В пышные волосы прокралась седина, а усы разрослись, объединяясь в одну кашу вместе с волосами и густой бородой. Только усталые веки выдали в нем человека, а если посмотреть на него со спины, как это случилось утром, получится вылитая швабра с ужасной тряпкой на черенке.

Чтобы дядюшка не поранился, опалив себя горячим пеплом из трубки, Алекса дождалась, когда он уснет. Прошмыгнув в зал, она ловко забрала из рук курительную трубку, оставив её на столе, и убежала на улицу, чтобы не потревожить его крепкий сон. Дядюшка даже похрюкал ей вслед, вызвав усмешку.

Отец еще не приехал, хотя написал еще неделю назад и сообщил о своих намерениях вернуться именно сегодня. Алекса слишком трепетно ждала его возвращения, поэтому еще не была готова отправиться наверх. Не следовало тревожить и старую нянечку, которая занялась грязной посудой. Прошмыгнув мимо огромной талии, Алекса устремилась за тумбочку, а оттуда осталось сделать два шага на улицу, но подлый скрип половицы выдал побег.

— Куда вы собрались? — спросила нянечка, бросив прозорливый взгляд на дверь.

— Простите… — обиженно промолвила Алекса, выглянув из-за высокой тумбочки. — Я хотела подождать отца на улице.

— Госпожа, вам пора спать. Что скажет ваш отец, когда заметит, что вы не послушались? Разве вы позабыли о своем обещании? Как мне помнится, молодая госпожа дала свое слово, что не будет больше перечить и начнет поступать, как настоящая леди.

— Я помню… — опустила носик Алекса. — Нянечка, не говорите отцу об этом. Мне просто хочется его увидеть живым и здоровым, а потом я незаметно прошмыгну в свою спальню. Честно!

— Граф может прибыть только с утра, — вздохнула женщина.

— Ну, позвольте постоять немного на пороге дома…

Нянечка развела руки в стороны, громко хлопнув ими о пышную талию.

— Что же с вами делать?.. Я помою посуду и позову вас, но если вы опять сбежите, мне придется пожаловаться.

Отца лучше не злить, но стремление выйти на улицу уже не остановить. Алекса поклонилась служанке, как настоящая леди и направилась на порог дома. Она и себе пообещала, что быстро забежит обратно, как только на дороге покажется экипаж с лошадьми. Как-то не слишком хорошо получится, если вместе объятий, отец одарит трепкой кожаным ремнем. Попа не была готова к новым подвигам, поэтому Алекса с опаской приоткрыла дверь, выглянула за дверь и, убедившись в отсутствии незваных гостей, вышла на порог.

Солнце чуть поглаживало вершины гор, перед тем, как скрыться за горизонтом. Этот прекрасный день подошел к концу, но небо сделалось чистым, что предвещает звездный небосклон. Оглядывая небо, маленькой графине удалось найти путеводную звезду. Много лет назад отец рассказал о ней, поведав главный секрет мореплавателей. Оказалось, корабли ориентируются по этой звезде, чтобы найти путь домой. Как мужчины это делают, Алекса не знала, но уже предвещала удивительные путешествия после рассказа дядюшки. Именно эта яркая звездочка покажет путь домой, когда придется покинуть его ради настоящих приключений.

За невысокой изгородью, под ветвями старой сосны, Алекса заметила старшую сестрицу. Карла уже созрела до того возраста, когда ей позволяют проводить время на улице даже после захода солнца. Однако отец не одобрит компанию, в которой она проводила свой вечер. Высокий юноша пришел из деревни, чтобы утолить прелюбодейство своими поцелуйчиками с сестрицей. Как она может переносить чужие губы на своих устах? Что может быть приятно во всех этих взрослых забавах? И матушка, и отец и даже дядюшка с тетушкой были пойманы на этом, но никто не раскрыл секрет всех этих поцелуйчиков. Возможно, когда-нибудь и Алекса захочет коснуться своими губами мужчину, а пока оставалась смотреть, сидя на пороге, за похождениями старшей сестрицы.

Шуршание в кустах за старым амбаром привлекли внимание. Алекса поднялась, чтобы проверить там присутствие какого-нибудь зверька. На прошлой неделе в тех кустах удалось найти ужа, которого не позволили забрать домой, а в прошлом месяце там нашла свое убежище белка, но и рыжая красавица сбежала на ближайшее дерево, стоило к ней приблизиться. Возможно, сегодня удастся поймать особенного гостя.

Прошмыгнув через небольшую изгородь старого забора, Алекса встала на цыпочки и медленными шажками приблизилась к кустам, но вместо загадочного зверька, она увидела знакомую шляпку. Только один мальчик наденет эту нелепость на свою голову, чтобы прикрыть отвратительную прическу своей матушки.

— Ты чего тут забыл? — буркнула Алекса, скрестив руки на груди.

Кусты зашуршали сильнее, и из них выбрался сын старейшины. Костин поправил свою шапочку, стряхнул грязь с черного тулупа и бросил взгляд в направлении сестрицы. Но Алекса встала у него на пути, чтобы не позволить подглядывать.

— Ты опять следишь? — рассердилась она.

— А что тут такого? — вздохнул Костин, поправляя шапку на голове, из-под которой выглянули яркие рыжие волосы. — Твоя сестра каждый день сама выходит на улицу, так почему я не могу посмотреть, раз они сами показывают свои чувства?

— Ты глуп? Разве тебя не учили, что нельзя подсматривать за взрослыми?

— Кому ты говоришь? — нахмурился Костин. — Сама много раз говорила о разговорах отца со сборщиком налогов. Ты ведь и сама вышла, чтобы подсмотреть за сестрой.

— Нечего подобного! — яро возразила Алекса, топнув туфелькой. — Эти глупости я оставляю мальчикам. Настоящая леди не должна заниматься такими странностями.

— Говори… — отмахнулся рукой Костин. — Раз ты вышла не ради сестры, зачем же выскользнула из дома?

— Отца жду. Он пообещал приехать сегодня.

— Сама пытаешься напороться на ремень? Я уже говорил, что ты странная?

— Каждый день говоришь, но у меня получится добежать до кровати, пока отец не подъехал к дому. А теперь признавайся, почему ты пришел?

— Просто так…

— Не обманывай или я все расскажу нянечке и сестричке. Ты ведь не первый раз сюда приходишь, значит, о чем-то хочешь поговорить или что-то скрываешь от нашей семьи. Признавайся, Костин, или нашей дружбе придет конец.

— Если хочешь узнать, тебе придется отойти от дома.

— А это еще зачем? Настоящая леди не должна ночью покидать дом…

— С обычным фермером? Так ты меня называешь, после того, как заявила о дружбе? Что я плохого тебе сделал?

— Нечего, но…

— Тогда почему ты всегда прячешься за этой своей «настоящей леди». Замуж собралась?

— Да как ты смеешь! — буркнула Алекса. — Чтобы я отдала сердце…

— Говори… — отмахнул Костин. — Попроси прощения у обычного фермера, а я открою тебе секрет, из-за которого прихожу сюда каждый день.

— Ну, хорошо, — нахмурилась Алекса, приподняв подбородок. — Костин, я прошу…

За спиной послышалась суета. Алекса заметила, как сестрица перемахнула через изгородь и рванула к задней двери, а её приятель устремился к высокой стене из камня, через которую перемахнул в два счёта. Из-за этого проклятого сарая, она не заметила, что экипаж уже въехал на территорию поместья. Только заржавший конь вселил страх. Не попрощавшись с другом, Алекса побежала к дому, так же легко перемахнув через невысокую изгородь, но она опоздала. Экипаж остановился и послышался голос отца.

— Алекса! — голосисто сказал он, выглянув из окна кареты. — А ты почему еще не спишь?

Покосившись взглядом на дверь, она устремила свой взор в землю, чтобы не увидеть сердитый взгляд. Скоро перед ней предстали грязные сапоги старого солдата, но к ним добавились более чистая обувь с вытянутым носом. Сильная рука отца приподняла маленький подбородок, вселяя еще больший ужас от происходящего. Оставалось улыбнуться и состроить глазки, в надежде уклонится от предстоящих проблем, из-за которых ждет не самая приятная встреча с ремнем.

— Отец, — склонилась Алекса, — вы вернулись?

Грубая лесть не подействовала. В глазах отца выражалась тревога и сожаление из-за такого плохого воспитания. Но кроме тревоги в них проглядывалась сильная усталость после дороги. Возможно, отец так сильно устал и оставит наказание до завтра, а уже утром он забудет о случившемся. Так было всегда.

— Даже не мечтай, — сердито промолвил отец, словно прочитал мысли, — а сейчас позволь тебе представить нашего гостя.

Только сейчас Алекса заметила за крупной спиной отца невысокого джентльмена. Мужчина нарядился по всем законам приличия в каком-нибудь королевском замке. Черный кафтан был очищен от грязи, штаны заглажены, а туфли сверкали. Как так вышло, что отец испачкал свою обувь, а незнакомец сохранил их в наглядной чистоте? Но вопрос вылетел из головы, когда Алекса подняла глаза чуточку выше. На лице незнакомца сверкнула безупречная белая улыбка, а синие, как море глаза, оценили девочку с головы до пят. От этого взора стало не по себе.

— Маленькая госпожа, — склонился гость отца, — позвольте с вами познакомиться. Меня зовут Джордж Остин, я к вашим услугам.

Алекса сразу узнала эту фамилию. Отец говорит о ней каждый раз в своем кабинете, когда к нему приезжают важные гости. Услышав имя короля впервые, Алекса запомнила его жестоким и очень тщеславным правителем, который за свои годы правления объявил войн больше, чем остальные короли за долгое существование королевства. Но тут была какая-то ошибка. Его величество уже давно состарился, а отец отмечал его травму ноги, из-за которой король перестал покидать свой дворец. Незнакомец же стоял гордо и на раны не жаловался, а еще он выглядел молодым, побритым и ухоженным.

— Алекса, ответь… — настоял отец, бросив строгий взгляд.

— Простите меня, господин, — поклонилась дочка графа, — ваша фамилия меня немного обескуражила. Мы рады вас видеть в нашем скромном поселении и готовы предоставить уютную комнату в имении. Как вы доехали?

Бросив взгляд на отца, она выдохнула. Все было сказано идеально, а взгляд отца немного смягчился, сделавшись более покладистым. Теперь, возможно, получиться избежать хотя бы части проблем.

— Я рад такой встречи, — улыбнулся Джордж, — но вам не следует беспокоиться из-за моей фамилии. Она передалась мне от моего отца, а король остается моим дядей. Как вам должно быть известно, жидкая кровь не претендует ни на какие привилегии. Мы с вами равны.

— Мы с отцом предлагаем вам отужинать в нашем скромном имении. Служанка, наверное, уже ушла отдыхать, но ради такого человека, она согреет ужин и накроет стол.

— Прошу вас, не надо, — улыбнулся Джордж, поглаживая живот. — Мы с графом уже отобедали, а вечером я не ем. Это вредно для моего здоровья. Но я вам благодарен за теплый прием, госпожа. Ваши слова затронули моё сердце. Надеюсь, нам удастся поговорить на церемонии.

Последние слова немного смутили, но Алекса задержалась только на миг, провожая важного гостя взглядом. И как назло, за спиной вырос суровый отец, который пронзил взглядом в самое сердце.

— Отец… — испуганно промолвила она, побоявшись даже повернутся. — Я готова…

— Живо в кровать! — гавкнул он, не позволяя объяснится. — Мы обсудим твоё поведение утром, и только посмей покинуть дом до нашей беседы.

Пронесло.

Алекса побежала в дом, надеясь на горячительные напитки в кабинете отца. Если он выпьет достаточно, то и не вспомнит об этом разговоре вообще. Но тут надо понадеяться еще и на нянечку, которая должна была поставить пару бутылок вина на рабочий стол.

***

Утро началось с балагана, из-за которого Алекса открыла глаза ранним утром, а не по своему усмотрению, как она обычно это делала после полудня. Виновниками шума стала семья. Любимый отец пригласил дядюшку в кабинет, чтобы обсудить финансовый вопрос, после проведенной сделки. Их голоса слышались отчетливо, поэтому Алекса уже поняла, о какой сделке шла речь. На кухню прибежала тетушка, гонимая постоянными припадками и переживаниями о столь скорой церемонии. Она постоянно сетовала на необдуманный поступок, который, как она считала, был поспешным. Нянечка сторонилась разговора, потому что отец запретил ей вмешиваться в семейные дела, ибо она уже наломала дров, о которых Алекса не знала. Добрая няня поддакивала, чтобы поддержать размышления тетушки.

Виновники свадьбы ушли на улицу. Граф Джордж Остин пригласил сестрицу на утреннюю прогулку, чтобы освежится, прочистить голову свежим воздухом и нагулять аппетит, которым он вчера не отметился. Алекса подметила их из окна, под той же сосной, где сестрица любилась со своим фермером. Похоже, что это место притягивает мужчин, ибо остается загадкой на кой лязг, они все туда ведут старшую дочь графа Роберта Холла. До поцелуйчиков дело еще не дошло, хотя порой казалось, что граф Остин слишком любезно взял Карлу за руку и довольно нагло к ней прижимается.

Культура и этикет не позволяют взрослым беседовать с детьми обо всех прелестях брака, но Алекса, по своему обыкновению, допыталась каждого, пытаясь выведать тайну поцелуйчиков. С ней бы должна была поговорить матушка, но эту обязанность взяла на себя нянечка. А женщина сказала все так деликатно, что поставила Алексу в ступор. Как оказалось, вот из-за этих поцелуйчиков появляются дети. Какое отношение имеет прилипание губ к маленьким детям, узнать не удалось. Но Алекса так же знала, что детей можно завести только после свадьбы, чтобы не прослыть распутной женщиной. Поэтому она много раз напоминала об этом сестрице, за что получала от неё подзатыльники. Возможно, тут скрыто что-то еще, но младшая дочь графа Холла не узнает об этом до определенной поры.

До завтрака осталось достаточно времени, которое следует потратить с пользой. Алекса уже придумала, как его провести, но для этого нужно хотя бы одеться. Выбрав в шкафу голубенькое платье, она взяла его и одно нижнее платье с низкой юбкой, а заодно захватила белые чулки и серые туфельки. Перед тем как одеться, Алекса спустилась на первый этаж, взяла там тазик с теплой водой и вернулась, пока её не заметили. От взора нянечки уклониться не получилось, но женщина сверкнула улыбкой и не выдала маленькой тайны.

Алекса сняла в спальне сорочку, умыла лицо, обтерла тело тряпкой подмышками, промыла шею и избавилась от запаха между ног — все, как научила нянечка. Времени одеться хватило в избытке, Алекса никуда не спешила. Ей стало интересно свое тело, поэтому она подошла к большому зеркалу. Разглядывая себя в отражении, она расчесала светлые локоны длинных волос, пытаясь понять, чем женщины так привлекают мужчин. Нечего особенного не нашлось, поэтому Алекса нарядилась и вышла в коридор.

— Дочь! — окрикнул отец из своего кабинета.

Дверь была приоткрыта, поэтому ему не составила труда заметить младшую дочь. Возможно, он увидел её раньше, но не стал тревожить и позволил привести себя в порядок. Алекса напряглась, пытаясь состроить жалобное выражение лица, чтобы избежать трепки за вчерашний поступок. Вышло так себе, а зайти все равно пришлось.

— Отец, — поклонилась подобно настоящей леди Алекса. Она заметила и дядюшку, присевшего на диван за дверь, но все внимание привлек ремень на рабочем столе. — Как вы спали?

— У меня нет желания беседовать с тобой на эту тему, — нахмурился строгий отец. — Я не забыл вчерашнюю выходку, но мы оставим этот разговор до вечера, а сейчас у меня есть поручение для тебя.

В голубых глазках сверкнула надежда на спасение:

— Я готова, — охотно согласилась Алекса, скрывая улыбку.

— Ступай в храм, попроси епископа об услуге. Пусть приготовит все к церемонии, а потом зайди к старейшине в деревне и накажи ему приготовиться к пиру. Я оплачу все траты, главное чтобы все было готово к закату.

— Отец, а о какой церемонии вы говорите? — уточнила Алекса, зная ответ.

— Твоя сестрица выходит сегодня за графа Джорджа Остина, — сообщил дядюшка из угла кабинета. — Это очень важное событие для нашей семьи. Не забудь их поздравить с этим знаменательным днем.

— Обязательно поздравлю, — закивала Алекса, — но разве Карла захочет стать женой того, с кем познакомилась только сегодня?

— Ты еще молода, Алекса, — вздохнул отец, — мы обсудим это, когда сможешь понять. А сейчас ступай и выполни мои поручения.

— Как всегда… — буркнула под нос младшая дочь графа.

Ответ отца не только огорчил, но и разозлил Алексу. Сестрице стали доверять в этом же возрасте, а младшей дочери приходится мириться с таким обращением. В этом случае нечего не поделаешь. Однако остался еще один вариант, которым она решила воспользоваться.

Прикрыв дверь, она замерла.

— Брат, тебе следовало самому пойти к старейшине, — сказал дядюшка, поднявшись с дивана. — Сам знаешь, как деревенские относятся к праздникам, на которых все оплачено.

— Не стоит беспокоиться, — сказал отец, поднимая густые веки, — граф Остин дал слово и поклялся, что отплатит часть расходов. К тому же не забывай, речь идет о моей дочери. Думаешь, я стану скупится на свадьбу? Скорее земля станет круглой, чем я откажу своим девочкам в счастье.

— Не зарекайся, брат. Я тоже люблю твоих дочерей, но нет уверенности, что Карла найдет общий язык с мужем, которого ты ей подсунул. Ты хоть знаешь этого графа Джорджа Остина? Что он за человек? Что из себя представляет?

— Слишком много вопросов, — вздохнул отец, сетуя на усталость, — не надо исключать того, что граф родился в благородной семье. Королевское семейство славиться любовью к женщинам, а грубости за ними не наблюдалось, в отличие от другого семейства, о котором мы с тобой знаем. Карла выйдет замуж за графа Остина и станет счастливой женой. Счастье можно обрести уже после свадьбы.

— Намекаешь на мою жену, братец? — улыбнулся дядюшка.

— Она ведь даже пыталась сбежать, — засмеялся отец, — помнишь, как эта ненормальная открыла окно и забралась на подоконник, лишь бы ты не прикасался к ней? И чем все закончилось? Вы живете вместе многие годы… — отец вздохнул от сожалений. — Жаль только, что ты не познал счастье отцовства.

— Я только вернулся с войны. — Дядюшка развел руки в стороны и подтянулся. — Нам вчера помешали, но уложив Карлу с графом, мы с моей любимой женой займемся потомством в своей спальне.

Семейные ценности, о которых беседовали отец и дядюшка, быстро сменились очередной войной. Эти разговоры так утомляли, что графиня даже зевнула. Ещё нужно было выполнить поручение отца, раз он все же позволил покинуть имение.

Не вслушиваясь в беседу, Алекса спустилась по лестнице вниз, гордо прошла мимо кухни, бросая зоркий глаз на печь, и вышла на улицу.

***

Солнце поднялось на небосвод к тому уровню, где колокол должен был ударить одиннадцать раз. Но колокол почему-то молчал, хотя Алекса очень хорошо выверила время. Была еще одна причина. Только выйдя через широкий проход между высокими стенами поместья, Алекса вспомнила сегодняшнюю дату. Оказалось, что наступил день урожая. В храм идти нет никакого смысла, как минимум до полудня. Монахи и епископ еще целый час будут биться лбами в пол, осыпая молитвами всевышние силы.

В голове назрел безумный план, который отец никогда не одобрит. Спускаясь с пригорка по каменным плитам, которые положили так ровно, будто их приготовили, к встрече с королевской семьей, Алекса заметила свою сестрицу. По прихоти своего жениха, Карла спустилась к речке, и, не замечая всплеска рыбы в прохладной воде, она занялась поцелуйчиками с графом, встреченным только этим утром.

Старшая дочь графа Холла улеглась на зеленую траву прямо у небольшого устья реки, скинув туфельки перед водой. Карла не устыдилась своего поведения, приподняв одно колено, чтобы жених смог погладить её внизу, засунув руку под юбки. Они целовались и любовались друг другом, изредка переговариваясь ласковыми фразами. Алекса не хотела вмешиваться, потому что считала такое поведение недостойным, но отец наказал поздравить их, так что пришлось подойти.

Ступая медленно, Алекса откашлялась, но пара была занята поцелуйчиками и даже не услышала. Только приблизившись так близко, чтобы невысокая тень упала на лицо сестрицы, Алекса закашляла еще раз.

— Ты что тут делаешь?! — взбесилась Карла, отмахнувшись от жениха.

Сестрица так устыдилась своего поведения, что залилась краской, замахала руками, дабы поправить взъерошенные волосы и уселась на колени, подложив ноги под себя. А еще мгновение назад, её юбки были задраны, что позволило графу потрогать её.

В отличие от Карлы, граф оказался весьма гордым и чутким молодым человеком. Вчерашняя встреча не позволила его осмотреть, но сегодня все переменилось. Под солнечным светом, Джордж Остин предстал во всей красе. Миловидное личико выдавало в нем больше женщину, чем мужчину. Только задатки бороды и небольшие бакенбарды придали этой мордочке мужества. А еще черные волосы как-то завились кудрями, что предавало некий шарм.

— Граф, сестра, я пришла вас поздравить с церемонией свадьбы! — громко и четко проговорила Алекса, поклонившись влюбленной паре.

— Благодарю вас, госпожа, — в ответ поклонился граф Джордж Остин, протянув руку невесте. — Мы, пожалуй, оставим вас наедине с природой. Я должен обсудить вопросы касательно сегодняшней церемонии с вашим отцом, но сначала, мне нужно проводить свою невесту в спальню, чтобы она смогла отдохнуть.

Карла бросила осуждающий взгляд на младшую сестру, за что получила в ответ точно такой же взгляд. Стараясь избежать ссоры, девушка приняла протянутую руку, встала с помятой травы, надела черные туфельки на босые ноги и, не дожидаясь жениха, отправилась к дороге.

— Вы же понимаете, что ваше поздравление было необязательным? — спросил граф Остин, провожая взглядом невесту.

— Разве? — усомнилась Алекса. — Мне показалось, я подоспела как раз к сроку. Я прошу у вас прощения, граф, но если вы обидите мою глупую сестрицу, мне придется расцарапать вам лицо.

Джордж Остин бросил улыбку, направляясь за невестой.

Алекса невзлюбила этого человека, который намеревался взять сестрицу замуж. Этот граф не имеет представления о чести женщины, но и Карла показала себя во всей красе. Еще вчерашним вечером она занималась поцелуйчиками с деревенским парнем, а сегодня забыла о всяком стыде, развалилась на травке и позволила задрать свои юбки. Нянечка говорила об этом очень много раз каждой сестре. Никакая женщина не позволит себе показать свое тело, а уж тем более развести ноги перед мужчиной, с которым она не состоит в браке. «Это сокровище нужно беречь», — заявляла нянечка. Похоже, что только Алекса выучила этот урок, а старшая сестра его позабыла. Чем же закончится этот вечер и что такое церемония свадьбы? В голове возникло столько вопросов, и только один человек способен был дать вразумительные ответы.

***

До окончания службы в храме осталось еще несколько часов. Нечего прохлаждаться на пороге старого храма, в надежде, что тебе раньше срока позволят войти. На время службы монахи закрывают все двери на засовы и окна деревянными досками, чтобы не позволить богохульникам, злу и гневным духам проникнуть в их обиталище.

Спускаясь по пригорку к деревне, Алекса уже заметила, как жители принялись за работу. Многие мужчины отправились на золотистые поля, которые были засеяны колосьями пшеницы. Бескрайние равнины были усыпаны золотом, а на границе деревни, перед рощей, нашла свое место огромная мельница, винты которой рассекали воздух, в надежде намолоть достаточно муки к холодной зиме.

Небольшую деревню, на полсотни домов, обозвали ужасным словом: Яма. Так это полбеды. Приезжие путешественники часто обзывали дом графини Алексы Холл Выгребной Ямой, что вызывало в голубых глазах призрение ко всем, кто смеет остановиться в местной харчевне.

Отец часто покидает имение на вершине пригорка, а в его отсутствии Алекса много времени проводит в деревне. Из всех приезжих путешественников, она подметила только одного удивительного человека, с которым можно провести целый день за беседой, а на следующее утро прийти опять.

Чернокожий мужчина по имени Ганн прибыл из далеких земель империи. Он приплыл из-за моря, ради изучения традиций и подпитки своих знаний. Местные жители его не особо жалуют, потому что Ганн смог заработать хорошие деньги, продав все свои привезенные вещи. У него нет ни фамилии, ни титула, которым можно прославиться. Отец позволил страннику занять заброшенный дом, но узнав, что младшая дочь проводит с ним много времени, он поругался с путешественником и запретил Алексе приходить к Ганну в гости.

Покидать земли запретили, уходить из дома можно только по заданию, а в рощу вообще не позволили заходить. Чем заниматься в такой глуши? Алекса давно наплевала на требование отца и все равно приходит к своему чернокожему другу.

Заглянув в окно избы, она заметила перед собой друга, который окружил себя свечами, хотя на улице светило солнце. Алекса замерла на миг, чтобы посмотреть на то, как Ганн ловко обращается с маленькими инструментами и серебряным предметом на столе. Лысый мужчина был сильно завлечен своим занятием, при этом даже не заметил свою гостью.

— Чем вы занимаетесь? — прошептала Алекса тихим тоном, чтобы не отвлекать друга от работы.

Ганн поднял брови, бросив радостный взгляд, но не ответил, а вернулся к предмету, закручивая последний винтик.

— Готово… — улыбнулся он, погладив выпуклый узор на крышке.

— Ганн, а что вы сделали? — с предвкушением спросила Алекса, пытаясь внимательно изучить предмет.

Он коснулся большими пальцами по краям предмета, чтобы показать его поближе. Алекса смогла увидеть небольшой циферблат. Черная стрелка одернулась прямо на глазах, и часы пошли.

— Ого… — поразилась она. — Я никогда не видела таких маленьких часов. У вас талант, Ганн.

— Вы так думаете? — не скрывая улыбки, спросил он. — У меня ушел целый год, чтобы собрать все детали, но я рад был вам угодить, маленькая госпожа.

— Почему именно мне? — задумчиво спросила Алекса. — Это ведь ваши часы…

— Кто вам такое сказал? Вы ошибаетесь, моя госпожа. Я не рассчитывал, что вы прибудете ко мне сегодня. Но раз уж вы пришли, позвольте вас поздравить с днем рождения.

— Но… мои именины зимой! — обозначила Алекса, пытаясь вразумить происходящее. Она была рада такому подарку, но ей не хотелось его принимать. Ганн потратил целый год, чтобы собрать все детали и так просто готов распрощаться с такой прелестью. — Простите, Ганн, — опустила голову младшая дочь графа Холл, — я не могу принять ваш подарок.

— Моя маленькая госпожа, — приятно улыбнулся он, — я и не знал, когда вы отмечаете свои именины, поэтому придумал глупую отговорку. Этот подарок вам придется принять, потому что только часы напомнят вам о нашем знакомстве…

От этих слов на душе стало тоскливо, сердце совсем перестало биться, а тело сжалось так сильно, что Алекса с трудом сдержала горькие слезы. Ей было не до стыда. Перемахнув через небольшой забор, она забралась через окно в дом, сразу оказавшись в объятиях друга из других земель.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал… — проговорила она, прижимаясь к твердой груди. — Ты ведь дал мне слово…

— Что же вы так?.. — тяжело вздохнул Ганн.

— Я запрещаю! Запрещаю тебе уезжать! — с трудом промолвила Алекса, все еще стараясь удержать слезы. — Ты приехал на мои земли! Это моя земля, Ганн! Ты меня понял! Я тебе не позволю уехать!

Мужчина прижал девочку, положив большую мозолистую руку на вьющиеся светлые волосы. От тепла и сожалений, Алекса не смогла больше сдержаться. Она тихо заплакала, спрятав свои слезы на белоснежной рубахе Ганна.

— Дай мне слово, — шмыгая, промолвила Алекса, — ты поклянешься, никогда не бросать меня.

— Моя госпожа, — с улыбкой сказал Ганн, — мы оба знали, что этот момент наступит. Но не стоит так сильно переживать. Я еще не закончил свои часы и вообще не собирался покидать вас в ближайшее время.

— Обещаешь? — Алекса бросила взгляд заплаканных глаз, взглянув в черные, как смола глаза друга, пошмыгивая носиком.

— Я даю вам слово! — храбро заявил Ганн. — Кажется, кто-то должен был выполнить поручение отца. Вы не забыли?

— Откуда ты знаешь?

— Вся деревня говорит об этом с самого утра. Старейшина уже наказал бабам готовить, а мужики вечером поставят столы на поляне. Так куда вас послал граф?

— В храм… — вздохнула Алекса, отерев рукавом глаза. — Нужно приготовить церемонию. Если я уйду, ты ведь не сбежишь?

— Не сбегу! — заверил Ганн, широко выпучив огромные глаза. — Кто откажется выпить вина за счет вашего отца?!

Алекса слезла с коленей чернокожего великана, поправив подол платья, пока никто не заметил неловкой слабости, которую она себе позволила. Чтобы не показываться людям в таком виде, Алекса подошла к бочке умыться и привести себя в порядок.

— Мне нужно сбегать в храм и сходить к старейшине, — пролепетала она, поглядывая на чернокожего мужчину за столом, — а потом нам нужно будет поговорить. Можно мне прийти?

— Вам всегда позволено посещать мой дом, госпожа. Но о чем вы хотите побеседовать?

— Узнаете, а пока приготовьте нам чаю, пожалуйста.

— С удовольствием.

Задрав носик, дочь графа гордо ступила на улицу.

***

День урожая — Праздник сбора урожая отмечается в конце июля только монахами. Простой народ привык справлять его только после сбора пшеницы с полей. Еще одно важное замечание: дворяне на этот праздник плюют.

Всевышний — сила, которой поклоняются люди. Его символом стал обычный круг, дворяне видят в нем власть, которую он обозначает. А по вере деревенщины этого материка, круг обозначает еще и что-то прекрасное: солнце, луну, беременный живот жены, золотую монету. Религия не получила особого внимания или ценности, но люди все равно приносят подношения и молитвы. Для кого-то всевышний стал смыслом всей жизни. Эти мужчины и женщины чаще всего теряют родных и уходят в храмы или монастыри.

Старые стены храма встретили волнительной прохладой. Голые камни вызвали некую тревогу в сердце, а внешний вид предал отвращение ко всему этому месту. Только зайдя в просторный зал, Алекса испытала покой, бросив взор на огромный алтарь всевышнего. Монахи сновали из комнаты в комнату, а на длинных скамейках разместились прихожане, которые пришли попросить совета и благословения.

В десятках монахов, Алекса заметила епископа. Он сильно различался одеждой и внешним видом. В отличие от младших собратьев, которые закутали свои тела в черные рясы с белым шнурком на поясе. А епископ поднялся по лестнице священной иерархии на одну ступень, которая позволяет надеть на себя белую рясу, красный конус на голову и позолоченный пояс.

Алекса не смогла к нему пройти через толпу в проходе между скамейками, но епископ сам заметил невысокую девочку, указав к стене, где установили молитвенную комнату. Она ответила ему кивком, и, проскочив мимо пожилой женщины, перешла на другую сторону скамейки.

— Тебе помочь, дитя? — спросил епископ мягким, бархатистым тоном.

Они уже встречались на похоронах какого-то человека из деревни, но монахов невежливо называть по имени, а тем более обращаться по титулу. С его стороны тоже действуют эти правила этикета.

— Меня направил отец, — сообщила Алекса, — он хочет устроить сегодня свадебную церемонию.

— Собралась замуж? — так же спокойно спросил епископ.

— Нет! — тявкнула Алекса, случайно повысив голос, который отозвался эхом в голых стенах старого храма. — Простите… — промолвила она, склонив голову. — Замуж собралась моя сестрица.

— Передай отцу, мы все приготовим и отправим к вам домой человека. Он приготовит все в спальне, ну а вы придете сюда на церемонию.

— Спасибо вам, — поклонилась Алекса. Раньше ей тоже приходилось целовать руку епископа, поэтому она спокойно приняла трухлявую кисть с серебряным перстнем на мизинце, поцеловав огромный рубин.

Остальное пусть решает отец. Алекса плохо представляла, что подразумевал епископ. Его слова были окутаны туманом, через который невозможно увидеть истины. Зачем нужно кого-то отправлять в спальню сестрицы? Отец вообще позволит войти незнакомому мужчине в комнату, где старшая дочь хранит все свои наряды?

У монахов свои обычаи и устои, но про них Алекса не знала.

***

Алекса испытала легкое облегчение, покинув храм всевышнего. Эти фанатики потеряли все чувство реальности, закрывшись от внешнего мира холодными стенами ужасного храма. Можно уверовать во всевышнего, но Алекса считала его обычным мифом, который помогает людям обрести покой. Проще поверить в рассказы дядюшки, способные окунуть в новую реальность, чем надеть на себя черную рясу, принять истинную веру и закрыться с остальными монахами. В этом доме всевышнего не было женщин, но Алекса много раз слышала, что даже она может отказаться от прелестей жизни и уверовать. Религиозный всплеск чаще всего случается у старых людей, поэтому храм часто принимает их даже на ночлег, потом мало кто захочет сбежать.

Спускаясь по тропинке обратно в деревню, Алекса замерла, заметив движение в высоких колосьях пшеницы. Темный силуэт прошмыгнул мимо, скрываясь в густой поросли золотых колосьев пшеницы. Перед тем как он скрылся, Алекса заметила нелепую шапку, которая в очередной раз выдала этого идиота — сына старейшины. Кажется, появился поклонник. Иначе поведение Костина не назовешь. Что он надумал сегодня? Но осталось выполнить указание отца, а потом она хотела побеседовать с иноземным другом, который, в отличие от других людей, готов приоткрыть завесу многих секретов. Алекса проигнорировала странное поведение деревенского мальчишки, отправляясь по своим делам.

Но стоило подойти до края поля, как Костин снова прошмыгнул где-то в кустах. Алекса рассердилась, сжимая кулаки. Ей надоело это ребячество, поэтому она решила проучить своего друга и просто убежать. Куда там. Стоило ускорить шаг, как Костин появился перед глазами.

— Что ты делаешь? — сердито спросила Алекса, не понимая нелепого поведения.

— За тобой слежу, — спокойно ответил Костин, — я беспокоился.

— Кто тебе позволил следить за мной? — рассердилась еще сильнее Алекса. — Я могу за себя постоять, а еще ты забываешься, когда говоришь такие глупости. Кто может мне навредить на землях моей семьи?

— Почему ты сердишься? — обиделся Костин. — Я увидел, как тебя затянул в окно тот странный великан, поэтому переживал за твоё самочувствие. Он тебя не обидел?

— Великан? — Алекса выпучила глаза. Потом она сообразила, о ком сказал мальчик. Все деревенские дети сторонятся Ганна, потому что он их напугал своим цветом кожи. Раньше у него в ухе было золотое кольцо, которое пугало детишек особенно. Пришлось снять его, но это не особо помогло. — Ганн мой друг! — резко заявила Алекса, топнув туфелькой. — Не смей его оскорблять!

— Друг?! — взъерошился Костин, настаивая на своем. — Я сам видел, как он тебя затащил в окно! Какой друг так поступает?!

— Я сама залезла в окно… — вздохнула Алекса. — Послушай, — улыбнулась она, — если ты за меня волновался, почему не пришел на помощь? Неужели испугался?

— Я выжидал!.. — слишком откровенно соврал Костин, заплетаясь в своих словах. — Мне… мне надо было убедиться, получить доказательства. Если… если бы он на тебя напал, я бы непременно ворвался в избу, чтобы спасти тебя.

— Серьезно? — расплылась в улыбке Алекса. — Чем я заслужила такую честь?

— Ну… — растерялся он, стараясь подобрать слова. — Ты ведь моя госпожа! — заявил Костин, подобрав еще более нелепую отговорку. — Я живу на земле твоего отца, поэтому от меня зависит безопасность его младшей дочери.

— Прямо-таки… — захихикала Алекса. — Ладно, Костин, мне пора.

Стоило ей пойти вперед, он обогнал и снова преградил путь.

— Куда ты идешь?

— Тебе какое дело? Уйди, ты меня раздражаешь.

— Но постой! — попросил Костин. — Я ведь еще не показал тебе свой секрет.

— У меня поручение отца. Вечером покажешь, пока остальные будут на свадьбе.

— Я об этом слышал. А правду люди говорят, что твоя сестра выходит замуж за сына короля?

— Нет… — задумчиво ответила Алекса, замерев на месте. — Кто тебе такое сказал?

— На базаре говорят, — промолвил Костин, — я тоже подумал, что Карла собралась замуж за наследника трона.

— Нечего подобного! — грубо заявила Алекса. — Избранника моей сестрицы зовут Джордж Остин. Это племянник нашего короля. А ты прекрати слушать сплетни, иначе у тебя прыщи вырастут.

— Это неправда… — обиженно буркнул Костин.

— Ты сам слышал мою нянечку, — захихикала Алекса, направляясь в деревню. — Думаешь, она обманула нас? Давай, проверь. Можешь и дальше слушать разные сплетни.

— Постой, а куда ты пошла?

— К твоему отцу… — громко крикнула Алекса, скрываясь за старым амбаром.

***

Дом старейшины мало чем мог отличиться от остальных деревенских домов, выстроенных в несколько рядов. Только белые стены, пропитанные странной краской, выдавали в нем дом управляющего деревней. Постучавшись в халупу, она ни дождалась ответа, поэтому просто вошла в темную кухню, где все напиталось запахом сирени и зверобоя, которыми обвесили все балки под потолком.

Алекса несколько раз приходила сюда, но чаще сам старейшина приходил в имение отца. Однажды в гости заглянула матушка Костина, которая занимается лечением людей. Знахарка — так её назвали местные жители. Когда младшая дочь графа заболела, рыжеволосая Мара помогла вылечить эту болезнь, быстро подняв её на ноги.

Дом оказался пустым, поэтому пришлось выйти на солнечный свет, чтобы осмотреться. Минута, проведенная в темноте, отлучила от яркого солнца. Алекса немного потерялась, стоя на пороге дома старейшины.

— Госпожа, у вас все хорошо? — спросил мужской голос.

Алекса быстро поморгала, чтобы глаза свыклись с ярким свечением.

Перед ней предстал невысокий мужчина с густой сединой на всей голове. Длинные волосы были заглажены и впервые расчесаны. Борода была подвязана на черный шнурок, и даже одежда показалась слишком чистой для свинопаса.

— Добрый день, Милан, — улыбнулась Алекса, приветствуя старейшину, — я пришла по поручению отца. Ты уже слышал, что моя сестрица выходит замуж?

— Да, госпожа, — подтвердил Милан, — я уже отправил свою жену в дом к старой Ольге. У неё большая печь, которая поможет наготовить угощений для пира в честь свадьбы госпожи Карлы Холл. Туда же пошли и многие другие женщины, но думаю, их дело распускать нелепые сплетни.

— Я слышала, — нахмурилась Алекса, — все почему-то считают, что сестрица собралась замуж за наследника трона. Кто вообще посмел распустить эти грязные слухи, позорящие честь моей семьи?

— Не знаю, госпожа, — почесал затылок старейшина. — Идемте со мной, я хочу вам кое-что показать.

— Куда мы пойдем?

— На пригорок перед вашим имением, это недалеко.

Алекса догадалась, куда она пойдет вместе со старейшиной. Перед имением действительно расположилась небольшая равнина, где можно будет поставить столы. То поле сможет принять всех пришедших гостей из деревни, а заодно можно позвать всех родственников графа Джорджа Остина. Места хватит.

***

Хотелось проведать Ганна, который сильно огорчил своими словами, но сначала нужно зайти домой, чтобы отец приготовился к визиту монаха. Алекса еще не представляла, как граф отреагирует на решение епископа, поэтому поднималась с некой опаской.

К небольшому разочарованию, отец до сих пор беседовал с дядей. Они продолжали обсуждать военное положение на западе королевства. Из их слов, Алекса поняла, что Турана спешит отомстить за поражение у Драконьего хребта на северо-западе королевстве. Ни Турана, ни Драконьего хребта Алекса не знала. С горным рельефом не сложно определиться и представить несколько горных вершин, а кто такой или что такое Туран, она не смогла даже предположить.

Эта беседа уже затянулась и может продолжиться до церемонии. Алекса спешила, и монах способен прийти в любую минуту. Чтобы искоренить неловкие моменты, она вошла в кабинет отца и поклонилась. Дядюшка пересел на другой диван, а отец все еще сидел за своим столом.

— Добрый день, — поклонилась она, — отец, я выполнила ваши поручения. Вы наказали мне поговорить с епископом, а он заручился, что в наш дом, прямо в спальню сестрицы придет какой-то монах.

Отец заметил, что в глазах любимой дочери сверкнуло презрение.

— Успокойся, дорогая, — с улыбкой промолвил он, — монахи дали обеты, которые им запрещают разглядывать одежды дам. Ему лишь нужно окропить святой водой постель твоей сестры, чтобы всевышний наградил молодую семью детьми. Мы ведь с тобой еще не обсуждали этого, но ты все узнаешь, когда придет время.

Этот ответ вызвал еще больше презрения. Почему отец так строг? Что они пытаются скрыть? Почему это окропление так важно? Все эти вопросы остались в голове, потому что Алекса не посмела их задавать.

— Отец, вы позволите мне покинуть имение? — спросила она, стараясь подавить свою злость.

— Я запрещаю, — холодно проговорил отец, бросив взгляд на диван, — брат, можешь нас оставить с дочерью?

Запахло бедой.

Дядюшка поднялся с дивана так желанно, что Алекса мечтала, чтобы он забрал её с собой. Лишь так она смогла избежать страшного гнева отца за свой вчерашний проступок. Когда дверь громко хлопнула, по телу пробежала неприятная дрожь, которую Алекса испытывала каждый раз, когда оставалась с отцом наедине. Сердце сжалось подобно сухо фрукту, воздух больше не посмел наполнить легкие, да и маленькая графиня не смогла сделать вздоха. Затаив дыхание, она опустила взгляд. А когда отец возвысился у неё за спиной, все тело съежилось.

— Присядь, — на удивление мягко, попросил отец.

Заметив диван краем глаза, она пошла боком, стараясь удержать небольшое расстояние между своими ягодицами и кожаным ремнем. Даже присев, она не посмела поднять взгляд. Сердце все еще трепетало от ужаса, а вздохнуть, вообще не удавалось. Алекса почувствовала, как начала задыхаться. Когда отец подсел рядом, она смогла, наконец, вздохнуть, набрать воздуха и снова напрячься.

— Ты меня разочаровала, — проговорил отец, прижимая к себе. — Всевышний меня простит, если я позволю себе провести урок воспитания… — он вздохнул, а дочь напряглась сильнее. — Понимаешь, почему я сержусь?

— Я не хотела вас огорчить, отец… — промямлила Алекса, зажмурив глаза.

— И все же, ты меня огорчаешь. Раз за разом, ты вовлекаешь сама себя в проблемы, с которыми еще не способна разобраться. Это непозволительное поведение для леди. Твоя сестра выходит замуж, ей придется покинуть дом со своим мужем. Мы останемся одни и должны…. Нет!.. Мы просто обязаны приглядывать друг за другом. Я смогу тебе доверить это важное дело?

Алекса понимала, что не следует злить отца. Он немного успокоился, а слова его могут разозлить, но она больше не могла молчать, поэтому пошла по методу сопротивления.

— Отец, я не сдержу слова… — промолвила она, бросив сердитый взгляд. — Как вы посмели заявить о доверии, когда держите меня взаперти?

— О чем ты? Тебе позволяют ходить…

— Я не об этом! — рассердилась Алекса, вскакивая с дивана. — Вы меня прячете, как какую-то куклу в старом сундуке! Я задыхаюсь под вашим гнетом. Почему мне запрещено покидать наши земли? Зачем вы скрываете от меня взрослую жизнь? Я лишь прошу доверять мне, отец! Дядюшка рассказал о своих удивительных приключениях, а мне даже не позволено съездить в другую деревню. Даже Костин уже увидел столицу, а ведь он… позвольте напомнить, родился на ферме. Это несправедливо!

Задыхаясь от собственной ярости и гнева, Алекса перевела дыхание возле стола.

— Справедливо, — спокойно сказал отец, выдержав небольшую паузу. — Я стал слишком строг после похорон жены, но моя строгость выражает опасение и беспокойство за жизнь моих любимых дочерей. Разве ты не понимаешь, что все это сделано для твоего блага?

— Это неправда… — вздохнула Алекса. — Вы стали слишком властны, после смерти любимой матушки, которую забрала я…

— Нет, ты неправа!

— Разве? Матушка променяла свою жизнь на меня, отец. Разве это не очевидное доказательство вашей ненависти ко мне? Я пыталась, старалась изо всех сил, но все мои уроки с учителями, изучение этикета с нянечкой и надменная вежливость, оказались напрасными. Вы по сей день видите во мне убийцу вашей жены.

Алекса заметила, как отец сжал кулаки. Он еще не бил по лицу, но взгляд его говорил о желании, со всей силой ударить дочь по лицу. Она зажмурила глаза, сжалась, приготовившись к удару.

— Глупая дочь… — вздохнул отец, обняв её крепкими объятиями. — Как ты могла о таком подумать? Я никогда не винил тебя в смерти жены и никогда не обвиню. Не смей больше так говорить.

Его слова нежно порадовали слух, приятный голос дал какую-то надежду на будущее, а объятия стали самыми желанными и надежными, для графини. Теплые руки отца приятно порадовали и сильно удивили.

— Отец, вы мне будете доверять?

— Буду, — улыбнулся он, позволяя дочери присесть на свой рабочий стол. — Я даю тебе слово, что ты больше никогда не станешь себя винить в смерти нашей любимой мамы.

Алекса успокоилась, но характер бунтарки не позволил прохлаждаться на месте. Вопросов много, а раз отец дал слово графа, пришло время утолить свое безумное любопытство.

— Если это правда, я бы хотела узнать о свадьбе сестрицы.

Отец отвел глаза, но одобрительно проговорил.

— О чем ты хочешь спросить?

— Сестрица Карла говорила про графа и то, что ей придется с ней возлечь. А еще об этом говорил дядюшка сегодня днем. Он сказал…

— Ты подслушиваешь разговоры? — задумчиво спросил отец. — Я ведь говорил, что это некрасивое поведение.

— Мне просто хотелось узнать… — опустила взгляд Алекса. — Отец, вы ведь знаете и сами много раз подмечали, что ваша младшая дочь весьма любопытная. Но когда речь заходит о замужестве, я оказываюсь в стороне, потому что все боятся со мной об этом говорить. Разве это справедливо?

— В этом нет справедливости, — отметил отец, — однако ты не готова услышать всю правду. Дело тут не в скрытности, а в твоем возрасте. Ты прожила мало лет и не набралась жизненного опыта, чтобы понять такие вещи.

— Отец… — вздохнула Алекса.

— Ну, хорошо. Если не вдаваться в подробности, после церемонии свадьбы и приветствия гостей, мы сопроводим твою сестру в спальню, которую окропит монах. Там она останется на ночь вместе с графом. Возможно, их любовь позволит Карле забеременеть. Большего сказать пока не могу, чтобы не впасть самому в краску, но будь уверена, твоей сестре нечего не грозит.

— Я вам поверю, отец. Если вы мне позволите, я бы хотела задержаться сегодня на улице.

Отец сразу заподозрил, куда ведет дочь.

— Хочешь побеседовать со своим другом? — спросил он.

— Костин? Да, вы…

— Я говорю не о нем. Ты больше времени проводишь с Ганном. Хочешь его пригласить на церемонию?

— Если вы не будете возражать…

— Так уж и быть, хотя его присутствие смутит остальных жителей, но я сделаю исключение ради своей любимой дочери.

— Спасибо, — сказала Алекса, наконец, улыбнувшись. — Я была рада нашему разговору, который получился чуточку откровеннее предыдущих бесед.

— Дочка, помни, что мы будем присматривать друг за другом с этого дня. Я бы не хотел, чтобы ты от меня отдалилась.

— Этого не случится! — заверила Алекса. — Вы позволите мне пообедать? У меня не задался завтрак с поручениями, а уже полдень.

— Идем, дочка. — Отец прижал её к себе, открывая дверь. — Я составлю тебе компанию. Хорошо, что мы все решили с тобой. Это сделало меня чуточку счастливее.

***

Вечером пришел монах. Лысая голова этого молодого человека была отерта каким-то маслом, придавая странный блеск, а вот густая черная борода добавила несколько лет. Эта странная манера отращивать бороду вызывала бурю вопросов, но Алекса пообещала отцу, что будет вести себя достойно. Монах смиренно прошел мимо, следуя за графом в спальню, даже не представившись тем, кто сидел за столом.

Пока этот человек будет заниматься своими священными делами, сестрицу отправили к реке, где её встретили подруги из деревни. В их компании, Карла должна сделать венок на голову, который должна будет проносить всю свадьбу, а потом бросить его в толпу своих подружек. Глупые обычаи крестьян гласят: «та, кто поймает этот венок, следующей выйдет замуж». Как можно поверить в эти деревенские глупости?

Отец предложил пойти вместе с сестрицей, но Алекса отказалась и сделала это чуточку резко. Хорошо хоть граф был в хорошем расположении духа, и даже глупые выходки младшей дочери не смогли его вывести из себя.

Тетушка и нянечка пошли на поле, чтобы помочь накрыть званый пир. Мужики уже принесли дюжину столов из деревни. В землю вбили длинные черенки, их обвязали белыми тряпками, пропитанные жиром, чтобы можно было поджечь в тот момент, когда на улице стемнеет. Церемония обещает продлиться до первых лучей солнца.

Чтобы не мозолить глаза, Алекса вышла из дома, пока отец прибывал в спальне сестрицы вместе с монахом. Они долго не спускались, чем и воспользовалась девочка. Однако на пороге встретился дядюшка, который как раз вернулся в имение.

— Куда собралась, племянница? — с улыбкой спросил он игривым тоном. — Я слышал, что отец не позволил тебе…

— Мы уже это обговорили, — мягко прервала Алекса. — Если он спустится и спросит обо мне, скажите, что я позволила себе сходить в деревню, чтобы пригласить на церемонию своего друга.

— Костина?

— Не совсем, дядюшка. Я говорю о другом друге.

— Если он живет в деревне, ты можешь сходить, но скоро мы направимся в храм, где и начнется долгожданная церемония. Племянница, ты ведь не опозоришь семью своим отсутствием на столь важном событии для Карлы?

— Уверяю вас, этого не случится, дядюшка. Вы позволите мне уйти?

Кларк Холл кивнул.

***

Ганн расположился на кровати и по его виду можно отметить, что он никуда не собирается. По своему обычаю, чернокожий иноземец лежал в белой рубахе и пышных шароварах, в которых привык ходить. Только зимой, он может надеть мешковатые штаны из овечьей шкуры, примерить кафтан и меховую шубу, если уж сильно подморозить.

Алекса сразу выдала себя, стоило только приоткрыть немного дверь. Мужчина приподнялся с кровати, и без лишних слов указал на стол, где уже были приготовлены две белые кружечки с блюдцами для чая.

— Я думал, вы не придете, — сказал он, присев за стол, после молодой госпожи.

— У меня был серьезный разговор с отцом, — обозначила Алекса, наблюдая, как чернокожий мужчина наливает из железного чайника кипяченой воды. — У тебя еще остался тот чай?

— Разумеется, госпожа, — улыбнулся Ганн, — вы посмотрите на воду.

Оказалось, что он уже заварил черный чай прямо в чайнике, отчего вода сделалась темной. Небольшая изба сразу напиталась приятным запахом заморского чая, который сводил Алексу с ума.

Наполнив кружки, Ганн добавил:

— Как бы вам не опоздать на церемонию. Я не хочу оскорбить вашего отца, у нас с ним и без того натянутые отношения.

— Ганн… — Алекса пригубила бокал. — Думаю, ты должен пойти вместе со мной на церемонию.

— Это… неразумно, госпожа. Вы разве забыли, как местные жители относятся к моему присутствию в деревне? Можно вспомнить поступок графа, когда ему вздумалось заколоть меня шпагой.

— Нечего подобного не случится, я даю вам свое слово.

— Может быть, госпожа изволит называть меня по имени? Никак не привыкну к вашему обращению. Вы становитесь вежливой госпожой и вдруг выставляете себя другом. Как-то непросто определиться со своим положением в вашем обществе.

— Прости… — улыбнулась Алекса. — Непросто привыкнуть к обращению с таким взрослым человеком по имени. Мне всю голову забили рамками приличия, через которые не позволено переступать даме.

— В вашем возрасте непросто жить в таком обществе. Я не держу зла, госпожа, но на церемонию пойти не смогу. Мне бы хотелось лечь пораньше, чтобы завтра отправится…

— Ты ведь обещал! — грубо прервала Алекса. — Ганн, ты поклялся, что не сбежишь от меня!

— Я не сбегаю, — улыбнулся он, добавив в свою кружку еще чая, — у меня есть дела в столице, поэтому придется съездить, но уже вечером ваш покорный слуга вернется.

— Это связано с подарком?

— Госпожа, вы прозорлива, — подтвердил Ганн. — Мне нужно заказать у кузнеца одну маленькую деталь. В этой деревне даже кузницы нет, а про детали для часов мечтать даже не стоит. Придется заказать её в столице. Надеюсь, кузнец изготовит все быстро и правильно.

Алекса оглядела своего друга из империи и уже приготовила маленькую шалость, которую отец не одобрит.

— Послушай, — промолвила она, — а ты был в браке? У тебя осталась жена в империи?

— Увы, я остался один в этом мире, — спокойно ответил Ганн. — Вы только не беспокойтесь от моих слов, но моя женщина оставила меня ради другого мужчины, который не жил фантазиями о дальних странах.

— А разве империя позволяет дамам оставлять своих мужей? — усомнилась Алекса, поправляя локоны волос, которые безобразным образом запустились.

— Наши обычаи отличаются от ваших традиций, госпожа. Я бы поведал о них, но ваш отец…

— Он и до тебя добрался? — разочаровалась Алекса. — Ладно, тогда не стану тебя допытывать. Спасибо за чай, Ганн, мне пора вернутся к сестрице. Ты точно не пойдешь на церемонию?

— Мне лучше остаться, — уверил он. — Если вам удастся проснуться завтра пораньше, вы сможете проводить меня до мельницы.

— Не буду давать слова, — улыбнулась она, — свадьба обещает быть веселой.

Алекса допила чай ровно в тот момент, когда на улице послышался первый удар в колокол. Ей удалось добраться до храма к шестому удару, запутаться в платье и несколько раз запнутся.

***

Церемония прошла в тишине. К большому удивлению Алексы, гостей собралось не так много, как обещала свадьба. Возможно, все жители уже заняли свои места на поляне, пока виновники торжества давали друг другу клятвы.

Сестрица успела переодеться в платье, которое ей привез отец. Алекса еще не видела наряд, но одежда вызвала некое недоразумение в глазах девочки. Платье было подобрано подобным тем, которые носят дамы в столице, отец бы никогда не позволил его примерить, а тем более показаться на людях. Плечи Карлы были оголены до предплечий, полностью раскрывая грудь. Корсет, который начала носить сестрица, приподнял маленькие грудки до такой степени, что они были готовы вырваться наружу в самый неподходящий момент. Корсет так же подчеркнул стройную талию, отмеченную зауженным платьем с широким подолом. Цвет был подобран неудачно. Кто станет надевать ярко-зеленое платье на церемонию свадьбы? Алекса много раз представляла свое свадебный наряд белым цветом, а сестрица выбрала ужасный цвет, слишком плотную ткань, которую к ужасу наложили слоями на широкий подол.

Граф сбрил мелкую растительность на лице, загладил волосы назад и надел черный кафтан с мешковатыми штанами под летний сезон. Его ботинки идеально сверкали под светом сотни свечей перед ними на алтаре. Алекса напомнила себе поступок, которым стала свидетелем этим утром и сразу отвела взгляд, чтобы не воспринимать этого мужчину вообще. Он был элегантен, а по внешности мил, даже этикет оказался на высоте, которой не достигнуть за несколько лет. Но все это было иллюзией гнилого характера. Алекса никогда не ошибалась в людях, поэтому была уверена, что он предаст сестрицу.

Даже во время церемонии, отец и дядюшка попытались обсудить момент с каким-то конфликтом на западе, но зоркий взгляд епископа прервал беседу мужчин. Чтобы уважить столько важную персону, дядюшка отошел в сторону, прижимаясь к тетушке. Нянечка тоже пришла, ей было позволено встать позади остальных.

Женщины захныкали, когда епископ осадил жениха и невесту на колени, дабы они принесли клятву всевышнему богу. Началась долгая молитва, которая утомила Алексу уже на третьем предложении. Слушать её было не возможно, а еще хуже было смотреть на слезы тетушки и нянечки. Отец, зачем-то положил руку на плечо своей младшей дочери, что ухудшило ситуацию до самого края. Алекса захотела сбежать, но пришлось дослушать молитву до конца. Ситуацию немного изменил взгляд отца, который очень заботливо смотрел на сестрицу Карлу. Возможно, он слишком переживал за неё, поэтому с трудом мог сдержать слезы. Но ради своих детей, гордый граф стоял гордо и непоколебимо, подобно горам, о которых рассказал дядюшка.

— Именем всевышнего бога, я заключаю брак, этих сердец! — Епископ возвысил руки, устремляя их к нему, словно выжидал награды, которая должна свалиться прямо с потолка. К счастью Алексы, оттуда нечего не свалилось. Еще бы. Он забил голову своей нелепой молитвой, а теперь требует платы. — Я позволяю молодым поцеловаться! — добавил он, предложив свои усохшие руки сестрице и графу.

Алекса посмотрела на нянечку, которая заревела еще громче. Но лучше смотреть на слезы, чем наблюдать за поцелуйчиками. У алтаря что-то случилось и все, зачем-то захлопали. Нечего не оставалось, как похлопать вместе со всеми. А перед выходом из храма, нянечка положила венок из ромашек на пышные волосы сестрички, которые от этого стали прекраснее.

***

За столами собрались все деревенские люди. Но Алекса загрустила в этой бесконечной толпе мало знакомых лиц. Они все казались чужими. Единственный друг, кого она хотела пригласить, остался дома, чтобы остальные не разбежались. Его можно понять. Без него, сердце наполнилось грустью.

Как и полагается на таких церемониях, стол для молодоженов поставили отдельно. К нему поставили стулья для членов семьи. Главные места заняли виновники торжества, со стороны сестрицы присел отец, а со стороны графа Джорджа Остина подсели дядюшка и тетушка. Так же остался стул рядом с отцом, но Алекса не спешила его занять, замешав около факела, которые стали зажигать, пока солнце не скрылось за горизонтом.

Все столы накрыли угощениями, которым не видно конца. Среди всего этого изыска было замечено: несколько типов пирогов с начинками из свинины, яблок и вишни. Зажаренное куриное мясо, запеченные на меде яблоки, пропеченный картофель, который не соизволили даже почистить, несколько корзин с разными фруктами, вареная и жареная рыба, салатам не было счета, а остальную часть столов заняли железные кувшины с вином, яблочным соком и водой. Кто в здравом уме будет пить воду?

Когда Алекса заняла свое место, отец поглядел на неё одобрительно и даже поцеловал в щеку. Без церемоний и разговоров, он налил дочери в кубок красного вина, положил на тарелку куриную ножку, немного салата из капусты и огурца, приправленным маслом и специями и одну запеченную картофелину. Обслужив младшую дочь, граф Роберт Холл поднялся на ноги с кубком вина.

— Жители Ямы! — обратил он к себе все внимание шумных деревенских жителей. Все разом умолкли. — Я хочу поздравить свою старшую дочь со столь знаменательным событием в её жизни. Напомню тебе дорогая, что ты только начала свой жизненный путь. Я… нет… — отец улыбнулся. — Мы с твоей сестрой хотим пожелать тебе счастья, любви и детей вашей семье. Граф Остин, ты достойный человек, но только жизненный путь поможет вам преодолеть все трудности на пути и стать самой счастливой семьей в королевстве. Ну, что сидим? Жених поцелует невесту?

— Целуй! Целуй! Целуй! — хором заорали все гости, поднимая кубки за молодую семью.

Графу и сестрице нечего не оставалось, кроме как поцеловать друг друга в губы. В этот раз Алекса не отвернулась, а наоборот обратила свой взор на семейную пару. Как ни странно, сестрица охотно приняла губы мужа, расплываясь в довольной улыбке. Пока деревенские жители верещали, Алекса заметила одного юношу, который просто встал и ушел. Именно с этим юношей сестрица встречалась под деревом, пока её сердце не забрал богатый граф.

Поцелуй остановился так же неожиданно, как начался. Гости принялись уплетать все, что приготовили за день. Поднялся шум и лязг приборов по тарелкам, вино потекло рекой, смешиваясь с морем сплетен. Бабы обсуждали украшения, богатые дома, свою жалкую жизнь, а мужики вели разговоры о рыбалке и охоте.

Только виновники торжества сидели молча, глядя на неотесанных гостей.

В глазах графа несколько раз мелькнуло отвращения, но оно ушло, когда несколько жителей деревни поднялись из-за стола и принялись играть зажигательную музыку на разнообразных инструментах. Лютни, балалайки и свирели заверещали на всю округу, создавая более веселую атмосферу праздника. Старейшина ухватил свою жену за талию, подхватил сына Костина и закружился в хороводе. Скоро к веселью присоединились остальные жители. Круг разросся до каких-то невероятных размеров, что столы даже стали мешать. Пробегая мимо Алексы, Костин наглым образом схватил её за запястье и потащил за собой. Молодая графиня потеряла дар речи, а в голове уже промелькнуло множество вариантов самой жестокой мести за такой гадкий поступок.

Когда музыка сменилась с озорной на мелодичные мелодии, мужики стали приглашать своих баб на танцы. Иначе этих людей Алекса назвать не могла. Ей были склоны балы во дворцах, в мечтах плавали просторные залы, которые будоражили воображение, а не голое небо с дюжиной столов на земле. Медленные танцы не изменили положение, у некоторых пар даже ухудшили. Неуклюжие движения вызвали улыбку у всех тех, кто принадлежал другому миру. Один только дядюшка не удержался и пригласил тетушку потанцевать, чтобы преподать урок остальным.

Алекса решила скрыться под шум хмельного праздника.

Она выпила вина из своего кубка, прыснула в сторону и направилась в сторону имения. Как и ожидалось, за ней увязался один рыжий парнишка.

— Ты куда? — спросил Костин, догоняя молодую госпожу.

— Я устала, — холодно сказала Алекса, — хочу отдохнуть подальше от шумного веселья.

— Но как так? — поразился Костин. — Сейчас твоя сестра бросит венок.

— Так иди и лови. Я то тут причем?

— Что с тобой? — взволнованно спросил друг, хватив за запястье.

Алекса отмахнула рукой, избавляясь от неприятного прикосновения, которое прогневало так сильно, что захотелось кричать. Сдерживая злобу, она бросила презрительный взгляд.

— Зачем ты за мной увязался? — спросила она. — Чего ты за мной постоянно бегаешь?

— Ты не понимаешь? — разочарованно вздохнул Костин. — Неужели нашей дружбе пришел конец?

Деревенский парень был старше молодой госпожи на несколько лет, но Алекса не понимала тех чувств, которые он начал испытывать в свои четырнадцать лет. Ей были и безразличны чувства, которые неожиданно вспыхнули между сестрицей и графом, не интересовала любовь между дядюшкой и тетушкой, а меньше всего заботило внимание Костина.

— Я дама, — гордо заявила Алекса, — а ты родился в деревне. Твой потолок стать кучером моего отца или уборщиком в нашей конюшне. Думаешь, эта дружба будет длиться вечность? Посмотри на мою сестрицу, Костин. Еще вчера она была влюблена в деревенского парня, а сегодня вышла замуж за графа. Через несколько дней они уедут в его дом, чтобы завести свою семью.

— Причем тут…

— Не понимаешь? Взгляни на этих неотесанных баранов, которые отмечают свадьбу. Это отвратительно, Костин. Я родилась в достойной семье, научилась вести себя в высшем обществе, а мне приходится терпеть эти… противные гуляния. Скоро придет мой черед гулять свою свадьбу. Отец выберет мне мужа, с которым мне придется уехать из этой Ямы.

— Ты так говоришь, будто уже завтра уедешь. Мы оба понимаем, что ты тут застряла еще на несколько лет.

— Знаю, — с сожалением признала Алекса, — но скоро я стану совсем взрослой и уеду отсюда навсегда.

— Хочешь сбежать?

— Я об этом мечтаю.

— Но почему?

— Почему?! — разозлилась Алекса. — Ты посмотри на рощу, Костин! Видишь, там мельница, на которой мы провели все детство? За ней спрятался прекрасный мир, который я мечтаю увидеть! Я хочу танцевать на балах в окружение прекрасных мужчин, разделить общество образованных дам, а мне приходится терпеть гуляние неотесанных деревенских баранов!

— Ты изменилась, Алекса, — нахмурился Костин. — Отец говорил, люди с возрастом становятся взрослее и набираются ума. Возможно, ты научилась всем этим дворянским штучкам, но в душе все еще осталась ребенком. Только маленькая девочка будет плакать из-за своей судьбы. Деревенские жители любят и уважают тебя, они бьют тебе поклоны, хотя никогда этого не умели, почитают тебя, как свою госпожу. А ты посмела их оскорблять таким омерзительным способом. Алекса, ты права. Мы обычные люди и не годимся для пышных балов, но в отличие от твоих хваленых принцев, каждый житель Ямы считает тебя своей дочерью. Надеюсь, твоя мечта сбудется, как можно скорее, и ты уберешься отсюда навсегда.

— Я тоже надеюсь, Костин…

***

Алекса не хотела идти в пустой дом, но и возвращаться в компанию пьяных деревенщин ей не хотелось. Спокойное место удалось найти на берегу речки, где этим утром была подмечена сестрица. Взяв пример с Карлы, она сняла туфельки и даже избавилась от чулок, из-за которых зачесались все икры. Уложившись на травку, маленькая графиня бросила взор на темнеющий небосвод. На глаза попалась путеводная звезда. Яркое, незабываемое белое пятнышко выделялось среди прочих звезд.

Шумиха почему-то стала приближаться к имению. Алекса вскинула голову, замечая графа Остина, который нес на руках сестрицу. За молодой парой последовал отец, а за ним собралась целая толпа. Но граф Холл замер на месте, перед входом на двор своего поместья и что-то высказал людям. Алекса не услышала и не поняла ни единого слова их того, что он им проговорил. Гости закричали свою коронную фразу: «Целуй!», и под эти вопли пошли обратно к столам.

Во двор вошли отец, тетушка и нянечка. Они быстро скрылись за стеной, пытаясь догнать сестрицу и графа. Отстал ото всех дядюшка Кларк, который заметил племянницу, лежащую у воды.

— Ты чего тут делаешь? — спросил он, спускаясь к ней.

— Отдыхаю, — спокойно сказала Алекса, не отвлекаясь от небосвода, — а куда повели сестрицу?

— Закрепить церемонию и саму свадьбу, — охотно ответил дядюшка. Хоть он встал далеко, Алекса все равно уловила приятный запах вина. Видимо ему удалось захмелеть за столь короткий промежуток времени.

— Дядюшка Кларк, вы простите, но можно мне побыть одной?

Он одобрительно кивнул. Пошатываясь, он пошел в имение, запинаясь о неровную землю. Еще одна церемония? Алекса не изъявила желания участвовать в очередной свадебной традиции.

Вскакивая с травы, она осознала одну простую истину. Ведь в дом вошли только члены семьи, ни епископ, ни деревенщина, не были приглашены на последнюю церемонию. Значит, там намечается что-то особенное, на что отец не дал своего позволения чужим людям.

Пришлось немного подождать, когда пьяный дядюшка скроется за дверью. Но ей не терпелось забежать в дом, чтобы увидеть эту самую церемонию.

Как оказалось, на пороге дома встало препятствие, через которое непросто пройти или хотя бы протиснуться.

— Госпожа, куда вы собрались? — спросила нянечка, скрестив руки на груди. — Я вас обыскалась.

— А где сестрица? — спросила Алекса, оглядывая просторную кухню.

— Она пошла в свою спальню…

— Можно мне…

— Нельзя, — сердито заявила нянечка, — простите, но я вам не позволю, госпожа. Вы пока не готовы увидеть то, что произойдет в спальне вашей сестры.

— Ну, пожалуйста… — взмолилась Алекса.

— Прошу вас, госпожа, не надо со мной спорить. Вам и отец не позволит войти в спальню.

Может быть, отец не позволит, но есть другой способ заглянуть в комнату сестрицы.

— Как скажете, нянечка, — вздохнула Алекса, — тогда, я пойду отдыхать.

— А как же праздник?

— Я утомилась, — соврала Алекса, сетуя на выпитый алкоголь.

Нянечка повелась на нелепую отговорку, и Алекса смогла подняться наверх. Но маленькая госпожа не собиралась идти в спальню. Проверив, куда пошла женщина, она отправилась в конец коридора, выбралась в окно и по решетке забралась на чердак.

***

Потеряв всякий стыд, сестрица сняла свадебное платье, показывая мужу свою белоснежную сорочку, которая с трудом могла скрыть колени. Да и граф недалеко ушел в своих желаниях. Он снял свадебный тулуп, нарядившись в рубаху и белые штаны.

Супружеская пара получила одобрение от графа Холла и опустилась на колени перед кроватью, скрестив ладони в замок. Алекса не услышала молитвы, потому что они бубнили её себе под нос. Хорошо, что она закончилась так же быстро, как началась. Граф Остин позволил себе встать первым, чтобы помочь сестрице подняться с колен.

Они предстали друг перед другом лицом, чуть ли не касаясь кончиками носов. Оглядывая глаза и лицо своей жены, Джордж позволил себе положить руки на хрупкие плечи, чтобы очень легким движением снять белоснежную сорочку. Кто бы мог усомниться, что внешней вид голой девушки вызовет в его глазах легкий и ненасытный восторг.

Их губы слились в нежном поцелуе, который очень быстро наполнился страстью. Граф позволял себе многое. Он трогал свою жену руками, поглаживая руки, плечи и грудки, стараясь изучить каждую деталь настойчивыми прикосновениями.

Но сестрица не противилась. Когда поцелуй на миг прервался, она поймала этот момент, чтобы помочь мужу избавиться от рубахи. А там и до штанов руки дошли. Вот они стояли друг перед другом совершенно голые, не стыдясь присутствия трех человек в своей спальне. Страстные губы вновь оторвались, но только для того, чтобы граф смог уложить свою жену на кровать. Сестрица сама развела бедра, между которых нашел свое место мужчина.

Между половицами на чердаке сложно было уловить каждую деталь. Алекса только на миг смогла увидеть лицо своей сестрицы, пока граф расцеловывал шею, а потом она услышала легкий выкрик, который чем-то поразил прямо в сердце. Алекса заволновалась, стала тяжело дышать, пытаясь понять, что же там такого случилось.

Выкрик вырвался с уст сестрицы, из-за ошарашенного поведения графа. Может быть, он сделал ей больно? Алекса еще сильнее возненавидела этого человека, хотя никогда не питала особой любви и к сестре. Но выкрик был столь мимолетным, что моментально сделалось тихо.

На правах отца, к кровати подошел граф Роберт Холл, который даже присел на край. Он погладил светлые волосы сестрицы, а граф Джордж Остин привстал, что позволило увидеть радостную улыбку на лице Карлы. Она испытала боль, но почему-то казалась очень счастливой.

— Убедимся? — спросил отец.

Джордж Остин встал на колени, погладив рукой между ног сестрицы.

— Вы сказали правду, — обозначил он, показав свои окровавленные пальцы, — а теперь оставьте меня с моей супругой. Детали мы обсудим утром.

— Как скажете, граф, — согласился отец.

Он вышел из спальни, захватив с собой тетушку и дядечку, оставляя свою старшую дочь наедине с графом.

— Моя прекрасная Карла, вы мне позволите продолжить? — спросил Джордж Остин, намекая на продолжения.

— Я не могу вам отказать, муж мой, — игриво улыбнулась сестрица.

Последним, что запомнила Алекса, стал момент, когда граф Остин снова лег на сестрицу. Дальше смотреть уже не хотелось. Вино сделало свое мерзкое дело. В голове мысли стали расплываться. Появилась легкая дрема, которая потянула в кровать. Алекса не могла себе позволить остаться на чердаке, поэтому развернулась и направилась к решетке.

А потом все расплылось в тумане…

***

Тупая боль пронзила затылок, спину вдоль позвонка и даже ноги. В горле пересохло, словно вся влага разом покинула тело. На языке сохранился привкус крови и железа, от которого нет спасения. На веки упал яркий свет, а тело согревало приятное тепло, благодаря которому боль была не такой страшной.

Открывая глаза, она сделала протяженный вздох. Губы пересохли и сильно потрескались, с трудом отлипая друг от друга. Язык сделался шершавым, хотелось пить, в надежде избавиться от неприятного вкуса и ощущений. Перед кроватью появился силуэт, расплывчатый, но такой прекрасный.

— Ма…. Ма… — захрипела Алекса, говоря с огромным трудом.

Она представила женщину, которую никогда не видела. От яркого света закружилась голова, сильная боль еще сильнее ударила в голову, как кузнец бьет по наковальни. Завыв от боли, она выгнулась, но стало еще хуже. Хотелось заплакать от невыносимых страданий, но даже слезы отказывались появляться. Тело слишком обезвожено.

— Госпожа… — послышался очень ласковый женский голос.

Алекса больше нечего не услышала. Силы покинули тело, она вновь потеряла сознание.

***

Второй раз Алекса очнулась, когда было темно. Боль становилась только сильнее. Завыв, она изнемогала от жажды. Даже глаза не хотели открываться. Кто-то подошел к кровати, что-то сказал, но Алекса не могла услышать, потому что её собственные крики заглушили слова.

***

Сколько времени прошло? Все тело полыхало в горниле кузницы. Алекса никогда еще такого не испытывала. Все болело, выло, страдало. Приходя в себя, она кричала от невыносимой боли. В сознание время тянуло невыносимо жестоко. Хотелось, чтобы боль ушла, чтобы все прекратилось. Больше нечего не волновало.

***

Этим днем Алекса страдала сильнее всего. Она открыла глаза, но взгляд был накрыт белой пеленой. Говорить больше не получалось. Все тело содрогалось от нахлынувших судорог. Становилось то жарко, то холодно. Летний день бросал в страшный мороз. Ни одна зима не приносила такие морозы. Опять кто-то пришел, опять кто-то сказал, но Алекса стала захлебываться кровью. Нежная рука прикоснулась плечу, чтобы перевернуть на бок, от этого стала только хуже. Кровь хлестала изо рта, а тело не хотело слушаться. В голове крутилась только одна мысль: «поскорее бы все закончилось».

***

Сознание пришло, когда тело обмякло. На какой-то миг, Алекса не почувствовала никакой боли. Связь с телом ушла. Ноги и руки куда-то пропали. Почему они больше не болят? Это хорошо или плохо? Только в этот промежуток она смогла услышать голос отца.

— Сколько еще?.. — промолвил он. Слова сжимались от боли, каждое слово давалось с трудом, словно это он лежал и страдал.

— Господин… — отозвался нежный голос самой доброй женщины на всем белом свете, полный любви и заботы. — Уже день прошел, но я нечего не могу сделать. Вам следует прекратить страдания…

— Нет… — еще с большим трудом промолвил отец.

— Госпожа… не выживет, — тихо промолвила женщина, — вы только заставляете её страдать, господин. Будет лучше…. Если вы прекратите эти страдания. Она не сможет ни ходить, ни говорить, а даже если выживет, каждый день будет становиться невыносимее предыдущего.

Стало невыносимо страшно. Страх окутал все тело, смеясь над бессилием. Но эти слова почему-то вселили надежду. Алекса тоже захотела, чтобы боль навсегда прекратилась, но отец хлопнул дверью, сбежав от ужасной реальности.

***

— Любимая доченька… — шепотом промолвил отец.

Алекса открыла глаза, но не увидела его лица. Только силуэт показался перед кроватью, то и дело расплывался в тумане, исчезал и изредка появлялся. Она посмотрела на него, хоть и не могла увидеть его слез и сожалений.

Боль ушла, жар тоже прошел, но становилось только хуже, потому что ни руки, ни ноги, ни даже спина больше нечего не чувствовали. Не хотелось кушать, не хотелось пить, а в голове крутилась мысль только о смерти. Алекса уже знала, что скоро умрет, поэтому была безразлична и отстраненной. Сестрица уедет, она доживает последние дни. Нельзя больше мучить отца, он и так настрадался.

Его теплая рука коснулась лба, заглаживая волосы.

— Я устал, любимая дочь, — сказал он не сдерживая слез. — Мне больше невыносимо видеть твои страдания. Знаю, ты прожила так мало и должна была прожить самую прекрасную жизнь, но судьба распорядилась иначе. Не хочу тебя ругать твои глупые поступки, ты ведь сама избрала безрассудную жизнь. Но я был счастлив, по-настоящему счастлив, за каждый прожитый день, моей любимой дочери. Был радостно наблюдать, как моя дочь растет, становясь все краше день ото дня. На что еще может рассчитывать отец… — сильный граф всхлипнул от горя. — Надеюсь, ты понимаешь, но у меня нет другого выхода…

Заглаживая волосы теплой рукой, он прикрыл веки своей дочери.

***

Казалось, все закончилось, но боль снова вернулась. Такая же тупая и ужасная боль наградила еще большими страданиями. Алекса закричала раньше, чем пришла в сознание. Она не понимала, что происходит вокруг. Видела только силуэты белых людей, которые её окружили.

Это продолжалось целую вечность. Они что-то делали, из-за чего становилось еще больнее. Сначала боль пронзила, потом ударила, а в конце просто накрыла все тело и больше не собиралась уходить.

***

Открывая глаза, она ощутила боль, но эта боль была совершено другой. Раны не били так сильно, они просто ныли, отчего становилось чуточку легче. Тело перестало гореть, но Алекса все равно нечего не видела, сквозь пелену, закрывшую взор.

Только незнакомые голоса говорили только о ней.

— Вы должны были сразу отправить за мной, граф, — в незнакомом голосе послышалось презрение. — Я бы вас казнил, если бы вы осмелились лишить короля такого дара.

— Как вы смеете о таком говорить? — рассердился отец. — Разве вы не видите? Моя дочь покалечена…

— Это нечего не меняет, граф Холл, — грубо заявил незнакомец. — Вам была оказана великая честь, а выберет король маленькую госпожу или нет, он решит сам. Позабыли свои обязанности?

— Я нечего…

— Мне следует их напомнить?! Вы получили землю и титул, чтобы очаровать любимую женщину. Двадцать два года вы правите Ямой от имени его величества короля. Думаете, такие подарки делают просто так? Вы сами подписали договор с его величеством, сами решились на это. Ваша дочь в любом случае предстанет перед новым правителем, когда придет время. «Уродливая калека» не отговорка…

— Еще слово и я вас убью! — рассердился отец. — Никто не посмеет называть так мою дочь! Я помню о своем решение, а вот вы позабыли о своих полномочиях! Мне следует обратиться к герцогу после такого оскорбления?

— Это нечего изменит… — надменно сказал незнакомец.

— Прекратите! — вмешался еще чей-то женский голос. — Вы как бабки на базаре говорите об участи этой девочки. Но позвольте напомнить, что никто из вас не решает её судьбу. Когда отец умрет, именно я займу трон королевства, это уже всем известно. Мне нужны люди, которым можно будет доверять, а вы меня разочаровали.

— Что вы скажете, ваша милость? — спросил её отец. — Моя дочь…

— Она мне нравится, — пролепетала женщина, — и хирург прав, вы заключили договор с моим отцом, поэтому я хочу, чтобы она прибыла на зов.

— Как прикажете, ваша милость. Я надеюсь, операция прошла успешно и моя дочка…

— Вы меня оскорбляете, граф Холл, — вульгарно сказал человек, которого обозвали хирургом. — Я лучший врач в мире, который служит у его величества Оскара Остина. Девочка будет жить, а уже зимой, она сможет встать на ноги. Купите травы, которые я прописал. Она должна их пить даже через силу. Если придется, толкайте их в рот и заливайте настойкой.

— Это немного…

— Грубо? Граф Холл, я один хочу, чтобы девочка выжила? Вообще-то это ваша дочь. Слушайтесь наказания врача, который спас ей жизнь, если вы хотите, чтобы она выжила, а вы сохранили голову на плечах.

— Он прав, — согласилась женщина, — эта девочка должна выжить, даже если вы уже сдались, граф.

— Я не сдался! — гордо и грозно заявил отец. — Давайте позволим моей дочери отдохнуть, а сами пойдем в мой кабинет. Я наказал принести туда хорошего вина.

— С этого и стоило начинать, — захихикала женщина, — а вы присоединитесь?

— Немного попозже, я хочу проверить температуру своей пациентки, — известил хирург.

— Граф, идемте, вы меня заинтересовали своим предложением.

Когда женщина вывела отца из спальни, к кровати подошел хирург. Его ледяные руки провели по одеялу и остановились на шее.

— Я знаю, что ты пришла в себя, — прошептал он, возгордившись своей работой. — Ты нас перепугала, маленькая сучка. Думаю, тебе интересно, о чем мы беседовали? Все очень просто. Твой любимый папочка отдаст тебя на растерзание этой шлюхи, которая уже называет себя королевой. Ты принадлежишь ей, а когда придет время, сама убедишься в моих словах, маленький дар. Я тебя вылечил, но теперь все зависит только от тебя. Если ты умрешь, твой отец закончит свою жизнь на плахе, поэтому схватись обеими руками за жизнь и выберись из этой Ямы.

Он наглым образом отвел одеяло ниже, оголив грудь.

— Какая ты аппетитная сучка, — проговорил он, сжимая сосок, — жаль, что ты принадлежишь другому мужчине. Но я в любом случае получу свою награду. Когда тебя призовут в столицу, найди человека по имени Орлан де Месс. Запомнила? Орлан де Месс. Если хочешь получить ответы, ты его отыщешь.

«Грязный извращенец!» — Алекса не могла говорить, но всем сердцем возненавидела этого подлого врача. Он оказался самым ужасным человеком из всех, кого она встретила. Но в голове было столько вопросов, а он единственный, кто сможет дать ответы. Орлан де Месс, она запомнила это имя навсегда.

***

В Яму пришли новости из столицы. Император Шадаш-Тарза собрал воинство, которому, как заявляют люди, не видно конца. Бескрайняя армия начала строить самые удивительные корабли. Зачем им собирать такую армию и на кого она пойдет? На эти вопросы еще никто не знал ответа. В связи с нарастающей угрозой, король Оскар Остин VI заключил мир со злейшим врагом, чтобы подготовится к возможному нападению. Если император отправит свой флот к этим берегам, королевство Шарджа первым встанет у него на пути.

***

Пришла снежная зима. А вместе с ней начались невзгоды и новые проблемы.

Отражение вызывало стыд, сожаление и отвращение. Человек напротив перестал походить на миниатюрную, хрупкую девочку, а стал выглядеть, как слабый мальчик, который вызывает всем своим видом только жалость. Икры на ногах были покрыты маленькими шрамами, правое бедро было разрезано и зашито по всей длине, талию и живот украсили еще два рубца, с которых неделю назад сняли швы из лошадиного волоса. Больше стыда вызывали хрупкие плечи, их больше нельзя будет показать на прекрасном балу. Все они были поломаны и разорваны острым скальпелем хирурга.

Ей сказали, что пышные волосы пришлось срезать из-за шрама на затылке, которого она не могла увидеть. В отражении стоял хрупкий мальчик с коротко подстриженными светлыми волосами. Голубые глаза сверкали от презрения к самому себе. Спина, на которую упала Алекса, была изрезана длинными шрамами настолько, что хотелось заплакать при каждом взгляде на это уродство.

Боль давно прошла. Нянечка толкала всю осень в рот ужасные травы. Первое время Алекса их сплевывала из-за отвратительного привкуса, потом её стало тошнить кровью. Изрыгая алую слюну, она слышала слова хирурга в своей голове. Орлан де Месс — этот человек намеревается встретиться и рассказать обо всех секретах отца. А Алекса хотела это узнать, но не спешила ехать в столицу.

Когда выпал первый снег, она смогла подняться с кровати. Каждое движение отражалось ужасной болью, из-за этого Алекса плакала и кричала, но ей все равно приходилось двигаться, как наказал надменный хирург. Отец приходил редко, за него все поручения выполняла бедная нянечка. Женщина плакала вместе с госпожой, через силу заставляя девочку двигаться.

Пришли морозы, и Алекса смогла спуститься из спальни на первый этаж. Ей больше не приходилось испытывать унижения из-за своей никчемности. В туалет удавалось сходить самостоятельно, опираясь на трость, подобно какому-нибудь ветерану войны. Она занимала место за столом, стараясь не глядеть в глаза своей семьи. Стыд был невыносимый. Отец и сестрица пережили столько, что эту вину нельзя загладить за всю свою жизнь. Тетушка тоже натерпелась, меняя простыни за племянницей, каждый раз, когда она ходила под себя.

Сегодня Алекса оставила трость. Хромота осталась, но ради неё не следовало унижаться еще больше того, что уже удалось пережить. Пока Алекса возвращалась к жизни, старшая сестрица разжилась со своим новым мужем. Граф покинул усадьбу Холл, чтобы вернутся к своей работе банкира в столице. Карла не смогла с ним поехать, пока младшая сестренка не поправится. Но через неделю Алекса отметит свое двенадцатилетние, и старшая дочь намеревалась после него уехать, отметив это важное событие в жизни каждой девочки.

— Ты его пригласишь? — спросила сестрица.

Карла собрала все свои вещи, переехала в спальню на первом этаже, готовясь в любой момент сорваться из отцовского дома. В своей комнате Алекса находиться не могла. Там было пережиты самые страшные годы жизни, поэтому Карла позволила забрать свои покои.

Эта комната мало чем отличалась от остальных, за исключением взрослых наклонов. Чтобы никто не подсматривал, сестрица повесила шторку, которая закрывала взрослую ванну из дубового дерева. Еще кровать чем-то походила на саркофаг с огромными спинками и поручнями, на которые повесили белоснежные шторки над самой постелью. Возможно, такая мелочь доставляла сестрице некий экстаз, но Алекса была безразлична к таким мелочам. Девочка продолжала смотреть на свое отражение в зеркале, установленное рядом с небольшим окном, из которого открывался прекрасный вид на реку.

— О ком ты говоришь? — уточнила Алекса, посмотрев на кровать, на которой разлеглась Карла.

— Твой друг, Костин. Он приходит каждый день. Нянечка замечала, как этот мальчик бросал снежки в окно твоей спальни. Это любовь, сестренка.

Слова рассердили Алексу, ударили в самое больное место.

— Не говори со мной о любви, — она стиснула зубы.

— Сестрица… любовь часть нашей жизни. И ты…

— Хватит! — зарычала Алекса, обернувшись лицом к сестре. — Взгляни на меня, Карла! Я ужасна! Кому нужна такая уродина, которая всю осень ходила под себя? Не говори больше со мной о любви, я не желаю этого слушать.

— Ладно… — вздохнула сестрица, покачав головой. — Поговорим о твоих именинах?

— Нет! — буркнула Алекса. — Можешь не ждать, я не стану отмечать этот день.

— Что с тобой? Я ведь пытаюсь помочь. Забудь о случившемся и начни новую жизнь.

Алекса отвела глаза, бросив взгляд в окно, на заснеженные руины старого замка.

— Карла, ты знаешь, что такое дар? — промолвив, спросила она.

— Так называют подношения важным персонам, а почему ты спрашиваешь?

— Об этом говорил человек, который меня спас. Я очнулась после операции, а в моей комнате кто-то стоял. Там был отец, хирург и женщина, которая говорила про этот дар. Отец обращался к ней с огромным почтением.

— Для отца это редкость… — задумчиво проговорила Карла. — Но причем тут твоя спальня и дар? У тебя ведь была серьезная операция, а они говорили…

— Ты видела эту женщину? — прервала Алекса.

— Нет, мы уехали…

— Понятно… ты меня бросила ради своего графа…

— Нечего подобного! — громко заявила сестрица. — Я не спала несколько дней, поэтому граф Остин вывез меня на природу. Ты даже не представляешь, что мы с отцом пережили за ту неделю. Ты лежала… вся обмотанная в эти кровавые тряпки, а отец…. Он не спал много дней, я не могла даже сесть за стол. Меня тошнило каждый раз, когда я пыталась поесть. Отец сам настоял, чтобы мы уехали, а стоило нам вернуться, ты уже перенесла операцию.

— Прости…. Я не хотела…. Скажи, а ко мне приходил кто-то еще?

— Дай подумать… — задумчиво сказала Карла. — Да, была. Отец послал за женой старейшины. За тобой ухаживала Мара, пока не приехал тот ужасный хирург.

— Хирурга ты видела? Как его звали?

— Видела… — подтвердила сестрица холодным тоном. — У меня от его взгляда мурашки по кожи, а имени он не назвал. Спроси отца.

— Спасибо, сестра, — улыбнулась Алекса, — я так тебе благодарна.

— Глупая сестренка, — в ответ улыбнулась Карла, — вечно ты попадаешь в какой-нибудь переплет. Насмотрелась на себя? Давай оденем тебя, пока ты себе срам не отморозила.

— Срам? — вскинула брови Алекса.

Сестрица указала на нижние губы.

— Граф сказал, — прошептала она, — в городе это место называют именно так.

— Странно назвали, — улыбнулась Алекса.

— Ну, дворяне считают, что человек будет осрамлен, если покажет себя кому-то кроме супруга. Поэтому назвали срам.

Сестрица помогла ей одеться. Из всех платьев, Алекса выбрала серой наряд, который скроет ужасные шрамы. Невзрачная одежда стала основой всего гардероба, а чтобы не позориться с короткими волосами, она подвязала на голову белый платок.

***

За столом собралось в семейство.

Алекса опиралась на поручни крутой лестницы, спускаясь. Тело уже привыкло к такому подъему и спуску. Когда боль казалась невыносимой, она выходила ночью из спальни и начала ходить по лестницы до той поры, пока не теряла сознания. Только так удавалось уснуть. Эти поручни можно гордо назвать членом семьи, которые помогли ей в самый трудный период жизни.

Отец обсуждал с дядюшкой военное положение, но мужчины быстро умолкли, когда молодая графиня предстала перед их взорами. Нянечка взяла под руку, отодвинула стул и помогла занять почетное место.

— В чем дело? — спросила Алекса, взяв со стола кубок. — Нянечка, подлейте мне немного вина.

Женщина посмотрела на графа, надеясь получить одобрения. Ведь отец запретил дочери пить такие напитки, сетуя на предписание хирурга. Тот мужчина, в чьем имени Алекса не была уверена, распорядился, чтобы пациентку поили только отваром трав. Но они стали такими омерзительными, что пришлось побожиться самой себе, больше никогда не пить даже чай. Прописанные травы затуманивали голову, клонили в сон и награждали усталостью.

Отец одобрил и нянечка, наконец, наполнила из кувшина кубок маленькой госпожи. Алекса с огромным удовольствием пригубила вино, испытывая легкую истому, которая медленно растеклась по всему телу.

— Брат, на чем мы остановились? — спросил дядюшка.

Отец отвел взгляд от младшей дочери, возвращаясь к беседе.

— Кто-то пытался меня убедить, что король Леонид Гордон сдержит свое слово и придет на помощь в случае опасности.

Алекса узнала имя короля Фрагиль. Этот самый господин Гордон славится своей красотой, добрым нравом и твердыми решениями. За такого короля мечтают выйти все женщины королевства Шарджа. Графиням Холл тоже довелось слышать о его чарующем взгляде. Кто-то распустил слухи, что Леонид обладает прозорливо ласковым взглядом белоснежных глаз. Он прекрасен настолько, что все женщины королевства Фрагиль сторонятся его, чтобы не растаять от его взгляда, а какой муж позволит своей жене приглядываться к другому мужчине? Сестрица Карла сразу загорелась встречей с загадочно прекрасным королем, но не стоит забывать, что все графини родились в другом королевстве, и служат совершенно другому королю — старому, усохшему, жестокому Оскару Остину VI. Интересно, Карла забудет своего графа Джорджа Остина, ради молодого короля соседнего королевства?

— Ты беспокоишься, брат? — спросил дядюшка.

— Я не доверяю неопытным мальчикам, которым приходится нести на себе ношу жестокого отца. Кларк, позволь напомнить, что Густав Гордон сам развязал войну. Несколько побоищ уже унесли много жизней солдат Фрагиль. И ты до сих пор считаешь, что Леонид осмелится пролить больше крови ради врага покойного отца?

— Не забывай, Роберт. Мы повязаны одной проблемой. Если империя встанет у берегов, Шарджа падет. Как ты думаешь, император остановится на одном королевстве? Хочет Леонид или нет, ему придется прислать своих солдат. А если посмеет уклониться, ему придется ждать империю у себя в гостях.

Женщинам редко позволяли присутствовать на таких важных беседах, а разговаривать вообще не разрешалось. Именно поэтому тетушка склонила голову, доедая свой пирог с начинкой картофеля и запеченной курицы. Сестрица тоже улетела куда-то в облака. Возможно, Карла мечтала о своем графе, который покинул её ради работы.

Алекса больше не могла слушать того, о чем ей мало было известно и вообще не интересовало.

— Отец, — промолвила она, нехотя встревая в беседу, — я прошу прощения, но мне нужно с вами поговорить.

Графы Холл переглянулись.

— В чем дело, доченька? Ты плохо себя чувствуешь? — заволновался отец.

— У меня все хорошо. Именно поэтому, я хочу попросить у вас позволения и покинуть наше имение, чтобы сходить в поселок.

— Это… необязательно, — промолвил отец. Его глаза всем своим видом кричали, что этого он никогда не позволит.

— Отец… — мягко настояла Алекса. — Я усыхаю в четырех стенах. Прошу вас, позвольте мне выйти. У меня есть очень важное дело, которое я откладывала все это время.

Тетушка и дядюшка молча слушали, ожидая решения главы семейства.

— Какое дело? — спросил отец.

— Это вторая просьба… — было стыдно об этом говорить, но Алекса должна это сделать. — Вы можете занять мне немного денег?

Даже сестрица спустилась с небес на землю, услышав просьбу младшей сестры. Никто не понимал, зачем маленькой графини понадобились деньги. Все, что понадобиться, можно просто попросить в магазине. Отец всегда высчитывает покупки своих дочерей из налогов местных жителей. Ему никогда не приходилось давать девочкам деньги, а тем более занимать.

— Скажи, зачем…

— Мара… — пробубнила Алекса, опустив голову еще ниже.

Это имя дало ответы на все вопросы.

Отец сразу встал из-за стола, сходил в кабинет и быстро вернулся с мешочком денег.

— Тут пятнадцать рупий, — обозначил он, передав наличные младшей дочери. — Пусть сестра с тобой сходит, я немного волнуюсь.

— Не надо, прошу вас, — мягко попросила Алекса, — если мне будет плохо, я сразу пойду обратно.

Уговаривать дочь было бессмысленно, и граф это понимал. Он бросил взор на младшего брата, на его жену и одобрительно кивнул, вернувшись к еде.

***

Пришли колючие морозы, но сегодня порадовал теплой погодой. На небосводе основательно закрепилось яркое солнце, снег хрустел под маленькими меховыми сапогами, которые одела Алекса. Было так светло, что глаза слегка разболелись. Пришлось немного прищуриться, пока взор не обвыкнет к чрезмерному количеству света.

Алекса шла медленно, смотря под ноги, не уклоняясь от прочищенной тропы, придерживая руку на правом бедре. Чтобы не замерзнуть, она надела теплую шубу, такую же невзрачную, как выглядит платье. Домашний платок пришлось поменять на шерстяную шаль, но это особо не волновало.

Спускаясь к деревне, она начала ловить на себе взгляды деревенских жителей, которые были ей так ненавистны несколько месяцев назад. Они не разделяли этой ненависти. Какой-то маленький мальчик подбежал и преградил путь вперед, но его матушка примчалась в тот же миг, поклонилась и отошла с ребенком с пути. Эта семья ей улыбнулась, давая надежду на светлое будущее. Алекса почувствовала себя отвратительно. Маленькая графиня постыдилась своих слов, которые услышал только один человек.

Костин работал лопатой на пороге своего дома. Рыжий мальчуган немного переменился. Его рыжие волосы отрасли, обращаясь очень пышной шевелюрой. Шапка ушла в прошлое, но он опять её наденет, когда снег растает. Алекса недоумевала и искренне позавидовала таким прекрасным волосам.

— Ты теперь похож на девочку, — усмехнулась она, подойдя к нему со спины.

Костин гордо обернулся, не узнав голос своей подруги.

— Госпожа… — растерялся он, уронив лопату на снег. — Как?..

— Алекса, — смущенно сказала графиня, — ты ведь не забыл, как меня зовут?

— Не забыл, — выпрямился Костин. — Я рад твоему выздоровлению, а еще ты перестала вести себя, как гордая стерва.

— Это так, тут ты попал в точку. Костин, ты не представляешь, как я стыжусь своих слов.

— Говори… — шутливо буркнул он, хлопнув госпожу по плечу.

Зря он это сделал. Мальчик возмужал, и одного прикосновения хватило, чтобы Алекса просто плюхнулась на снег, вскрикнув от боли.

— ПРОСТИ! — напугался он.

— Я пошутила, — захихикала Алекса.

— Ненормальная! — буркнул Костин, выдохнув весь воздух из легких. — Не пугай меня так!

— Это было забавно. Видел бы ты свое лицо. Я думала, ты прямо тут в обморок упадешь.

Улыбаясь в ответ, Костин помог госпоже подняться на ноги, отряхивая шубу.

— Тебе вообще можно выходить из дома? — спросил он.

— Не думаю, но у меня есть одно дело, которое больше нельзя откладывать.

— Ты к своему другу из империи пришла? — нахмурился Костин.

— К нему зайду позже, а сейчас я хочу поговорить с твоей матушкой. Она дома?

— Дома… — промолвил Костин, как-то странно.

— В чем дело?

— Они с отцом… уединились.

— Поцелуйчики? — улыбнулась Алекса.

Костин повел плечами.

— Подождешь? — спросил он. — Они должны скоро…

Костин не успел договорить, как на порог, из дома, вышла Мара. Она приятно удивилась такому гостю.

— Госпожа, вы поправились? — спросила она.

— Почти, — ответила Алекса, — мы можем поговорить?

— Со мной? — еще сильнее удивилась Мара.

— Да.

— Прошу вас, госпожа. — Жена старейшины открыла дверь, вежливо приглашая девочку в дом.

Сделалось слишком темно и неумолимо душно. Костин тоже вошел, поэтому Алекса не сняла свою шаль. Она стыдилась того, что потеряла свои прекрасные волосы, а если взглянуть на пышную шевелюру деревенского друга, становилось не по себе.

Старейшина, натягивая меховые сапоги, вышел из соседней комнаты, теряя дар речи. Он даже не соизволил взять с собой рубаху, чтобы прикрыть волосатую грудь. Но строгий взгляд жены, вынудил опомниться. Когда старейшина спрятался в спальне, Мара пригласила госпожу за стол и предложила выпить чаю.

— Я не хочу, — мягко отказалась Алекса, — спасибо за предложение. Костин, ты можешь нас оставить?

Деревенский друг неуклюже поклонился и спрятался в той же спальне, где остался отец.

— Вы точно хорошо себя чувствуете? — взволновано спросила Мара.

— Не беспокойся, — попросила Алекса, — я пришла сюда по другой причине, но сначала, у меня есть вопрос: Что со мной случилось? Ты ведь была в моей спальне и все видела.

Мара опустила голову, пригубив кружечку с чаем.

— Госпожа, вы не помните?

— Я нечего не помню, — ответила Алекса. — В голове остались только воспоминания ужасной боли, когда я открывала глаза. Отец пригласил тебя, но ты хотела, чтобы мои страдания прекратили.

— Простите… — стиснув зубы, прошептала Мара. — Я не могла вам помочь. Это был единственный вариант, избавить вас от боли.

Женщина напротив начала плакать.

— Все хорошо… — проглотила Алекса. — Я знаю, что ты хотела прекратить мои страдания. Я тоже об этом мечтала. Боль была невыносимой…

— Простите, пожалуйста…

— Нечего прощать, — улыбнулась Алекса, — ты мне помогла. Отец сказал, что со мной случилось?

Мара вытерла платком слезы.

— Вас нашли под окном, — ответила она, — но это сделал не граф, а мой сын.

— Костин?! — Алекса обернулась к спальне. — Выходит, я упала, а он…

— Ты не упала! — выглянул сердитый Костин. — Я видел, как ты спустилась по решетке и замерла в окне. Алекса, тебя кто-то столкнул!

***

Земля, а точнее пол, ушел из-под ног.

— Ты уверен? — спросила Алекса, косо глядя на друга.

— Да! — решительно подтвердил Костин.

— Точно? — переспросила Алекса.

— Можешь вырвать мне зуб, но я повторю это много-много раз: Тебя столкнули с подоконника!

Острая боль пронзила виски, Алекса попыталась вспомнить ту ужасную ночь.

Она вспомнила, как наблюдала за близостью между графом и сестрицей, запомнила алую кровь на его пальцах, и то, как ушел отец, забрав с собой тетушку и дядюшку.

Графа Роберта Холла, Алекса отмела сразу. Отец не смог бы ей навредить, после всех их разговоров о доверии. Местным жителям не позволили войти в имение, поэтому их тоже можно не считать.

Единственный человек, который не относится к семье графа Холла, остается граф Джордж Остин, но он был вместе с сестрицей и не мог этого сделать. Осталось еще три человека.

Если вспомнить слова отца о нянечке, можно подумать, что она слишком глупа, чтобы совершить такое преступление. К тому же, после смерти матушки, эта женщина вскормила Алексу собственной грудью, потому что её сын умер от лихорадки, а она осталась одинокой. Новорожденная графиня стала стимулом жить дальше. Алекса была уверена, что её столкнул кто угодно, но это не могла быть нянечка.

Кларк Холл и его жена Хлоя Холл ушли вместе с отцом, а если один из них вернулся, чтобы убить наследницу? Старшая дочь получила то, что ей выдал отец. Граф дал своей старшей дочери преданное и уже вычеркнул из завещания, ибо теперь она будет жить за счет своего состоятельного мужа. Алекса Холл получит Яму, поместье, все сбережения и все долги своей семьи. Видимо кому-то это не понравилось.

Вывод был однозначным. Это могли сделать только дядечка Кларк и тетушка Хлоя, а мотивом могло стать завещание семьи Холл. Алекса не могла и не хотела верить в это, поэтому спрятала эти мысли в самый потаенный уголок своей памяти.

— Костин! — Алекса вытащила из-под шубы мешок с золотыми рупиями. — Если ты кому-то расскажешь об этом, вся твоя семья будет подвергнута страшной опасности.

Деревенский друг оскорбился.

— Я думал, ты изменилась! — зарычал он. — Опять стала надменной госпожой?! Может быть, ты уже уйдешь?!

— Костин! — рассердилась Мара.

Сзади подошел старейшина, который всыпал глупому сыну подзатыльник.

— Вот как заговорил! — буркнул Милан. — Позволь напомнить, молодой человек, я еще живой и этот дом принадлежит мне. Еще раз оскорбишь гостью, получишь тумаков.

— Простите его, госпожа, — попросила Мара.

— Костин, ты остался глупым, — заявила Алекса холодным тоном. — Если меня попытались убить, убийца сделает все, чтобы очистить свое имя. Раз я выжила, а тебя никто не тронул, он ушел в тень. Но если ты начнешь говорить, обвинять и выделятся, ему придется избавиться от тебя. Даже если ты узнаешь этого человека, тебя поймают на лжи и казнят.

— Но я не вру! — заявил Костин.

— Верю, — сказала Алекса, — но у тебя есть доказательства? Я нечего не помню, потому что была сильно ранена. У тебя и преступника остаются свои точки зрения, но пойми, что в имение были те, кто стоят выше тебя. Ни один дворянин не позволит тебя обвинять. Тебя просто убьют скрытно или публично.

Костин осознал свою ошибку и опустил голову в знак смирения.

— Госпожа, что вы будете делать? — спросил старейшина.

— Вас это не касается, и простите за мои слова, но я не хочу подвергать вашу семью опасности. Убедитесь, чтобы Костин никогда об этом больше не заговорил, а главное и сами забудьте.

— Мы понимаем, — кивнула Мара.

— Вот. — Алекса положила на стол монеты. — Это моя благодарность за лечение, которое вы мне оказали.

— Госпожа, мы не можем… — проговорил старейшина.

— Это и не тебе, — улыбнулась Алекса, — Мара меня спасла, она заслужила эти деньги. Тут немного, но мне пришлось занять у отца, а он больше не дал.

— Благодарю вас, госпожа, — поклонилась Мара. — Это щедрая награда.

— Надеюсь, вы запомните мои слова. Костин, друг мой, не действуй безрассудно.

— Преступник должен понести наказание! — злостно проговорил он. — Но я поверю в тебя и позволю решить все самой.

«Он мне позволит, — подумала Алекса, скрывая улыбку. — Какой гордый мальчик».

***

Возвращаясь, все той же тропинкой, Алекса вспоминала своего хирурга. Орлан де Месс — подлый и ужасный мужчина, который сказал об ответах. Алекса не была уверена, что именно это он имел в виду, но других зацепок не осталось. Нельзя просто так обвинить дядюшку или тетушку в таком страшном преступлении. Даже если заявить об этом во всеуслышание, никто не поверит. Слова четырнадцатилетнего мальчика, родившегося в обычной деревенской семье, нельзя использовать, как доказательство. Костин не видел человека, а Алекса не могла вспомнить падения.

Пришло время найти ответы и только один человек может дать их. Ехать в столицу бессмысленно, поэтому Алекса, войдя в имение, сразу направилась в кабинет. Но отца там не было. Он оставил дела и куда-то ушел. Заглянув в спальню графа, она поняла, где его отыскать.

Алекса редко спускалась в подвал, еще реже доходила до конца темного коридора. Открыв потайную дверь в стене, под лестницей, она вошла в прохладное помещение под полом. Если бы отец не зажег несколько факелов, его младшая дочь могла навредить себе еще сильнее, скатившись кубарем в подвал.

Все обошлось. Ступая очень тихо, она подошла к старой двери и одернула ручку. Но проход был закрыт. Холодные стены продувал сквозняк, взявшийся неизвестно откуда. Когда Алекса попыталась оттолкнуть дверь, тупая боль пронзила спину. Сдержав крик, она припала на колени в тот момент, когда из двери вышел отец.

— Что ты тут делаешь? — прошептал он.

— Нам нужно поговорить, — решительно заявила Алекса.

— Дверь закрыла?

— Да, я ведь одна знаю об этом проходе.

Отец помог младшей дочери подняться.

***

Они вошли в сокровищницу семейства Холл. Сестрица, дядюшка и тетушка не знают об этом месте и никогда не узнают, особенно если учесть события прошедшего лета. Отец показал это место, когда маленькой девочкой, Алекса проследила за ним и нашла способ открыть потайную дверь под лестницей.

В этом месте граф спрятал все свои сбережения, оставленные для младшей дочери. Большая часть финансов лежит в банке, но отношения со старым королем стали слишком натянуты, поэтому отец не может ему так доверять.

Он помог сесть на диван, а сам занял место за столом, на котором горела только одна свеча, освящая маленькую комнату. За отцом Алекса заметила два сундука. Там отец хранит деньги семьи, но сейчас финансовые сбережения не интересовали.

— Мы можем говорить откровенно? — спросила она отца.

— Раз уж ты пришла сюда, думаю, мы сможем найти общий язык. О чем ты хочешь…

— Что такое дар?

Отец побелел, подобно снегу.

— Значит, я права, — угрожающе сказала Алекса. — Отец, вы меня подарите следующему королю?

— Королеве… — промолвил отец, опустив голову.

— Зачем? — Алекса стиснула зубы, стараясь сдержать весь свой гнев.

— Ты не готова этого узнать…

На удивление самой себе, Алекса вскочила с дивана, игнорируя резкую боль, чтобы ударить отца по лицу. Сильная пощечина отозвалась громким эхом в пустом помещении.

— Хватит! — яростно заявила она. — Я выжила и хочу знать, что вы для меня приготовили!

— Ты не готова…

Алекса ударила снова. Она впервые подняла руку на отца, но ситуация была двоякая. Девочка не хотела быть даром для короля.

— Вы вскормили меня, как свинью на убой?! — закричала она, сотрясая своим голосом стены подвала. — Я заслуживаю знать!

Отец вообще не заметил пощечин. Он с заботой посмотрел на свою младшую дочь, помогая ей присесть на стол.

— Девочка моя, — промолвил он, — я никогда тебя не воспитывал, как свинью. Тебе нечего не угрожает. Это сложно осознать в таком возрасте, но я попробую объяснить. Ты права. Тебе стоит узнать правду.

— Что такое дар? — повторилась Алекса.

— Так называют девочек, — ответил отец. — Моя жизнь не позволила мне завести достойную семью. Когда мне исполнилось пятнадцать лет, я влюбился в прекрасную графиню. В те годы моим потолком были пастушки, а я загорелся страстью к той прекрасной девушке, которую увидел через окно королевского замка. Твоя мама танцевала так изумительно, что сразу покорила моё сердце.

— Я слышала от дядюшки эту историю, — мягко сказала Алекса. — Вы, отец, были обычным фермером?

— Кучером, — улыбнулся он. — Моя обязанность была готовить лошадей к дороге. Мой господин даже не позволял мне брать поводья. Как такой человек, как я, может мечтать о прекрасной графине?

— Как же…

— Ко мне пришел человек, — нахмурился отец, — который предложил свою помощь. Он пообещал, что я получу желанное, если окажу услугу королевской семье. Твоя уже мама попала в сети короля Оскара Остина VI, но она была обещана тому, кто посмел его оскорбить. Оскар не желал видеть врага членом королевской семьи, поэтому приказал отыскать того, кто будет служить ему и не задавать лишних вопросов. Не знаю, как они вышли на меня, а я сразу согласился и подписал договор.

— Как это относится…

— Просто дослушай. Договор предложил мне земли того, кто оскорбил короля. Я получил титул графа, унаследовал эти земли и был награжден девушкой, в которую влюбился. Оскар дал мне все, о чем я мечтал, но взамен, ему нужна была ответная услуга. Когда он умрет, его место займет королева, которой нужен наследник престола.

— Мы обе женщины, отец. Зачем я им понадобилась?

— Это еще не решено. Кроме тебя есть еще три девочки твоего возраста, родители которых, заключили договор с королем Оскаром. Эти закулисные игры сводят меня с ума, я даже не понимаю, почему они не хотят выбрать обычную девушку, а требуют именно дар, но кто-то из вас станет даром королеве.

— Значит, новая королева выберет одну из четырех девочек на свое место?

— Не совсем. Дару выбирают мужа из королевской семьи, и ребенок, которого она родит, станет новым королем или королевой.

— Постой… — растерялась Алекса. — Если меня выберут, я должна буду отдать своего ребенка королеве?

— Да, — подтвердил отец. — Твой сын станет следующим королем из рода Остина, а подданные об этом даже не узнают.

— Это… это безумие… Отец, я ведь графиня Алекса Холл. Королевская семья не имеет ко мне отношения.

— У меня нет ответов, доченька. Если бы я знал правду, ты бы её услышала, но у меня тоже множество вопросов, которые я не могу задать королю.

Алекса заподозрила, что покушение было совершенно именно по этой причине. Но она не могла рассказать об этом отцу, чтобы не подставить своего друга Костина.

— Теперь ты все знаешь, — вздохнул он.

— Хирург…

— Что? — Как зовут человека, который меня спас?

— Андре де Дижон, — ответил отец. — Он служит лично королю. Оскар не хотел тебя потерять, поэтому послал своего личного хирурга, чтобы спасти свой дар.

Что-то не сходилось. Почему этот хирург сказал о другом человеке? Алекса предположила вариант, поэтому решила это уточнить.

— Отец, а тот, кто к тебе подошел с договором, назвал себя Орлан де Месс?

— Как ты узнала это имя? — нахмурился граф Роберт Холл.

— Это правда?

— Да, — кивнул он, — он назвал себя Орланом де Месс. Кто тебе сказал о нем?

— Андре де Дижон.

— Постой, как он…

— В тот день, когда тут была будущая королева. Вы пришли в мою спальню после операции.

По взгляду отца, Алекса поняла, что он вспомнил тот день.

— Что он тебе сказал?

— Хирург сказал, этот Орлан де Месс даст мне все ответы.

— Это невозможно… — растерялся отец.

— Почему?

— Орлан де Месс умер семь лет назад.

Алекса потеряла нить.

— Но он сказал…

— Доченька, — отец положил заботливые руки на хрупкие плечи, стараясь успокоить девочку, — давай наберемся терпения. Я уверен, что мы узнаем все секреты, но нам придется немного подождать. Когда король умрет, королева призовет нас в столицу, в королевский дворец, где мы сможем узнать эту страшную тайну.

— Надо подождать смерти короля… — задумалась Алекса.

— Ты должна мне поверить, — расплылся в улыбке отец. — Я клянусь тебе, что мы узнаем все там. Это будет наше маленькое приключение.

Алекса понимала, что отец пытается её защитить от очередного безрассудного поступка, ими то она уже прославилась.

— А вы можете пригласить хирурга? — спросила она.

— Думаешь, он расскажет тебе….

— Отец, прошу вас, пригласите его, — настояла Алекса.

***

На что готов пойти доктор ради своего пациента? А личный хирург короля? К большому удивлению, некий Андре де Дижон прибыл на следующий день, получив приглашение отца.

Алекса пожаловалась на боль, которая начала одолевать слишком часто. Если отец поверил, то почему бы, не поверит хирург? В отличие от сестрицы, Алекса могла крутить за нос многих членов семьи. Такой трюк нельзя провернуть только с прозорливой нянечкой.

Она с утра осталась в комнате, а отец настоял, чтобы туда никто не заходил. Вот уже несколько часов, Алекса смотрела в окно, в надежде увидеть хотя бы один экипаж. И вот к полудню, во двор имения прибыл важный гость. Его привезла карета короля Оскара Остина.

Чтобы не попасться на уловке, Алекса прилегла на кровать и прикинулась спящей. Андре де Дижон задержался внизу, видимо разговаривал с отцом все это время, а потом сразу поднялся наверх и свободно вошел в спальню.

От такого поступка Алекса напряглась. Какой мужчина позволит себе войти в комнату одинокой женщины? Возможно, Андре де Дижон не видел в девочке женщину, но его прошлое поведение говорило совершено иначе.

— Графиня Холл, как вы себя чувствуете? — полюбопытствовал он, поставив футляр для хирургических инструментов на табурет.

— Мне тяжело даже встать, — соврала Алекса, глядя на потолок. Она еще не решилась повернуть голову и рассмотреть этого человека.

— Где болит?

— Бедро.

— Давно так?

— Всегда болело, но стало болеть сильнее вчера вечером. Я вышла на улицу, возможно, это и стало причиной…

— Не стоит исключать этого факта, но я бы подумал об этом, если бы вы плохо оделись.

Алекса задумчиво посмотрела по сторонам. Откуда этот человек знает, как она оделась вчера?

— Госпожа Холл, — мягко сказал Андре де Дижон, — позвольте вам напомнить, что я врач короля и давал присягу в медицинском учреждении. С этого момента, вам не следует смотреть на меня, как на мужчину. Врача нельзя делить по половому признаку.

— К чему вы это сказали?

— Чтобы узнать о причине боли, я должен осмотреть вас.

— Мне нужно встать?..

— … и раздеться.

Этого Алекса опасалась, но он сказал правильно. В королевстве врачей считают другими людьми. Кто-то даже намерено не идет с ними на брачный контакт, потому что они слишком странно себя ведут. О половом признаке, про которое сказал врач, Алекса не слышала, но решила довериться, раз уж отец обратился к Андре де Дижону в прошлый раз.

Она встала с кровати так жалостно, чтобы хирург помог ей подняться на ноги. Вжиться в роль было несложно, тело действительно ныло из-за снегопада за окном.

— Вы позволите? — спросил он, касаясь руками белоснежной сорочки.

Алекса кивнула и подняла руки, чтобы он снял с неё сорочку. Графиня Холл сразу прикрыла грудки и тот самый срам руками. Слово, которое сказала сестрица, очень понравилось, поэтому Алекса решила воспринимать промежность именно таким образом.

Когда холодные руки врача коснулись бедра, Алекса вздрогнула, сжалась и зажмурилась.

— У вас хорошая кожа, графиня, — отметил хирург.

— Вам не стыдно? — буркнула Алекса. — Вы меня трогаете и смеете говорить о комплиментах, хотя прекрасно понимаете, как я себя чувствую.

— О, прошу простить, но я не говорил вам комплимента. Это было замечание и нечего больше. Ваша кожа очень… приятная, графиня. Не буду вас осыпать медицинскими терминами, а просто скажу: шрамы заживут очень быстро. Уже через несколько лет вы про них забудете навсегда. А легкий загар скроет даже незаметные рубцы. Ваш хирург постарался…

— Постойте!.. — Алекса открыла глаза, бросив взгляд на хирурга. — О каком хирурге вы говорите? Это ведь вы сделали мне операцию.

— Я?! — удивился Андре де Дижон. — Госпожа, вы что-то путаете. Я приехал в ваше имение впервые.

Разглядывая лысину и круглые очки на старом лице хирурга, Алекса не могла вразумить. Неужели отец ошибся и пригласил другого человека? Она его не видела, поэтому рассчитывала на прозаичность отца.

— Вас зовут Андре де Дижон? — уточнила Алекса.

— Все верно, — подтвердил хирург, — я пропишу вам мазь, чтобы ускорить регенерацию ткани, а еще вам выдам одно лекарство, которое притупит боль. Графиня Холл, в отличие от мази, я бы посоветовал пить лекарство только в экстренные случаи. Ваше тело болит, потому что восстанавливается. Нельзя вмешиваться в этот процесс. А лекарство вызывает зависимость. Вам будет сложно от него избавиться.

— Спасибо, господин де Дижон.

— Ох, я ведь не господин, — улыбнулся хирург, — у меня даже титула нет.

— А откуда такая интересная фамилия? — заинтересовалась Алекса.

— Долгая история, которую я в свои пятьдесят лет не могу забыть.

Андре де Дижон вытащил из своего футляра баночку с мазью и маленький флакон с травами. Он дал советы, касательные приема лекарства и уехал в столицу.

***

Алекса все еще не могла понять ошибки, поэтому пошла в кабинет отца. Они с дядюшкой выпивали вино и беседовали про начало очередной войны.

— Я хочу с вами поговорить, отец, — заявила Алекса.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил дядюшка.

— Граф Кларк Холл, прошу вас выйти! — настойчиво попросила она, продолжая смотреть на отца.

Когда дядюшка вышел, Алекса подошла ближе.

— Кто это был? — прошептала она.

— О ком ты? — спросил отец.

— Хирург! Андре де Дижон.

— Это он, — подтвердил отец.

— Но с королевой был другой человек, — заявила Алекса.

— О чем ты говоришь? Это был он.

— Нет! Он сказал, что приехал сюда впервые.

— Ты уверена?

— Отец, он сам так сказал!

— Что за ерунда? — растерялся отец. — Где он сейчас?

— Уехал.

— Нечего не понимаю.

— А вы с ним беседовали?

— Нет, я был тут. Твоя няня…

Алекса осознала происходящее и быстро побежала к двери, позабыв о боли. Отец побежал следом, но то, что они увидели, не ожидал увидеть никто.

Графиня Алекса Холл закричала, увидев свою нянечку на полу за тумбочкой.

Женщина лежала в луже собственной крови со скальпелем в горле.

***

На неделю можно было попрощаться со сном. Алекса не могла уснуть, лечь спать и даже закрыть глаза. Перед глазами стояла кровавая картина, которая еще не скоро уйдет из памяти.

Отец сделался строгим графом. Ради защиты семьи, Роберт Холл отослал свою дочь в день убийства к мужу в столицу. Чтобы сберечь своего младшего брата и его супругу, он отправил их в другом направлении. Кларк Холл много лет прослужил в армии короля и успел завести там друзей. Один из них пригласил к себе еще летом, но Кларк не мог уехать из-за травмы племянницы. Алекса уже поправилась, поэтому они решили уехать.

На второй день после похорон нянечки, к отцу прибыли люди из столицы. Они задавали много вопросов, связанных с убийством обычной служанки. Графу пришлось сказать им о приезде хирурга Андре де Дижона, но оказалось, что врач куда-то пропал. Король пообещал награду за информацию о его местонахождении, а солдаты сбились со следа, чтобы отыскать хотя бы намек, но все было тщетно. Хирург ушел на самое дно, как окажется позже, в прямом смысле слова.

Тело Андре де Дижона выловил рыбак из реки. Хирурга, как и нянечку, убили скальпелем. В отличие от женщины, врач короля лишился всех конечностей, которые еще неделю пытались отыскать в реке, но поиски не принесли результатов. Король Шарджа объявил о награде за голову того, кто убил его врача. Кто и как будет его искать? Алекса была слишком сломлена, чтобы искать ответы на все вопросы.

Клубок алых ниток обернулся петлей, которая затягивалась на шее графини Холл. Кто-то пытался замести все следы. Покушение, убийства и вся эта жестокость подкосила Алексу. Она не могла больше есть за столом, а отец старался не настаивать. Они остались дома одни, имение опустило, что еще сильнее тяготило обоих.

Все изменилось через неделю. Одним солнечным днем в гости прибыл враг семьи Холл — сборщик налогов. Алекса не знала о проблемах семьи, но ненавидела этого человека.

***

Тем днем она сидела на кухне, помыв посуду, ей просто захотелось присесть и немного расслабиться. Когда за дверью послышался топот копыт, экипаж остановился, а со второго этажа спустился отец.

Граф Роберт Холл подготовился к приезду сборщика налогов, как настоящий джентльмен. Он надел свой роскошный черный тулуп с золотой вышивкой на груди, зачесал черные волосы на затылок, сбрил густую щетину с лица и даже надушился. А кто научил этого человека стричь свои ногти? Алекса растерялась, стараясь узнать в этом уставшем мужчине своего отца. Он засверкал, как настоящий жених.

— Графиня, — склонился он на пороге, открыв дверь сборщику налогов.

— Граф Холл, — кокетливо ответила графиня, — вы прекрасно выглядите, а что с вашими волосами?

— Я взял на себя смелость подстричься, — загордился отец.

Алекса поняла, что они начали заигрывать, как это делала сестрица. Взрослая жизнь постепенно открывалась перед младшей дочерью графа Холла. Когда вокруг происходит такое, несложно сделать несколько выводов.

На пороге появилась Жасмин Рема, в которую влюбился отец. Светловолосая женщина тоже навела красоту перед встречей, расчесала свои гладкие волосы, нарумянила лицо, подкрасила губы и подчеркнула веки тенями. Она сегодня примерила элегантное черное платье с зауженной талией и крайне легким подолом. На шее сверкало ожерелье с аметистом, которое подчеркнуло цвет волос.

— Графиня Рема, вы узнаете мою дочь? — спросил отец, представляя маленькую графиню.

— Да! — изумилась Жасмин, улыбаясь, не переставая. — Добрый день, Алекса, я рада тебя…

Этот флирт перегнул палку и переполнил чашу терпения. Алекса хлопнула по столу и похромала наверх. За спиной она услышала извинения отца, адресованные любимой женщине.

***

Алекса с трудом добралась до своей комнаты, но отец догнал её и обернул к себе лицом.

— Что на тебя нашло? — прошептал он, выражая тревогу.

— Ей тут не рады! — заявила Алекса, чтобы графиня Рема тоже услышала. — Я не хочу, чтобы вы променяли матушку на эту женщину!

— А, ну, прекрати… — оскорбился отец, загоняя дочь в свой кабинет. — Пришло время нового урока воспитания, дорогая дочь.

— Вы выпорете покалеченную дочь?!.. — растерялась Алекса.

— Охотно, — буркнул отец, обойдя стол, — но я не собираюсь позориться перед графиней, поэтому проведу другое занятие.

Он вытащил из ящика стола стопку бумаг.

— Что это такое? — задумалась Алекса.

— Документы нашей семьи, — ответил отец. — Я веду все финансовые дела уже двадцать лет, а ты даже не вникала в это. Пришло время это изменить.

— Почему сейчас?

— Цифры помогут тебе прийти в себя. Идем, дочь, я покажу тебе, в чем заключается работа.

Алекса подошла поближе.

— Дорогая, взгляни вот на это. Я знаю, что нянечка научила тебя цифрам и буквам, поэтому сложностей не возникнет. Шесть пунктов по горизонтали отвечают за доходы и расходы, а вертикаль у нас месяцы. Ты видишь, как я разделил все по пунктам.

— Почему тут только два месяца? — уточнила Алекса, вникая в работу.

— Я вписываю каждый доход и расход, поэтому не хватило место для остальных. На столе лежит документы только за этот год. Смотри внимательно, первые два пункта — доходы нашей семьи. Я получаю налог с деревенских жителей, потому что они платят нам деньги, чтобы возделывать землю и строить здания. А второй доход исходит от банка по моим исчислениям.

— Остальные пункты расходы. Все верно?

— Быстро улавливаешь, — улыбнулся отец, возгордившись дочерью. — Мы тоже платим налог королю за то, что получили эту землю и смогли её заселить. Второй пункт расходов на наше проживание, нам ведь нужно кушать и одеваться. Есть аренда банковских депозитов, но за эту привилегию я плачу один раз в год. Остаются долги, за которые нам тоже приходится платить. Я не успел заполнить документ за прошлый месяц, поэтому поручаю эту работу тебе. Высчитай все расходы и доходы нашей семьи, а потом мы проверим вышедшие цифры.

— Хорошо… — охотно загорелась Алекса.

— В столе есть чистая бумага, перо и чернила. Постарайся нечего не испортить, считай медленно, торопиться некуда.

Поцеловав дочку в лоб, отец граф её разбираться с делами.

***

На решение такой сложной задачи, ушел целый день. Алекса пересчитала все несколько раз и сделала заключение. За два первых месяца этого года, отец потратил пять тысяч рупий, а заработал всего три тысячи. К большему удивлению, Алекса заметила, что отец вписал даже те пятнадцать монет, которые она у него заняла. Как мужчина вообще может тратить на это все свое время? Нечего удивительно, что ему захотелось пригласить графиню Рема. Со всей этой бумажной волокитой голова пошла кругом. Чтобы как-то расслабиться, Алекса нашла в одном из ящиков кубок и вино, которым граф себя балует. Выпить не помешало, а еще она захотела изучить все документы. Считать больше не придется, но ей все равно стал интересен доход и расход семьи за прошлые месяцы.

***

За нудным занятием время прошло незаметно. Алекса сама забыла, как зажгла несколько свечей на столе. За окном стемнело, но она это увидела уже слишком поздно.

Подтягиваясь, она удивилась. В голове был легкий дурман и глаза немного устали, а еще оказалось, что она выпила полбутылки вина, раскидала все бумаги по кабинету и переместилась на пол.

Алекса записала каждый итог за каждый месяц. Все, что отметил граф Роберт Холл, было выписано на отдельный лист и подсчитано.

Результаты поразили. Семья до сих пор должна короне почти восемьсот тысяч, а доходы с каждым годом падали на несколько тысяч. Если в первые годы отец приносил в семью по сто и двести тысяч рупий, сейчас он не получает и двух тысяч. Огромный вклад принес дядюшка Кларк со своей зарплатой солдата, но его списали по травме и перестали платить.

Когда за дверью послышались шаги, Алекса наполнила кубок для графа, но он её немного удивил, войдя в кабинет только в штанах. Она сразу отвела взгляд, смутившись полуголого мужчины, который все еще оставался отцом.

— Благодарю, — сказал он, подсев рядом, — я смотрю, ты тоже немного пригубила вина, — отметил отец, сделав глоток. — Как идет работа?

Алекса, наконец, нашла в себе силы и посмотрела на него.

— Графиня уехала? — спросила она.

— Нет, — спокойно ответил отец, — она спит в моей спальне.

— Поцелуйчики?..

— Все верно, доченька Ты ревнуешь?

— Немного… — Алекса опустила носик, зарываясь в бумаги. — Но я понимаю, что вам одиноко. Я провела с этими бумагами весь день и уже начала сходить с ума. Как вы вообще этим могли заниматься целых двадцать лет?

— Это мой долг. Мужчина должен заботиться о своих женщинах. Сначала я заботился о вашей матери, потом воспитывал дочерей, а теперь остались только мы. Если ты хочешь знать, как действовать дальше, нужно уметь считать деньги. Увы, я не научился их зарабатывать.

— Заметно, — вздохнула Алекса, — наша семья должна короне восемьсот тысяч рупий. Откуда такие долги?

— Наш король любит повоевать, а война стоит денег. Заметила цифры за три прошлых года? Там были налоги на военные сборы. Кто-то же должен был обеспечить солдат.

— А почему этим занялась наша семья?

— Не только наша. Платили все графы и маркизы. Мы не исключение. Налогом не облагают только герцогов и членов королевской семьи.

— Несправедливо! — рассердилась Алекса. — За три года мы отдали им все свои деньги, погрязли в налогах, а на нас еще долги повесили.

— Дорогая, я показал тебе бумаги, чтобы ты смогла оценить весь масштаб наших проблем. Давай теперь вместе оценим ситуацию. Наша няня умерла, и мы оказались с ворохом проблем. Она приехала сюда, когда потеряла мужа и сына, работала бесплатно, потому что привязалась к тебе. Мы её приняли, как члена семьи. Дали цель, кров и еды. Алекса, имению нужна женская рука.

— Вы намекаете на графиню?

— Мадам Рема овдовела три года назад, а твоя сестра уехала. Через год решиться и твоя судьба, дорогая дочь. Если королева возьмет тебя в дар, я останусь тут один. Ну что делать обычному мужику, который даже заработать не может? Все эти долги удавят меня, но если я на ней женюсь, она получит приданное. Ты только не подумай, что я из-за денег пытаюсь за ней ухаживать. Она женщина, ей требуется мужское внимание и забота, а мужчине нужна женская ласка и умелые руки. Понимаешь?

— Я понимаю, отец, но и вы поймите. Я не смогу назвать эту женщину своей матерью.

— Это и необязательно. Жасмин не станет твоей матерью, но мне станет легче, если ты назовешь её хотя бы подругой. Дочка, это очень важно для меня.

Алекса не могла принять другую женщину рядом с отцом. Она посмотрела на все с его стороны, и немного поразмыслив, одобрительно кивнула.

— А графиня точно согласиться? — спросила она.

— Я на это надеюсь, — улыбнулся отец. — Поработаешь еще или пойдешь спать?

— Хочу еще кое-что проверить, а вы идите, отец, вас уже ждут.

Отец поцеловал дочь и ушел.

***

Ночь наполнилась раздумьями, тревожными мыслями и размышлениями о грядущем будущем. В семье все измениться, с появлением новой женщины. Скоро вернется дядюшка Кларк вместе с супругой, а отец намеревается жениться графиню. Алекса останется одна в такой большой семье.

Боль утраты охватила сердце. Алекса всю ночь вспоминала покойную нянечку, по которой сильно заскучала. Кому эта добрая женщина перешла дорогу? За что её убили таким жестоким образом? Это не имело значения. Алекса намеревалась отомстить не только за нянечку, но и за боль, которую она испытала, за унижения семьи и гордость всех Холл. Эти люди поплатятся за свои преступления.

Пока все шло к тому, что кто-то заметал следы. Хирурга Андре де Дижона убрали, как ненужного свидетеля, нянечку устранили, потому что она могла ему что-то сказать. В королевстве был возможный заговор, а Алекса оказалась в самом его эпицентре. Отец говорил, закулисные интриги в цене королевства. Каждый дворянин готов оболгать, а если потребуется даже убить, но все они действуют скрытно, словно бесшумные твари убивают добычу, прячась в тени.

Спать еще не хотелось, поэтому Алекса надела теплую одежду и вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Проходя мимо двери в спальню отца, она услышала, как скрипит старая кровать. Поцелуйчиками занимаются, подумала Алекса, игнорируя противный скрип.

Свежий ветер огладил лицо и наполнил жизнью, а ветер стал задувать под шерстяную шаль. Алекса надела теплые варежки на руки, чтобы окончательно не окоченеть. Ночь оказалась холоднее, чем она представляла. Лицо покрылось румянцем, пощипывая щеки. Прячась от ветра, ей захотелось вернуться в теплую кровать, но послышалось, как кто-то прошел за домом. Снег заскрипел под ногами незваного гостя — этим он себя и выдал.

Алекса побоялась идти. Она замерла, стараясь определиться. Что будет лучше? Можно пойти в дом за отцом, но незваный гость может сбежать, пока граф одевается, а еще ей хотелось самой проверить. Все мысли закружились в голове хороводом. Она помнила, чем закончилось прошлое безрассудство. Такие ужасные раны получать не хотелось.

— Кто здесь? — спросила она.

Разумеется, ответ не последовал.

Набравшись смелости, Алекса пошла туда, где её нашли летом, когда она упала из окна. А точнее, была кем-то выброшена из него. Неужели все повторится опять? Эти мысли вызывали еще больше тревоги, но храбрая графиня не собиралась отступать. Добравшись до угла поместья, она увидела свет от факела.

— Алекса… — послышался знакомый голос юнца из деревни.

Графиня смело выглянула из-за угла и оказалась права.

— Костин… — выдохнула она. — Ты зачем пришел?

— Я боюсь, ты меня возненавидишь. Но после разговора о том, что с тобой случилось, я еще кое-что поверил. Алекса, мне страшно, а ты будешь в ужасе.

— О чем ты?

— Идем со мной, я покажу тебе свой секрет.

— Костин, уже поздно…

— Завтра может быть еще позднее. Прошу тебя, Алекса, ты должна это увидеть!

Молодая графиня выдохнула теплый пар.

— Куда нам идти?

— На руины старого замка, — ответил Костин, освящая факелом путь. — Не уверен, что ты вообще захочешь возвращаться домой. Если хочешь, можешь пожить у нас.

— Ты серьезно? — нахмурилась Алекса. — Я не брошу своего отца, чтобы ты не показал. Когда сестра уехала, мы остались друг у друга одни.

— А та женщина?

Алекса вздохнула, тревожась за отца. Она ведь совсем не знала графиню Рема. Кто эта женщина? Чем она занимается, кроме сбора налогов для короля? Но в отличие от хирурга, который посмел потрогать грудь, женщина вела себя дружелюбно. Еще одна подруга не помешает, да и с отцом наедине оставаться не хотелось. Граф мужчина, которому нужна женщина. Алекса любила его, но не могла доверить свое тело, после пережитого унижения.

От старого замка остался небольшой кусок стены. Название давно забрало время, а хозяин крепостницы очень давно сгинул. Даже нянечка, которая знала много разных историй, не смогла поведать тайну этих руин. В учебниках о нем тоже не было нечего известно. Обычный замок, потерянный даже временем.

Костин тут все натоптал, Алекса везде видела его следы, а за куском от старой стены, он вообще выкопал какой-то деревянный люк.

— Ты это хотел показать? — скривила губы Алекса. — Если ты думаешь, что я пойду с тобой в руины подвала поздно ночью, ты…

Костин развернулся и зловеще проговорил.

— А если я тебе скажу, что тебя обманывал очень близкий человек?

— О чем ты? Какое отношение имеет подвал старого замка к моей семье?

— Без понятия, — повел плечами Костин, — но ты должна это увидеть. Сразу предупреждаю, там воняет трупом.

Алекса не питала симпатии к очередному трупу, но решила поверить другу, раз уж речь зашла о семье. Костин не такой дурак и он бы не стал тащить её посреди ночи ради какого-то пустяка.

Воняло действительно ужасно. Стоило открыть люк, Алекса увидела разлагающийся труп человека, которого уже пожрали крысы и черви. Смотреть на это было невыносимо, поэтому она зажала нос и отскочила.

— Закрой! — буркнула она. — Какая мерзость! Кто это?

— Не знаю…

— Постой, а почему ты не сказал об этом раньше? Ты ведь нашел тело еще летом!

— Я хотел сказать, но…. Ты же сама знаешь, как солдаты относятся к деревенским жителям. Они бы могли даже меня обвинить в убийстве. Я пытался тебе сказать в день свадьбы Карлы, а ты не стала меня слушать…

Тут нечего было добавить. Сама Алекса слышала, что солдаты часто обвиняют в преступлении тех, кто нашел тело или сообщил о краже. Костин просто хотел себя защитить, поэтому дождался, когда она встанет на ноги.

— Это покушение на тебя, убийство няни, в общем, сегодня я опять пришел сюда и нашел вот это в его кармане… — промолвил он, передав окровавленную бумагу. — Это солдатская справка, которая выдается раненым.

— Откуда ты знаешь? — спросила Алекса, разворачивая промокший документ.

— Мой отец тоже воевал за нашего короля и тоже получал такую справку. Это освобождает от службы….

— Я поняла! — резко прервала Алекса. — У моего дядюшки тоже такая должна быть.

— Уверена?..

— Костин, — вздохнула Алекса, — о чем ты говоришь?

— Читай! — настоял он, подав факел.

Алекса с трудом прочитала какие-то каракули, которые были смыты кровью. В них говорилось об освобождении из-за травмы ноги, но она нечего такого не увидела, пока не дошла до конца и не узнала, кому выдали этот документ.

Руки сделались ватными, а по телу пробежала дрожь, которая вселила неподдельный ужас.

— Костин! — заплакала Алекса. — Что происходит?

— Я сам не знаю… — задрожал мальчик.

— Этот документ… выдали моему дяде, так почему он лежал на трупе?

— А ты уверена, что к вам вернулся граф Кларк?..

— Это не может быть… — скривила губы Алекса, пытаясь унять дрожь. — Отец бы его узнал и…. Если мой дядя сейчас лежит в этом подвале, с кем тогда я жила все это время?

***

Этой ночью имение не спало. Алекса просто ворвалась в спальню отца и разбудила его, чтобы все рассказать. Граф не сразу все осознал, но тут пришел Костин, который привел своих родителей в имение Холл. Мара взяла на себя обязанность напоить всех горячем чаем. Дети дрожали в ужасе и от холода, а граф и старейшина пытались понять смысл документа.

— Я не понимаю… — задумался отец. — Нет, конечно, мой брат изменился. Он исхудал, оброс волосами, но лицо я сразу узнал и говорил он свободно. Мы с ним провели несколько ночей в кабинете, вспоминая детские похождения. Ерунда какая-то. Может быть, он просто… бред.

— Мой сын так же подумал, господин, — отметил старейшина. — Эта бумага нечего не стоит после войны. Ваш брат мог бы просто её выбросить, но зачем её надо было класть в карман трупа?

— Ума не приложу. Хорошо, что вы с супругой зашли. Моя дочурка лицо потеряла, увидев тело в том подвале. Еще няню кто-то убил. Слишком много смертей для маленького ребенка.

— Господин, что будем делать? — спросила Мара, поглаживая волосы сына. — Я думаю, нам стоит вызвать людей…

— Нет! — резко вмешалась Алекса. — Это исключено. Отец, вы сами понимаете, что за этим стоят непростые люди. Убили няню и хирурга короля, чтобы избавиться от свидетелей.

— Зачем кому-то убивать обычную няню и хирурга? — повысил голос отец. — Это никак не связано. Даже если вы нашли тело человека, мой брат сейчас находится…

— Это заговор… — прошептал Костин, — а все началось с нападения…

— Заткнись! — буркнула Алекса.

— О чем ты? — спросил отец. — О каком нападении ты говоришь?

Костин поднял глаза на молодую графиню, но увидел в них только презрение.

— Мальчик! — настоял отец, повысив голос. — Отвечай мне.

— Я скажу… — вмешалась Алекса. — Костин увидел человека в окне, когда я упала в день свадьбы сестрицы. Кажется, меня кто-то попытался убить.

— Вы с ума сошли? — рассердился отец. — А раньше, почему мне никто об этом не сказал?! Если ты видел того, кто толкнул мою дочь, почему сразу ко мне не пришел?

— Не сердитесь на моего сына, господин…

— Помолчи, старейшина! Я не с тобой говорил.

— Хватит! — снова вмешалась Алекса. — Костин не видел, кто меня вытолкнул из окна. Этим человеком мог быть любой.

— Ты серьезно? — растерялся отец. — Вы подозревали меня?

— Простите, господин, — промямлил Костин, — я просто испугался. Графиня Холл сказала, чтобы мы нечего не делали без доказательств. Я лишь хотел защитить свою семью.

— Это верно… — вздохнул отец. — Я бы всю деревню перевернул, чтобы отыскать ублюдка. Что у нас выходит? Это мой брат тебя сбросил?

— Не помню, — задумалась Алекса, — то падение, как в тумане. Каждый день пыталась вспомнить, но не получилось.

— Кто-то протянул лапы к моей дочери, — нахмурился отец, опираясь на спинку стула. — Её попытались убить, но она выжила благодаря хирургу короля. Хирурга убили, а заодно убрали свидетеля, который мог увидеть преступника. Мара, ты можешь провести вскрытие тела?

— Нет… — растерялась жена старейшины. — Господин, я занимаюсь травами, а не телами. Вы же сами убедились, что я не могу лечить серьезные раны. Ваша дочь чуть не умерла из-за моего незнания.

— Тут не моя дочь, а тебе придется решить вопрос с мертвым телом. Не бойся, глубоко лезть не надо. Нужно просто кое-что посмотреть в теле того, кого отыскали наши дети.

— И что это? — спросила Алекса.

— Палец на ноге, — ответил отец. — Если в подвале лежит тело моего брата, у него не должно быть мизинца.

— Ну, думаю, ногу я смогу проверить, — проглотила она. — Вы хотите, чтобы я сделала это на руинах?

— На морозе? — слегка удивился отец. — Не следует вам там работать. Старейшина, твоя повозка еще на колесах?

— Да, господин, — ответил он. — Вы хотите перетащить тело в сарай?

— Мара, присмотрите за детьми, пока мы с твоим мужем займемся телом. А вы двое… — отец бросил зоркий взгляд на мальчика, отчего тот даже вздрогнул. — Сидите тут! Если еще раз покинете дом без позволения, кто-то точно получит ремня.

Отец пошел наверх, а старейшина поцеловал жену и отправился в поселок.

— Ремня? — задумался Костин.

— Это он про меня, — вздохнула Алекса.

***

С помощью Мары, жены старейшины, граф Роберт Холл узнал ответ. Вскрытие, если это можно так назвать, провели в заброшенном сарае. Тело, найденное обычным деревенским мальчиком, долгое время пролежало в холодном подвале. Труп погрызли крысы, не сохранило время, остатки, которые были вытащены, мало чем походили на человека. Во время перевозки, старейшина случайно оторвал руку, но её оставили на снегу, потому что графа интересовала только нога. Как оказалось, замерзший палец, который отняли маленькому графу Кларку Холлу, отсутствовал и у трупа.

Сомнений не осталось. Кто-то убил дядюшку и занял его место. Человек, посмевший это сделать, обладает удивительной решимостью. Кто в здравом уме станет притворяться другим человеком? Алекса растерялась, в её голове накопилось море вопросов. Как это возможно? Почему его никто не узнал? Он ведь даже спал в комнате с тетушкой и отец должен был его сразу узнать. Граф уверил, что человек, приехавший с войны, точно его брат. Вопросы не давали покоя. Нет никаких сомнений, что «чужак» приехал сюда ради дара. Что он задумал? Только один человек мог бы дать ответы на все вопросы, но отец уверил, что Орлан де Месс умер семь лет назад.

***

Семья старейшины ушла на рассвете, как раз в тот момент, когда проснулась Жасмин. Женщина вышла из спальни в сорочке и странной одежде, которая очень привлекла маленькую графиню. Очень гладкая ткань прилегала к белоснежной сорочке, красивые тюльпаны по всей длине заворожили. Алекса так и не уснула, потому что голова была забита другим, но вот этот наряд вызвал у неё ревность и приятный восторг.

Жасмин быстро приготовила жидкое тесто и напекла блинчиков. И семейство смогло позавтракать с разнообразными начинками: меда, вишневого варенья, яблочного джема и поджаренного фарша.

— Деточка, почему вы на меня так смотрите? — с улыбкой спросила Жасмин.

— Простите, — смутилась Алекса, — я просто никогда не видела такой ткани.

— Ты про халат? Эту ткань назвали шелком. Хочешь потрогать?

Алекса загорелась желанием и сразу же закивала. Она обошла стол, чтобы потрогать рукав. Очень нежная ткань была напитана легкой прохладой промерзлого утра. Такого тонкого материала Алекса не могла вообразить.

— Откуда у вас этот шелк? — полюбопытствовала она.

— Я купила его у торговца из империи. Все дамы королевства носят шелк, а почему ты его не носишь?

— Ну… — Алекса посмотрела на уставшего отца.

— Ткань дорогая, — ответил граф.

Маленькая графиня пожалела своего отца всем сердцем. Задумчивое лицо выдавало всю усталость. Граф был подавлен, сломлен, потерян. Его можно понять, поэтому Алекса подошла к нему и обняла.

— Мы все узнаем… — прошептала она.

Граф крепко обнял дочь, расцеловал в щеку и гордо улыбнулся.

***

Отца отправили спать. Он слишком устал, чтобы даже стоять. Пока граф отсыпался, Алекса провела время с Жасмин. В разговорах с этой женщиной она узнала много нового. Бедная семья графа Холл не может себе позволить изыска, с которым живут дамы в столице. Но Жасмин смогла дать небольшое представление о богатой жизни, рассказывая о пышных балах, дорогих украшениях, прекрасные платья и дворцы, в которых проходят званые балы. Каждый вечер в столице начинается с очередного бала. Если получить много связей, можно стать почетным гостем во всех имениях.

Алекса загорелась желанием, увидеть всю эту красоту, но сейчас нельзя покидать отца с его горем. Нужно решить вопрос с чужаком, который притворялся любимым дядюшкой. В любом случае, скоро из королевского дворца пришлют человека, чтобы забрать дар королевы. Алекса была готова к этому, но еще нечего не понимала. Возможно, в столице получится найти все ответы, а пока придется подождать.

Ближе к вечеру в дверь имения получался гость.

Гостю открыла Жасмин. Она сильно растерялась, увидев на пороге чернокожего жителя империи.

— Госпожа, — поклонился Ганн, — я могу поговорить с графиней Холл?

— А кто вы…

— Это ко мне, — с улыбкой вмешалась Алекса, подойдя к двери. — Здравствуй Ганн, я рада тебя видеть.

— Нам надо поговорить, — серьезно сказал друг.

— Да-да, прошу тебя, входи…

— Алекса, идем со мной, — сказал на языке империи Ганн.

Графиня Холл выучила этот язык, когда впервые его услышала от друга. Её акцент ломан, но Ганн предупредил, если он заговорит на этом языке, значит, что-то случилось. На изучение непростого языка ушел целый год, но Алекса поняла его слова и увидела тревогу в больших глазах.

— Жасмин, я должна выйти, — промолвила она.

— Я рада, что ты начала называть меня по имени… — растерялась графиня Рема, — но куда ты собралась с этим человеком, и что он сказал?

— Пригласил меня выпить чаю, — улыбнулась Алекса. — Я скоро приду, пусть отец не волнуется.

***

Алекса быстро переоделась в чистую одежду и вышла вместе с другом на улицу. Они уже прошли деревню, миновали дом старейшины, но пошли дальше к мельнице рядом с рощей. Ганн задал очевидный вопрос, когда они прошли половину пути.

— Как твоё самочувствие? — спросил он.

— Немного хромаю, — ответила Алекса, прихрамывая на правую ногу. — Врач сказал, что мои кости заживают очень быстро, а боль говорит о каком-то лечении. Ре…регеневрация… происходит.

— Регенерация, — поправил Ганн. — У тебя хороший врач, поблагодари его от меня.

— Не получится, — нахмурилась Алекса, — его убили.

— Так это его нашли в реке?

— Его. Это личный хирург короля.

— Понятно.

Чернокожий друг говорил с таким хладнокровием, что стало не по себе.

— О чем ты хотел поговорить? — спросила Алекса, выдержав паузу.

— Идем! — решительно приказал Ганн, хватив её за руку.

Они уже миновали мельницу, и подошли к границе рощи. Алекса устала от такого быстрого шага, на который перешел чернокожий друг. Нога заболела, а боль стала отдаваться в спину. Эти тупые удары сокрушали все кости, как это было после падения. Алекса вспомнила те дни, и в памяти промелькнуло окно, из которого её выбросили. Память начала возвращаться.

— Стой! — одернула она руку. — Я не могу пойти дальше, отец запретил.

— Хорошо, — согласился Ганн, заговорив на языке империи, — я должен признаться, Алекса.

— Ты еще никогда не называл меня по имени так часто, — задумалась графиня. — Ганн, ты меня пугаешь.

— Я тебе врал, — заявил чернокожий друг, — врал во всем.

— О чем ты?

— Меня зовут даже не Ганн, но я не стану называть своего имени. Алекса, я никакой не торговец, а шпион императора.

Графиня осеклась, сделав несколько шагов назад.

— Ты убийца? — взволновано спросила она.

— Нет, я никого не убивал. Это бы усложнило мою работу.

— Если ты служишь императору, значит, ты предал моего короля?

— Нельзя предать того, кому никогда не служил. Алекса, я хочу забрать тебя с собой в империю.

— Ты с ума сошел? — скривила губы графиня. — Зачем…

— Алекса! — бросил Ганн, взяв девочку за руки. — Скоро начнется война. Я прибыл сюда, чтобы собрать информацию о королевстве. Эта деревня подошла идеально. Она находится в нескольких часах дороги от столицы, а еще тут живешь ты.

— Я тебя не понимаю…

— Война, Алекса. Ты ведь знаешь, что такое война? Император скоро начнет вторжение в королевство Шарджа. Пройдет лет семь и королевство падет под гнетом империи. Вашу армию уничтожат, мужчин отправят работать, а женщин продадут в рабство. Я хочу тебя спасти, Алекса. Ты должна поехать со мной.

— Я уверена, что король сможет нас…

— Защитить? — ухмыльнулся Ганн. — Ты в это веришь? Армия империи превосходит численностью армию всех королевств. Даже если твой король объединит всех под одно знамя, чтобы дать отпор, вы все равно проиграете. Знаешь цифру шестьсот тысяч? Столько кораблей придет сюда на войну. Император построит их и нападет. Как твой глупый король сможет вас спасти от такой армады?

— Ты подлец, Ганн, — опустила голову Алекса. — Я назвала тебя своим другом, а ты меня постоянно обманывал. Подлый предатель.

— Я не предавал твоего короля…

— ТЫ ПРЕДАЛ НАШУ ДРУЖБУ! — закричала Алекса. — Убирайся, подлец, я не желаю тебе видеть на своей земле. А если ты еще раз вернешься, я расскажу обо всем королю.

— Вот как… — улыбнулся Ганн. — Я уеду утром, если ты захочешь поехать со мной, ступай по этой дороге до трактира. Я буду ждать тебя там до вечера. Идти недалеко, сможешь добраться за час.

— Убирайся! — стиснула зубы Алекса.

Ганн подошел еще ближе, чтобы вложить серебряный футляр с часами.

— Это напомнит тебе обо мне, когда ты забудешь наши беседы. Будь осторожна…

— Постой…. Почему ты пригласил именно меня?

— Хочу тебя спасти.

— И только?

— Не только. Ты сама знаешь, как я к тебе отношусь.

— Знаю, поэтому скажу: прощай друг.

— Прощай, моя дорогая Алекса. Ты навсегда останешься в моем сердце, как самая прекрасная девушка на всем белом свете.

Слова тронули графиню. Еще никто ей такого не говорил. Сердце затрепетало от боли расставания с самым хорошим человеком империи. Ганн предал доверие, но все равно остался другом.

***

По дороге домой, Алекса услышала экипаж за спиной. Карета замедлила скорость и замерла рядом с ней, когда она встала на сугроб. Экипаж был усыпан чистым золотом, которое сверкало даже, когда солнце заходило за горизонт.

Из экипажа вышел пожилой мужчина, опираясь на трость. Его пронзительный взгляд пустых глаз напугал Алексу до глубины души. Маленький дедушка сгорбился перед ней, поднял голову и улыбнулся, показывая беззубый рот.

— Алекса Холл? — спросил старик.

— Это я, а вы кто такой?

— Ох, где мои почтения, — вздохнул он. — Меня зовут Шарль Саман, я прибыл сюда, чтобы сообщить страшную весть, которая повергла все королевство. Его величество сегодня умер.

— Король?! — удивилась Алекса.

— Её величество Роксана Остин требует вашего присутствия на похоронах, графиня Холл.

— Нам нужно поговорить с отцом…

— Граф Роберт Холл не был приглашен, — заявил Шарль Саман. — Её величество требует только вас.

— Дар? — стиснула зубы Алекса.

— Вы прозорливы, графиня, — подтвердил Шарль Саман.

«Какой ужасный день», — подумала Алекса.

— Я должна побеседовать с отцом, — настояла она.

— Вам этого не запрещали. Я лишь приехал сообщить эту весть. Похороны будут через два дня. Её величество потребовала облачиться в черное и прибыть утром, чтобы обсудить будущее королевства.

Из этой петли уже не вырваться. Она оплела шею и натянулась. Алекса не может отказать королеве, ибо это могут воспринять за измену. Собравшись с мыслями, графиня задрала подбородок и заявила:

— Графиня Алекса Холл шлет поклон законной королеве Роксане Остин и благодарит за послание. Наша семья принимает власть её величества. Я приеду на зов, господин Шарль Саман.

— Я передам ваши слова, — поклонился старик, — однако есть еще одно личное сообщение, которое передала королева. Вы готовы его выслушать?

— Говорите, — тяжело вздохнула Алекса.

— Её величество не хочет, чтобы вы лезли своим носиком в дела королевства, иначе все может закончиться не слишком благоприятно.

— Вы мне угрожаете? — оскорбилась Алекса.

— Это не мои слова, графиня. Я лишь посол, которому было велено передать слова нашей законной королевой. Королева взволнована вашим любопытством и не хочет портить ощущения от знакомства.

— Это… оскорбительно.

— Такова цена, которую мы платим, чтобы защитить королевство Шарджа.

***

Алекса передела решение королевы отцу. Граф разделил опасения дочери и намеревался поехать с ней, но уже через час гонец принес письмо, в котором королева приказала графу: держаться подальше.

Чтобы решить хоть что-то, семья провела всю ночь на кухне. Отец отверг предложение Жасмин, пойти с ней в постель и отдохнуть, потому что был слишком взволнован. Он с дочерью выпил вина, обсудил все детали, о которых они узнали за эти дни. Но просидев до рассвета, отец с дочерью не нашли ответа.

Наступил день отъезда. Как и было велено, Алекса облачилась в черный бархат, чтобы предстать перед своей законной королевой. Эта женщина уже была в имении, но её встреча осталась безответной. Алекса даже не знала, как выглядит королева, что она за женщина и что приготовила.

***

За молодой графиней приехал экипаж с кучером, чтобы отвезти на место. Алекса впервые ехала в карете, но поезда оказалось не такой, как представлялась. От жесткой тряски, она отбила себе копчик и растрясла кости. Ужасная боль вернулась. Стараясь найти удобное положение, Алекса просто улеглась на мягкую лежанку, уставилась в окно и наблюдала за бескрайним лесом, в надежде увидеть столицу.

Все положение изменила неожиданная остановка. Из окон Алекса увидела лес и небольшое здание прямо перед дорогой. Это место прозвали трактиром. Видимо именно об этом месте говорил Ганн. Получается, что он сейчас внутри? Алекса недоумевала, но кучер открыл дверь, и ей пришлось покинуть экипаж.

Когда карета поехала дальше, из трактира вышел крупный мужчина. Впрочем, эту огромную скалу нельзя было назвать человеком. Он был просто громаден и стал еще больше, стоило графине пойти навстречу.

— Карл Масур, — представился он тяжелым голосом.

Алекса вскинула голову, чтобы посмотреть в суровое лицо. Большие скулы казались величественными, подобно камню. Ни шрамов, ни морщин. Твердый булыжник без растительности смотрел в ответ. У Карла были сбриты даже брови, а в глазах сверкала пугающая страсть к жестокости.

Большая голова, твердые скулы и огромный подбородок дернулись, когда Алекса улыбнулась в ответ. Карл тоже облачился в черный кафтан, но как ни странно, ему очень подошел этот цвет.

— Графиня Алекса Холл, — представилась она, не увидев ответной реакции на вежливую улыбку.

— Вас ждут, — заявил Карл Масур.

— Простите, вы не сказали свой титул, — напомнила Алекса.

— Герцог, — холодно обозначил он, открывая дверь в трактир.

Алекса еще не встречалась с герцогом, поэтому эта встреча была большой честью. Карл Масур немного подпортил впечатления от знакомства, но графиня все равно была счастлива покинуть земли отца. Жаль, что герцог не позволил полюбоваться заснеженным лесом в это теплое утро.

В глазах немного потемнело, но Алекса заметила еще одну девочку своего возраста, которая сидела за столом напротив светловолосой женщины.

— А вот и ты, — с улыбкой сказала блондинка, облаченная в черное платье с колье на шее. — Позвольте представиться, графиня Холл, меня зовут Роксана Остин.

— Ваше величество, — изыскано поклонилась Алекса, — для меня эта встреча огромная честь.

Молодая графиня посмотрела на королеву с улыбкой, и вдруг ей стало очень тепло. Это доброта исходила из Роксаны Остин, подобно жару из камина. Женщина была самой прекрасной и самой красивой из всех, кого Алекса встречала. Пышные волосы ярко золотого цвета засеяли даже во тьме. Прекрасные черные глаза завораживали своим очарованием. Королева выглядела элегантно во всем. Она не постыдилась использовать косметику и вдела в уши две сережки с большими алмазами.

Чарующая красота Роксаны Остин одарила маленькую графиню гордостью за свое королевство. Вот она красивая жизнь, о которой мечтала Алекса. Она уже представляла себя в таком виде на балу, танцуя с прекрасным принцем. От этих мыслей вскружилась голова.

Герцог Карл Масур вышел, когда снаружи заржал конь. Приехала еще одна девушка, которая тоже оказалась светловолосой. Девочки вообще мало чем отличались друг от друга. Были тонкости в лицах, у приехавшей только что девочки, под глазом мелькнула маленькая родинка.

— Все в сборе, — улыбнулась королева, — дамы, я прошу вас встать в один ряд и представиться.

Герцог выстроил девочек, а потом отошел в сторону, позволяя королеве насладиться своими дарами.

— Маркиза Чена Остин.

— Графиня Анна Стариц.

— Графиня Алекса Холл.

Девочки представились, задрав подбородки, чтобы королева смогла ими полюбоваться во всей красоте. Возможно, каждая девочка чувствовала такую же гордость, которую испытала Алекса, встретив саму королеву.

— Я должна сказать вам, мои дорогие, почему вас вызвали, — сообщила королева. — Ваши родители заключили договоры с моим отцом, за что получили титулы, деньги и власть. К сожалению, остальные не смогли прибыть, потому что не подошли мне по возрасту. Подписав договоры, ваши родители отдали вас мне. Теперь вы моя собственность, которой я буду распоряжаться так, как посчитаю нужным. Две из вас сегодня поедут в столицу, а одна вернется домой.

Алекса загорелась желанием увидеть столицу, даже после такого грубого оскорбления от королевы. У Роксаны Остин есть полное право так говорить, потому что отец уже все рассказал.

— Кто из вас узнал о дарах? — спросила королева.

— Я, — ответила Алекса, подняв руку.

Остальные девочки посмотрели на неё с удивлением.

— А, графиня Холл, — улыбнулась королева, — мы с тобой уже встречались, жаль ты не запомнила мой визит.

— Я запомнила, — отметила Алекса.

— Вот как? — приятно удивилась королева. — И что ты знаешь?

— Все! — заявила Алекса, посмотрев на других девочек. — Я знаю, что вы хотите забрать ребенка, которого одна из нас родит.

— Все верно, — подтвердила королева.

— Зачем вам наши дети? — спросила маркиза Остин.

— Это вас не касается…

— Но мы хотим знать! — резко заявила графиня Стариц.

— Ты тоже хочешь узнать? — спросила королева графиню Холл.

Алекса почувствовала ловушку, в которую её заманивают. Королева слишком спокойно реагирует, а если вспомнить, сколько людей убили из-за графини Холл, этим людям плевать на человеческие жизни.

— Нет, — поклонилась Алекса, — я служу вам, моя королева. Для меня честь служить вам. Если вы считаете, что мой ребенок поможет королевству, я с гордостью передам его на ваше попечение.

— Хорошая девочка, — улыбнулась королева. — Ты поедешь домой, а вы две едете со мной в столицу.

Девочки переглянулись.

— Герцог, я приказываю отвезти маркизу Остин и графиню Стариц в столицу.

Когда Карл Масур встал, в трактир вошел человек, который вызвал гнев в глазах графини Холл.

— Я вам помешал? — с улыбкой спросил граф Кларк Холл.

— Чужак… — промолвила Алекса, бросая презрительный взгляд.

— Что с тобой, племянница? — спросил Кларк.

Алекса дождалась момента, когда герцог Масур выведет девочек из трактира и отмахнулась от руки чужака.

— Не смей меня трогать! — оскорбилась Алекса. — Ты не мой дядя!

— О чем ты говоришь? — задумчиво спросил Кларк.

— Хватит меня обманывать, я нашла тело своего дяди в подвале руин.

Королева положила руку на голову графини и засмеялась.

— Дорогой мой, тебя поймали, — заявила она.

— Похоже… — развел руки Кларк.

— Кто вы такой? — спросила Алекса.

— Присаживайся, девочка, — настояла королева, — пришло время поведать тебе секрет королевства.

Когда все заняли места за столом, Алекса захотела сказать, но королева бросила строгий взгляд. Графиня промолчала.

— Ты слишком умная, — заявила строгая королева, — мне не стоит так рисковать и оставлять тебя в живых, маленькая графиня, но твои слова тронули моё сердце. Верность — вот на чем держится власть короны

— Я верна! — гордо сказала Алекса, глядя на Кларка. — Но этот человек убил моего дядю! Кто он такой? Что вы скрываете?

— Меня зовут Орлан де Месс, — представился чужак. — И это не я убил твоего дядю.

— Что вы… — растерялась Алекса.

— Графа Кларка Холла убила война, которую устроил мой отец, — сообщила королева. — Твой дядя был болен, поэтому моему отцу пришлось его устранить, чтобы он не начал разносить чуму.

— Чума?

— Я лучший врач королевства Шарджа, — заявил Орлан де Месс, — а некоторые считают, что лучший врач в мире. Твой дядя был болен, но он ослушался меня и сбежал. Королю пришлось его убить, чтобы он не стал причиной эпидемии. Ему удалось сбежать по лесам, но его поймали уже на вашей земле. Чтобы граф Холл нашел покой, люди похоронили его под стенами старого замка.

— Его просто бросили в подвал! — рассержено сказала Алекса. — Кто так обращается с больным пациентом?

— Я тут не причем.

— Тогда зачем вы им притворялись? Это безумие прийти в наш дом и представится умершим человеком.

— У короны есть враги, — сказала королева. — Одна группа людей узнала, что я должна буду забрать дары, поэтому на вас объявили охоту. Кто-то выдал имена всех тех, кто заключил договор, и девочек начали убивать. Тебя ведь тоже вытолкнули из окна, Алекса.

— Вы знаете, кто это сделал? — спросила Алекса.

— Нет, — ответил Орлан де Месс, — до вас убили еще шесть девочек, которые вообще не имели отношения к короне. Кто-то просто убивает всех, кто сделал один лишний шаг в сторону короны. Королева попросила меня присмотреть за вами, графиня.

— Ты мой дар, — улыбнулась королева, — я ведь не могла позволить тебя убить.

— Вы и свою смерть скрыли. Отец считал, что вы умерли семь лет назад. Зачем?

— Пусть так и считает, — настоял Орлан де Месс. — Я занимаюсь исследованиями в области медицины и не могу подвергать свои начинания угрозе. Вы можете все рассказать, но из-за нападок людей, мои исследования остановятся, а ведь я могу спасти многие жизни.

— Но как отец вас перепутал? — задумалась Алекса.

— Мы родственники, — улыбнулся Орлан де Месс. — Сестра Артура Холла вышла замуж за графа де Месса.

— Артур ведь мой дедушка, — вспомнила Алекса.

— Верно, я двоюродный брат вашего отца, а вы остаетесь моей племянницей. Это и помогло мне влиться в семью. Я знал все то, что пережили наши родственники поэтому когда Роберт Холл, спрашивал меня о детстве, мне не приходилось прикидываться контуженым солдатом. Я знаю, как и где жили наши родители. Как мы провели детство. Не обижайтесь на меня, графиня. Я лишь хотел вас сберечь. Увы, не удалось. Вы пострадали из-за моей ошибки. Стоило следить более тщательно.

— Все хорошо, — смущенно сказала Алекса, — я вам верю.

— Наговорились? — вмешалась королева. — Теперь обсудим детали?

— Простите, — улыбнулась Алекса, — что вы можете сказать, моя королева?

— Немногое. Ты станешь моим даром, когда я надену корону. Чтобы услужить короне, тебе придется многому научиться. Этим летом начнется твоё обучение.

— Чему?

— Всему, что должна делать достойная дама. Тебя научат танцевать, носить дорогие платья, правильно ходить, вести себя достойно в обществе богатых людей. Не обижайся, но твой отец обычный кучер, которому предложили подписать договор.

— Это ведь были вы, дядя? — спросила Алекса.

— Да, — подтвердил Орлан де Месс, — но он меня даже не узнал.

— Моя королева, я уже умею танцевать, — заверила Алекса, — зачем мне еще чему-то учиться?

— Вести хороводы в деревне? — засмеялась королева. — Дорогая моя, существуют тысячи танцев, о которых ты еще не слышала. Тебе придется выучить все, чтобы стать настоящей леди. Даже твой поклон не слишком элегантен. Доверься мне, девочка.

— Хорошо, — охотно согласилась Алекса, — а что потом?

— Мы выберем тебе мужа, — ответила королева. — Ты выйдешь замуж за мужчину и сможешь оказать честь королевству. Живи, как хочешь. Можешь даже отвергать его каждую ночь, но когда я тебе прикажу, ты разделишь с ним кровать, забеременеешь и родишь ребенка, который станет моим наследником.

— Вы сделаете моего ребенка королем? — уточнила Алекса.

— Все верно. Большего сказать не могу. Родишь наследника и получишь свободу. Можешь делать все, что пожелаешь. Даже убей мужа, если он тебе надоест.

— При вас останется титул и земли вашего мужа, — обозначил Орлан де Месс, — вы получите благодарность за службу короне и станете самой богатой женщиной во всем королевстве.

— Но есть один важный момент! — резко заявила королева. — Ты сохранишь это в тайне. Никто и никогда не узнает об этом. Даже твой отец не должен узнать об этом разговоре. Поклянись мне в верности, и ты получишь все, о чем пожелаешь.

***

Алекса понимала, что её просто подкупили. Чтобы не говорила королева, это западня, из которой не выбраться. Придется играть по правилам, цель, которой не знаешь. Зачем забирать ребенка? Что они задумали? Алекса намеревалась выяснить это, но девочка признала, что подкуп удался. Она хотела жить красивой жизни, покинуть, наконец, деревню, чтобы выйти замуж за прекрасного графа. Внешний вид королевы свел с ума, подкупил, оказал влияние.

Алекса не смогла рассказать о разговоре с королевой. Прибыв домой, графиня легла спать, чтобы успокоить пришедшую боль, после встряски в экипаже. Спине досталось больше всего. Позвоночник ныл, завывал, обращая на себя все внимание. Пришлось выпить лекарство хирурга, от которого Алекса сразу уснула.

Через несколько дней пришли страшные вести. В городе были найдены тела двух девочек, убитых скальпелем. Их обезобразили до такого состояния, что трупы невозможно было узнать. Однако в столице пошли слухи. Люди соединили два случая, которые вызывали много вопросов. Оказалось, в тот же момент пропали две девочки из домов дворян. Этими детьми были Чена Остин и Анна Стариц.

Несложно было догадаться, что королева просто избавилась от ненужных свидетелей, которые могли помешать её планам. Алекса была поражена такому хладнокровию женщины, которой она присягнула на верность. Роксана Остин не постыдилась избавиться даже от племянницы из своего рода. Бедная Чена, она прожила всего тринадцать лет. Алекса не знала возраст Анны, но девочка с родинкой под глазом выглядела не старше десяти. Какую же тайну так пытается сохранить королева?

Столько смертей из-за секрета. Были убиты уже четыре человека. Алекса не поверила словам Орлана де Месса, потому что дедушка никогда не говорил о сестрах — отец бы об этом сказал. Граф Роберт Холл растерялся, когда его дочь задала неудобный вопрос. Выходит, Орлан просто соврал. Дядюшка Кларк был здоров, но он помешал их планам. Чтобы отомстить за свою добрую нянечку и дядюшку, придется притворяться, играть по правилам, но Алекса загорелась не только красивой жизнью. Она жаждала мести за всех, кто погиб ради целей королевы. Раз молодая графиня осталась жива, значит, так распорядился всевышний. Нужно воспользоваться подаренным шансом, найти ответы и защитить своего ребенка.

***

Когда все бумаги и церемонии были оформлены, Роксана Остин надела корону, провозгласив себя: королевой Шарджа. В столице наступили смуты, но при этом королева смогла заключить перемирия с соседними королевствами. Войны остановились, чтобы противостоять угрозе империи. Коронованные правители начали заключать договоры, разбрасываться обещаниями и заключать удачные браки.

***

На смену северным ветрам и холодным дождям пришли знойные дни. Конец весны выдался на удивление жарким. Жители Ямы попрятали теплые вещи, разгуливая по улицам в теплой одежде. Дети стали плескаться целыми днями в реке, чтобы избавиться от назойливой жары. Все были счастливы. Время смуты прошло, а вместе с ним в деревню вернулись забытые воины. Некоторые жены и не понадеялись увидеть своих мужей живыми, но один жарким днем у огромной мельницы появилась группа людей. Эти мужчины служили солдатами на войне, которую начал прошлый король.

Роксана Остин быстро набрала популярность среди своих подданных. Она провела несколько репрессий, сократив налоги и обеспечение армии, но при этом увеличила зарплаты тем, кто решил остаться служить в её армии. Сильная женщина показала всем свое могущество, казнив всех, чьи кошельки опустели из-за снижения налогов. В то время, когда дворяне платили стандартные налоги, обычные жители деревень почти перестали платить.

Семья Холл тоже была подвержена этим репрессиям. Граф Роберт Холл вовремя женился на Жасмин, потому что деньги просто закончились, а обещанная сумма за дар, еще не поступила. Видимо королева ждала, когда младшая дочь графа прибудет к ней во дворец, чтобы подтвердить свою верность. Но Жасмин сильно помогла своим присутствием не только финансово, но и своей поддержкой.

Алекса была слишком занята своей местью, чтобы считать мачеху еще одним врагом. Их и так набралось слишком много. Девушки быстро нашли общий язык, подружились и даже стали вместе гулять.

Это утро выдалось слишком странным. Алекса перестала испытывать боль от падения с большой высоты. Все боли прошли, хромота ушла, а удивительная мазь хирурга скрыла большую часть рубцов. Осталось немного позагорать, чтобы шрамы вообще сделались незаметными. Но сегодня графиня испытала дискомфорт между ног. Её одурманила странная слабость, из-за которой не получилось встать с постели.

Лежа в кровати, графиня смотрела в окно, наслаждаясь безмятежной жизнью, которая скоро исчезнет. Алекса понимала, что все поменяется, когда королева вызовет к себе на поклон.

В дверь раздался тихий стук, и графиня позволила войти.

Мачеха вошла в спальню в своем обычном халате. В её жизнь тоже пришли изменения. Отец еще сохранил в себе мужскую силу, которая помогла женщине забеременеть. Небольшой животик уже выпучивал через сорочку.

— У тебя все хорошо? — заглянула Жасмин.

— Не знаю, — вздохнула Алекса, поправляя одеяло. — У меня слабость, а еще странные ощущения в животе.

— Так… — улыбнулась Жасмин. — Мокрого под одеялом нечего нет?

— В каком смысле? — задумчиво спросила Алекса.

— Вставай, солнышко.

Алекса нахмурилась, погладив себя под одеялом. Там была какая-то влага, которую она даже не заметила из-за своих мыслей. Откинув одеяло, графиня увидела кровь на своей сорочке и простынях.

— Я опять умираю?.. — растерялась она. — Но ведь раны…

— Глупенькая девочка, — искренне улыбнулась Жасмин, обнимая свою падчерицу. — Ты стала женщиной, дорогая моя. Теперь у тебя будет идти кровь.

Алекса соскочила с кровати, разглядывая свою обагренную сорочку.

— Это не плохо? — спросила она шепотом.

— Это очень хорошо, — заверила Жасмин, — теперь ты выросла. Давай приберемся тут, подмоем тебя немного и пойдем завтракать.

***

На завтрак приготовили: запеченную курицу с картофелем, приправив ароматными травами, ароматный пирог с яблоками, а вчера Жасмин купила свежих фруктов, которых так не хватало зимой.

Отец спустился к столу позже остальных. Не отвлекаясь от документов, он поцеловал жену в щеку и уселся за стол. Он еще не знал, поэтому по привычки наполнил три кубка вином и предложил выпить жене и дочери.

— Прости, любимый, — улыбнулась Жасмин, — но мне больше нельзя пить. Я боюсь навредить нашему ребеночку.

Отец улыбнулся, нежно погладив животик жены. Граф расправил крылья, подобно гордому орлу. Беременность жены подарила ему новую цель в жизни. Обе дочери повзрослели, а маленький малыш позволит снова почувствовать настоящим мужчиной.

— Ты будешь? — спросил он дочь.

— Нет, — вмешалась Жасмин, отобрав кубок у падчерицы, — тебе тоже нельзя пить.

— В каком смысле? — задумчиво сказал отец, выпучив растерянные глаза. — Я что-то не знаю? Дочь! — он повысил голос. — Ты оставалась с кем-то наедине?

— Что? — растерялась Алекса. — Нет! Нет! Как ты мог…

— Успокойтесь, — спокойно вмешалась Жасмин, — Алекса стала взрослой, дорогой. У неё пошла кровь этим утром. Пока ей тоже не стоит пить.

— Долго это будет продолжаться? — спросила Алекса.

— Не знаю, каждая женщина воспринимает это по-разному. Несколько дней придется потерпеть.

— Вы меня с ума сведете… — вздохнул отец. — Думаю, скоро придет приглашение от королевы.

— Вы правы, отец, — согласилась Алекса, — это затишье перед бурей, которое меня сводит с ума. Её величество скоро проявит себя.

— О чем вы говорите? — поинтересовалась Жасмин.

Отец и дочь переглянулись.

— Милостивая королева хочет предложить мне супруга, — соврала Алекса, — она хочет сделать меня членом королевской семьи. Чтобы я подошла семье королевы, она пообещала меня научить всему.

— Я тоже училась у учителей в столице, — улыбнулась Жасмин, — танцоры научили меня стольким танцам, ученые помогли изучить травы, а монахи подсказали правильный путь. Это было удивительное время.

— Ты долго училась? — спросила Алекса.

— Почти пять лет, — ответила Жасмин. — Дорогая, это не кропление наук, а обучение. Я много времени проводила на балах в обществе дворян. Я ходила в гости почти каждый вечер. Только на практики можно выучить уроки, а учителя просто показывают путь.

— Выходит, я тоже буду учиться пять лет, а потом выйду замуж? Это необычно…

— Почему?

— Ну, как сказал граф Джордж Остин о моей сестре: «в шестнадцать лет женщина уже рожает во второй раз». А мне сейчас тринадцать, получается, что я выйду замуж только после восемнадцати лет?

— Ох, мужчины, — вздохнула Жасмин, — не слушай их. Мужские предрассудки слишком различны с женской логикой. Будешь слушать мужиков, ты уже через неделю лишишься своего главного сокровища.

— О чем ты?

— Я говорю про целомудрие, деточка. Ни золото, ни бриллианты не стоит того, чем обладает каждая женщина. Только ты можешь решить, когда муж сорвет этот цветок.

Алекса нечего не поняла ни о цветах, ни про сокровище. Видимо пришло время открыть взрослый мир.

— Отец, вы позволите мне поговорить с Жасмин? — спросила она.

— Позволяю, — сказал граф, запив мясо вином. — Ты повзрослела, поэтому нужно многое узнать, чтобы не совершить глупый поступок. Дорогая жена, ты поделишься своими знаниями с моей взрослой дочерью?

— Конечно, — улыбнулась Жасмин, — тебе нужно немного прогуляться, Алекса. Загар поможет стать еще краше, а свежий воздух напитает белоснежную кожу. После завтрака мы прогуляемся в деревню и побеседуем на эту тему.

— Хорошо, — охотно закивала Алекса.

***

Графиня, постепенно, вернула себе прежнюю красоту. Пышные волосы отросли — теперь они развивались на теплом ветру, не стыдясь своих шрамов, Алекса надела платье с открытыми плечами, чтобы подарить своей коже немного загара. Изящные руки красовались, поэтому молодая графиня надела очень необычное платье с небольшими петельками на предплечьях. Пусть все смотрят, какой она стала красивой. Желанное взросление подарило гордость, поэтому Алекса стала даже использовать косметику. Она отрастила ногти, подмазала губы помадой, добавила немного теней на веки и использовала масло, которое придавало лицу легкий румянец.

Всему этому её научила мачеха, которая знала толк в женской красоте. Жасмин показала, как за собой правильно ухаживать, надарила косметики и показала, что с ней нужно делать и как правильно использовать.

Все эти уроки не прошли даром, Алекса уже начала ловить любопытные взгляды деревенских жителей. Чаще остальных поглядывали мужчины, которые старались разглядеть всю красоту своей госпожи с каждого ракурса. Уже проходя мимо, графиня чувствовала, как они смотрят на её открытую спину. Светлое платье тоже подарила Жасмин. Женщина вообще сделала все, чтобы подружиться с падчерицей, а Алекса охотно этим пользовалась.

Минуя дом предателя Ганна, графиня заметила своего рыжего друга. Этим летом он не надел свою глупую шапку, стал значительно краше и наконец, сделал хорошую прическу. Рыжие кудри завивались, а на лице пробивалась щетина. Мальчик тоже стал мужчиной.

— Госпожа, — поклонился он, воткнув лопату в землю, — я могу вам помочь?

— Твоя мама дома? — спросила Жасмин.

— Да, госпожа. Она только вернулась с базара в столице. Вы можете зайти, отец еще не вернулся.

— Благодарю, — улыбнулась Жасмин, — Алекса, сладенькая, ты можешь меня подождать? Я хочу убедиться в здоровье ребенка.

— Ладно, — охотно согласилась Алекса, — я прогуляюсь немного и сразу вернусь.

Когда мачеха скрылась, Алекса отошла за избу старейшины. Неловкий взгляд с другом, привел к крепким объятиям.

— Я по тебе соскучилась, — прошептала графиня, — где ты был?

— Работал, — улыбнулся Костин, прижимая графиню сильнее. — Ты меня удивила!

— Чем? — уточнила Алекса, освободишь от крепких объятий.

— Ну, ты стала такой красивой…

Алексу смутили слова друга детства. Она устыдилась своего пошлого и очень откровенного платья, прикрыв открытую шею.

— Не… смотри… — промолвила она.

— Что с тобой? — задумчиво спросил Костин.

— Я тоже повзрослела, — призналась Алекса.

— Я это заметил…

— Костин, я повзрослела! — повторилась Алекса, намекая на свое положение.

— Ох… — растерялся Костин. — У тебя…

— Не говори! — выкрикнула Алекса, покраснев еще сильнее.

— Прости… — Костин тоже устыдился. — Я… просто рад тебя видеть…

— Я тоже…

Они отвели взгляды, потому что было стыдно смотреть друг другу в глаза.

— Чем ты занимался? — спросила Алекса робким тоном. — Я слышала, вы открыли магазин в столице.

— Все так, — подтвердил Костин, — матушка готовит настои на травах, а отец их продает. Королева Роксана Остин подарила нам этот шанс. Правда, она удивительная женщина?

— Нет! — буркнула Алекса. — Королева ужасна, — она стиснула зубы, — держись от неё подальше.

— Подруга, я обычный фермер. Мне удастся увидеть королеву только во сне. Но почему ты так о ней говоришь? Это связано с тем, что мы нашли в подвале?

— Ты никому об этом не говорил?

— Нет, я ведь не дурак, который станет подвергать свою семью опасности.

— Это лабиринт, Костин. Я сама не знаю, куда утянет меня это болото. Но ты не должен верить словам Роксаны. Она жестокая и хладнокровная женщина, которая способна на все.

— Опять во что-то впуталась… — вздохнул Костин.

— У меня когда-нибудь было по-другому? — улыбнулась Алекса. — Кстати, ты надолго приехал?

— На несколько дней. Я как раз хотел предложить тебе сходить на речку. Помнишь, как мы купались там детьми?

— Мы давно не дети, — промолвила Алекса, — теперь я не могу плавать в сорочке.

— Понимаю, — вздохнул Костин, — отец сказал, что женщины в твоем возрасте становятся скрытными недотрогами.

— Это не так, но нам пришлось повзрослеть и принять правила взрослых. Я тоже их приняла.

— Заметь, что мы повзрослели слишком быстро. Ну, ладно. Буду скучать по нашим веселым затеям.

— Я что-нибудь придумаю, чтобы ты не заскучал, — улыбнулась Алекса. — Раз уж мы не можем больше купаться в реке, может быть, ты пригласишь меня погулять?

— Приглашаю, — сказал Костин. — Давай сегодня сходим вечером на руины старого замка.

— Я приду, — смутилась Алекса.

Костин стал очень привлекательным мужчиной. Он молод и родился в деревне, но почему-то привлекал графиню одним своим взглядом. Его руки окрепли, тело постепенно становилось твердым, как камень, а улыбка оставалась все такой же.

Когда Жасмин вышла из дома, Алекса пошла с ней обратно, помахав своему другу.

— О чем вы говорили? — спросила мачеха.

— Вспоминали детство, — ответила Алекса, — Костин пригласил меня искупаться, но я отказалась.

— Все правильно, — отметила Жасмин, — ты не можешь предложить этому юноше что-то кроме дружбы. Понимаешь почему?

— Он родился в деревне, а я из дворянской семьи, — с сожалением признала Алекса, убеждая в этом саму себя. — У нас не может быть нечего.

— А почему?

— Я же ответила…

— Ответ правильный, но ты должна понимать его смысл. Мужчина должен обеспечить свою женщину. Ты родилась графиней, привыкла жить в имении, а он может предложить жизнь в старом доме. Знай свою цену, Алекса. Твоим мужем должен стать, как минимум граф. Любовь приходит и уходит, а жить приходится с тем, кого ты выбрала. Сможешь вспахивать землю всю жизнь? Собирать травы, чтобы твой муж их продавал на базаре столицы? Задай себе вопрос: Где лучше жить, во дворце своего графа или деревенском доме обычного фермера? Возможно, он сделает тебя счастливой, но эта любовь закроет тебе путь обратно наверх.

Алекса обдумала слова мачехи, выдержав паузу, а потом задала вопрос.

— Жасмин, а почему ты выбрала моего отца? Мы ведь не такая богатая семья.

— Я получила наследство от покойного отца, поэтому деньги меня перестали интересовать. А Роберт дал мне то, в чем я всегда нуждалась. Даже первый муж не смог этого дать.

— Что это?

— Защиты, дорогая моя. Первый муж не мог дать мне чувства защищенности. Я просыпалась каждое утро в холодной постели, скучала в нашем доме и вообще начала увядать. Это не то, о чем я мечтала. Мужчина должен быть внимателен, а мы спали раздельно. Он приходил ко мне в спальню один раз в год, а порой вообще не приходил. Его интересовали другие женщины.

— Получается, он спал с женами других мужчин?

— Чаще всего.

— Почему он так делал?

— Мужчины, как дети. Стоит отказать один раз, они пойдут в другое место, чтобы получить свое. А потом это становится привычкой.

— Это неправильно…

— Знаю, поэтому выбрала твоего отца. Мне кажется, он иногда видит не меня, а твою матушку. Однажды даже назвал меня её именем.

Слова тронули Алексу.

— Это правда?! — удивилась она.

— Да, — улыбнулась Жасмин.

— А почему ты так спокойно об этом говоришь? Отец ведь назвал тебя…

— Я его люблю и прощаю такие мелочи. Но я знаю, что никогда не смогу заменить твою матушку. Мне достаточно заботы и внимания мужа. На большее я не рассчитываю.

— Ты такая сильная…

— Тебе тоже придется набраться сил.

— Это хороший урок, — нехотя признала Алекса, сжимая окрепшие кулаки, — я хочу узнать больше. Жасмин, расскажи мне все, к чему я должна себя подготовить.

— Жизнь тебя подготовит. — Мачеха замерла, бросила заботливый взгляд и поцеловала падчерицу в лоб. — Я не такая мудрая, как ты меня представила, но приготовить к испытаниям жизни, у меня хватит ума. Мы будем гулять и беседовать об этом каждый день, чтобы ты не совершила моих ошибок. Но пообещай мне одно, ты не станешь препятствовать нашей с отцом любви.

— Я не хотела этого делать.

— Разве? Ты меня ненавидела, когда я только приехала. Вы с ним даже поругались на этой почве.

— Это так, но я давно тебя приняла, Жасмин. Мне скоро придется уехать, поэтому забота об отце ложиться на твои плечи.

— Я за ним присмотрю, — улыбнулась мачеха, — а не выпить ли нам холодного чая? Я немного взмокла на этой жаре.

— Хорошая идея, — согласилась Алекса, — ты скажешь отцу о походе к целительнице?

— Конечно, он ведь мой муж. Тоже хочешь послушать?

Алекса закивала. Беременность мачехи интересовала её больше, чем встреча с деревенским другом. Когда в теле появляется жизнь, женщина меняется, как это сделала Жасмин. Мачеха красивая женщина, но беременность сделала её еще краше.

— Я ношу под сердцем твоего брата и сестру, — сообщила Жасмин.

— Два?! — растерялась Алекса, выпучив яркие глазки. — Это возможно?

— Еще как, — улыбнулась Жасмин, — моя подруга выносила сразу троих мальчиков, а меня будет мальчик и девочка. Ты ведь полюбишь их?

— Это мой братишка и моя сестренка! — гордо заявила Алекса. — Отец будет счастлив, когда ты ему об этом скажешь.

— Пойдем, расскажем…. — игриво предложила Жасмин. — Хочу увидеть выражение лица моего любимого.

***

Алекса недооценила счастья отца. Услышав прекрасную новость, граф вспыхнул от радости. Он закружился, затанцевал, выкрикивал странные слова и вообще вел себя весьма импульсивно. Венцом его радости стал поцелуй. Отец просто схватил жену, поднял её на руки и впился в губы.

Такого поцелуйчика Алекса еще не видела. Отец просто пожирал Жасмин с такой жадностью, что его язык облизывал все губы от носа до подбородка. Алекса покраснела от стыда, отвернувшись в сторону. Но любопытство взяло вверх над приличием. Графиня развернулась, чтобы разглядеть поцелуй. По телу проплыла волна легкой дрожи, а глаза сверкнули от желания попробовать чьи-нибудь губы.

— Я люблю тебя!.. Я обожаю тебя!.. — молвил отец, наслаждаясь жарким поцелуем.

— Дорогой… — содрогнулась Жасмин. — На нас смотрят…

Женщина заметила заинтригованный взгляд падчерицы. Такое поведение следовало исключить, потому что это выглядит слишком вызывающе. Жасмин оторвалась от губ мужа, отстраняясь от него.

— Прекрати! — настояла она.

Отец посмотрел на дочь, улыбнулся и заявил.

— Мы будем наверху, — сказал он.

Алекса улыбнулась в ответ.

***

Когда отец отнес свою жену в спальню, Алекса налила себе чай. По телу пробежала приятная дрожь, напоминающая о том страстном поцелуе, котором она стала свидетелем. Графиня поймала себя на мысли, что хочет с кем-нибудь поцеловаться, попробовать это ощущение на своих губах.

Мечты прервал стук в дверь. Алекса уже представила черноволосого юношу, с которым она поцелуется на своей свадьбе. Эти мысли взбудоражили только сильнее. Но стоило открыть дверь, все фантазии испарились.

Пришлось поднять глаза, чтобы увидеть знакомое лицо. Гора мяса с каменным лицом вызвала небольшое отвращение, потому что Алекса вспомнила про девочек, которых королева отправила в столицу вместе с этим мужчиной.

— Герцог, — элегантно поклонилась графиня, — я рада вас видеть.

Это была откровенная ложь. Только из-за вежливости, Алекса не захлопнула дверь перед носом этого монстра. Герцог сегодня облачился в длинный черный кафтан с позолоченной вышивкой. На поясе красовался ремень с ножнами для огромной шпаги. Оружие герцог тоже не забыл, но отстранил его за спину, видимо побоялся напугать графиню.

— Графиня Холл, — ответил взаимностью Карл Масур, — можно войти?

— Мы вам всегда рады, герцог, — улыбнулась Алекса, приглашая гостя в имение. — Чем я обязана вашему визиту?

— Меня прислала королева, — ответил герцог, присев в кресло отца без позволения. — Королева Роксана Остин слишком занята, чтобы тратить время на свой дар. Она попросила меня, передать послание, ведь я с вами связан.

— Простите… — скривила губы Алекса. От слов герцога, она съежилась, но удержала гордую осанку. — О какой связи мы говорим?

Закинув ногу на ногу, герцог посмотрел задумчивым взглядом на лестницу.

— Скажем так, королева выбрала вам мужа, — ответил он.

— И кто этот человек? — взволновано спросила графиня.

— Мне еще раз представиться? — спокойно обозначил герцог.

— Нет!.. Нет!.. Нет!.. — растерялась Алекса, задыхаясь от нахлынувших чувств.

— Да, графиня, я ваш жених.

— Нет! Не за что! Я не стану вашей женой!

— Придется.

— Нет!

На шум спустился отец, который, хотя бы, не успел раздеться.

— Что тут происходит? — спросил он. — Кто вы такой?

— Я герцог Карл Масур, — представился жених, встав с кресла. — Занимайся своими делами, мы сами разберемся.

— Не понял… — стиснул зубы отец. — Вы смеете меня прогонять из собственного дома? Дочка, зачем к нам пришел этот наглый герцог?

— Да, графиня, ответьте своему отцу.

— Этого человека прислала королева, — тихо проговорила Алекса, — она назначила герцога моим мужем.

— Слышал свою дочь, граф? Теперь иди отсюда.

— Хорошо услышал, — ухмыльнулся отец злобной улыбкой, — а теперь мы сделаем так, как я скажу, герцог. Ты выйдешь из моего дома, а если еще раз подойдешь к моей дочери, я убью тебя.

— Интересно посмотреть, — засмеялся Карл Масур. — Деревенщина полезла на герцога, это забавно.

— Я граф! — заявил отец.

— Ты никто, — бросил герцог. — Тебе повезло оказаться в нужное время и в нужном месте. Король дал тебе то, о чем ты мечтал, но это не сделала тебя графом. А теперь слушай меня, пастух, я прибыл сюда за своей невестой, которую пожаловала мне королева Шарджа. Это точно такой же договор, на который подписался ты двадцать лет назад. Хочешь бросить вызов короне? Действуй, мне плевать. Но теперь ответь на простой вопрос: что случится, если твоя дочь пойдет по твоим стопам и тоже начнет противиться условиям, на которые её обрек любимый папочка?

— Убирайся! — приказал граф Холл.

— Нет, пастух, ты меня выслушаешь до конца. Если я не заберу графиню, это сделает кто-то другой. Тот, кто не станет смотреть на ваше детское ребячество. Даже если графиня откажет, её посадят в тюрьму и будут пытать, а могут вообще убить.

Отец злился все сильнее, а герцог обернулся к его дочери.

— Графиня Холл, выслушайте меня, — спокойно сказал герцог, — я предлагаю вам достойную жизнь в прекрасном замке. Вы можете отвергнуть меня и променять изыски на маленькую камеру в подземелье тюрьмы. Я лишь предлагаю поговорить со мной, чтобы сделать правильный выбор. Ваш отец приготовил вас к этой участи, от неё не сбежать и не спрятаться. Вас заставят родить наследника для королевы, даже если вы будете сидеть в тюрьме. Я могу приходить и вашу камеру каждую ночь, чтобы исполнить супружеский долг. Решайте, а я подожду вас на улице.

Даже когда герцог ушел, дрожь не отпускала. Отец это заметил и подошел к ней, чтобы обнять. Теплые объятия немного успокоили, дали чувство защищенности от реальности, от жестокого человека, который ждет снаружи. Алекса не хотела выходить замуж за этого великана, потому что она мечтала о молодом принце, который бы обаял своей красотой.

— Я не хочу выходить замуж за герцога, — промолвила она, стараясь удержать слезы сожалений.

— Я знаю, дорогая, — заботливо сказал отец, — но тебе придется это сделать.

— Почему? — одернулась Алекса. — Если я откажу герцогу, королева выберет…

— Думаешь, она сделает исключение? Алекса, эта женщина даже не приехала сюда, чтобы лично сказать о своем решении. Ты веришь, что она будет тратить время на поиски другого мужа? Нет, дорогая, герцог прав. Тебя посадят в тюрьму, если ты отвергнешь его. Короли не прощают унижения, а ты унизишь королеву, своим отказом. Нельзя давать слово, чтобы забрать его обратно.

— Но, я не хочу…

— Прости, — тяжело вздохнул отец, — я совершил столько ошибок, а расплачиваться приходится тебе. Не о такой жизни я мечтал, когда заключал этот проклятый договор. Мне хотелось жить достойной жизнь с прекрасной женщиной и красивыми дочерями, но жизнь распорядилась иначе.

— Я не виню вас, отец. Раз вы хотите, чтобы я вышла замуж за это чудовище, мне придется стать его женой.

— Я не хочу, чтобы ты за него выходила. Я пытаюсь тебя защитить.

— Да будет так… — сделала тяжелый выдох Алекса, стараясь собраться с мыслями. — Мне нужно поговорить с женихом, а вы идите наверх. Ваша жена заждалась.

Графиня отерла лицо ладонями и отправилась на улицу. Отец что-то сказал вслед, но она была слишком погружена в свои мысли, чтобы ответить. Граф сказал одну главную истину. Ошибку совершил он, а расплачиваться придется ей. Не такую жизнь представляла Алекса, но раз игра началась, пришло время сделать ответный ход.

***

Герцог вышел с территории имения, обошел высокую стену и спустился к реке, чтобы побросать плоские камни в теплую воду. Видимо дети разбежались, когда он пришел, но тишина поможет спокойно поговорить.

Алекса для себя все решила, поэтому не думала убегать. Только, когда она все ближе подходила к герцогу, ногу пытались сбежать в обратную сторону. Вся гордость куда-то ушла. Графиня забыла все свои планы, растеряла решимость и обмякла, остановившись прямо у самой воды.

— Что вы решили? — спросил герцог.

Ответить было непросто. Еще тяжелее было посмотреть на своего жениха, который стоял непоколебимый и суровый как гора.

— Я… — с трудом промолвила Алекса. Вместо ответа, графиня решилась на ответственный шаг и резко обернувшись, заявила: — Вы… я вам нравлюсь, герцог или вы просто выполняете приказ?

Карл Масур тоже повернулся своим невозмутимым лицом, бросая холодный взгляд. Алекса уже не хотела услышать ответа, потому что с таким ледяным взглядом можно только убивать. Герцог никогда не будет с ней нежен или заботлив.

— Допустим, — с безразличием ответил он, — вы меня еще о чем-то хотите спросить?

— Я знаю, что королева требует повиновения, потому что отец заключил договор. Но позвольте напомнить, я остаюсь женщиной. Если вы ко мне хоть что-нибудь испытываете, кроме ненависти, нужно, чтобы вы мне доказали свои чувства.

— Как?

— У вас есть связи с королевой, поэтому я хочу, чтобы вы помогли моей семье. Мне не нужны деньги, которые королева заплатит за моего ребенка, но вы должны погасить все долги семьи Холл.

— Можно узнать сумму?

Алекса всю зиму работала в кабинете отца, стараясь научиться управлять землями. Она даже лучше его стала разбираться в финансовых делах и даже заработала немного денег, сэкономив на налогах.

— Семьсот девяносто три тысячи рупий! — заявила она.

Герцог одернул брови, которых у него не было. Даже этот человек умеет проявлять чувства, хотя бы удивившись.

— Вы же понимаете, что это целое состояние? Как ваш отец вообще ухитрился собрать столько долгов?

— Это неважно. Я выполню приказ своей королевы, потому что держу свое слово. Я поклялась в верности короне, и моё слово останется непоколебимым. Но теперь все зависит от вас. Что вы выберете, герцог? Моё тело, которое должно подарить королевству наследника или мою душу и благоволение к вам?

— Что вы подразумеваете под душой?

— Любовь, герцог. Не сразу, но я постараюсь вас полюбить, если вы готовы ответить взаимностью.

Герцог бросил горсть камней в воду, размышляя о словах наглой графини. Ему потребовалось несколько минут, чтобы дать ответ.

— Ваши долги будут погашены, герцогиня Масур, — заявил он.

Алекса удивилась тому, как герцог легко повесил на неё свою фамилию, забирая под свой контроль. Она растерялась, пытаясь осознать и даже не заметила, как жених подошел к ней.

— Я должен задать вопрос, — проговорил он. — Вы позволите?

— Да… — кивнула Алекса.

— Ваша зрелость пришла?

— Вы говорите… о крови? — уточнила Алекса.

— Закон королевства запрещает мне жениться на той, которая не созрела для мужчины.

Алекса могла обмануть, но не стала этого делать.

— Да, герцог, — робко ответила она, — вы прибыли вовремя. Это началось сегодня.

— Тогда мне придется поменять планы…

— О чем вы?

— Я хотел забрать вас завтра с утра, но теперь мы подождем, когда вы поправитесь. Дорога непростая, поэтому лучше ехать здоровой.

— Не понимаю… — растерялась Алекса. — Куда вы хотите меня забрать?

— В свой замок на юге королевства, — ответил герцог. — Вы познакомитесь с моей семьей, мы сыграем свадьбу, а потом поедем в столицу, чтобы вы начали посещать учителей.

— Я… — Алекса потеряла лицо.

Мир начал расплываться…

***

Все случилось, как наяву.

— Убедимся? — спросил отец графа.

Джордж Остин встал на колени, погладив рукой между ног сестрицы.

— Вы сказали правду, — обозначил он, показав свои окровавленные пальцы, — а теперь оставьте меня с моей супругой. Детали мы обсудим утром.

— Как скажете, граф, — согласился отец.

Он вышел из спальни, захватив с собой тетушку и дядечку, оставляя свою старшую дочь наедине с графом.

— Моя прекрасная Карла, вы мне позволите продолжить? — спросил Джордж Остин, намекая на продолжения.

— Я не могу вам отказать, муж мой, — игриво улыбнулась сестрица.

Дальше смотреть уже не хотелось. Кубок вина сделал свое мерзкое дело. В голове мысли стали расплываться. Появилась легкая дрема, которая потянула в кровать. Алекса не могла себе позволить остаться на чердаке, поэтому развернулась и направилась к решетке.

Алекса делала это много раз, перебирала ногами, спускаясь, пока не нащупает край подоконника. В этот раз нечего не изменилось. Спустившись вниз, Алекса увидела в тени силуэт, который медленно вышел к ней.

— Нянечка? — смутилась Алекса. — Не говорите отцу.

— Не скажу, — улыбнулась женщина, — вам понравилось?

— О чем ты?

— То, что вы увидели в спальне сестры. Вас заинтересовала любовь?

— Немного странно, а этим занимаются все?

— От этого рождаются дети. Так родились и вы, госпожа. Но ваш отец дурак, который совершил ворох ошибок.

— Почему ты так говоришь? — рассердилась Алекса. — Отец принял тебя в нашу семью, нянечка. Больше никогда…

— Вас используют, госпожа.

— Кто?

— Все. Есть организация, которая проводит ужасные опыты на людях, они служат королю. Госпожа, они превратят вашу жизнь в настоящий кошмар из-за вашего глупого отца.

— Подожди…. О чем ты говоришь?

— Выслушайте меня очень внимательно. Вас хотят отдать следующему королю, чтобы использовать в своих ужасных опытах. Это будет страшнее смерти, госпожа.

Алекса напугалась. Она всегда слушала нянечку и доверяла ей.

— Что же мне делать?

— Сделать так, чтобы они поплатились. Будет тяжело. Вы потеряете много, испытаете ужасные боли, но зато откроете истину людям. Я вас умоляю, госпожа, помогите мне отомстить за своего сына.

— Ты же говорила, что он…

— Они забрали его у меня, госпожа. Меня тоже сделали даром, а теперь посмотрите на меня. Чего я добилась? Мне приходится прислуживать в вашем доме и подчиняться приказам.

— Я думала, ты тут счастлива, — обиделась Алекса.

— Это так, — улыбнулась нянечка, — но мне нужно совершить свою месть. Если вы не хотите закончить жизнь, как я, помогите их обличить в преступлениях.

— Что мне нужно сделать? — решительно спросила Алекса.

— Выжить, — ответила нянечка, указав на землю.

— Ты хочешь, чтобы я спрыгнула? — удивилась Алекса. — Я ведь умру!

— Вам не позволят этого сделать. Король не откажется от своего дара. Вы все узнаете, если сделаете этот ответственный шаг. Вы же мне доверяли всегда, разве я вас обманула хоть раз?

— Нет, но я не хочу умирать…

— Решайте сами, госпожа. Я не могу вас заставить…

***

Приземление оказалось мягче, чем Алекса могла представить. Тело, как будто упало на кровать, и она вскрикнула от удивления.

— С тобой все хорошо? — спросила Жасмин.

Алекса осмотрелась, и как оказалось, что она как-то попала в свою комнату.

— Что со мной случилось? — растерялась Алекса.

— Ты потеряла сознание, пока разговаривала с герцогом.

— А где он?

— Герцог принес тебя в спальню, о чем-то поговорил с отцом и уехал в столицу.

— Хорошо… — выдохнула Алекса.

— Он приедет через несколько дней, — разочаровала Жасмин.

— Ладно, с ним разберусь потом, ты можешь пригласить отца?

— Я тут, — отозвался граф, заходя в комнату. — Как ты себя чувствуешь?

— Мне вас оставить? — спросила Жасмин.

— Как хочешь… — вздохнула Алекса. — Отец, я вспомнила, как выпала из окна.

— Костин сказал, что тебя столкнули, — напомнил граф.

— Нет, он ошибся. Я была там не одна, но вышла в окно самостоятельно.

— Объяснишься?

— Нянечка, — ответила Алекса, — она пыталась мне предупредить о каких-то людях, опытах и даре. Она назвала тебя глупцом, который отдал свою дочь.

— Согласен, я дурак, но откуда она знает про дар?

— Кажется, моя нянечка пережила все то, что ждет меня, отец. Она тоже была даром, но её ребенка зачем-то убили или отправили на опыты. Я не поняла это, но она попросила меня раскрыть этот заговор, чтобы отомстить за своего сына.

— Да уж… — вздохнул отец. — Эта женщина могла на тебя влиять. Но я не подумать, что ради неё ты выпрыгнешь из окна.

— Я тоже не думала, но это правда. Я сама вышла в окно, подвергая себя опасности. Нянечка сказала, что мне не позволят умереть эти люди. Король не захочет потерять свой дар.

— Никогда не понимал, что творится в твоей голове. Ты всегда была немного странной, но кто мог о таком подумать? Впрочем, это уже неважно. Тебе нужно сосредоточиться на женихе, который пообещал приехать через несколько дней.

— Ты с ним разговаривал?

— Немного. Этот надменный ублюдок выставил мне условие. Если я не стану вмешиваться в вашу жизнь, он позволит тебе навещать меня.

— В каком смысле? Я не его собственность и приеду сюда, когда захочу.

— Герцог очень своенравный, — вмешалась мачеха, которая до сих пор стояла у окна. — Я имела дело с этим человеком, когда мой отец искал мне жениха.

— Ты его хорошо знаешь? — спросила Алекса.

— Не думаю, что его даже родная мать знает. Этот человек настолько хладнокровный, что люди стали распускать слухи о его сердце. Многие считают, у него нет сердца, а кровь холодная, как замерзшая вода. Возможно, ты сможешь его растопить своей любовью, но я бы от такого мужчины сбежала.

— Хорошая идея, но у меня нет выбора. Я должна за него выйти.

— Раз у нас осталось не так много времени, — сказал отец, — предлагаю сходить на пикник, чтобы сохранить хорошие воспоминания. Кто согласен?

Жасмин и Алекса переглянулись.

— Я согласна… — хором сказали они и захихикали.

***

Император прислал в Шарджу посла, который выдвинул свои требования. На переговоры прибыли еще два короля соседних государств, чтобы выслушать требования возможного противника. Требований не поступило. Посол просто предупредил о том, что империя готовит флот, чтобы свергнуть все королевства на этом материке. Такая выходка взбесила коронованных господ, посол был казнен.

А через неделю император нанес ответный удар. Флот империи полностью уничтожил армаду королевства Фрагиль и просто вернулся к своим берегам. Молодой король понес огромные потери, которые вызвали в его королевстве смуту. Но никто не пошел к нему на выручку. Королева Роксана Остин оборвала все связи с союзниками и закрыла границы своего королевства.

Так королевство оказалось в кольце.

***

Дорога сделалась невыносимой уже на второй день. Однообразие деревьев за окном сводило с ума, только редкие трактиры и харчевни, как-то пытались разбавить пейзаж. Собеседник оказался не самым сговорчивым, но мало того, герцог всю дорогу не только молчал, но и даже не смотрел на свою невесту. Днем он изучал документы, которые ему передавали в окно, а вечерами ложился спать и храпел до рассвета.

Крытый экипаж сопровождали два всадника, но Алекса увидела их только однажды, а потом часто слушала их солдатские байки. Болтовня вояк единственная отрада, на которую герцогиня могла рассчитывать. Мужчины обсуждали все на свете, а поначалу они говорили только о женщинах и вине. Эти разговоры смущали, но Алекса быстро к ним привыкла. Потом начались разговоры о войне, об уничтожении флота Фрагиль и вероятном нападении империи. Два гордых солдата смеялись над угрозой, будто уже победили непобедимого врага.

В плане заботы герцог зашел далеко. Этого Алекса никак не ожидала. Первые дни она ела все, что приносили солдаты. Среди прочего ей доставалось: жареное мясо, свежие фрукты и овощные похлебки. Такое внимание приятно удивило, и Алекса решила испытать своего будущего мужа. Сначала она заказала винограда, потом попросила принести немного вина, в третий раз графиня лишилась всех рамок и уже потребовала горячего кофе. Герцог выполнил все прихоти, каждый раз отправляя солдат по трактирам. Но ни еда, ни вино не могли сгладить одиночества.

На пятый день пути была сделана очередная остановка. Герцог не хотел, чтобы его невеста устала от постоянной качки и при удачной возможности, они останавливались в трактирах. Там Алекса могла принять ванну, немного вздремнуть на мягкой кровати и набраться сил. С постелями вышло не слишком хорошо, ибо вместо матраца, на неё подкладывали солому и шкуры. Но лучше спать на соломе, чем трястись ночами в экипаже.

Дни становились все жарче, а дорога невыносимая. Алекса начала терять сознание. Такой перепад сильно ударил по здоровью молодой герцогини. Жениху приходилось останавливаться все чаще и чаще, но трактиры стали попадаться реже и реже. Однажды они остановились на поляне, где Алекса просто легла на траву и уснула. Девушка проспала почти целый день, а вечером они поехали дальше.

Терпению герцога может позавидовать любой мужчина — этому Алекса была рада, но его безразличие выводило из себя. Когда она пыталась начать беседу, герцог бросал свой фирменный взгляд, от которого пробегали мурашки, и ей приходилось умолкать. Если все члены семьи ведут себя так, можно просто выпрыгнуть во второй раз из окна, но на этот раз выбрать этаж повыше.

Первый город показался только на десятый день их совместного путешествия. Герцог молча вышел, наказав своим солдатам заботу о невесте, и скрылся в закоулках маленького городка. Некоторые поселения выглядят больше. Что говорить, даже Яма заняла большую площадь.

Однообразные дома, покрашенные в белую краску, мало чем отличались от однообразных деревьев в лесу. Ужасная подоплека была в том, что герцог скрылся на несколько дней. Алекса прождала мужа в трактире три дня, напиваясь вином.

Казалось бы, вот он город, в котором можно поговорить с живыми людьми, но тут в дело вступились солдаты герцога. Два телохранителя отгоняли любого, кто хотел предложить выпить их госпоже. Положение ухудшалось тем, что они тоже не хотели с ней говорить.

Когда чаща терпения лопнула, Алекса ударила одного из них по лицу, а второму зарядила ногой прямо в срам. Пока вояки пытались прийти в себя, она выскочила на улицу и побежала. Куда бежать и зачем? Она не знала, но ей надоело такое обращение.

Стоило пробежать мимо экипажа, на котором она приехала с герцогом, как из-за угла появился жених. Карл заметил, как его солдаты пытались догнать герцогиню, но решил сделать за них работу, схватив невесту за руку.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Ухожу! — буркнула Алекса. — Вы мне надоели!

— Не понимаю…. Я ведь все делал для вас.

— Он не понимает… — вздохнула Алекса, разведя руками. — Я устала от вас, герцог. Меня бесит ваше безразличие.

— Солдаты тебе приносят все, что вы просите. Чего вам еще…

— Внимания! — заявила Алекса. — Я хочу разговаривать с живыми людьми.

— И?

Алекса закатила глаза.

— Вчера я вас спросила о бумагах, что вы мне ответили? Сам разберусь. Позавчера я спросила вас о семье, что вы мне ответили? Увидишь. Неделю назад я спросила вас о войне, так вы вообще меня заткнули. Это невыносимо!

— Вы женщина, а женщинам нечего говорить о войне.

— Не в этом дело. Я просто хочу поговорить. Мы знакомы несколько дней, встретились два раза, а вы нечего мне о себе не рассказали. Как можно жить с человеком, о котором нечего не знаешь?

— Нам пора ехать, — спокойно сказал герцог.

Алекса развела руки в стороны и залезла в экипаж.

Кошмар продолжился.

***

Глядя на однообразные деревья, герцогиня поймала себя на мысли, что уже заскучала по дому. В голову закрались хорошие воспоминания, которые отогрели и помогли набраться сил. Она вспоминала пикники, которые устраивал отец. Последние пять дней дома подарили настоящую семью, но пришло время прощаться и это отяготило все мысли. Алекса вспомнила Костина, которому пообещала встретиться, но не смогла это сделать, потому что захотела провести остаток дней с семьей. Их дружба, наверное, закончилась после такой выходки. Сердце сжалось от боли расставания. Алекса хотела остаться, поиграть с маленьким братиком и сестренкой, но жизнь распорядилась иначе. Вот уже шестнадцать дней ей приходилось ехать в обществе человека, который был к ней безразличен. Чтобы отплатить ему той же монетой, графиня просто перестала на него смотреть.

Если хотелось поесть, она просила солдат. Если нужно было выйти в туалет, она обращалась к кучеру. Очень быстро герцог перестал для неё существовать. Он сидел напротив, но исчез из мыслей, растворился в тумане и больше не интересовал. Эта свадьба навязана королевой, поэтому не стоит даже говорить о любви. Герцог не любил и не питал никаких чувств. Ему было все равно. Возможно, Роксана Остин предложила ему деньги или землю, на что и клюнул богатый мужчина. А свадьба стала приятным дополнением ко всему богатству, коим он обладает.

Три дня пришлось ехать без остановки. Бескрайний лес уже надоел. Алекса больше не могла ни есть, ни пить. Она просто лежала все время и молчала. Иногда закрывала глаза, вспоминая родной дом, но потом опять появлялся лес, и становилось только хуже.

— Может быть, вы меня просто убьете? — спросила она одним теплым вечером.

Герцог поднял глаза, отложил бумаги и весьма отвратительно зарычал.

Алекса посмотрела на него со всем безразличием, которое накопило за двадцать дней дороги, и так же просто отвела взгляд, потому что герцог исчез из её мыслей.

— Я убивал за своего короля, — неожиданно сказал он, прерывая долгое молчание.

Алекса удивилась признанию, но больше поразило то, что он сам заговорил с ней. Виду она не подала и спросила с таким же безразличием.

— Много убили?

— Десять, сто, может быть, тысячу. Не считал.

— Значит, вы убийца?

— Да и мне нравится убивать.

Алекса вскинула брови.

— Не следует о таком говорить своей невесте, — сказала она.

— Почему? Я не люблю говорить, потому что за меня всегда говорит моя шпага. Когда ты на волосок от смерти, решается твоя жизнь, слова уходят на другой план. Остается только твой враг и цель его убить.

— Я тоже ваш враг, герцог?

— Возможно, но вас я убивать не стану.

— Чем же я отличаюсь от остальных?

— Нечем особо, просто не хочу и все. Если королева прикажет, я, разумеется, вас убью…

— Вы всегда слушаете тех, кто отдает вам приказы?

— Я поклялся служить…

— … и убивать. Не слишком ли однообразная жизнь? Мне кажется, всю вашу жизнь можно сравнить с этими деревьями. Они стояли за окном всем своим бесконечным однообразием и нечего не меняется. Там дерево, тут дерево…

— Там убил, тут убил. В ваших словах есть истина, но к чему вы клоните?

— Не знаю, мне всего двенадцать лет. Что девочка в таком возрасте может иметь в виду? Я ваша пленница и возможно, однажды, стану еще одним деревом.

— А вы этого хотите?

— Нет, но я ведь больше не принадлежу себе. Кому какое дело до моей судьбы? Вас будет заботить моя смерть, если я не смогу родить королеве наследника? Не думаю, что вас вообще что-то может волновать.

— Вы правы, — согласился он, промолчав. — Ваша жизнь для меня нечего не стоит, но не потому, что я хочу вашей смерти, а из-за того, что вы сами не хотите больше жить. Таких слабых людей я призираю всем сердцем.

— Мне говорили, у вас нет сердца. Как же вы можете меня призирать?

— Я же могу вас полюбить, тогда почему не могу призирать?

— Любовь… — улыбнулась Алекса. — Я даже не знаю, что это такое. Все только и говорят о любви, но мне она не знакома.

— В свои двенадцать лет вы рассуждаете лучше многих людей. Но любовь вам не знакома, потому что вы еще никого не полюбили.

— Посмотрим…. Мне все равно от вас не сбежать.

— Я говорил не о себе.

— А о ком?

— Это имеет значение? Вы можете влюбиться в кого захотите.

— И вы с этим смиритесь?

— Нет, я убью того, кого вы полюбите. Но зато вы испытаете это чувство.

— Хорошее у вас представление о любви, герцог. Непонятно только, как вы ухитряетесь даже сюда приплести убийства и смерть.

— Ваш муж живет только так. Хотите освежиться?

Алекса поднялась и села ровно.

— Не хочу, меня уже тошнит от питья, — ответила она.

— Я говорил не о питье. Тут есть река, в которой можно поплавать.

— Нет! — Алекса бросила резким отказом.

— Почему?

— Напоминаю, герцог, мы еще не узаконили наш брак.

— Думаете, мне помешает это взять вас? Мы едем восемнадцать дней. И как вы заметили, вокруг только деревья. Нас охраняют солдаты, но если я им прикажу, они нас оставят. Задайте себе этот вопрос, герцогиня.

— Я воздержусь от купания в реке, но скажу вам спасибо за то, что вы не воспользовались положением.

— Это не мой стиль. Впереди долгая и прекрасная жизнь, я успею вами насладиться.

Алекса старалась сидеть ровно и смотреть прямо, но слова герцога как-то затронули её нутро. Если бы он сказал что-то грубое, Алекса могла воспринять это за оскорбление, но он хочет ей наслаждаться всю жизнь. Эти слова прозвучали интригующе.

— Герцог, а сколько вам лет? — спросила она, выдержав небольшую паузу.

— Тридцать два года, — ответил он.

«Наслаждаться можно долго — это точно», — подумала Алекса, скрывая улыбку.

***

На следующий день экипаж остановился возле камышей у какого-то озера. Вода растелилась до горизонта, а на самом краю полосы показались заснеженные горы.

Утро только наступило, поэтому Алекса крепко спала. Чтобы уснуть прошлым вечером, она выпила немного вина и проспала так, как ни спала никогда. Снов она не увидела, но это был добрый знак. Раньше ей снился только дом, по которому она постоянно скучала. Сейчас собеседник немного оживился и вдохнул маленькую надежду на прекрасное будущее. Возможно, рядом с ним, так далеко от королевы, Алекса сможет себя почувствовать снова живой и забыть о своей мести.

Рука коснулась колена, отчего Алекса подняла голову и подтянулась.

— Мы приехали? — сонливо спросила она.

— Еще нет, — ответил герцог, — я остановил экипаж, чтобы размять ноги и освежиться.

Похлопав ресницами, герцогиня увидела голый торс своего жениха. Твердые, как скала рельефы тела вызвали странное ощущение. Крепкие руки были сложены так, будто герцог с ними родился. Волосатая грудь приятно удивила, а необычный рельеф на животе в виде кубиков вообще изумил. Этот человек убивал, но на его теле не было отметин и шрамов. Неужели, герцог такой искусный воин, что ни один враг не смог его ранить?

— Вам следует искупаться, — порекомендовал он, — я думаю, дальше станет только хуже.

— О чем вы? — задумалась Алекса.

Герцог протянул ей руку, помогая выйти из экипажа.

— Взгляните, вон туда, — сказал он, указав направление на юг.

Там Алекса увидела бескрайние поля, которые соседствовали с лесами.

— Мы едем именно туда, — сообщил герцог, — но нам придется ехать по бездорожью. Качка станет невыносимой.

— А далеко еще ехать? — встревожилась Алекса.

— Завтра вечером мы будем на месте. Идемте, я нашел хорошее место для купания.

— Не стоит! — осеклась Алекса. — Я не хочу тратить…

— Я настаиваю, — более серьезно сказал герцог.

Герцогиня посмотрела по сторонам и больше никого не увидела. Для купания это хорошее место, никто не станет подсматривать, но раздеваться в компании герцога ей не хотелось.

Пока Алекса пыталась определиться и придумать какую-нибудь отговорку, герцог отвел её к высоким камышам, которые разделили место в воде.

— Прошу вас, — настойчиво сказал он.

— А вы…

— Я отойду, — сказал он и отошел за камыши. — Вам следует снять всю одежду, иначе будет крайне неудобно ехать в мокрой одежде, а в ваши сундуки я не полезу и никому этого не позволю.

Алекса посмотрела в сторону, откуда доносился голос жениха. Он не мог её увидеть из-за высокого камыша, но кто ему запретит просто подойти? Вспоминая слова Жасмин о цветке, герцогиня решила не откладывать этот момент. Теперь она принадлежит Карлу Масуру, который уже завтра станет её законным мужем. Раз уж так распорядилась судьба, зачем противится?

Сняв платье, герцогиня отложила его на сухую траву, немного замешкалась, пока пыталась снять белые гольфы и все равно сняла сорочку. В обнаженном виде, она аккуратно ступала в воду, чувствуя, как земля просачивается между пальцев. Вода приятно охладила ноги, постепенно окутывая все тело. Алекса зашла по шею в воду, но стоило обернуться, она увидела герцога.

— ВЫ ПОДЛЫЙ ЧЕЛОВЕК! — закричала она. — РЕШИЛИ…

— Успокойтесь, — проговорил с берега герцог, — я принес вам полотенце, чтобы вы высушили свои прекрасные волосы, когда накупаетесь. Скажите, когда соберетесь выходить из воды, и я уйду.

Нахмурившись, герцогиня погладила прохладную гладь руками, видя, как герцог сел рядом с платьем.

— Вы будете смотреть? — спросила она.

— Я просто за вас беспокоюсь. Там много ям в воде, будьте осторожнее.

Такая забота немного смутила, но Алекса перестала обращать внимание на странного герцога и просто нырнула с головой. Еще девочкой, она много купалась в реке. Чаще одна, потому что отец постоянно прогонял всех деревенских мальчишек, а за ними убегали и девочки. Но был один храбрец, с которым завязалась крепкая дружба. Однажды Костин довел отца до такой ярости, что ему пришлось уносить ноги по полям, без одежды, чтобы убежать от безумного графа со шпагой.

Искупавшись в озере, герцогиня пошла на берег. Её жених сдержал слово и вернулся к экипажу, позволяя нормально высушить волосы и одеться. Но стоило ей надеть сорочку, как он подошел сзади.

— Вы… — промолвила она, затаив дыхание.

— … подлый человек? — закончил герцог. — Возможно, но я человек слова и не стану вас трогать. Меня интересуют следы на вашей спине. Кто же вас так обидел?

— Я выпала из окна, — ответила Алекса.

— Сами? — удивился герцог.

— У меня очень безумное детство, — вздохнула герцогиня, принимаясь за волосы. Сорочка немного намокла, стоило просушить волосы сильнее, но тогда бы жених её увидел. Так он смотрел только на вырез на спине и воображал остальные рубцы. — Странно, вам не кажется? — улыбнулась она.

— О чем вы?

— Я никогда не сражалась и никого не убивала, но все моё тело покрыто рубцами, а вы, великий воин и убийца, не получили ни одного следа своих подвигов.

— Согласен, — улыбнулся герцог.

Алекса удивилась, заметив его белые зубы. Неужели Жасмин была права, когда сказала, что любовь может растопить замерзшую кровь этого человека? Герцог улыбнулся, и улыбка была искренняя.

— Скажите, а вы были женаты? — спросила она.

— Нет, я отказался от женщин, когда мне исполнилось девятнадцать.

— Разве это возможно?

— Если любовь твоей жизни, занимается любовью в день вашей свадьбы, с другим мужчиной, такое возможно.

— Она вас предала в такой важный день? — удивилась Алекса. — А что…

— Я их убил. Обоих. Прямо на сеновале, где они посмели уединиться.

— Герцог, это жестоко…

— Нет, это справедливо. Я дал ей все, а взамен попросил только сердце, но она отдала его другому человеку. После этого, я потерял всякий интерес к женщинам.

— А я? Почему вы взяли меня?

— Мне приказала королева, — спокойно ответил герцог, возвращаясь к экипажу.

— Только вы покажетесь хорошим человеком, как я убеждаюсь, что вы самый ужасный из всех.

— Есть люди куда ужаснее меня.

— Я таких людей не знаю…

— Знаете, вы же жили с ним под одной крышей двенадцать лет.

Алекса вспомнила ссору между герцогом и отцом.

— Не смейте так говорить! — разозлилась она. — Я ударю вас, если вы еще раз оскорбите моего отца!

— Бейте, если угодно, но этот человек обменял вас на мешок золота и титул. Кто так поступит с ребенком?

— Я тоже ужасна? — возмутилась Алекса. — Мне ведь тоже придется отдать своего ребенка королеве.

— Вы еще хуже…

***

Слова ранили сильнее боли, поэтому Алекса остаток дороги провела в тишине, а герцог не возражал. Казалось, что они уже нашли общий язык, смогли пойти на контакт. «Его ледяное сердце оттает», — говорила она себе, а нечего подобного не случилось. Герцог оказался человеком слова и за двадцать два дня дороги не посмел воспользоваться ни положением, ни ситуацией, но от этого не становилось легче. Он осмелился оскорбить свою невесту, которая должна выйти за него замуж. О чем он только думал? Алекса искала ответ.

Поздно ночью, перед самым отъездом, когда Алекса еще не могла уснуть, она спустилась вниз и встретила там отца. Будущее пугало молодую герцогиню, но граф успокоил удивительным рассказом. Он поведал о месте, куда повезут его младшую дочь.

Эта твердыня получила название Оран, в честь одного мореплавателя, который первый ступил на земли этого материка. Странник прибыл из далеких земель, похожих на те, о которых рассказал дядюшка Орлан де Месс. Оран был богатым купцом, но его главная фантазия была изучение и картография. Однажды он собрал добровольцев, предложил им свой корабль и дал цель, чтобы изучить новые земли. Приставший к берегам корабль был брошен, а группа смельчаков пошла по этим землям, чтобы просто изучать новый мир. Долгие месяцы они шли по лесам, форсировали течения в диких реках и замерзали на открытых полях. Их путь окончился далеко на юге, где мореплаватель решил построить всем дом. Сначала возвели несколько халуп, потом обустроили дом, через десять лет люди из далеких земель расплодились так, что им пришлось возвести целый город. Жизнь текла чередом, но Оран мечтал о твердыне, которая покроет славой его народ.

Как будто очень широкая дорога вытянулась наверх. Алекса выглянула из окна, чтобы найти конец стены, но вместо неё нашла огромный проход проделанный кем-то. Сверху виднелась стальная решетка, которую открыли, чтобы герцог смог въехать на территорию замка. «Большому кораблю — большое плавание», — подумала она, поражаясь размерам. На фоне этих стен, Алекса выглядела слишком маленькой и слишком жалкой, чтобы позволить себе тут жить.

Твердыня Оран была возведена прямо у склона горы.

Алекса покинула экипаж, когда тот остановился, и внимательно осмотрела свой новый дом. Шесть огромных башен, увенчанных золотом, устремились к небесам и прекрасно гармонировали с черными стенами всей твердыни. Окон и балконов было так много, что виднелись крытые и открытые залы, амбары полные еды, бескрайние казармы. Нашлось место даже темнице, в которую Алекса не хотела попасть. Она воображала себе просторные палаты и прекрасные спальни с самой желанной кроватью на свете.

Солдаты окружили экипаж, а вместе с ним и господ. Герцог сразу пожал многим руки, одного солдата обнял, а маленького мальчика с конюшни поцеловал в лоб. А Алекса почувствовала себя чужой. Мужчины ей улыбались, приветствовали и кланялись, стараясь выделиться из всей этой серой массы, но герцогиня отстранилась от каждого, обошла экипаж и спряталась за широкой спиной жениха.

— Что стряслось? — спросил герцог. — Эти люди….

Он сразу заметил в голубоглазой невесте тревогу и громко хлопнул в ладоши, отправляя людей на свои посты и к тренировкам. Когда серая масса разбрелась по двору, герцог взял невесту за руку, чтобы отвести в твердыню.

***

С просторного балкона открылся вид на город. Алекса не успела добежать до указателя, а стоило вообще бежать в другую сторону. Надо было свернуть с дороги и бежать по тропе, а не идти в обход. Но кто же знал?

Сдавленный город еще сильнее сжался в размерах, если смотреть на него сверху. Этот город назвали в честь мореплавателя Оран, поэтому у приезжих возникает путаница с твердыней и самим городом. Пока во дворе замка суетились солдаты, в городе шла шумная жизнь. Алекса смотрела за тем, как торговцы открывали лавки с товарами на любой вкус. Мужики неторопливо спускались по вытянутой лестнице в складской район, где места свободного не осталось. Несколько элегантных дам заторопились в местную парикмахерскую ради новой прически. Еще Алекса увидела, как какие-то солдаты вели детей в местную школу. Чем дальше герцогиня бросала взор, тем тяжелее было прочесть вывеску.

Уходить с балкона не хотелось. Приятный ветер гладил лицо, отгонял сонливость, придавал сил, которые потребуются на церемонии свадьбы. Алекса не могла поверить, что сегодня выйдет замуж. В голове крутились картины прошлого. Еще в прошлом году она с сыном старейшины играла в курятнике, а потом заявляла о своем происхождении и убегала, чтобы подразнить Костина. Он всегда бежал за ней. Чтобы не случилось, ему хотелось быть рядом. Не проходило дня, когда он отказывался выходить погулять. Эта дружба длиться с трех лет, но сейчас все закончилось.

Стоит ли винить отца за свою участь? Это ведь он совершил страшную глупость, которая начала проявляться только сейчас. Что еще потребует королева после первого ребенка? Алекса не хотела идти под венец прямо сейчас и прямо за этого человека. Герцог слишком опасен, чтобы оставаться тут навсегда. Надо как-то прожить два года в этом месте и вернуться домой.

В полдень пришли три служанки.

— Герцогиня, вы позволите нам подготовить вас к церемонии?

— Уже?

— Так повелел господин Масур.

— Хорошо, — вздохнула Алекса, — я готова принять свою судьбу.

Девушки принесли горячей воды, наполнили ванну, накрыли спинки белоснежными простынями. Добавили белую жидкость, названную маслом, которое вспенило воду. Аромат сирени наполнил всю комнату, а пока герцогиню мыли, еще одна служанка принесла платье. Свадебный наряд положили на кровать, подобно невесте в брачную ночь. Алекса захотела его увидеть, но три девушки рядом принялись её намывать.

Они притащили с собой белые щетки, которыми растерли пятки, а остальные части тела не стали рвать твердым ершом. Взявшись за обычные белые куски простыни, они отмыли герцогиню дочиста с головы до ног. Одна из девушек подстригла ей ногти на руках и ногах, а вторая расчесала и завила ярко золотистые волосы — они спадали мягкими локонами на спину и плечи.

Герцог сделал много подарков на свадьбу — одним из них стал дубовый сундучок с духами. Флаконов было больше десятка, пришлось открыть каждый, чтобы выбрать свой вкус. Алекса выбрала сладкий запах цветов с оттенком можжевельника. Служанка, смочив несколько пальцев, надушила лицо, шею, грудки и бедра, заметив там уродливый шрам. Герцогиня поймала её взгляд, но промолчала.

Потом они стали её одевать. Сорочка была шелковая, как носила мачеха, а платье белое платье пошили шелковым. Короткие рукава открыли руки и шею, вырез на спине почти касался ягодиц, но его прикрывали кружева, а широкие юбки пришлось подшивать прямо на теле в поясе — они все время сползали, оголяя ягодицы. Белые туфли с толстой подошвой и длинными каблуками подняли герцогиню на несколько сантиметров, позволяя платью тоже немного подняться.

Пришло время остальных подарков. Алекса вскинула брови, увидев свои дары на свадьбу. На алой подушке принесли украшения: в центр положили серебряную цепочку — в оправу вдели темный сапфир размером с фалангу, рядом лежали два серебряных браслета на запястья, три кольца с изумрудом, алмазом и сапфиром. Кольца заняли два безымянных пальца и указательный палец на правой руке. С такими дарами пальцы скоро закончатся и на ногах. Еще остались две блистающие серьги, но Алекса их отвергла, потому что нужно сделать дырки в ушах. Украшения и без того тяготили, выставляли наряженной куклой и вызвали смущение.

Спускаясь по лестнице на первый этаж, герцогиня видела, как в твердыню заходили люди. Дверь без конца открывалась и закрывалась, Почетным жителям города Оран оказали честь выпить за счастье и любовь молодоженов. Они все оделись в дорогие одежды — бедняков среди них не нашлось, хотя Алекса замечала с балкона людей нижнего сословия. В доме жениха пройдет церемония совершенно другого уровня, отличающегося от деревенской свадьбы.

Пока гости занимали столы, герцогиню сопроводили в храм, который был возведен прямо в твердыне. Это помещение вытянулось вперед, и было с высокими сводами, застекленными узорами окнами и бесконечными скамейками, на которые никого не пригласили. В храм пришли только члены семьи герцога Карла Масура — сводная сестра и брат, а обязанности благословения взял на себя епископ.

Жених нарядился в белый кафтан с низкой посадкой до самых колен, с украшенной золотой нитью грудью, рукава и спину. Герцог отказался от горы украшений, надев только один перстень с рубином.

Ступая ближе, герцогиня услышала шепот между Розой и Джеком — они одобрительно отнеслись к нарядам жениха и невесты, но больше остального начали нахваливать саму церемонию: тихую, спокойную и достойную семьи герцога.

— Моя любимая, — проговорил Карл, когда Алекса подошла к алтарю.

— Любимый… — пыталась убедить себя герцогиня.

— Дети мои, — заявил епископ громким тоном, — вы предстали перед взором всевышним, ибо решили заключить свои сердца в крепкий союз! Этот брак нельзя исключить и забыть, присягая своему супругу, вам придется нести эту клятву всю жизнь. И поэтому я спрашиваю вас, кто хочет поменять свое решение и уйти? Не буду спрашивать почему, ибо на то воля всевышних сил.

Алекса посмотрела на жениха, размышляя о своей участи, но герцог был непреклонен. Даже в этот значимый день, на его лице не появилось улыбки. Строгий взгляд вселил тревогу и беспокойство, и герцогиня задумалась вернуться к своей прежней жизни. Ведь перед взором всевышнего, она может отвергнуть его навсегда.

— Ты хочешь уйти, герцог Масур? — спросил епископ.

— Нет, — грозно ответил Карл, словно приказывая невесте ответить так же.

— А ты, герцогиня, хочешь уйти?

Алекса еще раз посмотрела на всех, оглянулась на дверь и закрыла глаза.

— Нет, ваша милость, — промолвила она.

— Предстаньте на колени, дети перед всевышней силой, и поклянитесь ему в своей верности. Так вы покажете спутнику жизни, что ваши намерения не возымеют греха.

Молодожены склонились на колени и в один голос проговорили:

— Я клянусь тебе перед взором всевышней силы в любви, заботе, верности и покорности. Ты стал моим желанным супругом, с которым я пройду свой жизненный путь. И пусть наш брак станет самым счастливым от нашей крепкой любви, подаренной друг другу.

***

Свадьба продлилась два дня, а потом гости ушли, гастролеры уехали и Джек Масур, с которым Алекса даже не поговорила, вернулся к своей семье. Оказалась, что он уже взял себе жену и графиня ждет ребенка. Граф пожелал подоспеть к рождению своего первого наследника.

Неделя прошла в религиозных учениях. Герцог настоял, чтобы Алекса начала посещать епископа каждое утро перед завтраком. Так герцогиня начала молиться всевышним силам, чтобы загладить совершенные грехи, которых она даже не совершала. Но монахи сразу объяснили этот момент: молитвы помогают отвергнуть мысли о грехе. Следует возносить молитву каждое утро, чтобы избежать всех грешных мыслей. Алекса не смогла долго выносить общество религиозных фанатиков, поэтому однажды не пришла. Герцог от этого рассердился, но был мягок и потребовал, чтобы она вернулась к молитвам.

Дни проходили в учениях этикету. Эту обязанность взяла на себя Роза. После обеда Алекса оставалась с ней за столом, чтобы научиться правильно себя вести в высшем обществе. Это было сделать непросто. Роза старалась рассуждать мягко, как в беседе обычных подруг, но все эти правила вызывали вопросы. Оказалось, что в высшем обществе запрещено отводить взгляд, опускать голову, пить больше одного глотка вина за раз, не встревать в разговоры мужчин, избегать уединенного общества с одним человеком, но при этом нельзя подходить к беседующим людям без позволения. Правил набралось больше сотни и все их нужно заучить, чтобы не опозориться. Роза посетовала на практику, только где её взять?

После свадьбы муж заперся в своем кабинете, из которого выходит только по случаю. Однажды он вышел только поесть, потом сходил в город и опять вернулся в свой кабинет. Еще отец учил Алексу тому, что нельзя заходить в кабинет мужчины, даже если распирает любопытство. Герцогиня и не заходила, хотя почувствовала себя одинокой.

Просторная твердыня была переполнена слугами, но во всей этой толпе Алекса не могла найти радости. Они просто кланялись ей, показывая свое почтение, возвращались на свои места и принимались за работу. Алекса как-то заметила несколько котов, которые погнали собаку — самое забавное зрелище за всю неделю. А на улицу герцогиня не выходила. Роза тоже опасалась солдат, но часто уходила в город, Алекса не могла себе позволить такого.

Одним вечером герцогиня готовилась ко сну. Слуги уже наполнили ванну и приготовили шелковую сорочку. Но стоило залезть в обжигающую воду, как в комнату вернулся муж.

— Оставьте нас, — приказал он.

Две служанки оставили на стуле все ванные принадлежности, чистые простыни и полотенца. Одарив поклоном супруга, она вышла из спальни.

— Я голая… — робко проговорила Алекса.

Между ними осталась черная ширма, но герцогу предмет мебели не помешал. Он прошел мимо кровати и спокойно зашел за кулису, бросив взгляд на жену.

Алекса устыдилась еще тогда, когда он пришел. Прикрывая грудки, герцогиня спряталась по подбородок в пене и отвела взгляд в сторону окна. Звезды казались чуточку теплее взгляда супруга.

— Как ты провела день, котенок? — спросил он по обыкновению холодным тоном.

Алекса проводила мужа взглядом, пока он не скрылся у неё за спиной. Было огромное желание обернуться, чтобы еще раз посмотреть ему в глаза, возможно в них промелькнет хотя бы частичка тепла. Но пришедший страх и тревога, взволновали герцогиню.

Муж снял рубашку, вынуждая Алексу съежится подобно котенку, которым он её называет. Маленькая герцогиня вздрагивала от каждого шума за спиной. Сначала на пол упали простыни — герцог сложил из них небольшую подушку, потом он опустился на колени, а в воду опустился черпак.

— Что вы делаете? — спросила Алекса с тревогой.

— Хочу приготовить своего котенка ко сну, — ответил герцог, наполняя аккуратно черпак, чтобы в него случайно не попала пена, — окинь голову, дорогая, я вымою твои прекрасные волосы.

Алекса поправила свои локоны, испытывая легкое наслаждение от слов внимательного мужа, чтобы положить голову на спинку ванны и светлая река волос оказалась снаружи.

— Теперь закрой свои прекрасные глазки, котенок, — попросил он, и она их закрыла.

Теплая вода стала медленно стекаться по волосам, герцогу оставалось только заглаживать их ото лба до самых кончиков. Пока он занимался вниманием, Алекса задалась вопросом, который терзает её много времени.

— Муж, почему вы так холодны со мной?

— Ты так считаешь? — спросил герцог, наполняя черпак.

Алекса открыла глаза, поймав его взгляд на своей длинной шее. Наконец, он посмотрел так, как смотрят мужчины. Герцогиня не знала, как муж должен смотреть, но сделала такой вывод, потому что он её пожирал своими ледяными глазами. Она поймала себя на мысли, что оказалась в неподобающем положении и сильнее прижала руки к грудкам.

— Убери, — настойчиво потребовал муж, — покажи их мне.

— Я не…

— Ты принадлежишь мне, котенок. Слушайся своего мужа всегда.

Его слова были пропитаны голодом, но в них не было ни злости, ни жестокости. От такого требования нельзя отказаться, Алекса и сама хотела этого, только страх охватил все хрупкое тело и даже руки, которые не посмели послушаться мужа.

— Ладно, — сказал герцог, — в другой раз. А теперь закрой глаза, котенок, я еще раз полью воду на волосы.

— Скажите, а почему королева молчит? — спросила Алекса, ощущая горячую струю.

— Ты слышала о войне?

— Слышала, мы ведь воюем с Леонидом…

— Это война давно закончилась, — слова мужа изменились, стали холоднее, — а сейчас над королевством Шарджа нависла угроза империи. Королева решает вопросы, у неё нет времени выбрать себе мужа.

— Я ведь говорю не про мужа королевы, а обо мне.

— Поверь, котенок, это связано.

— Каким образом я связана с будущим королем? — спросила Алекса строгим тоном. Если бы не пена, она могла открыть глаза, чтобы посмотреть удивленным взглядом на мужа.

— Ты узнаешь об этом, когда придет время.

— Вы мне не доверяете? А ведь я доверила вам свою жизнь, герцог.

— Я расскажу все, когда мы окажемся в столицы. Если будем говорить об этом сейчас, ты не поверишь, а еще начнешь болтать. Чтобы защитить своего котенка, я пока сохраню этот секрет.

— А что вы можете мне сказать прямо сейчас? Откройте хотя бы…

— Ты хочешь написать отцу? — герцог решил поменять тему, надавив на слабое место жены.

Алекса, разумеется, загорелась желанием написать домой.

— Да! — охотно согласилась она. — Вы мне позволите?

— Он ведь твой отец. Пиши, когда захочешь. Но ты не должна нечего говорить о своем отношении к королеве. Тем более не зарекайся, что хочешь убить нашего монарха. Я буду проверять письма перед отправкой.

— Вы мне так не доверяете? — вздохнула Алекса, наконец, открыв глаза.

— Доверяю, — сказал муж, глядя на неё сверху, — но боюсь потерять…

Герцог растаял от собственных мыслей, которые не хотел отпускать на свободу.

Наконец, он смягчился. Его голос прозвучал так приятно, что Алекса перестала принадлежать только себе. Ледяная стена была разрушена этими заботливыми словами. Герцогиня освободила свои руки и потянулась к нему, робко коснувшись строгого лица мужа.

«Его кровь горит, — подумала она, поглаживая сильные скулы, — а не замерзла. В нем разгорается любовь, я в это верю».

Муж склонил голову, наслаждаясь прикосновением. Когда он закрыл глаза, Алекса получила истинное наслаждение. Неопытная девочка смогла разжечь страсть в мужчине, которого считали жестоким. Теперь не только она принадлежит ему, но и он оказался в её власти. Эти чувства наградили гордостью и властью.

— Я вижу…. Я стала герцогиней…

— Да, — промолвил он, — только прошу, не уходи…. Я положу мир к твоим ногам, если ты мне прикажешь.

Она встала из воды, чтобы показать себя мужу. Герцог заслужил это своими словами и действиями, открыв свое сердце. Пришло время открыться самой. Его взгляд смотрел, изучал, ликовал и восхищался изгибами тела жены, тем как вода стекала с волос по гордой спине, покалеченной шрамами. Взгляд остановился на них лишь на миг, а потом она обернулась, чтобы возвыситься, вырваться из скорлупы великим фениксом. Алекса пала из окна, а сегодня возродилась в глазах своего мужчины, который её боготворил, как свою герцогиню.

— Я тобой восхищаюсь, моя гордая львица! — гордо затрепетал Карл. — Посмей назвать моё имя, а я скажу только спасибо.

— Окутайте меня, — попросила Алекса, — чтобы я смогла сохранить свои чувства в тепле.

Герцог поднялся с колен, накрыл жену махровыми полотенцами и поднял на руки. Они смотрели друг друга в глаза, наслаждаясь триумфом свершений. Нечего не случилось, но эта связь сегодня окрепла, стала сильнее и больше никогда не погаснет.

Он уложил жену на кровать, не смея даже коснуться.

— Я хочу пригласить вас на прогулку, чтобы вы не усохли в стенах твердыни.

— Спасибо, а теперь ступайте к себе.

— Вы не дали своего соглашения, — напомнил он, наслаждаясь гордой женой.

— Как я могу отказаться? Пригласите меня, и я поеду на край мира, чтобы быть только с вами.

Он выпрямил спину и вышел из покоев, а Алекса смогла выдохнуть.

Еще ни один мужчина не позволял с собой так говорить. Это была проверка чувств, которую она прошла с непоколебимой гордостью. Можно немного расслабиться и поспать, но этой ночью уснуть не получится.

***

Вместе с холодными ветрами пришли обильные дожди. Листья больше не могли удержаться на ветвях. Сменив свой окрас с зеленого на золотой, они стали осыпаться. И только самые упорные могли подарить еще несколько дней суровой, но в то же время прекрасной осени. В эти прохладные дни, Алекса не могла насладиться природой, чтобы провести время с мужем под золотым листопадом.

Причина была в том, что отец еще не ответил. Герцог уверил жену, что отправил все письма, написанные ей за все это время, но дом почему-то молчал. Алекса поникла, стала неразговорчивой, а все предложения мужа провести время вместе, она сразу обрубала под корень.

Подобно прохладной осени, герцогиня стала неприступной льдиной. Она начала огрызаться на каждую мелочь, которую подмечала за всеми. Стоило служанкам задержаться с наполнением ванны, Алекса обругала их за это, прогнала и заперлась в комнате на несколько дней. Только проголодавшись, она нашла в себе силы выйти и поесть вместе с мужем. Герцог понимал, что его вмешательство испортит отношения. Он старался быть заботливым первое время, но потом вообще перестал попадаться на глаза, чтобы не получить за какой-нибудь пустяк. Брак только выстроился, нашел точки соприкосновения, а любая неверная ошибка, может все испортить.

Этим вечером семья сделала исключение и впервые за долгое время, все сели за обеденный стол, чтобы поужинать. Свадьба давно прошла, а стол все так же мог порадовать угощениями. Две служанки обслуживали господ в стороне, а когда это требовалось, они подходили, чтобы сделать свою работу.

Алекса попросила одну из них поднести ей жареную рыбу, которую поставили очень далеко, а этикет не позволяет тянуться через весь стол руками. Для этого есть слуги. Пока рыжая женщина услуживала госпоже, Алекса посмотрела на мужа.

— Думаете, королева убила моего отца? — спросила она.

— Он жив, моя львица, просто верьте, — ответил герцог, отложив документы. — Я бы не стал попусту обвинять королеву каждый день.

— Я думаю, отец давно мертв… — тяжело вздохнула Алекса, отодвинув тарелку, которую поднесла служанка.

Аппетит резко пропал, хотя ужин только начался.

— Не печальтесь, я уверен в своих словах. Если королева убьет вашего отца, вы потеряете всякое желание ехать в столицу. Она не станет так рисковать из-за обычного графа.

— Мой отец не обычный граф! — стиснула зубы Алекса, повысив тон. — Вы забываетесь…

— Для королевы, ваш отец слишком жалок, — спокойно сказал герцог, — но я считаю его таковым. Поймите, что вы очень важны в планах королевы, поэтому она не будет никогда так рисковать. Это очень тонкая ситуация. Когда я вас забрал, граф Холл перестал интересовать корону, поэтому его давно вычеркнули из планов.

— Оставьте нас! — приказала слугам Алекса.

Служанки поклонились и, покидая главный зал, закрыли двери.

— Вы говорите о планах королевы, дорого герцог. Но почему вы дразните меня только намеками? Не томите меня больше, я этого не перенесу. Скажите, что задумала королева?

Карл посмотрел на решительно настроенную жену так, как посмотрел в первую встречу у трактира за Ямой. Герцогиню больше не пугал холод мужа, она была настроена так серьезно, что готова была принять его и таким.

— Я не могу этого сказать… — вздохнул герцог.

— Прошу!.. — взмолилась Алекса. — Я хочу узнать, что меня ждет. Королева ведь заберет нашего ребенка, а вы так просто готовы его отдать?

— Я не могу нечего сказать вам, моя гордая львица, — повторился муж заботливым тоном.

Алекса посмотрела на него строго, как он смотрел на неё раньше. Ни любовь, ни чувства не могли заставить свернуть её с пути. Герцогиня не собиралась отдавать своего ребенка надменной королеве и поэтому готова даже убить ту, кому поклялась в верности.

— Я и без вас справлюсь, — прыснула она, поднявшись из-за стола.

— Это невежливо… — заметил герцог.

— Меня это не заботит, так же как и вас не волнуют наши дети. Зря я вам доверилась, герцог. Вы навсегда останетесь гончей королевы, даже если она прикажет отдать ей нашего ребенка.

***

Зима пришла настолько холодной, что даже любители зимней рыбалки лишний раз не высовывали носа из дома. Северные ветра приносили обильные снегопады, но теплее не становилось. Дошло до того, что люди просто не могли выйти из дома. Им приходилось вылезать через окно, чистить порог двери и как-то открыть лавку.

Пока город пытался побороть стихию, их герцогиня изнывала от неумолимого желания любви. К ней вместе морозами пришли неутолимые всплески, которые мешали уснуть, а порой даже выходить из спальни. Это началось с того дня, когда герцог пригласил жену выучить вальс. Алекса стала вулканом, который изверг магму, но в случае герцогини, наружу вырвалась страсть.

Любое прикосновение мужа изводило невыносимым желанием. По телу пробегали волны наслаждения, кровь закипала на лице, показывая стыд и румянец, бедра напрягались, а руки становились ватными. В эти моменты Алекса представляла мужа голым, как это случилось с сестрицей в их брачную ночь. Карла тоже ощутила это удовольствие. Вспоминая опыт старшей сестры, герцогиня еще больше изнывала без любви. Муж был рядом, только руку подай и предложи остаться, но каждый раз Алекса замирала от страха. Какая-то сила не позволяла сделать ей этот ответственный шаг.

Способ подсказала сводная сестра мужа. Роза предложила просто потрогать себя, изучить, может быть, немного погладить. Опыт должен прийти сам, но главное закрыть дверь на засов.

Утром герцог уехал, сетуя на проблемы в городе. Герцогине пришлось провести этот день в тишине, потому что Роза куда-то ушла. Слуги приготовили еды, наполняли ванну, чтобы отогреть свою госпожу и выполняли любой приказ, но не болтали. На вопрос о погоде они переглянулись и поклонились. Занимательная беседа вышла. Понимая, что от девиц нечего не добиться, герцогиня вернулась к себе.

Сегодня в голове всплыл мальчик с рыжими волосами. Наблюдая за снежинками за окном, Алекса вспомнила своего лучшего друга, а потом в памяти появился еще один человек, о котором она давно забыла. Его звали Ганн, и он подарил ей часы. Но Алекса позабыла его лицо, запомнив только черную кожу, а еще подарок давно куда-то пропал. Это часы были важны для неё, как память о человеке, который предал доверие. Такой тяжелый урок нельзя позабыть.

Поправляя белое платье, Алекса случайно вызвала любопытство к собственному телу. Ей стало интересны шрамы, которые она получила в награду за волю к жизни. В комнате растопили камин, и окна были заперты, поэтому прохлады совсем не было, зато от тепла пришла легкая истома.

Герцогиня решила подойти к большому зеркалу, которое подарил заботливый муж. Карл почему-то посчитал, что жена тоже должна следить за своей внешностью, а не полагаться только на слуг.

В отражении показалась девочка. За полгода жизни в твердыне мужа, Алекса осталась светловолосой леди с голубыми глазами. С первого взгляда изменилась только обертка. Не самое роскошное платье сменил дорогой наряд из шелков, с вышивками и кружевами по воротнику. Муж пытался настоять, чтобы она не стыдилась своих шрамов. Словно нарочно герцог подарил множество нарядов с оголенными плечами и открытыми спинами. Шея и грудь подчеркнута так, что даже Алекса не заметила рубцов под мягким загаром. Кожа должна была поблекнуть зимой, сделаться белоснежной, но в отражение был отчетливо заметен румянец. В эту зиму герцогиня расцвела, как бутон алой розы.

— Герцогиня, вы позволите войти? — спросила Роза, заглядывая в комнату. — Я смотрю, вам понравился подарок супруга, — с улыбкой добавила она.

— Входите, — позволила Алекса, — я хочу с вами побеседовать. А подарок мне понравился. Вы не поверите, но я не сразу рискнула на себя посмотреть.

Роза прошла в комнату и, усевшись на стуле, закинула ногу на ногу.

— Вам следует за собой следить, — проговорила она, наблюдая, как герцогиня разглядывает себя в зеркале. — Я помню себя в эти годы и позвольте заметить, у меня не было средств, чтобы я могла себе позволить обычное зеркальце. Незаметно для себя стала той, кто сейчас перед вами. О вас тоже можно сказать, что вы сильно переменились.

— Вы так думаете? — бросила взгляд Алекса. — Я помню себя в прошлом году, как стояла перед отражением вся разбитая и сломанная. Но потом все шрамы пропали, а внешность осталась прежней. Не выросла и не изменилась ни капли.

— Это не так, — улыбнулась Роза, — вы только взгляните на себя, герцогиня. Мой брат вдохнул в вас столько чувств, что вы сияете, как яркое солнце. Ученые назвали это половым взрослением. Мы ведь это уже обсуждали, вам хочется больше внимания.

— Причем тут полы?

Роза засмеялась.

— Вы не так меня поняли…. Я сказала о вашем теле. Вы сверкаете от счастья рядом с моим сводным братом, потому что повзрослели. Скажите, вы же хотите, чтобы он не уходил по ночам, а остался.

— Да… — зарумянилась Алекса, стыдясь своих чувств. — Меня сводит с ума один только запах. Может быть, стоит чаще молиться, чтобы избавиться от этого желания?

— А вы верите во всевышние силы? Мне показалось…

— Не думаю, что меня кто-то оберегает сверху, но я просто не знаю, куда мне деваться. Когда мой любимый герцог покинул твердыню, у меня камень упал с сердца. Я испытала облегчение, а сейчас начинаю скучать. Чем он дольше задерживается, тем грустнее становиться на душе.

— Вы просто ищите заботу, герцогиня. Постарайтесь сегодня расслабиться, как я вас научила, и вы почувствуете себя чуточку легче.

— Я попробую, спасибо вам за совет. Скажите, а нет ли вестей от моего любимого герцога?

— Увы, его поглотили семейные дела. Кажется, он собирался поехать на рудники, где рабочие отыскали руины. Надо же… — улыбнулась Роза. — Кто бы мог подумать, что твердыня была построена на землях древних людей.

Алекса не интересовалась тем, где люди возвели замки. Еще меньше волновали раскопки, на которые поехал муж. Она погладила свой живот ладонью, но нечего не испытала.

— Я пойду, доброго вам вечера, герцогиня. — Роза уже подошла к двери, а оттуда добавила. — Ниже, моя госпожа.

Алекса бросила удивленный взгляд, но сводная сестра мужа уже закрыла за собой дверь. Слова показались странными, но именно там, куда показала она, чувствовалась мягкое волнение. Сестрица назвала это место срамом, но неужели, если потрогать себя там, этой может помочь избавиться от одиночества? Герцогиня не стала медлить и просто решила проверить.

***

Император придумал забаву, которая только за год помогла уничтожить два королевства. Флот был укомплектован и скрывался где-то в тумане, пока небольшие флотилии шли вдоль берегов материка и уничтожали города на побережьях по часовой стрелке. Если император не свернет с курса, последним пунктом станет столица Шарджа, которая тоже расположилась на берегу моря.

Два короля были свергнуты, власть в них забрали обычные люди. Пока Фрагиль сохраняет нейтралитет, стараясь подавить восстания черни, король Леонид Гордон тайно заключил еще один союз с Шарджа. В этот раз он предложил свою помощь в защите прибрежной линии, если Роксана Остин станет его женой. Королева ему не ответила.

Дорога вышла такой душной, что пришлось изрядно помахать веером, от которого кисти рук затекли и перестали работать. Весь путь занял почти две недели, не так уж много, если сравнить с прошлой поездкой. Дело в том, что герцог избрал совершенно другой путь, потому что захотел куда-то заехать. Алекса пыталась разузнать, но муж ей не ответил.

Зато пейзаж за окном менялся день ото дня. Сначала приходилось любоваться однообразным лесом, а порой казалось, что весь мир усыпан только деревьями, но потом обстановка резко сменилась и Алекса собственными глазами увидела синее море. Впечатления мимолетного знакомства с соленой водой сохранились в памяти, как приятный подарок, которыми любил побаловать муж. Еще через пару дней за окном показалась большая гора, прозванная в честь очередного первооткрывателя по фамилии Гордон. Потомок короля Леонида умер, но оставил приятные впечатления своим величием в виде горы, чья вершина давно спряталась за облаками и была накрыта белой простыней снега.

А на одиннадцатый день карета проехала мимо деревни. Алекса не запомнила названия, зато герцогу пришлось задержать экипаж на целый час, чтобы жена смогла искупаться в реке. Как тут отказать? Он ведь сам повинен в этой привычке. Не стоило в прошлый раз тащить трусливого котенка в воду на озере за камышами.

Но Карл спокойно отнесся к пожеланию жены. Если сравнить с прошлым переездом, герцог стал более радушным с женой. Они много беседовали, когда он не работал, даже однажды уснули совсем рядом, а потом встали и позавтракали. Так эта любовь продолжает крепнуть день ото дня, становясь нерушимыми кандалами.

На пятнадцатый день экипаж остановился в деревне Сопки.

Жители дали самое подходящее название, потому что поселение растелилась у берегов огромного озера. Возвышенности сменяли друг друга, словно конкурировали за место под солнцем. Алекса сравнила холмы с очертаниями своей фигуры. Небольшая низина и чуть возвышающиеся холмы. Впрочем, возвышенности оказались чуть выше.

Экипаж не рискнул въезжать в поселение, чтобы еще час проталкиваться по улочке, где скопилась уйма народа. Эту деревню сложно сравнить с Ямой, Алекса сразу увидела разницу. Жителей тут поселилось значительно больше, детей казалось чрезмерно много, а всюду открыли лавки — некоторые торговцы расстелили ковры и разложили на них свои товары для дома.

Алекса заметила детей, которые играли рядом с корытом для лошадей, одному рыжему мальчику стало интересно попробовать воду, чем он вызвал улыбку у герцогини. Она вспомнила своего рыжего друга, который поступил точно так же в свои семь лет. Алекса была рада увидеть обычную деревенскую жизнь, из которой её вырвала королева, но жалеть времени нет. Впереди главная игра, где за ошибку, придется заплатить собственной кровью.

— Дорогой, а куда мы идем? — задалась вопросом Алекса, оглядываясь по сторонам. Деревню они уже покинули, но муж почему-то молчал.

Поднявшись на одну из возвышенностей, он показал на красивое имение, которое спряталось рядом еловой рощей. Белый, двухэтажный дом с красной крышей огородили высоким забором. Там же на территории показался амбар, свинарник и стойло для лошадей. Но звери не заботили Алексу. Даже издалека она заметила самого важного на свете человека. Не дождавшись разрешения от мужа, герцогиня задрала немного подол, сбросила атласные туфли синего тона и босыми ногами побежала к дому.

Замерев у решетки черных ворот, герцогиня улыбнулась так искренне, что из глаз потекли слезы счастья, смывшие все тени и тушь. Он ничуть не изменился, подумала она, глядя на крепкую спину, за которой пряталась одиннадцать лет.

— Отец… — промолвила Алекса.

Услышав знакомый голос, Роберт Холл поднял голову, осмотрелся вокруг и только потом обернулся к воротам. Вилы как-то сами упали на землю.

— Алекса… — он выпучил удивленные глаза и со всех ног подбежал к решетке.

Вороты им не помешали обняться. А герцогиня вспомнила все объятия с любимым отцом. Запах графа остался тем же, и руки остались такими же. Усталые глаза, выражающие только гордость за дочерей, были рады увидеть ребенка, ухоженная прическа и даже побритое лицо — он словно приготовился к этой встрече. Одежда только вызывала вопросы.

— Отец, а почему ты одет как обычный фермер? — уточнила Алекса.

Роберт открыл ворота, чтобы еще раз обнять свою дочь.

— Мы почти три года не виделись, — напомнил он с трепетом в голосе, — а тебя моя одежда волнует? Как же ты выросла и изменилась…

Освободившись от объятий отца, герцогиня вытерла с глаз и ресниц всю размазанную тушь. Она посмотрела на него так, как смотрела всегда. Его глаза выражали гордость за дочь, с которой он так долго не виделся.

— Кажется, замужество тебе пошло на пользу…

— Я же обещал, — вмешался герцог, который, наконец, догнал жену. Он даже захватил туфли. — Пригласишь нас в свой дом или так и будешь держать на пороге?

— Зато твой муж все такой же… — вздохнул отец.

— Это не так, отец, — улыбнулась Алекса, — герцог очень заботливый мужчина, за которого мне повезло выйти замуж.

— Кто же спорит? — улыбнулся отец, протянув руку герцогу. — Я вам благодарен, господин. Кажется, моя дочь действительно нашла человека слова. Думаю, мы сможем исполнить задуманный план.

— Постойте… — растерялась герцогиня. — Почему мне никто нечего не сказал? О каком плане вы вообще говорите?

— Вы ей не сказали?

— Оставил это тебе. — Муж повел плечами и прошел во двор.

— Отец, что вы задумали? — нахмурилась Алекса.

— Хотим тебя спасти, — улыбнулся Роберт, — а чтобы это сделать, мы свергнем королеву.

Не на такую встречу рассчитывала Алекса. Отец был рад её видеть, но стоило появиться мужу, как он сделался отстиранным. Показалось, что эти люди долгое время вели какие-то переговоры. Но Роберт запретил писать даже своей дочери.

***

Алекса запомнила день приезда тем, что увидела истинный облик отца. Он поразил её в самое сердце, ужаснул, но и подарил надежду на победу.

Все случилось после разговора с мачехой, которая опрыскала разу герцоги своим ядом сомнений. Алекса не могла пока осудить самых любимых мужчин и поэтому решила действовать по порядку. Беседа между отцом и мужем может задержаться до самого ужина, но разговор не терпел отлагательств.

Собравшись с мыслями, герцогиня подошла к двери в кабинет отца. Муж говорил весьма вспыльчиво, было отчетливо слышно его недовольство и гнев, который он обратил на дракона. Алекса никогда не лезла в дела своего супруга, но даже она узнала, что драконом обозвали императора. Его имя осталось тайной для двора королевства Шарджа, поэтому подданные прозвали его именно так. Ходят слухи, что император рассекает моря на самом настоящем драконе, еще он умеет изрыгать черное пламя, которое может расплавить даже камень и спокойно испарить воду в огромном озере.

Дослушав пламенную речь мужа, Алекса постучала в дверь и без позволения приоткрыла её, сразу заметив отца и своего супруга в компании кувшина с вином за столом.

— Дорогая жена, вы забыли? — нахмурился муж, не соизволив обернуться полностью. — Я запретил вам вмешиваться в мои дела.

— Я помню, но…

— Сколько еще раз мне повторять? Война не касается женщин. Если мне будет необходимо, я сообщу вам то, о чем посчитаю нужным сказать, чтобы избавить вас от тревоги. Вам нечего боятся.

— Дорогой, я пришла…

— Прости меня, бывший граф. Я должен был быть строг со своей женой, но моя слабость и любовь не позволила мне воспитать твою дочь в полной мере. Герцогиня продолжает вмешиваться в мои дела, хотя они еще не касаются.

— Теперь её воспитание возложено на ваши плечи, герцог, — отметил отец, пригубив кубок. — Я всегда воспитывал своих детей со всей строгостью и с уверенностью могу сказать, что моя Алекса самая озорная девочка из всех. Даже мальчики себя так не ведут.

— Любовь моя, ступайте в свою спальню, мы обсудим с вами все после ужина.

Алекса нахмурилась. Она была оскорблена тем, что ей даже не позволили вставить слова. Герцог предупреждал об этом, поэтому она не вмешивалась в его дела без необходимости, но разговор не требовал отлагательств. Только поэтому герцогиня наплевала на правила этикета, ворвавшись в кабинет отца.

— Я хочу поговорить с вами! — заявила она мужу.

Герцог обомлел от такого поведения. Он вскочил со стула и резко обернулся к жене.

— Ступайте к себе! — приказал он, так грубо, как никогда еще не говорил. — Наш разговор может подождать…

— Я хочу подать на развод! — так же сердито заявила Алекса.

— Что?!.. — удивился отец, а герцог так вообще потерял дар речи. — О чем ты говоришь, дорогая дочь? У тебя не получиться развестись с мужем, потому что этого не позволит сделать архиепископ.

— Позволит! Наш брак не был консуммирован! Что скажете, дорогой герцог? Я могу уйти, но пойду не в комнату, а сразу направлюсь в храм. Или мы можем с вами поговорить, чтобы избежать недопонимания. Ваши разговоры о войне важнее нашего брака?

Муж все еще был потрясен. Он не смог выдавить из себя хотя бы какого-нибудь звука. Но за язык говорили его черные глаза, которые начали осуждать Алексу за все, что случилось. За все что они пережили и за их скоротечный брак, который прошел мимолетно.

— Герцог, я думаю, вам стоит поговорить с женой, — сказал отец, отошедший от потрясения, — а вечером мы поужинаем и решим…

— Останься, Роберт, — попросил муж, не отводя взгляда от жены. — Это ты воспитал так свою дочь, но я к ней привязался, поэтому сразу раскроем все секреты.

— Ты уверен? — уточнил отец.

— Как никогда!

— Ладно, дружище, большому кораблю…

— … большое плавание.

Теперь была шокирована Алекса. Отец заговорил с мужем так, словно они познакомились очень давно и подружились еще с раннего детства. Их беседа больше походила на то, как Алекса все отстранялась от своего рыжего друга.

— Что… тут происходит? — спросила она.

— Алекса, позволь тебе представить моего старого друга, герцога Карла Масура. Впрочем, вы же уже женаты.

— Кажется, мы шокировали твою дочь еще сильнее, чем она поразила меня. Ты только посмотри, как забегали глаза. Присядь, любовь моя, пока не свалилась.

Алексу усадили за стол, налили выпить и предложили горсть винограда.

— Вы… — она даже слова сказать не смогла.

— Мы друзья, — вульгарно заявил отец, — а от тебя нам пришлось это скрыть, чтобы ты…

— Опять?! — вскочила герцогиня, повалив стул. — Сколько можно мне врать? Сколько вы еще будете надо мной издеваться? Отец, я простила вас, хотя вы ради денег и вашей мечты пообещали отдать королеве меня и моего ребенка. А ты, подлый ублюдок… — Алекса плеснула вином в лицо мужа, ударила его по лицу и закричала сильнее: — Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! БУДЬТЕ ВЫ ВСЕ ПРОКЛЯТЫ. Вы, ваша ненормальная королева и вся ваша безумная семья! Сколько я должна это терпеть?!

Герцог хотел коснуться жены, но получил во второй раз и был оттолкнут на стол.

— Не смейте ко мне приближаться! — Алекса резко обернулась и выскочила из двери, хлопнув ей напоследок.

***

— Жасмин, что же я сделала не так? — прошептала Алекса, глядя, как мачеха убаюкивает младшую дочь.

Она посмотрела на герцогиню так, словно та прибыла из империи или куда дальних стран, где не слышали про устои королевства Шарджа.

— Деточка моя, — улыбнулась Жасмин, — ты получила по заслугам.

Алекса хоть и оскорбилась, но прекрасно осознала свою ошибку. Стало обидно, что мачеха решила напомнить об этом так вульгарно.

— Но…

— Послушай мудрого совета женщины, которая уже родила дважды, — мягко оборвала Жасмин. — Никогда не противься воли мужа. Роберт пытался тебя защитить от внешнего мира, но явно перестарался. Ты даже не понимаешь, почему герцог ударил тебе.

— Я понимаю, — уверила Алекса, — мне не стоило оскорблять его.

— Говорю же… — вздохнула мачеха, обернувшись к падчерице. — Ты даже этого не поняла. Позволь объяснить, пока тебя плетями в монастырь не погнали. Стоит женщине выйти замуж, она перестает принадлежать себе. Твоя жизнь, тело, сердце и слово принадлежит герцогу Карлу Масуру. За ошибку жены всегда будет отвечать муж. Скажешь что-то непозволительное, сделать неподобающее, будешь вести себя некрасиво — за все это ответит герцог. Разумеется, мужчина хочет быть оскорблен или публично унижен. За это они наказывают своих женщин, воспитывая так, чтобы жена больше не заставляла его краснеть. Ты видела, как Карл краснеет? Он смущался?

Алекса почему-то серьезно задумалась над этими нелепыми вопросами, стараясь вспомнить такую ситуацию. Но муж слишком серьезно относиться ко всем вопросам, а слабость ему неприсущая черта, которую он никогда ни знал.

— Мой муж всегда ведет себя строго и только иногда может позволить себе слабость, — ответила она, выдержав паузу.

— С тобой он может вести себя раскованно, потому что хочет, чтобы тебя к нему притягивало. Это любовь, дорогая дочка. У любви другие правила, которые ты должна разграничить с этикетом. Никогда не смей обращаться к дворянину по имени.

— Даже к тебе?

— Разве ты смеешь назвать отца именем?

— Нет, но он ведь мой отец…

— И что? Это не имеет значения. Ты можешь себе позволить говорить только с мужем по имени, когда вы находитесь наедине. И даже при этом, тебе нужно получить позволение. К остальным обращайся только по титулу, даже если тебе позволили перейти к личностям. Это неподобающее поведение, особенно если ты обратилась к мужчине. Как ты думаешь, что почувствует твой муж, если тебе вздумается назвать другого мужчину по имени?

— Это тоже плохо.

— Ужасно! — заявила Жасмин, выпучив глаза. — Карл позволит называть себя по имени, потому что так готов проявить симпатию, дорогая дочка. Это значит, что он тебя полюбил и стал уважать. Как он отреагирует, если ты проявишь свою симпатию к тому, с кем не венчалась? Разграничь в голове рамки. Можешь даже заговорить с торговкой так вежливо, словно перед тобой стоит сама королева. Не стыдись уважать всех, для этого и создали этикет. Обычный фермер тоже заслужил уважения, ведь благодаря его стараниям на твой стол приносят еду.

— Жасмин, спасибо тебе за урок. Подскажи мне еще что-нибудь.

— Этот список можно продолжать вечно, я постараюсь тебе объяснить лишь часть из них. Возможно, некоторые ты уже выучила, но есть такие правила, которым просто не научат. Не говори за столом, пока тебя не спросили. Никогда не влезай в разговор мужчин, а если речь зашла о войне, поклонись и уйди. Часто проси прощения, даже не совершая нечего. Не заглядывайся на других мужчин, не смотри им в глаза, пока вы молчите. Старайся улыбаться, но не строй глазки. Это воспримут как баловство, а с таким клеймом тебя больше никто не захочет видеть в своем доме. Пока есть время, я постараюсь тебя подготовить. С этого момента называй меня только по титулу. Не смей говорить моего имени, пока я тебе не позволю.

— А как же мне вас называть?

— Уже учишься, — улыбнулась Жасмин, — если не хочешь назвать своей матушкой, просто общайся, как к тетушке.

— Хорошо, тетушка. Я постараюсь все запомнить.

Три года долгого обучения этикета у Розы, Жасмин уместила в получасовой разговор. Алекса сразу заметила разницу и поняла его причину. Сводную сестру мужа отыскали на улице, а еще она не вышла замуж. Мачеха с раннего детства изучала все тонкости дворцовой жизни, поэтому вбила себе этикет в голову. Она быстро стала приучать к этому своих сыновей, а вот Алексу не могли никак приучить к поклону до восьми лет.

***

Герцогиня сама себя поставила в рамки, из которых нельзя сбежать. Как и предположили все члены семьи, Алекса не так быстро смогла постичь смирение, покой и очищения от злых мыслей. Произнесенные молитвы были пусты. День ото дня Алекса молилась, но не могла найти того, чего требовал муж. Десять дней стали целой вечность, обернувшись настоящим кошмаром, а как оказалось, это было только начало испытаний. Герцог все время находил повод отправлять свою жену в монастырь. Не успела на ужин? Будешь молиться еще три дня. Проспала? Еще походишь неделю. В каждом пустяке он находил то, за что можно зацепиться.

Алекса перешла на режим монахов уже через месяц. Питалась два раза в день только хлебом и водой, отдыхала в углу, сидя на коленках, перестала повышать голос, и искала смирение. В монастыре сразу дали понять, что тут не получится показать свой характер. Однажды она остановила молитву, и епископ это заметил. Он ударил её тростью по пальцам, чтобы своенравная герцогиня не показывала свой характер. Для монахов статус не имеет значения. Попади сюда королева, тростью досталось бы ей.

Все дошло до того, что Алекса облачилась в рясу, а раньше надевала черное платье. Шелк сменялся колючей шерстью, которая окутывала голое тело. Монахи даже хотели обрить ей голову, но герцог успел вмешаться и настрого запретил трогать его жену. Как ни странно, епископ его выслушал и согласился принять условия. Когда пришла осень, Алекса уже переселилась в монастырь к мужчинам, ей выделили отдельную комнату, чтобы она не искушала остальных, а вот со спальней не повезло. Место мягкой кровати и матрац, сменил обычный кусок сена на полу.

Десять дней растянулись на три месяца. Сегодня ей позволили вернуться домой, но сделать это пришлось в рясе. Шел проливной дождь, сильный ветер задувал лицо, а усталость дала о себе знать. Добравшись до имения Холл, герцогиня прикрыла лицо от очередного порывы ветра и вошла в дом.

Сладкий аромат домашней еды соблазнил так сильно, что Алекса пустила слюну, но тут же её отерла. Наступил вечер, поэтому Алекса нашла своих членов семьи в гостиной. Сегодня собрались все, кроме маленькой Лары, которая, наверное, крепко спит наверху.

— Отец… — растерялся Тобис, заметив сестру на пороге.

Близнец привлек внимание всех сидящих за столом.

— Добрый вечер, — поклонилась Алекса, как научили в монастыре. Нужно сжать вместе бедра и опустить голову, как можно ниже. Черная ряса запрещала ей пить вино, есть мясо, целовать мужчин, но пиком стал элегантный поклон, который тоже запретили.

— Алекса?! — удивился отец, а вместе с ним улыбнулась Жасмин.

Но сейчас герцогиню заботил только муж, который поедал свиное мясо, прожаренное с кровью, и даже не посмотрел на жену.

— Графиня Холл, вы позволите мне присесть? — спросила она мачеху.

— Присаживайся, — улыбнулась Жасмин.

Алекса заняла место рядом с Говардом — он оказался более смелым, чем Тобис, который сразу почему-то сбежал. Но герцогиня не держала зла на младшего брата, сейчас её заботил только муж.

— Зачем ты пришла? — спросил герцог, наконец, подняв глаза. — Я тебе не позволял. Ты снова решила сбежать?

— Меня отпустил епископ, дорогой герцог, — спокойно ответила Алекса, — вы поужинайте, а потом мне нужно вам сообщить очень важную новость.

— Хочешь развестись?

— Я об этом еще думаю, но речь зайдет о её величестве.

Муж и все остальные положили вилки рядом с тарелками, а Жасмин забрала Говарда и ушла с ним на второй этаж.

— Говори, мы готовы выслушать, — сказал муж.

— Вы уверены? — уточнила Алекса. — Я бы все-таки дождалась окончания ужина…

— Ты опять за старое взялась? — нахмурился муж. — За три месяца никакого эффекта.

— Это вам решать, дорогой герцог, но речь зайдет о новости, которая вас шокирует. В монастырь пришли сведения, что королева выбрала мужа и передаст ему корону уже через год.

— Откуда у монахов такие сведения? — растерялся отец.

— Архиепископ пожелал, чтобы мы помолились за благополучие королевства, потому что наша королева выбрала в мужья карлика.

Зал накрыла тишина. Над участью надменной королевы можно было бы посмеяться, если бы жизнь Роксаны не относилась ко всему королевству. Каждый член семьи понял, чем это свадьба угрожает Шарджа, но никто не мог придумать здравую отговорку. Королева, наконец, осознала все могущество дракона, а эта свадьба поможет заключить мир с империей. Род Остин не славится самопожертвованием.

— Дочка, — сказал немного растерянный отец, — а архиепископ сказал, почему свадьба назначена только через год?

— Карлик насладился гостеприимством королевы, — ответила Алекса, глядя в глаза мужа прозорливым взглядом, — одна из подданных королева понесла от него ребенка. Священные тексты запрещают мужчине отвергать беременную женщину, но ради защиты королевства, архиепископ дал Роксане отсрочку, когда ребенок карлика встанет на ноги.

— Значит, у нас в запасе два года, — задумчиво сказал муж. — Пришло время действовать. Дорогая жена, вы можете снять рясу, и вернутся к прежней жизни.

— Благодарю вас, герцог, — улыбнулась Алекса, выходя из-за стола. Улыбка резко переменилась строгим взглядом. — Мне пора в монастырь. Скоро начнется молитва.

Муж был ошарашен поведением. Он переглянулся с отцом и так же вышел из-за стола, чтобы подойти к жене. Но его протянута рука была отвергнута.

— Вы не смеете трогать меня! — гордо заявила Алекса. — Эта ряса скрывает мою женственность. Радуйтесь, дорогой муж, теперь я не стану больше вести себя по-детски.

— Что ты такое говоришь? — промолвил растерянный муж. — Я хочу, чтобы ты вернулась в семью.

— Вы забрали меня к себе. Пожелали, чтобы я выучила этикет с вашей сводной сестрой. Проводила с вами время в обществе надменных советников и принимала подлых людей в нашей твердыне. Три месяца назад вы пожелали меня проучить, а сейчас желаете возвращения. Простите, дорогой муж, но вы слишком часто чего-то хотите.

— Я твой муж! — нахмурился герцог. — Я требовал только того, что мне позволяет священные писания. Ты жила в роскоши, носила дорогие платья, а тебя не принижал и не бил. Каждая женщина, живущая с тираном, мечтает о таком обращении.

— В этом ваша ошибка, супруг. Следовало давно догадаться, вам досталась не обычная женщина. Хотите меня воспитать? Не получится. Пытайтесь приручить, сделать покорной или бейте каждый день. Я не изменю сама себе.

— Подаешь на развод?

Алекса вытащила из кармана золотой рупий. Выброшенная монетка ударилась ребром об обеденный стол и упала на пол.

— Я возмещаю вам свои неудобства, — сказала она, наблюдая, как муж поднял монету. — Вы ведь поспорили с моим отцом за монетку. Увы, но от меня вы детей не получите. Я не подам на развод, но и не уйду от вас. Вы каждый день будете жить, и помнить, как со мной обошлись, без права взять другую жену.

— Ничуть не изменилась, — нехотя признал герцог, — я думал…

— Я никогда не изменюсь. Вы примете меня такой или всю жизнь проживете в полном одиночестве.

— Доченька, — вмешался отец, — а как же королева?..

— Это уже ваша проблема, бывший граф. Я написала епископу, попросила совета. В монастыре у королевы нет власти. Даже если она попытается меня забрать, я могу остаться там навсегда.

— Ты же понимаешь, что она убьет твоего отца! — сердито уверил муж.

— Меня это не волнует. Вы сами себя привели к этому. Никто вас не просит подписывать договор или жениться на мне. Вы посмели решить все у меня за спиной, скрывали истину, а теперь пожинайте плоды своей лжи. Дочь без отца. Жена без мужа. Просто монахиня.

Алекса поклонилась мужчинам, бросила безразличный взгляд мужу и вышла из имения. Слова обожгли душу, сжали сердце от безответной любви и призрения к этим мужчинам. Они поступили жестоко, за что и получили по заслугам.

Добравшись до возвышенности, герцогиня бросила взгляд на имение. Ей хотелось вернуться. Обида жгла тело, горькие слезы спрятал сильный дождь, а ветер гладил волосы, заменяя прикосновения мужа. Ужасную погоду можно было сменить теплыми руками любимого мужа. Зачем мокнуть на дожде, если можно вернуться назад, в объятия герцога, чтобы извиниться и попроситься обратно.

Алекса промокла до нитки, наблюдая за домом, в надежде, что муж все же осознает свою ошибку, выйдет и догонит её, чтобы попросить прощения. Он не вышел. Никто не посмел извиниться. Честь мужчины убивает любовь женщины, потому что они не смеют признать свою неправоту и не сдаются своим женам.

***

Этим осенним дождем Алекса столкнулась с выбором, который изменил всю её жизнь. Этот день запомнился тем, что утром к ней пришел епископ с письмом. В записке, адресованной архиепископом, было сказано, что он уже собрался и сегодня вечером приедет в поселок, чтобы поговорить с герцогом и герцогиней.

Алексу попытались освободить от молитв, предложили вернуться в имение и даже переодеться. Но герцогиня встала на своем. Утро началось с обтирания. Пока братья принимали общую ванну, она набрала теплой воды и закрылась в своей комнате без кровати и одним маленьким окошком под потолком. Потом пришло время утренней молитвы, а после неё монахи позавтракали. Наступил свободный час до полудня. Так его прозвали, потому что за это время монахи должны успеть сходить в туалет, прибраться в монастыре и приготовится к приему прихожан, которые скоро подтянутся.

Герцогиню тоже научили молитвам и дельным советам. Еще в первый день к ней подошла женщина, которая пожелала сбежать с мужа. Алекса увидела в ней себя, поэтому посоветовала действовать так, как подсказывает сердца. Приходили старики, которым Алекса позволяла позавтракать за общим столом, а при необходимости предлагала свой ночлег. Когда люди оставались, ей приходилось спать на холодном полу, чтобы не обидеть своего гостя — так положено действовать у монахов. Ко всему этому быстро привыкаешь, а старики вреда не приносят. Они ели, спали, а утром молились со всеми и уходили.

Сегодня не было исключения. К герцогине подошел юноша примерно её возраста, но одетый в оборванных тряпках, попросивший еды и ночлега. Ему пришлось много дней голодать, потому что отец прогнал его из дома за возникшую любовь к сестре. А монастырь только таких и принимает: изгоев, любовников принцесс, евнухов и тех, кому хочется создать семью с родственником. Алекса внимательно выслушала историю и предложила юноше остаться тут, чтобы замолить свое желание. Он остался и вместе с монахами вышел на вечернюю молитву.

Когда все поужинали и вернулись в комнаты, из деревни прибыл человек, которого послал архиепископ. Визит главы религиозной общины остался анонимным, чтобы не потревожить местных жителей. Его экипаж, не выделяясь из серы массы, добрался до имения Холл. Герцогиня немного посомневалась, но решила принять приглашения главы общины, хотя не хотела встречаться со своим мужем или отцом. Ни тот, ни другой не осмелились попросить прощения, хотя уже прошла целая неделя.

***

Волосы напитались ароматом благовоний, а муж еще не подготовился. Алекса решила еще раз принять ванну, чтобы не опозорится этой брачной ночью. Пришлось прождать три года, а когда время пришло, сердце сильно заколотилось. Графиня Жасмина Холл прошла вместе с падчерицей в спальню, помогла ей набрать воды и принять ванну.

— Графиня, у вас ведь это было впервые? — взволнованно спросила Алекса, облокотившись головой, на спинку ванны.

— Каждая женщина это испытала, — ответила Жасмин, нежно намывая светлые волосы падчерицы.

— Я немного волнуюсь. Скажите, что меня ждет?

— Не знаю, герцогиня, — с улыбкой ответила Жасмин.

— Брачная ночь, а от меня опять все скрывают, — вздохнула Алекса.

— Это не так, я, правда, не знаю. Боюсь, от моих слов мало что зависит.

— В каком смысле?

— Вам уже объяснили, что мужья получают полное право над женами. В вашу брачную ночь все будет зависеть от герцога. Мне не хочется нечего говорить, чтобы не испортить впечатления.

— А как это было у вас?

— Ужасно… — Жасмин замерла, вспоминая своего первого мужа. — Он сразу после церемонии напился, а в постели был груб.

— Он всегда был таким?

— Нет, но первое впечатление было испорчено. Мне приходилось терпеливо исполнять супружеский долг, потому что я не испытывала к нему нечего. Не переживайте, — она улыбнулась, стараясь подбодрить встревоженную падчерицу, — у герцога совсем другие чувства к вашей персоне. Он не пил и всегда относился терпеливо. О таком муже можно только мечтать.

— Я знаю, но все равно не знаю, как мне себя вести.

— Терпеливо, — посоветовала Жасмин, — не стоит мешать мужу. Думаю, он будет очень настойчив в желаниях, поэтому просто расслабьтесь и получайте удовольствие. Чувства сами подскажут как нужно действовать. Вам следует поощрять стремления мужа, не отстраняйтесь и потакайте.

— Сложно, что-то понять…

— Давайте высушим ваши волосы, — предложила Жасмин, избегая разговора.

Высушенные и расчесанные волосы герцогини взвились легкими кудрями. Эту ночь нужно запомнить навсегда, поэтому она не отказала себе в косметике и надушилась сладким ароматом цветов. Придется произнести молитву, а еще там будет присутствовать отец. Чтобы никого не смутить, Алекса надела шелковую сорочку.

***

Как только слухи о свадьбе королевы с карликом подтвердились, император преподнес дары, которые оказались чрезмерно жестокими. В порт вошел корабль, разгрузивший двадцать коробок, набитые головами монархов и их семей из других королевств. Кое-кто посчитал такой подарок признаком агрессий, но некоторые решили, что император так показал, что готов к переговорам и ради этого захватил еще три королевства.

Пока все пытались понять мотивы дракона, остальные задачи остались в стороне. Так был проигнорирован архиепископ, пожелавший встретиться с королевой в очередной раз. Община религии закрылась от внешнего мира на неделю, а потом заявила так, что вы разом поняли: «Королевств осталось всего три, а головы прислали в назидания не врагам, но, чтобы запугать союзников».

Ни архиепископ, ни дворяне тогда еще не знали, что королевств осталось только два. Фрагиль закрыл свои границы, а пока Шарджа пыталась понять мотивы дракона, империя уже высадилась на другой стороне материка и приготовилась напасть сразу отовсюду.

***

Дом барона, к которому они направлялись, находился на другом конце огромного поля, усыпанного усадьбами герцогов, маркизов и графов. Алекса не смогла увидеть сам город, по причине того, что он растелился на берегу моря, а экипаж взял курс на возвышенность за хребтом, который разделил город на две части. В низине остались только смрад и чернь, как их обозвал муж. Самое низшее сословия дворян и обычных холопов, которым не хватит денег, чтобы возвести дом за хребтом.

Только от вида бескрайнего поля, усыпанного богатыми домами, имениями и замками, Алекса поражалась размерам столицы Шарджа. А ведь муж заверил, что основной город в три, а то и в четыре раза превышает размером это поле, окруженное хребтами и горными склонами. Сюда можно въехать через широкое ущелье — разлом между гор, разверзнутый по велению всевышних сил.

Там же, рядом с домом барона возвышался королевский дворец. Под лучами уходящего солнца, его двенадцать башен, увенчанных золотом, переливались всеми оттенками драгоценного металла. Алекса никогда еще не видела нечего такого. Крытые колоннады окружили его со всех сторон, словно оберегая под своим пристальным взором двуглавых львов, которыми украсили их из чистого мрамора. Каменные мосты повисли над землей, проводя путь от одной башни к другой, а всем великолепием стал огромный купол с большими окнами, которые Алекса смогла увидеть даже на таком большом расстоянии.

Трехэтажная твердыня мужа, в которой ей довелось прожить три года, не могла сравниться с размерами дворца. Его великолепие, поражало, будоражило разум и вызывало тревогу. Алекса выбрала не самого подходящего врага. Как одолеть королеву, правящую всем этим великолепием. Одни только дворянские имения стоили миллионы вложенного золота, подчеркивая богатство семей.

Как бедный отец мог помыслить о захвате власти? Неужели его желание получить корону, так ослепила здравый рассудок. Даже герцогиня стала задумываться о том, чтобы покориться власти своей королевы. Находясь далеко отсюда, Алекса не знала, какой враг ей противостоит, а увидев этот дворец, она стала мысленно сдаваться.

— Даже не думай, — проговорил муж, заметив в ней тревогу, — я знаю, что ты боишься. Я сам был в шоке, когда увидел этот дворец, будучи маленьким мальчиком.

— Ты ведь не пытался остановить короля, — проговорила Алекса, — я бы тоже изумилась от этого великолепия, если бы оставалась простой графиней, у которой не хотят отобрать ребенка. Как мне справиться с этим… золотым чудовищем? Думаю, королеву охраняют, как зеницу ока.

— Причем тут охрана? — скривил губы муж. — Постой… ты думала, мы её убьем?

— А разве нет?

— Нет! — возразил муж. — Даже не смей больше думать об убийствах в этом месте. Не с кем и никогда не говори на эту тему. Если кто-то узнает, что мы затеваем плохое, нас просто так не отпустят. Смерть покажется тебе благом, моя гордая львица.

— И что будем делать?

— Раскроем планы королевы, выставим их на публичное осуждение, и люди сами примут решение. Нам нужны доказательства того, что семья Остин хочет забрать твоего ребенка. Пусть даже архиепископ вступится за королеву, но у него не хватит сил остановить всех людей. Мы посеем семена хаоса и раздора, а сами скроемся в тени, пока все не уляжется.

План мужа показался идеальным, но даже Алекса видела в нем уйму пробелов. Чтобы свергнуть королеву, нужно отыскать доказательства, для этого получить доверие двух человек Остина де Месса и Андре де Дюпона. Они не станут их просто так раскрывать, а на то, чтобы влиться в доверие, уйдет много времени. К тому моменту королева может потребовать свой дар, который еще предстоит родить. Но эта часть проблем, потому что Алекса даже не представляла с чего начать.

— Какой план? — спросила она. — Я ведь должна просто пойти учится на хирурга?

— Это вызовет уйму подозрений, — отметил муж, погладив подбородок. — Я хочу поехать в Яму, но сначала договорюсь о строительстве, а ты займешься собой.

— Не понимаю… — задумалась Алекса. — Что ты хочешь построить? И как это нам поможет?

— Я приготовил документы на покупку земельного участка, дорогая жена. Чтобы нам не ездить все время из твердыни сюда, мы построим тут имение для нашей семьи. Все было решено заранее. Мой брат продает свой дом и переезжает в Оран, правит от моего имени, а мы останемся тут. Нет идеальнее места для моей герцогини и наших детей.

— Хочешь построить целое имение? — удивилась Алекса.

— Очень хочу, я готовил сюрприз, но так даже лучше. Теперь ты знаешь мой маленький секрет, а это строительство бросить пыль в глаза королеве. Пусть думает, что мы решили начать новую жизнь. Так мы убьем двух белок. Построим нам дом и покажем, что приехали с добрыми намерениями. Она ведь не знает, как мы собираемся с ней расправиться.

— Мы тоже этого не знаем, — напомнила Алекса.

— Всему свое время. Тебе тоже придется поиграть на публике.

— В каком смысле?

— У моего друга есть дочь, которая прошла обучение на фрейлину. Она будет служить тебе. Тебе нельзя сразу идти учиться на хирурга, поэтому проведи немного времени в высшем обществе. Я уверен, что скоро тебе пришлют приглашение, чтобы лично посмотреть на жену герцога Масура. В смысле мою жену.

— Ну, хоть тут я согласна. Не зря же учила весь этот этикет. Но, а если меня пригласит сама королева? Я ведь не смогу…

— Не думай об этом.

— Легко сказать…

— Разве ты забыла, что первая ваша встреча была проведена в обычном трактире? Роксана не станет обсуждать с тобой планы на приеме. Она же не будет всем говорить, что заберет у тебя ребенка. Это будет вежливый визит на бал к самой королеве. Надеюсь, я успею сходить с тобой.

Алекса вспомнила, как муж собирался поехать в Яму, чтобы поговорить с наместником. Это немного удивило герцогиню, а еще больше поразил сам Костин. Но сейчас она тревожилась по другой причине.

— Когда ты уедешь?

— Как закончу с бумагами.

— На это много времени уйдет?

— Не знаю. Мне нужно оформить сделку, посмотреть землю, купить материал, нанять работников, выбрать хорошего архитектора, спроецировать…

— Я поняла! — с улыбкой сказала Алекса. — Работы хватит.

— Через пару недель, возможно, мы ненадолго простимся.

Алекса побоялась поднять эту тему, поэтому промолчала, но ей очень хотелось провести эту ночь с мужем. Он не трогал её с самой брачной ночи, а уже прошло много времени на то, чтобы она успела оголодать по мужскому вниманию.

***

Ужин не задался. Муж весь вечер провел с бароном в его кабинете, а без него Алекса не хотела садиться за стол. Предложенную фрейлину, она так и не увидела, поэтому просто пошла отдыхать. Ноги были вымучены тяжелой дорогой, спина напоминала о тех ранах, которые были получены после падения и всему телу требовался отдых.

Старый дворецкий с усами, которого Алекса встретила на улице, отвечал не только за прием гостей. На плечи этого мужчины возложили много обязанностей. Как оказалось, он занимается готовкой, стирает и убирается в доме, а еще готовит ванны для своих нанимателей. Раз в доме живет замужняя женщина и девочка, барон нанял ту, кто будет стирать одежду своих женщин. Остальное взял на себя дворецкий.

Спальня Алексы не особо выделялась изыском. Тут было расставлено все по делу, без лишних прелестей жизни. Просторная кровать оказалась очень удобной — герцогиня немного на ней полежала, пока дворецкий наполнял ванну. А когда мужчина ушел, Алекса приняла ванну.

За окном шел проливной дождь на фоне королевского дворца. Вот же повезло со спальней, которую выделили герцогине. Она могла наблюдать за тем, как живет королева, чем занимаются её подданные и фантазировать о своей мести. Все ведь началось с этой женщиной.

Попивая вино, герцогиня отвела ногу, чтобы лечь на мягкие подушки. На кушетке лежать оказалось намного приятнее, чем валятся в постели. Еще она хотела дождаться мужа и поговорить с ним о своем поведении. Если ей удастся получить прощения, то возможно, герцог подарит сладкую ночь. Фантазии оставались более развратными, но почему-то их она представляла, глядя на золотой купол королевского дворца.

Алекса уже начала дремать, а странный шум за дверью выгнал её из приятной истомы. Подняв голову, герцогиня поняла, что к ней постучались. Но стук был такой тихий, будто кто-то ткнул несколько раз пальцем и убежал. Еще через минуту постучались снова.

— Входите, — позволила герцогиня, прикрыв бедра полотенцем.

Кто бы мог подумать, что баронесса пошлет свою дочь поздней ночью.

— Ты спать не пора? — спросила Алекса, увидев на пороге маленькую фрейлину.

Андриана Куик предстала в розовом платье с белыми подкладками. Юбка, рукава и вырез на груди украсили красивые кружева, которые волнительно трогали тело. Стоило догадаться, что баронесса очень желает счастье своей дочери, но Алекса увидела девочку на улице совсем в другой одежде. Сейчас Андриана сделала две косички, подвязав черные волосы розовыми бантами. Ну, точно, нарядили как куклу.

— Мне разрешают ложиться после полуночи, — призналась Андриана, — но если вы заняты, я могу уйти.

— Останься, — улыбнулась Алекса, — идем сюда, поговорим немного.

Девочка сделала реверанс и подошла к кушетке.

— Простите, — промолвила она, — мне стоило сделать это раньше, но я была смущена приездом герцога и герцогини.

— Ты никогда не встречала человека, такого высокого титула? — спросила Алекса, наливая вино своей ночной собеседнице. Стоило протянуть кубок маленькой фрейлине, как она осеклась. — В чем дело? Ты разве не пьешь?

— Мне еще не разрешали…. — прошептала Андриана.

— А ты попробуй, — мягко предложила герцогиня.

Девочка сделала глоток и удивилась.

— Как вкусно! — Андриана вскинула брови, удивляясь такому приятному вкусу.

— В этом напитке почти алкоголя. Можно быстрее опьянеть, если выпить кофе.

— А вы давно пьете вино?

— С самого детства.

— И вам разрешали?

— Не совсем, — захихикала Алекса, вспомнив, как в шесть лет стащила бутылку вина у отца.

Стоило маленькой графине Холл, по наводке своей старшей сестрицы, свиснуть из кабинета отца бутылку этого чудесного напитка, как Алекса утонула в этом омуте с головой. Она изучила про него все, что можно было найти в книгах. Когда книги закончились, графиня начала дегустацию. За три года она смогла найти все сорта вин, которые мог себе позволить отец.

Вино, которое она пьет сейчас, мало чем отличается от очень-очень крепкого чая, но с приятным букетом вкуса винограда и цветов. Даже если выпить десять кувшинов этого напитка, опьянеть не удастся. Разумеется, есть и другие сорта, но Алекса предпочитала пить только этот.

— Понравилось? — спросила она девочку.

— Очень, — улыбнулась Андриана, — я думала, все вина сводят с ума.

— Многие хмелят, — подтвердила герцогиня, — но многие дамы пьют только этот сорт, чтобы не опьянеть в гостях на балу. Я и сама об этом узнала в прошлом году.

— Нам рассказывали об этом, — сообщила Андриана, продолжая пробовать вино. — Остальные дамы даже пробовали, а вот мне отец запретил это делать. Кажется, что он мне не доверяет.

— Все отцы такие, — с безразличием сказала Алекса, вспоминая своего. — Мой отец водил меня за нос всю жизнь, уверяя, что это ради моей защиты. Как оказалось, нечего подобного он не делал. Скрывал, потому что хотел использовать в своих целях.

— Вы его больше не любите?

— Не знаю… — призналась Алекса, тяжело выдохнув. — Обсудим это, когда я сама смогу понять свои чувства. А сейчас ответь, это ведь матушка тебя подослала ко мне?

— Да, — нехотя подтвердила Андриана. — Матушка желает мне счастья, но порой забывает о том, чего я хочу.

— И чего ты хочешь?

— Я пока не уверена, что вообще хочу стать фрейлиной.

— Это должность тебе поможет подняться выше.

— Но я не хочу! — резко бросила Андриана. — Простите… — промолвила она вполголоса. — Мне не хочется уходить из семьи. Выйти замуж за человека, покинуть дом и бросить семью. Зачем мне это делать?

— Послушай, — улыбнулась Алекса, — я тоже была такой же. Однажды к нам пришел домой человек, который захотел на мне жениться. Меня никто не спросил. Просто забрали из дома.

— Это был герцог Масур?

— Да, ему хватило смелости сделать меня своей женой.

— А вы этого хотели.

— Нет, я его боялась.

— Тогда…

— … почему? Женщина слабая, поэтому за нас решают мужчины. Я сама только недавно вышла замуж, поэтому не могу тебе объяснить всего сразу. Андриана, дам тебе совет: детство пройдет не заметно, а уже через несколько лет тебе придется столкнуться с замужеством. Неважно чего хочешь ты, за тебя всегда будут решать другие.

— А если я стану вашей фрейлиной, у меня будет возможность решить самой?

— Возможно, но я не знаю. Если ты будешь служить у меня, тебе удастся познакомиться с богатым человеком, который сможет обеспечить твою жизнь.

— Можно мне немного подумать?

Алекса сама еще нечего не решила, но не стала разрушать идиллию маленькой фрейлины.

— Мы поговорим в другой раз, можешь не спешить с ответом. Как мне кажется, я тут останусь на какое-то время.

— Спасибо вам, герцогиня, — поклонилась Андриана, — я благодарна за ваши мудрые слова, которыми вы поделились.

Эта маленькая фрейлина была воспитана в более жестких условиях, чтобы услужить знатным дамам. Кто знает, какое образование получила девочка, но Алексу заинтересовали такие слаженные манеры. Если Андриана прожила тут все девять лет, значит, сможет поделиться информацией. Герцогиня представила слепым кротом, которому не повезло оказаться в логове змей. В столице нужен поводырь, способный указать путь.

***

Утро началось с того, что муж пытался выяснить, кто подлил в кувшин с вином какое-то лекарство. Алекса спустилась из спальни последней, поэтому услышала только концовку ярого спора.

— Прошу вас, успокойтесь! — настаивала баронесса. — Это обычная настойка на амбре. Я пью его каждый день, чтобы быть желанной для мужа.

— Вы серьезно?! — скривил губы муж. — Это ведь кишки рыбы!

— Не вам меня осуждать, — буркнула баронесса. — К тому же, алхимик уверил меня, что это очень полезно для здоровья.

— Ровно так же, как есть сырую рыбу… — Герцог не стал продолжать спор, заметив свою жену. — Ты вчера выпила какую-то настойку, которая баронесса подливает себе в вино, поэтому повела…

— Я прекрасно знаю, как себя повела, — холодно бросила Алекса. Герцогиня сделала реверанс барону, но проигнорировала собственного мужа. — Прошу простить моего мужа, барон Куик. Он, как и многие мужчины старается доказать свою правоту.

— Все хорошо, — улыбнулся Жозе, предлагая присесть, — позавтракаете с нами, герцогиня Масур?

— Благодарю за приглашение, но я не желаю завтракать в обществе герцога. Мне хочется пройтись по городу, посмотреть все, что я упустила вчера. Раз уж погода с утра солнечная, займусь этим еще до обеда.

— Что ж, аппетит следует нагулять, — так же деликатно сказал Жозе, поглядывая на герцога.

— А где ваша дочь? Я бы хотела взять её с собой.

— Вы уже что-то решили? — спросила Джуанита с надеждой в голосе.

— Нет, баронесса. Я взяла на себя смелость рассказать несколько случаев из моей жизни, чтобы ваша дочь набралась смелости и приняла верное решение. Думаю, она просто боится оставлять вас. Семья для неё самое главное. Но вы не ответили на мой вопрос, где она сейчас?

— Так же вышла подышать свежим воздухом, — сообщил барон. — Мы не позволяем ей покидать территорию имения, чтобы она не натворила глупостей.

— А мне позволите взять её с собой?

— Разумеется, герцогиня. Хорошей вам прогулки.

Бросив мужу презрительный взгляд, герцогиня отправилась на улицу.

***

Алекса слышала стук испуганных сердец за спиной, чувствовала страх сестры и понимала, что не может убить хирурга прямо сейчас.

— Милочка, что вы задумали? — спросил Андре де Дюпон, поправляя очки.

— Вот как, — презрительно сказала Алекса, — мне помнится, в прошлую нашу встречу вы назвали меня «маленькой сучкой».

— Сестра…

— Карла, не вмешивайся! — потребовала Алекса. — Этот человек оскорбил меня после операции, поэтому я имею полное право отомстить за свою честь!

— Может быть, вы меня выслушаете? — спросил Андре де Дижон.

— Ради чего? Очередная ложь? Не берите на себя такую честь.

— Вот как…. Думаю, мне следует…

— Стоять! — приказала Алекса, когда хирург попытался уйти. — В пистоли один патрон, но стрелять я умею, и этого патрона хватит, чтобы убить вас!

— Говорить не хотите, слушать тоже, — хирург развел руки в стороны. — Раз до этого дошло, нажимайте на курок, герцогиня.

— Охотно! — улыбнулась Алекса.

Андре де Дижон понял, что перед ним стояла не маленькая, покалеченная девочка, а женщина, способная забрать его никчемную жизнь. Но Алекса опустила пистоль и оттолкнула хирурга с дороги.

— Прости, сестра, я заеду в другой раз, — сказала она, покидая спальню и имение.

***

Дверь, куда пригласил хирург, медленно открылась с другой стороны и то, что вышло в лабораторию, ужаснуло Алексу. Она выхватила пистоль и уже приготовилась стрелять.

— НЕТ! — вмешался Андре де Дижон, встав на пути пули. — ВЫ НЕ ПОСМЕЕТЕ ЕГО УБИТЬ!

— Его?! — еще сильнее растерялась Алекса. — Что это вообще такое?!

К ним вышла мерзость, ростом с пятилетнего ребенка, который не был похож даже на человека. Отвратительное создание имело два больших глаза, огромные, по меркам человека, губы, и все это поместилось на очень маленькую голову, которая уже срослась с горбом. Одна рука была изогнута в локте в обратную сторону, а на кисти не хватало трех пальцев. Вторая конечность была размером с лопату и набухла так, что её пришлось волочить за собой. Горб был покрыт шершавыми наростами. А разного цвета глаза, прожигали насквозь. Еще Алекса заметила мужское естество, которое могло дать фору даже статному жеребцу. Волочась за своим обладателем, половой орган казался непомерно толстым и неприятно длинным.

— Андре, что это такое? — спросила Алекса, стараясь понять ощущения от встречи с этим созданием. С одной стороны герцогиня была заворожена чем-то загадочным, а еще она пыталась сдержать рвоту.

— Сана, — ответил хирург, представляя мерзость. — Друг мой, познакомься с герцогиней Масур.

— Са…на… — выдавила мерзость, весьма спокойным и очень даже детским голосом здорового мальчика. — Са… на…

— Он справился о вашем здоровье, — перевел хирург, переводя непереводимый язык.

— У меня все отлично… — скривила губы Алекса, спрятав пистоль за спиной.

— Прошу вас, герцогиня, — настойчиво промолвил Андре де Дижон, — не пугайте больше Сана.

— Это я его напугала?! Андре, вы вообще видите, что это такое?

— Вижу, а еще я попрошу, чтобы вы больше не повышали голос. У моего пациента часто болит голова. Прошу вас, герцогиня, присядьте и выпейте немного вина. Сана безобиден, а еще он очень любознателен, как любой ребенок в его возрасте.

— Мальчик… — растерялась Алекса, усевшись на стул. — Андре, а кто породил этого ребенка?

— Вы еще не поняли?

— Думаю, это как-то связано со мной…

— Все верно, герцогиня. Сана — плод запретной любви между отцом и дочерью, а родила его наша королева.

Алекса не смогла больше сдержать рвоту.

— Ну-ну…. — Андре похлопал герцогиню по спине, помогая убрать волосы на затылок. — Не стоит так реагировать. Это обычный ребенок с уймой дефектов, герцогиня. Он кушает, пьет и даже иногда подпевает. Сана очень любит музыку, особенно скрипку.

— Сана… — выдавил самый страшный ребенок, возвращаясь в свою комнату.

— Вот видите? Вы ему понравились.

— Как такое возможно? — с трудом спросила Алекса, разглядывая свой завтрак на полу. — Что это за плод такой и как наша королева посмела….

— Переспать со своим отцом? — уточнил Андре де Дижон. — Вы еще всего не знаете, а я боюсь. У вас ведь сердце просто не выдержит, если я сразу все расскажу.

— Говори, Андре! Иначе я тебя убью!

Предложив выпить, хирург проводил взглядом Сана и облокотился на спинку стула.

— Точно хотите узнать, герцогиня?

— Эта отвратительная женщина хочет забрать моего ребенка! — дерзко заявила Алекса. — Рассказывай, Андре или я за себя не отвечаю!

— Подробностей не знаю, но я уверен, что это началось с прихода Остина к власти. Когда свергают одну семью, её место занимает другой род. Более могущественная семья, которая способна сохранить власть в своих руках. Мне уже почти пятьдесят пять лет и всю свою жизнь я отдал медицине, стараясь развивать её, чтобы помогать людям. Мне было всего шестнадцать, когда мой наставник взял меня на первые роды. Рожала королева… в тот ужасный день, я узнал секрет этого рода.

— Запретная любовь? — догадалась Алекса.

— Вы даже не представляете, насколько их похоть развращена. Они начинают спать друг с другом с раннего детства. Их девочки еще не успевают расцвести, как их подкладывают…

— Хватит! — стиснула зубы Алекса. — Я не желаю слушать эту мерзость. Прошу, скажите только то, что мне нужно знать.

— Запретную любовь назвали инцестом. Вы и сами знаете, что она запрещена даже религией. Сана — пример того, что может родиться. Чтобы как-то дополнить свой род новой кровью, новые короли берут себе дары. Они не знают конца, пока не захватят все и вся. Даже по нашим меркам, шестнадцать герцогов уже перебор, а это заметим, только для одной семьи. Все эти дальние родственники расползаются, как чума, добавляя в свою семью все новых и новых членов. Этот род создал культ, не побоюсь этого слова, который проповедует инцест.

— Безумие… — растерялась Алекса. — Почему тогда никто не знает об этом?

— Спросите у своей няни, которая задавала слишком много вопросов. Сейчас их похоть стала не такой импульсивной. Оскар умер, а остальные члены семьи вырвались из объятий этой мерзости. Даже Джордж пожелал взять себе жену, хотя был обещан своей королеве. Кстати говоря, Роксана родила от него дочь, но девочка умерла пять лет назад. Видимо это и подкосило бедного графа.

— В каком смысле подкосило?

— Он долго болел, но я его выходил, а потом посоветовал плюнуть в лицо королевы и идти по зову сердца. Как видите, он дошел. Твоя сестра очень красивая женщина.

— Карла ведь не…

— Нет, конечно, — улыбнулся Андре де Дижон. — Они ведь не родственники. Я много раз видел детей запретной любви, но у рода Остин эти изменения стали необратимы.

— В каком смысле?

— Я не смогу тебе всего объяснить, потому что нужны познания в медицине. Но могу сказать, что остальные плоды выглядят более или менее человечными. Увы, их жизнь тоже скоротечна. Инцест не зря запретили. Он несет все самое ужасное, что может породить природа. Я понимаю, что трудно побороть соблазн, когда твоя зрелость набирает пик, но мы всегда должны оставаться людьми. У вас ведь было точно так же?

— Не надо сравнивать со мной.

— А что тут такого? Я же врач. Ваше половое созревания разжигало всю новую и новую страсть, в которой вы тонули с мужем, а я лишь…

— Нет у нас страсти! — буркнула Алекса. — Хватит! Прошу тебя!

— Простите, я не хотел вас обидеть.

— Перейдем к самому главному. Причем тут я и мой ребенок?

Андре поднялся со стула, закрыл дверь на ключ и подошел к шкафу.

— Роксана Остин родила уже пять раз, — заявил он, — и только Сана выжил, благодаря усилиям двух лучших специалистов в области медицины. Когда он появился на свет, мы понимали, что Роксана не остановится и пожелает избавиться от улики. Но получив такое доказательство, мы не могли пойти на риск. Эту семью нужно разоблачить. Ради науки, ради человечества и религии, они должны поплатиться за свои грехи. Но мы ошиблись в своих расчетах.

— Прошу, можно без загадок?

— Королева, будучи принцессой, пряталась ото всех, чтобы скрыть свои постоянные беременности, а сейчас она оказалась у всех на виду. Ей необходим был дар, который способен подменить ребенка. Она уже не сможет родить нормальное существо, а если бы и смогла, то никогда не сделает это от карлика из империи. Все карты сложились. И указали на то, что мы должны свергнуть её раньше, чем она похитит нового наследника. Про карлика никто не знал, а вот про инцест нам пришлось сообщить еще пятерым людям. Так мы смогли разделить между собой все дары, чтобы лишить королеву возможности скрыться.

— Вы всех попытались убить?

— Да… — нехотя признал Андре де Дижон. — Вас тоже, но все пошло не по плану. Сначала Орлан влюбился в Анну Стариц, они даже попытались сбежать, но от королевы не уйдешь. На тот момент вас осталось уже трое и, чтобы защитить свою любимую, он решил действовать против вас. Чена Остин, та девочка, осталась недосягаемой, ведь невозможно избавиться от члена королевской семьи и остаться незамеченным. Поэтому Орлан нацелился на вас.

— Скажите, а он может быть моим дядей? — спросила Алекса, но хирург повел плечами. — Можно как-нибудь это выяснить?

— Это мне неизвестно…. — задумался Андре, а его взгляд замер на шее герцогини. — К сожалению, медицина только приоткрыла свои двери, а, чтобы добиться каких-то свершений, нужно продолжать работу. В данный момент, вам не удастся получить доказательств родства с Орланом де Месс. Но задайте себе вопрос, герцогиня. Он был влюблен и уже готовился к свадьбе. Что бы сказали подданные, если бы вас отдали дяди?

— Не понимаю, — вскинула бровь Алекса, — а причем тут свадьба?

— Королева уже выбрала мужа для своего дара — этой личностью должен был стать Орлан. Но как я сказал, он полюбил Анну Стариц. Только она будоражила его сердце. Возможно, у них уже была близость, однако перед возлюбленной была опасность в лице еще двух даров. Орлан отправился к вам домой, чтобы вас не взяли в дары. Что скажут люди, если вы, выйдете замуж за Кларка Холла, коим Остин представился? Так де Месс решил избавиться ото всех проблем, но он и тут немного ошибся. Королева сказала, что ей плевать на любовь, а если выбор падет на вас, она просто выберет другого мужа, как это и случилось.

— Карл Масур, — тяжело вздохнула Алекса. — Но ради чего убивать моего дядю?

— Хороший вопрос, — хирург повел плечами, — я не знаю ответа. Чтобы окончательно от вас избавиться, этот идиот решил накачать галлюциногенами вашу няню. Так он попытался убить двух зайцев. Избавиться от конкурентки своей возлюбленной и самому получить прощение от королевы. Если бы вас убили, Орлан бы взял Анну Стариц замуж.

— Остается еще Чена, — напомнила Алекса.

— Вы так думаете? Роксана уже давно решила избавиться от неё, ведь глупая сестрица переспала с обычным фермером. Не буду вдаваться в подробности, но именно сестра Роксаны должна была занять трон, а девушка опозорила свою семью, переспав с деревенским мужиком. Мало того, она еще забеременела. Сами понимаете, что такая королева уже не может занять трон. Близость в семье Остин самое главное, они могут простить даже раннюю любовь, но принимать ребенка от фермера, никто не собирался.

— Значит, Роксана родила от отца еще до церемонии, а стоило её сестре переспать с мужчиной из деревни, как она стала не нужна? Что за нравы у этой ненормальной семьи?

— Я служу им всю жизнь, но и для меня это остается загадкой.

— Они полные безумцы… — вздохнула Алекса.

— Соберитесь, моя герцогиня, — заботливо сказал Андре де Дижон. Его холодная рука поймала ладонь герцогини, чтобы открыть свои чувства. — Королева оказалась на самом краю бездны, и только вы сможете её туда столкнуть.

— Если это поможет мне спастись от ужасной участи, я готова вам помочь, Андре де Дижон. — Что мне нужно сделать?

— Шарджа оказалась в неприятном положении. С одной стороны на нас целится император, а с другой свадьба королевы, которая поможет нам. Роксана не смогла взять замуж короля Леонида, ведь её похоть могла раскрыться. Чтобы усмирить дракона, она выбрала своим мужем карлика. Это поможет сохранить мир с империей, да и сама королева сможет вернуться к своей любви с братьями. Сейчас она в центре внимания, поэтому похоть скрыта от глаз.

— Королева не может забеременеть раньше замужества, — догадалась Алекса, — а кто выйдет за монарха, который потерял свое целомудрие. Её можно понять, но как это поможет мне?

— Через два года она станет женой карлика и сразу же забеременеет от одного из братьев или мужа. Когда у власти был Оскар, к нему на дню приходили две дочери и племянница. Утром приходила одна, в обед другая, а ночи он делил с Роксаной. К тому моменту королеву уже убили, ведь она родила наследников.

— Прошу вас, — брезгливо зажмурилась Алекса, — давайте к деталям. Я не могу слушать эту грязь.

— Когда королева забеременеет, неважно, кто это будет, ей нужна подпора, которая сможет волшебным образом получить обычного ребенка. Это вы, герцогиня. Если бы трон занял король, он бы на вас просто женился, чтобы получить наследника трона. Но сейчас монарх женщина. Когда королева забеременеет, от вас потребует тоже родить. Все подданные будут видеть беременность, а перед родами, королева скроется от глаз. Так совершат обмен. Чудовище, рожденное семьей Остин, будет убито, а вашего ребенка выдадут за наследника. Понимаете? Но когда вы отдадите свое дитя, надобность в даре отпадет.

— Меня убьют… — Алекса потеряла лицо. — Им не нужен свидетель, который будет кричать о своем дитя. Получается, я просто не должна забеременеть?

— Герцогиня, — вздохнул Андре, сжимая ладонь, — если вы откажетесь, королева просто посадит вас под замок. К вам будут весь день ходить муж и слуги, чтобы вы смогли забеременеть. Роксана сделает все, чтобы получить вашего ребенка, даже если вы родите на полгода позже.

— Что мне тогда делать?

— Попросить помощи у Сана, — предложил хирург, расплываясь в улыбке. — Он станет основным доказательством, но тут вы должны выполнить свое условие. Я объясню вам детали, когда ваши познания в медицине улучшаться, так что наберитесь терпения. Вы должны будете изучить врачевания, чтобы помочь самой себе.

— Я хочу узнать все прямо сейчас! — настояла Алекса, отняв руку. — Хватит с меня загадок!

Покосившись на дверь, Андре де Дюпон нахмурился.

— Сана… умирает, — прошептал он, — мы смогли его вытащить из предсмертного состояния во время родов, но генетические заболевания берут свое.

— Я так понимаю, королева считает своего ребенка мертвым? — так же тихо промолвила Алекса.

— Она сама потребовала сжечь тело, — сообщил Андре сдавленным тоном, — но легкие мальчика раскрылись в тот момент, когда я его уже вынес и спальни. Пришлось зажать рот, положить в мусорное ведро и заложить кровавыми простынями, чтобы мне удалось его вытащить, пока Орлан отвлекал солдат. Принеся Сана сюда, я нашел кормилицу, сделал обследование и выяснил, что наследник королевы не сможет выжить без сильных лекарств. К нему приходят ужасные боли, которые разрывают все тело.

— Это жаль слышать…

— Поэтому вы поможете ему, — решительно заявил хирург. — Я хочу, чтобы вы изучили медицину, а заодно помогли и самой себе. Если Сана перестанет получать лекарство, ему станет хуже. А смерть не поможет доказать его отношение к королеве.

— А вы? К тому же, что я скажу мужу? У меня нет времени сидеть с ребенком королевы все время.

— Это и не придется. Моё отсутствие на людях замечают все чаще. Вам нужно просто прикрывать меня, когда я не смогу дать ему лекарство. Не волнуйтесь. Узнав о вашем приезде, я подготовил лабораторию в своем доме. Сана перевезут туда ночью, чтобы не напугать дворян. Утром вы будете посещать занятия, а днем приходить сюда, давать лекарство и возвращаться домой. Нечего такого.

— Вы простите, но я не стану приходить к вам домой?! — скривилась взволнованная герцогиня. — Что скажут люди? Что мой муж подумает?

— Хотите спасти себя и своего ребенка? — более серьезно спросил хирург. — Нам придется чем-то жертвовать. Не знаю, что подумают люди, но своему мужу вы можете все рассказать. Он нам уже помог, когда привез сюда.

— Стоять! — стиснула зубы Алекса, сдерживая порыв злости. — Карл тоже замешан?

— О Сане знают четверо. Мы с Орланом его спасли, поэтому уже двое. Когда королева выбрала вам мужа, а герцог осмелился вас забрать, нам пришлось поговорить с вашим отцом. Королева отобрала его дом, лишила титула, а его дочь забрали из дома. Разумеется, Роберт возненавидел Роксану Остин.

— Почему он нечего не сказал?! — зарычала Алекса.

— А как бы вы отреагировали? — уточнил хирург. — Вы бы поверили, что такое существо вообще могло родиться? Герцогиня, вы ведь сами хотели убить Сана, когда только заметили. Мы поступили неправильно, — признался Андре де Дижон, склонив голову, — чтобы вы не попали в ловушку королевы, нам пришлось вас довести до такого состояния, в котором разум перестает верить самому себе. Вы должны были видеть врага даже в собственном отражении. Только так, набравшись сил и не доверяя никому, вам хватило смелости получить ответы сегодняшним днем. Скажите, герцогиня, поехали бы вы сюда, если бы в голове не было зуда, из-за которого невозможно уснуть? Все вокруг лгут, ответов нет, а вопросов набирается все больше. Хотите меня убить? Так ведь вы решили поступить, когда приехали? Можете это сделать, я все равно долго не протяну. Но признайте, герцогиня, мы пытаемся спасти наше королевство от похоти и разврата семьи Остин.

Алекса понимала, что её использовали по полной программе. Королева, возможно, поступает, как похотливая шлюха, но нельзя просто так закрыть глаза на преступления этих людей.

— Ответьте мне на вопросы, — проговорила она, — и возможно, я поверю в ваши мотивы и помогу сместить королеву.

— У вас есть еще сомнения? — возмутился Андре де Дижон. — Вы задумываетесь встать на сторону этих богохульников?

— Отвечайте мне! — приказала Алекса, ударив кулаком по столу. — Мне плевать на ваши интриги. Из-за вас умерла няня. Я страдала все это время, стараясь найти того, кто не посмеет меня обмануть. Даже муж, которому я подарила свое сердце, начал меня водить за нос с самого начала. Если королева подарит покой моему разуму, я с огромным счастьем предам вас, убью вашего уродца и приму участь дара.

— Но…

— Вы сами довели меня до такого состояния, Андре, — тяжело вздохнула Алекса. — Когда я лежала в постели, страдая от боли, вам хватило наглости меня оскорбить. Я понимаю, что вы пытались привлечь моё внимание, но зачем? За что вы со мной так поступили? Кто дал вам право распоряжаться моей жизнью? Кто дал вам власть забрать жизнь моей кормилицы? За что вы со мной так обошлись, безжалостные ублюдки?

— Герцогиня, поймите, что…

— Я убью тебя! — презрительно заявила Алекса. — Если ты еще раз меня обманешь, я убью вас всех! Королева тоже понесет свою кару, если я решу, что она должна умереть! Вы довели меня до предела, из которого я уже не вылезу живой. Так что, лучше не зли меня, Андре де Дижон.

— Мне довелось заплатить вашему кучеру, чтобы он сохранил наш секрет.

— К чему вы клоните?

— Сегодня ночью, мы перевезем Сана в мой дом. Приходите туда со своим мужем, а я приглашу Орлана. Вы получите все ответы, если у вас остались вопросы, мы обсудим план дальнейших действий, и вы решите нашу судьбу.

— Мне нужно все обдумать, — отметила Алекса, поднявшись со стула. — Не думаю, что смогу довериться всем вам. Давайте сделаем так. Я прибуду, когда решу, а вы будете держаться от меня и моей сестры подальше.

— Простите, герцогиня, но я акушер вашей сестры. Мне была дана честь, принять роды графини Карлы Остин. Остальные условия я выполню. Размышляйте, мы не помешаем.

— Последний вопрос: моему мужу можно доверять?

— Если я скажу «да», вы поверите?

Алекса убрала пистоль под юбки и ушла.

***

Эту ночь герцогиня решила провести одна, чтобы обдумать все слова и действия Андре де Дижона. А еще из головы не мог выйти маленькая мерзость, которую хирург обозвал наследником королевы. Да уж. Что скажут люди, если на такое существо наденут корону и посадят править королевством? Кое-кто бы посмел возразить, что ребенок родился в королевском роду. Как бы там не было, Сана родился королем и должен им стать. Но этому не суждено сбыться. Два ужасных человека решили использовать его в своих целях, чтобы обличить похотливость королевской семьи.

Алекса не представляла нечего о болезни маленького уродца, но раз уж хирург выписал ему смертный приговор, нужно помочь ему хотя бы немного. Жизнь Сана стоит всего золота герцога. Если мальчик умрет, королеве больше никто не помешает отобрать ребенка герцогини Масур.

Осталось убедить в этом мужа, который может отреагировать как угодно. Неуверенная в верности мужа герцогиня, этой ночью решила подождать его возле окна. Она уже приняла ванну, привела себя в приличный вид и отослала свою фрейлину, которая сегодня располагала хорошим настроением.

Вошедший муж, тоже был рад. Видимо совершил удачную сделку. Поспешив снять сапоги и рубаху, герцог отложил одежду в таз для грязной одежды и спешно начал расправлять постель.

— Как прошел ваш день, любимый муж? — спросила его Алекса, виляя над полом ножкой.

— Все прекрасно, — ответил герцог.

Его голос расцвел от радости. Большая редкость видеть супруга в таком приподнятом настроении. Даже портить не хотелось, но Алекса определилась и решила поведать о своей встрече с хирургом.

— Мы можем поговорить? — спросила она.

— Позже! — как-то резко, но так же мило сказал герцог. Он откинул простыни, дал пространство между простыней и одеялом, а потом обошел кровать и протянул свою тяжелую руку. — Идем, я хочу побыть с тобой.

Алекса понимала, к чему все идет. Если позволить сейчас, грубая, а порой отвратительная любовь герцога займет всю ночь. Получив свое, он уснет, а утром уже сбежит до рассвета. Поговорить опять не получится.

— Нет, дорогой, — отказалась герцогиня, — мы должны поговорить.

— Ты ведь сама хотела моей любви, — напомнил герцог, скрестив руки на груди. — Я познал тебя, хотя старался ограждаться целых три года, а теперь ты меня отвергаешь?

— Это неправда, — мягким тоном обозначила Алекса, — я просто хочу поговорить.

— Так у нас все хорошо?

— Да.

— Тебя все устраивает?

Тут герцогиня замялась. Муж был груб прошлой ночью, даже по меркам любви, которая обернулась пыткой. Алекса еще не привыкла к тому, чтобы её швыряли по всей кровати, хлестали ладонью по лицу и скручивали руки.

— Я так и думал… — тяжело вздохнул герцог. — Теперь ты будешь сводить меня с ума, а я даже не посмею тебя тронуть.

— Нам… — растерялась Алекса. Говорить сейчас про уродливого наследника королевы не хотелось. Он как-то вылетел из головы. — Мне было больно… — призналась она, сжав губы бантиком. — Простите, но я так долго не смогу.

Махнув рукой, герцог снял штаны и завалился в кровать. Алекса еще долго смотрела на него, но мысли о любви заняли всю голову. Хотелось страсти, той, которая подарила счастье мачехи и сестрицы. Они сияли рядом со своими мужчинами, так почему нужно себе отказывать в этом удовольствие?

Алекса спокойно подошла к постели, оглядела нахмуренное лицо супруга и решила сделать по-своему. Раз он не умеет проявлять любви, возможно, ему захочется научиться и лучше познать свою жену.

— Вы позволите? — спросила она.

Муж кивнул как-то нежелательно, словно сам захотел уйти.

— Я знаю, что вы, мой супруг, должны взять полную власть над своей законной женой.

Алекса заползла на кровать, приподняла шелковую сорочку и перекинула ногу через мужа. Его мужское естество натужилось, сделалось твердым, а еще герцогиня знала, что оно становится теплым в таком жестком состоянии. Не отводя взгляда от супруга, герцогиня задрала сорочку еще выше, прижала его к кровати бедрами и легла на волосатую грудь.

— Что ты делаешь? — спросил Карл перевозбужденным тоном. — Ох!..

Герцогиня улыбнулась, услышав стон супруга, когда она взялась за его мужское естество. Она не видела лица, стыдясь посмотреть в этом положении. К приятному удивлению, герцог тяжело задышал, позволяя жене сделать так, как хочет она.

Поглаживая приятный кончик, герцогиня приподнялась и стала вводить естество мужа в себя. Она наслаждалась каждым моментом, стараясь уловить все наслаждение разом. Влага между ног давно требовала ответной любви, поэтому герцогиня смогла легко сделать все необходимое. Но стоило приподняться, как муж выгнул ягодицы и его естество резко вонзилось.

Алекса вскрикнула, сжавшись, как ежик. Она прижала руки к груди, стараясь унять приятную дрожь, захватившее все тело. Хотелось сделать это нежнее, но так получилось намного приятнее. Оседлав своего непокорного супруга, герцогиня устыдилась ощущений, испытывая гордость и желание продолжить.

— Прошу вас, помогите мне, — попросила она.

Герцог приподнялся, помогая супруге избавиться от сорочки. Алекса не стала скрывать свою красоту, пусть он видит то, что принадлежит только ему. Пусть он пожирает её своим похотливым взглядом и делает это, как дикий зверь. Когда сорочка улетела на пол, Карл хватил за розовый сосок, сильно сжав его между большим и указательным пальцем.

— Нет!.. — стиснула зубы Алекса, толкнув на кровать.

Чтобы герцог не сбежал, она прижала его к кровати своими слабыми руками. Он бы мог просто отшвырнуть жену на пол, ударить, как это сделал прошлой ночью и взять грубой похоть. Но герцог сдержал свою ярость.

— Хочешь сделать все сама? — спросил он.

С мужским естеством внутри себя говорить было непросто, но Алекса сидела ровно и смогла одарить супруга ответом.

— Вы показали мне свою любовь, заботливый муж, но мне больно. Вы понимаете, что я не смогу вас любить? Вы и дальше будете меня мучить? Позвольте показать свою любовь, которую я к вам испытывала всегда. А вы меня ведите и направляйте.

Обуздав дикого зверя, Алекса стала настоящей женщиной. Эта ночь разбудила в ней еще большую дерзость, которую герцог не сразу смог утолить. Жадная к ласкам герцогиня сделалась ненасытной. Любовь в ней полыхала, и никто не осмелиться обжечься. Только Карл нашел способ одарить тем, чего она требовала. Их фантазии лишились всякого целомудрия, уступая власть настоящей, весьма грубой и грязной любви.

Прерывисто дыша, герцогиня откидывалась назад, выгибаясь и стараясь избежать его взгляда, который продолжал дарить ей все новые и новые волны наслаждения. Герцогиня, окрыленная блаженством, которому ничто больше не могло помешать, становилась все покорнее и горячее в ответных ласках.

Совсем скоро муж забрал свою власть в свои сильные руки. Сил побороть блаженство больше не нашлось. Алекса ушла пьянящий омут, где нет места стыдливости и более грубой ласки. Закрывая глаза, герцогиня поймала поток, уносящий все дальше и дальше. Так далеко её никогда не уносило, а страсть захватила так сильно, что она испугалась.