Text copyright © 2005, 2017 Michael Buckley

Illustrations copyright © 2005 Peter Ferguson © 2019, «Карьера Пресс», перевод All rights reserved in all countries by Harry N. Abrams, Inc.

– НУ СКОЛЬКО МОЖНО ЖДАТЬ! – ПРОВОРЧАЛА – Сабрина, в который раз растирая затекшую ногу. Последние три ночи Сабрина и ее семилетняя сестренка Дафна просидели скорчившись за пирамидой Настоящих Писающихся Кукол в ожидании злоумышленников, задумавших ограбить магазин игрушек Джепетто. Девочка устала, проголодалась, а кроме того, ожидание изрядно ей надоело. Больше всего на свете ей хотелось домой, в постель, но, увы, сейчас подушкой ей служила коробка с настольной игрой.

– Тише! Разбудишь! – сказала Дафна, указав на огроменного немецкого дога. Элвис сладко спал возле витрины с йо-йо. Сабрина от души ему позавидовала.

– Не шумите, девочки, – прошептала бабушка Рельда из-за груды прыгучих резиновых мячиков. – Негодяи могут явиться сюда в любую секунду!

В обычном городе полиция, конечно, ни за что не позволила бы двум девочкам и их собаке расследовать кражу, однако городок Феррипорт-Лэндинг обычным назвать было нельзя. Добрая половина его обитателей принадлежала к тайному сообществу вековечников – персонажей волшебных сказок. Более двухсот лет назад вековечники со всего мира съехались в Соединенные Штаты и обосновались в маленьком городке, укрылись магической завесой и стали жить и работать бок о бок с людьми. Огры разносили почту, ведьмы держали круглосуточные кафе, а всем известный Прекрасный Принц занимал пост мэра города. Несказочные обитатели города тоже вели самую обыденную жизнь – все, за исключением семейства Гримм.

Сабрина охотно оставалась бы в счастливом неведении, если бы только судьба ее семьи не была прочно связана с вековечниками. Прапрапрапрапрадед Сабрины Вильгельм Гримм и его брат Якоб помогли сказочным героям обосноваться в Феррипорт-Лэндинге. Кто-то скажет, что жить бок о бок с настоящими феями и принцессами ужасно интересно, но Сабрине частенько казалось, что она угодила в страшный сон и никак не может проснуться. Почти все вековечники считали Гриммов своими врагами. Всему виной было заклятие, с помощью которого Вильгельм и ведьма по имени Баба-яга заперли сказочных персонажей в границах города. Заклятье положило конец войне вековечников с людьми, но для самих сказочных героев обернулось невидимой клеткой. До тех пор покуда все Гриммы не уедут из города или не умрут, вековечники не могли ступить за пределы Феррипорт-Лэндинга, и потому охотно избавились бы от Гриммов любым способом.

И все же, несмотря на нависшие над семьей тучи, бабушка Рельда сумела обзавестись верными друзьями среди вековечников. К их числу относился толстяк-шериф Эрнест Беконнори, он же – один из трех поросят (которые давно уже выросли). Шериф частенько стучался к Гриммам и просил о помощи в сложных делах, ну а бабушка обожала загадки.

Итак, не чувствуя уже затекших ног, Сабрина сидела в засаде и поджидала грабителей, которые непременно должны были явиться в магазин игрушек. У нее имелось множество куда более интересных и важных дел – например, разыскивать родителей, но вместо этого приходилось сидеть в засаде за коробками с «волшебными экранами» и банками с жидким серпантином. Было скучно. Впрочем, Сабрина знала, как убить время. Она достала из кармана фонарик, щелкнула выключателем и посветила на книгу, лежавшую у ног. Подобрав книгу, девочка погрузилась в чтение. Это была «Книга джунглей» – что, если в ней отыщется какая-то подсказка, которая поможет найти маму с папой? Но не успела Сабрина одолеть первый абзац, как вмешалась Дафна.

– Сабрина, – зашептала она, – ты что? Ты нас выдашь! Погаси свет!

Сабрина захлопнула книжку. Спорить с сестрой было бесполезно. Дафна вцеплялась в самое глупое расследование, как собака в говяжью кость, и вслед за бабушкой обожала все, что к нему прилагалось, – блокноты с уликами, засады, бесконечный сбор информации. Если бы только она обратила свою энергию на действительно важные вещи! Если бы так же старательно разыскивала родителей!

В магазине раздался шорох. Сабрина быстро выключила фонарик, выглянула из-за пирамиды кукол и уловила какое-то движение близ витрины с наипопулярнейшей праздничной игрушкой под названием «Тигра щекотать нельзя». Дафна высунулась вслед за сестрой.

– Ты что-нибудь видишь? – тихо спросила она.

– Нет. Но звук идет оттуда, – шепотом ответила Сабрина, указав, откуда доносился шорох. – Буди нашего спящего красавца. Может быть, он что-нибудь учует.

Дафна потрясла Элвиса, и пес с неохотой поднялся на ноги. Совсем недавно ему сняли швы, заработанные при встрече с одним нехорошим человеком, и пес уверенно шел на поправку. И все же прежнее проворство к нему еще не вернулось. Он огляделся с таким видом, словно не понимал, где находится.

– Чувствуешь запах? Пахнет преступниками, да? – тихо спросила Дафна.

Пес понюхал воздух, вытаращил глаза и тихо заскулил. Лучший нюхач всей долины Гудзона что-то почуял.

– Взять их! – крикнула Дафна, и Элвис стрелой сорвался с места.

Увы, Сабрина не заметила, что поводок Элвиса успел обмотаться вокруг ее ног. Страшно взвыв, пес бросился вперед и потащил за собой Сабрину. Она ехала за ним по полу, больно ударялась об углы – только летели во все стороны настольные игры да разноцветные мячики. Посыпались вокруг разрозненные кусочки пазлов, зашагали суетливо разноцветные пружинки. Сабрина пыталась дотянуться до поводка, но всякий раз, когда от свободы ее отделяли считаные миллиметры, пес резко сворачивал, и Сабрина катилась кубарем. На пути ей встретилась груда каких-то штук, на ощупь напоминающих клейкие древесные листочки. Листья облепили девочке руки и ноги, а один шлепнулся прямиком на лоб.

– Включите свет! – закричала Дафна.

Вспыхнул свет. Элвис остановился, встал над Сабриной и залаял. Девочка села и оглядела себя. С ног до головы она была покрыта клейкими ловушками для мышей, и в каждой ловушке застряло по крошечному, сантиметров пять высотой человечку. Человечки пытались бежать, но клей держал крепко.

– Отпустите! – кричал один.

– Чего пристали! – вопил другой.

– Лилипуты! Так я и знала! – сказала бабушка Рельда, но тут она увидела Сабрину. Бабушка расхохоталась. Сабрина недовольно нахмурилась. Бабушка попыталась унять смех, но тщетно.

– Ах, liebling! – хохотала она.

– Это же надо до такого додуматься! Психопаты! – гневно завопил какой-то лилипут.

Бабушка с улыбкой склонилась над ним:

– Не беспокойся, немного растительного масла – и все будет в порядке.

– Боюсь, вы арестованы, – заявил шериф Беконнори, выходя из-за вешалки с одеждой для кукол и поддергивая сползающие с пуза брюки. Пухлое розовое лицо шерифа светилось торжеством.

Лилипуты принялись ныть и возмущаться, но шериф неумолимо принялся за работу и стал снимать с Сабрины липкие ловушки.

– У вас есть право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.

– Ай! – сказала Сабрина, когда шериф отлепил у нее со лба последнюю ловушку.

– Я с копами не разговариваю, – заявил очередной лилипут. – Я вообще в суд подам. За незаконный арест!

– Ах, незаконный! – возмутился Беконнори. Увы, в гневе или в порыве иных сильных чувств толстенький шериф не мог удержать магическую маскировку и тотчас терял человеческий облик. Вот и теперь на месте носа у него выскочил сопливый розовый пятачок, на макушке прорезались мохнатые уши, а слова перешли в громкое хрюканье, перемежаемое фырканьем и визгом. Но за миг до того, как Беконнори окончательно превратился в свинью, в безумной пьесе появилось новое действующее лицо: охранник из соседнего магазина.

– Что здесь происходит? – громко, по-хозяйски спросил охранник – рослый детина с военной стрижкой. Впрочем, зрелище свиньи в полицейской форме и дюжины крошечных человечков на картонках с клеем произвело на него такое впечатление, что охранник чуть не хлопнулся в обморок.

– Ох ты господи, мы позабыли, что в некоторых магазинах есть собственная охрана, – сказала себе под нос бабушка Рельда и стала рыться в сумочке, подбираясь при этом все ближе к охраннику.

– Бабушка, не надо, – попросила Сабрина.

– Что поделаешь, детка. Ничего, это не вредно, – успокоила девочку бабушка, сжала кулак и выдула из него облачко розовой пыльцы прямо в лицо охраннику.

Взгляд у детины остекленел. Бабушка доходчиво объяснила охраннику, что ночь прошла как обычно и дежурство было спокойным. Детина покорно кивал.

– Ночь прошла как обычно, – тупо повторил он, не в силах противостоять чарам розовой пыльцы.

Сабрина нахмурилась. Ей не нравилось, когда магию пускали в ход по любому поводу, и особенно – если ее обращали против обычных людей.

– Насчет ловушек это вы здорово придумали, – признал шериф Беконнори, усадив бабушку с внучками в полицейскую машину. Впереди была дорога домой. Бабушка расположилась на переднем сиденье и с удовольствием внимала похвалам. Сабрина с Дафной устроились позади, потеснив Элвиса. Лилипутов заперли в бардачке. Если воришки принимались вопить слишком громко, Беконнори с размаху хлопал по панели под ветровым стеклом и орал:

– А ну заткнитесь!

– Как приятно, что наша помощь пришлась кстати, – отозвалась бабушка. – Джепетто такой приятный джентльмен, и вдруг – ограбление за ограблением. У меня чуть сердце не разорвалось. И ведь нашли время – за две недели до Рождества!

– Ему, бедняге, и так-то будет несладко – очень уж скучает по своему парню, – заметил Беконнори. – Двести лет прошло, а о Пиноккио все ни слуху ни духу. Просто не верится.

– В дневниках Вильгельма сказано, что Пиноккио отказался садиться на корабль, – вспомнила бабушка.

– Да сел он, сел, – вздохнул Беконнори. – Вот только не успело судно выйти из бухты, как он прыгнул за борт и поплыл к берегу. А когда его папаша это обнаружил, корабль был уже слишком далеко от берега. Ну да если бы мне довелось побывать в желудке у акулы, я бы тоже, пожалуй, держался от моря подальше.

– А разве не у кита? – спросила Дафна.

– Нет, кит был не в книге, а в мультфильме, – ответила бабушка и в тысячный раз пустилась в объяснения, к которым Сабрина уже давно привыкла. Почерпнутые из мультфильмов сведения на поверку оказывались ошибкой – теперь Сабрина знала это точно.

– Что ж, одной головной болью у нас меньше, – заметил шериф. – Мэр-то наш режет бюджет направо и налево. А где я ему, спрашивается, возьму людей, чтоб ловить этих мелких прощелыг?

– И проверить, нет ли в соседнем магазине охранника, тоже никак было невозможно, – проворчала Сабрина. – Обязательно надо было пудрить ему мозги.

Бабушка не обратила на ее ворчание никакого внимания.

– Гриммы всегда к вашим услугам, шериф, – заявила она.

– Спасибо, Рельда, я это очень ценю. И с удовольствием бы сообщил мэру о том, кто на самом деле произвел арест. Но если Принс узнает, что мы работали с вами вместе, отпинает меня, что тот футбольный мяч в лавочке Джепетто, – признался Беконнори.

– А мы никому не скажем, – подмигнула бабушка Рельда.

– Как там Канис?

Улыбка на бабушкином лице увяла. Старушка заерзала на сиденье. Подметив произошедшую с ней перемену, девочки навострили уши: что-то скажет бабушка о своем старом друге.

– О, он идет на поправку.

Сабрина не поверила своим ушам. За все то время, что они были знакомы, бабушка не произнесла ни слова лжи. Но ведь мистер Канис вовсе не шел на «поправку». Ему было очень-очень плохо. Всего три недели назад сестры узнали, что бабушкин костлявый и ворчливый друг на самом деле не кто иной, как Серый Волк. Когда Джек – Убийца Великанов украл банку волшебных бобов, Гриммы бросились в бой. В этом бою Волк укусил Джека и попробовал его кровь. Попробовал – и стал другим. Добравшись домой, Канис заперся в спальне и не выходил оттуда. Ночь за ночью слуха девочек достигали его стоны и тяжелое дыхание. Домочадцев будили леденящие душу вопли, а тяжелые удары о стену заставляли их вздрагивать. Нет, мистер Канис отнюдь не шел на поправку.

– Приятно слышать, – недоверчиво протянул Беконнори.

– Требую телефон! У меня есть право на один звонок! – запищали из бардачка. – Нас подставили!

Шериф бухнул кулаком по панели:

– Судье расскажешь!

Полицейский автомобиль свернул на дорожку, которая вела к старомодному двухэтажному домику, выкрашенному в желтый цвет. Стояла ночь, окна домика были черны. Сабрина открыла дверцу автомобиля и выпустила Элвиса; тот грузно вывалился наружу, продемонстрировав пару клейких ловушек, которые так и остались болтаться на его обширном заду. Лицо Сабрины обожгло морозцем. Только бы взрослые поскорей разошлись и не затянули опять свои бесконечные разговоры! Бабушка и впрямь была способна заговорить любого до смерти, но шериф лишь коротко попрощался и откланялся, сообщив, что в участке его дожидается куча важных бумаг.

Проводив взглядом огни его автомобиля, бабушка достала из сумочки огромную связку ключей и принялась отпирать дверь. Замков было больше дюжины. В начале знакомства Сабрина даже заподозрила у бабушки Рельды какую-то манию по части замков и запоров, но за последние три недели успела повидать столько всего невероятного, что теперь понимала: дом и впрямь следует запирать как можно тщательней.

Но вот все замки были открыты, старушка трижды постучала в дверь и громко сообщила:

– Мы пришли!

Скользнул в сторону язычок последнего, волшебного замка, и дверь открылась, приглашая бабушку с внучками войти.

Они угостились печеньем, смазали Элвиса растительным маслом, чтобы отцепить ловушки, а потом бабушка погнала внучек спать:

– Завтра в школу. Вы и так засиделись.

– Вообще-то, – заметила Сабрина, изо всех сил прислушиваясь к себе в попытке уловить какое-нибудь несуществующее недомогание, – я, кажется, заболеваю. Мне нельзя в школу, я заразная.

Бабушка широко улыбнулась:

– Да ведь вы уже три недели пропустили. Еще день, и меня посадят в тюрьму, это как пить дать. Ну, спать, спать!

Сабрина вздохнула. Что толку в школе? Пустая трата времени! А ведь есть масса дел и поважнее.

Под ровное сопение Дафны Сабрина потихоньку выбралась из огромной кровати под балдахином. С потолка свисали модели самолетов – когда-то в этой комнате жил отец. На письменном столе покоилась бейсбольная перчатка. На полке выстроились книги. Сабрина тихо сняла с полки несколько томов, вытащила из-под матраса связку ключей и крадучись вышла из комнаты.

У двери в конце коридора девочка принялась перебирать ключи на связке и наконец выбрала один, длинный и плоский медный ключ, который мягко вошел в замочную скважину. Открыв дверь, Сабрина быстро огляделась, убедилась, что за ней никто не следит, скользнула внутрь и прикрыла за собой дверь.

Комната была абсолютно пуста, если не считать висевшего напротив двери зеркала да лившегося в единственное окно серебристого лунного света. Подойдя к зеркалу, Сабрина вгляделась в свое отражение. В лунных лучах длинные светлые волосы и голубые глаза налились призрачным бледным светом. Сабрина заправила волосы за уши, потерла глаза, а потом сделала нечто совершенно невероятное – шагнула в зеркало и пропала из виду.

По ту сторону зеркала ее ждал исполинский зал, чем-то напоминавший Центральный вокзал в Нью-Йорке. Бескрайние потолочные своды покоились на могучих мраморных колоннах. По стенам шли сотни, нет, тысячи дверей с золотыми табличками над ними: «Говорящие растения», «Гигантские живые шахматы», «Бэйб – синий бык», «Волшебное оружие», удивительные волшебные артефакты и магические существа… Все это хранилось здесь, под защитой семейства Гримм. Бабушка называла свое зеркало самой большой в мире кладовкой. Сабрина называла его Залом Чудес. А еще – последней надеждой.

Девочка огляделась. В нескольких метрах от нее обнаружилось высокое кресло, а в кресле – одинокая фигурка.

– Зеркало! – позвала девочка. – Кажется, я нашла кое-что полезное.

Зеркало обернулось. Это был невысокий лысый человечек, безвылазно обитавший в волшебном зеркале, – тот самый, который сказал когда-то злой королеве, что Белоснежка «всех прекрасней». При виде Сабрины человечек оторвался от журнала с фотографиями знаменитостей на обложке и встал.

– Что я слышу? Ни «здравствуй», ни «как дела», ни «все ли здоровы»? – возмутился человечек.

– Ой, ну извини. Мне надо быстро, а то кто-нибудь еще проснется и поймает меня здесь, а я не хочу.

– Ну еще бы. Ведь тогда тебе придется рассказать, что ты перетаскала у бабушки все ключи по очереди и сделала копии.

Сабрина отмахнулась.

– Смотри, что я нашла! Это «Сказки тысячи и одной ночи» в пересказе Бертона, – сказала она, открыла книгу и сунула ее Зеркалу. Тот даже читать не стал.

– Слушай, красавица, будь у меня тут лампа с джинном, я бы уже давно обзавелся шевелюрою погуще и перенес нас всех на Гавайи. Если бы у твоей бабушки был такой могучий артефакт, она давно бы нашла твоих родителей!

Сабрина нахмурилась. Вечно одно и то же. Она целыми днями изыскивала способ вернуть похищенных родителей, но каждую ночь Зеркало разбивало ее планы в пух и прах.

– Ну ладно, – решительно сказала Сабрина и сунула Зеркалу еще одну книгу, которую держала наготове. – А это тебе как?

Зеркало пробежало взглядом по странице, перевернуло книгу, взглянуло на обложку и вздохнуло.

– С этой штукой шутки плохи, красавица, – сказало оно.

Сабрина сунула ему связку ключей. Хоть бы в ней нашелся подходящий!

Коротышка пожал плечами, развернулся и пошел вглубь зала.

– Первым о Золотой шапке написал Фрэнк Баум. Интереснейшая вещь, между прочим, – некогда принадлежала Злой Ведьме Запада, а теперь хранится в нашей коллекции. Многим, правда, гораздо более интригующим предметом кажется метла Ведьмы, и все-таки Золотая шапка превосходит ее в силе, – рассказывал он. – Знаешь, как она работает?

– Знаю. Нужно надеть ее и прочесть заклинание. Тогда прилетят обезьяны, и я скажу им, куда меня отнести.

– Тебе хорошо, а я потом, значит, месяцами выводи этот отвратительный обезьяний запах, – возмутилось Зеркало. – Знаешь, как они воняют!

Человечек остановился у двери с табличкой «Волшебные головные уборы» и протянул руку за ключом. Сабрина вручила ему всю связку. Человечек принялся за дело. Не прошло и секунды, как он открыл дверь и шагнул внутрь. Сабрина вошла вслед за ним. Комната была битком набита шляпами и шлемами. Человечек принялся за поиски – грохотали передвигаемые туда-сюда шкафы, сыпались на пол цилиндры, котелки и дамские шляпки. Но вот он воскликнул «Ага!» и извлек из груды шляп то, что искал.

На поверку Золотая шапка оказалась не золотой, а желтой. Слева и справа к ней крепились банки с газировкой; трубочка от банок бежала туда, где должен был располагаться рот. Спереди на шапке красовалась крупная зеленая надпись «Команда Изумрудного города». Зеркало отряхнуло шапку от пыли и подало ее Сабрине.

– Это что, та самая шапка? Это с ней, что ли, Злая ведьма Запада вызывала летучих обезьян? – не веря своим глазам, спросила Сабрина.

– Ведьма была заядлая спортсменка, – пояснило Зеркало. – Четыре раза подряд выиграть соревнования фэнтезийной футбольной лиги – это вам не шуточки!

– Не может быть, – сказала Сабрина.

– Может-может. Инструкция там, внутри.

Девочка вгляделась в приклеенный изнутри клочок бумаги и застонала. Узнав, что волшебные сказки – на самом деле никакие не сказки, она почти сразу же выяснила еще одну вещь, а именно: все, что имело хоть какое-то отношение к стране Оз, неизменно оказывалось с приветом. Сабрина надела шапку, и, следуя инструкции, встала на одну ногу и начала читать заклинание.

– Эп-пе, пеп-пе, как-ке…

Зеркало отвернулось и прыснуло в кулак.

– Не смешно! – сказала Сабрина и поменяла ногу. – Хил-ло, хол-ло, хел-ло…

– Эх, мне бы фотоаппарат, – хихикнул коротышка.

– Зиз-зи, заз-зи, зик! – произнесла девочка и встала на обе ноги.

Вдруг слух ее наполнился хлопаньем сотен крыльев. Из воздуха соткалась стая обезьян. Обезьяны зависли над Сабриной, хлопая кожистыми черными крыльями. Тут-то и стало ясно, почему Зеркало так упорно поминало обезьяний запах. Воняли эти звери просто ужасно. Сабрина не осмелилась зажать нос только потому, что боялась обидеть обезьян.

Обезьяна в вязаной шапочке с ярко-голубым помпоном схватила Сабрину за руку и запечатлела на тыльной стороне ладони смачный поцелуй.

– Что прикажешь, хозяйка? – спросила обезьяна странно низким голосом.

– Э-э… господин обезьяна, мне… мне нужно найти своих родителей, – сказала Сабрина, которая никак не могла привыкнуть к говорящим животным.

Обезьяны ликующе завопили и захлопали в ладоши, словно Сабрина угостила их бананами. Они кружили по комнате, сталкивались друг с другом, но в конце концов поплюхались на пол у ее ног. На морде у предводителя было написано смущение.

– Что не так? – спросила Сабрина.

– Мы не можем исполнить твое желание, ибо на нашем пути встала могучая магия, – произнес вожак, и обезьяны исчезли так же стремительно, как и появились.

– Ну почему? – сердито закричала Сабрина, сорвала с головы дурацкую шапку, потрясла ее, но обезьяны так и не вернулись. Опять не удалось! Сколько можно! Сколько еще неудач ждет ее впереди? Так нечестно!

Сабрина вернула Золотую шапку Зеркалу. Человечек ответил девочке грустной понимающей улыбкой, положил шапку на полку, запер дверь и вернул Сабрине ключи.

– Мы все равно будем пытаться, – пообещал он.

Вздохнув, Сабрина побрела к выходу и шагнула наружу. Оказавшись в привычной комнате, она обернулась и посмотрела на свое печальное отражение.

– Зеркало, – тихо позвала девочка.

За стеклом заклубился голубой туман. Проступило лицо, но уже не маленькое и печальное, а мясистое, скуластое, зловещее.

– Что надо сказать? – спросило лицо.

– Зеркало, зеркало в серебряной раме, покажи мне, пожалуйста, папу и маму, – попросила девочка.

Лицо растаяло, и за стеклом проступили родители Сабрины. Генри и Вероника лежали в темной комнате, лежали неподвижно, скованные сном, как и вчера, и позавчера, и много дней назад. Они не шевелились и не ворочались с боку на бок. Больше всего они походили на фарфоровых кукол, хрупких и беззащитных перед подступавшей со всех сторон темнотой.

– Это Рождество мы встретим вместе, чего бы мне это ни стоило. Я придумаю, как вернуть вас домой, – пообещала Сабрина и протянула руку, словно желая коснуться родителей. Кончики пальцев погрузились в волшебную зеркальную пленку, и изображение родителей пошло волнами, словно пруд, в который бросили камень. Картинка начала таять. Сабрина стояла и смотрела, пока она не исчезла совсем.

– Завтра ночью в тот же час? – спросило, снова выныривая, Зеркало.

– Да. До завтра, – сказала Сабрина, вытирая ладонью слезы.

Девочка на цыпочках прокралась по коридору, но, уже достигнув двери своей спальни, услышала исполненный боли стон. Стонали в спальне мистера Каниса. Старику опять было плохо. Сабрина замерла, вслушиваясь в его дыхание, не столько сочувствуя его страданиям, сколько боясь, что дверь в любой миг разлетится в щепки и Серый Волк вонзит когти в добычу. Вдруг мистер Канис совсем потеряет власть над заключенным внутри его чудовищем? Вдруг у старика не хватит сил, чтобы его сдерживать? И что тогда?

– А ну, в постель! – рыкнули из-за двери. – Или ты там хочешь дунуть, плюнуть и выбить дверь?

Испуганная этим рыком – ибо мистера Каниса в нем было столько же, сколько и Волка, – Сабрина молниеносно юркнула к себе в спальню и крепко-накрепко заперла дверь.

БОЛЬШЕ ВСЕГО НА СВЕТЕ САБРИНА ГОРДИЛАСЬ тремя вещами: во-первых, она могла поколотить и победить в армрестлинге любого приютского мальчишку (включая двух весьма смущенных этим открытием уборщиков), во-вторых, она не боялась высоты, а в-третьих, никогда не была трусихой. Но если поутру, открыв глаза, вы первым делом видите сидящего у вас на носу огромного мохнатого паука, тут уж и не захочешь, а взвизгнешь. Вот Сабрина и взвизгнула.

Ее визг разбудил Дафну. При виде паука сестренка тоже завизжала, перепугав Сабрину еще больше, – в итоге Сабрина завизжала еще громче, Дафна постаралась не отставать, и пробуждение превратилось в один большой концерт, растянувшийся на добрых пять минут. В комнату вбежали бабушка Рельда с Элвисом. На лице у бабушки красовалась ярко-зеленая косметическая маска, сулящая неземную свежесть кожи. К маске прилагался смертоносный, остро отточенный меч, которым бабушка потрясала с воинственным боевым кличем. При виде этой картины визг стал еще громче. Окинув взглядом комнату и не найдя врага, старушка спросила:

– Господи боже мой, lieblings, что случилось?

– Вот! – хором закричали Сабрина с Дафной, тыча пальцем в черного тарантула размером с печеную картофелину. Перебирая длинными мохнатыми ногами и пощелкивая страшными жвалами, тарантул спрыгнул с кровати и повис на оконной занавеске.

– Да ведь это же просто паук, – с этими словами бабушка Рельда шагнула вперед и голыми руками отцепила чудовище от занавески. Дафна пискнула и юркнула под одеяло.

– Ничего себе паук! – воскликнула Сабрина. – Да на нем верхом можно ездить!

– Должно быть, он из Южной Америки, – заметила бабушка и погладила паука, как котенка. – Далеко же ты забрался, дружок. Каким ветром тебя принесло?

– Ты еще спрашиваешь! – воскликнула Сабрина.

– Ну будет вам, – успокаивающе произнесла старушка. – Он не кусается.

– Ты его выбросила? – донесся из-под одеяла приглушенный голос Дафны. – Или раздавила?

– Он мне за это заплатит! – пообещала Сабрина.

– Милая, Пак – просто мальчишка. Это же шутка – братья всегда так шутят над сестрами.

– Он нам не брат! – закричала Сабрина, спрыгнула с кровати и широким шагом пошла к двери. Она была по горло сыта Паковыми шутками, и, раз бабушка не желает наводить порядок, Сабрина сделает это сама.

– Куда ты? – спросила бабушка Рельда.

– Хочу познакомить Паков нос с моим кулаком! – ответила девочка, прошагала мимо старушки и вышла в коридор.

– Я боюсь паука! Не уходи без меня! – завопила Дафна.

И Пак, и мистер Канис были вековечниками, но мистеру Канису, при всех его странностях, до Пака было далеко. Предводитель фейри, существо четырех тысяч лет от роду, Пак выбрал себе облик одиннадцатилетнего мальчишки. Грубиян, надоеда, зазнайка в вонючих носках, он безжалостно изводил Сабрину: пристраивал над дверью ведро с краской, натирал красным перцем зубную щетку, подбрасывал в карманы червяков, а в туфли как-то раз налил такую дрянь, что Сабрину всякий раз передергивало при одном воспоминании об этом случае. Не брезговал Пак и волшебством. Он умел превращаться в любое животное и вдобавок освоил облик кое-каких неживых предметов. Сколько раз Сабрина садилась мимо стула, который в последний момент отпрыгивал назад! И за что только бабушка Рельда так любит Пака, гадала девочка, особенно если вспомнить все его фокусы. Сколько было понаписано о его проделках – и у Шекспира, и у Киплинга, и мало ли еще где, – а бабушка любила этого мальчишку как родного внука. Она даже взяла его в свой дом! Что ж, решила Сабрина, теперь он пожалеет о том, что принял это приглашение.

Девочка решительно прошагала по коридору и забарабанила в дверь Паковой спальни.

– А ну, выходи! – закричала она.

Ответа не было. Сабрина постучала еще раз, да еще и ногой поддала для ясности. За дверью было тихо. Прищурившись, Сабрина поглядела на знак «Вход запрещен», которым была украшена дверь. Личная территория – она, конечно, личная, но, раз Пак не желает выходить, значит, Сабрина войдет сама, и пусть он пеняет на себя.

Сабрина распахнула дверь, шагнула через порог… и онемела от изумления. Комната Пака походила на что угодно, но только не на комнату. Деревья, трава, мощеная дорожка, водопад над озерцом… Вместо потолка – самое настоящее небо, с облаками и воздушными змеями. В центре поляны раскинулся ринг, в углу сидел и ждал нового раунда кенгуру в боксерских перчатках и шортах. Над головой у Сабрины пронесся вагончик «американских горок». У края дорожки стояла тележка с мороженым. А посреди всего этого великолепия высился трон, на котором восседал Пак в дурацкой золотой короне. Пак лопал мороженое. Из вафельного рожка торчала добрая дюжина шариков разного цвета и вкуса, мороженое таяло и капало с пальцев.

Сабрина и знать не знала, что три поросенка ухитрились пристроить к дому такую невероятную комнату! И все это – молотком, гвоздями да магией.

Разглядывая удивительную комнату, Сабрина не заметила, как наступила на металлическую пластину. Под ее весом пластина покачнулась и подтолкнула яйцо. Яйцо скатилось по узкому желобу, упало на ржавый гвоздь и разбилось, вылив содержимое в сковороду. Сковорода накренилась и чиркнула боком о спичку; от спички вспыхнула газовая горелка. Горячий воздух, поднимающийся над шипящей яичницей, наполнил воздушный шарик, тот пополз вверх и потянул за веревочку, другой конец которой крепился к небольшому рычагу. Дернувшись, рычаг опрокинул бутыль, и струя воды хлынула в стакан, закрепленный на торчащем вверх краю доски, перекинутой через бревно. Под весом наполнившегося стакана край доски стал опускаться и по пути отцепил веревку, на которой висел тяжелый мешок с песком. Мешок плюхнулся на ярко-красную кнопку. Больше ничего не произошло.

– Ну и зачем это все? – спросила Сабрина.

Ее слова заглушило громкое жужжание. Не успела Сабрина опомниться, как металлическая пластина выскочила из земли и подбросила девочку – вверх, вверх, вверх, и только ветер свистит в ушах, а потом вниз, вниз, вниз, где поджидало деревянное корыто с какой-то дрянью. В эту-то дрянь и плюхнулась с громким плеском Сабрина.

– Ай-ай-ай, ты что, стучаться не умеешь? – попенял Пак, когда Сабрина вынырнула на поверхность.

– Что это за гадость? – воскликнула Сабрина, безуспешно стряхивая с себя что-то тягучее и белое с темными комьями. Воняла эта смесь так, что девочку чуть не стошнило.

– Клей с пахтой, а что? – как ни в чем не бывало ответил мальчишка. – Ну и соленые огурчики для запаха. Здорово воняет. Специально для непрошеных гостей. Написано же – «Вход запрещен». Ты что, читать не умеешь?

– Ну, я тебе покажу! – выкрикнула Сабрина, с трудом выбираясь из корыта. В конце концов ей удалось встать на ноги. Девочка стерла с лица жидкую гадость – как уж смогла, – и уставилась на Пака, раздувая ноздри.

– Поприветствуем мисс Америку! – торжественно провозгласил шутник и отшвырнул мороженое. Рожок угодил на ринг, где его тотчас же слопал довольный кенгуру. Мальчишка подпрыгнул, и за спиной у него развернулись два огромных полупрозрачных розовых крыла. Пак завис над Сабриной и мерзко захихикал.

– А ну, спускайся, вонючка! – заорала Сабрина.

– А чего это ты так сердишься? – невинно спросил Пак.

– Вот я тебе сейчас покажу чего, – сжала кулаки Сабрина.

– А, подраться хочешь? Эх ты, человечишко! Я – особа коронованная, и бьюсь по-королевски.

Он отлетел к трону, нырнул вниз, выхватил из лежащей неподалеку кучи два деревянных меча и бросил один из них к ногам Сабрины, а сам непринужденно встал напротив.

Сабрина вцепилась в меч изо всех сил. Ну, она сейчас задаст этому мальчишке – две недели в синяках будет ходить.

– En garde![1] – воскликнул Пак и взмахнул мечом.

Бойцы закружили по поляне. Не теряя времени, Сабрина замахнулась, но мальчишка легко увернулся и ушел от атаки. На миг Сабрина утратила равновесие. Пак бросился на нее, целя мечом в руку, но девочка перенесла вес на другую ногу и треснула мальчишку по макушке.

– Уй, противная! – заорал мальчишка, схватившись за голову. – Научилась, да?

– Подойдешь поближе – еще не то увидишь, вонючка, – пригрозила Сабрина.

Пак замахал деревянным мечом и бросился в атаку, но Сабрина ловко блокировала его выпад и ткнула мечом Паку в живот, промахнувшись буквально на сантиметр.

– Ай-ай-ай, – засмеялся Пак, – главного-то ты и не усвоила. Задницу защищать надо!

С этими словами он вытянул Сабрину мечом по заду. Больно было так, словно в кожу разом впилась дюжина пчел.

– Ты не только с виду страшная, ты еще и тормознутая, – поддразнил мальчишка.

– А ты свинья вонючая! – заорала Сабрина и бросилась на Пака, размахивая мечом.

Пак ловко уклонялся от ударов, подпрыгивал, пропуская ее выпады, отлетал вбок, а один раз даже перепрыгнул за спину Сабрине, хлопнул ее мечом по спине и расхохотался.

– Спокойнее, спокойнее! – воскликнул он. – Держи себя в руках. Злость тебе только мешает.

Сабрина швырнула меч на землю и развернулась к Паку. Кулаки ее были сжаты. Завидев ее искаженное гневом лицо, Пак поступил так, как поступал всякий, кому довелось увидеть гнев Сабрины Гримм, – побежал. Они кружили вокруг прудика, Пак хохотал, а Сабрина никак не могла его догнать. Пак заманил ее в какие-то непролазные кусты, засыпал дразнилками, но вот заросли кончились, и драчуны выскочили прямо в руки бабушке Рельде и повалились наземь. Старушка посмотрела на них сверху вниз. Лицо ее, по крайней мере та его часть, которую можно было разглядеть под косметической маской, выражало крайнее неодобрение.

– Моя госпожа! – вскричал Пак. – Что у тебя с лицом! Ты целовалась с хобгоблинами?

– Ну хватит глупостей, – отрезала бабушка. Извозившийся в грязи мальчишка вскочил на ноги и спрятался у нее за спиной. – Учитесь жить дружно.

– Она сама все время лезет в комнату без спросу! Она хотела меня убить! Это что, из-за пилы? Я же просто попугать хотел, – заныл Пак. – Если кто поранился, сам виноват.

– Какой еще пилы? – воскликнула Сабрина.

– Пак, речь идет о пауке, – сказала бабушка Рельда.

– А, паучок! И как? Девчонки испугались до смерти, да? – ухмыльнулся Пак. – А постель от страха намочили?

– Я знаю, что ты не хотел ничего особенно дурного, – сказала бабушка. – Но девочкам пора собираться в школу, а мне бы очень хотелось мира и покоя по утрам, хотя бы изредка.

Пак непонимающе уставился ей в глаза:

– А зачем? Это же скучно!

– Не отвлекайтесь! – потребовала Сабрина. – Что там было про пилу?

Бабушка взяла мальчишку за руку и посадила ему на ладонь мохнатого тарантула.

– Убери-ка его куда-нибудь, чтобы не раздавили.

Пак ласково погладил паука по мохнатой спинке:

– Не бойся, малыш, не бойся. Эта страшная девчонка тебя напугала, да? Вот злюка! Ну ничего, я не дам тебя в обиду.

Сабрина зарычала.

– А где паук? – крикнула от двери Дафна, вошла, протирая заспанные глаза, и тотчас же с восхищением принялась озираться. – Ух ты! У тебя тут целая тележка мороженого!

– Дафна, не стой там! – предупредила сестра, но яйцо уже упало на сковороду, и воздушный шарик пошел вверх.

– Ой, Сабрина, а почему ты вся в соплях? – спросила сестренка, и тут край качелей опустился вниз. Зажужжал зуммер, пластина под ногами Дафны подпрыгнула, и девочка взлетела в воздух. Она плюхнулась прямиком в корыто с липкой гадостью, побарахталась и встала. По лицу у нее стекали вязкие капли. – Что это? – спросила она.

– Клей с пахтой! – воскликнул Пак.

– И соленые огурчики – для запаха, – добавила Сабрина и сняла со лба прилипший тонкий ломтик.

Дафна наморщила лоб, силясь осмыслить услышанное, а потом просияла.

– Хочу еще раз! – весело засмеялась она.

Бабушка Рельда вытащила Дафну из корыта с липучей смесью.

– Вы только посмотрите на себя, – сказала бабушка. – На кого вы похожи!

– Мы не пойдем сегодня в школу! – заявила Сабрина. Полыхавший в ней гнев разом потух. – Я лучше займусь исследованиями!

– Ах, lieblings, вы и так уже очень много пропустили. Как потом догонять будете? – вздохнула бабушка.

– Мы завтра пойдем, – пообещала Сабрина.

Не успела бабушка Рельда ответить, как в дверях появился мистер Канис при полном параде, то есть в костюме, который, как всегда, висел на нем мешком. Вид у старика был неважный, а худоба, и без того бросавшаяся в глаза, стала просто ужасающей.

– К девочкам пришел гость, – сообщил он, пошатнулся и оперся на дверной косяк.

– Спасибо, мистер Канис, – по-матерински заботливо поблагодарила его бабушка. – Надеюсь, он вас не побеспокоил?

– Не заставляйте ее ждать, – посоветовал Канис.

– Кого «ее»? – переспросила бабушка и тут же помрачнела: – Ах да, ее. Спасибо, друг мой. Я с ней справлюсь.

Старик кивнул и с шарканьем побрел к себе.

– Что еще за гость? – ревниво поинтересовался Пак.

Сабрина пожала плечами и повернулась к бабушке, собираясь задать ей тот же самый вопрос, но старушка уже торопливо семенила к двери.

Дети побежали за ней следом, скатились по лестнице и влетели в гостиную. Некая костлявая пожилая особа в грязно-коричневом костюме рылась на книжных полках. Протянув иссохшую руку, она сняла с полки толстый том и впилась взглядом в название. Сабрина узнала книгу. Она называлась «Русалки тоже люди». Костлявая особа отбросила книгу и повернулась к девочкам, но Сабрина и без того уже ее узнала. Лица противнее этого она не видела никогда в жизни.

– Доброе утро, девочки, – пролаяла миз Смирт. – Соскучились?

С МОМЕНТА ИХ ПОСЛЕДНЕЙ ВСТРЕЧИ МИНЕРВА Смирт ничуть не изменилась и была все такой же иссохшей и унылой. Кости ее по-прежнему выпирали сквозь ткань костюма, словно стремясь вырваться на свободу, а на лице застыло все то же злобно-брюзгливое выражение. Хищно изгибался длинный крючковатый нос, глаза смотрели презрительно и высокомерно. Миз Смирт скользнула взглядом по Паку, и тот поежился, словно на холодном ветру.

– Так-так-так, – произнесла соцработница.

– Миз Смирт! Какой приятный сюрприз! – без особого энтузиазма приветствовала ее бабушка. – Как я рада вас видеть.

– Сомневаюсь, – отрезала миз Смирт. – Девочки, собирайте вещи. Вы возвращаетесь в приют.

Дафна вцепилась в ладонь сестры и до боли ее сжала.

– Но почему? – воскликнула бабушка Рельда.

Миз Смирт указала на девочек, которые были с ног до головы покрыты клеем с пахтой:

– А что, вы сами не понимаете? Вы пренебрегаете своими обязанностями, миз Гримм.

– Что значит «пренебрегаете»? – спросила Дафна.

– Это значит, что эта женщина заботится о вас из рук вон плохо, – рявкнула миз Смирт, опередив Сабрину, которая уже приготовилась объяснять Дафне очередное непонятное слово. – Это значит, что она не выполняет обязанности, возложенные на нее законом. Это значит, что вам с ней жить нельзя!

– Неправда! – закричала Дафна.

– С самого своего приезда вы ни разу не посетили школу, – продолжала соцработница. – Я послала вашей бабушке письмо и напомнила ей о том, что по закону дети должны учиться, но она мне так и не ответила. Я написала ей еще раз, и еще, и еще. Но так ни разу и не дождалась ответного письма. И поскольку ваша бабушка не сумела выкроить ни минуты, чтобы написать пару строк и заверить меня в том, что вы получите хорошее образование, я вынуждена была сесть на пятичасовой поезд и целых два часа ехать рядом с человеком, который обнюхивал собственные подмышки. Вообразите же мое возмущение, когда наихудшие мои подозрения оправдались: вы не только целый месяц не показывались в школе, но и не мылись!

– Это что за тетка? – спросил Пак. – Ведьма, что ли?

– Ее зовут Минерва Смирт. Она из приюта, соцработник, – ответила Сабрина.

– Вот же злющая карга, – заметил мальчишка. – Нет, она ведьма, точно тебе говорю.

Смирт грозно прочистила горло и раздула ноздри.

Сабрина улыбнулась. «Умеет Пак уколоть», – подумала она.

– А ты кто такой? – поинтересовалась миз Смирт. – Король грубиянов и малолетних преступников?

Пак просиял:

– Ну хоть кто-то обо мне слышал!

– Это мой племянник, он приехал погостить из… э-э… Экрона, штат Огайо, – зачастила бабушка и сдернула у Пака с головы корону. – Уверяю вас, миз Смирт, сегодня девочки непременно пойдут в школу. Просто мы были немного заняты – гости и все такое…

Сабрине стало стыдно за все те поводы, которые она выдумывала, чтобы не ходить в школу: тошнит, болит голова, ноют зубы, ужасное настроение, колет под ложечкой… На самом же деле они с сестрой попросту сошлись на том, что школа может подождать, по крайней мере, до тех пор, пока не вернутся мама с папой.

– Вы же понимаете, миз Смирт, – говорила в это время бабушка Рельда.

– Я все прекрасно понимаю. Вы не в состоянии заботиться о детях!

С этими словами соцработница схватила сестер за руки и потащила к двери.

– Надевайте куртки. Поезд ждать не станет. За остальными вещами я пришлю.

Тут в комнату неторопливо вбежал Элвис. При виде миз Смирт его добродушная морда преобразилась в злобный оскал. Пес бросился на соцработницу, та отпрянула, споткнулась о стопку книг и повалилась на пол. Элвис встал над ней, обнажил зубы и зарычал.

– Немедленно уберите собаку! Я буду жаловаться! – завопила миз Смирт, размахивая первой попавшейся книжкой в бесплодной попытке отогнать пса. Бабушка Рельда шагнула было вперед, но Сабрина с Дафной удержали ее и сами встали по обе стороны от Элвиса, сверху вниз глядя на соцработницу.

– Уберите собаку!

– Нет, сначала давайте договоримся, – потребовала Сабрина. – Мы с сестрой пойдем наверх, вымоемся и приведем себя в порядок. Потом переоденемся, и бабушка отведет нас на уроки. Вы запишете нас в школу, а потом уедете в Нью-Йорк. Без нас.

– Нечего тут командовать! – отрезала миз Смирт.

– Не буду. Я и не командую вовсе. Это Элвис командует, правда, Элвис? А ты что думаешь? Как нам следует поступить? – спросила Сабрина.

Элвис сердито гавкнул.

– По-моему, Элвис согласен, – сообщила Дафна и потрепала пса по голове. – Но если вы против, пожалуйста – договаривайтесь с ним без нас.

Элвис грозно зарычал.

Долгое мгновение миз Смирт смотрела на девочек и наконец свела брови.

– Ладно! А теперь уберите собаку! Она обслюнила мне костюм, – прошипела соцработница.

Сабрина понимала, что школа – это просто очередная помеха, которая будет отвлекать ее от поиска родителей, но старалась смотреть на вещи позитивно. В школу ходят самые обычные люди, а вот как раз общества обычных людей Сабрине и не хватало. Если начальная школа в Феррипорт-Лэндинге такая же, как и везде, там наверняка будут и занудные учителя, и скучающие ученики, и все будут то и дело поглядывать на часы в ожидании того мига, когда можно будет наконец пойти домой. И никакого Серого Волка, никаких летучих мальчишек и говорящих свиней!

Семейство в сопровождении миз Смирт ступило на дорожку, ведущую ко входу в школу. Сабрина предвкушала целый день унылой скуки. Она смешается с толпой и постарается не привлекать к себе внимания. Она не станет вступать ни в какие клубы, не будет поднимать руку, а только плыть невидимкой сквозь один урок за другим. Она найдет себе приятелей, и в столовой они будут сидеть вместе, а может быть, станут перебрасываться записочками на уроках. Словом, это будет самая обычная жизнь. Долгое, скучное, спокойное счастье.

К сожалению, миз Смирт одним махом разрушила все планы Сабрины. Трудно смешаться с толпой, если тебя ведут сквозь нее под конвоем. Впрочем, если честно, причиной всеобщего внимания была не только и не столько миз Смирт, сколько сами девочки. Они трижды вымыли головы, но до конца избавиться от Паковой липучей гадости так и не смогли. Волосы у Сабрины торчали в разные стороны, словно щупальца взбесившегося осьминога. Дафна поступила иначе и выложила из волос целую вавилонскую башню по моде пятидесятых. В уложенных спиралью локонах прятались ручки, карандаши, линейка, транспортир, два ластика и упаковка печенья с арахисовым маслом на всякий случай, а что еще могло там скрываться – знала только сама Дафна. Сабрина не сомневалась, что к моменту, когда сестры Гримм оказались у кабинета директора, вся школа уже знала: привезли беглых из психушки.

– Здравствуйте! Меня зовут Минерва Смирт, я из нью-йоркского отдела по защите детей! – объявила миз Смирт, нетерпеливо трезвоня в стоящий на краю конторки звонок. Обе секретарши, женщины средних лет, суетились в углу кабинета, брызгая вокруг себя средством от насекомых. При этом секретарша в толстых очках лупила по полу свернутым в трубку журналом, а ее пухленькая товарка топтала что-то ногами так энергично, словно отплясывала степ.

Пухленькая секретарша наклонилась и пригляделась.

– По-моему, он сдох, – сказала она.

Смирт снова затрезвонила в звонок.

– У меня нет времени! – заявила соцработница. – Я хочу записать в школу двоих сирот.

– Мы не сироты! – хором возразили Сабрина с Дафной.

Вместо ответа миз Смирт больно ущипнула обеих.

Очкастая секретарша подошла к столу, выхватила из-под руки соцработницы звонок и спрятала его в ящик.

– Чем могу помочь? – спросила она, натянуто улыбаясь.

– Вы что, оглохли? Я хочу записать этих девочек в школу.

– Вам надо будет поговорить с нашим методистом мистером Шипшенком. Я проверю, свободен ли он, – ответила секретарша, смерив девочек удивленным взглядом, покачала головой и легонько постучала в дверь: – Сэр, пришли новые ученицы… если я правильно поняла, – добавила она, обернулась и еще раз окинула девочек взглядом.

– Замечательно! Впустите их скорее! – весело ответили из-за двери.

Секретарша жестом пригласила посетителей войти и закрыла за ними дверь.

Мистер Шипшенк оказался невысоким рыжеволосым человечком в зеленом костюме с галстуком-бабочкой. На галстуке были нарисованы веселые рожицы. Круглое дружелюбное лицо методиста было усыпано веснушками. Когда он улыбался, в уголках его ярких глаз собирались морщинки, и больше всего он при этом напоминал персонажа какого-то мультфильма.

– Доброе утро, дамы. Меня зовут Каспер Шипшенк, я здешний методист, – жизнерадостно сообщил человечек. – Добро пожаловать в начальную школу Феррипорт-Лэндинга!

– Приятно позна… – начала бабушка, но Смирт ее перебила.

– Меня зовут Минерва… Минерва Смирт. Я из нью-йоркского отдела по защите детей, – произнесла она и – невиданное дело! – улыбнулась.

– Очень приятно, – ответил методист, схватил ее руку и с энтузиазмом потряс. – А эти юные особы?

– Девочки, представьтесь, – распорядилась миз Смирт и хихикнула.

– Меня зовут Сабрина Гримм, – сказала Сабрина. Шипшенк схватил ее за руку и потряс с той же энергией.

– А я – Дафна Гримм, – прощебетала Дафна.

– Гримм? Не родня ли вы Генри Гримму? – спросил методист.

– Генри – мой сын, – сказала бабушка Рельда. – Девочки – его дочери.

– Мы вместе учились, – сообщил Шипшенк. – Я его неплохо помню. Озорник был, конечно, но очень обаятельный. Похоже, это у вас наследственное!

Не зная, что на это сказать, девочки промолчали. Последовала долгая неловкая пауза. Шипшенк усмехнулся и подмигнул Сабрине.

– В течение предыдущих полутора лет я занималась судьбой этих девочек. Три недели назад я привезла их в Феррипорт-Лэндинг и поместила под опеку Рельды, – пустилась в объяснения миз Смирт. – К сожалению, миссис Гримм отнеслась к вопросу их образования чересчур легкомысленно, поэтому девочки целый месяц не посещали школу.

Бабушка Рельда покраснела.

– Что ж, лучше позже, чем никогда, – рассмеялся методист. – Садитесь, прошу вас.

Он сдвинул на край стола какие-то бумаги и начал писать.

– Каспер, – сказала миз Смирт, расстегивая верхнюю пуговицу блузки, словно в кабинете вдруг стало жарко, – я должна предупредить вас, иначе не смогу спать спокойно. Эти девочки далеко не подарок. Я добрых шесть раз находила им хорошие семьи, но всякий раз дело кончалось бедой. Им нигде не нравилось. Один раз они убежали от опекунов просто потому, что те велели им помогать по дому.

– Не по дому, а по конюшне! – возразила Сабрина.

– А их пони залез в мой чемодан и сжевал все мои трусики! – добавила Дафна.

– И еще они все время спорят, – добавила миз Смирт, сунула руку под стол и больно ущипнула девочек.

– Мистер Шипшенк, девочки живут у меня три недели, и я полагаю, что миз Смирт судит о них несколько предвзято. На мой взгляд, это вполне приятные любознательные дети.

Мистер Шипшенк тепло улыбнулся сестрам.

– О, в нашей школе принято с надеждой смотреть в будущее. Наш девиз гласит: «Второй шанс для каждого».

– Каспер, я работаю с детьми уже почти тридцать лет, и как профессиональный соцработник могу с уверенностью утверждать, что обычно детям не нужен никакой второй шанс. Чаще всего им нужен хороший пинок под…

– Благодарю вас за предупреждение, миз Смирт, – перебил методист.

– Ах, зовите меня Минервой, – промурлыкала костлявая соцработница. – Вам, конечно же, понадобятся их табели. Я привезу их в пятницу. Пустяки, каких-нибудь два часа пути. Давайте где-нибудь поужинаем и заодно поговорим о деле.

Наступила долгая напряженная пауза. Мистер Шипшенк покраснел и зашуршал бумагами.

– Право, не стоит. Отправьте их почтой, когда выдастся свободная минутка, – сказал он наконец. – Ну что, девочки, пора на урок. Вы ведь найдете выход, миз Смирт?

Расстроенная соцработница покраснела и поерзала на стуле.

– Конечно, – выдавила она, сунула руку в сумочку и достала визитную карточку. – Вот мой рабочий телефон, на случай, если вам понадобится помощь. И мобильный тоже.

Сабрина украдкой бросила взгляд в сумочку соцработницы. Лежавшая там книга под названием «Как найти подходящего мужчину» сразу расставила все по своим местам. Миз Смирт пыталась ему понравиться. В голове у Сабрины промелькнул образ двух целующихся взрослых, и девочка побледнела, словно на глазах у нее столкнулись два автомобиля.

– Ну, Сюзи… Дебби… всего хорошего, – попрощалась костлявая соцработница и встала.

– Я Сабрина, – сказала Сабрина. Мимолетное сочувствие к миз Смирт как ветром сдуло.

– А я – Дафна, – добавила Дафна.

Миз Смирт кисло посмотрела на бабушку Рельду:

– Миссис Гримм.

– Миз Смирт, – ответила старушка.

У двери миз Смирт обернулась:

– Возможно, мы еще увидимся, Каспер…

Мистер Шипшенк улыбнулся, но промолчал. Взгляд у него был в точности как у оленя, на которого на полной скорости несется грузовой автомобиль. Миновало несколько секунд тягостного молчания. Наконец миз Смирт вышла.

– Во дает, – шепотом сказала Дафна.

Бабушка полезла в сумочку и извлекла оттуда исписанный листок. Листок улегся на стол перед методистом.

– Это номера, по которым можно звонить, если возникнут проблемы. Кроме того, я взяла на себя смелость добавить к списку номер местного полицейского участка, пожарной станции, службы спасения, санэпидемстанции…

– Миссис Гримм, вам не по себе от разлуки с девочками?

– Это как? – спросила Дафна.

– Это значит, что бабушке страшновато оставлять нас одних, – пояснила Сабрина.

Бабушка кивнула:

– Да, похоже на то. Девочки у меня совсем недавно, и я, ну, волнуюсь, как всякая бабушка.

– Не стоит так тревожиться. Мы позаботимся о девочках наилучшим образом, – успокоил ее мистер Шипшенк и постучал пальцем по бабушкиному списку. – Но если до обеда разразится какой-нибудь международный скандал, я обещаю немедленно позвонить в министерство иностранных дел. Ну а теперь отведу-ка я ваших внучек в класс.

Бабушка обняла внучек на прощание и смахнула слезу.

– Это же просто школа, – сказала Дафна.

– Знаю, детка. Знаю, что это глупо. Просто мне спокойнее, когда вы рядом, – сказала старушка, попрощалась и пошла к выходу.

Девочки с методистом проводили ее до двери и помахали вслед.

Мистер Шипшенк повел девочек по коридору.

– Надеюсь, что наша школа вам понравится. В первый день, конечно, может быть нелегко, но, если вдруг возникнут какие-то трудности – конфликт с одноклассниками, или учителя станут перегружать домашними заданиями, – сразу бегите ко мне. Заходите свободно, я всегда рад гостям. Это моя работа, и дверь я никогда не запираю.

Его слова удивили Сабрину. За последние несколько лет девочки сменили добрую дюжину школ, но никто и никогда не говорил им ничего подобного. Им твердили о том, что они должны быть ответственными людьми и хорошо учиться, но никто, кроме мистера Шипшенка, не понимал, как трудно быть ребенком.

Тут откуда-то выскочил высокий темноволосый мужчина в сером костюме. У мужчины было длинное узкое лицо, на котором сидел крупный крючковатый нос. Человек был чем-то недоволен, и его широкие густые брови ходили туда-сюда, словно сердитые гусеницы.

– Мистер Шипшенк! – вскричал он с немецким акцентом, который напомнил девочкам о бабушке Рельде. – Нам надо поговорить!

– Девочки, это мистер Гамельн, наш директор, – как ни в чем не бывало сообщил методист. – Мистер Гамельн, познакомьтесь с нашими новыми ученицами. Это Сабрина и Дафна Гримм.

– Бабушка передавала вам привет, – сказала Сабрина.

Директор резко остановился и недоуменно изогнул бровь, видимо не сразу осознав, кто перед ним и откуда девочки его знают. Бабушка Рельда рассказывала, что кое-кто из вековечников работает в городской школе: Белоснежка – учительницей, а мистер Гамельн, он же Крысолов из Гамельна, руководит всей школой. Бабушка даже рассказала девочкам сказку о том, как Крысолов зачаровал своей музыкой всех крыс города, привел их к реке и утопил.

– Ах да, конечно, – с усилием улыбнулся Гамельн. – Мне о вас рассказывали. Добро пожаловать в школу Феррипорт-Лэндинга. Мистер Шипшенк… гм… нам с вами надо поговорить о… о хранении учебников.

– С удовольствием, мистер Гамельн, однако позвольте мне прежде проводить девочек в класс, – ответил методист и повел девочек дальше по коридору.

Вскоре они остановились перед дверью класса. Мистер Шипшенк похлопал Дафну по плечу:

– Ты будешь учиться здесь.

Заглянув в окошко на двери, девочки увидели потрясающе красивую женщину с черными как ночь волосами и огромными голубыми глазами. Зубы у нее были такие белые, что Сабрина прикрыла глаза рукой, чтобы не ослепнуть от блеска.

– Твою учительницу зовут миз Белоснежка, – сказал Шипшенк.

Дафна подняла руку и укусила себя за край ладони – старая привычка, к которой она прибегала всякий раз, когда была испугана или взволнована.

– Я сейчас умру от счастья, – сказала сестренка, словно не веря происходящему. Она каждый вечер молилась о том, чтобы учиться в классе у этой сказочной красавицы, – и вот ее мечта сбылась.

– Смотри не суй в нос карандаши, – пошутила напоследок Сабрина. Мистер Шипшенк открыл дверь и пропустил Дафну вперед. На прощание Дафна показала сестре язык.

Пока методист знакомил Дафну с классом, Сабрина рассматривала миз Белоснежку. Она казалась очень славной, да и мистер Гамельн тоже, а ведь оба они были вековечники. Бабушка хорошо о них отзывалась… но можно ли им доверять? Сабрине вдруг подумалось, что любой из этих двоих мог быть замешан в исчезновении ее родителей. Внезапно учительница показалась девочке очень подозрительной. В груди поднялся гнев. А вдруг миз Белоснежка и мистер Гамельн – сообщники? Вдруг они из «Алой руки»? Надо узнать точно. Надо войти в класс и прямо задать вопрос миз Белоснежке. И пусть только попробует не признаться!

– Сабрина, ты как себя чувствуешь? – спросил мистер Шипшенк, выходя в коридор. Сабрина посмотрела ему в лицо, и гнев схлынул так же внезапно, как и появился. Девочка поразилась – откуда только взялось это темное чувство и темные мысли? Словно бы некое злое заклятие опустилось на нее, а потом исчезло, оставив по себе пульсирующую головную боль.

– Все нормально, спасибо.

– Ты что-то побледнела. Если станет плохо, покажись школьной медсестре, – посоветовал методист и повел девочку дальше по коридору, а затем спустился на один лестничный пролет. На втором этаже располагался такой же длинный коридор со множеством дверей. Шипшенк открыл самую первую, обернулся к Сабрине и тепло ей улыбнулся: – Думаю, здесь тебе будет хорошо и удобно.

Он вошел первым.

– Мистер Ворчел, – сказал методист, – позвольте представить вам и вашему классу новую ученицу. Ее зовут Сабрина Гримм. Они с сестрой приехали из Нью-Йорка.

– Ее что, током шандарахнуло? – выкрикнул мальчишка, сидевший в центре класса. Мальчишка был невысок, черные волосы вились мелким бесом, а большие черные глаза блестели словно жучьи спинки. Кто-то хихикнул, но в основном ученики либо спали, либо из последних сил боролись со сном.

– Заткнись, Тоби! – рыкнул Ворчел.

Мальчишка покраснел. На мгновение Сабрине показалось, что сейчас он вскочит с места и бросится на учителя, но нет – он остался сидеть и только проворчал что-то под нос. Хорошенькая светловолосая девочка с большими зелеными глазами легко коснулась его руки, и мальчишка тотчас же успокоился.

Ворчел вновь уставился на Сабрину. Дряблая кожа на шее у него висела складками, сквозь редкие угольно-черные волосы просвечивала лысина. Больше всего он походил на воздушный шарик, который принесли на день рождения, а потом бросили в гараже и забыли на неделю.

– Садись, – неприветливо велел он, ткнув пальцем в несколько пустующих парт на заднем ряду, и переключился на методиста. – Что такое творится с этими детьми, Шипшенк? Половина спит, а половина клюет носом!

– Я уверен, что вы придумаете, чем их заинтересовать, мистер Ворчел, – отозвался методист, помахал Сабрине и шагнул к выходу. – Вы ведь один из лучших наших учителей.

Похвала не смягчила старика. Фыркнув, он повернулся к ученикам.

– Удачи, Сабрина! – пожелал мистер Шипшенк, развернулся и вышел из класса.

– Откройте учебники на странице сорок два, – рыкнул Ворчел и бросил Сабрине истрепанный учебник.

Девочка поймала учебник, полистала и обнаружила, что в нем не хватает половины страниц, включая и сорок вторую.

– Всем читать внимательно, балбесы, – грозно велел Ворчел. – Завтра устрою вам тест по прочитанному.

Сабрина нерешительно подняла руку.

– Чего тебе, Гримм?

– У меня в учебнике нет сорок второй страницы.

Ворчел побагровел. На лбу у него вздулась жила, которую видно было даже с последней парты. Но за мгновение до взрыва, за которым последовала бы расправа, в класс вбежал невысокий пухленький мальчишка. Он прошмыгнул мимо учителя, свернул в проход, у которого сидела Сабрина, юркнул за парту и открыл учебник.

– Венделл! – гаркнул Ворчел во всю мощь своих легких.

Пухлый мальчишка вскинул на него взгляд, вытер нос платком и принял самый что ни на есть удивленный вид. Смотрел он так невинно, что Сабрине понадобилась вся сила воли, чтобы не рассмеяться.

– Да, мистер Ворчел, – ответил Венделл.

– Ты опять опоздал, – сказал учитель.

– Простите. Я забыл включить будильник, – смиренно признался мальчик.

– Ах, забыл? – взорвался Ворчел. – Забыл, значит! А позавтракать ты не забыл? Уж поесть ты никогда не забудешь, это сразу видно! Заведи себе будильник из конфет и чипсов, его-то ты никогда не забудешь включить!

– Вы меня ругаете за то, что я опоздал, или за лишний вес? – поинтересовался Венделл.

Учитель с грохотом шагнул в проход между партами, выдернул мальчишку с места и выволок к доске, чтобы весь класс видел его позор.

– Знаешь, почему ты вечно опаздываешь, Венделл? – загрохотал мистер Ворчел. – Все потому, что ты бестолковый и безголовый балбес! Ясно тебе?

Класс проснулся и расхохотался. Черноглазый Тоби смеялся так, что чуть не выпал из-за парты.

Ответить Венделл не успел. Ворчел сунул ему в руки кусок мела и рывком повернул мальчика к доске.

– Будешь писать эти слова до конца урока. Ты думаешь, раз ты сынок директора, так тебе все можно? Я твоего папашу не боюсь. Я здесь на законной работе, ему меня не выгнать. Пиши, сказано тебе!

Венделл повернулся к доске. Сабрина, онемев, хватала ртом воздух. Неужели это правда? Неужели Венделл – сын мистера Гамельна? Да, многие жители тайного общества вековечников начали в Америке новую жизнь, но Сабрине и в голову не могло прийти, что они успели обзавестись семьями. Девочка внимательно пригляделась к одноклассникам. Есть ли среди них вековечники?

Один урок сменялся другим, но Сабрина не могла думать ни о чем, кроме главного: надо рассказать Дафне про Венделла. Увы, на перемене сестру ей высмотреть не удалось. Зато Сабрина заметила кое-что другое, тревожное: все вокруг были очень злы. Мистер Ворчел оказался не единственным преподавателем на грани нервного срыва. Школьный день походил на кошмарный сон: учителя бранились, изводили школьников и друг друга, а на уроках орали и швырялись замечаниями направо и налево.

Школьники, напротив, походили на спящих зомби. Они не слушали учителя, не делали домашнюю работу – они спали. На уроках, где успела побывать Сабрина, по меньшей мере половина ее одноклассников плавала в сонном тумане, не слыша учителя, даже когда он к ним обращался. Да что там – в спортзале, единственном на всю школу месте, где не обойтись без собранности и быстрой реакции, школьники ползали как сонные мухи, с трудом переставляя ноги. Физкультуру преподавала миз Спенглер по прозвищу Душительница – могучая женщина со стянутыми в хвост волосами и недобрым блеском в глазах. Душительница знала всего одну игру: в вышибалы. Сабри на самоуверенно полагала, что играет в вышибалы не так уж плохо; в нью-йоркской школе она нередко оставалась последней на поле. Но когда первый же мяч ударил ее в голову, оглушив и спутав мысли, девочка поняла, что здесь другие правила игры. Одно из этих правил звалось Натали.

Это была могучая длиннорукая девчонка с взлохмаченной каштановой шевелюрой. Она была невероятно сильна, молниеносно метала мяч и в злом азарте вышибала игроков одного за другим. Черноглазый Тоби, которого Сабрина запомнила с первого урока, держался рядом с Натали, и вид у этой парочки был самый что ни на есть угрожающий. Тоби и Натали безжалостно выбивали игроков, а если кто-нибудь падал, тотчас же забрасывали его мячами. Миз Спенглер была с ними заодно. Она носилась по залу, свистела в свисток, указывала Натали и Тоби на самых слабых игроков, призывала их целить в толстеньких, невысоких, медлительных и неуклюжих детей. Когда мяч ударял в очередного игрока, миз Спенглер хлопала в ладоши, будто ребенок, которому Санта-Клаус положил под елку подарок.

Лишь одна девочка, не считая Сабрины, не давала себя в обиду. Ее Сабрина тоже запомнила с первого же урока: это была та самая хорошенькая светловолосая девочка, которая успокоила Тоби одним прикосновением. К сожалению, мальчишка вовсе не собирался делать ей поблажек. Раз за разом Тоби и Натали метали в нее мяч с тем же рвением, с каким целили в остальных, но девочка невероятно ловко уклонялась, пригибалась и отпрыгивала. Впрочем, в конце концов устала даже она, и Натали выбила ее ударом мяча в спину. Девочка ушла на край площадки, где стояли, потирая синяки, вышедшие из игры дети. Поймав взгляд Сабрины, девочка улыбнулась и помахала рукой. Это было первое проявление приязни, которого удостоилась Сабрина за целый день.

Настало время обеда. Оправившись от удара мячом, Сабрина пошла искать сестру. Ей хотелось рассказать о Венделле, а заодно расспросить, нет ли у Дафны в классе других детей вековечников. Кроме того, Сабрина волновалась за сестру. Сама она умела пропускать мимо ушей учительский ор и хамство, но Дафне-то было всего семь! Ее в этой школе заживо сожрут!

Отстояв очередь за едой, Сабрина окинула взглядом столовую, готовясь увидеть рыдающую где-нибудь в уголке Дафну. К ее удивлению, сестра сидела за столом с кучей веселых ясноглазых детишек, которые ловили каждое ее слово. Сабрина подошла ближе. В этот момент Дафна извлекла из башни на голове линейку, и дети покатились со смеху.

– Ой, Дафна, ты такая смешная! – с обожанием пропищал какой-то малыш.

– А что у тебя там еще есть? Покажи! – стал упрашивать другой.

Завидев сестру, Дафна улыбнулась.

– У тебя все в порядке? – спросила Сабрина.

– Здесь так здорово, ты себе не представляешь!

– Надо поговорить, – сказала Сабрина.

– А может, потом? Меня друзья ждут, – ответила Дафна.

Друзья? А впрочем, чему тут удивляться? Дафна мгновенно стала звездой класса. Позавидовав обаянию сестры, Сабрина побрела по столовой, высматривая свободный столик. В тот момент, когда она уже собиралась сесть, двое детей проворно заняли столик, словно и не заметив девочку. Сабрина двинулась к следующему пустому столу, но история повторилась. Девочка начала подумывать о том, чтобы поесть стоя, но тут вдруг земля ушла у нее из-под ног, а поднос полетел вперед и грохнулся на пол, разметав содержимое. Сабрина больно, до искр в глазах ударилась подбородком о холодный пол.

Над Сабриной стояла Натали. При взгляде снизу могучая девчонка походила на обезьяну: длинные мускулистые руки, бугрящееся мышцами тело и выдвинутая вперед нижняя челюсть.

– Упс, – низким голосом пророкотала девчонка.

Верный подпевала Тоби был тут как тут: стоял рядом с ней и глумливо ухмылялся, разглядывая Сабрину.

– Ты специально, – ровным голосом сказала Сабрина, вставая на ноги.

– И что ты мне сделаешь, Гримм? Поплачешь на меня? – рассмеялась девчонка.

– Раз ты знаешь, как меня зовут, то должна знать, что я никогда не плачу, – ответила Сабрина, сжала покрепче кулак и ударила девчонку в лицо. Девица рухнула, и с ней вместе рухнули все надежды Сабрины на тихую школьную жизнь. Сабрина обвела взглядом кафетерий. Сонное отупение на лицах одноклассников сменилось выражением недоверия и ужаса. – Я сто раз видела таких, как ты. Ты думаешь, что ты тут главная, – сказала Сабрина, стоя над поверженной Натали. – Тебя все боятся и слова сказать поперек не смеют. Ну так вот: я тебя не боюсь.

– Ну все, тебе конец, – прошипел Тоби.

– Вот именно! – грохнуло сзади. В руку Сабрины впились толстые пальцы. Не успела девочка опомниться, как ее куда-то потащили. Рука принадлежала мистеру Ворчелу, и он волок Сабрину к кабинету Шипшенка. Жила у него на лбу надувалась и пульсировала.

– Она первая начала! – закричала Сабрина.

– А я закончу! – гаркнул в ответ Ворчел.

В кабинете мистера Шипшенка не было ни одного окна. Было жарко. Сабрина дожидалась наказания. Похожая на мышку секретарша в очках с толстыми стеклами сказала, что методист придет, как только сможет. Однако прошло уже три часа, а он так и не появился. Сабрина начинала закипать. В школе творится сущее безобразие, а наказывают почему-то именно ее, и за что – за самозащиту! В шестом классе полагается учиться и писать тесты, а не вести партизанскую войну. Одноклассники – противные. Учителя – вообще не пойми что. Прямо как в приюте, только еще хуже.

К тому моменту, как появился мистер Шипшенк в украшенной смайликами бабочке, Сабрина готова была взорваться. Вслед за методистом ввалился разгневанный мистер Ворчел и уселся на стул.

– Ну, Сабрина, – начал методист, – расскажи нам, отчего Натали угодила в лазарет с синяком под глазом?

– А я вам скажу отчего! – рявкнул мистер Ворчел и подался вперед. – Это все из-за нее!

Мистер Шипшенк откинулся на спинку стула и облизал губы, словно в предвкушении обильного угощения.

– Ну, Сабрина, так как же так вышло?

– Эта уродина специально меня толкнула, и я упала, – сказала Сабрина, вытирая пот со лба.

– Слушайте больше, – вмешался Ворчел. – Я все видел своими глазами.

– Если бы вы все видели, мы бы тут не сидели! – возмутилась Сабрина, мельком удивившись вновь нахлынувшему гневу. В голове застучала боль. «Может, я заболела?» – подумала Сабрина. Она была не из болезненных, но бессонные ночи кого хочешь подкосят.

– Ах ты нахалка! – взревел учитель. – Не знаю, как у вас в большом городе, а у меня в классе ученики должны уважать учителя, не то…

– Видела я ваше «не то»! – перебила его Сабрина. – Видела, как вы учите детей вас уважать. Сами их оскорбляете, высмеиваете, таскаете за шиворот. Попробуйте только со мной так обойтись! Вот попробуйте!

Мистер Ворчел отпрянул, словно человек, наступивший на осиное гнездо.

– Нет, вы это слышали? – воззвал он к методисту.

– Я считаю, что выражать свои чувства полезно, – сказал мистер Шипшенк. – Если Сабрину обижают, она имеет право защищаться.

– Бросьте вы эту новомодную психочушь! – рявкнул учитель. – Как вы ее накажете?

– Меня? – воскликнула Сабрина. – Я защищалась!

– А ты думала, что будешь гулять себе по школе и лупить кого пожелаешь?

– Пожалуй, передышка нам не помешает, – заявил, вставая, методист. Он пересек комнату, взял рассерженного учителя под руку и ненавязчиво проводил к двери. – Если повстречаете еще драчунов, препроводите их ко мне без промедления.

– А с этой вы что будете делать? – попытался было вернуться Ворчел, но мистер Шипшенк закрыл дверь у него перед носом.

Методист уселся за стол и широко улыбнулся.

– Интересный получился первый день в новой школе, правда? – сказал он.

– Я не дам себя в обиду, – заявила Сабрина.

– И не нужно, – ответил Шипшенк. – На мой взгляд, Натали уже давно напрашивалась на трепку. Она еще в детском саду всех толкала. Ей полезно время от времени получать отпор. Я слышал, кое-кто из присутствовавших даже аплодировал.

Сабрина разинула рот.

– Вы что же, не будете мне говорить, что надо выяснять отношения словами, а не кулаками? – спросила она.

– Давай сделаем вид, что это все я тебе уже сказал, – подмигнул мистер Шипшенк. – Послушай, Сабрина, шестиклассникам и впрямь приходится несладко. Вечно какая-то несправедливость – то хулиганы привяжутся, то еще что-то. Понятно, что нормального человека это злит. И что ему поделать? Держать все в себе? Ты ведь знаешь, что бывает, если долго трясти бутылку с газировкой? Рано или поздно она взорвется и зальет все вокруг. Вот и с чувствами то же самое. Нельзя держать их в себе до бесконечности.

Новомодная то была психология или старомодная, Сабрине она решительно нравилась. Мало кто из взрослых понимает такие вещи! Мистер Шипшенк явно симпатизировал Сабрине и готов был посмотреть на дело с ее стороны. Странно видеть взрослого, который тебя понимает, подумала Сабрина, странно, но вместе с тем очень приятно.

– Ворчел, конечно, хочет, чтобы тебя оставили после уроков, но я предлагаю забыть о случившемся, – продолжал методист. – Ты уже просидела здесь несколько часов, так что времени подумать о своем поведении тебе хватило.

Сабрина встала, помедлила и наконец спросила:

– Мистер Шипшенк, а лучше когда-нибудь будет?

Он рассмеялся:

– Хотел бы я сказать, что будет… А впрочем, не переживай: когда-нибудь школа станет для тебя просто воспоминанием.

Сабрина посмотрела на часы. Уроки закончились пять минут назад. Дафна будет ждать.

– Мне нужно забрать сестру.

– Конечно, иди, – сказал мистер Шипшенк.

– Тогда до свидания? – сказала Сабрина.

– Заходи, я буду рад, – ответил методист.

Выйдя в коридор, Сабрина наткнулась на Натали. Гориллоподобная девица торчала у шкафчиков. Левый ее глаз заплыл и потемнел. Заметив Сабрину, Натали резко повернулась и так двинула по шкафчику, что на дверце осталась вмятина от ее кулака.

– Мы с тобой еще увидимся, Гримм, – прошипела Натали, отпихнула Сабрину и вошла в кабинет мистера Шипшенка.

«Ай да я. Провела в школе меньше восьми часов, и уже нажила смертельного врага, – подумала Сабрина. – Что же завтра-то будет?»

– Не волнуйся, Сабрина. Завтра будет новый день, – сказали позади. Сабрина развернулась и увидела хорошенькую светловолосую девочку из своего класса.

– Это-то меня и беспокоит.

Девочка рассмеялась.

– Меня зовут Белла, – представилась она. – Но ты все равно не волнуйся. Натали у нас одна такая. Ее вообще никто не любит. Это она из-за больших мускулов такая тупая, наверное. Просто держись от нее подальше в ближайшее время.

– Ладно, – сказала Сабрина. – А меня зовут Сабрина.

– А я помню, – улыбнулась Белла. – Такую прическу не забудешь.

Сабрина вспыхнула и попыталась прижать волосы к голове. Впрочем, это ничего особенно не изменило.

– Да ладно тебе, – утешила ее Белла. – С кем не бывает. Вот я один раз забыла смыть с волос кондиционер. Прическа была – как будто меня три дня ураганом мотало.

Тут в коридор выскочила Дафна и бросилась к сестре.

– Ой, как было здорово! – завизжала она, крепко обнимая Сабрину. – Сначала мы делали шляпы из папье-маше, а потом сушили, а потом надели и угадывали, где чья. У меня была шляпа Джорджа Вашингтона.

– Дафна, это Белла, – познакомила девочек Сабрина. – Мы с ней учимся в одном классе.

– Значит, она твоя подруга? – воскликнула Дафна и снова кинулась обниматься. – Ой, какая ты молодец! А Пак говорил, что ты ни с кем не будешь дружить. Мы даже поспорили на двадцать долларов. Я выиграла!

– Какая ты забавная, – рассмеялась Белла. – Ладно, мне пора. До завтра, драчунья.

Сабрина кивнула, и девочка растворилась в толпе. Может быть, они и впрямь подружатся – а почему бы и нет?

– А ты знаешь, что у Джорджа Вашингтона зубы были никакие не деревянные? Это все выдумки. Миз Белоснежка говорит, что у него были костяные зубы, и еще из слоновой кости, а она знает точно, потому что… – Дафна примолкла и огляделась, а потом зашептала сестре на ухо, прикрываясь рукой: – Потому что миз Белоснежка была с ним знакома. Она сказала только мне, а больше никому.

– Это все здорово, но я тебе тоже кое-что хочу сказать, – заметила Сабрина.

Но Дафна все никак не могла успокоиться и лишь замахала руками, чтобы ее не перебивали.

– А потом мы проходили шимпанзе. Они, оказывается не настоящие обезьяны! А я не знала. Шимпанзе такие няшные!

– Какие-какие? Няшные?

– Это значит «замечательные». Джули Мерфи так все время говорит, и мне тоже разрешила. Джули Мерфи такая няша! – воскликнула сестра. – А у тебя как дела?

– Ужасно, – вздохнула Сабрина. – Пойдем заберем из шкафчика мою куртку. А заодно я тебе кое-что расскажу об этой школе.

Поднимаясь по лестнице, Сабрина рассказала сестре о мистере Гамельне и его сыне Венделле. Дафна была в восторге:

– Значит, он наполовину вековечник? А может, у него и мама вековечница? А кто она? А вдруг здесь есть и другие дети-вековечники?

Шквал вопросов не иссякал, но тут навстречу девочкам выбежал Тоби. Он пронесся мимо них вниз по лестнице и едва не сбил девочек с ног.

– С дороги, куриные ноги! – крикнул он с гаденьким смешком и убежал в коридор.

«Вот уж Тоби точно не няша», – подумала Сабрина.

Сестры дошли до шкафчика, и Сабрина принялась набирать комбинацию цифр. Между делом она показала сестре дверь класса мистера Ворчела и рассказала, как ужасно он обращается со школьниками.

– Ой, какой у вас странный класс, – сказала Дафна, заглянув в окошко на двери.

– Почему странный? – спросила Сабрина, доставая куртку.

– А ты сама посмотри, – ответила сестра.

Сабрина закрыла шкафчик и заглянула в окно. В комнате царил хаос. Словно безумный торнадо пронесся по классу, разметав парты и стулья. Все вокруг было покрыто каким-то странным белым веществом. Сабрина открыла дверь, и девочки вошли внутрь. Оконные стекла были разбиты вдребезги, и в комнату врывался холодный ветер. Под его порывами белое вещество взлетало в воздух и обретало вид блестящих, будто шелковых ленточек. Посреди комнаты с потолка свисал большой сверток из того же вещества. Сверток тяжело покачивался на ветру.

– Что это? – спросила Дафна, указывая на сверток.

– Только ничего не трогай, – распорядилась Сабрина и отцепила с рукава прилипшую «ленту». Подняв с пола стул, она подтащила его к свертку и встала на сиденье. Обретя равновесие, Сабрина стала внимательно рассматривать сверток. Внутри его что-то было, но что – она не могла понять.

– Смотри, – позвала Дафна, указывая на что-то лежащее под окном. На полу валялись черные перья. Дафна обвела рукой комнату – перьев было много. – Откуда они взялись?

– Там внутри что-то есть, – сообщила Сабрина и вновь занялась изучением странных «ленточек». Осторожно, слой за слоем она стала распутывать обмотку, и постепенно изнутри стал проступать некий предмет. Сабрина размотала еще, и тут ее осенила страшная догадка: внутри свертка была не вещь, а человек.

– Это же мистер Ворчел, – прошептала она. Лицо учителя было сине-багровым, будто баклажан, некогда полные щеки дрябло опали. – Он мертвый.

– Да ты что? – испуганно вскрикнула Дафна. – Ужас!

– Кто же это сделал? – задумалась Сабрина.

– Наверное, тот, кто оставил вот это, – сказала сестренка и указала куда-то вперед.

Сабрина обернулась и проследила за ее пальцем. На доске проступал еще один страшный, но хорошо знакомый ей знак. Некто окунул ладонь в краску и приложил ее к доске, оставив ярко-красный отпечаток. Это был знак «Алой руки».

РАСПАХНУЛИСЬ ДВЕРИ, И В ШКОЛУ, ВЫСОКО НЕСЯ голову, вошел темноволосый мужчина в пурпурном костюме. Сабрина застонала. Мэр Уильям Принс не относился к числу ее любимых друзей, пусть даже и был на самом деле Прекрасным Принцем, блестящим романтическим героем из целой кучи волшебных сказок. Увы, Сабрина знала по опыту, что прекрасна в нем только внешность, а что до остального, то на поверку мэр оказался грубияном, задавакой, всезнайкой, да к тому же терпеть не мог семейство Гримм.

Рядом с ним трусил Семерка, верный мэров прислужник и подпевала. Семерка происходил из семейства гномов – тех самых, семерых, – и состоял при мэре водителем, помощником и мальчиком для битья. Вслед за этой парочкой торопливо катился шериф Беконнори, стараясь не отставать и беспрестанно поддергивая сползающие штаны.

– Еще раз, для закрепления, – брезгливо произнес мэр. – Кто будет говорить?

– Вы, – хором ответили Беконнори и Семерка.

– А почему?

– Потому что мы круглые дураки.

– Видите, как просто?

– Да, но вдруг я увижу что-то подозрительное? Я ведь все-таки шериф, – заартачился вдруг Беконнори.

Принс резко остановился и развернулся:

– Хочешь походить в дурацком колпаке? Прямо напрашиваешься, как я погляжу!

Шериф насупился и покачал головой.

– То-то же, – отрезал Принс, сделал глубокий вдох и закрыл глаза. – Так… расслабиться… Отбросить гнев и ярость. Я отличный мэр. Улыбку…

На лице его послушно расцвела улыбка. Принс снова зашагал вперед. Улыбка была замечательная, качественная, во все тридцать два зуба, однако при виде Сабрины и Дафны она изрядно подувяла.

– А вы что здесь делаете? – застонал мэр.

– Это они нашли тело, – объяснил шериф.

– Сестры Гримм нашли тело… а мне никто ничего не сказал? – возмутился Принс.

– Вы же велели нам помалкивать, – напомнил Семерка.

Мэр закусил губу и выругался вполголоса такими словами, каких Сабрина даже и не знала. Он пошарил в кармане, извлек оттуда сложенный бумажный конвертик и вручил его Семерке. При взгляде на конвертик Семерка содрогнулся. Развернутая бумажка превратилась в остроконечный колпак, который гном покорно нацепил себе на голову. На колпаке было большими черными буквами написано: «Я дурак». Надев колпак, Семерка стыдливо уставился в пол.

– Привет, господин мэр, – жизнерадостно сказала Дафна.

Принс почитал Гриммов своими заклятыми врагами, но Дафна питала к нему некоторую слабость. Совсем недавно мэр помог девочкам и их бабушке справиться с Джеком – Убийцей Великанов, который планировал напустить на город банду исполинов, а главное – мэр помог вылечить Элвиса, когда того ранили. Так что Дафна твердо верила: в глубине души мэр – хороший человек.

– Шериф, нам нужен новый закон. Пусть надоедливых детей сажают в тюрьму, – скрежетнул зубами Принс.

– Ой, вы такой смешной, – радостно улыбнулась мэру Дафна, потянула его за галстук, заставив наклониться, и чмокнула в нос. Гневный взгляд сменился растерянным, мэр отпрыгнул, словно обжегшись, и чопорно поправил костюм.

К мэру подбежал директор Гамельн:

– Мэр Принс! Шериф Беконнори! Слава богу! Такая трагедия, такая трагедия! Заверяю вас, я сделаю все необходимое, чтобы помочь следствию. В нашей школе – и такой кошмар!

– Благодарю вас, Гамельн, – сказал Принс и пожал ему руку. – Мы во всем разберемся и очень скоро перестанем вам надоедать. Я правильно понимаю, что этих в здании школы сейчас нет? – и он указал на девочек жестом, каким обычно отгоняют надоедливую муху.

– Вы имеете в виду детей? – уточнил директор. – Нет-нет, тело нашли после уроков. К тому времени дети уже разошлись по домам.

– Ну, шериф, давайте-ка поглядим, – сказал Принс и жестом указал на класс мистера Ворчела.

Принс и Беконнори одновременно шагнули вперед и бок о бок застряли в дверном проеме, где и пихались, пыхтя, до тех пор, пока мистер Семерка не подтолкнул их сзади.

– Неожиданное препятствие, – сообщил мэр Принс, привычно ослепив улыбкой присутствующих.

Беконнори пробормотал неразборчивые извинения, вытащил из кармана фотоаппарат и стал фотографировать место необычного преступления и страшный труп мистера Ворчела. Особое внимание шериф уделил красному отпечатку ладони на доске.

– Когда был найден труп? – спросил Беконнори.

– Примерно через десять минут после звонка с последнего урока, – прикинула Сабрина.

– Ясно, – сказал Беконнори, подошел ко все еще затянутому в липкий кокон телу и снова защелкал фотоаппаратом. Потом отвел липкую полоску и взглянул в лицо мистеру Ворчелу. – Такое впечатление, что он совершенно обескровлен.

– На него напал вампир! – воскликнула Дафна.

– Вампиров не бывает, – брюзгливо сообщил Принс.

«Мало ли что, – подумала Сабрина, – я вот думала, что вас тоже не бывает».

– Как вы думаете, шериф, что здесь произошло? – спросил директор.

– Мм, – протянул Беконнори, пряча фотоаппарат, – если бы мне нужно было выдвинуть версию, не сходя с места, я бы предположил, что…

– Это пауки, – перебил его Принс. – На него напала стая пауков. Неприятно, конечно, но ничего сверхъестественного и уж тем более волшебного в этом нет. Здесь столько паутины, что пауков потребовалась не одна сотня. Должно быть, они влезли в открытое окно.

– Для пауков нынче холодновато, – возразил толстяк-шериф, но поймал гневный взгляд мэра и захлопнул рот.

– Какие еще пауки? – удивилась Сабрина. – И зачем им убивать учителя? Должен же быть какой-то мотив.

Ее сарказм пропал втуне. Мэр невозмутимо пожал плечами:

– Откуда мне знать?

– Возможно, мистер Ворчел раздавил какого-нибудь паука, и родственники решили за него отомстить, – подсказал Беконнори, тщетно пытаясь придать теории начальника хоть каплю убедительности.

– То есть пауки объявили ему вендетту? – не поверила Сабрина.

– А у тебя есть идея получше? – холодно поинтересовался Принс.

Распахнулась дверь, и в класс вошли бабушка и мистер Канис.

– У меня – есть, – заявила бабушка, внимательно оглядывая комнату. – Здесь поработало чудовище.

Дафна подбежала к бабушке и крепко обняла ее.

– Мы такое нашли! – воскликнула девочка, зарывшись лицом в бабушкино ярко-зеленое платье. Бабушка наклонилась, поцеловала внучку в лоб, подошла к Сабрине и взяла ее за руку:

– Ты в порядке, liebling?

Сабрина кивнула, хотя сама была в этом не уверена. Она впервые видела мертвое тело и не слишком понимала, что при этом полагается чувствовать. Если бы ее попросили точно описать свои ощущения, лучше всего для этого подошло бы слово «оцепенение».

– Чудовище? – расхохотался Принс. – Нет, Рельда, мы давно привыкли к твоим странным идеям, но – чудовище?

– Вы совершенно правы, мэр, – не скрывая сарказма, ответил ему мистер Канис. – В городе, где живут феи, ведьмы, роботы и соломенные чучела, чудовищам взяться просто неоткуда! Безумная, безумная идея!

– Вообще-то по нашим законам домашних животных полагается водить на поводке, а, Рельда? – заметил Принс.

Мистер Канис издал низкий рык. На одно долгое мгновение Канис и Принс скрестили взгляды, но Принс тотчас же овладел собой.

– Вековечники тут ни при чем, Канис. В этом городе людей не убивают.

– Дураков нет, – добавил Гамельн.

– Выходит, что есть, – возразила бабушка Рельда. – Дафна, что это у тебя там?

Девочка подняла только что подобранное черное перо:

– Это улика!

– Молодцы, девочки, вы настоящие детективы, – похвалила бабушка.

Дафна засияла от гордости.

Шериф Беконнори отобрал у нее перо и внимательно пригляделся.

– Вроде бы воронье, – сказал он. – И вон там, под подоконником, еще валяются.

Мистер Канис втянул носом воздух.

– Ворон, – сказал он.

– Их, вероятно, принесло ветром, – отмахнулся Принс, выхватил перо из пухлой руки шерифа и бросил на пол как мусор.

Бабушка подобрала перо, сунула в сумочку и принялась строчить в блокноте.

– И вот еще, – сказала Сабрина и показала на отпечаток ладони.

Беконнори, Принс, мистер Семерка и директор Гамельн внимательно изучили алый знак. Лица у них были встревоженные.

– Когда пропали мои родители, в машине нашли такой же знак, – сказала Дафна.

– И на рубашке у Джека такой был, в лесу, – напомнила Дафна.

– Его тоже принесло ветром? – поинтересовался Канис.

– Это, должно быть, чья-то дурацкая шутка, – нахмурился Принс.

– Ничего себе шутка! – возмущенно вскричали Сабрина с Дафной.

– Мэр Принс, это знак «Алой руки», – заявила бабушка Рельда.

– «Алая рука» – это просто дурацкая выдумка, – отмахнулся мэр. – Беконнори провел тщательное расследование и пришел к выводу, что Джек все выдумал.

Сабрина онемела от возмущения. Принс знал, что «Алая рука» существует. Он сам говорил, что эта загадочная организация пыталась завлечь его в свои ряды. Почему же он теперь лжет? Однако не успела она возмутиться, как дверь открылась и вошла Белоснежка. Невероятно, но с каждой новой встречей она казалась Сабрине все прекраснее.

Принс быстро загородил собой тело мистера Ворчела, однако опоздал.

– Снежка, тебе этого лучше не видеть, – мягко произнес Принс.

– Так это правда! – ахнула Белоснежка.

Принс взял Белоснежку под руку и вывел в коридор. Сабрина и Дафна переглянулись и стали проталкиваться следом, не желая упустить ни единого мгновения из мыльной оперы с участием королевских особ.

– Билли, кто все это сделал? – спросила Белоснежка.

– Выбрось это из головы, Снежка, – сказал Принс, обнял учительницу за плечи и заглянул ей в глаза. Трудно было поверить, что этот высокомерный человек умеет быть таким нежным. – Мы найдем преступника. Дело будут вести мои лучшие люди.

Из класса высыпали все остальные. Шериф Беконнори вытащил из кармана желтую ленту и крест-накрест наклеил ее на дверь, чтобы не лезли любопытные.

Белоснежка присела перед Дафной и посмотрела ей в глаза.

– Как ты? – спросила учительница.

– Да все нормально, – ответила девочка. – Мы это уже сто раз видели. Работа такая.

Мистер Принс повернулся к шерифу.

– Мистер Беконнори, проследите, пожалуйста, чтобы моя невеста… прошу прощения, миз Белоснежка добралась домой в целости и сохранности, – попросил он, смутившись от нечаянной оговорки.

Румянец, вспыхнувший на бледных щеках Белоснежки, яркостью мог потягаться с полицейской мигалкой.

– С удовольствием, – ответил шериф Беконнори и предложил красавице руку. Белоснежка оглянулась на Принса и последовала за шерифом.

– Что теперь, мэр? – спросил директор Гамельн.

– Ах, Билли! – фыркнула Сабрина и расхохоталась.

Ей вторили Дафна и бабушка Рельда. Мистер Канис и тот не сдержал скупой улыбки. За спиной заржали громко и самозабвенно; обернувшись, Сабрина увидела мистера Семерку, который буквально согнулся пополам от смеха.

– Это так мило! – не унималась девочка. – Так трогательно!

– Не дразни его, – выговорила Дафна, безуспешно борясь со смехом. – Романтично же.

– Довольно! – рявкнул Принс. Наступила тишина. – Здесь произошло преступление. Рельда, уводи этих грубиянок, и дворнягу свою шелудивую тоже прихвати, не то я вас всех арестую.

– Придержи язык, Принс, – рыкнул Канис, и в глазах его блеснул голубой лед – Волк был совсем рядом. – А то недосчитаешься какой-нибудь ценной части тела.

– Ну, будет вам, – приказала бабушка, вставая между ними. Принс и Канис при каждой встрече норовили вцепиться друг другу в глотку, но бабушкино вмешательство неизменно заставляло их утихомириться. Забияки разошлись и потупились, как нашкодившие школьники. – Нам пора, – заявила бабушка.

Гамельн проводил их до двери.

– Рельда, я ценю твое желание помочь, но все-таки это убийство, и расследовать его должна полиция, ты же понимаешь? – говорил он. – Трагедия, конечно, ужасная, но и лишний шум здесь ни к чему.

– Мы постараемся не лезть под руку, мистер Гамельн, – сказала бабушка и неожиданно мазнула пальцем по полу. Выпрямившись, она пригляделась. Палец был покрыт белой пылью, похожей на меловую. – А уборщик ваш совсем обленился. Хоть бы пол вымыл.

Гамельн тоже посмотрел на пол.

– Да, пол действительно стоило бы вымыть, – согласился он.

На стоянке их дожидался древний черный рыдван – автомобиль семейства Гримм. Жизнь крепко побила это доисторическое чудовище, оно давно нуждалось в хорошей мастерской, а рассаживаться по местам пассажирам приходилось под скрип и стоны старых рессор. Дремавший на заднем сиденье Элвис свернулся калачиком под пледом и даже не поднял головы. Дафна обхватила пса за шею и запечатлела у него на лбу громкий влажный поцелуй.

– Я по тебе скучала, – заявила девочка.

Элвис втянул голову под плед и затаился.

– Что это с ним? – спросила Дафна.

– Дуется. Не любит, когда его оставляют в машине, – сказала бабушка и зачиркала в блокноте.

– Ах ты мой бедненький, – заворковала Дафна и потащила огромного пса из-под пледа к себе на колени, качая его как младенца. На Элвиса обрушился град поцелуев. – Соскучился, да? В машине тебя оставили, мой маленький? Я тебя никогда-никогда не оставлю.

Элвис лизнул девочку в щеку. Дафна хихикнула.

Бабушка развернулась к девочкам. На лице у нее играла счастливая улыбка.

– А вы знаете, что все это значит, lieblings?

– Что у нас опять какая-то головоломка, – вздохнула Сабрина.

– Так ведь это замечательно! – воскликнула старушка.

– Только нам с этого одни лишние хлопоты, – возразила Сабрина. – Ты же слышала, что Принс нес насчет пауков. Он прекрасно понимает, что мистера Ворчела убила «Алая рука», но изворачивается. Ворчел был обычным человеком, так что Принсу на него наплевать. Принс – вековечник, полицейские – тоже, до людей им и дела нет. Заметут под ковер, и все, тупик. Лучше бы мы папу с мамой искали!

– Но мы – Гриммы, и это наша работа, – напомнила Дафна.

– Ты права, моя девочка! Мы – Гриммы, и мы не можем допустить, чтобы такие дела заметали под ковер. Честное слово, Сабрина, я трачу почти все свое время на поиски Генри и Вероники, но пренебрегать своими обязанностями тоже не могу.

Вдруг в окно автомобиля постучали. Это был мистер Семерка. Он жестом попросил бабушку опустить стекло и нервно оглянулся.

– Добрый вечер, мистер Семерка.

– Мэр Принс попросил вас заехать к нему домой. Он хочет обсудить с вами одно дело. Наедине.

Бабушка Рельда и мистер Канис обменялись недоверчивыми взглядами. Немного помедлив, мистер Канис кивнул.

– Передайте Принсу, что я буду, – сказала бабушка.

Гном кивнул и побежал к длинному белому лимузину, на котором приехал мэр. Протер рукавом серебристого конька на капоте, вскарабкался на стопку телефонных справочников, громоздившуюся на переднем сиденье, и дал газ. Лимузин выполз на дорогу.

– Ты уверен, что выдержишь? – спросила бабушка и похлопала мистера Каниса по плечу. Старик кивнул и завел мотор. Двигатель выстрелил раз, другой, да так оглушительно, что слышно, наверное, было даже в соседнем городе.

Вслед за лимузином Принса они покатили по тихим проселочным дорогам Феррипорт-Лэндинга, и вскоре впереди показался роскошный особняк мэра. Мистер Канис припарковал автомобиль и заглушил двигатель. Когда Сабрина была здесь в прошлый раз, особняк переливался как новогодняя елка – в честь благотворительного бала, ежегодного праздника, на который вековечники являлись, чтобы сбросить личины, повеселиться, ну и конечно, сделать пожертвование в «городской фонд» Принса. Нынче окна особняка были темны, двор – безлюден, а сам дом казался заброшенным. Не горели фонари, и даже фонтан с весьма правдоподобно изображавшей Принса скульптурой пересох и был засыпан опавшей листвой.

– Миссис Гримм, если вы не против, я лучше останусь тут, – сказал мистер Канис, открывая дверь бабушке Рельде. – Устал что-то, а от разговора с Принсом будет только хуже.

– Ну конечно, мистер Канис, – сказала бабушка Рельда. – Я уверена, что мэр Принс не представляет для нас угрозы.

Сообразив, что его опять оставляют в машине, Элвис заскулил.

– Элвис, мы тебя не бросаем. Ты просто охраняешь машину, – сказала Дафна. Пес приподнял огромные уши, словно прислушиваясь. – Это ведь очень важно, понимаешь? И стереги мистера Каниса, чтобы с ним ничего не случилось.

Элвис гавкнул, принимая приказ, уселся на заднем сиденье и завертел головой в поисках злоумышленников.

Уже у входа Сабрина обернулась и увидела, что Канис сотворил нечто неожиданное. Старик вскарабкался на крышу автомобиля и уселся там по-турецки, худой как скелет. Глаза у него были закрыты, руки покоились на коленях.

– Что это он? – спросила Сабрина.

– Медитирует, – пожала плечами бабушка, как будто не видя в этом ничего особенного. – Медитация помогает ему успокоиться и погрузиться в себя.

«Серый Волк – любитель медитации, – подумала Сабрина. – Ну да, разумеется. Самое обычное дело».

Девочки с бабушкой во главе поднялись по лестнице ко входу, но позвонить в дверь бабушка не успела: она распахнулась сама. Стоявший за дверью мистер Семерка пригласил детективов в дом. Сабрина сразу заметила, что в особняке давно не делали уборки. В бальном зале тут и там неопрятными кучами валялись упавшие с окон портьеры. Шкура белого медведя у камина была заляпана чем-то красным. Ковер на лестнице настоятельно нуждался в знакомстве с пылесосом, а посреди комнаты красовалось ведро для дождевой воды, проникавшей в дом сквозь пробитую великаном дыру в крыше. У двери громоздилось с полдюжины мешков, набитых мусором, – их собирались вынести, да так и оставили. На всем вокруг лежал толстый слой пыли – запылились даже опасно покосившиеся рыцарские доспехи, опорой которым служила стена.

– Добрый вечер, – сказал мистер Семерка и побежал вверх по лестнице, не тратя времени на то, чтобы взять у гостей верхнюю одежду. – Я сейчас позову мэра.

– Чего он от нас хочет? – спросила Дафна.

– Трудно сказать, – ответила бабушка Рельда. – От него можно ждать чего угодно.

– Решил, наверное, что мало нам в школе нахамил, хочет еще добавить, – проворчала Сабрина, и тут на лестницу вышел Принс, глубоко вздохнул и стал спускаться к гостям.

– Что у вас тут произошло? – спросила Сабрина, обводя рукой комнату.

– Ты еще спрашиваешь! – фыркнул Принс. – Это же вы угробили единственное благотворительное мероприятие во всем городе, ты и твоя вонючая сестричка.

Дафна подняла руку и понюхала под мышкой. Сморщила нос и быстро опустила руку.

– И ничего я не вонючая, – возразила она.

– Явились на бал без приглашения, приволокли с собой великана, он разнес дом, растоптал машины гостей… А главное – выставили меня идиотом перед самыми богатыми жертвователями в городе, – перечислял мэр. – Никто и гроша не пожертвовал! А в итоге город остался без денег.

– Знаем мы, куда шли эти деньги, – заявила Сабрина. – Вы все хотите скупить и устроить здесь собственное королевство. Ну залезли бы в заначку, вы же двести лет тут всех обирали.

Принс крякнул:

– Я ни пенни не брал из этих денег. Слухи о моем благосостоянии сильно преувеличены. Рельда, ну сама подумай – стал бы я жить в такой разрухе, если бы у меня были средства?

Пришлось урезать расходы на социальную сферу, – продолжал Принс. – Транспорт, образование… пришлось уволить даже людей, которые чистили мой памятник. Бедный мистер Семерка согласился на сильно пониженное жалованье, а сам я месяцами сижу без зарплаты. Пришлось уволить три четверти личного состава полиции, а полицейских и так было всего четверо, так что остался я, прямо скажем, с одной-единственной свиньей.

– Да, нелегко тебе пришлось, – посочувствовала бабушка Рельда. – Но ты же не денег у нас просить собираешься?

– Нет. Я позвал вас для совершенно секретного разговора, – заявил Принс, наклонился и нацепил Сабрине на куртку блестящую металлическую звездочку, точь-в-точь как те, что носили шерифы из старых черно-белых вестернов. Опустив глаза, Сабрина прочла: «Помощник шерифа, особые части полиции Феррипорт-Лэндинга».

– Зачем это? – спросила она.

– Я назначаю тебя помощником шерифа, – ответил Принс и прицепил такую же звезду Дафне.

Сестренка расплылась в улыбке.

– Смотрите, я ковбой! – воскликнула она.

– Я не совсем понимаю, что здесь происходит, мэр Принс, – произнесла бабушка Рельда.

– Позволь, – перебил ее Принс, и старушка после некоторых колебаний кивнула, после чего и ее пальто оказалось украшено звездой. – Я не хочу загонять Эрнеста до смерти, а поскольку у нас тут, как выяснилось, ходит убийца, в интересах города я намерен привлечь к расследованию граждан, обладающих соответствующими навыками. Поднимите правую руку и повторяйте за мной.

– Вы что, хотите назначить нас полицейскими? – воскликнула Сабрина.

– Но об этом никто не будет знать. И это временно, – ответил мэр. – Как только убийца учителя окажется в руках закона, вы сдадите значки.

Принс поднял правую руку и многозначительно посмотрел на Гриммов, призывая их последовать его примеру.

Сабрина непонимающе уставилась на мэра. Должно быть, это какая-то шутка, думала она.

– Пожалуйста, не усложняйте мне жизнь, – попросил мэр. – Вы же понимаете, я прошу вас только потому, что без этого никак. Клянусь, я предпочел бы никогда не видеть ваше семейство, чем обращаться к вам за помощью, но тяжелые времена требуют тяжелых мер. «Алую руку» надо остановить.

– Ах, так она все-таки существует? А зачем было врать там, в школе? – спросила Сабрина.

– Чтобы в городе не началась паника. Если пройдет слух, что у нас орудует террористическая организация, от руки которой гибнут люди, наступит хаос. Беконнори и так еле-еле справляется – на нем все штрафы за превышение скорости и за неправильный переход улицы, – ответил Принс. – Кем бы ни был убийца, вы должны его остановить, иначе он так и будет расхаживать на свободе.

– Но ведь учитель был человеком. Какое вам дело до людей? – спросила Сабрина. – Я думала, вы их терпеть не можете.

– Сабрина, не груби, – пожурила внучку бабушка. – Я уверена, что мэр не настолько жесткосерден.

– Вы просто хотите, чтоб с миз Белоснежкой все было хорошо, – заявила Принсу Дафна. – Вы ее любите. И хотите ее целовать и обнимать! И писать записочки про любовь. И гулять с ней за руку в парке, и смотреть на щенков в магазине.

– Где у нее выключатель? – спросил мэр у бабушки Рельды.

Старушка одарила его улыбкой:

– А ведь вы даже не спорите, господин мэр.

– Ладно, ладно! – сдался Принс. – Белоснежка частенько влипает в неприятности. Если она будет в безопасности, я смогу спокойно спать по ночам.

– А она знает, что вы в нее влюблены? – спросила Дафна.

Принс опустил глаза.

– Все сложно, – ответил он, но тут же покраснел от гнева: – И вообще, какое твое дело? Вы будете мне помогать или нет?

– Мы сделаем все, что в наших силах, – заверила его бабушка Рельда.

– А что мы получим взамен? – спросила Сабрина.

Старушка в ужасе воззрилась на внучку:

– Liebling, мы не берем платы за помощь! Никогда!

– Да, но ведь убийцу искать придется долго, а мы могли бы потратить это время на поиски мамы с папой.

– Чего ты хочешь? – спросил Принс.

– У нас нет связей, а у вас есть, – ответила Сабрина. – Вам что угодно расскажут. Вдруг кто-то что-то знает. Или, может, у вас завалялась какая-нибудь волшебная штука, которая поможет нам выручить родителей. Подойдите к делу творчески, Билли.

Принс кивнул и поднял руку.

– Повторяйте за мной. «Обещаю и клянусь служить обитателям города и защищать их всеми…»

– А что такое «обитатели»? – вмешалась Дафна.

– Это люди, которые живут в каком-то месте, – ответила сестра. Принс страдальчески поморщился.

– А почему тогда не сказать просто «жители»? – спросила Дафна.

– Не перебивай его, liebling, – попросила бабушка Рельда.

– «Обещаю и клянусь, – заново начал Принс, – служить жителям Феррипорт-Лэндинга и защищать их всеми силами. Клянусь поддерживать в городе мир и покой и следить за соблюдением закона».

Гриммы повторили за ним слово в слово и опустили руки.

– По закону Феррипорт-Лэндинга отныне вы являетесь помощниками полиции, – сообщил мэр, достал связку ключей и вручил ее бабушке Рельде.

– Что это? – спросила бабушка, разглядывая ключи.

– Ключи от школы, – сказал Принс. – Чтобы вы могли проникнуть внутрь.

Бабушка с улыбкой вернула ключи мэру.

– Спасибо, у меня собственный комплект, – заявила она.

Нахмурившись, Принс убрал ключи в карман.

– Что ж, приятно было с вами поговорить, хотя, впрочем, вы прекрасно знаете, что я ваше семейство терпеть не могу, – заявил он, провожая их к двери, но, уже положив руку на дверную ручку, обернулся и посмотрел прямо в глаза Дафне и Сабрине: – Белоснежка мне не чужая. Я буду благодарен, если вы станете за ней присматривать.

– Ну конечно, Билли! – воскликнула Дафна и крепко обняла мэра. – Это так романти-и-и-и-ично!

Принс фыркнул, открыл дверь и выставил троицу за порог.

– И обязательно скажите ей, что вы ее любите! – велела Дафна, но тут мэр захлопнул дверь прямо у нее перед носом.

За прошедшие полтора года Сабрина сменила множество школ, но в целом все они были одинаковы: учителя орали, хулиганы хулиганили и заводили себе мальчиков для битья, поварихи в столовой вечно чудили, в туалет было страшно войти, а библио текари не переставая зудели о какой-то десятичной системе Дьюи (знать бы еще, что это за зверь). Но чудовищ, способных растерзать учителя, в других школах не было.

Бабушка Рельда была уверена, что мистера Ворчела убило именно чудовище – возможно, по указке «Алой руки». Не снимая новеньких блестящих полицейских блях, Гриммы вернулись в школу и принялись за расследование. Тихо ступая по сумрачным коридорам, Сабрина старалась держаться поближе к бабушке и Дафне, но мысль о том, что она понятия не имеет, где находится чудовище или как оно выглядит, не давала ей покоя. Косые тени в лучах заходящего солнца походили на динозавров и злых инопланетян. Скрип половицы – кто это там, снежный человек или болотное чудище? Хуже всего было то, что, едва Сабрина закрывала глаза, перед ее внутренним взглядом вновь вставало бескровное синее лицо Ворчела. Больше всего на свете девочке хотелось убежать, забраться в машину и с головой накрыться Элвисовым одеялом, но бабушка решительно шагала вперед. Она была уверена, что на месте преступления остались незамеченные улики, и потому не помешает наведаться туда еще раз. Сабрина впервые пожалела о том, что рядом нет мистера Каниса – старик опять занялся медитацией и сидел на крыше автомобиля, не обращая внимания на морозец. К счастью, на сей раз с детективами был Элвис.

– У мистера Каниса больной вид. Он и так-то с виду не очень, а сейчас вообще смотреть страшно, – заметила Сабрина, заглядывая сквозь окошко в двери в очередную классную комнату.

– Да, после схватки с Джеком он сам не свой. Он и прежде взывал к силе Волка, но контроля над собой не терял, – объяснила бабушка, – а вот теперь попробовал крови, и его второе «я» снова рвется на свободу. Но вы не тревожьтесь. Мистер Канис всегда брал верх в таких схватках – и на сей раз победит.

– А если не победит? – спросила Сабрина.

– Не волнуйся. У бабушки есть план на все случаи жизни.

«А план по спасению из волчьих зубов тоже есть?» – подумала про себя Сабрина.

Добравшись до класса Сабрины, они обнаружили, что полицейская лента сорвана, а тело Ворчела исчезло. В разбитом окне красовалось новое стекло, от паутины не осталось и следа. Пропал даже алый отпечаток ладони на классной доске. Лишь стоящие как попало стулья свидетельствовали о том, что страшное зрелище, которое они наблюдали здесь несколько часов назад, не было плодом их воображения. Интересно, подумала Сабрина, это Гамельн велел здесь убрать или, может быть, Принс прислал кого-то из Тройки с наказом наколдовать чистоту и порядок.

– Здесь все прибрали, бабушка. Даже если улики и были, их теперь не найти, – сказала Дафна.

Старушка достала блокнот и огрызок карандаша и набросала несколько слов.

– Я уверена, что кое-какие детали мы тут еще сможем выяснить. Во-первых, нападавшему не удалось застать мистера Ворчела врасплох. Судя по стульям, он отбивался.

Сабрина представила себе этот бой и содрогнулась. Кто бы ни был убийца – гигантский паук или тысяча маленьких паучков, – смерть Ворчела была страшной. Он, конечно, был злюка, но все равно не заслужил такой кончины.

Бабушка пересекла комнату и стала проверять ящики учительского стола. Они были пусты, если не считать последнего, в котором лежала фотография Ворчела с какой-то женщиной. Под жарким летним солнцем плыла по реке Гудзон легкая яхта, а Ворчел и его спутница сидели на палубе и чокались бокалами с шампанским.

– Это его жена? – спросила Сабрина, когда бабушка показала ей фотографию. – Надо же! Как только она пошла за такого брюзгу.

– Должно быть, дома он становился другим человеком, – ответила старушка. – Ты, помнится, говорила, что твой отец всегда был очень осторожен, однако я знала другого Генри Гримма – бесшабашного, беспечного. Все мы можем быть очень разными.

– Наверное, его жена очень расстроилась, – вздохнула Дафна.

– Да, наверное, – согласилась бабушка. – Терять любимого человека всегда больно.

– Ну ладно, фотографию мы нашли, – заявила Сабрина, вглядываясь в тень, которая подозрительно походила на привидение. – Может, пойдем? У меня прямо мурашки от этого места.

– Не волнуйтесь, мэм, – отозвалась Дафна. – Я полицейский, и мой долг – защищать вас.

С этими словами сестренка поддернула пояс брюк и вразвалочку прошлась по комнате, удивительно точно изобразив шерифа Беконнори.

Сабрина расхохоталась в голос.

Бабушка пошарила в сумочке и извлекла из нее уже знакомые девочкам очки ночного видения.

– Еще минутку, пожалуйста, – попросила она, надела очки и обвела взглядом комнату. – Ага! Идите-ка сюда и взгляните.

Девочки бросились к бабушке. Дафна схватила очки и уставилась на пол.

– Ух, как няшно! – воскликнула она.

Сабрина в нетерпении выхватила у сестры очки и нацепила. Сквозь окуляры виднелись смазанные белые следы – свидетели последних перемещений покойного мистера Ворчела.

Наклонившись, бабушка провела пальцем по полу и подняла руку. Палец был испачкан белой пылью.

– Дело становится интересным, – заметила она, демонстрируя Сабрине измазанный белым палец. – В этой школе удивительно пыльно. Ну да жаловаться не приходится, ведь в пыли остаются отличные следы.

– Они ведут в коридор, – сообщила Сабрина, открыла дверь и проследила цепочку светящихся следов.

– Замечаешь что-нибудь необычное? – спросила у нее за спиной бабушка.

– Между следами большое расстояние, – сказала Сабрина. – Один шаг как три моих.

– Это потому, что он бежал, – пояснила старушка.

Сабрина еще больше зауважала бабушку. Рельда Гримм была прирожденным детективом – эх, стать бы такой же умной, как она!

Вслед за Сабриной бабушка и Дафна спустились по лестнице. Следы вели через весь коридор и поворачивали за угол. Сабрина пошла по ним, как вдруг чья-то рука сорвала очки у нее с головы.

– Эй! – возмущенно воскликнула Сабрина и обернулась к сестре. – Что, нельзя было нормально попросить?

Бабушка и Дафна ничего не ответили. Они смотрели куда-то в потолок, и на их лицах проступало странное выражение. Сабрина тоже задрала голову, и ужас пронзил ее от макушки до кончиков пальцев. Над ними вверх ногами висело толстое существо с лягушачьей мордой. Голова и ступни существа были лягушачьими, в скользкой пупырчатой коже, под нижней губой висел кожистый мешок, однако руки, ноги и туловище принадлежали человеку. Изо рта торчал длинный язык, на кончике которого покачивались очки. Существо втянуло очки в пасть, но, сообразив, что они несъедобны, выплюнуло их к ногам Сабрины, обдав джинсы девочки липкой слюной.

– Спасибо, не надо. Оставь себе, – сказала Сабрина.

Человек-лягушка хихикнул странным тонким голосом и стал раздувать воздушный мешок. Сабрина видела лягушек с такими мешками по телевизору – в передаче рассказывали, что они раздуваются, когда лягушка собирается перекусить. Что-то подсказывало девочке, что следующим блюдом будет семейство Гримм.

– Бежим! – крикнула она.

Старушка, девочки и собака бросились бежать, однако чудище спрыгнуло с потолка и преградило им путь.

– Высоко сижу, далеко гляжу, – пробулькала девочка-лягушка, – вижу вкусную еду!

БАБУШКА РЕЛЬДА МЕТНУЛА В ЛЯГУШКУ СВОЮ сумочку. Сумочка ударила лягушку в лоб. Чудище заверещало и упало. Сабрина примерно представляла себе содержимое бабушкиной сумочки – шпионские очки, импровизированные кастеты из склеенных столбиком монет и прочее в том же духе, – в общем, весила сумочка немало. Тем удивительней было, когда лягушка заворочалась и стала вставать.

Не теряя времени, бабушка с внучками развернулись и помчались вниз по лестнице. Элвис, то и дело спотыкаясь на крутых ступеньках и взлаивая, летел за ними.

– Если повезет, – пропыхтела бабушка Рельда, – это существо испугается Элвиса и не погонится за нами.

– А если не повезет? – спросила Сабрина, помогая бабушке спуститься с последней ступеньки. К сожалению, она оказалась права. Лягушка прыгнула на лестницу, а потом вскочила на стену и прилипла к ней, словно на присосках.

– Какой гадкий пес, – проквакала лягушка. – Ничего, я и его переварю, и вас тоже.

Дафна выступила вперед и выпятила грудь с блестящим новеньким значком.

– Ты арестована! За… за… за то, что ты такая противная! – выкрикнула она, но лягушка, ничуть не испугавшись, прыгнула на нее. Сабрина схватила Дафну за руку и потащила по коридору к выходу. Чудище гналось за ними, прыгая со стены на стену и с каждым прыжком оказываясь все ближе. Выход был уже рядом, но лягушка буквально дышала девочкам в спину. Выброшенный вперед язык обвился вокруг руки Дафны и потащил девочку в пасть чудовища.

Элвис грозно зарычал на лягушку, но та вскочила на потолок и оказалась вне пределов его досягаемости.

– А ну, отпусти ее! – закричала Сабрина.

Лягушка мерзко захихикала и подтащила Дафну повыше, чтобы сестра не могла ее достать. Малышка извивалась в воздухе, отбивалась и наконец сунула руку в прическу и выхватила спрятанный в волосах транспортир. Острый конец транспортира вонзился в язык чудища. Лягушка заверещала и ослабила хватку. Дафна упала на пол, сбив с ног Сабрину.

– А тебе еще не нравилась моя прическа, – укоризненно сказала сестре Дафна. Сабрина рывком подняла ее с пола, и девочки бросились к выходу. Бабушка Рельда и Элвис – за ними. Они толкнули двери, выскочили в морозную ночь и не разбирая дороги понеслись к парковке.

– Заводите машину! – на бегу закричала Сабрина, пересекая луг. Погруженный в медитацию мистер Канис открыл глаза и в следующий миг спрыгнул с крыши. Взревел древний мотор. Заскрежетал металл, автомобиль лихорадочно затрясся, но Сабрина никогда еще так не радовалась этому безумному концерту.

– У нас проблемы? – спросил мистер Канис, когда Элвис, бабушка и девочки ввалились в машину. Объяснить никто ничего не успел. Что-то упало на крышу с таким громким шлепком, что все подпрыгнули – все, кроме мистера Каниса, который ограничился тем, что поглядел вверх и вопросительно поднял бровь. По окну водительской двери шлепнула покрытая слизью зеленая рука. Сабрина и Дафна завизжали. Бабушка Рельда с шумом втянула воздух, а Элвис зарычал, обнажая зубы. Мистер Канис набрал в грудь побольше воздуха, передвинул рычаг передач и нажал на педаль газа. Под визг шин автомобиль вылетел на дорогу. Его немного занесло, но мистер Канис ловко повернул руль и выровнял курс.

– Так значит, все же чудовище, – заметил мистер Канис, когда сверху донесся очередной удар.

– О да! Однако хочу скорректировать свое предположение: чудовище не одно. Их много, – сообщила бабушка Рельда. – Друг мой, боюсь, что нашу незваную пассажирку не так-то просто стряхнуть. Пусти меня за руль.

– Ты же прекрасно знаешь, что у тебя отобрали права, – ответил мистер Канис, выкручивая руль то в одну, то в другую сторону в попытке избавиться от лягушки. Увы, та держалась крепко и знай лупила себе по крыше.

– И совершенно зря отобрали, мистер Канис. Подумаешь, пару раз превысила скорость, – возразила бабушка.

– У тебя четырнадцать приводов за опасное вождение. На некоторых улицах тебе вообще запрещено показываться. Базиль говорил мне, что в Берлине даже издали закон: если ты сядешь за руль, тебя надлежит немедленно повесить.

– Право же, мистер Канис, – умоляющим голосом произнесла бабушка. – Мы никому не скажем!

Он отрицательно покачал головой.

– Ну пожалуйста!

Мистер Канис ударил по тормозам. Автомобиль со скрежетом встал на месте. Лягушка кубарем покатилась с крыши, шмякнулась на дорогу, пролетела, подпрыгивая, несколько метров и остановилась. Раздался ужасающий стон, но вставать лягушка не спешила.

– Только не выезжай на крупные дороги, – попросил старик.

Бабушка взвизгнула от восторга.

Мистер Канис открыл дверь, не спеша обошел автомобиль и сел на пассажирское место. Бабушка протиснулась на место водителя. Пока они менялись местами, Сабрина не сводила глаз с чудовищной лягушки: та зашевелилась, медленно поднялась на ноги и уставилась на машину. Ни складчатая кожа, ни уродливые черты лица не могли скрыть овладевшую ей жажду крови.

– А нам точно нужно именно сейчас менять водителя? – спросила Сабрина.

– Дети, – распорядился, поворачиваясь к ним, мистер Канис, – пристегните ремни. Если хотите вознести последнюю молитву своему создателю, молитесь.

Девочки нервно переглянулись. К сожалению, ремни в машине давно сгнили, поэтому вместо них приходилось пользоваться обычными веревками. Сабрина помогла Дафне завязать узел, а потом привязалась сама. Двигатель взревел под бабушкиной рукой. Бабушка радостно рассмеялась:

– Совсем как в молодости!

Лягушка взлетела в воздух и с размаху шлепнулась на капот. Удар был так силен, что багажник машины на добрый метр подскочил вверх, а затем снова рухнул вниз. Чудище приблизило морду к окну, присмотрелось и облизало толстые губы.

– Куда это вы собрались? – захохотала лягушка.

– Мне ее почти жалко, – вздохнул мистер Канис.

Бабушка вдавила педаль газа. Автомобиль рванулся вперед. Чудовище покатилось по капоту, затем вверх по лобовому стеклу на крышу, упало на багажник и скатилось на дорогу.

– Отцепилась! – закричала Сабрина, когда лягушка растаяла в темноте. Но радость была недолгой: прыжок, и чудовище вновь оказалось на багажнике.

– Она вернулась! – завизжала Дафна и нырнула под плед к Элвису.

Бабушка крутанула руль влево, машина развернулась, выбросив из-под колес фонтан грязи, и бабушка вдавила в пол педаль газа. Древний автомобиль протестующе взвыл, однако рванул вперед так резко, что Сабрину вдавило в колкие пружины сиденья. Безопасность и прочие подобные мелочи бабушку не волновали. Не моргнув глазом она проделала дыру в кустарнике, протаранила забор и сбила четыре почтовых ящика.

– Может быть, лучше оставаться на дороге? – спросил мистер Канис, перекрикивая шум мотора.

– Так веселее! – радостно закричала в ответ бабушка.

Ни скорость, ни летящие обломки не смущали лягушку: она по-прежнему цеплялась за крышу и яростно колотила в заднее окно. Под ее ударами по стеклу побежала тонкая трещина. Стало ясно, что долго оно не выдержит.

– Право руля! – закричала бабушка, и машина крутанулась юлой, вставая на два колеса. Элвис перекатился через девочек.

Лягушка крепко цеплялась за крышу.

– Лево руля! – вскричала бабушка, Элвис покатился в другую сторону и всей тушей рухнул Сабрине на живот так, что ей оставалось лишь хватать ртом воздух.

Лягушка нанесла новый удар, стекло не выдержало, и на заднее сиденье градом посыпались осколки. Несколько крупных заостренных кусков остались в раме, но чудовище без труда выдернуло их и отшвырнуло прочь. Гигантские склизкие лапы ощупали заднее сиденье, рванули веревку, заменявшую Дафне ремень, и выдернули девочку в окно. Сабрина отчаянно вцепилась в ногу сестры и потянула обратно, но чудовище держало слишком крепко.

Тут в дело вступил мистер Канис. Он опустил окно и высунулся из него по пояс.

– Куда ты торопишься, старикан! – заверещала лягушка, перекрывая шум ветра. – Я и тебя съем!

Ответом ей был рык, от которого кровь стыла в жилах. Лягушка в удивлении выпучила глаза.

– Так это ты, предатель! – завопила она. – Я о тебе слышала. Серый Волк решил искупить свои грехи? Прошло твое время, старик! Из тебя песок сыплется! Ну да ладно, радуйся: перед смертью успеешь подрыгаться!

– Верни девочку на место, – приказал мистер Канис, перекрывая голосом рев двигателя, – не то я сейчас опять нагрешу.

Лягушка расхохоталась. Вторая ее рука зашарила по заднему сиденью и вцепилась в Сабрину. Девочка отбивалась и выкручивалась, но отвратительная пятерня схватила ее за свитер и вытащила в окно. Ветер ударил в лицо и выбил слезы из глаз. Сабрина попыталась вывернуться. Мистер Канис был слишком далеко, и лягушка это понимала. Сабрине и Дафне предстояло отбиваться своими силами.

– Дафна! Помнишь мистера Оберлина? – крикнула Сабрина, надеясь, что Дафна не позабыла самого вредного из всех приемных родителей, у которых им довелось перебывать.

– Из Бронкса? – уточнила сестренка.

Сабрина кивнула.

Выражение лица Дафны ясно говорило о том, что план ей не по вкусу. Однако девочка кивнула. Сестры разинули рты и разом вцепились зубами в лягушачьи лапы. Чудовище взвыло и выпустило добычу. Сабрина ухватилась за край окна, другой рукой вцепилась в сестру, и вместе с ней сползла обратно в машину.

– Что там такое? – спросила бабушка Рельда, которая по-прежнему гнала вперед на полной скорости.

– Похоже, в этом доме зубастых и без меня хватает, – сообщил мистер Канис, садясь на свое место.

– Сбрось ее побыстрее, ну пожалуйста! – взмолилась Дафна. – Я хочу домой, почистить зубы от этой гадости!

– Не тревожьтесь, lieblings, – сказала бабушка и сделала крутой разворот. Из-под колес автомобиля полетел гравий. – У меня есть план.

– Рельда, а стоит ли… – начал мистер Канис, завязывая на поясе веревочный ремень безопасности.

– Еще как стоит!

Сквозь переднее стекло Сабрина разглядела деревянную конструкцию поперек дороги. На верхней ее перекладине висела табличка: «Опасно! Ветхий мост! Проезд запрещен!» Зрелище, открывшееся ее глазам за знаком, было еще хуже: старый полуобрушившийся мост нависал над каменистым руслом, по которому несся бурный поток. Мышь и та не сумела бы перейти по этому мосту, что уж говорить о двухтонном мастодонте на колесах.

– А какой план? – спросила Дафна и шлепнула по чудовищной лапе, которая вновь лезла в окно.

– Тебе лучше не знать! – ответила Сабрина и снова привязала Дафну к сиденью.

Машина с треском врезалась в деревянную конструкцию. Во все стороны полетели щепки. Изрядный кусок дерева просвистел над автомобилем и, судя по крику боли, ударил чудище по голове. К ужасу девочек, бабушка и не думала тормозить. Драндулет вылетел на ветхий мост, и Сабрина поняла, что дело плохо. Скрип балок и треск ломающегося дерева сплетался с ревом двигателя и скрежетом шестерней. Когда машина преодолела половину пути, старый мост перекосило, и тут Сабрина увидела нечто такое, отчего едва не получила инфаркт. Средняя часть у моста отсутствовала. На ее месте была дыра, преодолеть которую было бы не под силу ни одному автомобилю.

Бабушка тормозить не собиралась.

– Мы же упадем! – закричала Сабрина, с трудом перекрывая голосом рев двигателя.

– Я тоже люблю гулять под дождем! – крикнула в ответ бабушка.

«Ненавижу этот автомобиль», – подумала Сабрина.

– Вы что делаете, дурачье? – завопила лягушка.

Бабушка вдавила в пол педаль газа, двигатель взвизгнул, из трубы глушителя вырвался огненный факел, и автомобиль взмыл в воздух, оставив разверзшуюся дыру далеко внизу. Толчок сбросил лягушку с автомобиля, и она отлетела в сторону. Сабрина проводила ее взглядом. Автомобиль приземлился на противоположном конце пролома, но лягушка за ним не последовала. На глазах у Сабрины она ухнула в дыру. Мост зашатался, заскрипел и обрушился в пенный поток.

– Йи-ха! – воскликнула бабушка. Машина заскрежетала тормозами и встала. – Такого эта лягушатина еще не видала! Здорово, правда? Вам понравилось? У меня к этому делу талант. Если за рулем Рельда Гримм, значит, дело в шляпе!

Мистер Канис потянулся, заглушил двигатель, вытащил ключ зажигания и убрал его в карман. Автомобиль в последний раз выстрелил глушителем и умолк, словно стесняясь выказанного норова. Вслед за ним замолчали и остальные – все, кроме Элвиса, который тихонько поскуливал.

– Ну что, едем домой? Чур, я за рулем, – сказала бабушка.

Ответом ей было хоровое «Нет!». Кажется, бабушка немного расстроилась. Она неохотно вылезла из машины, и на водительском сиденье снова воцарился мистер Канис. Бабушка уселась на пассажирское место, сложила руки на груди и надулась. В этот момент она очень походила на Дафну.

– Разве я так уж плохо вожу машину? – спросила наконец старушка.

– Да! – закричали все.

Семейство ввалилось в дом. Сабрина тихо бранилась себе под нос, проклиная этот день – без сомнения, самый худший день своей жизни. В гостиной на диване валялся Пак. Он убрал от телевизора книги и включил его на полную громкость. На полу валялись три коробки от пиццы, бесчисленные пакеты от чипсов, подтекающее ведерко с мороженым и ополовиненная двухлитровая бутылка газировки. На животе у Пака стояла банка с сырным кремом. Завидев усталых детективов, Пак поднял банку, выдавил себе в рот солидную порцию крема, а остаток протянул вошедшим. Крема никто не хотел. Пак побулькал жирной оранжевой массой и проглотил ее, а потом рыгнул так, что задребезжали стекла в рамах.

– Моя госпожа! – вскричал он. – Почему вы прятали от меня этот волшебный ящик? Он показывает другие миры. У меня на глазах какой-то человек сел в говорящий автомобиль и перепрыгнул реку!

Усталость Сабрины разом превратилась в гнев. Судя по лицам остальных, они испытывали схожие чувства. Значит, пока они сражались с чудовищной лягушкой, Пак вовсю наслаждался жизнью! Как несправедливо!

– А что? – недоумевающе спросил Пак и выдавил себе в рот еще крема.

Бабушка занялась приготовлением ужина, а девочки тем временем подробно рассказали Паку обо всем, что произошло в школе, и о разговоре в особняке Принса. Убийство мистера Ворчела, по всей видимости, произвело на Пака неизгладимое впечатление, да и с чудовищной лягушкой он был бы не прочь повстречаться.

– А что, она прямо совсем страшная с виду? – спросил он.

– Просто жуть, – ответила Дафна. – Мне теперь будут сниться кошмары.

– Ну почему все интересное вечно без меня! – возмутился Пак.

– Просто мы везучие, а ты – нет, – ухмыльнулась Сабрина.

– Вы хоть руки-то вымыли? – спросил мальчишка. – От лягушек бывают бородавки, а ваша лягуха была здоровущая! Представляете – просыпаетесь вы завтра утром и видите, что целиком превратились в огромные коричневые бородавки!

Глаза у Дафны стали размером с блюдца.

– Ой… – протянула она, но как-то неуверенно.

– Правда-правда! Лучше искупайся, пока не поздно, – посоветовал Пак.

Девочка выскочила из кухни, с топотом взлетела наверх и понеслась в ванную.

– Ну зачем ты ее все время дразнишь? – укоризненно сказала Сабрина, но руки все-таки вымыла – в кухонной раковине и очень тщательно.

– Пак, ты знаком со Вдовой? – спросила бабушка Рельда, помешивая на плите суп.

– Ну конечно, – ответил Пак. – Ты про королеву воронов, да?

– Может, пригласить ее к нам в гости? – попросила бабушка.

– Зачем? – спросил мальчишка. – Ты ее зажаришь?

– Нет, конечно! – возмутилась бабушка. – Я хочу ее кое о чем расспросить. Она может помочь нам с этим делом.

– С каких это пор Король пройдох у вас на посылках, мадам? – поинтересовался мальчишка.

– С тех пор, как живет под ее крышей, – рыкнул Канис и ударил кулаком по кухонному столу, заставив сахарницу подпрыгнуть и уронить крышку. – Нам сейчас не до шуток. Ступай!

Пак растерянно поглядел на Каниса, однако уже через мгновение за спиной у мальчишки развернулись блестящие крылья. Пак стрелой пролетел сквозь дом и захлопнул за собой входную дверь.

Тяжело дыша, мистер Канис привалился к столу.

– Надо с ним помягче, – виновато сказал он.

Бабушка Рельда потрепала старика по плечу.

– Ступай-ка отдохни, – велела она.

– А если еще кто-нибудь явится? – возразил Канис.

– Вот и вздремни, покуда не явился, – сказала бабушка. – Все-все-все, не спорь. Иди к себе.

Старик кивнул и зашаркал к двери.

– А кто такая Вдова? – спросила Сабрина.

Бабушка шагнула к книжной полке, достала большую книгу сказок, положила ее перед Сабриной и улыбнулась. На обложке стояло имя автора: Ханс Кристиан Андерсен.

– Ханс Кристиан Андерсен упоминал ее в «Снежной королеве». Мы с Вдовой старые подруги. Помнишь перья, которые были на месте преступления? Мелочь, конечно, но Вдова может пролить на нее свет. Она, как бы это сказать, большой специалист по птицам. Прочти, что пишет о ней Андерсен, это полезно.

– Думаешь, птицы как-то причастны к убийству? – спросила Сабрина, принимаясь листать огромную книгу.

– Трудно сказать, – ответила старушка. – Но Вдова знает точно.

От горячей воды и мочалки кожа у Дафны покраснела, а волосы Дафна обернула большим белым полотенцем. Девочки сидели в столовой и ждали ужина. Пак не возвращался, а мистер Канис решил обойтись без еды, поэтому за столом больше никого не было. Бабушка налила им горячего супа и положила масляных булочек. Человека неподготовленного бабушкина стряпня неизменно вводила в ступор: вот и суп на вкус походил на карамельный пудинг, однако Сабрина была так голодна, что на жалобы у нее не оставалось сил.

Между ложками старушка продолжала строчить в блокноте.

– Итак, что мы имеем. Мистера Ворчела нашли в коконе из паутины гигантского паука. Под разбитым окном валялись черные перья. На месте преступления остался знак «Алой руки».

– А потом на нас напала злая сестра лягушонка Кермита, – добавила Дафна.

– Вот именно, из этого я и исхожу! Итак, девочки, у нас не одно, а два чудовища, – объявила бабушка Рельда.

– Как два? – воскликнула Сабрина.

– Во-первых, лягушка. Вот только я не уверена, что она причастна к убийству. Паутина ведь была паучья.

– Бесспорно, паучья, – ехидно заметила Сабрина. – А почему ты думаешь, что лягушка – не убийца?

– Потому что лягушки не прядут паутину, – ответила бабушка.

– А! – сказала Дафна и откусила солидный кусок булочки. – Аоый аук!

– Что?

Дафна проглотила откушенное.

– Огромный паук, – повторила она и тотчас же набила рот новой порцией.

– Вот именно! Обычный паук не сумел бы поймать в свою сеть человека, – заметила бабушка Рельда.

– А если пауков целая армия? Помните, что говорил Принс? – напомнила Сабрина.

– Есть такая вероятность, – согласилась бабушка и снова принялась строчить в блокноте.

– Если пауков была целая армия, тогда понятно, почему было разбито окно, – сказала Сабрина и сама поразилась тому, насколько обыденно прозвучало это безумное предположение.

– Возможно, – кивнула бабушка.

– А ты думаешь иначе? – спросила Сабрина.

– Осколки были рассыпаны по полу, значит, в окно проникли снаружи, но они разлетелись по всем углам, а значит, разбивший окно двигался очень быстро.

– Иы, – с полным ртом супа пробубнила Дафна.

– Точно, птицы, – подхватила Сабрина. – Под окном валялись черные перья! Только я одного не понимаю: птицы что, помогали пауку?

– Птицы паукам не товарищи, – заявила бабушка Рельда. – Птицы пауков едят.

Бабушка встала, пересекла комнату и склонилась над стопкой книг у батареи отопления. Выдернув из середины парочку, она невозмутимо вернулась за стол, не обратив внимания на посыпавшиеся верхние тома.

– Здесь перечислены практически все книги, посвященные гигантским животным, – сообщила бабушка, кладя книгу перед внучками. – Язык, конечно, суховат, да и автор явно испытывает нездоровый страх перед некоторыми созданиями, однако здесь может найтись что-нибудь полезное.

На обложке книги было написано «Магические мутации насекомых, рептилий и котят». Открыв книгу, Сабрина тотчас же наткнулась на набросок исполинского котенка, пожирающего кричащих рыцарей. Перелистнула еще страницу, и из книги выпала тонкая брошюрка. Подхватив ее, Сабрина прочла название: «Тайная сущность Румпельштильцхена».

– Что это? – спросила Сабрина, листая брошюру. Страницы были исписаны от руки мелким аккуратным почерком.

– Я сто лет искала эту книжку! – воскликнула бабушка. – Ее написала твоя двоюродная бабушка Матильда Гримм.

Дафна вчиталась в название:

– Румпель… Румпель… чего?

– «Тайная сущность Румпельштильцхена», – сказала бабушка, беря у нее брошюру. – Матильда была помешана на Румпельштильцхене. Она была настоящим специалистом по Румпельштильцхену.

– Это тот, который заставил девушку угадывать его имя? – спросила Дафна.

Бабушка кивнула.

– У Матильды было множество теорий, объяснявших, зачем Румпельштильцхен выманивал у людей их первенцев, как он прял золото из соломы, откуда вообще взялся… Матильда полагала, что он умел подтолкнуть человека к неверному выбору. Обязательно прочтите, когда будет время. Ну, как вам суп из верблюжьего горба? Еще по тарелочке?

Ложка супа, которую Сабрина уже поднесла ко рту, с плеском упала обратно в тарелку.

– Из верблюжьего горба? – воскликнула она. В сознании у нее всплыл образ вонючего, покрытого блохами верблюда из зоопарка Бронкса – они ходили туда с папой, и верблюд в нее плюнул. Прошло много лет, но верблюжью вонь Сабрина не забыла. Ее затошнило.

– Вообще-то верблюд был двугорбый, но я использовала только второй горб, – пояснила бабушка. – Первый обычно жестковат, да и потом, во втором весь вкус.

Девочки уставились на бабушку, ожидая, что она признается в розыгрыше, но старушка, судя по всему, была совершенно серьезна. Дафна, разумеется, тут же захлопала в ладоши и закричала:

– Мне добавки, мне! И положи побольше горба!

Сабрина потихоньку отодвинула от себя почти опустевшую тарелку, и тут во входную дверь постучали. Бабушка, которая как раз шла на кухню, развернулась и бросилась открывать. Девочки побежали за ней. На крыльце сидела огромная черная ворона. Она тревожно вертела головой и громко каркала. На ноге у нее была повязана черная лента. Увидев хозяев, ворона наклонила голову – поклонилась в знак приветствия, решила Сабрина.

– Добрый вечер, Вдова, – сказала птице бабушка Рельда.

– И тебе добрый вечер, Рельда Гримм, – каркнула ворона резким, но несомненно женским голосом.

Запищав от восторга, Дафна закусила край ладони. У Сабрины в животе что-то перевернулось. «Опять говорящие животные!» – подумала она.

– Да будет тебе известно, миссис Гримм, что невоспитанный мальчишка, которого ты ко мне прислала, выдернул у меня перо из хвоста и при этом смеялся! – пожаловалась ворона.

– Ах, мне очень жаль, – извинилась бабушка Рельда. – Я так благодарна тебе за то, что ты пришла.

– Твой мальчишка сказал, что это очень важно. Я собиралась явиться к тебе в человеческом обличье, но по вечерам в городе такие пробки. Я свернула с Седьмой улицы на Сороковую, а оттуда – на Миллер-роуд, но там повсюду эти оранжевые конусы, а Восемнадцатая запружена так, что и не развернешься, так что я припарковалась на краю дороги и обернулась. Ума не приложу, зачем я вообще взяла машину. По воздуху все равно быстрее, – прокаркала птица.

– Ты говоришь по-английски все лучше и лучше, – похвалила бабушка Рельда.

– Благодарю, – каркнула ворона. – Кое-кто из моих братьев и сестер и знать не желает никаких языков кроме вороньего, но я всегда говорила – надо уметь приспосабливаться. Учиться вообще полезно. Я даже занялась греблей, представляешь?

– О, это должно быть так захватывающе, – улыбнулась бабушка. – Скажи, а тебе не доводилось слышать о том, что сегодня в школе был убит человек?

– Разумеется, я об этом слышала, – ответила Вдова. – Хочешь знать откуда?

Бабушка кивнула.

– Сорока на хвосте принесла, – ответила ворона. На мгновение воцарилась тишина. – Правда, смешно? Сорока на хвосте принесла!

– Очень смешно, – сказала бабушка, заставив себя улыбнуться. Сабрина закатила глаза, зато Дафна расхохоталась так, что даже хрюкнула от смеха.

– Какое милое дитя, – засмеялась ворона. – Да, в этом городе без чувства юмора не проживешь!

– Полностью с тобой согласна. Так вот о чем бишь я: смерть этого человека выглядит очень подозрительно, а на месте преступления мы нашли вот это, – сказала бабушка Рельда и достала из сумочки черное перо, найденное в классной комнате. Перо она вручила птице.

– В стае об этом только и каркают, – заметила Вдова, внимательно рассмотрев перо.

– О чем? – спросила бабушка Рельда.

Птица ответила не сразу, словно боялась, что ее подслушают.

– Кое-кто из наших братьев и сестер потерял с четверть часа времени, – шепотом произнесла наконец ворона. – Они не помнят, что с ними было. Помнят только, что услышали музыку, а потом – р-раз! – и они уже посреди школьного двора, а как туда попали, и сами не знают.

– Как странно, – сказала бабушка. – А вы не слышали, кто мог такое устроить?

– По-моему, это совершенно очевидно, миссис Гримм, – заметила ворона. – Это проделки «Алой руки».

– Почему вы так думаете? – спросила Сабрина, сообразив, что об алом отпечатке ладони на доске знали немногие.

– Она вас предостерегает, дамы. Вы связались не с тем, с кем следует.

– Как предостерегает? – спросила старушка. – Не понимаю, о чем это ты.

– Не понимаешь? А ты взгляни-ка на дом.

Сабрина, Дафна и бабушка Рельда поспешно сбежали с крыльца, повернулись и посмотрели на дом. Окна, крыша и даже труба были испещрены красными пятипалыми отпечатками.

– Кто это сделал? – спросила Сабрина.

– И как? Мы дома уже давно, но ничего не слышали, – добавила Дафна.

Вдова спрыгнула со ступенек и поднялась в воздух.

– Не отпускай от себя птенцов, – каркнула она и исчезла за деревьями.

Бабушка взяла внучек за руки.

– Девочки, – строго велела она, – быстро в дом. За нами следят.

НЕ МОГЛО БЫТЬ НИКАКИХ СОМНЕНИЙ: «АЛАЯ рука» изрядно перепугала бабушку. Старушка весь вечер сидела над старыми книгами и делала выписки. Девочки сказали, что идут спать, но она едва ли услышала, поскольку с головой погрузилась в работу.

Пока Дафна чистила зубы, Сабрина сунула голову под кран над ванной и в четвертый раз за день вымыла волосы, надеясь избавиться от остатков клея. Затем девочки отправились в спальню и переоделись на ночь. Дафна нацепила на пижамный комбинезон полицейскую бляху, хорошенько натерла ее рукавом – для блеска, – а потом подошла к папиному письменному столу, который медленно, но верно превращался в туалетный столик, и вытащила из ящика щетку для волос.

– Можно? – спросила она. Сабрина кивнула. Дафна влезла на кровать, сняла с головы сестры полотенце и принялась расчесывать ее длинные светлые волосы. Отчего-то эта работа успокаивала Дафну перед сном. Сабрина припомнила найденный труп, нападение гигантской лягушки, смертельные виражи с бабушкой за рулем и испоганенный прямо у них под носом дом и поняла, что сегодня парикмахерские процедуры затянутся.

– Как ты? – спросила Сабрина.

– Все время вспоминаю лицо мистера Ворчела, – вздохнула Дафна.

– Постарайся об этом не думать.

– Нет, думать надо. Мы же теперь полицейские. Мы должны найти убийцу.

– А по-моему, этим должен заниматься шериф, – возразила Сабрина.

– Мы же дали клятву. И потом, мы Гриммы, и это…

– Да, да, но разве нам этим нужно заниматься? Надо искать маму с папой, они же до сих пор бог весть где, – перебила ее Сабрина.

– Мы найдем их, – пообещала сестренка.

– Да? Мы здесь уже три недели, и чем мы заняты – убиваем великанов, ловим лилипутов, теперь вот выслеживаем гигантского паука-убийцу… А как же мама и папа?

– Но ведь мэру нужна наша помощь.

– А вдруг он просто пытается нас чем-нибудь занять, чтобы нам было не до поисков? Вдруг это Принс похитил наших родителей?

– Этого не может быть.

– Он же вековечник!

– Ну и что? – спросила Дафна.

– Ему нельзя доверять! – разозлилась Сабрина.

Дафна посмотрела на сестру как на чужую. Выражение ее лица ранило больнее любых слов.

– Послушай, Дафна, они ведь нас ненавидят. Если бы не мы, они бы не сидели в этом городе. Конечно, они хотят нам зла! Ты же видела эту красную пятерню. Когда Джек пытался нас убить, у него на рубашке была такая же. И в папиной машине ее нашли. Это все неспроста, а стоят за этим всем вековечники, – попыталась объяснить Сабрина.

– Сабрина, но ведь не все вековечники плохие.

– Откуда ты знаешь? – свысока спросила старшая сестра.

Дафна положила щетку для волос на тумбочку, залезла под одеяло и повернулась спиной к сестре.

– Просто знаю, – негромко ответила она.

– Да не будь же ты такой наивной! – взорвалась Сабрина.

– А что такое «наивной»? – спросила Дафна.

– Это когда человек такой глупый, что готов поверить во что угодно, – выпалила Сабрина и тотчас же пожалела о сказанном. Она не хотела обижать сестренку, но та и впрямь вела себя очень глупо, по-детски.

– Ты мне сейчас совсем-совсем не нравишься, – пробурчала Дафна.

Сабрина уставилась в потолок. Извиняться не хотелось – она была права. Что до Дафны, то пообижается и перестанет – не в первый раз.

– Я еще немножко посижу, – сказала Сабрина. Ответа не было. – Спокойной ночи.

Сестра опять промолчала. Сабрина взяла с тумбочки «Голубую книгу сказок» и открыла ее на первой странице. Может быть, в книжке найдется какое-нибудь магическое средство, с помощью которого удастся вернуть родителей. Должен же хоть кто-то помнить о главном.

Рано утром Сабрину разбудил оглушительный грохот, за которым последовала целая серия падений и ударов. Закачалась и упала со стены картина. В коридоре бушевало что-то невероятное – неужели драка? И виновником всего этого безобразия мог быть только Пак. Бросив взгляд на часы, Сабрина обозлилась еще больше – пять утра! Нашел время!

Дафна, конечно, и ухом не повела, знай посапывала себе уютно под одеялом. Эту девочку не разбудила бы даже третья мировая. Дафна могла проспать все на свете, кроме завтрака.

Сабрина выскочила из кровати и выбежала в коридор. Вчерашняя злая шутка надолго отбила у нее охоту врываться в комнату к Паку без приглашения, поэтому Сабрина лишь гневно забарабанила в дверь. Несколько мгновений спустя она поняла, что страшный шум исходит не из комнаты, а из ванной дальше по коридору. Испугавшись за бабушку – вдруг это она упала в ванной, – Сабрина схватилась за ручку двери и распахнула ее. В тот же миг из ванной выскочил почти голый одиннадцатилетний мальчишка.

– Пак! – закричала бабушка Рельда. – А ну, вернись немедленно!

Мистер Канис вскочил на ноги и бросился в погоню. Мальчишка скатился по лестнице.

– Что здесь происходит? – спросила Сабрина. В ванной творился настоящий кавардак. Вокруг ванны валялись бесчисленные пустые бутылочки от шампуня и штук двадцать оберток от мыла. В самой ванне вязко плескалась черная маслянистая жидкость, медленно завивавшаяся в спираль над водостоком. На бачке унитаза стояло ведро, в котором обнаружились четыре жирных дождевых червяка, пара дохлых жуков, петарда и горсть мелочи общей суммой тридцать шесть центов.

– Мы купаем Пака… в восьмой раз, – устало и сердито сказала бабушка Рельда. – А ты его выпустила. Вот он сейчас как удерет в лес да изваляется бог знает в чем… и начинай все сначала!

– А зачем его купать? Нет, я не то чтобы против, мне просто интересно, – уточнила Сабрина, заподозрив неладное. Пак не мылся с тех самых пор, как поселился в доме, и исходящий от него отвратительный запах не раз портил Сабрине аппетит. При первом же знакомстве с этим тошнотворным ароматом становилось ясно, что злейшим своим врагом Король пройдох почитает мыло.

– В сложившихся обстоятельствах без этого не обойтись, – сказала бабушка Рельда. Только тут Сабрина заметила, что старушка экипирована резиновыми перчатками и защитными очками.

– В каких еще обстоятельствах?

Ответить бабушка не успела. В комнату ввалился мистер Канис с мальчишкой в охапке. Скользкий от мыла Пак извивался и брыкался.

– Не дамся! – завопил он, и тут старик набросил на него чистое полотенце.

– Сток опять засорился, – сообщила бабушка Рельда. – Давай-ка пока еще разок займемся зубами.

Сабрина перевела взгляд на раковину. Там валялись четыре истрепанные зубные щетки, павшие смертью храбрых. На полу корчились пустые тюбики от зубной пасты, отдавшие свое содержимое во имя чистоты чужих зубов.

– Да что здесь творится-то? – воскликнула Сабрина.

Пак обернулся и состроил ей рожу. В глазах у него зажегся дьявольский огонек. На мгновение мальчишка даже перестал вырываться.

– А ты не знаешь, хрюшка? Я иду с вами в школу! – крикнул он и захлопнул дверь у нее перед носом. Сабрина остолбенела. – Охранять вас буду!

– Без охраны я вас не отпущу, – твердо сказала Сабрине бабушка Рельда, пытаясь пригладить Дафне волосы. Пропитанные клеем пряди по-прежнему не желали укладываться в прическу. Этим утром они сложились в нечто вроде ирокеза, на добрых полметра возвышавшегося над головой девочки. Волосы самой Сабрины после многократного мытья с шампунем пошли кудряшками и растопырились во все стороны, образовав некое подобие большого желтого теннисного мяча. Так и не добившись успеха, бабушка сдалась и занялась завтраком. На тарелки девочек легли светящиеся вафли.

– По школе гуляет убийца, значит, за вами нужен глаз да глаз.

– А зачем отправлять Пака? – воскликнула Сабрина. – Почему ты сама не можешь? Возьми палочку феи-крестной и преврати себя в школьницу.

– Палочка изменит лишь мое обличье, но на самом-то деле я все равно буду старушкой, – ответила бабушка. – Вам нужен кто-то пошустрее. Мало ли что может случиться.

– Вообще-то, – заявила Дафна, засовывая в рот сразу половину светящейся вафли, – бабушка все здорово придумала. Пак с виду совсем как все мальчишки, и ведет себя так же. И с ним весело.

Сабрина бросила на сестру презрительный взгляд – предательница! – но девочка ничего не заметила. Она по-прежнему подчеркнуто игнорировала старшую сестру, и, даже не поглядев в ее сторону, снова принялась за вафли.

– Посмотрю я, как тебе будет весело, когда он превратится в обезьяну и начнет швыряться какашками по всему коридору, – заметила Сабрина. – И если ты думаешь, что он не будет привлекать внимания, то ты ошибаешься. Искупай его хоть сто раз, в подмышках у него все равно можно картошку растить. И воняет от него, как от свиньи в луже.

– Прошу прощения, – вклинился Пак, появления которого никто не заметил. Сабрина резко обернулась и уже готова была привычно фыркнуть, но зрелище, открывшееся ее глазам, поразило девочку до глубины души. Пак совершенно преобразился. Перед девочками стоял чистенький светловолосый паренек. Каждый дюйм его кожи был отмыт до скрипа. Из буйной шевелюры исчезли застрявшие листья, а сами волосы сияли чистотой и были аккуратно расчесаны. Зубы были белы как жемчуг. Исчезла даже вечная грязно-зеленая толстовка и джинсы – теперь Пак был одет в черные штаны со множеством карманов, свитер в голубую полоску и новенькие кеды.

– Пак! Ты… ты… – ахнула Сабрина.

– Ты такой красивый! – воскликнула Дафна.

И Сабрина не могла не согласиться с сестрой, как бы это ей ни претило. Изменчивый как вода пакостник королевских кровей оказался… симпатичным. Не веря своим глазам, Сабрина смотрела и смотрела и не отвела глаз даже тогда, когда Пак поймал ее взгляд.

– Ну да, – подтвердил он, усаживаясь за стол, – я великолепен.

С этими словами он улыбнулся Сабрине, и она почувствовала, что тает как масло под взглядом его зеленых глаз.

Бабушка поставила перед Паком тарелку вафель. Мальчишка немедленно влез в тарелку руками и набил полный рот еды. На глазах у Сабрины красавчик поймал ртом струю кленового сиропа, откусил солидный кус масла, и овладевшее Сабриной наваждение растаяло без следа.

– Пак! – укоризненно воскликнула бабушка Рельда, стирая с его лица сироп. – Возьми вилку. Ты же не хочешь опять мыться, правда?

– Не волнуйтесь, моя госпожа, – ухмыльнулся Пак. – Я буду вести себя прилично. Да и потом, кто меня вообще заметит рядом с этими? Ну и прически!

Неожиданно для всех голова его превратилась в ослиную. Осел насмешливо заревел, окатив Сабрину брызгами слюны.

– Пак, милый, за столом никаких превращений, – строго сказала бабушка Рельда.

– Я просто не мог удержаться, – покаялся мальчишка, вернувшись в свое обличье. Сабрине хотелось умереть. Нахал, хулиган… и все равно такой симпатичный!

Пак бросил взгляд на Сабрину. Девочка вытирала с лица слюну.

– Эй, чучело, это у тебя лицо или вареная картошка?

Сабрине захотелось умереть. Неужели он вправду считает ее чучелом? Разве можно так, да еще при всех? И тут на нее снизошло озарение: да ведь красавчик, сидящий рядом с ней за столом, – это все тот же хулиган и безобразник Пак! Тот самый паршивец, что забросил ее в ванну с клеем и подсунул ей в постель тарантула. Пусть внешне он стал другим человеком, в душе он оставался самим собой.

– Нет, это просто смешно, – сказала Сабрина. – Ну, прополоскали вы его в корыте, и что толку? Голову-то ему изнутри не вымоешь! Ты это все затеяла из-за тех отпечатков на доме. А между прочим, скорее всего, это его рук дело.

– Моих? – удивился Пак.

– Чьих же еще! – крикнула Сабрина. – Ты ведь у нас, кажется, Король пройдох? Помнишь, как ты ныл, когда бабушка отправила тебя за Вдовой? Вот ты и решил отыграться и перепугать нас до смерти.

– Тебе что, клеем через уши мозги залило? – фыркнул мальчишка. – Ничего я не отыгрывался. Меня там вообще не было.

– Не верю!

– А я верю, – заявила Дафна. – Когда он придумывает шутку, то всегда потом сам признается. Потому что гордится.

– Еще бы не гордиться! Мои шутки – настоящие произведения искусства, – захохотал мальчишка.

Сабрина резко оглянулась на Дафну. Сколько можно принимать сторону Пака против сестры?

– Ах так? А я горжусь своим хуком правой! – крикнула Сабрина, вновь повернувшись к Паку. – Иди сюда, я вас познакомлю!

– Lieblings! – воскликнула бабушка. От неожиданности дети подпрыгнули и повернулись к ней. Лицо ее покраснело от гнева, а носик-кнопка пылал алым. – Прекратите!

– Он первый начал! – крикнула Сабрина.

– Она первая начала! – крикнул Пак.

– А я закончу! Пак пойдет с вами в школу, и точка, – отрубила бабушка Рельда.

Спорщики умолкли и уткнулись в тарелки, но молчание продлилось недолго.

– Кстати, козявка, что там с бородавками? – спросил у Дафны Пак. – Много нашла?

Девочка торжествующе поддернула рукава и продемонстрировала руки:

– Ни одной!

– Плохо, – вздохнул Пак.

– А что?

– Понимаешь, если бородавки мелкие, они вылезают сразу, помажешь лекарством – и все пройдет. А вот те, что побольше, зреют по нескольку дней. На носу могут вырасти, на шее, или еще где. Вот их без операции не убрать.

Дафна взвизгнула, вскочила с места и понеслась наверх, в ванную.

– Три изо всех сил! – крикнул ей вслед Пак.

– А как этот очень взрослый дядя собирается охранять нас обеих? – поинтересовалась Сабрина. – Мы же в разных классах.

– Пак будет охранять тебя. А за Дафной присмотрит миз Белоснежка, – пояснила бабушка. – Снежка верный друг. Она сама вызвалась позаботиться о Дафне.

– Не волнуйтесь, моя госпожа, – горделиво заявил Пак, – с этой тоже ничего не случится. Я лично прослежу.

Бабушка Рельда, мистер Канис и Пак проследовали в кабинет директора Гамельна – надо было записать его величество в шестой класс. Сабрина сильно подозревала, что с образованием у мальчишки беда, и гадала, что будет делать бабушка, если Пака отправят к приготовишкам.

Сабрина молча проводила сестру до класса миз Белоснежки, убедилась, что Дафна (даже не попрощавшись) вошла в дверь, и направилась в собственный класс. Уже почти у самой двери ее внезапно ухватили за плечо и втащили в женский туалет. Сабрина резко развернулась и приготовилась к обороне, однако позади стоял не кто иной, как Белла. В руках девочка держала расческу и баллончик лака для волос.

– Давай-ка приведем тебя в порядок, – распорядилась она, поставила Сабрину перед зеркалом и немедленно взялась за ее прическу. – И как это ты умудрилась?

– Долго рассказывать, – промямлила Сабрина.

Белла решительно запустила расческу в спутанные пряди, подергала тут, потянула там, залила прическу лаком для волос и стянула непокорную гриву розовой резиночкой. Не прошло и нескольких минут, как Сабрина стала походить на человека – эффект, которого сама она тщетно пыталась добиться добрых два дня. Сабрина ощутила прилив благодарности.

– До обеда продержится, – пообещала Белла, вручая Сабрине расческу и лак. – А потом зайдем в парикмахерскую, если понадобится.

– Спасибо тебе.

– Да не за что, – ответила Белла. – Я же не по доброте душевной – просто на естествознании я сижу прямо за тобой, а когда у тебя торчат волосы, мне не видно доску.

Сабрина рассмеялась. Белла засмеялась тоже, и это было здорово.

Прозвенел звонок.

– Идем скорее, – спохватилась Белла. – Ржавая Секира убьет нас, если мы опоздаем.

– А ты разве не слышала? – удивилась Сабрина. – Мистера Ворчела убили вчера вечером.

– Ты, наверное, лаком надышалась, Сабрина. Какой еще мистер Ворчел? У нас преподает миссис Червонни.

– Какая еще миссис Червонни?

Вместо ответа Белла выскочила из туалета и позвала Сабрину за собой.

Девочки побежали в класс. Сабрина ожидала увидеть море печальных лиц. Возможно, ученики как-то почтят память убитого учителя, а может, придут специальные психологи и будут всех успокаивать и отвечать на вопросы. Или сделают огромную открытку с соболезнованиями и подпишутся, а потом отправят открытку жене и детям мистера Ворчела. Однако, войдя в класс, Сабрина обнаружила, что все ведут себя как ни в чем не бывало. Сабрина была неприятно удивлена. Нет, мистер Ворчел был противный, с этим не поспоришь, но все-таки человек, и погиб такой страшной смертью… Неужели всем все равно?

Потрясенная, Сабрина села за парту и стала присматриваться к одноклассникам на случай, если кому-то захочется выговориться. Может быть, они просто не в силах вынести случившееся и стараются не подавать виду? Но нет, никто не тер глаза в попытке сдержать слезы. Тут и там смеялись и шутили. Белла улыбнулась Сабрине с другого конца класса и показала большие пальцы.

«Они тут все с ума сошли, – подумала Сабрина. – Меньше суток назад в этом классе был убит человек, а они ведут себя так, как будто ничего не произошло!»

В комнату вошла толстая особа, с топотом прошагала к учительскому столу и грохнула на него пачку учебников. Огненно-рыжие волосы вошедшей были высоко взбиты, а глаза и брови подведены так жирно и ярко, словно их обладательница красилась с помощью ружья для пейнтбола. Что-то смутно знакомое почудилось Сабрине в этой женщине.

– А ну, тихо, умники! – рявкнула учительница. – Вчера мы проходили переходные глаголы. Сдать домашнюю работу! Посмотрим, что вы там навертели!

Сабрина застыла как оглушенная. Какая еще домашняя работа?

– Ворчел ничего не задавал! – сказала Сабрина сонной девочке, сидевшей за соседней партой.

– Кто? – переспросила девочка, достала тетрадь с домашним заданием и передала ее вперед.

Учительница окинула комнату испытующим взглядом. При виде Сабрины она недовольно поджала губы. И тут Сабрина ее узнала. Она видела эту женщину в тот самый вечер, когда вместе с Дафной пробралась на городской благотворительный бал. Это была Червонная Королева.

– Гримм! – рявкнула королева. – На пару слов!

Сабрина нехотя встала и подошла к учительнице, которая ждала ее у доски. Девочка читала «Алису в Стране чудес» и помнила, что у Червонной Королевы был крутой нрав. О, сколько голов покатилось из-за королевской вспыльчивости! Одного взгляда на миссис Червонни было достаточно – Сабрина почти поверила, что следующей на плаху королева пошлет ее.

– Я прекрасно понимаю, зачем ты здесь, Гримм, – вполголоса произнесла королева.

– Вы о чем?

– Не держи меня за идиотку! Я знаю, что ты шпионишь за мной, – отрубила королева. – Так вот, скажи своей чересчур любопытной бабке, что здесь она ничего нового не нароет.

– А я и не шпионю, – возразила Сабрина, чувствуя, как в душе поднимается гнев. Опять обвинения – да как она смеет! Ведь королева ее совсем не знает!

– Я знаю, что вашей семейке не нравится, когда вековечники работают с человеческими детьми.

– Даю вам честное слово: я ничего не разнюхиваю. Мне одиннадцать лет. Я должна ходить в школу. Это закон, – отрезала Сабрина чуть громче, чем ей хотелось бы. Бросив взгляд на класс, она заметила, что даже самые сонные дети навострили уши и прислушались к беседе. Сабрина покраснела. Миссис Червонни умела разбудить в человеке все самое дурное.

– Я буду следить за тобой, милочка. Имей в виду: начнешь вилять, и…

– И что? Голову с плеч? – Сабрина уже кричала, не в силах сдержаться. Злоба и бессилие снедали ее. В голове стучал молот, щеки горели лихорадочным огнем. – Старая курица! Вбили себе в голову какую-то чушь! Хотите в первый же день устроить скандал? Я помогу!

– Как – в первый день? – нервно переспросила королева. – Сабрина, я веду уроки в вашем классе с самого начала года. Ты что, не помнишь?

Сабрина вгляделась в лица одноклассников, и тут ей все стало ясно. Убийство Ворчела и сам Ворчел были не просто позабыты – стерты из памяти школьников. Принс и его ведьмы, должно быть, завалили порошком забвения весь город. А дом Сабрины был защищен магией, и потому на девочку порошок не подействовал. Гадкие вековечники привыкли: все, что им мешает, должно исчезнуть. Взмах волшебной палочки, подходящее заклинание – и вот любая помеха убрана с глаз долой. И с родителями Сабрины они сделали то же самое. И охотно заколдовали бы девочек и их бабушку, если бы только представился такой случай.

Сабрина вновь повернулась к миссис Червонни и наставила на ужасную даму указательный палец:

– Скажите вашим грязным дружкам-вековечникам, что все им не стереть. Я все равно найду маму и папу. И выясню, кто убил мистера Ворчела!

Глаза у миссис Червонни округлились, рот приоткрылся от удивления. Сабрина поняла, что нарушила бытовавшее в Феррипорт-Лэндинге негласное правило – не выдавать вековечников, – но девочку уже тошнило от бесконечных секретов. Если миссис Червонни и ей подобные полагают, будто можно убить человека, а потом спрятать концы в воду, – ну уж нетушки!

Распахнулась дверь, и в класс вбежал Венделл. При виде королевы он на мгновение замешкался, однако быстро сориентировался и прошмыгнул к своей парте. За Венделлом тянулось облачко странной, похожей на мел пыли, которую не раз уже доводилось видеть Сабрине. Мальчик торопливо плюхнулся на свое место и спрятался за учебником.

– Садитесь, миз Гримм, – повелела королева сквозь сжатые зубы. Все еще кипя от ярости, Сабрина промаршировала к своей парте. Черноглазый Тоби покатывался со смеху.

– Прошу прощения, миссис Червонни, – произнес чей-то голос, и вошел директор Гамельн в сопровождении Пака. – Позвольте представить вам нового ученика. Дети, это Робин Добромал.

– Та-дам! – пропел Пак, раскланялся и помахал рукой, словно заправская кинозвезда. – Только не приветствуйте меня слишком громко.

– Робин приехал из… э-э… Экрона, штат Огайо. Он будет жить с семьей Сабрины Гримм, – пояснил Гамельн.

– Значит, Робин Добромал, – пробормотала королева странным голосом. Сабрина поняла: учительница узнала Пака.

Пак подмигнул в ответ.

– Имечко что надо, а? – весело воскликнул он.

– Сядешь за последнюю парту. Рядом со своей приятельницей.

Пак окинул взглядом класс:

– А что, другого места нет? От этой девчонки ужасно воняет, – пакостно улыбнулся он. – Она вообще та еще вонючка.

Бодрствующая половина класса расхохоталась. Сабрина покраснела.

– И характер у нее не сахар, – согласилась королева. – Мне вас жаль, мистер Добромал, но мы все тут страдаем, так что придется и вам помучиться.

Класс снова расхохотался.

– Удачи, миссис Червонни, – пожелал директор и вышел.

В голове у Сабрины по-прежнему стучало, а виски ломило как в лихорадке. Почему она стала так быстро заводиться? Девочка чувствовала на себе любопытные взгляды одноклассников – все, кто не спал, таращились на нее. Сабрина опустила голову и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– А где ваша домашняя работа, миз Гримм? – поинтересовалась миссис Червонни, сходя с кафедры, и встала над Сабриной, держа в руках классный журнал. – Не сделали?

Попытка успокоиться бесславно провалилась. Вспыхнув, Сабрина в упор уставилась на королеву.

– Я понятия не имела, что нам вчера что-то задавали, – отрезала она. – Вам ли не знать!

– Какая жалость, – с гадкой улыбочкой пропела учительница. – Ставлю вам ноль. Ну а поскольку вы явно не намерены утруждать себя приготовлением домашних заданий, придется мне помочь вам изыскать время. Останетесь после уроков.

– Это как? – спросил Пак.

– Это значит, что меня оставят сидеть в классе час после уроков, – шепотом пояснила Сабрина.

– Целый час! – расхохотался мальчишка. – Что, правда заставят? Какое коварство, какая жестокость! Я тут сижу всего пять минут, а уже весь исстрадался!

– И мистер Добромал тоже останется, – сказала миссис Червонни.

– Ваше величество! – воззвал Пак, вскочил с места, обхватил королеву руками и завыл: – Молю вас о милосердии!

Червонная Королева терпеливо дождалась, покуда Паку надоест кривляться, а школьникам – хохотать. Высвободившись, она развернулась и ушла к своему столу.

– Ну а теперь поговорим о причастиях, – начала она, поворачиваясь к доске. Тут у нее на спине обнаружился листок с надписью: «Я целуюсь с козлами». Бодрствующие школьники расхохотались так громко, что чуть не попадали со стульев.

Учительница резко обернулась и сверкнула густо подведенными глазами, взгляд которых не сулил ничего хорошего. Когда она снова повернулась к доске, школьники опять захохотали.

– Кому-то тоже захотелось остаться после уроков? – выкрикнула миссис Червонни. – Продолжайте в том же духе, и вы своего добьетесь!

Сабрина покосилась на Венделла. Мальчик был занят чем-то странным: он развернул перед собой карту города и делал на ней пометки чернильной ручкой. Он не замечал ничего вокруг – Сабрине вспомнилось, что он не поднял головы, даже когда вошел его отец. Ботинки Венделла были покрыты белой пылью, совершенно такой же, какая обнаружилась вчера в коридоре после гибели мистера Ворчела. И тут Сабрина подумала, что следы в пыли вполне могли принадлежать этому мальчишке.

К тому времени, как зазвенел звонок, одноклассники смотрели только на Пака.

– Супер! – донеслось из толпы, покидавшей класс. Пак впитывал похвалы как губка и благосклонно кивал направо и налево. Уж он-то никогда не сомневался в своей гениальности. Впрочем, Сабрине не было дела до его поклонников. Она не сводила глаз с Венделла. Оставляя за собой облачко пыли, мальчик выскочил в коридор. Сабрина последовала за ним.

– Эй, вонючка, ты куда? – окликнул ее Пак, на миг оторвавшись от своих поклонников. – Тебе же велено от меня не отходить.

Не удостоив его ответом, Сабрина нырнула в толпу и обогнула стойку со шкафчиками, стараясь не выпускать из виду Венделла. Тот сбежал по лестнице и шмыгнул в какую-то дверь, захлопнув ее за собой прямо перед носом у Сабрины. Надпись на двери гласила: «Котельная».

– Ты куда? – вмешался Пак, перехватил руку Сабрины и оттащил девочку от двери.

– Венделлу что-то известно о смерти Ворчела, – бросила Сабрина и снова рванулась к двери. – Я за ним прослежу. Пусти!

– Без меня ты никуда не пойдешь.

– Ты все равно уже здесь. Идем вместе.

– Э-э, нет, у меня жесткий график, ни минуты свободной. Надо успеть забить стоки в туалетах, устроить потоп… Беспорядок сам собой не возникает, знаешь ли. Для этого нужно хорошенько потрудиться.

– Пак, это же котельная. Там наверняка грязно и полно всякой дряни, – нашлась Сабрина. Что, если сыграть на главной слабости этого мальчишки – на его ненависти к чистоте? – И пол небось черный от сажи, покатаешься по нему немного – свитеру конец…

У Пака загорелись глаза. Мальчишка энергично кивнул. А все-таки и его можно обвести вокруг пальца! Сабрина вновь взялась за ручку, но не успела ее повернуть, поскольку перед ней возник крепкий мужчина с проседью в волосах.

– Куда это вы собрались? – спросил мужчина. Он был высок и силен, руки толщиной соперничали с бревнами, а грудная клетка шириной не уступала автомобилю на семь персон. Нашивка на голубом форменном комбинезоне сообщала, что его зовут Чарли, а запах свидетельствовал о том, что комбинезону давно пора познакомиться со стиральной машиной. Судя по закинутой на плечо швабре, Чарли был школьным уборщиком, и котельная входила в число его владений.

– Я ищу свой класс, – соврала Сабрина.

– Это в котельной-то? – расхохотался Чарли, обдав ее запахом солонины и табака. – Да там только метлы да ершики для туалета, а больше ничего и нет.

– Ершики для туалета! – восторженно подхватил Пак. – Какая гадость! Можно мне штучку?

Чарли непонимающе уставился на детей.

– Извините, мы ошиблись, – сказала Сабрина и уволокла Пака в коридор. По пути она украдкой оглянулась на случай, если Чарли уже ушел, но увы – уборщик все так же подпирал плечом дверь котельной.

– Надо затащить его повыше и выбросить из окошка, – заявил Пак.

– Так нельзя. Ничего, мы еще вернемся. Иди пока, учись, – ответила Сабрина. – У тебя какой следующий урок?

Она выхватила у Пака расписание и вчиталась в него.

– У нас что, все уроки одинаковые?

– Это все твоя бабушка и Канис, они так договорились, – объяснил мальчишка.

Сабрина прекрасно понимала, как «договаривался» мистер Канис. По всему выходило, что Пак прилипнет к Сабрине как банный лист.

Шедшие у нее за спиной школьники вдруг расхохотались. Один из них сказал:

– Привет, Штучка-Вонючка!

Сабрина резко обернулась к обидчику, но он уже затерялся в толпе.

– Чего это он? Какая еще «штучка-вонючка»? – спросила Сабрина.

– Понятия не имею, – вздохнул мальчишка. – Дети бывают так жестоки…

И лишь целую вечность спустя Сабрина повстречала в коридоре Беллу, которая сняла у нее со спины приклеенную скотчем бумажку, на которой почерком Пака было написано: «Меня зовут Штучка-Вонючка, а вас?»

Остаток дня Сабрина и Пак высматривали Венделла, но тот как в воду канул. На перемене Пак даже сбегал на улицу, призвал нескольких пикси и отправил их на поиски толстячка-подозреваемого.

Один урок шел за другим, новостей все не было, зато Король пройдох на каждом занятии из кожи вон лез, чтобы посмеяться над Сабриной. В отличие от остальных Пак не носил с собой ни карандашей, ни тетрадей; в карманах у него было лишь, как он говорил, самое необходимое: водяной пистолет, петарды-вонючки, электрошокер, который можно спрятать в ладони перед рукопожатием, и, наконец, его излюбленный прикол – подушка-пердушка.

Сабрина полагала, что такие подушки давно вышли из моды. Ну кто в двадцать первом веке будет смеяться над такой примитивной шуткой? Увы, она ошибалась. Пак снова и снова пускал подушку в ход, заставляя окружающих поверить, что у Сабрины нелады с желудком. Шутка имела бешеный успех. Спустя некоторое время Пак добавил к этому небольшую репризу собственного исполнения – делал вид, что его тошнит от издаваемой Сабриной вони. Когда оказалось, что его игра неизменно вызывает восторг у зрителей, он быстренько сменил тему и вместо тошноты стал чрезвычайно правдоподобно изображать собственную смерть. В конце сцены он падал на пол и бился в конвульсиях. Его кривлянья вкупе с возмущенными криками Сабрины, грозившейся задать мальчишке трепку, уже к середине учебного дня дали невиданный результат: по пять отсидок после уроков на каждого. Такими темпами, подсчитала Сабрина, отсиживать назначенное время им придется лет до двадцати пяти, не меньше.

В физкультурный зал Сабрина шла с улыбкой, предвкушая возмездие. Уж теперь-то Пак получит по заслугам.

– Так, – сказала миз Спенглер и перебросила мяч из руки в руку. – У нас сегодня новичок. Его зовут Робин. Говорит, он никогда в жизни не играл в вышибалы.

Даже через весь зал было видно, как заблестели глаза у Тоби и Натали. Стоявшая рядом с Сабриной Белла наклонилась к подруге:

– У твоего приятеля будут большие проблемы. Предупреди его.

– Ничего с ним не сделается, – ухмыльнулась Сабрина.

Пак помахал новым знакомцам. Он явно не понимал, что на уроке физкультуры лучше не выделяться. Дав школьникам насмотреться на новичка, миз Спенглер поделила их на две команды. Пак и Сабрина оказались в одной шеренге.

– Как в это играть? – спросил Пак.

– В тебя бросают мяч, – пояснила Сабрина. – Если попадут, ты вылетаешь.

– Нет, подожди: вся игра затеяна ради того, чтобы попасть в кого-нибудь мячом? А в голову можно бросать?

Сабрина кивнула. Команда противника ловко увернулась от броска.

– А можно бить изо всех сил?

– Не только можно, но и нужно. Только учти, если ты бросишь мяч, а они поймают, ты вылетаешь.

– И часто ловят?

– Не очень.

Пак потер ладони в предвкушении.

– Отличная игра! Сколько гадостей можно сделать! А ты хорошо играешь в эти, как их там, вышибалы?

– Неплохо, – проворчала Сабрина.

Тоби и его шкафообразная подружка оказались в другой команде. На лицах у обоих играли кровожадные ухмылки. Ну точь-в-точь стервятники, вьющиеся над добычей.

Миз Спенглер дунула в свисток. Мяч со свистом пронесся мимо Сабрины и ударил в Беллу. Сабрина удивилась: накануне Белла уворачивалась весьма проворно, но теперь едва ли не специально лезла на мяч, словно хотела поскорее выйти из игры.

Белла пожала плечами.

– Удачи, – сказала она Сабрине и вышла за линию.

Тоби швырнул мяч в голову Сабрине, целя в нос, но в последний момент Пак протянул руку и поймал мяч.

– Тоби вылетает! – объявила миз Спенглер.

Раздосадованный мальчишка надулся и вышел за линию.

– Дальше что делать? – спросил Пак.

– Брось в кого-нибудь, – нетерпеливо посоветовала Сабрина.

Пак развернулся и замахнулся мячом в лицо Сабрине.

– Да не в меня, балда! – воскликнула девочка и ткнула пальцем в противников. – В них бросай!

Пак швырнул мяч в рыжеволосого мальчика, который стоял ближе всех. Мяч ракетой пронесся через весь зал, ударил рыжеволосого в грудь и отбросил на добрых пять метров. Школьники хором ахнули. Игра застопорилась.

– Кевин вылетает! – объявила миз Спенглер. Сочувствия у нее в голосе слышно не было.

Школьники смотрели на Пака так, словно он предложил учиться по воскресеньям. Пак превратился во всеобщего врага номер один. Мячи летели в него со всех сторон, но он пригибался, подпрыгивал и кувыркался в воздухе, ни разу не попавшись. Он изгибался немыслимым образом. Он вставал на руки и пропускал мяч между ног. Он дразнил противников, отчего те удесятеряли усилия и начинали целить исключительно в лицо. При этом Пак при всяком удобном случае ловил мяч, и в конце концов у его ног образовалась целая горка. Догадавшись, что он задумал, школьники взвыли от ужаса. Ойкнула даже Натали.

Пак взял первый мяч и швырнул его в мальчишку неподалеку. Мяч ударил мальчика так сильно, что тот проехал по полу и выпал в коридор. Второй мяч, третий… Пак бросал их с невиданной скоростью. Вот упала длинная худая девочка, на лету потеряв кроссовки. Вот мяч ударил одного, другого, третьего и метался между ними до тех пор, покуда они не повалились как кегли. Миз Спенглер и та получила мячом по спине, да так, что чуть не проглотила свой свисток. К концу игры на поле остались только Сабрина, Пак и Натали.

– Никаких ограничений! – объявила миз Спенглер.

– Что это значит? – спросил Пак.

– Что можно подойди к ней поближе, – сказала Сабрина, указывая на Натали.

Пак захлопал в ладоши, счастливый, словно младенец.

– Школа – это здорово! – воскликнул он, подобрал мяч и вручил его Сабрине.

Сабрина была так счастлива, что ей захотелось расцеловать Пака. Поспешно отбросив эту мысль, она погналась за могучей девицей. Вместе с Паком они загнали Натали в угол зала. Натали пыхтела, как разъяренный буйвол.

– А ну, брось мяч! Я тебе такое устрою… – грозно начала она.

– Как скажешь, – согласилась Сабрина, изо всех сил размахнулась и бросила мяч в Натали. Мяч ударил девицу в лицо. Натали упала – Сабрина сбила ее с ног во второй раз за два дня.

– Натали вылетает! – объявила миз Спенглер. – Финальный бой!

Сабрина повернулась к Паку, желая его поздравить, и тут ей в щеку ударил мяч. Сабрина упала. Школьники разразились радостными криками. Пак вскинул руки над головой.

– Я победил! – завопил он и побежал вокруг зала. – Дайте пять!

К обеду Сабрина была готова придушить мальчишку, но вид сияющего личика Дафны примирил ее с реальностью. Вокруг девочки, как и в прошлый раз, толпились одноклассники. Заметив Сабрину и Пака, девочка извинилась и села вместе с ними за стол в дальнем углу столовой.

– Как дела? – спросила Дафна.

– Ужасно, – ответила Сабрина.

– Скажи ей, что я с ней не разговариваю, – сказала Дафна Паку. – Я спросила тебя.

Пак ухмыльнулся.

– Малявка говорит, что она с тобой не разговаривает. Сабрина закатила глаза.

– И долго ты еще будешь дуться?

– Скажи ей еще раз: я с ней не разговариваю, – обратилась Дафна к Паку.

– Хватит! – рассердилась Сабрина.

– Скажи ей, что я не буду с ней говорить, пока она не перестанет вредничать.

– Она говорит, что, когда ты перестанешь быть вонючей какашкой и не будешь такой противной, она согласится удостоить тебя беседы, а до тех пор – отвали, – перевел Пак.

– Идиотизм какой-то, – фыркнула Сабрина и уставилась в тарелку с фасолью, которую при всем желании нельзя было назвать зеленой.

– Спроси у нее, что такое идиотизм, – попросила Дафна.

– Она спрашивает, что такое…

– Да слышу я! – рявкнула Сабрина в лицо мальчишке. – Это значит, что ты ведешь себя по-дурацки! Как ребенок!

– Скажи ей: кто как обзывается, сам так называется.

– Она говорит…

– Пак! – взвыла Сабрина, отвернулась и уставилась в тарелку. Откусила кусочек мяса – вроде бы курица… Нет, не курица.

– Ну ладно. Не хочешь со мной разговаривать – значит, не узнаешь, какую улику я нашла, – сказала она.

Глаза у Дафны загорелись, словно два маленьких солнышка.

– Какую?

– Так ты теперь со мной разговариваешь? – уточнила Сабрина.

– Смотря какая улика.

– Помнишь пыльные следы, по которым мы шли прошлой ночью? Так вот, у меня в классе есть мальчишка, у которого вся одежда в такой пыли. Я пыталась за ним проследить, но он спрятался в котельной, – сказала Сабрина. – Когда все уйдут, сходим туда и все разведаем.

Просияв, Дафна бросилась на шею сестре.

– Ты такая умная! – сказала малышка. – Ладно, тогда я с тобой разговариваю.

Тем временем Пак с подозрением обнюхивал кукурузу в сливках. Запустив руку в тарелку, он подцепил пару зерен и осторожно коснулся их кончиком языка.

– Как там твои бородавки, вылезли?

– А миз Белоснежка сказала, что от лягушек бородавок не бывает, – насупилась Дафна. – Даже от самых больших.

– Ну вот, такую шутку испортила, – вздохнул мальчишка. Кукурузные зерна в сливках сыпались у него из пальцев, пачкая и руку, и чистую рубашку. – А ты так здорово испугалась.

– Ха-ха-ха. И никакая ты не няша, Пак, – фыркнула Дафна и повернулась к сестре: – Так какой у нас план?

– Первым делом нужно сделать так, чтобы тебя оставили после уроков, – сказала Сабрина, разглядывая серый гамбургер.

– Зачем? – воскликнула Дафна.

– Пак столько хулиганил, что нас обоих оставили после уроков. А раз так, ты тоже можешь немного похулиганить, чтобы остаться с нами. Нам надо держаться вместе.

– Но я не умею хулиганить! – воскликнула Дафна.

– Ну придумай что-нибудь! Обзови учительницу нехорошим словом, или еще что-нибудь.

– Я не буду обзывать миз Белоснежку!

– Нет, будешь. В общем, выведи ее из себя, – посоветовала Сабрина. – Меня ты вон как достаешь.

У Дафны стало такое лицо, словно она вот-вот расплачется.

После уроков Дафна осталась с Сабриной и Паком, но с сестрой разговаривать снова не желала. Она всячески избегала смотреть на Сабрину и не стала рассказывать о том, как добилась наказания. Сабрина лишь пожала плечами. Если бы она переживала всякий раз, когда Дафна на нее дулась, то ни на что другое времени бы уже не осталось. Подуется и перестанет. Главное – они вместе. А пока они вместе, с ними ничего не случится.

Они побрели к классу для отсидок. Пак причитал о своей тяжелой судьбе.

– Послать на такую страшную муку, и кого – меня! – ныл он. – Я особа королевской крови! Я всегда поступаю правильно, а кто скажет иначе, тот злейший из негодяев. Ибо деяния мои величественны и безупречны!

– Да? А когда на уроке мистера Кафферти ты ковырял в носу, это тоже было величественно и безупречно? – поинтересовалась Сабрина.

– Разумеется! – ответил Пак. – В старой доброй Англии люди по три дня стояли под ледяным дождем, чтоб только услышать весть о том, как я поковырял в носу.

– Фу!

– Отсидка – какой кошмар! Уж я о ней понаслышан. Кто входит в эту дверь, никогда больше не выйдет, а если и выйдет, то сам не свой.

– Нечего драматизировать.

– Ничего я не драматизирую! – возмутился Пак. – Я вообще таких слов не знаю.

Сабрина закатила глаза и открыла дверь комнаты для отсидок. Следующим движением она закрыла ладонью глаза Дафны. В углу комнаты, навзничь опрокинувшись, лежала миссис Червонни. В другом углу, пошатываясь, пыталась встать на ноги Белоснежка. Посреди комнаты раскинулся скелет в изодранном комбинезоне с уцелевшей на нем нашивкой: ЧАРЛИ. На груди комбинезона горел знак «Алой руки».

– Вот видишь! Я же говорил! – гордо заявил Пак.

– Дафна, не смотри, – велела Сабрина.

Дафна оттолкнула сестру и бросилась к Белоснежке. По всей видимости, ранена учительница не была, однако она пошатывалась и с трудом понимала, где находится. Дети помогли ей встать на ноги и усадили за парту. Устроив Белоснежку поудобнее, Сабрина склонилась над миссис Червонни. Та размеренно дышала, но кожа ее была холодна как лед.

– Что случилось? – спросила Сабрина.

Белоснежка что-то неразборчиво произнесла. Узнать можно было лишь одно слово: «Венделл».

– Это все сделал Венделл? – спросила Дафна.

Вдруг снаружи раздался гулкий удар, за которым последовал приглушенный стон. Дети бросились к окну и увидели Венделла, плашмя лежавшего на земле. Мальчик, по всей видимости, выпрыгнул из окна. Увидев высунувшиеся из окна головы, Венделл не без труда встал на ноги и побежал к лесу со всей скоростью, на какую только были способны его коротенькие толстенькие ножки.

– Эй! – крикнула Сабрина. – А ну, иди сюда!

За спиной у Пака стремительно развернулись крылья.

– Я его поймаю.

Сабрина вцепилась ему в руку.

– Нельзя! Тебя могут увидеть! – воскликнула она, оттащила Пака от окна и вылезла через окно сама. Пролетев метр с небольшим, она приземлилась на лужайку. За ней прыгнула Дафна, следом – Пак, который успел избавиться от крыльев.

– К лесу бежит! – крикнул Пак, и дети бросились в погоню. Бегун из Венделла был никудышный, однако он имел фору и потому нырнул в лес задолго до того, как троица преследователей достигла опушки.

– Ушел, – простонала Сабрина.

– А вот и нет. Пойдем по следу, – сказал Пак, указывая на глубокие отпечатки в грязи. Пак пошел первым, остальные – за ним. След привел их на вершину холма, миновал ручей, пересек несколько больших, но ненадежных камней и пару раз заставил преследователей сползти по скользкому склону.

– Он в растерянности, – заметил Пак. – То в одну сторону бежит, то в другую.

– Зачем? – спросила Сабрина.

– Затем, что он дурак, – ответил Пак. – Не понимает, что так он далеко не уйдет. Скоро мы его настигнем.

Они шли дальше, то ныряя в густой кустарник, то перепрыгивая поваленные деревья. Пак оказался прав: вскоре они настигли Венделла у круто поднимавшейся вверх скалы. Поняв, что бежать некуда, Венделл по-собачьи заскулил.

– Тебе не уйти, – сказал Пак. – Мы знаем, что это ты их убил. Мы отведем тебя в школу и вызовем полицию. Пять минут, и готово. Но ты не бойся, говорят, что на электрическом стуле больно только первую секунду.

– Вы ничего не понимаете, – заныл Венделл, вытирая нос платком. – Я ничего не сделал.

– А почему ты тогда убегал? – спросила Сабрина.

– Я хотел помочь! – крикнул Венделл. – Я хотел их остановить!

– Кого? – спросила Дафна.

– Это разговор не для дамских ушей. Чем меньше вы будете знать, тем лучше, – произнес Венделл, и в голосе его прорезался странный акцент, как у актера из старых черно-белых фильмов, которые любила смотреть по выходным мама Сабрины. Так говорили их герои, крутые детективы.

– Дамских? – воскликнули Сабрина с Дафной.

– Это ради вашего же блага, цыпочки, – сообщил Венделл, извлек из кармана джинсов губную гармошку и поднес ее к губам. Протяжная высокая нота – и лес взорвался топотом и писком. Шум нарастал, топот становился все громче. В какой-то момент Сабрина готова была поверить, что из кустов вот-вот выскочит какое-нибудь страшное чудище или живой великан, однако шум внезапно стих, и из-за деревьев выскочил пушистый бурый кролик – самый хорошенький кролик из всех, каких они когда-либо видали. Кролик прыгнул к девочкам, сел на задние лапки и поднял на сестер большие влажные глаза. Розовый носик мелко подрагивал.

– Ой, какой миленький! – воскликнула Дафна и потянулась погладить зверька. – Какой пушистенький!

Завидев занесенную над ним руку, кролик злобно лязгнул зубами и страшно зашипел.

– Фу, какой злой! – обиделась Дафна, отдернув руку.

– Надо же, какая полезная гармошка! – расхохотался Пак. – Подудишь – придет кролик и разорвет нас в клочья, да?

Венделл ничего не ответил. В этом просто не было нужды. Он стоял молча, а на поляну один за другим выскакивали кролики, сотни кроликов. Места им не хватало, поэтому кролики затеяли потасовку, но вскоре утихомирились и уставились на Венделла, как солдаты на главнокомандующего.

– Ой, я забыла вам сказать, – зачастила Сабрина. – Венделл – сын вековечника. Его отец – Крысолов из Гамельна, тот самый, который играл на волшебной дудочке и уводил за собой крыс. Наверное, у них это наследственное.

Пак рассмеялся:

– Слушай, Венделл, если ты думаешь, что эти твои садовые воришки смогут нас остановить, ты очень ошибаешься. Отзови их, или я сдеру с них шкуру и сошью себе самую теплую на свете шубу!

Венделл снова поднял губную гармошку. Воздух прорезала новая нота. Кролики как по команде развернулись и уставились на детей. Во влажных карих глазах полыхала алая ярость, лапы подрагивали от напряжения, острые зубы были обнажены.

– Взять их! – крикнул Венделл, и пушистые зомби обрушились на детей.

– И ЭТО ВСЕ, НА ЧТО ТЫ СПОСОБЕН? – выкрикнул Пак, крутанулся на пятке и превратился в исполинского медведя в два человеческих роста. От его рева Сабрину пробрала дрожь, однако кролики не испугались. Они волной хлынули на медведя, повалили исполина наземь и покрыли его шевелящимся ковром.

– Пак! – закричали девочки. А вдруг он погиб? На мгновение им показалось, что самые мрачные их предчувствия оправдались, однако в следующий миг мальчишка вынырнул из кроличьей груды и взмыл в небо, хлопая гигантскими крыльями. Он нырнул к земле, схватил девочек за руки и отчаянно рванулся вверх, стремясь вырваться из лесу.

– В следующий раз напомните мне поменьше болтать! – закричал Пак.

– Можно подумать, ты послушаешься! – фыркнула Сабрина.

– Мне теперь будут сниться кошмары, – всхлипнула Дафна. – Никогда больше даже не взгляну на кролика!

Пак несся по лесу, с трудом уворачиваясь от возникавших на пути могучих кедров и елей. Он пригибался, нырял между веток, с натугой хлопал крыльями, стараясь удержаться в воздухе, подальше от заросшей колючим кустарником лесной почвы. В отчаянной попытке избежать столкновения со старым кленом он нырнул вниз и оказался у самой земли. Из кустарника тотчас же выпрыгнул кролик и вцепился зубами в штанину Сабрины. Девочка стряхнула кролика, и он упал обратно в пушистое море.

– Лети к реке! – закричала Сабрина. – В воду они не полезут!

Пак бросил на нее сердитый взгляд.

– Я знаю, что я делаю, – рявкнул он.

– Если б знал, за нами не гнались бы сейчас сто тысяч зомби-кроликов! – крикнула в ответ Сабрина.

– Ребята, – позвала Дафна.

– Откуда мне было знать, что этот парень псих? – возмутился Пак.

– Ну не знаю, – отбрила Сабрина, – нормальные от скелетов не бегают!

– Ребята! – закричала Дафна уже в полный голос.

– Чего тебе? – повернулись к ней Пак и Сабрина.

– ОСТОРОЖНО!

Сабрина повернула голову и увидела несущийся на них забор высотой с двухэтажный дом. Пак резко вильнул, чудом избежав столкновения, и вновь пустился в пререкания.

– Что я здесь вообще делаю? – вскричал он. – Я же плохой!

– Зубы надо чистить чаще! – отрезала Сабрина. – Только и слышно: «Я негодяй, я негодяй»! Где ты видел негодяев по локоть в кукурузе?

– Показать тебе, какой я негодяй? – заорал Пак. – Ну, держитесь!

Он влетел на чей-то задний двор. По двору прогуливался джентльмен почтенных лет. Пак с девочками пролетели прямо у него над головой. Джентльмен закричал:

– Агнес! Эти кролики опять изрыли нам весь двор! Ну, попадись они мне только, пожалеют, что на свет родились!

Хохоча во все горло, Пак полетел над двором, а следом за Паком неслись кролики. Джентльмен увидел их слишком поздно. Кролики нахлынули и сбили его с ног. Среди бурых шкурок мелькнуло лицо с разинутым от удивления ртом.

– Так нельзя! – крикнула Дафна Паку.

– То ли еще будет! – хвастливо закричал он в ответ.

Отчаянно хлопая крыльями, мальчишка пересек улицу перед самым носом у поспешно затормозившей на перекрестке машины. За рулем сидела хрупкая старая леди, которая едва ли видела дальше приборной доски. Впрочем, возможно, она была полностью слепа, потому что терпеливо, не мигая дождалась, покуда Пак, две девочки и пара тысяч кроликов пересекут дорогу, и, когда путь очистился, поехала дальше как ни в чем не бывало.

– Нас увидят! Убирайся с улицы! – приказала Сабрина.

– Слушаюсь и повинуюсь, – вскричал Пак, заложил вираж и понесся к дому, где на крыльцо как раз выходил пожилой мужчина. Мужчина нагнулся за газетой, и Пак, все так же держа девочек за руки, пронесся над ним и влетел в открытую дверь.

– Не надо! – закричала Дафна, но Пак уже пересекал гостиную. За спиной у него на дом накатила кроличья волна. Пак влетел в столовую. За столом сидели два малыша. Ничего не зная о близящейся беде, они пожирали глазами блестящий от жира золотистый окорок, стоявший в центре обеденного стола. Дафна задела ногой окорок, зацепила блюдо с картофельным пюре, и угощение покатилось по полу. В комнату ворвались два прыгучих английских спаниеля и набросились на угощение.

– Челси! Максина! Фу! – закричала мать детей, выбегая из кухни и безуспешно пытаясь спасти остатки ветчины. – Плохие собаки!

Мгновение спустя в комнату хлынули кролики.

Пак пронесся через кухню, затем сквозь дверь черного хода и вылетел наружу. Кролики повалили из окон, снесли с петель дверь и запрыгали следом.

Бросив взгляд на Пака, Сабрина увидела на его лице самодовольную ухмылку.

– Доволен, да? – бросила она.

– А то! – ответил Пак.

– Они все равно бегут за нами! – закричала Дафна. – Надо найти место, куда они не смогут добраться!

– Скоро будет, – пообещал Пак. Не прошло и нескольких минут, как они покинули город и вновь полетели над дремучим лесом. Вскоре впереди заблестел Гудзон. Посреди реки торчал крошечный островок в руинах, больше всего похожих на разрушенную церковь.

– Через реку они за нами не пойдут, – сказала Сабрина.

– Будет вам река, только не для кроликов, а для вас! – крикнул Пак. – Хочешь знать, какой я негодяй? Сейчас увидишь!

Сабрина вгляделась в его лицо.

– Ты не посмеешь!

– Ах, ты еще и сомневаешься?

Он изо всех сил заработал крыльями, и вскоре троица уже неслась над каменистыми скалами и могучими речными волнами. На глазах у Сабрины кролики доскакали до края утеса и остановились.

– Полотенца взяли? – поинтересовался Пак.

– Не смей! – закричала Сабрина.

Но не успел Пак стряхнуть девочек в ледяную воду, как вдруг его тело с размаху распласталось в воздухе, словно налетев на стену. Выпустив руку мальчишки, Сабрина камнем рухнула вниз, больно ударившись о ледяную поверхность. Она ушла глубоко под воду, забила руками и выскочила наружу. Рядом плюхнулась Дафна.

– Дафна! – закричала Сабрина, нырнула, и через несколько секунд лихорадочных поисков ее онемевшие от холода пальцы наткнулись на что-то мягкое. Это была Дафна! Сабрина обхватила сестру и вытащила на поверхность.

Малышка стала хватать ртом воздух, кашлять и отплевываться от попавшей в рот воды.

– Где Пак? – выдавила она между двумя приступами кашля.

Сабрина огляделась. Мальчишки нигде не было.

– Пак! – закричала она, но ответа не было. Девочки стали звать наперебой, но тщетно.

– Вылезай на берег. Сама доплывешь? – спросила Сабрина.

Дафна кивнула, но в глазах у нее плескался страх.

– Он всегда выкрутится, – напомнила сестре Сабрина. – Плыви к берегу, а я поищу еще.

Она отпустила сестренку, и та по-собачьи поплыла к берегу. К счастью, отец водил дочерей в бассейн при молодежной организации по соседству со старой квартирой и научил обеих плавать. Дафна плавала как рыба. С ней все будет хорошо.

– Пак! – вновь закричала Сабрина и, когда ответа не последовало, набрала побольше воздуха и нырнула в холодные волны. Она кружила над речным дном, металась из стороны в сторону, шарила в мутной воде руками, но безуспешно. Легкие горели от нехватки воздуха. В конце концов Сабрине пришлось всплыть.

Она схватила ртом воздух и тут увидела на воде неподалеку какой-то странный предмет. Присмотревшись, она узнала его – это был джемпер в голубую полоску. Сабрина ринулась к нему и обнаружила Пака. Мальчишка лицом вниз болтался на волнах. Сабрина перевернула его. Лицо успело посинеть. Его срочно надо вытащить на сушу. Сабрина обхватила холодное тело одной рукой и поплыла так быстро, как только могла. У берега ей на помощь пришла Дафна, и девочки вытащили неподвижное тело на землю.

– Пак, не умирай! – заплакала Дафна.

– Отойди, – велела Сабрина. – Я сделаю ему искусственное дыхание.

Она подняла мальчишке голову и заглянула в рот, чтобы убедиться, что в горле у него ничего не застряло. Так их учили в школе. Правда, весь опыт Сабрины по этой части сводился к реанимации резинового манекена. С живыми, настоящими людьми она еще ни разу не имела дела. Главное – не вспоминать о тройке с минусом, которую она получила за эту тему.

Сабрина сделала глубокий вдох, накрыла губами рот Пака и выдула весь воздух ему в горло. Ничего не случилось. Сабрина проделала это еще раз, а потом вспомнила, что нужно еще и нажимать на грудину, заставляя воздух циркулировать в легких. Она положила ладони на грудь Паку, отсчитала пятнадцать нажатий, а потом снова подула ему в рот.

Вдруг глаза у него распахнулись. Мальчишка оттолкнул Сабрину.

– Фу! Ты заразная! – воскликнул он, вытирая рот.

– Ты живой! – вскричала Дафна и бросилась ему на шею.

– Ясное дело, живой, – проворчал мальчишка, вставая на ноги. – Подумаешь, искупался. Короля пройдох так легко не возьмешь.

– Мы думали… ты… я хотела… – залепетала Сабрина.

– Ты дождалась, пока я прилягу вздремнуть, и полезла целоваться, – возмущенно заявил Пак. – Знаешь что, держи руки при себе, а то я в жизни больше не приму ванну!

Сабрина была так зла, что казалось, из ушей у нее вот-вот пойдет дым.

– А что это было? – спросила Дафна.

– Мы налетели на барьер, ну, тот, который не дает вековечникам покинуть Феррипорт-Лэндинг. Против магии не попрешь, – засмеялся Пак.

– По-твоему, это смешно? – возмутилась Сабрина. – Мы же могли погибнуть!

– И кто теперь драматизирует? – поинтересовался Пак.

– Дети, – позвал нежный голосок у них за спиной. Обернувшись, троица обнаружила, что на берегу стоит Белоснежка. – Идемте, не то вы замерзнете.

– Я сразу поняла, что здесь что-то не так. Ни один ученик никогда еще не просился на отсидку добровольно, – рассказывала красавица учительница, подмигивая Дафне, которая устроилась на переднем пассажирском сиденье. Завернутые в одеяла Пак и Сабрина стучали зубами на сиденье сзади. – Я хорошо знала вашего отца, поэтому сразу поняла: вы что-то затеяли. Я собралась вас расспросить и пошла в класс для отсидки, а там оказалось какое-то чудовище, которое пыталось сожрать Червонную Королеву. Королева схватила стул и начала отбиваться, – продолжала учительница.

– А какое чудовище, огромный паук или девчонка-лягушка? – спросила Сабрина.

– Ни то ни другое, – ответила Белоснежка. – Больше всего оно походило не то на волка, не то на гориллу… нет, на обоих сразу.

– Значит, чудовищ еще больше, – заметила Дафна.

– Город ими просто кишит, – поддакнул Пак.

– Полагаю, это оно съело Чарли. И собиралось съесть королеву, но, к счастью, я оказалась рядом. Я бросилась на чудовище, но оно было невероятно сильным.

– Как вы его прогнали? – спросила Дафна.

– Это не я. Нас спас Венделл, – сказала учительница. – Он заиграл на губной гармошке, чудовище на секунду замерло, а потом выскочило в окно и побежало в лес. Венделл погнался за ним, и тут вошли вы. Я пыталась вам объяснить, но вы не слушали.

– Откуда вы знаете, что он хотел вас спасти? Может, он просто помог этой твари сбежать, – заметила Сабрина.

– Нет-нет, не может быть! – возразила Белоснежка. – Венделл очень милый мальчик, он бы никогда такого не сделал.

– Миз Белоснежка, когда мы его настигли, он наслал на нас армию кроликов, – сообщила Сабрина. – И потом, он вековечник, а с вековечника станется.

– Сабрина! – воскликнула Дафна.

– Что ты имеешь в виду? – спросила учительница.

– Я не хотела вас обидеть, – сказала Сабрина. – Но вы, вековечники, очень любите водить людей за нос. Вы все время прячетесь за магию, а если что-то пойдет не так, сразу концы в воду. Пф-ф, и все, как будто ничего не было. Мои одноклассники забыли мистера Ворчела. Завтра они забудут Чарли. И потом, почти у всех вековечников зуб на нашу семью. Они только обрадуются, если мы умрем.

– Я ни за какую магию не прячусь, Сабрина, – холодно ответила миз Белоснежка и свернула на дорожку к бабушкиному дому. – И я не желаю тебе смерти. Вековечники бывают разные.

Возразить Сабрина не успела – к машине уже бежали бабушка Рельда с Элвисом.

– Где вы были, lieblings? – воскликнула бабушка.

Дети вылезли из машины. От радости Элвис немедленно повалил Дафну наземь и смачно облизал ей лицо.

– Мы упали в реку, – ответила малышка. – Было весело, только очень холодно.

– В реку? – переспросила бабушка. – Что вы там делали?

– Убегали от кроликов, – самым обыденным голосом ответила Дафна.

Старушка всплеснула руками:

– Какие еще кролики? Ты о чем?

– Я нашла их близ острова Баннермана. Им пришлось нелегко, – сообщила Белоснежка, вылезая из машины. – А сейчас было бы нелишне переодеть их в сухое и накормить горячим.

– Спасибо, Снежка, – поблагодарила старушка, беря учительницу за руку.

– Всегда пожалуйста, – ответила Белоснежка, повернулась и снова стала садиться в машину, однако на полпути остановилась и повернулась к Сабрине: – Запомни, что я тебе сказала. Не суди всех по тому, что творят немногие.

Автомобиль поехал по дорожке. Бабушка бросила на Сабрину любопытный взгляд, однако требовать объяснений не стала.

– Lieblings, пойдемте-ка приготовим вам ванну, – решила старушка. – Дафна, ты первая. Да проследи, чтобы вода была горячая.

Дафна кивнула, метнула в сестру сердитый взгляд и побежала в дом. Элвис бросился следом.

– А я, пожалуй, пойду к себе, – сказал Пак.

– Ну уж нет! – отрезала бабушка. – Ты пойдешь в ванну после Дафны.

Мальчик сжал зубы и скривился так, словно съел лимон.

– А как же моя репутация? Что обо мне будут говорить, если узнают, что какая-то пожилая особа загоняет меня в ванну по десять раз на дню? – возмутился он. – Да надо мной будут смеяться все лесные гномы, пикси, хобгоблины и домовые отсюда и до Страны чудес!

– Ты немного от этого потеряешь, – заметила бабушка. – Беги-ка лучше наверх да переоденься.

Пак насупился, но бабушка была неумолима и не отводила взгляда. Через несколько секунд Пак сдался, развернулся и, громко топая, ушел в дом.

– Это и тебя касается, – сказала бабушка Сабрине. – Беги наверх и переоденься в халат, а потом приходи. Поможешь мне на кухне.

Опять этот старый как мир прием, уныло думала девочка, взбираясь по лестнице. Когда взрослый просит ребенка помочь, в девяти случаях из десяти это означает, что ребенка ждет нотация. Сбросив мокрую одежду и закутавшись в теплый халат, Сабрина пошла вниз. Проходя мимо двери ванной, она услышала, как Дафна упрашивает Элвиса залезть к ней в ванну. Последовавший за этим громкий плеск свидетельствовал о том, что пес послушался хозяйку.

Из комнаты Пака доносились громкие удары. По-видимому, Король пройдох все никак не мог смириться с внеочередным купанием.

– Сабрина, liebling, это ты? – окликнула ее бабушка, когда Сабрина спустилась вниз.

Девочка пошла на голос. Старушка хлопотала на кухне, водружая на плиту кастрюлю с бульоном. Установив кастрюлю, она бросилась к разделочной доске и принялась мелко рубить морковку, лук и сельдерей.

– Что это будет? – саркастически спросила Сабрина. – Суп из кенгуриного хвоста или грибной пудинг?

– Куриная лапша, – ответила бабушка. – Садись, милая. Нам надо поговорить.

Сабрина страдальчески закатила глаза, но подчинилась.

– Ты что-то часто стала злиться, – сказала бабушка Рельда.

Еще бы ей не злиться! Тут кто угодно взбесился бы! Сабрина устала от тайн и недомолвок. Устала от того, что все вокруг притворяется чем-то другим, устала от бесконечных неожиданностей и сюрпризов. В этом городе не было ни единого человека, который был бы тем, кем казался. Кто-то из горожан похитил ее родителей. Разве можно ждать, что она, Сабрина, будет беззаботно порхать, заводить здесь друзей и угощать их печеньем?

– Я тоже частенько бываю зла, – продолжала бабушка. – Мой сын с невесткой где-то далеко-далеко, а я не в силах их найти. По вечерам, когда вы спите, я прошу Зеркало показать мне их. Они мирно спят, ничего не зная о наших попытках их найти, и, когда я это вижу, мне становится легче. Но не всегда. Иногда от этого только хуже.

Я ухожу к себе, ложусь в кровать, и иногда мне хочется плакать, – говорила бабушка, бросая овощи в кипящий бульон. – Я виню себя за то, что до сих пор не сумела их найти. Магии и книг в этом доме больше, чем в десяти тысячах волшебных сказок вместе взятых, но мои усилия остаются бесплодны. Иногда я смотрю вокруг и думаю – вдруг всю эту боль причинил мне вот этот человек, что сидит рядом со мной в кафе, или женщина, которая укладывает мне волосы в парикмахерской. Или тот славный парень на заправке. Или разносчик газет, или почтальон, или девочка-скаут, которая продает печенье.

Сердце у Сабрины забилось быстрее. Оказывается, бабушка Рельда чувствует все то же самое! Почему же Сабрина никогда не говорила ей о том, как ненавидит вековечников? Ведь тогда не пришлось бы ни стыдиться, ни мучиться чувством вины.

– Я тебя понимаю, – сказала Сабрина. Бабушкино признание придало ей смелости. – Вековечникам верить нельзя.

– Да нет же, liebling, – возразила бабушка, кладя нож. – Кое с кем из вековечников мы друзья. Вековечники такие же, как все. Они женятся и выходят замуж, заводят дома, мечтают.

– А заодно составляют коварные планы, похищают людей и придумывают, как бы сровнять город с землей.

– Неужели ты в самом деле думаешь, что они все плохие? А как же Белоснежка и шериф?

– Просто мы пока не знаем, что им на самом деле нужно.

– Сабрина! – укоризненно воскликнула бабушка Рельда. – Чего-чего, а предвзятости я в своих внучках не потерплю!

– Предвзятости?

– Ну конечно! Ведь ты судишь обо всех по некоторым, а это и есть самая настоящая предвзятость. Я понимаю, тебе трудно, ты не знаешь, кто во всем виноват, но это еще не значит, что виноваты все вокруг.

– Я ненавижу их не просто так! Они украли у меня родителей. А ты их защищаешь! – закричала Сабрина, вскакивая со стула.

– Да, и буду защищать их и любого, на кого будут несправедливо сваливать чужие грехи. Да, среди вековечников есть дурные люди, но дурные люди есть везде. Нельзя стричь всех под одну гребенку.

Кухня вдруг стала маленькой, тесной. Двоим на ней места не было. Сабрина почувствовала, что задыхается.

– Думай как хочешь, – выдохнула она, делая шаг назад. – Но даже если кто-то из них и не виноват, нам он помогать все равно не спешит. Ты улыбаешься, пожимаешь им руки, а они только и выжидают момент, чтобы нанести удар в спину.

– Сабрина, – сказала бабушка, – я многое в этой жизни повидала, поэтому поверь мне: злоба – она как сорняк. Если ее не вырвать из души, она начнет разрастаться и будет мучить тебя до конца жизни. Ненависть – опасное чувство. Если ты не овладеешь ею, значит, она овладеет тобой.

– Вот когда мама с папой вернутся, тогда я и перестану злиться! – закричала Сабрина, развернулась, выскочила из кухни и понеслась вверх по лестнице. С грохотом захлопнув дверь спальни, девочка бросилась на кровать, сунула голову под подушку и зарыдала. Через две недели наступит Рождество – второе рождество с тех пор, как кто-то из них, из вековечников, украл у нее родителей. Почему всем все равно? Почему никто не старается их выручить? Почему никто, кроме нее, не понимает, что скрывают за приятными масками эти вековечники?

Сабрину разбудил стук в дверь. Часы показывали почти семь вечера. Она проспала больше трех часов подряд. Закутавшись в халат, она вылезла из постели и открыла дверь. На пороге стоял мистер Канис.

– Все в машине, ждут только тебя, – сказал он.

– Я никуда не хочу ехать, – ответила Сабрина. При одной мысли о поездке в компании бабушки Рельды и Дафны Сабрине сделалось тошно. Опять будут рассказывать ей, какая она плохая…

– Это не приглашение, а приказ, – уточнил мистер Канис. – Есть одно дело, и оно должно быть сделано.

– А куда надо ехать?

Мистер Канис втянул воздух.

– Ответ на этот вопрос ничего не изменит. Ты едешь с нами.

Сабрина закрыла дверь и оделась, однако так и не смогла избавиться от отвратительного запаха, который исходил от ее кожи. В ванне она так и не побывала, от нее воняло тиной, но Сабрина понимала, что мистер Канис не позволит ей долго возиться и приводить себя в порядок. Завязав кроссовки, девочка пробежала по опустевшему дому, надела куртку и шапку и открыла переднюю дверь. На крыльце стояла бабушка со связкой ключей в руках.

– Полегчало тебе? – спросила она.

Сабрина кивнула. К счастью, бабушка решила не возвращаться к прерванному разговору.

– Вот и славно. Поспишь – и жизнь кажется лучше. Ну, беги скорее. Все уже в машине.

На заднем сиденье автомобиля сидели Дафна, Элвис и Пак, чисто вымытые и сытые. Сабрина полезла внутрь. Ни Дафна, ни Элвис и ухом не повели – смотрели себе в окно и знать ее не желали. Зато Пак при виде Сабрины расхохотался в голос.

– Ну у тебя и видок, – хрюкнул он, однако в голосе у него явственно звучало восхищение.

– Куда мы едем? – снова спросила Сабрина.

– Нас вызвал шериф. Ему требуется наша помощь, – ответила бабушка.

Автомобиль покатил по проселочным дорогам в сторону школы. Мистер Канис остановился на парковке рядом с автомобилем Беконнори. Впрочем, толстячка-шерифа нигде видно не было. Пассажиры вылезли и вдохнули морозный воздух; мистер Канис привычно влез на крышу автомобиля и уселся там в позе для медитации.

– Если буду нужен, зовите, – сказал он.

– Благодарю, друг мой. Впрочем, подозреваю, что нынешний визит будет менее насыщен событиями, нежели предыдущий, – заметила бабушка. – Элвис, ты остаешься в машине.

Элвис заскулил. Ему хотелось пойти с друзьями.

– Послушай, ты, конечно, можешь пойти, но имей в виду: в окрестностях орудует банда грабителей, которые крадут из машин пледы, – предупредила Дафна. – Вдруг они только и ждут, чтобы ты ушел?

Пес немедленно вцепился зубами в край пледа и бдительно уставился в окно. Бабушка с внучками пошли в школу.

Они свернули в кабинет директора. Там обнаружился шериф – он сидел за столом и что-то писал, в то время как мистер Гамельн нервно расхаживал по комнате.

– А они здесь зачем? – спросил директор, когда на пороге кабинета показались бабушка и ее внучки.

– Нас позвал шериф, – пояснила бабушка.

– Гриммы отлично умеют искать пропавших людей, – смущенно пояснил Беконнори, по всей видимости не собираясь афишировать факт их временной службы в полиции.

– Мы с удовольствием поможем, – сказала бабушка Рельда.

– Рельда, не хочу тебя обижать, но мой парень мерзнет бог весть где, и искать его должны настоящие полицейские, а не старушка с двумя девчонками, – заявил Гамельн.

– У меня в машине дожидается лучшая в мире ищейка, – сообщила бабушка. – Элвис стоит сотни полицейских. Мы найдем вашего мальчика.

Директор сел на вертящийся стул и подкатился к окну, на котором мороз успел нарисовать узор.

– Там так холодно, – тихо сказал он.

– Мы уже пытались поймать Венделла. Днем, – сообщила Дафна.

– Я об этом слышал, – сообщил Гамельн, по-прежнему глядя в окно.

– Значит, вы знаете, что он имеет какое-то отношение к погибшим в школе, – заметила бабушка.

Гамельн рывком развернулся на стуле и ткнул в бабушку острым пальцем.

– Он никого не убивал! – закричал директор.

– Совершенно с вами согласна. Я уже расспросила внучек и миз Белоснежку, которые были свидетелями сегодняшнего трагического инцидента, и уверена, что мальчик пытался остановить преступников, когда те делали свое черное дело.

Мистер Гамельн печально покачал головой.

– Он… Однажды мы с ним посмотрели по телевизору старый черно-белый детектив, и с тех пор он ни о чем больше и думать не может. Ему повсюду чудятся тайны. Я полагал, что со временем это пройдет, но даже помыслить не мог о том, в какую беду это его заведет.

– Значит, он детектив, как мы? – спросила Дафна.

– Похоже, он унаследовал отцовские способности к музыке, – заметила бабушка Рельда. – Я слыхала, что он играет на губной гармошке. Вероятно, с ее помощью он может управлять животными?

Гамельн беспомощно осел на стуле.

– Рельда, он хороший мальчик, – сказал он.

– Так вот почему он мне сразу не понравился, – проворчал Пак.

Сабрина, не сдержавшись, закатила глаза. Этот хороший мальчик зазомбировал всех кроликов в окрестностях, а потом натравил их на детективов – ну просто паинька!

В дверь постучали. Мистер Шипшенк сунул голову в комнату.

– Мистер Гамельн, у нас совещание.

– Шипшенк, у меня сын пропал! – рявкнул директор. Сабрина обернулась. Розовощекий Шипшенк выдавил неуверенную улыбку.

– Как скажете. Тогда в другой раз, – согласился он, закрыл дверь и был таков.

– Не волнуйтесь, мистер Гамельн, – сказала Дафна. – Мы найдем вашего сына и приведем его домой.

Бабушка Рельда улыбнулась внучке.

– Рельда, я знаю, что не всегда ладил с вашей семьей. Помнится, мы с Генри обменялись парой зуботычин, а Базиль… что ж, мы с ним слишком разные люди, – проговорил директор.

– Лично я считаю, что никогда не поздно забыть старое и начать все наново, – заявила бабушка и протянула ему руку. Гамельн недоверчиво поглядел на нее.

– Так вы мне поможете? – воскликнул он и затряс бабушкину ладонь. – Должно быть, я очень ошибался в тебе и твоих близких, Рельда.

– Мы – Гриммы, и это наша работа, – важно сказала Дафна и тоже пожала руку Гамельну. Потом она сунула пальцы под пояс и поддернула штаны. Сабрина уже готова была рассмеяться, но одного взгляда на сердитое лицо шерифа Беконнори хватило, чтобы понять: он тоже догадался, кому подражает Дафна. – Защищать и служить – это наш долг, – заверила Гамельна Дафна.

– Как я могу вам помочь? – спросил Гамельн.

– Для начала назовите номер шкафчика Венделла, – предложила бабушка.

Директор щелкнул клавишей компьютера, и экран ожил. Гамельн напечатал несколько строк и улыбнулся:

– Шкафчик номер триста двадцать три. Это недалеко отсюда, рядом с котельной. Надо только свернуть за угол. Показать вам дорогу?

– Нет, останьтесь, – распорядился, вставая, шериф. – Как только у нас появится информация, мы вам сообщим.

Бабушка с девочками и Беконнори вышли из кабинета директора и пошли по коридору. Вот и шкафчик с номером 323 – в точности там, где говорил директор.

– У тебя есть специальное заклинание, чтобы отпирать замки? – спросила Сабрина, разглядывая цифровой замок.

Бабушка открыла сумочку и извлекла оттуда молоток.

– Ну, заклинанием я бы это не назвала, – ответила она и вручила молоток Паку. Широко ухмыльнувшись, мальчишка занес молоток высоко над головой и с размаху опустил на замок. Замок с треском распался на две части.

– Можно я еще что-нибудь вскрою? – взмолился Пак, но старушка выхватила у него молоток и сунула обратно в сумочку. Затем они убрали обломки замка. Бабушка открыла шкафчик. Внутри обнаружилась зимняя куртка Венделла. Бабушка тут же сунула ее под мышку.

– Вы не представляете, как я вам благодарен, – сказал шериф. – В одиночку поддерживать порядок в таком городе – это вам не фунт изюму.

– Не стоит благодарности, – откликнулась бабушка.

Они вышли на парковку. Мистер Канис неподвижно сидел на крыше машины.

– Идем в лес, – сообщила бабушка, открывая заднюю дверь и выпуская Элвиса. – А ты останься, мистер Канис. Вдруг Венделл сам явится в школу.

– Ты уверена, что обойдешься без моей помощи? – спросил старик.

– Пока что все под контролем, – ответила бабушка Рельда.

– Мистер Канис, можно спросить? – попросила Дафна.

– Конечно, дитя. Спрашивай.

– А о чем вы думаете, когда сидите на крыше машины?

Мистер Канис немного подумал и перевел взгляд на луну, которая стояла высоко над лесом.

– Я вспоминаю всех и каждого, кому причинил боль, будучи не в силах сдержать свою натуру.

– Эти воспоминания помогают вам сохранять самообладание? – спросила Сабрина.

– Нет, дитя. Эти воспоминания помогают мне не оставлять попыток, – ответил старик.

Сабрина не слишком хорошо знала волшебные сказки. Папа не раз говорил, что сказки – пустое занятие. Пока другие дети читали «Русалочку» или «Красавицу и Чудовище», папа обсуждал с дочерьми новости или читал им комиксы из воскресных газет – за каждого персонажа своим голосом. Сказки Сабрина и Дафна порой читали сами, втихомолку, да еще если в школе задавали. Но сказку о Красной Шапочке знает каждый. Сабрина посмотрела на мистера Каниса и вдруг с ужасом осознала. Человек, который сидел сейчас на крыше автомобиля, человек, который каждую ночь спал в одном с ними доме, – этот человек давным-давно убил пожилую женщину. Не в сказке – на самом деле. И попытался съесть ребенка. И зачем только бабушка поселила его у себя в доме?

Бабушка сунула под нос Элвису куртку Венделла. Огромный пес старательно обнюхал куртку и ленивой побежкой потрусил через луг, шумно нюхая траву.

– Похоже, он взял след, – заметила бабушка. – Ну, идемте. Надо найти нашего Венделла.

ПЕС ШУМНО НЮХАЛ ВОЗДУХ. БАБУШКА СКАЗАЛА однажды, что, раз взяв след, Элвис ни за что его не потеряет. Достигнув опушки, пес остановился, обернулся и нетерпеливо залаял, желая поторопить спутников. Громко нюхая воздух, он заметался у начала уходящей в чащу тропы и залаял снова.

– Его бы энергию да в мирных целях, – заметила бабушка Рельда и подала Сабрине руку, помогая девочке перелезть через упавшее дерево.

Дождавшись хозяев, Элвис повел их в лес. Громогласно фыркая, пес то бросался вперед по тропе, то возвращался, не отрывая носа от земли. Вдалеке треснула ветка. Пес навострил уши. Сабрина не удивилась бы, если бы он помчался на звук, но вместо этого Элвис вновь уткнулся носом в землю и повел хозяев по одному ему видимому маршруту.

Под ногами похрустывал ледок. Мороз пощипывал за нос, с неба падали редкие снежинки. А ведь у бедняги Венделла не было с собой даже куртки. Выжить в такой холод без одежды он мог лишь чудом.

Они шли несколько часов, то и дело звали Венделла, но ответа не было. Дафна сказала, что ноги у нее совсем замерзли, и даже Пак заявил, что поиски эти – пустая трата времени.

– Его давно растерзали кролики, – твердил Пак. – Вот мы тут гуляем, а они его жрут. А что? Он толстый, им надолго хватит.

– Я обещала мистеру Гамельну найти его сына, – заявила бабушка. – И пока мы его не найдем, никуда не уйдем.

К счастью, вскоре поиски завершились. Элвис привел их к небольшой поляне, и зрелище, которое открылось их глазам, заставило ахнуть даже бабушку. Перед ними была меховая груда, в высоту достигавшая метра с лишком, а в основании протянувшаяся почти на два. Поначалу Сабрина приняла ее за медведя, но, подойдя ближе, увидела, что груда состоит из множества мелких зверушек. Это были кролики, сбившиеся в одну плотную кучу, чтобы не замерзнуть. Элвис залаял, но кролики и ухом не повели. Элвиса для них не существовало.

– Ты хочешь сказать, что Венделл там, внутри? – спросила пса Дафна.

Пес еще раз обнюхал меховую груду и фыркнул.

– А я вам говорил! – вскричал Пак. – Мятеж в длинноухом воинстве! Кролики восстали против хозяина! Эй, ушастые, вкусно было?

Бабушка подошла поближе и наклонилась над грудой:

– Венделл!

Груда заворочалась, но потом снова замерла.

– Венделл! Твой отец очень волнуется, – строго сказала бабушка Рельда. – Сию секунду вылезай.

– Не вылезу! – послышался приглушенный кроличьим мехом голос. – Не хочу в кутузку. Не вылезу, и все тут!

– А что такое «кутузка»? – спросила Дафна.

– Тюрьма, – ответила Сабрина. – Он боится, что его посадят в тюрьму.

– Никто тебя никуда не посадит, Венделл, – повысила голос бабушка. – Мы отведем тебя домой.

Груда зашевелилась. Губная гармоника сыграла короткую ноту, и кролики брызнули в разные стороны. На земле лежал мальчик – вполне здоровый и ничуть не замерзший. Очевидно, от переохлаждения его спасло импровизированное кроличье одеяло.

– Бегите-бегите, морковные воры! – крикнул вслед кроликам Пак. – Но знайте, что отныне Король пройдох – ваш заклятый враг!

Бабушка шагнула вперед, помогла Венделлу подняться и набросила ему на плечи куртку из школьного шкафчика.

– Не объяснишь ли ты нам, что произошло, Венделл? – спросила она.

– Я не убивал уборщика! – заявил мальчишка.

– Никто тебя в этом и не обвиняет.

– Только зря ты наслал на нас кроликов, – добавила Дафна. – Мне семь лет! Мне положено любить кроликов, а я их теперь боюсь!

– Я не знал, можно ли вам доверять. В школе творятся страшные вещи. Я хотел их прекратить, – извиняющимся голосом ответил мальчик. – Я боялся, что вы меня поймаете. Тогда расследованию конец.

Он сунул руку в карман куртки и достал визитную карточку, которую немедленно вручил бабушке. Старушка прочла надпись на карточке и с явным уважением кивнула Венделлу.

– Так ты детектив? – улыбнулась она.

Сабрина взяла у нее карточку и внимательно рассмотрела. Карточка гласила: «Венделл Гамельн, частный детектив». Ниже красовалось изображение увеличительного стекла с большим глазом посередине.

Дафна выхватила у сестры карточку и рассмотрела ее со всех сторон.

– Я тоже хочу себе визитные карточки!

– Венделл, мы тоже детективы, как и ты, – сказала бабушка. – Предлагаю обменяться информацией. Пойдем в школу, а по дороге ты нам все расскажешь. На твоего отца смотреть больно. Он остался у себя в кабинете, ждет нас.

Они пошли назад. Путь был долгий, и Венделл успел рассказать все, что знал.

– Вчера я как раз собирался уйти из школы, но тут оглянулся и заметил, что в классе у мистера Ворчела творится что-то странное, – сообщил он, высморкавшись в платок. – Извините, у меня сильная аллергия.

– Почему ты не забыл мистера Ворчела? – спросила Сабрина. – Все остальные ведь забыли.

– Папа накрыл наш дом защитным заклинанием. Когда по городу разбрасывают пыльцу, нам от этого ни холодно ни жарко. В общем, я понял, что в классе мистера Ворчела творится что-то непонятное. Заглянул в окошко на двери и увидел, как он попятился, наткнулся на парту и упал. Я сначала подумал, что ему плохо, но потом увидел чудовище.

– Гигантского паука? – уточнила бабушка.

– Что-то вроде того, – ответил мальчик. – Но голова у него была человечья. Он схватил Ворчела и стал обматывать его липучей паутиной. Нельзя же было просто так стоять и смотреть. Я детектив, я не могу допустить, чтобы у меня на глазах издевались над человеком. У нас, детективов, свои принципы. Правда, в единоборствах я не силен…

– Что такое «единоборства»? – спросила Дафна.

– Карате и всякое такое, – объяснила Сабрина.

– И тут я вспомнил, что нам рассказывали про пауков на уроке биологии. У них есть естественный враг – птицы.

– Что такое «естественный враг»? – спросила Дафна.

– Это тот, кто охотится на кого-то в природе, – ответила Сабрина.

– И тогда я сделал одну штуку – никогда раньше такого не делал. Достал губную гармошку и подул в нее изо всех сил, – продолжал мальчик. – Я понятия не имел, что будет. Папа мне говорил, чтобы я так никогда не делал – он сам попробовал, еще давно, и ничего хорошего из этого не вышло. Только не говорите ему, что я купил себе гармошку. Он страшно рассердится.

Бабушка взяла мальчика за руку:

– Не тревожься, Венделл.

Немного успокоившись, мальчик продолжил:

– Я не знал, передался ли мне его талант, но решил попытаться. В общем, не успел я подумать о птицах, как они налетели целой тучей, выбили стекло и расселись у моих ног. И смотрели на меня так, как будто я для них главнее всех на свете, и они ждут моих указаний. Ну, я тогда показал на учителя и сказал: «Спасите мистера Ворчела». И птицы накинулись на паука. Только было уже поздно.

– Теперь понятно, откуда взялись перья, – заметила Дафна.

– А что стало с уборщиком? – спросила Сабрина, все еще не в силах поверить в россказни этого странного мальчишки.

– Я не хотел играть в вышибалы, и за это миз Спенглер отправила меня на отсидку, – сказал Венделл. – Я вошел, а там какая-то мохнатая жуть кидается на миссис Червонни и миз Белоснежку. Я думал, это медведь, но оно двигалось гораздо быстрее, и глаза были такие страшные, желтые. Миссис Червонни и не дралась почти, так, залезла за парту и орала во весь голос. А миз Белоснежка взяла стул и как даст этой твари! Вы бы видели! А какой у нее хук справа… для дамы, конечно.

– Для дамы? – переспросила бабушка Рельда.

Венделл покраснел:

– Извините. В общем, ее лучше не злить. Я достал гармошку и решил проверить, смогу ли я управлять этим чудищем так же, как птицами. Сначала у меня получалось, но потом оно вдруг подбежало к окну, распахнуло его и выпрыгнуло. Когда прибежали вы, я не от вас убегал. Я гнался за чудищем.

– Ты очень храбрый, Венделл, – заметила бабушка Рельда.

– Расследование преступлений – это не для слабых духом, миссис Гримм, – объявил Венделл и высморкался. – Для этой работы нужны стальные нервы. Ну вот, я рассказал все, что знаю. Теперь ваш черед – не томите – что вы узнали?

– Мы тоже успели повстречаться с необычным существом, – сказала старушка. – Прошлым вечером на нас напала гигантская лягушка.

– Чудовища наверняка работают вместе. Не бывает таких совпадений. Но почему они появляются только в школе? – задумалась Сабрина. – И вот еще что: доказать я это не могу, но думаю, что эти существа – никакие не чудовища. Это вековечники – точнее, дети вековечников, вот как ты.

– Великолепный вывод, – одобрила бабушка Рельда. – Кстати, ты видел, что в школе повсюду встречаются пыльные следы?

Мальчик прикусил губу.

– Видел. Я не хотел вам говорить, чтобы не подвергать вас опасности, но пыльные они не потому, что в школе плохо убирают. Это пыль из подземных ходов.

– Подземных ходов? – воскликнули Сабрина с Дафной.

– Да, я на них как-то раз наткнулся. Кто-то роет под школой подземные ходы. Они начинаются в котельной и тянутся на много миль.

– Может быть, это все как-то связано – ходы, огромный паук, мохнатое чудище? – спросила Дафна.

– Предлагаю объединиться, – заявила бабушка Рельда. – Совместными усилиями мы раскроем дело быстрее.

– Прошу прощения, леди, но я работаю в одиночку, – ответил Венделл. Они стояли на пороге школы.

Сабрина закатила глаза. «Детективов пересмотрел», – подумала она.

– Понимаю, – ответила бабушка, изо всех сил сохраняя огорченный вид.

Стоило им открыть дверь, как к ним тотчас же бросился директор Гамельн. Он подхватил Венделла и крепко обнял.

– Ты хоть понимаешь, как я волновался? – спросил Гамельн, но строгость в его голосе мешалась с радостью.

– Прости, пап, – сказал мальчик. – Но тут наклюнулось одно дело, и я влип в него по уши.

– Опять ты про эти свои расследования! Говорил я тебе – передохни хоть немного!

– Стражи закона не знают отдыха, папа, – ответил мальчик.

– Спасибо, Рельда, – сказал мистер Гамельн, нагнулся и поцеловал старушку в щеку. – Всем вам спасибо.

Дафна поддернула брюки и вразвалочку вышла вперед – девочка снова подражала шерифу.

– Это наша работа, гражданин, – сказала она.

Директор отпустил сына, но тут же протянул раскрытую ладонь:

– Давай сюда.

Венделл нахмурился.

– Я без нее не могу, – возразил он. – С ней легче вести расследование.

– Никаких больше расследований, – твердо ответил отец. – Давай сюда, ну?

Венделл хмуро полез в карман, вытащил блестящую губную гармошку и неохотно положил ее на ладонь отцу. Гамельн сунул гармошку в карман. Венделл насупился.

– Отвезу-ка я парня домой, – сказал Гамельн.

– Мистер Гамельн, один вопрос, – вмешалась Сабрина. – В школе есть еще такие, как Венделл?

– Какие – такие? – не понял Гамельн.

– Ну, дети вековечников.

Гамельн снял шляпу и почесал в затылке.

– Я таких, по крайней мере, не знаю.

– А взрослых вековечников в школе много?

Бабушка бросила на Сабрину тревожный взгляд. Было ясно, что она опасается, как бы внучка не брякнула какую-нибудь гадость о вековечниках. Впрочем, бабушка промолчала.

– Только миз Белоснежка, я и миссис Червонни, но она пришла в школу недавно, – перечислил Гамельн. – Лет десять назад у нас преподавали мисс Маффет, Чудовище и Принц-Лягушка, но они купили лотерейный билет на троих и выиграли кучу денег, а на следующий день уволились. Чисто по-человечески я их понимаю, но все равно это безобразие. Хорошие учителя нынче на вес золота.

– Понимаю, – согласилась бабушка Рельда и бросила взгляд на Сабрину. В глазах у бабушки сверкнула искорка, та самая, которая загоралась всякий раз, когда бабушка обнаруживала важную улику. – Что ж, нам пора.

– Спасибо тебе еще раз, Рельда. Я в долгу перед семейством Гримм. Уж и не знаю, как я смогу вам отплатить.

– Мы принимаем наличные, – сунулся вперед Пак.

Гамельн обнял Венделла за плечи, и они вместе пошли к выходу.

– А давайте заглянем в подземный ход, пока в школе пусто, – предложила Дафна, подошла к двери котельной и подергала ручку. – Ну вот, заперто.

– Пожалуй, это и к лучшему, liebling. Если в этих подземных ходах прячут что-то такое, за что могут убить, ограничимся пока тем, что узнали, – ответила бабушка Рельда. – Так, а теперь мне нужен телефон. У меня есть одна догадка, и, если она верна, я знаю, кто такие наши чудовища или, по крайней мере, где искать их родителей.

У входа в полицейский участок торчала чахлая рождественская елочка, вкривь и вкось обмотанная мишурой и гирляндами. Под елочкой валялась пара коробок с разноцветными лампочками, которым предстояло украсить иссохшие лысые ветки. При виде этого зрелища Сабрине стало жаль шерифа, на которого свалилось столько дел, что и елку-то не украсить как следует.

Шериф Беконнори восседал за столом в приемной. Вокруг него толпились шестеро чрезвычайно странных персонажей. Двоих Сабрина узнала сразу: Красавица и Чудовище были не из тех, кого легко позабыть. Трудно было поверить, что ослепительная Красавица может иметь что-то общее со своим мохнатым клыкастым супругом. Больше никого из присутствующих Сабрина не знала. Вот красивая светловолосая женщина в голубом атласном платье и короне, а рядом с ней – широкоплечий силач с огромными зелеными глазами и нездоровым цветом лица; вот плотно сбитая особа, в изобилии украшенная драгоценностями и держащая за руку, или нет, правильнее было бы сказать – за ногу, огромного черного паука, размерами и весом не уступающего Элвису. И все эти существа кричали и бранились.

– Что вы себе позволяете, Беконнори? – рычало Чудовище.

– У нас заказан столик в «Веселом короле»! – кричала Красавица. – Вы хоть представляете, чего мне стоило добыть столик в это время года? Мы зарезервировали его еще в сентябре!

Миловидная принцесса была рассержена ничуть не меньше.

– Вытащили меня из дому посреди ночи! – кипела она. – Да мой муж – сам Принц-Лягушка! Мы вам не простолюдины какие-то!

– В самом деле, очень неделикатно с вашей стороны, – поддакнул жене Принц.

Паук сердито щелкал огромными жвалами.

– Тихо все! – заорал шериф, встал и поддернул брюки. – Рельда Гримм вам все объяснит.

Это известие вызвало новый шквал возмущения.

– С каких это пор Рельда Гримм командует полицейскими? – высокомерно спросила женщина, стоявшая рядом с пауком. Ее многоногий спутник согласно зашипел.

– Мэр попросил нас помочь в расследовании двух убийств, которые произошли в школе Феррипорт-Лэндинга, – ответила бабушка.

Паучья спутница топнула ногой:

– А мы тут при чем?

– Вы очень даже при чем, миссис Маффет, – ответила бабушка. – А также ваш муж и ваш ребенок. И не только ваш.

Присутствующие ахнули.

– У нас нет детей, – произнесло Чудовище.

– Я тоже так полагала, – согласилась бабушка Рельда. – Но потом моя внучка задалась вопросом, который никогда не приходил мне в голову: кто еще работал в городской школе? А ведь я почти позабыла, что вы, Принц-Лягушка и миссис Маффет были там учителями, покуда не выиграли в лотерею.

Сабрина надулась от гордости. Пусть бабушка не одобряет ее подозрительного отношения к вековечникам, именно эта подозрительность помогла еще на шаг приблизиться к разгадке.

– Да, мы работали в школе, и что с того? При чем тут убийства? – квакнул Принц-Лягушка.

– Интересно не то, что вы там работали. Гораздо интереснее, почему вы уволились. Ведь никакого выигрыша в лотерею не было.

Тут уж ахнули все, включая Пака.

– Я позвонил в лотерейную комиссию штата, – сообщил шериф. – Комиссия регистрирует все выигрыши в лотерею за последние пятьдесят лет. Никого из вас в списках нет. Так откуда деньги?

Спутники обменялись долгими взглядами. Супруга Принца-Лягушки вдруг разрыдалась.

– Мы практически обнищали, и тут я узнала, что беременна, – выговорила она сквозь слезы. – Мы потеряли все деньги и вот-вот должны были лишиться дома. В Феррипорт-Лэндинге всегда так: оступился – и катись дальше по наклонной. Никто тебе не поможет. И переехать в другой город тоже нельзя. Нам пришлось бы просить милостыню. Это было невыносимо!

Следом за ней разрыдалась Красавица:

– У нас было то же самое. Мы едва сводили концы с концами – учителям так мало платят! Ребенка на эти деньги не вырастишь. А он обещал помочь. Однажды ночью он принес прялку и принялся прясть золото. Я слыхала об этом, но своими глазами никогда не видела. Настоящее чудо! К утру у нас было столько золота, что хватило бы на десять жизней. Мы продали его торговцу драгоценными металлами из Нью-Йорка и разбогатели.

– Кто же напрял вам золота? – спросила Сабрина.

– Румпельштильцхен! – всхлипнула супруга Принца-Лягушки. Принц-Лягушка взял жену за руку и стал успокаивать, но она уже не могла остановиться. – Пришлось придумать историю с лотереей, чтобы объяснить, откуда у нас деньги.

– А что он попросил взамен? – резко спросил Беконнори.

– Он нас обманул! – воскликнула миссис Маффет. – Вам этого не понять, но мы буквально не владели собой. Мы были в отчаянии, в глубоком отчаянии. А когда мы отдали ему детей, то почувствовали, что поступили правильно и что так будет лучше для них.

– Вы продали своих детей? – переспросила Сабрина. Ничего ужаснее она в жизни не слышала. – Как вы могли?

– Он нас загипнотизировал, – ответило Чудовище. – После мы сожалели о содеянном так, что хотелось умереть, однако в тот миг нам казалось, что мы поступаем правильно.

Сабрина так разозлилась, что больше не могла сдержаться.

– Вонючие вековечники! Вы не люди, вы животные! Продать своих детей чудовищу, лишь бы только ходить в золоте и в мехах!

Миссис Маффет опустила взгляд, посмотрела на свое сияющее ожерелье и тоже заплакала. Сорванное с шеи ожерелье полетело в мусорную корзину.

– Сабрина, – сказала бабушка, – хватит.

– Да, хватит, – поддакнула Дафна. – Остынь.

Сабрина не стала их слушать.

– Правильно Вильгельм запер вас в этом городе! Вас надо держать в клетке!

– Сабрина Гримм, замолчи сию же секунду, – строго велела бабушка.

Сабрина окаменела. Бабушка никогда не повышала на нее голос. Лицо девочки залила краска.

– На тебя кричат, а ты терпи, – ехидно сказал Пак.

– И ты тоже замолчи, Пак!

– Мы искали их все эти годы, – произнес Принц-Лягушка. – Я отдал бы все наше состояние до последнего пенни, лишь бы только вернуть нашу доченьку.

– Полагаю, что ваши дети находятся ближе, чем вы думаете, – произнесла бабушка. – Послушайте, а если вам покажут фотографии всех учеников нашей школы, вы сможете выбрать тех, кто больше всего похож на ваших детей в человеческом обличье?

– Н-нет, наверное, нет, – всхлипнула Красавица и попыталась взять себя в руки. – Мы видели их в последний раз, когда им был день от роду. Нам не позволили даже дать им имена. Неужели вы и в самом деле можете их найти?

Бабушка помрачнела, но кивнула:

– Да, но я бы на вашем месте не слишком радовалась. Позвольте мне объяснить. У нас имеются свидетели нападения двух так называемых чудищ на территории школы. В первом случае нападавшим был гигантский паук, во втором – некое крупное мохнатое существо, а в третьем – и при этом мы с девочками присутствовали лично, – наполовину девочка, наполовину лягушка.

– Погодите, так вы полагаете, что наши дети причастны к этим убийствам? – переспросила Красавица.

Бабушка кивнула.

– Однако если ваша история о Румпельштильцхене – правда, есть основания полагать, что детей вовлекли в преступление обманом.

– Какой ужас! Надо отобрать у него детей! – вскричала миссис Маффет.

– Мы приложим к этому все усилия, – заверила ее бабушка Рельда.

– Вы их спасете, правда? – спросило Чудовище.

– Само собой, – гордо ответила Дафна. – Мы – Гриммы, и это наша работа.

Сабрина не верила своим ушам. Это не люди – это чудовища! Они продали своих детей, а бабушка собирается вернуть детей этим родителям? Да их нельзя подпускать к ребенку и на пушечный выстрел!

– Я могу вам как-нибудь помочь? – спросил Беконнори.

– А можно мне полицейскую фуражку? – попросила Дафна.

Беконнори улыбнулся и кивнул.

– Ой, вы такой няша! – радостно завизжала девочка.

Когда за ними закрылась дверь участка, Сабрина поняла, что бабушкино молчание может быть холоднее морозного зимнего воздуха. Ясно было и другое: теперь Дафна еще долго не заговорит со старшей сестрой. Впрочем, это было уже не важно.

– Мне ничуть не жаль, что я все это сказала, – заявила Сабрина.

– Вот уж в этом никто не сомневается, – отрезала бабушка. Они подошли к автомобилю. На крыше дожидался мистер Канис.

– Я слышал крики, – сказал он, слез и открыл перед старушкой дверцу.

– А сколько еще услышишь! – мечтательно произнес Пак.

– Давайте успокоимся, – сказала старушка. – Сейчас уже поздно, все устали. Надо хорошенько выспаться.

– Правильно, – сказала Дафна. – А в подземный ход полезем завтра.

– Нет, – покачала головой бабушка, когда они расселись. – События развиваются непредвиденным образом, и в подземный ход лезть может быть опасно. Одно дело – маленькие шкодники-вековечники, и совсем другое – Румпельштильцхен. Его считают едва ли не самым безумным и загадочным сказочным существом из всех обитающих в нашем городе. Я не знаю, чего от него ожидать, и не могу подвергать вас опасности.

– Да при чем тут опасность! – выпалила Сабрина, вся дрожа от ярости и обиды. – С тех пор как мы сюда приехали, опасности на нас так и сыплются! Ты просто не хочешь подпускать к делу меня, да?

Бабушка повернулась на сиденье и посмотрела в глаза внучке.

– Я думала, что ты достаточно умна, чтобы сдерживаться. Я готова была поверить, что ты умнее всех Гриммов нынешних и прошлых времен. Но сейчас я не доверяю твоим суждениям, Сабрина. Ты оказалась совсем не такой, как я думала. Извини, но сестры Гримм в этом расследовании больше не участвуют.

Все были очень злы, поэтому Сабрина потихоньку убралась к себе, избежав таким образом очередной лекции. Лежа в постели, она рассматривала свисающие с потолка самолетики и думала, каково это – быть паршивой овцой в семье. Еще совсем недавно такое положение дел ее вполне устроило бы. Пусть все остальные носятся с какими-то расследованиями, ее дело – искать родителей. Увы, теперь она понимала, что еще больше прежнего нужна бабушке и Дафне, хотя бы затем, чтобы напоминать им о том, что вокруг полно недоброжелателей. Потому что, если бабушка и дальше будет так же доверчива, следующую жертву Феррипорт-Лэндинга будут звать Рельдой Гримм.

В комнату молча вошла Дафна, подошла к шкафу, достала пижаму. Переоделась, не говоря ни слова.

– Теперь мы, по крайней мере, знаем, как выглядит бабушка, когда злится, – заметила Сабрина.

Дафна искоса посмотрела на сестру, но губ не разжала.

– Хотя, если честно, я все равно ничего не понимаю. Она сама сказала, что если мы хотим стать хорошими детективами, то нужно хвататься за любую возможность, – продолжала Сабрина.

– Перестала бы ты лучше говорить гадости о вековечниках, – не выдержала Дафна.

– Нет, я лучше буду удерживать вас от всяких глупостей, – парировала Сабрина. – Ладно, допустим, я не права с начала и до конца. Значит, мы наказаны за мою болтовню. Ну и что? Кому от этого лучше? У бабушки просто не хватит рук, а к Принсу и шерифу она за помощью не пойдет. Надо все-таки осмотреть этот подземный ход и выяснить, далеко ли он идет и зачем его вообще выкопали. Вдруг, пока бабушка будет бегать и искать чудовищ среди школьников, они затеют что-то совсем ужасное?

– Что же нам делать?

– То, что мы должны, – ответила Сабрина. – Мы – Гриммы, а в этом городе явно творится неладное. Значит, мы должны выяснить, что именно.

Когда по расчетам Сабрины бабушка и мистер Канис заснули, она разбудила сестру. Девочки потихоньку вылезли из кроватей, выбрались из комнаты и подкрались к спальне Пака.

– Смотри не наступи на пластину, – напомнила сестре Сабрина и открыла дверь. Солнце в волшебном лесу село, и небо было усыпано яркими звездами, которые переливались и подмигивали, стараясь специально для Пака. Спал на ринге кенгуру-боксер. Вокруг царила тишина, лишь журчал сбегающий по камням ручей да изредка скатывался по «американским горкам» очередной вагончик.

Девочки на цыпочках прошли по тропинке, миновали озерцо и нырнули в густой кустарник. Вскоре они нашли батут, в центре которого спал Пак. Король пройдох был одет в нежно-голубой пижамный комбинезончик с веселыми звездочками и полумесяцами. Во сне он прижимал к себе игрушку – розового единорога с вышитой на боку радугой, а палец другой руки сунул в рот. О, если бы у Сабрины был с собой фотоаппарат!

– Какая пижамка! – хихикнула Дафна.

– Хватит спатеньки, пора вставатеньки, – засюсюкала Сабрина, словно обращаясь к младенцу.

Пак поворочался, но не проснулся. Изо рта протянулась ниточка слюны, и на воротнике пижамы появилось мокрое пятно.

– А кто откроет глазки? – подхватила Дафна, подражая сестре.

– Солнышко встало, утро настало, – сообщила Сабрина и тряхнула Пака за плечо.

Пак проснулся мгновенно. За спиной у него развернулись крылья. Мальчишка грозно размахнулся плюшевым единорогом, словно мечом, и обрушил его на головы девочек.

– Вы что здесь делаете? Это моя комната! – заорал он.

– Ой, какой хорошенький единорог, – рассмеялась Сабрина. – Это чтобы отгонять плохие сны, да?

– Его зовут Крейвен Прощелыга, – поправил Пак и только тут сообразил, где он и с кем разговаривает. Мальчишка отшвырнул единорога и спорхнул на землю.

– У нас есть план на завтра. Ты нам поможешь, – заявила Сабрина.

– Еще чего, – ответил мальчишка. – Я в этих ваших геройских играх не участвую. Пусть старушка поищет другого охранника для своей вонючей внучки. Я до такого не унижусь.

– Да? Жаль, ну как знаешь, – вздохнула Сабрина. – А такой был головоломный план, столько хитростей…

У Пака загорелись глаза.

– Выкладывай, – велел он.

– Первым делом нужно взять кое-что из Зала Чудес, – заявила Сабрина.

Троица направилась в комнату с Зеркалом. Сабрина шла первой. Порывшись в кармане, она извлекла собственную связку ключей.

– Откуда это? – спросила Дафна.

– Я таскала у бабушки по одному ключику и делала копии в «Бытовых услугах», – объяснила Сабрина.

– Ты умеешь врать и воровать? – восхитился Пак. – Я тобой горжусь!

– Вот бабушка рассердится, – сказала Дафна.

– Я сделала ключи, чтобы проверить, не поможет ли какой-нибудь волшебный предмет найти папу с мамой, – объяснила Сабрина, надеясь, что сестренка встретит это известие с пониманием.

Дафна, однако, насупилась и опустила взгляд.

Сабрина повернула ключ. Дети вошли в комнату с Зеркалом и заперли за собой дверь. Шагнув в зеркальную гладь, они оказались в Зале Чудес и увидели Зеркало – человечек стоял перед собственным зеркалом в полный рост, втянув живот и картинно напрягая мышцы.

– Вы что, вообще никогда не спите? – возмутилось Зеркало. – Опять пришли искать маму с папой?

– Нет, на этот раз у нас другое дело. Но помощь все равно нужна, – ответила Сабрина.

Человечек улыбнулся:

– Ну ладно. Рассказывай.

– Нам нужно что-то такое, чтобы пройти сквозь запертую дверь, – объяснила Сабрина. – У тебя есть какая-нибудь штука, чтобы ходить сквозь стены?

– Или волшебная палочка, которая отпирает двери, – добавила Дафна.

– Или огнемет, – добавил Пак.

– Дети, тут вам не универсальный магазин, – отрезало Зеркало. – Что-то есть, чего-то нет. Кажется, я знаю одну штуку, которая вам поможет. Идемте.

Шагая вслед за Зеркалом, Сабрина читала надписи на золотых табличках над каждой дверью – эту привычку она приобрела, когда бывала здесь прежде. «Золото лепреконов», «Поэтажные планы пряничных домиков», «Сонные зелья», «Золотая рыбка», «Призраки Прошлого, Нынешнего и Будущего Рождества», «Механические человечки», «Калибан» – и так далее, без конца.

– А этот зал очень длинный? – спросила Дафна.

– Он тянется на много миль, – ответило Зеркало.

– А что в самом конце? – полюбопытствовала Дафна.

– Поверь, с этим тебе лучше даже рядом не стоять, – ответило Зеркало и остановилось у двери с табличкой «Кладовка». Зеркало протянуло руку, и Сабрина вложила в нее ключи. Человечек позвенел связкой, выбрал ключ и отпер дверь. К разочарованию девочек, внутри стоял лишь старый сломанный холодильник.

– Разве волшебные холодильники бывают? – удивилась Дафна. – Это у братьев Гримм про них написано или еще где-то?

– Волшебных холодильников не бывает, – ответило Зеркало и открыло дверцу. – Зато в холодильнике можно хранить разные полезные вещи.

Открыв холодильник, Зеркало нагнулось, пошарило внутри и извлекло пакет с подгнившей морковкой.

– Давно надо было выбросить, – проворчало оно, открыло пакет молока и принюхалось, после чего скривилось от отвращения. Наконец из холодильника появилась пачка соков в коробочках. Соки Зеркало вручило детям.

– «Выпей меня», – вслух прочла Дафна надпись на яркой этикетке.

– Алисе помогло, – сказало Зеркало, – и вам тоже сгодится.

– Подождите, какой Алисе… из «Алисы в Стране чудес»? – ахнула Дафна.

– В оригинале эта книга называлась «Приключения Алисы в Стране чудес», – поправило ее Зеркало.

– Ладно, ладно, так мы что, уменьшимся? – уточнила Сабрина.

– Приблизительно до размера муравья, – ответило Зеркало. – В таком виде вы свободно пройдете под дверью и проникнете в любую комнату. Но вам понадобится еще вот это.

С этими словами Зеркало опять полезло в холодильник и достало несколько кексов, каждый в собственном прозрачном пакетике. Кексы были покрыты шоколадной глазурью, а упаковка обещала «восхитительную кремовую начинку». Точь-в-точь такие же Сабрина покупала в уличном магазинчике на Манхэттене, вот только на этикетках тех кексов не было написано «Съешь меня».

– Они помогут вам подрасти, только не злоупотребляйте. Особенно если сидите на диете, – предупредило Зеркало. – Ваша бабушка конфисковала их у Траляля и Труляля – эти негодники целую неделю продавали кексы в своем магазине. Дети росли как на дрожжах. Потом еще неделю пришлось наводить порядок.

– Возьмем четыре сока и четыре кекса, – решила Сабрина.

– Но ведь нас только трое, – возразила Дафна.

– Когда мы проникнем в котельную, нам понадобится проводник по подземному ходу. Мы знаем лишь Венделла Гамельна из тех, кто бывал там. Наш великий детектив всегда работает в одиночку, но я подозреваю, что на этот раз он передумает, – ответила Сабрина.

На следующий день на перемене троица протолкалась сквозь запруженный школьниками холл и добралась до котельной. Сабрина вглядывалась в лица детей вокруг: кто из них может быть гигантским пауком или огромной лягушкой? И не угадаешь ведь. Точно можно было сказать лишь одно: дети выглядели усталыми и измученными, словно провели ночь без сна.

У котельной их ждал Венделл с сопливым носом и носовым платком на изготовку.

– Я тут подумал и решил, что, пожалуй, лучше будет объединить силы. Но у меня есть условия, – заявил он.

– Какие еще условия? – спросила Сабрина.

– Если начнется драка, я иду первым, а вы – за мной. Работа у детективов опасная, но дамы будут под надежной защитой, – заявил толстячок, горделиво выпятив грудь.

Сабрина возвела глаза к потолку и постаралась не рассмеяться.

– Ладно, – сказала она. – Мы, дамы, не будем мешать тебе драться с врагами. Ну, идем смотреть подземный ход.

– Я бы рад, но есть одна проблема, – сказал Венделл и снова вытер нос. – В двери котельной сменили замок. Наверное, это из-за нас.

– Ну, это не проблема, – отмахнулась Сабрина, пошарила в рюкзаке и бросила мальчику кекс и упаковку сока.

– Что это? – спросил Венделл.

– Ключ к новому замку, – ответил Пак, азартно потирая ладони.

– Что, прямо сейчас пойдем? – воскликнула Дафна. – Миз Белоснежка узнает, что я пропала, и будет меня искать!

– Сейчас самое подходящее время, – объяснила сестра. – В обеденный перерыв будет слишком шумно, а после уроков нас заберет бабушка Рельда. Подождем звонка на урок и, когда в коридоре станет пусто, приступим.

Прозвенел звонок, и школьники разбежались по классам. Сабрина, Дафна, Пак и Венделл побегали туда-сюда, делая вид, будто торопятся на урок, но, конечно, никуда не пошли. Оставшись одни, они достали коробочки с соком, оторвали от них соломинки и сунули соломинки в дырочки.

– Сколько надо выпить? – спросила Дафна и понюхала сок.

– Не знаю, – ответила Сабрина. – Наверное, надо пить, пока не подействует.

Пак с хлюпаньем втянул в себя сок, открыл рот и рыгнул.

– Фруктовый, – объявил он. Тут раздался длинный дребезжащий визг, словно выпустили воздух из шарика, и Пак уменьшился вдвое. И одежда, и кекс, и коробочка с соком уменьшились вместе с ним.

– Пей еще, – потребовала Дафна. – Так ты под дверь не пролезешь.

– И поскорее, – поторопила Сабрина, бдительно следившая за коридором. Не хватало еще, чтобы сюда забрел кто-нибудь из учителей или учеников и стал свидетелем их безумной затеи.

Пак выпил еще и снова уменьшился. Вскоре он уже был ростом с поставленный на ребро четвертак. Сабрина наклонилась и прищурилась.

– Знал бы ты, как у меня руки чешутся тебя раздавить, – сказала она.

– Знала бы ты, какие здоровенные волосы растут у тебя в носу, – пропищал Пак в ответ.

Сабрина быстро закрыла лицо рукой.

– Наша очередь, – сказала Дафна.

Дети разом сделали по большому глотку сока. Жидкость отдавала чем-то фруктовым, не то ананасом, не то вишневым пирогом. Прохладная звенящая волна прокатилась по горлу, достигла живота, ударила в руки и ноги. Ощущение было в точности как утром, когда потягиваешься после сладкого ночного сна. Сабрина разом уменьшилась в размерах. Допив сок, она и ее спутники сравнялись ростом с Паком.

– Давайте убираться, пока нас не размазали башмаками по полу, – сказал крошечный Венделл. – Я пойду первым. Вдруг по ту сторону двери нас поджидают.

Он достал носовой платок, громко высморкался и сунул платок обратно в карман. Под дверью он прошел не пригибая головы. Дафна взяла Сабрину за руку, и сестры шагнули вперед. Пак тащился позади.

– Раз опасно, мог бы пропустить меня вперед, – ворчал он.

Проникнув за дверь, дети огляделись. Котельная оказалась огромным сумрачным помещением. В углу высилось исполинское ведро со швабрами. Высоко-высоко над головами детей тянулись полки, уставленные коробками с мусорными мешками и рулонами туалетной бумаги. Посреди комнаты торчала старая угольная печь, чем-то напоминающая злого робота из японских мультфильмов. Рядом потрескивал и пощелкивал новенький электрический обогреватель, нагнетавший теплый воздух в систему отопления.

– Смотри, какой стол! – воскликнула Дафна, тыча пальцем в стоящую неподалеку парту. – Огромный!

Сабрина кивнула в знак согласия.

– Смотри, какой стул! – воскликнула Дафна. – Огромный!

Сабрина кивнула.

– Смотри, какая пуговица! – воскликнула Дафна, потому что как раз наткнулась на огромную белую пуговицу с чьей-то рубашки. Девочка попыталась поднять находку, но пуговица оказалась слишком тяжела для уменьшившейся Дафны. – Огромная!

– Придумай какое-нибудь другое слово, – проворчала Сабрина.

– Еще чего! Мне семь лет! Я не обязана знать все слова в мире! – возмутилась Дафна.

– Ну, повелитель кроликов, и где тут подземный ход? – спросил Венделла Пак.

– Надо потянуть за рычаг, и старая печка отъедет в сторону, – ответил юный детектив. – Только как же нам теперь до него дотянуться?

– Придется съесть кексы и увеличиться, – решила Сабрина.

Дети полезли в карманы, однако тут дверь котельной начала открываться.

– Кто-то идет! – воскликнула Сабрина.

Вошедший в дверь человек ростом не уступал великану, с которым сестры познакомились в первые свои дни в Феррипорт-Лэндинге. На память девочкам тотчас же пришел бой в лесу. Человек закрыл за собой дверь и подошел к угольной печурке. Откинув панель у нее на боку, он сунул руку в открывшуюся нишу и что-то сделал, но что – разобрать детям не удалось. Должно быть, за панелью скрывался рычаг или кнопка, потому что комнату тотчас же наполнило приглушенное гудение и печурка скользнула вбок. В полу открылся подземный ход.

– Это же папа! – прошептал Венделл. Взгляд его был полон тревоги и растерянности.

Сабрина задрала голову и посмотрела в лицо великану. Это и впрямь был директор Гамельн – но что он здесь делает?

Директор терпеливо дождался, покуда ход откроется полностью, и стал спускаться по уходящим вниз ступеням. Вскоре он совсем исчез из виду.

– Куда это он? – спросила Венделла Сабрина.

– Не знаю. Надо идти за ним, – сказал Венделл и неожиданно бросился к люку.

– Стой! – закричала Сабрина, но мальчик ее не слушал. Дети бросились за ним в погоню. Когда они нагнали Венделла, тот уже собирался разорвать упаковку кекса.

– Послушай меня, ладно? – сказала Сабрина. – Тебе точно надо знать, что делает здесь твой отец?

– Если он к этому причастен, я должен знать, – ответил Венделл.

– А вдруг тебе не понравится то, что ты узнаешь? – спросила Сабрина.

Не найдясь с ответом, Венделл сделал шаг, другой, потом вернулся и уставился в люк.

– Если он к этому причастен, я должен его остановить, – сказал мальчик. – Я не могу закрывать глаза на происходящее лишь потому, что он мой отец.

– Это тебе не старый детектив по телевизору, – увещевала Сабрина. – Тут все по-настоящему. Вдруг тебе совсем не нужно этого видеть.

– Я защищаю правосудие, – заявил Венделл.

– Без кексов нам туда не спуститься, – сообщила Дафна, которая все это время разглядывала лестницу в люке. – Иначе мы просто шеи себе свернем.

– Да, но если мы увеличимся, Гамельн наверняка нас заметит, – возразила Сабрина.

– Девочки, не ссорьтесь. У меня есть отличный план, – гордо заявил Пак, крутанулся на пятке и обернулся слоном, точнее, слоником. Громогласно затрубив, слон убрел куда-то в темный угол.

– У нас нет времени на всякие глупости! – крикнула ему вслед Сабрина, но слон, он же мальчишка, не ответил. Через несколько секунд из угла послышался скрежет металла о пол. Слон шел назад, хоботом толкая перед собой совок для мусора. Совок лег на край верхней ступеньки, и слон вновь обернулся Паком.

– Залезайте, – распорядился Пак.

Сабрина покосилась на опасно нависший над краем ступени совок и поняла, какой такой «отличный план» родился у мальчишки.

– Ну нет, – сказала она. – Мы убьемся.

– Ничего с тобой не сделается, – заверил ее Пак. – Ну, будешь всю жизнь питаться через капельницу, подумаешь! Нам же надо как-то спуститься. Не капризничай, залезай.

Дафна уже лезла через край совка.

– Когда бабушка села за руль, мы выжили, – сказала она. – И тут тоже выживем.

Сабрина поглядела на Венделла. Мальчик пожал плечами, и Сабрина вслед за ним полезла в совок.

– Только вперед не лезьте, – посоветовал Пак и предвкушающе усмехнулся. – Да, и еще одно…

– Что? – вскричала Сабрина, почувствовав неладное.

– Пристегните ремни! – завопил Пак, встал на край совка и высоко подпрыгнул. Ноги его ударили в совок, тот накренился, задрав ручку, и поехал вниз по ступеням, словно санки в бобслее. С каждой ступенькой совок мчался все быстрее, и наконец с треском рухнул на пол за лестницей. Сабрина визжала так самозабвенно, что не сразу заметила остановку. Девочка вскочила и двинула Пака в плечо.

– Ну ты чего? Я вас доставил? Доставил, – обиделся мальчишка, потирая ушиб.

Дети вылезли из совка и пошли вниз по длинному, вырубленному в камне коридору. Пол был покрыт пылью, и за путниками тянулась вереница крошечных следов. У стен валялись мотыги, пыльные лопаты, старые ведра и веревки – много миль веревок.

«Интересно, зачем это все», – подумала Сабрина, шагая вперед. Время от времени возникали ответвления, но чаще всего путь в них оказывался прегражден обвалом.

Вдруг туннель раздвоился. Дети остановились.

– Теперь куда? – спросила Дафна.

– Не знаю. Дальше я не ходил, – признался Венделл.

Из туннеля слева доносились голоса. Там кто-то с кем-то спорил.

– Слышите? – сказала Сабрина. – Твой папа там не один.

– Посмотрим, кто с ним, – твердо заявил Венделл, и дети свернули налево, туда, откуда неслись крики. Уменьшившимся детективам путь казался почти бесконечным, и все-таки они старались идти как можно тише. Наконец во тьме проступили две фигуры. Одна из них принадлежала директору Гамельну, лицо которого освещал висящий на стене факел, в то время как его собеседник прятался в тени. Разглядеть его было невозможно.

– Дело зашло слишком далеко. Вы обещали, что смертей не будет, – говорил Гамельн, сердито размахивая руками.

– Надо же было как-то тебя утихомирить, Гамельн. Ты ведь не слишком рвался сотрудничать и мог поставить под угрозу весь наш план, – скрипучим голосом откликнулся его собеседник. Сабрина готова была поклясться, что этому загадочному персонажу не меньше тысячи лет, и за эту тысячу лет у него здорово пересохло в горле. – Если бы не вчерашний случай, мы были бы уже у цели.

– Но у меня пропал сын! Его едва удалось найти! – воскликнул Гамельн.

– Понимаю, понимаю, – каркнул собеседник. – У меня ведь тоже есть дети. Вот только мои дети с младенчества знают, как важна наша миссия для будущего всего города, – в отличие от твоего ребенка, который только и делает, что привлекает к нам ненужное внимание и ставит под удар наши планы. Может, дашь мне с ним поговорить? Я умею уговаривать.

– Не смей трогать моего сына, – рявкнул директор. – Не лезь к нему в голову!

– Как скажешь. Ну да нам с тобой недолго осталось работать вместе. Этой ночью мы сделаем решительный шаг. Успех близок как никогда. Если, конечно, ты найдешь время нам помочь.

Голос Гамельна дрожал от ярости.

– Как ты смеешь сомневаться в моей преданности делу? Ведь это я его начал.

– Рад, что ты об этом не забыл.

– Но чтобы больше никаких смертей, – потребовал Гамельн.

– Постараемся, – заверил его собеседник. – Ну, иди, управляй своей школой, а то как бы там чего не произошло. Лишние глаза и неудобные вопросы нам ни к чему.

– Я свое дело знаю, – отрезал Гамельн, развернулся и быстрым шагом пошел по туннелю, едва не наступив при этом на собственного сына, который в последний момент успел отпрыгнуть в сторону.

– Ты как? – спросила Дафна, беря Венделла за руку.

– Я не могу поверить, что это правда, – сказал мальчик. Взгляд у него был потерянный.

– Давайте пройдем ход до конца, – предложила Сабрина. – Надо же понять, зачем его выкопали. И потом, что бы там они ни задумали, произойти это должно уже сегодня ночью!

– Сабрина права, – сказал Венделл. – Идем дальше.

– Знаете… по-моему, сейчас самое время заорать и побежать во весь дух, – дрожащим голосом сказал Пак.

– Что? Почему? – не поняла Сабрина.

Пак указал в темноту, из которой появилась какая-то тень. Это была огромная бурая мышь размером с грузовой автомобиль. Мышь подходила все ближе. Задергался розовый нос, заходили вверх-вниз усы – мышь учуяла добычу. Не было никаких сомнений: в нынешнем своем виде дети были для нее прекрасным обедом.

– Разворачивайте кексы, – шепотом скомандовала Сабрина, не отводя глаз от мыши. – Не делайте резких движений.

Дети послушались, но в тот момент, когда развернутые кексы уже были поднесены ко рту, мышь с рычанием бросилась вперед. Сабрина отпрыгнула, оступилась и упала. Мышь рванулась к ней. Завизжала Дафна. Пак бросился наперерез мыши и рывком поставил Сабрину на ноги, однако при этом девочка уронила кекс. Мышь немедленно заметила деликатес, обнюхала его и слизнула быстрым движением языка.

– Ой, что будет… – сказал Пак и торопливо сунул в рот собственный кекс. – Сейчас такое будет…

– Это плохо, да? – глупо спросила Сабрина.

Пак протянул Сабрине мизинец.

– Держись, – сказал мальчишка, сверкнув дьявольской улыбкой. – Начинается самое интересное.

Сабрина схватила Пака за палец и в тот же миг услышала «вжуххх», словно кто-то резко надул воздушный шарик. Мышь начала меняться. По шкуре ее прошла дрожь, глаза выпучились, туловище рывком выросло в тысячу раз. Увы, лапы и голова подрасти не успели, поэтому мышь немедленно брякнулась на пол. Раздался длинный пронзительный визг, и лапы и голова грызуна увеличились в размерах. Больше Сабрина ничего рассмотреть не успела: Пак схватил ее за руку и потащил по туннелю.

Раздалось очередное «вжуххх», и Сабрина взлетела в воздух. Ноги Пака метнулись ввысь, будто небоскребы, и мальчишка вновь стал прежнего роста. Сабрина болталась на его мизинце, а под ней была пропасть. Тут туловище и руки Пака прибавили в размере, и мизинец стал толще. Сабрина цеплялась за него из последних сил. К счастью, Пак о ней не забыл: он быстро подхватил девочку и сунул ее в нагрудный карман. Сабрина вцепилась в край кармана, и в тот же момент голова Пака подросла до нормального состояния.

С Сабриной и Венделлом тоже происходили перемены. У девочки они начались с головы, и Дафна запрыгала, будто тыква, из-под которой норовят удрать крошечные туфельки.

– Мне так не нравится! – заныла девочка, и тут ее ноги разом вытянулись, будто стебли кукурузы, за ними последовало туловище и, наконец, шея. Венделлу пришлось не многим лучше.

– Все в порядке, – заявил сопливый детектив, пересчитав пальцы на руках. Делал он это уже на бегу. Впрочем, Сабрина отнюдь не считала, что все в порядке. Мышь продолжала расти, и росла до тех пор, пока не стала толщиной с туннель. А главное – мышь была очень-очень зла.

С каждым шагом Пак хохотал все громче. Достигнув лестницы, ведущей в котельную, он помог Дафне подняться, а Венделл пошел за Паком. Оказавшись наверху, дети бросились к двери, отперли ее и выскочили в коридор. Пак смеялся так, что едва мог дышать.

– Что смешного? – закричала Сабрина.

Мальчик заглянул в карман:

– Что ты там пищишь? Мы удрали, все в порядке, чего тебе еще?

Не успел он договорить, как дверь котельной сорвалась с петель, ударила в противоположную стену коридора и с грохотом упала на пол. В коридор выползла исполинская мышь. Размером она не уступала чучелу буйвола, которое Сабрина когда-то видела в музее естественной истории, и вдобавок оглушительно пищала и облизывала огромные передние зубы.

– Ты же хотел опасностей, да, Венделл? – рассмеялся Пак. – Получите-распишитесь!

– Значит, так, – сказал Венделл, – все слушаем меня. Это просто мышь, хоть и очень большая, и нас она должна бояться больше, чем мы ее. Главное – не бежать, тогда она не бросится.

Тут прозвенел звонок, возвещавший об окончании урока. Распахнулись двери классных комнат, и в коридор выплеснулась шумная толпа. Забегали школьники, спешащие попасть на следующий урок. Мышь громко топнула, оставив в чисто вымытом полу глубокую вмятину, и школьники разом умолкли.

– А теперь что делать? – спросила Дафна.

– СЛУШАЙТЕ МЕНЯ! НЕ ПАНИКУЙТЕ, МЫ профессионалы, и мы умеем справляться с такими вещами, – заявила Дафна замершим в ужасе школьникам, блеснув полицейской бляхой.

В ответ все без исключения школьники хором заорали и бросились кто куда. Одни разбежались по классам и забаррикадировали двери партами, другие полезли в окна.

Пак заглянул в карман и улыбнулся Сабрине.

– Я кое-что придумал, – улыбнулся он, крутанулся на пятке и превратился в кота бело-рыжего окраса. Сабрина обнаружила, что цепляется за кошачье ухо. Кот бросился на гигантскую мышь. Оказавшись совсем рядом с мышью, кот злобно зашипел. И тут на морде мыши проступила самая настоящая ухмылка – по крайней мере, Сабрине так показалось. Мышь нагнула исполинскую голову, разинула пасть и злобно зарычала. Пестрая шерсть Пака облепила кошачье тело, словно на ветру, а Сабрина едва удержалась, чтобы не упасть. Кот попятился и снова превратился в мальчишку.

– Молодец, что попытался! – крикнула Дафна.

– Не волнуйся, – сказал Пак Сабрине, которая вновь оказалась у него в кармане. – У меня в голове еще миллион идей.

Мальчишка вновь повернулся к мыши и распахнул возникшие за спиной крылья. Один могучий взмах – и он взмыл над мышью и опустился ей прямо на спину.

– Йи-ха! – завопил он и ударил мышь пятками в бока. Исполинская грызунья запищала от боли, встала на дыбы и принялась бить задом, а Пак подпрыгивал у нее на спине, как заправский ковбой на родео. Сидящую в кармане Сабрину швыряло туда-сюда.

В попытке сбросить седока мышь билась о стены, сносила двери и оставила несколько изрядных вмятин на шкафчиках. Загромыхал шкаф с наградами, и медали и кубки вперемешку с осколками стекла запрыгали по коридору. Оказавшийся на пути мыши баннер с объявлением о ярмарке выпечки, которую устраивала библиотека, оказался сорван со стены.

Разумеется, с каждым новым мышиным прыжком и скачком Пак хохотал все громче.

– Хватит, Пак! – закричала Сабрина, уцепившись за край кармана. Впрочем, она понимала, что Пак ее не услышит.

Спасаясь от хлещущего мышиного хвоста, Дафна перебежала коридор, выхватила из кармана полупустую коробочку с уменьшительным соком и изготовилась к броску.

– Дафна, ты гений! – закричала Сабрина.

Сделав замах, достойный бейсболиста высшей лиги, Дафна дождалась, пока мышь распахнет пасть, и изо всех сил швырнула туда коробочку. Увы, мимо. Коробочка отскочила от острых желтых зубов и упала на пол, где на нее и наступила мышиная лапа. Раздался хлопок, и сок брызнул во все стороны.

– Мы ее только больше злим! – закричал Венделл.

Он был прав. Злобно взревев, мышь бросилась к выходу. Увы, на пути у нее оказалась Дафна.

– Беги! – завопила Сабрина, но было уже поздно. К счастью, Венделл не растерялся и оттолкнул Дафну с пути обезумевшего грызуна. Мышь с грохотом пронеслась мимо, словно утративший управление поезд, ударилась во входную дверь, сорвала ее с петель и выскочила наружу.

Пак хохотал как сумасшедший, покуда встретившийся на его пути низко висящий сук не сбил мальчишку с мышиной спины. Пак грохнулся наземь. Его коробочка с остатками уменьшительного сока взмыла в воздух. От удара о землю Сабрина вылетела из кармана и отлетела на несколько метров в сторону. Когда она пришла в себя, мышь уже взгромоздилась на Пака и готовилась запустить в него свои острые зубы.

– Дайте сок! – закричал Пак, и Дафна с Венделлом бросились к нему. Свободной рукой Пак схватил Венделлову коробочку с соком, и ее содержимое хлынуло в мышиную пасть. Пустая измятая коробочка упала наземь. Почти сразу по спине мыши прошла дрожь. Грызунья начала уменьшаться, уменьшаться, и в конце концов на груди у лежащего мальчика сидела самая обычная бурая мышка. Поглядев на нее, Пак рассмеялся и погладил пальцем шелковистую шерстку.

– Неплохая была попытка, – сказал он мыши. – Еще чуть-чуть, и ты бы победила.

Дафна помогла Паку встать на ноги.

– А где Сабрина? – спросила она.

– Не волнуйся, конфетка, она у меня в кармане, – сообщил Пак и заглянул внутрь. – Упс!

– Что – упс? – закричала Дафна.

– В кармане ее нет, – сказал Пак.

Глаза у Дафны стали размером с блюдца.

– Не двигайтесь, – сказал Венделл. – Она, наверное, упала в траву. Мы можем ее нечаянно раздавить.

– Сабрина! – закричала Дафна.

– Я тут! – завопила Сабрина, запрыгала, размахивая руками, но трава была слишком высока, и никто не заметил девочку.

– Вдруг мы уже на нее наступили? – заплакала Дафна, и слезы градом покатились по ее щекам.

– Сейчас проверим, – сказал Венделл и медленно поднял одну ногу. – У меня на ботинках ее нет.

Пак так же медленно осмотрел свои кеды.

– Чисто!

Дафна поочередно проверила обе подошвы и с облегчением улыбнулась.

– Надо найти нашу старушку, – сказал Пак, разворачивая крылья. – Давайте-ка я вас отсюда унесу, а то мы все-таки на нее наступим.

Не прошло и нескольких секунд, как он подхватил Дафну и Венделла и понес прочь. Сабрина проводила их взглядом.

– Не бросайте меня! – завопила она, но знала, что ее не услышат. Девочка огляделась. Все вокруг выглядело ужасно непривычно. Школа, до которой обычному человеку было бы два шага, для Сабрины находилась много дальше. Возможно, разумнее всего было бы оставаться на месте, однако даже в куртке Сабрина начинала мерзнуть, поэтому она сунула руки в карманы и зашагала ко входу в школу.

Казалось, что поход длится целую вечность, но впереди были тепло и безопасность, и Сабрина упорно шла вперед. Она вспомнила, что в кабинете мистера Шипшенка обогреватель всегда работает на полную мощность, и решила, что добраться туда будет безопаснее, чем шнырять по коридорам, рискуя угодить под башмак. Добравшись до входа и вскарабкавшись по крутым рельсам для инвалидной коляски, Сабрина побежала ко входу в кабинет. Она решила спрятаться там, покуда Пак не приведет бабушку, однако, едва протиснувшись под дверь, обнаружила, что в кабинете ей не рады.

– Опять таракан! – закричала секретарша в больших очках, нырнула в ящик стола, выхватила баллончик с аэрозолем и вскочила. Для того чтобы понять, что будет дальше, Сабрине хватило одного взгляда. Не надо быть профессором, чтобы понять: просто так «Умори таракана» на баллончике не напишут.

Сабрина бросилась бежать вдоль края ковра и юркнула под стол в тот самый миг, как гигантская женщина зашла с другой стороны. Выскочив на свет, Сабрина обнаружила вторую секретаршу, которая мирно жевала сэндвич. Секретарша завизжала с набитым ртом и ткнула пальцем в крошечную Сабрину. Первая секретарша примчалась на зов. Сабрина вновь забилась под стол, но на сей раз секретарша не поленилась встать на колени, направила на девочку распылитель и нажала на его головку. Сабрина не верила своим глазам. По школе пронеслась гигантская мышь, а у этих секретарш только и дела, что морить тараканов! Сабрина обхватила себя руками и зажмурилась, ожидая ядовитого облака, несущего мучительную смерть, но, к счастью, отверстие распылителя оказалось повернуто вверх, и все средство от тараканов досталось крышке стола.

– Шустрый, – пожаловалась первая секретарша.

– Не гони его сюда! – воскликнула вторая. – Я этих тварей терпеть не могу!

Сабрина нырнула под ящик с документами.

– Ну-ка, ну-ка, – пробормотала первая секретарша. – Ага! Попался!

Шкаф, под которым нашла укрытие Сабрина, стал раскачиваться из стороны в сторону.

– Я не таракан! – закричала девочка, но знала: ее не услышат. Сверху полился яд. Сабрина бросилась в сторону, но секретарша сразу догадалась, что она затеяла, и поджидала Сабрину у противоположной стороны шкафа. Отверстие распылителя смотрело прямо на девочку.

Однако секретарша так и не довершила свое черное дело. Открылась дверь, и в кабинет вошел мистер Шипшенк.

– Добрый вечер, дамы. С шумихой покончено.

– С какой такой шумихой? – спросила секретарша со средством от тараканов.

– Кто-то из ребят впустил в школу крупного пса, только и всего, – небрежно ответил Шипшенк. – Все, конечно, перепугались до полусмерти. Но сейчас детишки уже разошлись по домам, и директор Гамельн попросил меня передать, что вы тоже свободны.

– О, так сегодня и взрослых отпускают пораньше? Чудесно! – обрадовалась секретарша с аэрозолем и встала, совершенно позабыв о Сабрине.

Пока секретарши собирались и выходили, Сабрина сидела не шелохнувшись. Когда они вышли, Шипшенк запер дверь и прошаркал к себе в кабинет. Дождавшись, покуда сердце перестанет выпрыгивать из груди, Сабрина нашла на ковре местечко потеплее и уселась. Сон сморил ее мгновенно.

Проснулась Сабрина в носу у Элвиса.

– Нашел, дружок? – спрашивала бабушка.

– По-моему, нашел, – отвечал мистер Канис.

Голова Сабрины была покрыта собачьими соплями и козявками. Девочка забилась, пытаясь высвободиться, но лишь заставила собаку фыркнуть, после чего пулей вылетела в носовую полость, съехала по стенке гортани и под громкий кашель пса вывалилась на пол кабинета.

С трудом соображая, где верх, где низ, Сабрина встала на ноги и обнаружила бабушку Рельду, которая рассматривала внучку сквозь увеличительное стекло.

– Ну здравствуйте, девушка, – сказала бабушка и извлекла из сумочки уменьшительный напиток. Мгновение – и вот она уже ростом с Сабрину. В руках у бабушки были два увеличительных кекса, гневный взгляд мог испепелить заживо. Круглое личико и нос кнопкой были так красны от обуревающих бабушку чувств, что Сабрина подумала – а вдруг у нее сейчас пойдет дым из ушей?

– Бабушка, мы такое узнали, ты не поверишь, – начала Сабрина в надежде, что новости заставят бабушку смягчиться.

– Вот именно, не поверю, – отрезала бабушка. – Что бы ты ни сказала, я не смогу тебе поверить – и еще очень долго.

– Дафна рассказала тебе про ключи?

– В этом не было нужды, – ответила бабушка и вручила Сабрине кекс, после чего развернула свой собственный и откусила от него изрядный кусок. Сабрина последовала ее примеру, и внучка с бабушкой разом выросли до своего обычного размера. К сожалению, вместе с Сабриной выросли и козявки Элвиса. Немецкий дог с отвращением посмотрел на девочку, с ног до головы измазанную склизкими соплями.

Стоявшая рядом Дафна бросилась было обнимать сестру, но остановилась, заметив, что та перемазана какой-то дрянью.

– Не обижайся, я тебя правда очень люблю, просто ты ужасно-преужасно грязная, – зачастила Дафна.

– Мы были в котельной, – сказала Сабрина, все еще надеясь поразить бабушку.

– Она все знает, – уныло сказал Пак, который стоял рядом с Венделлом, подпирая стену. Вид у мальчишек был виноватый.

Почему никто не радуется? Такая улика!

– А еще я знаю, что для этого ты нарушила все до единого правила, – строго сказала бабушка. – И ведь гордишься собой теперь, да?

– Ты сказала, что помогать всем – наша обязанность, – заспорила Сабрина. – «Мы – Гриммы, и это наша работа», бла-бла-бла! А когда мы взялись за дело, ты сразу стала нам мешать.

– По-моему, ты прекрасно понимаешь, что я не просила вас обделывать делишки у меня за спиной, снимать копии с ключей, баловаться по ночам с зельями и магией и втягивать в эти авантюры свою сестру, – сказала бабушка. – Добавить к этому гадкое отношение к вековечникам, и лично мне вообще непонятно, какой с тебя нынче может быть толк.

На глазах у Сабрины выступили слезы, но девочка не собиралась плакать. Она прикусила губу и сжала кулаки. Она ни за что и никому не покажет, как больно ранили ее бабушкины слова.

Бабушка протянула руку.

– Сабрина, дай сюда, – велела она.

Сабрина отпрянула, как будто старушка протягивала ей змею.

– Они мне самой нужны! – воскликнула она.

– Ты еще маленькая, – отрезала бабушка. – Была бы взрослая – не стащила бы втихаря, а попросила бы у меня.

– А кто будет искать папу с мамой? – крикнула Сабрина.

– Дай сюда, – повторила бабушка.

Сабрина вытащила из кармана ключи и положила связку бабушке в руку.

– Тебе все равно, пусть они хоть вообще никогда не найдутся, да? – спросила она.

– Сабрина! – воскликнула Дафна.

Старушка ничего не ответила. Она молча уронила ключи в сумку и решительно закрыла замок.

– Идем, мистер Канис. Надо отвезти детей домой. Им не помешает горячий ужин, – сказала она.

Ужин проходил в гробовой тишине. Никто не болтал, не переглядывался, не прыскал со смеху. Молчал даже Пак, который никогда не упускал возможности отпустить грубую шутку за столом. После ужина бабушка ушла мыть посуду, а Пак, Сабрина и Дафна остались сидеть, вперившись взглядом в собственные коленки. Элвис время от времени поглядывал на Сабрину, но близко не подходил – не забыл, наверное, как девочка сидела у него в носу.

Тишину нарушил стук в дверь. Бабушка Рельда поспешила в прихожую. За дверью стояла Белоснежка. Было холодно, и старушка поспешно пригласила ее войти.

– Спасибо тебе, Снежка, – сказала бабушка, снимая и складывая фартук. – Я так рада, что ты пришла.

– А я с удовольствием вам помогу. И охотно проведу побольше времени со своей любимой ученицей, – ответила учительница.

– Это я! – закричала Дафна и бросилась к двери.

– Да что здесь творится? – спросила Сабрина.

– Мы с мистером Канисом собираемся исследовать потайной ход под школой, – ответила бабушка Рельда. – А миз Белоснежка присмотрит за вами в наше отсутствие.

– Ты что, позвала для нас няньку? – негодующе вскричала Сабрина. – Я уже взрослая, мне няньки не нужны!

– Это ты-то взрослая? – возмутился Пак. – Я разменял пятую тысячу лет! Это просто оскорбительно!

– Вот и я так думала, – вздохнула бабушка и надела пальто.

Снаружи загудел автомобиль.

– Приехал шериф, – объявил, спускаясь, мистер Канис. Старик открыл шкаф и извлек из него свое пальто.

– Мы тоже должны пойти! – взвилась Сабрина. – Мы видели эти ходы. Мы знаем, куда они ведут.

– У нас уже есть проводник, – ответила бабушка.

В дверь постучали. Вошел Венделл. На нем был длинный плащ с поясом, сдвинутая на лоб шляпа с узкими полями – в общем, мальчик словно бы сошел со страниц детективного романа.

– Значит, его ты с собой берешь? – вскричала Сабрина.

Бабушка не обратила на нее никакого внимания.

– Шериф говорит, что нам пора, – сообщил Венделл и вытер платком нос. Мальчик смотрел тревожно и немного печально.

– Послушай, тебе не обязательно идти с нами, – сказала бабушка. – В этом деле замешан твой отец. Если ты решишь остаться дома, мы тебя поймем, честное слово.

– Нет, я пойду. Я хотел убедить его отказаться от всей затеи, что бы они там ни задумали, но сегодня он не пришел домой после работы, – покачал головой Венделл. – Он все-таки мой отец. Я попробую его переубедить.

Бабушка Рельда, мистер Канис и Венделл распрощались с остающимися и ушли. Сабрина так и осталась оцепенело стоять у входа.

– Ну что ж, – неловко сказала Белоснежка и достала из сумочки коробку с настольной игрой, – кто хочет сыграть в «Страну конфет»?

Белоснежка очень старалась не давать детям скучать. Она усадила их за настольную игру, но Паку явно не хватало терпения для такого рода занятий. Угодив в Паточное болото, где полагалось пропустить ход, он пришел в ярость и вышвырнул в окно поле вместе с фишками. Когда он успокоился, миз Белоснежка предложила сыграть в шарады, но и тут Пак все портил, потому что показывал жестами имена древесных гномов и пикси, которые жили триста лет назад, и возмущенно вопил, что эти персонажи будут поизвестнее любого космонавта или президента. В конце концов Белоснежка сдалась, и детям было позволено занять тем, чем им больше всего хотелось, – поиском информации.

Девочки бросились перерывать библиотеку. Книги с подходящими заголовками они откладывали в сторону. Половина семейства Гримм канула в темные туннели, и Сабрина с Дафной чувствовали, что обязаны как минимум убедиться в том, что ничего не пропустили. Под руку Сабрине вновь попалась брошюра за авторством двоюродной бабушки Матильды, озаглавленная «Тайная сущность Румпельштильцхена». С первой же страницы стало ясно, что чтение это прескучное, однако брошюра могла содержать полезные сведения. Кроме того, загадочный покупатель детей пробудил в душе Сабрины острое любопытство. Девочка плюхнулась в кресло и открыла первую страницу.

Сказка про Румпельштильцхена принадлежала к числу весьма известных и всем знакомых, однако, прожив почти месяц в Феррипорт-Лэндинге, Сабрина научилась не принимать на веру ничего из того, что касалось вековечников. Снова и снова она обнаруживала, что сказки, которые ей рассказывали на ночь, и фильмы, посвященные разнообразным обитателям города, где она теперь жила, не говорили правды, а зачастую и умалчивали о важных вещах. Чтобы узнать, как все было на самом деле, приходилось обращаться к дневникам предков.

Матильда Гримм была не из тех, кто способен упустить какую-нибудь мелочь. Просто невероятно, сколько информации она сумела собрать и втиснуть в одну маленькую брошюру. Можно было с уверенностью утверждать, что анализ мельчайших черт личности, способностей и поступков Румпельштильцхена занял у нее не один месяц. Были в брошюре и догадки о том, как именно Румпельштильцхен прял золото из соломы, откуда он взялся и каким образом заставлял родителей отдавать ему младенцев.

Помимо всего прочего, в брошюре содержалось добрых две дюжины вариантов исходной сказки. В том из них, который был известен Сабрине, некая женщина попросила Румпельштильцхена о помощи, а взамен пообещала отдать ему своего первенца. Родив ребенка, женщина потребовала, чтобы ей была дана возможность сохранить свое дитя, и тогда Румпельштильцхен заключил с ней пари, заявив, что она никогда не угадает его настоящего имени. Конечно, в конце концов женщина сумела разузнать это имя, и злобный человечек так разозлился, что разорвал сам себя напополам. Однако, по словам Матильды, существовала и альтернативная, малоизвестная концовка той же самой сказки, в которой Румпельштильцхен не разорвал себя надвое, а взорвался как бомба, уничтожив все вокруг в радиусе мили.

Глава, названная «Сила Румпельштильцхена», была посвящена теориям об источнике магических способностей героя брошюры. Матильда полагала, что он устроен как батарейка и накапливает в себе энергию, которую затем преобразует в силу взрыва. Увы, каждая новая догадка Матильды лишь вызывала у читателя новые вопросы.

– Бессмыслица какая-то! – воскликнула Сабрина. – Что общего у Румпельштильцхена, Крысолова из Гамельна, детей вековечников и подземного хода под школой?

– Барьер, – ответил Пак.

– Что? – спросила Сабрина.

– Барьер проходит совсем не далеко от школы, – сказал Пак. – Помнишь, как я из-за вас в него врезался?

– И ты молчал? – вскричала Сабрина.

– Так ведь это очевидно, – пожал плечами Король пройдох.

– Они хотят прорыть ход до самого барьера, – сказала Дафна.

– Но зачем? – спросила Белоснежка.

– Затем, что под землей магия может оказаться слабее, – ответила Сабрина.

– Ну-ну, не тревожьтесь, – сказала Белоснежка. – Даже если под землей барьер слабеет, без сильнейшего магического взрыва с ним все равно не справиться.

– Вот взрыв они как раз и устроят, – сказала Сабрина, подняв повыше тетушкину брошюру. – Румпельштильцхен – это ходячая бомба. Если вывести его из себя, он может взорвать весь город. Они с Гамельном сговорились! Они хотят пробить в барьере дыру!

– Но это совершенно бессмысленно. По ту сторону барьера находится река – по крайней мере, в этой части города точно. Даже если пробить барьер, в брешь хлынет вода, и все захлебнутся, – заметила Белоснежка. – И потом, я слыхала, что под рекой проходят скальные породы, сквозь которые практически невозможно пробить ход. По крайней мере, для этого потребовалась бы целая армия шахтеров, а у нас в городе что-то не видно толп желающих. Работа это не просто тяжелая, а изнурительная.

– А зачем им желающие, если можно просто заставить кого-то работать? – вскричала Сабрина. – Мы знаем, что директор может управлять крысами. Может быть, крысы прогрызли для него ход в камне.

– Чушь, – фыркнул Пак.

– Сам ты чушь! – огрызнулась Сабрина.

– А вдруг он управляет не только крысами? – поежилась Дафна.

– А кем еще? – не поняла Белоснежка.

Дафна бросилась к полке, пробежала пальцем по корешкам и вернулась с толстой книгой, написанной Якобом и Вильгельмом, далекими предками семейства Гримм. Девочка принялась лихорадочно листать страницы и наконец нашла сказку «Крысолов из Гамельна».

– Надо прочесть это, – твердо сказала Дафна.

Белоснежка положила книгу на колени и стала читать вслух от начала до конца. Сказка была поразительная. Знаменитая история о дудочнике, который увел за собой полчища крыс и утопил их в море, оказалась гораздо замысловатее, чем помнили слушатели. Да, дудочник топил крыс, но вовсе не из желания помочь людям. Он брал за это деньги. В старину он бродил по дорогам, бывал в разных городах и с помощью дудочки избавлял горожан от разных напастей. Из Парижа он изгнал пауков, из Бомбея – обезьян, из Праги – змей. И всегда брал деньги за свои услуги. Наконец он явился в захолустный австрийский городок под названием Гамельн, и жители города взмолились о помощи, потому что их одолевали грызуны.

– Что такое «грызуны»? – спросила Дафна.

– Крысы и мыши, – объяснила Сабрина.

– Крысы были повсюду, – читала миз Белоснежка. – Они разносили заразу, и болезни косили людей. Избавиться от крыс было невозможно. Крысолов согласился помочь горожанам, но на том история не закончилась. Вернувшись, он потребовал свою плату, но горожане не захотели платить и выгнали его. И тогда Крысолов пришел в ярость.

– И? – спросила Сабрина, уже догадываясь, что конец у сказки будет печальный.

– Крысолов сказал, что дает горожанам сутки на то, чтобы заплатить ему обещанное, но жители города лишь посмеялись над ним. И тогда он заиграл на дудочке, и к нему стали стекаться жившие в городе дети. Крысолов вышел из города, а дети шли за ним – в точности как некогда крысы. Родители пытались удержать своих детей, но, по словам очевидцев, те находились в трансе и шли за музыкой, не замечая ничего вокруг. Больше их никто не видел.

– И конечно, именно этого человека назначили директором государственной школы! – сердито бросила Сабрина.

– Тут крысы, там дети, – сказал Пак. – Неизвестно еще, что хуже.

И тут Сабрину озарило.

– Он гипнотизирует школьников! И они роют подземный ход! – воскликнула она.

– Как это? – спросила Дафна.

– Ты же их видела. Они ползают, как сонные мухи. Это потому, что они каждую ночь роют ход. Гамельн своей магией заставляет их работать, а раз теперь они дорыли до барьера, значит, дело за Румпельштильцхеном. Он устроит адский взрыв. Надо предупредить бабушку!

– С ней шериф и мистер Канис, – ответила учительница. – Ваша бабушка очень умная. Она все сразу поймет, и никто не пострадает.

– А если пострадает? – спросил Пак.

Сабрина удивилась. Обычно мальчишка вел себя так, словно ему не было дела ни до кого, кроме себя самого.

– Если Румпельштильцхен пробьет барьер, – продолжал Пак, – стены подземного хода рухнут и погребут под собой всех, кто там окажется. А река унесет останки.

Тут уж Сабрина едва не потеряла дар речи.

– С каких это пор ты у нас заделался героем?

– Я? Героем? Да я просто хочу на все это посмотреть, – отмахнулся Пак. – Во будет зрелище!

Белоснежка обвела взглядом детей и достала ключи от машины.

– Надевайте куртки, – велела она.

– Мы пойдем в подземный ход? – спросила Дафна.

– Да, но, если я решу, что там слишком опасно, мы тут же вернемся назад.

Они гурьбой выбежали из дому, и Белоснежка тут же столкнулась с мэром Принсом, который как раз подошел к крыльцу.

– Снежка, – удивленно спросил Принс, – куда ты так торопишься?

– Билли, – прошептала учительница, – что ты здесь делаешь?

Они стояли, держась за руки, а вокруг была холодная ночь. Сабрина страдальчески закатила глаза.

– Только давайте без всякой там сопливой романтики, ладно? – громко сказала она. – У нас нет времени!

– А что случилось? – спросил Принс. – Есть новая информация об убийствах?

– Румпельштильцхен с Крысоловом из Гамельна уже несколько месяцев роют под школой подземный ход и ищут слабое место в барьере Бабы-яги, чтобы пробить в нем дыру и сбежать, а бабушка, шериф, мистер Канис и Венделл пошли их остановить, но они не знают, что Румпельштильцхен как батарейка и умеет взрываться, и если он взорвется, то подземный ход обвалится и все погибнут, – тяжело дыша, выпалила Дафна.

Глаза у Принса стали как блюдца.

– Еще раз, помедленнее, – попросил он.

– Мы должны их спасти, – сказала миз Белоснежка.

– Возьмем мою машину, – заявил мэр и потащил всех к длинному лимузину. С водительского места вылез мистер Семерка, но Принс повелительно махнул рукой.

– Семерка, – распорядился он, – нам нужно как можно быстрее оказаться в школе.

Гном вскарабкался обратно на сиденье, захлопнул дверцу и завел двигатель. Не успели пассажиры рассесться по местам, как лимузин вылетел на дорогу и понесся, словно заправский болид из «Формулы-1», оставляя за собой клочья резины с шин.

– Вы отлично поработали, Гриммы, – сказал мэр, полез в карман, достал коробок спичек и вручил Сабрине. – У нас был уговор. Я свою часть выполняю. Никто не скажет, будто я не держу слова.

– Э-э, спасибо, – проговорила Сабрина. – Когда мне надо будет разжечь костер, я обязательно ими воспользуюсь.

– Дитя! Это не обычные спички! – застонал Принс. – Они принадлежали Маленькой торговке спичками. За этот коробок у нас в городе могут и убить.

Белоснежка ахнула:

– Но я слышала, что спичек больше нет!

– Я сам пустил этот слух, – сказал Принс. – Если бы об их существовании стало известно, на улицах начался бы хаос.

Сабрина заглянула в коробок. Внутри сиротливо лежали две деревянные спички.

– А что они могут?

– Я-то думал, вы знаете все сказки и истории! «Маленькая торговка спичками», знаменитая сказка Ханса Кристиана Андерсена, ну же!

– Вы ведь были у нас дома. У нас только в ванной этих книжек миллион. Мы еще не все прочли, – сказала Сабрина.

– Маленькая торговка спичками зарабатывала продажей спичек на улицах, – объяснила Белоснежка. – Однажды она нашла спичечный коробок и пошла торговать, чтобы заработать несколько медяков для своих родных. Но на улице было ужасно холодно, и она зажгла одну спичку, чтобы согреться. И вдруг в пламени спички открылся волшебный портал в комнату, где у жарко растопленного камина стояли на столе бесчисленные яства. Девочка поняла, что в душе хотела попасть именно в такое место, и зажженная спичка открыла ей путь. Понимаешь, нужно просто загадать желание.

– Это как башмачки Дороти, да? – спросила Дафна, вспомнив, как они с сестрой скакали в этих башмачках по всему городу, но лишились одного из них, когда пришлось убегать от великана.

– Эта магия гораздо сильнее башмачков, – сказал Принс. – Спички могут перенести вековечника через барьер, а могут отнести вас к вашим родителям.

– Почему же вы нам их отдали? – спросила Сабрина.

– У нас был уговор, – ответил Принс.

Сабрина опустила взгляд и уставилась на коробок. По щеке ее скатилась слеза. Девочка понимала, что не заслужила такого щедрого дара. В каждом встреченном вековечнике она видела похитителя, укравшего у нее папу с мамой. Она восстановила против себя всех, она едва не разбила бабушке сердце. И вот самый чванливый, самый подозрительный из вековечников вручает ей то, что поможет ей найти родителей.

– А почему вы не перенеслись подальше отсюда? – спросила Сабрина.

– Меня тут кое-что держит, – ответил Принс и украдкой взглянул на Белоснежку. Поймав его взгляд, та улыбнулась, наклонилась и поцеловала мэра.

– Билли Принс, обещай мне одну вещь, – сказала она, беря его за руку.

– Какую? – спросил Принс таким голосом, словно ему не хватало воздуха.

– Когда все это закончится, пригласи меня в кино, – сказала Белоснежка.

Принс ухмыльнулся мальчишеской ухмылкой:

– За кино с тобой я отдам все на свете.

Мистер Семерка обернулся и улыбнулся:

– Давно пора.

– На дорогу смотри, дуралей! – прикрикнул Принс, но голосу его недоставало привычной жесткости.

– Ой, как это романтично! – умилилась Дафна. – Я сейчас заплачу!

– А меня сейчас стошнит, – простонал Пак.

Заскрежетали тормоза, и автомобиль остановился.

– Семерка, что стоим? – грозно спросил Принс.

– Дорога перекрыта, сэр, – ответил гном и указал в окно. Проезжая часть была запружена школьниками в пижамах. – Их слишком много, нам не проехать.

Мистер Семерка погудел клаксоном, но дети словно бы ничего не слышали.

– Ими командует Крысолов, – сказала Сабрина, поглядев на бредущих мимо автомобиля детей. Глаза у них были одинаковые – пустые и блестящие.

– Дальше пойдем пешком, – распорядился Принс и вылез из автомобиля, оставив Семерку сторожить машину. Пак, выскочив из автомобиля, тотчас же развернул крылья и взмыл в воздух.

– Эх, мне бы коробку яиц! – закричал он, окинув взглядом бредущих детей. – Полечу да раздобуду!

Но улететь он не успел. Белоснежка схватила его за ногу и дернула вниз, на землю.

– Будем держаться вместе, – сказала она.

Мальчишка состроил недовольную гримасу, но крылья убрал.

Они протискивались между школьниками, вываливались на свободный пятачок пространства и снова ныряли в толпу и наконец оказались перед школьным зданием. Сабрина заметила, что выбитые исполинской мышью двери главного входа по-прежнему лежат на земле, а в проем вливается бесконечная череда детей с пустыми лицами. Детей подгоняла могучая девчонка с розовой ленточкой в волосах. Сабрина узнала эту девчонку.

– Беги отсюда, Натали, – предупредила она. – Здесь опасно.

– Ах, опасно? Ну что ж поделаешь, – ответила девчонка, и кожа ее стала раздуваться и пузыриться. Отовсюду полезли волосы, из нижней челюсти выросли длинные клыки. Глаза приобрели мутный желтый оттенок, и длинный язык, выскочив из пасти, облизал губы. Из пальцев стремительно вырастали когти. – Папа предупреждал, что без вас не обойдется.

Одним стремительным движением она сбила с ног Пака, Принса, Дафну и Сабрину. Белоснежка вовремя увернулась и устояла.

– Тьфу ты, а я думал, уродливее уже некуда, – произнес Пак, поднимаясь на ноги.

– Снежка, прячься за меня! – вскричал Принс, вскакивая с земли. – Я справлюсь с этим чудищем!

– Билли, – ответила учительница, – двадцать первый век на дворе! Женщинам давно уже не нужны все эти рыцарские штучки. Я сама могу за себя постоять.

Она чуть присела и выставила перед собой руки. Натали бросилась на Белоснежку. Учительница сделала выпад и продемонстрировала прекрасный хук правой. Удар пришелся прямо в морду чудовищу. Чудище злобно завизжало и вновь бросилось в атаку. На сей раз Белоснежка взлетела в воздух и ударила чудовище ногой в грудь. Натали покатилась кубарем, но тут же вскочила, выставила когти и бросилась на хрупкую учительницу. Руки Белоснежки мелькали в воздухе – она молниеносно отражала удары, однако все же пропустила один и упала. Принс и Пак без раздумий рванулись вперед, готовые встать на пути чудища, но Белоснежка зло сверкнула на них глазами, и они отступили назад, в знак покорности подняв руки.

Белоснежка пружинисто вскочила на ноги, вновь встала в боевую стойку и улыбнулась, пристально глядя на чудовище.

– Натали, к доске! – сказала она.

Натали зарычала и бросилась вперед. Белоснежка подпрыгнула, развернулась в воздухе и с разворота ударила чудовище ногой в лицо. Левый клык Натали раскололся пополам, и чудовище со стоном упало наземь. Учительница встала над ним. Глаза ее горели гневом, кулаки были крепко сжаты.

– Вставать не советую, – сказала она.

Сабрина и Дафна обменялись восторженными взглядами.

– Снежка, где ты научилась так драться? – спросил Принс, на которого все увиденное произвело большое впечатление.

– Я тренируюсь уже много лет. И веду занятия по самообороне для женщин и девочек в местном центре, – ответила Белоснежка. – Мы называемся «Яблоко с сюрпризом». Занятия каждую субботу в четыре часа дня.

– Запишите меня! – сказала Дафна.

И тут из тени выступил директор школы. В руках у него была волынка, во взгляде плескалось безумие.

– Гамельн! – сказал Принс.

– Остановите их! – закричала директору Натали.

– Это зашло слишком далеко! – крикнул в ответ Гамельн. – Пусть спасают свою бабку и ее друзей. А когда они уйдут, мы докончим дело.

– Нет! Сделай с ними что-нибудь, не то я все скажу папе! – пригрозила Натали. – А у него твой драгоценный Венделл!

– Мы поможем его вернуть, – пообещала Сабрина.

– Нет, не поможете, – ответил Гамельн и поднес волынку ко рту. – Румпельштильцхен слишком силен. Его не победишь, а рисковать я не могу. Поймите меня. И простите.

Он сделал глубокий вдох и извлек из волынки длинную печальную ноту. Наступила чернота.

– САБРИНА! ПРОСНИСЬ! – ДОНОСИЛСЯ издалека чей-то голос. Она изо всех сил пыталась проснуться, но была слишком слаба и не понимала, где находится. – Проснись сейчас же!

Сабрина медленно открыла глаза. Над ней стоял мистер Гамельн, и на лице у него застыло отчаяние.

– Почему вы у меня в спальне? – с трудом ворочая языком, спросила Сабрина.

– Мы под школой! – торопливо произнес Гамельн. – Слушай внимательно! Я понимаю, что тебе тяжело, но все равно слушай.

Оглядевшись, Сабрина поняла, что стоит в огромном подземном туннеле. Мимо бегали туда-сюда школьники с тачками, нагруженными землей и камнями. Сабрина опустила глаза: она была вся в грязи, а в руках держала лопату.

– Ты помнишь, что с тобой произошло? – спросил Гамельн.

– Нет, – ответила девочка. Голова была такая тяжелая, что Сабрина с трудом удерживала ее на весу.

– Я зачаровал тебя и твоих друзей, – объяснил директор. – У меня не было другого выхода. Они схватили Венделла и убьют его, если я не буду слушаться.

– А где моя сестра? – спохватилась Сабрина.

– Они схватили всех – твою сестру, бабушку, Каниса, Принса, шерифа, Снежку, Пака и моего сына. Их держат в конце подземного хода. Я сумел отправить тебя к тем, кто копает ход, и этого пока не заметили.

– Давно я здесь?

– Шесть часов.

– Шесть часов? А вдруг они уже погибли?

– Быстрее было никак нельзя, – сказал Гамельн. – За мной следили. Но сейчас туннель достиг барьера, и моего отсутствия никто не заметил.

– Ну это как сказать, – произнес голос у них за спиной.

Послышался звук разрываемой плоти. Гамельн упал. Над ним стояла девочка-лягушка, и в руках у нее был окровавленный нож.

– А ты пойдешь со мной, – прошипела она, грубо хватая Сабрину за руку.

Сабрина взмахнула лопатой и треснула лягушку по голове так сильно, что чудовище со стоном упало наземь. Сабрина бросилась к Гамельну.

– Венделл… – выговорил Гамельн. Под ним медленно растекалась лужа крови. – Найди его. Выведи…

– Я вернусь за вами, – пообещала Сабрина, закинула, за неимением другого оружия, на плечо лопату и побежала в ближайший туннель.

Она на ощупь пробиралась вперед, спотыкалась о торчащие из земли камни, задевала ногой брошенные инструменты. Пыль забивала горло, мешала дышать, мешала думать о том, что ждет впереди. Каждый шаг давался с трудом, а путь, увы, был не из простых – проходы вились, изгибались, сплетались в чудовищном подобии лабиринта. На каждом шагу Сабрине попадались дети, которых она знала по школе. Глядя перед собой пустыми блестящими глазами, они шаг за шагом волокли ведра, полные битого камня. Никто из них не замечал Сабрину и не отвечал, даже когда она просила указать ей путь. Дети были послушны Гамельну.

Наконец впереди замаячил неяркий огонек. Когда Сабрина подошла ближе, стены расступились, и девочка оказалась в огромной подземной полости, высеченной в скальном основании, на котором покоился Феррипорт-Лэндинг. Перед входом в зал Сабрина помедлила, силясь успокоить дыхание, и прислушалась. Вокруг царила тишина. Девочка взяла наперевес тяжелую лопату, сделала шаг вперед и взмахнула импровизированным оружием, ожидая засады. Но зал был пуст, лишь валялись на полу мятые ведра да позабытые кирки. Других выходов из зала не было. Это был тупик.

Сабрина бросилась бежать туда, откуда только что пришла. На пути ей вновь попадались дети с серыми от пыли застывшими лицами. «Надо идти туда, откуда они приходят», – запоздало сообразила Сабрина.

Она бежала по подземному ходу, расталкивая толпу. В какой-то момент в туннель вбежали Натали и массивная лягушка, но Сабрина была вся в пыли и грязи, а потому просто втиснулась в череду бредущих детей и осталась незамеченной. Подземный ход казался бесконечным. Он раздваивался и растраивался, и одни его ответвления вели в огромные залы, а другие вдруг сужались настолько, что в них с трудом могли встать бок о бок двое детей, однако в конце концов Сабрина отыскала самый последний зал.

Он был высок и обширен, у стен тянулись штабеля ящиков с динамитом и с кирками. Зал освещало дрожащее пламя факелов, однако вдоль стен плескались непроглядные тени, в которых мог прятаться кто угодно.

– Я пришла за своей семьей! – закричала в зал Сабрина. Голос ее отразился от камней и гулким эхом зазвенел в ушах.

Послышалось какое-то шипенье и пощелкивание. За ними последовал гаденький смешок.

Кто-то невидимый сильно толкнул Сабрину в спину. Она зацепилась ногой за острый камень, не удержалась на ногах и упала вперед плечом. Рука полыхнула огненной болью и почти сразу онемела и лишь тупо отзывалась на ток крови. Сабрина попыталась встать на ноги, но рука повисла как плеть – она была сломана. От боли и отчаяния девочка закричала.

Здоровой рукой она подхватила лопату и взмахнула ею в воздухе, не желая выдавать врагу свою слабость. Она сделала шаг вперед, еще один, еще, то и дело резко оборачиваясь и высматривая исполинского паука, но вокруг было слишком темно.

– Меня так легко не убить, – пригрозила она, надеясь лишь, что чудовищу ее голос покажется не таким писклявым, каким он казался ей самой.

– Убить? Ты что, до сих пор не поняла? – ответил голос из темноты. – У нас праздник, а ты на нем – почетный гость.

Длинная тонкая нога выстрелила из тени, на сантиметр разминулась с головой Сабрины и ударила в стену за девочкой. Камень рассыпался в пыль. Сабрина стремительно развернулась и яростно всадила в мохнатую ногу острую кромку лопаты. Паук пронзительно закричал. Эхо его крика заметалось по залу. Едва различимая в тусклом свете исполинская туша покачнулась и рухнула на пол, сбив со стены факел. Факел подкатился к ногам Сабрины и осветил потолок. Там висели отвратительные коконы из толстой паутины, надежно удерживавшие друзей и близких Сабрины. Дафна, бабушка Рельда, Пак, мистер Канис, Белоснежка, шериф Беконнори, мэр Принс… Из белесых коконов торчали их головы, и рты были заткнуты; впрочем, услышав сдавленный плач Дафны и яростное рычанье Беконнори, Сабрина поняла, что они живы.

Чудовищный паук с усилием поднялся на ноги, медленно пополз вверх по стене и повис над полом вниз головой. Только теперь Сабрина могла оценить его истинные размеры и что еще важнее – разглядеть в нем не только паучьи черты. Нижняя половина его тела действительно была паучьей, однако грудь, голова и руки принадлежали мальчишке. Мальчишка нервно пощелкивал торчащими изо рта жвалами, но даже они не помешали Сабрине узнать противного одноклассника. Это был Тоби.

– Не ждала? – расхохотался Тоби.

– Ну почему же, – бросила Сабрина. – Все по классике: злодей – урод, идиот и смеется невпопад.

– А вот теперь точно не ждала, – сказали у нее за спиной.

Резко обернувшись, Сабрина увидела Натали. Во рту у нее не хватало переднего зуба. Из тени выступил еще один человек, и сердце Сабрины сжалось от боли. Белла, единственный во всей школе человек, с которым она могла бы подружиться. Белла обняла Натали за плечи и ухмыльнулась.

– Так ты тоже с ними? – растерянно спросила Сабрина.

Вместо ответа Белла подпрыгнула вверх – так высоко, как было бы не под силу ни одному человеку. Ее ладони и ступни удивительным образом приклеились к потолку, а тело начало меняться. Кожа набрякла, словно напитавшись водой. На руках и на ногах проступили темные пятна. Гадко выпучившиеся глаза уползли на макушку. Туфли разлетелись в клочья, обнажив длинные зеленые пальцы с перепонками. Несколько секунд – и перед Сабриной оказалась та самая девочка-лягушка, от которой они так стремительно улепетывали в автомобиле. Быстрый как молния язык бросился вперед, обвил лопату и выдернул ее у Сабрины из рук.

– Зачем же ты тогда притворялась, что хочешь дружить?

– Потому что я плохая, – ответила Белла.

Троица страхолюдных детишек расхохоталась.

– Ты не плохая! – возразила Сабрина. – Тебе заморочил голову Румпельштильцхен. Он внушал вам, что вы должны чувствовать, и заставлял вас делать ужасные вещи.

– Например, убить мистера Ворчела? – спросил Тоби.

– И Чарли, – вторила ему Белла, дружески похлопав по спине Натали.

– Они все время мешали папе, – сказала Натали и приняла свой истинный облик, обернувшись лохматым чудовищем.

– Папу? Вы считаете его папой? – переспросила Сабрина. – Да он просто безумец! Когда он пробьет в барьере дыру, в туннель хлынет река и все здесь затопит. Все погибнут, все дети – и вы тоже!

– Вообще-то дети уже наверху, силятся понять, что же это такое с ними произошло, – сообщил чей-то голос, и из тени вышел мистер Шипшенк.

– Мистер Шипшенк! – вскричала Сабрина. – Выведите нас отсюда! Здесь будет огромный взрыв!

– Ух ты! – расхохотался паук Тоби. – Да ты, Сабрина, еще глупее, чем я думал!

– Помолчи, Тоби, – велел методист, повернулся к Сабрине и на глазах у нее стал меняться. В отличие от остальных он не рос, а, напротив, уменьшался. Когда превращение завершилось, в методисте не осталось и метра роста. Голова, спина и руки до запястий покрылись курчавой бурой шерстью, однако лицо и заостренные уши остались розовыми, как у свиньи. Картину дополнял короткий, похожий на обрубок хвост, увенчанные копытами ноги и бритвенно-острые зубы в два ряда. – Взрыв будет ровно тогда, когда этого захочу я.

– Румпельштильцхен! – ахнула Сабрина.

– Ну, так нечестно. Ты угадала мое имя. Наверное, тебе подсказали, – ухмыльнулся карлик. – Боюсь, мой сын прав: ты вовсе не так умна, как написано в твоем личном деле. А впрочем, не важно. У меня много имен, нетрудно и попасть случайно. Для справки: больше всего мне нравится, когда меня зовут папой.

Шипшенк протянул руки, Натали, Белла и Тоби кинулись к нему.

– Папой? Папы не сходят с ума и не крадут детей! – закричала Сабрина.

– А разве я краду детей? – картинно обиделся карлик. – Я о них забочусь. От меня они видят лишь любовь и приятие. Я даю им все, чего они пожелают.

– А вам это зачем? – спросила Сабрина.

– А я получаю взамен их любовь, и радость, и грусть, и горечь, и надежду, а самое главное – гнев, – скрипуче рассмеялся Румпельштильцхен. – Я получаю их чувства, дитя, такие сладкие, до последней капли. Они идут от души, их невозможно сдержать. Не понимаешь, да? Ладно, скажу прямо: я питаюсь их чувствами.

– Так вот откуда вы черпаете силу, – прошептала Сабрина, и тут ей вспомнилось, как методист советовал ей не держать в себе гнев. Ну еще бы! Он ведь этим гневом питался!

– Начинаешь понимать, да, юная Гримм? Дети питают меня. Взрослые люди умеют держать себя в руках, а вот дети… Их чувства – как шведский стол, ешь не хочу. Ну так где же существу с моими вкусами следует искать работу? Разумеется, в школе! Знала бы ты, какую прекрасную атмосферу я в ней создал. Сколько лет я сидел сложа руки и смаковал драки и гадости, на которые так скоры наши детишки. Бессмысленная травля, обида на тех, кто не хочет с тобой играть, бесконечные дразнилки за прическу или за одежду – о, дети умеют быть такими гадкими, что тебе и не снилось. Они были моими шеф-поварами, ну а я наслаждался каждым глотком.

Румпельштильцхен продолжал:

– Но там, за барьером, лежит целый мир, полный злобы, войн и боли, и, когда Гамельн предложил мне пробить барьер из-под земли, я сразу согласился. Конечно, работа была не из легких. Гамельн играл свою музыку, и школьники каждую ночь брели копать для нас подземный ход. Поначалу мы заставляли копать всех, но малыши оказались слишком слабы, так что пришлось довольствоваться пятиклассниками и шестиклассниками. К сожалению, тут возникла другая проблема. После бессонной ночи дети – те самые дети, которые давали мне больше всего сил, – клевали носом и совсем не ссорились друг с другом. Неистовый поток злобы превратился в подтекающий кран, который роняет редкие капли. Я стал бояться, что не смогу сделать свое дело, когда мы достигнем барьера. И тут в школу явилась ты.

– А я-то тут при чем? – спросила Сабрина, стараясь выгадать время и лихорадочно пытаясь придумать план.

– Сабрина, из тебя злоба бьет, как Ниагарский водопад, ею можно залить все вокруг. Когда ты злишься, для меня это словно обед из четырех блюд с десертом и компотом. Твоя подозрительность, твои бесконечные предубеждения, неуверенность в себе и, конечно же, слепая злоба на тех, кто заставил тебя столько пережить, – о, это настоящие деликатесы, – произнес Румпельштильцхен, и из пальцев у него с треском выскочили голубые молнии. – Распробовав твои чувства, я стал подбрасывать дровишек, и ты не подкачала. Я едва поспевал за тобой, – продолжал он. – По правде говоря, Ворчела убивать было не обязательно, но я понял, что тебя его смерть приведет в ярость. И я был прав! И вот теперь, благодаря тебе, я накопил достаточно сил, чтобы пробить барьер. А когда он рухнет, я выйду на свободу, и «Алая рука» пронесется над миром, уничтожая всех, кто встанет на ее пути.

– Так это вы «Алая рука»? – спросила Сабрина, против воли ощутив поднимающийся гнев. – Это вы украли моих родителей!

– «Алая рука» – это не человек. Это движение, или даже учение. Это нечто неизмеримо огромное, и я – лишь винтик в этом механизме. О, да ты злишься!

– Где мой сын? – вскричал вбежавший в зал директор Гамельн.

От неожиданности Румпельштильцхен взвизгнул и спрятался за могучую Натали. Директор Гамельн был изможден, избит, почти безумен. Его рубаха была запятнана кровью, нога подгибалась. В руках он держал волынку.

– Скажи, где мой сын, или я сыграю такую музыку, что тебя разорвет на кусочки.

– Венделл нам мешал! – закричал страшный карлик, скаля зубы и грозно глядя на многократно превосходившего его ростом соперника. – Я же велел тебе не спускать с него глаз.

Румпельштильцхен ткнул пальцем вверх. Высоко на потолке, в стороне от других висел толстый кокон. Кокон не шевелился; могло показаться, что он пуст.

Гамельн упал на колени и спрятал лицо в ладонях.

– Как я был глуп!

– Сними его, Тоби, – приказал Румпельштильцхен.

– Ну па-ап, он уже почти готов, а я есть хочу, – заныл паук.

– Снимай, сынок, – повторил Румпельштильцхен.

Тоби неохотно вскарабкался на потолок, перерезал когтями паутину и спустил кокон с мальчиком на землю. Потом паук положил Венделла к ногам Гамельна и шустро убежал к отцу.

Гамельн разорвал нити, которыми был опутан его сын. Освободив мальчика, он приник ухом к его груди, слушая дыхание.

Натали бросилась в угол зала и вернулась с банкой краски. Она окунула в банку ладонь, а когда достала ее, ладонь была ярко-красной.

– Можно я его помечу?

Гамельн затрясся от ярости:

– Убери руки! Не троньте его! Вы с вашей «Алой рукой» убиваете невинных! Мы так не договаривались! Я всего лишь хотел выбраться из этого города, хотел, чтобы мой сын жил нормальной жизнью!

– Если бы я делал все по-твоему, мы бы никогда не добрались до барьера. У тебя бы сроду духу не хватило сделать все как надо, – оскалился страшный карлик. – Что поделаешь, пришлось мне самому принимать непростые решения.

– Убить моего сына тоже ты решил? – выкрикнул Гамельн.

– Понимаю твои чувства, – согласился Румпельштильцхен. – Если бы я потерял кого-то из своих детей, это разбило бы мне сердце. Но Мастер ждет жертв.

– Кто? – воскликнула Сабрина, но ей никто не ответил.

Гамельн опустил сына наземь и, пошатываясь, встал. В руках у него снова была волынка. Он надул мех.

– С этим надо покончить, – сказал он, но не успел извлечь из инструмента ни единого звука. Белла одним прыжком преодолела расстояние, отделявшее ее от Гамельна, выбросила язык и вцепилась им в волынку. Инструмент выскочил из рук Гамельна и канул в ее огромную пасть, где и был проглочен целиком.

– Ты моя умница! – обрадовался Румпельштильцхен.

Чудовища двинулись к Гамельну. Он вжался в стену. Сабрина бросилась к нему, но путь ей преградил Тоби.

– Без волынки ты ничего не можешь, Гамельн, – сказал Румпельштильцхен. – Барьер – вот он, а значит, ты нам больше не нужен.

– Не трогайте его! – заорала Сабрина, но ее никто не стал слушать. До смерти Гамельна оставались считаные мгновения, биться с чудовищами на равных она не могла, и все же она знала что-то, чего не знали они. – Вы не дети Румпельштильцхена! – закричала Сабрина. – У вас есть настоящие родители! Румпельштильцхен сыграл на их страхах, заставил поверить, что надежды нет, что они не смогут вас вырастить. Он всегда так делает! Он играет с чужими чувствами и заставляет людей делать самые дикие вещи. Он и со мной так сделал. С тех пор как мы с ним повстречались, я говорила ужасные вещи, но не потому, что на самом деле в них верила. Он врал вам всю жизнь – положите этому конец! Ваши настоящие родители ищут вас с тех самых пор, как он унес вас. Они хотят, чтобы вы вернулись.

На лице Тоби проступило сомнение.

– Это правда? – защелкал паук. – А ты говорил, что родители бросили меня в парке, потому что я чудовище.

– Конечно, бросили, – подтвердил Румпельштильцхен.

– Он врет! – закричала Сабрина. – Я сама говорила с вашими родителями. Они вас не бросали. Румпельштильцхен заморочил им головы и заплатил за вас кучу денег. Он купил тебя, Тоби, и Натали тоже купил, и Беллу, и все затем, чтобы кормиться вашими чувствами. Вы ему не дети! Вы ему еда!

– Она лжет, дети мои, – сказал Румпельштильцхен. – Люди столько лжи про меня придумывают. Они хотят забрать вас у меня! Это так несправедливо. Как же нам остановить тех, кто хочет мне зла?

– Мы тебе верим, папа, – сказала Белла с искаженным от ярости зеленым лицом.

– Можно я ее убью? – спросила Натали, смерив Сабрину кровожадным взглядом.

Румпельштильцхен улыбнулся.

– Ну разве папочка может что-то запретить своим ангелам? Ступайте повеселитесь.

– Нет! – вскричал Гамельн. – Хватит! Я и без волынки обойдусь!

Он сунул в руку карман и извлек маленькую блестящую вещицу. На мгновение взгляд Гамельна смягчился. Это была губная гармошка Венделла. Гамельн поднес ее к губам и извлек из гармошки длинную печальную ноту.

Земля разверзлась у них под ногами. В первые мгновения провал был пуст и дышал паром, но уже в следующий миг из него хлынули муравьи, червяки, тараканы, многоножки и прочие ползучие твари, которые бросились на Румпельштильцхена и его «детей». Лягушка прыгнула на потолок в попытке сбежать, но на нее немедленно бросилась целая туча летающих тараканов. Лягушка потеряла равновесие и упала, с размаху ударившись об пол.

Натали оказалась погребена под тысячами многоножек – те облепили ее тело, извивались, яростно кусали чудовищную девчонку. Натали стонала и скулила, но вскоре упала на колени, не в силах больше отбиваться.

На Тоби бросилась сплошная масса червяков. Спасаясь от них, паук понесся по залу, разбрасывая направо и налево паутину, но червяков было слишком много, и в конце концов они погребли Тоби с головой.

Румпельштильцхену приходилось не легче. Облепленный пиявками, он упал и забился от боли.

– Мистер Гамельн, помогите мне добраться до потолка, – попросила Сабрина, подхватывая лопату. Гамельн снова подул в гармошку, и накатившая волна пауков, личинок и жуков вознесла Сабрину высоко над землей. Ближе всего оказалась бабушка Рельда, и Сабрина здоровой рукой сорвала нити с ее рта и рук.

– Ах, liebling, – воскликнула бабушка, – как я рада, что на сей раз ты меня не послушала!

Сабрина улыбнулась и неловко взмахнула лопатой, срезая со стены паутину. Живая волна разлилась вбок и подхватила старушку, не давая ей упасть, покуда она высвобождалась из липкого кокона. Выбравшись, она полезла в сумочку и достала ножницы, которые и сунула Сабрине в здоровую руку.

– Так будет проще.

Волна насекомых поднесла Сабрину к следующему кокону, в котором лежала спеленутая Дафна. Сабрина стала рвать и тянуть паутину, и наконец сестренка очутилась на свободе. Взмахнув ножницами, Сабрина отцепила Дафну от стены. Заплаканная Дафна бросилась на шею сестре. Сломанная рука дала себя знать, но Сабрина прикусила губу и крепко, изо всех сил обняла Дафну.

Тут Сабрина заметила, что вокруг Румпельштильцхена закручивается голубая потрескивающая воронка. Из груди карлика вырвалась шаровая молния. Раздался взрыв, и армия насекомых обратилась в пепел. Волна, на которой стояли Сабрина, Дафна и бабушка Рельда, опала серой пылью, и троица рухнула наземь. Сломанная рука отозвалась взрывом боли, от которого Сабрина едва не потеряла сознание. Сквозь застилающий взгляд туман она увидела, что взрыв повредил стены пещеры, и с потолка стали падать крупные камни.

– Что вы наделали! – завизжал Румпельштильцхен, бросился на директора и сбил его с ног. Губная гармошка выпала из рук Гамельна и покатилась по полу. На нее упал камень с потолка.

– Девочки, надо придумать, как нам спустить остальных, – сказала бабушка.

– Есть идея! – воскликнула Дафна, выхватила у сестры ножницы и сунула в карман. Потом девочка подбежала к лежащей без сознания лягушке, упала на колени и потерла ладошки о липучую лягушачью кожу. Точно так же она натерла кеды, покрыв их толстым слоем слизи. Подбежав к стене, Дафна прижала руки к камню и медленно, но уверенно добралась до потолка. Всякий раз, когда она отрывала от стены руку или ногу, слышалось влажное «хлюп».

– Будь осторожнее, liebling! – воскликнула бабушка.

– Какая ты няша! – крикнула Сабрина.

Дафна доползла до Пака, достала ножницы и освободила мальчишку. Разозленный донельзя, Пак распахнул крылья и закружил над залом.

– Ну, они у меня поплатятся, – пообещал он.

Тем временем Дафна освободила Белоснежку, мэра Принса и шерифа Беконнори, а затем подползла к последнему кокону, скрывавшему в себе мистера Каниса. Но не успела она разрезать ни единой нити, как руки ее отделились от камня, и девочка стала падать. Пак поймал ее за секунду до удара о землю.

– У меня липучка кончилась, – сообщила Дафна.

Тем временем Гамельн и Румпельштильцхен дрались не на жизнь, а на смерть. Они били друг друга кулаками, лягали ногами, вкладывали в удары всю свою злость и ненависть. Гамельн схватил карлика и швырнул его о стену; ударившись, тот сполз наземь и остался лежать. Гамельн бросился к нему, подхватил с земли кирку и занес над головой, желая убить существо, отнявшее у него сына.

– Не надо! – закричала бабушка.

– Он должен умереть. Он убил Венделла! – вскричал Гамельн.

– Венделл жив, – сообщила Белоснежка, которая склонилась над мальчиком, держа его за запястье. – Сердце бьется.

Гамельн уронил кирку и бросился к сыну.

– Что нужно сделать?

Белоснежка уложила Венделла на спину и приподняла его голову, после чего заглянула мальчику в рот и извлекла оттуда-то что-то небольшое.

– У него в горле была паутина, – пояснила Белоснежка. – Она не давала ему дышать.

Учительница набрала побольше воздуха, вдула его мальчику в рот и громко велела Венделлу проснуться. Это пришлось проделать еще трижды, но вот наконец Венделл задергался и закашлял. Он был жив!

Гамельн обнял Венделла и поцеловал в лоб.

– Папа, – сказал мальчик, – а все-таки я раскрыл это дело.

Гамельн рассмеялся сквозь слезы:

– Раскрыл, раскрыл! Ты великий детектив! Спасибо вам! Вы спасли моего сына! – вскричал директор, бросился к Белоснежке и крепко поцеловал ее в губы. Стоявший рядом Принс поднял бровь. Белоснежка зарделась. Принс нахмурился.

Румпельштильцхен, покачиваясь, поднялся на ноги. Окинув взглядом своих поверженных детей, он презрительно фыркнул.

– Все кончено, – сказала Сабрина.

– О нет, далеко не кончено, – возразил Румпельштильцхен. – Еще немного силы – и я сотру этот городишко с лица земли, а у нас тут как раз есть тот, кто со мной поделится.

Никого и никогда Сабрина не боялась так, как этого злобного карлика. Он чувствовал ее гнев, он упивался им, и она сама дала ему силы, чтобы сделать то, что он сделал. Но больше она в эту игру играть не станет.

– Не выйдет, – сказала девочка. – Я больше не злюсь.

– А я говорю не о тебе, дитя. Я имею в виду Волка.

Сабрина подняла глаза туда, где все еще покачивался кокон, заключавший в себе старика. Даже с такого расстояния она смогла прочесть в глазах мистера Каниса страх, которого никогда не видела в нем прежде. По всей видимости, Принсу это тоже не понравилось – мэр вышел вперед и встал перед Румпельштильцхеном, сжав кулаки.

– Мы в ловушке, карлик, – сказал Принс. – Если ты сыграешь свою фирменную шутку с Волком, он выскочит и убьет нас всех.

– Нет, друг мой, он нас всех спасет, – возразил Румпельштильцхен. – Волк обрушит барьер и освободит нас из этой тюрьмы. И сам он тоже станет свободен. Взгляните только – спрятался внутри Каниса и притворяется человеком. Какое убожество! Какая мерзость! Мы – вековечники. Мы не должны уподобляться людям – мы должны ими править. Волк охотно придет нам на помощь. Его ярость разрушит барьер, и «Алая рука» завладеет всем миром.

Мистер Канис сопротивлялся, но изменения было не остановить. Затрещала паутина, не в силах удержать разбухшее втрое тело, эхом отозвался среди крошащихся стен зловещий рев, и Волк вырвался на свободу. Он упал на лапы, и пол пещеры содрогнулся от удара. Волк обвел взглядом собравшихся в кучку людей и облизнулся.

– Не ждали? – рыкнул он и ударил Принса, швырнув его о стену. Потом принюхался. – Чую поживу!

За спиной у Пака развернулись крылья. Мальчишка шагнул вперед, встал перед Волком, выхватил деревянный меч и ткнул им в брюхо зверя.

– Сделаешь еще шаг или попробуешь кого-нибудь обидеть – будешь отвечать передо мной, – заявил он.

Волк смерил мальчишку долгим взглядом. Из горла хищника вырвался утробный смешок.

– Пройдоха, – сказал он, втянув ноздрями запах. – От тебя воняет любовью. Тебе конец.

– Шутить выучился, барбос?

Волк обернулся и смерил взглядом Сабрину. Усмехнулся и вновь повернулся к мальчишке.

– Что ж, женишок, сейчас ты у меня войдешь в историю, – рыкнул Волк.

Мальчишка крутанулся на пятке и мгновенно обернулся слоном. Слон обхватил Волка хоботом и швырнул о стену. Волк обмяк и сполз на пол.

– Великолепно! – вскричал Румпельштильцхен. Вокруг него начинала закручиваться голубая воронка энергии.

– Пак, не надо! – закричала Сабрина, но Пак был слишком поглощен схваткой и не понимал, что будит волчью ярость и играет на руку Румпельштильцхену.

– Пошел вон, бобик! – крикнул мальчишка, вновь приняв человечье обличье, ударил Волка по голове деревянным мечом и рассмеялся. – А то не получишь объедков с хозяйского стола.

– Какой смешной мальчик!

Волк вскочил так быстро, что Пак едва не упал. За спиной у мальчишки развернулись крылья, Пак взлетел и запорхал под сводами пещеры. Волк высоко подпрыгнул в попытке зацепить мальчишку когтистой лапой, но промахнулся на пару сантиметров.

Пак расхохотался и отбил лапу мечом. Волк не подал виду, что ему больно. На его морде азарт мешался со злобой. Пак снова и снова уворачивался от страшных когтей, но в конце концов задел крылом потолок и упал на пол пещеры. Зверь прыгнул к мальчишке, схватил его когтистыми лапами и широко разинул пасть. Блеснули в тусклом пещерном свете огромные клыки.

Вдруг перед Волком встала Дафна.

– Перестань! Сию секунду! – требовательно сказала она.

Волк повернулся к девочке. Его жаркое дыхание обожгло ей лицо.

– Не волнуйся, дитя. Придет и твоя очередь побороться за собственную жизнь.

– Дафна! – воскликнула бабушка, но девочка и ухом не повела.

– Отпусти Пака, – приказала Дафна. – И дай мне поговорить с мистером Канисом.

Волк издал низкий рык.

– Дитя, мистер Канис – это выдумка. Есть лишь я.

– Неправда! – вскричала Дафна. Если ей и было страшно, она очень ловко скрывала страх. – Мистер Канис настоящий. Он – мой друг, и я его люблю!

В один миг морда Волка изменилась. Стальной синий взгляд сменился таким знакомым тускло-серым. Мистер Канис боролся сам с собой.

– Беги, дитя, – выговорил Волк, разжав когти и выпустив Пака.

– Не сдавайся! – твердо сказала Дафна.

– Он чересчур силен.

Зверь содрогнулся, утратив всякое сходство с мистером Канисом. Впрочем, его мгновенная растерянность не осталась незамеченной. Пак вскочил на ноги, подхватил камень побольше и изо всех сил швырнул его, целясь Волку в голову.

– Эй, волчок, любишь играть в вышибалы? – крикнул он.

– Хочешь сыграть на пороге смерти? – рассмеялся Волк.

Пак бросил еще один камень. Тот ударил Волка в грудь и вышиб из нее воздух.

– Знаешь, какие там классные правила! – вскричал Пак и нагнулся за следующим камнем. Двигался мальчишка невозможно быстро, и вскоре камни уже летели сплошной чередой.

– Пак, перестань! – закричала Сабрина.

Мальчишка оглянулся. Лицо его раскраснелось от удовольствия, но смотрел он непонимающе.

– Вообще-то я пытаюсь спасти тебе жизнь, – сообщил он.

– Ты нас убьешь, – возразила Сабрина. – Ты помогаешь Румпельштильцхену копить силы.

Пошатываясь, Волк поднялся на ноги:

– Здесь бояться надо меня, дитя.

– Погляди вокруг, жучка, – сказал Принс, становясь между Волком и Сабриной. – Пока ты тут скалишь зубы, твоя смерть все ближе.

Волк встал перед мэром во весь рост. Принс не испугался и добавил:

– Чем больше ты злишься, тем сильнее становится твой истинный враг.

Рядом с Принсом встала Белоснежка. Она указала на Румпельштильцхена, который с жадностью смотрел на драку сквозь окутывающее его голубое поле.

– Он питается твоей яростью, а когда накопит достаточно, взорвет пещеру и погребет в ней нас всех – и тебя тоже, – сказала бабушка Рельда.

– Ты сам себе пишешь смертный приговор! – добавил Беконнори.

Волк обернулся и уставился на карлика. Голубое поле вокруг Румпельштильцхена вдруг стало больше.

– Чего тебе надо, коротышка? – рыкнул зверь.

– Ах, какая замечательная ярость! – вскричал Румпельштильцхен. – Ничего вкуснее не ел!

– Так ты питаешься моей яростью? – спросил Волк.

– Ничего лучше не видывал! – ответил карлик.

Волк посмотрел Сабрине в глаза. На морде его застыло отвращение пополам с недоверием, словно он хотел спросить: «Ты веришь этому мерзавцу?» Не будь Сабрине так страшно, она бы засмеялась. Волк вновь повернулся к Румпельштильцхену и бросился на карлика. Они покатились по земле, и голубое поле окутало их обоих.

– Выводи нас отсюда! – закричал Сабрине Принс. – Возьми спичку!

Сабрина сунула руку в карман и нашарила там коробок. В коробке лежали две спички.

– Откуда это у тебя? – спросила бабушка Рельда.

– От Принса. Надо уходить! – закричала Сабрина, перекрывая шум схватки. Она выхватила спичку, загадала желание, чтобы оказаться в безопасном месте, и чиркнула спичкой о коробок. В пламени проступила лужайка перед школой. На лужайке толклись ничего не понимающие грязные школьники, с которых разом спали чары. Сабрина бросила спичку наземь, и перед ней встал столб пламени.

– Все в портал! – закричал Принс.

Гамельн схватил сына и шагнул в портал. Дафна и Пак бросились к Тоби, схватили паука за ноги и поволокли за собой в волшебное пламя. Спустя мгновение Пак вернулся, обернулся гориллой и забросил на спину Беллу и Натали. Мгновение – и они тоже канули в огонь.

– Ну что за безрассудство, – упрекнул Белоснежку Принс, подходя к порталу.

– Вообще-то это называется храбростью, – поправил его Беконнори.

Белоснежка улыбнулась и ткнула Принса локтем в бок.

– Слушай шерифа, он дурного не посоветует.

Бабушка взяла за руку Сабрину:

– Идем.

– Нельзя же оставлять его здесь! – вскричала Сабрина, указывая на Волка, сцепившегося в схватке с Румпельштильцхеном.

– Мистер Канис знает, что делает, я в этом уверена, – ответила бабушка Рельда.

– Это все я виновата. Я не пойду, – твердо сказала Сабрина.

– Это не твоя вина, детка, – возразила бабушка, но поняв, что Сабрину не переубедить, просто ухватила ее за куртку и втащила в портал. Вспышка – и вот уже мороз пощипывает им щеки, а вокруг толпятся школьники, не сводящие глаз с гориллы, которая тащит на плечах огромную мохнатую девчонку и лягушку с человечьими руками и ногами.

– Это сколько же понадобится пыльцы забвения, – прошептала Дафна.

– Уходите от школы! – закричал директор Гамельн.

Школьники послушались и бросились к парковке. Под землей медленно зарождался страшный рокот. Они перебежали дорогу – на противоположной стороне уже стояли какие-то дети. Добежав, Сабрина обернулась. Ужасная картина разворачивалась перед ее глазами медленно, словно столкновение двух автомобилей, страшное и притягательное одновременно. Из окон школы повалил дым, вслед за которым раздался взрыв. Двери сорвало с петель, зазвенело разбитое стекло. Крыша провалилась внутрь, и из недр здания вырвался многометровый столб пламени. Земля разинула жадную пасть и поглотила школу целиком. Облако пыли укрыло место, где она стояла, а когда пыль рассеялась, от школы не осталось и следа. Единственным свидетельством произошедшего был огромный провал в земле.

– Это все из-за моей злости и предубеждения, – выговорила Сабрина и разрыдалась.

– Детка, это все Румпельштильцхен. Он тобой манипулировал, – твердо сказала бабушка.

– Он просто вытащил наружу то, что было у меня внутри.

– Все мы в душе немного чудовища, liebling. Если бы не было тебя, он нашел бы кого-нибудь еще. Не вини себя.

Сквозь толпу к ним пробились Красавица с Чудовищем, Принц-Лягушка с супругой и миссис Маффет с пауком.

– Мы слышали, что в школе беда, – рыкнуло Чудовище. – Вы нашли наших детей?

Пак указал на три чудовищных бесчувственных тела на земле неподалеку. Родители вскрикнули и бросились к своим детям. Чудовище подхватило на руки лежащую без сознания Натали – лохматую, страшную – и прижало ее к себе.

– Какая она у нас красавица! – воскликнуло Чудовище.

Сабрина видела, что глаза родителей сияли счастьем. Принц-Лягушка и его супруга упали на колени рядом со своей Беллой и гладили ее по лицу. Паук и тот нежно ворковал над Тоби. Их дети были чудовищами, их дети убивали… и все-таки для родителей они оставались любимыми детьми.

Сабрина сунула руку в карман и достала коробок с последней спичкой. Она отыщет родителей, а там будь что будет. Она больше не могла без них. Пусть они найдутся прямо сейчас. Девочка загадала желание, чиркнула спичкой о шершавый бок коробка, и на глазах у нее спичка расцвела жарким пламенем.

– Сабрина, не надо! – закричала бабушка Рельда.

– Я больше не могу, – грустно сказала девочка. – Я не могу без мамы и папы.

– Послушай меня, Сабрина! Я тебе запрещаю! Это слишком опасно! – кричала бабушка, но в огоньке спички Сабрина уже видела кровать, а на ней – спящих маму с папой. Девочка бросила спичку наземь, и перед ней открылся портал. Не оборачиваясь и не глядя ни на бабушку, ни на сестру, Сабрина вступила в портал и оказалась в темной комнате. Родители лежали на грязном матрасе и крепко спали. В камине ревело жаркое пламя. Сабрина бросилась к папе с мамой и обняла их как могла одной рукой.

– Я заберу вас домой, – сказала она и изо всех сил потянула маму к порталу. Когда он был уже близко, в нем проступили лица бабушки, Дафны и Пака, которые в тревоге ждали по ту сторону.

Вдруг лицо Дафны исказилось ужасом. Девочка закричала, но Сабрина не слышала ни слова – портал не пропускал звуки.

«Что она хочет мне сказать?»

– Ты принесла мне щеночка? – спросил детский голос.

Сабрина обернулась, и навстречу ей из тени выступила невысокая фигурка. Сабрина догадывалась, что однажды ей придется сразиться с похитителем родителей, но даже самое необузданное воображение не могло подготовить ее к представшему зрелищу. Перед Сабриной стояла маленькая девочка не старше Дафны, в красном плаще, с диковатой улыбкой на губах. Никогда в жизни Сабрина не видела детского лица с таким взглядом. На лице у девочки было написано безумие.

– Ты кто? – спросила Сабрина.

– Не принесла, да? – зло сказала девочка. – От тебя пахнет собачкой! Где мой щеночек?

Вытянув руку, девочка прижала ладонь к груди Сабрины. Когда она убрала руку, на рубашке остался знак – кровавая пятерня.

– Я хочу играть в домик. Хочу бабушку и щеночка, – сказала девочка.

– Я вообще не понимаю, о чем ты, – бросила Сабрина, отшатнувшись.

– Да, я вечно несу чушь, – согласилась девочка. – Сплошная бессмыслица. Это они так сказали. И еще сказали, что у меня чересчур живое воображение.

– Что тебе нужно?

– Хочу играть в домик!

Лицо девочки исказил гнев. Девочка ткнула пальцем в Сабрину.

– У меня есть мама, и папа, и братик, и котик. Хочешь погладить моего котика?

И тут за спиной у Сабрины раздался голос – нечеловеческий, хлюпающий, сосущий голос. Он без конца повторял:

– Баррррмаглот. Барррмаглот. Барррмаглот.

Сабрина обернулась, чтобы разглядеть источник звука, и из груди у нее вырвался крик. За спиной у нее высилось нечто невозможное, неописуемое – гора шкур, когтей, иззубренных клыков. Даже в славном городе Феррипорт-Лэндинге Сабрина не видела ничего подобного.

– Ну и уродище, – сказали из другого конца комнаты.

Чудовище обернулось. У входа в портал стоял Пак, подбоченившись, словно герой из комиксов.

– Пошли, Гримм, чего ждешь. Я пришел тебя спасти.

Портал зашипел и потух. Пак обернулся и скривился:

– Тьфу-ты ну-ты!

Девочка в красном закричала злым голоском:

– Не хочу сестричку! Не хочу братика! У меня уже есть! Хочу бабушку и щеночка!

Последним, что увидела Сабрина, была летящая к ней чудовищная лапа. А потом наступила тьма.

История о том, что привело сюда Сабрину, была столь же длинной, сколь и невероятной. Началось все за полтора года до того, в день, когда загадочным образом пропали мать и отец девочки. Полиция обнаружила всего одну улику: кровавый отпечаток пятерни на приборной доске брошенного автомобиля родителей. Других родственников у Сабрины и у ее младшей сестры Дафны не было, и потому девочек отправили в приют, однако лучше им от этого не стало. Девочек перебрасывали из одной приемной семьи в другую. Все семьи как на подбор оказывались абсолютно чокнутыми. Девочек заставляли работать и заменять уборщиц, садовников, а однажды даже заставили перестилать крышу. Сабрина совсем разучилась верить людям, и тут у сестер обнаружилась давно потерянная бабушка. Впрочем, бабушка оказалась немногим лучше. Не успели девочки и десяти минут провести у нее в доме, как бабушка принялась пичкать их сказками: они-де последние потомки Якоба и Вильгельма Гриммов, известных также как братья Гримм, а сказки, принадлежащие перу братьев, – и не сказки вовсе, а подборка отчетов о необычных преступлениях, которые пришлось расследовать братьям. Бабушка Рельда дошла до того, что заявила, будто городишко Феррипорт-Лэндинг, где им теперь предстояло жить, населен сплошь персонажами волшебных сказок, и зовут они себя вековечниками, а живут бок о бок с обычными людьми и скрывают свой истинный облик под магическими личинами.

Наслушавшись этих россказней, Сабрина заподозрила, что новоявленная бабушка давненько не была у врача, однако у истории обнаружилась довольно мрачная изнанка. Оказалось, что вековечники не просто живут в городе – они не могут его покинуть. Некогда они пожелали пойти войной на людей, и тогда Якоб и Вильгельм огородили город заклятьем, которое разрушится. лишь когда все потомки Гриммов умрут или покинут Феррипорт-Лэндинг. Сабрина твердила сестре, что это глупости, и нечего их слушать, но потом бабушку Рельду унес великан в семьдесят метров ростом, и отрицать очевидное стало невозможно. К счастью, девочки сумели выручить бабушку – выручили, и немедленно заполучили кучу обязанностей, которые от века исполняли члены семейства Гримм: расследовать сказочные дела, раскрывать самые невероятные преступления и бороться с самыми опасными жителями города.

Они раскрывали дело за делом, и все, что они узнавали, складывалось в очень неприятную картину. Снова и снова преступники оказывались членами загадочной группы «Алая рука», которые имели обыкновение оставлять на месте преступления точь-в-точь такие же алые отпечатки пятерни, как тот, что нашла полиция в машине родителей девочек. Сабрина поняла, что однажды ей придется выйти на бой с главарем группы и похитителем родителей, однако при виде странной маленькой девочки в алом плаще ее решимость подувяла. Она и помыслить не могла, что за всеми этими преступлениями стоит ребенок.