Развалившись на троне, король Аквилонии Конан I пребывал в мрачных раздумьях. И было от чего. Не прошло и луны, как череда невероятных событий стремительно пронеслась над охваченным войной королевством и едва не лишила его трона и головы. Ныне же поражение грозного соседа, становление мира, возвращение короны и пышная свадьба, так порадовавшие его мятежное сердце, остались позади, единым мигом затерявшись в вечности и оставив после себя лишь умиляющие душу воспоминания. Король скучал. Охота за мистическим кристаллом, окаменевшим сердцем бога хаоса и разрушения Аримана, заставила его встряхнуться, вспомнить минувшие дни, когда он, будучи свободным искателем приключений, странствовал по свету и разнообразил свою полную событий жизнь пышногрудыми девицами, терпким вином и славными победами, дарованными сталью, несгибаемой волей и неукротимым в битве воинским духом. Благородный варвар из суровой северной страны, лежащей среди высоких хребтов Киммерийских гор, исходил весь белый свет и к своему сорокалетию сделал себе ошеломительный подарок, собственноручно надел на голову корону самого великого государства Запада — Аквилонии. Надменный ахеронец, магической силой камня вырванный из мрачных объятий смерти, заставил его снизойти от короля до варвара и, как в былые времена, пуститься в странствия полные опасностей и лишений. Но всё уже позади и вновь на смену приключениям пришла дворцовая рутина…

Конан не заметил сам, как задремал, но скорее врождённым варварским чутьём, нежели органами осязания заподозрил чье-то молчаливое присутствие. Король насторожился, мгновенно отогнав прочь обрывки сна. Он был готов в любой момент выхватить тяжелый двуручный меч западного образца, с которым не расставался даже в королевских покоях, однако ни единым движением не выдал своей бдительности.

— Хм, — ухмыльнулась женщина, точно тень, отделившись от стены и выходя на центр тускло освещенного тронного зала, — охрана — это одно дело, но тебя проклятый варвар, вижу, всё равно не проведёшь! — произнесла она вместо приветствия и вслед за её словами из тени показалось ещё трое мужчин, двое высоких и широких в плечах с прямыми обоюдоострыми мечами наперевес и один худощавый с тонким слегка изогнутым клинком в ножнах за спиной, точно таким же, как и у единственной в их компании дамы. Все четверо в одинаковых облегающих тело черных одеждах, головы покрыты глухими повязками с узкими полосками для глаз, лица натёрты мазью из жира, перемешанного с сажей.

— Должно быть, вы убили мою охрану? — строго осведомился король.

— Зачем? — развёл руками худощавый визитёр. — Разве твоя охрана для нас помеха? Вообще-то мы прокрались во дворец, как воры, а не убийцы.

— Да, не уж то. — сдвинул брови Конан. — Что вы решили украсть на сей раз, мою корону?

— О, нет, Ваше величество, — театрально поклонилась женщина, — украсть мы решили не корону, а вещь куда более ценную…для нас.

Конан встал и широко улыбаясь, направился к незваным гостям, от его королевского высокомерия не осталось и следа.

— Здорово, чернокнижники! — весело поздоровался он, протягивая руки для приветствия. — Кром! Все в сборе! Так чья там очередь дежурить?

— На сей раз не моя. — смеясь, ответил высокий плечистый воин, известный в своих кругах под именем генерала Джона Ирвина Гавра.

— Капна, Акула, Гавер, Катамаи Рей. — поприветствовал король, пожимая протянутые руки.

— Да, трудно поверить, — вздохнул Акула, — двадцать лет прошло с тех пор, как мы виделись в последний раз. Надо же! А ты ни сколько не изменился: каким варваром был, таким и остался.

— И это говорит варвар варвару?! — подметила Капна, ухмыльнувшись.

— А ты думал увидеть здесь жирную обрюзгшую свинью? — удивился Конан.

— Да, корона, явно, пошла тебе на пользу. — дружески похлопал варвара по плечу Катамаи Рей.

— Тебе идёт. — согласилась с братом Капна. — Разве я не пророчила тебе королевские покои, а?!

— Не только ты. — согласился Конан и вернувшись на трон, мгновенно посерьезнел, напустив на себя королевской важности:

— С чем пожаловали?

— Ни с чем, а за чем. — поправила Капна. — За артефактом, который имели намерения украсть, но, волей Провидения, оказались у разбитого корыта…

— Короче. — перебил король.

— За сердцем Аримана.

— Нет ничего проще. — беспечно отмахнулся Конан. — Оно здесь в Тарантии в тайном чертоге под храмом Митры под негласной охраной асуритов.

— У нас другие сведения. — натянуто улыбнулся Катамаи Рей. — Судя по всему, сердце Аримана уже давно в пути…

— Как так?! — рявкнул Конан, не дослушав старого приятеля. — Я же приказал стеречь его, как зеница око!

— Увы. — развела руками Капна. — Пока ты, Ваше величество, варежкой щелкал, его уже давно украли. И поверь, лучше бы это сделали мы.

— Кром и Имир! — воскликнул король.

— Боги здесь не при делах. — заметил Катамаи Рей. — В их планы, думаю, это не входило.

— И куда оно сейчас направляется? — спросил Конан, помрачнев, впрочем, зная ответ наперед.

— В Стигию, конечно. Я просчитал. — заявил Гавер уверенно.

— Зачем оно вам? — Конан перешел к делу.

— Сердце Аримана представляет опасность не только твоему королевству, — пояснил Катамаи Рей, — но и всему миру в целом. Если Аримана пробудить, что, замечу, уже не раз пытались сделать, то печальный конец настанет всем.

— Что вы намерены делать? — задал Конан резонный вопрос.

— Мы заберём его в Чёрный замок. — пообещала Капна. — И будь уверен, Ваше вашество, больше о нём ты не услышишь никогда.

— Прекрати паясничать! — рявкнул Конан и, спохватившись, добавил:

— А если оно мне, вдруг, понадобиться?

— Ты знаешь, как нас найти. — ответила Капна.

— Я иду с вами. — заявил Конан.

— Ты же король. — напомнил ему Акула.

— Когда дело касается интересов королевства, я и варваром готов побыть какое-то время, лишь бы сохранить в целости свою голову и трон. — серьёзным тоном произнёс король. — Так сложилось, что доверять я могу немногим.

— Кто-то должен будет тебя заменить, — нахмурился Катамаи Рей, — или, по меньшей мере, на какое-то время скрыть твое отсутствие.

— Для этого есть Публий. — продолжал король непреклонно. — И вообще, кто здесь король?!

— Безусловно, ты. — согласилась Капна. — Но не стоит козырять своим титулом, если собираешься пойти с нами.

— Особенно в Стигию. — добавил Гавер. — Если об этом станет известно Тот-Амону…

— Я отрублю башку этому змееголовому выродку! — рявкнул Конан, вспоминая былые счёты с чернокнижником, не раз встававшим на его пути.

— Тогда собирайся в путь, Ваше величество. — улыбнулась Капна. — И побыстрее решай вопросы со своей заменой, поскольку ночью мы тайно покидаем Тарантию.

— Помни, время работает против нас. — назидательно произнёс Катамаи Рей.

— Сгиньте с глаз моих! — буркнул король. — Троцеро у входа в зал.

В мгновение ока, обернувшись тенями, таинственные посетители исчезли из виду, не издав при этом ни единого шороха. Король вновь остался один. Граф Троцеро застал монарха сидящим на троне в глубоких раздумьях.

— Ваше величество. — вежливо поздоровался сенешаль. — Я слышал голоса в зале?

— Какого дьявола, Троцеро?! — рявкнул Конан. — Должно быть крысы, опять.

— Простите, Ваше величество. — понимающе улыбнулся граф, слегка склонив голову перед монархом.

— Созови Публия, Просперо, Паллантида и вместе с ними ожидай меня в зале совещаний. Государственное дело. — прогремел король и граф поклонившись вышел, быстрыми шагами направляясь исполнять указ.

— Мы ждём тебя в полночь у западных ворот. — будто бы ниоткуда прозвенел приглушенный голос Капны и вновь зал наполнился гнетущей тишиной.

— Стражу не трогать! — предупредил Конан тоном, не терпящим возражений.

— Как будет угодно Вашему величеству. — хихикнула Капна, своей иронией вызвав неподдельный гнев монарха, который в ответ на неслыханную дерзость в свой адрес в сердцах ударил кулаком по ручке трона и прогремел цветастыми проклятьями в адрес свалившихся на его голову незваных гостей.

— А вот крыс мы тебе припомним. Ишь ты, горный козёл. — произнёс Гавер, погрозив кулаком из-за портьеры.

— Проваливайте! — рявкнул Конан.

Четверо человек в чёрном исчезли так же бесшумно, как и появились, ни что более не говорило об их недавнем присутствии.

В небольшой комнатке украшенной гобеленами с изображением королевских штандартов и замысловатой фреской, всю мебель которой составлял письменный стол и добрая дюжина стульев, собралось пятеро человек, из которых: его величество король Аквилонии Конан I, канцлер Публий, сенешаль королевства Троцеро, правая рука государя Просперо и командир «Чёрных драконов» Паллантид. Собравшиеся находились в некоторого рода напряжении, вызванном внезапным шагом самодержца, и ожидали слова молчаливой фигуры, восседавшей за письменным столом за изучением целой стопки карт, самые древние из которых были составлены ещё во времена легендарного Эпимитреуса.

— Сердце Аримана похищено. — мрачно выговорил король, отложив в сторону старинный фолиант. — И судя по слухам, направляется в Стигию.

— О, Митра! — единогласно выдохнули собравшиеся. — Этого не может быть!

— Я должен отправиться за ним. — резюмировал Конан, проигнорировав реакцию своих верноподданных. — И заполучить его раньше, чем это сделает Тутхемес или Тот-Амон.

— О, мой король, позволь сопровождать тебя! — вызвался Просперо, хватаясь за рукоять меча и тем самым показывая свою готовность следовать за государем хоть на край света.

— Нет. — коротко бросил Конан. — Вы все нужны мне здесь.

— Но что мы сможем сделать одни? — пожал плечами дородный канцлер. — Как мы скроем отсутствие короля? Государственная политика требует…

— …моего немедленного вмешательства! — перебил его Конан.

Остальные члены тайного совета недоуменно промолчали, ибо истинно военные мужи привыкли выполнять приказы, а не лезть в политику, в которой, откровенно говоря, понимали не больше, чем конюх в кхитайских шелках.

— Паллантид, — обратился Конан к командиру «Чёрных драконов», который своей могучей статью мало чем уступал огромному варвару-киммерийцу, — если потребуется выйти к народу: оденешь мои доспехи и выйдешь с опущенным забралом.

— Будет исполнено, повелитель. — кивнул Паллантид.

— И на какое время, Ваше величество, собирается покинуть нас? — осведомился канцлер.

— Седмиц двенадцать. — небрежно бросил Конан, прикидывая расстояние. — Только Митре одному ведомо, сколько мы проторчим в проклятой богами Стигии!

— Двенадцать седмиц… — медленно выговорил Публий, побледнев.

— Может меньше, может больше. — пожал плечами король. — К Нергалу время! Я должен вернуть камень.

— Мой король, Вы, кажется, сказали «мы«…или… — сделал паузу Троцеро.

— Мои старые друзья. — отмахнулся Конан беспечно. — Я знал их ещё много лет назад, когда был варваром. Мы должны сделать так, чтобы сердце Аримана больше никогда никого не побеспокоило.

— Уничтожить сердце Аримана? — несказанно поразился Публий, глаза которого округлились и полезли из орбит точно у болотной жабы. — Это не под силу даже святому Эпимитреусу…

— Ну, если и не уничтожить, — смягчился в своих прогнозах Конан, — то, по крайней мере, спрятать так, чтобы уже никто до него не добрался.

— Это мало вероятно. — покачал головой Троцеро. — Сердце Аримана всегда, подобно магниту, притягивало к себе зло.

— Надеюсь, я положу этому конец. — несколько самонадеянно заявил король, не сомневаясь в намерениях своих таинственных спутников.

На том собрание и закончилось. Король направился в свои покои, где до наступления темноты мог без так опостылевшей ему дворцовой суеты подготовиться к длительному походу в покрытую древними тайнами страну, лежащую за чёрными водами реки Стикс. Остальные члены тайного совещания, понурившись и опустив головы, побрели по своим делам, полагаясь лишь на волю Митры — благую и совершенную.

По пути в личные покои Конан заглянул к королеве Зенобии, чтобы проститься с любимой супругой и дать несколько напутствий на время своего отсутствия в столице. Королева внимательно и с достоинством выслушала мужа и, хорошо понимая ситуацию, возражать не стала, пожелав ему удачи, скорейшего возвращения и лишь вскользь посетовав на опасность задуманного им предприятия.

Личные покои служили монарху своеобразным арсеналом. Здесь была собрана огромная коллекция самого разнообразного оружия, привезенного в Тарантию со всех стран Хайбории, ибо король понимал в нём толк и был не прочь украсить стены даже самыми необычными на вид образцами. После недолгих колебаний, вызванных огромным поистине королевским выбором, Конан вооружился прямым обоюдоострым мечом немедийской работы и длинным слегка изогнутым ильбарским кинжалом. Какое-то время он простоял в раздумьях перед выбором стрелкового оружия: тяжелого и точного шемитского лука, бьющего более чем на пятьсот шагов или гирканского для стрельбы на коротких дистанциях, но лёгкого и компактного. Рассудив, что путешествовать придётся преимущественно верхом на лошадях, варвар остановил свой выбор на гирканском луке. Всё облачение короля теперь составляли лишь мягкие и легкие сапоги, удобные для верховой езды, простые кожаные штаны, кожаная безрукавка из нескольких слоев сыромятной кожи, прочная лёгкая кольчуга для защиты мускулистой груди, перевязь с оружием, верёвка с крюком на конце в небольшой походной суме, жир, сажа, кое-какие полезные мелочи, колчан со стрелами и недорогой просторный чёрный плащ с капюшоном, призванный полностью скрывать путника от посторонних глаз.

В отведённое до выступления в путь время, король решил предаться отдыху, и провести остаток дня подальше от дворцовой суеты. Набрался вином и, с головой закутавшись в просторный плащ, задремал не на роскошном королевском ложе в охраняемых верными стражами покоях, а на деревянной лавке прямо в винном погребе среди стеллажей, уставленных бочками с вином и душистым элем.

— Эй, там на коне! Стой! Куда собрался? — окрикнул стражник могучего всадника, закутанного в чёрный походный плащ.

— Какое тебе дело, собака? — рявкнул Конан и хотел уже снять капюшон, но быстро передумал, вспомнив, что теперь он не король, а всего лишь варвар.

— Какие, к Нергалу, могут быть дела на ночь глядя? Ты как хочешь, а ворота не открою до утра! — предупредил стражник и немного поразмыслив, добавил:

— Указ короля.

— Не помню я таких указов. — возразил Конан.

— Откуда тебе, варвару, знать об указах короля?! Ты сам, небось, вчера спустился с гор?!

— Попридержи язык. — буркнул Конан, но вместо того, чтобы схватиться за меч, вытащил из мешочка на поясе серебряную монету и бросил стражнику, который ловко поймав причитавшуюся ему плату, быстро спрятал её за поясом, продолжив уже куда дружелюбнее:

— Ладно, проезжай, только потом пеняй сам на себя. Я тебя предупредил: ночью за стенами города небезопасно.

— Ты открывай ворота, а то я тороплюсь. — не стал Конан пускаться в бессмысленную полемику.

Стражник проворчал себе под нос нечто нечленораздельное и нехотя побрёл к механизму, чтобы поскорее отворить ворота и выпроводить из города безумца, которому, по всей видимости, жизнь опостыла настолько, что он решил свести с ней счёты с помощью разбойничьего топора или воровского кинжала в спину.

Конан проехал под аркой западных ворот, слыша, как за его спиной с грохотом опустилась железная решетка, и гулко лязгнул тяжелый засов. Бросив прощальный взгляд на вековые стены столицы своего королевства, король направился по широкому тракту, ведущему на Шамар. Не успел ещё город скрыться из виду за невысокими холмами, как он почувствовал слежку, хотя кроме пения цикад и легкого шороха летнего ветерка в кронах деревьев ночную тишину не нарушал ни один посторонний звук. Почти беззвучно за его спиной возникло четверо всадников в черных плащах, слегка развевающихся на ветру. Как и в прошлый раз, его таинственные спутники появились ниоткуда, словно материализовались из сгущающихся сумерек. Конан, будучи не слишком беспечным и привыкшим доверять только двум вещам в мире: себе и своему мечу, насторожился, незаметно достал гирканский лук и вложил в тетиву стрелу.

— Ох, уж эта варварская подозрительность. — на скаку пробормотала Капна, выравниваясь с Конаном; Гавер, Акула и Катамаи Рей пристроились по обе руки короля, поскольку ширина тракта позволяла ехать в ряд пятерым всадникам.

— Вы поджидали меня в кустах, как разбойники? — спросил Конан, не понимая, почему попутчики не присоединились к нему раньше.

— Нет. — покачала головой Капна. — Мы ехали за тобой от самых ворот, и знаешь, мы догадывались, что ты каким-то образом чувствуешь наше безмолвное сопровождение.

— Не могу поверить: за столько лет цивилизованной жизни ты ни сколько не растерял своего варварского чутья. — сказал Акула, одобрительно взглянув на варвара.

— От самых ворот?! — насторожился король, недоумевая.

— «Туман войны». - произнёс Катамаи Рей и, наткнувшись на непонимание, поспешил пояснить:

— Боевое заклинание великой стихии Воздуха, позволяет оставаться невидимым для врага, пока не нападёшь первым или намеренно не выдашь себя каким-либо иным способом.

— К Нергалу всех демонов бездны! — выругался Конан. — По-вашему, я похож на врага?! Когда-нибудь чёртова магия доведёт вас до белого колена, не было на моей памяти колдуна, который бы…

— …хорош брюзжать! — прервал Гавер не слишком оптимистичные прогнозы короля. — Я ненавижу магию ровно, как и ты, но даже мне иногда приходится с этим мириться, если колдовство идёт на пользу делу.

— Мы должны были убедиться, что за тобой нет хвоста. — развеяла подозрения варвара Капна. — О том, что король тайно покидает столицу, поверь мне, могло быть известно не только друзьям.

— Ладно, за меня не переживай. — буркнул Конан. — Тракт приведёт нас в Шамар, из Шамара через земли Кофа мы попадём в Асгалун, это в Шеме, а оттуда до Стигии рукой подать. Переправимся через Стикс и мы на месте. На всё двенадцать седмиц.

— Думаешь, управимся? — засомневался Акула.

— Я уже проделывал такой путь, — сказал Конан, — правда, в тот раз это заняло несколько больше времени.

— Нам нужно в Кеми. — почти уверенно произнесла Капна. — Сердце Аримана, наверняка, спрятано где-то в проклятых пирамидах или в лабиринтах под ними.

— Почему-то другого я не ожидал. — вздохнул король.

— Там упыриха. — напомнил Катамаи Рей.

Гавер вздрогнул.

— Без паники! — беспечно произнёс Акула, безгранично уверенный в крепости своей руки. — Мне только надо знать, где эта тварь, чтобы отстрелить ей башку.

— Хотел бы я на это посмотреть. — рассмеялся Конан и, дружески хлопнув Акулу по плечу, добавил:

— Тебе для этого понадобиться баллиста.

Капна едва не испепелила Акулу взглядом, но тот промолчал и виновато отвёл глаза — забылся мол.

— У меня на счёт неё другие планы. — сменила тему разговора Капна, попутно остужая пыл некоторым через чур ретивым попутчикам. — «Чёрному замку» требуется горничная.

— Легендарная принцесса Акиваша — горничная?! — поморщился Катамаи Рей. — Помилуй, сестра.

— И не подумаю! — заявила та.

— Молодцы вы какие. — покачал головой король. — А я уж было поверил в ваши чисто дружеские намерения.

— Ну, ведь какая-то награда нам должна причитаться? — повела бровью Капна. — Разве нет?

— Я дам вам золота. — пообещал Конан. — Столько, сколько сможете унести.

— Этого барахла у нас и самих навалом. — махнула рукой Капна и взглянув на поникшее лицо генерала, спросила:

— А ты чего молчишь, чурбан железный?

— Не нравится мне эта затея. — проворчал Гавер, поёжившись. — Ох, не нравиться. В вашем замке и без того мрачно, а ежели в его подвалах поселится подобная тварь…

— То будет, кому бояться! — закончила его мысль Капна.

— Я не это имел в виду. — обиделся генерал.

— А я не тебя имела в виду. — парировала она.

— К чёрту дебаты! — вставил Акула. — Я согласен с Гавром: сделать из трёх-тысячелетней бледной дуры подметало, сдаётся мне, не самая хорошая затея.

— Не обсуждается. — отрезала Капна.

— Хорош глотки драть! — рявкнул Конан. — Нас пятеро, а шумим, как целая армия. Я сильно удивлюсь, если нас ещё не заметили.

— Правда твоя. — согласилась с ним Капна. — Давайте-ка, парни, поспокойнее.

— Поздно. — уныло произнёс Катамаи Рей.

— Нас атакуют?! — Гавер завертел по сторонам головой, ища источник беспокойства Катамаи Рея.

— Шашки наголо! — гаркнул Акула, не подумав.

— Чего-чего? — не разобрал варвар.

— Идиот! Нашел время дурака валять! — бросила Акуле Капна, сверкнув глазами, будто намереваясь разодрать его на части. — Мечи наизготовку!

Этот возглас Конану понравился больше, поскольку был куда привычнее и много понятнее первого. Воины с обнаженными мечами и опасным блеском в глазах остановились и выстроились полукругом, наблюдая, как с заката, несясь во весь опор, приближалась группа всадников. Их было не меньше двух дюжин и, судя по разнообразию одежды, оружия и снаряжения, к солдатам регулярной армии они не принадлежали.

— Наёмники. — рассмотрел приближающуюся свору всадников варвар. — Все готовы?

— Не привыкать. — едва сдерживая боевой азарт, выговорил Акула, словно книжник пером сделав фигурный финт своим прямым обоюдоострым мечом. — Такое ощущение, что кто-то сегодня решился попрощаться со своей башкой.

Вихрем подлетевшие всадники врубились клином, рассчитывая с ходу разорвать полукруг обороны из пяти, застывших словно изваяния из мрамора, странников в чёрном, но в считанные удары сердца нападавшие потеряли десятерых, чьи отрубленные головы и перерубленные пополам тела, повалились в пыль, окрасив тракт собственной кровью. Оставшиеся в живых, растерялись и поспешно отступили, отказываясь верить собственным глазам. Никто и представить не мог, чтобы за один удар сердца каждый из странников в чёрном, подобно самой смерти, совершил по два молниеносных выпада, стоивших жизни десятку лучших воинов. С диким воплем страха и разочарования наёмники бросились врассыпную, каждый спасая теперь свою собственную шкуру.

Катамаи Рей выхватил метательный нож, но Конан, перехватив боевого мага за запястье, спокойно произнёс:

— Всё кончено, приятель. Они потерпели поражение и спасают свои шкуры бегством. Не престало льву задирать потрепанных шакалов.

— Они могут вернуться. — возразил Катамаи Рей, нехотя пряча нож за полы своего черного плаща.

— Это вряд ли. — тряхнул головой Акула и, нежно протерев окровавленное лезвие шелковым лоскутком, вогнал меч в ножны за спиной. — Конан прав — это не воины, а скорее, трусливые поджавшие хвосты шакалы.

— Такие рассчитывают, исключительно, на внезапность и численное превосходство. — поддержал разговор Гавер.

— Одним словом — наёмники. — как всегда в точку, подытожила Капна.

— А вы стали проворнее, прямо, почти, как я. — вдруг, сказал Конан, бросив на попутчиков одобрительный взгляд. — Но оружие у вас странное. Особенно твой метательный нож, Катамаи Рей.

— Это сюрикен. — пояснил маг. — Небольшой удобный эффективный.

— Называется «бросай, не промахнёшься». - скривился Акула, бросив презрительный взгляд на сюрикен.

— Это точно. — не мог не согласиться Конан, тряхнув густой гривой черных как смоль волос. — У остальных тоже имеются такие ножи?

— Нет. — небрежно бросил Акула. — Мышиной возне, предпочитаю честный открытый бой. Это колдуны у нас с приветом. Все настоящие воины, то бишь я с Гавром, в военной академии практиковали самбо и русский стиль, так эти же: дзю-до, дзю-дзюцу[1], айки-до — на мой взгляд, так полнейший суррогат.

— Попридержи язык, орангутанг. — пригрозила Капна и в подтверждение своих намерений, незаметным движением выбросила из рукава метательный нож, лёгший точно в ладонь.

— На испуг меня решила взять?! — фыркнул Акула. — Эти игрушки не для воинов, а для воров и убийц, какими ниндзя и являются.

— Акула, ты не прав. Ниндзю-цу[2] — это ни особый стиль воинского искусства, ни тайная преступная группировка, это — каста военной разведки «страны восходящего солнца», состоявшая из кланов, каждый из которых занимался своим делом. — поправил Акулу Катамаи Рей. — Твои представления о ниндзя в корне неверны.

— А мне плевать! — настаивал на своём рослый воин. — Не по мне их методы. Вот скажи, Конан, — обратился он к варвару, — ты бы ударил врага ножом в спину?

— Смотря при каких обстоятельствах. — пожал плечами король. — Идя в разведку, я не упустил бы шанса перерезать горло вражьему часовому, если б тот зазевался.

— А я предпочитаю открытый бой. — повторился Акула. — Кулак на кулак, мужик на мужика!

— Ты твердолобый и упрямый, как баран. — упрекнула спутника Капна.

— Пусть так. — не стал спорить Акула. — Зато всё по чести!

— Кстати, а что это за «страна восходящего солнца» такая? — поинтересовался Конан, решив проверить свои познания в географии. — Что-то я не слышал о ней раньше.

— На островах к востоку от Кхитая. — объяснила Капна.

— Вполне может быть. — согласился варвар. — Так далеко я не забирался. Хотелось бы посмотреть на неё своими глазами.

— И всё же вы неправы… — хотел было продолжить спор Акула, но был прерван.

— Довольно! — вмешался Гавер в разгорающуюся перебранку. — Нашли из-за чего ссориться. Кто как умеет — так и воюет. На войне все средства хороши!

— Да, вы сильно изменились за эти двадцать лет, хотя по вашей внешности этого не скажешь. — заключил Конан, покачав головой.

— А вот ты совсем нет, Ваше величество. — ненавязчиво замяв тему, Капна намеренно увела разговор в сторону, поскольку не могла раскрыть Конану тайны вечной молодости. — Дворцовая роскошь, праздное безделье и беспробудное пьянство — не то, чтобы за двадцать лет, а за два года, кого угодно могут превратить в жирную обрюзгшую свинью…

— Значит, так ты представляешь себе жизнь во дворце?! — возмутился Конан, перебив Капну. — Полагаешь, легко управлять королевством?

— Нелегко. — не стала спорить Капна. — Сама являюсь правителем отнюдь «не-без-мятежного» государства.

— Ты? Не может быть! — от души расхохотался варвар. — Вот уж не поверю. Разве может маг быть королём?

— Почему бы и нет. — возразил Катамаи Рей. — Нынешний король Стигии — маг. Не такой сильный, как Тот Амон, но всё же маг из стигийского Черного круга.

— Неплохая у вас компания. — сменил тему варвар. — Два мага, два воина.

— Беспроигрышная комбинация, не находишь?! — улыбнулась Капна.

— Да, что-то в этом есть. — не мог не согласиться король.

— Очень скоро нам придётся столкнуться и с магией и с грубой силой. — пояснил Гавер неординарность состава команды.

— Я помню, магии ты панически боялся, Гавер. — припомнил варвар огрехи прошлого. — Двадцать лет назад на тебя в таких делах положиться было нельзя.

— Многое изменилось. — сказал Гавер в свою защиту. — В монастыре Сит, — генерала аж передёрнуло от воспоминаний о страшном месте, где ему когда-то довелось побывать, — колдуны помогли мне совладать со своим демоном. С тех пор потустороннего зла и колдовства я боюсь ни больше и ни меньше обычного человека.

— Похвально. — одобрил король. — Думаю, скоро представится возможность проверить твои слова на деле.

В ответ генерал махнул лишь рукой — проверяйте, мол, я готов.

Конан дёрнул за поводья и, заставив лошадь остановиться, спрыгнул на землю.

— Вы меня заинтересовали. — вдруг, сказал он. — Катамаи Рей, сразись со мной, если не боишься. До первой крови. Не терпится взглянуть на ваши, так называемые, таланты в реальном бою.

— Как пожелаешь. — спокойно ответил маг, слезая с лошади.

— Сумерки сгущаются. — предостерегла Капна.

— Тем сложнее будет биться, а значит — интереснее. — ответил король, который, судя по всему, не привык отступать от своих намерений.

Оба противника выхватили мечи и приготовились к схватке. На удивление варвара, Катамаи Рей застыл на месте в необычной стойке, слегка выставив вперед полусогнутую левую ногу и занеся удерживаемый обеими руками меч к правому предплечью, в то время как он сам, не торопясь описал круг, испытывая выдержку соперника. Совершенно неожиданно Конан атаковал, сделав едва заметный глазу молниеносный выпад, но маг не дремал, он грамотно парировал и столь же быстро контратаковал, нанеся прямой рубящий удар. Конан без труда отразил выпад мага и в ответ провел несколько быстрых и точных атак, впрочем, также не достигших цели. Далее варвар предпринял обманный маневр, изо всех сил рубанув мечом снизу вверх и тем самым выбив оружие из рук Катамаи Рея, на что обезоруженный маг, приблизившись вплотную, перехватил Конана за запястье и, выкрутив руку, выбил меч. В следующий момент он применил залом свободной руки варвара с последовавшим броском с переворотом. В падении Конан по-кошачьи извернулся и, схватив мага за руку, увлёк за собой. Оба противника оказались обезоруженными и лежащими на земле.

— Очень хорошо. — похвалил соперника Конан, вставая с земли и отряхиваясь. — Однако в твоей технике есть недостатки.

— Какие это? — заинтересовалась Капна, внимательно следившая за поединком.

— Не спорю: движения быстры и точны, но, — варвар сделал паузу, — все они предсказуемы. Владея подобной техникой, победит тот из воинов, кто лучше обучен.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Катамаи Рей, также поднявшись с земли, чтобы отряхнуться.

— Ты не импровизируешь. — подытожил Конан. — Нельзя драться по наглухо заученной схеме, иначе враг может найти в ней слабое место и воспользоваться им, чтобы победить.

— Я же говорил, что весь этот суррогат не стоит и выеденного яйца…

— Не спеши с выводами. Лучше сразись со мной. — перебила Акулу Капна. — Ошибка Катамаи Рея очевидна — он недооценил силу и ловкость горца, который родился на поле боя с мечом в руках и реакция которого сродни реакции дикой кошки. Посмотрим, чего стоит твой тяжелый меч против изящной и в тоже время смертельно опасной катаны самурая.

Акула промолчал и отвёл глаза. Он не был трусом, но и здравого смысла было ему не занимать. Он прекрасно понимал, что его навыки владения тяжелым мечом западного образца несколько ниже навыков Конана, в то время как Капна фехтовала не хуже Катамаи Рея, если не лучше.

— Довольно разногласий! — вступился в спор генерал Гавер. — В проведении этого поединка нет нужды. Победит Капна. Я просчитал.

В знак своего несогласия, Акула лишь презрительно фыркнул, но вновь распалять спор не решился и чтобы хоть чем-то отвлечься от мрачных дум, вытащил из ножен меч и, почти с любовью осмотрев лезвие, изрёк с чувством полнейшего удовлетворения:

— Ни одной царапины.

— Ещё бы. — рассмеялся Конан. — Откуда им взяться?! Отсечь пару голов — это тебе не дрова рубить. Посмотрим, что станет с твоим мечом после настоящей схватки.

— Не думаю, что ситуация сильно измениться. — спокойно, но со странной уверенностью в своих словах произнёс Акула.

— Как знаешь. — пожал плечами варвар. — Сталь о сталь — сколы, да зазубрены. Этому меня научили поля сражений, а их в моей жизни было больше, чем звёзд на небе.

— Сталь — может быть, но это не сталь. — вставила Капна.

— Магический металл? — иронически улыбнулся варвар. — Помню, был у меня такой меч из голубоватой стали.

— Нет. К магии это не имеет никакого отношения. — ответила Капна, почти также спокойно и уверенно, как Акула. — Этот металл мы называем «колтан».

— Кол-тан? — членораздельно произнёс Конан, будто пробуя слога на вкус.

— Колумбит-танталит — сверхпрочный гиперсплав на основе железа, марганца, ниобия и тантала. — как и всегда, пояснил Катамаи Рей, выказывая свою учёность. — На порядок твёрже и прочнее любой стали.

— К чему такие сложности? — изумился варвар.

— Мы подготовились основательно. — после некоторой паузы признался Гавер. — На сей раз, операция была тщательно запланирована и просчитана лично мной. Нам не нужны неожиданности.

— А если кто-нибудь их нам преподнесёт? — поинтересовался Конан. — Ужасы пирамид и стигийские колдуны могут оказаться неожиданно непредсказуемыми.

— Для них мы приготовили сюрприз. — пообещала Капна, заговорчески подмигнув генералу.

— Не узнаю я вас. — покачал головой варвар. — За двадцать лет вы так изменились.

— Ты нам не веришь? — приподняла бровь Капна.

— Вы колдуны. — развёл руками Конан, не желая спорить. — А если колдуны действуют в своих интересах, которые не пересекаются с моими, то, как показывает практика, им можно доверять.

— Точно. — Гавер демонстративно поднял вверх указательный палец.

Светало. Красное солнце нехотя выплывало из-за линии горизонта, благословляя свет и попирая тень, чья власть бесследно исчезала вместе с предрассветным туманом, гонимым прочь разгулявшимся поутру лёгким ветерком.

Пятеро всадников, утомлённых долгой дорогой в ночи, не сбавляя темпа, приближались к развилке, где на перепутье двух дорог, одна из которых вела в Шамар, а другая поворачивала на закат в сторону Рабирийских гор, устроилась уже давным-давно известная Конану таверна под неброским названием «Кривая коза». Во дни бурной молодости нынешнему королю Аквилонии доводилось останавливаться здесь на ночлег: недорогая стряпня и дешевое вино не раз радовали одинокого путника с горсткой медяков в кошельке и теперь, когда он, спустя много лет, увидел пошарпанные стены и старую обветшалую крышу, воспоминания фонтаном брызнули из самых потаённых глубин его памяти.

— Остановимся здесь ненадолго. — сказал Конан, подъезжая к запертым на ночь вратам постоялого двора. — Лошадям нужен отдых, вода и свежий овёс, а нашим пустым желудкам горячее жаркое и доброе вино.

— Что касается меня, то я не прочь промочить пересохшее горло. — Катамаи Рей с готовностью поддержал идею короля.

— Почему бы нет? — согласился Акула; Капна и генерал Гавер промолчали, не видя причин отказываться от уютного местечка напротив весело потрескивающего очага, пенящейся кружки эля, да сочного куска дымящегося жаркого.

Конан спрыгнул с гнедой и, подойдя к воротам, забарабанил кулаком, вызывая хозяина постоялого двора:

— Отворяй, Минхос, чёрт тебя дери, старая развалина!

За воротами жалобно заскрипела дверь, и послышались поспешные шаги, сопровождавшиеся глухим ворчанием под нос о том, какого Нергала принесла нелёгкая в это забытое богами место, да ещё и в столь ранний час.

Лязгнул железный засов, и врата слегка приотворились, открывая взорам путников невысокого толстяка, озадачено вытирающего руки о засаленный передник.

— Варвар?! — опешил хозяин, не зная радоваться ли ему столь неожиданной встречи или же бить в колокола.

— Я тоже рад тебя видеть. — рассмеялся Конан и легонько толкнув оторопевшего хозяина в бок, распахнул врата и, по-хозяйски, будто к себе домой, вошел на постоялый двор, со словами:

— Вот уж не думал, что когда-нибудь окажусь здесь снова.

— Я тебя очень прошу, по-дружески, по-братски, в память долгих лет нашего знакомства, пожалуйста, не устраивай погрома, ладно? — выдавил из себя хозяин, умоляюще сложив руки на груди. — Я только недавно дыры залатал.

— Да, не трясись ты так, старая дырявая лоханка. — успокоил его Конан, дружески похлопав по плечу. — Не за тем я явился. — и немного помолчав, добавил:

— Есть дела и поважнее пьяного дебоша.

— Очень на то надеюсь. — в буквальном смысле этого слова, расцвёл дородный хозяин таверны с округлым мало чем примечательным лицом и необычайно живыми и подвижными глазами, успевшими не раз обежать и вдоль и поперёк измерить каждого из стоявших в стороне спутников стихийного бедствия по имени Конан.

Не смотря на столь ранний час, в таверне царило некоторое оживление, и было не ясно, проснулись ли её немногочисленные обитатели совсем недавно или же продолжали гулять всю ночь напролёт. За столом напротив входа устроилась весёлая компания из четырёх наёмников, которые без устали разливали вино и под громкие тосты в прославлении богов и царей, опрокидывали одну кружку за другой. Оживились и скучавшие у барной стойки продажные девки, начав перешептываться и бросать откровенные взгляды в сторону входящих гостей. В тёмном углу притаился вор, терпеливо поджидавший очередную сваленную выпивкой жертву. Парочка сонных крестьян лениво переговаривалась у дальней стены, да пьяный солдат, нырнувший лицом в блюдо из тушеных овощей, издавал не самые приятные ушам звуки. Такова была обстановка, мгновенно оцененная Конаном при входе.

Пятеро путешественников в черном уселись за свободный стол в левом углу от входа с тем расчетом, чтобы спины, по крайней мере, двоих из них были прикрыты стеной, а тыл третьего выступом камина.

— Вина! — потребовал Конан. — И мяса!

— Я голоден, устал и очень хочу пить! — произнёс свою коронную фразу Катамаи Рей.

Не говоря ни слова, хозяин поклонился и поспешил исполнять волю гостей. Тут же появилась служанка с огромным кувшином вина, а поднос с зажаренным на вертеле бараньим окороком принёс хозяин самолично, спустя мгновение на стол поставили кружки, а рядом с подносом положили широкий кухонный нож.

Одним залпом варвар осушил кружку вина и, отрезав внушительный шмоток жаркого, откинулся назад, облокотившись о стену таверны. Вцепившись в мясо зубами, подобно голодному людоеду, варвар немедленно приступил к трапезе, не дожидаясь остальных. На мимолётный взгляд Капны он ответил просто и понятно, попытавшись с набитым ртом выговорить хоть что-нибудь членораздельное:

— Здесь тебе не Тарантия — мясо едят руками.

— Смотри не подавись. — ответила Капна и, морщась от дешевого кислого вина, которого сделала всего один глоток, отрезала себе небольшой и аккуратный кусочек мяса; вино ей не понравилось и она отставила кружку, в то время как варвар вливал в себя уже третью подряд.

Конан рассмеялся при виде не слишком удачных попытках товарки вести себя пристойно за столом, в условиях опять-таки не слишком позволяющих сделать оное.

— Приятного аппетита, господа. — засуетился Минхос, слащаво улыбаясь и, заметив, вдруг, что Акула не притронулся к вину, живо поинтересовался:

— А вы, что пожелаете, мой господин?

— Кефира или молока. — спокойно произнёс рослый воин.

И тут таверну потряс взрыв громогласного хохота.

— Я не ослышался, парни, или тут где-то девка затесалась?! — пьяным басом заголосил один из наёмников.

— Молока ей подайте! — заржал другой, подзадоривая остальных. — А мамкиной титьки не желаете?!

— Молокосос! Птенец желторотый! — несло нескрываемым презрением от пьяной компании напротив.

— Сейчас кто-то нарвётся. — предупредила Капна.

— О! И в правду, баба! — пуще прежнего расхохотались наёмники. — Закрой пасть, метёлка, когда мужчины разговаривают!

— Да, какие там мужчины, ты глянь только — падаль одна. — едва ли отчётливо произнёс третий гуляка, язык которого уже начал заплетаться.

Лицо хозяина окаменело — непременно быть беде. Погрома не избежать.

Акула коротко переглянулся с Конаном и под одобрительный кивок вышел из-за стола. Распрямив плечи, он, не спеша, направился в сторону притихшей, вдруг, весёлой компании. Никто и ахнуть не успел, как один из наёмников, тот, что был заводилой, повис в воздухе, хрипя и содрогаясь. Его горло железной хваткой сдавили пальцы, вытянутой вперёд руки Акулы, а сквозь ледяные опасно поблёскивающие глаза смотрела сама бездна. Лица остальных наёмников побелели и застыли подобно изваяниям из мрамора, заворожено созерцая исполинскую мощь титана, ожившего из сказаний и легенд минувших эпох.

Когда судороги поутихли, а зрачки заводилы закатились за веки, Акула, словно тряпку, отшвырнул тело прочь и, наклонившись над сжавшимися в комок и быстро протрезвевшими гуляками, спокойно произнёс:

— Пошли прочь, псы.

Отважные парни, наконец-таки, придя в себя, выползли из-за стола и, опасливо поглядывая на ожившую легенду, попятились назад. Стоило им оказаться на расстоянии всего нескольких шагов от исполина, как они бросились наутек, едва протиснувшись втроём в дверях таверны. Акула подошел к отброшенному им наёмнику и, заметив вялые признаки жизни, также как и в прошлый раз, бесцветно произнёс:

— Будет жить.

— Я убивал и за меньшее. — пожал плечами Конан, дивясь «милосердию», временами проявляемому своими спутниками.

— Убийство — это слишком просто. — ответил Акула, возвращаясь за стол. — Страх превращает героя в труса, быть униженным для мужчины страшнее смерти.

— Для мужчины — да, для пса — нет. — поправил Конан.

— Псом он стал только сейчас. — вставила Капна. — Акула прав, нам не нужна огласка, если хоть одна свинья узнает тебя, — она пристально посмотрела Конану в глаза, — проблем не избежать. Убивать придётся на каждом шагу и вовсе не для того, чтобы призвать к ответу наглеца.

— Так и есть. — согласно кивнул генерал Гавер. — Я просчитал. Кровь прольётся рекой. Слишком много влиятельных людей из разных стран страстно желают увидеть короля Аквилонии на погребальном костре.

В ответ Конан лишь махнул рукой, мол, делайте, как знаете; его беспечности можно было позавидовать.

— Не нажираться! — предупредила Капна тоном, не терпящим возражений, наблюдая как Конан, Гавер и Катамаи Рей, прочно насев на выпивку, уже почти опустошили весь кувшин. — К вечеру мы должны добраться до Шамара. Добраться без происшествий, если кто не понял. Там и заночуем.

— У меня есть пара мест на примете. — сказал Конан. — Бывало, я скрывался там от городской стражи.

— Отлично. — кивнула Капна. — Такое местечко нам как раз подойдёт.

Вина, к величайшему сожалению мужчин, больше не подавали. Мясо доели молча — без выпивки костью в горле застряло. Конан расплатился с хозяином и вместе с друзьями покинул таверну. Радостный и отчасти благодарный трактирщик проводил гостей до ворот и кланялся, желая им счастливого пути, попутного ветра и скатертью дорожки…

Со вздохом облегчения дородный толстяк провожал быстро удаляющихся всадников и искренне желал лишь одного — никогда в жизни, и ни при каких обстоятельствах, не приведи великодушный Митра, не увидеть больше черноволосого гиганта и его свиту, тоже, в своём роде, ему подстать, ещё какую.

К вечеру, как и предрекала Капна, пятеро всадников в чёрных плащах подъехали к вратам Шамара. Солнце ещё не зашло, но краешек его уже касался линии горизонта. Добрались без приключений, ибо днём дороги великого западного государства — слава королю! — считались относительно безопасными, и встретиться с разбойниками можно было лишь под покровом ночи.

Конан бросил стражнику несколько монет, причитавшихся за вход, и всадники без лишних хлопот въехали в город. Шамар, являясь тихим провинциальным городком, заметно отличался от блистающей Тарантии. В отличие от столицы, жизнь кипела в нём лишь в центре города, вращаясь вокруг рыночной площади и прилегавших к ней кварталов, где было светло и чисто, зато на окраинах, где обитала городская беднота, даже покрывало ночи не в силах было скрыть грязи и зловония помоев, выбрасываемых из окон на мостовую, а узкие извилистые улицы кишели ворами и попрошайками. Именно в одном из таких злачных мест, куда даже городские стражники не рисковали совать свои длинные носы, приютился безымянный трактир, к которому Конан вёл своих спутников, лишь одному ему известными путями. Лошадей оставили в конюшне за рынком под присмотром местного конюха, а сами, спешившись, торопливо брели по быстро погружавшимся во мрак улочкам городских окраин.

— Здесь. — наконец, после длительного молчания произнес Конан и пнул низкую дверь ногой.

Чтобы войти в трактир, варвару и его спутникам пришлось пригнуться. Место это выглядело не таким приветливым и уютным, как таверна Минхоса, будучи заметно меньше и много грязнее: два невысоких этажа с заколоченными окнами, выходившими на грязную улицу, ни сада, ни двора, похоже, ни о каком комфорте здесь и речи быть не могло.

— В какой клоповник ты нас завёл?! — ужаснулась Капна, оглядев трактир унылым взглядом.

— Ты сама сказала, что такое местечко нам как раз подойдёт. — пожал варвар плечами.

— Я сказала?! — переспросила Капна, едва не поперхнувшись.

— А я думал, я знаю, что такое вонь. — поддержал сестру Катамаи Рей.

— Привыкайте. — бросил Конан, усаживаясь за такой же, как и всё остальное здесь, грязный стол. — Это ещё не самое худшее место, где нам предстоит побывать.

Делать нечего, усталые путники уселись за стол рядом с королём Аквилонии, гадая, что подадут им в качестве жаркого — крысу или кошку? Прокисшее вино, если поставленный на стол кувшин с пойлом, вообще, можно было считать вином, Капна пить отказалась, для Акулы, на сей раз, не нашлось и молока, так что пришлось довольствоваться колодезной водой, зато Конан, Гавер и Катамаи Рей выпивкой не погнушались, хотя последний пил с кисло-брезгливой миной на лице.

— Когда-нибудь, проклятый варвар, я придушу тебя за это! — в шутку выругалась Капна, выковыривая кончиком ножа застрявшую между зубов жилу.

— Радуйся, что жаркое оказалось кроликом, а не собакой, хотя, я настолько проголодался, что съел бы и собаку. — отмахнулся Конан, поглаживая набитую мясом и вином утробу.

— Спасибо, утешил. — иронически произнесла Капна и спрятала нож в полы своего плаща.

— До утра всё будет спокойно. — твёрдо, без тени сомнений и намёка на возражения, сообщил Гавер, наконец, оторвавшись от неких замысловатых действий, которые он проделывал с помощью пальцев рук.

— Ты, что, считал, сколько медяков будет стоить наш горе-ужин? — поинтересовался Конан, во время трапезы следивший за генералом. — Я и так могу тебе сказать, не складывая на пальцах.

— Я просчитывал ситуацию на ближайшие несколько часов. — пояснил Гавер и выдержав многозначительную паузу, победно добавил, высокомерно воздев подбородок:

— Теперь можно спокойно идти спать. Это сказал я — генерал Джон Ирвин Гавер.

— Смотри не лопни от распирающего грудь чувства собственной важности! — впервые рассмеялся мрачный Акула, правда, тут же замолчал, приняв подобающий ему угрюмый вид.

— Не знаю, как ты всё это делаешь, — покачал головой Конан, — но никакие просчеты не заставят меня стать беспечным, чтобы позволить врагам убить себя во сне. Мой меч будет гарантом моего спокойного сна.

— А я, пожалуй, позволю себе беспечность и, в отличие от некоторых недоверчивых варваров, высплюсь, как следует. — заявила Капна. — Ни что в целом мире не заставит меня усомниться в просчетах Гавра.

— Это факт. — поддержал сестру Катамаи Рей. — А факт, как выразился один достопочтимый мистер, самая упрямая на свете вещь.

— А ты что думаешь? — спросил варвар Акулу, в силу своего характера предпочитавшего помалкивать, не вдаваясь в рассуждения, да и вообще не любившего болтовню, как таковую.

— Я знаю Гавра уже очень давно. — спокойно, без эмоций произнёс Акула. — Ошибок ещё не было.

— Ошибиться может любой человек, даже великий полководец. — Конан не переставал сомневаться, расценивая позицию своих друзей, как излишне доверчивую, причем доверчивую к невероятным просчетам, смысл которых был ему не совсем понятен.

— Ты Гавра не знаешь. — продолжала давить Капна, с упорством отстаивая свою точку зрения.

— Гавер может схитрить, слукавить, но в просчётах он не ошибается. — добавил Катамаи Рей, заметив, что спор заходит в тупик.

— Как хотите. — так и не сдался Конан и, встав из-за стола, пошатываясь побрел по лестнице наверх, чтобы занять первую попавшуюся свободную комнату.

— Платить, похоже, буду я. — уныло произнёс Катамаи Рей, глядя в спину удаляющемуся великану.

— Похоже, сегодня твоя очередь дежурить. — улыбнулся Гавер и, дружески похлопав Катамаи Рея по плечу, вышел из-за стола и направился вслед за варваром; его примеру последовали и остальные.

Бурча себе под нос о превратностях судьбы и неблагосклонности последней к своей высокой персоне, Катамаи Рей вытряхнул из кожаного мешочка несколько медяков и бросил их хозяину трактира.

— Как будто знаешь, что всё будет в порядке. — покачал головой оставленный друзьями маг и, ещё раз осмотрев пустующий зал, побрёл к лестнице; беспокоится вроде бы не о чем, ведь Гавер просчитал, что всё будет в порядке.

Не смотря на заверения генерала Гавра, Конан спал беспокойно. Несколько раз он просыпался от нарастающего чувства тревоги и хватался за рукоять меча, только в прикосновении к холодной стали вновь обретая покой и уверенность. Его мучили кошмары и одним из них был огромный кушит, призрак которого стоял у окна и беззвучно шелестел губами, будто пытался сказать что-то важное. Варвар никак не мог вспомнить, видел ли прежде этого человека, но всё же что-то неуловимо знакомое, а может давным-давно забытое, было в посетившем его в ночном видении чернокожем гиганте.

Конан спустился вниз в пустующий унылый зал и, мимолётно поймав взгляд хозяина, невольно подумал: спит ли когда-нибудь этот тщедушный человечек, да и не только он, а вообще все хозяева таверн, трактиров, харчевен? Впрочем, сейчас его заботило это меньше всего — он плохо спал, да и в горле как-то пересохло.

— Вина! — потребовал варвар и бросил на стол медяк.

Хозяин ждать себя не заставил и плеснул через край. Одним залпом осушив кружку, Конан потребовал ещё. Судьбу первой разделила и вторая, а вот третья кружка опустилась на стол, варвар перевёл дыхание и пил уже не торопясь, обдумывая своё ночное видение, никак не выходившее из головы.

— Где-то я тебя видел. — почти уверенно произнёс он и сделал несколько больших глотков, морщась от кислого до неприличия напитка, продаваемого здесь за аргосское вино.

Вскоре к нему присоединился Генерал Гавер, который будучи истинным военным, не привык тратить много времени на сон. Гавер уселся напротив варвара и поманил хозяина пальцем.

— Принеси-ка вина, любезнейший. — произнёс генерал, сладко позёвывая.

— Не напейся. — предупредил Конан, продолжая наливать. — И вообще, шел бы ты спать лучше, приятель.

— Ладно, не малое дитя. А из этой проклятой дыры мы выйдем трезвыми, как стекло. — махнул рукой Гавер, ни сколько не сомневаясь в достоверности излагаемых им фактов — именно чётких и неоспоримых фактов, а не размытых догадок или туманных предположений.

Гавер последовал примеру варвара и, не отрываясь, на одном дыхании осушил пару кружек вина, а остатки допил прямо из кувшина. Опорожненный сосуд с грохотом опустился на стол и услужливый хозяин, действуя с завидной расторопностью, но без лишней суеты, заменил его наполненным до краёв.

— Как ты это делаешь? — повторил варвар недавно им же заданный вопрос, вразумительного ответа на который так и не смог получить.

Гавер изрядно захмелел и охотно поддержал беседу, продолжая налегать на вино. В голове прояснилось, язык развязался, тайны уже не казались тайнами, да и вообще, какие могут быть секреты между старыми друзьями?!

— Что делаю? — решил он уточнить, впрочем, догадываясь, о чем пойдёт речь.

— Просчитываешь. — в лоб спросил варвар, не любивший окольных путей.

— Это целая цепь сложнейших математических вычислений вероятных исходов того или иного события, которое непременно должно иметь место в самом ближайшем, а иногда и не самом ближайшем будущем, столь же вероятном, как и любое другое событие, прямо противоположное рассматриваемому, как в целом, так и в частном. — пафосно, многозначительно, но невероятно путано и непонятно ответил генерал заплетающимся языком.

— А покороче? — попросил Конан.

Гавер задумался, не зная, что и ответить.

— Ну…ну, а чёрт его знает. Ну как тёмная сторона Катамаи Рея, что ли. — нашелся Гавер, но наткнувшись на всё усиливающееся непонимание собеседника, внезапно оборвался, уткнувшись глазами в пустую кружку. — Как-то я умею. В общем, я и сам не знаю, как это объяснить. Наверное, воля Провидения.

— Митры, Крома? — варвар сделал попытку осознать сказанное.

— Что-то вроде того. — согласно закивал генерал.

— А что значит «тёмная сторона Катамаи Рея»? — Конан не упустил ни единого выражения, продолжая расспрашивать генерала.

— Это долгая и тёмная история. — отмахнулся Гавер, невольно поёжившись под натиском собственных воспоминаний, что не ускользнуло от проницательного взгляда собеседника.

— Говори! — вдруг потребовал Конан, угрожающе уставившись на генерала. — Я должен знать, с чем или с кем имею дело!

— Катамаи Рей…как бы это сказать…демон…или что-то вроде того. — случайно соскочило с языка генерала, после чего он тревожно оглянулся и продолжал уже шепотом:

— Голову даю на отсечение.

— Брось. — задорно рассмеялся варвар, постучав пустой кружкой по столу, на что немедленно отреагировал хозяин таверны, всё время находившийся где-то неподалёку. Кружка была наполнена до краёв и Конан продолжил:

— Демон, говоришь? Какой, к Нергалу, демон?! Он либо сразу демон, либо ни разу не демон. Понятно?

— Здесь не всё так просто. — не согласился генерал, заёрзав по скамье.

— Я давно знаю Катамаи Рея и, будь он демоном, уже бы пообломал ему рога! — заявил варвар, не веря в полную чушь, откровенно смахивающую на поклёп и в тоже время сильно удивляясь чудаковатости собеседника.

— А уж как я давно его знаю…впрочем, это уже неважно. — вдруг, перестал спорить генерал. — Я тебя предупредил, а дальше, как знаешь.

— Разберёмся. — пообещал Конан, залпом осушив кружку.

Очередная пара кружек, беспечно залитых в широкое горло, да и тяжесть последних дней, окончательно свалили генерала, который заснул прямо за столом. Конан встряхнул гривой черных как смоль волос, укоризненно покачал головой и большими глотками прямо из кувшина допил остатки вина, которое не оказало на него сногсшибательного эффекта, не в пример его горе-собеседнику.

— Значит, «выйдем трезвыми, как стекло»? — процитировал варвар, ухмыльнувшись.

— Что верно, то верно. — произнесла Капна вместо приветствия, будучи замеченной лишь в последний момент, чем немало удивила Конана, который обладая звериным чутьём, не смог услышать её шагов и теперь силился понять, как же волшебнице удалось одурачить его. — Он просчитал конечный результат, но не метод его достижения. В этом и есть недостаток его просчетов.

— Как ты собираешься его поднять? — засомневался варвар. — Он выпил пару кувшинов и теперь только к полудню очухается.

— Предоставь это мне. — лукаво улыбнулась Капна, глаза которой блеснули недобрым огнём.

— Эй, трактирщик! — позвала Капна. — Есть бочка с водой?

— В подвале. — опешил хозяин.

— Веди. — приказала волшебница, и повернувшись к варвару, добавила:

— Взвали его на плечи, будь так любезен.

— Холодная вода ему не поможет. — со знанием дела возразил варвар, но просьбу выполнил.

— Увидишь. — пообещала Капна, продолжая лукаво улыбаться.

Трое мужчин, один из которых мирно сопел на плече другого, и женщина спустились в подвал. Конан опустил свою ношу в бочку из-под эля, доверху наполненную холодной водой, так, чтобы на поверхности оставалась лишь голова генерала. Капна выудила из кармана тонкую металлическую колбу, отполированную до зеркального блеска, откупорила крышечку и аккуратно вытряхнула в воду маленький светящийся белым огнём шарик. Спустя мгновение раздался дикий душераздирающий вопль, будто резали по живому. Генерал Гавер встрепенулся, выскочил из бочки, как ошпаренный и, не разбирая пути, стрелой вылетел из подвала, едва не сбив Конана и трактирщика с ног; Капна предусмотрительно и заблаговременно отодвинулась в сторону. Конан бросился вслед за ним, чтобы воочию поглазеть на столь чудесным образом пробуждённого от хмельного сна человека, которого нашел в углу таверны, сплошь покрытым синеватым инеем и трясущимся как осиновый лист на ветру.

— Зар-р-ра-зза. — шептали иссиня-черные губы генерала, который затравленным взглядом уставился на подбежавшего варвара, будто не узнавал его. Трудно передать на словах, какой ШОК испытал на себе генерал Гавер.

На шум в обеденном зале прибежал Акула с обнаженным мечом в руке, и только он завидел окоченевшего генерала, как всё сразу понял. С досады о пропущенном зрелище, он сплюнул на пол, рывком вогнал оружие в ножны и невнятно выбранился, только Нергалу одному известно на кого и за что.

— Пить меньше надо. — назидательно произнесла Капна, поднимаясь из подвала и направляясь к столу.

— Колдовство. — буркнул варвар, никогда не признававший магию в любых её проявлениях.

— Что поделать. — пожала плечами Капна, плавно ускользая от прямого ответа. — Гавер в своей бесконечной глупости и жадности до выпивки не оставил мне выбора.

К этому времени в зале объявился последний из пяти друзей, которого подвыпивший генерал нарёк не иначе как демоном из самой преисподней. Катами Рей слегка позёвывал, ради приличия прикрывая рот ладонью, казалось, и он не шибко сладко спал в эту ночь.

— А что это с Гузём? — осведомился он, застав генерала, сжавшимся в комок у весело потрескивающего камина; к его приходу иней уже успел оттаять.

— В чудильник замели[3]. - грубо пошутила Капна.

— А-а понимаю. — многозначительно кивнул колдун, непроизвольно поёжившись при взгляде на бедолагу Гавра, которого крупная дрожь по всему телу, казалось, вовсе не собиралась отпускать.

— Отправить бы тебя на песчаный карьер за такие дела, суток на пятнадцать. — ерничал Акула, с презрением глядя на алкоголика.

— Нет уж, лучше пусть на губе посидит[4] и вдоволь на плацу помарширует. — вслед за Акулой, подал идею Катамаи Рей.

— По-пошели к ч-чёрту! — стуча зубами, выругался Гавер. — Оба!

— Успеют ещё. — пообещала Капна.

Когда друзья уселись за стол (за исключением генерала Гавра, который тщетно пытался согреться, съёжившись у камина) в ожидании скромного завтрака, предполагавшего вино и мясо, Конан задал мучавший его вопрос:

— Как ты это сделала?

— Ничего особенного. — Капна сделала очередную попытку уйти от ответа.

— Мгновенное замораживание. — пояснил Катамаи Рей скучающим голосом, он забывал о том, что приведенное им выше определение, могло быть понятно далеко не всем из собравшихся за столом.

Наткнувшись на недоуменный взгляд варвара, Капне всё же пришлось объясниться, да и утаивать, если разобраться, было нечего:

— Представь себе самую холодную зиму в Киммерии, лютый мороз, который превращает дыхание в лёд и заставляет стыть в жилах кровь.

Конан поёжился, пытаясь вспомнить.

— Если, к примеру, считать силу мороза в чёрточках, — продолжила Капна и для наглядности сделала ножом несколько засечек на краю стола, — то самый крепкий мороз будет четыре десятка черточек, а мой шарик может быстро остудить воду до двух сотен таких чёрточек, но вода при этом не обратиться в лёд.

— Какое-то время. — вставил Катамаи Рей.

— Двадцать секунд. — уточнил Акула, но вовремя спохватившись, добавил:

— То есть два десятка ударов сердца, я хотел сказать.

— Не веришь — сходи, да посмотри. Вода уже замёрзла, а бочку скорее всего разорвало льдом. — предложил Катамаи Рей.

Проверять Конан не пошел, поскольку его интересовала причина, а не следствие.

— Почему же тогда Гавер не замёрз? — Конан был варваром, но далеко не глупцом или доверчивым ротозеем, каких легко можно ввести в заблуждение. — В такой холод верная смерть не только человеку, но и всякой живой твари.

— Воля Провидения. — пожала плечами Капна, ибо добавить к сказанному было нечего.

— Если что и происходит, то обязательно по воле богов, так? — недоумевал Конан, теряя терпение. — Нет! Это не для меня. Я не привык полагаться на волю богов и свою судьбу предпочитаю вершить собственными руками. И мечом.

— Не совсем так. — не согласился с ним Акула. — Отпечаток воли Провидения наложен на каждого из нас. Мы знаем наверняка то, что другие могут только предполагать. Мы — такие как ты, избранники вышних сил, только на твоей судьбе, в отличие от нас, лежит печать совсем других богов. Вот и всё.

— Вздор! — выругался варвар. — Мой бог Кром! Я знаю, что молиться ему бесполезно, а просить о помощи или благосклонности — тем более. В момент появления младенца на свет, Кром наделяет силой, выносливостью и волей к жизни, а дальше судьба человека его не интересует.

— Суровый северный бог. — примирительно произнесла Капна, уводя разговор в сторону. — Ты ожидал чего-то другого?

— Нет. — буркнул Конан.

— Так в чём же дело!? — улыбнулась Капна.

— Странная у вас магия. — проворчал Конан. — То, что я видел, под силу далеко не каждому колдуну. В чем её отличие?

— Да, ни в чем! — бесцеремонно вклинился Катамаи Рей, желая как можно быстрее прекратить прения. — Разные школы, вот и всё.

— Ладно, убедили. — махнул рукой варвар, который не любил ни тайн ни загадок и предпочитал иметь дело с вещами простыми и понятными.

Капна лишь покачала головой: необдуманные действия, неосторожные высказывания, не те жесты и многое другое могли выдать тайну их пребывания в этом мире и вызвать недоверие со стороны Конана, и тогда на успешное завершение миссии надежды уже не будет никакой.

С незамысловатым завтраком, который, ровно, как и вчера состоял из неизменного мяса и вина, друзья покончили довольно быстро и, по большей части, в сосредоточенном молчании. Конан обдумывал услышанное им за трапезой, и делал соответствующие выводы. Откровенно говоря, он не узнавал своих старых друзей, которые за двадцать лет из прекрасных воинов обратились в так ненавистных ему колдунов. Колдовство! Опять колдовство. Конан ненавидел колдовство всей своей варварской сущностью и где бы он ни был, везде истреблял любые его проявления, а вместе с ним и тщедушных колдунишек, которые несли миру лишь разрушение, а людям страдания. На своём веку он повидал немало и знал, что на одно благое дело светлого мага, приходится тысяча гнусных деяний, сотворённых чернокнижниками, среди которых попадались так ненавистные ему демонопоклонники и некроманты, ибо одни приносили людей в жертву омерзительным созданиям бездны, а другие оскверняли могилы и тревожили покой усопших. Оставалось надеяться, что его спутники не относились ни к первым, ни ко вторым, иначе дружбе придётся положить скорый и решительный конец.

— Вы стали магами? — спросил Конан, желая выяснить всё до конца.

— Да. — не стала лгать Капна, зная по опыту, как трудно обмануть проницательного варвара.

— И насколько сильными?

— Достаточно сильными. — кивнула Капна. — Имеем дело, как со светлой, так и с чёрной магией, и если светлую практикуем, то чёрную изучаем лишь для того, чтобы эффективно от неё защищаться.

— И нектомантию? — сощурился варвар.

— И некромантию. — призналась Капна.

— Иначе нам никогда не поймать упыриху. — вставил Катамаи Рей. — Настоящий маг должен владеть любой магией, чтобы не спасовать перед демоном, упырём или другим магом.

— Всему есть мера. — пожала плечами Капна. — Мы не из тех, кто будет поднимать мёртвых из могил, но предать ожившего мертвеца земле, остановить разбуженную мумию, избавить мир от вампира или отправить демона обратно в преисподнюю…

— Это меняет дело. — согласился Конан.

— Эй, Гузь. — окликнул генерала Акула. — Хорош мёрзнуть. Иди, поешь чего-нибудь, а то скоро в путь собираться.

— Ой, спасибо, брат, от души порадовал. — уже окрепшим голосом откликнулся генерал. — Изверги, мать вашу за ногу…

— Я предупреждала. — повысила голос Капна.

— Будет враг доволен, ты уже не воин, если пляшут в пальцах…

— …сабля и кинжал! — перебила Капна и прописала брату крепкую затрещину, чтоб не упоминал при Конане того, что может вызвать кучу нежелательных вопросов. А где вопросы, там и подозрения.

Глядя на весь этот спектакль, варвар рассмеялся от души, наблюдая за тем, как Катамаи Рей с шипением потирает ушибленное место, Капна мечет молнии в генерала Гавра, а Акула, вольготно растянувшись на лавке, то и дело переводит недоуменный взгляд с одного на другого.

«— Видал я клоунов. — подумал Акула, покачивая головой».

— В зеркале, друг мой, в зеркале. — иронично улыбнулась Капна, будто прочитав мысли здоровяка. — Чай, не красна девица, чтобы по полколокола рассматривать свои зубы по утрам…не выпадут.

— Оно и понятно, пасть в три ряда! А вообще-то, акула — рыба сильная, смелая, резвая, но вот с мозгами у неё, скажу я вам, друзья, определённо, дефицит. — поддакнул, обиженный на весь мир, генерал Гавер.

— Кто тебе разрешал копаться в моей голове?! — разозлился Акула, лицо которого стало пунцовым от закипевшей в нём ярости, что случалось довольно редко.

— Пора бы научиться скрывать свой бред. — с укором произнесла Капна. — Иначе, когда-нибудь, выдашь себя и нас за одно, попадись нам хоть мало-мальски сведущий маг.

— О чем вы? — не понял Конан, перестав потешаться над своими спутниками.

— Да, так, знаешь ли… — махнул рукой Катамаи Рей. — …опять чего-то не поделили, наверное…

— Пора бы собира… — оборвалась на полуслове Капна, поскольку слетевшая с петель дверь и вооруженные кривыми клинками люди в черных рясах из кхитайского шелка, ворвавшиеся в таверну, не дали ей договорить.

Воздух внезапно наполнился ароматом змеиного яда, повеяло холодом и страхом.

— Нас предали! — воскликнул Гавер, судорожно хватаясь за рукоять меча.

Все обиды тут же были позабыты, и перед лицом смертельной опасности отряд вновь стал единым целым, действуя чётко и слажено.

— Служители Сета! — прорычал Конан и бросился в атаку, в стремительном броске выхватывая из ножен свой верный меч.

Не успел он коснуться земли, как первый же вставший на пути враг, рухнул наземь с расколотым черепом, а в следующее мгновение его собрат сполз на пол с распоротым животом. Не смотря на немалый вес и размер тяжелого меча западной работы, варвар рубил с быстротой молнии, попутно уходя от ответных ударов со стремительностью дикой кошки. Не отставали и остальные, каждый вносил посильный вклад в общее дело победы. Бой закипел не на жизнь, а на смерть, с многократным превосходством стигийцев в числе, которые, казалось, не ведали ни страха, ни усталости и, не обращая внимания на потери, продолжали напирать с нарастающим остервенением. Однако напор начал постепенно ослабевать, и защищавшиеся незамедлительно воспользовались короткой передышкой, перегруппировались и заняли оборону вокруг камина. Шансы теперь были равны, поскольку число стигийцев уменьшилось вдвое, но и возглавляемые варваром воины изрядно подустали. Перемирие продлилось недолго, и первым его нарушил Конан, который, очертив смертоносную дугу, могучим ударом рассёк служителя Сета пополам, некстати для стигийцев, оказавшегося их предводителем. Вслед за ним в атаку ринулись и остальные, уверенно тесня деморализованного неприятеля к выходу из таверны. Теперь уже сомнений не оставалось — победа за Конаном и его спутниками.

Бой закончился столь же внезапно, как и начался. Понеся невосполнимые потери, стигийцы вынуждены были отступить, песком просочившись в зияющий темнотой проём выбитой двери. В пылу сражения варвар отметил, что Капна и Катамаи Рей бились с большим успехом, нежели остальные. Они, не стесняясь, пользовались тем, что техника их боя была незнакома нападавшим, а катана ощутимо легче, как прямых мечей западного образца, так и вьющихся змеями стигийских клинков.

Конан утёр пот со лба и, загнав меч дрожащими от напряжения руками в ножны, выговорил, отрывисто дыша:

— Похоже, кто-то посветил Тот-Амона в наши планы.

— Хороши малшик так не поступаль. — не сразу ответил Катамаи Рей с чудовищным акцентом, пытаясь восстановить сбитое дыхание, что приводило к мучительным паузам в каждом произносимом им слове.

— Тот-Амон хороший мальчик?! — взъелся Гавер, который претерпев экстремальное вытрезвление, вне всяких сомнений, ущемившее его генеральское достоинство, искал теперь подходящую кандидатуру для срыва бушевавшей в нём спеси. — В своём ли ты уме, гроза ифритов? И что это за дурацкий акцент? Хорош Ваньку валять, чернокнижник проклятый!

— Надо полагать, ты согрелся? — Капна сделала попытку урезонить генерала.

— Не выводи меня. — предупредил Гавер, мгновенно насупившись.

— Типун тебе на язык, Гузь! — не осталась в долгу волшебница. — Уж мне-то, наверное, лучше знать, что ТАКОЕ ифрит? Пока ты, Ваше благородие, с министром финансов водку пьянствовали — мне, Акуле и Катамаи Рею довелось на собственных шкурах испытать гнев их султана.

— Я бы предпочёл не вспоминать об этом. — попросил Катамаи Рей, бледнея.

— Свежо приданнице… — тряхнул головой Акула, скула которого нервно дёрнулась, а лицо налилось краской. — Ненавижу огонь!

Новое слово, употреблённое Капной сгоряча, а именно «водка», вызвало у варвара лёгкий приступ любопытства, но здраво рассудив, что её, водку, не иначе как пьянствовали, он быстро остыл, полагая её очередным хмельным напитком, вроде эля или сортом вина, слышать о котором ему ещё не доводилось. Он ошибался, как минимум, дважды.

— Пора отсюда убираться. — подытожил Конан, не обращая внимания на разыгравшиеся распри и уняв любопытство. — Выступаем в Асгалун.

— Дорога неблизкая. — прикинул Акула. — И городов на пути больше не будет.

— Оно и к лучшему. — сказал Конан, выходя из таверны. — Стигийцам в городе будет легче выследить нас.

— Ты прав, в городе засаду устроить куда проще. — согласился с ним рослый воин.

— Не думал, что «сердце» для Тот-Амона настолько важно. — невзначай проронил Катамаи Рей, пребывая в раздумьях.

— «Сердце», конечно, важно, но есть, как мне кажется и небезосновательно, ещё кое-что. — ответила Капна. — Сердце Аримана украли воры, нанятые жрецами Сета, но вот, чтобы посылать отряд хорошо тренированных убийц на крохотную группу всадников, идущих по их следу? Это что-то новое. И одежда нехарактерная для стигийцев.

— Имеешь в виду шелк? — заинтересовался ходом её мысли Катамаи Рей.

— И это тоже. — кивнула Капна, после недолгих раздумий.

— К Нергалу ваши загадки! — сплюнул Конан и двинулся по тёмной улице.

За Конаном, сохраняя молчание, вышли на улицу Гавер, Акула и Катамаи Рей. Светало. Сквозь предрассветную дымку, прорезались первые лучи восходящего солнца. Небосвод окрашивало золотым, а тени прятались в укромные места, не вынося лика пробуждающегося ото сна светила.

— Извини за беспорядок. — проходя мимо стойки, Капна бросила трактирщику золотой; этого должно быть достаточно за поломанную мебель, разбитую посуду и гору трупов, которых не слишком удачливому хозяину придётся куда-то выносить.

В путь выступили ещё засветло. Быстро проследовав по мирно дремлющему городу до рыночной площади, друзья расплатились с конюхом, оседлали лошадей и направились в сторону городских ворот, где услужливый стражник, не задавая лишних вопросов, спрятал монетку в рукав и поднял тяжелую решетку. Солнце застало путников уже в полулиге от гостеприимного Шамара.

— Хвоста пока не заметно. — произнёс Конан, обернувшись назад и пристально всматриваясь в даль.

— И не будет. — почти уверенно произнесла Капна, поравнявшись с варваром. — Метод убийцы — засада.

— Да, осторожность не будет лишней. — согласился Конан.

Солнце поднялось, в лица мерно бредущих всадников ударило зноем, застывшим в неподвижном воздухе — ни спасительной тени, ни освежающего ветерка, лишь пыль из-под копыт, да раскалённое марево на много лиг вокруг. По правую руку далёкая цепь Рабирийских гор, а слева и впереди бескрайним морем разлилась равнина, поросшая невысокой пожухлой травой, да пологие холмы, изредка попадающиеся на пути утомлённых солнцем путников.

— Такого засушливого лета я и не припомню за все годы моего правления. — заговорил Конан, щурясь на солнце. — Будто знамение свыше…

— С каких пор, Ваше величество, ты стал суеверным варваром? — спросила Капна, долгое время молчаливо страдавшая от жары.

— Я им всегда был. — хмыкнул Конан и немного помолчав, поделился с друзьями своими мыслями:

— Если и будет засада, то в перелесках у Красной реки или за ней.

— До неё ещё полдня пути. — неохотно отозвался Акула, экономя силы; жара мучила его не меньше остальных. — Нам бы лошадей напоить, а то еле плетутся.

— И самим бы горло промочить. — промямлил Катамаи Рей, вымученно выдавливая из своей пересохшей глотки каждый звук.

— Алкаш. — бросила Капна.

— Я не об том. — лениво возразил чародей.

— Тогда выражайся яснее. — потребовала Капна.

— Остановимся у ручья. — перебил обоих варвар. — Если память мне не изменяет, вскоре мы в него упрёмся, он будет в овраге по правую руку от тракта.

— Моя фляга почти пуста. — признался Гавер, вытрясая последние капли себе в рот.

— Что, сушнячок замучил? — ядовито осведомилась Капна.

— Ещё одно слово! — взорвался генерал, но быстро охладел под суровым взглядом Конана.

— Дисциплина прежде всего. — растолковал Катамаи Рей этот взгляд и замолчал, не находя поддержки, ибо ни возражать, ни соглашаться с ним никто не собирался, в силу удушливой жары, неуёмной жажды, усталой сонливости и…многих других трудностей пути.

Лишь пара зорких глаз без устали следила за передвижением небольшого отряда, возглавляемого черноволосым гигантом, оставаясь вне поля зрения людей. Ни Конан, ни его спутники, даже если и ощущали нутром чужое присутствие, то никаких подтверждений тому найти не могли.

— Нас ведут. — поделилась своими опасениями Капна, вплотную подъехав к варвару и говоря приглушенным голосом.

— Слежка началась в полулиге от Шамара. — кивнул Конан, давая понять, что он в курсе событий. — Но Кром! Кто бы это ни был, его не слышно и не видно, как будто это тень, а не человек.

— Скорее всего вор. — присоединился к негромкому совещанию Катамаи Рей. — Опытный вор может стать тенью, если того потребуют обстоятельства. Я слышал, что заморийские воры способны обокрасть даже самого Нергала. Их тонкому искусству нет равных.

— Это правда. — размышлял Конан вслух. — Но, это не человек.

— Тогда кто и что ему от нас нужно? — задумался колдун.

— Явно не наши лошади. — хмыкнул Акула; молчал теперь только Гавер, в такт торопливому шепоту перебирая на пальцах, только ему одному известные комбинации.

— О чем говорят твои просчёты? — спросила Капна, когда манипуляции генерала прекратились.

— Чёрт меня возьми! — выругался Гавер. — Понять не могу: нас преследует не вор, а скорее шпион, но при этом, Конан прав, он — не человек. Чертовщина какая-то…

— Шпионом необязательно должен быть человек. — заметил Катамаи Рей. — Некоторые колдуны используют для этих целей разных тварей, например, птиц.

Четверо мужчин и женщина машинально подняли глаза, где на фоне безоблачного неба отчётливо вырисовывалась чёрная точка, парящая на некотором удалении от тракта.

— Птица! — воскликнул Конан, провожая взглядом маленькое чёрное пятнышко в ясном кристально чистом небе. — Сейчас подстрелю.

— Не попадёшь. — Капна остановила руку короля, схватившую лук. — Только стрелу зря пустишь. Слишком высоко.

— Ворон. — задумчиво произнёс Катамаи Рей, не сводя глаз с небосвода.

— Я бы мог одним…

— Не мог! — перебила Капна, не дав Гавру досказать и уж тем более воплотить задуманное им действие. — Забудь об этом. Стреляй из лука, если уверен, что не промахнёшься.

— Из лука не достану. — протянул генерал с сомнением. — Стрела не долетит.

— Хитрая бестия. — подытожил Акула, рассматривая цель, плавно парящую на недосягаемой высоте.

— Тот, кто за нами следит, теперь знает, что замечен. — предупредил Катамаи Рей, продолжая наблюдать за птичьим полётом.

— Замечен не он, а его шпион. — уточнила Капна. — Однако ему это не помешает следить за нами и дальше.

— Доберёмся до укрытия, а там посмотрим. — мрачно улыбнулся варвар и, пришпорив коня, поскакал вперёд по тракту.

Нарочито потеряв интерес к летающему шпиону, воины и маги развернули коней и припустили вслед за королём. К полудню, изнурённые палящим солнцем путники, как и обещал Конан, добрались до ручья, чья живительная влага, наконец, утолила жажду людей и измученных скачкой верховых животных. Фляги и бурдюки наполнились водой, а люди, привязав напоенных коней к чахлому деревцу, позволили себе передохнуть в тени невысоких зарослей, раскинувшихся по берегам ручья.

— Смотрите-ка, подходит ближе. — Акула первым заметил приблизившуюся точку, беспокойно кружившую над зарослями.

— Похоже, кто-то нас потерял из виду. — прищурилась Капна, разглядывая птицу. — Ты был прав, — кивнула она брату, — это ворон. Теперь сомнений нет, следит за нами маг.

Конан напрягся, одна его рука легла на древко тугого лука, вторая вложила стрелу.

— Не попадёшь. — махнул рукой Гавер. — С такого расстояния ещё ни кто не попадал.

Запела тетива и спустя мгновенье чёрная точка в небе судорожно вздрогнула и камнем устремилась к земле, упав в кусты на противоположном берегу ручья, шагах в трехстах от места, где от палящих лучей полуденного солнца укрывались путешественники.

— Где ты научился так стрелять? — лицо генерала расплылось в недоумении, замешанном на восхищении и сдобренном, пусть и незначительной, но долей зависти.

— Гирканцы научили. — коротко ответил король, не вдаваясь в подробности, ибо хвастовство ни коем образом не вписывалось в свиток его добродетелей.

— Конан и без просчётов в десятку бьёт! — усмехнулась Капна. — Учись, студент.

— Попридержала бы язык, — буркнул Гавер, натерпевшийся нынче от волшебницы, он ещё не забыл всю прелесть «купания в проруби», — а то, как бы, авария какая не вышла…чисто случайно. Бывает и так, что ни с того, ни с сего, вдруг, на голову что-нибудь падает…

— Неужто, забулдыга стал-таки мужчиной, способным за себя постоять? — притворилась удивлённой Капна, не обращая внимания на выпад генерала.

Гавер промолчал, слишком уж тягостными были воспоминания его чудесного преображения, да и не менее мрачным всплывал в памяти тот край вселенной, где сии события имели место быть.

— Я одолел своего демона. — смягчившись, произнёс он.

— Пить ты стал меньше. — согласилась Капна. — Раньше, Ваше благородие, вы пили в четыре глотки, а теперь в одну…харю.

— Ты всегда знала, что сказать. — неожиданно расхохотался Гавер, позабыв об обиде.

— Держи пять. — протянула Капна открытую ладонь и Гавер слегка ударил по ней в знак примирения.

Конан вопросительно посмотрел на генерала, но, не дождавшись разъяснений, решил спросить у своей спутницы:

— Кем были эти трое?

— Не трое, а один, но трёхголовый. — поддержал сестру Катамаи Рей. — Зелёный змей собственной персоной.

— Это один из демонов бездны, которых вызывают колдуны Чёрного круга? — вздрогнул суеверный варвар.

— На счёт колдунов Чёрного круга не знаю, не знаю. Вряд ли. — всерьёз засомневался Катамаи Рей. — Если бы маги Чёрного круга хоть раз вызвали его, то таковыми, уверяю тебя, уже больше не являлись никогда.

— Это ещё почему? — удивился Конан.

— Потому что спились, и в пьяном угаре позабыли бы о всём на свете. — растолковала Капна. — Зелёный змей, не скрою, демон. Правая рука Люцифера. Повелитель пьяниц и дебоширов, что и самому, впрочем, ханыгой быть ни сколько не претит.

— Странный демон. — покачал головой король.

— И не говори. — согласился с ним Акула. — Демон, свихнувшийся на собственном пороке.

— Не обращай внимания, — говоря Конану, Капна указала подбородком в сторону генерала Гавра, — шутки шутками, а дело он своё знает. Нам пригодится его способность просчитывать варианты ещё не наступивших событий. И самое главное здесь — не ошибиться с выбором.

— Надеюсь, что так. — сказал Конан.

— Не всякий маг, в чьём могуществе не приходится сомневаться, способен на такое. — добавил Катамаи Рей. — Предвосхищать события, воистину, дар Провидения.

— Боги дали — боги взяли. — пожал плечами варвар.

— Такого ещё не случалось. — сказала Капна. — Думаю, и не случится.

Очень не хотелось выбираться из прохладны, навеянной сенью деревьев, под лучи распалившегося до бела светила. Однако дело, заставившее всадников без устали скакать на юг, не терпело отлагательств. Жадным жрецам Сета не терпелось заполучить бесценный артефакт, хотя истинного его могущества они так и не постигли. Ни Тот-Амон, ни другие, сведущие в чёрном искусстве маги, не имели чёткого представления о том, как использовать силу, таящуюся в сердце Аримана, силу происходившую из глубины веков, силу столь древнюю, что сама древность в сравнении с ней была молода, но их алчные взгляды притягивала его окруженная тайной аура, упомянутая во множестве легенд на обрывках полуистлевших пергаментов.

К вечеру жара пошла на убыль, краешек светила слегка коснулся начавшей багроветь линии горизонта, а вдалеке уже четко вырисовывалась полоса густых зарослей, что предупреждало всадников о близости Красной реки, и о возможной засаде. Пришлось сбавить темп, давая отдых лошадям, и в то же время самим держать ухо востро, не теряя бдительности. Лучшего места для западни нельзя было и придумать. Чутьё подсказывало варвару, что враги, пусть и, потерпев в Шамаре сокрушительное поражение, так просто от своих грязных намерений отказываться не собирались.

За всё время пути от Шамара до Красной реки, всадникам лишь единожды встретилась на пути маленькая деревушка, в которую из осторожности и нежелания себя раскрывать, заглядывать они не стали. Аквилония огромная страна, в которой жизнь по-настоящему кипела лишь в городах, да вокруг замков вассалов, в то время как огромные площади плодородной земли оставались невозделанными, что, впрочем, ни сколько не мешало быть ей одной из богатейших держав Запада. Намеренно держась в стороне от людей, всадникам удалось избежать ряда ловушек, расставленных пока что неизвестными им врагами, в число которых входил колдун, пославший птицу наблюдать за их продвижением на юг. Однако пернатый соглядатай пал жертвой выпущенной Конаном стрелы и лишил мага глаз, что изрядно ограничило возможности остальных недоброжелателей.

— Думаю, что жрецы Сета, будь они неладны! и чёртова птица как-то связаны меж собой. — после длительного молчания, варвар, вдруг, заговорил, как и всегда, выложил то, что не давало ему покоя.

— Я более чем уверена в этом. — откликнулась Капна.

— Кому, как не Тот-Амону выгодно убить двух зайцев одни…

— Одной стрелой, Акула, одной стрелой! — перебила Капна, закончив фразу.

— Не могу не согласиться: убить заклятого врага, то есть Конана, и при этом заполучить сердце Аримана — это, вполне, в духе Тот-Амона. — присоединился к разговору Катамаи Рей.

— Клянусь Кромом! Когда-нибудь я очищу мир от этой скверны! — не сдержался варвар, рявкнув громче обычного.

— Охотно верю. — кивнула Капна и добавила загадочно:

— Очень может быть, что это произойдёт раньше, чем ты думаешь, Ваше величество.

— Давно пора. — согласился Конан, не обратив должного внимание на последнюю фразу, ибо уже успел привыкнуть к пророчествам жрецов, колдунов, гадалок, ведунов, шарлатанов и прочих бездельников, к коим, без малейшего сомнения, относил особ из вышеперечисленной своры.

Однако всяким разговорам пришел неожиданный конец, ибо пущенная из зарослей стрела едва не стала кровавой платой за беспечность. Конан уклонился прежде, чем опасное древко со стальным наконечником просвистело у самого его виска.

— Стрелять не умеют! — рявкнул варвар и, пришпорив коня, с обнаженным мечом устремился в гущу зарослей.

Спустя мгновение до ушей изумлённой четвёрки долетели звуки внезапно развернувшегося сражения, сопровождаемого сдавленными криками, металлическим лязгом и громкой бранью разъяренного варвара. Друзья немедленно поспешили Конану на выручку, но когда вломились в кусты, обнаружили четыре трупа стигийских жрецов и забрызганного кровью врагов короля, стоящего посреди небольшой поляны.

— Остальные скрылись. — проворчал Конан и с досады сплюнул на траву.

— Итак, Гузь, ты должен мне сотню и ещё двадцать золотых кесариев. — Акула пальцем поманил к себе Гавра. — Кто говорил, что Конан, став королём, растерял все свои зубы?

— Ладно, хрен с тобой, беру свои слова обратно. — со вздохом произнёс генерал, жалея проигранные деньги. — Позже рассчитаемся.

— Позже — это когда?

— Я просчитал, что деньги у меня появятся не раньше, чем мы окажемся в Стигии. — пояснил генерал Гавер.

— Верно. — предупредила Капна обоих. — В займы я никому не дам. Вы — воины, вот и добывайте деньги, орудуя мечом. Хватит с вас и того, что мы с Катамаи Реем платим за еду и ночлег.

Акула и Гавер переглянулись, им не нравился тот факт, что финансами распоряжаются колдуны, а не они, но предъявлять свои права на общее золото не решились.

— Ты крупно проигрался, Гусь. — немного развеселился варвар, вытирая меч о траву и осматриваясь в поисках своего коня.

— Гузь. — поправил Акула.

— Ненавижу ни одну из этих кличек. — проворчал Гавер.

— Быстро ты сладил с ними. — произнёс Катамаи Рей не без восхищения, поскольку такой прыти от сорокалетнего короля маг не ожидал.

— Нергалово отребье. — махнул рукой Конан. — Это жрецы, а не воины. Им бы кинжалом ударить в спину или яду подсыпать, или беспомощную жертву, как свинью на алтаре зарезать.

— Надо найти остальных. — спохватилась Капна. — Сколько их было?

— Около дюжины. — пожал плечами варвар. — Не успел разглядеть.

— Гавер, остаешься здесь, присмотришь за лошадьми. — быстро распорядилась волшебница. — Разобьёмся по парам: Конан — Акула, я и Катамаи Рей. Никто не должен уйти живым.

Больше слов не потребовалось. Спустя несколько ударов сердца Гавер остался в полном одиночестве, а в его руке лежало пять уздечек. Он пожал плечами и отвёл животных на край поляны, где привязал к невысокому деревцу, а сам устроился под его раскидистой кроной, чтобы отдохнуть после долгой скачки, пока остальные резвятся в лесу — не престало настоящему генералу скакать по пням, да по кочкам, как лосю.

Двигаясь по перелеску, Конан издавал не больше шума, чем лёгкий ветерок, шуршащий в листве, тоже, к одобрению киммерийца, можно было сказать и об Акуле. В отличие от Катамаи Рея и Капны, Акула избрал путь воина, и это роднило его с варваром, который не признавал колдовства и мог лишь терпеть его, если оно шло во благо, да и то недолго.

Воины заметили врагов ещё издалека, их выдавал оглушительный для тренированного уха Конана топот, будто стадо слонов бежало впереди. Этих неповоротливых животных Конан впервые встретил в Вендии, когда-то в молодости путешествуя по странам Востока, и сейчас варвар невольно сравнивал их со спасавшимися бегством жрецами, издававшими в спешке слишком много шума. Конан издал леденящий душу боевой клич киммерийских горцев и, обнажив клинок, бросился на врага. Убегавшие жрецы Сета и опомниться не успели, как были настигнуты и атакованы быстрыми как лесные кошки преследователями. Жрецам ничего не оставалось, как развернуться и принять бой. Меч варвара мелькал как молния, нанося быстрые и точные удары. Одним взмахом меча по широкой дуге он уложил двоих сразу, расколов череп первому и вспоров брюхо второму. Не теряя темпа, варвар прыгнул вперёд и мощным ударом сверху вниз разрубил замешкавшегося жреца от плеча до паха. Рывком выдернув клинок из оседающего тела, Конан с разворота отсёк голову последнему из служителей змееголового бога, к которому уже спешил Акула. С довольной ухмылкой на лице, Конан вытер клинок о траву и бережно вогнал в ножны.

— Пятеро. — подсчитал Акула. — Чёрт меня возьми! Ты убил четверых, а мне оставил только одного? Не честно.

— Быстрее двигаться надо. — похлопал варвар его по плечу.

Капне и Катамаи Рею повезло меньше, они убили всего лишь одного стигийца, зато второго взяли в плен живым и невредимым. Когда воины появились на краю поляны, вынырнув из густых зарослей, связанный жрец лежал у ног колдунов.

— Говори, собака, кто тебя послал. — Конан схватил пленника за горло и рывком оторвал от земли.

Жрец начал задыхаться, глаза вылупились, но выражение надменности и презрения на лице не исчезло, что в ещё большей степени разозлило варвара.

— Оставь его. — вмешалась Капна, чувствуя, что ещё немного и Конан свернёт ему шею. — Если ты убьёшь его, мы ничего не узнаем.

— А он и так ничего не скажет. — буркнул варвар. — Я знаю этих шакалов.

— Предоставь его мне. — попросила Капна.

Варвар, благоразумно вняв просьбе товарки, небрежно отбросил стигийца на землю, сказав напоследок:

— Зря потеряешь время. Они смерти не боятся, так что рот ему вряд ли удастся развязать.

— А если магией попробовать? — предложил Гавер. — Наверняка, в закромах колдунов что-нибудь осталось?

— Нет. — отрицательно покачал головой Катамаи Рей. — К магии они привычны. Но есть и другие способы…

— Говори. — прищурилась Капна, заподозрив неладное.

— Содиум амитал.

— Сыворотка правды?! — присвистнул Акула. — Ты что «правдодел» с собой прихватил?

Жрец напрягся, найдя в разговоре врагов скрытый умысел.

— Ты неисправим. — покачала головой Капна, но поразмыслив, добавила, лукаво улыбаясь:

— Черт с тобой. Давай сюда.

Ничего подобного Конан раньше не видел. Катамаи Рей снял с пояса кожаный мешочек, из которого выудил небольшую металлическую вещицу весьма странную на вид, вставил в прорезь стеклянный пузырёк с прозрачной жидкостью и передал Капне. Акула прижал стигийца к земле, чтобы тот не рыпался, а Капна приставила переданную братом вещицу к шее. Послышалось едва уловимое уху варвара шипение и надменное выражение на лице жреца постепенно растаяло, сменившись блаженным равнодушием.

— Кто тебя послал? — почти ласково спросила Капна.

— Тутхемес. — промямлил тот, не видя причин скрывать правду от этих почтенных господ.

— Вот те на! — возмутился Конан. — Королю Стигии чем я насолил? Он хочет меня убить?

— А может ему нужно сердце Аримана? — предположила Капна.

— Тот-Амон хочет тебя убить. — вымолвил жрец, которого пошатывало точно пьяного. — И сердце Аримана хочет тоже именно он.

— А что тогда нужно твоему королю? — насторожилась Капна.

— Он. — стигиец ткнул пальцем в Катамаи Рея.

Повисла напряженная тишина. Такого поворота событий не ожидал никто.

— Поясни. — потребовала Капна.

— Тутхемес мне не сказал. — простодушно ответил жрец.

— Лжет! — рявкнул Конан. — Не верь ему.

— А зачем мне лгать? — искренне изумился жрец. — Я рассказал всё, что знаю.

— Не думаю, чтобы он лгал. — подтвердил слова пленника Катамаи Рей. — Он безропотно выполняет волю своего повелителя и ему незачем знать истинных мотивов.

— Он слишком лыс, чтобы ему доверили сколь-нибудь важные сведения. — посмеялся Гавер, указывая на бритую голову служителя Сета, и добавил уже для пущей убедительности:

— Я просчитал.

Выражение на лице жреца ни сколько не изменилось, он либо не понял, либо не придал усмешке генерала должного значения.

Катамаи Рей нагнулся к самому уху жреца и что-то быстро прошептал, затем снял с пояса нож и перерезал верёвки на его запястьях и щиколотках. Жрец поднялся на ноги, растирая затёкшие конечности, а Катамаи Рей повелительно произнёс:

— А теперь иди и передай своему королю то, что я тебе сказал.

— Будет исполнено, господин. — ответил жрец и низко поклонился.

— Ты, что? — изумился Конан. — Его следует убить!

— Нет. — возразил колдун. — Пусть идёт. Тутхемес должен получить моё послание.

Под неодобрительным взглядом киммерийца, жрец гордой неторопливой походкой пересёк поляну и исчез под сенью густых зарослей.

— Что ты ему сказал? — спросила Капна по шумерски, чтобы остальные не поняли смысла её слов.

— Аластор знает, что мы здесь. — коротко ответил Катамаи Рей на том же диалекте.

— Проклятье! — пришла в ярость Капна, выругавшись уже на доступном всем языке, то есть на аквилонском.

— Проверить? — быстро спросил Акула, хватаясь за рукоять меча.

— Нет. — остановила его волшебница. — Это дело касается только меня и Катамаи Рея.

— Что у вас опять?! — возмутился Конан, который терпеть не мог тайн и не любил бездействия.

— Похоже, задачи нашего путешествия несколько усложняются. — невесело произнёс Катамаи Рей, пребывая будто в прострации. — Сердцем Аримана заинтересовались не только Тот-Амон и Тутхемес.

— А кто ещё? — насторожился Конан, который шкурой чувствовал неприятности и особенно, если таковые были связаны с колдовством.

— Одна весьма и весьма эксцентричная личность, известная только нам обоим. — уклончиво ответила Капна.

— Кром! — выругался Конан. — Вы говорите загадками.

— Конан прав. — поддакнул Акула, как и варвар не любивший загадок, тем более если это касалось колдунов, которых, как он считал, хорошо знал.

— Есть секреты, которые таковыми и должны оставаться. — произнёс Катамаи Рей. — К тому же ни имя, ни его род занятий вам ничего не скажут.

— К Нергалу вас со своими секретами. — проворчал Конан и направился к своей лошади.

— О чём это они? — не заметно для остальных Акула негромко спросил Гавра, отвязывая своего скакуна.

— Я просчитал, что тебе лучше не знать. — ответил Гавер также тихо.

— Но ты-то знаешь.

— Конечно, я ж просчитал. — передёрнул плечами генерал, даже не пытаясь скрыть выражения глубокой озадаченности на своём лице.

Всадники оседлали коней и двинулись в путь. Конан пребывал в мрачном расположении духа, он не любил загадок, не любил и колдунов. Своих попутчиков ему поневоле приходилось терпеть, ибо в прошлом они зарекомендовали себя преданными товарищами по оружию, на которых всегда можно положиться, но это совсем не значило, что теперь он сможет доверять им, как прежде.

Наконец, ведомый варваром отряд, подошел к реке. Оставалось найти брод и переправиться на противоположный берег. Здесь, за Красной рекой, начинался Аргос и путь их лежал через всю страну в Асгалун — портовый город Шема и столицу Пелиштии.

Переход через Аргос занял всего несколько дней и серьезных осложнений на пути отряда не встретилось. Король Мило недолюбливал Конана, мечтая видеть на троне Аквилонии графа Троцеро, но, тем не менее, благоволил аквилонцам, поэтому друзья беспрепятственно миновали границу, да и встречи с немногочисленными конными патрулями проблем не принесли. На закате четвертого дня группа всадников подъехала к границе с Шемом, и до Асгалуна оставалось не более дня пути. Они проскакали весь день напролёт, и чтобы дать отдых лошадям, да и самим пополнить запас сил, решено было разбить лагерь на ночлег в поле под открытым небом. Как и прежде Конан и его спутники избегали на своём пути многолюдных городов и довольствовались скромной пищей в придорожных трактирах, под крышей которых собирались, по большей части, караванщики, да путешественники, вроде них самих.

Конан стреножил лошадей, но по настоянию генерала Гавра привязывать не стал, чтобы ночью животные могли свободно попастись. Акула и Катамаи Рей отправились на поиски хвороста, прямо на траве вместо скатерти Капна расстелила грубое сукно и вытряхнула походные сумки, чтобы разложить остатки дорожных припасов. Ужин обещал быть более чем скромным: чёрствый хлеб, сыр, овсяные лепёшки, ключевая вода, оставалось ещё немного вина в бурдюке, которое также было подано к столу. Когда вернулись мужчины с полными охапками хвороста, весело затрещал небольшой костерок. Усталые путники без каких-либо церемоний уселись полукругом и приступили к трапезе.

Конан отхлебнул вина и передал бурдюк Гавру, задумчиво проговорив:

— А мы ведь ни разу не напали на след похитителей «сердца», хотя идём уже не первый день.

— Кто бы его ни украл, он знает свое дело. — заключил Катамаи Рей. — Я более чем уверен, что Тот-Амон нанял далеко не дилетантов.

— Не обязательно Тот-Амон. — поправила Капна.

— Да. — согласился с сестрой колдун. — Возможно Ту-Хемес…

— …или кто ещё похуже. — дополнила она.

— Сердце украли воры из Шадизара. Настоящие профессионалы. Лучшие из гильдии воров всея Заморы. — заявил генерал Гавер и спустя мгновение добавил, как само собой разумеющееся:

— Я просчитал.

— Лучше бы ты просчитал, как нам его побыстрее вернуть в Аквилонию. — вздохнул Акула.

— Дело говоришь. — кивнул Конан. — Королевство нельзя надолго оставлять без короля.

— И это слова варвара? — удивилась Капна.

— Это слова короля! — заверил её Конан.

Закончив с трапезой, усталые путешественники отправились отдыхать. Конан прямо на траве посреди поля расстелил походный плащ, улёгся и через мгновение уже спал. Капна не переставала удивляться его варварской привычке — мгновенно засыпать и столь же мгновенно просыпаться. Именно это качество не раз спасало Конану жизнь, и именно оно сделало возможным пройти весь долгий путь от хижины в горах до королевских покоев в блистающей Тарантии, ибо ещё ни одному злоумышленнику не удалось застать варвара спящим и убить во сне. Акула, Гавер и Катамаи Рей также как и Конан, устроились на земле, завернувшись в походные плащи. Капна осталась в дозоре, и через четыре часа ей предстояло разбудить кого-нибудь себе на смену.

Спать ей не хотелось, а поразмыслить было над чем. Аластор! Сомнений нет, что без его вмешательства здесь не обошлось. Проклятый талисман был нужен, по крайней мере, трём претендентам, которые, судя по всему, одновременно начали на него охоту. Но кто из трёх негодяев перехватил инициативу в этой эстафете? В чьи алчные лапы «сердце» стремилось в данный момент? Что мог артефакт дать каждому из них? Над этим и предстояло поломать ей голову, пока её не сменят на часах.

Тот-Амон, вне всяких сомнений, искал могущества, с «сердцем» в руках он мог бы возвыситься над конкурентами и триумфально вернуться из опалы, отомстив царственному дому, короли-колдуны которого низвергли его и вынудили бежать из страны. Тутхемес — нынешний король Стигии опасался усиления власти Тот-Амона в мире магии и знал, что только магический артефакт такого уровня мог сделать это возможным и потому стремился завладеть им сам. Ни тот ни другой не ведали об истинной природе магической мощи сердца Аримана. Это радовало. Но Аластор — совсем другое дело. Кто и мог бы использовать «сердце» по назначению, так это именно он, чего и боялась Капна, ибо Аластор из всей этой злополучной троицы являлся самым опасным и непредсказуемым врагом. В своё время Катамаи Рей не сумел уничтожить его, поскольку Аластор бежал с поля боя. Вероятно, мерзавец этого не забыл, и долгие годы вынашивал планы мести магу, низложившему его. Но и это не было пределом его желаний. Исполнением мести его далеко шагающие планы не ограничивались. Победа Катамаи Рея похоронила его мечту захватить их мир. Так, что же, собственно, мешало ему предварить задуманное здесь? Заполучив камень, он станет обладателем неограниченной власти, могущественный артефакт возвысит его над магами «Чёрного круга» и сделает верховным правителем Хайбории. Тогда уже не будет сил, способных противостоять его алчности, амбициям и жажде власти. Став обладателем сердца Аримана, Аластор, с присущими ему хитростью и коварством, а так же острым умом, наделённым тайными знаниями, дерзнёт-таки бросить вызов самим богам. И кто знает, потерпит ли он поражение на этот раз? Реальная угроза превращения Хайбории в преисподнюю, подвластную прихотям Аластора, вынуждала Капну пойти на крайние меры и использовать высшую магию. Это опасно, но другого выхода, похоже, мерзавец не оставил. Что ж, на войне все средства хороши!

— Не спиться? — Капна заметила мельтешение в траве, это Катамаи Рей ворочался и никак не мог заснуть.

Колдун сел рядом с сестрой к костру и, глядя сквозь весело потрескивающее пламя, в задумчивости произнёс, говоря на шумерском:

— Помнишь бой с Конаном?

— Ещё бы мне забыть такое. — ответила Капна на том же диалекте, догадываясь, что брат не случайно заговорил именно на нём.

— В чем моя ошибка? — пытался разобраться Катамаи Рей.

— Не знаю. — пожала плечами Капна, уходя от прямого ответа.

— Но ведь я потерпел поражение. — заключил Колдун. — Ничьёй это не назовёшь.

— А чего ты хотел? — не поняла Капна.

— Конану сорок, а нам две тысячи с лишним лет. Чувствуешь разницу? Две тысячи лет упорных тренировок, сотни реальных поединков, тысячи показательных выступлений. Я справедливо полагал себя виртуозом меча и…

— …был побеждён сорокалетним варваром. — ухмыльнулась волшебница.

— Можно сказать и так. — признал своё поражение колдун, хотя ему это было нелегко.

— Я тебе скажу так, чтоб понятней было: есть предел прочности всякой материи и есть законы, которым она подчиняется. — рассуждая философски, пояснила Капна. — И вся разница в том, что ты этого предела достиг за две тысячи лет, а варвар всего за сорок.

— Умеешь ты утешить. — печально вздохнул Катамаи Рей, чья профессиональная гордость всё ещё была уязвлена.

— Помимо твоего уязвлённого самолюбия, есть более серьёзные вещи, о которых стоит поговорить. — Капна внезапно сменила тему разговора, не собираясь отпускать брата на отдых.

— Например. — насторожился тот.

— Без высшей магии Аластора нам не одолеть. — осторожно начала волшебница.

— Так в чём же дело? — развёл руками Катамаи Рей.

— В тебе. — Капна ткнула пальцем в брата.

— Вот как?! — изумился тот.

— Аластор — демон, и далеко не из слабых. Он один из баронов ада. И у нас нет ни артефактов, ни заклинаний, которые могли бы дать власть над ним. — напомнила Капна.

— «Тёмный гнев». - возразил Катамаи Рей.

— Нет. Не годиться! — покачала головой волшебница. — В одной из тёмных ипостасей ты становишься слишком кровожадным, более того, неуправляемым. Никто не знает, в какую из сторон качнёт весы на этот раз. Похоже, ты не владеешь собственными воплощениями.

— А ты? — фыркнул колдун.

— А что я?! — опустила глаза Капна. — Я…не уверена, что смогу по собственной воле совершить воплощение. Пойми, сила «Света» — это дар Провидения, а не приобретённое свойство или военный опыт.

— А тёмная сила значит — военный опыт?!

— Я этого не говорила.

— Скажи лучше, что нам делать?

— Не знаю. Не уверена.

— А может столкнуть баранов лбами? — предложил, вдруг, Катамаи Рей.

— Именно! — воскликнула Капна, едва не разбудив остальных. — Иногда у тебя случаются проблески мысли…

— Умоляю. — Катамаи Рей сделал вид, что обиделся.

— Придётся заключить союз с одной из сторон. — намекнула Капна.

— Только не с Тот-Амоном. — произнося имя волшебника, Катамаи Рей невольно поморщился. — Терпеть не могу этого высокомерного выродка Сета.

— Нет, конечно. — согласилась Капна. — С ним сделок мы заключать не будем. Во-первых, он мошенник, а во-вторых он враг Конана.

— Конан — король Аквилонии. — щёлкнул пальцами Катамаи Рей, внезапно просветлев, будто к нему пришло озарение. — Тутхемес — король Стигии. К тому же Тутхемес не враг Конану. Ну…может и враг, конечно, но точно уж не такой ярый, как Тот-Амон. А уж короли-то должны найти общий язык, особенно, если их государствам угрожает реальная опасность захвата и разорения.

— Не забывай, что Тутхемес — могущественный волшебник, один из магов Чёрного круга. — продолжала Капна развивать мысль. — Если маги Чёрного круга объединятся, то смогут вызвать демонов бездны, способных противостоять Аластору, и Сет, вероятно, поможет им в этом, если, конечно, самолично не вступит в игру.

— Хорошо бы. — кивнул Катамаи Рей. — Нас устроит любой из вариантов. Сет — бог, а с богом Аластору без сердца Аримана тягаться будет нелегко.

— Остаётся решить, как осуществить наш план технически. — призадумалась Капна. — Напрямую связаться с Тутхемесом мы не можем, поскольку не знаем заклинаний сбора Чёрного круга.

— Конечно, такие заклинания известны только колдунам Черного круга и их приспешникам. — согласился с сестрой Катамаи Рей. — Но наш путь, так или иначе, лежит в Стигию. Я бы для начала заглянул в Луксур, перетереть с королём, а уж потом можно и в Кеми податься за «сердцем» и упырихой.

— Не забывай, ты для чего-то понадобился королю, ведь неспроста были посланы жрецы по нашему следу? — напомнила Капна, испытывая некоторые сомнения.

— С этой проблемой я как-нибудь справлюсь. — небрежно отмахнулся Катамаи Рей.

— Смотри, не сорвись. — предостерегла Капна. — Расклад сил не таков, чтобы воевать ещё и с тобой, ибо ты страшен в гневе.

— На этот счёт не беспокойся. — пообещал колдун.

— Ладно. Завтра к вечеру будем в Асгалуне. — продолжила Капна, протягивая руки к огню, чтобы немного согреть; ближе к ночи становилось прохладно. — Там, на месте, в спокойной обстановке Гавер просчитает, как лучше поступить. Мы вступили в игру со слишком серьёзными силами, чтобы действовать наугад или полагаться на авось. Даже самая незначительная ошибка может дорого нам обойтись.

— Ты, как всегда, права. — не стал спорить Катамаи Рей. — Но ведь не только мы умеем строить планы. Как показала практика, в коварстве Аластору не занимать. В прошлый раз он почти обвел нас вокруг пальца и сдаётся мне, что только незримое вмешательство Провидения, помогло мне одержать победу, а тебе спасти наш погибающий мир.

— Я думала об этом. — кивнула Капна, размышляя вслух. — Но безусловного преимущества сейчас у нас нет: летать мы не умеем…

— Сумеем, если захотим. — нетерпеливо перебил её колдун. — Маги мы или нет?! Мы можем вызвать дракона и полететь на его спине или открыть дверь измерений и всего за один миг перенестись в Луксур, или, на худой конец, наложить на людей и лошадей заклинание неутомимости и доскакать до Стигии без остановок.

— Всё это мы можем, но делать не будем. — Капна плавно отклонила все предложения брата. — Магические знания, которыми мы овладели в нашем мире, по большей части, непонятны и чужды здешним магам, и если мы пустим их в ход, то обязательно привлечём к себе внимание колдунов Чёрного круга. Они, в свою очередь, могут счесть нас конкурентами, с которыми опасно иметь дело, и не только отказаться пойти с нами на сделку, но и начать серьёзно мешать. Не забывай, что и Аластор может догадаться, что мы затеваем. Нет. Сейчас лучше позабыть о магии и какое-то время побыть в шкуре обычных воинов, что, кстати, у нас неплохо получается.

— Я об этом не подумал. — признался Катамаи Рей, покусывая губу.

— Спешка в суждениях, излишняя самонадеянность, неоправданный риск — всё это посулы тёмной стороны. — глядя на брата, с укором произнесла волшебница.

— Довольно тебе причитать. — отмахнулся Катамаи Рей. — Разве не для того мы держим совет, чтобы принять верное решение?

— Решение уже принято. — поставила точку Капна.

— Ладно, споров больше не будет. — нехотя пообещал колдун. — А теперь пора спать. Пусть тебя сменит Акула или Гавер, а то своей болтовнёй ты отняла у меня целых два часа безмятежного сна.

— Хорош прибедняться. — покачала головой Капна. — Иди и почивай с миром.

Махнув рукой, Катамаи Рей улёгся на своё место, завернулся в плащ и закрыл глаза, а Капна в полном одиночестве осталась сидеть у костра, задумчиво вглядываясь в трепещущее пламя.

Отряд поднялся, когда солнце стояло уже высоко в безоблачном небе. Катамаи Рей подкинул охапку хвороста в огонь и его озябшие за ночь приятели уселись вокруг костра в ожидании завтрака. Мужчинам не престало заниматься стряпнёй, когда в отряде есть женщина. А Капна негодовала. Она рассчитывала встать несколькими часами раньше и в это время быть уже на полпути в Асгалун, чтобы въехать в город затемно. Гавер, который заменил её на часах, цинично проспал, и ей очень хотелось знать, что он скажет в своё оправдание. Конан тоже хорош, не упустил случая расслабиться в пути. Капна рассчитывала на его варварское чутьё, но, увы, он проспал также как все остальные.

— Почему Акула не сменил тебя? — спросила генерала Капна, выкладывая еду из походных сумок на сукно.

— А зачем? — потянулся Гавер, сладко позёвывая. — Я просчитал, что нам ничего не угрожает, и мы спокойно можем спать до рассвета.

— До рассвета?! — перебила Капна, сверкнув глазами. — Сейчас уже ближе к полудню.

— Неправда. — отмахнулся генерал Гавер. — Всего-то 09:40.

— Чего-чего? — не расслышал Конан, вопрошая с набитым ртом и бурдюком вина в руке.

— Не обращай внимания на его плоские шутки. — поспешила успокоить варвара Капна и, поворачиваясь к Гавру, добавила:

— Думай, что говоришь. Ещё один умник нашелся.

— Чурбан железный. — рассмеялся Катамаи Рей. — Такой же деревянный, как…

Катамаи Рей не договорил, поймав на себе суровый взгляд Акулы. Обычно, будучи воплощением самого спокойствия, Акула мало обращал внимания на усмешки друзей, но в нынешнем положении он не хотел выглядеть посмешищем в глазах Конана, поэтому в его взгляде читалось предупреждение попридержать язык во избежание неприятностей.

Конан ел жадно, не забывая обильно запивать пищу остатками вина. Капна, Акула и Катамаи Рей к вину не притронулись, довольствуясь ключевой водой из фляг. Ели они вяло и лишь генерал Гавер составил варвару достойную компанию, налегая на разбавленное пуантенское из бурдюка.

— Хороший воин не должен гнушаться пищей. — выговорил Конан, смачно рыгнув.

— Так точно! — поддержал Гавер слегка заплетающимся языком.

— Смотри, генерал, не упейся, а не то поскачешь по кочкам, привязанным к хвосту лошади. — предупредила Капна, покачивая головой. — Хороший воин должен быть в здравом рассудке и трезвом уме.

— Но, но, но с кем говоришь?! — проворчал генерал, но бурдюк варвару вернул, с жадным блеском в глазах наблюдая, как тот приканчивает остатки вожделенной влаги.

— Так-то лучше. — кивнула Капна. — Иначе первый же попавшийся на пути колодец пришлось бы превратить для тебя в…

— Знаю, знаю. Я всё понял. За тобой не заржавеет. — перебил её Гавер, вещая не самым дружелюбным тоном. Жуткая гримаса исказила лицо генерала, от накативших воспоминаний о мгновенном вытрезвлении задёргался левый глаз, он холодно и зло уставился на истязательницу.

— Главное, чтоб не заржавел ты сам, чурбан железный. — парировала Капна.

— Чурбан железный? — повторил Конан странное выражение. — Слышал уже как-то. Что это?

— Так, прозвище. — пояснил Катамаи Рей, посмеиваясь. — За безответную любовь к средневековым рыцарским доспехам.

— Помолчал бы лучше. — предупредил генерал.

— Это долгая история и не самая интересная. — махнула рукой Капна. — И хватит болтать, пора в путь собираться.

Покончив с завтраком, во время которого Конан добил остатки съестного и на пару с Гавром опустошил последний бурдюк с вином, друзья начали собираться в путь. Лошади за ночь отдохнули, вдоволь пощипав сочной травы. Предстоял долгий переход по лугам Шема до портового города Асгалун, обещавший занять весь день, который всадники проведут в седле. Конан и его спутники оседлали и взнуздали коней, и легкой рысцой пересекли границу. Аргос остался позади.

Всадники преодолели поросшее высокой травой поле, бесконечной равниной тянувшееся с запада на восток и выехали на дорогу. Это, конечно, был не широкий аквилонский тракт, но всё же и не бездорожье, по которому по двое вполне можно было ехать, не испытывая неудобств. Конан скакал наравне с Акулой, и оба воина пристально всматривались вдаль, чтобы вовремя заметить подстерегавшую за поворотом опасность, неизменную спутницу всякого путешественника. Граница Стигии была уже не за горами и варвара, по мере приближения к ней, всё сильнее обуревало чувство нависшей над отрядом угрозы, будто некто незримый неусыпно наблюдал за ними и готовил западню.

— Наши планы претерпели некоторые изменения. — наконец, подала голос Капна и подъехала к Конану справа, невольно потеснив Акулу, который осадил коня и нехотя подался назад.

— Что вы задумали? — Конан почему-то был не удивлён, сквозь чуткий сон, вспоминая долгую беседу между колдунами на незнакомом ему языке, который, помнится, уже как-то проскакивал в их разговоре.

— Мы едем в Луксур. — не стала петлять Капна.

— Во имя Крома! А почему не в Султанапур?! — варвар выразил своё неодобрение внезапными изменениями в намеченном маршруте, которые, тем более, были сделаны без его ведома и согласия.

— Так надо. — коротко ответила Капна.

— Позволь мне решать, что надо, а что нет. — возразил Конан, которому уже порядком наскучили игры колдунов.

— Мы не знаем, у кого «сердце» в данный момент. — вмешался Катамаи Рей. — И наша задача: не позволить врагам объединиться против нас. Лучше всего — столкнуть их лбами, как баранов.

— А я-то думал, что интриги для дворцовых лизоблюдов! — варвар разразился громоподобным хохотом. — Клянусь ледяной бородой Имира! Мне бы не помешала парочка таких советников при дворе.

Вместо ответа Капна лишь пожала плечами, мол, хорошо, что Конан правильно всё понял и одобрил намечаемый план.

— Советников. — хмыкнул Гавер. — Не громко ли сказано? Я бы быстрее поверил в сплетников и интриганов.

— Слушай, иди погуляй. — махнула рукой Капна.

— Что, прямо в логово змеи? — насторожился Акула, впрочем, никогда не понимавший хода мыслей колдунов; его интересовали дела насущные и в перебранке участвовать он не собирался.

— Я этот вариант не просчитывал. — заметил Гавер, с недоверием поглядывая то на Капну, то на Катамаи Рея.

— Ещё бы, — усмехнулась та, — ты ж всё проспал в оглоблях.

— Вот, только не надо начинать. — попросил генерал.

— Будь готов, Ваше величество, к переговорам с королём Стигии. — обратилась Капна к варвару. — От исхода этой встречи зависит судьба твоего королевства.

— И всего мира в целом. — добавил Катамаи Рей, на сей раз ни сколько не преувеличивая своей оценки в сложившейся ситуации.

Ближе к вечеру всадники подъехали к воротам города. Солнце ещё не село, но косые длинные тени говорили о том, что час этот уже недалёк. Навстречу небольшому отряду, во главе которого скакал черноволосый великан-варвар, вышел стражник с копьём наперевес, ещё двое стояли поодаль, настороженно глядя на непрошеных гостей.

— В городе военное положение? — Конан упредил вопрос, который стража обычно задавала незнакомцам на въезде в город.

— С чего ты взял, варвар? — не слишком доброжелательно ответил страж.

— Как с королём говоришь, холоп?! — вступился Гавер, но поймав ледяной взгляд Капны, мгновенно замолчал и, смущенно кашлянув, отъехал в сторону.

— Неужто, так себя величают теперь вожди варварских племён? — рассмеялись стражники.

Конан побагровел, но сдержался. Осложнения с властями были сейчас ни к чему, и только по свирепому блеску в его глазах можно было судить о жгучем желании отсечь башку асгалунскому невеже.

— Мы солдаты удачи в поисках работы. — ровным тоном ответил варвар, ничто не выдавало кипящей в нём ярости. Размеренная жизнь в королевских покоях несколько остудила его неукротимый пыл и научила сдержанности.

— По мне так те двое скорее колдуны, нежели наёмники. — стражник бросил подозрительный взгляд в сторону Капны и Катамаи Рея.

— Не колдуны, а боевые маги. — поправил Катамаи Рей представителя закона и правопорядка. — Разве волшебники не могут наниматься в услужение к богатым господам?

— Колдуны, боевые маги, ведьмы, волшебники — о великодушная Иштар — какая разница?! — уныло промямлил стражник, начиная уже уставать от препираний. — Платите и проезжайте, и да смилуется над вами Митра.

Из мешочка на поясе Капна достала несколько серебряных монет и бросила стражнику. Тот скрупулёзно пересчитал полученную плату и отошел в сторону, уступая дорогу. Пятеро всадников верхом на лошадях направились по мощеным булыжником улицам Асгалуна в сторону припортовой таверны «Альбатрос», дорога к которой была королю хорошо известна ещё со времён его беспечной молодости. Конан с некоторой долей ностальгии рассматривал город, отмечая про себя, что улицы, дома, храмы и другие приметные места, которые он помнил, не слишком изменилось с тех пор, как он наведывался сюда в последний раз. Асгалун был всё тем же портовым городом, шумным и беспокойным, что и во дни его скитаний по свету в поисках приключений. Кого только в лице Конана Асгалун не принимал в былые времена — варвара, наёмника, корсара, пирата, контрабандиста, а вот принимать короля городу ещё не доводилось. Но слава мимолётна, а блеск её не слишком ярок и вряд ли кто из бывших соратников черноволосого великана и его закадычных друзей мог бы подумать, что неотёсанный прямолинейный дикарь из туманной варварской страны стал королём самой могущественной державы Запада.

Всадники въехали в припортовый квартал. Кроме пары свежих досок в заборе и подновлённого дверного косяка, Конан не заметил особых перемен в старом «Альбатросе». В былые времена пошарпанная ныне таверна пользовалась спросом, от посетителей не было отбоя, Конан и сам не раз останавливался здесь на постой. Теперь таверна, судя по всему, переживала не самые лучшие времена. Лошадей привязали к стойлу во внутреннем дворе без чьей-либо помощи и, будучи немного обескураженными отсутствием внимания к гостям, направились в обеденный зал, чтобы отдохнуть с дороги, перекусить и выпить по кружечке пенящегося эля. Посетителей в зале оказалось немного, по большей части бывалые моряки, неприветливо встречавшие гостей хмурыми взглядами.

Пока вновь прибывшие облюбовывали столик в углу напротив двери, Конан подошел и постучал кулаком по стойке, обращая на себя внимание хозяина.

— Бочонок эля и жаркое. — бросил варвар.

— Чем платить будешь? — проворчал трактирщик, вытирая руки о передник. Это был невысокий, но коренастый крепко сбитый человек с тёмными густыми волосами и острыми чертами лица южанина, всё в нём выдавало знающего своё дело человека, настоящего хозяина.

— Золотом. — ответил Конан, сузив глаза.

— Покажи. — потребовал хозяин постоялого двора.

— Милейший, — не понял Конан, — с каких это пор плата вперёд товара? Не припомню я такого, по крайней мере, здесь.

— А с тех самых, как головорезы Гварсо повадились ко мне наведываться. — сжал кулаки трактирщик, негодуя. — Еды и выпивки им мало, так ещё и часть выручки подавай за…охрану, только этих охранников я здесь не видал ни разу. Мне бы пару крепких парней, вроде тебя, я бы показал ему, как подсылать сюда своих шакалов.

— Кто таков? — поинтересовался варвар, плавно уходя от ненавязчивого предложения. — Наёмник?

— Нергал его разберёт! Только от его банды честному люду прохода нет.

— Мы разбоем не занимаемся. — заверил его варвар.

— Все так говорят. — буркнул хозяин постоялого двора.

Конан не стал спорить с упрямым трактирщиком и чтобы не терять время на бессмысленные препирательства, достал из кошелька золотой и бросил на стол. Хозяин поймал монету, попробовал на зуб и удовлетворённо хмыкнув, выкатил на стол бочонок эля.

— Жаркое придётся подождать. — добавил он и в подтверждение своих слов, ткнул пальцем в камин, где на вертеле жарилась туша барана.

— Нам нужно пять мест на ночь, стойло и корм для лошадей. — выразил варвар свои пожелания, сгрёб со стойки бочонок и пошел к приятелям.

— Как будет угодно, господин. — впервые за весь вечер улыбнулся трактирщик, полируя золотой краем передника.

За столь по-королевски щедрую плату, трактирщик рад был услужить. Он резко переменился, стал приветливым и услужливым, что казалось не характерным для его суровой внешности. В мгновение ока на столе появились кружки, поднос с дымящимся мясом, хлеб и овощи.

— Чего это с ним? — удивился Акула. — То мрачный, как туча, то вдруг…

— Золото. — повторил варвар, ухмыльнувшись.

— Оно и понятно. — расцвёл Гавер и потянулся за кружкой вперёд остальных, за что едва не отхватил от Капны по рукам, которая, на правах хозяйки, стала разливать эль по кружкам и, пододвинув к себе жаркое, отрезать проголодавшимся путникам по ломтю сочного мяса. Конану достался самый большой кусок — ровно половина от того, что было на подносе. Король есть король и аппетит у короля должен быть соответствующий его высочайшему титулу и привилегированному положению в обществе.

За трапезой друзья решили обсудить некоторые детали их дальнейшего путешествия. Поначалу уставшие за день путники жадно ели, обильно сдабривая пищу свежим элем, приятно холодившим нутро. Конан совсем не по-королевски рвал мясо зубами, ни сколько не заботясь о манерах. Что ж в нём снова проснулся свирепый варвар грубый и неотёсанный, многие годы дремавший под обманчиво напыщенной личиной грозного монарха. Конану такая жизнь пришлась по душе. Он ни сколько не желал, что позволил втянуть себя в опасную авантюру, состряпанную его неугомонными друзьями, с коими виделся в последний раз почти двадцать зим назад.

Дверь таверны хлопнула, и в обеденный зал буквально ввалилась пара типов крайне неприятной наружности с замашками невежд и хулиганов. Одеты незваные гости были в грубую кожу, вооружены тяжелыми тесаками с широким лезвием односторонней заточки и кинжалами, заткнутыми за пояс. Доспехов на них не было, видимо, уверенные в собственной силе, а ещё больше в авторитете своего главаря, отпора они не ожидали.

— Когда платить будешь, собака?! — совершенно недружелюбным и не слишком трезвым голосом осведомился один из вошедших громил, развязанной походкой подкатываясь к стойке.

Трактирщик побледнел, но не от страха, как это могло бы показаться, а от бессильной ярости — его терпению подходил конец. Конан привстал, но наткнувшись на предостерегающий взгляд Капны, остался сидеть на своём месте.

— Спокойно, Ваше величество, не стоит руки марать. — едва слышно произнесла она, после чего добавила также тихо:

— Акула на выход!

Акула сокрушенно вздохнул, повернулся в сторону нарушителей спокойствия и слегка возмущенным тоном произнёс:

— Эй, милейший, нельзя ли потише? Вообще-то мы тут кушаем.

— А это что ещё за новость? — не понял самый горластый из громил. — Заткни ка свою вонючую пасть, крысиный выкормыш, пока я тебя на голову не укоротил!

— Зря ты так. — вновь вздохнул Акула, и выйдя из-за стола, не спеша направился к стойке.

Бандиты заулыбались, предвкушая драку. Их руки легли на рукояти тесаков. Здоровяк может и широк в плечах, но не вооружен, так что особых хлопот с ним не предвиделось. Не успели задиры и глазом моргнуть, как неуклюжий и неповоротливый великан оказался рядом сними. В мгновение ока его железные руки схватили растерявшихся бандитов за головы и с силой столкнули обоих лбами. Приглушенный звон сшибленных лбами баранов порадовал завсегдатаев таверны и вызвал одобрительные возгласы даже среди суровых морских волков. Акула схватил неудачников за шиворот, хорошенько встряхнул, и волоком протащив через весь обеденный зал, вышвырнул в открытое окно, словно нашкодивших щенят.

— Скоро здесь будет вся банда. — предупредил Катамаи Рей, проверяя хорошо ли выходит катана из ножен. — Возможно, даже с самим Гварсо во главе.

— На то и был расчёт. — заговорщицки улыбнулась Капна.

— Господа, неплохо бы проверить оружие. — предложил генерал Гавер. — Сдаётся мне, что кто-то решил сегодня нарваться по-крупному…

Ждать долго не пришлось. Оскорблённые головорезы оказались завидными бегунами, и чтобы не оставить неотмщённой свою поруганную честь, довольно скоро вернулись с солидным подкреплением, во главе которого, как и предполагал Катамаи Рей, стоял сам Гварсо. Дверь таверны распахнулась, и в обеденный зал ввалилось чуть меньше двух дюжин разгневанных супостатов. Конан и глазом не повёл, его спутники, казалось, тоже остались совершенно равнодушными к происходящему вне их дружной компании. Публика здесь собралась не из пугливых, ни один из бывалых моряков не оставил своего места, чтобы поджав хвост, по стеночке выскользнуть из таверны, но на странников, сидевших в углу обеденного зала, сейчас смотрели все, гадая, чём закончится назревающий конфликт.

— Эй там! — прогремел Гварсо. — А ну встать, нергалово отродье, корм для рыб, когда с вами говорит Гварсо из Кордавы!

— Слишком много чести. — лениво произнесла Капна, даже не повернув головы в сторону говорившего.

— В гробу я видал Гварсо из Кордавы, — издевательски усмехнулся Гавер, — у белых тапочках…

— Проваливайте, господа, проваливайте, — посоветовал Катамаи Рей и сделал небрежный жест рукой, будто отмахиваясь от назойливых насекомых, — по добру, по здорову.

— Что?! — взревел оскорблённый главарь банды, покраснев от натуги.

Не успела рука Гварсо коснуться рукояти зингарской шпаги, как двое бандитов повалились на пол, будто подкошенные, из их глазниц торчали необычные четырёхконечные ножи цвета каминной сажи. За мгновение до начала схватки Катамаи Рей метнул сюрикены со скоростью молнии, едва различимой человеческому глазу. Короткое замешательство банды, вызванное внезапной смертью сообщников, позволило отряду Конана занять выгодную для обороны позицию. Воины растянулись цепочкой, их спины прикрывала стена, с боков бандиты тоже не имели возможности атаковать, поскольку противник занял оборону в углу зала. Оставалось нападать по одному, а при таком раскладе, решающим фактором, являлось мастерство владения оружием.

Под сводом таверны зазвенела сталь. Арсенал бандитов составляло самое разнообразное оружие, но ни организации, ни тактики, ни тем более умения в их действиях не прослеживалось. Нападавшие сами подчистую становились лёгкими мишенями для точных и расчётливых ударов своих обидчиков, скоростью и мастерством сводивших на нет их численное преимущество. Только Гварсо дрался со знанием дела, как и подобает опальному аристократу, но его противник могучий северный варвар, вооруженный прямым тяжелым мечом западного образца, и в совершенстве владевший техникой фехтования, не оставлял ему ни единого шанса на успех. Буквально на втором выпаде сокрушительным ударом варвар сломал шпагу зингарца, а следующим рассёк его тело от шеи до поясницы. Гварсо осел на пол, захлёбываясь собственной кровью и трясущимися руками пытаясь удержать вываливающиеся наружу внутренности.

В считанные мгновения вокруг оборонявшихся образовалась свалка из трупов и раненых. С потерей вожака боевой дух своры надтреснул и развалился, как перезрелая тыква. Завывая от досады и страха, уцелевшие бандиты устремились к выходу из таверны, бросив на поле брани своих убитых и раненых подельников. Трусов преследовать не стали. В пылу сражения, ни Конан, ни его спутники не заметили, как к ним присоединился ещё один боец, коим оказался Карво, хозяин таверны.

— Вот оно каково, шакалы! — погрозил Карво убегавшим бандитам окровавленным клинком.

На полу, включая Гварсо, осталось лежать с полдюжины трупов, ещё трое корчились в предсмертных муках, пятеро, зажимая руками кровоточащие раны, хромали к выходу, остальные бежали — недурной результат для столь скоротечного боя.

— Чем мне отблагодарить вас? — спросил хозяин таверны, светясь от привалившего счастья, наконец-то ему удалось разобраться с намозолившими вымогателями.

— Забей. — устало произнёс Гавер, вытирая клинок холщёвой тряпкой, которую позаимствовал с одного из столов.

— Он хотел сказать, «забудь». - поправила генерала Капна, видя в какое недоумение пришел трактирщик; Гавер был одарён испепеляющим взглядом, предвещавшим взбучку. — Игра слов.

— Нет. Так не пойдёт…

— Ладно. — прервал хозяина таверны Конан, пытаясь отыскать зазубрены на идеально ровном лезвии своего меча. — Тащи бочонок вина, своего самого лучшего, и мы в расчёте.

— Непременно. — поклонился Карво и побежал в погреб исполнять пожелания своего избавителя.

— Лихо. — покивал Катамаи Рей, как только закончил с осмотром поля брани.

— Стадо баранов. — осёк его Конан. — Во имя Крома! Разве это воины? Падаль! Не бой получился, а бойня.

— А по-моему, цель достигнута. — не согласилась с ним Капна.

— Да уж, если бы цель. — махнул рукой Конан и пошел к столу за кружкой. — Даже в горле не успело пересохнуть.

— Лучшая победа — выиграть бой, не начав его. — процитировал Катамаи Рей.

— Попридержи язык, философ доморощенный, — прошипела Капна, на сегодня ей и Гавра с лихвой хватило. — К данному случаю реплика не применима.

— Вот так всегда и бывает. — оскорбился колдун или сделал подобающий случаю вид.

Пока приятели припирались, хозяин таверны принёс бочонок вина и поставил на стол. Конан откупорил пробку, доверху наполнил свою кружку и одним залпом осушил до дна. Остальные не раздумывая, присоединились к королю, чтобы промочить горло после, пусть и короткой, но всё-таки не лишенной азарта схватки.

Ополовинив бочонок вина, странники поднялись наверх, в одну из комнат выделенных хозяином таверны, которому предстояла нелёгкая работа по уборке обеденного зала. От помощи своих новых постояльцев он отказался, заявил, что разберётся сам и что к такому делу ему не привыкать.

Когда последний из пяти членов отряда вошел в комнату и задвинул за собой дверной засов, Конан с налитой до краёв кружкой вина развалился на кровати и приготовился слушать, терпеливо дожидаясь, пока остальные рассядутся на табуретах, принесённых из соседних комнат. Как только все угомонились, Капна раздвинула складки своего плаща и вытащила небольшой черный футляр. Осторожно надавив на крышку, она открыла футляр и положила на стол. Пустоту сумрачной комнаты вмиг наполнило мягким изумрудным сиянием. На варвара смотрели пять камней близнецов, один из которых навевал давние умиляющие душу воспоминания. Пёстрые картины бурной молодости поплыли перед его мысленным взором. Конан вспомнил, как решился из-за этого камня на грабёж, и как его спугнула стража при попытке взломать замок лавки известного на весь Шадизар торговца ювелирными изделиями, вспомнил он и аренджунского вора, которого нанял, чтобы украсть вожделенную драгоценность. Под тяжестью нахлынувших воспоминаний, он, вдруг, почувствовал влечение к камням, но не такое сильное, как прежде. Сейчас он мог противостоять своим желаниям, да и камни больше не стремились порабощать его разум.

— Откуда они у вас? — спросил Конан, с трудом отрывая взгляд от пульсирующих изумрудным сиянием артефактов.

— Это камни Шарана, — ответила Капна, — ещё их называют «Слезами Крома».

— Кром! — громыхнул Конан. — Какая чушь! Кто мог такое придумать?! Кром — мой бог и бог моего народа, суров и твёрд, как сама сталь! Не может быть у Крома слёз!

— А кто спорит? — развела руками Капна. — Это название…

— Глупое название! — гремел Конан.

— И тем не менее. — продолжала волшебница. — Это название — одно из многих данных этому артефакту. Камни как-то связаны с Кромом, но они настолько древние, что даже в самых старых легендах не сохранилось ни одной истории происхождения этой связи.

— Кто, чёрт побери, мог дать такое нелепое название?! — не унимался Конан.

— Да, чёрт его знает! — не выдержал Катамаи Рей. — Может ваниры, может пикты, может гипербореи, да мало ли по белу свету наберётся склочников, насмешников, завистников и недоброжелателей?

— И не только среди людей. — заметил Гавер.

— Откуда они у вас? — повторил Конан свой вопрос.

— Четыре мы нашли в разных частях света. — ответила Капна.

— В Кхитае, Вендии, Дарфаре и Кешане. — уточнил Катамаи Рей.

— Последний ты выбросил сам в пропасть в ущелье Шарана, что в Заморе. — напомнила варвару Капна.

— Было дело. — припомнил Конан. — Зачем они вам? Почему именно сейчас, ведь столько зим прошло?

— Именно сейчас они и понадобятся. — улыбнулась Капна, обнажив два ряда ровных белых зубов. — Завтра мы пересечём границу Стигии. Двадцать лет камни ждали своего часа и вот этот час, наконец, пробил.

— Двадцать, так двадцать. — зевнул Конан, когда Капна захлопнула крышку футляра и спрятала камни в полы своего плаща. — Ладно. Завтра разберёмся. А сейчас спать.

Старые друзья нехотя разбрелись по комнатам. В одном Конан оказался прав, перед трудной и отнюдь небезопасной дорогой к границе Стигии, земли, скажем так, не самой гостеприимной, всем необходим был хороший отдых. Многодневное путешествие под открытым небом порядком вымотало и без того уже усталых путников.

Ночь минула на удивление спокойно, ничто не потревожило усталых путников, не помешало вдоволь выспаться перед предстоящими свершениями дня. Поутру отдохнувшие за ночь путешественники собрались в обеденной зале, чтобы за завтраком обсудить дальнейшие действия их небольшого отряда. Услужливый трактирщик подал жареное мясо, тушеные овощи и, конечно же, поставил на стол бочонок пуантенского вина, редкого в этих краях. Глаза Гавра разгорелись жадным огоньком, но возникший у самого носа кулак Капны, быстро остудил ему пыл. В итоге, вино за завтраком пил только Конан, а Гавру, терзаемому изнутри зелёным змеем, оставалось лишь глотать слюну, да скрипеть зубами. Близость границы Стигии требовала от возглавляемого королём Аквилонии отряда предельной собранности, а залитые вином глаза вполне могли стать причиной роковой ошибки. Конану, в отличие от некоторых охотников до выпивки, это спускалось с рук, поскольку варвар знал, когда и сколько можно пить, да и здоровьем среди своих спутников он выделялся недюжинным. Нельзя не учесть и того факта, что в данном случае, Капна не могла диктовать условий или требовать выполнения правил этикета от короля Аквилонии, который являлся ещё и командиром отряда.

— Видок у тебя ещё тот… — подшутила над Гавром Капна, отрезая своим метательным ножом ломтик жареного мяса.

— Посмотрел бы я, как ты выспалась, змея, коли всю ночь провела в расчётах? — огрызнулся генерал, сверкнув глазами.

— А чего ты взъелся? — парировала Капна. — С выпивкой облом случился, а, гусь лапчатый?!

— Хватит! — отбросив обглоданную кость, рявкнул Конан, не позволяя деловому разговору, перерасти в очередную перепалку, к несчастью, довольно частому явлению среди его неугомонных приятелей. — Пора мозгами пораскинуть, а не лаяться, как своре псов!

— Расчёты подтверждают, что «сердце» в Луксуре во дворце Тутхемеса. — заявил Гавер, бросив на Капну сердитый взгляд. — Товар адресату доставлен.

— Чудная у вас манера выражаться. — в который раз ухмыльнулся Конан, не переставая дивиться непривычной его ушам манере общения своих спутников.

— Да, ладно. — улыбнулся Катамаи Рей. — Иноземцы, однако.

Конан откинулся назад и сложил руки на могучей груди, всем своим видом давая понять, что готов выслушать предложения своих друзей.

— Это точно? — Акула смерил Гавра недоверчивым взглядом, отставляя на край стола опустевший кувшинчик из-под молока. — До сих пор мы не знали, кто именно из конкурентов похитил «сердце», вернее, кто нанял воров.

— Нет, блин, нарочно придумал. — погримасничал генерал, достоинство которого оказалось уязвленным недоверием со стороны некоторых членов отряда, что выглядело не слишком обходительным в отношении его высокой персоны.

— Хорош, паясничать! — одёрнул его Катамаи Рей. — Тебе задали вопрос. Изволь отвечать.

— По уставу. — добавил от себя Акула, на этот раз не обращая внимания на Капну, которая наверняка сверлила его колючим взглядом.

— Я просчитал. — немного смутившись, сказал генерал. — Король ждёт нас и у него, между прочим, имеется деловое предложение…

— К кому? — перебила Капна, догадываясь, о чём пойдёт речь.

— К кому же ещё, к нему, конечно. — Гавер кивнул в сторону Катамаи Рея.

Повисла пауза. Капна судорожно искала выход из тупиковой ситуации, ибо Конан ни при каких обстоятельствах не должен был заподозрить о некоторых не совсем естественных, а вернее, о сверхъестественных способностях Катамаи Рея. Капна понятия не имела, что могло понадобиться королю Стигии от её брата. Что ж, выбор теперь невелик, сердце Аримана у Тутхемеса и договориться с ним, почти наверняка, делом будет отнюдь непростым.

— Вот те на. — удивился варвар и, ткнув пальцем в Катамаи Рея, вопросил:

— За каким Сетом, стигийскому псу он сдался?

— Этого я не просчитал. — медленно выговорил Гавер, наткнувшись на категоричный взгляд Капны, который ясно говорил, что не время посвящать варвара в эту тайну.

— Видать, силой захватить не удалось, так решил купить. — криво улыбнулась Капна. — На стигийского пса, это, действительно, похоже.

— Тогда уж на змею больше. — вставил Гавер.

— Какая разница? — не поняла Капна; объяснять Гавер не стал.

— Нам это только на руку. — потёр наморщенный лоб Катамаи Рей. — По крайней мере, убийц подсылать больше не будет. Может, и до Луксура доберёмся без приключений.

— Это вряд ли. — тряхнул головой Конан. — Наверняка попытается ещё разок-другой. Не тот человек Тутхемес, чтобы платить там, где можно отобрать силой или украсть, на худой конец. Было дело, столкнулся я как-то с этим змееголовым выродком, когда он ещё жрецом был.

— Да, башку ему снести и всего делов-то! — предложил Акула, как всегда кардинальный способ решения проблемы.

Конан расхохотался, представив на миг, как по слову Акулы, голову Тутхемесу сносит камнем, выпущенным из катапульты или снарядом из баллисты. Вот была бы потеха!

— Успеется. — Капна жестом остановила воинственный порыв своего боевого товарища. — Такой вариант не исключен, но прежде предлагаю выслушать условия сделки.

— Ладно, будь по-вашему. — махнул рукой Конан, в данном случае не слишком полагавшийся на дипломатию, как на способ решения проблемы. — Хотите поторговаться? Торгуйтесь.

— Как будет угодно, Вашему величеству. — пафосно поклонилась Капна, чем вызвала очередной взрыв смеха со стороны короля Аквилонии.

Путешественники покончили с завтраком и оседлали коней, держа путь к гиблым заболоченным берегам великого Стикса. Последней из всех покинула двор Капна, поскольку взяла на себя бремя расчетов с хозяином за постой и содержание лошадей. Трактирщик остался доволен и, выйдя за ворота, долго смотрел исчезающим всадникам вслед.

— Кром! — выругался Конан, по пояс ввалившись в очередную яму с вонючей болотной жижей.

Вопреки ожиданиям, новых нападений в пути не последовало, и отряд благополучно добрался до границы Стигии. Гораздо большую опасность представляли болотистые берега Стикса. Место, воистину, гиблое. Сырость, удушливая жара, смрад гнилостных испарений, беспрестанный зуд москитов и прочих жалящих и впивающихся в кожу насекомых, таящие скрытую опасность безмолвные топи и зловонные гати. Конечно, пересечь границу можно и более удобным путем, пройти по тракту через укреплённый пограничный пост, но в таком случае возникали осложнения совсем другого рода, поскольку стигийцы ещё не успели забыть предводителя корсаров Амру, который вместе с Белит долгое время наводил ужас на всё южное побережье. Не забыл варвару дерзких налётов на города, пожаров в портах и грабежей в открытом море и нынешний король Стигии Тутхемес, но, если верить замысловатым просчётам Гавра, сейчас у монарха были несколько другие планы, нежели сведение счётов с давешним обидчиком.

— Думаю, пришло время рассказать Конану об Аласторе. — вполголоса обратился к сестре Катамаи Рей, говоря для верности на шумерском диалекте. Катамаи Рею насекомые не докучали, впрочем, как и его сестре, и всё потому, что, по мнению воинов, маги натёрлись весьма странной мазью с резким и едким запахом, испробовать на себе которую ни Конан, ни Гавер, ни Акула не решались, стойко перенося мучения.

— С чего бы это? — возразила та, смахивая со лба капли пота; от жары странная мазь не спасала.

— Поверь мне, будет гораздо хуже, если Конан сам обо всём догадается, когда столкнётся с демоном лицом к лицу. — терпеливо пояснил колдун. — А ведь он столкнётся. Да и без того уже слишком много тайн.

— Дай подумать. — попросила Капна.

Долгое время затянувшегося молчания никто не нарушал, друзья страдали молча, стойко перенося свалившиеся на них невзгоды.

— Ты прав. — наконец, нарушила затянувшуюся паузу Капна. — Просветим короля, как только устроим привал. Только я не уверена, что он придёт в восторг от этой новости.

— Выбора у нас нет. — со вздохом произнёс Катамаи Рей.

— О чём вы там бормочете, Сет побери?! — бросил Конан, огибая стороной источающее смрад болотце.

— Смотри не навернись… — будто прокаркала Капна и варвар, как назло, споткнулся о торчащий из земли корень, едва не угодив лицом в грязь.

И на сей раз спасли отменная реакция и изворотливость дикой кошки. Изощрённо бранясь, Конан поднялся с земли и потряс руками в попытке смахнуть липкую грязь.

— Чёрт! — выругался генерал Гавер, одной ногой провалившись в трясину. — Ну кому в голову могла прийти такая замечательная мысль, как пробираться к Стиксу болотами?

— А не пошел бы ты…лесом, Ваше благородие. — ядовито изрекла Капна, с иронией глядя на взъерошенного приятеля, который неуклюже на карачках пытался выползти из болота под мерное гудение роя мошек над головой.

— Да, с превеликим удовольствием! — не остался в долгу генерал. — Хотя бы и лесом, уж всяко лучше, чем в болоте полоскаться.

— Ты должен понять, прочувствовать, так сказать, на собственной шкуре, каково оно быть посланным в болото, — не по делу разглагольствовал Катамаи Рей, развивая мысль сестры, — как должно быть…

— Чёрт побери, мне не до шуточек! — перебил Гавер, не зная, куда деться от назойливых насекомых.

— Поверь, нам тоже. — скривила губы Капна, страдая от жары и сырости, а в большей степени от невыносимой вони, от которой, как не крути, никуда не денешься.

— Хвала богам! — с облегченьем выдохнул Конан, когда ведомый им отряд выбрался из трясины на относительно сухое место и направился к берегу Стикса, неспешно несущего свои мутные воды в море Запада. — Вот, кажется, и пришли.

Продав лошадей в приграничном селении, отряд провёл в пути весь день, изнемогая от жары и насекомых, и к заходу солнца, наконец, достиг намеченной цели, выйдя к берегам главной водной артерии страны загадочных сфинксов и древних пирамид.

— Не мешало бы искупаться. — сказал Акула, глядя в тёмную почти чёрную воду великой реки.

— Не стоит. — предупредил Конан. — Говорят, воды Стикса ядовиты. Чушь, конечно. Но купаться здесь небезопасно. Нужна лодка.

— Может, построим плот? — предложил Гавер.

— На это уйдёт уйма времени. — возразил Акула. — Уж лучше вплавь.

— Лодка, это наша забота. — спокойно произнесла Капна, прекращая всяческие споры.

— Хотите лодку? — прищурился Катамаи Рей, слегка запрокинув голову. — Будет вам лодка.

— Наколдуешь что ли? — усмехнулся Гавер.

— Увидишь. Тебе понравиться. — пообещал Катамаи Рей.

— Ладно, достанешь нам лодку, коль сам напросился. — варвар поймал колдуна на слове. — Капна, посмотри, что у нас с едой, Гавер и Акула остаётесь на часах, а я пойду на разведку, мало ли кто днём следил за нами.

Конан раздал отряду распоряжения и бесшумно растворился в сгущающихся сумерках, как вышедший на охоту ночной хищник. В очередной раз оставалось лишь подивиться, а кое-кому и позавидовать киммерийцу, не растерявшему сноровки за годы размеренной жизни во дворце блистательной Тарантии.

— Учись, ниндзя хренов. — поддела брата Капна, ехидно посмеиваясь.

— Оставь меня старушка, я в печали. — отмахнулся колдун, высматривая с берега подходящую для их целей рыбацкую лодку, коих немного оставалось к этому часу на реке.

— Командир отдал приказ! — напомнила остальным Капна, чтоб не стояли и не пялились во тьму, которая только что поглотила могучую фигуру киммерийца. — Выполнять!

— Есть, мем. — без особого энтузиазма козырнул Акула и направился выполнять распоряжение варвара, Гавер нехотя поплёлся вслед за ним.

— С каких это пор бабы в отряде раскомандовались? — буркнул генерал Гавер, буквально дыша Акуле в спину.

— Приказы не обсуждаются. — пожал плечами Акула, не вдаваясь в бессмысленное обсуждение распоряжений свыше.

Вскоре удача улыбнулась охотнику за привидениями. Катамаи Рей заметил небольшое, но довольно вместительное рыбацкое судёнышко, резво бегущее по волнам примерно посередине реки. Колдун сосредоточился и послал рыбаку ментальный импульс, настойчиво вдалбливая в голову, что тому непременно и совершенно необходимо причалить к берегу. Привыкший доверять своим внутренним ощущениям, человек так и поступил, направив лодку к тому месту, где его поджидала западня, о которой он не подозревал.

Стремительный рывок и Катамаи Рей в лодке, удар ребром ладони по горлу и, ошарашенный внезапным вторжением, рыбак отправился в страну грёз, передохнуть после долгого трудового дня. Нет, убивать Катамаи Рей не стал, он быстрее и без колебаний отправил бы к Сету бритоголового жреца, нежели ни в чём не повинного бедняка, сводящего концы с концами рыбным промыслом, да и лодка доверчивого бедолаги нужна была лишь на время переправы.

— Чисто сработано. — похвалила Капна, подходя к брату, чтобы получше рассмотреть утлое судёнышко.

— Ниндзя, однако. — широко улыбнулся Катамаи Рей и, подмигнув сестре, добавил:

— Хренов, причём.

— Вижу зря вы время не теряли. — сказал Конан, совершенно неожиданно и абсолютно бесшумно воплотившись рядом с колдунами. — Эта лодка нам подойдёт. А Акуле и Гавру, как там у вас говорят…

— Три наряда вне очереди. — одновременно произнесли колдуны и недоуменно переглянулись, удивляясь схожему образу мысли.

— Вот и я говорю. — согласился варвар. — Таким часовым, пикты уже трижды успели бы глотку перерезать.

— Ну, где ты видел здесь пикта, ну хоть полпикта, хоть самую малость? Люди устали. — Катамаи Рей попытался хоть как-то оправдать отсутствие бдительности среди некоторых членов отряда. — Ну, или Гавер просчитал, что никто не явится резать нам глотки.

В ответ Конан лишь махнул рукой, поражаясь беспечности воинов в своём отряде, ведь он до сих пор не постиг сути, необъяснимых с точки зрения здравого смысла, гавровский просчётов. Варвар не понимал, как можно просчитать событие наперёд, считая такие действия откровенным шаманством, если не хуже, например, сродни гаданию на костях, камешках, ракушках и прочем якобы магическом барахле, а людей, именующих себя провидцами, гадалками, пророками и им подобных, бездельниками и шарлатанами. Переубедить варвара было можно лишь демонстрацией таковых способностей на деле.

— Есть ещё третий охотник за сердцем Аримана. — как бы невзначай поделилась с командиром своими мыслями Капна.

— Кто? Почему не сказали сразу? — спросил Конан обоих колдунов, сдвигая брови. Недомолвок варвар не любил, не любил и интриганов, выявляя таковых во дворце и строго наказывая.

— Мы не были уверены. — в попытке оправдаться, не совсем твёрдо произнёс Катамаи Рей.

— Кто? — варвар повторил свой вопрос.

— Аластор. — опустила глаза Капна.

— Кто это ещё, демон его разбери?! — проворчал Конан, обернувшись на шаги Акулы и Гавра, которые заспешили к берегу, наконец-таки, услышав звуки разговора.

— Демон. — повёл плечами Катамаи Рей.

— Кром и Имир! — выругался Конан. — Час от часу не легче. А раньше-то чего молчали? К Сету ваши тайны, да загадки, которые должны оставаться тайнами. Хватит с меня! Никаких больше тайн!

— Аластор пока себя никак не проявлял. — ответила Капна.

— А когда проявит, будет поздно! — продолжал ворчать командир, отчитывая своих подчинённых. — Шутка ли выступить против демона?! Одно дело биться с колдунами, они люди и умирают от меча также как все остальные, а демон — дело совсем другое.

— Да, тоже самое. — не согласился с ним колдун. — Оружие только нужно подходящее.

— Особенно, когда его нет. — буркнул Конан.

— Спокойно. Всё на контроле. — невозмутимо произнесла Капна, за чем-то запустив руку в полы своего плаща.

Она вытащила шкатулку и открыла крышку, озарив собравшихся у лодки людей таинственным зеленоватым светом. В другой её руке возникли тесёмки, с нанизанными на них кулончиками.

— Пора. — торжественно произнесла она, и лёгким нажимом вдавила один из камней в выемку в кулончике, идеально подходящую по форме.

— Кром! — выдавил Конан, завороженно глядя на камни.

По очереди, собранные Капной талисманы, были надеты на шею каждого из пяти охотников за артефактами, включая и самого Конана.

— Это наши магические доспехи. — пояснил Катамаи Рей. — Аластор не решится напасть, пока камни Шарана хранят нас, а когда овладеем сердцем Аримана, то сами нападём и уничтожим демона с помощью магической мощи артефакта.

— Против «камней» бессильна магия не только Аластора, но и Тот-Амона и Тутхемеса со всеми колдунами Чёрного круга вместе взятыми. — позволила себе улыбнуться Капна, праздную свою маленькую победу над коалицией тёмных сил, которые завладели самым разрушительным из артефактов Хайборийского мира, но мало что знали об истинной его силе.

Конан хмыкнул себе под нос, не зная, что и сказать, ведь такой поворот событий его устраивал более чем. Для воина новое оружие или надёжная защита не будут лишними, а в особенности, если такие доспехи защищают от колдунов, демонов и прочей подобной им нечисти.

Утлое рыбацкое судёнышко плавно скользило в ночи, беззвучно рассекая водную гладь. Акула и Генерал сидели на вёслах, борясь со слабым течением Стикса, который неспешно нёс свои тёмные воды в море Запада. Конан устроился на носу лодки и временами подавал жесты рукой, указывая рулевому направление. Его команды передавались по цепочке от носа лодки к корме. Сплавлялись по реке в полнейшей тишине, с тех пор как сели в лодку никто не произнёс ни звука. Капна, сидя за широкой спиной варвара, могла поклясться, что едва различает нос лодки. Темнота опустилась на реку столь плотным покровом, что невозможно было разглядеть даже собственных пальцев на вытянутой руке. Катамаи Рей, правя рулём, проклинал всех богов и демонов преисподней за то, что нельзя было воспользоваться магией, хотя бы простеньким заклинанием «совы», чтобы сносно видеть даже в полной темноте. Слишком уж высок был риск выдать своё присутствие стигийским колдунам или наёмным убийцам, наверняка следившим за рекой.

На дне лодки лежал насмерть перепуганный рыбак со связанными руками и кляпом во рту. Пленный вёл себя тихо, лишний раз боясь пошевелиться. Временами он украдкой вглядывался во тьму, тщетно пытаясь разглядеть скрытые капюшонами лица.

Отряд погрузился в лодку восточнее Кеми, и до Луксура оставалось ещё несколько лиг вёсельного хода. Если Акула и Гавер смогут грести в том же ритме, то по прикидкам варвара, они должны подойти к стенам города ещё засветло.

Несколько долгих часов молчаливого пути в полной темноте, и вот впереди забрезжил свет факелов в бойницах сторожевых башен городской стены. Конан поднял руку, давая беззвучную команду гребцам сушить вёсла. Акула и Гавер аккуратно подняли вёсла из воды и уложили на дно лодки. Рыбацкое судёнышко ещё не успело потерять хода, и медленно по инерции подошло к стене, уткнувшись носом. Конан порылся в походном мешке и достал моток верёвки с двойным металлическим крюком на конце. Он раскрутил верёвку и бросил конец с крюком вверх, который, жалобно клацнув о камень, зацепился в пролёте между зубцами. Первым вскарабкался на стену командир отряда, за ним пошла Капна, Акула, Гавер и замыкал лазутчиков Катамаи Рей, которому ударом в челюсть пришлось успокоить, вздумавшего, вдруг, дёргаться рыбака, и оттолкнуть лодку от стены. Конан бросил взгляд вниз и удовлетворённо хмыкнул, лодку подхватило течением и понесло прочь от стены, а вскоре она и вовсе исчезла в непроглядной тьме южной ночи. Верёвку аккуратно смотали и уложили в походный мешок. Конан плотнее завернулся в плащ с капюшоном, а его друзья переоделись в глухие чёрные одежды, в коих явились к нему в тронный зал.

Пятеро незваных гостей пригнувшись, осторожно двинулись по стене в тени высоких зубцов к ближайшей сторожевой башне. Они должны были, как можно незаметнее, покинуть крепость и раствориться в городе. Путь отряда лежал во дворец Тутхемеса. Король догадывался о визите, но Конан рассчитывал преподнести ему сюрприз, незаметно просочившись сквозь дворцовую охрану. Застигнуть врасплох потенциального противника, являлось частью плана, разработанного киммерийцем. В таком случае переговоры могли протекать на более выгодных для визитёров условиях. Назвать Тутхемеса человеком чести было бы непростительной ошибкой, обман и вероломство были ему отнюдь не чужды, но Конан, вступив в эту опасную игру, хорошо понимал, с кем придётся иметь дело и хорошо подготовился к визиту в логово змеи.

В сторожевой башне был всего один охранник, солдат забылся беспечным сном и лазутчики, твёрдо решив не тревожить, подобно бестелесным теням бесшумно проскользнули мимо него. Вниз вела винтовая лестница, по которой, осторожно ступая, Конан вместе с остальными спустился к выходу. Варвар приоткрыл дверь и выглянул на улицу. Он постоял с минуту, пристально вглядываясь в ночную тьму и, не заметив движения, махнул своим спутникам рукой, приглашая следовать за собой. Конану довелось побывать в Луксуре прежде, поэтому он уверенно вёл отряд, грамотно выбирая направление.

— Что это…там впереди? — тронув за плечо, Капна остановила варвара и указала на едва заметное шевеление во тьме узкой улочки.

Вместо ответа Конан жестом подал знак всем замереть и оставаться на местах до особого сигнала, а сам бесшумной тенью растворился в ночи. Спустя пару ударов сердца, ушей членов отряда достигло свистящее шипение, за которым последовал глухой удар и частое биение чего-то тяжелого, но упругого о камни мостовой, будто агонизировала огромная змея. Короткий приглушенный свист, донёсшийся из темноты, затаившиеся члены отряда истолковали, как особый сигнал продолжить путь. По мере приближения, всё чётче вырисовывалась могучая фигура киммерийца, который стоял с обнаженным мечом в руке над обезглавленной тушей огромной змеи, которая по своему размеру чуть ли не вдвое превосходила самую большую анаконду, когда-либо виденную ими прежде.

— Неслабо! — присвистнул Акула, округлившимися от изумления глазами разглядывая огромную гадину, явившуюся в наш мир не иначе, как из самого жуткого кошмара.

— Не хотел бы я повстречаться с такой в тёмном переулке. — покачал головой Катамаи Рей, машинально проверяя, хорошо ли выходит меч из ножен за спиной.

— Но откуда ты знал, что это именно…это? — спросила варвара Капна, так же как и все остальные, пребывая в состоянии лёгкого шока.

— Опыт. — коротко ответил Конан.

— Не напрасно о тебе легенды сложены. — не смог скрыть своего восхищения Гавер. — Перерубить экое бревно одним ударом, знаешь ли…

— Интересно, кто сложил обо мне легенды? — ухмыльнулся варвар, перебив приятеля.

— Странствующие барды. — мгновенно вышла из положения Капна, смерив Гавра столь выразительным взглядом, что тот аж попятился назад и поднял обе руки, будто собрался сдаваться в плен.

Проходя мимо Гавра, Акула постучал костяшками пальцев по голове, давая понять, насколько глупо тот едва не прокололся. Лицо генерала скривилось, но в своё оправдание он лишь негромко проворчал:

— Сам-то лучше, что ли? Пасть в три ряда зубов, а мозгов с горошину. Тоже мне, Такл Берри…

Акула, как за ним и водилось, не обратил на высказывание генерала никакого внимания, а варвар усмехнулся. Сохраняя молчание, отряд осторожно двинулся по скрытой в ночном мраке улице, почти вплотную прижимаясь к домам. Конан помнил кратчайший путь во дворец и вёл своих друзей извилистыми мало освещёнными улочками древнего города, проскальзывая мимо редких прохожих, которые даже не подозревали о лазутчиках, воедино сливавшихся с тенями построек. На освещённых редкими факелами улицах, передвигаться приходилось короткими перебежками от одного тёмного места к другому, подолгу прислушиваясь к каждому шороху. Очень уж не хотелось нарваться ещё на одну ночную охотницу за людьми. Конана не пугала перспектива сразиться с ползучей тварью, но больше настораживал факт обнаружения трупа священного сородича Сета горожанами, которые подняв тревогу, неминуемо привлекут внимание городской стражи.

Кварталы городской знати, окружавшие королевский дворец, освещались лучше бедных районов города, да и ночные патрули попадались чаще, поэтому пятерым кравшимся в тени лазутчикам, приходилось забираться в роскошные сады вельмож, чтобы обходить стороной хорошо освещённые участки. Порой это доставляло определённые хлопоты, поскольку владения богатых горожан охранялись собаками, а иногда и другими, куда более экзотичными тварями. Охранные чары Конану и его спутникам не мешали, ибо камни Шарана подавляли магию в любом её проявлении. Почуявшую чужаков живность приходилось устранять, и занимались этим Капна и Катамаи Рей, поскольку оружие их было легче и метательными ножами пользовались они умело.

Придворных магов в Стигии не встречалось, фактически страной правили жрецы Сета. В один из таких дворов, принадлежавших служителю змеиного культа, пришлось забраться отряду, пропуская мимо очередной патруль. Конан почувствовал сильную пульсацию камня на груди, который разгорелся ярким зеленым огнём.

— Где-то поблизости мощная магия. — пояснила варвару Капна, указывая на свой талисман, камень в котором вспыхнул так же ярко.

— Или магическое существо. — добавил от себя Катамаи Рей, как и сестра говоря шепотом.

— Какое, к Нергалу, существо?! — проворчал Конан, с тревогой поглядывая на пробудившиеся камни.

— Ну, демон, например. — пожал плечами колдун. — Или ещё какой-нибудь обитатель бездны.

— Только этого нам не хватало. — насторожился Гавер, который, как и Конан, магию на дух не переносил, впрочем, как и любых магических сущностей. — Что будем делать?

— Без паники. — подняла руку Капна. — В случае чего, демоном займётся Катамаи Рей.

— С какого это перепугу? — складывалось ощущение, что колдун не оценил инициативы своей сестры и вообще её манеры решать за других.

— Так надо. — сказала Капна, даже не потрудившись пояснять своего внезапного решения.

— Спасибо тебе большое!

— Всегда, пожалуйста.

— Ничего, прорвёмся. — многообещающе произнёс Акула, выхватывая из ножен меч.

— Такл Берри, я ж говорил. — покачал головой генерал Гавер, с опаской озираясь по сторонам. — Ненавижу демонов…

— А кто их любит?! — согласился варвар. — А теперь тихо! Идёт кто-то.

— Чёрт! Вот это слух! — шепотом произнёс Катамаи Рей и замолчал, по приказу командира обратившись в абсолютный слух.

Кусты с треском раздвинулись, и на слабо освещённую лужайку в саду из тени шагнул…некто огромный, подстать самому киммерийцу, с красивыми чертами лица нестигийца, пепельно-серой кожей и абсолютно черными глазами без белков.

— Кто здесь? Выходи! — потребовал странный пришелец. — Прятаться бесполезно.

— А кто сказал, что я намерен прятаться?! — отделился от дерева Конан и обнажил меч. — Я Конан из Киммерии.

— Это не важно. — как-то совсем уж бездушно улыбнулся великан с пепельной кожей. — Ты уже труп.

Красавец-великан поднял руку и ударил в варвара, сорвавшейся с кончиков пальцев зелёной молнией, которая лишь на миг осветила тело человека и угасла сама собой, не причинив вреда. Великан в недоумении посмотрел на свою руку, перебирая пальцами, он отказывался верить, что его безупречно проведённую магическую атаку, вот так запросто отразил какой-то северный дикарь. Ни маг, ни жрец, а всего лишь варвар.

— Неожиданно, правда?! — рядом с Конаном возникла из тени чёрная фигура с обнаженной катаной в руке.

Заметив, что число противников увеличилось ровно вдвое, великан неожиданно отступил на несколько шагов назад, немигающим взором уставившись на Катамаи Рея.

— Куда же ты, любезнейший? — повёл бровью колдун, осведомляясь, как ни в чём не бывало.

— Я не стану драться, если есть хоть один шанс на тысячу, что потерплю поражение. — уже не так ровно ответил пришелец и бесследно растворился в воздухе, чем немало удивил опешившего киммерийца.

— Сдаётся мне, это был демон. — заключила Капна, вместе с остальными членами отряда выходя из укрытия.

— Сбежал без драки. — недоумевал Конан, находя поведение противника и его бегство с поля боя, по меньшей мере, недостойным воина поступком, не говоря уже о странности сего.

— Да, пёс с ним, с демоном. — слукавил Катамаи Рей, который, как и его сестра, догадывался о причине столь поспешного бегства противника, но распространяться об этом не стал.

— На то он и демон. — усмехнулась Капна. — Я бы сильно удивилась, поступи он иначе. Ни чести, ни достоинства, только подлость, вероломство и обман.

— Здесь я с тобой согласен. — кивнул Акула. — Трусливая попалась тварь.

— Кром. — медленно выговорил Конан, сжав в руке угасший талисман. — Какой холодный.

— Если ты заметил, камень погасил молнию, которая должна была испепелить тебя. — напомнила Капна. — Чем сильнее проявление магии, тем холоднее будет талисман.

— Ещё один сюрприз для Тутхемеса, не правда ли? — дотронулся до камня генерал Гавер. — Мне уже начинают нравиться магические игрушки колдунов.

— Слишком много болтаете. — Конан сделал отряду замечание. — Пора убираться отсюда, пока кого-нибудь не разбудили.

— Есть, сер! — козырнул Акула, за что на сей раз всё же схватил оплеуху от Капны.

— Чёрт бы тебя побрал. — прошипел Акула, натирая загривок.

Дальше друзья двигались молча, перелезли ограду и бегом преодолели освещённый участок улицы, скрывшись в тени следующего дома, факелы у садовой калитки которого были потушены. Отсюда хорошо просматривались центральные ворота в крепостной стене, кольцом окружавшей дворец короля Стигии Тутхемеса. Парадный вход хорошо охранялся, а каменная стена высотой в несколько человеческих ростов, по которой расхаживали бдительные стражники с луками в руках, казалась неприступной. Но для мастера, знающего своё дело, непреодолимых преград не существует. Рассвет только занимался, и у отряда оставалось время, чтобы попытаться проникнуть во дворец, не поднимая шума.

Прокравшись вдоль стены, Конан выбрал самый плохо освещённый участок, где коптил всего один масляный фонарь. Когда стражники, попарно расхаживающие по стене, отошли подальше, Катамаи Рей, по безмолвной команде варвара, примерился и метнул сюрикен, ударом метательного ножа выбив фитиль. Как только огонёк погас, друзья цепочкой преодолели затемнённую часть улицы, и припали к стене. Сверху послышалась негромкая брань одного из стражников, адресованная рабам, смотрящим за факелами и фонарями. Какое-то время Конан и его спутники, прижавшись спинами к стене, провели без движения и в абсолютной тишине, изучая маршрут стражников и интервалы, с которыми они появлялись над головами лазутчиков.

Когда стражники удалились на почтительное расстояние, Конан раскрутил верёвку с крюком и забросил на стену. Бросок был выполнен безупречно и, как в прошлый раз, крюк зацепился за зубцы, почти не издав шума. Катамаи Рей, как самый лёгкий в отряде, не считая Капны, шустро вскарабкался по верёвке на стену и, не теряя драгоценного времени, пригибаясь, побежал в сторону стражников, которые не успели ещё дойти до крайней точки своего маршрута. Колдуну приходилось действовать быстро, чётко и осторожно, чтобы успеть выполнить приказ командира. Чётким ударом ребра ладони по шее, Катамаи Рей вырубил первого стражника, а второго, успевшего обернуться, пришлось отключить резким ударом кулака в челюсть. Оттащив бесчувственные тела подальше от света, лазутчик вернулся в исходную точку и трижды подёргал за верёвку, давая остальным условный сигнал. По очереди друзья вскарабкались на стену. Когда последний из лазутчиков перемахнул через парапет, варвар скрутил и убрал верёвку обратно в суму — вдруг, ещё пригодится.

— С этими что? — спросил Акула, указывая на оглушенных стражников.

— Убивать не будем. — ответил Конан. — Свяжите.

— Почему? — не понял Гавер. — Свидетели.

— Раньше я, не задумываясь, перерезал бы им глотки, но сейчас мне не нужны осложнения с Тутхемесом. — пояснил варвар причину своего великодушия. — Они честно несли свою службу, уж поверь, я знаю в этом толк.

— Как скажешь, командир. — кивнул генерал Гавер.

Капна и Катамаи Рей быстро и надёжно связали стражников и заткнули им кляпами рты.

— Когда их найдут, мы будем на приёме у короля. - добавил Конан, особо выделив последнее слово среди прочих, которое произнёс с заметным сарказмом.

Варвар и его спутники пробежали по стене до ближайшей башни, в которой, на удачу, охраны не оказалось, и спустились вниз по лестнице. Конан погасил факел на стене у выхода и осторожно приоткрыл дверь. Пышный сад, раскинувшийся за дворцом, лицевая сторона которого прилегала к центральной площади столицы, безмолвствовал, но это не давало повода думать, что он не охранялся. Оставалось лишь выяснить кем или чем? Магические ловушки, охранные чары и астральные существа, призванные колдунами «Чёрного круга» из иных измерений, отряд не беспокоили, ибо камни Шарана надёжно защищали от них своих владельцев. Оставалось надеяться, что нарушенные лазутчиками магические контуры, благодаря «камням» не сработают и не предупредят охрану Тутхемеса о появлении непрошеных гостей.

Конан собрал друзей вокруг себя и, понизив голос до шепота, раздал указания. Капна и Катамаи Рей сразу же выдвинулись вперёд в качестве разведчиков, держа наготове метательные ножи, смазанные соком чёрного лотоса, который имел репутацию страшного яда, несущего мгновенную смерть даже от простого прикосновения. Остальные шли следом с мечами наизготовку, прикрывая разведчиков с тыла. Стоило отряду углубиться в сад, напоминавший джунгли в миниатюре, как проявились первые стражи, вовремя замеченные разведчиками. Два огромных льва отдыхали на открытой лужайке, наслаждаясь ночной прохладой после жаркого дня. Животные почуяли приближение незваных гостей и насторожились. Хищники заводили мордами, нюхая воздух и острым слухом улавливая малейшие шорохи. Капна подняла руку, призывая остальных остановиться и замереть на месте. Объяснившись между собой с помощью пальцев рук, Капна и Катамаи Рей прикинули расстояние для броска и почти одновременно метнули смазанные ядом ножи. Лёгкий шорох летящих в ночи отравленных лезвий обеспокоил животных, но отреагировать они не успели. Каждый из брошенных разведчиками клинков достиг своей цели. Львы встрепенулись, словно ужаленные, завертелись волчком, но спустя несколько мгновений в бессилии опустились на траву и затихли; яд действовал поразительно быстро. Получив от командира одобрительный кивок, Капна махнула рукой, приглашая отряд следовать за собой. Первый охраняемый рубеж на пути к намеченной цели был успешно преодолён.

Разведчики осторожно приблизились к затихшим животным, и каждый, взявшись за ручку, выдернул свой нож, помня, что прикосновение к лезвию грозит неотвратимой смертью. Колдуны, будучи людьми практичными, посчитали, что ни к чему оставлять ценный инвентарь охране Тутхемеса, более того необходимо, по возможности, тщательнее заметать за собой следы. Ножи были отёрты тканью и аккуратно убраны в миниатюрные ножны, которые крепились на голени тонкими кожаными ремешками, ещё несколько таких же метательных снарядов было спрятано у каждого за спиной в кармашках экипировки, специально вшитых для этой цели. Помимо метательных ножей разведчики вооружились сюрикенами, метательными иглами и дротиками. Кончики дротиков смазывались соком пурпурного лотоса, который, в отличие от чёрного, не убивал жертву, парализуя её на довольно длительное время. В воровском деле, особенно для тех, кто не хотел марать руки кровью, сок пурпурного лотоса являлся весьма полезным инструментом. Но у воров были свои могущественные конкуренты. Маги использовали цветки пурпурного лотоса для медитаций в качестве одурманивающего средства средней силы, поэтому добыть снадобье делом порой становилось отнюдь непростым, ведь обворовать колдуна мог решиться далеко не каждый опытный вор.

Львы в саду могли быть далеко не единственными стражами, поэтому Конан не стал менять тактики, предоставляя разведчикам свободу действий. Встреча с огромным питоном почти исключалась, поскольку соседство с дикими кошками в этом случае было бы неуместным, а вот мелкие ядовитые змеи могли стать проблемой. Приходилось тщательно выбирать дорогу, чтобы ненароком не наступить в темноте на свернувшуюся кольцом гадину. Конан примерно представлял, с чем может столкнуться его отряд, но готовился и к сюрпризам. Теперь разведчики крались с обнаженными клинками, следом за ними, по-прежнему, шли Гавер и Акула, готовые в любой момент оказать поддержку своими мечами, а Конан замыкал отряд, прикрывая тылы. Не смотря на осторожность, отряд продвигался довольно быстро, но варвара ни на миг не оставляло ощущение слежки. Он понял, что на хвосте повис крупный хищник, умный и осторожный, и что встреча с ним уже не за горами. Всем своим видом проявляя беспечность, Конан, тем не менее, до предела напрягал слух и обоняние, и это уберегло его от гибели. Враг напал со спины. Там, где долю мгновения назад была его голова, с лёгким шорохом пронеслась мохнатая когтистая лапа. Конан перекатился по земле и встал к противнику лицом с обнаженным мечом в руках. Его атаковала гигантская серая обезьяна — свирепый людоед, осторожный по природе, но невероятно сильный и опасный враг. Глаза человека и зверя встретились, и теперь многое в исходе поединка зависело от выдержки противников. Конан выдержал этот тяжелый плотоядный взгляд, с облегчением вздохнув, когда за его спиной возникли друзья, и встали полукругом с оружием наготове. Перевес сил сложился не в пользу серого людоеда, но с места обезьяна не сдвинулась, что являлось плохим знаком.

— Они редко нападают по одиночке. — успел предупредить спутников варвар, помня опыт былых встреч с этими жуткими тварями.

Отряд действовал чётко и слажено, как единый организм. Двух хищников, внезапно вынырнувших из засады, встретили метательными ножами и последовавшими за ними взмахами мечей, глубоко засевших в податливой плоти. Стремительный бросок последнего окончился неудачей, поскольку Конан, изучив повадки обезьяны прежде, грамотно ушел с линии атаки. Промахнувшийся зверь всего на миг потерял равновесие, за что немедленно поплатился головой, которую варвар с разворота отсёк мощным и быстрым, как молния, ударом меча. Обезглавленная туша мешком осела на землю и, раз-другой дёрнувшись, затихла уже навсегда. Только сейчас, по окончании боя, Конан заметил борозду неглубоких царапин на своей груди, оставленную когтями обезьяны. Остальным повезло больше, ведь отравленные ножи колдунов убили хищников прежде, чем воины вонзили сталь в их тела.

— Раны надо обработать. — сказала Капна, подходя к командиру. — На когтях людоеда мог оставаться трупный яд.

— Да, и без яда с лихвой заразы хватит. — добавил Катамаи Рей. — Шутка ли помереть от заражения крови?!

— Брось. — отмахнулся Конан, но Капна не отступилась и ему пришлось сдаться, позволив обработать вокруг раны прозрачной, как слеза, резко пахнувшей жидкостью из маленькой плоской фляжки с пояса волшебницы. Саму рану она намазала пахнущей травами мазью.

— Что за гадость? — сморщился варвар, чей нос не привык к таким странным запахам.

— Спирт. — ответила Капна, пристёгивая фляжку обратно к поясу.

— С-пи-р-т? — Конан попробовал выговорить незнакомое слово, такое же резкое на слух, как и на запах.

— Да. — кивнула волшебница. — Лучшего, чем спирт средства для обработки ран не существует.

Конан спорить не стал, но для себя отметил, что иные снадобья, каковыми ему приходилось пользоваться прежде, так дурно не пахли. И хвала Крому! Хорошо ещё, что это странное зелье внутрь принимать не надо, подумал варвар, а снаружи жжение и резкий запах уж как-нибудь, да можно потерпеть.

Конан надеялся, что серые людоеды были самыми опасными ночными тварями, которых стража Тутхемеса оставила охранять покой королевского дворца. Дальше друзья двинулись плотной группой, не рассредоточиваясь. Каждый теперь прикрывал своего соседа, и все, таким образом, постоянно находились в поле зрения друг друга. Те, кто шел сзади, часто оглядывались, чтобы не оставлять врагам шансов нанести удар в спину. Разведка дело хорошее, и даже во многих случаях себя оправдывающее, но если бы тылы прикрывал не Конан, то отряд, очень возможно, уже понёс потери и лишился одного-двух бойцов. Самого варвара спасли отточенный инстинкт, молниеносная реакция и скорость дикой кошки, чем едва ли могли похвастаться его друзья.

Наконец, они вышли на открытое место, откуда хорошо просматривался королевский дворец. Путь ко дворцу преграждали два продолговатых пруда, соединённых меж собой узкой протокой, через которую был перекинут дугообразный мостик из связанных лианами стволов букового дерева. Прямо посередине мостика отдыхал гигантский аллигатор, казавшийся неподвижным бревном в неверном свете дворцовых огней.

— Такого метательным ножом не возьмёшь. — на ухо варвару прошептала Капна, указывая рукой на неподвижную рептилию. — Шкура слишком толстая.

— Обойдёмся без ножа. — ответил Конан и исчез среди деревьев, словно призрак в густом тумане.

Спустя дюжину ударов сердца, он вновь бесшумно возник среди своих спутников с увесистым булыжником в руках. Друзья осторожно подобрались к мосту, ступая след-в-вслед за своим командиром, и остановились на расстоянии броска. Конан размахнулся и бросил камень. В безмолвии тропической ночи раздался звук глухого удара и аллигатор, взвившись от испуга, задрал широко раскрытую пасть и задом попятился по мостику, пока не сполз в воду. Плавающая головешка, оказавшись в родной стихии, почувствовала себя увереннее и, не спеша, поплыла прочь. Друзья закивали головами, поражаясь изобретательности своего командира, благодаря которому удалось избежать не нужного ни кому боя с гигантским крокодилом.

Парадный вход во дворец охранялся десятком солдат из элитной стигийской гвардии с короткими копьями, прямыми узкими мечами и круглыми щитами, а также стрелками в башнях, число и вооружение которых выяснить лазутчикам не удалось. Территория вокруг резиденции Тутхемеса постоянно патрулировалась группами по четыре стражника — двумя мечниками и столькими же лучниками. Ко всему прочему, аллея вдоль стен дворца освещалась множеством фонарей, и здесь было светло как днём. Так, что задача перед отрядом встала непростая, ибо проскочить сквозь столь плотный заслон незамеченными, шансов почти не представлялось. Сидя в кустах, друзья решили устроить короткое совещание. Время поджимало, ведь светать могло начать уже в любой момент.

— Есть соображения? — шепотом спросил Конан, обращаясь к отряду.

— Парадный вход хорошо охраняется. — ничего нового не сказал Катамаи Рей, лишь подтвердив то, что и так все успели заметить, наблюдая за дворцом. — Незаметно не подобраться. Можно попробовать через вход для прислуги.

— Там тоже охрана. — с сомнением произнесла Капна. — Меньше, конечно, но…шума не избежать.

— Предлагаю штурм! — заявил Акула, покрепче сжав рукоять меча. — Наезжаем в лоб! Проламываемся во дворец с боем, а там, глядишь, и до короля недалеко.

— Боже мой… — хлопнула себя по лбу Капна, не в силах иначе выразить своё отношение к такому подходу в решении вопроса.

— А что тебе не нравиться, Кени? — не понял Акула.

— Не называй меня так! — предупредила Капна.

— Если мы перебьём охрану, разговора с Тутхемесом может не получиться. — пояснил варвар, на сей раз не согласившись с доводами Акулы.

— Есть идея получше? — повёл бровью рослый воин.

— Идея есть. — присоединился Гавер, когда понял, что члены военного совета зашли в тупик. — Через канализацию. А чем не вариант? Под дворцом довольно развитая сеть. Очень древняя. Построена ещё во времена Ахерона.

— Откуда тебе знать? — прищурился Конан. — Ты, что, был там?

— Я просчитал. — пожал плечами генерал.

Повисла пауза. Гавер с тревогой оглядел своих друзей, заметив, как изменились их лица, скривившись от отвращения.

— Надо покумекать. — протянул Конан, размышляя. Лезть в дерьмо ему совсем не хотелось. Кем он предстанет перед Тутхемесом — вонючим королём из занюханной Аквилонии?

— Думаю, используется далеко не вся сеть. — обнадеживающе продолжал генерал. — Пройдём самыми сухими тоннелями.

— Что нет другого пути? — приуныл Катамаи Рей, которому не меньше варвара не хотелось лезть в сточную канаву.

— Боюсь, что нет. — со вздохом произнёс Гавер.

— Кром бы тебя попрал! — проворчал Конан, сплюнув. — Чего стоишь, показывай, где вход?

— Этого я не просчитал.

— Ну, ты, блин, даёшь, генерал. — покачала головой Капна.

— Настоящие герои всегда идут в обход… — едко подметил Акула, припомнив Гавру прошлые грешки. — Тоже мне, дон Кихот выискался.

— Рыцарь такой был. — пояснила Капна, незаметно ударив Акуле локтём под дых так, что тот за спиной Конана согнулся пополам.

— Делать нечего. — заключил Конан. — Придётся поискать.

Светало. Поиски входа заняли почти целый колокол, и рассвет застал Конана и его спутников около наглухо закрытой крышки люка, которым, судя по слою ржавчины, не пользовались очень давно. Варвар взялся за ручку и рванул на себя. Крышка жалобно заскрипела, но подалась. Из распахнутого люка в носы лазутчикам ударил густой аромат городских нечистот.

— А я думал, я знаю, что такое вонь. — сморщился Катамаи Рей, совсем не обрадовавшись столь изысканным запахам.

— Знакомый аромат. — хмыкнул Конан. — Не раз канализация выручала меня из беды. Полезли.

— Там дурно пахнет. — пожаловался генерал Гавер, замявшись.

— Мне плевать, как там пахнет! — выругался Конан и спихнул Гавра в открытый люк.

Вопреки ожиданиям, крика не последовало. Гавер свалился с достоинством, не запятнав рыцарской чести.

— Ну?! — заглянув в люк, спросил варвар.

— Невысоко. — донеслось снизу. — И довольно сухо. Дерьма всего по щиколотку. Можете прыгать.

— Хорошо. — кивнул командир. — Теперь остальные.

Друг за другом члены отряда спрыгнули в разверзнутое жерло городской канализации, оказавшись в полной темноте. Крепко выбранившись, Конан прыгнул вслед за друзьями.

— Эй, кто-нибудь меня видит? — позвал Гавер, пытаясь ориентироваться на звук.

— Нет. — ответил ему Акула. — Зато хорошо слышим.

— Все на месте? — спросила Капна.

— Да, вроде, как. — в абсолютной темноте прозвучал голос Катамаи Рея.

Вместо ответа, Конан чиркнул кресалом и с третьей попытки зажег факел, трепещущим на сквозняке пламенем разогнав темень тоннеля.

— Запас ко дну не тянет. — понимающе закивал Гавер.

— Любите вы поговорки. — отозвался варвар, с факелом в руках идя впереди остальных.

— Да, это старая морская притча. — блеснул запасом знаний генерал Гавер.

— А ты в море ходил? — удивился Конан.

— Было дело. — ответил генерал. — Где я только не был…

— …и везде облажался. — с иронией добавила Капна.

— Спокойствие, только спокойствие. — быстро произнёс Катамаи Рей, опережая всплеск бурный эмоций со стороны генерала.

Конан потряс головой, подавляя смех, а Гавер скрипнул зубами, но препираться с волшебницей не стал, по совету приятеля, сохраняя железное спокойствие.

Каменная кладка выглядела и вправду очень древней, высокие сводчатые потолки позволяли идти в полный рост даже такому великану, каковым был варвар, и в ширину можно было шагать по двое. Канализация столицы являлась настоящим лабиринтом, чем-то вроде города под городом. Гавер не соврал, уровень сточных вод, действительно, был очень низким, едва дотягивая до щиколотки, но вони от этого меньше не становилось. Конан остановился и поднял факел над головой, где в потолке обозначилась крышка люка, как брат-близнец похожая на ту, которой они воспользовались в саду для входа в тоннель.

— Как ты догадался, что люк именно здесь? — пришло время удивляться Катамаи Рею.

— Примерно прикинул. — пожал плечами Конан.

— Да, чутьё тебя не подвело. — согласилась с ним Капна. — Не зря ты в молодости был вором.

— Акула, пособи, сдвинем крышку. — попросил варвар.

Оба рослых воина поднапряглись и потихоньку почти без шума отодвинули крышку люка. Конан подтянулся и рывком забросил своё тело в раскрывшийся лаз.

— Подайте факел. — через несколько ударов сердца сверху донёсся его ровный голос.

Акула принял из рук колдуна и протянул варвару всё ещё горевший факел, после чего ухватился за край люка и подтянулся. Следом за Акулой пошли остальные. Замыкал отряд генерал Гавер, он был первым, кто спрыгнул в тоннель и последним, кто из него выбирался.

Найденный люк привёл Конана и его спутников в подвалы под дворцом Тутхемеса. Кладка из серого камня и редкие факелы на стенах навевали уныние, рисуя в памяти образы мрачных тюрем и сырых темниц, в которых варвару довелось побывать ещё по молодости. Стражи здесь не наблюдалось и лазутчикам удалось без помех подняться по узкой каменной лестнице к закрытой двери, которая, предположительно, вела в жилые покои резиденции стигийского короля.

— Должно быть, это единственный выход из подвала. — почесал затылок варвар, остановившись перед запертой дверью.

— В любом случае, искать другой нет времени. — напомнил о себе Акула.

— Что ж надо открывать. — подал идею генерал Гавер.

— Без тебя бы мы никак не догадались об этом. — сыронизировала Капна, криво улыбнувшись.

— Чья бы корова мычала. — процедил Гавер и для пущей убедительности покачал кулаком у самого её носа. — Чуешь, чем пахнет?!

— Напугал ежа…

— Тихо вы! — одёрнул приятелей Акула, призывая к тишине, поскольку за дверью послышались чьи-то приближающиеся шаги.

В мгновение ока все обратились каменными статуями немыми и неподвижными. Но вскоре шаги за дверью стихли, и друзья, с облегчением выдохнув, позволили себе расслабиться, вновь обретая живую плоть.

— Дайте-ка я попробую. — пролез вперёд Катамаи Рей со связкой отмычек в руке, которую выудил откуда-то из-за пазухи.

Колдун наклонился и внимательно осмотрел замок, перебрал несколько отмычек в кольце и, наконец, найдя нужную, как ему показалось, аккуратно вставил в скважину. Замок дважды щелкнул и дверь, чуть слышно скрипнув, покачнулась.

— Профи. — с одобрением произнесла Капна, похлопав брата по плечу.

— Похоже, не только я был вором. — хмыкнул Конан и легонько толкнул дверь рукой.

Конан осторожно выглянул в хорошо освещённый коридор, стены которого покрывали картины и гобелены, а пол был устлан ковровыми дорожками из дорогой парчи. Стражи, как ни странно, он не заметил, видимо хозяева дворца всецело полагались на защиту магией. Следом за командиром вышли на свет и остальные.

— Никогда не думал, что вот так запросто окажусь в покоях своего врага. — покачал головой варвар, осматриваясь.

— Запросто? — округлил глаза генерал Гавер, выражая крайнее изумление.

— О чём тут говорить?! Для Конана отмахать пару тысяч лиг, как два пальца об… — осёкся Катамаи Рей и, спохватившись, добавил:

— Да, проще пареной репы для него.

— Я бы сочла Тутхемеса временным союзником. — не согласилась с варваром Капна, намеренно не заострив внимания на почти состоявшемся проколе колдуна. — Из трёх зол, стигиец — наименьшее.

— Браво! — раздался знакомый Конану властный голос. — Устами женщины глаголет истина…

— Тутхемес! — выкрикнул варвар, выхватывая меч.

— Я ждал тебя, король Конан, владыка могучей Аквилонии. — усмехнулся стигиец. — Опусти оружие. Я тебе не враг.

— Слово чести! — потребовал варвар.

— Слово чести. — ответил Тутхемес.

Конан перестал озираться в поисках невидимого врага и, вогнав меч в ножны, замер в ожидании приглашения, которое последовало незамедлительно.

— Следуйте за моим слугой, он проведёт вас в мои покои. — пригласил король-колдун.

Как только смолк его голос, от стены отделилась фигура в чёрной рясе, вызвав своим внезапным появлением некоторого рода шок среди обескураженных лазутчиков. Стало ясно, что не только Конан и его спутники способны на сюрпризы и, похоже, Тутхемес был готов к встречи с незваными, но ожидаемыми гостями. Слуга вёл Конана и его спутников длинными светлыми коридорами, пересекая роскошно убранные покои, пышущие богатством. Всё говорило о том, что нынешний король Стигии, в отличие от своих собратьев из «Чёрного круга», аскетом себя не считал, предпочитая радоваться жизни во всех её проявлениях. Наконец, широкий коридор вывел их в просторный зал с куполообразным потолком, в дальнем конце которого на величественном троне из смолянистого эбена, вырезанного в виде свернувшейся кольцами змеи, полувозлежал король-колдун. Одет Тутхемес был в роскошный халат из чёрного бархата, расшитый золотом и драгоценными каменьями, что как нельзя лучше подчеркивало его состоятельность. Его бритую голову венчала инкрустированная брильянтами золотая корона, в виде свернувшейся кольцом змеи, которая кусала себя за хвост. Как и все стигийцы, король был смуглым человеком с заострёнными чертами орлиного лица и выдающим вперёд подбородком, а в чёрных магнетических глазах отражалась бездна его очерствевшей души. Он был высоким широкоплечим мужчиной и рыцарские доспехи, по мнению Конана, смотрелись бы на нём куда внушительнее дорогих одежд.

— Простите, я наблюдал за вами. — в знак приветствия улыбнулся Тутхемес, только его улыбка больше походила на оскал ядовитой змеи перед стремительным броском. — Ведь это я нанял вендийских ассасинов, переодетых в служителей Сета.

— Ты, верно, хотел убить нас? — бросил Конан, скрестив руки на груди.

— Кабы хотел, вы были бы уже мертвы. — продолжал улыбаться король-колдун, не выказывая видимой враждебности. — Не обессудьте.

— Тогда ты знаешь, зачем мы здесь. — в отличие от хозяина дворца, Конан не стал растрачиваться на излишнюю болтовню.

— Конечно, знаю. — кивнул Тутхемес.

— Перейдём к делу? — предложил варвар.

— У меня есть то, что нужно вам, и случилось так, что и у вас есть то, что нужно мне. — произнёс стигиец напускным скучающим тоном, хотя его живые блестевшие в свете факелов глаза, выдавали его крайнюю заинтересованность продолжать этот своеобразный торг. И это не укрылось от варвара и его друзей.

— Я слушаю. — теперь пришло время улыбнуться Конану, но и его улыбка скорее напоминала оскал вышедшего на охоту льва.

— Итак, я хочу, чтобы вы оказали мне всего три ничтожные услуги. — с истинно королевским достоинством произнёс Тутхемес. — Добыли саркофаг с мумией царя Нинуса, который покоится в зале Мертвецов Великой пирамиды в Кеми. Гробницу охраняют демоны Савани…

— Как нам убить их? — перебил Конан, поражаясь странности просьбы стигийского короля.

— Он убьёт. — рука Тутхемеса вытянулась в сторону Катамаи Рея.

Конан оглядел колдуна с ног до головы, и с большим сомнением произнёс:

— По силам ли человеку такое?

— По силам. — с едва заметным раздражением в голосе произнёс стигиец, давая понять, что его не заботят методы осуществления данной задачи.

— Что ещё? — с грубоватой простотой свойственной варварам спросил Конан.

— Убейте Тот-Амона! — почти выкрикнул Тутхемес, и его лицо на миг исказила гримаса едва сдерживаемой ярости. Даже напускное высокомерие и мания величия не смогли скрыть жгучей ненависти, которую испытывал король к нерадивому соотечественнику и конкуренту.

— Вот это с превеликим удовольствием. — сверкнул глазами Конан, которому второе условие сделки пришлось по душе куда больше первого.

— И последнее. — выдержав паузу, произнёс король-колдун. — Устраните чужака по имени Аластор. Я не знаю, кто он, откуда взялся, однако в последнее время он сильно нам мешает.

— Мы знаем, кто он. — заявила Капна.

— Очень хорошо. — скрестив пальцы, натянуто улыбнулся Тутхемес, которого уже начало утомлять присутствие незваных гостей, столь ненавязчиво пользовавшихся его радушием и гостеприимством. — Теперь я готов выслушать ваши условия.

— Верни мне сердце Аримана. — потребовал варвар.

— Само собой. — пообещал Тутхемес. — Когда доставите мне тело Нинуса и голову Тот-Амона.

— Нам нужна Акиваша. — вновь напомнила о себе Капна.

— Коль сможете взять, она ваша. — небрежно отмахнулся стигиец, будто речь шла не о легендарной принцессе седой древности, а никому не ненужной безделушке, сущем пустяке.

— Сможем. — заверила его Капна.

На заявление волшебницы Тутхемес даже не счёл нужным отвечать, ибо подобные пустяки его совершенно не волновали, а такими качествами, как вежливость, тактичность и хороший тон, король-колдун, видимо, наделён не был. Стигиец привык только брать, ничего не отдавая взамен, и Конана серьёзно настораживал тот факт, что змея слишком уж легко пошла на компромисс. Варвар в мгновение ока мог оказаться у трона и одним быстрым ударом меча положить всему конец, поскольку не видел большого смысла торговаться с вором, но что-то останавливало его, поэтому сперва он решил кое-что выяснить для себя. В отличие от Тутхемеса, честь у него была по-прежнему в ходу, да и артефакт, наверняка, колдуны Чёрного круга запрятали так, что без помощи мерзавца искать его пришлось бы очень долго.

— Ты украл «сердце»? — спросил, вдруг, Конан, чем привёл стигийца в короткое замешательство.

— Не я. Другой. — честно признался король-колдун, хотя честь для него, как таковая, понятием была весьма ограниченным. — Мои слуги перехватили посланца.

— Кто? — потребовал имя Конан.

— Аластор. — сморщившись, ответил Тутхемес.

— И он не оставляет попыток вернуть краденое? — решила уточнить Капна, впрочем, не рассчитывая получить правдивый ответ.

— Да. — не сразу ответил король-колдун.

— Мы отправляемся в Кеми. — заявил Конан и развернулся к выходу, давая понять, что разговор окончен.

— Постойте. — стигиец выкриком остановил варвара и его спутников. — До Кеми путь неблизкий. Мой слуга проведёт вас к пристани, где ожидает готовая к немедленному отплытию боевая галера. По Стиксу путешествие получится короче. И намного безопаснее.

— Хорошо. — согласился Конан и в сопровождении друзей зашагал к выходу из зала.

На выходе их встретил проводник в чёрной рясе, тот самый, что провёл незваных гостей на приём к королю. Слуга жестом поманил варвара и его спутников следовать за собой. Шли убранными гобеленами и выстланными ковровыми дорожками коридорами дворца, пересекали просторные залы, поражавшие роскошью и изяществом, пока проводник через вход для прислуги не вывел гостей на аллею, прямиком ведущую к пристани. Конан мимоходом подметил, что охраны здесь было значительно меньше, нежели у парадного входа. Их путь лежал вдоль набережной искусственного канала, для удобства правящей династии, проложенного через весь город от королевского дворца до самого Стикса. Как и обещал Тутхемес, у пристани гостей ожидала готовая к отплытию боевая галера. Ширина канала позволяла судну идти на вёслах, что значительно сокращало время пути. Молчаливый слуга жестом пригласил варвара и его спутников взойти на борт и сразу же провёл гостей в роскошно убранную каюту, которая предназначалась для переправы особо важных персон. Конан был тронут такой заботой, гадая, на какие ещё изощрения способен Тутхемес ради достижения своих целей, если уж кровного врага он потчует словно лучшего друга.

Как только гости расселись, проводник, не сказав ни слова, удалился. Через несколько мгновений рабы внесли в каюту вино в кувшинах, серебряную посуду и лёгкую закуску, состоявшую из сушеных фиников, кураги и орехов, а также свежий виноград, сочные грозди которого аппетитно свисали с бортиков хрустальной вазы. Конан потянулся за кувшином, поднес ко рту и, не отрываясь, опорожнил до самого дна.

— А, вдруг, вино отравлено? — спросил Гавер, облизывая пересохшие губы.

Вместо ответа Конан рассмеялся и потянулся за следующим. Но теперь он пил не торопясь, смакуя вкус доброго напитка. Придирчивым ценителем Конан не был, но толк в вине понимал и вполне мог отличить выдержанную многолетнюю лозу от дешевого трактирного пойла.

— Пей. — варвар кивнул Гавру. — Не бойся, не отравлено. Если бы стигийский пёс хотел убить нас, то проще сделать это было во дворце. Пока мы ему нужны, опасаться нечего.

Получив от командира официальное разрешение, Гавер схватил кувшин и припал к горлышку, жадно глотая напиток богов.

— Алкаш. — покачала головой Капна.

— Молока нынче нет. — подмигнул варвар Акуле, заметив его кислую физиономию. — А если вздумаешь попросить воды, самолично сброшу тебя за борт. Там пей, сколько влезет.

— Не стоит злоупотреблять гостеприимством. - согласился с варваром Катамаи Рей и потянулся за кружкой. — Боюсь, стигийцы такого не поймут. В этой стране воду пьют только верблюды.

— Где ты в Стигии верблюдов видал? — не остался в долгу, оскорблённый до глубины души Акула.

— Где-где в…Кеми. — усмехнулся Катамаи Рей.

— Прекрати молоть чушь!

— Безнадёжен. — протянула Капна, махнув на приятеля рукой. — В переносном смысле, дубина стоеросовая.

Акула замолчал и демонстративно отвернулся, но вино пить не стал, предпочтя умереть от жажды. Конан, прихлёбывая вино прямо из кувшина, посмотрел на кислое лицо приятеля и вновь рассмеялся, временами его забавляли перепалки среди своих старых друзей.

— Вообще-то в Стигии верблюды есть. — отсмеявшись, сказал он.

— Безнадёжен. — повторил высказывание сестры Катамаи Рей, бросив на Акулу укоризненный взгляд, на что тот даже не соизволил повернуть головы, чтобы ответить.

— Ешь виноград. — посоветовала ему Капна. — Он сочный.

Акула оторвал ветку с крупными ягодами цвета спелых оливок и стал лениво пережевывать, посылая в рот по одной. И хотя ягоды были сочными и сладкими, выражение его лица не изменилось, он с лёгкой иронией поглядывал на пьющих вино друзей.

К полудню галеру плавно вынесло в воды величественного Стикса, и капитан отдал приказ команде поднять паруса. На помощь усталым гребцам пришел задорный свежий ветерок, с завидной скоростью подгонявший судно по течению реки.

Путешествие по великой реке оказалось недолгим и совсем неутомительным. Конан успел опорожнить два кувшина и съесть почти всё, что принесли рабы на подносе, его аппетиту можно было только позавидовать. Минуло три колокола прежде, чем занавес распахнулся, и на пороге каюты возник давешний проводник. Немой слуга, сомнений на этот счёт у варвара уже не оставалось, поклонился и жестом пригласил гостей следовать за собой. Галера прибыла в порт Кеми — духовную столицу Стигии, и сейчас её команда готовилась к швартовке, ища свободный причал.

Для появления на людях всем, и Конану в том числе, пришлось набросить на себя плащи с капюшонами, которые доселе были спрятаны в заплечных сумках. Вид людей в чёрных облегающих одеждах с глухими повязками на головах, мог смутить кого угодно, особенно городскую стражу и жрецов Сета. Конан же был одет, как незаурядный чужеземный наёмник, какие, находясь в порту, не привлекали к себе пристального внимания местных властей. Но стоило в таком виде появиться в городе, как он тут же был бы остановлен патрулём и брошен в темницу. Стигийские города были закрыты для чужестранцев, которые могли появляться в них лишь в сопровождении лиц с особым на то разрешением. Поэтому и варвару пришлось накинуть на плечи плащ и спрятать голову под капюшоном. Помогло это мало, поскольку ростом и могучей статью он заметно выделялся даже среди высоких и плечистых стигийских воинов.

Оценив внешний вид своих спутников, проводник удовлетворённо кивнул и жестом дал разрешение сойти на пирс. Быстрыми шагами группа людей в чёрных плащах двинулась в сторону городских ворот, не сводя настороженных взоров с Великой пирамиды, вершина которой была хорошо видна даже из порта. Вход в город охранялся гарнизоном гвардейцев, казармы которых разместились неподалёку.

— Стой! — путь отряду преградил высокий смуглый стигиец с орлиным носом, выставив перед собой натянутый сложный лук, ещё трое копейщиков сзади и двое стрелков на стене также схватились за оружие. — Кто такие и по какому праву прётесь в город?

— Не слишком-то вежливо встречают здесь посланников короля. — упрекнула гвардейца Капна, говоря на стигийском языке с едва заметным акцентом.

— У посланников короля должны быть соответствующие бумаги. — не растерялся стражник, не опуская оружия.

— Покажи ему. — обратилась к проводнику Капна.

Немой слуга развернул свиток папируса и протянул гвардейцу. Тот долго и старательно изучал документ и, осмотрев печать со всех сторон, наконец, произнёс:

— Ждите здесь. Я позову капитана.

— Вам недостаточно этого документа? — спросила Капна, несколько удивившись бесцеремонности городской стражи.

— С документом всё в порядке, а вот вы мне не нравитесь. — даже не стараясь казаться вежливым, заявил страж. — Пусть здоровяк скинет капюшон, хочу взглянуть на его рожу.

В ладони Катамаи Рея из рукавов плаща незаметно выпали два сюрикена, и это случилось прежде, чем руки Конана успели коснуться капюшона. Два резких взмаха и стражники, выронив луки, перевалились через парапет и полетели вниз со стены, зажимая кровоточащее горло руками. Неучтивого гвардейца, преградившего отряду путь, Капна проткнула метательной иглой, выпавшей из рукава её плаща ровно за удар сердца до броска. Игла угодила солдату в глаз, но выстрелить он успел, всего на несколько мгновений опередив волшебницу. На пределе своих возможностей, Капна увернулась и стрела, слегка оцарапав ей щеку, угодила в проводника, который осел на подогнувшихся ногах и неуклюже растянулся на мостовой. В следующий миг в бой вступили Акула и Гавер, несколькими сильными и точными ударами меча, зарубив троих копейщиков. Стигийцы, надо отдать должное, были хорошо обученными солдатами, но устоять с короткими копьями против сокрушающего натиска мелькавших молниями мечей, они не смогли, да и атака незнакомцев оказалась неожиданной и невероятно стремительной.

— Мы лишились проводника. — заключил Конан, когда закончил с осмотром тяжелораненного человека. — Стрела пронзила плечо и сломала ключицу, с таким ранением далеко ему не уйти.

Варвар рывком выдернул стрелу, а Капна, разорвав плащ проводника, наскоро перевязала рану и подвесила руку несчастного на импровизированную шину. Катамаи Рей тем временем наклонился и подобрал бумагу, выроненную убитым гвардейцем.

— Ступай на корабль и жди нашего возвращения. — наклонилась к проводнику Капна, изъясняясь на стигийском. — Дорогу к пирамиде мы найдём.

Слуге помогли подняться на ноги и он, покачиваясь точно пьяный, нетвёрдым шагом поплёлся обратно в порт.

— Пора убираться. — глядя ему вслед, сказал варвар, и быстро зашагал прочь от ворот.

— Что будем делать? — спросил Акула, поравнявшись с приятелем.

— Найдём укромное местечко и пересидим до темноты. — принял решение командир. — Ночью раздобудем коней и рванём к пирамиде.

— Хороший план. — согласился Акула, видя испуганные лица разбегающихся в страхе горожан. — Только быстрее нужно найти укромное местечко, иначе опять придётся кого-нибудь убить.

Конану и его верным спутникам сильно повезло, что по пути к рынку они не попались на глаза патрулю, ведь прежней уверенности в том, что заверенная королевской печатью грамота чего-то стоила, ни у кого уже не оставалось. Кеми изобиловал высокими громоздкими постройками из камня и кирпича, куда незнакомцам довольно непросто было проникнуть без приглашения, да и в качестве убежища такие дома не слишком-то годились. Варвару довелось побывать в этом городе прежде, когда судьба, точно так же, как и сейчас, забросила его к берегам Стикса в поисках сердца Аримана. Поэтому он знал, куда вести своих друзей, чтобы спокойно переждать до темноты. На рынке люди в чёрных плащах не привлекали к себе пристального внимания горожан и вполне могли сойти за храмовую прислугу. Даже если широкоплечий гигант и его спутники казались кому-то подозрительными, то запуганные и задавленные властью жрецов жители духовной столицы, не стремились оспаривать их права пребывать в городе, справедливо полагая, что, конечно же, у незнакомцев имелись вполне законные на то основания. Иначе и быть не могло!

Наконец, после недолгих скитаний, друзьям удалось незаметно прокрасться в лавку торговца корзинами, в тёмном и пыльном чулане которой среди завалов из разного барахла, им предстояло провести остаток дня. Выбор Конана остановился на рынке из-за близости к нему конюшен, которые располагались в соседнем квартале, ведь днём скакунами торговали так же, как и прочим товаром, а на ночь загоняли обратно в стойла.

— Хотелось бы мне знать, получил ли Тутхемес моё послание? — шепотом спросил Катамаи Рей, когда все расселись, и в чулане воцарилась гробовая тишина.

— Получил. — кивнула Капна. — Только этот высокомерный сукин сын вида не подал. Он ведь король, глава колдунов Чёрного круга, а кто мы в сравнении с его величием? И зачем к нему явились?

— Не уверен, что змееголовый выродок намерен выполнить свою часть сделки. — продолжил Катамаи Рей. — Он ведь не собирается возвращать нам «сердце», так?

— Конечно, нет. — усмехнулась Капна. — Мало того, когда получит мумию Нинуса и головы Аластора и Тот-Амона, наверняка, попытается убрать нас.

— Предоставите это мне. — сказал Конан, холодно сверкнув глазами. — Захочет одурачить нас, лишится головы. Слово короля!

— Позволь, я отрублю ему голову! — подался вперёд Акула, хватаясь за рукоять меча.

— Тише ты! — шикнула на него Капна.

— Головорез, однако. — поддел приятеля генерал Гавер, припоминая тому старые грешки.

— Он приемник Тутотмеса. — сказал Конан, погружаясь в воспоминания. — И если первый на моих глазах умер от руки моего врага, кхитайского колдуна, то второму, видимо, суждено пасть от моего меча.

— Порой судьба выписывает странные вензеля. — в задумчивости произнёс Катамаи Рей. — Пути богов неисповедимы…

— Причём здесь боги! — возразил варвар. — Не в них дело.

— Неплохо бы выяснить, зачем ему Нинус? — предложил Акула, направляя разговор в иное русло. — Неспроста всё это.

— И как нам это сделать? — спросил Гавер.

— В Кеми есть библиотека, — припомнил Конан, — но самые ценные знания хранятся не в ней.

— А где? — перебил Акула.

— В храмах Сета.

— И по пути в пирамиду, нам придётся заглянуть в центральный храм… — догадался Катамаи Рей.

— …и кое с кем перетереть. — закончила мысль брата Капна.

— Да. — кивнул варвар.

— Жрецы Сета не слишком-то разговорчивы. — предупредил Гавер.

— Чтобы развязать язык, подсунете им дрянь, которой оболванили жреца в прошлый раз. — Конан быстро нашел решение проблемы.

— Содиум амитал. — в широкой улыбке расплылось лицо Катамаи Рея. — Это всегда, пожалуйста. Люблю химию…

— Чего любишь? — переспросил Конан.

— Наука такая — зелья смешивать. — ответила Капна, одарив брата ледяным взглядом. — Колдунам известна.

— Бросьте вы это дело. — покачал головой Конан. — До добра колдовство не доведёт. Поверьте моему опыту.

— Охотно верим. — не стал спорить Катамаи Рей.

— Откуда вы? — Конан задал совершенно неожиданный вопрос, застав своих друзей врасплох.

— Догадался?! — прищурился Гавер. — Что, так бросается в глаза?

— Я догадывался об этом ещё двадцать лет назад, но тогда я не знал мира и считал вас чудаковатыми иноземцами. — спокойно произнёс Конан. — За двадцать долгих лет я истоптал весь белый свет, побывал в Вендии, в Кхитае, в непроходимых джунглях за Чёрными королевствами, в пустынях Иранистана, забирался далеко на восток Гиркании, но ни о какой «стране восходящего солнца» даже не слышал.

— Смотри-ка, запомнил. — одобрительно крякнула Капна.

— Она будет там, где сейчас Внешние острова, за Лемурийским морем. — пояснил Катамаи Рей. — Ты прав, здесь мы чужие. Мы из другого мира, в другом времени.

— Мы путешественники с далёких звёзд, исследуем различные миры, в разные их исторические эпохи. — добавила Капна, посчитав пояснения брата слишком туманными.

— Мы альдеронцы. — окончательно прояснил ситуацию генерал.

— А что вы делаете здесь? — поинтересовался Конан.

— Учимся. — ответил Гавер.

Лицо Конана вытянулось в недоумении, но нового вопроса пока не последовало.

— Где можно лучше научиться владеть мечом, как не в эпоху легендарных царств. — ответил Акула на немой вопрос командира. — И кто может лучше обучить, нежели величайший в истории воин?

— Так уж и величайший. — хмыкнул Конан, хотя был несколько польщён таким сравнением.

— Не нам судить. — развела руками Капна.

— Аластор вынудил нас вернуться. — признался Катамаи Рей, говоря на чистоту. — Если демон завладеет сердцем Аримана, то с его помощью уничтожит наш мир. Мы должны остановить его прежде, чем это случиться.

— Иначе говоря, — добавил Гавер, — нам и возвращаться-то будет некуда.

— «Сердце» вернётся в Тарантию. — решительно заявил варвар. — И вы поможете мне в этом.

— Согласна. — поразмыслив, ответила Капна. — Поможем.

— Ты прав, пусть артефакт остаётся в том мире, откуда он происходит. — поддержал сестру Катамаи Рей. — Но и ты должен помочь нам одолеть Аластора.

— Это и моя битва. — неожиданно быстро согласился варвар. — Как вы сказали, демон угрожает не только вашему миру, но и моему.

— Это чистая правда. — в подтверждение своих слов, Акула положил руку на сердце.

— Тебе верю. — варвар похлопал приятеля по плечу. — Лгать не станешь. Характером ты твёрд как сталь и прям как копьё кавалериста, а вот вы, — Конан ткнул пальцем в колдунов, — можете не оправдать моего доверия. Колдовство я не люблю и колдунам обычно не доверяю.

— Обычным, возможно. — пожал плечами Катамаи Рей. — Но мы, согласись, не совсем обычные колдуны, и если тебе будет спокойнее, считай нас боевыми магами.

Вместо ответа Конан от души расхохотался, но тут же оборвал себя, с тревогой завертев головой по сторонам — не услышал ли кто?

— Вот-вот. — покачала головой Капна.

Дверь чулана приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулось настороженное лицо хозяина лавки. Корзинщик долго вглядывался в темноту, но, к счастью, не заметил ничего подозрительного и прикрыл дверь, негромко пробормотав себе под нос:

— Жара, наверное. Лучше пить воду…

Повезло. Поддатый хозяин лавки не заметил чужаков, и Капна выдохнула с облегчением, когда он ушел. Остальные молчали, поскольку искушать судьбу желания больше не возникало. До заката оставалось ещё с полдюжины колоколов, и этого должно было хватить для отдыха, ведь около двух суток к ряду друзья не смыкали глаз. Конан отрубился почти мгновенно, Акула и Гавер тоже не мешкали, они были воинами и острее прочих нуждались в восстановлении сил. Катамаи Рей кивнул сестре, но та отрицательно покачала головой, давая понять, что спать не собирается.

— Есть над чем поразмыслить. — едва слышно произнесла волшебница. — Да и не спится мне что-то.

— Когда решишь поспать, растолкай. — также шепотом ответил Катамаи Рей и провалился в глубокий сон, не теряя ни мгновения из, милостью богов, отпущенного им времени.

— Можете дрыхнуть оба, как сурки. — сквозь дрёму пробормотал генерал Гавер, сладко зевнув. — Я просчитал…нас не потревожат…

— За меня не переживай. — ответила брату Капна, но он её уже не слышал. Ему снилось, будто он стоит посреди бесплодной серой пустоши, с обнаженным мечом в руке, холодный пронизывающий ветер хлещет по лицу, а иссохшая безжизненная почва трескается и проваливается под ногами, осыпаясь в бездонную пропасть. Внезапный порыв ветра приносит отголоски далёкого колокольного набата, всё отчётливее мерещится заунывный шепот, число голосов в котором растёт с приближением к пирамиде, чёрной громадой возвышающейся на фоне заходящего кроваво-красного солнца. У входа в пирамиду стоит он сам, его двойник, весь чёрный, лицо чёрное и горящие адским пламенем глаза. Чёрный двойник смеётся ему в лицо страшным замогильным хохотом и с вызовом смотрит прямо в глаза.

— Выбора нет, Рей! — продолжая смеяться, выкрикивает чёрный двойник. — Такова судьба!

Катамаи Рей проснулся от лёгкого толчка в плечо. В темноте он не сразу сообразил, что происходит и инстинктивно выхватил меч из ножен за спиной. Катана — оружие самурая, но пришельцы из далёкого мира не искали полного сходства с воинами кланов ниндзя, одеваясь в чёрное лишь из маскировки и для скрытного передвижения.

— Просыпайся, уже, сонная тетеря. — раздался приглушенный шепот Капны у самого его уха.

— Что, уже? — пробормотал колдун, пряча меч в ножны.

— Семь колоколов минуло. — упрекнула соню Капна. — В городе давно уже стемнело.

— Не колоколов, а часов. — поправил колдун. — Чего теперь скрывать?

— А нечего расслабляться! — возразила Капна. — Общаться следует на доступном всем языке, чтобы лишних вопросов не возникало.

— Надо бы растолкать остальных. — зевнул Катамаи Рей, решив больше не спорить с сестрой, тем более, что она была права.

— Так в чём же дело? — согласилась она.

— Разрази меня Кром! — из темноты раздался возглас Конана, которого разбудила болтовня друзей. — Непростительная беспечность! Нас могли перерезать, как…кур в курятнике.

— Ага, масло масленое. — посмеялся Акула, также нехотя отходя ото сна. — В кои-то веки нам выпало вдоволь выспаться?

— На Серых равнинах выспишься! — буркнул варвар.

— Не ворчи. — согласился с Акулой Гавер. — Я просчитал: пока мы спим, сюда ни одна собака носа не сунет.

— Так, то собака. — продолжал ворчать варвар. — Стигийские псы почли бы за честь прикончить нас во сне.

— Я просчитал, что ни один пёс…

— Хорош ты с просчётами! Не понимаю я этого и не верю. — махнул рукой варвар, обречённо вздохнув. — Пора навестить жрецов Сета. Кром бы их попрал!

— И не только он один. — добавила от себя Капна.

Незаметно и совершенно бесшумно, словно ночные хищники, вышедшие поохотиться, Конан и его спутники покинули чулан корзинщика и выскользнули на опустевшую рыночную площадь. Смутными тенями отряд заскользил вдоль домов, сливаясь воедино с южной ночью, черные плащи делали его практически невидимым.

— Конюшни. — шепотом напомнил Акула, тронув командира за плечо.

— После. Сначала в храм. — ответил Конан, не оборачиваясь.

Похоже, жители Кеми не слишком боялись вторжения, полностью полагаясь на военную мощь своей армии, в пользу чего говорили редкие патрули, лишь единожды потревожившие незваных гостей. А может внешнее спокойствие города крылось в чём-то другом. Конана настораживала мёртвая тишина, окутавшая город, ведь и людей на улицах, в отличие от Луксура, здесь почти не попадалось. Кеми был жреческой столицей, духовным центом Стигии — страны, подвластной тёмному культу бога-змея Сета, дети которого на его улицах, видимо, чувствовали себя куда вольготнее.

Очередной патруль заставил отряд вжаться в стену, на короткое время сделавшись невидимым. Варвара сильно удивил его состав, в котором четырёх солдат сопровождал жрец Сета. Такого в Луксуре Конану и его друзьям видеть ещё не доводилось.

— Что-то бродит по улицам. — предположил Конан, с тревогой озираясь по сторонам. — Неспроста солдат сопровождают жрецы.

— Думаю, ты прав. — судорожно сглотнул Катамаи Рей и неотрывным взглядом уставился на противоположный конец длинной улицы.

Проследив за его взглядом, друзья выхватили из ножен мечи и медленно попятились назад, ощетинившись точно дикие кошки, чья шерсть в минуты опасности встаёт дыбом на спине. Из темноты, шурша по гладким камням, выползало нечто белое, туловище которого было шире ствола векового дерева, а в длину превосходило боевую галеру. Гигантская бледная кобра с красными глазами размером с поднос для фруктов, плотоядно взирала на пятившуюся в ужасе добычу. Правда, в отличие от обычной еды, одна из конечностей этих жалких немощных существ заканчивалась длинным когтём и они, кажется, собирались защищаться, а не падать ниц на мостовую, с трепетом покоряясь своей судьбе. И что с того? Что могут противопоставить эти тщедушные слабые тельца первобытной мощи древнейшего на этой земле монстра? Огромная змея неторопливо, но уверенно приближалась, а Конан и его спутники отступали, понимая, что против такой туши меч не слишком надёжное средство защиты.

Внезапно воздух рассёк лёгкий свист, и в белую кожу змеи впилась чёрная иголка, за ней сразу же другая, и в течение нескольких ударов сердце, шея пресмыкающегося была истыкана иглами, словно шкура дикобраза. Бледная кобра взвилась и отпрянула назад, не понимая, почему от таких крошечных ран с ней, вдруг, начали происходить столь разительные перемены. Глаза заволокло мутной пеленой, обоняние ослабло настолько, что раздвоенный язык перестал улавливать запаха своих жертв, а тело пошло судорогами, наливаясь расплавленным металлом. В мгновение ока, рядом с потерявшим бдительность гадом, оказалась могучая фигура киммерийца, который несколькими сокрушительными ударами перерубил туловище гигантской змеи. Обезглавленное тело раз-другой дёрнулось и затихло на мостовой, глаза поблекли и остекленели, а вокруг маленьких ран, из которых по-прежнему торчали иглы, поползли чёрные круги.

— Сет тебе этого не простит. — медленно произнёс Катамаи Рей, когда подошел к командиру, всё ещё неподвижно стоящему у тела поверженного им врага.

— Не простит он и нам. — покачала головой Капна.

— Чем вы угостили эту тварь? — наконец, произнёс Конан, потрясённый столь быстрой победой над могучим врагом, коего до него не смог бы одолеть ни один смертный.

— Метательные иглы смазаны соком чёрного лотоса. — ответил Катамаи Рей. — Страшный яд, между прочим.

— Об этом мог бы не говорить. — тряхнул головой варвар. — Похоже, мы убили одного из детей Сета. Надо поскорее убираться отсюда, если не хотим навлечь на себя проблем.

— Согласен. — закивал генерал Гавер. — Я не переживу встречи ещё с одной такой тварью. Ненавижу змей!

— Трус. — оскалился Акула, резким движением загнав меч в ножны.

— Я не трус! — гордо воздев подбородок, произнёс генерал. — Но я и не Геракл, чтобы биться с такими…

— Молодец какой. — перебил Акула, нахмурившись. — Герой!

— Не уверен, что страх в этом случае следует приравнивать к позору. — заступился за генерала Катамаи Рей. — Такое, — он окинул ошарашенным взглядом труп огромной змеи, — разве что в кошмаре привидится.

— Полностью с тобой согласен, брат. — Гавер поблагодарил товарища за понимание. — И я о том же.

Капна и Катамаи Рей аккуратно выдернули из тела мёртвой змеи метательные иглы и спрятали их в полах своих плащей. Такое оружие могло ещё пригодиться, и разбрасываться им не следовало.

Конан и его спутники продолжили путь по тонущим во мраке улицам ночного города и вскоре вышли на храмовую площадь. Стигийцы почитали своего бога, может и не любили, но боялись, о чём красноречиво говорил его храм — громоздкий чёрный монолит, грозно нависший над остальными постройками. Храм Сета был самым высоким сооружением в Кеми и самым громадным. Друзья подобрались к главному входу, который, как ни странно, не охранялся.

— Самонадеянные ублюдки. — проворчал Конан, ныряя под арку над входом.

Пришельцев встречал одинокий жрец, лицо которого несло на себе едва заметный след удивления. Не часто, видимо, в столь поздний час в храм наведывались посетители. Жрец остановился на полпути к незваным гостям, почувствовав западню, но отреагировать уже не успел. Конан одним прыжком оказался рядом с ним, схватил за горло и оторвал от пола, а Катамаи Рей подошел со спины и сделал укол в шею, с помощью всё той же металлической вещицы со стеклянным сосудом внутри. Когда бритоголовый слуга Сета перестал трепыхаться, варвар довольно бесцеремонно бросил его на пол. Откашлявшись, тот резко обернулся и с ненавистью и страхом уставился на людей в чёрных плащах, которые не убоялись гнева всевышнего и посмели вторгнуться в святыню земли стигийской. Но ненависть в его глазах постепенно сменилась бесстрастной отрешенностью.

— Нас интересует царь Нинус. — склонилась над жрецом Капна, широко улыбаясь. — Книги, манускрипты, фолианты, папирусы, глиняные таблички, в общем, всё с ним связанное.

— В книгохранилище множество старинных фолиантов и в некоторых из них, действительно, упоминается имя царя Нинуса. — слегка растягивая слова, произнёс бритоголовый жрец, даже не пытаясь ни лгать, ни скрывать известных ему фактов — чувствовалось действие сыворотки правды.

— Веди. — громыхнул Конан. — И без фокусов.

— Это излишне. — мягко произнесла Капна и осторожно отвела меч в сторону, который Конан, для убедительности, приставил к горлу жреца. — Куда он денется? «Правдодел» не даст ему солгать.

В хранилище книг, (назвать библиотекой завалы на стеллажах и стопки прямо на полу можно было лишь условно), размещенном в катакомбах под храмом, колдуны приступили к изучению старинных фолиантов, составленных на древнем стигийском языке, который существенно отличался от современного. Нашествие варваров с севера, разрушивших Ахерон, а позже близкое соседство хайборийских народов, обосновавшихся по ту сторону Стикса, не могло не оказать влияния на язык, даже такой замкнутой страны с обособленной культурой, каковой была Стигия, и чем древнее был документ, тем сложнее колдунам было постичь его суть. Но, не смотря на трудности с переводом, Капна и Катамаи Рей довольно быстро справились со своей задачей, не зря ведь они долгие годы посветили изучению магических наук и умерших языков седой древности. Однако с каждой прочитанной строчкой, их лица становились всё мрачнее.

Не смотря на быстрое продвижение в чтении, колдунам потребовалось немало времени, чтобы перебрать стопки рукописей, прежде чем они наткнулись на то, что их, действительно, интересовало. О царе Нинусе оказалось слишком много разных записей, включая легенды, сказания, поэмы и даже стихи, но ни одна из них не затрагивала темы сердца Аримана, кроме невзрачного папируса, попавшегося на глаза по чистой случайности.

— Чего так копаетесь? — сгорал от нетерпения Конан, огромными шагами меряя книгохранилище и, вполглаза следя за жрецом, которому не доверял, не смотря на очевидное действие колдовского снадобья.

— Плохо дело. — наконец, после долгого молчания произнесла Капна, оторвав глаза от пожелтевшего от времени папируса.

— Нас предали. — мрачно усмехнулся Катамаи Рей в подтверждении слов сестры, когда принял из её рук сей прелюбопытный документ.

— Что опять, к Нергалу, стряслось? — проворчал Конан.

— Царь Нинус, — начала Капна, откладывая стопку документов в сторону, — один из немногих владык древности, кому была известна тайна магической силы сердца…

— Кром! — перебил Конан, побагровев. — Так вот, значит, как решил сыграть этот змеёныш. Что ж, хуже для него!

— Что будем делать? — спросил Гавер, не сомневаясь в намерениях командира.

— Я выполню своё обещание! — заявил Конан, мрачнея. — Тутхемес получит Нинуса в обмен на свою голову.

— Грамотный подход. — одобрил Акула, вцепившись в рукоять меча. — Позволь, я…

— Нет. — отрезал Конан. — Это дело чести. Мой меч разрешит этот спор в честном поединке.

— Дуэль? — удивилась Капна. — А не проще ли…

— Нет. — ещё жёстче отрезал варвар, тряхнув взъерошенными волосами.

— Я слышал, что Тутхемес весьма недурно обращается с оружием. — припомнил Катамаи Рей. — Он не только король-колдун, но и сильный соперник в ратном деле.

— Тем лучше. — Конан был непреклонен и, сжав в руке амулет, добавил:

— Магией он не воспользуется, сталь решит исход поединка.

— Тогда пришло время отправляться в пирамиду. За Нинусом и упырихой. — улыбнулась Капна, потирая руки в предвкушении встречи с легендарной принцессой Акивашей, которой, волею богов, уготована участь стать прислугой в Чёрном замке.

— Да. — коротко кивнул варвар.

— Ненавижу вампиров. — уныло произнёс Гавер и сделал пасс рукой, будто отгоняя назойливое насекомое.

— Можно подумать, ты кого-то любишь. — съязвила Капна.

— Уж точно не тебя. — не остался генерал в долгу.

Катамаи Рей подошел к жрецу и уколол его в шею остриём дротика, смазанного соком пурпурного лотоса. Глаза жреца округлились, и он в бессилии осел на пол, с застывшей на лице миной крайнего изумления.

— Он помог нам, но об этом не расскажет никому ещё очень долго. — пояснил Катамаи Рей, пряча дротик. — Нехорошо платить злом за добро, пусть и жрецу Сета.

— Мягкотелые вы. — проворчал Конан, всё ещё держа руку на рукояти меча.

— Отрубить ему голову и всего долов-то. — согласился с варваром Акула.

— Не стоит. — покачала головой Капна. — Пусть будет хоть один человек, который разнесёт молву о столь дерзком осквернении стигийской святыни. Люди должны узнать, что бог-змей не всесилен, и что мы плевали на него…слюной.

— Ну, если дело обстоит так, то ладно. — расхохотался Конан, и направился к выходу из библиотеки.

Культ Сета бедностью не отличался, однако храм змеебога никак роскошным назвать было нельзя, скорее он походил на логово змеи, мрачное и пустынное. Всем его достоянием являлся каменный алтарь со статуей огромной змеи, жертвенник и несколько чадящих масленых ламп на стенах из серого камня. Бесспорно, в состоятельности культа мало кто сомневался, и тяга Тутхемеса, как и большинства верховных жрецов к роскоши являлись тому лишь подтвержденьем, хотя сам Сет был аскетом, видящим ценность отнюдь не в золоте. Злейшего врага рода людского привлекали омерзительные ритуалы, которые заканчивались человеческими жертвоприношениями, крики боли и ужаса, запах страха и предсмертная агония несчастных тешили его чёрную душу. Но ночные гости вторглись в храм не воровать, а посему и удалились без особых сожалений о не состоявшейся поживе. Вдобавок ко всему, Капна потешила друзей ещё и тем, что белой краской, найденной в подвале, вывела на приплюснутой змеиной морде митрианский символ жизни. Эта выходка впоследствии могла быть истолкована жрецами Сета, как верх святотатства, смертельно оскорбляющего их тёмного бога.

Тем же путем Конан и его спутники вернулись к рыночной площади, от которой направились к конюшням за скакунами. Чтобы не привлекать к себе внимания стигийских властей, им нужно было засветло добраться до пирамиды. Украсть лошадей труда не составило. Хозяев эти скакуны не знали, поскольку их готовили к продаже, а расположить животных к себе несколькими яблоками, конокрадам удалось без особых хлопот.

Чёрным вихрем промчались всадники по спящему городу, осадив коней лишь у городских ворот. Не смотря на давешний инцидент у северных ворот, стражники, на сей раз, были куда сговорчивее, да и бумага с личной печатью короля и несколько золотых в довесок, оказались весомыми аргументами, позволившими им покинуть город без лишних вопросов. До рассвета оставалось всего несколько колоколов, и отряду предстояла напряженная скачка, чтобы до первых лучей солнца успеть войти в Большую пирамиду, поэтому каждый наездник вёл за собой на уздечке по сменной лошади.

Проскакали галопом два колокола подряд и лишь единожды остановились, чтобы пересесть на свежих сменных скакунов и продолжить бешеную скачку. Ближе к рассвету, когда краешек светила озарил южное небо первыми всполохами будущего пожара, впереди замаячила чёрная громадина Большой пирамиды, поражая усталых путников своими воистину титаническими размерами. За громадиной Большой пирамиды в предрассветном небе проступали неясные тени ещё двух стигийских титанов, и одинокий бесхозный верблюд на фоне редких чахлых пальм лишь дополнял собой мрачную картину безысходности.

Всадники сбавили темп, а когда до входа в пирамиду оставалось не больше полулиги, спешились, привязав лошадей к чахлой пальме на окраине пустыни, которая окружала это проклятое богами место. Вид этих громоздких сооружений глубокой древности приводил в трепет и заставлял биться чаще даже самые отважные сердца. Ходили легенды, что пирамиды были воздвигнуты ещё задолго до того, как смуглый народ, ныне гордо именующий себя стигийцами, заселил берега Стикса. Пирамиды излучали саму древность и то древнее вселенское зло, которое копилось веками в их потаённых коридорах.

Бегом, Конан и его спутники покрыли расстояние от островка с пальмой, где мирно паслись оставленные ими лошади, до входа в портал, охраняемый большими каменными львами с головами женщин, у подножья которых были разложены небольшие костры. У самого входа в пирамиду путников в чёрных плащах встретил жрец в багряной рясе, недоуменно и с опаской уставившийся на незваных гостей. Не успела его рука метнуться к посоху, как смазанный соком пурпурного лотоса дротик, застрявший в шее, надолго отправил его в страну грёз. Акула перебросил обмякшего жреца через плечо и отнёс в тёмное место, чтобы ненароком бесчувственное тело служителя Сета не попалось кому-нибудь на глаза. Конан сорвал со стены факел и первым шагнул в тёмный портал, держа перед собой обнаженный меч. Каждый из них почувствовал, как по мере приближения к пирамиде похолодел и разгорелся таинственным свечением талисман на груди, ибо камни Шарана предупреждали об опасности, таящейся в капище древнего зла.

Варвар ещё не забыл дорогу к залу Мертвецов и уверенно вёл своих спутников тонувшими во мраке извилистыми коридорами. Люди кожей чувствовали, прикованные к себе плотоядные взгляды нежити, которая скрывалась во тьме боковых коридоров и в бессилии лязгала челюстями и царапала камень острыми когтями, ибо тлеющие холодным изумрудным огнём камни, пугали исчадий зла, не позволяя приблизиться к своей добыче.

— Здесь мы разделимся. — Конан, наконец, прервал гнетущую тишину катакомб, указывая Катамаи Рею на боковой коридор. — Иди прямо и никуда не сворачивай, если хочешь попасть в зал Мертвецов.

— Мы отправляется за упырихой, и скоро к тебе присоединимся. — обнадёживающее добавила Капна. — Теперь демоны Савани — твоя работа.

Вместо ответа, колдун лишь коротко кивнул головой и исчез во тьме бокового тоннеля. Ему предстояла непростая задача: сразить стражей зала Мертвецов и найти саркофаг царя Нинуса. Колдун не подозревал, что за дверью усыпальницы его ожидал сюрприз, какой нельзя было себе вообразить…

Оставшись уже вчетвером, искатели приключений направились в потаённую комнату в самом сердце катакомб под пирамидой, где обитала легендарная принцесса Акиваша, возраст которой исчислялся ни одним тысячелетием. Капна удивлялась феноменальной памяти командира и его врождённым варварским инстинктам, которые безошибочно вели его к намеченной цели, не позволяя сбиться с пути. Ведя своих спутников, он каким-то непостижимым цивилизованному человеку способом, умудрился ни разу не ошибиться в этом бесконечном лабиринте одинаковых на вид ходов.

Наконец, друзья остановились перед закрытой, но не запертой дверью, сквозь замочную скважину которой сочился красноватый свет. Конан толкнул дверь, и друзья по очереди вошли в небольшую квадратную комнату, освещенную алым пламенем единственной необычной на вид свечи, которая крепилась на люстре под сводом потолка. Посреди комнаты стояло прикрытое черной шелковой накидкой ложе, рядом с которым на каменном основании возвышался расписанный золотыми рунами саркофаг. Друзья заметили, что в каждой из четырёх выложенных полированным чёрным мрамором стен, имелось по двери из чёрного дерева. Посреди ложа сидела молодая девушка, мраморно-белая кожа лица которой указывала на её принадлежность к аристократическому сословию.

— Снова ты! — вместо приветствия прошипела Акиваша, будучи уже не такой учтивой, как прежде. — Будь ты проклят, варвар! В прошлый раз тебе удалось спастись, но…

— Не кипятись. — перебил её Конан, чем прекратил безудержно изрыгаемые в свою сторону проклятья. — На сей раз, я пришел за тобой.

— Стража! — выкрикнула принцесса сдавленным голосом, ведь по какой-то незримой причине, она не чувствовала своей былой силы.

Одна из дверей медленно отварилась, и в комнату вошел огромный обнаженный по пояс чернокожий с кривой саблей в ножнах на поясе, пепельно-серая кожа которого отливала нездоровой бледностью.

— Конан. — усмехнулся чернокожий великан, опасно сверкнув глазами, как показалось варвару, едва заметным золотистым сиянием.

— Мбулу? — удивился Конан, вспомнив своего старого друга с Чёрного побережья. — Так это был не сон?

— Предупреждал я тебя, не соваться в пирамиду. — ответил негр, обнажая клинок.

— Ты был мне другом. — напомнил Конан, демонстративно опустив ладонь на рукоять меча.

— Был когда-то. — пожал плечами чернокожий. — А теперь извини, мне надо позавтракать и, как, кстати, что вы пожаловали в нашу скромную обитель…

Упыриха взмахнула рукой, и свет потух, погрузив комнату в непроглядный мрак. Конана охватила паника, но длилась она недолго. Молниеносным движением, Капна сорвала со своей шеи талисман, который был её щитом, но в тоже время мешал колдовать, и сунула в руку Акуле, выкрикнув:

— Гавер, Акула прикройте меня!

Акула и Гавер обнажили мечи и с двух сторон обступили волшебницу, со спины её защищала стена. В следующее мгновение в её руке вспыхнул огненный шар, озарив комнату пульсирующим золотым сиянием.

— Проклятье! — взвыла Акиваша, прячась за саркофагом.

Свет вспыхнул донельзя вовремя, поскольку рослый негр, превращенный принцессой в кровожадного упыря, уже занёс саблю над головой, чтобы расколоть варвару череп. Конан ловко парировал смертельный удар и ушел в сторону, посылая клинок в стремительную контратаку. Бывшие друзья закружили по комнате, обмениваясь молниеносными ударами. Мечи сверкали словно молнии, низвергаемые с разгневанных небес. Звенела и пела сталь, высекая снопы искр при близких встречах разъяренных клинков. Мбулу при жизни был прекрасным фехтовальщиком и почти не уступал варвару в мастерстве, но в нынешнем положении у него было неоспоримое преимущество — в отличие от своего живого противника, упырь не уставал. Могучая фигура киммерийца блестела от пота, грудь вздымалась подобно кузнечным мехам, но он продолжал биться в прежнем темпе, пока ни в чём не уступаю своему неестественно быстрому и проворному врагу. А Мбулу хищно улыбался, с наслаждением наблюдая, как медленно, но верно тают силы его бывшего товарища. Упырь жаждал свежей крови, и он ненавидел своего противника, как смерть ненавидит жизнь, как зло ненавидит добро, как тьма ненавидит свет. С каждой новой атакой движения его становились быстрее, а удары сильнее и точнее. А Конан начал уставать…

Тем временем комнату огласили слова древнего заклинания, нараспев произносимые Капной. В такт её словам, движения негра стали замедляться, становясь всё более вялыми и слабыми, упырь на глазах терял свою нечеловеческую силу и проворство. На этот раз, Конан не посчитал зазорным воспользоваться выгодным для себя стечением обстоятельств. Мощным ударом он выбил из рук чернокожего саблю, а следующим отрубил упырю голову. В сопровождении Акулы и генерала Гавра, Капна подошла к трясущейся принцессе и черной кровью Мбулы, почерпнутой у обезглавленного тела, вывела на лбу упырихи магическую руну, сила которой полностью обездвижила её и погрузила в глубокий сон. Взмахом руки волшебница послала пульсирующий шар к потолку, от прикосновения которого мгновенно возгорелась свеча на люстре, после чего шар бесследно исчез. Капна подняла с пола, оброненный варваром факел, и замысловатым движением руки заставила разгореться и его. Конан вогнал меч в ножны и взял факел из её рук.

— Надо спрятать тело принцессы в саркофаг. — сказала Капна, принимая из рук Акулы свой талисман, чтобы снова повесить на шею. — Иначе солнце испепелит её, а я лишусь ценной прислуги.

Воины подняли неподвижное тело принцессы и аккуратно уложили в саркофаг, плотно прикрыв сверху крышкой.

— Ловко у тебя вышло. — сказал Конан, тяжело дыша, и тряхнул гривой чёрных как смоль спутанных волос, сбрасывая капли пота на мраморный пол.

— Согласись, магия иногда полезна. — победно улыбнулась Капна.

— Да, уж. — варвар почесал затылок, не находя, чем возразить. — Ладно, поднимайте саркофаг, — повернулся он к Акуле и Гавру, — и пойдём, посмотрим, как там дела у колдуна.

— Что это за заклинание такое? — невзначай поинтересовался Гавер.

— «Сила жизни». - ответила Капна. — Ответ «волне смерти», которое могут творить могущественные некроманты. Это заклинание подавляет и угнетает нежить, вызывает слабость и апатию.

Более не произнося ни слова, воины взвалили на плечи тяжелый саркофаг, и вслед за командиром и волшебницей направились к выходу из комнаты.

Катамаи Рей шел длинным тёмным коридором, полого уходившим глубоко под землю, пока не узрел свет в конце тоннеля, источником которого служило неровное пламя масляных ламп, чадивших по обе стороны от высокой двустворчатой двери зала Мертвецов. Перед тем, как войти в зал, колдун сосредоточился, намеренно ввергая себя в транс. Для этого он уселся перед дверью, скрестил ноги в позе лотоса и закрыл глаза, взывая к тайным силам астрального плана. Чтобы сразить могильных демонов, ему нужна была метаморфоза, способная вызвать к жизни ту или иную ипостась, дарованную ему Провидением. Сейчас в нём, как то случилось прежде, гнев не кипел и маг очень надеялся, что суть демона не возобладает над личиной тёмного ангела, пусть и не такой сильной, но более приемлемой его душе.

Сознание Катамаи Рея пересекло незримые границы реального мира и углубилось на другой уровень восприятия, черпая энергию из эфирных каналов астрального плана. Тело растворилось в сверкающем коконе из тонких переплетающихся разрядов, а когда кокон распался, перед входом в зал Мертвецов поднялся с пола уже не человек, а несколько иное существо. Высокий длинноволосый воин с шевелюрой цвета воронова крыла, с мерцающими белым светом глазами, бледной кожей и двумя чёрными крыльями за спиной, сжимал в руках трепещущие пламенем прямые обоюдоострые мечи. Тёмный ангел толкнул ногой створки двери и вошел в зал. В следующий миг пространство содрогнулось, пошло волнистой рябью и прямо перед ним возникли могучие фигуры демонов Савани с палашами в жилистых руках, изогнутые на восточный манер широкие лезвия которых, зловеще блестели в неверном пламени масляных ламп.

Гримаса лютой злобы исказила и без того уродливые морды демонов при виде своего извечного врага. Не медля, тёмный ангел атаковал могильных духов, с невероятной скоростью вращая огненными мечами. Бой закипел жаркий, звенела сталь, вздымалось пламя, клинки сходились и расходились, высекая фонтаны искр. Демоны со всех сторон атаковали своего врага, нанося резкие и быстрые удары, но и тёмный ангел не стоял на месте, возводя вокруг себя стену из сверкающей стали и всполохов огня. Вынуждая демонов кружиться вокруг себя, ангел выжидал удобного момента для решительной контратаки и когда враги оказались на одной линии, подпустил их к себе на опасно близкое расстояние. Окрылённые неожиданным успехом, демоны занесли над головой свои ятаганы, намереваясь изрубить врага в куски. Улучив момент, ангел припал на одно колено и развёл руки по сторонам. Кончики его мечей описали плавные дуги и неглубоко вспороли плоть врагов, но и этого вполне хватило, чтобы демоны, взревев от жгучей боли, на краткий миг потеряли бдительность. Воспользовавшись заминкой, ангел привстал, повернулся вокруг собственной оси и, прочертив над головой огненные дуги, одновременно снёс обоим демонам их рогатые головы. Безвольные тела поверженных врагов сползли к его ногам.

Бой потребовал от ангела предельной концентрации и неимоверного напряжения сил. Одержав нелёгкую победу, он вогнал мечи в ножны за спиной и опустился на каменный пол, чтобы впасть в восстанавливающий силы транс, но глумливый смех за его спиной, заставил резко обернуться и, вскакивая на ноги, вновь взяться за оружие.

— Очень хорошо, Рей. — произнёс совершенно нежданный визитёр, входя в зал через парадный вход. — Очень хорошо.

— Аластор? — искра неподдельного удивления скользнула по лицу темного ангела.

— Поздравляю. Ты сделал за меня работу. — продолжая глумливо посмеиваться, сообщил демон.

— Что тебе здесь надо? — насторожился тёмный ангел.

— Тоже, что и всем вам. Тело Нинуса. — не стал скрывать Аластор цели своего неожиданного визита.

— Что?! Мне казалось, ты знаешь, как использовать силу «сердца».

— Не знал. — честно признался демон, широко улыбаясь. — Но обещаю, царь Нинус мне обо всём расскажет.

— Но…

— Ты знаешь, в чём твоя проблема, Рей? — перебил демон и обнажил свой ятаган, изогнутое лезвие которого лизали языки адского пламени.

Катамаи Рей промолчал, догадываясь, что ответ ему не понравится.

— Ты устал, Рей. — теперь уже хищно оскалился демон, угрожающе помахивая оружием. — Двое демонов Савани. Их силу, конечно, не сравнить с моей, но всё же, они демоны. Итак, Рей, пришло время закончить наш танец. Ты даже представить себе не можешь, с каким наслаждением я порублю тебя на части.

— Начинай! — выкрикнул тёмный ангел и расчертил пространство огненными дугами своих мечей.

Аластор атаковал с неожиданной яростью и упорством и, казалось, не испытывал страха, он вёл себя совсем не так, как в памятный момент их последней встречи в аду. Тогда он боялся проиграть и быть уничтоженным, но здесь его, похоже, страх смерти не пугал. Аластор силён, но далеко не смел и уж совсем не глуп. Его решительность настораживала, да и с отчаянием его безрассудство никак не вязалось. Тёмному ангелу приходилось нелегко, он устал и бился с демоном уже из последних сил, уступая ему и в скорости, и в силе. Ни о каких контратаках или уловках он не думал, полностью сосредоточившись на обороне. Усталость давнего недруга не ускользнула от взгляда Аластора, и демон усилил натиск, впрочем, не забывая об осторожности. Ничто не может длиться вечно и в одной из стремительных атак врага, ангел пропустил выпад и получил глубокую рану в бедро. Ноги подогнулись, и он осел на пол, закрываясь скрещенными мечами. Двумя сильными ударами демон выбил мечи из рук противника и занёс ятаган над его головой для последнего удара.

— Пора проститься, извечный враг! — торжествующе прогремел демон.

— Почему ты решился вступить в бой? — прохрипел ангел, без страха смотря демону прямо в глаза.

— Меня здесь убить нельзя. — снисходительно пояснил он и поднял ятаган, готовясь нанести решительный удар.

— Врёшь! — раздалось за его спиной и в месте, где должно быть сердце демона, на добрый фут вылезла окровавленная сталь.

Расширенными от удивления глазами, демон воззрился на своего врага, отказываясь верить в происходящее, ибо победа ускользала от него, подобно сну в летнюю ночь. В следующее мгновение клинок исчез из страшной раны на его груди, чтобы снова блеснуть стальной дугой в неверном свете зала Мертвецов. Голова Аластора покатилась с плеч к ногам раненого ангела, который с благодарностью смотрел на своего нежданного спасителя. Над телом поверженного демона, словно суровый бог войны, возвышался варвар с окровавленным мечом в руке.

— Так вот ты какой, демон. — усмехнулся Конан, вспомнив неосторожное признание генерала Гавра, сделанное под воздействием хмельных паров.

— Молвлю ещё раз — не демон я. — прохрипел тёмный ангел, обратная метаморфоза которого уже началась.

Створки дверей распахнулись, и в зал вошла волшебница в сопровождении двух рослых воинов, несущих не своём горбу тяжелый саркофаг. Катамаи Рею, принявшему свой обычный человечий вид, помогли подняться на ноги, и Капна занялась перевязкой глубокой раны, которую оставил ятаган Аластора в его бедре на память о битве.

— Ничего, сказал он сам себе. — присвистнул генерал Гавер, обводя зал Мертвецов слегка ошарашенным взглядом. — Это ж мы до утра не управимся.

— Просчитал уже? — спросил Акула, опуская саркофаг с упырихой на каменный пол.

— Представь себе, нет. — ответил генерал. — Тут и счетоводом быть не надо, чтобы понять…

— Управимся. — не дав досказать, Капна отмела прочь его мрачные прогнозы, заканчивая с перевязкой, не в её правилах было вешать нос прежде времени, ибо трудностей она не боялась.

Спорить мужчины не стали — себе дороже выйдет.

Капне пришлось вновь снять талисман и поручить его Акуле, чтобы сотворить исцеляющее заклинание «капля росы», которое должно было поспособствовать скорейшему заживлению раны брата. Теперь Катамаи Рей мог передвигаться самостоятельно, не опираясь на плечо товарища, но до полного выздоровления ему ещё предстояло похромать.

В зале мертвецов оказалось множество захоронений великих царей и жрецов из разных исторических эпох, и чтобы понять, в каком из саркофагов покоился царь Нинус, колдунам потребовалось немало времени. Только Капна и её прихрамывающий брат, которым волей-неволей пришлось побродить по огромному залу в поисках усопшего царя, могли читать древние письмена на каменных крышках гробниц, воинам же оставалось только ждать, страдать от безделья и изнывать от скуки. Но они, бесцельно послонявшись по залу, быстро нашли себе развлечение, благо у варвара всегда были под рукой игральные кости, припрятанные во внутреннем кармашке кожаной безрукавки.

— Потроха Сета! — проворчал варвар и в сердцах ударил кулаком по крышке саркофага какого-то жреца, с треском продув дюжину партий в кости и золотой империал Аквилонии. — Да как же такое может быть?! Ты ещё ни разу не проиграл!

— Шулер! — поддержал Конана Акула, который на протяжении всей игры недобро косился в сторону на редкость удачливого генерала Гавра.

— Неправда! — запротестовал Гавер. — Я не жулик, я честно просчитывал…

— Что?! — взревел Конан. — А ну-ка возвращай мой золотой!

— Нашли с кем играть. — от души рассмеялась Капна, хлопнув себя ладонью по колену. — Мне доводилось видеть перекошенные рожи прожжённых шулеров, которых Гузь обувал, словно младенцев.

— Да-да, что правда, то правда. — подтвердил Катамаи Рей, оторвавшись от созерцания очередной надгробной плиты. — Крёстные отцы карточных игр, настоящие матёрые волки игорного ремесла, продувались ему до последнего гроша, как распоследние простаки. Так что золотой выигран им вполне легально.

— Да и пёс с ним. — проворчал Конан, пряча игральные кости во внутренний кармашек своей кожаной безрукавки.

— С кем? — поинтересовалась Капна, продолжая посмеиваться.

— И с золотым тоже. — отмахнулся Конан, досадно поморщившись.

— Проигрывать надо уметь. — в своё оправдание произнёс Гавер.

— Играть надо уметь. — перефразировал Акула.

Прения так бы и продолжались, кабы не восклицательный возглас Капны:

— Слава Провидению! Похоже, нашла.

Все четверо сбежались к гробнице, прикрытой ничем не приметной каменной плитой, всё с теми же загадочными письменами на неизвестном Конану языке глубокой древности. Варвар и Акула подналегли и сбросили на пол тяжелую крышку. Заглянув внутрь, расхитители гробниц нашли иссохшую мумию в неприглядном рванье, которое когда-то было бинтами. Мумию царя Нинуса аккуратно подняли и уложили в саркофаг, из которого заблаговременно и довольно бесцеремонно вытряхнули останки никому не известного усопшего. Второй саркофаг оказался намного легче, нежели тот, в который уложили Акивашу, так что Катамаи Рей, хоть и прихрамывал, но на пару с генералом Гавром вполне мог нести его на своих плечах.

Как и прежде, весь путь до выхода из пирамиды гостей сопровождала могильная нежить, в бессильной злобе клацая когтями о камень и щелкая челюстями. Проходя мимо очередного коридора с факелом в руке, Конан невольно рассмеялся, заметив в тёмной нише горящие лютой злобой красные глаза, хозяин которых жаждал отведать сладковатой человеческой плоти. Но талисман на груди варвара вспыхнул ярким изумрудным огнём, прогнав прочь жаждущего крови монстра. Нынешней ночью Конан имел возможность воочию убедиться в магической мощи камней Шарана и нашел их для себя исключительно полезными. Он ненавидел магию, какой бы она ни была, и доспехи, эффективно защищающие от её тлетворного влияния, вызывали в нём лишь чувство глубокого одобрения. Он уже всерьёз подумывал о том, как бы оставить камешки при себе, лишив колдунов их дорогих игрушек. Решение этого вопроса он отложил на будущее, а сейчас все его мысли занимало то, как можно быстро и безопасно добраться до Луксура, чтобы сполна воздать змее по заслугам.

— Акула, Гавер. — окликнул Конан друзей, когда все вышли из пирамиды под открытое небо. — Я, Капна и Катамаи Рей отправляемся напрямик к Стиксу, а вы вдвоём скачите в Кеми. Как только найдёте галеру в порту, сразу отплывайте. Идите медленно вдоль берега. Когда увижу вас, подам сигнал. Всё понятно?

— Да. — коротко ответил Акула, а Гавер согласно кивнул.

С тяжелой ношей на плечах, Конан и его спутники подошли к островку зелени, где привязанные к пальме, мирно паслись их лошади. Когда саркофаги были опущены на землю, Акула и Гавер, не дожидаясь остальных, отвязали и взнуздали лошадей. Вскочив в седло, воины пришпорили скакунов и быстро поскакали в сторону Кеми, оставляя за собой облака пыли. Солнце взошло уже высоко над горизонтом, заливая окрестности палящими лучами. Конан спарил лошадей, перекинув между ними ремни, и с помощью Катамаи Рея опустил на них саркофаги, по одному на каждую пару скакунов. Когда все приготовления были закончены, друзья вскочили в сёдла и маленький караван, не спеша, тронулся в путь.

— Десять солнц сгорит в дороге, десять лун взойдет в таинственной ночи… — от нечего делать, вспомнила Капна куплет одной незатейливой песни, мурлыкая себе под нос её бесхитростный мотив.

— Продвигаемся мы медленно, это правда, но я не собираюсь десять дней тащиться до Стикса. — предупредил Конан, нечаянно подслушав её бормотания. — К закату будем на месте.

— Это всего лишь песня. — устало вздохнула Капна, не зная, куда деться от жары.

— Если уж петь, то что-нибудь героическое. — предложил варвар.

— Где-то я уже это слышал. — никак не мог вспомнить Катамаи Рей.

— Ну, уж нет! — запротестовала Капна. — Только мрачных киммерийских песен сейчас не хватало.

— Как знаешь. — пожал плечами Конан.

Так, изнемогая от дневной жары, отряд неспешно продвигался к великой реке, командир которого рассчитывал опередить ускакавших в Кеми друзей. Конан был готов к сюрпризам, однако надеялся избежать проблем и без приключений добраться до места встречи с галерой на берегу Стикса. В пирамиде, вроде бы всё обошлось, но долго так продолжаться не могло, и варвар знал, что судьба нечасто балует его, пронося грозы стороной. Он почуял неприятности раньше, чем на горизонте возник, словно призрак, многочисленный конный отряд. Присмотревшись пристальнее к быстро приближавшимся всадникам, коих насчиталось не меньше трёх десятков, Конан узнал по боевому облачению стигийских кавалеристов, впереди которых скакал статный горбоносый офицер.

— А этих-то, какая нелёгкая принесла? — проворчал варвар себе под нос, а колдунам бросил на ходу:

— Накиньте плащи и капюшоны на голову, может, на худой конец, за жрецов сойдёте.

— Попробуем договориться? — быстро спросила Капна.

— Иначе нам придётся туго. — пробормотал варвар.

— Позволь мне потолковать со старшим. — попросил разрешения командира Катамаи Рей.

— Ты уверен? — прищурился Конан.

— Попробую проявить дипломатию. — пожал плечами колдун.

— На уровне внушения, так? — пристально посмотрела на брата Капна.

— На войне все средства хороши. — оправдал свои намерения колдун.

— Действуй. — одобрил варвар, не спуская глаз с приближающихся всадников.

Конный отряд довольно быстро настиг и сходу взял караван в кольцо, ощетинившись копьями.

— Кто такие и куда направляетесь?! — довольно грубо и бесцеремонно проревел командир, совершенно не заботясь о манерах.

— Что-то случилось, офицер? — спросил Катамаи Рей спокойным, но твёрдым голосом на чистом стигийском языке с едва уловимым акцентом провинциала.

— Мы разыскиваем пятерых разбойников, устроивших погромы в Кеми минувшей ночью. — пояснил командир уже более спокойным и доброжелательным тоном, что не ускользнуло от внимательного взгляда киммерийца, который, по правде говоря, не сильно-то верил в благополучный исход этой встречи.

— Как видите, перед вами только трое. — медленно произнёс колдун, смотря офицеру прямо в глаза. — Моё имя Аменхатеп, я верховный жрец Сета из храма Тха-Пот, что в Сухмете, а это, — жрец указал в сторону единственной в их компании женщины, — моя помощница Исида. Варвар — наёмник, охраняет нас. По приказу короля, мы перевозим тела усопших жрецов Нилуса и Монту-Пта в столицу, для торжественного погребения.

Какое-то время офицер молчал, с ним явно что-то происходило…

— Счастливого пути и…будьте осторожны. — наконец, выговорил он совершенно безразличным тоном и, слегка поклонившись жрецу в знак почтения, отдал короткий приказ своим людям:

— Уходим!

Всадники подняли копья и, выстроившись прежним порядком, поскакали дальше, не проявляя больше интереса к странной похоронной процессии.

— Ледяная борода Имира. — проворчал Конан, смотря им вслед. — Даже бумаг никаких не потребовали.

— А ты думал. — расплылся в победной улыбке Катамаи Рей и тряхнул головой, пытаясь сбросить напряжение.

— Мог бы для приличия предъявить грамоту с печатью короля, что ли. — фыркнул Конан.

— А зачем? — пожал плечами Катамаи Рей. — Они и так поверили.

— Не буду спрашивать, как тебе это удалось. — махнул рукой варвар и выхватил плеть, чтобы подстегнуть лошадей и продолжить прерванное путешествие.

— Весьма недурно. — вполголоса похвалила Капна, подъезжая к брату. — Телекинез? Как с тем рыбаком?

Вместо ответа Катамаи Рей лишь утвердительно кивнул головой, чувствуя накатившую усталость. Ему пришлось израсходовать немало сил, чтобы убедить не только командира, но и остальных всадников, что он и его спутники именно те, за кого себя выдают. И далось это ему отнюдь нелегко.

— Неплохо задумано. — Капна вновь похвалила своего молчаливого брата. — Теперь на вопрос, «встречали вы кого-нибудь?», стигийцы с уверенностью ответят, что нет, сочтя ненужным докладывать о жреце и его помощнице, которые к делу не имеют никакого отношения, а о варваре-охраннике, так и вовсе никто не вспомнит.

— Надеюсь на то. — отозвался Конан. — Ехать нам ещё далеко, а мы ползём, как черепахи. Догнать нас не составит труда.

— Ставлю золотой! — заявила Капна.

— Ну уж нет, больше играть с вами я не стану. — расхохотался варвар и, пришпорив коня, поскакал вперёд, чтобы хоть немного развеяться.

— Шило в одном месте застряло. — покачала головой Капна, смотря ему вслед.

— А ведь раньше он нанимался охранять караваны. — наконец, после долгого молчания, заговорил Катамаи Рей, в голосе которого всё ещё чувствовалась усталость.

— Надо же, от варвара на стенах Венариума до короля Аквилонии, и всё это чуть больше, чем за четверть века. — в задумчивости произнесла Капна.

— Величайший воин своей эпохи. — согласился с сестрой Катамаи Рей.

— И не только своей. — многозначительно добавила та.

Весь день обоз, не спеша, полз по пустыне, а когда вдали замерцала чёрная лента Стикса, наступил черёд болот, с появлением которых у путников добавилось хлопот. Как варвар и обещал, к закату солнца взору друзей открылась унылая панорама заболоченной речной долины. Оставалось лишь преодолеть гиблые топи, чтобы встретиться с друзьями, и вместе с поклажей подняться на палубу быстроходной стигийской галеры. Особенно туго пришлось лошадям, животные вязли в болотной жиже, бывало, что проваливались по самое брюхо. Каждый раз, когда такое случалось, Конан изощрённо ругался, недобрым словом поминая Сета, по воле которого друзья завязли в болоте.

— Я начинаю завидовать Гавру и Акуле. — выдавила из себя Капна, отирая пот со лба и отгоняя от себя рои зудящих насекомых.

— Как пить дать, и это просчитал, зараза. — простонал Катамаи Рей, изнывая от удушливой жары и насекомых не меньше, чем его сестра.

— Будь оно проклято, болото! — донеслось от варвара, который ушел вперёд, чтобы разведать дорогу и в очередной раз ввалился в вонючую жижу.

— Да, это Гавер во всём виноват… — почти шепотом проворчал колдун, ища место, куда можно поставить ногу.

— Не могу не согласиться. — поддержала Капна, направляя лошадей по разведанному варваром пути.

— Да, чтоб…сожри вас Сет! — вновь выругался Конан, который на сей раз по пояс провалился в яму и тут же был окутан роем мошек.

— Всё, привал! — замахала руками Капна. — Ты, как хочешь, — крикнула она Конану, — а я и Катамаи Рей натираемся мазью. Не хочу быть пищей для мошкары.

Капна достала скляночку и стала энергично натирать мазью лицо и руки. Катамаи Рея тоже упрашивать не пришлось. Конан помялся, помялся, борясь со своей суеверной варварской натурой и, в конце концов, сдался.

— Рога Нергала! — пророкотал он, точно сушеный плод, сморщившись от пахучего аромата мази. — Давай сюда эту дрянь.

Капна бросила ему склянку. Конан поймал её налету и с перекошенным лицом начал брезгливо втирать снадобье в накусанную насекомыми кожу. Эффект натирания мазью быстро возымел действие и вскоре мошкара перестала докучать измотанным путникам совсем. Конан вздохнул с облегчением, тем не менее, не переставая морщится от её непривычного запаха.

Уже когда начало темнеть, обоз, наконец, с горем пополам дополз до берега. Усталые путники испытывали острое желание окунуться, но Конан разрешил только умыться, вспомнив местные поверья о том, что чёрные воды Стикса несут болезнь и смерть. Конечно, он не склонен был верить во весь этот суеверный вздор, но южная река вполне могла таить массу других неприятных сюрпризов, связанных с её богатым животным и растительным миром. Дабы не рисковать, лошадей не стали поить из реки, обойдясь запасами воды, которые привезли с собой в кожаных бурдюках.

— Коней придётся отпустить. — с большим сожалением произнёс Конан, ослабляя подпруги на сёдлах и стреноживая лошадей, чтобы отпустить их попастись, он знал, что животные, в отличие от человека, в болоте не потонут и травы для себя всегда отыщут.

Конан и Катамаи Рей перенесли саркофаги поближе к воде. Капна распрягла спаренных скакунов и хлыстом отогнала подальше, чтобы не топтались рядом с людьми. Затем варвар развёл небольшой костерок и сел на берегу, пристально всматриваясь вдаль по течению реки. Стемнело, а галера всё не показывалась. Все трое наскоро перекусили сушеными фруктами, и запили свой скромный ужин несколькими глотками воды из бурдюков. В одной из снятых с лошадей седельных сумок, обнаружилась фляжка с вином, так что Конану теперь было чем заняться, коротая время на берегу. Он жевал сушеные финики и запивал их небольшим глотками напитка богов, усталым взором скользя по реке. Сон не шел, да и спать было нельзя, ведь огни галеры могли проплыть в темноте в любой момент. Капна присела на камень радом с командиром и в задумчивости уставилась вдаль, а Катамаи Рей достал скляночку с пахучей мазью и начал терпеливо и аккуратно втирать её в рану на своём бедре. Так в гнетущей тишине минул колокол, за ним второй…

Проявляющим изрядное терпение, часто с небес снисходит благодать. Конан первым заметил замерцавшие на реке огни, чем дал друзьям ещё один повод позавидовать остроте своего зрения. Он зажег факел от костра и прочертил в воздухе три огненных круга, как то было заранее условлено. С галеры незамедлительно ответили тем же сигналом, и вёсельное судно начало осторожно приближаться, капитан которого за ориентир взял человека, стоящего на берегу с факелом в руке. Плоскодонная галера с низкой осадкой могла почти вплотную подойди к берегу, что в значительной степени упрощало задачу по погрузке саркофагов на борт.

Когда галера подошла довольно близко к берегу, Акула и генерал Гавер перемахнули через борт и оказались по пояс в воде. Через пару ударов сердца они были уже на берегу в компании своих друзей. Сразу вслед за ними был сброшен трап, по которому Конан и Катамаи Рей внесли на палубу первый саркофаг, а Гавер и Акула, подхватив на руки второй, последовали за ними. Замыкала шествие Капна, внимательно смотря по сторонам. Оба саркофага мужчины затащили в каюту, куда в сопровождении всё того же молчаливого проводника, вошла и Капна. Конан скинул крышку одного из саркофагов и жестом пригласил стигийца ознакомиться с содержимым. Немой жрец бегло осмотрел мумию царя Нинуса и, удовлетворённо кивнув, с низким поклоном удалился из каюты. Развалившись на скамье, варвар с удовольствием отметил, что стол был заблаговременно накрыт и куда пышнее, нежели в прошлый раз. Первым делом он зубами откупорил глиняный сосуд, выплюнул пробку и плеснул в кружку вина.

— Ты что?! — накинулась на него Капна, попытавшись выхватить сосуд из его рук. — Они получили то, что хотели и теперь избавиться от нас — самое подходящее время и место.

— Не бойся. — отмахнулся варвар и одним залпом вылил содержимое кружки в свою луженую глотку. — Тутхемес не упустит шанса лично содрать с меня шкуру. Или на кол посадить. Я неплохо знаю его, так что можете спокойно есть и пить. Еда не отравлена.

Не успел он договорить, как Капна и Катамаи Рей, много дней не вкушавшие приличной еды, с жадностью голодных волков набросились на копчёное мясо, вяленую рыбу, сушеные фрукты и сочный виноград, щедро сдабривая пищу обильными глотками ароматного вина. Да и варвар упрашивать себя не заставил. Он утолил жажду парой кружек вина, отрезал кинжалом приличный шмоток и вцепился зубами в сочное мясо с яростью оголодавшего тигра. Гавер, вольготно развалившись на скамье, со вкусом и расстановкой потягивал вино из кружки, забросив ногу на ногу. Акула вина не пил, в любых ситуациях предпочитая сохранять трезвый рассудок, его вполне устраивали крупные и сочные ягоды винограда.

К рассвету галера прибыла в Луксур и по прорытому через весь город каналу подошла к пристани королевского дворца, где прибывших встречала настоящая процессия во главе с самим королём. К счастью, Конану и его спутникам удалось хоть немного поспать, пока галера была в пути, и сейчас они выглядели бодрыми и отдохнувшими. Четверо высоких мускулистых мужчин из личной гвардии короля поднялись на борт в сопровождении верховного жреца в пурпурной рясе, что, несомненно, выделяло его среди прочих толпившихся на пристани служителей Сета в черных хламидах. Гвардейцы бережно подняли саркофаг с мумией царя Нинуса и торжественно, чеканя каждый шаг, понесли во дворец, в то время как саркофаг принцессы Акиваши оставлен был без должного внимания. Жрецы выстроились колонной и, склонив головы, последовали за древним царём, не отставая от саркофага ни на шаг. На пристани остались только король, верховный жрец и двое гвардейцев из дворцовой охраны.

— С возвращением. — слегка поклонился Тутхемес, встречая Конана и его спутников с фальшивой улыбкой на устах. — Следуйте за мной, дорогие гости. Очень скоро вы станете свидетелями страшного таинства, древнего ритуала воскрешения из мёртвых.

— Мне нужен камень. — не слишком вежливо напомнил Конан.

— Другого я не ожидал услышать. — уклонился от прямого ответа Тутхемес.

Следуя за королём, варвар и его спутники прошли коридорами дворца в просторный круглый зал, вдоль стен которого, по кругу шли резные колонны. В центре зала на пьедестале из чёрного мрамора покоился раскрытый саркофаг с мумией царя Нинуса, вокруг которого толпились жрецы в чёрных рясах, числом не меньше трёх десятков. Мощёный мраморной плиткой пол, отражал неровный свет факелов, закреплённых на каждой второй колонне. Жестом руки король приказал гвардейцам удалился, и те послушно покинули зал, оставив гостей в компании своего короля и жрецов Чёрного круга. Двери вновь раскрылись, и в колонный зал вошел служитель в чёрном с хрустальным ларцом в руках, от которого во все стороны струилось мягкое красноватое свечение.

— Сердце Аримана! — догадалась Капна.

Тутхемес кивнул и, хлопнув в ладоши, приказал:

— Начинайте.

Верховный жрец раскрыл ларец, обеими руками взял пульсирующий красным светом камень и бережно возложил на грудь царя Нинуса. Служители Сета зажгли свечи из чёрного воска и обступили пьедестал плотным кольцом. Верховный жрец встал в ногах саркофага и начал нараспев читать слова древнего заклинания. Пот крупными каплями выступил на его бледном челе, воздетые к потолку руки предательски дрожали, но напряженный голос продолжал наполнять зал шелестящими звуками чужой речи давно минувших эпох. Варвар заметил, как смутная тень пронеслась над залом, приведя в трепет огни факелов. Что-то неосязаемое опустилось на царя, заставив всем телом содрогнуться. И вдруг, сердце Аримана разгорелось ярко-алым пламенем, по жилам мумии потёк живительный огонь, и в такт словам заклинания иссохшее тело стало преображаться. Прямо на глазах, собравшихся в зале людей, мышцы царя вздулись, наливаясь былой силой, сморщенная кожа разгладилась и порозовела, сухие седые волосы налились краской и заблестели в пульсирующем свете камня.

Прежде чем царь пробудился к жизни, жрец в багряной рясе закончил с песнопениями и резким движением руки убрал пылающий камень с его груди. Царь Нинус открыл глаза и приподнялся в саркофаге, отрешенно смотря в никуда.

— Кто ты? — повелительно произнёс верховный жрец.

— Я тот, кто был царём Нинусом, но теперь я мёртв. — бесцветно произнёс поднятый из могилы монарх.

— Уже нет. — рассмеялся Тутхемес и, подойдя ближе к пьедесталу, с сарказмом произнёс:

— Отныне ты мой раб.

— Камень. — ещё раз напомнил о себе Конан.

— Глупый варвар! — пуще прежнего расхохотался король Стигии. — Неужели ты мог помыслить, что я намерен сдержать обещание и вернуть тебе сердце Аримана?! Ты слишком жалок, чтобы обладать таким могуществом! Ничтожный червь, твой недалёкий ум не в силах осознать, какая МОЩЬ сокрыта в нём! Боюсь, тот мировой порядок, что я построю с помощью силы камня, тебе не понравится, поэтому возблагодари всемогущего Сета, что ты не доживёшь до этого дня. А данное тебе слово? Что же, оно для меня ничего не значит.

— Тогда ты умрёшь. — произнёс Конан лаконично, и в подтверждении своих слов выхватил из ножен меч.

— Глупец! — внезапно переменился в лице Тутхемес, шипя точно изготовившаяся к нападению змея. — Долго я ждал этого часа. Сейчас ты умрешь. Но я хочу, чтобы ты, прежде чем покинуть этот мир, знал: очень скоро я пошлю легионы лучших солдат Стигии войной на Аквилонию. Силой камня я сокрушу твою армию и поставлю на колени всех твоих подданных. Мои жрецы пронесут сердце Аримана над разорённой, охваченной пожарами страной! И как во времена Ахерона, с алтарей рекой польётся кровь тысяч пленников, принесённых в жертву Сету.

— Какие амбиции. — усмехнулся варвар, оставаясь внешне спокойным. — Широко шагаешь. Не споткнись, смотри.

— Тебе не следовало возвращаться…бывший король Аквилонии. — сузив глаза, произнёс Тутхемес и взмахом руки метнул в варвара зелёную молнию, с шипением сорвавшуюся с его растопыренных пальцев.

Молния ударила варвару в грудь и, не причинив вреда, рассыпалась сотнями звенящих искр, точно сосулька о добротный панцирь аквилонского рыцаря. Глаза Тутхемеса округлились в неподдельном изумлении, но он быстро сумел взять себя в руки. Стигиец сосредоточился и, быстро прочитав короткое заклинание, метнул в ухмылявшегося варвара огненный шар, который так же, как и молния, не причинил ему вреда, разбившись вдребезги о незримый щит.

— Но как?! — взревел Тутхемес, побагровев от негодования.

— Да, проще некуда. — варвар вытащил из-под кожаной безрукавки талисман, изумрудное сияние камня в котором заставило померкнуть сердце Аримана в руках верховного жреца.

— Камни Шарана! — в ужасе воскликнул один из служителей Сета в чёрной рясе и закрыл лицо руками, не в силах вынести сияния камня.

— Не может быть. — простонал стигиец.

— От чего ж не может, Ваше величество? — улыбнулась Капна, насмешливо глядя Тутхемесу в глаза.

— Вы?! — до хруста сжал побелевшие кулаки Тутхемес.

— Мы. — кивнула Капна, продолжая глумливо улыбаться.

— Прокляни Сет ваши души! — в ярости выкрикнул Тутхемес и, обнажив клинок, бросился на варвара. — Убить всех!

Служители Сета воочию узрели всю тщетность применения магии и всё же некоторые из них успели ударить молниями в спутников Конана, но действенного результата это не принесло. Чёрную магию без следа рассеяла сила зеленоватых камней в их защитных амулетах. Тогда ничего не оставалось, как прибегнуть к оружию и выхватить кривые кинжалы, волнистые лезвия которых были смазаны ядом болотной гадюки, чтобы по приказу повелителя вероломно напасть на своих недавних гостей. Но друзья были готовы к подобному исходу встречи королей и их быстрые как молнии клинки, замелькали в свете факельных огней с невероятной быстротой, сея смерть среди жрецов. Короткие кинжалы не могли сколь-нибудь успешно противостоять мечам в руках закалённых воинов, существенно превосходивших жрецов и в технике, и в скорости. Очень скоро скользкий от крови пол круглого зала усеяли трупы людей в черных рясах, а сердце Аримана перешло в руки Катамаи Рея, который в самом разгаре схватки сразил багряного жреца одним быстрым и точным ударом своей катаны. Теперь в живых оставалось лишь четверо друзей, вставших у входа в зал с окровавленными мечами в руках, безучастный ко всему царь Нинус, продолжавший сидеть в саркофаге на мраморном пьедестале и варвар, исполняющий на пару с Тутхемесом танец смерти, который завораживал зрителей своей стремительностью.

Король Стигии оказался достойным противником, на редкость сильным и ловким, крепким орешком даже для Конана, ранее не знавшего себе равных. Клинки мелькали со скоростью молний, почти не различимых для глаз друзей, которые с нескрываемым восхищением следили за битвой титанов. В смертельном поединке сошлись равные по силе бойцы, ни в чём друг другу не уступая. Тела давних врагов блестели от пота, из глоток со свистом вырывалось прерывистое дыхание, легкие раздувались подобно кузнечным мехам. Однако темп боя лишь нарастал, выжимая из бьющихся последние силы. На руках, ногах и груди бойцов появились уже неглубокие порезы, и кровь тонкими струйками сочилась по блестящей от пота коже. Но враги продолжали обмениваться сокрушительными ударами, оставлявшими зазубрины на лезвии клинков, звенела и сыпала искрами упругая сталь. Но любому напряжению есть свой предел и, в конечном счете, столь бешеного ритма не выдержал Тутхемес. Монарх южных земель проиграл в стойкости, выносливости и живучести варвару из далёкой северной страны. С каждым новым выпадом удары стигийца ослабевали, движения становились неуклюжими и медлительными, но и Конан изрядно устал и уже не был таким быстрым и ловким, как в начале поединка. Но его удары силы не утратили. Буквально, валясь с ног от перенапряжения, он выбил оружие из рук заклятого врага и из последних сил вонзил меч ему в грудь. Тутхемес, захлёбываясь собственной кровью, медленно осел на пол и обхватив лезвие руками, со стоном завалился на бок. Спустя несколько ударов сердца, жизнь покинула его бренное тело.

Изнеможённый поединком, Конан едва держался на ногах, покачиваясь, как молодой ясень на ветру. Акула и Гавер подбежали к нему и подхватили под руки, не позволив свалиться на пол.

— Не упал. — ухмыльнулась Капна, вместе с братом стоя у настежь распахнутых дверей колонного зала.

— Подождите. — в тишине зала раздался голос царя Нинуса, о котором в пылу схватки уже успели позабыть.

Конан тряхнул головой, оттолкнул от себя друзей и не самой твёрдой походкой направился к мраморному пьедесталу.

— Кто ты, могучий воин? — спросил царь, в глазах которого на мгновенье зажглась и тут же погасла искорка любопытства.

— Я Конан из Киммерии — король Аквилонии. — устало произнёс варвар, и немного собравшись с мыслями, поинтересовался в своей неизменной грубоватой варварской манере:

— Чего тебе?

— Покоя. — было ему ответом.

— Чего, чего? — варвару показалось, что он не расслышал царя.

— Моё время прошло. — пояснил Нинус. — Я слишком долго пребывал в царстве мёртвых, чтобы вновь по достоинству оценить всю прелесть жизни. Нет мне места среди живых. Когда я опущусь в саркофаг, положи камень мне на грудь, и да упокоюсь я с миром.

— Как скажешь. — пожал плечами Конан, не видя причин отказывать царю в его последней просьбе.

Катамаи Рей подошел к варвару и протянул ему сердце Аримана, чтобы тот выполнил просьбу царя и оставил при себе по праву принадлежащий артефакт. Когда царь Нинус улёгся в саркофаг и, скрестив на груди руки, опустил веки, Конан положил пульсирующий камень ему на грудь. В течение нескольких ударов сердца, с живым человеком произошли изменения, обратные тем, что друзья видели прежде, превратив пышущее здоровьем тело в иссохшую мумию. Варвар спрятал камень за пазухой и накрыл саркофаг крышкой.

— Нам пора. — произнёс Катамаи Рей, тронув варвара за плечо. — Скоро здесь будет вся гвардия короля.

— Я всегда знал, как плохо тревожить покой умерших. — сказал Конан и повернулся лицом к выходу, где его ждали друзья.

— Тутхемесу это стоило жизни. — философски заметил Катамаи Рей.

Конан последним оставил новую усыпальницу легендарного царя, прежде выдернув меч из тела убитого им врага, и Катамаи Рей медленно свёл вместе створки массивной двери, продолжая смотреть в зал до тех пор, пока не исчез узкий просвет между ними.

Друзья покинули дворец и направились к пристани, где на мелких волнах плавно покачивалась галера. Гребное судно охранялось всего тремя гвардейцами короля: двумя на пристани и одним на палубе. Тот, что на палубе, не спеша, прогуливался от носа к корме и обратно, с презрением поглядывая на скованных цепями рабов. Увидев пятерых незнакомцев, гвардейцы сошли с пристани на берег и, обнажив мечи, направились им навстречу. Шагов за двадцать Капна и Катамаи Рей метнули сюрикены, безошибочно поразившие свои цели. Выронив мечи, гвардейцы осели на землю, пытаясь зажать руками кровоточащее горло. Последнего гвардейца снял Акула метким броском своего боевого ножа, чем заслужил одобрительный кивок командира.

Акула выдернул нож из горла убитого им солдата, сорвал с пояса связку ключей и протянул варвару.

— Я Конан — король Аквилонии дарую вам свободу! — прорычал Конан и бросил рабам связку ключей, обратив внимание, что среди скованных цепями подневольных гребцов почти не встречалось стигийцев. — Но и вы сослужите мне последнюю службу.

— Требуй! — радостно завопили бывшие рабы, потрясая цепями.

— Доставьте меня и моих подданных к берегам Асгалуна. — потребовал варвар. — Гребите так быстро, как не гребли ещё никогда, ибо отныне вы люди свободные!

Требование короля Аквилонии было встречено всеобщим ликованием. Гребцы сбросили оковы, уселись по местам и, затянув песню свободных моряков, принялись за дело. Судно, резво набирая скорость, понеслось по волнам к чёрным водам великого Стикса, оставляя за кормой молчаливый дворец стигийского короля, который, благодаря своей жадности, вероломству и тщеславию, лишился не только короны, но и головы.

В одном из припортовых кабачков Асгалуна собралась шумная компания из пятерых человек, весело праздновавших успешное завершение опасного предприятия, о чём можно было судить по отдельным возгласам, раздававшимся за их столом. Продолговатый дубовый стол в углу освещенного масляными лампами зала, ломился от яств, вино из бочек текло рекой. Могучий черноволосый гигант, отложив в сторону обглоданную кость, встал во весь рост и, плеснув в кружку вина, громко произнёс:

— Я отправляюсь домой с лёгким сердцем, ведь я уничтожил своего врага и разорил осиное гнездо.

— Да, ты уничтожил Тутхемеса и его сподручных, но остаётся Тот-Амон, он жив и вполне в силах возродить Чёрный круг. — мягко возразила единственная в компании женщина.

— Им я займусь позже. Обещаю. — пообещал приятелям варвар и, не отрываясь, залпом осушил внушительную кружку доброго аргосского вина.

— Да, конечно, в этом я нисколько не сомневаюсь. — сказала Капна и, немного поразмыслив, добавила:

— Лет, так через двадцать…

— А хотя бы и так. — не стал спорить варвар, присаживаясь на своё место. — Куда мне торопиться? Немало времени пройдёт прежде, чем змея накопит яда, чтобы снова кусать.

— Согласен с тобой. — кивнул Катамаи Рей, пригубив терпкого ароматного напитка. — Стигийцы получили хороший урок.

— Нечего шелудивым псам раззявить пасть на мой трон! — рявкнул варвар, ударив кружкой по столу.

— Кто бы сомневался. — наполнив кружку до верху, генерал Гавер сделал пару небольших глотков, смакуя тонкий аромат вина.

— Славная битва вышла во дверце. — с упоением вспомнил Акула и залпом опрокинул стакан МОЛОКА.

Друзья, исключая Акулу, недоуменно переглянулись, но никто ничего не сказал. Пока не сказал…

— А с этим, что будете делать? — поинтересовался Конан, похлопав ладонью по крышке саркофага.

— Заберём с собой. — небрежно бросила Капна, будто речь шла не о легендарной принцессе давно минувшей эпохи, а о половой тряпке. — Как я уже говорила, в Чёрном замке требуется горничная.

— Скверное, у вас колдунов, чувство юмора. — покачал головой Конан, потянувшись за очередным бочонком.

— Ничего, пусть привыкает. — на этот раз поддержал сестру Катамаи Рей. — Это ж сколько невинных душ погубила она за тысячелетия своего жуткого существования?

— Да, да. — поддакнул генерал Гавер и с ножом накинулся на сочное жаркое. — За всё надо платить.

— Я так и не понял до конца, в чём заключалась ваша выгода в этом деле? — спросил Конан, уводя разговор в интересующее его русло.

— Так же как и ты, избавились от врага и обрели бесценный артефакт. — не стала лукавить Капна.

Конан понял, что камней Шарана не видать ему теперь, как собственных ушей. А может, оно и к лучшему, что камни остаются у друзей, ведь у него за пазухой покоится самый могущественный артефакт хайборийского мира — сердце Аримана, и только одному Нергалу ведомо, что для него важнее.

— Мы ещё встретимся? — спросил Конан, отвлекаясь от своих праздных дум.

— Встретимся, обязательно встретимся. — пообещал Гавер, поднимая кружку вина для нового тоста.

— Разбей вот это, — Катамаи Рей протянул варвару хрустальный шарик, испещрённый загадочными символами, — и мы явимся прежде, чем край глаза Митры коснётся призрачной линии горизонта.

— Ну, ты выдал, чернокнижник! — расхохотался Конан, похлопав приятеля по плечу.

Ещё долго под общий гомон и смех друзей звенели кружки, и лилось рекой доброе аргосское вино. В тот памятный день, под натиском осадных башен, безоговорочно капитулировал даже стойкий к горячительным напиткам Акула.

В современном мире дзю-дзюцу известна как джиу-джицу

В современном языке ниндзю-цу звучит (неправильная европейская транскрипция), как ниндзя.

В чудильник замели — попал в вытрезвитель.

Губа — гауптвахта.