Девочка-беда для Казановы. Молодежная лига серцеедов #1. Bambie.

Аннотация

Несчастье, сто рублей убытка, Федорино горе, божье наказание. Все эти слова для Матильды были вторым именем.

Эта девушка всегда была до ужаса болтлива, несуразна, и порой груба. Воспитываясь исключительно мужчинами, ей была чужда женственность и грация, а, ко всем прочим ее особенностям, на верхушке торта, вишенкой, была её особая тяга к приключениями. И не то, чтобы юная непоседа их искала, просто … Оно само как-то …

Даниил всегда был до ужаса тщеславен, смазлив и обаятелен, заядлый Казанова и очень разборчив в своих предпочтениях.

Он совсем не ожидал, что судьба его сведет с девочкой-бедой, которая не носит юбки, не умеет краситься, а еще имеет разряд по боксу, и не стесняется демонстрировать свои навыки на нем.

Глава 1

Матильда

Я тащила огромную тушу по полу, пот катился градом с моего лба, но я напористо

продолжала тащить, должно быть, не меньше восьмидесяти килограмм к кабинкам

душевых.

— Господи, ну угораздило же! — зло рычу, а после с раздражением кидаю ноги,

которые тотчас же с громким хлопком приземляются на кафель.

— Ну и дура ты, Марголис! — обратилась я сама к себе.

Я недовольно взглянула на тело лежащее перед собой. Кто ж знал, что это

недоразумение на две головы выше меня окажется таким хиленьким и крайне

неподготовленным к неожиданностям.

Сморщив лицо, я взяла душ и принялась приводить в чувство этого напыщенного

индюка.

За два часа до событий…

шаркая своими кедами по полу, я медленно и весьма неохотно плелась в деканат.

Не то чтобы это было неожиданно, в особенности учитывая мою успеваемость,

однако перспектива выслушивать в очередной раз лекцию на тему «наше будущее

за нами», и бла-бла-бла, всякая такая чепуха, мол оценки крайне важны и совсем

не имеет значения, что большинство людей даже не работают по специальности и

диплом им нужен разве что для галочки, в общем слушать это мне отнюдь не

хотелось. Но «увы» и «ах», мне бы в любом случае пришлось.

Так уж получилось, что отчислять меня не могли, точнее могли, но это было не в их

интересах. Я имела разряд по боксу, также успела позаниматься самыми

различными видами спорта от легкой атлетики до баскетбола, что было весьма

комично, учитывая мой рост.

В целом, у меня была прекрасная физическая подготовка, и за два курса

«усердной» учебы я принесла не одну победу нашему институту. Пожалуй, поэтому

преподаватели закрывали глаза на мои многочисленные пропуски, острый язык,

опоздания и еще много чего…

— Андрей Васильевич? — постучавшись, открыла дверь. — Можно‘?

Тот окинул меня обреченным взором, а затем кивнул. Вероятно, ему тоже не

хотелось вновь разговаривать об одном и том же.

— А, это вы, Марголис, — покачал головой несколько разочарованно, — проходите.

Я усмехнулась, преподавателям было легче называть меня по фамилии (которая, к

слову, была еврейская), нежели именем. М-да, “Матильда Моргалис”, то еще,

знаете ли, сочетание.

Пожав плечами, я зашла и встала около дверей, до последнего тая надежду, что

все ограничится быстрым выговором. Я покиваю головой, сделаю умное лицо, а

затем полечу навстречу лету, солнцу и песочку куда-нибудь в Испанию…

— Садитесь, — строго отрезал декан, тем самым разрушая все мои мечты.

Эх, Испания, а ведь ты была так близко…

Я тщательно пытаюсь скрыть свое недовольство, садясь на стул.

— Итак, — начал преподаватель, чем заставил меня неловко поерзать, будь я

кошкой точно бы поджала хвост. — Вы, Матильда, моя божья кара. Не знаю, что за

человеком я был в прошлой жизни, но, полагаю, не меньше чем палачом!

— выразительно начал отчитывать меня мужчина. — Три жалобы! Девяносто часов

пропусков! Не закрытая курсовая и два зачета!

Ничего нового я не услышала. И так знала насколько плачевно мое положение.

— А также пять медалей и один кубок, — помахала я пальцами, за что получила

хмурый взгляд.

Андрей Васильевич устало вздохнул и потер переносицу.

— Мне стоило немалых усилий попросить преподавателей дать вам шанс. Да будет

ли вам известно, уважаемая Матильда Трофимовна, что ведомости уже закрыты’?

— Ой, — пискнула, вжимаясь в стул. Если мой папа узнает, не дай Бог, об этой

пикантной подробности, то мне несдобровать.

— У вас есть неделя, чтобы все закрыть, — строго изрек мужчина.

— Конечно-конечно, — кивала головой, как болванчик.

Благо, курсовая была почти готова (не мной конечно, а ботаником из другой группы,

но не думаю, что это столь важно. Главное ведь наличие, верно?!), а вот с зачетами

разберусь как-нибудь.

«Как-нибудь» — вообще было мое кредо по жизни.

Преподаватель долго сверлил меня взглядом, и я решила, что мне пора брать ноги

в руки, и отчаливать.

Однако стоило мне только привстать, как декан продолжил:

— Кроме этого, вы и другие ученики будут помогать абитуриентам подавать

документы.

— Что?! — излишне эмоционально вскрикнула.

— Вы не ослышались, — строго отрезал Андрей Васильевич, — в этом году должно

поступить много учащихся, поэтому вы и некоторое студенты, — а в моей голове

проскользнуло «лузеры», — будете контролировать и помогать.

— Н-но, как же, — рассеянно пробормотала, — я ведь в этом ничего не понимаю…

— Марголис, вы закончили два курса адвокатуры и сейчас говорите мне, что не

можете разобраться с элементарной документацией?! — прогремел декан.

— Могу. Конечно могу, — сконфуженно улыбнулась.

— Вот и отлично, — довольно кивнул мужчина. — А сейчас… Брысь с моих глаз

долой!

Дважды мне повторять не пришлось, через секунду я уже направлялась в спортзал,

где у меня была последняя тренировка в этом году.

Несмотря на то, что спорт был моей жизнью, училась я на адвоката.

Адвоката, блин! Нет, ну вы скажите какой адвокат из девчонки, которая и на

девочку-то не похожа‘?! Нет, лицо может у меня и было достаточно милое, но вот

вечно хмурое выражение точно не добавляло плюсиков моему очарованию.

Маленький рост, маленькая грудь и острые ключицы.

Если у моего отца вы спросите, кто по его мнению ошибка природы, он

перекрестится и укажет на меня без зазрения совести, вопреки тому, что души во

мне не чает.

Так уж получилось, что матери у меня не было, а вечные любовницы отца не могли

ее заменить, ибо они менялись с такой скоростью, что я даже имена перестала их

запоминать… Просто из-за ненадобности. Смысл?! Все равно в скором времени

появится очередная «краля».

Мы жили в частном доме и, уж волею случая или судьбы, всеми моими соседями

были мальчишки. С ними мне и приходилось дружить. Впрочем, я не смела

жаловаться. Ведь когда я предприняла, должна заметить, весьма неудачную

попытку подружиться с девчонкой, она презрительно посмотрела на мои побитые

коленки в зеленке, а затем, фыркнув, гордо приподняла подбородок и произнесла:

— Мама не разрешает мне общаться с вшивыми!

Вшивой я не была, однако уже тогда поняла, какие порой бабы могут быть гадюки, а

уж как ядом-то умеют пускаться… С тех пор с женщинами я не ладила. Могла

пообщаться на уровне «привет-пока», но не более того.

К шестнадцати годам, когда под моей футболкой начало проявляется женское

начало, папа вдруг вспомнил, что я все же была девушкой, поэтому предпринял

неудачную попытку сделать из меня леди. Стоит ли говорить, что его надежды

рухнули в тот же мил когда пятая по счету дамочка, что учила меня манерам,

языкам и прочим премудростям, сбежала, не оглядываясь’?!

Затем были еще попытки, но и они не увенчались успехом. Однажды папа даже

задал мне довольно неловкий вопрос, а не играю ли я случаем за другую команду.

Я краснела, бледнела и все же с горем пополам, мне удалось переубедить своего

отца, что я точно по мальчикам и к женскому полу меня не влечет Папа, кажется,

тогда помолился и сказал спасибо Богу.

В спортзале уже, как впрочем и всегда, было полно народу. Безусловно, все хотели

на каникулы, но последнюю тренировку не решался пропустить даже самый

смелый и отчаянный студент.

Физрук у нас был достаточно требовательный мужик, но справедливый. На самом

деле в нашем универе для спортсменов было гораздо больше возможностей,

нежели в любом другом заведении области.

Благодаря многочисленным связям нашего всеми любимого Олега Антоновича,

многие студенты действительно прорывались в профессиональный спорт, ведь у

него была тяга, перспективы и хорошие данные.

К слову, у меня они были. Наверное поэтому с папой я не особо спорила, когда он

запихнул меня на факультет адвокатуры. Ведь по большей части я все равно

занималась спортом. Отец, конечно же, был против. Мы много ссорились и спорили

по этому поводу, однако благодаря моему упорству и твердолобости он, как мне

кажется, смирился.

— Моргалис, — крикнул тренер, чем заставил меня подскочить. — Бегом

переодеваться!

Тренировка еще не началась, однако все ребята уже были в форме.

Я - парадокс всех женщин, ведь мне хватает меньше минуты, дабы натянуть на

себя спортивные шорты, безразмерную футболку и кроссовки. Затем завязать свои

темно-русые волосы (которые, между прочим, были ниже плеч) в хвост, выбежать из

спортзала и встать в шеренгу.

— Что ж, граждане студенты, хулиганы, тунеядцы, — весьма своеобразно

поздоровался с нами тренер. — Сегодня у нас последняя тренировка. Что касается

планов на следующий семестр. Соревнования по баскетболу, волейболу, легкой

атлетике, плаванию будут как и всегда. Расписание должны прислать с сентября.

Но кроме этого, хочу заметить, что в этому году будут добавлены выездные

соревнования различных единоборств. Так что с тебя, Матильда, — строго

посмотрел на меня Олег Антонович, — особый спрос. Еще в этом году будут

проходить соревнования по футболу. Поэтому всех желающих записаться просьба

задержатся после занятия. Отбирать всех претендующих будут игроки команды

«Гладиаторы», — внезапно зал зашумел, а я в свою очередь фыркнула. Видела я

этих «Гладиаторов», ходят все такие на пафосе, хвост свой облезлый распушат и

цепляют телочек. — Ребята будут позже, а сейчас, бездельники, — уже заорал

громким криком тренер, — начали разминку! Соловьев, за главного!

Тренировка выдалась интенсивная, как сказал тренер: «Чтобы не расслаблялись,

балбесы».

Мое настроение с отметки минус один поднялось до полных десяти, а причиной

тому была прекрасная новость о включении единоборств. время от времени, я

безусловно еще занималась, но не так, как прежде. У меня был разряд по боксу,

затем я решила попробовать что-нибудь другое и перешла на тайский бокс. Сперва

было очень сложно перестроиться. Ведь в боксе задействованы только руки, а в

тайском и ноги. В нем, увы, я не преуспела, ибо к тому времени как раз началась

учеба в универе, и меня привлекли к общественности. Поэтому нынче я была

воодушевлена возможностью вновь восстановиться в этом виде спорта.

Когда тренировка была закончена, я была выжата словно лимон. Однако это не

помешало мне встать в очередь на «кастинг», и плевать что я единственная

девушка среди парней. Мне не привыкать это во-первых, а во-вторых кто сказал,

что женщины не умеют играть в футбол?! Мне очень нравилось, да и играла я, без

лишнего лукавства, получше некоторых парней, что стояли в очереди.

Нашей задачей было хотя бы попытаться перехватить мяч у соперника. А

соперником был некий белобрысый гад, именуемым Даниилом Разумовским, чтоб

его! Тот еще засранец, должна вам сказать. Играл он безусловно неплохо, но

выглядел несколько помятым. Таким помятым, словно всю ночь отрывался и спал

всего пару часов. Что ж, тем лучше. Значит координация у него нарушена.

Другой парень что-то сосредоточенно черкал в журнале. Его я тоже знала. Глеб

Баринов, он, кстати, выглядел гораздо свежее своего товарища. Некоторых парней

сразу отправляли восвояси, а других просили постоять в стороне.

Медленно, но верно очередь дошла и до меня.

Когда я уверенными шагами направилась к парню, позади меня послышались

смешки, а некоторые умники не стеснялись гоготать в голос.

«Ну и пусть смеются, придурки!» — подумала я, расправляя плечи.

— Матильда Марголис‚ — подойдя к Баринову, представилась.

Он смотрел на меня удивленно, однако без усмешки, а затем неуверенно все же

внес в список.

— Проходи, — жестом указал на Даниила.

Тот стоял, сложив руки на груди.

— Кхм, мы сегодня не проводим отбор по танцам, — скептически приподняв бровь,

промолвил голубоглазый глубоким голосом.

хмыкнув, я самым беспечным видом пожала плечами, а затем произнесла:

— Я не танцую.

Позади меня вновь послышался смех. Те, кто занимался со мной довольно часто

знали, что я очень способная к спорту, однако, таких тут было немного.

Почему-то в футбол шли самые отъявленные идиоты. Команда та еще у нас

получится.

— Да ладно, Даня, — выкрикнул кто-то из толпы, — пусть девчонка опозорится уже

и успокоится!

Гнев закипел в моей крови, кто бы знал, как мне хотелось кинуть в этого особо

разговорчивого чем-нибудь тяжелым.

«Ничего, придурок! Ты как был толпой, так ей и останешься», — успокаивала я

себя.

— Ладно, гном, покажи на что ты способна, — усмехнувшись, дал «добро» этот

мерзавец.

Я презрительно фыркнула, а когда мяч оказался у него в ногах, одним быстрым

движением выбила его.

На лице парня проскользнуло изумление. Должно быть, не ожидал от моих

«спичек» такой силы.

— Ладно, — уже более сосредоточено сказал, — попробуем еще раз.

Он проделал несколько финтов, то и дело катая мяч в разные стороны. Я

внимательно следила за траекторией его движений, а затем включилась в игру.

Мимо. Мимо. Мимо.

Должно быть, белобрысый уже считал себя победителем, что, собственно говоря, и

стало его ошибкой.

Правило первое: «Никогда недооценивай своего противника».

Я обманчиво завернула свою ногу будто для паса, а когда мяч снова ускользнул,

ударила другой ногой, тем самым выбив его и легким движением перехватила его.

— Только не плачь, принцесса, — ядовито скалюсь, с каким-то упоением наблюдая

как модельное лицо парня краснеет от гнева.

В этот раз толпа смеется над парнем.

Вероятно, сдаваться не в его правилах, поэтому следующее, что он выдает:

— Это вообще по правилам, что девчонка будет играть‘?

Вопрос заставляет Баринова оторопеть.

Он что-то листает в своем журнале, а

затем изрекает:

— Здесь ничего не написано по этому поводу. Думаю, можно, — задумчиво потирая

подбородок, произносит. — И потом, она ценный игрок, так что…

Более чем многозначительно пожимает плечами.

Даниил пыхтит, а я в свою очередь сияю.

«Так тебе и надо, самовлюбленный баран», — ликую я.

Глеб подзывает меня к себе тем самым, более, чем красноречиво, давая понять,

что разговор закончен, а после отправляет следующего претендента попытать

удачу.

— Оставь свой номер телефона. Я поговорю с тренером, и мы решим твой вопрос.

Конечно, если ты хочешь, — его голос звучит серьезно.

— Хочу!

— Хорошо, но предупреждаю, будет не легко. Парни, — замялся он, — не сразу

тебя примут, да и травмы могут быть.

— Я понимаю, — уверенно качаю головой.

— Хорошо, тогда договорились.

Я записываю свой номер напротив имени в журнале, а затем дав пять Баринову, с

усмешкой и гордо приподнятой головой удаляюсь в раздевалку. К слову, я довольно

часто бывала на играх «Гладиаторов», поэтому как никто другой знала, что мой

удачный пас сработал, только благодаря тому, что Даниил был с похмелья, а еще

потому, что он не ожидал такой проворности от «гнома».

Душ расслабляет мои горящие мышцы и вместе с тем снимает напряжение. День

выдался продуктивным по меньшей мере. Хоть и заключительная часть его меня

отнюдь не радовала.

Вечером меня ожидал ужин с очередной папиной любовницей. Что ж, надеюсь, хоть

готовит она вкусно и хотя бы старше меня на лет десять.

Внезапно, свет потух.

Благо, темноты я не боялась. Да и в раздевалке частенько такое случается. Все

обещают починить да никак руки у нашего электрика не доходят. То у него

стремянки нет, то напарника, то еще какую-то чушь придумает, дабы не работать.

Мой телефон в рюкзаке, а рюкзак в шкафчике, так что воспользоваться фонариком

нет ни единой возможности. На ощупь найдя полотенце, я обернула его вокруг

груди, после чего выхожу из душевой.

Мне приходится пробираться буквально по стеночке в кромешной тьме до

выключателя.

— Черт! — шиплю. — Да где же ты‘?! — пытаюсь тщетно нащупать, елозя руками по

стене.

— Здесь, — выдает кто-то хрипло у меня за спиной.

От неожиданности я вскрикиваю, а затем резко поворачиваюсь.

— Кто здесь? — довольно угрожающе звучит мой голос.

— Твоя девичья мечта, — томным шепотом произносит должно быть парень, между

тем притягивая меня к себе.

— Твоя девичья мечта, — томным шепотом произносит должно быть парень, между

тем притягивая меня к себе.

От неожиданности я брыкаюсь, после чего вырываюсь и по инерции бью этого

неизвестного.

Секунда и слышится громкий стук. Трясущимися руками, я все же нахожу

выключатель.

Увиденное заставляет меня изумленно прикрыть открывшейся рот

На полу, очевидно без сознания, лежит тело. Тело чокнутого идиота, который,

вероятно, хотел надо мной поиздеваться, а в итоге приобрел себе гематому в

прямом смысле.

Глава 2

Даниил

Очередное утро, после очередной тусовки.

Моя голова раскалывается, а мозг не в состоянии функционировать. Полагаю,

именно поэтому до меня не сразу доходит, что звенит отнюдь не в моих ушах, а

телефон. С досадным стоном, я шарю руками по кровати, но, за исключением двух

голых задниц, так ничего и не нащупываю. Приоткрыв глаза, я замечаю уже

знакомую мне картину: две сногсшибательные блондинки посапывают у меня под

боком. М-да, вчера была та еще ночка.

Айфон перестал трезвонить, чем существенно облегчил мое самочувствие. Однако

мое счастье длится недолго. Очевидно, звонит кто-то крайне настойчивый. И я

догадываюсь кто… С горем пополам мне удается перелезть через блондинку, имени

которой не помню, а затем и схватить телефон с тумбочки.

Стоит мне заметить на экране слово «отец», как мое лицо тотчас же морщится.

— Я слушаю, — несколько хриплым голосом ответил на звонок.

— Ты, мелкий мерзавец, совсем уже охамел? — орет на меня отец, да так громко,

что мне приходится оторвать трубку от уха.

Услышанное заставляет меня озадачиться. В прошлый раз, когда я «охамел», меня

чуть не выперли из команды. Интересненько, что на этот раз? Благо, мне не

приходится задавать этот вопрос и слушать далее нецензурную брань в свой адрес.

— Почему мне звонит Виктор Иванович и говорит, что ты в списках на отчисление’?

Опа, а вот это что-то новенькое.

— Как? — несколько ошарашено произнес.

— Это я у тебя хотел спросить как! — отец устало вздыхает, и на долю секунду во

мне даже просыпается совесть. Я могу представить, как он снимает свои очки и

устало трет переносицу. — Ты думаешь мне легко? Ты думаешь мне не больно?

— сипло произнес он, а мое горло между тем сжалось.

Он позволяет себе слабость, но всего на миг затем его голос вновь приобретает

строгие нотки и мужчина изрекает:

— Чтоб к двенадцати был в деканате, я договорился. Вечером ко мне.

Не успел я возмутиться, ведь на вечер у меня уже были кое-какие планы, как папа

бросает трубку. Очевидно, ему глубоко плевать на то, что у меня там

запланировано. Недовольно скривившись, я оглядываю комнату и замечаю, что

девушки уже проснулись. Знали бы парни, что я вчера устроил, надевали бы мне по

шее. Хорошо, что их нет. Баринов уже вторую неделю ночует у Камилы, так как ее

бабушка в Италии, а Тим с Яной улетели в Прованс. Вчерашнего куража во мне не

осталось, и нынче терпеть дам в своей постели я не намерен.

— одевайтесь! — грубо рявкнул, после чего направился в уборную.

Две блондиночки, вероятно недовольные, а еще не особо сообразительные, стоят

передо мной когда я выхожу из душа с полотенцем на бедрах.

— Вы еще тут? — спросил, хмуро на них глядя исподлобья.

— Дань, — делает шаг ко мне более смелая, — может встретимся…

— Нет, — отнюдь не по-джентельменски прерываю. — Это, дамы, была

одноразовая акция. И вы, между прочим, уже задержались…

На лице девушек сперва отображается досада (чему я, безусловно, не верю), а

затем, хмыкнув, они, гордо приподняв подбородок, уходят, не забыв напоследок

хлопнуть дверью. И все же странные они существа, эти бабы. Вчера надо было

думать про свою гордость, когда в кровать ко мне прыгали.

Впрочем, я не могу не отметить, как мне повезло. Эти по крайней мере не буйные,

Бог миловал! Не уверен, что способен сейчас пережить драму, особенно учитывая

то, что через полчаса я должен быть у дверей деканата. Благо, я всегда был

пунктуальным, потому на месте ровно в положенное время.

Я постучал и, услышав четкое «входите», открыл дверь.

— Здравствуйте, Виктор Иванович, — вежливо отозвался.

— Здравствуй, — мельком взглянув на часы, произнес профессор.

Говоря откровенно, я давно не был в универе. Примерно два месяца. Пожилой

мужчина внимательно на меня смотрит, словно ждет, что я покаюсь, но

оправдываться я ни перед кем не намерен.

— Даниил, ваше положение сейчас несколько затруднительно, — строго начал

преподаватель. — Я вашему отцу многим обязан, — я усмехаюсь на этих словах.

Еще бы, последние два года отец занялся политикой и не раз находил спонсоров,

да и сам спонсировал наш университет, — поэтому принял к вниманию его просьбу.

Мне удалось договориться с преподавателями и вам поставят зачеты, но взамен

ваш отец настоятельно просил найти для вас работу.

Мое лицо медленно вытягивается, а кулаки между тем сжимаются.

«Черт!» — мысленно стону.

«Хорошего не жди…» — подсказывает мне подсознание.

— Вы и другие студенты будете помогать подавать документы абитуриентам, —

«обрадовал» меня Виктор Иванович.

— Но у меня уже есть дело! — возмущенно вскрикнул.

— Да, я знаю, что у вас договоренность с физруком, но поймите международные

отношения не относятся к кафедре физ-подготовке.

Скулы заиграли на моем лице, что ж, папочка, будь по твоему.

— Я вас понял, — встав со стула, бросил я.

— Хорошо, вам позвонит староста и предупредит заранее.

— Спасибо, — сквозь зубы процедил, а затем покинул деканат.

М-да, лето обещает быть «замечательным».

Вполне возможно где-то в подсознании я знал, что сам набокопорил, однако, сейчас

не был готов это признать. Рана была еще свежа, и я четко помнил образ своей

матери с чемоданом, которая покидала наш дом с молодым любовником. Впрочем,

вряд-ли такая картина вообще может забыться. Даже годы не способны это

стереть.

Должно быть, это моя кара — неверные женщины. Я действительно завидовал

своим друзьям, что им попались такие девушки. Они были влюблены, а главное их

любовь была взаимная.

Спросите, что может быть хуже матери, которая в течении долгого времени

трахалась с парнем лет на пять старше её сына? Я вам отвечу, это застать свою

девушку с раздвинутыми ногами перед каким-то бородатым байкером.

Злата даже не удосужилась объясниться, просто пожала плечами и сказала, что ей

не хватало ощущений. Ощущений ей, мать твою, не хватало!

Впрочем, что можно ожидать от богатой избалованной папиной дочки, у которой все

есть?! Знал же, в какое болото влезаю… Так нет, повелся на милую мордашку.

Она вне всяких сомнений была самой красивой из тех, что встречались на моем

пути, однако, за самым красивым хвостом павлина, оказалась обычная куриная

жопа. Вот она, правда жизни.

С тех пор никаких отношений, никаких привязаностей. Лишь приятное

времяпровождение без единой возможности продолжения.

Это то, что меня более чем устраивает.

Прежде чем я успеваю еще больше раскиснуть от болючих воспоминаний, на мой

телефон приходит смс‚ тем самым отвлекая.

«Ты где?» — пишет Баринов.

«Подхожу», — незамедлительно отвечаю.

К слову, меня чуть не выперли из команды, однако тренер дал мне возможность

реабилитироваться. И нынче мне приходилось вместе с Глебом играть в футбол за

универ. А если быть точным, придется в грядущем семестре.

Понятия не имею какая от этого выгода тренеру, но для меня эта возможность

начерпать все упущенное. За последние месяцы я несколько растерял сноровку, но

это не вовсе означало, что я сдался. Увольте! Это все временные трудности с

которыми я обязательно справлюсь.

Я захожу захожу в зал, и увиденное заставляет меня присвистнуть.

Куча горячих девушек в шортиках и маечках, черт, что может быть лучше‘?!

Все они довольно симпатичные, но мое внимание привлекают несколько

блондинок, которым я тотчас же подмигиваю.

— Ты выглядишь как мартовский кот. Ты что еще не всех блондинок в округе

поимел‘?! — подколол меня Баринов, усмехнувшись.

— В этом округе — нет, — криво улыбнувшись, прикусил губу.

Глеб хмыкает, после чего берет в руки журнал.

— Ты будешь тестировать ребят.

Я не спорю. В последней игре моему другу, и по совместительству товарищу по

команде, неплохо досталось. Пожалуй, только поэтому меня выпустили из

скамейки запасных. Мы безусловно выиграли, но это была не моя заслуга. Я

больше чем уверен, что ребята отлично бы справились без меня.

Еще в прошлом семестре, что было не так давно, я был ценным игроком, но, как

показывает практика, незаменимых нет. Ребята шли один за другим. И хоть

чувствовал я себя хреново, не у всех удавалось выбить мяч. Однако были

действительно способные парни. Полагаю, некоторые даже занимались футболом.

— Следующий, — крикнул Баринов.

В толпе послышался смех, а затем вышло «ОНО». Родила царица в ночь, ни то

сына, ни то дочь, что называется.

Упрямая девчонка не обращала ни на кого внимания, и шла так, словно уже была

победительницей. Это выглядело несколько забавно, учитывая маленький рост.

— Матильда Марголис! — уверенно и важно изрекла она, чем заставила меня

усмехнуться.

Нелепое имя, для нелепой недодевочки…

А затем эта явная ошибка природы направилась ко мне…

Холод. Первое, что я чувствую, это холод. Меня пробирает озноб. Кажется, я куда-

то лечу или же, напротив, приземляюсь. Еще миг и я на месте.

Чувствую как вода течет по моему лицу, тем самым неприятно заливаясь в нос.

«Где я?» — первая моя мысль.

Где-то в потерянных закоулках своего сознания, я вспоминаю что шел в раздевалку,

а после одна сплошная темнота.

— Давай же просыпайся, зараза ты паршивая! — доносится до моих ушей крайне

недовольный и, должен заметить, оскорбительный бубнеж, а затем мое лицо

осыпают легкими пощечинами.

— М-м-м, — промычал, морщась.

— Слава Богу! — облегченно раздается рядом.

Судя по голосу, это девушка.

«Так, а сейчас главное прикинуться больным и, возможно, кто-то меня

пожалеет», — коварно думаю про себя, между тем приоткрывая глаза.

И, увы, меня ожидает полное разочарование. В частности, когда картинка в голове

складывается.

«Она меня вырубила!» — пронеслось гневно в мыслях.

Эта чертовка меня ударила!!! И, похоже, даже не раскаивается. Её лицо

беспристрастное и Скучающее, словно она вот так каждый божий день приводит

парней в чувства, конечно, после того, как их вырубает.

Хотя удар у этой хабалки базарной тот еще.

В моей голове зарождается план…

«Сейчас я проучу эту драчунью», — мысленно потирая ручки, подумал я.

— Пришел в себя’? — безразлично выдает, между тем поворачивая мою голову в

разные стороны, осматривая на наличие повреждений.

— Ай! — шикнул, когда ее рука проводит по щеке.

Должно быть, синяк.

— Хлюпик, — хмыкнула эта нахалка.

— Ты кто? — хлопая глазками, хрипло изрек.

Ее глаза цвета ореха расширяются в изумлении. Она часто моргает, а затем

выдыхает.

— Т-ты не помнишь? — заикаясь, испуганно пропищала девушка.

Вероятно, все же есть в ней что-то от женщины. Тоненький голосок так это уж

точно, который, к слову, сейчас для меня, как ультразвук для рыб.

Для достоверности я отрицательно качаю головой. Её лицо окрашивается в

пунцовый.

Вероятно, от паники. Она прикусывает губу и начинает комкать полотенце. Я не

могу не отметить красивую длинную шею, мокрые волосы и оживленные черты

лица. Возможно, не такие точные, как у моих «подружек», однако, есть в них что-то

другое. И это другое — эмоции. Настоящие живые эмоции.

— Послушай, давай я тебе помогу подняться и отведу в медпункт, — насупилась, а

после строгим голосом отрезала девушка.

Я с трудом подавил ухмылку, которая так и норовила расплыться на моем лице.

Попалась рыбка на крючок. Как мы уже выяснили, силы в руках у этой взбалмошной

девицы немало, поэтому, когда ее руки стальной хваткой оборачиваются вокруг

моего плеча и помогают приподняться (хотя, если честно, в этом нет нужды), она не

жалуется, не ворчит, а лишь делает свое дело.

— Как я тут оказался? — задал вопрос, между тем опираясь на стену.

Девушка неоднозначно пожимает плечами, а затем, схватив что-то из шкафчика,

отправляется в душевую.

— Ты решила больного человека бросить на произвол судьбы? — ядовито

прокричал ей вслед.

В ответ мне слышится неразборчивое бормотание, что-то нечто похожее на:

«Идиот безмозглый, тебе уже ничего не поможет».

— Ты что-то сказала? — самым милым голосом из своей коллекции произнес.

— Нет! Подожди секунду, я оденусь!

Вздохнув, я облокачиваюсь на стену уже приготовившись ждать целую вечность,

однако, девчонка в который раз меня удивляет. Это стихийное бедствие,

справляется меньше чем за минуту. Я придирчиво осматриваю ее тряпье и делаю

вывод, что в полотенце она мне определенно больше симпатизировала. Такая

очень легко затеряется в толпе, безусловно, если не будет бить каждого прохожего.

Какая-то несуразная длинная футболка, джинсовые шорты и кеды.

«И что я тут делаю?» — промелькнуло в голове, но стоит только этой поганке

открыть рот, как желание поставить ее на место зарождается во мне с новой силой,

и я понимаю почему до сих пор здесь стою.

— Идем, — кидает девушка несколько устало.

Должно быть, я утомил ее. Впрочем, потерпит.

— И все же, как я тут оказался? — вновь докапываюсь.

Мне действительно интересно, скажет она правду или что-то выдумает.

— Споткнулся и упал, — изрекла она.

На её лице не дрогнул ни единый мускул. И, вероятно, если бы моя голова

оказалась не столь крепкой, то я бы поверил этой сказочнице. Разочарование

накатывает на меня волной. Даже эта недоженщина и то лжет. Все они лгут! Мы

вышли из раздевалки. Кругом пусто и это заставляет меня задуматься, сколько же я

провалялся в отключке.

— Ты хоть что-то помнишь? — подала голос темноволосая.

— Нет.

— А имя свое? Родителей? Дату рождения? — вопросы сыпятся на меня градом,

похоже, она и вправду очень переживает.

— Ничего, — несколько потерянно произнес.

— Дерьмо! — вырывается из её рта.

Мы спускаемся на этаж ниже, где медпункт, а затем случается непоправимое.

— Даня! — окликает меня, судя по голосу, Баринов, и я, не успев среагировать,

машинально поворачиваюсь.

во мне до последнего тлеет надежда, что девчонка оказалось не особо

смекалистой и не поняла что к чему, но, увы, стоит мне только вернуть свои глаза к

весьма благородной «леди», как я встречаю взгляд полный гнева.

Я делаю шаг назад, опасаясь, что эта хулиганка вновь распустит свои ручонки. Будь

она парнем, все было бы гораздо проще. Но девушек я не бью.

— Т-ты, — прошипела она разгневанно, — меня обманул!

Мне больше нет нужды врать, поэтому я лишь пожал плечами и особенно гадко

скалясь, произнес:

— Да, обманул.

Кулаки на ее руках сжимаются, а сама она разве что не пылает от ярости.

Внутри меня что-то ликует, ведь я смог вывести эту стерву из равновесия. Смог

обвести вокруг пальца.

Вероятно, во мне есть доля мазохизма, так как следующее что я сделал, так это

наклонился к ней и томным шепотом произнес:

— Один — один.

Ее глаза должно быть сверкают. Клянусь, эта Негодяйка расчленяет меня по частям

в своих мыслях, от чего мне особенно хорошо.

— Недоумок! — бросила темноволосая, а затем, толкнув меня в плечо,

разворачивается и уходит.

Глава 3

Матильда

Ужин не состоялся, впрочем ничего нового. Мне хотелось послать весь мир к

чертям закрыться в спортзале и мутузить грушу до тех пор, пока не свалюсь от

бессилия в обморок, но вероятно моим планам на суждено было сбыться. Я никогда

не была примерным ребенком, скорее напротив. И даже сейчас будучи достаточно

взрослой девушкой желание нашкодничать кипело во мне, но я стойко сдерживала

его. Не то чтобы я была удивлена, когда придя домой лицезрела пред собой

барышню старше меня эдак лет на пять, однако в очередной раз разочаровалась.

Эта девица хоть и косила под дурочку, но ей отнюдь не была. Сразу просекла, что

со мной нужно дружить, поэтому весь вечер пыталась разговорить меня.

Безусловно все ее темы ограничивались шмотками, сериалами и другими

девичьими заморочками, которые мне были чужды.

— Вчера, купила себе сумочку от «Луи Виттон», хочешь дам поносить‘?

— заговорчески подмигнула она, будто мы уже были подружками.

— Я не увлекаюсь модой, — хмуро ответила ей, вместо того чтобы радостно

хлопать в ладоши от перспективы поносить дорогое тряпье.

— Я не увлекаюсь модой, — хмуро ответила ей, вместо того чтобы радостно

хлопать в ладоши от перспективы поносить дорогое тряпье.

Ее лицо в удивлении вытянулось. И про себя я отметила, что девушка была не

столь красивой, какой ее делал правильно подобранный макияж. Глаза слишком

узкие, а линия подбородка излишне заострена, что делало ее черты более грубыми

нежели милыми.

— А чем же ты увлекаешься? — мило пролепетала эта «гостья».

— Спортом, — хмыкнула я, а её лицо между тем приобрело досадный вид.

Отец зло зыркнул на меня, мол будь повежливее. Я же в свою очередь лишь

закатила глаза.

Ирочка никак не прокомментировала мое фривольное поведение. Должно быть не

заметила, а может просто тактично промолчала.

— Спорт, это хорошо, — сконфуженно прощебетала она, пожалуй излишне

приторным голосом. — Я вот тоже спортом занимаюсь, — хихикнула, а после

добавила, — частично.

— Это как? — скептически приподняв бровь, поинтересовалась.

— В спортзал хожу, на фитнес.

Мне с трудом удалось подавить желание фыркнуть. Я не считала фитнес спортом.

Возможно его отдаленной пародией, но не более того.

Желание убраться отсюда росло с каждой секундой.

— девоньки, а давайте выпьем за вас красивых, — произнес отец.

Сколько раз подобная картина за мои девятнадцать лет повторялись не счесть.

Папа всегда брал инициативу на себя когда беседа заходила в тупик, или же когда я

не поддерживала ее (что была практически всегда).

Я любила своего папу. Он вне всяких сомнений был хорошим отцом. Любящий,

заботливый, внимательный и всегда готовый помочь и поддержать, однако при всех

его достоинствах, как мужчина для женщины Варфоломей Давыдович был мягко

говоря никаким. Безусловно, папа всегда был обходителен, почтителен, и многие

женщины сами бросались на него.

Он мог быть самым прекрасным мужчиной если человек ему интересен, но стоило

этой искре погаснуть, как он тотчас же превращался в холодного, отчужденного и

хмурого сухаря.

Пожалуй, в семи случаях из десяти именно отец бросал своих барышень. Я не

могла на него злится. У меня не было на это права. Однако и принимать всех его

«дам» было выше моих сил. Однажды я допустила ошибку, и будучи еще ребенком

привязалась к одной из папиных спутниц. Это был светлый эпизод в моей жизни,

как для девочки. Полагаю, тогда я первый раз была девчонкой. Мне было всего

восемь, а затем они с папой расстались и её в моей жизни не стало. Тогда, я стала

ненавидеть все девчачьи вещи с новой силой и каждый раз устраивать дебош, если

на меня пытались натянуть девчачьи шмотки. Конечно же, в какой-то момент я

переросла этот период «капризов», но привычка осталась со мной и доныне.

Варфоломей Давыдович овдовел всего в двадцать один год. По его рассказам у них

с мамой была пылкая любовь. Познакомились они в университете, там все и

закрутилось, а через год им пришлось женится. Именно пришлось, ибо так

случилось, что мама забеременела. Впрочем, кто знал что судьба повернется таким

образом? Отец рассчитывал совсем на иную жизнь. Он лелеял надежду, что у него

будет полноценная семья. Вот только надеждам его не суждено было сбыться.

Мама умерла при родах.

Еще в те далекие времена молодой парень, который сейчас был уже мужчиной,

был в растерянности. С малышкой на руках, без гроша в кармане ему приходилось

выживать. Я смутно помнила те времена. Но даже и того что осталось в моей

памяти хватает, дабы сделать определенные выводы. А именно: нищета, комната в

коммуне, и вечно меняющиеся бабушки которым меня отдавал папа, чтобы

заработать хоть какую-то копейку.

Нынче никто и подумать не мог что этот красивый статный мужчина в расцвете сип,

раньше вкалывал как проклятый на заводе. Своим успехом он был обязан только

своему упорству и труду. В свободное от работы время и моих режущихся зубов,

отец кропотливо писал дипломную работу на которую возлагал большие надежды.

Благо, которые себя оправдали. Сразу же после выпуска папой заинтересовалась

одна преуспевающая строительная компания и взяли инженером-строителем. Так,

по малу он и начал подыматься, а нынче имеет собственную фирму. Всю молодость

папа воспитывал дочь, и теперь не было удивительным, что он меняет женщин как

перчатки. Пожалуй, именно поэтому я и не обсуждала, но и принять не могла тоже.

В то время пока я кивала носом в тарелку, папа с Ирочкой о чем-то тихо

переговаривались.

— Дочь, когда ты хочешь в Испанию лететь?

Этот вопрос не стал для меня неожиданностью. Особенно, учитывая,

что именно я прожужжала ему все уши. Испания была для меня особенной

страной. Я была там всего один раз, но и этого хватило дабы влюбиться раз и

навсегда в эту чудесную страну.

Я прикусила губу в нерешительности.

Вероятно, отец не знал о моих «успехах» в учебе. Вот же как бывает, папа у меня

чуть ли не гений в науке, а вот меня природа знатно обделила.

— У меня не получится, — выдохнув, несколько мрачно и нерешительно

произнесла.

— Отчего же? — вновь задал папа вопрос.

Голос у него был требовательный, и я знала что лгать и выкручиваться не имеет

никакого смысла, да и правду всегда легче сказать. Однако, обсуждать свои дела в

присутствии посторонних я по меньшей мере не горела желанием.

Папа должно быть понял почему мое молчание затянулось дольше положенного,

поэтому встав из-за стола твердым голосом изрек:

— В кабинет.

Ирочке лишь оставалось провожать нас изумленным взором, а мне вяло плестись

хвостиком за отцом.

— Я внимательно тебя слушаю, — произнес мужчина, стоило нам только ступить за

порог его кабинета и закрыть дверь.

Мои глаза бегали, а лицо вероятно выражалось глубокую скорбь вперемешку со

смущением.

— Декан сказал, чтобы я помогала студентам или отчислят, — зажмурившись

пропищала.

до меня донесся тяжелый вздох.

Я знала, что папа грезил мечтами сделать из меня адвоката. На эту профессию

училась мама, пожалуй, он хотел чтобы я пошла по ее стопам. Признаюсь, в начале

первого курса я еще старалась, но одних стараний бывает мало. Кроме этого,

нужно еще желание, а его у меня не наблюдалось. Все было мне чуждо. Эти статьи,

уголовный кодекс. Единственное в чем я действительно была хороша так это в

спорах, но отчего-то мне кажется что доказывать свою точку зрения в суде и

заключать пари с парнями на выигрыш той или иной команды, несколько разные

вещи.

— Насколько все плохо’? — сдавленным шепотом спросил.

— Не так чтобы очень. Мне дали шанс, — низким голосом ответила.

Отец кивнул, но ничего больше не произнес.

Вероятно, разговор закончен. Я знала, что ему нужно время все осмыслить.

Безусловно, отец знал, что к учебе я равнодушна, но все же каждый раз это было

для него ударом. Когда я вышла из кабинета, я не стала вновь идти на кухню.

Сейчас мне просто хотелось немного тишины и покоя.

Зайдя в свою комнату, я осмотрелась я затем взяв с полки потертые черно-белые

фото, направилась на балкон. Мы совсем недавно из дома переехали в квартиру и

я каждый день наблюдала за звездами.

Я не была романтической натурой, и подавно. Но в такие моменты тишина

казалась мне особенно необходимой. Тяжелый вздох вырвался из моей груди, когда

мой взгляд опустился на руки, в которых я держала фотографии.

— Мама, — хрипло прошептала.

На фото мне лучезарно улыбалась молодая девушка. Волосы ее были ниже плеч, а

глаза светились счастьем. Внешне мы были очень похожи. Мама была не столь

красива, как очаровательна. Пожалуй, поэтому за ней толпами бегали парни. Как

рассказывал сам отец, за маму он не единожды попадал в перепалки, но меньше от

того любить не стал. Напротив, гордо говорил: «шрамы украшают мужчину».

Пожалуй, матушка природа все же сжалилась надо мной и по симу внешность мне

досталась от мамы, однако шарма во мне было не больше, чем в переодетом в

платье парне.

Я много времени проводила на балконе. Можно сказать, это было мое любимое

место во всей квартире. Увы, зимой здесь не посидишь, так как балкон не

застеклен. Поэтому раз уж этим летом я не еду в Испанию, чтобы насладиться

средиземным морем и веселыми песнями, то хотя бы буду довольствоваться видом

ночного города. Взяв планшет с журнального столика, я принялась смотреть

последние новости о спорте.

Так-с, «Барселона» победила со счетом 3:2 «Манчестер Юнайтед», что не стало

для меня неожиданностью. Парни говорили об этом всю тренировку.

Я снова принялась листать, как неожиданно раздался громкий грохот, словно что-то

разбили, а затем и крики:

— Ты что, раздолбай бесстыжий, меня опозорить решил?

Разъяренный голос заставил меня сжаться, настолько он был пугающим.

Не хотела бы я оказался на месте этого «раздолбая бесстыжего».

— Ты хоть в курсе чего мне стоило договориться? — вновь взревел очевидно мой

сосед.

— Ну договорился же, — довольно хамовито послышалось в ответ, а я между тем

занесла этого «раздолбая» в самоубийцы.

Вполне возможно это было некрасиво сидеть и подслушивать чужие ссоры, но я

оправдывала себя тем, что стала невольным очевидцем, и ко всему прочему на

своей территории, а значит и вины моей нет.

—Ах, ты паршивец Неблагодарный!

Затем вновь что-то упало, или разбили. Дверь в комнату хлопнула, и я полагала что

«разговор» окончен. Дверь на балкон открылась, хотя «открылась» это мягко

сказано, её чуть не выбил входящий парень, что влетел как ветер.

Я неловко поерзала и сползла на кресле.

Парень что-то крайне недовольно бурчал себе под нос. Его голос показался мне

смутно знакомым, однако в темноте я не могла рассмотреть соседа. Он похлопал

себя по карману, а затем достал пачку сигарет с зажигалкой, что заставило меня

поморщиться.

Я искренне не понимала, как подобная дрянь может успокаивать нервы. Мой опыт

был весьма неудачным и благо ограничивался лишь одним разом. Когда едкий дым

влился мне в легкие и я закашляла, я безвозвратно сделала для себя вывод, что

курение определенно не для меня.

С первой затяжкой парень облегченно выдохнул. Он отстраненно уставился вдаль,

словно мыслями был где-то совсем далеко.

Внезапно планшет загорелся, а затем раздался звук оповещения о каком-то

Дурацком обновлении, что заставило нас обоих дёрнутся.

Я замерла, боясь пошевельнуться, но было поздно.

Парень резко развернулся, а затем приглядевшись гневно изрек:

— Ты?

Теперь голос не казался мне едва ли знакомым, я была уверена, что знала, кто

передо мной стоит. Его глаза не по доброму прищурились, словно пытаясь меня

одним взглядом стереть в порошок.

Признаюсь, даже мне поплохело, а в животе что-то заколыхалась, но черта с два я

покажу этому наглецу свой страх!

— Я, — как можно беспечнее отозвалась, между тем вставая с кресла.

— Ты что меня преследуешь?

Раздражение читалось в каждом его движении. Его губы были поджаты, а руки

сжимались в кулаки.

— Тот же вопрос хочу задать тебе, — сухо выплюнула.

С чего бы мне преследовать этого напыщенного индюка?! Неужели он

действительно такого высокого о себе мнения? Я по меньшей мере негодовала

такими глупыми доводами голубоглазого. Ишь, чего себе напридумывал!

— Я понял, — оскалившись, и несколько надменно улыбаясь промолвил. — Ты за

мной подглядываешь, маленькая извращенка. Знаешь… — замолчал он на секунду,

а затем похабно и отнюдь не по джентельменски сказал, — ты конечно не в моем

вкусе, но на раз сойдет.

Желание дать этому нарциссу по роже возродилось еще новой силой и, видит Бог,

только метр пропасти между балконами не дал мне этого сделать!

— Т-ты, — заикаясь и злобно зыркая, выплюнула, — в своем уме?! Да будь ты

самым последним человеком на земле, я бы и то на тебя не посмотрела! Сдался ты

мне!

Вероятно, его задели мои слова, иначе как еще можно объяснить его перекошенное

лицо.

— Ну и дура! — прогорланил этот «умный» человек. — Хотя… Чего я вообще перед

тобой тут распинаюсь?! — усмехнувшись добавил, а после окинув меня

презрительным взором, ядовито произнес, — зря ты отказалась, это был твой

единственный шанс узнать, каково это быть с кем-то у кого нет прыщей и кто знает,

что делать своими руками.

Мое лицо горело. Я едва ли подавила в себе желание закрыть его руками.

Между тем этот моральный инвалид, с явными признаками спермотоксикоза, глазел

на меня так, будто я была добычей. Его гадкие слова казалось клеймом въелись в

мою память. Но и этого ему оказалось мало, он решил меня добить

— Купи себе нормальных шмоток, гном. И глядишь и тебе что-то перепадет. Может

людей перестанешь бить, подобреешь, — хмыкнул, а затем невозмутимо пожав

плечами, развернулся и ушел, оставив меня растоптанную и униженную.

Я всхлипнула, а затем пнула кресло ногой.

— Ну и катись к чертям, козлина! — прошипела, стараясь не придавать значения

его грубым словам, а обиде не отразится на моем лице.

Глава 4

Даниил

Желания оставаться в этой квартире, которая, должно быть, была проклятой у меня

не было.

Все здесь напоминало о женщине, которая ходила на все мои матчи, не пропускала

ни одного родительского собрания и была примерной матерью, что вероятно было

отличной игрой.

Я был зол. Меня все раздражало, а последней каплей стала наглая девчонка, что

поставила мне немаленький синяк. Благо, он был на скуле, а не под глазом. Так я

хоть выглядел благородно, а не как гопник с района. Впрочем, Владимиру

Олеговичу Разумовскому, который по совместительству являлся моим отцом, было

все равно. Для него я бы в любом случае был «позорищем», который только что и

делает как портит его безупречный имидж. Тем не менее, он вкладывает в это

“позорище” большие бабки.

— Ты куда собрался, паршивец? — весьма грубо раздалось сбоку.

С недовольством я повернулся, а затем, скорее из вредности нежели

необходимости, пожав плечами, ответил, словно делая одолжение:

— Домой.

Глаза отца сверкнули будто предупреждая, что я играю с огнем.

— Твой дом — тут, — отчеканил он каждое слово.

Я глупо ухмыльнулся, прекрасно осознавая что заостряю конфликт, но я был

настроен решительно. Я должен попытаться противостоять ему.

— Был когда-то, — прозвучало весьма дерзко из моих уст.

Мы уставились друг на друга, как два барана. И очевидно, никто не собирался

уступать. Пожалуй, в последнее время я действительно был невыносим и груб,

однако справится с тем, что кипело внутри меня, было выше моих сил.

Мне нужно выплеснуть куда-то свой негатив, и сейчас удобный случай.

— Не прибедняйся, — фыркнул мужчина, а затем добавил, — ты мне завтра тут

нужен.

— И зачем же? — я поинтересовался, между тем наклонившись, чтобы обуть

кроссовки.

— Узнаешь, — уклончиво и, вместе с тем, нетерпеливо произнес.

— Завтра будет завтра, — стало моем последней фразой, после чего под тяжелый

взгляд своего папочки, я, Выпрямившись, открыл дверь в подъезд.

Отец не стал меня останавливать, полагаю, гордость взыграла. Да и ко всему

прочему, мой дом действительно был в другом месте. Это место давно перестало

быть моим семейным очагом и уютным гнёздышком.

— Матери хоть позвони! — донеслось до меня, когда я уже направился к лифту.

Рука по инерции сжалась в кулак, а на лице отразилось отвращение. Черта с два, я

ей буду звонить! Ни за что!

И отец об этом прекрасно знал, но тем не менее всякий раз просил.

Наши отношения с отцом никогда не были особо близкими. Однако и таким

напряженным наше общение прежде тоже не было. Уход матери сильно повлиял на

нас обоих. И если я свое утешение находил в девушках и алкоголе, то отец с еще

большим энтузиазмом окунулся с головой в политику.

Насколько мне было известно, папа все же поддерживал связь с матерью. Хотя мне

и не было понятно зачем. Из-за меня?! Вообще , я уже взрослый мальчик, и сопли

подтирать мне нет необходимости! Возможно из-за выгоды, однако в прессе отец

умалчивал о личной жизнью, что на самом деле было делом не из легких.

Проворные журналюги везде пытались нарыть подводные камни, да и конкуренты

тоже, (а их было немало), но отцу каждый раз удавалось избегать скандалов, и его

репутация оставалось безупречна.

Впрочем, мне нет до этого никакого дела.

Напоследок я взглянул на балкон, вот только почему-то не на свой, а на соседний.

Девчонки там не было.

«Ну и чёрт с ней!» — пронеслось в голове, а затем я дал по газам, направляясь в то

место, где смогу обо всем забыть.

Клуб меня встретил оглушающей музыкой, пьяным смехом и развратными танцами.

Пожалуй, если и есть в этом мире логово дьявола ‚то это несомненно оно.

Клуб -место, где каждый приходит чтобы расслабиться и окунулся в забытье, и я не

был исключением.

Я здесь был довольно частым гостем, хотя бы потому что один из моих новых

«друзей», которые по факту были не более чем хорошими знакомыми, с которыми

можно было здорово покуролесить, являлся сыном владельца клуба.

Я направился к барной стойке, где меня поджидал Марат, уже по какой-то странно

сложившейся традиции.

Парень он неплохой, ну за исключением того, что любит побаловаться

нелегальными вещицами.

— Здорово! — похлопал Марата по плечу, отрываясь от беседы с какой-то

темненькой девушкой.

Я оценивающим взглядом по ней пробежался. Неплохо, однако не в моем вкусе.

Небольшого роста, миловидное кукольное личико и какой-то излишне

расфокусированный взгляд. И отчего-то мне казалось, это была не обычная

усталость.

— Здорово! — пожал мне руку парень, несколько пьяно ухмыляясь.

Мимо меня не проскользнул заинтересованный взгляд спутницы моего товарища.

Поправив волосы, девушка, лукаво улыбнувшись, припала пухлыми губами к

коктейльной трубочке.

Молодые барышни, пьющие коктейль, выглядят более чем соблазнительно. И она

понимала это. Именно поэтому, мы с Маратом оторвались от беседы, пожирая

глазами эту дамочку.

«Ловкий ход, малышка» — пронеслось у меня в голове, между тем я пробегал по её

фигуре глазами.

Хороша, чертовка! И конечно знает об этом.

Зачастую, я предпочитаю блондинок, без веской причины, зачастую это происходит

неосознанно. Но эта девушка знала, что нужно мужчине. И без сомнения, она могла

соблазнить любого.

Судя по похабной улыбочке Марата, в его голове крутилась мысли, схожие с моими.

Я бы с удовольствием с ней повеселился. если бы не моё негласное правило. С

дамочками, которые явно не в себе, я предпочитаю не связываться.

— Пойдем дела обсудим, — словам последовал толчок в спину.

Очевидно, перспектива покидать девушку, которая довольно красноречиво

намекала на весьма интересное продолжение ночи , не очень нравилась моему

товарищу, однако у него не было выбора.

— Идем, — нехотя отозвался Марат, а затем, галантно поцеловав руку даме,

прошептал ей что-то на ушко, чем вызвал её смешок, и направился в свой кабинет.

Я ‚не стесняясь, осматривался в поисках подходящего варианта. Безусловно,

девушки никогда не были для меня проблемой, но поверьте мне на слово, дабы

склеить какую-то малышку, тебе нужен минимум час.

Купить пару коктейлей, послушать всякий бред и сплетни, при этом делая крайне

заинтересованный вид, а уже потом везти её к себе. Девушки вообще

странноватые. Прекрасно зная, чем всё это закончится, они ломаются и строят из

себе примерных леди.

Конечно можно найти вариант попроще, избавив себя от лишних проблем, но я

любил сложные игры. Зачем искать какую-то замухрышку, если можно использовать

ту, от одного вида которой встаёт? Не будем кривить душой, я всегда любил

пофлиртовать.

Главное, чтобы “девушка на вечер” не оказалась наивной, полагающей, что на

следующее утро мы пойдём в ЗАГС, чтобы подписать декларацию о вечной любви.

Благо, такие мне редко попадались, проблем у меня и так хватает.

Бывали конечно не приставучие барышни, но даже они глубоко в душе понимали, что

любовью тут и не пахнет и это просто ни к чему не обязывающий секс.

Зайдя в кабинет, я тотчас же уселся в уже так полюбившиеся удобное кожаное

кресло, а Марат между делом наливал виски в стаканы.

— Когда поступит следующая партия? — ненароком поинтересовался я ‚ беря

стакан в руки и отпивая горячую жидкость.

— Во вторник, — хмуро ответил парень.

Я призадумался. Сегодня пятница, отец ничего не говорил по поводу вторника.

Никаких ужинов, никаких планов, не то ‚чтобы он предупреждал заранее, но мало

ли.

— Все как всегда?

— Да, по той же цене, — кивнул Марат головой.

— Отлично.

Вопреки тому, что отец был щедр, и на мою карточку всегда поступали финансы, да

и маман не скупилась, я имел свое дело.

Оно было несколько нелегальное. И нет, это отнюдь не сбыт оружия и наркотиков,

все гораздо проще.

Мы с другом выкупали конфискат, а именно разнообразную технику. Мышки,

приставки, фирменные наушники и тому подобное. Мелкая техника, но такая

популярная среди подростков.

Все, это мы продавали через интернет магазин. Выручка была неплохая, с

бизнесом моего отца, конечно же, не сравнится, но и это сойдет. К тому же, хлопот

не много. Заказы отправляет по почте курьер, которому мы платим отдельно, а

сайтом занимается программист.

— Если Владимир Олегович узнает, — несколько предостерегающе произнес

Марат.

— Не узнает, — фыркнул на его слова. — У него и без того куча дел.

На лице моего «партнера» читалось откровенное недоверие, и я его прекрасно

понимал. Марат не хотел проблем, да кто их вообще хочет?!

Безусловно, сайт был моей идей. И Марат долго сомневался в ней, однако когда

первые деньги были получены, то он был стал более расположен, хотя и до сих пор

относился ко мне с неким опасением.

Возможно ждал подставы, а возможно и сам был нечист.

Когда дела были улажены, мы снова пустились в пьяный угар.

Снова шорты, снова девушки. Одна за одной, и я нахожу подходящую.

Миловидная светло-русая краля уже весело хихикает, а моя рука, словно невзначай

поправляет ее волосы или проводит рукой по гладким коленкам.

Через час мы у нее дома неистово целуемся и пробираемся в спальню.

Наши вещи разбрасываются на ходу, а моя голова уже не в состоянии соображать.

Я нахожусь в странном забвении, все идет кругом от острых ощущений, а тело

горит в нетерпении.

Может у кого-то утро начинается с кофе, а лично у меня с похмелья.

Вчерашняя девица оказалась крайне ненасытной, поэтому речи о том, чтобы

нормально выспаться и не было.

Благо, проснувшись она накормила меня вкусным завтраком, и даже не

поинтересовалась, встретимся ли мы снова, что стало приятным сюрпризом. Не

женщина, а чудо.

Домой, конечно же, попасть мне было не суждено, так как стоило мне только

оказаться за рулем своей черной ауди, как на мой телефон тотчас же поступило

смс.

«Через час у меня» — писал всеми уважаемый Владимир Олегович.

Мне до жути хотелось проигнорировать смс и отправиться домой, дабы впасть в

спячку на ближайшие несколько часов, однако отец меня и на том свете достанет,

если понадобится.

Сегодня я старался ехать аккуратно, в особенности, учитывая то что времени было

достаточно.

Не хотелось бы. чтобы меня остановили ГАИ-шники. Хотя бы потому что по моему

помятому виду все было предельно ясно, а перегаром и вовсе разило за метр.

Вполне возможно, в таком виде заявиться к отцу не пристало и не уважительно, но

его этим не удивишь.

Приехал я на добрых сорок минут раньше, за что и был одарен взглядом полным

недоумения. Но стоило ему тщательно меня рассмотреть, как все стало на свои

места и на его лице появилось уже привычное мне неодобрение.

Уже с порога я учуял что-то неладное.

Во-первых, уже в десять утра отец был в

костюме, хотя обычно в это время по субботам он отправлялся в спортзал, а во-

вторых он не прочитал мне лекцию.

Пожалуй, это и заставило бы меня задуматься, однако после бессонной ночи

думать знаете-ли несколько затруднительно. Но стоит мне только переступить

порог, как мои легкие тотчас же наполняет знакомый аромат духов, что заставляет

меня сглотнуть. Нет нужды спрашивать, что происходит, ведь не проходит и

секунды как мама выходит из зала.

Её лицо выражает тревогу и неуверенность, между тем отец подтолкнул меня в

спину и суровым голосом изрек:

— Поздоровайся с матерью.

Ольга Степановна, по совместительству моя родная пропавшая маман, недовольно

зыркнула на мужчину, словно говоря тому чтобы не давил на «дитя».

— Сынок, — нервно вырывалось из ее рта, а затем она делает шаг в мою сторону.

Я слишком ошарашен дабы хоть как-то среагировать. Я не готов к этой встречи,

только не так! Только не сейчас! дернувшись, я попятился назад, а затем сквозь

плотно сжатые губы холодно произнес:

— Здравствуй!

Она дергается, словно от пощечины и лишь понуро опускает голову. Не

оправдывается, не просит прощения, просто дает мне возможность испепелять ее

взглядом.

— Мы… С твоим отцом, — дрожащим голосом едва ли выговаривает, а затем

судорожно вздыхает дабы продолжить, как отец прерывает ее.

— Мы подаем на развод.

Я уже более менее очухался, поэтому никак не реагирую на сказанное. Будто и так

не понятно к это вело. Я не настолько наивный придурок чтобы думать, что мать

вернулась и мы все снова станем одной дружной «семьей». Однако, отчего-то мне

стало горько и, вместе с тем, дурно. Тошнота подкатила к моему горлу, а досада

накрыла с головой.

— Хорошо, — безразличным тоном произнес, пытаясь не выдать свои эмоции.

Мать робко качает головой, а затем посмотрев на меня, с надеждой выдавливает:

— Чай’?

— Нет, спасибо, — сухо отозвался.

Ее глаза уже наполняются слезами и от этого зрелища мне становится еще хуже.

Стоять здесь самая настоящая пытка. И я осознаю, что это ловушка. Отец не мог

заставить меня с ней поговорить, поэтому и решил действовать по другому.

— Мне пора, — нервным голосом проговорил, между тем косясь на дверь, словно

за ней мое спасение.

Я разворачиваюсь и в полной тишине выхожу. Только в лифте, мне удается

спокойно выдохнуть. Напряжение достигло своего пика, сердце бешено стучит. Все,

что я так настойчиво пытался выкинуть на протяжении нескольких месяцев из

своей головы, вернулось в мою жизнь. Разумеется, нам бы пришлось рано или

поздно встретиться, однако от этого не легче.

— Дерьмо! — рычу, хлопая рукой в гневе по двери лифта, будто она виновница

всех моих бед.

Я уже выхожу из подъезда, как на мою голову что-то падает. Недовольно я шиплю,

а затем

снимаю со своей головы кусок ткани, и тотчас же довольно ухмыляюсь, замечая

розовые стринги.

Подняв голову, я лицезрею перед собой весьма занятную картину. На дереве еще

несколько предметов сексуального нижнего белья, и мне как мужчине становится

интересно кто же обладательница столь изысканного вкуса.

Не иначе, как какая-нибудь модель. Она бы сейчас была как нельзя кстати! Это бы

вне всяких сомнений мне помогло. Подойдя к дереву, я начинаю снимать с веток

белье, дабы впоследствии отдать его хозяйке, как за моей спиной раздается

оглушительный писк:

— Ты что делаешь, извращенец?

Глава 5

Матильда

Парень, что стоял ко мне спиной, замер на звук моего голоса.

Нет, это просто неслыханная наглость! Средь белого дня воровать мое нижнее

белье!

Разумеется, я слышала о всяких извращенцах, однако до этого момента я с ними не

сталкивалась.

То, что я уронила по нелепой случайности тазик еще не означает, что на деревьях

вдруг начали расти трусы! И что всяк проходящий может «сорвать» и себе парочку!

Я негодовала и даже встала в стойку, приготовившись к атаке, но тело соизволило

пошевелиться, а затем и почтить меня своим помятым, но вместе с тем, смазливым

личиком. Не то, чтобы я была поражена, когда этим извращенцем оказался никто

иной как Разумовский, в частности, после его похабных предложений, но мне

казалось ему нет нужды воровать женское белье. Впрочем, кто знает какие у него

скелеты в шкафу…

На лице парня было неприкрытое недоумение, но скоро он умело скрыл его под

привычным выражением. Сперва его рожа исказилась, вероятно он был очень

«рад» видеть, а затем он растянул на своих губах излишне самодовольную

ухмылку.

До чего же напыщенный этот болван!

— Кто бы мог подумать, — несколько язвительно произнес, присвистнув.

Я в раздражении закатила глаза, и сделав несколько уверенных шагов, не дав себе

засмущаться или же стушеваться, протянула руку. Белобрысый стоял с таким

надменным видом, будто я протянула ему ладонь для милостыни, а вовсе не

забрать свои же вещи!

Он приподнял бровь в вопросе, после чего хмыкнул.

— Я слышала о том, что люди занимаются подобным, — с отвращением прозвучал

мой голос. — Как вас называют? — постучала пальцами по подбородку, —

фетишисты’?

— За такие, — приподняв насколько моих трусиков и лифчик произнес, — я готов

быть кем угодно, — закончил парень, подмигивая.

Я одарила парня грозным взором, но судя по всему его моя реакция лишь

позабавила.

— Отдай!

— А откуда мне знать, что они твои? — нарочно сомнительным тоном задал вопрос,

между тем лениво осматривая мои черные спортивные шорты и такую же черную

майку с цифрами 21.

— На них что по-твоему должно быть написано? — уже теряя всякое терпение,

проскрежетала я.

— Почему бы нет, — пожав плечами, невозмутимо ответил этот недоумок.

Фыркнув, я самым наглым образом вырвала свое белье из его рук, после чего под

издевательский смех принялась срывать с деревьев остальное, что было довольно

комичным зрелищем, учитывая мой рост.

Безусловно, мне не могло подфартить, и несколько лифчиков зацепились за ветки

повыше из-за чего мне, как попрыгунчику ‚пришлось прыгать в тщетной надежде

дотянуться до заветной вещицы.

— Ты стульчик из дома принеси, может достанешь, — прокомментировав этот

гаденыш.

— Тебя спросить забыла! — рявкнула.

Я еще пару раз подпрыгнула, но все без толку. Соображая, как выходить из этой

нелепой ситуации, я уставилась вверх, а этот гад между тем по-прежнему за мной

наблюдал. складывалось впечатление, что я клоун или же какой-то зверь в

зоопарке.

— Помочь?

Я недовольно покосилась на этого «помощничка» и решила, что лучше и правда

стул принесу, чем приму его помощь.

— Еще чего не хватало!

— Ну хорошо, — усмехнулся блондин, складывая руки на груди.

Развернувшись я уставилась на него, и скопировала его позу, излишне приторным

голоском прощебетав:

— Тебе никуда не нужно?

— Не-а!

Мои губы надулись и, оскалившись, я вновь вернула свой взор к дереву.

— Послушай, — вновь заговорила, — сделай одолжение, иди куда шел.

Пусть это и звучало довольно грубо, однако притворяться ‚что общество

Разумовского хоть немного доставляет мне удовольствие, я не собиралась. Вчера

этот идиот меня оскорбил! И в мою память отчетливо врезались его слова,

касающиеся моих внешних данных, а нынче он здесь стоит передо мной и

предлагает свою помощь. Я не столь отчаянная!

Спиной я чувствовала его прожигающий взгляд. Мысленно парень, должно быть,

проклинал меня. Ведь как это так, что я перед Его Величеством не пускаю слюни!

— Так значит розовое кружево? — пропустив мои слова мимо ушей, проговорил.

Я вероятно покраснела. Да! Вопреки всему своему гардеробу, который явно

страдает от недостатка платьев и юбок, я любила красивое белье. Не то чтобы я

собиралась оправдывался перед этим недоразумением, однако поспешила

выпалить:

— Не твое дело!

Он пожал плечами, а затем подойдя ближе, принялся снимать с ветки белье.

— Не смей! — заверещала.

Еще не хватало чтобы этот развратник трогал своими погаными культяпками мои

вещи! Мало ли, может он заразный!

Разумеется, этот настырный обормот и ухом не повёл, продолжая свое дело.

Я гневно засопела, уже представляя, как здорово парень будет смотреться с

синяком под глазом, как до моих ушей долетели слова:

— Никогда бы не подумал, что у такой замарашки может быть такой вкус.

Ну все! Это была последняя капля! Моя воображаемая чаша терпения была

переполнена, и сейчас я была намерена преподать этому самовлюбленному

выскочке урок!

— Неужели ты умеешь думать?! — притворно ахнув, я решила блеснуть

остроумием. -— Вот так сюрприз!

Он медленно повернулся, его рука зависла в воздухе. Его кадык дернулся, а на

губах появилась хищная усмешка, словно говоря, что я «попала».

— Не такой сюрприз конечно, как твое белье, — ядовито изрек Даниил.

Напряжение достигло своего пика. Не дав себе время на раздумья и сомнения, я

толкнула этого самоубийцу в плечо, при этом гаркнув «мерзавец», на что услышала

в ответ «стерва». Между тем в руках этого остолопа оказались мои трусики, и он

помахал у меня ими перед глазами, словно красной тряпкой перед быком.

Очевидно, что этому парню либо при рождении мозгов не досталось, либо я вчера

остатки выбила.

— Отдай! — насупившись, потребовала я.

Разумовский оскалился, и тогда я ‚недолго думая, дернула его за руку, однако

парень перехватил меня и сжал в тисках, тем самым блокируя удары.

— Думала, что только ты умеешь размахивать кулачками? — несколько довольно

промурлыкал мне на ухо блондин.

Я попыталась ударить этого болвана ногой, но тщетно. Он оказался довольно

ловким, не ожидала…

— Отпусти! — почти прорычала я.

— Ага, дай угадаю, чтобы ты меня вырубила?- насмешливо поинтересовался

блондин.

Должно быть, со стороны мы выглядели смешно, даже очень. Вероятно, поэтому

произошли дальнейшие события. Я настойчиво брыкалась, снова и снова нанося

удары своими ногами, но парень оказался не таким слабаком, как показалось мне

вчера, поэтому через секунду я размахивала своими ножками в воздухе.

— Отпусти меня!

К счастью, парень послушал меня, или возможно не рассчитал свои силы. Я ведь

не десять килограмм вешу! Не теряя времени, я тотчас же повернулась к нему, а

затем схватила за шкирку, как нашкодившего котёнка.

— Еще раз ты себе позволишь… — начало было я говорить, как самым наглым

образом была прервана.

— Еще раз ты себе позволишь… — начало было я говорить, как самым наглым

образом была прервана звонком телефона.

Не прилагая усилий, он стряхнул мои руки со своей футболки, а после, отойдя на

шаг: принял звонок.

Фыркнув, я принялась собирать свое белье, что валялось около черешни. Я не

прислушивалась к разговору парня. В любом случае, это было не мое дело.

Однако, все же до меня донеслись скуле обрывки фраз: “скоро буду”,

“разберемся”.

Когда я разогнулась и осмотрелась, то заметила Разумовского, который в свою

очередь глазел на мою пятую точку своими бесстыжими глазами.

— Видишь что-то интересное’? — хмыкнув, поинтересовалась.

— Если бы, — хохотнул этот мерзавец. — Лови, — кинул парень мне лифчик, — не

стоит благодарности.

После этих слов, белобрысый направился к своей мажорной ауди.

— Будто я собираюсь, — проворчала, а затем развернулась и гордо потопала к

подъезду.

Глава 6

Даниил

— Ты где’? — спрашивал Марат.

— Через пять минут буду, — отозвался я, а затем положил трубку.

Вероятно, судьба-злодейка издевается надо мной. Сперва универ, потом развод

родителей, теперь с поставками какие-то проблемы. Видит Бог, я нихрена не

понимал что происходит в моей чертовой жизни! Как за несколько дней все могло

перевернуться с ног на голову?! Не то чтобы до этого в ней жизни царил порядок,

отнюдь, мне и до этого хватало дерьма, однако оно не вываливалось на меня

одним разом!

Мне понадобилось добрых двадцать минут, дабы добраться до места назначения.

Склад, на котором мы по обыкновению покупали конфискат, находился за городом.

К слову, Марат так и не потрудился мне ничего объяснить. Все, что мне удалось

узнать были короткие и весьма непонятные обрывки фраз наподобие: «срочно»,

«нет времени ждать», «приезжай». Полагаю, выспаться мне было не суждено,

разве что на том свете!

Свернув с дороги, я проехал пару заброшенных зданий, а затем оказался на месте.

Однако вместо привычной мне тишины, здесь царил настоящий хаос. Куча народу

сновали по периметру. Двери были настежь открыты, а из них выносили технику. И,

пожалуй, завершающим элементом этой «эпидемии» были полицейские. Их было…

Много. С бумажками в руках некоторые опрашивали народ, некоторые

переписывали данные с коробок техники и всякого прочего барахла, а некоторые

как и я наблюдали за этим бедламом.

Я набрал номер Марат, однако тот не отвечал.

«Странно, это все», — пронеслось в мыслях.

В мое окно постучался один из полицейских и жестом попросил выйти закинув

телефон в джинсы, я поспешил выполнить просьбу.

«Главное не подавать виду, что что-то не так», — про себя думал я.

Мужчина оказался крайне неразговорчивым и, похоже, в его планы не входило

объясняться.

Он лишь развернулся ко мне спиной и потопал к железным ржавым дверям здания,

буркнув: «следуйте, за мной!».

По всей вероятности, я не был случайным гостем. К слову, это был не просто какой-

то маленький склад размером с гараж, напротив, целое огромное пусть старое и

дряхлое, но здание. Мы были не единственными «уникумами» в чью голову пришла

гениальная идея покупать нелегально привезенные вещи через границу. Наши

«поставщики» (если их можно так назвать), торговали не только техникой, но и

шмотками, мелкой бытовой техникой, и черт побери чем еще, что в данный момент

так бесцеремонно, но вместе с тем в рамках закона, вытаскивали и опечатывали

полицейские. В целом, наворовались они неплохо. Во всяком случае, уж побольше

нашего с Маратом. По крайней мере, прежде.

Стоило мне только переступить порог здания, как меня тотчас же встретил мужчина

средних лет со словами:

— Даниил Владимирович, здравствуйте! Игорь Сергеевич ожидает вас.

Я понятия не имел кто это такой «этот» Игорь Сергеевич, однако ослушаться, судя

по звездочкам, сержанта себе дороже. Я шел следом за парнем, хмуро осматривая

обстановку кругом, а в мыслях красными буквами горело: «ДОИГРАЛСЯ!!!»

Оказавшись около незнакомой двери, сержант уверенным движением повернул

ручку, а затем жестом пригласил меня войти, что я и поспешил сделать.

В кабинете меня ждали два мужчины, один из которых был мне знаком. Меня по

меньшей мере напрягала данная ситуация, однако виду я не подавал, нацепив на

себя маску безразличия.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался с неизвестным мне мужчиной и

Калининым.

— Даниил Разумовский’?

- Да, — кивнул положительно головой, между тем проходя глубже.

Калинин в свою очередь сидел в кресле, не стесняясь выражать свое недовольство,

о чем свидетельствовали его сведенные к переносице брови и тонкие поджатые

губы.

«Дело пахнет жареным», — поспешил прокомментировать мой внутренний голос.

— Полагаю, мое имя вам сообщили, но все же представлюсь. Игорь Сергеевич,

следователь по данному делу, — деловым тоном произнес мужчина, после чего

добавил, — мы вас уже заждались.

Не дав себе возможности трусливо поджать хвост, я сухо изрек:

— Отчего же‘?

— Как? — надменно ухмыльнувшись промолвил мужчина. — Вы еще не в курсе?

— В курсе чего?

Его тон был отталкивающим, так же как зачесанные седые волосы и прищуренный

хитрый взор серых очей, которые казалось тебя сканируют.

— Калинин Павел Петрович арестован, а вместе с тем его имущество, до

выяснения обстоятельств. Вы, и еще несколько людей проходите свидетелями по

делу: «нелегально ввезенного товара в особо крупных размерах на территорию

РФ», — четко отчеканил следователь.

Если с утра я думал, что дела не могут быть хуже, то каюсь, ошибся. Нынче мое

простое «плохо», заменяется красноречивым «хреново»!

Сглотнув ком в горле, я откашлялся, а затем спросил:

— Что от меня требуется?

— Ответить на несколько вопросов, а затем вы можете быть свободны. Конечно же,

до выяснения обстоятельств, — выразительно посмотрел на меня этот ходячий

Шерлок Холмс.

Вероятно, он подозревал, что я был отнюдь не «лапочка», однако никаких бумаг я

не подписывал. Стало быть и доказательств моей причастности к «делу» нет.

Разумеется, до того момента как они захотят проверить мой электронный магазин

или, не приведи Господь, Калинин проболтается.

Я даже вообразить не мог, как невероятным образом оказался свидетелем, и кто же

этому посодействовал, однако терзают меня смутные сомнения, что неспроста это

все.

«Несколько» вопросов затянулись на добрых два часа, если не больше.

Игорь Сергеевич оказался крайне щепетильным и дотошным следователем. Он

искал подвох в каждом слове и задавал один и тот же вопрос по нескольку раз в

разных формулировках. Для полного набора ему не хватало детектора лжи,

возможно, тогда бы дело пошло быстрее. Марат, к слову, не объявлялся. Кроме

того, его почему-то в списках свидетелей не наблюдалось. Чем же я такой

«особенный», интересно мне знать?! Вполне возможно, тем, что являюсь сыном

Разумовского Владимира Олеговича, а это уже выделяет меня из остальных.

— Что ж, думаю, — задумчиво произнес Игорь Сергеевич, — на сегодня мы

закончили. Осталось заполнить протокол, распишитесь здесь и здесь, — указал

мужчина, — а ниже укажите номер телефона.

Все, что от меня требовалось я выполнил в сию секунду. И полагаю за это был

вознагражден «свободой».

Как умалишенный гонщик я гнал в клуб, позволяя себе превышать скорость, между

тем названивая одной рукой ублюдку, который не брал трубку.

Я с громким свистом колес затормозил у черного входа, а затем выйдя из машины

направился в кабинет «хозяина» сего заведения.

— Какого черта ты меня не предупредил‘? — ворвался вихрем в его кабинет.

Это по меньшей мере была подстава. Не то чтобы я ожидал «и в огонь и в воду»,

однако и такого крысятничества тоже.

— Успокойся, Разумовский, — лениво хмыкнул мой «партнер», а мне между тем

захотелось заехать ему по харе… Хорошенько так встряхнуть, дабы не

расслаблялся. — Кто-то должен был уладить дела с сайтом. Ребята все почистили,

сайт удален. Все номера заблокированы, так что не кипятись.

Потерев челюсть, я принялся внимательно осматривать Марата, будто пытаясь

уличить его во лжи, как часом ранее это делал оборотень в погонах, глазея на

меня. Ничего особенного я не обнаружил.

Лицо Марата было невозмутимо, но вместе с тем сонным.

Я и не заметил, как ловко парень встал, а после сунул мне в руку стакан с виски, со

словами:

— Выпей! Расслабишься!

Я принюхался, что не говори, а вкус на алкоголь у этого упыря был отменный.

Залпом я осушил стакан, едва ли поморщившись, а затем плюхнулся в кожаное

кресло.

— Что спрашивали’? — словно невзначай поинтересовался мой товарищ.

— Ничего особенного, — немногословно ответил.

Говорить Марату было себе дороже. Во всяком случае, пока я все не перепроверю,

ему лучше оставался в неведении.

— Хорошо, — как-то отстранено произнес он, не став спорить.

Я ехал домой в расстроенных чувствах. В голове крутилось тысяча вопросов,

одним из которых был: «Что сказать отцу’?».

То что до папы дойдет информация о его безответственном сыночке, ясно как

божий день. Однако, мне хотелось, чтобы все сохранилось по возможности в тайне.

Как это сделать, у меня не было ни малейших соображений. Кроме того, нужно

было разобраться с Маратом. Этот парень не так чист, каким хочет казаться.

Безусловно, я перезвонил нашему программисту и перепроверил, действительно

ли сайт удален. Стоило только словам Марата подтвердиться, как у меня словно

камень с души свалился. Полиция будет рыть, а этот Игорь Сергеевич и подавно

спуску мне не даст, но даже если и так, я решительно настроен ему всеми силами

противостоять.

Глава 7

Матильда

Каждый раз, когда папа собирается в долгосрочную командировку, он повторяет:

— Не лезь на этот раз чинить проводку, не забывай закрывать краны и выключать

газ, когда уходишь! Будешь готовить, аккуратнее с полотенцем, смотри чтобы оно не

загорелось, — давал наставления отец. — И, пожалуйста, давай обойдемся на этот

раз без приключений? Так, чтобы мне не пришлось вынужденно мчаться домой?

Пожалей отца, — с мольбой в голосе просил он, на что я лишь понуро опустила

голову и кивнула.

Я была несколько безалаберна, когда дело касалось, так сказать, домашнего

хозяйства. Всякий раз стоило отцу переступить порог дома, как я тотчас же

спешила что-то натворить.

Каждое папино долгосрочное отсутствие можно было сравнить с той знаменитой

песней Утесова:

«Сгорел ваш дом с конюшней вместе

Когда пылало всё поместье

А в остальном, прекрасная маркиза

Всё хорошо, всё хорошо»

Конюшни у нас, разумеется, не было, да и дом, благо, не горел. Спасибо тому

гению, который придумал пожарную сигнализацию! А то осталось бы от нашего

«поместья», одни рожки да ножки!

В детстве я делала пакости нарочно. Полагаю, мне не хватало внимания. Папа

очень часто отлучался, поэтому я и придумывала всякие поводы, или же

устраивала их, дабы отец поскорее возвратился в родную обитель. Однако с

возрастом желание устраивать «козни» прошло, а вот привычка осталась. К

примеру, забывать закрыть кран ‚из-за чего наш дом не единожды бывал «на

плаву». Папенька сперва хватался за голову, но затем принял как должное.

Перевоспитывать двадцатилетнего ребенка, это как поставить на пуанты

сорокалетнего мужика с пивным «животиком» и требовать от него исполнить пируэт.

— Да ладно тебе, пап, все будет как хорошо!

— Ну все, я поехал тогда, — произнес отец, после чего обнял и поцеловал в лоб.

— Хорошо, — уткнувшись в папину грудь, проговорила с тоской.

— Не скучай, — отстранившись, улыбнулся мужчина, а после ‚сверкнув глазами и

придав обманчивую строгость в голос сказал, — и чтоб до моего приезда с

университетом все уладила!

— Улажу, — буркнула себе под нос.

Варфоломей Давыдович покачал обреченно головой, затем поднял глаза на

балкон, будто навсегда прощаясь с квартирой, что было вполне вероятно, учитывая

мои возможности, а после поспешил сесть в такси к нетерпеливому водителю, что

уже должно быть пятый раз сигналил.

Мой грустный взгляд провожал машину до поворота. Вот я и осталась одна на три

недели в гордом одиночестве.

Сегодня была уже среда. Время на этой неделе текло мучительно медленно. Так,

медленно что казалось я скоро сойду с ума со скуки.

Мое выражения лица было столь же «веселым», как у сотрудницы похоронного

агентства. Даже представляю, как я стою вся такая хмурая, люди подходят, а я им

невозмутимо: «Здравствуйте, у нас сегодня скидка! Два гроба по цене одного, не

желаете приобрести про запас’? Вам же, очевидно, все равно путь на тот свет

заказан в скором времени!»

Вот же умора! Не работа, а мечта…

Только я принялась рассуждать о перспективах такой работы, как на мой телефон

поступил звонок.

Я подпрыгнула от неожиданности, а затем, подорвавшись с дивана метнулась к

столу, чуть ли не снеся с него вазу.

Стоило только заветному гаджету оказаться в моих руках, как на моем лице

расплылась улыбка и я тотчас же приняла вызов.

— Алле! — отозвалась, едва ли не вопя от радости.

— Мальта! — довольно громко закричали на том конце трубки, что заставило меня

поморщится.

Так меня называл всего один человек. Весьма непосредственный, шумный, наглый,

но вместе с тем такой любимый Яша, или по паспорту Яков Матвеевич Цукер (к

слову, тоже не без еврейских корней. Таки да!).

Яшка был моим другом детства. Столько приключений было, что стыдно вспомнить,

нечего детям рассказать! Ох, и куролесили мы в шестнадцать! Лазили по

заброшкам, рисовали граффити на стенах, убегали от полиции и многое другое.

Благо, с тех пор я стала поспокойнее. Год назад Яков бросил меня (и пятерых

наших детей, как мы любили шутить!) на произвол судьбы и отчалил завоевывать

земли индейцев, которые уже несколько веков тому назад были завоеваны

американцами.

К слову, с другом мы созванивались достаточно часто по скайпу. И хоть земли мой

друг не завоевал, однако несколько их представительниц женского пола уж точно.

Тот еще засранец блудливый!

На самом же деле Яша уехал в Америку учиться, а если быть точной его туда

отправил папенька.

А папенька у него, между прочим, один из главных партнеров и друзей моего отца.

Вероятно, поэтому мы и дружили, бок о бок все детство и доныне! У меня даже

была мимолетная влюбленность в этого шалопая, благо, она прошла. И мое сердце

осталось в целости и сохранности.

— Как всегда, — хмыкнула, уже не обращая внимания на прикрепленное ко мне,

должна заметить весьма раздражающее, «Мальта».

— Как ты там, звездочка моя’?

— Звездочка отлично, но не твоя!

— К счастью! — хохотнул парень.

— Ты уже вернулся? — спросила я. Стереть мою улыбку не представлялось

возможным.

— Да, вчера прилетел, — стало мне ответом.

Услышанное по меньшей мере добавило моему настроению плюсиков‚ и теперь

вместо похоронного агентства, я запросто могла работать в какой-нибудь конторе

под названием «праздник! праздник! праздник!».

— Итак, — несколько заговорчески протянул этот интриган, — есть идея!

— Какая’? — тотчас же всполошилась.

— У меня два билета на сегодняшнюю игру по баскету, а потом можно поехать в

«Фаворит».

Предложение было весьма заманчивым и я была бы круглой ослицей, если бы

посмела его отклонить.

— Ладно… Так уж быть, — словно делая одолжение, нехотя произнесла.

— Вот, женщина! Совсем распоясалась без меня! — включившись в игру в шутку

гаркнул Яшка. — Короче, Мальта, жди. Через час была у тебя.

— Слушаю и повинуюсь.

На этом наш разговор был завершен.

Мне, в отличие от многих женщин, не нужно было час прихорашиваться, однако

посмотрев на себя в зеркало, и уделив особое внимание вороньему гнезду на

голове, я пришла к выводу что мои волосы могут спасти исключительно шампунь и

бальзам, а зто значит душ, душ и еще раз душ!

Я успеваю собраться за двадцать минут, остальные же сорок тыняюсь по дому как

неприкаянная.

На мне потертые джинсовые шорты с высокой талией, футболка с надписью «ролинг стоуз» и белые конверсы. Самое «то» для баскетбола. В целом, выглядела я мило.

По крайней мере, мне хотелось так думать.

Полноценного часа не проходит, когда я получаю смс от Яшки с текстом «выходи».

Нацепив очки, я показываю своему отражению в зеркале язык, и, глупо

ухмыльнувшись, выхожу.

Стоит мне выйти во двор, как я тотчас же застываю.

Яков стоит вальяжно облокотившись на черный двухдверный «Форд Мустанг». Он

выглядит столь впечатляюще, как и его законный хозяин. Полагаю, если

переместиться на пару веков назад, то мустанг был бы породистым жеребцом

самой царицы, так он впечатляюще выглядел.

— Да, это красотка, моя, — растянул довольную улыбку мой друг: похлопывая

машину по капоту, пока я стояла ‚неприлично разинув рот.

— За какие заслуги? — саркастически поинтересовалась, подойдя ближе.

— Маленькая еще, такие вещи знать, — подмигнул этот засранец, после чего

схватил меня в охапку, обнимая.

— Небось у Матвея Захаровича выклянчил, — обняла друга в ответ, наслаждаясь

такими родными и теплыми руками, что приносили мне чай всякий раз, стоило мне

только заболеть.

— Вот же, зараза! — цокнул парень. — Не выклянчил, а заслужил.

О его заслугах я знала, лучше него самого. Папа всегда ставил Якова мне в пример.

Учиться за границей, умный как сам Эйнштейн, красивый как Адонис, воспитан как

рыцарь, а главное занимается делами. То бишь, работает в фирме Матвея

Захаровича и приобщается к семейному бизнесу. Если у моего папы была

строительная фирма, то у Матвея Захаровича стройматериалов. Понятия не имею,

чем занимался Яшка, а самое главное когда успел?! В Америке ведь был, однако

разбирался во всем он превосходно.

Когда парень отстранился, у меня появилась возможность более детально его

рассмотреть. возмужал, что говорить. Серый пристальный взгляд, который смотрит

на меня в ответ, и темно-русые короткие волосы. Должно быть, такая прическа

имеет смешное название «ежик». Молчание несколько затянулось и откашлявшись,

парень открыл дверь машины, тем самым приглашая «испытать» его мустанг. Я

была отнюдь не против.

Непринужденный разговор завязался сам собой, как это по обыкновению бывает с

близкими людьми. Мы говорили о насущных днях, делились историями, вспоминали

истории минувших лет. В ходе беседы я узнала, что Яшка так и не остепенился.

Впрочем, могу ли я его осуждать?! Опять-таки, парень немногим старше меня. У

нас всего лишь год разницы. Мы не виделись год (хоть и общались изредка по

скайпу)‚ но казалось что мы все те же и другие одновременно. Полагаю, мы не

столько повзрослели сколько набрались жизненного опыта. Я научилась филонить,

а затем подчищать свои косяки, а Цукер в свою очередь стал более сдержан.

Прежде мы с Яковом довольно часто выбирались на баскетбол, это можно даже

сказать была наша традиция. Сегодня мы болели за клуб «тираны», противником

которых был «ягуары», хотя если быть откровенным больше они мне напоминали

сусликов. Какие-то нелепые, да и ко всему прочему продули. В общем, игра нас с

другом не впечатлила.

— Мда, испортился баскетбол, — разочарованно промолвил мой спутник.

— Ну да, — хмыкнула, — это вам, сударь, не Америка! — не смогла сдержать свой

дикий и весьма язвительный нрав .

Парень усмехнулся и покачал головой.

Он уже давно привык к моим подколам.

— Ну что, рванем в «Фаворит? — поинтересовался Цукер, а в его глаза между тем

разгорелся оживленный огонек.

Отвечать не имело смысла, итак было очевидно, что никуда я не денусь. Нет,

деться-то я могла, но вот от чего-то не хотелось.

— Вот скажи мне, Яшка? — начала я , когда мы уже направлялась в «Фаворит».

— Почему мужики не признают девушек в футболе?

Этот вопрос меня мучил на протяжении недели. Я действительно не могла взять в

толк, отчего же такое предвзятое отношение к девушкам. Неужели у нас ноги из

шеи растут, а не как у всех из ягодиц’?! Или возможно у нас колени в другую сторону

повернуты’?!

— Потому что женщина должна быть женщиной и не совать свой очаровательный

носик в сугубо мужское дело, — напыщенно ответил мой собеседник.

Мои глаза сначала округлились, а потом сузились до щепок. Как я могла забыть,

что мой друг один из тех, кто упорно считает, что женщина «должна и бла, бла, бла,

прочая чепуха». Вот же, шовинист проклятый!

— Разве не лучше иметь со своей девушкой общее занятие, интересы’? Спорт,

например! Тогда не будет упрёков с разных сторон, да и время вы можете

проводить вместе и с пользой!

Яшка разразился веселым хохотом, чем заставил меня закатить глаза, а затем

выдавил:

— Поверь, Мальта, есть особый вид «спорта», — многозначительно подмигнул

парень, — который создан специально для того, чтобы парень с девушкой не

скучали. Уверяю тебя, это тоже может быть очень весело, а еще приятно!

Не удержавшись, я фыркнула. Мужики, что сказать!

— Охотно верю, — поддержала парня, на что тот одарил меня изумленным взором.

— Ты же не…? —переходя на серьезный тон, он задал вопрос.

— Нет, — кашлянула, а Яков между тем шумно выдохнул. — Я вообще к чему этот

вопрос задала, — ловко перевела тему, — я буду в следующем семестре играть за

универ в футбол.

— Ты как всегда одна среди парней? — выруливая на стоянку, спросил.

— Да, — хмуро ответила.

— Парни будут тебе не особо рады, — констатировал факт Цукер.

— Знаю, — буркнула.

— Если кто-то обидит…

— Я обязательно тебе скажу! — закончила за своего друга, сверкнув ослепительной

улыбкой.

Заведение «Фаворит» пользовались особой популярностью у молодежи. Цены

здесь были гуманные, музыка играла современная, персонал вежливый и веселый,

а еда до безумия вкусная. Здесь всегда можно встретить своего одногруппника,

бывшего одноклассника или, на крайний случай, знакомого. Ко всем своим прочим

достоинствам стоит добавить еще одно, не менее важное, здесь час от часу

транслировать матчи, был бильярд и настольный теннис. В общем, место было

атмосферное.

Мы с Яшей заняли столик в углу, а дальше началось…

Знакомые подходили один за другим. Все были рады видеть в наших краях Яшку

Цукера!

Абсолютно каждый не стеснялся спрашивать как «оно» там на чужбине, на что мой

замученный друг невозмутимо пожимал плечами и скупо отвечал: «нормально».

Только очередной знакомый отошел, и мы собирались спокойно выдохнуть, как где-

то в стороне громко раздалось:

— Цукер! Ба! Кого я вижу, глазам своим не верю!

«О нет, только не он!» — умоляюще посмотрев на потолок, мысленно взмолилась я.

— Разумовский, чертяка! — тотчас же отозвался мой друг, а я между тем потупила

взгляд.

А вечер обещал быть таким прекрасным… Беда пришла, откуда не ждали…

В два шага парень оказался около нас. Меня он похоже вообще не замечал, а вот я

запах его парфюма уж точно учуяла.

— Какими судьбами? — любезно поинтересовался этот наглый пройдоха, упав на

соседний диван, бесцеремонно закидывая свои руки на спинку дивана.

Интересно, с каких пор я стала невидимкой?

— Отдохнуть приехал, а ты чего без дела шатаешься‘? — уже последовал вопрос от

Цукера.

— Отчего же без дела? — усмехнулся Даниил. — Я-то как раз и по делам. Твоя

красавица у входа?

— Моя, — важно кивнул головой Яков.

— Хороша, — с уважением протянул он, а затем его рука ненавязчиво потянулась

потянулась к моему коктейлю, словно напиток только и ждал его.

Мои глаз в раздражении дернулся ( так и до нервного срыва недолго!)‚ а сама

рявкнула изо всех сил:

— Руки!

Парень от неожиданности дернулся, а вместе с тем и его рука, которая опрокинула

стаканчик. Жидкость залила мою футболку, от чего я вскинула руки, метнув

злобный взгляд.

— А ты чего тут? — недоумевающим тоном произнес этот “джентльмен”.

— Тебя вот ждала, чтобы освежиться! — фыркнула, рукой указывая на кусочки

льда, оказавшиеся вместе с коктейлем на моей футболке.

Официантка, услышав мой вскрик, в мгновения ока оказалась рядом, вытирая стол

и подавая мне салфетки.

— Вы знакомы? — несколько озадаченно и удивлённо поинтересовался Яшка.

— К несчастью! —злобно проворчала я, пытаясь хоть немного вытереть жидкость.

Вся моя футболка была в липких пятнах!

Мое лицо выражало полнейшее негодование, а юноша, что сидел около меня,

прожигал меня недобрым взглядом, словно я во всем виновата. И да, этот

голубоглазый болван не собирался просить прощения! Пожалуй, это слишком

сложное понятие для его и без того маленького мозга.

— Да ты полна сюрпризов, Марголис, — вдруг ни с того ни с сего, промолвил

Даниил, между тем поднимаясь с дивана.

Я так и не поняла к чему это было сказано, но вероятно парень вообще жил в

каком-то своём мире, отличном от реальности.

— Что-то давно не видела тебя в гостях у твоего папеньки, поссорились’? — мой

голос звучал язвительно и надменно.

Полагаю, я задела за живое. Яд уже капал с моего языка, и я готова была ужалить.

— Не твое дело! — прорычал белобрысый.

— Не мое! — поспешила согласилась я однако гадкую ухмылку так и не стерла с

лица. — Знаешь, стены такие тонкие, — невинно прощебетала, откинув волосы с

плеча.

Он крепко сжал челюсти, а затем наклонившись ко мне и, смотря в глаза,

угрожающе выплюнул:

— Не советую трепаться на каком шагу, девочка!

Его «девочка» звучало как самое настоящее оскорбление, хотя прежде это слово

не заставляло меня чувствовать себя оскорбленной. Далее Разумовский резко

выпрямился, а затем хмуро пожав моему другу руку, покинул наше скромное

общество. Весь оставшийся вечер меня подвергали пыткам. Цукер настойчиво

пытался докопаться до истины, однако кроме того что мы будем играть в одной

команде, я так и ничего не сказала.

— Встретимся на днях? — уже подъезжая к моему дому, поинтересовался Яшка.

— Конечно!

Время было около десяти вечера. И хотя

оно по сути еще было «детское», я чувствовала себя истощенной. День оказался

насыщенным на события…

— До встречи, — поцеловав друга в щечку, улыбнулась напоследок, между тем

открывая дверь мустанга.

— Я напишу! — донеслось мне вслед.

Уже в одиннадцать, глазея в потолок, я вновь вспомнила голубые глаза. Они были

очень злые… и не спешили исчезать из моих мыслей, означает ли это, что я

нажила себе еще одного врага? Или я сделал это еще тогда, когда назвала его

«принцессой»?

На заднем фоне играл телевизор, однако я не прислушивалась до определенного

момента…

— Как сообщают работники правоохранительных органов, Даниил Разумовский, сын

одного из претендентов на должность губернатора области Владимира Олеговича

Разумовского, — здесь я сделала звук громче, — будет проходить свидетелем по

делу: «о нелегальных поставках на территорию РФ». Кроме того, не исключена его

причастность к данному делу.

Услышанное заставило меня злорадно усмехнуться. Попал ты, мальчик!

Глава 8

Даниил

Пока я ехал домой, я едва ли следил за дорогой. Вереница мыслей крутилась в

моей голове, не давая мне покоя.

Вот злобная бестия! Кто её просит совать нос не в свои дела’?! Очевидно, эта

девица вообще не умеет останавливаться. И что только Яшка забыл в обществе

этой пигалицы?! Сомневаюсь, что она умеет что-то «такое», чего не умеют другие

бабы. Впрочем, почем мне знать… Интересная из них парочка, весьма

своеобразная.

В моей голове всплыли её слова, и я со всей силы нажал на педаль. Встряхнув

головой, я попытался выкинуть надоедливые мысли, однако тщетно.

В дом я ворвался как ураган, распахнув дверь настежь, отчего неповинная ни в

одной из моих проблем деревяшка ударилась об стену. Скинув кроссовки, я ‚не

раздеваясь, направился к себе в комнату, но вероятно мне было не суждено туда

попасть. Около лестницы меня остановил голос Глеба.

— Даня! — крикнул он.

Желания разговаривать с кем-то у меня разумеется не наблюдалось, но возможно

это что-то срочное…

— Что? — хмуро отозвался я, поворачиваюсь к нему с кислым лицом.

— Кхм, там в общем по телеку…— начал друг как я тотчас же его бесцеремонно

оборвал.

— Ты серьезно? Хочешь поговорить о телевидении? — с сарказмом спросил я,

выгнув одну бровь — Я не в настроении, Глеб.

Я ушел не оборачиваясь, а после, приняв душ, наконец-то сделал то, о чем мечтал

с самого утра… Лег спать.

Утро началось для меня… Нет: не с похмелья, и даже не с девушек (хотя, каюсь,

был бы не против), а с криков. Громких таких, что даже я будучи заядлой соней,

проснулся и нынче хмуро прислушивался к тому, что очевидно происходило внизу.

— Где? Где он‘?

Мое тело напряглось, как только до моего сознания дошло, чей это был голос.

Затем до моего слуха донеслись тяжелые шаги, что полагаю направляли ко мне в

комнату.

«Чем же на сей раз я заслужил папину немилость?» — подумал про себя.

Впрочем, ждать ответа мне долго не пришлось. Отец ворвался в мою комнату. Лицо

его выражало праведный гнев, а жилка на шее нервно подергивалась.

— Спишь, сукин ты сын?! — яростно выплюнул.

От столь красноречивых ругательств, я дернулся, а затем тотчас же слетел с

кровати. Отвечать мне не было нужды. Да и ответа моего, похоже, не требовалось.

— Ты позорище всей нашей семьи! Скажи, чего тебе не хватает?

Его грудь нервно опускалась и поднималась, а я между тем прокручивал все

моменты в уме, где же за вчера мог накосячить. И озарение на меня снизошло.

— Что молчишь?! Думал не узнаю?!

Признаться откровенно, в те моменты я ни о чем не думал, однако произнести это

было себе дороже. Такой поведение отца не редкость, как вы успели заметить…

— Позорище, — оскалился он, а затем потерев переносицу, словно обдумывая

дальнейшие действия раздраженно изрек, — ты в курсе какой сейчас шум

начнется’? Сын будущего губернатора связался со всякой шпаной!!! Уже по всей

каналам транслируют твою непутевую рожу!

Стоп… Что?! Мой ступор был очевиден, и на долю секунду взгляд отца смягчился

будто он вспомнил, что я все еще его сын, а не П0дКИдЬ|Ш.

— Завтра будешь давать интервью. Я обо всем договорился, — властно отчеканил,

и только я было хотел возмутиться как он добавил масла в огонь, — собирай свои

вещи, ты возвращаешься домой!

Это не было вопросом или, на крайний случай, предложением… Нет! И подавно!

Это был приказ.

Порой мне казалось, что отцу вообще не важно жив я или нет. Главное — это

репутация, а еще главнее чтобы она была (и оставалась), безупречна и без единого

пятнышка. Неудивительно что он так взъелся, ведь я на ней не пятнышко посадил,

а напрочь испортил.

— Я не поеду домой, — сдержанно ответил я.

Отец одарил меня недоулыбкой, которая отнюдь не была милой или же хоть

малость приятной, она была угрожающей.

— Ты будешь делать то, что я тебе скажу, — четко и сурово выплюнул, не давая

усомниться ни в едином произнесенном слове. — Довольно! Нанянчился с

тобой, — он на миг замолчал, а затем, протянув руку, требовательно проговорил, —

ключи от машины.

Я опешил и крепко сжав челюсти взял их с прикроватной тумбочки, после чего

вручил отцу.

Уговаривать, плакать и падать на колени я не собирался.

— Теперь ты ездишь, как все нормальные дети, — произнес, особой интонацией

выделяя слово «нормальные».

— Не вернешься домой, заморожу карточки, и ту что мать тебе дала тоже.

Он развернулся, а его последними словами были:

— Водитель заедет через час.

Я был зол. Зол на отца, на себя, на мать, которая сидела в гостиной с нервным

видом. Последний человек, которого я ожидал увидеть в этот неудачно начавшийся

день, была она.

Стоило мне только со своими пожитками переступить порог (с нынешних пор своего

старого нового дома), как она тотчас же подорвалась и принялась лепетать, как ей

жаль, но я не слушал ее. Должно быть, отец позвал маму, дабы та посмотрела на

непутевого отпрыска которого вырастила, по крайней мере это то что мне довелось

краем уха услышать. Я не мог взять в толк, зачем она здесь. Если ей нужно мое

прощение, то так уж и быть, я смилуюсь, только бы она поскорее свалила к своему

хахалю и не мозолила глаза.

— зайдешь ко мне, как освободишься, — вкрадчивым тоном промолвил отец, а

после скрылся из поля зрения.

Я же в свою очередь направился в комнату.

— Сынок! Сыночек! — бормотала маман, между тем помогая мне раскладывать

вещи. — Ты на папу не обижайся, он любит, — запнулась, и опустив глаза в подол

прошептала, — тебя.

Её слова заставили меня фыркнуть. Любовь для него так же чужда, как для меня

политика.

—Ага, как же!

— Папа просто очень переживает, — продолжила, не обращая внимания на мое

саркастическое замечание.

— Он переживает за свою репутацию, а не за меня, — хмуро поправил ее.

— Он не хочет, чтобы у тебя были неприятности, — повернувшись произнесла, а

после положила свою ладонь на мою руку, поглаживая её успокаивающими

движениями.

Я долю секунды позволил себе насладиться моментом. Воспоминания с дикой

скоростью пронеслись перед моими глазами. Прежде мама часто клала свою

хрупкую ладошку на мою и гладила, тихо напевая. Это всегда помогало, однако

сейчас это приносило одну боль.

Я вырвал свою руку, а затем сквозь зубы изрек:

— Я хочу побыть один.

Мама поджала дрожащие губы, и, кивнув, ушла тихо закрыв двери. Ком встал в

горле, а вещи, что лежали в сумках, остались напрочь забыты. Сквозь шум в ушах,

я услышал смех. Девичий смех.

— Нет, Яшка, — хихикал кто-то.

Сперва думал, мне показалось, и я покачал головой, однако затем назойливое и

весьма раздражающее хихиканье раздалось снова. Руки сжались в кулаки, а глаза

прищурились.

— Ой, да что вы такое говорите, Цукер! — наигранно сказал голос.

Я метнулся к балкону, а затем, выглянув, лицезрел это недоразумение в трениках и

растянутой футболке. Матильда, черт ее дери, сидела в своем белом кресле и

счастливо улыбалась говорящему.

Её улыбка, будто соль, на мою рану. Вся такая беспечная, радостная. Видеть ее

было выше моих сил, а слышать этот противный голос мне не хотелось и подавно.

Я громко хлопнул дверью, после чего направился в кабинет отца. Помнится, он

горел желанием со мной побеседовать… Я сделал два вдоха, прежде чем

получаться в кабинет, а затем услышав «входи», повернул ручку двери. Отец стоял

около окна. В руке он держал стакан с коньяком, а лицо выражало озадаченный и

вместе с тем задумчивый вид.

— Проходи, — сухо кинул, так и не повернувшись ко мне.

Стоило мне только плюхнуться в кожаное кресло, как папа заговорил…

— Скажешь прессе, что случайно увидел, как перевозили товар. Вот и невольно

стал свидетелем. Тогда это сыграет нам на руку.

Безусловно, «нам» на руку это не сыграет, а только «ему», но я разумно

промолчал. Впрочем, что мне остается’?!

— Я был в отделе, — сквозь зубы прорычал отец, а затем одним махом осушил

стакан. Поморщившись, он продолжил, — Калинин хочет свободы в обмен на свое

молчание. Хочешь знать, почему только ты замешан в этом дерьме?

Теперь все вставало на свои места.

— Чтобы тебя можно было использовать. Потому что все знают, кто твой папаша, и

что он сделает много ради того, чтобы вытащить твою задницу.

Слова звучали, как упрек. Всякий раз, стоило мне что-нибудь вытворить, как папа

повторял одно и тоже, а именно как я всем ему обязан. Даже будучи ребенком в

школе за мелкие пакости, которые к слову были не особо значимыми, я каждый

гребаный раз слушал упреки. За двойки, за проигрыш команды в футболе, будто я

один играл из всей команды.

— Не думал я, что ты такой дурак бестолковый! — горько покачал головой словно в

отчаянии, а после добавил, — Можешь быть свободен.

Кивнув, я встал и поспешил покинул это логово.

С детства я не любит посещать этот кабинет. Для меня он был, сродни камерой

пыток. Каждый раз я там получал. Благо, отец меня не бил. Отнюдь, это было ниже

его достоинства, а вот говорить что я бестолочь, позорище, подкидыш и тому

подобные красноречивые эпитеты, в самый раз. Не помню, когда все это началось.

Кажется, лет в пять…

Тогда я случайно разбил вазу и впервые узнал, что такое унижение. Вполне

возможно, я должен был вырасти запуганным и неуверенным в себе, но к счастью,

этого не произошло.

Порой я задумывался, как жилось маме с таким тираном. Он не знал ласки, заботы.

К ней он относился как к должному. Он уважал ее, говорил почтительно и по делу,

не поднимал руку, но вместе с тем был холоден и отчужден.

Час от часу, мне казалось что ему вообще нет никакого дела до нас. Впрочем,

пожалуй так оно и было. Даже когда жена ему изменила, он отнесся к этому, как к

ничего не значащей мелочи.

Единственная его слабость была пару дней тому назад, когда отец сказал что ему

«больно». Хорошо, возможно, это звучало не совсем так, однако смысл

определенно был в этом. А в остальном он вел себя безразлично. Была и была.

Нет?! Ну и фиг с ней!

Нет, мать я не простил. И даже не мог понять, неужели было сложно просто

развестись, а не укатить в закат с любовником?!

Я лежал на спине в своей комнате и размышлял о своем крайне тяжелом «бытие»,

как раздался телефонный звонок, тем самым прерывая мои «думы».

«мегера» — высветилось на экране, а мое лицо между тем исказилось неприязнью.

Если и есть в этом мире человек, который бесит меня больше нежели

недоженщина соседка, то это вне всяких сомнений, староста.

Однажды с ней по пьяни переслав, я подписал себе приговор. Теперь эта грымза

пыталась всякий раз мне насолить. Пожалуй, будь я не таким козлом и запомни ее

имя после нашей совместной ночи, то она бы не стала меня отмечать на каждой

паре, однако алкоголь оказался столь крепким, что на утро я нихрена не помнил. И

нынче мне приходилось расплачиваться.

— У аппарата, — принял я вызов.

— Разумовский, — высокомерно проговорила эта горгона. — Ты еще жив?!

Я закатил глаза на её реплику, эта девушка- анаконда, проглотит и не подавиться.

— Вашими молитвами, сударыня! — в тон ей ответил, усмехнувшись.

— Какая досада! — гаркнула. — В общем так, — тотчас же сменился ее голос на

серьезный, — в понедельник, чтоб был как штык в универе. В десять утра мы

принимаем абитуриентов, и, будь добр, без опозданий!

— Я постараюсь, — хмыкнул.

Вероятно, разговор был окончен, так как мегера бросила трубку со словами

«болван».

А я между тем готов был лезть на стену от безысходности. Ко всем прочим

«прелестям» теперь еще и универ. Не жизнь, а сказка…

Глава 9

Матильда

Мои счастливые безмятежные выходные подходили к концу. Вот же ‚как странно

жизнь складывается. Еще в начале недели я жаловалась, мол скучно жить, а нынче

с бесконечной тоской в глазах заводила будильник на восемь утра.

Староста позвонила в субботу утром и сообщила мне «чудесную» новость, а

именно, что с понедельника начинается каторга, то бишь абитуриенты нуждаются в

нашей помощи. Я сквозь зубы прорычала что-то, отдаленно похожее на «хорошо»,

а затем швырнула треклятый телефон на кровать, будто он был виноват что

прошлый семестр я не могла заставить свою ленивую задницу учится.

К слову, хоть субботнее утро было отвратительным, однако остальные выходные я

провела на «ура».

Не знаю, каким образом, но в воскресенье мне удалось уговорить Цукера научить

меня водить машину.

Разумеется, тот долго отнекивался и находил кучу «но», однако шутливая фраза

«развод и девичья фамилия» определенно поспособствовала его хоть и весьма

неохотному, но согласию. Бедный еврейчик хватался за сердце, когда я слишком

сильно поворачивала, тем самым едва ли не сбивая бордюры, или же когда

излишне резко тормозила.

— Женщина, ты нас угробишь! — кричал Яшка, когда я вдавила педаль газа в пол.

— Цукер, с каких пор ты стал таким трусливым‘? — фыркнула, останавливаясь.

— С тех пор, как ты села за руль, и моя жизнь пронеслась перед глазами, —

язвительно промолвил, с неким беспокойством косясь на мои ноги, словно

опасаясь, что я вновь ударю по газам.

Хмыкнув, я вытащила ключ из зажигания, чем вызвала облегченный вздох своего

чрезмерного эмоционального друга, а после откинулась на сидение.

— Не хочу завтра ехать в универ, — несколько по-женски захныкала.

— Ой, да ладно тебе, — махнул Яшка рукой, будто не столь важно. — Посидишь

часок, примешь документы и свалишь.

— Ага, если бы! Я ж в этом ни черта не понимаю! — ударила по рулю, чем

заставила ошалевшего еврейчика подскочить и посмотреть на меня

укоризниным взором.

Мда, порой мужчины к своим машинам относятся с большим трепетом, нежели к

женщинам. Если бы хоть часть времени некоторые особи мужского пола проводили

не в гараже, а с семьей, то вполне возможно процент разводов по всей стране

значительно уменьшился.

— Проблема века, — закатил глаза Цукер, — Примкнешь к кому-нибудь. Ты же

многих знаешь.

Это была правда. Человеком я была довольно общительным, и пусть друзей у меня

было немного (как известно, важно качество, а не количество), однако знакомых

хватало. Полагаю, спорт сыграл особую роль. Впрочем, у меня были достаточно

неплохие отношения со старостой, возможно она мне и поможет. В любом случае

это в её же интересах, что ни говори, а если я накосячу, то спрашивать будут с нее.

Пожалуй, поэтому я не стремилась брать на себя ответственность. Будем

откровенными, это один сплошной геморрой.

— Ладно! Как-нибудь да разберусь, немаленькая, — буркнула, без особого

энтузиазма, на что мой друг лишь обреченно покачал головой.

Он не понаслышке знал о моей жизненной позиции: «Как-нибудь».

Порой Цукер сравнивал меня с главным героем мультфильма «Вовка в тридевятом

царстве», что всякий раз повторял: «Ладно, и так сойдет!». впрочем, сравнение

было весьма обоснованное.

Понедельник не задался с того самого момента, когда я вышла из своей квартиры и

лицом к лицу встретилась со своим соседом. Его брови были нахмурены, когда этот

оболтус закрывал дверь и что-то крайне недовольно ворчал себе под нос. Я лишь

единожды кинула на него взгляд, а затем направилась уверенными шагами к лифту.

Безусловно, было бы вежливо сказать «доброе утро» или на худой конец

поздороваться, однако после неприятного инцидента в четверг с этим слизняком

даже жить на одной планете не хотелось, не говоря уже о большем проявлении

«дружелюбия». Спиной я слышала как он подошел и встал сбоку от меня.

Очевидно, здороваться со мной тоже не входило в его планы. Пожалуй, в этом мы

солидарны.

До меня донесся его смешок, и украдкой я посмотрела на это недоразумение.

Разумовский смотрел на меня с неприязнью и неким высокомерием. Должно быть,

со стороны мы выглядели довольно забавно.

Девчонка в шортах и футболке, и одетый с иголочки пижон. Мне даже стало

любопытно сколько же стоит его костюм. Белая Накрахмаленная рубашка, темные

штаны зауженные к низу, какой-то неприлично дорогой марки ремень и пиджак в

руке. Весь его вид, так и твердил о его мажорской натуре.

Лифт оповестили нас о своем прибытии, и немедля я поспешила в него зайти.

Остаться в тесном пространстве с ненавистным тебе человеком чревато

последствиями.

Напряжение витало в воздухе, и мне усилием воли удавалось сохранять

невозмутимость. Белобрысый же в свою очередь что-то настойчиво печатал в

телефоне, время от времени исподтишка на меня поглядывая.

Мои глаза, будто приклеенные, смотрели на кнопки с номерами этажей.

«Третий… Второй… Первый» — считала я про себя этажи.

Еще секунда и двери разъехались в разные стороны. Не мешкаясь, я вышла, а

следом и парень.

Признаться честно, для меня стало полной неожиданностью, когда вместо

припаркованных автомобилей, парень направился на остановку. Мы шагали

вровень, однако на достаточном расстоянии дабы нас можно было назвать

незнакомцами, кем мы по сути и были, если не брать в расчет парочку едких фраз и

одного довольно неприятного события.

К слову, последствия того «конфуза» до сих пор красовались на смазливой роже

этого оболтуса. Не то чтобы синяк был слишком выделяющимся, но он

определенно был. Всё же удар у меня поставлен хорошо. Пожалуй, нынче Даниил

стал еще привлекательнее для некоторых дам, а учитывая, что последние

несколько дней его крутят по телевизору и глаголят как о «плохом» мальчике,

девочки при виде этого парня начинали перешептываться и взволнованно

поправлять свои волосы.

И даже сейчас, на остановке, уже с самого утра до моих ушей доносилось: «это же

он! «, «Боже, какой красавчик», «он еще в футбол играет!».

Разумеется, барышни, хоть и старались говорить шепотом, были услышаны и

предметом их разговора, который в свою очередь ухмыльнулся. Я не смогла

сдержать то негодование, что кипело во мне уже добрых пять минут с момента

нашей «встречи», и фыркнула. Разумовский, который до этого момента, был

полностью предоставлен виртуальному миру, вдруг поднял голову и уставился на

меня.

Он расплылся в насмешливой улыбке. Белобрысый словно показывал мне, что

даже на паршивой автобусной остановке он остаётся центром вселенной. И в каком

бы дерьме он не находился, он все равно будет на ступень выше меня.

Выпрямившись, я зыркнула на него, полагаю если бы я владела стихией огня, от

парня бы остался один пепел, но увы всё, чем я владела в данной ситуации, был

язык жестов, чем я непременно и поспешила воспользоваться, показав

голубоглазому один из пяти пальцев на руке.

Он приподнял бровь и хмыкнул, вновь вернув свое внимание к гаджету.

Несколько минут спустя пришел автобус. И народ как ошалевший ринулся вперед,

унося с собой и нас.

Я и глазом не успела моргнуть, как кто-то чрезмерно настойчивый заталкивал меня

в автобус, и мне ничего не оставалось делать, как залезть в транспорт, дабы это

неприятные тычки в спину прекратились. Автобус был настолько забитым, что мне

даже не приходилось держаться. Я каким-то образом очутилась в самой середине.

Меня зажали со всех сторон, и я чувствовала себя рыбёшкой в сети. Я толком не

держалась на ногах, и лёгкий толчок в спину заставил меня пошатнуться и

наступить на чью-то ногу.

— Прошу прощения, —смущённо пролепетала я.

— Не прощаю, — сверху раздался знакомый голос.

Теперь я уже ничему не удивлялась. Встретив спокойный взгляд этого пижона, я

только распрямилась и предпочла промолчать. На удивление, мы сегодня оба

сохраняли спокойствие. Ну по крайней мере, раненых и мёртвых не наблюдается.

Ехать нам было около 15-ти минут, и я мысленно считала секунды . Интересно на

каком я уже кругу ада‘? Полагаю, на втором, первым был — лифт! Любопытно, если

я пройду все семь кругов, мне полагается награда?

Из мыслей меня вывел очередной толчок. Всегда знала, что общественный

транспорт- зло. Держаться было не за что, и я полетела прямо на моего “недоврага”.

К моему удивлению, он не дал мне упасть, чтобы в последствии поглумиться надо

мной, а даже придержал за талию, таким образом спасая меня от свидания с

полом. Не успела я опомниться, как его рука твёрдо сжала моё плечо, помогая мне

сохранять равновесие. Моего состояния было не передать словами. Вероятно, его

жест можно расценивать как благородный, однако благородство от Разумовского‘?!

Либо я сплю, либо за пять минут этот мир был перевёрнут с ног на голову! И мне

оставалось только ждать подвоха и очередной насмешки.

— Передайте, пожалуйста, до Екатерининской, — вежливо попросила я рядом

стоящего мужчину, передавая деньги.

Обладатель ладони, находящейся на моём плече, встрепенулся и, помешкав

секунду, передал деньги.

— Еще один, будьте добры, — промолвил блондин, а меня между тем перекосило.

Неужели этот гад тоже в универ?! Да, еще и нафуфыренный! Так, нужно

успокоиться. Вполне возможно, у него свои дела. Не все же студенты будут

помогать подавать документы поступающим!

Рука Разумовского исчезла столь же неожиданно, как и появилась. Сегодня парень

был непривычно молчалив. Безусловно, он все еще оставался засранцем, но из его

рта не вырывались мерзкие слова. Вероятно, что-то сильно ударило его по голове.

И как мне кажется, одна из причин, пятничное интервью. Не то чтобы я следила за

Разумовским, так невзначай услышала как этот гад оправдывается и вообще все его

фразы сводились к одному: «Моя хата с краю, ничего не знаю!»‚ ну в любом случае

именно такие выводы я сделала из его интервью.

Стоило нам выйти из автобуса, как наши дороги разошлись, полагаю во благо всего

мира.

Уже в здании, прямо у входа меня встретила староста со словами:

— Марголис, что ты на себя напялила‘?

Я бегло осмотрела себя, и не найдя ничего особенного, нахмурилась.

— Ты вообще на кого учишься? — несколько грозно проговорила девушка.

— На адвоката, — заторможено выдала.

— А такое впечатление, что на физрука, — шикнула Нина. Она устало покачала

головой, а после проведя рукой по волосам изрекла, — сегодня прощается, но

завтра чтоб как с иголочки. Мы студенты не какого-то там, богом забытого, ПТМ а

престижного вуза.

— С иголочки это…? — несмелым голосом уточнила.

— Это значит деловой стиль одежды, — как маленькому ребенку разъясняла

староста. — Юбка или брюки, рубашка и никаких джинсов!

Безусловно, у меня было пару юбок и брюк, однако одевала я их так же часто как и

ходила на пары, что означало на или два в полгода, а то и в год. Юбки, брюки,

пиджаки, рубашки — это не мой стиль одежды. Будь я в более выгодном положении

нежели сейчас, то сверкали бы мои пятки уже за углом.

— Я не могу тебя впустить в этом, — сморщила Нина носик.

Всё моё нутро наполнило счастливое предвкушение. Я уже представляла как машу

ручкой своему «любимому» универу и на всех порах мчусь домой, но стоило мне

только размечтаться, как староста нашла для меня другое занятие.

— Будешь бегать, ксерокопии делать, — звучало как приговор, и мне ничего не

оставалось, как понуро опустить голову и смирится.

Сперва дела шли довольно неплохо. Около двух часов я бегала с одного конца

здания в другой. Абитуриентов было много, поэтому организаторы благоразумно

решили распределить всех по специальностям. Безусловно, когда мне сказали

делать «ксерокопии», я не ожидала что староста отправит меня помогать не только

адвокатам, но и всем желающим.

«А спонсор сегодняшних благотворительных дел Матильда Марголис» —

издевался надо мной внутренний голос.

Сперва судьи, затем журналисты, пиарщики и так по кругу. Я носила бумагу не по

двум-трем листочка, как того ожидала, а целыми стопками. Кроме того, мне

постоянно приходилось слышать замечания по поводу своей неорганизованности и

медлительности.

— Отксерь вот это, — дал мне в руки незнакомый парень кипу очередных бумаг: —

и отнеси юристам. Пятьсот восьмая аудитория, только побыстрее.

Я с рыком выхватила злосчастные листы, а затем, развернувшись на девяносто

градусов, быстрым шагом направилась на четвертый этаж.

С каждой новой ступенькой, я обещала себе в грядущем семестре ни за какие

коврижки не пропускать пары, а добросовестно посещать все занятия. Впрочем,

когда ты по пятнадцатый раз спускается и поднимаешься с этажа на этаж, ты

можешь пообещать себе и не такое.

«И где эта пятьсот восьмая?» — про себя думала, бродя по коридорам.

Оставив позади себя пятьсот седьмую аудиторию, я завернула туда, где по идее и

должен был быть конечный пункт назначения, и оторопела.

Народ толпился около дверей, а очередь была невероятная. Вокруг шум, гул

голосов и я, скрепя сердце, решительно занесла бумаги над головой, и напором

прорывалась через подростков. Те в свою очередь шикали на меня, а особые

индивидуумы не стеснялись высказать свое недовольство и вслед мне доносились

весьма нелестные слова по типу: «хамка» и «офигевшая». Я уже схватилась за

ручку, дабы поскорее выбраться из этой толкучки, иначе рисковала быть проклятой

по десятое колено, как это сделал кто-то за меня с другой стороны.

Мой лоб и нос встретился с дверью, прежде чем я успела отскочить. На секунду

стало тихо, от боли мои уши заложило. Я не успела прийти в себя, как меня

бесцеремонно схватили в охапку и затащили в кабинет. Мои глаза все еще были

зажмурены, однако слух понемногу возвращался.

— Эй! — дернули меня за руку.

Я рефлекторно, отдернула руку, открывая глаза, уже подозревая, кто тот наглец, что

затащил меня, как охапку соломы. Вероятно, именно так себя ведут дикари. Я

тотчас же пожалела, что открыла глаза, хоть и ожидала увидеть его. Знакомые

глаза внимательно разглядывали меня, даже с некоторым беспокойствием.

— Ты ходячая катастрофа, — в сердцах выдал он, негодующе качая головой.

В голове был полный бардак, я не могла понять что здесь делает он. Кроме того,

держит руками мои плечи и пристально всматривается в лицо своими голубыми

глазами, очевидно очаровавшими немало девушек. Но я не они, со мной это не

прокатит.

обиженно шмыгнув носом, я потерла лоб. Должно быть шишка, хоть нос не

разбила.

Бесцеремонная рука потянулась к моему лицу, и я словно ошпаренная отскочила.

Парень вскинул бровь, а затем на его лице появилась кривая хулиганская усмешка.

— Все таки есть карма, — протянул он, пожалуй излишне довольным голосом,

учитывая что минуту назад ударил меня, пусть и не нарочно.

— И это твои извинения? — дерзко выплюнула, взирая на эту ошибку природы.

— Изменения за что? — сухо поинтересовался он, между тем складывая руки на

груди.

— По-твоему не за что?

Меня просто убивало такое вопиющее нахальство. Почему он позволяет себя вести

столь вызывающе и никто не может спустить его на землю?! Нежели все боятся его

папочки?! Так, пусть этот ирод знает, что меня этим не испугать! Глупый

неотесанный болван!

Парень закатил глаза на мою реплику, будто ему наскучил этот бессмысленный

разговор (а он им по сути и был), и сказал:

— Какого черта ты здесь забыла‘?

Дернув плечом, я гордо задрала подбородок и сжала крепче листы, что по

счастливой случайности не выпали из моих рук. Я вцепилась в них так, будто они

мое спасение.

— Мне нужно передать, — я помахала ксерокопиями перед его лицом.

— Я их пол часа ЖДУ, — несколько недовольно и озадаченно сказал. — Ты что с

того света их несла’?

— Конечно, — излишне сладким голоском протянула я, а затем добавив туда баса

прохрипела, — Мне сказали тебя с собой забрать.

— Смешно, — хмыкнул юноша, вероятно не оценив всю прелесть моего юмора.

Я буквально впихнула ему эти бумажки. Терпеть общество этого нахального лижона

было невозможным. Мне казалось, ему доставляет удовольствие трепать мне

нервы

Больше мне ловить здесь было нечего, безусловно, если парень не собирался мне

помочь. К примеру, приложить лед ко лбу, однако это не очевидно не входило в его

планы. Он просто стоял и ждал. Вероятно, того момента, когда я исчезну. Конечно,

желание потрепать нервы белобрысому во мне горело, однако время поджимает и

отчего-то мне казалось что мое отсутствие расценят как дезертирство, а слушать

нравоучения от старосты мне отнюдь не хотелось.

Мы никогда не прощались, поэтому когда я развернулась и открыла дверь, парень

лишь крикнул:

— Следующий!

Глава 10

Даниил

Два дня! Чертовых два дня оставалось до выходных! На которые, к слову, у меня

были большие планы. Отец должен уехать по своим “чрезвычайно важным

государственным делам”, а значит никакого надзора.

Безусловно, машину мне не вернули, и даже уговоры матери не помогли. Не то

чтобы я просил ее, но она проявила инициативу. Впрочем, подачки мне были не

нужны. Если таким способом она хочет загладить свое полугодовое отсутствие, то

флаг ей в руки. Разумеется, автобусы тот еще ад, в частности, по утрам, однако

ничего смертельного в этом нет.

Мама приходила каждый божий день. Наведывалась, так сказать. Я замечал на

столе вкусные завтраки, что прежде были замечательной традицией в нашем доме.

Будь то яичница, блинчики, оладьи и другие вкусности, они всегда ждали меня по

утрам с чашкой вкусного кофе.

За эти несколько дней общение с ней стало терпимым, во всяком случае я уже не

огрызался, а молча кивал на её фразы и даже изредка отвечал на вопросы. В такие

моменты, её лицо освещалось искренней улыбкой, будто она выиграла приз.

Впрочем, должна же быть хоть какая-нибудь отрада. Это, безусловно, мне

напоминало о былых временах, но если есть хоть маленький шанс вновь ощутить

тот домашний уют, то я был отнюдь не против. Даже вопреки тому, что все это

напоминало спектакль, где есть хорошая примерная мать и послушный сын.

Мои дни проходили по меньшей мере скучно. С некоторых пор, вечеринки были для

меня под запретом. И пожалуй, единственное место ‚куда я выбирался, был универ.

вкалывал я, как Папа Карло. Абитуриенты, были самые разнообразные. Одни

наглые выскочки, другие дрожали и робели, боясь слово произнести, были и такие

которые оставляли мне свой номерок на тот случай, если я захочу «повеселиться».

Тоска меня конечно съедала, однако не настолько чтобы я принялся спать с

несовершеннолетними. Клянусь, только полный придурок будет трахать

семнадцатилетнюю девчонку у которой вместо мозгов сахарная вата. Если девочки

постарше, (к сожалению не все), понимали что такое обычный перепих, то

первокурсницы надеялись на вечное «долго и счастливо». И все бы ничего таких

барышень и моего возраста хватает , однако они не угрожают родителями и

полицией за связь с несовершеннолетней. Благо, у меня таких ситуаций не было.

Все же не настолько я думаю своим детородным органом, но вот у парочки

приятелей были подобные ситуации.

Раз уж я был под «арестом», если это можно так назвать, а девчонок в дом не

приведешь, во всяком случае пока в квартире отец ошивается. Заниматься сексом

через стенку с батей, как-то не комильфо. Поэтому единственным моим

развлечением были фильмы, приставки и книги. Разумеется, большее

предпочтение я отдавал плейстейшен.

За очередной игрой я услышал какой-то подозрительный шум за стенкой, а затем

что-то грохнулась.

Клянусь, это не девчонка, а какая-то катастрофа. Как не упадет, так что-нибудь

уронит. Каждый день раздавались громкие шаги, словно там по меньшей мере

стадо слонов ходит. Впрочем, шагами это сложно было назвать, скорее непонятный

стук.

Вероятно, это девочка-беда и не осознает насколько ей подфартило, что я крепко

сплю. В противном случае, уже давно бы высказал этой пигалице свое мнение по

поводу нашего соседства.

Я действительно не понимал, как от такой крохотный нескладной девчушки может

быть столько шума. Я жил с тремя парнями, к которым время от времени

приходили девушки, и поверьте, от них было куда меньше проблем. Порой мне

казалось, что она целыми днями только и занимается тем, что перетаскивает

мебель. Не знаю, что билось об мою стену, но это довольно сильно действовало

мне на нервы.

Я терпел этот сущий кошмар уже около трех дней, и заметьте, до сих пор не сказал

этой нахалке ни слова, однако мое терпение медленно, но верно подходило к концу.

Когда раздался очередной грохот, я с диким раздражением откинул джойстик, после

чего резко встал и направился к своей соседке.

Разумеется, я и сам не был примерным соседушкой, однако когда ты живешь в

доме все значительно проще. Я с силой нажимал на звонок, не просто прося мне

открыть, а буквально требуя этого, при чем незамедлительно.

К слову, Марголис я не видел с понедельника. Уж не знаю, какого черта она делала

в универе, но по всей видимости она была в списке «избранных».

Когда громкие шаркающие шаги приблизились, мой глаз кажется задергался, а

челюсть сжалась до скрежета в зубах. Эта девушка доведёт меня до психушки!

— Кто там? — раздалось по ту сторону двери довольно озадаченным голосом.

Очевидно, Матильда и не догадывалась о своем «незначительном» недостатке. Что

же, в таком случае я решительно настроен раскрыть ей глаза.

— Открывай! — гаркнул, едва удержавшись от того, чтобы не пнуть бронированную

дверь.

Полагаю, это бы уже расценивалось прочей имущества, а мне проблемы с законом

сейчас ни к чему.

Послышался щелчок замка, а через мгновение я увидел недовольное и

нахмуренное лицо Матильды. Она взирала на меня с нескрываемой неприязнью.

— Чего тебе? — весьма «дружелюбно» спросила соседка.

Мой подбородок дернулся, а глаза сверкнули.

Собрав по крупицам свое скудное самообладание, дабы не придушить эту стерву, я

изрек:

— Ноги покажи!

Лицо девушки изобразило чистой воды недоумение, полагаю, она уже в уме

прикидывала, как быстро сможет добраться до телефона и вызвать психушку.

— Зачем’?

Не удосужившись ответить, я сам быстро оглядел их. И был весьма удивлён,

слишком стройные и изящные ноги для этой курицы…

— Вроде не утюги, — нарочно задумчиво протянул, чем вызвал еще большую

озадаченность Марголис. — Тогда, будь любезна, и объясни мне… Какого черта от

тебя столько шума?!

Вероятно, оправдываться она не собиралась. Отнюдь.

Матильда сложила руки на груди и, дерзко ухмыльнувшись, выплюнула:

— Почему ты считаешь, что я должна перед тобой оправдываться?

— Потому что я живу через стенку, — прорычал, сжимая руки в кулаки, однако ее

это не напугало. Напротив, раззадорило.

— Если ты не в курсе, — почтительным голосом сказала, — то я имею полное

право шуметь с семи утра до десяти вечера.

Вероятно, дерзкий ротик, из которого вылетают такие резкие слова, еще никто не

затыкал. И желание это сделать становилось практически неконтролируемым.

Однако Мисс нелепость была права и, пожалуй, впервые мне нечего было

возразить.

Я стоял окаменевший, словно статуя, лишь моргая глазами и утопая в том вулкане

ярости, что девушка разжигала во мне всё сильнее с каждой секундой.

— Что-то еще‘? — едко и вместе с тем весьма довольно поинтересовалась она.

— Значит, по-хорошему ты не хочешь’? — зло прорычал я, между тем опираясь на

косяк рукой и наклоняясь к этой непослушной девочке непозволительно близко.

Она отшатнулась от меня, словно я был переносчиком какой-то заразы, и очевидно

уже собиралась сделать шаг назад, но я схватил это божье наказание за руку, сам

не понимая зачем, заставив её ахнуть.

Испытывая судьбу, я наклонился еще ближе, почувствовав, не скрою, довольно

приятный запах её духов.

Кто бы мог подумать, что эта ошибка природы будет пахнуть сиренью?! Я невольно

втянул этот чарующий аромат, пытаясь сохранить его где-то глубоко в памяти, , как

ее скрипучий и крайне недовольный голос развеял чары ее обоняния, и вместе с тем

вернул мое внимание к прежнему раздражению.

— Отпусти!

— А что если нет? — приподняв бровь, несколько лукаво поинтересовался.

— Кажется… Мы уже это проходили, — максимально сладким голоском

промолвила.

Ее намек был очевиден. Полагаю, девчонка мне угрожала, а еще ее вторая рука

сомнительно подергивалась, словно в предвкушении опять встретиться с моим

лицом.

«Ну, уж нет девочка!» — пронеслось в голове.

Я отпустил руку этой мегеры с напускным видом, будто брезгуя, после чего

презрительно скривил губы.

— Готовься, девочка, — надменно с кривой усмешкой и коварными взглядом

сказал.

Что ж, это несчастье не понимает, что сама развязала мне руки.

в субботу я устрою ей взбучку. К тому же гости приглашены, и все из «нашего»

круга знают, что в субботу у Даниила Разумовского намечается туса.

Безусловно, тише себя вести Матильда не стала, напротив, казалось ее шаги

специально стали громче. Для меня действительно оставалось загадкой, каким

образом девчонка умудряется так громко ходить, учитывая, что первые дни она

вела себя довольно тихо.

Впрочем, какая разница. Я уже предвкушаю ту сладкую игру, которую затеял.

Месть- блюдо, которое подают холодным.

Утро началось, как впрочем и последние несколько дней, с завтрака. Однако кроме

мамы ко мне присоединился еще отец, что меня весьма удивило. Он и раньше не

особо проявлял инициативу с нами ужинать, обедать, завтракать. Чует мое нутро,

что не с проста барин решил почтить своим присутствием простых крестьян.

Мать при его виде тотчас же спохватилась, насыпала омлет к которому отец даже

не притронулся и налила кофе.

— Даниил, — как всегда холодно прозвучал его голос. — Ты в курсе, что в среду у

тебя суд’?

Стоило папеньке напомнить мне об этом грядущем и чрезвычайно «веселом»

событии, как я в тот же миг поник. В среду должен был состояться суд. На который

я обязан явиться в качестве свидетеля. Безусловно, я знал что Калинину на вряд

ли грозит что-то серьезное. И определенно эта заслуга отца, а также его связей и

влияния.

Насколько мне было известно, Калинину дадут два года условно и отработки, что

было не таким уж суровым наказанием. Весь товар, разумеется, конфисковали, но

зная Калинина (он жучара каких поискать!), можно было не волноваться за его

состояние. С ним было, и будет все более ‚чем в порядке. Понес, конечно, убытки,

но несущественные.

По крайней мере не он последнюю неделю разъезжает на автобусах со сварливыми

бабулями и водителем — шумахером, который казалось возит не людей, а дрова.

— Да, я помню, — сипло проговорил я, после чего поспешил откашляться.

— Отлично, — кивнул головой отец, определенно довольный моим ответом. — Ты

знаешь, что нужно делать.

И я знал… Говорить тоже самое, что и на интервью. Не знаю, должна ли в такие

моменты просыпаться совесть, но похоже у меня ее нет. в любом случае я никого

не убил, ничего не украл, меня даже преступником с большой натяжкой можно

назвать. Кроме того, прежде я и в драках не особо был замешан.

Разумеется, когда в школе учился махать кулаками с ребятами, а последний раз

дрался с тем байкером что был между ног у моей бывшей, но при всем при этом

меня вряд ли можно описать как дебошира. Хотя, отец безусловно относился ко

мне как к хулигану и отпетому негодяю, будто я не товар нелегальный покупал, а в

налетах и разбоях участвовал.

— Знаю.

Мать тяжело вздохнула и укоризненно покачала головой, будто в который раз ругая

отца за его отчужденность и суровость. Если бы это еще помогло… Он, как сидел с

каменным лицом, попивая свой кофе, так и остался непробиваемой броней.

Всё оставшееся время до ухода главы «семейства» мы сидели в удручающей

тишине, что впрочем было не ново.

Когда дверь за отцом закрылась, мы будто по негласному договору с мамой

выдохнули и заметно расслабились. У меня оставалось полчаса, прежде чем мне

вновь придется отчалить и трудится на благо института.

— Дань, — тихо и вместе с тем нерешительно раздался голос матери, чем заставил

меня вздрогнуть.

Пожалуй, я был слишком занят самобичеванием, дабы заметить как нервно

подрагивали ее руки.

— Что? — хмуро отозвался.

— Я… — запнулась, опуская глаза в пол. — Я неправильно поступила, оставив

тебя с отцом, но пойми, — умоляюще заглянув мне в глаза прошептала, между тем

притягивая и сжимая мою руку, — я не могла больше так. Это как наваждение. Я

потеряла рассудок, и я бы солгала если бы сказала, что в тот момент была

несчастна.

Что должен чувствовать разочаровавшийся однажды человек, слушая

оправдания?! Жалость? Гнев? Я в таком случае был неправильным человеком,

ведь во мне ничего не дрогнуло.

Должен ли я сейчас кинуться к женщине, которая меня воспитала, с объятиями?! Не

знаю, но одно я знал точно… Всё хорошее может быть перечеркнуто одним

поступком. Сейчас она стоит здесь и оправдывается передо мной, но где была её

поддержка, когда я в ней нуждался?! Полагаю, всю свою заботу в тот момент она

отдавала другому. Вероятно, тому кто делал ее счастливой, а мы с отцом, похоже,

делали ее несчастной.

— Хорошо, — отстранено промолвил.

— Я виновата перед тобой, — взволнованно и поспешно выдавила. — Я должна

была объясниться, когда уезжала, а не просто собрать вещи…

— Всё в порядке, — уже с трудом выдавил я.

Мое горло пересохло, а грудь сдавило так, будто на ней лежала тонна кирпичей. И

эти кирпичи были воспоминаниями.

Нихрена я не в порядке! Ее оправдания не имели смысла и не трогали меня, но

воспоминания другое дело.

Я встал, а затем схватив пиджак быстрым шагом направился на выход. Мне нужен

был воздух.

На улице я поджег сигарету, а затем затянулся, между тем медленным ленивым

шагом направляясь к остановке.

Очередное поганое утро, жизнь определенно преподносит мне урок.

Глава 11

Матильда

«Остановись мгновенье ты прекрасно!» — пронеслось в моей голове, в то время

как я за чашкой вкусного зеленого чая наблюдала за звездами.

Так тихо и безмятежно, что хочется летать. Представить себя птицей и взлететь, не

обращая внимания на мирские заботы. Мне хотелось стать одной из этих ярко

сияющих звезд. Быть свободной и независимой! В детстве папа всегда говорил, что

наша мама- это самая яркая звезда на небе, и как только наступает ночь она всегда

за нами наблюдает.

— А днем? А где она днем? — взирая на него любопытными детскими глазками

спрашивала я, как всегда в нетерпении подпрыгивая.

Тогда папа отвечал, что днем мамочка наблюдает за другими детьми, на другой

стороне планеты. Пожалуй, будь тут кто-то из моих знакомых, они бы просто

рассмеялись, поделись я своими излишне сентиментальными мыслями. Однако

сейчас я была одна и могла себе позволить подобную слабость.

Когда папа уезжал мне становилось особенно одиноко. Полагаю, в такие моменты

просыпалась моя ранимая натура, которая в обычные дни пряталась под ярко

разукрашенной оберткой и излишней уверенностью в себе.

Зачастую мне приходилось изображать эдакую бой-бабу. Не сказать что это была

маска, отнюдь! Большую часть времени я ей и была, но в последнее время что-то

внутри меня заставляло чувствовать себя весьма странно.

Я прекрасно понимала, что в свои годы, целовалась пару раз да и только. И

совершенно не умею заинтересовывать и соблазнять парней. Это для меня, будто

непостижимая наука. Да, я дружила с парнями, находя дружбу с ними интересней,

чем со своими сверстницами. Я действительно могла с ними обсудить футбол, без

покраснения слушать грубые и порой пошлые шуточки.

Не сказать, что меня это волновало, но в последнее время что-то изменилось, и я

всё больше допускала до себя непрошенные мысли.

Я прекрасно понимала, что у монеты две стороны, и, общаясь с молодыми людьми,

будучи своим “парнем”, я вскрываю только одну сторону. Вторую они слишком

упорно скрывают.

Копаясь в своих мыслях, я даже не заметила, как чай закончился. Мне ничего не

оставалось, как подняться и ‚ уйдя с балкона, отправиться спать, морально

подготовившись к очередному дню в университете. Моя комната едва освещалась,

идеально выглаженные темные штаны и блузка уже висели на вешалке, дожидаясь

своего часа, а груша в свою очередь висела неподвижно.

Из меня вырвался смешок, стоило мне вспомнить какую истерику закатил

Разумовский. И кто бы мог подумать, что этот мальчик такой неженка?!

Мои глаза хитро прищурились, как это часто бывало, когда в мою голову влетала

очередная пакость.

Я с ноги ударила грушу, отчего та с громким стуком ударилась об стенку, а затем

злорадно хихикая, аки баба-яка, прыгнула в кровать с головой укутавшись в

одеяло.

Не прошло и двадцати секунд, как в ответ ударили в стену, что вызвало у меня

приступ смеха. Вот, теперь можно и поспать.

Прям душу отпустила…

Жара буквально меня убивала, а дурацкие черные стрейчевые штаны только

усугубляли ситуацию. Пожалуй, в такие крайне редкие моменты я действительно

сожалела, что не потрудилась надеть юбку, она бы несомненно облегчила мою

участь.

Единственным правильным решением этим утром, — было сделать на голове

пучок. Полагаю, если бы я щеголяла с распущенными волосами по зданию, которое

можно сравнить с адовым котлом, то я бы уже давно валялась где-нибудь под

ступеньками.

К слову, абитуриентов стало меньше, нежели первые два дня. Вероятно, как только

ребята увидели точные даты. Они ломанулись подавать документы, словно на них

мест не хватит. Благо, ажиотаж спал и у меня даже появилось время для легкого

перекуса, чем я и собиралась заняться в ближайшие полчаса.

Я уже буквально подходила к выходу, когда проходя мимо лестницы увидела

Разумовского, своей собственной гадской персоной.

Наглец стоял, вальяжно облокотившись на стену, с руками в карманах. весь его

крайне неприятный для меня вид источал тщеславие. Можно ли вообще быть столь

уверенным?! Почему на его лице вечно пренебрежительное выражение, будто он

делает всем одолжение. Он разговаривал с каким-то смутно знакомым мне парнем.

«Где же я могла его видеть?» — напряженно крутились шестеренки в моей голове.

«Эврика!» — ликующе подумала, вспомнив его лицо.

Этот парень был одним из лучших на отборе в футбольную команду. Я не

сомневалась, что его взяли. Вспомнив о футболе я поникла, ведь Баринов мне так

и не позвонил, а тренировки, к слову, уже были на носу. Не знаю, если ли во мне

что-то эдакое потустороннее, но стоило мне об этом подумать, как я лицом к лицу

столкнулась с Глебом, тот так мчался, что едва не сбил меня с ног

— Прости-прости, — вежливо протороторил впопыхах, а после внимательно меня

оглядел.

— Привет! — добродушно улыбнулся.

— Привет, — в ответ улыбнулась я, что в общем-то не удивительно.

Этот парень будто заряжал своим позитивом и простодушием. В нем не было

излишней заносчивости, он всегда был приветлив и добродушен по отношению к

людям. Для меня оставалось загадкой, что у Баринова может быть общего с

Разумовским. Они полные противоположности, север и юг, минус и плюс.

— Извини, что не позвонил… Совсем Замотался, — поморщившись, промолвил

Глеб, очевидно недовольный сам собой.

— Ничего, я все понимаю, — пожала плечами, после чего несколько неуверенно

добавила, — Так…

— Да, тренер одобрил, — поспешил меня обрадовать приятной новостью.

Сперва во мне зародились сомнения. Откровенно говоря, я не ожидала что меня

все же возьмут. Ко мне подкралось осознание, да так стукнуло по голове, что

вероятно со своей сумасшедшей улыбкой во все тридцать два зуба я напоминала

городскую сумасшедшую.

— Тренировки начинаются со следующего вторника, о времени сообщу смс.

— Хорошо, — кивнула, пожалуй излишне воодушевленно.

Затем парня кто-то позвал и он, извинившись, покинул мою скромную персону,

оставив меня стоять, улыбающейся как дурочка.

Это новость была просто замечательная! Теперь я не буду слоняться по дому без

дела.

Совсем невзначай мой взгляд зацепился за Разумовского, тот стоял на прежнем

месте, однако теперь его фигура источала раздражение, вместо привычного

пофигизма. Полагаю, причина такой внезапной перемены настроения была

блондинка, стоящая около парня. Она мило улыбалась и о чем-то щебетала ему, а

его лицо между тем все больше и больше хмурилось.

Не то чтобы я особо верила в энергетику и тому подобное, однако смотря на этого

парня, казалось, над ним сгущались тучи, а у меня в душе в данный момент было

самое настоящее солнышко, поэтому дабы мое солнышко не затмили эти самые

тучи, я благоразумно решила ретироваться с места событий.

И, вероятно, мне бы это удалось если бы себе в след я не услышала:

— Эй!

Я замедлилась, остановившись спустя секунду, и смерив его презрительным

взглядом. А затем это воплощение зла, совершенно беспардонно притянув к себе,

заставил меня в изумлении хлопать глазами, как заводная кукла, ещё и

непозволительно близко придвинув лицо.

— Ты?! — хриплый, и всем с тем удивленный шепот вырвался из его рта.

По выражению лица было понятно, что парень был сражен на повал моим новым

образом. Не то чтобы во мне многое изменилось, я лишь заменила шорты на

классические штаны, а растянутую футболку на приталенную блузку, но очевидно

парню и этого хватило для того, чтобы стоять истуканом и бесстыдно пялиться на

меня.

Я мысленно ухмыльнулась. Разумовский выглядел просто ребёнком, который

увидел новенькую машинку на витрине, а от его пофигизма не осталось и следа.

Тем не менее, я не собиралась с ним стоять в таком положении, и дёрнула руку,

пытаясь вырваться. Парень оборвал меня непривычно мягким голосом, напрочь

лишённым издёвки.

— Всего минуту постой так. Сделай вид, что рада меня видеть.

Я собиралась послать Разумовского вместе с его нездоровыми идеями, учитывая

что вчера он был на грани, но следующая фраза заставила Шестерёнки

лихорадочно крутится в моей голове.

— Сделаю все, что попросишь, — было весомым аргументом.

И я сделала вид блаженной влюбленной, что полагаю мне не особо удалось, так

как лицо Даниила поморщилось.

— Прям все? — прошептала ему в лицо, хитро прищурившись.

— В пределах разумного, конечно, — несколько нервно прошептал парень, между

тем как-то совсем не в тему приторно улыбаясь.

У меня было три гипотезы насчёт его такого весьма странного и неоднозначного

поведения:

1. Парень мог быть нетрезв, однако эта гипотеза тотчас же отпала, как только я

«невзначай» втянула в себя воздух, но за исключением парфюма так ничего не

учуяла.

2. Он был не в своем уме, что в принципе меня бы не особо удивило. Всякий раз

когда я вижу это недоразумение , он излишне напряжен, раздражен и практически

всегда чем-то недоволен, а это уже говорит о неуравновешенности.

3. И, наконец-то, третья гипотеза. Разумовский мог что-то употреблять, что тоже

имело место быть. Он отпрыск довольно не бедных родителей (а значит есть

возможности), ко всему прочему как я успела заметить балованный ребенок, так

что «кислота», «соли», «травка» и черт побери еще какая дрянь вполне могла быть

в его организме. Он безусловно спортсмен, однако не зря же его хотели выпереть

из команды.

Да-да, я все знаю! Сплетни это дело такое, разносятся со скоростью света.

Разумеется, я не была дурочкой которая верит всему подряд, однако когда

Разумовский вел себя подобным образом, это уже не казалось обычной выдумкой

какой-нибудь умалишенной фанатки «Гладиаторов».

Но все встало на свои места, как только рядом с нами буквально пролетела та

блондинка, шикнув что-то должно быть похожее на: «козел!»‚ и зло зыркнув на меня

глазами.

Глупой я отнюдь не была, поэтому сразу просекла, что этот Казанова прикрывался

мной от своих назойливых барышень!

— Тебе не кажется, что это уже слишком?

— Ой, да ладно тебе, — лениво махнул рукой, по-прежнему стоя ко мне

неприлично близко для обычного «соседа» по площадке.

Вполне возможно, мне стоило закатить истерику, что он мол мерзавец и подлец

эдакий невинных «дев» развращает, но… Будем честными, какое мне дело до этих

«дев»?! Кроме того, я уверена что парень это слышал не единожды в свой адрес, и

если он прежде не сделал выводы, то с чего он их сделает после моих слов?!

— Может ты меня уже отпустишь’?

Я вновь дернулась.

«И почему этот наглец продолжает держать меня?! Его брошенная подруга ушла,

так какого фига он до сих пор держит мою руку?!» — негодовала я про себя.

Данил словно услышав мои мысли, отпустил мою руку.

Казалось, белобрысый чем-то был недоволен. Но больше меня удивило его лицо,

которое не выражало привычного отвращения.

Он будто выпал из реальности, как это было вчера. Что же за перепады у него

такие?!

— Что за духи‘? — отступив на шаг задал довольно неожиданный вопрос, что

заставило меня растеряться.

Судя по всему, Даниил сам был в шоке от своих слов.

Он несколько неловко откашлялся, и сдавленно промолвил:

— Забей.

Хмыкнув, я вздохнула…

Мой живот заурчал, будто напоминая мне, куда я собственно направлялась, прежде

чем стала заложницей интриг

— Тише-тише, родной, — погладила я живот.

— Уже сама с собой разговариваешь, Марголис? — насмешливо раздалось в

стороне.

М-да, недолго счастье длилось… Это недоразумение вновь вернулось к своему

привычному образу. А то, что это был образ, я ни капли не сомневалась.

— А ты мне предлагаешь побеседовать с тобой? — вскинув подбородок, несколько

надменным тоном изрекла.

— Почему бы и нет?!

Во дела! И что же это он мне в лицо не плюнет?! Царь снизошел до разговора с

простолюдинами?

— Что же, может ты хочешь знать, о чем я думаю каждый раз при виде тебя? —

хитро блеснув глазами лукаво поинтересовалась, между тем приподнимаясь на

носочки, едва не касаясь его губ.

Парень как-то сконфуженно улыбнулся, стоило мне оказаться настолько близко, но

затем он взял себя в руки и, растянув на своих губах кривую ухмылочку, будто

подыгрывая мне, ответил:

— Да. Ты не понимаешь, как один человек может быть красив, умен и богат

одновременно!

— Именно! Почему я встретила тебя, а не его!

Его «эго» было задето, о чем свидетельствовали поджатые губы и нахмуренные

брови. Как ребенок! Еще не хватало выпятить губу и зареветь, а потом побежать к

родителям и пожаловаться на глупую девчонку, которая посмела его обидеть.

— Сегодня у меня вечеринка. Приходи, — он произнёс это как-то скомканно, с

полным отсутствием дерзости или насмешки .И только я хотела спросить с чего

такая милость, как он добавил, — будут все ребята из университетской команды.

Это что-то вроде знакомства. Баринов настоятельно просил чтобы ты появилось,

но если ты вдруг откажешься, я не очень расстроюсь.

Он смотрел на меня выжидающе, будто и правда ждал что я откажусь. Но нет,

обломится! Хотя бы, потому что мы живем на одной площадке и все что будет

происходить у Разумовского в берлоге, в любом случае будет мне слышно.

Безусловно, я могла вызвать полицию в случае чего… Но сомневаюсь, что ребята

из команды погладят меня по головке за такую подставу. Устроят такую дедовщину,

что мало не покажется! И даже то, что у меня в наличии грудь имеется, не поможет!

Хитрец, все продумал!

— Ну что ты! Как я могу отказаться от столь заманчивого предложения, —

оскалившись, «милым» голоском прощебетала.

— Как знаешь!

Больше белобрысый не стал церемониться. Он развернулся и ушел, вероятно,

клеить очередную дурочку. Впрочем, мне нет до этого дела. В частности, когда мой

живот, кажется, готов сам себя съесть.

Глава 12

Даниил

«Выпивка есть! Закуски есть! Музыка есть! Горячие девчонки в дороге» — думал я,

между тем осматривая импровизированный танцпол в зале.

Мы с ребятами постарались на славу, и теперь квартира напоминала клуб.

Остается надеяться, что отец не прознает о моей самодеятельности. Сомневаюсь,

что маман ему скажет. Во-первых, не стала бы, а во-вторых, она уже наведывалась

днем, а значит сегодня уже вряд ли придет.

К слову, с соседями тоже все было «чики-пуки», хотя бы потому что они тоже

сегодня здесь. Коля который живет внизу, мой неплохой товарищ и, черт ее дери,

Марголис. Она не особо напоминает тусовщицу. До скромницы ей, безусловно, как

до луны, однако и девочкой по вызову ее не назовешь.

— Дань, а кто будет-то? — поинтересовался Тим, который стоял около своей

девушки Яны.

— Ребята из университетской команды и наши, ну и пару девчонок, — ответил.

Яна зло зыркнула на меня. Очевидно, сегодняшним вечером я для нее враг номер

один. Впрочем, я понимал эту своенравную рыжую бестию. Тима нужно держать в

ежовых рукавицах, что пока ей удавалось. Хотя стоит отметить, что и Тим уже не

смотрит вслед каждой проходящей юбки, напротив кажется он по уши влип. Кто бы

мог подумать, что эта девчонка так долго по мне сохла. Возможно, не будь я таким

мудаком, то обратил бы на нее внимание. Я, конечно, был тем еще козлом‚ но такие

девушки как Яна не заслуживают быть использованными. И если вы не можете

быть с ними предельно честными, или же вам дороги ваши причиндалы, то

держитесь от них подальше.

Не прошло и получаса, как пустая гостиная наполнилась толпой. Ребята еще не

были в той кондиции чтобы танцевать, однако кажется собирались наверстать

упущенное, поэтому, словно варвары, накинулись на алкоголь.

— Дань, — неожиданно мою талию обвили женские ручки с замысловатым

маникюром, пока я открывал бутылку пива.

Я понятия не имел, кго стоит за моей спиной, но отчетливо ощущал буфера

которые упирались мне в спину.

— Да, солнышко? — не поворачивая головы, слащаво произнес я.

Девушка мурлыкнула, очевидно, довольная моим ответом, а затем оставила на

моей шее поцелуй, что заставило меня поморщиться. Теперь там наверняка

красовался след от помады. Вероятно, девушки так помечают свою территорию.

— Потанцуешь со мной? — на ушко прошептала она.

— Может позже, — лениво отозвался, между тем поворачивая голову, чтобы

рассмотреть на барышню. Должен же я знать кто ко мне клеится, в конце концов!

Увиденное меня не удивило то, что девушка хороша было и так предельно ясно. И

нет, отнюдь, не потому что я весь такой «альфа-самец». Все гораздо проще.

Зачастую, именно тех, кого можно записать в ряды моделей, обладали

уверенностью в себе. Такие девушки, как эта не признавали отказа, поэтому шли

напролом. Это не вовсе не означает что остальные страшные, просто более

приземленные. Прежде, мне больше по вкусу было охотиться самому и легкая

добыча мне была неинтересна, однако нынче мне не хотелось лишний раз

заморачиваться. Какой смысл?! Мы по итогу в любом случае окажемся у меня, или

у нее в кровати. Довольно этих игр! Наигрался уже!

— Буду ждать, — подмигнула мне эта красотка, а после словно невзначай провела

своими ноготками по моей груди, что заставило меня мысленно усмехнутся.

С тех пор как Баринов и Тим были «завербованы», нам с парнями доставалось еще

больше женского внимания. Не то чтобы до этого я жаловался. Увольте!

время было уже десять вечера, а я оставался по-прежнему трезвым. На удивление,

мне не хотелось залить в себя тонну алкоголя, а затем подцепить кралю и

забыться. Хотя бы потому что утром все станет прежним. Вероятно, я смирился со

этим.

К слову, ребята из университетской команды мне симпатизировали. Некоторых я

знал, о некоторых слышал. Все они были довольно талантливыми, кроме того я

был уверен, что с таким составом мы просто обязаны победить.

Безусловно, нас ожидают упорные тренировки, и для меня оставалось загадкой, как

я все буду совмещать, однако в целом идея была хорошая. Футбол далеко не

самый дешевый спорт, одни бутсы стоят приличных денег, поэтому не у всех была

возможность им заниматься. Полагаю, это хороший шанс для ребят.

Буду откровенным, я все ждал появления моей взбалмошной соседки, однако она

где-то запропастилась.

Разумеется, мне хотелось посмотреть на реакцию ребят, к чему лукавить, однако я

со странным предвкушением ожидал ее ответа. Не знаю отчего, но я был уверен

что эта язва не оставит ни одного колкого взгляда, слова без внимания.

Девчонка могла за себя постоять, и это факт. Полагаю, именно поэтому во мне

горело неистовое желание задеть эту чертовку. Вполне возможно, я нашел себе

достойного соперника в лице женского пола. Безусловно, бодаться с девушкой это

не по-мужски, но Марголис пробуждала во мне такие эмоции что беспричастным и

безразличным мне было тяжело оставаться.

С вечера четверга, эта хулиганка поздней ночью била чем-то об мою стену. Должно

быть, перед сном. Вероятно, это ее новый ритуал. Безусловно, в свою очередь я

кидал в стену тапком, а затем в глубокой ночной тишине до меня доносился ее

жуткий ехидный смех.

Я стоял около барной стойки, наблюдая за вакханалией что творилась в моем

доме, когда Матильда Марголис изволила почтить нас своим присутствием.

Это чудо заморское ни с кем нельзя перепутать. В отличие от многих девушек, она

не прихорашивалась. Напротив, казалось, она только что вышла из душа. Волосы

ее были еще влажными и завивались на концах, на щеках красовался розовый

румянец, и безусловно она не изменила своей спортивной растянутой футболке,

кедам и штанам.

Прям святая простота! На этой вечеринке, среди череды разукрашенных кукол она

смотрелась как монашка, которая приехала на олимпиаду по целомудрию. Однако,

я знал, что вопреки ее прикиду, пахнет она как рай. Ей богу, вчера мне пришлось

собрать всю свою волю в кулак, дабы удержаться и не уткнуться в шею Марголис.

Не знаю, что это за духи, но я за них готов был продать душу дьяволу! Не то чтобы

я ей об этом сказал…

Матильда лениво осматривалась, между тем здороваясь со знакомыми ей

ребятами. Не прошло и пяти секунд как на горизонте показался Баринов и

приобнял Марголис как старую подругу. Они что-то друг-другу сказали, а после

Матильда рассмеялась, откинув голову к потолку.

Я не мог взять в толк, что может быть у этой пацанки общего с той хрупкой

женственной фигуркой которую я остановил вчера.

Между тем ребята взирали на Марголис с нескрываемым интересом. Все, кто

проходил отбор запомнил эту девчонку, однако никто не воспринимал ее всерьез.

Нынче же ребята были несколько шокированы и озадачены.

Девушка в футбольной команде это абсурд! И, вероятно, по лицам моих товарищей

наши мысли сходились. Один Баринов, черт бы его побрал, вцепился в нее как

клещ! Сколько бы я его не переубеждал, все без толку! Проще заставить обезьяну

заговорить, нежели переубедить этого остолопа!

Разумеется, многие были недовольны, но тем не менее всё время подходили к

Матильде, дабы представиться и оценить девчонку.

— Малышка долго не продержится, — хмыкнул кто-то около меня, тем самым

отвлекая от мыслей.

Я повернул голову, и отнюдь не удивился что столь дерзкую фразу бросил Никитюк.

Этот парень учился со мной на потоке и был не меньшим засранцем, нежели я.

Прежде играл в футбол, но два года назад перестал. Не знаю каким образом

физрук уговорил этого парня присоединится к команде, но полагаю у него были

веские рычаги давления.

— Почему это? — поинтересовался у Никитюка, искоса подглядывая на Марголис.

— Не выдержит нагрузок, — пожал плечами мой собеседник.

Я был бы рад с ним поспорить, в частности, после того как эти пятьдесят кило

уложили меня одним махом, но вовремя заставил себя замолчать. Не хватало, чтоб

о моем позоре узнали!

— Интересно, кто первый уложит эту крошку на лопатки? — усмехнувшись

произнес Никитин, отчего я резко повернулся и впился в него взглядом.

По неизвестной причине мои кулаки сжались, а в венах закипела кровь. Я едва ли

себя остановил от того, чтобы не врезать этому придурку. Не скрою, я сам был

удивлён такому поведению, которое объяснить не мог.

Я еще раз мельком покосился на Марголис, которая в свою очередь смеялась над

какой-то шуткой своего собеседника, а затем, тряхнув головой, взял недопитую

бутылку пива и поспешил покинуть это удручающее место.

К счастью, Никитин не заметил мою реакцию, а я предпочел скинуть все на

усталость.

На балконе было тихо. Никто не выкрикивал пошлые фразочки, не комментировал

разгоряченные вульгарные танцы (в которых прежде я и сам был не прочь

поучаствовать) и не предлагал выпить, что было очень кстати.

Мой взгляд зацепился за соседний балкон. Вероятно, с тех пор как я вернулся

домой он впервые был таким пустым. Матильда часто проводила там свои вечера.

Я знал, что в какой-то определенный момент она включит новости и будет

комментировать их вслух, думая что не никто не слышит, затем позвонит Цукеру с

которым они обсудят в который раз несправедливость этого мира, после чего она

отправиться спать, не забыв перед этим ударить мне в стену.

Должно быть, я сошел с ума раз вместо привычного раздражения на моем лице

проявилась едва ли заметная улыбка от воспоминаний. Она та еще вредина, но

здорово отвлекает от всего дерьма, что творится вокруг меня. Впрочем, я сам был

во всем виноват… Нужно думать головой.

Усталость брала надо мной вверх и, проведя рукой по волосам, я достал пачку

сигарет.

Со мной определенно творилось что-то непонятное. Мысли не давали покоя. В

какой-то степени я чувствовал вину из-за такого скотского отношения к матери,

однако признаться самому себе легче, нежели сказать слова вслух.

Еще два дня назад мне было абсолютно наплевать, что же делается нынче?!

Отчего на душе так паршиво?!

Полагаю, с этим мне придется разобраться, а еще привести свою жизнь в порядок.

Хотя бы ее малую часть…

Когда сигарета была докурена, и я покончил с самобичеванием, я уже было хотел

отправить обратно к ребятам как неожиданно дверь в мою комнату хлопнула.

Некий ураган ворвался на мою мужскую территорию. Не каждый может позволить

себе подобную вольность.

Свет в комнате я так и не потрудился включить, поэтому кто был этим наглым

«гостем» мне осталось только догадываться.

Разумеется, я уже хотел выйти, однако знакомый женский голос остановил меня,

так и заставив замереть на месте.

—Да?!

— Нет, дела хорошо… А твои как?!

— Нет, — хмыкнула, а затем захихикала Марголис, — все в полном порядке!

Вполне возможно, мне не стоило стоять здесь истуканом и подслушивать разговор

своей соседки, но раз уж птичка сама летит в клетку…

— Когда будешь? — поинтересовалась девушка.

Мне было отчетливо видно ее силуэт, который сновал по комнате туда сюда.

Казалось, эта вредина и пяти минут не может просидеть на месте, за исключением,

конечно, вечеров.

«Интересненько?! Это ее парень?» — внезапно пронеслось в голове.

«Разумовский! Что за мысли?! Откуда у этой пигалицы может быть парень?!» — вел

я диалог с интересным человеком, то бишь самим собой.

— Хорошо, буду ждать… — несколько грустно прозвучал ее голос, а затем тихое, —

спокойной ночи.

Должно быть, этот человек очень близкий для Марголис, раз она так

расстраивается его отсутствию.

«Ну и хрен с ней!» — злобно подумал про себя, между тем подкуривая вторую

сигарету и возвращаясь вновь к виду ночного города.

Вероятно, я просто ей завидую. Безусловно, и я хотел чтобы девушка так по мне

скучала… Не эта, конечно… Отнюдь! То что от нее приятно пахнет, и она

неожиданно стала на какой-то краткий миг девушкой, вовсе не означает, что я ей

начну ей в любви признаваться.

Я ожидал что девушка уйдет, но она почему-то осталась. Тихие шаги разносились

по комнате, и я спиной чувствовал приближение этой девочки-беды.

Дверь скрипнула, а затем раздалось несколько напуганное и излишне громкое:

— Ой!

Я не стал оборачиваются, лишь буркнул:

— Проходи, раз пришла.

Мои слова звучали довольно грубо, но в принципе наше «общение» вообще было

далеко за гранью нормального.

Разумеется, я ожидал что Марголис пошлет меня, скажет «придурок», а затем

отправиться в восвояси, однако она умеет удивлять.

Медленно, будто опасаясь, она подошла к перилам.

Мы стояли в нескольких шагах друг от друга, однако ее замечательный запах духов

буквально душил меня.

Нельзя было сказать, что я ненавидел эту девчонку. Она конечно та еще стерва, но

ненавидеть мне ее было не за что… Ну поглумилась надо мной малеха, ну

получил, так за дело! Марголис была как надоедливая жужжащая муха, но она не

была главной проблемой моей жизнью. В любом случае были вещи и похуже… Мои

мысли заставили меня негромко рассмеяться с самого себя. Полагаю, в меня

вселился Баринов. Это были его слова…

Матильда покосилась на меня, но никак не отреагировала на мой внезапный

приступ веселья.

— Чего не веселишься со всеми? — с некой осторожностью поинтересовалась.

— А ты? — вопросом на вопрос ответил.

Марголис неоднозначно пожала плечами. Наверное, я был прав. Вечеринки

девчонка не любила.

Мы провели в гробовой тишине какое-то время. Между нами не чувствовалось

неловкости, напротив было уютно и комфортно. Порой именно с людьми, которые

знают нас не с лучшей стороны проще общаться. Вам нечего скрывать, вы не

пытаетесь показаться лучше, чем есть на самом деле, а это многого стоит. И я был

был счастлив и дальше наслаждаться этим уютом, если бы не одно «но»…

Знаете, что такое закон подлости?! О, я уверен знаете! В моем случае, этот закон

сработал именно сейчас. Нашу «идиллию» прервали самым наглым и

бесцеремонным образом.

В комнату буквально ворвалась Алена, дама с которой я имел пару раз довольно

близкие отношения. Настолько близкие, что их с легкостью можно назвать

неприличными. Должно быть, девушка искала меня и, очевидно, даже вчерашний

весьма непрозрачный намек что я мол «занят» не сработал. Эта девушка была

помешана, и отнюдь не на мне, а на своей безумной идеи удачно выйти замуж. Я

был уверен что с ее настойчивостью и определенными «навыками», в конце концов

она достигнет своей цели и захомутает какого-нибудь несчастного, однако это буду

не я. Господи, спаси и сохрани, меня от такого счастья!

— Даня! Данечка! — протяжным голоском завывала меня девушка. Её голос был

столь томный и заискивающий, как у русалки которая заманивает молодых юношей

в озеро.

Матильда около меня усмехнулась, а затем ‚развернувшись, сделала шаг и даже

успела немного приоткрыть дверь, как я, быстро сориентировавшись, схватил

девушку за плечи и прижал к стене, а затем с громким хлопком закрыл дверь.

— Что ты… — начала было она кричать как я прервал ее накрыв рот ладонью, тем

самым останавливая поток брани, который вероятно собирался вырваться из её

уст.

— Т-сс, — прошипел, еще теснее к ней прижимаясь.

Она смотрела на меня своими большими глазами и, могу поклясться, проклинала.

Мне едва ли хватало сил удерживать эту драчунью, но еще минутку ей придется

потерпеть.

— Дань! — открылась дверь, а между тем Марголис дернулась, но я вновь

пригвоздил эту неугомонную к стене, после чего наклонился к её лицу дабы создать

иллюзию поцелуя.

— Даниил? — вопросительный тоном произнесла охотница за состоянием.

Очевидно, она не хотела признавать тот факт, что со мной ей ничего не светит.

— Да, — не отрывая головы от Марголис, отчего-то хриплым голосом отозвался.

— Я тебя искала, — прощебетала девушка, делая вид что не замечает, что стала

свидетелем весьма пикантной ситуации.

— Я занят, — довольно грубо ответил.

Она несколько секунд еще потопталась на месте, вероятно ожидая, что я уделю ей

хоть каплю своего внимания, а когда его не получила, фыркнула и удалилась

громко хлопнул дверью.

Я не отстранился от Матильды, а продолжал на нее смотреть, пытаясь найти в ней

то, что не дает мне покоя. Волосы обычные, не длинные и не короткие, глаза

выразительные, но я видел и красивей.

Она вновь дернулась, и я отступил от нее на шаг тем самым отпуская.

— Ты, — зло сверкнув глазами гаркнула, — козлина бессовестная!

— Послушай, — подняв руки в знак капитуляции. Я хотел извиниться и даже сделал

вновь к ней шаг, как она занесла руку в воздух, а затем дала мне пощечину.

Оплеуха была настолько сильная, что звон в моих ушах стоял еще несколько

секунд, а сам я кажется потерялся в пространстве.

— Это первое предупреждение, — сухо бросила Марголис, взирая на меня с

ненавистью, после чего расправив плечи развернулась на пятках и оставила меня в

одиночестве.

Я потер щеку, на которой должно быть красовался хороший отпечаток руки этой

бестии.

Что за девчонка‘?! У меня на днях только синяк сошел, а она уже стремилась

поставить новый. Не то чтобы во всей ситуации не было моей вины, однако я же

пытался извиниться! Чего еще вчера не было в моих планах, и если быть

откровенным я бы и не стал, если бы действительно не задолжал ей изменения. В

конце концов, я чуть не пришиб ее дверью, первый начал издевательства, да еще и

втянул в свои амурные дела. Я может и был редкостным засранцем, но даже для

меня это перебор.

Безусловно, догонять или же разыскивать свою соседку я не собирался. Все равно

слушать не станет.

Желания веселиться так и не наблюдалось, поэтому я зашел в комнату, закрыл

дверь на замок и включив какой-то фильм растянулся на кровати. Вечеринка будет

продолжаться как минимум еще несколько часов, а значит у меня есть время

побездельничать.

Глава 13

Матильда

Мои ноги буквально отваливались, пока я поднималась на девятый этаж. И нужно

было именно сегодня, именно в этом доме сломаться лифту?! Благо, мои

страдания были не напрасны… По крайней мере я всей душой надеялась, что

курсовая работа, за которой я, собственно говоря, и проделала такой долгий путь,

учитывая что я живу в другом конце города, окупит себя сполна.

Безусловно, «пять» мне не поставят. Наверное, потому что я немного опоздала со

сроками, однако на слабую «четыре» я все же рассчитывала.

Все зачеты я, с горем пополам, но все же сдала. Осталась лишь курсовая, надеюсь

декан простит мне три дня задержки. Да и потом, что эти три дня, когда я на месяц

почти задержала?! Час от часу не легче!

Когда я все же добралась до своей цели, а именно двери с заветной цифрой номер

сто двадцать четыре, мой вид был мягко говоря не очень. Дыхание сбитое, и это

вопреки тому, что я занималась спортом, волосы растрепаны и то и дело падали

мне на лоб, чем дико раздражали.

Вполне возможно, дело бы обстояло гораздо легче, если бы сейчас не было девять

утра и невыносимая жара, как в самом аду! Я не оставалась на вчерашней

вечеринке до самого ее конца. Полагаю, столько алкоголя мне в себя не влить,

однако то, что я ушла чуть позже двенадцати, вовсе не означало что у меня была

возможность выспаться. Музыка играла до трех ночи, пока до меня не донеслись

крики Разумовского, который очевидно и разогнал «выживших».

Подняв руку, я нажала на звонок. К счастью, долго ждать мне не пришлось и уже

через несколько секунд послышался звук открывающегося замка, а затем в проеме

появилась голова Васильева.

Он внимательно меня осмотрел, будто сканируя, а затем улыбнулся.

Этот парень был до чертиков умен, и назло всем стереотипам о ботаниках, у него

не было отвратительных очков, а-ля Гарри Поттер, ужасных штанов с подтяжками,

и даже прыщей.

Руслан, а именно так звали Васильева, не был эталоном красоты, однако он был

очень обаятелен, а еще у него в наличии всегда имелась пара-тройка шуток,

которые заставляли на парах смеяться всю группу. В целом, как человек, он мне

симпатизировал, а еще больше мне симпатизировали сдержанные цены на

курсовые.

— Привет, — все еще запыхавшимся голосом сказала я.

— Привет, Матильда. Где Буратино потеряла’? — тотчас же блеснул он своим

остроумием, между тем отходя от прохода и пропуская меня в квартиру.

Мне не привыкать к подобного рода подколам. В частности, зачастую именно эту

фразу Васильев использовал вместо приветствия со мной.

— У соседей затерялся, тупое бревно не хочет со мной дружить, — несколько

ехидно произнесла. И пусть Васильев не знал, кто был моим соседом, но отчего-то

от этой маленькой пакости на моей душе потеплело.

— Если что ‚Пьеро всегда к твоим услугам, — шутливо подмигнул мне этот ловелас,

что заставило меня ответно закатить глаза.

Васильев всегда со всеми заигрывал, поэтому его предложения никто не

воспринимал всерьез. Парень-то он умный, но уж больно много ветра было в его

голове. Если мне что-то и светит, так это ничего не значащая ночь.

— Какой из тебя Пьеро? — фыркнула я, развязывая свои любимые кроссовки

«НАЙК», — максимум Артемон.

— Язва, — хмыкнул парень, однако все же улыбнулся.

Я впервые делала курсовую, однако Руслана знала еще с первого курса. Мы

познакомились при очень странных, но всё же забавных обстоятельствах.

Это был первый курс…

Осень. Погода еще недостаточно холодная для пальто и курток, однако и не такая

теплая чтобы расхаживать в футболке. В тот день я слегка задержалась на

тренировке, поэтому выходила одной из последних.

Вы и представить себе не можете, каково было мое удивление, когда уже буквально

выходя из спортзала на меня едва ли не накинулся парень, который очевидно был

ярым нудистом, учитывая что его мужское достоинство прикрывала лишь кепка.

Этот безумец начал кричать, что я, эдакая воровка бессовестная, сперла его вещи.

Разумеется, слова парня были несколько в другом контексте и не такими

лояльными, как я их передаю, однако смысл оставался тем же. Я в свою очередь,

так и замерла с открытым ртом и глазами размером с блюдца.

В те времена, когда только одиннадцатый класс был за плечами, а взрослая жизнь

наступала мне на пятки, мне еще не довелось увидеть ни одного нагого парня. до

университета я занималась либо с частным тренером, либо у меня была отдельная

раздевалка. Что же, полагаю, все бывает в первый раз. В любом случае, слышать и

видеть своими глазами достаточно разные понятия, поэтому в тот вечер я краснела

не раз.

К слову, вещи я парню так и не вернула. Просто потому что у меня их не было. Как

оказалось позже, таким способом ему отомстила его брошенная подружка, а мне в

итоге пришлось сдать «в аренду» Василенко свою форму, дабы парень не светил

своим голым задом в храме науки. Вероятно, для профессоров и особенно

библиотекарши, это было бы большим ударом.

Пройдя на кухню, парень поставил чайник, а затем принес мой пропуск на третий

курс, то бишь курсовую.

— Ты же уже в курсе, что тебе ее еще рассказывать? — поинтересовалсяРуслан,

ставя передо мной кружку теплого чая.

— в курсе, — печально вздохнула я.

Кроме того, эти злосчастные листы нужно принести, их еще нужно представить.

Каким образом я безусловно смутно представляла, но надеялась на свое вечное

«авось прокатит».

—А печеньки есть’? — сделав щенячьи глазки, спросила я парня.

Руслан, усмехнувшись, потрепал меня по голове, а после поставил передо мной

тарелку с заветными вкусняшками, увидев в моих глазах загоревшиеся огоньки.

— А ты знаешь, как сделать приятно девушке, — довольно промурлыкала я,

откусывая кусочек.

— А ты сомневалась во мне? — подмигнул этот ходячий пикапер, между тем

садясь напротив меня.

— Не то чтобы, — нарочно сомнительным тоном протянула, делая скучающее

выражение лица.

— Ты же видела, что под этими шмотками скрывается.

— Ну если говорить с чисто эстетической стороны, то я конечно получила массу

удовольствия, а вот насчет остального, — пожала плечами.

— Вот, Марголис, — хмыкнул парень, а после его глаза хитро блеснули, — я тебе

не один раз предлагал сорвать твой цветочек, так ты ж ни в какую! Все ломаешься!

— Пошел ты, Василенко. У тебя вон рука есть, — хихикнула я.

— Вредина, — показал мне язык Руслан, а после мы разразились хохотом.

Это было вполне в стиле нашего общения. Василенко не был моим другом, скорее

неплохим приятелем, но с ним было легко и просто.

Я провела у Руслана, должно быть, не меньше двух часов. За это время, мы успели

обсудить последние матчи, а еще посплетничать. Что ни говори, а парни те еще

сплетники, хоть это и отрицают.

Когда пришла пора уходить, Руслан в очередной раз сделал мне весьма пикантное

предложение, которое дословно звучало как: «Может по-быстренькому все-таки’?!»‚

а на нахальной роже так и красовалась пошловатая ухмылочка, за что, собственно

говоря, парень и получил подзатыльник.

Кто бы знал, как я не хотела идти домой. Сидеть в кирпичной «коробке», когда на

улице такая потрясающая погода, это самое настоящее кощунство. Однако, даже я

‚ленивая задница и самая проблемная студентка факультета юриспруденции,

знала, что есть некие обязанности. И сейчас главным делом было выучить, а еще

было бы неплохо и понять, о чем же моя курсовая работа.

Благо, домой я добралась относительно быстро. По крайней мере, я не попала в

пробку, что полагаю можно считать удачей. Если завтра мне еще повезет с

курсовой, то вероятно в мире будет апокалипсис, ибо другой причины своего везения

я не вижу.

— Нет, дом на месте, — закатила я глаза, разговаривая с отцом по громкой связи,

между тем сидя на балконе с чашкой чая и кипой бумаг в руке.

— Я надеюсь, — нарочито недоверчиво буркнул отец в ответ.

Очевидно, такое затишье предвещало бурю, ибо папа уже несколько дней в

отъезде, а я до сих пор не набедокурила.

— Какие планы на завтра?

Вопрос заставил меня задуматься… За исключением, универа у меня не было

запланированных дел. Впрочем, во мне таилась надежда, что завтра его занятое

величество, Яша Цукер, будет свободен и не подведет свою подругу и уделит ей

хоть каплю своего драгоценного времени. В последнее время парень много

работал, а если у Яшки и была свободная минутка, то он уделял время своим

мужским потребностям.

С его приезда мы виделись всего три раза, что было крайне мало, учитывая, что в

детстве мы, будучи соседями, даже завтракали вместе. Это безусловно была не

самая хорошая идея его матери, ибо потом еда летала по всей кухне. Пожалуй, это

одни из самых теплых воспоминаний о детстве.

— В универ сдавать курсовую, — пожалуй, излишне страдальчески вздохнув‚

ответила. М да, порой и я могла быть королевой драмы.

— У тебя все получится, — поддержал меня отец. Вопреки тому, что в

юриспруденции я была дуб дубом, отец всегда говорил, что у меня все получится,

даже если и сам в это не верил. — И только попробуй мне завалить, — нарочно

добавив в свой голос нотки суровости, сказал он.

— Куда же я денусь-то, — пробурчала, а затем посмотрела на ненавистные листы.

— Ладно, мне пора ехать. Созвонимся.

— Хорошо, удачи, пап!

На этом наш разговор можно было считать законченным. У нас разница в

несколько часов, а значит у папы около пяти часов дня, в то время как у меня уже

добрых восемь.

Вплоть до девяти я добросовестно просидела за курсовой. Так уж сложилось, что

речи и показательные выступления были моей не самой сильной стороной, скорее

напротив. Мне всегда было сложно читать или же рассказывать на публику. Я

заикалась, в моем рту постоянно пересыхало из-за чего мой голос был такой

хриплый, словно я курила с того момента, как научилась ходить, но и это пол беды.

Весь ужас был в том, что стоило мне начать свое выступление, как я тотчас же все

забывала. В моей голове будто бы образовалась какая-то воронка, в которую

проваливалась вся когда-либо мною изученная информация. В общем, от

завтрашнего дня мне не стоило ожидать чего-нибудь хорошего.

Вздохнув, я устало потерла глаза, которое то и дело слезились, а затем откинулась

на кресло. Пожалуй, столько информации слишком для моей головы.

Я поежилась, когда холодный ветер подул в мою сторону, а затем поправила

съехавший с плеча плед. Вопреки тому, что днем была невыносимое пекло,

вечером было прохладно.

Мой телефон издал жалостливый звук, тем самым требуя питания. Благо, папа

знал о моей нездоровой любви к балконами, поэтому здесь были розетки.

Потянувшись, я взяла в руки зарядное устройство, а после воткнула в розетку.

Однако когда я подсоединила телефон, значок зарядки не загорелся привычным

зеленым цветом. Напротив, телефон по-прежнему показывал скупые семь

процентов. Я поправила зарядку, затем блок, но к моему огорчению ничего не

изменилось. Медленно, но верно ко мне подкралось осознание, что похоже света

нет.

«Нет! Только не это!» — буквально в панике думала я, между тем щелкая

выключателем.

Из моего рта вырвалось нечто похожее на всхлип.

— Просто чудесно! — пробормотала я, поднимаясь и направляясь на лестничную

площадку.

Я таила надежду, что это всего лишь вырубило пробки, а не какая-нибудь авария на

станции или еще чего хуже. В таком случае, заниматься мне под свечками! А их, к

слову, еще нужно разыскать…

Выйдя в коридор, я решительным шагом направилась к счётчику и уже было

собиралась открыть его, как меня прервали. соседская дверь отворилась, а затем

до меня донеслись голоса.

— Ну, Разумовский, я тебя предупредила! — произнес женский голос.

Краем глаза я увидела, как закатил глаза Даниил.

Он фыркнул, а затем сказал:

— Почему именно я?

в голосе парня было столько горечи, что мне на короткий миг стало его жалко.

— Боже, Разумовский‚ это всего лишь творческий конкурс! Посидишь два часика, а

потом свободен.

В ответ блондин заскулил, а я между тем позлорадствовала, однако недолго…

«Стоп! Он что будет на творческом следить?!» — про себя паниковала я.

В таком случае, это был бы полнейший провал! Ведь, я тоже должна следить!

— Все, я пошла! Пока!

Спустя секунду девушка вызвала лифт, а затем как только двери закрылись изо рта

Разумовского вырвалось весьма лестное:

— Мымра!

И я его понимала. Когда всё ребята уже будут свободны от «каторги», нам с

Разумовским еще два дня придется батрачить на благо родной альма-матер. Мда,

нас определенно можно назвать «счастливчиками».

Я всей душой надеялась, что парень меня не заметит и вернется обратно в свою

берлогу, однако не прошло и минуты как из его рта полился яд.

— Что, Марголис, решила убиться? — с усмешкой промолвил Разумовский.

Повернувшись, я лицезрела это недоразумение, на лице которого красовалась уже

привычное мне тщеславие. до этого я слышала лишь его голос, чего хватало с

лихвой, однако теперь моему взору предстала мужская статная фигура. Босой, с

голым торсом и взъерошенными светлыми волосами, он стоял, опершись на

дверной проем и сложив руки на груди.

— Не дождешься, — хмыкнула в ответ, а после все же открыла дверцу от счетчика.

Я начала щелкать по автомату, полностью игнорируя присутствие этого ишака. Он

несколько минут наблюдал за моими манипуляциями, а затем когда специально

оставленный свет в коридоре квартиры так и не загорелся, двинулся ко мне.

— Отойди, женщина. Дай мужчине разобраться, — бесцеремонно отодвинув меня в

сторону‚ будто бы я была деревянным шкафом, промолвил этот нахал.

Мое лицо выражали недоверие, и я покосилась на этого «мужчину», тот в свою

очередь взглядом раздумий смотрел на счетчик. Так, словно что-то в этом понимал.

Со стороны он выглядел довольно забавно, отчего из моего рта вырвался смешок,

который я тотчас же замаскировала под кашель.

Разумовский кинул на меня прищуренный взор, а затем, хмыкнув, начал нажимать

на все подряд. Да с таким выражением лица, будто в сию секунду непременно

должен загореться свет.

— Да будет свет, — сказал электрик! — самовлюбленно изрек парень, и в тот же

миг что-то в счетчике подозрительно зашкворчало, затем полетели искры что

заставило нас отпрыгнуть с криком, а после свет погас и в подъезде.

К счастью, на улице не успело до конца стемнеть, и хоть самую малость, но

пространство освещалось.

— Упс, — произнес этот недотепа, неловко почесывая затылок.

«Тихо, тихо» — мысленно успокаивала я себя.

«Раз, два, три, четыре, пять» — считала в своей голове, в тщетной надежде

успокоиться, однако взрыв уже приближался и беды было не миновать.

— Электрик, блин, — вырвалось из моих уст, подобно проклятию.

— М-да, неувязочка вышла, — тихо и несколько неловко произнес Разумовский, а

затем добавил, — прости.

Его извинения стали столь неожиданными, что я вмиг позабыла о своем гневе. И

теперь смотрела на парня, как на привидение. Мне даже захотелось его потрогать,

дабы убедиться в том, что он настоящий, а не моя галлюцинация. Впрочем, когда

мои руки уже потянулись, я тотчас же себя оборвала.

Покачав головой, я ничего не ответила.

Теперь мне предстояло зубрить материал под свечами. Что ж, полагаю, сегодня

мне придется возвратиться на пару веков назад. Жили же как-то люди, а я чем

хуже?!

Даниил уже собирался что-то сказать, как раздались голоса.

— Что случилось? — послышалось сверху.

— Что-то со светом, — уже раздалось снизу.

— Почему так воняет гарью?

— Это, кажется, на четырнадцатом.

Мои глаза расширились, когда топот ног начал приближаться к нам.

Я засуетилась и шепотом выкрикнула:

— Нужно убираться!

Безусловно, это не самый взрослый поступок, но если до папы дойдет эта

информации, то я в очередной раз сорву его с командировки, а у него важное дело.

Разумовский вместо того чтобы меня поддержать стоял и хлопал своими голубыми

глазами, что в сумерках, казалось, светились. Я ударила рукой в плечо этого

капушу, и словно по негласному договору мы рванули в свои квартиры, однако в

отличие от меня Разумовский в свою войти не смог Он подергал ручку, затем еще

раз, а после смачно выругался. Не прошло и секунды как парень уже стоял около

моих дверей, которые я уже собиралась закрывать. Даниил состроил жалостливую

рожицу, подключая к нему все свое мужское обояние. Разумеется, на меня оно не

подействовало, на совесть и доля благородства не дали мне бросить соседа в

беде. В мгновения ока, я затащила его в квартиру, а после закрыла дверь. Мы оба

затихли и притаилась будто шпионы, прислушиваясь к голосам.

Гул стоял некоторое время. Соседи все трещали о том, что мол электрика ни к

черту, а затем перемыв косточки ни в чем неповинных электриков, спустились, а в

подъезде между тем загорелся свет, но только не у меня в квартире.

Очевидно, когда Разумовский полез своими культяпками к счетчику произошло

перенапряжение, вот и выбило свет всем соседям. У них-то хоть пробки выбило, а у

меня все сгорело с потрохами!

— Чудесно, — пробормотала, отходя от двери.

Даниил, на удивление, был тише воды ниже травы.

Я понятия не имела, что мне теперь делать с этим горе-соседом, ведь свою

квартиру он попасть не может. Разумеется, вины моей не было в этом, но

белобрысый лез к счетчику с благими намерениями. Во всяком случае, я на это

надеялась. Выгонять его было бы по меньшей мере некрасиво. К тому же, куда он

может пойти без обуви и в одних домашних черных шортах?!

— Проходи, — не хотя, но все же я его пригласила, между тем направляясь к себе в

комнату.

Я слышала, что парень прошел в гостиную. Осмотрев свою комнату, и не

обнаружив свечей или на худой конец фонарика, я прихватила курсовую и

вернулась в гостиную, которая совмещалась с кухней. Эдакая кухня-студия.

Я не особо любила всякие девчачьи ароматические свечи и тому подобное, но на

новоселье папина подруга преподнесла нам такой презент. Хоть какая-то от нее

польза, а то готовила она отвратительно.

— У нас очень похожая планировка, — заметил Разумовский, по-хозяйски

расположившись на стуле за барной стойкой.

Должно быть, парень чувствовал себя довольно комфортно. И это вопреки тому что

был полуголый, не мог попасть в собственную квартиру и находился в гостях у той

девчонки, которую бы ранее предпочитал обходить стороной. Не то чтобы я была в

себе неуверенна, но Даниил был красавчиком и барышень выбирал себе под стать.

Полагаю, не о таких планах на вечер он мечтал. Впрочем, я тоже не собираюсь

принимать гостей, но раз уж так сложились обстоятельства, то лучше сохранять

нейтралитет.

— Да, это точно. Даже комнаты похожи, — усмехнувшись, поставила свечи на стоп.

Мы в неловкости замолчали. О чем можно вообще говорить с по сути незнакомым

человеком’?!

— Не могу предложить чай, — пожала плечами, указывая рукой на электрическую

плиту. — Может лучше сок или воду?

Даниил прикусил губу, словно в раздумье, а затем кивнул.

— Сок было бы отлично.

Через минуту на столе стояло два стакана, наполненные апельсиновым соком.

— Ты уверена, что хочешь играть в команде? — внезапно задал он вопрос.

Выпрямившись, я сузила глаза будто уже готовясь к нападению, после чего

уверенно изрекла:

— Да.

Разумовский покачал головой, а на его лице между тем расплылась кривоватая

ухмылка. Парень пробормотал себе под нос нечто похожее на: «девочка-беда», а

затем одним махом осушил стакан сока.

Он не отрывал пристального взгляда от меня, что заставило меня поерзать.

Глупо было отрицать, что Разумовский был привлекательным. Но прежде мне было

легко этого не замечать, в частности, когда парень вел себя как подонок. Нынче же,

когда его глаза почему-то то вглядывались в мое лицо, а сам парень час от часу

чему-то загадочно улыбался, мне становилось жарко. Вполне возможно, не знай я

его вкусов, то сочла бы что он во мне заинтересован.

Я дернула плечом, будто прогоняя глупые мысли. Это какой-то абсурд! В самом

деле!

— Слушай, мне нужно готовиться. Ты не против? — подняла руку с курсовой.

— А к чему? — тотчас же загорелись его глазенки неподдельным интересом.

— Курсовая, — вздохнув, ответила.

— Дай посмотреть, — в следующую секунду, без моего согласия, листы были уже у

парня в руке, а сам он внимательно вчитывался в текст. — Я знаю эту тему. В

прошлом году проходил, могу помочь.

Его предложение звучало, как само собой разумеющееся, как будто подобное мы

проделывали не раз.

— Я, — заикнулась и посмотрела на него сквозь ресницы.

— Брось! — оборвал Разумовский‚ махнув рукой, — мне все равно делать нечего.

На последних словах Даниил поднялся, а затем, прихватив свечу, плюхнулся на

диван.

— Давай, Марголис, — похлопал он рукой по дивану, — я не кусаюсь, — хохотнул,

когда заметил, что я не спешу к нему присоединится. — Только если ты не

попросишь, — несколько лукаво ухмыльнувшись, добавил этот гад.

Очевидно, выбора у меня не было. Разумовский напоминал мне таракана, что

может прижиться в любой среде. И, полагаю, сегодняшним вечером этой средой

была моя квартира. Я неуверенно присела около Даниила. Между нами было около

метра расстояния, которое парень решил сократить до минимума, придвинувшись

ко мне. От него приятно пахло, а мое плечо касалось его голой груди, но, очевидно,

это волновало только меня.

— Что тебе непонятно? — поворачивая ко мне голову, спросил.

— Все, — буркнула.

Этот мистер Всезнайка почесал затылок, будто раздумывая с чего начать, а после,

вероятно определившись, принялся за дело.

Парень так быстро все объяснял, что мне оставалось только выпучить глаза и

наблюдать за тем, как его губы шевелятся. Кто бы мог подумать, что это

недоразумение оказывается такой умный! Спустя полчаса такой интенсивной

мозговой активности, и в моей голове начало что-то прояснятся.

— Подожди-подожди, — прервала его, когда парень принялся за следующий пункт.

— Да, ты права, — откинувшись, промолвил блондин.

Его рука случайно задела мою грудь, когда парень подносил свою руку к волосам

дабы в очередной раз по ним провести. Меня передернуло, однако виду я не

подала, а вот Разумовский, кажется, вообще не заметил, разве что на миг его нога

напряглась, но мне могло показаться

— Так что война окончена? — в его голосе отчетливо слышались нотки смеха, что

заставило меня улыбнуться.

— А у нас была война? — вопросом на вопрос ответила, украдкой взглянув на него.

— Не думаю, — беспечно отозвался. — Но если бы она была, я бы непременно

выиграл.

М-да, а всего секунду назад он был нормальным парнем, а нынче вновь хвастался.

Распушил свой хвост, и теперь пыжится!

— С чего бы это? — негодующе возразила этому павлину.

— Потому что я мужчина, а мужчинам положено выигрывать. Вы женщины

создания хрупкие и должны другим заниматься, — подмигнул мне этот засранец.

— И чем же позволь поинтересоваться?

— Поддерживать мужчин в их победах, ну и награждать тоже, — пошловато

закусил он губу, томно прикрыв глаза. Очевидно, парень в своей голове уже

получал «награду».

— Такие дурацкие стереотипы, — фыркнула. — Женщина должна и бла, бла, бла…

Почему вы мужчины такие Твердолобые?

Абсолютно все парни, с которыми я общалась были уверены, что женщина должна

растить детей, заниматься домом, куховарить и разумеется «радовать» мужа. Меня

по меньшей мере не устраивал такой расклад.

— Эй, ты чего обзываешься?! — ущипнул меня за ногу блондин, чем заставил меня

ойкнуть. — Я думал мы стали друзьями.

— Мы даже не знакомы толком, — хрипло рассмеялась.

— Ну, знаешь, данная обстановка явно не для незнакомцев. К тому же, я так часто

тебя слышу, что у меня такое ощущение, будто я женился.

— Не дай бог мне такого муженька! — перекрестилась я в шутку, а затем,

прищурившись, подозрительным тоном сказала, — где это ты меня слышишь’?

— На балконе, — просто ответил. — Так что, Матильда Марголис, мне о вашей

персоне известно многое.

— Некрасиво подслушивать чужие разговоры, — хмыкнула.

Меня абсолютно не смущало, что парень мог что-то услышать. В основном я

общалась с Цукером по телефону или же с папой и в этих разговорах не было

ничего такого, что можно было бы назвать государственной тайной.

— Кстати, чем это я тебя как муж не устраиваю‘? — не пропустил он мою реплику

мимо ушей.

— Ты наглый, бессовестный, а еще жуткий бабник, — начала я перечислять.

— Так может для «той самой» я буду другим? — взглянув на меня из-под ресниц,

игривым голосом промолвил.

Такое его поведение меня взбудоражило, медленно выводя из равновесия. Я не

могла понять то ли он флиртует со мной, то ли это его обычная манера общения.

— Ну, когда она появится мы и узнаем, — несколько сконфуженно пролепетала я не

своим голосом, а затем вновь уткнулась в бумаги.

Он несколько секунд не шевелится, а затем, откашлявшись, последовал моему

примеру. Мы вновь принялись за работу, только на этот раз Разумовский разбавлял

скучные термины разговорами. И для себя я отметила, что он не такой уж и наглец,

когда хочет. Наверное, моя особенность в том, что я завожу приятелей в

нестандартных ситуациях, и обычно все как раз таки начинается с неприязни. С

Цукером мы хоть и знакомы с детства, однако когда наши отцы нас познакомили, то

мы подрались из-за машинки, а затем ходили надутые.

У меня было достаточно таких историй. Пожалуй, сколько бы я это не отрицала, но

парни относились ко мне предвзято. Многие косо смотрели, некоторые

подкалывали, а некоторых я раздражала. Я была обычной нескладной девочкой

маленького роста, но многим парням могла дать фору. А какому парню понравится,

что его обставила девчонка?! Вот, и случались такие «казусы», но проходило время

и мне все же удавалось найти общий язык. Не в прямом, конечно, смысле.

— Который час? — устало потерев глаза, спросила я, как только с последним

пунктом было покончено.

На улице уже давным-давно стемнело, но нас это не заботило. Часы висели на

стене, но разглядеть куда показывали стрелки не представлялось возможным.

Даниил встал, а затем приблизившись со свечой к стене, озвучил:

— Уже два часа ночи.

Я сперва удивились. Не ожидала, что с Разумовским можно провести столько

времени не под дулом пистолета.

— Пора спать.

Благо, у нас была комната для гостей. Собственно говоря, в которую я и привела

своего соседа.

— Вот, можешь спать здесь, а завтра вызовешь слесаря.

— Матильда, а во сколько ты завтра уходишь‘?

— В девять, — вздохнув ответила.

— Нам вместе ехать, — произнес он несколько неуверенно, а затем все же

добавил, — не могла бы ты одолжить мне свои вещи‘?

— Мои? — изумилась я его довольно необычной просьбе.

— Ну, твои футболки мне бы подошли. Ты же не одеваешься, как… — Запнулся он,

а затем ударил себя по лбу, осознав что сболтнул лишнее.

— Ну, как кто? — требовательным тоном изрекла. — Как девушка ты имеешь

ввиду?

Мои кулаки сжимались. Отчего-то слова парня меня взбесили, вопреки тому что это

было правдой.

— Я не это имел ввиду‚ — поднял он руки.

— Забей! — оборвала его. — Я дам тебе утром вещи отца. Спокойной ночи.

Развернувшись, я покинула комнату. Он выкрикнул мое имя, но я не обернулась.

Я и сама не понимала своей реакции. Прежде я столько раз слышала подобное,

что можно сбиться со счету. Неужели я и правда думала, что могу хоть на долю

секунды заинтересовать такого парня, как Даниил?! Да, мы отлично провели вечер,

но таких вечеров в моей жизни было предостаточно и, разумеется, они относились

к разряду «дружеские посиделки».

Я уже лежала в своей постели, когда едва ли слышно постучали в дверь. Когда

моего ответа не последовало, дверь открылась, а затем внушающая фигура

Разумовского вошла в мою комнату. Мои глаза были закрыты, и я с успехом

притворялась спящей. На секунду приоткрыв глаза, я заметила что парень с

интересом осматривал мою комнату, а когда заметил грушу его брови сперва

негодующе нахмурились, но затем он покачал головой и улыбнулся.

Медленно он приблизился ко мне.

— Спокойной ночи, девочка-беда, — прошептал Даниил, неожиданно для обоих

погладив меня по щеке.

Его прикосновения были неожиданными, но вместе с тем приятными. В животе что-

то непривычно оборвалось, а по телу прошел озноб, напоминая мне лихорадку. Он

еще некоторое время постоял около меня, затем поправил мое одеяло и ушел.

Все это казалось мне нереальным, и вероятно я ничуть не удивлюсь, если это всего

лишь странноватый сон.

Глава 14

Даниил

Пожалуй, я так хорошо не спал, с тех пор как переехал. Хотя, нет, вру! С тех пор, как

хорошенько не траха… Кхм! В общем, давненько.

Впрочем, этот сон отличался от многих. Когда я засыпал, я не был в пьяном угаре и

даже уставшим, словно день и ночь разгружал вагоны. Напротив, моя улыбка не

сползала с лица. Полагаю, я напоминал чеширского кота из всеми любимой детской

сказки «Алиса в стране чудес». Что со мной творилось? Почему? Зачем? Я не имел

никакого представления об ответах на эти вопросы. Да и если говорить откровенно,

знать не хотел! Разве не лучше просто наслаждаться мгновением, не копаясь в

собственном сознании? В последнее время все не клеится, а этот день будто глоток

свежего воздуха.

Боже, кто бы знал, как я скучаю по тем счастливым временам до Златы. Первый,

второй курс, где вы?! Я был обычным студентом, который, как и все, регулярно

отрывался, но при этом знал меру, а в последнее время, как сейчас модно говорить,

скатился. М-да, Даниил Разумовский уже не тот. И вряд ли им будет! На то и дано

течение времени, чтобы нельзя было вернуть прежние времена, хотя иногда мы и

не видим другого выхода или решения собственных проблем.

Вопреки тому, что солнце раздражающее светило в глаза, и я был в квартире своей

несносной соседки, а в свою вовсе попасть не мог, я проснулся не от

отвратительного звука будильника, а потому что выспался.

Дом Матильды был наполнен каким-то особым уютом. Вполне возможно, я должен

ходить на носочках, боязливо оглядываясь и бояться ступить, учитывая, что я гость

и впервые нахожусь в этом доме, однако дома я не чувствовал себя так комфортно,

как здесь. Пожалуй, именно поэтому я, без зазрения совести и лишней робости,

взял из холодильника колбасу, сыр, масло и принялся готовить завтрак, а если

точнее бутерброды. Честно говоря, собственно это и всё, что я мог приготовить.

Я напевал незатейливую мелодию, когда повернувшись с тарелкой в руке, увидел

ошарашенное и заспанное лицо Марголис.

Она смотрела на меня так, словно я инопланетянин и через секунду собираюсь

съесть её мозги.

Девушка зажмурилась, покачала головой, а затем вновь открыла глаза. Бегло ее

взгляд пробежался по мне, а после, несколько сконфуженно кивнув, темноволосая

проговорила сиплым от сна голосом:

— Что это ты делаешь?

— Готовлю завтрак, — невозмутимо ответил, ставя тарелку с бутербродами на стол.

— Зачем? — подозрительно прозвучал ее голос.

— Чтобы поесть, — едва ли скрывая улыбку, пытаясь сделать лицо хоть чуточку

серьёзнее, ответил я.

Матильда вновь передернулась, а выражение ее лица так и говорило:”Либо я сплю,

либо апокалипсис всё же наступил…”

Марголис медленно прошла около меня, будто опасаясь, что я рассыплюсь на

сотни осколков, а затем направилась в ванную комнату, буркнув нечто похожее на:

«я сейчас».

Вероятно, по утрам эта девчонка до жути вредная, как впрочем очевидно, и всегда,

но сейчас она кажется даже в какой-то степени милой. Ее пижама состояла из

длинной белой футболки с каким-то странным принтом и коротких шорт. Пожалуй,

Марголис была одной из самых наплевательски относящихся к своему внешнему

виду девушек, что встречались на моем пути, однако я мысль о белье, которое

носит эта маленькая бестия, не давала мне покоя, заставляя впасть в транс на

ближайшие несколько минут.

К счастью, Матильду долго ждать не пришлось. Уже через пять минут,

посвежевшая, с легким румянцем на щеках, она стояла передо мной все в той же

футболке, уперев руки в бока.

Под её пронзительным взглядом я невольно выпрямился и теперь взгляд девушки

сверлил мою голую грудь. Она не покраснела, как это обычно делали девчонки ее

типажа, а напротив, не стесняясь, рассматривала.

Мне с трудом удалось сдержать смешок, когда, все же оторвав глаза она вздохнула,

а после, отодвинув стул, села напротив меня, то и дело недоверчиво косясь на

бутерброды.

— Сок‘? —излишне вежливо поинтересовался я, между тем откручивая крышку.

Матильда вновь на меня уставилась. Она выглядела оторопевшей, вероятно

поражаясь моей наглости. Что ж, в таком случае девочке-беде придется

привыкнуть. Нам еще за одну команду играть, как никак!

— Да, пожалуйста, — натянуто улыбнувшись, ответила девушка.

Усмехнувшись, я налил сока, а после пододвинул к Матильде стакан, по-прежнему

не убирая своей руки. Девушка как обычно резко протянула руку, приподняв бровь.

Едва заметно я коснулся её пальцев своими, чем вызвал всё ещё удивленный

взгляд, немедленно встретившийся с моим спокойным. Зрительный контакт длился

всего лишь несколько секунд, но мне и этого хватило, дабы по спине прошла дрожь,

а во рту пересохло.

хмыкнув, она буквально вырвала стакан из моей руки и поднесла к губам.

— Как спалось? — решил я поддержать утреннюю беседу. В конце концов, мужчина

я или кто? А именно мужчина должен решать когда разговор окончен, а когда он

начат!

— Отлично, — промолвила она, косясь на бутерброды, но так и не осмеливаясь их

попробовать.

— В них определённо яд вместо мяса, — лукаво подмигнув, сказал я, на что

Марголис закатила глаза, а затем, пытаясь доказать обратное, смело взяла

бутерброд в руку и тотчас же откусила.

— А тебе как спалось? — прожевав, спросила она.

По ее поведению сложно было определить, действительно ли ей интересно или же

это просто дежурный вопрос.

— Просто прекрасно, — блаженно улыбнувшись, поспешил ответить я. — Давно так

не выспался.

— Да уж, я заметила.

Мы еще немного побеседовали на отвлечённые темы, после чего девушка пошла

собираться, буквально приказав мне следовать ее примеру.

К слову, вещи мне Матильда тоже предоставила. Рубашку, темные джинсы, и даже

нашла темные кеды. Должно быть, её отец следил за модой, а еще мы были почти

одного роста, так как вещи сидели на мне просто превосходно.

Матильда собралась быстро, и я отметил для себя, что ее глаза стали какими-то

более выразительными. Сперва я не понял, как так получилось, но когда она

подошла ближе, я раскрыл загадку сей магии. Марголис подвела глаза, даже

накрасив ресницы. Волосы были завязаны в тугой пучок, а темные короткие штаны

и простая белая футболка дополняли ее образ. На ней не было дорогих украшений,

даже сережек в ушах, она не стала надевать каблуки, а лишь белые кеды.

Матильде невероятным образом удавалось выглядеть привлекательно без лишней

вычурности и пафоса, без вырви глаза цветов и страз, которые, к слову, я терпеть

не мог. В целом, девушка выглядела благородно и дорого.

— Что ты будешь делать с квартирой? — уже выходя из подъезда, подала голос

Марголис.

Неопределенно пожав плечами, я ответил:

— Придумаю что-нибудь.

Разумеется, мне нужно было вызвать слесаря, однако до приезда в универ мне это

в любом случае не удастся. Мой телефон дома. У Матильды отключился, так что

возьму у кого-нибудь из знакомых.

Вплоть до остановки между нами повисла тишина, однако на этот раз мы не шли в

пяти метрах друг от друга, словно незнакомцы, а напротив, бок о бок.

Снова этот аромат вскружил мне голову и, клянусь, я готов был как наркоман

следовать за ней лишь бы его вдыхать. Пожалуй, я бы и не заметил если бы

Марголис привела меня к пропасти, а затем столкнула. Я знаю, эта хулиганка может

и не такое проделать!

Мне было непонятно почему девушка ведет себя так отстранено. Я думал вчера мы

все выяснили, а сегодня вновь все по-старому, будто с наступлением нового дня

вчерашний вечер можно стереть из памяти. Однако, я не мог и не хотел! Мне давно

не было так спокойно, должно быть, в какой-то мере я ощущал себя счастливым.

К счастью, сегодня я не встретил своих воздыхательниц. Не поймите меня

неправильно, я не суперзвезда, у которой тысячи фанаток, но после моего

феерического интервью все старые забытые знакомые принялись напоминать о

себе. И, разумеется, многие из них хотели знать, каким образом я замешан в той

истории. Вероятно, для некоторых людей сплетни — это смысл жизни.

— Нервничаешь? — поинтересовался я, косясь на Матильду, та же в свою очередь

нервно подрагивала ногой и кусала губу, время от времени хмуря брови.

— Что? — вздрогнула она.

Очевидно, девушка находилась где-то далеко в своих мыслях и я своим голосом ее

испугал.

Когда я повторил свой вопрос, Марголис расправила свои плечи и отченикала:

— Нет.

— лгунья, — усмехнувшись, ударил по носу этой врунишке. — Сейчас нос, как у

Буратино вырастет.

Ее глаза напились кровью и я поспешил убрать свою руку в карманы джинс, дабы у

темноволосый не было искушения ее сломать.

— И ты туда же‘?! Почему каждый считает себя обязанным упоминать эту глупую

сказку? — злобно вскрикнула девушка.

Что же, зато теперь она не нервничает, а всего лишь готова мне вцепиться в горло.

Не девушка, а бультерьер какой-то! И слова ей не скажи! До меня некоторое время

не доходил смысл ее слов и я стоял как истукан, а затем меня поперло на смех,

когда все встало на свои места.

Она же Матильда! Представляю, как ей тяжело с таким именем живется. Нет, имя,

безусловно, красивое. Но вот насмешек, хоть отбавляй! Хотя, стоит отдать её

родителям должное — Матильда, это не Даздраперма. В таком случае, она бы уже

давно взяла паспорт и побежала менять имя.

— Стервятник! — прошипела она, наблюдая за тем, как я ‚согнувшись пополам, не

могу перестать хохотать.

Марголис в шутку ударила меня локтем в бок, а затем залезла в подъехавший

автобус, но прежде чем она это сделала я заметил едва ли уловимую улыбку на её

губах.

Я, не медля, залез следом. В автобусе, впрочем как и всегда, невыносимо душно, а

еще тесно. В мою сторону пролетело несколько замечаний, когда я подобно змею,

извиваясь, добираюсь до Марголис, а затем встал за ее спиной, что заставило

девушку напрячься. Ей снова не за что держатся и я, как истинный джентльмен,

хотя никогда им и не был, обхватываю Матильду за талию.

Темноволосая тотчас же замирает, но попытку отбросить мою руку не делает.

Вероятно, потому что в следующую секунду автобус резко останавливается и если

бы не моя поддержка, то Матильда бы уже вписалась лицом в спину какого-то

дяденьки. Мы едем недолго, но и этого хватает на то, чтобы мое мужское начало

проснулось. В частности, когда моя соседка вертит своей пятой точкой в поле моего

зрения.

Я чувствовал себя варваром, но подобное чувство вины недолго меня мучало.

Единственное мое желание, это закинуть эту нахалку к себе на плечо и унести в

пещеру, где я смогу сделать со своей «добычей» все, на что мне только хватит

фантазии, но что-то мне подсказывает, что Марголис не разделяет моих желаний. В

любом случае я не настолько смелый, чтобы это проверять.

Она снова пошевелилась, и я с шумом выдохнул, что заставило ее повернуть

голову ко мне и одарить грозным взором.

Моя бровь приподнялась в вопросе, но она покачала головой и снова отвернулась.

Мы передали за проезд, почему чего вышли из этой преисподней на колесах.

— Спасибо, что помог мне, — нехотя, но все же сказала она.

— Спасибо, что не выбросила меня на улицу, — криво улыбнувшись, ответил я.

Матильда задумчиво покачала головой, а затем пробормотала себе под нос: «я все

завалю».

— Ей, — осторожно касаясь ее плеча, произнес, — все будет в порядке. Давай,

Марголис, не подведи меня! — уже несколько подстрекающим тоном продолжил я.

— У тебя был самый сексуальный и умный репетитор! Или ты о чем-то другом

думала, когда мы занимались’? — нарочно томно прошептал, проводя рукой по ее

шее.

Девушка фыркнула и незамедлительно скинула мою руку.

— Я думала о чем нужно! — протестующие воскликнула, а после, прищурившись,

добавила, — а вот о чем ты думал?

— Когда?

— А в автобусе!- ухмыльнулась она.

На моих губах расплылась похабная ухмылка.

— Тебе лучше не знать, — подмигнув, произнес я.

Она закатила глаза, а затем обернулась и уже собиралась уходить, как я схватил

девушку за руку, тем самым останавливая.

— Даже не попрощаешься? А ведь мы ночь вместе провели, — игриво пошевелив

бровями, сказал я.

— Пока! — вырвав свою руку, выплевывает.

— До встречи! — уже в спину девушки летят мои слова.

Глава 15

Матильда

Мои руки тряслись, а ноги подгибались, сама я наверняка напоминала рыбу,

которую выкинули на сушу. И это при том, что до защиты оставалось еще целых

десять минут! Или же всего лишь десять…

Мне стоило немалых усилий просидеть в приемной комиссии целый день. Благо,

хоть староста сжалилась надо мной и отпустила пораньше, дабы у меня было

время подготовиться. Но не то чтобы мне это помогло.

«Нет! Ты не будешь нервничать! Возьми себя в руки, тряпка!» — решительно

заявил мой внутренний голос.

Я втянула носом воздух, сжала руки в кулаки и улыбнулась своему отражению в

зеркале, что стояло колонной возле дверей кабинета.

Улыбка безусловно была так себе, скорее оскал. Было несколько неловко, что

Разумовский потратил на меня кучу времени, а я даже имя свое могу вспомнить.

Улыбка спала с моего лица, и я, подняв руки, кончиками пальцев приподняла уголки

губ и, опустив их, вновь на себя взглянула.

«М-да. час от часу не легче!» — снова решило подать голос мое любимое

подсознание, которое никак не мог замолчать!

— Заткнись! — прошипела я, по-прежнему улыбаясь.

— Эм-м, — раздалось позади меня, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности.

Словно из ниоткуда, появился Разумовский, почесывавший в отражении зеркала

шею и в недоумении на меня пялившийся.

— Так, я ничего и не говорил.

Ударив себя ладошкой по лбу, между тем проклиная себя в уме за излишнюю

болтливость, я повернулась к парню.

— Это не тебе, — коротко отрезала я, пытаясь сохранять хладнокровность, мигом

стерев глупую улыбку с лица.

— Хорошо, — помедлив, Данил качнул головой, все еще настороженно на меня

косясь. — С тобой все хорошо? — положив свою руку на мое плечо и

наклонившись, заглянул он в мои глаза.

— А что не так?

— Ты как-то странно улыбаешься. У тебя защемило нерв?

Мои брови недоуменно поползли вверх, но искусственная улыбка так и не сползла,

несмотря на мои старания, однако через секунду, когда в хитрых глазенках парня

заиграли смешинки, я фыркнула, а затем пнула этого балбеса в плечо.

— Ты издеваешься надо мной!

— Разве что, самую малость, — несколько легкомысленно прозвучал его голос,

заставив мои глаза закатится.

— Что ты здесь делаешь? — поправив рюкзак и, краем глаза взглянув на большие

часы в холле, поинтересовалась.

Он замешкался на долю секунды, а после неоднозначно пожав плечами, ответил:

— Мимо проходил.

Безусловно, его словам я не особо поверила. Хотя бы потому что мы находились

совсем в другом корпусе. Самом дальнем, а приемная комиссия была в главном.

Вполне возможно, будь я не такая взвинченная и рассеянная, я бы сделала едкое

замечание, но оставалось всего пять минут до защиты и в моей голове все

смешалось. Перед моими глазами буквально плыли картинки, в частности, когда

преподаватель прошел мимо и сказал, что через несколько минут мою скромную

персону ждет в кабинете.

— Марголис! — рявкнул парень, дернув меня за плечо.

— Ай! Больно! — шикнула я на этого гада.

— Ты все помнишь? — серьезным тоном задал он вопрос.

—Угу.

Слабый кивок вряд ли был достаточно убедительным, также как и мой дрожащий

голос.

Парень протянул мне руку, в которой была бутылка воды, очевидно предлагая мне

выпить, но пелена, образовавшаяся в считанные секунды перед глазами, и ступор

не давали мне пошевелиться.

— А я-то думал-гадал, как же заставить тебя замолчать, — усмехнувшись,

проговорил Разумовский, между тем открывая крышечку, а затем буквально

подставляя мне под нос. — Пей.

Это звучало, как приказ, и внутренне я рвала и метала, что этот наглый упырь

позволяет себе подобный тон, но всё же я взяла бутылку в руки и сделала

несколько глотков.

— А теперь сделай вдох, — он показал пример, будто бы сомневаясь в моих

умениях, — а теперь выдох. Повтори так несколько раз.

На удивление, такая терапия от футболиста-разгильдяя помогла и всего спустя

минуту я смогла трезво соображать. Руки дрожать, конечно, не перестали, но по

крайне мере я могла говорить, а не просто моргать глазами.

— А теперь вперед! — пожалуй излишне эмоционально произнес Даниил,

подталкивая меня в спину. — И убери эту ужасную улыбку со своего лица.

Я на секунду обернулась, дабы хмуро на него взглянуть, но парень мне в ответ

подмигнул и губами прошептал:

— Давай, трусиха.

Полагаю, ничто так меня не мотивировало, как слово «трусиха». И пусть в

большинстве случаев это было самой настоящей провокацией, а еще и

подстрекательством к всякого рода шалостям, которые в последствии заставляли

отца хвататься за голову, однако в нужных ситуациях это помогало мне собраться. К

счастью, этот случай не стал исключением, поэтому уже через секунду, с прямой

спиной и решительным взглядом, я открывала дверь кабинета.

Преподаватель приподнял свои очки и, будто просканировав меня, вкрадчивым

голосом сказал:

— Проходите.

Стоило двери за мной закрыться, как мне тотчас же стало душно. Захотелось вновь

в коридор, невзирая на то, что там стоял мой горе-сосед.

— Надеюсь, вы хорошо подготовились, — было вместо пожелания удачи, а затем

преподаватель добавил, — начинайте.

Начинала я говорить тихо и неуверенно. Я произнесла тему, а дальше меня

охватила паника. И, вероятно, я уже готова была ползать по полу и буквально

вымаливать свой «зачет», или же на крайний случай прыгнуть в окно, как внезапно

в моей голове возник образ Разумовского. Все его фразы, слова, примеры, термины

приобрели смысл, а в моей голове будто сложилась картинка в единый пазл.

‘ Преподаватель выжидающе на меня смотрел, и очевидно не был готов к тому, что я

совершенно неожиданно начну выдавать информацию.

Мы с Разумовский разобрали все и чуть-чуть больше, поэтому фактов, примеров и

тому подобного в моей голове было дофига и больше. К слову, когда я закончила

свой монолог: руки мои перестали дрожать, а в горле пересохло от слишком долгой

болтовни.

— Что ж, — поправив свои очки, профессор откашлялся. Должно быть, он не

ожидал от своей самой нерадивой студентки такого прорыва. Впрочем, в этом я с

ним была солидарна. Сама от себя в шоке. — Безусловно, пять я вам не поставлю,

но думаю твердую четверку вы заслужили.

С небывалым воодушевлением, я забрала из рук зачетку, едва ли ее не вырвав, а

после вприпрыжку поскакала к выходу.

— До свидания! — вскрикнула, уже закрывая двери.

Я была на грани того, чтобы танцевать ламбаду, целовать всех мимо проходящих

людей и вообще устроить праздник жизни, но усилием воли пыталась держать себя

в руках.

Не медля ни секунды, я тотчас же набрала папе смс с текстом:

«Папуля, я все сдала! И меня не отчислят:)»

Разумеется, мне очень хотелось ему позвонить и поделиться весьма приятными

новостями, но отец скорее всего был на деловой встрече, а значит беспокоить его

не стоит. В любом случае мы позже созвонимся.

Пока я строчила смс, то не замечала ничего вокруг поэтому когда любопытный нос

Разумовского сунулся между мной и телефоном, я сперва шарахнулась от

неожиданности, а затем вздохнула. Пожалуй, стоит привыкнуть к его способности

появляться из воздуха.

— Что это там строчишь? — его голос звучал ровно, и понять зачем парень задает

подобный вопрос было невозможно.

— Отцу, — коротко ответила, а после подумав, открыла еще один контакт.

«Яшка, я все сдала!!! Можешь поздравить свою Мальту: *» — напечатала, после

чего отправила.

Между тем рожа моего соседа становилась все более кислой и унылой, и я

посчитала своим маленьким долгом его немного растормошить.

— Спасибо тебе, Разумовский! — пролепетала я, едва не срываясь на визг, а затем,

сама от себя не ожидая, обняла белобрысого.

Он сперва опешил, но после его руки легли на мою талию. К слову, я не

чувствовала отвращения и мне даже не хотелось дотянуться до его шеи и

хорошенько сжать, так чтобы перекрыть доступ воздуха в легкие… Пожалуй,

вчерашний вечер пошел нам на пользу и, вполне возможно, теперь мы сможем

стать нормальными соседями. Впрочем, Даниил и до этого меня особо не доставал,

разве что только тот факт, что этот пижон живет через стенку. А в остальном, я его

почти и не видела и даже изредка слышала.

— Да ладно, мне все равно нечего было делать, — раздалось над моим ухом и я

вдруг осознала, что мы стоим, обнявшись, уже несколько минут.

В миг я отпрянула от блондина и, нервно поправив волосы, откашлялась.

— В любом случае, ты мне здорово помог.

— Так, сколько тебе поставили? — поинтересовался парень.

— Четыре, — подпрыгнув ответила, прижав к себе зачетку, будто это самое дорогое

что у меня есть. «Моя прелесть» — как сказал бы Голлум.

Вероятно, Разумовский не разделял моем радости, ведь его лицо выражало

разочарование.

— Четыре’?

— Не парься, — махнула рукой. — Мне бы не поставили больше. Во первых, сроки

уже давно прошли, а, во-вторых, мне никто не поверит, что курсач написала сама.

Парень хмыкнул, а затем произнес:

— Тогда, это многое объясняет. А-то уж я грешным делом подумал, что плохой

репетитор. Кстати, ты мне должна за услуги, — подмигнул этот нахал.

— Не борзей, Разумовский, — резко оборвала разгулявшуюся фантазию своего

соседа. — Если бы не я, то ночевал бы ты на улице.

— Ладно-ладно, — поднял он руки вверх, будто сдаваясь. — Тогда мы в расчете.

Не спеша, мы вышли из здания. Разумовский все не переставал собой гордится и

напрашивался на комплимент. Что не говори, а парням только дай повод

похвастаться!

— А еще я веселый, красивый, умный и, — тут он на секунду замолчал и, прикусив

губу, томно произнес, — сексуальный.

— Звучит как анкета на «давай поженимся», — рассмеявшись промолвила.

— Э-э, нет, женщина, — протестующее замотал головой белобрысый. Должно быть,

этот ловелас не горел желанием познать прелесть «семейной жизни». — Я в это

болото — не полезу!

— Боже! — закатив глаза, пробурчала. — Почему для парней жениться, это как

смертная казнь?!

— Потому что вы женщины — выносите мозг!

Тут я не могла поспорить. Порой девушки и правда бывают несколько заносчивы, и

даже такая недодевушка, как я. Мой папа вам расскажет об этом поподробнее…

Но и мужчины не такие идеальные, какими себя позиционируют. Парни — это

вечные дети. Пожалуй, поэтому в мои планы не входило выйти замуж ближайшие

эдак лет пять. Нет. Даже десять, а рожать уж подавно. Это будто сюрприз. Ты

выходишь замуж, рожаешь, и вместо одного ребенка у тебя два. Их отличие лишь в

том, что одному нужно памперсы менять, а второму нет. Впрочем, и то не факт! Но

высказать свое чрезвычайно важное мнение мне было не суждено, ведь стоило

мне только открыть рот, как мой телефон зазвонил.

— Алло, — ответила.

— Мальта! — закричал знакомый голос, да так громко что пришлось оторвать

трубку от уха. — Я же говорил, что прорвешься!

— Все-то ты знаешь, — усмехнулась.

— Не без этого, — хмыкнул еврейчик. — Так, ладно! Нужно это отметить. У меня

вечер свободный, давай в «Фаворит»?

— Неужели нашел в своем плотном графике время?

— Для тебя, дорогая, все что угодно.

— Подлиза, — проколола я друга.

— Хорошо, договорились.

— Отлично, в семь у тебя под подъездом.

— Буду ждать.

Мы одновременно положили трубки, и как только я положила телефон в карман, то

наткнулась на какой-то странный взгляд Разумовского. От той игривости, что была

несколько минут назад, не осталось и следа. На замену ей парень хмурил брови и

сжимал челюсть.

Должно быть, мне стоило спросить в чем дело, но не думаю что один совместный

вечер сделал нас друзьями. Неплохим соседями — возможно, но вряд ли мы

теперь будем носить одинаковые футболки, за исключением формы, постоянно

висеть на телефоне и все тому подобное, что делают «лучшие» подружки.

— Ну, — довольно неловко помявшись, произнесла, — мне пора. Спасибо еще раз.

Я неловко улыбнулась и поправила футболку. Благодарить Разумовского было

довольно непривычно, вопреки тому что я уже сделала это кучу раз за сегодня и

вчера. Мне все казалось, что есть в этом какой-то подвох. Пожалуй, если бы

вчерашний вечер не был бы случайностью, то я бы и дальше кляла своего соседа.

— Да, мне тоже пора.

Его голос звучал напряженно, так словно парень говорил через силу. От такого тона

мне стало не по себе. Этот юноша и ад может заморозить, если захочет. Точно,

дьявол! Пусть даже и с внешностью ангела. сексуального ангела…

— Ну пока, — помахала рукой, уже намереваясь уйти.

Он кивнул головой, а затем проскрежетал:

— Приятного вечера.

Что ж, полагаю, унести ноги было моей лучшей идеей, что я и поспешила сделать.

Сомневаюсь, что Разумовский действительно пожелал мне «приятного» вечера. во

всяком случае, таким тоном не желают.

Впрочем, а что я удивляюсь?! Он, очевидно, осознал, на что тратит свое время. Я

бы тоже расстроилась, если бы вокруг меня постоянно крутились красивые

цыпочки, а я проводила время с замухрьпшкой. Не то чтобы я себя не любила, но,

будем откровенными, я не особо верю в то, что мужчины считают мозги

сексуальными. По крайней мере, не в этом возрасте. В этом возрасте гормоны бьют

через край, поэтому я и не пользовалась популярностью среди своих сверстников.

К слову, дома свет волшебным образом так и не появился, а до семи вечера у меня

еще было куча времени. К которому я очень надеялась электрик приедет и все

починит. Только бы вызвать его еще…

Благо, свой телефон я зарядила в универе. Хоть какая-то польза должна же быть!

Стоило мне только заветные цифры ввести, как мне тотчас же ответили. Однако,

электрика мне вызвать не удалось, а все потому что кто-то это сделал за меня…

Еще утром. И как мне сказала незнакомая тетка в телефоне:

«Ожидайте, в течении двух часов».

Безусловно, у меня были догадки, кто это такой заботливый. Хотя, вру! Я точно

знала, кто! Разумовский и здесь вставил свои пять копеек, однако как бы мне не

хотелось ворчать, отчего-то на моем лице промелькнула улыбка. Вполне возможно,

этот парень мог не быть засранцем, когда этого хотел. К слову, электрик приехал

около четырех вечера, что не могло не радовать. Надеюсь, он успеет до семи.

— Как же это вы так умудрились, милочка? — поинтересовался он, почесывая свою

лысину и задумчиво смотря на сгоревший счетчик.

— Оно само как-то, — пробурчала себе под нос, виновато опустив голову.

— Ну ничего, починим, — вздохнув, произнес мужчина.

Мне сегодня действительно было, что отмечать, а значит и выглядеть нужно

соответственно. Пока электрик творил чудеса со светом, я между тем с самым

задумчивым и умным видом смотрела на свой шкаф, а если быть точнее на вещи в

нем.

Разумеется о платье и речи идти не могло. Каюсь, парочку у меня все же имелось в

наличии. Одно с выпускного, а другое со свадьбы папиных приятелей, там видите-

ли строгий дресс-код. Ох, и надулась я тогда на отца. Весь вечер ходила сама не

своя, а к концу того «знаменательного» дня, к слову парочка через год развелась,

ко мне еще некий Армен пристал со своим «вах, какая красивая дэвушка! Давай

потанцуем!». Разумеется, Армену я отказала, но уж больно настойчивым он

оказался, а вот я, к сожалению, терпением не отличалась никогда. Поэтому после

очередного отказа, когда этот бессовестный извращенец начал распускать свои

блудливые руки, мне пришлось ему вправить мозги. Конечно, вряд ли там что было

вправлять, но я хотя бы попыталась. В общем, закончилось тем, что началась

драка. Массовая… Но какая свадьба без драки, верно’?!

Джинсы, джинсы, шорты и снова джинсы. Растянутые большие футболки, парочка

блузок и рубашек. Я не понимала почему, но сегодня мне хотелось выглядеть

несколько иначе. Не то чтобы, я вдруг пошла в салон, или на программу вроде

«модного приговора». Я не настолько отчаянная, однако вместо растянутой

футболки сегодня я хотела одеть какой-то топ и даже можно выровнять волосы, а

еще накрасить губы. Я не покупала себе подобного барахла, но папины подружки

задаривали меня подобным, в тщетной надежде задобрить, разумеется. Поэтому

что-то да у меня было из косметики.

«Эврика!» — подумала, когда в моей памяти что-то щелкнуло и я вспомнила, что

совсем недавно папина «зая» подарила мне пакет, в котором должны быть какие-то

шмотки.

Из верхней полки я принялась доставать все коробки, многие из которых так и были

запечатаны, а еще там было много всякой дребедени вроде колечек, цепочек,

подвесок и всего прочего.

— Да, где же ты? — гаркнула я, между тем двигая коробки.

Должно быть, если продать весь этот хлам на «еВау», я смогу купить себе машину,

но я также знала, что этого не сделаю. Я была крайне вредной персоной, но и у

меня имелось положительное качество. Я никогда не была жадной, поэтому время

от времени такие вот «презенты» отдавала в детдом. Полагаю, сиротам нужнее эти

вещи, нежели мне. Папа, безусловно, не знал. Нет. Он неплохой человек, и я

уверена был бы горд мной, но у каждого из нас есть вещи, которые мы хотим

оставить исключительно для себя. Это было моей маленькой тайной.

Когда я готова была дышать огнем, стоя едва ли не одной ногой на носочке, мне

все же удалось нащупать нечто похожее на бумажный пакет. Для достоверности, я

еще раз его пощупала, а после в нетерпении дернула на себя.

Шкаф подозрительно предупреждающее дернулся, а вместе и с ним коробки, а

затем все это добро полетело на меня. Не устояв, я с криком повалилась на пол, а

на меня коробки и тот самый, будь он трижды проклят, пакет. К счастью, долгие

годы тренировок научили меня правильно группироваться. Собрав себя по частям, я

достала пакет, что плотно сжимала в кулаке. Мда, хватка у меня стальная. Как

схвачу, так фиг отцепишься!

— То, что надо, — спустя три часа уже одетую себя, осматривала я.

Топ цвета слоновой кости чем-то похожий на замш материал и черные шорты с

высокой талией. Не скажу, что это было в моем стиле, но то что я видела в зеркале

мне определенно нравилось. Волосы были распущены и приятно блестели, а на

губах немного карандаша. В целом, я выглядела, как я. Просто немного

посвежевшая, будто приехала с курорта, на который, увы, так и не поехала, так

пусть хоть видимость будет. А еще раз покрутилась, но дальше любовался мне

собой не дали.

— Хозяйка! — закричал электрик с подъезда.

Я мигом выскочила на голос. Время подходило к семи, а Яшка не любил когда

опаздывают.

— Я тут!

— Принимай работу.

Счетчик, похоже, заменили. Должно быть, Разумовский все же объяснил, что тот

было уже не спасти.

— Идем проверим.

Мы несколько раз включили свет и выключили, и когда я, мурлыча от счастья,

поинтересовалась сколько же нынче стоит такое благо цивилизации, то мужичок

шокировал меня своим ответом.

— Так, уже все оплачено, хозяюшка. На карту еще утром деньги скинули.

— С-спасибо, — ошарашено удалось мне выдавить.

— Хлопцу своему спасибо, скажите, — усмехнувшись произнес электрик. — Ну, все

что нужно я вам показал. Главное — больше не чините. Ну, не женское это дело, —

а после тише добавил, — а то, не дай бог, еще эти бабы в футбол полезут. Ну,

бывайте, и аккуратнее в следующий раз!

Я так и осталась стоять истуканом, наблюдая за тем, как мужчина собирает свой

чемоданчик, а затем уезжает на лифте.

«Это что же получается… Даниил за меня заплатил‘? Но зачем?» — пронеслись в

голове мысли.

«Нет. Я должна все вернуть!» — твердо решила.

Я уже хотела направился к Разумовскому и высказать все, что думаю о его

«рыцарских» подвигах, но мой телефон загорелся.

«выходи» — писал Яков.

Покачав головой, я вновь окинула себя взглядом в зеркало и, удовлетворившись

увиденным, поправила волосы, и взяв маленький кожаный рюкзак, вышла.

Раз поворот, два и я почти закрыла дверь и готова идти, как…

— Ну, что все починили’? — снова раздался этот голос, целью которого, полагаю

‚было сделать меня заикой.

Обернувшись, я лицезрела Разумовского во всей красе. М-да, ничему жизнь этого

балбес не учит. Вчера он без вещей остался, а сегодня снова на пороге своего

дома и раздетый.

— А у тебя? — вопросом на вопрос холодно отозвалась я.

Белобрысый вскинул бровь, и каким-то насмешливым тоном бросил:

— Как видишь.

Странно, что я не слышала. Впрочем, я наверняка сидела в тот момент на балконе,

а там у меня отдельный мир, а если еще и с отцом болтала, то все пиши пропало…

— Зачем ты заплатил? — не церемонясь, перешла я к главному вопросу, между тем

воинственно складывая руки на груди.

— Потому что сломал, — как дважды два, прозвучал его ответ.

Этот индюк вновь со мной говорил таким тоном, словно делал одолжение.

— Сколько я тебе должна? — достав кошелек, спросила.

— Нисколько, — как баран, уперся белобрысый.

Из меня вырвался рык. Этот парень самое настоящее проклятие. Его невозможно

понять. Еще вчера он был милым, а сегодня вновь превратился в засранца.

Полагаю, это какая-то весьма странная версия «Золушки», только герой парень и

он превращался после обеда в придурка. Впрочем, может это была лишь игра‘?! Кто

знает какие забавы у этих пижонов?!

— Разумовский, — уже срываясь, прикрикнула.

— Куда так нарядилась? — перевел он тему, будто совсем не замечая, что я на

грани убийства.

— По делам.

Его глаза бесстыже прошлись снизу вверх. Должно быть, парень меня оценивал. Он

наклонил голову набок и, прищурившись, почесывал свой подбородок. Между тем я

достала кругленькую сумму и, сделав несколько шагов, оказалась лицом к лицу с

парнем.

-— Забери, -— ткнула ему в грудь несколько крупных купюр, но этот гад ползучий и

глазом не пошевелил. Как непоколебимая скала стоял!

— Забери, — прорычала.

Вместо этого, он отвел мою руку. Его движения были плавные, даже нежные, а

после Даниил сделал то, чего я ожидала меньше всего.

Парень откинул мои волосы с плеча, практически невесомо погладив рукой щеку. Я

стояла ни мертва ни жива, лишь наблюдая за его движениями. Должно быть, он

колдун раз я еще не выбила ему все зубы, но, очевидно, колдун с такими

красивыми глазами…

Лазурного цвета в обрамлении черных ресниц, но даже не в его гипнотизирующих

глазах дело, а в их выражении. Он смотрел на меня, будто ничего в этом мире

больше не существует для него и не должно существовать.

Миг и его рука мягко, будто вопрошая, накрыла мою талию, притягивая вплотную к

себе, а я вроде как была и не против. Аккуратно, словно прикасаясь к хрусталю, он

приподнял мой подбородок и наклонившись вдохнул воздух, будто не мог им

насытиться. Блондин опустил голову, и теперь мы дышали одним воздухом.

Пройдясь губами по скуле, Даниил еще раз взглянул в мои глаза, и не увидев

сопротивления, наклонился еще ниже. Мои глаза закрылись, а затем его губы едва

коснулись моих. Они казались мягкими и удивительно сладкими, от чего я вовсе

потеряла голову, медленно тая в его руках. Парень игриво прикусил мою губу, и

только он перешел к более решительным действиям, как мой телефон запищал,

тем самым разрушая всю магию этого мгновения. Испугавшись, я отскочила,

совсем позабыв о причине спора, о том что в руке я по-прежнему держала купюры.

Обо всем. Не смотря на парня, я откашлялась и, пробормотав что-то себе под нос

похожее на: «Мне лора, увидимся!», буквально слетела по лестнице. Я вылетела из

подъезда запыхавшееся с бешеными глазами и всё ещё нетрезвым умом.

— Привет, — сконфуженно проговорила, залезая в машину своего друга.

Тот осмотрел меня и подозрительным голосом, спросил:

— Чего так долго? С тобой все в порядке?

— Конечно, — излишне громко сказала, натянуто улыбнувшись. — А что не так?

Все же хорошо, вот курсовую сдала, — все тараторила я.

Цукер мне не поверил и уже собрался устроить допрос, но я его оборвала:

— Поехали.

Пожав плечами, парень нажал на газ, но я знала, что мне не отделаться от череды

вопросов. Но он ни за что не узнает, что я целовалась с Даниилом Разумовским!

В последний раз я мельком взглянула на балкон своего соседа. Разумовский стоял

там с крайне оскорбленным и недовольным видом, наблюдая за тем за я уезжаю.

Сглотнув, я потерла виски, а затем откинулась на сиденье.

«что это, мать твою, было?» — крутилось в моей голове, как заезженная

пластинка.

Глава 16

Даниил

Должно быть, я мазохист, раз смотрел на то, как Матильда уезжает с другим

парнем. Ударив кулаком по балкону, когда машина скрылась за поворотом, я зашел

в комнату.

И о чем я только думал, когда целовал эту пигалицу?! Вероятно, о том какие у нее

нежные губы, умопомрачительные глаза, которые настолько глубокие, словно вовсе

не имеют дна. Полагаю, в этой бездне я и потерялся. Впрочем, а чего еще можно

было ожидать от парня, у которого уже несколько недель не было секса’?!

Посмотрев на часы, я, недолго думая, вызвал такси.

Сегодня определённо будет жаркая ночь, а то скоро начну на все подряд кидаться.

Да и не одной же Марголис развлекаться, в самом деле!

Первым моим желанием, когда я попал в клуб, было вдрызг упиться, но, к моему же

счастью, оно быстро угасло. Да, и к тому же в среду суд. Не стоит так рисковать, в

противном случае отец размажет меня по стеночке, и даже маман не поможет.

Впрочем, пьяным меня все же можно было назвать, но пьяным от ярости, которая

буквально съедала меня живьем.

И что Марголис нашла в этом Цукере‘?! Он бабник не меньше моего, к тому же еще

и в Америку скоро укатит, во всяком случае это то, что донеслось до моих ушей. Не

то, чтобы я интересовался.

В любовь на расстоянии я не верил и отнюдь не потому что был черствым сухарем,

скорее считал себя реалистом. Серьезно?! Кто будет из года в год ждать с моря

погоды’?! видеться раз в полгода, это ли мечта всех девчонок?! Однако, и мою

соседку обычной девчонкой не назовешь. Девочка-беда, сорванец, но, как

оказалось, такая отзывчивая на ласку. Вполне возможно, ее такой расклад

устраивал, а вот меня, напротив, нет

время близилось к десяти, когда меня наконец-то изволил почтить своим

присутствием сам директор этого «логова разврата», в котором однажды я и сам

был не против предаваться «греху».

— Что не в духе? — спросил парень, как только присел напротив, а затем жестом

позвал бармена. — Виски, как обычно!

«Как обычно» — означало бутылку «Сиваз» или же «Дмеймисон».

Я покачал головой, и, на вопросительно приподнятую бровь моего товарища,

ответил:

— Не сегодня.

Марат усмехнулся, а на его лице так и проступало веселье. Очевидно, он впервые

за долгое время видел, чтобы я добровольно отказался от алкоголя.

— М-да, значит не врут, — задумчиво и несколько издевательски прозвучал его

голос.

— Кто?

— Да вот, земля слухами полнится, что ты вступил в отряд хороших мальчиков, —

сказал он, а затем, пошарив по своим карманам, достал сигарету.

— Кто же это такой болтливый? — прищурившись, поинтересовался я, почесывая

подбородок.

— Алена сказала, что ты ее отшил, а сам с какой-то лахудрой зажигал. И даже

обмолвились, что ты её своей девушкой назвал.

Руки сжались в кулаки, и я, предупреждающе зыркнув глазами в парня, процедил:

— Она тебе не лахудра.

— воу-воу, полегче, брат! — рассмеявшись закинул мне руку на плечо Марат. — Я ж

говорю, как мне передала Алена. Дословно.

К своему же счастью, Марат чувствовал, когда пахнет жареным и умел вовремя

останавливаться, а еще он знал, что если меня завести, то беде не миновать. На

самом деле, я не был особым зачинщиком драк, да и вообще меня можно было

назвать спокойным парнем, но в последнее время, я был не в ответе за свою

нервную систему, которая в любой момент могла дать сбой.

— Это сука просто бесится, что я перестал ее трахать, — сухо бросил я.

— Так что никакой девушки? — подмигнув, спросил.

— Нет, — качнул головой, после чего тише добавил, — пока нет.

— Хм-м, тогда ты не против, если я позажигаю с Аленой?

— Сколько влезет, — беззаботно ответил, ведь меня и правда не заботило, с кем

будет «зажигать» моя бывшая постельная подружка. — Только не заиграйся

смотри, а то эта пиявка потом не отцепится.

— Я учту, — с азартом в глазах промолвил Марат.

Подобные разговоры были для нас не в новинку. Довольно часто после того, как

одна «подружка» нам наскучила, мы менялись или же переключались на других,

таких же не особо ломающихся телок. Бывали безусловно исключения, вроде

Златы, но о таких речь и не шла, как я их называл «полноценных бывших». Это что-

то вроде запрета. Не то чтобы, это помешало ей наставить мне рога, однако в

какой-то момент я действительно верил, что она «та самая».

К слову, с Маратом мы о делах не говорили. Полагаю, парень не хотел поднимать

эту тему, да и я особого желания не выказывал. Марат не был моим другом,

соответственно и обязан мне тоже ничем не был, так что и предъявить ему мне

было нечего. Конечно же, его имя ни малейшим образом не фигурировало в деле и

все концы повесили на меня, однако и я легко отделался. Проходить свидетелем,

это лучшее из всего что могло бы быть, учитывая сколько товара нелегального мы

продали.

Всего спустя час к нашей скромной компании присоединилась некоторое

количество людей, которые то и дело заменялись другими. Большинство я знал, так

как был завсегдатаем этого заведения, а вот платиновую блондинку, сидящую на

моих коленях, видел впервые. Девушка была настолько худа, что её кости

неприятно вливались мне в ноги и вместо возбуждения, что я чувствовал по

обыкновению, сейчас я испытывал самое что ни на есть раздражение.

— Ты ведь играешь за «Гладиаторов»? — кокетливо стрельнув глазками,

поинтересовалась она, между тем словно невзначай поерзав своей задницей.

— Ага, — не особо вдаваясь в подробности, буркнул.

Она хотела еще что-то сказать, но парень что внезапно хлопнул меня по плечу ее

перебил, крикнув:

— Разумовский, сколько лет сколько зим!

— Дэн, здорова! — отозвался, пожав руку моему дорогому родственнику, а если

быть точным троюродному брату.

— Все никак не нагуляешься‘? — усмехнувшись произнес, намекая на блондинку.

— Молодость все простит, — рассмеявшись, сказал я.

— Может быть. Ладно, хватит обжиматься, лучше идем проветримся. Я тебе своего

коня покажу, — кивнув головой на выход, проговорил Дэн.

Не особо церемонясь с подругой, что очевидно уже была не против со мной

пуститься во все тяжкие, я небрежно убрал ее руки со своей шеи и под

возмущенный писк, пересадил со своих колен на диван.

— Прости, зая, но мне нужно отойти, — довольно фамильярным тоном изрек я, а

затем, поразмыслив пару секунд, кинул пару крупных купюр на стол. — Еще

увидимся, — подмигнул я блондинке, после чего направился вслед за Дэном.

С этим парнем меня многое связывает. Наши отцы время от времени виделись, и

мы соответственно тоже. Прежде отец любил устраивать семейные ужины, хотя

мне казалось, что он это делает только для видимости «семьи», чтобы все знали,

как у нас все «хорошо». Безусловно, с последними событиями весь этот цирк

прекратился. И пожалуй, эта была одна из тех вещей по которой я не скучал.

Мы не были примерной семьей, как бы нам этого не хотелось, а вот Пономаревы

были. И были не только на людях, но и дома. Это задевало меня, как ничто иное.

Ведь в стоило гостям ступить за порол как в нашем доме все становилось на свои

места. Я шел в комнату, папа в кабинет, мама на кухню. Никаких дальнейших

посиделок, планирование отдыха и задушевных разговоров.

Выйдя на улицу, я вдохнул воздух. Казалось, запах блондинки в меня впитался.

Излишне приторный и насыщенный, а не такой легкий и дурманящий, как у

Марголис. Покачав головой, будто выкидывая глупые мысли, я перевел свое

внимание на то, зачем, собственно говоря, и вышел.

Черный «ямаха У2Р-К6» стоял припаркованный на тротуаре, тем самым

привлекая внимание мимо проходящих людей. Еще бы, наш город не был

маленьким, и подавно, но такие здесь встречались довольно редко. К тому же, в

придачу с сексуальным трейсером, это был для любой девушки джекпот.

Дэн стоял, вальяжно облокотившись, с кривой улыбкой на губах, словно красуясь, и

явно не был против такого внимания к своей персоне. Вот же, позер! Сколько себя

помню, этот парень любил похвастаться! Но стоит отдать ему должное в его

хвастовстве не было и намека на превосходство, скорее парень это делал ради

развлечения, уж больно, ему нравилось следить за реакцией людей. К слову,

учился мой брат на психолога. Полагаю, оттуда и растут ноги этой тонкой душевной

организации, как сам себя любил называть Пономарев.

— Да, хороша крошка, — проводя рукой по мотоциклу, прокомментировал.

— Конечно, хороша, — хмыкнул. — А на деле, так вообще улет. Этой крошке нет

равной, — с некой любовью отозвался друг о байке. — Ни с одной твоей не

сравнится! — с явным намеком на девушек, подстрекающие поспешил добавить.

— Так уж прям не сравнится? — растянув дерзкую усмешку на губах, сказал уже

готовый отстаивать свою точку зрения.

Я и далеко не был гонщиком. Более того к машинам относился довольно

равнодушно, скорее как к удобству. Но, признаться честно, этот железный конь

даже мое сердце растопил, однако из-за вредности, а еще своего своенравного

характера, который так любил споры, я не был готов признать, что какая-то

железяка может заменить живую бабу.

— Есть одна идейка, — хитро прищурившись, сказал парень. И я тотчас же понял,

что ничего хорошего эта «идейка» не сулит.

Вообще-то все мои проблемы обычно и начинались со слов: «есть одна Идейка»,

поэтому окрестив брата взглядом полным недоверия, я фыркнул.

— Нам уже не по шестнадцать, Дэн! Эти игры давно устарели, — нарочно

скучающим тоном, проговорил.

Как я и ожидал, глаза Дана загорелись азартом. Прямо как в шестнадцать, когда

тестостерон зашкаливал, а крутость измерялась девчонками. Я никогда не

жаловался на отсутствие женского внимания, да и Дэн тоже, но это не мешало нам

устраивать различные споры.

— Предлагаю пари! — громко объявил парень, а народ между тем подтягивался.

— Условия’? — тотчас же включился в игру.

— Я подкатываю к девушке на байке, а ты без. Кто уговорит ее на поцелуй, тот

выиграл.

— Что на кону‘?

— А что ты хочешь?

Средство передвижения мне было бы сейчас очень кстати. Не долго думая, я

жестом указал на байк, и уже ожидал что Пономарев пойдет на попятную, но тот

меня приятно удивил.

— Договорились, но если выиграю я, то ты отдаешь мне часы.

Эти слова заставили меня напрячься.

Часы про которые говорил Дэн были не простые, это можно было сказать был наш

трофей, наше знамя победы друг над другом, но за исключением этого, это так же

были дедовские часы, которые изначально передались мне по наследству.

Безусловно, Пономарев не был согласен с таким раскладом, поэтому лет эдак до

восемнадцати мы переигрывали их друг у друга. В целом, если посчитать, таких игр

было около восьми. Последний раз выиграл я, и вероятно сейчас спустя два года

Пономарев был решительно настроен взять реванш.

— Идет, — отбросив все сомнения, согласился.

Наши руки разбили. Теперь пути назад не было. В противном случае, засмеют.

Мы долго выбирали цыпочек, но все кто не попадался на глаза, казалось, и сами не

против были взять участие в споре. Ко все прочему, еще и слухи разошлись,

поэтому когда спустя сорок минут мы так ни на кого глаз и не положили, я

предложил:

— Поехали в «Фаворит», там точно никто не знает.

— Хорошая идея, — не стал спорить со мной Дэн.

Мы расселись со знакомыми ребятами по машинам, которые к нам подтянулись, и

двинулись навстречу приключениям.

Под веселый дружный хохот и подкопы, мы ввалились в заведение, а затем, заняв

столик, принялись осматриваться в поисках «жертвы».

— Смотри, вот та цыпочка, как тебе? — показав на незнакомую брюнетку,

предложил Пономарев.

Я прошелся по ней взглядом, и солгал бы если бы посмел сказать, что у Дэна

плохой вкус. Он у него был отменный, а девица и вправду была высшего сорта.

Длинные каштановые волосы до поясницы, да с таким объемом, что создавалось

впечатление, будто девушка ходячая реклама шампуня. Кукольное личико с

аккуратным носиком, большими голубыми глазами и пухлыми губками, но не

такими варениками, которые не то что целовать не хочется, а даже смотреть

тошно, а милые бантиком. И что немаловажно, не намазаны липким и таким

отвратительным блеском для губ, который, к слову, я терпеть не мог. В какой-то

мере, это бесспорно сексуально, но разве что на обложках глянцевых журналов. В

жизни же, когда ты целуешь девушку, последнее что хочется, так это оттирать

липкий слой дряни. Я уже готов был дать свое согласие, но широкая спина закрыла

нам обзор. Парень что-то прошептал девушке на ушко, отчего та засмеялась

бархатным смехом, а затем поцеловал её в щеку.

— Облом, — вздохнув, прокомментировал я.

— Да, такое сокровище свободно быть не может.

Печально мне не было, напротив, я уже несколько раз пожалел, что согласился на

это дурацкое пари. Перспектива целовать сейчас какую-то кралю мне не

улыбалась, а где-то глубоко в подсознании была даже противна.

— Ладно, проехали, — еще раз пройдясь взглядом по стройным ножкам брюнетки,

махнул рукой парень и начал тщательно сканировать столики. Я же в свою очередь

искал жертву для Пономарева.

Этот парень был тот еще ловелас. Если бы за каждую очарованную им девицу

платили хотя бы по одному баксу, то друг бы купил уже себе десять таких байков.

Он был довольно сильный конкурент, но также я знал, что ничуть ему не уступаю. В

конце концов, тому было прямое доказательство, ведь в прошлом споре

победителем бы я.

Мой выбор пал на неприметную официантку. Не супер модель, скорее миленькая,

но внешность порой бывает обманчива. Однажды, я к ней подкатывал, но потерпел

неудачу. И сейчас, буквально сжав кулачки, надеялся что и моего брата ожидает

фиаско.

— Вон, та официантка, — указал я рукой на девушку.

— Базара ноль, — тотчас же согласился Дэн, уже очевидно предвкушая победу. —

Твоя, вон та, в черных шортах.

Пономарев показывал куда-то за мою спину, поэтому возможности лицезреть

«объект» мне не удалось, ровно до того момента, пока я не повернул свою голову.

Увиденное заставило меня сглотнуть, широко раскрыв глаза, словно пытаясь

убедиться в правдивости ситуации. Очевидно, судьба- та ещё шутница. Я не мог

поверить, что девушка, сидящая недалеко от меня- это Марголис, но, вместе с тем,

и сомневаться было невозможно. А я ее даже не заметил.

Сердце отчего-то подпрыгнуло, а сам я был не в состоянии даже кивнуть головой,

настолько был сражен. Кроме того, выглядела она несколько иначе. И мне было

понятно, почему из многих мой брат выбрал именно эту девочку-беду.

Марголис выглядела сексуально, но вместе с тем недоступно, что читалось

вызовом в её глазах. Девушка словно всем своим видом кричала: «наблюдать, но

не трогать!». Мальчишеский образ, очевидно, умело скрывал её

привлекательность, раз я не замечал её такое количество времени.

— Что, не потянешь? — хмыкнул парень.

Я уронил свою голову на руки, совсем не заботясь, что мою реакцию увидит Дан.

Еще один поцелуй с Марголис я не в силах выдержать. Это самая настоящая мука,

хоть и сладостная. Будто увидел кусочек рая, перед тем, как облака вновь уйдут из-

под ног, и ты окажешься в бурлящем котле.

— Потяну, — зыркнув глазами в сторону Марголис, несколько резко изрек я, будто

пытаясь убедиться в этом.

отвернувшись, я наткнулся на ликующую улыбку Пономарева, что стало еще

большей мотивацией, чем закончить с Матильдой то, на чем нас и прервали.

Будь я проклят, если позволю этому хрену выиграть!

Глава 17

Матильда

Мы с Яшкой сидели в «Фаворите» уже около трех часов, все, без перерыва, болтая.

Парень увлечёно рассказывал о своих приключениях в Америке, а я, в свою

очередь, делилась очередной нелепой, но в то же время забавной ситуацией,

которых у меня, к слову, было предостаточно, чтобы разбавить любую беседу.

Пожалуй, если бы я не знала Цукера с пеленок, то, зачем кривить душой,

влюбилась бы. Но, увы, влюбится в Яшку мне было не суждено, хотя бы, потому

что я помнила все его детские истерики, и как никто другой знала, какого

содержания журналы он хранил у себя под матрасом. Полагаю, есть тонкая грань

между тем, когда не знаешь ровным счетом ничего, и ‚когда знаешь

непозволительно много. И пусть сейчас он был заядлым Дон Жуаном, для меня он

по-прежнему оставался тем плаксивым мальчишкой, у которого я отбирала

машинки.

— Я просто был впечатлительным ребенком, — надувшись, запротестовал парень,

никак не желая сознаваться в собственной трусости.

— Ну да, именно поэтому на колесе обозрения ты упал на пол и плакал, стуча

кулачками по полу, — подколола я парня, давясь от смеха.

— Боже, Мальта, — закатил глаза Цукер, — Ты просто…

— Невероятная? Восхитительная? — оборвала я его на полуслове, хитро

стрельнув глазами.

— Ага, невероятно вредная, — щелкнул меня по носу этот обормот. — Ты любого

парня зачморишь. Не завидую я твоему мужу.

От слов парня что-то внутри меня неприятно кольнуло, и я буквально через силу

натянула на лицо улыбку, вопреки тому, что хотелось недовольно поджать губы и

опустить глаза в пол.

— А я твоей жене, — показала язык парню, словно его слова не задели. Впрочем, а

с чего вдруг?! Ведь прежде мы много раз шутили на эту тему, так что же теперь

изменилось?! Этот вопрос был адресован мне, но я старательно убегала от него,

хоть и не хотела этого признавать. Что же изменилось?

— И почему же? — приподняв бровь, наигранно обиженно поинтересовался Цукер.

— Я красивый, умный, богатый, ну и еще кое-что о чем сказать не могу, — загибал

пальцы юноша, перечисляя свои достоинства, между тем похабно улыбаясь.

— Но ты упустил одно! Ты бабник! Будешь изменять направо и налево.

— С «той самой» не буду, — уверенно сказал он, как отрезал.

Помнится, где-то я уже это слышала. Интересно, это такая тактика у парней?!

Трахать все что движется в поисках «той самой»?! Когда же я задала этот

несколько провокационный вопрос, Цукер неоднозначно пожал плечами, что

означало, не так уж я была далека от правды.

— Представляю, что у вас за мысли в это время крутятся, — усмехнулась, а затем,

сделав голос басом, процитировала, — Брак, брак, брак! О, вот, это мне подходит!

— паясничала моя вредная натура.

— Ничего ты не понимаешь, Мальта, — махнул рукой, словно со мной бесполезно

говорить. — Секс имеет огромное значение для отношений, как ни крути. Если ты

бревно, то значит парень не тот, если он с тобой в постели импотент, значит ты для

него не та. Все просто! Если у парня фейерверки, искры из глаз, значит он влип, —

как само собой разумеющееся рассказывал мне парень.

— М-да, глубоко мыслишь, — я хмыкнула, а затем отпила коктейль.

Что ни говори, а парни всё же чурбаны! Впрочем, порой девушкам не хватает этой

простоты. Женщины наделены каким-то особым даром придумывать то, чего нет, в

то время пока мужики просто плывут себе по течению, не задумываясь о подводных

скалах и возможностях столкновения с айсбергами житейских проблем.

Яшка всё ещё о чем-то трещал. Должно быть, о машинах или же о спорте. Я лишь

кивала головой, а сама между тем была далеко в своих мыслях.

Вполне возможно, у меня не было парня, потому что я действительно их, как

выразился Цукер, чморила. Мои шутки порой были грубыми, а сама я не окупилась

на подзатыльники. Я совершенно не умела флиртовать, мне это было чуждо.

Впрочем, если и можно вообразить самого нелепого человека который флиртует, то

это без сомнений буду я.

— Мальта, — услышала я словно вдалеке, — Марголис! — вдруг закричал ни с того

ни с сего Яшка, тем самым заставив меня подпрыгнуть от неожиданности.

— Ты в порядке? — обеспокоенным тоном спросил, внимательно вглядываясь в

мое лицо.

Не медля, я кивнула.

— Телефон, — проговорил, тем самым заставив меня озадачится.

— Какой?

— Твой! — закатил глаза друг. — На столе! — уже прикрикнул, очевидно, теряя

терпение.

Я кинула взгляд на стол и увидела, что на айфон поступал вызов. Звук у меня был

отключен, но вибрация нет.

— Прости, — пробормотала, между тем вставая из-за стола и направляясь в

дамскую комнату. — Да, папа‘?

— Доця, все закрыла‘? — вместо приветствия поинтересовался отец, на что я

закатила глаза.

— Да, — буркнула.

— Умница, — похвалил меня папа, хотя умницей я и далеко не была.

Зайдя в туалет, все еще разговаривая с отцом, я посмотрела на себя в зеркало.

щеки разрумянились, хотя спиртного я не употребляла, а вот глаза выглядели

несколько печальными.

— У тебя все хорошо? — задал отец очередной вопрос.

— Да.

— И даже ничего не произошло? — подозрительным тоном спросил.

Хихикнув, я ответила предельно честно:

— Ничего, с чем бы я не смогла справиться.

— Эх, беда, — по-доброму отозвался папа, отчего на душе потеплело.

Папа, пожалуй, единственный мужчина, который будет любить меня несмотря ни на

что. Будь я грубой, хулиганкой, или, не приведи господь, наркоманкой. Полагаю,

если хоть один мужчина будет хотя бы наполовину меня любить так, как отец, то я

буду самой счастливой девушкой на земле.

— Я приеду в пятницу. Предлагаю сходить в гости к Цукерам, как ты на это

смотришь?

— Отличная идея, — тотчас же согласилась я. — Я, кстати, сейчас и спрошу у

Яшки смогут ли они.

— Ты с Яковом? — моментально всполошился отец.

У него была безумная идея свести нас вместе. В его глазах Яшка был идеальным

зятем, поэтому наши отцы все еще тлели надежду, что однажды мы сойдемся.

— Да, мы решили отметить мое успешное закрытие сессии.

— Это похвально, — довольным голосом, едва ли не припеваючи проговорил

мужчина.

— Молодцы! Ну в таком случае, не буду отвлекать, хорошего вечера. Напиши, когда

будешь дома, не заставляй своего старика нервничать, — уже более строго, однако

с намеком на шутку добавил он.

— Тоже нашел мне старика, — хмыкнула. — Ладно папуль, я пошла!

— Пока, доця. Целую!

Я еще некоторое время, словно завороженная, смотрела на телефон, будто он мне

мог дать ответ, что со мной не так. выдохнув, я провела рукой по волосам, тем

самым их поправляя, а затем выпрямилась. Я выглядела смело, но не вызывающе.

Даже Цукер не поскупился на комплимент, что было довольно редко. И отнюдь не

потому что парень считал меня страшной, скорее просто не обращал внимания на

внешность. Я даже после его слов расцвела, как майская роза. Но вот фраза,

казалось бы, брошенная в шутку, заела в моей голове. Удивительно, как несколько

слов порой заставляют нас чувствовать себя паршиво. Я была уверена, что Яшка

уже давно забыл, так какого черта я тогда помню’?!

Приподняв подбородок, я еще раз поправила волосы, а после, улыбнувшись

своему отражению, пусть и не совсем искренне, открыла дверь, буквально

заставляя себя забыть треклятые слова друга. В конце концов, это всего лишь

безобидный подкоп!

Я уже вышла из-за поворота и собиралась подойти к своему столику, как

наткнулась на компанию парней. Они стояли кучей и что-то обсуждали, тихо

переговариваясь, тем самым заслоняя собой весь проход.

— Молодые люди, — словно невзначай, откашлялась я, пытаясь привлечь их

внимание, дабы попросить их освободить дорогу.

И привлекла…

Знаете, что такое неудача? Или, может быть, карма? Что ж, в моем случае, это

когда еще две секунды назад затылок, казалось бы, незнакомца постепенно

превращается в смазливое личико Разумовского.

— Вы куда-то спешите, девушка’? — улыбнувшись, произнес парень, стоящий около

него.

Я бы непременно ему ответила, если бы не потеряла дар речи. Не то чтобы это

прям большая неожиданность или вроде того, учитывая что мы уже встречались в

«Фаворите», но вот инцидент в подъезде определенно посодействовал моему

временному онемению.

—Да, — глухо отозвалась я, пытаясь всеми силами не наткнуться на выжидающий

взгляд Данила.

Незнакомец посторонился, чем дал мне достаточно места, чтобы я могла пройти.

Что я, собственно говоря, и поспешила сделать.

Вероятно, за своими мыслями я и не заметила девушку, что так сладко ворковала с

Цукером, поэтому когда плюхнулась на диван была несколько удивлена

пополнением нашей компании.

—Аня, это Матильда. Матильда, это Аня, — представил нас парень друг другу.

Девушка сперва прошлась по мне оценивающим взглядом, а затем, мило

улыбнувшись, протянула руку.

— Приятно познакомиться.

— Ага, и мне, — отнюдь не любезно кивнула головой, сверля бесстыжего еврея

глазами, на что тот в свою очередь лишь пожал плечами.

Пока голубки продолжали воровать, я то и дело косилась в сторону, подглядывая

на Разумовского. И каждый раз, когда его взгляд падал на меня, немедленно

отводила глаза, словно стыдясь излишнего любопытства.

в который раз я посмотрела на парня, но его на прежнем месте не оказалось.

Нахмурив брови, я просканировала зал, но так и не нашла этого засранца, это

несколько меня удивило.

— Не меня ищешь? — горячий шёпот будто бы обжёг моё ухо, едва не заставив

меня подпрыгнуть, в то время как внутри всё перевернулось, словно огромный

шкаф полетел на пол, сбрасывая по пути всё содержимое, которое, в свою очередь,

бьётся, сталкивается и теряется в общей массе.

— Нет, — слишком поспешно ответила я, заправив прядку за ухо, нарочно пытаясь

сделать максимально безразличное выражение лица.

Полагаю, моим словам он не поверил, а лишь странно улыбался, будто только что

выиграл миллиард, в частности, когда громко произнес:

— Привет, Цукер!

Яшка отвлекся от разговора со своей барышней, а после пожал руку Даниилу и с

улыбкой ответил:

— Здорово!

— Ты не против будешь, если я украду у тебя Матильду’? — совершенно

неожиданно задал вопрос парень, .

Парень напрягся, а затем, прищурив глаза, подозрительным тоном спросил:

— 3ачем?- приподняв одну бровь, поинтересовался мой непутёвый спутник.

— Дело есть, — коротко, не вдаваясь в подробности, изрек Разумовский.

Они еще какое-то время смотрели друг на друга, очевидно, это какой-то мужской

ритуал. Было впечатление, будто парни мысленно разговаривают, но вероятно

когда они «договорились», Цукер, псина неблагодарная, сдал меня со всеми

потрохами.

— Забирай эту заразу, — сказал мой друг, который явно был не в своем уме.

— А вы ничего не забыли’? — недовольно поджав губы, проскрежетала я.

Парни посмотрели на меня, а затем самый беспардонный из них, то бишь

Разумовский, небрежно спросил:

— Что?

— Ой, даже не знаю..Меня например спросить!- с сарказмом ответила я, переходя

на повышенные тона.

Все мое нутро негодовало. Мой друг был предателем, а мой сосед самый

настоящий бес, пусть и с очень нежными губами. Я всё пыталась восстановить свой

внутренний шкаф, но последняя мысль снова заставила его пошатнутся, а меня

нервно сжать кулаки.

— Да, точно! — щелкнул парень пальцами, будто забыл что-то важное, но

благодаря мне вспомнил. На самом деле ни черта он не вспомнил!

Но вместо вопроса, которого я ожидала, одаривая его скептическим взглядом, мой

привычный мир перевернулся с ног на голову, в прямом смысле. Земля ушла из-под

ног, а я почувствовала нечто твёрдое, упирающееся в моё бедро. И осознав, что

нахожусь на плече Разумовского, вовсе потеряла контроль.

— Разумовский, скотина! — закричала я, одаривая его градом ударов, —

Немедленно поставь меня на место!

Но этот варвар даже и не думал. Казалось, его вовсе не заботит, что я бью его по

спине руками, а сама негодующе осыпаю бранью этого наглеца.

— Тише-тише, — засмеявшись, шлепнул меня по мягкому месту Даниил.

— Ты труп, — довольно угрожающе выплюнула я.

— Только после тебя, моя любимая соседка, - улыбнулся он

Парень вынес меня на улицу, после чего, немного пройдя, остановился,

наклонившись, поставил меня на ноги.

Вдруг его губы оказались неприлично близко к моей шее, вызвав непонятный звук,

который немедля застрял в горле. Вдруг стало жарко, но после его

отстранения холодно. Должно быть, его тактика сбивать меня с толку, ибо все мои

мысли попадали с полок, смешавшись. Безусловно, мне всё еще хотелось огреть

Разумовского сковородкой по голове, а еще я надеялась, что на него самым

случайным образом упадет кирпич, но отчего-то осталась стоять, нервно

заламывая руки.

Он смотрел на меня пронизывающие и чересчур откровенно. В то время, пока я не

знала куда себя деть. Да ладно, Матильда нервничает под взглядом какого-то

наглеца?!

— Так, что за срочность такая‘? — буркнула я недовольно, нарушая неловкое

молчание.

Данил сперва молчал, по-прежнему не отводя от меня свой взгляд. Мы стояли на

расстоянии вытянутой руки, но, полагаю, такое расстояние не устраивало его, по

крайней мере он решил его сократить, сделав шаг ко мне.

— Марголис‚ — наклонив голову на бок и заглядывая ко мне в лицо, позвал он,

будто бы мы были по разные стороны баррикады.

— Что?

— Поцелуй меня, — резко потребовал он, но несмотря на показной тон, в его глазах

промелькнуло нечто, что после сочла испугом, которого раньше мне замечать не

доводилось.

— Что? — переспросила я, не поверив собственным ушам.

— Поцелуй меня, — повторил он, не стушевавшись и нарочно чётко проговаривая

слова.

— Разумовский‚ — серьезным тоном начала я, — Ты болен?

Я приложила руку ко лбу парня, но тот был холодный, и, не успела я ее убрать, как

блондин перехватил мою ладонь, легонько сжал и переплел наши пальцы, чем

привёл меня в полное недоумение. Старая Марголис конечно же вырвала бы руку,

предварительно надавав по шее сорванцу. Но где была та Марголис? Наверное,

давно сломлена под гнётом того самого шкафа мыслей.

— Я жду.

— Боже! — закатила я глаза. — Иди проспись!

«Как маленькое дитя, ей богу! Поцелуй да поцелуй! Может еще что?!» —

возмущалось мое внутреннее «я».

— Давай, — бесцеремонно дернул он меня на себя, что заставило меня

споткнуться и оказаться в его объятьях.

Даниил вытянул губы трубочкой и прикрыл глаза, в ожидании поцелуя.

Я попыталась вырваться из его медвежьих объятий, но это было затруднительно.

Как ни крути, а парень он довольно высокий и не менее крепкий, и я, по сравнению с

ним, дюймовочка.

— Да ладно тебе, Марголис! — протянул он, приоткрыв один глаз, издевательски

ухмыльнувшись. — Просто поцелуй.

Конечно же, я могла послать этого заносчивого пижона, или, на крайний случай,

сломать ему руки, а если понадобится и ноги, но слова Яшки всплыли в моей

голове и во мне появилось острое желание доказать обратное не столько ему,

сколько себе. Доказать, что я не хуже других и что никого не чморю, что я тоже

девушка.

Прикусив губу, я неуверенно вдохнула воздух, который оказался настолько сухим,

что никак не мог утолить мою неоткуда взявшуюся потребность в кислороде, и

приподнялась на носочки. Даниил, не растерявшись, притянул меня к себе,

наклонив голову ниже. Закрыв глаза, я робко прикоснулась губами к его губам,

словно опасаясь, но они не делали ничего плохого. Напротив, парень замер. Я

оставила легкий поцелуй на его губе и уже собиралась отстраниться, но Данил

неожиданно прикусил мою нижнюю губу и, воспользовавшись моей

растерянностью, углубил поцелуй. Я бы так и наслаждалась этим мгновением, его

теплыми губами, которые так трепетно целовали мои, его руками, которые так

крепко сжимали мою талию, если бы где-то позади не раздались хлопки.

— Ладно, Разумовский, на этот раз ты выиграл! — прокричал кто-то позади нас.

дернувшись, я отстранилась от парня, поспешно облизнув губы и, между тем

мысленно ругая себя за свою слабость, уставившись на объект, от которого

исходили звуки.

— Да уж, я выиграл, — охрипшим голосом проговорил он, пристально на меня

смотря.

И только когда парень отошел от меня на шаг, и я обернулась и увидела

незнакомца из коридора, я начала задаваться вопросом: «в чем же он, собственно

говоря, выиграл?»

Я стояла сама не своя, наблюдая за тем, как Даниил что-то говорит этому парню,

после чего тот передает ему в руки ключи.

— М-да, а я ведь ставил на тебя высокие ставки, малышка, — подмигнул мне

незнакомец.

— Не понимаю, — несколько рассеянно пробормотала себе под нос.

— Тебе и не надо, — усмехнулся этот невежа.

Подобный снисходительный тон меня всегда дико раздражал, и прежде чем я

смогла огрызнуться за меня это сделал мой сосед.

— Закрой свой рот, Дэн!

На лице Дэна расплылась гаденькая улыбочка, а затем парень пожал плечами и

выдал:

— Без проблем, но не забудь поблагодарить эту крошку, что сегодня домой ты

едешь на байке.

Я резко повернула голову в сторону Разумовского, который рассерженно глядел на

своего товарища и сжимал кулаки.

— Какого черта происходит, Разумовский’? — вскрикнула я, скрестя руки на груди.

Вместо ответа парень подошел ко мне, без слов взял за руку и потянул к байку,

лишь бросив через плечо:

— Идем.

— Никуда я с тобой не пойду!

— Ну ты же хочешь знать, что происходит, — пожал он плечами.

Знать мне безусловно хотелось, но я не была настолько глупа, чтобы не

догадаться, что скорее всего парни зарубились на байк. Пожалуй, я была слишком

хорошо осведомлена об этой стороне мужской натуры. И я очень хорошо знала

какими азартными засранцами бывают парни, но с другой стороны мне хотелось

знать, каким боком в этой истории оказалась замешана моя скромная персона…

— Слушай, Разумовский‚ я не знаю, что твориться в твоей голове, но прямо сейчас

я хочу, чтобы ты отпустил мою руку, — более настойчиво промолвила я.

Он прищурился на секунду, а затем, безразлично хмыкнув, изрек:

— Как жаль, что наши взгляды не сходятся.

Он достал шлем и протянул мне, ожидая что я возьму, но я стояла истуканом. Тогда

Даня вздохнул, и сам надел мне шлем, а затем и застегнул, не забыв при этом,

словно невзначай, провести ладонью по моей щеке.

— Давай, Марголис, прокатимся. Я же знаю, что ты не трусиха и за любой движ, —

лукаво подмигнул мне этот хитрец.

Да, на этом железном коне я бы прокатилась, чего греха таить. Однако, этот гад

был столь уверен в себе, что мне хотелось отказать.

— Давай! Обещаю, один круг и все!

Я неуверенно смотрела себе под ноги, в то время как блондин уже устроился на

месте и, очевидно, ожидал меня.

— Не переживай, я тебя не украду, — закатил он глаза.

Искушение было велико. И раз уж сегодня у меня был день глупых необдуманных

поступков, то что мне мешает добавить еще один?!

— Ладно!

Когда я села на байк позади парня, тот взял меня за руки и положил их на свою

талию.

— Держись крепче! — властно прозвучал его голос, после чего мы сорвались с

места.

Мы летели на большой скорости, мимо нас мелькали дома, машины, деревья, а

фонари добавляли какой-то особой магии этому моменту. Мое сердце громко

стучало не то от адреналина, не то ли от близости юноши, что так уверенно вел

мотоцикл. Пожалуй, я впервые за долгое время ощущала себя такой слабой. Не то

чтобы я была тряпкой, просто позволила себе немного безрассудства в каком-то

совсем ином ключе. Это тебе не стены из баллончиков раскрашивать!

Должно быть, один круг уже давно закончился, а если быть точной мы уже его

давно проехали и сейчас направлялись совсем в противоположную сторону от

«Фаворита».

Остановившись на светофоре, я крикнула:

— Куда ты меня везешь? Нам нужно обратно!

— Я соврал! — без капли раскаяния в голосе произнес Данил. — Я украл тебя.

А затем он снова нажал на газ. Мне не хотелось снова ссорится, к тому же я знала,

что Цукер в любом случае не скучает, да и он сам дал «добро». И, вероятно, я бы

была совсем не против, если бы через десять минут не начались показываться

знакомые дома, а через пять мы уже подъезжали к нашему дому.

— Что происходит? — стоило нам только остановиться, как я тотчас же налетела

на парня.

— Я украл тебя и привез в родную обитель, — невозмутимо ответил блондин.

— Зачем?

— Захотел.

— Вези меня обратно! — притопнула я ножкой.

— Нет, — отрезал парень.

— Марголис, у нас завтра первая тренировка. Давай выспимся, — вставая с байка

и между тем, доставая ключи, сказал он, улыбнувшись своей обезоруживающей

улыбкой.

— Давай я сама буду решать.

Он ничего не ответил, лишь пожал плечами и направился к подъезду.

Полагаю, мне стоило устроить скандал, вызвать такси, или украсть этот байк и

вернуться обратно, но время уже было довольно позднее, а завтра и правда было

много дел, да еще и вставать рано. Перечисляя все эти пункты, внутри светился

один-единственный значимый:”ТЫ НЕ ХОЧЕШЬ!”

Я пнула камень, но не со злости, а скорее из приличия и направилась вслед за

Разумовским, который уже стоял у подъезда.

— Завтра будет тяжелый день, — уже заходя в лифт, произнес белобрысый.

— Да, — прислонившись к стене, я кивнула головой.

Даниил посмотрел на меня, будто еще хотел что-то добавить, но затем покачал

головой и промолчал. Лифт щелкнул, а затем двери разъехались в стороны.

— Матильда, — вдруг произнес парень, когда я уже подходила к своей двери,

между тем роясь в рюкзаке, в поисках ключей.

— Что?

— Мы поспорили, — честно ответил парень.

— Да, я догадалась, — опустила я глаза, будто бы не обращая на него внимания,

но на самом деле отслеживая его краем глаза.

— Просто хочу, чтобы ты знала, — улыбнулся он. — Я хотел не байк.

— А что же тогда? — я развернулась, встретившись со взглядом голубых глаз.

Мой вопрос остался без ответа, лишь загадочная улыбка промелькнула на его

лице, прежде чем парень зашел в свою квартиру, так и оставив эту недосказанность

между нами.

Глава 18

Даниил

С самого утра я вел себя, как сумасшедший. Напевал песни, пританцовывал и

насвистывал мелодии. У меня сегодня был праздник для души. Казалось, словно я

вынырнул из глубокой спячки и готов был снова встретить все прелести жизни с

распростёртыми объятьями.

Должно быть, я был не в себе, но я не мог пройти мимо стены, при этом не

прислушиваясь к звукам из соседней квартиры. Вероятно, Марголис сейчас со

своей заспанной мордочкой, едва ли открыв глаза, бредет в ванную комнату.

Стоило мне только представить эту картину, как тепло разлилось в моей груди.

Сегодня будет первая тренировка, а значит день обещает быть продуктивным.

Кроме того, это была последняя неделя моей «каторги», во всяком случае, я на это

надеялся.

Мне хватило двадцати минут на то, чтобы собраться и уже стоять у порога,

поправляя воротник. Мельком я взглянул на галстук, но затем поморщился. В конце

концов, не настолько я выжил из ума. Никогда не понимал всей прелести сего

аксессуара, петля какая-то, а не атрибут костюма. На таком можно и повеситься

или же повесить…

— Сынок, — окликнула меня мама, пока я обувался.

Мама время от времени заглядывала и готовила мне завтраки. Полагаю, она хотела

провести со мной немного времени.

— Что? — нехотя отозвался я.

— Я вчера видела Злату, — словно невзначай бросила она, между тем опасливо на

меня косясь, будто боясь, что я взорвусь.

Не скажу, что даже спустя пол года это имя не вызывает у меня эмоций. В таком бы

случае, я бы солгал. Каждый раз когда я слышу это имя, все мое тело содрогается.

Только вот не от предвкушения или радости, как это было, когда я был влюбленным

глупцом, а от отвращения. Эта змея такая изворотливая, что наверняка наплела

маман какой я «плохой», а она- сама невинность.

— И что она’? — довольно безразличным тоном поинтересовался, пшикая на себя

любимым одеколоном

— Вы правда больше не вместе? — с некоторой надеждой спросила женщина, при

этом делая незаинтересованный вид, будто вопрос из разряда о «погоде».

— Да, — твердо и уверенно ответил, после чего до меня донесся выдох матери, а

затем, поразмыслив, решил добавить нотку юмора в этот весьма несмешной для

меня разговор. — Бог миловал!

Мама рассмеялась заливистым смехом на мою реплику. Вероятно, как бы там ни

было, а матери чувствуют своих детей. Вопреки идеальному образу, за которым

всегда было довольно трудно распознать фальшь моей бывшей, маме ее раскусила

с первого раза, хоть мне ничего и не сказала. Должно быть, видела. что в те

времена я летал в облаках.

Некая легкость повисла между нами, чего не бывало уже давно. Казалось, с тех пор

прошла целая жизнь, а на самом деле лишь несколько месяцев.

— Она тебе «привет» передавала, — спустя некоторое время, когда я уже

буквально выходил, проговорила мама, что и заставило меня замереть.

Сердце бешено не застучало, в голове тоже не запульсировало. Единственное что

меня волновало, так это вопрос: «Зачем?» В остальном же, я не только как прежде

прикидывался равнодушным, а действительно был таковым.

— Понятно, — пожав плечом, словно сбрасывая с себя ненужный груз, кивнул

головой, а после, все же открыв дверь, крикнул на прощание, — я ушел! Пока!

Сигарета в руке, очки на глазах, смазливая кривоватая улыбочка и крутой байк, —

вот оно ядерное оружие любого заядлого Казановы. Я стоял уже, должно быть,

пятнадцать минут и за это время дюжина, мимо проходящих девушек, обернулась

мне вслед и улыбнулась. Я и рад был бы предложить им свою помощь и подвезти

красавиц, однако сегодня я собирался стать рыцарем для медузы Горгоны, а точнее

своей чрезвычайно, хоть и милой, но вредной соседки.

Я буквально прожигал дверь подъезда, когда, браня все на свете, и, очевидно,

опаздывая, выбежала с недовольным лицом Марголис. И, полагаю, она бы меня

даже не заметила, если бы я своевременно не крикнул:

— Марголис!

Она резко повернула голову и наткнулась глазами на меня, а затем дерзко

приподняла бровь, будто всем своим видом говоря: «Чего ты от меня хочешь,

парень‘?». Вероятно, кто-то сегодня встал не с той ноги.

— Разумовский! — в ответ фыркнула она.

Мы стояли на расстоянии пяти метров и нам не было нужды так кричать, чтобы

услышать друг-друга, но отчего-то мы кричали, что со стороны выглядело довольно

забавно.

Я кивком указал на байк, предлагая этому чуду сесть, но девушка в ответ

фыркнула.

— Что снова хочешь меня украсть? — ядовито вырвалось из ее прекрасного

ротика, которому я бы нашел другое применение. Например: повторить вчерашний

поцелуй. Но вряд ли мое желание разделяла Матильда.

— А что если и «да»?

Мы были готовы спорить до посинения. К чему лукавить, у нас у обоих жутко

скверный характер, а еще мы упрямые, поэтому так бы и стояли до вечера, если бы

время не поджимало. К тому же сомневаюсь, что на автобусе эта девочка-беда

доберется к нужному времени.

Словно прочитав мои мысли, она посмотрела на телефон и, скорчив кислую мину,

начала подходить ко мне, со словами:

— Черт с тобой, Разумовский!

— Скорее, маленький недовольный бес, — усмехнулся, садясь на байк и заводя

его.

Девушка еще секунду помялась, после чего перекинула ногу и, наконец-то, обняла

меня за талию, прижимаясь к моей спине.

Мы ехали довольно быстро, но при этом аккуратно. В конце концов, я не был

настолько крутым гонщиком, дабы на всей скорости гнать, да и к тому же я нес

ответственность не только за себя, но и за девушку. Я, безусловно, тот еще козел,

но и у меня есть границы. Мне было настолько комфортно, что на каждом

светофоре я счастливо вздыхал, а улыбка и вовсе не покидала моего лица. Я

чувствовал себя невероятно уютно, словно нахожусь дома, когда Матильда меня

обнимала. Это меня, конечно, пугало, но я слишком наслаждался этим ощущением,

дабы упустить хоть малейшую секунду. Мы приехали слишком быстро, но и этого

времени мне с лихвой хватило, дабы я потерял часть своего рассудка. Пока я

находился в тумане, Марголис ловко спрыгнула с байка и буквально впихнула мне в

руку шлем, а затем, развернувшись, уже собиралась уйти, но что-то ее задержало.

Она, будто нехотя повернулась полубоком, а после из-под ресниц взглянув на меня,

тихо и вместе с тем робко, буркнула:

— Спасибо.

— Не за что, — хмыкнул в ответ, наблюдая за тем как Марголис поспешно

отчаливает.

Полдня пролетело в суматохе. Последние дни приемной комиссии были

сумасшедшими. Вечно что-то терялось, время поджимало, а списки допущенных к

конкурсу еще не были готовы. в пятницу первый творческий конкурс, за которым

мне придется следить. Я безусловно был «счастлив», что еще сказать… Все будут

уже освобождены, но только не Разумовский, да еще и отец в пятницу приезжает.

М да, вроде не пятница тринадцатого, а ждать от нее хорошего не приходится.

— Разумовский! — проверещал неприятный голос сбоку, что заставило меня

поморщится и закатить глаза. — Ты вообще русский понимаешь? На каком языке

мне тебе сказать, чтоб до тебя дошло?! Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты

смотрел за тем, где студенты указывают номера телефонов?! Когда я говорю за

ними смотреть, я говорю не про сиськи, на которые ты, озабоченный извращенец,

вечно пялишься! — продолжала кричать на меня староста. — Переделывай! —

кинув мне в руки кипу бумаг, приказала, а затем, фыркнув и пробурчав себе под нос

нечто похожее на: «непутевый», ушла, а я между тем выдохнул.

Эта староста самая настоящая стерва! Ну и еще она завидует студенткам, что у них

есть на что пялиться, а у нее нет. Про себя хихикнув, я вздохнул и принялся за

работу…

К слову, закончил я позже обычного и времени на то чтобы перед тренировкой

заехать домой у меня не было, поэтому пришлось звонить Баринову и просить,

умолять, дабы тот заехал за моей формой. Друг сперва отнекивался, потом

пытался перебросить на какого-нибудь другого несчастного, но в итоге за услугу

согласился. К слову, об «услуге». Взамен на мою форму и «благородство»

Баринова, я должен был забыть все свои шуточки в адрес Марголис. Как сказал

Глеб: «Ей и без тебя трудно будет, поэтому держи свой язык за зубами!». Не то

чтобы я собирался, но Глебу об этом знать не обязательно, в противном случае

попросит что-нибудь другое. Я для вида некоторое время поотнекивался, после

чего покорно согласился.

Оставалось десять минут до начала тренировки, а Марголис тем временем не

наблюдалось. Не то чтобы я переживал. Впрочем, к черту! Да, я переживал что моя

чудная соседка все же сдалась и побоялась прийти, но верилось в это с трудом. Та

Матильда, что каждую ночь била об мою стену, как оказалось, боксерскую грушу, не

могла так просто сдаться. Небо рухнет на землю, но она не сдастся! Однако, её

отсутствие меня все же напрягало.

— Ну, что ребята готовы к тренировкам? — спросил один из парней.

В нашей команде было, на минуточку, два профессиональных игрока, то бишь я и

Баринов, многие, кто прежде занимался футболом, одна девчонка, что как минимум

будет соперников сбивать с толку, и неплохой вратарь. В любом случае если мы не

будем лениться, то победа будет за нами, а значит я буду на особом счету универа,

что будет очень кстати.

— Конечно, — вдруг неожиданно раздался женский голос, что заставило меня

поспешно обернуться в сторону двери.

Матильда уже стояла в форме, около дверей. Весь ее вид источал непоколебимую

уверенность, а в глазах горел вызов. Вероятно, поэтому в её сторону не полетели

едкие фразочки, некоторые лишь ей поддакнули. Не знаю, возможно мне

показалось, но я надеюсь что — нет, но когда она бегло пробежалась глазами по

залу и наткнулась на меня, то казалось, она нашла, то что искала, но затем отвела

глаза и, развернувшись, потоптала в женскую раздевалку.

— Как думаете девчонка выдержит’? — вдруг подал голос один из игроков.

— Не думаю, — тотчас же ответил, рядом стоящий парень, который, к слову, на

отборе проявил себя гораздо хуже Марголис.

— А вот я думаю, что выдержит, — пожал плечами, низенький светловолосый

паренек. — Я давно ее знаю. Девчонка- огонь, — добавил он, что заставило меня

сузить глаза.

«Интересно, когда же он успел разглядеть в ней этот самый «огонь»?!» — отчего-то

недовольно проскользнуло в моих мыслях.

Однако, прежде чем я смог бы одарить его презрительным и весьма недовольный

взором, Марголис снова появилась в поле нашего зрения и разговоры о ней тотчас

же стихли, словно мы о ней и вовсе не говорили. На подозрительную тишину,

Матильда лишь пожала плечами и едва ли заметно улыбнулась. Вероятно, ее

вовсе не расстраивало, что ее обсуждают. Я бы даже сказал напротив, забавляет.

Пока я как сумасшедший сталкер за ней наблюдал, она невозмутимо со всеми

здоровалась и очевидно в ее планы не входило подойти ко мне, а затем

темноволосая разговорилась с Бариновым и мои и так невысокие шансы и

надежды вовсе опустились на дно. К счастью, их радушная и, должно быть, очень

смешная беседа, судя по вечному хихиканью Марголис, прекратилась, как только

дверь спортзала хлопнула и зашел тренер.

— Не зеваем, засранцы! — весьма своеобразно поздоровался с нами тренер.

Мы тотчас же встали в шеренгу, и Марголис, конечно же, подальше от меня.

Создавалось впечатление, будто эта вредная особа меня избегает. Но даже если

это и так, то от меня не так просто убежать!

— Сегодня первая тренировка. Что я могу сказать, — шагая, вдоль шеренги и

заломив руки за спину довольно серьезным тоном начал мужчина. — У нас

получился неплохой состав. Многие ребята играют на уровне, но это не означает,

что можно филонить! Не думайте, что другие команды нам уступают! За кубок

придется побороться! Поэтому никаких пропусков без уважительной на то причины!

Устал, проспал, не успел, в туалете застрял, — всё это вы будете рассказывать

своей бабушке! Дисциплина — прежде всего! Поэтому, если кого-то не устраивает

график, кто не готов бороться, кто собирается распускать слюни, просьба покинуть

зал! — он замолчал на несколько секунд, и наступила гробовая тишина, после чего

он обвел нас строгим взглядом, и проговорил, — Есть такие? Отлично! Прежде чем

мы начнем, также следует добавить… Через две недели мы едем в спортивный

лагерь. Едут все без исключения!

Пререканий не послышалось, даже малейшего недовольства. Впрочем, и

радостных возгласов тоже не наблюдалось. В любом случае ехать придется.

— А теперь приступаем к тренировке, лентяи! — закричал тренер, а после свистнул

в свисток.

А дальше были два часа изнурительного труда. К слову, для человека который всю

жизнь занимался спортом, а затем беспрерывно бухал и курил, то бишь меня, это

было самым настоящим испытанием. Я и вовсе позабыв о режиме, и пожалуй

именно в этот момент, осознал насколько скатился. Неудивительно, что меня

хотели выпереть из команды. К счастью, я постараюсь все наверстать. Футбол, как

бы там ни было, огромная часть моей жизни. Это всегда было моей целью, и то что

действительно у меня хорошо получилось. Из-за одного глупого поступка глупо

было бы все перечеркивать. В конце концов, нас учили тому, что если ты уже упал,

то должен подняться, а не дальше валяться в грязи.

Когда тренировка была окончена, я едва ли дышал, а вот Марголис напротив была

бодрячком. В ней было еще столько энергии, будто она не бегала как угорелая по

полю, а отдыхала. Ну, и безусловно опять о чем-то болтала с Бариновым. Не то,

чтобы я ревновал. Глеб слишком сильно влюблен в Камилу, дабы замечать, что у

остальных девушек есть неплохие задницы и сиськи. Но вот что действительно

вводило меня в ступор, почему со мной она не болтает так же беззаботно. Почему

каждый раз, когда встречаемся глазами их отводит или же хмурится, словно я

портил ее настроение одним своим видом. Ведь я помнил, как весело блестели ее

глаза тем вечером. Как мы просто говорили и смеялись.

«Нет! Я должен выяснить» — твердо решаю для себя, а затем уверенно

направляюсь за девушкой, что бодреньким шагом направлялась в раздевалку.

— Марголис! — крикнул ей в спину и тут ее шаги ускорились, после чего хлопнула

дверь раздевалки.

Я даже не удосужился посмотреть по сторонам, прежде чем ворваться следом за

ней. Она уже стояла в стойке, будто готовая к обороне. Взгляд жесткий, руки

напряжены, а сама кажется готова в меня вцепиться. Я приподнял руки, словно

пытаясь этим жестом сказать, что не собираюсь причинять ей вреда.

— Чего тебе, Разумовский? — выплюнула девушка.

И тут я понял, что мне абсолютно нечего ей сказать. Задать вопрос: «Что

происходит?»‚ так это было бы по меньшей мере странно, учитывая, что мы даже

не являлись друзьями. С каких пор один поцелуй на спор стал для меня чем-то

важным?! Стоит ли тогда спросить, чем же заслужил ее немилость‘? Возможно. Но

хотел ли я услышать ответ? Не уверен.

В полном замешательстве я почесал затылок, а Марголис между тем сложила руки

на груди, очевидно ожидая моих слов.

— Домой подвезти? — задал я самый глупейший вопрос в мире.

Девушка усмехнулась, помотала головой и буркнула:

— Достаточно.

Она проговорила это очень тихо, словно самой себе, а после, расправил плечи,

отрезала.

— Меня отвезут.

— Кто‘? — вырвалось у меня прежде чем я себя смог остановить, но судя по ее

вопросительному взгляду, вопрос был неуместен и отвечать девушка мне не

намеревалась.

— Ясно, — рыкнул я и тотчас же вылетел из раздевалки.

Подвезут ее видите ли! Наверняка опять этот Цукер на горизонте маячит!

В весьма недовольным настроении, я зашел в мужскую раздевалку. Ребята что-то

громко обсуждали, и я наверняка бы пропустил мимо ушей, если бы до моих ушей

не донеслось имя, которое мне хотелось благословлять и проклинать

одновременно.

— Как думаете, кто распечатает эту малышку первым’? — наглым голосом произнес

один из ребят.

— А ты что сильно хочешь? — усмехнулся другой в ответ, а мои кулаки между тем

сжались.

С грозным лицом я повернулся к ребятам, но они не обращали внимание на быка

перед которым махали красной тряпкой.

— Интересно… Такая же она шустрая в постели, как и на поле’?! — заржал первый.

Я не знал этих ребят достаточно хорошо. В особенности учитывая, что в отборе

участвовало не меньше сотни парней, но мне и не требовалось знать их, дабы

понять что передо мной стоят самые настоящие игроки. Я и сам когда-то был

таким. И да, я пользовался девушками! Расстреляйте меня за это! Но я

пользовался теми, кто и сами были отнюдь не против. Этих же парней заводила

нечто иное. Интерес, игра, и самого разнообразного типажи девушек, которых

можно развести.

— Повтори, — отчего-то напряженный голосом проскрежетал.

— Что? — недоумевающее переспросил парень, повернувшись ко мне лицом, что и

стало его роковой ошибкой.

В голову резко ударил адреналин, кровь забурлила, а сам я готов был взорваться.

Со всего размаху, я завел кулак, а затем обрушил его на лицо парня, что заставило его отлететь на шкафчик, тем самым издавая громкий стук.

В два шага я оказался около него, а затем, схватив за шиворот, прошипел:

— Если ты, мудак, хоть пальцем до нее дотронешься, то всех своих костей не

сосчитаешь!

В воздухе повисла тишина, я отпустил парня, схватил свою сумку и направился на

выход.

Что со мной происходило я и сам не понимал! Откуда такая ярость?! Почему меня

бесит упоминание о ней изо рта любого парня?! Почему я крепко сжимаю

подоконник, смотря на то, как она садится в машину’?!

Глава 19

Матильда

Сегодняшнее утро началось крайне неожиданно. Я бы даже сказала, такое со мной

случилось впервые. Не успела я проснуться от отвратительного звонка, который без

устали трезвонил, пока я плелась открывать дверь какому-то чрезвычайно

настойчивому смертнику, как меня ожидал сюрприз.

Мои глаза даже не были полностью открыты, когда перед ними появился огромный

букет цветов. Я так и замерла, а затем было подумала, что до сих пор сплю и

ущипнула себя. Однако, за исключением боли я, к своему удивлению, так ничего и

не почувствовала.

— Доброе утро, вы Матильда Марголис? — поинтересовался юноша, между тем

внимательно смотря на листок в своей руке.

—Ага, — лишь смогла выдавить я, поочерёдно переводя взгляд с букета на парня.

— Вам доставка, распишитесь, пожалуйста, — он сунул мне под нос листок и ручку.

Я резко покачала головой, будто сбрасывая с себя наваждение, а затем

произнесла:

— Подождите, но я ничего не заказывала!

— Но заказ был на ваш адрес, — просто пожал плечами курьер, — Вы можете

расписаться? — несколько раздраженно сунул он мне под нос снова ручку и

листочек.

Неуверенно, но я взяла ручку, а затем поставила подпись. И вероятно делала это с

таким лицом, словно подписываю себе смертный приговор.

— Отлично! — вырвал юноша листок, — Это ваше! — он оперативно передал мне

букет, а затем направился в сторону лифта, в то время, как я все еще находилась в

недоумении.

Букет состоял из самых разнообразных цветов, название которых я, признаться

честно, даже и не знала, но пахли они изумительно.

Я повертела букет в руках, словно не могла поверить в его реальность, а затем и

потрусила будто, убеждаясь в том, что он настоящий, а не плод моей больной

фантазии. Цветы не исчезли, вместо этого из них что-то выпало. Недоумевающе, я

присела и подняла сложенный в треугольник листочек красивого розового цвета,

который к слову пах подозрительно знакомым одеколоном, что натолкнуло меня на

определенные догадки. Зайдя в квартиру, Я положила цветы на стол, а затем,

покрутив записку, все же развернула ее.

«С добрым утром, вредина!» — прочитала я, написанное красивым аккуратным

почерком.

Неосознанно я расплылась в улыбке. И вероятно, и дальше бы стояла, как истукан

и смотрела на записку с дурацким выражением на лице, если бы мой взгляд не

зацепился за еще одну деталь. В цветах было что-то еще. И это было больше,

нежели записка, а если быть совсем точной, это был конверт. Не долго думая, я

схватила его, а затем распечатала.

«Не в моих правилах брать у девушек деньги» — было написано, а в конверте был

купон на приличную сумму в спортивный магазин.

Откровенно говоря, я никогда не умела принимать подарки. В частности, от парней.

Вполне возможно, я боялась чувствовать себя должной или же мне просто

становилось неловко, поэтому не прошло и секунды, как улыбка сползала с моего

лица. И теперь моя кислая мина говорила сама за себя, я собиралась навестить

своего соседа. Немедленно!

Не прошло и десяти секунд, как я озлобленная, растрепанная, с букетом и

конвертом в руке, стояла у двери Разумовского, нажимая на звонок, благо жил он в

соседней квартире.

«Какого черта этот гад себе позволяет?» — недовольно крутилось в моей голове.

Я была зла на своего бестолкового соседа еще со вчерашнего дня. Отчего-то меня

бесила его излишняя заинтересованность во мне, а еще меня бесило что я

слишком много внимания уделяю этому пижону. Почему в зале он постоянно

пялился на меня’? Зачем подвез? Эти вопросы не давали мне покоя, хотя ответ и

крутился в голове, позволить себе признать такое было не в моём стиле.

За дверью послышались шаги, что говорило о приближении хозяина квартиры, что

заставило мое лицо буквально перекосится.

С самым невинным видом, он открыл дверь и одарил меня своей беззаботной

улыбкой во все тридцать два зуба. Должно быть, его даже не волновало, что я не

разделяла его радости и была на грани совершения убийства.

— С добрым утречком, вредина! — весело поприветствовал меня Даниил.

— Куда уж добрее! — фыркнула в ответ, чем вызвала у него смешок. — Что это? —

потрясся цветы в руке, довольно грубым тоном спросила.

Он беспристрастно приподнял бровь, и, пожав плечами, ответил:

— Цветы.

— Я знаю, что это цветы, умник! — прорычала я, а после, закрыв глаза и сделав

вдох, продолжила более спокойным тоном, — Зачем ты мне их прислал‘?

Видит Бог, я ожидала, что этот плут начнет отнекиваться, мол, ничего не знаю моя

хата с краю, но вместо этого он сказал:

— Захотел.

— В таком случае, я возвращаю их тебе, — протянув букет, гордо произнесла я.

Парень и глазом не повёл. Очевидно, цветы он забирать не собирался.

— Я не принимаю свои подарки обратно, — стальным голосом отрезал

голубоглазый.

Вероятно, его начинало бесить, что я не растеклась лужицей у его ног, ведь,

наверняка, любая бы другая уже прыгала бы до потолка от счастья.

— Отлично, тогда я просто оставлю их здесь, — закатив глаза, буркнула

непоколебимая я, а затем кинула букет и конверт ему под ноги.

Развернувшись, я уже практически сделала шаг по направлению к своей квартире,

как Разумовский схватил меня за руку и резким движением развернул к себе лицом.

— А от своего друга приняла бы, значит, да? — напряженно проговорил он,

вглядываясь в моё лицо.

— Может и приняла бы! — стервозным тоном выдала я, а затем, вырвав руку,

тяжелыми шагами направилась в квартиру, под громкое сопение Разумовского.

Моя дверь хлопнула ровно в тот момент, когда его кулак встретился со стеной.

Все, это было по меньшей мере странно. Я знала, что веду себя, как последняя

стерва, но этот парень вызывал во мне такие эмоции, о которых я прежде лишь

слышала в фильмах или читала на страницах книг Когда его не было рядом, то я

хотела знать где он, что с ним.

Вчера на тренировке моей первой задачей было найти Разумовского, а когда

нашла, я настолько испугалась своего излишне громкого сердцебиения, что тотчас

же отвернулась, дабы не выдать своей взволнованной реакции. Я боялась.

Боялась, что он заметит, как я на него смотрю, боялась, что заметит, как нервничаю

в его присутствии. Пожалуй, поэтому мне легче было грубить. Вероятно, это

защитная реакция. Порой мне хотелось биться головой об стену, дабы выбить эту

дурь из своей головы, но также я знала, что это бесполезно. Мне не хотелось этого

признавать, но от себя не убежишь. Мне нравился этот белобрысый мажор. Мне

нравилось, каким настойчивым он был, взбалмошным и даже его ветреность

привлекала. Осознание подкралось незаметно вчерашним утром, когда первой

моей мыслью с утра была о Разумовском, в особенности о его губах и сильных

руках.

Будь он не таким засранцем, вполне возможно я бы даже научилась флиртовать, но

это был именно Даниил. О его «подвигах» слагали легенды, его репутация шагала

на десять шагов вперед него самого. Его бывшие были не хуже топ моделей с

обложек глянцевых изданий, а я была просто я. Неуклюжая, в спортивных трениках,

с минус первым размером груди, ростом чуть выше хоббита и совсем ничего не

понимающая в мужской психологии. Поэтому знала, что как только интерес

Разумовского угасает, я буду той девчонкой, с которых когда-то сама смеялась.

Сериалы и мелодрамы стали бы моими верными спутниками на ближайшее время,

так же как и шоколад, а сама я бы сидела зареванная, с опухшим лицом и втыкала

бы иголки в куклу вуду этого «мудака».

— Какой лагерь? — переспросил отец довольно суровым тоном, и я знала, что

сейчас от меня потребуется полный отчет, который я, к слову, предоставить не

могла, так как сама не была в курсе всех деталей.

— Спортивный, — выдохнув, ответила я, мысленно молясь, что этого ответа будет

достаточно.

— И что вы там делать будете‘? — подозрительно поинтересовался мужчина,

вскинув брови.

Папа никогда не был строгим и даже порой сам шутил, что внуков не дождется,

однако шутки шутками, а к лагерям он относился довольно негативно. К тому же,

лагерь-то для парней, правда, этот момент я решила опустить, а то точно останусь

дома.

— Тренироваться, папа, — как можно равнодушнее ответила я.

— Знаю я эти ваши тренировки, — пробурчал на том конце трубки папа, а затем

тише добавил, — сам ездил. — Он откашлялся, будто вовсе не говорил подобных

слов, а затем продолжил, — хорошо, поезжай!

Пальцы на ногах поджались, ведь я знала, что будет какое-то «но».

— Но дашь мне номер тренера, — безапелляционным тоном отрезал он.

— Папа! — прикрикнула я.

Он на несколько секунд замолчал, будто взвешивая все «за» и «против», а я между

тем молилась, дабы мне не пришлось позориться перед тренером или, не приведи

Господь, ребятами.

— Ладно, — тяжело вздохнув, сказал мужчина, — Ты девочка взрослая у меня.

Думаю, сама разберешься.

— Разберусь, — в ту же секунду решительно подала голос я.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся отец. — Мне стоит переживать за пятницу?

— Эм, зачем? — не поняла вопроса я.

— Дом точно на месте? — все еще сомневающимся тоном произнес папа.

— Точно, — улыбнулась.

— Хорошо, тогда я побежал. Еще созвонимся!

Папа, впрочем как и всегда, весь в делах. К счастью, хоть наши разговоры и не

длились долго, но отец звонил утром и вечером, порой и в середине дня.

Я еще раз посмотрела на телефон, а затем принялась собираться в универ.

Обнадеживало лишь то, что это была последняя неделя. Ну и творческий, но это

ерунда по сравнению с этими ксероксами, бумагами и всего сумасшедшего дома, в

который мне нужно было идти.

Час от часу не легче, я вам скажу. Казалось бы, уже последние дни, ажиотаж спал,

абитуриентов приходит меньше, но учитывая, что у нас ничего не готово бегаем мы

в два, а то и в три раза больше. И кто это делает?! Безусловно, Марголис! Ведь, не

зря же она на особом счету у физрука!

К слову, Разумовского я сегодня не видела. Не то чтобы я искала… Хотя, к черту!

Искала! И нигде не нашла! Обычно, хоть раз за день, но мы пересекаемся, а

сегодня парень, словно сквозь землю провалился.

— Матильда! — дернул меня кто-то за руку, когда я шла в деканат.

Обернувшись, я увидела перед собой Глеба, а за ним какую-то красивую девушку.

Тёмные волосы, маленький рост и красивая фигура, а ко всему прочему милая

обворожительная улыбка.

— Привет, — улыбнувшись, ответила.

— Привет, а я тебя зову зову, а ты не слышишь, — улыбнулся парень.

— Кхм, прости, — откашлявшись, несколько неловко переступила с ноги на ногу,

ведь я точно знала, почему не слышала.

«Потому что меньше о своём соседе мечтать нужно!» — упрекнул меня внутренний

голос, который я сию же секунду послала куда подальше.

— Знакомься, это моя девушка Камилла, — представил Баринов незнакомку.

Она не смотрела на меня с неприязнью, напротив с очень большим любопытством

и некой загадочностью, будто она знала какую-то тайну, о которой не знала я.

— Приятно познакомиться, Матильда, —я протянула руку, которую девушка тотчас

же пожала.

— Да, я знаю, — милым и немного хриплым голосом ответила она, — Глеб

рассказывал, что у них в команде девушка, — улыбнулась она, — Не обижают тебя

эти засранцы‘?

Её реплика заставила меня рассмеяться искренним смехом, а ещё оценить ее

чувство юмора. Я редко встречала девушек, которые хоть самую малость умели

шутить или на худой конец были адекватными и не пытались вырвать мне волосы,

за то, что я общаюсь с их парнями, но эта девчонка определенно была таким

эксклюзивом.

— Нет, не обижают, — ответила. — Пусть только попробуют! — в шутку

проговорила я.

— Ладно, девчонки, еще успеете наболтаться, — прервал нашу беседу Глеб. —

Матильда, нужно чтобы ты на следующей тренировке принесла ксерокопии

документов.

— Хорошо.

Глеб несколько секунд мялся, будто чего-то не хотел говорить, но после тычка в

спину от Камиллы, вздохнул, покачал обреченно головой, и добавил:

— Вы же с Даней рядом живете?

Мои глаза прищурились, ведь Глеб определенно точно знал, что мы живем рядом.

Дело пахло жареным и, если бы я не так хорошо относилась к Баринову, то уже бы

давно придумала дела и ускакала за тридевять земель.

— Да, — как можно безразличнее кинула я.

— Ты не могла бы передать ему этот пакет’? — его просьба была довольно

странная, учитывая загадочную улыбку Камиллы и то, какими взглядами они с

Глебом обменивались.

— Это что-то срочное? — предприняла я попытку соскочить, авось прокатит.

— Да, срочное! — излишнее эмоционально подала голос девушка, — Передай ему,

пожалуйста.

Ее голос был слишком милый, а глазам и вовсе было невозможно отказать. Должно

быть, девушка владела какой-то особой магией, но, сдавшись, я все же взяла пакет.

— Хорошо, — несколько нехотя, но все же согласилась.

— Спасибо большое, — поблагодарил Баринов.

— Не за что, — пожала плечами. — Мне уже пора…

— Да-да, конечно. Прости, что задержали, — затараторила Камилла, после чего,

схватив за руку Баринова, потащила его в сторону, будто боясь, что я кину им этот

треклятый пакет вдогонку, — Еще увидимся!

Что ж, во всяком случае у меня есть хотя бы повод узнать, где же этот оболтус

шариться.

Еще несколько часов беготни, и я свободна. чувствовала я себя выжатой, как

лимон. Едва ли передвигая ногами, я подходила к своей квартире, как глаза

зацепилась за соседнюю. Мне так и не удалось узнать, где Разумовский.

Создавалось впечатление, будто это тайна за семью печатями. В любом случае ни

староста его группы, ни даже некоторые знакомые не знали, где его величество

запропастилось. Хотя, староста наверняка знала, но по какой-то причине не

говорила.

Подойдя к двери, я неуверенно поднесла руку к звонку, но так и не нажала. Я

стояла, должно быть, не меньше минуты в неуверенности, пока позади себя не

услышала шаги, а после и голос.

— Простите? Вы к нам?

Обернувшись, я тотчас же покраснела перед красивой блондинистой женщиной.

Выглядела она на тридцать, но отец меня всегда учил смотреть на руки. Руки —

всегда выдают возраст, поэтому женщине наверняка было за сорок. Мне не

составило большого труда догадаться, что это мама Даниила. Сходство просто

поражало. Такие же белокурые волосы, бездонные голубые глаза и очаровательная

улыбка. Вероятно, обоняние тоже передалось ему от матери.

— Кхм, я соседка из квартиры рядом, — показала я на свою дверь, еще больше

покраснев.

— очень приятно познакомиться, — доброжелательно произнесла женщина. —

Меня зовут Анна Сергеевна.

— Да, мне тоже, — пробормотала, опуская глаза в пол.

— А вы? — заинтересованно поинтересовалась она.

Вероятно, я была настолько взволнована, что совсем забыла представиться.

Впрочем, мне было настолько неловко, что удивительно как я имя свое не забыла.

— Матильда.

На долю секунды мне показалось, что в глазах женщины загорелись искорки, но

даже если это и так, то она это тотчас же скрыла.

— Вы наверное к Даниилу? — промолвила, между тем подходя к двери.

— Да, к нему.

— Он будет через пару часов, если хотите, можете подождать у нас, — она в

приглашающем жесте открыла дверь, но отчего-то мне не хотелось, дабы

Разумовский застал картину, как я болтаю с его матерью в его отсутствие.

— Спасибо за приглашение, но у меня еще дела, — довольно вежливо отказалась

я.

— Тогда я передам ему, что вы заходили.

— Было бы здорово! Спасибо еще раз, — уже направляясь к своей квартире,

проговорила.

— Всегда пожалуйста! — в ответ сказала женщина, а затем закрыла дверь.

Я же в свою очередь, ворвалась в свою квартиру вихрем, будто отчего-то бежала.

Пожалуй, знакомство с мамой моего соседа было слишком для меня. Все это

казалось слишком личным, будто я ступаю на чужую территорию. Мне хотелось

держать подальше этого гада от своего сердца, но я понимала, что с каждой нашей

новой встречей он волнует меня еще сильней. Парень пробирался мне под кожу, и

совсем не имело значения что он делал. Был ли он самым милым парнем или же

отпетым негодяем. Он заставлял трепетать все мое нутро в любом своем

проявлении.

Тогда почему же, если я так хотела держать его на расстоянии, то не отдала

дурацкий пакет его матери?! Ведь это бы существенно облегчило мою участь! Но

вместо этого, я посмотрела на него и захотела отдать лично. Просто чтобы увидеть

его, чтобы был повод увидеть его.

Глава 20

Даниил

Я ослабили галстук, а после залпом выпил стакан виски.

День выдался по меньшей мере напряженным. Поморщившись, я взъерошил свои

волосы, вспомнив каким пристальным взглядом на меня смотрел судья. Так, будто я

был вором в законе. Определенно, то, чем мы занимались было незаконно, но кто в

этой жизни не делал ошибок?! Кто был, черт побери, был идеальным человеком?! В

конце концов, когда этот трехчасовой ад закончился судья огласил приговор.

К счастью, ребята, в том числе и я, вопреки тому, что был свидетелем, легко

отделались. Их товар конфисковали, а также им стоило заплатить штраф,

безусловно немаленький, но, полагаю, это несущественно ударит по кошельку

Калинина. во всяком случае, у них не отняли все состояние и даже условный срок

им не грозил.

Все это разумеется была заслуга моего отца, а если быть точным, это был мой

прокол. Если бы я не вляпался в эту передрягу или будь хоть самую малость умнее,

то непременно почувствовал бы подвох, но в те моменты я очевидно едва ли не

пропил свои мозги, да и вообще туго соображал, что вообщем-то и привело к тому,

что я сам дал этим парням использовать отцовские связи для прикрытия своих

задниц. В противном случае, меня бы слили и вместо свидетеля я бы сидел по ту

сторону, где одежда в полосочку, а небо в клеточку.

Я осмотрел комнату и не смог сдержать горького смеха, когда в поле моего зрения

попал букет цветов в мусорном ведре.

Я достаточно давно не дарил девушкам цветы. И вот когда решился, что я получил

вместо милой улыбки и робкого «спасибо»?! Правильно, цветы себе под ноги. В

какой-то момент мне даже показалось, что Марголис начнет меня ими бить, но, к

счастью, бог миловал! И теперь, придя домой, я узнаю что моя своенравная

соседка приходила.

Интересно, чем же на сей раз я не угодил ее величеству?! Хожу по одной с ней

земле?! Дышу тем же воздухом, что и она‘?! То, что Марголис раскаялась верится с

трудом, скорее ад замерзнет. Не то чтобы я сдался, но её реакция достаточно

сильно ударила по моему эго. Не будь я таким красавчиком, даже подумал бы, что

теряю хватку, но, очевидно, у этой девочки-беды иммунитет, так что со мной было

более чем все в порядке. И подмигивающая секретарша в суде, что впоследствии

оставила мне свой номер, была прямое тому доказательство.

Моя логика была просто убийственная. Я нарочно находил себе кучу дел по типу

переодеться, поесть, убрать в комнате, вопреки тому, что там был полный порядок,

и даже немного поиграл в плейстейшн, дабы только мои мысли не занимала

чертова фурия через стенку. Меня буквально разрывало любопытство, но гордость

не позволяла мне переступить порог своей квартиры или, на худой конец, выйти на

балкон. Пусть девчонка не думает, что я прибегу по первому ее зову! У меня в конце

концов вагон и тележка своих дел!

Я пролистал ленту инстаграмма и фыркнул, когда наткнулся на Злату. Как всегда

идеально уложенные волосы, очаровательная улыбка, стройная фигурка и

бесконечные загорелые ноги, а еще весьма странная подпись внизу:

«Имея не ценим, — потерявши плачем».

Интересно, о чем это она?! О своих туфлях?! хмыкнув, я пролистал дальше.

Полагаю, что-то к ней во мне перегорело. во всяком случае, знать, как у нее дела

мне больше не хотелось, да и интересно не было.

Очередное сообщение пришло от смутно знакомой мне девушки.

«Приветик ;)» — писала она.

Зайдя на ее профиль, я ничуть не удивился многочисленным фото в купальниках,

кучи фото с фотосессий и разнообразной демонстрации своей фигуры и довольно

милого личика, однако на нее у меня даже не встал. И это при том, что секса у меня

уже не было, как мне казалось вечность, а на самом деле пару недель! Сколько

таких было в моей постели не перечесть и все они, как одна. Вроде лица разные, а

впечатление, словно один и тот же человек…

А вот что действительно меня заинтересовало, так это аккаунт Марголис.

Помнится, я подписан на её дружка Цукера. Зайдя на его профиль, а тут же

наткнулся на их совместное фото с Матильдой. Как по мне, они сидели слишком

близко, что заставило мои глаза прищуриться, а надпись и подавно заскрипеть

зубами, прожигая глазами экран телефона.

«Моя девочка» — писал этот наглый еврей, а Матильда не стеснялась оставлять

поцелуйчики в комментариях.

«Какого хрена происходит?» — зло пронеслось в голове.

«С какого перепугу она «его» девочка?!» — весьма недовольно фыркнул я про

себя, между тем уже листая страничку Матильды.

Фоток было немного. Определенно, Марголис не любила фотографироваться,

однако это не мешало ей выглядеть по настоящему красивой в кадре. В

особенности на черно-белом фото, которое судя по всему было неожиданным…Ее

волосы спадали каскадом на плечи, голова была закинута вверх, а счастливая

улыбка на губах делала это фото «живым». Должно быть, она над чем-то смеялась.

Не долго думая, я подписался на нее и чего уж точно не ожидал, что не пройдет и

минуты, как она подпишется в ответ. Найдя девушку в диалоге, я сидел по меньшей

мере пять минут, думая что же написать этой хулиганке, однако, за исключением,

«привет» в моей голове так и ничего дельного и не появилось. Я несколько раз

стирал и вновь писал, пока в итоге не вышел из инстаграма, а затем буквально

влетел в тапки и направился уверенным шагом в гости к своей соседке. Я несколько

раз нетерпеливо нажимал на звонок, буквально требуя, чтобы мне открыли и когда

в течении минуты не услышал ни единого шага или хотя бы нечто отдаленно

похожее на это, начал стучать.

Я был уверен, что она дома. Время уже девять вечера, где ей быть’?! Во всяком

случае, мне бы не хотелось, дабы она разгуливала в подобное время. По крайней

мере, без меня! Мне бы вообще не хотелось, чтобы она разгуливала с кем-то кроме

меня! Почему? Об этом я обязательно подумаю, но позже! А пока мое внимание

привлекли признаки жизни в этой квартире.

шаркая тапками, и между тем, ругая все на свете, Марголис наконец-то открыла

мне дверь.

Первым моим желанием было состроить недовольную мину, от того, что мне

пришлось так долго ждать, но оно тут же улетучилось, когда я заметил крайне

короткий шелковый халат, влажные волосы и грудь. Ту самую грудь, которая явно

была без бюстгальтера и которую прикрывал лишь тонкий шелк!

Горло пересохло и внезапно я почувствовал жажду, словно месяц бродил по

пустыне в надежде найти воду. Ее сексуальные губы двигались, но услышать звуки,

которые они издавали было выше моих сил. Я едва ли мог соображать. Такое со

мной было лишь однажды. В те далекие времена, когда пятнадцатилетний

мальчишка, то бишь я, увидел впервые раздетую голую женщину с которой

абсолютно не имел понятия что делать. Однако сейчас, когда опыта было

значительно больше, я точно знал какие вещи хочу проделать с Марголис.

Немедленно!

— Разумовский! — закричала она, а после толкнула в плечо, тем самым прерывая

поток моих неприличных фантазий в голове. — Мои глаза выше, осел! — фыркнула

девушка, воинственно складывая руки на груди.

Помотав головой, я откашлялся, а затем поежился, будто пытаясь скинуть с себя

наваждение и возбуждение.

— Так, что ты хотела‘? — несколько несвязно и хрипло произнес я, то и дело

опуская глаза ниже положенного.

— Я хотела?! — вскинув бровь, поинтересовалась эта бестия.

— Ну да! — посмотрел ей уже в глаза. — Ты заходила, — напомнил я.

— Ах, ты об этом, — ударила себя по лбу. — Сейчас — сказала она, после чего

зашла в квартиру и спустя несколько секунд вышла с каким-то пакетом.

— Это тебе передал Глеб.

В голове все прояснилось, когда я вспомнил о своей просьбе передать мне мои

бутсы и еще некоторые личные вещи. Однако, мы сегодня виделись с Бариновым.

Почему он мне их сразу не отдал?! Забыл’? Сомневаюсь… Скорее догадался, что

Марголис мне небезразлична, а если еще и сказал своей бестии, то можно было

определено сделать выводы, что ребята принялись за сводничество. Идея на

самом деле так себе. Безусловно, мне Марголис не симпатична, и я сам порой не

понимал что за чертовщину творю, но отношения это то болото, в которое я не

горю желанием снова влезать.

— Спасибо, — забирая пакет, и всеми силами пытаясь сдержать ухмылку,

проговорил.

Она махнула рукой, будто ничего такого, а затем замялась, словно хотела что-то

сказать. Девушка открыла рот, но затем закрыла. втянула воздух в легкие и

выдохнула, а затем выдала:

— Я была утром слишком резка.

Признаюсь честно, я опешил.

— Это извинения? — несколько дерзким голосом сказал я, между тем опираясь на

косяк двери, тем самым наклоняясь к ней ближе.

— Нет! — слишком поспешно и прерывисто отрезала девушка и отскочила от меня,

будто ее ударило током.

— В любом случае они приняты, — пожалуй слишком наглым тоном выдал я, после

чего, абсолютно наплевав на все приличия и личное пространство, сделал к ней

шаг

К этой девчонке меня тянуло магнитом, и даже если я испытывал судьбу или же

саму Марголис, противиться этому притяжению я не мог и не хотел. Матильда же

напротив упиралась, как могла. Ее глаза бегали по мне, а сама она не знала куда

деть свои руки и куда бежать. Еще шаг и девушка в ловушке между мной и стеной.

И плевать, что я зашел к ней в квартиру без приглашения. Ее губы и тяжелые

вздохи, были весомым поводом, дабы ворваться к ней в гости.

— Что…- начала она, но тотчас же прервалась, когда я наклонил голову к её лицу.

Матильда хотела поцелуй. Это вне всяких сомнений. Её дыхание было тяжелым, а

глаза наполнены желанием.

«Нет! Не так» — твердо решил про себя.

— Не хочешь посмотреть футбол? — задал я самый глупейший вопрос, прежде чем

сорвался и прижал бы Марголис к стене и не отпускал бы до тех пор, пока с её губ

не слетело бы мое имя с придыханием и восторгом.

— Ты хочешь посмотреть футбол? — несколько заторможено переспросила она,

явно находясь в замешательстве.

— Да, —практически дыша ей в губы заявил я, хотя мыслями был далеко от

футбола. — А ты что подумала’? — уже оттолкнувшись, лукаво поинтересовался я,

потешаясь над ней, тем самым пытаясь разрядить накаленную обстановку.

Вместо ответа брови девушки нахмурились, а сама она, кинув на меня

убийственный взгляд, пробурчала себе под нос:

— Клоун.

Я же на это лишь рассмеялся. Ни одна девушка меня еще не называла клоуном в

подобной ситуации. Впрочем, и подобных конфузов в моей биографии не

наблюдалось.

Пройдя на кухню, я осмотрелся. Со светом все выглядело несколько иначе. Однако,

тот уют, что чувствовал я в прошлый раз, никуда не делся.

— Ты что, действительно собираешься смотреть футбол? — плетясь за мной,

хмуро спросила девушка.

— Да, — уверенно изрек я.

— Почему бы тебе на сделать это у себя дома’?

— Потому что у меня дома нет тебя, — ответил я самым беззаботным тоном, чем

заставил ее снова впасть в ступор.

Мне до безумия нравилось наблюдать за её реакцией. Было в этом что-то живое,

настоящее. Она не старалась выглядеть красивой, не боялась улыбаться и

смеяться во весь голос, как бы нелепо в этот момент она не выглядела. Её не

волновало, что о ней подумают и это было ее изюминкой.

— Где чипсы, попкорн, сухарики? — оглядев кухню, спросил.

— Все закончилось, — сухо и очевидно не разделяя моего энтузиазма, кинула

девушка.

хмыкнув, я кивнул головой, а затем покинул ее хоромы. Но вернулся через пять

минут уже с готовыми попкорном, миской сухариков с чипсами и копой. Марголис

же в свою очередь я не застал. Вероятно, эта хулиганка ошибочно подумала, что я

обиделся и оставил её в покое. Что ж, к благу Матильды я не из обидчивых,

поэтому, поставив все вкусности на журнальный столик, направился на поиски

своей беглянки. Она сидела, закутавшись в плед, на балконе и ворковала

милейшим голосом с кем-то по телефону. Должно быть, беседа была настолько

увлекательная, что девушка даже не заметила, как я открыл дверь.

— Не-а, — улыбнулась она, — даже не пришлось упрашивать. Завтра? Хорошо, а

во сколько? В семь у меня только закончится тренировка, давай около девяти…

Договорились.

«С кем это она там договорилась? А главное о чем?» — весьма недовольно про

себя подумал я.

Меня до скрежета в зубах раздражал ее собеседник, вопреки тому, что я не имел

чертового понятия, кто это был.

Матильда еще раз улыбнулась, а затем разразилась смехом.

Зло зыркнув на проклятый гаджет в её руке, я наклонился к Марголис, а после

обнял её со спины, положив голову на плечо. От неожиданности она пискнула и

подпрыгнула, чуть не выронив айфон из руки.

— Какого черта ты творишь’? — отодвигая трубку от уха, яростно выплюнула эта

тигрица.

Отвечать я не собирался, вместо этого еще сильнее прижал девушку к своей груди

и зарылся носом в её шею, вдыхая отчего-то такой уже родной и полюбившийся

мне запах.

Что я говорил про гордость?! Забудьте! Желание целовать и ласкать эту шею,

растоптала ее в пух и прах, не оставив ни единого шанса на выживание.

Весьма недовольно Матильда передернула плечами, будто пытаясь скинуть меня с

себя, но вряд-ли бы ей хватило силенок. Она безусловно была ого-го, но и я не

хлюпик. смирившись, эта вредина вновь приложила телефон к уху, а я между

превратился в один сплошной слух.

— Ты куда делась?

— Я тут. Связь плохая, — не дрогнув, соврала моя соседка.

— Ясненько, так что ты там рассказывала по поводу ужина? — поинтересовался на

том конце трубки смутно знакомый мужской голос.

— Давай потом, — нехотя промолвила. — Сейчас матч начнется…

— Хорошо, — тотчас же согласился парень. — Только не забудь.

— Не забуду, не переживай.

— Тогда до завтра и сладких снов, Мальта.

— Спокойной ночи, Яшка, — довольно любезным тоном закончила девушка

разговор и как только отключилась, то в тот же миг ударила меня по рукам.

Признаюсь честно, я так прибалдел, что это было неожиданно, однако не заставило

меня отпустить негодяйку, лишь потереться своей щекой об её. Девушка фыркнула,

а затем, положив свои руки на мои, попыталась их скинуть, но я сжал ее ладони.

Сдавшись, она расслабилась, а затем, надув губы, ядовито выплюнула:

— И что дальше’?

— А дальше мы идем смотреть футбол, — ответил и, не церемонясь, резко

подхватил девушку под ноги и поднял на руки.

Мой порыв души, конечно же, не пришелся соседке по душе. В любом случае,

кислая мина точно не выражала восторга. Но прежде чем я начал слушать тысячу

проклятий и возмущений в свой адрес, я понес эти сорок кило вредности в

гостиную, после чего с ней же на руках плюхнулся на диван.

— Разумовский! — уже в привычно злом тоне, рыкнула эта бестия. — Мое терпение

кончается!

Я знал, что играю с огнем. Эта девушка была взрывоопасна, но, черт меня дери,

если это не заставляло все мое нутро трепетать в предвкушении! Я был безумцем,

но ощущать, как она заводится, было подобно первоклассному минету, а вы же

понимаете, что это значит для парня, да‘?! Комплимент высшего уровня!

— Как хорошо звучит последнее слово, — мечтательно закатив глаза,

промурлыкал.

— Что? — недоумевающе вскинула брови.

— Кончается — прекрасное слово, — подмигнув, проворковал я, между тем

наблюдая как ее щеки окрашиваются в алый, не то ли от гнева, не то ли от

смущения.

— Макака озабоченная!

— Богиня!

— Собака ты сутулая!

— Невероятная!

— Надоедливый осел!

— Красавица!

Наши лица были на расстоянии нескольких сантиметров. Глаза девушки пускали в

меня молнии. Полагаю, она была настолько взбешена, что даже забыла что сидела

у меня на коленях. А вот мне про это забыть не удалась, даже если бы начался

апокалипсис, в частности когда эта неугомонная ерзала по мне своим мягким и

привлекательным местом.

— Какой же ты…

— Какой? — наклонив голову и, прикусив губу, я посмотрел на неё.

— Придурок!

Раньше меня бы вывело подобное заявление в свой адрес, но нынче это вызывало

лишь ликующую улыбку. Я точно сошел с ума! Девушка обзывает меня самыми

последними словами, а я веду себя так, будто выиграл миллион долларов!

— Только для тебя, — сказал ей, смотря прямо в глаза и прижимая свой нос к её

носику.

Я ожидал пощечины, но её не было. Было лишь наше общее сбитое дыхание и

горящие глаза, но я знал, что слишком рано. С любой другой было бы проще. Я бы

просто повалил девчонку на диван, отымел ее, а на утро смылся прежде чем она

бы проснулась, но с Марголис такой трюк не прокатит. Хотя бы, потому что она

меня потом найдет и оторвет все что ниже пояса, а потом с самым невозмутимым

видом заявит, что так и было.

отстранившись, я снял Матильду со своих колен и пересадил на диван, после чего,

взяв пульт, включил телек и бесцеремонно улегся ей на колени.

Мы пропустили уже тридцать минут матча и два гола, но кого это волновало когда

кровь кипела, а мысли были в беспорядке?!

Остальное время мы молчали, лишь изредка комментируя пассы и прерывая

тишину хрустом попкорна. Незаметно для себя глаза напились свинцом, а рука что

так нежно перебирала пряди моих волос, время от времени массируя голову, и

вовсе заставила впасть в сон. Не знаю сколько я спал, но проснулся я от того, что

мой телефон завибрировал. Нехотя, я разлепил глаза, после чего достал айфон из

кармана.

«Котик, приезжай к нам» — гласила разбудившая меня смс, а к ней прикрепленное

фото.

Девушка, с которой я однажды переспал и ее подруга на какой-то вечеринке.

«Откуда у нее мой только номер?!» — раздраженно пронеслось в мыслях.

Не раздумывая, я удалил смс, а затем занес контакт в черный список и уже было

хотел дальше лечь, как вспомнил что не в своей кровати и даже не дома.

Приподнявшись, я огляделся. Телевизор давным давно потух, а за окном была

кромешная тьма. Матильда, поджав ноги под себя, очаровательно посапывала, а я,

очевидно, спал на её прелестных ножках. Встав, я аккуратно, дабы ненароком не

разбудить это лихо, поднял ее на руки. Замычав, она причмокнула губами, чем

заставила меня замереть, а затем едва ли различимо пробормотала:

— Разумовский. Козел.

Хихикнув, я понес эти ворчунью в комнату где, откинув одеяло, аккуратно уложил, и

накрыл одеялом уже это хрупкое тельце ДЮЙМОВОЧКИ.

Во сне Матильда была, пожалуй, одной из самых милых девушек, что мне

доводилось встречать. Впрочем, за другими я не особо наблюдал.

Быстро достав телефон, я сделал несколько фото, и уже в приподнятом

настроении зашагал домой, чуть-ли не присвистывая вприпрыжку.

Да, я определенно не хотел отношений! Так же как и Марголис убеждала себя в

том, что я ей безразличен…*****************

Глава 21

Матильда

Я плелась на тренировку со скоростью черепахи. Не то чтобы я не хотела

тренироваться, просто…

Просто я боялась там встретить одного человека. Всем известного человека… А

если быть точной, блондина с небесно голубыми глазами, хитрым прищуренным

взглядом и губами, от которых мне становилось трудно дышать, в частности, когда

они находились где-то около моих губ.

Признаться себе оказалось довольно трудно, но, святые угодники, мне нравился

этот наглый, беспринципный шалопай! Однако, до тех пор пока ты не говоришь о

проблеме вслух, её, как бы, не существует. А поверьте мне, это была самая

настоящая проблема! Даже катастрофа!

Пожалуй, именно с такими мыслями я проснулась сегодняшним утром. У себя в

кровати, но я четко помнила, где уснула. Должно быть, я настолько разомлела, что

позволила этой ходячий занозе остаться у себя. Я не собиралась говорить вслух,

то, что происходило в моей голове. По крайней мере, в здравом уме и памяти. Так

что, если однажды вы услышите, что на досуге я обмолвились о своей симпатии к

белобрысому гаду, можете смело записывать меня в ряды сумасшедших. А лучше

вылечите!

У меня были очень смешанные чувства по поводу всего вот этого. Я действительно

не знала как себя вести, хотя бы потому что с парнями дружила. Да, может быть

парочка и проявляла ко мне интерес, но я точно нет. Даниил вчера отнюдь не по

дружески обнимал меня, это я знала наверняка! Но с приходом нового дня все

становится несколько другим. Вчера мне было настолько уютно, что я, не

стесняясь, перебирала пряди его волос и запускала руку в его шелковистые и

колючие волосы, в то время, как он гладил мое бедро, а сегодня я шла с таким

мученическим выражением на лице, будто шла на казнь, а не на тренировку. Мне

было непонятно, должна ли я была поздороваться и сделать вид, словно

вчерашнего вечера не существовало или же мне вовсе стоило его обнять‘?!

«Нет! Обнимать — точно не стоит!» — откинула я тотчас же глупую мысль, стараясь

как можно дальше, чтобы к ней не возвращаться.

Моя голова готова была разорваться, а сама я была напряжена и рассеяна, что

могло довольно плохо сказаться на сегодняшней тренировке. А мне это было не к

чему. Парни еще ко мне не привыкли, вопреки тому что и дурацких шуток не

отвешивали, но это вовсе не означает, что мне стоит давать им повод, хоть на

секунду во мне усомниться. Поэтому, сделав глубокий вдох-выдох, я уверенно

открыла дверь спортзала и зашла.

«Будь что будет!» — решила я в своей голове.

«Просто будь как всегда» — подсказало мое подсознание, к которому я с этой же

самой секунды собиралась прислушаться.

Почти все были в сборе. В том числе и Разумовский, который тотчас же повернул

свою голову в мою сторону и одарил кривой полуулыбкой, от которой мое сердце

быстрее застучало.

Он что-то сказал Баринову, а затем направился ко мне, но я в свою очередь уже

несла ноги к раздевалке, а когда буквально в нее влетела, то незамедлительно

закрыла на замок.

Только я кинула свой рюкзак на скамейку, как в дверь начали ломится, а после и

стучать.

Гул-гул-гул! отзывалось эхом в раздевалке, а я между тем притаилась, старательно

изображая Невидимку.

— Марголис, — прорычал Даниил. — Мы, кажется, это уже проходили! Не смешно!

Я молчала, потому что знала, что веду себя, как ребенок. Однако, все и так было

непонятно, а теперь стало еще более запутанным.

— Ты собираешься молчать?

Снова тишина…

— Это бойкот? — крайне недовольным и мрачным тоном выплюнул блондин по ту

сторону двери.

Я была сучкой, но не настолько, чтобы позволить парню, что вчера, вроде как

заботился обо мне, думать что он в чем-то виновен.

— Нет, — вырвался писк из моего рта.

— Тогда что?

Мне ужасно не хотелось говорить вслух все, что было у меня на уме. Но так или

иначе, мне бы пришлось.

— Я… Я просто тебя не понимаю, Дань, — едва ли слышно ответила я, нервно

наматывая кончик волос на палец.

— Я тебя тоже.

И мы вновь замолчали.

—- Разумовский, что ты там трешься, — закричал тренер. — Делать нечего?!

— Потом поговорим, — сказал он, а затем удалился.

Это не было просто кинутыми словами, это было обещание. И я знала, хотела я

этого разговора или нет, Разумовский, в силу своего природного упрямства,

обязательно выполнит свое обещание.

выдохнув, я отпустила измученную прядку.

«О чем интересно он хочет поговорить?» — буквально всю тренировку мучила меня

мысль, что безусловно сказалось на моих пасах, голах и репутации. Вместо

прежнего восторга, ребята смотрели на меня подозрительно, а некоторые, после

очередной неудачи, фыркали. Это было предвзятое отношение, ведь будь на моем

месте парень, то значит он просто не в духе. Однако, если ты девчонка, то ты

просто не для футбола. Место женщины — на кухне! Знаете, что самое

удивительное?! Что получилось совсем не так, как я того ожидала! Еще несколько

недель назад я думала, что именно Разумовский будет мне докучать и везде

вставлять свои гадкие комментарии, однако он, в отличие от остальных молчал, как

рыба.

— Марголис! — закричал мне номер четырнадцать, пасуя, а я между тем уже

приготовилась ловить ногой мяч, как противник это сделал за меня, потому что

оказался проворнее. — Мазила! — рыкнул на меня парень.

Одарив того уничтожающим взглядом, я передернула плечами, а после снова

побежала.

И так на протяжении всей тренировки.

«Мазила! Курица слепая! Черепаха! Девчонка!» — эти слова сегодня особенно

часто звучали в мой адрес.

Я в свою очередь молчала. Да и сказать мне было нечего, в конце концов я

действительно лажала. И, между прочим, не я одна. Некоторые парни сегодня

играли даже хуже, чем я, но этого никто не замечал. Все предпочитали

отыгрываться на «девчонке», должно быть так парни тешили свое эго.

— Что вам сказать, — сердито и, вместе с тем, расстроено проговорил тренер. —

С такими «успехами», — показал он кавычки, — мы сольемся еще с первой игры.

Поэтому повторяю для особо одаренных, что лагерь в обязательном порядке! Пока

это первые тренировки и отчитывать я вас не буду, но имейте себе ввиду, что через

месяц поблажек не будет! Все свободны!

Ребята начали расходиться, то и дело недобро зыркая на меня. Я всегда была

стойкой девчонкой, но в такие моменты, когда практически вся команда против

тебя, при этом недовольно косится и фыркает, ты волей неволей, но раскисаешь.

Пожалуй, только Разумовский и Баринов не высказывали своего недовольства,

напротив, когда я посмотрела на ребят, они мне показали большие пальцы вверх,

мол все нормально. Эта мелочь заставила меня улыбнуться.

Так, под шепот и фырканья, я направилась в раздевалку. Сегодня меня Яшка

забрать не мол хотя он пожалуй был единственным человеком, за исключением

моего отца, который мог меня растормошить после неудач. Разумеется, я знала,

куда шла и знала, что порой будет сложно, но в последнее время в моей голове

творилась такая неразбериха, что черт ногу сломит.

Приняв душ и переодевшись, я посмотрела на себя в зеркало. Как всегда джинсы,

кеды и растянутая футболка. На голове тугой хвост и ни грамма косметики. Зато

мой цвет лица свежий, щеки алые, а темные ресницы выделяли мои серые глаза.

Покрутившись, я пригладила футболку и, еще раз себя осмотрев, одним движением

стянула резинку и распустила волосы.

«Да, так гораздо лучше» — сделала про себя вывод, а после вышла из раздевалки.

— Матильда, — позвал меня Баринов, что сидел на скамейке, как всегда с

блокнотом.

Должно быть, Камилла очень счастливая девушка. Глеб такой организованный,

серьезный и в отличие от многих парней верный ей, себе и своему слову, что было

большой редкостью. Парни любили разбрасываться словами и пустыми

обещаниями, а девушки в большинстве случаев верили этим мерзавцам. Полагаю,

потому что у нас такая натура. Вот такие мы бабы, верим в сказки и чудо, и даже я

порой позволяю себе подобную слабость.

— У тебя все хорошо? — обеспокоенным тоном поинтересовался парень, когда я к

нему подошла.

— Да-да, конечно, — несколько растерянно и неловко ответила, потупив взгляд.

— Ты не обижайся на пацанов, — вздохнув, сказал парень.

— Да, я не обижаюсь. Сама понимаю, что виновата.

— Не больше, чем все остальные, — справедливо заметил. — Ну, если все хорошо,

— улыбнулся и хотел еще что-то добавить, как раздались громкие крики.

Не теряя секунды, он подорвался со скамейки, а затем рванул к раздевалке, а за

ним, едва поспевая, с перепуганными глазами бежала я.

— Ты че теперь из-за бабы на меня полезешь? — заорал номер четырнадцать, он

же Шмелев. К слову, который сегодня задирал меня больше всех. Баба ему вчера

не дала что ли какая?!

— Она тебе не баба, урод! — крикнул в ответ Разумовский, держа за шиворот

парня.

— Да, из-за этой суки мы продуем!

Даниил ударил Шмелева о шкафчик, но тот не растерялся, и в ответ блондину

прилетело в лицо.

— Хватит! Хватит! — закричала я, пытаясь влезть, дабы остановить этот

беспредел, но меня за талию крепко схватил Баринов, тем самым прерывая мои

отчаянные попытки.

Остальные же оставались в стороне, будто совсем были не причастны.

— Да остановитесь же вы! — снова подала я голос, когда ребята уже повалились

на пол, колошматя друг друга кулаками.

— Еще хоть одно поганое слово про нее скажешь и будешь до конца жизни кровью

харкать, — яростно выплюнул Разумовский, сидя на Шмелеве.

— Да пошел ты! — засопел парень.

Я снова дернулась, но прежде чем мой сосед окончательно слетел с катушек, около

двери басом прогремело:

— Вы че, засранцы мелкие, творите?! Еще молоко на губах не обсохло, а вы тут

побоища устраиваете! Вы, мать вашу, спортсмены или быдло местное’?! Быстро

разошлись в разные углы! И чтоб я больше этого не видел! А если у вас слишком

много энергии, так я вам найду, куда ее деть! Позорище, — закончил тренер, а

затем с громким хлопком вышел из раздевалки.

Ребята уже сидели по разным углам, испепеляя друг друга глазами. Очевидно,

каждый из них считал себя правым. Один с рассеченной бровью, а второй с

разбитым носом и губой. К слову, именно второй вытер рукавом кровь, а затем

перевел свои небесные глаза на меня.

Он поморщился, а затем властно отчеканил:

— Не уходи. Жди возле байка.

Медленно кивнув, он улыбнулся и повернул голову обратно, задевая мою щеку

своей и как-то совсем невзначай провел рукой по ноге. Я бы и рада подумать, что

это была лишь нелепая случайность, но хитрая ухмылка, что теперь красовалась

на лице этого прохвоста твердила об обратном. Мы ехали недолго. Я бы даже

сказала, что время с Даней летело молниеносно.

Секунда, — мы возле универа, еще секунда — дорога, еще секунда, — проезжаем

знакомый магазин, а затем заезжаем в наш двор.

Остановившись, парень заглушил мотор, но вставать не спешил, впрочем как и я -

отнимать руки от его рельефного тела. Казалось, им там самое место. И это

вопреки тому, что мои женские ручки еще не контактировали с мужским телом. По

крайней мере, не в таком ключе. Моя голова покоилась на спине блондина и

должно быть я его обнимала, но какая к черту разница, когда так хорошо’?! Даниил

втянул в себя воздух, когда пальчиками я пробежалась по его животу, а после его

руки опустились на мои. Я зажмурилась, словно ожидая что парень скинет мои

блудливые ручонки, но он накрыл и сжал, так, будто и сам боялся, что я их уберу.

Нам было уютно в нашем молчании. Полагаю, порой и мы могли нормально

общаться, не пререкаясь и не бредя желанием убить или покалечить друг друга.

— Зачем ты к нему полез? — я едва ли слышно спросила, но, всё же, я точно знала

что парень услышал. Мы сидели настолько близко, а кругом была такая тишина,

что казалось можно услышать мысли другого человека.

— А что по-твоему я должен был молчать? — фыркнув, несколько резко изрек

парень в ответ.

Непроизвольно, я погладила его сбитые костяшки, а затем мягко, что было мне

несвойственно, спросила:

— А не должен был?

— Шмелев слишком много базарит, почем зря. Ему бы следовало научиться

говорить жопой, тогда бы все дерьмо, которое из него выливалось было хотя бы

обосновано. Я не даю свои… — оборвался он на полуслове, а затем, кашлянув,

продолжил, — девушек в обиду, когда они мне симпатичны.

Сердце замерло. Вероятно, для людей более сообразительных все было и так

предельно ясно, но для Матильды Марголис, то бишь меня, это было нечто из ряда

вон выходящее. И не потому что Разумовский делал что-то не так, а потому что

видеть и осознать совершенно разные понятия. Я все скидывала на шутку, мол

парню просто делать нечего, вот и мается ерундой, но то, что я нравлюсь этому

смазливому, пижону для меня было, как минимум, странно.

— Я…тебе симпатична?- спросила я, молясь, чтобы он не заметил дрожание моего

голоса.

— Разве это не очевидно?! — хмыкнул он, — Ты странная, — честно добавил. —

Бываешь взбалмошной и уж точно умеешь за себя постоять, еще до ужаса

противная по утрам и упертая, как бык. И я уж точно не знаю, чем именно ты меня

зацепила, потому что еще месяц назад я обходил бы тебя стороной, а сейчас

почему-то я сворачиваю везде за тобой.

— Но это ведь несерьезно? — хмыкнула я, отчего-то горько, пытаясь утихомирить

бешеные пируэты, которые вытворяло моё сердце.

Дурой я не была. Парню я интересна, до тех пор пока не завоевана, потом он снова

переключился на своих пустоголовых красивых куколок, а про свою взбалмошную

соседку и не вспомнит. Даниил наиграется, папа вернет ему все прелести жития, и

девочка-беда уже будет ему неинтересна.

— Откуда тебе знать? — довольно грубо огрызнулся Разумовский.

Я хотела отстраниться, но, как только предприняла попытку отодвинуться,

голубоглазый притянул меня за руки обратно.

— Отпусти!

— А если я не хочу отпускать? — он развернулся ко мне.

— Ты наиграешься и забудешь меня, — я выложила ему все, что было у меня на

душе и что так беспокоило меня последние дни, от чего стало как-то не по себе,

будто выворачиваешь душу наизнанку.

— Так что тебе мешает поиграть со мной? — лукаво ухмыльнувшись, несерьезно

произнес Даниил.

— Совесть, — коротко отрезала я.

Блондин вздохнул, а после встал с байка. Его внушительная фигура теперь

закрывала мне весь обзор, а сам он положил мне свои руки на талию.

— Так, ты считаешь, что я несерьезный тип‘?

— Да, — тотчас же ответила я, не задумываясь, ведь так оно и было.

—А если я докажу, что это не так? — прищурился он, наклоняя свое лицо ближе ко

мне.

— Рискни, — провокационо и смело заявила я, отклоняясь от наглеца.

— Тогда ты наконец-то примешь от меня цветы‘?

— Я обещаю над этим подумать, — пряча улыбку, проговорила я.

Бог ты мой! Похоже я флиртовала! Не иначе, как событие века! Да, еще и со своим

сумасбродным соседушкой, который, казалось, был отнюдь не против таких игр.

— Ты же понимаешь, что от меня не отвяжешься? — его тон был до тошноты

самоуверен, но почему-то меня это не оттолкнуло, а напротив еще больше

распалило.

— Поживем — увидим, — подмигнула я белобрысому, а затем, шлепнув по рукам

которые меня окружили и легонько оттолкнув его, слезла с байка.

Мы бы и дальше так стояли, если бы не телефонный звонок. Нехотя, парень достал

телефон из кармана и, посмотрев на звонящего, чертыхнулся и все же принял

звонок.

— Слушаю, — довольно грубо и бесцеремонно прозвучал его голос.

Что говорил его собеседник, я не слышала. Впрочем, и что отвечал Даниил тоже,

ведь пока он разговаривал, я по-тихоньку по-маленьку и свалила.

Я не знала, что это сейчас было. Неужели я дала этому упырю зеленый цвет?!

Господи, почему это происходит со мной?! И почему именно Разумовский?! Но

слово ведь не воробей, — вылетит не поймаешь. Должно быть, его близость на

меня дурно влияет. Очень дурно. В таких своих мыслях, я зашла в подъезд. Я

хотела уйти по-английски, не тратя время на прощание, но Разумовский догнал

меня около лифта.

— Решила меня оставить, девочка-беда‘? — нажав на кнопку лифта,

поинтересовался он, — А попрощаться? А поблагодарить?

— Что прости’? — я уставилась на него буквально, как баран на новые ворота.

— Прощаю, — ухмыльнулся мерзавец, между тем подталкивая меня в только что

подъехавший лифт, — Я сегодня между прочим пострадал, — он указал рукой на

свою физиономию и нажал на этаж.

— Но я тебя не просила!

— Но я все равно заступился!

И это было правдой. И пусть парень строил из себя героя, я видела что под бровью

уже образовывался синяк. И еще неизвестно было, чем ему обернется этот порыв.

Внезапно, я протянула руку к его лицу, но парень тотчас же дернулся, будто думал,

что я собираюсь его бить. Тогда я сделала шаг к нему и нежно провела по брови.

— Хулиган, — с долей усмешки, но по-доброму пробормотала я.

Даниил сосредоточено за мной наблюдал, но не мешал моим действиям.

— Какую ты хочешь благодарность‘? — серьезно поинтересовалась я.

— Я пошутил, расслабься, — искренне улыбнулся.

Должно быть, парень подобрал очень правильный ключик ко мне. Скажи он мне

что-то пошлое или грубое, я бы поставила еще дюжину таких синяков на нем.

Однако, когда он был самим собой без образа заядлого Казановы, я сделала то,

что сделала.

Моя чувствительная сторона решила проявить себя именно сегодня. И пока мой

мозг яро протестовал и кричал «Нет!»‚ а сердечко трепыхалось и кричало «Да!», я,

последовав зову сердца, сдалась. Сдалась той страсти, что меня одолела и

нежности тоже сдалась, непонятно ещё, чему я потакала больше. Мне не хотелось

это больше в себе держать.

Поэтому мои губы незамедлительно потянулись к губам парня и неумело их

коснулись. Разумовский стоял истуканом, очевидно, пораженный моим напором. Я

не знала, как целоваться, и просто клевала его губы, как умела, а точнее как мне

казалось правильно. И когда ответной реакции не получила, я уже совсем

разочаровавшись, хотела отстраниться, но его рука легла мне на затылок, а губы

пришли в движение. Теперь это достаточно было похоже на поцелуй, а не на

изнасилование парня в лифте. Губы его уверенные, но вместе с тем нежные

двигались в такт с моими. Рука умело направляла мою голову, а большой палец

поглаживал скачущий пульс. И, черт его знает, сколько бы мы еще миловались,

если бы не послышался кашель сбоку.

Отпрыгнув от парня тяжело дыша, я заметила нашего соседа, который стоял около

открытого лифта.

— Простите, — пискнула я и пулей выбежала из лифта, даже не заметив, что не

мой этаж.

Глава 22

Даниил

«Какого черта я творю?» — думал я, спускаясь на свой этаж.

Марголис и след простыл. Она так быстро от меня убежала, что я даже очухаться

не успел. И кто этих баб разберет?! То с поцелуями налетает, то убегает, будто я

насиловать ее собрался. Нет, идея, безусловно, заманчивая, особенно по

обоюдному согласию, и даже лифт меня не смущал, но вот мужик конкретно

подпортил нам малину.

Впрочем, я тоже красавец! Что я собирался еще доказывать?! А главное зачем?! Я

не хотел отношений, но и Марголис не считал однодневкой. Это была истинная

правда, я не относился к ней ветрено. Для меня она была одной такой девочкой-

бедой, которой, к слову, в отличие от многих девушек, я достаточно многое

позволял. Не каждая может кинуть мне цветы под ноги и потом за это не отхватить.

Да и вообще языкастая она, порой чересчур, и, пожалуй, этим и привлекала. Вот,

только бы еще понять, что я от нее хотел…

Просто уломать на секс?! Это вряд ли… За жизнь я успел много баб поиметь, даже

были такие, которые отказывали. Я, конечно же, потом их добивался (или хотя бы

пытался), поэтому точно знал что такое азарт. Чувства она определенно вызывает,

да еще и какие, прям то в холод, то в жар бросает, но это далеко от игр. Я после

Златы, знаете ли, вообще с этими играми завязал! На самом деле, все что меня

интересовало до Марголис, это лишь простой секс без обязательств, можно с

двумя.

А это фурия, что так неловко и неумело меня целовала, но вместе с тем пылко, и

отдавая всю себя, что весь мой мир пошатнулся и покатился к чертям собачьим!

Я не знал, как далеко все могло зайти. И Матильде уж точно не хотел делать

больно, но и отпустить не мог. Что-то в ней влекло, манило, она была моим

маленьким лучиком света, в том дерьме, в котором я оказался. Она была способна

вывести меня из себя, а потом тут же утихомирить. Мне нравилось с ней говорить,

спорить, смотреть футбол и просто молчать. И, будь я проклят, но я был гнусным

эгоистом и девчонку так просто отпускать не собирался. Для чего она нужна, я,

разумеется, пока смутно представлял, но желание укоротить эту негодяйку и снова

ощутить вкус ее губ было сильнее моего здравого смысла.

Я знал, что последнее, о чем я должен был думать в своем весьма скудном

положении, так это об амурных делах, учитывая, сколько дерьма мне предстояло

разгрести, но ведь и Злата тоже ушла не совсем вовремя?! Да что вообще в нашей

жизни происходит своевременно и как нужно или как того хочется?! Правильно! НИ-

ХРЕ-НА! Ко всему прочему, я дал слово. И каким бы гавнюком я не был, но слово

свое держал. В противном случае, что я за мужик такой?! Я знал, что добиться

Марголис будет не так просто. Эту мегеру не заманить цветочками, конфетами и

прочей романтической чепухой.

«Чем же тебя удивить, девочка-беда?» — думал я, куря на балконе сигарету.

Я бы и дальше стоял и пялился перед собой, если бы внизу не заметил знакомую

подъезжающую машину, в которую в скором времени села Марголис. Мои кулаки

сжались, а глаза швыряли молнии в автомобиль. Мне хотелось силой вытащить

оттуда девушку, а затем так отшлепать, чтобы забыла, как это разъезжать по тачкам

чужих мужиков.

«И я непременно однажды это сделаю» — потирая подбородок рукой, пообещал я

себе.

— Разумовский, — позвала меня стерва, она же «любимая» староста.

— Да? — устало отозвался я, уже вновь готовясь услышать что я бездарь.

Безусловно, я мог легко поставить на место эту сучку, но волею случая мой папаша

очень хорошо дружил с её отцом, а проблемы мне ни к чему. Боюсь, после нашего с

ней разговора она уйдет вся в слезах. Я вообще был удивлен, что она не

проболталась о том, что мы переспали. Впрочем, замарать репутацию «пай»

девочки она не могла, а случайные связи этому как раз способствовали. Так мы и

продолжали жить, она меня тихо ненавидя, за то что я ее якобы «использовал»,

хотя сама была не против, а я просто благородно терпя ее выходки.

— Творческий конкурс у журналистов начинается через десять минут, а ты стоишь

тут прохлаждаешься, — эта кобра начала плеваться ядом.

— Успею, — лениво бросил я, едва ли посмотрев в её сторону.

— И курить на территории университета вообще-то запрещено, — взвизгнула она,

притопывая ножкой. Клянусь, эта истеричка доведет меня до убийства!

взъерошив волосы, я сделал последнюю затяжку и выкинул окурок, после чего

повернулся к этой зануде.

— Довольна’?

— Вполне!

хмыкнув, я обошел старосту, а затем направился к журналистам под её тихое

сопение. М да‚ маленькая гадина сегодня определенно не в духе!

Я уже практически был около кабинета, как мой телефон зазвонил.

«Отец».

Разговаривать мне не хотелось, последняя наша беседа доставила мне мало

удовольствия. Впрочем, что может быть приятного в словах: «слава богу, что ты

оказался не таким придурком! Скажи спасибо, что я прикрыл их задницы! В

следующий раз будешь разгребать сам свое дерьмо!» — а после отключился. Но не

брать, я тоже не мог Вполне возможно, потому что был зависим, хоть мне этого

хотелось меньше всего…

— Да, я слушаю, — ответил.

— Здравствуй, — скупо на эмоции поздоровался со мной отец. — Ты где?

— В универе.

— Жду тебя после дома, — и отключился.

Очевидно, меня ожидает очередной «серьезный» разговор, будь они неладны! И

почему каждая вторая собака считает нужным учить меня жизни’?!

Закинув мобилку в карман, я расправил плечи, а затем уверенно зашел в кабинет,

где меня уже поджидал весьма приятный сюрприз.

Должно быть, это моя партнерша на сегодня. Так сказать, еще один надзиратель

над бедными абитуриентами, но порадовало меня не то, что мой «партнер»

женского пола, а то, что девица едва ли не на карачках пыталась достать ручку,

закатившеюся под стол.

Картина, должен я признать, потрясающая! Когда имеешь, кхм, такие булочки, даже

лицо не имеет особого значения. Мне, здоровому парню, который уже несколько

недель жил, как монах, стало тесно находиться в штанах.

Я облокотился о парту и наблюдал, как плавно движется попка девушки в воздухе

из стороны в сторону.

— Черт! — прохрипела она, когда ударилась головой об угол стола, приподнимаясь.

И тут я замер, когда дошло, чей был это был голос, но тотчас же пришел в себя, а

после на моем лице расплылась довольная ухмылка.

От того, что это булочки Марголис стало еще слаще и еще теснее. Что-то бубня

себе под нос, она повернулась, а затем вскрикнула. Вероятно, я испугал малышку.

— Я еще ничего такого не сделал, чтобы ты так кричала, — дерзко произнес я,

между тем сложив руки на груди.

— Дурак, — нахмурилась она, между тем прикладывая руку к сердцу, словно

проверяя на месте ли оно.

— Что, даже не спросишь, что я тут делаю?

Девушка хмыкнула, откидывая волосы назад, а затем скучающим тоном

произнесла:

— И так знаю, что ты мой партнер.

Вероятно, я тут один такой ишак, который вечно не в курсах.

— Откуда? — довольно требовательно поинтересовался я.

— От верблюда, — язвительно ответила Марголис.

закатив глаза, я спустил ей эту фразу, успокаивая себя тем, что однажды придет

день и язвочка заплатит мне сполна за оскорбления и напряжение в области паха.

— Какие планы на вечер‘? — совершенно невинно поинтересовался я, между тем

помогая ей раскладывать листочки с заданиями по партам.

— А что‘?

— Интересуюсь, — туманно произнес.

— Дела есть, — коротко ответила.

Мда, лучше бы уж вообще молчала. Впрочем, девушка сегодня сама не своя.

Дерганая она какая-то… И тут до меня дошло, что наверное это из-за нашего

вчерашнего поцелуя. И, честно говоря, мне с трудом удалось сдержаться, дабы не

сказать какую-нибудь глупость, чтобы заставить эти милые надутые щечки

покраснеть. Однако сегодня, я не планировал стать для нее врагом номер один,

поэтому предпочел своему эгоизму молчание, лишь изредка позволяя себе кидать

на темноволосую заинтересованные взгляды.

Закончив раскладывать задания, я пошел к кафедре, а за мной и Матильда.

Она так и продолжала молчать. Создавалось впечатление, будто девушка меня

игнорирует, но я-то знал, что ей просто неловко. И поэтому, решив немедленно сию

же секунду исправить сложившуюся ситуацию, я резко остановился, чем заставил

Матильду врезаться лбом в мою спину.

— Ты чего встал? — рассерженно и недовольно буркнула она, потирая лоб.

Развернувшись, я положил руки ей на талию, отчего девушка ахнула, а затем

положила свои руки мне на грудь и тотчас же смутилась, вероятно сама от себя

такого не ожидая.

— Я остановился, а встало у меня кое-что другое, — нагнувшись, прошептал я этой

язве на ухо, чем собственно говоря и заслужил удар в солнечное сплетение.

В глазах резко потемнело. все же удар у Марголис был, пожалуй, слишком сильный

для девчонки ее комплекции. Я пошатнулся и зацепился за парту, дабы

окончательно не упасть, тем самым окидывая какие-то листы на пол.

— Прости, — пискнула эта хулиганка, придерживая меня за руку.

Каюсь, её удар был неожиданным, а еще весьма болезненным, но спустя пару

минут отдышки, я пришел в себя и открыл глаза, наблюдая за тем как

обеспокоенная Марголис крутится вокруг меня юлой и причитает, как ей жаль.

— Милая, — прохрипел, а затем несколько насмешливо продолжил, — я, конечно,

понимаю, что бьет — значит любит, но давай эти игрища мы потом применим.

— Боже, Разумовский, ну почему тебе нужно быть таким пошляком?

— А что я пошлого-то сказал? — невинно хлопая ресницами, поинтересовался.

— Мы же в футбол играем как никак, а ты о чем подумала?

Она не ответила на мой вопрос, но и не засмущалась, лишь улыбнулась и покачала

головой, а после присела и начала собирать географические карты, которые я

должно быть и уронил.

— Я весь мир к её ногам положил, а она мне под дых, — подмигнул, между тем

помогая девушке. — Вы, девушки, такие коварные.

—- А вы, мужики, свиньи, — не осталась в долгу темноволосая.

Мы бы и дальше продолжали наши словесные дебаты, которые, к слову, нам обоим

безумно нравились, если бы нас не отвлек громкий топот и шум, который буквально

ворвался с открытой дверью.

А затем пятьдесят человек сидело в душной аудитории и смотрело на нас, как на

вершителей их судеб, кем мы, вероятно, в какой-то степени и были, учитывая, что

списывать нельзя, а нам приходилось постоянно одергивать ребят руки которых так

и норовили опуститься под парту, дабы пощелкать по гаджету и нарыть

информацию. За исключением нас, был еще преподаватель, который в отличие от

нас не был таким лояльными к ребятам. Мы хоть и делали замечания, однако

некоторые вещи предпочитали «не замечать».

Через час ребята, которые были поумнее, а некоторые похитрее, уже начали

сдавать свои работы, а еще через сорок минут аудитория и вовсе опустела.

— соберете листики, закроете аудиторию и отнесете все на кафедру, — отдав мне

ключи, проговорил преподаватель, а затем тихонечко так смылся.

Вообще-то, это не входит в наши обязанности, собственно говоря, как и тухнуть тут

все это время, но я не возражаю. Отнюдь. В частности, когда дверь хлопает и мы с

моей врединой остаемся один на один.

В моей голове уже сидел чертенок и потирал ладошки в предвкушении. Это был

настоящий парадокс. Моя внешность ангельская. Девчонки всегда сходили с ума

из-за моих голубых глаз и светлых волос. Многие мамочки мечтали меня

заполучить в свои зятья, а в детстве все бабушки умилялись и трепали по волосам,

однако вопреки такой милой и, как называла Марголис, смазливой мордашки,

внутри меня сидел самый настоящий дьявол. Развратный дьявол.

Марголис тем временем оперативно собрала в стопку листы и задания и уже

стояла около дверей, в нетерпении подергивая ногой и то и дело косясь на часы.

— Спешишь? — приподнял я бровь в вопросе, облокотившись на кафедру.

— Да, — несколько раздраженно ответила девушка. — Разумовский, давай без

твоих дуростей! Просто закрой дверь и отдай мне ключи, я все отнесу!

Прям святая простота, а не Матильда! Неужели думает, что так просто ее отпущу‘?!

Наклонив голову набок, я буквально стал прожигать девочку взглядом, надеясь что

она попадётся на мой крючок. И уже спустя минуту, малышка меня не подвела…

Фыркнув, она сама подошла ко мне, требовательно протянув руку.

Ох, эти горящие глаза! Сколько же в них страсти! После Златы мне казалось, что

все бабы со светлыми глазами редкие расчетливые суки, у которых нет живых

эмоций, но от Матильды не веяло холодом. Отнюдь. Она для этого была слишком

горяча. Как ад горяча!

— Давай!

— Попроси! — беспечно хмыкнул.

— Разумовский, я тебя сейчас ударю! — с угрозой отчеканила девушка.

— Бей, — вытянул голову.

— Я спешу, пожалуйста, — вздохнув и опустив руки, проговорила.

— Предлагаю бартер! — хлопнул в ладоши. — Твой номер телефона взамен на

ключи!

— Зачем тебе? — хмуро спросила.

— Звонить тебе буду, — как само собой разумеющееся, произнес я.

Я видел, что она сомневалась. Она будто боролась сама собой. Одна сторона

буквально подталкивает, а другая не доверяет.

— Хорошо, записывай, — сдалась все же Марголис, и я не смог сдержать победную

улыбку.

С Матильдой мы больше в универе не пересекались. Я несколько раз предложил

ее подвезти, но упрямая ослица отвергала все мои предложения. Я бы, конечно,

еще поупорствовал, но отец к тому времени звонил уже два раза, поэтому времени

было в обрез.

Дома меня никто не встречает с радостными объятиями, пирогом с чаем и

вопросами по типу: «Как прошел день?». Больше этого нет. Все, что есть, это

суровый отец, над которым, кажется, сгущались тучи, и хороший такой

подзатыльник. Не в прямом, разумеется, смысле, но мне хватало и без того

почувствовать себя бездарным, никчемным, ни на что не способным мальчишкой.

Это со слов моего папаши. Мамы нет, а значит и сдерживаться он не намерен. Его

слова неприятно режут по слуху, однако больше никаких эмоций не вызывают.

Привычка, знаете ли, дело такое.

— В воскресенье у тебя интервью. Достань, пожалуйста, свою голову из задницы и

не опозорь меня! Выборы через две недели, а у меня репутация ни к черту! В

понедельник мы всей семьей едем на благотворительный ужин, — произнес отец, а

я между тем мысленно горько усмехнулся. Какое смешное слово — «семья». Мда,

многие уже заголовки пестрили о том, что блудная жена самого Разумовского

вернулась домой и папаша безусловно не мог не обернуть это в свою пользу.

Интересно, как он только маму уговорил‘?! Она никогда не любила подобные

сборища, да и цирк этот устраивать тоже.

— И если все пройдет хорошо, то может быть получишь машину обратно, —

закончил он, и я до этого летающий где-то далеко в своих мыслях, тотчас же

вернулся на землю.

— Дом тоже?

— Здесь твой дом, — грозно отрезал отец, чем заставляет меня хмыкнуть.

Я так и не удосужился перевести все вещи из дома. Точнее вообще ничего. шмоток

у меня и тут хватает, разве что ноут захватил. И, если быть уж предельно честным,

лично я ничего перевозить сюда не собираюсь.

— Как скажешь, — повиновался, но с усмешкой которую Разумовский старший тут

же заметил, а затем проворчал себе под нос: «сопляк!»‚ а я между тем

продолжил, — и все же?

— Только на свои деньги.

А вот это становится довольно интересным… У меня есть некоторые сбережения,

все же не зря я занимался, пусть и нелегальным, но бизнесом, но я хотел их

вложить в дело и даже есть парочка идей, но отцу об этом знать не обязательно.

Пусть для него это станет сюрпризом.

— Ладно, перекантуюсь тут еще, — будто делая одолжение, произнес я, а после

когда отец потушил свою сигару, допил коньяк и кивнул мне головой на выход,

ушел.

У меня на сегодня есть еще несколько крайне важных дел. Во-первых, встретится с

Тимом перетереть по поводу моей идейки, а, во-вторых, вытащить Марголис.

Прежде чем окончательно свалить из хаты, я зашел на балкон, но своей соседки не

заметил в привычном кресле, хотя зачастую в это время она находится именно тут.

Тогда, я набрал ее, но она не ответила.

И так три раза подряд.

«Чем же ты так занята, Негодяйка?» — несколько недовольно размышлял про себя,

между тем покидая балкон.

Глава 23

Матильда

— Дочь, Яшка уже звонил? — крикнул отец из кухни.

— Да, — идя на запах запеченной курочки, ответила я. — Уже скоро будут!

Отец довольно улыбнулся, когда попробовал кусочек своего творения, а когда

заметил меня, протянул и мне кусочек, который я тут же закинула в рот. Что ни

говори, а готовит папа лучше всяких поваров, ведь главным его ингредиентом

являлось ничто иное, как любовь.

— Отлично! Ну как‘?

— Превосходно!

Папа довольно покачал головой, будто и правда сомневался, что его ужин не

удастся. Он даже подумывал пригласить свою барышню, но, к счастью, та сейчас в

Милане. И пусть там и остается! В противном случае, окажись она здесь, то ужин

можно было бы считать провальным, а лучше вообще не начинать. Я обожала,

когда мы собрались именно такой компанией, без всяких лишних людей. Ведь по

сути, папины девушки ими и были. И отнюдь не из-за моего предвзятого отношения,

а потому что долго не задерживались.

Отправившись в комнату, я мигом переодела домашние треники на более

приличные джинсы. И тут мой телефон зазвонил. И вновь незнакомый номер. Уже

пятый раз за сегодня, на минуточку! Я уже хотела поднять трубку, но звонок в дверь

сбил меня с толку.

«Потом перезвоню» — решила я, между тем направляясь к двери встречать

желанных гостей.

Стоило мне открыть дверь, как на меня тут же налетел Яшка с объятиями.

— Мальта! — крикнул этот безумец, а затем поднял и закружил.

— Отпусти, бестолочь!

Наш смех слился, а родители уже продумывали все детали нашей свадьбы. Но мы-

то знали, что нас связывает лишь крепкая многолетняя дружба. Яшка всегда

отличался сумасбродным нравом, поэтому такое поведение для нас считалось

вполне нормальным. Вот только не все это расценивали, как обычные приколы.

— Давай, хвастайся! — опустив меня на пол, произнес Цукер.

— Чем? — приподняла я бровь в недоумении.

— Как это чем? — пошевелил он бровями, а после, наклонившись, прошептал на

ухо, — чем ты там с Разумовским занималась, что этот Отелло морду разукрасил

Шмелеву?

Неловкость — отвратительное чувство, и сейчас оно накрыло меня волной. Однако,

это не помешало моему сердцу уйти в пятки. Тот факт что Даниил за меня подрался

заставлял меня терять голову и поддаваться тем ощущением, которые прежде

были для меня мифом. А именно трепет, дрожь и что-то совершенно не похожее ни

на что, будто внутри тебя расцветает цветок, а ты настолько обескуражен этими

ощущениями, что даже дыхание прерывается.

— Можешь не говорить, — усмехнулся еврейчик, но тут же его лицо стало

серьезным, — Матильда, ты не маленькая девочка и поучать тебя не буду, потому

что знаю тебя кучу лет, поэтому надеюсь что ты знаешь, что делаешь. О

Разумовским тебе известно не меньше, чем мне, — имея в виду сомнительную

репутацию, предостерег или же напомнил мне Цукер.

Прежде чем мне удалось бы ответить, что я ни черта не понимаю, нас прервал отец

который кричал, дабы я не задерживала гостя в дверях, ведь курочка стынет! И мы,

синхронно закатив глаза, потопали на кухню.

Уже садясь на стул, который любезно отодвинул мне Яшка, он, положив руку мне на

плечо, мимолетно его сжал, а потом уже сел сам, и как ни в чем не бывало начал

отвечать отцу на его вопросы.

Большего мне и не нужно было, ведь я знала этот жест. Так Цукер проявлял свою

заботу. Этот жест означал: «Я с тобой, чтобы не случилось». Больше слов не нужно

было, ведь не важно, буду ли я рыдать на плече друга или буду смотреть на мир

сквозь сердечки в глазах, он в любом случае меня поддержит, а если того потребует

ситуация, то и в нос даст… Хотя после меня мало будет живого места на человеке,

который осмелится меня обидеть. Вот, такая у меня тонкая душевная организация!

— Когда обратно завоевывать чужие земли? — поинтересовался отец у Яшки,

между тем «ненавязчиво» подвигая мне курочку и салат.

— Пока еще не знаю, — пожал плечами беспечно Цукер. — Здесь дел пока хватает,

но вообще планирую к концу сентября.

Как только эта фраза сорвалась с губ моего друга, мои плечи мгновенно поникли, а

лицо осунулось. Яшка ничего не говорил про свой отъезд. И как я ослица такая не

спросила?! Впрочем, мы столько болтали по пустякам и столько смеялись, что

думать о плохом вовсе не хотелось.

Заметив резкую перемену моего настроения, Цукер успокаивающе мне улыбнулся и

ущипнул за ногу.

И чего это он такой веселый?!

— Дочь, а что у тебя там с футболом? — пожалуй, слишком резко перевел тему

отец, а в глазах у него появился лукавый блеск.

— Сейчас тренировки, с сентября начинается сезон, — мрачно ответила я, все еще

витая в своих мыслях. Я уже представляла, как буду провожать своего шалопая в

аэропорту. И вновь на целый год…

— А какие планы на осенние каникулы? — продолжал допытываться папа. чем

невероятно раздражал. Не люблю, когда меня трогают в таком взрывоопасном

состоянии.

— до каникул еще дожить нужно, — весьма оптимистично и сухо прозвучало из

моих уст.

Яшка внезапно повернулся ко мне лицом с широченной улыбкой. Казалось, у парня

челюсть свело! Да, что ж он так веселиться?!

— Ну если доживешь, то мы тебя в Америку отправим, — обыденным тоном

проговорил папа, а я между тем замерла.

Что?! Это шутка?! Я моргнула, затем еще раз! Для достоверности закрыла глаза и

открыла. Ущипнула себя, но так и не проснулась.

«Не сон!» — пронеслось в голове с облегчением.

— Что? — прошептала, не доверяя собственному слуху.

— Ну ты ж хотела в Испанию, но не получилось. Так, что думаю Америка хорошая

компенсация.

Я завизжала и, подорвавшись со стула, кинулась на шею папе, который уже вовсю

хохотал.

— Но-но, хватит, доча, — похлопал меня по спине, — а то папку своего задушишь!

Ну еще много времени, так что, посмотрим на твое поведение…

А дальше он говорил что-то относительно моих оценок, учебы, спорта и безусловно

кривых рук, мол если хату спалю, то шиш мне, а не Америка, ибо придется делать

ремонт. Однако, все это я уже пропускала мимо ушей, ведь папа меня запугивал,

дабы я не расслаблялась.

Еще обняв Яшку, который с трудом отцепил мои руки от своей шеи, я все же

уселась на стул, после чего под папино обманчивое строгое: «Ешь!», наложила

себе в тарелку кучу всего и уплетала за обе щеки.

Радости моей не было предела. Это же США! Безусловно, моим любимым местом в

мире все еще оставалась Испания со своим колоритом, но в ней не было моего

любимого еврейчика, а значит не будет так весело. Если же Испания наполнена

уютом, красивыми улочками и спокойствием, то Штаты абсолютное тому

противоречие. Это будут сумасшедшие каникулы, с Цукером не бывает скучно. Этот

авантюрист, как и я любит искать приключения на свою задницу!

Отцы же, увидев наши одухотворенные лица, лишь обреченно вздохнули и

пробормотали себе под нос нечто похожее на: «Надеюсь их не депортируют».

Вскоре родители начали, как всегда, обсуждать свои крайне важные дела, а мы в

свою очередь с Цукером решили слинять ко мне в комнату.

— Не нашел еще «ту самую»? — с сарказмом спросила, падая на кровать, где уже

Цукер примостил свою пятую точку, развалившись на всю кровать звездочкой.

— Не-а, — невозмутимо отозвался. — Да, и зачем она мне сейчас?! Я пока

наслаждаюсь холостяцкой жизнью. В ней сколько привилегий… — блаженно

улыбнулся тот, вероятно, в голове проигрывая «привилегии» этой самой жизни.

— Главное, чтобы эти «привилегии» потом не нашли тебя спустя девять месяцев.

— Тьфу ты, — выпучил глаза Яшка. — Сплюнь! А то как скажешь… — и для

достоверности заставил меня постучать по деревянному быльцу кровати.

Э, как боится! Холостяк фигов…

— А ты там случайно не собираешься через девять месяцев папочку порадовать?

— словно невзначай поинтересовался, хотя сложно было не уловить

издевательские нотки в его голосе.

А дальше я долбанула этого клоуна по голове подушкой, а тот накинулся на меня и

принялся щекотать. Мы бы и дальше продолжали этот беспредел, если бы нас не

прервал звонок телефона, про который я успешно успела позабыть.

— Встань, слоняра, — едва ли выговорила, пытаясь отдышаться, пока этот наглый

прохвост зажал мои руки и уселся сверху, сев своей задницей на мой живот.

— Свет мой зеркальце скажи, я ль на свете всех милее, всех румяней и белее’?

— писклявым голосом проговорил парень

— Нет, кикимора болотная, — пытаясь скинуть эту тушу себя, ядовито прошипела.

— Неправильный ответ!

Очевидно, этому гаду было все равно что мой телефон разрывается от звонков,

который, на минуточку, уже был третий. Айфон не прекращал трезвонить.

Чудом высвободив свою руку, я ущипнула этого засранца, а затем подорвалась с

пола, показала язык, схватила телефон и вылетела из комнаты. Однако, не успела.

Неизвестный номер уже прекратил звонить.

«Ого, сколько пропущенных!» — про себя удивилась, но прежде чем успела

перезвонить, айфон снова подал признаки жизни.

— Алло, — ответила тут же. Мой голос был хриплый из-за громких криков что я

издавала, проклиная Цукера, а дыхание сбитое.

В ответ тишина.

— Я слушаю, говорите! — повторила.

— Ты где? — требовательно отчеканил мой собеседник, в котором я тотчас же

узнала Разумовского.

— Прости, я не видела звонки, — довольно добродушно пролепетала я же.

Настроение превосходное, а теперь еще и этот мой сосед звонит. Каюсь, я ждала

его звонка!

— Мне похер, — отрезает он, а на заднем плане слышится какой-то грохот. Должно

быть, что-то упало.

Его слова задели меня, поэтому добавив больше яда в голос, я излишне приторно

изрекла:

— Да, я так и подумала, когда увидела сорок три пропущенных.

— Не волнует, — фыркнул он и сбросил.

«Псих!» — сделала вывод.

И что это было’?! Зачем тогда было трезвонить?!

«Может перезвонить?» — с сомнением размышляла я.

«Не буду!» — откинула эту крайне глупую мысль, и уже хотела зайти в комнату, но

телефон снова зазвонил.

— Тебе же похер, — пародируя этого пижона, выплюнула как только приняла

вызов.

— Выйди, — властно отчеканил парень.

— Не хочу, — вредно произнесла.

— Выйди или я сам к тебе приду, ` жестко прозвучал его голос, а затем снова

гудки.

Что этот нахал себе позволяет?! Мне просто до коликов в животе хотелось

обломать этого болвана и назло никуда не выйти, но в таком случае через

несколько минут его рожа будет стоять у меня на пороге. Топнув ногой, я все же

вышла на лестничную клетку.

Разумовский уже подпирал стену с крайне недовольным лицом. Его глаза смотрели

в стену напротив, и мне уж точно сейчас не хотелось оказаться этой стеной. Весь

его вид источал ярость. Он слышал, как дверь открылась и знал, что я уже здесь,

но его величество не спешило оборачиваться или даже подать голос. Мне, честно

говоря, тоже не хотелось рисковать. Мало ли, что у психов в голове…

— Почему ты не отвечаешь на мои звонки‘? — злобно выплюнул парень, повернув

голову ко мне, смотря на меня пронзительным взглядом.

— Ты же сказал, тебе все равно, — набравшись смелости, дерзко ответила я.

Белобрысый отнюдь не по-доброму усмехнулся и почесал подбородок, а затем

ударил по стене кулаком, отчего я дернулась и сглотнула. Теперь мне стало не до

шуток…

— Почему. Ты. Не. Отвечаешь. На. Мои. Звонки’?

— Я не слышала, — растерянно и довольно робко буркнула я, а спустя секунду

добавила, — у нас гости.

Звучало все так, будто я оправдываюсь, что, полагаю, было не так уж далеко от

правды. И почему я это делала, для меня оставалось загадкой. Ведь, по большому

счету, мы с этим парнем друг другу никто.

— Да, я слышал твоих гостей, — будто брезгуя, произнес он.

Даниил не сказал ничего такого, но у меня было стойкое ощущение, что меня

облили грязью.

— Не понимаю, что ты…

—- Не понимаешь?! — закричал он. — О да, конечно же, ты не понимаешь, —

провел рукой по волосам. — Кто там с тобой, могу я поинтересоваться? — сверкнув

своими голубыми глазами, он начал, как хищник, ко мне подкрадываться.

Медленно. Шаг за шагом, словно загоняя меня в угол, с нездоровым прищуром в

глазах, он наступал на меня.

— Ты так громко кричала, а как шумно было, кто бы мог подумать… — уже прямо в

губы выдохнул мне, взял прядку волос и покрутил между пальцев, будто не мог

держать свои руки при себе.

Сперва я застыла, но после ко мне подкралась догадка. Кажется, Разумовский

ревновал, и то как пульсировала венка на его шее было подтверждением. Я и вовсе

позабыла, что наши комнаты разъединяются лишь стеной.

«Неужели он подумал, что я… Господи!» — крутилось в моих мыслях, а сама я

начала напоминать помидор.

— Чего ты так покраснела‘? — фыркнул парень.

Я вырвала свою прядку волос из руки этого озабоченного орангутанга, а затем

выставила руки вперед.

— У меня дома семейный ужин с папой, Цукером и его отцом, а ты мне тут сцены

устраиваешь и время отнимаешь, — надменно сказала.

Его лицо с перекошенного гневом внезапно стало изумленным. Блондин нахмурил

брови и задумчиво прикусил губу, которую я тотчас же захотела оттянуть зубами.

Мысленно дав себе пощечину, я отбросила эти бредни.

— Дерьмо, — простонал парень, схватившись за волосы. — Матильда, — почесал

затылок, посмотрел на меня из-под бровей, как нагадивший щенок.

Я отвернула голову, хотя злиться мне не хотелось, напротив улыбнуться.

— Прости меня, — взял за руку притягивая к себе, я же стояла обиженно поджав

губы. — Я как представил, что ты… Там с кем-то… Так вообще башню снесло.

— Ты действительно такого мнения обо мне? — вопреки тому, что злости во мне не

было ни капли, этот вопрос меня очень интересовал.

— Что? — проморгал он своими голубыми глазами. — Нет! Конечно, нет!

Он сжал мои плечи своими руками и наклонил ко мне голову, заглядывая в лицо.

Дыхание перехватило… Черт!

— Тогда почему ты так подумал? — мельком на него взглянув, я потребовала

ответа.

Даня поморщился, словно тема измен была для него крайне неприятна. Блондин

нежно поцеловал меня в щеку, после чего коснувшись моего подбородка повернул

мою голову к себе. Теперь мы смотрели глаза в глаза.

— Бывшая мне изменила. Хотя, мне кажется, она много раз раздвигала ноги за

моей спиной, — он проговорил это без эмоций, так, будто обсуждал погоду.

Должно быть, она была под стать ему. Такая же красивая, безупречная,

популярная, раз он с ней встречался. Правда в моей голове не укладывалась, как

можно изменить Разумовскому. У него было все, что жаждет любая девушка.

Сексуальное тело, харизма, смазливое личико и даже интеллект, ведь именно

парень помог мне сдать курсовую. Кроме того, он богат. Ради Бога, его отец

баллотируется в мэры, а ко всему владеет несколькими заводами! Безусловно,

когда-то это все перейдет Даниилу. И хоть я не была золотоискательницей, но

такая характеристика впечатляла. Кто была эта сумасшедшая?! Владычица

морская?!

— Я знаю, что это не значит, что все девушки такие, но… — поджал он губы,

словно хотел сказать еще что-то, но почему-то промолчал. — Прости, — выдохнул

парень.

У меня не было права требовать у Разумовского все ответы на мои вопросы.

Впрочем, как и у него устраивать мне сцену. Однако, на душе вдруг стало так тепло,

от того что он поделился.

— Простишь? — умоляюще посмотрел на меня блондин, и тут я вдруг поняла, что

что-то с этого момента в наших отношениях изменилось.

Мы выглядели, как парочка. Парень просил прощение, а я стояла нос воротила,

пусть и показательно. Мы даже стояли, как парочка. Во всяком случае, чужие друг

другу люди не стоят настолько близко, буквально вплотную. И чужие люди

определенно не трутся ласково своим носом о шею другого человека. Мурашки

пробежали по спине, когда Даниил в конец оборзел и начал покрывать легкими

едва ощутимыми поцелуями мою шею, затем плавно перешел к подбородок и

дошел до губ, остановившись. Я уже давно закрыла глаза и наслаждалась лаской,

а когда она прекратилась, в недовольстве распахнула глаза.

— Я уезжаю во вторник ранним утром. Приеду уже в лагерь. У тебя будет время

подумать.

— О чем? — не поняла я.

— О том, чтобы встречаться со мной, — твердо сказал голубоглазый.

— Ты серьезно? — скептически усмехнулась я.

Если он так издевался надо мной, то я сломаю ему нос!

— Да.

Я бы еще пошутила, но глаза парня не врали. Было в них что-то такое, чему мне

хотелось верить. Это что-то невероятно хрупкое, но оно было.

— Я знаю, ты не веришь мне. И у тебя есть полное право на это, но я не обижу

тебя. Ты мне, правда, нравишься, а еще моей маме, — слегка улыбнулся он. — Я

не просто так это говорю. Обычно не предлагаю встречаться. Это происходит само

собой, но ты исключение, — провел рукой по щеке, — поэтому не думай, что я

тобой играю.

Пожалуй, я сдалась. Однако, этого мне было достаточно для того этапа, на котором

мы находились. Не буду же я вечно ждать своего принца. Да и зачем мне принц,

когда есть противный змей. Ко всему прочему у меня было время взвесить все «за»

и «против».

Разумовский больше не ждал от меня слов. Вероятно, он со всей своей

настойчивостью потребует его через неделю, а пока его губы накрыли мои. Сил

сопротивляться и строить из себя недотрогу у меня не было, поэтому я

незамедлительно втянулась в процесс, неумело пытаясь повторить движения

парня.

Он целовал уверенно, без лишней грубости, то слегка прикусывая губу, то едва

проникая языком между моих губ. Мы оторвались от друг друга, кажется, через

целую вечность, когда уже за моими дверями раздался шум. Должно быть, Цукеры

уходили…

— Все, я пошла, — шагнув назад, сказала.

— Хорошо, я напишу, — подмигнул, затем украл мимолетный поцелуй и с улыбкой

хулигана потопал к своим дверям.

Глава 24

Даниил

— Сынок, надень, пожалуйста, бабочку, — в который раз попросила меня мама, на

что я закатил глаза.

Если галстук это еще полбеды, то бабочка — катастрофа! Я бы скорее повесился

на том самом галстуке, нежели надел бабочку. Как по мне, так это прошлый век и

самая нелепая и бесполезная вещь. Сами посудите: головные уборы исполняют

функцию защиты (летом от солнечного удара, зимой от менингита и прочих

болезней), обувь тоже необходима для вашего же блага, если конечно вы не

сектант и это не противоречит вашим убеждениям, ну или просто сумасшедший,

причем первое со вторым, как по мне, очень тесно взаимосвязаны…‚Штаны, нам

тоже необходимы в холода, иначе ваши яички замерзнут и отпадут, впрочем как и

вверх. Все, это для нашего блага, но, черт побери, бабочка и галстук! На кой-черт их

вообще придумали?!

Безусловно, я проигнорировал мать, на что та устало потерла переносицу. Отец же

лишь одарил меня мрачным взглядом, но тут же махнул рукой, мол ничего

страшного. Хотя, полагаю, ему вообще было все равно. Главное оставить на

гребанном балу хорошее впечатление, и побольше взаимодействия с прессой,

конечно! Чтобы все видели, как у нас все прекрасно! И плевать, что за два часа что

мы проводили вместе, мы практически не разговаривали. Исключением стало лишь

приветствие и инструктаж от папочки.

Правила, черт бы их побрал! Как я не люблю правила… С тем поговори о машинах,

с другим об охоте, о и разумеется не забудь сделать его жене комплимент, она

недавно сделала себе нос!

Все это навевало на меня скуку! Прежде я бы выбрал какую-нибудь цыпочку и

уединился бы с ней в ближайшем туалете. Поверьте, и «благородные» девочки

тоже трахаются!

Со Златой нам постоянно приходилось посещать подобные мероприятия, но в те

времена я был психом с комплексом щенка, который готов был целовать следы

своей сучки. К счастью, нынче мой разум со мной! Хотя…

Судя по тому, что я вчера разбил стеклянный стол, когда услышал подозрительные

звуки за стеной, может я был и не совсем в себе! Однако, в свое оправдание хочу

сказать, что я точно определился с тем чего хочу от Марголис.

Я думал, что начну лезть к ней через окно или ломиться в дверь, как муж который

застал свою благоверную с любовником, сетовал на суку судьбу за то, что

преподносит мне неверных женщин, но когда увидел выражение Матильды, то

понял как оплошал. Я проникся к ней доверием. Вполне возможно, потому что она

была совсем не похожа на тех женщин на которых я обычно западал. Что сказать, я

любил красоток. Младший Разумовский их тоже любил, но притяжение женщины,

как оказалось, зависит не от размера ее буферов, а от ее простоты и искренности.

Особенно искренности.

Я только сейчас начинал осознавать, чем меня так зацепила Злата. Она была

девочкой люкс класса. К таким не подкатишь на мопеде и таких не удивишь яхтами

и бриллиантами, но при этом они вовсе не отказываются от таких подарков.

Отнюдь! Как баснословно дорогое блюдо, которое хочется попробовать… Ты

думаешь что это должно быть что-то особенное, но, когда пробуешь на вкус, оно

себя не оправдывает. Блюдо оказывается горьким на вкус, а Матильда была

сладкой, однако при этом ее не назовешь дешевкой.

Мне хотелось иметь Злату чтобы быть лучшим, чтобы отец, наконец-то,

расчехлился и хоть как-то отреагировал, ведь она была «достойной». Её в принципе

и воспитывали так, чтобы отдать замуж за политика или большую шишку. Школа

леди, косметологи и вся прочая дурь, которую навязывали нам родители, тем

самым убивая все живое. Это была жизнь, которая мне казалось идеальной, но не

счастливой. Я был придурком, что сказать… Не все то золото, что блестит.

Марголис была другой. С ней было о чем поговорить, поспорить, посмеяться. Я не

боялся сказать, что-то глупое и в ответ получить не понимающий высокомерный

взгляд, которым меня всегда одаривала Злата. Так, будто я был идиотом. И как так

получилось, что она меня бросила, а не я ее? Пожалуй, я был слишком зациклен на

своей «идеальной» жизни, а когда все пошло коту под хвост, то начал

беспредельствовать. И мне, знаете, нравилось. По крайне мере, так можно быть

настоящим…

Спустя двадцать минут за нами приехал черный лимузин. И, честно говоря, от этих

понтов меня знобило. Но отец же у нас политик, даже почти мэр, так что не

пристало ездить на жигулях. Впрочем, жигулей у нас и не водилось.

Мама сегодня выглядела шикарно. И я, пожалуй, впервые задумался о том, что она

еще молодая. Сорок три года разве это много’?! Еще полжизни впереди…

Неудивительно, что она ушла от отца. В конце концов, папа не давал ей то, что

нужно каждой женщине. Женщине нужна ласка, забота и любовь, а не золотая

клетка. Понемногу мои мозги становились на место и я начинал понимать, что

немного вспылил относительно матери. Ведь и мне уже не пять и даже не

пятнадцать. Здоровый лось, так почему бы не дать родителям право выбора?!

Точнее принять этот выбор’?

Украдкой взглянув на мать, которая выглядела чрезвычайно взволнованной, а отец

даже этого не замечал, отрешенно уставившись в окно, я взял ее за руку.

Она сперва дернулась, а после подняла на меня свои глаза.

Мы были очень похожи, только в моих глазах не было столько раскаяния как в её.

Переступить через свою гордыню бывает крайне сложно, но это нужно делать,

поэтому, поглаживая ее ладошку в своей руке, я тихо едва ли слышно, но вместе с

тем уверенно, произнес:

— Все будет хорошо.

Она слабо кивнула, а затем облегченно кивнула, словно этого ей очень не хватало.

А я между тем мысленно себя похвалил. Если человек сегодня признает свои

ошибки, это значит что он умнее, чем был вчера.

Больше этим вечером ничего хорошего не случалось. Постоянные разговоры,

переговоры… Побойтесь Бога люди, сегодня же воскресенье! Однако, отовсюду

слышались разговоры о бизнесе, прибыли, убытках, кризисе и тому подобной

чепухе. Люди жаловались на кризис, при этом держа в руках бутерброды с красной

икрой, на самих руках красовались золотые часы, а у его спутницы колье ценой в

целое состояние, и эти люди говорили что настали тяжелые времена!

Мда, тухло тут однако.

Достав свой телефон, я напечатал смс девушке с которой предпочел бы оказаться,

а не на этом сборище снобов.

«Скучаешь по мне? ;)»

Ответ пришел моментально. Должно быть, Матильда не придерживалась правил

пяти минут, трех гудков и прочим заморочкам, которые так любили использовать

девушки, дабы подразнить парней.

«А должна а?)»

Ее ответ заставили меня усмехнуться. Эта Негодяйка никогда не признается в своей

слабости.

«А я по тебе скучаю: *»

«Мы сегодня виделись.»

В моей памяти пронеслись отрывки сегодняшнего утра, когда я подкараулил

Матильду около подъезда. На сей раз малышка не вредничала, а села на байк

сразу. Впрочем, мне даже достался поцелуй в щеку. Безусловно, который я

выторговал, в противном случае отказывался ехать.

Если быть до конца откровенным, я даже был рад, что сегодня должен был

присутствовать на экзамене. К тому же, сегодняшнее утро было последней

возможностью увидеть Марголис перед отъездом.

К слову, отец решил что меня стоит привлекать к семейному бизнесу, поэтому

отправил в соседнюю область. Там какие-то чрезвычайно важные партнеры из

заграницы приезжают и требуют присутствия одного из хозяев завода. Должно

быть, это еще один способ научить меня уму разуму. В любом случае когда-то мне

бы пришлось этим заниматься, но я надеялся больше на карьеру

профессионального футболиста, нежели бизнесмена. Но чем черт не шутит!

«Этого мало: (» — настрочил Матильде, а после отцовского толчка в спину, спрятал

гаджет в карман классических штанов.

— Да, дети определенно наше будущее, — согласился отец с одним из своих

«важных» знакомых и хлопнул меня по плечу.

Мне с трудом удалось подавить желание закатить глаза.

«Очень тонкий намек, папа!» — усмехнулся про себя, а на деле просто кивнул

головой.

Осмотревшись, я недовольно поморщился, стоило мне глазами наткнуться на свою

бывшую. Злата, как впрочем и всегда, выглядела превосходно. Утонченно, без

лишней вычурности, но при этом сексуально. Кто бы сомневался, что и ее

величество тут будет! Блондинка стояла неподалеку от меня с прокурором нашей

области, и по совместительству своим отцом. Они о чем-то беседовали. Вероятно,

о чем-то малоприятном, ибо ее идеальное лицо выражало негодование. хмыкнув, я

отвернулся. Больше в ней нет ничего, чтобы меня привлекало.

Нарушая правила этикета, я снова полез в карман и достал телефон.

«Как твой вечер?» — спрашивала Матильда.

«Отстой. Здесь даже стриптиза нет. Основная публика мужики за пятьдесят,

которые меряются своим баблом, некоторая часть неудовлетворенных любовниц и

жен, и парочка папиных сынков. А твой как‘? “

«Смотрю матч» — написала эта засранка, чем вызвала мой глухой стон.

«Это подло: (»

«Что именно?;)»

«Смотреть матч, когда твой парень страдает!»

«Ты не мой парень.»

И это правда, но со вчерашнего вечера я мечтаю им стать, чтобы никакой Цукер не

мог заявиться к ней в гости творить с ней неведомую хрень, от которой моя

малышка издает крайне сексуальные звуки. Эта музыка предназначается

исключительно для моих ушей!

«Пока что…»

«Кто знает…» — загадочно ответила моя соседка.

И я уже почти написал ответ, как очень знакомый голос произнес:

— Здравствуйте! Рада вас видеть!

Дыхание не перехватило, злость не вспыхнула, лишь безразличие и скука при звуке

этого голоса. Злата стояла тут и улыбалась, так словно мы были друзьями. Однако,

мы ими не были и не будем.

— Дань, привет, — промолвила она своим особым тембром, от которого прежде я

встал бы на задние лапки и вилял хвостом. Нынче же это вызвало у меня

подозрения. Блондинистая змея что-то задумала…

— Ага, привет, — беспечно отозвался, чем вызвал ее недоумение.

Должно быть, девушка ожидала что я буду рад ее видеть или же напротив, но мне

было просто пофиг. Все, что я на данный момент хотел было через стену моей

комнаты. Девушка, которая сводит с ума, футбол и возможно немного

поцелуев….Хотя, нет. Много поцелуев. Глубоких, с языком и стонами.

— Как дела’? — сияя улыбкой поинтересовалась, грациозно откидывая свои

волосы, тем самым открывая прекрасный вид на девичьи плечи и острые ключицы.

— Отлично, а твои‘?

— Неплохо, — стрельнула флиртующе глазами. — Не хочешь выпить’? — кивая

головой на стол с шампанским, предложила.

Пить мне не хотелось. К тому же, шампанское девчачий напиток, поэтому я тотчас

же отказался. Но тут уже в разговор встрял отец.

Он окинул меня хмурым взглядом, а после тихо произнес:

— Некрасиво отказывать даме.

Разумеется, это был приказ. Для папы эта девушка была очень выгодна. Однако, он

никогда не заставлял меня с ней встречаться, но это определенно добавляло мне

баллов в его глазах.

— Идем, — нехотя подставил свою руку, которую Злата тотчас же приняла с

небывалым энтузиазмом.

Мы отошли от родителей и тут мою бывшую прорвало.

— Я соскучилась.

Мне от её слов захотелось смеяться. Никогда не понимал, зачем она со мной

встречалась, учитывая что не любила. Это и по сей день для меня тайна, но

сомневаюсь что у нее вдруг ни с того ни с сего проснулись чувства.

— Слабо верится, — усмехнувшись изрек, а после передал ей бокал с шампанским.

В ее глазах застыло неподдельное изумление. Должно быть, она ожидала что я

тоже по ней скучаю. Прости, детка, по твое время вышло. Я буквально видел, как в

её голове крутились колесики и как она обдумывает следующую фразу.

— Дань, я правда очень скучаю, — положив свою руку на мое плечо, проговорила

смотря прямо в глаза.

Дайте, ради всего святого, «оскар» этой даме! Может тогда она уймется и

перестанет смотреть на меня так, будто я весь ее мир?! Сложно в глубине ее глаз

не заметить отчаяние, скорбь, любовь, но еще сложнее упустить фальшь. По

крайне мере, мне с завидной легкостью удалось раскусить эту королеву драмы.

— Ну, а я нет, — хмыкнул и скинул ее женственную ручку, что уже потихоньку

пробиралась к моей шее своими изящными пальчиками. Только вот коготки у нее уж

больно острые. Такая вцепиться и, пока ты будешь захлебываться в крови, будет

улыбаться и невинно хлопать ресничками.

— Я люблю тебя, — почти всхлипнув, жалобно простонала.

— В туалете или в машине? — пошло ухмыльнувшись, наклоняясь к ней, томно

прошептал прямо в лицо.

— Ч-что? — приподнимая подбородок произнесла, строя из себя оскорбленную

невинность.

— Где трахаться будем?

— Козел! — вспыхнула она, показывая свое истинное отличие. Все та же

снисходительность и гордость.

— Хотя знаешь, — потерев подбородок, осмотрел Злату не скрывая своего

отвращения, — не люблю брак. Говорят твой байкер тебя кинул. Совет на будущее:

попроще будь и люди к тебе потянутся.

Больше мне не о чем было разговаривать со своей бывшей. Прежде чем

повернуться и отправиться восвояси я видел, как ее глаз задергался, а сама она

разве что не пылала от ярости. Девушка крикнула мне что-то в спину, но я даже и

ухом не повёл. Сегодня была восстановлена справедливость. Никакая

избалованная блондиночка не будет вытирать больше об меня ноги. Только

взаимность, только уважение, только любовь…

Глава 25

Матильда

Я в нетерпении подпрыгнула, когда на мой телефон пришло очередное сообщение.

Сегодня была уже пятница, а значит в воскресенье мы с Разумовским, наконец-то,

увидимся. Целую неделю парень засыпал меня смс, звонил, а еще отправил мне

букет цветов. К слову, который я приняла. Приняла, и не возмущалась, даже

больше скажу, я поблагодарила Даниила. Все же, мне было приятно его внимание.

«Малышка, почему ты не сказала, что была в «Фаворите»?» — писал Разумовский.

Его вопрос застал меня врасплох. С одной стороны, я не считала нужным

отчитываться за каждый свой шаг, а с другой парень же отчитывался. Он писал что

кушал, где был, что делал. Писал, как скучает и всегда желал спокойной ночи и

доброго утра. Не то чтобы я скрывала, просто вылетело из головы. Да и не

собралась я ехать в этот «Фаворит». Яшка приехал забрать меня с тренировки, вот

и заехали по пути. К тому же, мы от силы пробыли там час. Так что, и говорить не о

чем…

«Не знала, что нужно было» — ответила то, что думала.

В конце концов, я и не собирался искать отмазки. О чем вообще мы говорим?!

Алло, у меня не было отношений, так что для меня это подобно квесту!

— Кому ты там все время пишешь? — подозрительно сузив глаза, поинтересовался

папа, между тем переключая каналы на телевизоре.

Испугавшись, я тотчас же спрятала телефон между ног, будто меня спалили на

горячем. Хотя на самом деле, я не делала ничего такого, но вероятно мои

порозовевшие щеки говорили сами за себя.

— Уж не тот ли счастливец, который цветы прислал’?

Врать привычки у меня не наблюдалось, поэтому, прикусив губу, я неловко пожала

плечами, отводя взгляд.

— Так, — протянул уже заинтересованно отец, и я поняла, что меня ожидал допрос

с пристрастием, — рассказывай! — потребовал он.

— Что? — буркнула я, ковыряя ногти.

Сегодня я сделала себе маникюр. Мои ногти не были размером с китайскую стену

или как у росомахи, потому что в мои планы не входило харакири на досуге, но

зачастую я просто покрывала их лаком постельных цветов. Сегодня же я была

открыта для экспериментов, и нынче мои ногти покрывал желтый лак с блестками.

Я и блестки даже звучит смешно, но так или иначе ближайшие три недели я буду

блистать, по крайне мере руками точно. Кроме этого, я подстригла кончики и

сделала что—то вроде объема на своей голове.

— Все, — взмахнул отец руками и устроился поудобнее, приготовившись меня

слушать.

Некоторое время я молчала, опустив глаза на свои ноги, но затем поспешно

протараторила:

— Мне предложили встречаться!

Я говорила столь быстро, что если папа не был бы так внимателен к каждому

моему слову, то ничего бы не расслышал.

— Кто?

Вот тут я вновь запнулась. Папа наверняка знал Разумовского старшего. К счастью,

я не слышала, чтобы он о нем плохо отзывался. Поэтому, вполне возможно, все не

так уж и плохо…

— Наш… кхм, — откашлялась, — сосед.

Папины глаза округлились до небывалых размеров. Я даже не знала, что он так

умеет.

— Ты знаешь, сколько ему лет? —мужчина гневно выплюнул, покраснев.

«Упс, кажется, я неправильно выразилась» — подсказала мне моя более

рациональная часть мозга, которая умеет ясно выражать свои мысли.

— Нет! — излишне эмоционально вскрикнула, вытягивать руки вперед. — Нет!

— Не знаешь? — гаркнул он.

— Знаю! Знаю!

—Ах‚ ты еще и знаешь?

Вероятно, я довела отца до ручки своими неясностями. Мне даже показалось, что

он сейчас схватиться за ремень, вопреки тому, что никогда не рукоприкладствовал.

Его ноздри раздувались, а сам он был на пике.

— Папа, — прошептала я, проводя рукой по лицу. — Ты все не так понял. Его сын

предложил мне встречаться, — глухо отозвалась.

Этот, казалось бы, здоровый мужчина в самом расцвете сил, что стоял передо

мной, успел получить микроинфаркт. Отец выдохнул с облегчением и, укорительно

покачал головой, проворчал:

— Доводишь отца, хулиганка. Ну с сыном еще куда не шло.

М-да, похоже, что папа настолько был ошарашен и напуган тем фактом, что я

встречаюсь с мужчиной за сорок, что готов был принять кого угодно. Будь то гоблин,

эльф, или, не приведи Господь, марсианин.

— Прости!

— Нравится? — судя по всему оклемавшись, продолжил свой допрос.

— Ну да, — я смущенно повела плечом.

— А Яшка что думает?

Папа всегда прислушивался к Цукеру. Верно, потому что тот знал многих парней. И

если уж Цукер дает добро, то тогда можно и под венец.

— Ну, они неплохо общаются.

— Знаю его отца, да и самого парня видел пару раз. Доча, а он точно для тебя?

— несколько сомнительным тоном изрек он.

Выровнявшись и нахохлившись, я тотчас же готова была отстаивать своего парня

(почти), как мама-медведица.

— Да.

— Он же… — пытался правильно подобрать слова отец, — пижон какой-то.

— Ты его не знаешь!

— Хорошо! — поднял вверх руки отец. — Дело молодое, но если что, то сразу

говори. Мы этих Разумовских быстро на место поставим! — пригрозил папа

кулаком, чем заставил меня хихикнуть.

Самое удивительное было в том, что мы с Даниилом еще даже не пара, но все вели

себя так, словно мы уже вместе. Даже на тренировках ребята меня больше не

трогали, не то чтобы это мешало этим засранцам распространять слухи. И тут, увы,

даже Глеб был бессилен, в конце концов он же капитан, а не властитель мира. Я же

в свою очередь не собиралась ни опровергать эти слухи, ни подтверждать. Во

всяком случае, это исключительно наше дело.

Однако, когда вчера в «Фаворите» я встретила Баринова с Камилой‚ те то и дело

косились на меня, а затем словно невзначай поинтересовались как поживает

Разумовский. Очевидно, ребята задались целью нас сосватать. Они вызывали у

меня доверие, поэтому, загадочно улыбнувшись, я ответила, что у него все отлично.

Камила разве что не запищала от восторга, она едва ли удержалась от того чтобы

не захлопать в ладоши.

— Ой, ну наконец-то, этот оболтус, взялся за ум! Я уж думала, что он до конца

своих дней будет великомученика строить, — фыркнула Ками.

— Ну, у него был для этого весомый повод, — встал на сторону друга Баринов.

Должно быть, это та самая мужская солидарность.

—Да, это повод, чтобы погоревать пару недель, а не пол года. Тем более его мама

сейчас себе места не находит, а он включил обиду.

Услышав последние слова девушки, я напряглась. Однажды, краем уха, я слышала

как кто-то говорил, что Анна Сергеевна нашла себе любовника и отчалила в

неизвестном направлении, но я думала что это всего лишь утка. Если же нет, то

должно быть не все так гладко у парня, как об этом гласят таблоиды. Развивать

тему я не собиралась. Если бы парень посчитал нужным, он бы сам сказал, верно?!

К тому же его мама показалась мне крайне милой женщиной.

От воспоминаний вчерашнего дня меня отвлекло очередное сообщение.

«А нужно было сказать. Я, кстати, тоже сейчас в клуб еду. Учись!» — написал Даня.

Отчего-то в груди неприятно кольнуло. Разумовский едет в клуб, где много

красивых баб и тонны алкоголя. Да это же логово разврата! Ревную ли я?!

Определено! Имею ли я право ему что-то сказать?! Сомневаюсь…

«Хорошо.» — ответила, так и не спросив с кем этот гад развлекается. Мне

показалось, что это будет лишним.

«Друг позвал, два года не виделись.» — пришло через несколько минут, когда я уже

потеряла всякую надежду, что парень ответит.

«Хорошо погулять:)»

Больше от Разумовского я ничего не слышала, вплоть до трех часов ночи.

Этот ирод решил срочно поинтересоваться как мои дела, а на мой вопрос что он

употреблял, белобрысый только хмыкнул и вероятно даже обиделся. Только вот

обиды были его очень некстати, учитывая, что у нас лагерь на носу. Когда я эти

слова озвучила красавчик, кажется, смирился и пробормотав: «больше так не

буду», пожелал мне сладеньких снов и пошел спать. По крайне мере, мне он так

сказал, а на деле я проверить не могла. Но звуков музыки я не слышала, ко всему

прочему хоть этот паршивец и был навеселе, но пьяным в дрова его нельзя было

назвать.

— Марголис! — крикнул тренер, между тем осматривая толпу футболистов в

автобусе.

— Здесь! — отозвалась, подпрыгивая и вытянув руку вверх, чем вызвала смешок

парней.

Конечно смешно, их то видно, а мне из-за этих громадный сидений, что скорее

были сделаны для гоблинов нежели для людей, приходилось подпрыгивать, дабы

хоть половину лица своего показать.

— Есть! Баринова вижу, Воронин, где? — закричал вновь тренер, а я в свою

очередь вздохнула.

Собственно говоря, так и началось мое утро. К счастью, хоть папа помог до универа

добраться, а то тащила бы эту сумку сама. Нет, сумка может и не была большая, но

и я, вроде как, не метр девяносто. Можно было, безусловно, обойтись рюкзаком, но

пусть я и не любила тряпье, но обойтись одной парой кроссовок было не в моих

силах. К тому же, еще форма занимает места. Так, помаленьку и набралась

небольшая спортивная сумочка.

Разумовский должен приехать в сам лагерь. Несколько мне известно он приедет на

пару часов раньше. Сегодня мы еще не списывались, однако вчера парень едва ли

не целый день посвятил изменениям. Должно быть, и правда раскаивался. Хотя,

как по мне, так ничего сверх страшного он не сделал. Ну выпил немного, погулял с

друзьями, так молодой же парень не поддаться же ему в монастырь. Вероятно,

бывшая держала его на коротком поводке шаг влево, шаг вправо, — расстрел! Нет,

разумеется, Даниила нужно держать под контролем, однако это не значит вовсе

перекрыть кислород. Во всяком случае, для меня это были нездоровые отношения.

И пусть я была совсем неопытный, но что-то да понимала.

К тому же, я не дала свой ответ Дане. С каждым днем я становилась все больше

уверенней в своем «да». Разумовский, когда не хамил и не строил из себя

напыщенного индюка, был настоящей душечкой. Посылал поцелуйчики, сердечки,

говорил всякие милости и я, наконец-то, понимала женщин, которые любят ушами.

Так, за своими мыслями, которые прежде мне бы напоминали бредни влюбленной

дурочки, я не заметила как мои глаза закрылись, а затем сплошная темнота…

— Матильда, — сквозь сон услышала я голос, но просыпаться не спешила.

— Матильда! — вновь какой-то неугомонный дернул меня за руку.

— Что? — простонала, причмокнув губами, но глаза так и не соизволила открыть.

— Просыпайся, — снова настойчивый голос.

Решив, что поспать мне больше не суждено, я все же нехотя открыла глаза и

увидел перед собой улыбающегося Баринова.

— Мы приехали.

— Уже? — в удивлении осмотрелась и обнаружила, что автобус пустой, а все

ребята на улице.

— Ага, вставай и выходи, — произнес капитан команды, а затем пошел к выходу.

Размяв шею, что затекла из-за чертовых гигантских и до жути неудобных сидений, я

поднялась. Взяла свою сумку с последнего сидения и направилась на выход. Я еще

не конца проснулась, поэтому, смотря себе под ноги спускалась с автобуса, и

встала в ступор на последней ступеньке, когда увидела протянутую мне ладонь.

Подняв голову, я лицезрела ухмыляющегося Разумовского, что должно быть

отдыхал, а не работал, судя по его рассказам, которым я хотела дать определение

«сказки». В джинсах, кроссовках и белой обтягивающей футболке он выглядел как

голливудская звезда.

— Привет, — улыбнулся парень, а затем, так и не дождавшись моей руки, взял за

талию и спустил с последней ступеньки, прижимая меня к себе и обнимая.

В этот довольно щепетильный момент, казалось, все синхронно повернули головы

и пялились на нас. Мои щеки приобрели румяный окрас, а сама я со стоном

отчаяния уткнулась головой Дане в грудь, пытаясь тем самым найти защиту от

столь пристального и нетактичного внимания моих товарищей по команде. Грудь

Разумовского завибрировала от тихого смеха. Он опустил голову ко мне ближе и,

заглядывая в глаза и шаловливо улыбаясь, поинтересовался:

— Что такое, вредина?

— А то ты сам не знаешь, — буркнула ему в грудь, чем вызвала смешки остальных.

— Можете заниматься своими делами, ребята! — громко крикнул белобрысый и

похлопал в ладоши.

Кто-то усмехался, кто-то скептически приподнимал брови. По одной из версии я

наивная дурочка, а Разумовский этакий мачо-чмачо, который просто хочет меня

трахнуть. Чего греха таить, меня тоже терзали смутные сомнения, но с каждым

разом, с каждой мелочью я оттаивала. Если это была война за мое сердце, то

‚полагаю, самое время выбросить белый флаг и сдаться, прежде чем я

окончательно проиграю и меня возьмут в плен.

— Я скучал, — прошептал мне на ухо этот дамский угодник.

— Угу, — ответила, наслаждаясь его запахом, который успел мне до печенок

приесться.

— Да, я понял, что ты тоже, — озорно подмигнул он и уже потянулся, дабы

поцеловать меня, а я уже и готова была ответить на его поцелуй, как…

— Хватит этих телячьих нежностей! — раздался громкий бас сбоку, отчего я

дернулась и тотчас же отпрянула от парня. — Надеюсь, мне не придется проверять

вас как маленьких перед сном и вы все будете в своих спальных, — «очень» тонко

намекнул тренер, особым тоном выделяя слово «своих».

Разумовский, между тем даже в присутствии тренера не собирался держать свои

руки при себе, поэтому не успел физрук сказать следующую фразу, как руки парня

ловко забрали мою сумку, а вторая рука уже переплетала пальцы с моими. Со мной

подобное случалось впервые, и мне лишь оставалось делать так, как я чувствую. А

чувствовала я, к слову, что соскучилась по своему сумасбродному соседушке с

привилегиями.

— Баринов, Разумовский тридцать пятый домик, Пчелов и Пономарев шестой,

Лавров и Дегтев седьмой, — раздавал ключи тренер, а мы по очереди подходили.

— Марголис восьмой, ты со мной в одном домике.

С трудом вырвавшись из крепкого захвата голубоглазого, я взяла ключи, а затем

встала на место, между тем осматриваясь.

Жить с тренером в одном домике не так уж и плохо. Вопреки фантазия парней, я не

спала с Разумовским и уж точно не собиралась этого делать здесь, так что один

домик на двоих с тренером не такая уж и большая проблема. К тому же, там две

комнаты.

Место здесь поистине чудесное. Кругом сосновые леса, озеро, свежий воздух и

маленькие деревянные домики. Кроме этого, здесь достаточно много теннисных

кортов, два футбольных поля, волейбольное поле, баскетбольная площадка, а

также большим отдельным зданием столовая.

В детстве нас с Цукером довольно часто отправляли в лагеря, и скажу вам, что это

было действительно весело. Все же помнят свои первые поцелуи, посиделки у

костра, разнообразные конкурсы, которые девчонки ждали с трепетом и волнением,

так вот — это не про меня. Я имела счастье соображать в свои четырнадцать,

пятнадцать и даже шестнадцать лет, поэтому не лишилась девственности с

парнишкой из соседнего отряда. Не то чтобы я сильно привлекала парней, отнюдь.

Однако, пятнадцатилетним мальчишкам, которым в голову бьют гормоны вообще

все равно, лишь бы куда лрисунуть. А вот Яшка, оторвался по полной, учитывая что

он был одним из самых популярных мальчишек. Эх, детство, романтика!

— У вас есть час свободного времени. отдохнете, потом обед, а после тренировка!

— дал распоряжения физрук.

Ребята разбрелись по разным сторонам и мы тоже не остались в стороне,

направившись к домикам.

— Глеб, я сумку Матильде занесу и приду, — крикнул Даня парню, на что получил

одобрительный кивок и улыбку чеширского кота.

— Да я и сама могу, — пробурчала я, топая рядом с парнем, который снова взял

меня за руку.

— Да, я в курсе, но я же здесь, так что тебе незачем, — как само собой

разумеющееся изрек.

Наступило молчание. Отчего-то мне стало неловко, а парень между тем, нахмурив

брови, сосредоточенно вел меня к домику. Должно быть, он думал о чем-то крайне

важном, и я не смела его отвлекать. К тому же, еще целый день, чтобы сказать

«да», не кидаться же мне ему на шею с ответом. Как только мы остановились около

моей «берлоги» на ближайшие два дня, парень по-хозяйски вырвал у меня из рук

ключи, открыл дверь, а затем занес сумку.

— Отдохни немного, — повернувшись ко мне проговорил, а затем провел рукой по

моей щеке. — Сегодня будет сложный день, да и завтра тоже, а ты вряд ли

выспишься, — несколько загадочным тоном закончил, поцеловав меня в лоб.

— Почему? — недоумевающе переспросила.

— Просто, — неоднозначно пожал плечами, однако я заметила лукавый огонек в

его глазах.

Я лишь закатила глаза на его реплику. Надо же, даже не отвесил пошлой шуточки!

Грядет беда! С парнем определенно было что-то не так…

— Ладно, я побежал. Увидимся, — быстро чмокнул меня в губы, потрепал по

волосам, а затем, подмигнув, скрылся за дверью.

Что это был за ураган я так и на поняла! Впрочем, и потом тоже, просто потому что

времени разбираться и анализировать поведение парня у меня не было. День

летел стремительно быстро. Легкий обед, затем разминка и долгая изнурительная

тренировка. К слову, больше я не позволяла себе на футболе думать об амурных

делах. Как только моя нога в бутсах ступала на зеленую травку поля, все отходило

на второй план и оставались лишь мяч, ворота и игра.

Ребята с прошлой недели несколько поумерили свой пыл, и теперь в мой адрес

было на порядок меньше обвинений во всех смертных грехах и едких замечаний,

даже Шмелев успокоился, хоть и временами презрительно кривил губы и фыркал. У

парня какое-то не в меру большое «эго» и ненависть к женскому полу, не то чтобы я

собиралась в это углубляться. Взрослый мальчик со своими тараканами разберется

сам, главное чтобы в игре не лажал. И он, собственно говоря, не лажал, а играл

исправно. И пусть его фырканье порой раздражало, но и с этим можно работать.

Я обошла одного защитника, второго, прицелилась, удар…

— Гол! — заорал тренер и свистнул в свисток.

Победно улыбнувшись, я давала ребятам пятерики, под их овации и похвалу. Все

же, забить на последних секундах, это здорово. И пусть мы играли между собой, но

мне было приятно. Наша импровизированная команда победила со счетом 1:0.

Даже Баринов не забил, хотя и слава богу, ведь он сегодня был противником.

— Молодец, Матильда, так держать, — подошел ко мне Глеб и похлопал по плечу,

пока я пыталась отдышаться, уперевшись руками в колени.

— Спасибо!

Даня в свою очередь показал мне два больших пальца и послал воздушный

поцелуй. Я поняла, что парень горд за меня в ту самую секунду, когда он сделал

грудь колесом и самодовольно улыбался. Белобрысый словно всем своим видом

кричал: «эта девчонка вас еще сделает!».

Когда эйфория от победы прошла, пришла суровая реальность, где тренер сделал

всем по замечанию. Даже Разумовского такая участь не обошла стороной,

учитывая. что он играет профессионально. Тренер развал дельные советы и

объяснял наши ошибки, также показал несколько хитрых трюков и лишь после

отпустил, громко гаркнув что ужин через час.

Потные, но довольные собой мы едва ли волочили ноги к домикам. Сегодняшняя

тренировка показала нам, что хоть и игроки у нас неслабые, но работать есть над

чем.

— Милая, — обратился ко мне Разумовский, когда провожал меня к домику, хотя

надобности в этом не было, но парень был упертый как бык, если что-то сказал, то

должен сделать. — Моя самооценка сейчас валяется где-то под твоими красивыми

ножками. Как тебе удалось забить этот гол?

Хихикнув, я пожала плечами. Это была случайность и везение, нежели моя техника

и умения.

— Говорит профессиональный игрок!

— Если бы все девушки играли так как ты, то никто бы не ходил на мужской

футбол.

— Это почему?

— Потому что это было феерично. Ты, правда, молодец. Я тебя недооценил на

отборе, — произнес, между тем сжимая мою руку.

— Конечно, ты был слишком занят тем, что обзывал меня, — язвительно

напомнила парню, чем заставила того поморщится.

— У меня тогда был плохой период, и если бы я всю ночь до этого не зависал в

клубе, то вряд ли бы ты мне забила, — нагло оправдал себя белобрысый.

— Ну да, утешай себя, милый, — спародировала я его, а затем подпрыгнула, так

как рука этого паршивца весьма нескромно опустилась на мой зад, громко по нему

шлепнув ладонью.

— Молчать женщина!

Так под дикий хохот мы и дошли до моего домика, простояв еще возле него около

пятнадцати минут. У Дани было отличное чувство юмора. Кроме того, парень

рассказывал про свои дни, про скучную работу, которой его напряг папаша, а еще

парочкой слов обмолвился о маме, когда я «невзначай» поинтересовалась, как ее

дела. Парень был немногословен, но все же ответил на мой вопрос.

Когда блондин все же ушел, я еще долгое время улыбалась и даже напевала в

душе, что, кстати, было большой редкостью. Я не любитель погорланить, но сейчас

я разве что не парила над землей на своих крыльях любви, полагаю, это и

являлось причиной моего чрезмерно воодушевленного настроения.

Ужин прошел за неутихающими разговорами, шутками и всеобщим смехом. К слову,

Даниил на ужине так и не спросил меня, буду ли я его девушкой. Должно быть, это

уже не имело значения, потому что мы уже вроде как ходили за ручку, обнимались,

разве что не целовались. Поцелуи в лоб и щеку, не в счет! Вполне возможно, для

парней это ничего не значащие мелочи, но я не понимала, зачем мне было давать

неделю на раздумья, если парень не собирался делать «официального»

предложения.

Время уже было девять, когда Разумовский куда-то запропастился. Некоторое

время назад Даня отошел «по делам» и до сих пор не вернулся. А отбой, на

минуточку, через пятнадцать минут! во всяком случае, за это время мы должны

быть все в своих домиках, а через полчаса и в кроватках. Проверять нас,

разумеется, не будут, чай не в яслях, однако и попасться тренеру никто не горел

желанием.

Для достоверности я прождала лишние пять минут, но когда Даниил так и не

изволил явиться, то пошла к себе.

Позвонив папе и переодевшись в пижаму, я уже выключила свет и даже закрыла

глаза, когда на улице послышалось шуршание. Сперва я не обратила внимание.

Мало ли, зайцы бегают или белки, но затем раздался звук. Один, второй, третий,

будто кто-то кидал камни в окно. Недовольно ворча себе под нос, я подошла к окну

и совсем не удивилась, когда лицезрела собственной персоной «пропажу».

— Выходи, — прошептал этот окаянный.

Приподняв скептически брови и сложив руки на груди, я отрицательно покачала

головой.

— Выходи, — уже более требовательно прошептал он, зыркнув глазами.

Приблизившись к окну, я открыла его, а затем сказала:

— Каким образом?! В соседней комнате спит тренер!

— Перелезай!

Сперва я думала, что белобрысый пошутил, но беспристрастное выражение на его

лице говорило об обратном.

— Нет!

—Давай! Я помогу!

Боязливо покосившись в сторону двери, словно за ней стоял физрук, который за

мной наблюдал. Я понуро опустила плечи, влетела в тапочки и все же закинула

ноги на подоконник и начала слезать. Даня тут же меня подхватил и поставил на

землю.

— Чтоб тебя, Разумовский, с твоими идеями! — шепотом возмутилась я.

— Ой, да ладно тебе, — хмыкнул и подмигнул. — Весело же!

Потянув меня за руку, Разумовский сквозь какие-то богом забытые дебри, потащил

меня по направлению к озеру. Мне лишь оставалось надеяться, что ветки кустов и

деревьев не выколят мне глаза, а камни и довольно крутой спуск не станут

причиной моих сломанных конечностей. Парень же напротив чувствовал себя

довольно уверенно. Ему все было нипочем! Даже кромешная тьма не пугала этого

Ромео!

В какой-то момент мы вышли на маленький пляжик и тут я оторопела. Стояло много

свеч, фрукты, бокалы и белого цвета покрывало. Знаете, теперь до меня начало

доходить почему девушки так скрупулезно относятся к своей внешности. Должно

быть, у красивых мадам полно поклонников, которые устраивают вот такие

удивительные сюрпризы, от которых замирает сердце.

— Нравится? — обнимая меня со спины, поинтересовался парень.

Я бы несомненно ему ответила, если бы не потеряла дар речи, поэтому меня

хватило лишь на заторможенный кивок головой.

Усевшись, Даня тотчас же включился режим «соблазнителя». Он оперативно

разлил апельсиновый сок по бокалам, а после выжидающе на меня уставился.

Несколько стеснено поерзав, между тем комкая от нервов край пижамных

шортиков, я попыталась отвернулся от него. Не то чтобы мне удалось.

— Ну?

— Эээ, что «ну»? —я переспросила его, явно не соображая, что хочет от меня этот

ловелас.

— Я жду своего ответа, — дал мне подсказку.

— Как…, — запнулась, а затем до меня дошло. — Чего же раньше не спросил‘?

— решила я немного подразниться, закидывая виноградинку в рот.

— Мне хотелось сделать это в особый момент, — искренне произнес он.

Это нечестно. Уверена, точно таким же голосом говорил змей искуситель съесть

Еве яблоко. Неужели это действительно природное обоняние, а не

профессиональные курсы?!

— Дань, — серьезным тоном начала говорить, — ты мне нравишься, и это не

секрет. Тем более все и так понятно.

— И-и-и?

— Да! — не выдержала уже я.

Хихикнув, Даниил налетел на меня с объятиями едва ли не снеся все продукты. Он

улыбался, его глаза искрились и сейчас у него не было ничего общего с тем

самодовольным болваном, которого я встретила почти месяц назад.

— Сегодня один из лучших дней за последний год, — несколько робко признался,

что было вообще не свойственно этому парню.

— Почему? — рискнула спросить.

Даня устроился поудобнее, перекинув свою ногу через меня и устраиваясь сзади, и

обнял меня за талию.

— Последний год был дерьмовым. Бывшая выносила мозги, потом изменила, а

мама уехала с молодым любовником, — тихим голосом добавил в конце.

— Так значит это не выдумки желтой прессы? — успокаивающе погладила по

голове парня.

— К сожалению, нет, — грустно вздохнул. — Думаю, просто все это было не

вовремя. Я не был готов к такому повороту. Знаешь, а ведь раньше я даже был

отличником. Все хотел батю порадовать, — горько усмехнулся.

— Но сейчас уже все хорошо? — обеспокоенно посмотрела на него.

— Да, все хорошо, — поцеловав меня в губы, ответил он.

— Знаешь, у всех есть такие периоды. Я каждый год впадаю в депрессию на

мамину годовщину, хотя даже никогда по настоящему не знала её.

— Тебя воспитал папа? — нахмурился парень.

— Да, мы с ним с детства вдвоем против целого мира, — улыбнулась, вспоминая

все наши проделки. Это сейчас папа солидный мужчина, а раньше в нем дури было

не меньше моего.

— Знаешь, так странно…

— Что?

— Тебя воспитывал папа, а меня, по большей части, мама. Ладно, — взяв бокал в

руку, отрезал, — не будем о грустном. Предлагаю выпить за нас!

Я взяла свой бокал и хотела чокнуться, но белобрысый неожиданно отвел руку.

Покачав головой, он хитро блеснул глазами и сексуальным голосом прошептал:

— На брудершафт.

Затем наглец обвил мою руку и не отрывая горящего взгляда поднес бокал к губам.

Я, как под гипнозом, последовала его примеру и одновременно мы отпили сок, а

после наши бокалы полетели в неизвестном направлении и остались только наши

губы, жадные до прикосновений руки, сладкие поцелуи и неутолимая страсть.

Не помню, как я оказалась лежать под парнем, как его губы вливались в мою шею,

как я хватала его волосы, до боли сжимая в кулаке. Очнулась лишь когда его рука

забралась под мою майку. Но очнулась не для того чтобы остановить, а для того

чтобы ближе притянуть к себе и обхватить ногами. Наше дыхание смешалось. Уже

непонятно было кто кого целует. В этой битве не было победителей, лишь двое

людей сердца которых стучали в унисон. Одна рука Даниила поглаживала мой

голый живот, а вторая ногу. Была ли я готова к такому повороту событий‘?!

Определенно, нет! Но, проклятье, как же мне хотелось утолить этот жар между

своих ног.

— Надо, — последовал поцелуй в шею, — остановиться, — снова поцелуй.

— Да, -— стоном вырвалось из меня и, открыв глаза, увидела как Даниил смотрит

на меня, как еще никогда не смотрел. Красный, зацелованный и возбужденный, он

выглядел как падший ангел. Господи, с таким и согрешить не грех!

— Ты не помогаешь мне, — хрипло выдавил он из себя.

Рукой я прошлась по его шее, немного царапая ее ноготками. Парень на мое

действие прикрыл глаза и сглотнул. Невнятно он начал что-то бубнить себе под

нос, отчего я не сдержалась и хихикнула. Разумовский, что практически вплотную

прижимался ко мне, резко отлетел от меня, будто его током шандарахнуло, а я

насупилась.

— Матильда, замри и не двигайся, к чертовой матери! — рявкнул парень.

Не понимая что я сделала не так, я поправила свою футболку, что забралась почти

до груди, и резко встала. Парень в свою очередь смотрел на озеро, будто увидел

там что-то крайне интересное. Не водяного ли случайно?! Я бы с радостью отдала

Разумовского, как жертвоприношение! Видимо почуяв что пахнет жареным,

голубоглазый повернулся.

— Прости, просто мне нужно было прийти в себя.

Он поправил свои штаны, и мои глаза от этого движения стали размером с блюдца.

Однако, спустя пару секунд я уже хохотала безудержным смехом. Впрочем, как и

парень.

— Маленькая, клянусь, не для этого привел, — уже более менее успокоившись,

довольно серьезно отозвался он.

— Я знаю, — прильнула к нему и поцеловала в щеку.

Целовать Даню казалось мне таким естественным. Он потерся подбородком об

мою макушку и весело пролепетал:

— Теперь тебе нигде не скрыться.

— Тебе тоже, а если попробуешь, то ты же в курсе, что я сильно бью? — я

подмигнула этому охламону.

Глава 26

Даниил

«Приветик, любимый ;)» — я с удивлением Вчитался в полученное сообщение.

И угадайте от кого?! Увы, не от Марголис. Она бы скорее написала «упырь», чем

«любимый». Так, кто же был отправителем данного смс? Не буду томить…

Одна белокурая особа по имени Злата! Эта дива не оставляла меня в покое уже

две недели, а наши «случайные» встречи происходили гораздо чаще, чем мне бы

того хотелось. И, разумеется, не по моей инициативе. Это какой-то парадокс! Как

только ты забываешь про бывшую и твоя жизнь налаживается она, словно

почувствовав это, норовит все испоганить. Вот, что у женщин за характер такой

мерзопакостный, а?!

Сперва мне было смешно за этим наблюдать. Злата столь мило себя не вела даже

когда мы встречались, а нынче, при любом удобном случае, изо всех сил пыталась

надавить на мои слабости. Даже плакать пыталась, мол ошибку совершила, но в

тот день Марголис ждала меня в «Фаворите» и мне было отнюдь не до мыльных

опер. Я тысячу раз ей повторил, что с этим покончено, но эта ослица будто не

понимала отказа. Злата никогда не была глупой, хоть и выглядела как лучшая

версия куклы барби, поэтому в её «пюбоф до гроба» я, конечно же, не верил. А вот,

то что эта хитрая кобра что-то задумала, у меня, на вторую неделю такого

пристального внимания, не осталось никаких сомнений.

Девушка даже не постеснялась за мной в другой город поехать. Чует всё моё нутро,

что в скором времени мне понадобится судебный запрет, дабы избавиться от

навязчивой блондинки.

К слову, Злата поселилась со мной в одном отеле, когда папа «по доброте

душевной» отправил меня в командировку. На кой-черт, ей это было нужно, у меня

не было ни единого предположения. Однако, то, как она отжигала в клубе, в

котором, опять же, мы встретились по нелепой «случайности», запомнили многие.

Словно в последний день живет, девушка ни в чем себе не отказывала, будь то

поцелуй на спор, танцы на барной стойке или откровенный конкурс с бананом.

Такую Злату никто не знал. Никто, кроме меня. Такое случалось всякий раз, стоило

нам оказаться за пределами видимости ее родителей. Что говорить, многие в

нашем городе и не подозревали, что скрывалось под маской безупречной леди.

Я в который раз удалил смс. Отвечать не входило в мои планы. Я ответил всего

один раз тремя словами «не пиши мне» и этого, как по мне, было более чем

достаточно.

Поразмыслив, я, на всякий случай, занес ее контакт в черный список, что,

откровенно говоря, давно было пора сделать. Тем более, мое сердце занято самой

прекрасной девушкой на свете, для которой сегодня я готовил нечто особенное.

Мы уже как две недели «официально» встречались. Так вдохновлен я, пожалуй, не

был еще никогда. Все мои прошлые отношения всегда были сплошной драмой.

Необоснованная ревность, постоянные скандалы и бабий выпендреж, мол я такая

цаца, вот и бегай вокруг меня. Короче, вынос мозга. Самые долгие отношения у

меня продлились полгода, за которые, кажется, я едва ли не поседел. Затем была

Злата, но это вообще отдельный случай. Там, все держалось исключительно на

мне, так что Матильда была моей первой «серьезной» девушкой. Вполне возможно,

потому что я стал старше и гульки меня уже не привлекали как прежде, разве что,

только помогали забыться в пьяном угаре.

Эти две недели были лучшими за много лет. Я чувствовал себя свободно, но вместе

с тем кому-то нужным. Матильда не устраивала скандалов, не обижалась по

пустякам, но при этом всегда могла разжечь во мне искру. С ней определенно не

зачахнешь. Мы виделись каждый день, однако мне было мало. Теперь, когда у меня

было полное право обнимать, целовать и тискать эту хулиганку я нуждался в ней

каждую секунду.

Каждое утро, я стучал ей в стену, а затем мы встречались на наших балконах.

Точно так же мы и засыпали, сперва выходили на балкон, а уж после, со спокойной

душой, ложились спать. Матильда так и не изменила своей привычке бить грушей

мне в стену, чем каждую ночь вызывала у меня улыбку, которая, казалось, не

сходила двадцать четыре часа.

— Девочка твоя пишет? — мельком улыбнувшись, поинтересовалась мама, между

тем ставя передо мной пирог

— Нет, — хмыкнул, а после тише добавил, — Злата.

— Злата? — изумленно переспросила и нахмурилась, несколько брезгливо

поморщившись. — Я видела ее на днях. Она очень настойчиво интересовалась

твоими делами.

Если уж эта горгона пошла напролом, то бишь через предков, значит, сильно же зад

ей припекло.

— Надоела уже.

— Денечка, — вдруг робко пролепетала мама, присаживаясь около меня. — А с

этой девочкой, нашей соседкой, все серьезно?

Сперва из-за своей вредности я не хотел отвечать, но время идет и оно лечит.

Безусловно, к контрольному разговору с матерью я не был готов, но знал, что

однажды придет время и нам придется все обсудить. Поэтому, удержавшись от

очередной колкости, я прикусил язык, мысленно дал себе подзатыльник, после чего

произнес:

— Серьезно. Думаю, позже вас познакомлю.

На устах матери расцвела родная мне улыбка. Она готова была принять все, что я

ей дам. И от этого моё сердце разрывалось. Порой мне хотелось стереть себе

память, дабы не помнить ту картину полугодовой давности. Но она все еще была

здесь, в моей голове. Прежде, мне было проще не замечать и просто существовать,

как без эмоциональный робот, но нынче я хотел жить. И пусть это будет сложно, но

трудности нужно преодолевать.

— Мы уже знакомы, — излишне эмоционально выдала мама.

— Значит, познакомитесь еще раз. Не просто с соседкой, а с моей девушкой.

Мы еще немного поболтали, и мама даже рассказала как поживает тетя Света, ее

взбалмошная сестра, которая в свои пятьдесят, кажется, жила веселее меня.

Полагаю, часть ее генов точно мне передалась.

Мама была обладательницей спокойной чуткой натуры, а папа так вообще жесткий

и вечно невозмутимый. Этого человека ничего не могло удивить или разжалобить.

Я же, в свою очередь, имел нездоровую страсть к приключениям. Мне хотелось

постоянного драйва и движения.

Когда стрелки часов перевалили за шесть, попрощавшись с мамой, я отправился по

своим, как любила говорить Марголис, «делам государственной важности». А на

самом же деле, я просто открывал рядом с кофейней Тима кондитерскую.

Кафе с которым они делили площадь закрылось, поэтому, не теряя минуты, я

решил свои деньги реализовать в пончики и тортики. За кофе приходили к Тиму, а к

кофе можно и сладенькое купить. Идею мне подкинул друг за что я был ему

премного благодарен.

— Так, что, как вам‘? — спросил Тим у Яны и Камиллы, в то время пока одна

пробовала пончик, а вторая торт с мармеладом.

Так как, Тим у нас был «бизнесменом» со стажем, он во многом мне помогал,

поэтому, когда в его голову залетела идея взять для дегустации выпечки девушек,

которые, должно быть, уже все торты перепробовали, я не стал возражать.

— Мне нравится, — кивнула Ками, между тем отпивая чай. — Я бы посоветовала

тебе в меню добавить «Наполеон», его всегда быстро раскупают.

— Ага, я вечно не успеваю! — возмутилась рыжая.

Сейчас я бы никогда не подумал, что эта девушка была в меня влюблена. Кроме

Тима она никого не замечала. Очевидно, что эти двое были влюблены. Парочка,

конечно, из них та еще получилась… Эти двое как пороховая бочка, никогда не

знаешь когда рванет. Однако, это не мешало им миловаться и нежничать, даже

если в следующую секунду кто-то кого-то укусит, и она за это получит по попке.

— Вообщем, ребята, это будет иметь спрос. Я не знаю, где вы нарыли этого

волшебника, но я готова продать яички Тима за такого раба.

— Эй! — парень явно не был согласен с таким раскладом. — Не посягай на святое!

Он может обидеться, — показывая пальцем на свою ширинку, лукаво произнес

Тимур.

— Так, его я и не трогаю, котик, — ухмыльнулась и подмигнула девушка. — Это, —

указала она на его ширинку, — восьмое чудо цвета, а те шары, которые болтаются в

придачу, не так уж и важны, — хмыкнула.

— Еще как важны! — начал дергаться нервно глаз парня. — А дети?

— Блин, точно! — хлопнула Яна себя ладошкой по лбу. — Отмена, Дань, сначала

спиногрызы, потом раб.

Пока ребята продолжали спорить по поводу «богатства» Тима, мы с Камиллой едва

ли не писались от смеха. Эти ребята могут заработать миллионы на стендапах или

вайнах. Все закончилось тем, что Тим укоротил свою строптивую поцелуем.

Клянусь, женщины только так и затыкаются!

— Ну все, хватит лизаться, — закатив глаза, кинул я в них скомканную салфетку.

— Не завидуй, пупсик, — оторвавшись от рыжей, сказал Тимур, а после еще раз

чмокнул Яну.

— Пфф, меня дома тоже ждут, сладкий, — я ухмыльнулся и подмигнул.

— Точно! — выкрикнула громко Камилла, тем самым заставив меня испуганно

подпрыгнуть. — Всё сделал? — заговорчески прошептала, будто опасаясь что нас

могут подслушать.

— Да, — также шепотом ответил я.

— Больше двух говорят вслух, — прервала нас Яна.

— Даня готовит сюрприз Матильде, — выдала меня с потрохами девушка.

Ребята уже успели познакомиться с Марголис и остались впечатлены. Никогда не

забуду их ошарашенные лица, когда мы вместе за ручку заявились в «Фаворит»,

где договорились встретиться. Все ждали очередную длинноногую модельку, а

пришла принцесса в кедах. Но стоит им отдать должное, они быстро справились со

своим удивлением и уже через пять минут расспрашивали о нашем знакомстве.

Разумеется, Баринов всё разболтал про фингал, и теперь я был обречен на вечные

подкопы своих бестолковых друзей.

— Биту хочешь подарить’? — не смог сдержать язвительного комментария Тимур.

— Ты уже научился развязывать морские узлы? — не остался в долгу, припомнив

один космический случай произошедший несколько месяцев назад, когда у Яны

дома случился потоп и она сорвалась со всех ног, так и забыв развязать связанного

парня с повязкой на глазах. Мы здорово тогда поржали. Тим тогда материл нас,

почем свет стоит!

— Прости, — промурлыкала рыжая, замечая укорительный взгляд Тима. — Так, что

за сюрприз? — поспешила перевести тему она, пока мы еще больше не

разгорелись и не начали вспоминать все постыдные случаи.

К слову, о сюрпризе. Я взглянул на часы на своей руке. Через час мне нужно быть

дома, иначе все полетит в тартарары.

— Слушайте, — подозвал ребят к себе ближе и принялся рассказывать, то что

должно было произойти в скором времени.

Глава 27

Матильда

Сегодня был поистине тяжелый день. А кому легко будет терпеть пять часов

непрекращающегося трепа про новинки моды, устаревшие тренды, о, а еще Бибер

жениться, вот так новость! Спасибо, папочка, удружил! Вчера он попросил меня

провести немного времени с его девушкой, я сперва долго отказывалась, потом

еще дольше придумывала отмазки, но в итоге я была вынуждена согласиться, в

противном случае я дочь, не уважающая выбор отца и бла, бла, бла. Вообщем, этот

кошмар только закончился, и я несомненно прыгала бы от радости, если бы так не

устала.

Зайдя в лифт, я поставила всё пакеты на пол, а затем нажала на нужный мне этаж.

К слову, я купила себе джинсы, пару футболок и, внимание, платье и юбку! Лиловое

шелковое платье с разрезом на ноге смотрелось просто превосходно. Мне,

пожалуй, впервые захотелось такое померить. И когда я это сделала, то вынуждена

была эту прелесть приобрести, потому что на мне оно смотрелось еще лучше, чем

на вешалке. Я долго сомневалась в своем выборе, однако раз уж ногти с блестками

сделала, то и платье купить можно! Умирать, так с песней!

Куда его можно было надеть, я себе смутно представляла, но должна же была я

хоть какое-то удовольствие получить от сегодняшнего дня?! Пусть, это будет моя

компенсация за потраченное время и засорения моего мозга всякий бессмыслицей.

Между тем Разумовский засыпал меня сообщениями. Парень целый день задавал

один и тот же вопрос: «когда ты будешь?».

Я до сих пор не могла осознать, что он мой. Мой и больше ничей. Эти две недели

пролетели, будто в тумане… Так быстро, а мне хотелось растянуть эти мгновения,

эти сладкие поцелуи и крепкие объятия.

Лифт остановился и двери разъехались, я сперва было подумала, что попала в

какой-то параллельный мир. Потом посмотрела на кнопку лифта, полагая. что

перепутала этаж, но все было верно. Ошибки никакой не было. Словно

интерпретация «Нарнии» в жизни. Только вот вместо шкафа лифт, а вместо

сказочной зимы, я, будто оказалась дома у Святого Валентина, по крайне мере, мне

казалось, что его дом выглядит именно так. Повсюду витали шарики с сердечками.

На стене сверху висел плакат с надписью: «сто причин моей любви», а под ним

множество разноцветных стикеров с надписями, выложенными в форме сердца.

Подойдя, я провела рукой.

«Красивая попа», было написано на одном из стикеров, «искренняя», «честная»,

«естественная, — успела прочитать несколько стикеров, прежде чем услышала

позади себя шаги.

Обернувшись, я увидела Данила. В руках он держал букет цветов, а сам улыбался

во все тридцать два зуба.

— Сюрприз, — прошептал он одними губами.

Я смущенно опустила голову, не зная, что должна сказать. Еще вчера, я ошибочно

полагала, что уже прошла все стадии неловкости с Разумовский, но парень умел

удивлять и ставить в ступор.

— Это…так неожиданно.

— Конечно, неожиданно. Это же сюрприз, солнце, — не удержался от подкопа

белобрысый. — И где мои обнимашки, где крики восторга, благодарность?

— пошевелил он бровями, расставляя руки в стороны.

— Боже, ты сумасшедший, — рассмеялась я, а затем обняла парня, руки которого

тотчас же обернулись вокруг меня. — Что за повод?

— Нет, повода, — невозмутимо пожал плечами Даня. — Мне показалось, что ты

еще сомневаешься во мне, вот Камилла и подсказала устроить тебе сюрприз, —

признался всё же, откуда ноги растут.

Я сдавленно захихикала. Отчего-то, мне кажется, что она не только подсказала, но

и значительно помогла. Судя по золотистым шарикам с блестками, и букетику в

сиреневой обертке. Ни один бы парень до такого не додумался. Уж больно это было

романтично.

—А еще я заказал ужин, и нас ждет матч, ну или плейстейшн. На твой выбор.

— Зайду домой и приду к тебе, — я чмокнула его в губы, потом забрала букет и уже

направилась к двери, но голос парня меня остановил.

— Куда? Это тоже забирай, — указал на шарики и плакат.

В итоге, всего этого добра было так много, а мои руки и так были заняты, поэтому

пришлось использовать Разумовского в качестве своего грузчика.

Благо, папы дома не было, в противном случае мне бы пришлось объясняться.

Потом слушать его подкопы, а затем бы отец потребовал представить Данила. Я,

откровенно говоря, до сих пор в шоке, что он еще с пирогами не пошел к «тестю» в

гости. С тех пор, как я сказала, кто же мой парень, папа всякий раз, когда видел по

телеку Разумовского старшего громко выкрикивал: «о, тесть», я же скидывала

такие эмоциональные всплески на кризис среднего возраста.

— Матильда, как ты могла скрыть от меня такую красоту? — выйдя из душа,

услышала ворчливый голос своего соседа.

— Какую?

— Эту, — помахал моим платьем, которое невообразимым образом оказалось в его

руке.

Мои брови сошлись на переносице, и, уловив резкую перемену моего настроения,

Разумовский поспешил объясниться…

— Увидел в пакете что-то красивое. Не удержался и заглянул.

Закатив глаза, я выхватила платье и потуже затянула халат.

— Зачем тебе оно? — все допытывался парень. Он и мертвого достанет!

Не знаю, — вздохнув, произнесла я.

— Просто понравилось.

— Мне тоже понравилась, — ухмыльнувшись, проворковал блондин. — Наденешь

его для меня? — наклонив голову поинтересовался он, шаловливо стрельнув

глазками.

Должно быть, еще месяц назад я бы тысячу раз перекрестилась, потом поплевала

через плечо, а затем спалила эту вещицу на перекрестке, от греха подальше.

Однако, когда Разумовский смотрел на меня такими глазами, будто собирался

съесть, отчего-то, мне хотелось подогреть его аппетит.

— Эм, когда? — несколько сомнительным тоном изрекла я.

— Прямо сейчас.

Я прикусила губу, словно решала в своей голове стоит ли скидывать такую атомную

бомбу на своего соседушку. В итоге, после десяти секунд колебаний, я пришла к

выводу, что раз процесс уже запущен и кнопка пульта нажата, то терять мне нечего.

— Посмотрим, — буркнула я, а затем отправилась в свою комнату.

— Жду тебя у себя, — вслед донесся мне его довольный голос, ведь вопреки моему

неопределенному ответу белобрысый знал, что я надену это платье.

Через некоторое время я стояла в коридоре, тщательно себя осматривая. Платье

сидело великолепно, все же недаром я всю свою сознательную жизнь занималась

спортом. У меня не было большой попы, как у Ким Кардашьян или Ники Минаж, да

и фигура у меня совсем другого типа. Однако, платье красиво выделяло мою, хоть и

маленькую, но аккуратную грудь, а разрез на ноге добавлял толику пикантности

моему образу. А завершила я свой «лук» кедами. Разумеется, они сюда были ни к

селу ни к городу, однако каблуки будет слишком для моей психики. В последнее

время во мне и без этого много изменений.

Поправив волосы, я показала своему отражению язык, а затем выпорхнула из

Квартиры.

Сперва я позвонила, затем постучала. Вероятно, в планы этого охпамона не

входило мне открывать дверь, поэтому услышав едва ли слышимое «входите», я,

собственно говоря, и зашла. Разумовского в коридоре не было, впрочем как и в

гостиной, застала я парня на кухне, где мой красавчик с сосредоточенным лицом

раскладывал еду на поднос. облокотившись на дверь, я стала наблюдать.

В кухне он ориентировался неплохо. Он ловко доставал столовые приборы и также

ловко разливал сок по стаканам. Особенно, мне нравились те моменты, когда его

плечи напрягались и бицепсы переваливались под рубашкой, словно заигрывая со

мной. И, знаете, им удалось привлечь мое внимание. Причем настолько, что когда

парень повернулся ко мне лицом и уставился, я сперва даже не заметила.

отвлекло меня от созерцания «прекрасного», его громкое и ошеломленное «ого!»‚

что, полагаю, было выше степенью восторга.

— Потрясающе, — обрел он дар речи.

— Спасибо, — буркнула я себе под нос, на что Даниил улыбнулся и ответил: «в

любое время, милая!».

— Возьми, пожалуйста, стаканы, — попросил, между тем хватая поднос и

направляясь на выход из кухни.

Последовав за парнем, я ожидала, что мы пойдем в гостиную, но Даниил прошел

мимо и зашел в комнату.

«Вот, значит, как выглядит обитель зла», — было моей первой мыслью, когда я

вышла следом.

Никаких кукол вуду, фотографий с вырезанными глазами и пентаграмм, как признак

того, что этот бес поклонялся Сатане. Признаться честно, мне даже стало немного

грустно.

Его спальня была чистой и, совершенно точно, ее убирали совсем недавно, судя по

запаху моющих средств, витающих в воздухе. Комната выглядела слишком

обычной для Разумовского. Обычный ноутбук, большая кровать, прикроватные

тумбочки, полки с книгами, шкаф, наушники. что валялись совершенно не в тему на

подушке, журнальный столик, два кресла и плазма. Уютненько, но не царские

хоромы. Нет выдающегося шкафа на свою стену, зеркальных потолков, и всей

подобной пафосной безвкусицы. Самым дорогим здесь был, пожалуй, плазменный

телевизор и приставка, все остальное в выдержанном стиле. Еще и цвет

нейтральный! Бежевый…

— Я здесь уже три года не живу, — заметив мою заинтересованность,

прокомментировал он.

— Разве?

— Да, сейчас здесь пока, Но, думаю, надолго не задержусь, — должно быть, он

увидел мимолетную досаду в моих глазах, которую я тотчас же скрыла, так как

белобрысый добавил, — поэтому будешь ездить ко мне. Ну или я тебя забирать.

— А куда?

— Недалеко от центра, в частном секторе. Мы с парнями дом снимаем. С Тимом и

Бариновым, раньше с нами еще один парень жил, но переехал.

Я не знала этого факта. Нет, то, что парень не был моим соседом было очевидно.

Ведь я раньше его не встречала, однако не знала, что он жил с ребятами.

— Приставка или футбол?

— Может фильм? — робко предложила, садясь на кресло.

— Фильм?

Я кивнула.

— Хорошо, какой?

— Предлагаю посмотреть комедию с Джимом Керри.

В детстве, я обожала с ним фильмы и пересматривала по нескольку раз.

— «Эйс Вентура»?

—Да!

Подтянув колени, я устроилась поудобнее. Разумовский нашел фильм, затем

включил лампу, выключил свет и устроился в кресле рядом.

Мы сегодня мало разговаривали. Между нами чувствовалось напряжение, но

отнюдь не из-за неловкости или же разногласий, это было напряжение несколько

другого направления. И отдавалось оно дрожью по телу и тягучим узлом внизу

живота. Это было ничто иное, как возбуждение и, по всей вероятности,

предвкушение. Разумеется, с лагеря мы не заходили дальше поцелуев. Мне

казалось, что Даня не хотел на меня давить. Однако, мне было не пятнадцать, я

уже давным давно имела представление, откуда берутся дети. То, что их не

находят в капусте, мне было известно. Мы встречаемся всего ничего, но, учитывая,

что кучу времени проводим вместе, у меня создавалось впечатление, будто мы

знакомы целую вечность. К тому же, наш роман начался до моего «официального»

согласия.

доверяла ли я Разумовскому на все сто процентов? Я затруднялась ответить. Ведь,

я и себе настолько не доверяла. Однако, я была уверена, что он чуткий и пылкий

любовник. Кто знает, когда мне еще такой шанс предоставит судьба’? Ко всему

прочему, Даня не станет болтать. Он хоть и засранец, но интимные вещи оставлял

при себе. Была ли я готова? Не уверена, но пока не попробуешь — не узнаешь. А

мы спортсмены, ой, какой азартный и любопытный народ!

Прошло уже больше половины фильма. Время от времени, мы смеялись,

комментировали и даже кормили друг-друга, что было довольно забавно.

— Секундочку, я сейчас вернусь, — поставив на паузу, сказал и покинул мою

скромную компанию, отправившись навестить белого «друга».

В то время, пока парень отсутствовал, я бегло пробежалась глазами по комнате и

наткнулась на полку, что прежде не замечала или не обратила внимание.

Несколько кубков в виде мяча, а также множество медалей. Встав, я подошла,

дабы рассмотреть поближе.

Должно быть, Даня посвятил футболу всю жизнь. Мне не составляло особого труда

представить Разумовского знаменитым футболистом, купающимся в лучах славы.

Все это определенно ему было к лицу. Взяв кубок, я покрутила в руках и чуть не

выронила, когда мою талию обвили руки.

— Это мы в пятнадцать лет выиграли, — похвастался он, а в его голосе так и

слышалась гордость.

— Давно играешь?

— С семи лет.

Это было впечатляюще. Теперь, когда парень говорил, что я бы ему гол не забила,

не оставалось никаких сомнений, что так бы оно и было. Даже самый никудышный

игрок, за такой срок будет обладать поразительной реакцией. Да уж, похоже, в ту

ночь перед отбором он был в дрова.

— Дальше играть хочешь?

— Конечно, это всегда было моей мечтой, — потеревшись носом о мою шею,

прошептал он. Отчего-то, мне показалось, что мы говорим о разном.

Уж больно, хриплый голос у него был.

Даниил перехватил из моих рук кубок, поставил на место и резким движением

развернул меня к себе. Не дав опомниться, напал с поцелуем.

Язык между губ, сдавленный стон, руки которые так и норовят опуститься дальше

положенного и приличного. И не успела я всем этим насладиться, как мерзавец

отстранился, подтолкнул меня в спину и, включив фильм, изрек:

— Продолжим.

Мне хотелось, стукнуть этого ненормального по голове. Но, смирившись, я села

обратно в кресло и уставилась в экран.

Не знаю, были ли мои губы надуты в недовольстве, но все мое нутро яро

протестовало и требовало чего-то большего. Честное слово, я чувствовала себя

извращюгой какой-то! Шутки, от которых в детстве у меня были колики в животе, не

казались мне смешными, да и парню, очевидно, тоже, судя по его плотно сжатым

губам.

Обстановка разрядилась лишь в конце фильма. Мы синхронно встали с кресел и,

ударившись лбами, громко рассмеялась.

— Прости, солнышко, — поцеловав меня в мой пострадавший лоб, тихо

посмеиваясь, проговорил он.

Так, под хохот, переглядываясь, мы собрали остатки нашего ужина и отнесли все

на кухню.

— Как думаешь мы смогли бы ужиться? — совершенно неожиданно прозвучал его

вопрос, что заставило меня подавиться соком, который я пила.

Перестав кашлять, я смотрела на Разумовского, как на икону сошедшую с холста.

Перемотайте обратно, пожалуйста, мне кажется, у меня глюки!

— Что ты так смотришь’? — хмыкнул он, между тем протирая тарелку. — Мне всегда

было интересно, как это, жить с девушкой.

— Оу, уверяю у тебя еще будет возможность! — весьма язвительно прозвучал мой

голос.

— Ты переедешь ко мне? — приподнял он бровь в вопросе.

— Не факт, что я, — беспечно отрезала я.

Данил издал непонятный звук и серьезно отчеканил:

— Матильда, пока мы вместе, — выделил голубоглазый последнее слово, — мы

обсуждаем исключительно наши планы. Не стоит загадывать наперед. Я, конечно,

тоже не витаю в облаках, но сейчас все хорошо и я не вижу причин, почему оно не

может быть так в будущем.

Его тон был суров, но вместе с тем убедителен. Возможно, Даниил прав и мне не

стоит так скептически относится к будущему. В конце концов, сейчас все прекрасно.

— Включи музыку, — попросил, намыливая тарелку. — Колонка на барной стойке.

Подключившись через блютуз, я начала листать плейлист, но Разумовский, что

обладал суперспособностью бесшумно передвигаться, вытянул из моих рук айфон

и, найдя нужную ему песню, нажал на «плей».

Я узнала её сразу.

. Джози — Закрываю глаза. Последнее время, я подсела на эту песню и была приятна удивлена, что у нас с

Даней схожие вкусы.

Едва ли покачивая бедрами, я качала головой в такт.

— Я уже здесь, рядом я весь.

Детка, я здесь — ведь это не случайность, — запел парень, тем самым отправляя

меня в Рай.

Клянусь, то, как четко двигались его губы, издавая звуки, было самым сексуальным

зрелищем из всех, что мне доводилось видеть.

— Эй! Ведь это не случайность.

Эй! Ведь это не случайность.

Я знаю, что ты по мне скучала,

Я знаю, пускай об этом молчала, — на этих словах он повернулся ко мне лицом и

теперь песня, вне всяких сомнений, посвящалась моей скромной личности.

— Ребята говорят за тобою бегал,

Ошибались сильно, по одной причине:

Ты бежала мне навстречу первой,

Я бежал к тебе, чтобы быть счастливым, — начал приближаться ко мне, будто

наступая. Даня смотрел мне прямо в душу.

— Местами нас сбивали,

Злые языки, слухи представим,

Эти балаболы просто не знали.

Они просто не читали наш сценарий, — наклонил голову на бок, а затем начал, о

боже, танцевать!

Черт побери! Я говорила, что его голос сексуальный’? Забудьте! Движения его

бедер, что плавно двигались, вот это было по-настоящему горячо. Провел рукой по

волосам, прикусил губу, посмотрел исподлобья, а я между тем сглатывала

собравшиеся слюни.

— Чувства на замок, но у тебя ключи, — указал на меня пальцем. — Я разучился

любить, ты ведь смогла меня научить. Я ведь чёрствый грубиян, без головы, потому

эгоист, — усмехнулся, —

отличаешься от всех, ты тянешь вверх, суки тянут вниз.

И тут он стянул футболку, чем заставил меня практически впасть в кому. Вмиг

преодолев расстояние между нами, он в считанных сантиметрах от моего лица,

пропел:

— Я закрываю глаза и вновь вижу твои,

Вновь вижу твои. Вновь вижу твои.

Я открываю глаза и вновь вижу двоих,

Вновь вижу двоих. Вновь вижу двоих.

Дерзкая улыбочка красовалась на лице, когда его рука властно и одновременно

нежно, схватила меня за затылок и его губы накрыли мои.

Можно ли сойти с ума от поцелуя?! Я точно сошла… Плавно, нежно, грубо,

покусывая, этот соблазнитель лишал меня остатка здравого смысла. Я ухватилась

за его плечи, чувствуя что сейчас упаду, но его руки подхватили меня.

— Детка, знай, знай: я не буду бегать у тебя на поводу.

Ты уйдёшь по английски, но я тебя найду.

Ты знаешь я друп но ты ввязапась в игру,

Теплота твоих рук меня с ума сведут, вот так, — взял мою руки в свою, провел по

кубиками пресса.

Лямка платья спала, немного оголяя кусочек кожи, вплоть до груди. Жадно меня

осмотрев, Разумовский припал поцелуями к моей шее, которую я податливо

закинула вверх. Вторая лямка тоже спала, и теперь платье держалось на одном

честном слове. Но разве меня это меня волновало?! Отнюдь! В частности, когда

ладонь Даниила прошлась по моей груди, сжимая. Тихий полустон вырвался из

глубины моего горла. Рыкнув, парень подхватил меня под попу и понес в комнату.

Мы упали на кровать, отчего мое платье задралось. Блондин, не упустив момент,

провел горячими ладонями по моим ногам, а губы уже вели дорожку по ложбинке

груди, тем самым заставляя меня выгибать спину.

— Еще, — потребовала я, сама от себя не ожидая.

И он дал мне еще. Платье уже было на талии, а моя грудь осталась без прикрытия.

Две опытные руки решительно накрыли их, вызывая томление внизу живота.

Отнюдь, не робкие губы втянули мой сосок, что заставило мои бедра дернуться и

потереться. Даже сквозь джинсы я могла почувствовать насколько Разумовский был

возбужден.

— Ты уверена‘? — оторвавшись спросил, смотря мне в глаза.

— Мне стоит переживать, что утром я проснусь в одиночестве?

— Нет. Никогда, — уверенно изрек.

Большего мне было не нужно. Потянувшись, я схватила парня за шею и потянула к

себе. Наши тела плотно прилегали к друг другу. обжигающие страстью поцелуи,

стоны, все смешалось воедино… Нирвана, должно быть, это была она. В какой-то

момент мое платье исчезло, так же как и штаны Даниила. Его руки прошлись вдоль

моего внутреннего бедра, а затем одним резким движением он закинул мою ногу

себе на спину. Ахнув, от такого напора, я уже готова была сорвать с себя и него все

лишнее, но Разумовский не спешил. Осыпая мою грудь поцелуями, он практически

невесомо поглаживал мой комочек нервов, а после его пальцы плавно в меня

вошли.

Мне было мало этого, но он словно мучал меня томлением. Когда я уже готова

была умолять парня перейти к более решительным действием, мои трусики, как и

его боксеры, полетели в неизвестном направлении. Продолжая поглаживая меня

пальцами, Разумовский чуть привстал и начал лазить в прикроватной тумбочке. В

его руке оказался серебряный квадратик, который он в нетерпении надорвал

зубами. Еще мгновение, и парень вошел в меня. Мне стало неуютно и я поерзапа

бедрами, тем самым пытаясь облегчить неприятные ощущения.

— Больно? — обеспокоенно заглянув в мое лицо, хриплым шепотом спросил

блондин.

— Скорее непривычно.

Он хотел остановиться, но я схватила его за руку, прежде чем парень дал заднюю,

и покачала отрицательно головой.

— Продолжай.

И Даня продолжил, медленно сантиметр за сантиметром он продвигался, тем

самым давая мне привыкнуть. Остановившись, он начал колебаться, что было

глупо, учитывая, что мы уже зашли дальше некуда. Тогда, я немного подалась

бедрами, призывая его к действиям. Рывок и резкая боль пронзила мой низ живота,

отчего я зажмурилась и схватилась за Даниила, как за спасательный круг.

Некоторое время мы не двигались, но когда первая вспышка боли прошла, я

разжала свои руки и расслабилась. Понемногу парень начал двигаться, и теперь

кроме боли я чувствовала едва ощутимое удовольствие. Рука Разумовского

оказалось между нашими телами и, найдя мой центр удовольствия, начала

поглаживать в такт своим движениям. Тогда, моя голова уже перестала соображать.

И даже если мне было больно, я этого не замечала. Толчки стали резче, стоны

громче, кайфа больше, и каждый раз я чувствовала что все ближе и ближе подхожу

к краю. Еще несколько сбивчивых стонов, и я взорвалась и рассыпалась на

множество фейерверков. Внутри меня будто пускали салюты, это определенно

стоило той неловкости вначале. Даниил кончил следом за мной.

Тяжело дыша, мы лежали лицом к лицу. Руки парня то и дело касались моего лица,

целовали плечо, поправляли волосы. Расслабленная безмятежная улыбка не

покидала его лица. Сегодня существовали только мы вдвоем.

Вспомнив, я резко раскрыла глаза.

— Твои родители?

— Отец будет завтра, он, похоже, с любовницей, — хмыкнул Даня, обнимая меня за

талию и притягивая к себе.

— Отдыхай, — прошептал на ухо.

— Мне нужно…папе, — зевнула.

— Я разберусь. Попрошу Цукера сказать, что ты с ним, а теперь спи, — поцеловал

мой лоб, а я уже закрыла глаза, отдаваясь сну.

Глава 28

Даниил

Что может быть лучше утром, чем проснуться в одной постели с любимой

девушкой? Как мало тех, с кем можно лечь в постель, как мало тех, с кем хочется

проснуться, писал Эдуард Асадов, и я полностью с ним согласен. Особенно,

наблюдая за тем, как время от времени брови Матильды хмурились, а во сне она

изредка бормотала: «Разумовский, бестолочь!», или же «Катись к себе в

преисподнюю, Сатана!», что вероятно тоже было адресовано мне, но затем ее

брови разглаживались, а на лице появлялось совершенно безмятежное выражение.

В такие моменты она тихо сопела и утыкалась лицом мне в грудь, обнимая за

талию, как любимого плюшевого мишку.

Я бы мог вечно так лежать и просто смотреть на нее. Лишь бы она была со мной.

Вчера я пообещал своей девочке-беде, что никуда не уйду от неё, и я намеревался

сдержать данное обещание. По крайне мере, до тех пор, пока она меня сама не

прогонит. Впрочем, даже если прогонит, ей придется иметь дело с неугомонным

нравом Разумовских. Настойчивость у нас в крови.

Глядя на эту очаровательную девушку рядом с собой, я не понимал, что находил в

других. Так странно… Мне было знакомо это чувство влюбленности, но никогда

прежде оно не было настолько сильным. Будто все, что было прежде, было лишь

небольшим дождиком, тогда, как сейчас бушевал настоящий ураган.

Матильда начала шевелиться. Сперва она закинула на меня ногу, затем положила

обратно на кровать. А потом как дала по моей голени, что я чуть было не взвыл!

Она, что, в своих снах в футбол играет?! Прошипев, я потер ушибленную

конечность, между тем наблюдая за тем, как ресницы девушки затрепетали и

открылись.

Её взгляд был первые несколько секунд расфокусированный, будто она не имела

представления, где находится, но тут же стал более ясным.

— Ты здесь, — прошептала моя малышка, улыбнувшись краешком губ.

— Конечно, — ответил я, наблюдая за тем, как девушка заматывается в простынь,

как в кокон. Её щеки разрумянились, а взгляд застенчиво потупился.

Решив сбить эту неловкость, я не придумал ничего лучшего, чем игриво

произнести:

— Это же моя комната, где мне еще быть’?!

Матильда нарочно недовольно надула губы, а после саркастически изрекла:

— И это все? Где романтика?

Хрипло рассмеявшись, я притянул девушку к себе, и, Приподнявшись на локтях,

навис над ней.

— Хочешь романтики? — озорно блеснул глазами, а мой рот изогнулся в грязной

ухмылке.

Марголис это не напугало. Отнюдь. Потому что я знал, эта девчонка не нуждалась в

красивых словах. А еще ее заводили игры, споры, и она любила покомандовать, но

в постели может быть только один генерал. И, как бы я не любил красивые глаза

своей соседки, уступать свое место я не намерен.— Конечно, — дернула она

плечиком, мертвой хваткой вцепившись в простынь на своей груди.

Смотря ей в глаза, рукой я начал стаскивать простыню около бедра, и. когда она

поддалась мне, просто откинул в сторону, открывая взору прекрасные ноги.

Матильда закусила губу в предвкушении, а руки ее заметно ослабли, когда я

ладонью провел по внутренней стороне бедра. Она тяжело задышала и закрыла

глаза, а я между тем, наклонившись, потерся своим носом об ее, оставляя легкий

поцелуй на губах. Мы оба были заведены. И, вне всяких сомнений, оба хотели

продолжить. И мы бы определенно сделали это, если бы не противный звук

телефона, который раздался в комнате.

— Не обращай внимания, — пробормотал я между поцелуями в шею. — Нас нет.

Матильда простонала и схватила меня за шею, совсем забыв про простыню,

которой так рьяно защищала свое тело. Не теряя момента и не давая своей

стеснительный малышке опомниться, я резко скинул простыню на пол.

Марголис ахнула, а затем еще и простонала, когда мои губы оказались на ее соске.

Обычно у моих любовниц были большие груди. К слову, не всегда настоящие, и я

отнюдь не жаловался, но это большое заблуждение, когда говорят, что у девушек с

маленькой грудью нечего тискать. Потому что то, как дерзко торчали соски

Марголис, словно испытывая меня, заклеймилось в моей памяти во веки веков.

Телефон снова затрезвонил.

С горечью вздохнув, я нехотя оторвался от Матильды и, ни капли не стесняясь

своей наготы, подошел к столу, где вчера оставил телефоны.

*Яшка*

— Кто там’? — хватая простынь, и тотчас же обматываясь, спросила девушка.

Я приподнял руку и выставил вперед, тем самым призывая ее молчать, а затем

принял вызов.

— Слушаю, — более резко, чем бы следовало отчеканил, чем заставил Марголис

негодующе выставить руки в бока.

— О, дружище, — воскликнул Цукер, а я между тем подавил в себе желание

раздраженно закатить глаза. Мы, безусловно, приятели, но свою девочку я ни с кем

делить не собирался. Вчера у нас с Цукером состоялся истинно мужской разговор,

в ходе которого выяснилось, что парень не претендовал на моё сокровище. Однако

то, как загорались глаза моей девочки-беды при виде этого еврейчика значительно

мешало мне вести себя цивилизованно, а не как варвар на добычу которого

покушаются. — Где Мальта?

— Матильда, — поправил я его.

— Да, так где она’?

Марголис же, услышав голос своего друга, тотчас же принялась наворачивать

вокруг меня круги, как коршун. Она постоянно пыталась дотянуться своими

маленькими ручками до моей, что, конечно же, ей не удавалось, отчего ее носик

мило морщился. Она постоянно шептала губами: «Отдай! Отдай! Отдай!», но я

намеренно игнорировал ее.

— Зачем она тебе’?

На мою реплику девушка фыркнула и, завязав простынь в узел, подобрала как

бальное платье, которое, к слову, ей было велико, и начала лезть по мне, как

обезьянка по лиане.

— Скажи, пусть поторапливается, я ее папе сказал, что уже везу ее домой.

Матильда между тем пыхтела, тихо материла меня, причем такими эпитетами,

которые были даже для меня загадкой, пытаясь вырвать телефон из моих рук, при

этом цепко держась за мою шею.

— Хорошо, я ей передам.

— Отлично! — сказал Цукер и, попрощавшись, отключился. Похоже до него дошло,

что трубку я передать не собирался.

— Ты что творишь? — тут же накинулись эта гарпия на меня, когда телефон вновь

оказался на столике.

Маленькая обезьянка хотела слезть с меня и, вероятно, перезвонить своему другу,

но у меня была идея получше. Удобнее схватив её под попу, я понес девушку в

душ. Насколько я помнил, времени у нас мало…

Открыв душевую кабину, я поставил в нее девушку. Бесцеремонно сдернул с нее,

надоевшую мне простыню, что мешала мне радовать мужской глаз, и залез к ней,

тем самым закрывая своей фигурой вход. Теперь ей никуда не деться.

Руками она немного прикрывалась, будто я там чего-то не видел.

Включив душ, я взял в руки свой гель для душа. Повернул растерянную Марголис и

начал массировать ее плечи, между тем ей вкрадчивым тоном объясняя:

— Никакой мужик не будет звонить моей девушке, пока мы занимаемся очень

интересными вещами, — провел многозначительно по ее ключицам, — И, тем

более, требовать ее к телефону.

— Ты ведешь себя, как неандерталец, — недовольно произнесла она.

— Я он и есть, милая, — хмыкнул я и поцеловал в шею. — Привыкай.

Я видел весь скепсис, написанный на ее лице в отражении кабинки. Поэтому,

притянув к себе ближе и расположив свои руки на её груди, я принялся ласкать

девушку.

Вода стекла по нашим телам, запах геля для душа заполнил всё пространство, а

мое возбуждение не заметил бы, разве что, слепой. А Марголис, к счастью, слепой

не была и сразу поняла, что ей упиралось в спину и настойчиво

требовало внимания.

Робко, она повернулась и опустила глаза вниз. Дыхание перехватило. Кто ж знал,

что это так сексуально?! Не выдержав напряжения, я прижал хулиганку к стене.

Моя рука опустилась ей между ног и я довольно промурлыкал, когда заметил, что

она уже готовая для меня. Намотав волосы на кулак, я отвел ее голову, но тотчас

же сбавил свой напор, понимая, что несколько забылся.

Я хотел остановиться, но девушка ухватилась за мои плечи.

— Я дружу только с парнями. Это тебе придется смириться, — борзо заявила она,

тем самым развязывая мне руки. Это была провокация, и я на нее повелся.

Я подхватил Марголис за ягодицы, она обхватила меня ногами за талию. Девушка

была легкая, как перышко, и держать ее в своих руках было наслаждением.

Неторопливо я вошел в нее, не забывая оставлять на её ключицы засосы. Боясь

причинить ей боль, я двигался размеренно, постепенно наращивая темп, но

Матильде было мало, и вскоре она уже сама насаживалась на меня.

Снова она командует! Рыкнув, тем самым выражая свое негодование, я опустил эту

бестию на ноги и, повернув к себе спиной, смачно шлепнул по ягодице.

Наша разница в росте была колоссальная, поэтому, подхватив Матильду, я

буквально на весу начал входить в нее сзади. Горловой стон вырвался из неё Вода

все еще лилась на нас сверху, а стекла душевой кабины запотели. Я прикусил кожу

на ее шее, затем еще и еще, не в силах остановиться. Найдя ее губы, я

немедленно впился в них поцелуем. Наши языки сплетались, и едва ли в этом было

что-то целомудренное и пристойное. Мы горели, жаждали, терзали друг друга. От

вчерашней нежности не осталось и следа. Толчок за толчком, и девушка громко

выкрикнула мое имя. Вот мой повод улыбаться до завтрашнего дня. Я не

продержался долго и выйдя, кончил ей на спину.

— Дружбы между мужчиной и женщиной не существует, — хрипло прошептал я

Матильде на ухо.

— Но… — заикнулась она, но я оборвал ее.

— Они слепые ослы! И, поверь, однажды настало бы время и каждый из них

валялся бы у твоих ног

Я знал, о чем говорил. Ей бы ничего не стоило стать роковой красавицей и крутить

мужиками, как ее величеству только вздумается. Она бы могла устраивать

олимпийские игры за её сердце. Просто девушка этого еще не осознавала…

— Ты такой ревнивец, — пролепетала Матильда, поворачиваясь ко мне.

Обняв Марголис, я вылил немного геля на мочалку и принялся нас мыть. время от

времени, она хихикала, когда я нарочно пощипывал ее или щекотал.

Мы вышли из душа красные, уставшие, будто пробежали марафон, но вместе с тем

счастливые.

Одеваясь, девушка позвонила отцу и сказала, что уже подъезжает. На меня

накатила печаль. Этот дом снова без нее будет пустым.

Глава 29

Матильда

— Ты уже приготовила подарок? — спросила Камила у Яны, в то время, как мы

сидели в «Фаворите».

— Я его подарок, — ухмыльнулась девушка, подмигнув.

— Конечно, кто ж его еще вытерпит, — хмыкнула Ками.

— Это да, но на самом деле я уже купила золотой браслет.

— Солидно, — вставила я свое слово.

— Ладно, а теперь к делу. Я уже всех пригласила, стол заказала, мясо Баринов

замаринует, алкоголь купили, осталось только Тиму не проболтаться. Так что, рот

на замке, девочки, — комично закрыла рыжая рот воображаемым ключом,

выкидывая его.

— Конечно, — одновременно сказали мы, соглашаясь.

Девочки уже все организовали, и я чувствовала себя несколько неудобно. Ведь я и

пальцем о палец не ударила, а они меня все равно позвали. Да и вели себя так,

словно мы тысячу лет знакомы. Пожалуй, я впервые чувствовала себя настолько

уютно в обществе девочек.

— Тим приедет от родителей в семь вечера. Значит в шесть вы должны быть в

доме.

Вечеринка по случаю Дня Рождения в прошлом самого закоренелого бабника

«Гладиаторов» должна была состояться в четверг, а значит, через два дня. Яна к

этому готовилась с пятницы. Ей хотелось сделать ему сюрприз, что было

похвально. Она хлопотала, нервничала и была действительно взволнована. А еще

девушка приготовила парню песню. Полагаю, после этого Тимур будет обязан

женится на этой рыжей бестии.

— Злату видела на днях, на кофе заходила ко мне, — фыркнула Яна.

Кто такая Злата, я смутно себе представляла, однако неприязнь в голосе Яны

глаголила, что это крайне неприятная особа. Девочки уставились на меня, будто я

должна что-то сказать. Однако, слов у меня не находилось. Я растерянно

поморгала глазами.

— Он тебе не рассказывал про Злату? — голос Ками вдруг из невероятного милого

превратился в рассерженный.

Я покачала отрицательно головой, устремляя свои глаза на руки. Стало по-

настоящему неудобно.

— Злата — это бывшая Разумовского, — выпалила Яна, очевидно, не собираясь

держать это в себе.

Как только эти слова слетели с её губ, я тотчас же расслабилась и улыбнулась.

— Знаю.

— Фух, — заметно выдохнула Ками. — Я уж было подумала, что этот засранец тебе

не рассказал.

— Короче, поздоровалась со мной и спросила про Разумовского, мол, есть ли кто у

него. Ну я и ответила, что есть, конечно! Так она такую рожу скривила, что у меня

чуть клиенты всё не разбежались, — выложила всё, как на духу, Яна.

Вполне возможно, дружба с девчонками не так уж плоха. В любом случае, и в ней

есть особые преимущества.

— Не переживай, мы, если что, сразу ее патлы блондинистые выдерем, — положив

свою руку на мою в знак поддержки, улыбнулась Камилла.

— А то! — отпив сока, воскликнула рыжая, а на её лице появилось кровожадное

выражение. С таким лицом она могла бы могла кричать: «На абордаж!», или

«Даешь хлеба и зрелищ!». — У меня на нее уже давно глаз наметан! Уж больно она

милая. Вся прям такая ми-ми-ми… Тьфу ты!

Мне нравилась Яна тем, что она всегда была открыта. В какой-то мере

бесцеремонна, но в этом была своя доля очарования. Я хихикнула, полностью

поддерживая эту идею, а затем мы чокнулись нашими стаканами с соком и

пригубили. Разойдясь, я отправилась на тренировку, а девчонки по своим делам.

До тренировки оставалось еще добрых двадцать минут, когда я зашла в спортзал.

Разумовского еще не было и я проверила свой телефон. Странно… Обычно от него

уже тысячу смс, а сейчас ни одной, будто сквозь землю провалился, демон! К себе

домой что ли отправился‘?! В груди тревожно кольнуло, однако, взяв себя в руки, я

решила не накручивать себя. Может у него батарея села, телефон сломался, мало

ли причин… Но, вероятно, повод для волнения все же был, так как и за пять минут

до начала тренировки парень не соизволил явиться. Тогда я действительно

забеспокоилась. Набрав его, я принялась ждать ответа. Телефон, к счастью, был

включен, однако абонент, судя по всему, не спешил мне отвечать. Похоже, телефон

в зоне доступа, а вот Разумовский напротив.

«Так, ладно! Отставить панику!» — приказала я себе, когда и после третьего звонка

Даниил не ответил.

Кинув с неким остервенением айфон в сумку, я вышла из раздевалки и, заметив

Баринова, поспешила к нему.

— Глеб, привет, — поздоровалась я, и тотчас же, не тратя время на любезности,

спросила, — Ты не видел Даню?

Баринов, приподняв брови, в изумлении выпучил глаза.

— А он еще не тут?

Просканировав Глеба своим взором, как рентген, я пришла к выводу, что парень

действительно был в неведении. А то, я уже в курсе, об этой мужской

солидарности, и «кодексе чести».

— Нет.

— Позвони ему, — хмуро велел Глеб.

— Не берет, — со вздохом ответила, а затем несколько замявшись предложила, —

Может ты попробуешь‘?

—Хорошо.

Парень направился в раздевалку, и за те несколько минут, что он отсутствовал, я

вся извелась. Нога в нетерпении дергалась, а руки не могли найти себе места,

постоянно поправляя хвостик на голове, поглаживая форму или нервно теребя

краешек футболки.

Когда Глеб вышел, я тотчас же по его лицу поняла, что хороших новостей ждать

мне не стоит, однако все же поинтересовалась:

— Ну что?

— Не берет, — покачал головой, а голос его звучал довольно мрачно.

Мое и без того унылое настроение, закатилась под плинтус тревожное чувство

меня не оставляло и было столь велико, что меня начало подташнивать. Какое-то

неведомое чувство, будто подсказывало мне, что неспроста все это.

— Так, шалопаи! — позвал нас тренер, но я была далеко от этого места. Мне

хотелось вернуться домой, прийти к Разумовскому и застать его спящего. — Вот,

вам установка на игру…

Баринов, прежде чем мы начали тренировку, оказал мне моральную поддержку. Его

внутренняя сила и уверенность вместе с твердыми словами: «Все будет хорошо!»,

оказали должный эффект. Полагаю, поэтому я играла неплохо. Неплохо, но хуже,

чем обычно. Сегодня не было никаких триумфальных голов.

К слову, от тренера Разумовскому влетит по самое не балуй, ибо парень и его не

предупредил о своем отсутствии. Баринов, разумеется, прикрыл своего друга,

сказав, что у того веская причина, но для тренера прежде всего была дисциплина.

Ведь в конце тренировки он, словно между делом, обмолвился: «Если какому-то

шалопаю взбредет в голову пропускать тренировки без уважительной причины, то

ему не место в нашей команде». Да, это бесспорно был камень в огород

Разумовского.

— Тебя подвезти? — любезно поинтересовался Баринов, догнав меня около

выхода.

Пораскинув мозгами пару секунд, я пришла к выводу, что сегодня был довольно

тяжелый день и глупо было бы отказаться от такого заманчивого предложения,

поэтому ответила согласием. Половину дороги мы молчали, едва ли

обмолвившись несколькими словами, но затем парень спросил:

— Когда ты видела в последний раз Даниила?

— Утром, — искренне проговорила, печально вздыхая. — Все было хорошо.

Должно быть, я себя накручивала, однако Даниил ясно дал понять, что мы

увидимся на тренировке. К тому же, от него ни ответа ни привета, не закрыли же

этого несчастного в подвале, в самом деле?!

— Все должно быть хорошо, — мягко успокоил меня парень, между тем

заворачивая в мой двор.

Его тон звучал так, будто Глеб меня жалел. Только вот с чего бы это?!

«Неужели я брошена?!» — закралась нездоровая мысль в мою голову.

Неужели все мои опасения были не напрасны? И теперь я буду одной из тех, на

кого оборачиваются и тыкают пальцем?! Помотав головой, я тотчас же постаралась

выкинуть эти домыслы. Нечего пороть горячку! Вот, сейчас доеду до дома, так все и

узнаю!

— Да, наверное, — сипло продолжила я.

Остановившись около подъезда, парень что-то еще хотел добавить, но не стал. Он

лишь слабо улыбнулся и попрощался, не скрывая свою обеспокоенность. Такой уж

он был человек. Настоящий хороший парень, которого не стыдно представить

родителям.

Зайдя в подъезд, я дрожащими руками нажала на кнопку лифта и, когда он

открылся, зашла.

Что меня ждет?! Разочарование?! Вопреки тому, что мне хотелось верить в лучшее,

нутром я чувствовала, что что-то действительно произошло. Я была бы счастлива,

если бы это оказалась паранойя. Господи помилуй, я превращаюсь в одну из

сопливых девчонок! Разумовский, падла, что ты со мной делаешь’?!

Двери лифта раскрылись и, выйдя из него, я как зачарованная вытаращилась на

дверь своего соседа. Сглотнула и подошла, подняв руку для звонка, но нажать

смелости в себе не наскребла. Я была трусихой, стоило делу дойти до правды.

Вероятно, я бы так и стояла, изображая статую, если бы за дверью не услышала

крики. Разобрать, что кричали, не представлялось возможным.

Взволновавшись, я несколько раз нажала на звонок. Ноги мои не стояли на месте,

тот и дело топчась на месте в нетерпении. Крики стихли, а дверь открылась и на

пороге показалась Анна Сергеевна. Её глаза были красные, а нос распухший,

словно совсем недавно женщина плакала. Прическа растрепана, а взгляд

потерянный.

— Здравствуйте, — медленно промолвила она, совсем не имея понятия, что в

таких ситуациях говорить.

Женщина тотчас же вспыхнула, будто вспомнив, как выглядит, и принялась

поправлять волосы.

— Милая, ты к Данечке’? — встревожено поинтересовалась она, на что я ответила

робким кивком.

— Он…, — запнулась, закрыла глаза на секунду, а после продолжила, — Он занят

сейчас. Я скажу, что ты приходила и он тебе обязательно перезвонит.

Единственным моим желанием было ворваться в квартиру и узнать, что за

чертовщина происходит в этом доме, и убедиться в том, что Разумовский в

порядке, но это было бы крайне неуместно в данной ситуации. Если это дела

семейные, то в таком случае девушка не всегда имеет право на подобную

вольность.

Я уже намеревалась поблагодарить Анну Сергеевну и извиниться, когда услышала

пронзительный звонкий бас:

— Ты, подонок, обрюхатил мою дочь и ничего не хочешь сказать?

Это был рев раненного зверя. Боль пронзила мое сердце, а глаза в одночасье

стали мокрыми, помимо моей воли.

Анна Сергеевна заметила мое состояние и её лицо исказилось сожалением, тем

самым подтверждая, что мне не послышалось.

— Дорогая, — протянула она руку, но я отпрянула. — Девочка, мы во всем

разберемся, — снова попыталась она, но я попятилась назад, а затем, найдя свои

ключи, дрожащими руками попыталась открыть замок, но гребанные ключи, будь

они прокляты, не поддавались!

— Поверь, Даня не мог… — начала она оправдывать своего сына, но я уже ее не

слушала, а забежала в квартиру, громко хлопнув дверью.

Слезы ручьем потекли из глаз, а я даже и не пыталась их смахнуть. Парень,

которому я верила, парень, который пробрался в самое сердце, воткнул мне в него

нож. Другая девушка от него беременна и от этого осознания мне стало дурно. Я

влюбилась, а от другой у него будет ребенок…

Глава 30

Даниил

Я сидел и смотрел на этого заплаканного светловолосого ангела. То, как она

играла, достойно самых громких оваций. Несчастное лицо, а в глазах крах. Она

была разбита, уничтожена, ведь знала, что тот спектакль, который она устроила,

закончиться совсем скоро. Были ли в ее глазах вина, сожаление, стыд? Ни капли!

Лишь животный страх. Страх перед неизбежной правдой.

Ее отец кричал, какой я подонок, что я недостойный сын своего отца, жалкая

китайская копия и не собирался затыкаться. Сегодня прокурор области был в

ударе! Его умению поливать грязью можно только позавидовать. Я бы справился с

этим раньше, но вот дилемма собственный отец мне не поверил, когда я сказал, что

никакого отношения к беременности Златы не имею. Тогда эта актриса зарыдала

крокодильими слезами. Родители приняли это на мой счет, но ее слезы

проливались по другой причине. Она жалела, что я не был отцом ее ребенка.

Интересно, а знала ли она кто это был‘?

— Ты, подонок, обрюхатил мою дочь и ничего не можешь сказать’? — заорал ее

отец, отчего я поморщился, а Злата икнула и задрожала.

— Я расстался с вашей дочерью полгода назад, — сухо выплюнул я.

Он остолбенел. Шок и неверие явно прослеживалось в чертах его лица. Мои

родители знали, что мы расстались, но вот родители Златы, похоже, были в

неведении. Глядя на их изумленные лица, в этом не оставалось никаких сомнений.

Мне даже стало любопытно, как эта аферистка выпутывалась полгода. К слову,

ответ пришел совсем скоро.

— А ей ты об этом сказал? Сколько раз моя дочь срывалась, чтобы тебя пьяного из

клуба забрать? Скольких она баб с тебя сняла? Я не вмешивался, думал дело

молодое — пройдет! А сейчас ты стоишь и в лицо мне нагло врешь!

Ой ли?! Баб она снимала с меня, видите ли! Забавно, учитывая, что все было с

точностью наоборот! Сколько раз она ездила по клубам‘? Полагаю, достаточно

часто, только вот отнюдь не меня забирать и были ли это вообще клубы, а не

постель байкера, знала только одна особа в этой комнате.

— Попрошу не оскорблять моего сына! — разъяренно шикнула мама.

Папа на нее взглянул, но ничего не сказал, затем перевел угрожающий взгляд на

Олега Николаевича и отчеканил:

— Вы забываетесь.

Ледяной тон охладил всех на некоторое время. Даже Злата прекратила шмыгать

своим красным носом. В этом был весь отец. Он сперва выжидал, наблюдал, а

затем нападал. Он давал время высказаться человеку, а затем без эмоциональным

голосов разносил его в пух и прах. Однако, за этой мнимой невозмутимостью

таилась настоящая ярость. Это прослеживалась в его резких движениях, которые

обычно были плавными и размеренными.

Мама раздражённо потерла переносицу и рухнула на стул, будто ноги ее не

держали. Мы все мрачно переглядывались с друг-другом. Николай Олегович кидал

на меня испепеляющие взгляды, а Злата дрожала в руках обнимающей ее матери.

Мне определенно нужно было остудить пыл и хоть на минуту покинуть это

удручающее общество, большая часть которого считала меня непроходимым

мерзавцем, способным бросить беременную женщину! Я не собирался

отчитываться, поэтому просто встал и отчалил в ванную комнату, на папино

строгое: «Ты куда’?», я махнул рукой.

Побрызгав водой на лицо, я стал думать, как мне выбраться из этой сопливой

мелодрамы. Час от часу, не легче… Сколько еще проблем с собой принесет Злата‘?!

Безусловно, всю вину своих поступков, я не перекидывал на нее. Правда такова,

что каждый должен думать своей головой и, на самом деле, люди друг другу ничего

не должны, но она стала в каком-то роде моей точкой отсчёта в разбой. В этом не

было ее вины, но она была причастна. Вина белокурой красавицы была в ее

трусости перед отцом-деспотом. Знал бы он, что его дочь уже давным-давно не

берегла свое целомудрие, наверняка сплавил бы ее в монастырь. Брюхатая дочь от

неизвестно кого — это позор для всей их прилежной семейки снобов!

Ручка двери задергалась, а после того, как я повернул замок в ванную, ворвалась

Злата.

Она отчаянно упала в мои объятья, цепляясь за меня.

— Даня! Данечка! Любимый! Прости! Давай начнем все сначала! — шептала она,

как в бреду.

Она была на грани истерики. Ее глаза были безумными. Она так жаждала, чтобы я

ей поверил, что сама не могла различить где правда, а где ложь.

— Злата, нет! — резко оборвал ее, и убрал от своей шеи цепкие руки девушки.

— Я люблю тебя!

— Ложь, — хмыкнул я, а она пуще прежнего заревела. — Тебе придется признаться.

Либо это сделаешь ты, либо это придется сделать мне.

Она сверлила меня взглядом, таким каким смотрят обиженные дети-призраки из

фильмов ужасов. Обиженная, несчастная, безрассудная она была готова

унижаться, как когда-то это делал я.

— Я не люблю тебя, — подобно раскату грома, прозвучали мои слова.

Слова вылетели из моих уст столь легко, что не было никаких сомнений, что так оно

и было.

— Я не могу, — выдавила обессилено она из себя. — Он убьет меня, если узнает.

Что ж, тогда пришло время платить за свои ошибки. Нет, это не месть. Я не могу ей

мстить за то, что девушка меня не любила. Это выбор сердца, а не человека.

Однако, правда вскроется рано или поздно. Бесчисленное количество раз я

отмазывал ее от родителей, когда пьяная в стельку девушка приходила ко мне

домой. Утром она играла в правильную девочку, а вечером гоняла на байках,

тусила по каким-то богом забытым подпольным клубам, а я как последний олень

мчал забирать свою девочку из логова греха. Довольно! Эти игры мне Осточертели!

Теперь она очевидно решила меня на себе женить, дабы у нагулянного ребенка

был отец! Злата, должно быть, считала меня сказочным оленем, раз полагала, что я

кинусь ей на помощь. Не в этот раз.

Последняя попытка: девушка схватила меня за шею и впилась в мои губы своими.

Я оцепенел от такого развития событий. Потому что… Эй, какого черта’?! Знакомые

губы, знакомый аромат, но вместе с тем чужое. Не мое. В сию же секунду, я схватил

ее за руку и оттолкнул от себя, крепко держа.

— Ну, хочешь, трахни меня! — хрипло кричит. — Давай! Я буду делать все, что ты

скажешь! Только не говори ему!

— Дура, — гневно выплюнул я, а затем убрав ее с дороги, вышел из ванной.

Зайдя на кухню, я обнаружил ту же картину. Казалось, все ждут решения моего

отца. И как только Злата появилась в зоне видимости, папа огласил свой приговор:

— Ты женишься.

Мама ахнула, и тотчас же стала перечить, мол что это необдуманное решение.

Услышав это, в разговор уже подключилась мамаша Златы и начался базар. Я же

смотрел на блондинку, ожидая, что она признается, однако та решительно была

настроена играть до конца.

Злата была весьма продуманной особой, и свои похождения скрывала так, будто

заметала свои следы преступления. Она по-другому красилась, одевалась, ничего

не выставляла в социальные сети и никто из наших знакомых не мог и представить

себе какие черти водились в этом омуте. Но, однажды, она все же допустила

ошибку. Это была иголка в стоге сена, но она бы решила эту дилемму: «женюсь я

или нет». Не то чтобы я собирался.

Двадцать первый век — век новых технологий, поэтому без особого труда я нашел

клуб в котором «хорошая» девочка не так давно отжигала на столе. Зря она все-

таки поехала за мной в другой город. Видео где девушка танцует на барной стойке

было одно из самых популярных и набрало баснословное количество пайков.

Я молча подошел к столу, где сидели два взрослых мужчины и положил гаджет

перед ними.

Злата сразу поняла, что к чему. Ее маленькие кулачки сжались, а губы поджались.

Ее ненависть можно было ощутить весомо.

— Что это? — хмуро смотря на телефон, спросил Николай Олегович.

— Это то, чем занимается ваша дочь по ночам.

Мой отец, пожалуй, впервые за несколько часов выглядел потрясенным, когда

видео воспроизвелось и «хорошая» девочка, что сидела на диване, превратилась в

оторву. Даже стриптизерши выглядели на ее фоне монахинями. И дело отнюдь не в

движениях, а в мимике. Девушка будто всех призывала к себе. Дитя порока прям!

Кулаки ее отца сжались, а на лице проступили капельки пота. Лицо покраснело, а

челюсть выдвинулась на несколько сантиметров положенного.

— Довольно! — прогромыхал мужчина, едва ли сдерживая себя и выключил видео.

— Видела, кого ты воспитала?

Злата была растоптана. Ей было стыдно. В нее столько сил вложили, чтоб по итогу

она танцевала на столе.

— Полагаю, вопрос исчерпан, — произнес папа, а его лицо выражало некую долю

облегчения.

Прокурор кивнул.

— Прошу прощения за этот инцидент, — произнес он, а после, встав, пошел на

выход, бросая по пути приказ — за мной!

Родители Златы были воспитаны таким образом, что ни за что на свете не стали бы

устраивать разбор полетов вне своего дома. Что будет со Златой меня не

волновало. В конце концов, я не подкладывал девушку под левого парня, который

не умеет пользоваться средством концентрации.

Двери хлопнули, а мы так и остались сидеть на своих местах. Папа встал, достал из

серванта бутылку виски, налил в два бокала и, подкурив сигару, изрек:

— Выпьем.

Виски обжег горло, но определенно развеял напряжение витающее в воздухе. Мама

молчала, ожидая своего часа. Впрочем, она так рьяно меня защищала, будто

тигрица готовая до последнего защищать свое дитя. Это произвело на меня

впечатление, и теперь нам было что обсудить.

Отец уставился на меня, но понять о чем он думает было невозможно.

— Я знаю о твоем бизнесе, — начал он с самого неожиданного.

Помявшись, я пожал плечами. Это было вполне законно. И к тому же, тортики в

умеренных количествах еще никому не навредили. Можно даже сказать, что я

распространяю радость. Кхм. И отнюдь не ту которую была запрещена. Сладкое —-

это ведь гормон радости, верно’?!

— Хорошая идея, — довольно добродушно отозвался, постучав пальцами по столу.

— Ты также заключил отличную сделку с иностранцами, — задумчиво потер

подбородок.

Сегодня, что день похвалы?!

— Поэтому думаю, я могу вернуть тебе

машину. Если хочешь, можешь переехать обратно.

Краем глаза, я видел как счастливо улыбалась мама, и могу поспорить, что в этом

была и доля ее заслуги. Под невозмутимой маской отца проступило что-то

человеческое, а затем, словно через силу, он выжал из себя:

— Прости.

В этом слова было больше чувств, чем за последние хрен знает сколько лет, за

исключением, конечно, тех моментов, когда он орал на меня. После этих слов отец

еще раз налил себе виски, залпом опустошил бокал и отправился в свой кабинет,

оставив нас с мамой наедине. Она улыбалась. Это не была вынужденная улыбка,

однако что-то в ее глазах была еще. Тревога, что ли…

— Данечка, — сказала женщина, и я напрягся, а она между тем замешкалась.

— Там… Там Матильда приходила…

— Что она слышала? — бесцеремонно прервал мать, хмуря брови.

— Достаточно, — неопределенно ответила она.

Большего мне было не нужно, дабы подорваться со стула и в течении секунды

оказаться у двери Марголис.

Я тарабанил, как ненормальный. Моя девочка сейчас накрутить себе невесть что и

я не могу стоять в стороне и наблюдать за тем, как она отдаляется от меня.

Я стучал и стучал, ровно до тех пор пока дверь не открылась. Но открыла мне не

Матильда, а, вероятно, ее отец, который взирал на меня с нескрываемой враждой.

— Я слушаю, — отчеканил мужчина.

Ком встал в горле. Ох, чую не к добру это!

— Я…Матильда, — выдавил из себя нечто невразумительное и не факт, что на

нашем языке, потому что слова мои звучали невнятно.

— Забудь о ней, — рявкнул мужчина.

— Нет, — неожиданно твердо произнес.

Глаза мужчины сузились в щелочки, и он начал надвигаться на меня, но я стойко

выдержал его леденящий душу взгляд и не намерен был отступать.

Мы были примерно одного роста и когда наши лбы практически встретились,

мужчина брезгливо выплюнул:

— Моя дочь плакала из-за тебя, мерзавца! Ты не стоишь даже ее волоска!

Да! Я не стоил! Однако, я любил ее.

— Не приближайся к ней!

— Я хочу увидеть свою девушку, — в тон ему смело ответил я.

Очевидно, терпение мужчины было исчерпано, так как в следующую секунду его

кулак врезался в мою челюсть, а затем он схватил меня за футболку и отрезал:

— Не смей к ней приближаться!

Он отшвырнул меня, а затем дверь хлопнула.

во рту почувствовался привкус крови, и я сплюнул на пол. Ничего, девочка-беда.

Раз сказал: моя. Значит — моя!

Глава 31

Матильда

Уже двадцать четыре часа я избегаю Разумовского. Вчера до меня доносились

крики из коридора, но папа его не впустил. Он был дико зол, когда застал меня

плачущей на полу возле ванной.

А как я должна реагировать?! Давайте, судите меня, люди! Это ведь так просто,

когда парень, которому ты отдала девственность, первый раз кому-то доверилась,

оказался уже занят другой. Я боялась с ним встретиться. Именно поэтому, когда

Разумовский начал звать меня на балконе, я закрыла дверь, а когда начал стучать в

стену ушла спать в гостиную. Как скудно мое положение! Я даже в собственном

доме вынуждена прятаться!

Яшка приехал за мной в девять утра. Папа ему все рассказал. Только вот папа не

знал всего. Он точно не был в курсе одной маленькой детали. У нас был секс! А вот

Цукер знал, по крайней мере догадывался.

Мы провели с ним целый день. Мой любимый еврейчик решил, как истинный

мужчина, что горе нужно залить алкоголем, а я была в таком состоянии, что мне

вообще было по барабану. Вероятно, поэтому уже в шесть часов вечера, когда мы

сидели у Яшки дома, я едва ли шевелила своим языком и проклинала своего

сумасбродного соседа.

— Люблю его, козла белобрысого, — засопела я, а затем сделала очередной глоток

из бокала.

К слову, наклюкаться я успела вином. Мне, заядлой спортсменке, многого не

требовалось, в отличии от Яшки, который был стекл как трезвышко, ой, пардон,

трезв как стеклышко! И как так вышло? Вроде в одну лодку сели, так меня уже

штормит, а он еще на пирсе стоит!

— Может, ты все неправильно поняла? — неуверенно спросил Яшка, между тем

успокаивающе поглаживая меня по голове.

Горько усмехнувшись, я сделала еще один глоток.

— Ну, конечно! — выпалила я, дернувшись, тем самым проливая вино.

— Так, милая, — забирая из моих рук бокал, произнес он, а затем поднял за

локоть, — Тебе уже достаточно.

Я хотела запротестовать, но колени подгибались, а ноги запутывались, поэтому мой

неразборчивый бубнеж, в которых прослеживались слова: «Еще козел забыть»,

были бессвязны и не складывались в предложения. Цукер со стула пересадил меня

на диван.

Все кружилось, или это я кружилась?! Вообщем, не столь важно! Главное, что

четкой картинки перед глазами не было, а лишь какая-то расплывчатая мазня. А

самое главное, когда я успела опьянеть’?! Все же нормально было, а потом, бац, и

унесло!

— Ты как‘? — приложив холодную ладонь к моей щеке, обеспокоенно

поинтересовался Цукер.

Не то фыркнув, не то хрюкнув, я показала два больших пальца вверх, мол, все

окей. Парень покачал головой и накрыл меня непонятно откуда взявшимся пледом.

— Отдохни немного, а то твой папа на мне живого места не оставит.

Цукер куда-то отчалил, оставив меня наедине с моим горем. Самое время

записаться на курсы «Как перестать заниматься самобичеванием?», возможно,

тогда в моей голове не будет такого бардака.

Мой телефон под попой зажужжал, но искать его было лень. Наверняка снова этот

иуда писал. Вопреки тому, что мое тело было двигаться не в состоянии, голова еще

соображала. К сожалению… И как мужикам это помогает справиться?! Постепенно,

под звуки пиликающего и звонящего телефона, я уснула. Спала я беспокойно. Мне

все время что-то мешало, то было слишком жарко, то холодно, затем меня начало

подташнивать, а по итогу я проснулась от того, что болела голова.

Алкоголь на меня действовал по-странному. Он всех уносит от проблем, а мне их

еще больше приносит. Радует хоть, что я не обнимала белого «друга».

Когда мои глаза открылись, уже смеркалось‚ а значит время приближалось к

десяти. За несколько часов я успела протрезветь и хоть разум еще оставался

мутным, я, к счастью, могла стойко передвигаться, при этом не натыкаясь на

мебель.

Собственно говоря, так я и застала Цукера на кухне. Тот сидел и втыкал в

смартфон. Меня и моего сопения он не услышал лишь по одной простой причине:

наушники. Поэтому, не устояв перед соблазном, я тихо подкралась, а затем резко

положила свои руки ему на плечи:

— Буу!

Парень дернулся от испуга и подорвался, уже приготовившись обороняться, но

встретившись с моим насмешливым взглядом, только обреченно покачал головой.

— Ну и видок, — прокомментировал Цукер, поморщившись.

Мда, должно быть, выглядела я неважно. Впрочем, так и оказалось, когда я все же

добрела до ванной и посмотрела на себя в зеркало. Даже, учитывая, что я не

крашусь и под моими глазами не было черных кругов в стиле, а ля «панда», я

выглядела хреново.

Приняв душ, я оделась и потопала обратно на кухню, где Яшка уже что-то колдовал

у плиты.

— Ну, как? Тебе лучше?

— Да, — прохрипела я в ответ.

— Сейчас будет вообще отлично, — поставив передо мной какую-то жижу,

проговорил он. Да таким голосом, будто вручал мне миллион долларов!

— Что это? — недоверчиво покосилась на чашку.

— Твое спасение.

Осмелившись, я поднесла чашку к носу и понюхала. Пахло вполне сносно.

Вероятно, отвар.

Я опустила кончик языка и попробовала на вкус «свое спасение», горьковато

конечно, но сойдет.

— Мальта, я понимаю, что тебе обидно, но тебе нужно поговорить с Даниилом. Ты

очень наивная девочка и тебя легко обвести вокруг пальца, — нежно заправил

прядку волос за ухо. — Пойми, что в любых отношениях есть неурядицы. Кто знает,

что там произошло?! Друг, сват, брат приехал и его девушка.

— Но там была его мама! — выкрикнула, поставив со стуком чашку на стол,

проливая несколько капель. — И она говорила, так будто что-то произошло!

— Она сказала что-то конкретное? — задал вопрос Цукер, внимательно следя за

каждым моим движением. Он мог вычислить мое вранье за пол секунды.

— Нет, вроде, — пробормотала, а затем накрыла свое лицо ладонями, будто

пытаясь укрыться от всего мира.

— Если он тебе звонит и пишет — значит не просто так. Я давно знаю

Разумовского. Он, конечно, тот еще прохвост и всегда славился своей блудливой

репутацией, но если бы он тебя кинул, он не стал бы искать встречи.

— А вдруг он хочет бросить меня? — мой голос звучал жалко. — Вдруг он просто

хочет объясниться и сказать, что между нами ничего не будет, потому что…

— осеклась, стиснув зубы, — потому что у него уже есть будущая беременная

жена. Тебе все равно нужно с ним поговорить. Может быть куча «вдруг», но правда

одна.

Мой друг был очень мудрым. И я была многим ему обязана. Яшка всегда давал мне

дельные советы, когда я парила горячку. Он ценил правду, как ничто иное. Пожалуй,

он был одним из самых честных людей, с которыми меня сводила судьба. Но чтобы

услышать правду нужно быть смелым человеком. Была ли я такой? Ведь смелость

заключается не в том, насколько хорошо ты умеешь махать кулаками…

Я допила свой чай, а затем Цукер повез

меня домой.

— Ты зайдешь’? — любезно предложила я, когда мы уже были около моего

подъезда.

— Нет, прости, Мальта, не сегодня, — покачал головой. — Подумай о том, что я

тебе сказал.

— Хорошо, — согласилась я и уже собралась открыть дверь, как меня осенило.

Резко обернувшись, я спросила: — Он тебе звонил?

Медленно, словно нехотя Цукер кивнул.

— Что…

— Не спрашивай, — бесцеремонно перебил он. — Это ваше дело, и вы должны

разобраться сами. Да, и я знаю немного. Он больше не звонил, потому что

беспокоился за тебя и хотел узнать все ли в порядке.

«Глупое сердце не бейся так быстро. Мне больно» — умоляла я про себя.

— Понятно, — отчего-то сипло промолвила я, а после, откашлявшись, и

попрощалась.

Я выходила из лифта, как шпионка. Сперва выглянула из-за двери, а потом с

молниеносной скоростью проскочила и открыла дверь в квартиру. залетела и,

захлопнув, смогла отдышаться.

К счастью, папы дома не было. В последнее время он постоянно куда-то пропадал

по вечерам и приходил уже за полночь. Он, безусловно, взрослый мужчина и волен

сам решать во сколько приходить и приходить ли вообще, но я волновалась. Когда

я спрашивала, где же он пропадает, папа отмалчивался и загадочно улыбался. Я

между тем молила бога, чтобы это не была очередная барышня.

Зайдя в свою комнату, я на секунды вышла на балкон. Свет в комнате Разумовского

был выключен. Надеюсь, его нет дома. Переодевшись в пижаму, я легла на кровать.

Теперь я окончательно протрезвела, однако сон не шел. По ту сторону стены было

непривычно тихо. Никто не топал, как слон, не кидал в стену предметы, лишь

звенящая тишина.

Интересно, где он сейчас? Яша, безусловно, был прав. Хотя бы в том, что я

наивная. Если зта девушка действительно от него беременна, значит — я круглая

дура. Ну, а если это ошибка, то обвести меня вокруг пальца ничего не стоит, то

бишь лохушка.

Мои мысли не давали мне спокойно заснуть и полагаю, это было к лучшему, так как

в определенный момент я услышала подозрительные звуки.

Мое тело напряглось, ушки навострились, а глаза забегали как будто выискивая,

нарушителей моего покоя. Что-то снова звякнуло, и тогда я подорвалась с кровати.

Взяв в руки первый попавшийся предмет, который оказался вазой, я подошла к

двери. Это определенно был не отец. Его шаги совсем другие, да и зачем ему

красться в собственном доме?!

Еще шорох и сдавленное кряхтение. Только вот не из коридора, как я ошибочно

подумала, а с балкона.

Я ступала очень медленно, и когда добралась лицезрела собственной персоны

Разумовского, который тужился и перелезал через балкон. Я остолбенела.

«Этот дурень совсем из ума выжил?!» — взволнованно подумала я, а после

открыла дверь.

Услышав что дверь открылась, он подняв голову на меня. И тотчас же у этого

умалишенного, будто открылось второе дыхание и уже через долю секунды он

стоял на ногах напротив меня.

— Какого черта ты творишь’? — в ярости выкрикнула я, между тем ударив его в

грудь.

— Ты не хотела со мной говорить!

— И это повод вломиться ко мне через балкон‘? — негодовало все мое нутро.

Парень посмотрел на меня прямо, будто отвечая на мой вопрос. Для него,

очевидно, это был весомый повод! Он с опаской покосился на мою руку и сделал

шаг назад. Я и вовсе позабыла, что до

сих пор держала вазу.

— Малышка, — протянул он руку ко мне, но я дернулась. — Прости, —

раскаивающимся голосом произнес.

— За что именно ты просишь прощение?

— За все, — его глаза были наполнены болью. — Черт! — схватился за голову.

— Это все Злата, — выпалил он.

— Злата? Это она беременна? — потерянно произнесла.

— Да, — выплюнул с явной неприязнью.

Внутри меня все оборвалось. Злата. Беременна. Его бывшая девушка, которую он

любил. И, возможно, любит, до сих пор. Может ли быть расклад для меня еще

хуже?

— Не от меня, — несколько резко отчеканил парень, заглядывая мне в глаза.

Что?

— Что? — прошептала я вслух свои мысли.

— Я не знаю от кого и мне, честно говоря, дела до этого нет! Она постоянно искала

со мной встречи, пыталась вернуть назад, я не знал, зачем ей это нужно. Морозил

ее… Она хотела сойтись со мной, чтобы родители ее не прибили. Я для них лучший

кандидат в ее мужья. Думаю, она хотела переспать, а потом выдать этого ребенка

за моего, — закончил Даня. — Сука!

Я не могла переварить все сказанное. Неужели она такая расчетливая?! А что если

бы Даня….Нет! И нет! Я верила ему, правда верила, но сложно переварить все это.

Нужно время…

— Я не спал с ней, — сделав шаг и взяв мою ладошку в свою руку, сказал.

— Клянусь тебе!

— Сколько таких еще может к тебе прийти?

Он не стал отвечать мне. А я задумалась, готова ли я быть с ним’? Готова ли

терпеть таких девиц?

Он заметил замешательство и неуверенность на моем лице, поэтому, произнес:

— До завтра. Я дам тебе время прийти в себя до завтра.

А затем ушел, а я рухнула на стул.

Глава 32

Даниил

— Что-ты ты совсем неважно выглядишь, сынок, — произнесла мама, садясь

напротив меня.

За последний месяц это была уже довольно привычная картина, учитывая, что

мама каждое утро готовила завтрак. Да, теперь здесь жить необходимости не было,

однако здесь, хоть и через стену, была Матильда. А мое место там, где место

Марголис. Я уже успел тысячу раз пожалеть, что дал ей время на «раздумья». Я

видел страх в ее глазах. Она боялась, что такое может повториться. Я понимал ее,

после Златы я тоже не хотел иметь ни с кем дело. Боязнь, снова испытать боль,

порой может быть очень сильна.

— Мам, почему ты уехала?

Стоило этим словам слететь с моих губ, как ее лицо исказилось болью.

— Это очень сложно. Я долгое время была потеряна. Не думай, это меня не

оправдывает. Я ужасная мать, —- горько прошептала. — Ты уехал. Отец, ну ты

знаешь, какой он. Весь в работе. Он уже два года грезит стать мэром, ему было не

до меня. Ты увлекся девочкой, а я осталась здесь. В этой золотой клетке.

— Ты захотела сбежать?

— Да, — кивнула. -— Не знаю, как это произошло… Как наваждение. Появился

Андрей и всю любовь, которую я отдавала вам, отдала ему.

Мама говорила искренне. Не приукрашивая, не оправдываясь, а так, как оно было.

— Почему вернулась?

Этот вопрос меня волновал уже давно. И пусть я пытался не думать об этом, но все

равно постоянно возвращался.

— Это мой дом, — просто ответила. — В какой-то момент, пелена спала. Она спала

еще раньше, но я боялась.

Сейчас эта женщина, что так рьяно меня защищала, была загнанной.

— Конечно, это твой дом, — едва ли слышно прошептал я, а с глаза матери уже

капали слезы.

— Не знаю, простишь ли ты меня, сынок, — Всхлипнула она, — но, знай, я про тебя

никогда не забывала. Ты моя любовь.

Ее руки щупали мое лицо, словно давно об этом мечтали.

— Все будет хорошо, мам, — обняв ее, произнес я.

Я давал ей выплакаться в мою грудь. Потому что в том, что она ушла, была и наша

с отцом вина. Мы должны были быть опорой для этой хрупкой женщины. Мы

должны были ее поддерживать, а вместо этого отвернулись, оставив ее одну.

— Прости, прости, — прошептала она, вытереть слезы и улыбнулась, так как

делала это прежде, словно освещая все пространство. — Навела тут сырость.

Груз с моих плеч спал. Груз вины и обиды, одновременно. Стало легче, намного

легче. Солнце показалось из-за туч, но еще не вышло. Для того, чтобы оно вышло

мне осталось сделать еще одно дело.

Позже, выбирая рубашку, я достал телефон и набрал нужный мне номер:

— Яна, все готово?

Глава 33

Матильда

Девчонки все же затащили меня на эту вечеринку. Эти две фурии категорически не

принимали отказ.

Только вот, я приехала позже. До последнего сомневалась… Ведь здесь был

Разумовский. Всего несколько минут назад мы поздравили Тима. Парень едва ли не

задушил свою девушку в объятиях, а потом, как сумасшедший кричал, что женится

на этой женщине. И теперь Яна убежала готовить вторую часть сюрприза, а именно

песню.

Сегодня я выглядела на все пять. И нет! Я не на каблуках, но классическое черное

платье, откопанное где-то в недрах моего шкафа, смотрелось прелестно.

— Ты как? — спросила Ками, между тем оглядываясь, будто кого-то искала.

— Нормально, — почти честно ответил я, а девушка почти поверила.

— Ты же знаешь, что Злата…

— Знаю, — оборвала девушку.

— Мы все боялись в свое время, — увидев мои расширенные глаза, Конте

захохотала, — а ты что думала? У всех были свои казусы. Баринов месяц за мной

бегал, только чтобы я на свидание с ним сходила. И завоевал все-таки, гаденыш! А

потом мне пришла фотка, где он с бабой отжигает, я и повелась, но Тим убедил

меня не сдаваться. За любовь нужно бороться.

— Да, — подтвердил из воздуха появившийся Тим. — Я за свою так боролся, что

раскрасил твоему ненаглядному морду.

Я изумленно хлопала ресницами. Я не знала об этом инциденте.

— Ага, подумал, что рыжая с ним переспала. Она была в него «влюблена», — с

отвращением показал кавычки. — Но я ее переубедил, и теперь рыжая любит

только меня, — подмигнул.

— Ты всех переубеждаешь? Это твоя миссия? Ты новый супергерой? — съязвила

я.

— Да, — покачал головой, довольно улыбаясь и смотря куда-то в сторону. — Теперь

настала твоя очередь, — проговорил и развернул меня лицом к сцене на которой

уже стоял Данил.

Ему не составило труда найти меня глазами. Он смотрел проникновенно и так по-

родному, будто мы были дома и смотрели футбол, а не находились под

пристальным вниманием дюжины людей.

— Матильда, моя девочка-беда, — сказал он в микрофон. — С тех пор как мы

встретились, и ты уложила меня с хука справа, я в тебя влюблен.

Сердце упало в пятки, все мои сомнения развеялись. Я стояла здесь и, комкая

краешек своего платья, волнующе кусала губу, а он продолжал окончательно меня

заманивать в свои сети.

— Не знаю, может ты что-то отбила мне, а может наоборот поставила на место, но

мне, черт побери, так пофиг! Потому что ты мой повод улыбаться, ты мое главное

исключение во всем. Ты делаешь меня счастливым, и ты по щелчку пальцев

можешь меня уничтожить. Отныне сердце Разумовского занято, девочки! — громче

закричал он, а отовсюду послышались недовольные возгласы барышень. — Я

люблю тебя! Простишь меня?

Он ловко спрыгнул со сцены и уверенными шагами направился ко мне, а между тем

заиграла песня и голос Яны раздался в колонках. Ее голос был завораживающий,

легкий и мне с трудом удалось устоять на ногах, а не рухнуть.

За лавиной лавина, пурпурные сны из Кодеина,

Девочка-боль, девочка-любовь самого сильного кина.

Ты меня большая половина, траблы, ютяксы, штурман нас снимал.

Мы парим, а небо в алмазах нам поет «приколись, ман».

Моей к тебе любви невидимо-видимо,

Либо видимо-невидимо, переведи меня, ман.

Я выхожу вместе с любовью паром изо рта,

Свобода — это фантом, там нету тепла для меня без тебя.

Он подошел и протянул мне руку.

— Иди, — подтолкнул меня в спину Тим, — не зря ж я тебе свою песню уступил.

Этот парень мог разрядить абсолютно любую атмосферу. Уверена, даже если он

каким-то чудом попадет в космос, там неожиданно появиться кислород.

Я протянула свою руку, что, полагаю, и стало моим ответом. Нежно, будто боясь,

парень притянул меня к себе, утыкаясь с неким облегчением мне в волосы.

— Девочка моя, — прошептал блондин.

Мои руки накрыли его плечи, и мы начали покачиваться в такт песни.

Айда на комете кататься, перевернуть этот мир попытаемся,

Где-нибудь на берегу вселенной

Мы типо в брюликах переливается.

А во всем виновата весна, это любовь и ночи без сна.

Я для тебя, ты для меня целый мир,

Просто держи меня за руки ма.

Я тебе пою про то, как я тебя люблю,

Девочка-мечта — я в тебе утону.

И перед тем, как камнем пойду ко дни

запел мне на ухо Даня, а затем наши губы нашли

ДРУГ ДРУГ

Самая, самая, самая, самая моя,

Завербован ферамонами, тебя не описать.

Самая, самая, самая, самая моя,

Мы с тобой сорвемся за кордон, обнимем небеса.

Многие парочки танцевали около нас, в том числе и Камилла с Глебом, а Яна с

Тимом на сцене. Этот безумец требовал танец и девушке приходилось и петь и

отбиваться от целующего ее парня.

— Я тоже люблю тебя, — прошептала я между пылкими поцелуями.

Молодость хороша не тем, что дает возможность делать глупости, а тем, что

дает время на их исправление.

©

Тристан Бернар

Эпилог

Р0\/

— Давай! Давай! Гол! — закричали трибуны, когда девушка с подачи номера 12

(Даниила Разумовского), забила гол. И это на последней минуте игры!

Эти двое будто были две части одного механизма. Они работали слаженно, словно

у них была ментальная связь. Они забили достаточное количество голов с подачи

друг друга для победы между университетами в области. Безусловно, в этом была

не только их заслуга, а и всей команды.

Жаль вот только, что Баринов и Разумовский больше не будут защищать честь

университета. Совсем недавно несколько парней из футбольного клуба

«Гладиаторы» подписали контракт, среди которых были: Глеб, Данил и Тим. Эти

парни добились своего и теперь их ждет настоящий футбол. Матильда же между

тем снова начала заниматься боксом и даже выиграла несколько соревнований.

Если девушка продолжит в том же духе, ей пророчили большое будущее в мире

спорта.

Яна певицей не стала, потому что нашла себя в бизнесе. Теперь, когда Тимуру

приходилось покорять вершины футбола, она вплотную занялась кофейнями. От

этой рыжей бестии прятались, а партнеры не могли отказать ее обаянию.

Что же касается Камиллы, та на месте тоже не сидела. Когда-то ненавистная ей

химия нынче стала любимым предметом, а в сфере биологии она добилась

некоторых высот.

Матильда

— Поверить не могу, — прошептала я, между тем осматриваясь.

Разумовский купил квартиру! Квартиру. в которой совсем недавно предложил жить

вместе!

— А ты попробуй, — чмокнув меня в лоб, сказал парень, обнимающий меня за

талию.

— Когда я на тебя запал, я и представить себе не мол что у тебя столько шмоток!

Что за подстава, маленькая? — поморщился блондин, оглядывая комнату,

заставленную коробками, чемоданами и даже мусорными пакетами.

— Их столько и не было.

— Так, это все ради меня? — лукаво поинтересовался он, а после подмигнул.

— Мне больше без одежды нравится.

— Не сомневаюсь, а соседям нашим думаешь тоже понравиться? — хихикнула я, и

тут же была награждена шлепком по мягкому месту.

— Думаю, что тебе нужно купить еще что-то!

— Что?

— Паранджу!

Фыркнув, я изрекла:

— Ты сначала кольцо купи, — покрутила я перед ним безымянным пальчиком — А

потом и о парандже поговорим.

— обещаешь? — прищурился парень.

— Обещаю.

Даниил

Я смотрел на самую прекрасную женщину в мире. Я смотрел на нее влюбленными

глазами три года назад, и с тех пор ничего не изменилось. Она шутила с нашими

друзьями, улыбалась и постоянно поглаживала округлившийся животик Камиллы.

Да-да! Конте беременна! Я думал Баринов от счастья писаться начнет, когда узнал.

И теперь они женаты. Свадьбы была потрясающая. В Италии. Ками захотела,

чтобы поближе, а маме проводилось мероприятие. Ну, а наша свадьба…

К слову, о ней. Я нервно дернув ногой, достал из кармана бархатную коробочку и,

постучав по бокалу вилкой, тем самым привлекая внимания, встал.

— Девочка-беда, — прерывисто вздохнул я. — Три года, это срок! Срок моей

больной любви к тебе. Мне кажется, та шишка, которую ты мне оставила до сих пор

не сходит. Больному любовью человеку, если нельзя вылечиться, нужно искать

себе того, кто с ним разделит эту болезнь. Матильда, разделишь со мной любовь на

всю жизнь?

Я встал на одно колено, и, открыв коробочку, протянул девушку.

Ее глаза слезились, а голова кивала, и она шептала:

— Да! Да! Да!

Я надел ей кольцо, а затем, взяв на руки, закрутил. — Люблю тебя.

— И я тебя люблю, — улыбнулась мне она.

— Кстати, — поставив ее на ноги, хитро улыбнулся.

Я взял пакет, который заведомо оставил на диване, а затем достал оттуда вещь.

— Паранджа? — удивленно вскрикнула Марголис.

— Ты обещала, — напомнил ей, обещание данное год назад.

Она покачала головой, а затем, обняв меня, прошептала на ухо слова

предназначенных только для моих ушей:

— В спальне надену. Только ее и больше ничего.

Я уже говорил, что люблю эту чертовку?