Автор: Кэти Эшли

Книга: Убийственная сексуальность

Серия: Вне серии

Оригинальное название: Drop Dead Sexy

Переводчик: Евгения Гладышева

Редактор и оформитель: Анастасия Васильченко

Вычитка: Светлана Павлова

Русификация обложки: BySashka

Специально для группы: Книжный червь / Переводы книг

Любое копирование и размещение перевода без разрешения администрации, ссылки на группу и переводчиков запрещено.

АННОТАЦИЯ

Для Оливии Салливан любовь cкорее ругательство из шести букв, нежели чувство. Парни не были в восторге от того, что в доме дочери местного владельца похоронного бюро постоянно находились мертвецы. В тридцать лет, взяв на себя семейный бизнес и став городским судмедэкспертом, она лишь укрепила свою неприглядную репутацию. Разумеется, прошлые сексуальные похождения положение не улучшали.

Попытка номер один с первой любовью, едва начавшись, закончилась госпитализацией с ужасной аллергией на латекс. Попытка номер два, пришел и ушел из-за внезапно начавшейся проблемы с сердцем. В последние три года Оливия была вынуждена прикрыть лавочку отношений, опасаясь того, что еще может произойти в спальне.

После того, как пришлось в одиночестве явиться на мамину свадебную вечеринку, Оливия отправилась в загородный бар с единственным намерением — найти себе жеребца, чтобы поехать с ним домой и покончить с полосой сексуальных неудач. Ее выбор пал на Холдена Колфилда Мэйнса по кличке Кетчер, заслужившего свое прозвище не только из-за книги, но и из-за того, что привлекал внимание любой женщины в радиусе пяти миль. Проснувшись после ночи самого умопомрачительного секса, потрясенная Оливия убежала, думая, что навсегда оставила Кетчера в прошлом.

Когда маленький городок Оливии потрясло первое убийство, она и представить себе не могла, что парень на одну ночь снова появится в виде следователя ФБР. К ее ужасу, Кетчер не был готов игнорировать обжигающую химию между ними и не понимал значение слова «нет». Их отношения распалялись, число жертв росло, а ложный след привел к Нудистской колонии в горной лесной глуши, где им предстояло столкнуться с Мафией Дикси. Смогут ли Оливия и Кетчер выжить, раскрыть убийство и не поддаться своей взрывной страсти?

ПРОЛОГ

Назовите меня странной, но мне всегда хотелось быть связанной мужчиной. Разумеется, в моих фантазиях парень был похож не на массовку фильма «Избавление», а больше на Криса Хемсворта. И еще это были шелковые путы, а не грубая веревка, впивающаяся в запястья и лодыжки. К тому же это происходило бы не на полу, покрытом опилками и, Бог знает, чем еще, а в каком-нибудь пятизвездочном отеле или в собственной спальне. И, самое главное, я должна была дать согласие, а не быть связанной против воли Буббой, Клетосом или как там, черт подери, звали этого горца. Он не представился, когда сунул мне под нос обрез, который тоже никак не фигурировал в моих фантазиях.

К сожалению, я на собственном опыте убедилась, что ничего в моей жизни не напоминает мечты, а в реальность чаще всего воплощаются кошмары. Если попробовать определить жанр моей личной жизни, то, скорее всего, это будут ужасы. И я даже не уверена, что мастер всякого страшного дерьма, Стивен Кинг, сможет выразить это на бумаге.

Поскольку у меня образовалось достаточно свободного времени, я не могла не задаться вопросом, каким образом все могло зайти так далеко? Месяц назад моя жизнь была логичной. Для большинства людей, уверена, она выглядела жутко скучной, если не странной. В конце концов, я была незамужней тридцатилетней владелицей самого успешного семейного похоронного бюро в горах Северной Джорджии. А еще мне выпала честь стать первым судмедэкспертом-женщиной в округе, не говоря уже, что самым молодым.

Независимо от профессиональных достижений, я все равно образно носила на груди «С» — алую букву одиноких женщин. Старая дева. Для моей матери это было хуже смерти. Минимум раз в день она бросала на меня любопытный взгляд и качала головой с идеально уложенными каштановыми волосами.

— Понять не могу, как такая красивая девушка, как ты, может оставаться одинокой?

Я могла привести массу аргументов, как, например, тот факт, что мы жили в маленьком южном городке, где большая часть жителей родственники. Могла бы возразить, что со мной так-то все в порядке, а вина лежит на куче свободных неженатых мужчин. По крайней мере, тех, кто не приходился мне родственником. Хотя это не остановило двоюродного брата однажды сделать мне предложение, но это уже другая история. Могу продолжить, что мужчины никогда спокойно не воспринимали то, что я работала с мертвецами. Эта тема — настоящая убийца разговоров... Какой каламбур!

На самом деле, все сводилось к тому, что мне катастрофически и абсолютно не везло в любви.

Говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. В моем случае это моя личная жизнь... или, точнее, ее полное отсутствие. От ветхой лачуги, где я находилась связанная и с кляпом во рту, разум унес меня в подростковую спальню, в которой я лежала на кровати, запутавшись в простынях и длинных ногах моего школьного парня, Джесси. Потребовалось полгода ухаживаний, чтобы достичь этого предкоитального блаженства. В семнадцать я была более чем готова отдать свою девственность любимому парню.

Родители ушли на весь вечер, и дом остался в нашем распоряжении. Ну, не считая мистера Грэймена, лежавшего в холодильнике в подвале и ждавшего, когда вернется мой отец и забальзамирует его.

Джесси прервал наш бурный поцелуй.

— Готова? — выдохнул он.

— Да, — немного опасливо пробормотала я.

Начитавшись маминых исторических романов, я знала, что в первый раз будет больно и даже, возможно, пойдет кровь, когда Джесси вставит в меня свое «пульсирующее достоинство».

С энтузиазмом разорвав зубами упаковку презерватива, он натянул хлипкого вида резинку. Накрыв меня своим телом, Джесси прикоснулся ко мне губами, несколько минут целовал грудь и поглаживал между ног. Когда он счел, что я готова к проникновению, я почувствовала, как во влагалище уперлась головка его члена. Или, говоря языком исторических романов, его гладкий ствол оказался перед моим холмом Венеры.

— Я буду медленным и постараюсь не причинять тебе боль, — произнес Джесси.

— Спасибо, — пропищала я. Когда он начал скользить в меня, я зажмурилась и задержала дыхание.

— Ох, черт, — пробормотал Джесси, ну или я решила, что он именно это пытался сказать, так как вышло что-то вроде «оферт».

А потом произошло то, о чем я никогда не читала прежде. Я должна была кричать в агонии, когда «меч» Джесси проткнул мою девственность, но вместо этого он сам заорал от боли.

— Ферт, ферт, ФЕРТ! — кричал он.

Когда я открыла глаза, то тоже заорала. Губы Джесси раздуло раза в три, и теперь они стали похожи на дитя любви Мика Джагера и Стивена Тайлера, накачанного коллагеном.

— О боже, что с твоими губами?

Джесси снова заорал, словно баньши, отскочил от меня и повалился на кровать. Опустив взгляд на свою промежность, он в ужасе округлил глаза и принялся царапать свой член.

— Джесси, прекрати! Ты поранишь себя!

Его грудь вздымалась от усилий, он не обращал на меня внимания.

— Не могу снять его!

Я схватила простынь, откинула ее и увидела нечто настолько ужасное, что это будет преследовать меня в кошмарах многие годы. Что-то, что даже спустя несколько лет всякого дерьма в должности судмедэксперта, я все равно не забыла. У Джесси раздулись не только губы. Его пенис опух и стал похож на баклажан. Презерватив так растянулся, что, казалось, лопни он, и поранит не только Джесси, но и меня, если окажусь на траектории его полета.

Глядя на все это округлившимися глазами и с открытым ртом, я, наконец, выдавила:

— У тебя аллергия на латекс?

— Нет... фернее, я так не думал. — Он в отчаянии вскинул руку. — Не знаю.

— Тебе нужна помощь. Настоящая медицинская помощь. — Я принялась шарить рукой по ночному столику в поисках телефона. Найдя его, дрожащими пальцами набрала номер, но не успела поднести к уху, как Джесси выбил трубку из моих рук.

— Что ты делаешь? — разозлилась я.

Он так дико затряс головой, что стал похож на персонажа из мультиков.

— Я не позволю, чтобы кто-нибудь увидел меня таким! — запротестовал он сквозь слезы. Хотя прозвучало это скорее как «я не бозволю, чтобы кто-нибубь увибел меня таким!»

— Тебе нужен врач, вряд ли здесь поможет упаковка льда, — возразила я, поднимая телефон.

— 911. Что у вас случилось? — раздался в трубке монотонный женский голос.

— Э, да, у моего парня аллергическая реакция.

— На насекомых или пищу?

— Нет. На латекс.

— Поняла. Какая часть тела затронута?

— Его губы, и его... эм, его...

Джесси, похоже, передумал насчет вызова помощи, потому что подлетел к телефону и заорал:

— Мой фертоф флен скоро взорвется! О боже, профу, прифлите кого-нибудь! Нувны клещи, фтобы снять презерфатиф!

На линии повисла пауза.

— Это шутка?

— Простите?

— Послушайте, у меня в день два-три розыгрыша.

Я возмущенно фыркнула. Она не воспринимает нас всерьез.

— Нет. Это не шутка. Мы собирались заняться сексом, но как только мой парень надел презерватив, то член стал набухать. То есть он, конечно, уже был набухшим до этого, но потом все вышло из-под контроля.

— Вы серьезно?

Если бы могла дотянуться до этой женщины через телефон, я бы придушила ее.

— Да, я очень серьезна! А теперь не могли бы вы отправить, пожалуйста, кого-нибудь на 251 Салливан Стрит?

— Ладно, мы отправляем помощь, но если это шутка...

— Что мне нужно сделать, чтобы вы поверили? Описать в подробностях, что его пенис выглядит как фиолетовый баклажан, обтянутый резинкой?

— Господи, — последовал ответ.

— Ага, если бы вы видели это в реальности, тоже сходили бы с ума! — Поймав жалобный взгляд Джесси, я добавила: — Прости, но это правда.

В этот момент в отдалении я услышала вой сирены. Больше ничего не сказав диспетчеру, отключила связь и бросила телефон, потом спрыгнула с кровати натянуть одежду. Достаточно позора, не хватало еще, чтобы медики увидели меня голой.

Пока Джесси корчился и стонал на кровати, я выскочила из спальни и побежала вниз по лестнице. Как раз когда на подъездной дорожке показались полицейская машина и машина скорой помощи, я распахнула входную дверь.

— Не думал, что когда-нибудь получу отсюда вызов, — произнес молодой врач, выпрыгивая из машины.

Его партнер постарше хихикнул.

— Ага, скоро узнаешь, что похоронное бюро для нас, как горячая точка. Что-то в трупах вызывает у людей сердечные приступы и обмороки, после которых они бьются головой об пол и получают сотрясение мозга. И потом, всегда есть возможность подлатать людей после драк.

— Драк? Проклятие, — пробормотал молодой медик.

Вытащив носилки, они поспешили к дому. Я вышла на крыльцо, чтобы встретить их.

— Он наверху, — произнесла я.

Старший врач кивнул.

— Показывайте дорогу.

Я поспешила обратно в дом и, перескакивая через ступеньки, кинулась наверх. Добравшись до площадки, я осознала, как до жути тихо стало на втором этаже. Стоны умирающего Джесси больше не наполняли дом. Забыв о врачах, я побежала по коридору и застыла в дверном проеме: парень неподвижно сидел на кровати, подняв простыню и уставившись на свой пах.

— Джесси? — осторожно позвала я.

Он медленно поднял взгляд.

— П-презерфатиф л-лопнул.

В комнату с грохотом ввалились санитары с носилками. Когда они посмотрели на Джесси, тот повторил:

— Презерфатиф лопнул.

Обменявшись взглядами, медики подошли к кровати.

— Мы здесь, чтобы помочь тебе, сынок, — произнес старший.

На бейджике значилось «Бриджстоун». Я вспомнила, что хожу в школу с Лайлом Бриджстоуном. Интересно, не его ли это отец? Я беззвучно застонала: если это так, то слухи распространятся со скоростью пожара, потому что Лайл всегда много трепал языком.

Когда тело Джесси напряглось, напоминая готовое напасть дикое животное, Бриджстоун поднял руки.

— Я не сделаю тебе больно, обещаю.

Однако стоило опустить простынь, как его глаза едва не вылезли из орбит.

— Гребаное дерьмо! – Он метнул на напарника дикий взгляд. — Презерватив, должно быть, лопнул и застрял вокруг головки пениса. Как резиновая лента. — Он покачал головой, словно не веря, что все увиденное — правда. — Мне понадобятся ножницы.

Джесси бросился на Бриджстоуна. Схватив его за грудки, он закричал:

— Не отрезай мой флен!

Бриджстоун похлопал Джесси по спине.

— Я сделаю все возможное, чтобы спасти его. Даю слово.

Когда я хотела предложить парню подержать его за руку, один из прибывших полицейских положил ладонь мне на плечо и начал выводить из комнаты.

— Побереги свое сердце. Ты видела достаточно, — произнес он, когда я запротестовала.

Он был прав. Я увидела слишком много. Никогда не смогу забыть этот член-баклажан и жуткий крик боли, вырвавшийся из Джесси, когда остатки презерватива наконец-то срезали.

Ясное дело, наши чувства оказались недостаточно сильными, чтобы пережить испытание латексом. Как и Перл Харбор, этот день, похоже, стал бесславным не только для Джесси, но и для всех остальных известных мне мужчин. Теперь я стала не только девушкой с мертвецами в доме, но и девушкой, от которой взрываются члены. Можете не утруждаться, оправдывая меня тем, что я не выпускница Хогвартса, которая учится по двум программам одновременно и владеет заклятием против пенисов. Все было настолько плохо, что мне пришлось везти парня из другого города, чтобы он пошел со мной на выпускной.

Перенесемся на шесть лет вперед. Я выбралась из своего маленького городка в Атенс, чтобы поступить в Университет Джорджии. Получила степень как в патологической анатомии, так и в судебной медицине. После нескольких скоротечных отношений и пары встреч с бурными ласками я, наконец, была готова возобновить сексуальную жизнь. С Эриком Санчесом я познакомилась во время практики в морге. Он работал ассистентом судмедэксперта, но самое главное — представлял собой шестифутового аппетитного латинского парня. Не говоря уже про то, что был старше и опытнее в свои тридцать лет.

Хватило пары свиданий, чтобы мы стали неразлучны. Ну, насколько это было возможно, учитывая, что я вернулась домой, чтобы работать в семейном похоронном бюро. После трех месяцев издевательств над бедной трубкой сексом по телефону пришло время закрепить отношения.

Так я оказалась распростертой на матрасе, с головой Эрика между моих ног. Закрыв глаза, маниакально двигала бедрами, переживая второй оргазм за ночь. Первый случился еще до того, как мы попали в квартиру Эрика. Он прижал меня к входной двери и, не беспокоясь о любопытных соседях, пальцем довел до умопомрачительного оргазма.

Отстранившись, Эрик вытер рот тыльной стороной ладони и потянулся к презервативу на ночном столике. И в тот же миг для меня весь кайф обломался пугающим воспоминанием о последней попытке секса.

Когда Эрик начал разрывать упаковку, я схватила его за руку.

— У тебя же нет аллергии на латекс?

Он весело взглянул на меня.

— Нет.

— Ты уверен?

Эрик усмехнулся.

— Да, Лив, уверен. Я же каждый день надеваю латексные перчатки.

— Ох, точно, — я с облегчением вздохнула. — Слава Богу!

Он вскинул свои черные брови.

— Стоит ли мне знать?

— Эта история для другой ситуации.

Он ухмыльнулся, сверкнув жемчужно-белыми зубами.

— Хорошо. Потому что я не настроен на беседу.

— А на что ты настроен? — поддразнила я.

— Трахать тебя всю неделю до самого воскресенья.

Я захихикала.

— Как романтично.

Эрик засмеялся.

— Мы займемся любовью в следующий раз. А сейчас мне отчаянно хочется тебя трахнуть.

Его слова чуть не заставили мою практически заросшую паутиной вагину издать победный крик.

В конце концов, прошло шесть лет с тех пор, как она видела член. Человека можно юридически признать умершим через семь лет, так что моя вагина была в паре месяцев от официальной смерти.

И в эту ночь она чудесным образом возродится. Секс с этим парнем был воплощением всего, о чем я когда-либо мечтала. Я не представляла, что смогу кончить три раза, но мастерство Эрика выше всяких похвал. Когда я спустилась с небес на землю, он толкнулся в последний раз, застонав, рухнул на меня и замер. Я пробежалась пальцами по его спине.

— Это было обалденно, — промурлыкала ему на ухо.

Эрик не стал спорить. Хотя соглашаться тоже не стал. Он просто продолжал лежать на мне. Через несколько секунд я прокашлялась.

— Эм, малыш, ты не мог бы откатиться. Мне типа тяжело.

Когда он опять не ответил, я взяла его за плечи и потрясла.

— Эрик?

Ладно, либо у него спровоцированная сексом нарколепсия, либо что-то случилось. Что-то плохое. Собравшись с силами, я столкнула его с себя. Он шлепнулся на кровать, как выброшенная на берег рыба, с остекленевшими глазами и широко разинутым ртом. К горлу подступила паника.

— Нет. О боже, нет, — бормотала я.

Вскочила и хлестнула его по лицу. Сильно.

— Эрик, лучше бы ты меня разыгрывал!

Когда он не ответил, я схватила его запястье, чтобы проверить пульс. Он не прощупывался. Слезы застили глаза, моментально ослепив меня. Мне нужна помощь! Я слезла с Эрика. Взгляд бешено метался по комнате в поисках телефона. Когда нашла, вызвала 911.

В отличие от случая с Джесси, после звонка все прошло как в тумане. Я запомнила фразу «коронарная артериальная аномалия». Это определило вскрытие. В конце концов, здоровое сердце тридцатилетнего мужчины не должно отказывать. Однако у Эрика отказало. Учитывая, что состояние ухудшалось во время физических упражнений, он мог умереть во время утренней пробежки, но нет, ему понадобилось помереть на мне. Буквально.

Он пришел и ушел, оставив меня с кучей страхов и огромным чувством вины. И именно эта трогательная и печальная история привела меня к сегодняшней ситуации. Ладно, думаю, можно сказать, что моя изголодавшаяся по мужику вагина привела меня сюда, или точнее, к мужчине, который вовлек меня во все это безумие.

Кетчер чертов Мейнс — мужчина с синими, как море глазами, страстным взглядом, телом, за которое можно умереть и убийственно сексуальной улыбкой.

Вывернув шею, я посмотрела на него через плечо. Если получится выбраться из этой ситуации живой, не уверена, убью я его или изнасилую. Придется тянуть жребий.

ГЛАВА 1

На похоронах мистера Гаррета Брауна священник произнес последние слова траурной речи, и я направилась по устланному ковром проходу. Когда тихая органная музыка, доносившаяся из динамиков над головой, достигла эмоционального крещендо, повернулась лицом к скорбящим, которые сидели на мягких церковных скамьях. Как нечто среднее между Мисс Америкой и дорожным регулировщиком, я медленно подняла руки, давая толпе знак подняться с места. Когда все встали на ноги, жестом велела семье выйти из-за скамеек.

Как бы дико это ни звучало, но руководить похоронами — настоящее искусство, которому я научилась, годами наблюдая за покойными отцом и дедом. Дедушка однажды сказал: «Проведи похороны как второсортное представление и останешься без работы». Людей неизбежно тянет к роскоши и помпезности. Даже если любимые при жизни нищенствовали, родственники хотят, чтобы их уход был обставлен с такой же пышностью, как похороны короля или президента.

Дед открыл похоронное бюро Салливанов в 1955 году, и с тех пор оно оставалось семейным делом. Я родилась в большой семье, и все тетушки, дядюшки и кузины время от времени помогали нам. Детство в доме гробовщика вовсе не наполнено смертью и скорбью. Под этой крышей у меня осталось множество счастливых и веселых воспоминаний. Мы с младшим братом Алленом часто играли в прятки, и один всегда в итоге прятался за каким-нибудь гробом. Я часами валялась на мягких скамьях часовни, читая новые книги «Клуба нянек» или серию «Школа в Ласковой Долине». Наш дом всегда был полон людей. С раннего возраста я научилась работать с толпой, а с тринадцати лет отец заставлял меня помогать во время осмотра и работы с телами.

— У Ливви есть дар, — говорил он с гордостью в глазах.

При воспоминании об отце грудь сдавило. Он умер пять лет назад после очень короткой борьбы с раком поджелудочной железы. И хотя я уже сталкивалась с личной потерей, когда умирали бабушка с дедушкой и другие члены семьи, именно смерть папы принесла понимание и сочувствие тому, что переживали другие семьи. Не часто встречаются в жизни настоящие герои, но мне посчастливилось иметь такого отца.

Когда последняя из скамей опустела, я последовала за гостями через двери часовни на солнечный свет. Проследив за погрузкой гроба в катафалк, повернулась к жене покойного и нацепила сочувствующую улыбку. Пока друзья и родственники беззастенчиво рыдали, Фелиция Браун вела себя как снежная королева. Более того, за несколько дней ее горе практически улетучилось, и она превратилась в самую требовательную сучку, с которой мне приходилось сталкиваться в процессе работы. Требуя ВИП-обслуживание, она выбирала все самое дешевое, словно хотела бюджетные похороны, хотя и стояла, вся увешанная бриллиантами.

— Вам пора садиться в машину.

Я указала на черный седан «Линкольн», предоставляемый нашей фирмой для близких родственников. Независимо от того, что произошло в последние несколько дней, я все равно проявляла ту же заботу и доброту, как если бы потеряла собственного члена семьи. В конце концов, в подобное время доброе слово на вес золота, даже по отношению к таким дурам. Однако мысленно добавила: «Пока, Фелиция!»

Фелиция согласно кивнула и повернулась к людям у нее за спиной.

— Джерри, почему бы тебе не поехать со мной? — спросила она у высокого привлекательного старикана, стоявшего неподалеку.

Я жестом велела Тодду, одному из наших слуг, открыть заднюю дверь машины. Звук рычания за спиной заставил меня подпрыгнуть. Я была уверена, что Мотаун, питбуль, которого я подобрала и часто приводила с собой на работу, был наверху в жилой части, а потому задалась вопросом, какое дикое животное вышло из-за деревьев. Оглянувшись, увидела злобное выражение лица Грегга, старшего сына Фелиции.

— О, просто здорово! Мало того, что ты трахалась с Джерри, пока отец был подключен к аппарату жизнеобеспечения, теперь хочешь, чтобы он поехал с тобой в машине на похороны!

Когда среди скорбящих повисла удивленная тишина, я расправила плечи, готовясь к возможной перепалке. В конце концов, я не первый раз на родео, так сказать. В подобных сценах я настоящий профи. Уже много раз становилась свидетелем старой поговорки, что смерть пробуждает худшее в людях. Определенно вынуждает выпустить когти.

Обведя взглядом толпу, Фелиция нервно потеребила воротник своего дизайнерского костюма.

— Зачем ты так, Грегг, я не понимаю, о чем ты говоришь.

Грегг закатил глаза.

— Черта с два. Думаю, ты помнишь и другие разы, — выплюнул он.

Безупречная сдержанность медленно сползла с лица Фелиции и сменилась плохо скрываемым гневом.

— Не смей устраивать сцену на похоронах отца! — зашипела она на Грегга.

Осознав, что сделала, она быстро изобразила слабую улыбку для остальных гостей.

— Я устраиваю сцену? Это ты ведешь себя как убитая горем жена, тогда как всю жизнь только и делала, что изменяла, — возразил Грегг.

Чувствуя, что скоро ситуация станет еще непригляднее и в попытке разрядить обстановку, я встала между ними.

— Почему бы нам не отправиться на кладбище? — предложила я. Мой взгляд упал на младшего сына Фелиции, стоявшего рядом с братом. — Марк, может быть тебе поехать с мамой?

Грегг презрительно фыркнул.

— Конечно, забирай Марка. Он всегда был папиным любимчиком. Дьявол, любимчиком всех. — Его зеленые глаза горели ненавистью. — Хотя, внесу небольшую поправку. Марк даже не сын моего отца!

По толпе пронесся вздох удивления, а лицо Фелиции смертельно побелело. Подняв взгляд на шокированные лица окружающих, она произнесла:

— Простите нас все. Грегг так горюет, что даже не понимает, о чем говорит.

— Я расстроен, ага, но не настолько, чтобы не понимать, что Джим, наш водитель, отец Марка, — парировал он.

Люди потрясенно обернулись в конец толпы, где стоял водитель Джим. Когда он в знак поражения опустил взгляд на тротуар, больше не требовалось никаких доказательств. Гости вновь посмотрели на Фелицию и Грегга.

Внезапно Марк накинулся на Грегга:

— Ах ты, ублюдок! Как ты смеешь? — Он впечатал кулак сначала Греггу в лицо, а потом в живот. Грегг свалился на тротуар, из носа полилась кровь. Марк возвышался над ним. — Мало того, что ты трахал мою бывшую жену, чтобы заставить меня ревновать, так теперь позоришь на глазах всех этих людей.

Только я открыла рот, чтобы снова попытаться уговорить их прекратить, когда вперед выступил лучший друг мистера Брауна.

— Парни, сейчас же прекратите. Поверить не могу, что вы творите такое на похоронах собственного отца.

Марк неохотно помог Греггу подняться, и они встали перед обвинителем.

— Уж тебе ли что-то говорить, Эд, — проворчал Грегг, запрокидывая голову, чтобы остановить кровотечение.

Эд слегка побледнел и принялся теребить галстук.

— Я не понимаю, о чем ты.

Марк покачал головой.

— Тебе хватило наглости прийти сюда, а ведь всем известно, что ты спал с моим отцом, — выдал он.

Жена покойного оказалась прелюбодейкой, младший сын был ему не родным, а сам покойный оказался бисексуалом — от такого комплекта одна женщина среди гостей упала в обморок, а остальные таращились в молчаливом изумлении.

С лица Эда исчезли все краски.

— Откуда ты знаешь?

Грегг сначала взглянул на Марка, а потом заговорил:

— Мы знали, что что-то происходит, когда вы с отцом ездите на эту вашу рыбалку. Одни.

Эд расправил плечи и окинул взглядом разинутые рты и круглые глаза гостей.

— Хорошо. Это правда. Я любил Пола Брауна на протяжении сорока лет, а он любил меня. И он определенно заслуживал большего, чем жена и дети, устраивающие скандал на похоронах.

— Ой, заткнись, Эд, — ответил Грегг.

В перепалку влез средний сын мистера Брауна, Уэс.

— Правда. Вам, двоим ублюдкам, должно быть стыдно за себя. Хотя чему тут удивляться? Вы же всегда такими были. Вы практически высосали из папы всю жизнь. Грегг — вышедший в тираж футбольный бог, превратившийся в пьяницу, и Марк — озабоченный азартный игрок.

Марк закатил глаза.

— Свали, королева драмы.

Учитывая последовавшие события, предполагаю, Уэс слишком часто чувствовал себя обделенным ребенком, потому что он просто сорвался. Выдернул из внутреннего кармана пиджака пистолет. При виде оружия началось настоящее светопреставление. Люди принялись вопить и убегать прочь. Я немедленно вытащила из кармана телефон и набрала 911.

— Какого хрена ты творишь, Уэс? — взревел Грегг.

— Если вы двое не прекратите устраивать сцену сами, мне придется вас заставить.

— Как будто размахивать пушкой это не сцена, — съязвил Марк.

— Он наверняка даже не заряжен, — предположил Грегг.

Уэс злобно посмотрел на Грегга и выстрелил ему под ноги. Вновь поднялись крики и вопли, а Грегг начал пятиться, как Майкл Джексон в клипе с лунной походкой.

— Господи боже мой, ты спятил?

— Не мог заставить тебя слушать меня, — ответил Уэс пугающе спокойным тоном.

Я попыталась сделать шаг вперед, но Уэс махнул пистолетом в мою сторону. Резко остановившись, быстро подняла руки, с грохотом уронив телефон на землю.

— Уэс, я понимаю, что ты зол и обижен на своих братьев, но, уверена, все можно решить без насилия, — начала я.

Уэс склонил голову на бок.

— Ты видела мою семью. Что думаешь?

В этот момент в дверях появился наш слуга, Эрл, с двумя цветочными композициями. Судя по испуганному выражению лица, он ожидал увидеть цветочный фургон, а не сцену с заложниками.

Вид цветов навел меня на одну мысль, и я не стала долго думать.

— Не урони гроб! — завизжала я.

Когда Уэс с братьями отвлеклись, я выхватила из рук Эрла самый большой венок и, собрав все силы, огрела Уэса по голове своим цветочным оружием.

— Что за... — заорал он, но я врезала ему по лицу.

Когда Уэс подавился полным ртом хризантем и принялся отплевываться, я нацелилась ему в пах, удостоверившись, что проволочная часть конструкции врезалась в член.

Уэс закричал от дикой боли и выронил пистолет. Я бросила венок и схватила пушку, нацелив ее на корчившегося парня.

— Как баба, — пробормотал Марк.

— Заткнись, — выдавил Уэс сквозь стиснутые зубы.

— Молодец, Лив, — протянул Тодд.

Поморщившись, ответила:

— Обычное дело.

Я напустила на себя показную храбрость, но задавалась вопросом, не нужно ли мне сменить белье, так как могла обмочиться от страха.

После того, как полиция арестовала братьев, небольшая группа оставшихся гостей расселась по машинам и поехала на кладбище. На фоне всего этого безумия нам все еще нужно было похоронить несчастного мистера Брауна. К счастью, все прошло без очередных сцен с оружием.

К тому времени, как после похорон вернулась в бюро, я была эмоционально и физически измотана. Войдя в кабинет, обнаружила в своем кресле Аллена с закинутыми на стол ногами. Прижав трубку к уху плечом, он читал лежавшую перед ним папку. Судя по его словам, это было заявление по полису страхования жизни.

Бросив на него сердитый взгляд, я плюхнулась в кожаное кресло напротив стола. И застонала в экстазе, сняв туфли.

Аллен был не просто моим сотрудником. Он еще и являлся совладельцем похоронного бюро, которое нам завещал после смерти отец. Брату в то время было всего двадцать лет и ему уж точно не хотелось иметь никаких дел с похоронным бизнесом, но с годами он постепенно стал принимать участие. Поскольку Аллен не учился на патологоанатома, то использовал свое экономическое образование, управляя финансовой стороной бизнеса. Также он помогал с организацией похорон и с доставкой, привозя тела.

И хотя Аллен еще не женился, его статус холостяка почему-то сильно не беспокоил нашу мать. Может, потому что как женщина я должна была выйти замуж молодой, а брату позволено побыть холостяком и нагуляться, прежде чем остепенится. Немало дам пыталось поймать его на крючок, но ему удавалось ускользать от них. Он никогда бы в этом не признался, но я знаю, что его сердце принадлежит Мэгги, местной флористке. Хотя это не входит в его обязанности, он всегда вызывается съездить за заказом цветов.

— Ага, спасибо, Берни. Поговорим позже, — Аллен повесил трубку и встал из моего кресла. — Наш новый клиент ждет в бальзамической комнате.

Я замерла, потирая ноги.

— Уф, изумительно. Учитывая, какой мне выдался день, хочется бокал вина и теплую ванную, но, похоже, мне не светит ни то, ни другое.

В темных глазах Аллена мелькнуло веселье.

— Слышал, у вас случилась небольшая потасовка, пока меня не было.

Я закатила глаза.

— Я бы не назвала это «потасовкой». Просто одному парню врезали. Ладно, двоим, если считать того придурка, которого я огрела венком.

Аллен усмехнулся.

— Первое правило Бойцовского клуба Похоронного бюро: никогда не говори о Бойцовском клубе Похоронного бюро.

— Ха и еще раз ха, — проворчала я, поднимаясь.

Подойдя к столу, протянула руку, и Аллен передал мне папку с информацией об умершем. Я заглянула в нее.

— О нет, это мистер Петерсон! — Заметив пустой взгляд Аллена, спросила: — Ты не помнишь, как мы ходили к ним домой за сладостями? Его жена всегда давала нам печенье и конфеты.

Аллен медленно кивнул.

— Черт, он постарел.

— Он еще тогда был старым. А теперь уже древний. — Я поморщилась. — Ладно, был древним.

Это один из самых тяжелых аспектов работы гробовщиком в родном городе. Ты очень хорошо знаешь девяносто процентов всех, кто лежит перед тобой на столе. Временами легче вырезать органы и выкачивать кровь из незнакомых людей. Это было мучительно, но я заставила себя подготовить отца. Я чувствовала, что многим обязана ему за любовь и поддержку, оказанные мне за все эти годы, не говоря уже о том, что он научил меня всему, что знала.

Я сунула папку под мышку и направилась к двери. Шаги эхом отдавались от стен, когда я шла по знакомому коридору, увешанному семейными портретами. Аллен и я были третьим поколением Салливанов, жившим в нашем доме. Бабушка с дедушкой купили это огромное викторианское чудовище, когда мой папа был совсем маленьким. Из-за таланта дедушки в подготовке тел другая похоронная контора города быстро закрылась.

Вскоре к нему стали привозить покойников и из соседних округов. Бизнес процветал, как и семья моего дедушки. После попыток загнать пятерых детей наверх во время посещений и похорон, бабушка настояла на собственном доме. Поскольку мой дед делал все, что просила бабушка, из-за любви и страха, они купили соседний дом и оставили жилую часть конторы почти на двадцать лет.

Как старшему сыну и наследнику империи Салливанов, моему отцу после свадьбы с мамой предложили жилую часть, на которую они с радостью согласились. Ну ладно, мама поначалу была не в восторге, но когда выходила замуж, понимала, что похоронное дело часть жизни отца. Он подсластил пилюлю, все переделав наверху. Теперь там отдельная гостиная, кухня, три спальни и две ванные комнаты. Кроме того была переделана задняя лестница, чтобы мама могла подниматься домой не через похоронное бюро.

Налив себе чашку кофе на общей кухне, я вернулась по коридору к двери с табличкой «Только для сотрудников». Набрав код на панели замка, вошла в помещение, где уже ждал мистер Петерсон. Щелкнув выключателем, я услышала над головой жужжание флуоресцентных ламп.

Уверена, большинство людей представляют комнату для подготовки трупов как нечто в стиле лаборатории доктора Франкенштейна. К сожалению, это не так. Целая стена кабинета была заполнена всем, начиная от косметики и заканчивая вставными глазами. В центре помещения стоял стол из нержавеющей стали со сливным отверстием под ним. Рядом со столом находились бальзамировочные машины.

Прежде чем подойти к столу, я включила стереосистему. При работе с телом мне всегда требовалась музыка. Мастер похоронных дел довольно одинокая профессия. Вряд ли получится вести глубокомысленные разговоры с покойными. Так что музыка не только помогает скоротать время, но и заполняет тишину. Мой отец был любителем старой школы, поэтому я тяготела к «Мотаун». Из уважения к мертвым не включала ничего, что могло бы быть воспринято как оскорбление.

Пока из динамиков играл бодрый ритм «The Temptations» «Ain’t Too Proud to Beg», я приступила к работе над мистером Петерсоном. Учитывая, что он был девяностолетней жертвой инсульта, подготовка пройдет довольно легко. Нужно сделать стандартную промывку с антисептическим мылом. И не только для того, чтобы подготовить покойного к встрече с вечностью. Это также было необходимо, чтобы убить бактерии. Процесс разложения причиняет телу много дерьма.

Как только с этим было покончено, пришло время выкачать из тела кровь. Во времена отца и дедушки предпочитали бальзамировать через бедренную артерию к сердцу. Для меня в этом способе слишком много неточностей и очень не хотелось залить грудную полость кровью.

Как нас учили в школе, вставила канюлю или маленькую трубку в яремную вену. Когда кровь откачалась, пришло время заливать бальзамирующую жидкость. Я предпочитаю использовать смесь формул для достижения наилучшего результата. В нашем бизнесе огромная конкуренция, даже если мы единственное похоронное бюро в городе, люди без колебаний отправят своих близких в соседний округ.

— Ты так же хорош, как твое последнее тело, — говорил мой дед.

Только я начала делать мистеру Петерсону массаж, чтобы равномерно распределить бальзамирующую жидкость, как раздался стук из другой бальзамической комнаты.

— Войдите, — позвала через плечо.

По цоканью каблучков я узнала кузину Джилл. Хотя она держала собственный салон на Мэйн-Стрит, все равно продолжала со школы делать макияж и прически здесь, в похоронном бюро. Она была на два года старше меня и самой пышнозадой из всех сестер.

— Я только что закончила с миссис Лотон.

Я бросила на нее взгляд и криво улыбнулась.

— У нас остался еще лак?

Джилл фыркнула.

— Может, немного. Уверена, я только что внесла личный вклад в разрушение озонового слоя. Не говоря уже о том, что взбила эту хрень так высоко, что вы не сможете закрыть крышку гроба.

Я рассмеялась, так как миссис Лотон славилась своими пышными прическами и первоклассными шоколадными тортами.

Дернув подбородком в сторону мистера Петерсона, Джилл спросила:

— Ты почти все?

— Только закончила с раствором.

— Хорошо. Пусть лучше Тодд перевезет гроб, чтобы ты могла собраться.

Мое настроение мгновенно испортилось.

— Проклятие!

— Только не говори мне, что забыла о вечеринке своей матери? — спросила Джилл.

— Не забыла. Просто у меня избирательная амнезия.

Джил скрестила руки на своем внушительном пятом размере.

— Я думала, ты не против, что твоя мама снова выходит замуж.

Через три года после смерти отца мама наконец-то вышла из траура и начала встречаться с Гарри Ливингстоном — бывшим мастером похоронных дел, часто помогавшим, когда нас заваливали трупами. После года отношений Гарри сделал предложение, и мама с радостью согласилась. Не поймите меня неправильно. Я рада за нее. Она заслуживает быть счастливой, как и Гарри, который потерял жену в год смерти моего отца. Но разве не была во мне маленькая частичка, которая танцевала чечетку с зеленоглазым монстром зависти, что мама второй раз выходит за муж, а я и одного раза там не была? Конечно. То есть, я ведь обычный человек.

Что действительно выводило из себя, так это поход на сегодняшнюю вечеринку. Каждая вечно одинокая девушка лучше пройдет по горящим углям, чем на свадебную вечеринку любого формата. Добавьте то, что это девичник моей мамы и получите новый уровень пыток.

— Я более чем не против ее свадьбы с Гарри. День был просто адским после безумия на похоронах Брауна, поэтому меньше всего мне хочется связываться с мамиными подружками и их бесконечным шквалом вопросов о моей личной жизни.

— Ага, слышала про драку.

— Едва ли это было дракой.

Джилл пожала плечами.

— Ага, именно это и рассказала мне Бэсси Томпсон, когда пришла краситься.

Я снова закатила глаза на то, как быстро разлетаются слухи, когда ты живешь в маленьком городке. К концу дня люди, наверное, будут рассказывать, что кого-то избили пистолетом после того, как он выставил на всеобщее обозрение свои причиндалы или нечто в таком духе.

— Поверь. Это не было дракой и все быстро уладили.

— Я сказала Бесси, что не удивлена, что они выставили себя с неприглядной стороны, ведь они из Саммит-Риджа. Оттуда вечно выходят либо наркоманы, либо богатенькие снобы.

— Не все же в Саммит-Ридже плохие. К тому же, у нас тоже хватает отличившихся, — возразила я.

— Не важно. Я поняла, что с ними будут проблемы, когда ты рассказала, как жена пришла вся в бриллиантах, но старалась выбрать самое дешевое дерьмо на гроб и могилу. Просто рада, что ты можешь сказать «пока» этой эпической сучке.

Я засмеялась.

— Тебе, как и мне, хорошо известно, что я не сделаю этого, пока она не оплатит счет. — Я закрыла лосьон крышкой и пошла к раковине, помыть руки. Бросила на Джилл взгляд через плечо. — Не могла бы ты напомнить Аллену, что просмотр Лотон на нем, раз нас с мамой не будет.

— Конечно.

— Спасибо. Нужно сбегать домой собраться.

— Почему бы мне не пойти с тобой и не навести тебе красоту? — предложила Джилл.

— Ты всерьез думаешь, что это необходимо? Я же не собираюсь в клуб.

— Но можешь после вечеринки. В конце концов, там будут новые мужчины. Я начала спорить, но Джилл покачала головой. — Мужчины, которые не знают о твоей сексуальной истории. Мужчины, которых тебе даже не придется потом видеть. После того, как возьмешь чей-нибудь член прокатиться.

Я не могла сдержаться и фыркнула от последнего комментария Джилл. Она права. Вечеринка матери будет проходить в домике ее лучшей подруги в часе езды отсюда. Он располагается в горах практически на границе Джорджии и Теннеси. Я ни единой души оттуда не знаю.

— Более чем уверена, что у них там нет клубов.

— Может и нет, но наверняка должен быть бар. — Джилл поиграла рыжеватыми бровями. — Ты можешь найти кого-нибудь, кто покончит с твоей сексуальной засухой.

Вытирая руки, я обдумывала предложение Джилл. Безрассудная часть меня считала его идеальным. Разумеется, я очень редко слушала свою безрассудную часть.

— Не знаю.

— Ну же, Лив. Ты клялась, что покончишь с воздержанием до тридцатилетия, осталось два месяца, а все ни-ни.

— Я в курсе.

— Так сделай что-нибудь, пока не подцепила какую-нибудь инфекцию от своего вибратора.

Я сморщила нос в отвращении.

— Эм, фу.

Джилл рассмеялась.

— Прости, но ты же меня знаешь. Я говорю как есть.

— Да, к сожалению.

— Вот как мы поступим. Я пойду с тобой домой, сделаю тебе прическу и макияж. — Должно быть, заметив обиду в моих глазах, она добавила: — Конечно, ты сама можешь прекрасно справиться. Просто сегодня вечером тебе нужно что-то особенное.

— Ладно. Хорошо.

— А потом я подберу тебе нечто сексуальное, чтобы переодеться после вечеринки.

— А ты не пойдешь со мной на охоту на мужчин?

Джилл покачала головой.

— Чейз приедет к девяти. Было велено не надевать ничего, кроме моих черных развратных туфлей на каблуках.

Чейз вечно был то бывшим, то настоящим парнем Джилл. Ну ладно, на самом деле он ее бывший муж, но, похоже, они просто не могли расстаться. Не удивлюсь, если однажды она позвонит мне из Вегаса и расскажет, что они снова поженились.

Рациональная часть меня начала убеждать, как опасно идти одной, но потом я попыталась напомнить ей, что у меня есть пушка, и что я прошла курсы самообороны. И я прослежу за тем, что выпить всего один бокал для успокоения нервов и не приму ничего из рук мужчины.

— Хорошо. Я это сделаю.

Зеленые глаза Джилл округлились.

— О. Мой. Бог. Серьезно?

Я засмеялась.

— Да, серьезно.

Она взвизгнула и обняла меня.

— Ты только что сделала мой день, Ливви!

— Я так рада, что мой секс с незнакомцем сделал твой день.

Джилл отстранилась и подмигнула мне.

— Того факта, что это будет впервые за семь лет, достаточно, чтобы сделать больше одного моего дня. Черт, это сделает мне целую неделю.

Качая головой, я высвободилась из ее объятий.

— Кончай. Нам надо идти.

Джилл пропела:

— Оливия получит член!

О, боже. Это будет очень длинный вечер.

ГЛАВА 2

Уверена, когда Данте описывал девять кругов ада, он не мог постичь тот ужас, в котором я оказалась. Иначе наверняка посвятил бы еще один исключительно мне — личный десятый круг ада. Нет, я не застыла в ледяном озере и не застряла в пылающей гробнице. Вместо этого меня заставили наблюдать, как моя пятидесятисемилетняя мать разворачивает подарки с возбуждающими маслами для тела и всякими вибрирующими игрушками. Никто, подчеркиваю, никто, черт подери, не должен даже представлять, как их мать использует подобные штуки, и уж точно не должен смотреть, как она держит их в руках, краснеет и хихикает словно школьница.

— Разве Гарри не будет в этом сексуальным? — спросила она, держа в руке мужские бикини и обмахиваясь ладошкой.

В этот момент меня чуть не стошнило пирожным с пенисом, которое только что откусила (вместо обычного цветка из глазури я проглотила часть яичек). От приторных кусочков мошонки в горле запершило. Тогда я и поняла: несмотря на то, как будущий отчим полезен в похоронном бюро, придется его уволить. Ни за что не смогу нормально забальзамировать тело в присутствии Гарри, если буду думать, что под рабочим фартуком у него красные бикини. Да и никогда не смогу протянуть ему анальную/вагинальную пробку, не задаваясь вопросом, использует ли он пробку «Fun Factory Booty», подаренную моей матери старинным другом.

Отчаянно нуждаясь в выпивке, я поднялась со стула и направилась к кухне. Однако как бы сильно ни хотелось утопить печаль в алкоголе, мне нужно сдерживаться, чтобы после вечеринки остались силы для охоты на мужчин. И не только для этого. Учитывая, что домик находился у черта на куличках, надо было еще и найти отсюда дорогу.

Я плеснула немного водки в клюквенный сок, но тут же была бесцеремонно отпихнута клюшкой своей бабушки.

— Где, черт подери, мой «Fireball»? — Оглядев бутылки с ликерами на столе, она раздраженно фыркнула: — Гарантирую, что его украла одна из чертовых мнимых трезвенниц, девчонок Гаррет.

Да, леди и джентльмены, эта маленькая, сквернословящая старушка с прилизанными седыми волосами и жевательным табаком в зубах, не кто иной, как моя бабушка, Пиз. Ее настоящее имя Элоиза, но лишь несколько человек так ее называют. Она даже настояла, чтобы внуки звали ее Пиз, а не банальными «бабушка», «бабуля». И это лишь один из множества аспектов ее тщеславия. Если тебя называют «бабушкой», значит ты уже старая, а ей этого совсем не хотелось.

Глядя на нее, сложно представить, что когда-то она была дебютанткой в престижном клубе «Piedmont Driving Club» в Атланте. Раумеется, учитывая ее любовь к преувеличению во всем, она так и не вписалась в их круг.

Когда она положила глаз на моего дедушку, у того не осталось ни единого шанса. Он был ее полной противоположностью: тихий, сдержанный парень из бедной горной семьи, который учился в колледже на футбольную стипендию. Не лишне добавить, что он был похож на Пола Ньюмана. Бабушка оставила свою высокомерную семью, как она их называет, и никогда не оглядывалась, даже когда мой дед повредил колено и решил стать похоронных дел мастером.

— Мне нужно еще выпить, если собираюсь продержаться до вечера. Потому что вся эта хрень для секса, которой размахивают у меня перед лицом, заставляет вспомнить, что у самой этого уже пять лет не было.

— Дедушка умер пятнадцать лет назад, — поправила я.

Пиз поджала губы.

— Я в курсе.

— Тогда это значит... эм, фу, — ответила я.

Пиз закатила глаза.

— Честно, Оливия, если не перестанешь быть ханжой, ты никогда не избавишься от паутины между ног.

Мне пришлось прикусить язык, чтобы не ляпнуть, что я собираюсь вечером вымести всю эту аллегорическую паутину. Вместо этого плеснула себе еще водки.

Когда я вернулась в гостиную, мама держала последний подарок и, черт возьми, это было что-то с чем-то. Пара красных пэстис в комплекте с трусиками с разрезом. Она помахала ими передо мной и поиграла бровями.

— Смотри, Оливия.

Да, я вижу. Всего отбеливателя мира будет мало, чтобы стереть эту картинку с моих глаз. Я выдавила улыбку.

— Гарри не будет знать, от чего его хватит удар, — произнесла я, занимая соседнее свободное место.

Она хихикнула.

— Перед отъездом в свадебное путешествие я обязательно перепроверю, взял ли он свои таблетки для сердца. Не хочу довести его до сердечного приступа.

Ассоциация с вызванным сексом сердечным приступом пробудила воспоминание об Эрике, и в груди стало больно. Я закусила губу и опустила голову.

Мама потянулась и взяла меня за руку.

— О, Ливви, маленькая, прости. Я не подумала, — извинилась она.

— Все нормально.

К счастью, ее подруги были слишком заняты, чтобы услышать наш разговор. Они улюлюкали и смеялись над подарками, которые передавали из рук в руки. Мама пальцем приподняла мой подбородок и заставила посмотреть ей в глаза.

— Ты же знаешь, я бы все на свете отдала, чтобы сегодня вместо меня замуж выходила ты.

— Ой, мама, ты так не думаешь.

Она покачала головой.

— Думаю. Лучше бы ты была счастлива, а не я.

— Но я счастлива, — возразила я.

Мама неодобрительно поджала губы.

— Врать собственной матери невежливо.

— Я не вру. Я вполне довольна жизнью.

Ладно, я врала и не краснела. Я не просто отчаянно желала, чтобы меня трахнули. Мне безумно хотелось назвать кого-нибудь своим. Чтобы обниматься в кровати в субботнее утро. Чтобы вести простые беседы за приготовленными дома курицей и пончиками. Чтобы спорить о том, что смотреть — футбол или «Lifetime». Чтобы возить наших детишек в спортивные и танцевальные секции. Чтобы делать все те мелочи, которые обычную жизнь превращают в неповторимую.

И хотя временами хотелось воздеть руки и прокричать в небеса «ЗА ЧТООО?!», я держалась. Вместо того чтобы погрузиться еще глубже в пучину жалости к себе, я решила выбираться из бездны. В конце концов, сегодня у мамы счастливый день. Она достаточно натерпелась после смерти отца и не заслужила смотреть, как дочь сломлена и страдает.

— Серьезно, мам, я в порядке. Не теряю надежды, что однажды прискачет мой принц. Просто, наверное, сейчас его удерживают в какой-нибудь заморской темнице.

Мама явно не была полностью удовлетворена моими аргументами, но все же одарила меня улыбкой.

— Я молюсь каждый день, милая. Больше всего на свете хочу, чтобы вы с Алленом остепенились.

— Теперь твоя очередь не врать. В тайне ты мечтаешь, чтобы мы создали семьи и наделали тебе внуков.

При упоминании о продолжении рода темно-синие глаза матери засверкали от удовольствия.

— Ладно, возможно, я бы душу продала за внука... или троих, — ответила она со смешком.

— Если тебе от этого станет лучше, то я подумываю заморозить яйцеклетки. Ну, чтобы потом воспользоваться ими, если принц так и не объявится.

Радость мамы мгновенно испарилась.

— Я имела ввиду не это.

Пиз ткнула маму палкой в ногу.

— Что скажешь, Морин? Теперь сможешь всем рассказывать, что ждешь внука, как только он оттает.

Мама закатила глаза.

— Простите, что я не в восторге от перспективы криозаморозки.

Пиз фыркнула.

— Сколько бы Аллен не совал свой фитилек в чужие задницы, ты все равно станешь бабушкой, не успев опомниться. — Когда мы с мамой в ужасе уставились на нее, Пиз пожала плечами. — Это правда.

— Даже спрашивать не хочу, откуда ты знаешь об интимных подробностях жизни Аллена, — произнесла мама.

Подмигнув, Пиз ответила:

— Я никогда не раскрываю свои источники.

— Слава богу! — пробормотала я, чем заработала от Пиз удар тростью по колену.

— Ай!

— Я бы дорого заплатила, если бы мои источники нашли и про тебя какие-нибудь пикантные подробности, — хмыкнула она.

— Оставь Оливию в покое, Элоиза, — предостерегающе проговорила мама.

Пиз оперлась на трость.

— Я лишь констатирую факт отсутствия у Оливии личной жизни.

Я сжала пальцами переносицу, чувствуя, как подступает головная боль и мысленно начала повторять: «Не вмажь своей бабушке. Не вмажь своей бабушке!»

— Мне нужно обезболивающее, — произнесла я, поднимаясь.

— Ой, не будь такой трусихой, Ливви. Ты же знаешь, что я всего лишь шучу, — крикнула вслед Пиз, когда я направилась в спальню, где лежали вещи и сумочки.

Поборов желание послать ее нахер, я решила поступить мудро и не обращать внимание. Когда вошла в спальню, Джилл натягивала пальто.

— Ты уходишь?

— Ага, мне лучше уже выехать, чтобы успеть встретить Чейза.

— Думаю, последую твоему примеру.

Услышав эту фразу, она в экстазе задвигала бедрами.

— О, да, детка, у Ливви сегодня будет секс!

— Ш-ш-ш! — зашипела я, в панике оглядываясь, чтобы ни мамы, ни Пиз не оказалось поблизости.

— Есть идеи, куда ты отправишься?

— Подумываю залезть в «Гугл» и посмотреть, что тут есть в округе.

— Что ж, тогда удачи.

— В смысле?

— Просто я ничего не видела, пока ехала сюда.

— Судя по опыту, в любой дыре всегда найдется какая-нибудь забегаловка.

— Тогда будем надеяться, что в этой твой забегаловке найдется какой-нибудь парень с приличной внешностью и рабочим членом.

Я ухмыльнулась.

— Скрестим пальцы.

ГЛАВА 3

Покинув вечеринку мамы, я остановилась на заправке «Texaco» в миле от домика. Сделала это не для того, чтобы заправиться, а чтобы перед появлением в баре переодеться в сексуальное платье. Джилл сочла мой гардероб слишком скромным, поэтому пообещала принести что-нибудь из своих запасов. И, черт побери, она действительно нашла для меня огненно-красное платье с бахромой, доходящей до середины бедра. Но больше всего мне понравились босоножки с перекрещивавшимися ремешками, украшенными стразами.

Я поняла, что допустила серьезную ошибку, когда обнаружила уличный туалет закрытым и получила ключ, прикрепленный к туалетному сидению.

— Пожалуйста, скажите, что мне не придется этим воспользоваться на унитазе? — попросила я.

Служащая закатила глаза.

— Это чтобы люди не утащили ключи.

Учитывая, что женщина выглядела так, словно была готова меня стукнуть, я воздержалась от вопроса, кто в здравом уме захочет оставить его себе.

Вместо этого поблагодарила ее и вышла на улицу. Войдя в туалет, я поняла, почему исчезают ключи. У людей от увиденного случается такая сильная психологическая травма, что они явно не хотят тратить время и возвращаться на заправку, а вместо этого несутся домой отмываться.

Влезая в обтягивающее платье, я изо всех сил старалась не дотронуться до загаженных стен. Когда при переодевании трусики случайно коснулись пола, решила просто бросить их там. Либо так, либо сжечь дома, но совершенно не хотелось нести заразу в машину. Что касается обуви, то дома придется вымыть ее с дезинфицирующим средством. А пока бросила в багажник.

Помыв и высушив руки, я открыла дверь с помощью бумажного полотенца. По возвращении на заправку в сексуальном платье я поймала немало взглядов. Уже у машины вслед мне раздался оглушительный свист дальнобойщика, прекрасно дополнивший ужасное впечатление. Учитывая пережитое, я более чем заслужила крышесносный секс.

Оказавшись в безопасности закрытой машины, я взяла телефон и начала поиски. Однако всего одно деление на иконке сети означало, что я ни хрена не найду. Было два варианта. Вернуться и поинтересоваться у тупой сотрудницы заправки, не знает ли она, где найти выпивку и член, или выехать на дорогу и попытаться найти место с лучшим приемом сети.

Приняв решение, завела машину и пристегнула ремень безопасности. Выезжая с парковки, я радовалась, что покидаю эту дыру. И, конечно же, через пятнадцать минут начала сомневаться в своем решении, все дальше углубляясь в глушь. Прием связи лучше не стал, и я размышляла, стоит ли вернуться обратно в «Texaco», потому что другой заправки больше не видела. Собственно говоря, я вообще ничего не видела. Вдоль двухполосной дороги тянулись заросли деревьев и иногда попадались дома.

Однако когда я свернула за крутой поворот, вдалеке, наконец, замаячило спасение. О, святые небеса, это был бар. Хоть я и прибавила скорость, все равно казалось, что еду недостаточно быстро. Я боялась, что это лишь очередной мираж в пустыне моего одиночества, который рассеется, стоит лишь подъехать ближе. Но он обернулся сияющим маяком надежды, когда я попала на парковку в два ряда.

Тогда-то и разглядела свое предполагаемое спасение, которое в лучшем случае можно было отнести к «Кошмару на улице Вязов». Я разочаровано выдохнула, звук получился похожим на хрюканье. По периметру длинного прямоугольного здания под ветхой крышей висела разноцветная рождественская гирлянда. Над крышей бара красовалась огромная вывеска, несколько лампочек перегорело, и вместо «Каналья» читалось «Аналья».

Видите, что происходит, когда идешь на поиски члена без подготовки! Я потрясла головой, отбрасывая уничижительные мысли, и оглядела себя в зеркале. Ладно, «Каналья-Аналья» оказалось не совсем тем, что я представляла в стремлении покончить с затянувшейся сексуальной засухой. Данное место являлось воплощением самого настоящего захудалого кабака, но сегодня для меня оно будет «Клубом 54» или что там сейчас самое популярное. В вопросе секса я настоящий ходячий мертвец. И поэтому сегодня он у меня будет, несмотря ни на что.

Распахнув дверцу машины, я схватила сумочку и прошествовала по гравийной дорожке. И стоило мне пройти мимо глава 4жавого пикапа «Форд», как в ушах раздался собачий лай. Я подскочила на месте и чуть не намочила трусики от страха.

— Господи! — воскликнула, оглядываясь на длинноухого пса.

Он сидел за рулем и выглядел так, словно готовился под утро отвезти домой своего пьяного хозяина.

Оправившись от испуга, я снова направилась к двери. Пригладив волосы и платье, сделала глубокий вдох. Ладно, Оливия Роуз Салливан, возьми себя в руки, и вперед за желаемым.

С этими словами я толкнула дверь и решительно вошла внутрь. В тот момент, когда туфли заскользили по опилкам и ореховой скорлупе, я поняла, что совершила огромную, ужасную ошибку. Радостные крики и улюлюканье отвлекли от вопиющей антисанитарии и заставили посмотреть на маленькую сцену передо мной. Когда кавер-группа проорала начало песни «Skynyrd» «Free Bird», из карманов потертых джинсов и рабочих комбинезонов появились зажигалки, и их свет прорезался сквозь кольца дыма. Огоньки помогли осветить помещение, давая хорошую возможность оглядеть выбор на сегодняшний вечер.

Мое бушующее либидо мгновенно съежилось при виде того, что походило на встречу персонажей из фильма «Избавление». В голове тут же заиграла мелодия «Dueling Banjos». Нет, нет, нет, этого не может быть! Невозможно заставить меня пойти домой с деревенщиной, несмотря на то, что под юбкой уже давно гуляет перекати-поле. Пора разворачиваться и, поджав хвост, убираться отсюда к чертовой матери.

А потом толпа раздвинулась, и музыка банджо в голове с визгом прекратилась. За столиком в одиночестве сидело живое воплощение моих фантазий. Высокий. Сидя, он упирался коленями в столешницу. Волнистые темные волосы спадали на лоб, чем, похоже, сильно раздражали мужчину, и он каждый раз нервно откидывал их назад.

Вместо джинсов или комбинезона на нем был костюм. Пиджак висел на спинке стула, а рукава белой рубашки закатаны до локтей. Галстук немного съехал в сторону, словно мужчине не терпелось его сорвать. На столе посреди разбросанных разноцветных папок стояло пиво.

И хотя люди толкали и теснили меня в толпе, я застыла на месте, раздевая его глазами. В уголке рта появилась капелька, и пришлось вытереть ее тыльной стороной ладони. О да, я пускала слюни. После мыслей о том, что придется лечь в постель с Беззубым Джо, этот мужчина был просто сбывшейся мечтой.

Мистер Высокий Греховно Сексуальный Брюнет словно почувствовал мой пристальный взгляд и резко поднял глаза. А потом на его убийственно сексуальном лице расплылась чувственная улыбка. И в этот яркий сияющий миг моя бедная, позабытая мужчинами вагина, которая так долго оставалась простым приложением к системе жизнеобеспечения, встрепенулась и вернулась к жизни. Словно к ее дремавшим стенкам приложили электроды от электрошока, и доктор крикнул: «Разряд!» Каким-то чудом я нашла хорошего доктора, который покончит с моей затянувшейся сексуальной засухой.

Расценив улыбку как приглашение, я заставила себя двигаться вперед, сокращая расстояние между нами. Стружки на полу в сочетании с нервно трясущимися коленями несколько усложняли путь. Наконец, спустя, казалось, целую вечность, я остановилась перед ним.

Сердце бешено заколотилось, когда он поднялся.

— Ну здравствуй! — Его глубокий сочный голос пустил настоящий разряд молнии к моей вагине.

— П-привет, — пробормотала я.

Он указал на пустой стул напротив себя.

— Не желаешь присоединиться?

— Конечно. С удовольствием. — Усевшись, я протянула ему руку. — Меня зовут Оливия Салливан.

Не знаю, зачем мне захотелось назвать ему полное имя. Что дальше? Разболтаю номер страховки?

Когда его ладонь коснулась моей, я буквально почувствовала между нами искру. Разум подсказывал, что это из-за трения каблуков по опилкам.

— Я Кетчер Мейнс.

На щеках вспыхнул румянец, когда я осознала, что до сих пор держу его руку. Я поспешно отпустила его и отбросила волосы за плечо.

— Кетчер?¹ Интересное имя.

— Мне тоже нравится так считать.

— Дай угадаю. Это твоя кличка по игре в бейсбол.

— Ты права, это кличка, но не из бейсбола.

— Пожалуйста, скажи мне, что это не что-то отвратительное, типа ты настоящий охотник или преследуешь девушек!

Кетчер откинул голову и от души расхохотался.

— Можно сказать и так, частично.

— Ну серьезно. Откуда она?

— Видишь ли, родители учителя английского, поэтому они назвали меня в честь главного героя одной из своих любимых книг — Холдена Колфилда.

— Из «Над пропастью во ржи».²

Голубые глаза Кетчера сверкнули.

— Ты знаешь?

Я засмеялась.

— Должно быть, я произвожу впечатление фифы, которая ничего не смыслит в литературе.

— Нет. Вовсе нет. Просто не часто встречаю людей, которые понимают, в чем связь.

Оглядев людей вокруг, приподняла брови.

— Возможно, ты тусуешься не в той компании, — предположила я.

Он ухмыльнулся.

— Поверь. Это не то место, где я обычно отдыхаю в пятницу вечером.

— Аналогично. Просто случайно проезжала мимо и почувствовала острую необходимость выпить.

— И совершенно случайно на тебе сногсшибательно сексуальное платье.

— Считаешь мое платье сексуальным?

— Черт, да. — Подмигнув, он добавил: — Уверен, что был бы не прочь заняться сексом с тобой в нем.

С моих губ слетел нервный смешок.

— Кажется, ты немного торопишь события.

— Возможно. Наверное, мне стоит дольше побыть джентльменом и постараться узнать тебя лучше. А потом смогу говорить непристойности о том, как сильно хочу отвести тебя в туалет, задрать это сексуальное платье и трахать тебя до потери пульса.

От нарисованной им картины во рту пересохло как в пустыне Мохаве. (Моха́ве — пустыня на юго-западе Соединённых Штатов Америки, занимает значительную часть южной Калифорнии, юго-запад Юты, юг Невады и северо-запад Аризоны — прим. переводчика) И конечно же сразу сработала ассоциация с жуткой дырой «Texaco», заставив содрогнуться.

— Никаких туалетов, — прошептала я.

Кетчер удивленно поднял брови.

— Только туалетов? Хочешь сказать, что в остальном ты не против?

— Купи мне выпить, и посмотрим. — Его привлекательность укрепляла мою уверенность.

На его лице растянулась убийственно сексуальная улыбка.

— С огромным удовольствием. Что будешь пить?

Уверена на сто процентов, что в меню «Анальи» нет коктейлей.

— Клюквенный сок с водкой было бы прекрасно.

Кетчер кивнул, вставая с места. Когда он повернулся к бару, я насладилась силуэтом его идеальной задницы под брюками. О да, его зад из тех, в которые хочется впиться зубами.

Полегче. Надо успокоиться. Если продолжать в том же духе, то набросишься на него прямо за столиком, но ты слишком большая ханжа, чтобы получить кайф от публичного секса.

Кетчер вернулся и поставил передо мной напиток.

— Спасибо, — поблагодарила я.

— Пожалуйста. — Себе мужчина снова взял пиво. Отпив глоток, он положил локти на стол. — Итак, Оливия Салливан, чем занимаешься по жизни?

— Я м... — я тут же захлопнула рот. Ни за что на свете не расскажу ему правду, иначе вероятность потрясного секса устремится к нулю еще до его начала. Быстро исправившись, я перекинула волосы через плечо. — Стюардесса.

Кетчер подозрительно уставился на меня.

— Херня.

— Прости?

— Черта с два ты стюардесса.

— Почему ты мне не веришь?

— Потому что я прошел массу тренингов по распознаванию лжи. Так что вижу тебя насквозь.

Он смерил меня долгим взглядом. Когда я, наконец, моргнула, Кетчер самодовольно ухмыльнулся.

— Ладно. Я окружной судмедэксперт и занимаюсь ритуальными услугами.

Я поморщилась, ожидая, что он с воплями сбежит из-за столика, но вместо этого мужчина крайне удивил меня, улыбнувшись.

— Правда?

— Ага. Правда.

— Тогда это чертовски круто.

Я удивленно вскинула брови.

— Ты же это не серьезно.

— Серьезно.

— Обычно моя профессия вызывает у мужчин отвращение.

— Отвращение у слабаков, ты хотела сказать. — Он буквально гипнотизировал меня взглядом. — Я настоящий мужик, Лив. Чтобы меня напугать потребуется что-то более серьезное.

— Я... я рада это слышать, — запинаясь, выдавила я. — А чем ты занимаешься?

— А как считаешь?

Оглядев папки на столе, я задумчиво наклонила голову.

— Думаю, что-то связанное с правоохранительными органами, может, военный, раз ты упоминал про тренинги.

Кетчер сверкнул сногсшибательной улыбкой.

— Ты права. Я агент «Бюро расследований Джорджии».

— Вау, наверное, интересная работа.

— Она держит меня в тонусе.

Я указала на папки.

— Что привело тебя сюда?

— А это конфиденциальная информация, — ответил он и засунул папки в портфель.

— Ох, прости. Это из тех случаев, когда «мне придется тебя убить, если расскажу»?

— Возможно. А мне определенно не хочется тебя убивать. Особенно когда собираюсь тебя трахнуть и заставить кричать мое имя.

У меня снова отвисла челюсть от его наглости.

— Эм, ладно, — ответила я.

— Не строй из себя недотрогу, Оливия. Нам обоим известно, что ты пришла сюда в поисках члена.

— Я... я не понимаю, о чем ты г-говоришь, — я заерзала на стуле.

Кетчер фыркнул и сделал еще глоток пива.

— Детка, я понял это как только ты вошла. Но, эй, я понимаю. Если ты женщина, это еще не значит, что у тебя нет потребностей. И уж точно не собираюсь осуждать за то, что ты в попытке сохранить лицо, пришла искать секса в этот притон, где никто тебя не знает.

Я сделала два глотка, прежде чем ответить.

— Ладно, ты прав. Я пришла сюда... — по какой-то причине я не смогла произнести это вслух.

— Потрахаться, переспать, перепихнуться, чпокнуться...

Я подняла ладонь.

— Да, этих объяснений вполне достаточно.

Кетчер придвинул стул поближе к столу.

— Как долго?

Я опустила взгляд на лежащие на коленях руки.

— Некоторое время.

— Некоторое время — это сколько?

Прикусив губу, я решала, стоит ли быть с Кетчером откровенной. Я уже смирилась с ежедневным смущением из-за отсутствия личной жизни. Не хотелось, чтобы он счел меня за какую-нибудь фригидную идиотку.

— Может, не будем больше об этом сегодня?

— Может. Но мне бы хотелось знать, с чем я имею дело.

Я резко подняла на него взгляд.

— Могу заверить, что все не настолько плохо и тебе не придется вскрывать мою вагину инструментами, так пойдет?

Кетчер попытался спрятать улыбку.

— Я не совсем это имел ввиду.

— Ну конечно.

Он потянулся и взял меня за руку.

— Ты права, я в какой-то мере говорил о твоей вагине. Однако это не то, о чем ты подумала. Если времени прошло много, мне стоит уделить больше внимания прелюдии. Я же не могу просто ворваться в тебя, когда ты еще не готова.

Я нахмурилась, глядя на него. Прошло очень, очень много времени с моего последнего похода в бар и откровенного флирта. Последний раз парень так откровенно со мной разговаривал в колледже, и тогда я расценила его прямоту как признак недоразвитости. Когда доходит до дела, неужели они все так себя ведут?

— Благодарю... наверное.

Он наклонил голову ближе.

— Хватит так много думать. Позволь мне и твоему телу решать.

— Попробую.

Близость Кетчера и его сексуальная улыбка зажгли огонь между ног. Я сжала бедра, пытаясь потушить его.

— Для начала мы тебя расслабим.

— Учитывая наш разговор, думаю, я уже достаточно расслаблена.

Я задержала дыхание от ощущения теплой ладони Кетчера, сжавшей мое оголенное бедро. Он покачал головой.

— Говорить о чем-то и заниматься этим — две совершено разные вещи. И я говорю всего о паре рюмок. Споить мне тебя совсем не хочется.

— Разве так не проще?

— Черт, нет. Я хочу, чтобы ты наслаждалась каждой секундой. В конце концов, ты более чем заслуживаешь этого.

— Ты прав. Заслуживаю.

— Хорошо.

Кетчер взял меня за руку и помог подняться со стула. Мы пробрались через толпу к бару, и он махнул бармену. Бросив двадцатку на стойку, произнес:

— Дай нам две текилы, пожалуйста.

— Будет сделано.

— Наверное, стоило сначала удостовериться, что тебе нравится текила, — произнес Кетчер, когда бармен наполнил стопки.

— Я бы дала знать.

Мужчина улыбнулся.

— Ага, я так и подумал. Ты не производишь впечатления девушки, которая будет страдать молча.

Я вздернула подбородок.

— Я говорю то, что думаю, если ты на это намекаешь.

— И которая будет терпеть всякое дерьмо от посторонних.

Я не смогла сдержать смех от его выводов.

— И это тоже.

Когда бармен поставил перед нами выпивку, Кетчер поднял стопку.

— За то, чтобы говорить правду и не слушать всякую хрень.

Я подняла стопку.

— О да!

Мы чокнулись, и он велел мне пить.

— Леди первая.

— Хорошо. — Я лизнула с руки соль и опрокинула шот. Золотистая жидкость, обжигая, опустилась по пищеводу в желудок. Я закусила лимоном, на глаза навернулись слезы. — Готово, — голос охрип от текилы.

К моему удивлению Кетчер не сразу выпил свою порцию. Вместо этого он меня шокировал, взяв солонку и высыпав ее содержимое мне на грудь.

— Что ты...

Он прижал палец к моим губам.

— Расслабься, детка.

Сомневаясь, все же решила последовать его совету. Он убрал палец и взял стопку. Я втянула воздух, когда он поместил ее меж моих грудей. Благодаря обтягивающему материалу платья стопка держалась идеально.

Я резко вдохнула, когда Кетчер склонил голову. И ахнула, почувствовав его язык на нежной коже над вырезом платья. Слизнув всю соль, он губами обхватил край стопки. Я вздрогнула, когда его губы коснулись кожи. О боже, насколько приятно чувствовать его рот на себе!

Держа губами стопку, он запрокинул голову и проглотил текилу, а потом подмигнул мне, поставив стопку на стойку.

— Пальчики оближешь.

— Рада, что тебе понравилось, — едва дыша, выдавила я.

Господи, если остаться с ним слишком долго, то мне понадобится кислородный баллон для дыхания!

— Как думаешь, достаточно или хочешь еще? — спросил Кетчер.

— Возможно. Хочешь, чтобы я провернула такое с твоими брюками?

Он усмехнулся.

— Нет, детка. На этот раз никаких «око за око» или «услуга за услугу».

Не желая показаться несексуальной, я добавила:

— Ну, возможно, я бы могла тебе оказать одну. В нашем случае, правда, это будет член за сиськи, ну да ладно.

Кетчер ухмыльнулся и махнул бармену.

— Еще два шота, пожалуйста.

Как только стопки опять наполнили, Кетчер передал одну мне и поднял свою.

— Давай вместе.

— Хорошо.

— До дна.

Я уже поднесла стопку ко рту, когда мужчина добавил:

— Тебя я тоже планирую испить до дна этим вечером.

Мои губы моментально изобразили беззвучное «Чтооо?», но я тут же осушила текилу. Учитывая его намеки, алкоголь мне явно не помешает.

— Хорошо. Теперь давай потанцуем.

— Ладно, — неуверенно ответила я.

Никогда не обладала особым талантом в дрыганье под музыку, а потому опасалась выставить себя дурой перед Кетчером. К счастью песня «Credence Clearwater Revival’s» «Rolling on the River» сменилась на «Charlie Pride’s» «So Good When You’re bad».

Кетчер обнял меня за талию и притянул к себе. Черт, как приятно снова чувствовать близость мужчины. Ощутив древесный аромат его одеколона, я задрожала. Было что-то восхитительное в этом мужском запахе, как жидкий секс. Я быстро обвила его шею руками. Пальцы не могли удержаться, чтобы не поиграть с волосами на его затылке.

Через несколько секунд покачиваний в такт, ладонь Кетчера перекочевала с талии и сжала задницу. Лаская мою попку, он начал двигать бедрами, прижимаясь ко мне. Словно на зов сирены, бедра откликнулись и стали двигаться в унисон с ним. Я почувствовала его растущую эрекцию. Он чуть переместился, просунув колено между моих ног, и приблизился ко мне губами, пока мы поглаживали друг друга. На минуту показалось, что мы перенеслись на съемки «Грязных танцев». Я ожидала увидеть Патрика Суэйзи и Дженнифер Грей.

Когда песня кончилась, Кетчер высвободился из моих объятий.

— Куда ты собрался? — расстроилась я.

— В туалет.

— Сейчас?

На его лице появилась озорная улыбка.

— Поверь, детка, если я не передерну, то не продержусь и секунды, когда мы доберемся до отеля.

Уверена, что разинула рот от удивления, потому что не ожидала услышать от него такое. Тогда я осознала, что у меня есть выбор. Я могу позволить Кетчеру пойти подрочить в туалет, или пойти с ним и помочь. Прямо как «помоги мне помочь тебе» в Джерри Магуайере.

Когда я, наконец, смогла говорить, выдохнула:

— Я пойду с тобой.

Кетчер удивленно приподнял брови.

— А как же насчет «никаких туалетов»?

Я пожала плечами.

— Передумала. — Скромно улыбнувшись, добавила: — Ты заставил меня передумать.

— Рад слышать.

Кетчер взял меня за руку и повел сквозь толпу к туалету. Не дойдя, остановился перед дверью с табличкой «Только для персонала». Оглядевшись, подергал ручку. Оказалось не заперто, и он затащил меня в тускло освещенную кладовку. Закрыв за собой дверь, он щелкнул замком.

— Сойдет?

— Вполне.

В следующую секунду Кетчер набросился на меня. Застигнутая врасплох, я пошатнулась назад.

— Уф, — охнула, ударившись о полку.

— Ты в порядке?

Я улыбнулась, стряхивая пыль с задницы.

— Все нормально. Клянусь.

— Прости. — Он бросил на меня смущенный взгляд. — Слишком разволновался от перспективы наконец-то трахнуть тебя.

Уверенность, поначалу поддерживаемая текилой, начала ослабевать, и стало закрадываться чувство собственной неполноценности.

— Ты так уверен, что секс со мной оправдает твои надежды.

— Я говорю, что вижу.

— Хотела бы я разделить твою уверенность, — пробормотала я.

Кетчер отвел волосы с моего лица.

— Оливия Салливан, ты влажная для меня?

Я несколько раз моргнула, не веря, что он это спросил.

— Д-да.

— Насквозь?

Поскольку трусики промокли, я кивнула.

— Значит, мне уже удалось завести тебя достаточно, чтобы ты стала мокрой?

— О, да.

— Как по мне, то идеальный секс именно с той женщиной, которая распалена для меня, которая хочет меня телом, разумом и душой.

Когда вновь попала в гипнотический омут его глаз, произнесла:

— Я буквально горю от желания.

Он ухмыльнулся.

— Хорошо. А теперь хватит болтать. Время трахаться.

— Эм, ладно.

Кетчер наклонил голову, чтобы поцеловать меня. И в следующее мгновение его губы коснулись моих. Весь жар после танца вернулся. Он целовал и покусывал мою шею, одновременно сминая ладонями грудь. Когда потянулся к подолу платья, я вдруг застыла от воспоминания о близости с Эриком. Поглотившее тело желание сменилось паникой. Он заметил перемену настроения и отстранился, взглянув на меня.

— Что не так, Лив?

Я выдавила улыбку.

— Ничего.

Он вздернул бровь.

— Врешь. Ты за минуту превратилась из огня в лед.

— Ты сказал, хватит болтать. — Мне отчаянно нужно было сменить тему, и я обхватила ладонью его член, скрытый под брюками. Кетчер застонал и закрыл глаза. — Поцелуй меня снова, — потребовала я.

Мужчина накрыл мои губы грубым поцелуем. Когда он снова потянул подол наверх, я не сопротивлялась. Скользнув ладонью между ног, он заставил меня застонать. И начал яростно тереть киску сквозь трусики.

Отдернув ткань в сторону, просунул в меня два пальца. Я резко откинула голову на шкаф, заставив зазвенеть бутылки с виски.

— О боже, — пробормотала я.

Кетчер уткнулся в мое декольте, продолжая творить магию пальцами. Он посасывал и лизал кожу над лифчиком, а потом стащил его ниже и обнажил одну грудь. Уже затвердевший сосок стал еще тверже. Когда его губы сомкнулись на нем, я закричала и зарылась пальцами в его волосы.

Но даже когда тело наполнилось предвкушением секса, меня продолжало снедать беспокойство.

— Кетчер? — едва простонала я.

— Да, малышка, — отозвался он, теплым дыханием лаская грудь.

— Ты проходил медосмотр в последние несколько месяцев?

Он потянул губами за сосок, а потом отстранился и взглянул на меня.

— Ты только сейчас начала переживать, чист ли я? Можешь выбросить эту мысль из своей хорошенькой головки, потому что могу заверить: я всегда зачехляю инструмент.

— Нет, нет. Я спрашиваю про твое общее состояние.

Кетчер весело посмотрел на меня.

— О чем ты говоришь?

— Я имела ввиду твое сердце. Никаких отклонений?

Он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза.

— Зачем ты хочешь это знать?

— Просто любопытно.

— Ты была в шести секундах от оргазма и вдруг заинтересовалась моим сердцем?

— Слушай, это может показаться глупым, но мне нужно сначала знать.

— Зачем тебе вообще эта информация?

— Потому что я убила последнего парня, с которым была! — Стоило словам сорваться с губ, как я шокированно закрыла рот руками и дико затрясла головой. — Поверить не могу, что только что это сказала, — пробормотала я.

— Что ты подразумеваешь под «убила последнего парня, с которым была»?

Я быстро рассказала историю Эрика. Когда закончила, наконец, осмелилась взглянуть на Кетчера. Я ждала, что он бросится от меня наутек. Или рассмеется. Но вместо этого он искренне улыбнулся.

— Так вот почему ты прикрыла лавочку? — Когда я кивнула, он обхватил мое лицо ладонями. — Оливия Салливан, уверен, что ты не похожа ни на одну женщину из всех, кого я знаю. Мне очень жаль, что такое произошло в твоей жизни и понимаю, почему боишься секса. Но хочу уверить тебя, что здоров как бык. Последний медосмотр прошел два месяца назад, и я в полном порядке.

— Рада слышать.

— Теперь, когда ты удостоверилась, что я в состоянии пережить секс, могу я заставить тебя кончить?

Я удивленно заморгала.

— Хочешь сказать, что после всего все равно готов заняться со мной сексом?

Кетчер ухмыльнулся и покрутил бедрами, прижимаясь ко мне. Я ахнула, когда к лобку прижался его твердый член.

— Разве это не ответ на твой вопрос?

— О, да, — прохныкала я.

Прижатый ко мне горячий член более чем ответ на вопрос. Он пробудил к жизни мою потрепанную и побитую самооценку и заставил ее танцевать победный танец.

Платье снова было задрано на бедра, а умелые пальцы Кетчера оказались во мне. Он быстро вернулся к тому, с чего мы начали. Внезапно я почувствовала себя так, словно пробежала марафон: тело изнемогало, а финишная прямая маячила на горизонте. Ощущения были всепоглощающими. Для моего позабытого тела и киски его руки и рот стали слишком большим испытанием. Впервые за шесть лет я кончила благодаря другому человеку. Мои внутренние мышцы сжались вокруг его пальцев, и я выкрикнула несколько ругательств. Мысленно я пересекла финишную линию, победно потрясая кулаками.

Когда сознание вернулось, поняла, что мне просто необходимо почувствовать Кетчера внутри. Прямо сейчас. Едва он вытащил пальцы, я принялась расстегивать пуговицу его брюк. Справившись, расстегнула молнию и потянулась к члену, но мужчина остановил меня.

— Сделаешь это, и я кончу прямо в штаны как подросток, — простонал он.

Затем вытащил из заднего кармана бумажник и достал из него презерватив. Наверное, следовало радоваться, что у него он есть. Однако я не могла не подумать, что Кетчер, должно быть, бабник, раз всегда держит презервативы под рукой.

Когда он натянул защиту на свою внушительную длину, я не смогла сдержаться и облизнулась. Он был прямо эталонным: не слишком тонкий и не слишком толстый, не короткий, но и не чересчур длинный. Просто идеальный.

Кетчер схватил меня за бедра.

— Запрыгивай, малышка.

Мне не нужно было повторять дважды. Я обхватила его талию ногами. Придерживая меня снизу одной рукой, другой он направил член к моему входу. И не отрываясь, смотрел в глаза, когда толкнулся внутрь. Я закусила губу, когда он наполнил и растянул меня.

— Хорошо? — спросил он.

— М-м-м, — все, что я ответила.

Не уверена, что смогла бы произнести что-то членораздельное, даже если бы попыталась.

Кетчер улыбнулся и обеими руками обхватил мои ягодицы, насаживая меня на свой член. Боже, это было таааак хорошо! Если бы вагина могла выразить словами свои чувства, она бы запела «Аллилуйя». Или что-то вроде Ареты Франклин «You Make Me Feel Like a Natural Woman».

И плевать, что сзади звенят бутылки «Джек Дэниэлса». Меня волновали лишь толчки ниже пояса. Я приближалась к мощному, сокрушительному оргазму. Словно почувствовав это, мужчина прислонил меня к полке и освободившейся рукой потер клитор. Понятия не имею, как он мог одновременно толкаться в меня и гладить. Я не задумывалась об этом, потому что ощущения были просто фантастические.

И не вскрикнула, когда мышцы восхитительно сжались вокруг пульсирующего члена во множественном оргазме. О нет, я заорала. Оглушительно громко. И сквозь рубашку впилась ногтями Кетчеру в спину. Он застонал и стал вколачиваться в меня еще яростнее. Вскоре напрягся и испустил протяжный, гортанный стон.

— Черт, да, — пробормотал он мне на ухо.

Я бы могла остаться в этом мгновении навсегда, но Кетчер отстранился.

Он выскользнул из меня и опустил меня на ноги. Однако они были словно желе, и я начала сползать на пол. Тогда он придержал меня и пригвоздил к полкам своими бедрами.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

Кетчер засмеялся.

— Это впервые. Меня еще ни разу не благодарили за секс.

Я ухмыльнулась.

— Я поблагодарила, что не дал мне упасть. Но вообще, людям стоит говорить спасибо за хороший секс. В конце концов, это вежливо.

— Детка, я только что отымел тебя возле шкафа с виски в подсобке какой-то рыгаловки. Думаю, мы уже давно оставили вежливость.

— Может быть.

Как истинный джентльмен, Кетчер опустился на колени и натянул на меня трусики.

Я засунула прядь за ухо.

— И… — начала я.

— И? — отозвался Кетчер.

— Что будем теперь делать?

— Ну, мы уберемся из этой дыры и вернемся в мой номер отеля для второго раунда, за которым, надеюсь, последуют третий и четвертый.

— Если я переживу еще три или четыре раунда с тобой, то завтра не смогу ходить.

Кетчер поиграл бровями.

— Я тебя понесу.

Я засмеялась.

— Не знаю, способна ли моя вагина на такое, но она жаждет попробовать.

— Мой член очень рад, что твоя вагина так трудолюбива.

Я не могла не пялиться на Кетчера. Словно мираж, в любой момент он мог исчезнуть. Сложно поверить, что такой мужчина вообще существует. У него так много замечательных качеств! Приятная внешность. Сила. Интеллигентность. Сексуальность. Чувство юмора. Волшебные пальцы, которые играли на моем клиторе, как на инструменте. И умелый член, способный находить правильные точки.

Дверная ручка дернулась.

— Какой придурок запер кладовку! — проворчал голос за дверью.

— Два похотливых придурка, — с ухмылкой прошептал Кетчер.

Я игриво шлепнула его по руке.

— Прекращай. Лучше убираться отсюда, пока не заработали неприятностей.

— Уверен, мой жетон исправит положение.

— Часто используешь жетон не по назначению?

Он ухмыльнулся.

— Когда возникает необходимость, почему бы и нет.

— Ничего удивительного, — ответила я и подошла к двери.

Щелкнула замком, но Кетчер остановил меня.

— Позволь мне. — Он шагнул вперед и открыл дверь. Высунул голову и огляделся. — Путь свободен.

Слава богу, мы смогли выскользнуть из кладовки незамеченными. Я ткнула пальцем в сторону туалета.

— Дай мне немного освежиться, и встретимся на входе. Хорошо?

Кетчер наклонился и провел носом по моей шее.

— Мне даже нравится идея, что от тебя будет пахнуть сексом, когда мы выйдем отсюда.

От его слов кожа покрылась мурашками и я вздрогнула. По правде говоря, мне тоже. В этом было что-то эротичное и вызывающее. Но я предпочла чистоту и забежала в женский туалет.

Быстро приведя себя в порядок, я вышла и двинулась по залу, как вдруг мясистая рука схватила меня за задницу.

— Эй, сладкая, я видел, как ты танцевала. Давай теперь со мной.

Я попыталась оторвать руку нахала, но он держал мертвой хваткой. Выдавив улыбку, я ответила:

— Как мило, что ты предложил, но вынуждена отказать.

Его лицо помрачнело.

— Ты меня походу не поняла. Я не предложил. Я сказал.

Стоило мне открыть рот, как он накинулся с поцелуем, ставшим испытанием для моих вкусовых рецепторов. Казалось, что целует пепельница. Когда он сунул мне в рот язык, меня чуть не вырвало.

Изо всех сил я оттолкнула его.

— Я сказала «нет».

— А мне насрать, девочка. Ты мне тоже подаришь любовь, как и тому умнику.

Взгляд лихорадочно метался по помещению в поисках Кетчера. Не увидев его, я попыталась успокоить дыхание, чувствуя нарастающую панику. Нужно что-то делать. Я не могу просто позволить этому придурку утащить себя и заставить «дарить любовь». В конце концов, я же проходила курсы самообороны. И не какая-нибудь девочка-ромашка.

Только я придумала план, как выместить злость на его яйцах, как рядом, будто из воздуха материализовался Кетчер.

— Отпусти ее, — потребовал он.

— Да пошел ты, — ответил деревенщина, крепче сжимая меня.

Выражение лица Кетчера было убийственным.

— Поверь, приятель. Это не та драка, в которую тебе захочется ввязываться.

Мужик ухмыльнулся.

— Я на добрую сотню фунтов больше тебя, пиздюк.

От оскорбления ярость Кетчера заметно возросла. А в следующее мгновение его кулак впечатался в рожу ублюдка. Сила удара застала того врасплох, и я смогла освободиться от хватки.

— Оливия, убирайся отсюда нахрен! — крикнул Кетчер.

Прежде чем я успела возразить, что не оставлю его на избиение этим неандертальцем, как деревенщина очнулся и впечатал кулак Кетчеру в голову. Кольцо с флагом Конфедерации рассекло ему лоб, и кровь брызнула на мое платье. Не успел он опомниться, как мужик схватил его за шею.

— ДРАКА! — выкрикнул кто-то.

И вокруг началось настоящее кунг-фу. Ладно, может, и нет. Но все превратилось в хаос из пинающихся и дерущихся мужчин на фоне летающих бутылок и стаканов.

Кетчер задыхался и отплевывался, и я понимала, что должна что-то предпринять. Звонок в 911 не поможет. Я схватила один из колченогих стульев и огрела мужика по спине.

— Твою мать! — заорал тот, когда на пол посыпались деревянные обломки.

Пока он, шатаясь, приходил в себя, я схватила кий с бильярдного стола. Недоумок повернулся, и я ткнула кием ему в пах, как туземец пронзает рыбу копьем. Он взвизгнул и упал на колени. И тогда я ударила его по затылку. Увидев, что вырубила его, быстро опустилась рядом на колени.

— Какого хрена ты творишь? — прохрипел Кетчер, растирая горло.

— Проверяю пульс.

К счастью, он прощупывался, так что убийство в «Аналье» не запятнает мою репутацию. Даже если это самозащита, совесть все равно сожрала бы меня заживо.

Кетчер схватил мою ладонь и поставил на ноги.

— Завязывай. Надо убираться отсюда.

— Отличная идея.

Он прижал меня к себе и начал протискиваться сквозь дерущуюся толпу.

— Пригнись! — крикнул он.

Рядом пронеслась пивная кружка и разбилась о барную стойку. Нам приходилось изворачиваться и выгибаться как кобра, чтобы увернуться от ударов. По пути Кетчер схватил свой пиджак и портфель.

Когда мы вышли на стоянку, я, наконец, смогла выдохнуть. Мужчина повел меня к своей машине, но я вцепилась ему в руку.

— Нет, — запротестовала.

— Что, прости? — спросил он.

Я покачала головой.

— Куда бы мы ни собрались, я поеду на своей машине. Так я смогу прийти и уйти, когда захочу.

Кетчер закатил глаза и пробормотал:

— Чертовы феминистки! — Услышав звон разбившегося стекла, мы резко обернулись. На тротуаре лежал выброшенный из окна человек, весь в порезах и крови. — Где твоя машина? — спросил Кетчер, не сводя глаз с мужчины.

— Во втором ряду.

Отперев дверь со стороны водителя, он вытащил из боковой консоли пистолет. Заметив мои округлившиеся глаза, натянуто улыбнулся.

— На случай, если нам понадобится помощь по пути к твоей машине.

Пришлось перешагнуть через лежащего на земле человека. К счастью, он был без сознания и не представлял угрозы. Не хватало еще устроить шум на парковке.

— Следуй за мной. Я остановился в гостинице «Отдых» в миле отсюда.

— Хорошо.

Когда Кетчер усадил меня в машину, я заблокировала двери. Пока он возвращался к своему автомобилю, быстро завела мотор. Не успела отъехать, как из разбитого окна вылетел стул и едва не задел мне капот. С трясущимися руками я сдала назад и с визгом шин выехала со стоянки. Задние фары Кетчера в нескольких футах впереди меня немного успокаивали. Он вдавил педаль в пол, и мы наконец-то оставили «Аналью» в облаке пыли позади.

Когда гнала в ночной темноте по двухполосной дороге, не могла не задуматься, не возмездие ли это за секс с незнакомцем. Старалась игнорировать голосок, который интересовался, какие еще глупости могут произойти после того, как я окажусь в отеле Кетчера. Но, несмотря на тревогу, этого было недостаточно, чтобы держаться от него подальше. Возможно, дело в затянувшемся после оргазма помутнении разума, уничтожающем все рациональные мысли. Кетчер как сильный наркотик — почувствовав вкус, тут же подсаживаешься.

ГЛАВА 4

Я не смогла удержать вздох облегчения, когда увидела, что отель «Отдых» оказался не такой жуткой дырой как «Аналья». Тот бар оставил мне психологическую травму на всю оставшуюся жизнь. Однако и роскошной гостиницу назвать было нельзя. Очевидно, ее построили в конце семидесятых — начале восьмидесятых. И единственным важным фактором оставалось то, что это не вонючая помойка.

Я остановила свой «Аккорд» рядом с черным седаном Кетчера. Хоть машина и не очень подходила хозяину, но все равно буквально кричала, что за рулем федеральный агент. Он бы смотрелся лучше за рулем огненно-красного спортивного автомобиля. Хотя ему нет необходимости подчеркивать свою мужественность. И так в избытке.

Кетчер выскочил из машины и оказался возле моей двери прежде, чем я успела ее открыть.

— Ты как, держишься? — спросил он, на красивом лице отразилось беспокойство.

Сердце глупо забилось из-за его неравнодушия.

— Все нормально. Пустяки.

Он склонил голову набок.

— Попытка изнасилования и драка в баре для тебя пустяки?

— На фоне моего дня все бледнеет.

Он усмехнулся и покачал головой.

— Как сказала бы моя покойная бабушка: «Милый, сегодня не твой день».

Я засмеялась.

— Моя тоже могла бы сказать нечто подобное. Ну, если добавить еще парочку ругательств. — Я указала пальцем на его бровь. — Ценю твою заботу, но это у тебя идет кровь.

Кетчер поморщился, коснувшись разбитой брови.

— Тупой ублюдок.

— Ты о себе или о том мужике? — поддразнила я.

Он фыркнул.

— Наверное, и о себе тоже, потому что не смог поставить нормальный блок от этого неандертальца.

— Для неуклюжего идиота он оказался на удивление шустрым.

— Соглашусь, он накинулся словно из ниоткуда.

Парень игриво потрепал меня за подбородок.

— Вы крепкий орешек, Оливия Салливан.

— Благодарю вас, Кетчер Мейнс.

Казалось, мы стояли и смотрели друг другу в глаза целую вечность.

— Давай зайдем, чтобы я снова мог оказаться внутри тебя, — произнес он хриплым обольстительным голосом.

В ответ на его шаловливые слова я сексуально споткнулась на каблуках и чуть не расквасила лицо об асфальт.

— Полегче. Ты мне нужна в вертикальном положении. — Подмигнув, он добавил: — Пока что.

— Ладно. Постараюсь, — ответила я.

Кетчер приобнял меня за плечи и мы бок о бок вошли в фойе. Войдя в лифт, выбрал последний, десятый этаж.

— Оу, ты снял пентхаус? — пошутила я.

— О да. Погоди, ты еще не видела потрясный вид на заброшенные текстильные фабрики.

Я засмеялась.

— Шикарно.

— Я всегда требую самое лучшее, когда останавливаюсь в «Отдыхе». — Кетчер вставил ключ-карту в слот и открыл дверь. — Дамы вперед, — произнес он, жестом приглашая войти.

— Спасибо, — ответила я, заходя внутрь. Положив сумочку, обернулась. — Ты не против, если я быстро приму душ? Ужасно хочется смыть грязь «Анальи».

Он ухмыльнулся.

— Сколько захочешь, если я смогу присоединиться к тебе.

Конечно.

— Для начала нам стоит обработать твою рану.

— А нельзя просто подержать ее под теплой водой и на этом закончить?

— Ее нужно обработать, — настаивала я.

— Хорошо, — проворчал он.

— Сядь на кровать, — велела, вытаскивая аптечку из сумочки.

— Серьезно? У тебя с собой аптечка?

— Издержки профессии. Кому-то частенько нужна помощь, когда расследуешь смерть или забираешь тело.

Кетчер фыркнул, плюхнувшись на матрас.

— Ты адская бестия, — задумчиво протянул он.

Я принесла аптечку.

— Сочту за комплимент.

— Так и есть. Не думаю, что когда-нибудь встречал такую интересную женщину, которая может трахаться в кладовке как чемпион, а потом вырубить здорового мужика с помощью стула и бильярдного кия.

Я захихикала, слушая его версию ночных событий, и поднесла к брови антисептик.

— Не скажу, что всегда такая интересная. Сегодняшний день, безусловно, очень необычен для меня во всех отношениях.

Он поморщился, прежде чем заговорить.

— Думаю, все бывает в первый раз.

— Можешь повторить.

Я наклонилась и подула на его бровь.

Кетчер застал меня врасплох, положив ладони на бедра. А когда задрал платье, я ахнула. Наклонившись, зубами он потянул за краешек стрингов, и тоненькая ткань разорвалась. Затем проложил дорожку из поцелуев по низу живота, от чего у меня задрожали ноги. Повторив процесс, он полностью сорвал с меня трусики.

Я неотрывно смотрела на Кетчера, воздух холодил разгоряченное тело. Он игриво ухмыльнулся и выпустил стринги изо рта.

— Вы должны мне новые трусики, мистер Мейнс, — произнесла я.

— Не желаете ли вместо них получить оргазм?

Я задумчиво прикоснулась пальцем к подбородку.

— Думаю, этого будет достаточно.

Кетчер неожиданно лизнул мою киску. Когда я крепко схватила его за плечи и выгнула бедра, он склонил голову.

— Ты хочешь пересмотреть свой ответ.

Я закусила губу и кивнула, вызвав смешок.

— Давай пойдем в душ.

Он поднялся с кровати и потянулся к замку платья на спине, рывком расстегнув молнию. Его пальцы достигли бахромы и потянули ее вниз, обнажая грудь. Под обжигающим взглядом соски тут же затвердели.

Должно быть, его терпение кончилось, потому что я опомниться не успела, как Кетчер сдернул платье вниз по бедрам. Когда оно оказалось на полу, отстранился и взглянул на меня.

— Мать моя женщина, ты потрясающая, — пробормотал он.

От его слов и взгляда по щекам разлилось тепло и наполнило низ живота. Никогда не встречала мужчину, тем более едва знакомого, который бы заставил меня чувствовать себя такой желанной.

— Думаю, теперь твоя очередь.

Он ухмыльнулся.

— Готова увидеть меня во всей красе?

Я засмеялась.

— Да. Готова.

— Обещаю, что воплощу все твои фантазии.

Закатив глаза, я потянулась ослабить его галстук.

— Берегись, а то твое эго не поместится в этой комнате.

— Зато я знаю место, где мое большое эго помещается идеально, — парировал он.

Я бросила на него взгляд.

— Ты эгоманьяк.

Разумеется, мне нравился этот дерзкий рот.

— Признаюсь. Мое большое эго чувствует себя прекрасно в твоей узкой киске.

Его голос вновь обрел этот теплый с хрипотцой оттенок, который очаровывал и меня, и мою вагину. Как будто раскачивал перед нами гипнотический маятник, приговаривая: « Ты очень возбуждаешься».

— Думаю, так и есть, — ответила я, расстегивая его рубашку.

— Ха, думает она! — Кетчер еще ближе склонился к моему уху, опаляя дыханием. — Мы оба знаем, как тебе понравилось. Твоя киска удерживала мой член смертельной хваткой.

Вытащив ремень из штанов, я сложила его вдвое и щелкнула.

— Тебя надо отшлепать за то, как ты со мной разговариваешь.

Голубые глаза Кетчера сверкнули похотью.

— М-м-м, тебе нравится садо-мазо?

Не хотелось признаваться, что ближе всего к кнутам и цепям я подошла в тот раз, когда на старшем курсе поехала на вызов в «Клуб 1740» в Атланте. Там у семидесятилетнего чувака случился сердечный приступ после того, как его связали и выпороли. Старикан был завсегдатаем, так что помер, занимаясь любимым делом, но вот его детей слегка шокировало, что их папаша оказался не божьим одуванчиком и скончался в секс-клубе.

Поэтому я пожала плечами.

— Возможно.

Кетчер взял меня за подбородок и цокнул языком.

— Ты врешь и не краснеешь.

Черт бы побрал его познания в языке тела.

— Ладно. В сексуальной жизни я была на сто процентов пай-девочка. Счастлив?

— Не расстраивайся, малыш, — с ухмылкой произнес он. — Меня не стоит называть Мистер Мейнс, и я не собираюсь доставать плетку. Мне не нужны декорации, когда я трахаюсь. А теперь, если хочешь связать меня или завязать мне глаза, то я весь твой.

— Приятно знать.

— А как насчет тебя?

— Что насчет меня? — спросила, стягивая штаны с его восхитительной задницы.

— Не хочешь, чтобы кто-нибудь связал тебя или завязал глаза?

— Возможно... больше завязать глаза, чем связать. — Я наморщила носик. — Мне нужно действительно узнать человека и доверять ему, прежде чем я позволю себя связывать.

— Думаю, на этом и основывается БДСМ. Доверие и согласие, слышала наверняка. Уверен на все сто, что не позволю кому-то левому связать меня.

— А ты хорошо шаришь в основах БДСМ.

— Я хорошо шарю у тебя под юбкой, — ухмыляясь, поддразнил Кетчер.

— Ты невозможен, — проворчала я.

— Одарен до невозможности.

Я рассмеялась и ударила по его невозможно выделяющимся шести кубикам.

— Хватит намеков.

Я засунула большие пальцы за пояс его трусов и стянула их по ногам. Взгляд упал на его инструмент. Хоть уже видела и чувствовала этот внушительный член, я не могла снова не восхититься им.

Под моим оценивающим взглядом он начал набухать.

— И вот снова проявляется твое большое эго, — поддразнила я.

Кетчер засмеялся.

— Он ничего не может поделать. Когда дама смотрит таким взглядом, он просто обязан выказать почтение.

Я постучала указательным пальцем по готовому, слегка покачивающемуся члену.

— Придется потерпеть и позволить мне помыться, прежде чем я уделю тебе еще больше внимания. — А когда поняла, что только что сделала, то прикрыла глаза рукой. — О боже, ты вынудил меня разговаривать с твоим пенисом!

— Не переживай. Я часто с ним разговариваю.

Я выглянула из-под пальцев.

— Правда?

— Конечно. Разве ты так не делаешь?

— Ну, учитывая, что члена у меня нет, вероятно, ответ нет.

Кетчер закатил глаза.

— Не член, твоя киска.

— Эм, нет.

— Возможно, тебе стоит начать. — Он ухмыльнулся. — В конце концов, такая ужасно милая киска заслуживает комплиментов.

Я расхохоталась и покачала головой.

— Спасибо.

— Серьезно. На своем веку я повидал много кисок и могу честно сказать, что твоя одна из лучших.

При упоминании о таком распутстве я ущипнула его за сосок. Отнюдь не в игривой и сексуальной манере. Пусть у нас и была всего одна ночь, мне все равно не нравилось слушать про других женщин... или кисок.

Кетчер поморщился.

— Прости. Она самая лучшая.

— Разве ты не знаешь, что невежливо хвастаться передо мной своими сексуальными похождениями?

— Я не хвастался, я констатировал факт.

— Дать весло? И греби ко всем чертям на своем дурацком каноэ.

Он запрокинул голову и расхохотался.

— Малышка Лив, я обожаю твой дерзкий ротик.

— Означает ли это, что ты будешь следить за своим?

— Да, мадам. Буду. — Я хотела кивнуть, но он добавил: — Прослежу, чтобы мой рот опробовал каждый дюйм твоего тела.

Я застонала.

— Сдаюсь. — Кетчер усмехнулся и протянул руку.

— Спасибо, — проговорила я, вложив в нее ладонь.

— Пожалуйста.

И повел меня в ванную. Когда он наклонился включить душ, я проигнорировала желание посмотреть на его задницу и вместо этого взглянула на свое отражение в зеркале. Даже после родео в кладовке волосы и макияж держались превосходно. Стоит потом еще раз поблагодарить Джилл за ее золотые ручки.

Отрегулировав воду, Кетчер отдернул занавеску и поманил меня пальцем. Джентльмен во всем, он сначала помог зайти мне, а потом скользнул следом. Я застонала, когда по спине потекли горячие струи.

— Эй, прибереги эти стоны для меня, а не для неодушевленных предметов — произнес он, разрывая упаковку мыла.

— Постараюсь.

Намылив руки, Кетчер сразу сосредоточился на моей груди. Обхватывал ладонями, мял, сжимал. Меня это неимоверно заводило. Я ахнула, когда он ущипнул за соски.

— Надо убедиться, что они скрипят от чистоты, — ухмыльнулся он.

— Даже не осознавала, что я такая грязная девочка.

— Хм-м, я планирую вымыть тебя, чтобы потом снова подло запачкать.

Я задрожала, несмотря на обжигающе горячую воду. Джесси и Эрику требовалось время, чтобы осмелиться на грязные разговоры. Кетчер же начал сходу и не стесняясь. И да поможет мне Бог, мне это нравилось.

Чтобы смыть мыло с груди, парень снова направил на меня душ. Когда его рука скользнула между ног, я закусила губу, сдерживая стон.

— Не делай так.

— Как? — выдохнула я.

— Не сдерживайся. Я хочу слышать тебя — каждый стон и всхлип, особенно крики. — И словно вынуждая скорее последовать его словам, он коснулся пальцами клитора. На этот раз я не сдерживалась. Я откинула голову назад и всхлипнула. — Это еще ничего. Погоди, я доберусь до тебя ртом.

Я застонала.

— Пожалуйста. Сейчас.

Кетчер опустился на колени. Его сильные руки обхватили бедра и раздвинули их. Он ткнулся носом в мою киску, прежде чем лизнуть внутреннюю сторону бедра. Когда язык коснулся клитора, с моих губ сорвался страстный рык. Я откинулась спиной на стенку душа и приподняла одну ногу на выступ, чтобы ему было удобнее.

Этот мужчина, должно быть, с отличием закончил Академию поедания кисок. Может, даже произнес прощальную речь. Не знаю, как он мог одновременно кружить языком по клитору и посасывать его. Многозадачность явно его конек.

Когда он раздвинул складочки, я ожидала, что почувствую внутри пальцы.

Но вместо них оказался язык, пока рот и даже зубы давили на клитор.

— Я сейчас кончу! — вскрикнула я.

— Да, детка. Кончай на моем языке.

Его слова вибрацией отдались в киске. Я была уверена, что если кончу, то похожие на желе ноги окончательно откажутся держать меня. Однако вместо этого я оседлала удовольствие как норовистого мустанга. Держалась за него смертельной хваткой, чтобы не упустить ни капли. Я сделала лицо Кетчера своей шлюшкой, пока бедра яростно двигались над его ртом. Если я посчитала горячим кладовочный оргазм в «Аналье», то этот был словно наполняющая меня раскаленная магма.

— Кетчер! — закричала я, когда мышцы влагалища сжались и начали пульсировать.

Едва спустившись с запредельной высоты, я обнаружила перед собой довольно улыбающегося Кетчера. Прищелкнув языком, он произнес:

— Хорошо же, правда?

Я откинула со лба мокрые волосы.

— О, да.

Он ухмыльнулся.

— Давай. Пойдем отсюда, пока я снова не взял тебя стоя.

Я прикусила язык, чтобы не ляпнуть, что не возражаю. Мне плевать, где мы будем трахаться, пока есть такая возможность. Можно хоть на полу в ванной, все равно. Черт, я бы и на унитазе его оседлала.

Он выключил воду и помог мне вылезти. Я схватила полотенце и начала вытираться. Когда закончила, взяла свежее и повернулась к Кетчеру.

— Хочешь, вытру тебя?

— С удовольствием.

Я начала с груди, растирая мышцы. Между ног возникло покалывание при виде темных волос на груди и дорожки на торсе. В то же время, я радовалась, что у него нет волос на спине или попе.

Когда провела полотенцем по члену, Кетчер задержал дыхание. Но я обошла вокруг, чтобы вытереть спину. И с удивлением обнаружила в самом центре татуировку в виде сердца, и перекрещенных пистолета и креста.

— Интересный рисунок, — задумчиво протянула я, протирая аппетитные ямочки над его задницей.

— Я сделал его после выпуска из Академии. Он как бы олицетворяет меня — человека веры, сердца и чести. Пистолет, наверное, странно сочетается с остальным, но он представляет мою карьеру в правоохранительных органах.

— Мне нравится.

Кетчер бросил на меня взгляд через плечо.

— Думала когда-нибудь сделать тату?

— На самом деле да.

Схватив за край полотенца, парень рывком развернул меня лицом к себе.

— Где?

— Ну, не на пояснице.

Он рассмеялся.

— Ты не похожа на тех, кто делает там татуировки. — Он провел пальцами над грудью. — Как и на груди.

Я наморщила носик.

— Нет.

Хотела добавить, что на попке у меня тоже ее не будет, когда его пальцы легли на низ живота.

— Здесь?

Воспрявшая вагина хотела кричать: «Не здесь!», чтобы он коснулся меня там. К счастью, удалось сдержаться.

— Я думала о лопатке или ступне.

— Хороший выбор. Классичность и эротичность.

Я рассмеялась.

— Ну как скажешь.

— Могу я сказать «отсоси мне»? — У меня округлились глаза от его просьбы. Видя такую нерешительность, Кетчер добавил: — Может, ты хочешь, чтобы я умолял тебя?

— Может быть.

Он взял мою ладонь и положил ее на свой пульсирующий орган.

— Оливия, детка, не пососешь ли ты мне член? Не пройдешься ли по нему своими губками и язычком так же, как сейчас пальчиками? Пожалуйста.

Я никогда раньше не испытывала такого сильного желания оказаться на коленях перед мужчиной, и от этого глубокого голоса и твердого члена в моей руке действительно текли слюнки. Мне не то, чтобы очень хотелось сосать его член. Мне нужно было сосать его член.

Я облизнулась.

— Да. Господи, да. Здесь?

— А где ты хочешь это сделать?

Проклятье. Еще никто не задавал мне такого вопроса. Хотя секс у меня был всего с двумя парнями, минеты в студенческие годы я делала не раз. Парни, как правило, расстегивали молнию и кивали в сторону члена. Им оставалось только хрюкнуть, чтобы сильнее походить на неандертальцев.

— Я хочу, чтобы ты сел на кровать.

— Да, мадам, — ответил Кетчер.

Он прошел из ванной мимо меня. Направился прямиком к огромной кровати и плюхнулся на нее. А затем раздвинул ноги, давая мне пространство.

— Милая демонстрация, — пошутила я, шагая по ковру.

— Что ж, спасибо. Должен сказать, что представший передо мной вид тоже чертовски восхитителен. Конечно, платье оставляло мало места для фантазии, но, черт возьми, у тебя дьявольски красивое тело.

Вместо того чтобы гордо принять комплимент, я смутилась.

— Ты, правда, думаешь, что у меня хорошая фигура?

Я опустилась перед ним на колени. Кетчер протянул руку и погладил меня по щеке.

— Малышка, я в этом уверен. — Он покачал головой. — Ты, наверное, ходила с пакетом на голове, раз у тебя так долго не было секса.

— Неважно, — пробормотала я.

После стольких лет в роли одинокого городского чуда, практически невозможно было поверить, что такой красивый мужчина и правда считает меня сексуальной. Но он говорил красивые слова не для того, чтобы залезть мне в трусы. Тон и выражение лица казались искренними. И логично предположить, что если бы он действительно считал меня отвратительной, то убежал бы сразу после траха в кладовке «Анальи».

— Я серьезно, Оливия.

Святое дерьмо. Кетчер словно почувствовал мою неуверенность в себе, хотя это трудно, учитывая, что он едва меня знал. То есть знал, но в библейском смысле, а не в ранимом и неуверенном женском.

Ободренная комплиментами, я взяла в руку его член. Склонившись, провела языком по выступающей венке с внутренней стороны. Добралась до головки, подразнила, покружив вокруг кончика, прежде чем взять его в рот. Кетчер застонал и сжал мои влажные волосы в кулак, когда я начала двигаться. Еще никогда я не имела дела с таким большим членом, а потому понадобилось некоторое время, чтобы приспособиться к размеру. Я скользила вверх и вниз, втягивая щеки. Через несколько минут парень начал двигать бедрами, ускоряя темп. Одной рукой он сжимал простынь, а другой мои волосы.

Стоны удовольствия подбадривали. Но едва я почувствовала его напряжение, он отпустил меня.

— Не хочу тратить время впустую, — выдохнул Кетчер.

Помог мне подняться, усадил рядом с собой на кровать и потянулся к брюкам. На этот раз он вытащил из бумажника упаковку из трех презервативов.

— Мы не сильно самоуверенны?

Кетчер усмехнулся.

— Ты сама можешь ответить на этот вопрос. Мой член побывал уже у тебя и во рту, и в киске.

Я закатила глаза.

— Я имела ввиду, не слишком ли ты самоуверен, доставая столько презервативов.

— Мне нравится держать тебя в неведении. — Он потянулся и прикусил мою нижнюю губу. А потом натянул презерватив. — Вернемся к нашему разговору.

— Что?

— Когда мы пили в баре, я сказал, что выпью тебя до дна этой ночью.

— О да.

— Так что я хочу видеть эту идеальную попку повыше.

— Как пожелаешь, — ухмыльнулась я и продвинулась на центр кровати. А потом встала на четвереньки. Почувствовав, как продавился матрас, посмотрела через плечо и увидела ползущего ко мне Кетчера. Игривее чем обычно, я повиляла попкой. — Так вы меня хотите, агент Мейнс?

— Черт, да. — Он смачно шлепнул меня по попке. Я подскочила от сладкой боли и снова оглянулась. Он подмигнул. — Решил добавить немного садо-мазо.

— Мне нравится.

В ответ Кетчер шлепнул меня по второй половинке. Как только жжение стало ослабевать, он со стоном резко ворвался в меня, и я всхлипнула. После первого толчка он сжал мои бедра обеими руками и начал наращивать темп, толкая меня навстречу себе. Если там и оставалась паутина, то сейчас ее вычистили окончательно.

Кетчер отпустил мои бедра и потянулся к плечам, приподнимая и ставя на колени. Он продолжил толкаться в меня, но теперь в его распоряжении была не только киска, но и грудь. Одной рукой сминая грудь, второй он дразнил клитор.

Я повернула голову для поцелуя. Черт, мне нравились его поцелуи. Наши языки сплетались в чувственном танце, а его член творил во мне свою магию. Я чувствовала приближение очередного оргазма. Святое дерьмо! И этого я была лишена столько лет? После этого парня я не смогу выдержать не то что шесть лет без секса, но и шесть недель. Вскоре я закричала от третьего оргазма — да, третьего, за ночь — пронесшегося по мне локомотивом.

Кетчер перевернул мое обмякшее тело и уложил на спину. Сексуально улыбнувшись, закинул мои ноги себе на плечи.

— Чеееерт, — простонал он, снова входя в меня.

С решительным выражением на красивом лице он принялся безжалостно вколачиваться. Мы оба ругались, рычали и стонали от удовольствия, а потом его тело напряглось, и он кончил с громким криком.

Кетчер повалился рядом со мной. Грудь тяжело вздымалась, пока он пытался перевести дыхание.

— Проклятие, — пробормотал он, вытирая ладонью лоб.

— Ага.

Приподнявшись на руке, он уставился на меня.

— Это было действительно круто.

— Ага, — повторила я.

Кетчер засмеялся.

— У тебя так всегда? Можешь быть откровенной.

— Поверь, у меня никогда так не было.

Если бы он только знал. Ладно, про Эрика я рассказывала, но это лишь часть печальной истории моей личной жизни.

Вместо взгляда, полного мужской гордости, который я ожидала, Кетчер выглядел серьезным.

— У меня так же. А это что-то да значит для цыпочки, которая долго оставалась без внимания.

Я фыркнула.

— Большое спасибо.

Он задумчиво потер подбородок.

— Но тут что-то большее, потому что хоть секс в кладовке был шикарным, этот просто крышесносный.

— Я тоже так считаю.

Его внимательный взгляд задержался на моем лице.

— Оливия Салливан, где вы были всю мою жизнь?

— Блуждала. Искала, — честно ответила я.

Кетчер наклонился и медленно поцеловал меня. Отстранившись, он застонал.

— Черт побери этот ротик. — Он ухмыльнулся. — Всего один поцелуй и мой член уже встает и готов ко второму раунду.

— Правда?

Я закусила губу, тревожась о перспективе секса третий раз за ночь. Не уверена, что моя вагина выдержит. В голове крутились картинки, как она начинает дымиться от чрезмерного использования, или от перенапряжения происходит короткое замыкание.

— На этот раз, я хочу тебя сверху, чтобы эти прекрасные сиськи прыгали у меня перед глазами.

На грязные словечки Кетчера моя вагина поднялась с пола, отряхнулась и вновь была готова к скачкам. Юхху!

ГЛАВА 5

В первый и, надеюсь, последний раз в жизни меня вывел из глубокого сна крик петуха. Противный звук заставил подскочить на постели. Мой сонный взгляд лихорадочно метался по незнакомому окружению. Дерьмовые занавески из полиэстера, мебель из прессованного дерева и неприятный запах, которым все пропитано, означали только одно.

Я проснулась в дешевом номере придорожной гостиницы.

И едва до меня это дошло, с губ сорвался стыдливый стон. От унижения я прикрыла глаза рукой. События прошлой ночи мелькали в голове как сцены из кино для взрослых под заезженную песню «Bow Chicka Wow Wow». Я никак не могла понять, что это на меня нашло. Да, имела место сексуальная засуха, но еще неделю назад я бы никогда не поехала к незнакомцу домой. Ну ладно, в гостиничный номер. Чем отличалась прошлая ночь? Потом вспомнилась вечеринка матери и разговор с Джилл, и стало понятно, где допустила ошибку.

Я посмотрела через плечо. Моя ошибка растянулась на животе, его мускулистая рука обнимала подушку. Широкая спина мерно поднималась и опускалась. Между ног полыхнул жар при виде того, как его соблазнительная задница дерзко играет в прятки с простыней. Мне потребовалось все самообладание, чтобы еще раз не наброситься на него.

На дорожку. Прощальный трах. Перепих из разряда «и больше никогда не увидимся».

Нет, нет, нет. Так нельзя. В темноте я вела себя как дерзкая потаскушка, но теперь, при свете дня, должна взять в руки себя и свое бушующее либидо. Слава богу, Кетчер до сих пор спит, и можно незаметно убраться.

Имея ограниченный сексуальный опыт, я в реальной жизни не сталкивалась с позорным побегом после случайного секса, но часто видела подобное по телевизору и в кино. И понимала, что с вороньим гнездом на голове из-за того, что легла с мокрыми волосами, и в своем сексуальном платье, буду выглядеть как королева аллеи позора.

Я медленно поползла по матрасу. Добравшись до края, соскользнула с кровати и приземлилась на пол в стиле ниндзя. Подняла платье и натянула его через голову. Борясь с обтягивающим материалом, глухо заворчала. Катаясь по полу я, наверное, напоминала запутавшуюся в коконе гусеницу. Или сосиску.

Эта ассоциация породила мысль, что в паре футов от меня лежит первоклассная сосиска. Фу, как это жалко! Я пошарила по дешевому ковру в поисках трусиков. А потом вспомнила, что с ними сталось этой ночью. Вечная память кружевным красным стрингам «Victoria’s Secret».

Я потянулась к туфлям и между ног распространилась боль. И снова разум атаковала музыка «Bow Chicka Wow Wow». Я практически видела, а если сосредоточиться, то и чувствовала, как язык Кетчера скользит по ступне, губы втягивают мои пальцы так же, как он это делал с клитором. Покачала головой, когда жар от вагины распространился по всему телу. Если продолжу предаваться воспоминаниям, то рискую сгореть.

Потребовалось все мое самообладание, чтобы не запрыгнуть на Кетчера. Взяв себя в руки, я поднялась с пола. Мужчина продолжал крепко спать. Напоследок окинув его взглядом, ощутила в груди боль иного рода. Помимо секса я получила удовольствие от нашего общения. Он интересный собеседник: умный, веселый, добрый и мастер соблазнительных грязных разговорчиков. В принципе, Кетчер олицетворяет мужчину, с которым я хотела бы построить отношения. К несчастью, этого не произойдет, потому что невозможно превратить одноразовый секс в нечто серьезное.

Пробираясь на цыпочках по вытертому ковру к выходу, я затаила дыхание в надежде, что не разбужу Кетчера. Когда наконец-то вышла из номера, облегченно вздохнула и низко опустила голову, чтобы не встретить чей-нибудь осуждающий взгляд. И даже когда леди за стойкой пожелала доброго утра, я не отступилась от своего решения.

— Доброе, — буркнула, проходя мимо нее к автоматическим дверям.

Я не чувствовала полной безопасности, пока не оказалась в машине. Не желая давать Кетчеру шанс поймать меня, быстро выехала с парковки и помчалась по двухполосной дороге. Выехав на шоссе, взглянула в зеркало заднего вида.

— Пока, Кетчер Мейнс.

Спасибо за воспоминания. И смех. И умопомрачительный, запоминающийся на всю жизнь секс. И пять оргазмов. Но особенно спасибо за то, что показал моей вагине для чего она предназначена.

По возвращении из Мухосранска мне удалось принять душ и собраться на работу в рекордный срок. Когда, наконец, свернула на парковку похоронного бюро, было уже больше десяти утра. Я прошла на кухню через черный ход. Не хотелось никого видеть, пока не выпью хотя бы чашечку кофе, а лучше две. Без надлежащей дозы кофеина я за свои действия не отвечаю.

Я как раз наливала дымящийся напиток, когда голос за спиной заставил подпрыгнуть и пролить обжигающий кофе на руку.

— Чеееееерт! — завизжала.

— Где ты была? — требовательно поинтересовалась мама. Игнорируя вопрос, я поднесла руку ко рту и прижалась губами к обожженной коже. — Оливия Роуз Салливан, отвечай мне!

Я повернулась. Уперев руки в боки, мама демонстрировала свой самый раздраженный вид. И, что еще хуже, рядом с ней стояла такая же злая бабушка Пиз.

Я вздохнула.

— Я не избегаю твоего вопроса, мама. Просто сейчас немного занята. Из-за того, что ты напугала меня до смерти, лечу ожог третьей степени на руке.

— Я тебе звонила раз десять.

Уверена, захоти мама сменить профессию, она могла бы вести допросы в полиции. Она неумолима. Можно забыть о пытках — она вынесет вам мозг до смерти.

— Я не отвечала на телефон, потому что собиралась на работу и не хотела опоздать еще больше.

— Могла хотя бы поднять трубку и сказать, что с тобой все в порядке, или написать сообщение. Ты представить себе не можешь, какие ужасные сценарии подкидывал мне мозг о том, что с тобой могло случиться.

— Прости еще раз. Этого больше не повторится. Хорошо?

Маме, кажется, извинения хватило, но она не готова была так быстро позволить мне сорваться с крючка.

— Что тебя так задержало?

Я вяло пожала плечами.

— Просто проспала.

Мама нахмурилась

— Но ты никогда не просыпаешь и всегда приходишь рано. Именно поэтому я так волновалась.

Пиз заковыляла в мою сторону. Окинув меня взглядом, она наклонилась и втянула носом воздух. В ее глазах вспыхнуло торжество.

— Господи-боже, ты была с мужчиной!

Это восклицание заставило меня вздрогнуть как от электрошока. Я стояла перед ними как испуганный олень в свете фар.

— Эм, прости?

С усмешкой Пиз ответила:

— Не придуривайся. Ты меня слышала.

Переводя взгляд с бабушки на маму, я покачала головой.

— Я понятия не имею, о чем вы говорите.

Пиз раздраженно фыркнула.

— Поверь мне, я знаю запах секса.

— Иу. Как это возможно, если я была в душе? — не сдержавшись, выпалила я.

— Ага! Я так и знала, — злорадно воскликнула Пиз, щелкнув пальцами.

Когда я осмелилась взглянуть на мать, та озадаченно смотрела на меня.

— Но ты была с нами до семи.

— Я остановилась в баре, чтобы выпить.

— И закусить членом, — вставила Пиз.

Я зажмурилась, мечтая провалиться сквозь землю. Но, услышав сдавленный вскрик матери, тут же открыла глаза.

— Хочешь сказать, что поехала домой с незнакомым мужчиной?

На этот раз передо мной стоял выбор. Можно соврать, сказав, что встречалась со старым другом из колледжа или школы. Или сказать правду и еще больше напугать мать. Да, она нормально относится к трусикам с дыркой и всяким маслам для тела, но только под благочинным покровом отношений. Без уз брака никто и никогда не увидит ее в пэстис. Ее взгляды на сексуальную жизнь распространялись и на меня.

Я решила, что сегодня предпочтительнее выбрать честность. Нервно выдохнула и положила руку ей на плечо.

— Да, мама, я поехала домой к незнакомому мужчине. Только не совсем домой, а в отель «Отдых» на пятьдесят третьем шоссе. И к концу ночи он стал не таким уж и незнакомцем.

— Вряд ли можно назвать незнакомцем того, кого познала в библейском смысле, — заметила Пиз.

Пригвоздив ее взглядом, я продолжила:

— Его зовут Кетчер Мейнс, и он агент Бюро расследований.

Мама несколько раз моргнула, переваривая услышанное.

— Вы увидитесь снова?

— Не думаю, потому что утром я сбежала.

Мама вздохнула.

— Но почему?

— Ты, правда, хочешь, чтобы я ответила?

— Да. Хочу. Никогда не думала, что моя дочь сотворит такое.

Пиз скрестила руки на груди.

— Успокойся, Морин. Это просто перепих, а не вооруженное ограбление или убийство.

Мама закатила глаза.

— Серьезно. Что если ты поймала КПП?

— ЗППП, — поправила я.

Она отмахнулась.

— Без разницы. — Ее глаза округлились. — Что если ты забеременеешь?

— Может я и наивная в сексе, но не идиотка. Мы пользовались защитой, не говоря уже о том, что я на таблетках.

Мама немного успокоилась, но потом принялась теребить нитку жемчуга.

— Ты собираешься постоянно так делать?

Я засмеялась.

— Нет, мама. Это был единственный раз, чтобы оставить прошлое позади.

— Просто зачесалось, да? — вставила Пиз.

— Ну, если ты так на это смотришь, то да.

В кухонную дверь постучали. Я презрительно фыркнула при виде появившегося Брэндона Дженкинса, нового заместителя шерифа Тейлорсвилля. Уткнув руку в бок, я подозрительно покосилась на мать.

— Серьезно? Ты вызвала полицию, когда я не ответила на твой звонок?

Она отрицательно покачала головой, и Брэндон выступил вперед. Прежде чем заговорить, он снял шляпу.

— Извините за беспокойство, мисс Салливан. Но, кажется, в доме мистера Дикинсона произошла одна ситуация.

Я нахмурилась в замешательстве.

— Ситуация?

Брэйдон провел пальцем по полям шляпы.

— Он был убит.

Мы хором недоверчиво воскликнули:

— Убит?

— Да, мадам. Похоже, что так.

Я с трудом сглотнула, борясь с тревогой, сдавившей грудь. В Тейлорсвилле не происходило убийств с семидесятых годов, и это было в те времена, когда Дуэйн Бэсси одновременно исполнял обязанности шефа полиции и коронера. Теперь все это на моих плечах.

Мама прижала ладонь к сердцу.

— Он же душка. Кто вообще мог захотеть убить его?

— Какой-нибудь недовольный покупатель, взбесившийся, что больше не может позволить себе лекарства? — предположила Пиз.

Рэндал «Рэнди» Дикинсон владел единственной аптекой в городе. Он был добрым фармацевтом, с которым мама всегда консультировалась, если мы Алленом заболевали. А еще он пел басом в Первом Баптистком хоре. Хотя время от времени его видели обедающим с местными вдовами, он всегда оставался убежденным холостяком, что не вязалось с образом хорошего парня. Если поставить его в ряд с другими девятью мужчинами города, он стал бы последним, кого я могла представить убитым.

Для подкрепления допив кофе, я расправила плечи и приступила к обязанностям коронера.

— Вы вызвали Бюро расследований?

Брэндон нахмурился, переминаясь с ноги на ногу.

— Эм, насколько мне известно, нет.

— Серьезно? Нам обоим хорошо известно, что при любой подозрительной смерти нужно вызывать парней из Бюро.

— Ральф мог позвонить, пока я здесь.

— Неважно. Узнаем по дороге к месту преступления. — Я повернулась к маме и Пиз. — Удержите оборону с миссис Лофтон? Ее родные приедут днем для осмотра.

— Гордый член АПП рада служить, — с улыбкой ответила Пиз.

Я фыркнула. АПП расшифровывалось как Ассоциация Профессиональных Плакальщиц. Этот неофициальный клуб придумал Аллен для седовласых леди, считавших приятным времяпрепровождением болтаться в похоронном бюро. Не имеет значения, насколько хорошо они знали покойного. Леди все равно приходили и отдавали дань уважения умершему так же хорошо, как и утаскивали угощения, принесенные церковью или друзьями семьи. Начавшись с шутки, компания Пиз зашла так далеко, что теперь у них имелись футболки с АПП спереди и их именами сзади.

Я засмеялась.

— Рада слышать. Брэндон, я захвачу сумку и поедем.

ГЛАВА 6

Рэнди Дикинсон жил на пяти акрах леса на окраине города. У него был красивый дом в стиле кейп-код³ с террасой по кругу. Одна сторона владений выходила на реку Этоуа. Пока мы ехали по длинной дороге, Брэндон сообщил, что Рэнди время от времени жаловался на людей, которые вторгались на его землю, чтобы ловить рыбу. Я отложила эту информацию на будущее, когда дело дойдет до поиска подозреваемых.

На крыльце дома нас ожидали местный шериф Ральф Мерфи и два его помощника. В Бюро расследований я позвонила только по пути сюда, а потому еще не ожидала увидеть агентов.

Ральф пошел мне навстречу. Он — живое воплощение шерифа маленького городка, вроде персонажа Джеки Глисона в «Смоки и Бандит». Вместо того чтобы протянуть руку, мужчина заключил меня в медвежьи объятия. Именно такое приветствие ты получаешь, живя в городке наподобие Тейлорсвилля, современного варианта Мэйберри⁴.

— Доброе утро, Оливия.

— Доброе утро, Ральф. Что произошло?

Сплюнув слюну цвета дерьма, Ральф переместил табачную жвачку за левую щеку.

— Ну, в девять утра приехала Блонди Кук, уборщица Рэнди. Хотя она видела его машину в гараже, входная дверь оказалась закрыта. Поэтому Блонди воспользовалась своим ключом. Она направилась в спальню, чтобы начать уборку, а он там, в кровати, мертвее мертвого. Застрелен в грудь.

— Есть идеи, какой тип оружия ищем?

— Мы ждали, пока ты сделаешь замеры. Но по виду раны это относительно меткий выстрел почти в упор. Определенно не дробовик. Уверен, что пистолет. Мы еще не двигали Рэнди, чтобы узнать, прошла ли пуля навылет или осталась в теле.

Я кивнула.

— Есть идеи, как преступник попал внутрь?

— Я велел Фрэнку и Джорджу проверить входы и выходы. Все двери и окна надежно заперты.

— Хмм, а вот и избитая тайна запертой комнаты.

— Что? — спросил Ральф, нахмурив кустистые брови.

— Ой, ну знаешь, как в старых детективных историях, где какая-нибудь комната закрыта изнутри, и возникает вопрос, как убийца или вор туда попали? Самой безумной была история Эдгара По «Убийство на улице Морг», где убийцей оказался орангутанг, который проник через окно. — Увидев, что шериф продолжает недоуменно смотреть, я небрежно махнула рукой. — Неважно.

— Похоже, сигнализацию тоже отключили.

— Значит, мы ищем профессионала.

— Похоже на то.

Обернувшись, я посмотрела на гравийную дорожку.

— Есть следы шин или отпечатки ног?

Мой вопрос внезапно смутил Ральфа.

— Ах да, это, — он почесал затылок. — Честно говоря, мы об этом еще не думали.

Я могла позволить ему еще немного поувиливать, но решила не мучить.

— Не проблема. Наверняка Бюро расследований само этим заинтересуется.

На лице шерифа отразилось облегчение от того, что он не провалил дело, но затем снова омрачилось.

— Будут парни из Бюро?

Я кивнула.

— Я позвонила по дороге сюда. К счастью, один из агентов оказался неподалеку, и его направят сюда.

Ральф снова сплюнул.

— Ну, вообще-то я не фанат парней из Бюро, но думаю, хорошо, что у нас есть кто-то более осведомленный в этом деле. Черт, уже двадцать лет прошло с тех пор, как я участвовал в расследовании убийства.

— По крайней мере, ты лично в них участвовал. Я же была всего лишь наблюдателем, когда училась в колледже.

— Что ж, не дадим им шанс нас уделать. Попрошу ребят сфотографировать место преступления и снять отпечатки пальцев.

— Отлично. А теперь пустите меня все осмотреть.

Шериф кивнул и открыл для меня дверь. Прежде чем войти в дом, я переобулась в кеды и надела бахилы. Как только вошла внутрь, чувства обострились. Я принялась изучать дом Рэнди. Даже малейшая деталь могла означать что-то важное. Шикарная жилая зона имела выходящие на лес окна во всю стену. Если присмотреться, в отдалении виднелась река.

Внутри дома было тепло и уютно, под стать характеру хозяина. Он владел несколькими впечатляющими произведениями искусства, а также восточными коврами и фарфором. Это несколько удивляло, так как некоторые предметы казались слишком дорогими для фармацевта из маленького города. Я рассмеялась от абсурдной мысли, что Рэнди мог иметь и темную сторону. Поскольку он никогда не упоминал о семье, то, скорее всего, все это получено в наследство.

— У нас есть последовательность действий Рэнди?

Ральф кивнул.

— Частично. Он закрыл аптеку в шесть вечера. Затем зашел в «Коновязь» поужинать, как обычно поступал, если закрывал аптеку сам, вместо одного из сотрудников. Тельма сказала, что он ушел где-то в семь — семь сорок пять.

— Значит, мы смотрим между восемью вечера и до сегодняшнего утра?

— Видимо, да.

— Прекрасно, — проворчала я. Только вышла из столовой, как меня ослепила вспышка фотокамеры. — Полегче, Ньют, — проговорила, сражаясь с черными точками перед глазами.

— Извини, Оливия.

— Могу я попросить тебя пойти в спальню и фотографировать тело, пока буду проводить расследование?

— Конечно.

Мы с Ньютом почти дошли до спальни, когда я услышала, что меня зовет Тодд.

— Я здесь, — крикнула.

Он пробежал по коридору.

— Привет. Твоя мама и Пиз сказали, что Гарри и Эрл помогут им с Петерсоном и Лофтон. Они отправили меня тебе на помощь.

Я закатила глаза. Мать и Пиз считают, что тридцатилетняя женщина не способна справиться с обязанностями коронера в одиночку.

— Благодарю, Тодд, но думаю, у меня все под контролем. А так как Бюро расследований доставит тело Рэнди в криминалистическую лабораторию, катафалк тоже не понадобится.

Тодд поднял руки в знак капитуляции.

— Понял. Ты же не против, если я останусь и посмотрю? — В его карих глазах плескалось любопытство. — Я раньше никогда не видел расследование убийства.

Я улыбнулась.

— Конечно, можешь остаться. Пригодишься, когда понадобится перевернуть Рэнди.

— А как же Ральф?

Закатив глаза, я прошептала:

— Он такая ленивая задница, что даже пальцем не пошевелит.

Тодд хихикнул.

— Мило.

Когда я вошла в спальню, в нос ударил резкий металлический запах. Я привыкла, что он всегда сопровождает смерть от потери крови. Еще раз осмотрела комнату. Дорогие телевизор и компьютер на месте. Ни один из ящиков бюро не раскрыт и не выпотрошен. Это явно не ограбление. Поскольку в спальне все оказалось в полном порядке, можно было с уверенностью предположить, что никакой борьбы не происходило.

Когда я подошла к кровати, поразилась, как изменился Рэнди. Конечно, он выглядел иначе, потому что был мертв, но все же я привыкла видеть его совершенно другим. Исчез накрахмаленный белый халат, который он носил поверх рубашки с галстуком. Вместо одежды белела обнаженная плоть. Никогда бы не подумала, что этот человек может спать голышом. Даже летом.

Я полезла в карман и достала диктофон. Прокашлявшись, нажала на кнопку и начала говорить.

— Сегодня восьмое февраля две тысячи пятнадцатого года. Время десять сорок пять утра. Жертва — мужчина шестидесяти — шестидесяти пяти лет. Предварительная причина смерти — огнестрельное ранение в левую часть грудной клетки с близкого расстояния. Рана около дюйма шириной и четверти — в диаметре.

Дальше я приступила к описанию Рэнди с ног до головы. Приподняв ему одно веко, произнесла:

— Никаких признаков петехиального кровоизлияния, так что его не душили перед выстрелом. Изучив лицо, я не обнаружила никаких порезов, царапин или ушибов. — Приподняв его руку, с интересом оглядела ее. — Никаких признаков сопротивления или ран. — Я помассировала предплечье Рэнди, потом подняла его. — Судя по ригидности мышц и амплитуде движений руки, жертва находится в состоянии предсмертного окоченения.

Трупное окоченение — самый простой способ для коронеров оценить время смерти. Обычно оно наступает через два часа после смерти и достигает пика через двенадцать. Однако уже через пятнадцать часов мышечные волокна начинают разрушаться и тело снова расслабляется.

Я выключила диктофон и посмотрела на Ральфа.

— Он явно не сопротивлялся. Судя по всему, кто-то просто пришел и застрелил его во сне.

Шериф вздохнул.

— Если так, то в этом есть немного милосердия. По крайней мере, его не били и не пытали. Может, он даже и не понял, что произошло. Просто лег спать и не проснулся.

— Если только он не проснулся от того, что кто-то стоит над ним с пистолетом, что неудивительно, учитывая близкое расстояние, — возразил Тодд. Увидев наши удивленные взгляды, он смущенно улыбнулся. — Простите. Я пересмотрел «Закон и порядок».

— Да, что ж, в Нью-Йорке все немного по-другому, — проворчал Ральф.

Я на мгновение возвела очи горе. Могу точно сказать, что причина враждебности Ральфа гораздо глубже телевизионных шоу. Тодд вырос к северу от линии Мэйсона-Диксона, а значит, он янки, которому, по мнению шерифа, нельзя доверять.

— Давайте не будем начинать противостояние янки и южан, ладно? — вставила я.

— Как скажешь, — буркнул Ральф.

— Хорошо, дайте мне взглянуть на синюшность трупа, чтобы оценить возможное время смерти.

Синюшность появляется, когда после остановки сердца прекращается кровоснабжение тела. По тому, как под силой тяжести опускается кровь, можно определить, насколько давно человек умер. Проявляется это в виде темно-фиолетовых пятен. Поскольку Рэнди лежал, мне понадобилось осмотреть пятна крови на его спине.

Я собралась стянуть простыню с тела, когда из коридора раздался мужской голос:

— Алло? Бюро расследований.

Ральф застонал.

— Прекрасно, агенты здесь.

Я погрозила ему пальцем.

— Веди себя хорошо. Ради Рэнди мы обязаны найти убийцу и провести расследование без ссор.

— Я буду хорошо себя вести, если и они будут. Но если начнут говниться, то я за себя не отвечаю.

Я не стала спорить, отошла от кровати Рэнди и направилась к двери. Пройдя полпути, застыла на месте. Словно кто-то пронзил меня замораживающим лучом, как в «Гадкий я».

Когда училась во втором классе, я упала с лестницы на детской площадке. Лежа на траве, отчаянно пыталась вдохнуть и не могла. Воздух покинул меня. Я ощущала себя сдутой шиной, потому что легкие не могли наполниться кислородом.

Именно такое чувство я испытала, когда Кетчер Мэйнс вошел в двери спальни.

ГЛАВА 7

Пока я стояла, застыв, как изваяние, он полез в карман за значком.

— Добрый день. Я — Холден Мейнс из Бюро расследований, а это Элиас Солано. — Он указал на высокого латиноамериканца.

А потом обвел взглядом спальню и, наконец, заметил меня. На лице растянулась убийственно сексуальная улыбка, от которой хотелось отбросить все запреты и скинуть трусики. Она-то вывела меня из замороженного состояния.

— Так, так, так. Оливия Салливан. Не ожидал увидеть вас вновь.

Посмотрев на нас, Ральф поинтересовался:

— Вы друг друга знаете?

Кетчер облизнул губы.

— О да, я очень хорошо знаю мисс Салливан.

Я нервно переступила с ноги на ногу.

— Ох, ну я бы не сказала, что так уж хорошо. Просто несколько раз сталкивались.

Голубые глаза Кетчера сверкнули порочным огоньком.

— Я бы сказал, как минимум трижды, да?

Я сдавлено ахнула. Он явно намекал на то, сколько раз мы занимались сексом прошлой ночью. Во рту пересохло от волнения, и мне понадобилась целая вечность, чтобы вновь обрести голос.

— Можно вас на пару слов, агент Мейнс? — Почувствовав на себе взгляды Ральфа и Тодда, поспешно добавила: — Хотелось бы обсудить с вами это дело.

Он скрестил руки на груди.

— Конечно. Говорите.

Я сузила глаза.

— Наедине.

Кетчер посмотрел на Элиаса и остальных.

— Агент Солано, пока мисс Салливан будет меня инструктировать, почему бы вам не поговорить с офицерами?

Тот кивнул. Когда мы вышли в коридор, я столкнулась с одним из помощников шерифа, который снимал отпечатки пальцев и спросила:

— Комната свободна?

— Да, — ответил он, направляясь в ванную.

Я взяла Кетчера под локоть и потащила к спальне. Скрестив руки на груди, скептически наклонила голову.

— Какого хрена ты тут делаешь?

— Эмм, думаю, это называется расследование.

— Не умничай.

— Я лишь ответил на твой вопрос.

— Ага, но ты определенно не выглядел удивленным, когда увидел меня.

— Ты сбежала сегодня утром, — обвиняюще заявил Кетчер.

Я смущенно нахмурила брови.

— Да, я в курсе. Но какое это имеет отношение к твоему присутствию здесь?

— Самое непосредственное.

Я в отчаянии воздела руки и уставилась на Кетчера.

— Обязательно так бесить меня?

— Потому что я не люблю просыпаться один после ночи шикарного секса.

— О, очень хорошо... — начала спорить, но его холодный взгляд остановил меня. — Вопрос сейчас не в том, был ли секс хорошим, — стала оправдываться я.

Кетчер вскинул бровь.

— Поправь, если ошибаюсь, но разве я не подарил тебе... — он помолчал и помахал передо мной пальцами. — Пять оргазмов за вечер?

О, да. Пять лучших оргазмов в моей жизни, если точнее. Я закатила глаза.

— Ты и так знаешь ответ, зачем спрашивать?

Он ухмыльнулся.

— Просто мне хочется услышать, что ты признаешь это.

— Ладно. Ты подарил мне пять оргазмов. Счастлив?

— Нет. Мой рекорд составил семь за двенадцать часов, а потому я не прочь вновь встретиться и попробовать его побить.

Я поморщила носик.

— Ты просто отвратителен.

— А ты все еще увиливаешь от вопроса.

— Сначала ответь на мой.

Кетчер упер руки в бока.

— Ладно. Я работал над делом, и тут сообщили об убийстве в Тейлорсвилле. Когда упомянули имя Оливии Салливан, у меня появились скрытые мотивы помочь агенту Солано и его команде. — Он шагнул ближе, а я попятилась, пока не уткнулась спиной в дверь. — Дело в том, что я хотел снова тебя увидеть.

— Потому что это ты всегда первый сбегаешь после перепиха, — поддразнила я.

Он покачал головой.

— Потому что вчера я хорошо провел с тобой время.

Не могла же я ему сказать, что прошлой ночью случился лучший секс моей жизни. Как и то, насколько приятно с ним даже за пределами кладовки и спальни отеля. Это лишь воодушевит мужчину. Однако на его лице не мелькало ни тени шутки. Мне было знакомо это выражение. Он, правда, хочет большего? Со мной?

Когда предательское сердце воспарило от его слов, я покорно вздохнула.

— Прошлая ночь оказалась изумительной. Правда. Но давай признаем, что это единоразовая акция. — Когда он попытался возразить, я жестом велела ему замолчать. — Я всегда буду благодарна тебе за то, что ты положил конец моей сексуальной засухе, но ничего более.

— Херня.

— Прости?

Кетчер сократил между нами расстояние, вынуждая меня прижаться к двери. Внезапно он оказался слишком близко, чересчур красивый и очень сексуальный. Если не убраться отсюда в ближайшее время, я начну умолять о сексе.

— Мы оба знаем, что хорошо провели время помимо секса, — решительно заявил он.

— Обычно я не оцениваю свидания по победе или проигрышу в пьяной драке.

Он сверкнул своими голубыми глазами.

— Ты не можешь винить меня за то, что неотесанные деревенщины устроили потасовку. И в глубине души знаешь, что не это сделало прошлую ночь незабываемой. А то, что я трахал тебя у полок в кладовке, а потом по всему номеру отеля.

На стук в дверь ладонью зажала мужчине рот.

— Да? — слабо ответила я.

— Эмм, я ищу агента Мейнса, — проговорил агент Солано.

Кетчер убрал мою ладонь от своего рта.

— Я здесь, Эл.

— Слушай. Я собираюсь осмотреть периметр вместе с агентом Кэпшоу.

— Хорошо, — ответил Кетчер. Услышав удаляющиеся шаги агента Солано, он прижался ко мне. — Между нами не просто искра. А самая настоящая пылающая лава. — Он покрутил бедрами. — Не потуши ее.

Мне понадобилось все самообладание, чтобы не наброситься на его лицо губами и языком. И я имею в виду каждую унцию самоконтроля. Кетчер источал восхитительный мужской аромат. Жар его тела обжигал мою обнаженную кожу. Хотелось прижаться к нему всем телом. Без одежды. Правда в том, что я не знала, почему сопротивлялась ему. Что-то внутри меня кричало: «Осторожно!» и раздражающе мигало желтыми огнями.

Когда я покачала головой, мужчина зарычал мне на ухо, и от этого звука у меня промокли трусики.

— Проклятие, Оливия. Почему ты такая упрямая?

— Слушай, я больше не могу об этом разговаривать. — Оторвавшись от него, я потянулась и повернула ручку двери. Выбежав из гостевой спальни, направилась обратно к Рэнди.

К несчастью, Кетчер следовал за мной по пятам.

— Это не конец. Ни в коем случае, — прошипел он за моей спиной.

— Извини, но у меня есть работа, — бросила ему, не обращая внимания на любопытные взгляды Ральфа и остальных, подошла к кровати. — Ньют! — позвала я.

В коридоре послышалась возня, и в дверях появился Ньют.

— Да, Оливия?

— Я готова, можешь фотографировать труп.

— Конечно. Еще пару снимков в ванной и приду.

— Отлично.

Я схватила простыню, скомканную на талии Рэнди, и сбросила ее на пол. Испуганные возгласы заставили подпрыгнуть. Я прижала руку к груди, пытаясь удержать колотившееся сердце. Сминая в кулаке рубашку, оглянулась на остальных. Они все побледнели и застыли с выражением ужаса на лицах.

— Господи Иисусе, Мария и Иосиф, — пробормотал Тодд, перекрестившись.

— Будь я проклят, — выругался Ральф.

Кетчер лишь несколько раз моргнул. Он был так потрясен, что потерял дар речи. Ха, держу пари, это впервые.

Учитывая, что компания состояла из похоронного служащего, шерифа и агента Бюро расследований, трудно себе представить, что могло так сильно напугать их. За свою карьеру они должны бы уже насмотреться на всякие гадости. Но когда я опустила взгляд на труп, поняла их реакцию.

Как и в случае с Джесси, когда его член из-за аллергии на латекс стал похож на баклажан, увиденное будет преследовать меня годами. Это один из тех случаев, когда взбив подушку, уютно устроившись под мягким одеялом и выключив свет, вдруг хочется заорать от ужаса, потому что перед глазами вновь возникает эта картина. Ни один отбеливатель в мире не сотрет ее из памяти. О таком и в старости будут спрашивать, а действительно ли вы это видели. Прямо как со Снежным человеком или Лох-несским чудовищем.

Из зарослей темных лобковых волос торчали не один, а два члена. Я резко заморгала, будто могла каким-то образом пробудиться от дурного сна. Как такое вообще возможно? Наша жертва, Рэнди Дикинсон, добродушный фармацевт, местный волонтер и бас в церковном хоре обладал двумя членами. Или он один? У Рэнди два хобота, двойной хер, две сосиски с четырьмя яйцами, пара палок, двойной пенис, пара петушков, два змея в штанах, два нефритовых стержня... Потрясла головой, пытаясь взять себя в руки. Я не из тех, кто легко теряет самообладание на работе, но Рэнди и его члены шокировали.

Любопытство одержало верх, и я наклонилась, чтобы лучше рассмотреть. Хоть они и росли из одного основания, но были раздельными. Оба не обрезаны, что не удивительно, учитывая возраст Рэнди. И я не могла не задаться вопросом, были ли они оба функциональны в плане туалета... и секса. Как вообще можно заниматься сексом с двумя членами?

— По одному в каждую дырку или два в одну? – задумчиво пробормотал Кетчер.

Меня накрыло смущение. И не только потому, что я каким-то образом выразила свой внутренний монолог, но и от того, как ответил Кетчер. Не хотелось думать о том, как кто-то кому-то пихает два члена, особенно Рэнди. Трудно представить его даже в миссионерской позе, а уж такое изощрение...

Проклятье. Не удивительно, что он так и не женился.

До меня дошло, что остальные столпились вокруг кровати, чтобы поближе рассмотреть особенности Рэнди. На лицах Тодда и Ральфа застыло одинаковое выражение изумления. И я не могла их винить. Учитывая, как мужчины относятся к своему достоинству, это сравнимо с джекпотом в лотерее пенисов.

Тодд несколько раз моргнул, а потом спросил:

— Эмм, Оливия, ты когда-нибудь видела подобное?

— Нет. Ни разу.

— У этого, — Ральф указал на пах Рэнди, — есть название?

— Дифаллия, — ответила я, а Кетчер одновременно буркнул:

— Уродство.

Я бросила на него уничтожающий взгляд.

— Неужели у тебя нет ни капли воспитания?

Он ухмыльнулся

— Простите. От него не осталось и следа, когда увидел чувака с двумя членами.

Комментарий Кетчера в сочетании с абсурдностью момента заставил остальных разразиться истерическим смехом. Я закатила глаза.

— Прошу прощения, джентльмены, но, несмотря на одаренность жертвы, мне все еще нужно работать. Так что, пожалуйста, освободите место.

— Непременно, — ответил Кетчер.

— Спасибо.

Не желая выглядеть перед ним слабой, я перевернула Рэнди. Когда труп оказался на боку, осмотрела его спину. Вот вам немного забавных судебных фактов. Если тело мертво от двух до восьми часов, то при нажатии кожа побледнеет, если двенадцать — цвет не меняется. Своего рода сумасшествие, что тыкая в труп, можно так много выяснить.

Я прижала четыре пальца к спине Рэнди. Сразу почувствовала ледяной холод, который охватывает тело в течение часа-двух после смерти. Клинический термин — охлаждение трупа.

Когда убрала пальцы, цвет остался. Я оглянулась на остальных.

— Рассматриваем как минимум двенадцать часов.

— Возможно, убийство произошло около девяти часов вечера? — предположил Ральф.

— Да. Дайте измерить температуру.

Вытащив из сумки термометр, я начала раздвигать Рэнди ягодицы, но Кетчер меня остановил.

— Обязательно делать это через задницу? — спросил он, скривившись в отвращении.

Закатив глаза, я сунула термометр в анальное отверстие Рэнди.

— Да, мистер Агент Большая Шишка. Как и при жизни, ректальная температура является наиболее точной.

Кетчера передернуло.

— Во время расследований я видел, как это делали только под мышкой.

Решив не обращать на него внимания, я сосредоточилась на цифрах.

— У него же не две дырки в заднице? — поинтересовался Ральф.

— Нет. Только одна.

Я услышала, как Ральф облегченно вздохнул. В первые двенадцать часов после смерти температура будет падать на одну целую четыре десятых градуса по Фаренгейту каждый час, пока не достигнет семи градусов. Измерив ее, я воспользовалась калькулятором на телефоне, чтобы произвести расчеты.

— Опираясь на показатели температуры и трупного окоченения, могу предположить, что убийство произошло между девятью тридцатью и десятью часами вечера.

Мужчины кивнули.

— Это дает нам пищу для размышлений, пока он не вернется из криминалистической лаборатории, — произнес Кетчер.

Когда я уложила Рэнди на спину, меня посетило чувство дежавю — очередной испуганный хор разнесся по комнате. Но в этот раз я заорала вместе с ними. Оба члена усопшего стояли по стойке смирно.

— Подожди-ка. Он не умер? — воскликнул Тодд.

— Мертвее не бывает, — процедил Ральф.

Теперь, успев собраться с мыслями, я чувствовала себя глупо из-за резкой реакции.

— Посмертная эрекция, редко, но случается.

Кетчер покачал головой.

— Я видел людей, которые испражнялись и мочились под себя, но такое впервые.

— Наверное, когда я перевернула Рэнди на бок, кровь переместилась к пенисам.

Почесав подбородок, Кетчер спросил:

— Значит, если оба встали после смерти, значит, при жизни оба функционировали?

— Думаю, да. Но поскольку кровь не проходит через сердечно-сосудистую систему, трудно сказать.

Именно в этот момент, когда мы вчетвером стояли и пялились на эрегированные члены Рэнди, в спальню вошли агенты Солано и Кэпшоу. Оба резко остановились, их лица застыли в неверии.

— Что. За. Черт, — выдавил агент Солано, в то время как агент Кэпшоу боролся с тошнотой.

— Вы выглядите удивленными. Только не говорите, что никогда не видели мертвого парня с двумя стоящими членами? — Кетчер ухмыльнулся, в глазах плескалось веселье.

— Ответ не просто «нет», а «нет, черт побери», — ответил агент Солано, а агент Кэпшоу лишь покачал головой.

— Нашли что-нибудь снаружи? — спросил Кетчер.

Агент Солано кивнул.

— Похоже, преступник пришел по реке.

— Правда? — спросила я.

— Вдоль берега есть места, где явно оставляли лодку. Мы нашли следы обуви, сделаем отпечатки. Принесу набор и займусь.

— Спасибо, Эл.

Агент Кэпшоу взял с ночного столика телефон Рэнди.

— Заберем его с собой, чтобы взломать код и посмотреть контакты.

Кетчер кивнул.

— Положи в сумку к ноутбуку и компьютеру, которые Солано нашел в кабинете. Нам нужно проверить все файлы.

— Понял, — ответил Кэпшоу и вышел из спальни.

— У него есть близкие родственники? — спросил Кетчер.

Ральф задумчиво пожевал жвачку.

— Хороший вопрос. Не помню, чтобы он упоминал о семье. На выходные всегда закрывал аптеку и уезжал из города. Куда — понятия не имею.

Кетчер кивнул.

— Проверяли прикроватную тумбочку на наличие маленькой черной книжки?

— Хоть и не смотрели, но я чертовски удивлюсь, если найдем. Он не такой.

Кетчер склонил голову набок.

— Учитывая, что этот человек прятал два члена у себя в штанах, думаю, уже можно с уверенностью сказать, что вы его принимали не за того.

— Да уж, проклятье, — пробормотал Ральф, когда до него, наконец, дошло. Он принялся рыться в тумбочке и воскликнул: — Ага!

— Нашел черную книжку? — поинтересовалась я в надежде, что это что-то столь же безобидное.

Наверное, мое сердце не выдержит, если Ральф сейчас вытащит набор масел для тела или карманную вагину. Ну, в случае Рэнди их было бы две.

— Вообще-то намного лучше.

Он достал нечто напоминающее кредитную карту. Наклонившись посмотреть поближе, я прочитала: «Карточка экстренной помощи».⁵

— Дай посмотреть, — попросила, протягивая руку.

Ральф передал мне карточку, похожую на те, что дают вместе с рецептом, а учитывая профессию убитого, они весьма актуальны. После многих лет чтения рецептов, написанных Рэнди от руки, я узнала бы его почерк где угодно. Он собственноручно написал, что не страдает аллергией или серьезными заболеваниями. В графе контактов на экстренный случай значилось:

«Патрисия Крэндалл.

1801 Обнаженный Рай

Хокинсвилл, Джорджия.

678—953—9451»

Не мешкая, я набрала номер. Два гудка и в динамике раздался раздражающий монотонный голос. Я поморщилась.

— Номер больше не работает, — провозгласила остальным.

Ральф фыркнул.

— Почему я не удивлен? Становится все страннее и страннее. За годы службы в правоохранительных органах произошла только пара случаев, когда не оказалось родственников. Оба были нищими, которых похоронили на поле «неопознанных захоронений» в Монро.

Я вздохнула.

— Это, безусловно, загоняет меня в тупик. Полагаю, единственное, что я могу сделать, это попытаться поговорить с Патрисией Крэндалл и выяснить, поможет ли она пролить свет на произошедшее. — Я взглянула на Кетчера. — Вы, агенты, могли бы пробить адрес, чтобы попытаться найти текущий номер телефона, не так ли?

— Конечно, можем, но есть кое-что получше.

— Что же?

— Можете поехать со мной и поговорить с Патрисией Крэндалл лично.

Я недоуменно посмотрела на него.

— Вы шутите?

— Не-а. На сто процентов серьезен.

— А что насчет агентов Солано и Кэпшоу?

— А что с ними?

— Разве по протоколу не они должны помогать с допросом, а не судмедэксперт маленького городка?

— Я сам буду допрашивать мисс Крэндалл. Вы просто сообщите ей об обязанностях экстренного контакта Рэнди и ближайшего родственника. К тому же Солано и Кэпшоу нужны для работы на месте происшествия.

Скрестив руки на груди, я посмотрела на него с подозрением.

— Почему мне кажется, что это просто уловка, чтобы я оказалась с вами?

Кетчер изобразил оскорбленную невинность. Понизив голос, он произнес:

— Надеюсь, вы не думаете, что я предлагаю вам что-то неуместное, мисс Салливан?

— Я вас умоляю.

Он наклонил голову к моему уху и прошептал:

— М-м-м, обожаю, когда ты умоляешь.

Я оттолкнула его прочь.

— Ладно. Я поеду с вами к мисс Крэндалл. Поскольку нужно знать, куда отправить тело Рэнди через сорок восемь часов, когда с ним закончат в лаборатории, то крайне важно найти ближайших родственников.

Ральф переводил взгляд с меня на Кетчера.

— Уверена, что все в порядке, Оливия? — Он снова покосился на Кетчера. — Я всегда могу поговорить с мисс Крэндалл вместо тебя.

— Спасибо за предложение, но все нормально.

Кетчер указал на дверь.

— Поехали?

— Мне нужно тут все закончить.

Он кивнул и ответил:

— Я могу подождать.

— Ладно. Спасибо.

Я вернулась к осмотру тела. Выяснилось, что выходного отверстия нет. Следовательно, пуля застряла где-то в грудной клетке, и ее нужно будет извлечь во время вскрытия, чтобы определить тип оружия, из которого его застрелили.

Закончив записывать, я повернулась к Ральфу.

— Можешь подождать с Рэнди, пока не придут из криминалистической лаборатории?

— Конечно.

— Спасибо. Я сообщу, когда что-нибудь выясним.

— Буду признателен.

С карточкой Рэнди в руках я перекинула сумку через плечо и направилась на выход. Кетчер шел следом. Спустившись по ступенькам, я пошла к его типичной для агентов машине. И сразу же промелькнуло воспоминание о том, как видела ее накануне на стоянке «Анальи». Не говоря уже об отеле «Отдых».

Пока я пристегивала ремень, Кетчер развернулся и поехал по дорожке.

— Бедняга. У него такие хорошие дом и земля, — задумчиво проговорил он.

Я с любопытством уставилась на него.

— Тебе нравится?

— Ага.

— Любопытно.

— Почему?

— Ты не выглядишь парнем, который любит жить в глуши без особых удобств.

Кетчер рассмеялся.

— И каким же именно парнем ты меня считаешь?

— Для начала, ты больше похож на городского жителя.

— Правда?

Я кивнула.

— А вот вы и ошиблись, мисс Салливан. Уверен, вас удивит, что я живу на двух сотках в Далонеге.

— Правда?

— Ага. Поскольку работаю в восьмом округе, наш региональный офис находится в Кливленде, и мне хотелось осесть где-то поближе. — Он улыбнулся. — Не говоря уже, что оттуда родом моя семья.

— Значит у тебя дом, а не квартира?

— Даже лучше — мы с братом сами его построили.

От абсолютно неожиданной новости я округлила глаза.

— Как интересно.

— Да, но это не совсем моя заслуга, младший брат Джем работает подрядчиком.

— Джем? Как Джереми Аттикус Финч из «Убить пересмешника»?

Кетчер улыбнулся и закивал головой.

— Да. Очередная любимая книга родителей.

— И моя. Мой отец был большим поклонником. Он всегда держал экземпляр в ящике стола в похоронном бюро. Всякий раз, когда появлялось свободное время, он читал ее. Это единственная книга, которую он перечитывал. Ну, за исключением Библии.

— Он был большим поклонником?

Я кивнула.

— Его не стало пять лет назад. Рак поджелудочной.

— Соболезную.

— Спасибо.

Непринужденный разговор вдруг стал напряженным, как всегда случается при упоминании горя или потери. Хоть смерть и является великим уравнителем, она всегда остается неудобной темой, убийцей настроения и разговоров. Каламбур.

— Итак... — протянул Кетчер, прерывая тишину.

— Итак, что?

— Ты собираешься ответить на мой вопрос?

Я недоуменно нахмурилась.

— Какой вопрос?

— Почему утром ты сбежала от меня?

Я поерзала на сидении.

— Не надо об этом.

— О да, надо. А поскольку у нас есть минимум полчаса в дороге, я не позволю тебе снова избежать ответа.

— Какая же ты заноза в заднице, — проворчала я.

Кетчер повернулся ко мне и ухмыльнулся.

— Ну же, Лив. Скажи правду и ты свободна.

— Ладно. Если хочешь знать, мне было стыдно.

— Из-за сказочного секса?

Закатив глаза, я ответила:

— Прошлая ночь оказалась для меня совершенно неизведанной территорией. Я никогда не занималась сексом с кем-то вне отношений. Обычно хотя бы после нескольких свиданий. — Я покачала головой. — При свете дня я осознала, какую ошибку совершила ночью.

— Тебе действительно стоит проверить голову, если умопомрачительный секс для тебя ошибка. — Я хотела возразить, но Кетчер поднял палец. — Ну и что, что мы не очень хорошо друг друга знаем. Можем узнать друг друга лучше перед следующим разом.

— Следующим разом? Похоже, это тебе надо проверить голову, если ты считаешь, что у нас снова будет секс.

— Поверь мне, детка. Как только я застану тебя одну, все начнется как в «Донки Конге».

— Ты серьезно только что сравнил наш секс с видеоигрой?

— Возможно. — Он повернулся и взглядом небесно-голубых глаз пригвоздил меня к месту. — Серьезно, Оливия, я не шутил о том, что прошлая ночь была особенной. И я правда хочу снова увидеться с тобой, не только ради секса.

Я уставилась на него, ожидая, что он закончит мысль или скажет, что я истеричка. Но он этого не сделал. Я отчаянно пыталась найти причину отказать ему. И не смогла. Мои сердце, разум и вагина умоляли дать Кетчеру шанс. Разумеется, вагина представляла самые веские аргументы.

Разум убеждал, что этот человек умен, целеустремлен, сообразителен и чертовски феноменален в постели. Сердце прокручивало моменты доброты и сочувствия, а еще как он защитил меня в баре. Такие вещи — настоящий эмоциональный криптонит для женского сердца. Особенно после штиля в личной жизни.

А моя вагина? Эта ненасытная маленькая сучка распробовала самую вкусную конфетку в кондитерской и определенно хотела еще раз полизать, пососать и проглотить ее.

— Ну, что скажешь? — спросил Кетчер.

— Ладно. Почему нет.

На его губах заиграла довольная улыбка.

— Я знал, что ты не сможешь мне отказать.

Закатив глаза, я покачала головой.

— Ты заставляешь девушек сомневаться в себе.

Он рассмеялся.

— Мои извинения, мисс Салливан.

Навигатор велел свернуть с главной дороги. После того как мы в течение полумили проехали по неприметной дорожке, Кетчер задумчиво пробормотал:

— Похоже, мы нашли связь между Рэнди и Патрисией — оба предпочитают глушь. — Повернув, мы увидели вдалеке сторожевую будку. — Хм, закрытое сообщество. Интрига набирает обороты.

— Может, это какой-нибудь санаторий.

— Может это коммуна для генитальных уродов. Женщины с тремя сиськами или что-то подобное.

Я закатила глаза.

— Тебе стоит перестать называть Рэнди уродом. Он был действительно хорошим человеком и заслуживает большего, чем насмешки из-за его особенностей.

Кетчер поднял ладонь.

— Ладно, ладно. Я постараюсь уважительнее отзываться о нем.

— Спасибо.

Подъехав к сторожевому посту, Кетчер опустил окно и полез в карман за значком.

— Могу я вам помочь? — прозвучал мужской голос.

— Да, я агент Мейнс из Бюро расследований. Мы здесь, чтобы поговорить с вашей жительницей — Патрисией Крэндалл.

Повернувшись показать значок, мой агент подпрыгнул на сидении.

— Какого хрена, мужик?

Я наклонилась, чтобы выглянуть в окно.

— О господи!

Второй раз за сутки у меня появилась привилегия лицезреть мужские причиндалы. Ну ладно, если учитывать Кетчера, то третий. Или четвертый, раз уж у Рэнди два члена? Каким бы ни был номер, все превратилось прямо в полномасштабную тусовку пенисов.

Голый мужчина поднял руки.

— Мне жаль, что шокировал вас. Мои извинения, вы не знали, что «Обнаженный Рай» это загородный отель со свободой в одежде.

— Простите? — спросил Кетчер.

— Вы имеете в виду нудистскую колонию? — недоверчиво поинтересовалась я.

Мужчина с волосатой грудью и спиной, выглядевший так, словно на нем меховой жилет из шестидесятых годов, покачал головой.

— Мы бы предпочли, чтобы вы не упоминали слово «колония». У него такой уничижительный смысл. Прямо как культ или еще что-нибудь в этом роде.

— Постараюсь запомнить, — пробормотала я в ответ.

Кетчеру протянули листок бумаги.

— Это ваш гостевой пропуск на парковку. Я свяжусь с клубным домом и дам знать, что вы едете. Мисс Крэндалл одна из наших постоянных жительниц. Если она дома, то сможете там с ней встретиться.

— Благодарю за помощь.

— Без проблем. Хорошего дня.

— И вам, — ответил Кетчер, и машина с визгом проехала мимо сторожки.

— О. Мой. Бог, — пробормотала я.

Кетчер хихикнул.

— Похоже, мы больше не в Канзасе, Дороти. Мы въехали в Голую страну Оз.

ГЛАВА 8

— Сири, сыграй «Bad Moon Rising» Creedance Clearwater Revival, — велел Кетчер.

«Восходит красная луна. Значит, беду жди впереди»

Я повернула голову и вскинула брови.

— Тебе, правда, необходимо туда ехать?

Он засмеялся.

— Конечно.

Пока Джим Фогерти пел, мы ехали по извилистой дороге, ведущей в загородный отель. Увидев двух голых парней с воздуходувками на спинах, я покачала головой.

— До сих пор не верится.

Кетчер посмотрел на меня.

— Что такие места существуют или что покойный имел к ним отношение?

— Вообще, и то, и то. Я, конечно, знала про такие места. Просто не думала, что одно из них чуть ли не на моем заднем дворе. — Я поморщилась. — Не могу вообразить, как обычно стеснительный Рэнди Дикинсон резвится с голым задом на лужайке.

— Не забудь про парочку развевающихся на ветру членов.

Я спрятала лицо в ладонях.

— Фу, спасибо, что напомнил. Это будет преследовать меня остаток жизни.

Усмехнувшись, Кетчер ответил:

— Меня тоже, малышка.

— Малышка?

Он вскинул брови.

— Что? Ты одна из тех цыпочек, которые не любят ласковых выражений?

— Нет, мне нравятся милые прозвища.

— Дай угадаю. Ты просто не большая фанатка «малышек».

Я пожала плечами.

— Все нормально.

Не говорить же мужчине, что он застал меня врасплох, так скоро начав использовать ласковые слова. Мы провели всего лишь один вечер и одну ночь. Не думаю, что так обычно случается. По крайней мере, он назвал меня не в уничижительном смысле.

Ухмыльнувшись, Кетчер произнес:

— Тогда хорошо. Малышка.

Я отвернулась и уставилась на дорогу. Комплекс «Обнаженного Рая» находился примерно в миле вниз по дороге. Логично, что он в такой глуши. Прячется от любопытных глаз. Доехав до круга, мы свернули направо и оказались возле раскинувшегося центрального здания. Я недоверчиво поморгала, потому что оно напоминало загородный клуб.

Взявшись за ручку двери, я сделала несколько глубоких, успокаивающих вдохов. После этих сумасшедших двадцати четырех часов мне бы не помешала таблетка «Ксанакс» размером с голову. Разумно подкрепить силы перед тем безумием, в которое я собиралась окунуться.

Едва мы двинулись по тротуару, высокий, долговязый мужчина с обнаженными причиндалами зашагал нам навстречу и протянул Кетчеру руку.

— Здравствуйте. Я Барри Гидеон, дневной управляющий «Обнаженного Рая».

Мужчины обменялись рукопожатием.

— Холден Мейнс. Бюро расследований. — И указал на меня. — Это Оливия Салливан,

Улыбка Барри слегка потухла.

— Что привело вас сюда, агент Мейнс? Разумеется, мы ничего не нарушаем.

— Нет-нет. Ничего такого. Мы здесь из-за расследования убийства.

Серые глаза управляющего округлились.

— Да?

Кетчер кивнул.

— Нам нужно поговорить с Патрисией Крэндалл. Похоже, она ближайшая знакомая жертвы.

Барри прижал ладонь к груди.

— Ох, бедная Патти. Как ужасно. Я уже послал за ней. Учитывая новости, позвольте мне пойти встретить ее.

— Если не возражаете, мы бы хотели сами сообщить ей новость. — Поймав недоуменный взгляд управляющего, он пояснил: — такова процедура.

— Да, конечно. Я все понимаю.

Когда мы подошли к центральному входу, голый швейцар открыл нам дверь. Молодой, с шикарным телосложением. Я не могла не посмотреть на него, когда проходила мимо. Кетчер фыркнул, заметив, как откровенно я пялюсь.

— Иди в жопу, — пробормотала я под нос.

— С удовольствием, — ответил он.

Пришлось одарить его убийственным взглядом, пока Барри вел нас через вестибюль к бару.

— Почему бы вам не подождать Патти здесь?

Кетчер кивнул.

— Конечно.

— И прошу, напитки за счет заведения.

Агент улыбнулся.

— Спасибо за гостеприимство, но боюсь, мне придется отказаться, я на дежурстве.

Я согласно кивнула.

— Да, спасибо.

Телефон в руке управляющего зазвонил.

— Прошу прощения, — произнес он, прежде чем ответить, затем поморщился. — Ладно. Скоро буду. — Барри убрал телефон и виновато посмотрел на нас. — Нужно кое-что уладить в офисе. Но я встречу Патти и вернусь, как только смогу.

— Благодарим за помощь, — ответил агент и снова пожал ему руку.

Барри обменялся рукопожатием и со мной, а затем как был, голоногий и голозадый, пошел по плюшевому ковру в свой кабинет. Кетчер быстро запрыгнул на один из барных стульев, а я наморщила нос.

— Что?

— Могу сказать два слова: след слизняка.

Он хихикнул.

— Уверен, они чистят и дезинфицируют обивку.

Хотя его фраза не была лишена логики, я все же взяла одну из льняных салфеток и постелила ее на стул. Усевшись, подняла взгляд и обнаружила уставившегося на меня бармена. Хоть он и не выглядел осуждающе, я все равно выпалила:

— Я просто слегка помешана на чистоте.

— У нас в «Обнаженном Рае» есть правило полотенец.

— Правило полотенец? — переспросил Кетчер.

— Нужно подстелить, прежде чем сесть.

— О, понятно, — пробормотала я.

— Желаете что-нибудь выпить? — поинтересовался бармен.

— Воды, пожалуйста. Благодарю, — ответила я.

Мой спутник покачал головой.

— Все нормально. Спасибо.

Когда бармен подошел, чтобы выполнить мою просьбу, Кетчер ухмыльнулся.

— В горле пересохло от вида стольких голых мужчин? Или го-о-олых, как сказали бы мы на юге.

Я закатила глаза.

— Я тебя умоляю. Можно подумать, за сегодня я не пересмотрела кучу членов. Когда ты видел одного, ты видел... — голос затих при виде направлявшегося к нам парня лет двадцати.

Кетчер наклонился вперед и изогнул шею, чтобы увидеть, на что я смотрю.

— Черт меня подери, — пробормотал он.

— Разве что с галлоном смазки, — рассеянно отозвалась я.

Почти уверена, что при виде такого сочетания толщины и длины, моя шейка матки сморщилась и умерла. Что-то вроде сцены из «Волшебника страны Оз», когда Злая Ведьма Востока сворачивается калачиком и попадает под дом Дороти. Я с трудом сглотнула и попыталась понять, как ему вообще можно сделать минет. «На полшишечки» как раз такой случай.

Если парень и заметил наши круглые глаза и отвисшие челюсти, то вида не подал. Просто продолжал идти. Хотя даже это казалось невозможным с такой палкой.

— Интересно, как он запихивает это в джинсы? — поинтересовался Кетчер.

— Может поэтому он живет в нудистской колонии. То есть, отеле.

Наш разговор прервала подошедшая к бару привлекательная женщина лет пятидесяти с небольшим. Каштановые волосы с проседью доходили до удивительно упругой для женщины ее возраста груди. Но, конечно же, мое внимание привлекла интимная стрижка в стиле семидесятых годов. Ландшафтный дизайн здесь, похоже, популярностью не пользовался. Полагаю, они тратят целое состояние на пылесосы, чтобы чистить все от лобковых волос.

Она протянула руку.

— Здравствуйте. Я Патрисия Крэндалл. Позвонил Барри и сообщил, что вы меня ищете.

Кетчер спрыгнул со стула и пожал ее руку.

— Холден Мейнс, Бюро Расследований. — Я отметила, что на работе он всегда пользуется своим именем, а не прозвищем. Указав на меня большим пальцем, мужчина добавил: — а это Оливия Салливан, судмедэксперт округа Мерриам.

Патрисия нахмурилась, пожимая мою руку.

— Тейлорсвилль не в округе Мерриам?

— Верно, — ответила я.

Судорожно вдохнув, она посмотрела сначала на агента, потом на меня.

— Что-то случилось с Рэнди?

Чувствуя, что я лучше с этим справлюсь, Кетчер кивнул мне. Я откашлялась.

— Мисс Крэндалл, мне очень жаль, что приходится вам такое сообщать, но сегодня утром Рэнди найден мертвым у себя дома. Похоже, речь идет об убийстве.

Прижав одну ладонь ко рту, а вторую — к груди, Патрисия яростно замотала головой.

— Нет, это не может быть правдой. Я же говорила с ним накануне вечером. Мы строили планы на выходные.

— Мне очень жаль. — Я указала на один из диванов напротив бара и предложила: — Почему бы вам не присесть?

В ответ женщина разразилась слезами. Я оглянулась, решая, как бы ее утешить.

— Кетчер... эм, агент Мейнс, попросите, пожалуйста, воды для мисс Крэндалл.

— Сейчас, — ответил он и подозвал бармена.

Взяв Патрисию под локоть, я повела ее к дивану, а усадив, вытащила из сумочки носовой платок. Наличие вышитого носового платка не только следствие моей профессии, но и плод воспитания очень заботливой матерью-южанкой.

— Спасибо, — проговорила Патрисия, забирая платок. Она промокнула глаза и печально посмотрела на меня. — Поверить не могу, что я так расклеилась.

— Не извиняйтесь, пожалуйста. Это вполне естественно, когда теряете любимых.

Ее глаза вновь наполнились слезами.

— Я любила Рэнди. Очень сильно. Он был частью моей жизни с восемнадцати лет.

— Так долго.

— Да, — задумчиво ответила она.

Кетчер вернулся с водой. Протянув ей стакан, он окинул внимательным взглядом один из стульев рядом с диваном и уселся.

— Я должна быть с вами честной, мисс Крэндалл... — начала я.

— Прошу, зовите меня Патрисия.

Я улыбнулась.

— Хорошо, Патрисия. Я знакома с Рэнди двадцать лет, но после его смерти кажется, что я совсем его не знала.

С ее губ сорвался смешок.

— Думаю, вы имеете в виду, что не знали о его... — она изобразила в воздухе кавычки, — странностях?

— Ну, эм, я бы не назвала это странностью, — заметила я.

— Я назову, — отозвался Кетчер, подмигнув Патрисии.

Я бросила на него убийственный взгляд, но женщина только хихикнула.

— Уверена, вы были весьма шокированы, когда увидели его мужское достоинство.

Поерзав на диване, я ответила:

— Должна признаться, что была очень удивлена.

— Не могу вас винить за это. Я тоже удивилась, впервые увидев Кинга и Конга.

Кетчер фыркнул.

— Что, простите?

— Он так прозвал свои пенисы.

Господи Иисусе, мужик серьезно дал прозвище своим членам!

— Ясно, — отозвался Кетчер со смехом в глазах.

— Значит, вы с Рэнди встречались? — спросила я.

— О, гораздо больше, чем просто встречались.

— Учитывая, что вы видели Кинга и Конга, предполагаю, что не только встречались, — с улыбкой заметил мой спутник.

Патрисия покачала головой.

— Нет, я имела в виду, что мы поженились.

У меня отвисла челюсть.

— Но за двадцать лет, проведенных в Тейлорсвилле, он ни разу не упоминал о жене, позволяя считать себя закоренелым холостяком.

— Наверное, потому что мы едва ли были семьей. Всего лишь пара двадцатилетних детей цветов, которых Летом Любви обвенчал какой-то шаман. Это даже не было законно. Но спустя все эти годы ему нравилось время от времени называть меня женой.

Мой разум пытался воспроизвести картинку, где Рэнди с длинными волосами, в хипповой разноцветной рубашке, под ЛСД говорит «клёво» и изображает символ мира.

— Серьезно? Рэнди был хиппи? — недоверчиво спросила я.

— Да. Мы оба.

— Извините, не хочу показаться надменной. Просто он казался заурядным, не могу подобрать слова точнее, чтобы оказаться частью свингующих шестидесятых.

— Поверьте. Он был более чем свингер. Две-три женщины за раз.

— О боже, — пробормотала я.

Патрисия скрутила платок.

— Его аппетит одна из причин, почему мы не остались вместе. Я просто не выдержала. Кинг и Конг, кажется, всегда были наготове, а дырочки могут вынести лишь определенную нагрузку.

Кетчер поперхнулся водой, пролив ее на колени и на пол. Оправившись от приступа кашля, он поднял ладонь.

— Прошу прощения.

Когда Патрисия удивленно уставилась на него, я попыталась ее отвлечь.

— Могу представить, наверняка это было трудно для вас обоих, — произнесла я.

Патрисия вновь перевела на меня взгляд и кивнула.

— Да. Было. Поначалу, скорее, для меня, но когда я снова вышла замуж, стало тяжело для Рэнди. Он пережил несколько сложных лет, когда действительно начал ненавидеть Кинга и Конга. Больше всего на свете он хотел быть нормальным.

— Как считаете, могли ли сексуальные наклонности Рэнди послужить причиной убийства? — спросил Кетчер.

— Нет. Большинство людей, с которыми он общался, мирные и любящие. Многие из них, как и я, исповедуют буддизм и даже муху убить считают недопустимым.

— А как насчет человека, который, возможно, завидовал особенностям Рэнди?

Патрисия улыбнулась.

— Пусть такое и возможно, но я очень в этом сомневаюсь. Когда он впервые приехал сюда, случился настоящий переполох, но люди привыкли видеть Кинга и Конга. — она повернулась ко мне. — Вы не хуже меня знаете, каким милым и обаятельным человеком был Рэнди.

Я кивнула.

— Именно так. Трудно представить, что кто-то хотел его убить.

Кетчер вскинул брови.

— И вы уверены, что после разрыва он был полностью откровенен с вами о своей интимной жизни?

— Даже когда я снова вышла замуж, мы никогда по-настоящему не расставались. Хотя физически оставалась верна своему мужу, эмоционально я ему изменяла. Благодаря нашим отношениям, с уверенностью могу сказать, что не могла не знать о сексуальном опыте Рэнди.

— Можете вспомнить кого-нибудь, у кого хватило бы духу убить его? — задал следующий вопрос Кетчер.

Патрисия прикусила нижнюю губу. Я сразу поняла, что, даже имея мысли на этот счет, она не решится их высказать. Зная о ее любви к покойному и желании, чтобы убийцу нашли, я предположила, что ее сдерживает страх.

— Во многих отношениях Рэнди был скромным фармацевтом, который любил петь в церковном хоре. Он придумал это как прикрытие. Его дикая сторона доминировала. На самом деле, она даже часто влияла на его профессиональную деятельность.

Темные брови Кетчера сошлись на переносице.

— Как это?

— Хоть Рэнди и преуспевал в фармацевтике, это не полностью покрывало его затраты на жизнь. Он любил путешествовать в такие экзотические места как Бали и Таити. Поэтому познания в химии он начал использовать в других областях.

— Вы пытаетесь сказать, что Рэнди торговал наркотиками? — спросила я.

— Можно и так сказать. Но не кокаин или метамфетамин, а его собственная... смесь.

— Смесь? — хором спросили мы с Кетчером.

— Он не любил рассказывать мне обо всем, чем занимался. Держал в неведении, считая, что так сможет оградить от возможных последствий.

— Он настолько беспокоился о своей безопасности? — поинтересовалась я.

— Вы должно быть, не очень хорошо рассмотрели его дом. Он охраняется как Форт-Нокс.

— Я обратил внимание на большое количество камер и дверных замков, — отозвался Кетчер.

— Он беспокоился о безопасности отчасти из-за своего занятия, а отчасти потому, что убегал от прошлого. Поэтому и выбрал Тейлорсвилль — маленький городок, чтобы исчезнуть.

— Значит, он готовил «смеси» в течение многих лет?

— Да. Видимо, в одной из них он допустил ужасную ошибку, и ему пришлось исчезнуть.

Мы переглянулись. Информация, что Рэнди скрывался от кого-то, имела огромное значение для дела.

— Он не рассказывал, почему переехал в Тейлорсвилль? — поинтересовался Кетчер.

Патрисия покачала головой.

— Это один из немногих секретов, которые он от меня имел. Думаю, считал, что таким образом сможет защитить меня.

— Вы знаете имена клиентов Рэнди?

— Зик Честер, дьякон в Объединенной Сионской Церкви.

Мой спутник удивленно приподнял брови.

— В списке клиентов Рэнди был священник?

— Я не в курсе деталей. Просто несколько месяцев назад застала их беседу. Кроме того, что работает над чем-то для Эзры, брата Зика, Рэнди ничего мне не сказал.

Кетчер записал имя в блокнот.

— Вы знаете что-нибудь об этом Зике Честере?

— Только то, что его брат обзавелся последователями на своих воскресных и субботних ночных бдениях.

— Вам известно, где проходят эти бдения?

— Рэнди говорил, что примерно в сорока пяти минутах отсюда, в округе Доусон.

Кетчер кивнул и оторвал взгляд от блокнота.

— Спасибо, что поговорили с нами, Патрисия. Если вспомните что-нибудь еще о бизнесе Рэнди, пожалуйста, дайте нам знать.

Он вытащил из кармана пиджака визитку и протянул женщине.

Я подалась вперед.

— Прежде, чем мы уйдем, должна спросить о родственниках Рэнди. Вы что-нибудь знаете о его семье?

— Он осиротел уже будучи взрослым: отец умер, когда Рэнди было семнадцать, а мать — двадцать три. Его старшая сестра живет в Теннеси, но они очень редко виделись. Наш круг друзей заменил ему семью.

— Поняла. Вам известно, оставил ли он завещание?

Патрисия кивнула.

— Да. У меня где-то есть копия. Я исполнитель завещания.

— Ох, хорошо. Надеюсь, он оставил инструкции о том, чего хотел после смерти.

— Да. Хотел, чтобы все произошло здесь — от кремации до службы в часовне «Обнаженного Рая».

— Здесь есть церковь? — выпалил Кетчер.

Вместо того чтобы обидеться, Патрисия просто улыбнулась.

— Мы не безбожные люди, агент Мейнс. Мы просто ходим без одежды.

Он улыбнулся в ответ.

— Прошу прощения. Все очень ново для меня, но это не повод проявлять нетерпимость.

— Спасибо.

В поисках необходимых документов я порылась в сумке.

— Как исполнитель завещания, поставьте, пожалуйста, подпись, чтобы я передала тело в крематорий. Разумеется, нужно, чтобы вы отправили мне факсом копию завещания.

Когда я протянула бумаги, она уставилась на них отсутствующим взглядом. И снова по щекам побежали слезы. Я нерешительно протянула руку и похлопала женщину по плечу. Один из первых уроков, который я усвоила о скорбящих, заключался в том, что не все люди хотят, чтобы к ним прикасались.

Но Патрисия явно в этом нуждалась. В следующее мгновение она бросилась в мои объятия и безутешно зарыдала. Потребовалось время, чтобы сориентироваться, так как впервые ко мне прижималась обнаженная женщина. Но смущение улетучилось, я могла думать лишь о том, как ее утешить. В конце концов, она потеряла любовь всей своей жизни, неожиданно и жестоко.

— Может, тебе стоит позвать Барри, — прошептала я Кетчеру.

Он кивнул и вскочил с дивана. Словно ребенка, я укачивала взрослую женщину, приговаривая слова утешения. Кетчер вернулся с Барри, и тот уселся рядом с Патрисией на диван.

— Патти? Я здесь, милая, — произнес он.

Его голос, казалось, пробился сквозь бурю горя. Патрисия отстранилась от меня и, вытерев щеки, смущенно улыбнулась.

— Прошу прощения, что так расклеилась.

— Пожалуйста, не надо извиняться. Мы все понимаем, учитывая новости.

— Вы очень добры. — Она вздохнула и сделала несколько глубоких вдохов, а потом расправила плечи. — Думаю, теперь я в состоянии заняться бумагами.

Я указала на листок, лежавший перед нами на столе.

— Просто подпишите это. — Как только она поставила подпись, я забрала документы. — Спасибо.

Патрисия перевела взгляд с меня на Кетчера.

— Вы же найдете того, кто это сделал, правда?

У нее дрогнул подбородок, и я испугалась, что она снова расплачется.

Агент уверенно кивнул.

— Да, мадам. Разумеется.

— Хорошо.

Она поднялась и слабо улыбнулась.

— Если не возражаете, я вернусь домой. Мне нужно время, чтобы переварить все это. А еще бокал вина или таблетка «Ксанакса».

Мы тоже встали.

— Конечно. Как только что-нибудь узнаем, сразу сообщим вам, — ответил Кетчер.

— Буду очень признательна.

Пожав нам руки, Патрисия позволила Барри повести ее по коридору прочь из клубного дома.

Кетчер продолжал задумчиво смотреть ей в след, и я спросила:

— Ты же не думаешь, что она что-то скрывает?

Он покачал головой.

— Нет. Она все нам рассказала.

— Тогда почему так смотришь?

В его глазах зажегся озорной огонек.

— Просто пытался представить ее с Рэнди и Кинг-Конгом.

— Ты отвратителен, — проворчала я, запихивая бумаги обратно в сумку.

— Да брось. Только не говори мне, что сама не думала об этом?

Я закинула сумку на плечо.

— Нет. Я не настолько развращенная.

По правде говоря, эта мысль приходила мне в голову, когда Патрисия говорила о том, что Кинг и Конг — это слишком много для нее.

Кетчер ухмыльнулся.

— Ты врешь, Лив.

И снова мне захотелось придушить его из-за познаний в психологии.

— Ладно. Может меня и посетила эта занимательная мысль.

Он рассмеялся.

— Тут чертова туча занимательных мыслей. Я почти уверен, что этот случай станет самым необычным, над которым я когда-либо работал.

— Почти уверена, что должна с тобой согласиться, — произнесла я, когда голый швейцар открыл для нас двери.

Когда мы направились к машине, Кетчер спросил:

— А что было самым безумным в твоей практике до знакомства с Кингом и Конгом?

Я задумчиво склонила голову.

— Наверное, это случилось, когда в последний год университета я стажировалась у судмедэксперта округа Кларк. — Я открыла дверь машины и забросила сумку.

— Так что произошло? — поинтересовался он, опершись локтем о верх машины.

— Нам позвонили и сообщили об убийстве в жилом комплексе. Когда мы добрались туда, то обнаружили в постели трупы мужчины и женщины. Повсюду кровь. Очень походило на сцену из «Сияния», когда открылись двери лифта, и оттуда полилась кровь.

— Господи, — пробормотал Кетчер.

— Как бы то ни было, на обоих телах следователи нашли сквозные огнестрельные ранения, но ни одного входного. И я понятия не имею, откуда, но у меня в голове тут же зародилась мысль. Не раздумывая, я выпалила: «Проверьте их анальные отверстия».

Он фыркнул.

— Серьезно?

Я ухмыльнулась.

— Ага, так и было. Быстрый осмотр их задниц доказал мою правоту. Убийца сначала засунул дуло дробовика в анальное отверстие, а потом выстрелил.

Вздрогнув, Кетчер произнес:

— Больной ублюдок.

— Оказалось, это ревнивый муж той женщины. Он вернулся домой с охоты и застал жену со своим лучшим другом. И просто сорвался.

Я плюхнулась на сидение, и он тут же сел в машину. Завел двигатель и повернулся ко мне.

— А я-то думал, что моя история про трах с козой самая невероятная.

— В смысле?

Кетчер рассмеялся.

— Я участвовал в задержании одного наркомана, который жил на отшибе. Он устроил метамфетаминовую лабораторию в заброшенном трейлере на своем участке. В общем, мы добрались до него, а когда постучали, парень крикнул: «Минутку. Я почти там». Ну, мы переглянулись, ни черта не понимая, о чем он говорит. Постучав еще несколько раз, получали один и тот же ответ. Поэтому выломали дверь и завалились в трейлер. Когда оказались внутри, то обнаружили обдолбанного парня, который трахал козу.

Я ахнула.

— О, боже. Бедная коза.

— Именно. Мы стояли с пистолетами наготове, а он просто продолжал шпилить козу. Ему чуть зад не прострелили, а он удерживал нас, чтобы только успеть кончить.

Я медленно покачала головой.

— Это самая возмутительная история, которую я когда-либо слышала.

Кетчер кивнул.

— Да уж, это произошло через два года после выпуска из академии, а я до сих пор все помню, будто вчера.

— Могу понять, почему. Подобное оставляет шрамы на всю жизнь.

— Вроде Сэра Рэнди Двойной Член.

Я засмеялась.

— Случай Рэнди шокирующий... но не уверена, что он настолько может травмировать психику, как вид парня, насилующего козу.

— Ты права. — Кетчер взглянул на меня. — Кстати о Рэнди, я думаю о его смесях.

— А что с ними?

— Уверен, что у Гарри Поттера в доме должно быть место, где он варит свои зелья.

Я кивнула.

— Конечно, он не стал бы делать это вне дома. Особенно, учитывая, какая там охрана. Таким образом, он не рисковал быть раскрытым.

— Вот только в итоге вся эта защита не помогла ему.

— Верно.

— Хочешь осмотреть дом Рэнди, когда вернемся? Вдруг найдем тайное логово.

Я повернулась на сидении, удивленно уставившись на Кетчера.

— Ты хочешь вести расследование со мной?

— Конечно. Почему нет?

— Можешь считать меня ненормальной, но я думала, что этим должны заниматься ты и твои коллеги.

— Солано только что прислал сообщение, что они с Кэпшоу везут в отделение слепки отпечатков обуви и все остальные собранные улики. Раз остаюсь только я, то почему бы и нет?

— У тебя не будет неприятностей из-за присутствия гражданского лица?

Кетчер ухмыльнулся.

— Но ты не гражданское лицо. Как окружной судмедэксперт, ты тоже находишься на службе в правоохранительных органах.

— О да. Правда.

Ну конечно, почему я об этом не подумала? Во всем виновата близость члена. Присутствие этого мужчины устраивало бардак в моих мыслях.

Когда мы оказались возле подъездной дорожки дома Рэнди, там стояла патрульная машина помощника шерифа. Кетчер остановился рядом и опустил стекло, а когда тот последовал его примеру, показал свой значок.

— Агент Мейнс, Бюро Расследований. Мы собираемся осмотреть дом.

— Хорошо, — ответил помощник.

Кетчер снова поднял стекло и направился к дому. Хотя я и не из пугливых, все же радовало, что на улице еще светло. Конечно, мне приходилось ночами заниматься поиском тел и необъяснимыми смертями, в качестве как владельца похоронного бюро, так и судмедэксперта, но в этом деле было что-то более жуткое. Может, потому что дом стоял так далеко от дороги. А может, потому, что я никогда не занималась расследованием убийства в одиночку. Или, может, из-за двух членов Рэнди и его бывшей жены, которая живет в нудистской колонии, простите, загородном клубе. Но больше всего пугал род его незаконных занятий. Все эти «может быть» означали, что я не совсем уверена, какие еще странности скрываются в его подвале.

Остановившись перед гаражом, я увидела на двери и крыльце дома желтую ленту. Кетчер прихватил с заднего сидения снаряжение, и мы пошли к дому. Нам пришлось пролезать под лентой, чтобы зайти внутрь. Когда обнаружили, что дверь заперта, я спросила:

— Позвонить Ральфу, спросить, как зайти?

Вместо ответа Кетчер достал из заднего кармана бумажник и вытащил кредитную карточку. Вставил ее в дверной зазор и повозил. Услышав, как щелкнул замок, он повернулся ко мне и ухмыльнулся.

— Впечатляет, — поддразнила я.

— У меня много талантов.

— А еще раздутое эго.

Кетчер усмехнулся и открыл для меня дверь. Одинокая лампа в гостиной освещала нам путь.

— Я раньше никогда не занимался поисками, но держу пари, что вход в подвал находится на кухне, — предположил он.

Днем я уже заглядывала в дверь подвала, но не стала спускаться.

— Ага. Ты прав.

— Угадал, — произнес он, когда мы вошли в кухню.

Только я потянулась к ручке двери, как меня остановил звук открывающегося холодильника. Обернувшись, увидела, что в нем роется Кетчер.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не вычищаешь как какой-нибудь домушник холодильник Рэнди?

Кетчер выглянул из-за двери холодильника.

— Я умираю с голода.

— Это воровство, — возразила я.

Он нахмурился.

— Так как он мертв, я уверен, что ему это больше не понадобится.

— Крайне непрофессионально. — Я уперла руки в бока и склонила голову. — У тебя не будет из-за этого неприятностей?

От чувства паранойи у меня на затылке встали дыбом волосы. Я бросила взгляд на потолок в поисках камер. Рэнди был настолько помешан на безопасности, что я не удивлюсь, если они есть в каждой комнате. Не обнаружив ни одной, облегченно вздохнула.

— Господи, я же не вытаскиваю из его дома технику. Просто делаю себе бутерброд. Все равно это все выбросят.

— Ты невозможен.

Кетчер снова сунул голову в холодильник. И вытащил контейнер с мясом и колу.

— Для худосочного чувака Рэнди определенно много ел. А еще он явно тратил нелегальный заработок на еду, потому что тут у него всякая деликатесная хрень.

— Да?

Хотя в желудке забурчало от вида и аромата индейки, я не могла переступить через себя и взять еду покойного. Все же подожду, пока не окажусь дома.

Проглотив пару кусочков копченой индейки, Кетчер ответил:

— Черт, да. Импортные сыры и даже икра.

Я наморщила носик.

— Ненавижу икру.

Он перестал сворачивать очередной кусочек и удивленно посмотрел на меня.

— Хм, я бы никогда и не подумал, что ты ценитель икры.

— Когда я училась в колледже, подрабатывала официанткой в «Загородном клубе Атенса». Парень, в которого влюбилась, уговорил попробовать с одной из тарелок, что я и сделала. — Я вздрогнула. — Меня и по сей день тошнит, когда вспоминаю о том, как они лопаются у меня во рту. Не стоит и говорить, что моя пассия с тех пор меня не замечает.

Кетчер ухмыльнулся, прикончив кусочек индейки.

— Я сам никогда ее не пробовал, но после твоего блестящего отзыва, пожалуй, воздержусь и не стащу баночку. — Он вытер руки салфеткой и отставил контейнер. Открыв банку кока-колы, добавил: — Тот парень, в которого ты влюбилась, полный идиот. Во-первых, потому что повел себя как незрелый придурок и заставил сделать подобное, а во-вторых, потому что не сделал своей девушкой, как только увидел.

Я боролась с желанием попросить нюхательную соль, ибо чуть не упала в обморок от такого заявления. Вместо этого мои губы растянулись в глупой улыбке.

— Ты всегда льстишь женщинам, с которыми встречаешься?

— Только тем, которые заслуживают.

На щеках разлился румянец, и я пробормотала:

— Спасибо.

— Более чем пожалуйста. — Выпив кока-колу, Кетчер крайне непривлекательно отрыгнул и подошел к двери подвала. — Готова?

— Как всегда, — ответила я.

Щелкнув выключателем, он сбежал по лестнице вниз, а я за ним по пятам.

— Славное местечко, — заметил он.

Подвал оказался большим помещением с единственной дверью, которая вела наружу, а не в лабораторию. Он был воплощением настоящей мужской берлоги с гигантским телевизором, бильярдным столом и даже баром. Разумеется, мое внимание сразу привлекли две вещи: книжные полки от пола до потолка и музыкальный автомат пятидесятых годов.

Остановившись посреди помещения, Кетчер почесал подбородок.

— Здесь должен быть потайной ход.

— Книжный шкаф?

Я постучала по нескольким полкам.

— Наверное, слишком очевидно. — Он ткнул пальцем в огромную картину маслом на стене. — И она вряд ли скрывает за собой тоннель.

Не имея полной уверенности, я продолжала переставлять предметы на книжной полке. Кетчер подошел к выключателю. Когда комната погрузилась в темноту, я резко обернулась.

— Какого черта ты творишь?

Он достал из сумки фонарик.

— Если в стенах есть трещины, их будет легче увидеть без верхнего света.

— Ну, раз ты так говоришь, — неуверенно ответила я.

Было не совсем темно, учитывая, что свет проникал сквозь окна и стекло на двери. Кетчер принялся просвечивать стены фонариком. Проверив сначала переднюю стену возле лестницы, он направился к бару.

— Ты знала, что бар состоит из трех частей?

— Эм, нет. Не знала.

Он кивнул.

— Передняя, задняя и нижняя. Передняя, где гости пьют алкоголь. На задней располагается зеркало и большая часть бутылок. На нижней смешиваются напитки.

— С каких это пор ты так хорошо разбираешься в барах?

— Я подрабатывал барменом в последний год колледжа.

Кетчер шагнул за барную стойку. Он начал прощупывать стену на стыке дерева с задней частью бара. Ухватился за одну из резных фигур и потянул, задняя панель поддалась. Вместо зияющей дыры в стене показалась дверь.

— Святое дерьмо! — вскрикнула я и поспешила к нему.

— За восемь лет работы агентом я впервые нашел тайный ход. — Он обернулся и улыбнулся. — Чувствую себя десятилеткой, торчащим у дедушки дома и читающим детективы про братьев Харди.

Я рассмеялась.

— Я тоже читала про Нэнси Дрю, когда была маленькой. Но больше всего впечатлила история про тайный ход в доме Дауна из серии «Клуб нянек».

— О да, моя младшая сестренка их тоже читала.

Именно в этот момент я поняла, что мы с Кетчером намеренно избегаем входа в коридор. Мы просто стояли в дверном проеме, уставившись вперед.

— Полагаю, нам стоит проверить, а? — намекнула я.

— Э, да. Полагаю. — Достав из сумки две пары резиновых перчаток, он передал одну мне. Как только мы надели их, Кетчер протянул руку и щелкнул выключателем, но ничего не произошло. — Проклятие. Лампочка перегорела.

Но мы оба продолжали стоять, глядя в темную бездну. Когда Кетчер положил ладонь мне на плечо, я подскочила.

— Леди вперед, — предложил он.

— О, все в порядке. Можешь идти первым.

— С моей стороны это будет невежливо.

— Хочешь сказать, что такой сильный и крепкий агент, как ты, боится подвала?

— Я не боюсь подвалов. Я просто не фанат жутких туннелей.

Я фыркнула.

— Вы говорите как девчонка, агент Мейнс.

Он недовольно посмотрел на меня.

— По правде говоря, в замкнутых местах у меня начинается клаустрофобия. Но я предпочитаю об этом не распространяться, потому что у агентов не должно быть слабостей.

— Ладно, ладно. Я пойду первая.

Сделав глубокий вдох для успокоения, я осторожно шагнула вперед, а Кетчер двигался следом. Мы прошли несколько футов, когда он произнес:

— Это напоминает мне сцену в «Молчании ягнят», когда Джоди Фостер находилась в подвале, и Буффало Билл включил свет.

По коже пробежал озноб.

— Обязательно было рассказывать об этом сейчас?

Вместо ответа он наклонился и сделал мне на ухо «п-ф-ф-ф-т» как Лектер после своей фразы про кьянти и бобы. Я ткнула его локтем под ребра.

— Ты мудак.

Он засмеялся.

— Извини. Мне нужно было как-то отвлечься.

— Могу придумать тысячи других способов это сделать.

— Х-м-м, может, хотя бы пару сотен из них окажутся сексуальной направленности?

Я закатила глаза.

— Избавь меня.

В конце туннеля оказалась другая дверь. Я уже вообразила, что там будет какой-нибудь кодовый замок, но с удивлением обнаружила, что она открыта. Видимо из-за того, что располагалась в конце тоннеля за скрытым проходом, Рэнди не считал необходимым запирать ее.

Я распахнула дверь, и над головой вспыхнули флуоресцентные лампы, освещая стены маленькой комнатки без окон. В центре находился большой стол с различными фармацевтическими штуками типа ступок, пестиков и контейнеров для таблеток. На одной стене на полках от пола до потолка стояли всякие склянки с надписями. В одних были таблетки, в других жидкости.

Кетчер взял несколько, и мы уставились на них. Вместо имени на каждой склянке были лишь наклейки с цифрами.

— Думаю, это все для секретности, — прокомментировал он.

— Интересно, записаны ли у него под каждым номером соответствующие препараты или он все держал в голове?

Снова посмотрев на полку, Кетчер произнес:

— Тут пять-десять видов наркотиков, он вполне мог просто их запомнить. Вероятнее всего работал исключительно по памяти. Не храня рецепты и описания на бумаге или компьютере, он мог быть уверен, что никто не украдет его бизнес. Не говоря уже о том, что если поймают, без тщательного анализа властям трудно будет доказать, что он здесь готовит.

— Весьма изобретательно, — заметила я.

— Более чем, черт возьми. — Кетчер полез в сумку и вытащил несколько пакетов. — Возьму пару образцов, пусть лаборатория сделает анализ.

Пока он упаковывал склянки, я обыскала комнату в поисках чего-нибудь значимого для дела, например, записной книжки. Но ничего не нашла. Рэнди действительно оказался скрытным и осторожным.

— Ладно. Думаю, на этом все. Давай выбираться отсюда, — произнес Кетчер.

Я кивнула и последовала за ним обратно в комнату и дальше по коридору. Вернувшись в подвал, он достал телефон, чтобы позвонить в отделение Бюро.

Пока он разговаривал с одним из своих начальников, я подошла к музыкальному автомату и с завистью провела пальцами по кнопкам. Решись я однажды на спонтанную покупку, это бы оказался музыкальный автомат со старенькими песнями, особенно «Motown». Кажется, у нас с Рэнди были похожие вкусы.

Я так увлеклась чтением названий песен, что не услышала, как сзади подошел Кетчер. От звука его голоса я подпрыгнула.

— Нужно отвезти это в лабораторию сегодня вечером, у нас лаборант допоздна работает.

Прежде чем обернуться, я нажала на кнопку и заиграла «Runaround Sue»(прим. Пер.: «Вертихвостка Сью») Dion.

«Вот моя история. Грустная, но правдивая».

Кетчер застонал.

— Ради всего святого.

— Не любишь старенькое? — спросила я, а сердце дрогнуло.

— Не в этом дело. Это из-за песни. — Он глубоко вздохнул. — Девушку, которая вырвала мое сердце и растоптала беднягу, звали Сью.

У меня тут же пробудился интерес при упоминании о бывших. До сих пор Кетчер не слишком много говорил о своей личной жизни. Я уже задавалась вопросом, была ли у него любовь или только секс.

— Сколько тебе было лет?

— Двадцать два.

— Ох, совсем ребенок.

— Видимо, да.

Прислонившись к музыкальному автомату, я поинтересовалась:

— Так что произошло?

Он провел рукой по лицу.

— Ты, правда, хочешь это знать?

— Я рассказала тебе про свое постыдное прошлое, когда Эрик умер прямо на мне.

— Ладно, ладно. Я обнаружил ее в постели с парнем накануне дня, когда хотел сделать ей романтическое предложение.

У меня от шока отвисла челюсть.

— Ты был настолько серьезно настроен?

Кетчер печально улыбнулся.

— Мне так казалось.

— Черт. Это больно.

— Ага. По крайней мере, было. Прошло уже десять лет, и я давно двинулся дальше.

— Рада слышать. Я про то, что двинулся дальше, а не то, что тебе разбили сердце.

— А как насчет тебя?

— Разбивали ли мне сердце? — Когда Кетчер кивнул, я ответила: — Конечно, но не из-за измен. — Я невесело усмехнулась. — Кажется, в моей жизни все связано со смертью, включая сердце. Не знаю, любила ли я Эрика, но его смерть разбила мне сердце. Особенно то, как именно все произошло.

Кетчер поморщился.

— Это должно быть ужасно.

— Э, да. Так и было.

Бросив образцы на бильярдный стол, он протянул мне руку.

— Что?

— Могу пригласить на танец?

Я засмеялась.

— Ты серьезно хочешь со мной потанцевать?

— Да.

— В подвале места преступления.

— Да, черт побери. — Он указал на музыкальный автомат. — Не нужно упускать возможность.

Хотя обстановка была не самой подходящей, романтика момента не прошла мимо меня. А потому я заглушила сомнения и вложила ладонь в руку Кетчера.

Он притянул меня к себе и обнял второй рукой за талию. Мы начали скакать по кругу, как на дискотеке пятидесятых. Серьезно, только так я и могу это описать. Кетчеру оставалось еще раскрутить и закрутить меня, как в рок-н-ролле. Когда песня подошла к концу, он наклонил меня к полу. Я задыхалась от танца и смеха.

Когда он потянул меня обратно, то наклонил голову и приблизился к моим губам. Песня сменилась на «You Really Got a Hold on Me» Смоки Робинсона и «The Miracles», но, проклятие, мы буквально вцепились друг в друга. Я скользнула руками вниз по спине Кетчера и схватила его задницу, прижимаясь киской к растущей эрекции. Он застонал мне в рот и обхватил ладонью грудь. Наши объятия вторили словам песни: «Крепче, крепче».

Пошатываясь, мы добрались до бильярдного стола и, запутавшись в руках и ногах, рухнули на него. Наши рты сливались в яростном поцелуе, а языки сплетались в дразнящем танце. Кетчер толкал бедра вперед, прижимая член между моих ног, и я чувствовала, как становлюсь влажной. Хотя это было совершенно неправильно с точки зрения морали и этики, и я должна бы устыдиться, но больше всего на свете мне хотелось, чтобы он отымел меня на бильярдном столе мертвого парня посреди места преступления.

— Оливия? — сверху раздался окрик.

Узнав голос Ральфа, я оторвала губы от Кетчера и отчаянно попыталась перевести дыхание.

— Да? — крикнула в ответ.

— Я собирался домой, когда сообщили, что вы с агентом Мейнсом здесь. Решил остановиться и узнать, что вы выяснили по поводу экстренного контакта Рэнди.

— Конечно. Секунду, сейчас поднимусь.

Я оттолкнула Кетчера и вскочила на ноги, мысленно порадовавшись, что Ральф ленив. Иначе он бы спустился вниз и застал нас сосущимися.

— Думаю, он это спланировал, — проворчал Кетчер, поправляя галстук и рубашку.

Я взглянула на свое отражение в зеркале над баром.

— Ой, не придумывай.

— Не придумываю. Я считаю, что он ехал домой и вдруг сработал датчик по обламыванию кайфа. То, что он прервал нас, дела не касается. Он сделал это лишь для того, чтобы секса не было не только у него.

Я засмеялась.

— Хорошо, что он прервал нас.

— В синих яйцах и сморщившемся члене нет ничего хорошего, малышка.

— Для обоих было бы плохо, застукай кто-то нас на месте преступления.

Кетчер нахмурился.

— Наверное.

— Ты это прекрасно знаешь. А теперь пойдем.

Он неохотно последовал за мной к лестнице. Ральф стоял наверху, с любопытством уставившись на нас.

— Что вы там делали вдвоем?

— Исследовали тайник, — ответил Кетчер.

Ральф округлил глаза и отошел, давая нам пройти.

— Для чего, бога ради, Рэнди нужен был тайник?

— Я тебе все расскажу по дороге домой.

— Да? — хором воскликнули мужчины.

Я кивнула.

— Ральф может отвезти меня домой, раз тебе нужно отправить образцы в лабораторию.

Кетчер сник. Полагаю, он думал, что мы могли бы по-быстрому перепихнуться после того, как он отвезет меня домой.

— Прекрасно, — пробурчал он.

Я закусила губу, чтобы не рассмеяться.

— Дай мне секунду, Ральф. Нужно забрать сумочку из машины Кетчера.

— Конечно, Лив. Я закрою.

Когда мы вышли на крыльцо, Кетчер заскрежетал зубами.

— Эпичный обламыватель кайфа.

— Хочешь, мы перенесем то, что начали? — спросила я по дороге к машине.

Он вопросительно поднял брови.

— Ты серьезно?

— Конечно.

На его губах заиграла довольная улыбка.

— Ладно. Я позвоню тебе завтра.

— А тебе не нужен мой номер?

Он подмигнул.

— Я его достану. Не просто так же у меня доступ к телефонным записям.

— Звучит жутко.

Кетчер засмеялся.

— Увидимся, Оливия.

— До свидания, агент Мейнс.

После того, как захлопнулась дверь, он уехал, а я стояла с глупой улыбкой на лице и наблюдала за исчезающими вдали задними фонарями его машины.

ГЛАВА 9

Хотя Рэнди убили всего двадцать четыре часа назад, казалось, что минула целая неделя. Прошлым вечером, покинув место происшествия и Кетчера, я приехала домой, приняла долгий и обжигающе горячий душ, а в семь часов упала в постель, даже не озаботившись ужином.

Около семи утра меня разбудил звонок не будильника, а телефона. Перекатившись и схватив его с прикроватной тумбочки, я чуть не свалилась с кровати, поняв, что это Кетчер, а не труповозка.

К.: Доброе утро, Красавица.

Пока я пялилась на экран, сердце сделало забавный кульбит, заставивший меня хихикнуть и задуматься о посещении кардиолога.

Я: Доброе утро.

К.: Тебе снились сладкие сны обо мне или кошмары про члены Рэнди?

Я фыркнула.

Я: Никаких кошмаров, слава богу.

К.: И никаких эротических снов?

Я: Прости, но нет.

К.: Какая жалость.

Я: Я тебе нужна?

К.: Не-а. Просто хотел сказать привет.

Сердце снова заколотилось как ненормальное.

Я: Рада, что ты сказал привет.

К.: Скоро увидимся. Пока.

Я: Пока.

Благодаря сообщению Кетчера все утро я была на седьмом небе от счастья. Сейчас же наблюдала за похоронами миссис Лофтон. Вместо часовни Салливанов служба проходила в Первой Баптистской Церкви.

Второй министр только поднялся, чтобы произнести хвалебную речь о покойной, как в кармане моего пальто просигналил телефон. Я быстро выскочила из святилища, чтобы просмотреть сообщение. Сердце затрепетало, едва я обнаружила, что оно снова от Кетчера.

К.: Нужно проследить за собранием святоши вечером. Можешь поехать со мной?»

Хм-м, он действительно приглашает меня присоединиться к расследованию. Это определенно интересное развитие событий.

Я: Конечно. Во сколько?

К.: Подберу в 6 у дома.

Я: Ок.

Я посмотрела обратно на зал, а телефон снова просигналил. «О боже!» — вскрикнула при виде фотографии вставшего члена. Я резко оторвалась от экрана и поспешно огляделась. К счастью, коридор был пуст и никто кроме меня не видел пульсирующее достоинство Кетчера.

Я: Серьезно? Я на работе!

К.: Мне бы хотелось, чтобы ты поработала надо мной своим сладким ротиком.

Я пискнула и напечатала ответ.

Я: Кетчер, прошу.

К.: М-м-м, мне нравится, когда ты умоляешь. Позволишь кончить тебе в ротик? Или на твои изумительные сиськи?

Эти грязные слова заставили меня покраснеть, жар разлился не только по щекам. Я покрепче сжала бедра в попытке ослабить напряжение между ног.

К.: Или предпочтешь, чтобы я над тобой поработал? Слизал все сливки с этой идеальной розовой киски.

«М-м-м, о да», — от его слов и возникших видений простонала я. А потом словно молнией пронзило осознание, где я нахожусь. И хотя в десяти заповедях такого не говорилось, но уверена, что в списке запретов не на последнем месте «не заниматься сексом в доме Божьем».

Я: Прекрати.

К.: В ту ночь ты не так разговаривала.

Я: Ага, но тогда я была не в церкви!

К.: Пробовала ролевые игры? Я вполне мог бы сыграть священника, а ты невинную монахиню. Проклятье, я так чертовски жажду засунуть руку под рясу и трахать тебя пальцами, пока не кончишь и не прокричишь мое имя.

В этот момент я почувствовала, как ступни обжигает огонь, но не преисподней, а желания. А потом снова взяла себя в руки. Есть всего несколько вещей, которые я не могу сделать, вне зависимости от того, насколько они горячи. Например, я не могу заниматься сексом в церкви. Особенно на похоронах. Не говоря уже о том, что я сама их организовала.

Поэтому яростно набрала текст.

Я: Достаточно. Не сейчас. Поговорим позже.

К.: Ладно. Только надень юбку. Хочу по дороге трахнуть тебя пальцами.

Господи-боже, этот мужчина неумолим. Вместо ответа я отключила телефон, покончив с искушением. И осторожно вернулась в зал. Взглянув на алтарь, заметила разочарованное лицо Иисуса на массивном витражном стекле.

— Мне очень жаль, — пробормотала ему.

Несколько человек на скамье передо мной с любопытством обернулись. Пытаясь сохранить лицо, я быстро добавила:

— Да, я очень, очень сожалею о вашей утрате.

Одна из женщин покачала головой, словно искренне прониклась моими словами. Когда они отвернулись, я закатила глаза и вздохнула.

В этот момент ко мне присоединился Тодд.

— Ты в порядке? — поинтересовался он.

— Все нормально. А что?

— У тебя лицо красное и ты, кажется, запыхалась.

— Все нормально, — повторила я.

Как же мне хотелось прибить Кетчера! Ладно, по крайней мере, я хотя бы снова смогу его трахнуть. Может, и дважды. Возможно, даже позволю ему побить со мной рекорд в восемь оргазмов.

А потом можно и убивать.

ГЛАВА 10

После похорон миссис Лофтон я на катафалке поехала обратно к бюро, чтобы забрать свою машину. Было уже около четырех и со вчерашнего вечера к нам не приходили посетители, а потому я закрыла офис и похоронное бюро, а затем направилась домой, чтобы подготовиться к свиданию. Точнее, я предполагала, что это свидание. Разумеется, Кетчер не предлагал поужинать, выпить и что там еще обычно делают на свиданиях. Лишь сообщил, что будет ждать, чтобы вместе съездить и проверить зацепку.

О, и еще он хотел трахнуть меня пальцами по дороге. И да, мне определенно не хотелось забывать эту деталь.

Я быстро приняла душ, сделала прическу и макияж. Учитывая, что мы планируем присутствовать на уличной проповеди, я скользнула в шелковую блузку сливового цвета и черную расклешенную юбку до колен. Февральский воздух прохладен, потому пришлось надеть чулки и черные сапоги, а на плечи накинуть черный пиджак.

В дверь позвонили без двух минут шесть, вызвав у Мотауна приступ лая.

— Полегче, мальчик, — приговаривала я, идя по коридору.

Отперев и распахнув дверь, увидела Кетчера, одетого в сногсшибательный темно-синий костюм. Мой взгляд скользнул с его лица на руки, в которых вместо полагающегося букета цветов находилась книга.

Я скрестила руки на груди и улыбнулась.

— Собираетесь вручить мне книгу, агент Мейнс?

Он усмехнулся.

— Не совсем. Я хотел сделать приятное и подарить цветы, но подумал, что работая в похоронном бюро, ты, должно быть, устала от их запаха.

От его проницательности и заботы у меня отвисла челюсть. Раньше всякий раз, когда мужчины дарили мне цветы, я просто улыбалась и говорила «спасибо». Правда заключается в том, что тошнотворно-сладкий цветочный запах так сильно ассоциируется с работой, что я ненавижу чувствовать его где-то еще.

— Ты прав, так и есть.

Лицо Кетчера просветлело.

— Я знал, — он протянул мне книгу. — Решил, что это тебе больше понравится.

Взяв ее, я посмотрела на обложку. При виде «Убить пересмешника» в твердом переплете глаза защипало от слез, и я вскинула руку ко рту, уронив при этом книгу.

— Черт! — пробормотала я.

Мы оба наклонились поднять ее и столкнулись лбами.

— Ай! — Черт! — вскрикнули в унисон.

Трясущимися руками я подняла книгу. На глаза вновь навернулись слезы, когда я пробежала пальцами по обложке.

— Это первое издание.

Я оторвала взгляд от подарка и перевела на дарителя.

— Кетчер, это слишком. Я не могу принять.

— Уверен, что можешь.

Протянув ему книгу, я запротестовала:

— Но она стоит кучу денег.

Он махнул рукой.

— Это где-то сотый тираж первого издания. И она даже не подписана. Ты за нее не выручишь, наверное, и сотни баксов.

Переполненная эмоциями, я обняла его за шею и крепко прижала к себе. Потом чуть отстранилась и подарила долгий, чувственный поцелуй. А затем положила ладонь ему на щеку.

— От всего сердца, спасибо.

Он ухмыльнулся.

— Черт возьми, я буду каждый день дарить тебе по книге, если это означает такое внимание.

Я засмеялась.

— У тебя припрятана целая тележка с классикой, чтобы ухаживать за женщинами?

— Не совсем. Бабушка по материнской линии работала библиотекарем в Монровилле.

— Где жил Харпер Ли?

Кетчер кивнул.

— Можно сказать, что она иногда хитрила с копиями.

Я рассмеялась.

— Хочешь сказать, что это свежая копия?

Кетчер взял у меня книгу и открыл на последней странице. Опустив взгляд, прочитала «Собственность библиотеки Монровилля». Я фыркнула.

— Мне снова кажется, что наши бабушки были лучшими подругами.

— Возможно.

— Независимо от того, как ты заполучил эту копию, я очень благодарна.

— Пожалуйста, — с озорной улыбкой он добавил: — почему бы тебе еще раз не продемонстрировать свою благодарность?

Я хлопнула его книгой по груди.

— Хорошая попытка, но у нас есть работа, помнишь?

Он застонал.

— Работа агентом — это сплошной облом.

— Входи. Заберу сумочку, и можем идти.

Кетчер проследовал в коридор, когда приветственный лай заставил его остановиться. Хорошенько рассмотрев несколько угловатого питбуля, мужчина сделал шаг назад.

— Все в порядке. Он не укусит.

Когда Мотаун издал низкое рычание, Кетчер вскинул брови.

— Уверена?

— Абсолютно. Поверь, он ужасный слабак и худшая сторожевая собака. Он просто хочет зализать тебя до смерти.

С опаской в глазах он вошел внутрь. Протянул Мотауну руку, чтобы тот обнюхал ее. Но вместо этого пес принялся слюнявить и облизывать Кетчеру ладонь. Мужчина ухмыльнулся.

— Думаю, я ему понравился.

— Ага. Ты бы понял обратное.

— Ты же говорила, что он плохой охранник.

— Так и есть. Когда ему кто-то не нравится, он просто писает ему на ногу и уходит.

— Хотелось бы мне тоже так иногда делать.

Я рассмеялась и пошла в гостиную. Взяв сумочку, вернулась и увидела Мотауна на седьмом небе от счастья — Кетчер чесал ему за ушком.

— Знаешь, никогда не представлял тебя с подобной собакой.

— Почему же? — поинтересовалась я.

— Во-первых, ты больше похожа на кошатницу.

Я фыркнула и закатила глаза.

— Потому что мне тридцать, я одинока и становлюсь сильной и независимой с сорока кошками?

— Нет. Совсем нет. Просто ты кажешься той, кто любит маленьких, приятных созданий.

— В Мотауне может и восемьдесят фунтов, но он очень милое существо.

— Ага, все же я не могу представить тебя с питбулем, который выглядит так, словно его пропустили через центрифугу.

— Так и есть. Когда он стал ошиваться вокруг похоронного бюро, я отвезла его к ветеринару. Она подтвердила, что пса использовали в качестве приманки на собачьих боях.

Кетчер злобно нахмурился.

— Ублюдки.

— Будь моя воля, я бы каждому, кто посещает собачьи бои, пулеметом отстреливала яйца.

Хохотнув, он произнес:

— Полегче, Терминатор.

Я немного смутилась.

— Простите. Я склонна жестоко относиться к людям, которые причиняют боль животным, детям и пожилым людям.

— Не извиняйся. Я полностью согласен по поводу пулеметного обстрела по гениталиям уродов. Просто непривычно видеть такую ярость от тебя, — он провел большим пальцем по моей щеке. — Это немного пугает, но в то же время сексуально.

Я улыбнулась.

— Полагаю, ты один из немногих мужчин, которые находят мою пугающую сторону даже немного сексуальной.

— Они не знают, от чего отказались, — ответил Кетчер.

Мы стояли и смотрели друг на друга, а в воздухе чувствовалось напряжение, такое, от которого на руках и затылке волоски встают дыбом. Даже Мотаун это почувствовал, подошел и вклинился между нами носом.

Кетчер усмехнулся и похлопал пса по голове.

— Успокойся, мальчик, я не собираюсь отбирать ее у тебя. Поделимся? — Мотаун посмотрел на нас и протиснулся еще дальше. — Хм, думаю, ответ «нет».

— Нам, наверное, пора идти, — сказала я.

Не столько заботилась о том, чтобы выследить Эзру и Зика Честеров, сколько боялась, что если не отойду от этого мужчины, то сорву с него одежду и буду иметь по всей гостиной. А еще в голове ворчал голосок, что между нами не только секс. Что у нас глубокая связь, не имеющая ничего общего с единением его члена и моей вагины. Хотя эта часть и была необычайно милой.

Перекинув сумочку через плечо, я посмотрела на Мотауна.

— Будь хорошим мальчиком, пока меня нет. — Он лизнул мне руку в знак согласия и, схватив косточку, запрыгнул на диван. Я повернулась к Кетчеру. — Готов?

— Ага. Пошли захватывать святошу.

Я засмеялась.

— Скрестим пальцы, чтобы вечер прошел спокойно.

Кетчер фыркнул.

— Малышка, думаю, правильнее сказать, что в этом деле ничего не может быть спокойно.

И снова Кетчер оказался прав.

Шатер Эзры Честера располагался в сорока пяти минутах езды от Тэйлорсвилля. Съехав с автострады, большую часть пути проделали по узкой дороге. Прошло пятнадцать минут с тех пор, как мы проехали последний город и признаки цивилизации. Кетчер поморщился, когда гравий застучал по бокам машины, которая, как я правильно догадалась, оказалась кабриолетом. Огненно-красный «мустанг».

Дорога заканчивалась чем-то вроде заброшенной ярмарочной площади. Приехало так много людей, что машины были припаркованы на траве и на обочине дороги. Посреди поля возвышались два огромных шатра.

— А тут довольно многолюдно, — заметил Кетчер.

Я отстегнула ремень безопасности.

— Ага, Патрисия говорила, что у него много последователей.

— Меня интересует другой вопрос: как, черт возьми, у такого парня может быть столько слушателей? Я хочу сказать, подобные мероприятия не продвигают в газетах или «Фейсбуке». И я не видел никаких рекламных щитов по дороге.

Он прав. Единственной рекламой были маленькие таблички с надписью «Религиозные шатры впереди».

— Наверное, из уст в уста, — отозвалась я, захлопывая дверь.

Обойдя машину, Кетчер взял меня за руку, отчего я, конечно же, возрадовалась как дурочка, и мы пошли по дороге. А потом по высокой траве поляны.

Дойдя до шатра, обнаружили, что все ряды металлических стульев заняты и остались только стоячие места. Справа несколько музыкантов, вооруженных банджо, гитарами и скрипкой, играли гимн. Напротив них располагался небольшой деревянный помост с микрофоном в центре. На сцене стояли двое мужчин средних лет с проседью в волосах и наблюдали за входящими людьми. Время от времени самый высокий из них приветственно поднимал руку и улыбался. Иногда кивал.

— Полагаю, это Эзра и Зик Честеры, — сказала я.

— Похоже на то. Высокий, должно быть, Эзра. От него буквально исходят волны евангелизма.

Я рассмеялась над подобным описанием. Через несколько минут Эзра подошел к стойке микрофона. Гудение толпы постепенно стихло.

— Добрый вечер, дорогие. Мое сердце радуется, видя, как много людей сегодня пришло. Надеюсь, каждый получит удивительное благословение. Мне хотелось бы начать нашу службу с песни. — Он повернулся к музыкантам. — Мальчики, давайте споем «Я видел свет».

Гитара, скрипка и пианино заиграли мелодию. Почти одновременно люди в толпе начали хлопать и топать ногами в такт ритму.

— Я бесцельно скитался по грешной жизни.

Я оторвала взгляд от палатки и уставилась на Кетчера круглыми глазами и с открытым ртом.

Он обернулся и улыбнулся.

— Что?

— Ты поешь.

— Я в курсе.

— Хорошо получается.

Он подмигнул.

— Что ж, спасибо. Я преуспел во многих вещах, как в спальне, так и за ее пределами.

Закатив глаза, я спросила:

— Откуда такой, как ты знает слова этой песни?

Кетчер с притворным негодованием прижал руку к груди.

— Ты намекаешь, что я не духовный человек?

— Возможно.

— Должен сказать, что когда я рос, посещал церковь при каждом удобном случае.

— Правда?

Он кивнул.

— И воскресную школу каждое лето.

— Я впечатлена. Какое вероисповедание?

Он приподнял бровь, глядя на меня.

— Угадай.

— Хм. Баптист?

— Близко. Всех моих родственников по маминой и папиной линии окропили.

Я улыбнулась.

— А-а, методист.

— Ага. А ты?

— А меня макали, баптизм.

— Мне стоило догадаться.

— Я что, похожа на баптистку?

— Не совсем. Просто ты выросла в маленьком городке Библейского пояса⁶. Уверен, что Тэйлорсвилль не сможет похвастаться разнообразием не протестантских конфессий.

— Ты прав.

Песня подошла к концу, и Эзра снова взял микрофон.

— Вновь хочу поблагодарить каждого за то, что пришел сегодня. Конечно, моему сердцу приятно видеть так много богобоязненных людей, желающих послушать проповедь и почувствовать Святой Дух.

Я подпрыгнула, когда мужчина рядом со мной вскинул руку вверх и крикнул:

— Аминь, брат!

Эзра улыбнулся ему.

— Господь говорит нам не бояться. Благодаря своей вере я ничего не боюсь. Дабы продемонстрировать, что действительно под защитой Отца нашего, я возьму в руки змей.

Только сейчас я заметила стоящую у подножия алтаря коробку. У меня перехватило дыхание, когда Эзра откинул крышку. Воздух наполнил характерный звук, издаваемый гремучими змеями.

— О Господи, он же змееносец!

Церкви со змееносцами что-то вроде легенд глуши Юга. В их существовании можно начать сомневаться, так как слышно в основном лишь сплетни. Суть церковной доктрины заключается в том, что люди держат ядовитых змей, якобы с целью доказать свою веру. Они буквально воспринимают главу 16 стих 18 Евангелия от Марка про «если змей в руки возьмут». Если ты подержал змею, и она тебя не укусила, то получаешь пятерку с плюсом за веру. Если же тебя укусили, то получи жирную единицу и, скорее всего, отправляйся в больницу или на тот свет за вопиющее отсутствие веры. Церкви змееносцев были запрещены в Джорджии, поэтому полностью исчезли из виду. Я понятия не имела, что они все еще существуют.

Зик слегка побледнел.

— Не думаю, что сегодня стоит.

Эзра покачал головой.

— Где же твоя вера, брат?

— С тобой, как и всегда. Просто я считаю, что сегодня мы должны посвятить все свое время спасению потерянных душ.

Когда Эзра двинулся к коробке, Кетчер наклонился и прошептал мне на ухо:

— Готовься. Мы по уши в дерьме.

Я толкнула его и смерила недовольным взглядом.

— Не ругайся в доме божьем.

— Это навес, Лив.

— Все равно.

Я больше не могла препираться с ним. Вместо этого все внимание обратила на то, что происходило с Эзрой и змеями. Не колеблясь ни секунды, тот сунул руку в гремящую коробку. Повернулся к толпе и подбросил в воздух двух змей.

— Ох, черт, нет, — пробормотал мой спутник себе под нос. На этот раз я не стала его отчитывать, так как он выразил мои собственные мысли.

Музыканты тут же заиграли бодрый гимн, и Эзра принялся танцевать вокруг, размахивая змеями в такт музыке. В это время его брат заломил руки и словно окаменел.

Наклонившись к Кетчеру, я спросила:

— Что стряслось с Зиком?

— Думаешь, то, что он выглядит, словно вот-вот обосрется от страха, является частью представления? Хочет повысить уровень веры Эзры?

— Именно.

— Если так, то ему полагается Оскар за этот спектакль. Чувак на самом деле весь в поту.

Эзра внезапно остановился спиной к толпе. Когда он развернулся, его лицо исказилось от боли. Он некоторое время смотрел на собравшихся, прежде чем его взгляд упал на руку.

— Вот дерьмо! — воскликнула я.

Вид вонзившихся в правую руку Эзры змеиных клыков заставил меня забыть о своем решении не ругаться в церкви.

С губ Эзры сорвался крик, и он отбросил вторую змею, чтобы помочь себе освободиться от напавшей твари. Музыканты переглянулись и резко оборвали музыку.

— Я не понимаю. Его и раньше кусали, — произнес мужчина рядом со мной.

— Правда? — спросила я.

Мужчина кивнул.

— Но он никогда себя так не вел.

Эзра отшатнулся и споткнулся о коробку, перевернув ее. Алтарь заполнился извивавшимися гремучими змеями. Раздались вопли и люди принялись переворачивать стулья, пытаясь убраться подальше.

— К черту все, — бросил Кетчер, залезая рукой в карман пиджака.

Я округлила глаза при виде не одного, а целых двух пистолетов. Он начал проталкиваться к алтарю, и я, не желая потеряться в толпе, схватила его за спину и двинулась следом.

Достигнув сцены, он принялся быстро палить по змеям. Это вызвало еще большую неразбериху. Пока Кетчер изображал Грязного Гарри перед змеями, я подбежала к Эзре, чья рука все еще находилась в тисках гремучей твари. Взглядом пошарила вокруг в поисках оружия. Схватила микрофонную стойку и принялась сбивать ею змею с руки Эзры.

К счастью, та разжала зубы, и с помощью палки я подкинула тварь под выстрелы.

Я обернулась, увидела, как Эзра повалился на сцену, и ткнула пальцем в Зика.

— Звони 911. Сейчас же.

Мужчина выхватил телефон из кармана и позвонил, а я опустилась возле пострадавшего на колени.

— Для начала не двигайся. Чем меньше двигаешься, тем медленнее распространяется яд.

Он кивнул в знак согласия.

— Скорая едет, — произнес Зик, когда к нам подошел Кетчер.

Я подняла на них взгляд.

— Нужно крепко перевязать руку, чтобы изолировать рану и не дать яду быстро распространиться.

— Платок? — предложил Зик, потянувшись в задний карман.

— Слишком маленький.

В следующую секунду Кетчер сорвал с себя пиджак, галстук и рубашку. Вид его скульптурно вылепленной обнаженной груди обездвиживал, будто в меня выстрелили из транквилизатора. При звуке своего имени, я стряхнула оцепенение.

— Что?

— Я сказал, используй мою рубашку.

— Ох, прости. Я на мгновение отключилась.

— Похоже, это происходит каждый раз, когда ты видишь меня с голым торсом, — с ухмылкой ответил Кетчер.

Я сузила глаза.

— Я мысленно перебирала список того, что делать дальше.

— Ну, разумеется.

— Неважно. Займись делом и сложи ее в треугольник для жгута.

Пока Кетчер работал, я взяла Эзру за руку и скрестила ее на груди. Когда жгут был готов, просунула его за рукой и спиной пострадавшего. Соединила концы на уровне ключицы и завязала их.

— Ладно, это все, что мы можем сейчас сделать. Нужно дождаться скорой помощи, чтобы ввели противоядие.

— Ладно. Спасибо, — слабо пробормотал Эзра.

— Может, мне на него пописать? — внезапно спросил Зик.

Кетчер уставился на него с отвисшей челюстью.

— Ты что, рехнулся?

Зик упер руки в бока.

— Старожилы говорили, что моча помогает разбавить яд.

Я покачала головой.

— Нейтрализация яда мочой всего лишь миф.

— Слава богу. Меньше всего мне хотелось бы видеть его член, — пробурчал Кетчер.

Зик открыл, было, рот что-то ответить, но его прервал вой сирены. Скорая неслась по полю, взметая комья грязи и травы. И с визгом остановилась справа от шатра. Кетчер кинулся встречать их, чтобы провести сквозь хаос толпы.

Разумеется, при виде санитаров с носилками, толпа расступалась как Красное море перед Моисеем. Я поднялась на ноги и отошла в сторону, чтобы они могли приступить к работе.

Установив капельницу, один из санитаров взглянул на нас.

— Мы сейчас только стабилизируем его состояние. Нужно как можно скорее доставить его в больницу, чтобы ввести противоядие. Кто тут ближайший родственник или опекун?

Зик поднял руку.

— Я его брат.

Санитар кивнул.

— Если хотите, можете поехать с нами.

— Хочу. Спасибо.

Когда носилки с пострадавшим понесли к машине, Кетчер положил руку на плечо Зика.

— У меня к вам несколько вопросов.

Тот подозрительно посмотрел и спросил:

— А вы, собственно, кто?

Выудив из кармана значок, Кетчер помахал им.

— Бюро Расследований.

Зик поморщился.

— Поехали за нами в больницу, и я расскажу все, что вы хотите знать.

— Рад слышать. Мне не хотелось бы арестовывать вас за препятствие правосудию.

Одарив нас смущенной улыбкой, Зик произнес:

— Ага, учитывая, что я освобожден условно, это было бы крайне неприятно.

— Интрига закручивается, — пробормотал Кетчер.

—Да уж, — ответил Зик. Он коротко махнул и запрыгнул в машину скорой помощи. Стоило дверям захлопнуться, как вновь завыла сирена.

Кетчер дернул подбородком в сторону холма, где мы припарковались.

— Поехали. Здесь больше некого опрашивать. Ответы есть лишь у Зика и Эзры.

Я кивнула. Мы принялись протискиваться сквозь толпу, окружившую со всех сторон шатер. Когда нас заметили, люди замолчали и уставились на нас круглыми глазами. Полагаю, пальба по змеям их несколько шокировала.

— Благослови вас Господь, мадам, — произнес пожилой мужчина.

Его слова застали врасплох, и я споткнулась о собственные ноги.

— Эм, спасибо.

Перед нами встала коренастая женщина в выцветшем домашнем платье. Ее ладони были сложены, словно она собиралась молиться.

— Могу я коснуться подола вашей юбки?

Слегка отшатнувшись от нее, я оглядела взволнованные лица.

— Я не понимаю.

— В священном писании говорится, что женщина с кровотечением была исцелена, прикоснувшись только к краю одежды Христа.

Я округлила глаза на ее заявление и подняла вверх ладони.

— К сожалению, вы ошиблись. У меня нет никаких сверхъестественных способностей.

— Но вы спасли пастора Эзру от змей, — запротестовал парень около двадцати лет в комбинезоне.

— Используя общие знания из курса в колледже. Я судмедэксперт. — Они продолжали пристально смотреть на меня, и я покачала головой. — Серьезно. Я просто работаю с мертвыми людьми. Мне бы никогда не удалось воскресить хоть одного.

Мой ответ, казалось, совершенно не убедил их. Я выдавила улыбку.

— Нам нужно ехать. Но спасибо вам.

Я развернулась и уверенно направилась от шатра, а Кетчер следовал по пятам.

Как только мы оказались в безопасности кабриолета, я заблокировала дверь и пристегнула ремень. Он рассмеялся.

— Ты действительно боишься этих фанатиков?

— Собственно говоря, да. Мы говорим о людях, которые рискуют жизнями, принимая Библию настолько буквально, что берут в руки змей.

— Не думаю, что тебе есть, о чем беспокоиться, учитывая, что они готовы были тебе поклоняться. Опасаться скорее следует мне, так как я познал тебя в библейском смысле.

— Эти чокнутые со своим ложным поклонением пугают до чертиков. Вспомни Джонстаун и секту «Народный Храм». Случится грандиозное дерьмо, когда они осознают, что ошиблись.

Выведя машину на дорогу, Кетчер потянулся и взял меня за руку.

— Не волнуйся. Я не подпущу к тебе этих фанатиков.

Я хихикнула, пытаясь, словно влюбленная школьница не упасть в обморок от его слов.

— Спасибо.

Он подмигнул.

— Обращайся.

Верный своему слову, Зик ждал нас возле дверей отделения скорой помощи.

— Как Эзра? — спросила я.

— Врачи еще не выходили, но санитар сказал, что все будет хорошо. Хотя брата ждут тяжелые сутки, — он улыбнулся мне. — Спасибо вам.

Я подняла ладони.

— Не стоит меня благодарить. Я очень рада, что внимательно слушала семинар о ранениях и смертях в дикой природе.

Комната ожидания была полна народа, и Зик жестом предложил выйти наружу. Мы последовали за ним через автоматические двери в безлюдную часть больницы.

Кетчер вскинул бровь.

— Вся эта секретность так необходима?

— Да, и не только потому, что я на испытательном сроке. — Он полез в задний карман брюк и вытащил пачку сигарет. После того, как мы отказались от предложения, он зажег сигарету и сделал длинную затяжку. Посмотрел по сторонам и выпустил облачко дыма. — Все наши богослужения — фикция.

— Да что вы говорите? — отозвался Кетчер с весельем в глазах.

— В Эзре нет одухотворенности. Видите ли, он всю жизнь был верующим парнем. Лет в пятнадцать решил, что его призвание стать проповедником. Он предпринял несколько попыток основать собственную церковь, но все они, в конечном счете, провалились. Все сводилось к тому, что в брате просто не было ничего особенного. Но посетив церковь змееносцев, он почувствовал, что вот оно, его призвание. — Зик покачал головой и сделал еще одну затяжку. — Я до посинения пытался отговорить его, но он был полон решимости сделать это. Как назло, именно тогда меня и бросили в тюрьму за пьянство в общественном месте.

Кетчер фыркнул.

— Мило.

Эзра выкинул окурок.

— Эй, я никогда не говорил, что верующий. В лучшем случае меня можно назвать блудным сыном.

— Ясно. Так что произошло, пока вы находились за решеткой?

— Я делил камеру с парнем, которого арестовали в тот же вечер за разврат в общественном месте. — На мое любопытное выражение лица Зик пояснил: — Он трахал женщин на бильярдном столе местного бара.

Жар прилил к моему лицу.

— Ох!

Кетчер переспросил:

— Женщин?

Зик кивнул.

— Кажется, он поимел двоих, и уже выстроилась целая очередь из желающих.

— Интересно. Должен сказать, что я с нетерпением хочу узнать, каким образом, черт подери, это относится к богослужению со змеями.

Зик хмуро посмотрел на Кетчера.

— Я уже подхожу к этому. Короче, хоть и трахнул уже двух телок, у него все равно был каменный стояк. Он сказал, что это благодаря одному мужскому препарату. На нем он мог держаться часами, не говоря уже о том, что это давало ему дополнительный дюйм.

Кетчер скрестил руки на груди.

— Серьезно?

— Э, да. Правда. Мне стало интересно, что это за препарат, и я спросил, где его можно достать. Он ответил, что один парень, с которым познакомился в нудистской колонии...

— Вообще-то они предпочитают называться нудистским загородным клубом, — возразила я. Кетчер и Зик вдвоем бросили на меня взгляд. — Извините.

— Как я уже сказал, он состоял в нудистской колонии и встретил там парня-фармацевта, который сам создавал лекарства.

Кетчер посмотрел на меня, а потом снова на Зика.

— Он упоминал имя того парня?

— Э, да. Он дал мне номер его телефона — Рэнди Дикинсон.

У меня перехватило дыхание при упоминании этого имени. Я бросила взгляд на Кетчера, проверяя, как он отнесется к этой новости.

— Вы встретились с Рэнди, чтобы достать мужской препарат?

— Я интересовался этим неспроста, думая о том, что парень мог бы сделать для нашей церкви. Видите ли, я решил, что раз Рэнди умеет повышать потенцию, то, может, он и противоядие приготовит, чтобы Эзра мог брать в руки змей, но при этом не погиб.

Ага, теперь все вставало на свои места.

— Значит, он сделал для вас противоядие?

Зик кивнул.

— Самым удобным оказалось то, что препарат следовало принимать до предполагаемого укуса, а не после. Эзра об этом не знал. Я просто ежедневно добавлял пару капель ему в воду, и вуаля, все проходило идеально. Когда получая укусы, брат не умирал, разнесся слух о его даре. Толпа на собраниях в шатрах удвоилась, а потом и утроилась. В качестве пожертвований мы начали собирать кучу денег.

Кетчер вскинул бровь.

— Уверен, что куча денег пошла на пользу вашей духовности.

— Для меня на первом месте всегда стояло счастье Эзры. — Натолкнувшись на пристальный взгляд Кетчера, Зик поднял ладони. — Ладно. Будет лицемерием не признать, что деньги стали приятным дополнением. Но позвольте заметить, что та хрень от Рэнди тоже стоила недешево.

— Но если Эзра принимал противоядие, то почему он сегодня так отреагировал на укус? — спросила я.

Зик поморщился.

— Два дня назад у меня закончилось противоядие. Я пытался дозвониться до Рэнди, но он не отвечал.

— Потому что он мертв, — выдохнул Кетчер.

Отшатнувшись, Зик схватился за грудь.

— Рэнди мертв?

Я кивнула.

— Убит.

Мужчина обеими руками провел по волосам, качая головой.

— Святое дерьмо. Поверить не могу.

В этот момент стало совершенно ясно, что Зик не убийца. Как и Эзра, учитывая, что он понятия не имел, кто такой Рэнди. Если у братьев нет для нас никакой информации, то мы возвращаемся к началу.

Зик невесело рассмеялся.

— Без Рэнди наша церковь загнется.

— Ваша церковь загнется в тот момент, когда факт укуса Эзры змеей станет известен правоохранительным органам. Вашу поляну начнут патрулировать, чтобы убедиться, что вы закрылись. На случай, если вы не в курсе, в штате Джорджия змееносцы вне закона.

— Да, я об этом знал. Эзра всегда был осторожен.

— Ага, а как насчет детей, которых я там видел? Они тоже принимали противоядие? — с нажимом поинтересовался Кетчер.

Зик опустил глаза в пол.

— Нет. Не принимали.

— Вы производите впечатление хорошего парня, поэтому уверен, не захотите иметь на совести смерть ребенка, если от Эзры ускользнет одна из змей.

— Нет. Вы правы. Я понял. Полагаю, мне стоит рассказать Эзре правду, — сокрушался Зик.

Дернув одним плечом, Кетчер произнес:

— Можно, или можете просто подвести ему к тому, что закон не позволяет проводить проповеди со змеями. — Увидев наши удивленные лица, он добавил: — Парень чуть не умер сегодня. Не нужно убивать еще и его веру.

Пока Зик медленно кивал, соглашаясь, мои амурные чувства к Кетчеру буквально взлетели до небес. Откуда у этой красивой секс-машины могли взяться настолько глубокие взгляды? Почти такая же загадка, как и то, кто убил Рэнди.

— Прежде чем мы уйдем, скажите, знаете ли вы других клиентов Рэнди?

— Не-а. Парень очень хорошо соблюдал конфиденциальность, что меня только радовало. Все пузырьки с противоядием он помечал номером. Моего имени на них никогда не значилось, как и слова «противоядие».

— И какой это был номер?

— Семь.

Кетчер записал в блокнот.

— Значит, вы не знаете никого, связанного с Рэнди?

Задумчиво почесав подбородок, Зик ответил:

— Один-единственный раз я поинтересовался, как он, черт подери, до всего этого додумался. Он сказал, что сотрудничал с Бабушкой-ведьмой Торнхилла.

— Ведьмой? — переспросил мой спутник, занеся ручку над бумагой.

— Не ведьмой, а Бабушкой-ведьмой Торнхилл.

— Хорошо, — ответил Кетчер.

Тон выдавал, насколько нелепыми он считал последние слова Зика. Я не могла его винить, так как они звучали действительно странно. Полагаю, теперь к безумию нудистов и змееносцев мы можем добавить еще и ведьм.

— Она не из тех ведьм, что носят черные шляпы и читают заклинания. Бабушкой-ведьмой в горах называют женщину, которая лечит народными средствами. — Мы непонимающе уставились на него, и Зик продолжил: — Ну знаете, которые занимались акушерством и искали места для колодцев с помощью ивового прута. Еще они готовили лечебные зелья.

— Учитывая, что я вырос в Атланте, то о таком не слышал, — ответил Кетчер.

Когда он посмотрел на меня, я покачала головой.

— Хоть и слышала о горных знахарках, но я никогда не сталкивалась с понятием «Бабушка-ведьма».

Зик фыркнул.

— М-да, я должен был распознать в вас городских жителей. — Мне хотелось поспорить, ведь Тейлорсвилль едва ли можно назвать мегаполисом. — Просто поспрашивайте про Бабушку-ведьму Торнхилл, и уверен, вы ее найдете.

— На фоне всех событий, надеюсь, вы правы, — задумчиво протянул Кетчер.

— Если это все, то я лучше вернусь и проверю, как там Эзра.

Кетчер кивнул.

— Да, все. — Он достал визитку из пиджака и протянул Зику. — Если еще что-нибудь вспомните, немедленно позвоните.

— Конечно, — положив карточку в бумажник, Зик улыбнулся мне. — Еще раз спасибо, что спасли Эзре жизнь.

Я улыбнулась в ответ.

— Пожалуйста.

Засунув руки в карманы брюк, Зик неторопливо направился к входу в приемный покой. Мы наблюдали за удаляющейся фигурой, пока он не скрылся за дверями.

— Не могу дождаться, чтобы рассказать парням, что занимаюсь розыском бабушки-ведьмы.

Я цыкнула на него.

— С большой буквы Бабушка-ведьма Торнхилл.

— Я разве не так сказал?

— Нет. Ты произнес это слишком обыденно. Наверное, у старой перечницы есть еще и настоящий титул, как у королевской особы.

Кетчер фыркнул.

— Горное высочество, полагаю.

В моей сумочке пропищал телефон. Достав его и прочитав сообщение от Аллена, я поморщилась.

— Проклятие.

— Что случилось?

— Забыла, что моя очередь ночью дежурить на телефоне труповозки. Позвонили из больницы Истсайда и сообщили о смерти. — Я быстро напечатала в ответ, что чуть задержусь, но уже еду. — Прости, но мне нужно вернуться. — Но на самом деле мне хотелось сказать: «Прости, что не смогу затрахать тебя до смерти».

— Не нужно извиняться, и нет необходимости прерывать наш вечер.

— Что ты имеешь в виду?

— Почему бы мне не съездить с тобой за трупом? А потом мы можем поужинать, — Кетчер улыбнулся мне. — После двух членов, нудистского загородного клуба и змееносцев, я все еще не имел удовольствия угостить тебя ужином.

Я ухмыльнулась.

— Уверен, что не против?

— Разумеется, да.

— Ладно. Хорошая идея.

На самом деле идея была гораздо больше чем просто хорошей. Рядом со мной убийственно сексуальный мужчина, который не только не находит мою профессию отвратительной, но еще и поддерживает меня. Более того, он хочет провести со мной время. Очень приятно обнаружить, что такой мужчина существует. Кетчер действительно оказался человеком, который хорош как телом, так и душой.

ГЛАВА 11

После возвращения из этой глухомани Кетчер остановился возле похоронного бюро, чтобы я забрала катафалк. Открывая пассажирскую дверь, он хихикнул.

— Что смешного? — спросила я, скользнув на кожаное сидение.

— То, что я собираюсь проехаться на катафалке, но при этом не покойник.

— Ага, полагаю, в первый раз это несколько странно.

— Твой папа не катал же тебя на нем, верно?

Я засмеялась.

— Боже, нет. Достаточно плохо уже то, что мертвецы находились в доме девочки. И меньше всего ей было нужно, чтобы они еще и ездили в ее машине.

Кетчер фыркнул.

— Понимаю твою точку зрения.

От похоронного бюро больница располагалась минутах в десяти быстрой езды. По сравнению с более крупными городами, такими как Мариэтта и Атланта, в Истсайде она была очень маленькой.

Мы подъехали к месту выгрузки.

— Можешь подождать тут, если хочешь, — сказала я, вытаскивая из бардачка идентификационную карточку.

— И упустить возможность увидеть тебя в действии? Ха! Ни за что.

Я ухмыльнулась.

— Это на самом деле не очень захватывающе.

— Все, связанное с тобой, захватывающее, Оливия, — искренне сказал Кетчер.

Когда он говорил таким греховным, сексуальным голосом, неровно билось сердце, и кружилась голова.

Из катафалка я выбралась без присущей грациозности. Придя в себя, обошла машину, открыла заднюю дверцу, вытащила каталку и снова закрыла. Казалось, я двигалась на автомате, когда шла к входу, колеса дребезжали по тротуару. Схватив каталку за поручни, чтобы она не уехала, нажала кнопку звонка. Меньше всего мне хотелось выставить себя идиоткой перед этим мужчиной.

— Да? — раздался ответ.

— Оливия Салливан от Салливанов, перевозка.

Дверь с жужжанием открылась, и я вошла внутрь, Кетчер следовал по пятам. Пройдя по лабиринту коридоров к лифту на первый этаж, я забрала мистера Марвина Делейни — жертву инсульта. Его привезли в больницу ранее днем.

Меня встретил один из санитаров, Марко. Он работал здесь около полугода и всегда вел себя со мной очень мило. Его, вероятно, даже можно было назвать симпатичным, с толстыми очками, но накачанным телом.

— Эй, Лив, как жизнь? — спросил он, сверкнув улыбкой.

— Ничего нового, Марк. А ты как?

— Все тоже, все так же. — При виде стоявшего за мной Кетчера его улыбка погасла. — Новый ученик? — поинтересовался он с надеждой в голосе.

Когда я открыла рот, чтобы представить своего спутника, тот выступил вперед и немного порывисто протянул руку.

— Кетчер Мейнс.

— Марко Д'Анджело.

— И я не новый ученик в похоронном бюро, а парень Оливии.

Какого черта? Я уставилась на Кетчера шокированная тем, что он представился моей парой. У нас даже настоящего свидания еще не было! Вряд ли встреча в «Аналье» может считаться таковым. Конечно, за последние два с половиной дня мы провели вместе кучу времени, но это из-за расследования убийства.

Не я одна уставилась на Кетчера. Выражение лица Марко было, наверное, такое же охреневшее, как и у меня. Наконец, словно стряхивая оцепенение, он потряс головой.

— Вау, чувак, это круто.

— Мне тоже нравится.

Когда напряжение в воздухе возросло, я поставила каталку на тормоз.

— Думаю, мне лучше забрать мистера Делейни.

Едва я начала подсовывать под него простыню, чтобы перенести труп с кровати на каталку, Марко, как обычно, подскочил ко мне.

— Я все сделаю, Лив.

Однако прежде чем он успел что-то сделать, Кетчер оттолкнул его в сторону.

— Я займусь этим.

И снова напряжение между ними стало таким осязаемым, что практически слышалось потрескивание электричества. Не думаю, что Кетчеру случалось переносить тела, но он прекрасно справился, перетащив мистера Делейни на носилки. Пристегнув труп и накрыв его простыней, я обернулась и посмотрела на Марко. Он стоял, скрестив руки на груди, его взгляд кинжалами впивался в соперника.

— Эм, думаю, все. Рада была снова увидеть тебя, Марко.

Его лицо мгновенно просветлело.

— Я тоже, Лив. Всегда с удовольствием.

При слове «удовольствие» Кетчер замер. Я решила, что пора отсюда выметаться к чертовой матери.

— Ну, ладно. Пока, — произнесла, нечаянно стукнув каталкой и бедным мистером Делейни об стену. — Упс.

Потребовалось пару секунд повозиться, чтобы выехать из угла.

— Справишься? — спросил Марко.

— О да. Все в порядке, — быстро уверила я, пока мужчины обменивались злобными взглядами.

Выбравшись в коридор, наконец, смогла нормально дышать.

— Может, давай я? — спросил Кетчер, когда я снова долбанула каталку об стену.

— Не-а. Я сама.

«Возьми себя в руки, Салливан. Ты выставляешь себя на посмешище. С первого лета работы на отца у тебя не было проблем с каталками». Мысленно отчитав себя, я смогла миновать коридор без происшествий.

Закатив каталку в лифт, обернулась и увидела Марко, стоявшего возле палаты мистера Делейни. Он поднял руку и улыбнулся.

— Пока, — ответила я, на что Кетчер зарычал.

Когда двери лифта закрылись, я недовольно посмотрела на него.

— Что это, черт побери, было?

Он уставился перед собой.

— Что ты имеешь в виду?

— Эм, на минутку показалось, что подобно Мотауну, ты пописаешь мне на ногу, заявляя на меня права.

Кетчер хмыкнул и перевел на меня взгляд.

— Я не настолько плох, как твоя собака.

Я вскинула брови.

— Серьезно?

— Этот придурок клеился к тебе.

— Марко ко мне не клеился.

— Оливия, не будь наивной. Парень наверняка дрочит на тебя в туалете.

Наморщив нос, я ответила:

— Фу. Я в этом очень сомневаюсь.

— Ты и, правда, настолько слепа?

Я пожала плечами.

— Он просто был милым. Марко всегда очень дружелюбен и помогает мне.

— Ага, чтобы забраться тебе в трусы.

Я округлила глаза.

— Нет. Он не интересуется мной в этом плане.

— О да, еще как. — Кетчер покачал головой. — Не удивительно, что у тебя так долго не было секса. Ты не можешь распознать, когда мужчина с тобой заигрывает.

— С трудом верится, что Марко пытается заигрывать, пока я забираю трупы.

Он фыркнул.

— Детка, доколе мы или наши члены живы, мы всегда будем клеить женщин, независимо от ситуации.

Дверь лифта открылась.

— Вот именно поэтому все мужики — свиньи.

— Эй, не руби голову гонцу с плохими вестями.

Не обращая на него внимания, я покатила мистера Делейни по коридорам на улицу и к катафалку. Кетчер шел рядом, готовый протянуть руку, но словно чувствуя, что я хочу сделать это сама, не стал мешать. Радовало, что он понимал настоящую меня. Впервые почувствовала, что встретила достаточно сильного для меня мужчину. Когда в голове закрутилась песня Шерил Коул «Strong Enough»⁷ я сократила расстояние между мной и Кетчером.

Подняла ладонь и погладила его по щеке.

— Знаешь, ты вел себя как неандерталец, а это ужасно непривлекательно для феминистки вроде меня. — Едва он начал спорить, я прижала палец к его губам. — Но еще у меня никогда не было мужчины, который бы так рьяно меня защищал, был таким агрессивным собственником. И да поможет мне бог, мне это понравилось. Очень понравилось.

На лице Кетчера заиграла улыбка.

— Понравилось, да?

— Ага.

— Что ж, я такой и есть. Чрезмерный собственник и альфа-самец, практически пещерный человек. — Хмыкнув, он положил ладони мне на грудь. — Мое.

Я расхохоталась и оттолкнула его руки.

— Прекрати, пока нас не увидели.

— Если считаешь крутым секс в кладовке, то тебе стоит попробовать секс под открытым небом на парковке больницы.

— Нет, спасибо. Мне уж точно не хочется оказаться героиней секс-скандала. Для моей матери это станет последней каплей.

Он рассмеялся, обходя катафалк.

— Ладно. Буду джентльменом и сберегу вашу добродетель.

— Благодарю вас, добрый сэр, — ухмыляясь, ответила я.

Когда мы вернулись в похоронное бюро, Кетчер прошел следом за мной и мистером Делейни.

— Что? — спросил он, увидев мое, должно быть, удивленное выражение лица.

— Ничего. Просто подумала, что ты подождешь в машине.

— Ни за что. Мне хочется осмотреть твой дом изнутри.

Я засмеялась.

— Мой дом в пяти минутах дальше по дороге. Здесь я только работаю.

— Но ты тут выросла, верно?

— Да, так и есть.

— Могу я посмотреть твою детскую комнату?

— Зачем, ради всего святого, тебе это нужно видеть?

— В каком-то смысле это будет похоже на антропологические раскопки. Я смогу понять, какой ты была раньше.

— Поверь, ты не найдешь ничего интересного.

Кетчер поиграл бровями.

— Ну, например, я представлю юную любопытную девочку, изучающую свое тело.

Я наморщила носик.

— Фи, это отвратительно.

— Моя фантазия или то, как ты себя удовлетворяешь?

— Фантазия.

— А, значит, ты признаешь, что удовлетворяла себя. — Не обращая на него внимания, я открыла заднюю дверь и втолкнула каталку внутрь. — Да брось, Лив. Ты же большая девочка, признай, что трогала себя тогда. Теребить печеньку в подростковом возрасте не то, чего стоит стыдиться. Мне было двенадцать, когда я впервые погонял одноглазого змея.

Я уставилась на него через плечо.

— Пожалуйста, прояви немного уважения к мертвым. Не думаю, что так уж сложно не произносить при мистере Делейни слова «теребить печеньку» и «гонять змея».

Кетчер ухмыльнулся.

— Ха, это всего лишь повод избежать ответа на вопрос.

— Неважно, — пробормотала я.

Закатив мистера Делейни в первую подготовительную комнату, я прошла во вторую и включила морозильник. Оставлю тело в холоде до тех пор, пока не поговорю с его ближайшими родственниками о желании похоронить или кремировать. Отрегулировав температуру, я открыла дверцу морозильника и наклонилась, чтобы посмотреть, заработал ли вентилятор охлаждения.

Следующее, что помню, это как Кетчер схватил меня за талию и притянул к своему твердому телу... и твердому члену. Уткнувшись носом в изгиб моей шеи, он провел языком обжигающую дорожку от ключицы до ушка.

— Какого хрена ты творишь? — разозлилась я.

— Думаю, это очевидно — хочу тебя трахнуть.

— З-здесь? С-сейчас?

— Черт, да.

Он скользнул ладонью по ребрам и обхватил мою грудь. Предательское тело мгновенно отреагировало на прикосновения.

— Ты мне не сказал о своем фетише наподобие некрофилии? — спросила я, стараясь игнорировать затвердевшие соски.

Он усмехнулся.

— Нет, детка, нет. Тут больше сыграло то, что когда ты наклонилась, открылся фантастический вид не только на твою попку, но и на эти дико сексуальные чулки.

— Так значит у тебя фетиш на чулки?

Я ахнула, когда он просунул вторую руку у меня между ног.

— Ага, есть такое.

Раз уж посетителей в похоронном бюро не наблюдалось, а мистер Делейни тусовался в соседней комнате, я решила сдаться и заняться горячим, грязным сексом. Весь вечер настрой Кетчера вкупе с тем, как он целовал меня в коридоре, походил на длинную прелюдию. Я потянулась назад и сжала сквозь брюки его возросшую эрекцию. Он застонал мне на ухо.

Как только я начала снимать штаны, он развернул меня. Его руки принялись за пуговицы на блузке. Безуспешно повозившись несколько секунд, он рванул ткань. Я ахнула, когда пуговицы отлетели в сторону, и сузила глаза.

— Ты испортил мне блузку.

— Компенсирую дополнительным оргазмом.

Я ухмыльнулась.

— По рукам.

Лифчик был сорван с таким же отчаянием, что и блузка. Кетчер отклонил меня и приблизил рот к соску.

— М-м-м, — застонала я, запустив пальцы в его волосы.

Боже, у парня рот как пылесос. Когда его губы приступили к другому соску, руки скользнули по ребрам и опустились на пояс юбки. Кетчер задрал ткань на талию, а трусики сдернул вниз.

Когда его ладонь обхватила меня между ног, я застонала. Он постучал по клитору, словно выбивая слова азбукой Морзе, прежде чем проник двумя пальцами глубоко внутрь.

— О боже, Кетчер, — простонала я.

— Тебе хорошо, детка? — спросил он, обжигая дыханием шею.

— Да. Ох, да.

— После того, как кончишь, ты хочешь, чтобы я облизал твою киску или заменил пальцы твердым членом?

Хм-м, трудный выбор. Прикусив губу, чтобы не закричать от удовольствия, покосилась на дверь. А я еще переживала, что мистер Делейни услышит про «теребить печеньки» и «гонять одноглазого змея». Мистер Грязные Разговорчики запросто посрамит меня.

Я так крепко сжала Кетчера за плечи, что наверняка остались отметины. Я задыхалась и всхлипывала, отчаянно двигая бедрами в попытках потереться клитором о его руку. А потом мое тело напряглось, и я мощно кончила.

— Кетчер! — выкрикнула я.

Он притянул меня к себе для долгого поцелуя. При этом не убирал пальцы, пока мои стеночки не перестали пульсировать. Тогда он расстегнул брюки.

Я одарила его ленивой улыбкой.

— Полагаю, это означает никаких оральных утех?

Он покачал головой.

— Я должен войти в тебя, иначе взорвусь.

С этим я не могла поспорить. Кетчер быстро оглядел комнату, прежде чем подхватить меня под задницу и поднять на пустую каталку. Он наклонился, вытаскивая бумажник из кармана брюк, которые теперь болтались у его лодыжек. Достав презерватив, отбросил бумажник назад.

Открыв упаковку, Кетчер в рекордное время натянул защиту. И практически сразу заполнил меня своим внушительным членом. При втором ударе он ногой задел тормоз, и каталка поехала вперед. При каждом толчке она двигалась по полу. Мы натыкались на стены и мебель.

Хотя декорации не очень располагали к романтике и соблазну, от секса они не отвлекали. Он был таким же умопомрачительным, как в кладовке бара и отеле. Когда мы с Кетчером оказывались вместе, происходило что-то мистическое. Во время единения наших тел будто случался тектонический сдвиг. Все вокруг исчезало, словно мы оставались единственными людьми на земле.

Конечно, в данном случае мне не хотелось, чтобы кто-то застал нас в такой момент. Мало того, что трахались возле мертвеца, уверена, мы еще и выглядели при этом довольно забавно. Сначала вы увидели бы меня на каталке для трупов с задранной до талии юбкой, разорванной блузкой и ногами, раздвинутыми настолько широко, насколько позволяло мое не очень спортивное тело.

Затем заметили бы восхитительную задницу альфа-самца, его темно-синие брюки, смятые вокруг лодыжек. С каждым его мощным толчком в мою киску, ремень звякал по полу, а каталка двигалась все дальше.

Более чем уверена, ни в одном фильме вы не увидите подобной сцены секса. Скорее такое может иметь место в каком-нибудь странном фетиш-порно.

— О боже, я снова кончаю! — застонала я, уткнувшись ему в шею.

— Я тоже, детка. Давай сделаем это вместе.

Когда наши тела задрожали и дернулись, мы вдвоем вознеслись на вершину удовольствия. Кетчер упал на меня, и носилки сдвинулись в последний раз. И в этот момент я почувствовала на заднице что-то ледяное.

— А-А-А! — заорала я.

Потерявшись в удовольствии, я не заметила, что Кетчер во время траха докатил нас до соседней комнаты и задел каталку с трупом. Рука мистера Делейни нечаянно откинулась. Но из-за начавшегося окоченения, она не свесилась, а выпрямилась в сторону.

Последний толчок сдвинул меня с каталки, и ладонь усопшего коснулась моей голой задницы.

Я стала размахивать руками и ногами в попытках сдвинуться с места. Когда ничего не вышло, отползла и оттолкнула от себя Кетчера. И устроила сумасшедший танец с задранной юбкой по подготовительной комнате.

— Фу, фу, ФУ!

— Малышка, какого хрена? Ты только что убила весь кайф поле секса.

Кетчер стоял со спущенными штанами и обмякшим в презервативе членом.

Я потерла задницу, словно могла избавиться от мерзкого прикосновения трупа. Конечно, я и раньше задевала мертвецов во время подготовки, но на мне были рабочий фартук и перчатки.

Переведя взгляд с меня на мистера Делейни и обратно, Кетчер, наконец, расхохотался.

— Тебя только что облапал за попку мертвый парень?

— Это не смешно.

— На самом деле, есть немного.

— Ага, рада видеть, что тебе это нравится, — проворчала я, натягивая стринги. А потом одернула на место юбку. Решив вернуть руку мистера Делейни на место, я вдруг замерла.

— Что такое? — спросил Кетчер.

Я оторвала взгляд от трупа.

— У него на ногтях следы мышьяка.

У Кетчера округлились глаза, он подошел ближе.

— Святое дерьмо. Отравление?

— Видишь широкие белые линии на ногтевых пластинах?

Он наклонился и осмотрел руки мистера Делейни. Затем тихонько присвистнул.

— Черт бы меня побрал.

Я удрученно покачала головой.

— Поверить не могу, что не заметила этого раньше.

— Ну, тебе поступил звонок о ненасильственной смерти. Дьявол, даже в больнице этого не заметили.

— Вероятно, отравление вызвало признаки инсульта. Заметив полосы, они могли бы подумать, что это от нехватки кислорода.

Указав подбородком на мистера Делейни, Кетчер спросил:

— Что ты о нем знаешь?

Я пожала плечами.

— Совсем ничего. Никогда не видела его до этой ночи. Должно быть, он новенький в городе... — я замолкла и подняла ладонь ко рту. — О, боже. Мистер Делейни имеет какое-то отношение к убийству Рэнди, да?

— Я бы сказал, что очень даже вероятно, черт побери. — Кетчер принялся поправлять на себе одежду. — Мне нужно позвонить парням и выяснить, какое отношение он может иметь к Рэнди.

— Конечно.

Он поднял с пола пиджак и выудил из кармана телефон. Начал набирать номер, но потом остановился и посмотрел на меня.

— Этот странный поворот событий означает, что я не приглашу тебя сегодня на ужин.

— Все нормально. Я понимаю.

Кетчер разочарованно покачал головой.

— Нет, не нормально. Я уже четыре раза тебя поимел, но еще ни разу не накормил ужином.

Я засмеялась.

— Ты покупал мне текилу в «Аналье».

— Это не одно и то же.

Я прижалась к нему и обвила его шею руками.

— Знаешь, а ты настоящий джентльмен, раз беспокоишься о том, чтобы угостить меня ужином.

Он ухмыльнулся.

— Рад, что ты это осознала.

— Правда то, что ты трахнул меня на каталке в комнате для подготовки трупов может несколько подпортить тебе репутацию, — поддразнила я.

Кетчер поднял ладонь.

— Слово скаута, что отныне я буду трахать тебя только в священной спальне.

Я засмеялась, играя с волосками на его затылке.

— Не уверена, что хочу, чтобы ты давал такую клятву.

Его брови поползли вверх.

— Да ладно?

— Можно растерять запал, если убрать фактор спонтанности.

— Хм-м, тут ты, пожалуй, права. — Он наклонил голову для поцелуя. — Я определенно не хотел бы растерять ни капли запала.

— Я тоже.

— Ну, ладно. Думаю, что нашел способ загладить перед тобой вину.

— И какой же?

— Пусть хоть ад разверзнется, завтра вечером я приглашаю тебя на ужин.

— Хорошо.

— Где здесь самое прекрасное место для ужина?

Разум тут же подкинул идею о «Винокурне» — ресторанчике со стейками и морепродуктами на Мэйн-Стрит. Но вслед за этим пришла еще одна мысль о том, каким выдающимся событием в городе станет мой ужин с Кетчером. Учитывая, что большинство горожан ходят туда как минимум раз в неделю, то все узнают, что я сидела там с мужчиной. Я уже могла чувствовать на себе их взгляды, слышать шепотки за хвостами лобстеров, или как какой-нибудь старик крикнет над ребрышком: «Черт подери, Оливия, я уж думал, что никогда не увижу тебя с мужиком».

Вздрогнула от этой мысли.

— Эм... тут особо и выбирать не из чего. Почему бы нам не поехать за город?

— У меня есть идея получше. Я сам приготовлю тебе ужин.

У меня округлились глаза.

— Ты готовишь?

— Да, мадам, готовлю.

Я улыбнулась.

— У тебя действительно много талантов.

Кетчер засмеялся.

— Да, черт побери. Но у меня есть скрытый мотив готовить тебе.

— И какой же? На самом деле ты жадина?

— Нет, Мисс Дерзкая Штучка, не угадала. На самом деле мне хочется показать тебе свой дом.

— Правда? — спросила я, затаив дыхание.

После слов, что он хочет для меня готовить, мои бедные чувства были перегружены. Вдобавок он предлагает показать мне свой дом, и я уже близка к тому, чтобы приложив ладонь ко лбу, грохнуться в обморок.

— Ага, мы с братом сами построили его, а потому это моя гордость.

— Так во сколько мне подъехать к тебе домой?

— Давай устроим настоящее свидание, и я сам заеду за тобой.

— Но разве тебе ехать не больше сорока пяти минут?

— Могу за тридцать пять, — ответил он с игривым блеском в глазах.

— Ладно. Можешь меня забрать.

Поцеловав меня на прощание, Кетчер направился к двери.

— Увидимся завтра в пять.

— Буду ждать.

Он подмигнул мне через плечо.

— И я тоже буду ждать тебя в качестве десерта.

ГЛАВА 12

На следующий день я была занята работой у Салливанов. В часовне мы проводили службу за упокой мистера Петерсона, далее процессией следовали к национальному кладбищу в Кантоне. Там усопшему, как ветерану Второй мировой войны будут оказаны воинские почести. Учитывая, что до дома придется возвращаться целый час, я собиралась поднапрячься, чтобы встретиться с Кетчером. Это как раз один из тех случаев, когда я действительно сожалела, что главная и не могу доверить все Аллену или Тодду.

Мне не хотелось тратить время, поэтому принесла все необходимое в похоронное бюро. Соберусь потом на втором этаже. Хотя я выбрала дерзкую юбку и блузку под нее, Джилл сразу же наложила на них вето и пообещала найти мне что-то более сексуальное. Я видела ее гардероб, а потому знала, что он переполнен соблазнительными нарядами.

Направляясь на службу у могилы мистера Петерсона, я ответила на звонок Тодда.

— Эй, Лив, криминальная лаборатория только что позвонила. Надо забрать Рэнди.

— Ох черт. Я слишком далеко с Блэки, а Старая Голубка в ремонте.

Да, ребята, у наших катафалков есть имена. Блэки — это Cadillac XTS Landau Coach цвета оникс. Я потратилась на нее два года назад. А Старая Голубка — темно-синий Cadillac LTS. Этот катафалк отец купил десять лет назад.

— Не волнуйся. Я могу загрузить носилки в цветочный грузовик.

Я застонала.

— Классно.

Тодд рассмеялся.

— Эй, на боку написано только «Салливаны». Никто не поймет, что это цветочный фургон.

— Ладно. Сойдет. Если вернетесь раньше меня, просто положи его в морозильник. Мне нужно получить подтверждение из крематория Фрилингс.

Поскольку мы относительно небольшая фирма, собственного крематория у нас не имелось. Приходилось отвозить тела в тот, что от нас в часе езды.

— Сделаю. Пока.

— Пока, Тодд.

К счастью, служба прошла довольно быстро, и я вернулась в бюро Салливанов почти за час до приезда Кетчера. По случайному совпадению, Тодд тоже только что привез Рэнди и катил его по пандусу.

— Рада видеть, что ты так быстро добрался.

— Э, да. Никогда не думал, что смогу так быстро доехать по пробкам Атланты.

Телефон Тодда зазвонил. Взглянув на экран, он поморщился.

— Дерьмо.

— Что случилось?

— Это Мэри. Я уже десять минут как должен находиться на стадионе на игре Джастина.

— Ответь и скажи, что уже едешь. — Я отогнала его от каталки. — Иди. Я могу закончить здесь.

— Ты уверена?

Я улыбнулась.

— Ты уберешься отсюда, в конце концов?

Он ухмыльнулся.

— Спасибо, Оливия.

— Не за что.

Я вкатила Рэнди в подготовительную комнату, а Тодд вылетел через заднюю дверь. Когда поместила тело в морозильник, в дверь постучали, и я предположила, что это Джилл с моим платьем. Но когда открыла, то обнаружила Пиз, Аллена и свою мать. Я оглядела компанию.

— Привет.

Не утруждаясь поздороваться, Пиз выдала:

— Мы здесь, чтобы посмотреть на них.

— На них?

Она закатила глаза.

— На члены. Мы хотим увидеть два члена Рэнди.

Я с недоверием уставилась на посетителей.

— Пожалуйста, скажите, что это шутка.

— Нет, черт побери. Члены Рэнди это как восьмое чудо света, — возразила Пиз.

— Эм, я не собираюсь устраивать тут голое шоу.

— Да брось, Лив. Мы же не просим тебя осквернять Рэнди платой за вход. И, думаю, тут скорее шоу уродцев, а не голое шоу, — парировала Пиз.

Я скрестила руки на груди, многозначительно уставившись на мать.

— От этих двоих я могла ожидать подобного, но, серьезно, мама, и ты туда же?

Она нервно теребила жемчужное ожерелье, то самое, что отец подарил ей на тридцатилетний юбилей свадьбы.

— Я просто подумала, раз они собираются посмотреть, то мне тоже хотелось бы.

Спрятав лицо в ладонях, я потерла глаза.

— Невероятно.

— Что невероятного? — спросила Джилл.

Она появилась позади команды любителей голого шоу. В руках она держала черные туфли на шпильках, а на плече висело черное платье.

— Что мои родные захотят посмотреть на два члена мертвого мужика.

Зеленые глаза Джилл округлились. В следующую секунду она скинула платье на спинку стула и прошла мимо меня в подготовительную комнату.

— Я тоже собираюсь это увидеть.

Я закусила губу, чтобы не выдать знаменитую фразу Юлия Цезаря «И ты, Брут?». Стоило сообразить, что это как раз в стиле Джилл.

Понимая, что битва заранее проиграна, я в знак поражения подняла руки.

— Ладно, ладно. Если у вас не хватает порядочности, чтобы уважать мертвых, то вперед, — я ткнула пальцем в сторону Аллена, — можешь вытащить Рэнди из морозилки, а потом засунуть обратно. Я в этом не участвую. К тому же, у меня планы на вечер и мне нужно собираться.

Лицо мамы загорелось как рождественская елка.

— Планы? Означает ли это, что у тебя свидание?

Прежде чем я успела ответить, Джилл вставила:

— Думаешь, в сексуальном платье и развратных туфлях она собралась забирать покойников?

В поистине драматической манере мама прижала ладонь к груди и одарила меня широкой улыбкой.

— Ох, дорогая, ты знаешь, как я взволнована, услышав это?

— Да, мама. Знаю.

Пиз с любопытством уставилась на меня.

— И с кем же ты пойдешь?

— Кетчер Мейнс.

Мама и Пиз одновременно воскликнули:

— Парень на одну ночь?

Я закатила глаза.

— Да. Именно он.

На губах бабушки заиграла довольная улыбка.

— Так-так, Оливия, ты, должно быть, произвела на него сильное впечатление, если он вернулся за добавкой. — Она ткнула меня в руку кончиком трости. — Не думала, что ты на это способна.

Аллен застонал.

— Эм, а можно не обсуждать при мне интимные подробности жизни сестры?

— Ты прикалываешься? Я так рада, что у нее вообще есть интимные подробности, что готова кричать об этом с крыши, — возмутилась Пиз с порочной ухмылкой.

— Этот разговор настолько неправильный, что даже не смешно, — возразила я, уткнув руку в бок.

Мама кивнула.

— Оливия права. Мы не должны обсуждать ее личную жизнь. Некоторые вещи должны оставаться личными.

— Спасибо.

Она улыбнулась и добавила:

— Даже если мы до смешного рады, что она с кем-то встречается. — От ее слов глаза запекло от слез. Она дернула в мою сторону подбородком. — А теперь иди наверх и собирайся. Ты не должна заставлять Мистера Чудо ждать.

Я посмотрела на настенные часы.

— Черт. Он будет через сорок минут — Я заторопилась уйти. Схватив со стула туфли и платье, повернулась к Аллену. — Не забудь все закрыть, как закончите.

Он с улыбкой отсалютовал мне.

— Есть, капитан.

— Умник, — буркнула я, поднимаясь по лестнице.

Выйдя из душа, я посмотрела на часы в телефоне и с бешеной скоростью бросилась делать прическу и краситься. Джилл снова нашла для меня облегающее черное платье-тунику с бисером на лифе. Достаточно нарядное для свидания, но не кричащее о том, как я старалась. Я натянула пару черных кружевных чулок, зная, что Кетчеру они понравятся, и надела туфли.

Поскольку полагала, что он опустит верх кабриолета, вытащила из шкафа красный свитер. У меня их несколько в разных цветах. Температура непредсказуема не только в Джорджии, но и в похоронном бюро. Пришлось научиться одеваться в несколько слоев.

Только я начала спускаться по лестнице, как услышала голос Пиз.

— Ну и ну, агент Мейнс, разве вы не сильный и крепкий мужчина?

Че-е-ерт! Я едва не споткнулась на каблуках и не свалилась лицом на ступеньки. О нет. Пожалуйста, нет. Ради всего святого, почему Пиз все еще здесь? Не похоже, что у нас остались тела, чтобы организовать собрание клуба АПП. Предполагалось, что она посмотрит на Кинга и Конга и отправится восвояси в Лосиный Домик поиграть со старушками в «Бинго» и пофлиртовать со старыми чудаками.

По последним ступеням лестницы я практически слетела. Завернув, в гостиной обнаружила Кетчера, зажатого на диване между мамой и Пиз. Они обе оценивающе его разглядывали.

На стук моих каблуков по деревянному полу все подняли глаза. Удивительно, но на лице мужчины не наблюдалось выражения ужаса от того, что стал объектом их внимания. Ладно, мама довольно безобидна, если не намекает на нашу с Кетчером свадьбу. Как вчера. А вот Пиз — настоящая пороховая бочка. Меня передернуло при мысли, что в мое отсутствие она могла успеть выдать.

Кетчер поднялся с дивана и подошел поцеловать меня. В губы. И даже чуть-чуть с языком. Отстранившись, наградил убийственной улыбкой.

— Ты выглядишь умопомрачительно.

От его комплимента у меня вспыхнули щеки.

— Спасибо.

— Извини, я приехал немного раньше.

— Нет, нет. Все хорошо, — солгала я.

— Я планировал до пяти подождать в машине. Не хотел, чтобы подумали, что я потенциальный клиент, которому нужно показать гробы и озвучить ценник. Но потом твоя бабушка постучала в окно и велела вытаскивать мою симпатичную задницу. — Он бросил взгляд через плечо и улыбнулся. — Вы же так сказали, миссис Салливан?

Пиз хихикнула.

— Ну да.

— Я подумал, что невежливо было бы не исполнить ее желание, и, конечно же, не хотелось неправильно начинать знакомство с твоей бабушкой и остальными членами семьи.

— Как мило с твоей стороны, — задумчиво произнесла я.

Мама встала с дивана и присоединилась к нам.

— Оливия, ты не рассказывала, как очарователен твой друг, — игриво произнесла она. Я в шоке смотрела, как она хлопает ресницами перед Кетчером.

Пиз хмыкнула с дивана.

— Забудь про очаровательного. Ты не говорила, какой он убийственно сексуальный.

Кетчер млел от их комплиментов, вызывая желание закатить глаза.

— Было много дел и все так закрутилось, что не выдалось возможности рассказать о нем.

Мама затеребила ожерелье.

— Да, Холден поведал нам обо всех событиях, связанных с убийством Рэнди.

Пиз ткнула Кетчера тростью в бедро.

— Если решите снова наведаться в нудистскую колонию, агент Мейнс, то я бы поехала с вами. Мне всегда хотелось это попробовать.

Он рассмеялся и посмотрел на нее через плечо.

— Буду рад отвезти вас куда угодно, миссис Салливан. Даже в нудисткую колонию.

— Загородный клуб, — тихо поправила я.

— Что-что-что, милая? — переспросила мама.

— Ничего. Кетчер, думаю, нам пора ехать.

— Да. У нас впереди дорога.

— Направляетесь в какое-нибудь милое местечко? — поинтересовалась Пиз.

— На самом деле я везу Оливию к себе домой, чтобы приготовить ей ужин, — ответил Кетчер.

Глаза Пиз за очками чуть не вылезли из орбит, и я стала опасаться, что от удивления она проглотит снюс.⁸— Ты готовишь?

— Иногда. Я все еще учусь.

Она покачала головой и указала на меня тростью.

— Может, ты и пережила чертовски долгий период засухи, но это определенно того стоило.

Я возвела глаза к потолку и мысленно вопросила, за что мне такое наказание. Думаю, это расплата за секс в кладовке и разглядывание в храме божьем фотографии члена.

Кетчер взял меня за руку.

— Должен отметить, что Оливию тоже стоило ждать.

Мама ойкнула, а Пиз выдала:

— Разрази меня гром!

Я же, разинув рот, уставилась на него. Он так считал на самом деле или сказал только чтобы покрасоваться перед мамой и Пиз? Я не могла не обратить внимания на искренность в его глазах.

Я не имела богатого опыта общения с мужчинами, но, кажется, мы двигались от просто горячего секса к отношениям почти с извращенной скоростью. Рациональная часть меня спрашивала, а что я в действительности о нем знаю, кроме того, что он сексуальный агент с отличным чувством юмора и фантастическим членом? Постаралась изгнать из головы сомнения. Хотелось как можно дольше наслаждаться тем, что у нас есть.

— Ты самый милый человек, которого я когда-либо встречала, — проворковала мама. Затем похлопала меня по руке. — Разве он не самый милый?

— Да. Это так, — ответила я, глядя Кетчеру прямо в глаза.

— Леди, вы вгоняете меня в краску, — пошутил он.

Пиз фыркнула.

— Сомневаюсь, что что-то может заставить тебя покраснеть. Уверена, с такой внешностью ты все это уже слышал и не раз.

Этим заявлением момент был разрушен.

— На этой ноте нам пора. — Я взяла Кетчера за руку. — Увидимся завтра.

Когда я потащила мужчину к двери, Пиз крикнула вслед:

— Надеюсь, ты положила в сумочку зубную щетку. И чистые трусы.

Усмехнувшись, Кетчер пробормотал:

— Боже.

Бросив взгляд через плечо, я произнесла:

— Остановимся на зубной щетке. Трусики не нужны. На мне их нет.

От агента Сексуальные Штаны послышалось тихое: «Блядь». На этом я захлопнула входную дверь. Когда мы направились к кабриолету, он поинтересовался:

— Ты серьезно про отсутствие трусиков?

Я рассмеялась.

— Думаю, тебе стоит быть хорошим мальчиком и подождать, чтобы выяснить это.

ГЛАВА 13

Сделав короткую остановку у моего дома, чтобы забрать сумку с вещами, мы выехали из города. Практически добравшись до места, Кетчер неожиданно свернул на парковку «Пабликса». Не дав мне возможности задать вопрос, он повернулся с застенчивой улыбкой.

— Назови это раздолбайством, но мне еще не выдался шанс зайти в магазин.

— Все нормально. Я не против помочь тебе с покупками.

— Уверена? Можешь подождать в машине, если хочешь.

— Опустишь для меня стекло, словно я собака? — рассмеявшись, поддразнила я.

— Для тебя я даже оставлю машину заведенной, — ответил он, подмигнув.

Я потянулась за сумочкой.

— Буду рада сходить с тобой.

Кетчер кивнул и выбрался из машины. А потом до глубины души удивил, обойдя автомобиль спереди и открыв для меня дверь.

— Знаешь, тут нет моей мамы или бабушки, чтобы пытаться произвести на них впечатление, — пошутила я.

— Ха-ха. Я джентльмен даже когда вокруг некого впечатлять.

— Ты и без открывания дверей поразил мою мать и Пиз.

Улыбнувшись, он проговорил:

— Твоя бабушка это нечто.

— Да. Она такая.

— Ты в курсе, что она ударила меня тростью по заду?

— Не удивлена. Я даже почувствовала, что ты ее слегка завел. Эдакое сексуальное напряжение.

— Только с ее стороны, — выпучив глаза, запротестовал Кетчер.

Я захихикала.

— Конечно. Ты не бросишь меня, чтобы поваляться на сеновале с моей бабушкой.

Он вздрогнул, вытаскивая тележку.

— Знаешь, думаю, не будь рядом твоей мамы, она могла бы попытаться дотронуться до моей промежности.

— Возможно.

— Проклятие, — пробормотал он, вытирая ладонью лоб.

— Добро пожаловать в мой мир.

Кетчер покатил тележку к продуктовому отделу.

— Какие овощи ты не любишь?

— Я не фанат редиски, и только. А так ем практически все.

Он ухмыльнулся.

— Раз уж мы на публике, то буду хорошим мальчиком и не буду пошлить по этому поводу.

— Тебе, наверно, нелегко далось такое серьезное решение.

— Так и есть.

— Что мне взять, чтобы ускорить процесс?

— Принеси два желтых патиссона и два цуккини.

— Сейчас вернусь.

Покопавшись в куче патиссонов, нашла самые красивые и упаковала. Я выбирала между двумя огромными цуккини, когда Кетчер подкатил тележку.

— Напоминают обо мне? — поддразнил он.

Закатив глаза, я возразила:

— Думала, ты собирался хорошо себя вести на людях.

— Небольшая оплошность. Буду стараться усерднее.

— Несильно на это надеюсь.

— Ты слишком хорошо меня знаешь.

Закончив в продуктовом отделе, Кетчер направил тележку к пекарне. Он выбрал длинный багет и двинулся к сладостям.

— Что на десерт?

— Это очень обижает, что ты не испек для меня торт или пирог, — пошутила я.

— Десерты не мой конек. Обычно я оставляю это на мать.

— Ай. Как мило.

— Почему мило?

— Ты в курсе, что маменькин сынок?

Кетчер нахмурился.

— Я бы так не сказал. — Когда я вскинула брови, он сдался. — Ладно. Может, немного.

Я улыбнулась.

— Твоя мама балует своего малыша?

— Еще как. Она сейчас на пенсии и любит готовить мне обеды. Джем женился, а потому мама считает, что должна заботиться обо мне, раз у меня нет для этого жены.

— Ты ж мой сладкий.

— Говоря о сладком... — он взял коробочку с шестью кексами, — у меня своего рода зависимость от кексов.

— Правда? — спросила я, не в силах сдержать удивление.

Кетчер выглядел оскорбленным.

— Разве мужчина не может любить кексы, не теряя при этом своего достоинства?

Со смехом я ответила:

— Прошу прощения.

Он ухмыльнулся.

— Не совсем по классике, но как насчет кексов на десерт?

— Ванильные со сливочным кремом?

— Да, — изучив этикетку, ответил он.

— Тогда я «за» руками и ногами.

— Я знал, что не зря ты мне нравишься, — произнес он, мимолетно чмокнув меня в губы.

В жизни бы не подумала, что продуктовый магазин может оказаться романтичным местом. Но сейчас, чувствуя себя героиней романтической комедии, я наслаждалась каждой минутой.

— Какое мясо предпочитаешь? — спросил Кетчер. — Кроме моего члена, разумеется, — добавил он, не дав мне возможности ответить.

Я закатила глаза.

— Тебя и правда нужна помощь в избавлении от пошлости.

— Что-то вроде клуба анонимных пошляков?

— Типа того.

— Скорее всего, это окажется пустой тратой времени, потому что кто бы ни встал рассказать свою историю, какая-нибудь задница все равно отыщет в его словах сексуальный подтекст.

Я захихикала.

— Логично.

Кетчер остановился перед прилавком с морепродуктами.

— Я подумываю о жареном лососе. Как тебе?

— Божественно. Люблю лосося.

— Хорошо.

— Можно только одну просьбу?

— Конечно.

— Выбери вот из этих, — указала я на лоток с очищенной рыбой.

— Почему?

— Довольно глупо, но я не очень люблю чешую и не хочу видеть вылупившиеся на меня рыбьи глаза.

Кетчер рассмеялся и подозвал продавца.

— Нам без чешуи.

— Спасибо.

— Все для тебя, детка.

И я снова воспарила в своем магазинном романе.

ГЛАВА 14

Мы не стали задерживаться в магазине и вскоре вновь ехали к дому Кетчера. Спустя минут десять свернули с главной дороги на двухполосную.

— Ты давно здесь живешь?

— Около двух лет. Десять лет назад родители закончили преподавать в Вестминстерском университете Атланты и захотели переехать в деревню. Они нашли этот участок в десять акров, выделив нам с братом и сестрой по два. Джем сразу же построил свой дом, а потом мы год или два работали над моим. Делали по чуть-чуть, когда появлялось время.

Свернув направо, мы двинулись по небольшой мощеной дороге.

— Это дом моих родителей, — произнес Кетчер, указывая на двухэтажный особняк в колониальном стиле с широким крыльцом.

— Вау, какой красивый, — отозвалась я, когда он притормозил, давая возможность рассмотреть лучше.

Потянувшись через меня, он указал на домик в стиле кейп-код справа.

— А это — Джема.

Я улыбнулась, когда заметила, что весь окруженный белым забором двор усеян игрушками.

— Сколько же у него детей?

Кетчер закатил глаза.

— Четверо и еще один на подходе.

Я пораженно развернулась на сидении.

— Пять детей?

— Три девочки и два мальчика. Точнее, третья девочка скоро родится. Джем всегда хотел полный дом детворы. К счастью, он нашел спутницу с похожими взглядами. Они поженились в двадцать и спустя два года, стоило ей закончить обучение, стали рожать детей как по часам.

Я с любопытством уставилась на него.

— Непохоже, что ты очень любишь детей.

Он покачал головой.

— Я люблю детей.

— Тогда почему закатываешь глаза, рассказывая про племянников?

— Потому что не хочу их в таком количестве. Дайте мне одного или двух, и я буду рад.

Я не осознавала, что задержала дыхание, пока легкие мучительно не обожгло. Медленно выдохнула.

— Думала, что я бессердечный ублюдок, который не хочет детей, а? — спросил Кетчер.

С моих губ сорвался нервный смешок.

— Нет-нет. Я совсем так не думала.

— Да конечно.

— Ну ладно, может, совсем немного. — Подняла я почти сведенные большой и указательный пальцы.

— Я знал, что не ошибся.

— Какое большое эго.

Он посмотрел на свою промежность, а потом снова на меня.

— Разве мы это не знали?

— Кетчер, прошу.

Он поднял ладонь.

— Ладно-ладно. Прекращаю. По твоей реакции могу предположить, что ты хочешь детей.

— Да. Хочу. Очень хочу. — Я опустила взгляд на свои руки. — Это несбывшаяся мечта — стать матерью... и женой.

Едва эти слова слетели с моих губ, съежилась. Я только что совершила одну из главных ошибок периода свиданий. Эмоционально распустилась, открывая слишком много о своих целях в отношениях. Признание, что хочу выйти замуж, вероятно, заставило Кетчера внутренне передернуться.

Он взял меня за руку.

— Оливия, мне тридцать три года. Годы безудержного веселья уже позади. Я брал кредит на дом с двумя дополнительными спальнями. И я строил их, предполагая заселить туда маленьких Кетчеров.

Услышав такое описание, я не смогла сдержать смешок.

— Так практично думать наперед.

— Благодарю. Я очень практичный парень. — Он поднес мою ладонь к губам и поцеловал ее. — Я знаю, чего хочу, и не отступлю, пока не получу желаемое.

От его комментария и взглядов, которые он бросал на меня, в животе начали танцевать брейк бабочки. Возможно ли, что после стольких лет и всех эмоциональных катастроф я наконец-то нашла своего единственного? И неужели это произошло всего за несколько дней? В глубине души я не могла не задаться вопросом, чувствовал ли Кетчер ту же связь. Не по этой ли причине он сказал, что тоже хочет остепениться? Не уверена, делаю я поспешные выводы или лихорадочные. После возвращения в игру меньше всего хотелось оказаться с разбитым сердцем.

Кетчер нежно положил мою ладонь мне на колено.

— А теперь позволь показать свой дом.

Мое «хорошо» вышло практически бездыханным шепотом, потому что я пыталась оправиться от тяжести разговора.

Оставив позади жилища родителей и брата, мы подъехали к красивому деревянному дому, словно с высокогорья. У него даже была зеленая жестяная крыша.

— Ого, — пробормотала я.

— В хорошем смысле или плохом? — спросил Кетчер.

Я повернулась к нему и улыбнулась.

— Это очень хорошее «ого».

На его лице отразилось облегчение.

— Рад слышать.

— Вы правда построили его сами?

— Разумеется... с небольшой помощью его бригады.

— Просто фантастика.

Открыв с пульта гараж, Кетчер завел кабриолет внутрь.

— Осмотрись, пока я достану продукты.

— Ты уверен?

Он ухмыльнулся:

— Не волнуйся. Я уже спрятал все секс-игрушки и наркотики.

— Ха-ха. Очень смешно.

Игриво чмокнув меня, он выбрался из машины и направился к багажнику достать покупки. Ну а я пошла к двери, ведущей в дом. Открыв ее, оказалась на кухне. Лучи закатного солнца пронизывали дальнюю стену, состоявшую из окон. Все, от приборов из нержавеющей стали до бежевых гранитных столешниц и кафельного пола песочного цвета, казалось новым и современным.

Услышав позади Кетчера, я не удержалась от вопроса:

— У тебя есть уборщица?

Он поставил сумки на кухонный стол из темно-красного дерева. Шкафы были такого же богатого цвета.

— Вообще-то, я сам.

— Шутишь.

Он рассмеялся.

— Нет. Не шучу. Я, можно сказать, помешан на чистоте. — Кетчер указал на меня подбородком. — А как насчет тебя?

— Я нечто среднее между чистоплюйкой и неряхой.

— Такое вообще возможно?

— Приходи ко мне домой и сам увидишь, — ответила я с улыбкой.

— Я уже был в твоем доме, помнишь?

— Ты видел коридор и часть гостиной. А потому не можешь судить, основываясь только на этом. Тут больше покажут спальня и ванная.

Он скользнул ладонями по моей талии и притянул меня к себе.

— Я буду счастлив провести время в твоей спальне.

Я засмеялась.

— Придется отказаться даже от мысли о сексе, потому что тебе наверняка станет противно из-за беспорядка.

Он покачал головой.

— Спальня должна гореть, чтобы я отказался от секса с тобой.

Сердце колотилось, словно играло в догонялки. Мои веки дрогнули, когда я уставилась на Кетчера.

— Борюсь с желанием тебя ущипнуть.

— Могу предложить свою попку?

— Я серьезно.

— Я тоже.

Игриво шлепнув его по руке, я произнесла:

— Я имею в виду, что хотела, ущипнув, убедиться, что ты реален. Последние несколько дней похожи на сон.

— Учитывая, что в деле замешаны нудисты, змеедержцы и парень с двумя членами, держу пари, что это скорее кошмар, нежели просто сон.

Я потянула за волоски у него на затылке.

— Я серьезно, Кетчер.

— Знаю. А еще понимаю, что после неудач на любовном фронте тебе трудно говорить о своих чувствах. Я давал возможность отвлечься на шутки. На случай, если тебе нужно.

Я покачала головой.

— Не нужно. Не с тобой.

— Рад слышать.

Вот черт. Он серьезен. И хочет меня. Да, меня. Обреченную на одиночество женщину.

Потянувшись, я коснулась его губ поцелуем. Через несколько бездыханных мгновений Кетчер отстранился.

— Мы должны это прекратить, иначе никакого ужина не будет.

Я сильнее прижалась к нему.

— Не возражаю.

Он разочарованно фыркнул.

— Я возражаю. Я должен устроить с тобой хотя бы один ужин.

Со смехом я отпустила его.

— Ладно. Могу подождать.

— Хорошо, — он взял мою руку, — позволь показать тебе весь дом.

— Конечно.

Я дала отвести себя в гостиную. Потолок был высоким, а стены из светлого дерева в тон полу. Перед огромным телевизором стояли кожаный диван и кресло.

— Я становлюсь минималистом в вопросе украшений, — произнес Кетчер.

— Тут многого и не нужно, возможно, ковер натуральных тонов и занавески.

— Хм-м, значит, моей холостяцкой берлоге не помешает женская рука?

Я сжала его задницу через брюки.

— Женская рука — это всегда хорошо, не так ли?

Он ухмыльнулся.

— Ты убиваешь меня, малышка.

Хихикнув, я убрала руку.

— Простите. Постараюсь до самого конца вести себя как хорошая девочка.

— Достаточно до конца ужина. После него можешь становиться настолько плохой, насколько захочется.

— Учту.

Кетчер провел меня по остальным комнатам. Все было таким красивым, что если бы осмелилась, я могла бы представить себя живущей здесь. В своих фантазиях об игре с ним в семью, я старалась игнорировать то, что этот дом в сорока пяти минутах езды от моей работы.

Когда мы вернулись на кухню, Кетчер похлопал по барному стулу.

— Запрыгивай.

— Да, сэр, — ответила я и уселась на стул.

— Не желаешь бокальчик вина?

— Не откажусь.

Он направился к холодильнику.

— Я сохранил это белое для особого случая.

Я прикусила язык, чтобы не поинтересоваться, связан ли случай с другой женщиной. Мне не хотелось думать о потенциальных шлюхах, которые сидели на моем месте. Независимо от того, насколько между нами все хорошо, прошлое Кетчера было слишком удручающим, чтобы о нем думать.

Он прервал мои размышления, поставив передо мной бокал белого вина.

— Спасибо, — поблагодарила я и сделала глоток. Посмаковав вино во рту, одобрительно кивнула. — Очень вкусное.

— Рад слышать.

Он налил и себе бокал, прежде чем заняться мытьем овощей.

— Давай помогу?

Он покачал головой.

— Не-а. Сегодня ужин на мне. А ты посиди и расслабься.

— Вау. Так мило с твоей стороны.

Он подмигнул и произнес:

— Мне в удовольствие.

— Поверь. Наблюдать, как ты готовишь для меня, приносит удовольствие мне.

— Полагаю, это значит, что раньше тебе не готовил ни один мужчина?

— Если считать парня, который в общежитии приготовил мне в микроволновке быструю лапшу, то да, готовили.

Кетчер с отвращением посмотрел на меня.

— Разогревать в микроволновке эту хрень — не готовка.

— Тогда ты можешь стать моим первым, — игриво произнесла я.

— Я сорву твою вишенку, детка.

Я наморщила носик.

— Фу, терпеть не могу это выражение.

—Предпочитаешь «лишил тебя девственности в мужской готовке?»

— Так лучше.

Он кивнул.

— Расскажешь мне кое-что?

Я сделала глоток вина.

— Хорошо.

— Ты всегда хотела быть судмедэкспертом и работать в сфере ритуальных услуг? — спросил он, принявшись нарезать овощи.

Я пробежалась кончиками пальцев по ножке бокала.

— Не совсем.

Кетчер прекратил стучать ножом.

— Хочешь сказать, что не устраивала похороны для Барби и не играла вместо магазинчиков в похоронное бюро?

Я рассмеялась.

— Эм, нет, не было такого. А если бы занималась подобным нездоровым дерьмом, мои родители сразу бы отправили меня на терапию.

— Так чем ты хотела заниматься? — произнес он с ухмылкой.

— Пока росла, мое будущее было крайне неопределенным. Меня кидало между массой разных вариантов. В один день я хотела стать учителем. В другой — медсестрой. Потом наступала очередь парикмахера. — Я задумчиво отхлебнула вина. — Наверное, это был мой способ отсрочить неизбежное.

— Неизбежное — это работа в семейном бизнесе?

Я кивнула.

— Если бы я бросила похоронное дело, не уверена, что стало бы с нашим бюро. Не думаю, что младший брат взял бы его на себя. Может Тодд или Эрл, ребята, которые на нас работают, захотели бы возглавить дело. Кто знает, возможно, нам пришлось бы закрыться. Это убило бы моего отца.

Боль, и вовсе не от вина, пронзила мою грудь.

— Расскажи мне о нем.

Я удивленно моргнула.

— Ты серьезно?

Кетчер кивнул.

— Он явно был очень важным человеком для тебя, а значит и для меня.

Я уставилась на него, борясь со слезами, которые вызвали эти слова.

— Он во многом походил на своего отца: тихий, сдержанный. Всю жизнь был честным и справедливым. Сострадательным и заботливым, особенно когда дело касалось его семьи и работы. Он любил футбол, танцевать под ретро и брать на охоту старую охотничью собаку.

Кетчер улыбнулся.

— Похоже, он был удивительным человеком.

— Именно так, — отозвалась я.

Всякий раз, когда отец на людях звал меня Пупсик Лив, хотелось спрятаться от стыда. Но я скучала по нему. Очень сильно. Он установил высокую планку для парней, обращаясь с мамой как с королевой. Разумеется, становясь старше, я находила это немного противным. Но теперь мне хотелось, чтобы мужчина смотрел на меня с такой же любовью и обожанием, как папа на маму. Уважал бы меня так, как он маму. Любовь длинною в жизнь и даже больше.

Прокашлявшись, я спросила:

— А как насчет тебя? Ты всегда хотел быть агентом?

— Не совсем. Думаю, мне всегда хотелось заниматься чем-нибудь полезным. Например, стать копом или пожарным. Никогда не представлял себя учеником колледжа.

— Серьезно?

— На удивление, даже учитывая, что родители преподавали. Начальная школа стала сущим адом, так как у меня легкий случай дислексии. Только в средней школе я смог справиться с чтением и письмом. Поэтому компенсировал свою тупость в классе тем, что был очень развит физически. Я занимался любым видом спорта и достигал хороших результатов.

— Я прямо вижу тебя эдаким качком в школе.

— Мы ведь никогда не забудем то, как нас называли, правда?

— К сожалению нет. То, что происходило в детстве, надолго остается с нами.

— Э, да. Это так. Но к счастью мы оба достигли успехов во взрослой жизни.

Я печально улыбнулась.

— Да, в профессии я преуспела. Однако уверена, что стала изгоем в маленьком городке за то, что одинока и не замужем. Ну и еще моя работа с мертвецами.

Кетчер включил огонь на плите.

— Совершенно несправедливо, что женщины чувствуют себя неудачницами только за то, что не выскочили пораньше замуж. — Он достал сковородку и принялся жарить лосося.

— Ну и мама ужасно давила на меня, чтобы я остепенилась и обзавелась детьми.

— Та же хрень.

Повернувшись, он взял бокал и сверкнул на меня улыбкой.

— За наших мам — настоящих заноз в заднице, но которых мы очень любим.

Со смехом я тоже подняла свой бокал.

— За наших мам.

Я допила остатки вина и помахала бокалом.

— Оно такое хорошее, что, думаю, мне хочется намного больше. На бутылочку.

В глазах Кетчера блеснул озорной огонек.

— С большим удовольствием накачаю тебя алкоголем, чтобы потом воспользоваться твоим состоянием.

Что ж, официально заявляю — на кухне Кетчер так же хорош, как и в постели. Я буквально объелась восхитительным лососем с овощами, не говоря уже о французском хлебе с маслом. Когда мы закончили, платье даже показалось мне тесноватым.

Я потянулась за свитером, висевшим на спинке стула, и Кетчер спросил:

— Ты замерзла?

— Немного.

— Сейчас. Я зажгу в камине огонь.

— Было бы прекрасно, — пробормотала я.

Кетчер понятия не имел о моей тайной фантазии заняться любовью возле открытого огня. Но, разумеется, с моей удачей, все закончится чьей-нибудь подпаленной задницей и это полностью испортит момент.

Чувствуя себя как дома, я убрала со стола, пока Кетчер разводил огонь. Загрузив тарелки в посудомоечную машину, я присоединилась к нему в гостиной, где в каменном камине уже потрескивал огонь.

Я потянулась к теплу, грея озябшие руки.

— Боже, как приятно.

— Джем пытался уговорить меня на газовый камин, мол, тот в использовании и легче, и чище, и бла-бла-бла. Но я не послушал. Люблю настоящий огонь, то, как он пахнет и потрескивает.

— Я тоже. Но так как лесоруб из меня не очень, у себя в доме я поставила газовый.

Кетчер улыбнулся.

— Если хочешь настоящий камин, то могу раздобыть дрова.

Я с любопытством наклонила голову.

— Ты в этом уверен? Ты больше похож на метросексуала, чем на лесоруба.

— Поверь, детка, дрова я тоже умею колоть красиво. У меня в шкафу есть парочка фланелевых рубашек.

— М-м-м, правда?

— Не говори, что у тебя возникла фантазия, где ты помогаешь лесорубу с его стволом.

Со смехом я ответила:

— Эм, нет. Скорее фантазия о сексуальном лесорубе во фланели.

Он поиграл бровями.

— Хочешь, чтобы я надел фланелевую рубашку?

Два бокала вина развязали мне язык.

— Сейчас я бы предпочла, чтобы ты просто разделся.

Глаза Кетчера вспыхнули.

— Правда?

Я кивнула.

— Хочу увидеть твое сказочное тело, освещенное лишь бликами огня. — Какого черта? Я правда только что это произнесла? Проклятье, сколько оборотов в этом вине?

— Что ж, тогда... Твое желание для меня закон.

Когда Кетчер потянулся к галстуку, я выдохнула как сдувшийся аккордеон. Глядя мне прямо в глаза, он ослабил воротник, и я не смогла отвести взгляд. Когда он начал расстегивать рубашку, обнажая фантастический пресс, я облизнулась, заставив его застонать.

— Чтоб меня, ты так сексуально это делаешь.

— Я здесь ни при чем. От твоего вида у меня пересохло во рту.

Кетчер хохотнул, удивляя меня.

— Что? — разозлилась я.

Прежде чем ответить, он стащил рубашку и бросил ее на пол.

— Видела бы ты свое лицо. Как будто пришла в ужас от собственных слов. Словно страдаешь от раздвоения личности.

По щекам разлился жар.

— Вы с вином пробуждаете во мне озорство.

— Обязательно пополню запасы этой марки, — произнес он с игривым блеском в глазах. Затем вытащил ремень и бросил его на пол. Расстегнув штаны, спустил их вниз.

Кетчер стоял передо мной во всей своей обнаженной красе, вызывая между ног зуд желания. Чтобы не ляпнуть нечто, за что будет потом стыдно, я закусила губу.

Он приблизился и взял меня за подбородок.

— Что ты собиралась сказать?

— Ничего, — солгала я.

Кетчер шлепнул меня по попке.

— Не будь плохой девочкой и не зли меня.

Обычно я бы предложила парню засунуть свои руки в жопу, когда решит меня ударить в следующий раз, но че-е-ерт, как же сексуально он это сделал.

— Я собиралась сказать, что мокрая от одного лишь взгляда на тебя.

Кетчер провел большим пальцем по моей нижней губе.

— Боже, я обожаю твой рот.

Я потянулась и взяла его затвердевшее достоинство.

— Не желаете ли почувствовать его вокруг вашего члена?

— Черт, да, желаю.

Уверенно удерживая его за основание, я опустилась на колени. Было невыразимо сексуально смотреть на мужчину, вбирая в рот его гордость и радость. За годы учебы в колледже я стала мастером минетов. Разумеется, я все контролировала, и, если какой-нибудь козел пытался удержать голову, чтобы потрахать меня в рот, я тут же вскакивала с колен и выходила за дверь.

Я высунула кончик языка и покружила им вокруг головки. Потом поцелуями спустилась ниже по стволу к яйцам.

— Лив, прошу, — взмолился он.

Улыбнувшись, я мучительно медленно взяла его член в рот. Когда он, наконец, коснулся задней стенки горла, Кетчер застонал. Борясь с рвотным рефлексом, я оттолкнула его и принялась скользить губами вверх и вниз. Затем сильнее сомкнула губы, а он откинул голову назад.

— Проклятье, Оливия.

Свободной рукой я ласкала его яйца, нежно сжимая и перекатывая их между пальцами. Снова и снова скользила по его члену, то увеличивая, то уменьшая давление.

— Черт, я сейчас кончу.

Я вытащила член изо рта и посмотрела на Кетчера.

— Так кончай.

Он уставился на меня подернутыми дымкой похоти глазами. Этот взгляд. Черт меня подери, если мне не нравится этот похотливый вид. И я обожала, когда мужчина был в моей власти, наслаждалась всем, что я с ним делала.

— Уверена? — спросил он напряженным голосом.

Вместо ответа я взяла его глубоко в рот. Кетчер застонал и задвигал бедрами. Это было непередаваемое самоутверждение, когда он простонал мое имя и кончил. Не самая лучшая часть, но я быстро сглотнула.

Кетчер помог мне подняться. Откинул волосы с лица и запечатлел долгий поцелуй на моих губах. Оторвавшись от меня, он лениво улыбнулся.

— Думаю, я настроен на десерт.

Я моргнула, глядя на его удаляющуюся спину.

— Эм... ладно.

Нет, конечно, неплохо было бы заглушить кексом привкус спермы во рту. Просто я подумала, что получу немного взаимности в виде оральных ласк или чего-нибудь в этом роде.

Когда Кетчер вернулся с коробкой кексов, я двинулась к дивану, но меня остановили.

— Раздевайся.

— Прости?

— Я сказал «раздевайся».

Я смущенно вскинула брови.

— Но ты, кажется, хотел сладкого?

Голубые глаза Кетчера сверкнули озорством.

— Именно. Я планирую съесть его с твоего голого тела.

Что ж, довольно неожиданно, но ладно.

— Тогда хорошо, — ответила я.

И потянулась за спину в поисках застежки на платье. Расстегнув его, вытащила руки из рукавов и спустила платье на пол.

— Милое белье, — поддразнил Кетчер.

Я опустила взгляд на почти прозрачные черный бюстгальтер и трусики, которые нашла в глубине ящика с нижним бельем. Мне хотелось соответствовать платью, которое дала Джилл, а потому я порылась в залежах шкафа и нашла этот комплект. Последний раз я надевала его в колледже. И очень удивилась, вытащив его целым и не изъеденным молью.

— Рада, что тебе нравится.

— Мне бы понравилось больше, если бы ты поторопилась и сняла его.

Повинуясь его желанию, я отбросила лифчик и трусики. Они присоединились к платью на полу. Я стояла перед Кетчером лишь в одних туфлях. Когда я наклонилась, чтобы снять их, он меня остановил.

— Оставь. И ложись на пол.

— Раскомандовался, — пробормотала я, опускаясь вниз. Дерево от огня стало теплым, и оно быстро согрело мою голую попку.

Кетчер улегся рядом. Он обмакнул палец в глазурь одного из кексов. А потом провел ей по моим губам. Я поборола желание слизнуть сладость.

Он склонил голову и языком слизал глазурь с моих губ.

— Проклятье, как хорошо, — произнес Кетчер.

Когда он принялся всасывать остатки с верхней и нижней губы, я сжала бедра. Никогда бы не подумала, что поцелуй с глазурью мог быть таким эротичным, но, проклятие, так и есть. Я не могла не задаться вопросом, как будет ощущаться подобное на других моих губах.

Смахнув пальцем глазурь с другого кекса, он щедро смазал ею мои соски. От ощущения прохлады на чувствительной коже, они затвердели еще до того, как Кетчер приблизил к ним рот.

— М-м-м, — промурлыкала я, проведя пальцами по его волосам.

Стоило мне сильнее потянуть прядь, как он еще настойчивее сжал сосок своими губами. Мои ноги теперь бесконтрольно терлись друг о друга, чтобы хоть как-то унять жажду в киске.

Я с любопытством посмотрела на Кетчера, когда он взял кексы без глазури и раскрошил их на моей груди и животе.

— Выглядишь достаточно аппетитно, — пошутил он, поиграв бровями. А потом опустил голову и принялся есть с меня кексы. Его язык и зубы заставляли меня стонать.

— Тебе нравится, малышка?

— О да.

— Черт подери, Лив. Ты и раньше была божественно вкусной, но теперь, боюсь, я никогда не смогу насытиться.

Это чувство было взаимным. Не думаю, что когда-нибудь устану от ощущения его губ на своей коже, пока он слизывал и всасывал каждую крошку с моего тела.

Словно прочитав мои мысли, Кетчер нанес следующий мазок глазури прямо между моих ног. Он размазал ее по клитору и половым губам. Я тут же запаниковала, что как в случае с Джесси и презервативом, у меня внезапно проявится какая-нибудь вагинальная аллергия на выпечку и между ног все раздуется.

Похотливо улыбнувшись, мужчина накрыл мою киску ртом.

— О боже, Кетчер! — вскрикнула я.

Хлопнула одной ладонью об пол, а второй взмахнула в воздухе. И ногтями впилась в голову Кетчера, пока он зубами дразнил клитор. Его язык, казалось, был повсюду, слизывая глазурь. Я закатила глаза.

Че-е-ерт! Никогда. Мне не было. Так. Хорошо. Его язык. Это давление. Его язык. Черт, это слишком много.

Оргазм пронесся по мне с силой грузового поезда. Я содрогалась в конвульсиях и сыпала проклятиями. Выше моего понимания, как этот мужчина умудрился довести до такого оргазма, даже не коснувшись, а точнее не проникнув в меня. У него огромный талант.

Конечно, мне, наверное, придется еще неделю лицезреть крошки из вагины, не говоря уже о возможности схлопотать молочницу от глазури. Но черт подери, это того стоило.

Кетчер поднял голову и вытер рот тыльной стороной ладони.

— Самые. Лучшие. Чертовы. Кексы.

И пусть не откусила ни от одного из них, я с ним полностью согласна. Но сейчас я нуждалась в том, чтобы Кетчер оказался во мне. Потянувшись, я притянула его к себе и поцеловала в губы, надеясь, что он поймет намек. Боже, и он понял.

После этой ночи я никогда не смогу смотреть на кексы без легкого возбуждения.

ГЛАВА 15

После второй ночи, проведенной с Кетчером, меня разбудил струящийся сквозь занавески солнечный свет, а не петух. Довольный вздох сорвался с губ, когда я почувствовала тепло прижавшегося мужчины, обнимающего меня. Вчерашний вечер прошел прекрасно. Настоящее свидание и последующая ночь оправдали все мои надежды. Никогда, даже в самых диких фантазиях я не представляла, что секс на одну ночь обернется отношениями, но учитывая, как все складывается, именно к этому мы и шли.

Отношения.

Слово, которое я уже отчаялась услышать вместе со своим именем. Но вот оно и случилось.

Пусть мне до смерти не хотелось покидать уют постели и объятий любовника, но мочевой пузырь буквально кричал о необходимости похода в туалет. Поэтому я сняла с себя тяжелую руку и положила рядом. А потом скользнула к краю кровати и выбралась из постели. На цыпочках, чтобы не разбудить Кетчера, пробралась по деревянному полу к ванной.

— Ух, ты, — прошептала я, зайдя в хозяйскую ванную.

Отделанная темно-коричневой плиткой с шоколадно-белыми гранитными поверхностями, она была просто шикарной. Оглядев гидромассажную ванну и двойные стеклянные двери душа, я не могла не впечатлиться тем, что братья сделали эту работу сами.

Мне в голову пришла идея. Хотелось показать Кетчеру, как много он для меня значит. И лучшим способом было приготовить ему завтрак и принести в постель. Я на это особо не надеялась, так как на вчерашний ужин продукты пришлось покупать. По крайней мере, я могла бы сварить кофе.

Воспользовавшись туалетом и вымыв руки, одолжила расческу и пригладила волосы. Так как в обнаженном виде жарить что-то на плите не только не гигиенично, но и потенциально болезненно, я накинула халат Кетчера. От окутавшего меня аромата глаза блаженно зажмурились. Один лишь запах посылал электрический разряд между ног. Больше всего на свете мне хотелось выбежать из ванной и наброситься на этого мужчину для быстрого утреннего наслаждения, но я осталась тверда в решении удивить его завтраком.

Вернувшись в спальню, увидела, что Кетчер лежа на спине, прикрывает глаза рукой и тихо посапывает. Про себя немного порадовалась, что не разбудила его. Тихонько прикрыв дверь, я прошествовала по коридору.

Войдя на кухню, нашла там высокую, стройную блондинку лет двадцати с небольшим. Развалившись на одном из барных стульев, она оторвала взгляд от журнала.

Когда заметила меня, ее глаза загорелись.

— Доброе утро.

— Эм, доброе утро.

Она смущенно улыбнулась.

— Прости. Если бы знала, что Кетчер не один, не стала бы заходить.

Учитывая, что шансы платонических отношений Кетчера с этой куклой Барби весьма призрачны, я собрала все силы, дабы не сорваться. В душе бурлили ярость и боль. Если не выйду сейчас же, либо вмажу по идеальному лицу куклы, либо меня вырвет.

Я попятилась.

— Нет. Все в порядке. Раз у тебя есть ключи, значит у вас все серьезно.

Она подняла ладонь.

— Погоди, не уходи. Мне нравится знакомиться с девочками Кетчера.

Девочками? У Кетчера есть девочки? И так хреново встретить куклу Барби на его кухне, а теперь она еще заявляет, что в его жизни много женщин? Черт подери, нет!

— Эм, мне нравится твоя дружелюбность и все такое, но я все же придерживаюсь моногамии.

Барби нахмурилась.

— Прости?

— Просто подожди, ладно? Сейчас оденусь и уйду отсюда. Он весь в твоем распоряжении. Точнее, он весь твой и всех остальных Барби, которых водит за нос.

Я развернулась и вихрем вылетела из кухни в коридор.

Рывком распахнула дверь в спальню, долбанув ею о стену. До встречи с Барби я побоялась бы испортить краску, но теперь мне было глубоко насрать, разгроми я хоть весь коридор.

Кетчер лежал на кровати, закинув руки за голову и облокотившись на подушки.

— Доброе утро, малышка Лив, — произнес он с сексуальной улыбкой.

Я остановилась, недоуменно глядя на него, пока сердце в груди разрывалось на части.

Он откинул простынь, выставляя на обозрение эрегированный член.

— Мы оба расстроились, когда проснулись и обнаружили, что тебя нет.

«Что ж, уверена, Барби будет счастлива удовлетворить твои нужды». Не раздумывая ни секунды, я бросилась к кровати. Не сумев сдержать переполняющих эмоций, схватила одну из подушек и с яростью запустила ее в Кетчера.

Он оттолкнул подушку.

— Оливия, какого хрена?

— Ох, не знаю. Может, потому что на кухне сидит сексапильная блондинка?

Его улыбка слегка померкла.

— Ты встретилась с Молли.

— Мы не обменивались именами, но да, встретились. — Я указала на его пах. — А что касается его, то можешь попросить позаботиться о нем эту куклу Барби, потому что я ухожу.

— Черт, Лив, — проворчал он.

Я направилась к стулу, на который сложила свою одежду после секса у камина. Но Кетчер застал врасплох, выскочив из постели и сгребая меня в медвежьи объятия.

— Отпусти, — потребовала я, сопротивляясь.

— Нет, пока не дашь все объяснить.

— Что тут объяснять? По мне так все предельно ясно. Я всего лишь одна из твоего многочисленного гарема.

Кетчер засмеялся.

— Все совершенно не так. — Когда я снова начала отбиваться, он прижался лицом к моей шее. Теплое дыхание щекотало нежную кожу мочки уха, моментально парализуя меня. — Молли моя младшая сестра.

Услышав это, я обмякла в его руках.

— Она твоя сестра, — повторила слабым голосом. Святые угодники, я только что из-за пустяка выставила себя полной идиоткой.

— Да. Очень избалованная сестра, которая любит совершать набеги на мой холодильник и утаскивать мой кабель, когда родители отключают ее от интернета.

— О боже, — простонала я, когда меня накрыло первой волной стыда.

— Все нормально, Оливия.

— Нет, не нормально. Я не только перед тобой выставила себя дурой, но еще и с твоей сестрой повела себя как сука.

— Все нормально. Обычно она заслуживает такого поведения. — Когда в ответ я лишь снова застонала, Кетчер крепко прижал меня к себе. — Давай. Одевайся, и я познакомлю вас с Молли по-человечески.

Проглотив смущение, я кивнула.

— Хорошо.

Неожиданно он нежно поцеловал меня в губы. И улыбнулся, отстраняясь.

— Должен признаться, что мне понравилась твоя безумная ревность. Очень.

Я закатила глаза.

— Естественно, мистер Эгоманьяк.

Кетчер, посмеиваясь, убрал от меня руки.

— Я лишь пытался отвлечь тебя от самоистязания.

— Троечка тебе за попытку.

— Ну, хоть не кол, — пошутил он, натягивая футболку.

Хотя и радовалась возможности наладить отношения с его сестрой, но понимала, что буду чувствовать себя задницей в сексуальном платье с прошлого вечера. Одевшись, мы вышли из спальни. Молли уже не сидела на барном стуле, а стояла посреди коридора, уставившись на нас. Рассмотрев ее, я подумала что, наверное, ослепла, раз не заметила, как сильно они похожи с Кетчером. Одни и те же черты лица, включая голубые глаза.

Встретившись со мной взглядом, Молли подняла ладони.

— Мне очень, очень жаль. Я думала, ты знаешь про меня.

— Нет. Не знала. Но мне очень стыдно. Я сорвалась на тебя как настоящая сука.

Она рассмеялась.

— У тебя на это имелись причины. Уверена, что я поступила бы так же, если бы выйдя из спальни, в доме своего парня встретила другую девку.

— Как смотришь на то, чтобы начать сначала?

— Было бы здорово.

Улыбнувшись, я протянула руку.

— Оливия Салливан.

Она улыбнулась в ответ и пожала мою ладонь.

— Молли Мейнс.

— Приятно познакомиться.

— Мне тоже.

Я взглянула на Кетчера и увидела, как он ухмыляется.

— Рад, что разобрались с этим.

— Я тоже, — хором ответили мы с Молли.

— А теперь, как насчет завтрака? — спросил он.

— Не откажусь. Я как раз спустилась на кухню что-нибудь приготовить, но наткнулась на Молли.

С удовлетворенным видом Кетчер сверкнул глазами.

— Ты собиралась приготовить мне завтрак?

— Я хотела попытаться. Все зависело от того, что найдется в твоем холодильнике или кладовке.

Он рассмеялся.

— Не уверен, что у тебя бы что-то вышло. Я всегда стараюсь держать морозилку полной, но когда веду расследование, много продуктов пропадает.

— У тебя остались яйца и бекон, — вставила Молли.

— Ты следишь за моими запасами еды? — поинтересовался Кетчер.

Она ухмыльнулась.

— Не совсем. Просто видела, когда полезла за молоком для хлопьев.

Он закатил глаза.

— Конечно же, ты уже поела, маленькая воровка.

Молли игриво шлепнула его по руке.

— А что поделать, если у меня аппетит растущего организма?

— Аппетит, который, кажется, не в силах утолить твой собственный бюджет.

— Я второкурсница в колледже с платными обедами. У меня нет бюджета.

Скрестив руки на груди, Кетчер предложил:

— Ты можешь найти работу.

Молли наморщила нос.

— Слишком тяжело учиться и заниматься женскими делами одновременно с работой.

Кетчер перевел взгляд с сестры на меня.

— Разве она не похожа на избалованную единственную девочку в семье?

Я засмеялась.

— Возможно.

— Родители были очень строги ко мне и Джему. А когда нам исполнилось десять и двенадцать, появилась маленькая мисс Сюрприз, и они буквально слетели с катушек.

— И в честь какого литературного персонажа тебя назвали? — спросила я у девушки.

— Мое имя — комбинация Молль из «Молль Флендерс» и Молли Блум из «Улисс».

— Ох, я никогда этого не читала.

Молли закатила глаза.

— Я тоже. Не разделяю страсть родителей к классике. Уж лучше бы меня назвали Гермионой или Беллой.

Кетчер фыркнул.

— Алле, эти книги еще не вышли, когда ты родилась.

Она отмахнулась от брата.

— Без разницы.

— Как насчет завтрака, который ты собиралась готовить? — напомнил Кетчер.

— Скажи мне, где какие ингредиенты и я что-нибудь придумаю.

Достав яйца, бекон и замороженные булочки, я готовила завтрак, пока Кетчер и Молли сидели на барных стульях и болтали со мной. Мне нравилось, как эти двое друг друга подначивают. Очень напоминало нас с Алленом. А еще мне импонировали его прекрасные отношения с семьей. Именно это я ценила в мужчине.

Как только мы поели, в спальне зазвонил телефон, и Кетчер отошел ответить, оставляя нас одних. Хоть девушка и пробудила во мне любопытство относительно личной жизни ее брата, но я заставила себя воздержаться от расспросов.

— Надеюсь, тебя не сильно шокировал мой вид в халате Кетчера.

Молли рассмеялась.

— Нет. Совсем нет. Поверь, в общежитии я видела и похуже.

— Где ты учишься?

— Северная Джорджия.

— О, там хорошо. Прекрасный кампус.

— И учитывая, что колледж военный, там много горячих парней, — добавила она с плотоядной ухмылкой.

Я засмеялась.

— И это тоже.

Склонив набок свою светлую головку, она спросила:

— У вас с Кетчером все серьезно?

— Эм, ну, мы знакомы всего несколько дней.

Она удивленно вскинула брови.

— Правда? Мне показалось, что вы дольше встречаетесь.

— Почему?

— По тому, как он на тебя смотрит. — Она поиграла бровями. — Он по тебе сохнет.

По щекам разлился жар.

— Ох, — пробормотала я.

От ее замечания во мне возросла надежда. И хотя еще слишком рано, но хотелось, чтобы Кетчер по мне сох. Этот замечательный мужчина сегодня даже простил мою истерику на пустом месте.

— Слушай, сказав, что мне нравится знакомиться с девушками Кетчера, я не имела в виду, что он жуткий бабник.

И снова единственное, что я смогла произнести, это:

— Оу.

— Точнее, не пойми меня неправильно. С женщинами брат может вести себя по-свински, но в основном он хороший парень, который хочет остепениться. Просто до сих пор не встретил подходящую девушку.

Как раз когда я собиралась снова изречь красноречивое «оу», из спальни вернулся Кетчер.

— Звонили из местного отделения. Есть зацепка по Бабушке-ведьме Торнхилл.

Взгляд Молли метнулся между нами.

— Ты тоже агент?

Я покачала головой.

— Нет. Я сотрудник похоронного бюро и судмедэксперт Тейлорсвилля.

Ее глаза округлились.

— Это, наверное, самая крутая профессия.

Я не смогла скрыть удивление.

— Ты, правда, так считаешь?

— Да. Я смотрела все серии «C.S.I.: Место преступления» и «Кости». Моя специализация — криминалистика.

— Да ладно! Я тоже на нее училась в Университете Джорджии.

— Позволишь постажироваться у тебя на одном из предстоящих курсов? — спросила она с надеждой в голосе.

— Ну конечно. Мой городок довольно скучный, но я с удовольствием пройдусь с тобой по основам.

Молли одарила меня сияющей улыбкой.

— Круто!

Кетчер прокашлялся.

— Эм, если вы закончили с любезностями, нам с Оливией пора ехать.

— Нам? — спросила я.

Он ухмыльнулся.

— Ты присутствовала везде. И сейчас тоже можешь.

Я улыбнулась.

— Ладно. Куда едем?

— Отсюда где-то час езды до Эллиджея.

Бросив взгляд на свое платье, я нахмурилась.

— Для начала мне нужно сменить одежду.

— Иди в душ, а я достану твою сумку из машины.

— А как насчет тебя?

Он озорно улыбнулся.

— Я присоединюсь к тебе, когда вернусь.

— Эм, фи. На этой ноте я удаляюсь, — произнесла Молли.

— Скатертью дорожка, — отозвался Кетчер. Но потом притянул сестру к себе и крепко обнял. — Береги себя.

— Хорошо. — Отстранившись, она чмокнула его в щеку. — Ты тоже будь осторожен. Особенно в таких темных делах, как преследование ведьм.

Он засмеялся.

— Она не настоящая ведьма, поэтому никакого страшного дерьма не предвидится.

— Надеюсь.

Молли отошла от брата, чтобы обнять меня.

Я немного удивилась, но приятно. Хотя бы одному члену семьи Кетчера я понравилась.

— Было приятно познакомиться, Оливия.

— Мне тоже. И жду ко мне на практику в следующем семестре.

Она улыбнулась.

— Я тоже.

— Пойдем, провожу, — вставил Кетчер. А потом указал на меня. — Душ.

Я отсалютовала.

— Есть, сэр.

ГЛАВА 16

В начале одиннадцатого утра после быстрого перепиха в душе мы выехали. По пути остановились перекусить. Сегодня выдался прекрасный денек позднего февраля, когда природа Джорджии намекает, что весна уже за углом. Я сидела рядом с Кетчером в кабриолете. Несмотря на то, что собрала волосы в пучок, отдельные пряди все равно продолжали хлестать меня по лицу.

Раз уж стояла такая замечательная погода, для рабочей поездки Кетчер выбрал собственный автомобиль. Когда я спросила, не будет ли у него из-за этого проблем, он ответил:

— У меня прекрасные рекомендации в половине местных отделений Джорджии. Пусть только попробуют мне поднасрать.

Так что мы мчались по автостраде в горы, чтобы проверить зацепку, которой нас снабдил Зик. После небольшого расследования агенты напали на след женщины из оккультного магазина под названием «Воронье карканье» на окраине Эллиджея.

Кабриолет свернул с главной дороги на парковку. Магазин находился в старом доме, который, судя по виду, построили еще в двадцатых годах прошлого века. К широкому парадному крыльцу вели три бетонные ступени. Мы вышли из машины и поднялись по лестнице. Когда Кетчер открыл для меня дверь, над головой звякнул колокольчик, объявляя о нашем прибытии.

Переступив порог, я поразилась обилию предметов. В динамиках звучал бой экзотических барабанов, и, если закрыть глаза, можно было представить себя где-нибудь на Карибах. Пока я блуждала взглядом по разноцветным кристаллам, в нос ударил запах ладана.

Женщина лет шестидесяти высунула голову из-за бисерной занавески на двери.

— Здравствуйте. Могу я вам помочь?

— Не уверен. Мы ищем человека, которого называют Бабушкой-ведьмой, — произнес Кетчер.

На ее лице расплылась довольная улыбка.

— Давненько не слышала этого имени.

— Прошу прощения, если обидел. Вы совсем не выглядите ни бабушкой, ни ведьмой, — добавил он.

— Потому что это не я.

— Ох, — пробормотал Кетчер.

— Я Джевелл. Женщина, которую вы ищете, моя мать.

— Она живет поблизости? — спросил он.

Джевелл кивнула.

— Да. Пятью милями выше в горах. Но какое у вас к ней дело? — Не успел Кетчер ответить, как она склонила голову набок и произнесла:

— Хм-м, могу предположить, что красивой паре, которая, кажется, итак влюблена, не понадобилось бы одно из ее любовных заклинаний. Разве что-то для плодовитости? А она может заставить тебя забеременеть прямо вот так. — И женщина щелкнула пальцами.

Я яростно замахала руками.

— Нет, нет. Нам ничего подобного не нужно.

С озорным огоньком в глазах Кетчер сказал:

— Я еще не пытался обрюхатить ее, но буду иметь в виду, если мои пловцы окажутся медленными.

Когда я с открытым ртом повернулась к нему, он подмигнул и полез в карман за значком.

— Я Холден Мейнс из Бюро расследований.

Улыбка сползла с лица Джевелл, а карие глаза округлились.

— У моей мамы какие-то проблемы?

Он покачал головой.

— Нет. Мы надеемся, что она сможет предоставить информацию об убийстве, которое мы расследуем. Вы знаете человека по имени Рэнди Дикинсон?

— Нет. Не знаю. Но за все эти годы у моей матери было столько клиентов, что сложно всех упомнить. — Джевелл скрестила руки на груди. — Наверное, лучше вам подняться и поговорить с ней лично.

— Благодарю. Так и поступим, — ответила я.

Достав записную книжку, Кетчер спросил:

— У вас есть ее адрес?

Она рассмеялась.

— Место, куда вы отправитесь, не нанесено на карту. Могу лишь посоветовать ехать пять миль после церкви Турниптауна. Потом возле почтового ящика с павлином поверните направо. Ее дом на горе.

Кетчер быстро записывал в книжку.

— Пять миль, ящик с павлином.

— Верно.

— Еще раз спасибо за помощь.

— Пожалуйста.

Мы двинулись к двери, когда Джевелл добавила:

— Будьте осторожны. Мама любит отвечать на стук в дверь ружьем.

Я нервно ахнула, а Кетчер лишь усмехнулся.

— Учту.

Спустя десять минут и двадцать ругательств Кетчера о том, что на гравийной дороге он убьет машину нахрен, мы повернули возле выцветшего ящика с павлином и надписью «ТОРНХИЛЛ».

— Как, черт возьми, здесь вообще может кто-то жить, особенно пожилая леди? — задала вопрос я, пока кабриолет трясся и подпрыгивал на ухабах вверх по крутой насыпи к дому Бабушки-ведьмы.

— Мне тоже это интересно, — отозвался Кетчер, вынужденный понизить скорость, чтобы забраться на гору.

Наконец мы подъехали к старинному бревенчатому домику. Приблизительно в таком мог расти Авраам Линкольн. А еще он был похож на маленький домик в прериях.⁹

Когда мы выбрались из машины, из-под крыльца выскочили две длинноухие собаки. Они в унисон зарычали на нас. Так как мне совершенно не хотелось оказаться растерзанной охотничьими псами, я потянулась обратно в машину за остатками ланча.

— Только не мои ребрышки! — зашипел Кетчер.

Игнорируя его, я бросила ребра и картошку в собак. Те кинулись к еде и немедленно принялись уничтожать ее. Когда они отвлеклись, мы направились через двор к крыльцу.

— Не могу поверить, что ты только что бросила двадцатидолларовый ланч двум бродячим собакам, — проворчал Кетчер.

— Либо ребрышки барбекю, либо твои. По крайней мере, по дороге домой сможешь взять еще.

— Ну ладно.

Перед домиком были разбиты клумбы с цветами и посажены розовые кусты, которые весной, наверное, выглядели очень красиво. Поднявшись по ступенькам, мы осторожно прошли по истертым доскам крыльца.

Я постучала костяшками пальцев по сучковатой двери, а Кетчер обхватил рукоятку пистолета в кобуре. В конце концов, мы не знали, что может скрываться за дверью. Прошло несколько мгновений, и я снова постучала.

— Чего вам надо? — раздался скрипучий, несколько приглушенный голос.

— Извините за беспокойство, мадам, но нам нужно поговорить с Бабушкой-ведьмой.

Послышался звук открывающихся замков, а затем дверь распахнулась. Перед нами в выцветшем ситцевом домашнем платье стояла миниатюрная женщина с морщинистым, как дорожная карта, лицом. Как и предупреждала Джевелл, в руке та держала дробовик. Учитывая ее размер, удивительно, как у женщины вообще хватило сил его поднять.

Она подозрительно оглядела нас.

— Я допускаю, что вы ищете Бабушку-ведьму. И уверена, что вы не проклятые Свидетели Иеговы, которые приходят поговорить о боге. Что в «Эйвон» про меня вспомнили, я тоже не верю. — Она склонила голову набок. — Вопрос, чего вам от меня надобно?

Кетчер снова достал значок. Но прежде чем мы успели объяснить, зачем приехали, маленькая женщина покачала головой.

— Рэнди мертв.

Мы уставились на нее, открыв рты.

— Откуда... — начал было Кетчер.

Она пренебрежительно махнула обветренной рукой.

— Утром увидела по чайным листьям.

Я в замешательстве нахмурилась.

— Чайным листьям?

Бабушка-ведьма поджала губы.

— Да, милочка, ты что, никогда не чуяла про гадание на чайных листьях?

Поскольку при упоминании гадания по чайным листьям единственной на ум приходила история «Гарри Поттер и Узник Азкабана», я решила, что лучше сказать «нет». Фыркнув, Бабушка-ведьма схватила Кетчера за рукав и потащила его внутрь.

— Все тепло мне выпустите.

— Мои извинения, мадам. Не хотел показаться грубым, так как нас не приглашали, — объяснил Кетчер, когда я последовала за ними.

Я быстренько закрыла за собой дверь, пока Бабушка-ведьма не наорала и на меня... или не наслала проклятье.

Старушка провела нас по вытертому деревянному полу и жестом пригласила присесть на продавленный диван в стиле семидесятых годов. Я продолжала поражаться, как, черт подери, сюда доставили мебель.

— Меня зовут Холден Мейнс. А вас?

— Олив Торнхилл.

Я улыбнулась.

— Как тесен мир. Меня Оливия.

Олив, похоже, не сильно оценила сходство наших имен. Она опустилась на скрипучее кресло-качалку возле камина.

— Когда умер Рэнди?

— Его нашли три дня назад.

Кивнув, Олив спросила:

— И что с ним произошло?

— Его отравили, — ответил Кетчер. Я попыталась скрыть недоумение. Решила, что он, должно быть, играет в какую-то игру разума, чтобы посмотреть, какую информацию сможет вытянуть.

— Зачем ты мне врешь, парниша?

— Простите?

— Мы оба знаем, что Рэнди не отрили. Его пристрелили. — Признаюсь, мне потребовалась минута, чтобы распознать в ее «отрили» слово «отравили».

Кетчер вскочил с дивана.

— Откуда вы знаете?

Олив сощурила глаза.

— Я ж те че толкую, видела по чайным листьям.

Волоски у меня на руках встали дыбом, и возникло ощущение, словно мы оказались участниками эпизода «Сумеречной зоны».¹⁰ Но, собственно, в этом деле и так уже хватало странностей, учитывая два члена Рэнди и сумасшедших змееносцев.

Проведя ладонью по лицу, Кетчер откинулся на спинку дивана.

— Прошу извинить меня за сомнения, миссис Торнхилл. Я уже восемь лет работаю агентом и еще ни разу не встречал того, кто читает чайные листья.

На лице Олив расцвела довольная улыбка.

— Просто это вымирающее искусство. Не каждому посылается такой дар, а раз послали, будь добр и прими его.

— Чайные листья на самом деле показали вам Рэнди? — полюбопытствовала я.

— Они показали мне букву «Р» и крестик. Крест в чайных листьях означает страдание, поэтому я и смекнула, что это произошло с Рэнди.

— Очаровательно, — буркнула я.

Олив вскинула бровь.

— Хочешь, погадаю?

Мы переглянулись. Зовите меня слабачкой, но я до смерти боялась того, что может показать дно чашки Олив. К счастью, Кетчер спас нас обоих, когда произнес:

— В расследовании убийства Рэнди нам лучше придерживаться фактов.

— Как хотите, — ответила старушка, поерзав в своем кресле-качалке. — Но прежде чем ответить на другие вопросы, я хочу услышать, откуда вы обо мне узнали.

— Один из клиентов Рэнди сказал, что тот однажды упоминал о вас. Что часть своих знаний получил от Бабушки-ведьмы.

Олив покачала головой.

— Лучше бы Рэнди помалкивал обо мне. Я ж гутарила ему: все, что мы делаем — секрет. Наши знания опасны, если попадут не в те руки. Он как никто должен был понимать это. Сам ведь двадцать пять лет хлебал противоядие.

— Зачем ему это понадобилось? – удивился Кетчер.

— Боялся, что отравят, — четко ответила Олив, словно разговаривала с таким тупицей, какого еще свет не видывал.

Кетчер подался вперед.

— Извините, но для меня ответ не очевиден, миссис Торнхилл. Зачем человеку каждый день принимать противоядие?

— Рэнди боялся, что его попытается отравить человек, который его искал.

— За Рэнди кто-то охотился?

Олив кивнула.

— Аж двадцать пять лет. — Она снова пошевелилась в кресле-качалке, заставив его скрипнуть. — Думаю, мне лучше начать сначала.

— Было бы неплохо, — отозвался Кетчер.

— Рэнди вырос в городе у подножия гор. Его папаша был директором банка, а мама держала магазин с одеждой. Они устроились лучше, чем большинство семей после Второй мировой войны. Когда ему исполнилось семнадцать, от сердечного приступа отец упал замертво прямо за столом. Пять лет спустя у мамы обнаружили рак. Тогда Рэнди и пришел ко мне.

— Он хотел, чтобы вы волшебством излечили его мать? — спросила я.

Олив исподлобья взглянула на меня.

— Дочка, я богобоязненная женщина и никогда не накладывала заклинаний.

Я подняла ладони.

— Извините. Просто раз вас называют Бабушкой-ведьмой, я подумала, что вы колдуете.

Она разочарованно покачала головой.

— У тебя и впрямь каша в голове по поводу того, кто такая Бабушка-ведьма. Мы практикуем худу горных народов, а не вуду. Никаких заклятий.

— Простите мое невежество, но что такое худу? — спросил Кетчер.

— Ну, для начала это не темная магия и не связано с религией. Это пользование дарами земли, которые дает Господь. Оно пришло с нашими предками из Ирландии и Шотландии и передавалось из поколения в поколение. Потом все немного перемешалось после заключений браков с цальги.

— С кем? — переспросила я.

— Чероки.

— А. Понятно. Кросскультурное явление, — кивнула я.

— Наверное, можно и так сказать. В общем, Рэнди пришел ко мне с просьбой сделать зелье, которое продлит на год жизнь его мамы. Но я не боженька, потому не смогла спасти ее.

— Зелье? — уточнил Кетчер.

Олив пренебрежительно махнула рукой.

— Вы, городские, называете это травяными настоями.

— А, ясно.

— В общем, я редко видела Рэнди после смерти его матушки. Но однажды он явился ко мне, как гром среди ясного неба. Сказал, что хочет поучиться у меня, добавить знания к полученным в институте.

— И вы согласились научить его?

Олив кивнула.

— Я увидела в нем дар. С самого замужества я не встречала его ни в ком. Рэнди был честным парнем, поэтому пообещал мне половину прибыли от своего второго промысла. Мне деньги всегда были без надобности, потому я поставила памятник почившему мужу, а остальное отдавала детям и внукам.

— Очень мило с вашей стороны, — вставила я.

— Рэнди быстро учился. Что бы я ни приготовила, он мог сделать это чуточку лучше. Особенно интересовался моим стимулирующим зельем для мужчин.

— Зелье давало мужчинам дополнительную энергию или что? — поинтересовался Кетчер.

Олив усмехнулась.

— Можете назвать его воскрешающим. Оно поднимает вялые концы.

Мы переглянулись.

— Хотите сказать, что готовили растительную «Виагру»? — уточнила я.

— Ну да.

— Что б меня, — протянул Кетчер.

— Тут, в горах, мужики нуждались и пользовались воскрешающим зельем еще задолго до того, как появились все эти препараты.

— Понятно.

Олив подмигнула моему спутнику.

— Интересно, да?

Тот ухмыльнулся.

— Совру, если скажу «нет». Но в то же время мне не нужна помощь в этой области, если понимаете, о чем я.

— Оно не только для вялых членов. Для всего хорошо.

Кетчер облизнул губы и наклонился вперед.

— Но что именно оно делает?

Разговор отошел от темы и стал слишком странным, а потому я прокашлялась.

— Так какое отношение это зелье имеет к тому, что Рэнди скрывался?

— Как я уже говорила, он улучшал мои зелья. Однажды напортачил, пожадничав и продав не тому человеку партию непроверенного снадобья. — Она оглянулась, прежде чем продолжить. — Парню из мафии Дикси.¹¹ Кетчер втянул воздух.

— Погодите, настоящая мафия Дикси?

— Есть другая? — фыркнула Олив.

— Нет. Просто я в этом районе расследовал их дела.

— Слышал когда-нибудь про Рональда Крампа?

Он нахмурил лоб.

— Нет, мадам. Кажется, нет.

— Так вот, это он повздорил с Рэнди из-за зелья.

— Потому что тот продал ему плохую партию? — спросил Кетчер.

— Верно.

У меня в голове возник вопрос.

— А что с ним не так? Не сработало или что?

— О, оно хорошо сработало. Слишком хорошо. — Олив покачала головой. — Он ужасный человек, но я бы и врагу такого не пожелала.

— Что случилось с Рональдом? — настаивала я.

Олив глубоко вздохнула.

— Его член снесло.

В комнате установилась тишина, пока мы сидели, уставившись на Олив. Наверное, оба ждали, когда она скажет: «Шутка!» Но старушка этого не сделала. Поэтому мы просто сидели, пытаясь переварить ее слова.

Наконец, когда прошла, казалось, целая вечность, Кетчер подал голос:

— Боюсь, я вас неправильно расслышал.

— Я сказала, что хрен у него снесло.

А я думала, что страннее уже некуда...

— Вы хотите сказать, что у Рональда взорвался пенис? — недоверчиво переспросила я.

— Именно.

Кетчер повернулся ко мне с сомнением на лице.

— Как такое вообще возможно? — пробормотал он.

Олив хмыкнула.

— Да понятия не имею, как возможно. Я лишь говорю, чего было.

— Возможно, под действием препарата кровь прилила к пенису настолько быстро и сильно, что ей оказалось некуда деться, — предположила я.

— И бабах!

Я закатила глаза.

— Скорее всего, началось сильное кровотечение.

Кетчер с любопытством посмотрел на Олив.

— Вы знаете, что произошло с его пенисом?

— Очевидно, ему пришлось сделать несколько пластических операций по восстановлению, но былого уже не воротишь. — Ее глаза лукаво сверкнули. — После этого он все равно остался бесполезным.

— Черт. Удар ниже пояса, — произнес Кетчер, хихикнув над каламбуром.

Не обращая на него внимания, я спросила:

— Что произошло с Рональдом и Рэнди после этого?

— Ну, выйдя из больницы, Рональд взялся за поиски Рэнди. Но через несколько месяцев его повязали за наркотики и попытку убить мужика, с которым развлекалась его женушка. Хотя чего в этом удивительного, раз у мужа члена нет. — Она посмотрела нам прямо в глаза. — У женщины есть потребности.

О. Мой. Бог. Очень надеюсь, что Олив сейчас не про свои потребности.

— А что случилось с Рэнди, когда Крамп попал в тюрьму? — поинтересовалась я.

— Он решил, что Тейлорсвилль подходит, чтобы начать новую жизнь. К счастью, Рональд был одержим идеей отомстить лично и не подсылал других людей. А еще стыдился произошедшего и почти никому не рассказывал, как потерял свой хрен. Он убедил всех, что его подстрелили во время войны в Персидском заливе.

— Фу, как гнусно притворяться раненым ветераном, — вставила я.

Олив печально вздохнула.

— Хотя его засадили пожизненно, думаю, Рональд как-то выбрался и нашел бедного Рэнди.

Мы молчали, шокированные ее словами. Основной вопрос в любом расследовании убийства — мотив. Нужна причина, чтобы убить. В большинстве случаев это месть. Часто за измену или за потерю бизнеса.

И теперь мы знаем, что в случае с Рэнди мотивом тоже оказалась месть. За потерю члена после самодельной растительной «Виагры». Даже не располагая всеми фактами и статистическими данными, я могла смело утверждать, что в юридической практике еще не было дела, возбужденного из-за взорванного пениса. Ну, вот мы и приехали.

После всего, через что мы прошли, казалось, нечему уже удивляться. И все же я была совершенно сбита с толку. Не имея ни единого подозреваемого, я и подумать не могла, что бандит без члена будет входить в их число.

Олив поднялась с кресла.

— Кажется, вам обоим не помешает выпить. В рабочем сарае у меня завалялось немного «Белой молнии».

Я подняла ладонь.

— Очень любезно с вашей стороны, но не стоит.

Когда старушка повернулась к Кетчеру, тот покачал головой.

— Огромное спасибо, миссис Торнхилл, но на службе мне нельзя. — Он тоже встал. — Но хотелось бы взглянуть на ваше рабочее место.

Она жестом пригласила нас следовать за собой. Я не горела желанием осматривать сарай, но, похоже, выбора мне не предоставили. Поэтому я встала с дивана и вышла через заднюю дверь домика. Олив схватила трость, прислоненную к перилам крыльца, и заковыляла вниз по лестнице.

И снова меня поразило, как в таком возрасте и физическом состоянии она взбирается по насыпи перед домом. Но старушка это делала.

Рабочим сараем оказался неизвестно как еще не развалившийся однокомнатный домик. Внутри он выглядел едва ли лучше, чем снаружи. Усеянный опилками пол явно не подметался годами. И только один угол комнаты содержался в порядке. Деревянные полки от пола до потолка были заставлены маленькими бутылочками и банками.

— У вас есть проблемы с желудком? Со сном? Нехваткой энергии? — спросила Олив.

Я бы не отказалась от средства для сна, но предпочла держать рот на замке. Способности старушки вызывали серьезные сомнения. Более того, не было никакой уверенности, что ее зелья не ядовиты.

Пока мой спутник разглядывал содержимое полок, Олив достала маленькую голубую склянку с пробковой крышкой и протянула мне.

— Но я...

— Ты не досыпаешь.

— Как вы узнали? — удивился Кетчер.

— Наверно по мешкам под глазами, — предположила я.

Она хмыкнула.

— Я знаю, о чем ты думаешь.

Волосы у меня на затылке встали дыбом.

— Вы читаете мои мысли?

Покачав головой, старушка ответила:

— Я чувствую твои мысли.

И-и-и, это официально для меня слишком странно. Пора отсюда сваливать. Я помахала бутылочкой.

— Сколько я должна?

— Нисколько.

— Я не могу просто взять.

— Да. Можешь. — Олив выпятила подбородок. — Я получу плату, когда ты осознаешь силу худу.

М-да. Определенно пора валить.

— Ладно, спасибо. — Я повернулась к Кетчеру. — Агент Мейнс, мне нужно позвонить. Я буду в машине.

Он смущенно нахмурился, но я не стала ничего объяснять. Выскочила из этой адской дыры и кинулась к машине. Забравшись внутрь, заблокировала дверь. Быстро глянув на зелье, я отправила его в сумочку. Пусть и хотелось выбросить его в окно при первой возможности, но любопытство пересилило.

К счастью, Кетчер не стал задерживаться. Он уже подходил с телефоном в руке, и я слышала разговор.

— Да, это Мейнс. Нужно проверить человека по имени Рональд Крамп. Он отбывал срок, поэтому стоит начать с тюремных записей. Спасибо.

Отключившись, он открыл дверь машины и залез внутрь.

— Пришло время выследить подозреваемого.

— Ну, по крайней мере, мы узнали имя. Хоть что-то хорошее в этой поездке, — проворчала я.

— Олив тебя немного напугала, да? — спросил Кетчер, когда мы начали съезжать с насыпи.

Я повернулась на сидении и смерила его взглядом.

— Хочешь сказать, что тебя не напугало все это сумасшествие с худу?

Он рассмеялся.

— Признаю, все немного странно, но какой бы силой она ни обладала, Олив использует ее во благо.

Желая сменить тему, я произнесла:

— Теперь, когда кота из мешка, так сказать, вытащили, может, расскажешь, почему ты расследовал дело мафии Дикси?

— Мы искали одного из ее членов, наркобарона, попавшего в наше поле зрения несколько месяцев назад. Он переправлял наркотики через всю Джорджию в Алабаму и Теннесси.

— И кто он?

— В действительности мы не знаем.

Я удивленно вскинула брови.

— Ты не знаешь?

Кетчер кивнул.

— Его называют Тень. Никто толком не может сказать, кто он. Большинство людей никогда не видели его: все приказы поступают по телефону или почте. Мы знаем, что он изменил внешность при помощи несложных пластических операций, сменил цвет глаз и волос, а еще сбросил килограмм двадцать. И не ясно, похудел ли он специально или из-за наркотиков.

— Думаешь, Тень и Рональд могут быть знакомы?

— Вполне возможно. Черт, в этом деле возможно все. Я пытаюсь найти связь между Тенью, Делейни и Рональдом.

— Делейни может быть Тенью?

— Такую вероятность мы еще не исключили, но не думаю.

— Совпадение твоих расследований с Тенью и Рэнди слишком уж иронично. Как будто наша встреча была предначертана свыше.

О боже, я и правда только что озвучила худшее из клише?

В ответ Кетчер что-то прокряхтел. Подняв взгляд, я наткнулась на болезненное выражение его лица.

— Что случилось?

Он поморщился.

— Ничего.

— Уверен? Такое ощущение, что тебе больно.

— Я в порядке.

А в следующую секунду он свернул с главной дороги в густую чащу деревьев.

— Кетчер, какого хрена ты творишь?

Он ударил по тормозам и резко остановил машину, а потом повернулся ко мне с диким выражением лица и круглыми глазами.

— Нам нужно потрахаться. Сейчас же.

Я хотела спросить, не тронулся ли он умом, но тут мой взгляд упал на его пах.

— Святое дерьмо! — Выпуклость, натянувшая ширинку, была больше обычного. Огромная. Просто колоссальная! — Что с тобой?

— Когда ты ушла из сарая, Олив сунула мне мужского зелья на пробу, — объяснил он, приподнимая бедра.

Откинув голову на подголовник сидения, он застонал. На лбу выступили капельки пота.

— Ты псих? После того, как у Рональда взорвался член, ты решил, что выпить это дерьмо — хорошая идея?

Кетчер стиснул зубы.

— Не Олив же тогда готовила зелье. Ее безопасное.

Я закатила глаза.

— Можно подумать, у нее есть лицензия.

Он не ответил. Лишь закусил губу и поправил свое хозяйство.

— Бля-ядь, — простонал он.

— Ну, хорошо, безопасно или нет, но ради всех святых, зачем нужно было пить именно сейчас?!

— Я подумал, что понадобится время, чтобы ощутить эффект. Типа, доберемся домой, и я буду готов. — Когда его бедра опять выгнулись вперед, Кетчер наклонился ко мне. Взял мое лицо в ладони. — Детка, пожалуйста. Я должен войти в тебя.

Я понимала, что в час отчаяния не могу оставить его ни с чем. Да и было нечто безумно эротичное в том, что мужчина умоляет тебя о сексе. Чертовский мощный заряд возбуждения.

— На заднем сидении?

На его лице мгновенно отразилось облегчение. Бросив взгляд через плечо, он покачал головой.

— Слишком тесно.

С трудом сглотнув, я предложила:

— Снаружи?

Кетчер кивнул.

— На капоте.

Хоть и радовало, что он не собирался пригвоздить меня к дереву, стать украшением капота я тоже не планировала.

— Ладно. Давай.

Мы вылезли из машины и обошли ее спереди. Кетчер набросился на меня с отчаянным поцелуем. Он целовался как человек в камере смертников: отчаянно, страстно, всепоглощающе.

Скользнув ладонями под платье, он сорвал тоненькие трусики.

— Скоро будете должны мне целое состояние за нижнее белье, мистер Неандерталец, — задыхаясь, поддразнила я.

В ответ он фыркнул, стягивая с себя штаны. У меня пересохло во рту при виде его эрекции. Между ног тут же стало мокро. Зелье Олив оказалось беспощадным. Я решила, что лучше всего плыть по течению и позволить Кетчеру делать то, что облегчит его страдания.

— Возьми меня, — велела я.

Не потребовалось повторять дважды. Он развернул меня и положил мои руки на капот машины. Коленом раздвинул мне ноги. Вцепившись пальцами в мои бедра, Кетчер резко ворвался в меня, вынуждая вскрикнуть.

Он мгновенно замер.

— Черт, я сделал тебе больно?

Повернув голову, я увидела виноватое выражение его лица.

— Нет-нет. Все хорошо.

— Слава Богу, — пробормотал он.

Кетчер медленно вышел и снова ворвался внутрь. А после принялся безжалостно долбить мою киску. Я стиснула капот, подозревая, что оставлю на краске отметины от ногтей. Меня еще никогда не имели так сильно и грубо. Никаких сомнений, что еще несколько дней в самых деликатных местах у меня будет болеть. А по возвращении домой я первым делом напишу Олив благодарственное письмо и попрошу полугодовой запас мужского зелья. И приложу пакетик льда к пульсирующей вагине.

Кетчер схватил меня за волосы. Когда он резко дернул прядь, эти ощущения вкупе с толчками вызвали ярчайший оргазм. Вернувшись в сознание, я обнаружила, что он продолжает.

Как заяц Энерджайзер он все двигался и двигался. Перевернув меня спиной на капот, продолжил вколачиваться. Когда я кончила во второй раз, Кетчер напрягся и излился в меня. И, так же как и толчки, его оргазм все длился и длился.

Когда он, наконец, закончил, то рухнул сверху и испустил долгий, мучительный стон.

— Ты в порядке? — спросила я.

Подняв взмокшее от пота лицо, он посмотрел на меня.

— Гребаное дерьмо.

Я захихикала.

— Полагаю, это «да».

— Какой-нибудь фармацевтической компании стоит инвестировать в мужское зелье Олив. Это золотая жила.

— Хорошо, да?

Кетчер присвистнул.

— Но это не значит, что с тобой бывало хуже.

— Выкрутился.

Он рассмеялся.

— Но в этот раз просто запредельно хорошо. Я думал, что оргазм никогда не закончится. — Он игриво вскинул брови. — Тебе тоже понравилось?

— Эм, думаю, слово понравилось, здесь не совсем уместно. Феноменально. Неописуемо. Крышесносно. Так будет правильнее.

Кетчер ухмыльнулся.

— Черт. Какой кайф! — Он слегка нахмурился. — Но, должен сказать, что сначала настроение немного подпортилось страхом, что член взорвется, как у Рональда.

— Значит ли это, что ты не подсядешь на мужское зелье?

— Да уж. Думаю, лучше оставить его в покое. У меня в этой области нет проблем.

Я улыбнулась и потянулась поцеловать его.

— Ты великолепен.

— Прекрати. Я краснею, — пошутил он.

Услышав в отдалении звук машины, я оттолкнула Кетчера от себя.

— Лучше свалить, пока нас кто-нибудь не увидел.

Он фыркнул.

— Я прямо вижу заголовки «Агент Бюро и судмедэксперт арестованы за непристойное поведение и секс на публике». — Потянувшись за штанами, он застонал. — Дерьмо.

— Что? — спросила я, соскальзывая с капота.

Но тут же отвлеклась на хаос, творящийся у меня между ног. Я чертовски надеялась, что у Кетчера есть салфетки в бардачке, и я смогу вытереться.

Когда подняла взгляд, его лицо было пепельно-серым.

— Я забыл презерватив.

— Все в порядке. Я на таблетках.

— Да?

Я закатила глаза.

— Да, как бы смешно ни было то, что женщина, долго прожившая без секса, озаботилась защитой, тем не менее, это правда.

Его облегченный вздох больше походил на хрип.

— Еще не готов делать маленьких Кетчеров, да? — поддразнила я.

— Еще нет. — Он быстро натянул штаны и улыбнулся. — Сначала я собираюсь надеть кольцо тебе на палец.

Я уставилась на него круглыми глазами, а потом покачала головой.

— После таких слов я могу решить, что вся кровь от мозга устремилась вниз.

Он усмехнулся.

— Не сегодня, малышка. Но однажды.

И хотя все еще находился под кайфом от обалденного секса, я понимала, что он говорит серьезно. Стоило бы забеспокоиться, учитывая, что мы едва знакомы, но этого не произошло. Наоборот, внутри стало так же тепло и сладко, как у тринадцатилетней девчонки, которую пригласили в кино. До боли странно и непривычно было оказаться желанной для столь сильного, красивого и восхитительного мужчины.

Меня потрясло, что, несмотря на короткое знакомство, Кетчер продолжал видеть наше совместное будущее. И я чувствовала то же самое. И оставалось только надеяться, что карета в полночь не превратится в тыкву, потому что секс-агент Мейнс забрался мне в самую душу.

ГЛАВА 17

Следующие несколько дней прошли без сумасшедших происшествий или новой информации об убийстве. Кетчера попросили помочь с другим делом, связанным с наркотиками, пока мы ждали зацепок по Рэнди и Тени. Что касается меня, то у Салливанов все шло довольно медленно, я провела всего одни похороны.

Хотя Кетчер был занят и жил в сорока пяти минутах езды, это не помешало ему обрывать телефонную линию и наматывать километры на спидометре, чтобы увидеться со мной. И всякий раз, когда мы были вместе, сексуальное влечение между нами поджигало любую поверхность, будь то кровать, пол, ванные в наших домах или заднее сиденье его кабриолета. К счастью, когда вставал вопрос о месте для секса, у нас доставало фантазии... и гибкости. Правда после родео на капоте автомобиля понадобилось несколько дней, чтобы моя вагина оправилась.

При этом наша эмоциональная связь уже стала соперничать с физической. И пусть прошла всего неделя, я начинала представлять совместное будущее с Кетчером. Разумная часть меня утверждала, что эта эйфория не продлится долго. Однако мой внутренний подросток рисовал каракули «миссис Оливия Мейнс» или «я люблю Кетчера» в блокноте для записи информации по похоронам. О да, это отвратительно.

В тот роковой день, когда меня связали и вне сексуального сценария заткнули рот кляпом, я находилась в своем офисе и занималась бумажной работой. Зазвонил телефон. Увидев на дисплее имя Кетчера, я не смогла скрыть глупую улыбку.

— Приветики.

— Привет, малышка, у меня новости. — Казалось, он запыхался.

Я подалась вперед на стуле.

— Что стряслось?

— Ты в это ни за что не поверишь.

— Учитывая, что мы видели на прошлой неделе, попытайся.

— Помнишь, я говорил, что у нас есть источник, который предоставляет информацию о Тени?

— Ага.

— Этим информатором оказался мистер Делейни.

Я ахнула.

— Ты шутишь.

— Невероятно, но нет.

— Как вы это узнали?

— Наши айтишники разбираясь в ноутбуке Делейни, нашли все его письма для нас.

— Значит, Крамп убил и Делейни тоже?

— Ага. Видимо, Крамп в свое время работал киллером в мафии Дикси.

— И он точно вышел из тюрьмы?

— Ага, каким-то образом засранец освободился полгода назад. Якобы за хорошее поведение.

— Полагаю, двадцать пять лет тюрьмы его не изменили, раз едва успев выйти, начал с убийства.

— Похоже на то. Слушай, мне нужно в Эллиджей подписать у Олив показания. Поехали со мной. Можно пообедать в том гриль-баре, который нам понравился. Помню, ты говорила, что хочешь прогуляться по магазинам в центре.

— Мне, правда, нужно разобраться с бумагами.

Кетчер фыркнул.

— Бумаги подождут. В такой чудесный день я даже верх откину.

Черт бы его побрал. Он так плохо на меня влияет. Закусив губу, я посмотрела на задремавшего у моих ног пса.

— Могу я взять с собой Мотауна? Ему нравится кататься на машине.

При одном упоминании слова «машина» мохнатая голова собаки дернулась вверх, и он умоляюще уставился на меня.

— Конечно, возьми. Веселее будет.

Я улыбнулась в трубку.

— Ладно. Где встречаемся?

— Подходи к Джасперу. Встретимся в торговом центре на пятьсот пятнадцатом шоссе.

— Ладно. Увидимся через полчаса.

— Пока, малышка Лив.

У меня екнуло сердце.

— Пока, Кетчер.

Встретившись, мы направились на север в Эллиджей. Пришлось проехать гриль-бар, чтобы пообедать на улице в одном из кафе в центре города, в который пускали с собаками. Мы немного поглазели на витрины, а потом Кетчер присмотрел за Мотауном, пока я зашла в пару мест.

Закончив, мы отправились на гору к Олив. Миновав поворот, где случился перепих на капоте, я не сдержалась и хихикнула.

— Что такое?

— Просто вспомнила про случай возле тех деревьев.

Кетчер поиграл бровями.

— О да.

— Просто проследи, чтобы она не подсунула тебе еще мужского зелья, пока будет подписывать показания.

— Уверена? Секс был эпический.

— Это точно. Но не знаю, выдержит ли моя вагина повторение.

— Ладно-ладно. Больше никаких зелий, — рассмеялся он.

Мы подъехали к дому Олив. У нее не было телефона, поэтому мы не могли заранее удостовериться, что она дома. Думаю, стоило спросить у Джевелл из «Вороньего карканья».

Только потянулась к дверной ручке кабриолета, как у меня зазвонил телефон. Увидев, что это Аллен, я повернулась к Кетчеру.

— Иди. Мне нужно ответить.

— Конечно.

— Привет. Что случилось? — спросила я в трубку.

— У меня на телефоне самая настоящая сучка, которая требует с тобой поговорить.

— Прими сообщение, скажи, что я перезвоню.

— Да, кэп, спасибо за совет. Я так и сделал. Она все равно продолжает названивать.

— Кто это?

— Фелиция Браун.

Я застонала. Бесчувственная вдова, выходки сыновей которой на прошлой неделе довели меня до безумия.

— Ты шутишь.

— Она говорит, что мы взяли с нее деньги за то, на что она не соглашалась.

— Соедини нас, — пробормотала я.

Когда раздался сигнал, я произнесла:

— Здравствуйте, миссис Браун. В чем проблема?

Следующие десять минут я спорила с ней, отстаивая свое мнение. В конце концов, мне надоело.

— Послушайте, я больше не собираюсь с вами это обсуждать. Или платите по счету, или увидимся в суде. — Когда она снова начала возражать, я крикнула: — До свидания, Фелиция! — и отключила связь.

— Вот же сучка, — буркнула, засовывая телефон в сумочку. Бросив взгляд на заднее сидение кабриолета, я обнаружила снова храпящего Мотауна.

— Вы посмотрите на него. Все проспал, даже то, как я орала на эту сучку, — протянула я.

Когда же открыла дверь, чтобы присоединиться к Кетчеру, пес поднял голову.

— Оставайся, парень. Я скоро вернусь.

Он зевнул и снова улегся.

Пройдя по двору, я удивилась отсутствию охотничьих собак. Наверное, гоняются за белками в лесу. Я поднялась по ступенькам и пересекла крыльцо. Стоило постучать в дверь, как та со скрипом открылась.

— Кетчер? Олив?

Широко распахнув входную дверь, обнаружила гостиную и кухню пустыми, поэтому вошла внутрь.

— А-у-у!

— Ну, привет.

Странный и невероятно жуткий голос заставил меня резко обернуться. Плотный мужчина в красно-белой клетчатой фланелевой рубашке загородил входную дверь. При виде Жуткого Голоса от ужаса в горле застрял комок.

Вот дерьмо. Дерьмовое дерьмо. ДЕРЬМИЩЕ! Это очень плохо. Мой взгляд заметался по комнате, отчаянно пытаясь отыскать Кетчера. Об Олив, я конечно, тоже должна беспокоиться, но именно у него был пистолет и навыки рукопашного боя.

Я медленно попятилась к задней двери. Если только смогу выбраться на улицу, то появится шанс сбежать. На беговой дорожке в школе я показывала очень даже неплохие результаты. Неожиданно я натолкнулась на что-то теплое и мягкое. Повернувшись, увидела ухмылку жирного мужика в кепке с логотипом «John Deere». В следующую секунду он направил на меня дробовик.

— Двигай.

Кепка схватил меня за руку и потащил с крыльца. Сердце так бешено колотилось в груди, что казалось, оно вот-вот взорвется. Страх буквально парализовывал. Не толкай меня здоровое быдло, я бы так и застыла на месте.

Когда он направил меня к склону холма, я вздрогнула. Ничего хорошего там не произойдет. Кепка и Жуткий Голос затащат меня в лес, изнасилуют и убьют, или затащат в рабочий сарай, изнасилуют и убьют.

Умирать не хотелось. Не сейчас. Не после того, как наконец-то нашла мужчину, в которого влюбилась и с которым у нас жаркий секс. Это слишком жестоко.

Кепка ткнул меня дулом в спину.

— Шевелись.

На глаза навернулись слезы.

— Пожалуйста, не убивайте, — всхлипнула я.

— Это не наше дело. Все решит Рональд, — произнес Жуткий Голос.

О боже. Они могли говорить только об одном Рональде. О том, который пристрелил Рэнди и отравил мистера Делейни. С трудом сглотнув, я заставила двигаться свои дрожащие ноги, каким-то образом найдя в себе силы подниматься по склону. Кепка вел меня до рабочего сарая. Прежде чем глаза заволокло слезами, я, наконец, увидела то, что искала.

Кетчер, и, слава Богу, живой. Но, разумеется, меня ждал эпичный облом, так как его руки были связаны веревкой и привязаны над головой к балке посреди комнаты. Увидев меня, он округлил глаза и простонал:

— Прости, Лив.

— Ты не виноват.

— Мне не стоило просить тебя поехать со мной.

Я покачала головой.

— Ты не мог знать, что простая поездка к Олив окажется опасной.

— Ты в порядке? Они же тебе ничего не сделали?

Жуткий Голос пересек комнату и ударил Кетчера по лицу.

— Заткни свою пасть!

Он стиснул зубы, в его глазах плескалась ярость. Кепка подтащил меня к балке и толкнул на пол. Жуткий Голос бросил ему веревку, которой мне связали вместе запястья и лодыжки. В отличие от Кетчера, к бревну меня привязывать не стали. Ну, разумеется, каким образом я могла сбежать?

Когда с узлами было покончено, близнецы-деревенщины сунули нам в рты кляпы и оставили одних. Казалось, прошла целая вечность. Скорее всего, несколько минут, но по ощущениям часы. Именно в эти мгновения вся жизнь пронеслась перед глазами, и я словно вновь переживала прошлое.

Из воспоминаний меня выдернул скрип открывшейся входной двери. В сарай вошел высокий долговязый мужчина. На нем была белая рубашка без галстука и черные костюмные брюки. Изо рта торчала резко пахнущая сигара. На макушке у него красовался самый ужасный парик, который я когда-либо видела, а это говорило о многом, так как во время подготовки к похоронам мне часто приходилось работать с лысыми мужчинами.

Без тени сомнений я поняла, что это Рональд Крамп. Разумеется, я уставилась на его пах. Даже в те минуты, которые вполне могли оказаться последними, я не могла не задаться вопросом, как выглядит восстановленный пенис. Чувствуется ли он как дилдо или как настоящий? И откуда взяли недостающие части? Ведь вряд ли мужчины выстраиваются в очередь, чтобы пожертвовать свои пенисы. Эта часть определенно не входит в список для донорства. Я подумала, не удовлетворит ли он мое последнее желание — спустить штаны и показать.

— Так-так. Должен признаться, что вы меня удивили. Я приказал своим людям подняться и привести мне суку, из-за которой я лишился достоинства, а получаю вас двоих.

Я облегченно выдохнула. Они не убили Олив. К счастью, ее не оказалось дома и она где-то в безопасности.

Крамп пересек комнату и остановился перед нами, выдернул у Кетчера кляп.

— Агент Мейнс, как приятно наконец-то встретить человека, который столь часто поддавал мне жару в последние месяцы.

— Так ты Тень? — недоверчиво переспросил Кетчер. Я была так же удивлена, как и он.

— Да. Именно.

— Но как это возможно, черт побери? Тень уже больше года контролирует поставку наркотиков. А ты из тюрьмы вышел всего шесть месяцев назад.

— У этого есть простое объяснение. Пока я управлял делами из большого дома, мои помощники, с которыми вы имели честь познакомиться, делали всю работу снаружи.

— Вот почему люди по-разному описывали твою внешность.

Рональд ухмыльнулся.

— Довольно остроумно, не правда ли?

— Как ты вообще смог организовать поставки, когда сидел? — спросил Кетчер.

— Когда стало понятно, что меня могут выпустить условно-досрочно, потребовалось позаботиться о начале новой жизни на воле. Благодаря некоторым контактам я связался с Ларри и Дэрилом и вот, дело запущено. Все шло своим чередом, пока старый враг, мафиози Делейни, не пронюхал о моих делах и не заделался стукачом, — Рональд покачал головой. — Немного цианида решило проблему.

— А что насчет Рэнди? — промычала я сквозь кляп.

Рональд подошел ко мне. Вскинул бровь, а потом выдернул и мой кляп тоже.

— И что именно ты хочешь узнать? — он провел пальцами по моему лицу, заставляя содрогнуться от отвращения, и облизнул губы. — А ты симпатичная штучка, да?

— Я спросила про Рэнди.

На его лице появилось кислое выражение.

— Ах, да, как же я мог забыть про Рэнди Дикинсона? Человека, который разрушил мне жизнь.

— Ты сам принял препарат, у которого не было лицензии, — возразила я.

Рональд гневно раздул ноздри.

— Закрой свой чертов рот! — прорычал он. Замахнулся, чтобы ударить меня, но потом опустил руку. А потом принялся ходить взад вперед передо мной. — Можешь себе представить, каково потерять пенис? Когда тебя лишают того, что делает тебя мужчиной?

Он замолчал, ожидая ответа, и я быстро пробормотала:

— Эм, нет. Не представляю. — Я понимала, что лучше не заикаться об отсутствии у женщин пениса и соответственно беспокойства по поводу потери мужского достоинства. Он и так психически неуравновешен, не хотелось выводить его из себя еще больше.

— Я просто искал что-то новое. Нечто, что вновь сделало бы секс интересным. Я попробовал практически все. Разве что с мужиками не спал. Нужно было двигаться дальше. А потом я услышал про парня, который готовит препараты для охрененного секса. — Он прищурился. — Рэнди был фармацевтом, черт подери. Он каждый день работал с лекарствами. Почему я не должен был ему верить? Откуда мне знать, что он связался с какой-то сумасшедшей худу? — Рональд выдохнул мне в лицо струю дурно пахнущего дыма. — Он должен был заплатить за содеянное. Не составило труда его найти. Но я не торопился убивать его. Требовалось хорошо все продумать. Благодаря наркотикам у меня были связи в охранной компании Рэнди, и я добился, чтобы у него отключили систему безопасности. Ублюдок крепко спал. Разумеется, я для начала разбудил его, чтобы последним, что он видел в этой жизни, стало мое лицо.

— А ты не боишься болтать тут перед нами? – поинтересовался Кетчер.

Рональд усмехнулся.

— Какая разница? Вы умрете через десять минут.

От его слов по позвоночнику пробежал холодок, и я задрожала. Оглядываясь через плечо на Кетчера, я отчаянно надеялась, что у него есть какой-то план, чтобы вытащить нас из этой передряги. Но пепельный цвет его лица убивал надежду.

В дверях появились близнецы-деревещины.

— Босс, вы готовы? — спросил Кепка.

— Ага. Готов. Развяжите их. — Рональд бросил сигару на пол и растоптал пепел. Потом посмотрел на меня и Кетчера. — Вам предстоит небольшая прогулка в лес с моими помощниками. — Он сверкнул маниакальной улыбкой. — Ничего личного. Я больше не могу оставлять тебя на хвосте, агент Мейнс. — Он шагнул в мою сторону. — Что насчет тебя, мне жаль, но ты слишком много знаешь. — Махнув близнецам, он направился к двери. — А теперь, прошу меня извинить, я возвращаюсь в ту дыру, которую эта ведьма называет домом, чтобы дождаться ее возвращения.

Махнув на прощание рукой, он вышел из сарая. Кепка повозился с моими лодыжками. Затем рывком поднял с пола и развязал руки. Ноги от веревок онемели, и я пару раз споткнулась по пути к двери.

Выходя из сарая, я изо всех сил боролась с застилавшими глаза слезами. Не верилось, что это реальность: в лесной глуши оказаться убитой членом мафии Дикси, которому однажды оторвало пенис. Мой худший страх умереть незамужней сбывался. После описаний многих человеческих жизней в некрологах, я ничего не могла написать о своей.

«Оливия Салливан, тридцать лет. Любимая дочь и сестра. Совладелец и управляющая похоронным бюро Салливанов. Судмедэксперт округа Тейлорсвилль. Не замужем».

Поскольку я работала окружным судмедэкспертом, то могла рассчитывать на приличную статью в местной газете. Оставалась надежда, что Аллен вспомнит, где я оставила инструкции для своих похорон. Стать трупом и так отстойно, но еще хуже, если мать возьмет все в свои руки. Или Пиз, что отстойнее некуда.

Оглянувшись через плечо, я бросила последний взгляд на Кетчера. Пусть и умираю незамужней, но хотя бы перед самой смертью я нашла свою любовь. Здорово было бы иметь с ним совместное будущее. Заселить дом, который он сам построил, детишками. Постареть и поседеть вместе. Не в силах больше сдерживать эмоции, я начала тихо плакать.

Когда мы направились к деревьям, раздалось глухое рычание. Развернувшись, я успела заметить буквально подлетевший к нам белый комок меха. Сначала я подумала, что это горный лев или койот. Но потом сердце подпрыгнуло, едва я поняла, что это Мотаун.

Он набросился на Кепку и сбил того с ног. Пока пес использовал одного бандита как жевательную игрушку, Кетчер принялся наносить удары Жуткому Голосу.

Кепка корчился на земле, а Мотаун рычал и грыз его, как ненормальный. Я никогда его таким не видела. Когда Кетчер повалил соперника на землю, я окликнула его по имени. Он поднял голову, и я кинула ему дробовик Кепки.

Кетчер схватил его как раз в тот момент, когда Жуткий Голос вновь бросился в атаку. Выстрел дробовика застал меня врасплох. Мотаун тоже на мгновение остановился. На наших глазах Кетчер осел на землю, из ноги у него текла кровь. Я открыла рот, чтобы закричать, но ничего не вышло.

В это мгновение лес словно ожил, и начался настоящий хаос. Из ниоткуда выбежали люди, одетые в черные куртки с нашивками «Бюро Расследований» на спине. Кроме того, здесь оказались и несколько помощников шерифа округа Гилмер. Агенты, с которыми я встретилась у Рэнди, Солано и Кэпшоу, опустились на колени возле Кетчера.

Ко мне подбежал еще один агент.

— Мадам, вы в порядке? — Я стала протискиваться мимо него. — Мадам? — переспросил он.

— Все нормально. Клянусь. — Не было времени на это дерьмо. Требовалось добраться до Кетчера и убедиться, что с ним все хорошо. Из-за спин я видела, что глаза у него закрыты, и он не двигается.

Как только агент отпустил меня, я бросилась к нему.

— Кетчер? — крикнула я, падая на землю рядом с ним.

Его веки дрогнули.

— Привет, малышка Лив.

— О боже, ты как?

— Просто замечательно.

Опасаясь, что он в шоке, я возразила:

— Тебя подстрелили.

— Это всего лишь царапина, — передразнил он реплику из «Монти Пайтона и Священного Грааля».

Я метнула взгляд к его ноге, где Солано разорвал штанину. За годы я видела немало огнестрельных ранений. Опасалась, что из-за близкого расстояния рана могла оказаться внушительной. Но на первый взгляд все не так уж и плохо.

Агент Солано фыркнул.

— Он прав насчет царапины. Пуля хорошо прочертила. Это практически чудо. Еще пара сантиметров и она бы задела бедренную артерию.

— И ты бы истек кровью, — сказала я Кетчеру.

Когда тот в ответ беспечно кивнул, я подавила желание его стукнуть. От самой мысли, как близко он был от смерти, меня бросало в дрожь. Понятия не имела, как он так спокойно это воспринимает.

Кетчер озорно улыбнулся.

— Еще большее чудо то, что пролети она на пару сантиметров правее, я бы лишился члена.

Стиснув кулаки, я снова попыталась не придушить его.

— Как можно думать о члене в такой момент?!

Он нахмурился.

— Прости. Я просто пытался немного разрядить обстановку.

В этот момент эмоциональную плотину прорвало, и по моим щекам потекли слезы.

— Ты мог погибнуть, — всхлипнула я. — Я могла тебя потерять.

— Но не потеряла. Со мной все будет хорошо. Пару стежков и как новенький.

Я вытерла тыльной стороной руки мокрый нос. Поскольку я привыкла иметь дело с мертвецами, то не знала, как лечить раны живых.

— Правда?

— Ну, Солано не фельдшер и не врач, но я ценю его мнение.

Когда я взглянула на агента Солано, тот улыбнулся мне.

— Да, он поправится.

От этих простых слов я снова потеряла самообладание. Уткнулась головой в грудь Кетчера и беззастенчиво зарыдала.

— Малышка, все в порядке. Я в порядке, — прошептал он мне на ушко.

— Знаю. Просто мне невыносимо думать, что я чуть не потеряла тебя. — Я подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я люблю тебя, Кетчер Мейнс. Мы едва знакомы и все слишком быстро, но знаю, что люблю. Понимание пришло не сразу, но когда эти деревенщины вывели нас на марш смерти, я осознала, как глубоки мои чувства.

Я не знала, как отреагирует на это Кетчер, когда агент Солано жадно ловил каждое слово. Я представила, как он идет весь такой мачо «а-ля Хан Соло» и отвечает своим «я знаю» на мое «я люблю тебя». Но вместо этого он потянулся и поцеловал меня.

— Я тоже тебя люблю.

— Ауч-ч-ч, — протянул Солано.

— Иди в зад, — прорычал Кетчер мне в губы.

Вскоре прибыла скорая помощь и засуетилась над пострадавшим. Я держала его за руку, пока они обрабатывали рану.

— Рад, что ты у меня есть. Уверен, нашему другу понадобится уйма времени, чтобы обработать все эти рваные раны от укусов.

И только тогда я вспомнила про бедного Мотауна. Я поднялась на ноги и свистнула. Пес кинулся ко мне и принялся облизывать. Обычно мне это нравилось, но сейчас он весь был в крови бандита. Медбрат передал полотенце из сумки, и я принялась вытирать собаку.

— Какой же ты славный пес, — ворковала я, почесывая его за ушами.

— Настоящий герой, раз ему хватило храбрости связаться с плохими парнями, — заметил фельдшер.

— О да. После ванной обязательно угощу его сочным стейком. — Я посмотрела на Кетчера и улыбнулась. — Сегодня вечером обоим моим героям положены забота и внимание.

— Счастливчики, — пошутил Кетчер.

Я прекратила вытирать Мотауна.

— Меня интересует один вопрос.

— Как выглядит восстановленный член Крампа? Уверен, мы можем стянуть с него штаны, прежде чем его заберут.

Я закатила глаза.

— Нет. Не будем. Мне интересно, как твои агенты узнали, куда ехать.

— Подойдя к входной двери, я заметил, что она приоткрыта. Олив бы никогда этого не допустила, учитывая, как она отнеслась к открытой двери, когда мы приехали в прошлый раз. Я достал телефон и держал палец на тревожной кнопке, на случай, если понадобится. Как только вошел внутрь, попал в засаду к близнецам-деревенщинам, как ты их назвала. К счастью, я успел нажать на кнопку, прежде чем телефон выбили из рук. Потом я просто старался вести себя спокойно, словно никого не ждал. — Кетчер бросил взгляд на Солано. — Конечно, эти придурки потратили слишком много времени, чтобы добраться сюда.

— С этим согласна, — вставила я.

Солано поднял ладони.

— Мои извинения. Но прошу учитывать, что вы в настоящей глуши. Добраться сюда оказалось непросто.

— Кстати, о Крампе, вы его поймали? — спросила я.

— Конечно. Мы повязали его, когда он хотел вернуться в дом миссис Торнхилл.

Я мысленно вскинула руки в победном жесте. Приятно знать, что он вернется в тюрьму. Разумеется, после убийства Рэнди и мистера Делейни он засядет пожизненно.

— Ладно. Мы готовы отвезти вас в больницу, — произнес фельдшер.

— Можешь идти? — спросил у Кетчера Солано.

— Э, да. Если не переносить вес на эту ногу.

— Я помогу.

Солано с фельдшером помогли Кетчеру подняться и закинули его руки себе на плечи. Он поморщился и судорожно вдохнул, но проковылял по склону и рухнул на носилки, прошипев:

— Ублюдок.

— Мадам, хотите поехать с нами? — спросил медбрат.

— Да. Но тогда и пес поедет с нами.

— Думаю, мы можем сделать поблажку собаке-герою.

Я ухмыльнулась.

— Спасибо.

Мы с Мотауном прошествовали рядом с носилками.

— Наверное, мне за это вручат медаль, — заметил Кетчер.

— Правда?

Он кивнул.

— Ага. Учитывая, что я был ранен во время задержания известного наркоторговца и его головорезов.

— Если тебе окажут такую честь, то сидя в первом ряду, я буду фотографировать и аплодировать.

Кетчер просиял.

— Значит, свидание, да?

— Да. Свидание.

У меня возникло чувство, что подобных свиданий у нас будет много. И, казалось, нас ждет светлое будущее.

ЭПИЛОГ

Шесть месяцев спустя

Когда орган заиграл знакомую мелодию свадебного марша, я набрала в грудь побольше воздуха и попыталась в очередной раз угомонить разбушевавшиеся нервы. Не хватало еще долбануться лицом о пол, пока буду идти по проходу. Сегодня у меня важный день — тот, который я ждала всю свою жизнь.

День моей свадьбы.

Аллен предложил мне руку.

— Готова, сеструха?

— Как никогда.

Он тепло улыбнулся.

— Ты уже давно к этому готова. Прошла через ад, чтобы оказаться здесь и заслуживаешь все счастье мира. Это твой звездный час.

Я уставилась на него, не веря своим ушам. Когда это мой младший брат успел стать таким мудрым, а главное, благосклонным и к женитьбе, и ко мне?

— Ох, Аллен, — пробормотала я.

— А теперь прекрати ныть и тащи свою задницу к алтарю, — скомандовал он.

С моих губ сорвался смешок.

— Вот это больше на тебя похоже.

Учитывая, что папа не мог повести меня к алтарю, я попросила Аллена. Он казался тронутым, но когда дело дошло до примерки смокингов и других свадебных забот, брат начал ныть и беситься.

Организатор свадьбы яростно замахала рукой, сигнализируя, что пора начинать шоу.

Сунув свою руку в ладонь Аллена, я сделала успокаивающий вдох и шагнула вперед. Двойные двери Первой Баптистской церкви раскрылись и все повернули головы, чтобы посмотреть на меня в платье цвета слоновой кости, без бретелек, с расшитым бисером атласным лифом и пышной юбкой. Сверкающая диадема удерживала длинную, красиво ниспадающую вуаль. Она каскадом струилась по плечам и внизу соединялась с длинным шлейфом.

И хотя я чувствовала на себе каждый взгляд, по-настоящему меня интересовал только один. Пара сексуальных небесно-голубых глаз. Те, что принадлежали моему будущему мужу.

Шагая по проходу, я на мгновение запнулась, когда увидела его. Боже, в смокинге он выглядел прекрасно. Как Джеймс Бонд. Вместо фирменной убийственно-сексуальной улыбки на его лице застыло выражение абсолютного благоговения. Именно такую реакцию жениха надеется увидеть каждая невеста. Реакцию, которая заставляет влюбиться заново.

Я заставила себя идти дальше, мечтая как можно скорее добраться до Кетчера — моего будущего мужа. Мне до сих пор трудно поверить, что я его нашла. Свою вторую половину и прочая чепуха. Но правда в том, что он не просто моя вторая половина. Этот мужчина пробудил во мне все самое лучшее. Заставил стать лучшей версией себя. Он не хотел, чтобы я соответствовала представлениям общества о том, какой должна быть женщина в личной жизни и в профессии.

И самое главное то, что он принял все худшее во мне: неуверенность, неловкость и неуклюжесть, постыдное сексуальное прошлое и годы отсутствия свиданий. По какой-то причине я привлекала его со всех сторон: и с хорошей, и с плохой, и даже с отвратительной. Когда мечтала и молилась о любви, я и подумать не могла, что мне так улыбнется удача.

Шествуя по проходу, я разглядывала лица гостей. Церковь заполнили наши близкие и родные. Здесь находились друзья детства, мои сотрудники, как например Ральф, Тодд и Эрл, и те, с кем мы познакомились уже с Кетчером. Среди них оказались Олив, Джевелл и Патриция Крэндалл, которая, к счастью, была в красивом розовом костюме, а не в своем обычном виде. На скамьях не хватало Джилл, потому что она стала моей почетной свидетельницей. Да, наконец-то я получила известие, что они с Чейзом снова поженились в Вегасе. Раз уж у меня имелась свидетельница, то Молли стала подружкой невесты.

Ну и, разумеется, всю церковь озаряло сияющее лицо мамы. Она сидела в первом ряду со своим мужем Гарри. По ее щекам текли слезы счастья. Могу сказать, что она едва сдерживала счастье по поводу того, что я наконец-то выхожу замуж. И я очень удивилась, заметив, что глаза Пиз тоже блестят от слез радости.

На первом ряду с другой стороны сидели родители Кетчера вместе с Джемом, его женой и детьми. Мартин и Сара Мейнс станут отличной родней. Мне уже нравилось проводить с ними время. Учитывая, что оба учителя английского, я ожидала, что они будут дотошными и пафосными. К счастью, все оказалось совершенно наоборот. У Джема был такой же острый язык, и ужины за их большим столом красного дерева заставляли меня хохотать до слез из-за выходок братьев. Молли быстро стала мне младшей сестрой, которой у меня никогда не было, и я обожала проводить время с тремя племянницами и двумя племянниками Кетчера. Правда, всякий раз мои биологические часы начинали тикать с удвоенной громкостью.

И хотя добираться весьма проблематично, я все же переехала в дом Кетчера. Когда проходили поздние встречи, я просто спала наверху, в своей старой спальне. Кетчер строил грандиозные планы открыть отделение похоронного бюро Салливанов поближе к дому. Я рассматривала такую возможность, но пока что прекрасно себя чувствовала и без управления целой сетью похоронных бюро.

Когда я подошла к алтарю, мой жених просиял улыбкой.

— Ты такая красивая.

От искренности в его словах на мои глаза навернулись слезы

— Благодарю. Ты тоже.

Кетчер усмехнулся, как бы намекая, что он не просто красивый, а сногсшибательный. Этот мужчина прекрасен и внутри, и снаружи. Прямо как в произнесенных нами клятвах, я люблю его несмотря ни на что. Правда он слегка помешан на чистоте и бесится, когда я оставляю одежду и влажные полотенца на полу в ванной. Еще он вечно пускает газы после того как мы поедим мексиканскую или индийскую еду. Он может быть упрямым и у него семь пятниц на неделе как у женщин во время ПМС. Но я люблю каждую особенность, которая делает Кетчера самим собой. И теперь он станет полностью моим.

Преподобный Паттерсон, с которым я в хороших отношениях как лично, так и профессионально, улыбнулся нам.

— Дорогие возлюбленные! Мы собрались здесь сегодня, чтобы соединить священными узами брака Холдена Колфилда Мейнса и Оливию Роуз Салливан.

После вступительных слов вся церемония пролетела как один миг. Мы обменялись клятвами, затем Кетчер надел мне на палец платиновое колечко, а в следующее мгновение мы соединились в поцелуе под оглушительные аплодисменты толпы.

— Присунь ей! — выкрикнула Пиз с первого ряда.

Я отпрянула и бросила на нее убийственный взгляд. Повернувшись обратно к мужу, покачала головой и прошептала:

— Может начать медовый месяц прямо сейчас?

Он ухмыльнулся и наклонился, чтобы прошептать мне на ушко:

— Сначала нужно пережить прием. Я размажу торт по твоему лифу и съем его точно так же, как те кексы. Ты же не хочешь это пропустить?

Воспоминание о непристойном поедании кексов заставило меня покраснеть с ног до головы. Этот мужчина самый настоящий дьявол, поселяющий в моей голове нечестивые мысли в церкви прямо у алтаря. Когда мы собрались возвращаться по проходу, Кетчер произнес:

— И кстати. Олив в качестве свадебного подарка преподнесла мне бутылочку мужского зелья. — Он поиграл бровями. — Значит, все будет как в «Донки Конге».

Моя когда-то позабытая мужчинами вагина ликовала от счастья. Нам обеим очень повезло с Кетчером Мейнсом. Дорога к этому моменту оказалась нелегкой. Но на пути у каждой истории великой любви должны встретиться пара крутых поворотов, преград, а еще член... а может даже два.

Notes

[

←1

]

Ловец. Примечание переводчика.

[

←2

]

Альтернативное название «Ловец на хлебном поле». Примечание переводчика.

[

←3

]

Кейп-код — традиционный тип североамериканского сельского (загородного) дома XVII-XX веков. Характеризуется в первую очередь симметричностью фасада, деревянной наружной отделкой или деревянным каркасом, мансардными выступающими окнами. Название получено по полуострову Кейп-Код, где селились первые переселенцы из Англии

[

←4

]

«Мэйберри» — сериал 1968 — 1971

[

←5

]

«Карточка экстренной помощи» — карточка с информацией о человеке на случай чрезвычайной ситуации.

[

←6

]

Регион США, в котором одним из основных аспектов культуры является евангельский протестантизм, прим. пер.

[

←7

]

Достаточно сильный, примечание переводчика

[

←8

]

Вид табачного изделия, представляет собой измельченный увлажненный табак, который помещают между губой и десной на длительное время. Примечание переводчика.

[

←9

]

Так назывался американский телесериал, рассказывающий о семье, живущей на ферме в Уолнат-Гров, штат Миннесота, в 1870-х и 1880-х годах. Примечание переводчика.

[

←10

]

Американский телевизионный сериал. Каждый эпизод является смесью фэнтези, научной фантастики, драмы или ужаса. Примечание переводчика.

[

←11

]

Преступная организация, базирующаяся в Билокси, штат Миссисипи, которая действует главным образом на юге Соединенных Штатов (отсюда и название Дикси). Примечание переводчика.