Финальная версия от 2020 года.
Во время раскопок студенты из Астрахани находят золотую статую коня, захороненную еще во времена хана Батыя. Перед молодыми археологами и руководящим ими профессором возникает непростая проблема…
Сказка о кладе из серии «Безумные сказки Андрея Ангелова». Открывала антологию от «Эксмо».
– Аха-ха-ха! – возникло в реке эхо и заметалось между косогорами. Эхо случилось десятого августа, вне цивилизации. Солнце как раз склонялось к горизонту. А в неширокой речке плескалась парочка парней. Студенты из археологической экспедиции:
Михайло Васильевич Светоч – юноша, имеющий профессорский вид, гораздо разумный на науки. Закомплексованный очкарик, что боится девушек.
Джордж (он же Георгий) Гейзер – огненный юнец без комплексов, на всё смотрящий через сексуальную призму.
Классическая пара: ботаник и гремучая смесь! Ребята были лучшими фрэндами уже целых 20 лет, с самого детского сада! Именно благодаря разности характеров им удалось не только стать друзьями, но и сохранить дружбу.
– Э-ге-гей! – вновь крикнул Джордж, взбивая воду ладошками и задрав глаза ввысь. – Тра-та-тушки!
– …ей… ушки… йушки… – поддакивало эхо.
Насладившись эхом, Гейзер опустил голову от неба, и… недоуменно оглядел гладь реки:
– Михайло Васильевич, ты где?..
– Ужин через десять минут! – донеслось с берега. – Тебя ждать?
Ботаник уже стоял на берегу и отжимал плавки.
– Ждать, – Джордж скоренько пошагал к берегу. Ужин – это главный праздник в археологической экспедиции! Также как завтрак, обед и полдник! Тяжелый физический труд, постоянный свежий воздух, полуголые студентки – всё это возбуждает аппетит. Не на шутку. Каждый участник экспедиции всегда хочет есть, и поскольку в сельский магазин не нагуляешься – то приходится питать живот в строго определенные регламентом часы.
Гейзер почти вышел на берег, но в полуметре от него… вскрикнул, заплясал на одной ноге!
Светоч щёлкнул резинкой трусов, надел очки с круглыми линзами, спросил равнодушно:
– Ногу ушиб, да?
– Заметно? – простонал Гейзер, кривясь от боли. Он наклонился и достал из-под воды увесистый булыжник – причину своей боли.
– Сволочь! – обругал камень Джордж. И с размахом его швырнул! Булыжник описал в воздухе небольшую траекторию, и врезался в обрыв!
Гейзер, прихрамывая, вышел на берег, сел на песок, и разглядел большой палец на ноге. Палец хорошо вспух!
– Уууу! – поцокал Джордж языком. – Вряд ли я теперь работник на раскопе. На кухню дежурным проситься? Как думаешь, Михайло Васильевич? – он покосился вбок.
Фрэнда Гейзер не увидел. А от косогора раздался жизнерадостный голос:
– Георгий, иди-ка сюда! Кажется, благодаря твоей ушибленной ноге, мы нашли золото!
– Золото! – подскочил Джордж, забыв про ногу. Гейзер прямо-таки подбежал к обрыву – на всех парах!
Светоч стоял возле места, куда стукнулся камень. Под ногами кучка осыпавшейся глины. Камень ударил в косогор, от удара глина и осыпалась, обнажив кусок монолитной болванки, тусклого жёлтого цвета, с утолщением на конце. 12-ти сантиметров в диаметре, длиной столько же!
– Это золото! – возбужденно прыгал Светоч. – Так сразу не скажешь, конечно… пятьсот, а то и больше, лет во влажной почве – приличный срок… Но это золото, ручаюсь!.. Только что за изделие, не ясно!
Гейзер основательно провёл пальцами по желтому монолиту, сметая глиняную пыль. Исследовал болванку опытными пальцами, привыкшими тонко ощущать чувствительное женское тело… и уверенно заявил:
– Я скажу, что за изделие! Это то самое, о чём профессор рассказывал намедни ночью.
– Да ладно! – поразился Светоч. – Я не верю в легенды, а рассказ профессора – легенда.
– Общий вес легенды, которую мы сейчас трогаем… тонны полторы, – усмехнулся Гейзер. – Кажется, у Шера звучала такая цифра?..
– …И вот хан Батый из награбленного золота отлил двух коней в натуральную величину! Дабы доказать всему миру своё могущество, богатство и значимость, – рассказывал профессор намедни ночью. – Этих коней он поставил у ворот своей столицы – Сарай-Бату.
Профессор Шер представлял собою 44-летнего мужчину. Черные усы, очки с прямоугольными линзами, взгляд с грустной искринкой. Он сидел у ярко пылающего костра, пыхая трубкой. Рядом расположился десяток студентов-археологов, а на огне, на двух рогатинах, висело ведро с чаем!
– Ханы смертны. В положенный срок Батый умер, власть в Орде перешла к его младшему брату Берке. Он воздвиг новую столицу и назвал её Сарай-Берке… – профессор затянулся последний раз и стал выбивать трубку о землю. – Данный город находится в пяти километрах от нас. Как известно…
– Там всё давно уже выкопали! – с важностью сказала отличница Люся.
– Московские и французские археологи! – с превосходством дополнила отличница Лада.
– Поэтому удел провинциальных археологов – копать курганы-могильники, – грустно вздохнул Тимофей Рыжиков.
– Коих в окрестностях тьма, – авторитетно поддержал Гриша Масленкин.
Длинный Вася молча переводил рыбий взор туда-сюда. Олесия Магнитсон и Настя Тихонова вполголоса шушукались.
– Не съезжайте с темы! – вознегодовала Томочка Любимая. Ехидная особь женского пола! И спросила с придыханием: – Профессор, а что было дальше с золотыми конями?
Шер снял очки, потёр утомлённые глаза, вновь надел. Начал набивать очередную трубку.
– Берке перевёз золотых коней в свою столицу. Шло время, менялись правители, кони переходили от одного хана к другому… Когда скончался хан Мамай, то его погребли под стенами Сарай-Берке, а в могилу опустили одного коня. Через несколько лет полчища Тамерлана разгромили город. Конь из могилы бесследно исчез.
– А вторая конина? – зачарованно спросил Джордж Гейзер.
Профессор прикурил от головни, с удовольствием пыхнул. Потом с улыбкой оглядел студентов.
– Судьба второго коня немного драматичней. В год смерти Мамая отряд русских головорезов напал на Сарай-Берке. Русские отлично пограбили! В числе трофеев унесли и золотого коня, которого сдернули с его постамента у ворот!.. Монголы очухались, собрали армию и устроили погоню. Поняв, что им не удрать, русские утопили коня в реке, что встретилась на пути. Возможно в той самой, что течет рядом с нашим лагерем… А сами приняли бой. И всё до единого там погибли. И… унесли в небытие тайну клада.
У костра наступила глубокомысленная тишина.
– Сколько мог весить один такой конь? – деловито спросил Михайло Светоч.
– Тонны полторы или около того, – пожал плечами профессор. – Однако, золотые кони Батыя, не более, чем красивая легенда. Миф, если хотите, народный фольклор.
– Да иди ты! – Светоч ошалело взглянул на Гейзера, потом потрогал монолитную болванку, торчащую из косогора: – Значит, это копыто и конь зарыт здесь… Это же грандиозное открытие! Если эта твоя гипотеза верна… а эта твоя гипотеза верна, то… надо идти быстрее к профессору и всё рассказать! Других участников экспедиции будет глодать вечная зависть! И не только их! Вероятно, коня искали, несмотря на его легендарность. А открылась находка нам!
Гейзер прослушал речь друга со снисходительным видом, и внушительно произнёс:
– Золото открылось нам, Михайло Васильевич. В этом ты прав! Только не прав по поводу его судьбы! А судьба золоту светит одна – владеть металлом будем мы. Двое – ты и я!
– Конь – наследие государства! – не согласился Светоч. – Умолчав о нём, мы совершим уголовное преступлени…
– Хаааа! – прямо в лицо Светочу рассмеялся Гейзер. – Вот скажи-ка мне, что такое государство? Давай-давай!
– Нууу, – озадаченно протянул очкарик. – Государство – это политическая организация общества во главе с правительством и его органами, с помощью которых…
– Государство – это кодла жадных чуваков, грабящих тебя и меня! – перебил Гейзер. – Так было, есть и будет. Если мы сообщим о животном, его оттортают в столицу, где оно просто исчезнет. Бесследно, типа как другая конина из могилы Мамая. На голову чиновники срубят себе виллы, ноги станут яхтами, туловище… тупо банковским счётом!
– Вполне, что золотого коня поставят всё же в музей, – задумчиво изрек Светоч. – И тогда… нам с тобой дадут прибавку к стипендии!
– Или не дадут! – усмехнулся Гейзер. – Ученые будут конину изучать, публика глазеть. И те, и те будут стараться умыкнуть по кусочку.
– А на скрижалях истории будет отбито, что реликт отрыл профессор Шер, – с печалью сказал Светоч. – Про нас никто и не узнает… – Михайло решительно повел узкими плечами: – Командуй, Георгий!
Гейзер удовлетворенно кивнул и направился к своей одежде, чуть прихрамывая. На ходу подытожив:
– Надо придумать план по незаметной доставке лошади в цивилизацию.
– Это конь, Георгий! – крикнул Светоч в спину фрэнду. – Профессор сказал, что Батый отлил коня!
– А есть разница?.. – озадачился Джордж, остановившись.
– Вообще-то, да! – воодушевленно воскликнул очкарик.
Гейзер вернулся к косогору, вплотную подошел к Светочу. С непривычно серьёзным выражением лица. И сказал, чуть с запинкой, подбирая слова:
– Такой момент, Михайло Васильевич… Монголы отлили конягу. И я не думаю, что они отлили коняге и половые признаки! И… пусть каждый… называет конягу так, как желает. Если тебе нравится слово «конь», то называй «конь». Мне… мне фиолетово, как называть этот кусок Аурума, зарытый на берегу этой реки! И я его назвал лошадью только потому, что мне надо было его как-то назвать! И первое название, которое дёрнуло сейчас мой язык, было слово «лошадь»! Надеюсь, данную тему мы прояснили раз и навсегда?
Михайло смотрел на лучшего фрэнда сквозь свои круглые очки, даже не мигая. Потом невозмутимо произнес:
– Хорошо. Только вот… стоит ли говорить столько слов по поводу пустяка?.. – Он иронично подмигнул.
– Для тебя полторы тонны золота – пустяки?.. Правда?.. – улыбка Гейзера нисколько не напоминала улыбку. – А вот для меня полторы тонны золота – не пустяки!.. Представляешь!
Джордж хлопнул фрэнда по плечу, отошел к своей одежде и начал одеваться. Михайло строго смотрел вслед, от иронии на лице не осталось ни капли!
Лагерь представлял из себя прямоугольную площадку площадью около двухсот метров. Повдоль одной стороны прямоугольника стояло десять палаток, такого среднего размера. Напротив палаток – место для лопат-ломов-топоров.
Палатка профессора, похожая высотой и формой на небольшой шатёр, возвышалась особняком. Она стояла так, что из неё отлично просматривался весь лагерь!
Напротив профессорской палатки – костровище. Включало в себя собственно костер, который денно и нощно поддерживали дежурные по кухне. Дежурных археологи назначали сами, по принципу очередности. Также здесь была посуда – для личного пользования и общественная, где варили еду. А ещё стоял трёхметровый, обеденный, дощатый, грубо сколоченный стол, врытый в землю!
После сытного ужина археологи затеяли карточную игру в подкидного дурака. Дежурные Люся и Лада мыли ведро из-под чая и участия в игре не принимали. К слову, отличницы не одобряли карточных игр, даже самых безобидных. Джордж и Михайло отошли в сторонку и, делая вид, что просто кушают ириски, обменялись несколькими репликами. Они действительно съели по конфетке и Гейзер попросил Светоча его немного подождать. Джордж только…
– Я только удовлетворю позывы своей задницы, а потом сядем и основательно пораскинем мозгами. Как дальше быть с золотом. Хорошо?
– Попы, – странно отреагировал Михайло.
– Ч-что?
– Нуу… нужно говорить – попа или анальный проход, – пояснил ботаник. – То слово, которым ты обозначил часть своего тела, не совсем этично и грубо.
Гейзер озадаченно нахмурился.
– Хмм… Не ведаю, что у тебя, Михайло Васильевич, находится под спиной, но у меня там задница! И тебе нужно запомнить – как задницу не обзови, она всё равно останется задницей и ничем иным!..
Джордж отошел в кусты, обронив напоследок:
– Буду через десять минут!
Михайло повернулся и… почувствовал на себе пристальный женский взгляд! Повернул голову и увидел Олесию Магнитсон. Девушка стояла в другом конце лагеря, дабы не привлекать к себе внимания археологов. И манила Светоча нежным пальчиком к себе.
– Пойдём к тебе в палатку, – почти телепатически услышал Михайло её ласковый голос.
Гейзер положил лопух на желтую кучку, встал, натянул штаны, почесал зад и пошёл по тропке к лагерю.
На порядком истоптанной траве проступали буквы: «Г. Д.!». Восклицательный знак осталось выложить наполовину!
Джордж вернулся в лагерь и увидел здесь ту же самую картину, как и перед своим уходом. Время на природе течет неспешно, и мало что меняется. Это в городе, идя в магазин – ты видишь целую машину, а идя из магазина – машину разбитую. Чем меньше рядом цивилизации – тем меньше рядом перемен!
Дежурные Люся и Лада всё мыли посуду, только уже ведро из-под каши. Археологи за столом всё играли в карты. Вот только Светоча не наблюдалось.
– Михайло Васильевич! Ты куда ушел? Отзовись! – крикнул Гейзер во весь голос.
– Тише, Джордж, – пожурил Гриша Масленкин. – Михайло Васильич уединился в палатке с Олесией.
– Наконец-то решился потерять невинность!.. – поддержал Тимофей Рыжиков.
– Ага! – ехидным смехом прыснула Томочка Любимая.
Длинный Вася переводил рыбий взор туда-сюда.
– Вы что, не рады за Светоча? – неожиданно сказала Настя Тихонова. Она демонстративно встала и отошла, бросив свои карты.
Гейзер как само собой разумеющееся воспринял все реакции археологов, но реакция Насти его удивила. И заинтересовала, вот удобный повод с нею поболтать. Просто поболтать. Эх, если б не срочное дело, связанное с золотом!.. Нужен Светоч, а Настя подождет.
Михайло Васильевич Светоч, впервые в жизни, сосредоточенно совершал телодвижения, необходимые для продолжения рода человеческого! Очки с круглыми стеклами лежали на женских трусиках – невдалеке. Под Светочем сладко стонала Олесия Магнитсон. Топик девушки был задран к подбородку, груди свободно подпрыгивали при каждом движении.
Рядом раздался деликатный кашель.
Светоч немедленно остановил фрикции. Олесия страстно схватила его за бока:
– Давай-давай, Миша! Ну ты чего?!..
Светоч, близоруко щурясь, смотрел вбок. Олесия тоже посмотрела вбок. В полуметре от любовной парочки, на коленях, сидел Гейзер. Он сказал просто, подчеркнуто обращаясь к Светочу:
– Я уже целых пять минут сижу. Жду, когда ты закончишь.
– Ты, Гейзер, совсем спятил! – визгливо крикнула Олесия. – Слезай, чего разлёгся! – пихнула очкарика. Тот неловко сполз с девушки, подхватил очки. Дужки запутались в кружевах трусиков.
Олесия натянула топик, оправила юбку, метнулась к выходу, прошипев:
– Скотина ты, Джордж!
Светоч разъединил дужки и кружева, надел очки, потом натянул спущенные трико. И кротко сказал:
– Ты испортил наши с Олесией отношения. Надеюсь, ты это понимаешь и тебе стыдно. Просвещаю, я хочу на ней жениться!
– Да ладно? – усмехнулся Гейзер. – На Леське? И когда же ты принял такое решение? За те полчаса, что мы не виделись?
– Ещё год назад, – с превосходством ответил Светоч. – Олесия мне давно нравилась, просто не знал, как к ней подступиться.
– Просто подошёл бы и предложил переспать, – просветил Гейзер. – Что у Леськи отличная давалка, знает половина исторического факультета!
– Ч-что?.. Ты мне ничего об этом не говорил!
– Ты ведь не спрашивал, я и не говорил, – озадачился Гейзер. – И ещё я думал, что ты в курсе.
– Я не в курсе, – погрустнел ботаник.
– Зато теперь… в курсе, – утешил Гейзер. – Леська, видно, совсем оголодала на раскопках. Даже на такого, как ты, кидается!
– Что ты имеешь в виду? – насторожился Светоч.
Гейзер немного смутился. Полез в карман за ириской. Ничего не ответил.
– Что, блин?! – наезжал Михайло, расправив узкие плечи. – Что хотел сказать?..
Гейзер прожевал конфетку, с наслаждением прикрыв глаза. Потом резко глаза открыл и задушевно ответил:
– Я хочу сказать, что… как ты можешь спокойно прыгать на дефке [1] , когда невдалеке лежит золотая лошадь весом в полторы тонны! И знаем о ней только мы. К нашему взаимному счастью я не занимался ерундой, и мой мозг усиленно работал. В голову пришли мысли и я хочу поделиться ими с тобой!
Очкарик вытащил у фрэнда из кармана ириску, основательно зажевал. Всучил Джорджу фантик и заметил:
– Нельзя коня оставлять здесь долго. Его ещё найдут! Восемьсот лет золото лежало в земле, но сейчас, похоже, настал момент находок.
Джордж раскрыл полы палатки и выкинул фантик. Светоч успокоил нервы и готов к диалогу. Вперёд!
– Надо отдербанить копыто, что торчит из косогора. Оно слишком бросается в глаза. Встаёт тактический вопрос – как это сделать? – спросил Джордж. И сам же и ответил:
– Можно взять кувалду и бить по копыту до тех пор, пока оно не отломится!
– Золото – мягкий металл, – выдал справку Светоч. – Он не ломается, а гнётся.
– Чёрт! Тогда… я придумал отпилить ногу. Только у нас нет ножовки по металлу.
– Зато есть у профессора, – просветил ботаник.
– Отлично! Надо украсть инструмент.
– Не надо. Профессор даст по моей просьбе. Навру ему чего-нибудь…
– Договорились, – кивнул Гейзер. – Ночью произведем отпил. Золотое копыто спрячем в вещах. Стену косогора, где лежит основная туша, заделаем мокрой глиной. А потом… надо отпроситься у профессора домой, типа заболели.
– Экспедиция и так уедет домой, – поправил Светоч. – В течение пары дней. Поэтому не вижу причин для лишних сложностей…
– Как это? – удивился Гейзер. – Нам ещё неделю здесь париться. Курган выкопан только наполовину, а пока не отроем его весь… и не вскроем там могилу монголо-татарина… ни шагу в город!
– Положись на меня? – попросил Светоч. – Через пару дней экспедиция уедет в город, я гарантирую!
Джордж испытующе глянул на очкарика. Светоч не похож на парня, который может что-либо гарантировать. Кроме гарантии положительной отметки в зачетке. Если, конечно, ты у него списал ответ на билет. Однако золото меняет не только людей, но и отличников… К тому же, Михайло Васильевич хлипок внешне, да крепок внутренне. Самые продуманные парни – это ботаники, на самом то деле!
– ОК, – решился доверить своей интуиции Гейзер. – Мы увозим копыто в Астрахань! Там золото продаём дельцу, который не задаёт вопросов. На вырученные деньги покупаем тачку, приезжаем, пилим коня бензорезом. Всё так?
– Всё так, – подтвердил очкарик. Рука нечаянно тронула трусики, позабытые Олесией… медленно сжала. Мысль перестроилась на другую волну.
– До ночи! – подмигнул Гейзер, намереваясь вылезти из палатки.
– Постой! – попросил Светоч, тиская кружева. И быстро спросил: – Ты Олесию… любил?
Гейзер захотел соврать, но понял, что врать в итоге не хочется.
– Нет, – вымолвил Джордж с неохотой. – Мы с Леськой лютые враги.
«С тех самых пор, как она Гейзеру отказала! Единственная из тех, у кого он просил. Весомый повод, чтобы записать девушку во враги!» – шепнула совесть Джорджа. Но мысли совести будет озвучивать только психически больной. Даже лучшему фрэнду…
– Сегодня Олесия второй раз меня заметила! – поделился радостью Светоч. – За всё время знакомства…
– А первый раз когда? – без интереса спросил Гейзер.
– В прошлом году! Спросила годы правления Ивана Калиты!
Джордж отбросил дурацкие мысли о своей мужской несостоятельности. Ухмыльнулся в своей манере:
– Если бы я страдал из-за каждой дефки, то давно бы наложил на себя руки! – он вышел из палатки.
– Ты легко относишься к половым связям, – пробормотал Светоч. – А я девственность берёг именно для жены.
Окрестности окутала ночь, луна стояла во второй четверти.
Даша открыла калитку своей усадьбы, и выкатила за ограду велосипед. Легко прыгнула на сиденье и методично закрутила ногами педали. Поехав сначала по неширокой сельской улочке – мимо магазина, потом свернув к бескрайним полям.
За Дашей пристально наблюдала баба Васа – соседка. Проводив женщину плотоядным от любопытства взором – Васа намылилась бежать к подружкам, дабы поделиться…
– Девчёнки, а Дашка-та опять ныне укатила к своему ентому хахалю! – обычно так начинался рассказ Васы.
Но Васа вовремя вспомнила, что ночью деревенские старухи спят. Это ей приспичило проверить свеклу на предмет целости от местной алкашни! И Васа отложила свои побегушки до утра.
Примерно в это же время, в лагере археологов, из своей палатки вылез профессор. Воровато оглядевшись и никого не заметив… повернулся спиной к ряду палаток, задвигал руками. И стал писить!
Облегчившись, Шер постоял ещё немного, задрав голову к звёздному небу.
– Эх, красота! – сказал негромко.
Взглянул на наручные часы и направился к леску. Из чьей-то палатки за ним наблюдали чьи-то глаза.
– Мы похожи на Балаганова и Паниковского, – вымолвил Светоч, жуя ириску.
– Они пилили чугунные гири. А чугун легче поддаётся пилке. Поверь. Золото очень вязкий металл, так тяжко идёт! – Гейзер пыхтел и плевался, юзая ножовкой по конской ноге. Золотые опилки мелкой струйкой сыпались в полиэтиленовый пакет, предусмотрительно положенный на землю – под местом отпила.
Берег реки обнимала всё та же ночь, лунный свет немного освещал сцену. Пространство рядом с косогором наполнял «жужжащий» звук распиливаемого металла. Негромкий и внятный.
– Давай-ка теперь ты, – Джордж отставил ножовку. Отошел в сторонку, вдыхая воздух полной грудью. Михайло взял одной рукой инструмент за ручку, а другой рукой обхватил ножовку сверху. И начал пилить!
– Профессор спрашивал, зачем ножовка? – обронил Гейзер.
– Да, – ответил очкарик. – Я сказал, что остриё лопаты постоянно загибается, решил его отпилить.
– И Шер поверил? – не поверил Джордж. – Знаешь, сделать это с лопатой почти нереально. Лучше отломать.
– Не знаю, поверил он или нет. Но он дал ножовку. Что нам и требовалось. Не так ли?
Летом ночи короткие, а толщина золотой конской ноги имеет свойство заканчиваться. Металлический скрежет прервался, когда на небосклоне показалось красное солнце.
– Часа три пилили, – заметил Гейзер.
Друзья заделали место отпила мокрой глиной (из косогора торчало продолжение ноги 3-х см длиной), взяли пакет с опилками и собственно копыто. И потихоньку направились к лагерю. Светоч осторожно выглянул из-за деревьев, оглядел досыпающую последний часик поляну с палатками. И прошептал:
– Все дрыхнут, вперёд, – он сделал два шага к лагерю. На интуиции не уловив за собой шагов фрэнда – обернулся. Недоуменно вскинул брови. – Георгий?
– Ты где?..
Не одному тебе внезапно исчезать, ботаник! А тишина нам не отвечает, как известно. Очкарик поспешно шагнул назад, тиская пакет с золотыми опилками и ножовку.
– Ау, Георгий!
Из-за ближайшего куста раздалось пуканье и голос Джорджа:
– Ну, чего орёшь? Погоди минутку.
Светоч чуть прогнулся в сторону, увидел голову присевшего Гейзера:
– Посмотри лопушок, я поблизости все вырвал, – попросил лучший фрэнд.
– В таких делах я не помощник, – отказался очкарик. – Увидимся, – он повернулся и отошел к лагерю.
– Эй! А если я больной попрошу стакан воды? Тоже не подашь! – возмутился Джордж.
– Сравнил, – донеслось с тропки. – Воду для болящего и анус засранца.
– Заметь, богатого засранца, – проворчал Гейзер. И поднялся, осматриваясь в поисках лопушка.
Палатка профессора была такой высокой, что позволяла стоять человеку в полный рост! Если гость желал постоять или не смел сесть. Сам хозяин палатки обычно сидел, поджав по-турецки ноги. Этим утром тоже. Шер приземлил заднее место на подушечку-думку и вносил записи в «Полевой журнал». Тетрадь покоилась на планшете, а планшет на скрещенных коленях ученого. Снаружи послышался ищущий голос:
– Виталий Степаныч, вы дома?
– Заходи, Михаил.
В палатке появился Светоч. Не сел, а с порога подал ножовку:
– Возвращаю.
Профессор взял инструмент и положил его рядом с собой.
– Виталий Степаныч… – начал, помявшись, Светоч. – Студенты… они хотят домой… Ну, измотали полевые условия! Это я с вами не первый год, а ребята… с непривычки.
Взрослый ботаник молча смотрел на юного ботаника.
– В общем, ребята готовы ударно поработать сегодня, во имя Науки. Сделав тройную норму. Чтобы с чистой совестью укатить домой не позднее, чем послезавтра. Вот как-то так…
Повисла тягостная пауза.
Профессор, не мигая, смотрел на студента. В глазах плавала легкая досада. Дурацкий человеческий фактор, зачастую, увлекшись любимым делом, мы забываем, что люди имеют обыкновение уставать. Подростки не люди, они хуже.
Студент, помаргивая, смотрел на профессора. На губах повисла невинная улыбка гонца, передающего коллективную просьбу.
– Михаил, назначаю тебя старшим на сегодняшний день, – наконец, вымолвил Шер. – Последний день экспедиции. Сейчас я задержусь, что делать на раскопе – ты знаешь.
– Ура! – воскликнул Светоч. – То есть… я всё понял, – очкарик поспешно вышел вон из палатки-шатра.
Шер немного удивленно посмотрел ему в спину и вновь склонился над записями.
А Светоч направился к костровищу, мимо ряда студенческих палаток.
– Стой! – из своей палатки вылез Джордж. Дальше двинулись вместе.
– Отдал?
– Да.
– А он?
– Взял.
Костровище включало в себя собственно костер, посуду и длинный обеденный стол, врытый в землю! Поварихой сегодня была Настя Тихонова, а помогал ей длинный Вася с рыбьим взором. Возле костра стояла общественная посуда с завтраком (казан с кашей и ведро с чаем). Личная посуда: чашки-ложки-кружки, лежала чуть в сторонке, под куском брезента. На деревянной чурке присела, позёвывая, повариха. Её помощник бухнул рядом с костром охапку дров, взял чашку каши и отошел к обеденному столу. Подошли лучшие друзья, тоже стали брать завтрак.
За обеденным столом сидели археологи, ковыряя кашку и попивая ароматный чаек. Томочка Любимая с превосходством рассказывала:
– Ночью я проснулась, хотела вылезти «попудрить носик». Гляжу, стоит Шер и делает пи-пи. Потом… профессор двинул к лесу. Я следом, страшно, конечно, но… интересно куда по ночам ходит Шер!
Томочка нарочито сдавленно прыснула, нарываясь на вопрос, и замолчала.
– И куда же ходит Шер по ночам? – длинный Вася озвучил любопытство всех. Археологи благодарно на него взглянули.
– Наш уважаемый и учёный профессор сегодня ночью ходил… на секс с деревенской дефкой! – Томочка ехидно рассмеялась. – Лично видела, как профессор повалил Дашу на траву и отлюбил!
Незамедлительно последовала реакция на данные слова. Слова – это вообще такая материя, которая часто вызывает реакции…
– Профессор тоже имеет право, – размыслила Люся.
– А может, у них любовь, – предположила Лада.
– Да ладно! – подмигнула Томочка. – Лесбиянки, канешн, глубоко лиричные дефки! – она подмигнула.
Подколку, вопреки ожиданиям, никто не поддержал.
– Ты, Томка, думаешь только о пошлостях, – заявила Олесия Магнитсон.
– Томка, ты глупа, даром, что имеешь большие сиськи, – пожурил Тимофей Рыжиков.
Длинный Вася – в знак протеста – демонстративно отошел, захватив свою посуду с едой.
– Дура, – заключил Гриша Масленкин.
Ситуацию ликвидировал Михайло Светоч, что как раз подошел. Он встал во главу стола и три раза стукнул ложкой по кружке:
– Граждане археологи. Секунду внимания.
Длинный Вася вернулся. Студенты воззрились на однокурсника. И очкарик сказал пламенную речь:
– Объявление! Шер дал ценное указание: нам за сегодня надо сделать все то, что мы хотели растянуть на неделю! На кургане, который копаем в поиске могилы монголо-татарина. Стратегический план таков! Утром мы снимаем остатки культурного слоя – это около двух штыков земли. Днем, как всегда, отдыхаем. Вечером чистим и метем дно раскопа, готовя могилу к вскрытию. Профессор вскрывает могилу, мы достаем из неё всё то, что может там оказаться. Утром профессор сделает последнюю фотосъемку, мы пакуем найденные предметы старины, и уезжаем в Астрахань – домой.
Судя по виду археологов – никто не ожидал таких раскладов от ботаника, глубоко известного, к тому же. Но археологи молчали. Поездка на раскопки – дело добровольное, и коли ты приехал, то будь ласков подчиняться приказам руководителя. Светоч у профессора в любимчиках, и логично, что именно его просили донести информацию… А город есть город, по-любасу, если сравнивать с селом!
– Да… меня профессор назначил старшим! – вспомнил Светоч. – И кто меня не будет слушать, тот пожалеет, что сюда приехал. Через пятнадцать минут выдвигаемся на раскоп. Всё.
– Браво, Михайло Васильевич, – вознес хвалу своей интуиции Гейзер, подходя с завтраком и садясь за стол.
Шер дописал последнее слово, поставил точку, отложил тетрадь с планшетом, с наслаждением потянул руки вверх:
– Теперь можно и чайку глотну-ууть!..
Удовлетворенный взгляд зацепился за ножовку. Профессор взял инструмент, провел пальцем по зубцам пилки. Они почти стёрлись.
– Я ж давал почти новую, – подражая скряге, проворчал Шер. – Он что, пилил металлическую сваю?..
Учёный муж подтянул к себе брякающую полевую сумку, порылся в ней, достал новую пилку. Стал откручивать от ножовки зажим, собираясь пилку заменить. Из пазов, между пилкой и основанием ножовки, пролилась струйка жёлтых крупинок. Прямо на колени, согнутые по-турецки! Профессор нахмурился, отложил ножовку… Снял очки… собрал крупинки в ладонь… вгляделся и обнюхал…
– Золото?! – в шоке пробормотал Шер.
Раскоп представлял собой круглую яму полутора метров глубиной и диаметром около 15 метров. Со всех сторон его окружали кучи земли, лишь в одном месте был оставлен проход 2-х метров шириной.
Студенты, по очереди, прошли в проход, и спрыгнули в раскоп.
– Пожалуйста, подойдите ко мне, – попросил Светоч. Археологи сгруппировались вокруг очкарика и тот воодушевленно сказал:
– Что такое усыпальница монголо-татарина?.. Это земляной курган, в глубине которого покоится собственно могила. Речь, конечно, о знатном монголе, простых хоронили менее помпезно… Когда знатный воин умирал, то ему рыли персональную могилу, а вокруг копали ров. В назначенный день мертвеца закапывали, вместе с его лошадью, оружием, личными вещами, драгоценностями. После этого родственники и друзья рассаживались вокруг могилы и устраивали поминки. Резали коней, быков, баранов, жарили мясо, пили кумысную водку. Поминки могли продолжаться несколько дней… Объеденные кости кидали в ров, чтобы не осквернять могилу. Языческий обряд.
– После того, как похороны свершались – по месту захоронения прогоняли табун лошадей, – дополнила Люся.
– Для того чтобы никто не мог найти могилу, – расшифровала Лада. – На предмет грабежа ценностей знатного воина.
– Тем не менее, большинство таких могил всё же ограблено, – грустно усмехнулся Тимофей Рыжиков.
– Ещё в средние века, – поддержал Гриша Масленкин.
– Большинство – не все, – подмигнул Гейзер. – Вполне, что эта могила не разграблена, – он топнул ногой по дну раскопа.
– Кому что делать-то? – нетерпеливо спросила Томочка.
– Сейчас распределю, – пообещал Светоч и… нахмурился: – А где Олесия Магнитсон?
Из шатра-палатки быстро вышел Шер. Сделал несколько уверенных шагов, встал на месте и бросил кругом два точных взгляда!
У костра – спиной к профессору – сидел длинный Вася. Поварихи Насти не наблюдалось.
На расстоянии видимости чернел раскоп, из него взлетали комья земли – работа явно кипела.
Шер опустился на корточки и юркнул внутрь палатки Светоча. Обшарил внутренность опытным взглядом… подтянул в себе рюкзак студента… запустил туда руки. Вытащил увесистый полиэтилен, развернул, мутно блеснула солидная жёлтая кучка!.. Профессор снял очки, взял добрую щепоть… потрогал её пальцами. И размыслил вслух:
– То самое золото. И это… опилки, мамой клянусь! – Шер широко открыл глаза: – Золотые опилки!?
Профессор напялил очки, лихорадочно оглядел палатку:
– Но где же то, что Михаил пилил?
На раскопе работа ладилась! Все были в мыле и довольные! Труд на ниве археологии – гораздо благодарное занятие! Он создаёт иллюзию славы и богатства, в 20 лет особенно!
Светоч задвинул свою подборку в земляную кучу. С целью землю подобрать и кинуть её за раскоп. Возле кучи встали точеные ножки, рядом с ножками – штыковая лопата. Михайло поднял взгляд по этим ножкам, выпрямляясь сам. И увидел Олесию Магнитсон, на уже помянутых ножках – эротичные шортики, в страстных ручках – лопата.
– Миша, я ходила «попудрить носик». И вот – вернулась! – маняще улыбнулась Олесия. На самом деле любая девушка знает, что хороша, если она хороша. Закон биологии.
Светоч полностью выпрямился. Упёр руки в бока. Просверлил девушку холодным взглядом сквозь очки. К слову, через очки взгляд всегда холодный, а если очкарик смотрит на тебя холодно сам по себе – то холодность превращается в неприятность… В общем, Светоч чисто своим видом доказал, что закон биологии на ботаников не действует, а бездействует.
– Олесия! – резко начал очкарик. – Позволь напомнить, что ты приехала на раскоп. Во всём мире его обозначают тремя понятиями: лопата, земля и копать. Ничего нового здесь не изобрели и вряд ли изобретут. Поэтому! – не тыкай мне в глаза свои сексуальные ноги… Не держи лопату будто член… Не тряси полными грудями перед моим носом… А вставай-ка к Люсе и Ладе, и начинай делать то же самое, что они!
Отличницы оторвались от вскопки земли. Опасливо глянули на Светоча и зашептались.
Ребята были увлечены разговором и ничего не слышали. Томочка Любимая сосредоточенно скребла дно раскопа, ни на что не обращая внимания.
– А ты мужчина, Миша! – с чувством сказала Олесия. – Не знала, что ты так можешь,… даром, что мы на одном факультете.
При слове «факультет» очкарика перекосило. Он отставил свою лопату и отошел, рявкнув на отличниц:
– Всем копать!
Джордж Гейзер и Грибковы стояли кружком, перекусывая ирисками. Их лопаты стояли тут же.
– Знаете, почему я хочу домой? – спрашивал Гейзер. – Я не желаю больше страдать половым воздержанием. Охота пойти в ночной клуб и кого-нибудь полюбить!
– Ты никого не любил в экспедиции!? – поразился Масленкин.
– Джордж, ты ли это!? – засомневался и Рыжиков.
– Моей вины нет, – смущенно потупил глаза ловелас Гейзер. – В лагере всего пять особей женского пола. Люся с Ладой лесбиянки. Томочка – ехидная змейка, на которых змеек у меня хронический нестоЯк. Олесия Магнитсон… – у нас с ней напряженные отношения. То есть, мы враги и все такое, – смутился Джордж.
Масленкин и Рыжиков согласно и глубокомысленно покивали. С серьёзными выражениями лиц! Как ныне любит делать молодежь, считая такие жесты очень глубокой иронией…
– Настя Тихонова – очень оригинальная особа, – заканчивал Гейзер. – Вроде скромница, но за данной скромностью скрывается пытливый ум и… нежное тело. Груди – персики, поверьте, я знаю толк в женских грудях! – вдохновенно пел Джордж. – А спинка…
– Так в чем же дело? – подмигнули Грибковы.
Гейзер прервал свою песнь и грустно вздохнул.
– Настю любит здоровенный тип, у которого глаза похожи на яйца – такие же продолговатые и их не видно за кожаными складками, – неохотно уронил Джордж. – Я его лично видел, он подвозил Настю в институт на серой иномарке. И не раз…
– Тип с габаритами семь на восемь, восемь на семь? – полюбопытствовал Масленкин.
– Косая сажень в плечах, бритая голова? – с интересом спросил Рыжиков.
– Да, – подтвердил Гейзер. – А в правом кармане у него, кажется, пистолет.
– Парня зовут Митей, он – родной брат Насти. Закончил институт с красным диплом, крутой программист, – заявили Грибковы. – Мы его неплохо знаем, брали консультации по компьютеру.
– Если честно… я Настю давно хочу, а со вчерашнего дня и люблю, – признался Джордж. – Спасибо, пацаны, за инфу… теперь смело можно к Насте пристать!
Подошел Светоч, его зловещий вид не сулил тунеядцам ничего хорошего.
– Я как раз объяснял пацанам, почему я хочу домой! – ухмыльнулся Гейзер на молчаливый упрек Светоча. Джордж взял свою лопату, поплевал на руки и вогнал лопату в землю.
Грибковы последовали примеру…
Шер отказался от завтрака. Взял себе кружку крепкого чаю и сидел всё утро за обеденным столом. В голове возникали ворохи мыслей – каждая мысль рождалась не отдельно, а в компании других мыслей. Профессорский мозг пытался отделить здравые мысли от никчемных, выстраивая причинно-следственные связи между фактами и предположениями.
«…Значит, мой любимчик Светоч пилил ночью золотое изделие. Оно явно большое, иначе бы он не пилил… Скорее всего, Михаил был не один, а со своим фрэндом – сексуально озабоченным Джорджем. Вероятно, фрэнды нашли находку, решили Науке её не отдавать, а… по частям… вывезти в цивилизацию. Иначе объяснений нет. Светоч бы так не поступил… наверняка… это всё Гейзер – чёртов троечник!».
На профессора неоднократно, с удивлением, поглядывала повариха Настя Тихонова (хлопоча по костровищу), но подойти без явной причины не решалась. Длинный Вася отпросился у Насти купаться, и Шера не видел.
«Что же они нашли?.. Впрочем… неважно. Пусть… большой кусман золота, припрятанный монголами, когда русские их погнали… Мне-то что делать – вот что важно!..».
Ученый муж непроизвольно оглядел ряд палаток.
«Надо обыскать и палатку Гейзера, наверняка отпиленное там! Только… где его палатка?.. Никогда не обращал внимания».
Профессор в задумчивости отхлебнул тёмного, ароматного чая и… увидел себя в белом костюме на палубе яхты! Яхта быстро плыла по синей морской глади!.. Профессор сидел в шезлонге, с бокалом напитка в руке, и блаженствовал. Рядом, на палубе, загорал квартет рыжих девушек, топлесс.
Мягкой поступью приблизился секретарь, спросил, прогнув торс:
– Хозяин, через два часа ваша яхта бросит якорь в Марселе. Капитан спрашивает: будут ли особые указания?
– Я буду ждать капитана через полтора часа, в бильярдной, – томно потянулся Шер. – А сейчас хочу опробовать этих рыженьких, – профессор кивнул на загорающих. – Новенькие… свеженькие… сладенькие…
– Я понял, – кивнул секретарь. – Но у меня есть личный вопрос: сколько банок тушёнки можно взять в вашей палатке?
– Ч-что?.. – погрустнел и как-то сник Шер.
Видение исчезло. Перед профессором стояла Настя Тихонова – дежурная повариха.
– Вы здоровы, Виталий Степаныч?..
– Да… здоров… – Шер с усилием помотал головой, трезвея от мечт. – Что, Настя?
– Сколько банок тушёнки можно взять? – повторила повариха, смущенно топчась. Вроде бы лучше отойти, и нельзя…
– А сколько банок осталось?
Настя всё же пожалела, что не отошла.
– Откуда мне знать. Тушёнка у вас в палатке, а не у меня.
– Ну да, ну да… – согласился профессор. – Вот что, Настя, возьми пять банок.
– Обычно три или четыре, – удивилась девушка.
– Я вспомнил, что остался почти ящик, – разъяснил Шер. – Завтра уезжаем, не назад же везти.
– Уезжаем завтра!? – моргнула Настя, слыхом не слыхавшая о «скором отъезде по просьбе измученных раскопками студентов».
– Да, – рассеянно кивнул профессор. – По настоятельному повелению моей жены.
Настя хорошо знала, что профессор не женат, но плотно стиснула зубы. Больным людям лучше не перечить…
– Ладно. Так я возьму сама?
– Возьми.
И Настя тихо отошла за тушенкой в профессорскую палатку.
– Уважаемый Виталий Степанович! Мы сняли два культурных слоя, иначе два штыка земли. Последние полметра. Зачистили поверхность раскопа. В наличии могила монголо-татарина, как и предполагалось. Сегодня вечером вы могилу вскрываете, а завтра утром экспедиция уезжает домой!
Так декларировал Светоч, стоя по струнке перед профессором. Шер по-прежнему сидел за столом, расслабленно куря трубку.
– Ну-ну, – пробормотал профессор и… подмигнул студенту правым глазом.
Светоч недоуменно открыл рот.
Профессор подмигнул левым глазом, а… потом двумя глазами сразу!
Светоч растерянно повел головой по сторонам… Затем изумленно стал вглядываться в профессорское лицо.
– Михаил! – вдруг рявкнул Шер, убрав подмигушки.
Ботаник вздрогнул и сделал шаг назад! Профессор поднялся и поманил Светоча пальцем. Тот на инерции отрицательно покачал головой. Профессор постарался любезно улыбнуться и снова поманил ботаника согнутым пальцем. Светоч подумал и сделал шаг вперед!
– Я нашел в твоем рюкзаке полиэтилен, в который завернуто полкило золота, – садистски прошептал профессор. – Нашел и забрал.
Светоч беззвучно открыл и закрыл рот, как будто ему не хватало воздуха.
– Давай, иди к своему фрэнду, – попросил Шер, не убирая улыбку. – Расскажи ему про сукиного сына профессора.
– Ага… сейчас, – ошалело вымолвил ботаник. Он быстро повернулся, прямо-таки подбежал в палатке Джорджа, сел на корточки… оглянулся. Профессор помахал ему ручкой! Светоч споро нырнул в палатку. И закричал с порога:
– Георгий, копыто на месте?!
Джордж сидел спиной к входу и как раз вертел в руках золотое копыто. Лучший фрэнд чуть покосился на ботаника и заухмылялся:
– Ко мне в палатку никто не ходит. Я не секс-агрессор… – погладил копыто. – Килограммов двенадцать. Это мы удачно съездили в экспедицию.
– Фу, – облегченно выдохнул Светоч, увидев копыто. – Фу, дай-ка!
– Держи, – Гейзер осторожно передал золотой кусок очкарику. Тот его перехватил, прижал к груди, как любимого ребенка. И стал… убаюкивать, прикрыв глаза:
– Баю-баю-баю-бай…
По внешнему виду Гейзер напоминал самого ботаника пять минут назад! Светоч прервал колыбельную, открыл глаза, глянул ясно:
– Теперь я в норме! – опустил копыто на полотняное днище, снял очки, подул на круглые стекла, вновь надел. И апатично вымолвил:
– Шер знает о том, что мы нашли золото.
– Откуда!? – мгновенно среагировал Джордж.
– Не знаю, зачем он полез ко мне в палатку, но он нашёл и забрал золотые опилки!
– Так-так-так… – протянул Гейзер. За отсутствием дополнительной информации и сказать-то больше нечего.
– Вообще… подвох почуяла моя попа, – стал вспоминать Светоч. – Почти сразу после начала разговора с профессором… Вот сейчас. Моя попа очень чувствительна к опасности.
– Любая чувствительная задница может ошибиться, – не согласился Джордж. – По фактам же следующее. – Гейзер ненадолго задумался: – Под берегом лежит полуторатонная золотая туша, о которой знаем только мы с тобой. Факт подлежит сомнению?
– Вряд ли, – молвил Светоч, – это раз. Шер спёр у меня из палатки полкило опилок – это два.
– Золотое копыто у меня – это три, – закончил Гейзер. – Факты, что есть. Теперь надо понять, что же было. Тогда станет ясно, что делать дальше.
– В том, что профессор полез ко мне в палатку – нет ничего сверхъестественного, – озвучил Светоч. – Возможно взять карандаш или лист бумаги.
– Залезть в палатку к студенту – это не то же самое, что залезть к нему в квартиру, – усмехнулся Джордж.
– Да. Опилки лежали в рюкзаке прямо рядом с карандашами и бумагой, – пояснил Светоч. – И не найти их было сложно.
– Копыто будет найти сложно, – заявил Гейзер. – Я спрячу его так, что сам потом с трудом найду!.. – Джордж вдруг нахмурился. – Копыто просто лежало под подушкой… Слушай, а почему профессор не нашел и его?
– Потому что Шер в твоей палатке не лазил, – объяснил Михайло. – Не успел или не догадался… кто знает?
– Знает сам профессор, – перебил Джордж. – Он знает, что Гейзер и Светоч – лучшие фрэнды, а такие фрэнды делятся друг с другом всем, кроме девушек. Так что будем делать?..
– Ждать, – произнес очкарик. – Шер обязательно продолжит разговор.
– Наверняка проявится, – согласно кивнул Гейзер. Он подтянул рюкзак, достал оттуда нож-складник и сапёрную лопатку. – Ты уходи пока, Михайло Васильевич, а я копыто спрячу.
– Да-да, – Светоч вознамерился вылезти.
– Пусть твоя задница рассуждает, не мешай ей, – напутствовал Гейзер. – Может, чего подскажет. Мне бы такую чувствительную, – Джордж завистливо сглотнул.
– Хорошо, – усмехнулся ботаник, покидая палатку фрэнда.
Джордж выкинул лезвие у ножа, сдвинул к краю тюфяк-матрац. Полоснул лезвием по полотняному днищу три раза, отогнул квадратный лоскут материи. Отложил нож и воткнул саперную лопатку в землю… Собираясь делать золотой схрон под палаткой.
Михайло Светоч лежал у себя в палатке и делился сам с собой своими планами. Вслух. Это вполне нормально, если ты нашел клад! Интриги профессора, организационные непонятки, бытовая суета, первый в жизни секс… – мышиная возня. Полторы тонны древнего золота – вот что серьёзно!
– Я стану богатыыым!.. Перво-наперво… что? Так… Конечно, я посвящу себя Госпоже Археологии. Лично буду возглавлять экспедиции… За свой счет! Когда есть деньги, то хочется славы… Поеду в Египет и найду ещё одного «Тутанхамона». Или?.. Это уже детали. Так… Значит, так.
– Миша, ты дома? – донесся извне женский голос. Через мгновение полотнища палатки нетерпеливо разошлись. И просунулась голова Олесии.
– Дома! – обрадовалась девушка, просовывая в палатку и обольстительное тело.
Очкарик нашарил журнал «Археология», развернул и демонстративно вскинул его к лицу. Типа читая.
– Миша, – Олесия своей рукой прижала журнал к груди ботаника. Села рядом с тюфяком, на коем лежал Светоч. – А ты у меня никак из мозгов не выходишь!
Светоч глянул гневно. Вернул журнал на место – к своим глазам:
– Я занят!
Когда избранник красивой девушки – ботаник, то она может не почуять неприязнь, а честно поверит, что ботаник действительно занят. И не в силах ей – красе писаной, уделить время… Есть биологический вид мужчин, а есть биологический вид ботаников…
– Займись лучше мной, – проворковала Олесия, убирая от лица избранника журнал и пытаясь снять с него очки.
– Хочешь рассказать про половину факультета?! – яростно вскричал Светоч.
Олесия опустила нежные ручки. Сделала недоумённое лицо:
– О чём ты, Миша?
– О том, что ты спала с половиной факультета! – выпалил Светоч в лицо Олесии.
Магнитсон с сожалением глянула на любовника. Немного поколебалась – сразу его послать или не сразу?.. Впрочем, можно сделать скидку на ботанство избранника, кое-что сказав, и в избранниках оставив… Или всё-таки послать?..
– Искомые сведения… Михайло Васильевич Светоч почерпнул у… фрэнда – ранимого жеребца, чья тонкая душа до сих пор не может забыть отказа от девушки, – усмехнулась Олесия. – Так?
– Неважно, – засмущался очкарик, гася взор и отворачивая его к стене.
– Нет, важно! – крикнула Магнитсон. Она развернула очкарика к себе лицом. – И ты меня выслушаешь!..
Светоч не привык быть участником сцены-мелодрамы и растерялся. Внешне растерянность читалась испугом.
– У меня было два парня, с которыми я спала! – делилась Олесия. – Мне двадцать лет, и нормально, когда молодые люди встречаются и спят. Но… если отношения не получили продолжения, значит, девушка – шлюха и будет носить этот эпитет всю жизнь? Так?
– Ну почему так?.. – вяло заворочался ботаник. – Вовсе не… так.
– Так хочется любви, – Магнитсон всхлипнула. – Я не Золушка, но и принцем может стать не каждый!
Девушка повернулась к выходу, ожидая, когда же прозвучит возглас…
– Олесия! – окликнул очкарик. – Я хочу предложить тебе выйти за меня замуж!
Чёрт возьми! Замуж не планировался! Но второй раз могут и не предложить, тоже верно. Магнитсон ощутила на своих плечах мягкие руки очкарика.
– Свадьбу предлагаю сделать на Соломоновых островах, – шепнул Светоч. – Местные туземцы выступят свидетелями, а лимузин привезем с собой.
– А… – удивилась Олесия.
– Я стал богатым ботаником! – серьёзно ответил очкарик на невысказанный вопрос. – Ничего не спрашивай, скоро сама узнаешь, так как будешь мне помогать озолотиться!
Пока парочка любовников занималась выяснением отношений, Джордж спрятал золотое копыто в самолично сооруженный схрон. Под днищем своей палатки. Полотно днища зашил суровыми нитками, на данное место надвинул тюфяк. Удовлетворенно потер ладони:
– Как тут и росло!
Гейзер вылез из палатки. Зажевал ириску, глянул вправо. Увидел Шера: с полевой сумкой и с фотоаппаратом профессор удалялся в сторону раскопа. Вероятно, делать фотосъемку и различные замеры – для отчетов. Археология (как и почти каждое дело) – это сначала куча бумаг, а потом уже собственно изыскания. Для руководителей экспедиций!
Гейзер глянул влево, потом прямо и взад – не увидел больше ни души. Южно-русская сиеста, археологи по палаткам или на речке. Джордж зевнул. Ага, у костровища появилась повариха Настя. То есть, не повариха, а «очень оригинальная особа», которую Джордж почти любит… Гейзер сделал несколько плотоядных шагов к костровищу и… разочарованно остановился. К костру вышел длинный Вася, стал снимать с костра казан с супом.
– Ах-ах-ах!.. – из палатки рядом донеслись сладострастные женские стоны.
– Давай-давай, Михайло Васильевич! – процедил Джордж, сворачивая свое внимание на эту палатку.
Послышался «археологический гонг» – стук ложки о железную тарелку, и крик Насти:
– Археологи, обед!
Стоны не утихли, а даже стали немного громче. Гейзер положил в рот ещё ириску, и двинулся к костровищу.
Обед на раскопках – это суп с тушенкой и ягодный кисель. В ста случаях из ста! В любой экспедиции, на разных континентах и во все времена. Кушать суп с киселем – в тридцатиградусную жару, способны только бродяги и археологи! Развлекал наших студентов Гриша Масленкин, рассказывая о том, как он болел. Самые востребованные темы во время коллективного обеда – это, конечно, рассказы о болезнях, смертях и туалете… Как известно.
– Проболел я ангиной восемь дней. Дома… Потом лечащий врач заподозрил у меня пневмонию и я лёг на обследование в больничку, на пару дней. Утром лёг, в общем, бодрячком, а вечером чуть не умер. – Гриша театрально вздохнул. – Тошнота, головокружение, температура… Короче, заразился гепатитом «А», желтуха – по-простому.
Археологи молча внимали рассказчику. Время на природе длинно и отчасти скучно – нет Интернета, мобильная связь не работает, поднадоели (откровенно говоря) одни и те же лица. И послушать занятную байку всегда в кайф!
– Зараза, как позже выяснилось, таилась в больничной воде, – объяснил Масленкин. – В итоге я провалялся в больнице сорок два дня!
– Значит, ты лёг в больницу, чтобы заболеть, – констатировала Люся.
– Глубокомысленная история, – покивала Лада.
– Ха-ха! – сказал (именно сказал) длинный Вася.
– Действительно… – удивился другой Грибков.
– Надо взять на вооружение перед зимней сессией! – предложила Томочка Любимая.
Настя Тихонова и Джордж Гейзер находились у костра. Повариха аккуратно кушала, сидя на чурке, а Джордж рассеянно ковырял прутиком в золе. Аппетит у Гейзера пропал напрочь, то ли в связи с золотой находкой, то ли из-за влюбленности, то ли «два в одном».
– Насть, пошли купаться? – Гейзер говорил, не поднимая взгляда.
– Решился мне открыть «чудесное местечко с отпадным дном»? – усмехнулась повариха. – То самое, куда не ступала ничья нога, кроме твоей?
– Нога Светоча там тоже была, – дополнил Джордж. – Знаешь… мне надо сказать тебе важную вещь.
– Я слушаю. Обожаю важные вещи!
– Скажу наедине… Вещь не просто важная, а очень важная.
Настя вылила остатки супа в костер, встала и… снова села. Сказала требовательно:
– Георгий, посмотри мне в глаза!
Гейзер поднял очи, искоса бросил быстрый взгляд. Настя нетерпеливо вздохнула. Гейзер бросил ещё один косой взгляд. Настя рассерженно кашлянула. Тогда Джордж собрал волю в кулак и… прямо взглянул на девушку!..
Настя заглянула в глаза парню, и увидела там солнечных зайчиков. Зайчики застенчиво хмурились. Зрелище было таким забавным, что Настя улыбнулась. Мужчина, который вызывает улыбку – не вызывает страх!.. Но и улыбаться слишком часто мужчине не надо, сойдешь либо за умалишенную, либо за честную давалку… Повариха попридержала вторую улыбку и удовлетворенно кивнула:
– Я пойду с тобой купаться. Если обещаешь ко мне не приставать. Пользуясь тем, что мы одни.
Сексуально озабоченный троечник несказанно удивился:
– Купаться с красивой девушкой и к ней не приставать?! Как это?
– Угу, – кивнула Настя, всё-таки поднимаясь. И крикнула, призывая помощника по кухне: – Вася! Подойди, пожалуйста!
Шер сидел на корточках – на земляных кучах, огораживающих раскоп, и в бинокль смотрел на лагерь! Профессора интересовали две диспозиции:
– Палатка Светоча, что слабо шевелилась. Ботаник и Олесия занимались сами-знаем-чем.
– Костёр, у которого болтали Гейзер и Тихонова.
В какой-то момент Шер увидел, что к костру подошел длинный Вася. Повариха показала ему на пустой казан из-под супа, что-то сказала. Вася покорно кивнул. Настя махнула Джорджу и пошла прочь от костра – по направлению к лесу, за которым текла речка. Гейзер пошел следом. Вася скорбно опустил плечи, поднял с земли «Жидкое мыло» и с отвращением глянул на грязный казан…
Профессор отнял бинокль от глаз, достал из нагрудного кармана рубашки очки с прямоугольными стеклами. Надел. Спрыгнул в раскоп. Фрэнды крутят любовь-морковь и никаких движений по золоту делать не планируют. До вечера наверняка! Профессор, конечно, надеялся, что дружбаны сразу начнут делать глупости. Зная о знании Шера о кладе. Но… они уже сделали глупость, не прочистив ножовку, а все другие глупости роли не играют. Так-то. А пока… надо бы и делом заняться, однако… Поверхность раскопа была ровно выскребена до жёлтого, глиняного цвета. Лишь посредине чернело пятно овальной формы 2,5 метров в поперечнике – сама могила. И по всему периметру протянулась, полметра в ширину, чёрная полоса – ров.
Шер достал из полевой сумки фотоаппарат, нацелил объектив на раскоп, сделал снимок. Потом ещё один… Вынул из сумки рулетку и компас, погружаясь в Науку.
– Рассказывай про важную вещь, – попросила Настя, требовательно глянув на Джорджа.
Парочка только что искупалась в свое удовольствие. И теперь одевалась. Если точней, то девушка натягивала через голову юбку, потом её застегивала. Далее, топик и шлепанцы, и, конечно, крем на ручки и на ножки… Гейзер с наслаждением наблюдал, предусмотрительно одев шорты и сунув руки в карманы!.. «Это всё мое и только моё!» – шептал парню самческий голос!
Поймав взгляд девушки – Джордж улыбнулся во всю ширь лица, и сладко проговорил:
– Представляешь, я только сегодня узнал, что тебя в постели никто не любит!
Настя положила бутылек с кремом в карманчик и… дала Гейзеру пощечину. Тот потрогал щеку и… выдал пламенную речь:
– Я хочу сказать, что ты девушка-мечта! И я хочу на тебе жениться! Фишка в том, что я стал богатым красавчиком! На пару со Светочем, у которого амур с Леськой Магнитсон. И вот мы… покупаем два дома у моря: один для нас с тобой, другой для них. Будем слушать шум прибоя, дружить семьями, вздыхать при луне, любить друг друга каждый день!.. Конечно, откроем свое дело, например, я не прочь делать сыр. А ты…
Как мало надо для того, чтобы баловень женщин заговорил так, как заговорил! Всего-то одну пощечину… Однако, данный разговор совершенно неуместен по той причине, что…
– Мы совсем друг друга не знаем, – резонно и мягко перебила девушка. – Я согласна с тобой дружить, Георгий. Шансы у тебя есть. Только… спать мы до свадьбы не будем, железно! Если тебя это не пугает, то начинай ухаживать.
– Как это не спать!? – несказанно удивился Гейзер. – Нам ведь хочется!
– Мне не хочется, – усмехнулась Настя. – Потому что я не знаю, что такое секс.
– Круто! – брякнул Гейзер. – Джордж, тебе повезло!
И тут же он получил вторую пощечину. Настя отошла к косогору, стала подниматься по тропке – к лесу. Гейзер недолго постоял на месте, соображая, и двинулся за Настей.
У хорошо горящего костра возился длинный Вася, – подкладывал туда дрова. Привычная до умиления картина. На двух рогатинах закипало ведро с чаем, из-под брезента выглядывал ящик с пряниками. Наступал полдник!
В трех метрах от костра, за обеденным столом, на лавочке сидели девочки: Люся и Лада. За их спинами к лагерю, от раскопа, шел профессор. Более никого не наблюдалось.
– Вот объясни мне, – настойчиво попросила Лада, – зачем в экспедиции ты пустила слух, что мы лесбиянки?
– Но мы ведь и есть лесбиянки, – разъяснила Люся.
– Не обязательно, чтобы о нашей любви знали другие! – отчитала Лада. – Лично я смущаюсь. А Томочка… разнесет по всему городу.
– Гениальная идея, – возразила Люся. – Никто из противных парней к нам здесь не пристаёт! И в городе не пристанет, если… Томочка не оплошает.
– К нам и так никто никогда не приставал, – грустно сказала Лада. – Даже не смотрел в нашу сторону…
– Когда-то это всё равно бы случилось! – прозревала Люся.
К девочкам на лавочке подошёл Шер. Изображая беспокойство, спросил:
– Куда ушла повариха? Вот-вот полдник, а она где-то ходит!
– Настя ушла купаться, – рассказала Люся. – С Джорджем.
– У Джорджа есть «чудесное местечко с отпадным дном», – развила тему Лада. – Там, за лесом. На пару со Светочем…
– Фрэнды никому свой пляжик не показывали! – с негодованием высказала Люся.
– Боялись, что загадим! – с обидой дополнила Лада.
Если ты начальник и хочешь узнать новости в коллективе – спроси у авангарда! И ты узнаешь всё, и даже чуть больше!
– А сегодня Джордж пошел на пляжик в компании с Настей, – делились подружки. – Нам об этом сказал длинный Вася!
Шер не слушал девчонок, устремив пытливый взор на лес, за которым текла речка: «Понятно… где… золото». Впрочем, и девочки на лавочке уже забыли про профессора, играя друг с дружкой в «Вопрос-ответ».
– Может Гейзер и Настя спелись?
– Вряд ли. Скорее всего, Джордж сегодня влюбился.
На лесной опушке показалась обсуждаемая парочка, парень и девушка шли к лагерю, держась за руки.
Шер взял из кучи лопат две штыковки, стал бить ими друг о дружку, крича:
– Студенты, на раскоп!
Студенты начали вылезать из палаток, где коротали обычные полчаса между полдником и вечерней работой!
Археологи разобрали лопаты и выдвинулись на раскоп.
– Вы нарезали веток для веников? – придержал Грибковых профессор.
– Вчера вечером ещё, – откликнулся Гриша Масленкин.
– Сразу, как вы распорядились, – кивнул Тимофей Рыжиков. – Они в лесу.
– Перенесите их на раскоп, – распорядился Шер.
– Ладно, – Грибковы отошли. Другие студенты, включая парочку Светоч-Гейзер, уже шли к раскопу. Спиной к Шеру!
Профессор оглядел отходящих студентов, нагнулся, поднял с травы еловую шишку и… запустил ею в Светоча! Шишка точно стукнула ботанику между лопаток. Михайло Васильевич в удивлении оглянулся. Профессор садистски улыбнулся и поманил его пальцем к себе. Джордж тоже оглянулся, оценил расклады и пихнул друга в бок:
– Чего застыл-то? Сходи к профессору, коли зовет…
Светоч сделал несколько нетвердых шагов в направлении Шера. Когда профессор так гылится, то надо готовиться к неприятностям. Шер – реально продуманный сукин сын, помнится, шпаргалки находил у девушек в интимных местах… И не стеснялся прилюдно эти шпаргалки доставать, наплевав на девичий стыд. Что же он хочет: свою долю или обогатить Науку?.. Но не спрашивать же самому!
Как только ботаник приблизился – профессор положил ему руку на плечо, и торжественно сказал. Без грамма ухмылок:
– Михаил, назначаю тебя снова старшим! Как Грибковы принесут ветки – выметете раскоп. Я подойду через полчаса, соберу инструмент для выемки могилы. Иди.
– Есть! – Светоч издевательски отдал честь и отошел ироничным строевым шагом! Мечты, мечты… Светоч понуро кивнул и с облегчением вернулся к лучшему фрэнду.
Парни молча двинулись к раскопу. Гейзер ничего не спрашивал, надо, Светоч сам расскажет. Однако, почти у самого раскопа, Джордж придержал ботаника:
– Стой, Михайло Васильевич!
Оба встали. Зажевали по ириске. Гейзер в раздумье почесал темя и заявил:
– Я тут подумал… Процесс извлечения и разделки золотой туши займёт у нас время. И может привлечь стороннее внимание. Конечно, гипотетически, но… это может быть. Так?
– Ты хочешь позвать на помощь Шера? – предположил Светоч.
– Нет, – смутился Джордж. – Я пригласил Настю Тихонову. Мы с ней почти муж и жена, вот в чём штука!
Очкарик… неожиданно улыбнулся и протянул фрэнду «пять»! Гейзер с удовольствием пожал ладонь, изгоняя смущение.
– А я женюсь на Олесии Магнитсон! – похвастался очкарик. – И я пригласил её помочь в разделке коня!.. Слушай, как отлично всё складывается? Мы выкопаем золото и женимся на девушках. Уедем к морю, купим там дома по соседству. Будем дружить семьями! А?
– Да! – довольно покивал Гейзер. – Наши мысли параллельны.
– За работу, – скомандовал очкарик.
Лучшие фрэнды спрыгнули в раскоп. Грибковы как раз принесли две большие охапки веток. Студенты нетерпеливо переминались. Олесия Магнитсон стояла в сторонке и красила губки.
Светоч кашлянул, притягивая к себе внимание. И громко сказал:
– Граждане археологи! Я вновь назначен старшим на кургане. Разбираем ветки, каждый делает себе импровизированный веник и метёт дно раскопа. Очищая искомое дно от пыли. Профессор в данный момент копается в моей палатке и в палатке Джорджа. Ищет то, что хочет украсть! Подойдет через полчаса…
Гейзер толкнул докладчика в бок и прошипел:
– Ты чего несёшь?
– Ой! – смутился очкарик. – То есть… профессор в данный момент собирает инструмент для выемки могилы.
Однако-однако. В действительности Шер был занят тем, что переминался у костра, зло поглядывая на Настю и Васю. Дежурные по кухне хлопотали по костровищу: Вася, как всегда, возился с костром, а Настя ополаскивала чайные кружки.
Шер суетливо достал трубку и табак, начал набивать курительный прибор. Спросил вкрадчиво:
– Сейчас будем вскрывать могилу. Хотите посмотреть?
В рыбьем взоре Васи мелькнули сожалеющие человеческие эмоции. Вася явно хотел!
– Виталий Степаныч, мы дежурные по кухне, – констатировала повариха. – А им запрещено покидать лагерь. Ваше собственное распоряжение!
– Сегодня торжественный день! На раскопе произойдёт то, ради чего мы сюда и приехали! Поэтому я разрешаю сходить и посмотреть, – не смутился учёный муж. Он чиркнул спичкой, прикуривая.
Длинный Вася молча рукоплескал профессору! Настя восприняла информацию – не более:
– Спасибо, Виталий Степаныч. Обязательно насладимся вскрытой могилой. Попозже.
Шер сердито попыхтел трубкой:
– Позже надо варить кашу на ужин. Идите прямо сейчас.
– Хорошо, домою только кружки, – согласилась повариха.
– Немедленно, Тихонова! – рявкнул профессор.
Вася вздрогнул и изгнал из своих глаз человека! Так спокойней, с рыбьим-то взором…
– Почему вы кричите? – обиженно спросила Настя.
– Разве я кричу? – удивился Шер, чуть сбавляя тон. – Марш на раскоп, студенты!
Вася вопрошающе смотрел на свою непосредственную начальницу – повариху. Как она скажет, так и будет… Повариха отшвырнула тряпку и кружку:
– Идём, Василий!
Дежурные по кухне прошли десятку шагов по направлению к раскопу. По дороге Вася сказал столько слов подряд, сколько не сказал за всю жизнь!
– В начале работ профессор отдал приказ – лагерь без присмотра не оставлять. И возложил исполнение на дежурных по кухне. Мол, кто-нибудь может прийти и поживиться. Как пример, рассказал прошлогодний случай, когда деревенские мальцы украли в лагере двое часов и бинокль. А тут! – Вася на ходу оглянулся и… остановился: – Смотри!
Повариха тоже оглянулась. Пошарила недоуменным взглядом по лагерю.
Студенты старательно дометали раскоп! В яму спрыгнули дежурные по кухне.
– Шер исчез! – крикнула Настя.
– Что?! Куда?! – археологи окружили нежданных гостей.
– Профессор курил трубку. Мы отошли от лагеря на десять шагов, – пояснила Настя. – Оглянулись, а Шера нет. Он физически не успел бы никуда переместиться вне видимости! Ни в любую из палаток, ни в лес…
– Когда профессор курит, он никуда и не перемещается, – выдала справку всезнающая Томочка. – Железно! Поэтому, скорее всего, его забрали инопланетяне.
Студенты не успели ни обсудить предположение Томы, ни поделиться своими мыслями. На раскоп спрыгнул профессор. На шее – фотокамера, в руках – полевая сумка и инструменты для вскрытия могилы в кожаном футляре. Обмазанный изумлением будто кремовый пирог кремом – Шер прошёл на середину раскопа, остановился возле чёрного пятна собственно могилы. Деловито вынул из сумки кусок картона и компас, протянул Светочу:
– Положи.
Очкарик открыл компас и пристроил его на край могилы. Рядом опустил картон с надписью: Север/Nоrd. Ученый муж наставил фотокамеру на могилу, щёлкнул два раза подряд. Зашел с другого бока, ещё щелкнул, и ещё… По ходу звучно произнося:
– Сейчас я вскрываю могилу монголо-татарина. Вы все копаете ров. Найденные кости животных кладите против места, где их нашли.
Профессор отложил фотокамеру и сумку, открыл кожаный футляр с инструментами для вскрытия могилы.
– Ну, приступим! Да, а дежурных по кухне прошу вернуться в лагерь.
Профессор опустился на корточки перед могилой, кряхтя, перевалился на колени. Вытащил из футляра лопатку с узким штыком.
– Вы же разрешили нам присутствовать! – вознегодовала Настя.
– Настоятельно! – подчеркнул длинный Вася.
– Я передумал, – просто ответил профессор.
Изумление уступило место презрению. И если изумлением мажут, то в презрении купают. Дежурные по кухне хорошенько Шера откупали и прополоскали! Потом оглянулись в поисках поддержки или хотя бы разделения взглядов… Но случилось наоборот! Студенты смотрели на дежурных… осуждающе! Капля сочувствия Гейзера не в счет… Да, возможно, профессор перегрелся на солнце. И что? Так бывает. Только ужин никакое солнце отменить не в силах, дорогие наши повара!..
Настя Тихонова чуть не заплакала от обиды, повернулась и пошла прочь. Длинный Вася, с рыбьим взором, уныло поплёлся следом.
Через полтора часа могила монголо-татарина была вскрыта, а ров выкопан (на полметра в глубину). Там и сям возле рва лежали кучи костей.
Археологи столпились у выкопанной могилы (глубиной 1,7 метра). Профессор, находясь в могильной яме и ловко орудуя инструментами, доставал изнутри различные предметы. Так продолжалось около получаса.
Убедившись, что в могиле больше ничего нет, Шер вылез с помощью Грибковых из ямы. Поднес к губам диктофон и сказал туда несколько фраз для отчёта.
– Говорит Виталий Степанович Шер – доктор исторических наук, профессор Астраханского университета, руководитель археологической экспедиции Шабаново-10. Итак, сегодня, одиннадцатого августа, около семи часов вечера, мы вскрыли могильный курган, что находится в двух километрах к югу от деревни Шабаново. И обнаружили там следующие предметы:
– Человеческий череп и фрагментарные кости скелета, принадлежащие, по всем признакам, монголоидной расе.
– Девять костяных наконечников от стрел. А также остаток берестяного колчана. Сам боевой лук, вероятно, сгнил.
– Ремни конской упряжи, сильно погнившие.
– Серебряный рог, идеально сохранившийся.
– Пять серебряных монет. Они не отлиты в форме, а обрублены, как делали на Руси вплоть до пятнадцатого века. На двух монетах отчётливо проступает имя – Даниил. Скорее всего, Даниил – один из великих князей того времени.
– В целом же, судя по количеству и качеству находок, курган подвергся разграблению лет пятьсот назад.
Археологи с интересом слушали. Профессор отнял диктофон от губ и дал студентам последние указания:
– Берите могильные находки, после ужина их помоете и упакуете. Кости животных не надо.
– Виталий Степаныч, а что с раскопом? Так и оставим?
– Пока, да. На днях позвоню фермеру Гоше, попрошу, чтоб зарыл курган трактором.
Студенты разобрали находки и стали с раскопа уходить.
– Светоч и Гейзер, задержитесь, – небрежно обронил Шер, присаживаясь на край раскопа и набивая трубку.
Лучшие фрэнды переглянулись, отбросили никчемные кости монголо-татарина. Сделали по шажку к Шеру. Зажевали по ириске. Наконец-то профессор, что называется, дозрел!
– Слушаем вас, – несколько развязно вымолвил Джордж.
Профессор молчал, сосредоточенно приминая пальцами табак. Молчал, не поднимая глаз. И думал…«Мне сорок четыре года. За двадцать лет службы я заработал гастрит, несколько значков и уважение коллег. Что ещё?.. Ах да, жена! Она ушла от нищего доцента… Я раскопал двадцать курганов с костями, остатками сбруи и прочим мусором… В мировую науку не пробиться!.. Или пробиться? Не обманывай себя, туда без санкции не пускают!.. Всегда есть место Чуду, конечно, но… чудеса вне жанра данного сюжета. Наверняка».
– Чего же вы хотите? – не выдержал паузы Светоч. – Обогатить Науку или обогатиться сам?
«Хороший вопрос, чего же я хочу? Хочу ли я и дальше прозябать в заштатном институте?.. Брать мелкие взятки за экзамены, облизываться на смазливых студенток и познавать «Большую жизнь» с экрана ТВ. Чужую». Профессор поднял глаза на студентов и… пафосно сказал:
– Сокрытие исторических ценностей от государства уголовно наказуется!
Шер чиркнул спичкой, прикуривая. С наслаждением пыхнул трубкой. Встал. Ухмыльнулся прямо в лица парочки. И сладкоречиво вымолвил:
– Вы не увезёте отсюда золото! Ни грамма! – Шер чмокнул губами раз и другой… отсылая каждому фрэнду персональный воздушный поцелуй. Улыбнувшись, прошел между ребят, вспрыгнул на раскоп. Обернулся, помахал ручкой, и покинул курган.
– Вот и дождались, – процедил Гейзер. – Что будем делать?
– Держать коллективный совет, – ответил Светоч. – Квартетом: я, ты, Олесия и Настя.
По вечерам студенты обычно собираются в ночных клубах, на дискотеках или сидят в Интернете. Так в городе. На природе, а точней, в археологической экспедиции, единственное место тусовки – это костер. Как сто и тысячу лет назад… Археологи рассаживаются вокруг ярко пылающего огня, попивая чаёк, и разговаривают разговоры.
Эта ночь не явилась исключением. Присутствовали все до единого археологи, за исключением профессора! Костер полыхал жаром, выборочно освещая фигуры и лица. Гейзер банковал лимонад, разливая его по железным кружкам.
– За окончание раскопок! – поднял свою кружку Джордж.
– Гип-гип, ура! – крикнул длинный Вася.
Выпили. Занюхали рукавами и прическами соседей.
– Хотите сказку? – спросил Джордж, поддерживая свое звание заводилы.
– Валяй, – разрешили Грибковы.
– Только не пошлую, – попросили лесбиянки.
– Лучше пошлую, – не согласилась Томочка Любимая.
Настя Тихонова и Олесия Магнитсон тактично промолчали.
– Я знаю всего парочку сказок, – усмехнулся Джордж. – «Репку» и «Не репку».
– «Репку» мы и сами знаем, – проинформировал Светоч.
Гейзер согласно кивнул. И начал излагать свою сказку! С небольшими паузами!
– Как в каждой порядочной сказке – было у отца три сына. Первый умный был детина; средний был и так, и сяк; младший вовсе был дурак.
Сдохла как-то у отца корова. Погоревал, отец, погоревал, но делать нечего, стал на новую корову деньги откладывать. За год накопил три рубля. А надо заметить, животина сдохла в 1720-ом году, и столько она тогда и стоила.
Накопил мужик деньги, вызывает старшего сына: «Иди, – говорит ему, – в стольный град Санкт-Питербурх, купи корову». Старший сын взял палку, повесил на неё узелок с куском хлеба и луковкой, три рубля зашил в порты и двинул в Питербурх. Шёл он весь день, и всю ночь, через сутки добрался, видит у заставы стоит кабак: «Дай, – думает, – зайду, попью вина, отдохну и пойду на рынок за коровой». Как словом, так и делом. Заказал в кабаке кувшин, сидит, потягивает вино. А за соседним столом деваха сидела, страшная проститутка и кидала. Звали её Оля.
И видит Оля старшего сына. Видит, что парень деревенский, рожа наивная, простецкая. Подкатывает к нему: «Мол, кавалер, угости даму». Тот ей в ответ: «Конечно, давай выпьем за знакомство». Ну, выпили, разговорились. Оля без проблем вытянула из парня, зачем он пришёл в город, и с чем. А потом, когда старший сын был уже изрядно пьяный, предложила: «Давай, – говорит, – пойдём ко мне и ляжем в постель. Но не просто так ляжем, а на уговор. Если ты меня за вечер отлюбишь десять раз подряд, то я дам тебе три рубля, в придачу к корове телка купишь. А если не сможешь, отдашь мне все свои деньги. Идёт?», – и ласково так трогает старшего сына между ног. Ну, парень холостой, молодой, горячий, застоялось у него всё. Да, к тому же пьяный. «Давай», – отвечает.
Пришли к Оле домой, он завалил её в койку, прыгнул и давай понужать. Один раз, второй, третий… На четвёртом разе заснул прямо на Оле. Та его спихнула, и сама легла спать. Наутро будит и говорит: «Давай, мол, три рубля». Что тут сделаешь? Уговор есть уговор. Отдал парень деньги, повесив голову, пошёл прочь. Мыслит, что делать? Отец, пожалуй, из дома выгонит за такой развод. Видит, у заставы кучка оборванцев стоит, шац по карманам, пятак нашёл – сдачу из кабака. Подходит и говорит: «Выручайте, мужики. Набейте мне мордень, снимите одёжу, дам пять копеек за услугу, иначе отец убьет». Оборванцы отвечают: «С удовольствием». Врезали парню, сняли выходной кафтан и сапоги, дали рваные опорки и рубаху.
Ну, старший сын приходит домой весь в синяках: «Так, мол, и так. Воры избили, все деньги отобрали».
Отец повздыхал, повздыхал, делать нечего, снова год копил, накопил ещё три рубля. Отправляет в Питербурх среднего сына с наказом купить корову. С ним случилось то же, что и со старшим. Кабак, вино, Оля, уговор… Правда, заснул на Оле он на пятом разе. Отдал деньги, встретил тех же оборванцев, попросил об услуге. Приходит домой в синяках и рванье: «Разбойники напали в лесу, – говорит, – лихие люди». Что тут поделаешь? Отец почесал бороду и стал копить в третий раз! Копить было тяжело, царь Пётр как раз налоги увеличил, но всё ж через год, ценой лишений, мужик три рубля накопил. Сам собрался в город. К нему подходит младший сын по имени Просто Брат и просит: «Тятя, дай-ка я пойду, куплю корову». Отец лишь рукой махнул: «Куда тебе, дураку! Вон старший и средний сыны не купили, попались лихоимцам, тебе ли в город идти!». Но Просто Брат пристал, как банный лист: «Пусти, тятька, да пусти. Я знаю, что смогу». Достал отца, тот плюнул: «На, – говорит, – три рубля. Только иди с глаз». Просто Брат обернул деньги тряпицей, сунул её в чулок, взял копейку со своей печки и пошёл. Через сутки приходит в Питербурх: «Дай, – думает, – зайду в этот кабак у заставы, пропью копейку и пойду на базар». Ну, взял штоф пива, сидит, пену с усов обдувает. Оля тут, как тут. Подсела, разговорились. Узнала всю подноготную. «Ну, – думает деваха, – старшего и среднего сына обула, а тебя – дурака, и подавно». Делает ему известное заманчивое предложение. Просто Брат отвечает: «Хорошо. Только я считаю плохо, могу сбиться. Дашь мне дощечку и кусочек уголька. Я каждый раз буду палкой отмечать».
Ну, пришли к ней домой, легли в кровать. Просто Брат поставил дощечку у изголовья, запрыгнул на Олю и, ну – скакать. Закончит – поставит палку, пересчитает отметки. И так каждый раз. Дошёл до восьми. Оля же стала уставать… Да и три рубля жалко, всё ведёт к их потере. Скосила Оля глаза и легонько так, пальчиком, стёрла с дощечки одну палку.
Просто Брат закончил в очередной раз, стал считать: «Семь, – говорит. – Не может быть, пару минут назад восемь было. Ничего не пойму. А ты?».
«Ты же считаешь, – отвечает Оля, – откуда я знаю».
«Ладно». – Поставил Просто Брат палку, опять по новой. Оля вновь стёрла одну отметку. Просто Брат закончил, стал считать: «Что за хреновина!? – закричал он. – Снова семь! А!». – Схватил дощечку и рукавом всё стёр. «Давай, – говорит, – сначала».
Оля сделала страшные глаза, сжала колени и вопрошает в испуге: «Просто Брат, ты вообще-то, сколько можешь?».
«Не знаю, – отвечает дурак, – наша корова, к примеру, на 72-ом разе сдохла». Оля тотчас же отдала деньги! Купил Просто Брат корову, а к ней славного бычка. И привел скотину домой, на радость отцу и на зависть братьям! Тут и сказочке конец, а кто слушал…
– А кто не слушал? – в свет костра вступил Шер.
Археологи зачарованно молчали. А может не зачарованно, а просто, сложно прочитать эмоции в обманчивом свете костра! Появление профессора вызвало некое оживление.
– Присаживайтесь!
– Вот, отмечаем последний день…
– Выпьете лимонадику с нами?
– Эй, дайте кружку!
Профессор, сопровождаемый гомоном студентов, опустился между Грибковыми. Хлебнул лимонада, стал набивать трубку. И обронил с усмешкою:
– Для меня день не последний. Я задержусь на недельку…
– Зачем? – удивились студенты.
– Нужно обследовать берег реки, за лесом. Мне подсказывает чутье, что… там есть золотые могильники. А такие могильники – это очень важно для Науки!
Лучшие фрэнды подавились лимонадом. И закашлялись. Одновременно! На данную реакцию никто не обратил внимания, так как новость Шера приковала всецело всеобщий интерес.
– Могильники из золота? – поразились археологи.
– Иносказательно, конечно, – невозмутимо ответил Шер. – Расскажу осенью на лекциях… Завтра утром Михайло Васильевич Светоч получит у меня последние инструкции. На время переезда в город назначаю его старшим. Спокойной ночи.
Шер допил свой лимонад и поднялся. Самодовольно глянул на парочку фрэндов. И удалился.
Постепенно по палаткам разошлись и студенты. У костра остались Гейзер, Магнитсон, Светоч, Тихонова и длинный Вася.
– А вы знаете, что акулы никогда не спят? – спросил Василий. – Они плывут двадцать четыре часа в сутки и бодрствуют. Если акула хоть на миг остановится, она утонет!
Вася широко улыбнулся, показав 32 зуба. Четверка влюбленных, не сговариваясь, поаплодировала! Вася засмущался от такого пристального внимания, и ушел спать.
– Мы слушаем! – сказали Олесия и Настя. – Что нам желают сообщить?
– Здесь невдалеке, под берегом, лежат полторы тонны золота, – небрежно молвил Джордж.
– И это не просто золото, а золотой конь хана Батыя, – походя обронил Михайло.
– Да ладно!.. – в шоке пробормотали девушки.
– Мы хотели коня выкопать, распилить и увезти в город. А там продать, – без обиняков высказался Михайло. – Это чисто наша находка.
– Но о золоте узнал профессор, который хочет его отдать Науке! – сердито выпалил Джордж.
Лучшие фрэнды зажевали сразу по две ириски. По ходу озвучив:
– Вы – наши любимые женщины и, естественно, с нами в доле. И вот нужен ваш совет по данной ситуации. Быстро-быстро! Первые мысли – они самые правильные! Ну?!.. – фрэнды требовательно уставились на пассий.
Девушки переглянулись, а потом сказали громким полушепотом:
– Золото, что долгое время пролежало в земле, охраняют духи!
– Мы просили мысли, а не суеверия, – разочарованно произнес Джордж. – По Шеру.
– Не надо усложнять и без того сложную ситуацию, – попросил Михайло. – Оставим мистику в покое. Никто не против?
Девушки вновь переглянулись и… неуверенно кивнули в знак согласия.
– Мой вариант, – решительно сказал Джордж. – Я предлагаю уговорить Шера взять долю. Профессор – мощный союзник! Он легко прикроет от случайных охотников и деревенских жителей. Полторы тонны золота в карманах не унесешь… а разделать тушу – надо время!
– А если профессор не согласится на долю, уповая как баран на Науку? – включилась в беседу Настя.
– Мое мнение по ситуации: послать профессора ко всем чертям! – предложила Олесия. – Или он знает место сокрытия конины?
– Вряд ли, – ответил Светоч. – Я думаю, что «золотые могильники» из уст профессора – это обычная провокация. Он хочет, чтобы мы САМИ ему предложили долю. Иначе будет как-то не… не по-профессорски.
– То есть, профессору плевать на Науку? – удивился Джордж. – И он в душе жадный негодяй вроде нас?
– Предполагаю, да, – усмехнулся Светоч. – Утречком узнаем точно.
Светало. Красно-жёлтые солнечные лучи проникали сквозь ветки деревьев, начиная согревать лесную землю. Под одной из сосен, на большом куске целлофановой плёнки, сидели Шер и Даша. Полузастегнутые, взлохмаченные и в обнимку. К этой же сосне был прислонен велосипед.
– Милый, почему мы не можем встречаться у тебя в палатке? – капризничала Даша. – За девять лет, что ты приезжаешь сюда, я ни разу не была в лагере!
– Я не могу компрометировать себя перед студентами, – мягко оправдался профессор.
– А мне… надоели прятки! – Даша целенаправленно взяла курс на «выяснение отношений». – За девять лет я успела выйти замуж, развестись и родить сына. Кстати, Димка от тебя…
– Ура, – равнодушно высказался Шер. – Мы скоро поженимся.
– Ты обещаешь жениться девять лет. Но я… я не хочу больше терпеть сплетни бабы Васы и её подружек! – Даша поплотней прижалась к любовнику: – Решайся живо, иначе я пришлю твоего сына тебе по почте, а сама уйду в монастырь!
– Хорошо, – согласился профессор, его мысли явно блуждали в другом месте.
– Что? – удивилась Даша, отстраняясь.
– Шесть часов! – возбужденно объявил Шер, глянув на наручные часы. – Скоро мне предложат мою долю, виват! – Он резко поднялся, потом нагнулся и рывком поставил девушку на землю. – Ты езжай к себе в деревню, Даша. Я тебе позвоню буквально на днях!
Даша машинально оправила подол платья, гневно уставилась на Шера:
– Ах ты, профессорская морда!.. Я, как… дура, езжу за два километра каждую ночь, отдаю свое тело, кормлю домашними пирожками, а он… и в ус не дует! – Даша недоуменно огляделась и продолжила, как бы рассказывая лесу: – Наверное, он думает, что у меня чешется причинное место и донельзя рад, что нашёл бесплатную подстилку!.. Но… он пожалеет!
Даша подхватила велосипед, взгромоздилась на него и поехала по лесной тропинке.
– Даш! – опомнился профессор, простирая руки. – Я хотел тебе всё рассказать чуть позже, когда наверняка стану богатым! Пойми, всего сутки назад я не мог на тебе жениться, мне нечего было тебе предложить! А теперь есть…
Шер вдруг сообразил, что его не слышат, и прервался. Деловито осмотрелся, шагнул в ближайшие кусты. Расстегнул ширинку и собрался присесть. Вдруг… принюхался и опустил глаза вниз.
– Что такое?
Рядом с профессорской ступней, на истоптанной траве, проступала надпись. Буквы были выложены коричневыми кучками, накрытыми лопушками! Шер поспешно отдернул ногу и пробормотал:
– Г. Д… Чёрт, Гейзер Джордж! Ну…! – профессор отступил на тропку, начал вытирать о траву кроссовок, немного измазанный. После этого присел в кусты по соседству, а после направился к реке, дабы выкурить там утреннюю трубку. Скоро проснутся фрэнды, и предложат профессору часть найденного золота, как равноценному пайщику. Ведь просить эту часть самому нельзя в силу этикета.
Полотнища палатки раздвинулись, снаружи просунулась чья-то рука и дёрнула чью-то ногу. Нога лягнула в ответ. Тогда в палатку влез Гейзер, его рука трясла и трясла ногу!
– Что за… дела!? – разозлилась Олесия, поднимая сонное сознание с тюфяка.
– А, Олесия, привет, – не смутился Гейзер. – Я думал, что это нога моего фрэнда… Ничего личного.
Джордж нашарил в утренней полутьме другую ногу и затряс её.
– Ты долго собираешься лезть в нашу личную жизнь? – спросила Олесия, чуточку просыпаясь.
Вопрос остался без ответа. Проснулся Светоч:
– Кто смеет меня будить?! – послышался строгий голос очкарика.
– Я смею! – возопил Джордж. – Ты пока ещё не богатей, поэтому твой выпендрёж неуместен! А у меня плохие новости!
Ботаник мгновенно перебрался из сна в явь: – Очки!
– Вот, – Олесия достала очки из настенного кармана палатки. И сама спросила: – Что?!
Джордж дождался, пока фрэнд оденет очки и зловеще произнёс:
– Шера нет в палатке! Он за лесом – на берегу. Ищет золотую конину! И поскольку профессор – опытный археолог, то может её найти!.. Пусть шанс ничтожен, но и этот шанс ему нельзя давать!
– Профессор начинает действовать мне на нервы, – изрекла Олесия. – Предлагаю свершить над учёным насильственный акт: раздеть и оставить его на одну ночь привязанным к берёзе!.. Как наказание его любопытству…
– Почему ты решил, что всё именно так, как ты рассказал? – спросил Светоч у фрэнда.
– Смотри! – Гейзер торжественно подвел ботаника к месту с «Г. Д.!».
Нос Светоча среагировал первым:
– Отвратительный запах! – Михайло зажал нос пальцами и прогундел: – Куда ты меня привел?
– Местечко, где я всегда какаюсь по утрам и вечерам! – озвучил Гейзер и попросил. – Глянь! – он указал вниз – на кучки под лопушками. – Мои инициалы! Шер наступил прямо на «Г.». Видишь?.. А потом двинул к реке, оставил на тропе следы.
Светоч сделал два поспешных шага назад.
– Вот, – Джордж принес с тропки и сунул в лицо фрэнду еловую измазанную веточку.
– Вот не надо мне совать свое дерьмо! – обиделся ботаник, отталкивая руку Гейзера.
– Это не дерьмо, а улика!
– Может, это и улика. Но, прежде всего, это дерьмо, а потом уже улика! Кстати, улика чего?
– Дерьмо на еловой ветке доказывает, что Шер пошёл именно к реке! – кипятился Гейзер. – А запах напоминает, что недавно!
– А может это вовсе не Шер? – сделал попытку сопротивления Михайло.
– Кроссовки такого размера только у него. Да вот он и сам, смотри!
Среди деревьев показался профессор, шедший со стороны реки.
Стороны оценивающе глянули друга на друга, и сошлись посреди тропки!
– Не спится вам? – ухмыльнулся профессор, глянув на наручные часы. – Ещё один час и двенадцать минут до официального подъёма.
– Виталий Степаныч, мы предлагаем вам взять золотую долю!
– Мы – это наша артель из четырех человек.
– О как! – наигранно удивился Шер. – Я бы с радостью, но… не могу. Наука превыше всего!
Ах, профессор, профессор…
– Есть мнение отдать вас на растерзание комарам! – припугнул Джордж.
– Но такой способ воздействия на вас негуманен и непрактичен, – грустно вздохнул Светоч.
– Мы сделаем по-другому. Артель запустит слух, что вы нашли лошадь Батыя…
– Лошадь Батыя! – не смог сдержать крик профессор.
– …и решили поиметь её один. Вас с позором выгонят из университета, и из Науки. И вполне, что и посадят…
– Я согласен получить долю! – кратко и без раздумья изрёк Шер. Глупо далее вести диалог, сцена не в театре, а в лесу.
– Детали обсудим в городе, – кивнул профессор. Он обошел парочку фрэндов, двигаясь к лагерю.
Фрэнды облегчённо выдохнули.
Грибковы возились у очага: разгребали в стороны золу и обожжённые банки из-под тушёнки. Чтобы разжечь утренний костер для готовки завтрака. Дежурная повариха – Томочка, в полусонном состоянии пережевывала ириску. Сидя на чурбаке.
Из леса бодрой походкой вышел профессор, направился к своей палатке – мимо костровища.
– Виталий Степаныч! – окликнула Томочка.
Профессор сменил маршрут, подошел к костру, нетерпеливо переминаясь. Томочка встала и подошла почти вплотную, заглянула в профессорские глаза:
– Профессор! Я поговорила ночью с археологами. Все, за исключением лучших фрэндов, не хотят ехать домой!
– Нам здесь нравится! – поддержал Тимофей.
– Короче, мы остаемся, чтобы искать золотые могильники! – дополнил Гриша.
Профессора обуяла нежданная икота:
– Вы …ик… серьёзно?
Рейсовый автобус мчался по трассе, что пролегала среди полей! Направляясь от деревни Шабаново в Астрахань!
Впереди восседали две подружки бабы Васы – старухи с любопытными жилистыми шеями. А также молодой бородач с грустным лицом. Ну и Шер.
Студенты заполонили задние сиденья, а в проходе лежали рюкзаки, сумки, свёрнутые палатки, картонные коробки с могильными предметами. Экспедиция кайфовала, покачиваясь на мягких подушках! Комфорт – классная штука, после двух недель жизни в полевых условиях! Слышалось лишь мягкое шуршание шин по асфальту, да дуновение ветра, залетавшего в открытые фотки.
– Остановите автобус! – вдруг раздался истошный выкрик. – Остановите, я выйду!
Со своего места вскочил Гейзер и бросился к кабине водителя! Данная кабина являлась продолжением салона, и никак логически не отгораживалась. Джордж подбежал к водителю, перегнулся и заорал ему прямо в ухо:
– Вы глухой!? Немедленно тормозите!
– Не положено, – флегматично ответил шофёр, не оборачиваясь. – Первая остановка через шесть километров.
Профессор и Светоч переглянулись. Кому-то из двоих надо встать, потому что вдвоем вставать нехорошо. Логичней будет, конечно, если встанет профессор, как руководитель.
– Георгий, что за цирк? – встал Шер. Приблизился к студенту, усадил в пустой уголок – кондачок.
– Я кое-что забыл, – пробубнил Джордж отчаянным шёпотом.
– Золотое копыто? – не удивившись, спросил Шер.
– Дааа! И поэтому нет денег на снаряжение экспедиции по поимке золой конины! – простонал Гейзер. И тут же нахмурился: – Постойте! А… вы… откуда знаете про копыто!?
– Потому что копыто взял я, – усмехнулся Шер.
Старухи вертелись на сиденье, вытягивая любопытные шеи. Молодой бородач с грустным лицом – грустными глазами смотрел на Джорджа.
– Я нашел золотое копыто, весом тринадцать килограммов, у тебя под палаткой, – объяснил Шер будничным тоном. – Частички свежей земли на тюфяке мне дали ключ к схрону. Остальное дело техники…
– Мы же заключили договор! – вышел из шока Джордж. – Получается, вам, вообще, нельзя верить!?
– Я совершил кражу задолго до уговора, – оправдался профессор. – Естественно, копыто я тебе верну. А теперь сядь к себе, мы стали предметом всеобщего внимания.
Гейзер испытующе глянул на профессора, встал и пошел в зад автобуса.
– Хоть бы спасибо сказал, – проворчал профессор.
Джордж опустился на свое место, рядом с фрэндом.
– Чего случилось? – тотчас же перегнулись археологи.
– Что с тобой? – спросила Настя.
– Ну? – с укоризной толкнул Светоч.
Взор длинного Васи показал, что и рыбы умеют смотреть с любопытством. Гейзер пожалел, что Джордж не рыба. И стал мучительно придумывать басню, объясняющую нынешнюю суету.
– Понимаете… я вспомнил, что я… то есть мы…
На входных дверях висела табличка «Ресторан закрыт».
Семья Светочей находилась за круглым столиком, в самом дорогом ресторане города. Столик был уставлен дорогой едой, за стойкой замер коллектив, готовый по первому знаку исполнить любую просьбу дорогих гостей! Светочи попивали китайский чай «Молочный улун» и блаженствовали в одиночестве.
В залу вольготно зашел радостный Джордж, рука сжимала пакет с тесёмочными ручками. Гейзер явно ожидал увидеть фрэнда, но не фрэнда и его семью. Джордж погасил радость и осторожно приблизился к круглому столику. Семья Светоча начала молча на него пялиться.
– Дай пять, чувак! – протянул пятерню дед, сидящий в инвалидном кресле.
– Привет, Джордж, – кивнула Олесия.
– Мяу! – подмигнул Кот.
Фрэнду стало как-то не по себе.
– Джордж! – приветливо улыбнулся Светоч. – Это моя семья. Олесию ты знаешь, рядом её дедушка, что когда-то давно искал золото Колчака… Ну и Кот. Меня все любят и тебя полюбят тоже!
– Да, мы тебя стопудов полюбим, Джордж, – подтвердил дед. Он легко встал с инвалидной коляски, подошел к студенту, легонько приобнял. Насильно пожал руку, вырвал пакет с тесемочными ручками из безвольных пальцев. Сел на место, достал из пакета несколько пачек долларов и деловито начал пересчет. Заложив весь стол банкнотами.
– Я не жадный на бабло, – произнес он между прочим. – Только денежка счет любит.
– Дед нашел колчакское золото, – похвасталась Олесия, с нежностью глядя на деда. – И сразу же перепрятал. В советской стране так было лучше всего!
– Власть Советов всё не кончалась. И… дед забыл, куда же перепрятал золото! – Светоч ласково погладил деда по голове.
– Мяу! – воскликнул Кот.
– Я вспомню! – пообещал дед, не отрываясь от банкнот.
Гейзер грубо отнял у деда одну из пачек, положил в карман. Старик удивленно зыркнул. Олесия и Михайло укоризненно вздохнули.
– Поясню, что копыто я загнал целиком, правда, в десять раз дешевле его реальной стоимости, – заявил Гейзер. – Зато нам гарантировано спокойствие души! Никто и ничего о золоте не узнает, копыто тупо распилят на граммы и перепродадут.
Семья Светочей одобрительно погудела. Молодец, Джордж, спокойствие превыше всего!
– Это мне для разговора с отцом Насти! – хлопнул Гейзер по карману с долларами. – Вы покупайте тачку и снаряжение, коли вы уже полноценная семья. А я ушел жениться.
И Гейзер ушел. Светочи проводили его любящими взглядами. Дед собрал банкноты со стола в одну стопку, положил стопку назад в пакет:
– Здесь сорок тысяч, – дед достал из-за спины ноутбук, раскрыл. – Ща поймаем Wi-fi и всё купим для вашей экспедиции.
Гейзер и не моргающий отец Насти находились друг против друга. В кабинете. Между ними был письменный стол. Рядом диван как мягкая мебель.
– Слушаю вас, – не очень охотно обронил отец.
– Здравствуйте, папа! – с чувством заговорил Гейзер. – Я на днях женюсь на вашей дочери, так что должен вас называть папой!
– Э-э, простите, кто вы такой?
– Почти муж! – Гейзер положил на письменный стол пачку зеленых купюр: – Здесь десять тысяч баксов. Мой выкуп за невесту!
Отец Насти моргнул, превращаясь из не моргающего в моргающего.
– Прошу, благословите наш брак! – попросил Джордж.
Отец Насти почесал плешь и протянул не очень уверенно:
– Благословляю…
– Спасибо! – Гейзер встал, чинно наклонил голову в знак покорности, «как полагается» младшему перед старшим. Глубоко старинный жест, о коем помнят только историки. – До свидания, папа!
Папа… вдруг… вскочил, обежал стол. Слащаво улыбнулся, прогибаясь и чуть ли не раскатываясь перед молодым человеком!
– До свидания, до свидания, зятёк, – папа сердечно обнял Джорджа. – Настя – чудесная девочка. У неё и не было никого… – он интимно подмигнул.
Гейзер вышел с довольной улыбкой на устах. Спустя минуту он уже спускался по лестнице. Пробежал марш, второй… На третьем марше миновал здоровенного, бритого наголо парня. Миновал, да не совсем! Джордж резко затормозил и крикнул:
– Митя!
– Не понял, – удивился здоровяк.
– Митя, меня зовут Джордж! Я учусь с твоей сестрой.
– А-а, – покивал здоровяк.
Ребята стояли в паре метров друг от друга. Один – чуть внизу, другой – чуть вверху.
– Митя, ты, правда, закончил институт с красным дипломом и крутой программист?
– Правда, – согласился здоровяк.
– А что у тебя лежало в правом кармане куртки весной? Случайно, не пистолет?
– Что?
– Да ладно! – подмигнул Джордж. – Я, Митя, твой практически шурин, поэтому для меня секретов нет. В вашей семье вообще, и у тебя в частности… Увидимся! – Гейзер поскакал дальше вниз по ступенькам.
Митя озадаченно пожал плечами и возобновил свой подъём.
Папа лежал на диване. На его груди покоился ворох купюр, и он рассуждал вслух:
– Повезло Насте. Будет жить с мужем, как у Христа под мышкой!.. Но… и нас зятёк не забудет, ведь Настя – наша единственная дочь.
На пороге как раз возникла дочь.
– Ой!
Папа поспешно вскочил, деньги соскользнули на ковер. Папа резво стал их собирать.
– Откуда?.. – изумилась Настя, подходя и помогая отцу.
– Твой почти муж принёс! – залихватски подмигнул папа.
Настя тотчас убрала свои руки от денег. Отошла назад на два шага. А папа разливался соловьем, с непередаваемой улыбкой на лице:
– Доллары – это свадебный выкуп за тебя! Джордж – порядочный молодой человек, знает исконно русские традиции! – отец ухмылялся своим мыслям, ничего не видя вокруг. – Можешь смело ему дать даже до свадьбы, я разрешаю!
– Папа, ты что, больной!? – естественно крикнула дочь.
– Надо брать Джорджа, пока он сам тебя хочет! – не смутился отец. – Я уже дал своё родительское благословение, кстати.
Настя в шоке нарезала по кабинету круг… Потом опёрлась на дверной косяк, как на опору тела, и возразила слабым голосом:
– Папа, я не собираюсь выходить замуж.
Отец собрал доллары, упаковал их в карман. Посерьёзнел. Приблизился к дочери и сказал миролюбиво:
– Ты выйдешь за Джорджа замуж. Да, выйдешь. Или… я выдам тебя за соседа – косого студента с гнилыми зубами! – внезапно рявкнул отец.
– Ну, папа, это всё, – прошептала Настя и быстро вышла из кабинета.
В коридорчике всунула ножки в босоножки, толкнула входную дверь квартиры. Надо глотнуть свежего воздуха, очень надо! К слову, папа сейчас чем-то напомнил Шера тогда… когда тот вёл себя как сумасшедший. Тяга к халяве делает людей похожими. Их легко прочитать, имея привычку.
Настя открыла дверь квартиры и столкнулась на пороге с братом.
– Привет, Митя, – буркнула Настя, порываясь пройти.
– Насть, ответь-ка мне на один вопрос – тогда пропущу! – поставил Митя условие, загородив массивным телом выход. И не дожидаясь реакции сестры, спросил: – Кто такой шурин?
– Кажется, брат жены, – апатично произнесла девушка.
– Значит ты… – помыслил Митя. – Ты выходишь замуж за Джорджа! Какая же ты умница! – братэла широко улыбнулся.
– Так! – твердо сказала Настя и легко оттолкнула с дороги шестипудовое накачанное тело. Достала мобильный телефон. Тыкнула кнопку, поднесла аппарат к уху. Всё это последовательно и равномерно: – Слушай меня, Джордж! Стой, где стоишь. Я сейчас к тебе выйду.
– Стою, где стою, – робко согласилась трубка.
Настя нажала «Отбой» и (как сомнамбула) спустилась на две ступеньки вниз. Оглянулась на брата – Митя находился в ахуе. Настя немного подумала и… снова нажала «Вызов».
– Джордж… Мне надо знать точное время завтрашнего отъезда, чтобы быть готовой, – ровно сказала Настя. – Я хочу воочию увидеть коня Батыя. Не как золото, а как произведение искусства! И только поэтому ты прощён.
– А за что прощён-то? – искренне удивилась трубка.
Даша меланхолично смотрела «в пустоту». Сидя на табурете, за прилавком сельского магазина, где была продавцом. Снаружи взвизгнули тормоза, явно не местные – значит, подъехали либо дачники, либо туристы. Хотя… это не они, а это… профессор! С большим букетом алых роз, в сопровождении «карманного оркестра»! Даша мечтательно улыбнулась. Профессор подойдет к прилавку и скажет:
– Даша! Дай-ка мне килограмм ирисок и свежего хлеба!
– А! – продавщица очнулась и увидела Светоча, что мялся у прилавка.
А у магазина находился синий микроавтобус, чьи тормоза женщина только вот слышала.
Вчера его любовно выбрал дед Олесии на городском рынке. На полу салона лежали четыре лопаты, две клетчатые сумки с подручным инструментом и едой, болгарка-пила, аккумулятор. Снаряжение тоже выбрал и купил опытный дед, но сам ехать наотрез отказался. Кот поддержал данное решение. Вдвоем с дедом они проводили молодых, всплакнули на дорожку и призвали поскорее возвратиться.
В салоне автобуса Михайло ждали его компаньоны, немного нервничая. План экспедиции предусматривал один день на «всё про всё». Дольше заниматься золотой кониной опасно. Отсюда и нервы.
Даша подала испрошенное ботаником. Пощелкала клавишами кассы:
– Триста рублей.
– Вот, – очкарик подал купюрку. Нетерпеливо переминаясь!
Даша взяла купюрку из чужих рук. Отметив мимоходом, что… ногти ровно пострижены, но вот грязь… настолько въелась под ногти, что никаким мытьем её не убрать! Время надо, чтоб сама сошла. У милого профессора ногти-то… точно такие, землица с этих его могильников пропитала холеные ручки!
– Ты ведь археолог!? – грозно и вдруг спросила Даша.
– Да-а, – смутился Михайло.
– Вы же позавчера уехали в город! – предъявила продавец. Она резво вышла из-за прилавка, приблизилась вплотную к ботанику! Тот, прижимая к себе покупки, попятился.
– Зачем вернулся?! – наступала Даша, орудуя чужой купюркой как указкой.
– На разведку! – в испуге вскричал Светоч. – Присмотреть курганчик на будущий год!
– С каких пор студенты проводят такие разведки?! – удивилась Даша. Не зря деревенская девушка якшалась с учёным многие года, ой, не зря…
– Мы с профессором! – крикнул в отчаянии Светоч.
– С профессором? – повторила Даша. Продавщица подбежала к окну с кисейными занавесками, чуть отогнула край ткани. Увидела голову Шера в водительской кабине микроавтобуса. Милый в сторону магазина даже не смотрел.
Женщина пересекла магазин и села прямо на прилавок! Закинула ножку на ножку, удобно облокотилась на кассовый аппарат. Обмахивая себя чужой купюркой как веером. Самое быстрое – это выйти на улицу и устроить скандал. На радость деревенским кумушкам! Не дождётесь… Попросить ботаника, чтоб позвал милого в магазин? Может быть…
– Как тебя зовут, студент? – ласково спросила Даша и поискала глазами ботаника. И не нашла. А за окном зафырчал мотор. Женщина вновь подбежала к окну и увидела отъезжающий синий микроавтобус. Транспортное средство развернулось у магазина и двинулось к полям. Унося милого профессора!
Солнце стояло в зените! На косогоре – над берегом, кипела работа. Четверо яростно срывали лопатами землю, бросая её вниз. Археологи углубились внутрь косогора уже на метр. До золотой конины осталось столько же.
На берегу оптимистично полыхал костер. На нём, на рогатинах, висел котелок с кипящей водой, где весело булькала лапша с тушенкой. Рядом был расстелен кусок брезента – стол, на котором стояла посуда и лежали пакеты с едой. Повариха Олесия деловито хлопотала по кухне. Резала овощи, карбонат, сыр, хлеб… Раскладывала пряники, заваривала чай.
– Мы твоему прохфессырю яйцы на уши натянем! – ухмыльнулся Гром.
– Профессор не мой, – возразила Даша не очень уверенно.
– Проучим городского хмыря, шоб не обижал честных деревенских женщин! – ощерился Молния.
– Обиды нет, – в глубокой тоске прошептала Даша.
Перед магазинным прилавком находились двое крепких деревенских мужичков – Гром и Молния.
– Всё мы понимаем, Даш, – сурьезно кивнули они.
– Поколотите его хорошенько, но без физических увечий! – взяла себя в руки продавщица. И выставила на прилавок две бутылки водки: – Сделаете, дам ещё литр.
Мужички синхронно взяли по бутылке, затолкали в карманы драных пиджаков.
– И принесите мне доказухи его избиения, – напутствовала Даша. – Например, очки.
– Угу, – заверили местные.
– При студентах бить не надо! Отведите милого подальше! Поставьте пару синяков и разбейте нос! И довольно…
Старый горбатый «Запорожец» уверенно подъехал к раскопанному могильнику монголо-татарина, остановился с включённым мотором.
– Два дён назад копатели были здесь. А ныне их нету.
– Найдём… Дашкин хахаль где-то в окрестностях рыщет. Степь всё ж не бескрайняя.
Мужички вздохнули… И, не сговариваясь, достали из карманов по бутылке. В открытые фортки полетели пробки, послышалось двухгорловое бульканье. Через минутку, вслед за пробками, вылетели и сами бутылки. Пустые. Мужички занюхали рукавами и зажевали по ириске. Потом вылезли из салона, чуть покачиваясь, стали возиться с ширинками. Все действия произошли последовательно, равномерно, уверенно! Как в тысячу сто первый раз!
Среди полей, со стороны леса, показался мотоцикл. Он быстро летел по укатанной полевой дорожке, на глазах приближаясь к раскопу!
Гром заснул полустоя, обняв капот. А Молния сощурился, покачнулся, вглядываясь вдаль:
– Мой, ик, сынка!
Мотоциклетный двигатель заглох, он прокатился по инерции несколько метров и остановился рядом с «Запорожцем».
– Здрав, батя! – поприветствовал паренек (лет 15-ти), что за рулем. За его спиной сидел тинэйджер.
– Сынка, – Молния сделал три нетвердых шага, схватился за руль, чтоб не упасть: – Видал, ик, копателей?
– Э, батя, ты уже наклюкался, – равнодушно протянул сынка.
– Копатели пашут у речки, за лесом, – отозвался тинэйджер: – Мы хотели глянуть, а ихний прохфессор нас выгнал!
– Нельзя, грит, посторонним находиться на раскопе! – с обидой дополнил сынка.
– Воть мы сюды приехали… Може, оне не всё здеся выкопали. Али што забыли.
– Молодца, сынка! – Молния любовно прижал голову сына к своей груди. Потом сделал несколько нетвердых шагов в машине: – Эй, Гром, просыпайсь. Я знаю, где учёный сукин сын!
Гром сразу же проснулся и спросил обыденно, как будто и не спал:
– Где?
– Щас скажу, – Молния тяжело плюхнулся на сиденье. – Заводь!
Гром, почти не качаясь, обошел машину, сел за руль. Включил двигатель.
– Сынка, мамке ниче не гри, – попросил Молния, высовываясь в фортку. – Ты мини не зрел. Ик. – Папка прижал палец к губам. – Тссс… Поехали уж, – обратился он к приятелю.
Гром снова спал, склонив голову на руль. От дружеского толчка легко проснулся:
– Дак куды ехать?
– К реке!
Шофер отжал сцепление и дал по газам! «Запорожец» рванул с места, сделал круг у раскопа и неровными скачками понесся вдаль!
– «Запору» уж сто лет в обед, а ездиет всё как новь! – восхищенно поцокали вслед деревенские юнцы.
– Мамка, а ты зачем наказала побить папку? – спрашивал мальчик лет восьми, стоя перед мысленным взором Даши. – Папка хороший!
Женщина споро поднялась со своего стульчика, томительно закатила ясные глазки вверх. Прижала ручки к полной груди. Вымолвила тревожно:
– Господи, а правда – зачем?! Он ведь и вправду хороший, только безответственный!
– Дашутка, ты чаво? – размыслил старушечий голос.
Продавец опустила глазки от потолка и увидела свою любопытную соседку.
– Баба Васа…
– Взвесь-ка мине сахарку полторы кило, – попросила старуха.
– Завтра приходи, я закрываюсь!
– Так ишо день, – опешила бабка.
– У меня начался учёт. Давай, иди.
Васа замялась у прилавка и просяще прошамкала:
– Може, обслужиш, Даш?
– Вон! – рявкнула женщина. – Пусть тебя твой дед обслуживает!
Старуха аж подпрыгнула! А Даша… перемахнула через прилавок как заправский ковбой. Подбежала к входным дверям, кивнула:
– Давай, шевелись!
Бабка быстренько засеменила к двери, опасливо проскочила мимо продавщицы. Даша притянула дверь, накинула крючок, метнулась в подсобку. А оттуда на задний двор магазина, где был припаркован верный велосипед.
В четыре часа дня золотая конина была практически откопана. Половина работы готово. Самая грязная и муторная её часть!
Археологи сидели вокруг брезента-стола и поглощали еду.
– После обеда зацепим коня веревкой и вытащим из косогора, – инструктировал профессор. – На берег, дабы без проблем обмыть и распилить.
– И как же мы его вытащим? – поразился Джордж.
– Собственной силой! – твердо ответил Михайло.
Шер грустно усмехнулся:
– Наш автобус сюда – под берег, мы не спустим. Если только… разогнаться и спрыгнуть на автобусе с трехметрового обрыва!
– В нашей группе не хватает каскадеров, – заметила Настя.
Тут же – сверху от косогора, послышался рёв двигателя
Археологи, затаив дыхание, наблюдали.
«Запорожец» стукнулся о берег двумя передними колёсами… покачнулся и чуть не завалился набок… каким-то образом всё же встал на все четыре колеса. И замер!
– Вот и каскадёры… – озвучила Олесия.
Прошло шесть секунд. Дверцы «Запорожца» с треском распахнулись, и на берег ступили два деревенских мужичка. Как ни в чём не бывало!
– Говорил, тормозь! – проворчал Молния, обходя «Запорожец».
– Травка скользка после дождичка, – оправдался Гром, смущенно почесывая одно место.
Мужички приметили археологов – в десятке метров от себя, и довольно защерились.
– Вон чертов прохфессырь. Почли, набьём яму мордень?
– Дашка молвила, шоб никто не зрел, – напомнил Молния.
– Та не вопрос, – сказал Гром, не сводя глаз с одной точки. – Эй ты, очкарик, иди-тко сюды!
– Живо! – крикнул и Молния. – Надо поговорить по-мужски!
– Кому вы говорите? – немного севшим голосом спросил Шер, имея в виду, что очкариков тут двое.
– Это вам, профессор! – дружно воскликнули студенты, поймав взгляд местных.
– Пойдёшь с нами в лес! – озвучили мужички, пристально рассматривая Шера.
– За-зачем? – заикнулся Шер, поднимаясь на нетвердые ноги.
– Какая разница, профессор? – сказали студенты, тоже поднимаясь и загораживая руководителя своими телами.
– Валите отсюда, пьянь!
– Отчаливайте!
– По-хорошему!
– Вот именно!
Мужички недоуменно покосились друг на друга. Чуть покачиваясь, засучили рукава.
– Ну, студенты, совсем нюх потеряли, – заметил Гром, отходя к багажнику.
– Хотят битву, они её получат, – сплюнул Молния, следуя за приятелем.
Шофёр рванул крышку багажника, достал монтировку, взвесил в руке… отдал приятелю. Сам вооружился кувалдочкой, удобной и тяжёленькой!
– Что скажете? – мужички приблизились к археологам. Ступая довольно твердо. Гром размахнулся и с силой опустил кувалду на брезентовый стол, попав по кружке с чаем. Кружка прилично помялась, напиток вылился.
Студенты кусали губы от досады и беспомощности! Ситуация, вроде и проста, но как из неё выйти с пользой для себя – непонятно. Убежать не убежишь, в драку лезть – схлопочешь железом, деревенская пьянь не соображает, когда пьяная…
– Ну, орёлики, кому первому проломить башку? – ухмылялись мужички.
Вдруг… плотный ряд студентов разошелся в стороны – подобно занавесу, и вперед выступил… профессор. Он схватил мужичков за воротники и с силой стукнул друг о дружку головами! И отступил в сторону! Местные удивленно зыркнули и замахнулись железом на профессора. Наполовину подняв руки, приятели… сначала захрапели, а потом и упали на береговую травку, храпя!
– Оттащите спящих в сторонку! – скомандовал Шер. – А сами за работу!
Студенты одарили профессора восхищением.
Даша без устали крутила педали своего велосипеда, едя по безраздельным полям! Лицо было красно-напряжённым!
Послышался стрекот, навстречу мчался мотоцикл. Даша соскочила с велосипеда, бросив его на землю, замахала над собой руками крест-накрест. Мотоцикл притормозил, встав рядом, с включенным двигателем.
– Мишка, тятьку зрел? – прерывисто спросила Даша.
– Зрел.
– И?..
– Оне я дядей Молнией у копателей. А копатели у речки, возля леса.
Трос был плотно свитый, металлический, с двумя петлями на двух его концах! Предназначен для сцепки автомобилей, а также для извлечения золотой конины из развороченного косогора. Трос лучше, чем верёвка! А «Запорожец» лучше, чем мышечная сила рук и ног! Лишь бы тачке хватило мощностей…
– Будем надеяться, – заметил учёный. Он надел одну петлю на копыто, жёстко зафиксировал с помощью монтировки. Сцепку другой петли с «Запором» сделал Джордж.
Мужички спали невдалеке, наполняя округу громким храпом. Иногда подпёрдывая для симфонии.
Михайло сель за руль и повернул ключ зажигания. Автомобиль завёлся с пол-оборота. Ботаник немного погазовал и включил скорость.
«Запорожец» тронулся… проехал по берегу… трос натянулся и дёрнулся… машина остановилась, натужно взревев! Светоч переотжал сцепление и вновь дал по газам!.. Глина вокруг клада стала осыпаться, конские ноги выдвинулись из земли…
– Газуй, газуй! – покрикивал Шер.
Машина… тяжело, но неуклонно… вытащила коня из земли полностью… протащила тушу за собой пару метров по берегу…
– Хватит! – крикнул Шер, опуская правую руку с размаха вниз.
Горбатый «Запорожец» остановился и заглох. Мужички и не подумали проснуться.
Археологи окружили золотую конину и рассмотрели её полностью!
Внешне конь был как конь. Обычного для обычного коня размера! Хвост стоял бодрым дыбом, половые признаки отсутствовали. Все части были отлиты с максимальной тонкостью и точностью! Металл мутно блестел жёлтым цветом. Местами, на золотых боках и голове, остались комья глины и, вообще, конь был несколько грязноват!
– Я начинаю отпиливать хвост! – возбужденно сказал профессор. – Как наименее грязную деталь туловища. Все остальные берут тряпки, моют и соскребают глину.
Профессор вынул трубку и табак, занялся привычной набивкой.
– Где у нас болгарка-пила, кстати? В автобусе или мы её вытащили?
Вопрос повис в воздухе. На краю косогора – вверху, рядом с раскопом, показалась женщина.
– Виталик!
Экспедиция в изумлении глянула наверх!
– Продавщица из сельпо! – пробормотал очкарик.
– Это не просто продавщица, – подсказал Джордж. – А это Даша – любовница профессора!
– Да ладно тебе! – молвили девчонки, сгорая от любопытства.
Шер оглянулся на студентов, не решаясь ни что-либо сказать, ни сделать какое-то движение.
– Профессор, мы вас поздравляем! – искренне поздравили студенты.
– Лови меня, Виталик! – настаивала Даша. – Не то я сама спрыгну.
Профессор подбежал к косогору и расставил руки. Даша слетела ему в объятия с трехметровой высоты.
– Виталик! – женщина немедленно стала покрывать профессорское лицо жаркими поцелуями. Шер стоял как пень, положив руки на женскую талию.
– Даша…
Женщина погасила поцелуйный порыв, дрогнула слезливыми очами:
– Прости меня, Виталик, прости! Я наняла Грома и Молнию, чтобы они тебя побили! За два литра водки.
– Что? – удивился профессор.
– Вот это любовь! – пораженно прошептали студенты. – Поцелуйте её, Виталий Степаныч! – крикнули они.
Шер… вздрогнул, неловко чмокнул Дашу куда-то в нос.
– Хочу замуж! – прижалась к нему Даша.
– Едь немедленно домой! – вдруг попросил профессор.
Недолго музыка играла… Даша тревожно замерла, её обуял озноб. Несмотря на тридцатиградусную жару. Щас милый скажет!..
– Дома ты берешь нашего сына и вы направляетесь в Астрахань, ко мне в квартиру, – сказал милый, доставая из кармана связку из двух ключиков и красную денежку. – Я приеду вечером и будешь жить со мной.
Учёный вложил в Дашину ладонь купюрку и ключи, сжал её пальцы в кулачок своими пальцами.
– А замуж? – растерялась Даша. – Я не хочу быть незаконной женой!
– Мы зарегистрируемся, – пообещал профессор. – А сына я официально усыновлю.
– Угу, – кивнула Даша, мурлыкая.
– До вечера! – попрощался профессор, мягко высвобождаясь из объятий.
Даша сделала несколько танцующих шажков по берегу. Томно покружилась. Повела счастливым взором вокруг. Мягко подмигнув конине, студентам и даже «Запорожцу»… Узрела похрапывающие тела мужичков. Остановилась. И сказала, пожимая плечиком:
– Наивная я такая.
Автобус вбирал в себя пассажиров на остановке, возле сельского магазина. Пассажиров было негусто: пожилой бородач с радостным лицом и двое заезжих грибников. На остановке, на лавочке, лузгали семечки две старухи, греясь в лучах вечернего солнца. Те самые старухи, что давеча ехали в город, вместе с экспедицией. Подошла Даша. Нарядное зеленое платье, пятисантиметровые каблуки, дамская сумочка из натуральной кожи. Даша пахла французскими духами, а её сияющие глаза лучились нежностью к окружающему миру! Рядом вышагивал мальчик лет восьми, в новом джинсовом костюме.
Мама легонько подтолкнула сына:
– Залезай. – Мальчик впрыгнул в автобус. Даша поднялась следом, улыбаясь своим мыслям, порылась в сумочке, достала денежку, подала шофёру: – За двоих.
– И куды ж ты, Даша? В город али в соседнюю деревню?
Женщина подняла глаза на шофёра и… увидела бабу Васу. Та вольготно сидела на водительском месте и ухмылялась.
– Баба Васа, ты сейчас работаешь водителем? – спросила женщина, не гася ясную улыбку.
Счастье – настолько хрупкая материя, что подсознание его бережет. От ехиден вроде местных деревенских сплетниц! Сознание-то знает, что водителем работает внук Васы, что (по всей видимости) отошел к бабке покушать домашних пирогов. В те законные свободные полчаса, что автобус находится на конечной остановке…
– Автобус сёдни последний, – вслух размыслила старуха. – Чай, вернёшься утром?
– Я рассчиталась. То исть, рассчитаюсь завтра, в городе.
Даша отошла и села в салоне – рядом с сыном. Рисуясь перед собой, поправила локон.
– Аааа… А как же мой сахар!? – поразилась Васа. Бабка резко выскочила из кабины водителя и подпрыгнула к остановке. Подружки с любопытством вытянули куриные шеи.
– Девчёнки! Дашка уезжает не на перепих, а насовсем. К хахалю ентому…
– К прохфессору! – вскричали престарелые курицы.
– Истинно! – перекрестилась Васа.
– Да ты што! – разинули рты подружки, внимательно рассматривая автобус.
Пока Даша мчалась в город на последнем рейсовом автобусе – экспедиция распилила коня! Распилить полторы тонны золота, даже электрической пилой, не так-то просто. Но… было б желание, на самом-то деле!
Гром и Молния по-прежнему спали, избавив археологов от лишнего беспокойства.
Через три часа всё было кончено: золотая конина целиком разделана и загружена в салон. Опилки, что смогли, подобрали. Потом археологи разбудили местных, вылив на теплые сонные тела два ведра воды. Вручили мужичкам бутылку шампанского, взятую «на всякий случай», и отъехали. Солнце уже сильно склонялось к западу.
Сказка не совсем сказка, если в ней не присутствуют неподкупные милицейские парни! Как непреодолимое препятствие на пути героев! Гаишник на трассе взмахнул жезлом, приказывая синему микроавтобусу немедленно остановиться! Транспортное средство послушно затормозило, прижимаясь к краю дороги.
За рулем находился Светоч. Он стал рыться за солнцезащитным щитком, доставая документы.
– Ты спятил!? – зашипел рядом сидящий фрэнд. – Зачем остановился!?
– Проверка документов лучше, чем погоня, – резонно отозвался ботаник.
К кабине подошли двое представителей дорожного правопорядка: в желто-зеленых жилетах и с автоматами.
– Старший лейтенант Козлов, – представился один, небрежно вскидывая руку к виску. – Попрошу документы на транспортное средство и на право управления.
Другой – прапорщик Мышкин, обошел кабину, подозрительно глянул на номер, незаметно изучил взволнованное лицо Джорджа.
Светоч подал в форточку права, техпаспорт и страховку. Старлей начал внимательно изучать документы.
– Что везёте? – спросил, подходя к дверке шофера, Мышкин.
– Пассажиров! – крикнул Джордж через фрэнда. Поймал его укоризненный взгляд и… смолк.
– Откройте салон, – распорядился старлей.
– Послушайте, Козлов… – очкарик сделал попытку договориться.
Мышкин недвусмысленно вскинул автомат, ещё секунда и он… щелкнет затвором. А потом…
Светоч вылез из кабины, обошел автобус. Гашники следовали по пятам, их ноздри подрагивали – охотники почуяли запах дичи! Михайло потянул в сторону панель двери, открывая салон. Взглядам ментов предстали две непромытых симпатяжки, очкарик с трубкой в зубах и груда тусклого, жёлтого металла.
– Та-ак… – зловеще сказал Козлов.
– Откуда бронза? – с интересом спросил Мышкин.
– Из полей, – хором ответили девушки. – Профессор, скажите!
– Да, скажите им! – выкрикнул Гейзер из кабины.
– Виталий Степаныч, объяснитесь, – попросил Светоч.
Милицейские парни озадаченно переглянулись:
– Что за хрень?
Профессор усмехнулся и буднично произнес:
– Здравствуйте, господа милиционеры! Я профессор истории и археологии, а это мои студенты. Едем с раскопок. Везём в институт фрагменты памятника Эпохи «Бронзового века». В целом, фрагменты представляют собой…
– …фигуру бога Солнца, которому поклонялись древние скифы! – помогли студенты, чутко уловив запинку руководителя.
– Да! – важно кивнул профессор. – Прошу не задерживать. Мы жили в полевых условиях две недели и хотим домой.
– Ни хрена себе! – опешили гаишники. – А… документы на груз у вас есть?
– Где их взять? У древних скифов? – удивились девчонки.
– Вот моё удостоверение профессора и «Открытый лист», подписанный московской службой! – учёный подал красную книжечку и бумагу с гербовой печатью. – Документ разрешает проводить археологические изыскания в районе, откуда мы и едем!
Старлей мельком просмотрел документы. Вернул:
– Счастливого пути, профессор! – он козырнул. Отдал Светочу его документы: – Соблюдайте правила дорожного движения!
Милицейские парни пошли прочь – к своей машинке, что находилась в двадцатке метров. По дороге обменявшись парой пикантных реплик:
– С цветметчиков мы бы взяли неплохую денежку!
– Как всегда мы делаем…
Примечания
1
Девушка на молодёжном диалекте (