— Итак, — взяла слово Цунаде, открывая собрание глав Альянса шиноби, — подведём итоги. Исполнение мирного договора между Альянсом и Киригакуре с одной стороны и Кумогакуре и Ивагакуре с другой, подписанного две недели назад, пока не вызывает нареканий. Группой оценки ущерба проводится исследовательская работа на территориях Альянса, пострадавших в ходе боевых действий. Согласно последнему докладу главы группы, на данный момент готовность итогового счёта, который будет предъявлен проигравшим, составляет сорок процентов. Военные силы Ивы и Кумо отведены обратно в деревни и переведены на обычный режим службы — это подтверждается данными разведки. Впрочем, войска были убраны не отовсюду: Райкаге всё ещё держит повышенное число команд на границе со Страной Воды. На моё письмо, поднимающее данный вопрос, он ответил, что так как Кири не состоит в Альянсе, её нельзя обвинить в излишней миролюбивости.

— Стало быть, Райкаге ждёт повторного удара со стороны Кири? — Гаара нахмурился.

— В случае с Мизукаге неглупо перестраховаться, — пожал плечами Кеничи. — Мы в Стране Звука больше вашего сталкиваемся с шиноби Тумана, Казекаге-сама, поэтому я готов поддержать Райкаге в его недоверии к этой женщине.

— Вы всё так же против нашей ассоциации с Кири, Кеничи-сама? — вздохнул Шибуки. — Несмотря на все видимые плюсы, которые мы получим от него?

— На мой личный взгляд, эти самые плюсы не перевешивают риск, — гордо заявил Кеничи.

— Давайте не будем начинать заново, — устало попросил Кейтаро. — Мы уже давно проголосовали и приняли решение по вопросу Кири.

— И то правда, — поддержала Цунаде. — Мы потратили немало часов на обсуждения, проверки и перепроверки. Давайте просто доведём дело до конца.

— Кстати об этом, Яхико-сама… — вопросительно вскинул бровь Шибуки.

— Можете не беспокоиться, — произнёс Яхико. — В Кири направлены самые подходящие для этого люди.

Укрытая туманом, точно саваном, Киригакуре полностью оправдывала своё название. Шагая по с детства известным улицам, Кисаме чувствовал себя по знакомому неуютно, привычно ощущая чьи-то пристальные взгляды. Сегодня соглядатаев было в разы больше, чем прежде — Кисаме теперь здесь чужак, а посторонних в Кири традиционно не любят. Да и Учиха рядом привлекает повышенный интерес АНБУ…

Что касается самого Итачи, его спокойствие атмосфера деревни поколебать была не в состоянии. Спина прямая, шаг размеренный и чёткий, на лице — ни эмоции; и правда что бойцам Кири на зависть — либерализация, как убедился Кисаме в последние дни войны, не пошла молодняку Тумана на пользу. Единственное отклонение от нормы поведения, которое в данный момент допускал Итачи — периодические цепкие взгляды в сторону напарника.

В конце концов Кисаме не выдержал:

«Чего?»

«Ты очень напряжён», — констатировал Учиха с блекло-вопросительной интонацией.

«Если вы не заметили, мы в Кири, — проворчал Кисаме, не настроенный даже пытаться быть вежливым сегодня. — Здесь не будет напряжённым только дурак. Или труп. А скорее всего труп дурака».

«Мы здесь в мирных целях. Наше прибытие согласовано с Мизукаге».

«Знали б вы нашу Мизукаге, Итачи-сан…»

И, не замечая более отчётливо вспыхнувшего в мыслях напарника интереса, Кисаме отключился от связи и принялся считать соглядатаев — в бытие шиноби Кири его это всегда успокаивало.

Один…

Да-а, он был всегда один — кто были его папка с мамкой, Кисаме так никогда и не узнал. После знакомства с Орочимару вообще нехорошие мысли закрадываться стали, не промышляли ли и в Кири выращиванием людей в пробирках… Насколько Кисаме сумел разведать, не промышляли. А разведал он в своё время многое.

Два… три…

Он был совсем ещё зелен, когда грянула Третья мировая война. Впрочем, это не помешало ему в ней поучаствовать и заработать славу, благодаря которой он смог попасть под начало Фугуки и в конечном итоге забрать с его остывающего тела Самехаду.

Четыре…

При Четвёртом Мизукаге было жёстко. Его паранойя, кормимая внутренними демонами, делала ненадёжным будущее целого селения. Никто не спал спокойно — за каждым могли прийти в ночи: за простым ли ремесленником, продающим товары за рубеж, или за высокопоставленным шиноби, членом совета деревни. И каждый день в этом забытом ками кровавом селении был как последний.

Пять…

А Пятая — та ещё штучка. Кисаме раскусил её ещё когда Мей только начинала походкой от бедра всходить по карьерной лестнице. Уже тогда, в семнадцать, за её пухлыми губками скрывался оскал, которым оининов можно пугать. Перегрызть кому-нибудь глотку ей ничего не стоило. Есть у Кисаме подозрение, что именно Мей слила Четвёртому заговор Забузы, его план государственного переворота — выслуживаться всегда умела, сука. А ведь Кисаме говорил тогда Забузе: «Ну не может она спать с тобой просто так!..»

«Нас пасут пять отрядов», — сообщил Кисаме напарнику.

«Я насчитал три», — признался Итачи, никогда не отрицавший превосходства товарища в сенсорике.

«Вы недооцениваете гостеприимство моей родины», — хмыкнул Кисаме и первым переступил порог резиденции Мизукаге.

Пятая приняла послов в малом зале собраний — Кисаме нередко бывал здесь, когда сопровождал Четвёртого на заседания совета. Как и во времена Ягуры, в зале было полутемно, факелы на стенах давали рассеянный свет, играли тенями. Когда Акацуки вошли, Мей поднялась из кресла во главе длинного каменного стола.

— Добро пожаловать в Киригакуре, — произнесла она, как всегда идеально балансируя на грани профессионального обращения высокопоставленного шиноби и соблазнительности юдзё.

— Мизукаге-сама, — Итачи поклонился, и Кисаме поступил так же. Когда Мей посмотрела на него, максимально правдоподобно сымитировал любимое выражение лица напарника. — Мы прибыли по поручению глав Альянса с последними уточнениями договора о вступлении Киригакуре в наше объединение. Мне были делегированы полномочия вести эти переговоры, так что все вопросы, касающиеся финального текста договора, вы можете адресовать мне, — с последними словами Итачи приблизился и подал Мизукаге увесистый свиток.

— Мне необходимо время, чтобы ознакомиться с ним, — сказала Мей, приняв документ и бросив на него оценивающий взгляд. — Предлагаю встретиться завтра в полдень, Итачи-сан. А сейчас, я полагаю, вы будете не прочь отдохнуть после дальней дороги…

Парой часов позже, покончив с ужином и умывшись, Кисаме стоял у окна выделенной ему в резиденции Мизукаге комнаты, глядя в темноту за окном.

Ночь, туман, три команды АНБУ пасутся на соседних крышах. Прям как в былые времена…

— Кисаме.

— Мизукаге-сама, — он мигом повернулся к открывшей дверь куноичи.

— Так официально… — протянула Мей.

— Я посол, мне положено.

— Но мы ведь сейчас не на переговорах.

Кисаме усмехнулся и промолчал. Смерив его долгим взглядом, Мей покосилась на Самехаду, прислонённую возле изголовья кровати, на акацуковский плащ на стуле и вновь посмотрела на мечника.

— Так забавно было наблюдать за вами сегодня, — сказала она, без спешки подходя ближе. — То, как ты преданно и верно стоял позади, прикрывая спину Учихи, — Мей прищурилась, в растянувшей губы улыбке был яд. — Значит, слухи не врут? Ты в самом деле стал учиховским псом?

— Скорее оказался хорошим напарником, — отступив от окна, Кисаме сделал шаг вперёд — настороженно, готовый к атаке.

Мей не шелохнулась, лишь сузила глаза ещё больше.

— Мечники… вы расстраиваете меня, — произнесла она с притворным разочарованием. — Когда-то Мечники Тумана были элитой шиноби нашей деревни, превосходными мужчинами… И что произошло с вашим братом? Забуза последние годы перед смертью держал возле себя смазливого мальчика. Бедного Чоджиро назвать выдающимся мужчиной сложно — он больше похож на щенка, которого так и тянет погладить и почесать за ушком. Даже ты, Кисаме…

— Придержала бы ты язык, Мизукаге-сама, — проскрипел Кисаме, в котором закипало раздражение. Зря она его дразнит, очень зря.

— В противном случае?.. — мягко поинтересовалась Мей, поведя плечами, отчего сетка на её платье сползла ещё ниже. Голые плечи, прекрасный обзор на грудь… Пятая Мизукаге-сама, блядский носитель двух Кеккей Генкай.

«Этого делать не стоит», — намекнула логика, но задвинуть её далеко и надолго было легко.

Как и прижать Мей спиной к стене, впиться в губы. Мгновенно вспомнилось, как хороша эта рыжая дрянь, и продолжения захотелось нестерпимо.

— Блять, — выдохнул Кисаме. Он понимал, что творит полную хуйню, и попытался дёрнуться назад, остановиться.

Тонкие пальцы намертво вцепились в его майку.

— Как неучтиво, Кисаме-сан, — прошептала Мей, в глазах которой бесновались бидзю. — Где же ваши манеры? Оставить женщину без секса…

Следующими действиями Кисаме напомнил ей, что такого греха за ним никогда не водилось.

Туманный рассвет, серый и тягучий, застал шиноби в постели. Кисаме сидел на краю и курил «трофейные» сигареты: Сасори ещё в мире волшебников у Анко нашёл и отобрал несколько пачек, а теперь вот бросил в штабе Акацуки — мало ли, может, кому пригодятся. Мей лежала на другой половине кровати и уже пять минут была подозрительно тиха.

— Мне всегда было хорошо с тобой, Кисаме, — вдруг сказала она. — Тебе со мной, я знаю, тоже.

— Ты к чему это говоришь, женщина? — Кисаме сделал последнюю затяжку и затушил сигарету о тарелку из-под сашими, туда же бросил окурок.

Мей перевернулась на живот и, потянувшись, коснулась его локтя.

— Когда Кири вступит в Альянс, закон амнистии для членов Акацуки будет действителен и на наших землях. Ты сможешь вернуться, Кисаме. Вернуться на родину, благом которой так горел когда-то…

— Перегорел, — Кисаме выдернул руку из её хватки. — Я долго жил ради утопий, Мей. Сначала — в мечтах о светлом будущем для Кири, потом — о мире без войн этого ублюдка Обито… Но мира без войн не бывает, любой здравомыслящий тебе это скажет. А что до Кири… Знаешь, я всё чаще вот о чём думаю: наверное, мы всегда не там корень проблемы обозначали. Может, не только власть виновата, но и люди? Кровавые, ограниченные, ни хера о высоком не думающие и не хотящие. А может, дело в самой земле — она так пропитана кровью, что только кровожадные на ней теперь и рождаются?..

— Остановись, — процедила Мей, садясь на постели, прикрывая грудь простынёй. — И что, поступишь как трус, Кисаме? Сбежишь от трудностей?..

— Сбежать от трудностей, являясь членом Акацуки? — Кисаме фыркнул, явственно намекая на сомнение в её умственных способностях.

Мей хлестнула его рассерженным взглядом.

— Да, наши люди всё те же жестокие боевики в большинстве своём, — сказала она, — слишком мало времени прошло со времён Четвёртого, поколения ещё не сменились. И всё же мы медленно, но меняемся. Я веду людей к изменениям… — помолчала и вдруг выпалила с ожесточением: — Думаешь, мне легко это делать одной?

— Чего ж одной? У тебя и Ао, и этот мечник-головастик, — поддел Кисаме.

— Оставь Чоджиро в покое. У него по крайней мере хватает мужества сражаться за свою страну.

— За свою Мизукаге, скорее. Только не надо меня убеждать, что не замечаешь, как он на тебя смотрит, Теруми. Его поманишь пальчиком — будет в твоей кровати через тридцать секунд.

— Вот видишь, между вами не так уж много отличий, — оскалилась Мей.

— Я скучал по этой заднице, — Кисаме повернулся, чтобы бросить взгляд на приятную округлость. Мей тут же выгнулась, предоставляя лучший обзор, заставив Кисаме улыбнуться. — Давай не будем о политике, а? Только последнюю вещь скажу: не пытайся воззвать к моим патриотическим чувствам, Мизукаге-сама. У меня их совсем не осталось.

— Тогда, возможно, мне стоит воззвать к похоти? — спросила она, откидывая покрывало. И улыбаясь — так дико и заводяще, и словно бы нежно.

Кисаме предпочёл молча сгрести её в охапку и повалить на кровать. Потому что хорошо понимал: по зову этой соблазнительной, всю свою жизнь шедшей к курсу, который претворяет в жизнь сейчас, Мизукаге он может вернуться служить на свою почти безнадёжную Родину.

Дейдара устроился в кресле и вместе с товарищами слушал рассказ о командировке Итачи и Кисаме в Кири. Подрывнику в Селении Тумана бывать не доводилось, и подробности он ловил с интересом, тем более что рассказ Кисаме был куда веселей, чем сухой и формальный доклад Итачи немногим ранее. Дейдара так и сказал Учихе, что слушать его и не заснуть невозможно, а после вручил кружку с горячим шоколадом и переключил внимание на мечника.

— Ксо, жаль, меня там не было, — вздохнул Суйгецу, когда Кисаме прервался, чтобы глотнуть саке, честно заслуженное и налитое лично Лидером. — Хотел бы я тоже побродить по деревне, поностальгировать…

— Каппа, да тебя к местам проведения переговоров на выстрел бомбы хвостатого подпускать нельзя, — проворчала Карин. — Испортишь всё!

— А ты, очкастая, всех бы поклонников Мизукаге распугала, окажись рядом. Слушай, а давай предложим ей тебя в качестве телохранителя, а?..

Дейдара хмыкнул, представив себе эту сценку. Кисаме весело оскалился. Конан мимолётно покосилась на молодых напарников, оценивая ситуацию, но не прервала тихого разговора с Сасори.

— Дети, не ссорьтесь, — умиротворяюще прогудел Яхико, расслабленно потягиваясь. — Иначе выдам вам дипломатическую миссию с посольством к самураям…

— Не надо! — синхронно возразили напарники и поддержавший их Дейдара, пояснивший свою мысль:

— Зачем нам самим создавать себе кризис в отношениях со Страной Мороза, мм?

— Ой, Дейдара, откуда такие умные идеи? — усмехнулся Кисаме.

— С кем поведёшься… — Дейдара бросил взгляд на напарника, затем на Итачи, вновь посмотрел на Кисаме с гадкой улыбкой. — Хотя тебе вот не помогло, мм.

— Похоже, у нас тут целый выводок детишек, так, Лидер-сама? — прошипел из своего угла Орочимару, подняв голову от книги и убрав с лица волосы.

— И очень проблемных, — в шутку заметил Яхико и разлил желающим остатки саке.

Наконец выдавшийся после долгих трудовых будней свободный вечер был уютным и тёплым. Дейдаре нравились такие, полные интересных историй, беззлобного зубоскальства и вкусной еды — не хватало разве что мягкого потрескивания камина. И, конечно, Хинаты. Пока смотаться в Коноху не было времени из-за череды миссий, а теперь Дейдара замечтался: попросит у Яхико вольную на несколько дней, трансгрессирует сразу к цветочному магазину клана Яманака, на который ему дала наводку Сакура, и, купив букетик, направится к поместью Хьюга через деревню, своим присутствием и бодрым видом распугивая население. Ну а потом…

От размышлений о приятном «потом» его отвлёк вызов по зачарованному зеркалу. «Может, Хината?» — понадеялся подрывник и быстро выскользнул в коридор, отошёл в достаточно укромный угол и ответил на вызов. К глубокому разочарованию, в зеркале отразилось лицо Наруто. Весьма озабоченное, между прочим.

— Что уже стряслось? — буркнул Дейдара, решив пока не высказывать джинчурики всё своё недовольство — пусть сперва объяснит, чего надо.

— Дей, у нас проблемы, — сообщил Наруто настолько серьёзно, что подрывник даже не стал отчитывать его за сокращение имени. — Хината… Она совсем расклеилась, даттебаё.

— В смысле? — Дейдара нахмурился. — Объясни.

— Ну, в общем, это… — Наруто замялся, вздохнул и доложил: — Из дома не выходит, Неджи говорит, что почти не ест и часто плачет. От помощи ирьёнинов отказалась, даже Сакуру-чан попросила уйти, когда та заикнулась об осмотре. Говорит, что всё нормально… — он покачал головой. — Но не нормально же, даттебаё. Мы с ребятами думаем, это остаточное после тех событий.

— Ну ясное дело! — прорычал Дейдара, крепче сжимая зеркало связи. — В общем, сейчас буду, мм.

— Эй-эй, постой!.. — всполошился Наруто, замахал рукой, но подрывник не слушал: оборвал связь и, крутанувшись на месте, трансгрессировал.

Возникнув в тёмном, по-вечернему безлюдном переулке окраинного района где-то на середине пути между поместьями Хьюга и Учиха, Дейдара побежал к главному входу на территорию бьякуганщиков — всё же решил, что проникать, перепрыгивая через стену, будет не очень вежливо. Ворота показались уже в поле зрения, когда сверху на Дейдару что-то обрушилось, придавив к земле тёплой тяжестью. Секунда, короткий «Шух!» — и под собой вместо твёрдой почвы Дейдара ощутил ковровое покрытие. Тяжесть сверху исчезла и провозгласила:

— Дей, ну ксо! Ты чего так припустил?!

Подрывник вскочил в одно мгновение и порывисто схватил Наруто за майку.

— Послушай, ты, — прорычал он в лицо парню, угрожающе сжимая свободный кулак, — какого хрена суёшься, мм?!

— Потому что Хината — моя подруга, — просто ответил Наруто, не предпринимая попыток вырваться.

Несколько секунд они играли в гляделки. Затем Дейдара медленно отпустил его и посмотрел, наконец, на остальную собравшуюся в комнате компанию, внимательно наблюдавшую за ним.

— Не собираюсь участвовать в ваших бабских посиделках, мм.

— Да уймись ты, даттебаё, — проворчал Наруто, подталкивая его ближе к остальным. — Мы с ребятами думаем, как Хинате помочь.

— Это не ваша забота, — заявил Дейдара, сложив руки на груди.

— Наша! — рыкнул Киба, товарищ Хинаты по команде. Ещё один её напарник, Шино, уставился на подрывника с совершенно бесстрастным лицом, а вот выражение глаз не позволяли различить очки. — Нам Хината стала подругой задолго до того, как познакомилась с тобой!

— Тише, Киба, — проронил Неджи, смерив Дейдару холодным взглядом.

Этот его взгляд и тон неожиданно сбили пламя гнева, и Дейдара, глубоко вздохнув, постарался взять себя в руки и начать мыслить рационально. Первым делом стоило доложить.

«Я в Конохе, — мысленно сообщил он одновременно Лидеру и напарнику. — Срочное дело, мм».

«Хорошо», — кивнул Яхико, деликатно не став вдаваться в подробности.

«Что случилось?» — уточнил Сасори по их личному каналу связи.

«Хината», — мрачно ответил Дейдара.

Молчание было мимолётным.

«Помощь?»

«Не стоит, Данна, сам справлюсь».

Настаивать Сасори не стал и разорвал связь. Наглухо закрыв канал ото всех, кроме Лидера — на случай чрезвычайных событий, хотя сейчас парню вряд ли бы и пришествие нового Обито показалось бы срочным, — Дейдара посмотрел на собравшихся.

— Из-за чего Хината сорвалась? — спросил он как можно спокойнее. — Когда мы виделись в прошлый раз, всё было нормально.

Три недели назад. Когда они вернулись из мира магов, и Дейдара впервые побывал в Конохе с Хинатой на руках. Девушка была такой слабой тогда, очень тихой, но ласково улыбалась и жалась к подрывнику, находя облегчение в его объятиях. Что же с ней случилось такого?..

— Видимых причин не было, — ответил ему Неджи. — Никто не обидел её словом или делом.

— Мы старались не оставлять её одну, поэтому знаем, — пояснил Наруто, стоило Дейдаре недоверчиво дёрнуть бровями. — Ну правда, мы ведь тоже волнуемся за неё, даттебаё.

Хотелось хмыкнуть, но Дейдара сдержал себя. Он понимал, что злиться на них глупо, поэтому максимально сдержанно сказал:

— Друзья Хинаты — мои друзья, — и сел на пол возле низкого стола, где валялась одинокая пачка чипсов. — То есть, она сорвалась ни с того ни с сего, мм?

— Вероятно, накопились чувства, — вдумчиво заметил Шино. — Хината добра, и чтобы не волновать друзей, в себе держала их, пока не сломалась.

— Не сломалась! — горячо возразил Киба, на что Дейдара подозрительно прищурился. — Наша Хината сильная! Она даже Кагую из своего сознания выпинала, и с этим справится!

Наруто закивал и, настороженно поглядывая на подрывника, сел рядом с ним — не то на случай срыва и попытки буйства, не то выражая поддержку без слов.

— Что уже предпринимали? — уточнил Дейдара.

— Пытались поговорить, — произнёс Неджи. — Ханаби всё свободное время сидит с ней, пытается разговорить, хотя толку мало — большую часть времени Хината молчит и отворачивается, иногда просит оставить её одну. Не только Ханаби, мы тоже потерпели неудачу, — он бросил взгляд на остальных парней. — Только Куренай-сан смогла вывести её на беседу, но ненадолго: когда разговор перешёл на её состояние, Хината вновь замкнулась. Она отказывается есть, воду пьёт лишь ту, которую сама создаёт магией — полагаем, боится, что мы что-то подмешаем в неё, какие-то лекарства. В тот раз, когда Ханаби заговорила о возможности вызова кланового ирьёнина, случилась первая истерика. После этого мы пригласили Сакуру, но её Хината буквально прогнала, — Неджи нахмурился. — Никогда не видел её такой.

Повисла пауза, во время которой все делали вид, что погрузились в размышления о состоянии Хинаты. Так ли это было на деле, Дейдара не знал; в нём самом вновь начал подниматься гнев.

— Насколько я понимаю, — процедил он, — это длится уже довольно долго, мм?

— Почти неделю, — осторожно ответил Наруто, глядя виновато. — Ну слушай, ты был на миссии, Итачи сказал, что тебя лучше не отвлекать…

— Ах, так Учиха знал об этом?

Наруто, поняв, что проболтался, вжал голову в плечи. На его защиту встал Киба:

— Какая разница, когда и кому что сказали? Надо для Хинаты что-то делать, пока она себя совсем не извела!

— Надо, — кивнул Дейдара, поднимаясь. — Вот я и пойду делать. А вы дальше тут сидите, жалуйтесь на жизнь друг дружке. И Итачи к себе позовите, мм.

— Дей, ну хватит тебе, — буркнул Наруто, тоже подскакивая на ноги. — Мы все вместе пойдём, даттебаё, и поможем Хинате!..

— Постой, Наруто, — окликнул его Неджи. — Я считаю, что Дейдаре и правда лучше пойти одному.

Все посмотрели на него удивлённо, и Дейдара — больше всех.

— Мы уже пробовали, и не раз, однако безуспешно, — пояснил тем временем Неджи с достоинством. — Кроме того, Дейдара ближе Хинате, чем любой из нас. Полагаю, у него может получиться.

— Спасибо за веру в меня, — проговорил подрывник почти без сарказма — так был поражён словами Неджи, не жаловавшего его дружелюбием.

Хьюга молча кивнул. Киба поворчал, но согласился. Наруто вздохнул с видимым облегчением.

— Проводить?

— Дорогу знаю, — сказал Дейдара и трансгрессировал.

На территории поместья клана Хьюга его выследили в три секунды — подошли двое и хладнокровно-вежливо поинтересовались, что привело к ним шиноби Акацуки. Пока Дейдара решал, сказать правду или попробовать выкрутиться, со стороны раздался голос:

— Всё в порядке, Токума-сан, Хохето-сан. Пропустите его.

Все трое шиноби обернулись, и Хьюги склонились перед своей главой.

— Как прикажете, Ханаби-сама.

Девочка устало улыбнулась им, отпуская, после чего обратилась к подрывнику:

— Здравствуйте, Дейдара-сан. Полагаю, Наруто-сан сообщил вам, что происходит с моей сестрой?

— Да, — кивнул он, заставляя себя быть сдержанным. Второй раз они виделись, и второй раз Дейдара невольно загонял себя в рамки в присутствии этой девочки с недетским взглядом. Всё же она — глава мощного клана. — Я хочу помочь.

— Тогда пойдёмте со мной, — Ханаби пригласила его следовать за ней к главной усадьбе — большому дому, строго-красивому. — Нэ-сан сейчас спит, — продолжила она с завидным спокойствием. — Она не хотела, чтобы вы знали и беспокоились за неё.

Дейдара тяжело вздохнул.

— Как всегда.

— Как всегда, — согласилась Ханаби. — Но вы можете ей помочь, Дейдара-сан.

— Вы, Хьюги, подозрительно сильно в меня верите, — прямо озвучил Дейдара то, что было на уме. Они поднялись на крыльцо, оставили обувь в прихожей и двинулись по длинному коридору. — Вы, Ханаби-сан, ваш двоюродный брат…

— Потому что мы хорошо знаем нэ-сан, — пожала плечиками Ханаби.

«Потому что они — любящая семья», — подумал Дейдара, глядя на неё — маленькую, слишком умную для своих лет сестрёнку Хинаты. Даже он, сирота с ранних лет, мало знавший о семье и заботе, отчётливо ощущал крепость связи в этой семье.

— Сюда, — Ханаби провела его на второй этаж, по коридору, остановилась возле одной из дверей. — Нэ-сан наверняка заперлась, но для вас же это не будет проблемой?

— Ничуть, — подтвердил Дейдара, решительно достав волшебную палочку — благо, выработалась привычка всегда, даже на базе, держать её под рукой.

Ханаби слегка наклонила голову к плечу, пристально глядя на него.

— Это не совсем правильно, — негромко заметила она, — однако ради блага сестры я готова пойти на нарушения правил приличия. Если об этом никто не узнает, само собой.

— Об этом не беспокойтесь, мм, — кивнул Дейдара; замявшись на миг, добавил: — Спасибо.

Легко улыбнувшись, Ханаби развернулась на пятках и удалилась в сторону лестницы, оставив Дейдару одного. Дождавшись, когда отзвук её шагов стихнет, подрывник невербальной Алохоморой отпер дверь и проскользнул в комнату, после чего повернул ключ в замке с обратной стороны — ни к чему, чтобы их тревожили.

Хината спала, но некрепко, беспокойно, и на повторный щелчок замка резко села, активировав Бьякуган. В сочетании с покрасневшими, опухшими глазами вздувшиеся вены на висках смотрелись жутковато.

— Привет.

— Дейдара… — выдохнула она с грустью и смущением; опустив голову, дезактивировала додзюцу.

— Как ты себя чувствуешь? — Дейдара подошёл ближе, остановился возле кровати. Хотелось взять девушку за руку, обнять — пока не решался.

— Всё в порядке, — блекло ответила Хината, по-прежнему не глядя на него. — Разве тебе можно быть здесь в такое время?

— Почему бы и нет? — он в шутливом недоумении вскинул бровь. — Мы с тобой достаточно близки, чтобы можно было, мм.

Хината зарделась.

— Мои родные…

— Обо всём догадались, — закончил за неё Дейдара. Опустившись на пол, он мягко приподнял её голову за подбородок, заглянул в глаза. — Как я могу тебе помочь?

Её глаза… расплавленное серебро. Уже не сияют во тьме ярче звёзд, как было в то время, когда Кагуя захватила её тело, но всё же их ровный свет отчётливо различим. При контакте с Кагуей сила глаз Хинаты возросла многократно, и этот эффект сохранился. Но что ещё осталось в Хинате после старухи, какие раны та нанесла?..

— Всё хорошо, — проговорила Хината, стараясь быть убедительной, — поэтому и помогать не с чем, Дейдара.

— Ой ли? — усомнился подрывник. — Что-то не припомню, чтобы при «хорошо» у тебя глаза были зарёванные.

— Всё хорошо, — повторила Хината — упрямство явно подхватила от него.

Начинать спорить было глупо и неоправданно, так и до ссоры недалеко. Поразмышляв немного, неосознанно перебирая её гладкие иссиня-чёрные волосы, Дейдара широко улыбнулся и поднялся.

— Отлично! — взяв Хинату за руки, вытащил из постели. — Тогда пошли на свидание, мм.

— С-сейчас?! — Хината широко распахнула глаза, удивление вытеснило грусть.

— Угу. А что такого? — дотянув её до шкафа, Дейдара распахнул створки и вытащил первые попавшиеся под руку свитер и штаны. — Полночь — самое время для прогулок под луной, обнимашек и всякого такого, — он вручил вещи растерянной Хинате и игриво повёл бровями. — Помочь тебе одеться, мм?

— Не надо, — совершенно очаровательно покраснев, Хината повернулась к нему спиной и стала снимать ночнушку.

Спешно отвернувшись — они давно не были вместе, однако сейчас не время об этом думать, — Дейдара отошёл к окну и распахнул его, впуская в комнату воздух, в котором ещё ощущалось дыхание уходящей зимы, лишь по ночам отыгрывавшей у весны хоть пару очков. Это помогло остыть, собраться. Достав из кармана комок глины, Дейдара вылепил птицу, подозрительно походившую на феникса длинным хвостом и гордым изгибом шеи. Задумываться, почему пальцы придали глине именно эту форму, обычно не используемую им, Дейдара не стал — возня за спиной стихла, и он почувствовал вопросительный взгляд Хинаты.

— Идём, — бросив заготовку вниз и увеличив её, Дейдара спрыгнул на спину птицы, зависшей чуть ниже уровня второго этажа. Миг спустя в оконный проём выглянула Хината, посомневалась мгновение, но всё же последовала за ним, присоединилась к парню на птице. Довольно улыбнувшись, Дейдара заставил своё творение круто взять вверх, взмывая в безоблачно-звёздное небо. Он чувствовал взгляды, провожавшие их, но никто не попытался остановить. Это принесло облегчение — Дейдара до конца не был уверен, что ему позволят сделать задуманное.

Они сели на птице рядом, и Дейдара, поколебавшись, взял Хинату за руку. Она чуть вздрогнула, но не вырвалась — хорошо.

Коноха распростёрлась под ними озером желтоватых огней, горевших на улицах, в окнах домов. На главной улице царило некое подобие оживления, но преимущественно в этот час жители деревни всё же находились по домам: кто-то отдыхал в перерыве между миссиями, кто-то общался с родными и близкими, кто-то любил.

— Красивая деревня, мм, — произнёс Дейдара, нарушая молчание. — Весьма живописная.

— Действительно, — тихо согласилась Хината и, вдруг поёжившись, попросила: — Мы можем улететь отсюда?

— Конечно, — кивнул Дейдара, скосившись на неё из-под чёлки. — Куда хочешь?

— Туда, где нет людей.

Без дальнейших вопросов Дейдара сменил направление полёта, и вскоре они покинули пределы Конохи — и к лучшему, нечего тревожить местных шиноби. Вскоре селение осталось позади; ночь поглотила огни, и вокруг остались лишь леса, небо и звёзды, вместе с луной серебрившие мир.

Тишина была спокойной, приятной, один только ветер свистел под крыльями птицы. Почему-то вспоминалось то их лето в мире волшебников, когда Орден Феникса поручил Дейдаре и Хинате участвовать в наблюдении за Гарри, и шиноби практически ежедневно летали вдвоём — тогда ещё почти враги, по крайней мере в мыслях Дейдары. А ведь Хината с самого начала отнеслась к нему не как к нукенину, опасности и цели, постаралась разглядеть за этим человека… и своей искренностью, добротой вытащила из самых глубин души нечто, о существовании чего в себе Дейдара сам не подозревал: способность довериться, полюбить.

— Здесь так спокойно, — прошептала Хината, прижавшись к нему боком. — Ничто не давит, и я перестаю бояться…

— Чего ты боишься, мм? — спросил Дейдара, обнимая девушку одной рукой.

Румянец вновь запылал на её впавших щеках, и Хината спрятала лицо на его плече.

— Навредить, — пробормотала она. — Боюсь, что опять перестану быть собой, что Кагуя во мне слишком глубоко. Я… я не хочу, чтобы дорогие люди опять пострадали из-за меня…

Дейдара вздохнул.

— Хината, мы ведь это уже обсуждали, — он отстранил девушку от себя, посмотрел ей в глаза. — В произошедшем виновата Кагуя, и только она, мм. Если рассуждать, как ты, половина сильных куноичи должна уйти в загоны: Карин под влиянием старухи покалечила Суйгецу, а Ино вообще захватила разумом и контролировала всю Киригакуре.

— Но…

— Никаких «но», — отрезал Дейдара. — Ты не виновата. Да и вообще, если бы ты не сопротивлялась так отчаянно, вряд ли бы у Нагато получилось вырвать Кагую из твоего тела, а нашей героической четвёрке — уничтожить старуху.

Хината не ответила, отвернулась, сделав вид, что рассматривает проносящиеся под ними леса, поля и реки. Такая прекрасная, такая чистая… самое светлое создание в мире.

Сердце заколотилось, как в бою, голос в мгновенье охрип.

— Знаешь, — проговорил Дейдара и кашлянул, выровнял тон, — после всего, через что мы вместе прошли, я не представляю жизни без тебя, мм. Более того, не хочу представлять. Поэтому… ты выйдешь за меня?

Дёрнувшись от неожиданности, Хината повернулась к нему, глядя так робко-испуганно, что подрывник заволновался: не сказал ли что-то не то?

— Понимаю, я не подарок, — быстро добавил он, неловко усмехнувшись, — и просить тебя продолжать меня терпеть эгоистично с моей стороны. Но я люблю тебя больше всего на свете, хочу всегда быть рядом, и если ты не против…

Подавшись к нему, Хината порывисто поцеловала подрывника.

— Не против, — сказала она, светясь. — Ками-сама, как я могу быть против! Ты спас меня, спасал все эти годы знакомства: от страхов, боли… от одиночества, — Хината прижалась лбом к его лбу; её волшебные глаза, казалось, засияли ещё ярче. — Поэтому да. Конечно да, я стану твоей женой.

— Смотри, на тот ещё геморрой подписываешься, мм, — проговорил Дейдара, обнимая её, прижимая к себе.

— Не страшно, — улыбнулась Хината. — Я же тебя люблю.

Все дела были завершены, последние слова почти сказаны. Глазами призывного сокола, ставшего и магическим фамильяром, Мадара наблюдал за тем, как на крыше резиденции Хокаге Хаширама сердечно прощается с членами их странного, но на удивление сплотившегося отряда, действовавшего в мире магов: перешучивается напоследок с Наруто и Минато, напутствует грустно улыбающуюся Сакуру, желает счастья разведчикам, а Итачи и Саске — возрождения клана. Чуть поодаль Тобирама тихо переговаривается с Орочимару в присутствии Цунаде — ещё раз делает акцент на том, что Эдо Тенсей, все записи о которой были уничтожены ранее самим создателем техники, больше никогда не должна быть применена; Змей недоволен, но обещает, и Мадара проследит за тем, чтобы он сдержал слово.

Но вот разговоры стихли, и шиноби стали уходить, растворяться в предрассветном тумане. Последними были Наруто и Минато; Хаширама что-то долго тихо говорил, опустив руку на плечо парня и склонившись к нему, а после молодой джинчурики и его отец исчезли в Хирайшине — видимо, хотели напоследок поговорить вдвоём. Время Минато тоже пришло.

Проводив их взглядом, Хаширама поднял голову к небу и увидел парившего над резиденцией сокола. Улыбка тронула его губы, но всё же сперва Сенджу подошёл к внучке и обнял её, прижал к себе на несколько долгих мгновений, а затем отпустил, поцеловав в лоб, — они наговорились за последние дни и теперь не хотели долгих прощаний. Цунаде улыбнулась, кивнула деду — и тот, подмигнув, запрыгнул на скалу с лицами Хокаге, легко взбежал по отвесному склону вверх и вскоре оказался на площадке, с которой открывался лучший вид на деревню.

— Мадара.

— Хаширама, — отозвался Учиха, сидевший неподалёку от края, прислонившись спиной к замшелому валуну. Происходящее внизу больше не занимало, и он открыл левый глаз, разрывая связь с соколом; краем сознания ощутил, как призыв вернулся в свой мир.

— Чего не пришёл вместе со всеми? — Хаширама подошёл ближе и уселся возле него, вытянув ноги. В ответ Мадара лишь хмыкнул, на что Сенджу засмеялся: — Да ладно, я же знаю, что и ты привязался к ним!

Выразительно закатив глаза, Мадара отвернулся от него, вновь перевёл взгляд на селение. Последний снег сошёл ещё на прошлой неделе, и теперь Коноха облачилась в робкую зелень молодой травы, набухших почек. Совсем скоро настанет ханами — одно из самых прекрасных времён в деревне, пронизанное свежестью, весной, надеждой. Десятилетия минули с тех пор, как Мадара любовался сакурой в их с Хаширамой деревне. В последний раз, собственно, он был с Сенджу — единственным, кто не отвернулся от мрачневшего день ото дня предводителя Учих. Тогда Мадара, помнится, был угрюм и поглощён мыслями о написанном на древней каменной плите клана, на все попытки Хаширамы растормошить его отвечал резко, едва ли не зло… Как же это отличалось от их первой весны в Конохе, когда от каждодневных забот всё сливалось перед глазами в бесконечный поток рутины, обязанностей глав деревни; когда заснуть на своём футоне, а не прямо на столе за разбором бумаг и срочных дел казалось высшим счастьем; когда в один из идентичных дней Хаширама влетел в кабинет ураганом, таща за собой раздражённо шипящего что-то про дела Тобираму, и с порога заявил, что они втроём идут смотреть на сакуру — подчинённые предупреждены их не беспокоить, разве только в случае конца света, и для пикника всё припасено, и в запасе даже найдётся пара бутылочек саке для усталых трудяг…

Мадара мимолётно усмехнулся воспоминаниям. В этом году стоит устроить нечто подобное. Выловить Итачи из бесконечных дел, заставить Саске привести Сакуру и поговорить с девушкой, наконец, о её перспективах вхождения в клан. Позвать Анко, которая наверняка начнёт гротескно страдать и жаловаться на беременность и невозможность выпить — ничего, данго сумеет умиротворить её. Возможно, поближе познакомиться с соседями-Хьюга — с ними теперь придётся уживаться и сотрудничать, как и с советниками, доверенными людьми Цунаде: Шикаку, Какаши, Иноичи, Ибики. Пригласить саму Цунаде и посмотреть, как маленькая Сенджу станет недоверчиво щуриться, пытаясь выявить подвох, и всё равно согласится прийти, хотя бы ради того, чтобы не показаться спасовавшей…

Трое Учих, одна Сенджу. А ведь когда-то их кланы стали основой Конохи.

— Так интересно, — произнёс Хаширама негромко, тоже глядя на деревню, но в отличие от друга правда рассматривая, — то, какой облик обрела наша мечта к этому времени. Всё ведь началось с того, что мы с тобой хотели создать безопасное место, где смогли бы защитить младших братьев, свои кланы…

— И Изуна сложил голову ради этого, — проговорил Мадара с ожесточением — не вкладывал его в голос нарочно, старое чувство вспыхнуло само. — И я никогда не забуду миру этой жертвы.

— А что говорит сам Изуна? — спросил Хаширама так спокойно, словно речь шла о чём-то будничном.

— Хм?..

— Не прикидывайся, Мадара, я знаю: Воскрешающий камень у тебя. Как и знаю, что ты не мог не сделать, получив его.

Прикрыв глаза, Мадара прислонился затылком к камню и слегка запрокинул голову, подставляя лицо лёгким касаниям ветра. Он молчал долго, однако Хаширама терпеливо ждал, не торопя, но и не отводя от друга мягко-участливого взгляда. В конце концов Мадара ответил:

— Он просит принять его решение и отпустить эту историю. Не винить твоего брата, согласившегося помочь. Не винить себя.

— И он прав, — заметил Хаширама, осторожно касаясь его плеча. — Мадара, ты сам прекрасно знаешь: Изуну было не остановить, если он что-то решил. А проворачивать дела за спинами у всех он умел получше любого…

— Мне стало легче, — фыркнул Учиха и передёрнул плечами, сбрасывая его руку. Сенджу не настаивал. — Посмотрел бы я на тебя, если бы Тобирама сделал нечто подобное.

— Я бы… — он запнулся, — наверное, я бы сошёл с ума. Тобирама всегда был моей опорой, без него я вряд ли бы справился.

— И вот теперь попробуй повторить, чтобы я смирился.

— Годы прошли, много воды утекло, — возразил Хаширама, но неуверенно — сам понимал, что привёл плохой аргумент. — Ты ведь… ну, я чувствую, ты правда привязался к мальчикам, Итачи и Саске.

— Не стану спорить, — отстранённо согласился Мадара, всё так же не открывая глаз. — Но это другое.

Со стороны Хаширамы послышался шумный обречённый вздох. За ним последовал слабый тычок кулаком в плечо.

— Что-то ты совсем сник, Мадара. Веселей! Ты жив, твой клан возрождается, а вокруг тебя есть шиноби, которые готовы принять тебя… если только опять не начнёшь строить из себя угрюмого отщепенца, конечно.

— Сам разберусь, — ощетинился Учиха; он подобрался, но замер — так и не смог решить, хороша ли идея выбить этому дураку челюсть… напоследок.

Хаширама взглянул на него слишком проникновенно, чтобы предположить, что он не понял.

Они смотрели друг другу в глаза — просто, открыто, не таясь. Немало времени потребовалось, чтобы вернуться к этому после противостояния, того боя в месте, что известно теперь как Долина Завершения, — и всё же им удалось вновь, как когда-то давно, стать теми, кто бескорыстно разделял мечты. Двое повзрослевших, ожесточившихся мальчишек, сумевших, однако, пронести в сердцах через все эти годы нечто действительно важное. Быть может, именно благодаря этому они смогли победить старуху…

Ощущение чакры кольнуло, и Мадара перевёл взгляд с Хаширамы на его брата, тенью возникшего в стороне. За спиной Тобирамы крутился видимый лишь Мадаре Изуна, с самой злодейской улыбкой дувший на меховой воротник младшего Сенджу, на волосы, в ухо. Физических ощущений от этого возникнуть не могло, и вместе с тем Тобирама однозначно что-то чувствовал: осматривался слишком внимательно, щурился, складывал на груди руки и держал напряжёнными плечи. Отото это забавляло, и он скалился и наверняка жалел, что Тобирама не может увидеть его.

— Довольно, — произнёс Мадара, поднимаясь на ноги; обращался он и к брату, и к Сенджу.

— Пора прощаться? — мягко уточнил Хаширама. Он тоже встал, и его младший приблизился, всё ещё напряжённый.

— Затягивать нет смысла, — собранно констатировал он. — Всё сказано, всё сделано.

— Не всё, — решившись на то, о чём думал уже какое-то время, Мадара скользяще шагнул вперёд и протянул Тобираме руку.

Тобирама уставился на ладонь в мимолётном удивлении, поднял взгляд на лицо Мадары — и не стал, как делал обычно, избегать встретиться взглядами. Молча пожал предложенную руку.

Хаширама наблюдал за этим со светлой улыбкой, благо, хватило ума не комментировать. Изуна же выскользнул из-за плеча Тобирамы и опустил призрачную руку поверх их сцеплённых; в его глазах искрилось тепло, в былые годы не раз вытягивавшее Мадару из бездны.

— Спасибо, нии-сан.

Миг спустя рукопожатие распалось, и Тобирама мгновенно вернул лицу и глазам выражение холодной собранности. Мадара тоже сделал вид, что ничего необычного не произошло.

— Я прослежу за тем, чтобы вас более не побеспокоили.

— Рассчитываем на тебя, — сдержанно кивнул Тобирама и перевёл на брата вопросительный взгляд. — Ани-чан?

— Секунду, — Хаширама повернулся спиной к ним и окинул прощальным взглядом Коноху, над которой занимался шёлковый весенний рассвет. — Позаботься здесь обо всём, Мадара.

— Я сберегу нашу деревню, — поклялся Учиха.

Хаширама повернулся к нему с улыбкой яркой, как солнце.

— Прощай, мой друг.

Слова слились с шелестом пепла, которым распалась Эдо Тенсей. Мгновенья спустя на вершине скалы Хокаге Учиха Мадара был единственным живым.

— Прощай, друг, — шепнул он ветру.

Бесцветно глядя на метель, Гермиона впервые в жизни полностью пропускала мимо ушей лекцию по заклинаниям. В классе было прохладно, задувало из щелей в окнах. Профессор Джеймсон, огненно-рыжий ирландец с забавным выговором, описывал барьеры, которые могут скрывать присутствие — для Гермионы тема далеко не новая, поэтому девушка позволила себе не концентрироваться. Сидевший рядом с подругой Гарри царапал что-то на краю пергамента, но ни конспектом, ни рисунком это не являлось. Чуть дальше Рон спал прямо на парте, спрятавшись за широкой спиной Невилла, и Лаванда перебирала его волосы. Дин и Симус переписывались, двигая туда-сюда пергамент и что-то быстро на нём чёркая — лучшие друзья всё никак не могли наговориться после воссоединения. Гермиона их понимала.

Когда война закончилась, и они встретились в «Норе» в короткий уикенд перед возвращением в школу, Гермиона долго не могла отпустить Гарри и Рона. Сгребя их обоих, она обнимала друзей и плакала у них на плечах, не обращая внимания на недовольные взгляды Лаванды. Гермиона очень скучала по ним. Вот теперь поняла, насколько же ей в это тяжёлое время не хватало друзей — прежде было не до мыслей о себе.

Но плакала в тот день Гермиона не только по этой причине. Она рыдала, потому что всё изменилось. Потому что ничто более не будет прежним.

В бою Гермиона никогда не применяла Аваду, но одно из её Экспульсо отбросило противника на стену и приложило так, что тот больше не поднялся. Гермионе совсем не понравилось, как легко хрустнула его шея.

«Гарри и Рон… как хорошо, что они остались в стороне от этого и смогли сохранить свои души… Но не я».

Гермиона чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, и поспешила смахнуть их рукавом. Нельзя раскисать и плакать. Они всё ещё не могут позволить себе расслабиться.

— Так что у нас с расписанием патрулей на следующую неделю? — озабоченно спросил Дин, когда они вышли из класса и, отойдя с прохода, остановились возле окна. — Гарри?

— Я почти закончил, — ответил он — теперь понятно, что чёркал всё занятие. — Осталось только переговорить с Эрни — у пуффендуйцев изменилось расписание, хочу уточнить.

— Я могу спросить его, у нас сейчас травология, — предложил Невилл, и Гарри кивнул. — Ещё нам нужно подумать, когда назначить… Привет, Драко.

Гермиона дёрнулась и отвернулась от Невилла в сторону подошедшего.

— Привет, Невилл, — без тени интонации в голосе произнёс Малфой; сопровождавший его Нотт молча кивнул гриффиндорцам. У обоих к мантиям, как и у Гермионы и её друзей, были приколоты новенькие значки: золотые буквы «ОД» на четырёхцветном хогвартском гербовом щите.

— С остальными здороваться не надо? — буркнул Гарри, сверля Малфоя неприязненным взглядом.

— Ты же мне здравия не желаешь, с чего я тебе должен? — не остался в долгу тот.

— Может, хватит вам? — устало попросила Парвати. — Ребята, вы что-то хотели?

— Расписание патрулей мы хотели, — Малфой вновь повернулся к Гарри и вскинул бровь. — Или их составление — слишком трудная задача для нашего капитана?

Гарри тихо зарычал и сжал кулаки.

— Заткнись, Малфой! — пуще него вспыхнул Рон и потянулся к палочке.

— Мальчики, успокойтесь! — прикрикнула Гермиона, спешно опустив ладони на плечи друзей. — Расписание будет готово вечером, — сказала она слизеринцам, — получите на собрании. Дату и время сообщим обычным способом.

— Благодарю за информацию, — чопорно кивнул Малфой и удалился вместе с дружком.

— Козёл, — в сердцах выпалил Рон.

— Малфой есть Малфой, что ещё от него ожидать? — проворчал Гарри, поправив очки чуть резче, чем стоило. — До сих пор жалею, что мы взяли его в ОД.

— Он бывает полезен, — вдумчиво заметил Невилл. — Кроме того, лично мне парня жалко. Половина Слизерина ополчилась против него.

— Ничего удивительного, — пожал плечами Симус. — Его батя опять выкрутился, а отцов многих слизеринцев повязали.

— Не «выкрутился», а «был на нашей стороне», — сочла не лишним поправить Гермиона. Нет, она по-прежнему не любила Малфоя. Но была за правду.

Вечером в гостиной Гермиона отсела подальше от остальных, чтобы спокойно заняться домашней работой. Друзья к ней не присоединились — Гарри уединился где-то с Джинни, а Рон ушёл патрулировать.

В самом деле, как всё менялось… Начинавшийся как нелегальный кружок, сейчас Отряд Дамблдора, состоящий из двадцати старшекурсников со всех четырёх факультетов школы, стал серьёзной и уважаемой студенческой организацией. Члены ОД помогали учителям, большая часть которых была в Хогвартсе новичками, с ночными патрулями. Кроме того, ребята участвовали в наблюдении за дисциплиной студентов и ликвидации остатков свидетельств пребывания Пожирателей Смерти в замке — кое-где в коридорах и особенно подземельях всё ещё можно было наткнуться на растяжки чар, которые использовались Кэрроу и Амбридж для отлова студентов, бродящих по школе. Уже не одни Гермиона ликвидировала сама, в том числе и весьма опасную магическую растяжку, бившую зацепившего её молнией. И неизвестно, сколько ещё подобной дряни разбросано по школе. Поэтому ОД оставался начеку.

Было ещё кое-что, не дававшее Гермионе покоя. Вернее, кое-кто — но думать о Наруто Гермионе совершенно не хотелось. Не хотелось гадать, вспоминает ли он о ней, идёт ли к обещанной встрече… И всё же мысли сами собой возвращались к этому удивительному шиноби с улыбкой, напоенной солнцем. Девушка очень скучала по нему.

— Гермиона! — раздался над ухом медовый голосок. — Мы можем поговорить, дорогая?

— Да, Лаванда, конечно, — Гермиона медленно повернула к ней голову, отвлекаясь от мыслей. — Что такое?

Но Браун приложила палец к губам и, широко распахнув глаза, кивнула в сторону лестницы, ведущей в спальню девочек. Нехотя отложив книги, Гермиона поднялась и последовала за Лавандой в комнату, которую они делили ещё с тремя девочками с самого первого дня в школе. Там, плотно прикрыв дверь, Лаванда усадила Гермиону на свою кровать и опустилась рядом.

— Гермиона, послушай, — заговорила Лаванда почти даже строго. — У нас с Роном всё серьёзно, понимаешь? Поэтому, пожалуйста — я тебя прошу — не нужно сцен! Ты должна принять его выбор и отпустить…

— Ты о чём сейчас говоришь? — опешила Гермиона. — Какие сцены? И почему я должна быть против ваших отношений?

— Не надо притворяться, — Лаванда взяла её за руку и заглянула в глаза. — Давай говорить открыто. Я знаю, Рон тебе нравится, и уже давно…

— Мы с Роном друзья, — уверенно прервала её Гермиона. — И я рада за то, что у вас с ним всё хорошо, Лаванда.

Браун прищурилась.

— Хорошо, — проговорила она с холодком. — Не хочешь признаваться — хорошо, отрицай. Но учти, Рона я тебе не отдам!

— Да я и не…

Но Лаванда шикнула на неё и, бросив взгляд в стиле «Я предупредила!», гордо удалилась из комнаты. А Гермиона так и осталась сидеть, удивлённо глядя ей вслед.

Гермиона не врала, она была счастлива за Рона. Пусть когда-то она и была влюблена в друга, но это прошло. Вот только как объяснить это Лаванде?..

Стук в окно спальни заставил её дёрнуться и выхватить палочку даже прежде, чем повернуться к источнику шума.

По другую сторону стекла Наруто улыбнулся и показал Гермионе большой палец.

Девушка оторопела. Поднявшись с кровати, на негнущихся ногах она подошла к окну и, миг поколебавшись, открыла створку. Палочку так и не убрала — направила на пришедшего.

— Какова главная мечта Наруто Узумаки?

— Стать Хокаге, Тенью Огня, главой деревни, — ответил Наруто. Шумно вздохнув, Гермиона опустила палочку. — Ты молодец, даттебаё! Не теряешь хватку!

Гермиона зарделась и застенчиво улыбнулась в ответ.

— Наруто… — пробормотала она, всё ещё не веря своим глазам до конца. И сердце забилось так часто-часто… — Что… что ты здесь делаешь?

— Ну как? — удивился он. — Я же обещал вернуться, даттебаё, — и протянул руку, приглашая присоединиться к нему.

Теперь уже без сомнений Гермиона приняла помощь и, сперва забравшись за подоконник, шагнула за окно. Тут же её сгребли в охапку и крепко прижали; пара мгновений — и вот они уже на крыше.

— Ну, привет поближе, даттебаё, — поставив её на относительно ровную поверхность, сказал Наруто. — Как дела?

— Спасибо, хорошо, а у тебя? — выпалила Гермиона единым духом.

— Да тоже в общем-то ничего, даттебаё, — вопреки словам, в голосе Наруто промелькнула грусть. — Война окончена, мы победили…

— Ох!.. Поздравляю!

— Спасибо. Вот, в общем, теперь у всех много работы, связанной с этим, даттебаё. Кроме того, наши лидеры начинают думать, как строить работу с магами. Мы с Саске здесь сопровождаем делегацию, прибывшую на знакомство с вашим министром, даттебаё.

— Вот оно что, — Гермиона заволновалась даже больше, чем прежде. Что-то принесёт магическому обществу переход сотрудничества с шиноби на новый уровень? Смогут ли Каге, предводители ниндзя, найти общий язык со Скримджером и его командой?..

— Не волнуйся, всё нормально будет, — заверил её Наруто — видимо, мысли нашли отражение на лице девушки.

— Угу.

На крыше повисло молчание. Гермиона отвернулась к Запретному лесу и сделала вид, что заинтересовалась вышедшим на опушку кентавром, чей торс белел в ночной черноте. Дверь домика лесничего распахнулась, и Хагрид вышел к кентавру и остановился возле него — по всей видимости, у них был разговор.

— Я вот о чём подумал, Гермиона, — голос Наруто зазвучал весьма серьёзно. — Ты очень умная и уже немало знаешь о нас… Не против, если я замолвлю перед нашими за тебя словечко на будущее? Мы сейчас будем обсуждать со Скримджером не только политику, но и кадровые вопросы, даттебаё. И я подумал, тебе было бы интересно работать в связке с нашим миром. Что скажешь?

— Конечно, мне было бы интересно! — восхитилась перспективой Гермиона. Это же такая ответственная работа! Притом ещё и со столь интересным феноменом… — Спасибо, Наруто!

— Пожалуйста, — он вновь улыбнулся, но как-то по-лисьи. — Это же не только для миров, но и для ме… Курама, закройся! — Наруто потряс головой и виновато поморщился. — Прости, даттебаё, этот Лис…

— Ничего, — пробормотала Гермиона, от его вскрика невольно отпрянувшая. Наруто рассказывал ей про Кураму, демона-лиса, запечатанного в нём и ставшем в последние месяцы хорошим товарищем. И всё же осознавать, что рядом с ними всегда есть кто-то третий, было мягко говоря странно.

— Да, — невпопад пробормотал Наруто, явно сконцентрированный в беседе внутри себя. Но вот он моргнул и полностью вернулся в реальность. — Извини. Дурацкий клубок шерсти всё портит, — парень поморщился, потому что, видимо, лис как-то прокомментировал заявление. — В общем, я ещё кое-что хотел предложить, даттебаё…

— Что? — спросила Гермиона, подавшись вперёд.

— У нас скоро ханами будет — это весенний праздник, даттебаё. Мы обычно устраиваем пикники и любуемся цветущими деревьями. Ну и, собственно… может, ты бы хотела присоединиться, даттебаё?

— Присоединиться?! — ахнула Гермиона. — Ты имеешь в виду…

— Пойти со мной в Коноху, да.

— Ты… — Гермиона сглотнула, — говоришь серьёзно?

— Само собой, — кивок Наруто вышел отчаянно решительным. — Если ты не хочешь, конечно, я заставлять не буду, даттебаё…

— Конечно хочу! — поспешила заверить Гермиона и подпрыгнула на месте. Не верится! Она попадёт в совершенно другой мир, увидит Коноху!..

Нога соскользнула по наледи, и девушка ойкнула, чувствуя, что падает… Наруто подхватил её мгновенно и прижал к себе.

— Порядок, даттебаё? — спросил он взволнованно.

— Порядок, — выдавила из себя Гермиона.

Она смотрела в его голубые глаза и боялась моргнуть. Боялась, что миг исчезнет.

Рука Наруто скользнула с её лопаток на талию. Гермиона осторожно коснулась пальцами его плеча, шеи, подбородка. Она привстала на цыпочки, он слегка наклонился…

В самом деле, ничто более не будет прежним.

«За что мне это, Ками-сама? — устало думала Анко, лёжа ранним утром на кафельном полу ванной. — Я, что, в жизни мало мучилась?..» — новый приступ рвоты не дал додумать, и квартиру пронзил душераздирающий звук.

Некоторое время спустя Анко на нетвёрдых ногах вышла из ванной и побрела на кухню за водой — горло горело, во рту стоял рвотный привкус. Так херово токубецу джонин не чувствовала себя ещё никогда, и это было однозначным достижением беременности с учётом всего, что за свою жизнь Анко перенесла.

Хуже всего было по утрам: каждый день внутренности словно сговаривались и решали полным составом отправиться в путешествие по канализации. К счастью, все они бренное тело не покидали, но с содержимым желудка Анко неизменно прощалась, как и с частью нервных клеток. Она ненавидела это, ненавидела беременность, ненавидела Сасори. Но даже больше Анко ненавидела себя: за то, что вообще допустила эту ситуацию; за гордость, не дающую обратиться к ирьёнинам; за то, что с тех пор, как Цунаде-сама лично сняла её со всех миссий, за которые Анко с радостью ухватилась, она скрывалась от всех друзей и знакомых. Обыграла всё так, словно ушла из деревни, а сама тем временем тайно существовала в своей квартирке, выбираясь из неё только за продуктами под Обороткой. Даже на шторы навела чары, не пропускающие свет, чтобы никто с улицы не заметил зажигаемых по вечерам ламп, не говоря уже о полной звукоизоляции квартиры. «Разве это — нормально? По-взрослому?» — порой спрашивала себя Анко — и не меняла ничего. Лучше так, чем встречать друзей; им же придётся что-то объяснять… Какаши, вон, она уже наобъясняла, хватит.

Время действия традиционного затяжного будильника с рвотой, как Анко рискнула предположить, подошло к концу, и куноичи, выпив воды, задумалась о том, что неплохо было бы дать организму какого-нибудь топлива, чтобы он продолжал существование. И ещё два внутри него, кстати, тоже — маленьких, беззащитных, зависимых. За которые она вроде как отвечает.

— Ксо, ксо, ксо… — бормотала Анко себе под нос, роясь по ящикам на кухне. — Мерлиновы панталоны, — заключила она, открыв холодильник: чистые полки, не считая почти пустого пакета молока, остатков варёного риса и подплесневевших овощей. — Кьюби тебя имей всеми хвостами, долбанный холодильник! — дабы технике окончательно стало понятно, что хозяйка зла, Анко как следует хлопнула дверью.

Холодильник отозвался недовольным гудением. Посверлив его взглядом, словно в ожидании более содержательного выражения недовольства, Анко вздохнула.

— Хочу домового эльфа… — вяло пожаловалась она кухне.

Пустой пыльноватой комнате с похерившимся цветком в горшке на подоконнике. Когда-то его принесла Куренай в порыве желания облагородить жилище подруги. А после другой мир, раздрай после возвращения, снова миссия у магов… вот и умер он без заботы. Бедняга. «Купить, что ли, кактус какой?.. — задумалась Анко по пути в спальню. — Не, лучше дьявольские силки — и дарить на свадьбы и дни рождения. И тогда уже всё-таки эльфа, чтобы готовил и убирал в этой дыре». Идея определённо стоящая. Настолько, что можно попробовать выловить Мадару и уговорить его сгонять в Лондон; у Учихи Риннеган и много чакры, как и свободного времени — что ему небольшая прогулка в мир магов? Заодно алкоголем закупятся; рано или поздно Анко вновь можно будет пить, и тогда она надерётся до задорной джиги бидзю перед глазами…

Но пока что — нельзя. Анко тяжко вздохнула, оделась понеприметней и, приняв Оборотку и заглушив чакру, выбралась на улицу. Своей предусмотрительности джонин порадовалась уже за первым поворотом — навстречу ей шли Райдо и Аоба, о чём-то негромко спорившие. На женщину лет сорока с мышиного цвета волосами, собранными в пучок, они не обратили внимания, а вот если бы узнали Анко, непременно бы поздоровались, хуже даже — попробовали заговорить. Вот уж не стоит!

Своей целью Анко выбрала магазин едва не в другом конце города, так, чтобы путь до него прошёл мимо территории Учих — ничего же страшного, если она полюбопытствует, дома ли Мадара, верно? Конечно, любопытствовала она издалека: остановилась за границей поместья и, призвав змею — предварительно при этом убедившись, что поблизости нет никого, — направила её к дому. Змея вскоре вернулась ни с чем, и Анко, расстроенная, побрела дальше.

Хотелось есть. И выпить. И курить. А ещё, почему-то, — крепких объятий.

«Фу-фу, совсем крыша поехала», — фыркнула себе под нос Анко, выбирая из продуктов на полках магазина те, что совмещали в себе хотя бы относительную пользу и долгосрочность хранения вкупе с несложностью в обработке. Анко не любила готовить, не умела и не считала нужным учиться, а потому уже начала скучать по временам, когда их доблестную разведывательную команду обеспечивал пропитанием Дей. Незаменимый человек в отряде, право слово.

И ведь мысли — они, сволочи, материализуются! Стоило подумать о подрывнике, как Анко встретила его на обратном пути: гордо-важного, прогуливающегося с Хинатой и её чопорным двоюродным братцем. Почему таким составом, Анко не поняла, но предположила, что Хьюги не доверяют бывшему нукенину. Впрочем, всё самое важное по части отношений Дейдары и Хинаты клан последней уже проворонил, Анко-то знала наверняка.

А вот то, как девчонка посмотрела на неё, откровенно насторожило — словно Хината знала, кто скрывается под оборотом. Даже, и Анко не показалось, мелко кивнула приветственно, однако в момент, когда Дей и Неджи были заняты учтивой пикировкой друг с другом. Анко мимолётно нахмурилась и прошла мимо.

«Если Дейдара свободен, значит, и у Сасори сейчас нету миссий, так?..» Так-то оно, может, и так. Но чёрт его разберёт, этого кукловода.

В квартире было ровно так же уныло и тихо, как когда Анко ушла, разве что холодильник стал трещать чуточку по-другому. Хотелось есть и курить, а ещё — запустить чёртов дохлый цветок из окна. Впрочем, подумав, Анко оставила его — сложно найти лучшее отражение всего этого места в едином предмете.

Заброшенное и никому не нужное. Нахер сгнившее.

После приёма внутрь некоторого количества пищи — британцы назвали бы это «ланч», судя по времени на электронных часах на тумбочке, — Анко рухнула на кровать, бесцельно уставилась в потолок. За пять минут такого лежания стало так скучно, что захотелось выть. «Что делают люди в выходные? — задалась она вопросом. — Куренай, кажется, когда-то говорила, что убирает в квартире, стирает, готовит… нет, это точно не то. Ещё она встречалась с Асумой или своими учениками, начавшими выполнять задания отдельно от неё. Какаши большую часть свободного времени читает или бастяется по деревне без особого толка… ну, я уже сегодня погуляла, хватит. Почитать, что ли?..» Она подняла взгляд на книжную полку, прибитую напротив кровати. Собрание всех сочинений Джирайи-самы. Ещё пара романов того же толка. Книжка про лекарственные травы, которую Анко просрочила в библиотеке ещё года полтора назад. Принесённая из мира магов «Фантастические твари».

Анко тихонечко завыла в пустоту.

Вечер… К счастью, он наступил. Ещё немного помучиться — и можно идти спать. Чтобы назавтра всё повторилось, ага.

«Завтра пойду к Хокаге, — твёрдо решила Анко, вновь медитируя перед холодильником — на сей раз в попытках решить, что скормить себе на ужин. — Буду ездить ей по мозгам, пока не вернёт мне миссии, мои дорогие задания, иначе я…»

Сработавший дверной звонок, несколько лет назад по пьяни и на спор с Какаши приделанный Эбису, заставил Анко на миг замереть.

«…точно свихнусь, — мысленно закончила она, возвращаясь к прерванному занятию. — Пообещаю ей сильно не напрягаться, возьму ранг В или даже С, если заупрямится, свожу каких детишек в Страну Травы, сопровождая торговцев… Деградация, конечно, но лучше так, чем тут без дела сидеть…»

Звон повторился, сделавшись настойчивей: пришедший удобно устроил палец на кнопке явно без намерения отпускать. Анко застыла с капустой в одной руке и баклажаном в другой. Какой хрен припёрся к ней, вообще вроде как из деревни отсутствующей, и ломится?! Проверить хотелось очень; палиться — нет.

Пока она пыталась расставить приоритеты, звук смолк. Отлично! Анко только было перенесла внимание обратно на овощи, как тихо-тихо щёлкнул замок; джонин нахмурилась и обернулась ко входу, мысленно прикидывая, как быстро в случае необходимости сможет дотянуться до кухонного ножа…

— У тебя дверной звонок сломан, — буднично сообщил Сасори, останавливаясь на пороге кухни: без форменного плаща Акацуки, без видимого оружия. Пришёл, будто к себе домой.

— Не сломан, — буркнула Анко в ответ, слегка расслабляясь. — Слой защитных чар тебя не смутил?

Кукловод вскинул бровь.

— А должен был?

Анко насупилась и бросила овощи на стол. Капуста, подтолкнутая врезавшимся в неё баклажаном, бодро покатилась и как последняя сволочь навернулась со столешницы — нити чакры её подхватили и единым движением водрузили на место.

— Ой-ой, мне кажется, или ты не в настроении?

— Будешь тут в настроении, — проворчала Анко, однако под взглядом Сасори всё же решила дать пояснения: — Токсикоз, обжорство, безделье. Хокаге меня послала… в бессрочный отпуск.

— С формулировкой? — уточнил Сасори.

— «Анко, тебе сейчас о себе нужно думать, двойня — это не шутки!..» — передразнила она, скривилась. — Сто процентов Шизуне напела. Так-то Пятой было до лампочки, я ведь с заданиями справлялась.

Высказывать свои мысли по этому поводу Сасори не стал. В повисшей тишине обвёл внимательным взглядом комнату, особенно задержался на трупе цветка.

— Уютно у тебя тут.

— Иди нахер, — огрызнулась Анко. — Как вообще узнал, где я живу? Как-то не помню, чтобы приглашала тебя в гости и давала адрес.

— Я тоже шпион, забыла? — преспокойно произнёс Сасори, игнорируя все эманации злобы в свой адрес. Подойдя ближе, он достал из кармана листок с печатью, положил её и активировал — на столе появились совсем ещё горячие якитори и данго. — Тихо, — осадил он, когда Анко открыла рот с намерением поинтересоваться, в честь чего забота. — Просто сядь и поешь.

— Отравлено, да? — полюбопытствовала Анко, но выудила из шкафа пару тарелок и кружек. Сасори отнёсся к посуде с подозрением и, пока джонин ставила чайник, прошёлся по ней чистящим заклинанием. — Я плохая хозяйка, — зачем-то вдруг честно ляпнула Анко.

— Я заметил, — кивнул Сасори — и неожиданно поймал её за руку и притянул к себе.

— Зато целуюсь хорошо, — мурлыкнула Анко, охотно позволяя себя обнять, зарываясь пальцами в волосы кукловода, такие замечательно-мягкие.

— Я знаю, — отозвался он и поцеловал.

Оторвались друг от друга они только когда чайник на плите надрывно засвистел, задребезжала крышка. Анко вывернулась из объятий, бросилась к плите, оперативно выключила газ, залила кипятком заварку в небольшом чайничке, редко используемом куноичи, не гнушавшейся заваривать чай прямо в кружке. При её любви к чайной церемонии многие друзья находили это безразличие к эстетике ежедневных чаепитий почти кощунственным.

Душа требовала что-то сказать. Отведя взгляд, Анко проворчала:

— Мог бы и раньше прийти, вообще-то.

— Не мог, — ответил Сасори, устроившись за столом, по-хозяйски уверенный. — У Акацуки в последнее время много миссий. Мы с Дейдарой только сегодня ночью вернулись с одной.

— И вместе с тем он в Конохе с утра ошивается. Притом у него здесь всего лишь девушка, а у тебя, между прочим, дети! — Анко драматично указала на свой живот.

— Не забывай, Дейдара есть Дейдара, и если ему что-то горит — весь мир подождёт. Поэтому я отвечаю за отчёты и обсуждение насущных дел с коллегами и Лидером, чтобы после в сжатом и удобоваримом варианте изложить результаты напарнику, — сказал Сасори с издёвочкой, однако совершенно не злой. Когда Анко села рядом, посмотрел на неё серьёзней. — Стоит спрашивать, наблюдаешься ли ты в госпитале?

Джонин выдавила из себя улыбку и помотала головой, засуетилась, разливая чай. Сейчас начнётся.

— Прекрасно, — бесстрастно сказал Сасори. — Полностью в твоём стиле.

— Ну что они мне там скажут? — шумно выдохнула Анко, откинув с лица чёлку. — Что нельзя допускать скачки уровня чакры в организме, иначе плоды могут быть повреждены? У меня в Академии были лекции, ещё с тех пор помню. Что рвать может по утрам? О, поверь, я в курсе. Что скоро я стану толстым чудищем с отёкшими ногами и говёным настроением? Ну, так моя лучшая подруга родила в прошлом году, а настроение у меня по жизни говёное… Потом, конечно, я схожу на осмотр. Пока не вижу необходимости.

— Я понял тебя, — откликнулся Сасори. Понял он, как же… забыл уточнить, какие выводы сделал и решение принял! Анко не удивится, если завтра, проснувшись, обнаружит себя на больничной койке, аккуратно привязанной и на полном обследовании.

Пили чай и ели они в молчании. Отвратительно, насколько сложно было придумать лёгкую застольную тему для разговора. Во время миссии в мире магов они часто всей командой во время приёмов пищи обсуждали непосредственно саму миссию, что необходимо предпринять, какие вести от других команд и из дома. С приятелями-джонинами, если они где-то пили или даже цивильно кушали, темы преимущественно крутились вокруг миссий, слухов и онсэнов. «Онсэнную» тему обычно заводил Генма со своей особой игривой улыбочкой, подхватывали её Анко и Котецу, и вскоре уже вся компания обсуждала привлекательные тела, виденные за последнее время в том или ином качестве. Генма неизменно пытался показывать заинтересовавшие его пропорции на Анко, а та развлекала сборище тем, что под заданные параметры меняла Хенге внешность. После свои «тела» начинали заказывать остальные, разгоралось обсуждение, чья находка лучше… В общем, как раз на этом моменте обычно и ретировались стойкие в боях куноичи-джонины, которых ребята время от времени пытались зазвать в свою компанию — мол, Анко им одной не хватает, хочется побольше прекрасного рядом, а не побитых товарищеских морд разной степени исполосованности.

О чём поговорить с Сасори в спокойной, буквально домашней обстановке, Анко банально не могла придумать. Стыдно-то как разведчику с большим опытом работы языком…

— Полагаю, тебе стоит сменить жильё.

— Мм? — Анко удивлённо захлопала ресницами, выныривая из мыслей. Да и Сасори своим заявлением её буквально огорошил. — Почему?

— То есть сама ты очевидных проблем не видишь? — хмыкнул Сасори, но пояснил: — Примерно через полгода родятся дети, двое. Для них нужно место, — он обвёл кухоньку выразительным взглядом. — Насколько могу судить по планировке, здесь ещё всего одна комната.

— Ещё балкон и санузел, — обозначила Анко и невольно вспомнила начало сегодняшнего дня. Как и то, что завтра ужас повторится, причём ещё и на виду у Сасори. Ксо…

— Это прекрасно, но места для детей совершенно нет, — указал Сасори. — Кроме того, я намерен участвовать в их жизни, поэтому хотел бы иметь определённое место…

— Возле моей кровати замечательный коврик, — быстро пошутила Анко, которой делалась с каждой минутой всё более неловко.

Сасори сузил глаза.

— Мы говорим о серьёзных вещах, Анко, — произнёс он. — Я хочу ясности в наших планах на будущее.

Анко нервно сглотнула. Ксо-ксо-ксо, Джуби дери, Круцио в почки!..

— Ясности, да?.. — пробормотала она, отведя взгляд. К щекам предательски прилила кровь. — Мне пока ясно лишь то, что одна я ничего не смогу решить, Сасори. Ты видишь, как я живу, — она дёрнула подбородком вроде бесцельно, получилось — в сторону засохшего цветка. — Какая тут забота о детях, если о себе забочусь на уровне поддержания функционирования организма? Я же всё похерю, едва возьмусь…

И тут Анко поняла, что несёт. Сама себя оборвала, взяла эмоции под относительный контроль.

— Прости, гормоны. Даже меня в тряпку превратить умудрились, представляешь? — она постаралась как можно увереннее фыркнуть и глотнула чай.

— Ты совершенно неправа, если считаешь, будто я чётко представляю, что делать, — негромко произнёс Сасори. — Однако я считаю необходимым разобраться. Для начала, полагаю, стоит определиться, в каком формате будут существовать наши отношения в будущем.

— А ответ «В прежнем плюс дети» принимается? — спросила Анко. — Я сейчас, кстати, не шучу.

— То есть, мы остаёмся парой. То, что мы из разных стран, не смущает?

— Нет. Тебя?

— Ничуть. Живём вместе?

— Было бы… ничего так.

— Здесь, в Конохе?

— Однозначно. Вот на этом, кстати, я буду настаивать, Сасори.

— У меня нет возражений. Аме не привлекает меня в качестве постоянного места жительства, о Суне можно не говорить вовсе.

— Угу. И значит, нам нужно подыскать жилище побольше. Сколько комнат? Как минимум, наша спальня, детская, что-то вроде гостиной, а ещё, в идеале, твоя мастерская… Кажется, это уже тянет на дом.

Сасори прищурился заинтересованно, почти мечтательно.

— Отдельный дом, между ним и другими строениями — небольшой участок, забор, слои сигнальных и охранных дзюцу и чар…

— Не Хогвартс, конечно, но маленькая крепость, — засмеялась Анко. Посерьёзнев, добавила: — Наша крепость.

Отдельный мир, где никто до них не доберётся, где их тараканы смогут спокойно сосуществовать — место всем найдётся! Вдруг нахлынуло осознание: они действительно будут семьёй.

Сасори мягко улыбнулся, и в этом сквозила такая редкая, а потому очень важная, ценная искренность.

— Пока ты сидишь без дела, присмотри дом, — распоряжение вышло ничуть не задевающим гордость. — У Акацуки сейчас появились заказы — не альянсовые миссии, а частные задания за большие деньги. Мы с Дейдарой уже обсуждали необходимость браться за них, не давая себя опередить товарищам. Он сделал предложение Хинате, свадьба осенью, поэтому Дейдара тоже хочет обзавестись здесь жильём.

— Значит, мы в похожих ситуациях? — усмехнулась Анко. — Только у мелких свадьба, а у нас сразу дети… Какая у нас всё-таки дружная команда!

Сасори хмыкнул и уточнил:

— У тебя есть собственные сбережения?

— Кое-какие, — кивнула Анко. — За задания моего уровня платят неплохо, трачу я мало, так что часть от каждой зарплаты откладывается.

— А что с этой квартирой? Ты снимаешь её?

— Нет, она в моей собственности — в своё время одна старуха, учившая меня ремеслу куноичи, подсуетилась. Поэтому продать её — не проблема.

— Тогда так и поступим.

— Так и поступим.

Чёткое обсуждение, детальный анализ, как во время миссии, подходили им обоим. Конечно, это пока только наброски; прежде чем дети родятся, они не один вечер проведут так, прорабатывая планы…

Квартиру огласила новая трель звонка. Шиноби переглянулись.

— Ты ждёшь кого-то? — уточнил Сасори.

— Не так, чтобы я знала об этом, — пробормотала Анко и настороженно прокралась в прихожую, прислушалась: тихо. Слегка поколебавшись, осторожно сдвинула крышку дверного глазка.

И уставилась прямо в чей-то чёрный глаз.

— Попалась, — констатировали с той стороны. — Давай открывай, иначе сами войдём, у меня отмычки в подсумке завалялись.

Понимая, что отвертеться не получится, Анко безрадостно отпёрла замок, который педантичный Сасори вернул в исходное положение, когда вошёл, и приоткрыла дверь. На лестничной клетке стояли Генма, Райдо и Аоба. Над ними мрачной глыбой возвышался цельный Морино Ибики.

— Вконец охерели? — полюбопытствовала Анко. — Что за угрозы?

— А что за прятки от товарищей? — вопросом на вопрос ответил Аоба, покачал головой. — Ты как будто не знаешь, что на нас положиться можно, доверить свои проблемы…

— Вы, алкоголики и неадекваты, с чего решили, что у меня проблемы? — уточнила Анко, уперев руки в бока.

— Какаши раскололся, — пророкотал Ибики, глядя на неё сверху вниз с выражением, которое в целом можно было трактовать как участие. — Сказал, что ты ждёшь ребёнка.

— Не сказал только, от кого, — Генма переместил извечный сенбон из правого угла рта в левый. — Судя по тому, как Копия с горя надрался — не от него, — он щёлкнул пальцами. — От Учихи Мадары?

— Не приведи Рикудо! — Анко поморщилась: не ожидала, что Какаши расскажет остальным, он обычно надёжно хранит чужие секреты. Неужели новость так сильно его задела? — Ладно, ладно, да, я беременна. Спасибо за поздравления, сочувствия, пожелания, а теперь — пошли вон.

Захлопнуть дверь перед джонинскими носами ей не позволили.

— Анко, хватит тебе, — Генма приобнял её за плечи, всем своим видом выражая поддержку. — Тебе же явно нужно поговорить, выпить… Мы как раз соку принесли.

— Можете забрать его и пойти выпить в парке на скамеечке, — отмахнулась Анко, вырываясь из его рук, загораживая проход в квартиру. — Правда, ребята, я в порядке. Если Пятая вернёт мне миссии — вообще всё чудесно будет.

— Почему держишь нас на пороге? — вдруг спросил Райдо.

— И правда, — поддержал друга Аоба. — Кто со времён вечеринки по случаю заселения рассказывал, что здесь нам всегда рады?

— Я была молодая и глупая, — буркнула Анко, всё же делая шаг назад под их натиском. — И вообще, это странно, когда четыре бугая заваливаются к одинокой женщине…

— Одинокой?

Анко передёрнула плечами, опустила голову, вздохнула. Ну конечно, как она могла надеяться, что он останется в стороне от происходящего?

Ребята застыли литыми конструкциями готовых к броску тренированных мышц. Невозмутимость Сасори это не поколебало ничуть. Анко отошла чуть в сторону и бросила на него быстрый взгляд.

— Значительную часть времени, — проговорила она и прокашлялась. — Ребята, это Сасори, отец моих детей. Сасори, это Ибики, Генма, Аоба и Райдо, мои коллеги и друзья.

Последовавшая пауза была полна напряжения, по уровню вполне дотягивавшего до разговора Мадары и Второго до заключения ими вооружённого мира.

— Хм, — Генма задумчиво повёл сенбоном и покосился на Ибики, как и Райдо с Аобой. Тот дёрнул бровью, коротко мотнул головой. — Хм.

— Полагаю, есть необходимость в более предметном разговоре, — заметил Сасори, внимательно следивший за немым общением джонинов.

— Согласен, — ответил Ибики.

Без лишних слов Сасори обулся. Поймав его за плечо, Анко быстро прошептала по-английски:

— Только пить с ними не соглашайся ни в коем случае.

Сасори выразительно закатил глаза и с непробиваемым спокойствием шагнул к джонинам, вышедшим обратно на лестничную клетку. Дверь за ними закрылась.

— Ну жесть, — резюмировала Анко, оставшись стоять посреди прохожей.

Сасори вернулся только под утро, когда предчувствие скорой активации рвотного будильника уже накатывало на не спавшую ночь Анко тихими волнами. Живой, со всеми конечностями на месте, трезвый, но с настолько отрешённо-задумчивым лицом, что было понятно: долго и обстоятельно пообщался с Ибики.

— Фуф, хвала Мерлину и Рикудо, — проговорила Анко, прижимаясь всем телом к кукловоду, устраивая голову на его плече. — Я боялась, вы с ребятами поубиваетесь.

— Почему бы? Мы же не подростки, у которых гормонов и гонору больше, чем мозгов. Спокойно поговорили.

Сасори погладил её по голове, а затем опустил руку на шею, скользя пальцами по мягкой коже. Заурчав, Анко выгнулась, продлевая прикосновение, нежась под лаской. Она обняла кукловода за талию, поцеловала в шею, однако ответных действий не дождалась — он всё ещё нечто обдумывал.

— Ты очень странный человек, Анко, — наконец произнёс Сасори. — Называешь себя одинокой, в то время как столько людей дорожит тобой.

Удивительно, но Анко искренне смутилась, ткнулась носом в сгиб его шеи.

— Было б чем дорожить… — пробормотала она.

Руки, миг назад гладившие её, сделались жёсткими. Анко вздрогнула от такой перемены, в непонимании уставилась на Сасори, когда он за хвост оттянул её голову от себя, чтобы встретиться взглядами.

— «Драгоценность», — произнёс Сасори медленно, с расстановкой. — Вот, что ты есть, Анко. Кажется, я предупреждал, что сделаю, если ещё раз усомнишься в этом?

— Вырежешь кандзи у меня на лбу, — весело откликнулась Анко, с готовностью подставляя лицо. — Принимаю кару. Только уберёшь перед тем, как утром в госпиталь пойду, хорошо?

Сасори нечитаемо улыбнулся и поцеловал её в лоб прежде, чем вспороть кожу сенбоном.

На деревьях начали раскрываться первые бутоны. Массовое цветение начнётся со дня на день.

Какаши шёл по деревне, вдыхая её аромат. Наконец выдался спокойный день, выходной, и бывший генерал восточного фронта, ныне доверенное лицо Хокаге, член зарождавшегося совета джонинов Альянса и человек, воспитавший — и не убившийся по ходу дела — самую невероятную команду в истории Конохи, мог позволить себе просто-напросто побродить по деревне. Забот хватало, но в этот день Какаши попытался заставить себя от них абстрагироваться. Хотелось хоть один день провести без размышлений о тактике, политике, не оправдавшихся надеждах…

Об этом он не хотел думать особенно, однако мерзкие мысли так и лезли в голову. Мысли об Обито. О Рин. О Гае. Об Анко и том, как он остался к своим тридцати годам совершенно один. Были коллеги, да, были ученики… Но не было больше лучших друзей. Не было женщин, с которыми он мог бы связать свою жизнь. В какой-то миг Какаши преисполнился жалости к самому себе, но тут же устыдился и отринул поганое чувство прочь.

Всё-таки жизнь продолжается. Сенсей говорил то же самое, когда они с Какаши прогуливались за пару дней до того, как воскрешённые вернулись в свой мир.

— Жизнь продолжается, Какаши, — сказал Четвёртый, с любопытством и светлой печалью разглядывая селение. — Она течёт, как река, ничего не ведающая о камнях, выброшенных на берег и вынужденных оставаться там до тех пор, пока случайный изгиб потока не погрузит их обратно в воду.

— Вы чувствуете себя таким камнем, сенсей? — спросил Какаши, не став добавлять: «Я точно чувствую».

— Я очень несчастный камень, — улыбнулся Четвёртый. — Воды реки омыли меня, лежащего на берегу, но не забрали обратно в поток. Лишь напомнили мне, как хорошо там, под водой… Но ты, Какаши, не такой. Ты можешь вернуться туда, где хорошо.

«Сомневаюсь в этом», — снова подумал Какаши, вздыхая. Он пытался вернуться, правда — однако его попытка разбилась о кокон безумия, в котором укрылась Анко. Кокон, в который та запустила лишь Сасори. «Почему?.. Как?..» — гадал Какаши, не находя разумного объяснения. Ведь Анко — лучший разведчик Конохи их поколения, самый проворный, жесткосердечный и беспринципный; как она могла привязаться… полюбить чужака-нукенина? Быть счастлива только с ним? Завести детей?..

«Мне не стоило говорить парням», — понимал он — но в ту ночь был слишком пьян, чтобы понимать. Он пытался утопить жалость к себе в саке — не помогло. Не помогало вообще почти ничто.

Спасенье — работа. Да, только она.

Погружённый в себя, Какаши лишь со второго раза услышал, что его окликают. Обернувшись, он увидел Итачи и выдавил из себя дежурную улыбку.

— Кого я вижу!.. — бодрость вышла отлично, нужно окончательно уйти в маску и продолжать в том же духе.

— Добрый день, Какаши-сан, — Итачи вежливо наклонил голову. Он был без плаща Акацуки, в простой одежде, только с хитаем Альянса на лбу; на сгибе локтя несолидно висел пакет со сладостями. — У вас есть несколько минут?

— Для тебя найдётся, — кивнул Какаши, и они зашагали бок о бок. — Что стряслось?

— Всего лишь хотел предупредить, — впрочем, судя по выражению глаз Итачи, не такое уж это и «всего лишь». — Рано или поздно Мадара-сан может изъявить желание побеседовать с вами один на один.

Какаши нахмурился.

— Из-за моего глаза?

— Именно, — Итачи бросил короткий взгляд на проходивших мимо шиноби и понизил голос: — В данный момент мы собираем всё, что принадлежало прежде клану Учиха. Мадара-сан очень ревностен в этом вопросе. Саске рассказал ему о Шаринганах, которыми владеет Данзо, и Мадаре-сану эта новость не пришлась по душе. Я не знаю, что он предпримет.

— И, когда разберётся с Данзо, он вполне может переключиться на меня, так? — уточнил Какаши, не желая ходить вокруг да около.

— Мы постараемся не довести до худшего, — дипломатично ответил Итачи. — Саске не считает ваше обладание Шаринганом бьющим по чести клана, и с его мнением даже Мадара-сан должен считаться. Я также придерживаюсь позиции Саске.

— Однако к разговору мне готовиться стоит.

— Его не удастся избежать.

Какаши поднял взгляд к небу, где медленно собирались тучи.

— Я понял тебя, Итачи.

— Простите, Какаши-сан, — зачем-то сказал Учиха. — Однако для нашего клана сейчас важно…

— Можешь не объяснять, Итачи, я понимаю, — спокойно перебил его Какаши и перевёл тему: — Как Хана?

На мгновенье Итачи замялся, но ответил честно:

— Мы проводим время вместе.

— Это хорошо, — Какаши положил руку ему на плечо и легко сжал с улыбкой. — Она хорошая девушка.

— Слишком, — тихо сказал Итачи и аккуратно высвободился. — Хорошего дня, Какаши-сан. Полагаю, мы встретимся завтра в Аме?

— Да-а, совещание по поводу бидзю… — протянул Какаши, кивая. — Само собой, я буду там.

— Тогда до свидания, — произнёс Итачи и ушёл в направлении поместья своего клана.

Стоило ему скрыться, улыбка Какаши потухла. Он был рад за Итачи, правда. Вот только дерьмовость собственной жизни на его фоне стала заметна ещё отчётливей.

Учуяв бредущих навстречу Иваши и Генму, Какаши быстро смотался и оперативно крышами перебрался в другую часть деревни. Ему до сих пор было стыдно перед приятелями за эмоциональный взрыв, обрушившийся на их головы. Прежде, если такое, не приведи Рикудо, и случалось, то удар на себя принимал Гай — человек, в надёжности которого Какаши не сомневался никогда. Его самый близкий друг. Ну а теперь…

«Теперь нет и его, — Какаши уселся на крыше, вытянув ноги. — Все, кто мне дорог, уходят».

Он посмотрел на высеченные в скале лики прежних Хокаге. Вспомнил их лица в реальной жизни — благородные, умные, решительные. Одинокие. «Путь Хокаге — быть близким всем, но никому конкретно, — подумал Какаши. — Ками, как Наруто справится с этой ношей?..»

В том, что самый шумный из его учеников рано или поздно примет титул, к которому стремился с детства, Какаши ни капли не сомневался. В Наруто было все, нравящееся людям: сила, обаяние, красноречие и патриотизм — что заставляет массы за ним идти. Теперь, когда не без его помощи покончили с войной, его рейтинг в деревне взлетел до небес. Люди шептались, что благодаря ему же наладились отношения с Аме и Акацуки. Про дружбу Наруто с Гаарой знали практически все. Идеальный Хокаге, что тут скрывать?

И он им станет, вне всяких сомнений — вот только как справится с одиночеством, которое приносит должность? Разрываемый сотнями людей, сотнями дел, сможет ли Наруто найти в этом счастье? Цунаде-сама, кажется, не нашла; её осунувшееся лицо выражало бессильную злость всякий раз, когда она смотрела на кипы бумаг в своём кабинете. Бюрократия шиноби доканывает. А ведь Наруто — фонтан энергии, как любой Узумаки, и усидеть на месте ему будет непросто. Как же он справится с ношей?..

Вне всяких сомнений, Саске и Сакура ему помогут. Какаши был искренне горд ими, всеми троими — тем, в кого превратились эти проблемные дети, пройдя через испытания, которые не каждому взрослому шиноби под силу преодолеть. Сакура стала такой рассудительной, восхитительным медиком, перенявшим знания Первого Хокаге; Саске из сгустка ненависти, раскрывшись, превратился в мрачного, но преданного воина, который ради своих на смерть пойти готов. За прошедшие полтора года все трое сплотились, образовав единый механизм — команду. Именно об этом Какаши, как их сенсей, всегда мечтал.

Однако, как ни прискорбно, ему самому места в их команде нет. Рядом, поблизости — да, но не внутри. Её ядро — сплав прошлого, чувств друг к другу и надежд Наруто, Саске и Сакуры, того, что они испытали и прошли вместе. Какаши же безнадёжно отстал. К добру или худу, но это так; его птенцы уже давно расправили крылья и уверенно устремились ввысь — туда, куда не забраться ему…

— Какаши-сан, — материализовавшийся рядом АНБУ был бесшумен. — Цунаде-сама вызывает вас.

— Иду, — кивнул Какаши и поднялся. Он был даже в какой-то мере благодарен Пятой за то, что она выдернула его из слоняния и праздных размышлений. Работа всегда помогала Какаши справиться с любой бурей, бушующей внутри.

— А, Какаши. Проходи, — когда он появился на пороге, Пятая мотнула головой в сторону стула рядом со своим столом. Значит, не миссия, обсуждение дел.

— Вы хотели поговорить о завтрашнем совещании в Аме? — спросил он, усевшись.

Вопрос с бидзю до сих пор оставался несколько спорным. Четыре из них, в своё время захваченные Обито или Акацуки, до сих пор хранились в Аме; на фоне этого Гааре пришла в голову светлая, в общем-то, идея распределить бидзю между членами Альянса. Главы стран-союзников поддержали его, и даже Яхико был не слишком против — вот только внутри самой Акацуки предложение встретило отторжение. И Конан, и Кисаме, и Дейдара были настроены резко против — не хотели лишать силы, которую по праву считали своей, организацию. Сасори был не настолько резок в комментариях, однако идею также не поддерживал. Орочимару был сугубо «за» — Ото, его негласный протекторат, также по проекту претендовал на одного бидзю, чем Змей был до чёртиков доволен. Команда Така традиционно в большие споры не лезла, а Итачи являлся единственным в организации, кто полностью поддерживал её главу по данному вопросу без личной выгоды. Топать же на своих ногой Яхико явно не хотел, а потому пытался урезонить.

Добавляло спорности ещё и то, что бидзю должны были получить не только Аме и Куса, но и Ото (то есть, Орочимару) и Кири. Последняя претендовала на некогда принадлежавшего им Санби, однако перспектива давать такую силу Кири не вдохновляла большинство в Альянсе. Пусть Скрытый Туман стал полноправным членом Альянса, осадочек его былой славы остался и по сей день влиял на все решения, принимаемые в отношении Кири.

Обо всём этом спорили уже почти две недели — с тех пор, как закрыли, наконец, вопрос с принятием Кири в Альянс. Закончиться быстро спор не обещал.

— Не о совещании, нет, — покачав головой, Пятая отодвинула в сторону все бумаги и пристально посмотрела на Какаши. — Я хочу поговорить о будущем Конохи.

— Будущем Конохи? — Какаши приподнял бровь, прося пояснений.

— Я ухожу с поста, — без обиняков сообщила Цунаде. — С самого начала я не была предназначена для этой роли. Советникам стоило уговаривать Джирайю… — она помолчала, захваченная грустными воспоминаниями, затем мотнула головой. — Самое время подумать о Шестом Хокаге.

— Наруто пока ещё молод, — заметил Какаши, возвращаясь к более ранним размышлениям. — На данном этапе не думаю, что он справится даже с помощью всех советников. Вариантом мог бы стать Шикаку, однако он не лидер. На самом деле, я даже не знаю…

— Я выдвину твою кандидатуру.

Какаши опешил.

— Простите?

— Я предложу совету тебя, — повторила Цунаде, сцепляя руки в замок. — На сегодняшний день ты, Какаши, единственный человек в Конохе, способный её возглавить. Ты прав, Наруто ещё слишком мал и не справится.

Какаши молчал — понимал, что она права. И всё же…

— Действительно ли это хорошая идея?

— Я так считаю, — Цунаде чуть наклонилась вперёд, заглядывая ему в глаза. — Это нужно Конохе. Это нужно тебе, Какаши.

— Мне?.. — проговорил Какаши и замолчал. Работа всегда помогала ему отвлечься от бури в душе — так почему бы не загрузить себя ею настолько, чтобы забыть о бурях?

— Забота о целой деревне пойдёт тебе на пользу, — заявила Цунаде с видом опытного врача. — А Конохе сейчас отчаянно нужен сильный, умный и заботливый лидер. Нужен тот, кто готов посвятить Конохе всего себя.

Какаши невесело усмехнулся.

— Вы хорошо во мне разобрались, Цунаде-сама. Знаете, на что давить.

— Такова моя работа, — просто сказала Цунаде. — Была. Уходя, я хочу лишь только, чтобы она стала твоей.

Довольно долго Какаши смотрел на неё, обдумывая. Вспоминая. Решаясь. После кивнул.

— И она станет.

Одетая зеленью деревня дышала жизнью и свежестью, украшенная яркими фонарями, улыбками жителей и нежными цветами.

В Конохе начался ханами.

В этом году праздник был особенным для всех жителей Альянса, потому что следовал за окончанием Четвёртой мировой войны, оставлял её в прошлом и открывал новую страницу истории. Однако для Сакуры он был особенным не только по этой причине.

Одеваясь с особым тщанием, укладывая волосы и ежеминутно расправляя невидимые складки на кимоно, Сакура внутренне трепетала. Саске пригласил её пойти с ними — им и его кланом — любоваться цветением в вишнёвый сад на скале, одно из красивейших мест деревни в эту пору. Впрочем, любование сакурой было всего лишь поводом, своего рода ширмой, и Сакура прекрасно понимала это — и морально готовилась к предстоящему разговору, а заодно несвойственно для себя прихорашивалась, чтобы не ударить в грязь лицом перед Учихами. И не важно, что все они видели её и в бою, и перепачканной грязью, и раненной — сегодня она должна выглядеть женственно и достойно.

— Уже уходишь? — когда Сакура обувалась, из кухни выглянул отец. Он тоже приоделся, постарался пригладить вечно торчащие волосы — у них с мамой своя прогулка и встреча с друзьями.

— Угу, — Сакура сунула ноги в носочках в новые гэта и на проверку переступила на непривычно высокой платформе. — Не знаю, во сколько вернусь.

— А ты не возвращайся, — подмигнул отец. — Парень-то хороший, а?

— Дорогой! — прикрикнула с кухни мать и уже через мгновенье оказались в прихожей. — Сакура, чтобы к ночи была дома! Никаких ночёвок у Саске-куна!

— Ма-а-ам, ну хватит, — проворчала Сакура, беря небольшую плетёную корзину с припасёнными лакомствами. — Я сама знаю.

— Да-да, конечно, — фыркнула мать. — Все вы в этом возрасте всё знаете, а родителям потом расхлёбывай!

— Мам! — теперь уже искренне возмутилась Сакура. — У меня, вообще-то, есть голова на плечах, и у Саске тоже. Кроме того, с ним вместе живут Итачи и Мадара-сан…

— Тем более никаких ночёвок у Учих!

Понимая, что продолжать доказывать, что и не планировала оставаться у Саске, совершенно бесполезно, Сакура просто пообещала вернуться к ночи и быстро вышла из дома. Улица была полна людей — все ещё только выдвигались к садам и паркам, неся покрывала и корзины с едой. Ступая пока осторожно, приноравливаясь к непривычной высоте обуви, Сакура ловко лавировала в потоке, то и дело приветливо кивая знакомым. Одними из первых ей навстречу попались Ино и Сай — красивые, влюблённые и счастливые.

— Выглядишь великолепно! — вынесла вердикт Ино, обведя подругу придирчивым взглядом с головы до ног.

— Рассчитываешь поразить Учих? — с фирменной улыбочкой поддел её Сай.

Сакура только отмахнулась от него и пожелала ребятам хорошего дня — вступать в перепалку не хотелось, тем более с Саем словесная пикировка не принесёт победы. Кроме того, Ино была так окрылена, прямо светилась, что мешать ребятам наслаждаться праздником вдвоём было преступлением. «Как хорошо, что они нашли друг друга», — подумала Сакура, вспоминая, как долго была на ножах с Ино из-за Саске — такие дуры! — как воротило её поначалу от Сая, который оказался вовсе не плохим, лишь глубоко травмированным службой в Корне; столькое свалилось на Ино в последний год, и как Сай помогал и поддерживал девушку, окружал заботой. Сакура искренне надеялась, Иноичи-сан не станет чинить преграды для чувств ребят, закроет глаза на то, что Сай — бывший шиноби Корня. Он ушёл оттуда сразу после войны — сам не рассказывал подробностей, как обычно скрываясь за не слишком правдоподобными улыбками, но от Цунаде-сенсей Сакура знала, что выцарапать его у Данзо, не любящего отпускать своих, было непросто.

Впрочем, о Сае глава Корня очень быстро забыл — у него появилась проблема серьёзнее. Мощная проблема, легендарная.

Через пару недель после того, как был подписан мирный договор, Мадара пришёл в штаб Корня и потребовал Данзо для разговора. Тот, само собой, не проигнорировал приглашение — Мадара, всё-таки, да и чувствовалась необходимость разрешить острую ситуацию между кланом Учиха и Корнем. Когда в разговорах речь заходила об этом, Саске признавался, что с удовольствием бы закончил начатое и убил «старого ублюдка» — но это как человек; как глава клана он должен был сдерживать порыв и договариваться, что понимал. Быть может, конечно, понимание в нём зародилось после обсуждений с братом и Мадарой, однако то, как вдумчиво Саске старался действовать в последнее время, очень нравилось Сакуре. Было хорошо также и то, что переговоры с Данзо он препоручил Мадаре, похмыкавшему, но не отказавшемуся заняться этим вопросом.

Собственно, Учихи предложили Данзо то, что Мадара назвал «вооружённый мир»: клан не трогает Корень, Корень не трогает клан. Условие: Данзо должен вернуть все Шаринганы, которые присвоил после резни в старом квартале Учиха — иначе (и тут Мадара наверняка очень красноречиво блестел глазами, это прекрасно ему удавалось) ни о каком мире не может идти и речи.

Взяв небольшую паузу на обдумывание и оценив перспективы, Данзо принял предложение. В присутствии Хокаге он передал Учихам всё, что было их по праву, включая три коробки свитков, после уничтожения клана под шумок изъятых из хранилища — о них вовремя вспомнил Итачи. Почти весь клановый архив все эти годы хранился в АНБУ и по приказу Цунаде-сенсей был возвращён Учихам, и когда некоторых материалов разбиравший их Итачи недосчитался, быстро смекнул, где ценные свитки могли осесть. Данзо, конечно, был не в восторге, но пропажу вернул. Обо всём этом Сакура знала со слов Учих — присутствовала, когда они, довольные, обсуждали результаты, — и Цунаде-сенсей. Причём её отношение к произошедшему Сакура так до конца и не поняла: то ли сенсей была недовольна своеволием Учих, начавших разборки, не предупредив её; то ли восхищалась тем, как поставили на место Данзо, с которым Пятая Хокаге традиционно мучилась.

Как бы избито это ни звучало, Учихи действительно огонь — когда опасный, а когда тёплый и греющий.

Сегодня они не были опасны — дух мягкого весеннего праздника захватил и этих убеждённых шиноби. К приходу Сакуры собиравшаяся компания уже нашла место и устроилась под деревьями. Саске и Наруто ещё не пришли, а вот Итачи занимался тем, что аккуратно расставлял еду, и Сакура поспешила помочь ему. Чуть в стороне Мадара лениво перешучивался с Анко под внимательным взглядом Сасори — Сакура удивилась их присутствию и, кажется, не сумела это скрыть.

— Не рада нам? — с лёгкой насмешливостью уточнил Сасори; чувствовалось, как мало на самом деле кукловода интересует её мнение.

— Просто не ожидала увидеть вас здесь, — парировала Сакура и невольно покосилась на разговаривающих. Интересно, Сасори знает, что пока он считался мёртвым, Анко развлекалась с Мадарой? Что будет, если узнает?..

И вдруг по его лицу поняла: кукольник знает. Вот только предпринимать что-то по этому поводу не собирается.

— Праздники принято проводить с друзьями, — отозвался он самым спокойным тоном.

— Сасори, ты ли это?! — скользнув к нему и встав сбоку, Анко с хитрой улыбкой толкнула его бедром. — У тебя — друзья?

— Друзья у тебя, — ответил Сасори, без стеснения перед остальными кладя руку ей на талию. — А у меня — ты, — добавил он очень тихо, Сакура прочла по губам.

«Странные они, — подумала Сакура, поспешив отвернуться, — и очень смущающие». Не менее странным был взгляд, которым разведчиков опалил Мадара.

— Добрый день, — к компании подошла Инузука Хана, сегодня тоже сменившая удобную одежду куноичи на кимоно. Видимо, клан Инузука устроился где-то неподалёку, и тактичная Хана подошла поздороваться. Сакура улыбнулась ей, остальные кивнули.

— Здравствуй, — Итачи поднялся с покрывала и подошёл к куноичи. — Мадара-сан, это Инузука Хана.

— Большая честь познакомиться с вами, — произнесла Хана, вежливо поклонившись.

— Я тоже рад встрече, — проронил Мадара, рассматривая её заинтересованно. — Итачи говорил о тебе.

«Итачи говорил?..»

— О-о! — Анко расплылась в оскале и явно хотела добавить ещё что-то, однако Сасори крепче сжал пальцы на её боку.

Как раз в этот момент послышались быстрые шаги, и из-за деревьев показался сперва Дейдара, а затем и Хината, которую подрывник тянул за руку.

— Вот вы где! — воскликнул он. — Ну и забрались, без Бьякугана не отыщешь, мм!

— В том и суть, — усмехнулся Сасори, обернувшись на напарника. — Ты же говорил, что вы будете с Хьюгами.

— Ай, там скучно, — отмахнулся Дейдара и примирительно улыбнулся укоризненно на него взглянувшей Хинате.

— Тебе придётся привыкать к тому, как проходят праздники в моём клане, Дейдара, — негромко заметила она.

— Приучать меня к ним нужно постепенно, иначе я умру от культурного шока, мм, — заявил подрывник, но тут же пообещал: — Вернёмся к ним чуть попозже.

— Стоило обручиться — сразу под каблук нырнул, Дей-чан? — едко осведомилась Анко.

— Молчала бы лучше, примерная домохозяйка, которая теперь по тусовкам с конвоем ходит, мм!

— Эй!..

— Может быть, вам стоит остановиться? — вклинился Итачи, строго посмотрев на спорщиков.

— Действительно, ребята, устраивайтесь, — поддержала его Сакура, не очень-то подходяще к её сегодняшнему образу похлопав по покрывалу.

— Спасибо, — Хината дипломатично улыбнулась и аккуратно села; её лиловое кимоно из дорогого шёлка с тонким рисунком вызвало восхищение даже у Сакуры, в отличие от Ино не особенно интересовавшейся одеждой. Дейдара же, прежде чем сесть, подошёл к Итачи и Хане и познакомился с куноичи — на удивление, от подколок воздержался, за что Итачи явно был другу благодарен.

— Кого ещё ждём? — нетерпеливо спросила Анко, устроившись между Сасори и Мадарой, прижавшись плечом к кукловоду.

— Саске и Наруто, — ответила Сакура, убрав с глаз выбившуюся прядь. — Возможно, ещё придёт Цунаде-сенсей, но однозначно позже — она говорила мне, что будет занята до обеда.

— Ну и компания у нас собирается, — присвистнул Дейдара. — Нам ещё парочки магов не хватает для пущей странности, мм.

— Зато… — начала было Хината, но тут раздался характерный звук Хирайшина, за которым последовал бодрый крик:

— Всем привет! Простите, немного задержались, даттебаё.

— Потому что кому-то приспичило зайти в «Сладкое королевство», — процедил Саске сквозь зубы.

— Чакру на перемещение ты расходовал мою, так что не возмущайся, — мгновенно ответил Наруто и улыбнулся остальным. — В общем, ребята, вроде же все знают Гермиону?

— Здравствуйте, — робко поздоровалась девушка, выйдя из-за его плеча. Языковые чары, чтобы говорить на одном языке с компанией, кимоно и аккуратно уложенные волосы — Гермиона подготовилась как всегда старательно.

— Дей, у тебя что, прорицания в Хогвартсе были? — спросила у подрывника Анко.

— Прорицаний не было, — с важным видом покачал головой Дейдара. — У меня врождённый дар предчувствовать хрень, которую сотворит Наруто, мм.

— Не слушай его, Гермиона, — поспешила сказать Сакура. — Мы рады тебе.

Волшебница в ответ благодарно улыбнулась.

— Так, ну что, даттебаё, — затараторил Наруто, нервно почесав затылок. — Ты, Гермиона, вроде всех тут знаешь… О, Хана, а ты здесь как? Ладно, в общем, Гермиона Грейнджер — Инузука Хана… Я решил позвать Гермиону праздновать с нами, она никогда ханами не видела. Заодно на Коноху посмотрит — Минерва-сан отпустила её из школы и обещала прикрыть, чтоб в Министерстве не прознали, даттебаё…

Пока друг суетился, а Гермиона натянуто улыбалась — немудрено занервничать, под едкими-то взглядами Анко и Дейдары, — Саске подошёл ближе и опустился на покрывало рядом с Сакурой так, словно других мест не было вовсе.

— Привет.

— Привет, — откликнулся он; прикрыв левый глаз, который был Риннеганом, Саске расслабил плечи и сел более удобно. Сакура наблюдала за ним и чувствовала его усталость.

— Вы в мир магов перемещались только за Гермионой?

— И за едой, — хмыкнул в ответ Учиха, следя за тем, как уже усадивший подружку Наруто теперь демонстрирует всем принесённые из мира магов сладости и несколько пирогов от хогвартских эльфов.

— И как только Наруто тебя уговорил?..

Саске неопределённо пожал плечами, и Сакура улыбнулась — уж она-то знала, что ради друга Саске и не на такое готов.

Тем временем все принялись за еду. Глядя на то, как Наруто рассказывает Гермионе, что есть что на импровизированном столе, как Хана накладывает Итачи и себе по кусочку яблочного пирога, Сакура, немного поколебавшись, взяла на себя смелость наложить на тарелку якитори и тэмпуру и подать Саске. Он в ответ посмотрел на неё долго и задумчиво, но кивнул и принял угощение.

Светило солнце, дул лёгкий тёплый ветер, колыхавший траву, носивший сладковатый аромат и сорванные цветы. Под деревьями было удивительно хорошо.

Постепенно стали завязываться разговоры — впрочем, компания немаленькая, поэтому все разделились по интересам. Дейдара стал расспрашивать Хану о нинкен, которых традиционно использовали шиноби клана Инузука, а Итачи и Хината в это время завели с Гермионой и Наруто разговор о Хогвартсе. Мадара, Сасори и Анко, даже в компании державшиеся слегка особняком, говорили — неожиданно! — об Орочимару.

— Надеюсь, он не возьмётся за старое, — услышала Сакура тихие слова Анко, говорившей более чем серьёзно. — Та техника, которой вы уничтожили Кагую — большой соблазн вновь полезть в эксперименты с душами.

— Лидер запретил их, — сообщил Сасори. — Даже лучше: взял с Орочимару письменную расписку, что в случае, если он вернётся к этим исследованиям, организация Акацуки имеет полное право его устранить.

— Ага, конечно, уж это Орочимару остановит, — закатила Анко глаза. — И если ты сейчас скажешь, что я напрасно паранойю…

— Такого я не скажу точно, — откликнулся кукловод. — Особенно когда речь идёт об Орочимару.

— Полагаю, — произнёс Мадара, внимательно слушавший их, — решением могла бы стать зачистка всех воспоминаний Орочимару о технике ликвидации душ. Единственная запись о ней была уничтожена лично мной в тот же день, когда сделана, поэтому всё, что у Орочимару есть — его память. Быть может, основанные на ней записи, но найти их и устранить несложно.

— Я согласен с тем, что это лучший вариант, — сказал Сасори, — однако сомневаюсь, что Лидер позволит чистить память члену Акацуки. Разве только действовать в обход него.

— В самом деле, Яхико вовсе не обязательно…

— …а потом — бам! — на повышенных тонах вещал Наруто. — Какаши-сенсей заключён в водяную ловушку! Этот Забуза ещё ухмыльнулся так стрёмно, заявил, что теперь разберётся с нами и стариком Тазуной — и вот тогда мы с Саске придумали вообще гениальный план!

— Какой это? — заинтересовался Дейдара. — Вы повисли у него на мече и орали: «Не убивай нас, дядя!», мм?

— Не угадал, — ничуть не обиделся Наруто на подрывника, всегда подкалывающего. — Мы понимали, что справиться с Забузой сможет только Какаши-сенсей, поэтому я превратился в фума сюрикен, а Саске меня бросил…

Гермиона едва не подавилась куском якитори.

— Что он сделал?!

— Ну, метнул меня в сторону Забузы, точнее, его клона, который контролировал клетку Какаши-сенсея, даттебаё, — Наруто изобразил движение броска. — Мы понимали, что он уклонится, и я смогу, оказавшись сзади, нанести удар с тыла и уничтожить клон.

— А разве твоими точными словами перед перевоплощением не было: «Давай мочить Забузу, мы же крутые»? — протянул Саске, глядя на друга с затаённым весельем.

— Не ври, не было такого!..

Сакура засмеялась вместе со всеми, чувствуя, как разливается в груди тепло. Её напарники, её близкие друзья даже после обретения необозримых сил и спасения миров остались всё теми же вечно спорящими мальчишками. Членами команды семь, как и она.

— Простите, задержалась, — к компании пошла Цунаде-сенсей, на ходу поправляя пояс кимоно. — Передача полномочий Хокаге меня доконает, — она оглядела собравшихся и усмехнулась разношёрстности толпы.

— Какаши-сенсей сегодня работает? — спросила Сакура, когда учитель села между ней и Мадарой на последнее просторное место.

— Да. Пусть привыкает, — Пятая притянула к себе тарелку с закусками. — Восемьдесят процентов рабочего времени Хокаге тратится на то, чтобы сидеть в кабинете и разгребать завалы бумаг. А со свободным временем можно вовсе проститься.

— В самом деле? — Гермиона слегка удивлённо и задумчиво посмотрела на неё. — Наш министр тоже работает немало, однако, насколько я знаю от его помощника, Перси, почти всегда нормированно.

— За министром стоит всё Министерство магии со множеством отделов и департаментов, у каждого из которых есть свой глава, отвечающий за большую часть вопросов, а именно те, которые могут быть решены на уровне отдела, — заметил Итачи. — У Хокаге есть советники, но они именно советуют.

— Понимаю, — сосредоточенно кивнула Гермиона и вновь повернулась к Цунаде. — А вы не хотите реорганизовать систему управления, сделать её более разветвлённой и разгрузить главу деревни?

— Со всеми инициативами — к Шестому Хокаге, — отозвалась сенсей. — Я своё отруководила, больше не хочу.

— Пожалуй, я действительно поговорю с Какаши-самой, — решительно заявила Гермиона, дух оптимизатора которой был хорошо известен всем, кто контактировал с Грейнджер.

Сенсей посмотрела на неё оценивающе.

— Ты ведь ещё учишься, так? Много осталось?

— Ещё год, — ответил за Гермиону Наруто.

— Год, значит… — сенсей задумчиво склонила голову набок, после кивнула сама себе. — Да, поговори с Какаши. Думаю, он предложит тебе работу после школы.

— Работу?! Здесь?! — ахнула Гермиона, такого поворота явно не ожидавшая.

— Нам нужен консультант по вопросам магии, — пояснила Цунаде, взглядом выискивая что-то среди еды. — Итачи, конечно, знает и умеет многое, но он не волшебник — раз, шиноби Акацуки, то есть общеальянсовой структуры — два. А мы хотим иметь консультанта в Конохе. Шикамару пока справляется с рядом задач, но он также не волшебник и, более того, никогда не был в том мире, то есть теоретик. С другой стороны, взрослого мага приглашать сюда не хочется — он почти наверняка не приспособится к нашему миру и ритму жизни; тем более не хочется посвящать лишних людей в существование других миров. Собственно, Какаши и так собирался поискать подходящую на должность консультанта кандидатуру, когда разберётся с делами — ты очень удачно зашла.

— Это… неожиданно, — проговорила Гермиона. — Спасибо, Цунаде-сама, я подумаю… и обязательно поговорю с Какаши-самой.

— Круто! — заулыбался Наруто, глаза которого засверкали по вполне понятной причине.

Сенсей кивнула и временно потеряла к ребятам интерес — обнаружив непочатую бутылку саке, потянулась к ней. Впрочем, Мадара её опередил и, ловко уведя из-под носа Пятой, поставил небольшую корзинку с алкоголем возле себя.

— Это чертовски несправедливо, — пожаловалась Анко, бросая на оказавшееся рядом с ней саке голодные взгляды.

Мадара хмыкнул. Под обсуждения сидевшей дальше части компании, что может входить в обязанности советника Хокаге по магии, он открыл одну из бутылок и налил Цунаде и себе; предложил и Сасори, но тот покачал головой.

— Солидарность?

— Отсутствие интереса, — флегматично откликнулся кукольник.

— И я с этим человеком живу, — гротескно вздохнула Анко и наклонилась к Мадаре. — Дайте понюхать хоть.

— Нет — значит нет, Анко, — одёрнула её Цунаде-сенсей. Перегнувшись через Мадару, ради этого повыше поднявшего свою отёко, она перетащила корзину с алкоголем к себе. — Рассматривай это как одно из условий миссии.

— Надеюсь, мне за неё заплатят, — буркнула Анко. — Так-то пока гемора больше, чем пользы.

— И с этой женщиной я живу, — вернул шпильку Сасори.

— Не просто живёшь, ещё и детей мне заделал, — фыркнула Анко и от безысходности принялась за данго. — Кстати, тут выяснилось, что у нас будут сыновья.

— Поздравляем! — улыбнулась Сакура, с интересом слушавшая разговор старших. Стараясь не думать пока о том, что ей самой предстоит в ближайшие годы пройти через этот, как Анко выражалась, гемор.

— Двое сыновей за раз — хороший результат, — Мадара повернулся к Саске и посмотрел на него со значением. Саске в ответ испепелил предка взглядом и отвернулся.

— Собственно, на фоне этой новости у нас родилась идея, — Анко лукаво взглянула на Учиху, — назвать близнецов в честь великих основателей Конохи. Вы ж не против, Мадара-сан?

Теперь уже Сакура, как Гермиона раньше, едва не подавилась едой. Анко просто феноменальна!

Однако Мадара неожиданно не помрачнел, не одёрнул, как делал обычно, если кто-то не проявлял должного уважения к нему в разговоре. Кажется, Анко у него действительно на особом счету.

— Почему я могу быть против? — спокойно уточнил Мадара, при этом пристально посмотрев на Сасори. Тот уверенно встретил его взгляд и коротко кивнул.

— Ну не знаю, — протянула Анко, утаскивая с тарелки очередную палочку данго. — Мало ли…

«У них очень странные отношения», — подумала Сакура и отвернулась к остальной компании, в обсуждении которой царило весёлое оживление.

И неожиданно встретилась взглядом с Саске, наблюдавшим за ней.

— Что? — вскинула брови Сакура.

— Давай пройдёмся, — предложил Саске.

— Но как же?.. — она покосилась на ребят, после вновь посмотрела на выжидательно застывшего Учиху. — Хорошо, Саске.

Они поднялись и ушли, провожаемые едкими репликами Дейдары и Анко и понимающими взглядами большинства. У Мадары взгляд вовсе был едва ли не требовательный, и Саске, кажется, это порядком раздражало.

Пока они шли, среди деревьев то и дело попадались знакомые лица: товарищи по обучению, сенсеи, знакомые чунины и джонины. Порядочной неожиданностью стал Ибики, с самым блаженным видом растянувшийся на траве, устроив голову на коленях у женщины, явно не куноичи — та ласково гладила мастера допросов по щеке и что-то шептала. Ещё дальше целый класс мелюзги из Академии под присмотром седого учителя чинно расселся под сакурами и рисовал. Там же Сакура приметила Шино — он подумывал стать сенсеем и сейчас проходил практику, чтобы посмотреть, подходит ли ему эта работа.

Отойдя достаточно далеко от людей, забравшись в самую глубь сада, где недалеко было до его границы с лесом, шиноби замедлили шаг.

— Нам пора поговорить о будущем, Сакура, — неспешно произнёс Саске.

— Да, — согласилась она и замолчала в ожидании его дальнейших слов.

Понимая, что слово предоставлено ему, Саске собрался с мыслями и заговорил:

— Я не отказываюсь от того, что сказал тогда в Хогвартсе. Я вижу тебя в качестве своей супруги по целому ряду причин, большинство из которых озвучивал в прошлый раз, и не хочу искать другие варианты.

— Это я уже поняла, — сказала Сакура, останавливаясь под деревом и поднимая взгляд в розовую крону. — Но что насчёт того вопроса, который я задала тебе в тот раз, Саске? Прошлой осенью перед миссией у магов ты привёл меня на кладбище своего клана — это что-то значило для тебя?

Между ними разлилась тишина — тягучая, другой бы сказал, неуютная, но для Сакуры привычная. Её Учиха молчаливый, с тяжёлым характером, порой попросту невыносимый. Несмотря ни на что любимый.

«Когда он спросит, я скажу ему „да“, — подумала Сакура, слегка щурясь от пробившегося через пену цветов весеннего солнца. — Его ответ на мой вопрос не изменит ничего». И всё же знать ответ хотелось. Вот только собирается ли Саске отвечать?

Собрался.

— Я думал об этом, — признался он без охоты, как говорил всегда о непростом и личном. — Значило, Сакура. Ты мне дорога.

Сакура широко распахнула глаза. Неожиданно. И едва ли не лучше, чем признание в любви, о котором она некогда мечтала.

— Так что о будущем, Саске?

Он посмотрел на неё с уважением — оценил, что никак комментировать его признание и требовать расширять его куноичи не стала.

— Станешь моей женой?

— Да.

— Хорошо.

«Просто прекрасно», — подумала Сакура, силясь сдержать улыбку. Её Учиха действительно будет её, и ничьим больше — со всеми заскоками, резкой манерой общения и огромной преданностью близким.

— Однако нам придётся подождать, — после молчания сказал Саске. — Мадара постоянно напоминает: так как я глава клана, наша с тобой свадьба должна быть… — он легко скривился, — дорогой.

— Само собой, — согласилась Сакура, прекрасно понимая, откуда растут ноги у мысли Мадары. Всё-таки клану нужно возвращать свою позицию в деревне.

— Для этого необходимы деньги, — продолжил Саске сосредоточенно. — Кроме того, я хочу, чтобы моя семья стала жить сразу в главной усадьбе, строительство которой начато на территории клана. Если всё пойдёт, как задумано, это займёт год-полтора. То есть, предварительно, я женюсь на тебе следующей осенью.

— Сверюсь с расписанием, нет ли у меня планов на это время, — пошутила Сакура и тут же со смехом замахала рукой — так потешно перекосило Учиху. — Успокойся, Саске, я шучу. Я подожду, если так нужно.

Степенно кивнув, Саске скользяще шагнул ближе и поцеловал в лоб оторопевшую Сакуру.

— Тогда договорились, — отстранившись, сказал он и зашагал обратно в направлении, где осталась компания.

Ещё несколько мгновений Сакура стояла под деревом.

— Этот Саске… — проворчала она себе под нос и поспешила за ним.