Дверь таверны распахнулась, и оттуда вывалились двое посетителей. Молодые люди поддерживали друг друга, поскольку явно выпили лишку.

– Кто бы мог подумать, знатный дворянин, покоритель женских сердец, богатый наследник, а напился как сапожник! – смеясь, выговаривал один из них другому.

– Друг мой! Вино – единственное, что меня развлекает в последнее время. Делами поместья управляет старший брат, в азартных играх мне не везёт, а женщины надоели, так что остаётся только выпивка.

– Хо-хо! Посмотрите на этого красавца! Ему женщины надоели! Я, конечно, свидетель того, как быстро пополняется твоя коллекция кружевных и шёлковых платочков и не только платочков! – поднял палец весёлый блондин. – Но утверждать, что ты можешь уложить в постель любую женщину – это верх самонадеянности. Слушай, и зачем ты отпустил извозчика? Теперь нам придётся добираться пешими.

Второй мужчина остановился и, высвободившись из рук друга, ткнул в него пальцем.

– Барон Пиквел! Вы смеете сомневаться в моих способностях завоевать любую женщину, какую пожелаю? И после этого вы называетесь моим другом?

Крейк Пиквел поглядел пьяными глазами на графа Эдварда Кинберга. Красивый, статный брюнет, с чуть великоватым носом, который, по мнению знакомых женщин только придавал ему изюминку, сейчас – с взъерошенными волосами, и застёгнутом кое-как сюртуке – выглядел весьма помятым.

– Эдвард, в твоём нынешнем состоянии ты способен соблазнить разве что подушку…

Внезапно послышалось лошадиное ржание и цокот копыт.

– Эй, господа! Осторожнее! Вас чуть не затоптали наши кони! – послышался окрик кучера, что с великим трудом осадил лошадей, чтобы они не наскочили на двух подвыпивших друзей.

– Это ты куда лезешь, чёрт? – взбеленился барон Пиквел. – Глаз нету?!

– Так ведь дорога, господа! – оправдывался кучер.

Из окошка кареты выглянула женщина в плотной вуали.

– Что там, Оскар? – спросила она мелодичным голосом.

– Простите, госпожа, пьяные на дороге.

Барон Пиквел на секунду замер, а потом склонился с изяществом, на которое только был способен в его состоянии.

– Леди, – проговорил он заплетающимся языком, – приносим свои глубочайшие извинения.

Во время всей недолгой сцены граф Кинберг всматривался в лицо дамы, но серая вуаль не позволяла разглядеть её черты.

– Дамочка, я вас не узнаю. Сняли бы вуаль, что ли? – Эдвард прекрасно владел этикетом и никто бы не смог обвинить его в неучтивости, но вино, выпитое им в немалых количествах, туманил мозг и заставлял наплевать на приличия.

– Мы с вами не знакомы и ваши манеры не оставляют этому шанса. Примите добрый совет: будьте осторожны, в вашем состоянии ходить по улицам небезопасно, столько разбойников развелось… Поехали, Оскар!

– Разбойники? Да мы с графом Кинбергом любого заставим бежать прочь без оглядки, придерживая собственные портки! – лепетал Пиквел вслед удаляющейся карете.

– Кто это? – спросил Эдвард.

– Это? – поглядел барон мутнеющим взором на пробегающую мимо собачушку. – Дворняжка, насколько я могу определить.

– О, ты совсем пьян, мой друг. Я спрашиваю, что за дамочка была в карете?

– Ах так это! А ты ещё не знаешь? Она недавно в городе и никому неизвестно, кто она такая. Её не видели без вуали, и никто ничего о ней не знает. Ик… Прошу прощения, – прикрыл рукой рот Пиквел. – Кстати, барон Николс побился об заклад, что разгадает тайну незнакомки в вуали.

– О! Интересная мысль! Помниться, не далее десяти минут назад ты, Крейк, сомневался в моих способностях по завоеванию любой женщины, какой пожелаю? Готов ли ты, – улыбнулся улыбкой искусителя Эдвард, – заключить со мной пари, что не пройдёт и двух месяцев, как ваша таинственная незнакомка окажется в моей постели?

– Э-э, нет, дорогой Эдвард, этот орешек тебе не по зубам. Дама избегает малознакомых людей и не заводит ни с кем знакомств.

– Тем интереснее будет «охота», – самонадеянно улыбнулся красавец. – Давно я не испытывал любовного азарта. Итак, пари? – протянул он руку Пиквелу.

– Ааа, чёрт бы тебя побрал, Кинберг! Пари! Хотя я всей душой желаю тебе победы, поскольку если крепость падёт, я буду вторым на очереди, – довольно рассмеялся Крейк.

***

– Мисс Роуз! Можно?

– Да, Оливье! Входи!

Старый слуга осторожно открыл дверь и вошёл в комнату. Элен Роуз сидела за столом у окна и проверяла какие-то счета.

– Мисс Роуз, опять вы считаете.

Элен подняла печальные глаза на слугу.

– Ох Оливье, у меня уже голова раскалывается в попытке найти на чем бы ещё сократить расходы.

– Я уже предлагал, вы можете не платить мне жалование. Семьи кроме вас у меня нет, кормлюсь я здесь, а больше в моём возрасте ничего не надо.

– Нет-нет, Оливье, я никогда на это не пойду, – Элен встала, подошла к старому слуге и взяла его руки в свои ладони. – Ты всегда был верен нашей семье и воспитывал меня с детства, неужели я могу экономить на тебе?

– Мисс… – начал было снова слуга, но девушка его прервала.

– Прошу, Оливье, я больше не хочу слышать от тебя таких слов. К тому же, то, что я плачу тебе не решит наших проблем. Съём этого дома отнимает у нас слишком много денег.

– Так давайте вернёмся в поместье!

– Нет, – решительно сказала Элен. – Я не отступлю. Я должна найти этого подлеца Кинберга и заставить жениться на моей кузине!

– Дорогая моя мисс Роуз, вы не обязаны делать это. То, что вы задумали – трудная задача, простите, но если граф Кинберг бросил вашу кузину мисс Уитон, я не думаю, что вы сможете убедить его вернуться.

– Время покажет, Оливье, но я не уеду, даже не попытавшись с ним поговорить.

– Ох-хох, мисс Роуз, сделанное против воли никому ещё не приносило счастья.

– Кинберг должен ответить за свои поступки, Оливье. Я понимаю, тебе здесь трудно, если хочешь – возвращайся в поместье, но, откровенно говоря, мне будет тяжело без тебя.

– Ну что вы, мисс Роуз, даже речи быть не может, чтобы я оставил вас одну. Кэти не в счёт, простите, но у этой девушки ещё ветер в голове гуляет.

Элен рассмеялась.

– Ну не будь так строг к бедной девочке. Она неплохо справляется со своими обязанностями, этого вполне достаточно.

– Вы слишком добры, мисс Роуз.

– Ах, оставь, пустяки. Я вижу, ты принёс мне почту? Есть что-то интересное?

– Письмо от Рэдзелов.

Элен взяла протянутое слугой письмо, вскрыла его и пробежалась по листку глазами.

– Меня приглашают на званый ужин.

– Соседям не терпится узнать, кто такая мисс Анески, которой вы называетесь.

– Я думаю, они бы быстро потеряли ко мне интерес, узнай, что я из не очень богатой провинциальной семьи.

– Мисс, ваш отец известный и уважаемый в наших краях человек.

– Да, Оливье, к сожалению, хорошая репутация – это то немногое, что осталось у нашей семьи, после того, как умерла мама, но отец начал налегать на вино и я боюсь даже думать о том, что увижу, когда вернусь из города в поместье. Папа остался совсем без присмотра.

– С ним ваша кузина.

– У Маргарет голова сейчас занята совсем другим. Скоро живот уже нельзя будет спрятать и среди соседей поползут слухи. Это такой удар для нашей семьи! Господи, я, во что бы то ни стало, должна, должна отыскать Кинберга и заставить его жениться! Жаль, что я не знаю, как он выглядит, всё, что я смогла вытянуть из рыдающей Маргарет, когда она вернулась из города, это то, что он необыкновенный красавец. Ох, до чего ж она наивна, повестись на внешнюю привлекательность! А я тоже хороша, могла же приехать в город, как только узнала из писем кузины, что за ней ухаживает какой-то мужчина. Я бы уберегла её от глупостей.

– Но вы не могли поехать, только вы сдерживаете хозяина в его пагубном влечении.

– Но то, что произошло с Маргарет страшнее. У бедняжки никого нет, чтобы вступиться за её честь. Никого, кроме меня. И я сделаю всё возможное, чтобы Кинберг исправил то, что наделал!

Старый слуга покачал головой, но возражать не стал.

– Всё, хватит причитаний, – сама для себя решила Элен, – Оливье, вели Кэти приготовить мне подходящее платье, я приму приглашение Рэдзелов и постараюсь разузнать что-нибудь о том, где сейчас находится Кинберг.

***

В доме Рэдзелов царило оживление. И хозяева, и гости были в предвкушении. Загадочная дама в вуали, наконец, выходит в свет. Конечно, специально об этом никто не объявлял, но Одри Рэдзел, хозяйка дома, шепнула об этом подруге миссис Анжуа, та – мисс Дюрсель, ну и так далее. Не прошло и пятнадцати минут, а все собравшиеся на званый ужин были уже в курсе, что незнакомка в вуали приняла приглашение.

– Интересно, кто она? – спрашивала Шарлотта Анжуа.

– Не знаю, но говорят, страшна, как ночной кошмар, поэтому и не снимает вуали, – отвечала ей Рене Дюрсель.

– Что вы говорите, – захихикала третья подружка Эми Рен.

– Дамы, ну откуда такая информация, – подключился к разговору муж Шарлотты, полковник Анжуа, – если вы сами утверждаете, что она не снимает вуали.

– Интуиция, мой дорогой, женская интуиция, – отвечала ему супруга.

Подобные разговоры велись во всей гостиной, ещё больше разжигая любопытство присутствующих дам и интерес их мужчин.

Когда часы пробили четверть девятого, слуга громко объявил о прибытии мисс Анески и все взгляд тут же обратились на дверь, куда входила незнакомка в серой вуали.

Пока хозяйка дома приветствовала новоприбывшую гостью, остальные успели обсудить её с ног до головы.

– Вы посмотрите платье на ней. Я даже не помню, в каком сезоне оно было в моде, – шепнула миссис Джей.

– Ой, моя милая, я отдала похожее своей гувернантке, – ответила её кузина мисс Луиза Марли.

– Потому что сама в него уже не влезаешь? – вдруг громко спросила рядом стоящая миссис Бланш и рассмеялась.

Мисс Марли недовольно посмотрела на пожилую графиню, но ничего не ответила. Во-первых, возраст и положение не те, чтобы иметь право спорить с такой влиятельной особой; а во-вторых, та за словом в карман не полезет, так высмеет, что потом всё светское общество будет хихикать над мисс Марли по углам. Старая карга, каковой считали миссис Бланш большинство присутствующих, это знала, поэтому беззастенчиво подкалывала каждого, кто окажется в поле её пристального внимания.

Тем временем, хозяйка дома, оставила мисс Анески и ушла на кухню распорядиться насчёт закусок, а к даме в вуали уже потянулись гости. Каждый хотел переброситься с ней хотя бы парой фраз, чтобы обсудить их потом в тесном кружке. Однако, поводов для сплетен, к огромному огорчению дам, не было. Вежливые слова приветствия и ничего не значащие фразы о хорошем самочувствии и прекрасной погоде совсем не давали разгуляться фантазии и едким женским языкам.

Но как только к даме в вуали направилась миссис Бланш, гости расступились, никто не хотел попасть на острый язычок графини, однако уши навострили: все в высшем обществе знали, что старушка не любит молоденьких девушек. Графиня важно подплыла к незнакомке и с нескрываемым скепсисом осмотрела её.

– Леди выбирает лошадь? – вдруг спросила её девушка.

– Милочка, если вы сравниваете себя с лошадью, то я не буду возражать, в конце концов, вам лучше знать, какое лицо скрывается под этой вуалью.

В стороне захихикала миссис Анжуа, но гостья даже не повернула к ней головы.

– Уверяю вас, что оно, по крайней мере, значительно моложе вашего.

– Молодость – единственный недостаток, который со временем проходит, – усмехнулась миссис Бланш.

– Я тоже ценю остроумие Твена, но мне больше по душе Оскар Уальд: чтобы вернуть молодость, стоит только повторить все ее безумства.

В зале стояла такая тишина, что было слышно, как шуршат юбками служанки, молчаливо поднося гостям напитки и легкие закуски. Те брали бокалы с подносов, но забывали пить, изо всех сил прислушиваясь к пикетированию двух дам.

– Ну про безумства нынешних девиц я наслышана. Во времена моей молодости, мужчины добивались благосклонности дам, сейчас же наоборот. Я надеюсь, вы носите вуаль не от того, чтобы скрыть стыд на вашем лице?

– Я прошу леди не забываться, – тон мисс Анески стал на несколько градусов холоднее. – Я не уважаю людей только за их почтенный возраст, мы все однажды придем к нему, но уважаю за ум и достойное поведение.

– Снова Оскар Уальд? – усмехнулась миссис Бланш.

– Нет, на этот раз я.

– Что ж, вы по крайне мере не глупы, – после небольшой паузы ответила графиня. – С вами забавно дискутировать. Давайте продолжим нашу увлекательную беседу в эту пятницу у меня дома. Приглашаю вас на чай.

Кто-то из дам тихонько ахнул. Добиться приглашения миссис Бланш было чрезвычайной редкостью. Завоевать благосклонность любимой тетушки самого желанного жениха в городе мечтали все незамужние девушки и их родители.

– Прошу меня простить, но я редко принимаю приглашения.

– Очень жаль, – уже отворачиваясь, произнесла графиня. – Мне хотелось бы представить вас своему племяннику лорду Кинбергу.

Мисс Анески на мгновение застыла, а потом поспешно произнесла.

– Впрочем, я недавно в городе и не против завести знакомства.

Графиня довольно улыбнулась.

– Замечательно, чай в моём доме подают в пять.

С этими словами миссис Бланш направилась к появившейся с кухни хозяйке дома, чтобы выразить ей своё недовольство вчерашним сыром, которое подавали в качестве закусок к выдохшемуся шампанскому. Старая графиня была крайне привередлива.

Элен, видя с каким любопытством смотрят на неё собравшиеся в доме Рэдзелов гости, в очередной раз порадовалась, что её эмоции на лице скрывает вуаль, уж слишком неожиданным стало известие пожилой миссис о родстве с человеком, которого она искала. Конечно, упустить шанс, наконец, познакомиться с ним она не могла. Элен незаметно сжала кулак – «Получилось!» Дальше оставаться в доме Рэдзелов не имело смысла, но уйти вот так внезапно было бы неприличным, поэтому Роуз пришлось задержаться. Спросив разрешения у хозяина дома, она пошла в семейную библиотеку, отчасти от того, чтобы скрыться от любопытных глаз, и отчасти оттого, что действительно испытывала большой интерес к книгам. Оставшись в одиночестве, девушка, наконец, смогла расслабиться. Побродив вдоль книжных шкафов, она заметила, как много стояло на полках любовных романов, и усмехнулась. Похоже, Одри Рэдзел и её дочери имеют слабость к подобной беллетристике. Сама Элен таких книг не читала в отличие от её кузены Маргарет, которая просто обожала истории о большой и пламенной любви, и вот, как результат – вспыхнувшие чувства к бесчестному мужчине и беременность вне брака. Девушка вздохнула, о чём бы она ни думала, её мысли упрямо возвращались к той миссии, ради которой она приехала в чужой и такой большой город. До встречи с Кинбергом в доме его тётушки оставалось три дня. Как раз время для раздумий о том, что сказать ему. Надо только постараться остаться с ним наедине. Элен надеялась, что граф не законченный подлец и когда узнает, что Маргарет ждёт от него ребенка, сделает то, что обязан сделать каждый джентльмен в такой ситуации – жениться.

Девушка захлопнула книгу, которую безотчетно листала последние несколько минут, и посмотрела на каминные часы. Положенные для приличия полчаса прошли, можно покинуть дом Рэдзелов. Найдя в общем зале хозяев вечера, Элен поблагодарила их за гостеприимство и, сославшись, на неотложные дела, попрощалась.

Выйдя за ворота дома, девушка на минуту пожалела, что отказалась от извозчика. На личного кучера у Элен не было денег, и она иногда пользовалась услугами Оскара, которого ей посоветовала Маргарет, прожившая в городе довольно много времени. Но дом, который арендовала Роуз, был поблизости от Рэдзелов, поэтому беспокоить извозчика она не стала. Однако сейчас мысль о правильности этого решения промелькнула в её голове. На город опустились сумерки, и улицы уже не казались такими безопасными, как солнечным днём. Сняв вуаль для лучшего обзора и поборов секундную неуверенность, Элен решительно двинулась по дороге в сторону своего дома. Но едва она успела пройти шагов пятьдесят, как из-за угла сапожной мастерской появились две человеческие фигуры. Девушка постаралась не выдать своего испуга, надеясь, что мужчины пройдут мимо, но те даже и не подумали скрывать своих намерений. Развязанной походкой приблизившись к Элен, они остановились прямо на дороге, преградив девушке путь.

– Леди куда-то спешит? – хриплым голосом спросил один из них.

– Может, стоит проводить? А то на улицах так опасно, – сказал его друг и оба весело загоготали.

Элен заставила себя остаться на месте, а не броситься наутек, даже шагу назад не сделала.

– Да, я спешу к мужу. Он у меня очень беспокойный, если я через пару минут не окажусь дома, он сам пойдет мне на встречу, – громче, чем требовалось, ответила Элен, сосредоточась на том, чтобы голос не дрожал.

Увы, слова девушки должного впечатления на двух головорезов не произвели. Они медленно двинулись к жертве, сокращая и без того небольшое расстояние и Роуз всё же пришлось отступить.

– Мужу не следовало отпускать одну такую хорошенькую жёнушку.

– Ага, – поддакнул второй, – сам виноват.

Элен сделала ещё пару шагов назад, незаметно сжав в кулак подол платья, приготовилась бежать, но уперлась во что-то спиной. Отпрянув, она обернулась и увидела ещё одного мужлана, который стоял и довольно ухмылялся.

– Кажется, мы не нравимся благородной миссис, и она решила дать дёру? – мужики снова загоготали и начали сужать кольцо.

– Оставьте меня! – в отчаянии выпалила Элен. – Мой муж вот-вот придёт и убегать придётся уже вам, если он не переломает вам ноги!

– Ой-ой-ой, напугала! Фич, тебе страшно? – легонько толкнул один другого.

– Весь дрожу от страха! – захохотал тот.

– Ну, где твой муженёк, красавица? Что-то я его не вижу…

– Тогда я настоятельно рекомендую тебе обратиться к окулисту, – раздался вдруг чей-то голос сбоку.

Элен посмотрела туда и увидела фигуру высокого мужчины. Она быстро сообразила, что незнакомец пришёл ей на помощь. Сердце радостно застучало.

– Я же говорила, что он придёт! Вам лучше оставить нас.

– Послушайте, что говорит моя жена, я не обладаю терпением и не люблю слов, предпочитая действие.

Теперь уже головорезы переключили своё внимание на незваного прохожего.

– И что ты собираешься делать? – спросил самый нахальный из них. – Нас трое, а ты один.

– Мне как раз хватит, – усмехнулся храбрец и подошёл ближе.

Он протянул руку к Элен.

– Дорогая, иди ко мне.

Почему-то доверяя незнакомцу, девушка быстрым шагом подошла к нему, и он встал так, чтобы она оказалась за его спиной. Слегка повернув к ней голову, мужчина шепнул:

– Бегите!

– Я вас не брошу, – категорично шепнула в ответ Элен.

Настоять на своём приказе незнакомец не успел, отвлекшись на головорезов, которые перешли в наступление.

За те несколько секунд, которые прошли до того, как один из нападавших ударил, Роуз успела покрыться мурашками. Ноги дрожали, а губы пересохли. Только сейчас она поняла, насколько напугана. Несмотря на то, что теперь у неё появился защитник, девушка осознавала, что опасность ещё не миновала. Трое против одного, даже такого смелого и сильного, каким казался незнакомец – это слишком много. Впрочем, она сдаваться так просто тоже не станет!

Не успела Элен ахнуть, как один из нападавших попытался ударить её защитника, но тот ловко ушёл от удара и тут же пнул второго врага. Затем схватил первого и толкнул его на третьего дружка… Всё происходило так быстро, что девушка в первые мгновения растерялась. Она никогда ещё не видела настоящих драк, если не считать кулачных поединков, которые устраивали в поместье для развлечения, и то, её покойная матушка считала, что невинным девушкам не пристало присутствовать на таких «изуверствах», как она выражалась, и чаще всего Элен отсылали в свою комнату. Но в последние годы, когда Роуз практически взвалила на свои плечи заботу о поместье и об отце, её и без того не мягкий характер ещё больше закалился, поэтому глядя, как незнакомец дерется один с тремя подонками, она мысленно запретила себе паниковать. К ней вернулась ясность мышления и решительность в действиях. Подобрав с земли булыжник, она приготовилась отбиваться. К счастью, её защитник был весьма силен и ловок, поэтому бандиты до неё не добрались. Тем не менее, Элен жаждала помочь незнакомцу, так яростно бившемуся за неё. Улучшив момент, она бросила булыжник, метясь в одного из нападавших, который уже занёс кулак для удара, но камень пролетел мимо цели, сильно задев плечо её защитника.

– Ой, – закусила губу девушка.

Мужчина быстро взглянул на неё и прорычал от боли и злости:

– Не надо, я сам.

Схватка вышла короткой. Один из противников уже покинул место драки, позорно бросив своих подельников. Другой – без сознания лежал на земле. Оставшись один на один со смельчаком, зачинщик драки испытывал судьбу недолго. После того, как незнакомец выбил у него из рук нож, тот растерял весь свой боевой пыл.

– Проваливай, – тяжело дыша, предложил ему защитник девушки и тот не заставил себя упрашивать. – А дружка своего не заберешь? – крикнул он вслед прихрамывающему поддонку, но тот лишь опасливо обернулся и прибавил ходу.

Мужчина подошёл к лежащему человеку и приложил пальцы к артерии на шее.

– Живой… к сожалению.

Элен испугалась:

– Не говорите так! Слава Богу, что живой!

– Разве он не заслуживает смерти, несмотря на то, что хотел вас обидеть?

– Никто не заслуживает смерти, – ответила девушка.

– Вы добры…

– А вы отважны. У каждого свои достоинства, – улыбнулась Элен.

Мужчина улыбнулся в ответ и подошёл к ней. Теперь она могла рассмотреть его более внимательно. То, что незнакомец высок и хорошо сложен, она заметила ещё во время драки, а вот теперь ей представилась возможность рассмотреть его лицо. И тут она не могла не отметить, что мужчина очень хорош собой, даже чуть крупноватый нос его совсем не портил, наоборот, делал лицо ещё более запоминающимся.

– Уверяю вас, леди, отвага – не единственное моё достоинство.

Элен показалось, что незнакомец ей подмигнул, но, возможно, она просто обманулась в сумерках.

– Не сомневаюсь. Благодарю вас. Ваша помощь неоценима для меня.

– Пустяки. Позвольте я вас провожу.

– И ещё раз благодарю, но в этом нет необходимости. Я живу совсем близко, – Элен показала на дом на краю улицы.

– Ну что ж, как вам будет угодно. Тогда позвольте откланяться, жутко опаздываю на званый ужин.

– Уверена, что вас простят, когда узнают о вашем благородном поступке.

– Ох нет-нет, – рассмеялся мужчина, – в глазах юных леди я и так неотразим и рассказать о драке во спасение прекрасной незнакомки – значит довести их до любовного экстаза.

Элен улыбнулась и опустила глаза, чтобы их блеском не выдать мысль о том, что она прекрасно понимает, почему девушки так неравнодушны к этому красавцу.

– Как хотите, – вымолвила она. – Но я могу вас чем-то отблагодарить?

Незнакомец улыбнулся и ответил:

– Я приберегу своё желание на будущее.

Затем отвесил легкий поклон:

– Хорошего вечера, мисс, – сказал мужчина и заспешил к дому Рэдзелов.

Несколько минут Элен простояла, глядя вслед благородному незнакомцу, вся во власти ауры того очарования, что он оставил после себя.

Стряхнув оцепенение, Роуз подошла к лежащему разбойнику, мучительно размышляя как поступить, оставлять беспомощного посреди улицы было не в характере Элен. По счастью, сомневаться долго не пришлось, едва увидев, что мужчина очнулся и зашевелился, она, не мешкая, поспешила уйти, кто знает, что предпримет негодяй, когда окончательно придёт в себя.

На пороге дома её встретил верный Оливье.

– Мисс Роуз! Слава Богу! Я уже места себе не находил. Вам всё же нужно было взять Оскара.

– Всё в порядке, Оливье. Я сама не заметила как дошла.

О том, что по дороге с ней чуть не случилось несчастье, она решила не говорить. Оливье растил её с самого детства, и она знала, что он любит её как собственную дочь, а она относилась к нему почти как ко второму отцу. Незачем волновать старика.

Элен прошла в кабинет, за ней семенил ее слуга.

– Мисс Роуз, как прошёл ужин? Вы выяснили, что хотели?

– Да, Оливье. Мне повезло. Среди гостей была пожилая миссис, оказавшейся тётей человека, которого мы ищем. И, – Элен победоносно улыбнулась слуге, – я приглашена к ней на ужин, где меня представят этому мерзавцу.

– Ох, мисс Роуз, умоляю вас, не затевайте с ним ссоры.

– Нет, Оливье, ты же знаешь, у меня к нему серьезный разговор. Но хватит об этом. Пожалуйста, попроси Кэти приготовить что-нибудь съестное. Я жутко проголодалась. Эти званые ужины одно название.

– Конечно, мисс Роуз.

Едва слуга ушёл, как Элен вернулась мыслями к происшествию на улице. Только сейчас она сообразила, что не узнала имени её спасителя. Но ничего страшного, решила она про себя, он благороден, спешил на ужин к Рэдзелам, а значит, он из высшего общества и рано или поздно их дороги пересекутся. Её никак не оставляло ощущение, что она уже где-то видела этого красавца, причем не так давно, но не могла вспомнить, где именно. В конце концов, решила, что возможно он пришёл из её снов и успокоилась. Оставшийся вечер девушка провела с загадочной улыбкой на губах, а старый Оливье гадал, в чём же её причина.

***

Знакомства с Кинбергом Элен ждала с нетерпением и волнением. За несколько прошедших дней она множество раз прокручивала в голове разговор с возлюбленным Маргарет, пытаясь предусмотреть все его возможные реакции на её слова. Накануне назначенного дня девушка хотела написать письмо домой и поведать о своих планах, но потом решила всё же обождать. По сути, рассказывать пока было не о чем. Другое дело, когда беседа с Кинбергом состоится, и она сможет известить кузину о радостной новости, что ребенок её родится в законном браке и у него, как и положено, будет отец. О том, что Эдвард Кинберг может просто не согласиться жениться на девушке, носящей под сердцем его сына или дочь, Элен даже не думала, в её голове не укладывалось, что такое возможно.

По просьбе мисс Роуз Кэти разузнала у слуг Рэдзелов, где живет пожилая графиня. Оставались мелочи – привести себя в порядок и одеться так, чтобы выглядеть достойно в глазах миссис Бланш.

Элен критично оглядела себя в зеркале. Темно-русые, слегка волнистые волосы достались ей от папы, а вот зеленые глаза, колдовские, как говорил отец, – от мамы. Тонкий нос, пухлые губы и четко очерченный овал лица, может, были не так хороши, как кукольные черты её кузины Маргарет, но в них чувствовалось благородная кровь и хорошее происхождение. Нежное фиалковое платье и небольшой гребень в прическу – и к её наряду не смогла бы придраться даже самая строгая зазноба, которой и является миссис Бланш. А понравиться ей надо, как-никак будущая родственница. Элен вздохнула. Остается надеяться, что тетушка Кинберга не часто будет наведываться в их поместье.

В дверь постучали, и с разрешения хозяйки в комнату вошел Оливье.

– Мисс Роуз, Оскар уже вас ждёт.

– Хорошо. Что скажешь? – повертелась она перед слугой.

– Вы как всегда выглядите замечательно! – искренне ответил тот.

Элен взяла Оливье за руки.

– Ну тогда пожелай мне удачи.

Слуга сжал нежные пальчики девушки и поддержал её, как умел.

– Мисс Роуз, Бог на вашей стороне. Главное, не забывайте, кто вы и не склоняйте ни перед кем головы.

***

Едва в доме миссис Бланш часы пробили пять, как у ворот остановилась карета.

– Вы чуть не опоздали, милочка! – произнесла старая графиня, когда Элен в сопровождении лакея появилась в дверях обеденного зала.

Роуз не очень понравился тон и обращение к ней пожилой леди.

– Ничего страшного, я уверена, что вы ещё не всё съели, – ответила девушка и тут же поняла, что в этот раз переборщила.

– Вы дерзки, – холодным тоном заметила миссис Бланш.

– Да, шутка вышла неудачной, – повинилась Элен. – Надеюсь, вы меня простите.

– Поглядим, – «не растаяла» графиня и обратилась к слуге: – Артур, вели подавать чай.

Тот с поклоном вышел

– Я думала, что за чаем будет и ваш племянник, – осторожно заметила Элен.

Миссис Бланш секунду помолчала, но затем всё же ответила:

– Он всегда опаздывает.

Элен прикусила под вуалью губу, чтобы опять не сболтнуть лишнего, но графиня и сама поняла, как выглядят её слова, поэтому продолжила.

– Но так как Эдвард мой самый любимый племянник, я ему это прощаю.

– Разумеется, – Элен постаралась, чтобы её голос звучал как можно нейтральнее.

– Мисс Анески, я не знаю вашего имени.

– Элен, – не стала скрывать девушка. – Меня зовут Элен.

Пока слуги сервировали стол к чаю, графиня крепко «взяла в оборот» свою гостью.

– Я никогда не слышала о вашей фамилии, похоже, ваша семья не из этого города.

– Вы правы, леди Бланш, я из небольшого городка N.

Графиня не стала скрывать своего презрительного отношения.

– Из провинции, значит.

– У нас там большой дом и красивый сад, я уверена, вам бы там понравилось.

– Сильно сомневаюсь, я абсолютно городской житель, а от запаха большинства цветов у меня мигрень.

Элен поджала губы. Главное, чтобы мигрени не было у её племянника, а отсутствие его тетушки в своём доме они как-нибудь переживут.

Заметив, что стол готов к чаю, миссис Бланш предложила садиться. Видя, что гостья не снимает вуали, с усмешкой заметила.

– Мисс Анески, вы будете поедать еду глазами?

Элен заколебалась, но решившись, потянулась к вуали. Однако снять её не успела. Графиня вдруг заулыбалась и радостно воскликнула:

– Эдвард!

Старая женщина совершенно преобразилась. Она встала изо стола и протянула руки навстречу вошедшему мужчине.

– Дорогой мой племянник, наконец-то! Я уже начала опасаться, что ты не придёшь.

– Как я могу отказаться от приглашения моей любимой тетушки, – отвечал гость.

Пока родственники обменивались любезностями, Элен старалась успокоить бешено стучащее сердце. То ради чего она приехала в город совсем близко. Теперь всё зависит только от неё.

– Мисс Анески, представляю вам своего племянника графа Эдварда Кинберга, – вдруг услышала девушка и повернулась навстречу гостю.

Перед ней стоял мужчина, недавно спасший её честь.

***

Элен ехала в карете домой, но мыслями была ещё в гостях у миссис Бланш. Когда она увидела графа Кинберга, она поверить не могла, что мерзавец, который обманул Маргарет и мужчина, который спас её – это один и тот же человек. Она так опешила, что несколько минут не могла вымолвить ни слова.

– Оо, мой дорогой племянник, похоже, ты покорил ещё одно девичье сердце, – смеялась графиня, пока Элен пыталась собраться с мыслями.

– Прошу вас тетя не смущать мисс Анески, – улыбался граф, изысканно целуя руку девушки. – Простите мою дорогую тётушку, она души во мне не чает, поэтому склонна преувеличивать мою неотразимость.

– Вовсе нет, Эдди, у меня наметанный глаз и острый ум. Этого вполне достаточно для того, чтобы видеть, как вьются вокруг тебя женщины. Взять хотя бы мисс Марли, она чуть из своего платья не выпрыгнула, когда увидела тебя в доме Рэдзелов.

Граф рассмеялся, бросив взгляд на Элен, он прекрасно знал, как его смех действует на юных леди.

– Тетя, ну что вы говорите?! Вы заставляете меня краснеть.

Слушая краем уха болтовню Кинберга и его родственницы, Элен радовалась, что вуаль скрывает ту гамму чувств, что наверняка отразились у неё на лице. Девушка видела, что, несмотря на слова, смущение графа притворно. Его притягивающая улыбка, пристальный взгляд – Элен не сомневалась, Эдвард знал всё о том, как соблазнить женщину. Не только миссис Бланш обладала наметанным глазом и острым умом. Девушке стало противно. Из-за вуали Кинберг не мог хорошо разглядеть черты её лица, он не видел привлекательна она или нет, но уже расставлял свои сети. Похоже, граф – обычный бабник, не пропускающий ни одной юбки. Бедная Маргарет! Ну и муженек ей достанется!

– Мисс Анески, ну что же вы молчите, – решила её растормошить миссис Бланш. – Скажите что-нибудь.

– Простите, да. Я очень рада знакомству, граф, – сказала Элен чуть осипшим голосом.

– Я бы больше этому поверил, если бы увидел улыбку на вашем лице, но, увы, его скрывает вуаль, – намекнул Эдвард.

– Эдди, не будь таким настойчивым, – пожурила племянника графиня и добавила, – лучше присоединяйся к нам, боюсь, что чай вот-вот остынет.

Элен заметила, как тётушка подмигнула Кинбергу и тут же поняла, что не хочет участвовать в их играх.

– Простите, я, пожалуй, пойду, – сказала девушка.

– Что такое? – удивилась миссис Бланш. – Вы же только пришли!

– Прошу прощения, но у меня разболелась голова, я неважно себя чувствую.

– Боже! Может позвать вам доктора?

– Нет, не стоит, – отказалась Элен, – это обычная мигрень. Жаль, что мне не удастся составить вам компанию. Но если я не прилягу, то голова разболится ещё больше.

– Так давайте я вас провожу в одну из спален. Я уверен, что тетя не будет возражать, – предложил Эдвард.

– Нет, – твёрдо сказала Элен, – я привыкла спать в своей постели.

Она понадеялась, что этому охотнику за женской лаской стал понятен двойной смысл её фразы. И судя по тому, как он застыл, не сводя с неё глаз, её слова попали в точку.

Неизвестно почувствовала ли пожилая графиня напряжение, вдруг повисшее в воздухе, но произнесла:

– Ну что же, не смеем настаивать, – и велела слуге, – Артур, проводи нашу гостью до её кареты.

– Благодарю, леди Бланш.

И прежде, чем она успела уйти, Эдвард вновь на прощание поцеловал её руку и, задержав ладонь чуть дольше, чем требовалось, сказал:

– Надеюсь, наша следующая встреча будет не такой короткой.

Сидя в карете, Элен раз за разом прокручивала в голове эту сцену, но так и не смогла вспомнить, что она ответила, уж слишком торопилась покинуть общество мужчины так взволновавшего её.

***

Дома Элен ходила из угла в угол кабинета, то подходила к столу и садилась с намерением написать письмо Маргарет, то отложив бумагу, снова вставала и продолжала мерить шагами пол. Приехав в город, Элен была настроена решительно поговорить с мужчиной, обманувшим её кузину и не уезжать до тех пор, пока не добьется его клятвы жениться на Маргарет. Но сейчас в душу девушки закрались сомнения. Станет ли Эдвард хорошим мужем? С одной стороны, Кинберг – партия, о которой они могли только мечтать: граф, не только молод и хорош собой, но и богат, а это для семьи Роуз шанс забыть о своём бедственном положении. С другой – Эдвард Кинберг известный ловелас, который даже не старается скрыть свой неуемный интерес к женщинам. Но было кое-что и третье. Элен не желала об этом думать, но мысли сами упорно лезли в голову. Эдвард, не тот самонадеянный красавец, с которым она познакомилась в доме миссис Бланш, а тот благородный мужчина, который сражался за неё один против троих – приходил к ней во снах уже не одну ночь. И если Кинберг такой любитель женщин, как она думала, почему же он не попытался её очаровать, когда она была без вуали. Неужели она ничуточки ему не понравилась? До этого момента Элен не приходилось сомневаться в своёй женской привлекательности. Знакомые мужчины частенько наносили визиты в поместье и не только для того, чтобы выпить с её отцом бокал вина. Она чувствовала их интерес к себе, но ещё ни один из ухажеров не взбудоражил её чувства так, как Эдвард. Почему же он остался с ней лишь любезен, не более? Что за секрет кроется в графе? И какой он, Эдвард Кинберг, настоящий?

Элен не знала ответа на эту головоломку и, в конце концов, решила пока ничего не писать Маргарет. Ей нужно узнать о Кинберге больше.

***

Прошло несколько дней, но Элен никак не удавалось выяснить что-либо о графе. Слухи, что до неё доходили, не рассказывали ничего нового. Однажды, в местной газете она прочла объявление о помолвке графа Эдвада Кинберга и некой баронессе Джоан Лесси, впрочем, на следующее утро в печати вышло опровержение с личными извинениями редактора.

Элен с облегчением закрыла страницу газеты.

– Оливье, не было писем из дома?

– Нет, мисс Роуз. Наверное, у них нет никаких новостей.

– Я просила Маргарет писать мне как можно чаще, даже если у них ничего не происходит. Её письма не дают мне чувствовать себя потерянной, – со вздохом сказала Элен. – К тому же нам нужны деньги. Те, что она выслала в прошлом месяце почти закончились, хотя мы экономим, как только возможно.

– Мисс Роуз, я к вам как раз за этим, – колеблясь, сказал Оливье. – На кухне совсем не осталось продуктов, а мне не с чем послать Кэти на рынок.

– Оливье, конечно, что же ты молчал? Мы не будем голодать, я обещаю.

Элен прошла в спальню, где в комоде лежала шкатулка с деньгами. Открыв её, девушка печально вздохнула. Отсчитав купюры, она поняла, что если Маргарет не пришлёт из поместья денег в самое ближайшее время, то им придётся очень туго. «Главное, прокормить Оливье и Кэти, а я могу есть на светских раутах», – решила про себя Элен.

Она вернулась к слуге.

– Вот возьми, передай Кэти, пусть купит только самое необходимое.

– Конечно, мисс Роуз.

***

У Кэти было замечательное настроение, её послали за покупками, а значит, у неё была возможность погулять. Она любила бродить по торговому кварталу и рынку. Да, пусть жалование у неё совсем небольшое и она мало что может себе на него позволить, но за то, чтобы поглазеть – денег, слава Богу, не берут. Вот Кэти по дороге на рынок и смотрела по сторонам на витрины с туфельками, шляпами, шарфами.

– Ах, вот если бы мне такую шляпку с розовым бантом, в поместье девки умерли бы от зависти, – мечтала девушка, представляя как на празднике по случаю сбора урожая, все местные парни будут увиваться только вокруг неё.

Грёзы девушки неожиданно прервал какой-то оборванный мальчишка, внезапно врезавшись в неё. Пока Кэти причитала, обещая надрать уши сорванцу, того и след простыл. Придя в себя от неожиданности, Кэти поправила платье и, рассерженная столь грубым прерыванием её сладких видений, зашагала на рынок. Решив начать с выбора самых дорогих продуктов, чтобы потом на мелочь купить всё остальное, она направилась к мясной лавке. Набрав почти полную корзину окорока, колбас и ощипанных тушек куриц (Кэти это особенно нравилось, потому что в поместье ей приходилось дергать перья и потрошить птиц самой), она потянулась к складкам юбки, где у неё был спрятан кошель с хозяйскими деньгами. Но его там не оказалось. Кэти, сначала с недоумением, а потом с растерянностью обшарила всю юбку, затем и лиф, но кошеля с деньгами не было. Девушка не могла забыть их дома, она ясно помнила, что взяла купюры из рук Оливье и сразу пошла на рынок. Но тогда где кошель? Неужели потеряла? Уже чувствуя неотвратимую беду, Кэти подняла глаза, полные слёз, на мясника. Но, судя по настороженному лицу здоровенного мужчины, женский плач его нисколько не трогал.

– Платить будешь или полицию позвать? – угрожающе спросил мясник.

Губы девушки задрожали.

– Не надо полицию, я деньги потеряла. Достанется мне от хозяйки!

– А не заплатишь – ещё и от меня получишь!

Кэти в страхе попятилась от прилавка.

– Держи воровку! – закричал мясник и выбежал из лавки с явным намерением проучить девушку.

Служанка в замешательстве бросилась было наутёк, роняя из корзины курицу, но успев пробежать лишь несколько шагов, остановилась, едва не врезавшись в стоящего у неё на пути мужчину. Тот поймал её за руку, и Кэти в отчаянии поняла, что ей не уйти. К незнакомцу и его жертве подскочил раскрасневшейся от злости мясник.

– Попалась! Удрать вздумала, шельма! – прорычал он Кэти в лицо, а затем, глядя на мужчину, державшую её, добавил, – Спасибо, что задержали воровку, лорд Кинберг.

– Девушка совершила необдуманный поступок, но называть её тем словом, что ты произнес, я считаю оскорблением, – ответил мужчина и выпустил локоть Кэти.

– Но она пыталась сбежать с товаром, не заплатив за него! – возразил мясник. – Все видели, – развел он руками, ища поддержки у собравшихся зевак.

– Я не хотела, – всхлипнула Кэти. – Я потеряла кошелек, а он пообещал побить меня, если не заплачу и я испугалась! Пожалуйста, не надо меня наказывать, – уже вовсю рыдала девушка, – заберите, я всё верну! – стала она вытаскивать из корзины продукты трясущимися руками, роняя и подбирая с земли то колбасу, то сало.

– Нет, и что ты решила, что я кому-то стану продавать мясо, испачканное в пыли? – не переставал негодовать лавочник. – Мне придётся его выкинуть, ты представляешь, какие это убытки для меня?

Кэти стояла с корзиной в одной руке и куриной тушкой в другой и рыдала, опустив голову.

– У меня нет ни одной монеты.

– И что? – упёр руки в бока мясник. – Кто возместит мне мои убытки?

– Я, – вдруг ответил Кинберг. – Я заплачу за бедняжку. Она явно не мошенница и не воровка. Скорее всего, она действительно потеряла деньги или их у неё украли. Сколько она тебе должна? – спросил граф у мясника.

Мужчина называл сумму и господин, не мешкая, отдал деньги. Едва купюры под настороженным взором не верящей в происходящее Кэти, перешли из рук графа в широкие ладони мясника, как девушка бросилась благодарить спасителя.

– Господин, спасибо за ваше великодушие к бедной несчастной девушке. Господь воздаст вам за вашу доброту!

– Спасибо, но у меня, по счастью, уже всё есть, – улыбнулся граф.

– Это потому что вы такой благородный!

– Не думаю, что в этом дело, но, в любом случае, надеюсь, что я не совершил ошибки и у тебя, действительно, не было намерения украсть еду.

– Нет, что вы! – испугалась девушка, что ей не поверят. – Я работаю в доме мисс Роуз и она послала меня за продуктами. Этой семье служат только честные люди, они других не держали бы. Клянусь, что в своей жизни я не взяла ни гроша чужого!

Граф рассмеялся той страстности, с которой девушка пыталась доказать свою честность.

– Хорошо, хорошо, я верю тебе. А теперь иди домой и постарайся не растерять продукты.

Кэти вновь бросилась его благодарить, но он остановил её жестом руки и ушёл, растворившись в толпе рыночных покупателей.

***

Когда Кэти вернулась домой, она надеялась, что ей удастся скрыть произошедшее от Оливье, ведь чутьё у него такое, что любую оплошность слуг он чувствует как собака-ищейка. Об этом все в поместье знали, поэтому что-то утаить было от него практически невозможно. Однако как не старалась Кэти ускользнуть от внимания старшего слуги, ей это не удалось. Оливье зашёл на кухню как раз в тот момент, когда она спешно выкладывала из корзины мясо.

– Что это? – удивленно взял он испачканную тушку курицы пальцами. – Кэти, почему продукты грязные? И колбаса… и сало… – перечислял он, глядя на изгвазданные провианты.

– Я уронила корзину, я сейчас всё оботру, – поспешно сказала девушка.

– А где сыр? И хлеб и молоко?

Кэти потупила взор.

– Денег не хватило.

Но Оливье покачал головой:

– Кэти, не ври мне, пожалуйста. Если ты их потратила на что-то другое…

– Нет! Что ты! – испугалась девушка. – Я никогда не трачу хозяйские деньги на собственные нужды. Ты можешь проверить, у меня нет других покупок.

– Ничего я проверять не стану, а вот к хозяйке мы сейчас пойдем. Сама будешь отчет держать, как тебе удалось потратить все деньги, купив лишь одну, да и то неполную корзину продуктов.

Девушка понуро поплелась за Оливье.

Мисс Роуз была в кабинете и разрешила им войти сразу. Кэти, которая надеялась, что хозяйка занята и ей будет не до них, потеряла последнюю надежду выкрутиться.

– Мисс Роуз, простите, что беспокою, но Кэти только что вернулась с рынка и хочет вам кое-что рассказать.

Элен отложила счета, которые проверяла в поисках того, на чём бы ещё сэкономить.

– Да, Кэти, я тебя слушаю.

Девушка опустила голову, не решаясь рассказать правду.

– Кэти, не молчи, – подтолкнул её Оливье.

– Что случилось? – встревожилась Элен. – Милая, не бойся, если произошло что-то плохое, расскажи, мы не дадим тебя в обиду.

Кэти закрыла лицо руками и заплакала. Мисс Роуз и Оливье переглянулись.

– Простите меня, хозяйка, я потеряла деньги, – услышали они сквозь рыдания девушки.

Оливье ахнул.

– Как потеряла? Все?

Кэти закивала, не отнимая рук от лица.

Элен расстроено опустила плечи.

– А откуда же ты взяла мясо? – продолжал допытываться Оливье. – Кэти, неужто ты их…

Девушка испугалась невысказанному обвинению.

– Я ничего не брала, клянусь! Это добрый господин за меня заплатил!

– Какой господин? – не поняла Элен.

– Я не знаю. Я никогда его раньше не видела. Красивый такой, черноволосый, одет богато. Когда он увидел, как ругается мясник, он пожалел меня и заплатил за покупки, – выпалила служанка на одном дыхании.

– Кэти, ты говоришь правду? – спросил Оливье.

– Чистую, чистую правду! – горячо заверила его и хозяйку Кэти.

– Если это так, то нужно вернуть ему деньги, – сказала Элен. – Ты узнала, как его зовут?

Девушка поникла.

– Нет, мисс Роуз.

– Кэти, ну что же ты… – покачала головой Элен.

Служанка молчала, опустив голову.

Мисс Роуз вздохнула:

– Ну что же, ничего не поделаешь. Иди на кухню, и… Кэти… пожалуйста, будь внимательнее. Дела в поместье идут неважно и деньги нам сейчас очень нужны.

Девушка закивала и, сделав книксен, быстро вышла из кабинета.

– Мисс Роуз, вы очень добры к Кэти, её следовало бы наказать за оплошность, – сказал Оливье, как только они остались одни.

– Ну как я её накажу? Бедняжка сама не своя, ты же видел, что она чувствует себя очень виноватой.

– Да, но вы могли бы вычесть эти деньги у неё из жалования.

Элен покачала головой.

– Оно у неё и так слишком маленькое. Ничего, я что-нибудь придумаю. Хорошо ещё, что ей помог этот благородный мужчина. Жаль, что мы не…

Не успела Элен договорить, как в кабинет снова вбежала возбужденная Кэти.

– Мисс Роуз, я вспомнила, вспомнила, как зовут того господина! Мясник назвал его графом Кинбергом!

– Кинбергом? – удивленно спросила Элен и переглянулась с Оливье.

– Но что граф делал на рынке?

– Этого я не знаю, – покачала головой девушка.

Элен отвернулась, чтобы скрыть своё замешательство. Снова Кинберг! Это какое-то наваждение! Он как будто бы преследует их семью. И снова благородный поступок! Как же это не вяжется с тем, что он сделал с Маргарет!

– Мисс? – услышала Элен оклик служанки.

– А? Что? – обернулась она к Кэти.

– Я могу идти?

– Да-да, конечно… Иди.

– Обед будет скоро готов. С вашего разрешения, – добавила девушка и вышла из кабинета.

– Что скажешь? – спросила она у Оливье.

Тот развёл руками.

– Что я могу сказать? Люди иногда совершают поступки, которых мы от них не ожидаем. Может быть, лорд Кинберг не так плох, как вы о нём думали и вам действительно удастся убедить его жениться на мисс Уитон?

Элен задумалась.

– Возможно, ты прав, Оливье, но сначала мне надо вернуть ему деньги. Только как узнать, где он живёт? Расспрашивать об этом Редзелов или миссис Бланш – это привлечь ненужное внимание.

– Мисс Роуз, я не хотел вам говорить, чтобы не расстраивать, но буквально вчера я от слуги из соседнего дома узнал, что каждый вторник лорд Кинберг наведывается в игральный дом, что находится в соседнем квартале.

– Боже мой, неужели он картёжник? – воскликнула Элен.

– Весьма вероятно.

На самом деле в карточных играх Роуз не видела ничего страшного, многие мужчины её круга коротали вечера с друзьями за партией покера. Но иногда карты превращались для игрока в манию. Именно так случилось с отцом Маргарет, который всегда был азартным человеком, но покер стал для него болезнью. Генри, родной брат матери Элен, проигрывал за карточным столом огромнейшие суммы до тех пор, пока кредиторы не отобрали заложенный им дом и они с Маргарет, переехали жить в поместье к Роуз. Однако почти полное разорение не остановило Генри Уитона и он продолжал играть, занимая в долг. А когда отец Элен, потеряв терпение, отказался платить за шурина, тот пустил себе пулю в висок. Это были ужасные времена. Элен вспоминала о них с содроганием. С одной стороны их семья избавилась от человека бесконечно проигрывающего деньги, с другой – он был всё же роднёй и, в общем-то, неплохим человеком, если не считать его губительной страсти. С того злополучного дня отец Элен чувствовал себя виноватым и стал ещё чаще прикладываться к бутылке. А дочери Роуз и Уитон, обе рано потерявшие матерей, сдружились, став друг другу совсем как родные сестры. И Элен, как старшая на два года, чувствовала себя ответственной за Маргарет.

В кабинете было тихо. Оливье давно уже ушёл, решив своим присутствием не беспокоить девушку. Он слишком долго прослужил у семьи Роуз, чтобы понимать, о чём думает сейчас Элен. Она была благодарна ему за тактичность и чуткость, которая позволяла слуге понимать настроение воспитанницы.

Элен вытерла слёзы и отогнала тяжелые воспоминания. Что же, если Кинберг заядлый картёжник она должна об этом узнать. А ещё вернуть ему деньги. Что будет потом, когда она останется совсем без средств, она решила пока не думать.

***

Сегодня, как и всегда, Эдварду в покер не везло. Они играли уже шестую партию, а хорошие карты в его руки не шли. Кинберг не был охоч до азартных игр, но посещение увеселительного заведения по вторникам стало традицией мужчин его круга. В игральном доме редко бывали женщины. Здесь их женихи, мужья, отцы и братья могли спокойно за бокалом коньяка и дорогими сигарами поговорить на сугубо мужские темы, не отвлекаясь на женские глупости.

– Ещё партию, господа? – спросил барон Николс.

– Нет, я на сегодня пас, – поднял руки Эдвард.

– Что такое, граф, вы потеряли веру в то, что однажды капризная Фортуна повернётся к вам лицом? – пыхча толстой сигарой спросил маркиз Сандерс.

– Он предпочитает, когда капризницы поворачиваются к нему задом, – загоготал барон Пиквел, собирая карты.

– Крейк, – укоризненно покачал головой Эдвард, – мне кажется вы выпили лишний бокал Rémy Martin

– Да, прошу прощения, господа, за свои вольности.

– Бросьте барон, женщин здесь нет, а нам стесняться нечего, – ответил Алан Николс. – Ну же граф, ещё партию, я уверен, что вам вот-вот повезёт.

Возразить Эдвард не успел. К нему наклонился подошедший лакей.

– Граф Кинберг, вас спрашивают.

– Меня? Кто?

– Не имею чести знать. Женщина.

Эдвард удивленно поднял бровь, но спрашивать больше ничего не стал. Вместо этого он объявил участникам игры, что покидает их интересную компанию.

– Вы надолго? – спросил барон Николс.

– Это как получится, – развел руками Эдвард.

– Если речь идёт о женщине, то сегодня графа можно уже не ждать, – со знанием дела произнес Крейк Пиквел.

– Барон, смотрите, как бы вас не обчистили до нитки. И не налегайте больше на коньяк, – сказал Кинберг на прощание.

– Обещаю.

Эдвард встал из-за стола и направился за слугой, который провел его по коридору в одну из комнат. Открыв перед графом дверь, он легким поклоном попрощался и ушёл. Эдвард войдя в комнату замер у порога. Перед ним в пол оборота стояла незнакомка, которую неделю назад он спас от уличных негодяев.

– Вы? – только и вымолвил Эдвард.

– Граф Кинберг, я полагаю? – спросила девушка.

– Можете не сомневаться. Вы искали меня?

Незнакомка замялась. За те несколько секунд, что она молчала, он успел окинуть девушку взглядом. Сейчас она ему нравилась даже больше, чем тогда, на темной улице. Точёная фигурка казалось такой хрупкой, что у графа вновь возникло желание защитить её. Проведя взглядом по изящной шейке, он спустился к линии декольте и задержался на нём. Небольшая юная грудь волнующе вздымалась над вырезом платья, и богатое воображение Эдварда уже дорисовывало детали. Возможно, у него на лице что-то отразилось, когда девушка его окликнула, он понял, что она заметила его пристальное внимание к её груди.

– На вашем лифе красивая брошь, – быстро нашёлся граф.

– Я не знала, что вас интересуют женские украшения, – холодно заметила девушка.

На этот раз смутился Эдвард.

– Так смею я узнать причину, по которой вы искали меня? – спросил он.

– Да, граф, – ответила незнакомка. – Так случилось, что я снова хочу благодарить вас.

Кинберг удивленно вскинул брови.

– Благодарить? За что на этот раз? Кажется, мы больше не встречались. Я бы непременно запомнил, – улыбнулся он той самой улыбкой, которая, как он знал, безотказно действовала на всех женщин.

Девушка опустила глаза, но продолжила.

– Вы помогли моей служанке.

Заметив непонимающий взгляд графа, она продолжила.

– На рынке, вы заплатили за неё.

Кинберг вспомнил, что на днях, действительно, вступился за какую-то служанку перед мясником, он уже успел забыть об этой мелочи, поскольку девушка ему не приглянулась.

– Ах, да. Так это была ваша служанка? Удивительное совпадение.

– Да, – коротко ответила девушка и полезла в ридикюль на своей руке.

Пока Эдвард гадал, что она там ищет, незнакомка достала несколько денежных купюр и протянула их графу.

– Что это? – не понял он.

– Деньги, – пожала плечами девушка, показывая очевидность факта.

– Я вижу, – тоном холоднее, чем он хотел, сказал Эдвард. – Зачем вы их мне предлагаете?

– Я возвращаю вам долг.

Кинберг нахмурился.

– Я никогда не беру денег у женщин.

– Но я просто возвращаю средства, что вы потратили, выручая мою служанку, – недоуменно сказала незнакомка.

– Я. Никогда. Не беру. Денег. У женщин, – жёстко повторил Эдвард. – И считаю предложение мне их – оскорблением.

Девушка на минуту растерялась, но потом собралась и с вызовом сказала.

– А я не люблю быть должна.

Строптивость этой хрупкой девушки так позабавила Эдварда, что он сразу «остыл».

– Вы не любите быть должной, я не беру денег. Что же нам с вами делать? – с задорной улыбкой спросил он.

– Может, вы измените своим принципам? – спросила незнакомка.

– Или вы своим?

– Нет, – гордо вскинула подбородок девушка.

Глядя на красиво очерченные скулы, чувственную линию рта Эдвард вдруг до покалывания в губах понял, как хочет поцеловать строптивицу.

– У меня есть предложение, – сказал он. – Я возьму с вас долг не деньгами.

Девушка «вспыхнула».

– Что…? Как вы…?

Эдвард успокаивающе поднял руки.

– Мисс, осторожнее, вы сейчас испепелите меня своим гневным взглядом или скажете то, о чём потом пожалеете. Поверьте, я не имел в виду ничего такого, о чём вы подумали. Честно говоря, я даже удивлён тому, что у такой невинной девушки как вы могут появиться непристойные мысли.

Его слова достигли цели. Красавица зарделась как мак. И Эдвард понял, что в смущении она нравится ему ещё больше.

– Я не думала ни о чём, – запинаясь, произнесла девушка, теребя шнурок ридикюля.

– Совсем? – с улыбкой продолжал вгонять её «в краску» граф.

Правда, недолго. Незнакомка снова решительно взглянула на него:

– Так как вы хотите, чтобы я отдала вам долг?

«Ну уж нет, пташка, попав в мои силки тебе придётся петь по моим нотам», – подумал Эдвард, а вслух сказал.

– Я попрошу вас вернуть долг, когда придёт время.

– Что? – удивилась девушка.

Но граф больше не дал возможности его расспрашивать.

– Прошу прощения, но меня ждут господа для партии в покер. Я уверен, что теперь мне повезёт, – с лёгкой улыбкой отвесил поклон Кинберг и покинул комнату, оставив гостью в полном замешательстве.

***

Граф уже несколько минут, как покинул комнату, а Элен всё ещё не могла прийти в себя. Как так случилось, что с тех пор, как она познакомилась с Кинбергом все её планы летят к чёрту? Она всё ещё глупо стояла с купюрами в руках и не знала, что думать о поведении графа. Он не взял деньги (чему Элен, надо признаться, была рада, они были последними) и не стал требовать ничего неприличного в счёт уплаты долга. Последнее её смущало и немного… разочаровывало? Нет, не то, чтобы она согласилась на близость с Эдвардом… Боже!… Ей даже страшно подумать о том, чтобы оказаться с ним в одной постели… Но её женскому самолюбию было бы приятно захоти Кинберг её тела. Однако, он ясно дал понять, что в качестве плотской утехи она его не интересует, хотя Элен готова была поклясться, что его красноречивый взгляд на её грудь говорил об обратном. Она поспешно положила руку на вырез платья. Он был вполне умеренным, бывает декольте и глубже. Элен почувствовала, как румянец вновь заливает её щёки, едва она вспомнила многообещающую улыбку Эдварда. Что же он тогда потребует в качестве уплаты долга? Ну, по крайней мере, деньги остались при ней, теперь есть шанс дотянуть их до того дня, когда Маргарет пришлёт из поместья ещё.

Боже! Маргарет! Элен поймала себя на мысли, что в последние дни всё реже вспоминает о кузине. Ей стало стыдно. Вместо того чтобы исполнить то, зачем приехала, она думает об этом негодяе! Так дело не пойдет! В ближайшее время она решит, стоит ли призвать графа к ответу за свой обман и тем самым уготовить кузине жизнь с мужем, не пропускающим ни одной юбки, или уехать в поместье и обречь их семью на позор. Выбор сложный, почти невозможный. Но она справится, как справлялась всегда. Только вот её чувства… Ещё не понимая своих ощущений, она уже их боялась. «Всё это глупости!» – сердито подумала Элен, пообещав себе выкинуть из головы мысли о графе Кинберге. Мисс Роуз выдохнула, поправила причёску, пригладила подол платья рукой и решительно вышла из комнаты.

***

Эдвард вернулся в зал в отличном настроении. Довольная улыбка, с которой он сел за игральный стол, не укрылась от внимания приятелей.

– Граф, мы не ждали вас так быстро, – поприветствовал его барон Николс. – Но судя по вашему довольному лицу, вы всё успели.

– Господа, я решительно отметаю все ваши недостойные намеки и заверяю, что это был лишь невинный разговор.

– Невинный разговор с женщиной? Граф, не льстите себе, вы так не умеете, – загоготал Пиквел.

Эдвард пребывал в таком хорошем расположении духа, что был готов простить другу его скабрезности. Взяв сигару из шкатулки подошедшего лакея, Кинберг закурил и стал лениво наблюдать за игрой сквозь клубы голубоватого дыма. Витая мыслями далеко от этого места, Эдвард не сразу расслышал вопрос маркиза Сандерса.

– Граф, вы меня слушаете?

– Что? Прошу прощения, увлекся игрой.

– Я интересуюсь, что за дама жаждала разговора с вами?

– …невинного, – вставил Пиквел.

– Господа, я считал бы себя недостойным звания мужчины, если бы раскрывал личности женщин, просящих меня об аудиенции.

– Справедливо, – согласился Сандерс. – Но хотя бы скажите, эта была дама в вуали, на чью честь вы заключили пари с бароном Пиквелом?

Расслабленность и хорошее настроение вмиг слетели с Кинберга. Он с негодованием взглянул на Крейка, который судя по невозмутимому лицу, не видел ничего страшного в том, что рассказал о пари посторонним людям.

– Порой барон Пиквел говорит больше, чем нужно, – недовольно сказал Кинберг.

Крейк протестующе поднял руки. И Эдвард заметил, что барон основательно пьян.

– Граф, вы не говорили, что этот секрет только между нами. Я подумал, что ваша игра станет ещё интересней, если у неё будут свидетели.

– Мне достаточно было только одного.

В разговор вмешался барон Николс:

– Эдвард, значит, вы не будете отрицать, что заключили такое пари?

– Не буду, – после минутного молчания ответил Эдвард.

Несмотря на то, что ему была неприятна эта тема, он никогда не отказывался от собственных слов.

– И вы намерены довести дело до конца? – спросил маркиз Сандерс. – Намерены уложить даму в вуали, то есть мисс Анески, в свою постель до конца следующего месяца?

Эдвард обвел взглядом людей, сидящих за столом. Мужчины больше не притрагивались к картам, нетерпеливо ожидая ответа на вопрос. Кинберг понимал, что Сандерс и Николс – не последние люди, которые узнали о пари. Скоро с их подачи об этом не будет говорить разве только глухой или немой. Весь высший свет будет пристально наблюдать за отношениями графа с мисс Анески и перетирать их по углам, плодя слухи и ещё больший интерес.

Кинберг медленно затушил недокуренную сигару.

– Да, господа, мисс Анески скоро окажется в моих объятьях в одной лишь вуали.

***

Элен задумчиво грызла кончик пера. Вот уже битый час она вымучивала письмо кузине. Девушка всё ещё не решалась рассказать Маргарет про знакомство с Эдвардом, поэтому избегала этой темы в письме. Перед отъездом Элен так и не раскрыла кузине причину, по которой решила пожить в городе какое-то время, отговорившись несуществующими делами. Девушка представляла, что узнай Маргарет истинный мотив поездки, скорее всего наотрез бы отказалась от такой помощи. И все уговоры и убеждения подумать о чести семьи, собственном одиночестве и будущем ребенке, который останется без отца, были бы бесполезны. Маргарет порой бывала упряма и жутко наивна, предпочитая жить здесь и сейчас, не слишком задумываясь о грядущем. Иногда Элен завидовала беспечности кузины, та была похожа на ребенка, эмоционального и привязчивого. Зачастую Марго сначала делала, а потом задумывалась над последствиями своих спонтанных поступков. Также она чуть больше полугода назад уехала в город «развеяться», как она объяснила Элен. Её манили светские рауты, балы и званые вечера. Обольстительные кавалеры, модные новинки, которые доходили до поместья в лучшем случае через несколько месяцев и возможность почувствовать себя взрослой – вот те интересы, что двигали молодой женщиной.

Всё это Элен знала, но и подумать не могла, во что выльется самостоятельная жизнь Маргарет в городе. Кузину сопровождала их гувернантка Эльза, Элен доверяла пожилой женщине, которую знала с детства, как самой себе. Именно поэтому смирилась с желанием сестры пожить в городе. А когда с Маргарет случилось непоправимое, сердце старой Эльзы не выдержало. Она не смогла простить себе, что не уберегла «свою маленькую девочку», как она всегда называла любимицу… Несмотря на всю привязанность и любовь Роуз в глубине души сердилась на сестру за её ошибку, которую уже никак не исправить. А в последнее время недовольство всё чаще завладевало её мыслями ещё по одной причине, и девушка сама себе боялась признаться, что дело в красавце Эдварде, который достанется кузине. Элен было стыдно от таких мыслей, она гнала их прочь, стоило им появиться на границе сознания. Однако, она чувствовала, что они точат её твёрдую волю, как вода точит камень. Что же с ней будет, если Эдвард и Маргарет поженятся? Остается только надеяться, что граф заберет супругу к себе в город.

Легкий стук в дверь прервал размышления Элен.

– Войдите! – сказала девушка с облегчением, что у неё есть повод на несколько минут отложить письмо, в котором она не знала, что писать.

В кабинет вошёл Оливье. К удивлению Элен в руках он держал большую корзину, едва вмещавшую охапку пунцовых роз.

– Боже, что это? – воскликнула девушка.

– Только что принесли, мисс Роуз.

– Но от кого?

– Внутри есть карточка. И вот ещё… – Оливье поставил корзину на стол и протянул хозяйке небольшую коробку, обвязанную атласной лентой.

Не спеша развязывать подарок, Элен, пару раз уколовшись, отыскала в розах карточку из дорогой бумаги.

«Мисс Анески, с надеждой на новую встречу, я прошу принять сей скромный подарок в знак моей глубочайшей симпатии. Ваш Э.К.»

Едва взгляд коснулся инициалов, выведенных каллиграфическим почерком, как в сердце кольнуло. Элен не пришлось даже мгновения гадать, от кого были эти роскошные цветы. Отложив карточку, девушка взяла протянутую слугой коробку. Развязав красивую ленту, она достала футляр, обтянутый черным бархатом. Всё больше недоумевая, Элен щёлкнула замочком, и её взору предстало великолепное ожерелье. Драгоценные камни в изысканном украшении как будто только и ждали, чтобы поймать на свои острые грани лучики света, заискрились, притягивая взгляд. Изумруды, которые так шли к её глазам… Неужели Эдвард разглядел их цвет через плотную вуаль? Или просто прислал украшение с одними из самых лучших камней, как будто просто хотел показать, что готов дорого платить за её благосклонность? Элен смотрела на ожерелье, не решаясь дотронуться до него. Даже в лучшие времена семьи Роуз, они не могли позволить себе такую роскошь. Элен, как и все женщины, любила украшения, но не испытывала перед ними того священного трепета, который овладевал многими девушками при виде драгоценностей. Но в любом случае, она не примет такого дорогого подарка, который преподносят только женам или любовницам. Иначе Кинберг решит, что преград для него больше нет, и он имеет право требовать от неё благодарностей за свою щедрость. Элен решительно захлопнула крышку футляра.

– Посыльный уже ушёл?

– Нет, мисс Роуз, я сказал ему подождать, вдруг вы захотите что-то передать отправителю.

– Оливье, ты как всегда предусмотрителен. Отдай ему коробку, пусть вернет её тому, кто её послал.

Элен положила футляр в коробку и передала в руки слуги.

– От вас что-нибудь передать?

Молодая женщина подумала мгновение и сказала несколько слов.

– Сию минуту, – улыбнулся Оливье и вышел из кабинета.

А Элен, сложа руки на груди, подошла к окну, в задумчивости глядя на улицу. Значит, вот так. Граф задумал обольстить её и решил начать с самого тривиального – просто купить дорогим украшением. Интересно, он со всеми женщинами так поступает или выделил её в особый статус? А может у него этих ожерелий с десяток футляров? И каждой новой фаворитке он дарит украшение – одной с изумрудами, другой с сапфирами, третей с топазами… каждой под её цвет глаз. А Маргарет он тоже одаривал драгоценностями? Элен снова почувствовала отвращение, как тогда в доме миссис Бланш, когда граф притворно краснел, бросая на неё манящие взгляды. Как? Как она к одному и тому же человеку может испытывать столь разные чувства: то презрение и отвращение, то симпатию и притяжение? Этот мужчина сводит её с ума!

Возвратился слуга.

– Мисс Роуз, я вернул посыльному подарок, как вы просили.

– Спасибо, Оливье.

Слуга немного помялся, но всё же решил спросить.

– Мисс Роуз, позвольте узнать, кто прислал вам такую дорогую вещь?

Элен вздохнула.

– Эдвард Кинберг, Оливье.

– Граф? – удивился слуга. – Но почему?

– Не знаю. Похоже он пытается установить со мной дружеские отношения.

– Простите, мисс Роуз, но друзьям такие подарки не дарят.

Элен улыбнулась, старый Оливье всё понимал.

– Поэтому я и вернула его.

– Вы всегда были благоразумны, – одобрил Оливье свою воспитанницу. – А что делать с цветами?

– Пусть Кэти поставит их в вазы. В этом доме не хватает немного красоты, как ты считаешь, Оливье? – улыбнулась Элен.

– Полностью с вами согласен, мисс Роуз.

***

Эдвард и Крейк наслаждались десертным вином, доставленным личным посыльным капитана корабля только что прибывшего из Франции. Друзья пили ароматный напиток и вели неспешные беседы, восседая в креслах гостиной дома графа.

– Знаешь, Крейк, я подумываю прикупить винодельный завод на юге Франции, – рассматривая жидкость в бокале на свет, поведал Кинберг.

– Неплохая идея, – одобрил Пиквел. – У тебя появится повод чаще бывать в Париже.

– Зачем мне Париж? – удивился Эдвард.

– Ну как же? Говорят французы знают толк в любви, вот и проверишь это на юных парижаночках, – подмигнул барон.

Граф задумался, крутя бокал в руке.

– Что такое, Эдвард? Я не вижу былого азарта в твоих глазах.

– Не знаю, Крейк, в последнее время для меня все женщины одинаковы. Как одна: жеманны, предсказуемы и очень скучны.

– О, это опасные разговоры, мой друг. Так, не ровен час ты надумаешь жениться, чтобы навсегда закрыть для себя эту тему.

– Жениться? На ком? Я не знаю ни одной женщины, с которой смог бы провести больше десяти минут вне спальни.

– Так вне спальни и не надо, – засмеялся барон.

Эдвард улыбнулся шутке друга одним уголком губ.

– Можешь считать меня безнадежным романтиком, но я мечтаю о семье, которая была у моей тети.

– У миссис Бланш? Да, они с графом прожили очень долго и, кажется, были счастливы, несмотря на то, что так и не обзавелись детьми.

– Дядя Фред тяжело переболел в детстве, и когда тетя выходила за него замуж, она знала, что никогда не сможет познать радость материнства. Тем не менее, любила его и была верна до самой его смерти. Для меня они всегда были образцом идеальной пары.

– И ты тоже мечтаешь встретить ту единственную, которая будет любить тебя несмотря на все твои прегрешения?

Эдвард возмущенно вскинул глаза на друга.

– Ну уж не такие большие у меня прегрешения!

– Ну да, – рассмеялся Крейк, – ты прям образец морали и нравственности.

Кинберг махнул рукой.

– Это всё в прошлом. Сейчас меня интересует лишь одна женщина. Я видел её всего два раза, но есть в ней что-то такое, что занимает мои мысли.

Пиквел оживился.

– Что ты говоришь? Эдвард, ты мне не рассказывал!

– Тебе опасно что-либо рассказывать. Зачем ты объявил о пари между нами?

– Опять ты про это… Я же уже извинился и не один раз. Ну был пьян, мало соображал… Обещаю, такого больше не повторится.

Кинберг скептически посмотрел на Крейка. Вообще-то кроме этого случая, ему не в чем обвинять Пиквела. Он был хорошим другом и верным соратником во всех их приключениях.

– Хорошо, – решился он. – Но если о нашем разговоре узнает хоть одна живая душа, я лично заточу тебя в монастырь.

– Если в женский, то я согласен хоть сейчас, – рассмеялся барон.

– Я серьёзно, – нахмурился Эдвард.

– Хорошо, хорошо. Всё, я готов разделить с тобой твою тайну.

Граф немного помолчал.

– Честно, я даже не знаю, что рассказать. Впервые я увидел её на улице в день званого ужина у Рэдзелов.

– А, это когда я уехал навестить матушку.

– Да, я тогда жутко опаздывал, поскольку не смог найти извозчика.

– Но у тебя же есть свой экипаж.

– Я шёл не из своего дома, – с намёком произнёс Кинберг, но уточнять подробности не стал. – Так вот, недалеко от Рэдзелов я увидел, как к какой-то девушке пристают три подонка.

– Благородный граф пришёл на помощь незнакомке, – догадался Пиквел.

Эдвард отмахнулся.

– Ничего особенного. Но тогда я увидел её впервые. А во второй раз совсем недавно. Та самая дама, которая просила разговора со мной в игральном доме, это была она.

– Но кто? Как её имя?

– Я не знаю… Представляешь, я так и не спросил ни кто она, ни откуда…

– Ничего не понимаю, – сказал Пиквел, – как она тебя нашла?

Эдвард вкратце рассказал, как покидая дом одной замужней прелестницы, ему пришлось уходить через черный вход, который вел на рыночную площадь. История с мясником позабавила барона, и он ещё раз пожурил друга, что тот не рассказал ему всё сразу.

– То, что ты не взял денег, это понятно, но что же ты тогда намерен затребовать в качестве возврата долга? – спросил Крейк, когда Эдвард закончил рассказ. – Не будешь же ты из-за такой мелочи просить красавицу подарить тебе свою честь?

– Нет, мой друг, я, конечно, был бы совсем не против её ласк… – при этой мысли губы Эдварда сами собой растянулись в улыбку. – Но насколько я успел понять, мои чары, которые так безошибочно действуют на женщин, на неё не производят никакого эффекта. Если честно, я растерян.

– И что же ты собираешься делать?

– Пока не знаю, но я обязательно подберу к её сердцу ключик.

– Так же, как и к сердцу дамы в вуали? Ты же ещё помнишь про пари?

– Благодаря тебе мне про него уже не забыть, – с осуждением сказал Эдвард. – Но с мисс Анески не будет никаких проблем, в этом я уверен. Всё как со всеми. Несколько комплиментов, пара дорогих подарков, прогулка при свете луны, случайные откровения ближайшего друга о том, как разрывается сердце графа от любви к ней…

– О, да! Свою роль я знаю «на зубок», – усмехнулся барон.

– После этого ещё ни одна дама не устояла перед моими ухаживаниями. С мисс Анески будет всё тоже самое. Предсказуемо и скучно…

Разговор друзей прервал деликатный кашель. На пороге входа в гостиную стоял лакей дома Кинберга.

– Да, Хьюго? Что ты хотел?

– Простите, граф, что беспокою. Вернулся Робби, посыльный, которого вы велели отправить в дом мисс Анески.

– И что? Она просила передать своё восхищение и глубокую признательность за мой подарок?

Слуга замялся, но в ответ на вопросительный взгляд хозяина всё же показал коробку, обвязанную лентой, и осторожно произнес:

– Нет, граф Кинберг, прошу прощения, но она приказала вернуть его вам с пожеланиями… «засунуть куда подальше».

***

В подступающих сумерках граф вышел из дома и торопливым шагом направился к одной из своих любовниц. Ещё несколько часов назад он к ней не собирался, но после дневного фиаско с подарком мисс Анески ему хотелось расслабиться, а если не прятать от себя истинную причину посещения миссис Анжуа, то точнее будет сказать – удостовериться, что его чары по-прежнему безотказно действуют на женщин. Эдвард опять прокрутил в голове сцену возврата его подарка. После того, как слуга передал слова мисс Анески, мужчины впали в ступор. Первым опомнился Пиквел, расхохотавшись.

– Кинберг, ты слышал? Тебя послали!

Эдвард забрал у слуги коробку и приказал тому оставить их. Он тщательно проверил и футляр и украшение пытаясь понять, что не понравилось взбалмошной девице. Но так и не нашёл, к чему она могла придраться.

– Как ты там говорил, Эдвард? Не будет никаких проблем? Предсказуемо и скучно? – веселился Крейк.

Слова мисс Анески и растерянность друга его явно забавляли.

– Я ничего не понимаю, – недоумевал Кинберг. – Ещё ни одна из женщин не возвращала мне драгоценности.

– Эдвард, она дала тебе понять, что за подарки её не купить.

– Чушь! Крейк, я знаю женщин!

После небольшого пикетирования, в котором барон доказывал, что не все женщины одинаковы, а граф уверял его, что личный опыт свидетельствует об обратном, так ни до чего не договорившись, Кинберг вежливо спровадил Пиквела домой. Настроение пить, ведя никчемные беседы, у него начисто пропало. Послонявшись по дому, Эдвард отправил посыльного с запиской к миссис Анжуа, и едва дождавшись вечера, сам направился к ней. Шарлотта была беспроигрышным вариантом отвлечься от серьезных мыслей и провести сладострастную ночь. Её муж, к слову много старше её, был военным в вечных разъездах, поэтому шансов нарваться на супруга и удивить его наставленными рогами, практически не было. Действовал Эдвард всегда по одной и той же схеме. Не беря экипаж к назначенному времени он подходил к черному входу и тихим условным стуком извещал о своём прибытии. По ту сторону двери его уже ждала личная служанка Шарлотты, единственная, кто знал о любовной связи её хозяйки с графом. Она-то и провожала его на второй этаж в покои миссис Анжуа.

– Граф! Какой сюрприз! – сладким голоском воспела Шарлотта, изящно поднимаясь с пуфика ему на встречу.

– Неужели? Вы не получали моей записки?

Обычно Кинберг поддерживал игру своей любовницы, но сегодня он был в не настроении. Шарлотта это заметила и надула свои маленькие красивые губки.

– Вы чем-то недовольны, граф?

О да, Кинберг мог бы рассказать, чем вызвано его плохое настроение, но пришёл он сюда совсем не за разговорами.

– Да, дорогая, я недоволен тем, что ты ещё одета.

Любовница вскинула удивленные глаза на Эдварда. Она не привыкла видеть его таким. В самом деле, в их прежние встречи любовным утехам предшествовала долгая прелюдия: хозяйка предлагала выпить легкого вина, немного фруктов, комплименты (чаще одни и те же, граф особенно не усердствовал) и только потом, Эдвард приступал к главному. Сегодня на всё это у Кинберга не было ни терпения, ни настроя.

Не обращая внимания на изумленные взоры фаворитки, Эдвард подошёл к женщине и увлек её за собой к туалетному столику. Смахнув с него флакончики духов, шкатулку с украшениями и прочие дамские дребедени, он подхватил любовницу и усадил на дорогую мебель, надеясь, что та выдержит.

– Что ты делаешь, Эдди? – воскликнула Шарлотта, глядя на упавшие флакончики, которые не разбились только благодаря толстому ковру.

Эдвард зарычал.

– Не называй меня так!

Уменьшительное имя у него прочно ассоциировалось с тётушкой, что, конечно, сексуального желания не прибавляло.

Искусственные жеманства любовницы, к которым он обычно относился спокойно, сегодня его раздражали. Бесцеремонно задрав Шарлотте юбку и раздвинув её ноги, он спустил штаны, намереваясь сделать всё быстро и, сняв напряжение, сразу уйти. Оставаться на ночь он передумал. Обхватив женщину за ягодицы, он придвинул её ближе, однако начать не успел. Неожиданно в комнату ворвалась служанка, та самая, что встречала Эдварда. Застав хозяйку за таким непотребством, девушка вылупилась, на мгновение забыв обо всём на свете.

– Эдвард… то есть граф… показывает мне па нового танца… из Европы… – судорожно отдернув юбку, несла какую-то чушь Шарлотта, но быстро сообразив, что оправдывается перед служанкой, изменила тон. – Как ты смеешь врываться в мою комнату без стука?

– Простите, миссис Анжуа, – присела в глубоком книксене служанка, но едва она опустила глаза, её ждало новое откровение.

Взгляд девушки упал на неприкрытое достоинство графа, и её зрачки расширились от удивления и восторга. Однако от любования её отвлек требовательный голос хозяйки.

– Так в чём дело, Эми?

– Я лишь хотела сказать, что хозяин вернулся.

– Адриан?!!

И словно в ответ на восклицание Шарлотты в дверь раздался стук.

– Дорогая, ты ещё не спишь?

В мгновение ока Эдвард натянул штаны и бросился к балкончику, слыша, как позади хозяйка дома задает совершенно нелепый вопрос:

– Кто там?

– Шарлотта, дорогая, это я, твой муж, – отвечал «баран» за дверьми (несмотря на всю серьезность ситуации, никак по-другому Эдвард назвать его не мог).

– Адриан! Какая неожиданность! Ты не предупреждал, что приедешь! – восклицала Шарлотта, судорожно помогая любовнику открыть выход на балкон, пока служанка спиной держала дверь в комнату.

– Я решил сделать тебе сюрприз.

– Вот это сюрприз, я понимаю, – шепнул Эдвард Шарлотте.

Но женщине было не до шуток. С огромными от ужаса глазами она вытолкнула любовника на балкон.

– Да что у тебя там творится? – терзал ручку двери «рогатый» супруг.

– Минуту, дорогой, я привожу себя в порядок!

Но военный полковник больше ждать не стал, открыв дверь в тот момент, когда Кинберг перелез через перила балкона и повис, держась за прутья.

Пока в комнате происходила бурная встреча счастливых супругов, Эдвард прикидывал, сможет ли он спрыгнуть на землю, ничего себе не сломав. Штаны, которые он не успел застегнуть, сползали, обнажая часть ягодиц, и Кинберг осознавал, что застукай его полковник Анжуа, в невинность встречи его дорогой женушки и графа, известного ловеласа, не поверит даже такой тупоголовый самоуверенный тип, как он.

– Физические упражнения перед сном, граф? – раздался вдруг чей-то веселый голос.

Эдвард повернул голову и в неверном свете фонарей увидел за оградой девушку, которую сразу же узнал.

От неожиданности Эдвард разжал пальцы и упал.

В комнате наверху воцарилась тишина. Граф боялся пошевелиться, несмотря на то, что больно подвернул ногу.

– Кажется, во дворе кто-то есть, – раздался голос полковника.

– Ах, дорогой, это, наверное, собака пробежала, – отвечала его жена.

– Но у нас нет собаки!

Граф поклялся себе, что если продолжит отношения с Шарлоттой, то при следующей встрече непременно подарит ей щенка.

– Ползите сюда! – шёпотом позвала его девушка по ту сторону ограды.

Эдвард сжал зубы, как бы он не хотел, чтобы именно она увидела его в такой ситуации! Но деваться было уже некуда. Он осторожно пополз к ограде.

– Стоит проверить, Шарлотта, это может быть вор.

Благодаря зычному голосу полковника, привыкшего командовать солдатами, Эдвард прекрасно слышал всё, что тот говорил, поэтому постарался слиться с землей. Однако, судя по восклицанию хозяина дома, ему это не удалось.

– Ах ты пес шелудивый! – закричал полковник, стоя на балкончике. – Что я тебе говорил, дорогая? Ты посмотри на этого вора! Влезть в дом ко мне, военному полковнику! Совсем потеряли страх! А ну, неси моё ружьё!

– Дорогой, не надо! – воскликнула испуганная Шарлотта, – Ты же можешь убить его!

– Именно это я и намереваюсь сделать. Эми… куда подевалась эта девка? Хорошо, сам возьму.

Полковник ушёл вглубь дома, и Эдвард вскочил с земли так быстро, насколько ему позволяла боль в ноге, и поковылял к ограде.

– Скорее, – громко шептала девушка. – Полковник в ярости!

Эдвард тоже был вне себя от злости. День выдался отвратительным как никогда. Мало того, что он облажался с мисс Анески и его чуть не застукали с любовницей, так ещё свидетельницей всей этой позорной ситуации стала женщина, которую он меньше всего хотел бы сейчас встретить. Однако она была права, опасность ещё не миновала. Доковыляв до ограды, он понял, что вполне сможет перелезть через неё благодаря завиткам, украшавшим железные прутья. Кинберг полез, стараясь не нагружать подвернутую ногу.

– Я вам помогу, – шептала девушка.

– Да уйдите же вы, наконец! Одни неприятности от вас! – прошипел Эдвард, вспоминая, как в драке она, тоже из большого желания помочь ему, задела камнем плечо.

– Ну извините, это не я хожу на свидание к замужней женщине… – не давала спуску девушка.

Эдвард зарычал.

Видимо все эмоции отразились у него на лице, потому что строптивица ойкнула и скрылась в темноте.

Граф уже почти перелез через ограду, как входная дверь дома распахнулась, и из неё выскочил «рогоносец» с ружьем наперевес.

– А ну стой! От полковника Анжуа ещё ни один мерзавец не уходил живым!

Мужчина прицелился, и Эдвард больше не мешкал. Выстрел прозвучал в тот момент, когда он соскочил на землю. К счастью, пуля лишь черканула по железным прутьям, не задев графа.

– Ах ты, чёрт! – воскликнул полковник. – Нет, не уйдёшь! – и бросился к воротам, дабы нагнать преступника.

Кинберг заковылял прочь от дома, понимая, что с больной ногой далеко не убежит. И если не произойдет чуда…

– Граф, сюда! – поймала его за рукав неугомонная девушка.

Повинуясь ей, Кинберг проковылял под большое раскидистое дерево. Свет фонарей почти не проникал через листву. А за спиной уже слышался топот тяжелых ботинок полковника и его зычный голос, требовавшего у вора сдаться и надеяться на его милость.

Девушка обхватила Эдварда, и он прижался всем телом к ней, рассчитывая, что они сольются с деревом и их не заметят. На какое-то время им это удалось, судя по требовательным возгласам полковника «показаться мерзавцу», он потерял «вора» из вида.

Эдвард стоял практически не шевелясь. Он почувствовал, как его шею щекочет легкое дыхание и опустил глаза на девушку. Она поверх его плеча следила за полковником, который оглядывался в поисках преступника. Эдвард сдунул непослушную прядь её волос, и это лёгкое движение заставило её отвлечься. Он увидел, как пушистые ресницы девушки задрожали, и она подняла на него глаза. Дыхание стало учащенным, красавица приоткрыла влажные губы, и они маняще заблестели, призывая насладиться ими. А её горячее тело он чувствовал даже через одежду. Осознав, что держит левую руку на талии девушки, он невольно, перебирая легкую ткань, пытался ощутить пальцами линии изгиба.

– Граф, – шепнула она, – в меня упирается что-то твердое.

Эдвард широко улыбнулся.

– Да, опасность меня возбуждает.

В следующее мгновение он пожалел о своих словах. Звонкая пощёчина не только огрела щёку, но и обнаружила место их схрона.

– Кто здесь? – напрягся полковник.

– Не могли потерпеть? – зашипел Эдвард, схватившись за щеку.

– Как вам не стыдно?!

Ответить граф не успел, к дереву подошёл полковник.

– Эй, кто там?

Эдвард обернулся и сделал пару шагов, выходя на освещенное место, при этом встав так, чтобы закрыть девушку.

– Граф Кинберг? – изумился Анжуа.

– Доброго вечера, полковник! Вышли прогуляться перед сном? – Эдвард сделал вид, будто только заметил оружие в руках военного. – Боже, что-то случилось?

– Не волнуйтесь, граф, это ружьё предназначено для вора, который собирался влезть в мой дом.

– Что вы говорите? – «удивился» Эдвард.

– Да, я преследовал его, но потерял из виду. Вы не заметили, здесь никто не пробегал?

Граф с сожалением развел руками.

– Увы, полковник, я был… эм… несколько занят… – ответил Эдвард, недвусмысленно намекая на женскую фигуру за спиной и одновременно чувствуя болезненный тычок в поясницу.

Полковник хмыкнул.

– Ну что ж, понимаю-понимаю, дело молодое. Я и сам когда-то бегал на ночные свидания… разумеется до женитьбы на моей дражайшей Шарлотте.

– Ну разумеется, – поддакнул Кинберг.

Между тем полковник вытягивал шею, пытаясь рассмотреть девушку за спиной графа, но Эдвард старательно её загораживал.

– Доброй ночи, мисс! – Анжуа решил попытать счастья по-другому.

Девушка благоразумно промолчала, и полковник понял, что его любопытство останется неудовлетворенным.

– Надеюсь, полковник, что вы как настоящий мужчина оставите нашу с вами встречу в тайне?

– Ну конечно-конечно.

– Что же, тогда больше не смеем отвлекать вас от поимки вашего вора.

– Хм… да… Ну что ж, будьте осторожны, если что – зовите.

– Я не сомневаюсь в вашей храбрости, полковник и в то, что вы всегда придете на помощь.

– К вашим услугам, – кивнул польщённый Анжуа и, понимая, что повода задерживаться у него больше нет, откланялся.

Выждав минуту, Эдвард, наконец, расслабился и обернулся к девушке, но тут же наткнулся на её возмущенный взгляд.

– Мисс, я вижу ваше недовольство, но, право, не знаю, чем оно вызвано.

– Граф Кинберг, вы мной воспользовались! – сердито отчеканила девушка.

– Если бы я вами воспользовался, я вас уверяю, вам бы это понравилось, – обезоруживающе улыбнулся граф.

И пока девушка пыталась набрать в грудь воздуха, чтобы достойно ответить, Эдвард торопливо продолжил:

– И, в конце концов, это вы виноваты в том, что меня чуть не убили.

– Я???

– Вам же приспичило продемонстрировать своё остроумие, когда я висел на балкончике.

– Ну знаете… если бы вы имели привычку спать в своей постели, а не в чужой, такого казуса с вами бы не произошло.

– А я, знаете ли, люблю острые ощущения, – снова заулыбался Эдвард.

Теперь, когда опасность миновала, Кинбергу вернулось хорошее настроение.

– А можно поинтересоваться, каким образом вы здесь оказались? Нравится наблюдать за чужими окнами?

– Вовсе нет, – сердито ответила девушка. – Я просто вышла прогуляться перед сном.

– Да? А я уж подумал, что вы меня преследуете. Сначала встреча в игорном доме, теперь здесь… Не скрою, знаю, что я привлекательный мужчина, но, по-моему, это уже слишком, – продолжал веселиться Эдвард.

– Граф Кинберг, хочу вам сказать, что вы о себе слишком высокого мнения, – отчеканила девушка и, резко повернувшись на каблучках, решительно зашагала прочь.

– И вам доброй ночи, мисс! – задорно крикнул ей вслед Эдвард.

***

«Это немыслимо!», – возмущённо думала Элен направляясь домой. И она ещё сомневалась, что Кинберг самый бесчестный и нахальный тип, которого она знала! Шлёт ей дорогие подарки с запиской о надежде на скорую встречу, а сам шастает к любовнице, да ещё и обвиняет Элен в том, что она его преследует! Надо выбросить его из головы! Но чёрт, как же он хорош! Роуз закусила губу, вспоминая его горячее тело, прижимавшееся к ней у дерева, его сильные и нежные пальцы у себя на талии, его прерывистое дыхание, вызванное ею или риском быть пойманным? Он сказал, что опасность его возбуждает. Элен не могла самой себе врать – её тоже. Острые ощущения заставляли тело покрываться мурашками, а от близости мужчины начинало сладко ныть где-то внизу живота. Девушка на секунду закрыла глаза, растворяясь в этом ощущении. И… едва не растянулась, подхваченая в последний момент сильной рукой. В испуге открыв глаза, она увидела незнакомого мужчину.

– Спасибо! – поблагодарила Элен.

– К вашим услугам, мисс… миссис…

– Мисс Элен Роуз.

– Барон Алан Николс, – в ответ представился мужчина и улыбнулся.

Невысокий блондин приятной наружности отпустил её локоть и учтиво поклонился.

– Ещё раз благодарю, барон Николс. Я спешила домой с вечернего променада и думала о чём-то своём вместо того, чтобы смотреть под ноги.

– Тогда рядом с вами всегда должен быть мужчина, который будет вас оберегать, пока вы думаете о своём, – произнес мужчина, и Элен про себя отметила, что у него располагающая улыбка. – Позвольте, на этот вечер таким мужчиной стать мне.

Барон был так любезен и учтив, что Элен не хотела показаться неблагодарной особой и позволила проводить её до дома.

По дороге они мило беседовали. Роуз скупо упомянула, что в городе недавно и в дальнейшем старалась избегать вопросов о себе, расспрашивая барона о здешней светской жизни. Николс оказался приятным собеседником, корректным и интересным. Он рассказал пару забавных историй, заставляя Элен искренне смеяться и проникаться к нему всё большей симпатией. Она не заметила, как они дошли до её дома и ещё несколько минут стояли у ворот, рассыпая друг другу любезности. В конце концов, пожелав доброй ночи, Элен попрощалась с новым знакомым и пошла в дом. Казавшийся испорченным вечер закончился на приятной ноте.

***

Элен вошла в обеденный зал в хорошем расположении духа, где её уже ждал вышколенный слуга.

– Доброе утро, мисс Роуз.

– И тебе, Оливье.

– Сегодня вы встали позже обычного.

Элен улыбнулась, припоминая события прошедшего вечера.

– Да, вчера был насыщенный день, и я долго не могла уснуть от разных мыслей. Зато прекрасно выспалась.

– Это замечательно. Велю Кэти подавать завтрак.

– Спасибо, Оливье.

Пока слуга ушёл отдавать распоряжения, Элен покружилась по комнате, напевая под нос песенку, потом выглянула в окно и, увидев замечательный солнечный день, распахнула ставни, впуская в комнату шум улицы. В поместье она часто так делала, только там вместо стука копыт лошадей и скрипа повозок доносились птичьи трели, и сейчас этого так не хватало девушке.

– Мисс Роуз, завтрак сейчас будет подан.

Элен обернулась на голос вошедшего Оливье.

– Замечательно! Есть какие-нибудь новости? – спросила девушка, которая всё ждала письмо от кузины.

– Приходил посыльный, вам снова принесли цветы, – указал слуга на стол, где в вазе стоял красивый букет, правда, гораздо скромнее, чем первый.

Элен нахмурилась.

– Снова Кинберг?

– На этот раз нет, мисс Роуз. Посыльный сказал, что это от некого барона Николса.

– От Алана? – переспросила Элен и, увидев удивленно поднятую бровь Оливье, пояснила. – Я вчера с ним познакомилась. Он произвёл на меня приятное впечатление.

– Я очень рад, мисс Роуз. Дай Бог, чтобы барон Николс оказался достойным человеком. Вам пора задуматься о своей семье.

– Оливье, спасибо за заботу, но не будем торопить события. Мы всего лишь немного поговорили.

В комнату вошла Кэти с подносом и, пожелав хозяйке доброго утра, стала накрывать на стол. Раньше для того, чтобы расставить все блюда, служанка пользовалась тележкой с несколькими подносами. Сейчас всё умещалось на одном.

Элен грустно посмотрела на скудный завтрак и обратилась к слуге:

– Скажи мне лучше, Оливье, не приходило ли письма из поместья?

– Увы, мисс Роуз. Но почтальон принёс приглашение от миссис Бланш. Желаете взглянуть?

Элен на секунду задумалась.

– Почему бы нет?

В приглашении графиня извещала о званом ужине в честь годовщины её свадьбы и писала о том, что была бы рада увидеть мисс Анески в числе гостей.

– Вы примите приглашение? – спросил Оливье, когда Элен зачитала письмо.

– Не знаю, стоит ли… – засомневалась девушка.

– Там, наверное, будет барон Николс, – улыбнулся слуга.

«И граф Кинберг», – подумала Элен, но тут же себя одернула, а вслух произнесла:

– Хорошо, я решу позже.

Когда Оливье ушёл, мисс Роуз задумалась о том, хочет ли она идти на званый ужин к миссис Бланш. Безусловно, барон Николс ей понравился. Он был галантен и обходителен, прекрасно воспитан. Он не допускал той степени дозволенности, что легко позволял себе Кинберг. Алан Николс – лучший образец того, каким должен быть джентльмен. Из таких как он выходят хорошие мужья. Но… в нём не было того магнетизма, той внутренней свободы и страсти, что жили в Эдварде Кинберге. Элен попыталась представить Николса висящим на перилах балкончика в сползающих на бедра штанах, но не смогла это вообразить, как ни старалась. Зато он легко вписывался в гостиную дома, уютно сидящим у камина с газетой в руках.

Элен подошла к столу, где стояла ваза с цветами. В задумчивости провела рукой по нежным розовым гортензиям. И прежде чем сесть пить остывший чай, позвала Кэти и приказала подготовить на завтра самое лучшее из своих платьев.

***

Миссис Бланш умела устраивать званые вечера лучше, чем кто-либо другой. Даже при сильном желании придраться было бы не к чему. Пожилая графиня была требовательна к окружающим и вышколила свою прислугу так, что те знали, а главное, выполняли свои обязанности с особым рвением. Гости прибывали один за другим. Дамы в предвкушении встречи с лордом Кинбергом устроили негласное соревнование модных нарядов и замысловатых причесок. Расположившись на диванчиках и пуфиках, мисс и миссис расточали друг другу фальшивые комплименты, умудряясь одновременно сплетничать про тех, кто в этот момент был не в их компании. Мужчины собирались в свои группы, оставив жен в обществе их подруг, и вели неспешные беседы, травя байки и обмениваясь политическими новостями.

Вечер только начинался и все знали, что главное развлечение ещё впереди. Миссис Бланш была приверженкой старых привычек, и её званые вечера всегда заканчивались танцами под музыку самого лучшего оркестра города. Юные леди ждали этой части вечера с особым трепетом. Каждая в душе лелеяла надежду быть приглашенной каким-нибудь завидным кавалером. Та же, которая окажется в паре с самим Эдвардом Кинбергом, безусловно, соберет завистливые взгляды всех присутствующих дам.

Однако, самый желанный мужчина по обыкновению опаздывал. Эта его особенность всегда заставляла нервничать хозяев дома, где устраивался прием. Ведь граф Кинберг был как вишенка на торте и те вечера, которые он игнорировал, потом обсуждались гостями как прошедшие довольно вяло и скучно. Но миссис Бланш сей факт никак не беспокоил. Во-первых, её вечер никто бы не посмел назвать неудавшимся, а во-вторых, она не сомневалась, что её любимый племянник придёт. Хозяйка дома скользила между гостями и незаметно следила за тем, чтобы слуги вовремя подавали бокалы с шампанским и подносили дорогие изысканные закуски.

Когда глаза юных мисс всё чаще стали обращаться на дверь в нетерпении лицезреть графа, тот всё же явил себя присутствующим. Едва он появился в огромной гостиной, как среди женщин прошёлся шепоток. Кинберг, привыкший к такой реакции, задержался у дверей лишь на минуту, выискивая глазами тетушку. Но та уже и так направлялась к нему навстречу.

– Леди Бланш, вы ослепительны, – широко улыбнулся Эдвард и поцеловал родственнице руку.

– Эдди, а ты как всегда очарователен в своём беззастенчивом вранье.

– Как вы так можете говорить, графиня? – укорил её племянник.

– Ах, оставь эти церемонии. Я слишком тебя люблю, чтобы отказать себе в удовольствии слушать, как ты называешь меня дорогой тётушкой.

Эдвард рассмеялся.

– А я слишком вас люблю, дорогая тётушка, чтобы врать. Вы, действительно, прекрасно выглядите… – Кинберг поднял палец, – для своих лет.

Теперь рассмеялась пожилая графиня.

– Вот это больше похоже на правду.

– Барон Пиквел уже прибыл?

– Да, твой друг уже обхаживает мисс Лион и, уверяю тебя, ты там сейчас лишний.

– Вот как? – улыбнулся Эдвард, – Ну что же, не в моих правилах мешать друзьям налаживать личную жизнь.

– Ты бы лучше о своей личной жизни побеспокоился, Эдди. Посмотри, сколько девиц вокруг мечтают заманить тебя в церковь.

Кинберг поскучнел.

– Да, но разве вы видите среди них хоть одну стоящую?

Графиня вздохнула:

– Твоя правда, Эдди… Хотя… я бы на твоём месте присмотрелась к мисс Анески. Кажется, в ней есть характер.

Мужчина вспомнил о том, как недавно взбалмошная девица вернула ему подарок и про пари, о котором уже наверняка знают многие присутствующие, и в Эдварде проснулся азарт, который он не испытывал уже очень давно. Кинберг даже потер руки в предвкушении.

– А, кстати, она ещё не прибыла?

Едва он это произнёс, как тётушка подмигнула и показала глазами на входную дверь гостиной. Эдвард обернулся и увидел девушку в дымчато-голубом платье и плотной вуали.

– Что же она никак её не снимет, – пробормотал Кинберг, пока миссис Бланш направлялась к гостье, чтобы поприветствовать её.

– Мисс Анески, на этот раз вы всё же опоздали, – заметила графиня, встречая девушку у входа.

– Прошу прощения, леди Бланш. Но мне хотелось преподнести вам небольшой подарок в день годовщины вашего брака с графом. Пришлось ехать за ним в оранжерею, – с этими словами Элен вытащила из-за спины небольшой букетик желтых орхидей.

Заметив, как глаза графини заблестели от подступающих слёз, Роуз запоздало вспомнила слова женщины о том, что от аромата цветов у неё бывает мигрень. Элен уже было собралась извиниться за подарок, но графиня протянула руки и взяла букет с такой нежностью, какой от суровой миссис Бланш вряд ли кто мог ожидать.

– Как… – она прочистила горло, – как вы узнали, что мой муж всегда дарил мне эти цветы?

Элен с облегчением вздохнула и улыбнулась.

– Когда я была в вашем доме, заметила в обеденном зале картину с желтыми орхидеями и поняла, что они вам нравятся.

Миссис Бланш рассмеялась, было видно, как она довольна.

– Вы угадали, орхидеи – единственные цветы, которые я люблю, – и, увидев, что к ним подошёл её племянник, добавила. – Пойду сама поставлю их в вазу. Благодарю, мисс Анески.

Едва графиня отошла, провожаемая взглядами молодых, как Эдвард произнес:

– А от моего подарка вы отказались…

– Ну почему же, цветы я оставила.

– А чем вам не угодило ожерелье?

– Такие подарки я буду принимать только от своего будущего мужа, – ответила Элен.

– Если вы будете носить вуаль не снимая, то я вас уверяю, вы ещё не скоро его найдёте.

– Благодарю за заботу, граф Кинберг, но на то есть своя причина и вы имеете к ней непосредственное отношение.

– Я?? – очень удивился Эдвард, но выяснить, что означают слова девушки, не успел.

К беседующей паре подошла Луиза Марли.

– Граф Кинберг, мисс Анески, я не успела с вами поздороваться, – проворковала она, протягивая мужчине руку для поцелуя.

– Неудивительно, ведь и я и мисс Анески только что прибыли, – холодно заметил Эдвард, игнорируя поданную длань.

Элен почувствовала неловкость, наблюдая, как Луиза, не дождавшись поцелуя, опустила руку. Ей стало жаль эту чуть пухленькую девушку. Хотя мисс Марли обладала одним выдающимся достоинством, которое, без сомнения, было объектом зависти у женщин и вожделения у мужчин. Луиза знала об этом и всеми средствами подчеркивала внушительную грудь. Вот и сейчас она провела пальцами по глубокому декольте и пожаловалась на духоту.

– Так выйдете во двор, мисс Марли, там вам станет дышать намного легче, – невозмутимо посоветовал Эдвард.

– Может вы меня проводите, граф Кинберг? – не сдавалась Луиза.

– Думаю, за те несколько десятков шагов, что вы пройдете, с вами ничего не случится, – парировал Эдвард.

– Как знать, у меня есть кое-что, чем хотели бы завладеть многие мужчины… – с намёком сказала девушка.

Элен готова была провалиться сквозь землю, слушая, как Луиза беззастенчиво навязывается графу. Она искала повод оставить их наедине, хотя ей очень хотелось самой побыть с Эдвардом.

– Мне очень жаль, мисс Марли, но я ещё не успел поприветствовать своего друга барона Пиквела. Прошу меня простить, дамы, – откланялся Эдвард и растворился среди гостей.

– Граф иногда бывает таким не учтивым, – сказала Луиза Элен.

– Да, я это тоже заметила.

– Интересно, почему он прихрамывает? – провожая Кинберга взглядом, спросила девушка.

Элен улыбнулась под вуалью, вспоминая вечер, когда Эдвард спасался от разъяренного полковника.

– Наверное, подвернул ногу на вечерней пробежке, – сказала Роуз.

– Вы так думаете? Надо же… Не знала, что граф бегает по вечерам, – удивленно произнесла Луиза.

– О да, ещё как! – скромно ответила Элен, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не засмеяться. – Интересно, а полковник Анжуа с супругой уже здесь?

– Нет, близкая подруга Шарлотты миссис Рэдзел сказала, что они уехали на пару недель к сестре полковника. А почему вы спрашиваете?

– Так… просто… Слышала, что он неожиданно вернулся домой из дальней поездки, хотела познакомиться. Наверняка, полковник знает множество интересных историй.

– О, мисс Анески, вы тоже любите рассказы про военных? – обрадовалась Луиза. – Мне кажется, что у нас с вами много общего. Мы могли бы подружиться!

Элен чувствовала симпатию к этой девушке, несмотря на грызущее её чувство ревности. Впрочем, граф явно не испытывает к Луизе ответного влечения. И пока мисс Марли усердно выбирала пирожное на подносе у подошедшего слуги, Элен размышляла над её словами, но так и не решила, что ей ответить, поскольку к женщинам подошёл один из гостей.

– О, барон Николс, рада вас видеть! – поприветствовала его Луиза.

– Доброго вечера, дамы, – галантно поклонился мужчина.

– Барон, вы уже знакомы с мисс Анески? – спросила девушка.

– Не имел чести, – отвечал Алан красивым баритоном.

Элен благоразумно промолчала. Она ещё не решила, стоит ли раскрывать барону Николсу свою личность.

Пока он целовал ей руку, Роуз нашла глазами Эдварда. Тот стоял с неизвестным ей мужчиной и внимательно смотрел… на неё.

Видимо, Элен задумалась, поскольку не сразу расслышала вопрос Луизы.

– Мисс Анески, вы меня слушаете?

– Да, да, мисс Марли.

– Называйте меня просто Луиза, пожалуйста.

– Хорошо, а вы меня тогда просто Элен.

– Как замечательно! – обрадовалась девушка. – Барон Николс, у меня, кажется, появилась новая подруга.

– Я очень рад, – вежливо улыбнулся Алан.

– Так вот, я спрашивала, знаешь ли ты о том, что на вечерах миссис Бланш всегда бывают танцы?

– Неужели? – удивилась Элен. – Нет, я об этом не слышала.

– Надеюсь, вы не откажете мне составить пару? – спросил барон у Роуз.

Элен на минуту растерялась. Она хорошо танцевала, но на вечере могли быть новомодные танцы, которых она не знала. Ей не хотелось прослыть отсталой провинциалкой. С другой стороны, ей нравился барон и… ещё ей очень хотелось посмотреть реакцию графа Кинберга на её танец с симпатичным блондином.

– Я подумаю, – улыбнулась она Алану.

– А меня вы не пригласите, барон? – кокетливо спросила Луиза.

– Непременно, мисс Марли, если вы обещаете не наступать мне на ноги, – пошутил Николс.

Луиса зарделась и хихикнула.

– Иногда я так увлекаюсь танцем, что случайно могу наступить на партнёра, – доверительно шепнула она своей новой подруге.

– Даже если это произойдёт, я думаю, что барон Николс не будет слишком зол.

– Ни в коем случае, даже если вы обе устроите соревнование, кто сделает это чаще, – улыбнулся Алан, и Элен вновь подумала, какой он галантный и обаятельный мужчина.

Они ещё немного поболтали о всяких незначительных пустяках. Барон остроумно шутил, Луиза кокетничала, разгоряченная шампанским, и Элен видела, как присутствующие на вечере бросают на них любопытные взгляды. Несколько раз она пыталась найти глазами Кинберга, но тот либо отсутствовал среди гостей, либо, когда вновь показывался в зале, не проявлял к их троице интереса. И постепенно хорошее настроение девушки стало улетучиваться. Вскоре барон Николс попросил разрешения их покинуть и оставшийся вечер Элен провела в обществе либо Луизы либо миссис Бланш. Причём, как только подходила пожилая графиня, мисс Марли старалась тут же найти повод уйти. Остальные гости подходили лишь на несколько минут, но так как Элен не проявляла особого желания сплетничать, а графиня, как всегда, была в боевом расположении духа, любители «почесать языками» быстро теряли интерес. Зато группа вокруг графа Кинберга не рассасывалась, и женщин в ней было не меньше, а даже больше, чем мужчин. Часто оттуда слышался заливистый смех, по которому было понятно, что девушки находятся просто в восторге от Кинберга и его друга. Видя, как веселится граф, Элен испытывала злость и сама себе удивлялась. Какое ей дело до этого любителя женских юбок? Ну разве только она беспокоилась о том, какой муж достанется кузине… Решив больше не портить себе настроение, девушка собралась уйти с вечера. Но поискав глазами хозяйку дома, чтобы попрощаться, она заметила, что в гостиной прошло оживление. Причина этому стала ясна через несколько минут, когда старший лакей пригласил всех присутствующих во двор, где скоро начнутся танцы. Гости потянулись к выходу, и Элен ничего не оставалось, как последовать с ними.

На улице уже опустились сумерки, но большой двор был щедро освещён множеством свечей и масляных ламп. Живые огоньки красиво мерцали, бросая загадочные тени на лица людей и Элен поняла, почему гости были в таком предвкушении танцев: во дворе дома миссис Бланш была такая интимная атмосфера, насколько это возможно среди десятков людей. На небольшом постаменте уже тихо играли музыканты, в ожидании, когда подтянутся все гости. Девушки шушукались, бросая призывные взгляды на мужчин, те, в свою очередь, осматривались в поисках самых очаровательных дам, чтобы успеть первыми пригласить их на танец. Луизу Элен заметила в стайке других девушек. Той явно было не до новой подруги. Роуз ещё раз подумала, стоит ли ей дальше оставаться на празднике, но окончательно решить что-либо для себя она не успела. Объявили первый танец. Присутствующие пришли в движение. Мужчины подходили к юным леди, и те уходили в круг танцующих под завистливые взгляды подруг. Ряды зрителей быстро пустели, и вскоре танцующих стало больше, чем оставшихся не у дел.

В какой-то момент Элен осознала, что стоит одна в окружении пожилых баронесс и страшненькой мисс Кроун. Та, словно пытаясь отвлечь внимание от непривлекательной внешности, одела до ужаса нелепый наряд, состоящий из юбки малинового цвета в красных оборках и синего лифа в жутких желтых розочках. Эти же цветы украшали жидкие кудряшки девушки. Элен с жалостью смотрела, как мисс Кроун нервно теребит оборку на юбке и лихорадочно рыщет глазами по оставшимся мужчинам, включая трясущегося старичка, которому столетие стукнуло, кажется, ещё полвека назад. Одни кавалеры, едва это завидев, тут же прятали взгляды и старались отвернуться, другие вдруг с преувеличенным вниманием начинали следить за танцующими парами. Внезапно, чуть раскосые глаза мисс Кроун остановились и уставились в одну точку. Элен проследила за её взглядом и с удивлением обнаружила, что в их сторону направляется граф Кинберг. Мигом забыв о несчастной, девушка обратила всё внимание на приближающегося мужчину. Эдвард шел к ней с явным намерением пригласить на танец. Его глаза неотрывно смотрели на Элен, а на губах играла пленительная улыбка. Девушка почувствовала, как по спине побежали мурашки, ей ужасно захотелось сорвать с лица вуаль, чтобы вдохнуть полной грудью вечерний свежий воздух. Сейчас она окажется в объятьях самого желанного мужчины, и целых несколько минут они на полных правах будут принадлежать только друг другу. Графу оставалось всего пара шагов. Элен в предвкушении опустила глаза.

– Могу я пригласить вас на танец… – услышала она голос Эдварда, и не успело с её губ сорваться согласие, как Кинберг прибавил, – …мисс Кроун.

Элен вскинула глаза и заметила, что граф смотрит правее её плеча. Повернув голову, она увидела девушку, которую жалела ещё минуту назад и о которой уже успела забыть. Бедняжка ошарашено хватала ртом воздух, пытаясь вымолвить хоть слово, и это делало её ещё более нелепой. Казалось, что она вот-вот упадёт в обморок. Кинберг протянул ей руку, избавив от необходимости отвечать. Мисс Кроун подала лапатообразную ладонь и граф, элегантно сжав её, повел девушку мимо Элен в круг танцующих.

Роуз показалось, что она спит. Даже легонько тряхнула головой, однако видение не исчезло: красавец Эдвард Кинберг танцевал с самой непривлекательной девушкой, которую Элен когда-либо видела. Он смотрел на неё, улыбался и что-то тихо говорил. Мисс Кроун пучила глаза, хватала ртом воздух как рыба и спотыкалась чуть ли не на каждом шагу. Эдвард, казалось, этого не замечал и любовался ею, будто прекрасной розой, навроде тех, что девушка нацепила себе на голову. Если бы кто-нибудь в данный момент увидел Элен без вуали, он бы удивился, насколько широко могут раскрыться глаза у человека. Пару минут девушка словно застыла, неотрывно глядя на странную пару. Но постепенно стала приходить в себя. Что это? Неужели Кинберг пожалел бедную девушку? Или красавицы настолько надоели избалованному охотнику на женские сердца, что он решил разнообразить свой досуг дурнушкой? А может граф просто решил показать, что предпочтёт ей любую другую, даже самую неказистую девушку? Элен почувствовала раздражение. Значит все эти многообещающие улыбки, томные взгляды – всего лишь игра? Впрочем – да, чего она ожидала от такого человека как граф Кинберг? Роуз была так сердита, что решила уйти с праздника сейчас же, даже не прощаясь с миссис Бланш, что было, конечно, верхом бестактности, но разум застилала злость. Элен двинулась к выходу, стремясь покинуть освещенное место, но неожиданно на пути оказался барон Николс.

– Мисс Анески! Мне показалось или вы решили покинуть наше общество? А как же обещанный мне танец?

Элен хотела напомнить, что она лишь сказала, что подумает, но вовремя прикусила язык. А почему бы и нет? Что ей мешает принять приглашение барона и насладиться обществом этого достойного во всех отношениях мужчины?

– Конечно, барон Николс. Я с удовольствием составлю вам пару.

Алан улыбнулся, и галантно подав ей руку, повел к танцующим гостям. Кружась под плавную музыку, поддерживаемая крепкой мужской рукой, Элен пыталась вспомнить, как давно она танцевала в последний раз. Конечно, в поместье устраивались праздники, но с тех пор, как их семья понесла потери, большие торжества стали редкостью. Девушка уже успела соскучиться по временам, когда ни о чём не надо было беспокоиться, а можно было просто вот так, опершись на крепкое плечо, забыться в незамысловатых па. Барон говорил ей что-то незначительное, кажется, делал комплименты и, слушая его краем уха, Элен успокаивалась. Её недавнее негодование постепенно рассеивалось, уступая место расслабленности и благодарности барону за его способность быть рядом в нужный момент. Она посмотрела в серые радужки Алана, попытавшись раствориться в них, как в глазах Эдварда, но у неё не получилось. «Да и нужно ли это?» – подумалось девушке. Мужчина должен быть надёжным, а страсть… страсть для глупых дамочек, что любят романы.

– Ой, – услышала Элен, почувствовав толчок в спину.

Повернув голову, она увидела пару Кинберга и мисс Кроун.

– Граф, кажется, вы плохо ведёте свою партнершу, – заметил барон Николс.

Элен увидела, как Эдвард сжал зубы.

– А по-моему, это вы с мисс Анески танцуете так, будто являетесь здесь единственной парой.

Алан рассмеялся.

– Ваша правда, граф! Я так попал под очарование моей милой партнёрши, что не замечаю никого вокруг.

Элен с удовольствием отметила, что глаза графа сузились. Однако тот быстро взял себя в руки.

– Я очень рад, барон, что вы находите мисс Анески привлекательной, а то я порой не понимаю ваших предпочтений.

На этот раз глаза сузились у Алана, и Элен, извинившись за неосторожность в танце, увлекла партнера за собой на противоположную сторону. Однако их идиллия была безвозвратно испорчена. Барон хмурился и отвечал невпопад. Его очарование сразу куда-то делось и, когда танец закончился, Элен с облегчением вздохнула. Она чувствовала, что Николсу не терпится уйти. Так и случилось, едва смолкли последние звуки музыки, барон поцеловал руку партнерше и откланялся.

Элен вновь осталась одна. Правда, ненадолго. К ней подскочила разгоряченная танцем Луиза и стала расспрашивать о том, как подруге понравилось танцевать с Николсом.

– Хоть я и была увлечена танцем с бароном Пиквелом, однако заметила, что и ты не скучала.

– Да, Алан очень хороший партнер.

– Оо, уже Алан? – захихикала Луиза.

– Перестань, это вовсе не то, что ты думаешь. Всего лишь один танец.

– С этого, как правило, всё и начинается, – девушка приняла серьёзный вид. – Поверь, я буду очень за тебя рада. Барон привлекательный и надежный мужчина и уже давно подыскивает себе достойную пару.

А потом наклонилась к самому уху и прошептала:

– Ты только личико ему своё открой, мужчины же глазами любят.

Элен задумалась над словами Луизы. Может, действительно, стоит довериться Алану? Но не станет ли он презирать её, когда узнает, что мисс Роуз – кузина женщины, что не смогла уберечь свою честь?

– Да ну что с тобой такое? – дернула её за рукав неугомонная Луиза. – Ты опять меня не слушаешь.

– Да-да, прости. Что ты говорила?

– Я спрашивала тебя про графа Кинберга и эту страшилищу, прости меня боженька, мисс Кроун. Она даже танцует так, будто пытается удержаться на полу с разлитым маслом.

Элен искренне рассмеялась, оценив точность сравнения. Подруга подхватила её смех.

– Если бы не граф, она бы распласталась прямо у всех на глазах.

Отсмеявшись, Луиза поинтересовалась мнением Элен, зачем мисс Кроун сдалась Кинбергу.

– Не знаю, – честно призналась девушка, – может, она знает про него какую-нибудь страшную тайну?

– Страшнее, чем она сама? – округлила глаза мисс Марли, но заслышав первые ноты новой мелодии, убежала, сказав на прощание Элен, что обещала второй танец какому-то симпатичному маркизу.

Проводив её взглядом, девушка попыталась найти глазами барона Николса, но среди мужчин его не было.

– Мисс Анески, – вдруг раздалось позади неё. – Позвольте вам доказать, что я хорошо веду своих партнёрш в танце.

Уже оборачиваясь, Элен знала, что увидит графа Эдварда Кинберга.

– Ну что вы, я нисколько в этом не сомневаюсь. Честно говоря, вечер был длинный и я немного утомилась.

– Правда? – приподнял бровь Кинберг, – А может, вы просто боитесь оказаться в моих объятьях?

Элен вспыхнула, но заставила взять себя в руки.

– Вы не выглядите страшным, граф, с чего бы мне бояться?

Эдвард многообещающе улыбнулся и протянул руку.

– Тогда окунитесь в блаженство.

Словно под гипнозом от его взгляда Элен подала руку и послушно пошла, ведомая самым желанным мужчиной.

Пока они становились в круг танцующих, и Эдвард обхватывал её талию, прижимая к себе чуть сильнее, чем требовалось, девушка проклинала себя за дрожащие колени и одновременно радовалась, что вуаль скрывает лихорадочный румянец, который наверняка залил всё лицо до самых корней волос. Мужчина был так близко, что казалось, лишь тонкая ткань разделяет их лица. Элен старалась дышать через раз, но как назло, вздохи выходили глубокими и чувственными. Эдвард, конечно, это заметил, судя по насмешливой улыбке, не сходящей с его губ.

– Похоже, танец приносит вам просто сказочное удовольствие, – поддел её Кинберг.

– Туфли жмут, – невпопад ляпнула Элен, запоздало понимая, что её трепетное дыхание сложно отнести к дискомфорту от неудобной обуви.

Граф наклонился почти к самому уху и произнёс:

– Только пожелайте, и я отнесу вас на руках куда угодно.

«Ага, в свою постель», – пронеслось в голове девушки, но вслух она сказала:

– Не стоит беспокоиться, я справлюсь.

Понимая, что выдает себя с головой, Элен сосредоточилась на танце. Отсчитывая про себя такт, ей удалось восстановить дыхание и прояснить сознание. С минуту они танцевали молча, а затем граф завел непринужденный разговор, будто и не было всех этих пленительных улыбок и многозначительных взглядов.

– Куда же делся ваш кавалер, мисс Анески? Ему так нравилось танцевать с вами.

– Не могу знать. Мне кажется, он плохо себя почувствовал.

– Барону Николсу надо чаще бывать с женщинами.

Элен вспомнила слова Кинберга:

– Граф, а что вы имели в виду, когда сказали, что не понимаете предпочтений барона?

– Да так… ничего особенного, – ушёл от ответа Эдвард. – Похоже, вы сдружились с мисс Марли?

– Может быть…, – пожала плечами Элен. – Луиза мне симпатична, она кажется хорошей девушкой.

– Именно, что кажется… Будьте осторожны, мисс Анески, эта женщина коварна.

– Вы так думаете, граф?

– Поверьте, я знаю.

– Похоже, вы знаете всех здешних женщин, – съязвила Элен.

– Вы ревнуете? – снова улыбнулся Кинберг, и девушка поспешно опустила глаза, чтобы не поддаваться дьявольскому очарованию графа.

– С чего бы? Мы ведь с вами едва знакомы.

– Так надо это исправить, – Эдвард перешёл на интимный шепот. – Мисс Анески, неужели вам не любопытно, почему женщины от меня без ума?

Элен потеряла бы голову от его горячего дыхания, если бы не убийственное самодовольство мужчины.

– Прошу прощения за прямоту, граф, но мне кажется, вы слишком переоцениваете свою неотразимость.

Девушка с удовлетворением заметила, что на секунду Кинберг сбился с такта.

– Я не в вашем вкусе? Вам больше по душе сероглазые блондины?

– Дело вовсе не во внешности, но если вы намекаете на барона Николса, то меня в нем привлекает учтивость и достоинство, уважение к другим людям, галантность…

С перечислением всё больших достоинств Николса, Элен видела, как застывает улыбка Эдварда, делая его лицо похожим на маску. Похоже, Кинберг уже испытывал антипатию к барону, и Элен замолчала, не желая больше расстраивать графа.

– Жаль, мисс Анески, но вы видите лишь внешний лоск, не утруждаясь заглянуть внутрь человека. Мисс Марли и барон Николс не те люди, которым стоит доверять, – серьезно сказал Эдвард, а затем прибавил. – Я вижу, моё общество вам в тягость, позвольте я отведу вас на место.

Не дожидаясь ответа, он повёл Элен из круга.

– Но танец ещё не закончился, – попыталась возразить девушка.

– У вас жмут туфли. Я не хочу причинять вам лишних страданий.

Элен закусила губу, понимая, что своими словами о предпочтении барона графу, она обидела Кинберга. На душе появилось гадкое ощущение, и прежде чем Эдвард распрощался с ней, девушка попыталась сгладить момент:

– Граф, вы были правы, вы хорошо ведете партнёрш в танце.

Кинберг слегка поклонился, а затем ушёл, смешавшись с гостями.

Как бы Элен не хотелось сейчас остаться наедине со своими мыслями, ей это не удалось. Едва Эдвард скрылся из поля зрения, как откуда не возьмись, появилась Луиза.

– Боже, Элен! Тебе удалось заманить графа Кинберга! Ну как он тебе?

Роуз посмотрела на мисс Марли, пытаясь соотнести слова Эдварда о коварстве Луизы с этой девушкой, чьё лицо сейчас лучилось искренним, почти что детским любопытством. Как не старалась, Элен не смогла представить, как та плетет интриги у неё за спиной.

– Я не знаю, Луиза. Я с ним едва знакома.

– О, зато я могу тебе много про него рассказать!

– Правда? – оживилась Элен и, подумав секунду, решилась. – Луиза, как ты смотришь на то, чтобы поболтать об этом у меня дома? Приглашаю тебя на ланч.

– О, милая Элен! – обрадовалась девушка, – С превеликим удовольствием. Папенька с братом уехали во Францию по делам, а маменька вечно занята собой, так что мне одной совсем скучно.

Уговорившись на определенный день, девушки остались довольны друг другом и почти весь оставшийся вечер провели вместе. Практически каждый танец Луиза уходила с очередным кавалером, а Элен по большей части отказывалась от приглашений. Время от времени она пыталась найти глазами барона Николса или графа Кинберга, но если Алана она за весь вечер больше так и не увидела, то Эдвард веселился, как ни в чём не бывало, чередуя беседу в веселых компаниях с танцами в объятьях самых красивых девушек.

Вечер близился к концу. Усталые слуги всё ещё разносили нескончаемое шампанское, но пресытившиеся танцами и весельем гости лишь вяло отмахивались. Круг танцующих был всё меньше, а зрители сбились в небольшие кучки и перебрасывались ленивыми фразами. Элен видела, что праздник подошёл к той стадии, когда гости вот-вот начнут расходиться. Найдя в одной из групп Луизу, Роуз попрощалась с ней, ещё раз напомнив о своём приглашении, и получила уверение подруги, что та придёт непременно. После чего Элен пошла в дом, чтобы найти хозяйку и поблагодарить за вечер. Но ни в гостиной, ни в каминном зале миссис Бланш она не нашла. Искать в покоях было неудобно, и девушка решила, что если не увидит графиню в библиотеке, уйдет, попросив старшего слугу передать свою благодарность.

Библиотека миссис Бланш занимала большую комнату. Было видно, что для хозяйки книги не просто дань моде, а она действительно уделяет им особое внимание. Подходя к комнате, Элен заметила в приоткрытой двери небольшой огонек и обрадовалась: значит, она угадала и графиня здесь. Роуз сама очень любила читать и терпеть не могла, когда в этот момент кто-то шумел, поэтому она осторожно вошла в помещение. С её губ уже готова была сорваться просьба на минутку побеспокоить, как девушка застыла в изумлении. Рядом с одним из высоких шкафов с книгами, освещенные огнем стоящей масляной лампы, были двое. Граф Кинберг и неизвестная Элен женщина. Парочка упивалась друг другом. На полу было разбросано несколько книг, которые, видимо, уронила белокурая любовница графа в порыве страсти, потому что сейчас она держалась одной рукой за полку шкафа, другой прижимала голову Эдварда к своему декольте. Тот стоя между обнажённых ног красавицы, чья высоко поднятая юбка не скрывала ничего, приложился к одной из грудей, вытащенной из приспущенного лифа платья. Элен стояла и не могла оторвать взгляда от того, как влажные губы графа то вбирают багровый шарик соска, то отпускают, лаская его языком. Женщина явно испытывала неземное удовольствие. Она откинула голову с растрёпанными белокурыми волосами, которые красиво смотрелись в свете огня, глаза были закрыты, по длинной шее стекала поблескивающая капелька пота, а с губ срывались сладострастные вздохи. Завороженная зрелищем Элен сама не заметила, как приоткрыла рот и стала дышать в такт стонам той, что сейчас испытывала несравненное блаженство. Несмотря на весь ужас ситуации, девушка почувствовала дрожь в животе, и как её лоно стремительно увлажняется. Надо было бы уйти, пока её не заметили, но ноги словно приросли к полу. И как в страшном сне Эдвард внезапно оторвался от ласк груди женщины и, повернув голову, взглянул на Элен.

– Мисс Анески? – на секунду удивился он, а потом продолжил хрипловатым голосом с улыбкой искусителя. – Не желаете присоединиться?

Элен вылетела из библиотеки, как ошпаренная. Пробежав немного, она остановилась, чтобы прийти в себя. Прижавшись затылком к стене, девушка пыталась успокоить бешено стучащее сердце. Боже, какой стыд! Её волновало даже не то, что она увидела любовные утехи Кинберга, хуже, что он заметил её, когда она, как дура, смотрела на них с открытым ртом. Почему же она не ушла сразу? Элен провела рукой по низу живота, где ещё жили ощущения, полученные в библиотеке. Если она испытывает такое при виде, как Эдвард ласкает другую женщину, что же будет, когда он сделает это с ней? Когда? Боже, она уже воспринимает это как неизбежность! Нет, этому не бывать! Она не позволит этому ловеласу сделать её своей очередной потаскушкой.

Элен успокоила дыхание, собралась и твёрдой походкой прошествовала в гостиную, где прощались друг с другом последние, самые стойкие гости. Она уже собралась покинуть дом, как неожиданно наткнулась на хозяйку. Миссис Бланш прощалась с одним из гостей, но завидев Элен, сразу к ней подошла.

– Мисс Анески, неужели вы хотели уйти, не поговорив напоследок со мной?

– Я как раз вас искала, чтобы поблагодарить за вечер.

– Да? И где же вы меня искали?

– В библиотеке, – честно сказала девушка.

– Аа, ну это зря. Я предпочитаю читать книги в кровати, перед сном. А в библиотеке чаще бывает мой племянник. Он, знаете ли, очень любит читать.

– Ну да, я заметила, – пробормотала Элен.

– Правда? Он и сейчас был там? – удивилась миссис Бланш.

– Нет-нет, – спохватилась Роуз. – Просто при общении с графом, я заметила, что его интересы довольно разносторонние.

Миссис Бланш расплылась в улыбке, она явно любила, когда хвалили её дорогого племянника.

– Это правда. Эдди замечателен со всех сторон. Надеюсь, вы уже успели это оценить, – подмигнула она Элен.

Растерявшаяся Роуз не сразу нашла, что ответить. В конце концов, сказав стандартные, ничего не значащие фразы, она распрощалась с пожилой графиней и с облегчением покинула дом.

***

Эдвард проснулся от того, что солнечный луч, пробившись через щель в шторах, упал ему на лицо. Граф почувствовал, что полулежал в неудобном положении. Шея затекла и даже немного побаливала голова. Кажется, последний бокал вчера был всё-таки лишним. Кинберг попытался размять мышцы, но обнаружил, что правая рука привязана к подлокотнику кресла. Он сфокусировал двоящееся зрение и увидел, что в качестве веревки использован женский чулок. В голове Эдварда калейдоскопом пронеслись события прошедшего вечера. Граф расплылся в улыбке: а эта белокурая дамочка та ещё бестия. После их любовных игр она так и оставила его связанным, а может, сделала это специально, разозлившись, что Эдвард уснул прямо под ней. Кинберг отвязал руку, спрятав чулок за ворот рубашки, ещё не хватало, чтобы это увидела тётушка.

И тут, словно молния в мозгу, вспыхнуло воспоминание о женской фигуре в полумраке комнаты, наблюдающей за интимным процессом Эдварда и его любовницы. Мисс Анески! Он напрягся, пытаясь восстановить детали. Кажется, он предложил ей присоединиться к ним. Граф застонал, и снова закрыв глаза, откинулся на спинку кресла. Девушка выбежала из библиотеки так, словно услышала самые страшные слова в жизни. Впрочем, для приличной дамы, которой мисс Анески и являлась, такое предложение сравни оскорблению. Узнай об этом Крейк, он бы сказал, что это полный провал и о выигрыше пари его другу можно забыть. Только… дело уже не в самом споре. Мисс Анески что-то затронула в душе Эдварда. Её независимость, её отчаянное сопротивление искушению… Она не кокетничала, не пыталась его очаровать и что самое главное, она предпочла ему барона Николса! Мисс Анески определенно притягивала Эдварда. Как ни странно, ещё совсем недавно он считал, что ему нравится лишь одна женщина – незнакомка с колдовскими зелеными глазами, но теперь в его мысли вкралась мисс Анески, и Эдвард уже не понимал, кого из двух женщин он желает больше.

Его размышления прервал голос тётушки. Миссис Бланш, видимо, искала его по дому и сейчас приближалась к библиотеке. Резко вскочив с кресла, граф поморщился от вступившей в голову боли, но всё же схватил с ближайшего шкафа первую попавшуюся книгу и вновь усевшись, сделал вид, будто увлечен чтением. За этим занятием его и застала тётя.

– Боже, Эдди, неужели ты читал всю ночь? А ну посмотри на меня, – взяв племянника за подбородок, она повернула его голову и взглянула на лицо. – Так и есть! Глаза красные, вид измученный. Дорогой, разве так можно?

Эдвард промычал что-то неопределенное и, дождавшись, когда родственница отстраниться, осторожно выдохнул, надеясь, что та не учует запаха вчерашних виновозлияний. По счастью, тетушка продолжала выговаривать племяннику о вреде бессонных ночей, Кинберг кивал и пытался вовлечь себя в беседу. Миссис Бланш обратила внимание на книгу в руках Эдварда:

– Ну что хоть за роман увлек тебя на всю ночь? О, да это же та самая книга, что когда-то привез моему мужу друг из поездки в Испанию. Я помню, мы тогда ещё смеялись, потому что никто из нас не знал испанского языка, книга так и простояла на полке нечитанная. Эдди, я не думала, что ты знаешь испанский?

Кинберг неопределенно повертел рукой.

– Очень слабо, тётя, – первые слова, сорвавшиеся с пересохших губ, вышли хрипловатыми.

– И о чём же книга? Хоть узнать за тридцать лет.

На несколько секунд Эдвард застыл, такого подвоха он не ожидал. К счастью, он с детства отличался сообразительностью, что не раз спасало его в разных ситуациях.

– Об англо-испанской войне, тетя.

– Ой, не люблю войны, – махнула рукой миссис Бланш, теряя интерес к книге. – А ты у меня такой умный! Правду вчера сказала мисс Анески, что ты очень разносторонний.

– Мисс Анески? – встрепенулся Эдвард. – Вы говорили обо мне?

Тётя, которая в этот момент отодвигала шторы, лукаво взглянула на него.

– Говорили, – и, выдержав эффектную паузу, продолжила. – Мне кажется, что ты ей очень нравишься. Впрочем, что тут удивительного, ты нравишься всем женщинам. А тебе, Эдвард?

– Что?

– Нравится мисс Анески?

Это был опасный вопрос. Стоит только Эдварду признаться в своих симпатиях, как родственница непременно возьмет его в оборот, снова заведя песню о необходимости остепениться и завести семью.

– Тётя, я не видел её без вуали, – осторожно ответил Кинберг.

– Она так и не раскрылась тебе? – удивилась графиня. – Похоже, у этой дамы есть какая-то тайна.

– Или она очень страшна, – высказал Эдвард мысль, которая его беспокоила.

– Нет, не думаю, – задумалась миссис Бланш, а потом решительно сказала. – В любом случае, тебе надо поскорее это выяснить. Женщины с прошлым в нашей семье не нужны.

– Хорошо, тётя, – сказал со вздохом племянник, стараясь не обращать внимания на явный намек тети. – Пойду я всё же прилягу.

– Иди, конечно, поспи, ты очень устал, – сказала графиня и, проводя родственника взглядом, принялась проверять пальцами хорошо ли слуги убирают пыль на книжных полках, бормоча под нос:

– Как же, книгу он читал всю ночь… на испанском языке…вверх ногами…

***

Помахав ещё раз рукой, Элен провожала взглядом Луизу до тех пор, пока та не скрылась из виду. Затем девушка вдохнула полной грудью свежий вечерний воздух и с грустью подумала о том, что близится осень. Она планировала вернуться в поместье до конца лета, но, по всей видимости, ей придется задержаться. Она очень скучала по отцу и кузине, по ухоженному саду, по литературным вечерам, что они устраивали в доме. Но Роуз знала, что вместе с тем в поместье её ждут проблемы: приходящие в упадок дела, пьющий отец и внебрачная беременность Маргарет, которая бросит тень на репутацию их семью. Единственное, что им может помочь – это удачное замужество Маргарет или самой Элен. Шансы кузины в её теперешнем состоянии сводились к нулю, если только на ней не женится отец ребенка – граф Кинберг. Да и Элен найти мужа, имея в родственницах запятнавшую свою честь кузину, будет совсем нелегко.

Девушка тяжело вздохнула, вспоминая разговор с Луизой. Мисс Марли, попивая кофе вприкуску с французским зефиром, который Кэти купила по наказу хозяйки чуть ли не на последние деньги, уверяла свою новую подругу, что терпеть не может сплетни, однако при этом рассказала Элен такое количество слухов, какое девушка не слышала за всю свою жизнь. И большей частью они касались похождений графа Эдварда Кинберга. Роуз не сомневалась, что половина историй – выдумки сплетников, Элен прекрасно знала человеческую натуру, но даже того, что было похоже на правду, вполне хватило, чтобы понимать – Кинберг примерным семьянином не будет.

– Ты знаешь, граф, по меньшей мере, три раза бросал невест у алтаря, – говорила Луиза. – Просто не приходил на свадебную церемонию. Это чистейшая правда, потому что я лично была приглашена на одно такое торжество. Представляешь, церковь, всё украшено, нарядные гости в ожидании. Проходит десять минут, двадцать, час, все уже шепчутся…, наконец, через три часа отец невесты объявляет, что свадебной церемонии не будет. Дескать, жених заболел.

Луиза рассказывала, а Элен, слушая её, думала, что на месте невесты умерла бы на месте от стыда.

– Да это ещё что! – продолжала удивлять подруга. – Говорят, что любимое развлечение графа соблазнять чужих невест прямо перед венчанием.

– Это как? – не поняла Элен.

– Ну как… Жених там ждёт у алтаря, невеста якобы последнюю красоту наводит, а сама на деле с графом Кинбергом… – Луиза не договорив, смешно подвигала бровями. – Не разговоры разговаривает.

Роуз едва удавалось сохранять спокойствие, слушая все истории мисс Марли, которая та с удовольствием рассказывала. Иногда она отвлекалась на других людей вроде барона Пиквела, про которого поведала, что тот хоть и сильно уступает другу Кинбергу, но тоже весьма далек от добродетели. А вот про Алана Николса Луиза, наоборот, отозвалась положительно.

– Так что не теряйся, моя дорогая. Барон Николс – отличная партия. Я уверена, что вы замечательно подойдете друг другу. Ты такая прехорошенькая, что он точно не устоит!

– Спасибо, милая Луиза.

Мисс Марли – первая в городе, кому Элен решила показать лицо, поэтому приняла гостью в своём доме без вуали. Правда, говорить свою настоящую фамилию не спешила. Конечно, вряд ли кто мог знать о родстве Маргарет Уитон и Элен Роуз, но в прежние годы они не раз приезжали в город вместе, чтобы сходить в театр или обновить гардероб. Кто-то мог вспомнить их и тогда вопросов не избежать. По счастью, Луиза то ли никогда не видела Роуз, то ли не помнила, но никаких эмоций, кроме любопытства, Элен в глазах новой подруги, с облегчением, не усмотрела.

– Мисс Роуз, – отвлек Элен от раздумий голос слуги, – принести вам шаль? Вечера уже становятся прохладными.

– Нет, Оливье, спасибо, я уже иду в дом.

И пока они шли по дорожке, слуга спросил о том, что мучило Элен.

– Как ваш разговор с мисс Марли? Узнали, что хотели?

– Ничего утешительного, Оливье. Похоже, Маргарет выбрала наихудшего из здешних мужчин.

– Означает ли это, что вы откажетесь от своих намерений уговорить его жениться на мисс Уитон?

– Да, Оливье. Думаю, будет лучше, если этот человек не войдет в нашу семью.

Но утро её решение изменило.

***

– Мисс Роуз! Письмо из поместья, – всегда такой сдержанный Оливье, кажется, был рад этому событию не меньше хозяйки.

Элен, едва поблагодарив слугу, схватила конверт и, вскрыв ножичком, который предусмотрительно принёс Оливье, с облегчением вздохнула. Помимо листка бумаги, в конверте лежали так нужные им деньги. Платеж за аренду дома вот-вот грозил просрочиться, и Элен первым делом отложила необходимую сумму на его оплату. Денег было даже меньше, чем в прошлый раз, и Роуз поняла, что это всё, что смогла выслать кузина. Торопливо развернув листок, девушка углубилась в чтение.

«Милая Элен! Извини, что так давно тебе не писала. Хороших новостей мало. Дела в поместье всё хуже. Работники говорят, что урожай в этом году будет плохой, слишком жарко и дождей мало.

Опять приходили кредиторы, требовали оплатить долги. Отдали почти всё, что выручили с продажи яблоневого сада, но этого едва хватило. В следующем месяце придут снова… Дядя говорит, что надо продавать Вулкана, а я и слышать этого не могу, сразу в слёзы. Ты же знаешь, что для меня значит этот конь. А с тех пор, как ты уехала – он мой единственный друг. Ах, моя дорогая, если бы ты знала, как мне одиноко и грустно! Только верховая езда меня и успокаивает. Правда, доктор Льюис не одобряет этого, но говорит, что беременность протекает хорошо, поэтому категорически пока не запрещает. Других развлечений у меня нет. Я почти перестала выходить из поместья. Живот уже не скрыть, но чем позже соседи узнают, тем лучше. Спасибо доктору Льюису, что держит в секрете моё положение, да и меня ни о чём не спрашивает. Ты бы знала, как мне стыдно! Я вижу в его глазах осуждение или мне кажется, но относится он ко мне хорошо, может потому, что друг нашей семьи.

Дорогая Элен, прости меня за ту глупость, что я совершила. Клянусь тебе, что страдаю от этого больше всех, и каждый день казню себя. Ах, если бы Эдвард женился на мне, всё было бы по-другому!

Ну всё, не буду больше расстраивать тебя своими причитаниями. Надеюсь, у тебя всё хорошо. Очень ждём с дядей, что ты скорее доделаешь в городе свои дела и вернешься в поместье.

Целую, Маргарет.

P.S. Посылаю деньги. Прости, что так мало, это всё, что я смогла собрать».

Несколько минут Элен сидела, сжимая письмо в руках, а потом кликнула слугу.

– Оливье, отправь посыльного к дому графа Кинберга, пусть скажет, что я прошу о встрече с ним.

***

По дороге к дому графа Элен успела раз десять покрыться испариной. Ей казалось, что сегодня на улице ужасно душно, хотя на самом деле погода последние дни не менялась, лишь холодая по вечерам. Роуз закрыла шторки на окнах кареты, но без солнца стало ещё хуже, и она вновь их открыла, почти не отдавая себе отчёта, что совершает бесполезные действия. Девушка сама себе боялась признаться, что волнуется перед встречей с Кинбергом не только из-за грядущего разговора, но и оттого, что вновь останется наедине с мужчиной, при виде которого у неё замирает сердце.

Посыльный, которого отправил Оливье, долго не задержался. Он принес сообщение, что граф Кинберг будет рад принять мисс Анески у себя дома в любое удобное для неё время. Элен долго собиралась, критично отметая платья, что предлагала ей служанка. Одно казалось старомодным, другое слишком открытым, третье ярким, четвертое тусклым… Кэти вздыхала, Элен сердилась, а Оливье отговорившись фразой, что мисс Роуз прекрасна в любом наряде, незаметно ушёл в другую комнату и не появлялся до тех пор, пока хозяйка его не позвала.

– Ну как? – спросила она у слуги, демонстрируя легкое розовое платье.

– Вы… – начал Оливье.

– …прекрасны, – закончила за него Элен и они оба рассмеялись.

– Значит, вы всё-таки пойдете, мисс Роуз?

– Да, Оливье, я решила. После того, как прочла письмо Маргарет, я просто не могу уехать не с чем. Бедняжка так страдает!

– Но вы говорили, что граф Кинберг не достоин мисс Уитон.

– Я и сейчас так думаю. Но несправедливо, что Маргарет будет одна растить малыша, одинокая и презираемая соседями. К тому же, ей нужны деньги на то, чтобы поднять ребенка. Кинберг должен дать ему свою фамилию, а ей замужний статус.

– А как же вы?

– Я? – не поняла Элен.

– Да, вы и ваше счастье, – тихо сказал Оливье.

И девушка, понимая, что старый слуга догадывается о её чувствах, поспешно отвернулась к зеркалу, нервно поправляя легкий шарфик на плечах.

– А я буду счастлива, если Маргарет будет хорошо.

Больше Оливье ни о чём её не спрашивал…

Но чем ближе подъезжала Элен к дому графа, тем сильнее потели ладони, в груди трепыхалось сердце, а в голове все заготовленные фразы смешались в кашу.

Карета остановилась и девушка поняла, что они, наконец, приехали. Спустив на лицо вуаль, она сделала глубокий вдох. Через минуту дверка открылась, и Оскар помог ей вылезти из кареты. По дорожке к ней уже спешил слуга графа.

– Мисс Анески, – представилась девушка, как только он подошёл.

– Граф ждёт вас, – сказал слуга и пригласил следовать за собой.

Несмотря на всё волнение, Элен не могла не заметить, какой роскошный дом принадлежал Кинбергам. Внутренняя обстановка говорила о хорошем вкусе хозяев и их достатке.

– Граф живёт один? – решилась спросить она у сопровождающего её слуги.

– Да, мисс Анески. Его родители много путешествуют и подолгу живут в других странах. Они появляются здесь пару раз в году и всего на несколько дней.

К удивлению девушки слуга привел её не в гостиную, а в комнату.

– Прошу располагаться, мисс Анески, граф скоро к вам выйдет.

Едва Элен осталась одна, как почувствовала, что у неё дрожат колени. Оглядев комнату, она оценила уютную обстановку. В таком месте можно было комфортно отдыхать, но расслабиться у неё не получалось. Она опустилась сначала в кресло, но тут же встала и пересела на диван. Не прошло и минуты, как она опять устроилась в кресле, затем встала у окна, после замерла у тумбы с вазой, но, в конечном счете, вернулась на диван.

– Вижу, вы никак не найдете себе места, мисс Анески? – услышала Элен знакомый голос и вздрогнула.

Она встала, обернулась и… вновь поспешно отвернулась, прикрыв глаза.

– Граф, вы не одеты!

– Вы преувеличиваете, на мне полотенце, – насмешливо ответил Кинберг.

– Но это не одежда!

– Прошу прощения, я принимал ванну. Мне доложили, что вы уже пришли, и я не хотел заставлять вас ждать.

Внутри Элен всё кипело.

– Это неуважительно!

– Неуважительно, что я не хотел, чтобы вы ждали?

Девушка подавила в себе желание как в детстве топнуть ножкой, когда собеседник делает вид, что не понимает её. Сделав над собой усилие, она ледяным тоном ответила.

– Граф, будьте добры, оденьтесь. Мне нужно серьезно поговорить с вами.

– Боже, сколько экспрессии! – насмешливо сказал Кинберг. – Пожалуй, действительно, пойду оденусь, а то не ровен час заморозите.

Едва Элен услышала удаляющиеся шаги, как тут же повернула голову, чтобы полюбоваться на широкую спину графа, которая плавно переходила в талию, где не наблюдалось ни грамма жира. Бедра были обвязаны полотенцем, которое к досаде Элен держалось туго, убивая надежду на то, что оно упадет и любопытному взору представит сокровенное.

– Не подглядывать, – вдруг сказал Эдвард, повернув голову.

Девушка поспешно отвернулась, готовая провалиться от стыда.

Когда Кинберг вышел, Элен нервно зашагала по комнате, ругая себя последними словами. Она же знает, на что он способен, почему же это выбивает её из колеи? Роуз никак не могла отогнать картинку, которая стояла перед мысленным взором. Всего секунду она видела обнаженное влажное тело Эдварда, а внизу живота уже всё заныло. Нет, когда Кинберг женится на Маргарет, она уговорит кузину уехать с ним из поместья. Жить в одном доме с мужчиной, от одного вида которого по всему телу бегут мурашки и знать, что не имеешь на него право – это пытка.

Графа не было долго. Элен понимала, что он делает это ей назло, но выдавать своего недовольства не желала. Когда времени прошло столько, что напряжение, достигнув своего пика, покинуло её, Роуз, наконец, успокоилась, привела мысли в порядок и вполне была готова к разговору с графом.

Кинберг вернулся одетый в тот момент, когда Элен просила слугу принести ей чай.

– О, граф, вас не было так долго, что я успела проголодаться.

– Вас покормить? – нарочно спросил Кинберг так, будто речь шла о собачке или ребенке.

В другой раз Элен бы вспыхнула, но за время ожидания она так перегорела, что его насмешки её почти не трогали.

– Не стоит. Вас ждет не очень приятный разговор, и я не хочу его более откладывать.

Эдвард, всё ещё не воспринимая её слова всерьез, улыбнулся.

– Как же так, я к вам со всей душой, а вы мне неприятный разговор?

– Я заметила, что вы ко всем женщинам со всей душой, – спокойно сказала Элен.

Эдвард поправил манжет на левом рукаве рубашки.

– Вы о той белокурой озорнице в библиотеке? Я просто разъяснял ей один древнеиндийский трактат о чувственных отношениях между мужчиной и женщиной.

– Похоже успешно, – холодно заметила Элен.

– Вполне, – довольно отозвался Кинберг.

– Маргарет Уитон вы тоже разъясняли этот трактат? – не выдержала Роуз.

Эдвард непонимающе нахмурился, хотя его лицо по-прежнему оставалось несерьёзным:

– Ммм, возможно. А кто это?

Элен набрала в грудь воздуха, заставляя себя держаться.

– Маргарет Уитон, – четко проговорила она. – Девушка, с которой не далее полугода назад у вас были отношения.

Граф задумался. В это время слуга принёс на подносе две чашки чая, одну из которых взял Эдвард. Глядя на то, как Кинберг спокойно делает глоток, Элен не могла поверить, что этот мужчина на самом деле не помнит девушку, которая была влюблена в него так сильно, что решила лечь к нему в постель до замужества.

– Погодите, та хорошенькая блондиночка с кукольным личиком? – вспомнил граф и улыбнулся. – Чудесная девушка! Нежная и искренняя. Мы прекрасно провели с ней время. Не сомневаюсь, что ей тоже понравилось.

– Она ждёт от вас ребенка, граф, – жестко сказала Элен.

Эдвард замер. Роуз думала, что он уронит чашку, закричит или будет отрицать отцовство, требовать доказательств, но Кинберг не стал делать ни того, ни другого. Граф медленно поставил чашку с блюдцем на столик и прошёлся по комнате. Элен ждала.

– Почему это сообщаете мне вы, а не она? – наконец спросил он.

– Маргарет слишком горда, чтобы требовать от вас жениться на ней. Наверное, догадывается, что она для вас, – Элен горько усмехнулась, – всего лишь очередная игрушка.

Кинберг не отреагировал на её слова. Теперь он был серьезным, без тени самодовольной улыбки или обольстительного взгляда. Такого Эдварда она почти не знала.

– Ребенок… мой…

– Ваш, – тихо сказала Элен и почувствовала, как сжалось сердце.

Только сейчас она осознала в полной мере неизбежность предстоящего. Ничего изменить нельзя. У Эдварда будет ребенок, и он женится на Маргарет. Всё.

Элен незаметно сжала кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони.

– Я… – почувствовав, как запершило в горле, девушка кашлянула и, собравшись, продолжила. – Я приехала, чтобы призвать вас поступить так, как должен любой достойный мужчина в такой ситуации.

Эдвард поднял на неё глаза.

С трудом разлепляя непослушные губы, Элен спросила:

– Вы готовы исполнить свой долг и жениться на Маргарет Уитон?

– Нет.

Девушка даже не сразу поняла, что Кинберг сказал.

– Нет? – не веря своим ушам, переспросила она.

– Разве у меня плохо с дикцией, мисс Анески, или вы внезапно оглохли? Тогда читайте по губам. Я не собираюсь жениться ни на мисс Уитон, ни на какой-либо другой женщине.

– Но… – Элен так растерялась от неожиданного и грубого ответа, что не сразу нашла слова. – Граф, Маргарет ждёт от вас ребенка, – на всякий случай повторила она.

– Я прекрасно вас слышал, мисс Анески, но я не считаю это достаточным поводом для того, чтобы связывать себя узами брака с женщиной, которою не люблю.

Элен одновременно почувствовала и облегчение и злость. Но обида за кузину не давала девушке отступиться.

– Неужели вы допустите, чтобы ваш ребенок рос без отца?

– Я дам ему свою фамилию и буду присылать деньги на содержание. Но это всё, на что может рассчитывать мисс Уитон.

– А как же её честь?

– О чести ей нужно было беспокоиться до того, как она легла в мою постель, – спокойно произнёс Кинберг.

Таких слов и равнодушного пренебрежения Элен вынести уже не смогла. Не думая о том, что делает, она залепила пощёчину самодовольному красивому подонку. Глаза мужчины сузились, а на скулах заиграли желваки.

– Мисс Анески, благодарите Бога, что вы женщина, иначе я бы этого не стерпел.

– А вы не смейте пачкать имя Маргарет! Она не заслужила таких слов!

Кинберг терпеливо вздохнул.

– Что из того, что я сказал – неправда?

– Но как вы не понимаете, – Элен на мгновение растерялась, – она сделала это, потому что любила вас. Она отдала вам своё сердце и свою честь. Вы просто обязаны на ней жениться!

Граф усмехнулся.

– Если бы я женился на каждой женщине, что отдала мне свои сердце и честь, то у меня был бы уже целый гарем.

Роуз поняла, что разговор бесполезен и горько сказала:

– А ведь там, на улице, когда вы защищали меня от разбойников, я посчитала вас настоящим мужчиной.

Она увидела, как вытягивается лицо графа по мере того, как до него доходил смысл её слов.

Девушка больше не видела необходимости скрывать своё лицо и подняла вуаль.

– Это меня вы тогда спасли от негодяев, мою служанку выручили из беды и это я помогла вам избежать гнева полковника Анжуа. Меня зовут Элен Роуз и я кузина Маргарет Уитон.

В комнате повисла тишина. Такая оглушающая, что казалось, – девушка слышит стук собственного сердца, хотя это были всего лишь настенные часы, отсчитывающие секунды. Элен смотрела на Эдварда и чувствовала пустоту, которая обычно наступает после долгого ожидания. То, ради чего она приехала и затеяла всю эту игру – свершилось, и она вернется в поместье ни с чем. Вернее не так, она вернётся с разбитым сердцем.

– Я думаю, нам больше не о чем разговаривать. Простите, граф, что отняла ваше время, ведь вы могли провести его гораздо приятнее, например, разъясняя древнеиндийский трактат очередной любительнице книжек.

Элен вышла из комнаты и через минуту покинула дом Кинбергов.

***

–

Ну а ты что? – в нетерпении спросил барон Пиквел.

–

А я стоял и молчал, как дурак.

Эдвард мерил шагами комнату. За сегодняшний день он сделал это уже раз пятьдесят: с того момента, как ушла Элен Роуз и до той минуты, как появился срочно вызванный посыльным барон Пиквел.

– А потом?

– Сказала очередную остроту и ушла. Но ты не представляешь, сколько разочарования было в её глазах!

– Это не удивительно. Но скажи, ты действительно не собираешься жениться на этой, как её…

– Маргарет.

– Да-да, Маргарет?

– Нет, конечно! Она прелестная провинциалочка, скромная, воспитанная… Ну ты же помнишь?

– С трудом, – честно признался Крейк. – Но она казалась мне довольно мила.

– Но не жениться же мне теперь из-за этого!

– Не только из-за этого, у тебя будет ребенок! Эдвард, как тебя вообще угораздило? Ты всегда был очень осторожен на этот счёт. И перестань ходить по комнате, у меня уже голова кругом.

Кинберг сел на диван и зарыл пальцы в волосы.

– Мисс Анески и девушка с зелеными глазами – одна и та же женщина, представляешь? Как я сразу не догадался?

Пиквел закатил глаза.

– Я ему о ребенке, а он опять об этом. Тебе мало проблем, Эдвард?

– Ну что за трагедия, Крейк? Я уже сказал, что дам ему фамилию и содержание.

– Откупишься деньгами и будешь жить дальше, как ни в чём не бывало?

– А что ты предлагаешь? Запереть себя в поместье с женщиной, к которой совершенно ничего не чувствую и прозябать до конца своих дней? Такой участи ты мне желаешь, друг?

– Но жениться тебе всё равно когда-нибудь придётся. Твоё сердце никем не занято, так почему бы просто не…

– А если занято? – Эдвард поднял глаза на Крейка.

– Только не говори, что мисс Анески или Роуз, как угодно, значит для тебя больше, чем другие женщины.

– А я скажу.

Эдвард встал и вновь прошёлся по комнате.

– Если бы я не узнал мисс Роуз, то, ты прав, возможно, я бы какое-то время поартачился, но всё же женился на Маргарет. В конце концов, какая разница? Но не теперь, когда я встретил девушку, которая занимает все мои мысли.

– Только сейчас у тебя нет шансов. Она оказалась сестрой женщины, которую ты соблазнил и бросил, и отказываешься жениться даже узнав, что она ждёт от тебя ребенка. Мисс Роуз тебе такого никогда не простит.

Пиквел мог этого и не говорить, Эдвард всё понимал и сам.

– Что мне делать, Крейк?

Барон пожал плечами.

– Забыть мисс Роуз, пока твои чувства не стали сильнее.

– Забыть…

Взгляд Эдварда упал на давно остывший чай, который предназначался Элен и в бессилии с размаху сбросил чашку со стола. Ударившись о ножку кресла, хрупкий фарфор разлетелся на осколки.

***

Элен старалась не думать о прошедшей встрече с Кинбергом. Как только она вспоминала их разговор, на глаза тут же наворачивались слёзы. А плакать нельзя, она и так вчера перепортила кучу носовых платков. К тому же она ждала гостя, а встречать его с красными от слез глазами она не собиралась.

Что же, – думала она, – может всё и к лучшему. Хорошо, что она не поспешила рассказать кузине о своем намерении и та даже не подозревает, какому унижению подверглась Элен, прося за неё мужчину, который не испытывает к Маргарет ничего, кроме как, в лучшем случае, благодарности за приятно проведенные ночи. Конечно, если граф исполнит своё обещание и пришлёт деньги на содержание ребенка Маргарет, та очень удивится и, возможно, догадается, кто ему рассказал, но к тому времени Элен придумает, как оправдаться. Что до неё самой, то девушка решила, что выбросит мысли об Эдварде из головы, а чувства – из сердца. Да, она понимала, как это сложно, но, возможно, ей в этом поможет тот, кого она сегодня ждала.

– Мисс Роуз, – окликнул её вошедший в гостиную слуга, – к вам барон Алан Николс.

– Чудесно, – улыбнулась Элен и поспешно встала с диванчика.

Николс пришёл с букетом. Протянув его девушке, он сказал, что пытался найти цветы достойные красоты Элен, но у него этого не получилось. И пока Роуз благодарила его за изысканный комплимент, он галантно поцеловал её руку.

– Прошу присаживайтесь, барон Николс.

– Просто Алан, – попросил он, по-прежнему сжимая её ладонь.

– Хорошо, Алан, – улыбнулась Элен и обратилась к слуге. – Оливье, пожалуйста, поставь цветы в вазу и принеси нам чай.

– Сию минуту, – ответил слуга и, забрав букет, оставил хозяйку с гостем наедине.

– Я удивилась, получив вашу записку с просьбой принять вас.

– Простите мою возможную бестактность, но мне захотелось увидеть вас ещё раз. По правде говоря, это желание не покидало меня с того самого дня, как мы познакомились.

– Я тоже думала о вас, – не стала скрывать Элен. – И я очень рада, что вы решили нанести мне визит.

– Я надеялся увидеть вас на одном из званых вечеров, но, похоже, вы предпочитаете уединённый образ жизни.

Девушка немного помолчала. В конце концов, она и так думала открыться Николсу, возможно, сейчас лучший момент для этого.

– Это не совсем верно, Алан. По правде говоря, мы с вами встречались недавно на званом ужине у миссис Бланш и даже танцевали вместе.

– Не понимаю, – удивлённо проговорил барон.

– Прошу не обижайтесь на меня за этот маленький обман. Я та самая женщина в вуали, которая для всех мисс Анески.

По лицу барона было видно, что он ошарашен.

– Мисс Анески??? Вы??? Но почему вы взяли себе другое имя?

– Поверьте, на то была причина. Но позвольте мне не говорить об этом.., во всяком случае, пока.

– Ну что же, – улыбнулся Николс, уже немного пришедший в себя, – у каждого есть свои тайны.

Некстати Элен вспомнила слова Эдварда о бароне, но решила не лезть к нему в душу. Должно быть, у Алана была когда-то несчастная любовь, не стоило бередить его раны.

– А вот и наш чай! – с преувеличенной радостью сказала Элен, заметив вошедшего с подносом Оливье. – Этот сорт мне посоветовала Луиза. Он и правда чудесен.

– У мисс Марли хороший вкус, – похвалил её Николс, и они продолжили приятное общение.

Оба были в хорошем настроении. У Элен отлегло от сердца, после того, как она открылась Алану. И, самое главное, он не стал относиться к ней хуже. Наоборот, девушка замечала, что Николс всё чаще улыбается ей, удачно вворачивает в разговор комплименты, а однажды даже взял её ладонь в руку. Она с удовольствием смеялась его шуткам и благосклонно принимала лестные слова. Алан определенно нравился ей, и она всеми силами старалась, чтобы эта симпатия перекрыла то, что она чувствовала к графу Кинбергу.

– А вы слышали, что Анжуа завели себе собачку? – спросил барон.

– Правда? Разве они уже приехали?

– Им пришлось. Полковника срочно вызвали и он почти тот час же уехал. Зато у миссис Анжуа теперь есть прелестная маленькая собачонка. Я встретил их сегодня утром, когда она её выгуливала. Она так смешно надрывается, когда тяфкает. Собачонка, разумеется, не миссис Анжуа.

Элен рассмеялась оговорке Николса.

Время протекло незаметно. Расставались они с сожалением, хотя Элен боялась признаться себе, что гость её утомил. Когда он, наконец, откланялся и ушёл, девушка с удовольствием откинулась на спинку дивана. Обхватив руками маленькую подушку, Элен размышляла над тем, что чувствует к Алану. Она ему нравилась, это несомненно, но возьмет ли он её в жены, когда узнает о родственнице, что забеременела вне брака? А она сама видит ли барона Николса в качестве своего мужа? Элен вспомнила о Кинберге и по телу пробежала дрожь. Вот мужчина, с которым она хотела бы делить супружеское ложе. Если Алан – это мрамор, надежный и приятный на вид, то Эдвард – вулкан, от которого каждую минуту не знаешь чего ожидать. И это будоражило. Девушка прижала к себе подушку, чувствуя, как набухают соски при мыслях о близости с графом. Как же она хотела испытать то же блаженство, что и та счастливица в библиотеке! Элен сжала внутренние мышцы бедер, чувствуя почти болезненное томление в сокровенном месте. Сможет ли будущий муж удовлетворить её жажду? Не отдавая себе отчета, в том что делает, девушка смяла подол юбки и запустила руку между ног. Скользнула по жестким завиткам волос, проникла пальцами чуть глубже и почувствовала влагу. Подхватив её, она провела снизу вверх, задев чувствительный бугорок, и.. выгнулась от пронзившего её наслаждения. Как не хотелось продолжить, она заставила себя убрать руку. Приличные девушки такого не делают.

Чёрт бы тебя побрал, Кинберг!

***

Оливье неторопливо шёл по улице. По правде говоря, он не часто покидал дом. За покупками обычно ходила Кэти, а он был слишком стар для дальних прогулок: ноги быстро уставали, и начинало ломить поясницу. Но сегодня он шёл в аптеку за успокоительным для хозяйки. Последние ночи после разговора с графом Кинбергом она плохо спала, а Оливье никому не доверял такой важного дела, как покупка лекарств. Особенно Кэти, у которой, как считал старый слуга, ветер в голове гуляет: вечно «летающая в облаках» девчонка обязательно возьмёт что-нибудь не то.

Дойдя до дороги, Оливье остановился и пару минут внимательно осматривался по сторонам. Он не любил это место из-за того, что здесь в любой момент из-за угла могла выскочить карета или повозка. Но цокота копыт слышно не было, и Оливье решился перейти опасную улицу. Старательно семеня ногами, он почти уже преодолел дорогу, как неожиданно послышался быстрый стук лошадиных копыт. Оливье обернулся и лишь успел сжаться, прикрыв руками голову, как почувствовал сильный удар и упал.

Свет перед глазами померк лишь на минуту. Прислушавшись к своим ощущениям, Оливье с облегчением понял, что вроде ничего не сломал. Болело правое бедро и рука, на которые он упал, перед глазами ещё было мутно, но в целом ему повезло. Рядом всхрипывали испуганные резкой остановкой лошади, извинялся кучер, а из кареты вылез явно недовольный ситуацией незнакомый господин.

– Чего разлёгся? – ткнул он носом ботинка упавшего Оливье. – Нажрутся как свиньи, ходят потом по дорогам, не глядя по сторонам. Вставай, говорю! – снова попинал он лежащего.

Оливье осторожно, опираясь на колено, пытался подняться. Голова кружилась, и он совершенно потерял ориентацию в пространстве.

– Ну, долго ты копошиться будешь? – грубо дернул его за ворот мужчина.

Оливье мутнеющими глазами видел, как вокруг собираются зеваки и в надежде, что кто-нибудь ему поможет, вытянул руку. Но люди боялись гнева мужчины, явно знатного происхождения, и не спешили встревать.

– Не хочешь, значит, по-хорошему? Гарри, а ну дай хлыст!

– Хлыст? Хозяин, ну как можно?

– Ты что, перечить мне вздумал??? Хлыст, говорю, давай, а то самого им оприходую!

Больше кучер не возражал, молча отдал то, что требовал хозяин.

– А ну вставай, идиот старый! – замахнулся хлыстом мужчина, а Оливье, стоя на коленях, сжался, готовясь принять удар…

Но его не последовало. Открыв газа, старик увидел, что опускающуюся руку перехватил молодой незнакомец.

– Граф Кинберг? – удивился мужчина.

– Барон Аттвуд, полагаю, вы несколько погорячились? – спокойно сказал Эдвард. – Вы же не собираетесь бить беднягу хлыстом только из-за того, что он не может подняться после того, как ваш экипаж наехал на него?

– Эмм… нет, – произнес мужчина. – Я просто хотел припугнуть… слегка.

– Я думаю, достаточно, он и так не может прийти в себя.

– Да, конечно, – согласился барон Аттвуд, отдавая кучеру хлыст. – По правде говоря, я очень спешу. Так что прошу простить меня, граф, я поеду.

– Не смею вас задерживать, – ответил Кинберг.

И пока кучер осторожно объезжал старика, Эдвард помог подняться бедолаге и дойти до безопасного места.

Зеваки стали медленно расходиться.

– Благодарю вас, граф. Старые ноги совсем уже не держат, – сердечно сказал Оливье.

– Даже здоровые ноги подведут, когда на тебя несется экипаж.

– Я расскажу мисс Роуз о вашем поступке, – пообещал Оливье, считая, что графу понравятся его слова и, увидев, непонимание на лице Кинберга, добавил: – Я старший слуга в их доме.

– Нет, – вдруг сказал мужчина, – не нужно рассказывать про меня мисс Роуз.

– Но она должна знать, что у вас доброе сердце.

Граф усмехнулся:

– Я думаю, что мисс Роуз настолько разочарована во мне, что уже ничто не изменит её мнения.

Старик внимательно вгляделся в лицо молодого человека. На его красивых губах застыла скорбная усмешка, а в глазах затаилась печаль. И Оливье слишком долго прожил на свете и много повидал, чтобы не понимать, откуда эта грусть.

– Я хорошо знаю мисс Роуз, порой она говорит одно, но чувствует совсем другое. Она живёт разумом, а не сердцем и если не бороться за неё, то это сделает кто-нибудь другой, например, барон Николс.

– Барон Николс? Разве они хорошо знакомы? – удивился Эдвард.

Оливье склонил голову и откровенно произнес:

– Думаю, что барон рассчитывает на куда более близкие отношения с мисс Роуз. И букеты цветов, и его недавний долгий визит весьма благосклонно принимаются хозяйкой. Подумайте об этом, граф. А я пойду. Мне ещё надо зайти в аптеку, а для такого старика, как я, этот путь довольно долог. Всего доброго, граф Кинберг.

Слуга Элен побрёл в сторону аптеки, потирая саднящую правую ногу.

– Постой!

Оливье обернулся.

– Да, граф?

– Сообщи мисс Роуз, что на днях я нанесу ей визит.

Старик слегка поклонился, пряча улыбку.

– Конечно, граф Кинберг. Уверен, она будет вас ждать.

***

Элен нервничала, уже раз в десятый за утро подходя к окну и осматривая улицу. Также она провела день накануне, после того, как Оливье сообщил ей о встрече с графом Кинбергом и передал по его просьбе, что тот приедет с визитом. Как она не допытывалась у слуги, что нужно графу, Оливье лишь разводил руками, оставляя хозяйку теряться в догадках.

«Может, Кинберг передумал и всё же решил жениться на Маргарет?» – вопрошала себя Элен. Но вспоминая, с какой твердостью он отказывался дать замужний статус её кузине, девушка отметала эту мысль. «А может он вообще попросит уговорить Маргарет избавиться от ребенка?», – с ужасом подумала Элен. – «Неужели он на это способен? Конечно, для него это самый удобный вариант. Зачем ему наследник, которого он даже знать не хочет? Избавиться от ребенка, а значит от проблемы проще всего. Возможно, он даже предложит деньги за этот ужасный поступок! Конечно, ни она, ни Маргарет никогда на это не пойдут». Сердце Элен сжалось: ещё одного сильного разочарования она Эдварду простить не сможет.

Устав ходить кругами по комнате, она позвала слугу.

– Оливье, повтори, что сказал граф Кинберг, – попросила она, как только тот вошёл в гостиную.

– Он сказал «передай мисс Роуз, что на днях я нанесу ей визит», – терпеливо повторил Оливе фразу, проговоренную уже раз в пятый.

– А зачем, он не сказал?

– Нет, мисс Роуз. Это были все его слова.

– Ну хорошо, а когда именно он придёт?

– Этого он тоже не сказал.

Терпению Оливье мог позавидовать кто угодно.

– Ну не могу же я целыми днями безвылазно сидеть дома в ожидании его визита!

– Мне показалось, что это очень важно для него.

– Правда?

Элен в волнении потерла руки. Слуга, воплощение спокойствия, ждал новых вопросов.

– Но как он вообще узнал, кто ты? Ведь граф тебя никогда не видел.

Но Оливье ответить не успел. Вместо него это сделал Кинберг, внезапно вошедший в гостиную.

– Я наскочил на него, едва не сбив с ног. Он сказал, что пожалуется своей хозяйке, мисс Роуз, – с улыбкой произнёс Эдвард.

Оливье осуждающе покачал головой.

– На вас это похоже, граф, не замечать людей вокруг, – холодно произнесла Элен.

Кинберг развёл руками.

– Что поделать, во мне куча недостатков.

– Как вы вообще вошли сюда?

– О, я встретил прелестницу Кэти, которая подметала дорожку перед домом. Она меня узнала и с радостью впустила.

– Оливье, внуши Кэти, что она не должна открывать двери посторонним без моего разрешения, – с напускной строгостью сказала Элен.

– Конечно, мисс Роуз. Вам и графу Кинбергу ещё что-нибудь нужно?

– Я бы выпи…

– Нет. Можешь идти, Оливье, – отпустила слугу девушка.

Когда тот вышел из комнаты, Эдвард заметил:

– Как-то неуютно быть гостем в вашем доме.

– Просто не всем гостям здесь рады, граф.

Кинберг пропустил её намек мимо ушей.

– Прошу прощения, что пришёл без цветов, мисс Анески-Роуз. Я просто не был уверен, что вы не отхлестаете ими меня, как только увидите.

– Ну что вы, мне было бы жаль цветы.

Граф улыбнулся, оценивая остроумие Элен.

– Ну так, чем обязана? – после небольшой паузы спросила хозяйка дома.

– Я пришёл истребовать долг, мисс Роуз.

– Долг? – не поняла Элен.

– Именно. Позволю себе напомнить вам наш разговор в игорном доме, где вы пытались отдать мне деньги за Кэти, а я сказал, что возьму долг другим образом.

Девушка поняла, о чём говорит граф и почувствовала, как краска снова заливает лицо. Тогда она подумала, что Кинберг потребует её тела, но он догадался о её неприличных мыслях и лишь посмеялся над ней. Может он всё же передумал и возьмёт деньгами?

– Я слушаю вас, граф, – решительно сказала она.

– Вы даете слово, что исполните всё, о чём бы я ни попросил?

Элен нетерпеливо вздохнула.

– Граф Кинберг, к чему этот пафос? Да, я отплачу долг, если это будет в моих силах.

– Прекрасно. Сегодня ночью.

– Что? – не поняла Элен.

Неужели Эдвард всё же претендует на её тело?

– Мисс Роуз, я прошу отдать долг сегодня ночью, – повторил граф.

– Но… как?

– О, не стоит пугаться. Я всего лишь приглашаю вас на небольшую прогулку.

– Но почему ночью?

Кинберг загадочно улыбнулся.

– Видите ли, то заведение, которое мы посетим, открывается поздно вечером.

И пока Элен судорожно пыталась понять о каком заведении идёт речь, Эдвард добавил:

– Мы пойдём с вами в публичный дом.

С минуту девушка стояла, пытаясь понять, шутит ли Кинберг, но, несмотря на улыбку, играющую у него на губах, он, по всей видимости, говорил серьезно.

– Вы сошли с ума? – наконец спросила она.

– Мисс Роуз, полагаю, вы никогда не бывали в таких местах. Неужели вам не интересно?

– Мне абсолютно неинтересно! – уверила графа девушка и гордо вскинула голову. – Я из приличной семьи, мне даже думать неприятно, что кто-то может посещать такие места.

– Ну тем любопытнее будет за вами там наблюдать, – подытожил Эдвард, полагая, что спор окончен.

– Я не пойду в пуб… в это заведение!

– То есть вы отказываетесь платить долг? – уточнил Кинберг и он знал, на что давить.

– Нет, но придумайте что-нибудь другое!

– Хорошо, – легко согласился Эдвард, но расслабиться Элен не успела, как он добавил: – Тогда пробегитесь по улице голышом.

– Вы извращенец!

Эдвард так искренне рассмеялся, что девушка поняла, что ему чертовски нравиться её дразнить.

– Мисс Роуз, а на что вы рассчитывали? Что я попрошу спеть мне псалом или заставлю кукарекать под столом?

Элен плотно сжала губы в бессильном бешенстве, глядя, как широко улыбается граф, ожидая её ответа со сложенными на груди руками. Он не подгонял её, потому что понимал, птичке в клетке деваться некуда и рано или поздно, она сдастся.

– Хорошо, – после мучительных раздумий о том, как выкрутиться, сказала Элен. – Я пойду с вами туда.

– В публичный дом?

– Да.

– Туда, где мужчины придаются плотским утехам? – подначивал её Эдвард.

– Да! Да! Да! Чёрт бы вас побрал, Кинберг! – наконец-то она сказала это ему в лицо.

***

Ёжась от ночной прохлады, Элен стояла под тем самым деревом, под которым они с Кинбергом однажды прятались от разъяренного полковника. Именно здесь граф назначил ей встречу, чтобы отвести в публичный дом. Самого Эдварда ещё не было, и девушка уже не один раз пожалела, что не прихватила с собой шаль. На Элен было надето простое платье служанки, которое она попросила у Кэти. Та была весьма удивлена просьбе хозяйки и долго рылась в вещах, выбирая одежду получше. Но в итоге Роуз всё равно отвергла яркое праздничное платье Кэти и выбрала юбку и блузу невзрачного серого цвета.

– Но зачем вам моя одежда, мисс Роуз?

– Я беру её ненадолго. Завтра верну и… дам тебе денег на покупку нового платья, в благодарность.

– Хорошо, но…

– Пожалуйста, не говори ничего Оливье. Он будет волноваться, а мне всего лишь надо… слиться с толпой.

– Какой толпой? – непонимающе хлопала глазами служанка, а Элен никак не могла придумать правдоподобного ответа.

– Потом, всё потом, Кэти.

Элен скрылась в своей комнате прежде, чем девушка успеет задать ей ещё вопрос. А когда часы пробили полночь, она, тихо выскользнула из спальни и, словно воровка, вышла через заднюю дверь дома. И вот уже не менее получаса мёрзла под деревом, ожидая, когда граф соизволит прийти.

«А может он вообще не появится?» – гадала Элен. Вдруг он просто решил над ней подшутить? Сначала его позабавила её реакция на предложение, а теперь он где-нибудь посмеивается над её наивностью. Возможно даже с той белокурой красоткой, с которой «читал трактат» в библиотеке. Или с Шарлоттой, недаром же назначил встречу недалеко от её дома. Элен осторожно выглянула из-за дерева, пытаясь рассмотреть окна двухэтажного особняка семьи Анжуа. Но свет в них уже не горел. «Наверное, предпочитают делать это в темноте», – язвительно подумала девушка и тут же представила себя в объятьях Эдварда. Уж она бы точно не стала гасить свет, наслаждаясь выражением удовольствия на красивом лице мужчины, глядя, как пульсирует венка на его шее, как напрягаются мышцы рук, как двигаются бедра…

– Фух! – произнёс кто-то, и Элен почувствовала тычок в спину.

– Господи! – девушка перепугалась так, что несколько секунд учащенно дышала, прижимая руку к груди, словно пыталась удержать готовое выпрыгнуть из неё сердце.

– Граф Кинберг, вы меня напугали, – сердито произнесла она.

– А вы заставили меня ждать! Я чуть не уснул под тем дубом, – показал в темноту Эдвард.

– Вы сказали, что мы встречаемся под деревом, где прятались от полковника, – сквозь сжатые зубы проговорила Элен.

– Ну да… Ах, это вот это дерево? А я думал то.

Разве можно хотеть убить человека, которого страстно желала ещё минуту назад? Теперь Элен знала ответ на этот вопрос.

– Господи, мисс Роуз, что на вас одето? – вгляделся граф в её бедный наряд.

– Это платье моей служанки. Не могла же я идти в то место как благородная дама.

– Ну если вы хотели слиться с той публикой, то вам следовало бы надеть блузу с более глубоким декольте и юбку, открывающей хотя бы лодыжки.

– А может ещё и колени показать? – зло спросила Элен. – Таких юбок не найдешь ни в одном приличном магазине.

– Я могу укоротить её прямо сейчас, – сказал Кинберг и взялся за подол юбки, намереваясь оторвать низ.

– Не смейте! – испуганно отскочила от него девушка. – Что вы себе позволяете?

– Хорошо-хорошо, – рассмеялся граф. – Я пошутил. Вы просто слишком напряжены. Расслабьтесь. В конце концов, воспринимайте эту прогулку как авантюру.

– Похоже, что я люблю авантюры? – сердито спросила Элен.

Девушка скорее догадалась, чем увидела в темноте, что Эдвард улыбнулся.

– По правде говоря – да. Этим вы мне и нравитесь. Я чувствую, что за строгим выражением лица благовоспитанной мисс прячется плохая девчонка.

– С чего вы взяли?! – возмутилась Роуз.

Граф приблизился к ней настолько, что она почувствовала его дыхание.

– Вы так жадно смотрели на нас там, в библиотеке, будто были бы не прочь оказаться на её месте.

– Что за чушь? Я просто никогда не видела такого бесстыдства! И я… мне было…

– …интересно. Признайтесь, Элен, – он совсем близко наклонился к её уху и прошептал: – вы хотели бы испытать такое же удовольствие?

Роуз желала оттолкнуть его, ударить, убежать, но стояла не в силах пошевелиться, словно загипнотизированная слушая его соблазнительные речи. Она облизала пересохшие губы и увидела, как это движение привлекло внимание мужчины. Он телом прижал её к дереву, с минуту жадно рассматривая лицо, а затем слегка наклонил голову и приблизился к её губам. Не помня себя, Элен приоткрыла их и потянулась навстречу Эдварду. Когда до рта мужчины оставались жалкие дюймы, он вдруг прошептал, едва не касаясь губ девушки.

– Нам пора идти, мисс Роуз.

И отстранился.

С минуту Элен стояла как огорошенная, но увидев, что Эдвард смотрит на неё с насмешкой, собралась и сказала:

– Слава Богу, а то я уже замерзла.

По правде говоря, девушку бросило в жар, когда Эдвард только ещё приблизился к ней и сейчас, несмотря на то, что он уже отошёл, до сих пор ощущала тепло, оставленное его горячим телом. Поправляя волосы сложенные простым узлом, она благодарила бога, что в темноте не видно румянца, который наверняка сейчас горит на её щеках.

Элен думала, что им придётся добираться пешком, но пройдя всего квартал, Кинберг вывел их на одиноко стоящий экипаж. Растолкав спящего кучера, он назвал адрес, и они уселись в карету.

Ехали молча. В глубине Элен жила обида на Кинберга, который поиграл с ней у дерева, а теперь сидит как ни в чём не бывало. Она скосила глаза в его сторону, украдкой поглядывая на красивый профиль. Эдвард был расслаблен и сидел, прикрыв глаза, словно давая ей возможность рассмотреть его получше. К сожалению, в неверном свете покачивающихся на карете фонарей, было сложно разглядеть выражение его лица.

– Вы так и не сказали, зачем мы едем в это злачное место, – наконец нарушила молчание Элен.

Кинберг открыл глаза и взглянул на неё.

– Вас ожидает сюрприз, мисс Роуз.

– Должно быть неприятный, других там быть не может.

– Кстати, вы знаете, что в публичном доме можно снять комнату, если негде уединиться с дамой сердца?

Элен передернуло от отвращения.

– Но на этих же постелях лежало множество других людей!

– Ну заниматься плотскими удовольствиями можно не только на кроватях. Хотя вы правы, другие предметы там тоже не раз опробованы, – усмехнулся Эдвард.

– И что же, вы часто там бываете?

– Нет, я довольно брезглив.

– Вы? – удивилась Элен.

По-видимому, граф услышал недоверчивую насмешку в её голосе, поэтому пояснил.

– Я имею отношения только с теми женщинами, в чьей чистоплотности не сомневаюсь. Девицы, через которых прошли десятки мужчин, меня не интересуют.

– Зато они более опытны, – помолчав, предположила Роуз.

Эдвард тихо усмехнулся, а потом, наклонившись к ней, интимно произнёс:

– Не переживайте, Элен, я вас всему научу.

Девушка вспыхнула и уже приготовилась отчитать графа за его пошлые намеки, как карета остановилась, и кучер постучал в стенку.

– Приехали, – произнёс Кинберг и, выйдя из кареты, помог выбраться Элен.

Вопреки ожиданию девушки, после того, как они покинули экипаж, им пришлось пройти ещё одну улицу, прежде чем они вышли к двухэтажному зданию.

– Почему мы не подъехали ко входу? – спросила Элен.

– Вы же сами беспокоились о своей репутации, я решил, что кучеру не к чему знать, куда направляется мужчина с молодой спутницей.

Роуз должна была признать дальновидность графа. Пока они огибали здание, чтобы зайти с черного входа, Элен с интересом рассматривала место, в которое её привел Кинберг. Несмотря на разгар ночи в доме кипела жизнь. Из открытых окон доносилась музыка и заливистый женский смех. Кое-где за шторами девушка видела неясные силуэты и слышала звуки, от которых у неё краснели уши.

– Мисс Роуз, зайдём внутрь или вы предпочитаете подслушивать под окнами? – окликнул её граф и Элен, опомнившись, поспешила за ним.

Стараясь низко держать голову, она пряталась за широкой спиной Кинберга и в очередной раз жалела, что не взяла шаль, на этот раз потому, что ею можно было закрыть лицо. По счастью, Эдвард не повел её в общий зал, освещенным множеством свечей и тонувшим в табачном дыме, алкогольных парах и разврате. Вместо этого, они прошли по темному коридору, вспугнув парочку, страстно обнимавшуюся у стены. Впрочем, девица с обнаженными плечами ничуть не смутилась, но, схватив мужчину за ворот, утянула в одну из ближайших комнат.

– Кинберг, я вам этого не прощу, – прошептала в спину Элен.

Но, по всей видимости, он не воспринимал её слова всерьез. Остановившись у одной из комнат, Эдвард постучал в дверь и, услышав разрешение войти, отворил её. Чуть помешкав, Элен юркнула за ним и оказалась в богато обставленном помещении, чей интерьер говорил о хорошем вкусе владельца. Как бы не хотелось девушке рассмотреть всё подробно, но она не успела. Её внимание привлекла женщина, которая здесь находилась. Уже немолодая, немного полноватая, но при этом прекрасно выглядевшая, она была одета по последней моде. Изысканная причёска и дорогие украшения, подобранные к наряду с большим вкусом никогда бы не выдали в ней женщину не из высшего круга.

– Граф! Как же я рада вас видеть! – лучезарно улыбаясь, поприветствовала она Кинберга.

– И я вас, мадемуазель Бинош. Сколько лет вас знаю, но не перестаю удивляться, как вы молодеете с каждым годом. Признайтесь, вы принимаете ванны из крови девственниц.

Женщина искренне рассмеялась.

– Девственницы в моём заведении? Помилуйте, граф, откуда? Скорее это бурная кровь любвеобильных юношей, – подмигнула она, недвусмысленно поправляя свою полную грудь. – Как говорится, приятное с полезным.

Тут она обратила внимание на затаившую дыхание Элен.

– Боже мой, какая очаровательная спутница с вами! Дорогая, вы случайно не ищите работу? – И оглядев простой наряд девушки, добавила, – у меня вы могли бы хорошо зарабатывать.

Возмущение так сковало горло девушки, что она не смогла вымолвить ни слова. Вскинув рассерженные глаза на Кинберга, она увидела, как он прячет улыбку.

– Нет, мадемуазель Бинош, она здесь по другому поводу, – ответил за неё Эдвард. – Вы не могли бы проводить нас в ту самую комнату?

Женщина удивленно посмотрела на Кинберга, но, видя, что он говорит серьезно, сказала:

– О, конечно, граф! Следуйте за мной.

Больше ничего не спрашивая, хозяйка публичного дома повела их из своей комнаты по коридору к лестнице на второй этаж. Следуя за ней, Элен обратила внимание, как женщина плавно покачивает бедрами, соблазнительно, но при этом без грамма пошлости. «И как это у неё получается?» – с толикой зависти подумала Роуз.

– Она француженка? – шёпотом спросила Элен у Эдварда, но Бинош её услышала и, повернув голову, сказала:

– О, oui, моя дорогая, чистокровная, но уже много лет живу здесь. Когда-то я уехала из моей обожаемой Франции вслед за мужчиной, который потом меня обманул и бросил. И я осталась одна в чужой стране, без родных, дома и денег.

И открывая ключом дверь одной из комнат, добавила.

– Все мы жертвы любви, ma chérie. Она – наша Владычица и Палач.

Женщина пропустила гостей вперед.

– Ну вот мы и пришли. Дорогой граф, вам что-нибудь ещё нужно?

– Нет, мадемуазель Бинош, благодарю вас и не смею больше отвлекать от дел.

– Развлекайтесь, – подмигнула хозяйка дома и, закрыв за собой дверь, оставила их наедине.

Элен огляделась. Комната была ничем иным как спальней. Во всяком случае, кровать здесь стояла. Широкая и, по всей видимости, очень удобная.

– Что всё это значит, граф? – обернулась Элен к Кинбергу и натолкнулась на его насмешливый взгляд.

– Вам здесь нравится, мисс Роуз? Если хотите, мы можем остаться на пару часов или на всю ночь.

– На всю ночь? Вы себе льстите! – сказала Элен и покраснела (боже, где она успела набраться такой пошлости?)

Эдвард удивленно поднял правую бровь.

– Что слышат мои уши? Я же говорил, что вы плохая девочка. Проверим кровать? – улыбнулся он так, что Элен пришлось собрать в кулак всю свою волю.

– Граф Кинберг, если удобная кровать в борделе – это и есть ваш сюрприз, то признаюсь честно, делать вы их не умеете.

Мужчина разочарованно вздохнул.

– Ну попытка – не пытка, – и посерьезнел. – Нет, мисс Роуз, у меня для вас другой сюрприз.

С этими словами он подошёл к стене и стал снимать картину с изображением пикантной сцены с сатиром и нимфой. Элен наблюдала за его действиями со сложенными на груди руками.

– Граф, не знала, что вы промышляете мелкими кражами, – насмешливо произнесла она.

– Если бы вы знали, во сколько мне обошлась эта картина, вы бы не называли её мелкой.

– Так она ваша? – удивилась Элен.

– Не совсем. Я подарил её мадемуазель Бинош. А она украсила ею свою спальню.

– Я смотрю, у вас довольно близкие отношения с ней.

Граф осторожно поставил картину на пол и прислонил её к стене.

– Адели была моей первой женщиной и, кстати, замечательной учительницей…

Элен вскинула руки:

– Всё, не хочу больше ничего знать!

Кинберг пожал плечами и прильнул лицом к стене. Недоуменно проследив за ним взглядом, Элен увидела два небольших отверстия, в которые и смотрел сейчас граф.

– О, мы как раз вовремя.

– Что вы делаете?

– Видите ли, мисс Роуз, мадемуазель Бинош довольно умная и предусмотрительная женщина. Когда-то она оборудовала две соседние комнаты – там висит картина с отверстиями на месте глаз, – чтобы иметь возможность иногда наблюдать за своими посетителями.

– Какой кошмар! – поразилась девушка.

– Поверьте, это вовсе не из желания подглядывать за чужими любовными утехами. Информация – тот страховочный буксир, который позволяет ей не бояться держать этот дом терпимости.

– И вы знали об этом?

– Более того, я это придумал, – подмигнул он и сделал приглашающий жест рукой. – Прошу.

– Что? – изумилась Элен. – Вы хотите, чтоб я подглядывала за ЭТИМ?

– Ну боже мой, мисс Роуз, если ваша чувствительная натура не выдержит и вы упадете в обморок, я вас подхвачу.

– Ну уж нет! – решительно сказала девушка. – Я никогда себе не позволю подглядывать за чужой жизнью.

– Ну как хотите, – пожал плечами граф и взялся за картину.

– Ну если только одним глазком, – торопливо добавила Элен.

Эдвард тут же отступил, давая ей возможность приблизиться к смотровым отверстиям. Помешкав, девушка всё же решилась. Её разбирало любопытство, что такого особенного хотел показать ей граф. «В конце концов, почему ему можно смотреть, а мне нельзя?» – с этими мыслями она прильнула к дыркам, готовая в любой момент отпрянуть, если увидит что-то уж совсем неприличное. Обзор был не слишком хороший, и ей пришлось несколько секунд приноравливаться, прежде чем она нашла удобное положение. Зато когда она увидела посетителя в комнате, её удивлению не было предела.

– Это…барон Николс!

– Да, это он, – подтвердил Кинберг.

Барон сидел на кровати ещё одетый и, судя по шевелящимся губам, разговаривал с кем-то в другом конце комнаты, куда не доставало обзора.

– Боже мой! Это какая-то ошибка. Алан не такой, – бормотала Элен, силясь увидеть ту, с которой общался барон.

Эдвард стоял, опираясь спиной на стену и глядя перед собой, он был необычно серьёзен, понимая, что предстоит увидеть девушке.

Наконец, в соседней комнате началось движение. Из дальнего угла вышел человек, и Элен не сразу поняла, что это юноша, настолько изящен и хрупок он был. На вид Роуз дала бы ему не более пятнадцати лет. Светловолосый и белокожий, он был в рубашке, расстегнутой на худой груди. Юноша подошёл к кровати и опустился на колени между ног барона. Николс погладил его по голове, зарывая пальцы в непослушные светлые вихри. Юноша покорно сидел, а затем, когда губы барона шевельнулись, потянулся к ширинке мужчины, а через несколько секунд его голова скрылась за коленями Николса.

Роуз отпрянула от стены и покачнулась. Эдвард успел поддержать её. Он сосредоточенно смотрел, как девушка пытается схватить ртом воздух.

– Элен, мне жаль, что вам пришлось это увидеть.

– Я… я не понимаю… – она с отчаянием посмотрела в глаза Эдварду.

– Барон Николс не испытывает тяги к женщинам, его пристрастие – юноши, желательно невинные.

Элен вырвалась из рук графа и нервно закружила по комнате, будто ища ответы на вопросы.

– Но… Алан, – произнесла она имя Николса и почувствовала, будто сказала что-то мерзкое. – Барон… ухаживал за мной.

– Да, Николс давно задумывается о жене. Он понимает, что находится в том возрасте, когда ещё немного и люди начнут бросать косые взгляды в его сторону: ни невесты, ни дамы сердца, за которой бы он ухаживал, ни любовных похождений. Вы очень вовремя ему подвернулись, мисс Роуз. Очевидно, что в городе вы недавно, раньше вас здесь не видели, а значит, приезжая и вполне возможно скоро вернетесь домой. Удобно хранить преданность той, которая далеко и при этом слыть верным и порядочным человеком. Ну а потом и до свадьбы дойдёт, а лучшего прикрытия своему неприглядному пристрастию найти трудно. Мисс Роуз, вы должны были служить ему ширмой и только.

Элен помотала головой.

– Нет, я не верю. Барон… Боже, он держал меня за руку! – её передернуло от омерзения, она принялась судорожно вытирать ладонь о платье, будто этими действиями пыталась стереть воспоминания о прикосновениях Николса.

Чувствуя, что девушка сейчас разрыдается, Эдвард подошёл и взял руку, которую она так тщательно вытирала, поднёс к губам и поцеловал.

– Элен, не казните себя, вы не знали.

Он уже не раз называл её по имени, но только сейчас девушка обратила на это внимание. Она испытывающе посмотрела на Кинберга.

– А у вас, граф, какой недостаток?

– Недостаток? Я не умею жертвовать собой ради женщины, – признался Эдвард. – Видите, я даже на вашей кузине не женюсь, лишь бы не потерять возможность выбора.

Девушка на минуту задумалась, а потом кивнула.

– Я понимаю. Понимаю, но не могу простить.

Кинберг опустил голову.

– Жаль. Вы единственный человек, чье прощение мне нужно. Может когда-нибудь? – с надеждой спросил он.

Элен мягко высвободила руку, которую мужчина всё ещё держал.

– Я хотела бы уйти из этого места, граф, – вместо ответа сказала она.

Больше он не произнес ни слова, пока они не покинули комнату.

– Не надо было отпускать извозчика, – пожалел Кинберг, когда они вышли на улицу.

– Не страшно. Мне наоборот хотелось бы прогуляться, проветрить мысли. Вы проводите меня?

– Разумеется, мисс Роуз.

Они шли по ночной улице. За то время, что они были в публичном доме, успел пройти дождь, и в воздухе пахло свежестью и прохладой. Пара шла не торопясь, и Элен казалось, что она может идти рядом с Эдвардом всю оставшуюся жизнь. Так легко и спокойно ей не было никогда. Будто все проблемы разом оказались далекими и не имеющими сейчас никакого значения. Ей странно самой себе было признаться, что сейчас, когда первый шок от увиденного прошёл, она в глубине души была рада, что Николс оказался с червоточинкой, как будто это снимало с неё груз.

– Граф, а откуда вам было известно, что барон будет сегодня там?

– Одно из достоинств Николса является и его недостатком. Он не изменяет привычкам, что делает его предсказуемым. Каждый вторник он ходит в игорный дом, а каждую ночь субботы сюда.

– И кто-нибудь ещё знает о… его пристрастии?

– Кроме меня и мадемуазель Бинош? Не думаю.

Элен помолчала, а потом спросила напрямик:

– Зачем вы показали мне это?

– Вы предпочли бы этого не знать? – удивленно вскинул брови граф.

– Нет, конечно, правда для меня важна, но мне интересны ваши мотивы. Для чего вы это сделали?

– А вы не догадываетесь? – Кинберг усмехнулся. – Устраняю конкурента.

– А как же мужская солидарность?

– Ну как говорит уже наша общая знакомая: «La guerre comme à la guerre» – На войне как войне.

– И что же это за война, граф?

Кинберг остановился и девушке пришлось сделать то же самое, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Война за ваше сердце, Элен.

Мужчина подошел к ней вплотную и указательным пальцем слегка надавил ей на грудную клетку.

– За Ваше сердце, – переместил ладонь в район солнечного сплетения, – за вашу душу… и за ваше тело.

На последних словах, рука графа оказалась на одной из грудей Элен. Девушка почувствовала, как твердеет сосок под его пальцами.

– Это от холода, – торопливо сказала она зачем-то вслух и увидела, как Кинберг расплывается в улыбке.

Прижав девушку к стене какого-то дома, мимо которого они шли, Эдвард наклонился к её уху и прошептал:

– Я согрею.

Даже если бы Элен хотела возразить, она бы не смогла. Граф ловко расстегнул блузу на груди и запустил руку. Роуз не понимая, что делает, сжала плечи Эдварда, будто боялась, что он сейчас вырвется и она вновь останется ни с чем.

Нежно поглаживая правую грудь, Эдвард одновременно щекотал пальцами сосок, а Элен отдавалась во власти ощущений, закрыв глаза. Когда мужчина вдруг убрал руку от груди, она невольно дёрнулась.

– Я тут, тут, – прошептал Эдвард и ухватился за юбку. – Жаль, что вы всё-таки не надели платье покороче.

Впрочем, длина одежды не помешала ему добраться до ног девушки. Легкими движениями он провел пальцами по внутренней стороне бедра, но едва коснулся самого сокровенного места, как Элен сжала ноги и оттолкнула мужчину.

– Нет, – тяжело дыша, прошептала она. – Не делайте этого.

Торопливо скомкав ворот расстегнутой блузы, девушка рванулась прочь от графа, пока её воля была не окончательно сломлена. К счастью, до дома оставалось всего пара улиц, и почти бегущая Элен одолела их за несколько минут. Она не знала, следует ли за ней граф, всё, что она сейчас хотела – быть как можно дальше от мужчины, который, как она уже понимала, был её судьбой или проклятием.

***

Элен не спала почти всю ночь и утром чувствовала себя разбитой и уставшей. Оливье, глядя на воспаленные глаза молодой хозяйки, качал головой, но ни о чём не спрашивал, за что девушка была ему очень благодарна. Днём Элен хотела пройтись за покупками, чтобы привезти подарки домашним, но бессонная ночь отняла силы и Роуз решила перенести прогулку на другой день.

Девушка приняла освежающую ванну и закрылась в спальне с книгой. Ей надо было побыть одной и разобраться с мыслями. Все они вертелись вокруг Эдварда. Она перебирала в памяти каждый момент, когда они были вместе, каждую сказанную им фразу и пыталась понять, что же на самом деле чувствует к ней граф. Является ли она для него очередной игрушкой, которой он хочет воспользоваться или его слова про войну за её сердце означают нечто большее? Ей хотелось верить во второе, но это лишь всё усложняло. Как она может принять ухаживания мужчины, который соблазнил и бросил её кузину? Будет ли это правильно? Простит ли её Маргарет? Да и стоит ли верить самому графу, который для достижения своей цели наверняка пойдет на что угодно!

Мысли Элен прервал осторожный стук в дверь. Оливье или Кэти, похоже, в этом доме она никогда не сможет побыть одна. Элен вздохнула и приняла подобающий вид.

– Войдите!

В комнату вошёл слуга.

– Прошу прощения, мисс Роуз, что побеспокоил. Я знаю, что вы хотели отдохнуть, но пришёл барон Николс. Он желает вас видеть.

– Николс? – ошарашено переспросила Элен. – Здесь?

– Да, мисс Роуз, он в гостиной.

Видя, что девушка сидит в растерянности, Оливье с беспокойством спросил.

– Вы не хотите его видеть? Мне попросить его прийти в другой раз?

Девушка встала и несколько раз прошлась по комнате, нервно потирая руки.

– Нет, Оливье, – решилась она. – Скажи барону, что я сейчас к нему выйду.

Слуга коротко поклонился и покинул комнату, прикрыв за собой дверь.

Элен долго не решалась пройти в гостиную и встретиться лицом к лицу с Николсом. Всего за одну ночь её отношение к барону поменялось в корне. Теперь она даже в страшном сне не могла представить себя вместе с ним хотя бы прогуливающимися. Она боялась, что как только увидит Алана, её выдаст выражение омерзения на лице. Но вместе с тем, она сознавала, что должна дать понять барону, что он может забыть о своих планах в отношении неё. И чем быстрее она это сделает, тем лучше, поэтому откладывать неприятный разговор смысла не имело. Элен собралась с духом, напустила на лицо вежливое безразличие, взглянула в зеркало и, удовлетворившись, вышла из комнаты.

Алан Николс снова ждал её с цветами. Как всегда он был чисто выбрит, одет дорого и со вкусом, волосы в аккуратной прическе лежали волосок к волоску. Только сейчас Элен поняла, что её смущало в Николсе: его безукоризненность. Казалось, сама грязь боится прилипнуть к барону, чтобы не испортить его безупречный образ. Если бы кто сказал девушке плохое про Николса, она бы не поверила, не увидев этого сама. Видимо, Кинберг это понимал, поэтому и повёл её в публичный дом.

– Элен, – заметил её обернувшийся Николс, – сегодня вы само очарование! Впрочем, что я говорю, вы прекрасны всегда.

– Барон, вы сегодня без предупреждения, – сказала девушка, стараясь, чтобы её голос звучал безразлично.

– Алан, мы же договорились, – улыбнулся мужчина и развел руками. – Я подумал, что дружба между нами позволят поступиться формальностями.

Элен прошла вглубь гостиной, давая себе краткую паузу, чтобы собраться мыслями.

– Барон Николс, я подозреваю, что у вас создалось превратное впечатление о наших с вами отношениях. Я хотела бы внести ясность. Всё, что было с моей стороны – лишь любезность. Любезность и гостеприимство, не более. И я не хочу, чтобы вы думали, что они могут перерасти во что-то иное.

– Я не верю Элен, что ваше отношение ко мне всего лишь учтивость. При нашей прошлой встрече…

– При нашей прошлой встрече, – прервала его Роуз холодным тоном, – я старалась быть вежливой. Но это вовсе не значит, что вы можете приходить в мой дом, когда вам заблагорассудится.

Элен чувствовала, что перегибает со словами, но она должна дать понять барону, что здесь ему не рады.

– Если это так важно, то я буду извещать о своём приходе посыльным, но право слово, я не могу понять, что случилось. Чем я заслужил такой холодный тон и ваше безразличие?

– В прошлый раз я была слишком любезна к вам, и вы приняли это как сигнал к действию. Надеюсь, сегодня вы поймёте, что злоупотребляете моим расположением.

Барон был явно в растерянности. Он стоял, сжимая в руках букет и не зная как себя вести. Но Элен не было даже жаль его. Всё, что она хотела – это чтобы Николс скорее ушёл, и она забудет о том, что увидела в борделе, как ночной кошмар.

– Мне казалось, вы благоразумная девушка, Элен, и оцените такую выгодную партию как я, – с достоинством сказал барон.

– Я уверена, что вы ещё найдете себе достойную…– Роуз запнулась, – женщину, которая будет соответствовать вашим запросам. Но это не я.

– Помилуйте, какие же у меня запросы?

Элен вздохнула, этот разговор стал тяготить её.

– Барон, признаюсь, вы уже утомляете. Прошу оставить меня и впредь не беспокоить.

Девушка увидела, как лицо Николса побагровело. На минуту ей показалось, что реакция барона будет бурной и ей стало страшно. Она замерла, готовая в любой момент позвать Оливье. Но мужчина, сделав над собой видимое усилие, взял себя в руки.

– Что же, мисс Роуз, вы выразились достаточно ясно. Мне жаль потраченного времени. Цветы можете выбросить, – с этими словами он небрежно бросил букет белых хризантем на диван и вышел.

Напряжение спало с Элен и она с облегчением опустилась на пуфик. Глядя на белоснежные цветы, она с печалью думала, как лицемерны могут быть люди.

***

Барон Николс почти выскочил из дверей дома, даже не дождавшись, что его проводит слуга. В бешенстве он едва не налетел на молодую девицу, идущую по дорожке с корзиной продуктов. Сначала Николс хотел отчитать служанку за невнимательность, но вовремя остановился. Девушка испуганно хлопала глазами, вероятно ожидая, что сейчас её будут ругать. Но вместо этого Алан восхищенно произнёс:

– Боже мой, какая красавица!

Испуг на лице девушки сначала сменился недоумением, затем удивлением, а после она зарделась и опустила скромно глаза долу.

– Как тебя зовут, милая?

– Кэти, господин, – с легким книксеном ответила она.

– Очаровательно! – восхищённо улыбался барон. – Кэти, ты здесь работаешь?

– Да, господин. Кухаркой в услужении мисс Роуз.

– В первый раз вижу, чтобы служанка была красивее хозяйки.

– Что вы такое говорите, – заулыбалась девица.

– Правду говорю. Глаза лучистые, румянец на щечках, фигура ладная. Как есть красавица, – не скупился на комплименты Николс. – Кэти, не против, если я приду к тебе как-нибудь?

– Ко мне? – изумилась девушка.

– К тебе. Хочешь?

Девушка снова потупила глаза.

– Ну приходите, коли делать нечего.

Барон рассмеялся.

– Жди меня, Кэти.

И ушёл в явно приподнятом настроении.

***

Луиза ехала к подруге Хлое Джей, чтобы обсудить последние новости. Она не видела её с самого званого ужина у Рэдзелов, поскольку ту увез муж в его дурацкое поместье, лишив тем самым жену на несколько недель городских сплетен. Поэтому едва миссис Джей вернулась, как тут же послала с запиской к мисс Марли, приглашая на чай. У двух подружек была одна страсть – почесать языками. И этой страсти они могли предаваться самозабвенно и часами.

Луиза в предвкушении приятного вечера была в самом лучшем расположении духа. Она смотрела в окошко кареты и перебирала в мыслях все последние события, чтобы не дай бог не забыть что-нибудь рассказать. Несмотря на увлеченность этим замысловатым процессом, она вдруг заметила, как на улице мелькнула знакомая фигура. Луиза немедленно постучала во внутреннее окошечко кареты, привлекая внимание кучера, а затем открыла и потребовала остановить. Лошади пробежали по инерции ещё немного и, наконец, встали, сдерживаемые кучером.

– Мисс Марли, мы ещё не приехали, – сообщил он Луизе.

– Без тебя знаю. Мне нужно выйти, – ответила хозяйка и стала сходить из кареты, не дожидаясь помощи кучера.

На подножке девушка сделала вид, будто подвернула лодыжку и со вскриком уселась прямо возле кареты. К ней подбежал испуганный кучер.

– Мисс Марли, что с вами?

– Ооох! – громко стонала Луиза. – Я подвернула ногу! Как больно!

– Как же угораздило так? Давайте, я вам помогу, – наклонился к ней кучер, намереваясь её поддержать.

– Уйди, дурак, – зашипела на него Луиза и громко продолжала: – Ооой, как же больно!

Кучер недоуменно хлопал глазами, явно не понимая, что ему делать. Тут Луиза воскликнула, обращаясь к прохожему:

– Ах, граф Кинберг! Какая удача! Вы не могли бы мне помочь?

Граф с плохо скрываемым неудовольствием приблизился к карете.

– В чем дело, мисс Марли?

– Ах, дорогой граф, я спускалась с кареты и подвернула ногу. Болит ужасно! Встать не могу. Прошу, помогите мне, – изящно, как ей казалось, она протянула руку Кинбергу.

Граф недовольно взглянул на кучера:

– Почему ты не помог своей хозяйке?

– Дык я же…

– Олух он потому что! – прервала пытающегося возразить кучера Луиза.

– Помилуйте, я же…

– Всё, иди на своё место, – махнула рукой Луиза. – Никому не интересны твои оправдания.

Кучер ещё немного помешкал, пытаясь что-то сказать, но натолкнувшись на злой взгляд хозяйки, недоуменно пожал плечами и взобрался на козлы.

В это время девушка попыталась встать, опираясь на руку Кинберга, но со стоном опустилась обратно.

– Не могу ступить, уж очень болит нога. Граф, кажется, ваш дом совсем рядом, вы не могли бы отнести меня туда?

– До него ещё два квартала, – возразил Эдвард. – Лучше я помогу вам сесть в карету, и вы сможете доехать до своего дома.

– Ах, вдруг по дороге я умру?

– От подвёрнутой лодыжки?

Луиза надула губы:

– Граф, у вас каменное сердце. Неужели вам совсем меня не жаль?

Кинберг вздохнул.

– Хорошо, я скажу вашему кучеру, чтобы он отнес вас ко мне домой.

– Что? – удивилась Луиза. – Вы позволите кучеру нести меня на руках?

Граф сцепил зубы, но девушка прекрасно знала, как нужно себя вести и уже через минуту Кинберг нес Луизу на руках к своему дому.

Мисс Марли уложили в комнате для гостей. Несмотря на протесты девушки, Эдвард послал за доктором.

– Ах, граф, право не стоило беспокоиться. Это всего лишь вывих, – в который раз произнесла Луиза, возлежа на кровати.

– Тем не менее, не далее четверти часа назад вы боялись от него умереть, – заметил Кинберг.

– Ах, – кокетливо рассмеялась девушка, – это всё от шока. Вы же знаете, какие мы женщины впечатлительные.

– Что ж, мисс Марли, доктор скоро придёт, отдыхайте, – с этими словами Эдвард собрался выйти из комнаты, но Луиза его остановила.

– Подождите, граф! Вы не могли бы посмотреть, что у меня с ногой? – И не успели слова сорваться с губ Кинберга, как она добавила: – А то я боюсь.

– Доктор…

– Я не могу ждать. Мне нужно успокоиться, что всё не так уж страшно.

С этими словами Луиза стала поднимать подол платья.

Эдвард сел на край кровати.

– Какая нога болит? Я, признаться, не вижу припухлости ни на одной.

– Мне кажется, это колено. Левое.

Кинберг задрал подол выше, наклонился, рассматривая и ощупывая колено.

– Здесь болит?

– Выше, Эдвард, выше, – с томными вздохами произнесла девушка, продолжая поднимать юбку до самых бедер.

– Копчик что ли?

Но Луиза иронии Кинберга не заметила, взяв руку мужчины, она засунула её между своих ног. Она знала, что Эдвард, почувствовав её соки, уже не сможет отказаться.

Мужчина поднял глаза на девушку.

– Что вы хотите, Луиза?

– Вас!

Кинберг несколько секунд смотрел на жадный взгляд мисс Марли, а потом убрал руку.

– Девушке вашего положения не пристало говорить такие вещи и вести себя подобным образом.

– Но…

– Мисс Марли, я как джентльмен, безусловно, сделаю вид, что ничего не произошло, но я надеюсь, что такого больше не повторится.

На Луизу было жалко смотреть, она выглядела так, будто на неё вылили ушат холодной воды. Разом исчезли томный взгляд и возбужденно вздымающаяся грудь. Но Кинберга это абсолютно не трогало.

– Ожидайте доктора, мисс Марли… Если он вам, конечно, нужен, – произнес граф и вышел из комнаты.

Несколько минут девушка приходила в себя. Эдвард Кинберг, этот сластолюбец, отверг её?! Луиза никогда не была дурнушкой, а внушительная грудь являлась предметом её гордости и зависти окружающих дам, а всё потому, что редкий мужчина оставался равнодушным к формам Луизы. Но Кинберг и раньше был холоден с ней. Сегодня она решила, что он попался в её ловушку и уже не сможет статься безразличным, когда ощутит её тело в своих руках. Что же произошло?

«Всё дело в другой женщине», – пришла догадка в голову Луизе. Ничто иное, по её мнению, не могло помешать девушке соблазнить графа. Но кто она? Кто та счастливица, что смогла охомутать Кинберга? И насколько его чувства сильны к ней? Может это всего лишь временное увлечение? Это надо выяснить!

***

Кэти ухаживала за жасминовыми кустами, что росли у ограды дома. В её обязанности это не входило, но девушка любила цветы, и забота о них была ей в радость. Обязанности по дому уже выполнены и Кэти предалась своему любимому занятию. Обрезая увядшие цветы, она жалела, что у неё нет садовых ножниц. Но кто знал, что их нужно прихватить из поместья, когда они с мисс Роуз и Оливье ехали в город?

– Красавица! – вдруг услышала Кэти и обернулась.

По ту сторону ограды стоял барон Николс. Она поспешила открыть ворота.

– Доброго утра, господин! Вы к мисс Роуз?

– Нет, я к тебе, – улыбнулся мужчина.

– Ко мне? – удивилась девушка, делая вид, что не помнит недавнего разговора.

– Неужели забыла? Сама ведь разрешила.

– Ах да, припоминаю что-то…

– Ну вот. А ты, я смотрю, ещё краше стала с той нашей встречи.

Девушка зарделась. Ей были очень приятны слова такого симпатичного господина как барон Николс. Обычно такие как он не обращали на неё внимания, если им не требовалось что-нибудь убрать или протереть.

А барон между тем продолжал:

– Тебя приодеть, Кэти, манерам научить и не отличишь от благородной дамы.

– Да что вы такое говорите? – изумленно вскинула глаза служанка. – Как же я могу быть дамой?

– А почему нет? Выйдешь замуж за мужчину знатного рода, барона, например, вот тебе и статус.

Кэти рассмеялась.

– Да кто же из благородных мужей возьмет меня в жены? Скажете тоже!

– Думаешь, никто? Посмотри на себя, какая ты красавица! Многих знатных дам затмишь.

Кэти краснела и теребила подол фартука. По правде говоря, она и сама считала себя хорошенькой, но ей никогда и в голову не приходило, что может приглянуться какому-нибудь барону так, чтобы он замуж позвал. Не бывает такого! Но непрошеные мысли уже сами лезли в голову.

– Кэти, на свидание со мной пойдешь? – вдруг спросил мужчина.

Девушка испуганно замотала головой.

– Что вы, господин! Я не такая! – поспешно сказала она, думая, что барон намекает на непристойности.

Мужчина рассмеялся.

– Ты чего испугалась? Думаешь, я обидеть тебя замыслил? Ай-яй-яй, – пожурил он её. – Нравишься ты мне, Кэти, погулять с тобой хочу. Обещаю, пальцем не трону. Ну как, пойдёшь?

– А когда?

– Да хоть завтра.

– Если только вечером, когда мисс Роуз отужинает.

– Как скажешь, красавица, – снова улыбнулся барон. – Ну раз договорились, тогда пойду. А ты готовься, платье получше одень.

– Надену, – пообещала Кэти, в мыслях уже представляя, как наведет румяна и сделает прическу как у мисс Роуз, чтобы барон слова вымолвить не смог, когда увидит её.

Служанка уже почти закрыла ворота, когда мужчина снова обернулся.

– Ах вот ещё что, Кэти. Не сделаешь ли ты кое-что для меня?

– Что, господин?

– Принеси-ка мне что-нибудь из вещей твоей хозяйки.

Кэти непонятливо захлопала ресницами.

– Зачем?

– А вот на свидании и расскажу. Это чтобы ты точно пришла.

– Я приду, – уверила барона девушка.

– Ну вот и узнаешь.

Служанка не понимала, зачем такие странности, но очень боялась рассердить вопросами будущего жениха.

– А что принести?

– Ну не знаю…

– Кружевной платочек могу.

– Лучше… подвязку чулочную.

Девушка задумалась. Зайти в комнату хозяйки вроде как смахнуть пыль и взять подвязку дело нескольких минут. Но ведь это такая вещь, которую и постороннему не показывают, не то чтобы давать.

Видя сомнения на лице служанки, барон осторожно подтолкнул её.

– Кэти, ты же хочешь со мной на свидание?

Девушка, чувствуя, что будущее уплывает из рук, всё-таки решилась.

– Подождёте?

– Конечно! Иди.

Долго ждать барону не довелось. Не прошло и четверти часа, как он уходил с чулочной подвязкой мисс Роуз в кармане, поцеловав на прощание руку глупой служанке.

***

– Боже мой! Как же я рада, что ты всё-таки пришла! Опять ты в своей вуали! Когда же уже снимешь её? – весело щебетала Луиза подруге Элен. – Ну хорошо хоть так пришла. Последний летний бал в доме самого герцога Аддингтона – это не то, что стоит пропускать. Посмотри, я же говорила, как здесь чудесно!

Дом, и правда, был прекрасен. Огромный, с высокими потолками, он был освещен сотнями свечей, которые отражались в больших зеркалах и создавали какую-то совершено волшебную атмосферу. «Наверное, именно в такие вечера случаются самые чудесные вещи», – подумала Элен. Ей редко приходилось бывать в таких роскошных домах, здесь она чувствовала себя чуть ли не Золушкой, впервые попавшей на бал. Оркестр из полутора десятка музыкантов играл прямо в зале. Паркетный пол был натерт до блеска, возле стен стояли очаровательные маленькие диванчики, а сам большой зал был украшен цветами и белоснежными статуэтками соблазнительных нимф и целящихся в людей купидонов. По залу сновали десятки дам в самых модных нарядах и мужчин, то и дело бросающих на Элен заинтересованные взгляды. Хорошо ещё, что рядом была Луиза, которая своей несмолкающей болтовней помогала подруге освоиться.

– Ты вообще знакома с Аддингтоном?

Не успела Элен покачать головой, как Луиза уже сама догадалась.

– Впрочем, откуда? Ты и сама в городе недавно, а герцог так вообще приезжает из столицы не чаще раза в три месяца. А если бы не леди Бланш, то, скорее всего, и вовсе бы забыл дорогу в родной город.

– Леди Бланш? – заинтересовалась Элен.

– Боже мой, сколько ты всего не знаешь! – удивилась Луиза, обрадованная возможностью посплетничать. – Герцог Аддингтон уже много лет обхаживает графиню. Говорят, их познакомил ныне покойный супруг, граф Бланш, и герцог влюбился в неё с первого взгляда. Но не смел рушить семейную жизнь друга и уехал в столицу, навещая их лишь на праздники. А потом, когда граф скончался, стал ухаживать за вдовой, да вот только леди Бланш его отвергает раз за разом. Странная женщина, редко кому выпадает шанс выйти замуж во второй раз, да ещё за кого! За самого герцога!

Элен слушала Луизу с легкой улыбкой, а в душе с каждой минутой всё больше уважала миссис Бланш. Эта неприступная, строгая с виду женщина с острым языком и цепкой хваткой, беззаветно любила своего мужа и продолжала быть ему верной даже по прошествии стольких лет после его смерти. Как бы хотелось Элен, чтобы её будущая семья была такой же крепкой, а любовь к супругу большой и взаимной!

– А вон, кстати, и они! – указала Луиза кончиком веера в сторону группы из трех человек. – Вот тот высокий седовласый мужчина и есть герцог Аддингтон. Видишь, как он улыбается леди Бланш.

– Я смотрю, она пришла вместе с племянником, – промолвила Элен, которая уже успела увидеть, что в компании с Аддингтон и Бланш стоит граф Кинберг.

– А, ну да, – как-то недовольно сказала Луиза. – Только ей удается оторвать его от чьей-то юбки.

Элен удивлённо взглянула на Луизу, в чьих глазах бушевали эмоции, которые девушка разгадать не могла.

– Ну ладно, – отвела взгляд мисс Марли от троицы. – Я вижу, что пришла моя дорогая Хлоя Джей с мужем. Я тебя потом обязательно им представлю. А сейчас позволь тебя ненадолго оставить.

– Иди, конечно.

Элен была рада хоть немного отдохнуть от болтливой подруги. Когда Луиза ушла, девушка снова взглянула в сторону устроителя бала и его гостей и увидела, что Эдвард смотрит на неё. Элен мгновенно стало жарко. Она пожалела, что не взяла из дома, как Луиза, веер. Сейчас бы он ей очень пригодился. Девушка бросила по сторонам взгляд и не найдя места, где могла бы укрыться, пошла к выходу из зала. Она замечала, что как только проходит мимо стайки женщин, как те тут же закрываясь веерами, начинали о чём-то шептаться. Но Элен привыкла к этому и уже мало обращала внимания.

Выйдя из зала, она обогнула несколько прогуливающихся и беседующих пар и пошла по коридору, рассматривая на стенах большие портреты самого герцога Аддингтона и его родственников. У неё в поместье тоже висели портреты её семьи. Но приглашенный художник рисовал их в те времена, когда миссис Роуз была жива, поэтому на всех картинах Элен изображена ещё девочкой. Она безумно скучала по тем временам, когда их семья была такой счастливой. Незаметно для себя, Элен дошла до поворота коридора и оказалась в небольшом уголке, вдали от любопытных глаз. Сюда едва доносилась музыка, а свечей было гораздо меньше, чем в остальном доме. Здесь Элен могла расслабиться. Она подняла вуаль и подошла к большому зеркалу у стены. Смотря на своё отражение, она думала о том, что её изящное голубое платье с отделкой из фиолетовых лент выглядит простовато по сравнению с дорогими нарядами других дам, хотя и подчеркивает хрупкость её фигуры. Она провела пальцем по цепочке незатейливого золотого кулона – одному из немногих украшений, что осталось от мамы.

– А мне можно? – вдруг раздался голос позади неё.

Подняв глаза, девушка увидела в зеркале графа Кинберга. Сегодня в темно-синем фраке с блестящими в свете свечей глазами, он был особенно хорош.

– Можно что? – спросила Элен не оборачиваясь.

Эдвард приблизился к ней.

– Дотронутся до вашей шеи, – произнес он и, не ожидая ответа от девушки, нежно коснулся её кожи, проводя пальцами по изгибам левой ключицы.

От этих легких прикосновений мужчины тело Элен охватила дрожь. Она замерла, не в силах противиться.

– Вы так и не отблагодарили меня за своё спасение от уличных негодяев, мисс Роуз.

– Вы сказали, что прибережете своё желание на потом.

Эдвард повернул девушку к себе.

– Я не хочу больше ждать.

– И что же вы пожелаете? Снова отвезти меня в какое-нибудь место, где приличным девушкам появляться нельзя?

Кинберг улыбнулся.

– Вы искушаете меня, Элен. Я бы многое отдал, чтобы оказаться в таком месте наедине с вами.

Сердце девушки стучало как сумасшедшее. Она постаралась не придавать значения его словам, поскольку ноги и так предательски дрожали, а в голове стоял туман, словно Эдвард околдовывал её своими глазами, в которых читалось страстное желание.

– Вы же знаете, что я не соглашусь, – сказала Элен, всеми силами держась за остатки уплывающей воли.

– Знаю. Но ведь поцелуй вы подарить мне можете?

– Это ваше желание?

– Да, Элен. Ваш поцелуй. Здесь и сейчас.

Девушка на секунду опустила глаза, затем улыбнулась своим мыслям и произнесла:

– Хорошо. Я поцелую вас и мы в расчете.

Взяв Эдварда за лицо, она приблизилась и поцеловала его… в щёку. Но оказалось, что Кинберг не из тех, кого можно обвести вокруг пальца. Схватив девушку за талию, он прижал её к себе.

– Не играйте со мной, Элен, – со страстью произнес Эдвард.

Опомниться девушке граф не дал. Его губы впились ей в рот, и она поняла, что больше не может и не хочет ему сопротивляться. Его поцелуй, сначала жадный, с каждой секундой становился нежнее, будто мужчина, удовлетворив первый порыв, стал растягивать удовольствие, как человек, мучимый жаждой, сделав первый глоток изысканного вина, начинает смаковать бесподобный напиток. У Элен кружилась голова, забыв, где она находится и потеряв счёт времени, она надеялась, что это волшебство не закончится.

Когда мужчина отпустил её, она почувствовала, как пульсируют губы. Открыв глаза, она встретилась со взглядом Эдварда. Она смотрела и осознавала, что в этот момент готова на всё и молилась, чтобы он этого не понял.

– Если вы скажете, что вам не понравилась, то я сочту это самой большой ложью, что мне приходилось слышать, – сказал Эдвард чуть хриплым голосом.

– Я никогда этого не забуду, – прошептала Элен и, отстранившись от мужчины, почти бегом покинула его.

Уже у входа в зал, увидев гостей, Роуз опомнилась и опустила на лицо вуаль. Даже если бы она не боялась, что её кто-нибудь узнает, она не хотела бы, чтобы люди увидели её опухшие губы, словно те были доказательством преступления. Первыми, на кого наткнулась в зале Элен, были герцог Аддингтон и миссис Бланш.

– Мисс Анески! – обрадовалась пожилая графиня. – Вот вас я как раз хотела представить герцогу Аддингтону.

Мужчина сразу вызвал в Элен симпатию. Герцог был в солидном возрасте, и при этом подтянутый и приятный на лицо. Видно, что в молодости герцог был весьма хорош собой, и Роуз ещё раз подумала, что мисс Бланш очень любила своего мужа, раз не приняла ухаживания Аддингтона.

– Для меня это большая честь, герцог, – произнесла девушка, как только миссис Бланш представила их друг другу.

– А я рад видеть вас в своём доме, мисс Анески. Нравится ли вам бал?

– Безусловно. Признаюсь, этот бал затмил все те, на которых я раньше бывала.

– О, вы, видимо, ещё очень юны и не часто выходите в свет.

– Не скромничайте, герцог, – сказала миссис Бланш. – Бал и правда удался на славу, я вам это говорила.

По лицу улыбающегося герцога было видно, что слова женщин ему очень приятны.

– Всё ради вас, милые дамы. Вся наша жизнь ради вас, – прибавил герцог, смотря влюбленными глазами на миссис Бланш.

– Если бы все мужчины были как вы, герцог, несчастных женщин на свете не осталось бы, – печально произнесла Элен.

– Боже мой, откуда такое разочарование в мужчинах в столь юном возрасте? – удивился герцог Аддингтон.

– Я думаю, тут дело не в возрасте, – ответила за Элен графиня. – Если девица жеманная пустышка, то вокруг неё одни лишь бабочки-цветочки, такой достаточно поцеловать ручку и сказать про очаровательные глазки, и она готова на всё. Но я с первой встречи поняла, что мисс Анески не такая.

– Благодарю, миссис Бланш, но я тоже иногда ошибаюсь.

– Через ошибки мы получаем опыт, – поднял указательный палец Аддингтон. – И мы должны быть благодарны судьбе за них.

– Вы правы, герцог, главное, чтобы ошибки не оказались фатальными, – согласилась с ним Элен.

– Ну всё, дорогая леди Бланш, не будем больше докучать молодой мисс Анески нашими нравоучениями.

– Пока поучаете её только вы, герцог, – засмеялась графиня.

– Каюсь, ничего не могу с собой поделать, возраст, – развел руками Аддингтон. – Но, мои обязанности как устроителя бала никто не отменял, так что прошу простить, надо их выполнять. Но мисс Анески обещайте мне один танец.

– С радостью, герцог, – улыбнулась девушка.

После взятого с Элен слова, Аддингтон вместе с графиней ушли к другим гостям, но перевести дух Роуз не успела. В зале её быстро отыскала Луиза и настояла на знакомстве с четой Джей. Миссис Хлоя оказалось почти такой же болтушкой, как и Луиза. И её муж, видимо, счастливый тем, что нашёлся новый объект для внимания супруги, с извинениями покинул дамское общество, присоединившись к группе мужчин.

Бал был в самом разгаре. В перерывах между танцами, гости угощались напитками и развлекались разговорами. В зале было оживленно, временами слышался женский смех и повышенные голоса мужчин, препиравшихся о политике и прочих неинтересных с точки зрения дам, вещах.

– Только бы мой дражайший супруг опять не заспорил с маркизом Сандерсом об этой его ужасной охоте. В прошлый раз это закончилось обидой, и я целых два месяца не могла наведываться в гости к Бетани, – пожаловалась Хлоя, опасливо глядя на группу мужчин, где стоял её муж.

Элен обратила внимание на то, что в этом кругу были все самые влиятельные мужчины города, начиная с герцога Аддингтона и заканчивая бароном Николсом. Но лишь единственный человек приковывал её взгляд – граф Кинберг. Мужчины были увлечены разговором.

– Интересно, о чём они беседуют? – задумчиво произнесла Элен.

А мужчины говорили о политике.

– Попомните мои слова, господа, скоро Северная Америка будет диктовать свои условия всему миру, – говорил Эдвард Кинберг.

– Полноте, граф, – возразил ему полковник Анжуа. – Я вас, конечно, уважаю, но простите меня, вы говорите совершеннейшую ерунду. Англия, только великая Англия имеет право на главенствующую роль в геополитике.

– А я согласен с моим другом, – поддержал Кинберга барон Пиквел. – Война с Соединенными Штатами показала потенциал этой страны.

– Нет, я не верю, несколько колоний и кучка отщепенцев не могут построить сильное государство, – не успокаивался полковник. – Герцог, а вы что думаете по этому вопросу?

– Боюсь, я вынужден согласиться с господами Кинбергом и Пиквелом. В столице только и разговоров, что об Америке. Их прогресс на пути к государственности просто поразителен.

– Но послушайте… – собирался продолжить дискуссию полковник Анжуа. Однако его неожиданно прервал барон Николс.

– Господа-господа, предлагаю прервать этот спор. Ну право слово, в такой прекрасный вечер нельзя портить себе настроение бесконечными разговорами о политике.

– Какую же тему хотите предложить вы, барон? – поинтересовался маркиз Сандерс.

– Я предлагаю поговорить о женщинах.

– О женщинах? – удивился Пиквел. – В первый раз слышу от вас подобное предложение.

– Думаю, дорогой барон, вы ещё больше удивитесь, когда узнаете, что речь пойдёт о таинственной даме в вуали, мисс Анески.

– Так-так, очень любопытно, – заинтересовался маркиз.

– Мисс Анески? О, это та очаровательная девушка, которую мне представила миссис Бланш, – вспомнил герцог Аддингтон. – Эдвард, ты уже знаком с ней?

– Да, – сдержанно ответил Кинберг. – Меня тоже познакомила с ней тётя.

– Тогда обрати на неё внимание. Миссис Бланш всегда умела разбираться в людях.

– Ну не знаю – не знаю, – произнес Николс. – Я познал мисс Анески с другой стороны.

– О чём вы, барон? – спросил муж Хлои Джей, переживавший за репутацию своей супруги, которую он как раз оставил в обществе мисс Анески.

– Я о том, господа, что недавно провел весьма недурную ночь с мисс Элен Роуз, именно это настоящее имя мисс Анески.

С этими словами барон вытащил из внутреннего кармана фрака белую чулочную подвязку и продемонстрировал окружающим его изумленным мужчинам.

– Она забыла её у меня после долгих любовных утех.

Барон рассмеялся, видя вытянутые лица.

– Так что господа, «ворота» дамы в вуали теперь открыты. Заходите, кто хоче…

Закончить фразу барон Николс не успел. Сильный удар в челюсть повалил его на пол.

В зале началась суматоха. Кто-то из женщин вскрикнул. Мужчины потянулись к месту конфликта, чтобы выяснить, что произошло. А Элен застыла на месте, глядя на Кинберга, всё ещё сжимающего кулак, и Николса, которому уже помогали встать.

– Боже мой!

– Какой кошмар!

Наперебой причитали Луиза и Хлоя.

– Что там произошло? Ты видела? Граф Кинберг ударил барона Николса!

– Не слыхано! Что на него нашло?

В это время Николс пришёл в себя.

– Как вы смеете? – произнес он в бешенстве, вытирая предложенным кем-то платком расквашенные губы.

– Как ВЫ смеете порочить имя женщины, не имея никаких оснований? – зло спросил Эдвард.

– Не имея оснований? Значит, вы сомневаетесь в моих словах? Тогда возьмите и спросите мисс Роуз, её ли это подвязка, – Николос швырнул её в лицо графу. – Я думаю, она узнает свою вещь.

Окружающие мужчины напряглись, готовые разнимать двух спорщиков, понимая, что граф вряд ли стерпит такое поведение Николса. Но к их удивлению, Кинберг уже взял себя в руки.

– Не знаю, откуда у вас могла взяться подвязка, насколько мне известно, женщины (граф выделил это слово), которых вы предпочитаете, такими предметами туалета не пользуются.

– Что вы имеете в виду? – подозрительно спросил Алан.

– Я думаю, вы, барон, меня прекрасно понимаете, – с нажимом произнес граф. – Или вы хотите обсудить это публично?

Несколько долгих секунд мужчины смотрели глаза в глаза. Хищный взгляд Кинберга и настороженный Николса.

– Я, право, не знаю, о чем идёт речь, – наконец вымолвил барон. – Но в любом случае не считаю правильным обсуждать мою личную жизнь.

– Ваша личная жизнь останется личной, если вы признаетесь, что мисс Роуз не оставляла у вас эту подвязку.

Вспотевший Николс обвел глазами окружавших их мужчин. Сейчас за разгоревшимся спором наблюдали не только те, кто был свидетелем начала конфликта, но и другие гости, которые движимые любопытством присоединились к их группе.

– Барон, господа ждут правды. Вопрос в том, кто им её расскажет – вы – Эдвард сделал паузу, – или я?

Все затаили дыхание, в зале стихли разговоры. Взгляды гостей вечера были обращены на группу мужчин, от которой явно веяло напряжением.

– Прошу простить меня, господа, – наконец с усилием произнес барон Николс. – Хотел произвести впечатление. Ведь я побился об заклад, что разгадаю тайну дамы в вуали. Но мне стало известно только её настоящее имя.

Николс замолчал, но Кинберг не думал оставлять его в покое.

– Вы забыли объяснить про подвязку, барон.

Николс бросил злой взгляд на графа, но тот был непреклонен.

– Она действительно принадлежит мисс Роуз. Но мне её дала служанка… по моей просьбе.

– И теперь, барон, вы, наверное, хотите попросить у меня прощения, – вдруг раздался женский голос и мужчины расступились.

Элен не сделала ни шагу, чтобы приблизиться к Николсу. Глядя на её прямую осанку и слыша холодные нотки в голосе, никто и не догадывался, какая буря эмоций сейчас бушевала в оскорбленной девушке.

– Мне жаль, что вы это услышали, мисс Роуз, – произнес сконфуженный Николс. – Я бы не хотел…

– Барон, мне кажется, вы плохо поняли мисс Роуз, – прервал Эдвард неуместные попытки оправдаться. – Она требует ваших извинений.

Николс сузил глаза, было видно, как сейчас он всей душой ненавидит Кинберга. Барон снова долго вытирал платком губы, оттягивая время, прежде чем, наконец, произнести слова, которые от него ждали.

– Прошу прощения, мисс Роуз. Я очень сожалению о своем поступке и… словах.

Говорил он это гораздо тише, чем когда хвастался своей «победой», но Элен было достаточно.

– Я удовлетворена, барон Николс.

Развернувшись на каблучках, Роуз пошла к выходу из зала, чувствуя взгляды десятков направленных на неё глаз. Дорога казалась ей бесконечной. Она стремилась уйти, чтобы в укромном уголке дать волю слезам, но не позволила себе ни на секунду ускорить шаг.

Едва покинув дом герцога, Элен уже больше не могла сдерживаться. Слезы брызнули из глаз, и девушка сорвалась на бег. Миновав улицу, она свернула в парк, где можно было легко затеряться среди деревьев. Прижавшись к раскидистому дубу, Элен сорвала вуаль и зарыдала. Ещё никогда в жизни она не испытывала такого унижения. Она не слышала о том, что говорил барон вначале, но, когда увидела, как Николс швыряет подвязку в лицо Кинбергу, называя её имя, догадаться, о чем идет речь, было несложно.

Кто-то сзади мягко обнял её за плечи. Испугавшись, девушка рванулась, но крепкие мужские руки держали её надежно.

– Не надо, Элен…

Узнав голос, она обернулась и уткнулась в грудь Эдварда. Даже если бы девушка захотела сейчас остановить слезы, она бы не смогла. Элен рыдала почти беззвучно, и словно понимая её печаль, заплакало и небо. Когда первые капли дождя упали на них, Эдвард, мягко отстранил девушку, снял сюртук и набросил ей на плечи. Он ничего не говорил, лишь успокаивал её легкими движениями, словно маленькую девочку, гладя по голове, вытирая со щёк слезы…

А потом они целовались. Долго, нежно, забыв себя, но впитывая каждую эмоцию друг друга. А дождь уже шел ливнем, будто пытался укрыть за своей завесой двух людей от посторонних взглядов.

– Я люблю вас, Элен.

Девушка распахнула глаза. Эдвард смотрел на неё, ожидая ответного признания. Но, несмотря на своё жгучее желание, она не могла его произнести.

Граф Эдвард Кинберг предназначен судьбой Маргарет Уитон. И Элен Роуз не имеет на него никакого права.

***

Утро выдалось холодным. Казалось, лето закончилось только вчера, а осени уже не терпелось заявить о себе. Она стучалась в окна ветвями деревьев и срывала с них ещё зеленые листья.

Элен куталась в теплую шаль и послушно пила травяной чай, который ей заваривал Оливье лично. Накануне вечером девушка приехала с бала совсем промокшая, и старый слуга причитал, что она непременно заболеет.

– Мисс Роуз, полежали бы под теплым одеялом. Какая нужда вставать и бродить по дому? Я бы и книгу вам принес и бульона горячего.

– Оливье, а почему сегодня ты управляешься на кухне? Где Кэти?

Оливье вздохнул, помолчал, но скрывать не стал.

– Кэти вчера вечером уходила на прогулку, а пришла сама не своя. Говорить в чем дело никак не хочет. А сегодня с утра сказалась больной и заперлась в комнате.

– Так надо выяснить в чём дело, – обеспокоенно сказала Элен и отставила чашку. – Пойду, поговорю с ней.

– Мисс Роуз, хоть чай допейте! – воскликнул вслед девушке Оливье, но она уже не слушала.

Подойдя к комнатке служанки, Элен постучала в дверь. Конечно, как хозяйка она могла войти без разрешения, но девушка всегда считала, что слуги имеют право на уединение.

– Кэти, ты там? Я могу войти? – спросила Элен, не дождавшись реакции на стук.

Недолгое молчание и из-за двери послышался сдавленный голос.

– Да, мисс Роуз, конечно, входите.

Элен осторожно приоткрыла дверь и вошла в комнату. Кэти, отвернувшись, сидела на кровати, сжимая в руках носовой платок. Хозяйка присела рядом с ней.

– Кэти, что случилось? Почему ты плачешь?

– Я не плачу. Я просто… простудилась, – ответила девушка, пряча глаза.

– Если ты заболела, я пошлю Оливье за доктором.

– Нет, нет, не надо, мне уже лучше. Я, наверное, даже скоро смогу приготовить обед.

– Не думай об этом. Лучше расскажи, кто тебя обидел?

Кэти опустила голову.

– Ах, мисс Роуз, простите, вы очень добрая, но вам не понять.

– Почему же?

– Вас никогда не обманывали мужчины.

Элен грустно улыбнулась.

– Вот как?.. Почему же ты так думаешь?

Кэти вскинула на хозяйку красные заплаканные глаза.

– Вы умная, образованная, красивая и у вас есть положение в обществе. Кто посмеет вас обидеть? А я… я просто глупая служанка, над которой так просто посмеяться.

– Ты о бароне Николсе? – догадалась Элен.

Кэти отвела глаза.

– Я знаю, что это ты дала ему мою подвязку.

Служанка снова опустила голову и всхлипнула.

– Кэти, я не буду тебя ругать, хотя ты этого заслуживаешь. Но я вижу, что ты уже и так страдаешь. Скажи мне, что пообещал тебе барон? Он дал денег?

Кэти судорожно замотала головой, но Элен взяла её за руку, призывая довериться ей.

– Обещаю, это останется между нами.

– Барон позвал меня на свидание, он сказал, что я красивая, и он может на мне жениться, – наконец сказала Кэти то, что рвалось у неё из груди, и вновь заплакала.

– Он не пришёл на свидание, – грустно сказала Элен.

Служанка замотала головой.

– Я прождала его весь вечер, даже когда начался дождь, я не ушла. Стояла до самых сумерек. Но он так и не пришел.

Элен тяжело вздохнула.

– Барон Николс был вчера на балу в доме герцога Аддингтона.

Девушка вскинула голову.

– Вы его видели?

– Да, Кэти. Он хвастался мужчинам, что добился моей благосклонности и в доказательство показывал подвязку.

Служанка тихонько ахнула и прикрыла рот рукой.

– Мисс Роуз, простите меня! Это я во всем виновата! Я такая глупая! – зачастила она.

– Кэти, ты совершила большую ошибку, к счастью, всё обошлось, и барон признался, что подвязку дала ему ты. Но я прошу тебя всегда, слышишь? Всегда говори мне прежде, чем сделать что-то, что кажется тебе неправильным.

– Обещаю, мисс Роуз, – заверила её служанка. – Теперь я всегда буду говорить вам, прежде чем совершить какую-нибудь глупость!

– Вот и умница, – улыбнулась Элен. – А по поводу барона Николса радуйся, что Бог отвел тебя от этого недостойного человека. Ничем хорошим ваша встреча не закончилась бы.

– Да-да, теперь я это понимаю, – закивала Кэти.

– Так что по поводу мужчин ты всегда можешь обратиться ко мне за советом. Опыт у меня небольшой, но со стороны ситуацию всегда виднее.

– Спасибо, мисс Роуз! Вы такая замечательная! – просияла Кэти.

Элен не успела ничего ответить, так как в комнату заглянул Оливье.

– Мисс Роуз, к вам пришли.

– Кто?

– Мисс Марли.

– Луиза! – обрадовалась Элен.

По правде говоря, девушка не была уверена, что Луиза стала ей настоящей подругой, всё же знакомы они с ней не так давно, но Элен было необходимо кому-нибудь выговориться.

Луиза в явном нетерпении ждала её в гостиной. Едва хозяйка дома переступила порог комнаты, как та тут же бросилась к ней с дружескими объятиями.

– О, моя дорогая Элен! Я так за тебя волновалась! Ты вчера ушла ни с кем не попрощавшись, я боялась, что ты сотворишь какую-нибудь глупость!

– Луиза! Я очень рада тебя видеть! Спасибо, что пришла.

– О чем ты? Какие благодарности? Я же твоя подруга!

Девушки уселись на диван.

– Боже мой, я таких страстей, как вчера никогда не видела! – восклицала Луиза, будто рассказывала о премьере какого-нибудь спектакля. – После того ты ушла, граф Кинберг тоже покинул вечер, а герцог осудил барона Николса и сказал, что в ближайшее время не хотел бы видеть его в своём доме. Муж Хлои всё нам потом рассказал. Но кто бы мог подумать, что барон окажется настоящим негодяем! Сказать такую ложь про тебя! Ужас, просто ужас!

Луиза так искренне возмущалась, что на глаза Роуз снова навернулись слезы.

– Милая Элен, неужели ты собралась плакать? Даже не вздумай! Слава Богу всё закончилось благополучно. Мы с Хлоей решили, что и близко теперь не подойдем к барону Николсу. А увидим на улице – перейдем на другую сторону, – решительно взмахнула рукой Луиза.

– Спасибо, дорогая подруга, за твои слова и поддержку! Мне будет так грустно покидать тебя.

– Ты куда-то собралась уезжать? – удивилась Луиза.

Элен опустила голову.

– Мне пора возвращаться в поместье. Там меня ждет семья.

Луиза взяла подругу за руку.

– Элен, скажи мне, почему ты грустишь? Если ты не хочешь возвращаться в поместье – оставайся. Они без тебя справятся.

– Нет, Луиза. У меня остались только отец и…кузина.

– А разве она малолетняя? Не сможет без тебя?

– Ты не знаешь… – Элен заколебалась, но тайна, так долго хранимая ею, тяготила, лежала грузом на сердце, не давая уснуть по ночам, и девушка устала держать её в себе. – Маргарет ждет ребенка.

– Так это же замечательно!

Элен отвела глаза.

– Она не замужем.

В комнате воцарилась тишина. Луиза явно не знала, что сказать, а Элен боялась посмотреть на неё, опасаясь увидеть презрение в глазах подруги. Роуз встала и нервно зашагала по комнате.

– Маргарет…замечательная, воспитанная, порядочная девушка, но она очень доверчива. Ей так легко вскружить голову, – волнуясь, оправдывала кузину Элен. – Она рано осталась без матери, а я… я не уследила за ней. Это моя вина.

Луиза поднялась с дивана, взяла руки девушки в свои ладони и ободряюще сжала.

– Элен, тебе не в чем упрекать себя. Каждый человек сам отвечает за свою судьбу. Твоя кузина совершила опрометчивый поступок, но ты в этом совершенно не виновата.

У Элен с души упал камень. Нет, она не стала чувствовать вину меньше, но впервые за долгое время она поверила в то, что ситуация не настолько плоха, как она думала, и не все люди отвернутся от их семьи.

– Милая Луиза, я так тебе благодарна за то, что не осуждаешь нас.

– Ну что ты, дорогая Элен… Каждый может совершить глупость. Скажи, а отец ребенка известен?

– Да, но я не хочу называть его имени. По крайней мере, не сейчас. Извини меня, – Элен понимала, что покажется неблагодарной, но чувствовала, что не стоит говорить новой подруге всего.

– Конечно, это не моё дело, – поспешила сказать Луиза.

– Прости, ты так поддерживаешь меня… Но это не моя тайна.

– Не беспокойся, Элен, я всё понимаю. Не будем больше говорить об этом, если тебе тяжело.

Роуз благодарно улыбнулась Луизе.

– Чуть не забыла, я пришла по просьбе нашей подруги Бетани передать тебе приглашение на музыкальный вечер, который состоится в доме маркиза Сандерса в эту пятницу.

– Не знаю, Луиза, думаю, сейчас мне не стоит появляться в обществе.

– С ума сошла?! Не вздумай отказываться! Бетани убеждена, что у неё голос оперной дивы и она жутко обижается, когда кто-то из приглашенных гостей не приходит послушать как она поет. К тому же прятаться от людей после этой гадкой истории с бароном Николсом – это худшее решение. Наоборот, все должны видеть, что тебе нечего стыдиться.

Элен на минуту задумалась.

– Наверное, ты права, Луиза.

– Конечно, права. А Бетани и правда недурно поёт, так что мучиться не придётся, – рассмеялась подруга.

Поговорив ещё немного о чём-то незначительном, девушки распрощались и Луиза, поцеловав на прощание подругу в щёку, удалилась. А Элен впала в задумчивость. Она не решилась спросить Луизу будет ли на вечере граф Кинберг, её интерес наверняка навел бы подругу на подозрения. Но как же трудно сдерживаться, когда сердце разрывается от любви к человеку, к которому испытывать её не имеешь права! И ещё труднее знать, что и он любит тебя, но вместе вы быть не можете. Стоило Элен закрыть глаза, как она снова чувствовала обжигающие поцелуи Эдварда на своих губах и шее, его признание и боль в глазах, когда она в ответ сказала, что ей пора возвращаться домой. Он больше ничего не произнес всю дорогу, пока они шли до экипажа. Молча, помог ей сесть в карету, также без слов, взял возвращенный Элен сюртук и лишь, когда извозчик тронул лошадей, пожелал ей доброй ночи. И эти простые слова были уколом в сердце девушки…

– Мисс Роуз, – в комнату вошёл слуга, – Кэти просила сообщить, что обед будет готов вовремя.

Элен поблагодарила его, но едва слуга собрался выйти, как она его окликнула.

– Оливье, попроси Кэти приготовить к этой пятнице платье на выход.

Она знала, что ей не следует идти на вечер. И не только из-за Николса, но и прежде всего из-за Кинберга. Понимала, но ничего не могла с собой поделать. Элен хотела его увидеть ещё раз, хотя бы вот так, на расстоянии, среди множества других людей. Это же такой пустяк.

***

Вот уже с полчаса Эдвард сидел в кресле напротив Пиквела и не мог сосредоточиться на том, что тот ему рассказывал. Выхватывая из монолога друга отдельные фразы, Кинберг кивал и иногда вставлял ничего не значащие слова, как оказалось потом, невпопад.

– Эдвард, ты вообще слышишь, о чём я говорю?

– Нет, – со вздохом признался, наконец, Кинберг. – Извини.

– И можно поинтересоваться, чем у тебя занята голова?

Граф отставил бокал с виски, который бесцельно вертел в руках, рассеянно отметив, что так и не пригубил ароматный напиток. А затем поднял глаза на Пиквела и сказал:

– Я признался Элен в любви.

– Мисс Анески??? То есть Роуз? – воскликнул его друг в крайней степени удивления. – Ты серьезно? Насколько я тебя знаю, ты не врешь о таком, даже при очень сильном желании уложить женщину в постель.

– Я сказал правду. Крейк, я сам знаю, что на меня это не похоже. Ещё недавно я был разочарован в женщинах, говорил, что все они одинаковы, жеманны, пусты… Они проходили через мою жизнь, не оставляя в душе ничего, кроме скуки после закончившегося мимолетного романа.

– Но с Элен у тебя даже ничего не было, – напомнил ему Пиквел.

– А мне кажется, я пережил с ней лучшие моменты, – улыбнулся Кинберг, вспоминая драку на улице, их прятки от разъяренного полковника, тайную прогулку в бордель…

Глядя на просветлевшее лицо друга, явно летающего мыслями где-то далеко, Пиквел покачал головой.

– Похоже, эта мисс Роуз и правда затронула твоё сердце.

– Не просто затронула, Крейк. Элен делает меня лучше. Раньше я был эгоистичен. Для меня были важны в первую очередь я и мои интересы. Сейчас же для меня дороже её чувства. И я сделаю всё, для того, чтобы она была счастлива. Абсолютно всё. Даже если это потребует от меня жертвы.

***

Элен торопилась. Луиза перепутала время начала музыкального вечера, в последний момент прислав записку с извинениями и указанием точного часа. Благо, до сих пор чувствующая себя виноватой Кэти, заранее приготовила платье и туфли и теперь изо всех сил помогала нарядиться хозяйке.

В дверь комнаты деликатно постучались.

– Кэти, узнай у Оливье, что ему нужно, – сказала Элен, подхватывая у служанки последний свой локон и закрепляя в прическе. Но едва услышав разговор слуг, замерла.

– Что? Барон Николс здесь? – опешила она.

– Да, мисс Роуз, он ждет вас в гостиной.

– Скажи, что я не желаю его видеть.

– Он говорит, что это очень важно и то, что он скажет – в ваших интересах.

Элен вздохнула, она была уверена, что Николс ничего кроме очередных извинений не произнесет, но мельком взглянув на часы, решила, что может пару минут послушать, как он просит прощение.

Девушка стремительно вошла в гостиную и холодно поздоровалась с бароном. Выглядел он столь же безупречно, как и всегда.

– Вы опять без предупредительной записки. Но это уже не важно. Я надеюсь, что это последняя наша с вами встреча.

– Как будет угодно, Элен, – слегка склонил голову Николс.

– Мисс Роуз, – поправила его девушка. – Теперь и всегда я для вас снова мисс Роуз.

Барон снова поклонился, пряча насмешливую улыбку. А вот свой презрительный взгляд Элен скрыть не могла, да и не старалась.

– Мой слуга доложил, что вы желаете сказать мне что-то важное.

– Да, мисс Роуз.

– Тогда попрошу говорить быстрее, я очень спешу.

– Это недолго, – заверил её Николс. – Мисс Роуз, я чувствую себя беспредельно виноватым в той нелепой истории с подвязкой. Ещё раз приношу свои глубочайшие извинения.

– Это всё? – холодно спросила Элен, уже мысленно готовясь позвать Оливье, чтобы он проводил непрошеного гостя.

– Не совсем, – медлил Николс, чем начинал нервировать девушку. Время поджимало, вот-вот должен был приехать экипаж Оскара. – Как я уже сказал, я чувствую себя очень виноватым и мне хотелось бы загладить то, что я сделал. Мне кое-что стало известно и я считаю необходимым рассказать это вам… чтобы уберечь.

– Уберечь? От чего? Я вас не понимаю, барон.

– Речь идет о графе Кинберге.

Элен напряглась. Сцепив руки в замок, она надеялась, что барон не заметил её волнения. Она ничего не сказала, опасаясь, что голос выдаст её, уж больно неожиданной была смена темы Николсом.

Не дождавшись никакой реакции от девушки, Алан продолжил.

– Граф Эдвард Кинберг заключил пари. Он поклялся, что в течение двух месяцев сделает вас своей. Точнее он выразился так: «скоро она окажется в моих объятьях в одной лишь вуали».

– Вы лжёте! – резко воскликнула Элен.

– Я понимаю, почему вы так думаете, мисс Роуз, – не стал спорить Николс. – Но прежде, чем делать выводы, спросите самого Кинберга. Я, думаю, он не сможет соврать, глядя вам в глаза.

Элен вдруг резко стало не хватать воздуха, она тяжело задышала. Сквозь пелену, упавшую на глаза, она видела, как смотрит и улыбается Николс, видимо наслаждаясь произведенным эффектом, но никак не могла взять себя в руки. К счастью, в этот момент в гостиную вошёл Оливье.

– Прошу прощения, мисс Роуз, карета вас ожидает.

Николс опомнился.

– Я уже ухожу, – и обратился к слуге. – Как тебя там… не надо меня провожать. Лучше помоги мисс Роуз, мне кажется, она себя дурно чувствует.

Не обращая внимания на обеспокоенное лицо слуги, Николс с усмешкой вышел из гостиной. Оливье бросился к Элен.

– Мисс Роуз! Что с вами?

Но девушка уже приходила в себя.

– Всё в порядке, Оливье. Попроси Кэти принести мне стакан воды и скажи Оскару, пусть дожидается, я сейчас выйду.

***

Элен соскочила с подножки кареты, не дожидаясь, пока Оскар поможет ей выйти.

– Вечер уже начался? – спросила она у подошедшего лакея после того, как назвала свое имя.

– Почти все гости в сборе, но миссис Сандерс музицировать ещё не начинала. Ждут вас и графа Кинберга.

– Замечательно. Тогда я побуду немного на воздухе. Меня слегка укачало в карете. Иди, я позже сама приду.

Лакей слегка поклонился и ушёл в дом.

Элен сошла с дорожки и затерялась среди кустов роз, которые, по всей видимости, так любила хозяйка дома, что их посадили по всему двору. Сейчас девушка была этому очень рада. Замечательное место, чтобы дождаться так удачно опаздывающего Кинберга и при этом не привлекать внимания. Прогуливаясь между кустарниками и время от времени нюхая цветы, Элен пыталась убедить себя в том, что Николс солгал. Она уже не раз убеждалась в коварстве барона и вполне вероятно, что после того, как Кинберг публично ударил его, а потом ещё и потребовал признания, Николс решил отомстить. И, конечно же, придумал для этого самый мерзкий способ. Но почему же он так легко предложил спросить у графа правда ли это? Надеялся, что Элен не пойдёт на это? Посчитает ниже своего достоинства выяснять истину и поверит ему на слово? Напрасно. Больше она не станет плохо думать об Эдварде, пока не поговорит с ним.

Вдруг Элен услышала цокот копыт. Поспешив к ограде, она раздвинула колючие ветви кустарника и увидела, как у ворот останавливается карета и из неё выходит человек, которого она мечтала увидеть в ожидании этого вечера. Девушка поспешила навстречу.

– Граф Кинберг!

Эдвард встретился с ней взглядом и Элен сжала кулаки, чтобы не броситься к нему на шею.

– Мисс Роуз…

– Добрый вечер, граф Кинберг, вас уже ждут, – поприветствовал его подошедший лакей, тот же самый, что встретил Элен.

– Передай хозяевам и гостям, что мы с мисс Роуз сейчас подойдем.

– Хорошо, граф.

Лакей ушёл и Элен с Эдвардом остались наедине. Весь мир перестал существовать. Кинберг не отрывая взгляда, скользнул им по легкому платью девушки, задержавшись на декольте, а после на изящных изгибах бедер, с которых струилась атласная ткань.

– Вы прекрасно выглядите, – с хрипотцой в голосе сказал Эдвард. – Вам очень идет это платье.

Элен смутилась. Ей было приятно, видеть, КАК мужчина смотрит на неё, но в сердце неприятно кольнуло сомнение. Она вспомнила слова Николса и почувствовала горечь.

– А мне сказали, что вы желаете видеть меня в одной лишь вуали.

Эдвард замер. Видя его замешательство, Элен похолодела. Ещё не веря в жестокость правды, с которой ей придется столкнуться, она усилием воли продолжила:

– Сколько времени из отведенных двух месяцев, чтобы добиться меня у вас осталось, граф Кинберг?

Эдвард прикрыл глаза, а Элен вдруг показалось, что розы вокруг начали стремительно вянуть, обдавая их напоследок удушливым приторным ароматом. Кустарники ощетинились колючками и те пытались зацепить платье Элен, поцарапать кожу, но проникали гораздо глубже, прорастая в самое нутро, разрывая сердце в клочки.

Эдвард открыл глаза, и наваждение Элен исчезло. Осталась надежда, что он соврет и она ему поверит.

– Прости, я не знал тогда, что влюблюсь…

Девушка сорвалась с места и понеслась в дом. Нет, она не плакала, даже не хотела. Это было избавлением, теперь она не сможет любить его. Как можно любить человека, который заключил пари, не думая ни о чувствах, ни о чести той, которую обманет, как и десятки других? Как вообще она могла поверить в то, что красавец граф, который ласкал в своей постели самых соблазнительных женщин, влюбится в неё, простую провинциалку? Элен была почти благодарна Николсу, за то, что он открыл ей глаза. Теперь ей не придётся мучиться из-за невозможной любви.

У дверей гостиной девушка остановилась отдышаться. Она слышала, как из комнаты доносились веселые голоса и смех, тренькало фортепиано. Элен проверила, хорошо ли закрывает лицо вуаль и, запретив себе на этот вечер думать о Кинберге, шагнула в гостиную. Она оказалось не слишком просторной, но уютной, как раз для таких вечеров. Гостей было не больше пары десятков человек, в их числе герцог Аддингтон со своей спутницей миссис Бланш, супруги Анжуа, барон Пиквел, Луиза с подругой Хлоей и её мужем. Девушка поздоровалась, чем обратила внимание на свой приход. К ней тут же устремилась хозяйка вечера Бетани Сандерс. Тепло поприветствовав гостью, она усадила Элен на свободное место. К досаде девушки стул находился не около Луизы, рядом с ней она чувствовала бы себя уверенней.

– Мисс Роуз, где же граф Кинберг? Лакей сказал, что вы придёте вместе, – спросила Хлоя, едва девушка села.

– Он остался полюбоваться розами, – сказала Элен первое, что пришло в голову, и добавила, обращаясь к Бетани: – у вас прекрасные цветы, миссис Сандерс.

Та засмеялась, польщённая похвалой.

– Ах, мисс Роуз, если бы не я, мой дорогой муж извел бы уже все кустарники. Терпит их только ради меня.

– Ну дорогая, согласись, что от цветов никакого проку. Рос бы виноград или, на худой конец, яблони – это я понимаю, а в чём радость от роз? Колючки да пчелы… – проворчал Сандерс и гости весело рассмеялись.

– Кстати, именно о красоте цветов будет первая ария, которую я исполню, – тут же вставила Бетани. – Ну где же, граф? Мне не терпится начать.

Словно в ответ на её призыв, в гостиную вошёл граф Кинберг. Он был бледен и отрешён.

– Господа, прошу простить меня за опоздание.

– Дорогой граф, вы бы удивили нас, если бы не опоздали, – подколол его Сандрес.

Гости захихикали, но Кинберг, по всей видимости, был так занят мыслями, что даже не улыбнулся хотя бы из вежливости. Элен старалась не обращать на него внимания, пока он пробирался к стулу рядом с Пиквелом. Но как только он нашёл её взглядом, девушка это почувствовала. К счастью, хозяйка вечера тут же завладела вниманием гостей. Попросив скромно стоящего в стороне мужчину (как оказалось потом учителя музыки) аккомпанировать ей на фортепиано, Бетани встала у инструмента и затянула арию.

Первые минуты Элен честно пыталась сосредоточиться на исполнении миссис Сандерс. Та и правда пела весьма неплохо и под звуки её музыкального голоса Элен невольно ушла в свои мысли. Очнулась она только тогда, когда гости вокруг неё зааплодировали. Спохватившись, она тоже захлопала.

– Ах, это было божественно! – воскликнула Хлоя. – Правда, дорогой? – спросила она у мужа.

– Что? – не сразу понял её супруг. – А, да, дорогая! Как скажешь!

Элен слегка улыбнулась под вуалью, догадавшись, что муж Хлои не слушал старания миссис Сандерс, закрыв глаза, а попросту спал.

Исполнив ещё пару арий и выслушав новую порцию похвалы от гостей, миссис Сандерс попросила позволить сделать ей перерыв, чтобы дать отдохнуть связкам. Присутствующие, конечно же, согласились, и тут же завели разговоры между собой.

– Мисс Роуз, – вдруг громко окликнула Элен Хлоя, чем привлекла внимание всех гостей. – Давно у вас хочу спросить, почему вы всё время носите вуаль?

Элен растерялась. Она понимала, что этот вопрос мучает большинство присутствующих, но никто не задавал его вот так прямо.

– Может это из-за чувства сострадания, чтобы большинство дам не стали вдруг комплексовать? – неожиданно пришла на выручку миссис Бланш в свойственной ей манере.

– Не думаю, – вступила в разговор Луиза. – Мне кажется, мисс Роуз просто боится, что кто-нибудь её узнает.

Элен застыла. Она не понимала, к чему клонит Луиза, но в животе уже зарождалось неприятное предчувствие.

– Но никто не знает мисс Роуз, – недоуменно сказала Шарлотта.

– Да, её фамилию вряд ли кто-то слышал, но возможно вы видели её ранее с её кузиной – мисс Маргарет Уитон, когда они приезжали в наш город.

– Уитон… Знакомая фамилия, – попыталась вспомнить миссис Сандерс. – Дорогой, это не твоя племянница? – обратилась она к супругу.

– Нет, сколько раз я тебе повторял, она замужем за Уэтоном, совершенно разные фамилии.

Бетани махнула рукой.

– Никогда не запомню…

– Это не та Маргарет с таким очаровательным кукольным личиком и светлыми кудряшками? – спросила Шарлотта.

– Да, миссис Анжуа, у вас хорошая память. Впрочем, и я её сразу вспомнила. Она жила какое-то время в городе, посещала званые ужины, ходила в театр… Но неожиданно уехала полгода назад.

– Кажется припоминаю, – произнес кто-то из женщин.

– Так вот, удивительная новость, мисс Уитон ждёт ребенка.

– Она разве вышла замуж? – удивилась Шарлотта. – Я помню, что спрашивала, есть ли у неё жених, она отвечала, что мечтает найти его в городе. Но так и уехала одна.

Элен сидела и не понимала, как она ещё жива. Она чувствовала, как холодеют пальцы и ей казалось, что всё происходящее – кошмар и ждала, что вот-вот проснется.

– Откуда вам это известно, мисс Марли? Или вы опять довольствуетесь слухами? – спросила Луизу миссис Бланш.

– Вовсе нет. Это мне недавно рассказала сама мисс Роуз. Маргарет Уитон зачала вне брака.

Кто-то из присутствующих дам ахнул, другие зашептались. Луиза выдержала эффектную паузу, в течение которой Элен сидела навытяжку, будто в неё вбили кол, и совершенно не знала, что делать.

– Мисс Марли, вы хотите сказать, что это произошло в городе? – опять спросила Шарлотта. – Это кто-то из…?

Луиза развела руками.

– К сожалению, мисс Роуз не поведала мне, кто отец ребенка.

– Отец ребенка – я.

Все повернулись на голос. Граф Кинберг сидел с невозмутимым лицом. Подождав, когда первое потрясение у присутствующих пройдет, он продолжил:

– Сожалею, господа, что вы узнали это не от меня. Я хотел объявить о свадьбе с мисс Уитон чуть позже, но мисс Марли как всегда поспешила. Тётя, прости, что не сказал тебе, опасался, что ты захочешь устроить грандиозный праздник, а мы хотим скромное венчание только в кругу близких.

– Эдди, как ты мог?! – воскликнула миссис Бланш. – Не рассказать мне такую новость! Я тебе этого не прощу! И, конечно же, я устрою праздник!

Элен ещё не верила своим ушам. Кинберг публично признал, что он отец ребенка Маргарет и объявил о свадьбе! Неужели это правда?! Для чего он это делает? Ведь он мог просто промолчать!

– Мисс Роуз приехала в город, чтобы помочь мне в организации свадьбы. Маргарет в её положении сейчас редко покидает поместье. Это я просил мисс Роуз пока никому ничего не говорить.

– И всё же это странно, скрывать от всех такую новость, – подозрительно сказала Луиза.

– Ну почему же от всех? – вдруг произнес барон Пиквел. – Эдвард рассказал мне о своих планах и уже пригласил на свадьбу, чему я несказанно рад.

Элен смотрела на Кинберга и Пиквела и не могла поверить, что два человека, пользующихся репутацией отъявленных бабников и разгильдяев, сейчас лгут так слаженно, будто репетировали эту сцену.

– Барон Пиквел, и я принимала вас в своём доме! – всплеснула руками пожилая графиня. – А вы знали и молчали!

– По просьбе вашего племянника, леди Бланш, исключительно по его просьбе.

– Ну граф, примите мои искренние поздравления, – сказал герцог Аддингтон. – Признаюсь, вы меня удивили, хоть я и знаю толк в конспирации.

Вслед за герцогом поздравления посыпались и от других гостей вечера. Все поднялись с мест, бурно обсуждая новость, мужчины спешили пожать руку графу. Маркиз Сандерс тут же объявил, что событие стоит отметить шампанским и Бетани, поддержав его, ринулась отдавать распоряжения слугам.

– Дорогая Элен, я ведь могу теперь к вам так обращаться? – взяла девушку под локоток подошедшая под шумок графиня.

– Конечно, леди Бланш.

– Жаль, что я почти не помню вашу кузину, но я рада, что мы с вами породнимся. Я уверена, что у такой девушки как вы – хорошая семья и ваша сестра будет достойной женой моему племяннику… Хотя мне и жаль, что это не вы.

– Мне тоже…, – неосторожно сказала Элен, но, к счастью, графиня её не услышала, так как в это время, маркиз Сандерс на правах хозяина дома поднял бокал с шампанским.

– Выпьем за то, что граф Кинберг наконец нашёл своё счастье и женщину, которую любит!

***

– Мисс Роуз, я сказал домовладельцу, что мы съезжаем и заплатил остаток, как вы и просили, – слуга только что вернулся с улицы и отчитывался хозяйке о выполненных поручениях.

– Спасибо, Оливье. Пора собирать вещи.

– Я уже дал распоряжение Кэти.

Элен улыбнулась. Старый слуга всегда предугадывал мысли девушки. Словно подтверждая это, Оливье спросил:

– Вы грустите, мисс Роуз?

– Немного. Мне нравилось здесь жить. А тебе?

– А я, признаюсь, скучаю по поместью. По вашему отцу, по мисс Уитон, по слугам. Боюсь, без меня они там совсем обленились.

Элен рассмеялась и тронула руку Оливье.

– Тебе не терпится приехать туда и навести порядок так, чтобы все по струнке ходили.

– С ними по-другому нельзя, мисс Роуз. Да и мисс Уитон нужна помощь. Сейчас более, чем когда-либо.

– Это правда. Поэтому мы и возвращаемся. Мне тоже не терпится увидеть отца и мою дорогую Маргарет.

– И рассказать ей хорошую новость? – улыбнулся слуга.

– Не знаю, Оливье. Я думала уже об этом и мне кажется, что пока не стоит торопиться.

Слуга нахмурился.

– Вы не верите графу Кинбергу?

Элен прошлась по комнате, потирая руки и тем самым выдавая волнение.

– Я не знаю, – честно призналась она. – Одно дело сказать, что женишься, другое – действительно жениться.

– Но вы же говорили, что он обещал это публично.

– И я до сих пор не понимаю, почему он так поступил.

– На мой взгляд, это очевидно, – тихо сказал Оливье, – чтобы защитить вас.

Элен не стала спрашивать «зачем», она боялась, что слуга скажет вслух, то о чём она догадывалась. Откуда Оливье обладал такой проницательностью, Элен не знала, но её беспокоила другая мысль. Неужели Эдвард не лгал и она, действительно, дорога ему? Или он просто хотел искупить вину за пари? Но какая ему теперь разница простит ли она его? Это не имело смысла, если только… если только он, и правда, в неё влюблен.

Девушка отвлеклась от мыслей.

– Оливье, прошу, не говори пока Маргарет ничего о Кинберге. Если он приедет в поместье, она и так обо всем узнает, а если нет – хоть не расстроится. Лишние переживания ей сейчас совсем ни к чему.

– Полностью с вами согласен, мисс Роуз. Я буду молчать.

В поместье

– Боже мой, Элен!!! Как же я рада!

Маргарет бросилась на шею кузине, едва та успела войти в ворота. Девушки долго обнимались, говоря друг другу, как скучали и пытались одновременно задать вопросы и ответить на встречные. Когда первая радость поутихла, Маргарет заметила стоящих в стороне Оливье и Кэти. Обняла и их. Элен смотрела и улыбалась. Её кузина всегда была слишком пылкой.

Возле дома их ждали, выстроившись в шеренгу, слуги. Элен с грустью заметила, что пары человек нет и, встретившись с виноватым взглядом Маргарет, поняла, что отцу пришлось рассчитать их. Роуз осознавала, что сделано это из экономии, поэтому не могла никого упрекать, но внезапно почувствовала, что проблемы поместья, которые отошли для неё на второй план пока она жила в городе, теперь навалятся на неё с новой силой.

Элен видела, что слуги рады её приезду и ей было приятно осознавать, что её ждали. Тепло поздоровавшись со всеми и задав пару вопросов, она отпустила их по делам.

– А где отец? – спросила она у Маргарет, когда все разошлись.

– Он ждет тебя в доме, Элен. Ты же знаешь, у него больные колени и в холода они начинают ныть и ему тяжело ходить.

– Да-да, значит мазь, которую я привезла ему из города, будет кстати.

– Это замечательно! Пойдем, он будет очень рад тебя видеть.

При встрече с отцом Элен едва могла сдержать слезы. Она не видела его всего несколько месяцев, но ей показалось, что отец осунулся и ещё больше постарел.

– Папочка, я тебе всё-всё расскажу, – пообещала она отцу. – Только сейчас тебе надо прилечь. Я скажу Томасу, чтобы он натер тебе колени мазью, что я привезла из города. Она будет немного жечь, зато обязательно поможет. Скоро будешь бегать быстрее Вулкана.

Отец слушал её и улыбался, гладя по голове свою драгоценную девочку.

Маргарет тронула Элен за плечо.

– Дорогая тебе самой нужно отдохнуть. Дорога такая долгая, представляю, как ты устала. Приляг, я сама обо всём распоряжусь.

Элен обняла кузину. Как ей не хватало поддержки сестры, пока она жила в городе! Но теперь она больше ни за что не уедет и не оставит близких одних.

…

Несколькими часами позже Элен сидела в комнате Маргарет и расспрашивала её о новостях. Они были не слишком радостными, и девушка с трудом представляла, что им делать, чтобы спасти положение.

– Но главное, Элен, что ты теперь здесь, а значит, всё будет хорошо, – улыбнулась кузина.

– Маргарет, а как ты себя чувствуешь? Как ребенок?

Кузина положила руку на свой заметно округлившийся живот.

– Знаешь, Элен, я всё ещё не могу привыкнуть к нему. Доктор Льюис говорит, что я обязательно полюблю его, когда он появится на свет. Но иногда мне кажется, что лучше, если бы этого не случилось.

– Не говори так! У тебя родится прекрасный ребенок, которого ты полюбишь всем сердцем. А наш дом наполнится смехом. Его нам так не хватает в последнее время.

– Ты права. Но сколько проблем у нас возникнет, – вздохнула Маргарет.

– Вместе мы всё преодолеем, – улыбнулась девушка, заправляя за ушко светлые кудряшки кузины.

– Но Элен, ты не обязана возиться со мной и моим ребенком! Ты должна думать о себе! Выйти замуж. Скажи, ты кого-нибудь присмотрела в городе? – лукаво посмотрела на неё Маргарет.

Элен в замешательстве встала и пошла к столу, где стояла ваза с фруктами. Взяв яблоко, она откусила его и лишь затем помотала головой.

– Неужели никого? Там столько интересных мужчин, – допытывалась Маргарет.

Элен неопределенно пожала плечами, проявляя излишний интерес к яблоку. К счастью, её кузина никогда не была сильна в истинных чувствах человека, поэтому не заметила замешательства сестры. Маргарет встала и также взяв яблоко, как бы между прочим, спросила.

– Скажи, а ты не познакомилась там с графом Кинбергом?

Элен вгрызлась в сочный фрукт, едва не прикусив язык, и невнятно промычала. Она всё ещё не решила, что стоит говорить кузине, а что нет.

– Ладно, Маргарет, я пойду, проведаю отца, у нас с тобой ещё будет куча времени, чтобы наговориться.

Кузина погрустнела, но Элен хотелось пока избежать неудобных вопросов.

***

Прошла почти неделя, а граф Кинберг так и не объявился в поместье. С каждым днем Элен всё больше теряла надежду и вместе с тем не понимала огорчена она или обрадована. С одной стороны, если граф приедет и подтвердит своё намерение жениться, это решит все проблемы, с другой – ей придётся пережить то, что мужчина, которого она любит, будет теперь навсегда принадлежать её сестре. Сама Маргарет больше не затевала разговор о графе, чему Элен была рада и вскоре жизнь в поместье вошла в привычное русло.

Хозяйка дома сидела вместе с управляющим в кабинете и разбирала бумаги, что он ей принёс.

– Неужели ничего нельзя сделать, мистер Бакер?

Уже немолодой мужчина, много лет преданно работавший у семьи Роуз, огорченно поджал губы.

– Мисс Роуз, я приказал работникам собирать урожай до последнего, самого плохого зернышка, но с той земли, что у нас осталось после прошлогодней продажи много не соберешь, да и дождей почти нет…

– Знаю-знаю, Маргарет мне писала.

Элен обхватила голову руками, слушая, как управляющий продолжает ввергать её в уныние рассказами о положении в поместье.

– Хорошо, если заполним хотя бы половину амбаров. Мы мало что сможем выставить на продажу. Да и цену, которую нам предлагают скупщики… ну сами видите, я там написал… – кивнул на бумаги управляющий.

– Плачевная, – вздохнула Элен. – Мистер Бакер, узнайте у работников, возьмут ли они хотя бы часть оплаты зерном?

– Неплохая идея, мисс Роуз, они знают о нашем непростом положении, и, думаю, согласятся. Они хорошо к вам относятся.

– Ах, мистер Бакер, мне бы так не хотелось злоупотреблять их добрым отношением к нашей семье, мы и так платим им меньше, чем другие…

– Не переживайте об этом. Я сделаю, что смогу, – мужчина поднялся. – Ну что ж, мисс Роуз, о текущем положении я вам рассказал, пора заняться делами.

– Спасибо, мистер Бакер, я вас провожу. Мне нужно размяться.

По дороге управляющий спросил Элен о здоровье отца. Девушка рассказала, что благодаря лечению доктора Льюиса и мази, что она привезла, отец уже иногда совершает с тростью недолгие прогулки по поместью. Правда, она умолчала о том, что едва ему стало лучше, он снова стал прикладываться к бутылке. И только Элен его и сдерживала от злоупотребления винами.

Уже у ворот дома они встретились с Маргарет.

– Ах, Элен, я только что была у Вулкана. Ты не представляешь, как мне хочется на нем покататься! Доброго дня, мистер Бакер, – запоздало поздоровалась она с управляющим.

– И вам хорошего денечка, мисс Уитон. Прекрасно выглядите.

– Спасибо, – кокетливо поблагодарила его Маргарет.

– Мисс Роуз, мисс Уитон, позвольте откланяться. Дела не ждут, – попрощался с девушками Эвон Бакер и ушёл.

– Милая Элен, у тебя опять морщинка между бровями. Она появляется каждый раз после того, как к нам приходит мистер Бакер. Ну не хмурься, улыбнись! Смотри, какое солнышко и белые облачка, кудрявые как барашки! Надо наслаждаться последними ясными денечками! А то потом эта хмурая осень, как же я её не люблю!

Элен слушала, как щебечет кузина и, улыбаясь, думала, что иногда завидует беззаботности сестры. Та почти никогда не присутствовала на её встречах с управляющим. О делах поместья знала поверхностно и то, только потому, что о них говорили все работники.

– А знаешь, что? После обеда я свожу тебя к Вулкану. Вот увидишь, прогулка с ним тебя развлечет. Ты же знаешь, что доктор Льюис больше не разрешает мне верховую езду. Так хоть на тебя посмотрю, представлю, что это я восседаю на моем любимом жеребце. Конечно, я прошу Артуро ездить на коне, чтобы он не застаивался, но это не то…

Пока Маргарет щебетала, Элен смотрела, как к воротам подъезжает карета. Она остановилась, и через минуту из неё вышел высокий красивый мужчина в дорожном костюме, которого Элен сразу узнала.

– Куда ты смотришь? – спросила кузина и, проследив за взглядом сестры, тоже увидела гостя.

– Боже мой… Это же… Граф Кинберг! – вне себя от волнения, произнесла Маргарет.

Элен встревожено посмотрела на кузину, опасаясь, что та лишится чувств, но вместо этого Маргарет бросилась навстречу графу.

– Эдвард! Ты приехал!

Мужчина вошёл в ворота, которые запирались лишь на ночь, и сразу оказался в объятьях Маргарет.

– Я знала, знала, что ты приедешь! – радовалась девушка, обнимая за шею графа. – Ты не смог меня забыть! Всё, что между нами было! Ах, Эдвард! Как же я рада! Боже мой, теперь я самая счастливая женщина на земле!

Граф почти безучастно прижал Маргарет к себе, а сам не сводил глаз с девушки, которая его действительно интересовала. Их взгляды встретились, и Элен с горечью подумала, что теперь всю оставшуюся жизнь они будут смотреть друг на друга вот так – украдкой.

***

Сентябрь подходил к концу. Бабье лето осталось позади, и осенний промозглый ветер всё чаще гнал темные недружелюбные тучи на небо. Элен, ёжась от холода, думала о том, что в этом году ей придется приказать начинать топить камины в доме раньше обычного, но пока она оттягивала этот момент. Конечно теперь, когда свадьба графа Кинберга и Маргарет состоится совсем скоро, можно было не экономить, но Элен не хотела с первых дней быть бедной родственницей мужчине, который только ещё входил в их семью. …В их семью…

Элен избегала встреч с Эдвардом, присутствовала, если только рядом был кто-то ещё, лучше всего Маргарет. С тех пор, как Кинберг приехал, она перемолвилась с ним едва ли парой десяткой фраз, в основном за общим обеденным столом. Граф прекрасно поладил с хозяином дома. Элен с радостью замечала, что её отец даже перестал налегать на вино и к нему частенько возвращается бодрость духа. Однажды он даже попросил Элен принести ему счета и отчет управляющего, а потом долго совещался с дочерью о том, как поправить их финансовые дела. Конечно, Джонатан Роуз был очень доволен тем, что племянница выходит замуж, да и ещё за такого влиятельного и богатого человека как граф Кинберг. Он буквально сиял от радости, когда говорил, что со свадьбой Маргарет черная полоса, которая преследовала их семью, наконец-то, закончится. Элен стоило больших усилий не выдавать своего состояния и улыбаться, когда хотелось одного – запереться в своей комнате и рыдать. Её было вдвойне тяжело, видя, как Эдвард смотрит на неё. К счастью, он не позволял себе никаких двусмысленных фраз или действий. Его поведение было безупречно, и девушка в душе была ему за это очень благодарна. Они не стали скрывать от Маргарет, что познакомились в городе, правда и Элен и граф не сговариваясь, умолчали обо всех подробностях их общения, ограничившись признанием, что это Роуз сообщила Кинбергу об интересном положении своей сестры.

– Но ты ведь женишься на мне не из-за ребенка? – вопрошала Маргарет, с надеждой заглядывая в глаза Эдварду.

Он вымученно улыбался и говорил, что желает ей счастья. Девушка пылко прижималась к груди любимого мужчины, а Элен отводила глаза, удивляясь, как ещё сердце не лопнуло от той боли, что она испытывала.

Маргарет с нетерпением ждала дня свадьбы, которая была в спешном порядке запланирована на начало октября. На семейном совете было решено провести скромную церемонию в кругу близких и только после рождения ребенка устроить праздник, как полагается. Конечно, Маргарет была немного огорчена, но понимала, что времени на подготовку нет, до рождения ребенка оставалось всего пара месяцев. Даже свадебное платье ей шили служанки.

– Ну как тебе? – вертясь перед зеркалом и сестрой, спрашивала Маргарет. – Слишком простое на мой взгляд.

Элен вздохнула.

– Дорогая, потом мы закажем тебе любое платье, какое пожелаешь, но сейчас на это нет времени, ты же понимаешь.

– Понимаю, понимаю, но всё равно жаль, – огорченно поджимала губы Маргарет. – Я просто хочу быть самой красивой для своего Эдюшки!

Элен спрятала улыбку. Зная графа, она могла себе представить, как его будет бесить это уменьшительное имя, которое придумала для него будущая жена.

Девушка старалась найти во всей ситуации что-то хорошее, днем она замечательно держалась, и ни один человек в поместье не догадывался, как ночью она плакала в подушку.

…Элен зашла в каминный зал. Слуги по её приказу уже прочистили дымоход и только ждали её указаний, чтобы затопить камин. Но Роуз знала, что дров в этом году закупили мало, и она оттягивала момент, боясь остаться однажды без тепла в самые морозные ночи. Она подула на озябшие руки и решила, что сегодня всё же попросит Оливье дать указание разжечь камин. Даже слуги уже всё больше времени проводят на кухне, где всегда было теплее, чем в остальном доме.

Элен услышала чьи-то шаги, но не стала оборачиваться, думая, что кто-то из домашних пройдет мимо зала. Но человек вошёл, и девушка буквально спиной почувствовала, что это Он.

– В доме очень холодно, – произнес Эдвард. – Маргарет мерзнет, да и вашему отцу с его больными ногами такой холод лишь вредит.

Элен стало стыдно, что думая о деньгах, она забыла о здоровье родных.

– Маргарет сказала, что вы экономите, – продолжал Кинберг. – Почему вы мне не говорили о бедственном положении в поместье? Я могу помочь.

– Я… я как раз собиралась сказать Оливье, чтобы затопили камин. Скоро будет тепло.

Элен, стараясь не смотреть на Кинберга, попыталась выйти из зала, но он неожиданно ухватил её за руку. Девушка замерла, не в силах сопротивляться.

– Какие у вас холодные руки, – сказал Эдвард и, подойдя ближе к Элен, поднял обе её ладони к губам и нежно поцеловал.

– Не надо, – на выдохе прошептала девушка. – Маргарет…

– Она пошла проведать своего коня.

– Всё равно, нам нужно помнить, что мы скоро станем родственниками.

– Поверьте, я помню об этом лучше, чем кто-либо другой, ведь после свадьбы я потеряю вас навсегда. Но перед этим я хочу поговорить с вами.

***

Маргарет возвращалась с прогулки раньше обычного. В стойле она не увидела Вулкана и поняла, что Артуро его объезжает. Бесцельно побродив несколько минут, она заметила, что начинает накрапывать дождь и решила вернуться в дом. Если раньше она любила гулять даже в такую погоду, то сейчас, с приездом Эдварда, она предпочитала проводить больше времени с ним. Конечно, до свадьбы они были вынуждены соблюдать приличия, её будущий муж ночевал в другой спальне, но уже через неделю всё изменится. От этой мысли у Маргарет сердце радостно заухало и если бы не её большой живот, она бы прибежала домой вприпрыжку.

Перед тем, как пойти в комнату Эдварда, девушка решила заглянуть в зал, посмотреть, не затопили ли слуги камин. Упрямица Элен всё экономит, и это сердило Маргарет. Так они, пожалуй, и свадьбу сыграют, дрожа от холода. Но зато брачной ночью Эдвард её согреет. Маргарет улыбнулась этой шаловливой мысли и замерла у дверей зала, услышав голос того, о ком только что думала.

– Да, я женюсь на Маргарет, но люблю вас, Элен, и буду любить всегда. Я просто хочу, чтобы вы знали об этом.

– Эдвард… прошу, умоляю… уезжайте с Маргарет после свадьбы. Мне…слишком тяжело видеть вас и не сметь даже мечтать…

Маргарет почувствовала, что ей не хватает воздуха. Она попыталась вздохнуть, но вышел всхрип. Сжав горло рукой, она рванулась из дома.

– Вы слышали? – насторожилась Элен.

– Наверное, кто-то из слуг, – безразлично пожал плечами Кинберг.

– Нужно проверить.

– Нет, Элен, подождите…

А Маргарет, спотыкаясь, бежала изо всех сил. Слезы застилали глаза, а разошедшийся дождь мешал зрению ещё больше. Но женщине не нужно было смотреть, она наизусть знала дорогу к конюшне. Подбегая к ней, Маргарет увидела Артуро, ведущего за поводья её коня.

– Мисс Уитон, начался дождь и я решил, что прогулки Вулкану хватит… Мисс Уитон, что с вами?

Но Маргарет не слушала конюха. Выхватив у него поводья, она стала взбираться на Вулкана.

– Мисс Уитон, мисс Уитон, вам нельзя! Дождь идет, сейчас земля станет сырой! Это опасно!

Но Маргарет не желала слушать. Ударив по рукам, пытающегося остановить её мужчину, она тронула коня. Женщина не думала и не осознавала, что делает, ей просто хотелось уехать подальше от этого дома, от Эдварда, от Элен. Краем глаза Маргарет заметила, что во двор выбежала её сестра с графом и пустила Вулкана галопом.

Всадница направила коня в поле, где больше простора и там, лишь слегка держась за поводья, позволила коню свободы.

– Вулкан, вулкан, – вне себя шептала Маргарет.

Дождь хлестал по лицу, ветер сделался невыносимым, он рвал платье и пытался сбить её с седла, но женщина ничего не замечала. Конь стал поскальзываться на сырой земле, но Маргарет всё гнала и гнала его вперед. Мокрые волосы облепили лицо, низ живота пронзала боль, а руки слабели с каждой секундой… Перед глазами всё сливалось, окружающее превратилось в размытую полосу, земля проносилась мимо. Быстрее, быстрее…

Вулкан споткнулся…, и если бы Маргарет крепче сжимала поводья, если бы не большая скорость, не жестокий ветер, не беспощадный дождь…, она бы удержалась.

Последнее, что слышала Маргарет, падая на землю, истошный крик сестры:

– НЕТ!!!

***

Маргарет похоронили на семейном кладбище рядом с её родителями. Прощание в доме проходило при большом количестве людей: слуги, соседи, знакомые. Но на кладбище, семья Роуз решила, что будут лишь самые близкие, поэтому у гроба стояли только отец с дочерью, доктор Льюис, Оливье и граф Кинберг.

Элен не могла плакать. Все эти дни ей казалось, что её высушили изнутри и у неё не осталось не только слез, но и каких-либо эмоций. С сухими глазами она выслушивала в доме слова сожаления от пришедших попрощаться с Маргарет, сухими глазами смотрела, как опускают гроб в яму, как комья мокрой от частых дождей земли летят на крышку, навсегда скрывая ту, которую она любила больше, чем себя. После того, как последние цветы легли на могилу Маргарет Уитон, Элен ещё долго стояла, не в силах поверить в реальность происходящего.

День смерти сестры она запомнит на всю оставшуюся жизнь. Когда она увидела, как вдалеке маленькая фигурка летит с коня, она закричала и бросилась к ней. Поскальзываясь, Элен несколько раз падала, но вставала и продолжала бежать, несмотря на опутывающее ноги мокрое от дождя платье. Эдвард оказался на месте быстрее, он склонился над телом девушки и сразу всё понял. Граф едва успел перехватить Элен, когда она подбежала. Обняв, он прижал её лицом к своей груди, чтобы она не видела тела сестры с неестественно повернутой головой. Сначала Элен пыталась вырываться, но силы быстро покинули её, и она просто рыдала, повторяя: «Она жива, она жива». И только мозг с пугающей осмысленностью выдавал, что при таком падении шансов остаться в живых нет.

До самых похорон Элен словно перестала жить. Только благодаря усилиям отца и Оливье она продолжала есть и забываться мучительным сном. Всю организацию похорон взял на себя граф Кинберг. Деликатно и незаметно он вдруг стал самым необходимым человеком в поместье. Все дела и заботы он взял на свои плечи и даже слуги, видя состояние Элен, не смели тревожить её и обращались с вопросами и проблемами к графу. Роуз ничего этого не замечала, продолжая переживать внутри себя постигшее их семью горе…

– Дочка, пора идти, – обнял Элен за плечи её отец.

Она очнулась и, оторвав затуманенный взгляд от свежей могилы, посмотрела вокруг. На кладбище остались лишь они с отцом и граф.

Элен замотала головой.

– Холодно, ты простудишься, – продолжал уговаривать её отец.

Она не среагировала.

– Идите, мистер Роуз, – негромко сказал Кинберг. – Я останусь с ней.

Джонатан кивнул и тихонько побрел к выходу. Глядя, как медленно он идет, Элен подумала, что смерть Маргарет подкосила и его. Сердце мучительно сжалось. Девушка не понимала, чем её семья разгневала Бога, что он посылает им такие беды.

Сколько ещё Элен стояла возле могилы, она не помнила, но когда обернулась, чтобы уйти, граф по-прежнему был рядом. Она прошла мимо него, не сказав ни слова, как и со дня смерти кузины. Слыша мягкие шаги за спиной, она пыталась понять, что чувствует теперь к Кинбергу.

– Вы можете меня оставить, граф.

– Я вас теперь никогда не оставлю, Элен.

Она повернулась к нему и впервые за эти дни взглянула в лицо. Ей показалось, что он изменился. В глубине его глаз пряталась боль и тоска. Но о чём была его печаль?

– Скажите, граф, вам жаль Маргарет? – решила спросить она напрямик.

– Я не любил её, как любят женщину. Но она была замечательной девушкой. Непосредственной и доверчивой и… она носила моего ребенка. Да, мне очень жаль, что всё так получилось.

– Это мы виноваты в её смерти, – прошептала Элен. – Если бы она не услышала наш разговор…

– Она бы поняла о наших чувствах потом. Рано или поздно…

Элен почувствовала, что где-то внутри у неё начинают оживать эмоции: отчаяние, злость, чувство бессилия – всё, что спало в ней, а сейчас рушило стену отчуждения, за которой она спряталась.

– Вы не раскаивайтесь в том разговоре?

– Я должен был с вами поговорить. Вы не представляете, чего мне стоили те дни, когда я видел вас рядом, жил в одном доме, сидел за одним столом, где достаточно лишь протянуть руку, чтобы дотронуться до вас, но делал вид, что равнодушен к вам.

– И теперь, после смерти Маргарет, вы думаете, что что-то изменится? – пристально смотрела на него девушка.

Эдвард на секунду опустил глаза, но тут же снова их поднял.

– Я знаю, что ещё слишком рано говорить об этом, но я прошу вашей ру…

– Не смейте, – помотала головой Элен. – Не смейте, нет! Неужели вы не понимаете? – с отчаянием смотрела она на него. – Мы никогда не будем счастливы! Её смерть всегда будет стоять между нами!

Элен не заметила, как рыдания, так долго сдерживаемые внутри, стали вырываться наружу.

– Я буду смотреть на вас и думать, что вы со мной благодаря её гибели. Вы будете касаться меня и в глубине души радоваться, что Маргарет больше нет. А я буду это чувствовать. Я не смогу, понимаете? Я никогда не смогу простить ни вас ни себя за наше счастье и её смерть!

Эдвард смотрел, как она рыдает, и его глаза темнели от боли. Он попытался дотронуться до неё, чтобы успокоить, но она отдернула руку.

– Не надо, не трогайте меня! Зачем вы появились в нашей жизни? Господи, я бы всё отдала, чтобы никогда вас не узнать! Вы погубили Маргарет, вы разбили мою жизнь!

– Элен…

– Уезжайте! Я не хочу вас больше видеть! Никогда! Слышите?! Проваливайте! – кричала она, чуть не срывая связки, всё дальше пятясь от мужчины, без которого не представляла своей жизни.

Эдвард стоял, бессильно опустив руки, смотрел на неё безнадежно и отчаянно. А потом молча повернулся и пошёл прочь.

…

Когда граф Кинберг покидал поместье, Элен даже не вышла взглянуть на него в последний раз. Он оттягивал момент, когда сядет в карету и прикажет кучеру трогаться. Эдвард тепло попрощался с Джонатаном Роуз, Оливье, расплакавшейся Кэти и другими слугами, которые успели привыкнуть к графу. Но та, которую он желал увидеть больше всего, так и не вышла. Когда дальше тянуть не имело смысла, Эдвард сел в карету, и она не торопясь покатилась прочь от дома Роуз.

А в это время Элен лежала в своей комнате, уткнувшись в подушки, и надеялась, что успокоительные таблетки подействуют быстрее, чем в дверь кто-нибудь постучится.

ПРОШЛО 8 МЕСЯЦЕВ

– В этом году лето будет хорошим, мисс Роуз.

Элен вдохнула полной грудью воздух, наполненный ароматами цветущих садов, и улыбнулась.

– Мне тоже так кажется, Оливье.

Девушка полюбовалась нежными розовыми цветками дерева растущего у дома.

– Знаешь, существует легенда, что сад из шиповника окружал храм Афродиты, – заметив непонимающий взгляд слуги, она рассмеялась. – Это богиня любви и красоты в Древней Греции.

Оливье улыбнулся. Ему было всё равно до какой-то там богини, он просто был очень рад видеть воспитанницу в хорошем настроении.

– Осенью надо будет собрать шиповник, его плоды очень полезны. В прошлом году мы этого не делали…

Элен мигом погрустнела.

– Прошлой осенью нам всем было не до этого. Смерть Маргарет… и если бы не ты, я сейчас тоже бы не наслаждалась этим летом и цветами.

Элен видела, что Оливье смутился, и знала от чего. День, когда она выпила целый пузырек таблеток, был единственным в жизни, когда старый слуга кричал на неё. Тогда он зашёл в комнату Элен, чтобы сообщить, что граф Кинберг покинул поместье, но заметил странное состояние хозяйки. Увидев пустой пузырек, он понял, что произошло и, не мешкая, позвал других слуг, приказав нести воду. Оливье вливал жидкость в почти бессознательную Элен, криками и пощечинами пытался привести её в чувство и придерживал девушку за голову, когда ту рвало над тазиком, подставленным Кэти. А потом в комнату пришёл еле передвигающийся на больных ногах отец, долго плакал, обнимая дочь, и упрекал, как она могла задумать такое – оставить его одного.

Следующие дни были самыми тяжелыми в доме Роуз. Все они учились жить после постигшего их горя. Домашние двигались словно тени и, казалось, что уже никогда радость не переступит порог этой обители скорби. Но постепенно Элен приходила в себя, снова стала замечать вкус еды, свежесть морозного утра, радость от чтения книг у камина зимними вечерами и слушать птичьи трели наступившей весны. Вместе с ней оживало и поместье. Дом перестал походить на склеп, где слуги боялись даже громко говорить, чтобы не нарушить давящий тишины. К Роуз стали заходить в гости соседи, Элен иногда в сопровождении отца или Оливье ездила по делам или развеяться. И боль постепенно, медленно, мучительно, но стала отпускать её. Девушка понимала, что пройдут годы, прежде, чем слезы перестанут душить её при воспоминаниях о кузине, но жизнь уже не казалось тем серым маревым, из которого она не могла выбраться, потому что не видела выхода. Элен встряхнула головой, она больше не хотела возвращаться в кошмар тех дней.

– Что за письмо у тебя в руках, Оливье?

Слуга опомнился.

– Это вам, мисс Роуз. От миссис Бланш.

Элен обрадовалась.

– Как замечательно! Я так люблю её письма!

Со старой графиней они переписывались не часто, но регулярно. Первое письмо Элен получила в ноябре, где миссис Бланш соболезновала её потере и писала слова поддержки. Графиня умела утешать и после прочтения её письма, Элен впервые почувствовала себя лучше. Собравшись с силами, она написала ответ с благодарностями. С тех пор у них завязалась переписка. Элен нравились энергичность и образный язык миссис Бланш, которым она остроумно комментировала события. Письма графини всегда поднимали девушке настроение. Первое время Элен с опаской читала послания миссис Бланш, думая, что та будет писать об Эдварде, но каждый раз, пробегая строчки по диагонали, она видела, что любящая тетя даже не упоминала его имени. Девушка поняла, что графиня намеренно избегает этой темы и успокоилась, больше не ожидая (или не надеясь?) узнать о Кинберге хоть что-то. «Может так оно и лучше», – решила про себя Элен и запретила себе думать об этом.

Оливье ушёл. Элен, оставшись одна, удобно расположилась в плетеном кресле, которое слуги по её просьбе поставили прямо во дворе, открыла письмо и углубилась в чтение.

«Дорогая Элен, наконец, я отвязалась от постоянного присутствия герцога Аддингтона, чтобы иметь возможность написать вам письмо. Как вы уже поняли, Аддингтон снова прибыл из столицы, чтобы в очередной раз позвать меня замуж. Я ему заявила, что ещё слишком молода, чтобы совершить такую глупость. Но он лишь посмеивается и говорит, что готов ждать моего созревания.

Кстати о свадьбах. Думаю, вы будете весьма удивлены моей новостью. Буквально несколько дней назад, в начале мая, состоялась брачная церемония барона Алана Николса и Луизы Марли. Как вы знаете я терпеть не могу ни того ни другую: барона за его безупречность, а Луизу за страсть к сплетням, поэтому сказалась больной разыгравшейся подагрой (тут Элен не удержалась и весело рассмеялась) и пропустила свадьбу. Но как бы эта парочка не демонстрировала окружающим неземную любовь, я в неё не верю, хотя должна признать, они весьма друг другу подходят. Я это поняла, когда увидела их в театре на премьере концерта Сандерсов. Ах да! Я же вам не писала, что маркиз тоже запел вслед за своей женой. Боже мой, Элен! Какое счастье, что вы этого не слышали! Если у Бетани недурной голос, то у её мужа совершенно невообразимый фальцет. Тоже мне Фаринелли-кастрат… Когда он попытался взять верхнюю ноту, маркиз Блумфилд выронил слуховую трубку. Хорошо ещё, что его жена помогла ему её найти, а то с его зрением, я подозреваю, это превратилось бы в интереснейшее приключение. Кстати, не помню, писала ли я вам, что женой Блумфилда стала мисс Кроун, это та дама с, так скажем, интересной внешностью, которую вы, возможно, видели на моём званом ужине. В общем, концерт произвел на всех незабываемое впечатление. Правда, Шарлотта Анжуа шепнула мне, что такие звуки могут спровоцировать у неё ранние схватки. Угораздило же мне сидеть рядом с этой дамой, я крайне устала от её нескончаемой болтовни о детях. Вы же знаете, что она ожидает двойню? Раньше мне Шарлотта представлялась несколько легкомысленной особой, но вы бы видели, Элен, как она изменилась! Теперь она не сводит влюбленного взгляда со своего мужа, а уж полковник Анжуа горд собой так, словно он прародитель всех людей на земле.

Дом, который вы снимали в городе, домовладелец выставил на продажу и герцог Аддингтон собирается его купить. Говорит, хорошее вложение денег. Так что когда вы надумаете снова пожить в городе, дом всегда будет в вашем распоряжении, герцог мне это обещал.

На этом письмо заканчиваю. А то уже приходил слуга, сообщил, что герцог ожидает меня для прогулки. Знаете, Элен, несмотря на всё моё показное безразличие, я очень рада, что у меня есть такой поклонник как герцог. Человеку нельзя оставаться одиноким. Если в сердце теплится любовь – не прячьте её. Она единственное, ради чего стоит жить женщине. Запомните это.

Целую, миссис Бланш.

P.S. Чуть не забыла… Герцог зовёт меня путешествовать по Европе. Соблазняет Россией и Санкт-Петербургом, говорят, там невероятно красиво. Я, пожалуй, соглашусь, вот только дождусь свадьбы Эдварда».

Листы выпали из рук Элен. Сердце замерло, а через несколько секунд зашлось с такой силой, что девушка чувствовала, как к голове приливает кровь. Свадьба Эдварда… Кинберг полюбил другую! Так вот почему миссис Бланш так упорно избегала темы о нём.

Элен прижала руку к груди и попыталась глубоко дышать, ей казалось, что она вот-вот упадет в обморок. Роем вились в голове мысли. На что она рассчитывала? Что он простит её, что будет ждать до конца жизни? Она сама оттолкнула Эдварда, сказала, что не хочет больше его видеть никогда. Элен стало невыносимо жарко, ей казалось, что беспощадный огонь сжигает её изнутри и если она запустит руку в декольте, обнаружит выжженную дыру в груди на месте сердца. Она теряет всех, кого любит: мать, сестру, Эдварда… Неужели она никогда не будет счастлива?

– Мисс Роуз, мисс Роуз!

Элен вздрогнула от голоса Кэти. Посмотрела на подбежавшую девушку. Та была запыхавшаяся и раскрасневшаяся.

– Что случилось, Кэти?

– Скорее пойдемте… Там… там…

«Боже, что ещё случилось?!» – пронеслось в мыслях Элен.

– Что там, Кэти? Что-нибудь с отцом?

Служанка отрицательно замотала головой, но слов вымолвить не могла. Ничуть не смущаясь хозяйки, она схватила с плетеного столика стакан с соком и припала к нему, одновременно показывая другой рукой куда-то в сторону.

Элен поняла, что теряет время, когда кому-то, возможно, нужна помощь и оставив служанку, поспешила в указанном направлении.

– В Эдеме! – крикнула ей вслед Кэти.

Эдемом они называли самое красивое место в поместье. Низко подстриженный газон, уютная беседка, небольшой фонтанчик в виде купидона-шалуна, в котором тихо журчала вода, и вазоны с садовыми цветами делали это место любимым у сестер Роуз и Уитон. Элен с Маргарет могли сидеть там и болтать или читать до самых сумерек, когда приходил Оливье, зажигал фонари и приносил им пледы, от чего в Эдеме становилось ещё уютнее. С тех пор, как погибла Маргарет, Элен не была там ни разу. Ей казалось неправильным приходить в это место одной.

Перебежав небольшой мостик, Элен поспешила по каменной дорожке, ведущей к Эдему. День клонился к закату, на землю легли сумерки. Среди деревьев было ещё темнее, но, несмотря на риск споткнуться, девушка продолжала бежать. Если что-нибудь случится с отцом, она не переживет ещё одно горе. Мысли об этом заставляли её спешить изо всех сил. Но едва завидев Эдем, она в изумлении перешла на шаг.

Вся поляна искрилась маленькими огонёчками. Подойдя ближе, девушка увидела множество фонарей, развешанных на деревьях, а стеклянные баночки со свечами стояли даже на бордюре фонтанчика. Видение было фантастически красивым и на какое-то мгновение Элен показалось, что она, не заметив, прошла невидимые ворота, ведущие в сказку. Но главное, что в этой сказке она увидела того, кого меньше всего ожидала. Эдвард Кинберг стоял посреди поляны и смотрел, как она приближается. Ещё не веря своим глазам, Элен глядела на любимого мужчину и не понимала, как она могла всё это время жить без него.

Эдвард подошёл к ней. Он почти не изменился, лишь в глазах стало больше мудрости. Граф улыбнулся и произнес:

– Мисс Роуз, позвольте вам доказать, что я хорошо веду своих партнёрш в танце.

Элен показалось, что она ослышалась. Что? Он предлагает ей вновь станцевать? Она попыталась понять по его лицу, шутит ли он.

– Но… здесь нет музыки, – только и смогла вымолвить девушка.

– Ошибаетесь, – ответил граф и показал поворотом головы на беседку.

Только сейчас Элен заметила там музыкантов, которые ждали знака, чтобы начать играть.

Ошарашенная Роуз, не понимала как себя вести.

– Только прежде, чем мы начнем, выберете себе обувь, чтобы жмущие туфли не мешали нам танцевать, – продолжал, улыбаясь, граф.

Элен увидела, как неподалеку стоит ряд женских туфелек разных размеров и вспомнила свою отговорку при их первом танце. Она рассмеялась, и напряжение отпустило её.

– Я готова танцевать с вами босиком, граф.

Эдвард обнял её, и она увидела любимых чертиков в его глазах.

– Давайте попробуем начать всё сначала, Элен.

Она улыбнулась.

Спустя 2 месяца.

Гости всё прибывали и Элен стала нервничать, что места для всех не хватит. Несмотря на то, что свадьбу было решено провести в кругу самых близких, оказалось, что надо пригласить и соседей и друзей и родственников по линии Кинберга.

Одними из первых прибыли миссис Бланш с герцогом Аддингтоном.

– Здесь довольно мило, – произнесла пожилая графиня после того, как Элен показала ей поместье.

– Ну вот видите, а вы хотели устроить свадьбу в городе.

– И устрою. Моя дорогая, не лишай меня праздника. Я так долго ждала этого события, что меня остановит разве только переехавшая мое тело карета.

– Ой, ну что вы такое говорите, – испуганно сказала Элен. – Хорошо, мы потом устроим праздник в городе, какой пожелаете.

– Моя тетя всегда умеет добиваться своего, – с улыбкой произнёс подошедший к ним Эдвард.

– Не забывай, что ты мне должен, Эдди, – ткнула его в грудь веером графиня. – Это я тебя сдерживала, чтобы ты не тревожил Элен, пока она была в трауре по кузине.

– Да, тетя, я сомневался, что это верное решение, но ты, как всегда, оказалась права. Элен надо было успокоиться и прийти в себя. – Эдвард обнял невесту за плечи. – Зато теперь нас ждут годы любви и счастья.

– О, мой дорогой! Можешь мне поверить, ваши испытания только начинаются. Семейная жизнь – это вам не прогулки под луной.

– Ой-ой-ой, – шутливо испугался Эдвард и закрыл Элен уши. – Не стращай мою невесту раньше времени. Пусть сначала выйдет за меня замуж.

Собеседники весело рассмеялись, но продолжить беседу не успели. К ним подошёл Оливье.

– Прошу простить за беспокойство. Прибыли Джозеф и Анетт Кинберг.

Родители Эдварда очень понравились Элен и она с облегчением отметила, что и сама произвела на них приятное впечатление.

– Мы приготовили для вас одну из лучших комнат. Мы будем очень рады, если вы погостите в поместье.

– О, милая Элен, нам безумно понравилось у вас, но мы не задержимся в стране надолго, – с сожалением ответила миссис Анетт. – Мы всегда в дороге. Путешествия – это наша страсть! Да, дорогой?

– Вторая, после нашей семьи, – подтвердил Джозеф, на что Эдвард шутливо фыркнул.

– Поэтому мы с братом видим вас пару раз в году.

– Ну, дорогой, вы уже большие мальчики, – погладила сына по щеке миссис Кинберг. – У вас своя жизнь. К тому же, миссис Бланш зорко за вами наблюдает.

– Это уж точно. Иногда излишне, – рассмеялся Эдвард.

– Сразу после свадьбы мы хотим посетить Трансильванию, замок Влада Цепеша, – сообщил Джозеф.

– Дракулы? – удивилась Элен.

– Да, дорогая, я тебе об этом не рассказывал, но мои родители обожают призраков и всякие мрачные истории. Если бы я не знал их так хорошо, то думал бы, что и у нашей семьи есть какая-нибудь тайна.

Родители Эдварда заулыбались, и только наблюдательная Элен заметила, что миссис Анетт опустила на секунду глаза.

Последним, с кем познакомилась Элен, был брат Эдварда – Мейсон. Едва они подошли к прибывшему, тот небрежно обнял брата и устремил взгляд на Элен, оглядев её с ног до головы. Мейсон Кинберг был на четыре года старше Эдварда, но девушка не могла не заметить, что он весьма хорош собой, хоть и уступал, по её мнению, брату. Впрочем, Мейсон был в себе довольно уверен.

– Знакомься, это моя невеста – Элен Роуз, – представил её Эдвард.

Мейсон приложился губами к руке девушки, и дежурный поцелуй был дольше положенного приличиями.

– Рад знакомству, мисс Роуз. Эдварду всегда достаются самые красивые женщины, – улыбнулся Мейсон.

– Всё потому, что ты редко выезжаешь с поместья, брат. Я давно тебе говорю, что если бы ты чаще выходил в свет, то перед тобой не устояла бы ни одна женщина.

Тут Эдвард заметил проходящего мимо друга Крейка Пиквела.

– Прошу меня простить, нужно переговорить со свидетелем. Оставлю вас ненадолго. Мейсон, разрешаю рассказать моей невесте ту героическую историю, когда в детстве ты спас меня, залезшего за яблоками на дерево, – Эдвард хлопнул брата по плечу и отошел к Пиквелу.

Элен улыбнулась, глядя вслед будущему мужу.

– Никогда не видел его таким счастливым, – заметил Мейсон Кинберг. – Похоже, мой брат сильно в вас влюблен. И надо сказать, я его понимаю. Вы оказались даже красивее, чем о вас рассказывала Маргарет.

Элен изумленно вскинула глаза на Мейсона.

– Вы знали мою кузину?

– Мы встречались несколько раз, когда я приезжал в город к брату. Очаровательная была девушка. Жаль, что всё так получилось. Эдвард говорил мне, что она была в положении?

– Да, – коротко ответила Элен.

Эта тема доставляла ей боль и она избегала её.

– Печально.

Элен нашла в себе силы кивнуть и, отговорившись делами, коих так много в преддверии свадьбы, извинилась и покинула Мейсона Кинберга. Уходя, она чувствовала пристальный взгляд за спиной.

***

К вечеру у Элен отваливались ноги. Принять всех гостей, показать поместье, определить комнаты, распорядиться по меню. Голова у неё шла кругом.

– Потерпи, дорогая, свадьба бывает раз в жизни, – подбадривал её Эдвард.

Элен благодарно улыбнулась ему.

– Ради нашей свадьбы я стерплю что угодно. И это приятные хлопоты. Знаешь, в своём последнем письме твоя тетя написала, что уедет, дождавшись твоей свадьбы, и я подумала…

– Что я женюсь на другой? У меня есть только ты.

Эдвард обнял её и поцеловал в лоб. Элен стояла, прижавшись к любимому мужчине, и вспоминала последние два месяца, когда они заново учились строить отношения.

– Скажи, это ты подослал ко мне тогда Кэти или она случайно увидела тебя в Эдеме?

– Конечно, слуги знали, что я приехал в поместье. Оливье отвлекал тебя письмом тети, что я привез, а задача Кэти была позвать тебя в Эдем, когда всё будет готово, но не говорить обо мне.

– Боже мой, она настоящая актриса! Я поверила, что в Эдеме что-то случилось.

– Она была в восторге от того, что мы затеваем и своей роли, – рассмеялся Эдвард.

– А знаешь, когда-то у нас с Маргарет была задумка устроить в поместье домашний театр. Мне кажется, теперь я знаю, кто будет в нем играть.

– Замечательная идея. Главное, чтобы Артуро был не против.

– Наш конюх? – удивилась Элен.

– А ты не заметила, как они с Кэти смотрят друг на друга?

– Это правда. Они сблизились после смерти кузины. Кэти утешала Артуро, потому что он считал себя виноватым, в том, что не смог удержать Маргарет.

– Я уже шепнул ему, что когда надумает жениться, я оплачу свадьбу и дам хорошее приданное.

Элен благодарно уткнулась в грудь Эдварда. С тех пор, как граф вернулся, семья Роуз не знала проблем с деньгами. Ей больше не приходилось следить за счетами. Девушка с облегчением сняла этот груз с себя, а Кинберг делал всё, чтобы ей больше не приходилось беспокоиться о делах.

– Я мечтаю о ванне с травами, – поделилась она с Эдвардом.

– Примем её вместе? – соблазнительно улыбнулся мужчина.

– Что я слышу, граф Кинберг? – деланно рассердилась Элен. – Не забывайте, вы ещё мне не муж.

– Свадьба через два дня! Ты думаешь, я от тебя сбегу?

– Нет, но может быть я от тебя сбегу? – лукаво спросила Элен.

– Ты? Почему?

– Ну вдруг ваши…мм…ласки мне не понравятся, граф, что же мне терпеть их всю жизнь?

И пока Эдвард, открыв рот от такого заявления, пытался найти слова, Элен весело рассмеялась и убежала в свою комнату.

***

Эдвард ещё раз оглядел место свадебной церемонии. Сначала они хотели провести её в Эдеме, но там было слишком мало места для всех гостей и им пришлось с сожалением отказаться от этой затеи. Но Оливье, слуги, да и сама Элен постарались, чтобы место, которое они с Эдвардом выбрали, было красивым и романтичным. Корзины цветов, стулья с бантами, места для музыкантов и ажурная арка, под которой Эдвард и Элен впервые назовут себя мужем и женой – всё было подобрано и украшено с такой тщательностью, что даже прямодушная миссис Бланш сказала, что это самая красивая свадьба, на которой ей доводилась бывать, ну кроме её собственной, разумеется.

Гости в самых лучших своих нарядах рассаживались по местам. Оживленные разговоры, шутки и радостные восклицания давних знакомых говорили о том, что все присутствующие были в прекрасном настроении. Слуги, которых Элен позвала на церемонию, стояли в стороне, но тоже принарядились и предвкушали праздник. Оливье важно стоял во фраке, специально купленном для церемонии, и цыкал на Кэти и других слуг, когда те начинали выражать свои эмоции громче, чем полагалось.

Эдвард нашел глазами родителей, и улыбнулся, когда мама весело помахала ему рукой. Накануне вечером, они долго беседовали об Элен, о будущих планах молодоженов и, конечно, родители наперебой советовали сыну, куда стоит съездить с молодой женой в свадебное путешествие. А вот с братом поговорить толком не удалось. Впрочем, близки они были только в детстве, а потом их дороги разошлись, поэтому Эдвард удивился, хотя и не подал виду, когда Мейсон сказал, что погостит у них какое-то время после свадьбы. Сейчас брат сидел рядом с родителями и тетей, которая относилась к нему почти равнодушно. И пока отец с матерью что-то оживленно обсуждали с миссис Бланш и герцогом Аддингтоном, Мейсон с интересом посматривал на жениха. В какой-то момент Эдварду показалось, что брат ему завидует, впрочем, он и сам себе завидовал, а ещё чувствовал себя бесконечно счастливым. За всеми этими безудержными погонями за женскими юбками, Эдвард даже от самого себя скрывал, что искал на самом деле любви, той самой, которая делала жизнь полной и по-настоящему яркой.

Эдвард посмотрел на ясное, без единого облачка, небо и улыбнулся. Лучший день в его жизни. Он обернулся, ища глазами Крейка. Тот что-то обсуждал со священником, но увидев взгляд друга, подошёл.

– Пора начинать, – сказал он.

Эдвард кивнул, и барон подал знак музыкантам. При первых звуках нежной мелодии гости стихли.

– Послушай, ты уверен? – шепотом спросил за его плечом Пиквел. – Ты точно уверен, что Элен та женщина, которая тебе нужна?

Эдвард улыбнулся. Это был самый легкий вопрос в его жизни.

– Абсолютно, – ответил он, глядя, как по дорожке к нему уже идёт его будущая жена под руку с отцом. – Мне не нужна никакая другая женщина. Никто, кроме неё.

Эпилог

Эдвард усмехнулся, увидев, что кровать украшена крупными розовыми пионами. Цветы были везде, даже на покрывале и подушках, и граф прекрасно догадывался, чьих это рук дело. Кэти больше остальных слуг старалась создать романтичную обстановку для хозяйки и её нового мужа.

Эдвард нервно потер бедра. Он волновался. Граф очень ждал этой их первой ночи, но сейчас его охватило беспокойство. Вдруг он оплошает и Элен будет разочарована? Конечно, ещё ни одна женщина не оставалась у Эдварда неудовлетворенной, наоборот, о нем ходили слухи, что он прекрасный любовник, умелый и страстный. Но у графа не было женщины почти год, и в сознание закралась тревога, что он потерял навык…

Услышав легкую поступь, Эдвард обернулся. Перед ним стояла обнаженная жена. Он медленно провел взглядом по длинным стройным ногам, задержался на кучерявом треугольничке, который так его манил, обласкал красивую грудь и, наконец, остановился на лице, на котором была воздушная вуаль. Правда тончайшая сеточка не скрывала ни единой черты.

– Что это? – с внезапной хрипотцой в голосе спросил Эдвард.

– Ну вы же хотели увидеть меня в одной вуали, граф, – лукаво улыбнулась Элен. – Теперь у вас есть на это право.

Эдвард почувствовал, как напрягается его плоть и довольно улыбнулся в предвкушении бессонной ночи.

В оформлении обложки использована фотография с https://stock.adobe.com/ по стандартной лицензии, фотография с https://www.shutterstock.com/ по стандартной лицензии и фотографии с https://pixabay.com/ по лицензии CC0.