Не успела я войти в купе и присесть, как в кармане завибрировал смартфон. Маме, конечно же, нужно было во всех подробностях расспросить, всё ли у меня в порядке: доехала ли до станции, нашла ли свой поезд, есть ли в вагоне кондиционер, и прочее, и прочее.

Я только успевала отвечать, почти не меняя интонации: «Да, мам» и «Угу». Но особенно неловко стало, когда мама внезапно решила пойти в своей заботе дальше:

– Стефани, в купе нормальные соседи? Никаких неформалов или извращенцев?

Я сглотнула. Дёрнуло же меня повысить до этого громкость динамика на смартфоне. Так что мой сосед по купе наверняка услышал это проявление маминой заботы. Конечно, он сидел, деликатно отвернувшись к окну, и делал вид, что его здесь вообще нет, но на последней маминой фразе я увидела, как его губы дрогнули от лёгкой улыбки. Или показалось?..

– Стефани? – повторила мама. – Там нормальные соседи, всё хорошо?

Я не привыкла обманывать маму, поэтому машинально скользнула взглядом по фигуре парня, который оказался моим соседом. Сначала пробежала взглядом по его силуэту вниз, а потом снова вверх: лёгкие бежевые туфли, светлые брюки, свободное лёгкое поло с небрежно расстёгнутой пуговичкой. Загорелые, смуглые руки – не слишком накачанные, но безупречно гармоничные в своей упругости. Не менее гибкая и изящная шея, которой я бы залюбовалась, если бы не надо было отвечать маме. Элегантные черты лица, каштановые волосы, слегка затемнённые очки – если бы я встретила его случайно на улице, то ни за что бы не посчитала, что он такой же провинциал, как я. Он бы запросто вписался в атмосферу большого города…

– Стефани? – настойчиво повторила мама, вырвав меня из накативших мыслей.

– Да, мам, всё хорошо, не волнуйся, пожалуйста, – протараторила я.

Кажется, она хотела спросить ещё что-то, но я успела вставить в образовавшуюся паузу прощание и разъединилась. Сразу после этого, как по сигналу, мой сосед обернулся ко мне и улыбнулся. Никакого сарказма или иронии в его улыбке не было. Наоборот, он улыбался настолько светло и обаятельно, что я готова была растаять на месте.

Он представился, я тоже. Его звали Кларк, и он ехал туда же, куда и я. Впрочем, как мы успели пошутить, все люди младше двадцати пяти в этом поезде собрались по одной и той же причине: успешно сдали вступительные экзамены и вскоре с головой окунутся в студенческую жизнь. Даже если вдруг кажется, что их планы с учёбой никак не связаны, а всё, чего им хочется от жизни, это выпивать и отрываться.

– Кстати, насчёт выпить, – задумчиво добавил Кларк. – Ты тут не видела где-нибудь Реддрика? Светлый такой, повыше меня.

Я задумалась.

– Ну, подкачанный такой, – попытался объяснить Кларк. – Глаза голубые, похож на чуть облагороженного викинга.

Я покачала головой. Уж такого красавчика я бы точно заметила.

– Надеюсь, он не заблудится, – сказал Кларк. – Всё градусное он с собой принести должен. Нет, ну у меня тут тоже пара бутылочек, но это же несерьёзно. На два дня-то. Как думаешь?

Что я могла сказать? Только смущённо улыбнулась. Не признаваться же, в самом деле, что я за свою жизнь почти не пила толком, а если и выпивала потихоньку – то только тайком, чтобы никто из семьи не узнал.

Мимоходом я успела подумать: интересно, а как Кларк воспринял меня, увидев первый раз в жизни? Нравятся ли ему блондинки? А вдруг, на его вкус, распущенные волосы – это чересчур нескромно, даже когда они только немного ниже плеч?

Может быть, стоило взять юбочку подлиннее? Или закрытые туфли вместо открытых на каблуке? Или вообще надеть колготки? Хотя нет, было бы слишком жарко. А может быть, блузка, едва прикрывающая плечи, с треугольным вырезом, тоже не является образцом скромности? Впрочем, тут я, кажется, уже стала загоняться. Это ни к чему.

Решив, видимо, перевести тему, Кларк по-джентльменски предложил свою помощь. Он почти без усилий поднял мою сумку, которую я едва дотащила до станции, и забросил на самую верхнюю полку. Потом мой новый сосед, видимо, хотел заговорить о чём-то другом, но нас прервал своим появлением ещё один парень.

– О, вспомнишь солнце, вот и лучик! – воскликнул Кларк с той бесподобной интонацией, которая бывает, только когда говорят со старыми друзьями. – Реддрик, я думал, без тебя уедем.

Мой новый сосед по купе действительно напоминал своим видом викинга, и никак иначе. Накачанные, мускулистые руки, могучая фигура, светлые волосы и открытый, наполненный внутренней силой взгляд голубых глаз – теперь мне, кажется, предстояло понять, кто из них больший красавчик.

Реддрик прикрыл за собой дверь купе. Он представился мне, я ему, и он без обиняков заявил, что за знакомство надо выпить. Кларк расхохотался. На столе, как по волшебству, появилась бутылка вина. Её окружили стаканчики, которые появлялись один за другим из сумки Реддрика. Затем он откупорил бутылку и налил всем до краёв.

Я пригубила вино, но потом увидела, что ни Кларк, ни Реддрик не собираются скромничать, так что решила не отставать. Первая порция благородного напитка исчерпалась почти мгновенно, за ней сразу последовала вторая. Бутылка показала донышко, так что Реддрик достал вторую и тоже откупорил.

– Что это за сорт? – спросила я после очередной порции, чувствуя, как обжигает горло.

– Мы его называем… – начал Кларк, затем сделал наигранную паузу и произнёс какую-то фразу на иностранном языке.

– Какое сложное название, – покачала я головой, чувствуя, как меня слегка начинает вести. – В жизни не запомнить.

– Это латынь, – с деланно-высокомерным видом заявил Кларк. – Означает: «не для новичков».

Они оба рассмеялись. Я попыталась возразить и сказала, что вовсе не отношусь к новичкам. Реддрик заявил, что это отличная новость, и налил ещё.

– Кажется, моё обучение латыни уже началось, – сказала я, осушив стакан.

Парни снова засмеялись. Я чувствовала, как вино даёт в голову. Это ощущение было знакомо, только теперь оно накатывало быстрее и сильнее, чем бывало прежде. Я даже удивилась, что не сижу тихо, как часто бывало.

– А ведь наш путь к знаниям ещё даже не начался, – возвышенно вздохнул Кларк и мельком взглянул в окно. Поезд по-прежнему стоял на месте.

– Пока он не начался, всё-таки к вину надо что-нибудь достать, – вслух решила я и встала, чтобы потянуться за сумкой.

Как часто и бывает, поезд тронулся именно в этот момент. Раздался протяжный гудок локомотива, весь вагон встряхнуло. Вместо того чтобы добраться до сумки наверху, я почувствовала, как заваливаюсь вперёд, прямо на Реддрика. Он легко подхватил меня, не дав упасть и удариться.

Почувствовав на спине его сильные, могучие руки, я неожиданно ощутила такое блаженство и спокойствие, какого не ощущала уже очень давно. Затем под начавшуюся мерную качку я почувствовала, как ладони Реддрика скользнули по моей спине, коснулись её сквозь тонкую ткань блузки. Голос скромности в голове успел напомнить, что своих новых соседей по купе я едва знаю, да и вообще вижу первый раз в жизни.

Однако этот голос одновременно заглушили размеренный стук колёс и приятный лёгкий шум от вина с непроизносимым выдуманным названием. Я попыталась развернуться, и мне это почти удалось, но Реддрик не очень-то спешил разжимать объятия, а я не особо его торопила, так что само собой оказалось, что я сижу у него на коленях.

– Не бойся, Стефани, не бойся, – сказал он, пока его руки как бы ненароком скользнули с моих плеч на грудь.

Кларк в это время встал с места и, поплотнее закрыв дверь купе, лёгким жестом двинул защёлку. Я как будто физически прочувствовала, как небольшой локальный мирок внутри купе стал совершенно недосягаемым для всего внешнего мира, что остался за его пределами.

Реддрик продолжал легонько обнимать меня, не торопясь убирать руки с моей груди. Я чувствовала его прикосновения – пусть и сквозь два слоя ткани. Но блузка была достаточно тонкой, а бюстгальтер – достаточно упругим, чтобы мне казалось, будто ощущается каждое касание каждого его пальца. Я бы даже смутилась, если бы не вино и не пьянящее ощущение новой жизни, к которой вёз меня поезд. Пожалуй, это пьянило даже сильнее вина.

Обернувшись к нам, Кларк снял затемнённые очки, и его лукавые зеленовато-серые глаза, которые я смогла разглядеть впервые за всё время знакомства, блеснули. Я могла бы подумать, что от вина, но Реддрик продолжал обнимать меня, касаясь ладонями груди, и мысли были уже не только и не столько о благородном напитке.

Я улыбнулась – сама не знаю, чему именно – и, слегка откинув голову, положила её на могучее плечо Реддрика. В какой-то момент в затуманенной голове промелькнула мысль, как будто я еду в купе с двумя лучшими парнями, каких только можно было встретить в этом поезде. Один – само изящество и обаяние. Другой – воплощённое воинственное могущество викингов. И вот теперь я, едва зная каждого из них, уже позволяю закрыть дверь купе на защёлку, добровольно отгораживая себя от всего остального мира.

Кларк предложил сыграть в «не очень приличную игру» – так он и сказал. Потом с джентльменской улыбкой взглянул на меня, опять сверкнув глазами, и добавил: «Если, конечно, прекрасная дама не против». Я взглянула на Реддрика и увидела, как он улыбается своими великолепными белоснежными зубами.

Сначала я призадумалась, потом попросила налить ещё вина, а потом сообщила, что запросто сыграю, только пусть мне объяснят правила. Очень уж не хотелось казаться типичной провинциалкой, которая сидит тихоней в углу и от всего отказывается.

Пока мы пили по очередной порции, Кларк объяснил правила. Они оказались даже проще, чем можно было бы предположить: по очереди считаем вслух, только не называем нечётные числа и те, которые делятся на семь; тот, кто проиграл, должен снять с себя предмет одежды.

Мама, помнится, спрашивала, хорошие ли у меня соседи по купе. Сама она едва ли посчитала бы их такими. А вот мне они нравились всё больше. Я согласилась играть. Пока в стакане ещё оставалось вино, мы начали считать. Я первой же сбилась, назвав четырнадцать. Кларк сделал изящное движение рукой со стаканом, как бы предлагая мне раздеваться.

Я поставила стакан на столик, легко соскользнула с колен Реддрика и, встав в полный рост, начала расстёгивать пуговицы на блузке. Всё происходило как во сне. И может быть, я в другое время отказалась бы от подобного, но сейчас меня совершенно ничего не смущало. Тем более, если подумать, ничего ведь неприличного: бюстгальтер по-прежнему оставался на мне. Конечно, он был довольно обычным, не каким-нибудь брендовым, но зато мягкого белого оттенка и даже с кружевами. А уж когда грудь второго с половиной размера и животик безупречно плоский – стыдиться точно нечего, ведь правда же?

Взяв стакан обратно, я уселась опять – на этот раз рядом с Кларком, и он приобнял меня за обнажённое плечо. Его касания ощущались совершенно иначе – не так, как у Реддрика. Они тоже были сильными, но при этом упругими, пружинистыми. В каждом его прикосновении сквозила скрытая энергия.

Мы продолжили играть, и на этот раз я успешно «перешагнула» через четырнадцать, но на двадцати одном снова сбилась, запутавшись. Азарт нарастал. Мне стало казаться, что парни смотрят на меня с ожиданием, будто игра даже не в том, чтобы правильно сосчитать, а в том, решусь ли я раздеваться и дальше. Или мне даже не казалось?..

Снова встав, я поставила стакан и принялась стягивать юбочку. Пуговица не хотела поддаваться – я без какой-то превратной мысли повернулась, стараясь сохранять изящество и скромность, и попросила мне помочь. Пальцы обоих парней заскользили по моим бёдрам, явно не случайно задерживаясь на ягодицах подольше. Но через пару секунд юбочка и правда перестала меня облегать – в две руки Кларк и Реддрик потянули её вниз. Трусики, такие же молочно-белые, с кружевами, как и бюстгальтер, я подбирала не с целью кого-то соблазнить. Выглядели они, на мой взгляд, вполне мило и даже по-своему невинно.

Игра продолжилась. Кларк проиграл, сбившись, и с элегантностью, достойной профессионального стриптизёра, снял с себя поло. Я поневоле залюбовалась его упругой, безупречной кожей, за которой он явно внимательно следил. Но потом я поняла, что он с улыбкой отслеживает мой взгляд, и, впервые смутившись, отвела глаза.

Сразу после Кларка проиграл Реддрик. Мне показалось, что он поддался, потому что он сказал «четырнадцать» едва ли не позже того, как его руки потянулись к надетой на нём футболке. Волевым движением рук он избавил себя от этого предмета одежды, и точно не зря. Теперь я уже точно не могла оторвать взгляда от мышц груди и пресса, которые перекатывались под кожей Реддрика при каждом его движении. Он точно заметил, насколько я залюбовалась им. Настолько, что даже не сразу заметила стакан, который Кларк вновь наполнил и протягивал мне.

Вино, видимо, сделало своё дело. Меня уже основательно вело, так что я предпочитала сидеть, а не вставать. И я снова сбилась на четырнадцати. Разведя руками в знак того, что это было не нарочно, я едва не расплескала вино. Кларк с улыбкой взял стакан и поставил на стол, а потом предложил помочь. Я согласно кивнула. Он приблизился и, как будто невзначай коснувшись губами моей ключицы, завёл руки мне за спину и одним коротким, можно даже сказать профессиональным жестом расстегнул мой бюстгальтер.

Вместо того, чтобы изобразить хотя бы некое подобие скромности, я расположила руки так, что этот предмет одежды, прикрывавший грудь, сам собой пополз вниз. Сама я безотчётно приобняла Кларка за его обнажённую спину и поняла это только тогда, когда сам он «помог» лямочкам бюстгальтера сползти по моим плечам.

Лёгкий холодок пробежал по моей груди, встрепенул соски – я поняла, что ткань, которая до этого скрывала их, окончательно рассталась со мной. И как ни странно, но это вообще не смущало меня. Даже когда Кларк, не отрывая губ от моей кожи, спустился от ключицы к груди и коснулся соска, ничто не тревожило меня. Я чувствовала совершенное блаженство – так, будто я оказалась именно в том месте, где нужно, и именно с теми, с кем нужно.

Переведя взгляд на Реддрика, я внезапно обнаружила, что он совершенно обнажён. Уж не знаю, где и когда он научился так легко и быстро раздеваться, но казалось, будто он сделал это за пару секунд. Или я просто потеряла счёт времени?..

Кларк проследил за направлением моего взгляда и усмехнулся. Он явно не смущался наблюдать своего друга в таком виде. Тем более было на что посмотреть: мощные, атлетические ноги Реддрика сверкали такими же накачанными мышцами, как его торс. А член… о, в тот момент передо мной промелькнули образы случайно увиденного где-то порно, и я поняла, что никакие актёры не идут в сравнение с этим совершенством.

Видимо, Реддрик уже давно был возбуждён, потому что его огромный ствол не только оставался напряжённым и идеально твёрдым – он ещё и поблёскивал от капелек влаги. Вопрос о том, зачем Реддрик разделся, застрял у меня на губах: мне казалось святотатственным о чём-то спрашивать, видя столь вдохновляющее – и возбуждающее – зрелище.

– Нравится? – улыбаясь, спросил Реддрик.

Я медленно кивнула и облизнула пересохшие губы. Я вдруг поняла, чего мне хочется больше всего. Мне хотелось непременно ощутить вкус его мощного, твёрдого, огромного члена; хотелось почувствовать собственным языком, насколько он возбуждён; собрать эти поблёскивающие капельки влаги…

Кларк будто читал мои мысли. Он слегка отодвинулся в сторону, давая мне возможность свободно двигаться. И я, совершенно не задумываясь, а просто поддаваясь порыву, опустилась коленями на коврик, который лежал на полу купе, и потянулась навстречу гигантскому члену Реддрика. Парень, видимо, совершенно не смущался моего движения. Напротив, он придвинулся немного ближе и коснулся своими могучими руками моей шеи.

Эти прикосновения будто нажали спусковой крючок. Никогда бы не подумала, что простое движение пальцами по шее способно так возбудить. Я подалась навстречу, буквально набросившись на член Реддрика. Он оказался чересчур большим, чтобы я могла обхватить его губами. Ствол скользнул по губам и дёрнулся, уклоняясь в сторону. Но я не собиралась его отпускать! Я наклонилась ещё сильнее вперёд, схватила член обеими руками и прильнула губами к головке. Реддрик шумно задышал, а его стержень напрягся ещё сильнее, вздрагивая от моих поцелуев.

Влага, что скопилась на головке, была вязкой и слегка солоноватой на вкус, но это возбуждало только сильнее. Я ощутила, как трусики становится такими же влажными. И эта мысль едва успела промелькнуть в голове – я сразу же почувствовала, что кружевная ткань ползёт с бёдер. Но это делали точно не мои руки, ведь они были заняты членом Реддрика – удерживали, чтобы он не ускользал.

Я поняла, что Кларк решил помочь мне избавиться от «лишнего» предмета одежды. И слегка раздвинула ноги, чтобы стащить с меня трусики было ещё проще. Движения у Кларка и правда были выверенными, будто он обладал многолетним опытом – или просто чувствовал, как действовать, даже не спрашивая меня.

Помня, что Кларк всё ещё был обнажён только наполовину, я удивилась, когда почувствовала упругое и влажное касание у себя между ног. Мимоходом я успела сообразить, что настоящие друзья поддерживают друг друга во всём, и если Реддрик уже успел раздеться до конца, то с чего бы его друг оставался в одежде?

Невольно я издала звук, похожий на всхлип, но ощущение того, что член Кларка начал медленно проникать в меня, ничуть не пугало. Наоборот, это только сильнее заводило, только усиливало то пьянящее ощущение, что успело меня охватить. Более того, я понимала, что этих осторожных проникновений мне мало! Я выгнулась ещё сильнее, стараясь насадиться на Кларка, а сама в это время ещё более плотно и жадно обняла губами член Реддрика.

Куда только подевалась моя скромность? Сделало ли своё дело вино – или мне только казалось, что я стесняюсь своих желаний? Кларк уже почти наполовину вошёл в меня – намного легче, чем стоило бы ожидать. Моей влаги хватило бы на двоих, так что член легко проскальзывал внутрь, даря ни с чем не сравнимую, великолепную, возбуждающую наполненность, от которой я начинала течь только сильнее. В этом ощущении не хватало только одного: его должно было стать больше! И Кларк, кажется, прекрасно это понимал: его руки впились в мои упругие ягодицы и потянули на себя.

Реддрик в это время ещё сильнее подался вперёд, обнимая мощными ногами меня за бока, а руками зарываясь в волосы. Я как можно быстрее водила языком и губами по его члену, помогая руками. Во мне проснулось озорство: хотелось дразнить его этими движениями. Потому что я понимала, что они возбуждают его, что ему хочется большего, что он, такой могучий и накачанный, теперь оказался в моей власти…

В это же самое время Кларк продолжал двигаться, наращивая темп и проникая всё глубже – я была уверена, что блаженство вот-вот накроет меня с головой и заставит упасть в обморок. Но этого не происходило. Я чувствовала, что теку от возбуждения, от страсти. Руки Кларка ласкали мою грудь, пощипывали соски, но делать это ему явно было неудобно, поэтому вскоре он потянул меня к себе, предлагая сменить позу. Но мне не хотелось оставлять член Реддрика, тем более что он уже был возбуждён едва ли не сильнее нас всех: его огромный стержень пульсировал, наливаясь кровью.

Я с трудом могла стоять на ногах, поэтому, едва Кларк сел, я повалилась на него. Друзья обменялись парой слов, которые я не расслышала. После этого я почувствовала, как могучие руки Реддрика взяли меня за бёдра, а изящные, упругие пальцы Кларка – за плечи. Я поняла, о чём они договорились, и была совершенно не против.

Кларк упёрся спиной в стену и широко расставил ноги – я наклонилась и прильнула к его члену. Мысль познакомиться с ним ещё и так возбуждала. Мысль о том, что я только что пробовала на вкус Реддрика, а теперь пробую на вкус его друга, ещё сильнее заставляла усомниться в том, что я вообще когда-то была скромной.

Но любые мысли улетучились из головы, едва я поняла, что в меня вошёл Реддрик. Его огромный член, уже распалённый моими шалостями, без лишних «предисловий» погрузился в меня и сразу заполнил изнутри. Я даже ощутила лёгкую боль, но её очень скоро сменила накатившая волна возбуждения, от которой я сама стала двигать бёдрами, одновременно с этим обхватывая член Кларка губами, водя по нему языком, лаская руками его упругий живот.

Финал подкатывал очень долго, но наступил совершенно неожиданно. Сначала я почувствовала и даже успела увидеть, как Кларк, охнув, запрокинул голову, и из его члена выстрелила струя солоноватой, густой спермы. Почему-то ничуть не растерявшись, я впилась губами ещё более жадно, ловя эти капли. Часть я, конечно, пропустила, так что они свободно стекали по моим губам и по моему подбородку.

Почти сразу после этого Реддрик, взревев, до боли сжал мои ягодицы руками и, войдя на всю длину, кончил. Его взрыв был таким мощным, что я думала, будто меня сейчас разорвёт изнутри. Он сжимал меня и продолжал рычать, изливаясь внутрь, а я только сжимала бёдра и старалась как можно плотнее насадиться на этот огромный член.

Может быть, от этого взрыва внутри, а может, и от всего того, что происходило, меня тоже накрыл оргазм – всего через несколько секунд после Реддрика. Огненная волна прокатилась по телу, заставила выгнуться дугой ещё сильнее, застонать, задрожать, а потом ещё раз, и ещё раз. Накатившее ощущение медленно-медленно таяло, заставляя меня по-прежнему вздрагивать и постанывать в объятиях двух парней, которые подарили мне столь бесподобный, ни с чем не сравнимый вечер.

Утром меня уже совершенно не смущало проснуться обнажённой. Упругое тело Кларка и могучие, накачанные мышцы Реддрика дарили отзвук вчерашнего возбуждения, отзывались приятными воспоминаниями. Похмелья от вина не было, чему я, надо сказать, сильно удивлялась, но ничуть не была против.

Здесь-то мы уже успели разговориться по-настоящему. Узнав, что я собираюсь по прибытии поселиться в кампусе, Кларк и Реддрик, переглянувшись, почти в один голос предложили мне совершенно другой вариант. От них я узнала, что в городе они живут в замечательном доме, где можно ни в чём себе не отказывать. Никакого жёсткого распорядка, никаких назойливых соседей, ничего подобного.

– Тебе это подходит? – подмигнул мне Кларк.

– Все это… – пояснил Реддрик. – Дом и те, кто в нем живет…

Я расхохоталась, уже безо всякого смущения.

Уж не знаю, какой у них там дом, но эти двое подходили мне идеально. И я вовсе не была против все это повторить. И не раз.

Мама спрашивала, хорошие ли у меня соседи по купе. Я теперь была уверена, что лучшие из тех, какие вообще могли бы быть. А ещё я поняла, что учёба в большом городе, которой я когда-то нет-нет да опасалась, точно не будет скучной…

***

Мы вышли из поезда, и я остановилась в нерешительности.

Куда ехать? Куда идти? Но в ту же минуту мои чемоданы подхватили с двух сторон. О, кажется, с этими парнями мне вообще ни о чем не надо беспокоиться?

Дом оказался огромным. Просто замок, а не дом! Мне потребовалось не меньше часа, чтобы его обойти. Потом я приняла ванну. О! это была самая роскошная ванная комната из всех, что я видела!

Я надела коротенькое платье – такое короткое, что я даже сомневалась, брать ли его с собой. Но теперь я была довольна! Хорошо, что взяла.

Кларк и Рэддрик встретили меня восхищенными взглядами.

Они были не против продолжить то, что мы начали в поезде.

И я тоже.

Первым приблизился Кларк.

Он шептал мне на ухо, озвучивая свои грязные фантазии. Меня знобило от его шёпота, я чувствовала, как по телу бегут мурашки и ничего не могла с собой поделать. Я хотела, чтобы его фантазии стали моей реальностью.

Рэддрик тоже оказался рядом. Он поцеловал меня на удивление нежно, словно слизывая верхушку мороженного. Сладко, вкусно – но холодно. Надо немного подождать.

Он первый разорвал поцелуй, но мне не хотелось этого. Ловя его ускользающие губы, я обхватила его мощную шею и с жадностью припала к губам. Мы целовались долго, жадно. Мне хотелось получить его всего и над ним тоже властвовало такое же желание – заполучить меня без остатка.

Кларк в это время ласкал мою спину, ягодицы, но мое нутро уже жаждало других ощущений. Я взяла его руку и положила себе на грудь – почувствуй, как она потяжелела, как заострились соски. Но он лишь вскользь провел по груди, задевая сосок и, устремился вниз, туда, где уже все было пропитано соком любви.

Он без препятствий проник под мои трусики, поглаживая живот, стал продвигаться вниз. Это было так упоительно и так медленно! Я терялась в своих противоположных ощущениях: хотелось большего, при этом продолжая наслаждаться этими томительными ласками.

Громкий стон вырвался помимо моей воли. Реддрик вновь поцеловал меня. На это раз грубо, властно, словно господин, который жестоким поцелуем наказывает свою наложницу. Я чувствовала, как во мне поднимается нечто темное, первобытное, абсолютно чуждое моей природе.

Руки Рэддрика уже хозяйничали на моей груди. Он словно в отместку за мой укус не был нежен: он мял и сжимал мою грудь, жадно покусывал соски и тут же зализывал их. У меня не было никаких сил противиться этому агрессивному напору.

Я плавилась в его руках, мне казалось, что его поцелуи сродни укусам ядовитого тарантула. Яд разливался по моим венам, затмевая сознание сладостным туманом, укалывая меня сотнями иголок. Я улетала, уплывала, тонула и растворялась… меня больше не было.

. И в этот момент Кларк заставил меня опуститься на колени, а потом и встать на четвереньки. Он резко вошел в меня сзади, выбив из груди сладострастный стон, а перед моим лицом оказался вздыбленный, возбужденный член Рэддрика. И я знала, что с этим делать!

Телом завладела сладкая истома, которая оставила в голове только одну мысль: хочу продолжения, только не останавливаться. Ничего кроме нас троих больше не существовало. Мир остался где-то очень далеко, да и был ли он вообще когда-либо?