На третий день пути спецвагон для заключенных перевалил за Урал. Точнее определить местоположение было трудно, опытные сидельцы угадывали направление по объявлениям дикторов на станциях. Глухая камера-купе отгораживалась от коридора решетчатой дверью, сквозь нее было видно мутное окно, за которым мелькали макушки высоких елей.

Поезд замедлил ход, за стеклом медленно проплыл одинокий столб, железные колеса устало отсчитали последний стык и замерли. Снаружи послышалась невнятная команда, громыхнула сцепка, локомотив дал прощальный гудок, состав двинулся дальше, а вагон для перевозки заключенных остался стоять на дальней платформе.

— Станция конечная, с вещами на выход, — осклабился один из осужденных.

— В колонии жратва горячая будет, — мечтательно отозвался другой.

Дверь вагона открылась, в затхлый смрад тюрьмы на колесах просочился свежий воздух. Сопровождающий караул передал документы новому конвою, сдабривая служебные фразы матом и пошлыми шуточками. Вскоре по коридору прошелся невысокий крепыш в звании старшего лейтенанта, изучая колючим взором прибывший контингент.

На обратном пути он уже командовал:

— Я начальник конвоя Кочанов и довожу до сведения правила. При выкрике фамилии отвечаете «я», по команде выходите с вещами и приседаете на корточки. Вещи ставите вперед, руки на затылок. Смотреть только вниз! Называете свое имя и статью. В случае попытки бегства конвой стреляет без предупреждения!

Сердце Игоря Самсонова предательски ёкнуло, по спине поползли мурашки страха. Сколько он не подхлестывал свою решимость приказами: «я должен, я должен…», вместо них в голове зажужжала назойливая муха: «без предупреждения, стреляет без предупреждения».

Когда он услышал свою фамилию, хрипло выдавил «я», подхватил сумку и засеменил в полусогнутом положении к выходу из вагона. На перроне, прежде чем присесть на корточки, он прочел вывеску на крыше вокзала и бегло осмотрелся. Город Латайск, крупный железнодорожный узел, много путей, за ними нежилые постройки, забор с дырами, за домами просматривается лес. Удачно, что уже смеркается, а освещение имеется только около вокзала.

«Сейчас или никогда, — приказал себя Самсонов. — Решайся!»

Его жестко ткнул конвоир:

— Тебе особое приглашение?

— Осужденный Самсонов Игорь Романович, статья сто пятая, часть первая, — отчеканил арестант, опустившись на корточки в ряд с другими заключенными.

Не поднимая головы, он глянул влево-вправо. С обеих сторон вагона-тюрьмы платформу перегородили вооруженные конвоиры, у одного на поводке брызгала слюной лающая овчарка. Прямо перед ним за платформой имелись еще два пути, далее у бетонного забора находилась накатанная площадка. Судя по треску рации в руках начальника конвоя и его отрывистым командам, туда должны подъехать автозаки. Сейчас машины где-то сзади, пережидают приближающийся поезд.

К нарастающему издалека гулу добавилось едва ощутимое дрожание платформы. На подходе груженый товарняк понял Самсонов. Сердце забилось чаще — лучшего момента не будет! Сидя на корточках, он не мог видеть поезд, только чувствовал его приближение. Зато наблюдал перед собой ноги начальника конвоя. В отличие от конвоиров в служебных берцах, тот был обут в высокие кроссовки на белой подошве. Вызывающа белизна особенно раздражала после смрадного мрака тюремного вагона.

— Урааа! — вдруг вырвалось из глотки Самсонова.

Он вскочил, устремившись вперед, вцепился в начальника и вместе с ним грохнулся с платформы на путь перед поездом. Спонтанный крик бойцов, рвущихся в атаку, мобилизовал его волю. Самсонов упал поверх Кочанова и сразу ощутил незащищенность своей спины — стреляют без предупреждения! Инстинкт сработал мгновенно, он перекатил оглушенного офицера на себя — вот вам, гады!

Мат конвоиров, лай пса, лязг затворов звенели на платформе, но все звуки перекрыл истошный гудок локомотива. Игорь краем глаза видел, что конвоиры в панике и не решаются стрелять, они бы неминуемо попали в начальника. Общую неразбериху усилили заключенные, вдохновленные примером смельчака. Многие вскочили, злорадно загалдели, некоторые под шумок пытались улизнуть, их избивали резиновыми дубинками.

А поезд приближался. Экстренное торможение локомотива дополнило страшную какофонию визгом сотен заблокированных колес, трущихся о раскаленные рельсы. Самсонов лежал на пути поезда и спиной чувствовал нарастающее дрожание шпал. Еще мгновение и…

Тело на нем заворочалось, он увидел расширенные глаза очнувшегося вертухая. Теперь в них не было ни капли заносчивой спеси, только животный страх. На платформе затарабанила автоматная очередь, конвой усмирял зэков, стреляя поверх голов. Додумались спустить овчарку, с бешенным лаем собака спрыгнула вниз.

К дрожанию шпал прибавился набегающий воздушный вал. Пора!

— Я невиновен! — отчаянно выкрикнул Игорь в лицо начальнику, с силой оттолкнул его к платформе на набегавшего пса, а сам перекатился на другую сторону дороги.

В ту же секунду между ними загрохотал длинный состав. Разъяренные конвоиры стали стрелять под колеса поезда в надежде зацепить беглеца, но, кажется, рикошетом уложили овчарку, ее лай захлебнулся.

А зэк уже молотил пятками гравий железной дороги. Подбежав к забору, он оглянулся — остановившийся состав отгораживал его от конвоиров десятками вагонов в обе стороны. Погони пока не наблюдалось, темнело. Нужно пользоваться моментом!

В жизни старшего лейтенанта службы исполнения наказаний Дмитрия Кочанова случались неприятные моменты, но такого унижения, как сегодня, он еще не испытывал. Словно его окунули с головой в дерьмо и не дают отмыться. Так и ходишь у всех на виду жалким посмешищем, от которого нос воротят. Вдобавок правое плечо капитально отбито, под лопаткой синячище величиной с Африку, если спину за карту мира считать. Приложил его чертов зэк о рельсы.

Ну, только попадись, падла! Конец тебе!

В таком настроении глубоко за полночь Кочанов вышел из служебной машины около жилой пятиэтажки. Время разносов по телефону закончилось, начальник колонии ждал его с отчетом лично — вон окошко на кухне светится.

Дверь в квартиру открыла супруга начальника: лицо в креме, в глазах презрение, руки в увлажняющих перчатках для омоложения кожи, оплывшее тело стянуто халатом. Старший лейтенант впервые позавидовал бабам, у мужиков от проблем мозги плавятся, а они своими морщинками озабочены. Женщина на приветствие ответила недовольной гримасой и исчезла в комнате.

Кочанов прошел на кухню. Там подполковник Василий Сердюк пил водку, закусывая холодной картошкой со сковородки и солеными огурцами из трехлитровой банки.

Начальник колонии исподлобья покосился на Кочанова, скривил губы, съязвил:

— Ну что, старлей, обрадовать явился?

— Не нашли пока, — устало доложил старший лейтенант, не решаясь сесть без приглашения.

— Не надо было терять! — огрызнулся Сердюк и опустошил стопку водки тягуче, лениво, словно по необходимости.

— Найду и грохну! — пообещал Кочанов, сжав кулак.

— Сразу надо было мочить! Куда стреляли? Только голубей распугали и кобеля ранили.

— Если по-другому, сейчас бы я в траурной рамочке красовался.

Сердюк пошевелил бровями и не стал возражать. Вероятно, предотвращение побега путем героической смерти сотрудника колонии было не худшим вариантом для начальника. Жаль не случилось. За вечер Сердюк уже наорался в телефон, вывалил на подчиненных тонны мата и сейчас чувствовал опустошение в груди, которое никак не заполнялось алкоголем.

— Возьми рюмку, выпей, — предложил он.

Кочанов сел за стол, сразу выпил, сунул руку в банку с солениями и захрустел огурцом:

— Товарищ подполковник, как военные, с постами на дорогах помогут? — спросил он.

— У вояк то учения, то маневры. Болт они положили на наши проблемы, — махнул рукой Сердюк и кивнул на бутылку: — Разливай.

Оба выпили. Кочанов не решался закусывать из сковородки начальника и опять взял огурец. Мысли о беглеце не отпускали его.

— Понять хочу этого дебила. Самсонов первоход, но сразу по сто пятой. Кого он замочил? — поинтересовался старлей, зная, что начальник уже изучил дело осужденного.

— Жену, — брезгливо ответил Сердюк.

— Дело нехитрое, — согласился Кочанов.

— Самсонов москвич, тридцать три года, не из блатных. Менеджер или как там чистоплюи в костюмах называются. Вину не признал, получил девятку.

— Он мне тоже крикнул, что невиновен.

— Их послушать — колонии вообще не нужны. Все, блин, белые и пушистые!

— Да уж, уроды хреновы!

Кочанов кривой усмешкой поддержал шутку начальника. Он жадно смотрел на жаренную картошку, в голодном животе свербело от водки.

— Жри. — Сердюк отодвинул от себя сковородку. — И соображай, что будем делать?

Вилка активно заскрежетала по чугунной сковороде. Кочанов рассуждал, заглатывая картошку:

— Связей у Самсонова здесь нет, укрыться не у кого. Наших вольнонаемных я жестко предупредил, чтобы не впрягались за него. А если что узнают — стуканут, как миленькие.

— Лучше бы он был рецидивистом. — Начальник звучно высморкался и смял салфетку. — От дилетантов неизвестно, чего ожидать.

— Безбашенный он, сука! — Кочанов болезненно пошевелил травмированным плечом. — У меня теперь с ним личные счеты.

— Приметы Самсонова всем разослали. Далеко не уйдет, должен попасться.

— По железке мог улизнуть. Когда мы на станции шмон устроили, выяснилось, что у одного из пассажиров пропала дорожная сумка. Если взял наш беглец, то уже переоделся.

— Одетый он или раздетый — ты должен его найти! — рубанул ладонью о стол Сердюк. — И разобраться с ним так, чтобы другим неповадно было. Ты понял?

— Мечтаю об этом. Возьму двух надежных ребят, мы будем на связи круглосуточно. Чуть что — подъедем куда надо и закроем тему.

— Только по уму все сделай, — зашипел Сердюк, подавшись вперед. — И учти, строгач я тебе уже впаял, а если не найдешь беглеца или еще раз облажаешься, тут уж выговором не отделаешься. Вылетишь без выходного пособия!

— Да его, гада, вот этой рукой! — Кочанов ткнул вилкой в опустевшую сковородку, скосил взгляд на пустую бутылку и потер нос.

— Сейчас найду, — пообещал Сердюк. Он встал, загремел банками в кухонных шкафчиках, ворча под нос: — Да где ж она? Куда спрятала? А, вот!

На шум появилась жена, зло зыркнула на гостя и пригвоздила супруга взглядом, как пикой.

— Куда? Хватит жрать водку, ложись спать.

Она попыталась выхватить у мужа новую бутылку, тот хмурился, не отдавал.

— Что встала? Не мешай! Мы дело обсуждаем.

— Обделались уже! — напирала супруга. — Тебе с утра перед Москвой отчитываться! Не врубаешься? До пенсии дослужи, а потом будешь мне указывать. Хрен я тебя буду содержать, если со службы выгонят!

Аргументы подействовали. Женщина выхватила бутылку, и пихнула мужа в спину:

— Пошел в кровать! — По пути она пнула ногой по стулу, на котором сидел Кочанов: — А ты че расселся?

Грозный начальник, от которого трепетали зэки в колонии, покорно плелся в спальню. Кочанов счел разумным побыстрее исчезнуть.

В школьные годы Дима Кочанов был самым низким мальчиком в классе. Он вечно лез в драку при слове «шкет» или «недоносок», но редко побеждал крупных парней. В юности он понял, что только погоны нивелируют рост в глазах окружающих. Наполеон был маленьким, но великим. Он тоже станет генералом!

Но в военное училище Кочанова не взяли — и все из-за роста, вот же наказание! Пришлось податься во ФСИН, проще говоря в конвоиры. Однако звания охранникам колонии присваивались не так быстро, как хотелось бы, а с учетом сегодняшнего провала он никогда не дождется даже капитанских погон. Эх, невезуха!

А ведь этот гад Самсонов выбрал его, как самого маленького из конвойных. Чтобы наверняка столкнуть небольшого и легкого. Опять его рост подвел. Ну, только попадись, тварь!

Кочанов ударил ногой по машине, будя задремавшего водителя. Вкус водки хотя и ощущался во рту, но драйва в голове не было. Водочка хороша, когда хочешь расслабиться и в постельку. А ему сейчас нужно быть бодрым и собранным, чтобы кровь в жилах кипела, глаза блестели, и рука была твердой. Для этого требуются другие средства — амфетамины.

Он знает, где их взять. У знакомой аптекарши, податливой дурехи, всегда можно разжиться крутыми таблетками для бодрости.

Елена Петелина расслабленно легла на пружинящую спинку высокого кресла, сложила руке на животе и окинула взглядом рабочий кабинет. Сколько лет она прослужила здесь следователем? Ой, долго, но все когда-то заканчивается.

Она только что оформила декретный отпуск, сегодня ее последний рабочий день. С одной стороны, она рада новому повороту на жизненном пути, а с другой — опасается: забыла, как рожала, кормила грудью, ухаживала за малышом. Дочь уже школу заканчивает, а она возвращается к исходной точке. Не поздно ли?

На рабочем столе царил необычный порядок: закрытый ноутбук, стопка чистых листов, стакан с карандашами и ни одного уголовного дела — все завалы достались коллегам. Пусть отдуваются.

Елена придвинула листок и стала выводить узоры тонко заточенным карандашом. Рука следовала за настроением, линии получались плавными, напоминавшими то мягкую улыбку ребенка, то профиль живота в разные месяцы беременности. Ей самой хотелось улыбаться.

Безмятежную расслабленность прервал громкий стук, вслед за которым входная дверь кабинета распахнулась. Петелина увидела дежурного, который едва сдерживал молодую женщину.

— Елена Павловна, к вам свидетель по важному делу. Требует срочной встречи, — оправдывался дежурный.

Следователь кивнула, и дежурный впустил взволнованную девушку.

— Какому еще делу? — спросила Елена, присматриваясь к посетительнице.

— Я Сергиенко, Маргарита Сергиенко. По делу Самсонова, — торопливо пояснила гостья. — Помните?

И Петелина ее узнала. Светловолосая девушка с зализанной прической в узких очках, обтягивающей юбке, приталенном жакете и белой блузке со скромно расстегнутой на шее пуговкой напоминала исполнительную секретаршу. Она и была ассистенткой бизнесмена в момент их знакомства. А еще ключевым свидетелем в деле об убийстве — успешно расследованном деле, по которому уже вынесен приговор.

— Присаживайтесь, Сергиенко, — предложила следователь. Не скрывая скепсиса, она спросила: — Чего вы хотели?

Маргарита села с другой стороны стола. Она держала сумочку на коленях, нервно мяла ремешки и с тревогой смотрела в глаза представителю закона, ища сочувствия.

Слова давались ей тяжело:

— Я соврала тогда… Обманула… Сказала неправду.

— Какую и когда?

— В тот вечер… Там… На месте убийства.

— И что же не так? — прищурилась следователь.

— Я видела убийцу. Это не Самсонов. — Дыхание девушки запнулось, на глаза набежала влага, она замотала головой: — Это не он, не он.

Петелина продолжала сжимать карандаш, не замечая, что надавила на листок и сломала грифель.

Ох, уж эти неожиданности!

В работе следователя планомерная работа всегда прерывается сюрпризами. Иногда хорошими: был тупик — и вот, как на блюдечке, появляется неожиданная улика или ценный свидетель. Но чаше удручающими: следствие, вроде бы, на верном пути — и тут открываются новые обстоятельства, которые все перечеркивают.

Елена скомкала бумагу с плавными узорами и швырнула ее в корзину для мусора. Она говорила медленно, сухо, фиксируя паузы:

— То есть, гражданка Сергиенко, вы заявляете, что во время следствия дали заведомо ложные показания?

Девушка закивала так интенсивно, словно ее тряс нервный тик.

Петелина повысила голос:

— В таком случае ваши действия попадают под статью уголовного кодекса. Вы осознаете, что нарушили закон?

Маргарита окончательно расплакалась и закрыла лицо руками. Елена встала, чтобы принести воды. Пауза требовалась и ей. Пока свидетельница приходила в себя, у нее появилось время, чтобы все вспомнить.

В тот день, пять месяцев назад, она была дежурным следователем. Поздним вечером поступил сигнал, что в частном загородном доме произошло убийство. Следственно-оперативная группа выехала на место происшествия. Дом располагался в бывшей деревне, которая благодаря близости к столице превратилась в благоустроенный поселок для среднего класса.

Труп молодой женщины нашли в прихожей. Бедняжке проломили голову. Чем именно — гадать не пришлось, окровавленное орудие убийства валялось рядом. Это была ложка для обуви — чугунная, кованная, с длинной витой ручкой. Про такие изделия народных мастеров в шутку говорят «убить можно» — вот и накаркали.

Погибшей оказалась хозяйка дома Екатерина Золотова, хорошо одетая тридцатитрехлетняя женщина. Ее опознала свидетельница Маргарита Сергиенко, да и паспорт убитой быстро нашелся. В паспорте имелся штамп о браке с Игорем Самсоновым, зарегистрированный около года назад.

И тут началось самое интересное.

Свидетельница сообщила, что видела убегающего Самсонова. По ее словам, муж жертвы, как полоумный, выбежал из задней двери дома и скрылся в темноте. Она хорошо знала семью и точно описала беглеца. Фотография Игоря Самсонова, пригодная для розыска, легко нашлась в интернете.

Пришел черед работы оперативников. Не прошло и часа, как они задержали пьяного Самсонова в придорожном кафе. На его одежде имелись темные пятна, похожие на кровь.

Подозреваемого доставили к месту убийства. Он бормотал что-то невнятное про грабителя, за которым погнался, но тот оказался проворнее. В доме и правда были вывернуты некоторые ящики, разбросаны вещи, но создавалась впечатление, что сделано это впопыхах, непрофессионально. Бытовой сейф, вмонтированный в книжный шкаф, грабитель не потревожил.

Петелина взяла подозреваемого в оборот. Действовать надо было здесь и сейчас. При сильном стрессе и умелом давлении на психику человек не способен юлить и обычно сбрасывает маску, открывая истинное лицо. Однако Игорь Самсонов упорствовал и в убийстве жены не сознавался.

По его версии в этот вечер они с супругой были в театре. Домой вернулись на личном автомобиле. Екатерина первой вошла в дом, а он в это время парковал машину в гараже и ничего не слышал. В прихожей он натолкнулся на упавшую супругу. В первое мгновение решил, что это обморок, склонился, чтобы помочь, приподнял ей голову и только тогда заметил ужасную рану под волосами. Катя не дышала.

В двух метрах на полу он увидел брошенную ложку для обуви. На окровавленном конце чугунной железяки прилипли длинные черные волоски — Катины волосы. Страх обострил его чувства. В глубине дома он услышал крадущиеся шаги и понял, что там убийца. Он осторожно двинулся на звук. В этот момент хлопнула задняя дверь дома, убийца убегал. Самсонов, не раздумывая, кинулся за ним.

Выскочив из дома, он заметил убийцу, между ними было не больше пятнадцати метров. Он бросился в погоню, почти догнал неизвестного, но споткнулся в темноте и упал. А когда поднялся, убийцы не было видно. Он продолжал искать его, метался то в одну, то в другую сторону и оказался у дороги. Там под светом фонаря он увидел, что его руки и одежда испачканы кровью. Это была кровь погибшей жены.

Живот стянуло. Ему захотелось очиститься, он зашел в кафе, но отмыл только руки. И тут ему стало страшно, если он вызовет полицию, его же первым обвинят в убийстве! Настоящего убийцу он видел только со спины и не сможет описать. А Катя в этот вечер с ним поругалась.

Он выпил водку, не зная, что делать. А потом выпил еще и еще. И тут его сцапали.

К моменту окончания допроса криминалист из опергруппы дал предварительное заключение, что на орудии убийства имеются множественные отпечатки пальцев Самсонова. На его костюме помимо пятен крови найдены волосы из раны на голове убитой. И самое главное, свидетельница Сергиенко отрицала наличие второго человека.

Она позвонила в дом и сразу вслед за этим увидела, как Самсонов убегает через заднюю дверь. Он просто убегал и ни за кем не гнался! Удивившись, она вошла в незапертую дверь и обнаружила на полу Екатерину Золотову. Именно она вызвала «скорую» и полицию.

Маргарита рассказала, что Екатерина Золотова единственная дочь богатого бизнесмена Бориса Анатольевича Золотова. Дочь не работала, любила шопинг и спа-процедуры, а Самсонов, пытавшийся угодить зятю, много времени проводил на службе.

В общем, картина преступления прояснилась. Имеет место самое распространенное убийство на почве бытовой ссоры. А уж мотив для ревности, когда муж вечно на работе, а жена занята только собой и не стеснена в средствах, найти не трудно. Слово за слово, упрек на упрек, вспышка гнева и трагический финал.

Петелина, как дежурная, могла на следующий день скинуть уголовное дело местному следователю, но зачем упускать успех, который сам плывет в руки. Все, вроде бы, гладко. Убийство, по сути, раскрыто, следствие можно закончить за считанные дни. Галочка в статистике раскрываемости никому не помешает, поэтому она взяла простое дело себе.

Лабораторная экспертиза подтвердила предварительные выводы и по крови на одежде, и по отпечаткам на орудии убийства. Что еще надо? К тому же выяснилось, что после театра супруги заходили в кафе. Там пила только Екатерина. По свидетельству официанта она говорила в повышенном тоне и в чем-то упрекала мужа. Тот шикал на нее, призывал к сдержанности и силой увел из кафе.

Так бывает, на людях человек сдерживается, а дома дает волю рукам. Только в этот раз под руку попалась убойная железяка.

Убийца был очевиден, прокуратура торопила следствие, дело быстро ушло в суд. В итоге Самсонова Игоря Романовича признали виновным в умышленном убийстве супруги и назначили наказание в виде девяти лет колонии строгого режима. Упрямец мог получить вдвое меньший срок, если бы покаялся и написал чистосердечное признание, что действовал в состоянии аффекта. Но он все отрицал и сам сломал свою судьбу.

Маргарита Сергиенко осушила стакан воды несколькими судорожными глотками, использовала ворох бумажных платочков, чтобы привести в порядок заплаканное лицо, и уткнулась застывшим взглядом куда-то в центр стола между собой и следователем.

— Успокоились? А теперь рассказывайте все по порядку, — предложила Петелина, но предупредила: — Только прежде еще раз хорошенько подумайте об ответственности за ложные показания.

Сергиенко обреченно вздохнула, словно перед нырком в бездну, ее плечи отчетливо приподнялись, а когда опустились, она заговорила медленно, не поднимая взгляда:

— В тот вечер умер Борис Анатольевич Золотов. — Девушка умолкла, погрузившись в воспоминания.

— Отец убитой Екатерины Золотовой. Я знаю, — поторопила Петелина.

— Борис Анатольевич тяжело болел, онкология… Его смерть не была неожиданной. Я находилась в больнице, когда это произошло.

— Почему? — вырвался профессиональный вопрос у следователя. — Вы все-таки не родственница.

— Я работала личной ассистенткой Золотова без малого пять лет и уверена, что общалась с ним чаще чем его родная дочь. — Маргарита посмотрела в глаза Петелиной, словно оправдывалась. — Борис Анатольевич вызвал меня в больницу, чтобы дать распоряжения о похоронах, собственном погребении. Представляете?

— Это печально.

— Он чувствовал, что уходит, и не хотел нагружать дочь траурными хлопотами. За два года до этого скончалась его жена, мать Кати, тоже от рака. В общем, семейная трагедия. Я приехала в больницу, но не успела, он уже отошел.

Сергиенко опустила взгляд и снова сжала ремешки сумочки.

— Продолжайте, — попросила следователь.

— Врач сказал, что надо оповестить родных. У Золотова осталась только дочь Катя, и я позвонила ей, но она не ответила. Тогда я поехала к ее дому, чтобы сообщить лично. По телефону говорить о таком… Если честно, я рассчитывала, что, когда доеду, ей кто-нибудь расскажет о смерти отца, и мне не понадобится сообщать дурную весть.

— Я в курсе, что Екатерина Золотова была в театре и отключила телефон. — Петелина подчеркивала, что предысторию хорошо знает. — Пока вы мне ничего нового не рассказали. Итак, вы приехали к коттеджу, где проживала дочь Золотова. Что было дальше?

— Я увидела темные окна и подумала, что в доме никого нет. Хотела позвонить Кате, но на первом этаже загорелся свет. Я подошла к калитке и услышала что-то странное, похожее на крик. Тогда я подумала, что включили телевизор. Нажала кнопку звонка у калитки, в доме послышалась трель, но никто не ответил. И вдруг, я увидела, как справа из-за дома выбежал человек. Он шел не к калитке, а убегал прочь.

Петелина слушала и вспоминала. Показания свидетельницы совпадали с теми, что были приобщены к уголовному делу. Вокруг дома убитой была невысокая декоративная ограда, через которую просматривался двор. В доме имелся второй выход непосредственно в сад. Здоровый человек мог преодолеть забор в любом месте и скрыться в переплетении улочек.

— Вы увидели Игоря Самсонова? — переспросила Елена.

Наводящие вопросы не делали чести следователю, но именно такие показания были зафиксированы в уголовном деле и сыграли ключевую роль в обвинении.

— Нет, — после паузы ответила Маргарита. — Первым из дома выбежал другой человек, а следом за ним погнался Самсонов.

— Та-ак, приехали.

Елена откинулась на спинку кресла и уставилась на свой огромный живот. Что она, беременная баба, здесь делает? С завтрашнего дня у нее законный отпуск на многие месяцы и совсем другие заботы, связанные с новой родной жизнью, а не с чужой смертью. Прекратить разговор и направить к другому следователю? Никто из коллег ее не осудит, все и так удивляются, зачем она тянет служебную лямку сверх всяких сроков. Вполне могла сидеть на больничном, повод в ее положении найдется.

Но профессиональный интерес взял свое. Петелина не заметила, как в ее руках оказался карандаш, который она сжимала между пальцами, причиняя себе боль.

— Допустим, — выдавила она. — Допустим, вы видели другого человека. Кто это был? Вы узнали его?

— Нет.

— Опишите.

— Я не видела лица. Было темно, а он в черных джинсах и темной ветровке с капюшоном. Средний рост, обычная фигура, бежал быстро.

Теперь показания Сергиенко совпадали с версией Самсонова. Тот упрямо утверждал, что погнался за убийцей в джинсах и курточке, но видел его только со спины.

— Дальше, — потребовала Петелина, уже не скрывая испорченное настроение. — Чем еще вы меня обрадуете?

— В тот момент я ничего не поняла, открыла калитку, вошла в дом, дверь была не заперта. А там лежала Катя, лежала неестественно, не так если бы споткнулась. Я увидела грязную лужицу вокруг ее головы, слипшиеся волосы и ужасную рану… — Маргарита вновь зашуршала салфеточками, прикладывая их к глазам. — Я не помню, сколько времени находилась в шоке. Потом выбралась на крыльцо, отдышалась, вызвала полицию и «скорую».

— Давайте вернемся к главному. Первоначально вы заявили, что видели убегавшего Игоря Самсонова, а сейчас утверждаете, что он гнался за неизвестным мужчиной.

— Да.

— Почему вы соврали на следствии? — жестко спросила Петелина.

— В тот вечер я была не в себе. Сначала смерть Бориса Анатольевича, мне показали его мертвого, какого-то матового, уже раздетого. Потом его дочь на полу с пробитой головой. Все так ужасно!

— И все-таки? Вы успели прийти в себя к моему приезду.

Сергиенко перевела дух и обиженно затараторила:

— Да, я пришла в себя и вдруг поняла, что после их смерти все имущество достанется никчемному Самсонову. Вы же видели Катю. У нее лицо широкое, невзрачное, а икры, как ножки у рояля, ей было уже тридцать три, когда он на ней женился. Это был брак по расчету. У Золотова четыре бизнес-центра, на деньги от аренды можно жить припеваючи — и все теперь отойдет Самсонову! За что? Ведь я же и правда была с Борисом Анатольевичем чаще, чем его родная дочь или зять. Я вечно задерживалась по вечерам, выходила в выходные, навещала его в больнице, наплевав на личную жизнь. И что мне за труды? Обычная зарплата и жалкие подарки к новому году и дню рождения.

— Вы любили Золотова? — предположила Елена. — Между вами что-то было?

— Ничего такого, — замотала головой Маргарита, опустив взгляд. — Хотя я надеялась, что в последний момент Борис Анатольевич вспомнит обо мне, как-то наградит… А он позвал, чтобы организовать похороны. Мне морг, кладбище, а кому-то жизнь без хлопот. Так обидно!

Женская обида и зависть — достаточный мотив, чтобы оболгать человека, убедилась Петелина. Только ложь в данном случае имела далеко идущие последствия.

— Вы были обижены на Золотова и завидовали Самсонову. Вы были расстроены и солгали. Маргарита, вы хоть понимаете, что натворили? — возмутилась Елена.

— Простите, это была минутная слабость.

— Минутная слабость, которой разрушила человеку жизнь!

— Я же не знала, что так выйдет. Не ожидала, что его посадят. Думала, пусть Самсонова арестуют, напугают, подержат за решеткой. Ведь будет следствие, они во всем разберутся, — оправдывалась свидетельница.

«Они — это значит я, — корила себя Петелина. — Не разобралась, поверила свидетелю, а не подозреваемому, пошла по легкому пути. И кого теперь винить?»

Перед ней оказался чистый лист бумаги, рука с ожесточением чертила новые узоры. Рисунки получались колючими и злыми, такими же, как неспокойные мысли.

Сергиенко продолжала бубнить и извиняться:

— Вы меня простите. Потом все так быстро завертелось, что брать слова назад стало уже поздно. Меня и не спрашивали. Вы один раз допросили — и все.

— Потому что протокол с вашей подписью уже был в деле. На вас никто не давил, вы подтвердили показания! — грубо парировала следователь.

— Простите.

— Да что мне ваши прощения! Почему только сейчас решили сказать правду?

— Так он же сбежал, — округлила глаза Маргарита.

— Кто? Откуда?

— Самсонов. Нам звонили на работу, предупредили, если Самсонов объявится или к кому-то обратится, тут же дать знать.

«Вот это номер! — оторопела следователь. — До чего же я расслабилась. Раньше других учила начинать день со сводок происшествий, а сегодня сама не удосужилась…»

Она придвинула ноутбук, проверила информацию по федеральным сводкам — точно! Дерзкий побег осужденного за убийство Игоря Самсонова на пересылке. Поиски по горячим следам не принесли результата. Преступник скрылся. Это означает, что круг его поисков надо стремительно расширять.

— Я боюсь, а вдруг он доберется до меня и отомстит, — лепетала Маргарита. — Поэтому и пришла, чтобы сказать правду. Вы дадите мне охрану?

— С удовольствием, в виде конвоя и камеры в изоляторе, — раздраженно ответила Елена. — Гражданка Сергиенко, вы дали заведомо ложные показания, которые повлияли на приговор. Это статья и срок!

— Что же мне делать?

— Сушить сухари!

Петелина вбила в строку поиска «Самсонов побег». В сети уже появились комментарии в защиту беглеца. Он не признал вину, осужден несправедливо, его побег — это протест против произвола следствия и жест отчаянья, чтобы обратить на себя внимание.

Вот теперь точно приехали! Что же делать? Признать ошибку следствия, пообещать беглецу, что его дело будет пересмотрено, и заново искать неизвестно кого? Или оставить все как есть? Мир большой и сложный с вечными проблемами, а она ждет маленького малыша, который надолго станет ее вселенной.

Внештатный корреспондент уральской районной газеты Дарья Лоткина попрощалась с огородником-энтузиастом. Выйдя за калитку, она пролистала фотографии в смартфоне и выбрала самую эффектную. Огромная морковь, сросшаяся с мелкими морковками, была похожа на сказочного лешего со слипшимися волосами и вьющимися усами.

Дарья послала снимок начальнику райотдела культуры, по совместительству редактору местной газеты, сопроводив подписью: «Не только самоцветы, но и такие диковинки дарит щедрая уральская земля». Неделю назад ей удалось сфотографировать гриб, размером с футбольный мяч, а в следующий раз дойдет дело до гигантской тыквы, пусть та еще подрастет.

Главный по культуре тут же перезвонил. Говорил он, как обычно, не вполне культурно:

— Лоткина, ты меня бесишь! То гриб, похожий на задницу, втюхать пытаешься, а сейчас вообще похабень прислала.

— Это морковка, как Черномор из сказки.

— Ты поверни фотку, Лоткина. Что видишь? Морковку Черномора! Оставь ее себе для развлечений, а сейчас дуй на станцию Чернорецкая. Был звонок о минировании вокзала. Ноги в руки и бегом!

Даша повернула снимок — фу! — и передернула плечами: какие же извращенные у мужиков мозги! Она видит в природе сказочную красоту, а они только пестики и тычинки. Неужели у них на уме только это?

К железнодорожной станции Чернорецкая девушка приехала в дурном настроении. Сенсации тут не светит. Телефонные хулиганы недавно покуражились в крупных городах, теперь переключились на малые — наверняка пустышка.

К ее удивлению здание станции было окружено полицией, всех пассажиров и железнодорожников эвакуировали за оцепление в ожидании приезда саперов. Даша повертелась около начальства и выяснила, что после звонка неизвестного на станции обнаружили подозрительную сумку с торчащими из нее проводами.

Ситуация начинала становиться интересной. Лоткина убрала куртку в рюкзак, оставшись в обтягивающей футболке с треугольным вырезом, прикрепила на грудь бейджик с надписью «Press» и стала снимать происходящее на телефон.

На двух грузовиках прибыли военные саперы, облачились в устрашающие защитные костюмы, народ затих. Когда саперы, похожие на жутких роботов, вошли в здание, собравшиеся на площади попятились в поисках укрытия. Лоткина, пользуясь бейджиком на выпяченной груди, просочилась к военным, те указали ей безопасное место за грузовиком.

В ожидании апокалипсиса прошло четверть часа. Наконец, саперы покинули здание станции. Теперь их лица были открыты, один нес черно-синюю дорожную сумку, другой связку проводов.

— Имитация. Только провода, даже муляжа нет, — расслышала Дарья сообщение по рации. — Зато в сумке записка.

— Угрозы? Требования?

— Фигня какая-то. Сами разбирайтесь.

Саперы принесли сумку и передали полиции. Несмотря на заверения в безопасности, начальник полиции раскрыл сумку без резких движений, а записку на стандартном листке бумаги поднял в вытянутых руках, едва касаясь пальцами. Он с облегчением положил листок на капот машины и придавил зажигалкой.

Пока полицейские не склонились над текстом, Лоткиной удалось сфотографировать записку. Ее бросился оттеснять рьяный патрульный. Девушка не спорила, одарила стража порядка обескураживающей улыбкой и отошла — наглость должна быть дозированной.

Уединившись, она проверила снимки. Удача! Текст записки вполне читался. Дарья пробежала глазами рукописные строки.

«Меня зовут Игорь Самсонов. Я осужден за убийство жены, которое не совершал. Я любил Катю и не мог этого сделать. Не мог! Поймите, это просто невозможно! Но следователь Петелина сфабриковала дело, и я получил девять лет за то, что пытался спасти раненную Катю и поймать убийцу. Во время следствия я сотни раз твердил, что невиновен, но мне не верили. В отчаянии я совершил побег. Невиновный не должен сидеть в тюрьме, это высшая несправедливость. Я не знаю, что мне делать, и кто мне может помочь. Просто знайте, что я невиновен, чтобы со мной не случилось. Я — не виновен!»

На первый взгляд любопытно, нужны детали. Лоткина нашла информацию о побеге Самсонова в интернете. Вчера в Латайске — это рядом, все сходится!

Она прочла записку снова, медленно, вдумчиво. Супер! У нее в руках не морковка с тыквой, а изломанная судьба человека. Наконец-то настоящая информационная бомба! Отчаявшийся человек пошел на крайнюю меру, чтобы о нем узнали. Он невиновен и просит помощи. Власть против него, значит помочь простому человеку может только общественное мнение.

Даша набила короткий текст о происшествии на станции и послала редактору. Вдогонку отправила снимки с общими планами: встревоженные пассажиры за лентой оцепления, сосредоточенные полицейские, саперы в полной амуниции. Для газеты сойдет.

Самый лакомый кусок — фотографию с запиской на капоте полицейской машины — она приберегла для собственного блога. Крик души отчаявшегося человека она выложит в социальную сеть. В довесок найдет снимок счастливой пары до трагедии, добавит слюнявых эмоций, попросит друзей перепостить сообщение, разогреет дискуссию первыми отзывами с левых аккаунтов, а дальше пошло-поехало.

Уже и хежтег придуман: #СамсоновНевиновен. Волна народного гнева гарантирована!

Она даст понять, что каждый может оказаться на месте несчастного Самсонова. Сегодня ты на свободе, а завтра в тюрьме. Произвол судебной системы нужно остановить! Позор тем, на чьей совести обвинительный приговор! И первый кандидат для праведного гнева уже имеется.

Беглец указал имя реального виновника своей трагедии — следователь Петелина.

После обескураживающего разговора с Маргаритой Сергиенко в сжатых пальцах Петелиной еще долго скрипел грифель карандаша. Она исчеркала несколько листков нервными зигзагами, разбросала их по столу и схватилась за голову. Час назад чистота и порядок соответствовали ее благодушному настроению: она по правилам завершила служебный этап и готовилась заново стать мамой, а сейчас бардак на столе отображал ее душевный надлом.

Морщась от досады, Елена позвонила Георгию Чуприну. Прокурор в чине советника юстиции представлял обвинение в суде по делу Самсонова и как всякий карьерист умело обходил препятствия на должностной лестнице. Тогда он торопил следствие, зарабатывая очередной бал на пути к званию старшего советника юстиции. Что же он скажет сейчас?

Прокурор Чуприн был в курсе побега Самсонова, выслушал новость о явке свидетельницы, на минуту задумался и решительно осудил подавленное настроение следователя:

— Кто она, а кто мы? За нами власть, пробьемся! — уверенно заявил он и предложил встретиться после работы в кафе.

На место встречи Елену отвез гражданский муж Марат Валеев, майор-оперативник. В последнее время Марат не позволял Елене водить машину и больше нее ждал заветного дня, когда беременная женщина усядется дома и выбросит из головы нервную работу.

В кафе Чуприн заказал себе большую порцию коньяка и салат. Он прибыл на личном автомобиле, но был одет в прокурорскую форму и плевал с высокой колокольни на возможную встречу с гаишниками. Елена пила зеленый чай, а Марат цедил томатный сок через трубочку.

— Удивила, так удивила, — приветствовал Петелину прокурор, косясь на ее большой живот. — Когда ждешь, уже скоро?

— После сегодняшних новостей в любой момент, — уныло ответила Елена.

— Да-а, учудил придурок Самсонов. Прошло более суток, а он еще в бегах. Сумел улизнуть, гаденыш, пока дороги не перекрыли. Там много возможностей: узловая станция, поезда, автобусы, попутки. Да и лес кругом на десятки километров. Не ожидал от офисного манагера подобной прыти.

— Не в нем дело. Свидетельница Сергиенко изменила показания.

— Ох, уж эти свидетели! Не дают хорошим людям работать. Куда она лезет, дуреха? Сказала один раз то, что нужно — заткнись! — Чуприн выпил, ткнул вилкой в греческий салат, подцепил белый кубик феты, черную маслину, пожевал, что-то обдумывая: — Петелина, ты протокол с новыми показания оформила?

— Какое там, просто выслушала ее. Дело, как таковое, закрыто.

— Свидетельницу предупредила, что она сама голову в петлю сует?

— Прочла ей статью о заведомо ложных.

— Тогда выкинь дурь из головы! Нет бумаги — нет показаний.

— А если Сергиенко сказала правду? По идее нужно возобновлять расследование по вновь открывшимся обстоятельствам. Но я же, считай, в отпуске. — Елена сложила руки на животе.

— Ну вот! — обрадовался Чуприн и обратился к Марату. — Валеев, ты объясни своей женщине, что для нее сейчас важнее. Будущий ребенок! А со служебными проблемами мужики разберутся.

— Как? — в сердцах спросила Елена. — Как вы разберетесь?

Чуприн снова выпил, закусывать не стал, кинул взгляд по сторонам и придвинулся к собеседникам, дыша парами алкоголя:

— Лучший вариант для всех в данной ситуации, если беглого зэка устранят при задержании. Я связался с колонией, куда его этапировали, прощупал почву. Начальник конвоя старший лейтенант Кочанов адекватный тип, понимает, что к чему. Он облажался и горит желанием исправить ошибку. Да так, чтобы другим заключенным неповадно было. Я его поддержал.

— Ты серьезно? — осознав к чему клонит Чуприн, отшатнулась Петелина.

— Наш прокол — мелкая служебная неприятность по сравнению с его провалом. Для начальника конвоя, который лично прошляпил побег убийцы, лесенка наверх закрыта. Если только он сам не исправит ситуацию.

— Но Самсонов невиновен! — вырвались у Елены слова, которые она подсознательно утрамбовывала в душе.

— Кто сказал? Лгунья Сергиенко? Как следует припугнем, что закроем за дачу ложных, и пусть она выбирает: болтать себе во вред или молчать в тряпочку. — Чуприн снова выпил и, закусывая салатом, стал рассуждать. — Невиновные в побег не идут. Побег — это уже статья. А ты готова Самсонова оправдать. Глупо! Валеев, я к тебе как к оперу обращаюсь. Подтверди, что побег и оправдание — плохой пример для преступников. Побег и смерть — вот, что нам надо!

Марат замялся. Из трубочки ему на руку капнул томатный сок. Алое пятно напоминало кровь. Он вытер руку салфеткой и произнес:

— Лично нам с Леной сейчас нужно спокойствие.

— Вот ты и ответил: спокойствие — это покойник! — Чуприн назидательно приподнял вилку, выждал паузу и с хитринкой посмотрел в глаза следователя: — Я тебя успокоил, Петелина? Извини за фамильярность, но жесткость необходима в нашей работе. Ты женщина в положении, поэтому расслабилась. Вспомни, как тебя называют — Петля!

Марат, видя подавленность Елены, поспешил поддержать ее:

— Лена, и правда, думай о ребенке. Проблему с преступником без тебя разрулят.

— Не в первый раз, — заверил прокурор.

— А если он не преступник?

— Опять ты за свое, — поморщился Чуприн, залпом махнул остатки коньяка и встал, прощаясь: — Через год-другой жду прежнюю Петлю, сильную, решительную! А пока доверься мне.

Всю дорогу домой Елена мучилась в сомнениях: кто она теперь — следователь, обязанная искать и находить преступников, не забывая о справедливости, или женщина в декрете. Когда-то она руководствовалась правилом: лучше совершить ошибку и отпустить преступника, чем посадить невиновного. А что теперь?

Старый угловатый джип «чероки» болотного цвета несся по ухабистой дороге, не жалея подвески. Это была личная машина старшего лейтенанта Кочанова. Когда на кону погоны и карьера, экономить не с руки, лучше свой неубиваемый вездеход, чем служебная тачка, склонная к поломкам.

Трое пассажиров джипа были одеты в несвежую серо-синюю форму камуфляжной расцветки и такие же кепки. За рулем сидел усатый крепыш сержант Ширко. Рядом с ним высокий сержант по фамилии Сиротин зорко смотрел по сторонам, придерживая на коленях укороченный автомат Калашникова. Начальник конвоя Кочанов развалился сзади. Отчасти они напоминали охотников. Они и были официальными охотниками за двуногим беглецом, осмелившимся бросить вызов устоявшемуся порядку в колонии.

— Старшой, Чернорецкая! — гаркнул Ширко задремавшему на заднем сиденье старшему лейтенанту.

Кочанов продрал глаза и глянул в окно. Частные домишки, прятавшиеся за палисадниками, сменились двухэтажными домами с чердачными окошками под фигурными крышами, а те в свою очередь уступили место более рослым панельным многоэтажкам с пристроенными стекляшками магазинов.

Старлей тайком выдавил таблетку из кармана, сунул в рот и запил водой. Волшебное средство от заботливой аптекарши приятно торкнуло в голову. Взбодренный он поправил кобуру на поясе, пальцы нервно поиграли застежкой — скорее бы!

Где-то здесь может прятаться подавшийся в бега Самсонов. Вырвался, гад, из оцепления. От Латайска, где зэк уложил его на рельсы, до станции Чернорецкая часа три по железной дороге. Мог запрыгнуть на товарняк, а мог и проводнице мозги запудрить. Одинокие бабы жалеют сидельцев, тешат себя надеждой, что это до нее он был непутевым хулиганом, а с ней, доброй и ласковой, станет работящим любящим мужиком. Полный дуры! Не понимают скудным умишком, что сколько волка не корми, он все равно в лес смотрит.

Трюком с несуществующей бомбой Самсонов дал подсказку, где его искать. Рискнул поднять общественное мнение, известности захотел, наглец! Такая известность безымянной могилой часто заканчивает. В расчете на летальный исход Кочанов взял с собой двух проверенных конвоиров, Ширко и Сиротина. У этих рука не дрогнет завалить что волка дикого, что зэка беглого.

«Чероки» свернул с центральной улицы и остановился на привокзальной площади станции Чернорецкая. Сержанты вопросительно посмотрели на старшего. Кочанов вышел, размял ноги, осмотрелся. Подчиненные последовали за ним.

— Звонок о бомбе поступил из привокзального телефона-автомата. Он тут единственный, — указал Кочанов на телефон на стене под пластиковым козырьком.

— Над главным входом камера висит, — заметил Ширко. — Самсонов мог засветиться.

— Проверим, — решил Кочанов, направляясь к зданию станции. — Лишь бы в этой дыре техника работала.

Дежурный по станции, потный толстяк в засаленной железнодорожной фуражке, принял Кочанова с усталой раздражительностью.

— Нас всех опросили, и опять? — не скрывал недовольство служащий. — Какой-то дурак шутки шутит, а нам работать не дают.

— Не дурак, а убийца, сбежавший с этапа. Нам надо видео посмотреть. Время звонка известно, все что около этого часа и покажите.

— Полицейские сделали копию всех записей и забрали себе. К ним обращайтесь.

— Ваши не знают, кого именно искать. А я этого гада вот так держал!

Кочанов схватил дежурного за грудки, притянул к себе и заглянул в округлившиеся глазки. Ох, если бы перед ним сейчас был Самсонов, он бы отыгрался за ту роковую ошибочку!

Дежурный почувствовал клокочущую злобу, пугливо покосился на гостей с автоматом и пошел на попятную:

— Да включу я, отцепитесь. Сейчас, сейчас… — Он сел за монитор, пощелкал по клавиатуре. — У нас всего две камеры. Одна внутри около касс, а другая снаружи. В кассах билеты только по паспорту. У вашего был паспорт?

— Показывай наружную, — приказал Кочанов.

— Любуйтесь. — Дежурный промотал запись, нашел нужное время. — Вот этими клавишами управлять: туда-сюда, пауза. А я пойду, работать нужно.

Конвоиры сгрудились у монитора, узнали привокзальную площадь. Пассажиры входили и выходили из здания станции, кто с чемоданами, кто налегке. Качество картинки позволяло рассмотреть только их фигуры.

— Черт, я его рожу навсегда запомнил, а вот фигуру, — ругался Кочанов.

— Я видел, как он бежал. Худой, шея вытянута, — припомнил Сиротин. — Ну ка, останови, старшой. Вот этот тип, кажется, похож. Еще раз прогони.

На мониторе худой человек, одетый в спортивный костюм, быстро уходил от здания станции.

— Он, зуб даю! — подтвердил Сиротин.

— Уходит со стороны телефона-автомата, время совпадает. — Кочанов остановил кадр и увеличил картинку. — Теперь мы знаем, как Самсонов одет. Светло-серый спортивный костюм, на левом бедре надпись Nike. Ширко, поищи подобные в интернете.

Сержант заелозил пальцами по смартфону, нашел подходящие картинки, показал начальнику.

— Если костюмчик из этой серии, то на груди тоже надпись Nike.

— Крупные буквы, хорошая ориентировка, — порадовался Кочанов и задумался, наблюдая в каком направлении Самсонов исчезает из кадра. — Куда он попер?

Конвоиры покинули станцию, прошли по следам беглеца. Пешеходная дорожка, свернув от станционных построек, вывела на междугороднюю трассу, по которой то и дело проезжали большегрузные фуры. Кочанов снял форменную кепку, почесал затылок.

— Здесь делать нечего, — решил он. — Надо новую ориентировку на Самсонова во все отделы разослать.

Они заехали в городское управление полиции. Дежурный офицер выслушал начальника конвоя, указал, куда обратиться, и посочувствовал:

— Твои мудаки зэка упустили? Гнать бы их надо, да кто в колонии служить будет.

Кочанов сдержанно кивнул, скрывая злобу. Скоро и сюда дойдут детали о его «геройстве» в момент побега, тогда отношение коллег будет иным. Им только дай повод позубоскалить над неудачником.

Он прошел в кабинет и заполнил розыскную ориентировку на Самсонова. Особо отметил, что в случае обнаружения опасного преступника надлежит сразу звонить старшему лейтенанту Кочанову. Его оперативная группа уполномочена осуществить задержание беглеца.

На словах проштрафившийся офицер добавил для пафоса:

— Для меня это дело чести.

— После такой заварухи Самсонову терять нечего, — предупредил полицейский, осуществлявший рассылку.

— Мне тоже, — сквозь зубы выдавил старший лейтенант.

Елена и Марат сели ужинать. На кухне привычно работал телевизор. Только что закончились вечерние новости и прозвучал анонс следующей передачи — ток-шоу с популярным телеведущим Шиловым. Услышав тему передачи, Марат схватился за пульт и переключил канал.

С невозмутимым видом он продолжил трапезу, однако услышал холодный голос Елены:

— Верни назад.

— Там ерунда всякая, а тут детектив начинается, — бесхитростно улыбнулся Марат.

Не прокатило. Елена забрала пульт и нажала кнопку одного из центральных каналов. На экране под бодрую музыку пошла заставка злободневного ток-шоу «Шило». После хоровода картинок вокруг длинного шила с поблескивающим острием появилась знакомая студия с амфитеатром для зрителей и двумя диванчиками для главных героев.

В центр студии вышел известный телеведущий и начал с заученной фразы:

— Здравствуйте. С вами Артур Шилов! Правду, как и шило в мешке, не утаишь, и сегодня мы извлечем на свет новую острую правду!

Тренированная массовка бойко зааплодировала, тревожная музыка настроила аудиторию на нужный лад. Ведущий заглянул в планшет, который держал в руках.

— Герой нашей программы — убийца Игорь Самсонов. — Шилов выждал звенящую паузу и продолжил: — Так решил суд, но Самсонов утверждает, что он невиновен в жестоком убийстве любимой жены Екатерины Золотовой. Трагедия произошла пять месяцев назад. Попробуем найти правду.

Ведущий стал комментировать кадры счастливой семейной жизни Игоря и Кати: свадьба, песчаный пляж с пальмами, улыбающиеся глаза поверх бокалов с коктейлями. Слащавый видеоряд завершали всполохи полицейских машин около их загородного дома и снимки женского тела на полу.

Голос Шилова приобрел трагические ноты:

— Игорь Самсонов вошел в дом на несколько минут позже супруги и застал Катю без признаков жизни с жуткой раной в голове. А дальше началось следствие, закончившееся обвинительным приговором. Самсонов разом потерял любимую женщину и свободу.

В наступившей тишине показали простой деревянный крест на могиле Екатерины Золотовой и убитого горем Игоря за решеткой.

Шилов сменил тон, его голос стал жизнеутверждающим:

— И вот недавно Игорь Самсонов пошел на отчаянный шаг. На этапе в колонию он сбежал из-под стражи. А дальше повел себя совершенно неожиданно. Он сообщил о минировании вокзала, и все ради того, чтобы привлечь внимание к своей записке. Это был крик души человека, оказавшегося в безвыходной ситуации. Сейчас его послание активно обсуждается в сети.

Рукописную записку показали на экране. Шилов прочел текст с явной симпатией к осужденному, и Петелина услышала свою фамилию. Она уже видела записку в интернете и догадывалась, что информационный вброс породит грязные отклики, подобно кругам на воде от брошенного камня. Однако сейчас о ее роли в деле Самсонова разом узнали миллионы телезрителей, теперь нужно готовиться не к ряби возмущения, а к волнам негодования.

Аппетит пропал. Елена бросила столовые приборы на тарелку, вытерла пальцы, изорвав салфетку.

— Лена, причем тут ты, если приговор выносит суд, — попробовал утешить любимую женщину Марат.

Она снисходительно взглянула на него, как на малое дитя.

А телеведущий Шилов преподнес новый сюрприз:

— В нашей студии Маргарита Сергиенко. Она главный свидетель обвинения в деле Самсонова, и сегодня Маргарита готова признаться, что оклеветала его.

Камера переключилась на гостью. Сергиенко прошла к диванчику, глядя в пол. Села, сжав руки на коленях, подняла виноватый взгляд и заговорила в протянутый микрофон.

Девушка рассказывала ту же историю, что в кабинете следователя. Как в первый момент соврала из-за черной зависти к незаслуженному богатству, а потом, когда одумалась, ее уже и не спрашивали. Только теперь в студии она говорила без нервных всхлипываний, обреченно и возвышенно, словно каялась.

Шилов умело поднял градус дискуссии:

— Девять лет! Девять лет строго режима — вот цена минутной слабости. Слова могут убить, если эти слова — ложные показания.

Аудитория негодующе загудела. Камера выхватывала гневные лица, бросавшие обвинения: «ты жизнь человеку сломала», «как можно так врать», «почему не призналась раньше», «а если тебя на девять лет за решетку»! И так далее в том же духе.

Шилов жестом попросил тишины и дал слово Маргарите:

— Вы слышали мнение студии. Что вы ответите?

— Простите. Я виновата и прощу прощения у всех честных людей и прежде всего у Игоря Самсонова. Он невиновен в убийстве, отпустите его. Он сидит из-за меня, из-за моей нерешительности, из-за того, что я тогда… обманула.

Оператор показал крупным планом, как Маргарита склонила голову и вытерла слезинку. Затем девушка подняла влажные глаза и произнесла на камеру:

— Теперь, когда я сказала правду, вы не представляете, насколько мне стало легче. А за свою ошибку я готова понести любое наказание.

— Правду, как и шило в мешке, не утаишь! — велеречиво подытожил Шилов и продолжил скороговоркой: — После короткой рекламы мы узнаем, что говорят об Игоре Самсонове его школьная учительница и институтский друг. Не переключайтесь.

Рывком ладони Елена смахнула крошки со стола прямо на пол. Марату показалось, что следующим движением она смахнет и тарелку с кружкой. Он накрыл своей ладонью руку женщины.

— Лена, успокойся, без тебя разберутся.

— Чуприн похвалил, что не составила протокол. — Петелина выдернула руку и ткнула в сторону телевизора. — Протоколы теперь не нужны, теперь вот — прямое общение с народом.

— Лена, давай переключим, — настаивал Марат. — Лучше поешь, это не только тебе надо. Я сейчас разогрею.

Но следователь упорно смотрела острое ток-шоу, словно вдавливала себе под кожу занозу.

Школьная учительница, седая женщина с наивным трогательным лицом, рассказала, как Игорь любил математику и вообще все точные науки, и характеризовала его только с хорошей стороны. Студенческий приятель подчеркнул, что Игорь не конфликтный человек, он никогда не дрался, предпочитал договариваться, а представить такое, чтобы он проломил голову женщине, вообще за гранью. Их воспоминания сопровождались ранними фотографиями Самсонова, где он выглядел простым пареньком, радующимся жизни.

Для контраста показали видео с заключенными, выходящими из автозака в окружении вооруженных конвоиров.

— Побег из-под стражи — преступление, мы не спорим. Но обвинительный приговор невиновному еще большее преступление, — возвысил голос ведущий и дал слово адвокату Ефиму Брасину, завсегдатаю телевизионных шоу.

— Давайте отбросим эмоции и вернемся к фактам. Свидетель, — адвокат указал на понурую Сергиенко, — всего лишь маленький винтик в следственном процессе. Главный виновный несправедливого приговора следователь, ведущий дело. В данном случае, что особенно прискорбно, следователем была женщина — Елена Петелина.

— Это ваш вывод, как профессионального юриста?

— Разумеется! Следователь должна была перепроверить показания, заново допросить свидетеля, однако не удосужилась это сделать. К ней стекаются факты и улики, которые она обязана сопоставлять друг с другом, чтобы не допустить ложных выводов. Вместо этого Петелина ударными темпами завершила следственные действия, состряпала дело с явным обвинительным уклоном и передала в суд.

Ведущий поспешил добавить:

— Мы звонили в Следственный комитет и пытались пригласить Петелину на передачу. Но нам сказали, что она находится в отпуске и никаких комментариев не предоставили.

— Известный прием. Начальство не хочет признавать свою ответственность и прикрывает провинившихся подчиненных.

— Если правоохранительные органы не хотят восстанавливать справедливость, этим займется общественность. В сети уже набирает популярность хежтег: #СамсоновНевиновен. Мы ждем новой информации от всех причастных к этому делу, возможно, от самого Игоря Самсонова, который сейчас вынужден скрываться. И тогда мы снова будем искать правду в этой студии.

Ведущий попрощался. Петелина выключила телевизор. В ее голосе чувствовалась не скрываемая горечь:

— Вот я и прославилась — состряпала дело на ложных показаниях. Как тебе такое? И возразить нечего. Что теперь делать?

Валеев понял, к чему она клонит, сунул перед ней заново разогретый ужин и приказал:

— Ты в отпуске. Ешь!

— Обо мне будут болтать всякое, а я пальцем о палец…

Она не закончила фразу, опустила взгляд на большой живот, горестно вздохнула, понимая, что не сможет сидеть в стороне, как бы этого ни хотела. Дело Самсонова напрямую связано с ее репутацией. Один громкий скандал перечеркнет все прежние заслуги.

Марат покачал головой, прекрасно зная ее характер: о спокойствии можно забыть.

— Хотя бы поешь, — попросил он.

Елена задумчиво обхватила живот: декрет или служба?

С утра пораньше старший следователь Петелина поспешила в свой рабочий кабинет. Все равно не спалось после вчерашнего ток-шоу, да и было опасение, что кто-нибудь из коллег присмотрит для себя ее комфортное место. В кабинете все осталось по-прежнему — не заняли, и табличка с ее должностью-фамилией на дверях сохранилась — прекрасно!

Елена опустилась в удобное кресло, плавно откинулась на упругую спинку, привычно сложила руки на большом животе — хорошо. Любая дорога ей теперь была в тягость, но следователь не опер, ее не ноги и кулаки кормят, а мозги. Пока она не исправит собственную ошибку словесная мантра «тебе нельзя волноваться» эффекта не возымеет. Попробуй сохранить спокойствие, если твое имя, как красная тряпка для поборников справедливости. Дождалась общественного признания.

Если подумать, в ее нынешнем положении есть преимущество: новыми делами не завалят — все-таки баба в декрете, а со старым делом работать не запретят — не на такую напали! Ведь кто-то же убил Екатерину Золотову. Кто, если не Самсонов?

В кабинет вошла Людмила Владимировна Астаховская. Начальница архива притащила большую коробку, бухнула ее на маленький столик у дивана и устремилась к Елене.

— Не успели попрощаться — и снова здравствуйте! Рада тебя видеть, подруга, но должна спросить: ты серьезно?

— А что мне делать?

— Отключить телевизор, интернет и телефон в придачу — это первый вариант, — начала советовать Астаховская. — А второй…

— Найти настоящего убийцу.

— В твоем-то положении, — усомнилась Людмила Владимировна.

— Я все равно ни о чем другом не смогу думать, — призналась Елена.

— Тогда получите и распишитесь. Как ты просила, я принесла все материалы по уголовному делу Самсонова.

— По делу об убийстве Екатерины Золотовой, — твердо поправила Петелина.

— Ну да, да.

Астаховская перенесла на стол следователя папки с документами, пакеты с фотографиями. Из раскрытой коробки осталось торчать что-то длинное, замотанное в полиэтилен.

— Та самая тяжеленая ложка для обуви? — спросила Елена.

— Каких только орудий убийства не бывает, — подтвердила Астаховская. — Направишь на новую экспертизу?

— Миша Устинов сейчас где-то в Андах на мотоцикле с подружкой путешествует. Я в декрет, а он мечту юности решил воплотить в реальность. Не вызывать же его из отпуска. А кроме нашего Головастика…

Астаховская понимающе кивнула. Эксперт-криминалист Михаил Устинов, по прозвищу Головастик, помимо стандартных экспертиз мог придумать что-нибудь особенное по принципу: пойди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что. И зачастую приносил…

— Буду работать с тем что есть. — Петелина решительно придвинула к себе документы.

Не успели женщины расстаться, как в кабинет вошел полковник Харченко, непосредственный начальник Петелиной. Юрий Григорьевич был целеустремлен и напорист, отодвинул с прохода Астаховскую, уперся взглядом в строптивую подчиненную:

— Пришла, вернулась. А разве я не подписывал приказ о твоем отпуске? Нет, помолчи, я понимаю твою обиду. Ошиблась, ну и что! Не ошибается тот, кто ничего не делает. Ты в декрете, возвращайся домой, мы сами разберемся.

— Мое имя полощут с экрана. Я буду меньше волноваться, если займусь делом.

— Каким делом?

— Вот этим самым. — Елена прихлопнула ладошкой папку из архива. — Пусть главная свидетельница изливает душу в моем кабинете, а не на ток-шоу.

— Далась тебе эта передача. Поворчат и забудут. Там каждый день скандалы.

— Вот именно, что каждый день! В любой момент продолжат нападки. А есть еще интернет, где обсуждают следствие, кому не лень. Точнее осуждают. Уже и лозунг есть — СамсоновНевиновен. Нажмите, почитайте.

— Некогда мне ерундой заниматься, — отмахнулся Харченко и обратился к Астаховской: — Людмила Владимировна, ты как женщина на нее повлияй. Не дело это, чтобы сотрудники в таком положении в нашем учреждении…

— Дискриминация по половому признаку, Юрий Григорьевич? — хитро прищурилась Астаховская. — Тоже горячая тема, как бы не обжечься.

— Да что ты выворачиваешь мои слова!

— Я по-дружески. А представьте, что журналисты с вами сделают? Сейчас они топчутся на Елене, но скоро выяснят, кто ее начальник, и вам мало не покажется.

Харченко скривился, понимая, что за ошибку подчиненной придется отдуваться и ему. Ладно бы только перед журналистами, так еще и перед высоким начальством. Петелина в это время озабоченно смотрела в ноутбук.

— Вот, полюбуйтесь! — воскликнула она.

— Что такое?

— Новый всплеск про Самсонова.

— Что на этот раз? — Начальник зашел за спину Елены, чтобы видеть дисплей.

— В сети появилась видеозапись обращения Самсонова.

— Чего?! — Харченко беззвучно выругался. — Дожили! Раньше беглецы таились, боялись нос высунуть, а теперь в телезвезды метят. О чем он болтает?

Елена нажала ссылку. На дисплее появилось худое небритое лицо Игоря Самсонова. Изображение немного дергалось, Самсонов снимал себя сам, держа телефон в вытянутой руке. Он был одет в спортивный костюм с логотипом Nike на груди. Судя по антуражу, попадавшему в кадр, беглый преступник находился в кабине движущегося грузовика.

На фоне шума дороги хорошо был слышен его взволнованный голос:

— Я Игорь Самсонов, невиновный человек, осужденный за убийство. Я жив и все еще на свободе — это чудо. С тех пор, как убита моя жена, я словно попал в ад, меня окружали сплошь плохие люди: следователь, прокурор, судья, конвоиры. Они объявили меня убийцей, но пусть помнят, что кроме земного суда, который играет по их правилам, есть высший суд, где всем воздастся по заслугам, кому за подлость, кому за добро. Жалко, что для этого надо ждать смерти…

Самсонов потупил взор, затем встрепенулся и заговорил быстро:

— Быть может завтра меня не станет, а следователь и судья будут жить, наплевав на совесть, и снова невинные люди пострадают из-за их ошибок. А где-то живет и здравствует настоящий грабитель-убийца. Он среди вас и каждый может стать его следующей жертвой. И ты, и ты, и ты…

После паузы беглец продолжил:

— Чего я хочу? Справедливости. Я готов отвечать за побег, но не за убийство любимой женщины, к которому не причастен. На свете много хороших людей, в этом я убедился после побега. Я вас прошу, боритесь за правду, ведь я не единственная жертва предвзятого следствия. Посадили меня — посадят и других. Остановите произвол!

Ролик закончился. Страдающие глаза Самсонова смотрели на следователей с застывшей картинки.

— Предвзятое следствие, произвол, — недовольно пробурчал Харченко. — И что, теперь всякий вот так может бросать обвинения и его будут слушать?

— Тысячи просмотров, сотни репостов, десятки комментариев, — печально констатировала Елена. — Почитать?

— Да закрой ты его! — начальник захлопнул ноутбук и прошелся по кабинету, морща лоб. Ничего не придумав, он обратился к Петелиной: — Что будем делать?

Елена вздохнула и сцепила руки перед собой:

— Работать. Я должна найти настоящего убийцу.

— В твоем положении? — усомнился полковник.

— Еще месяц до родов.

— Даю неделю. Максимум две, — нехотя согласился Харченко и предупредил: — Я не потерплю, чтобы ты устроила роддом на рабочем месте.

— Юрий Григорьевич, — вступила в разговор Астаховская, — в случае чего, вы на служебной машине с мигалкой Лену быстро в роддом доставите.

Харченко покрутил возмущенными глазами, махнул рукой и вышел.

— С возвращением! — поздравила подругу Людмила. — А времени у тебя действительно мало. С чего начнешь?

— Откуда Самсонов вышел в сеть? — вслух размышляла Петелина.

— Технари говорят, если зашел в интернете, значит наследил, — подсказала Астаховская.

Следователь взяла телефон и набрала номер прокурора Чуприна.

— Привет, Георгий! В интернет заглядываешь?

— Ты про выходку Самсонова? Без тебя знаю, держу руку на пульсе.

— С какого устройства, где? — прямо спросила следователь.

— Смартфон. Номер установили, позвонили по нему — это дальнобойщик, подвез нашего беглеца. Самсонов надиктовал обращение в его телефон, — нехотя отвечал Чуприн.

— Группа захвата выехала?

— Дальнобойщик, урод, отказывается говорить, где посадил, где высадил беглеца. Типа он честный, невиновного не сдаст. Но есть другие способы.

— Какие?

— Петля, ты следак или нет? Разумеется, я узнал личность водителя. Узнал марку и номерной знак его фуры.

— Это я и хотела предложить.

— Послушай, милая дамочка в интересном положении. — Прокурор перешел на снисходительный тон. — Тебе вчерашнего дерьма по телеящику мало?

— Поэтому и вышла на работу, чтобы отмыться.

— Петелина, женские игры закончились! Урезонь болтливую свидетельницу, припугни, как следует, а там на Урале дай мужикам поработать.

— Что ты задумал? — забеспокоилась следователь.

— Я своих планов не меняю, — понизил голос прокурор. — О фуре я сообщил пострадавшему конвоиру. Поверь мне, Самсонову не долго осталось бегать.

Старший лейтенант Кочанов взглянул на часы — около восьми вечера, а темная неосвещенная трасса в тоннеле густого леса уже соответствовала глухой ночи.

— Не спать! — прикрикнул он на водителя, хотя громким возгласом хотел взбодрить сам себя.

— Старшой, мы меняемся, — объяснил Ширко, кивнув на напарника.

Кочанов глотнул воды из бутылки и принял амфетамины. Таблетки бодрости, как генератор, подзаряжали его злой уверенностью.

За изгибом черной дороги с правой стороны лес отступил и на освобожденном пространстве показались огни бензоколонки, вывеска кафе и силуэты припаркованных фур.

— Ночевка дальнобойщиков, — доложил Сиротин.

«Чероки» с тремя охотниками за беглым зэком свернул на парковку, снизил скорость до черепашьей и поехал вдоль фур, стараясь светить на номера.

— Нашелся, гаденыш! — первым разглядел номерной знак Ширко и заблокировал джипом автофургон.

Кочанов сверился с данными в смартфоне, которые получил от московского прокурора — все верно.

«Вот ты и попался, тупой доброхот Александр Александрович Гордиков. Хотел бандиту помочь, а сам улизнуть — не выйдет! Не тем дорогу перешел, козел! Хорошо бы и Самсонов был с тобой», — мстительно подумал Кочанов.

Однако в кабине автофургона никого не было, впрочем, как и в соседних машинах. Водители дружно отдыхали в кафе.

— Покопайся в кабине, — поручил Кочанов более толковому подчиненному Сиротину. — А мы с Ширко заглянем в кафе.

Сиротин вооружился большой отверткой, встал на подножку высокой кабины и вбил плоское острие в замок водительской двери. Зачем мудрить, если он власть при исполнении.

Провернув личинку замка, Сиротин открыл дверь и забрался в кабину. Первым делом проверил спальное место за сиденьями — не дрыхнет там кто? Пусто. Открыл бардачок, пошуровал в бумагах, посветил фонариком. Сверху лежала папка с путевым листом и накладными на груз. Так, откуда-куда? Латайск — Каменогорск. Все сходится, Гордиков мог подсадить Самсонова по дороге, и дальнейший его маршрут известен. Что еще тут можно посмотреть?

Тем временем двое других конвоиров вошли в кафе, наполненное запахом прогорклого масла и низким гулом мужских голосов. Полтора десятка суровых мужчин, сидевших за столиками, на миг умолкли, обратив внимание на вооруженных людей в камуфляже, но быстро вернулись к своим разговорам. Ничего удивительного, служивые люди тоже куда-то мотаются и есть хотят, как все смертные.

Конвоиры прошли к стойке буфета, уселись с края, прощупали взглядами собравшихся.

— Самсонова нет, — разочарованно процедил Кочанов.

Они заказали кофе и бургеры.

— Пожрем пока водилы не разойдутся, — вгрызаясь в толстый бургер, промычал Ширко. — Кто к нашей фуре вернется, тот и Гордиков.

— Не люблю ждать, — выразил недовольство Кочанов.

— Проверим документы и здесь повяжем? — с сомнением спросил сержант. — Рожи-то какие, и не чайком они балуются, а пивком.

Кочанов зыркнул на подчиненного, мол, не твое дело за старшего решать, и тихо приказал:

— Приглядись, кто за трубку схватится.

Он тайком набрал номер телефона водителя Гордикова. Среди гомона голосов не было слышно гудков, но один из посетителей поднял трубку и ответил. Старший лейтенант отрубил связь.

— Вон тот, старый в кожанке, — взглядом указал на седовласого мужчину Ширко.

— Пока сидим тихо. Когда он выйдет из кафе, мы за ним, — решил Кочанов.

Гордиков пил пиво в компании более молодых шумных дальнобойщиков. Судя по количеству бутылок на столе, водители никуда не спешили и собирались здесь заночевать. Вскоре выпитое пиво дало о себе знать, двое болтливых водителей и Гордиков направились в туалет, который располагался в отдельной пристройке.

Выйдя из кафе, Гордиков закурил, его приятели ушли вперед. Этим воспользовался Кочанов. Он подкатил к дальнобойщику, разминая сигарету:

— Огоньком поделитесь?

Водитель чиркнул зажигалкой, но в руках старлея вместо сигареты уже была фотография Самсонова.

— Узнаешь? — спросил он. — Только не ври, что не подвозил преступника. Где он?

Стоявший рядом Ширко для убедительности поднял автомат и направил на дальнобойщика.

— Кто вы? — заозирался Гордиков.

— Мы власть, а ты пособник убийцы.

— Он не убийца.

— Значит, признал беглеца. — Кочанов убрал фотографию. — Где ты его подцепил?

— Подсадил около Чернорецкой.

— Где Самсонов сейчас?

— Точно, он так себя и назвал, Игорь Самсонов. Рассказал свою историю про смерть жены, все, как было на самом деле. Он невиновен.

— Ты не судья и не адвокат. Отвечай по делу! Где Самсонов сейчас? — Левой рукой Кочанов схватил водителя за лацкан куртки, а правую занес для удара.

— Он сошел.

— Где?!

— Понимаете, он хочет справедливости. Готов сдаться, но при условии…

Старлей резко ударил водителя кулаком в челюсть, удержал его на ногах и добавил еще.

— Говори, падла!

Перепуганный водитель облизнул разбитые губы.

— Э? В чем дело? Ты че на Саныча лезешь? — раздался сбоку подвыпивший голос. Двое молодых дальнобойщиков вернулись из туалета и вклинились в перепалку: — Отвали от Саныча!

— Вы хоть знаете, с кем связались? — Кочанов отпустил Гордикова и повернулся к новым противникам. — Пошли вон!

— С нами грубить не надо. Мы люди мирные, но руки-ноги ломать умеем.

— Хотите вместе с ним под арест?

— А кто ты такой? Камуфляж напялил и наглеешь? Документы покажи.

— Да я вас на месте положу! — разъярился старлей.

— Значит, бандит. Зови наших!

В этот момент со стоянки раздались крики:

— Мужики, вор! В фуру залез! Держи его! Хватай! Бей в морду!

«Сиротин попался», — понял Кочанов.

Из кафе на шум вывалила группа водителей. Численное преимущество противников стало очевидным. Неожиданно крики дальнобойщиков оборвались двумя выстрелами.

— Не подходи, убью! — это уже кричал Сиротин.

— Влипли, — пробормотал Кочанов и скомандовал Ширко: — За мной!

Они прибежали к фуре. Сиротин с разбитым носом водил пистолетом туда-сюда, отгоняя трех разгневанных дальнобойщиков. К месту конфликта подтянулись с десяток водителей, многие угрожающе покачивали в руках монтировки.

— Кабину Саныча вскрыли, суки! — пояснил самый смелый из первой троицы, показав на дверцу. — Проверьте остальные.

Кочанов оценил ситуацию — все участники на ногах, огнестрельных ранений нет, но ситуация дерьмовая. Не стрелять же по агрессивной толпе.

— Расступись, придурки! Мы уезжаем, — решил он.

Угрожая оружием, тройка конвоиров прошла к машине. Джип взревел всеми лошадками под капотом и спешно покинул стоянку дальнобойщиков.

— Вот, гады, толпой прут! Мы ничего не узнали, — ругался Кочанов.

— Водила где-то высадил Самсонова, если не врет, — напомнил Ширко, управлявший джипом.

Сиротин сидел, задрав голову, вытирая разбитый нос бумажными салфетками.

— Я карту памяти видеорегистратора из фуры прихватил, — сказал он. — Если Самсонов попал в кадр, узнаем.

— Как ее посмотреть? — оживился Кочанов.

— Маленькая. Попробую сунуть в смартфон. — Сиротин повозился пару минут и доложил: — Есть. Подключил.

— Показывай! — торопил старший.

Сиротин изучил список коротких файлов, в названии которых фигурировали дата и время. Просмотр начал с последнего. На маленьком дисплее появилось цветное изображение со звуком.

— Гордиков подъезжает к парковке у кафе, ни с кем не разговаривает. Наверное, один в кабине, — комментировал сержант.

— Или болтать с Самсоновым надоело. Крути назад по очереди.

Файл за файлом камера видеорегистратора показывала дорогу непосредственно перед кабиной автофургона — однообразные пейзажи под звук работающего радио.

— Мотани на пару часов назад, — не выдержал Кочанов.

Сиротин выбрал файл из списка, начал воспроизведение. Та же дорога, но радио приглушено, слышна беседа.

— Это Самсонов травит байку о своей невиновности! — обрадовался Кочанов. — Крути следующий.

Через несколько файлов они увидели, как дальнобойщик остановился в каком-то поселке. Хлопнула дверца, перед кабиной появился Игорь Самсонов в спортивном костюме Nike и помахал водителю рукой. Фура тронулась дальше, а беглец остался на обочине.

— Где он его высадил? — Старший лейтенант ерзал от нетерпения.

Сиротин крутил записи дальше. Не прошло и минуты, как в видеорегистратор попала табличка, обозначавшая окончание населенного пункта.

— Филатово! — прочитал он.

— Мы проезжали этот поселок, — припомнил Ширко.

— Разворачивай. Погнали туда!

Бизнес-центр «Золотой запад» соседствовал с крупной городской магистралью и пересадочной станцией метро. Место было выбрано с расчетом: не перегруженный центр и не дальняя окраина — золотая середина. Удобно добираться и боссам на автомобилях и клеркам общественным транспортом. В подобных локациях располагались три других бизнес-центра компании «Золотой квадрат» — «Золотой юг», «Золотой восток» и «Золото севера». Что ни говори, а любил владелец компании Борис Золотов ассоциации со своей знаковой фамилией. Это вам не масло масляное — золота много не бывает.

После цепи трагических событий: смерти Золотова, убийства его единственной дочери и ареста зятя — компанией «Золотой квадрат» руководил финансовый директор Баринов Валентин Евгеньевич. Финансист умел считать деньги и любил это занятие.

Первым делом Валентин Евгеньевич освободил просторный директорский офис с панорамными стеклами на престижном последнем этаже бизнес-центра. К чему ненужный пафос, если за освободившуюся площадь можно получить хорошую арендную плату. Ему было достаточно обычного кабинета в цоколе с видом во двор. Ведь деньги от аренды — это не только прибыль компании, но и его личные доходы.

Баринов ловко управлял кранами денежных потоков, направляя существенный ручеек на подконтрольные себе счета в офшорах. Списать расходы было на что, он якобы заказал проект нового бизнес центра зарубежному архитектурному бюро, а там расценки ого-го какие!

Последние дни Баринов сильно нервничал. Не помогали ни монотонный бег в фитнес-центре, ни алкоголь по вечерам, ни общедоступные антидепрессанты. Ведь так удачно все устроилось: хозяин компании умер, его дочь убита, а ее муж Игорь Самсонов, единственный оставшийся наследник, отправлен в колонию на долгие годы — никто не мешает управлять доходным бизнесом. Эх, ему бы еще пару лет во главе «Золотого квадрата» продержаться, и он бы обанкротил ощипанную компанию с превеликой выгодой для себя.

Черт бы побрал болтливую свидетельницу Маргариту Сергиенко! Зря он ее пожалел после смерти босса. Хотя и убрал из ассистенток с глаз долой, но перевел на другую должность с повышением в зарплате. Не оценила, тварь!

Какого лешего она поперлась на телевидение со своими откровениями. Сопли пустила — Самсонов не убивал, Самсонов невиновен. Вот же дура! Сначала должна была обсудить муки совести с ним, новым работодателем. Он бы нашел другое решение, выгодное каждому. Опасные тайны для того и существуют, чтобы их дорого продать. Или унести с собой в могилу.

А ведь все могло быть иначе. Когда-то он ухаживал за Катей Золотовой с самыми серьезными намерениями. Но девушка отвергла его, мол, из-за папочки подкатываешь. А хоть бы и так! Он состоявшийся серьезный человек, готовый со временем заменить босса на ответственном посту и приумножить семейный капитал. Просчиталась, выбрала никчемного ровесника, дура! И что теперь? Закономерный результат. Он так и так руководит компанией, а от семьи Золотова остались только словесная ассоциация на вывесках бизнес-центров.

Но ничего, прорвемся! В бизнесе всегда возникают проблемы, требующие оперативного вмешательства. Нужно уметь расставить приоритеты и преодолевать невзгоды, не гнушаясь грязной работы. Ведь даже чистейшее золото добывается в грязных карьерах.

Итак, приоритеты.

О Маргарите Сергиенко можно на время забыть, все худшее совестливая дурочка уже сделала. Теперь главная опасность исходит от Игоря Самсонова. Если беглеца, не дай бог, оправдают, то Игорек вернется и возглавит компанию. Он не дурак, найдет хищения и быстро выяснит, кто за ними стоит. Тогда пощады не жди, решимости Самсонову не занимать, раз бросился в бега. Придется самому в бега податься или, того хуже, оказаться вместо него за решеткой.

Вот черт, все было так хорошо — и на тебе! Что же делать?

Мучительные раздумья, когда на весах не только собственное благополучие, но и свобода, подсказали Баринову дерзкое решение. Выбора у него не осталось — надо рисковать. Не хотелось прибегать к радикальным мерам, а придется.

На первом этапе он прикинется верным другом Самсонова. Это не трудно. Он активно помогал Игорю во время следствия: нанял адвоката, организовывал передачи в СИЗО, поддерживал на словах.

Сейчас побег Самсонова обсуждают в соцсетях, беглец наверняка просматривает сообщения о себе и, если увидит наживку от знакомого человека, то должен клюнуть. А наживка будет заманчивой. Он предложит ему помощь, мол, друзья познаются в беде, вместе мы сила и прочее в том же духе. Игорь ему позвонит, куда ему деваться. А он к этому моменту подготовит ему смертельную ловушку. Как говорится: нет человека — нет проблемы.

Баринов разместил в соцсетях десяток намеков для Игоря Самсонова от своего имени. Для верности в качестве картинки использовал логотип компании «Золотой квадрат», бросающийся в глаза.

«Я жду, Игорек, приманка готова», — мысленно похвалил себя Баринов.

Следующая часть его плана предполагала полную анонимность. Для этого у финансиста имелся старенький смартфон с левой симкой и новая электронная почта на имя Albert666.

Валентин Евгеньевич ранее убедился, что в век интернета найти отморозка для грязного задания не так уж и трудно. Достаточно ввести грамотный запрос на сайтах объявлений о поиске работы. Всегда найдутся люди, готовые рискнуть ради денег. И он нашел то, что хотел.

«Согласен на любую опасную работу за хорошее вознаграждение» — писал некий Makar007.

Короткая переписка с намеками показала, что Makar007, как и агент 007, умеет драться, владеет оружием и очень нуждается в деньгах. Albert666 признался, что ему мешает плохой человек, но сразу раскрывать главный план не стал. Требовалось проверить Макара в серьезном деле.

О тестовом образце долго размышлять не пришлось. Маргарита Сергиенко — вот кого надо наказать за болтливый язык! Пусть Макар ее хорошенько отмутузит.

«Цель выбрана идеально!» — похвалил себя Баринов. Во-первых, он легко проверит, что задание выполнено на совесть, и Макар действительно беспринципный отморозок, а не подсадная утка. Во-вторых, если анонимный киллер не пожалеет слабую девушку, то перед убийцей в бегах его рука точно не дрогнет.

С учетом срочности задания сговорились на двухстах тысячах рублей. Через мессенджер, удаляющий сообщения, Баринов скинул фото Маргариты Сергиенко и ее адрес. С виртуальной карты перевел Макару аванс — сто тысяч.

Чем бы она сейчас занималась дома? Таскалась, поддерживая живот, от постели до кресла, прислушивалась к внутреннему состоянию: как там младенец, все ли идет правильно? И каждый позыв в туалет подвергала сомнению: а не начинается ли? Уткнулась бы в сайты для будущих мамочек, которые своими назиданиями и ограничениями только нагоняют страхи. В лучшем случае готовила у плиты что-нибудь правильное и жутко полезное, отчего воротит нос дочь Настя, а Марат стойко жует по принципу — лишь бы жену не расстроить, а сам по холостяцкой привычке стал плотно обедать на службе.

Уж лучше в родном кабинете окунуться в привычные проблемы и не замечать биологических часов, уменьшающих срок до тревожно-счастливого испытания.

Елена Петелина заново изучала материалы уголовного дела по убийству Екатерины Золотовой.

Вот фотографии с места преступления. Тело жертвы на полу в прихожей. Лежит лицом вверх, хотя, как установили эксперты, ее ударили по затылку сзади, и она рухнула на керамический пол, разбив нос.

По словам Самсонова, это он перевернул жену, пытаясь ей помочь, оттого и испачкался ее кровью. Все убийцы со следами крови на одежде сочиняют нечто подобное. А если он хотел убедиться, что супруга мертва, и при необходимости добить ее? Эта версия и возобладала во время следствия.

Орудие убийства, чугунную ложку для обуви, преступник не стал уносить с собой — она валялась в паре метров от тела. На рукоятке ложки эксперт обнаружил отпечатки пальцев Самсонова, но они могли остаться там ранее, он же хозяин дома. С другой стороны, предмет выбран удачно, не надо надевать перчатки, провоцируя подозрения супруги. Самсонов вошел в дом вслед за ней, взял тяжелую ложку, висевшую на стене, и неожиданно ударил женщину по затылку. Катя упала, но еще шевелилась, и он добил ее.

Так Петелина думала во время следствия.

Убить мог и грабитель, застигнутый врасплох. Тот действовал в перчатках и не оставил следов. Но подвох в том, что профессиональный грабитель не пойдет на мокруху, ему достаточно оглушить хозяйку, а здесь два удара по голове. Два! Причем второй по упавшей женщине.

Цель грабителя — ограбление, а что имеем по факту?

В тот вечер по случаю выхода в театр на Екатерине Золотовой были бриллиантовые украшения: кольцо в два с половиной карата и серьги с камушками по карату. Обе сережки были выдраны из ушей, их так и не нашли.

Почему грабитель не взял кольцо? По найденным в доме чекам кольцо существенно дороже сережек. Допустим, кольцо сидело плотно, не справился. Но на пальце нет гематомы, значит, и не пытался. Брендовую сумочку жертвы, которая сама по себе стоит немало, тоже не прихватил и даже не выпотрошил. А там был iPhone последней модели и банковские карты.

Зато в гостиной и на кухне ящики были выдвинуты, вещи разбросаны — типичная картина ограбления. Но в богатых домах вор прежде всего ищет сейф или тайник. Законченные мерзавцы истязают хозяев, чтобы выпытать код сейфа и пин-коды банковских карт. А здесь хозяйка убита сразу, бытовой сейф в кабинете, который теоретически можно было выломать и прихватить с собой, не тронут, содержимое сумочки тоже. Довольно странное поведение для грабителя.

Поэтому в день убийства Петелина сразу подумала про инсценировку. К тому же свидетельница четко заявила, что видела только убегающего Самсонова. Он мог убить жену, изобразить ограбление, но не успел довести задуманное до конца. Явилась Сергиенко, и он в панике убежал. Серьги сбросил где-то по дороге, а больше ничего прихватить не додумался. В таком состоянии мыслить рационально невозможно, он же не хладнокровный маньяк.

Но если предположить, что действовал неопытный залетный вор, то все сходится. Поздний вечер, в богатом доме никого, грабитель-дилетант думает, что хозяева в отъезде. Разбивает заднюю стеклянную дверь, начинает искать чем поживиться, не включая свет, поэтому и не находит сейф. Тут возвращается хозяйка — выброс адреналина, паника, удар подвернувшейся железякой, страх, побег. Вот и Сергиенко его видела. Чтоб ее! Рассказала бы правду в тот же вечер, и все сложилось бы по-другому.

Профессиональная обида на нерадивую свидетельницу не могла заглушить муки совести.

Как же удобно сваливать собственные ошибки на других. По большому счету главная вина лежит не на Сергиенко, а на ней лично, старшем следователе с огромным опытом работы. Сколько раз она сталкивалась с ложными показаниями и ошибками свидетелей. Проверять и перепроверять, сопоставлять все данные, сводить их воедино и докапываться до истины — это суть ее работы. В данном деле она ухватилась за первую удобную версию, пошла по легкому пути и допустила ошибку. Чудовищную, непростительную! Она отправила за решетку невинного человека.

Но если не Самсонов, то кто? Как найти настоящего убийцу спустя пять месяцев?

Бесконечно укоряя себя за профессиональный просчет, Елена провела в бесплодных размышлениях весь день. Новой ниточки, способной распутать клубок загадки, не появилось, беспомощность порождала усталость и раздражение.

Под вечер ее отвез домой Валеев. Видя подавленное состояние беременной женщины, он попытался развлечь ее байками из будней оперативников, но грубые мужские шуточки не помогали.

Марат не выдержал и прямо сказал:

— Нельзя так, Лена. Ты вся на нервах, плюнь на работу, думай о нашем ребенке, это сейчас самое важное.

Елена отрешенно посмотрела на него.

— Каждый день бабы рожают — обычное дело. А теперь представь, я погибаю на твоих глазах, ты пытаешься мне помочь, и тебя ленивый следователь упекает в тюрьму за кровь на руках. Ведь по статистике в смерти жены чаще всего виновны самые близкие.

— Не смей так говорить! Сплюнь!

— А я представила и пришла в ужас. Что я натворила.

Марат был рад, что дома оказалась Ольга Ивановна, мама Лены. В ожидании внука, она теперь часто помогала беременной дочери по хозяйству. Оперативник сослался на срочное задание и уехал. Безрадостное настроение жены, способное перерасти в депрессию, терзало Валеева, и он придумал, как помочь ей.

Его целью был бизнес-центр «Золотой запад». Рабочий день только что закончился и из просторного застекленного вестибюля массово выходили офисные сотрудники. Наметанный взгляд оперативника вычислил ту, ради которой он сюда примчался — свидетельницу Маргариту Сергиенко. Красивая холодная стерва — дал ей определение опер.

Маргарита шла в компании болтливой подружки. Как только женщины распрощались, направившись к разным станциям метро, Валеев в три шага догнал ее и схватил за локоть. Девушка испуганно обернулась.

— Маргарита Сергиенко, вы арестованы за дачу ложных показаний, — устрашающим голосом заявил оперативник, насладился страхом, вспыхнувшим в ее глазах, и зашипел: — Ты этого добиваешься? Могу устроить.

— Кто вы такой? — вскрикнула девушка.

— Майор полиции. Я имею право задержать тебя на двое суток. Это будут незабываемые сорок восемь часов. Уж, ты мне поверь!

— Но я… У меня есть адвокат, я позвоню, — пришла в себя девушка.

Она хотела открыть сумочку, но Валеев так сильно дернул ее за локоть, что сумочка выпала из ее рук. Он не позволил поднять сумку, продолжая с силой сжимать обе руки.

— Адвокатишку из телестудии? Опять славы захотелось? — начал заводиться Марат. — Зачем ты вылезла в это дело спустя пять месяцев? Как тебе верить? Если ты врала тогда, может, и сейчас врешь! Может, все это ради денег, которые платят на телешоу! Одному жизнь сломала, теперь на других топчешься.

— Я говорю правду.

— Да кому нужна твоя правда. Дала показания и заткнись, не лезь на рожон! А то…

Валеев сильнее сдавил ее руки, понимая, что лимит физических угроз исчерпан.

— Отпустите, мне больно, — захныкала Маргарита. — Если задерживаете, то дайте позвонить адвокату.

— Это так, первый урок.

Валеев разжал пальцы и в сердцах пнул женскую сумочку. Сумочка раскрылась, высыпав содержимое.

— Сама себе жизнь сломаешь, дура! — напоследок выругался он и ушел.

Маргарита расплакалась от унижения и на корточках собирала вывалившиеся из дамской сумочки аксессуары. К ней подбежала обеспокоенная подружка.

— Кто это был?

— Сказал, что полицейский.

— А действует, как бандит. Как только ты вскрикнула, я стала снимать на телефон.

— Что?

— Нападение на тебя.

— Покажи, — заинтересовалась Сергиенко.

Вытерев слезы, она посмотрела запись. Начиная со слов про адвоката все события были зафиксированы.

— Что будешь делать? Ты это так оставишь? — не унималась подруга.

— Скинь мне запись, я подумаю, — пообещала Маргарита.

В поселок Филатово, где видеорегистратор дальнобойщика засек вышедшего из фуры беглеца Самсонова, охотники-конвоиры приехали только утром. Пришлось заночевать в дороге. Кочанов на амфетаминах еще бы продержался, но ребята роптали, всем требовался отдых.

Джип «Чероки» остановился около продуктового магазина. Пока подчиненные затаривались напитками и едой, старший лейтенант обратился к пожилой настороженной продавщице:

— Здравствуй, хозяйка. Мы тут по делу. Видела такого? — он показал фотографию Самсонова.

— И я не бездельничаю.

Женщина посмотрела сквозь витрину на американский джип, недоверчиво покосилась на путника. Она хорошо помнила братков из лихих девяностых и сейчас испытывала сомнения, глядя на небритые личности в помятом камуфляже.

— Или может слышала, что кто-то приютил чужого человека? Ты ведь всех в поселке знаешь.

— Я не участковый, чтобы всех знать, — отрезала продавщица. — Тут трасса, многие проезжают.

— Так видела или нет?

— В магазин не заходил. — Женщина отвернулась и принялась расставлять товары.

Холодный прием и упоминание участкового инспектора натолкнули Кочанова на здравую мысль. Он выяснил, где живет участковый, наскоро перекусил и вскоре стучал в дверь частного дома.

Участковым инспектором оказался полненький усатый мужчина с седыми висками, засидевшийся в звании старшего лейтенанта. Инспектор изучил, предъявленное удостоверение, и нехотя представился, почесывая волосатую грудь под расстегнутой форменной рубашкой.

— Участковый Баранов. В чем дело?

— Помоги, Баранов. В твоем поселке может скрываться беглый преступник Игорь Самсонов.

— Тот самый Самсонов, про которого по телику болтали?

— Он, мать его! Надо обойти дома, опросить людей. Кто-то должен был его видеть.

— Нас тут всего двое: я да сержант-водитель, — с сомнением сказал участковый.

— Вас двое да нас трое! — демонстрировал оптимизм Кочанов. — Разделимся на группы и пойдем с двух концов. Вы людей знаете, мы готовы действовать.

Заспанное лицо участкового выражало единственную мысль: а оно мне надо?

Кочанов вспомнил про документ, который получил по факсу от московского прокурора Чуприна. Столичный карьерист был крайне заинтересован, чтобы Самсонов поскорее наткнулся на автоматную очередь, и снабдил столь же мотивированного старлея нужной бумагой.

Начальник конвоя протянул участковому документ:

— Читай. И посмотри на бланк — из генпрокуратуры!

— Старший лейтенант ФСИН Кочанов Д.М. возглавляет специальную группу по задержанию особо опасного преступника Самсонова И.Р. Руководители местных органов МВД обязаны оказывать ему всяческое содействие, — пробубнил участковый и прищурился. — Так то руководители, а я десятая спица в колеснице.

— Ты что, Баранов, до пенсии не хочешь дослужить? — рявкнул начавший выходить из себя Кочанов. — Я устрою!

— Ладно, остынь. Пять минут.

Участковый инспектор скрылся в доме, а когда появился в фуражке и кителе предстал вполне компанейским болтливым сослуживцем. Он вызвал своего сержанта, а пока тот ехал, посмотрел запись с видеорегистратора, узнал место, где вышел Самсонов — восточная окраина Филатово. Туда и направились Кочанов с участковым, а их подчиненные начали обход с западной части поселка, вытянувшегося вдоль федеральной трассы.

— Я так разумею, — рассуждал Баранов по пути. — Особое внимание одиноким женщинам. Наши бабы грудью защитят любого обиженного, а тут еще и богатого вдовца из столицы. Укроют, накормят, приголубят.

— Самсонов не безвинная овечка, а убийца, — напомнил Кочанов.

— По телику другое болтают. Бабы любят скандальные передачи и еще «Давай поженимся». А тут два в одном. Цепкая бабенка от такого шанса не откажется. Самсонов наверняка нашел здесь ночлег. Если на одну ночь, то уже смылся, а если на вторую задержался…

Баранов остановился, как вкопанный, озаренный светлой мыслью.

— Баба такого гостя одного не оставит, а был рабочий день. Так-так, где у нас больше всего женщин работает? На птицеферме. Туда и позвоним.

Он набрал номер, поболтал о том о сем и, как бы невзначай, задал нужный вопрос. Закончив разговор, участковый гордо посмотрел на Кочанова.

— Анфиса Гладышева взяла неожиданный отгул, а ее дом здесь рядом.

— И что?

— Анфиса баба бойкая, фигурой не обижена и третий год одна. Между прочим, ее муж на зоне, вторая ходка. Для нее помощь беглецу — богоугодное дело.

— Так идем к ней, — сообразил Кочанов.

Они подошли к одноэтажному частному дому, отгороженному покосившимся штакетником с облупившейся краской. Прежде чем открыть калитку, Баранов вполголоса предупредил:

— Я общаюсь, а ты за кустом держись — чужак настораживает. А как шумну, беги на помощь.

Кочанов наблюдал из-за куста, как хозяйка распахнула участковому дверь. Он ее верно описал — большая грудь под обтягивающей блузкой, горделивая осанка, мордашка накрашена, а глаза прицениваются, что да как. Участковый инспектор о чем-то поговорил с Анфисой и зашел в дом, хотя та не очень-то хотела его пускать.

Старший лейтенант подбежал к закрытой двери, прислушался. Вскоре спокойный разговор сорвался на повышенные тона, и он ворвался в дом.

— Еще один вертухай пожаловал, — встретила его в штыки разбушевавшаяся хозяйка — Я вас, козлов, не приглашала. Валите!

Женщина грудью пыталась оттеснить участкового. Тот упирался, указывая рукой:

— Самсонов был здесь, ночевал. Смотри!

На веранде на веревке сушилась светло-серая спортивная форма Nike, в которой видели беглеца. Кочанов достал пистолет, передернул затвор, направил на Анфису.

— Где он?

Хозяйка отступила, молча сверкая глазами.

— Она дала ему одежду мужа, и он ушел, — рассказал Баранов о том, что удалось узнать.

Кочанов быстро проверил комнаты, заглянул в шкаф, под кровать — пусто. Он вернулся к Гладышевой, пистолет не убирал, используя ствол в качестве угрозы.

— Выкладывай, о чем говорила с Самсоновым. Когда он ушел, куда?

— А то что? — с вызовом спросила Анфиса.

— Поедешь со мной в отделение.

— Напугал. Собраться хоть можно?

Участковый из-за спины хозяйки демонстрировал коллеге сочувствие: баба с гонором, я предупреждал.

Кочанов убрал пистолет в кобуру, собираясь дать волю кулакам. Гладышева почувствовала агрессию, резко отпихнула его, так что старлей едва устоял на ногах, бросилась в комнату и заперла дверь. Там что-то скрипнуло, застучали шаги, и гулко грохнуло. Когда Кочанов выбил дверь и ворвался в комнату, он увидел опущенную с потолка откидную лестницу и закрытый лаз на чердак.

— Вот он где! Баранов, карауль со двора, — приказал старший лейтенант и схватился за рацию. Он вызывал своих: — Ширко, Сиротин, срочно ко мне! Дом Анфисы Гладышевой, пусть местный сержант приведет.

Не дожидаясь подмоги, Кочанов полез по лестнице, уперся в лаз — закрыто на задвижку или придавлено сверху. Он крикнул:

— Самсонов, даю минуту на добровольную сдачу! Иначе ты труп!

Он честно выждал минуту под стук своего сердца. Сверху доносились невнятные слова Анфисы. Уговаривает беглеца сдаться, подумал старлей и решил подождать еще минуту. В конце концов хлопнуть преступника при попытке к бегству сподручнее за поселком, без лишних глаз.

— Самсонов, у тебя последние шестьдесят секунд! Спускайся, будешь жить. Время пошло, — приказал он.

Но за минуту ничего не случилось. Кочанов надавил спиной на преграду — не поддается. Ударил плечом — хрустнула лестница под ногой, он чуть не свалился.

— Сдохни, гад! — выругался конвоир и со злости выпустил три пули по деревянной крышке.

Метил в область задвижки. Сработало. Крышка поддалась, он откинул ее и прислушался. Обостренный слух легко улавливал любой шорох.

— Я сдаюсь, — раздался женский голос.

Кочанов осторожничал. Он хоть и вооружен, но преимущество у невидимого противника, сунешь голову и получишь доской по башке.

— Самсонов, встань, чтобы я тебя видел, — потребовал офицер.

— Его здесь нет. Ушел давно, — ответила Гладышева.

— Сейчас подъедут автоматчики, изрешетим потолок.

— Что, перед бабой обделался? — грубо рассмеялась Анфиса. — Херой!

— Я слышал, как ты разговаривала, — злился Кочанов.

— С честным миром. — Хозяйка появилась в проеме, демонстрируя в вытянутой руке смартфон. — Выложила в сеть его сообщение, а потом от себя добавила.

Она включила запись. На дисплее появился Самсонов все в том же спортивном костюме Nike. Он опять твердил о своей невиновности и о том, что готов сдаться ради честного суда. Широко раскрытые глаза взывали к слушателям, речь была растерянной и прерывистой, без грубых слов.

«Ни дать ни взять, интеллигент, попавший в переплет, — с раздражением подумал Кочанов, — засмотришься и посочувствуешь».

Он рывком залез на чердак, отпихнул хозяйку, осмотрел все углы — беглеца не было.

А Гладышева уже демонстрировала свое личное обращение, выложенное в сеть. Из телефона звучал ее голос:

— Я знаю людей, всяких повидала, и верю Игорю Самсонову. Он не убивал. Но вот, что я скажу, ему нельзя сдаваться полиции — погубят. Если они меня готовы побить, то его точно растерзают.

Раздались три оглушительных выстрела, в кадр попали летящие щепки.

— Слышите, палят без разбора. А здесь только я беззащитная женщина. — Гладышева продемонстрировала пустой чердак, направила камеру на себя и заголосила. — Люди добрые помогите невинному человеку!

Кочанов выхватил у нее телефон.

— Куда ты слила? На какой сайт?

— Куда Самсонов показал.

— Он пользовался интернетом?

— И мной мог попользоваться не отказала бы, — дерзила Анфиса. — А вот если бы ты, коротышка, сунулся, причиндалы бы твои выдрала и собакам скормила.

— Ах, ты, тварь! — разозлился Кочанов, болезненно переживавший насмешки о своем росте.

Снизу раздался испуганный голос участкового:

— Эй, вы там, угомонитесь! Ты бабу не калечь, не отпишемся.

— Забирай ее и делай что хочешь, — огрызнулся Кочанов и спустился вниз. Увидел форму Nike, сдернул ее и приказал участковому: — Расспроси, во что оделся Самсонов.

К дому подъехали его бойцы. Кочанов на крыльце просматривал сайт, куда было выложено уже второе обращение удачливого беглеца. Сотни комментариев и большинство в поддержку проклятого Самсонова.

— Ну, что? — спросил Сиротин хмурого командира.

— Все против нас. Ему помогают и гордятся этим.

Из дома вышел участковый. Кочанов вопросительно посмотрел на него. Тот виновато развел руки:

— Баба — кремень. Я могу ее задержать, но…

— Да пошли вы все, бараны! — выругался начальник конвоя, направляясь к джипу.

Зазвучала заставка вечернего ток-шоу «Шило». Петелина, отложив все дела, обреченно опустилась на диван перед телевизором. К ней подсел Валеев, положил руку на колено, ласково заглянул в глаза.

— А может, сериальчик посмотрим, — предложил он, пытаясь забрать пульт.

— Это и есть сериал про следователя злодейку. — Елена отдернула руку и увеличила громкость.

Сегодня из служебного кабинета она пыталась вызвать на допрос Маргариту Сергиенко. Вежливо позвонила по телефону, но девушка ответила дерзко:

— Мне некогда свами разговаривать, да и не нужно. Я еду на телевидение.

— Опять? — вырвалось у Елены. Она невольно продемонстрировала свой страх.

— Я не буду молчать после того, что случилось. Я всем расскажу о ваших методах.

— О чем вы?

— Смотрите «Шило», узнаете! — в сердцах крикнула Маргарита.

После унизительного разговора Елена мстительно сжала губы. Ну что ж, не хочешь по-хорошему, будет по закону!

Она вызовет свидетельницу официально, пошлет оперативников. Они доставят Сергиенко силой, если потребуется, и тогда в казенном кабинете она снимет личное шоу на служебную камеру, продемонстрирует власть закона. Пора на деле применить статью о заведомо ложных показаниях.

Старший следователь занесла ручку, чтобы подписать повестку, и ощутила свою беспомощность. Рука опустилась. Если она пойдет по этому пути, то лишь подольет масла в огонь общественного негодования. После ток-шоу о Самсонове симпатии отнюдь не на ее стороне. А сегодня предстоит увидеть очередную серию специально раздуваемого скандала.

— Здравствуйте. С вами Артур Шилов! — вещал с экрана известный телеведущий. — Правду, как и шило в мешке, не утаишь, и сегодня мы продолжим обсуждать громкий побег безвинно осужденного Игоря Самсонова.

«Ну, вот, ему уже присвоили народное звание невинного страдальца, — с горечью подумала Елена и еще больше расстроилась, признавшись себе: — Но ведь это же правда».

В студии вновь появилась Маргарита Сергиенко на сей раз в дымчатых очках, закрывавших пол лица. Она с болезненной осторожностью опустилась на диван, сняла очки, и студия ахнула! Левый глаз девушки заплывал под натиском большого пухлого синяка.

Елена обомлела в дурном предчувствии. Марат нахмурился, не зная, как относиться к увиденному.

Шилов сел рядом с избитой девушкой, высказал сочувствие и скорбно обратился к студии:

— Это не все побои, доставшиеся несчастной. С разрешения Маргариты мы покажем синяки на ее теле. Снимки сделаны в травмпункте, где зафиксировали телесные повреждения.

После демонстрации крупным планом впечатляющих картинок ведущий спросил:

— Маргарита, расскажите, что с вами случилось?

— Вчера вечером около дома на меня напал страшный человек. Он появился неожиданно и сразу ударил меня в лицо, а когда я упала, стал бить ногами.

Зрители негодующе загудели.

— Вы узнали его? — спросил Шилов.

Девушка покачала головой:

— На его лице была медицинская маска.

— Это был грабитель?

— Нет, он сразу ушел и ничего не взял.

— Тогда как вы объясните нападение? Бандит угрожал вам, что-нибудь требовал?

— Он не сказал ни слова. Но, я думаю, это был второй урок.

— Второй урок? — наигранно удивился ведущий. — Объясните подробнее.

— Дело в том, что это было уже второе нападение на меня. Первое произошло в тот же вечер, как только я вышла с работы. Мужчина представился майором полиции, но свое имя не назвал. Он угрожал мне, сдавливал руки, требовал, чтобы я заткнула рот, отказалась от правды. Это было ужасно.

Сергиенко закрыла лицо руками. Весь ее облик вызывал сочувствие у зрителей.

— У нас есть видеозапись, — подхватил разговор ведущий. — Подружке Маргариты удалось зафиксировать на мобильный телефон часть первого нападения.

Пошла видеозапись. На дергающихся кадрах было видно, как мужчина силой удерживает Маргариту и угрожает ей. Слова были слышны отчетливо, а потом в кадр попало озлобленное лицо нападавшего в профиль.

Ошеломленная Елена повернулась к Марату:

— Как ты мог? Зачем полез к ней?

— Я не видел, что снимают, — промямлил Марат.

— Причем тут: видел-не видел! Я не просила тебя вмешиваться.

— Я хотел, как лучше, Лена. Хотел, чтобы у тебя не было проблем.

— Премного благодарна. Теперь у меня не проблема, а пропасть под ногами.

Слово дали подруге, снимавшей на телефон. Та в красках описала ужасное, немыслимое, зверское нападение, которое чудом удалось остановить.

— Там была я, другие люди, поэтому бандит сдерживал себя, но предупредил, что это лишь первый урок.

— Теперь нам ясно, что нападение имеет непосредственное отношение к показаниям Маргариты по делу Самсонова, — констатировал ведущий. — Первый урок предполагает, что будет второй. К сожалению, более жестокий. И хотя нападавший скрывал свою личность, нам многое удалось узнать.

Шилов объявил рекламную паузу, после которой обещал рассказать о личности нападавшего.

— Это настоящая сенсация! — предупредил ведущий.

Марат хотел выключить телевизор, но Елена его остановила.

— Я должна знать глубину пропасти, в которую ты меня толкнул.

— Я не трогал Сергиенко.

— Я видела.

— Около ее работы — да. Но больше я к ней не прикасался, — оправдывался Марат.

— Какой же ты идиот! Как тебе в голову пришло такое! Ты только и можешь, что махать кулаками.

— Это не я! Синяки не мои! Она сама подстроила нападение на себя.

— Помолчи! — отгородилась руками Елена.

Она встала, чтобы выпить воды, а когда вернулась, выбрала кресло подальше от Марата.

После рекламы показали стоп-кадр видеозаписи первого нападения с рассерженным Валеевым. Рядом появилась фотография гордого Марата в форме майора полиции. Сходство было очевидным.

— Мы узнали нападавшего, — сообщил ведущий. — Это оперативник, майор полиции Марат Валеев. Но самое главное он гражданский муж следователя Петелиной. Той самой Елены Петелиной, которая посадила Игоря Самсонова!

Гул негодования пронесся по студии. На экране появились снимки из соцсетей, где Лена и Марат были вместе. Они около полицейской машины, вдвоем на природе, на отдыхе в Таиланде. А для контраста — Самсонов за решеткой и избитая Сергиенко.

— Мы связались с отделом полиции, который расследует нападение на Сергиенко около ее дома, — продолжил Шилов. — Там утверждают, что нападавший сумел обойти видеокамеры. Он действовал, как профессионал, хорошо знающий, как организовано наблюдение в жилом квартале. Мы не в праве выносить обвинение, лишь напомним о должности майора Валеева и его угрозе, что будет следующий урок.

И понеслось! Один за другим выступали гости, одни говорили сдержано, а другие не стеснялись клеймить следователя Петелину и ее дружка костолома.

— Петелина даже сейчас не хочет признавать свою ошибку, давит на честного свидетеля.

— А если это ее обычные методы следствия? Самсонов может быть одним из многих жертв правосудия по Петелиной.

— Они действуют в паре. Одна фабрикует улики, другой выбивает показания.

— Произвол! Сколько безвинно осужденных.

Шилов дал высказаться еще нескольким зрителям и переключил внимание на судьбу Самсонова.

— Игорь Самсонов после побега вынужден скрываться. Но в нашей стране много неравнодушных людей, готовых ему помочь. Вот видеозапись его обращения, переданная с помощью водителя-дальнобойщика.

Зрители слушали, сочувствовали и давали советы:

— Расследование надо взять под общественный контроль.

— Самсонов не виновен!

— Он должен прийти в полицию вместе с адвокатом.

Шилов подхватил мысль.

— Адвокаты, готовые помочь, находятся здесь, у нас в студии, а Самсонов где-то там за Уралом. И местные полицейские по-своему готовятся к встрече с ним. Посмотрите еще одну запись, которую народный герой выложил в сеть. На этот раз ему помогла простая добрая женщина Анфиса Гладышева, приютившая беглеца. Она действовала по совести. И как же отнеслись к этому полицейские? Сейчас вы увидите и услышите. У нас уникальная запись, сделанная Анфисой на чердаке, куда ее загнали вооруженные полицейские.

Сначала показали новое обращение Самсонова, где он просил честного суда, а потом документальный боевик, снятый Гладышевой.

— Видели, что творится? Слышали выстрелы? — возбудился Шилов. — Полиция начала стрельбу, угрожая беззащитной женщине. А что будет, когда им встретится Самсонов, находящийся в официальном розыске? Как нам защитить его?

Ток-шоу продолжилось эмоциональными репликами зрительниц, рассуждениями адвоката и заверением депутата Госдумы, готового взять дело Самсонова под личный контроль. Депутат обрушил гнев на следователя Петелину, с которой началось беззаконие, обещал послать запросы в Генеральную прокуратуру и Следственный комитет. Ведущий Шилов тут же напомнил про мужа-пособника Валеева и попросил еще раз показать кадры его нападения на свидетельницу.

— Прославился? Поздравляю, — мрачно произнесла Елена и бросила Марату пульт. — Теперь смотри сериальчик.

Валеев жестко сдавил пульт, телевизор выключился. В черном зеркале экрана еще долго отражалась мутная реальность с застывшими понурыми фигурами.

Если большинство телезрителей пришли в шок от вида избитой девушки, то один человек не скрывал своей радости. Финансовый директор Баринов даже выпил за удачный выбор исполнителя. Макар его не подвел, точно выполнил опасное задание и не засветился. Настоящий профи!

Вчера вечером ему пришло короткое сообщение: «Сделал». А утром руководитель «Золотого квадрата» узнал, что Маргарита Сергиенко взяла больничный из-за побоев. Сейчас он получил визуальное подтверждение этому факту. Работа действительно сделана, надо платить.

Валентин Евгеньевич перевел сто тысяч анонимному исполнителю. И через мессенджер пообещал: «Следующее задание в 10 раз серьезнее и в 10 раз прибыльнее. Будь готов в любой момент».

«Насколько серьезнее?» — спросил Макар.

«Нет человека — нет проблем», — написал Баринов.

И получил ответ: «Жду». Ему все больше нравился немногословный исполнитель.

В уральском поселке уже наступила ночь, когда Дмитрий Кочанов вышел во двор покурить. Он только что посмотрел ток-шоу «Шило» о беглеце Самсонове и мысленно возмущался.

Как же быстро распространяется информация. Телефоны стали дубинкой в руках правдолюбов. Стерва Гладышева слила видео в сеть — и закрутилось! «Полиция начала стрельбу…» — ох, какая невидаль. Повезло, что он не попал в кадр и его фамилии она не знает. С экрана полощут какую-то Петелину с муженьком костоломом. Пока следачка отдувается, он по-тихому завершит свое дело.

На ночлег группа Кочанова остановилась в доме у соседки Гладышевой, одинокой старушки. Расчет был двойной — отдохнуть в человеческих условиях и проследить за домом строптивой Анфисы, не вернется ли к ней беглец.

Кочанов, крадучись, обошел дом Гладышевой, заглянул в окна. Баба одна, взахлеб болтает с подругами по телефону, наслаждаясь свалившейся славой. Значит, Самсонов все-таки укатил с буддистами. Но ничего, его везение не может продолжаться вечно.

Старший лейтенант вернулся к дому старухи, сел на крыльцо и закурил, вспоминая прошедший день.

…После непредвиденной стрельбы в доме Анфисы Гладышевой участковый Баранов изменил свое отношение к заезжему старлею с решительным нравом. Перепугался, запричитал.

А если бы Кочанов ранил гражданочку или, того хуже, прихлопнул? Сюда бы начальство понаехало — пиши, объясняй, оправдывайся. Прощай тихая служба, а то и погоны, ведь он напрямую причастен к сомнительной облаве. Когда дело громкое каждый начальник норовит прикрыть свою задницу подчиненным. Эх, и зачем он только сунулся в сопровождающие, ведь он не опер и не спецназовец, его задача предоставить сведения о проживающем контингенте, поделиться информацией. А дальше, конвоиры хреновы, пусть сами себе шишки набивают. Он — пас!

— Уезжайте отсюда, не скажет она больше ничего, — настойчиво советовал участковый Кочанову.

— Надо соседей опросить. Может, кто-то видел Самсонова.

— Попрятались все после твой пальбы! — огрызнулся участковый и решительно махнул рукой: — Делай, что хочешь, но без меня. У нас дел по горло!

Он окликнул своего сержанта и решительно зашагал прочь. Сержант виновато втянул голову и поспешил за начальником.

Старший лейтенант презрительно сплюнул и приказал своим:

— Ширко — налево, Сиротин — направо. Обходите дома, спрашивайте про Самсонова. А я…

Он припомнил, что за домом Гладышевой в соседнем огороде приметил любопытную бабулю. Она ковырялась в грядках, но как только заприметила полицейских, заинтересованно вытянулась, а уж после выстрелов бесстрашно прильнула к забору и олицетворяла собой сосредоточенное внимание.

Дмитрий, как мог, натянул на лицо приветливую улыбку, и направился к ней.

— Здравствуйте, бабушка. Как урожай в этом году?

— С божьей помощью, — ответила женщина, присматриваясь к полицейскому в странной форме.

— Что скажете про вашу соседку Анфису Гладышеву?

— А что у ней стряслось? Шумнуло как-то.

— Так то она с лестницы свалилась, когда на чердак лезла, — с улыбкой ответил гость и заверил: — Ничего, цела.

— Ей все, как с гуся вода. Шалава!

Критический настрой бабули старлею понравился. Он с хитрецой подмигнул:

— Вчера Анфиса мужика с улицы в дом притащила. Докатилась, пьяниц подбирает.

— Не наш он и не пьяница. Зачуханный — это да.

— А вы его видели? — заинтересовался Кочанов.

— Как не видеть, если он утром через мой огород прошмыгнул.

— Близко видели? Этот? — старший лейтенант показал фотографии Самсонова в фас и профиль из уголовного дела.

— Он, — кивнула женщина и осуждающе покачала головой: — Так и тянет Анфиску на зэков.

— Беглый преступник, — подтвердил Кочанов. — Гладышева дала ему одежду, но не говорит, какую.

— Да что она может дать — штаны болотного цвета и курточка-непромокайка.

— С капюшоном?

— А то! Все наши в таких ходят за грибами-ягодами.

— И куда он пошел?

— На трассу, куда еще, — указала направление бабуля. — Через меня самый короткий путь.

— Ну да, трасса. — Низкорослый Кочанов вытянулся, пытаясь разглядеть дорогу. — Налево, вправо, не заметили?

— Направо, конечно. Там кафе с туалетами, где автобусы останавливаются. Дальше нас только лес, так по мне, лучше в лес, чем в их сортир с хлоркой. Как раз автобус в то время и проехал.

— Какой автобус? Рейсовый? — заинтересовался офицер.

— Рейсовые грязные, с табличками. А этот с картинкой во весь бок: горы красивые и храм не нашенский.

— Мечеть? — предположил Кочанов.

— Совсем ненашенский. А над ним золотой болванчик со скрещенными ножками вроде как на облаке восседает.

— Будда?

— А кто ж его знает.

Кочанов достал смартфон, нашел в интернете картинки буддийских храмов, показал старушке.

— Такой?

— Точно! Я этот автобус и раньше видела. Проезжает иногда.

— И куда ж он едет?

— В кафе спрашивай. Они с дороги кормятся, а я с огорода. Заболталась с тобой чего-то, мил человек.

Кочанов поблагодарил бабулю, прошел через ее огород и через несколько минут был в кафе.

Ему удалось вытянуть из грубоватой буфетчицы, что автобус с Буддой возит городских чокнутых на курсы самопознания и совершенствования. Где проходят курсы, ей до лампочки. Навару с них кот наплакал, потому что все худые и ничего не жрут. А если кто к ним в автобус и подсел, так такой же убогий, за которым она следить не обязана. Но морду, вот этого с фотки, она не видела. Если его Анфиска пригрела, то накормила, небось, чего ему по кафе шляться.

— Кушать что будете? — напоследок спросила буфетчица. — У нас кухня домашняя.

Кочанов почувствовал голод и заказал сытный обед. Уплетая нехитрую еду, он решил поискать в сети что-нибудь про местных буддистов, курсы самопознания и автобус с ликом золотого Будды.

Долго искать не пришлось, он сразу наткнулся на сайты, обещавшие как вполне понятное: неделю тишины без городских забот или занятия йогой в окружении первозданной природы, так и более мудреное: вапассану с буддийским монахом или ретрит-тур с медитацией, который научит воспринимать мир совершенно иначе.

Полицейский потыкал пальцем по сайтам, изучил картинки. На одной из них он увидел небольшой чистенький автобус с яркой рекламой на боку. На фоне белоснежных гор стоял буддийский храм, а рядом, словно паря на облаке, восседал золотой Будда в позе лотоса.

Буфетчица, смахнув чаевые в карман фартука, подтвердила, что этот автобус останавливался сегодня около кафе, но куда он ехал или хотя бы в какую сторону — она не видела.

— Чай, кофе, пирожное? — предложила дородная буфетчица.

«Тебя», — чуть не вырвалось у старлея.

С приходом сытости его взгляд то и дело опускался на стянутый пояском пышный стан буфетчицы, а когда она повернулась задом… Ух!

Он выпил холодной воды, приказывая себе: «Развлечения подождут, держи себя в узде. Вот расправлюсь с Самсоновым, тогда и оттянусь хоть с аптекаршей, хоть с буфетчицей. Да мало ли одиноких баб, которым можно мозги запудрить».

Он вышел на улицу и позвонил по телефону с рекламной картинки на автобусе.

— Ретрит-центр «Гаруда», — непонятно, но обольстительно ответила девушка. — Мы рады вашему звонку.

Представившись заинтересованным клиентом, Дмитрий спросил:

— Где проходят занятия по медитации?

— Ретрит-тур погрузит вас в йогу и медитации. Вашим учителем будет известный буддийский монах Тинджол. Занятия проходят в живописном месте вдали от цивилизации, — заученным голосом рассказывала девушка.

— Я бы хотел узнать конкретное место.

— Уединение — это главный принцип ретрита. На неделю вы забудете о привычном мире, у вас не будет телефона, вы сможете взять себе другое имя, общение с Учителем раскроет ваши новые возможности.

— Даже позвонить туда нельзя?

— Тысячи лет люди жили без средств связи, жили в гармонии с природой и своим внутренним миром…

— А если что-то случится? — недоумевал Кочанов.

— Не беспокойтесь, у Учителя телефон есть. Он включает его в случае крайней необходимости.

— Я могу присоединиться к группе прямо сейчас?

— К сожалению, все места заняты. Следующий заезд через неделю. Как вас записать?

Вот же черт! Кочанов захотел представиться полицейским и надавить на девчонку, но передумал.

Если Самсонов укатил с буддистами, его нельзя спугнуть. Пускай поживет в глуши, пока он не узнает местоположения лагеря. А поможет ему в этом прокурор из Москвы. Чуприн не меньше его заинтересован, чтобы Самсонов заткнулся навсегда. Пусть подключит свои возможности и узнает место тусовки чокнутых йогов. Контакты организатора известны, имя так называемого Учителя есть на сайте.

Кочанов тут же позвонил Чуприну и изложил суть проблемы. Прокурор вник в детали и обещал помочь.

А пока прокурорский начальник добывает информацию, Кочанов решил вернуться к доброй бабульке и попроситься к ней на отдых. Его парни будут по очереди наблюдать за домом Гладышевой, а он ждать звонка от московского единомышленника.

Заключительные километры долгого пути автобус с рекламой буддийских ценностей проехал по лесной дороге, постепенно взбираясь в гору. Лесная чаща сжимала дорогу, ветки деревьев хлестали в окна, в особо трудном месте водитель выходил, чтобы убрать какое-то препятствие.

На последнем ряду сидений одиноко дремал Игорь Самсонов, клюя подбородком на ухабах. Он подсел в автобус в Филатово, смешавшись с другими пассажирами, после краткой стоянки у кафе. Замкнутые в себе буддисты посчитали его таким же путником, жаждущим умиротворения, как и они.

Наконец, повышенные обороты двигателя сменились легким урчанием, автобус скатился на широкую поляну и остановился. В наступившей тишине все услышали усталый голос водителя:

— Приехали. Выходим с вещами. Вас встретит Учитель.

Поклонники йоги и самопознания покинули автобус и завертели головами, осматривая местность. Судя по всему, их привезли на старую турбазу с маленькими дощатыми домиками, расположенную в живописном месте в горах. Где-то рядом шумела река, пахло перезревшими травами, макушки елей на вершине горы стремились оцарапать подбрюшья ватных облаков, прозрачный воздух хотелось пить, а природные краски казались особо яркими и насыщенными.

Их высадили около большой прямоугольной беседки, предназначенной для занятий йогой и коллективных медитаций. Когда автобус уехал, с противоположной стороны в беседку вошел типичный буддийский монах — бритоголовый босой мужчина в оранжевом балахоне. Правда его лицо было вполне европейским. Прибывшие знали, что Учитель родом из России, восемнадцать лет провел в буддийском монастыре в Непале, где принял монашество и сменил имя.

— Братья и сестры, добро пожаловать в храм ваших сердец, — приветствовал всех монах, сложив ладони перед собой и обозначив поклон.

Все ответили тем же жестом намасте. Самсонов последним присоединился к приветствию.

— Меня зовут Тинджол, что означает освобождение, — продолжил монах. — Здесь я для вас Учитель, а вы друг для друга брат и сестра. Вас ждет ретрит — неделя тишины, медитации и самопознания. Я помогу вам избавиться от внутреннего напряжения, раскрепостить тело и успокоить ум. Вы увидите себя со стороны, лучше поймете свои желания, избавитесь от ненужных целей. Вы научитесь использовать свои ресурсы максимально эффективно.

Учитель сделал паузу, во время которой заглянул каждому в глаза. Игорю показалось, что его он разглядывал особенно придирчиво.

— Чтобы ретрит прошел успешно, мы будем соблюдать правила. Первое — правило благородной тишины. Сейчас, после моих вводных слов вы сможете задать любые вопросы, но после расселения вводится правило тишины. До конца ретрита вы не будете разговаривать друг с другом. Поверьте, уже через день это покажется вам полезным и приятным.

Беглецу понравились слова монаха. Никто не задаст неудобных вопросов — это то, что ему сейчас нужно.

Вторым оказалось правило не принимать пищу в неположенное время.

— У нас будет вегетарианский завтрак и обед. В пять часов чай с медом, затем мы не кушаем до следующего дня. — Учитель указал на расписание, вывешенное на веранде, где первым пунктом числилась утренняя йога. — Для медитации такой режим самый подходящий. Если кому-то будет тяжело соблюдать данный обет, можете дополнительно съесть немного меда.

Братья скорбно потупили головы, в глазах сестер заискрился интерес — насколько удастся похудеть?

— Третья правило — отключение от информационного потока, — вещал учитель. — Надеюсь, все оставили телефоны дома. Поверьте, после информационной разгрузки ваш ум прояснится, вы станете разборчивее в потоке сообщений, в который неизбежно окунетесь после возвращения в обычную жизнь.

Это правило несло как плюсы, так и минусы для Самсонова. С одной стороны, новости о его побеге не попадутся на глаза окружающим. С другой стороны, он не узнает о своей поддержке, развернувшейся в интернете. Хежтег #СамсоновНевиновен придавал ему сил.

После ответов на вопросы Учитель распределил паломников в девять домиков — по двое в каждом. Десятый оставшийся домик предназначался ему. Тут-то и выяснилось, что Самсонов прибыл в лагерь без приглашения и даже без вещей.

Тинджол вопросительно посмотрел на одинокого гостя. Он с первой минуты отметил настороженную растерянность в его поведении.

— У меня большие трудности, Учитель, — признался Игорь, подбирая слова. — Я, как никто, ищу уединения. Мне надо разобраться с собой прежде чем вернуться во враждебный мир. С мукой в сердце я вышел к дороге и увидел ваш автобус. Он остановился, распахнулась дверь, вышли добрые люди, а мне, будто голос свыше — ты должен быть с ними.

Учитель смотрел на стрекозу, порхавшую над головой гостя. В какой-то момент она села на его плечо, блеснув тонким крылышком. Тинджол, веривший в знаки свыше, посчитал это доброй весточкой — надо человеку помочь. Он приложил палец к губам, показывая, что разговор окончен, и повел за собой.

В маленьком домике с крохотной прихожей и единственной комнатой стояла одна кровать. Тинджол приложил руку к сердцу и указал на нее гостю: располагайся, от всего сердца. Себе он постелил на пол резиновый коврик для занятия йогой.

Самсонов смутился и хотел возразить, но Учитель негодующе приложил палец к губам, призывая соблюдать обет молчания. Игорь извинился жестом рук и глазами. Тишина, которую нарушали только звуки природы, начинала нравиться ему.

Неожиданно снаружи раздался мужской возглас. Тинджол немедленно вышел, Игорь выглянул в окно. Двое новоявленных братьев озадаченно рассматривали самовар под кухонным навесом и спорили, как с ним обращаться. Приближалось время вечернего чаепития. Учитель пресек разговоры и стал показывать, как приготовить чай.

Самсонов сел на кровать, мучась сомнениями: повезло ему или нет? Он попал в глухомань, куда ведет единственная дорога. Это западня или надежное убежище?

Осмотревшись, он заметил в нише прикроватной тумбочки смартфон. Покосился на дверь, пару секунд колебался, затем взял телефон в руку. Включил. Смартфон загрузился без пароля. Он с опаской посмотрел в окно. Учитель в окружении учеников возился с самоваром.

Игорь вошел в интернет, загрузка шла медленно, но самовару тоже было далеко до кипения. Самсонов нашел форум, посвященный его побегу. Чего тут только не было, обсуждали его ситуацию и другие случаи произвола правоохранительных органов. Кто-то хамил, кто-то придирался к любому сообщению, привлекая внимание к собственной персоне, но большинство людей было на его стороне. Мало кто из них подписывался собственным именем, в основном использовали ники, а вместо фотографий яркие аватарки.

Пролистывая сообщения, взгляд Игоря зацепился за знакомую картинку.

Да это же логотип компании «Золотой квадрат», где он работал! И подписано настоящей фамилией — Баринов. Нетрудно было догадаться, что это финансовый директор Валентин Евгеньевич Баринов, который оказывал ему помощь, пока он томился в СИЗО.

«Друзья познаются в беде», — писал Баринов. И что-то подобное несколько раз в других местах, с неизменной припиской — на связи. Так финансовый директор обычно завершал телефонные разговоры.

Баринов снова предлагает ему помощь, понял Самсонов и почувствовал радостный трепет в груди. Слова поддержки незнакомых людей приятны, но реальная помощь бесценна. Руку протягивает человек, который его знает и которому можно доверять.

Игорь еще раз взглянул в окно — на кухне заваривали чай — время есть. Он хорошо помнил служебный коммутатор центрального офиса «Золотого квадрата» и набрал номер. Раздались гудки.

Только бы его соединили с Валентином Евгеньевичем. Только бы тот был на месте.

«Утром немедленно ко мне!»

Такое сообщение пришло поздно вечером на телефон майора Валеева от подполковника Петрова. Видимо начальнику сообщили в какой неблаговидной роли засветился его оперативник на ток-шоу, теперь следует ждать жестких оргвыводов.

Оставалась зыбкая надежда, что за ночь начальник поостынет и разговор получится предметным: за свою вину Марат готов ответить, он грубо разговаривал со свидетельницей, но к ее избиению не причастен.

Однако чуда не случилось. Первые минуты встречи говорить Валееву вообще не пришлось, невозможно было вставить даже слово в череду ругательств подполковника.

Только последняя фраза взбешенного начальника была печатной:

— Майор Валеев, ты отстранен от службы на период разбирательства.

— Не бил я ее, — попытался оправдаться Марат.

— Не слышу ответа! — рявкнул Петров.

— Так точно, товарищ подполковник, — смирился оперативник.

В коридоре его окликнул смущенный дежурный:

— Валеев, ты это… табельный не забудь сдать.

Коллеги уже посмотрели скандальную передачу на сайте телеканала и слышали крик начальника. Чем тут поможешь, сам виноват, а им лучше под горячую руку не попадаться.

Без пистолета, но с грузом проблем Марат зашел в комнату оперативников, бросил на стол ненужную кобуру.

Его напарник старший лейтенант Иван Майоров посочувствовал:

— Кто ж знал, что эта дамочка на телевидение попрется.

— Ты тоже думаешь, что это я ее отделал? — с вызовом спросил Марат.

— Нет-нет, — поторопился успокоить друга Иван. — Но зачем подставляться, тебя же снимали?

— Я с ней только поговорил. Хотел объяснить, что она не права, понимаешь?

Майоров примирительно кивнул:

— Во всем разберутся, со временем.

— Кто? Меня уже ославили и отстранили. — Валеев наклонился к столу, за которым сидел коллега, посмотрел ему в глаза. — Поможешь найти того, кто избил Сергиенко?

— Да я с радостью. — Ваня потупил взор — Но на меня же сейчас вдвое больше дел взвалят.

— Это да. — Разочарованный Марат открыл личный сейф, достал папки и хлопнул их на стол старшего лейтенанта. — Получай!

Он заметил перед напарником новенький смартфон, с любопытством повертел его в руках:

— Крутой, на две симки. Второй номер только для своих? Скинь мне.

— Это так, временно, по одному делу. — Иван смущенно забрал трубку, спрятал в карман.

— Какому еще делу? — заинтересовался Марат.

— Ну, понимаешь… — Коллега замялся.

Валеев знал, что недавно с Иваном встречался офицер из главного управления уголовного розыска. Старший лейтенант Майоров давно мечтал, чтобы его звание было созвучно фамилии, но до сих пор не смог продвинуться даже в капитаны. Его жена Галина постоянно пилила мужа по этому поводу.

Марат сел напротив напарника, попытался поймать его взгляд.

— Тебе в главке что-нибудь предложили?

— Попросили помочь в одном деле, — нехотя признался Иван. — Но пока это тайна.

— Даже от меня?

— Наш подполковник тоже не в курсе.

Теперь Марат по-настоящему удивился. Секретная операция главка, в случае успеха, сулила молодому оперативнику хорошие перспективы.

— Далеко пойдешь, — ревниво похвалил он.

Когда-то Валеев сам служил в главном управлении уголовного розыска столицы, но после гибели напарника из-за его ошибки был переведен оперуполномоченным в районный отдел. Кто, как не он знал, что каждый толковый оперативник стремится попасть в главк. Там и дела покруче, и техника получше и возможностей продвинуться по службе не в пример больше.

Он задал наводящие вопросы, убедился, что подробностей от напарника не добиться, нахмурился и пересел за свой стол.

— Марат, ты же понимаешь, я дал слово, — оправдывался Иван.

— Хорошо, что не в морду, — буркнул Валеев, включая компьютер. — Не отвлекай. Мне объясниловку для начальства писать надо.

Елену Петелину в отличие от мужа от службы не отстранили, но на рабочем месте она почувствовала себя словно в вакууме. Телефоны молчали, коллеги старались ее не замечать, а для начальства она находилась в декретном отпуске — в таком статусе женщину и захочешь не уволишь.

Даже верная подруга Астаховская посоветовала ей смириться, уйти на покой, а через год-полтора, когда она вернется на службу, все забудется, как страшный сон. В ответ Елена сверкнула глазами и покачала головой. Может для кого-то это и выход, но она вечно будет помнить, что посадила невиновного.

— Я где-то читала, что среди осужденных один процент невиновных — такова реальность, — приберегла последний аргумент Астаховская. — Сколько у тебя было дел? Сотни! Твоя ошибка меньше статистики.

Уж лучше бы она это не говорила — ошибка! Ей и так контекстная реклама подсовывает #СамсоновНевиновен при каждом входе в интернет. А уж там борцы за светлые идеалы с энтузиазмом втаптывают ее имя в грязь.

Заставив себя работать, Петелина отложила в сторону прежнее уголовное дело по обвинению Самсонова и сосредоточилась на новых материалах, которые удалось собрать за последние дни. Если отбросить семейную ссору и ревность, как мотивы убийства Екатерины Золотовой, то на первое место выходит корысть. Ищи, кому выгодно — это вечный мотив большинства преступления.

Сейчас, по прошествии месяцев, туман неопределенности рассеялся и стало ясно, кто извлек наибольшую выгоду после смерти владельца бизнес-центров Золотова и убийства его дочери, единственной наследницы. Это отнюдь не Самсонов. Если бы Екатерина Золотова осталась жива, то можно не сомневаться, что ее законный муж Игорь Самсонов фактически управлял бы компанией «Золотой квадрат» и получал максимальный доход от прибыльного бизнеса. В расчете на деньги тестя Самсонову ни к чему было убивать супругу.

После трагических событий компанией «Золотой квадрат» руководит финансовый директор Баринов Валентин Евгеньевич. Именно он извлек максимальную пользу от случившегося.

Баринов знал, что Золотов вот-вот умрет, и тогда не факт, что он бы сохранил свою должность. За время болезни владельца компании финансовый директор вполне мог провернуть темные махинации, которые бы вскрылись, назначь Самсонов независимый аудит. Это первый аргумент в пользу версии о причастности Баринова.

Маргарита Сергиенко до сих пор работает у Баринова. На новой должности и с прибавкой в зарплате. Не это ли является платой за ее молчание? А сейчас девушка захотела большего, она потребовала денег от Баринова, тот уперся, и свидетельница заговорила. Это второй аргумент.

Такие люди, как Баринов, не имеют выхода на профессиональных киллеров. Следовательно, Баринов мог сам убить Катю Золотову, ведь для удара по голове особых навыков не требуется, а жертва знала его и не опасалась. В тот вечер он мог приехать к Кате с сообщением о смерти ее отца и ударить расстроенную женщину. В ее доме он бывал и знал о чугунной ложке для обуви, висевшей при входе. Баринову около сорока лет, он в хорошей физической форме, ему по силам нанести смертельный удар и убежать. Опять же понятно, почему так непрофессионально инсценировано ограбление. Это третий аргумент против Баринова.

Если принять эту версию, то и неожиданные показания Сергиенко находят свое объяснение. С ее стороны это тонкое вымогательство. Она заявила, что видела убегавшего преступника, но никаких четких примет не сообщила. Теперь шантажирует Баринова: либо плати заново, либо я вспомню, что убийца очень похож на финансового директора нашей компании. Вот и четвертый аргумент.

А пятым может служить то, что Баринов проживает в соседнем поселке, в шести километрах от дома, где произошло убийство, и по выходным катается на велосипеде по окрестностям. Под покровом темноты он мог незаметно подъехать к дому Золотовой и так же быстро ускользнуть.

Размышляя о новой версии, Елена вертела в руке карандаш, больно сжимая его между пальцами. Как жаль, что Баринов не был в числе подозреваемых с самого начала. Она не проверила его алиби на момент убийства, не видела его психологическое состояние после преступления, не прощупала его реакцию на каверзные вопросы. Время упущено, сейчас в сто раз сложнее возобновить расследование и проводить допросы. Умный преступник успокоился, обрел уверенность и замел следы. На чем его подцепить?

Тогда же все сразу замкнулось на муже жертвы — вот очевидный убийца! И мозг услужливо подыскал ответы на поставленную задачу. Чудовищная ошибка!

На дисплее служебного телефона финансового директора высветился неизвестный номер. Валентин Евгеньевич Баринов мог бы и не поднимать трубку, все нужные люди знают его мобильный, но, если сам затеял опасную игру и закинул наживку, нужно ждать поклевки.

— Баринов, — коротко ответил он в трубу.

— Это я — Игорь… — Голос в трубке осекся и четко добавил: — Друзья познаются в беде.

— Ах, Игорь… Ты как? — Руководитель компании «Золотой квадрат» узнал Самсонова и лихорадочно соображал, как лучше построить беседу, чтобы предстать в образе бескорыстного друга.

— Пока свободен, — с горечью ответил беглец.

— Рад, рад тебя слышать. Тебя все поддерживают и на телевидении, и в соцсетях. Теперь, даже если ты сдашься…

— Я опасаюсь сдаваться местной полиции. У них на меня большой зуб.

— И правильно! — поддержал беглеца Баринов. — Тебе надо добраться в Москву и в присутствии адвоката и журналистов явиться в полицию с гордо поднятой головой. Ты победишь! Я помогу.

— Как? Как я доберусь без денег и документов?

Финансист в душе ликовал — он дождался крика о помощи, на который рассчитывал.

— Я пошлю к тебе в помощь надежного человека. Он доставит тебя в столицу. Ты где? Скажи, куда ему приехать?

Баринов затаил дыхание в ожидании ключевой информации. Игорь некоторое время молчал, затем ответил, кажется, искренне:

— Я точно не знаю. Это тихое место в лесу в горах, где меня не найдут. Здесь собрались хорошие люди. Я проведу тут неделю, пока общественное мнение не склонится на мою сторону окончательно.

— Тоже верно, — не стал настаивать Баринов, быстро соображая.

Неделя достаточный срок, чтобы втереться в доверие к человеку, оказавшемуся в безвыходной ситуации. Нужно только все время держать его на крючке.

— Игорь, помни о моем предложении. Верный человек готов выехать тебе на помощь в любой момент. А с деньгами поступим так. Запиши данные виртуальной банковской карты. Наличку с такой не получишь, но сможешь расплачиваться в интернете или сбрасывать кому-то на карту.

Он продиктовал данные. Карта числилась за уборщиком из Таджикистана, когда-то работавшим в бизнес-центре. Разумеется, номинальный владелец, уехавший на родину, о ней и не подозревал.

— Я положу туда сто тысяч и буду добавлять по мере необходимости, — заверил финансовый директор. — Трать смело.

Игорь поблагодарил, предупредив, что своего смартфона у него нет, он пользуется чужими от случая к случаю.

— Теперь сможешь купить телефон в интернет-магазине, — подсказал Баринов. — Звони в любое время на мой мобильный, сейчас скину номер… Получил?

— Да.

— И больше ни к кому не обращайся. Ты в розыске, нужна конспирация.

— Спасибо! Чтобы я без вас… — Игорь поспешно попрощаться: — Мне надо отключиться.

— Всегда на связи! — успел крикнуть Баринов.

Закончив разговор, финансовый директор некоторое время в нервном ознобе потирал холодные ладони. Первая часть плана сработала — опасный для него человек на крючке! Как только Самсонов начнет пользоваться платежной картой, он узнает его местоположение. И в игру вступит Makar007.

Баринов от имени Albert666 послал Макару сообщение: «Новое задание», с приложением фотографии Игоря Самсонова и приписал понравившуюся ему фразу: «Нет человека — нет проблемы». И стал ждать.

Ответ пришел спустя десять минут. Макар был краток: «Адрес?»

Заказ принят, обрадовался Баринов, и выдал известную ему информацию о последнем местонахождении Самсонова.

«Выезжай на Урал в город Латайск. Далее направляйся через Чернореченск в Филатово. Точное место сообщу дополнительно».

«Аванс и расходы» — потребовал Макар.

Баринов приплюсовал к обещанному миллиону еще сто тысяч рублей и перевел на карту киллера.

«Приступаю» — пришел ответ.

Нерешаемых проблем не бывает, если есть деньги и умная голова, подбадривал себя бизнесмен. Скоро угроза его благополучию будет устранена.

Первым в служебный кабинет Петелиной вошел адвокат Ефим Брасин, невысокий импозантный мужчина с самовлюбленным взглядом. Его вечно приподнятый подбородок символизировал самоуверенность и надменность, компенсируя недостаток роста. Неизменным атрибутом адвоката был кожаный портфель, наверняка новый и дорогой, но выглядевший так, будто достался в наследство от царского министра.

Брасина любили на телевидении за умение раздуть скандал на ровном месте, а уж когда появлялся по-настоящему громкий повод юрист извергал фонтаны красноречия, объявляя себя бескорыстным защитником несчастной жертвы роковых обстоятельств. Это подогревало интерес публики. Если скандал шел на спад, адвокат забывал о подопечных или переводил юридические услуги на коммерческие рельсы, сбрасывая работу на помощников.

— Прошу заметить, мы вовремя. — Брасин продемонстрировал швейцарские часы на запястье, прошел к столу следователя и извлек из портфеля нотариально заверенный документ. — Вот мои полномочия, как защитника Маргариты Сергиенко.

Вслед за ним семенила Сергиенко с ореолом мученика на лице. При входе в кабинет она сняла темные очки, выставив напоказ лиловый синяк под глазом. Ее ускользающий взгляд был направлен куда угодно, только не в глаза следователя. Накануне Петелина вызвала свидетельницу на допрос официальной повесткой.

— Приятно иметь дело с профессионалом, — сделала комплимент следователь, настраиваясь на обмен вежливыми уколами. — Присаживайтесь, пожалуйста.

— Прежде чем вы начнете задавать вопросы, моя клиентка хочет сделать заявление, — сразу объявил адвокат.

Сергиенко опустилась на стул, сделала глубокий вздох и затараторила, как по писанному:

— Я, Маргарита Сергиенко, не доверяю старшему следователю Петелиной. Она допустила грубую ошибку при расследовании убийства Екатерины Золотовой и посадила невинного человека. У нее сформировалось предвзятое отношение к случившемуся, поэтому я требую замены следователя.

Елена выслушала ультиматум и перевела взгляд на адвоката.

— Объясните, пожалуйста, своей клиентке, что приговор выносит суд, а не следователь. Разъясните также нормы уголовно-процессуального кодекса, согласно которым свидетель не в праве требовать отстранения следователя.

— Все так, Елена Павловна. Но в праве ли вы с морально-этической стороны продолжать следствие по данному делу? — парировал адвокат.

— Я признаю недоработку следствия и возобновляю расследование в связи с вновь открывшимися обстоятельствами. Поэтому мне нужно взять показания у свидетеля.

— Обстоятельства, которые вы упоминаете, отнюдь не новы. Осужденный Игорь Самсонов не раз заявлял, что видел настоящего убийцу.

— Ефим Семенович, мы будем пререкаться или перейдем к делу?

— Елена Павловна, моя подзащитная в праве хранить молчание. Уж эту норму права вы не будете отрицать? — с ехидной улыбкой спросил Брасин.

Петелина раскрыла уголовное дело, нашла первый протокол допроса Сергиенко, пододвинула папку Брасину.

— Полюбуйтесь. Маргарита Сергиенко, находясь в здравом уме и твердой памяти, дала ложные показания, которые повлияли на приговор. Это, как вам известно, уголовно наказуемое деяние, которое в том числе предусматривает лишение свободы.

Адвокат даже не взглянул на документ.

— Елена Павловна, вы думаете, что сейчас после огласки на ток-шоу найдется судья, который заключит мою подопечную под стражу? — вкрадчиво спросил он, откинулся на спинку кресла и воскликнул: — Прекрасно! Убийца не пойман, а запуганный свидетель в тюрьме. Истинное торжество правосудия!

Петелина побледнела, понимая, что адвокат прав. Она попыталась поймать взгляд Сергиенко.

— Маргарита, всего один вопрос. Я понимаю, лица убегавшего человека вы не видели. Но рост, фигура, манера двигаться могли вас натолкнуть на какие-то ассоциации. Возможно, это был человек, знавший Самсонова. Кто-то из его знакомых или коллег по работе? Вы же знаете многих из его окружения.

Сергиенко вопросительно посмотрела на адвоката. Тот ответил за нее:

— Моя подзащитная видела подозреваемого издалека, к тому же в темноте и мимолетно. А Игорь Самсонов бежал за ним и разглядел лучше. Наверняка, он дал более точное описание убийцы. Перед вами уголовное дело, Елена Павловна. Или вы проигнорировали показания Самсонова?

— К сожалению его описание тоже весьма поверхностно. Под него подходит любой человек среднего роста и среднего телосложения. Например, финансовый директор компании Баринов Валентин Евгеньевич.

Петелина выложила перед Сергиенко несколько фотографий Баринова, в том числе в полный рост. Спросила:

— Что вы можете о нем сказать?

Глаза Маргариты недобро блеснули. Она процедила сквозь зубы:

— Баринов мечтал стать зятем Золотова.

— Та-ак, — заинтересовалась следователь. — Он ухаживал за Екатериной? Когда? И что произошло?

— Сами копайтесь в грязном белье.

— В итоге Екатерина Золотова вышла замуж за Самсонова. Как отнесся к этому Баринов?

— Ликовал, наверное, подсчитывая упущенную выгоду, — со злой иронией ответила Маргарита и отвернулась так, чтобы следователю был виден ее синяк.

— У Баринова черный «мерседес» Е-класса. Наверняка вы знаете его машину. Когда вы приехали к дому Золотовой, вы не заметили рядом знакомый автомобиль? — продолжала настаивать Петелина.

— Не помню.

— А велосипед? Возможно, спрятанный в кустах.

— Какой велосипед? В каких кустах? Я ехала, чтобы сообщить Кате о смерти отца! Поймите мое состояние, я думала только об этом! — Маргарита скатилась в истерику и закрыла лицо руками.

— Имейте сострадание, — вмешался адвокат. — Маргарита еще не поправилась после избиения, а вы опять вгоняете ее в шоковое состояние. Я не позволю проводить допрос в таком тоне.

— Значит, вы не хотите помочь следствию? — разочарованно произнесла Петелина.

— Мой долг — помочь своему клиенту, — важно заявил Брасин. — Каждый сам должен исправлять свои ошибки. Сергиенко свою исправила, очередь за следствием.

Обидные слова задели Елену, она сорвалась:

— Вы про болтовню на телевидение? Это шоу, а не следствие!

— Кстати, приходите в студию, там и поговорим, — невозмутимо ответил адвокат и пообещал: — Вам позвонит редактор программы. Не отказывайтесь.

Следователь раздраженно махнула рукой. Адвокат откланялся, уводя свидетельницу. В дверях кабинета посетители столкнулись с Маратом Валеевым.

Узнав оперативника, Маргарита шарахнулась от него и пожаловалась адвокату:

— Это он… он напал на меня.

— Майор Валеев. Вас разве не отстранили? — быстро сориентировался адвокат.

— Я… — Марат не знал, что ответить, и искал поддержки у Елены. — Я не по службе.

— Ах, вы здесь, как частное лицо. То есть, правду говорят, что вы и следователь Петелина… — Адвокат сузил глаза и покачал головой. — Ну-ну. Помогаете любимой женщине кулаками.

— Клевета. Я ее не бил, — сквозь зубы выдавил Марат.

— Следствие разберется. Честное следствие, — пообещал Брасин и увел Сергиенко.

Валеев проводил его хмурым взглядом. Елена не смогла сдержать упрек:

— Видишь, что ты наделал?

— Арестуй ее по закону.

— Чтобы вечером в ток-шоу услышать хай: Петелина вместо убийцы сажает свидетеля! Спасибо за мудрый совет.

— На телевидении и так полощут наши имена.

— Благодаря тебе, любимый.

Марат сверкнул глазами, но возражать не стал. Елена смирилась:

— Я сама виновата, провалила следствие. И как это сейчас исправить, ума не приложу.

Марат прошел к ней за кресло, опустил руки на женские плечи и стал их массировать.

— Да пошли они все! Пусть оправдывают Самсонова, пусть ищут кого угодно, а тебя оставят в покое! У нас сейчас другие заботы. Мы ждем малыша.

Елена, прикрыв глаза, слушала правильные советы, но думала о другом.

— Ты узнал? — тихо спросила она.

Версия о причастности Баринова к убийству Золотовой не давала Петелиной покоя. Она проговорилась об этом дома за завтраком, Марат одобрил идею и вызвался навести справки. Благо, свободного времени после отстранения от службы у него было в избытке.

Утром он побывал в офисном здании, где располагалось правление компании «Золотой квадрат», и сейчас вновь возвращался туда, на этот раз вместе с Еленой. Марат вел машину плавно, чтобы беременной женщине было комфортно.

— Как тебе это удалось? — спросила она, откинувшись в пассажирском кресле. — Твой дебют на телевидении вряд ли добавил тебе поклонников.

— Когда надо я умею быть обаятельным.

«За это и полюбила еще в школе. За обаятельную наглость», — мысленно согласилась Елена, с ностальгией вспоминая беззаботную юность.

— Вот что интересно, финансовый директор Баринов ухлестывал за дочкой босса, как говорят, с согласия самого папаши, — рассказывал Марат. — Уж очень бизнесмену Золотову хотелось иметь внуков.

— Хорошие стартовые позиции для жениха. И что пошло не так?

— Сердцу не прикажешь.

Елена бросила укоризненный взгляд на Марата:

— Забыл, как тебя родители оженили?

— Согласен, приказать можно, но сердце не обманешь. В итоге мы с тобой все равно вместе.

Марат ласково посмотрел на Лену. Помолчали. У каждого из них был за плечами развод и ребенок от прежнего брака.

— Давай про роман Баринова с Золотовой, — настояла Петелина, прикрывая ладошкой живот. — Что узнал?

— Период ресторанов-подарков у них быстро закончился. Катя отшила Валентина Евгеньевича и даже разболтала, что в постели он никакой.

— И Баринов обиделся.

— Любой мужик на его месте… — возмущенно взмахнул рукой Валеев.

— Да уж, в вашей системе ценностей животная страсть — символ успеха.

— Это основа характера, — оправдывался Марат. — Если в постели у мужика все в порядке, то и в жизни он крепко в седле сидишь.

— Баринов на жизнь вряд ли жалуется.

— Сейчас да. А вот, когда Катя выбрала более молодого Игоря Самсонова, да еще и свадьба состоялась, он погрустнел. Тем более, папаша Золотов стал активно двигать зятя по служебной лестнице.

— Обида и ревность отверженного поклонника — сильный мотив, подталкивающий к мести, — задумчиво произнесла следователь.

— Наследница Золотова не красотка, — возразил Марат. — Не из-за любви Баринов к ней подкатывал, а из-за денег.

— Обида и деньги еще более взрывоопасная смесь.

— Я про то же. Грохнул наследницу, подставил ее мужа — а сам в шоколаде!

— Это еще надо доказать.

Они подъехали к бизнес-центру «Золотой запад».

— Ты посиди в машине, я пойду одна, — решила Елена и пресекла возражения: — Твоя известность будет нам мешать.

— А твой живот? — усомнился Марат.

— Живот мне поможет.

Так и случилось. Беременная на последнем месяце женщина в звании майора юстиции с удостоверением старшего следователя вызывала оторопь у клерков и не порождала сопротивления. Петелина быстро оказалась в кабинете Баринова.

Кабинет руководителя успешной компании выглядел скромно: по размерам не больше ее служебного, обставлен обычной офисной мебелью, за окнами хозяйственный двор.

«Похоже Баринов аскет и не гонится за деньгами», — подумала Елена, ставя под сомнение свою версию.

Следователь представилась и объяснила цель визита — она заново расследует обстоятельства убийства Екатерины Золотовой.

— Заново расследуете? — переспросил Валентин Евгеньевич, сохраняя невозмутимость, и словно спохватился: — Я буду рад, если Самсонова оправдают.

— Скажите, как вы узнали о смерти Золотова и убийстве его дочери? — поинтересовалась Петелина.

Она хотела спросить, где вы были в момент убийства, но посчитала это излишним давлением.

— Как я узнал? Как все, на следующее утро на работе. Тут такое началось.

— Понимаю. А вас не удивило, что Игоря Самсонова обвинили в убийстве любимой жены?

— Удивило ли меня? — снова переспросил Баринов.

Манера повторять вопросы была хорошо знакома опытному следователю. Так поступают люди нерасположенные к искренности. Они выигрывают время, чтобы сформулировать выгодный для себя ответ.

— В тот момент, — уточнила следователь.

— Конечно удивило. Они женаты меньше года и тут такое… Ужасная трагедия.

— Вы были в их доме? Ваши поселки расположены рядом.

— Был ли в их доме? Когда?

— Вот я и спрашиваю: когда и как часто вы бывали в доме семьи Золотовой-Самсонова?

— Бывал пару раз еще до замужества Екатерины, — ответил Баринов и поспешил объяснить: — Как друг.

Немногословность тоже настораживала. Однако так ведут себя многие люди под давлением, не только те, кто стремится что-либо скрыть.

— Вы в хорошей форме, несмотря на сидячую работу. Фитнес-клуб или пробежки на свежем воздухе?

— В клуб заглядываю. Но бегать не люблю, предпочитаю велосипед.

— Я тоже думаю о велосипеде. А в какое время суток полезнее кататься?

— Когда полезнее? Даже не знаю. Я по вечерам привык, в остальное время, впрочем, и некогда.

Очевидные вещи он не скрывает, умен, сделала вывод Петелина. В тот роковой вечер Баринов легко мог доехать до дома Кати, спрятать велосипед, подкараулить ее, ударить и укатить обратно. А что такого — обычная вечерняя прогулка.

Следователь выложила перед подозреваемым фотографию орудия убийства, стремясь уловить реакцию собеседника.

— Вам знакома эта ложка для обуви? Вы пользовались ею, когда бывали у Екатерины Золотовой?

— Ложка для обуви… — Баринов взял фотографию кончиками пальцев, повертел и брезгливо отодвинул: — Такие вещи не замечаешь пока… Я давно не был в ее доме. А что?

— В доме убитой есть второй выход — во двор. Помните?

— Что именно я должен помнить?

— Как открывается? Вы выходили через заднюю дверь когда-нибудь?

— Задняя дверь… Вспоминаю, выходил. Вместе с Катей. Мы одно время встречались, но недолго.

— Как близко вы были знакомы? — ухватилась за возможность поговорить о личной жизни Елена.

— Какое это имеет значение? Встречаются люди, расстаются — обычное дело. Это было давно, а длилось от силы месяц. С тех пор Катя вышла замуж, и я был рад за нее, — ответил Баринов агрессивнее, чем нужно.

— Последний вопрос, Валентин Евгеньевич. Кому сейчас принадлежит компания «Золотой квадрат»?

— Интересный вопрос, сложный. Формально, еще не прошло шесть месяцев со смерти Золотовых, кто-то из дальних родственников может предъявить права на наследство. Юристы пока ждут.

— Не так уж много осталось ждать, — заметила следователь.

— Я работаю в прежней должности. Как раньше, так и сейчас.

Баринов развел руки, демонстрируя кабинет, мол, сами видите, на роскошь не претендую.

Петелина задала еще несколько вопросов и окончательно убедилась, что финансовый директор не горит желанием излить душу. Либо это природная осторожность, либо ему есть, что скрывать. Как бы то ни было, но без улик любые ее умозрительные выводы так и останутся догадками.

Она попрощалась. Хозяин кабинета проводил ее до двери и спросил:

— Скажите, а что будет с Самсоновым? Где он сейчас?

— Ищем, — также коротко и неполно ответила следователь.

Валентин Евгеньевич несколько минут смотрел в закрытую дверь. Его губы беззвучно шевелились, а в голове звучала мысль, похожая на молитву: «Вы не найдете его. Самсонов исчезнет. Макар справится».

Прокурор Чуприн позвонил старшему лейтенанту Кочанову утром. Тон столичного начальника был покровительственным, мол, что бы ты без меня делал:

— Нашел я твоих буддистов. Некий Тинджол им чистит карму на бывшей турбазе «Дубрава».

— Где это? — пытался сообразить старлей.

— Глухомань в лесу. Лови координаты для навигатора. Ты уверен, что твой беглец там?

— Больше негде. В людном месте его бы сцапали. Многие хотят отличиться.

— Или попасть на ток-шоу. Ты по-прежнему готов действовать решительно? — прощупал настроение начальника конвоя прокурор.

— Мне отступать некуда. Готов кровью искупить вину, — ляпнул Кочанов высокопарную фразу.

— Твоя кровь мне ни к чему, — с акцентом на первое слово ответил прокурор и грубо предупредил: — Ты учти, Кочанов, административное дело о побеге можно переквалифицировать и в уголовное. Пособничество побегу со стороны лиц охраны — от года до десяти. Знаком с такой статьей?

— Слушай, прокурор, не капай мне в мозг кислотой. Я найду беглеца и…

— Удачи! — оборвал его собеседник.

Опытный прокурор избегал однозначных фраз в телефонных разговорах. Что бы не совершил начальник конвоя в дальнейшем, он лишь оказывал ему информационное содействие в поиске преступника. Все в рамках закона.

Кочанов велел своим бойцам собираться в дорогу. Они загрузились в машину, вбили координаты турбазы в навигатор, и через несколько часов троица охотников на джипе свернула в лес.

Грунтовая дорога становилась все более узкой и менее накатанной. К одной из сосен на обочине была прибита самодельная табличка: «Частная территория. Проезд запрещен!»

— Во, обнаглели! — возмутился Ширко, сидевший за рулем.

Джип миновал табличку, не успел проехать и сотни метров, как под колесами что-то хрустнуло и заскрежетало. Ширко остановился, торопливо вышел и разразился ругательствами:

— Какого хрена! Грабли, суки, разбросали!

Кочанов выбрался из машины, осмотрел повреждения. В оба передних колеса вонзились зубцы старых грабель, зубчатые железки затянулись под крылья, джип осел на диски.

— Запаска только одна, — процедил он с леденящим бешенством.

Повреждения любимого «чероки» подхлестнули его злость. Он посмотрел на просвет впереди дороги, сверился с навигатором — до турбазы «Дубрава» рукой подать.

— Ты идешь со мной в гости к уродам, — кивнул он Сиротину, а Ширко указал: — А ты колесо меняй. Второе у буддистов возьмем, они за все ответят.

Вскоре двое сотрудников ФСИН увидели деревянные домики, подкрались поближе, а когда прятаться стало негде, быстро вошли в буддистский лагерь, чтобы сохранить элемент неожиданности.

В большой беседке с деревянным настилом проходили занятия йогой. Босые люди в обтягивающих трико лежали на резиновых ковриках, а ряженый буддийский монах показывал упражнения с дощатого возвышения, обрамленного резными столбами, украшенными цветными ленточками. Монах располагался лицом к дороге и первым увидел вооруженных гостей в камуфляже.

Занятия прекратились. Кочанов поднялся в беседку, шепнув Сиротину, чтобы тот никого не выпускал.

— Всем оставаться на местах! — приказал старший лейтенант.

Он прошел между рядами, разглядывая собравшихся так, как привык разглядывать зэков. Пусть видят, что перед ними власть. Мужчин среди поклонников йоги оказалось вдвое меньше, чем женщин, беглеца, к сожалению, среди них не было.

Начальник конвоя вернулся к бритоголовому монаху, презрительно осмотрел его странное одеяние, босые огрубевшие ноги и спросил:

— Мы разыскиваем Игоря Самсонова. Говори, где он?

— Фамилии мы оставили в суетном мире. Здесь мы все братья и сестры.

Монах отвечал миролюбиво, но Кочанову казалось, что над ним издеваются. Он повысил голос:

— В первую очередь вы граждане, у которых должны быть документы. Как тебя зовут?

— Учитель Тинджол. Нельзя ли говорить тише. Мы придерживаемся обета молчания.

— Нельзя! — рявкнул Кочанов. — Я разыскиваю беглого преступника, убийцу! Сколько вас тут? Здесь все?

Учитель молчал.

— Сиротин, осмотри домики. Никому не вставать! — прикрикнул сотрудник колонии на попытавшихся подняться с коврика.

Тинджол смиренно сложил ладони, пробормотал невнятную молитву и попробовал продолжить занятие, но люди были напряжены. Сиротин обежал домики, вышел из последнего и покачал головой: пусто.

Кочанов прищурился. Небольшая турбаза с десятком домишек была, как на ладони, укрыться негде. Да и автотранспорта, с которой можно было бы снять колеса, не наблюдалось. Разочарованный он обошел сидевшего на коленях монаха, сорвал бумажные цветные ленточки со столбов и швырнул их в бритую голову Учителя. Тот не шелохнулся.

— Обет молчания у вас, — распалялся старлей. — А если так?

Он выхватил пистолет и выстрелил в деревянный столб над головой монаха. Сухое дерево отозвалось гулким стуком, будто по нему ударили молотком. Монах беззвучно склонил голову к сдвоенным ладоням. Рядом с ним истошно завизжала хрупкая девушка. Она вскочила с коврика и побежала с веранды, сверкая голыми пятками. Ее примеру последовали другие женщины, а потом и мужчины.

— Назад! Сидеть! — кричал Кочанов, но панику было не остановить.

Некоторые укрывались в домиках, другие бежали в лес. Сиротин растерянно угрожал автоматом, поглядывая на начальника. Тот разразился матом, вспомнил, что представляет закон, и решил успокоить буддистов.

— Граждане, оставайтесь в своих домиках и приготовьте документы. Вы только свидетели. Дадите показания, и вас отпустят.

С минуту он жалел, что выстрелил, но в следующее мгновение новая вспышка злости заставила нажать на курок. Пуля перебила длинную ровную ветку ивового куста. Она упала, надломленная, дрожа вытянутыми листьями, цепляясь за ствол полоской коры.

Наглядный знак оборванной жизни окончательно убедил Учителя, что покой лагеря нарушили злые люди, и он должен спасать учеников. Телефон есть только у него, он обязан вызвать помощь.

Тинджол быстрыми крадущимися движениями перебежал в свой домик. Он заметил, что удочки, утром стоявшие у крыльца, исчезли — его гость ушел на рыбалку. Простреленная ивовая ветвь напоминала удочку — это был еще один знак, кого первым надо спасать. Виновен гость или нет — сейчас неважно. Он не должен попасть в руки разъяренных людей с оружием. Его судьба должна решаться в спокойной обстановке и по закону.

Монах схватил телефон, нажал кнопку загрузки и услышал, что к его домику бежит злой человек.

Когда Кочанов ворвался в жилище Учителя, он увидел пустую комнату и распахнутое окно. Высунулся. Под горкой среди кустов мелькнула яркая одежда монаха, где-то там шумела река.

Конвоир выбежал на крыльцо, метнулся за угол, но путь ему перегородил Сиротин, тащивший за собой визжащую женщину.

— Дурак! — выругался Кочанов, отпихнул сержанта и крикнул. — За мной!

Пробежав метров сто вниз по склону, он увидел излучину реки и отчаливающую от берега весельную лодку. В лодку запрыгнули двое: легко узнаваемый по одежде Учитель Тинджол, а вот второй…

— Самсонов, — прорычал офицер, разглядев беглеца.

Он бросился в погоню, споткнулся о камень, полетел кубарем по крутому склону и потерял пистолет. Когда поднялся, лодка уже вырулила на стремнину горной реки и быстро неслась по течению. Кочанов выхватил автомат у подбежавшего сержанта, попытался прицелиться, но лодка скрылась за высоким утесом. Он грязно выругался, в бессильной злобе переломал удочки и пнул ведерко с пойманной рыбой. К травмированной о рельсы спине добавились ушибы локтя и ребер.

Пока Сиротин искал в траве упавший пистолет, Кочанов зачерпнул проточной воды и выпил спасительную таблетку.

Пистолет нашелся. Они вернулись к джипу. «Чероки» припадал на правое переднее колесо, которое нечем было заменить. Ширко, слышавший выстрелы, с опаской поглядывал на старшего.

— Мы видели беглеца. Ушел по реке, — коротко поведал Сиротин.

— Разворачивайся, — хмуро приказал Кочанов, усаживаясь в джип.

— А запаска? Нашли что-нибудь?

— Что стоишь? Погнали! Исполняй приказ! — рявкнул начальник.

До ближайшего поселка прихрамывающий джип ехал более часа. Кочанов двигал пальцами по электронной карте, гадая, куда могли уплыть беглецы. На турбазу они не вернутся — против течения не поплывешь, через гору идти долго. В лесу не спрячутся — нет припасов. А в любом поселке вдоль реки лысый босой монах в золотом балахоне станет приметным маяком, на который можно держать курс.

Кочанов прикрыл глаза и осклабился: до скорой встречи, беглец.

В бурной реке, стекавшей с гор, легкая алюминиевая лодка была практически неуправляема. Самсонов и Тинджол, вооружившись веслами, стремились держаться основного русла, избегая прибрежных валунов. Иногда днище лодки сотрясали удары о подводные камни, и путники хватались за борт, чтобы не вывалиться. Наконец, после особо опасных порогов, река расширилась и успокоилась. Теперь можно было грести в выбранном направлении.

Заметив деревушку на холме, Тинджол причалил лодку к берегу, достал из-под одежды телефон, проверил наличие связи.

— Сигнал есть. Я вызову полицию, — сказал он, набирая номер.

— Зачем? — насторожился Самсонов.

— Я должен помочь братьям и сестрам, доверившимся мне, — удивленно ответил монах. — В лагере злые люди.

— Они их не тронут. Это полицейские, они пришли за мной. — Беглец накрыл ладонью руку монаха, державшую телефон.

— Ты Игорь Самсонов? — Тинджол вспомнил, кого искали непрощенные гости. — Что ты натворил?

— Ничего.

— Они назвали тебя убийцей.

— Это ошибка. Рассказывать долго. Нам лучше уплыть подальше. — Игорь с опаской смотрел на деревню.

Он оттолкнул лодку от берега, налег на весла. Тинджол сидел на корме лицом к Игорю и как-то странно смотрел на беглеца, вспоминая себя. Когда-то давно ему тоже пришлось бежать от злых людей, сломя голову. С ним тоже хотели поквитаться за мнимое убийство. Длинный путь привел его в тибетский монастырь, где он остался на долгие годы. Только время раскрыло правду.

Путники миновали несколько деревень и уже под вечер решились выйти на берег, заметив огни небольшого поселка.

— Рыбалка тут классная, я рассчитывал на уху, — признался оголодавший Игорь.

Тинджол продемонстрировал содержимое своих карманов: паспорт и смартфон — все, что он успел взять, убегая из лагеря.

— Денег нет. Добрые люди помогут, — убежденно сказал монах.

— Или современные технологии, — возразил Игорь. — Можно воспользоваться вашим смартфоном?

По электронной карте он определил их местоположение. Поселок, где они причалили, располагался между рекой и трассой. А на трассе имелся мотель «Путник». Самсонов забронировал через интернет номер в мотеле и расплатился виртуальной банковской картой, которую ему предоставил Баринов.

— Надо ввести фамилию гостя, — замялся он, поглядывая на паспорт монаха. — У меня нет документов.

— Грачев. По паспорту я Анатолий Грачев, — признался Тинджол, наблюдавший за манипуляциями со смартфоном. — И что? Вот так все просто?

— Номер забронирован, нас ждут, — подтвердил беглец.

Друзья поневоле прошли через поселок и вышли на трассу. Рядом с мотелем «Путник» проезжающих заманивало яркой вывеской придорожное кафе «У Любы». Самсонов сглотнул слюну, посмотрел сквозь стекло в пустой зал, и голод перевесил осторожность.

— Мы быстро закажем и уйдем, — предложил он.

Тинджол согласился. Они зашли в кафе и договорились с болтливой хозяйкой, что ужин им доставят в соседний мотель в номер на имя Грачева. Игорь перевел деньги на карту хозяйки со щедрыми чаевыми.

В мотеле им выдали ключи без лишней волокиты. Оказавшись в номере, Игорь включил телевизор, пощелкал по каналам, остановился на новостях. Но монах Тинджол твердой рукой забрал у него пульт и выключил телевизор.

— Я готов тебя слушать, — сказал он и, как бы подтверждая, что хочет знать все подробности, добавил: — ночь долгая.

Игорь задумался: с чего бы начать? В это время им принесли ужин. Монах ограничился вегетарианским супом и чаем с вареньем, Самсонов составил себе трапезу из нескольких блюд. Но закончили они есть одновременно, потому что один вкушал, а другой заглатывал.

Выставив грязную посуду за дверь, они сели на кровати друг против друга. «Я жду», — говорил взгляд монаха.

Игорь сплел пальцы, сунув руки между коленями, с опаской посмотрел в глаза собеседнику и начал с главного:

— Меня обвинили в убийстве жены, осудили на девять лет. Я сбежал от конвоиров по пути в колонию.

С минуту они молча смотрели друг на друга, пока монах не задал неожиданный вопрос:

— Как ты познакомился с будущей женой?

Нервный сгусток напряжения, холодным камнем сковавший грудь Игоря с момента побега, стал оттаивать. Ночь впереди долгая, мысленно согласился он, откинулся на подушку и стал рассказывать, глядя в потолок.

— Я пришел в бизнес-центр, чтобы арендовать офис для нашей фирмы и… пропал. — Он замолчал, вспоминая охватившие его чувства, потом торопливо пояснил: — Катин отец был владельцем этого бизнес-центра.

Тинджол не торопил. Игорь вспоминал хорошее и плохое, чтобы было между ним и Катей, рассказывал, не пытаясь оправдаться или представить себя в лучшем свете, пока не подошел к трагическому вечеру. Дальше в его жизни было только плохое.

Тинджол слушал исповедь несчастного и вспоминал свою историю. Его жизнь тоже сломала трагедия. Когда-то, еще будучи Анатолием Грачевым, он бежал из Москвы, обвиняя себя в убийстве отца. Его долгий путь закончился в горах, в тибетском монастыре. Он восемнадцать лет замаливал свой грех, стал монахом Тинджолом, а потом вернулся домой. Оказалось, что отец выжил, а в том, что произошло, его вины нет.

Семья родителей к тому времени распалась. Тинджол несколько месяцев пожил с матерью, но быстро убедился, что не сможет жить в большом городе, где людей так много, что они не замечают друг друга. Ему требовалось созерцательное уединение на природе и размеренное общение с избранными, и он нашел себя в качестве Учителя.

Самсонов вновь вернулся к самой ужасной минуте, перечеркнувшей его жизнь:

— Я увидел Катю с пробитой головой и словно ухнул в пропасть.

— Из каждой пропасти можно выбраться, — обнадежил монах.

— Я пытался, но безуспешно. Мир такой жестокий. — Игорь повернулся к монаху. — Я много раз повторил следователю то, что рассказал вам, но она мне не верила. Она будто затягивала петлю на моей шее, медленно, методично, с профессиональным упорством. Недаром ее фамилия Петелина.

— Петелина? — переспросил удивленный монах.

— Елена Павловна, — подтвердил Самсонов. — А что? Вы ее знаете?

Тинджол поднялся, сделал два шага по маленькой комнате и замер перед окном. Черные силуэты дорожных знаков неосвещенной трассы хранили тайну, но в свете огней приближающейся фуры они вдруг вспыхивали светоотражающей краской, демонстрируя свою сущность, и снова погружались в темноту.

Тинджол повернулся к Игорю, вглядываясь в его лицо. В темноте обвинений перед ним был беглый каторжник, но при свете правды — жертва обстоятельств.

— Я называл ее Зимородок, — промолвил Тинджол.

— Что?

— Лена родилась зимой. Ее девичья фамилия Грачева. А я ее брат, Анатолий Грачев — признался монах.

— Это правда? Как же так! — растерялся Самсонов и снова запаниковал: — И что теперь будет?

— Всякая тайна боится света. Дождемся утра. — успокоил монах. — Я попробую тебе помочь.

— Вы и так помогаете. Но вы не она. Вы добрый монах, а она — Петля!

Тинджол промолчал. В школьные годы он хорошо знал сестру, а теперь вряд ли может за нее поручиться. Они действительно разные. На нем монашеское одеяние, а она носит форму. Он верит людям, а она должна подозревать. В его действиях на первом месте смирение и помощь, а ее служба требует разоблачений и наказаний.

И все-таки сестра должна выслушать брата.

Покупатель пригладил черную окладистую бороду, сел за руль старого «уазика» и вместе с хозяином автомобиля сделал круг по улицам Латайска. Вышел, еще раз осмотрел машину, не поленившись открыть капот и заглянуть под колеса. Остался доволен: двигатель урчит ровно, масло не капает, запаска хоть и лысая, но накачана, а подвеска у армейского джипа вечная. Пару тысяч километров точно пробегает, а больше ему не требуется. Успокаивало и то, что старый автомобиль без видеорегистратора, навигатора и прочих технических штучек, способных отследить местоположение.

— Ладно, беру, — сказал Макар, не торгуясь. И тут же отсчитал деньги.

Продавец, с трудом сдерживая радость, проверил купюры, спрятал пачку под куртку и в нетерпении почесал рыхлый нос с сосудистой сеточкой.

— Так это, поехали оформлять.

— Некогда. Мне срочно надо ехать, — отмахнулся Макар и заверил: — Через неделю вернусь — оформим.

— Неделя? — засомневался продавец.

— Войди в положение, друг, меня родственники на похороны ждут. — Макар сделал скорбное лицо. — К ним только на таком мустанге проехать можно.

— Понимаю. А если…

— Если я пропаду, объявишь тачку в угон. Ты по любому при деньгах. Держи пять тысяч сверху, отметишь продажу и помянешь моего деда.

На этот раз продавец не сдержал радостной улыбки, принимая купюру. Он выручил за старенькую машину гораздо больше, чем ожидал.

Макар вернулся за руль, хлопнул дверцей. Когда «уазик» тронулся, продавец, спохватившись, крикнул:

— А кого помянуть-то?

Ответа он не расслышал. Наемный киллер, оглаживая накладную бороду, ответил тихо, для себя: «раба божьего Игоря Самсонова».

Ему действительно требовалось спешить. Макар получил информацию от Заказчика, что Самсонов расплатился картой за ночлег в мотеле «Путник». Нужно успеть туда до рассвета. Найдет беглеца, выполнит заказ и избавится от машины. Владелец «уазика», судя по морде, мужик запойный, сегодня же начнет квасить и через неделю вряд ли сможет описать покупателя точнее, чем — такой крепкий парень с бородой. Макар в это время будет уже далеко и без фальшивой черной бороды. Своя, если он когда-нибудь отрастит, будет рыжей.

Как и рассчитывал, ранним утром Макар увидел святящуюся вывеску мотеля «Путник». Проехал мимо, изучая обстановку. Мотель представлял собой вытянутое одноэтажное здание с номерами по обе стороны. Над единственным входом привинчена видеокамера, хотя и старого образца, но светиться не стоит. Спрашивать о постояльцах тоже нельзя, его обязательно запомнят.

Как же узнать номер, в котором остановился Самсонов? Выход один — дождаться, когда беглец выйдет из мотеля, ведь оплачена только одна ночь.

Макар покрутил головой, выбирая точку для наблюдения, и заметил придорожное кафе «У Любы». Сразу вспомнилось, что после оплаты мотеля Самсонов сделал перевод на карту некой Любовь Ивановны К. Имя Люба нынче вышло из моды, как Валентина, Раиса, Рая, значит, совпадение многообещающее.

Он припарковался подальше от входа, проверил, как сидит наклеенная борода, и зашел в кафе, которое работало круглосуточно. За стойкой дремала буфетчица восточной внешности, ее волосы были стянуты платком. Буфетчица вздрогнула от потревоженных дверью звонких трубочек, рефлекторно протерла прилавок, вопросительно взглянула на бородатого гостя.

Макар сел за стол в надвинутой на лицо бейсболке. По опыту он знал, что в круглосуточных заведениях всегда есть камера в районе кассы и не хотел попадать в объектив, хотя широкая борода сильно меняла его внешность.

— Кофе покрепче и что-нибудь горячее, — попросил он.

— Могу разогреть котлеты с рисом, — откликнулась буфетчица.

Макар кивнул. Ему принесли еду. Он потянулся за деньгами, но вместо кошелька достал телефон.

— В прошлый раз я, помнится, на карту оплату скидывал. Можно?

— На карту — когда хозяйка на месте, а она ночью отдыхает.

— Любовь Ивановна? — закинул «пробный шар» Макар.

— А вы ее знаете? — оживилась буфетчица. — Что ей передать? Как вас зовут?

Что он мог сказать? Представиться вымышленным именем Макар?

Еще недавно он служил сержантом полиции, нес патрульную службу около трех вокзалов. Место хлопотное, но прибыльное. Он брал дань с профессиональных попрошаек, но не поделился с начальником, за что и был уволен. Устроился работать охранником в супермаркет — деньги мизерные и никаких перспектив. Даже знакомые попрошайки посмеивались над ним: сунь ногу под поезд и возьмем к нам, у тебя лицо страдальца. Чувствуя свою никчемность, затаил злобу на всех — убил бы любого!

Постепенно назойливая мысль трансформировалась в нехитрый план. А почему бы и нет? Во время службы он утаил ПМ, брошенный преступником. И по ночам, сжимая пистолет Макарова в руке, он представлял себя крутым Джемс Бондом. Так и родился ник Makar007, который согласен на любую рискованную работу за хорошее вознаграждение. И вот уже поступил первый серьезный заказ.

— Любовь Ивановна всегда шла навстречу клиентам, — похвалил Макар, принимаясь за котлету.

— Мы даже в мотель ужин носим, — подтвердила буфетчица. — Вчера двое по карте расплатились, я им отнесла.

— Влюбленная парочка? — Макар умело вытягивал информацию.

— Нет. Двое мужчин. Один странный, босой, одет, как буддист.

— А второй с копытами и рогами?

— Нет, — рассмеялась буфетчица. — Другой нормальный, как вы, только не такой веселый.

— Это я от голода. А как наемся, захраплю, — продолжал шутить Макар, а сам думал.

Значит, Самсонов не один, а с каким-то странным чудиком. Он хотел спросить, в какой номер носили ужин, но посчитал чрезмерное любопытство подозрительным. В конце концов у мотеля только один выход, который хорошо виден из кафе.

Он опустошил тарелку, на секунду задумался и спросил:

— Грязную посуду из мотеля клиенты должны сами принести?

— Дождешься, как же, — скривилась буфетчица. — Сменщица утром придет, сбегаю, заберу. Посуду за дверь обычно выставляют.

Вот и метка, хоть в гости заглядывай, подумал Макар, но тут же себя поправил. Будь он в бегах, подсунул бы посуду под чужую дверь, а раздался бы шум, ушел через окно. Не факт, что сам Самсонов мыслит так же, но его нельзя недооценивать. Да и в номере двое, а ему заказали одного. Лучше подождать и выполнить заказ вне мотеля.

Скоро утро, из кафе хороший обзор, решил киллер и попросил у буфетчицы вторую чашку кофе.

Утром Елену Петелину разбудил ранний звонок. Выпростав руку из-под одеяла, она нащупала мобильный, взглянула на дисплей слипающимися глазами и не поверила — звонил родной брат!

Анатолий Грачев бесследно пропал, когда она заканчивала школу. Его не было долгие годы, семья отчаялась увидеть его в живых, и Елена, используя служебное положение, искала старшего брата среди неопознанных трупов, припрятанных там и сям в лихие девяностые.

Анатолий появился спустя восемнадцать лет так же неожиданно, как и исчез. Радость в семье длилась не долго. Он стал совсем другим человеком, глубоко погрузившимся в непонятную для семьи тибетскую веру, тосковал в каменном городе и вскоре ушел в неведомые дали.

В отличие от прежнего его исчезновения теперь брату можно было позвонить. Сам он этого никогда не делал, отвечал на ее звонки односложно и постепенно их общение свелось к кратким поздравлениям в дни рождения.

— Привет. Что-нибудь случилось? — сразу всполошилась Елена.

— Здравствуй. Это правда, что по твоей вине пострадал Игорь Самсонов? — спросил брат.

— Я рада, что ты смотришь телевизор, — попыталась пошутить сестра.

— И все-таки, ты не ответила.

— К чему эти вопросы? С каких пор тебя стала интересовать моя работа?

— Значит, правда, — грустно констатировал брат.

— Толик, не все так просто. В двух словах не объяснишь.

— Ну почему же. Самсонов мне доходчиво рассказал, что именно произошло в их доме.

— Кто? — опешила Елена и тут же спохватилась: — Где ты его видел?

— Узнаю сестричку следователя.

— Он рядом? — догадалась Петелина. — Где ты сейчас?

— Лена, за ним охотятся, его могут убить. Если Игорь говорит правду, а я ему верю, ты должна ему помочь.

— Ты в курсе, что Самсонов сбежал из-под конвоя?

— Именно поэтому ему требуется защита. Ему нельзя обратно в колонию. Я видел тех, кто за ним гонится. Они готовы стрелять!

— Хорошо, я сделаю все возможное для его оправдания. Он с тобой? Где вы? — еще раз спросила следователь.

— Переночевали в мотеле «Путник». Это за Уралом в Латайском районе, — признался брат. — Но за нами погоня, могут найти.

— Поступим так: вы добирайтесь до Латайска, тайно с максимальной осторожностью. Там встретимся, со мной его не тронут. Я уже выезжаю, — приняла решение Петелина.

— До встречи, сестра.

Елена положила трубку, встала с постели, раскрыла шкаф, прикидывая, что взять в дорогу. Проснувшийся Марат удивленно смотрел на беременную жену, энергично двигающую вешалки с одеждой.

— Какая встреча? Ты куда собралась?

— В Латайск, там Самсонов.

— Его взяли? — встрепенулся Марат.

— Ты же слышал прокурора Чуприна, пленных не брать, — скривилась Елена. — Самсонов сдастся мне, я должна его защитить.

— С ума сошла! Сиди дома, я поеду!

— А кто сказал, что я еду одна? Собирайся!

Марат прекрасно знал характер жены: чем больше трудностей, тем с большим рвением она впрягается в работу. Ее не отговорить, убедился он и рывком сбросил одеяло.

Тинджол спустил воду в унитазе и вышел из санузла, откуда вел тайный разговор с сестрой. Ему навстречу ринулся вскочивший с кровати Самсонов.

— Ты заложил меня! С кем разговаривал?

Он выхватил у монаха телефон и посмотрел последний звонок.

— С Петелиной! Ну, конечно, брат и сестра — два сапога пара. Сдал!

Он вцепился в Тинджола, толкнул его на стул и примотал простынею к спинке. Буддист оправдывался, не оказывая сопротивления:

— Она обещала помочь. Готова встретить нас в Латайске.

— Не верю! Она уже позвонила в полицию, и за мной едут.

— Надо верить людям.

— Следачке, которая меня засадила? Нет уж! — Игорь в отчаянии схватился за голову: — Какого черта ты сказал про мотель, если встреча в Латайске?

— Я ей верю, — повторил монах.

— Тебя бы упекли за решетку ни за что, ни про что — разуверился! В тюрьме прокурор — бог, а не твой добренький Будда.

— Зачем ты так? Я хотел помочь.

— Хочешь помочь — сиди и не пикай! Дальше я сам, — решил беглец.

Он сунул телефон в карман, выглянул в окно. Утренний туман жирел от реки, клубился над травой и заползал на трассу. На парковке полицейских машин не наблюдалось. Но это пока. В любой момент из тумана может вырваться спецтранспорт с бойцами, и прости-прощай свобода, а то и жизнь. Пока есть возможность, нужно срочно уходить!

Самсонов приоткрыл дверь и высунулся в коридор. В дальнем торце у выхода низкорослый крепыш в серо-синем камуфляже расспрашивал о чем-то дежурного. Беглец присмотрелся. Из-под форменных брюк выглядывали кроссовки на светлой подошве, уже не такие белые, как на перроне при первой встрече, но хорошо узнаваемые — это начальник конвоя Кочанов!

Игорь отшатнулся в номер, припал спиной к стенке, отгоняя панику.

Нашел, догнал! От уязвленного конвоира пощады не жди, в лагере буддистов он сразу схватился за оружие. Что же делать? Бежать через окно? А вдруг это простая проверка и дежурный его не опознает. Побежишь и сам себя выдашь.

Попробовать затаиться и попросить помощи через интернет? А что, идея! Тысячи людей его поддерживают. Некоторые сайты публикуют хежтег #СамсоновНевиновен на главных страницах.

Джип «чероки» словно раненный зверь из последних сил подкатил к убогой будке с вывеской «Шиномонтаж» и просигналил. Как из-под земли появился мастер в промасленной робе, затушил окурок в жестяной банке, прибитой к стене мастерской, и с некоторой долей восторга зацокал языком, разглядывая припавший на переднее колесо джип.

— Это ж надо! Лихо покатались. Покрышка в лохмотья и диск в расход, — вынес он приговор.

— Без тебя вижу. Вторую покрышку глянь, — кивнул Кочанов, и Ширко извлек из багажника пробитое граблями колесо.

— По уму бы заменить, — засомневался мастер.

— А где взять?

— В городе. Вот будь у вас «Нива», я бы что-нибудь подобрал.

— Тогда заклей! — раздраженно потребовал Кочанов.

— Подлатаю, но без гарантий.

— Как это?

— Быстро не гнать и резко не тормозить.

Старлей с тоской посмотрел в раскрытые настежь двери мастерской. На удивление, там царил порядок. Все ящики на стеллаже были подписаны. На уровне рук располагался ходовой инструмент с пометками «Болты и гайки», «Ключи и ключики», «Ключищи», чуть выше «Всякая фигня», а на под потолком пылился ящик с красноречивым «Жалко выбросить».

Здесь без обмана, понял Кочанов, сплюнул и махнул рукой:

— Работай.

Пока шел ремонт он разглядывал карту в смартфоне и диктовал подручным названия населенных пунктов по течению реки ниже турбазы «Дубрава», откуда уплыли беглец с Учителем. Затем приказал:

— Найдите в интернете и запишите телефоны всех магазинов, кафешек и гостиниц в этих поселках.

— Обзванивать и спрашивать про буддиста в рясе? — догадался Сиротин.

— Позже, когда на колесах будем. Вряд ли, они сразу причалят. Попытаются уплыть подальше. А пока мобильники зарядите.

Под вечер, когда конвоиры двигались по трассе на отремонтированном джипе, план Кочанова сработал.

— Есть! — отрапортовал Ширко, подчеркивая телефон в списке. — Босой чудак в желтом балахоне заселился в мотель «Путник». С ним второй, со слов, как наш Самсонов.

— Где это? — Кочанов потыкал в карту, нашел: — Поселок Соснянка. По трассе два часа пути, а нам на хлипких колесах все четыре.

— До утра времени предостаточно, — успокоил Сиротин. — Они же на ночевку залегли.

— На то и надеюсь.

До мотеля «Путник» охотники добрались на рассвете. Кочанов зашел на ресепшен, оставив сержантов наблюдать за окнами по обеим сторонам вытянутого мотеля.

Сонный дежурный не мог понять, о каком монахе его расспрашивает полицейский. Выяснилось, что парень заступил на дежурство после десяти вечера и не знает номер буддиста.

— Как его фамилия? Я по журналу посмотрю, — предложил он.

— Имя Тинджол. — сообщил старший лейтенант единственное, что знал.

— Нет такого.

— А Самсонов?

— Тоже нет.

— Еще бы. Сколько номеров у вас заняли вечером?

— Семь.

Кочанов прикинул: если стучаться в каждый, можно спугнуть беглеца. И еще неизвестно, как фишка ляжет, пока Самсонову везет. Лучше сохранить элемент неожиданности. Его подчиненные будут тайно контролировать окна мотеля, а он — главный вход. Утром, когда гости начнут покидать номера, все и выяснится.

От Макара не укрылось внимание троих полицейских к мотелю. Он наблюдал за ними из кафе, потягивая вторую чашку кофе. Судя по несвежей камуфляжной форме ребята сотрудники ФСИН, службы исполнения наказаний, и уже не первый день гоняются за беглым преступником. Конкуренты!

У них та же цель, но они при законе и могут не таиться. Если они арестуют Самсонова, выполнить заказ будет сложнее. Не валить же всех без разбору. Да и как? У них три ствола, включая автомат, против его единственного ПМ. Да, задачка не из легких. Одно хорошо — он о них знает, а они о нем не догадываются. Это преимущество нужно использовать. Придется ждать удобного момента и быть готовым к любому развитию событий.

Макар покинул кафе и сел в «уазик», сделав вид, что решил подремать.

Петелина предъявила посадочный талон и прошла в самолет. Стюардесса строгим взглядом оценила ее большой живот, собралась что-то сказать, но Елена ее опередила:

— Срок еще не скоро, со мной сопровождающий.

Шедший за ней следом Марат мягко улыбнулся бортпроводнице и заверил:

— Я врач, не стоит беспокоиться.

Ложь во спасение не так уколола Елену, как ответная улыбка миловидной стюардессы. Ведь мог бы сказать, что муж, а соврал про врача. Что за манера у мужиков красоваться перед молоденькими?

Они купили билеты на Урал в последний момент, достались места в хвосте самолета. Зато туалет в двух шагах, успокоила себя Елена и заняла кресло у прохода. Она позвонила брату, желая подтвердить, что уже вылетает для встречи в Латайске.

— Что надо? — грубо ответили ей после долгих гудков.

Вопрос был неожиданным, а голос незнакомым и враждебным.

— Где Анатолий? — спросила она после секундной заминки.

— Достопочтенный монах Тинджол? Он достаточно поболтал с вами. Теперь моя очередь. Узнаете?

Петелина никогда не слышала этот голос по телефону и скорее догадалась, чем узнала собеседника. Выдохнула:

— Самсонов!

— Тесен мир, — подтвердил беглец.

— Что вы сделали с моим братом? — забеспокоилась Елена.

— Связал и попросил заткнуться.

— Немедленно развяжите! Он ни при чем.

— Вот это тон! Узнаю Петлю. А когда меня держали за решеткой, а я умолял выпустить, что вы говорили?

— Самсонов…

— Идет следствие, суд разберется — бубнили вы. А что в итоге? Меня упекли на девять лет ни за что!

— Игорь, не надо усугублять ситуацию, — как можно мягче ответила Елена.

— Не надо сажать невиновных! — выкрикнул осужденный. — Я в такой ситуации из-за вас!

— Сейчас я хочу вам помочь.

— Сначала извинитесь.

— Прошу прощения, если я…

— Если? Вы все еще сомневается в моей невиновности? Тогда нам не о чем говорить! Загляните в интернет, все честные люди меня поддерживают.

— Подождите! — Елена опасалась, что беглец отключит связь и говорила быстро: — Я вылетаю на встречу с вами. Я гарантирую вам защиту от полицейского произвола. Я инициировала пересмотр вашего дела. И да, я прошу прощения за собственную ошибку.

Она замолчала, слушая тяжелое дыхание взволнованного собеседника.

— Хорошо устроились, сначала ломаете жизнь, а потом — извините. Я вам не верю! Если хотите помочь, прикажите полицейским уйти!

— Каким полицейским?

— Которые появились после вашего разговора с братом. Он назвал мотель, но забыл сказать номер. Только поэтому я еще на свободе.

— Послушайте… — Петелина пыталась подобрать убедительные доводы, но не успела.

— Не верю! — выкрикнул Самсонов и отключил связь.

Елена растерянно посмотрела на Марата. Тот уже все понял и предложил:

— Надо засечь его местоположение по телефону. Скинь номер Головастику, он без лишних формальностей это сделает.

— Миша Устинов в отпуске с подружкой журналисткой, — напомнила Елена и мечтательно добавила: — Колесят на мотоцикле по Чили, Перу, а Маша Луганцева ведет путевой блог — необыкновенные фотографии.

— Тогда с Чуприным свяжись. Прокурор сможет…

— Отключите, пожалуйста, телефон. Мы взлетаем, — с вежливой настойчивостью попросила стюардесса.

— Да, конечно, — кивнул Марат и забрал телефон у Лены.

Он быстро набрал сообщение Чуприну: «Только что звонил Самсонов. Пробей, сообщи» и переслал номер мобильного телефона, с которого беглец выходил на связь.

Прокурор среагировал мгновенно. Через четверть часа у него появились данные о положении абонента, и первым делом он связался с Кочановым.

— Поселок Соснянка знаешь? — спросил прокурор проштрафившегося начальника конвоя.

— Ну, — брякнул тот.

— Есть сведения, что там скрывается твой Самсонов. Он где-то в районе мотеля или придорожного кафе.

— Я уже здесь, — похвастался старший лейтенант. — Силки расставлены, ждем добычу.

— А я хороших новостей.

Кочанов убрал телефон. Он расположился внутри мотеля около дежурного, но так, чтобы его не было видно из коридора, куда выходили двери номеров.

И ждал.

Утром постояльцы стали покидать придорожный мотель. Первыми вышли двое мужчин, по виду дальнобойщики. Бросили ключ от номера на стойку, покосились на встрепенувшегося Кочанова, и вскоре с улицы послышался гул заведенных моторов.

Затем вышла пожилая семейная пара. Они направились в кафе, заявив, что после завтрака вернутся.

У старлея засосало под ложечкой, он бы тоже от завтрака не отказался, но нельзя покидать пост. Сколько еще ждать? А вдруг местная полиция устроит облаву, ведь о Самсонове даже в Москве пронюхали. Черта с два им, он должен быть первым! Чем больше народу, тем сложнее отписываться за летальный исход при задержании.

— Два номера освободили, занятых осталось пять, — вслух рассуждал он.

— Пять, — подтвердил дежурный.

— Запиши, какие именно.

Кочанов взял протянутую бумажку, связался по рации с Сиротиным и предупредил:

— Сейчас шугану постояльцев, будьте готовы.

Старший лейтенант двинулся по коридору, постучал в первый занятый номер и громко потребовал:

— Проверка документов! Приготовить паспорта.

За дверью послышался недовольный гомон, полицейский расстегнул кобуру и извлек пистолет.

«Все-таки не ушел», — понял Игорь, до последнего надеявшийся, что начальник конвоя поехал с расспросами дальше.

Он только что записал видеообращение и отправил файл в сеть. Сигнал был слабый, загрузка шла медленно. Он рассказал, что находится в опасности, полиция считает его кровным врагом и готова убить за правду, которая неудобна следователю. Он хотел сообщить свой адрес и позвать на помощь, но опасался, что полиция среагирует раньше. Теперь, когда шаги по коридору неуклонно приближаются, у него остался единственный вариант спасения — бегство.

Затаившийся в «уазике» Макар заметил, как двое полицейских бросили окурки и припали к углам с торца здания, чтобы их не было видно из окон. Усатый следил за фасадом мотеля, длинный за тыльной стороной.

«Охота начинается», — понял киллер.

Неожиданно крайнее окно распахнулось, оттуда выпрыгнул человек в ветровке, рванул за угол и угодил на полицейского с усами. Оба упали и сцепились в борьбе. На помощь полицейскому прибежал его коллега с автоматом. Он водил стволом по перекатывающимся телам, затем отчаянно крикнул и произвел пару выстрелов в небо.

Борцы затихли. Высунулись любопытные, рассматривая, что же случилось. Из мотеля выбежал старший конвоя, скрутил беглеца и окольцевал его наручниками. Задержанный громко заявил о невиновности, стал взывать к ротозеям, требуя справедливости, но получил удар в челюсть и обмяк.

Пока конвойные тащили побитого человека в джип их старший объявил, что прошла спецоперация по задержанию беглого преступника.

— Это же тот парень из ток-шоу. Невиновный, — запричитала дама, бросившая завтрак и выскочившая из кафе.

— Самсонов, — подтвердил ее муж.

Макар тоже узнал беглеца — именно его ему заказали. Он проследил за действиями полицейских и убедился, что выполнение заказа резко осложнилось. Полицейских трое, они вооружены и действуют решительно. Увидел он и положительный момент, суливший зыбкую надежду. Конвоиры пользуются старым неслужебным автомобилем и скорее всего повезут Самсонова в колонию — дорога дальняя, по пути всякое может случиться.

Макар через мессенджер написал Заказчику. «Объект у ментов. Заказ отменяем?»

Самсонова запихнули на заднее сиденье «чероки», усатый сержант сел рядом.

Тем временем Кочанов позади автомобиля шипел на длинного:

— Какого хера? Он побежал — нужно было валить!

— Как? Он вцепился в Ширко.

— Не надо было подставляться.

— Народ высунулся, как назло, — оправдывался сержант.

— Самсонов невиновен! — смело выкрикнула дама, приближаясь к джипу.

— Самсонов невиновен, — вторил ей муж не так уверенно.

— Придурков полно, — согласился Кочанов.

Начальник конвоя развернулся навстречу парочке, набычился и осадил их таким злобным взглядом, что те попятились, переглянулись и поспешили в мотель за вещами. Растраченная ярость сбалансировала внутреннее состояние Кочанова.

Он хлопнул Сиротина по плечу и поделился новым планом:

— Ладно, главное, что взяли. Сейчас едем в Латайск, поближе к нашей колонии. А уж там Самсонов совершит «побег», получит пулю и сдохнет. Свои люди во время следствия прикроют косяк, если что.

Конвоиры подбодрили друг друга понимающими ухмылками и сели в джип. Хлопнули дверцы, завелся двигатель, «чероки» без спешки выехал на трассу.

У Макара пискнул смартфон, он прочел сообщение. Заказчик проявлял недовольство и настаивал на исполнении заказа. «Убей Самсона при любых обстоятельствах», — прямо написал он.

«Плата удваивается. Половина вперед» — коротко ответил Макар.

«Даю сутки и +50 % к оплате», — жестко торговался Заказчик.

«Договорились. Жду аванс», — согласился Макар.

Не прошло и трех минут, как на его карту поступила оговоренная сумма.

Макар в это время уже ехал в направлении Латайска вслед за американским джипом, отпустив его на пару сотен метров. Джип не гнал, это радовало. Если в скорости по ровной трассе «чероки» имеет преимущество, то по толщине бампера и жесткости кузова «американец» уступает армейскому внедорожнику. Этот козырь нужно будет использовать, думал киллер.

Еще одни подспорьем была знакомая трасса, вьющаяся среди гор. Макар вчера проезжал этой дорогой и сейчас вспоминал крутые повороты, выбирая удобное место для атаки.

Привязанный к стулу Тинджол проявлял покорность судьбе. Он искренне хотел помочь человеку, попавшему в беду, но тот ему не поверил и связал — так тому и быть. Высшие силы всегда дают знаки, когда нужно действовать, а когда следует остановиться. Пожелал беглец продолжить путь в одиночку — божье провидение ему в помощь. Добрые помыслы и терпение всегда найдут дорогу к свету, но путь этот может быть тернистым.

Последняя мысль нашла мгновенное подтверждение. Как только Самсонов выпрыгнул в окно, оттуда раздались звуки борьбы, а затем два оглушительных выстрела. Тинджол мгновенно освободился от пут, для мастера йоги это не составило труда.

Он скользнул вдоль стены, украдкой высунулся в открытое окно. Трое мужчин в серо-голубом камуфляже скручивали руки придавленному к земле беглецу. Приказы отдавал тот же командир, что разрушил мирную жизнь буддистского лагеря. Тинджол не разбирался в званиях и должностных инструкциях, но видел лица и поступки — так действуют злодеи.

Задержанного ударили по лицу и потащили к машине. Игорь выворачивал голову, в поисках помощи, заметил монаха в окне и бросил умоляющий взгляд. Тинджол прочел в его глазах: «меня убьют», и понял — это знак свыше. Глаза передают информацию не хуже слов особенно в критические моменты.

«Я должен ему помочь», — твердил себе Тинджол, ища подсказок, как же это сделать.

Джип тронулся, объехал билборд с пожеланием «Счастливого пути» и вырулил на трассу. На билборде были изображены лесистые горы, протекающая сквозь них река и дорога в обход гор.

Вот! Река течет напрямик, это самый короткий путь, а дорога делает большой крюк. Через пару часов джип достигнет моста через реку Черная, а на лодке он доплывет туда быстрее. Это знак свыше! Недаром вчера они спрятали лодку под кустами.

Монах покинул мотель и побежал к реке. Лодка из лагеря ждала на прежнем месте. Он отвязал веревку, прыгнул в лодку и взялся за весла. Мышцы работали справно, течение помогало.

Тинджол греб, не сомневаясь, что у моста всемогущий Будда подаст ему новый знак — как действовать дальше. Праведными делами всегда руководит провидение.

Вот уже час «уазик» Макара следовал за «чероки», а киллер обдумывал план нападения. В джипе трое вооруженных конвоиров, вояки из них так себе, но в открытой перестрелке три ствола получат преимущество над одним. Да и стрелять в сотрудников правоохранительных органов себе дороже. Волей-неволей, вооруженное нападение придется исключить.

Если исходить из главной цели, то ему нужен только арестант. Можно шлепнуть его из засады, но Заказчик требует фотографию трупа сразу после исполнения. Четкую и крупную, не оставляющую сомнений. Не полезешь же за кадром после выстрела, тут бы ноги унести. Да и одиночный пистолетный выстрел с расстояния не гарантирует стопроцентной смерти, для этого опытные исполнители и придумали железное правило — контрольный выстрел.

Эх, выкрасть бы осужденного, увезти в лес, заставить вырыть могилу, а там уж, хоть фотосессию устраивай. Но это только мечта. Если бы его охранял один, максимум двое конвоиров, можно было бы рискнуть и, угрожая оружием, отбить задержанного. Но сразу троих на мушку не возьмешь, в любую секунду сам окажешься под прицелом, а то и пулю схлопочешь.

Остается единственный вариант, который сразу пришел в голову — автомобильная авария. На трассе, как в драке, надо бить первым. Если неожиданно спихнуть «чероки» в кювет, то появится шанс разоружить травмированных конвоиров и утащить с собой заключенного.

Макар сверился с электронной картой. Перед мостом через реку будет крутой поворот — самое удобное место для атаки! Осталось пара километров. Киллер вцепился в руль и поднажал на газ, чтобы сократить дистанцию. И вот уже между ним и «чероки» пятнадцать метров.

На обочине промелькнул знак крутого попорота, за ним будет мост. Ну, родной, не подведи!

Предусмотрительный «американец» притормозил и стал поворачивать влево. Макар наоборот втопил педаль газа в пол и напряг тело. «Уазик» мгновенно проскочил разделяющую дистанцию, железный бампер ударил джип в заднее колесо. «Чероки» крутанулся, вылетел с трассы, чудом устоял на колесах и покатился по насыпи в реку. Клюнув носом в поток воды, машина завалилась на бок.

«Уазик» хватанул передними колесами гравий обочины, но остался на трассе. Макар сдал назад, спрятал машину за кустами. Никакого скрежета или поломки не услышал — наше железо круче!

Киллер покинул машину и прокрался к берегу. Река привычно облизывала опоры моста и с недовольным ворчанием изучала новое препятствие в виде лежащего на боку джипа.

Из салона раздавались невнятные стоны, кряхтение, затем послышался удар. Со второго раза кто-то выбил заднюю дверцу. Показались руки, сцепленные наручниками, а вслед за ними высунулась коротко стриженная голова арестанта.

Пока Самсонов выбирался наружу, распахнулась передняя дверца. Оттуда, ощупывая разбитую бровь, вывалился Кочанов. Кровь застилала полицейскому зрение и, оказавшись в реке, он первым делом промыл глаза. Самсонов в это время неуверенно шлепал по колено в воде, пытаясь найти путь к берегу среди скользких валунов.

На одном из камней он споткнулся. Кочанов обернулся на всплеск воды, вник в ситуацию и выхватил пистолет. По его глазам и мстительной улыбке Макар понял, что начальник конвоя выстрелит без предупреждения. И целится он в голову, чтобы прикончить наверняка. Его ушибленная рука чуть дрожала, он поддержал ее левой, снова прицелился. Самсонов воспользовался заминкой и спрятался за машину.

Началась игра в кошки-мышки. Макар снимал происходящее на телефон, не зная за кого болеть. Если Самсонова убьют, ему не придется марать руки, но тогда прощай гонорар киллера. А если осужденный выберется на берег, то попадет в его руки, чем облегчит выполнение заказа.

Сверху было видно, как Самсонов, пригибаясь к воде, обходит машину сзади. Спереди ему навстречу тайком движется Кочанов. Вот-вот они столкнутся нос к носу и наступит кровавая развязка.

Так и произошло. Конвоир увидел зэка, направил ствол ему в голову, но осужденный в отчаянии нырнул в реку. Кочанов дважды выстрелил в воду и заметался в поисках беглеца, водя стволом по пенной воде. В его движениях чувствовалась досада, глаза сверкали злой уверенностью.

Не мог зэк далеко уплыть со сцепленными руками. Это невозможно! Вынырнет — и получит!

В этот момент из-под моста выскочила лодка. Лысый буддист, сидевший в ней, направил ее в Кочанова и сбил его с ног. Полицейский в падении успел послать еще одну пулю в небо, взмахнул рукой, и выпавший пистолет упал на дно лодки.

Слева по борту вынырнул Самсонов.

— Цепляйся! — крикнул ему буддист.

Игорь ухватился за борт. Монах заработал веслами, чтобы уплыть подальше от барахтающегося полицейского, и, вырулив на стремнину, помог беглецу перебраться в лодку. Через несколько секунд лодка скрылась из вида. Вставший на ноги Кочанов яростно ругался и месил руками воду. К перевернутому джипу спускался на помощь водитель встречной фуры, заметивший с моста автоаварию.

Макар убедился, что все полицейские живы, и поспешил уехать. То, что случилось нельзя было назвать неудачей. Полдела сделано — конвоиры выбыли из игры. Выполнить заказ теперь будет проще, но сначала надо первым догнать везунчика Самсонова.

В районной больнице Дмитрию Кочанову вкололи пару уколов, зашили рассеченную бровь, замазали швы жирной мазью.

— В ближайшие два дня воздержитесь от негативных эмоций, — посоветовала женщина хирург, заполняя бумаги за столом.

— Как это? — переспросил старший лейтенант, поднимаясь с кушетки.

— Не нервничать и не хмуриться. Швы могут разойтись.

— Вас бы на мое место, — проворчал Кочанов и взял протянутое медсестрой зеркало.

По ее сочувствующему взгляду было ясно, что красавчиком его не назовешь. Правый глаз открывался плохо, отечное веко приобрело синюшный оттенок.

— И долго так? — скривился Кочанов.

— Отек пройдет через пару дней, швы снимем через неделю, — заверила медсестра.

— Вы еще легко отделались, — добавила хирург, разглядывая рентгеновские снимки.

— А что с другими? — вспомнил начальник о подчиненных.

— У Ширко сотрясение мозга, перелом левой ключицы и трех ребер со смещением. У Сиротина перелом нижней части правого бедра. Мы окажем первую помощь, а дальше в областную больницу на операцию, восстанавливаться будут долго.

— Вот же непруха! — расстроился Кочанов, осознав, что остался один.

— Я же просила, не нервничать.

— А что мне, радоваться?

Хирург обиженно уткнулась в бумаги и кивнула на дверь:

— Пойдет кровь, обращайтесь.

Кочанов вышел из кабинета, проверил телефон. После вынужденного купания в реке мобильный отключился, но сейчас уже высох и работал. Он отошел в дальний конец коридора и позвонил Чуприну.

После долгих гудков столичный прокурор ответил шепотом:

— Я занят. Говори быстрее. Вопрос решен?

— Куда там! Почему не предупредили, что монах опасен?

— Какой монах?

— Тот самый, учитель Тинджол.

— Что случилось? — обеспокоился прокурор.

— Мы взяли беглеца, но монах отбил его.

— Как? — не скрывал возмущения прокурор.

— А вот так! Столкнул нашу машину в реку, прыгнул в лодку и подхватил Самсонова. Мои люди в больнице, а им хоть бы что.

— Я узнаю, кто такой этот Тинджол, — пообещал Чуприн.

— И где он может прятаться. Они ушли по реке Черной.

— Это все? Продолжай поиски. — Прокурор отключился.

«Даже не спросил, что со мной, козел! — обиделся пострадавший. — Может я на костылях передвигаюсь, какие тут поиски. И то, что я без машины остался, ему до лампочки».

Вспомнив про любимый джип, исправно служивший ему много лет, он спустился во двор больницы, где его поджидали местные оперативники. Они прибыли на место происшествия уже после «скорой помощи», в которой Кочанову с легким ранением не нашлось места, и доставили его в больницу.

Один из оперативников развалился за рулем легковушки с полицейской символикой, свесив руку в открытое окно, другой курил, прохаживаясь рядом.

— Что с моим джипом? — на ходу спросил Кочанов.

— Ребята вытащили, отволокли в автосервис, — сообщил водитель, для убедительности щелкнув пальцем по рации.

— И? — напирал старлей.

— Икота напала? — грубо вмешался куривший. — Деньги занесешь, починят. Ты лучше расскажи про выстрелы. И где твой табельный?

Вопросы были самыми неприятными, но ожидаемыми, и начальник конвоя к ним подготовился.

— Самсонов, падла, стрелял. Не хочет срок мотать за убийство.

— Теперь болтают, что Самсонов не убийца, а жертва правосудия, — заметил флегматичный опер из машины.

— Погоди, из чего он стрелял? Из твоего пистолета? — не унимался второй, который, был старшим.

— Да, выхватил, гад, пытался бежать.

— Как выхватил? Вы же его в наручниках перевозили?

— А ничего, что нас в реку столкнули? У меня двое с переломами, я с травмой — это вам по барабану? — разозлился Кочанов и почувствовал, как пульсирует кровь в зашитой брови.

— Нас все волнует, — заверил въедливый опер. — Как было дело?

— Сообщник у него имеется — буддийский монах. Бритый, босой, в рыжем балахоне.

— Монах в балахоне? — усомнился сидевший в машине и посочувствовал. — Крепко тебя приложило.

— Не верите? Тинджол его имя. В мотеле «Путник» с Самсоновым ночевал, но мы посчитали монаха безобидным, не стали трогать. А он нас догнал и столкнул в реку.

— Бегом догнал и босой пяткой вдарил? — съехидничал старший. — Прям, как в кино!

— На машине он был.

— На какой?

— Я не видел. Спросите у Ширко, он был за рулем.

— Спросим. В какой он палате? — оперативник сделал последнюю затяжку и придавил окурок ботинком.

— Мужики, мы время теряем. Надо в погоню. Моторка есть?

— Откуда, — флегматично отозвался водитель.

Кочанов склонился к нему, стал убеждать:

— Поехали по поселкам вдоль реки. Беглецы где-нибудь сойдут, а монах приметный.

— А ты шустрый, — окликнул его второй. — Сейчас к начальству поедем. Потеря ствола — не шутка! Тебе еще рапорт писать.

— Потом отпишусь. У меня свое начальство. Ну, мужики, погнали? — Кочанов пытался уговорить водителя.

Тот недовольно морщился:

— Самсонов и так в розыске. Найдется.

— А где оружие моих сержантов? — спохватился начальник конвоя.

— За их стволы не волнуйся, у нас в багажнике. В оружейку сдадим на хранение.

— Пойдем опросим сержантов, я одного, ты второго, — решил старший опер.

Кочанов болезненно сморщился, потрогал рану на голове:

— Башка трещит и шов кровоточит. Салфетки есть?

— В бардачке, — ответил водитель, вылезая из машины.

— Ребята, я посижу, отдохну? — Кочанов сел в полицейскую машину, не дожидаясь ответа.

Оперативники ушли в больницу.

Кочанов понимал, что службе его конец. Дважды упустил подконвойного, потерял табельное оружие — этого ему не простят. Замучают объяснительными, проверками, а потом уволят без выходного пособия. И это в лучшем случае, а то и статью припаяют. Оставался единственный шанс — сегодня же догнать и уничтожить беглеца, повинного в его несчастьях. Ведь победителей не судят, а если и судят, то снисходительно.

Старший лейтенант выпил последнюю таблетку амфетамина и пересел за руль. Ключ торчал в замке зажигания. Он завел машину и рванул с места.

Через несколько километров пути таблетка подействовала, он почувствовал новый прилив сил, легкость в теле и здоровую злость. Остановился, достал из багажника пистолет и автомат своих подчиненных, проверил патроны — все на месте. Оружие добавило уверенности.

Кочанов включил карту в телефоне, чтобы составить маршрут поисков, и в этот момент увидел входящий звонок. Он быстро ответил.

Звонил прокурор Чуприн. Чувствовалось, что он озабочен полученной информацией.

— Буддист Тинджол — это Анатолий Грачев. Много лет прожил в Тибете, чему там научился, неизвестно. Может, и боевым искусствам, — рассказывал прокурор.

— Против лома нет приема, а против пули и подавно, — бахвалился приободренный офицер.

— Но самое главное в другом. Он родной брат следователя Петелиной, — с нажимом в голосе произнес Чуприн.

— Которая засадила Самсонова? — припомнил Кочанов. — Это нужно использовать. Она должна быть на нашей стороне.

— Не совсем. Баба вбила себе в голову комплекс вины и хочет помочь беглецу.

— Дура что ли?

— Беременная.

— Еще хуже.

— Сейчас она тоже ищет Самсонова в ваших краях, поэтому надо ее опередить.

— Я готов. Как?

— Самсонов выложил в сеть новое обращение из мотеля.

— Заколебал, гаденыш!

— Вы изъяли у него телефон?

— Нет, — нехотя признался Кочанов и стал валить вину на подчиненных: — Мои дурни лопухнулись, не обыскали. Ну, я им устрою…

— И хорошо, — прервал его прокурор. — Сигнал телефона можно запеленговать. Я займусь этим вопросом и сообщу.

Быстрое течение реки и горная местность помогли беглецам в лодке скрыться с места происшествия. Но чем дальше, тем спокойнее текли воды реки Черной и чаще попадались жилые поселки, в которых могла ждать засада. Из деревянного мостка, вдававшегося в реку, Самсонов вытащил тонкий гвоздь и не сразу, но избавился от наручников, используя знания тюремного «университета».

Несколько раз беглецы причаливали к берегу, но выйти к людям не отваживались. Каждый раз приходили к выводу, что путь по реке безопаснее, ведь лодка дважды спасала их — это хороший знак, убеждал Тинджол.

Все это время на дне лодки лежал пистолет. Черная сталь лоснилась от брызг и притягивала взоры. Монаху не позволяла прикасаться к оружию вера, а Самсонов опасался, что, вооружившись, он потеряет ореол праведника в глазах сочувствующих, и пропаганда превратит его в особо опасного преступника.

— Не мы уронили, не нам поднимать, — изрек Тинджол в самом начале пути.

Добавить было нечего, и Самсонов постарался забыть об оружии.

В середине дня Игорь почувствовал голод, увидел, как птицы оклевывают рябину, и признался:

— Жрать хочется. А тебе?

Монах пожал плечами:

— Я умею не думать о еде.

— Религия помогает? Будешь меня в буддисты агитировать?

— А надо? — серьезно спросил монах.

— Чем твоя религия лучше других?

— Я не собираюсь утверждать, что буддизм лучшая религия, — после некоторого раздумья промолвил Тинджол. — Все главные религии подобны лекарствам, помогают обрести покой в душе. Нельзя сказать, что одно лекарство лучше другого. У верующих разные потребности, для одних подходит одна религия, для других — другая.

— Покой в душе — это славно. Но как быть спокойным, когда в любой момент меня могут пристрелить? Мне что, помолиться? — с вызовом спросил Игорь.

— Молитва — хорошо, но молитвы мало, — ответил Тинджол. — Ты должен осознать, что гнев — это разрушительная энергия, а сострадание — созидательная. Разгневанный близорук и смотрит в одну точку, а сострадание учит воспринимать проблему в широкой перспективе и видеть дальше.

— Я что-то не пойму, ты каждому готов сострадать, даже убийце?

— Чем больше сострадания, тем меньше гнева.

— Святой, — иронично улыбнулся Игорь. — Ты, может, научишь меня быть счастливым?

Тинджол подумал и ответил:

— Это сложно, монахи идут к этому годами.

— А что тут сложного? — отмахнулся собеседник. — Побольше денег, крепкое здоровье — и наслаждайся жизнью!

— Материальные ценности могут нам дать только чувственное наслаждение. Оно недолговечно.

— Ты намекаешь, что красивые вещи, вкусная еда, секс — приедаются и уже не приносят счастья? Тогда можно наслаждаться искусством, красотами мира, радоваться победам любимой команды — это тоже счастье. Были бы деньги!

— Такое счастье базируется на материальной основе, когда оно исчезает, остаются только воспоминания. — Монах посмотрел собеседнику в глаза и спросил: — Ты был счастлив на свободе? И что теперь?

— Не трави душу.

— Подлинное счастье вызывают не ощущения, полученные органами чувств, а духовные переживания. Настоящее счастье должно быть внутри тебя. Это эмоциональное и умственное благополучие, гармония души и тела, — убеждал монах.

— У тебя получилось?

— Не сразу. К этому надо стремиться.

— Слишком сложно, — покачал головой Самсонов. — Мне бы вернуть прежнюю жизнь — и достаточно. Я был бы счастлив.

Монах с сомнением покачал головой, но не стал спорить.

Под вечер беглецы причалили под железнодорожным мостом. Тинджол спрыгнул на берег и вытянул нос лодки на сушу. Самсонов вопросительно посмотрел на него. Сверху прогрохотал поезд.

Когда шум стих, монах пояснил:

— Станция Чернорецкая. Отсюда на поезде мы доберемся до Латайска.

— Замкнутый круг, — криво усмехнулся Игорь, выходя из лодки. — Я бежал из Латайска в Чернорецкую, а теперь ты тянешь меня обратно.

— Там тебе помогут.

— Петелина? Судьба смеется надо мной.

— У тебя нет выбора. Она защитит тебя от расправы.

— Выбор есть всегда. Я мог бы гнить сейчас в колонии, а я здесь — на свободе.

— Ты можешь идти куда захочешь или плыть дальше, — не стал возражать Тинджол.

Самсонов сорвал травинку, сунул в рот, пожевал, раздумывая, потом выплюнул и присел на бетонную опору моста. Он достал из внутреннего кармана ветровки смартфон, нажал кнопку загрузки. Ему хотелось посмотреть все, что пишут под хежтегом #СамсоновНевиновен, но телефон почти разрядился, а зарядного устройства не было. Режим жесткой экономии вынуждал использовать трубку оптимально.

— Посмотри расписание, — посоветовал монах. — Нужно купить билеты до Латайска.

— Какой ты правильный. Как ты поедешь в рыжей рясе и босиком? Тебя сцапают первым, ты теперь тоже в розыске.

Тинджол критически оценил свой внешний вид. В вызывающем монашеском балахоне он и правда, как бельмо на глазу.

— Ближайший поезд утром, — сообщил Игорь, заглянув в смартфон, прислушался к порывам ветра и поежился. — Ночью мы здесь околеем.

— Есть специальная медитация. Я научу, — начал было объяснять монах.

Но Самсонов его прервал:

— Теплая одежда лучше самовнушения.

Он зашел на сайт бесплатных объявлений, нашел местного предпринимателя Максима, торгующего спортивной одеждой.

— У тебя какой размер обуви? — спросил Игорь буддиста. — Думаю, сорок третий сойдет. Попробуем приодеться.

Он позвонил по указанному в объявлении номеру, представился туристом, потерявшим рюкзак и заказал спортивный костюм для монаха, две пары кроссовок и утепленные куртки для обоих.

— Я оплачу вперед. Ваш телефон привязан к карте? — спросил он предпринимателя.

— Да. Можно оплатить онлайн и прийти за заказом.

— Я перечислю на пятьдесят процентов больше, если вы срочно доставите наш заказ к реке, под железнодорожный мост.

— Даже не знаю, уже вечер, — засомневался продавец.

— Мы туристы, нам надо чинить лодку, — продолжал убеждать Самсонов. — Давайте так. Я заплачу вдвое больше, если вы принесете еще и еду. Самую простую: палку вареной колбасы, батон хлеба, помидоры, молоко и кефир. Еще ножик, чтобы сделать бутерброды. Договорились?.. Ловите денежки.

Игорь сделал перевод по номеру телефона, приободрился в предвкушении ужина.

— Костер бы развести, поджарили колбаску на палочке. — Он натолкнулся на строгий взгляд монаха, спохватился: — Совсем забыл, ты же вегетарианец. В нынешней колбасе мясом и не пахнет.

Но монаха интересовал иной вопрос:

— Как поступим с пистолетом? Его нельзя оставлять в лодке, мальчишки найдут — пострадают.

— Возьми для самообороны.

— Я не могу прикасаться к оружию. — Тинджол осмотрелся и предложил. — Спрячь под камнем и поставь отметку, потом расскажем Елене.

— Чтобы остались мои пальчики? — взвился Самсонов. — Это пистолет охранника колонии. Петля уцепится за улику и припишет мне новое преступление.

— Да успокойся. Я на твоей стороне.

— Какой? Я обложен со всех сторон! — не унимался беглец.

— Давай я позвоню сестре, посоветуюсь, — предложил Тинджол.

— Для тебя она сестра, а для меня враг!

— Ты заблуждаешься. — Монах с сочувствием смотрел на Игоря. — Она признала свою ошибку, сменила гнев на сострадание. А твой гнев продолжает разрушать тебя. Успокойся, прислушайся к себе и найдешь ответ.

Игорь нехотя свел брови, несколько минут задумчиво взирал на реку, потом достал телефон и с сомнением посмотрел на дисплей:

— Зарядки почти не осталось.

— Тем более нужно скорее сообщить, что мы утром приедем в Латайск. Это путь к спасению.

Самсонов поморщился и протянул трубку.

Перелет на Урал беременная Петелина перенесла нормально. В аэропорту Валеев арендовал автомобиль, и они сразу отправились в Латайск. Марат вел машину, как бравый опер на задании, с резкими ускорениями, торможениями и поворотами пока не увидел бледное лицо спутницы. Накопившаяся усталость дала о себе знать, ребенок беспокойно толкался в животе, заставляя женщину нервничать.

Остановились, отдышались, попили воды. Дальнейший путь прошел плавно, с необходимыми остановками. Елена несколько раз пыталась дозвониться брату, но его телефон был отключен. Зато ей позвонил Чуприн.

Прокурор негодовал:

— Петелина, ты в курсе, что твой брат помогает Самсонову?

— Толик каждому готов помочь, такой уж у него характер.

— Он давно уже не Толик, а монах Тинджол.

— Я знаю. Это разве запрещено?

— Ты знаешь, а мне ничего не говоришь! — возмутился прокурор. — Что за игру ты затеяла? Почему они вместе?

«Такова карма», — хотелось сказать Елене, но она понимала, что имеет дело с сугубо практичным человеком.

— Они случайно пересеклись, я тут не при чем.

— А где ты сейчас?

— Еду в Латайск.

— Это тоже случайность? Я же сказал, не вмешивайся, без тебя улажу проблему! А твой брат только усугубил ситуацию. Ты хоть знаешь, что он натворил?

— Он безобидный буддист.

— Да?! — с издевкой усомнился прокурор. — Твой безобидный братец напал на полицейских, отбил арестованного Самсонова, еще и пистолетом завладел.

— Оружием? Не может быть! Он не такой.

— Откуда тебе знать, что в башке у непредсказуемого Тинджола? А от родственных связей не откажешься. Представь, какой шум поднимут в телешоу, когда узнают, что ты натравила на Самсонова монаха-каратиста.

— Он не каратист.

— Да какая разница! Когда Самсонова найдут в реке с проломленной головой, монаху и не такое припишут. А ты пойдешь, как организатор.

— Что ты мелешь! — возмутилась Елена.

— Петелина, я тебя в последний раз предупреждаю и даю совет. Возвращайся в Москву, рожай и помалкивай. А брату передай, чтобы свалил в тибетский монастырь навсегда. Так будет лучше и для тебя, и для него.

— А для Самсонова?

— Выкинь его из головы, забудь! Он беглый преступник!

Прокурор выругался и отключился. Елена несколько минут приходила в себя.

— Что случилось? — забеспокоился Марат.

— Кажется, на моего брата хотят повесить смерть Самсонова.

— Его уже того? — удивился Марат, снизив скорость.

— Надеюсь, что нет. Где же Толик?

Она взяла телефон, чтобы вновь позвонить брату, как на дисплее высветилось его имя.

— Наконец-то. Ты где? Говори, — нетерпеливо крикнула она в трубку.

— В Чернорецке. В Латайск приедем на утреннем поезде. Раньше ничего нет, — сообщил брат.

— Я встречу вас на вокзале, — пообещала Елена. — Что с Самсоновым?

— Он рядом. Мы в порядке.

— Береги его. Если что-то с ним случится, обвинят тебя.

— У нас пистолет, — признался Тинджол. — От полицейского.

— Значит, правда, — огорчилась следователь, понимая серьезность ситуации.

— Так вышло, пистолет упал в лодку, мы к нему не прикасались. Что нам делать?

Пока Елена думала, как поступить, связь отключилась. Несколько попыток дозвониться ни к чему не привели, телефон брата окончательно разрядился.

Вскоре они въехали в Латайск.

— Я отвезу тебя в гостиницу у вокзала, а сам дальше, в Чернорецк, — решил Марат. Он увидел, что Лена хочет возразить, и заявил: — Либо мы остаемся здесь оба, либо я еду один, но ты будешь спать в отеле.

— На станции их могут схватить.

— К гадалке не ходи, — согласился оперативник. — Поэтому я и поеду за ними. На машине мы выберемся.

— Ладно. Держи меня в курсе. Я подготовлюсь к встрече.

Марат высадил Елену около гостиницы и продолжил путь. Через три часа он прибыл на станцию Чернорецкая.

Уже стемнело. Оперативник остановился на привокзальной площади и задумался: ждать здесь до утра? Ночью беглецы на станцию не сунутся, придут непосредственно перед отходом поезда. За это время много чего может случиться. Где они могут прятаться? В отель не пойдут, просить ночлег у случайных людей тоже поостерегутся. Остается очевидное. Они приплыли по реке и, как дилетанты, выберут укромное место неподалеку от берега.

Марат посмотрел на карту в телефоне и пошел ближайшим путем к речке. Он не сомневался, что найдет беглецов. Беда только в том, что также будет рассуждать любой здравомыслящий мент.

Валентин Евгеньевич Баринов не верил в Бога, тем более не доверял грешным людям, зато он свято веровал в чудодейственную силу денег. В бренной жизни действует безотказная формула: возникла проблема — выложи денежки — и проблема решится. Если заплатишь с умом, проблема исчезнет быстро, если отслюнявишь бабло кому попало, процесс может затянуться. Для того и нужна голова на плечах, чтобы с умом выбирать исполнителей и экономить время и деньги.

С Макаром он не просчитался. Возникла проблема — Самсонова задержали менты — он перевел сумму, пусть и немаленькую, зато проблема быстро разрешилась. Уже через два часа киллер доложил, что вырвал Самсонова из рук полицейских. Правда, гаденышу удалось уйти по реке, но киллер продолжает преследование.

Радоваться или нет такому сообщению? Попахивает разводкой для лохов, а вдруг, менты придуманы и его тупо развели на деньги?

На этот случай Баринов подстраховался, потребовал доказательство. И получил видео с перевернутым в реке джипом, сбитым лодкой полицейским и уплывающим в той же лодке беглецом. Чертовски везет Игорьку, но это не может длиться вечно. Рано или поздно заветная формула: проблема — деньги — решение, непременно сработает.

Денежные знаки хороши еще тем, что оставляют след. Особенно электронные платежи. Как только Самсонов воспользуется виртуальной картой, появится маячок, указывающий дорогу к беглецу. Ну чем не всевидящий Бог?

Осталось подождать, без денег человек в бегах долго не протянет.

И вот прошла оплата картой по номеру телефона. Валентин Евгеньевич изучил электронную квитанцию: сумма довольно приличная, известно имя-отчество получателя платежа — некий Максим Васильевич. Умному человеку данных достаточно, и Баринов переслал информацию исполнителю.

Макар тем времен объезжал поселки вдоль реки Черной. Он отыскивал мальчишек, еще не пристрастившихся к сигаретам и пиву, представлялся сотрудником полиции и наводил справки о тибетском монахе в рыжем балахоне. Непоседливые сорванцы много времени проводившие на реке охотно делились информацией. В двух поселках ребята видели проплывающую лодку с лысым чудиком и парнем в ветровке. Макар убеждался, что он на правильном пути, и ехал дальше.

Получив сообщение от Заказчика об оплате картой, Макар решил проявить оперативную смекалку. Он позвонил по указанному в платеже номеру телефона:

— Здравствуйте, Максим Васильевич. Меня друзья просили позвонить, у них телефон разрядился. Вы деньги получили? — и он назвал точную сумму перевода.

— Да, получил, одежду уже подготовил. Сейчас куплю продукты и принесу заказ.

— Вот по поводу заказа меня и просили поговорить, — сориентировался Макар. — Скажите, где забрать заказ. Я сам им доставлю.

— Точно?

— Ну конечно. Я все равно к ним еду.

— Хорошо, а то не хочется тащиться к мосту, — признался предприниматель.

— Зачем вам тратить время. Называйте свой адрес, я приеду.

— Центральный универмаг в Чернорецкой знаете?

— Найду.

— Второй этаж, магазин спорттоваров. Спросите Максима.

— До встречи, Максим Васильевич.

Макар сверился с навигатором в телефоне и поднажал на газ. До станции Чернорецкой не так далеко, универмаг отмечен на карте. И с мостами гадать не придется, в поселке два моста: автомобильный и железнодорожный. Он спросит Максима, как лучше проехать к мосту, и тот покажет на карте, где затаились беглецы. Наверняка они выбрали безлюдное место, что упростит задачу.

Когда Макар уже поднимался за заказом по ступеням универмага, к станции Чернорецкая на большой скорости приближался автомобиль с полицейской символикой.

Старший лейтенант Кочанов давно приглушил полицейскую рацию, чтобы его не отвлекали назойливыми требованиями приехать в участок и вернуть служебный автомобиль. Местному начальству он заявил, что действует в рамках особых полномочий по поимке беглого убийцы, завладевшего оружием. У него есть подтверждающий документ из генеральной прокуратуры. Копию он переслал. Аргумент подействовал, районный начальник не решился встать на пути столичных шишек.

— Как только мне понадобится помощь, я вызову подкрепление, — миролюбиво пообещал начальник конвоя, и от него отстали.

Зато звонок от покровителя из генпрокуратуры пришелся весьма кстати.

— Самсон выходил на связь, — сообщил Чуприн. — Звонок запеленгован в Чернорецкой.

— Через полчаса буду там. Где именно? — оживился Кочанов, уставший от бесплодных поисков.

— В районе пересечения реки и железной дороги.

— Река, ну конечно, — прикидывал варианты старший лейтенант. — Бросит лодку и захочет пересесть на поезд.

— Пассажирских поездов в Чернорецкой до утра не будет, я проверил, — сообщил предусмотрительный прокурор.

— Вот и отлично. Ночь — лучшее время для долгожданных свиданий.

— И еще. Он позвонил следователю Петелиной. Она уже в Латайске. Я не хочу, чтобы они встретились.

— Не успеет, — пообещал Кочанов.

— С ним буддист, воспользуйся этим, — намекнул прокурор.

— Да я их обоих, — вырвалось у старлея.

— Не горячись, — злобным шепотом возразил Чуприн. — Пара беглецов вполне могла перессориться и броситься друг на друга. Тем более у них пистолет. Понимаешь?

— Кажется, понимаю.

— Если сделаешь грамотно, мы обвиним буддиста. Его лучше спугнуть, пусть побегает.

— Теперь понял, — сообразил Кочанов.

Долгая погоня вымотала старшего лейтенанта, он чувствовал нарастающую усталость. Закончив разговор, сунул руку за бодрящей таблеткой и беспомощно выругался — допинг закончился.

Опытным взглядом Макар отметил, что на фасаде провинциального универмага видеокамер нет. Тем не менее он проехал мимо и бросил «уазик» на тихой улочке. Предварительно стер отпечатки пальцев в машине сначала влажными салфетками затем сухой тряпкой — пусть будет похоже на угон. Свои вещи у него поместились в карманах куртки и в походных штанах. Водительское окно он оставил приоткрытым, а ключ в замке зажигания. Если кто-то решит покататься, тем лучше.

Мода на бороду у молодых мужчин вошла в моду повсеместно, и заросший Макар в одежде туриста не привлек к себе внимания. Он без проблем получил в отделе спорттоваров заказанные Самсоновым вещи и пакет с продуктами. Словоохотливый предприниматель Максим был только рад, что ему не придется тащить заказ на берег реки к железнодорожному мосту. Так место встречи выяснилось само собой.

С пакетами в руках Макар походил на местного жителя, шел бодро, не сверяясь с телефоном. Около моста он специально поплутал, изучая пути отхода. Остался доволен: густые деревья вдоль реки, приближающаяся ночь и пустынные переулки с нежилыми зданиями и ветхими заборами дарили несколько вариантов незаметно исчезнуть.

Прежде чем спуститься под мост по заросшему бурьяном склону Макар переложил пистолет из внутреннего кармана за пояс на спине. Таиться он не собирался — он все-таки курьер по доставке заказа. Можно даже подать голос, чтобы предупредить о своем приходе.

В разболевшейся голове Дмитрия Кочанова пульсирующим маячком вспыхивала цель — Чернорецкая, Чернорецкая… Цель подчинила его сознание и вела по трассе, мобилизуя волю и силы расшатывающегося организма. И вот на обочине мелькнула табличка с заветной надписью.

Полицейская машина проскочила автомобильный мост над рекой Черной, свернула на поперечную улицу вдоль реки и вскоре уперлась в насыпь железной дороги. Слева виднелась полукруглая арка железнодорожного моста. Последний раз телефон Самсонова запеленговали где-то здесь.

Как только путеводная цель была достигнута тошнотворная боль сдавила голову и атаковала бессистемной дрожью уставшие мышцы. Кочанов взял в руки пистолет, показавшийся очень тяжелым, и убедился, что не в силах контролировать мышечные рефлексы. Он еще раз проверил карманы — спасительные таблетки давно закончились. В машине не было даже воды и сухой язык пылал во рту, как отбивная в духовке.

Воспаленный взгляд упал на магазинчик «Продукты» — и сразу появилась новая цель. Спустя пять минут он вышел из магазина с бутылками воды и коньяка. Сначала долго утолял жажду, потом влил в себя полбутылки крепкого алкоголя. В животе заколобродило, горло дернулось, и организм выплеснул мутным фонтаном содержимое желудка.

Старший лейтенант отдышался, прополоскал рот и почувствовал некоторое облегчение. Он осторожно глотнул коньяк, на этот раз организм принял алкоголь, как лекарство. Мелкими глотками он допил бутылку, тяжелый камень боли в голове рассыпался на песчинки. Сжал кулак, затем вытянул пальцы — рука не дрожала. И даже сумерки показались не столь уж темными, а внутренний настрой подбадривала привычная злость.

Кочанов проверил ствол под одеждой и двинулся к железнодорожному мосту.

Ну, только попадись Самсон — я иду за тобой! И никакой монах тебе больше не поможет.

«Маршрут окончен», — сообщил навигатор, и Марат Валеев увидел перед собой станцию Чернорецкую. На всякий случай он позвонил Тинджолу. Телефон по-прежнему был отключен или разряжен.

Оставив машину, Марат проверил вокзал и места неподалеку со станцией, где могли бы затаиться беглецы. Ни Самсонова, ни Грачева-Тинджола он не увидел, зато отметил три наряда полиции лениво заглядывающих в лица прохожих.

Поразмыслив, Марат решил идти пешком к мосту вдоль железной дороги. Если беглецы направились к вокзалу, он их встретит, в противном случае найдет у реки.

Углубляясь в темноту промышленной зоны, он ощущал себя, как на опасном задании. Страха не было, для опытного опера опасность — дело привычное, только курточка казалась особенно легкой. Черт, как же он привык к приятной тяжести табельного пистолета. Не подыскать ли железяку в качестве оружия? Но ничего подходящего, как назло, не попадалось.

В наступившей темноте мост появился неожиданно. Приземистые постройки и чахлые кусты расступились — и вот впереди горбатая арка моста на фон ночного неба, а вниз уходит крутой спуск к реке.

Марат остановился. Шуршание гравия под его ногами прекратилось, но слух уловил другие шаги. Кто-то топал по осыпающимся камешкам вниз к реке, не выбирая дороги.

Валеев инстинктивно сунул руку за оружием, но нащупал только телефон, который беззвучно завибрировал. Звонила Лена:

— Я у моста, — шепотом ответил Марат.

— Что-то волнуюсь. Береги себя, — попросила Лена. — Нашему сыну нужен отец.

У Марата защипало в уголках глаз. В их семье никогда не было показного сюсюканья: я люблю тебя — я тебя тоже. Банальные фразы заменяли особые взгляды, теплые прикосновения. Беременность сделала женщину сентиментальнее.

— И мама тоже ему нужна, — ответил он.

На склоне под железнодорожным мостом не было тропинок, приходилось идти по наитию. Макар спускался к реке не таясь, пиная подвернувшиеся камушки и чертыхаясь через шаг:

— Ну и место выбрали. Тут шею можно свернуть! Ну где эти горе-туристы?

Полоса в метра три у реки оказалась пологой, однако щедро утыканной валунами, как жабья спина бородавками. Отблески огней на воде делали берег более светлым, чем мрачный склон.

Макар заметил на берегу алюминиевую лодку, пробрался к ней, опустил в лодку принесенные пакеты и пнул в борт.

— Эй! Туристы есть? Я заказ принес, — громко позвал он.

От темной опоры моста отделилась фигура и вышла на свет. Макар увидел перед собой лысого босого буддиста. Он, разумеется, узнал Тинджола, но вида не подал.

Спросил недоверчиво:

— Эй, ты кто? Где туристы?

— Я в этой лодке приплыл, — ответил монах и заглянул в большой пакет.

Он достал спортивный костюм, приложил к себе и скинул рыжую хламиду, намереваясь переодеться. Макар выразил недовольство, ему нужно было убедиться, что Самсонов где-то рядом:

— Дядя, не спеши, ты не похож на туриста. И тут одежда на двоих. Я, пожалуй, отнесу заказ обратно.

Он оттеснил монаха и взялся за пакеты. Угроза сработала, из-под моста вышел второй человек. Киллер узнал свою цель — беглый заключенный Игорь Самсонов собственной персоной.

— Это мой заказ, он оплачен, — заявил псевдо-турист и в качестве подтверждения назвал номер телефона.

Макар сделал вид, что сверился с квитанцией, кивнул и пожурил:

— Ну и место вы выбрали.

— Лодку охраняем, — пояснил Самсонов и принялся за продукты.

— На кой ее охранять? Сюда и днем никто не сунется, не то что ночью.

Голодный беглец нарезал колбасу и хлеб ножом из пакета, открыл бутылку молока. Он жадно ел бутерброды, не выпуская нож из руки. Тинджол переодевался. Макар тянул время, размышляя, как разлучить попутчиков, чтобы выполнить заказ без лишних издержек.

— Могу кафешку показать, там горячим накормят, — предложил он.

Самсонов с набитым ртом помотал головой, а когда прожевал, пояснил:

— Извини, чаевых нет. Я с верхом на карту закинул.

— Без вопросов.

Макар понял, что, задерживаясь здесь дальше, вызывает подозрения. Двое, так двое — нужно действовать в сложившихся обстоятельствах. Он сделал вид, что уходит, занял выгодную позицию, чтобы оба беглеца были перед ним, и потянулся за пистолетом.

— Подождите, брат, вы могли бы дать телефон для звонка? — неожиданно попросил его переодевшийся Тинджол.

В спортивном костюме, куртке и кроссовках Тинджол утратил ореол монашества, но все равно походил на лысого чудика.

— Так у вас есть свой, — напомнил Макар.

— Наш разрядился.

— Мой тоже в машине на подзарядке, — нашелся Макар. — Могу и ваш подзарядить, тут рядом.

Заинтересованный Тинджол шагнул к Игорю:

— Давай, я схожу. Я должен с сестрой окончательно договориться.

Самсонов мялся, бросая недоверчивые взгляды на монаха. Тот предложил:

— Можем вдвоем пойти.

Такой расклад не устраивал киллера. Уж если не удается разделить беглецов, то лучше завершить все здесь под мостом у реки. Тем более беспечный монах оказался спиной к нему, что давало отличный шанс устранить свидетеля.

— Вы не сняли этикетку с куртки. Я помогу, — сказал Макар, резко обхватил локтем шею Тинджола и удушающим приемом усыпил его.

Обмякшее тело опустил на землю, распрямился. Вскочивший Самсонов уронил еду и отгородился от противника выставленным ножом. Их взгляды встретились. Испуганные глаза Самсонова искали ответы на панические вопросы.

— Кто ты такой? — выкрикнул он.

— Нам надо поговорить, — спокойно ответил Макар. Он не спешил доставать оружие, уверенный, что может ликвидировать беглеца в любой момент.

— Что ты с ним сделал? — Самсонов дернул руку с ножом в направлении Тинджола.

— С ним ничего страшного. А вот на тебя у меня другие планы.

— Ты полицейский?

— Нет, — покачал головой Макар.

— Тогда проваливай!

— Не могу.

— Проваливай, а то получишь! — махнул ножом Самсонов.

— Мне заплатили, чтобы тебя убить, — решил признаться киллер.

— Кто? Зачем? — запаниковал беглец, топчась по камням. — Ты врешь!

Он издавал шум, и Макар не расслышал крадущиеся шаги, спускавшиеся по склону.

К месту разборки приближался Кочанов. Начальник конвоя узнал голос Самсонова, увидел темные фигуры и удивился: второй человек был явно крупнее тщедушного монаха. Кто еще вмешался в ситуацию?

— Кто заказчик — я и сам не знаю, — отвечал Макар. — Зачем — вообще не по теме, лишь бы платили. А на счет вранья… Я с утра у тебя на хвосте, помнишь мотель «Путник»? Там тебя задержали и увезли, но я столкнул полицейских в реку.

«Ах вот ты кто, — взбеленился старлей. — Чуть не убил меня, гад! Теперь моя очередь отправить тебя на тот свет». Он взвел пистолет и постарался прокрасться поближе, чтобы в зоне поражения оказались оба противника.

В это же время Макар выдернул из-за пояса пистолет и направил ствол на жертву.

— Стой! Подожди! — Самсонов отбросил нож, плюхнулся на попу среди камней и беспомощно загородился ладонью. — Если ты ради денег, то можно договориться.

— Это вряд ли, но готов выслушать. У тебя минута.

— Я скоро стану богатым.

— Ты беглый зэк, — усмехнулся Макар.

— Меня оправдают, и тогда проси сколько хочешь! Я заплачу. — Самсонов умоляюще смотрел в глаза киллера и незаметно пытался сдвинуть рукой соседний камень.

— В сказки не верю. Что ты можешь дать здесь и сейчас?

— Пулю! Каждому! — раздался со стороны громкий возглас.

На берег реки выскочил Кочанов. Он направил ствол на Макара, владевшего оружием, но неожиданно краем глаза увидел пистолет в руке Самсонова. Тот выдернул его из-под камня. Вот так номер!

— Мой табельный! — сообразил Кочанов.

Он нервно ловил в прицел то одного, то другого вооруженного противника. То же самое, но более спокойно делал Макар. Лишь Самсонов упорно целился в киллера.

— Грохни его! — призвал Кочанов, оценив ситуацию. — Я возьму на себя, это же мой ствол.

— А потом он убьет тебя, — предупредил Макар.

— Ты тоже этого хочешь, — процедил Самсонов.

— Мы, вроде как, начали договариваться.

— Тогда убей конвоира.

— Его мне не заказывали.

— Считай, что я заказал.

— Да я вас обоих уложу! — взвился Кочанов, чувствуя, как ломка вновь начинает накрывать его.

Макар целился в Кочанова, как в более опасного и непредсказуемого противника. Он видел болезненное состояние конвоира и пытался выиграть время.

— Давай обсудим ситуацию?

— А что тут обсуждать, я при исполнении, он в бегах, а ты напал на полицию. Мне орден дадут за ваши головы! — кичился Кочанов.

— Посмертно. — Макар демонстрировал хладнокровие. — Я не промахнусь, а вот ты… Давно опохмелялся?

— Заткнись! И ты, гнида, брось пушку!

Кочанов перевел ствол на Самсонова и теперь уже лихорадочно ловил в прицел то одного, то другого противника, решая, с кого начать.

За смертельным треугольником наблюдал еще один человек, притаившийся за опорой моста.

Когда Марат Валеев стал спускаться к реке у железнодорожного моста, он услышал два невнятных голоса. Затем к ним присоединился третий, и посыпались отчетливые угрозы. Оперативник воспользовался темнотой, прокрался под мостом к одной из опор, прильнул к ней и выглянул. Его глаза увидели пугающую сцену. Трое вооруженных пистолетами мужчин одновременно угрожали друг другу.

Самсонова он узнал сразу. Перепуганный парень сидел на земле и неуверенно держал пистолет. Дерганный тип в форме сотрудника ФСИН не иначе как был конвоиром, настигшим беглеца. Третий участник схватки стоял к Марату спиной, но даже отсюда просматривалась его широкая борода. Он был крепким рослым и самым спокойным из всех, а значит самым опасным.

Рука оперативника скользнула под куртку в поисках привычной кобуры и беспомощно опустилась. Он безоружен. Как же вытащить из ловушки Самсонова?

Взгляд пробежался в поисках спасительной идеи, и Марат заметил четвертого участника разборки — лежащего у лодки человека.

Это же Тинджол, брат Лены, о котором она предупреждала! Сердце забилось в тревоге — что с ним? Лежит без движения — ранен, убит?

Марат продвинулся к следующей опоре, ближайшей к реке, и присмотрелся к Тинджолу. Голова цела, на новой одежде крови не видно — это обнадеживает. Кажется, дернулись пальцы рук, и грудь расправилась под глубоким вздохом. Живой!

Оперативник прижался к бетонной опоре и вновь оценил диспозицию. У Самсонова самая уязвимое положение, он сидит. К тому же, паникует, бессмысленно водит стволом от одного противника к другому, но первый стрельбу не начнет.

Офицер конвоя качает права и сыпет угрозами, но это показная удаль. Внутри ему плохо, глаза безумно пустые, рука дергается, он вот-вот сорвется. Если начнет палить, то много и без разбору, правда, Самсонова обязательно зацепит, а вот третьего…

Бородач может увернуться, уж больно он хладнокровен, это пугает. Если решится стрелять первым, то вполне способен завалить обоих противников. Его бы обезвредить, но как?

И в этот момент у Валеева зазвонил телефон. Неожиданный звук, как сигнал стартового пистолета, ударил по натянутым нервам противников.

Пальцы Кочанова сжимаются, он стреляет в Самсонова. Однако пришедший в себя монах бросается наперерез. Пуля попадает ему в плечо, на миг сбивает с ног на колени, но не останавливает. Тинджол по инерции движется вперед.

Самсонов в страхе нажимает на курок. Выстрела нет, он не снял пистолет с предохранителя.

Кочанов делает шаг вперед, чтобы убить Самсонова. Тот в отчаянии швыряет пистолет и попадает конвоиру в голову. Пуля, выпущенная стралеем, рикошетит о камень и с шипением вспарывает воду. Раненный монах бодает Кочанова головой в живот, валит с ног, вцепляется в него и, борясь с противником, скатывается в реку. Вскочивший Самсонов отбегает и прячется за дерево.

А что же бородач?

Он хладнокровно игнорирует схватку и оборачивается на телефонный звонок. Глаз через прицел ищет нежданную помеху, левая рука поддерживает запястье, чтобы не промахнуться — это не дилетант, а смертельно опасный профессионал.

В доли мгновения Валеев понимает, что единственный его шанс — идти в атаку. Он с рыком бросается на бородача и сбивает его с ног. Пистолет падает, завязывается борьба, киллер силен, но злобная решимость помогает Марату одолеть противника. Подмяв его под себя, он выкручивает ему голову и, к удивлению, сдергивает пышную бороду.

Лицо без бороды вдруг кажется Марату знакомым. Неужели перед ним…

Оперативник на секунду теряет концентрацию, и киллер сбрасывает его с себя. Тянется за упавшим ПМ, подхватывает пистолет — и вот уже в лицо Марата смотрит черный ствол, а поверх него ожесточенные, но такие знакомые глаза.

Валентин Евгеньевич Баринов как обычно прибыл в свой офис точно к девяти. Он соблюдал пунктуальность по двум причинам. Во-первых, щепетильность босса стимулирует исполнительность у подчиненных. Во-вторых, утренние часы самые плодотворные. В это время отдохнувший мозг легче прокладывает дорожку через лабиринт сложных финансовых схем и находит выход из критических ситуаций.

Точно таким же утром в тиши кабинета он придумал, как избавиться от выскочки Самсонова, претендующего на управление компанией. Нашел анонимного киллера и не прогадал. Исполнитель кроме подставного телефонного номера ничего не знает о Заказчике. Как только он выполнит задание, телефон и сим-карта будут уничтожены.

Расположившись за рабочим столом, Баринов набрал в поисковике имя Игоря Самсонова. Он каждое утро просеивал информацию о ненавистном конкуренте в надежде на трагический финал. В случае подозрений он легко объяснит свой интерес — его долг помогать Игорю, как владельцу компании. В топах выборки шли ссылки на прежние ток-шоу и социальные сети в поддержку беглеца. Люди требовали справедливости — ничего нового.

Неожиданно сработал телефон для связи с киллером. Загрузилась фотография — распластанный на земле человек с пулевыми ранами на груди.

Наконец-то! Валентин Евгеньевич стал увеличивать снимок, угадывая знакомые черты. Чтоб ты сдох, Самсонов!

Пришла еще одна фотография, не оставляющая сомнений. Он узнал бледное лицо Игоря с закатившимися зрачками. Из открытого рта обильно стекала кровь.

Ну все, закончилось твое везение!

Вслед за снимками поступило текстовое сообщение: «Заказ выполнен».

«Где?» — спросил Заказчик.

«Станция Чернорецкая», — ответил Макар и напомнил: — «Оставшийся гонорар жду немедленно».

Щепетильный Баринов набрал в поисковике ключевые слова: побег Самсонов Чернорецкая. И увидел сообщение на сайте региональной газеты. Некая Дарья Лоткина писала:

«Ночью на станции Чернорецкой в районе железнодорожного моста были слышали выстрелы. По предварительной информации в результате пьяной ссоры между туристами кто-то схватился за оружие и расправился с собутыльником. Однако утром анонимный источник из полиции сообщил, что на месте происшествия найден труп Игоря Самсонова, совершившего побег на этапе в колонию и несколько дней скрывавшегося в нашей области. Осужденный за убийство жены Игорь Самсонов известен тем…»

Далее журналистка пересказывала нашумевшие факты о смерти жены Самсонова, его громком побеге, несправедливом следствии и обещала новые подробности его смерти. Сообщение было опубликовано двадцать минут назад, информации на других ресурсах пока не было.

«Оно и понятно, — подумал Баринов. — Местная полиция не знает, как представить общественности гибель Самсонова. Консультируются с центром, где рабочий день только начался. Беглец успел стать символом всех несправедливо осужденных, этакий невинный народный герой. Ну что ж, и я буду говорить о нем только в радужных тонах. Спасибо, Игорек, что тебя не стало. Красивую могилу я тебе обещаю».

Баринов в приподнятом настроении перевел деньги Макару и даже отбил сообщение: «Благодарю за качественную работу».

Он провел ладонями по столу и сжал столешницу за края, словно пытался обнять не только стол, а весь кабинет. Посмотрел в потолок, представил много этажей над собой с ценными квадратными метрами — и все это его. Его! Ежемесячно из каждого офиса поступают на счет немалые деньги. И таких бизнес-центров у него четыре!

Валентин Евгеньевич откинулся в кресле и благодушно прикрыл глаза. Вот и все, трудности позади, он полновластный хозяин «Золотого квадрата». Теперь можно беспрепятственно выкачивать деньги из компании пока она не обанкротится. Скоро он станет по-настоящему богатым и свалит из этой страны.

Деловой склад ума быстро пресек сладкие мечты. Расслабляться нельзя. Нужно избавиться от опасного телефона, утопить его где-нибудь подальше от офиса. Это его единственная связь с киллером.

Баринов спрятал смартфон в карман и направился к выходу. Однако в дверях его взяли под руки двое крепких оперативников. Вслед за ними в кабинет вошел их старший в гражданском костюме с папкой в руке.

— Что происходит? Кто вы такие? — возмутился финансист.

— Полковник Шумаков из главного управления МВД, — представился мужчина и раскрыл папку. — Баринов Валентин Евгеньевич, ознакомьтесь, это постановление на обыск в вашем кабинете, а также в квартире и автомобиле.

Он показал документ обескураженному бизнесмену.

— Какой обыск? В чем дело? — рычал Баринов, сохраняя самообладание.

В его голове выстраивалась цепочка: обыск, деньги, хищение. Но это еще надо доказать, он не так тупо крал деньги компании. Он поборется за себя и растопчет тех, кто написал на него донос.

— В чем меня обвиняют? Я ничего не крал!

— Хищениями мы не занимаемся. — Полковник сделал долгую паузу, разглядывая бизнесмена, и ошарашил: — Вы задержаны как заказчик убийства Игоря Самсонова и жестокого нападения на Маргариту Сергиенко.

«Заказчик убийства!»

У Баринова пересохло во рту, кольнуло под сердцем, в висках застучало: как, как они узнали? Единственная улика, которая может доказать его связь с киллером — второй телефон. Надо его разбить, бросить под ноги, ударить каблуком, а лучше швырнуть в окно. Финансовый директор впервые пожалел, что в целях экономии перенес офис с последнего этажа на первый.

Он сунул руку в карман, но ее ловко перехватил оперативник. Стиснул так, что не дал разжаться пальцам, и вытащил вместе с телефоном.

— Еще возможно чистосердечное признание, — посоветовал Шумаков.

Подавленный Баринов молчал.

— Тогда начнем с вашего личного обыска. Что это за телефон?

— Я нашел его, — выдавил бизнесмен и стал развивать спасительную версию: — Сегодня, по пути на работу, около бизнес-центра. Хотел передать в охрану, и тут вы.

— А что же сразу не отдали?

— Так это… Мне позвонили. Не на этот телефон, на мой! Пока я разговаривал, забыл, машинально сунул в карман, сейчас вспомнил и решил…

Полковник досадливо поморщился, загораживаясь раскрытой ладонью:

— Валентин Евгеньевич, не будем отнимать друг у друга время. Чтобы ускорить наше общение я вам кое-что покажу. — Он включил электронный планшет и щелкнул по экрану: — Вы пользовались этим телефоном не один день. В этой папке ваша переписка с наемным киллером по имени Makar007. С первого до последнего сообщения, включая сегодняшние.

Баринов тупо смотрел на свое последнее эмоциональное послание: «Благодарю за качественную работу!»

А Шумаков демонстрировал на планшете новые папки:

— Здесь аудиозаписи ваших телефонных звонков. Могу включить. А это денежные переводы. Вы щедро расплатились с киллером.

— Какой киллер? Это не мой телефон. У меня другой, его все знают. Вот, в этом кармане, — цеплялся за спасительную соломинку Баринов.

Полковник подошел к нему вплотную и пригвоздил пронизывающим взглядом.

— Вы же умный человек и должны понимать, с кем имеете дело. Мы вели сделку с киллером с самого начала. Человек, которого вы наняли для ликвидации Самсонова, находился под нашим контролем. Первые дни мы не знали, кто такой Заказчик, но потом вычислили вас. Уже несколько дней в вашем кабинете установлена микрокамера. Мы зафиксировали, как вы пользуетесь якобы только что найденным телефоном для связи с киллером. Хотите посмотреть, как вы радуетесь фотографии с трупом Самсонова и отправляете деньги наемному убийце?

— Воды, — попросил Баринов и осел в кресло.

С каждым глотком безысходная очевидность заполняла его ледяной пустотой. Он только что хвалил себя, поздравлял с успехом, подсчитывал барыши, а оказалось, что невидимый соперник обыграл его с сухим счетом. Он пропал и не сможет оправдаться.

Кровавая фотография убитого Самсонова стояла у него перед глазами. Он даже не стер ее в телефоне, дурак, хотя какое теперь это имеет значение. Он пропал!

Оставался важный вопрос.

— А как же Самсонов? — пролепетал Валентин Евгеньевич. — Если вы все контролировали, то почему допустили…

— У меня встречный вопрос. — Шумаков наклонился, буравя взглядом. — Расскажите, как вы убили жену Самсонова, Екатерину Золотову?

У Баринова помутнело в глазах.

Корреспондент Дарья Лоткина щедро попшикала на себя духами, изгоняя формалиновый запах. Она только что вышла из удушливой промозглости морга на свежий воздух. Бутылка коньяка исчезла под клеенчатым фартуком санитара, после чего он объявил, что труп с огнестрельными ранениями к ним не поступал. Дарья не поверила, тыкала в фото Игоря Самсонова, и уязвленный санитар устроил ей наглядную экскурсию по своим владениям — сама смотри, если такая упертая!

И она посмотрела.

Убедившись, что зря раскошелилась на бутылку, корреспондентка поспешила на воздух, с теплотой вспоминая время, когда писала про диковинные плоды.

Ей позвонил главный редактор:

— Лоткина, хватит кормиться слухами. Дуй в главное полицейское управление Латайска! Там сейчас столичный следователь сделает заявление по беглецу.

— По делу Самсонова? — обрадовалась Дарья.

— А кто еще в бегах? Не задавай дурацкие вопросы, лучше подготовь умные.

— Уже бегу.

— Жду материал на полполосы. Ты в эту тему влезла, как муха в кисель, ты и барахтайся.

В полицейском управлении проверили ее удостоверение и пригласили в небольшой зал для совещаний, где перед длинным столом теснились пять рядов стульев. Два передних ряда были заняты знакомыми лицами из местной журналистской тусовки.

«Столичный десант еще не подоспел, — определила Лоткина. — Если написать быстро и ярко, будет шанс на перепечатку в центральной прессе».

В зал вошел пузатый подполковник и беременная тетка. Парочка смотрелась гармонично. Все бросились фотографировать мужчину в форме, а Лоткина нацелила объектив на женщину. «Та самая Петля», — догадалась она.

Подполковник откашлялся в кулак и прочел по бумажке:

— Вчера вечером в результате оперативно-розыскных мероприятий в районе станции Чернорецкой был обнаружен находившийся в федеральном розыске Игорь Романович Самсонов. При его задержании произошла перестрелка, в результате чего один человек получил огнестрельное ранение средней тяжести. В настоящее время ему оказывается медицинская помощь, а беглый преступник находится под стражей.

Подполковник закончил речь и сел за стол рядом с Петелиной.

— Почему вы скрываете, что Самсонов убит? — сходу пошла в наступление Лоткина.

— На все вопросы вам ответит старший следователь из Москвы Елена Павловна Петелина, — представил коллегу подполковник.

— Самсонов жив, точнее спасен, — ответила следователь. — Его действительно хотели убить с помощью наемного киллера. Поэтому мы специально допустили утечку о его смерти, чтобы задержать Заказчика.

Отвечая на вопрос, она смотрела в глаза Лоткиной, что корреспондентка посчитала большой удачей и продолжила атаку:

— Заказное убийство? Это новый поворот в громком деле Самсонова. Кто заказал его?

— Это новое уголовное дело, где Самсонов фигурирует в качестве потерпевшего. Пока могу лишь сказать, что Заказчик из Москвы, он арестован. У следствия имеются веские доказательства его виновности.

— Такие же веские, как при обвинении в убийстве Игоря Самсонова? — не унималась Лоткина, не давая другим журналистам задать вопрос. — Там обвиняемый, тут потерпевший, а может быть он в обоих случаях потерпевший по вине следствия?

«Ух, как припечатала! Хорошо, что диктофон включила», — радовалась своей дерзости Дарья.

Следователь опустила взгляд, дернула рукой, словно пыталась что-то нарисовать или смять бумагу, а когда подняла глаза заговорила тихо и примирительно:

— Я встретилась с Игорем Самсоновым и принесла ему свои извинения. Могу еще раз повторить, что я сожалею о недоработках следствия и готова сделать все возможное, чтобы восторжествовала справедливость.

— Самсонов за решеткой — это справедливо?

— Он совершил побег из-под стражи. Подверг опасности жизнь конвоира. Мы не в праве игнорировать нормы закона.

— Что с ним будет дальше? Если его отправят в колонию, то не исключена месть со стороны персонала.

— Его дело будет пересмотрено в связи с вновь открывшимися обстоятельствами, — разъяснила Петелина. — Я лично приехала сюда, чтобы сопровождать Самсонова в Москву на новый суд.

В зале заулыбались, представив беременную в качестве конвоира. Один из журналистов решил сострить:

— Уголовный кодекс позволяет, чтобы женщина в положении сопровождала беглого преступника?

— Спасибо за заботу, — прервала Елена. — Со мною прибыли два оперативных сотрудника. И смею вас заверить в беременности их невозможно заподозрить.

С этими словами она покосилась на пузатого подполковника, чем вызвала легкий смех в зале. Полицейский начальник заерзал и проворчал:

— Еще вопросы будут?

— Скажите, кто убил жену Игоря Самсонова? — выкрикнула Лоткина. — Всем очевидно, что он невиновен.

— У следствия есть новый подозреваемый, — уклончиво ответила Петелина.

— Вы можете назвать его имя?

— Обычно мы не разглашаем подобную информацию, — замялась Елена.

— Но это необычное дело, — поймала ее на оговорке бойкая журналистка. — Общественность требует гласности. Или вы считаете нас недостойными и приберегаете важную информацию для телевидения?

Петелина согласилась, что на телевидении непременно пронюхают про задержание Баринова, и неизвестно под каким соусом преподнесут новую сенсацию. Лучше, если озвучит новую версию она.

— Подозреваемый уже задержан. Это заказчик убийства Игоря Самсонова. Его фамилия Баринов. После трагических событий в семье Золотовых ему, как финансовому директору, фактически досталась компания «Золотой квадрат». Думаю, что в ближайшее время Баринову предъявят обвинение в убийстве Екатерины Золотовой.

— Он еще не признался?

— Следствие продолжается, с ним работают в Москве. А я здесь с вами и уполномочена комментировать местные события.

— Тогда скажите, кто пострадал при задержании? Говорилось про пулевое ранение. Стреляли в Самсонова?

— Да, стреляли в Самсонова, но ранен человек, оказавший ему помощь во время побега. Он находится в больнице. Ранение средней тяжести.

— Что говорит про него уголовный кодекс? — с издевкой спросила Лоткина. — Он соучастник преступления или борец за справедливость?

Елена сделала вид, что ей душно, и закончила брифинг. Ей не хотелось углубляться в детали произошедшего, рассказывать о родном брате, ставшим убежденным буддистом. Утром она навестила Анатолия Грачева в больнице, врачи обещали его скорое выздоровление.

В беглого осужденного Самсонова, пуля которого досталась брату, стрелял начальник конвой Кочанов. Он имел на это право, хотя находился в подозрительно неадекватном состоянии. Чтобы замять скандал, врачи сочли поведение офицера колонии следствием сотрясения мозга, полученным при автоаварии, и тоже поместили его на лечение.

В развязке у реки участвовал еще один человек — наемный киллер. Вот он-то удивил, так удивил! Его личность оказалась полной неожиданностью для Марата и для нее.

Пассажирский состав мчался к Москве. Под полом размеренно перестукивали колеса. На нижней полке купейного вагона привалившийся к боковой стенке пассажир неотрывно смотрел в окно, любуясь простыми пейзажами. Совсем недавно он отмеривал этот путь в обратном направлении в вагоне-тюрьме, тогда его душило отчаяние. Сейчас правовой статус Игоря Самсонова не изменился, он по-прежнему осужденный, отбывающий приговор, но каждый километр пути дарил ему надежду на скорую свободу.

Остались формальности, его приговор будет пересмотрен, он вернется к нормальной жизни, которая, к сожалению, уже не будет такой, как прежде. Любимую жену не воскресить, он остался один.

Напротив него сидела Елена Петелина. Старший следователь задействовала все свои связи, чтобы доставить Самсонова в Москву обычным поездом. Хотя бы таким способом она хотела искупить вину за собственную ошибку во время следствия и многомесячное несправедливое заключение.

Зазвонил телефон. Елена увидела на дисплее имя Георгия Чуприна и вышла из купе.

— Петелина, ты все испортила! — возмущался прокурор.

— Я все исправила. По крайней мере на пути к этому, — тихо отвечала следователь.

— Зачем вмешалась? Конвойный из колонии мог закрыть проблему.

— Ты про Кочанова? Он псих!

— А ты? Нормальный следак не разваливает свое дело.

— А нормальный прокурор не обвиняет невиновных.

— Петля, ну зачем ты так? Ты животом прикроешься, а на мне жирный крест поставят.

— Крест на карьере не то, что крест на кладбище.

Чуприн выругался и бросил трубку. Петелина сделала три глубоких вздоха, чтобы успокоить нервы и вернулась на свое место.

Проблески закатного солнца прорывались в купе сквозь марево теней, четче прорисовывая гамму противоречивых чувств на лице Самсонова. Внутреннее успокоение в душе осужденного сменялось раздраженной обидой, и он взывал к следователю:

— За что так со мной? В один день я потерял все: жену, работу, свободу. Обычный вечер, мы возвращаемся домой и… Вам не понять горя, которое я пережил, я даже не понял, почему оказался в камере. За что?

Следователь промолчала и потупила взор: что тут скажешь.

Игорь закрыл лицо и затряс головой, борясь с горькими воспоминаниями.

— Меня не выпустили на ее похороны. Ведь можно было, под охраной… — Он уронил руки, подался вперед и попросил: — Я даже на могиле Кати ни разу не был. Давайте с вокзала заедем на кладбище. На десять минут, пожалуйста.

Елена знала, что у вокзала их будет ждать автозак. Самсонова выведут из вагона в наручниках и передадут конвоирам. Таковы правила, от которых нельзя отступить. Она и так поручилась за него не только своей карьерой, по ее просьбе слово дали и два сопровождающих оперативника.

Петелина вздохнула, понимая, что Самсонова ждет камера в СИЗО и новый суд.

— Не обещаю, — честно ответила она. — Решение о вашем освобождении должен принять судья. Надеюсь, это произойдет скоро, и вот тогда вы поедите…

— Хоть что-нибудь вы можете пообещать? — сорвался Самсонов.

Она не обиделась. Он столько пережил за последнее время, чуть не погиб, его психика балансировала между надеждой и отчаянием.

— Я обещаю, что найду убийцу вашей супруги, — твердо сказала следователь.

— А успеете? — он бросил взгляд на ее живот и примирительно махнул ладонью. — Хотя и так ясно, что это Баринов. Конечно, сам он руки не марал, нанял киллера. И от меня хотел избавиться. Вот же мразь, по трупам идет, чтобы компанию присвоить.

— Вам повезло, что роль киллера исполнил наш сотрудник.

— Мне повезло с вашим братом. Тинджол реально меня спас. Как его рана?

— Пуля прошла навылет, он поправляется. Обещал приехать в Москву.

— Что я могу для него сделать?

— Даже не знаю, материальные блага его не интересуют, — призадумалась Елена. — Попытаться стать похожим на него, дарить добро другим от чистого сердца.

— Я попробую. Вас он тоже к этому призывал?

— На моей должности — это невозможно.

Лицо Самсонова обострилось, он нахмурился и отвернулся к окну. Елена вспомнила свое удивление, когда Марат рассказал ей о случившимся у реки. Ладно бы только брат участвовал в схватке, о нем она знала, но явление киллера с накладной бородой вызвало у нее настоящий шок.

Валеев заглянул в купе, взглядом спросил Елену: все ли в порядке, получил утвердительный кивок и удалился. Он до сих пор пребывал в нервно-возбужденном состоянии и выяснял отношения с так называемым «киллером». В пылу борьбы он не разглядел его, а когда готов был нанести разящий удар к ужасу и удивлению узнал в противнике своего друга и напарника по службе Ивана Майорова.

Марат вытолкал Ивана в тамбур, припечатал к стене и нервно стукнул ладонью о стенку рядом с его ухом.

— У меня голова кругом! Ты можешь еще раз по порядку? — потребовал он.

Майоров сохранял спокойствие служивого человека, выполняющего приказ.

— В главном управлении МВД есть отдел по борьбе с заказными убийствами. Мне предложили пройти испытание — стать приманкой для заказчиков.

— Вот так вот просто? Я несколько лет служил в главке, но мне никто ничего такого не предлагал.

— У нас разный послужной список, они по анкетам подбирали. Сколько раз тебя отстраняли? Все случаи отмечены в твоем деле. Ты и сейчас формально отстранен.

— Вот, спасибо, что напомнил. А из-за кого? Из-за тебя! Я пальцем не трогал Сергиенко.

— Ты глупо наехал на нее около бизнес-центра и засветился.

— Я, значит, глупо, а ты бил по-умному, тайком в темноте, — обиделся Марат.

— Ну, извини, я не знал, что на тебя свалят. Так получилось.

— Ты не знал, я не знал, а меня на всю страну ославили. — Валеев снова хлопнул ладонью по стене.

— Как раз после того случая мне и бороду выдали, чтобы ни на кого не походил, на себя тоже.

— Ваня, мы же виделись с тобой на следующий день. Хотя бы намекнул другу!

— Марат, ты же понимаешь, я выполнял задание, — пытаясь сгладить конфликт, объяснял Майоров. — Это была секретная операция от начла до конца.

— И как? Тебя уже поздравили? Что пообещали?

— Ну… — Иван замялся и не смог сдержать улыбки.

Валеев отвернулся к окну:

— Понятно, в главк зовут и капитана обещают.

— Да я сто лет в старлеях. Жена плешь проела — ни денег, ни звания!

— Поздравляю, — сухо выдавил Марат. — Теперь-то можешь рассказать, что да как?

— Действовал по инструкции, изучил легенду, что я продажный мент, которого поперли со службы. У меня сохранился левый ствол, я зол на всех и готов рискнуть ради денег. Вживался в роль, так сказать. Самовнушение помогло, когда потребовалось действовать.

— И как нашел заказчика?

— Все просто. Мне выдали смартфон со второй симкой. Я разместил несколько вариантов объявлений на сайтах о работе, стал ждать.

— И что, большой спрос на киллеров?

— Было пару предложений: мужа побить за измену, университетского препода за неуд. Я намекал, что могу наказать радикально. Клиенты исчезали. Ну а с Бариновым срослось. Он искал киллера.

— Как ты мог напасть на женщину? — вспомнил о главной обиде Марат.

— Поначалу мы не знали, кто Заказчик. Специалисты установили, что он находится в бизнес-центре «Золотой запад». Сергиенко работала там же. Договариваться с ней об имитации побоев было нельзя, Заказчик бы узнал. Он проверял меня. Поэтому мне приказали…

— Избить девушку. Как раз ту, с которой я поцапался.

— Всего два удара, чтобы синяки на лице и на теле, — оправдывался Иван.

— Чисто сработал. Ты в героях — я в дерьме. — Марат сплюнул под ноги, понимая, что напарник выполнял приказ.

— Кто ж знал, что так повернется. Зато сейчас к тебе никаких претензий, Марат. Вот ты бы на моем месте, как поступил?

Валеев с минуту молча смотрел в окно, потом нехотя ответил:

— Мы теперь, Ваня, в разных местах. Ты взлетишь в главк, я буду барахтаться в нашем округе. Вот какая загогулина вырисовывается.

— Но мы же останемся друзьями? — с надеждой спросил Майоров.

Валеев повернулся, похлопал напарника по плечу, вроде бы по-дружески, но при этом смотрел в пол.

— Нам Самсонова надо в Москву довезти, поэтому спим по очереди. Ты первым дежуришь. Идем в купе.

Новый поворот в судьбе Игоря Самсонова послужил темой очередного ток-шоу «Шило». На этот раз звездный час настал для провинциальной корреспондентки Дарьи Лоткиной.

Дарью пригласили в студию, дали слово, и девушка ловко противопоставила энтузиазм неравнодушных блогеров и журналистов неповоротливому черствому следствию. Активисты борются за судьбу человека, а карательная система за показатели раскрываемости. Одним нужна правда, а другим продвижение по службе. От хрестоматийной фразы: закон суров, но справедлив, осталась только первая часть, да и та видоизменилась — закон безжалостен!

На этой фразе, журналистка закончила, студия аплодировала.

Ее пафос подхватывали другие, опять упоминалось имя следователя Петелиной. На этот раз следователя подозревали в бюрократической волоките, душевной черствости, нежелании освободить невиновного человека. Время идет, общество негодует, задержан новый подозреваемый, а Игорь Самсонов по-прежнему сидит в СИЗО.

«Немедленно освободить! Свободу Самсонову!» — требовала студия.

Выведенный на экран хежтег #СамсоновНевиновен на глазах пополнялся в соцсетях новыми записями. Все хотели увидеть торжество справедливости сразу, здесь и сейчас, отвергая процессуальные нормы.

Елена Петелина выключила телевизор и несколько минут восстанавливала сердцебиение.

Критиковать легко, особенно хором, но как помочь Самсонову не на словах, а на деле? Лучший способ — изобличить настоящего убийцу.

Главный подозреваемый, Валентин Евгеньевич Баринов, арестован. Его вина, как заказчика покушения на Самсонова, полностью доказана. Однако с убийством Екатерины Золотовой не все так просто. Мотив очевиден и у подозреваемого нет алиби — Баринов утверждает, что в тот вечер был дома один, хотя вполне мог проехать к дому жертвы на велосипеде. Но явных улик против него нет.

Сгодились бы показания Самсонова, если бы тот уверенно опознал в убегавшем убийце Баринова. Но потерпевший решил проявить благородство. Мол, опасается, что в его шкуре невинно осужденного окажется другой.

А ведь Баринов хотел убить его. Похвальное великодушие или тонкий расчет? Баринов так и так получит срок, а у Самсонова появится возможность появляться в телеэфире, порочить следствие и выдвигать теории заговора, подогревая интерес к собственной персоне. По прибытии в Москву, когда на него одели наручники и повели в автозак, униженный Самсонов дал понять, что уважает ее брата, который действует по велению сердца, и презирает следствие, подчиненное закону.

Другая пострадавшая по вине Баринова, Маргарита Сергиенко, была не столь категорична. Она допустила, что из дома Золотовой выбежал человек, внешне похожий на Валентина Евгеньевича. Но девушка видела убегавшего только мельком, издалека и в темноте. Сделаешь ставку на такие показания, а Самсонов выступит против, наймет адвоката для Баринова — то-то будет пища для стервятников-журналистов.

Петелина понимала, что после резонансного скандала нужны железобетонные улики виновности или невиновности Баринова. И еще она знала, если извилистая дорожка расследования приводит в тупик, нужно вернуться к самому началу. Место убийства отправная точка каждой новой версии.

На следующее утро после ток-шоу Петелина приехала на место преступления. Благо, дом, где произошла трагедия, был все еще опечатан. Игоря Самсонова арестовали в ночь убийства супруги, родственников у погибшей не осталось, и дом с тех пор пустовал.

Елена сорвала наклейку с собственной печатью, открыла ключом, приобщенным к делу, дверь. После преступления она работала здесь первые двое суток с дежурной следственно-оперативной группой. Тогда казалось, что дело ясное — семейная ссора, смертельный удар в порыве гнева. Бытовые преступления раскрываются по горячим следам и не требуют гениальной дедукции.

Сейчас она приехала с экспертом-криминалистом Светланой Масловой. Светлана грамотный профессионал, ее свежий взгляд на месте преступления не помешает, но все-таки жаль, что Миша Устинов еще в отпуске.

Прибывший вместе со следователем Валеев, как бывалый оперативник, мгновенно нашел понятых, женщин-соседок. Еще несколько любопытствующих глазели из-за забора. Недостатка в желающих приобщиться к громкому делу не было, все смотрели скандальные ток-шоу и озирались в ожидании телекамер.

Петелина вошла в дом, осмотрелась. На полу в прихожей валялись туфли Екатерины Золотовой. Обувь слетела, когда жертва упала после жестокого удара.

В ту ночь помимо повреждений на теле, осматривали одежду убитой, ее дамскую сумочку, изучали содержимое телефона. Туфли к делу не приобщили. Как, впрочем, и перчатки, которые хозяйка успела бросить на полку под вешалкой. Может, зря?

Петелина указала Масловой на перчатки и обувь, криминалист принялась за работу. Следователь старалась припомнить: был ли Самсонов в перчатках? Нет. Хотя тот мартовский вечер был холодным, пара посещала театр, мужчина был одет подчеркнуто строго, что предполагает наличие перчаток. Но при аресте перчаток при нем не оказалось. Почему?

Внимание к мелочам — главное правило тупиковых расследований. Когда дело выглядит очевидным у следователя затуманивается периферийное зрение, он видит то, что перед носом. Чаще всего этого достаточно для раскрытия преступления, но иногда приводит к ошибке. Сейчас как раз такой случай.

Петелина прошла по дому. Странно, но сегодня пустой дом казался ей мрачнее, чем в первые часы после убийства с еще не остывшим трупом и окровавленным орудием преступления. Бросались в глаза увядшие цветы в многочисленных горшках. Наверное, хозяйка любила растения и ухаживала за ними.

После осмотра дома следователь зашла в гараж. За пять месяцев простоя автомобиль покрылся легким налетом пыли. Иначе быть не могло, здесь не стерильное помещение. На бетонном полу раздавленные светло-серые гранулы, очевидно высыпались из открытого пакета с минеральными удобрениями для цветов. Весной их использовали по назначению, а летом никто не ухаживал за цветами. Клумбы и газон во дворе в удручающем состоянии, все комнатные растения погибли.

Елена проверила салон автомобиля. Перчаток не обнаружила. На допросах Самсонов о них не упоминал. Неужели в холодный день обошелся без них? Наверное, забыл. Перчатки нужны убийце, который планирует преступление.

Она постаралась в деталях вспомнить, что произошло здесь в тот день.

Игорь высадил Катю у порога дома, женщина поднялась по ступенькам и открыла дверь. Тем временем Игорь заехал в гараж, примыкающий к дому. Внутреннего прохода из гаража в дом не было, только через двор.

Петелина прислушалась — отсюда не слышно, что происходит в прихожей. Тем более во время крика и падения Самсонов мог находиться в автомобиле с хорошей звукоизоляцией.

И вот он выходит из машины, запирает гараж и, ни о чем не подозревая, идет в дом. Сколько времени ему понадобилось? Три-четыре минуты.

Самое страшное в прихожей уже свершилось. Убийца за это время пришел в себя, услышал шаги на пороге и решил бежать через заднюю дверь. Путь знакомый — через нее он и проник в дом, разбив стекло.

Самсонов заходит в дом, натыкается на упавшую жену, в первую секунду не соображает, что случилось, наклоняется, чтобы помочь, и…

У Елены закружилась голова. Не от представленной картины, а от спертого запаха органических удобрений. Она вышла из гаража, почувствовала тяжесть в животе. Марат заметил ее бледность, подхватил под руку и усадил на скамейку во дворе.

— Я тебя увезу. Зачем мы сюда приехали, — ворчал он.

— Позови Маслову, — попросила Елена.

Эксперт-криминалист вышла из дома, облаченная в защитный комбинезон, шапочку и перчатки. Следователь мысленно похвалила ее: правильный подход. Даже спустя пять месяцев, когда все следы затоптаны, нужно подходить к делу профессионально и со всей серьезностью.

— Сегодня я тебе не помощница, Света, — призналась уставшая женщина.

— И не нужно. Я справлюсь, — заверила криминалист.

— Я попрошу, не жалей времени, работай тщательно, собирай все, что сочтешь нужным и не особенно нужным, и только в присутствии понятых.

— Как вы нас учили.

— И про гараж не забудь. Я как-то упустила его.

— Не беспокойтесь, сделаю.

Криминалист поправила шапочку, прикрывавшую волосы, и вернулась в дом.

Около помпезного здания областного суда, призванного внушать уважение, было оживленно. Тут и там были припаркованы фургоны с логотипами телеканалов. Репортеры проверяли микрофоны и поправляли прически, операторы настраивали камеры, стараясь занять наиболее выгодную точку для съемок на широкой лестнице. Охранники с молчаливой настойчивостью оттесняли съемочные группы от центрального входа.

Известный телеведущий Артур Шилов к коллегам в общее стадо не лез. Он занял место у подножия лестницы, стремясь охватить картину целиком. Получив сообщение через наушник, ведущий приосанился, дал команду оператору и включил микрофон.

— Дорогие друзья, с вами Артур Шилов, — бодро представился он. — Мы ведем наш репортаж из здания областного суда. Только что здесь завершилось рассмотрение повторного уголовного дела против Игоря Самсонова. Судья огласила приговор. Это жесткий юридический термин, но по сути — долгожданное справедливое решение, оправдывающее невиновного человека. Да, Игорь Самсонов полностью оправдан по обвинению в убийстве своей супруги. Это победа! Поздравляю всех, кто боролся за его честное имя: телезрителей, журналистов, блогеров, всех нас, кто так или иначе выказывал поддержку Игорю в его справедливой борьбе.

Телеведущий дал возможность оператору снять крупным планом золотые буква на фасаде здания и переключил внимание на себя:

— Не обошлось и без ложки дегтя. Срок, уже отбытый Самсоновым в заключении, засчитан ему в качестве наказания за побег и нападение на конвоира. Будет ли обжаловано это решение мы узнаем у его адвоката на сегодняшнем вечернем ток-шоу «Шило». Самсонов освобожден в зале суда, и мы получили его согласие на участие в нашей передаче. Наконец-то в студии появится герой, о котором мы так долго говорили. Ваш ждет сенсация!

Со ступеней послышался гвалт, репортеры ринулись к центральному входу. Шилов повысил голос:

— И вот радостный момент настал! Вы видите, как Игорь Самсонов в сопровождении адвоката выходит из здания суда. Это свобода! На него набрасываются репортеры. Мы не будем уподобляться бесцеремонным акулам пера. Нужно дать человеку отдохнуть. Наши сотрудники позаботятся об этом.

Камера показала, как несколько охранников с логотипом телеканала оттеснили репортеров и помогли Самсонову сесть автомобиль. Адвокат Брасин согласился ответить вместо него на несколько вопросов.

— Уже вечером я приглашаю всех включить телевизоры на нашем телеканале, — продолжал вещать журналист. — Вас ждет эксклюзивная встреча с Игорем Самсоновым в ток-шоу «Шило»! Не пропустите! С вами был, есть и будет Артур Шилов.

Вечером страна прильнула к телеэкранам.

Обычно скандальное ток-шоу «Шило» на этот раз больше походило на встречу старых друзей, вспоминающих трудные эпизоды, завершившиеся счастливым финалом. Первым конечно же представили Игоря Самсонова. Студия встретила героя аплодисментами, задарила цветами.

Взволнованный виновник торжества поблагодарил всех собравшихся, не позабыл и про телезрителей. Срывающимся голосом он признался, что почти потерял надежду на справедливость, готов был умереть, лишь бы не возвращаться в тюрьму, и те, кто помог ему, фактически подарили не только свободу, но и жизнь.

— Сейчас мы познакомимся с простыми людьми, которые помогли победить карательную систему, — объявил ведущий.

В студию стали по очереди приглашать тех, без которых было бы немыслимо сегодняшнее освобождение. Снова появилась Дарья Лоткина, первой опубликовавшая воззвание беглеца. Немногословный дальнобойщик Гордиков рассказал, как поверил случайному попутчику и предоставил ему смартфон. Анфиса Гладышева, укрывшая Самсонова в своем доме, в красках поведала, как отбивалась от полицейских.

Появился в студии и монах Тинджол в экзотической одежде с рукой на подвязке. Он больше молчал, и Самсонов сам рассказал, как скромный буддист спрятал его в лагере, спас от конвоиров и в решающий момент защитил от пули. Студия награждала аплодисментами каждого помощника.

У Тинджола были обязательства перед Уральским ретрит-центром, который понес убытки из-за срыва нескольких заездов. Он согласился прийти на съемку ради косвенной рекламы своих занятий и при условии, что не будет упоминаться его настоящее имя. Хитрый ведущий сдержал слово, но разве мог он нести ответственность за гостей в студии.

Адвокат Брасин особо похвалил доброго монаха Тинджола и добавил:

— Я думаю, его геройский поступок отчасти мотивирован тем, что Тинджол хотел искупить вину родной сестры. Следователь Елена Петелина сломала жизнь Самсонову, а он его спас.

— Вот так причудливо переплетаются судьбы в этом сложном деле. Но давайте оставим в покое госпожу Петелину. Она на днях родила, — сообщил ведущий.

— Пусть нянчит ребенка — хоть какая-то польза обществу, а расследованием убийств займутся настоящие профессионалы! — выкрикнула женщина из массовки.

— Расследование убийства Екатерины Золотовой на завершающей стадии, — заверил адвокат. — Вскоре все узнают о настоящем убийце.

— Это тема отдельной передачи. А пока я приглашу в студию еще одного человека, — подхватил ведущий. — В отличие от других гостей, она знала Игоря Самсонова до трагедии и сыграла роковую роль в последующих событиях. Встречайте, Маргарита Сергиенко!

Кто-то по инерции захлопал, кто-то неодобрительно загудел. Все помнили, свидетельницу, оклеветавшую Самсонова. Ее показания сыграли ключевую роль в обвинении.

Маргарита вошла и неловко остановилась, не зная, куда сесть. Шилов встретил ее со сдержанной симпатией.

— Маргарита, в минуту слабости вы допустили ошибку. Утаили правду и обрекли Самсонова на нечестный суд. Но я хочу напомнить всем, что раскаяние Маргариты послужило главным толчком к пересмотру дела. Она нашла в себе силы публично признаться в ошибке и попросить прощения. И даже физически пострадала за это. Маргарита, мы уже встречались в нашей студии, но тогда здесь не было Игоря. Сейчас в его присутствии вы хотите что-нибудь сказать?

Зрители притихли. Сергиенко подошла к дивану, где сидел Самсонов. Она смотрела ему в лицо, а он, сцепив пальцы, опустил взгляд.

— Прости, — промолвила девушка, не дождалась ответа и продолжила, обращаясь к залу: — Есть такое выражение: бес попутал. Я и не предполагала, что это бывает на самом деле. В тот вечер я была не я! Во мне был кто-то другой, он нашептывал, твердил, приказывал, управлял мной. Это не я, а что-то чужеродное во мне хотело наказать его. Я не смогла сопротивляться. Я даже не понимала, что лгу, а когда осознала, избавилась от наваждения, было уже поздно.

Студия молчала. Девушка вновь повернулась к Самсонову и дрожащим голосом сказала:

— Прости, Игорь, если сможешь. Сейчас я другая, больше я не пущу беса.

Самсонов поднял глаза. Их взгляды встретились. По щеке девушки соскользнула слезинка, потом еще одна и еще. Она не стеснялась своей слабости. Камера крупно наехала на их лица.

Игорь заслонился ладонью, затряс рукой и промолвил:

— Забудем прошлое. Ты не виновата.

Маргарита разрыдалась, Шилов бережно усадил ее на диван рядом с главным героем. Умиленные зрители дружно зааплодировали.

Прежде чем попрощаться ведущий с многократно отработанной проникновенностью произнес на камеру:

— Эта история завершилась благополучно, потому что правда, как шило, выскочила из мешка и разрушила ложь. Не позволяйте бесам управлять собой. Слушайте сердце, смотрите нашу передачу. До новых встреч!

Медсестра с дежурной улыбкой вынесла сверток с младенцем, за ней шла ослабевшая Елена. По радостно-обалдевшему виду Валеева медсестра безошибочно вычислила папашу и вручила ему сына.

— Поздравляю!

Марат попытался сунуть ей букет, чтобы освободить руки, та снисходительно улыбнулась и указала глазами:

— Не мне, маме.

Подошла Астаховская тоже с цветами, поздравила Лену, зашептала:

— Харченко наших организовал. Скинулись тебе на коляску, самую лучшую. Подарок в микроавтобусе.

Елена смущенно покачала головой, увидев у порога родильного отделения суровый на вид микроавтобус Следственного комитета — хорошо хоть шариками не украсили. Вслед за Астаховской ее поздравили супруги Майоровы.

— Как ты? С молоком в порядке? — сыпала вопросами Галина и, не дожидаясь ответа, щебетала: — Наши подарки тоже там. Уж я-то знаю, что нужно малышу на первое время.

Елена заметила брата, стоявшего чуть обособленно. Анатолий Грачев был в обычной одежде, лишь бритая голова и умиротворенный взгляд выдавали в нем монаха Тинджола.

Елена сама подошла к нему:

— Что с плечом?

— Заживает. Я на племянника посмотреть и в путь.

— Уезжаешь?

— Родителей повидал, твою семью тоже. Теперь вот и с Александром Маратовичем познакомился. — Тинджол улыбнулся в сторону младенца и признался сестре: — Неуютно мне в большом городе, хочу жить на природе, там меня люди ждут.

— Береги себя.

— Ты тоже. Бог лучше защищает, чем пистолет.

Все загрузились в служебный микроавтобус, проделали недолгий путь и подъехали к дому Петелиной.

Из раскрытого окна ее квартиры радостно помахала мать. Из-за ее плеча высунулся улыбающийся отец, специально прибывший из деревни. Родители давно были разведены и встретились ради внука. Силуэт дочки Насти появился в соседнем окне, эмоции своенравного подростка скрывал стеклопакет.

Вдоль дома прокатилось благородное урчание солидного мотоцикла, и гул смолк. Мотоциклист снял шлем, и все увидели эксперта-криминалиста Михаила Устинова. К его спине прижималась любимая девушка — журналистка Маша Луганцева. Оба были одеты в черные кожаные куртки с многочисленными молниями и высокие ботинки на толстой подошве. Их волосы были взъерошены, а в глаза сияла неподдельная радость.

— Вчера вернулись. Узнали о событии — и сразу к вам. Поздравляем! — объявил Михаил.

Пара много дней колесила на мотоцикле по горам Южной Америки. Устинов потратил накопившийся отпуск и сбережения, чтобы осуществить свою давнюю мечту.

— Мальчик? Посмотреть можно? — Маша засуетилась, снимая рюкзак. — У нас куча сувениров. Что-нибудь и для малыша подойдет в качестве игрушки.

— Ни в коем случае! — остановила ее Галина Майорова. — Не хватало малышу заморской инфекции.

— Там такая экзотика, — согласилась Луганцева.

— Видели, знаем. Твой блог популярен. Классные фотографии, — похвалила Петелина.

— Что толку! Через неделю забудут. Я паслась на чужой поляне.

— Не поняла.

— Я же не тревел-блогер, а криминальный репортер. Пока там моталась, пролетела мимо такой сенсации!

— Ты имеешь в виду…

— Дело Самсонова, что же еще. Могла получить первоклассный материал из первых рук. Репортерша из районной газетки карьеру на нем сделала, а я… Эх!

— На твой век преступлений хватит.

— Елена Павловна, я локти кусаю. Осталось хотя бы что-нибудь, о чем я могу написать? — не унималась журналистка.

— Если только Головастик накопает, — шутливо отмахнулась Петелина.

— Миша, ко мне! — скомандовала другу девушка, вцепилась в его рукав, подтолкнула к следователю и спросила: — Что ему надо сделать?

Петелина оценила решительный настрой журналистки и снова почувствовала себя следователем.

— Если бы я точно знала, что нужно искать, — призналась она.

— А интуиция? — настаивала Луганцева. — Вы говорили, что интуиция приходит на помощь, когда не хватает фактов.

— Обывателям ни того ни другого не требуется. Они решают быстро и категорично. Я вроде и согласна, а в душе…

— Так в чем сомнения?

— Прочь интуицию, нужны факты, — заявила Петелина. — Миша, мы были в доме Золотовой. Света Маслова поработала, собрала материал, ты посмотри, пожалуйста, своим особым взглядом. Понимаешь, о чем я?

— Прошло почти полгода, — усомнился эксперт. — Вы уверены?

— Уверенность со мной сыграла злую шутку. Доверимся сомнениям. И главное из них — кто настоящий убийца?

— Подруга, ты опять за свое? — встряла в разговор Астаховская. — Взгляни на Валеева, он перенапрягся от ответственности. Пора спасать.

Елена подмигнула Марату, взяла у него ребенка и пригласила всех в дом.

Светлана Маслова пришла на службу на полчаса раньше, обратилась к дежурному за ключом от криминалистической лаборатории, но тот лишь махнул ей рукой:

— Проходи. Ваш Головастик с ночи там.

Немного удивившись, она вошла в лабораторию. Приборы мерно гудели, мерцали индикаторы, на дисплее компьютера шла обработка данных, а большая голова Михаила Устинова склонилась над бумагами.

«Неймется ему после отпуска», — уважительно подумала Светлана, снимая куртку.

На ее рабочем месте восседал скелет Василич в яркой вязанной шапочке с конусообразным верхом и ушками с кисточками.

— Что за чучело? — спросила она.

— Не чучело, а чульо. Подарок тебе из Перу. Между прочим, из шерсти ламы, — не оборачиваясь ответил Миша.

— Но почему на нем? — возмутилась женщина, срывая шапочку со скелета.

— Если это было спасибо, то — пожалуйста.

— Да ну тебя!

Светлана разгладила шапочку, оценила красивый узор и дала щелбан по желтому лбу Василича. У черепа с клацаньем раскрылась челюсть.

— Не порти инвентарь, — пожурил Устинов.

— А ты — хорошую вещь. Благодари, что не тебе отвесила.

— Ну ладно, я же пошутил.

— Лучше скажи, шутник. Тебе не спится из-за смены часовых поясов или подруга прогнала?

— И то и другое, — честно ответил Михаил, подъехал к чайнику в офисном кресле и включил его. — Будешь горячий шоколад из органического какао? Купил в перуанской деревне и подсел на него.

— Звучит пугающе. Может там и кока подмешана?

— Проведи анализ.

— А ты чем занят?

— Колдую, — улыбнулся Устинов.

Маслова надела лабораторный халат и заметила непорядок на своем рабочем месте.

— О, да ты и в моих образцах покопался. Я собрала их в доме, где убили Золотову.

— Знаю. Петелина намекнула, что нужно все перепроверить. Интуиция ее не подводит.

— Ты так соскучился по кровавым уликам, что явился ночью?

— Маша еще зудит, мол, все пропустила, — поморщился Устинов.

— Можешь не продолжать. Только ленивый не писал о деле Самсонова, а она — мастер криминалистики — в пролете! Требует эксклюзива?

— Мой организм требует шоколада. Эксклюзивного.

Головастик приготовил две чашки горячего шоколада, одну придвинул Светлане. Она сделала осторожный глоток, слизнула с губ шоколадную пенку и вопросительно вскинула брови.

— Если это шоколад, то что продают в наших магазинах?

— То-то! И для мозга, как бензин для суперкара.

— И как далеко умчался твой заправленный мозг?

Устинов, смакуя, отпил шоколад и кивнул на стол, где лежала кованная ложка для обуви.

— Я начал с главной улики — орудия убийства. Чугун металл грубый, цепляет все подряд, в чем к нему прикасались.

— Отыскал эпителий Баринова? — усомнилась Светлана.

— Пальчиков Баринова на нем нет — и это понятно. Преступник действовал в перчатках. Вопрос: в каких?

Миша пару минут пил шоколад мелкими глотками, блаженно прикрывая глаза. Маслова не выдержала и поторопила:

— Давай уж свое — объясняю.

— Объясняю, — повторил Головастик любимое словечко, — в кожаных перчатках.

— Удивил, — съехидничала Светлана.

— Во-первых, я доказал, что кто-то брал ложку в перчатках и нанес ею сильный удар. Это видно по разной концентрации микрочастиц на противоположных сторонах ручки. Во-вторых, установил, что использовались лайковые перчатки из овечьей кожи светло-коричневого цвета.

— Весьма подробное описание. У Золотовой, как видишь, были другие. — Маслова указала на красные женские перчатки, приобщенные к делу.

— Она жертва, а в перчатках действовал убийца.

— Ну что ж, подозреваемый имеется. Если Баринов от перчаток не избавился, есть шанс найти.

— Искать надо не только перчатки.

— Что ты имеешь в виду? — удивилась Светлана.

— На чугунной ложке я также обнаружил волоски шерстяной ткани.

— Подумаешь! Кто-то когда-то задел ложку для обуви шерстяным пальто, — предположила Маслова.

— Волоски красного, лилового и белого цвета.

— Для пальто аляповато, — согласилась Светлана. — Ну тогда шарф. Хозяйка снимала длинный шарф, уронила на ложку.

— Исключено, — возразил Головастик. — Волоски сконцентрированы не в одном месте, а распределены вокруг палки, и можно сказать, свежие. Они поверх микрочастиц кожи и прежних отпечатков пальцев.

— Кто-то вытер ложку шерстяной тканью?

— Скорее обхватил, когда взял.

— Допустим. И как к этому относиться?

— Все хорошее когда-нибудь заканчивается. — Михаил с сожалением смотрел в пустую кружку.

— Забудь про шоколад! — возмутилась Светлана. — Я про ворсинки.

— А что ворсинки? Мы даем факты, а выводы делает следователь. Надо сообщить Петелиной.

Маслова вздохнула и высказала сомнение:

— Вспоминаю себя в первый месяц с малышом — голова кругом.

— Я все равно должен ей позвонить. Это ее поручение.

— Тогда расскажешь и про туфли Золотовой.

— А что с ними?

Маслова раскрыла папку, достала отпечатанное заключение, протянула коллеге.

— На подошве туфель я обнаружила многочисленные следы минерального удобрения, того же самого, что хранится в гараже.

— И что? — не сразу понял Устинов.

— Как удобрение оказалось на туфлях Золотовой, если Самсонов высадил ее у порога и заехал в гараж один? Не из театра же она его притащила.

— Да уж! Еще одна загадка. Я звоню Елене Павловне, — решил Устинов.

Звонок застал Петелину в неудобной позе, когда она пыталась достать выплюнутую малышом соску из-под кровати. Да что ж за напасть — малыш пищит, телефон верещит и соска не находится.

Сделав вывод, что сын все-равно быстро не заснет, она ответила на звонок. Пока искала соску и ходила ее мыть, слушала выводы экспертов. Во время доклада она молчала, пытаясь успокоить малыша. И только передав засыпающего внука бабушке, Елена вышла на кухню, чтобы обсудить информацию.

— Миша, ты утверждаешь, что первый удар убийца нанес в перчатках, а для второго зачем-то использовал шерстяную ткань? — переспросила следователь.

— Это не мои домыслы, а результат экспертизы, — поправил криминалист. — Характеристики перчаток и ткани я изложу в заключении и перешлю вам.

— Ты однозначно сможешь это доказать?

— Ждите заключение. Там будет все.

— Отличная работа! Правда, не знаю, что это дает, — призналась следователь. — Так, а туфли? Если я правильно поняла, перед тем как войти в дом Золотова была в гараже?

— По-другому не объяснить такую концентрацию удобрений на ее подошвах.

— Зачем же Самсонов соврал? — задумалась Елена.

— Стресс, шок, временное помутнение.

— Теперь он может так заявить, но ранее неоднократно утверждал, что высадил жену у порога.

— Большая разница?

— Принципиальная! Если Екатерина Золотова зашла в дом одна и натолкнулась на грабителя — это в рамках текущей версии. Но если супруги покинули автомобиль в гараже и зашли в дом вместе, то все меняется. Понимаешь?

— Самсонов, как минимум, должен был видеть сцену убийства, — догадался эксперт.

— Или сам участвовать, — невнятно пробормотала следователь.

— Что вы сказали?

Елена не стала повторяться, сама опасаясь неожиданной версии. Она поблагодарила экспертов и долго расхаживал по кухне в нервном напряжении, чем вызвала недовольство матери.

— С работы звонили? Кто?

— Криминалист.

— О, боже! Опять про убийства. Когда же это закончится! Лучше поешь, у тебя и так молока мало.

— Сейчас. Один звонок.

— Кому?

— Патологоанатому, — честно призналась следователь.

Ольга Ивановна закатила глаза:

— Ну все. Пора закупать молочные смеси.

Адвокат Ефим Брасин вошел в фешенебельный отель в центре города и похвалил себя за прозорливость. Его ставка в скандальном деле сработала. Безвозмездная помощь героине ток-шоу Маргарите Сергиенко в конечном итоге обернулась внушительным гонораром.

Он, как самый посвященный в нюансы дела адвокат, стал представлять интересы Игоря Самсонова и добился его оправдания, что, впрочем, было несложно. Общественное мнение во многом предопределило решение суда. Благодарный клиент поручил ему решение имущественных вопросов, и Брасин готов был доложить о результатах.

После долгих месяцев заключения Самсонов мечтал о комфорте и проживал в номере «люкс» пятизвездочного отеля, где и встретил адвоката.

— Прошу, Ефим Семенович, — пригласил гостя Игорь, запахивая халат с логотипом отеля.

Брасин отметил второй халат на смятой постели, женскую косметику на тумбочке, услышал, как в санузле работает душ.

— Наслаждаетесь свободой, — похвалил он, гадая, что за женщина появилась рядом с его клиентом.

— Наверстываю упущенное, — сдержанно ответил молодой человек.

Девчонка по вызову не будет раскладывать косметику, прикидывал адвокат, а расчетливая дама способна окрутить изголодавшегося мужика и запустить коготки в его кошелек. Нужно получить сполна свой гонорар, пока клиент не разорился.

Они сели в кресла, разделенные журнальным столиком.

— Мы можем говорить? — адвокат многозначительно кивнул на дверь в ванной.

— Что с документами? — деловым тоном спросил Самсонов.

— У меня хорошие новости! — Брасин расплылся в улыбке и раскрыл портфель, демонстрируя деловые бумаги. — Вы теперь полноправный владелец компании «Золотой квадрат». Пришлось, конечно, потрудиться, чтобы ускорить процесс. Подключить свои связи, отблагодарить нужных людей. Я тут составил список накладных расходов и дополнительное соглашение к нашему договору. Ознакомьтесь.

— Деньги получите. Где подписать? — Самсонов нетерпеливо черканул свою подпись на двух экземплярах. — А теперь документы.

— Пожалуйста, Игорь Романович. Это изменения уставных документов, официально зарегистрированные во всех инстанциях. Обратите внимание, вы единоличный владелец компании.

Самсонов пробежал глазами текст и удовлетворенно откинулся на спинку кресла.

— А что с домом?

— Жилой дом, ранее принадлежавший вашей супруге, зарегистрирован на ваше имя.

Брасин выложил на стол прошитые документы. Он предпочитал выдавать хорошие результаты порциями, чтобы клиент оценил каждый этап его деятельности.

— Прекрасно! Когда я могу туда вернуться?

— В любое время. Я получил ключи в Следственном комитете. — Адвокат передал ключи. — Советую вызвать клининговую компанию.

— Да, конечно. Но сначала я сам посмотрю. — Игорь сжал ключи в кулаке и на минуту умолк, вспоминая трагедию. — А что с Бариновым? Он сознался в убийстве Кати?

— Насколько я знаю, нет. Но это и необязательно. Думаю, у следствия достаточно косвенных улик, чтобы признать его виновным. Тем более, что организация покушения на вас полностью доказана.

— Вот же гад! Из-за денег пошел по трупам.

— Плохих людей много, — философски заметил Брасин и с мягкой улыбкой добавил: — А хороших адвокатов мало.

Шум в душе прекратился.

— Спасибо за все, Ефим Семенович, — свернул разговор Самсонов. — Деньги вам переведут в ближайшее время.

Он встал, готовый попрощаться. Брасин догадался, что даму сердца ему демонстрировать не собираются. Адвокат застегнул портфель, поднялся и пожал клиенту руку.

— Рад был помочь, Игорь Романович. Если возникнут новые проблемы, я в вашем распоряжении.

— Уверен, что проблемы в прошлом.

Адвокат сдержал улыбку и раскланялся. Он хорошо усвоил обратную сторону денег: чем больше человек имеет, тем с большими проблемами сталкивается. За счет этого и живут стаи помощников и адвокатов.

Желтое такси подъехало к загородному дому, печально известному по криминальной хронике. Из машины вышел Игорь Самсонов, дождался, пока такси уедет, зашел во двор и остановился на полпути к порогу.

Сердце щемила тоска. Некогда красивая лужайка заросла бурьяном, каменную дорожку испачкали грязные пятна птичьего помета, в углах беседки скопились лохмотья паутины, а дом смотрел пыльными окнами, как провинившаяся собака.

Последний раз он здесь был во время следственного эксперимента, показывал, где нашел жену с пробитой головой, как услышал убегающего убийцу, погнался за ним, но ему не верили. Настойчивые вопросы: почему сразу не вызвал «скорую» и полицию, сбивали с толку. Неужели трудно понять, он потерял родного человека, был в жутком стрессе и плохо себя контролировал! В тот роковой момент его мышцы работали быстрее разума.

Мимо дома проехала обычная легковушка с двумя оперативниками.

— Сверни за угол и остановись, — скомандовал Валеев.

— Зачем мы за ним следим? — лениво ворчал Майоров.

— Лена попросила. Хочет убедиться в его невиновности.

— Каким же образом?

— У нее теория, если близкий человек возвращается на место потери — одно поведение, если преступник на место убийства — совсем другое. Там все сложно. В общем, наблюдаем, фиксируем, передаем ей, а она сделает выводы.

— Самсонова до сих пор в чем-то подозревают? После всех этих ток-шоу и решения суда.

— А зачем он соврал, что высадил жену около дома? Головастик доказал, что супруги вместе заехали в гараж.

— Забыл. Какие мелочи.

— На мелочах как раз и сыпятся.

Самсонов поднялся по ступенькам, открыл дверь ключами из уголовного дела и замер у порога. Старые пятна крови яркой вспышкой напомнили ему жуткую картину — тело Кати на полу, разбитая голова, липкие испачканные волосы, за которыми она так ухаживала. Войти он не решился.

Валеев старательно снимал его поведение на камеру телефона.

— Сразу видно, досталось парню, — комментировал Майоров. — Жену грохнули, самого заказали, чудом выкрутился.

— Жизнь, как качели: то вниз, то вверх. Самсонов теперь при деньгах, а тебя в главк на повышение. Скоро переведут?

— Там что-то согласовывают, — замялся Иван и виновато признался: — С понедельника.

— Да ладно, я рад за тебя, дружище, — нарочито бодро ответил Марат. — Свой человек будет в главке. Не забывай.

— Марат, я многим тебе обязан.

— Получишь звездочку, с тебя простава.

— Само собой!

Самсонов тем временем прошел в гараж, примыкавший к дому, поднял автоматическую дверь, провел пальцем по пыльному капоту автомобиля.

— Не тянет его в дом, — заметил Валеев.

— А ты надеялся, что он бросится уничтожать улики? Наши там все обыскали.

— Если бы знать, что искать. По старым следам прошлись.

— А теперь и их не будет. Смотри, кто приехал. Служба по уборке домов.

К воротам подкатил фургон с логотипом клининговой компании, из него вышли три женщины в рабочих комбинезонах. Самсонов заметил их, открыл калитку, дал указания. Уборщицы потащили в дом свой инвентарь.

— Это надолго, — вздохнул Валеев.

Самсонов вернулся в гараж.

— Сейчас заведет машину и… Будем следить, куда направится? — спросил Иван.

— Хочешь пари на пиво? Сначала в автомойку, потом в магазин за продуктами.

— Хитрец.

— Ладно, погнали. Нам тут ловить нечего, — решил Валеев.

Майоров проехал вперед, развернулся, а когда возвращался обратно, Марат заметил, что Самсонов в рабочих перчатках вытаскивает из гаража раскладную лестницу.

— Чего это он?

— Чтобы окна мыть, — предположил Ваня.

— Фирма по уборке привозит с собой все, что нужно. Остановись за кустами, я посмотрю.

Марат вышел из машины, спрятался за кустом, раздвинул ветки, стал снимать происходящее на смартфон. Игорь Самсонов обошел дом и приставил лестницу сзади гаража. Бросил взгляд по сторонам и поднялся на крышу, спроектированную с небольшим уклоном. К кромке крыши примыкал водосток. Самсонов руками прочистил желоб водостока, сбрасывая оттуда старые листья, из угла выковырнул засохшее птичье гнездо.

«Хозяйственный, — удивился Валеев, но годы работы в полиции призывали искать в каждом деле подвох. — Что за спешка? Почему не переоделся для грязной работы?»

Он заметил, что спускающийся по лестнице Самсонов что-то сжимает в руке. Подозрения усилились.

— Интересная загогулина вырисовывается, — пробормотал оперативник. — Почему не выбросил вместе с мусором?

Он попробовал увеличить изображение, чтобы рассмотреть находку. Но Самсонов поднял гнедо, заслонившее мелкий предмет, направился назад в обход дома и исчез из вида.

Марат пожалел, что он не в машине, где есть бинокль, и прошептал напарнику в рацию:

— Он что-то взял с крыши. Езжай обратно и посмотри с той стороны.

— Зашел в беседку, — доложил через минуту Иван.

Валеев крался вдоль забора и говорил тихо:

— Что у него в руках?

— Мусор.

— А точнее?

— Не разобрать… Все бросил в мангал. Что-то ищет в дровах.

— Что?

— Вижу старую газету, рвет ее, подкладывает в мангал. Берет спички.

— Черт! Останови его! — крикнул Валеев, перемахнул через низкий забор и побежал вокруг дома к беседке.

Майоров покинул машину и поспешил к калитке. Вбежав во двор, он натолкнулся на негодующий взгляд хозяина и притормозил. В душе он сомневался в правильности своих действий. Как бы не вляпаться в неприятности перед уходом на повышение.

— В чем дело? Меня опять кто-то заказал? — осадил его Самсонов и подложил дрова на разгорающуюся бумагу.

— Стоять! — раздалось из-за угла дома откуда выбежал Валеев.

В отличие от напарника Марат был настроен решительно, чем смутил Самсонова. Тот выронил полено себе на ногу, взвизгнул от боли, но мгновенно пришел в себя и схватился за новое. Однако опустить полено в мангал не успел.

Ворвавшийся в беседку оперативник, оттолкнул Самсонова, выбросил из мангала дрова и горящую бумагу и стал затаптывать огонь.

Упавший Самсонов возмущался:

— Хотите новый скандал? Получите! Я устрою!

Обеспокоенный Майоров помог ему подняться, усадил на скамейку.

— Вы не волнуйтесь, Игорь Романович. Сейчас разберемся, если произошло недоразумение…

— Какое недоразумение! Я вас посажу за нападение!

На шум из окон дома высунулись уборщицы.

— Меня избили. Вызывайте полицию! — крикнул им хозяин дома.

Марат, ворошивший палочкой в мангале, отодвинул в сторону дымящееся гнездо, отогнал ладонью дым и увидел то, что искал.

Так вот, что Самсонов хотел уничтожить. Кажется, Елена будет довольна.

— Полиция уже здесь, — громко заявил он.

— Что там? — спросил Ваня, приглядывая за Самсоновым.

— Зови уборщиц, будут понятыми.

Елена кормила ребенка грудью, сидя рядом с кроваткой, это был самый верный способ спокойно уложить малыша спасть. Уже сытый ребенок по инерции муслякал грудь, не в силах удерживать открытыми слипающиеся веки.

Хлопнула входная дверь, через минуту в спальню на цыпочках вошел Марат. Муж думал, что двигается тихо, но младенец услышал, а может учуял приближение папы — от Марата пахло чем-то горелым. Малыш распахнул глаза, увидел, как папа чмокает маму в щеку и с ревнивым энтузиазмом сам заработал губами.

— Ты в точку проинтуичила, Самсонов прокололся, — зашептал Марат на ухо Елене. — Хотел сжечь улику, но я его…

Женщина повела плечом, метнула недовольный взгляд:

— Потом. Не надо при ребенке.

— Но он же совсем кроха.

— Ты хочешь, чтобы Саша с молоком матери впитал всю грязь нашего мира?

— Хорошим опером станет, — подмигнул Марат.

— Не порть настроение.

Жена отвернулась и принялась укачивать растревоженного малыша. Марат смирился, и покинул комнату.

Минут через десять из спальни появилась Елена, осторожно прикрыла дверь, выдохнула:

— Наконец-то заснул.

Марат попытался обнять жену, заглядывая в вырез распахнутого на груди халата.

— И ты туда же! — Елена отстранилась, плотно запахнула халат. — Хоть бы руки помыл. Чем от тебя пахнет?

— Пришлось поработать пожарным.

— Давай по порядку. Что у тебя?

— Не у меня, у Самсонова. Перчатки на крыше гаража, представляешь? Только вернулся в дом — и сразу полез за ними, как будто ничего важнее в жизни нет.

— Его перчатки?

— С виду мужские, я успел вытащить из огня. Погляди, я все снимал, как ты просила. — Марат показал видео на смартфоне. — Он взял их тайно, прикрыл гнездом и хотел сжечь.

— Подожди.

Елена отложила смартфон, включила ноутбук, нашла схему участка дома Самсонова. Она скопировала документы уголовного дела, чтобы иметь возможность работать дома. Кому бы не передали дело на доследование, главную ошибку сделала она — ей и исправлять.

Петелина рассмотрела видео, сверилась со схемой участка. Подхватила карандаш и стала задумчиво вертеть его между пальцами.

— А мы-то мудрили, носом землю рыли. Обследовали все кусты, канавки, помойки по пути бегства убийцы. А надо было снимать с беспилотника, — покачала головой она.

— Будет повод выбить финансирование, — поддержал идею Марат.

Елена нацелила карандаш на дисплей.

— Смотри, вот задняя дверь дома. Убийца покидает дом, бежит вдоль гаража, на ходу снимает перчатки и забрасывает их на крышу. Гениально! Там они и пролежали в водостоке все эти месяцы.

— А Самсонов, как только вышел, решил избавиться от улики.

— Прикрывает себя или кого-то другого, — задумалась следователь.

— Что для нас лучше? — спросил Валеев.

— Правда, Марат, правда! — в нервном возбуждении ответила Петелина. — Хватит версий, нужны факты. Перчатки у криминалистов?

— Лично передал Головастику.

— Крышу проверил?

— И крышу и водостоки. Сам залезал, больше ничего нет.

— А что говорит Самсонов?

— Заявил, что просто сжигает мусор, и права стал качать. Хотите, мол, снова предстать в дерьме на всю страну — обеспечу. Наглый, гад, у меня кулаки чесались.

— Надеюсь, ты его не тронул? — забеспокоилась Елена.

Оперативник отвел глаза:

— Действовал по обстановке. Надо было спасать улику.

— Марат, — покачала головой Елена. — Вы что, заперли Самсонова в изолятор?

— Да не стали мы его задерживать. Ваня пылинки с него сдувал.

— И слава богу. Подождем заключения криминалистов. — Следователь подсоединила телефон Марат к ноутбуку. — А я пока приобщу твою видеозапись.

После долгого путешествия по дальним странам эксперт-криминалист Михаил Устинов с упоением погрузился в любимую работу. От приборов его было не оторвать. Словно любознательный мальчишка он экспериментировал, усовершенствовал прежние методы, проводил не только базовые тесты, но и углубленные исследования.

— Худеешь на глазах, не испарись, — шутливо попрекала его Маслова. — Посмотри в кого ты превращаешься.

Вместо зеркала они использовали компьютеры с включенными фронтальными камерами. Светлана развернула к нему дисплей. Михаил увидел свою взъерошенную физиономию, которая плавно превратилась в череп Василича.

«Привет, коллега», — клацнул челюстью череп с экрана.

— Да ну тебя! — отмахнулся Головастик и заверил: — Отдых — это смена обстановки. Я снова отдыхаю. А вот ты чем занимаешься?

— Обычная программа состаривания. Я тебе сто лет добавила.

— Не дождетесь!

Устинов глотнул горячий шоколад и вернулся к приборам. С особой тщательностью он подходил к поручениям Петелиной. Все прежние улики в деле об убийстве Екатерины Золотовой он подверг новым исследованиям.

Когда Валеев принес перчатки, похожие по цвету и типу кожи на пересказанные им, Маслова ахнула, а Головастик сдержанно улыбнулся.

— Радоваться рано. Работаем.

К концу следующего дня он выявил совпадения материала перчаток с микрочастицами на орудии убийства по пяти главным признакам. Более того, на перчатках удалось найти остаточные следы чугуна, из которого выкована ложка для обуви.

— Сомнений нет. Это те самые перчатки. В них преступник нанес удар по жертве, — сообщил он коллеге. — Что у тебя с анализом ДНК?

— Как раз закончила, — откликнулась Маслова, отрывая взгляд от электронного микроскопа.

Она должна была исследовать внутреннюю поверхность перчаток на предмет потожировых следов, пригодных для анализа ДНК.

— Ну!

— Перчатками пользовался только один человек. — Светлана вывела на печать результаты. — И этот человек…

— Баринов! — опередил ее Михаил.

— Спешишь обрадовать свою Машеньку, чтобы она первой настрочила статейку?

— Дай сюда. — Устинов вырвал документ из рук коллеги. Пробежал взглядом и задумчиво почесал макушку. — Все-таки он.

— В любом случае, сначала надо сообщить Елене Павловне, — предупредила его Маслова.

— Да не брошусь я звонить Маше, — заверил ее Устинов. — Я не о том сейчас думаю.

— А о чем?

— Первый удар преступник нанес в перчатках. Есть улика, изобличающая его. А во время второго зачем-то обхватил чугунную ложку шерстяной тканью.

— Странно, но так, — согласилась Светлана. — Я исследовала волоски.

— Удалось найти совпадения?

— Прежде всего шерсть окрашена натуральными красителями, которые используются в Индии.

— А что еще?

— По цвету, длине и фактуре шерстяных волосков ткань на орудии убийства похожа на женскую шаль.

— Шаль? — задумался Устинов. — Кто сейчас носит шали?

— Или шейный платок. Ранней весной многие женщины его используют, практично и красиво.

— Нужно искать шерстяной шейный платок индийского производства, — сделал вывод Устинов.

— Определенной расцветки, — добавила Маслова. — Точнее установить невозможно. Но если будет образец…

— А те предметы одежды, что ты взяла из дома Золотовой?

— Сравнила — мимо.

— В любом случае мы достаточно нарыли. Надо звонить Петелиной, — решил Михаил.

— Я ее так и не видела после родов. Интересно, насколько похудела?

— Сейчас увидишь.

Устинов сделал видеозвонок и отодвинул руку, чтобы в кадр попадала коллега.

— Привет! — помахали они дружно, увидев Петелину.

Елена Павловна на мгновение смутилась, торопливо приводя себя в порядок, и упрекнула:

— Миша, так нечестно. Я в домашнем халате, у парикмахера сто лет не была.

— А я двести. И мы тоже в халатах.

Все дружно посмеялись. Следователь первой вернулась к серьезному разговору:

— Ладно, что у вас с перчатками? Золотая рыбка или дохлая лягушка?

— Это вам решать. — Головастик подробно рассказал о результатах экспертиз.

Петелина решила уточнить:

— Сначала использовались перчатки, а затем шерстяная ткань? Миша, ты уверен, что удары наносились именно в такой последовательности, а не наоборот?

— Елена Павловна, эта ложка для обуви — просто кладезь информации. Витая ручка с острыми гранями, кованный чугун, в котором полно микротрещин. Даже если ей пользоваться осторожно что-нибудь да останется. А при сильном ударе можно руку повредить, если не пользоваться перчатками или тканью. Короче говоря, волоски шерстяной ткани последние, они прилипли поверх микрочастиц кожи, — простым словами закончил объяснение криминалист.

— Допустим, а отпечатки пальцев Самсонова?

— Они частично стерты и распределены равномерно.

— Что это доказывает?

— Что голыми руками он держал ложку, а не бил. В момент сильного удара противоположная поверхность чугунной железяки активно вдавливается в руку. Там осталось больше микрочастиц и от перчаток, и от ткани. Эти предметы частично затерли более ранние следы пальцев.

— Вот как. Есть железные доказательства? — спросила Петелина.

— Чугунные! В официальном заключении все разложу поп полочкам, — заверил Устинов.

— Хорошо, с перчатками разобрались. А что по ткани?

— Я думаю, что это шаль или шейный платок индийского производства, — высказала предположение Светлана. — Подробнее напишу в заключении.

— Перчатки, шаль… Озадачили вы меня, — призналась следователь. — Пришлите мне на почту ваши заключения. Буду ломать голову.

Устинов наклонился к компьютеру и защелкал по клавишам:

— Уже работаем, скоро получите.

— Только мне! — предупредила следователь. — Любопытные журналистки пока подождут.

После разговора Петелина задумалась. Писк ноутбука сообщил о приходе почты. Она внимательно прочла присланные экспертами документы.

Два удара по голове, оба одним и тем же предметом. Это было очевидным с первых минут расследования. Тогда же на чугунной ложке для обуви были найдены отпечатки пальцев Самсонова. На этом и успокоились. Теперь к ним добавились следы от перчаток и ткани. С перчатками загадка решена, а что с тканью?

Елена пересмотрела видеосъемку и фотографии, сделанные в первую ночь на месте преступления. Один из кадров ее заинтересовал. Она укрупнила его и распечатала. Положила перед собой и задумчиво свела брови. Рука не нашла привычный карандаш, и она долго водила пальцем, обводя нужную деталь и мучаясь сомнениями.

Прошло столько времени. А вдруг!

Прежде чем свернуть с эстакады к бизнес-центру Игорь Самсонов притормозил и гордо посмотрел вверх. Вон там на верхнем этаже в угловом блоке с панорамными стеклами будет его кабинет. Четыре бизнес-центра «Золотого квадрата» отныне принадлежат ему. Путь из мрачной камеры в сверкающий офис был долог и труден, но он того стоил. Он победил!

Да, появилась седина, гастрит заработал и нервы пошаливают. Чуть не сорвался, когда оперативники наехали на него в беседке у дома. Но вовремя сообразил, что представить себя жертвой насилия — выигрышная тактика. Ведь полицейский его толкнул? Еще как. Бил, пинал? А почему бы и нет. Со скандальной репутацией майора Валеева и его справкой о побоях все поверят жертве ментовского беспредела.

Тюрьма в прошлом, у него теперь деньги, а значит возможности для комфортной жизни. Назойливых ментов приструнит адвокат, а здоровье он поправит на лучших курортах. Да, так и будет! Но сначала он возьмет бразды правления на себя.

Вперед! Награда ждет героя.

С этими мыслями Самсонов съехал в подземный паркинг, занял особое директорское место и вошел в офис на цокольном этаже.

Кабинет оказался невзрачным и темным. Скряга Баринов довольствовался малым, набивая счета за границей. Крысятничал, гад, поэтому и переселился в подвал. Теперь он в тюрьме на долгие годы за организацию убийства. Но этого мало, он должен понести наказание за хищения в компании. Самсонов написал заявление, путь расследуют. А его юристы займутся возвратом денег с офшорных счетов.

Игорь сел в кресло, где еще недавно восседал его несостоявшийся убийца. Баринов хотел чужими руками провернуть грязное дело. Не вышло. Есть в жизни моменты, когда следует полагаться только на себя. Вот он решился на побег и победил. Смелость и холодный расчет принесли результат. Теперь он хозяин этого прекрасного здания и еще трех таких же столичных бизнес-центров.

Самсонов окинул взглядом пустой стол. Все электронные устройства и записные книжки прежнего хозяина изъяли при обыске. Сегодня в рамках нового уголовного дела следователи заберут бухгалтерскую документацию, чтобы разоблачить махинации Баринова. Пусть изучают, объемные папки с документами уже ждут их на стеллаже.

Игорь заглянул в ящики стола. Здесь следователи тоже покопались, оставив только личные безделушки прежнего хозяина. В глаза бросилась подарочная коробочка.

Самсонов достал, приоткрыл — так и есть, он угадал! Солидная авторучка с золотым пером и гравировкой: «Баринову от Золотова». Типичный подарок генерального на юбилей сотрудника. Старина Золотов ценил все, что связано с благородным металлом. Но кому нужны сейчас чернильные ручки? В мусор!

Хотя нет, эту вещицу можно оставить как напоминание о своей победе. Игорь водрузил раскрытую коробочку на стол, рядом поставил принесенную из дома фотографию погибшей жены Кати. Пусть подчиненные видят, что он скорбит. А ему образы из прежней жизни будут напоминать о тернистом пути к победе.

В дверь постучали:

— Добрый день. Разрешите?

В проеме приоткрытой двери Игорь увидел Маргариту Сергиенко. С минуту он изучал стройный силуэт девушки на светлом фоне, затем кивнул.

— Привет! Заходи.

Она вошла, сделала несколько шагов и замерла около стола. Теперь ее можно было разглядеть в деталях: черная обтягивающая юбка выше колен, белая приталенная блузка с расстегнутой пуговкой, светлые зализанные волосы собраны в улитку, в ушах жемчужины, на лице квадратные очки в коралловой оправе в тон помаде.

Привлекательные губы раскрылись, обнажив белые зубы, и произнесли:

— Я зашла поблагодарить тебя Игорь за то, что оставил меня на работе. И даже повысил в должности.

Накануне Самсонов назначил Сергиенко управляющей бизнес-центром. А почему бы и нет? Все ожидали мести за ложный донос и удивлены парадоксальным решением. Однако именно такие решения ставят в тупик противников и ведут к невидимой для них цели. Пусть верят в его великодушие.

— Хватит скандалов. Кто старое помянет, тот в тюрьму сядет. — Игорь мягко улыбнулся.

Девушке шутка не понравилась. Она чуть нахмурилась и спросила:

— Какие будут распоряжения?

— Хочу вернуть прежний кабинет Золотова на верхнем этаже. Там арендаторы, но ты придумай какой-нибудь форс-мажор.

— Постараюсь.

— Уж, постарайся. Постарайся, как следует. — Игорь встал из-за стола, сделал круг по кабинету, девушка сопровождала его взглядом. Он поморщился: — Не вертись.

Она отвернулась и стала смотреть в пустое кресло. За ее спиной щелкнул замок входной двери. На несколько секунд в кабинете повисла тишина. Потом она услышала приближающиеся шаги и почувствовала его дыхание на своей шее. Его ладони скользнули ей подмышки и сжали груди.

— Расстегни блузку, — прошептал он.

Она медленно пуговку за пуговкой расстегнула. Его руки легли ей на живот, погладили, скользнули ниже, но не смоги протиснуться под приталенную юбку. Он прижался пахом к ее ягодицам, потерся, ощущая нарастающую силу. Ладони поползли вверх, сбили лифчик и стали ласкать оголенную грудь.

Он задышал ей в ухо:

— Очки.

Она сняла очки, вывернула голову и поймала ртом его жадные губы. Он насладился долгим поцелуем, затем толкнул ее грудью на стол и задрал юбку. Черные чулки на ажурных резинках окончательно возбудили его, и он сорвал с нее трусики. Она красиво прогнулась и выставила женскую плоть навстречу мужскому напору.

У них уже был секс в отеле. После примирения в студии Игорь назвал ей отель, в котором поселился. Она не сказала ни слова. Он уехал, заказал ужин в номер и ждал, нетерпеливо отхлебывая вино.

Маргарита явилась поздно, когда ужин остыл, а он приступил ко второй бутылке. Ее одежда на грани вульгарности, распущенные волосы и томный блеск в глазах не оставлял сомнений в ее согласии. Они притронулись к еде спустя два часа, утомленные и обнаженные.

Тогда секс для него был лекарством после долгого воздержания. Он доверился ей, как пациент медсестре. Ее чувственные ласки возбуждали его и опустошали, затем давали передышку и готовили к новой процедуре. Она нежно управляла им, словно проводила сеанс лечебной физкультуры. Она приказывала, он подчинялся, его тело вспоминало полузабытые рефлексы.

Былая нерешительность прошла. Сейчас в кабинете он чувствовал себя полноценным мужчиной и хотел это доказать. Он доминировал и диктовал свою волю нарочито грубо, подчиняя женщину низменным желаниям.

От частых нарастающих толчков рамка с фотографией на столе упала, и Маргарита увидела перед собой глаза убитой женщины. Чувствовать в себе мужчину и смотреть на его жену не было сил, и она столкнула рамку на пол.

Позже, приводя одежду в порядок, он увидел разбитую рамку, хотел поднять, но она остановила его, требовательно заглянула в глаза и указала на корзину для мусора:

— Умей переворачивать прожитые страницы.

Они поговорили про Катю, про тот день, когда ее не стало, про то, что он пережил после этого. Маргарита стояла так, чтобы отгородить собой образ ушедшей женщины. И каждый раз, когда Игорь хотел увидеть сброшенную фотографию, он натыкался на чувственное тело, пахнущее его семенем. Она знала, что ее фигура лучше, лицо красивее, а губы мягче. И вообще, она живая, а той уже нет!

— К черту прошлую жизнь! — согласился Игорь и сошвырнул коробочку с авторучкой Баринова. Авторучка вылетала и откатилась к стеллажу. — Пусть все здесь уберут! Мне подготовьте новый офис.

— Я прослежу. Сделаем.

Самсонов направился к двери, а Маргарита за его спиной расчетливо наступила каблуком на фотографию Золотовой.

Выйдя из кабинета, Самсонов увидел трех серьезных мужчин.

— Полковник Шумаков, — представился старший. — Веду дело Баринова.

— Вы за документами? Забирайте. — Самсонов указал на стеллаж. — Эта крыса прикарманивала половину дохода компании.

— Разберемся, — заверил полковник. — Опись подготовили?

— Все у Маргариты, а мне надо идти.

Шумаков прибыл сюда лично, потому что в прошлый раз при аресте Баринова забыл забрать из кабинета важную вещицу, числящуюся за его отделом. Пока подчиненные складывали в коробки документы, а Сергиенко фиксировала их в описи, Шумаков незаметно забрал микрокамеру со шкафа.

Под ногой полицейского, переносившего папки, что-то хрустнуло. Полковник увидел на полу сломанную авторучку. Колпачок с гравировкой откатился, и рядом с золотым пером поблескивало что-то еще. Полковник наклонился и не поверил своим глазам.

Он вопросительно посмотрел на девушку:

— Что это?

— Кажется, авторучка Баринова.

— Сам вижу. А это?

— Это, это… — Маргарита побледнела и закрыла ладошкой отвисшую челюсть.

Звонок судмедэксперта Ивана Ивановича Лопахина застал Петелину в автомобиле по пути в Следственный комитет.

— Елена Павловна, как же я завидую женщинам, вы дарите жизнь, — неожиданно начал Лопахин.

— Мужчины тоже в этом чуть-чуть участвуют, — парировала Петелина.

— Вот именно, что чуть-чуть. Зато в отнятии жизни они участвуют гораздо активнее. Какой процент убийств совершают мужчины?

— Порядка девяносто. А вы к чему клоните?

Ранее Петелина попросила многоопытного Лопахина перепроверить данные вскрытия убитой Золотовой. Два удара с разным захватом орудия убийства не давали ей покоя.

— Я слышу, вы за рулем. Куда направляетесь? — перешел на деловой тон судмедэксперт.

— К полковнику Харченко, в Следственный комитет.

— Замечательно, там и встретимся.

— У меня нет своего кабинета, — предупредила Петелина.

— А я в гости к Миле зайду. У нее встретимся.

— Кто у нас Мила? — растерялась Петелина.

— А еще следователь, — пожурил Лопахин. — Я буду ждать в архиве.

Вот это да! — удивилась Петелина. С каких пор Людмила Владимировна Астаховская стала для Лопахина Милой? Что за нежности? Ее, к примеру, годящуюся ему в дочери, он называет Еленой Павловной. Любопытство распирало, но о личном лучше узнавать не по телефону.

Зато по работе задать вопрос ей не терпелось:

— Вы побывали в морге, где делали заключение по Золотовой? — спросила Елена, но Иван Иванович уже отключил трубку.

Приехав в Следственный комитет, Петелина спустилась в архив, где и застала Лопахина.

Пожилой патологоанатом по-дружески ворковал с заведующей архивом Астаховской за чашкой чая. Им было что вспомнить, ведь когда-то Людмила Владимировна работала старшим следователем и постоянно контактировал с судмедэкспертом. Затем их контакты прекратились, но полгода назад у Лопахина умерла супруга, и Астаховская от сотрудников Следственного комитета передавала коллеге помощь. Как развивались их отношения в дальнейшем, Елена была не в курсе, но нежное обращение Мила намекало о том, что встреча на похоронах для двух одиноких людей была не единственной.

Лопахин встал навстречу Петелиной и, недослушав вопрос про Золотову, упрекнул:

— Елена Павловна, вы почему во время следствия не обратились ко мне?

— Дело было в области и вроде как очевидное. Заключение судмедэксперта подтверждало мою версию. Да и вы в то время принимали соболезнования, — напомнила Елена.

— Жизнь — это миг… — печально покивал Лопахин, но быстро собрался. — А что ж засомневались?

— Сами знаете — пресса.

— Да уж, наслышан. Досталось вам. Если бы не беременность, наверное, уволили. А место в архиве уже занято.

Лопахин ласково посмотрел на Астаховскую. Елена с удивлением отметила, что та вернула ему еще более ласковый взгляд.

— Да, говори уже, — поторопила Людмила Владимировна друга. — Веришь, Лена, без тебя ни слова не рассказал.

Глаза Лопахина заблестели.

— Я съездил к кому надо, поговорил. В каждом судебном морге есть мои ученики.

— Не важничай. Ближе к делу. — Астаховская ласково погладила мужчину рукой по спине.

— В заключении судмедэксперта сказано, что жертва получила два удара по голове. Оба смертельных.

— Да. Чугунной ложкой для обуви, — подтвердила следователь.

— На самом деле после первого удара Екатерину Золотову можно было спасти. А второй удар по-настоящему смертельный был нанесен спустя несколько минут.

Сообщение озадачило следователя. Она нахмурилась:

— Вы уверены?

— По тем деталям, что я узнал, нет повода сомневаться.

— Почему же в официально заключении об этом ничего не сказано?

— Спешка. Ведь как бывает, привозят тело, говорят бытовуха, убийца пойман, орудие убийства известно. Тут уж не до дополнительных исследований. К тому же, как мне сказали… — Лопахин замялся, — следствие торопило.

— На меня прокурор давил, — призналась Елена.

— В общем, мой ученик, настырный парень, потом провел специальные экспертизы, но время ушло, в заключение они не попали.

— И что в них?

— Рассказываю только с его слов. Документальных подтверждений не осталось.

— Хотя бы ссылаться на его слова я могу?

— Можете, но адвокаты деньги не зря получают, замылят и отсекут.

— Ладно, говорите.

— Дело было так. Первый удар жертве нанесли сзади по затылку. Она упала лицом вниз, потеряла сознание, разбила нос. Череп поврежден, но не критически. Кровь вытекла из носа и содранной кожи головы. Сердце пульсировало, имелось сотрясение мозга, но женщину можно было спасти даже, если бы «скорая» приехала спустя полчаса.

— В перчатках, — пробормотала следователь.

— Что?

— Преступник был в перчатках. Мы нашли их.

— Если есть перчатки, то наверняка Головастик установил хозяина, — принялась рассуждать Астаховская.

— Да, личность преступника нам известна, — подтвердила Петелина, не называя фамилии.

— Кто он? — не терпелось узнать Астаховской.

— Сначала я доложу Харченко, — ушла от ответа Петелина. — Получается, что формально он не убийца, ведь был и второй удар?

— Верно, — подтвердил Лопахин. — Спустя несколько минут женщину перевернули на спину и нанесли второй удар тем же предметом. Били сверху вниз, амплитуда больше, поэтому удар получился сильнее. К тому же удар пришелся в висок. После такого — шансов на жизнь не осталось.

— Второй удар — целенаправленное убийство, — констатировала следователь.

— Так грабители не поступают. Бедная хозяйка уже никак не мешала, — заметила Астаховская.

«И с шерстяной шалью грабители на дело не идут», — подумала Елена.

— А второй удар нанес тот же человек? — поинтересовалась Астаховская у Петелиной.

— Есть сомнения, но доказательства косвенные.

— Я чем-нибудь помог? — спросил Лопахин.

— Конечно, Иван Иванович, многое прояснилось. Большое спасибо, — поблагодарила следователь.

— Но приобщить к делу нечего. Что будешь делать? — забеспокоилась Астаховская.

— То же, что и планировала, — решила Петелина. — Я приехала к Харченко, чтобы согласовать важный вопрос.

Из подвала на четвертый этаж, где находился кабинет начальника, Петелина поднялась по лестнице. Фитнес-браслет зафиксировал потраченные калории и пройденный метры. Женщина осталась довольна.

Фитнес-браслет ей подарил Марат сразу после родов. Это было ее желание, она хотела быстрее восстановить прежнюю фигуру и ей требовался своеобразный кнут, подсказывающий: нет, подруга, сегодня ты не добрала шагов, давай еще! И Марат с удивлением наблюдал, как перед сном она накручивает по квартире замысловатые круги в ожидании финишного писка — норма выполнена!

Зато сегодня она влезла в прежний костюм, только на груди пуговка оказалась особенно тугой, что, впрочем, для нее стало плюсом. Заинтересованные взгляды коллег-мужчин задерживались на ее бюсте на грани рамок приличия.

Полковник Харченко принял Петелину с радушным умилением, как женщину, все мысли которой посвящены недавно родившемуся малышу. Когда же он услышал про следы перчаток и шерстяного платка на орудии убийства, остатке удобрений на подошве туфель, смертельном ударе по лежачей, Юрий Григорьевич схватился за голову:

— Лена, ты в декретном отпуске, угомонись! Какого черта послала оперативников к Самсонову.

— Он хотел уничтожить перчатки, они сохранили важнейшую улику. Вот заключение наших криминалистов.

— Ох, не хотел тебя впутывать, — покачал головой Харченко и выложил на стол папку с документами. — А вот жалоба адвоката Брасина о неправомерном применении силы по отношению к Самсонову со стороны оперативников. На мое имя, между прочим. И медицинское заключение со следами побоев прилагается. Полюбуйся, что твой Валеев натворил!

— Не может быть. — Елена посмотрела фотографии синяков на теле Самсонова и высказала сомнение: — Марат не задерживал его, только предотвратил уничтожение улики.

— А по их версии получается, что Самсонов мирно сжигал мусор, какое-то гнездо. А на него напали, ударили, оттолкнули и что-то подложили в мангал.

— Ничего не подкладывали. Там были его перчатки. Самсонов снял их с крыши гаража.

— Как докажешь? Они попрутся на телевидение, и опять начнется балаган. Ведь только-только с трудом отмылись от позора и опять!

— В перчатках обнаружено ДНК Самсонова, — настаивала Петелина. — Это он ударил жену чугунной ложкой по затылку. Ударил, но не убил.

— Убил не убил! Мы это уже проходили. Ты уж определись, — возмущался полковник.

— Раньше я сомневалась, но сейчас убеждена. Самсонов ударил жену, и она упала, потеряв сознание. Через несколько минут ей нанесли смертельный удар в висок.

— Тоже Самсонов? Ты же его еще недавно спасала.

— Не думаю, что Самсонов причастен ко второму удару. Смертельный удар нанес тот, кто обмотал руку шерстяной тканью. Я предполагаю, что вот этой шалью.

Петелина выложила на стол фотографию Маргариты Сергиенко в ночь убийства. Ее шея была небрежно обмотана шерстяным платком.

— Свидетельница? — усомнился Харченко. — Ну все, дежавю, замкнутый круг. Шилов на телевидении будет в восторге!

— Послушайте, Юрий Григорьевич. Когда я увидела заключение Устинова про шерстяную ткань, то кое-что вспомнила. Посмотрела все снимки с места происшествия — и точно! Цвет ниток на орудии убийства и на шее Сергиенко совпадают! — не унималась Петелина.

— Это лишь догадки. Что ты хочешь от меня? — набычился полковник.

— Постановление на обыск в квартире Маргариты Сергиенко.

— Лена, ты с ума сошла! Ты же понимаешь, она не будет молчать. Подключится адвокат, начнутся телешоу, где нагородят такое! Тебя же первую с грязью смешают.

— Утрусь. Моя репутация и так ниже плинтуса.

— Может, тебе и прослушку ее телефонов санкционировать? — съехидничал начальник.

— Было бы идеально.

— Нет, нет и еще раз нет!

— Юрий Григорьевич, я обещаю, если ничего не найдется при обыске, я с позором уйду из профессии, — прибегла к последнему аргументу Петелина.

Харченко устало откинулся на спинку кресла, проворчал:

— Что с бабами беременность делает. Ты хоть помнишь, что главный подозреваемый в убийстве Золотовой — финансовый директор Баринов. У него и мотив, и возможность, и деньги он крал. А Самсонова кто заказал, ты это помнишь?

— Бариновым теперь главк занимается.

— Вот именно! Я тебе кое-что скажу, хотя это пока секрет следствия. В кабинете Баринова нашли бриллианты из сережек убитой Золотовой. Те самые, которые у нее вырвали из ушей в ночь убийства.

— Где нашли? — удивилась Петелина.

— Под колпачком его авторучки. Он камушки вынул из оправы, как бы обезличил. Но остались документы с четкими характеристиками бриллиантов. Проверили. Это они!

— Бриллианты могли и подбросить.

— Исключено! На авторучке только его пальчики, а на бриллиантах криминалисты обнаружили его ДНК и ДНК погибшей Золотовой. Убийцы и жертвы — только их двоих!

— Как же он так прокололся.

— Выдрал серьги, чтобы изобразить ограбление, а выбросить не решился. Бриллианты все-таки, — развел руки начальник. — Баринов падок на деньги.

— Маньяки часто забирают что-нибудь на память, — припомнила азбучную истину следователь.

— Ну вот, ты сама все знаешь.

— Но Баринов не маньяк! — возразила Петелина.

— Следователи разберутся. А ты свою самодеятельность заканчивай, ты в отпуске. Если не будешь новую волну поднимать, то и Валеева не тронут.

— Забыть про результаты экспертизы? — Елена потрясла бумагами, которые подготовили криминалисты.

— Документы оставь, я Шумакову передам, — смирился Харченко и замахал руками. — А ты занимайся малышом. Все! Иди, иди!

Расстроенная Петелина вернулась в архив. На вопросительный взгляд Астаховской ответила коротко:

— Я проиграла.

— Не узнаю подругу. С сынишкой бабушка сидит?

— Да, помогает.

— Значит, время есть.

Людмила Владимировна распрощалась с Лопахиным и увела в свой кабинет подругу:

— Присаживайся, рассказывай, вместе покумекаем.

Выслушав доводы Елены, Астаховская, сама в прошлом хороший следователь, предложила:

— Давай пройдем по фактам. Я для наглядности изображу на доске, как в старые времена, когда компьютеры были роскошью.

В кабинете заведующей архивом действительно сохранилась белая доска с магнитами, которую когда-то закупили под влиянием американских фильмов. Демонстрационные доски с фотографиями подозреваемых перекочевали в отечественные сериалы, но так и не прижились в кабинетах следователей.

Астаховская написала фломастером в верхней части доски фамилию Баринов, а ниже — Золотова.

— Баринов ухаживал за Екатериной Золотовой, строил серьезные планы, но она вышла замуж за Самсонова. Что мы имеем?

Астаховская написала между фамилиями слово «ревность» и продолжила:

— Также Баринов мечтал прикарманить деньги компании. Его вина в хищениях, считай, доказана.

На доске рядом с «ревностью» появилось слово «деньги».

— И Самсонова он киллеру заказал. — На доске справа появилась фамилия Самсонов. — Не только, как помеху к деньгам, а потому что мстил сопернику, как отвергнутый любовник.

Астаховская дописала «месть» и обвила три слова в овал:

— Три сильнейших мотива: ревность, деньги, месть! Алиби у Баринова на момент убийства Золотовой имеется?

— Нет. Жил он неподалеку, мог приехать на велосипеде.

— Значит, была возможность. А теперь появилась улика, да еще какая — бриллианты из ушей убитой со следами его ДНК. Что тебе еще надо? Баринов — убийца!

Астаховская провела две стрелки от Баринова к Золотовой и Самсонову через овал с мотивами и с сознанием выполненного долга посмотрела на подругу.

Петелина подошла к доске и дописала под фамилией Самсонова слово «перчатки».

— Не забывай про перчатки Самсонова, в которых наносился удар. — Она провела стрелку от Самсонова к Золотовой через «перчатки». — А еще была шерстяная ткань, которой убийца воспользовался для смертельного удара. Кто он?

Елена вывела на доске слово «шерсть» и знак вопроса над ним.

— Вот тебе ответ. — Астаховская провела извилистую стрелку от Баринова к Золотовой через слово «шерсть».

— Тебе не кажется, что твоя стрелка тоже похожа на знак вопроса? Откуда у Баринова появилась шерстяная шаль или платок?

— Подожди, Баринова прижмут, и он расскажет.

— А если нет? Что-то здесь не так. Шерстяные ткани с красными, лиловыми и белыми нитями обычно используют женщины. И одна из женщин была там в момент убийства.

Петелина прилепила магнитом к доске цветную фотографию Сергиенко, с которой приходила к начальнику. Астаховская присмотрелась к шейному платку на снимке.

— Цвета совпадают, но… Ты думаешь, что она могла… убить?

— Я обязана проверить версию.

— Как?

— Я хотела обыскать и допросить Сергиенко на предмет этого шейного платка. Если он сохранился, экспертиза сняла бы все вопросы. Но Харченко приказал забыть об этом деле.

Астаховская ухмыльнулась:

— Как он может тебе приказать? Ты в декрете.

— Но не могу же я без постановления об обыске…

— Так, ответь сама себе на вопрос, — перебила ее заведующая архивом. — Ты очень хочешь найти этот шейный платок?

— Он выведет на убийцу. Или снимет подозрения.

— Это означает — очень? — еще раз спросила Астаховская.

— Только о нем и думаю, — призналась Елена.

— Тогда есть вариант. Правда, рискованный.

Утром следующего дня Людмилу Владимировну Астаховскую было не узнать. Не смотря на пенсионный возраст, она предпочитала элегантную стильную одежду, подчеркивающую ее неувядающую женственность. Однако сегодня женщина была одета, как благочинная бабушка, которая донашивает добротные вещи не первой молодости. Имидж наивной сердобольной старушки дополнял седой парик, хозяйственная сумка с обмотанной изолентой ручкой и очки для чтения на кончике носа, поверх которых смотрели добрые глаза.

Она сидела на скамейке у незнакомого многоквартирного дома и приветливо здоровалась со всеми выходящими из подъезда. Ей озабоченно кивали на ходу, пытаясь вспомнить, кто же она такая. Людмила Владимировна ждала конкретного человека и вскоре увидела свою цель.

Из подъезда вышла Маргарита Сергиенко. Девушка выглядела эффектно: укороченное пальто-халат по последней моде, черная юбка, плотные колготки, элегантные туфли, сумочка на цепочке через плечо, кремовая блузка, аккуратно уложенные волосы и очки «кошачий глаз». Она не опасалась быть помятой в метро. После утверждения в должности управляющей бизнес-центром ей выделили парковочное место в подземном паркинге, и она добиралась на работу на прокатной машине.

— Маргарита, вы меня извините, выслушайте, пожалуйста, — вскочила ей навстречу Астаховская и участливо заглянула в глаза: — Это очень важно.

— Кто вы? — насторожилась Сергиенко.

После телепередач её стали узнавать соседи, но далеко не каждый выражал сочувствие. Некоторые могли и нахамить.

— Прежде всего телезрительница. Видела ваши передачи, так переживала и страшно обрадовалась, когда все благополучно завершилось, — заверила Астаховская и мило улыбнулась.

— Спасибо, — расслабилась девушка. — Мне надо идти.

— Постойте. Не знаю, как начать, но вам грозит опасность.

— Что?

— Моя основная работа в Следственном комитете, бумажки в архиве перекладываю. Я там как мебель, меня не замечают и говорят порой такое, а я-то слышу.

— Вы слышали мою фамилию?

— О, да! — Астаховская доверительно тронула девушку за рукав и понизила голос. — Я слышала, что следователь Петелина очень обозлилась на вас и продолжает копаться в том деле с убийством.

— Петелина? — выразила удивление Маргарита. — Она же недавно родила.

— Поэтому опять может бегать и искать за что бы зацепиться. Вчера, представляете, явилась к начальнику и попросила об обыске в вашей квартире.

— А в чем дело?

— Одежда. — Астаховская умолкла, пока рядом проходили жильцы, и зашептала: — Петелина хочет найти капли крови на вашей одежде, в которой вы были в ночь убийства. Кровь жертвы могла попасть на вас?

Глаза Маргариты забегали.

— Я наклонялась над Катей. Кажется, трогала ее. Все как в тумане, точно не помню.

— Вот! Вы были рядом с трупом, этого достаточно. Петелина найдет микрочастицы крови, проанализирует их положение и к чему-нибудь прицепится. Я знаю их методы. Петелина способна на любую подлость.

— Вот сука! — вырвалось у Сергиенко. — Самсонова ей мало, теперь за меня взялась.

— Я верю, вы невиновны, но Петелина — это петля! Дай повод — задушит!

— Что же делать?

Маргарита была напугана, этого и добивалась Астаховская.

— Избавьтесь от одежды, — посоветовала она. — Отвезите куда-нибудь подальше и выбросите. А лучше сожгите.

На миг в глазах Сергиенко мелькнуло сомнение:

— Постойте, а как вы узнали, что я живу здесь?

— Я же в архиве работаю. Дело Самсонова у нас хранилось, там и ваш протокол с личными данными. Но после первой же передачи на телевидении, Петелина забрала дело к себе и начала расследование по новой. Она жутко обиделась, что ее унизили на ток-шоу. И все из-за вас, она будет мстить.

— Стерва!

— А вы, я вижу, расслабились. Думали, все завершилось. Куда там, Петелина взяла паузу из-за родов. А сейчас засуетилась как раньше. Требует обыски, особые экспертизы.

— А когда? Когда обыск?

— В любой момент! — Астаховская посмотрела на дорогу, словно машина с криминалистами вот-вот подъедет. — Будьте бдительны, Петелина дружит с оперативниками, те могут что-нибудь подкинуть.

— Я пойду, — запаниковала Маргарита и поспешила в подъезд.

— Если будет новое ток-шоу, пригласите меня, — попросила Астаховская и крикнула вслед: — Я такое расскажу!

Минут через двадцать Маргарита Сергиенко вновь вышла из подъезда. На этот раз ее одежда была заурядной и неброской: джинсы, курточка, кроссовки, светлые волосы были упрятаны под бейсболку, лицо закрывали темные очки, плечо оттягивал набитый рюкзак.

Астаховская наблюдала за подъездом из припаркованной неподалеку машины. За рулем сидел Марат Валеев. Он первым заметил перевоплощенную Сергиенко и похвалил Людмилу Владимировну:

— Раскрутили! Сработало!

— Если в рюкзаке то, что нам нужно, — не спешила радоваться женщина, когда-то работавшая следователем.

Маргарита бросила взгляд по сторонам, уткнулась в смартфон и двинулась вдоль припаркованных автомобилей. Вскоре она остановилась около свободной автомашины с логотипом каршеринговой компании и открыла ее с помощью смартфона.

— Поедет на машине, как мы и предполагали, — констатировал Валеев.

Он подождал, пока Сергиенко отъедет, и тронулся следом. Его мобильник был подключен к компьютеру автомобиля. Марат ткнул нужную кнопку на приборной панели, дождался соединения и объявил:

— Серега, операция начинается. Девушка в каршеринговой «шкоде» номер 783. Твой выезд!

— Есть, шеф! — отрапортовал Сергей Петелин.

С одноклассником Сергеем Петелиным у Валеева не всегда были ровные отношения, порой они конфликтовали. И все из-за девушки. Сергей был первым мужем Елены, в которую еще со школы был влюблен Марат. После развода и череды краткосрочных романов Сергей решил вернуться к любимой женщине, но рядом с ней уже был Марат.

Сергей не прекращал попыток восстановить семью даже, узнав о беременности Лены. Это нервировало Марата и приводило к стычкам. Сейчас у каждого из них был ребенок от Елены, и они волей-неволей встречались. Но как бы не были запущены их личные отношения, если дело касалось помощи Елене, они объединяли свои усилия, забыв о разногласиях.

У бизнесмена Сергея Петелина имелся новый дорогой автомобиль, и он ни минуты не колебался, когда Марат предложил ему поучаствовать в автоподставе.

— Уверенности нет, что все получится, а тачка будет разбита, — предупредил его Марат.

— Лена в курсе?

— Она предпочла бы действовать по закону, но… По-другому ее версию не проверишь.

— Где и когда? — ударил по рукам Петелин.

Валеев наблюдал, как «порш-кайен» Сергея пристроился за «шкодой» Маргариты. Петелин не спешил, он выбирал участок, когда автомобили достаточно разгонятся. И вот трасса разгрузилась, стрелка спидометра поползла вверх.

«Кайен» сел на бампер «шкоды», посигналил, нервируя женщину. Затем перестроился вправо, обогнал и резко вернулся на прежнюю полосу перед носом «шкоды». И тут же затормозил.

Последовал удар!

Астаховская от страха зажмурилась. Когда она открыла глаза, Валеев уже припарковался на обочине, наблюдая со стороны за происходящим.

Машины были разбиты, но водители целы. Оба вышли, рассматривая повреждения. Петелин схватился за голову и набросился на Маргариту:

— Коза, ты что натворила! Сначала научись водить, а потом за руль садись. Вот же дура!

— Я дура?! Это вы ездите черти как. Я на своей полосе, а вы поворачивали без мигалки.

— Что ты понимаешь. Дистанцию надо держать!

— Вы резко затормозили.

— А ты тормоз с газом перепутала, так? — наседал Петелин. — Смотри, что ты натворила. Как будешь платить за ремонт?

— Моя машина застрахована. Это каршеринг.

— Да твоей страховки на мой бампер не хватит. Готовь деньги или документы в залог.

— Ну, все! Я вызываю полицию. — Маргарита схватилась за телефон.

— Сначала знак аварийки выставь. Ни черта не знаешь, коза!

Девушка задергалась, убрала телефон, открыла багажник. Валеев набрал номер Вани Майорова:

— Твой выход, напарник.

Сзади раздался сигнал полицейской сирены. Сергиенко обернулась, увидела машину ДПС и отчаянно замахала руками. Гаишники остановились, выключили сирену, оставив включенной мигалку на крыше.

Маргарита бросилась к водителю:

— Защитите меня, товарищ инспектор.

— Гражданка, вы что такая дерганная? Чуть под колеса не угодили.

С другой стороны из автомобиля ДПС вразвалочку вышел Майоров в форме, угрюмо спросил:

— Что случилось?

— Я ехала прямо, а этот на «порше» сунулся передо мной, — принялась объяснять Сергиенко.

— А тормозить вы пробовали? Кто сзади, тот виновник.

— Как же так? Я ничего не нарушала.

— Я вижу, что «порш» стоит ровно на полосе, а ваша «шкода» под углом.

— Я пыталась свернуть.

— Разберемся. Документики приготовили. Оба!

— Это правильно. — Петелин первым протянул документы. — Вы ее права проверьте, она на каршеринге ездит. Или опыта нет, или вообще купила.

Маргарита засуетилась в поисках прав, ощупала карманы куртки, вернулась к машине, сунулась в салон. Когда она выбиралась обратно, Петелин исподтишка подтолкнул ее. Девушка стукнулась головой о проем двери, на нее накатила волна злости и она набросилась на обидчика.

Сергею только того было и надо. Он завопил:

— Она не в адеквате! Пьяная или под коксом. Проверьте ее!

— Ты сам ненормальный! — огрызалась Маргарита.

— Каждого проверим, — вмешался в борьбу Майоров, разнимая противников. — Давайте права. Сейчас оба поедете на медицинскую экспертизу.

— Я согласен, — смирился Петелин. — Чтобы страховая компания не придиралась.

— «Порш» отогнать на обочину, — командовал Майоров. — А «шкоде» эвакуатор требуется. Пусть ею каршеринговая компания занимается. Дамочка, садитесь в нашу машину. И без фокусов!

Сергиенко покорно пошла к машине ДПС, потом вдруг бросилась к «шкоде», схватилась за рюкзак.

Майоров перехватил ее руку:

— Что там у вас? Мы должны проверить. — Он расстегнул рюкзак. — О, да тут жидкость для розжига и зажигалка.

— Это вас не касается! — возмущалась Сергиенко.

— Еще как касается! Вы хотели взять взрывоопасную жидкость в автомобиль полиции. Что задумали?

— Я ехала по своим делам. Отпустите.

— А одежда почему скомкана? — высказал удивление Майоров и обратился к напарнику: — Ты видел, чтобы женщина так укладывала свои вещи?

— Что-то с ней не то, может, она в розыске?

— Подозрительная, — согласился Майоров. — Надо проверить эту одежду на предмет следов наркотиков, взрывчатки. Останови кого-нибудь в качестве понятых.

— Вы что задумали? Отдайте! — вцепилась в рюкзак Сергиенко и попыталась оттолкнуть офицера.

Майоров умело защелкнул наручники на ее запястьях.

— Не усугубляйте ситуацию, гражданка. Иначе статью о сопротивлении полиции добавим.

Валеев и Астаховская все это время слушали включенный на громкую связь телефон Майорова. Когда услышали, что в описи одежды из рюкзака имеется шейный платок, производства Индии, с рисунком — цветы на красном фоне, Марат заерзал в кресле и спросил:

— Как думаете, мы взяли то что надо?

— Дождемся результатов экспертизы, — сдержанно ответила Людмила Владимировна, боясь сглазить удачу.

Привычный подъезд родного дома вдруг стал неудобным. Тысячи раз Елена Петелина проскакивала несколько ступенек от лифта до выхода, не замечая их. Теперь же она осторожно ступала на каждую обеими ногами, скатывая коляску по крутым железным кронштейнам.

Выбравшись во двор, посмотрела на небо — дождь не предвидится. Ну что ж, ребенку надо спать на свежем воздухе, а ей наматывать километры для восстановления фигуры. Фитнес-браслет не устает напоминать, что засиделась.

Единственную прогулочную дорожку в сквере между домами облюбовали владельцы собак и мамы с колясками. Собачники увивались за своими питомцами, уткнувшись в телефоны. Две молодые мамочки вполголоса ворковали на скамейке, покачивая коляски.

Елена прошла мимо любопытных женщин, игнорируя их взгляд-приглашение. Ну что она может с ними обсудить? Знали бы мамочки чем забита сейчас ее голова.

Сынишка благополучно уснул, почмокивая соской. Елена достала две фотографии и снова их сравнила. На первой была Маргарита Сергиенко в ночь убийства Екатерины Золотовой. На укрупненном кадре был хорошо виден красный платок, небрежно замотанный вокруг шеи. На основном красном фоне выделялись белые и лиловые пятна.

Второй снимок был сделан в криминалистической лаборатории. Развернутый шейный платок лежал вдоль линейки, и было видно, что яркие бело-лиловые пятна представляют собой замысловатое переплетение орхидей.

Следователь почти не сомневалась, что на двух снимках один и тот же платок. Сергиенко пыталась его уничтожить, значит вещь представляет для нее опасность. Или не для нее, а для кого-то другого, кого она хочет отгородить от подозрения в убийстве. Скоро закончится экспертиза и станет ясно, продвинулись они в расследовании убийства Екатерины Золотовой или зашли в тупик.

Эх, если бы на платке нашлись следы крови жертвы…

Петелина устыдилась наивной мечты начинающего следователя. Похоже на письмо к Деду Морозу: вот если бы преступник наследил, да обронил свой паспорт и сразу признался… К сожалению, реальная жизнь не щедра на подарки.

Зазвонил телефон. Петелина увидела имя Миши Устинова и тут же ответила, прикрыв ладонью рот, что не разбудить малыша.

— Слушаю.

— Мы закончили.

— Я понимаю, объясняй.

— Следов крови на платке нет, — объяснял эксперт-криминалист. — Только следы моющих средств, платок хорошо постирали.

— Так, а волокна ткани?

— Тут полное совпадение. И по структуре, и по цвету, и по составу.

— Значит, можно считать доказанным, что именно этим платком убийца обхватил чугунную ложку в момент смертельного удара? — расставила акценты следователь.

— Мы провели экспертизу двумя разными методами. Результаты совпали, — подтвердил эксперт.

Мысли следователя завертелись вокруг полученной информации. Имеется улика — это прекрасно. Платок указывает на Сергиенко, но насколько обосновано подозрение?

Елена высказала сомнение вслух:

— Съемки показывают, что платок был на шее Маргариты Сергиенко через час после убийства. Это бесспорно, но оставляет главный вопрос. Ты можешь доказать, что именно она держала чугунную ложку в момент последнего удара?

Головастик надолго задумался. Елена попыталась подсказать:

— К примеру, по ширине ладони или силе удара?

— Нет, это невозможно, — выдохнул криминалист.

— Точно? Ты подумай.

— Я не волшебник, Елена Павловна.

— А я не ясновидящая, к сожалению, — с горечью усмехнулась Петелина и спохватилась, что слишком многое требует от экспертов. — Спасибо, Миша. И Масловой передай мою благодарность. Что бы я без вас делала.

— Куда отправить заключение, вам или Харченко?

— У Харченко будет много вопросов. Дело сейчас не у нас, он все равно передаст Шумакову. Давай ка шли мне, а я сама кому надо позвоню.

Елена прошла несколько раз взад-вперед по дорожке, терзаясь сомнениями. Найдена важнейшая улика — большая удача, но о чем она говорит? Кто-то воспользовался платком, чтобы не оставить отпечатков на орудии убийства. Самсонову платок не требовался, он был в перчатках. Тогда кто?

Удар могла нанести Сергиенко, но с таким же успехом она могла одолжить платок кому-то третьему. А вот еще вариант для защиты: у Сергиенко в тот день стащили платок, она увидела свою вещь на месте убийства, испугалась, что подумают на нее, и забрала.

— Кто же убил Золотову? Кто убийца?

Последние слова Петелина пробормотала вслух, проходя мимо любопытных мамочек. Те и так смотрели на озабоченную тетку с подозрением, услышали про убийство, подхватили свои коляски и поспешили уйти.

Елена села на освободившуюся скамейку. Проверила, как спит ребенок и набрала номер полковника Шумакова.

— Здравствуйте, Геннадий Александрович. Петелина беспокоит. Вы ведете дело Баринова?

— Ох уж этот Баринов! Попался нам, как заказчик убийства, и пошло-поехало, — ворчал Шумаков. — То хищения ему приплюсовали, а теперь еще и твое дело по убийству Золотовой нам передали.

— И как успехи?

— Да ты пойми, по наемному киллеру у нас с доказательствами полный порядок, хоть сейчас дело в суд передавай. А финансовые махинации дело нудное, не один месяц уйдет, чтобы разобраться.

— Мне больше интересует убийство Золотовой. Баринов сознался?

— Размечталась. Кто на себя будет добровольно труп вешать. Одно дело заказ неисполненный, совсем другое в убийстве сознаться.

— Есть чем прижать?

— Елена Павловна, я ведь как работаю? Появился подозреваемый, подсаживаю его на крючок — организую слежку, прослушку и тайную съемку. Добываю улики и тогда уж подсекаю, беру щучку за жабры. Все, рыбка в сетке — выпотрошу и на сковородку, то бишь в суд! Поняла?

— Я не рыбак, но вы доходчиво объяснили.

— Так и с Бариновым было по делу киллера. Мы основательно подготовились, поэтому улик вагон и маленькая тележка. А к убийству Золотовой меня через полгода подключили. Из твоего дела, извини, Баринову предъявит нечего.

— Я знаю, поэтому и звоню. У Золотовой в момент убийства вырвали из ушей серьги с бриллиантами. Харченко мне рассказал, что вы их нашли.

— Да, мы добыли важную улику, — похвастался полковник. — И доказали, что бриллианты принадлежали убитой. Камушки припрятал Баринов.

— Странно все это. Зачем он их хранил?

— Тщеславие убийцы. Ты бы знала, где мы их нашли? Под колпачком авторучки с золотым пером с дарственной надписью от Золотова!

— Отца убитой?

— Да. Сувенир два в одном — символ победы над прежним владельцем компании и его наследницей. Не удивлюсь, если бы он туда добавил фотографию с трупом Самсонова. Он требовал снимок от киллера.

Петелина продолжала сомневаться:

— А если Баринову подкинули бриллианты?

— Ты все усложняешь.

— Увы! Один раз упростила, теперь расхлебываю. — Елена тяжело вздохнула.

Шумаков поспешил успокоить. Он объяснял:

— На дарственной авторучке есть четкие отпечатки пальчиков Баринова и больше никаких. На бриллиантах остаточный след его ДНК. Он любовался трофеем! Представляешь, сидит в кабинете, достанет авторучку, снимет колпачок, выкатит на ладонь кумушки и гордится своим умом и коварством.

— Он хранил авторучку в служебном кабинете? — удивилась Елена.

— Да. При аресте Баринова мы не обратили на нее внимания, не за тем пришли. А вот когда явились к Самсонову за бухгалтерскими документами компании…

— Самсонов занял кабинет Баринова? — уловила для себя главное Петелина.

— А что такого? Как новый владелец компании. Это Самсонов потребовал расследования хищений.

— Самсонов заинтересованное лицо, он причастен к убийству жены! — всполошилась следователь. — Я же передала заключение криминалистов о его перчатках. Он нанес первый удар!

Шумаков замялся:

— Не хотел говорить, но… Перчатки могут не приобщить к делу.

— Это почему?

— Адвокат Самсонова обжаловал процедуру изъятия улики. Он указывает на насилие со стороны оперативников, да и саму улику теоретически могли подбросить.

— Что за чушь! Есть видео, как Самсонов достает перчатки с крыши гаража. Валеев снимал на телефон, я покажу.

— На личный телефон. Хорошее ли качество? — усомнился Шумаков. — Вот когда мы устанавливали микрокамеру в кабинете Баринова, я выбил самую лучшую аппаратуру, чтобы картинка и звук были идеальными. Меня потом инженеры замучили — когда вернешь? А мы забыли ее в кабинете Баринова! Забрали только, когда изымали документы.

— Уже при Самсонове?

— Ну да.

— И камера все это время писала? — задумалась Петелина.

— Если аккумулятор не сел.

— Можно посмотреть?

— Я сдал ее в технический отдел. Там чистят информацию.

— Позвоните им немедленно! Нужно сохранить запись.

— Ты мне приказываешь, майор? — напомнил о субординации полковник.

— Я вас прошу, Геннадий Александрович, спасите запись, если не поздно.

Елена не заметила, как повысила голос, и малыш проснулся. Сынишка выплюнул соску и закричал. Его писк услышал Шумаков.

— Петелина, ты уж определись, что тебе важнее: воспитывать сына или раскрывать убийства?

Елена копалась в коляске в поисках соски, а сверху стал накрапывать дождь.

— Сашенька, подожди. Да где ж эта соска? И дождь так некстати.

— Значит, все-таки сын, — сделал вывод полковник. — Это правильно.

— Вы еще не позвонили? Это неправильно! — вернулась к разговору Петелина. — Спасите запись, я чувствую, это важно.

— Да звоню уже, неугомонная.

Петелина вернулась домой. В этот день фитнес-браслет насчитал ей полуторную норму шагов. Она расхаживал по квартире, мысленно возвращаясь к разговору с Шумаковым, и поглядывая на смартфон. Дважды порывалась позвонить полковнику, но сдержалась, не хотелось прослыть назойливой. На службе всегда много дел и нервотрепка, а у молодой мамы одна забота — малыш. И что не говори про загруженность и усталость, официально ее времяпровождение называется отпуск.

Поздно вечером Шумаков позвонил сам.

— Ох, Петля, ну у тебя и чутье! — то ли похвалил, то ли ужаснулся полковник.

По его интонации Елена поняла, что ожидания сегодняшнего дня оправдались. Случилось важное, поворотное событие, которое все изменит. Или она излишне оптимистична?

— Вы про запись? — с надеждой спросила Петелина, продолжив телефонный разговор с Шумаковым. — Камера в кабинете работала?

— Техники у нас ленивые, так что я успел спасти карту памяти.

— Что увидели? — не терпелось узнать следователю.

— В кабинете помимо Самсонова знойная дамочка засветилась — Маргарита Сергиенко, твой главный свидетель, — с хитринкой в голосе сообщил Шумаков.

— Она может перейти в разряд подозреваемых. Есть результаты экспертизы по ее шейному платку. Все очень подозрительно.

— Насколько?

— Я могла бы сказать, что убийца — Сергиенко. Но бриллианты, изобличающие Баринова, все путают. Не понимаю, какая между ними связь.

— А я уже знаю.

— Баринов и Сергиенко действовали заодно? — предположила Петелина.

— Ты должна сама это увидеть, — уклончиво ответил полковник.

— Я сейчас приеду. Предупрежу своих и…

— С ума сошла! — упрекнул ее собеседник. — Если бы моя жена на ночь глядя убегала к некоему полковнику, я бы и ей и этому полковнику, ух, что сделал!

— Да, неудобно, — согласилась Елена. — И про малыша забыла.

— За это я бы тоже женушку не похвалил.

— Не сыпьте соль на раны, у меня свой ревнивец имеется.

— Он дома? Спроси, а если я к вам приеду?

Елена взглянула на часы, засомневалась:

— Вопрос до утра не терпит?

— Ты же сама спокойно спать не сможешь.

«Что верно, то верно», — согласилась Елена и ласково улыбнулась мужу, прислушивавшемуся к разговору.

— Приезжайте, товарищ полковник, я Валеева уговорю. А если что, вы старше по званию, он должен подчиниться.

Шумаков приехал быстро. Как опытный папаша он первым делом справился, спит ли малыш, извинился, что без подарка, прошел вслед за хозяйкой на кухню и продемонстрировал флешку:

— Если бы не ты, ее бы не было.

— Это лучший подарок. — Елена в нетерпении выхватила флешку и вставила в приготовленный ноутбук.

Сначала они смотрели тайную видеозапись из кабинета Баринова вместе. Шумаков комментировал:

— Сейчас увидишь, откуда взялись бриллианты.

Елена сосредоточенно кивала, стараясь не отвлекаться на разговоры, чтобы ничего не упустить. Затем, когда началась откровенная сексуальная сцена, Шумаков встал и отошел к окну.

— Я уже видел, — смущенно сказал он.

Петелина не разделяла подобной скромности. Она даже увеличила громкость и промотала один из моментов дважды, чтобы расслышать отдельные слова сквозь бурные стоны любовников. Марат удивился непотребным звукам, бросил взгляд на экран через плечо жены и хотел было возмутиться, но, разглядев действующих лиц, смирился — работа есть работа.

Вскоре видеозапись неожиданно оборвалась.

— В чем дело? — спросила следователь.

— Аккумулятор разрядился, — объяснил Шумаков. — Камера работала в кабинете дольше положенного.

— На самом интересном. Они только начали вспоминать день убийства.

— Тебе этого мало? — обиделся полковник.

— Все замечательно, — спохватилась Елена. — Многое прояснилось, теперь надо решить, как этим воспользоваться.

Просмотр видеозаписи занял полчаса, и еще около двух ушло на обсуждение увиденного и разработку плана дальнейших следственных действий.

Елена по привычке делала отметки на бумаге. Увидев задиристый блеск в ее глазах и размашистые зигзаги, порожденные азартом сыщика, напавшего на верный след, Марат взял на себя обязанности хозяйки. Он дважды готовил кофе, мыл чашки и бегал в спальню, проверять, как спит малыш.

— Я возвращаюсь на службу, — настаивала Петелина. — А вы, Геннадий Александрович, договоритесь с Харченко, чтобы мне не чинили препятствий. Я начала это дело, я и закончу!

— Это не просто. У тебя нет главного доказательства, — напомнил Шумаков.

— Будет! — твердо заявила следователь.

Полковник посмотрел на ее целеустремленный взгляд и покачал головой:

— Ну что с тобой поделать, договорюсь. — Уже прощаясь, он с сочувствие посмотрел на Марата. — И как ты с ней живешь?

— С петлей на шее, — мрачно пошутил Валеев, удостоверившись, что следователь в душе Лены в очередной раз взяла вверх над мамой-домохозяйкой.

Гость ушел. Елена заметила подавленное настроение мужа, обвила его руками за шею, прижалась щекой к щеке и прошептала:

— Петля бывает разной.

Она поцеловала его в ухо тем нежным откровенным поцелуем, который прекрасно знали оба, сверкнула затуманенным взором и увлекла в спальню.

Какую чушь пишут про женские афродизиаки, думал Марат, чувствуя, как требовательные руки срывают с него одежду. Раскрытие убийства — вот сильнейший стимул для его особенной и неповторимой женщины.

Елена обула туфли, застегнула пуговицы на груди, повернулась перед большим зеркалом в прихожей и осталась довольна. Правильно, что вчера от ужина отказалась — строгая форма майора юстиции хоть и с трудом, но сошлась на фигуре. Сегодня на службе она хотела выглядеть подчеркнуто официальной. Повестки вручены, время допросов назначено, она готова к решающей схватке.

Первым был запланирован допрос Игоря Самсонова. Он пришел вовремя, выглядел собранным и уверенным в себе. Помимо оправдательного приговора его уверенность базировалась на финансовых возможностях, которыми он теперь обладал.

Самсонова сопровождал адвокат Ефим Брасин. Юрист выбрал тактику снисходительно-дружеской беседы и не стеснялся ласкать глазами оппонентку. Мол, понимаю, если для формальности нужен допрос моего подзащитного, завершим эту процедуру поскорее к обоюдному удовольствию.

Петелина включила камеру на запись и объявила:

— Расследование убийства Екатерины Золотовой продолжается. Я вас вызвала, гражданин Самсонов, чтобы допросить в связи с вновь открывшимися фактами.

— Как свидетеля! — торопливо вставил адвокат. — Ведь все обвинения по этому делу с моего подзащитного сняты. Имеется развернутое решение суда, с которым вы, Елена Павловна, несомненно знакомы. Но для формальности, я бы хотел, чтобы вы отметили этот факт в протоколе.

Брасин расстегнул портфель и выложил перед следователем копию оправдательного приговора.

— Я не оспариваю решение суда. Самсонов не убийца, — согласилась Петелина, возвращая документ.

— Так может завершим допрос и расстанемся на этой прекрасной ноте? — предложил сияющий масляной улыбкой Брасин.

Петелина проигнорировала его дружеский взгляд и обратилась к Самсонову:

— Я думаю, Игорь Романович, вы больше всех заинтересованы, чтобы убийца вашей жены был найден и понес заслуженное наказание?

— Да, разумеется.

— Тогда я сообщу вам некоторые факты, которые требуют объяснений. На подошвах обуви вашей супруги были найдены раздавленные гранулы минерального удобрения, рассыпанные в гараже. Вот заключение экспертов. Это доказывает, что Екатерина Золотова вышла из машины не во дворе дома, как вы утверждали ранее, а в гараже. Получается, что вы вместе с супругой заехали в гараж и покинули машину. Это так?

Самсонов замялся:

— Я не помню таких деталей. Неважно, где она вышла.

— А в дом вы с женой вошли вместе?

— Минуточку! — вмешался адвокат. — На что вы намекаете? Не собираетесь же вы отдать под суд Игоря Самсонова за одно и то же преступление дважды? Это нонсенс!

Следователь по-прежнему обращалась непосредственно к Самсонову, наблюдая за его реакцией.

— Вас судили за убийство супруги и оправдали. Я не предъявляю повторное обвинение в убийстве. Я выдвигаю обвинение по статье: умышленное причинение тяжкого вреда здоровью. Вы вошли в дом вслед за женой и нанесли ей удар по голове чугунной ложкой для обуви, висевшей в прихожей. Признаете свою вину?

— Что? — опешил Самсонов и обратился за помощью к адвокату. — О чем она?

— Перчатки!

Следователь продолжила давление и выложила на стол светло-коричневые кожаные перчатки в пластиковом пакете.

— Вы, гражданин Самсонов, в тот роковой вечер были в этих перчатках. Вы схватили ложку, нанесли удар жене по затылку и, убегая из дома, выбросили перчатки на крышу гаража.

— Я протестую! — заявил опомнившийся Брасин. — Улика приобщена к делу незаконно!

— Отчего же? Есть протокол, подписанный понятыми.

— Печатки подкинули оперативники, применившие силу к моему подзащитному. Вот его показания, а вот заключение врача о побоях, — засуетился адвокат, доставая бумаги. — Прошу заметить, Елена Павловна, насилие применял ваш гражданский супруг майор Валеев. Вы хотите дать ход этому заявлению? Или мы о нем забываем, а вы выбрасываете неизвестно откуда взявшиеся перчатки.

Петелина ожидала подобного выпада и была к нему готова.

— Ну почему же неизвестно откуда. К делу приобщена оперативная видеозапись, на которой видно, как Самсонов Игорь Романович поднимается на крышу гаража и спускается оттуда с этими перчатками. Посмотрите.

Она включила развернутый к подозреваемому монитор. На укрупненных кадрах с телефона Валеева было видно, что Самсонов, спустившись с гаража, сжимает в руке светло-коричневые перчатки.

— Вы отнесли их в мангал, прикрыв птичьим гнездом, и попытались сжечь. А что касается насилия, — повысила голос Петелина, опережая возмущение адвоката. — То есть показания уборщиц из клининговой компании. Из окон дома они видели, как оперуполномоченный забежал в беседку, оттеснил Самсонова от мангала и затушил огонь. Никто гражданина Самсонова не бил, ни одного удара он не получил. Он только споткнулся.

— Есть заключение травматолога, — потряс документом Брасин.

— И что же там? — Елена пробежалась взглядом по справке. — Синяк на груди, ссадина на лице… Странно. А ведь максимум, что мог получить ваш страдалец при падении — это синяк на попе. Я могу доказать, что синяки на теле Самсонова сделаны специально, чтобы очернить сотрудников полиции. Хотите очной ставки с уборщицами и травматологом?

— Ну, знаете ли! — Адвокат подавил возмущение и перешел на заискивающий тон: — С вашим начальником, полковником Харченко, я, по-моему, обо всем договорился…

— Что значит договорился? — холодным взглядом осадила адвоката Петелина. — Вы хотите признаться, что оказывали давление на следствие? В какой форме: взятка, угрозы? Я внесу ваше заявление в протокол.

— Вы не так поняли, — спохватился Брасин, косясь на видеокамеру.

— Тогда пойдем дальше. — Взгляд следователя нацелился на подозреваемого. — Гражданин Самсонов, мы доказали, что именно вы в этих перчатках нанесли удар чугунной ложкой. Есть заключение криминалистов. Ознакомьтесь. Кроме вас никто не надевал эти перчатки. Микрочастицы кожи с перчаток хорошо сохранились на орудии убийства. Их распределение вокруг ручки характерно для сильного удара.

Побледневший Самсонов стиснул челюсти и сдвинул бумаги адвокату. Брасин углубился в чтение документов, то и дело вытирая платком вспотевшую шею.

— Можете попить воды, — указала на бутылочки Петелина.

Брасин воспользовался предложением, Самсонов сидел неподвижно и выжидательно молчал. Следователь через стол наклонилась к подозреваемому.

— Первый удар сделали вы. Это доказано. После него ваша жена потеряла сознание, но осталась жива. Смертельным оказался второй удар, когда чугунная ложка пробила височную кость бедной женщины. Второй удар, а не первый! Вы понимаете?

Петелина выждала паузу. Самсонов исподлобья смотрел на нее, что-то решая. Следователь перешла на доверительный тон:

— Разные удары — разная ответственность. Я предлагаю вам пойти на сделку со следствием и сообщить, кто нанес второй удар? Кто убийца вашей супруги?

Самсонов сцепил руки и отвернулся. Петелина вспомнила, как сокрушалась о своей ошибке, искренне жалела, что из-за нее осужден невиновный, пыталась ему помочь и фактически спасла. Она и сейчас старалась помочь обвиняемому скостить срок, но уже, как следователь, чтобы облегчить чистосердечным признанием свою работу.

Самсонов по-прежнему молчал. Петелина добавила в голос стальные ноты:

— Будете говорить или нет? Или вы возьмете смертельный удар на себя? Я точно знаю, на месте преступления был второй человек. И весь вопрос в том, кто первым признается. И еще: кто был главным из вас, кто придумал план убийства? Посовещайтесь с адвокатом, Самсонов. Если убили не вы, получите несколько лет, но собственность конфисковаться не будет.

— Минуточку! — Брасин встал из кресла, изображая благородный гнев. — По этому делу задержан обвиняемый Баринов. Он заказал убийство моего клиента. У него нашли серьги убитой Золотовой! Вот кто настоящий убийца!

— Успокойтесь, Ефим Семенович, присядьте.

— Я имею право выдвигать обоснованные версии, — кипятился адвокат.

— Тогда слушайте. Бриллианты Баринову подкинули!

— Это он так говорит? Чушь!

— А гражданин Самсонов хочет что-нибудь рассказать следствию?

Петелина не дождалась ответа, отыскала в компьютере нужный видеофайл и стартовала его.

— В рамках дела о предотвращении заказного убийства в кабинете Баринова была установлена микрокамера. Камера работала и после его ареста. Сейчас я вам покажу, кто подкинул камушки.

На дисплее появилось видео из служебного кабинета Баринова. Сначала кабинет был пуст. Затем открылась дверь и вошла девушка. Камера была нацелена на рабочий стол, и когда девушка подошла ближе, в кадр попало ее лицо — Маргарита Сергиенко!

Она натянула латексные перчатки, выдвинула ящик в столе, с минуту покопалась там, разглядывая предметы, и выбрала коробочку с авторучкой. Она осторожно извлекла авторучку из коробочки, сняла позолоченный колпачок и что-то достала из кармана.

— Уверена, девушку вы узнали. А теперь покадрово. — Петелина щелкала по клавише и комментировала: — Обратите внимание, что именно Сергиенко кладет под колпачок авторучки. Два бриллианта, которые принесла с собой. Их потом нашли при обыске. Именно эти бриллианты были в серьгах Екатерины Золотовой в момент убийства. Как видите, Баринов к ним не имеет отношения. Он уже был арестован.

— Постойте! А как же его ДНК на бриллиантах? — спросил адвокат.

— Эксперты нашли остаточные следы ДНК Баринова. Такое возможно, если потереть бриллианты о край кружки Баринова или выброшенную потную салфетку. Сергиенко работала у Баринова и могла это сделать.

— Вот пусть она и отвечает. Причем тут мой клиент? — воспрянул духом Брасин.

— Дело в том, что далее в кабинете записана еще одна сцена — мужчина и женщина. — Петелина выразительно посмотрела на Самсонова. — Самсонов, вы желаете посмотреть?

Он опять промолчал, и она включила запись.

— Это день, когда вы впервые зашли в кабинет. Сначала вы были один. Вас тоже заинтересовал авторучка с дарственной надписью, но к ней вы, предусмотрительно, не притронулись и выложили на стол. Вы уже знали, что там бриллианты?

— Нет! — вырвалось у подозреваемого, однако больше он ничего не сказал.

Следователь продолжила:

— Затем в кабинете появилась Маргарита Сергиенко. Как оказалось, вы с ключевой свидетельницей в весьма близких отношениях.

На экране Самсонов после короткого разговора завалил девушку на стол и задрал ей юбку.

— Не вижу здесь ничего предосудительного, — вступился адвокат. — Они взрослые люди.

— А мы, как приличные люди, промотаем эту сцену. Ведь самое главное — это разговор, который состоялся после. Я права, гражданин Самсонов?

Петелина напряглась. Она блефовала. После первой фразы, в которой Игорь и Маргарита начали вспоминать день убийства, запись обрывалась. У камеры разрядился аккумулятор. По сути она так и не знала, кто нанес смертельный удар жертве, надеясь в процессе допроса вывести подозреваемого на откровенность.

Следователь остановила запись в том месте, где любовники привели в порядок одежду и посмотрели друг на друга.

— Самсонов, у вас последний шанс пойти на сделку со следствием. Вот сейчас, в данный момент вы можете реально скостить срок. Ефим Семенович, подтвердите, — обратилась она за помощью к адвокату.

Тот вынужден был ответить:

— Чисто теоретически, если обвиняемый заключает досудебное соглашение о сотрудничестве, то по приговору он может получить не более половины от максимального срока, предусмотренного статьей.

— И другие поблажки, — добавила следователь и уперлась взглядом в Самсонова: — Итак, если я включу запись дальше, то будет поздно. Никакого досудебного соглашения! Или сделка или максимальный срок!

Петелина демонстративно занесла палец над клавишей. Сейчас она волновалась не меньше подозреваемого: получится или нет?

Неожиданно у Самсонова сработал мобильный телефон. Петелина хотела сделать замечание, но сдержалась, увидев на дисплее имя Маргариты Сергиенко. Игорь посмотрел следователю в глаза и включил связь.

Раздался требовательный женский голос:

— Отбился от Петли? Пригрозил ей травлей по всем каналам? Она ничего не сможет, если ты не расколешься, дурак!

Самсонов хлопнул по дисплею и оттолкнул телефон. Он поник, закрыл лицо руками, и закачался вперед-назад, бормоча сквозь стон:

— Как же я устал. Я не могу спать, не могу расслабиться, мне все надоело. — Он опустил руки и крикнул, словно выплескивая внутреннюю боль: — Она! Это все она, Маргарита!

Внутренне напряжение отпустило следователя. Кажется, она победила.

— Рассказывайте, — сохраняя спокойствие произнесла Петелина и придвинула Самсонову микрофон.

Маргариту Сергиенко доставили на допрос принудительно.

Когда Самсонов в кабинете следователя оттолкнул свой телефон, связь не отключилась, и она слышал его признание. Девушка в панике позвонила адвокату Брасину, но тот отказался от ее защиты, ссылаясь на конфликт интересов. Из двух участников кровавой драмы расчетливый адвокат выбрал более перспективного и состоятельного клиента.

Панический страх и отчаяние накрыли Сергиенко. Раздавленная двойным предательством она решилась на побег. Медлить было нельзя. Маргарита бросила работу, подхватила сумочку, выскочила из офиса и хотела уехать из города, не заезжая домой. В лифте она распустила волосы и сменила узкие деловые очки на большие дымчатые, чтобы сменить образ.

Петелина предполагала нечто подобное и подстраховалась. При выходе из бизнес-центра Маргариту Сергиенко перехватил Валеев.

— Я помогу вам не заблудиться по дороге к следователю, — с ласковой издевкой сказал он.

Маргарита яростно сверкнула глазами и попыталась выдернуть зажатый локоть, но оперативник держал крепко.

— На этот раз я действую по закону. Хотите стальные браслеты? — предложил Валеев. Маргарита снова дернулась и смирилась. — Тогда прошу в машину.

В коридорах Следственного комитета Сергиенко увидела элегантную даму и запнулась, узнав в ней сердобольную старушку, предупредившую ее об обыске и подлых планах Петли.

— Вы все тут заодно, — процедила вслед Астаховской Маргарита.

— Мы за мир во всем мире, и чтоб по голове не били, — ответил Валеев, мягко подталкивая задержанную.

Петелина готовилась к решающему допросу, обдумывая в каком порядке предъявлять улики и доказательства, чтобы добиться раскаяния. Но психологического давления не потребовалось.

В кабинете следователя Маргарита Сергиенко увидела перед собой стройную женщину, которую помнила брюзжащей мымрой с огромным животом. Тогда она ненавидела ее, а сейчас позавидовала. Следователь олицетворяла то, к чему она с таким упорством стремилась: ребенок, любящий мужчина, размеренная жизнь, интересная работа. Еще хотелось богатства, которое было так близко, почти осязаемо, но выскользнуло из рук, обрушив дальнейшую жизнь.

Крах всех желаний? Нет. Кое-что из ее планов все-таки осуществится. Сегодня утром экспресс-тест показал, что она беременна. У нее будет ребенок!

Маргарита села напротив следователя, увидела до боли знакомую ей чугунную ложку для обуви, свой шейный платок, какие-то фотографии, документы на бланках лабораторий и спросила:

— Скажите, а для беременных закон предусматривает снисхождение?

Елена внимательно посмотрела в глаза Маргарите и все поняла.

— Беременность — смягчающее обстоятельство, которое суд обязательно принимает во внимание.

Маргарита горько усмехнулась чему-то потаенному и кивнула на приготовленные улики:

— Тогда не надо всего этого.

Она сняла очки, протерла слезящиеся глаза и сделалась вдруг беспомощной. С минут помолчала и решилась:

— Я расскажу, как было. С чего бы начать?

Следователь почувствовала исповедальное настроение женщины и посоветовала:

— Начните с приятного.

Сергиенко опустила взгляд, заметила ноутбук на столе и чему-то улыбнулась.

— Я навсегда запомнила нашу первую встречу. Сижу на работе, уткнулась в компьютер, готовлю документы, отвечаю на звонки и тут мне протягивают желтые веточки мимозы и звучит голос: «Маргарита, это от Мастера». Я машинально приняла цветы, и внутри словно щелкнул выключатель. Я увидела солнце за окном и такую же светлую улыбку молодого человека. Ничего не смогла с собой поделать, мои губы расплылись в ответной улыбке.

— Это был Игорь Самсонов, — догадалась следователь.

— Игорь пришел, чтобы арендовать офисный блок в бизнес-центре для небольшой компании, в которой он работал. При оформлении договора аренды мы познакомились ближе, стали встречаться. Оказалось, мы оба приехали в столицу из провинциальных городков, почти без средств и вынуждены экономить. Но мы бодрились — ты Мастер, я твоя Маргарита, нас ждет необыкновенная судьба, как героев Булгакова. На работе мы скрывали свои отношения. Я помогла ему занизить арендную плату и не хотела, чтобы пошли кривотолки. И еще Золотов.

Маргарита замолчала, поджав губы. Петелина осторожно спросила:

— Вы имеете в виду владельца компании «Золотой квадрат» Бориса Анатольевича Золотова?

Сергиенко взъерошила распущенные волосы и тряхнула головой:

— С ним обычная история. Когда Борис Анатольевич стал вдовцом, я проявила повышенную заботу о нем — ласка, внимание, особые взгляды. В общем, вы женщина, понимаете. Чем я хуже других девиц, которые выскакивают за богатых папиков? Я молодая, он одинок, мы все время рядом и можем дать друг другу то, чего нет у другого. У нас началась связь, но…

Маргарита разочарованно вздохнула. Петелина предположила:

— Самсонов был недоволен?

— Нет, конечно. Мы с Игорем договорились, что старик Золотов промежуточный этап к нашему счастью. Нам просто чуть-чуть не хватило времени.

— В каком смысле?

— Борис Анатольевич заболел, у него нашли рак в третьей стадии, ему стало не до меня. Он написал завещание, где все имущество отдавал дочери. Стал требовать от Кати, чтобы она спешила жить: влюблялась, рожала, пусть даже без брака. Наш финансовый директор Баринов разнюхал о завещании, начал ухлестывать за дочкой босса и даже добился успеха. Но Катя грубо отшила его и пустила обидный для мужчины слух.

— Мы отвлеклись от ваших отношений с Самсоновым, — напомнила Елена.

— Игорь звал меня замуж, но я не спешила. Где бы мы жили? На съемной квартирке, без перспектив. А я видела, как жил Золотов, как жила его никчемная дочь, которая нигде не работала, и мечтала о чем-то подобном. И вдруг меня осенило. Если у меня сорвалось с Золтовым, то может у Игоря с его дочкой получится. Он молодой, вполне симпатичный, способен охмурить Катю и жениться на ней.

— Чтобы потом развестись и разделить имущество? — догадалась Петелина.

— Ну, конечно!

— И Игоря согласился. Как вы их познакомили?

— Да уж, постаралась! — гордо ответила Маргарита. — Планирование отдыха Катя Золотова обычно поручала мне. Говорила направление, а я действовала. В тот раз она захотела греческие острова. Я купила для нее авиабилеты на остров Санторини и забронировала лучший отель. Катя должна была ехать с подружкой, но в самый последний момент подружка сломала ступню. В фитнес центре ей на ногу упал блин от штанги.

Сергиенко загадочно улыбнулась. Петелина уточнила:

— Ваша работа?

— Подкупила инструктора, — призналась Маргарита. — А Игорь моими стараниями оказался в самолете в соседнем кресле с Екатериной Золотовой и поселился в том же отеле. Я рассказала ему о ее вкусах и привычках. Он вел себя умно, изображал влюбленность. На отдыхе они сблизились и стали парой.

— Ловко, — оценила следователь.

— Затем последовала быстрая свадьба, на радость умирающему папаше Золотову, медовый месяц на Мальдивах и назначение Игоря на высокую должность в компании «Золотой квадрат».

Лицо Маргариты ожесточилось, она вцепилась в поверхность стола и подалась вперед.

— Вы понимаете, через что я прошла? У Самсонова жизнь в шоколаде, а я по ночам терзаю зубами подушку и не могу уснуть.

— Это был ваш план.

— Не знала, что будет так больно. Мы с Игорем прекратили свидания, чтобы не проколоться. Меня душила ревность. А тут еще выяснилось, что по брачному контракту, на котором настоял Золотов, в случае развода с Катей Игорю ничего не достанется. Ничего! Самсонов прошляпил договор!

Маргарита выпила воды и продолжила:

— Я была в ярости, накричала на него. А Игорь, чтобы загладить вину, подарил мне серьги — обычные висюльки из золота. У бездельницы Катьки видели какие бриллианты? Каждый тяжелее моих дешевых висюлек!

Петелина выбрала из улик пакетик с двумя бриллиантами, подняла их на уровень глаз и спросила:

— Поэтому вы вырвали серьги с бриллиантами из ушей Золотовой?

— Нашло что-то, — махнула рукой Маргарита. — Да и ограбление надо было изобразить.

Следователь осознала, что забежала вперед, и вернула разговор в нужное русло:

— Как я понимаю, брачный договор регламентирует раздел имущества в случае развода. Однако в случае смерти супруги Игорь Самсонов по закону становится единственным наследником семейного состояния.

— Если к тому времени умрет Золотов, — бесстрастно уточнила Сергиенко.

— И вы стали ждать его смерти.

— Пришлось. Почти год протянул, старая развалина.

— У вас было время подготовиться. Скажите, Самсонов сразу согласился на убийство жены?

— Попробовал бы отказаться, — сверкнула глазами Маргарита. — Я сделала запись нашей интимной встречи, где он в голом виде терся между моих колен, клялся мне в любви и проклинал супругу. Если бы показала видео Золотову, Игоря бы вышвырнули не только из семьи, но и с работы, а может и причиндалы оторвали. Уж Катя бы потопталась на нем, она далеко не ангел.

— Не будем гадать. Давайте поговорим о вас. Итак, глава компании Золотов при смерти. Вы наготове. Кто предложил разыграть ограбление?

Маргарита пожала плечами:

— Идея возникла сама собой. Неоригинально, да?

— С учетом того, что последовало дальше — вас занесут в учебники криминалистики, — безо всякой иронии сказала следователь.

Маргарита приосанилась и не без гордости сообщила:

— Все, что было дальше — это мой план. Меня осенило в процессе.

— Почему вы решили действовать сразу после смерти Золотова?

— Удачное стечение обстоятельств. Супруги возвращаются из театра, а в доме грабитель. И мое присутствие объяснимо, я приехала, чтобы рассказать печальную весть. — Глаза Маргариты сузились, она сжала кулаки: — Да и не хотелось мне оттягивать, а то бы началось: похороны, прощания. Я была как натянутая тетива лука — либо выстрелю, либо лопну.

— Ваш настрой понятен. А теперь расскажите в деталях, что произошло в тот вечер?

— Мне зачтется? Я же добровольно и чистосердечно? — забеспокоилась Сергиенко.

«Ты полгода водила всех за нос!» — чуть не вырвалась у следователя ненужная обида. Но она сдержалась и успокоила:

— Конечно. Сотрудничество, раскаяние, беременность — веские смягчающие обстоятельства.

— Золотов умер в больнице, — начала вспоминать Маргарита. — Я лично убедилась в этом и поехала к дому его дочери. Стала ждать, когда Игорь с Катей вернутся из театра. Я пользуюсь каршеринговой машиной, яркая такая, и припарковалась так, чтобы Игорь заметил меня. Когда он проезжал мимом, я подала условный знак.

— И он стал действовать по плану?

— Так было лучше для нас обоих. Чтобы без обсуждений — раз и сделали!

— Они заехали в гараж, оттуда вместе пошли в дом? — проверила свою версию Петелина.

— Да, я подглядывала со стороны. На пороге Игорь медлил, ковырялся в замке, нервничал. Я боялась, что он струсит. Но пьяная Катя отпустила похабную шуточку, что он вечно плохо сует, оттолкнула его и сама открыла дверь. Это задело его самолюбие. Он вошел вслед за женой и ударил ее чугунной ложкой для обуви.

— Вы заранее наметили орудие убийства?

— Конечно, это я придумала. Сказала Игорю, где купить. Якобы он обожает кованные вещицы.

— Потом Самсонов прошел в дом, стал изображать ограбление, выпотрошил ящики, сломал заднюю дверь.

— Мы все продумали, кроме одного. Он недостаточно сильно ее ударил. — Маргарита замолчала, потупив взор.

— Продолжайте, — после минутной паузы попросила следователь.

— Я вошла в дом, как и было задумано. Увидела на полу Катю, и мне показалось, что она дышит. Я присела, но было непонятно: жива она или нет. Тогда я перевернула ее и сорвала серьги, чтобы проверить реакцию. И она открыла глаза.

Сергиенко умолкла с застывшим в пустоту взглядом. На этот раз Петелина ее не торопила. Через некоторое время глаза Маргариты дернулись, она взглянула на свои руки и стала объяснять, помогая жестами:

— Катя очнулась. Мы смотрели друг на друга, и она все поняла. Это было ужасно!

Протокол требовал точности, и следователь задала прямой вопрос:

— После этого вы обхватили ложку шейным платком и ударили Екатерину Золотову?

— А что мне было делать? Я позвала Игоря, потребовала добить жену. Он заглянул ей в глаза и его парализовало. Прошла минута, две, Катя зашевелилась. Я побоялась, что она встанет — и нам конец! Я сорвала с шеи платок, схватила железяку, замахнулась и зажмурилась. Рука опустилась, что-то хрустнуло, и я отбросила железку.

Маргарита отшатнулась, вцепилась в стакан с водой обеими руками и сделала несколько судорожных глотков.

— Ваш удар был смертельным, — констатировала Петелина.

— Меня саму словно по голове стукнуло! — призналась Маргарита.

Ее расширенные глаза, распущенные волосы, оскаленный рот и растопыренные пальцы делали ее похожей на ведьму, одержимую черной мечтой. Она продолжила:

— В тот момент я поняла, что свалить убийство на вымышленных грабителей не удастся. Следствие будет копать, допрашивать, а мы с ним не опытные и где-нибудь проколемся. При смерти жены прежде всего обвиняют мужа. Пусть будет так. Я оттащила Игоря в комнату, привела его в чувство пощечинами и стала убеждать. Надо преподнести им убийцу на блюдечке. Пусть думают на него! Я дам показания, мы выждем время, а затем перевернем ситуацию в свою пользу. Несправедливо обиженных все жалеют. Мы поднимем волну возмущения. Ведь правда не то, что на самом деле, а то, что в телевизоре.

«К сожалению, это так», — согласилась Елена, вспоминая бесцеремонные нападки уверенных в своей правоте участников телешоу.

Следователь решила подлить масла в огонь очевидного самолюбования и похвалила убийцу:

— Гениальный план. Еще более удивительная у вас выдержка. Вы дождались обвинительного приговора и только тогда перевернули все с ног на голову.

— Чтобы эффект был круче. Девять лет ни за что — это как красная тряпка для наивных правдолюбов!

— Побег на этапе в колонию тоже был продуман заранее?

— Нужен был хороший информационный повод, и Самсонов решился. Чего не сделаешь, ради больших денег. Даже если бы его побег получился неудачным, я бы все равно заявила о ложных показаниях. А дальше, как получится.

— У вас получилось. Почти.

— Проклятый шейный платок! Из-за него мы спалились, да? Самсонов должен был добить жену сам, но струсил, дрянь. Пришлось мне. В последующие часы столько навалилось, я давала показания, старалась не запутаться во вранье и забыла про чертов платок. Ведь так? Если бы я его сразу уничтожила, то не попалась?

— Не одно, так другое, — не согласилась следователь.

— Но вы же мне поверили, да? Поверили и первым показаниям и вторым. Мой план сработал!

— От ошибок никто не застрахован, на них учатся. Спасибо за урок, — вежливо ответила Петелина.

— Черт! Чуть-чуть не повезло.

— Тут вы не оригинальны. Все преступники так думают.

— Я — не все! Сами сказали, что попаду в учебник криминалистики.

— Как пример хитрого, но раскрытого преступления. Потому что самые умные преступники тоже ошибаются. Я не только про платок говорю. Вы сами себя изобличили, подкинув Баринову бриллианты убитой.

— Они же дорогие, вот я оставила. Хотела себе серьги заказать, когда все уляжется. А потом Баринова арестовали, стали подозревать в убийстве Золотовой и камушки пригодились. Я подняла салфетку, в которую он откашлялся, испачкала его слюной бриллианты и подложила в авторучку. Если бы не чертова микрокамера…

— Да что вы заладили! Не было бы улик, остается человеческий фактор. Ваш подельник вас сдал с головой!

— Самсонов сволочь, гад! Клялся в любви, скотина, а сам подло предал! — впала в истерику Сергиенко. — Ведь я же его любила.

— На сегодня допрос закончен, — решила следователь. — Сейчас вас отвезут в СИЗО.

— Все меня предали. И адвокат меня бросил, — ныла девушка.

— Адвоката вам предоставят. Возьмите салфетки и выпейте воды.

Следователь дождалась пока обвиняемая успокоится и вызвала конвой.

Уходя, Маргарита обернулась:

— Скажите, а на каком месяце можно узнать, кто будет: мальчик или девочка?

Елена смотрела на молодую вполне успешную женщину, отнявшую одну жизнь и готовую подарить другую.

— Ребенок от Самсонова?

— Да.

— Он знает?

Сергиенко нервно мотнула головой. Полгода назад она сделала решительный шаг к роскошной жизни, где в планах были семья, любимый муж, ребенок и много-много денег. Планы рассыпались, оставив в назидание то, чего можно было достичь, не прибегая к преступлению.

— Я попрошу, чтобы вас осмотрел врач-гинеколог, — пообещала следователь.

После ночного сна малыш активно сосал грудь, отчетливо хлюпая молочком. Елена поддерживала Сашеньку одной рукой, а другой так и норовила ухватить планшет и заглянуть в интернет. Сдержалась. Незачем малышу привыкать к гаджетам, вон с каким интересом глазками вращает.

После кормления она уложила сына в кроватку, заинтересовав яркими погремушками. Сама угнездилась в любимом кресле, поджав ноги, и проверила, что же написала Мария Луганцева про неожиданную развязку в деле об убийстве Екатерины Золотовой. Петелина обещала ей эксклюзив и вчера дала добро на публикацию.

Бойкая журналистка не преминула напомнить коллегам об их грязных нападках на «исключительно честного следователя с редкой интуицией». Безжалостно уколола блогеров, что свое злословие они выплескивали на беременную на последнем месяце женщину. А та, несмотря ни на что, ответила им делом, выполнила свой долг как женщина-мать и дотошный следователь-виртуоз.

Вот так скромненько и написала.

В прежние времена Елена бы смутилась от подобной лести, но, посмотрев комментарии, убедилась, что ее взлет из грязи на пьедестал почти незаметен на фоне падения Самсонова и Сергиенко в обратном направлении. Герои и злодеи скандальной истории снова поменялись местами, затухший было огонек полемики вспыхнул с новой силой.

Не забыла Мария отметить и безымянного эксперта, который всегда будет умнее самых изощренных преступников. На фотографии из лаборатории акцент был сделан на затылке головастого криминалиста, колдующего с препаратами. Хотя лица эксперта не было видно, посвященные люди легко угадывали героя, предполагая, что дома Головастика ждет приз послаще публичной известности.

О рутинной работе оперативников Луганцева умолчала, прекрасно зная, что они с опаской относятся к похвале журналистов. Другое дело благодарность от начальства. Ивана Майорова с повышением перевели в Главное управление МВД, а Марату Валееву простили прежние прегрешения, что тоже было совсем неплохо.

В середине дня Петелиной позвонила главный редактор ток-шоу «Шило» и, делая великое одолжение, сообщила: с вами будет говорить сам Артур Шилов.

Популярный ведущий был напорист и вежлив, но и извиниться даже не подумал. Он пригласил Елену Павловну на съемку своей программы и пообещал:

— Это будет бомба!

— Я к вам? — усмехнулась Елена и напомнила: — Но вы же меня пригвоздили к столбу позора.

— Тем лучше для рейтинга.

— А на судьбу человека вам наплевать?

— Мы готовы заплатить. Даю сто тысяч, — бросил наживку ведущий.

— Я говорю совсем не об этом.

— Двести!

— Вы меня не понимаете, — начала раздражаться Елена.

— Бросьте! — снисходительно упрекнул Шилов. — Ваша работа копаться в грязи, а наша выносить эту грязь на всеобщее обозрение.

— Ой! Простите у меня сейчас другая грязь — родная. — Елена подошла к кроватке, где вертелся недовольный малыш. — Она дурно пахнет, а мне радостно.

— О чем вы?

— Я же говорю, нам не понять друг друга.

Она отключила телефон и стала менять малышу подгузник.