Королевство Шарджа запомнило 983 год. Когда зимние холода прошли, к берегам столицы причалил Дракон. Несокрушимая армада тысячи кораблей встала в порту, а еще много тысяч судов взяли все водные границы в опал. Из этого кольца окружения невозможно было выйти, да и бессмысленно бежать.

Флот встал намертво, и время остановилось. Только через две недели королева позволила советнику пойти на переговоры с безмолвным противником, но ситуация чуть не вышла из-под контроля. Советника убили, что послужило возможному акту агрессии, но королева не рискнула ответить нападением. Впрочем, отвечать было нечем. Южный, западный и восточный фронт оберегали границы своих земель, а в флот куда-то исчез.

Вот уже месяц флот Дракона стоит у берегов, не позволяя никому сделать лишнего шага. В городе начались смуты, которые были подавлены королевой. Это восстание люди запомнили! Пока дворяне пытаются как-то предотвратить очередной бунт, все ждали первой спички, которая разожжет пламя войны. Осталось гадать, кто же сделает первый шаг…

***

Танцуя, герцогиня гордо держала подбородок, стараясь не вызвать к себе еще пущие взгляды, которые приходилось ловить весь вечер. Этот зал, переполненный дворянами, разбудил в ней прекрасного лебедя, мечтающего об этом всю свою жизнь.

Герцогиня Алекса Масур

Лишь вспышки в небе привлекали к себе внимание гостей, отгоняя легкую истому у собравшихся дворян. Стоило бы попривыкнуть к таким вспышкам, они ведь стали частью жизни столицы. Прибывшая империя еще не вышла на берег, хотя прошло почти полгода. И у всех в голове звучал только один вопрос — зачем они сюда прибыли и чего хотят?

Герцог Масур пригласил этих людей, чтобы как-то разбавить ужасные будни столицы. Вот уже два месяца никто не думал устроить бал в чью-либо честь. А окончание строительство семейной усадьбы, стало прекрасным поводом собрать всех желающих. Пока сам герцог прибывал в долгой дороге, хозяйкой вечера стала герцогиня. Таким неприятным образом, первый собранный бал герцогини обернулся настоящим кошмаром. Она редко посещала балы, а тут должна была принять гостей, рассадить их, устроить все по высшему разряду, но при этом не переборщить. К счастью, гости тоже повели себя достойно. Стоило только открыть тридцать бочек вина и пригласить лучших музыкантов столицы, как все стали веселиться. Вот только веселье дворян сильно отличается от того, к чему привыкла герцогиня. Никто не крутит хороводы, не упивается в дрова сразу по прибытию в гости, а главное все как-то скучно.

Четвертая вспышка уже не так напугала людей, а танец, к счастью закончился, и герцогиня смогла проститься с бароном Куик. Исполнив реверанс, герцогиня улыбнулась барону, приняла от него поцелуй в щеку и отправилась к гостям. Сухость во рту нужно было срочно чем-то смочить, поэтому Алекса поднялась на балкон и вышла на свежий воздух. К ней сразу подошел слуга, который предложил выпить.

— Прекрасный вечер, герцогиня, — отметил Жак де Оран, сделав это весьма элегантно и крайне любезно. Кузен мужа сегодня пришел в полном параде, облачившись в черный тулуп с позолотой узоров на груди и воротнике. В отличие от герцога, который обещался приехать через неделю, Жак давно потерял весь смысл жизни. Черноволосый усач все время тратит на работу в лаборатории, а делает это только в серых штанах.

— Благодарю вас, наставник, — любезно ответила Алекса, — есть какие-то новости о нашем общем друге?

— Сложно что-либо сказать на данном этапе, — отметил Жак де Оран, подойдя ближе к периллам балкона. — Вы ведь понимаете, — нашептал он, — что наш подопытный не протянет до конца года?

— Мои планы разрушила империя, наставник, — стиснув зубы, напомнила герцогиня. — А еще одна общая знакомая шлюха, не хочет выбрать короля и завести потомство. Я уже не представляю, что мне сделать, чтобы наш общий друг продержался еще год другой.

— Вы затеяли очень опасную игру, но позвольте напомнить вам об одной истине, которая плюет на правила, рамки и этикет. Это называется биология. Жизнь приходит и уходит, герцогиня. Ни вам, ни мне и даже королеве не сломать этот замкнутый круг. Дитя умрет до конца года, как бы вы не старались.

Глядя вперед, герцогиня могла насладиться прекрасным видом своего сада, который расположился перед фасадом имения. Но ни фасад, ни высокие стены, не интересовали Алексу. Её взор устремился дальше, к самому горизонту, где разлилось волнительное море, усыпанное кораблями империи. Пока люди содрогались от могущества императора, герцогиня видела дракона, способного ей помочь.

— Лишь руку протяни… — промолвила она, стараясь скрыть улыбку.

— Можно узнать, что вы задумали? — спросил Жак де Оран.

— Когда этот скучный бал закончится, я отбуду из столицы на несколько дней, чтобы найти свое сокровище. Вам, кузену герцога, дарована честь, проследить за порядком в фамильной усадьбе Масур.

— Я выполню свою задачу. Позвольте спросить, куда вы направляетесь?

— Домой…

***

В просторной спальне герцогини нет места лишнему. Все разложено по своим местам и каждая деталь важна. После приема, когда гости разошлись, Алекса вернулась в покои и, присев за столик с зеркалом, принялась за себя. Следует избавиться от тяжелых украшений перед сном, а еще нужно смыть косметику, которая герцогине и вовсе не нужна. Природная красота немного увяла за зиму, но осталась прежней. Ведь, чтобы спрятать усталость под глазами, Алекса навела много крема, а еще добавила теней. Гости не должны увидеть слабость сильной герцогини.

Сбросив оковы украшений: большие серьги с алмазами, пять колец, большую печатку и золотые браслеты, подаренные еще на свадьбу, герцогиня выдохнула, разложив свои драгоценности по коробочкам.

Вошедшая в спальню фрейлина обошла белоснежную ширму, чтобы поклониться герцогини.

— Гости разошлись, — сообщила она, присаживаясь на мягкую кушетку.

— Спасибо, Андриана, — тяжело вздохнула герцогиня, — я все равно очень утомилась сегодня.

— Вы правы. — Фрейлина подтянулась на кушетке. — Такие балы утомляют. У меня не осталось сил дойти до своей комнаты.

— Скажи, а кто был тот элегантный маркиз, который бегал за тобой весь вечер?

Алекса, расчесывая гребешком свои прекрасные кудри, заметила, как фрейлина впала в краску. На лице маленькой баронессы появился румянец, а губки задрожали, испытывая приятную истому. Герцогиня, разумеется, сразу узнала элегантного маркиза, поэтому не могла порадоваться за свою фрейлину.

— Андриана, не обижайся, но тебе не следует привязываться к маркизу.

Фрейлина сразу поникла.

— Почему вы так говорите? — расстроилась она.

— Маркиз женат, — нехотя сообщила Алекса, — а ты вьешься вокруг его личности, вызывая ревность у маркизы. Даже если она не видела твоего вульгарного поведения, маркиз может это использовать против тебя. Андриана, тебе не стоит давать этому мужчине надежду на новую встречу.

— Я бы не хотела, чтобы люди называли меня распутной… — промолвила фрейлина.

— Тогда уступи его. У вас все равно ничего не может быть, а даже если бы и было, маркиз охотно использует твою наивность. Он может бросить тебя в любой момент, оставляя мою маленькую фрейлину разбитую и сломленную.

— Хорошо…

На девочку было больно смотреть, но герцогиня сделала правильный поступок. Следовало уничтожить все надежды в зародыше, чтобы Андриана не обожглась из-за своей наивности. Как бы сказала мачеха: «береги этот цветок». Фрейлина сбережет свое сокровище ради того, кто станет мужчиной мечты.

— Не обижайся на меня, — улыбнулась Алекса. — Если хочешь, мы можем завтра вместе поехать в одно интересное место.

Андриана как-то быстро взбодрилась. Ну, а что ожидать от маленькой девочки?

— Герцогиня, а куда вы хотите поехать? — полюбопытствовала она.

— В Яму, — ответила Алекса, вспоминая все прожитые годы в том прекрасном месте.

— Я слышала, этот поселок находится совсем недалеко от столицы.

— Все верно. Мы быстро доберемся туда, а вечером вернемся.

— У вас там дела?

— Не волнуйся, — улыбнулась Алекса, — я хочу встретиться с другом.

Андриана с огромным любопытством согласилась поехать в маленькое путешествие, которое устроила герцогиня Масур. Пришло время покинуть это логово змей, чтобы собраться с мыслями и найти способ воспользоваться военным положением. Алекса верила, что сможет получить выгоду из ситуации с осадой империи, но для этого придется сделать все аккуратно, иначе можно нажить вместо одного могущественного врага, двух непобедимых правителей.

***

После убийства Орлана де Месса прошло много месяцев, больше чем потребуется для того, чтобы забыть этого убийцу. Но для герцогини эта ноша была неподъемной. Вот уже полгода она ложилась в кровать, чтобы смотреть на потолок, пока сон не придет. Невозможно было даже закрыть глаза, а сон приходил лишь тогда, когда Алекса просто лишалась сознания, улетая в неведомые земли, о которых рассказал этот человек.

Невыносимую ношу приходится нести в одиночку. Днем герцогиня притворяется для дворян, чтобы сохранить лицо и имя, которое знаменовало великую фамилию Масур. Это была гордая львица, воспитанная далеко на юге и вскормленная жестокостью герцога. А когда приходила ночь, на свет выходил трусливый котенок, который так и не смог покинуть скорлупу, созданную королевой Роксаной. Тяжелая ноша и твердая стена не позволяла герцогине вырваться и воспарить над своими проблемами.

Из этого кошмара невозможно вырваться. Алекса чувствовала себя так, словно мир пытается сбежать, земля уйти из-под ног, а небо свалится на голову. Тот выстрел оставил клеймо в мыслях герцогини — след не остывает, не потухает и никогда от неё не уйдет.

Сохранив жизнь тому человеку, герцогиня могла еще глубже утонуть в этом болоте лжи и коварства. Теперь даже муж старается её не провоцировать, а Андре де Дижон так вообще решил спрятаться за спиной у королевы. Если Алекса и выстрелит, так это пуля точно убьет сначала Роксану.

***

Снова не выспавшись, герцогиня отправилась в Яму. Дом её встретил очень теплой погодой и атмосферой детства, в котором она пробыла так мало времени — всего одиннадцать лет. Алекса не поленилась спуститься на колени, чтобы выглянуть из окна экипажа. Рамки приличия остались в стороне, ибо это то место, которое породило, создало и воспитало ещё очень маленькую графиню Холл, ставшую герцогиней Масур.

В глаза бросилась загадочная мельница, которая оказалась, как бы поубавила в размерах. Крылья невообразимо прекрасной конструкции все так же крутились, гонимые весенними ветрами, чтобы пробудиться ото сна и приготовится к своей трудоемкой работе. Поля были только возделаны и засеяны пшеницей, а до появления золотых полей осталось несколько месяцев. Алекса знала, что работа в полях очень упорный процесс, который постигают не сразу. Нужно набраться терпения, а когда урожай будет собран, люди, наконец, смогут угоститься первым хлебом этого года.

Ностальгия по дому так вскружила голову, что герцогиня решила покинуть экипаж и рванула со всех ног на восток, потеряв по дороге обе атласные туфли. И чёрт с ними. Пусть они стоят столько же, как средняя изба в Яме, какая разница? Вот ведь, вот он дом. От переполняющих чувств герцогиня закричала, вскинув руки. Наконец, кошмар остался позади. Хотя бы сегодня можно перевести дух и стать обычной девочкой. Когда Алекса припала на колени перед рекой, слезы радости сами нашли выход чувствам. Эта небольшая полянка так много пережила, что помнится, как еще совсем недавно тут целовалась сестрица. Как она сбросила свои стыдно дешевые туфли у реки, чтобы насладиться обществом жениха, встреченного тем же днем.

Стоило коснуться прохладной глади, как герцогиня услышала шаги за спиной. Над ней встал человек, чьё лицо расплылось в ряби реки, но эти рыжие волосы нельзя никогда перепутать. Улыбнувшись очень смущенно, герцогиня встала и обняла своего деревенского друга с самой нелепой шапкой из всех.

— Костин! — сорвалось с её губ проникающим в самое сердце голосом. — Я так рада тебя видеть.

Рыжий мальчик обернулся прекрасным и очень крепким мужчиной. Работа на ферме сделала его крепким, утонченным и весьма привлекательным человеком, взгляд которого, даже смог смутить саму герцогиню Масур.

Костин

— Я рад тебя видеть подруга, — улыбнулся он, коснувшись лбами с самой герцогиней. — Твой муж ведь не прикажет меня убить, если заметит нас в таком стыдном положении?

— Забудь о нем, — сдержанно сказала Алекса. — Мы не будем говорить о нем в столь прекрасный день. Не представляешь, сколько мне пришлось пережить, чтобы оказаться рядом с тобой, друг мой.

Слова очень тронули Костина, поэтому крепкие дружеские объятия разорвались в тот же миг. Он присел на корточки, чтобы помочь герцогине надеть туфельки. Видимо, собрал их по дороге сюда.

— Костин… — растеряно сказала Алекса. — Я знаю, что совершила ошибку и понимаю, как ты ко мне стал относиться…. Не проходило ни дня, чтобы я не вспоминала тебя, но ведь ты сам должен понять…

— Мы из разных миров, герцогиня Масур, — спокойно проговорил он, выпрямившись перед ней. — Твоя мечта сбылась. Графиня, которая покинула этот дом маленькой и наивной девочкой, осталась там. Не будем больше поднимать эту тему, Алекса. Я все понимаю.

— Прости меня…

— Не надо, я же все понял. Идем, познакомлю тебя со своей семьей.

Герцогиня поникла, услышав о семье. Неужели Костин разлюбил её и начал новую жизнь с другой женщиной? Этого стоило ожидать. Она ведь тоже не сидела на месте. Сначала возненавидела своего жениха, потом полюбила, разозлилась и чуть не убила. А сейчас их отношения оказались на том уровне, что они уже полгода спят в разных комнатах и даже не разговаривали за все это время.

***

К небольшому удивлению герцогини, Костин прошел мимо, как ей показалось, заброшенного дома, в котором он родился и вырос. Куда пошел деревенский друг, Алекса понимала, ведь в той стороне стоит монастырь. Но отсюда возник один вопрос. Зачем они идут туда? По дороге их нагнала фрейлина. Молодая баронесса вообще не имела представления о деревенской жизни, поэтому сразу наступила в коровью лепешку.

Пока Андриана замерла у забора старого амбара, герцогиня догнала своего рыжего друга. Но ей не позволила сказать еще одна девочка, которая вынырнула непонятно откуда.

— Ливия, ты все приготовила? — спросил её Костин.

— Да, брат, — подтвердила девочка, обращая все свое внимание на герцогиню.

Изумрудного цвета глаза смотрели так, будто Ливия увидела привидение. Похоже, девочка никогда не встречала дворянина, не научилась поклону и даже не сделала реверанса. В воспитание была сразу замечена рука Костина, который скорее кинет навозную лепешку в герцога, чем пожмет тому руку. Вот и его младшая сестренка, одетая в запачканное черное платье, с парой дырок, отказалась поклониться герцогини Масур. Да и Алекса этого не хотела. Все внимание герцогини привлекли удивительные волосы. Волосы, алые как пламя, переливались так восхитительно, что даже Алекса померкла с красотой деревенской простушки. Ливия прожила лет пять, но такие большие глаза и необычный склад лица сделает её одной из самых красивых девушек в мире. Лет через десять она сможет затмить любую опытную герцогиню и подмять саму королеву.

— Кто ты? — спросила Ливия весьма любознательным тоном.

— Меня зовут Алекса, — представилась герцогиня, — а ты младшая сестрица Костина? Приятно с тобой познакомится.

— Идем, герцогиня! — Ливия схватила её за руку и повела дальше. У герцогини выпало из головы задать вопрос о том, как девочка узнала её титул, но тут, похоже, был замешан деревенский друг.

Стараясь из-за всех сил поспеть за девочкой, герцогиня опять потеряла обе туфли, запачкала в грязи навозе ноги, еще наступила на что-то тупое, отчего пятку пронзила резкая боль. Но все эти пустяки остались в прошлом, когда Алекса увидела два надгробия, к которым её привела девочка.

Ливия склонила голову, сложила ладони и произнесла жизнерадостную молитву, желая своим предкам крепкого сна и покоя, которого они заслужили. А герцогиня не смогла испытать той же радости. Слезы закрыли взор непроглядной пеленой, из-за которой невозможно было прочитать имена. Это не имело значения, она уже поняла, кто покоится в этой земле.

Когда Костин и Андриана догнали их через пару минут, герцогиня смогла скрыть боль, вытереть слезы и всхлипнуть. Масур должны оставаться сильной семьей, ибо так пожелал герцог.

— Как это случилось? — промолвила Алекса, наконец, прочитав имя на надгробиях.

— Стоило тебе уехать, как через месяц матушка порадовала отца доброй новостью, — спокойно ответил Костин, поправляя землю перед оградой матери. — Моя семья ждала пополнение, но жизнь внесла свои коррективы. Алекса, ты и сама знаешь, что моя матушка была единственным знахарем на всю округу. Во время родов началось сильное кровотечение, которое никто не смог остановить.

— Прости…. — сжалась Алекса, стараясь сдержать слезы.

— Отец запил, а я был сломлен и подавлен твоим отъездом и смертью матушки. Мы даже чуть не потеряли Ливию, но тут нам помог твой отец. Граф позволил пожить у него, пока отец не придет в норму. Но он не пришел. Через два месяца пришли люди, которые нашли его на балке. Мой старик повесился, потому что подумал, что потерял и детей.

— Отец… — нахмурилась Алекса. — Прости, Костин, граф никогда…

— Причем тут граф?! — оскорбился Костин. — Он выходил нас с сестрой, дал кров, а твоя мачеха вскормила её, как собственную дочь. Забыла? Была зима, мы хотели кушать, Алекса!

— Почему ты на меня кричишь? Меня ведь туда даже не было…

— Вот именно! — вспылил Костин. — Я предложил тебе погулять, но ты меня променяла на герцога, даже не попрощавшись со своим лучшим другом.

— Костин, это ведь…

— Знаю, — тяжело выдохнул он, — я понимаю, что ты не понимала моих чувств. Я любил безответно, поэтому ты просто уехала.

— Это не так! — теперь рассердилась Алекса. — Я говорила тебе, что тут замешана та, кому ты поклялся служить! — покосившись на фрейлину, герцогиня продолжила. — Меня насильно выдали замуж за чудовище, которое забрало меня с собой. Ты прав. Я поступила ужасно, но и ты должен меня понять. Это были последние дни, когда мне позволили побыть со своей семьей. Мне нет прощения, но пойми хотя бы то, что я никогда бы тебя не предала. Не знаю, любила ли я тебя тогда или нет, но ведь ты был моим другом.

Они замолчали, стараясь осознать свои ошибки. Пауза вышла недолгой, потому что герцогиня не хотела скрывать своих чувств.

— Все случилось так быстро, — сообщила она, — что меня просто вырвали из детства. Еще вчера мы с тобой кружились в хороводе на свадьбе сестрицы, а в другой миг меня поставили перед алтарем с моим мужем. Костин, мне было всего двенадцать лет! Не проси у меня невыполнимого. Я была глупа, страдала и не понимала, что мне нужно делать.

Костин вытащил из кармана подарок Ганна.

— Ты ведь за этим пришла? — спросил он строгим тоном, бросив часы на землю. — Так забирай и уезжай отсюда, герцогиня Масур. Твоя мечта сбылась, оставь нас с сестрой в покое.

— Нет! — закричала Алекса, схватив его за руку. — Я совершила много ошибок, а еще мне пришлось убить человека. Но клянусь всевышними силами, что такого больше не повторится. Вы с сестрой тут не выживите, если империя захватит Яму. Неважно есть у тебя деньги на пропитание или нет, но в моем имении вам будет безопаснее.

— Мы не поедем, — холодно заявил Костин, отмахнувшись рукавом.

— Не надо так поступать! Если ты до сих пор ненавидишь меня, так ненавидь еще сильнее. Можешь даже ударить, если тебе станет легче. Но тебе придется поехать со мной. Даже если ты откажешься, я приведу всю армию Орана с юга к порогу вашего дома, чтобы увести вас силой!

Костин взял свою сестру за руку и, игнорируя слова герцогини, направился домой.

— Почему?! — крикнула Алекса ему вслед. — За что ты так со мной?

— Нам нельзя поехать с тобой! — зарычал Костин. — Ты понимаешь? Нельзя!

— Можно и вам этого никто не запретит.

— Не выйдет…

— Но почему?..

— Я до сих пор люблю тебя! — заявил Костин, а Алекса вскинула брови, потеряв дар речи. — Не поступай больше со мной так жестоко, подруга! Я не смогу жить и видеть, как ты принадлежишь другому мужчине. Мне лучше будет умереть, чем….

— ХВАТИТ! — заорала Алекса. — Я устала от этого бреда! Мне всю жизнь врут обо всем на свете. Муж врал, отец обманывал, два жестоких хирурга манипулировали, а королева решила использовать! Из всей этой своры собак, ты один был всегда честен со мной. Хочешь ты этого или нет, мы немедленно возвращаемся в столицу, чтобы накормить вас, одеть и дать достойную работу.

— Кучер? — ухмыльнулся Костин, теряя всякий смысл. Он понимал, что герцогиня не отступит. — Помнишь, как ты мне заявила, что мой потолок: стать кучером у твоего отца на конюшне?

— Ошибаешься, — улыбнулась Алекса, — как я ошиблась тогда. Мне нужен человек, которому я могу доверить свои секреты, и кто сможет меня защитить. Ты даже не представляешь, куда я попала.

— И кто тебе нужен?

— Телохранитель.

Костин вскинул брови.

— Чем я буду тебя защищать? — спросил он

— Я потом покажу, а твоя сестра станет моей фрейлиной, которую всему научит Андриана.

— Как прикажете, герцогиня, — улыбнулась баронесса.

— Ну, Костин, что скажешь? — спросила Алекса. — Ты пойдешь сам или мне приказать собрать войско мужа?

— У тебя с головой всегда был разлад… — вздохнул Костин, бросив взгляд на сестренку. — Хорошо, герцогиня, я пойду к тебе на службу, если ты дашь клятву, которую мы давали всегда.

— Чего ты хочешь?

— Не вмешивай Ливию в эти безумства. Пусть служит тебе фрейлиной, но я не хочу подвергать мою сестру опасности.

Алекса плюнула на ладонь и протянула руку, чем вызвала удивление в глазах баронессы. Кажется, Андриана вообще не ожидала увидеть столь вызывающего поведения у своей госпожи, но на устах девочки промелькнула улыбка, а это означало, что ей по душе деревенская жизнь.

— И какой у тебя план? — спросил Костин шепотом, пожимая руку герцогини.

Алекса ему улыбнулась.

— Я хочу увидеть дракона! — её глаза засияли.

— Только не говори… блин, Алекса, во что… ты меня впутала?

***

Поздно вечером, когда герцогиня Масур возвращалась в столицу, её экипаж оказался в затруднительном положении. Дорогу в город пригородили обозы с раненными солдатами. Все ущелье было перекрыто тысячами раненых и сотнями телег, на которых лежали перевязанные мужчины. Женщин среди них не было. Зато Алекса сразу заметила, что дорожка из этих телег и раненых солдат растянулась в два ряда. Первая линия солдат шла в город, где располагались трактиры, бордели и академия ученых, в которой Алекса получила навыки хирургии. Вторая часть раненых шла напрямик — в сторону королевского дворца, главного храма и территории, принадлежащей высшему сословию. Улицы города заглушали громкие крики страдающих людей, а вокруг сновали священники, лекари, хирурги и другие люди, пытающиеся помочь.

Алекса Масур еще не понимала, что случилось, но сердце забилось с бешеной силой от тревоги, которая возникла так же неожиданно, как и страх. Ей стало страшно за свою жизнь, за жизнь раненых солдат, но больше всего герцогиню волновал любимый муж, с которым она полгода не разговаривала. Он должен был поехать по каким-то делам, возможно, они были связаны с армией. Герцог Масур был и остается командиром южного фронта. Под его управлением сотни генералов с южного фланга. Неужели империя напала и уничтожила гарнизон Оран и прилегающую территорию? Если это правда, тысячи и тысячи людей погибли, а юг был сдан императору.

— Простите, герцогиня, — сказал кучер, — но мы не сможем тут проехать. Обоз тянется далеко вперед.

Алекса это уже поняла. Она взглянула на Костина, сидящего рядом со своей сестрой и Андрианой. Фрейлины герцогини были перепуганы тем, что происходит вокруг них, а Костин, обладающей неимоверной выдержкой, старался не показывать своей тревоги. Но по его глазам было видно, что он напуган, как и все остальные. Не каждый день в королевстве происходит такое, от чего кровь стынет в жилах. Сама Алекса, перепуганная криками раненых, не могла унять страх перед надвигающейся угрозой. В это ужасное время только один человек может спасти их от неминуемой гибели. И это та, кого герцогиня Масур желает убить.

— Придется повременить с моей местью, — выдохнула она, покосившись на окно, за которым лежала телега с ранеными людьми. — Костин, — промолвила герцогиня, унимая страх и волнение, — нам нужно немедленно добраться до моей усадьбы. Там мы будем в безопасности, поэтому ноги в руки, хватай свою сестру на руки и быстрым шагом бежим туда.

Костин охотно закивал головой.

— Андриана, — Алекса обратилась к своей фрейлине, напуганной не меньше остальных, — соберись, девочка моя.

Девочка подняла голову и показала свои заплаканные глаза.

— А как же мои родители? — вопросила она жалостливым тоном.

— Твои родители сейчас у себя дома, — напомнила Алекса, — а мы еще нет. Нам нужно добраться до усадьбы, а оттуда связаться с ними. Я уверена, что они доберутся до нас и будут рядом с тобой.

Маленькая фрейлина вытащила из кармашка платочек, вытерла щеки, нос и заплаканные глаза и уже была готова рвануть в любой момент. Алекса улыбнулась ей и, открыв двери экипажа, выпустила первым Костина с сестрой на руках, за ним свою фрейлину, а сама вышла в самом конце. Костин прижал голову сестры к груди, а сам замер, наблюдая жуткую картину. Алекса тоже обратила внимание на мертвого солдата в телеге, чьё внимание он привлек. Его тело давно покинула жизнь, но Алекса, обучившаяся хирургии на начальном уровне, никогда не видела таких ран.

— Что с ним случилось? — выпучив глаза, спросил Костин.

Алекса не знала ответа, потому что никакое оружие в мире не способно нанести такие ужасные раны. Кожа солдата была оплавлена до костей на руках и правой ноге, а еще половина лица была изрезана чем-то острым, будто бы с него пытались снять кожу. Выглядело это настолько ужасно, что герцогиня не желала больше смотреть, толкнула своего друга в сторону ущелья, а сама последовала за ним.

Что могло нанести такие увечья? Еще в академии Алекса задавалась многими вопросами и на многие получила ответа. Главная задача хирурга спасти раненого, но если у пострадавшего нет шанса на выживание, его мучения прекращают, чтобы не тратить время, за которое можно спасти кого-то другого. Однако этого человека положили в телегу. На что рассчитывал доктор? Что этот солдат с такими ранами выживет? Если это так, то как бедный воин смог так долго жить с такими ужасными ранами? Это сколько же боли ему предстояло перенести, перед тем, как его тело больше не смогло вытерпеть? Герцогиня Масур тоже испытала много боли, когда выпала из окна и несколько дней она мечтала только о том, чтобы мучения прекратились. Алекса сама мечтала умереть, потому что боль была невыносимой. Этот солдат пережил нечто похуже того, что пережила она. И ей его было жаль.

Пробираясь через толпы раненых солдат, Алекса сначала услышала знакомый голос, а потом увидела знакомого человека. На вороной кобыле сидел родной брат Карла, граф Джек Масур, который управлял обозами и давал указания. Руки и ноги герцогини обмякли, а когда Костин пропал из вида, она машинально пошла к вороной кобыле. Джек, увидевший жену брата, выпучил глаза и спешился.

— Герцогиня… — промолвил он.

— Джек… — Алекса припала на руки графа, который с трудом смог её удержать.

— Ох, всевышние силы…. Герцогиня, вам плохо?

Алекса, опираясь на грудь Джека, подняла глаза.

— Джек, только не говори мне, что это южный фронт… — промолвила она, сжав зубы от горечи утраты. — Только не говори мне, что Карл…

— Успокойтесь, — проглотил Джек. — Это западный фронт, герцогиня.

Алекса немного оживилась, поняв, что эти люди состоят не в армии мужа. Она бы не смогла вынести утрату. Сейчас их ссора и распри не имели никакого значения. Перед лицом угрозы со стороны империи, герцогиня была готова простить Карлу все, что он с ней сделал. Лишь бы он только вернулся, а остальное не имело значения.

— Постой… — задумалась она, приподнявшись на ноги. — Ты сказал, что это западный фронт? Но ведь на западе….

— Королевство Леонида Гордона, — закончил Джек Масур. — Король Леонид заключил сделку с империей и помог им проредить наши ряды. Западный фронт, тридцать тысяч солдат, смяли за одну ночь. Одна ночь и запад был потерян.

— Как?..

— Я не представляю…. Нам с семьей с трудом удалось выбраться через подземный проход, через который мы вышли далеко за деревней и замком. Там же наткнулись на этих солдат. Я собственными глазами видел, что дракон делает с врагами империи. Его люди не жалели, даже детей. Это не война, а какая-то бойня.

Все верно. Для дракона конфликт между герцогиней Масур и королевой Роксаной Остин такой пустяк, что он уже доказал, чего может стоить сила и могущество, перед которым не устоит ни одно королевство. Если эта война дойдет до столицы, распри с королевой больше не будут иметь значения, и Алекса это понимала.

— Дракон не пустил в ход свое самое опасное оружие, — напомнил Джек, указав на горизонт, где растелились тысячи кораблей императора. — Если он решит напасть, эти люди, которые пришли сюда искать спасения, найдут тут только смерть. Остается надеяться, что армия брата подоспеет вовремя.

— Джек, а где сейчас южный фронт? Где Карл? Где его армия?

— Я не знаю, госпожа. Вестей с юга давно не было.

Карл Масур уехал несколько недель назад. Он не сообщил, какая у него цель, потому что Алекса с ним не разговаривала. Но сейчас эта обида и злость не имеет никакого значения. Алекса уже может простить своему мужу все что угодно, лишь бы он вернулся целым и невредимым, а главное здоровым. Но даже если герцог Масур приведет с собой армию, где гарантия, что южный фронт сможет защитить столицу? Раз тридцати тысячная армия была смята всего за ночь, как против такого врага противостоять? Тут нужно нечто другое, что точно положит конец войне.

— Джек, а где ваша семья? Может быть, вы спрячетесь в нашей усадьбе? Там еда и охрана…

— Благодарю, госпожа, но мы уже приняли предложение от архиепископа. В храме нужна любая помощь, ведь именно туда свозят большую часть раненых. Мы с супругой будем в безопасности в стенах храма всевышних сил. Главное, чтобы вы смогли позаботиться о себе.

— Я буду молиться и надеяться, что Карл скоро подоспеет, — улыбнулась Алекса, скрывая свои страхи и тревоги.

— Не волнуйтесь, — улыбнувшись, сказал Джек, — мой брат великий полководец. У дракона нет никаких шансов. Империя еще пожалеет, что напала на Шарджа, когда столкнется с великим Карлом Масуром.

Алекса обняла Джека Масура, улыбнулась и даже поцеловала в щеку.

— Берегите себя, — промолвила она.

— Вы тоже, моя госпожа…

***

Столица королевства Шарджа уже два дня была в трауре. Все оплакивали солдат, боялись сказать лишнее слово и покинуть дом, в котором, как все считали, им удаться защититься от империи. Восточный фронт — всего шесть тысяч солдат был единственной надеждой. Те, кто смог добраться до столицы и занять свои боевые посты, уже помолились и готовы были принять неминуемую смерть. Хоть император и молчал, все подданные королевства Шарджа знали, что уже проиграли войну, которую даже не успели начать. Помощи ждать неоткуда, а королева заперлась в своем дворце, и не делает попыток наладить связь и мирные переговоры с драконом.

Алекса провела эти дни в своих покоях, закрывшись от всего мира. Она не выходила и не пускала никого к себе. Слуги шептались на кухнях, что их герцогиня только пьет, спит и плачет. Никто не мог поверить, что герцогиня самого могущественного рода сможет так низко пасть. Костин, который вообще ни имел к этому никакого отношения, заступился за подругу и пресек глупые сплетни. Его подруге нужно было время, чтобы прийти в себя и осознать, что она стала вдовой. И если она так сильно любит мужа, сделать это будет непросто.

Третьим днем, когда герцогиня проснулась, у неё раскалывалась голова. Спальня была перевернута вверх дном, а на полу валялись платья, чулки и прочие женские вещи. Еще лежали там же кувшины и кубки с вином, которые Алекса вылила в себя за два дня. Но герцогиня не обратила на них внимания, потому что, сжав кулаки, поняла, что держит в правой руке часы, подаренные Ганном. Присмотревшись в них, герцогиня неосознанно нашла ответ на все свои вопросы.

Алекса открыла двери, приказала слугам приготовить ванну, чистую одежду и еду, а сама сходила в туалет и через несколько минут вернулась в покои, чтобы помыться, привести себя в порядок и позавтракать. Уже через полчаса, когда прежняя красота вернулась к герцогине Масур, а запах перегара сошел, она приказала приготовить ей экипаж и снарядить в дорогу все необходимое. Костин не остался безучастен и, заметив, что его подруга куда-то собралась, вышел на улицу.

— Куда ты собралась? — спросил он.

Алекса обернулась к нему.

— Я не собираюсь дрожать от страха, — она закусила губу и презрительно фыркнула. — Перед тобой герцогиня Алекса Масур, правительница земель Оран. Если королева не желает спастись от гнета империи, я сделаю то, что от меня зависит.

— И что это? Пойдешь против империи без оружия?

— Нет, Костин. Этого врага нам не одолеть, но у меня есть обязанности, которые нельзя доверить другому человеку. Раз мой муж умер, теперь я в ответе за Оран. Там остались мои подданные, которым я нужна. Всех мне не спасти, но я попытаюсь защитить хотя бы их.

Костин выпучил глаза.

— Ты с ума сошла?! Оран в осаде! Две армии были разбиты, а ты поедешь туда, чтобы что?.. Умереть? Алекса, ты ведь понимаешь, что тебе не позволят добраться до Орана. Мародеры, армия императора, обездоленные. Твой экипаж перевернут, а тебя запросто убьют еще на пути до Орана. Это безумие, Алекса!

— Все готово, госпожа, — поклонился кучер.

Алекса махнула рукой, залезла в экипаж и ударила за собой дверцей. Когда карета поехала, за ней последовало всего два всадника, а остальные остались охранять усадьбу, в которой осталось несколько слуг, Костин и его младшая сестра.

— Вот упрямая, сука… — огрызнулся он. — Эй! — крикнул Костин солдату. — Еще лошадь найдется?

— Не велено, — с безразличием ответил солдат герцогини Масур.

— Ты с лошади свалился? — фыркнул Костин. — Еще не понял, что твоя госпожа едет на верную смерть? Дай мне оружие и коня, идиот.

Проводив экипаж герцогини взглядом, солдат махнул рукой и уже через пару минут к Костину подвели коня и выдали саблю с пистолем. Деревенский парень понятия не имел, что такое пистоль и как драться саблей, но у него не было выбора, а подругу нужно было вразумить или попытаться защитить.

— С моей сестрой все будет нормально? — спросил Костин солдата.

— Герцогиня повелела охранять своих гостей, — ответил тот. — Если придет империя, мы сопроводим вашу сестру в храм. Всевышние силы не позволят империи напасть на священное место. Не волнуйся и скачи за госпожой.

Слова солдата не внушали Костину оптимизма. Брать Ливию с собой тоже нельзя. Но сидеть и дрожать, он больше не мог. Его любимая поехала прямо в пасть дракона, а сестру охраняют солдаты. Так или иначе, скоро все это закончится и неважно, кто и где примет свою смерть. Война была проиграна, а бежать некуда. Хлопнув рыжего коня по боку, Костин помчался за герцогиней Масур.

***

Алекса столкнулась с очередным препятствием, когда попыталась покинуть город. Ворота, поостренные наспех за два дня, расположились в ущелье и закрыли проход от нижней части города и от нападения с юга. Таким нелепым образом королева уже подписала смертный приговор нижнему сословию своих подданных, чтобы защитить дворян и свою шкуру. От Роксаны стоило ожидать чего-то подобного, но она пала слишком низко, даже для самой себя.

От королевы ждали решений, попыток заключить мир, а она спряталась во дворце, зажалась в угол и дрожит перед могуществом дракона. Это была гибель королевства Шарджа. Неминуемая смерть. Герцогиня не собиралась умирать тут, запертой за этими жалкими воротами. Нужно действовать, помочь хотя бы своим подданным в землях Оран.

Рядом с воротами, похоже, собрались все солдаты, способные держать в руках оружие. Большая часть из них была с восточного фронта, которым управляет некий герцог Диор де Сатир. Именно с этим герцогом соседствует Яма и он единственный, кто смог избежать битвы с империей. Его солдаты были готовы принять последний бой. А рядом с ними появились те, кто прибыл с западного фронта — солдаты, перевязанные, сломленные, раненые и подавленные люди. Все они хотели найти тут защиту и безопасный уголок под крылом своей королевы, а их ждет смерть, которую они с трудом избежали на западе.

Когда экипаж догнал Костин, Алекса вышла на свежий воздух и прошла вперед. У неё были смешанные чувства, мешающие нормально рассуждать. Неужели придется ехать сейчас во дворец? Придется встретиться с той, кого хочется убить. И удастся ли сдержать порыв мести, чтобы не пристрелить королеву прямо на троне? У герцогини были другие планы на жизнь, а тюрьма и смертная казнь за убийство монарха, не были в их числе. Придется договориться с этой женщиной.

— Госпожа, что прикажете? — спросил кучер.

Алекса посмотрела на него, на своих солдат и на Костина, ждущего ответа.

— Я не собираюсь умирать в этой ловушке, — заявила она презрительным тоном. — У меня есть обязанности, которые легли на мои плечи. Не знаю, жив ли мой любимый герцог или давно погиб, но твердыня Оран находится под осадой империи, поэтому я поеду к ним, даже если мне придется выломать эти ворота. Кучер, вези меня во дворец. Я буду говорить с королевой.

По выражению Костина можно было с уверенностью сказать, что он против этой безрассудной идеи. Но Алекса Масур все решила, поэтому села в экипаж и кучер тронулся в направлении королевского дворца, где герцогиню ждал серьезный разговор со своим монархом.

***

Герцогиня Масур уже дважды побывала во дворце королевства Шарджа и эти оба раза её пригласила сама королева. Повод был самый простой. Королева Роксана Остин устраивала балы в чью-то честь, поэтому появление такой значимой фигуры, как сама герцогиня Алекса Масур, супруги предводителя южного фронта, были обязательными. Не то, чтобы Алекса питала симпатию и благоволила своей королеве, но отказываться от таких предложений было нельзя. К счастью, эти две женщины не нашли друг друга на балу из-за масок. Впрочем, Алекса сделала это намерено. Оба её визита остались незамеченными, чего нельзя сказать о том, что происходит сейчас.

Уже на пороге дворца Алекса была немного шокирована тому, сколько людей расположилось в тронном зале. Королева Роксана до последнего ищет поддержки у своих дворян, поэтому позволила прямо в тронном зале разместить раненых солдат, которые прибыли с западного фронта. Еще три месяца назад это место было переполнено весельем и радостью, когда в углу играли музыканты, а все придворные были одеты в красивые наряды с масками и танцевали. Сейчас эти звуки сменили стоны умирающих солдат, коих тут собралось около сотни. Им помогали лекари, хирурги, прямо за белой простыней врачи делали операции, а весь дворец наполнился запахами спирта, гноя и крови.

Алекса не осталась безучастной и, заметив двух хирургов, которые беседовали друг с другом прямо над телом раненого солдата, лежащего на сене, разложенном на голом камне, она подошла к ним. Руки и лицо Андре де Дижона были в крови, а его круглые очки и одежда заляпаны кусками человеческого мяса. Жак де Оран ушел недалеко, но этот хотя бы держал свои руки в должной чистоте, а кусков мяса на его теле не было видно.

— Господа, — промолвила Алекса вполголоса.

— Герцогиня, — ответил тем же Андре де Дижон, сняв свои запачканные очки. — Я слышал тяжелые вести, примите мои соболезнования.

Андре де Дижон

— Благодарю вас, но тело моего мужа не было найдено, а мне остается молиться, что он смог избежать своей смерти и смог добраться до твердыни Оран.

Жак де Оран склонился перед раненым солдатом, проверил его пульс на шее и, сделав заключение, закрыл веки. Этот раненый солдат умер, и его вскоре забрали туда, где будут сжигать мертвецов — прямо перед стенами дворца.

— Герцогиня Масур, я рад, что вы пришли, — сказал он, тяжело вздыхая. — Но тут ваши навыки ничем нам не помогут. Я бы не хотел нагружать вас мелочной работой, поэтому возвращайтесь к себе.

— Не обижайтесь, наставник, — сдавлено возразила Алекса. — Я сюда пришла вовсе не помогать. Мне нужна аудиенция с нашим монархом. Где сейчас эта женщина?

Жак и Андре переглянулись.

— Герцогиня, что вы задумали? — встревожено спросил Жак де Оран. — Неужели вы не нашли более удачного времени, как заявить о своих намерениях? Госпожа, сейчас не самый подходящий момент, когда нужно… — он осекся и умолк.

Оба хирурга посчитали, что герцогиня пришла сюда, чтобы свергнуть королеву. У них был усталый вид, и их можно было понять. Простоять два дня и три ночи на ногах, а впереди ждет еще столько раненых пациентов, разумеется, в голову будут лезть странные мысли. Но у герцогини Масур не было доказательств, да и не имеет это больше никакого значения. Скоро это королевство сгинет и будет неважно, кто займет горящий трон Шарджа.

— Я возвращаюсь на свои земли, — заявила Алекса.

— В Яму? — поправил очки Андре де Дижон.

— Герцогиня говорит о твердыне, господин де Дижон, — поправил Жак де Оран.

— Но это безумие! — возразил Андре. — Вы не слышали, что твердыня находится под осадой империи? Зачем вы туда?..

— Это мои подданные, Андре де Дижон, — напомнила Алекса Масур. — Теперь, когда мой муж бесследно пропал, я отвечаю за земли Оран. На мне лежит ответственность. Если наш монарх не желает спасти остатки королевства, я буду спасать тех, кто был верен мне и моему мужу.

— Это безрассудство…

— Королева в зале совета, — ответил Жак де Оран. — Герцогиня, мне нравится ваш запал, поэтому я буду молиться, чтобы вы смогли добиться своей цели. Пусть всевышние силы приглядят за вами, моя герцогиня.

— И за вами, дорогой наставник, — улыбнувшись, Алекса исполнила реверанс и удалилась из общества хирургов.

***

Алекса Масур навсегда запомнила тот солнечный день. Когда солнце возвышалось над горизонтом, она вошла в зал собраний. За круглым столом сидело три человека. Диор де Сатир сидел спиной, но даже он обернулся, чтобы посмотреть на незваного гостя.

Диор де Сатир

Этот пожилой герцог был третьим по счёту богатых правителей Шарджа. На первом месте наблюдалась семья Остин и вся королевской четы. Второе место занимал Карл Масур и его супруга, а третье место занял Диор де Сатир. Этот сорокалетний правитель земель Сатир с самых ранних лет занимался коневодством. В то время, когда Карл Масур поставлял стране железо, чтобы обеспечить армию, Диор поставлял лошадей, которых выращивали на всем востоке. Лишь Яма не смогла заключить нужную сделку, потому что у Роберта Холла не было столько денег, которые смогли бы начать вывод и поставку коней.

У этого черноволосого герцога очертания очень слабого мужчины, которые он с лихвой замещает своим умом. Его считают великим тактиком и превосходным полководцем, одержавшим несколько побед подряд над злейшим врагом королевства Шарджа — королевством Фрагиль, домом короля Леонида Гордона. Этот сиплый герцог Диор де Сатир уже успел побывать в браке, воспитать двух сыновей, но все его потуги оказались тщетными. Супругу забрала болезнь, а сыновья погибли в прошлой войне.

Еще в обществе королевы сидел архиепископ, чьё имя не позволено называть вслух — по религиозным соображениям. Герцогиня Масур, обученная религиозной стезе, очень тепло относится к этому, вне всякого сомнения, молодому и религиозному последователю всевышнего. В свои тридцать лет архиепископ уже успел прославиться тем, что возвел в два раза больше храмом, чем его предшественник. Даруя веру людям, представитель религиозной общины помогает всем нуждающимся, и нет никаких сомнений в том, что это он наказал королеве Роксане Остин устроить из тронного зала врачебное отделение, где смогут помочь раненым солдатам западного фронта.

— Герцогиня Масур, — вполголоса промолвил Диор де Сатир. — Примите мои глубочайшие соболезнования. Герцог Карл Масур был великим человеком и доблестным воином.

— Благодарю вас, герцог де Сатир, — Алекса исполнила реверанс всем присутствующим и, поклонившись отдельно королеве, заняла место за столом. — Я получила известия два дня назад, но все еще не могу отойти от потрясения.

— Мы молились, и будем молиться за вашего мужа, герцогиня, — заверил архиепископ. — Волей всевышних сил этот великий воин Шарджа и любимый муж своей жены найдет место упокоения и обретет там покой.

Королева Роксана Остин выглядела все так же изящно и притягательно. Мужчины видят в ней символ красоты и целомудрия, которым королева, как они считают, олицетворяет королевство Шарджа. Подданные считают, что в свои двадцать шесть лет их королева до сих пор чиста, как слеза младенца. У неё не было мужчин, думают они. И в этом они ошибаются. Их светловолосая королева воистину самая красивая женщина и самая подлая змея этого королевства. Из её чрева родился САНА — самый уродливый мальчик на свете. Еще четверо детей родились мертвыми, а все это благодаря связям с отцом — покойным королем Оскаром Остином VI.

— Герцогиня Масур, — взяла слово королева Роксана Остин, — примите мои соболезнования и позвольте поблагодарить. Ваш муж был великим человеком, который верно служил своей королеве и королевству.

— Благодарю вас, моя королева. Ваши теплые слова согревают моё сердце…. Но позвольте спросить, что вы намереваетесь делать? Как я понимаю, в столице сейчас восемь тысяч солдат, способных держать оружие и дать отпор империи. Как с такими силами мы сможем отбить нападение дракона? Даже армия южного фронта, восемьдесят тысяч солдат моего мужа, не смогла одержать победу.

Королева Роксана посмотрела на своего выжившего командира восточного фронта.

— Мы не знаем, — ответил Диор де Сатир. — Герцогиня Масур, ситуация вышла из-под контроля. Наша королева отправляла гонцов к императору дракону, но никто из послов не вернулся. Видимо, император не желает вести переговоры, и убьёт любого, кто сядет в лодку.

— А наш флот? Где наши корабли?

— В море, — ответила сама королева. — Но я не получала от него вестей несколько недель. Триста двадцать девять лучших кораблей сейчас скрыты за утесом Дьявола — там, где расположилась приграничная территория твердыни Оран.

— То есть… — вздохнула Алекса. — Наша единственная помощь находится на другой стороне материка, а мы, окруженные флотом императора, ждем, когда милостью императора они начнут палить из пушек…. Превосходно.

— Не думайте об этом, герцогиня, — улыбнувшись, пролепетала королева. — Мои советники уже придумывают план. Скоро все закончится. Пока у нас есть время, я бы хотела обсудить ваше положение.

— Моё положение? — герцогиня вскинула бровь и закусила губу.

— Вам всего шестнадцать лет, — напомнила королева Роксана Остин, — а вы управляете самой могущественной семьей герцога. Да, есть герцоги намного могущественнее вас, но от них нет вестей. Только вы и герцог де Сатир находятся сейчас в столице. Будет благоразумно, если мы объединим наши силы и попытаемся найти решение.

Алекса посмотрела на Диора де Сатира, который так же недоумевал над словами своей королевы. Тут-то герцогиня Масур и поняла, чего хочет королева Роксана Остин. Эта женщина потеряла здравый смысл, рамки благоразумия и контроль над ситуацией.

— Что вы предлагаете? — сдерживая злость, спросила Алекса.

— Заключить союз, — ответила королева Роксана. — Мы объединим остатки наших сил, заключив брак между вами, герцогиня Масур и герцогом Диором де Сатиром.

— Это непозволительно! — резко вмешался архиепископ. — Мы не понимаем, к чему вы вообще клоните, наша королева. Герцогиня Масур только что похоронила мужа, а впереди у неё долгий траур, который она пронесет в черном облачении на протяжении года. Мы не можем похоронить герцога прямо сейчас, поэтому герцогине позволено оплакивать мужа так, как она считает нужным.

— Сейчас на это нет времени, — заявила королева. — Я понимаю и уважаю ваши помыслы, архиепископ, но священные писания можно отложить, когда враг стоит прямо на пороге.

— Вы неверно расставляете приоритеты, моя королева, — заверил Диор де Сатир.

Алекса вскинула брови, осознав, чего хочет добиться королева.

— А где маленький человек? — спросила она, оглядываясь по сторонам. — Где представитель императора?

Королева открыла рот, но не смогла выдавить слова.

— Он должен быть наверху, — ответил архиепископ, покосившись на королеву. — Мы ведь правы, наша королева?

Карлик, похоже, сбежал от Роксаны. Алекса поняла это по взгляду, как догадалась и до того, что скрывает королева. Теперь её мотив был понятен. Кто бы мог подумать, что эта женщина сама выроет себе могилу? Месть свершилась, и Алекса была счастлива.

— Господа, — герцогиня Масур встала, — я желаю поговорить с её величеством наедине. Вопрос очень тонкий и касается положения женщин в обществе.

Архиепископ и герцог де Сатир переглянулись.

— Оставьте нас, — потребовала сама королева Роксана Остин.

Мужчины вышли из-за стола. Диор де Сатир, поклонившись королеве, пошел сразу к двери, а архиепископ поднялся и, сложив ладони, произнес жизнерадостную молитву, помолившись за герцога Карла Масура. Он улыбнулся герцогине Масур, поцеловал её руки, а поцеловав в щеку, нашептал: «мы молимся за вас, наша герцогиня». Алекса ответила улыбкой и тоже поцеловала руки архиепископа, а потом, когда королева начала стучать пальцами по столу, религиозный человек поклонился ей и ушел из зала собраний.

— Итак, мой маленький дар, — вздохнула королева Роксана Остин. — Твой муж умер, поэтому ты станешь женой герцога Диора де Сатира, чтобы подарить мне…

Роксана Остин

— Нет! — с презрением заявила Алекса.

— Что ты сказала? — вскинула брови королева.

— Я сказала то, что вы услышали, моя королева, — ответила герцогиня. — Нет! Я не стану женой герцога де Сатира, а вы не получите моего ребенка.

Королева элегантно встала из-за стола, чтобы подсесть к герцогине Масур.

— Тебе стоит напомнить наш договор? — спросила она вполголоса.

— Ваше величество, — вздохнула герцогиня Алекса Масур, — этот договор заключили наши отцы. Король Оскар Остин дал Роберту Холлу земли, а взамен попросил дар. Если вам нужен ребенок, почему бы вам не попросить его у моего отца? Я не уверена, что он сможет родить, но вы что-нибудь придумаете.

— Думаешь, нападение империи дает тебе привилегии? Ошибаешься, мой маленький дар. Если не хочешь испытать мой гнев, ты сделаешь то, что от тебя требуется. Выйдешь ты замуж или нет, я получу твоего ребенка, даже если солдатам придется тебя насиловать несколько лет.

Алекса не напугалась. Угрозы королевы звучали, как последний порыв, который поможет ей спасти свою жалкую шкуру. Эти слова звучали слишком жалко, чтобы из-за них беспокоиться.

— Ваше величество, у вас нет нескольких лет, — напомнила Алекса. — Я еще не была в положении, поэтому не могу сказать, как меняется тело. Но ваше положение мне понятно. Угадаю, вы ведь ждете ребенка? — Герцогиня Масур не сдержалась и засмеялась. — Какая же у меня жалкая королева.

— Что ты сказала?! — выпучила безумные глаза Роксана.

— Знаете? Мне даже жаль, что я дала вам свою клятву в верности.

— Следи за языком, девица! — ударила по столу королева.

— Я ГЕРЦОГИНЯ МАСУР! — вскочив со стула, заявила Алекса. — Я не жалкая пастушка, которой можно угрожать, королева! Мой муж умер, но титул остался при мне и это я управляю всем югом Шарджа. Вы смеете надеяться, что сможете арестовать меня? Меня? Глупая королева, ты хоть понимаешь, что с тобой сделают подданные, когда сюда ворвется армия императора?

— Ты отдашь мне своего ребенка! — стиснув зубы, приказала Роксана.

— Этого не случится, — улыбнулась Алекса. — Я знаю твой секрет, твоё величество. Думаешь, у тебя остались связи? Может быть, так оно и было, пока не пришел дракон, который осадил твою коронованную голову. Во дворце осталось четверо могущественных правителей, которые могут управлять страной. Твоё величество, архиепископ, герцог де Сатир и я. Я! Архиепископ уже знает, что ты вытворяла со своим отцом, а Андре де Дижон подтвердит твои грязные дела. Как ты думаешь, что решит герцог до Сатир, когда узнает об этом?

— Андре? — ухмыльнулась королева. — Что этот врач сможет…

— Сана, моя королева. Пятилетний мальчик, которого ты родила. Он выжил и сейчас находится недалеко от дворца.

Роксана Остин побелела как снег.

— Твой сын умирает, но я могу представить его перед людьми, — заявила Алекса Масур. — Я три года готовила план мести… — вздохнув, сказала герцогиня. — Три ужасных года меня обманывали, мною манипулировали, пытались использовать в собственных целях. А все вышло так, что глупая королева, запугавшая двенадцатилетнюю девочку, проиграла в своей же игре. Роксана, ты жалкое существо, которое я не боюсь.

— Ты ошибаешься! — зарычала королева. — Трон мой! Ты меня поняла? Он мой! Я королева Роксана Остин и ты будешь служить мне так, как тебе велено.

Алекса задрала юбки и бросила на стол пистоль.

— Прекрати, Роксана, — промолвила она. — Я уничтожу тебя, если ты не отступишься. Если у меня не получится тебя одолеть, это сделает архиепископ, мой отец, герцог де Сатир. Неважно, кто это будет. В твоих же интересах сдаться и смыть свои грехи… кровью.

Герцогиня Масур прошла к двери и махнула волосами.

— Встанешь у меня на пути, я тебя уничтожу, — заявила она оттуда. — Не проще ли уйти с поднятой головой?

Королева посмотрела на пистоль.

— Ты из ума выжила? — с презрением спросила она. — Решила, что я застрелюсь?

— Застрелишься. А если ты этого не сделаешь, весь ваш род будет уничтожен раньше, чем император захватит власть в королевстве Шарджа. Я раскрою все, чем славиться фамилия Остин.

***

Вернувшись в тронный зал, Алекса Масур заметила, что её ждут герцог де Сатир и архиепископ, стоящие в обществе хирурга Андре де Дижона. Мужчины обсуждали положение, при котором можно будет вылечить людей, однако Андре давал неутешительные прогнозы. По его оценкам из всех раненых в тронном зале выживут меньше половины и те не смогут взять в руки оружие еще долгое время.

— Герцогиня Масур, как состоялась ваша беседа? — поинтересовался герцог Диор де Сатир.

— Наша королева очень переживает за благополучие своих подданных, — ответила Алекса. — Мне показалось, королева чувствует себя сломленной и подавленной обстоятельствами нападения империи.

— Как и все… — вздохнул архиепископ. — Мы надеемся…

Речь архиепископа прервал выстрел, который был совершен в зале совещаний. Он, герцог Диор де Сатир, Андре де Дижон и дюжина солдат побежали к своей королеве. Когда дворец всполошился, к герцогине Масур подошел Жак де Оран, не понимающий происходящего.

— Что там стряслось? — спросил он вполголоса.

— Наша королева сняла с себя полномочия, — улыбнулась Алекса.

— Королева! Королева! — кричали солдаты. — Её величество застрелилась!

Алекса была искренне счастлива тому, что её месть, наконец, свершилась. И бедная нянечка, Чена Остин, Анна Стариц, брат близнец Андре де Дижона и все те, кто пострадал из-за страшного секрета королевской семьи Остин, были отомщены. А теперь, когда Роксана Остин мертва, можно задуматься о том, как спасти своих людей в твердыне Оран.

— Наставник, — прошептала Алекса, обращаясь к Жаку де Орану, — наш общий друг. Мне кажется, он достаточно настрадался. Моя месть свершилась, королева покончила с собой, а бедный Сана все равно умрет. Может быть, мы не будем заставлять его мучиться?

— Вы предлагаете…

— Вколите ему большую дозу снотворного, — попросила Алекса, — пусть мальчик умрет во сне.

— Как прикажете, герцогиня Масур, — уклонившись от разговора, сказал Жак де Оран, который вернулся к своим делам. Его меньше всего сейчас волновала мертвая королева. Есть те, кому можно еще помочь.

Алекса не осталась безучастной и тоже прошла к двери зала совещаний, возле которой встала дюжина солдат, разглядывающая дырку от пули в голове королевы Роксаны Остин. Бедный Диор де Сатир не понимал, как это случилось, зато архиепископ сообразил сразу. Он посмотрел на герцогиню Масур, одобрительно кивнул и принялся замаливать грехи своей покойной королевы.

— Как это случилось?.. — задумчиво спросил Диор де Сатир. — Я ведь только с ней разговаривал. Герцогиня Масур, вам что-нибудь известно?

— Лишь то, что наша королева пыталась скрыть свои страхи, герцог де Сатир, — ответила она. — Мы не можем винить нашего монарха в том, что ей было страшно. И мне кажется, эти люди, пришедшие сюда с западного фронта, взволновали доброе сердце нашей королевы. Роксана Остин была очень чувствительной женщиной, хоть и боялась показать свою тревогу.

— Возможно, вы правы, — вздохнул Диор де Сатир. — Какое ужасное время настало для королевства Шарджа. Может быть, нам удалось бы заключить договор с императором, но как это сделать сейчас? У нас ведь нет даже…

— Герцог, — робко улыбнулась Алекса, — мы почтим памятью нашу королеву, но сейчас кто-то должен занять временные обязанности короля.

— Это так, — согласился Диор де Сатир. — Что вы предлагаете?

— В чете Остин нет никого, кто бы мог занять это место прямо сейчас. Единственный герцог Пол Остин находится далеко, шансы на его приезд очень малы, поэтому следует отталкиваться от положения. Маркизу и графам не позволено занимать пост советников, зато у вас есть опыт полководца и титул герцога.

Диор де Сатир вскинул брови.

— Вы хотите, чтобы я занял временное правление Шарджа? — удивленно спросил он.

— Мы на войне, герцог де Сатир. Идеального кандидата нам не найти, а решать вопросы следует сразу. Ваш жизненный опыт, навыки ведения войны и титул делает вас самым оптимальным решением этого положения. Когда война закончится и если нам повезет выжить, мы решим, кто займет трон Шарджа и наденет корону, а пока будем отталкиваться от ситуации.

— Это будет мудрое решение, — вмешался архиепископ. — Мы поддерживаем решение герцогини Масур. Герцог де Сатир, это не значит, что вы получили корону, но Шарджа не сможет выжить без того, кто сможет принять важные решения.

Герцог Диор де Сатир посмотрел на тело покойной королевы, потом взглянул на трон в главном зале и, увидев всех этих раненых и солдат, ждущих решения, он посмотрел в глаза герцогини Масур.

— Что будете делать вы? — спросил он её.

— У нас есть флот, герцог, — ответила Алекса. — Будет мудро, если я смогу пробраться до твердыни Оран и выведать хоть что-нибудь о наших кораблях. Если они целы, я смогу их направить вам на выручку.

— Вы собрались ехать в твердыню? — удивился герцог де Сатир. — Она же сейчас в осаде империи.

— Прозвучит немного странно, но у меня есть план. Я знаю, что очень рискую, но там мои подданные, герцог. Там те, кто поклялся моему мужу в верности.

— Вы очень решительная женщина, герцогиня Масур.

— Я просто хочу спасти людей, — улыбнулась Алекса. — В моем решение больше безрассудства, чем храбрости.

— Позвольте узнать, кто с вами поедет? — поинтересовался архиепископ.

Алекса задумчиво посмотрела на парадную дверь, за которой ждал Костин.

— Сначала я думала взять несколько солдат, чтобы не привлекать внимания, но сейчас думаю, будет лучше, если я заберу всех людей, которые служат моей семье. Это шестнадцать солдат, один телохранитель, две слуги и маленькая рыжеволосая девочка.

— Я не король и не могу вам приказать, — повел плечами герцог де Сатир. — Если вы считаете это разумным, желаю вам удачи, герцогиня Масур.

— И вам, герцог де Сатир, — улыбнулась Алекса. — Помолитесь за меня, архиепископ и пусть всевышние силы присмотрят за вами.

— Они присмотрят за всеми нами, герцогиня, — ответил улыбкой архиепископ.

— Прощайте…

Дым от костра, разведенного под стенами дворца королевства Шарджа, ознаменовал конец правления рода Остин. Королева Роксана Остин стала первым монархом в истории королевства, чьё тело не положили в усыпальницу королей, а бросили в костер и сожгли вместе с сотнями мертвых солдат. Люди сразу увидели в этом знак и надежду на будущее. Все быстро забыли о королеве, когда власть перешла в руки герцога Диора де Сатира, одобренного всеми членами совета и архиепископом.

Этому должно было быть разумное объяснение. Ведь не просто так Ганн изготавливал часы целый год, чтобы потом их подарить той, с кем он дружил. Спустя много лет Алекса начала понимать, что испытывал её чернокожий друг из империи. У него были чувства. Не такие чувства, как у Костина, но это, вне всякого сомнения, была любовь. Понимая это сейчас, Алекса была в очень сложном положении. Как Ганн мог подумать о любви с одиннадцатилетней графиней? Когда он её полюбил? И разве империя позволяет столь необычные союзы? Впрочем, если учесть то, что сказал Джек Масур, империя не жалеет никого, даже детей. Несложно догадаться, как обходятся с девочками, захваченными в плен. От этих мыслей герцогине Масур становилось немного не по себе.

Когда экипаж и обоз был полностью укомплектован, герцогиня Алекса Масур покинула столицу и ринулась на юго-восток. Со своей небольшой свитой: шестнадцать солдат, кучер, две служанки, Костин и Ливия, герцогиня должна пересечь захваченное королевство. Ей нужно добраться до пункта назначения на другой стороне материка, названной в честь великого мореплавателя. До твердыни Оран путь неблизкий, а тут еще придется ехать по землям, которые уже могла захватить империя.

Двумя месяцами ранее, Алекса ездила со своим мужем в гости. Они не разговаривали, хоть и сидели в одном экипаже. Встреча оказалась весьма скучной, но в связи с угрозой империи, герцог Карл Масур взял с собой свиту солдат, которая сопровождала экипаж. Алекса смогла запомнить, как солдаты охраняют своего господина, и воспользовалась точно таким же построением. Впереди ехало двое опытных солдат со своим командиром Яковом. Следом за ним ехала крытая тентом телега служанок, груженная женскими вещами, украшениями, золотом, которой управлял еще один опытный солдат. В центре, окруженная солдатами, ехала карета герцогини, в которой восседала сама Алекса и её маленькая подруга Ливия. Позади всех ехала последняя телега, груженная провизией и водой и вином, а замыкали обоз два солдата, рядом с которыми все время крутился Костин.

С ним выдался тяжелый, долгий и напряженный разговор. Королева застрелилась, месть свершилась, а столица вскоре будет окружена со всех сторон. Диор де Сатир, разумеется, попытается наладить контакт с империей, но сидеть и ждать, Алекса Масур не собиралась. У неё появились свои обязательства, к тому же, герцогиня чувствовала сердцем, что её любимый муж, герцог Карл Масур, смог выжить и ему нужна помощь. Оставаться в столице нельзя, поэтому Алекса забрала всех своих людей и предложила Костину выбор. Он мог остаться и пойти в храм, где его сестра будет в безопасности. Но Алекса, прожив в храме три месяца, поняла одну истину — в храме нет никаких удобств. Ливию бы кормили, дали кров, но еда — только хлеб и вода, а место кровати займет кусок сена на холодном полу. К тому же, если король не сможет найти общий язык, империя снесет столицу и уничтожит все на своем пути, даже храм, в котором будет находиться Ливия и другие дети. Лучше попытать счастье в дороге. Безумный план! Довериться серебряной безделушки, которую изготовил какой-то жуткий имперский шпион. Но Костин, обдумавший все много раз, не рискнул отпускать свою подругу одну, поэтому решил поставить на кон не только свою жизнь, но и жизнь пятилетней сестры.

Первый день пути дался очень тяжело. Алекса не могла дать людям того, чего они от неё просили своими взглядами. Её солдаты и служанки молчали, но глаза выкрикивали тысячи вопросов. Уверена ли их госпожа? Смогут ли они добраться до твердыни? Сможет ли герцогиня Масур, их госпожа, защитить своих людей, поклявшихся ей и её мужу в верности? Все боялись неизбежного будущего, ведь рано или поздно, империя встанет у них на пути. Что же случится? Они всех убьют? Где гарантия безопасности? Никто из личной стражи и слуг не осмелился задать эти вопросы вслух. Они принесли свою клятву роду Масур, а разговоры и упреки могут привести к тому, что их заклеймят изменниками. Возможно, стать изменником более выгодная участь, чем попасть в лапы империи. Но они ехали и молчали, даже зная, насколько безумный план решила воплотить их госпожа.

На следующий день люди попытались смириться с участью. Получилось плохо, но слуги и солдаты перестали трястись. Начались долгие разговоры в дороге. Герцогиня Алекса Масур, которая детально смогла изучить по карте расположение своих земель, быстро утомилась одиночеством и решила заняться чем-то полезным. С ней в экипаже ехала рыжеволосая бестия Ливия, которая должна была стать её фрейлиной, но девочка не умеет ни писать, ни читать. Алекса решила поправить этот вопрос и, взяв несколько книг, которые она захватила с собой, принялась учить девочку грамоте. Книги были неподходящие, ведь история королевства Шарджа и основы правления не подходят на роль учебника, потому что авторы выбрали не самый простой язык — настолько сложный, что даже взрослая герцогиня не сразу может вникнуть в курс. Еще Алекса взяла несколько любовных романов, которые были написаны более простым и понятным языком. Они то и послужили учебниками для маленькой Ливии.

Костин тоже родился в деревне, поэтому мог и не знать букв. Цифрам его могли обучить, но у старейшины Ямы не было денег на книги, и Алекса это прекрасно знала. Но деревенский друг решил не забивать голову ненужными знаниями. Какой прок от букв, если впереди ждут враги, с которыми придется сражаться? Он решил пойти по другой стезе и при любом удобном случае тренировался на мечах с солдатами герцогини Масур. Опытные воины не особо верили в энтузиазм Костина, но даже без приказа своей госпожи показали ему несколько приемов и тренировались с ним по несколько часов, пока экипаж стоял на привале.

На четвертый день пути все изменилось. Вместе с рассветом герцогиня Масур увидела беженцев. Они бежали от войны, от империи, уносили ноги туда, где, как они думали, их смогут защитить. Беженцы шли навстречу и направлялись в сторону столицы. Многие шли на своих ногах, некоторые ехали в повозках и телегах, запряженными усталыми лошадьми. Двое мужчин вели коня и корову, а те, у кого не было домашнего скота, медленно перебирали ногами с большими мешками на плечах, в которых остались остатки пожитков.

Некоторые беженцы были вооружены, но основным оружием людей стали куски палок, черенков и кусков забора. Никакого опасного оружия: мечей, топоров, даже кинжалов у людей не было. Может быть, они боялись брать с собой опасное оружие, потому что боялись прогневать империю? Это самый объяснимый вариант.

Все эти люди шли навстречу, и никто из них не решался напасть на экипаж герцогини. Сердце герцогини Масур тревожилось, когда она вглядывалась в усталые, сломленные, подавленные лица беженцев. Они шли молча, экономили силы, чтобы в любой момент сбежать в лес. Ещё долго Алекса не могла понять, что с этими людьми не так. Беженцы как беженцы. Но что-то в них было не так. И все люди герцогини Масур это понимали, но не могли объяснить, что их беспокоит так сильно.

— Мне одному кажется, что кого-то не хватает? — задумчиво спросил Костин.

Кого-то точно не хватало. Но Алекса не могла понять, что тут не так.

— Женщины, — кучер отвернулся от беженцев и сплюнул. — Госпожа, среди них нет молодых женщин и девочек.

Алекса выпучила глаза, испытав настоящий ужас. Кучер оказался прав. Среди беженцев были мужчины — раненые, здоровые и уставшие. Были мальчики, старики, старухи и домашний скот. Но ни одной девочки, даже самой маленькой. Самая молодая женщина, что бросилась в глаза, выглядела лет на сорок, а может быть, даже старше. Потом Алекса заметила трехлетнего мальчика, который шел рядом с отцом, держа его за крепкую волосатую руку.

— Всевышние силы… — выдавила из себя Алекса. — Неужели империя забирает даже новорожденных девочек? Зачем они им?

Все, кто услышал вопрос своей госпожи, уже подумали, решили, предположили свое мнение, но никто из них не осмелился и не сказал его вслух. Реальность была такова, что всех девушек младше сорока забирали и делали это намерено. Алекса не задавалась вопросами, она не могла понять.

Когда сестрица Карла родила мальчика — это произошло два месяца назад, герцогиня Масур много времени проводила в их доме. Маленький мальчик, названный отцом именем Жак, был кульком счастья. Такой маленький, беззащитный, слабый и незащищенный Жак все время спал, сосал мамину грудь или плакал. На большие подвиги младенец не способен. Новорожденные дают много счастья, но в то же время создают очень много проблем тем, кто за ним ухаживает и воспитывает. В доме графа Джорджа Остина за ребенком сестрицы Карлы следили все: слуги, кормилица, сама сестрица и Джордж, когда у того было время. И сил на ребенка уходило очень и очень много. Бедную кормилицу сменяли каждое утро, когда та, измотанная и уставшая, ложилась спать и храпела до следующего заката. Жак Остин стал настоящим счастьем для своих родителей и настоящей головной болью для кормилицы и слуг.

Герцогиня Алекса Масур, приезжавшая к сестре в гости, смогла представить, насколько сложно воспитывать ребенка. И вопрос оставался открытым. Имперские солдаты могли захватить взрослую красивую женщину, молодую девушку, на крайний случай забрать пятилетнюю девочку, такую как Ливия. Жестоких мужчин хватает, и Алекса читала книги историй прошлых войн, на которых маленьких девочек насиловали и убивали. Но, чёрт возьми, зачем империи понадобились младенцы? Какая польза от новорожденного ребенка, если он создает столько проблем даже своим родителям? Его нужно вскормить, постоянно следить, заботиться и воспитывать, пока девочка не вырастит до того возраста, в котором с ней можно согрешить. Слишком много сложностей, на которые не пойдет ни один разумный человек.

Шокирующая деталь про империю снова создала подавленную обстановку среди людей герцогини Масур. Никто больше не мог смотреть на беженцев так, как это было раньше. Теперь все жалели баб, мужиков и детей, которые потеряли своих жен, дочерей и сестер. Это было невыносимо и в то же время грустно.

Беженцы шли весь день, а к вечеру все стихло. Дорога опустела, сделалась безлюдной, и всем показалось, что остальным людям не удалось спастись от гнета империи. Поздно ночью, когда экипаж герцогини и её сопровождение приехало в пустующее поселение, Алекса услышала жалобные стоны своей более молодой служанки.

Фира — так зовут черноволосую двадцатилетнюю девушку, поклявшуюся служить роду Масур. Стройная, красивая, опрятная девушка привлекала внимание солдат всю дорогу. Солдаты герцогини часто обращались к ней, пытались заигрывать и уделяли мужское внимание, которое Фира принимала с распростертыми объятиями и румянцем на лице. Сейчас служанка была в ужасе и делилась своими страхами со своей взрослой подругой — второй и более опытной служанкой, которой недавно исполнилось сорок. Девушка боялась ехать дальше, потому что не хотела оказаться в лапах дракона.

— Фира, — выйдя из экипажа, Алекса подозвала девушку рукой, — подойди ко мне.

Служанка слезла с телеги и пока мужчины разгружались и готовились к привалу, она подошла к госпоже и сделала реверанс.

— Чего желаете, госпожа? — промолвила она дрожащим голоском. По лицу служанки было заметно, как она напугана. Её глаза были опущены, но даже с этого ракурса герцогиня увидела, что черные глазки Фиры дергаются в разные стороны, будто бы ищут, куда можно убежать.

Алекса выдохнула и обняла служанку.

— Фира, девочка моя, — прошептала она. — Если ты напугана, тебе не следует ехать за нами. Выбери любого солдата из моих людей, который доставит тебя обратно в столицу.

— Но… — растерялась служанка.

— Я позволяю, — отстранившись, улыбнулась Алекса. — Честно говоря, я тоже боюсь, но у меня есть цель. Это не твоя цель, Фира, поэтому ты можешь вернуться. Дам тебе солдата, лошадь и припасов. Уже на рассвете вы догоните беженцев.

Фира проглотила и исполнила реверанс.

— Вы очень добры ко мне, госпожа, — задрав подбородок, сказала Фира. — Но я хочу остаться с вами и помочь всем, чем смогу. Я буду служить вам до самого конца.

Несколько солдат успели сходить в разведку, проверить пустой поселок и убедиться, что тут безопасно переночевать. Герцогиня выбрала трактир и дом рядом, около которого расположилась деревенская баня. Солдаты быстро натаскали воду, нарубили дров, приготовили баню и лежанки, где они будут этой ночью спать. А служанки приготовили ужин для своей герцогини и мужчин и приготовили кровати в маленьком доме. Когда все поужинали, герцогиня, Ливия и две служанки пошли в баню, чтобы помыться и немного расслабиться. Расслабиться не удалось, зато все легли спать чистыми. Алекса заняла хозяйскую спальню, а служанки и Ливия легли в соседнюю комнату на двух детских кроватях. Следом за женщинами в баню пошли солдаты, — они меняли друг друга на карауле, весь вечер галтели, а когда пришло время спать, — эти люди развели костер рядом с трактиром и начали напивать солдатские песни.

***

Алекса очень хорошо запомнила деревню Сопки, но теперь, когда эти земли растоптал дракон, поселение изменилось до неузнаваемости. Алекса помнила, как прошлой осенью тут были открыты лавки, кузница, пекарня — все улицы были перекрыты торговцами, которые торговали прямо с земли. Каждый закоулок кричал и радовался — это были дети, бесконечные карапузы, которые играли тут и там. Куда не брось взгляд, всюду были дети. Герцогу Карлу Масуру пришлось поехать в обход, чтобы добраться до имения Жасмин Холл, потому что по дороге нельзя было проехать.

Сейчас поселение переживало, возможно, свои самые худшие дни. Запах горелого дерева, выжженной травы, тухлого мяса, гноя и помоев переполнил Сопки так, что куда не брось взгляд, всюду лежат трупы мертвого домашнего скота. Как и в прошлом поселении, в Сопках не осталось ни души. Многие дома тлели, остальные постройки выглядели не радушно. Окна и даже двери были забиты снаружи, будто бы жителей специально кто-то запер внутри.

Вся эта картина ужаснула и вселила страх. Алекса знала, что за холмом находится дом Жасмин, в котором живут отец, его жена, два близнеца и маленькая сестренка. А живут ли они там сейчас? Выглядело все плачевно, поэтому герцогиня молилась уже не встретить свою семью, а только за то, что они успели сбежать из Сопок раньше, чем тут побывала армия императора. Алекса так же знала, что восточнее Сопок расположилась гора Гордон, у склона которой была построена твердыня Гордон. Если посмотреть на карту, ехать туда всего день. Вопрос лишь в том, успели ли Жасмин и отец сбежать и добраться до крепких стен твердыни или нет.

Пока герцогиня пребывала в тревоге и страхе, рядом с дверцей экипажа спешился Яков. Крепкий солдат, чьё доверие стоит на том уровне, что Карл доверял ему самые сокровенные секреты. Карл, все всякого сомнения, доверял Якову потому, что он верен роду Масур. Раньше он служил мужу, а теперь будет выполнять приказы своей госпожи.

Яков был высоким шатеном с мощной грудью и большой спиной. Густые брови, плоский нос, впалые щеки и темная жесткая щетина на подбородке не делала Якова любимцем женщин, а еще все отношение с противоположным полом усложнял его грубый и хриплый голос, которому позавидует алкоголик с большим стажем. Но Алекса была рада видеть его рядом. Этот человек внушал безопасность всем своим видом и большим опытом видения войны. Карл особо не распылялся о своих людях, но однажды он ответил, когда его жена спросила о том, как Яков потерял мизинец и безымянный палец. Оказалось, что этот хриплый и жуткий солдат спас герцога, чем заслужил его уважение и благосклонность. Так Яков оказался в столице, где герцог Карл Масур построил усадьбу.

— Госпожа, что прикажете? — хрипя, спросил он, заглядывая в окошко экипажа.

Ливия отвлеклась от книжки про историю любви доблестного рыцаря калеки и его дамы сердца, но этот человек не внушал в девочку страх, поэтому она сразу вернулась к чтению.

— Яков, — встревожено сказала Алекса, — нужно проверить каждый дом, а потом поехать к храму. Прикажи людям обыскать каждый подвал, чердак, подпол. Ищите везде. Должен же тут кто-нибудь остаться.

— Как прикажете, — склонил голову Яков.

Он уже собирался отойти, но Алекса поймала его за плечо и обернула к себе.

— Госпожа? — он вскинул бровь.

— Есть на примете человек, который сможет выполнить особое поручение? — с надеждой спросила Алекса.

— Особое дело, госпожа? — перешел на шепот солдат. — Можно узнать, в чем оно заключается.

— Нужен тот, кто съездит в одно место…

— Вам нужен разведчик? С этим могу справиться и я…

— Нет, Яков, — возразила Алекса. — Мой муж доверял тебе, и я доверяю. Если ты уедешь, и тебя там убьют, остальные солдаты…

Яков понял, чего страшится его госпожа. Он тут единственный солдат, который следит за порядком. Не будь его, остальные люди герцогини могут сбежать. Причин много: страх перед смертью, кража золота, которое герцогиня везет в сундуках или банальное дезертирство в стан врага.

— Госпожа, эти люди поклялись вам, — несколько надменно напомнил Яков. — Но я понимаю ваши опасения. Теперь королевство Шарджа находится под гнетом империи и даже самый верный может сойти со своего пути. У меня есть человек, которому можно доверить особое задание.

— Тогда отправь его к твердыне Гордон, — попросила Алекса. — Я хочу узнать, кто сейчас там правит и каково военное положение. Если твердыня в опале империи, чего я боюсь, всем сразу ехать, туда не стоит.

— Это мудро, — согласился Яков. — Я пошлю разведчика, которому можно поручить это задание.

— Спасибо, а теперь проверьте дома. Кучер, — обратилась она к седому мужчине в козлах, — смотри по сторонам и следи за всем вокруг.

— Как прикажете, госпожа, — ответил тот, переглянувшись с солдатами.

Солдаты разбрелись по деревни, проверили каждый дом, закоулок, дыру, прилегающие дома, но ничего и никого не нашли. Только в одном доме были замечены следы крови и борьбы. Но ни тел, ни отрезанных конечностей не было. Все попахивало чертовщиной.

В рядах солдат начались разговоры о колдовстве и магии, которую использует империя. Как можно было сделать что-то подобное? За пять дней пути сопровождение герцогини Масур не встретило врага, за то нашла уже две пустые деревни. Разумеется, люди бегут от войны и беженцы на дороге тому свидетели. Но почему деревни пустуют? Даже самые пожилые жители, неспособные сбежать с остальными, остаются в поселках и дожидаются своего конца. Солдаты не нашли никого. И это внушало большую тревогу. У всех в уме и на устах было два вопроса. Какую магию использует империя? Как далеко растянулась лапа дракона в королевстве Шарджа? Рано или поздно, солдаты императора повстречаются на пути, это было вопросом времени. Вот только, как бороться с таким врагом?

Больше всего опасения вселил храм, к которому экипаж и солдаты подошли после обследование Сопок. Дом всевышних сил расположился немного отстранено от поселения, но добраться до него не составило никакого труда. Улицы были пусты, лишь вороны и падальщики, кружащие над округой, могли помешать задуманному.

Двери и окна в храм были заколочены досками. Солдатам герцогини пришлось вырубать себе проход топорами. Когда дверь под натиском топоров была разрушена, первым в дом всевышних сил вошел Яков. За ним последовало еще двое, а Костин, который не удержался в седле, спешился и тоже решил зайти в темное помещение. Их не было всего пары минут, а когда вышли и Яков направился к экипажу, Костин зачем-то задержался внутри.

— Никого, госпожа, — сообщил Яков. — Деревня опустела, в храме никаких следов нападения и тел мы не нашли. Теперь едем в усадьбу семьи Рема?

— Холл, — поправила Алекса. Впрочем, для неё сейчас не имело значения, как называть усадьбу. Осталось помолиться и надеяться на то, что отец забрал свою семью и сейчас они в безопасном месте, куда империя еще не добралась. — Да, Яков, — вздохнула герцогиня Масур, — поехали в усадьбу.

Когда вышел Костин, экипаж направился на холм, с которого можно увидеть усадьбу.

***

Туман был густым, плотным и выглядел как молоко. Это облако имело очень странный, терпкий запах, который казался очень сладким на вкус. Можно было подумать, что это белое облако вовсе не туман, а самый обычный дым, но все почему-то сразу решили — это туман. Да и не бывает ведь такого белоснежного дыма. Ведь так?

В густом облаке парного молока мелькали силуэты — темные, почти что пустые и безликие формы. Фира заметила движение первой. Она, увидев странное движение за окном спальни, вскрикнула и тут же зажала рот ладонями. Перепуганная служанка не смогла описать те силуэты подробно.

Тени продолжали мелькать перед домом — так быстро, что человеческий глаз не мог уследить за движениями. А когда один из них появился перед домом, сама герцогиня Масур вскрикнула. Алекса впервые увидела что-то подобное, и это существо вызвало у неё страх и отвращение.

Выглядела тварь как человек — две руки, ноги, туловище и голова, вот только не было в нем ни жизни, ни чувств. Это безмолвное существо было забинтовано льняными бинтами от макушки до пояса. И все тряпки были покрыты кровью и смертью. Лицо чудовище скрывала золотая маска, выглядящая подобно самому страшному ночному кошмару — узкие зрачки, открытая пасть, полная клыков, длинные рога и пустота вместо носа. Ноги были укутаны в пышные черные шаровары, окровавленные не меньше, чем льняные бинты, а в двух черных ножнах лежали изогнутые сабли с красивыми эфесами в виде изогнутых когтей.

Следом за одним чудовищам, к дому подошло еще двое. Выглядели они точно так же, как их командир. Исключение было, пожалуй, только в масках. У их высокого главаря маска была из чистого золота, а эти носили черные маски, украшенные такими же рогами, клыками и уродством.

— Госпожа, — едва слышно прошептал Яков, — если вы что-то решили, пришло время это сделать.

Алекса посмотрела на него с тревогой. Былая решимость, переполняющая герцогиню Масур в столице королевства Шарджа, пропала, когда она увидела этих существ. С ними не возможно вести переговоры о мире, даже если пообещать трон королевства. В них нет ничего человеческого, а людские жизни для них не имеют значения, ровно, как и разговоры о мире, политике и любви.

Однако от герцогини ждали решения. На первом этаже столпились все, кто поклялся ей в верности и те, для кого этой ночью сон был важнее войны. Костин, держащий на руках сонную Ливию, Фира с подругой, Яков и его люди — все они ждали решения своей госпожи. Алекса Масур сама привела их сюда, а когда пришло время решать, она застыла от ужаса.

Секунда сомнения длилась целую вечность. Герцогиня вспомнила всех, кому была обязана оказаться в этом месте и в этот час: любимый отец, покойная матушка, мачеха, братья и сестры, пропавший муж, друзья, даже этот Орлан де Месс, что был застрелен прошлой осенью. Все они сделали герцогиню той, кем она стала. Нельзя отступать или сдаваться, пришла пора взглянуть своим страхам в глаза и показать, кто тут главный.

Алекса побежала по лестнице на второй этаж, ворвалась в спальню отца и примкнула к туалетному столику. Часы Ганна куда-то пропали. Исчезли в ночи, когда чудовище влезло в окно и похитило их. У герцогини сразу все встало на свои места. Из её подданных никто не мог их украсть, потому что они всегда были на виду, а ночью, когда герцогиня легла спать, окно в спальню открылось.

— Госпожа Масур, ваши часы… — прокричал кто-то из солдат.

Опасения герцогини подтвердились. Она побежала вниз, быстро добралась до окна, возле которого собрались её люди, и бросила взор на человека в золотой маске. Чудовище держало в руке подарок Ганна — те самые часы, на которые Алекса надеялась и верила. Они выкрали их, потому что узнали. Страх того, что в спальню кто-то входил этой ночью, вызвал у герцогини ужас, но раз эти чудовища украли часы, для них этот предмет что-то значит. Вот только что?

— Госпожа… — Яков положил свою тяжелую руку на плечо. — Что прикажете делать?

Алекса посмотрела на него испуганными глазами. Что ей делать в этой ситуации? В голове мелькали тысячи вопросов, но герцогиня не хотела оказаться наедине с этим чудовищем. Слишком страшно. Он её пугал. Вселял страх и все слабости, которые, как думала Алекса, она давно отринула — сделала это, когда убила Орлана де Месса. И вот ужас снова вернулся. Два хирурга, власть королевы, вечная ложь и все эти заговоры меркнут в блике этой золотой маски.

— Я пойду с тобой, — вызвался Костин.

Алекса вскинула брови, удивляясь решимости рыжеволосого друга. Он не знает, как нужно сражаться мечом, никогда не сражался и никого не убивал. Но был готов рискнуть своей жизнью ради неё.

Костин отдал свою сестру в руки Фиры, а сам протянул руку напуганной герцогини и улыбнулся.

— Я тебя не брошу, — сказал он заботливым и теплым голосом, вселяя покой и умиротворения в сердце напуганной герцогини. — Никогда не брошу, моя герцогиня Масур.

Алекса взяла его теплую руку, посмотрела в теплые глаза и на её губах мелькнула улыбка.

— Яков, — промолвила она, — назначаю тебя главным. Если мы не вернемся, защитите женщин от гнета империи. Не позвольте похитить моих слуг и фрейлину, даже ценой своей жизни.

— Госпожа, — склонился тот, а за ним поклонились остальные. — Мы помолимся за вас, герцогиня Масур. Пусть всевышние силы присмотрят за вами.

— Они присмотрят за всеми нами, — улыбнулась Алекса Масур.

***

— На диване будет удобнее, — радушно предложила Алекса, указав гостю на широкий диван.

Гость повел головой, улыбнулся и пересел с удобного кресла, на более удобный диван.

— Вы правы, — разложившись, согласился он. — Можно узнать ваше имя?

Алекса отмахнула рукой, выпроводив Якова, а сама подсела на другой конец дивана, как можно подальше от гостя.

— Меня зовут Алекса Масур, — сообщила она. — Я герцогиня из рода Масур, правительница земель Оран и супруга досточтимого герцога Карла Масура.

Великан в коридоре зарычал.

— Меня можете называть Дланью, — улыбнулся гость.

— Это ваш титул?

— Ни в коем случае. Я жалкий безродный пес своего Дракона, который не имеет права даже на имя. О каком титуле можно говорить с человеком, которому не позволено делать что-то без разрешения своих господ?

Алекса вскинула брови, а великан снова глухо прорычал.

— Что с вашим человеком? — спросила она с оглядкой на великана в золотых латах.

— Палец узнал имя, — ответил Длань. — Карл Масур скрестил мечи с моим телохранителем.

— Что?! — Алекса сорвалась с места. — Где мой муж?!

Гость повел плечами и вздохнул.

— Мы на войне, — сказал он. — Прошу меня простить, но ваш муж погиб от рук моего телохранителя.

Алекса обмякла на глазах и опала, как желтый лепесток на осеннем ветру. Для неё не осталось никого, за кого стоит бороться. Вся эта задумка была сделана для того, чтобы отыскать своего раненого мужа, которого считали убитым. Герцогиня полагала, что сможет спасти своего любимого супруга и вместе с ним заключить союз. Пыль, которую она бросала в глаза своих людей была ничем кроме воли к тому, чтобы не сидеть на месте. А оказалось, что муж умер от рук чудовища, которое сейчас стоит в коридоре усадьбы любимого отца, пропавшего вместе с семьей.

— Мне очень жаль, — сожалея, промолвил гость. — Не люблю приносить дурные вести, но вам следовало узнать об этом из моих уст, чем бегать в потемках и верить, что герцог Карл Масур жив.

Проклятая империя и этот дракон. Они забрали все, за что могла цепляться молодая герцогиня. Нет в мире никого, кто бы смог утешать вдову, сидящую в гостиной любимого отца, уткнувшись взглядом в пустоту, от которой становилось только хуже. Пока гость молчал, Алекса просидела в ступоре несколько минут.

— Где его тело? — с полным безразличием спросила она. — Где похоронен мой муж?

— Его сожгли вместе со всей армией, что пала от рук наших колдунов, — ответил Длань. — Империя поклоняется солнцу, а мертвым мы чтим и хороним в кострах. Дым от пепелища еще не остыл и если вам будет угодно, мы заедем туда по дороге в твердыню Оран.

Алекса бросила резкий взгляд на гостя.

— Поедем? С чего вы решили, что я с вами куда-то поеду?

— Часы ведь у вас? — спросил Длань.

Герцогиня вытащила из лифа подарок Ганна.

— Можете забирать, — рыкнула она, бросив часы на пол. — Мне они больше не нужны.

— Не стоит этого делать, — вздохнул Гость. — Я понимаю, что вы чувствуете, получив столь огорчающие новости, но эти часы ваш шанс.

— На что?

— Это дар. Император отправил в ваше королевство разведчиков, которые были прозваны Глазами Дракона. Каждый из них оставил свою семью, родителей и детей, чтобы выполнить миссию. Великий Дракон наградил их властью, изготовить часы, которые можно будет подарить той, кого они видят достойными.

— И чем меня удостоили?

— Стать Сердцем Дракона.

Алекса отвела взгляд.

— Я не знаю, что это значит… — промолвила она.

— Вы слышали о выражении: «отдать свое сердце любимому»?

— Нет. У нас так не выражаются. Мы не вырезаем сердца и не отдаем их любимым. Мы отдаем любимым лишь любовь, которая соединяет нас до конца нашей жизни.

— В империи мы отдаем свои сердца тем, кого любим. Не волнуйтесь, никто не станет вырезать ваше сердце. Это лишь фигура речи.

— И что с того? Причем тут часы?

— Теперь ваше сердце принадлежит Дракону, — ответил Длань.

Алекса ухмыльнулась.

— Размечтались, — прыснула она. — Я принадлежала только моему любимому герцогу, а теперь, когда он умер, моя любовь умрет вместе с ним.

— Не стоит так говорить. Вас наградили великим даром, за который можно попросить все, чего захотите.

— И ваш дракон исполнит моё желание? — спросила Алекса.

— Таков закон.

— Тогда я хочу мира! — твердо заявила Алекса.

— Не в моих силах дать вам то, чего вы хотите. Я прибыл сюда, чтобы сопроводить вас к Голосу, который сможет решить, достойны ли вы, предстать перед Драконом.

— Предлагаете встретиться с ним? С вашим Драконом?

— У меня приказ, — известил Длань. — Вам придется поехать со мной, хотите вы этого или нет. От вас лишь зависит, как вы поедете. Если решитесь поехать по своей воли, я даю вам клятву, что ни вас, ни ваших людей не тронут. Откажетесь поехать, и мне придется забрать вас силой. Ваши люди пострадают за свою герцогиню. Выбор зависит от вас.

Алекса тяжело вздохнула.

Летом Диор де Сатир, наместник трона королевства Шарджа, начал открытые переговоры о мире. Было решено провести первое собрание, на которое приехал представитель империи и король Фрагиль, Леонид Гордон. Встреча прошла в поселении Яма и дала небольшую передышку. О мире было говорить еще рано, но контакт с империей налажен, а это хорошо приняли в королевстве.

Пока Диор де Сатир набирал популярность у подданных, Леонид Гордон объявил себя полноправным правителем всего востока. На материке не осталось более королевств, способных взять власть в свои руки. Все прекрасно понимали, что, когда империя уйдет, этим материком будут править два королевства. Вопросы были лишь в том, когда уйдет империя и как короли смогут поделить между собой материк.

***

Сумерки сгустились над твердыней Оран — непроглядные тучи заволокли небо, лишая всякой надежды. Летний дождь шел второй день, и не было от него спасения. Воздух пахнул свежей травой, смытой грязью и всем, что растет. Ароматы войны: гнили, пожаров и горелой земли сменились более приятным свежим благовонием, хотя мокнуть никому не нравилось. Может быть, погода благоволила и вносила какое-то избавление, но картина, которая встретила герцогиню Масур, сводила её с ума. Это был не страх, а отчаянье и из-за него хотелось кричать.

Три дня назад Алекса увидела, что случилось с Карлом, с его армией, с южным фронтом. Широкие поля, рощи, деревни и целые леса были выжжены дотла. Казалось, горел даже камень, а вода прогнила и стала вонять трупами. Сотни миль выжженной пустыни встретили герцогиню Масур. Тут и там солдаты императора жгли костры, прощаясь со своими людьми и врагами империи. Костры разводили для всех. Казалось бы, битва давно закончилась, и все должны были сделать еще недели назад, но тел было так много, что трупы будут сжигать все лето. Горы гнилого мяса — все, что напоминало о человеке, обкладывали сухими ветками и поджигали. Запах смерди и горящего мяса убил бы всякую надежду и чувство защищенности у подданных герцогини, но благородный дождь смыл тревогу, отогнал мерзкие запахи и позволил людям выполнить свою миссию.

На двадцать шестой день пути герцогиня Масур оказалась дома. Она приехала в твердыню Оран. Ворота были открыты, заржавевшая и гнилая решетка поднята. Во дворе твердыни собрались люди — знакомые и нет — они смотрели, как герцогиня Алекса Масур вернулась домой.

Люди были измученные, израненные, лишенные всякого покоя и мирного неба над головой. Все они стояли под дождем, мокли, смотрели на свою герцогиню сквозь пелену пустоты и безысходности. Причины у этих сломленных людей были — эти причины лежали по всему двору твердыни; тела мертвых, что не успели захоронить или спасти. Тела были разбросаны по двору, лежали в каждой казарме, свалены в кучи, обложены камнями и засыпаны грунтом. Куда не брось взгляд, вокруг была безысходность: в лицах выживших, но раненых и уставших людей, в их окровавленных одеждах, ранах и на телах мертвецов. Это место было наполнено горем, болью, сожалениями, утратами и почему-то безразличием. Подданные герцогини Масур были настолько сломлены, что никто из них не попытается себя защитить, даже если на них нападет ребенок с мечом. Надежда и желание жить давно погасла в глазах.

Алекса долго смотрела в эти пустые глаза, опустошенные лица, в эти фигуры, которые раньше были людьми. Сердце герцогини сжималось от боли, ведь она тоже пережила эту боль — потерю мужа, исчезновение отца, братьев и младшей сестры. Но сдаваться было нельзя. Это только начало путешествия, а впереди встреча с Драконом империи.

— Яков, — вымокшая до нитки, прошептала герцогиня, — собери всех здоровых мужчин, найдите телеги, соберите тела и вывезите их за пределы твердыни. Нам нужно похоронить их всех на кладбище, пока есть такая возможность.

Командир сопровождения поклонился, махнул рукой своим людям и быстрым шагом они все скрылись на конюшне. Пока герцогиня пыталась придумать план действий, к ней, через толпу, пробрался епископ Эфрон — брат герцога Карла Масура.

Эфрон

— Госпожа, — проговорил он безжизненным голосом.

— Отец наш…. — Алекса взяла его руку, покрытую плотным слоем грязи и крови и, не постеснявшись и не побрезговав, приложилась губами. — Я рада увидеть вас в добром здравии.

— И я тебе рад, дитя. — На усталом лице Элиота мелькнула кое-какая улыбка. — У нас печальные вести для тебя, моя госпожа….

— Я уже знаю, — вздохнула Алекса, обняв епископа. — Мне очень жаль, отец наш. Мой муж был великим человеком.

— Муж?.. — Элиот вскинул брови. — Госпожа, причем тут Карл?

Алекса отстранилась.

— Как это причем? — задумалась она. — Карл ведь погиб на войне.

— Нет, не погиб, — заявил Элиот. — Карл был сильно ранен, но он жив и сейчас лечится в твердыне Гордон.

Алекса была бледной, промокшей, уставшей и полностью убитая горем. А эта радостная весть вернула все то, чего она лишилась в дороге: надежды, любви и маленького девичьего счастья. Герцогиня остается шестнадцатилетней девушкой, которая грезит о таких радостях в жизнях. И пусть муж был и остается подлым лжецом, их брак и любовь герцогини нельзя взять и вычеркнуть.

Костин тоже сначала услышал благую весть, потом увидел, как его подруга засверкала от радости и ему это, мягко говоря, совсем не понравилось. Счастье Алексы излучало добро и чистоту, но эта девушка, переполненная любовью, должна была полюбить его, а своего полумертвого мужа забыть и выбросить из головы. И все же, живучий герцог Карл Масур снова встал на пути рыжеволосого деревенского юноши, влюбленного в свою прекрасную подругу.

— Это прекрасные вести. — Алекса уж явно сильно расплывалась в улыбке, однако епископ этой радости почему-то не разделил. — Отец наш, в чем же дело? — насторожилась герцогиня. — Мой муж ведь жив, а это самые прекрасные новости за последний месяц.

— Дело не в моём брате, госпожа, — поспешил отчитаться Элиот. — У меня есть еще одна весть. Некоторое время назад к нам приехал… гость…. Честно говоря, я не знал, как с ним поступить и решил оставить его в твердыне, пока мой брат поправляется. Расчёт был на то, что Карл сам решит этот вопрос, но раз уж вы здесь, вам следует поговорить с гостем.

— И кто это? — с опаской спросила Алекса.

— Ваш отец.

***

Роберт Холл лежал на холодном полу в гостевой комнате. Облеванный, бывший граф валялся лицом в своей рвоте и моче. В покоях стоял такой смрад, что герцогиня зажала нос, но и это не спасло. Едкий запах рвоты, вина и дерьма был таким резким, что из глаз герцогини прыснули слезы. Больше никто сюда не осмеливался входить, поэтому Алекса прошла от двери к окну и пустила в покои свежего дождливого воздуха.

Роберт продолжал храпеть и булькать. Алекса с трудом узнала своего отца — он лежал на животе в каких-то рваных, мокрых, грязных тряпках, едва похожих на какие-то признаки одежды. Вокруг были разбросаны кубки, деревянные кружки, посуда и остатки еды. Кровать тоже претерпела от мочевого пузыря бывшего графа Холла. Желтые простыни были обделаны много раз, а за отцом никто не решился убрать. Сам Роберт выглядел избитым, по крайней мере, у него был сломан нос, разбиты костяшки на пальцах и порезана правая ладонь. Так же он отрастил бороду, такую пышную и жесткую, что Алекса впервые увидела его в таком виде. Её любимый отец никогда не чурался бритвы и сбривал недельную щетину раньше, чем в этом гнезде поселиться жизнь: клопы и прочая живность.

Роберт Холл

Епископ Элиот сообщил, что Роберт Холл прибыл сюда пару недель назад — весь избитый, израненный и в оборванных тряпках. Бывший граф вел за руку двух близнецов, следовавших за ним даже когда они оказались под защитой высоких стен и ворот твердыни. Оказавшись тут, Роберт рассказал, что в усадьбу, где он жил с женой и детьми ворвались какие-то чудовища. Эти существа похитили Жасмин и маленькую Лару, а уже к рассвету скрылись в пелене белого тумана, будто бы их никогда и не было. Роберт хотел пойти в погоню, но оставлять двух сыновей на растерзание империи было нельзя. К тому же, по деревне Сопки тоже прошлись чудовища, которые похитили всех молодых женщин и девочек. Собравшись с силами, бывший граф загрузил телегу, взял жителей — тех, кто хотел с ним поехать и отправился на юг, чтобы освободить жену из лап чудовищ. Вот только поездка оказалась не такой радостной, и уже через несколько дней их небольшой отряд был разбит в лесу. У Роберта остались сыновья, которых он хотел спасти, поэтому единственным выходом была дорога в твердыню Оран — земли его дочери Алексы Масур. Прибыв сюда, он оставил своих сыновей на попечение Элиота, а сам заперся в этой комнате и запил.

Смрад был невыносимый, но герцогиня нашла в себе силы и склонилась перед отцом на колени, чтобы растолкать его. Тот, как только открыл глаза, расплылся в омерзительной улыбке, показав, что ему не только нос сломали, но часть зубов выбили. Жасмин — женщина привередливая. Что бы она сказала, увидев своего мужа в таком плачевном состоянии? Алексу сейчас больше всего волновал пьяный отец, а не то, каких мужчин предпочитает её мачеха. Отринув лишние мысли, герцогиня перевернула мокрого отца на спину и зарядила ему пощечину.

Эффекта от удара легкой ладонью было столько же, сколько в подвале, когда Алекса впервые ударила своего отца. Роберт не почувствовал пощечины, продолжая улыбаться во весь рот.

— Отец, вы меня слышите? — спросила Алекса.

— Офелия, любовь моя… — пробубнил Роберт Холл. Его перегар, пожалуй, не уступал всем ароматам в гостевой комнате. — Любимая, наши девочки уже спят?

Мало того, что отец говорил с большим трудом и в пьяном угаре, так он еще напился до такой степени, в котором перепутал свою дочь с покойной женой.

Офелией звали мать Алексы и Карлы Холл. Женщина погибла шестнадцать лет назад, когда пыталась подарить жизнь второй дочери. Нянечка рассказывала, что мама девочек очень сильно болела, а ей еще пришлось рожать в лихорадочном состоянии. Офелия не смогла побороть ни болезнь, ни родов. Новорожденную девочку пришлось вырезать из чрева мертвой женщины, но об этом Алекса узнала, когда училась на хирурга. Лечащим врачом графини Офелии Холл был Орлан де Месс, а его ассистентом кузен Карла Масура, учитель и наставник герцогини Масур, тот самый Жак де Оран.

Жак тогда был молодым, жизнерадостным графом, полным амбиций, которого не могла напугать никакая война, как он сам полагал. У него не было опыта лечения раненых на войне, но учителя видели в нем огромный потенциал и удивительное любопытство к наукам. Увы, первая же операция сделала его тем, кто он есть сейчас: холодный, отстраненный, резкий и весьма черствый мужчина, которого больше не интересуют женщины. Офелия Холл на собственном примере показала, насколько ужасная может быть реальность. Горе Роберта, у которого на руках осталось две девочки, закалили Жака настолько, что он не повел бровью, узнав о смерти своего кузена, Карла Масура.

Пока герцогиня Алекса Масур размышляла о своей матери, Роберт хватил её за запястье, повалил в лужу рвоты, а сам взгромоздился сверху.

— Отец?! — Герцогиня попыталась его отпихнуть, но тот был слишком тяжелым. — Я Алекса! Разве ты меня не узнаешь?

Роберт что-то пробурчал и потянулся грязными руками к лицу своей дочери. И даже в пьяном угаре он ухитрился вцепиться в волосы герцогини одной рукой, а второй одернуть юбки.

Алекса почувствовала на своем бедре тяжелую руку отца, которая была не только черствой, шершавой и мокрой, но еще и омерзительной на ощупь. В глазах герцогини промелькнул ни муж, ни отец, а Сана — уродливый мальчик, что был рожден от кровосмешения королевы со своим родным отцом. Злость и безумие овладели сердцем герцогини Масур — настолько сильная и не уступающая ярости и силе опытного солдата.

— Прочь! — закричала Алекса. Она хватила первое что попало под руку, и ударила этим отца по голове. Это был серебряный кувшин из-под вина, который оглушил бывшего графа, отчего тот потерял сознание и рухнул всем весом на дочь.

На крики герцогини прибежали солдаты. Люди, заметившие свою госпожу на полу в луже рвоты и бородатого человека на ней, сразу схватили Роберта за руки, оттянули его в сторону и заковали на цепи.

— Нет! — Какой-то солдат хотел ударить отца, но Алекса вскочила с пола, поправила юбки и злостно посмотрела на своих людей. — Этого человека никто не станет бить. Вам понятно?

Следом за солдатами в покои ворвался Яков.

— Госпожа? — он посмотрел на бывшего графа, лежащего у кровати. — Что тут случилось?

— Мой отец поскользнулся и упал на меня, — сорвала Алекса. — Вызови сюда служанок, пусть вымоют тут все и сменят постель. Моему отцу больше не наливать, а когда он отрезвеет, пусть его приведут в порядок и приведут в мои покои.

— Как прикажете, — поклонились солдаты.

— Яков, — добавил герцогиня, — скажи слугам, что, кто нальет моему отцу, понесет наказание. Если кто-то попытается оспорить мои приказы, будем наказывать по законам военного времени. Сечь плетью любого, кто оспорит моё правление. Пусть об этом узнают все. А теперь за работу. К возвращению герцога твердыня должна сиять.

***

Герцогиня распорядилась и дала указания всем, кто мог нормально ходить и заниматься делами. Женщин отправили на кухни и по покоям, чтобы они начали готовить еду, проверили запасы провизии и вычистили каждый угол твердыни Оран. У мужчин задачи были более грязные и относились к разгребанию грязи, трупов и лишнего мусора во дворе твердыни. С появлением сильной руки правителя, работа закипела, а жизнь заиграла новыми красками.

Поздно вечером, когда устроили похороны на кладбище, все жители твердыни покинули укрепленные стены, чтобы проститься со своими друзьями, близкими и соседями, которые не дожили до этого дня.

— Госпожа, — признался Яков вполголоса, — меня тревожит договор…

— Не волнуйся, — ответила Алекса, — все будет хорошо.

— Я вам верю. Моя клятва вечна, герцогиня Масур. Вот только стоит ли так поступать? Может быть, следует…

— О чём вы говорите? — вмешался епископ Эфрон.

На юго-западе, прямо около пышной рощи, появилась группа Когтей Дракона — тех жутких людей в черных масках, что герцогиня Масур перепутала с мертвыми, бездушными чудовищами. Завидев их, люди потянулись в сторону стен твердыни, за которыми смогут спрятаться от ярости императора.

Алекса следила за всем этим молча. Было видно, как люди напуганы и заплаканы, но их страх и слезы скрывал сильный дождь. Безжизненные подданные растянулись черной рекой, со скрытыми под плащами лицами, что укрывали их волосы от дождя. Вскоре в твердыне скрылись все, за исключением герцогини, её верного командира Якова и епископа Эфрона. Костин, разумеется, не вышел на кладбище, потому что эти люди для него совершенно чужие.

Когда Когти Дракона приблизились к кладбищу, епископ отстранился и под страхом смерти поспешил спрятаться за каменными стенами твердыни, бросив свою госпожу наедине с кошмаром, пришедшим сюда из-за бескрайнего моря. Яков же воспринимал этих людей менее пугливо, а может быть, просто хотел, чтобы об этом так думали. Любой живой человек напугается подобную тварь, даже если это обычный человек, спрятавший лицо и тело под уродливой маской и окровавленными льняными бинтами.

— Сердце моего Дракона. — Человек в золотой маске поклонился, поприветствовав герцогиню на языке империи. — Вам удалось добраться в целости и сохранности. Думаю, мой Дракон будет рад об этом узнать.

— Где он сейчас? — не кривя душой, открыто спросила герцогиня Алекса Масур.

— Мой Дракон редко покидает свой корабль. Голоса, Длани и Глаза заменяют его в этих землях. Голос моего Дракона сообщил, что готов принять Сердце моего Дракона, когда прибудет сюда. Завтра вечером будет назначена встреча и мне велели проследить, чтобы с Сердцем моего Дракона ничего не случилось.

— Это мои земли. Пусть Дракон, Длань, Голоса и прочие подданные вашего императора не беспокоятся за меня. Я уже сообщила одному из ваших Дланей, что мне не нужна защита. Если между землями Оран и вашим императором есть возможность заключить мир, будет лучше, чтобы тут никто не появлялся. Вы, Когти, тоже.

Человек в золотой маске поклонился.

— Как прикажете, Сердце моего Дракона, — сказал он. — За вами прибудут. Вам стоит выполнить условие и тогда, я уверен, мир будет заключен.

Алекса исполнила реверанс и отослала эти Когти прочь.

— О чём вы говорили? — провожая их взглядом, спросил Яков.

— Коготь Дракона напомнил мне условия, — ответила Алекса, направляясь в твердыню.

— Может быть, вы и мне о них расскажете?

Алекса посмотрела на своего командира.

— Тебе следует знать только три вещи. Во-первых, больше не задавай мне вопросы, которые ставят под сомнение мою власть….

— Я лишь…

— Что? — нахмурилась Алекса. — Яков, скажи мне честно. Ты спрашивал у моего супруга, как тебе нужно выполнять приказ? Ты их оспаривал? Вмешивался в дела своего господина?

— Нет, госпожа, — поклонился он. — Герцог говорил только то, чем считал нужным поделиться. Однако я пытаюсь вам помочь.

— Благодарю, но мне не нужна твоя помощь. Ты служишь моей семье, так служи мне, а не устраивай допрос.

Яков еще раз поклонился.

— Во-вторых, — добавила герцогиня, — пока моего мужа нет, ты единственный, кому я могу доверять. Не знаю, что на этот счёт решит Карл, но пока его нет, вся ответственность и командование твердыни ложиться на твои плечи….

— Благодарю вас, госпожа! — возгордился Яков.

— Не стоит. Я не разбираюсь в управлении, так же как и не понимаю в войнах. А когда Карл вернется, в твердыне должен быть полный порядок. И если герцогу что-то не понравиться… думаю, ты уже понял, с кого я буду спрашивать.

— Я наведу тут порядок, госпожа.

Алекса пошла дальше. Поднимаясь по склону горы, она видела на стенах людей, которые несли караул.

— И последнее, — прошептала она. — Это останется между нами. Выдашь мою тайну, лично тебя пристрелю.

— Я не посмею…

— Завтра мне придется уехать на несколько дней, — перебила Алекса вполголоса. — Я оставляю твердыню Оран под твоим присмотром. Как только мой экипаж отбудет, закроешь ворота и откроешь их только двум людям: мне или Карлу Масуру. Никого не выпускать без позволения. Все понятно?

— Да, конечно. Я все выполню, но мне казалось, вы возьмете меня с собой.

— К сожалению, это невозможно, — вздохнула Алекса. — Длань мне дал понять, что, если я хочу заключить мир, мне придется ехать на переговоры одной.

— И вы поедете? — встревожился Яков.

— Поеду, — подтвердила герцогиня. — Нужно закончить переговоры, иначе нас либо убьют, либо мы сами умрем тут от голода.

***

Вся долина была усыпана юртами и шатрами. Казалось, им нет конца. Здесь, на широкой поляне, что соединяет земли Орана и Пустой край, именованный так благодаря разбойникам, разместилась небольшая армия империи Дракона. Это место выглядело, как частичка дома Шадаш-Тарза.

Первое, что Алекса увидела, была ожившая змея. Этим поздним вечером империя зажгла тысячи факелов, а когда герцогиня смотрела на них с вершины холма, казалось, что эта змея живая и перетекает то в её сторону, то в сторону моря. В этом лагере жизнь играла своими красками.

В сопровождении пяти Когтей Дракона, герцогиня прошла от одного конца лагеря до другого, пока не остановилась перед двумя, возможно, самыми большими шатрами из всех. Тот, что стоял перед ней, был огромен и широк — у него не было второго этажа, как в построенном доме, зато можно было отметить его размер — слишком большой для пары человек, поэтому в этом шатре можно разместить, как минимум сотню людей. Чуть позже, проходя мимо шатра, Алекса услышала детский плач, доносившийся изнутри.

Герцогиня решила проверить свои мысли и, одернув шторку, заглянула внутрь и не ошиблась. В этом шатре держали похищенных женщин, девочек и младенцев. И их там было несколько десятков. Они лежали на коврах, на мехах, ели имперскую еду и убаюкивали младенцев. Все выглядели несчастными, но никто не пытался сбежать, а ведь шатер никто не охранял. Пока Алексу никто не увидел, она задернула шторку и наткнулась на Длань Дракона, который появился прямо перед её носом.

— Больше так не делайте, Сердце моего Дракона, — сказал он. — Вам повезло родиться женщиной. Но если такое же внимание проявит мужчина, его накажут и сделают это жестоко. Никто не имеет права смотреть на подарки Дракона.

— Так-то вы людей называете? — Алекса сама не поняла, что её разозлило больше. Сравнение с мужчиной было явно глупым, но про подарки, Длани не следовало заикаться. — Позвольте вам напомнить, что это женщины, а никакие не дары.

Длань молча указал направление в соседний шатер и Алекса пошла. Сладкая месть все еще была в памяти герцогини. Она сама была даром королевы Роксаны Остин и это была ужасная привилегия, из-за которой погибли хорошие люди. Для женщин в огромном шатре все может закончиться еще хуже, чем герцогиня могла представить.

Второй шатер, расположенный рядом, был немного меньшего размера, зато даже снаружи выглядел по-богатому. Внутри слышалась мягкая музыка, не похожая ни на какую мелодию, которую могла раньше слышать герцогиня Масур. В нотках мелодии было что-то притягательное и манящее. Герцогиня, наслушавшись вальса и прочих современных композиций, что играли на балах, никогда бы не подумала, как музыка Шадаш-Тарза так удивительно порадует её слух. Музыка и вправду была очень сладкая и притягивала молодую слушательницу.

Войдя внутрь, герцогиня открыла рот, поразившись тому, что предстало перед её глазами. В шатре танцевала женщина со смуглым оттенком кожи. Танцовщица не была чернокожей, а может быть и была. Алекса сама не понимала, к какому типу женщин отнести эту танцовщицу, потому что не могла отвести взгляд от её грациозных движений. Женщина двигала ягодицами, красиво рассекала воздух ладонями и длинными пальцами, двигалась подобно языкам пламени в камине и очень интересно извивалась открытым животом.

Вошедшая герцогиня помешала танцу. Музыкант с голым торсом в углу перестал играть и женщина, чьи движения были совершенными, обернулась к гостье. Эта высокая, молодая, смуглая женщина завораживала взгляд. Её кожа была покрыта каким-то странным золотым веществом, которое делало тело сияющим. Даже черные волосы были намазаны этим золотым компонентом, который изготовили в золотой краске. Казалось, что эта женщина вся состоит из мягкого и нежного золота. И даже глаза похожие на два ярких янтаря, придавали этой смуглянке золотой оттенок.

— Сердце моего Дракона, — поклонилась смуглая женщина. — Вот мы и встретились.

— Госпожа…. — Алекса решила исполнить реверанс.

— Ты голодна? Я вот проголодалась.

Танцовщица похлопала в ладони, указав музыканту на выход. Его место очень быстро заняли еще двое мужчин с голым торсом. Казалось, будто они специально снимали всю верхнюю одежду, чтобы порадовать свою госпожу с янтарными глазами. Алекса никогда бы не подумала, что мужчины с оголенной грудью так заинтересуют её внимание. Судя по одежде: белой набедренной повязки на паху, обмотанной вместо нижнего белья и кожаного ремня с ножнами для сабли, они не надевали лишнюю одежду.

— Не бойся, — сказала танцовщица, разглядывая подносы, которые ей принесли слуги. — Эти мужчины евнухи. От них вреда меньше, чем от назойливого комара, который мешает ночью спать.

В прошлом году герцогиня Масур познакомилась с монахом, которого звали Элиот. Он тоже был евнухом, поэтому Алекса сразу поняла, кто охраняет эту танцовщицу. Мужчины, которым отрезали гениталии, потому что они нарушили какой-то закон. Элиот был хорошим монахом, но его интерес к женщинам был сугубо интуитивный — ему нравилось смотреть на красивую герцогиню, потому что на большее он не мог сподобиться.

Алекса проводила слуг взглядом и заметила, как танцовщица заняла место на пышных подушках рядом с маленьким вырезным столиком. Стол уже был накрыт. На подносах слуги принесли кошерную пищу: пюре из гороха, кунжута и лимона, кашу из риса и изюма, кашу из кускуса и моркови, морковь с черносливом, фаршированную рыбу, сырную закуску с молоком, с сыром, чесноком и куриными яйцами. Порции еды небольшие — их разложили в маленькие блюдца, тарелочки и пиалы. Аромат приправ и специй сразу пробудил в герцогини голод, который она пыталась скрыть за фальшивой улыбкой.

— Вас ведь называют Голосом Дракона? — спросила она танцовщицу, сидящую и улыбающуюся ей в ответ.

— Все верно, — подтвердила та. — Я Голос своего Дракона. Я чистокровная слуга императора, поэтому можешь обращаться ко мне по имени. Дайн — так назвали меня матери.

— Алекса Масур.

— Присаживайся, Алекса Масур, — предложила Дайн. — Раздели со мной трапезу.

Герцогиня одобрительно склонила голову и заняла подушки напротив.

Алекса еще не знала порядков империи Шадаш-Тарза, но быстро поняла, что во время пиршества все молчат. Голос Дракона кушала маленькой ложкой, часто поглядывала на неё и еще чаще улыбалась. Герцогиня Масур тоже пыталась быть галантной, вежливой и уступчивой гостьей, поэтому угостилась рисом с изюмом, отметив приятный вкус этого угощения. Маленькая порция каши оказалась сытнее, чем она могла представить. А когда с едой было покончено, Дайн наполнила две маленькие расписные пиалы холодным чаем, чтобы угоститься самой и угостить свою гостью.

За время трапезы, которая так и прошла в тишине, Алекса успела отметить одеяние Дайн. Женщина с такой привлекательной кожей была одета во что-то очень похожее на розовый корсет, украшенный самыми невероятными украшениями: золотыми монетками на маленьких цепочках, позолоченный бисер, расписные кружева и вышивки из золотой нити — весь перед декольте и шея были украшены драгоценностями. Пышная шелковая юбка, изготовленная из полупрозрачной розовой ткани, была длинной, но при этом не прятала элегантные ноги, упругие бедра и шлепанцы, украшенные не хуже, чем декольте. Так же красивая юбка держалась на тонких шнурках, украшенными золотыми монетками, похожими на капли дождя или даже слез. Это одеяние смотрелось на танцовщице со смуглой кожей, которая была намазана какой-то золотой мазью. «Имперская красавица из чистого золота», — так о ней подумала Алекса во время ужина.

Когда трапеза подошла к концу, Дайн похлопала в ладоши и слуги отнесли остатки еды, а вместо блюд принесли два глубоких позолоченных таза с чистой водой, в которой плавали лепестки алых роз и какие-то бутоны неизвестных цветов. По примеру Дайн Алекса вымыла в воде пальцы и поблагодарила слуг за пищу и чистую воду.

— Часы у тебя? — неожиданно перешла к делу Дайн, когда слуги покинули шатер.

Алекса вытащила подарок Ганна из декольте, положила их на стол и внимательно присмотрелась к женщине. Та с любопытством взяла часы, открыла крышку, покрутила их в руках и улыбнулась.

— Как назвался Глаз Дракона, изготовивший этот подарок? — спросила Дайн.

— Ганн, — ответила Алекса. — Потом он признался, когда уходил, что это не его имя. Прошло так много времени, кажется, это случилось в прошлой жизни и с другим человеком, потому что я даже не помню, как он выглядит. Знаю лишь, Ганн носил три золотых кольца в правом ухе, но со временем он их снял, чтобы не пугать деревенских детей.

— Он служил в Оран?

— Нет. Я родилась в Яме. Это…

— Я знаю, где находится Яма, — перебила Дайн, положив часы на стол. — Тот, кто изготовил тебе часы, вернулся домой.

Алекса и не рассчитывала встретиться со своим другом сегодня. Была мнимая надежда на то, что Ганн еще в королевстве, а встреча с ним поможет расставить некоторые детали по местам. Должен же Ганн был объяснить, зачем он подарил эти часы и чего добивался. Увы, но этой встрече не суждено было случиться.

— Длань Дракона сказал, благодаря этим часам я могу встретиться с императором, чтобы попросить у него мира. Это правда?

— Ты Сердце моего Дракона, — сообщила Дайн, — но боюсь, император не сможет с тобой встретиться в ближайшее время. Честно говоря, я не знаю, когда он вернется, потому что мой Дракон слишком… любопытен.

— И как мне быть? Мои подданные бояться покидать твердыню. Мы и так пропустили время посева, а если не сможем засеять поля, зима будет холодной, все люди начнут умирать от голода. Никто не переживет эту зиму, потому что нам нечего будет есть.

— Поэтому я здесь, — возгордилась Дайн. — Алекса, я Голос моего Дракона и у меня есть власть заключать мир. Если мы придем к соглашению, империя оставит земли Оран, а твои люди смогут возделать землю и заняться хозяйством.

— Чего же хочет император? — с опаской спросила Алекса.

— Ваша встреча с Драконом состоится, — повторилась Дайн, — но в империи невежливо приходить в гости к Дракону с пустыми руками. Скажем так, за верность тебе придется сделать небольшой подарок императору.

— Простите, но о какой верности мы говорим? Оран принадлежит королевству Шарджа. Я не могу предать своего короля…. — Потом Алекса вспомнила, что в королевстве больше нет короля. Есть только наместник, который сменил упокоенную королеву Роксану Остин, всадившую себе пулю в висок.

— Диор де Сатир… — волнительно пролепетала Дайн. — Сильный мужчина. Он тоже хочет заключить мир с Драконом, поэтому ему уже известны условия перемирия. У него есть время до первого снега, чтобы согласиться на наши условия. Если Диор окажется таким же глупым, как королева Роксана Остин, королевство Шарджа сгорит до следующей весны. Дракон желает полного послушания, но не требует изменять своим правителям. Небольшой подарок в знак уважения силы и власти того, кто намного сильнее вашей армии. Это все, чего хочет Дракон.

Алекса сразу задумалась о том, что же натворила Роксана Остин. Если бы эта похотливая королева раньше приняла условия мира, этой войны бы даже не было, люди бы не погибли, а деревни остались целые. Глупый род Остин чуть ли не погубил королевство. Впрочем, герцогиня Масур пока сама не знала, о чем попросит Дракон.

— Какова же цена… уважения? — спросила она.

— Один миллион рупий, — подчеркивая каждое слово, проговорила Дайн.

Алекса вскинула брови и открыла рот. Да, род Масур очень богат, но герцогиня забрала все сбережения из усадьбы в столице, коих там было всего триста тысяч рупий, еще можно найти кое-какие деньги в твердыне, остальные же деньги лежат в банке Шарджа и пойдут на восстановление королевства и армий, которые уничтожила империя Шадаш-Тарза.

— Еще Дракон желает забрать пять женщин королевства Шарджа, которые пойдут с нами по собственной воле, — добавила Дайн. — Одно условие — им не должно быть больше двадцати пяти лет.

— Это… безумие… — промолвила Алекса. — У меня нет столько денег. И женщины…. Даже если я отдам приказ, в Оране не осталось молодых женщин. Вы уже всех забрали.

Дайн поправила подушки.

— Дело не в количестве женщин и сумме золота, — сказала она. — Дракон желает, чтобы ему подчинились. Только так мы сможем заключить мир. Но не волнуйся. Как я уже сказала, мой Дракон сейчас немного занят, а встреча с ним состоится, может быть, только осенью. Поклянись мне, что предложишь свои дары Дракону, когда он прибудет и уже на рассвете моя армия отступит от границ Орана.

— И вы так просто отступите?

— Верно.

Алекса понимала, что не все так просто.

— Я Голос Дракона, Алекса Масур, — напомнила Дайн. — Моё слово нерушимо. Мы с моим Драконом родились в одном доме и я, это можно назвать его сестра. У меня есть привилегии в Шадаш-Тарза, но даже мне несдобровать, если посмею нарушить слово своего Дракона. Законы империи сильно отличаются от тех, по которым живете вы в своем королевстве. Моим Голосом говорит сам Дракон. Нарушу его слово, и меня казнят. Я не собираюсь менять теплый шатер, мягкие подушки и вкусную еду на камеру палача.

В янтарных глазах Дайн промелькнула тревога, когда речь зашла о наказании. И опасение были ненапрасными. Похоже, в империи Шадаш-Тарза не жалеют даже родных и близких людей, таких как братья и сестры. Казни родственников случаются, но империя и Дракон вывели наказания на какой-то немыслимый уровень. Неужели можно казнить сестру из-за лишнего слова?

— Я верю вашим словам, — задумчиво сказала Алекса. — Простите, это решение нельзя принять сразу. Мне нужно все обдумать, написать наместнику, поговорить с мужем. Только тогда….

— Карл Масур? — перебила Дайн. — Он ведь погиб.

— Мой муж был сильно ранен, но он выжил, — возгордилась Алекса. — Когда он прибудет, мы сможем решить этот вопрос в кругу семьи.

— Как угодно, Сердце моего Дракона, — улыбнулась Дайн. — Я лишь напоминаю, империя не покинет Оран, пока ты не дашь свое слово.

— Я все понимаю, но это слишком важное решение, которое мне не принять в одиночку.

— Разумеется. Мой лагерь будет стоять тут еще несколько дней, а потом, когда мой Дракон пришлет приказ, и я отбуду по делам, мы сможем связаться через Длань Дракона, с которым вы уже имели честь побеседовать. Сообщите ему о своем решении, он мне его передаст. Я лишь надеюсь, что мы сможем заключить мир.

Алекса хотела бы этого, но одна мысль не покидала разум герцогини.

— Можно вам задать вопрос? — поинтересовалась она. — Скажи, а что такого особенного, Дракон попросил у королевы Роксаны Остин? Отчего отказалась покойная королева?

— Меня не было на переговорах, — ответила Дайн. — Лишь слухи, которые ходят среди солдат моего Дракона.

— И все-таки. Что за слухи?

— Дракон пожелал дань. Десять миллионов рупий и пятьдесят женщин, которыми королева Шарджа должна была оплачивать мирное небо. Еще поговаривают, будто бы Дракон заинтересовался одним человеком.

— Женщиной?

— Не совсем. В прошлом году Дракон узнал о неком ученом, который, как говорят в империи, нашел эликсир вечной жизни. Мой Дракон пожелал поговорить с этим человеком, но королева отказала, причем в очень грубой форме.

Алекса на секунду задумалась о том, кто смог обмануть своей смертью все королевство.

— Простите, — задумчиво промолвила она, — а этого человека зовут Орлан де Месс?

— Да, это его имя, — подтвердила Дайн.

Это было очень тяжело осознать. Если бы королева Роксана Остин отдала Дракону дань, и если бы не было этой глупой мести, и Орлан де Месс был бы жив, этой войны бы не было.

Герцогиня Алекса Масур с ужасом поняла, что, убив Орлана де Месса, сама внесла вклад в начало кровопролитной войны с империей.

Возвращение в твердыню ни осталось не замеченным.

Алексу сопроводили до потайного хода, который вел прямо из твердыни за пределы территории. Карл показал это место, когда они с женой учились кататься на лошадях. Оставшись наедине, герцог Масур пояснил, что именно этот потайной ход был сделан еще самим путешественником Ораном, а когда крепость перешла во власть семьи Масур, подземным туннелем пользовался отец Карла, который, изменяя своей жене, проводил через этот коридор портовых шлюх и любовниц из города. Лаз выводит прямо на берег озера, что поможет герцогу и его любимой жене уйти из осады, если таковая случиться. Сам же ход ведет в кабинет Карла, который расположен на верхнем этаже твердыни. Выбраться по лестницам оттуда не сложно, проблема начинаются тогда, когда хочешь незаметно вернуться.

К счастью или нет, герцогине Алексе Масур не пришлось взбираться по бесконечным ржавым лестницам в стенах твердыни. Похоже, о проходе знал не только Карл Масур, но и его брат епископ Эфрон, встретивший герцогиню прямо перед проходом.

Хорошо хоть Когти Дракона, сопровождавшие герцогиню, остались в пустующем городе. Им не следует знать о единственном проходе из твердыни, через который можно сбежать. Именно поэтому Алекса оставила их позади, а с епископом Эфроном встреча произошла наедине.

— Вас не было несколько дней, — осудительно сказал он.

— Верно, — с безразличием подтвердила Алекса. — Вы что-то хотели?

Эфрон нахмурился.

— Хотел бы понять, куда уходит жена моего брата, не сообщив об этом никому, даже солдатам. Почему вы ушли без сопровождения? — спросил он.

— Оставим этот разговор, — устало зевнула Алекса. — Я хочу принять ванну и лечь спать. Поговорим обо всем утром.

Герцогине не было смысла больше прятаться. Раз уж епископ заметил её отсутствие, то и остальные подданные уже в курсе долгих прогулок своей госпожи. И раз все сложилось не в пользу Алексы, можно плюнуть на скрытность, чтобы вернуться в твердыню через главные ворота.

Алекса так и решила, поэтому пошла к воротам. Но епископ не собирался отступать. Он схватил герцогиню за запястье и резко одернул на себя. Их глаза встретились — уставший взгляд герцогини был слишком измучен долгой дорогой, поэтому Алекса не увидела всей тревоги и злости в черных глазах Эфрона.

— Хотите мне что-то сказать? — все так же устало спросила она.

— Где вы были? — проговорил каждое слово Элиот, не скрывая злости.

— В лагере империи. — Алекса всеми оставшимися силами одернула руку. — Я прибыла сюда ради заключения мира. Пришлось принять условия нашего врага, чтобы встретиться и переговорить о мирном соглашении. Такой ответ вас устроит, епископ?

Эфрон заскрипел зубами.

— Я три года смотрел, как вы морочите голову моему брату, — процедил он. — Карл не спал много дней, думал только о вас. Теперь я вижу, что оказался прав. Вы безумна, герцогиня Масур. Мой брат еще не понимает этого. Как только он приедет, я сообщу ему о ваших безумных поступках, которые вы тут вытворяете.

— Не утруждайтесь, — сонливо улыбнулась Алекса. — Лучше приготовьте бумагу и голубей. Я сама напишу мужу. Еще нужно сообщить наместнику, что переговоры прошли… успешно.

— Продали нас императору? Вам напомнить, сколько людей погибло в этой войне? Вы хоть представляете?..

— Молчать! — презрительно закричала Алекса. — Занимайся своими делами, плебей! Ты монах, Эфрон. И не тебе меня осуждать. Я знаю, сколько людей сгинуло на этой войне. Если бы не твои вести, я бы до сих пор считала, что мой муж погиб вместе с южным фронтом. Но ты не видишь дальше своего носа, поэтому не понимаешь, что это не война. Это бойня! Мы скот для Дракона, епископ. Ты это понимаешь? Нужно ухватиться за любую надежду, иначе мы все тут умрем.

— Ценой измены?! — прорычал Эфрон. — Вы понимаете, что эта встреча закономерна измене? У вас нет прав решать судьбу Орана. Вы жена герцога, а не королева, Алекса Масур. Кто вам дал это право? Вы, избалованная деревенская девица, своей встречей поставили под сомнение власть нашего монарха, власть своего мужа и всевышней силы.

— Мне плевать! — заявила Алекса. — Нет у нас монарха. Роксана Остин была шлюхой, которая решила покончить с собой. И я этому рада. Мой муж ранен и его тут нет. А твои всевышние силы не прокормят голодные рты, когда наступит зима, епископ. Ты думаешь, все будут давиться хлебом и водой, как это делаешь ты? А что случится, когда припасы закончиться? Кто будет кормить этих людей? Твоя всевышняя сила спуститься с неба и накормит тысячи голодных ртов?

Епископ Эфрон еще сильнее сжал зубы и посмотрел взглядом полным презрения.

— Предательница! — пробубнил он.

— Я предам мужа, любого монарха, растопчу любую веру и заплачу высокую цену, лишь бы спасти людей, — сказала Алекса. — Можешь вешать на меня ярлыки, но люди должны выжить, даже если такой дурак как ты не может этого понять. — Герцогиня выдохнула и добавила: — Приготовь голубей и бумагу. Нужно сообщить всем, что мы заключаем мир с империей и если наш договор не примут, Алекса Масур отвергнет власть королевства Шарджа, чтобы встать на сторону Шадаш-Тарза.

— Много на себя берешь, девочка, — отметил Эфрон.

— Это только начало. Сейчас я прикажу собрать все золото в твердыне и выберу пять молодых женщин, которых подарю императору. Попытайся меня остановить, если сможешь.

***

После разговора с отцом Алекса легла спать. Темная, безоблачная ночь принесла покоя и отдыха, которые были так необходимы молодой герцогини. Она смогла привести свои мысли в порядок, отпустить все страхи и провалиться в пустоту, где нет ни империи, ни снов, ни кошмаров.

Однако когда наступило утро, Алекса вскочила с криками. Какой-то жуткий шум разбудил молодую герцогиню, вырвав из сладкой истомы сна. Она не сразу поняла, что стало причиной шума, ибо сон не сразу отпустил её из своих крепких объятий.

Удары в колокол следовали один за другим — такие четкие, что казалось, будто бы кто-то сражается и стреляет из пушек. Казалось, каждый удар в колокол отдается звоном где-то в области затылка, а сам колокол находится совсем рядом — на расстоянии вытянутой руки. Звон не прекращался много минут, пока неожиданно не стих. Наступила оглушающая тишина.

Пока в ушах ещё звонил колокол, Алекса не понимала, что случилось, и по кому зазвонили колокола на вершине башни храма всевышних сил. Когда же звон в ушах стих, герцогиня встала с кровати и подошла к окну. Но что-то снова пошло не так, в дверь постучали и Алекса, пытаясь собраться с мыслями, вздрогнула, попятилась назад, отстранилась от дверей и вытащила из-под подушки пистоль. Её реакции мог бы позавидовать даже акробат, приглашенный на пир в честь рождения Жака Остина — таких быстрых, шустрых движений тот циркач не смог бы выполнить и через сотню лет.

Только когда страх полностью отогнал сон, Алекса пришла в себя и начала соображать логически. Колокол звонит только в трех случаях: по праздникам — таким, как свадьба и именины наследника рода, ознаменование начала или окончания войны — но тут война еще не закончилась, ну и в последнем случаи, о котором подумала герцогиня, был, пожалуй, самым добрым из всех, о чем она могла сегодня мечтать.

Алекса поняла, что случилось, и почему колокола зазвонили на рассвете. Страх отпустил, тревога прошла, а их место заняли неподдельная радость и счастье. Окрыленная своей радостью, герцогиня бросила пистоль на кровать, прошла к двери и позволила своим личным служанкам войти.

— Добрые вести, госпожа, — сияла от радости Фира.

— Я знаю, — улыбнулась Алекса. — Приведите меня в порядок и поскорее.

Служанки наполнили ванну, принесли купальные приспособления, подготовили чистую одежду и украшения. Фира, намывая волосы своей госпожи, болтала за троих, не замолкала ни на секунду. Пока вторая, молчаливая служанка делала свою работу, Фира успела рассказать о том, что солдаты на рассвете встретили экипаж, в котором ехал Карл Масур и вскоре он должен приехать в твердыню Оран. Возвращение герцога Масура и ознаменовал звон колоколов ведь наконец, истинный правитель этих земель вернулся домой и вскоре возьмет власть в свои руки. Фира была очень рада возвращению своего господина, похоже, рада больше, чем даже сама Алекса — его законная жена. Для служанок, слуг, солдат и местных жителей, прячущихся в твердыне, это возвращение знаменует новое начало, как они сами считали. Впрочем, Алекса тоже хотела поскорее встретиться с мужем, но служанка все слишком приукрашивала своей болтовней.

Служанка говорила и говорила, пока герцогиня терпеливо слушала, предвкушая встречу с мужем. Прошло два месяца, как они расстались и уже восемь месяцев минуло с того дня, когда был убит Орлан де Месс. С того самого вечера Алекса не сказала своему мужу ни слова. Восемь долгих месяцев — слишком большой срок, чтобы продолжать злиться на мужа. Эту ссору нужно закончить здесь и сейчас, сделать это немедленно, — прекратить ругаться, чтобы начать новую жизнь.

***

Экипаж герцога встретили во дворе твердыни. Во двор вышли все, кто находился за закрытыми воротами — там были: местные жители, что бросили свои дома и сады, чтобы спрятаться от империи, выжившие солдаты, слуги, дети, сопровождение герцогини Масур, епископ и гости — Костин с сестрой и Роберт Холл с сыновьями. Все эти люди вышли этим солнечным утром, встретить своего господина, который неведомо для самого себя дал им кров в своей твердыне.

Разумеется, Алекса Масур первая пошла навстречу экипажа. Молодая герцогиня была вымыта дочиста и одета в черное платье с пышным подолом, с вышивками из белой нити, глубоким вырезом на шее и открытыми женственными руками. Её светлые кудри развивались от легкого дуновения ветра, поглаживая гладкую кожу на спине и плечах, а в самих волосах красовалась серебряная диадема, что была очередным подарком мужа. Этим утром сладкий запах сирени и кислого лимона подчеркивал молодость и красоту герцогини.

Карл Масур прибыл в сопровождении двух сотен солдат, которые тоже въехали на территорию твердыни. Этот визит переполнил главный двор, лишив всякой возможности развернуться, но люди терпеливо ждали, когда экипаж откроется, и их герцог выйдет. Алекса с трепетом ждала этого момента, но когда дверца открылась, и Карл Масур вышел, все охнули, а сама герцогиня потеряла лицо.

Война не щадит никого, вот и герцога она не пожалела. Крепкий, сильный и величественный мужчина выглядел иначе. Левую сторону лица Карла прятали льняные бинты, которыми он был перевязан от макушки до шеи. Правая сторона лица не пострадала совсем, и Карл выглядел так же, но, видимо, это было единственное, что не пострадало во время бойни. Герцога укутали в теплый плащ, благодаря которому, цепляясь, он с трудом выбрался из экипажа, хромая на левую ногу. Синяк под целым глазом говорил о том, что герцог не спал много дней, а эти притягательные губы, что Алекса любила целовать, потрескались и стали не такими нежными.

Карл Масур

Карл посмотрел на жену, которая с трудом держалась на ногах, оценил всех собравшихся людей взглядом и присел на ножку экипажа.

— Что вы собрались? — хриплым голосом спросил он. — Живо за работу! Хватит на меня пялиться!

Собравшиеся люди одновременно поклонились и стали постепенно разбредаться по твердыне, даже кучер покинул свои козлы, вместе с солдатами, с которыми приехал герцог Масур. Только Алекса стояла перед своим супругом, пытаясь подобрать нужные слова.

— Ты будто бы покойника увидела, — прыснул Карл. — В чем дело, жена? Не думала, что встретимся? Наверное, уже похоронила своего глупого мужа.

— Это не так, — вздохнула Алекса. — Я рада твоему возвращению.

Карл Масур сплюнул то, что набралось от сухости во рту — черную слюну, похожую на смолу, перемешанную с кровью.

— Снова наплевала на этикет, но хотя бы заговорила со мной. И на том спасибо.

— Хватит нам ссориться из-за этого этикета. Королевство на грани гибели, мой муж чуть не погиб. Не хочу больше враждовать с тобой, Карл Масур. Ты мой муж и я буду любить тебя, даже если ты продолжишь меня воспитывать.

— Тоже верно… — согласился Карл. — Пес с этим этикетом. Итак, — он вздохнул и поднялся на ноги, — мою твердыню заполонили беженцы. Найдется тут какой-нибудь деревенский знахарь, который обработает мои раны?

Алекса улыбнулась.

— Дорогой, ты забыл, что я училась у Жака де Орана? Думаю, с твоими ранами смогу справиться сама.

— А не боишься?

— Мне не страшно.

— Ну, тогда пойдём.

Алекса взяла мужа под руку и он, опираясь на жену, медленно перебирая ногами, пошел в твердыню.

***

Алекса оставила своего мужа в спальне, чтобы самой сбегать за бинтами и медикаментами, а вернувшись, нашла его в кресле, облокотившегося на высокую спинку. Карл Масур сбросил свой плащ на пол, а босые ноги окунул в ванну жены, отмачивая их после долгой дороги.

Левое плечо Карла, предплечье, рука и шея тоже были перебинтованы льняными бинтами, впрочем, как и живот до пояса. Все выглядело так, будто бы его рубанули сначала по вертикали от макушки до запястья правой руки, а потом попытались вспороть живот. Алекса уже насмотрелась на раны, на тела покойников, пока училась на хирурга в академии, под руководством одного из самых лучших врачей в мире, самого Жака де Орана. Но обучения герцогини проходили в лабораториях, а тренировки совершались на телах мертвых людей. Только однажды ей довелось увидеть, как Жак де Оран зашивал пациенту палец, который глупый граф себе отрубил на охоте. Еще были роды сестрицы, прошедшие достаточно удачно и благополучно. Вот только Алекса впервые столкнулась с раненым мужчиной — живущим, бодрствующим и пьющим красное вино.

Вид израненного мужа немного напугал, но не помешал герцогини отобрать у него кубок.

— Хватит пить, дорогой, — сказала она, сев на подлокотник кресла. — Вот… — Алекса дала ему стеклянную бутылку с настойкой из лекарств, которая очень хорошо притупляет боль. — Выпей, чтобы я смогла безболезненно сменить твои бинты.

Карл понюхал настойку, фыркнул, потому что запах был действительно мерзкий, а на вкус лекарство просто невыносимое. Но герцогу не помешало сделать пару глотков и сплюнуть чуть пожелтевшую слюну в ванну.

— Мерзкий вкус, — поморщившись, сказал он. — Что ты туда намешала?

— Это была не я. Наставник изготовил настойку, несколько мазей и припарки. У меня никогда не получалось добиться нужного результата в изготовлении лекарств, все время что-то путала, потому что плохо разбираюсь в травах.

— Это пустяк. — Карл посмотрел на жену, позволяя коснуться своей повязки на лице. — Я слышал новости из столицы. Алекса, это ты убила Роксану? Ты лишила жизни нашу королеву?

— Она сама застрелилась. Я лишь дала ей выбор — лишиться всего или уйти с честью.

— Честь… — Карл улыбнулся. — Разве у такой женщины может быть честь? Я думаю, что нет. У нашей королевы не было чести ни до, ни будет после смерти. Этот род Остин проклят.

— Все закончилось. Королева застрелилась, а Орлана убила я и теперь, когда врагов больше не осталось, дар королевы может прожить счастливую жизнь рядом со своим мужем. Нужно только решить вопрос с Драконом и его империей.

— Дракон — угроза королевства, — согласился Карл, — но ты ошибаешься, если веришь, что все закончилось. Род Остин правит королевством много столетий, и они не привыкли отдавать власть в чужие руки. Скоро старый герцог рода Остина умрет, а власть перейдет к его сыну — Ивару, чей род тянется от самих варваров Диких земель.

Алекса слышала эту страшную сказку, которую ей и Карле рассказывала добрая нянечка, чтобы напугать девочек и отправить их в постель. Как люди любят приукрашивать легенды, так и в сказках есть толика правды. А, правда в страшной сказке таиться в том, что Ивар, сын рода Остин и варваров из Диких земель, самый жестокий и кровожадный засранец во всех королевствах материка. Жак де Оран приоткрыл завесу тайны для своей ученицы, рассказав ей подлинную историю Ивара Остина, мальчика, которого невозможно убить.

Когда земли возле твердыни Гордон начали осаждать варвары, герцог, глава рода Остин, выступил против варваров, чтобы защитить своих подданных. Очередной налет безумного клана привел к битве, в которой погибли очень многие, а сам герцог Остин получил в дар красивую девушку. Герцог провел с ней несколько ночей, насилуя её и избивая каждую ночь, но когда пришло время казни, оказалось, что девушка понесла от него. Она носила его ребенка под сердцем, которого герцог решил оставить. Так родился Ивар. Все люди назвали это рожденного ребенка чудовищем, ведь мать не выжила во время родов, а мальчик родился с разным цветом глаз. Но и тут младенцу повезло, ведь вмешались хирурги, давшие пояснение о том, что это ни недуг, а награда, которую нужно принять. У ребенка была обычная Гетерохромия — разный цвет радужки глаз. И герцог Остин снова сжалился над младенцем, позволил ему жить рядом с остальными своими детьми.

Счастье отца сменилось гневом, когда Ивар забил до смерти одного из сыновей рода Остин. Мальчику в ту зиму было шесть лет, а он уже справился с взрослым пятнадцатилетним мужчиной, забив его черенком лопаты. Тогда-то герцог понял, что породил чудовище, от которого нужно избавиться. Но убить Ивара не получилось. Его три раза пытались повесить, но веревка от петли лопалась. Однажды пытались отрубить голову, вот только палач сам упал замертво на плахе, не успев замахнуться мечом. Когда Ивара решили сжечь на костре, вся твердыня чуть не сгорела вместе с лесом, а мальчик все равно выжил. Когда последняя казнь не увенчалась успехом, за ребенка вступился архиепископ, заверивший отца и людей в том, что Ивара защищают всевышние силы, и он стал их посланником.

Так мальчика отправили в храм, из которого его забрал герцог, когда тому исполнилось пятнадцать лет. За этим ребенком тянется след из трупов, а сам он, воспитанный в злобе и жестокости, научился только тому, как причинять боль людям. Ивар получает истинное наслаждение, когда убивает людей, приказывает сражаться до смерти, а всех неугодных сжигает на костре или вешает у себя под окнами на ветках старого дуба. Почему же герцог Остин до сих пор его терпит? Все знают ответ на этот вопрос — Ивара бояться, потому обходят стороной. Даже королева Роксана Остин опасалась этого чудовища, потому что у него тоже есть право занять трон королевства Шарджа.

— Я слышала эту страшную сказку, — сказала Алекса. — Но теперь наместником стал Диор де Сатир. Если у герцога де Сатира получиться заключить сделку с Драконом, все подданные поддержат его, а род Остин сгинет в анналах истории, как сгорела в куче мертвых солдат королева Роксана Остин.

— Все не так просто. — Карл положил руку на талию жены, чтобы приготовиться к резкой боли. Но Алекса очень ловко отодрала кусок льняной ткани с лица, которая прилипла от засохшей крови. — Как я выгляжу? — спросил он.

Алекса улыбнулась в ответ.

— Прекрасно, — ответила она.

Впрочем, чего не скажешь, чтобы подбодрить своего мужа? Шрам от лезвия меча рассек лицо Карла ото лба и до подбородка, лишив его правого глаза и оставив длинный шрам. Хирург зашил рану и веки конским волосом и обработал рану какой-то припаркой, благодаря которой швы стали затягиваться уже под свежей кожей.

— Заражения нет, а вот глаз уже не вернуть… — с сожалением констатировала Алекса. — Ты ведь получил эту рану примерно месяц назад?

— Где-то так, а что?

— Через неделю снимем швы, а пока можешь походить без бинтов. Они уже не нужны.

Карл Масур вскинул брови, которых у него, разумеется, не было.

— Ты уверена? — спросил он. — На мнение подданных мне плевать, а вот тебя я не хочу смущать и отталкивать.

— Разве меня что-то отталкивает?

— Я этого не заметил, — улыбнулся Карл.

Может быть, причина была в поражении или ране, которую Карл получил во время битвы, но Алекса заметила, как её муж изменился. Карл Масур говорил все так же холодно, грозно и серьезно, но при этом его жена чувствовала тепло и любовь в этих словах. Дело могло быть вовсе не в шрамах и поражении. Могло статься так, что Карл просто соскучился по своей жене и обрадовался, увидев её снова.

— Я немного проголодался, — признался Карл. — Позавтракаешь со мной?

— А как же рука и живот? Мне же нужно обработать твои раны.

— Продолжим позже. Я несколько недель был в дороге. Соскучился по горячей еде и теплой ванне. Поем, а потом перед ванной сменим остальные повязки.

— Как скажешь, — согласилась Алекса, поднявшись с жесткого подлокотника.

Она помогла мужу встать, а когда они оба подошли к двери, с той стороны кто-то постучался. Карл рефлекторно отстранил жену в сторону и, прикрывая её своей грудью, открыл гостю.

— Герцог… — поклонился Костин.

— Зачем ты пришел? — удивилась Алекса.

— Костин, я знал, что найду тебя здесь, — немного злобно ухмыльнулся Карл Масур.

— Вы знакомы? — все еще удивлялась Алекса.

— Мы встретились перед тем, как я поехал на фронт, — признался Карл. — Я ведь еще осенью говорил, что встречусь с наместником Ямы. Этим человеком оказался твой друг.

— Вы дали мне слово, господин, — напомнил Костин. — Честно говоря, я не хотел приезжать, но раз так все сложилось…. Простите, вы не оставили мне выбора.

— Я понимаю.

— О чем вы говорите? — вмешалась Алекса.

Костин стиснул зубы и сжал кулаки:

— Карл Масур, я вызываю тебя на дуэль!

***

Мужчины, как всегда, хотят только войны. Разочарованная этим решением Костина, герцогиня махнула пышным подолом черной юбки и отвернулась к окну. Ей бы остановить этот конфликт, потому что, разумеется, эти мужчины будут сражаться за её сердце, но уговаривать одного и пытаться остановить другого мужчину бессмысленно. Карл не откажется от своей жены в пользу деревенского проходимца, а Костин не хочет жить под одной крышей с человеком, который спит с его любимой женщиной. Вот она — истинная натура мужчин, из-за которой чаще всего развязываются войны и погибают невинные люди.

— Я принимаю твой вызов, — согласился Карл. — Как ты сам должен был заметить, моё состояние не позволит мне поднять меч прямо сейчас.

Костин был ниже Карла, но даже с его невысоким ростом ни сложно было не заметить, как сильно поранен герцог — утраченный глаз, плотные слои льняных бинтов на правой руке, шее, плече и животе.

— Я готов подождать, — сказал Костин. — Когда мы сможем сразиться?

— Не спеши умирать. В королевстве война, империя на пороге моего дома, а монарх покончил с собой. Я предлагаю решить все вопросы и уже тогда думать о том, кто из нас больше достоин герцогини Масур.

— Не пойдет. Война может идти несколько лет. Я не готов столько ждать. Решим все, когда вы поправитесь.

— Твои желания меня мало заботят. Гордись тем, что я вообще принял твой вызов, а не выставил тебя за порог моей твердыни. Ты живешь на моей земле, ешь мою еду, а еще смеешь смотреть на мою жену. Радуйся, что я пытаюсь угодить своей любимой жене, иначе бы приказал солдатам казнить тебя.

— Конечно же… — вздохнул Костин. — Вы же у нас герцог. Вся власть у вас. Чего изволите? Может быть, вам обувь почистить?

— Это будет кстати, — отметил Карл. — Но, нет. У меня для тебя есть другая работа. Пойдешь в караул — мужчина ты молодой, крепкий и силой не обделен. Хватит тебе прохлаждаться без дела. У меня и раненые солдаты служат. А чем ты лучше их? Вот именно. Переходишь под управление….

— Якова, — закончила Алекса. — Я его назначила главным.

— Вот Яков за тебя и отвечает, — закончил Карл. — А если будешь избегать обязанностей или что-то возразишь, выкину из твердыни.

— Как прикажете, — сжав кулаки, прорычал Костин. — Но я все равно доберусь до вас, герцог Масур. Не думайте, что я сдался.

— Ты не первый, кто грезит меня убить, а я, как видно, слишком живуч для недругов. Сам постарайся раньше не помереть, договорились?

Костин воспринял слова герцога за унижение, но нашел в себе силы и поклонился.

— Глупый мальчик, — провожая его взглядом, промолвил Карл.

— Костин приехал сюда по моей просьбе, Карл, — сообщила Алекса. — Он даже свою младшую сестру забрал, потому что не хотел меня бросать. Не выгоняй его, пожалуйста.

Карл тяжело вздохнул.

— Я не хочу его прогонять, ведь людей и так осталось немного. Я сказал правду — он очень крепкий и сильный мужчина. Такие люди мне нужны. Но если смотреть на всю эту ситуацию в целом, я убью этого мальчика, если узнаю, что ты ему ответила взаимной любовью.

— О, всевышние силы… — вздохнула Алекса. — Карл Масур, я твоя жена, а не Костина. Даже если у меня и есть какие-то чувства к моему деревенскому другу, это только крепкая дружба. Я не знаю. Может быть, он решил, что я брошу тебя, если ты проиграешь на дуэли. Но этого не случиться. У меня есть муж, которому я буду верной до конца жизни.

— Меня радуют твои слова. — Карл предложил свою руку. — Идем завтракать?

— Пойдем, любовь моя.

***

Когда пришла беззвездная и безлунная ночь, твердыня уснула. Лишь герцогиня, гонимая своими мыслями, успела поспать днем, когда уложила любимого мужа. Она, вслушиваясь в храп Карла, смотрела в потолок, слушала какой-то скрежет в стене твердыни и пыталась заснуть.

Крысы становились частыми гостями в твердыни Оран. Куда же без них? Просто раньше герцогиня не вслушивалась в то, как они шуршали в стенах, проделывая себе проход за проходом, чтобы отыскать еды в любых уголках. Сегодня это шуршание не давало покоя.

Поднявшись с теплой постели, в которой крепко сопел муж, Алекса накинула халат поверх белой сорочки, прошла по холодному полу к ширме, примерила там тяжелые сапоги мужа и, не издавая лишнего шума, вышла из спальни в темный коридор.

Алекса сразу уловила терпкий и сладкий аромат — настолько знакомый привкус, что нельзя его не с чем перепутать. Многое герцогиня узнала, пока училась на хирурга. А запах, что витал в воздухе, очень уж был похож на медикаменты, которыми Алекса надышалась. С одним из ароматов герцогиня познакомилась у себя дома, когда ей было всего одиннадцать лет. Из-за этой акации она выпрыгнула из окна и этот терпкий запах нельзя перепутать. В воздухе витали и другие ароматы лекарств, которые очень часто используют хирурги во время операций.

Заподозрив что-то неладное, герцогиня прошла от двери своей спальни к лестнице, а оттуда спустилась на один этаж. Раньше твердыня Оран пустовала, но с приходом беженцев, каждая комната была занята. Людям ведь тоже нужно спать, поэтому Алекса и определила всех по комнатам — мужчин в казармы, детей в храм, а женщины спали в твердыне.

Алекса прошла по темному коридору, следуя за запахом, который становился все отчетливее. След привел в комнату, расположенную прямо под покоями герцогини, находящуюся этажом ниже. Старая дверь с ручкой-кольцом выглядела, как и все остальные двери, но была чуть приоткрытой. А сквозь открытую щель виднелась оранжевая полоса света. Кто-то зажег ночью несколько свечей. Приоткрыв эту дверь, герцогиня увидела источник света — несколько свечей, расположенных на маленьком столике перед большим креслом с высокой спинкой и подлокотниками. В этом кресле кто-то сидел — очень высокий человек, с длинными волосатыми руками, прикрытыми плащом с капюшоном.

— Кто здесь? — вполголоса спросила Алекса.

Незнакомец не ответил, а только подозвал волосатой рукой. Алекса пожалела, что забыла свой пистоль в спальне. Но любопытство так сильно завладело герцогиней, что она рискнула, вошла в пустующую комнату, прикрыв за собой дверь.

Комната выглядела заброшенной: старый стол, разбитые окна, гнилое кресло, в котором сидел неизвестный человек. Так же в углу стояла кровать со сломанной ножкой, склонившись на бок, а рядом с ней лежали старые сундуки: открытые, пустые, выглядящие такими старыми, что заросли паутиной. Несколько языков пламени, танцующих на свечах, освятили всю комнату, отогнали пустоту, но все еще не открыли лица незнакомца, скрытого под плотным плащом — таким, какие носят только зимой, чтобы не замерзнуть и не простыть.

— Вы находитесь у меня в гостях, — сообщила Алекса, склонив голову, чтобы увидеть лицо незнакомца. — Не знаю, кто вы, но лучше бы вам представиться и снять капюшон, пока я не приказала страже вас арестовать.

— В чем дело, племянница? — спросил до ужаса знакомый голос Орлана де Месса. Незнакомец скинул капюшон, показав свое уродливое лицо. — Не узнаешь меня, Алекса Холл?

Герцогиня ужаснулась, отступила на несколько шагов и рухнула на кровать, которая склонилась под хрупким весом напуганной девушки. Это вправду был Орлан де Месс. Выглядел Орлан так же, как прибыл в тот день, когда рассказал своей племяннице о драконе и своих странствиях. Слабый, усохший, страшный мужчина выглядел, как старая швабра, с заметными признаками седины в густых волосах и бороде. За исключением старости, которой хирург был награжден, Алекса заметила след, а точнее дырку от пули, выпущенную из пистоля. Орлан должен был быть мертв, но вот он сидит — жив и здоров, как будто бы этих пяти лет не было.

Орлан де Месс

Карл Масур не успел пробыть дома больше дня, как по королевству Шарджа прошла весть. Последний герцог из рода Остин умер, а его место занял бастард Ивар, в чьих жилах течет кровь варваров.

Пока Диор де Сатир пытается заключить шаткий мир с империей Шадаш-Тарза, Ивар Остин начал собирать сторонников. Не успел закрепиться один мир, как на устах людей пошла молва о гражданской войне за корону и трон Шарджа. Положение усложнялось тем, что в войне с империей сгинули многие семьи, а герцогов осталось всего трое. Таким нелепым образом судьба королевства оказалась в руках Карла Масура, решающего участь не только королевства, но и материка и судеб всех подданных.

***

Выбравшись из своей спальни впервые за несколько дней, герцогиня спускалась по лестнице медленно, придерживая теплое шерстяное одеяло из овечьей шерсти, изготовленное специально для зимы, но никак не подходящее для теплого лета. Когда каменные ступени закончились, Алекса прошла по коридору, соединяющему зал с лестничными пролетами по обе стороны твердыни, обустроенные так намеренно на случаи осады.

Как раз таки из зала доносилось озорное веселье, способное разбудить даже покойника, которому непременно захочется присоединиться к всеобщему распитию алкогольных напитков. Веселье шло полным ходом, и герцогиня была рада увидеть счастливые лица людей, разделяющих ужин герцога Масура. Но все резко стихло, стоило маленькому Говарду увидеть свою сестру герцогиню. Может быть, это был Тобис — Алекса все ещё путала своих братьев близнецов, потому что, как и говорила Жасмин, они похожи друг на друга, словно две совершено одинаковые капли воды.

Маленький брат ткнул отца в бок, чем заставил всех гостей обратить внимание на укутанную в одеяло герцогиню.

— Дорогая, тебе уже лучше? — заботливо спросил Карл.

Улыбаясь собравшимся за столом гостям, Алекса обвела всех их взглядом. Рядом с отцом сидели Тобис и Говард. Напротив бывшего графа восседал епископ Элиот — тот единственный, кто не был рад возвращению герцогини Масур, а рядом с ним была Ливия, оставившая этим вечером службу в храме. Главное место за столом, разумеется, занял Карл Масур. Больше всего Алексу возмутил тот факт, что её место заняла какая-то женщина, одетая не по-женски.

Незнакомка, сидящая по правую руку от мужа, была одета в какие-то кожаные, облегающие упругие формы фигуры бриджи и в кожаную безрукавку, подвязанную плотным шнуром на груди. Она, хотя и была ровесницей Алексы Масур, фигурой походила на мужчину — короткие каштановые волосы не были ухожены, поэтому выглядели очень растрепанными и неопрятными, да и грудь её далека от совершенства, — потому что была едва заметна. На левом боку у неё висели ножны, а оружие — длинная красивая шпага, лежала на столе, готовая в любой момент вступить в бой.

Тина

***

— Прекрати дергаться, я не хочу тебя поранить, — настойчиво попросила Алекса, пытаясь снять швы с живота мужа.

Поделившись своими мыслями с герцогиней, Тина, разумеется, рассказала обо всем своему нанимателю, из-за чего Карл Масур взбесился так, что его до сих пор не получается угомонить.

— Я убью эту тварь! — решительно одернулся Карл.

— Прекрати! — Алекса пересела с кресла ему на колени и, положив одну руку на плечо, второй рукой, держа маленькие ножницы, сняла швы с живота. — Готово, — вздохнула она, поглядев мужу в глаза. — Карл, ты серьезно поверил этой женщине? Мы ведь оба видели, как погиб Орлан. Я всадила ему пулю между глаз, отчего его мозг разлетелся в разные стороны. Тебя, кстати, тоже забрызгало. А эту Тину ты знаешь всего день. С чего ты решил, что она говорит правду и ей вообще следует доверять? Может быть, она какая-нибудь сумасшедшая, которая любит выделиться и поэтому рассказывает свои бредни всем, кто готов её слушать.

— Тине можно доверять, — положив руку на бедро жены, заверил Карл. — Её отец — сир Тайк, служил еще моему отцу, а дед Тины погиб шесть лет назад, когда мы воевали с королем Леонидом.

— Это не отменяет факта, что мы оба видели смерть Орлана. Он мертв, Карл, а твоя Тина ошиблась. Может, просто перепутала человека. Я не осуждаю её, если это так, но тебе не следовало воспринимать все так серьезно.

— Не имеет значения. Важно лишь то, что мою жену хотели убить, и я найду того, кто это сделал. Жив Орлан или кормит червей, нужно выяснить, кто тебя отравил, пока преступник не совершил еще одну попытку.

Алекса отложила маленькие ножницы, которыми снимала швы у мужа.

— Слушай, Карл, — промолвила она вполголоса. — Я еще сама не уверена, что меня пытались убить. Сам подумай, зачем преступнику делать все это, чтобы просто убить герцогиню? Тина права — меня можно убить десятком других способов.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, когда я потеряла сознание, оказавшись под действием акации, мне подмешали что-то еще. Тут следует написать твоему кузену, Жаку де Орану, потому что я сама не понимаю, какой наркотик мне дали. В общем, потеряв сознание, я кое-что увидела…. Может быть, это был плод моей фантазии, но все было так отчетливо и будто бы наяву.

— Что ты видела, дорогая? — напрягся Карл.

— Свое прошлое, — ответила Алекса. — Точнее не своё, а фрагменты в моей жизни, где присутствовал один человек. Сначала я оказалась в своей маленькой комнате, сразу после операции, которую провел Андре де Дижон. Там был он, Роксана, мой отец, а в кабинете отца прятался еще один человек. Они разговаривали о покушении. Потом я увидела тебя. Нашу первую встречу. Помнишь тот день, когда мы встретились возле трактира? Королева пригласила туда свои дары.

— Да, я помню. Я увез девочек в столицу и передал их Андре де Дижону.

— После твоего ухода в трактир вошел Орлан де Месс, с которым мы вместе вышли. Он уехал следом за тобой, а у меня так болела спина, что я решила задержаться немного на свежем воздухе. Оказалось, что в том трактире был еще один человек, с которым Роксана общалась после нашего ухода.

— Ты думаешь? — задумался Карл. — Я прибыл незадолго до тебя, поэтому не осматривал задние комнаты. Может, там действительно кто-то прятался. И ты слышала их разговор? Кто это был?

— Я не уверена, что слышала. Я ведь была на улице. — Алекса растеряно улыбнулась. — Сама не понимаю, какое это отношение имеет к наркотику.

— Что ты еще увидела?

— Бал, устроенный королевой через неделю, после убийства Орлана. Там Роксана разговаривала с человеком в маске зайца. Его я точно помню, потому что столкнулась с ним, когда покидала дворец.

— А меня ведь там не было… — задумался Карл.

— Ты ведь отказался пойти на тот бал, потому что решал вопросы со строительством усадьбы. К тому же, мы с тобой не разговаривали.

— Точно, — подтвердил Карл.

— И последнее, что я видела, кажется самым странным из всего этого…

— Что такое?

— Я видела, как умерла королева Роксана Остин, — заверила Алекса.

— Ну, ты ведь там была…

— Была, но убийства я не видела. Я лишь бросила пистоль на стол и вышла, дав королеве шанс.

— Постой, что значит убийство?!

— Вот я тоже не понимаю. В наркотическом состоянии я увидела, как умерла Роксана Остин. Карл, мне кажется, наша королева не покончила с собой, её убили, свернув шею и выстрелив в висок.

— И это все ты увидела под действием наркотика? — недоверчиво спросил Карл.

Алекса повела плечами.

— Не смотри на меня, как на ненормальную. Я ведь была под наркотиками, поэтому не уверена, что это было на самом деле. Говорю ведь, нужно написать твоему кузену. Вдруг, действительно есть такой наркотик, способный…. Ну, не знаю, видеть то, что не подвластно?

— Алекса, это глупости, — улыбнулся Карл. — Такого наркотика не может существовать.

— А вдруг существует! — решительно сказала Алекса. — Может, это какое-то новое средство, способное расширять мысли или даже сознание человека. Карл, я знаю, как это звучит, но сам подумай. Я была во всех этих местах и в принципе могла слышать что-то на подсознательном уровне. Сначала я лежала в своей комнате, а в нашем старом доме стены были тонкие. Моё состояние было удручающим, ведь только что провели операцию. Однако разговор между отцом и королевой в его кабинете мог быть. Дальше трактир. Я же была на улице, поэтому тоже могла слышать разговор королевы. А раз у меня болела спина, я выбросила его из головы. Во время бала я танцевала, находясь всего в паре шагов от королевы. Этот случай мог вылететь у меня из головы, потому что я еще переживала из-за убийства Орлана де Месса.

— А как ты объяснишь то, что увидела убийство Роксаны?

— Женская интуиция, — захихикала Алекса.

Карл закатил глаза.

— Допустим, ты права. Как мы это узнаем? Как понять, что это случилось на самом деле, а не плод твоего рассудка, оказавшегося под действием акации?

— Очень просто! — Алекса встала. — Раз после операции я видела отца, давай его и спросим. Если он подтвердит, что в его кабинете был кто-то еще, значит, я оказалась права и королеву действительно убили. Я, так же как и ты хочу разобраться в этом деле.

— Не надо никуда ходить. — Карл Масур схватил жену за руку и повалил на себя. — У нас есть слуги, которые могут сбегать…

Алекса почувствовала сладкое дыхание мужа, приковавшее её еще в тот день, когда они впервые поцеловались на задворках этой твердыни, испытывая пистоль. Как и в тот снежный вечер у герцогини вскружилась голова, хоть любимый муж еще даже не поцеловал её. Она так лежала, повалившись на мужа, предвкушая поцелуй, который поможет забыть о ссоре раз и навсегда. Его губы манили, но Алекса играючи справлялась с ситуацией, позволяя мужу сделать первый ход.

— Я и забыл, какая красивая у меня жена, — промолвил Карл, вгоняя герцогиню в краску.

— Герцог, а вам не хочется поцеловать свою красивую жену? — так же играючи спросила Алекса, похлопав ресницами.

— Что-то не хочется…

Когда Алекса надула губки, Карл впился в них своими губами. Позабыв о боли и ранах, герцог повалил жену на спину, принимаясь развязывать шнурки платья своей обгорелой рукой. Казалось, Карл наплевал на боль и унижение, испытанное во время битвы, стоило ему страстно поцеловать любимую жену.

Порой желания не могут пересилить возможностей. Пока Карл пытался развязать шнурки на платье, его плечо пронзила резкая боль, от которой он зарычал, как оголодавший медведь, проснувшийся после долгой спячки.

— Постой… — заботливым голосом промолвила Алекса. — Не стоило так торопиться.

Карл перевалился через жену, оказавшись снова на спине, а не обожженном плече.

— Клятые раны, — буркнул он.

— Скоро все заживет, — улыбаясь, Алекса легла на грудь мужа и посмотрела в его глаза. — Нам ведь не нужно торопиться, правда?

Карл закинул голову, закатил глаза и снова зарычал, сердясь на свою беспомощность в постели с любимой женой. Алекса быстро поняла, что сказала что-то лишнее. Ей тоже хотелось любви мужа, но раз уж он не может сделать все сам, придется немного помочь. К тому же, герцогиня понимала, что даже со своими ранами Карл способен сделать ей больно, как делал это прошлой осенью. Его дикая страсть может навредить не только жене, но и ему самому.

— Ты не будешь возражать?.. — прошептала Алекса.

— Что…

Не успел Карл ничего понять, как его жена куснула белоснежными зубками его сосок, вынудив снова зарычать. И он зарычал — намного свирепее, но этого сладостнее. Хитрая Алекса только улыбнулась и укусила сосок мужа еще раз, а когда он попытался схватить её за волосы, она принялась ласкать грудь мужа губами и языком, отчего ярость дикого зверя ушла.

— Пока ты не поправишься, будет лучше, если я сама все сделаю, — хихикнула Алекса, отрываясь от груди мужа. — Ты не будешь возражать?

Карл блаженно прорычал и подтянулся, позволяя жене снять с него штаны. Алекса моментально стянула штаны с мужа, но не перешла в наступление, а слезла с постели, подошла к двери и выглянула.

— Тина, до утра никого не впускай, — приказала она телохранителю.

Тина, облокотившись на подоконник, кивнула и вернулась к полированию своей красивой шпаги. Алекса закрыла дверь, прошла за ширму, наблюдая, как муж пьет из кубка вино. Раз уж гостей не предвидеться, как полагала герцогиня, можно отдаться чувствам и остаться с мужем наедине, чтобы утонуть в его страсти. Не торопясь устремиться в объятия мужа, Алекса развязала шнурки платья, стянула чулки, расшнуровала корсет и уже через пару минут вышла к мужу во всей своей красоте, избавившись ото всей одежды.

Жена герцога была голой, выглядела она прекрасно, гордой и неприступной женщиной, которая досталась ему. И Карл гордился тем, что получил одну из самых красивых женщин на свете. Алекса, возможно, достойная женщина, которая должна быть у прекрасного принца или даже короля, но герцог не собирался делить свою жену с кем-то еще. Она принадлежит только ему.

— Ты прекрасна, любовь моя, — с гордостью сказал Карл, пригласив жену лечь с ним.

Алекса приняла протянутую руку мужа, но не стала ложиться рядом, а перекинув ногу, сразу забралась на него сверху. Возможно, сильный мужчина никогда не признается, что позволил своей жене оседлать себя таким наглым образом, но Алекса была уверена в своем муже. Карл не всегда был жестоким, а если показать ему свою любовь, он примет её такой, какая любовь и должна быть. В их постели больше не должно быть место жестокости, к которой герцог привык.

— Ты ведь меня любишь? — с вызовом спросила Алекса, скрестив руки на груди.

Карл немного удивился вопросу, ведь до цели оставался всего один шаг. Он и сам мог его совершить, ведь на протяжении восьми месяцев ему приходилось смотреть на свою красивую жену, любоваться ею, но не предпринимать никаких действий. А сейчас она решила задать этот вопрос.

— Конечно, люблю, — утвердительно заявил Карл. — Ты ведь это сама знаешь.

— Я знаю, однако не понимаю твоей любви, — продолжала Алекса, издевательски мучая мужа. — Карл, я проделала долгий путь, чтобы встретиться с тобой. И я тоже люблю тебя, поэтому сейчас рядом с тобой, а не прячусь на задворках нашей усадьбы в столице. Ты ведь понимаешь, меня здесь могло бы и не быть, если бы я тебя не любила.

— Понимаю, но к чему ты клонишь? — с трудом сдерживая порывы, спросил Карл.

— В нашей спальне нет места жестокости, к которой ты привык, — заявила Алекса.

Карл раскинул руки и тяжело вздохнул.

— Алекса, я ведь не специально тебе навредил в прошлый раз, — сказал он. — Порой, очень сложно сдерживать ярость…

— Тебе придется её сдерживать, иначе мне не нужен такой мужчина! — твердо решила Алекса. — Я остаюсь твоей женой, но если вспомнить, что ты сделал в прошлый раз, мне не сильно хочется быть избитой своим мужем. Той ночью ты скрутил мне руки и чуть не сломал ногу. Я хочу тебя любить каждый день и каждую ночь, вот только мне не хочется страдать из-за нашей любви.

— Я ведь еще ранен, — напомнил Карл.

— А это на будущее, — игриво улыбнулась Алекса. — Дорогой, не надо меня калечить, пожалуйста.

Карл потянул жену на себя, отчего та повалилась ему на грудь. Едва коснувшись губ жены, он улыбнулся, провел здоровой рукой по её пышным волосам, загладив их назад, чтобы они больше не помешали и снова поцеловал.

— Обещаю тебе, — прошептал он, глядя в голубые глаза жены — настолько глубокие, что суровый герцог в них начал тонуть.

Алекса начала тонуть следом, даже не заметив, как муж проник в её влажное влагалище своим твердым, горячим достоинством. Карл так стремительно ворвался в её лоно, что герцогиня широко раскрыла глаза, а с её нежных губок сорвался сладкий стон. Муж стал энергично двигаться, заполняя влажное пространство. А уже через миг Карл зарычал от наступающего извержения.

Не успев насладиться, Алекса положила голову на грудь мужа, чтобы он не увидел в её голубых глазах оттенка небольшого разочарование. Это скоротечное соитие двух влюбленных никак не помогло герцогине почувствовать себя любимой женщиной и женой герцога Масура. Все закончилось слишком быстро, почти незаметно. И лежа на груди мужа, она слышала, как сильно стучит о рёбра его сильное, могучее сердце.

— Прости… — тяжело дыша, сказал Карл. — Я так по тебе соскучился, что…

— За что ты извиняешься? — приподняв голову, Алекса показала свою улыбку. — Я слышу, как бьется твоё сердце, Карл. Большего мне не надо.

Карл крепко обнял жену, прижав её к себе поближе, чтобы достать своими губами этих нежных губок и заглянуть в эти прекрасные голубые глаза. Такие милые слова тронули могучего герцога, дав герцогини понять, что Карл, за которого она вышла замуж, погиб на войне. Сейчас она лежит на ком-то другом, но точно не на своем жестоком, грубом, холодном супруге.

— По правде, я не ожидал встретиться с тобой в твердыне Оран, — признался Карл. — У меня был собственный план, по которому я хотел добраться до столицы, чтобы встретиться с тобой. Честно говоря, план был безумнее твоего поступка. Ты, правда, меня так сильно любишь, что была готова умереть?

— Не знаю, — честно ответила Алекса. — Жить мне нравится. Просто, сидя в усадьбе, я могла только дрожать и бояться. Мой муж ведь сказал, род Масур не должен показывать свою слабость людям. Я решила, что будет лучше попытать счастье в дороге, чем умереть от страха в полном одиночестве. Придумав очень безумный план, я решила воспользоваться часами своего чернокожего друга из империи и добраться сюда. Почему-то мне казалось, это единственно верное решение, которое ты бы поддержал. Ведь я сделала это ради тебя.

— Никогда не поддержу такого решения, — засмеялся Карл. — Это ведь полное безумие, Алекса. Доверилась часам, которые изготовил какой-то шпион из империи? Может, мой брат прав и ты действительно безумна?

Алекса улыбнулась в ответ.

— Может быть, — сказала она. — Многие люди совершают безумные поступки, преследуя свои собственные цели, плюя в лицо тем, кто попытается встать у них на пути. Чем моё стремление хуже? Я ввязалась в авантюру, потому что не верила в твою смерть. Я знала, тебя не так просто убить. И как видишь, оказалась права. Мой муж ранен, но зато жив и его сердце бьется. О чем еще может мечтать любящая жена? Только лишь об этом моменте.

Карл прижал жену крепче.

— Алекса, пообещай мне, что больше не будешь совершать такие безумные поступки, — попросил он.

— Даже ради тебя? — уточнила она.

— Ради меня тем более. Я взрослый мужчина, способный постоять за себя в трудную минуту. А ты женщина, которую я должен защищать. В следующий раз мне будет намного спокойнее, если я буду уверен, что моя жена не совершит какую-нибудь безумную глупость.

— Не буду обещать, — вздохнула Алекса. — Ты уже пытался меня воспитать и вот к чему это привело. Не стану ничего обещать, потому что боюсь сорвать. А ложь нас до добра не доводила. Могу лишь дать слово, не влезать в авантюры, если ты будешь рядом.

Карл тоже вздохнул.

— И что мне с тобой делать? — спросил он.

— Не знаю, — улыбнулась Алекса. — Например, ты можешь меня поцеловать.

***

Карл проснулся вместе с первыми лучами солнца. Стараясь не разбудить жену, спящую голой на теплой постели, укутанной в теплое одеяло, он прошел к ширме, снял со спинки кресла свою чистую, хорошо пахнущую рубаху, подобрал с пола штаны, а ноги сунул в тяжелые сапоги.

Перед тем, как выйти из покоев, Карл подошел к кровати. Стройное тело жены угадывалось под одеялом, из-под которого высунулось округлое колено. Очаровательная голова со слегка спутанными светлыми кудрями лежала на изящных ладонях. Прелестный рот с пухлыми губками был чуть приоткрыт. Герцог сглотнул. Ему было тяжело отвести взгляд от очаровательной жены, так крепко спящей этим солнечным утром. Но пора браться за работу.

Чтобы не разбудить жену, Карл не стал её целовать, а направился к двери и уже через несколько минут вошел в свой кабинет. Следом пришел епископ Эфрон, поделившийся тем, как ему не нравится герцогиня. Карл терпеливо выслушал младшего брата, пару раз кивнул в ответ, чтобы показать признаки жизни, но, не сказав ни слова, выставил его за дверь. После епископа в кабинет стали приходить люди, следуя один за другим. И ещё до полудня герцог успел выслушать два десятка человек.

Беженцы и гости твердыни Оран жаловались. Что ещё им делать? Одни жалуются, что осталось мало еды, и она скоро закончиться. Вторые посетители ругаются и пытаются нажаловаться на соседа, с которым разделяют комнату. Проблемы у всех одинаковы, поэтому всё это приходится выслушивать по несколько раз, только от разных людей. Такова уж ноша герцога, который позволил людям остаться у себя в твердыне Оран. Мало того, что им дали еду, кров и работу, так они еще и жалуются на всякие пустяки.

В полдень к герцогу пришла служанка жены. Девушка сообщила, что герцогини Масур стало намного лучше, поэтому молодая госпожа решила пройтись по территории твердыни и постараться разгрузить день своего мужа, взяв часть проблем на себя. В некоторых вопросах действительно следует разбираться женщине, потому что Карл не представлял, как женщинам из твердыни выделить отдельный туалет, ибо в то же отхожее место, куда ходят мужчины, женщины ходить не хотят. Видишь ли, там плохо пахнет. Служанка жены передала слова госпожи, принесла на обед баранину с гвоздикой и перцем, пирог с яблочной начинкой и кувшин с любимым сортом вина.

Не успел герцог плотно отобедать, как в кабинет вошел старый друг. Карл хотел отдохнуть в тишине, потому что устал от жалоб и нытья людей, но визит Роберта Холла откладывать не стал. Предложив другу сесть в кресло напротив, Карл налил ему вина, а сам продолжил обедать, ловко отковыривая вилкой куски пирога с яблоками.

— Слышал, наш герцог отправил людей в лагерь империи, — пригубив вина, сказал Роберт.

Карл поднял глаза.

— Живи мы в варварском королевстве, я бы языки начал отрезать тем, кто распускает слухи! — пробурчал он, явно недовольный тем, что за его спиной обсуждают решения те, кто вообще не смыслит в политике. — Тоже пришел меня осуждать?

— Карл, я ведь не слепой. Только дурак не замечает, насколько все плохо. Заметь, это только твердыня Оран. Что же происходит в остальном королевстве Шарджа? И есть ли тихий уголок на материке, в который еще не заглянула империя? Нам нужно заключить этот мир и не так уж важно, какую цену придется заплатить.

— Кстати, о цене. Ты уже собрал дань императору?

— Я по этому поводу и пришел, — развалившись в кресле, вздохнул Роберт. — Карл, ты ведь знаешь, я бы никогда у тебя не украл.

— Знаю. И твоя дочь это знает. Именно поэтому тебя назначили в сокровищницу моей семьи. В чем там дело? Денег не хватает?

— На дань императору хватило, — сообщил Роберт. — Но я так же посчитал остатки всех денег, украшений и безделушек, которые у тебя там остались валяться…. В общем, ты теперь не особо богаче меня.

Карл откашлялся.

— В каком смысле? — растерялся он.

— Не знаю, сколько денег у тебя осталось в банке, но в твоей сокровищнице сущие копейки. Когда отдашь дань дракону, у тебя будет… ну, может быть, тысяч сорок, учитывая украшения и безделушки.

— Докатился… — прорычал герцог Масур. — Стал самым бедным герцогом королевства Шарджа. Ты уверен? Всего сорок тысяч?

— Может, сорок пять тысяч рупий. Не больше — это точно.

Карл понимал, денег у него не осталось. В столицу сейчас не попасть, а с теми деньгами, что останутся в сокровищнице, после оплаты дани империи, не прожить и года. Когда наступит мир, герцогу придется заново собирать войско, отстраивать фермы, поставляющие продукты в твердыню, вернуть городу прежний вид, а главное нужно обеспечить свою семью. Алекса не заслуживает того, чтобы жить в бедности.

— Что будешь делать? — поинтересовался Роберт.

— Решать вопросы, — холодно прорычал Карл, вытащив из ящика стола бумагу, перо и чернильницу. — Надо написать в банк и переложить свои деньги в более безопасное место. Если этот сосунок Ивар начнет гражданскую войну, я потеряю все на свете.

— Думаешь, он положит глаз на твои сбережения?

— А ты решил, он в гости осенью едет?! — вспылил Карл Масур. — Ему плевать на меня и мою семью. Все, о чем Ивар мечтает — благосклонность соратников, которые обеспечат ему победу за трон. Роберт, кто выигрывает войны? Думаешь, это делают короли, религия и правители? Нет, друг мой, в войнах побеждают солдаты, на которые нужно хорошо раскошелиться. Учитывая, что я видел в твердыне Гордон, род Остин переживает свои худшие дни. У них не было даже нормальной еды, чего уж говорить о том, что Ивар сможет обеспечить свою армию.

— Ты считаешь, ему нужна армия? — усомнился Роберт. — Друг мой, не забыл, что королева отобрала у меня твои деньги и пустила их на обеспечение армии? Я тех денег не видел, ты после свадьбы тоже прибыл в столицу через три года. Но, где армия, на которую королева Роксана потратила восемьсот тысяч рупий? На западном фронте погибла армия герцога Маниса. Южный фронт потерял твою армию, собранную за деньги твоей семьи, а восточный фронт остается под командованием герцога Диора де Сатира. Так куда же делись те восемьсот тысяч рупий?

Карл отложил перо и стал перестукивать большими пальцами здоровой руки по лакированному столу, пытаясь понять, куда же делись те деньги. Вопрос, честно говоря, был подходящий.

— Учитывая, что восемьсот тысяч рупий — сумма большая, для армии это копейки, на которые особо не разгуляешься, — немного подумав, сказал он. — Деньги я отдал тебе примерно пять лет назад, а армию, собранную на эти деньги, мы так и не увидели. Берем в расчет, что людей нужно нанять, их нужно вооружить, платить зарплату, кормить и найти место для содержания, восемьсот тысяч будет недостаточно, чтобы продержать десятитысячную армию в полной боевой готовности на протяжении пяти лет. Война дело затратное. Даже я на свадьбу с твоей дочерью потратил почти полмиллиона рупий, учитывая еду, алкоголь, музыкантов и гастролеров, которых я пригласил.

— Умеют гулять герцоги, — ухмыльнулся Роберт. — Раз на восемьсот тысяч невозможно содержать даже десятитысячную армию, куда делись деньги?

— Может, на обеспечение регулярной армии королевы, которая была собрана и укомплектована много лет назад. Может статься так, что род Остин собрал армию десять лет назад, но спрятал её, чтобы пустить в ход, когда такая могущественная сила потребуется. И теперь, когда южный и западный фронт потерпели поражение, а с остатками восточной армии корону не удержать, Ивар Остин может пустить в ход свои основные силы, добиться короны и дать отпор императору.

— Карл, мы говорим не о штанах, которые можно ночью бросить под кровать, а на утро про них забыть, — отметил Роберт. — Армия — это люди. Много людей! Как их спрятать?

Герцог повел плечами.

— Я бы свою армию спрятал в море, — задумчиво ответил он.

Мужчины посмотрели друг на друга округленными глазами.

— Королевский флот! — вскочив со своих мест, хором сказали они.

Карл вылил в себя из кубка вино и рухнул обратно в кресло.

— Значит, королевский флот… — решил он. — Роксана заявляла, будто бы наняла плотников, которые строят ей флот, способный отбить армию императора. На это мы ей выделили по сто тысяч рупий прошлой осенью.

— Кто это мы? — сев в кресло, спросил Роберт.

— Подданные, — ответил Карл. — Королева собирала дань, поэтому заплатили все те, чьи титулы выше графа.

— Получается, заплатили маркизы и шесть семей герцогов? — уточнил Роберт. — А если эти деньги ушли не на корабли, а на армию, спрятанную в море? Этот вариант самый оптимальный, поэтому я считаю, что королева все провернула именно так.

— Что мы имеем, — сделал вывод Карл Масур. — У Ивара Остина есть королевский флот, армия, обеспеченная за наши деньги, сторонники и убеждения. А у герцога Диора де Сатира есть поддержка архиепископа, любовь подданных и солдат. И если он сможет заключить сделку с империей, многие дворяне в столице встанут на его сторону. Это прекрасно, но как я уже сказал, в войнах побеждают солдаты, коих у наместника нет, и в ближайшие годы не будет.

— У тебя тоже нет ни армии, ни денег, — напомнил Роберт.

Карл постучал пальцами по столу, пытаясь понять, куда можно спрятать флот. С кораблями все несколько проще — море большое, мест много. Взять любой остров, обустроенный так, что оттуда можно быстро высадиться на берег материка, обогнуть сушу и нанести один очень мощный удар по флоту империи. Вытащив из ящика стола старую карту, герцог оценил прилегающие территории, приглядел подходящее место, откуда такой план можно выполнить лучше всего и остановил свой взгляд на одном из островов, расположенных рядом с границей земель Оран.

— Утес Дьявола, — сказал Карл, указав пальцем на остров. — Если флот и армия Ивара существует, они прячутся на этом острове. Полдня в море и корабли пристанут к моему берегу, а если обогнуть материк вот в этом месте…. — Герцог провел пальцем по карте от Утеса Дьявола до столицы королевства Шарджа. — Можно за неделю добраться до флота империи и нанести удар вот тут и вот здесь. Дракон точно не ждет такого нападения, поэтому Ивар уничтожит половину флота раньше, чем империя поймет, что потеряла тысячи кораблей.

— А это возможно? — уточнил Роберт. — Я не думаю, что королева смогла построить такой огромный флот, способный наносить такие сильные удары.

— Сотня кораблей может нанести один сильный удар, используя расположение, погодные условия и расстановку сил. Ударив вот тут, — указал пальцем герцог, — можно уйти в тумане вот сюда, а отсюда выйти в открытое море, снова обогнуть материк и спрятаться на Утесе Дьявола. Капитанам кораблей всего-то нужно подобрать правильное время, погоду и выведать расположения кораблей. Посмотри вот сюда. Видишь, тут расположены утесы? Начав обстрел с этой стороны, даже находясь в тумане, можно уничтожить дюжину кораблей и скрыться. А что если нанести удар по всей этой области? Расставить сотню кораблей и одновременно нанести такой пушечный залп, что его услышит Леонид Гордон, сидящий утром на своем горшке на другом конце материка.

Роберт засмеялся, представив, как побитый пес Фрагиля сидит на горшке, а над его головой летают пушечные ядра. Картина представилась забавная, особенно если учесть, что такой пушечный залп разбудит не только короля Леонида, но и будет слышан за сотней водных миль и запросто доберется до империи Шадаш-Тарза.

— Так может, не стоит спешить? — предложил Роберт. — Если Ивар хочет уничтожить империю, тебе не следует платить дань этому дракону. Потерпев такое поражение, империя вернется к своим берегам, чтобы собраться с силами. А твой миллион рупий можно вложить в восстановление земель и сбор армии, способной противостоять Ивару Остину, если тот осмелиться на тебя напасть.

— Ивар ведь не дурак, — отметил Карл, налив себе еще вина. — Он специально пообещал приехать осенью, потому что знает, нам придется отдать все свои деньги дракону, лишь бы не голодать зимой. Ему беспокоиться не о чем. Армия у него есть, поэтому можно подождать, когда наместник Диор де Сатир заключит сделку, я отдам свои сбережения и вот только тогда сделать свой ход. Мы лишимся всего на свете, а он останется при своем.

— Но если империя просит с тебя дань в один миллион рупий, император может попросить намного больше денег с герцога Диора де Сатира. А у него тоже денег немного. Ему придется запустить руку в королевскую казну, а там лежат деньги рода Остин. Я не уверен, что Ивар позволит так распоряжаться деньгами его семьи.

— На кону стоят не только деньги, друг мой, — пояснил Карл Масур. — Ивар может отдать всю казну королевства, чтобы получить корону. Если все пойдет по его плану, Ивар ослабит двух могущественных соперников — меня и Диора, нанесет удар по империи, заслужит уважение подданных, получит корону и восстановит все, что потратил Диор, расплатившись с драконом. Этот сосунок все рассчитал. Честно говоря, план рисковый и безумный, но он сработает только поэтому. Тут нужен не просто блестящий ум, но и толика безумия, безрассудства, целеустремленности и безразличия. Ивар растопчет любого, кто встанет у него на пути.

— И что ты будешь делать?

— Сидеть, решать свои вопросы, ждать осень. Империя никуда не делась, а вот еда начинает заканчиваться. Остается надеяться, что план твоей дочери сработает и у меня получиться заключить сделку. Когда армия дракона покинет мои земли, люди покинут твердыню, начнут посев, восстановление, а я буду думать, как остановить второго безумца.

Роберт подлил себе и другу вина.

— Не на это мы рассчитывали, когда хотели свергнуть род Остин, — проговорил он. — Я думал, нужно свергнуть только королеву, чтобы спасти свою дочь. Оказалось, Роксана Остин и Оскар Остин лишь марионетки в руках настоящего стратега, способного завоевать не только корону Шарджа, но и захватить весь мир.

— Амбиции Ивара Остина куда выше. Этот сосунок нацелился на дракона, лишившись большей части армии. Если мы правы, кто в здравом уме отдаст на смерть сто тысяч солдат, чтобы получить корону? Этот Ивар — безумец, который может стать нашим королем. Боюсь, когда он добьется своего, мы все погибнем или будем на волосок от гибели.

— Ты прав, — согласился Роберт. — На такое способен только безумец. Но, Карл, мы еще не знаем, что на самом деле задумал Ивар. Ты все разложил интересно и в этом плане есть логика, вот только…

— Ивар не знает слова логика, — закончил Карл. — Ты прав. Придется ждать осени, чтобы узнать о его истинных мотивах. Я тоже еще не до конца уверен, что он все это сделал ради короны. Тут есть что-то еще.

Карл допил вина, провел кувшин, который оказался пуст и тяжело вздохнул.

— Ладно, — промолвил он, подтянувшись. — Друг мой, мне пора возвращаться к работе.

— Да, конечно. — Роберт поднялся с кресла. — Прости, я не хотел тебя задерживать.

— Все нормально, — обозначил Карл, провожая друга взглядом. — Роберт, постой….

Бывший граф остановился перед дверью.

— В чем дело?

— Есть кое-что, о чем я бы хотел с тобой поговорить, — поднявшись с кресла, сообщил Карл Масур. Герцог подошел к другу. — Послушай, я тебе уже говорил, как мы прожили зиму с твоей дочерью. У нас были натянутые отношения и раньше, но все стало еще хуже, когда Алекса убила Орлана. В общем, сейчас мы пытаемся начать все сначала. И раз уж я вернулся, а она рада меня видеть, мне больше не стоит ей врать.

— Я понимаю, — согласился Роберт. — Но причем тут я? Мы вроде договорились, чтобы я не вмешивался в ваши дела.

— Это не так просто объяснить, — задумчиво ответил Карл. — Дело в том, что Алекса как-то узнала о твоем знакомстве с Иваром Остином. Алекса пока не знает всего, но моя жена умная женщина, способная объединить факты. Друг мой, — герцог положил руку на плечо бывшего графа, — будет лучше, если ты сам ей все расскажешь. Я больше не хочу ей врать. Когда она меня спросит, мне придется все рассказать. Будет лучше, если это сделает её отец.

Роберт одобрительно кивнул.

— Раз все так далеко зашло, я все расскажу, — пообещал он. — Рано или поздно Алекса встретиться с Иваром. Будет лучше, если она узнает все раньше, чем этот безумец начнет крутить моей дочерью.

— Хорошо, что ты понимаешь. Не откладывай с разговором, Роберт.

— Договорились, — вздохнул бывший граф.

***

Выбравшись на свежий воздух впервые за неделю, герцогиня была рада вздохнуть свежего теплого воздуха, погреться на солнце, насладиться прекрасной погодой. Теплый ветер ласкал открытые руки, лицо и заигрывал со светлыми волосами. Небольшие радости жизни помогали забыть, в каком мире приходиться жить, с кем сражаться и вопреки кому выживать.

Поднявшись на стену, герцогиня остановилась на посту солдата, устремив свой взор на округу, расположенную рядом с этой прекрасной твердыней, ставшей для неё настоящим домом. Любуясь своими землями, Алекса увидела бескрайние леса, величественные горы, за которыми спряталось великое море, зеленые луга… заброшенный город Оран… покинутые поселения подданных… выжженные рощи…. Война внесла свои коррективы, от которых, к сожалению, никуда не уйти.

Алекса прибыла в твердыню несколько лет назад, стала женой герцога Масура, прожила с ним тут три года, осваивая свои новые владения, а потом, когда пришло время, и нужно было вернуться в столицу, она покинула свой новый дом. Вот теперь Алекса снова здесь — тут, где и должна быть. С этой земли её никто не прогонит, не потребует назад, не запретит управлять и просто радоваться жизни.

В этом году герцогиня отметит свои семнадцатые именины — большой срок, учитывая, сколько раз её пытались убить. Алекса наивно полагала, что у неё остался один враг, способный испортить жизнь. Алекса думала, что рассчитавшись с Драконом, она сможет прожить остаток прекрасной жизни рядом с любимым мужем, забыв обо всех кошмарах, которые произошли с ней в начале жизненного пути.

Насладившись видом, герцогиня услышала шум со двора твердыне. Она обернулась и посмотрела вниз, заметив на площади перед казармами людей, обучающихся военному мастерству. Мужчины всех возрастов размахивали мечами, пытаясь побороть манекены, вбитые в землю. Новых солдат собралось всего дюжина, а управлял всеми этими людьми Яков, показывающий на собственном примере, как нужно сражаться на шпагах, чтобы одержать победу. Среди новых солдат Алекса заметила рыжеволосого друга, который отстранился ото всех остальных и занимался в полном одиночестве.

Костин был раздет по пояс. На нем были надеты штаны с кожаными подкладками со стальными заклепками, кожаный ремень с длинными ножнами для шпаги, высокие солдатские сапоги на плотных шнурках и белая тряпка, подвязанная на голове, чтобы не сгорели его прекрасные рыжие волосы. Обратив все внимание на верхнюю часть: рельефную спину, сильные руки и крепкий пресс с кубиками, герцогиня закусила губу. Можно обмануть кого угодно, но себе врать бессмысленно — Алекса понимала, что вид деревенского друга привлекал её.

— Госпожа, — промолвила Тина, стоящая позади герцогини.

— Что? — нахмурилась Алекса.

Герцогиня заметила, как телохранитель на неё сморит. Похоже, Тина заметила, как она интересуется обычным рыжеволосым солдатом, так ловко владеющим мечом.

— К вам гость, — сообщила Тина, указав рукой на Роберта Холла, который поднимался по каменной лестнице и направлялся, видимо, прямо к дочери.

— Оставь меня, — попросила Алекса.

Тина поклонилась и пошла в противоположную сторону, чтобы спуститься по другой лестнице и выйти на площадь перед твердыней. К тому моменту, как воительница добралась до солдат, тренировавшихся этим днем, к герцогине подошел отец.

— Отец, я рада вас видеть, — сказала Алекса. — Вы уже закончили в сокровищнице?

— Да, дорогая дочь, — улыбнулся Роберт. — Я собрал дань империи и уже доложил об окончании работы герцогу. Думаю, твой супруг сейчас решает, какую еще работу мне дать.

— У вас много прекрасных качеств, — улыбнулась Алекса. — К тому же, вы важный член нашей семьи и мы рады вас принимать. Я уверена, мой любимый муж найдет вам достойное применение. Как вы видите, рук у нас не хватает.

Алекса вспыхнула от ярости и ревности, увидев Тину с деревенским другом. Они ничего постыдного не делали, но Тина как-то уж очень любезно разговаривала с ним, показывая ему, как правильно наносить удары шпагой. Костин в ответ улыбался, кивал, что-то говорил и охотно принимал советы этой коротко стриженной девицы.

— Дочка, я пришел с тобой поговорить, — сказал Роберт, отвлекая внимание герцогини на себя.

Сделать это было непросто, ведь Алекса почувствовала такую ревность, что готова была прокричать солдатам, чтобы они немедленно посадили эту наглую девицу в тюрьму и выбросили ключ.

— Алекса, — повторил Роберт, — у тебя все хорошо?

Стиснув зубы, герцогиня, наконец, обратила внимание на своего отца.

— Я просто не отошла от передозировки, отец, — соврала она. — Простите, о чем вы говорили?

Роберт прекрасно понял, что дозировка тут не причем. Всему виной прекрасный рыжеволосый юноша, стоящий с оголенным торсом на дворе твердыни. Роберт так же понял, что его маленькая дочь выросла за эти годы и уже начинает испытывать ревность к тем, кто ей нравится.

— Если ты чувствуешь себя плохо, мы можем поговорить в другой раз, — предложил Роберт.

— Все хорошо, — более сдержанно сказала Алекса. — Отец, я бы тоже хотела с вами поговорить. Дело в наших отношениях, — заверила она. — Отец, вы ведь знаете, как сильно я вас люблю и дорожу вами. Мне тяжело об этом говорить, однако я стала герцогиней. Сейчас такая ситуация, что власть и уважение должно быть превыше семейных связей. Вы понимаете?

— Да, понимаю, — подтвердил Роберт.

— Будет лучше, если мы станем обращаться друг к другу более… официально. Я наслушалась бредней епископа, а еще люди считают, что раз вы мой отец, я дарую вам какие-то привилегии.

— Под страхом смерти люди могут говорить разные гадости, — согласился Роберт Холл. — Я все понимаю, госпожа.

— Ну, не так официально, — смутилась Алекса. — Я вам вовсе не госпожа, отец.

— Знаю, вы моя дочь, герцогиня, — улыбнулся Роберт. — Не откажетесь выпить со мной холодного чаю? Я бы хотел поговорить с вами подальше от посторонних.

— Конечно. Идемте в главный зал. Думаю, мне пора пообедать, а заодно мы сможем поговорить.

***

Лежа в теплой постели, герцогиня наблюдала, как солнце скрывается за густым лесом на западе. Где-то на северо-западе находится твердыня Гордон, в которой правит Ивар Остин. Алекса непринужденно сделала сравнение твердыни Оран с домом барона Куик, из окна которого она могла наблюдать за королевским дворцом. Как и в прошлый раз, ей приходилось наблюдать за властью врага со стороны, выжидая момента для атаки.

После признания отца, Алекса понимала, атака будет. Непонятно только, кто нанесет первый удар. Учитывая, что в прошлый раз врагом герцогини была глупая королева, уничтожившая сама себя, сейчас ей противостоит настоящий манипулятор и кукловод, способный использовать людей в своих целях. Ивар Остин настоящий и самый, возможно, опасный враг герцогини Масур. Он стал её врагом в тот день, когда она родилась, а Алекса даже не подозревала об этом.

Голос отца, его слова, лицо и взгляд все ещё стояли перед голубыми глазами Алексы Масур. Герцогиня раз за разом прокручивала слова отца в голове, пытаясь понять, зачем он так поступил. Неужели не было другого варианта?

— Алекса, помнишь, как я уезжал на неделю из дома, а вернулся в обществе графа Джорджа Остина, впоследствии ставшего мужем твоей сестрицы? — Роберт Холл говорил спокойно, будто бы убийство для него ничего не значило. — Мотивом поездки стал поиск состоятельного жениха для твоей сестрицы, а на самом деле мне пришло приглашение от нашей будущей королевы, под чьим именем писал Ивар Остин. Они пригласили меня, чтобы напомнить о том, какая участь меня ждет, если кто-то узнает о даре королевы. К сожалению, эта угроза была не единственная в своем роде. По прибытию туда, я узнал, что меня хотят использовать в роли наемного убийцы, который заберет жизнь одного очень важного человека. Все, что мне нужно было сделать, это бросить какую-то стеклянную склянку в окно экипажа, когда она будет проезжать по портовому району.

— В том экипаже сидел Оскар Остин, наш король? — спросила Алекса.

— Да, — с безразличием подтвердил Роберт. — В сосуде была какая-то ядовитая жидкость, способная убить всех, кто сделает хотя бы вдох. Когда я выполнил задание Ивара, мне стало интересно, кого же я убил. Находясь все ещё в портовом районе, я очень скоро услышал крики, заглушившие морской прибой. Какая-то женщина нашла экипаж, в котором лежал мертвый король. Она не знала, как монарх оказался в портовом районе, почему сидел в экипаже и кто его убил. Чтобы скрыть следы, Ивар избавился от свидетеля, подослав еще одного убийцу. Мне оставалось стоять в стороне и смотреть, как люди принцессы Роксаны и графа Ивара избавляются от тела короля, его кучера, свидетеля и даже самого экипажа с лошадьми. Никто так и не понял, что король Оскар Остин умер, а трон многие месяцы пустовал.

— И тут, наверное, вмешался Андре де Дижон, которого они тоже запугали. Я ведь права?

— Все верно. Андре сообщил людям, что король заболел очень заразной болезнью, которая может убить любого, кто подойдет к его покоям. Андре славиться хорошей репутацией, поэтому люди поверили ему. Еще он сделал то, что нужно было совершить, чтобы принцесса Роксана стала принцессой. Дело в том, что убив Оскара, Ивар не ожидал от Роксаны беременности. Принцесса носила под сердцем ребенка короля, которого вскоре тоже убили. Сама понимаешь, что будущая королева не может показываться подданным в таком положении. Поэтому тут снова вступил Андре, сообщивший совету, что принцессу одолел все тот же недуг. Так болезнь Оскара стала еще правдоподобнее. Если появился заболевший человек, зараза может заразить любого, кто приблизиться к королю. Как я понял, с того дня к Оскару в покои не заходил никто, кто бы смог сообщить о том, что короля давно нет. Ивару оставалось ждать, когда Роксана родит, чтобы усадить её на трон.

— Значит, короля убили летом, причем сделали это твоими руками, а спустя почти семь месяцев за мной послали, чтобы я поехала и встретилась перед королевой Роксаной, которая уже родила и была готова получить корону. Но я не понимаю, зачем они убили Оскара? Монарх им как-то мешал?

— Насколько мне известно, Оскар Остин был готов передать свою корону одному из бастардов. Я точно не уверен, но Роксана что-то такое упоминала. Она несколько раз говорила о том, что Оскар был очень падок на женщин. Сама подумай, король зачал своей дочери ребенка. Что ему мешало сделать это с какой-нибудь портовой проституткой? Как я понял, он был частым гостем в портовом районе.

Пока слова отца звучали в голове, Алекса встала с теплой кровати, прошла к маленькому столику и налила себе вина. Сложно было поверить в то, что отец так спокойно говорил об убийстве. Любое убийство не остается бесследным, а Роберт убил самого короля. Возможно, у него не было другого выбора, ведь он хотел защитить своих дочерей, вот только его постоянная ложь привела к тому, что Алекса оказалась под властью дара королевы, а теперь над ней нависла очередная угроза. Одно дело Дракон, которому можно заплатить и проститься, с Иваром Остином придется соседствовать, а если безумец получит корону, герцогине нужно будет приклонить колено перед тем, кто крутил ей всю жизнь, превратил отца в убийцу и запросто может избавиться от всех неугодных людей… от Карлы Остин, например.

Алекса пригубила кубок, присела в кресло и заметила, что полоса солнца совсем скрылась за лесом. Наступили теплые сумерки. В любой момент вернется муж, который сейчас занят своими делами. Возможно, Карл сможет как-то решить этот вопрос. Однако Роберт не сказал дочери, как убил отца своего друга и зачем это сделал. Может, Карл даже об этом не знает? Как он примет тот факт, что в его доме живет убийца отца?

Неожиданный стук в дверь отогнал все мысли герцогини. Взяв с ширмы халат, она прикрыла свое тело, скрыв ночную сорочку, и позволила войти. Гость, мягко говоря, был неожиданный даже для герцогини. Алекса никак не ожидала, что этим теплым вечером к ней придет младший брат.

— Можно с тобой поговорить? — спросил он, заложив руки за спину.

— Тобис? — уточнила Алекса, пытаясь отличить близнецов.

— Это я, — подтвердил он. — Как мне к вам обращаться?

— Мы ведь брат и сестра, — улыбнулась герцогиня. — Не нужно этих прелюдий, поговорим наедине, как настоящая семья. Хочешь выпить?

— Я не пью вино, — с безразличием сказал Тобис, пройдя вглубь спальни сестры.

— Вообще-то я чай хотела предложить, — хихикнула Алекса. — Даже для тебя вино еще рано пить.

— Чай тоже не хочу.

Алекса заметила, как брат ведет себя — весьма спокойно, но при этом его что-то очень волновало. Тобис подошел к свободному креслу, забрался в него и развалился.

— Сестра, я принял решение, — сообщил он.

Герцогиня положила ногу на ногу, поправив халат.

— В твоем возрасте еще рано принимать какие-то решения, — заметила она, — но я выслушаю. Мы ведь родные.

— Мне шесть лет, — возгордился Тобис. — Не считай меня ребенком только из-за моего роста. Я прочитал все книге в библиотеки матушки, выучил тактики и ведения боев, а еще наизусть выучил большую часть молитв.

Алекса вскинула брови.

— Ты меня поражаешь, братишка…

— Однажды матушка сказала, что важные решения нужно принимать, когда все обдумал и обсудил с тем, кто тебе очень важен и чьи слова имеют для тебя вес. Я все решил, но мне…. — Тобис немного растерялся.

— Тебе нужен влиятельный человек, способный дать совет? — уточнила Алекса. — Тобис, брат мой, боюсь, ты обратился не по адресу. Я самый неподходящий кандидат на эту роль.

— Почему? Ты ведь герцогиня! — гордо заявил он.

— Герцогиней меня делает мой муж. Карл более опытный человек, а еще он управлял армией и обладает многими знаниями, перед которыми мои познания меркнут. Видишь ли, ты родился мужчиной, и женщина не может дать тебе совет. У тебя свой путь…

— Герцог не мой брат, — твердо возразил Тобис. — Зато ты моя сестра. Знаю, звучит глупо, ведь мы почти незнакомы, но на отца в таких вопросах лучше не полагаться. Матушка сказала, что он потерял свои земли и деньги…

— Не стоит, — нахмурилась Алекса. — Роберт Холл твой отец, Тобис. Я не потреплю унижения этого человека. Если бы не он, тебя бы вообще не было.

— Я не осуждаю отца, — поспешил оправдаться Тобис. — Однако бывший граф и герцогиня — слишком разные представления.

Алекса вздохнула.

— Ну, ладно, — промолвила она. — О чем ты хочешь поговорить?

Тобис посмотрел в окно, увидел, как солнце спряталось за горизонтом, и снова взглянул на сестру.

— Когда мы с Говардом родилась, — задумчиво сказал он, — отец дал нам имена, а матушка почему-то решила, что я родился первым. Я люблю матушку и очень по ней скучаю, но когда нам с братом исполнилось три, мне в голову пришла идея — подвязывать белую тряпку на руку, чтобы матушка и отец хоть как-то стали нас отличать. Почему она решила, что я родился первый, не знаю, однако Говард сразу решил все за меня. Брат услышал от отца, будто бы первый сын получает титул и власть над семьей, а второй становится солдатом и служит своему старшему брату. Не знаю, почему Говард захотел мне служить, но я этого не хочу.

— А чего же ты хочешь?

— Сражаться, — признался Тобис. — Когда пришли чудовища в золотых масках, отец стал сражаться, а мы с братом спряталась. Разумеется, тех чудовищ было больше, поэтому отец проиграл, а матушку и сестру забрали. Будь у меня сила, этого бы не случилось. Теперь, читая все эти скучные книги в храме, я понимаю, что книгами не одолеть врага. Может, короли и герцоги могут сражаться знаниями, я хочу драться на шпагах!

Алекса увидела в глазах брата пламя, способное разжечь не одну войну. Такое стремление убивать герцогиня как-то увидела в глазах своего мужа, когда только встретилась с Карлом Масуром. Тобис еще мал, не представлял угрозы, однако этот взгляд, желающий покарать тех, кто обидел близких, немного напугал герцогиню Масур.

— Тобис, — осторожно промолвила Алекса, — врага можно победить не только шпагой и знаниями. Не всегда нужно сражаться…

— Это неправда! — перебил он. — Сестра, ты ведь тоже боишься Дракона! Я слышал разговоры женщин на кухни. Они болтают, что от перемирия зависит наша жизнь. И если герцог Масур не сможет договориться с империей, мы тут все погибнем. Я хочу сражаться и…

— Забавно, — вмешался ледяной голос герцога.

Тобис вздрогнул, бросил взгляд в сторону двери, где увидел мужа сестры. Карл Масур был для него слишком высоким, чтобы долго смотреть ему в глаза — так и шея может заболеть.

— Дорогой, — улыбнулась Алекса, — мой брат пришел поговорить со мной, ты ведь не возражаешь?

— Мужчина остается мужчиной, дорогая, — ответил Карл. — Даже если молодой граф твой брат, тебе не следует сидеть при нем в таком виде. Накинь что-нибудь за ширмой и принеси мне вина.

Алекса без споров поднялась, прошла за ширму, заметила, что супруг занял её место в кресле перед братом и, накинув ночной халат на сорочку, поспешила сбегать на кухню за вином. Можно было послать служанок, но разговоры мужчин стоит оставлять мужчинам — герцогиня выучила этот урок, хоть и до сих пор любит перечить своему любимому мужу. Но далеко Алекса не ушла. Она поймала служанку, приказала ей сбегать на кухню, а сама встала за дверью и стала слушать довольно занимательный разговор между мужем и братом.

— Хочешь убивать? — все таким же ледяным тоном спросил герцог Масур.

— Я хочу защитить свою семью! — с гордо поднятой головой ответил Тобис.

Карл скинул с себя верхнюю одежду и рубаху, оставив только штаны.

— Взгляни на меня, граф, — сказал он мальчику, показав свой ожог на всей руке. — Я начал убивать в твоем возрасте, однако вот награда, которую получает каждый воин. Хочешь такое же клеймо?

— Не хочу, — тихо ответил Тобис, вглядевшись в ужасный шрам. — Господин, вы ведь получили шрам недавно, а начали убивать с самого детства. Я много слышал о ваших подвигах. Один историк записал, как вы в четырнадцать лет убили одного из наследников рода Гордон, разрубив пополам вместе с конем, на котором он сидел.

— Было дело, — подтвердил Карл.

— Научите меня сражаться, господин! — Тобис вскочил с места. — Вы самый могучий и сильный воин материка! Я хочу стать вашим учеником!

— Уверен? — вздохнул Карл. — Знаешь, есть и другие способы жить. Все теряют родителей, братьев и сестер. Мою сводную сестру тоже похитила империя, а моего отца и мать убили плохие люди.

Алекса вздрогнула от этих слов мужа. Отца Карла Масура убил Роберт Холл — отец герцогини Масур, а Карл, видимо, об этом даже не знает. Впрочем, плохим человеком можно назвать любого, кто посмеет напасть на родителей или сестер.

— Тобис, — продолжил герцог, — став графом Сопок, ты можешь получить все, о чем может мечтать мужчина. Самые красивые женщины, которых можно менять хоть каждую ночь. У тебя всегда будет: чистая еда, слуги, убирающие твой дом и стирающие твою одежду, теплая кровать, любовница, может, даже жена. А вот если ты пойдешь по пути солдата и убийцы, можешь забыть обо всех этих удобствах. Спать придется там, где положат — чаще всего это будет холодная земля, повезет еще, если не будет дождя. Вместо прекрасных графинь, тебе придется довольствоваться городскими девицами, зарабатывающими своими телами в портах всех городов. Из еды только то, на что хватит денег. Жизнь солдата не такая приятная, как ты считаешь.

— Мне очень нужна сила, господин, — настоял на своем Тобис. — Если вы не хотите меня учить, я найду другого наставника. А если попытаетесь запретить тренироваться вместе с остальными солдатами, я просто сбегу.

— Бросишь отца и брата? — усомнился Карл.

— Они ведь в твердыне, — ответил Тобис. — Тут ваши солдаты, способные защитить моего брата и отца.

Когда служанка принесла любимый сорт вина мужа, Алекса вернулась в покои, наполнила кубок мужа и протянула ему. Карл неспешно отпил и вернул кубок на стол. Он смотрел в черные глаза Тобиса, отвечающего ему тем же. Герцог потянул жену к себе и очень ловко посадил её к себе на колени.

— Тобис, ты согласишься со мной, если я скажу, что твоя сестра самая красивая женщина на свете? — спросил он мальчика.

Алекса приятно удивилась неожиданному комплименту и чуточку покраснела, а брат, разумеется, заметил этот румянец, но не проявил ничего, кроме небольшой насмешки.

— Моя сестра, правда, очень красивая, — подтвердил Тобис. — Но матушка все равно красивее.

— Еще бы… — немного разочаровано промолвила Алекса.

— Запомни, маленький граф, если ты станешь солдатом, такие красивые женщины будут проходить мимо тебя, — с нотками цинизма заявил Карл. — Можешь спросить об этом рыжеволосого парня, которого зовут Костин.

— Дорогой! — Алекса нахмурилась. — Может, ты не станешь оскорблять моего друга?

— Прости, — заулыбался герцог. — Я лишь пытаюсь донести до твоего брата одну простую истину — став солдатом, он лишиться всех прелестей в жизни.

Тобис, видимо, устал от уговоров герцога и герцогини. Мальчик поклонился хозяевам твердыни и направился к выходу.

— Постой! — сказал ему вслед Карл, отпустив жену. Герцог поднялся со стула, взял свою шпагу со стола и вытащил её из ножен. — Тобис, подойди ко мне.

Алекса не понимала, что задумал её муж, но брат все равно подошел к герцогу и неожиданно получил шпагу, которая, разумеется, оказалась для него слишком тяжелая.

— Я не буду тебя учить, — заявил герцог Масур мальчику. — У меня и без тебя дел более чем достаточно. Однако несколько советов ты получишь. Что скажешь о моей шпаге?

— Очень тяжелое оружие, — надрываясь, с трудом ответил Тобис. Шпага, похоже, действительно была очень тяжелая.

— Совет первый — тренируй свои мышцы, — отобрав шпагу, сказал Карл. — Утром попроси у Якова другую шпагу и ножны, которые тебе подойдут по росту. Когда получишь свое первое оружие, начнется твоя первая тренировка. Ходи со своим оружием с утра до ночи, чтобы привыкнуть к весу. Если где-нибудь забудешь свою шпагу или потеряешь её, можешь забыть о том, чтобы стать воином.

— А когда начнется настоящая тренировка?

— Проходи со шпагой до конца лета, и я позволю тебе тренироваться с остальными солдатами.

— Понимаю, — задумался Тобис. — Мне нужно привыкнуть к весу.

— Вес оружия имеет значение, — согласился Карл, — но эта тренировка вырабатывает дисциплину, без которой нельзя стать хорошим солдатом, воином или наемником. Как солдат будет сражаться, если оставит свое оружие в спальне? Ты должен доказать самому себе, что хочешь бросить все, ради того, чтобы стать обычным воином.

Тобис учтиво поклонился.

— Спасибо вам, господин, — сказал он. — Утром приступлю к первой тренировки.

Проводив мальчика взглядом, Карл засмеялся.

— Не насмехайся над моим братом, — вздохнула Алекса, усевшись в кресле. — Тобис, похоже, очень переживает, что его матушку и сестру похитили.

— Это не насмешка, — отметил Карл. — Глядя на твоего брата, я вспомнил себя в его годы.

Алекса посмотрела на мужа.

— Ты, правда, убил своего первого противника в шесть лет? — спросила она.

— Вообще-то мне было пять.

— Кто бы сомневался… — Герцогиня закатила глаза.

***

Карл коснулся лепестков её губ, провел руками по хрупким девичьим плечам, спине, ягодицам, позволяя жене насладиться долгим поцелуем. Алекса испытала приятную дрожь, чувствуя руки мужа везде — даже там, где их не должно быть. Его шершавые пальцы коснулись нижних губ, ощутили там влагу, прошлись вдоль и поперек, даруя наслаждения, а потом, нащупав особо чувствительное место, принялись решительно теребить только его. Чтобы касаться ртом губ мужа, герцогини часто приходилось стоять на цыпочках, а от неожиданного проникновения пальцев мужа между ног, она поняла, что ноги стали подкашиваться и совсем перестали слушаться. Ещё бы немного и Алекса рухнула на пол, но герцог провел руками по бедрам и позволил ей оторваться от холодного пола.

С уст герцогини сорвался сладостный стон, вгоняющий в приятную истому, из которой не хотелось никуда уходить. Алекса и не заметила, как оказалась на кровати, а Карл был не только на ней, но и его мужество уже стало проникать в лоно. Первое движение было сильным и сладким.

— Всевышние силы… — простонала Алекса еще громче.

— Молчи! — потребовал Карл. — Тут только я.

Алекса смочила губы языком, попыталась что-то сказать, но муж проник между лепестков губ и вот их языки стали танцевать в страстном танце, наслаждаясь вкусом слюны, пропитанной вином и любовью.

Ещё через секунду герцогиня раскрыла рот от изумления, ощутив язык мужа у себя в промежности. Её крики слились в протяжный стон, который уже нельзя остановить. Алекса была на пике наслаждения и не хотела, чтобы Карл останавливался. Предвкушая волны удовольствия, она положила обе руки ему на голову и сжала бедрами, не беспокоясь о том, что шрамы на лице мужа могут открыться.

Когда пик удовольствия наступил, Алекса закинула голову, выгнулась и так протяжно застонала, что стоны герцогини услышали даже на кухни. Нижние губы таяли от наслаждения, по всему телу волнами стекалась истома, накрывая волной за волной. Удовольствие, казалось, не закончиться никогда. И герцогиня, наслаждаясь этим ощущением, начала тонуть в омуте страсти.

Не успела она прийти в себя, как Карл закинул её стройные ноги, прижал их к набухшим соскам и покрасневшей груди и вошел в неё с таким желанием и страстью, что Алекса от испуга вскрикнула.

Герцога сегодня словно подменили. Алекса не могла жаловаться на то, что любовь мужа ей не нравится, но он её, честно говоря, немного пугал. С каких пор Карл стал таким внимательным? Он сегодня не рычал, не пытался сделать больно, не хватал за шею, пытаясь задушить, и даже не сжимал запястья своей безумно сильной хваткой. Он дарил только любовь и наслаждения, которых так не хватало его жене.

Алекса понимала, что это может быть временный порыв мужа и такого больше не повториться. Упускать этот прекрасный шанс никак нельзя и герцогиня, влекомая собственной похотью, откинула руки, как бы говоря на языке тела, что открыта для чего-то нового.

И Карл не упустил этот шанс. Он отстранился, освободил ноги жены, одернул её за берда на себя и швырнул так, что голова герцогини оказалась там, где раньше были ноги. Герцог просто перекинул её через себя, чтобы она оказалась на животе. А потом снова дернул, но на этот раз только за талию, чтобы промежность оказалась на нужном уровне, а Алекса встала на колени. И сильный толчок! Алекса выгнулась вперед, сама зарычала от сладкой боли и, не успев прийти в себя, снова оказалась на волне удовольствия.

Карл неумолимо проникал в лоно жены, подобно кузнецу, кующему раскаленную сталь своим огромным молотом. Он понимал, что не сможет остановиться, даже если Алекса его попросит. Но дикие крики и сладкие стоны жены радовали ненасытного герцога. Похоже, герцогини понравился такой подход.

Летом 983 года деньги полились рекой. Наместник Диор де Сатир опустошил королевскую казну, свою сокровищницу и вытряс деньги из многих влиятельных маркизов и графов в столице. Пятьдесят миллионов рупий — столько потребовал Дракон за мир, были собраны и приготовлены в дань Дракону. Оставалось решить второй вопрос, ведь Дракон потребовал пятьдесят женщин, которых королевство должно будет подарить вместе с деньгами.

***

— Это точно? — переспросил Карл.

Алекса открыла глаза, посмотрела в сторону двери и увидела там супруга, стоящего на пороге. Карл, видимо, с кем-то разговаривал, но не позволил гостю заглянуть в покои, поэтому прикрывал щель своим крупным голым торсом.

— Да, господин, — послышался голос Якова. — Как вы приказывали, разведчики доставил письмо герцогини, и вернулись с ответом.

— В чем дело? — Алекса подняла голову с подушки, придерживая одеяло, прикрывающее её голое тело, которое ныло после ночи любви с мужем. Похоже, больше всего настрадался позвоночник, потому что герцогиня давно не чувствовала, как у неё ноют раны на спине, оставленные от падения из окна усадьбы Холл.

Карл обернулся, чем непременно воспользовался Яков. Командир гарнизона увидел прикрытую герцогиню, у которого прекрасные волосы превратились в какое-то гнездо кукушки — такие растрепанные волосы мужчина видел впервые. Он, разумеется, слышал, чем занимались этой ночью герцог и герцогиня, однако не мог представить, как такая хрупкая женщина может подняться после такой жуткой встряски. Видимо, госпожа уже привыкла к своему мужу.

— Дорогая, — сказал Карл, хлопнув дверью перед носом командира, — будь добра, прикройся.

Алекса с трудом нашла в себе силы и слезла с кровати, а после зашла за ширму и не спеша накинула тело белый халат, подвязав его шелковым поясом. Как только жена скрылась из поля зрения командира, Карл вновь открыл дверь и позволил Якову войти в покои.

— Расскажи герцогини то, что сказал мне.

Едва переступив порог покоев герцога, Яков почувствовал приятный запах. Это был аромат любви и страсти. Такой чуткий и желанный аромат сбил командира с толка, из-за чего он стал искать взглядом свою молодую госпожу.

Как и многие солдаты на службе влиятельных людей, Яков со своими людьми часто обсуждает герцогиню Масур. Солдаты всегда отмечали Алексу очень красивой, хрупкой, уточненной женщиной. Многие из них, Яков, разумеется, не был исключением, мечтали увидеть свою госпожу в своей постели. Все мужчины в твердыне считают, что Алекса Масур вселяет в них решимость. Решимость, храбрость и боевой дух солдат увеличивается, когда им удается хотя бы глазком посмотреть на свою госпожу.

— Госпожа, — промолчав, сказал Яков, — разведчики смогли отыскать лагерь, в котором вы разговаривали с Голосом Дракона.

Алекса в этот момент натягивала чулки.

— Твои люди передали послание? — спросила она.

— Послание было передано, однако лагерь не очень похож на тот, где отдыхает большая армия. Разведчики сообщили, что численность лагеря едва превышает сотню человек. Видимо, император мобилизовал свою армию и куда-то перевел. Увы, времени прошло достаточно много, поэтому сказать, куда и зачем ушла регулярная армия, уничтожившая южный фронт мы не можем.

— Это неудивительно… — Алекса вышла из-за ширмы, надев только белый халат и чулки, прикрывающие стройные ноги. — Карл, я ведь уже говорила, что Дайн, Голос Дракона, покинет наши земли, а передать послание мы сможем только через Длань.

— У меня голова кругом от этих титулов, — буркнул Карл, рухнув на кровать. — И кто додумался давать им такие звания…. Длань… голоса всякие.

— Пусть именуют себя, как хотят, — вздохнула Алекса. — Яков, разведчики получили ответ?

— Длань сообщил, что принимает приглашение, и завтра на закате прибудет в твердыню Оран, — ответил тот. — Я, разумеется, не имею представления, кто пригласил его именно в твердыню, но, госпожа, вы ведь помните, как бесцеремонно он вошел в усадьбу вашего отца. Видимо, этот Длань решил, что герцог будет рад встречи с ним.

Карл прыснул.

— Я буду рад встречи только с одним человеком, — поглаживая шрам на лице, сказал он. — Разведчики видели человека в золотых доспехах?

— Видели, господин, — подтвердил Яков. — Этот монстр никуда не отходит от своего командира.

— Отойдет… — ухмыльнулся Карл. — Я сам отправлю этого ублюдка в мир иной.

— Дорогой, может не надо? — вздохнула Алекса. — Это чудовище уже победило тебя. Не стоит играть с судьбой. К тому же, мы ведь хотим заключить мир. Чего ты добьешься, умерев от рук этого чудовища в золотых доспехах?

— Молчи, женщина, — буркнул Карл, повысив голос. — Я без тебя разберусь. И вообще, кто тебе позволил расхаживать в таком виде? Яков, возвращайся на свой пост и усиль положение в твердыне. Пусть солдаты дежурят по трое и сменяются на рассвете и закате.

— Как прикажете, господин! — Командир твердыни поклонился герцогу, герцогини и поспешил оставить супругов наедине.

Дождавшись, когда тот уйдет, Алекса скрестила руки на груди и бросила недоумевающий взгляд мужу, который смотрел на неё с нотками безразличия. Она уже подумала, что после такой невероятной ночи всё у них наладиться. Видимо, герцог только и хотел получить своё, а теперь его любовь снова вернулась в то время, когда они ехали в эту твердыню, много лет назад. Такой подход ей не нравился — она ведь его жена, его герцогиня. Так почему он ведет себя так грубо?

— Карл, почему ты такой? — спросила она строгим голосом, подражая своему холодному мужу.

— Какой? — Герцог встал с кровати, прошел к столу, наполнил там два кубка вином и вернулся к кровати, передав один кубок супруге. Алекса отказалась, махнув халатом. — Ты на меня сердишься?

Стоя к мужу спиной, герцогиня чуть повернула голову в сторону зеркала и увидела в отражении голого мужа, стоящего позади неё на расстоянии вытянутой рукой. Такой мужчина ей нравился — высокий, сильный, красивый, даже со всеми своими шрамами, а вот его поведение оставляло неприятный осадок, с которым герцогиня не хотела мириться.

— Я думала, мы забыли о прошлом, — промолвила она обиженным тоном. — Я считала, ты перестанешь меня воспитывать. Но стоило нам заняться любовью, как ты снова отстранился и начал мне грубить. Кто я, по-твоему, Карл? — Алекса резко обернулась. — Почему ты обращаешься со своей женой, как с дояркой, которая сегодня провела с тобой ночь?

— Это не так! Дорогая, я никогда не считал тебя дояркой. И никогда не делал вид, что наш брак для меня пустое слово. Просто есть вещи, в которые я не могу тебя посвятить.

— Знаю… — Алекса опустила голову. — Я понимаю, как устроен мир. Женщине нет места в политике мужчин. Мне непозволительно вмешиваться в твои дела, давать советы, пытаться навязать своё мнение. Ты ведь мужчина… — робко улыбнулась герцогиня. — Женщина должна молча любить мужа, воспитывать его наследников и не задавать лишних вопросов. Ведь так устроен мир, Карл? Этого ты хочешь? Тебе нужна простушка, неспособная думать своим умом?

— Я пытаюсь тебя защитить, — вздохнул герцог.

— Затыкая мне рот? Карл, я никогда не вмешивалась в твои дела, поэтому с большим трудом добралась в твердыню Оран. А когда оказалась тут, растерялась и не знала, как управлять этим местом, чтобы оно снова стало нашим домом.

— Тебе больше не придется заботиться о нашем доме. А за мои слова прости. С моей стороны было…

— Ты уверен, что не придется? — перебила Алекса, обернувшись к мужу. — Разве ты не понимаешь, как рискуешь? Карл, если ты скрестишь шпаги с чудовищем в золотых доспехах, он тебя убьет. Я лишь пытаюсь тебя защитить, а ты не хочешь этого принять. Такой гордый герцог…. Никто тебе не нужен. Всегда решаешь вопросы один, будто бы никого в этом мире больше нет. Не доверяешь свои секреты, постоянно ведешь себя отталкивающе, а теперь, когда мы встретились, ты решил умереть от рук чудовища императора.

— Ну, во-первых, я пытаюсь защитить то, что мне дорого, — улыбнулся герцог Масур. — А во-вторых, ты ведь еще не знаешь, кто кого убьет. Я считаю, что он умрет от моей руки…

— Ты из ума выжил?! — возмутилась Алекса. — Карл, ты ведь уже проиграл ему. Он тебя чуть не убил, оставил шрамы, изуродовал! Ты его собрался победить? У тебя до сих пор плечо плохо работает! Два месяца назад у тебя не удалось его одолеть в полном здравии. А сейчас ты считаешь, что сможешь убить его без одного глаза и со всеми этими ожогами?!

Карл принял все эти оскорбления, как бы сделал настоящий мужчина. Герцог улыбнулся, поставил кубки с вином на тумбочку и обнял жену.

— Дорогая, — прошептал он, — может, ты перестанешь хоронить своего мужа раньше времени? Я умирать не собираюсь.

— Скажи об этом тому чудовищу, — промямлила Алекса. — Неужели для тебя так важно отомстить ему? Может, не стоит ставить крест на нашем будущем, только потому, что это чудовище тебя победило? Я уверена, император не обрадуется, если герцог, который говорит о мире, убьёт его солдата у себя в твердыне.

— Просто поверь мне, — с теплотой в голосе прошептал Карл. — Я знаю, что делаю.

Алекса приняла поцелуй и едва заметно улыбнулась.

— Верю, — сказала она. — Делай, если веришь в то, что твой поединок поможет нам заключить мир.

— Не волнуйся, все будет хорошо…. А теперь, когда все вопросы решены. Может, мы позавтракаем? Что-то мы задержались в кровати, а уже скоро полдень.

Герцогиня отстранилась от мужа, разглядела его и захихикала.

— Карл, одеться не хочешь? — улыбаясь, спросила она. — Или ты в таком виде собрался идти за стол?

Герцог положил руки на пояс.

— А что?! — пробасил он. — Мужчина в самом рассвете сил!

— Ребячество…

— Иногда хочется развеселить свою жену.

— С твоей то внешностью? — засмеялась Алекса. — Карл, ты всех людей распугаешь своими шрамами и ожогами. Это только я тебя так люблю, что не боюсь ни твоего жуткого голоса, ни шрамов, ни ожогов.

— Ты не говорила, что у меня жуткий голос, — надулся герцог.

— Прекрати…. Почему ты ведешь себя как ребенок?

Герцог снова состроил серьезную мину, влил в себя оба кубка вина и скрылся за ширмой.

— Обиделся? — спросила его Алекса.

— Не дождешься! Иди завтракать, я скоро спущусь.

Алекса посмотрела на себя и поняла, что в таком виде ей тоже не следует выходить в главный зал. Халат, конечно, прикрывает тело до колен, а чулки скрывают ноги, но это ночная одежда, в которой следует показываться только супругу. Для Якова и так было сделано исключение. Не стоит делать исключения для остальных мужчин в твердыне.

***

Важных гостей встречали в дождливый вечер. Будто бы сама погода говорила, что не стоит заключать мир с империей, ибо это очень плохая затея. Дождь начал лить после полудня, а жуткие черные тучи заволокли небо так, что к вечеру пришлось зажечь факелы.

Герцог приказал закрыть всех мирных жителей в твердыне, а чтобы оттуда никто не сбежал и никто туда не ворвался, внутри осталось десять солдат, способных дать отпор любому, кто посмеет напасть на женщин и детей. Сам герцог Масур, его солдаты, епископ Эфрон, командир Яков, телохранитель Тина, Костин, Роберт Холл и, разумеется, герцогиня Масур встречали гостей на площади перед крепостницей. Карл расставил часовых, выставил десяток лучников с арбалетами на стены, остальных же оставил рядом с собой. К приходу гостей на площади уже стало немного тесно, но Карл Масур уже сражался с этим врагом и больше не хотел совершать ошибок.

Карл знал, в открытом поле с империей сражаться нельзя — верная смерть. В прошлый раз он потерял половину солдат меньше чем за час, а сам чуть не сгорел, когда на них пустили какую-то жидкую, легковоспламеняющуюся субстанцию, способную плавить камень и кипятить воду в озере. Эти бочки запустили из катапульт, которые очень быстро утопили всех солдат — одна искра и поле боя загорелось. Карл до сих пор помнил, как там и чем там воняло — горящим мясом, трупами, грязью. Люди горели у него на глазах. Многие солдаты пытались спастись в озере, но имперские ублюдки подожгли даже воду. В озеро лезть было бессмысленно, но в криках, воплях умирающих людей, герцог не мог нормально руководить битвой, и у него не получилось связаться с командирами частей. Только когда пламя начало потухать, в ряды ворвались солдаты Дракона. Эти безумные ублюдки не знали страха, прыгали прямо на мечи, и их было так много, что на одного раненого герцога приходилась дюжина врагов. Карл убивал одну группу, пытался собраться с силами и отдать приказы, но его окружали раньше, чем он мог вздохнуть свежего воздуха. Только добравшись до реки, где было больше всего тел, он встретился с тем громадным воином в золотых доспехах. Разумеется, израненный и уставший герцог пропустил удар, лишился глаза и проиграл. Но тот противник не учел одного — Карл Масур собирался вернуться к жене, а умирать не в принципах этого рода. Именно сегодня этот великан в золотых латах поплатиться за свою ошибку. Сегодня Карл был полон сил, решимости и желания поплатиться за своих людей, погибших в той бойне. Сегодня герцог Масур готов устроить жатву.

— Идут! — крикнул со стены Яков. Командир быстро спустился к своему господину. — Сотня человек, все вооружены и готовы к битве.

Алекса с подозрением посмотрела на супруга и Карл это заметил.

— Не вступать в бой без приказа, — приказал герцог Масур. — Мы хотим заключить мир, а не устраивать бойню. Кстати, Яков, человек в золотых латах тоже там?

— Вообще-то, да, — подтвердил Яков с оглядкой на госпожу.

Карл расправил плечи и выставил грудь.

— Эфрон, неси сюда фамильное оружие! — приказал он.

Никто не успел посмотреть на епископа, как тот моментально скрылся в твердыне.

— Карл, — подойдя к мужу, прошептала Алекса, — мы должны заключить мир. Не надо драться.

Герцог коснулся подбородка жены, улыбнулся, но заметив человека в золотых латах, появившегося на пороге его твердыни, отстранил герцогиню, а сам сделал шаг вперед.

— Этот помнит! — грозно зарычал человек в золотых латах.

Следом за чудовищем появился Длань Дракона, с которым герцогиня разговаривала.

— Заткнись, кретин несчастный! — приказал он своему солдату. — Мы выполняем приказ Дракона! Только посмей что-нибудь выкинуть, на месяц закрою в клетке!

Чудовище в золотых латах недовольно рыкнул и отошел в сторону, позволив Длани Дракона пройти первому. Следом за этой неразлучной парой на пороге твердыни появились остальные солдаты империи, которых, как и насчитал Яков, было примерно сотня — все вооружены саблями и пистолями.

— Приветствую, Сердце моего Дракона! — Длань поклонился герцогини. — Пусть солнце освящает ваш путь, моя дорогая госпожа! Позволите передать слова моего Дракона?

Алекса посмотрела на мужа, который, разумеется, тоже понимал язык Длани, ведь тот разговаривал на всеобщем языке.

— Что просил передать Дракон? — спросила она спокойным тоном.

— Я рассказал Дракону о вашей храбрости, решимости и странствиях, которые вы совершили ради любимого человека, — сказал Длань. — Дракон был поражен вашей волей и надеется на скорую встречу, на которой вы сможете поведать ему о своих странствиях.

— Благодарю вас, — улыбнулась Алекса. — Я тоже очень хочу встретиться с Драконом. Почему-то мне кажется, ему тоже есть, что мне рассказать о своих приключениях. Император могущественный правитель, с которым мне очень хочется поговорить.

Длань услужливо кивнул.

— Меня зовут Карл Масур, — вмешался герцог. — Я герцог земель Оран и представитель короля Шарджа на юге королевства. Длань, ведь так? В нашем королевстве дела ведут мужчины, а не их жены. Будет лучше, если вы станете обращаться ко мне.

— Герцог Масур, — улыбнулся Длань. — Я рад вас видеть в добром здравии. Разумеется, Дракон не собирается топтать порядки вашего королевства. Если вам будет так угодно, я готов выслушать и вас.

Карл стиснул зубы, осознавая насколько подлый и мерзкий тип этот Длань. Этот человек переполнен цинизмом и тщеславием. Его слова полны ядом. И он распыляется этим ядом, подобно опытному лучнику, стреляющему из своего лука. С такими типами герцог никогда не любил вести дела. Впрочем, Ивар Остин ушел от него не далеко, поэтому Карл уже имел дело с циничными тварями.

— Моя любимая супруга сообщила мне про условия Дракона, — продолжил герцог Масур. — Честно говоря, его требования весьма… — Карл посмотрел на жену, которая глядела на него с жалостью, говоря глазами о том, что этот мир нужно заключить любой ценой. — Требования императора выполнимы, — закончил герцог. А герцогиня выдохнула.

— Значит, вы клянетесь честью, герцог Масур? — уточнил Длань. — Вы подарите Дракону обещанную награду?

— С деньгами я готов проститься прямо сейчас, — ответил герцог. — Однако я не могу отдать императору пять женщин.

Алекса представляла, что её муж выкинет что-то подобное, но все равно промолчала.

— Дракон хочет пять молодых женщин, — заявил Длань.

— Простите, но я никого не отдам, — настоял на своем герцог Масур. — Господин Длань, взгляните на мои земли. Что вы видите? Мой край разорен войной, которую развязал император. Я готов пойти на уступки, заплатить ему за мир один миллион рупий. Однако в твердыне не так много людей, чтобы я распылался их скудным количеством. Если император пожелает мира и примет мои условия, мне нужны будут все. Эти люди начнут восстанавливать край, чтобы, возможно однажды, радушно пригласить Дракона в гости.

— Простите, герцог, — развел руки Длань. — Ваша прекрасная супруга уже пообещала Голосу Дракона один миллион рупий и пять женщин. Не в моих правах изменять условия. Если вы хотите мира, вам придется сдержать данное слово.

— Как я уже сказал — люди для меня очень важны. На счету каждый человек, способный держать в руках плуг. Разумеется, я не хочу обидеть Дракона, поэтому предлагаю компромисс в нашем небольшом споре.

Длань почему-то догадался, о чем хочет сказать герцог, поэтому посмотрел на своего телохранителя в золотых латах.

— Вы хотите устроить поединок? — спросил Длань.

— Ваш человек оскорбил меня, — заявил герцог Масур. — Он предложил мне сбежать с поля боя и бросить своих людей. Ваш солдат затоптал мою честь. Скажите, Длань, разве в империи не знают слова честь? Почему я должен принимать условия мира от Дракона, чьи солдаты плюют на честь? Я не знаю императора и не мне судить этого великого полководца, однако он должен следить за своими людьми. Мы все прекрасно понимаем, что такого рода оскорбления пятнают не только честь оскорбленного, но и того, кто командует наглецом. Ваш солдат запятнал величие вашей армии. Так почему я должен доверять тому, кто не может уследить за своими людьми? Где гарантии, что, получив деньги, Дракон не нападет на мои земли опять?

— Как вы смеете?! — возмутился Длань, выпучив огромные глаза. — Дракон — самый великий император! Он приведет мир к вечной славе под его солнцем!

— Разве человек, так просто оскорбляющий честь людей, может привести мир к вечной славе? Может, ваш Дракон не знаком со мной лично, но я герцог Карл Масур! Я вел армии своего отца, проливал кровь за своё королевство и заслуживаю к себе уважение! Честь — самая великая сила в этом мире! Ваш Дракон глупец, если не понимает этого!

Великан в золотых доспехах схватился за рукоять и уже через секунду выхватил огромный меч, который лежал у него под золотым плащом. Оружие было под стать могуществу этого чудовища. Следом за человеком в золотых доспехах свои сабли обнажили остальные солдаты империи. Лучники герцога натянули тетиву, но Карл поднял руку, отменяя нападение.

— Вы пришли ко мне домой! — грозно зарычал Карл Масур. — Я хочу смыть свое оскорбление кровью, а вы смеете обнажать мечи в чужом доме?! Так о какой вечной славе вы мне тут говорите? Это ваш Дракон хочет покрыть мир славой? Я готов принять власть великого полководца, генерала и короля. Но я никогда не приклоню колено и никогда не заплачу человеку, способному запятнать честь солдата. Можете меня убить, Длань Дракона. Боюсь, в мире, который хочет построить ваш император, нет место тому, кто ставит свою честь на первое место.

— Убрать! — приказал Длань на имперском языке, и его солдаты убрали оружие в ножны. — Палец, ты идиот! — зарычал он на великана в золотых доспехах. — Почему ты не убил этого герцога, когда у тебя был шанс?! Ты хоть понимаешь, что он оскорбляет нашего Дракона из-за тебя?!

— Этот готов убить Карла Масура! — прорычал великан на языке империи.

— Идиот! — прорычал Длань. — Самое смешное во всем этом то, что у него есть полное право так говорить! Слушай меня, Палец: я позволю тебе скрестить мечи с герцогом, но в этот раз убедись, что он больше встанет. Ты меня понял?

— Этот все понял, — ответил Палец.

Алекса услышала, как Длань разговаривал с этим чудовищем в золотых латах и все поняла. Ни дождь, ни языковой барьер не помешали герцогини узнать, насколько чутко Длань воспринял оскорбление её мужа. Видимо, так о Драконе еще никто не решался говорить. И о чем только думал Карл, когда устраивал это безумие? Они ведь могли просто напасть, и тогда сделке и миру пришел бы конец.

— Хорошо, — улыбаясь, цинично сказал Длань Карлу Масуру. — Мой человек сразиться с вами. Если вы одолеете его, ваша честь будет смыта кровью того, кто посмел вас оскорбить. Я надеюсь, это поможет вам понять, что Дракон человек чести, который уважает великих людей, таких как вы, герцог Масур.

— Меня это устраивает, — холодно согласился Карл. — Однако у меня есть еще одно условие.

Все солдаты посмотрели на своего герцога с удивлением, а Длань стиснул зубы и сжал кулаки.

— Какое же условие, герцог Масур?

— Бой будет насмерть! — твердо заявил Карл Масур. — Если я выиграю, мой позор будет смыт кровью этого человека, а вы забудете про женщин, которых хочет император.

— Я ведь уже говорил…

— Вы не дослушали, — перебил Карл. — Однако если выиграет ваш человек, вы и ваш Дракон смогут забрать всех женщин в твердыне.

Алекса выпучила глаза, посмотрев на мужа.

— Ты с ума сошел?! — возмутилась она. — Ты поставил на кон даже меня?!

— Молчи… — прошептал Карл. — Верь в своего мужа.

Герцогине оставалось развести руки и отвернуться. Разумеется, Длань посмотрел на светловолосую герцогиню Масур, к которой начал приглядываться в тот день, когда впервые с ней познакомился. Длань подозревал, что в твердыне еще много красивых женщин, которых он сможет преподнести своему Дракону. Всего-то нужно, чтобы восьми футовый Палец разрубил эту выскочку герцога пополам.

— Я согласен! — Азарт сыграл с Дланью Дракона злую шутку. Он наивно полагал, что герцог еще не оправился от ран и не сможет сражаться в полную силу. — Герцог Масур, я понимаю, что этот выбор дался вам нелегко. Однако я должен быть уверен, что ваши люди и прекрасная супруга сдержат слово, если вы проиграете в битве. Увы, но ведь бой будет насмерть. Проигравший уже не сможет приказать.

— Можете не волноваться, — безумно ухмыльнулся Карл. — Мой приказ в твердыне Оран — закон. Только не думайте, что я просто лягу и позволю себя убить.

— Конечно, — цинично улыбнулся Длань.

***

Чтобы устроить дуэль, люди герцога и солдаты императора покинули территорию твердыни, и вышли в поле, где можно было сразиться насмерть. Чужестранцы всю дорогу шутили, даже Длань продолжал цинично улыбаться и о чем-то разговаривать на своем языке. Но его улыбку смыло проливным дождем, когда герцога Масура догнал лысый человек с густой бородой, принесший своему господину длинный сверток.

Карл развязал все шнуры, сорвал белую тряпку и обнажил оружие для дуэли, заставив людей императора замолчать. Чужестранцы перестали шутить, глядя на необычное оружие в руках герцога. Сложно было представить, что с подобным клинком сможет совладать простой человек. Алекса тоже сильно удивилась, увидев это оружие впервые.

— Что это такое? — спросил Длань.

— Это? — Герцог ударил тупым основанием в землю. — Вообще-то это фамильное копье моего прадеда, которым он убивал псов, посмевших запятнать его честь. Этот тип оружия называется — копье, а в моей семье его назвали: «Вершитель».

— И вы будете сражаться им?! — растерялся Длань.

— А почему нет? Мы вроде не обговаривали условия дуэли. Я мог взять любое оружие, какое у меня было под рукой. Если хотите, можете отдать своему человеку любую другую саблю.

Длинное копье герцога не уступало ему в размерах. Толщина рукояти как раз подогнана под большие руки Карла, а навершие прекрасного копья — длинный изогнутый клинок сиял голубым оттенком. Черное древко, волнительные очертания изогнутой черной стали сияющей голубым оттенком, длина копья и его владелец сразу вызвали у герцогини Масур гордость. Карл никогда не проиграет с таким-то оружием.

Вершитель

***

Глядя на себя в большое зеркало, Алекса пыталась найти ответ на вопрос мужа. Она ему не ответила, а просто сбежала из кабинета, ощутив волнение и страх. Сейчас бы лечь спать, чтобы крепкий сон избавил от усталости и страхов, однако спать не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Алекса разделась несколько минут назад, подошла к зеркалу и стала представлять себя королевой. Достойна ли она стать королевой Шарджа?

Герцогиня представляла в своих волосах золотую диадему, достойную королевы Алексы Масур. В ушах у неё были золотые серьги с большими кристально чистыми сапфирами. На ней было надето королевское платье. Впрочем, что же носит королева? Алекса поняла, что ей не нужна еще одна золотая безделушка в виде диадемы, красивых платьев муж уже надарил достаточно, а если появиться необходимость, он сделает еще один подарок.

Так зачем становиться королевой, если у жены герцога есть все, о чем можно мечтать? Нужна ли эта мнимая власть? Вне всякого сомнения, власть подразумевает ответственность за подданных. Роксана Остин показала на собственном примере, что случается с королевой, которая пренебрегает подданными, совершает глупые поступки, делает необдуманные ходы и в итоге умирает от рук одного из родственников. Незавидная участь. Нужна ли она герцогине Алексе Масур? Точно нет!

Из этих глупых мыслей герцогиню вырвал стук в дверь. Алекса стояла посреди комнаты голой, поэтому не могла позволить гостью войти, даже если это будет служанка. Любой человек, стоящий позади женщины, может увидеть, чем занимается герцогиня. Карл точно не обрадуется, если по твердыне пойдут слухи о красоте его жены.

— Я занята, — прокричала Алекса. — В чем дело?

— Госпожа, у меня важные новости! — отозвалась воительница Тина.

— Ты одна? — спросила Алекса, скрывшись за ширмой.

— Одна, госпожа.

Алекса накинула халат на голое тело и позволила войти. Воительница не сразу заметила герцогиню, поэтому огляделась в покоях герцога, заметив, как много в этой спальне место и как тщательно служанки следят тут за идеальной чистотой.

— Госпожа, тут случилось кое-что… странное, — сказала Тина, оглядываясь.

Алекса вышла из-за ширмы.

— В чем там дело? — спросила она, скрестив руки на груди.

— Костин покинул твердыню! — сообщила Тина.

Воительница говорила волнительно. Видимо, Тина отсутствовала на собрание во дворе, которое устроил герцог Масур, и не слышала, что Костин вызвался выполнить приказ своего господина.

— Костин уехал по приказу моего мужа, — спокойно проговорила Алекса, налив себе вина. — Тебе следовало слушать приказы герцога, а не бегать по твердыне в поисках очередного мужчины.

— Вообще-то, — нахмурилась Тина, — я выполняла свою работу. Вы сами прекрасно понимаете, что большая часть солдат смотрела бой между герцогом и тем человеком в золотых латах. Я должна была удостовериться, что за это время империя не проникла в твердыню, чтобы убить вас посреди ночи.

Алекса пригубила кубок, ничего не сказав.

— Госпожа, а куда уехал Костин? — спросила Тина. — Какое задание ему поручил ваш муж?

— Это тебя не касается. Тебя наняли на службу мне, а Костин, мой деревенский друг, может за себя постоять. К тому же, он признал моего мужа своим господином, и будет служить ему в звании солдата. Теперь, когда он принял такое решение, вы редко будете видеться.

— Но… — Тина явно расстроилась. — Он ведь хотел…

— У тебя еще что-то? — перебила Алекса.

— Простите, — поклонилась воительница, — мне не следует вмешиваться в дела герцога. Раз он решил отправить Костина и вашего отца на задание, я буду их ждать, как и все.

Тина направилась к двери.

— Постой! — бросила ей вслед Алекса. — Ты сказала, мой отец поехал вместе с ним?! — Для герцогини это было неожиданностью. Карл ничего такого не приказывал Роберту Холлу. Наоборот, муж хотел поручить ему какое-то дело в городе, а тут оказывается, что отец просто взял и сбежал вместе с рыжеволосым приятелем своей дочери.

— Ну, я точно видела, как они вместе сели на одного коня, — ответила Тина. — Мне показалось странным, что двое взрослых мужчин будут всю дорогу делить одно седло. Но раз это приказ герцога, у меня больше нет вопросов.

Когда воительница вышла из спальни, Алекса почувствовала сильную слабость и какое-то недомогание. Она аккуратно поставила кубок на стол, но стоило ей обернуться к кровати, локоть сбил кубок, и вино разлилось по столу, стекая на чистый пол. Голова закружилась, живот свернуло так, что коленки обмякли, и под своим хрупким весом герцогиня сползла на пол, оказавшись в луже вина. Жесткий ком приступил к горлу. Поняв, что дело пахнет отравлением, Алекса сунула три пальца в рот и срыгнула свой ужин и вино прямо на себя. Следом еще один приступ рвоты.

— Госпожа? — Тина услышала, как её госпожа издает очень странные звуки, поэтому вошла в покои без разрешения и увидела герцогиню на полу в луже вина, заблеванную и белую как снег. — ВОТ ЧЁРТ!..

Когда по королевству прошла молва, будто бы земли Оран больше не находятся под осадой империи, а герцог Масур принимает всех, кто готов приклонить колено, тысячи беженцев потерявших свой дом, семью и смысл жизни, направились на юг. За две недели империя покинула земли Оран, а на их место начали стекаться тысячи и тысячи людей, желающих жить в мире и согласии. Герцог Масур принимает всех.

***

— Вернись в кровать, дорогая, — лежа в теплой постели, сказал Карл Масур.

Герцогиня, стоя у окна, смотрела на город Оран. Как же сильно смог измениться город за столь короткое время. Вот что делает сильная рука правителя земли и желание людей жить в мире с теми, кто потерял на этой войне последние пожитки. У этих людей забрали всё: кров, еду, у некоторых похитили жен, дочерей, сестер, а у большинства беженцев забрали самое важное — желание жить. Карл Масур приютил их всех за небольшую плату — всего-то нужно приклонить колено и поклясться в верности роду Масур, чем и воспользовались люди. В том, чтобы встать на колено нет ничего оскорбительного, учитывая, что можно получить взамен: новый дом, защиту, смысл жизни.

За две недели город Оран преобразился и заиграл новыми красками. В домах вечерами зажигают свечи, по городу ходят солдаты, люди, даже дети — все без страха выходят из дома. Перед тем, как лечь спать, Алекса услышала разговор двух солдат, обсуждающих положение в городе. Они поговаривали, будто бы кто-то уже хочет открыть прилавки, чтобы продать ненужные вещи, а еще есть слухи о борделе, который тоже хотят открыть уже на днях. Женщины беженки тоже пришли в город, однако с борделем они немного поторопились, как считала сама герцогиня. Сейчас все силы нужно вкладывать в работу на полях, а не пытаться заработать копейки своим телом. Впрочем, все выживают, как могут. Нельзя заставить ребенка работать в поле, даже если он уже взрослый, чтобы держать в руках плуг.

— Ты будешь развивать торговлю? — спросила Алекса, отойдя от окна к столику, чтобы налить себе из кувшина чай.

— Разумеется, — подтвердил Карл. — Только я пока не знаю, как за это взяться. Мне нужны люди, способные объехать все соседние земли. Если найдется земля какого-нибудь графа, не занятая империей и там достаточно хорошо развита экономика, я, разумеется, постараюсь открыть торговый путь, но пока все это работает только на листе бумаги. Сама понимаешь, мир был заключен только в рамках моей земли. Если обоз с товарами покинет Оран, есть шансы, что на них нападет империя.

— А море? — Алекса сделала глоток холодного чая и подсела на край постели. — Я видела твою карту, пока ты был занят с новыми беженцами. У нас ведь прибрежный город. Что, если мы построим один корабль, который пойдет вдоль берега к южному городу? Тина ведь пришла из того города меньше месяца назад. Армия Дракона на него даже не напала. Может, мы воспользуемся этим?

Карл почесал затылок.

— С каких пор ты стала интересоваться моими делами? — спросил он.

— Это твои дела, дорогой. Я лишь хочу помочь этим людям. Будет лучше, если оба господина этих земель смогут ответить на вопросы беженцев, приехавших сюда ради новой жизни. Сегодня утром ко мне подбежал мальчик, который предложил свой меч. Ему еще нет шести лет, а он уже желает мести.

— Твой брат тоже хочет отомстить…

— Не путай, — перебила Алекса. — Тобис хочет получить силу, чтобы защитить своего брата, меня и отца. А этот мальчик, подошедший ко мне, грезит об убийстве каждого солдата императора. Он сам об этом сказал. Я не знаю, как себя вести с этими людьми. Не знаю, что отвечать на вопросы, как поддержать, чем помочь. Они пришли, потому что мы их пригласили. Но сможем ли мы их защитить от обычного голода? У нас нет денег, у них их нет подавно. Мы не можем ввести налог, не можем предложить финансовую помощь. Как же нам помочь этим людям?

— Всем ты не поможешь. Я пригласил сюда людей, чтобы они помогли этим землям пережить зиму, однако некоторые все равно не доживут до весны.

— Значит, эти люди просто ресурс для тебя? — нахмурилась Алекса. — Не слишком ли цинично использовать тех, кто уже все потерял?

— Это война, Алекса. Никто не обещал им прекрасного будущего в моих землях. Я лишь дал им мир, работу, новый дом, а как они воспользуются этим, зависит только от них. Я не могу и не собираюсь спасать всех. Разумеется, как герцог этих земель у меня есть обязанности, так же я постараюсь открыть несколько торговых путей, чтобы в Оран начали стекать деньги, однако плакать по кому-то не стоит. Эти люди нам чужие, Алекса. Не ищи способа спасти всех, иначе это погубит тебя. Я видел, сталкивался с теми, кто возомнил себя мессией, способной защитить всех и вся. А сейчас эти герои кормят червей.

Алекса забралась на кровать, доползла на коленях до подушек и прилегла на грудь мужа.

— Я просто хочу быть полезной, — прошептала она. — Не могу сидеть и смотреть, как все работают.

— Ты помогаешь. — Карл положил руку на пышные волосы жены и стал их заглаживать. — Не обязательно рисковать жизнью, пытаться спасти людей и найти лекарство от голода, можно просто быть самой собой. К тому же, у тебя есть другие обязанности. Кстати, ты ведь мне так и ничего не сказала о своей беременности. Что с ней? Ты вправду ждешь ребенка?

— Нужно еще немного подождать.

— Чего?

— Ну, — задумалась Алекса, — это не так просто объяснить.

— Попробуй, это ведь очень важно для меня.

— Ты ведь знаешь, что у женщин идет кровь. Так вот, если у меня её не будет, значит, я была права и действительно жду от тебя ребенка.

— А если кровь снова пойдет?

— Получается, я просто потеряла сознание из-за стресса. Но это маловероятно. У меня не прошла тошнота, а вкус желчи во рту порой невозможно перебить. Еще живот иногда побаливает. Это все признаки беременности.

— И долго у тебя будет болеть живот?

— Я не знаю, Карл, — потянулась Алекса. — Беременность для меня — новое открытие. Я знаю только то, чему меня научил наставник. Подожди еще немного, скоро я смогу сказать точно.

— Надеюсь, ты беременна, — прошептал Карл. — Я очень хочу ребенка.

Алекса робко улыбнулась.

— Кого ты хочешь? Мальчика или девочку?

— Разумеется, мальчика. Каждый мужчина хочет воспитать сына, с которым сможет ездить на охоту, учить править, передаст ему все знания.

— А если будет девочка, ты расстроишься?

— Никогда! Это ведь наш ребенок. Как я могу расстроиться? Никогда бы не подумал, что могу стать отцом.

— Я тоже никогда бы не подумала, что могу стать матерью…. События, которые мне довелось пережить… всевышние силы, как я только выжила? Это не поддается объяснению.

— Тебе были предназначены испытания, и ты их прошла с честью. На большее, пожалуй, рассчитывать не стоит, однако жизнь только началась, поэтому у герцога и его герцогини всегда будут враги.

— С братом разговаривал? — хихикнула Алекса. — Разговариваю со своим мужем, а слышу влияние епископа Эфрона.

— Мы немного побеседовали, — признался Карл. — Дело в том, что он хочет на время покинуть твердыню, чтобы помочь людям. Говорит, сначала проведет какое-то время в городе, а потом отправиться на восток. Уж не знаю, что ему взбрело в голову, но останавливать его бессмысленно.

— А как же дети? В храме у него на попечении остался мой брат Говард, сестра Костина Ливия и еще десяток других детей, потерявших свои семьи. Он о них не подумал?

— Вообще-то об этом я хотел поговорить с тобой утром, но раз уж… — Карл тяжело вздохнул, поднял голову с подушки и встал, чтобы налить себе вина. — Я никому не стану запрещать посещение храма, поэтому дети могут там остаться и продолжать учения. Однако некоторые из них хотят взяться за оружие и я, герцог Карл Масур, не могу отказать им вправе мести. Разумеется, никто не позволяет им убивать чужеземцем на моей земле, но раз уж кто-то хочет стать солдатом, я приму любую помощь.

Алекса нахмурилась.

— Хочешь научить детей убивать? — неодобрительно спросила она.

— Не убивать, а жить и выживать. Я не знаю, как будет заключен договор в королевстве, и не знаю Дракона, которого пообещал встретить весной. У каждого должно быть право защищать себя, я лишь дам им эту возможность. Как они ей воспользуются, зависит только от них. Теперь, что касается твоей маленькой фрейлины Ливии. Алекса, ты уверена, что хочешь сделать её своей фрейлиной?

— Я обещала…

— Знаю, но это не так просто. Фрейлиной не может стать обычная фермерская девочка, неспособная прочитать книгу о любви.

— Значит, ты не позволяешь?

— Отнюдь, — улыбнулся Карл. — Это твоя фрейлина и твоё решение. Как герцог земель Оран, я могу дать титул какому-то роду за какие-нибудь свершения. Но я этого не буду делать, потому что фрейлина твоя. Хочешь нести за эту рыжеволосую девочку ответственность? Награди её сама. Посвяти Ливию в баронессы, дай достойную фамилию, с которой она будет служить тебе. А там, когда вся эта война закончиться, она пойдет учиться в достойное учреждение.

Алекса серьезно задумалась над словами Карла. Одно дело быть мужем влиятельного человека, а другое самой что-то решать и даровать титулы барона. У Ливии, как слышала герцогиня, учеба идет тяжело, порой девочка не хочет учиться и избегает своих обязанностей, но обещание данное Костину не выполнить нельзя.

— И ты, правда, позволишь мне это сделать? — спросила она.

— Разумеется, — подтвердил Карл. — Ты ведь герцогиня и сама вправе решать, кто тебе будет служить. Без фрейлины, служанок и телохранителя будет непросто, поэтому решай сама, кто достоин этой чести. Впрочем, ты ведь понимаешь, что титул баронессы не даст Ливии никаких привилегий? Я могу принять баронессу, однако глупо полагать, что я подарю этой девочки землю и позволю там править. У неё нет ни опыта, ни подходящего возраста, чтобы вести людей и управлять даже самой маленькой деревней. С другой стороны я могу взять её в семью. Это тоже не даст ей никаких привилегий, но она станет Ливией Масур, а эта фамилия цениться. Даже не имея титула, она будет вхожа в высшие круги общества. А когда подрастет, мы подберем ей достойного графа, который станет ей мужем и уже со своей фамилией даст владения и небольшую толику власти. Решай сама, дорогая, участь этой девочки в твоих руках.

— Мне следует поговорить с её братом, когда тот вернется из столицы. Костин сам решит, как будет лучше для его сестры. Сам ведь видел, он тебя признал, а это шанс на то, что вы, может быть, даже не будете сражаться в дуэли.

— Я бы этого точно не хотел, — заржал Карл.

Он прошел с кубком в руках к окну, бросил свой взор на город, а потом обратил внимание на внутренний двор твердыни. Кажется, его что-то напрягло, потому что взгляд и настроение герцога быстро сменилось с радости на какое-то напряжение и строгость.

— В чем дело? — спросила Алекса.

— Отдыхай, дорогая. — Карл поставил кубок на столик, натянул штаны, сунул босые ноги в ботинки, накинул рубаху и уже через пару мгновений выскочил из покоев, будто бы за ним сам дьявол погнался.

Недоумевая от поведения мужа, герцогиня тоже поднялась с кровати и подошла к окну, увидев во внутреннем дворе, возможно, самого неоднозначного человека из всех, кого бы она, не хотела никогда увидеть вновь.

— Вот чёрт… — пробубнила она, увидев, как во дворе твердыни спешился командир со светловолосой челкой — это был Риз.

***

— Давай на секунду представим, что Орлан де Месс каким-то чудом выжил, — задумчиво сказал Карл. — Почему он прибыл в мои земли и кого хочет найти?

Алекса повела плечами.

— Немыслимая чушь, — добавил герцог. — Я ведь собственными глазами видел, как ты выстрелила ему в голову. Он упал, рухнул, умер. Как можно выжить с таким ранением? Пуля ведь вошла в голову и вылетела из затылка, разбросав мозги в разные стороны.

— Дракон тоже хотел встретиться с Орланом, — вздыхая от недоумения, сообщила Алекса. — Император считает, что он открыл секрет вечной жизни. Может, в этом все дело? Может быть, Орлан де Месс действительно бессмертен?

— Ты в это веришь? У тебя должны быть знания медицины. Скажи, как врач, может человек выжить после такого огнестрельного ранения?

— Когда речь заходит об этом Орлане, я вообще ни в чем не уверена, — вздохнула Алекса. — Он смог обмануть моего отца, притворившись моим дядей. Это тоже за гранью моего понимания, но он это как-то провернул. Может, нам не стоит смотреть на него, как на обычного человека? Стоит расценивать его каким-нибудь колдуном.

— И ты туда же? — закатил глаза Карл. — Магии не существует!

— Тогда как ты это объяснишь? Как человек, получивший пулю в переносицу, лишился мозгов, но все равно живет и ходит по миру, выискивая кого-то на юге королевства? У меня нет здравого объяснения того, как он выжил. Это невозможно! Он был мертв. Андре сжег его останки.

Карл завалился в кровать, прижав к себе супругу.

— Не будем нагнетать мистики и колдовства, — прошептал он. — Давай просто отталкиваться от фактов. Орлана видели на поле битвы, он зачем-то спас меня, потом отправился на восток, где встретился с левым флангом, переночевал у них, а потом отправился на юг, в южный город, встретившись там с Тиной. Мы знаем, чего пытается добиться Орлан. Ему нужно найти корабль, чтобы добраться до Утеса Дьявола, но это не так просто, ведь морские границы закрыты флотом императора, а они будут пресекать выходы из порта. Это означает, Орлан будет искать другой способ, благодаря которому сможет добраться до пункта назначения. Итак, как можно незаметно выйти в море, миновать заграждение из флота императора и добраться до Утеса?

— Я не знаю, — призналась Алекса. — Тут нужна маленькая лодка или связи с империей.

— Если только Орлан не нашел другой способ. В любом случае я не позволю этому ублюдку свободно гулять по моим землям, угрожая перемирию с империей. Не зная его мотивов, сложно предположить, что выкинет этот ублюдок.

— Хочешь его выследить?

— Я бы пошел сам, но у меня очень много дел, которые я не могу переложить на тебя. Отправлю Риза и еще несколько человек. Пусть найдут Орлана, арестуют и приведут в твердыню Оран, где я смогу его допросить и сделать так, что он больше не оживет.

Вне всякого сомнения, Орлан де Месс опасный человек, но Алекса считала, что не следует рубить с плеча, убивая его только из-за страха перед империей. Если все так, как сказали о нем люди, Орлан спас Карла, потом накачал наркотиками герцогиню, чтобы та увидела всю правду про Ивара Остина. Орлан что-то задумал, но действовать мечом нельзя, тут нужен скальпель, знающий этого человека и способный играть по его правилам, противостоять ловушкам и бесконечной лжи. В любом случае Алекса еще не понимала, за что он выбросил её из окна. Любовь к молодой графине подходящий мотив, но тут есть что-то еще — Алекса чувствовала это всем сердцем. Было тяжело признать, но если Орлан попадет в руки мужа, Карл не станет с ним играть и просто убьет ублюдка. Нужно обыграть все немного по-другому, чтобы поговорить с хирургом и узнать все детали и его истинные мотивы.

— Карл, может быть, лучше поеду я? — предложила Алекса.

Герцог приподнял голову и выпучил глаза.

— С ума сошла?! Это исключено!

— Но почему?! — возразила Алекса, резко отстранившись от груди мужа. — Сам подумай. Нам нужно открыть торговый путь, способный обеспечить город. Мы должны как-то начать сотрудничество, а для этого придется найти подходящий город, способный без опаски поставлять товары. Если мы потеряем хотя бы один обоз, денег больше не будет. Я могу поехать в южный город, чтобы изучить положение, а заодно отыскать следы Орлана. Сам ведь понимаешь, если он захочет скрыться, твои люди его не найдут. А я с ним знакома достаточно хорошо, чтобы он сам на меня вышел.

— Я тебя не отпущу, Алекса. Только не сейчас, когда все висит на мнимом мире, который может рухнуть в любой момент. К тому же, ты серьезно решила встретиться с Орланом лицом к лицу? Забыла, что убила его собственными руками? Вдруг он захочет отомстить? Ты об этом, видимо, вообще не думала. Еще не забывай, что ты в положении.

— О, всевышние силы, — закатила глаза Алекса. — До южного города всего день пути. Я могу выехать на рассвете, а вечером уже быть там. Проведу всего один вечер и сразу вернусь. Ты даже не заметишь моего отсутствия. Да и Орлан не дурак, чтобы в открытую убивать герцогиню. Он уже пытался это сделать, когда мне было одиннадцать, но сделал это скрытно, избегая ненужного внимания. А про моё положение вообще не заикайся. Даже если я беременна, у меня минимум восемь месяцев до родов. Пару дней в дороге мне не сделают хуже.

— Даже не проси…

— Карл… — Алекса легла в ноги мужа. — Прошу тебя…. Я должна узнать причину, по которой Орлан нацелился на меня. Все не так просто. У него есть план и я хочу выяснить мотивы этого человека, чтобы закрыть главу этой жизни. Нельзя жить под страхом смерти, спать через день и вздрагивать от шорохов в стенах твердыни. Если Орлан вновь нацелился на меня, я должна закончить то, в чем не преуспела в подвале Андре де Дижона. Мне это очень нужно и к тому же, я ведь хотела принести хоть какую-то пользу. Эта поездка станет примером для людей. Пусть видят, что их герцогиня не прячется за стенами, не боится взглянуть в глаза своим страхам и готова рискнуть жизнью, чтобы им помочь.

Герцог тяжело вздохнул.

— Опять за старое? Я ведь сказал, всем не помочь.

— Это поездка, во-первых, поможет мне самой разобраться в своих кошмарах, а во-вторых, даст шанс открыть торговый путь, который нам очень нужен. Ты это понимаешь, Карл. Раз уж ты не можешь покинуть твердыню, а солдатам эту работу не поручить, позволь мне стать полезной не только в роли твоей жены, но и как герцогини Масур.

Карл зарычал и выдохнул.

***

Когда сквозь темные облака пробились первые лучи солнца, герцогиня и Тина успели покинуть территорию города Оран и взять курс в южный конец королевства, где расположился город, который прямо так и назвали Южным городом. Это единственный портовый город, расположенный настолько удобно, что только оттуда можно добраться до Утеса Дьявола — небольшого острова, расположенного где-то в бескрайнем море.

Алекса превосходно чувствовала себя в седле, почти не жаловалась на неудобства и ехала достаточно спокойно для той, кто взял всего несколько уроков верховой езды у своего любимого мужа. Тина не стала распыляться предложениями о том, что можно сделать привал, отдохнуть, позавтракать и привести себя в порядок около какой-нибудь речки. Пока её госпожа ехала молча, воительницу всё устраивало.

Миновав уже три пустые деревни, герцогиня стала задумываться о том, сколько людей уже добрались до твердыни Оран, а скольких убила и похитила империя. Этот вопрос не давал долго покоя. Но Алекса забыла об этом, когда пришло время обеда. И вроде бы кушать не хотелось, но Тина настояла, чтобы они заехали в пустое поселение, пообедали в одном из домов, сходили по своим делам и поехали дальше.

Так и решили.

Отобедав в доме на окраине деревни, герцогиня сходила в туалет, умылась, избавилась от сонливости и, оседлав свою лошадь, ринулась глубже на юг. Впереди оставалось еще полдня пути, поэтому Алекса больше не хотела делать привалы, а добраться до южного города и поскорее отыскать Орлана де Месса, который, как рассчитывала сама герцогиня, еще не успел выйти в море и сбежать на Утес Дьявола.

Там она не сможет поймать Орлана де Месса, потому что Утес уже занят армией Ивара Остина. Было непонятно, какие мотивы преследует этот безумный доктор, однако Алекса собиралась все выяснить и убить его окончательно.

— Я хочу прибавки, — неожиданно заявила Тина, когда они проехали очередную разоренную деревню — четвертую по счёту.

— Прости? — переспросила Алекса, недоумевая над требованием воительницы.

— Мне пришлось поехать с вами, ввязаться в эту авантюру и вообще еще непонятно, как герцог отнесется к вашему побегу. Если он меня снова уволит, я хочу получить достойную компенсацию за то, что поддержала вас в этой поездке.

— Ох, — улыбнулась Алекса. — Ты можешь не волноваться на этот счёт. Тебя никто не уволит.

— Разве? — усомнилась Тина. — В прошлый раз мне повезло, потому что вы, госпожа, встали на мою сторону. Один раз герцог уже выгнал меня, что помешает ему сделать это во второй…. Постойте, а ваш муж вообще знает, куда вы поехали?

Алекса продолжала улыбаться.

— Тина, ты нашла какие-нибудь следы преступника, отравившего меня? — играючи спросила она.

— Нет, не нашла.

— Тогда задай себе вопрос. Как преступник смог попасть в твердыню, миновав солдат? Более того, этот человек смог не только проникнуть в защищенную твердыню, но еще и сбежать оттуда, оставшись незамеченным для солдат. Вывод напрашивается сам собой, не правда ли?

— Вот оно что, — вздохнула Тина. — Вы хотите найти сообщника Орлана, помогающего ему в твердыне, поэтому решили устроить этот показательный цирк?

— Карл утром устроит такой разнос, что тебе повезло поехать со мной. Мы уже давно подозреваем, что Орлану кто-то помог проникнуть в твердыню, чтобы у него была возможность встретиться со мной и отравить. Возможно, это только предположение и Орлан просто попал туда с помощью какого-нибудь солдата, однако проникнуть не так-то просто, еще сложнее уйти. Значит, ему помог тот, кто хорошо знает расположение потайных ходов и прекрасно осведомлен в том, когда все ложатся спать и во сколько сменяется караул. На ум приходит только один человек.

— Епископ Эфрон.

— Верно. Карл не хочет верить в это, поэтому мы решили разыграть мой побег, чтобы заставить сообщника Орлана понервничать. Тут два варианта. Сообщник сам себя выдаст своим поведением, а может быть, он побежит следом за нами, чтобы сообщить Орлану о том, кто его ищет. Можно, конечно, отправить почтового голубя, но Карл будет внимательно следить за передвижением голубей, поэтому сразу поймает преступника за руку. Мне лишь остается добраться до южного города и отыскать хирурга.

— Это умный ход. Я бы до такого не додумалась.

— Просто тебя не пытались убить, — хихикнула Алекса. — На меня покушались несколько раз, теперь то застать меня врасплох не получиться, а еще я прекрасно знаю, как работает Орлан де Месс. Устроив первое покушение на меня в одиннадцать лет, Орлан использовал мою нянечку, которую отравил. Потом он манипулировал Андре, способного вывести королеву на чистую воду. Этот тип очень опасен, но его повадки очень легко прочитать тем, кто связывался с ним раньше. Если корабль не удалось найти, Орлан воспользуется помощью друзей, чтобы спрятаться в городе. И нам остается только выйти на него.

— Южный город не такой большой, чтобы там можно было спрятаться, — сообщила Тина. — Я знаю несколько мест, способных скрыть преступника. Сама бы там спряталась, если на меня охотился герцог или герцогиня.

— Трактиры? — задумчиво спросила Алекса.

— Трактиры, публичные дома, харчевни или дом влиятельного человека.

— В южном городе нет влиятельных людей.

Тина рассмеялась.

— Госпожа, вы ошибаетесь, — заверила она. — Разумеется, у этих людей нет титула и земель, какими обладаете вы, но власти у них достаточно много. Я говорю о преступном мире, способном поддерживать небольшой город. Обычно бандиты захватывают власть в городах, где нет официального правителя, чтобы подмять под себя всю торговлю и дома отдыхов. Стоит первым делом проверить бордель.

— Видимо, тебе все это очень знакомо.

— На что вы намекаете? — нахмурилась Тина.

— Только на то, что с тобой мне будет легче найти общий язык с преступниками и отыскать Орлана де Месса.

— Дворяне… — вздохнула воительница.

Алекса развела руки в стороны.

— Ты ведь тоже из дворян, — напомнила она. — Карл сказал, ты родилась в семье графа.

— А ваш муж сказал, что со мной случилось потом? — еще сильнее обозлилась Тина. — Мой тупой папаша отослал меня к сестре покойной матушки, где меня попытались изнасиловать его же солдаты. Мне было восемь лет, госпожа. Я недавно потеряла мать, а отец отвернулся от меня.

— Прости… — расстроилась Алекса. — Я не хотела…

— Чего? — перебила Тина. — Не хотели обидеть? Все равно не получиться. Я служу вам, герцогиня Масур. Пусть все так и остается. Не надо лезть мне в голову.

— Как скажешь…

***

Оставив своих лошадей на постоялом дворе и заплатив золотой рупий за каждую, женщины вошли в местное заведение. Трактир, названный столь броским названием, был переполнен этим летним вечером так, что Тина едва нашла свободный стол для своей госпожи. Покусанный герцог, как бы броско это не звучало, выглядел достаточно самобытно и готов был принять усталого путника в любое время суток.

Среди посетителей можно было заметить моряков, иноземных торговцев, одетых весьма броско, капитанов кораблей, простых вооруженных доходяг, нескольких женщин торгующих своими телами и одного маленького юнца, снующего от стола к столу со своими разговорами и расспросами. Две молодые женщины, вошедшие вместе, привлекли внимание многих мужчин, а особенно заинтересовался некий боров, обнаживший своё громадный волосатый живот и грудь, раздевшись при этом по пояс. Хряк выглядел настолько отвратительно и мерзко, что поужинать в этом месте сможет разве только человек, у которого нет рвотного рефлекса. Да и остальные посетители не пахли фиалками, а смердели запахом моря, пропитавшись потом, солью и тухлой рыбой. Смрад в трактире едва мог перебить вкусный аромат приготовленной пищи.

Герцогиня и Тина, заняв свободный стол, расположенный перед самым входом, заметили, что возле двери красовались очень старые и побитые доспехи. Они были настолько ужасного качества, что были заметны вмятины от топоров и булав, царапины от лезвия клинка, в некоторых местах черная краска совсем облупилась, а черный плащ с гербом соловья превратился в какие-то рваные тряпки, изрезанные вдоль и поперек. Две молодые женщины не стали обращать внимание на доспехи и Тина, получив одобрение от своей госпожи, подозвала хозяина трактира.

К столу очень быстро подоспел лохматый пожилой мужчина, едва уступающий борову в огромном животе. Но хозяин трактира выглядел цивилизовано, прикрыв свои голые части тела потрепанной рубахой, штанами и запачканным белым передником, в котором он, видимо, готовит еду. Этот черноволосый мужчина с едва заметными признаками седины расплылся в улыбке, которую невозможно было различить из-за густой бороды.

— Сеньориты, — поклонился он, — изволите у нас поужинать? Или вы хотите остаться с ночёвкой? Наверху есть несколько комнат. За чистоту отвечаю головой — никаких клопов и уж тем более тараканов у меня в заведении нет.

— Мы поедим, — сообщила Тина, — а может быть, даже останемся. Все зависит от того, что ты можешь нам предложить.

— А что вам угодно? — заинтересовался хозяин заведения.

— Информация, — ответила Алекса. — Во-первых, я ищу одного человека, которого, как я слышала, последний раз видели в этом городе. Еще мне нужно связаться с теми, кто занял форт Оран.

Тина уже пожалела, что герцогиня открыла рот. Но, видимо, больше всего пожалел сам хозяин трактира, который проклял тот час, когда подошел к этому столику и предложил свои услуги. Мужчина стал белее снега, похоже, напугавшись тех, кто сейчас владеет фортом. Неудивительно — эти люди полные психопаты, раз рискнули захватить форт, принадлежавший герцогу Масуру.

— Простите, но я не знаю… — пробубнил трактирщик. — Если вам что-то угодно, я могу выполнить заказ, приготовить комнату, а о том, что творится снаружи, знать не знаю. Никогда не вмешивался в чьи-то дела и не собираюсь переходить дорогу.

— Принеси нам теплой еды и холодного чая, — заказала Тина. — А еще приготовь комнату.

— Может, сеньориты изволят угоститься моим фирменным пивом? — предложил трактирщик.

— Никакого алкоголя, — возразила Алекса. — Еще можешь приготовить ванну, мы заплатим.

Хозяин Покусанного герцога поклонился и удалился от стола женщин так быстро, насколько это позволил вес. На его место пришла миловидная девушка, пришедшая с подносом еды. Видимо, мужчина был так напуган, что больше не стал рисковать и снова подходить к этим женщинам.

Ужин был, мягко говоря, под стать южному городу, расположенному прямо на берегу бескрайнего моря. Вся еда была приготовлена из рыбы: маленькие рыбки, обваленные в сухарях и запеченные на масле, рыбная похлебка с небольшим количеством картофеля, квашеной капусты и прожаренной моркови с репчатым луком. На самой большой тарелке лежала запеченная селедка, нафаршированная какими-то овощами и приправленная имперскими специями.

Глядя на то, как Тина охотно поедает ужин, герцогиня с трудом сдерживала рвотный порыв. Воительница ела галантно, учитывая ненасытный голод, но зрелище казалось немного мерзким. А может быть, дело было вовсе не в воительнице, а в том, что Алекса просто не хотела кушать. Видимо, с дороги пропал аппетит, как считала сама герцогиня.

Утолив голод, воительница влила в себя кружку холодного чая и развалилась на стуле с невысокой спинкой. Тина тоже заметила, как её госпожа коситься на всех с неким отвращением к происходящему вокруг.

— С вами все нормально? — спросила она Алексу.

— Устала, — тяжело вздохнула герцогиня. — Хочу принять ванну и поскорее лечь спать. К сожалению, ещё нужно найти какие-нибудь сведения о бандитах или самом Орлане.

— Вы кого-то ищите? — спросил невысокий мальчуган, едва ли выше братьев герцогини. На вид ему было не больше семи лет или и того меньше. Да и одет паренек был не так чтобы прямо-таки по-богатому. Кожаная курточка, приятного вида рукава голубой рубахи, по колено засученные штаны и какие-то башмаки без шнурков. Сам паренек был темноволосым и приятно загорелым, что выдавало в нем местного жителя, которого, разумеется, можно о чем-нибудь расспросить.

— Я ищу друга, — соврала Алекса. — Ты случайно не видел тут человека с густыми волосами и неопрятной бородой? Он выглядит как палка, на которую повесили сушить тряпку.

— Милое сравнение, — задумчиво сказала Тина. Разумеется, воительница не представляла, как по такому описанию можно искать человека, но паренек серьезно задумался и скоро выдал такой ответ, что молодые женщины растерялись.

— Это ведь Орлан? — уточнил паренек. — Ну, точно это доктор. Особенно если со спины на него глянуть. Так вам нужен врач?

— Очень! — резко заявила Алекса. — Так ты его знаешь?

— Все его знают.

— Мальчик, а где нам найти Орлана? — спросила Тина.

Паренек почесал затылок.

— Я точно не знаю, где он сейчас, — признался мальчик. — Но по ночам Орлан ночует в форте. Местные жители часто к нему приходят, чтобы вылечиться от недугов, и он всех лечит, причем совершенно бесплатно. Я, поранившись на прошлой неделе, тоже ходил к нему. Он и меня вылечил.

Алекса и Тина переглянулись.

— Мальчик, с кем нужно поговорить, чтобы нас пустили к доктору Орлану? — поинтересовалась воительница.

— Ну, нет! — тот скрестил руки на груди. — Вообще-то информация стоит денег. Я и так уже многое вам сказал. Заплатите, а я, так уж и быть, сведу вас с нужным человеком.

Тина обозлилась на засранца, решив, что он слишком умный для своих лет. А Алекса наоборот увидела в нём младшего брата, который очень четко дает понять, чего он хочет от жизни.

— Дай ему несколько монет, — сказала герцогиня и Тина, недовольная таким раскладом, вытащила из сумки пару рупий. — Мальчик, может быть, ты с нами пожинаешь? Хочешь рыбки?

Засранца не нужно было просить второй раз. Он быстро сообразил, что его сведения будут очень полезны этим дамам, поэтому воспользовался приглашением, пододвинув свободный стул к столу молодых женщин.

— Деньги ты получил, — нахмурилась Тина. — Теперь расскажи, с кем нам нужно поговорить.

— А вон с той свиньей, что сидит в углу, — указав крупного мужчину с голым торсом, ответил мальчик. — Его зовут Костолом. Мерзкий тип, скажу я вам, но все вопросы в городе решает он.

— Значит, это он главный? — уточнила Алекса.

— Не совсем. Костолом, впрочем, как и все крупные шишки работают на Маму. А Мама собрала под своё крыло всех главарей бандитов и захватила форт, чтобы устроить там базу. Мама, разумеется, не ведет дел с империей, но от её ушей ничего не уйдет. Все, кто сидит в этом трактире, за исключением капитанов, работают на Маму. Но даже сами капитаны ведут с ней дела, потому что Мама требует плату за то, чтобы привозить и увозить отсюда товар.

— Короче, эта женщина собирает дань, — вздохнула Тина. — Видимо, нам нужно побеседовать с этим хряком, чтобы попасть в форт, где мы сможем потолковать о делах и встретиться с Орланом.

— Ты права, — согласилась Алекса. — Что будем делать?

Тина взглянула на того борова, которого мальчик назвал Костолом.

— Давайте подойдем и поговорим с ним, — предложила она. — Нам все равно нужно решить эти вопросы. Так зачем тянуть?

Алекса одобрительно кивнула.

***

Как стало ясно, Мать, захватив с собой Орлана де Месса, куда-то уехала и пообещала вернуться только на рассвете. Именно поэтому герцогине пришлось остаться на ночь, ибо она пока не могла встретиться ни с главарем банды, ни с доктором, чей отъезд показался весьма странным. Алекса сразу задумалась о том, что кто-то в южном городе выдал её и Орлан, узнав о преследовании, решил скрыться. В любом случае придется дождаться Мать, с которой тоже есть о чем поговорить.

Так же Алекса задумалась о том, что встреча с этой Матерью куда важнее разговора с Орланом. Ведь нельзя отменить факта того, что именно форт Оран, укрепленный со всех сторон, станет идеальным плацдармом для начала торговли с южным городом. Заключив договор с этими бандитами, земли Оран смогут начать поставку рыбы и завестись контрактами со многими капитанами кораблей, способными поставлять необходимую продукцию сначала в южный город, а отсюда до твердыни Оран. По крайней мере, на бумаге все выглядело идеально.

Взять самого обычного капитана небольшого торгового судна, у которого есть желание хорошо заработать и возможность добраться до любой части материка, до королевства Фрагиль, например. Там капитан корабля закупает тысячи мешков пшеницы, доставляет его в южный город, находящийся под защитой бандитов, а уже отсюда зерно загружают в обоз и под защитой форта и нескольких солдат герцога товар добирается за день в твердыню, где Карл рассчитывается с капитаном корабля и дает новый заказ на поставку. Никакая собака не посмеет напасть ни на корабль, ни на капитана, ни на сам обоз. Только безумец рискнет накликать на себя столько проблем, которые могут появиться из-за того, что этот сумасшедший обокрал великого герцога Карла Масура и увел товар из-под носа бандитов форта Оран. Карл ненавидит воров, поэтому разделывается с ними в два счёта, да и бандиты не захотят запятнать свою темную репутацию. Какой бандит позволит, чтобы его обокрали? И совершив всего несколько поставок, можно обеспечить все земли герцога провизией, достаточной для того, чтобы пережить не только эту зиму, но и несколько лет к ряду.

Однако этот план выглядел идеально только на бумаге. К сожалению, реальность куда серьезнее и тут не решить сразу все вопросы парой фраз. Герцогиня, начавшая постигать все эти тонкости, уже поняла, с какими сложностями придется столкнуться, чтобы воплотить этот план. Первой и, похоже, самой главной проблемой будет заключение договора с этой Матерью. Запугивать этих людей бесполезная затея, ведь все прекрасно понимают, этот форт силой не забрать. Еще нужно найти бравого капитана, способного рискнуть кораблем, командой, своей репутацией и жизнью, чтобы заработать какие-то гроши на торговле с герцогом Карлом Масуром. Ну и, пожалуй, самая главная проблема заключается в самой торговле, которую затеяла герцогиня. Учитывая, что один миллион рупий отойдет императору за мир, который Карл заключил, в сокровищнице не так много денег, чтобы заказать те самые тысячи мешков зерна. Чтобы купить такое большое количество товара, нужны большие деньги, а у герцога их просто-напросто нет. Даже если собрать те остатки, что остались в твердыни, не получиться сделать большой заказ, а за маленькую поставку, учитывая все сложности, никто браться не станет.

Размышляя на эту тему, герцогиня сделала несколько записей на листе бумаги, которую она носит с собой как раз для таких случаев. Кто знает, когда подвернется свободное время, чтобы можно было все обдумать и привести свои мысли в порядок? Этот договор с бандитами и капитанами кораблей слишком важен, чтобы пытаться импровизировать. Нужно ко всему подготовиться заранее. Вот Алекса и решила все обдумать прежде, чем вернется эта Мать.

— Готово, — запыхавшись, сказала Тина.

Алекса обернулась и увидела, что воительница собственными силами наполнила ванну.

— Зачем? — слегка растерялась она. — Ты ведь могла…

— Что могла? — улыбнулась воительница. — Хотите, чтобы я заставила бандитов таскать вам горячую воду? Или может быть, вы и сами хотели несколько ведер принести в своем положении, а?

— Прости, пожалуйста, — робко улыбнувшись, Алекса отвела взгляд. — Со мной у тебя одни сложности.

— Это уж точно, — без задних мыслей охотно согласилась Тина. — Вы та еще госпожа… Может, вы все-таки поужинаете? Здесь рыбной похлебкой угощают. Могу принести тарелку этого варева.

— Не надо. Я все равно не голодна.

— Что с вами не так? — повела плечами Тина.

— Ну, видимо, мой прогноз состоялся, — призналась Алекса. — Карл будет рад узнать, что я жду ребенка. Отсутствие аппетита, слабость, постоянная тошнота — основные признаки беременности.

— Вы так говорите, будто бы не рады, — заметила Тина, завалившись в кресло, расположенное в углу.

Алекса встала из-за стола и прошла за ширму.

— Рада, конечно, — с улыбкой на устах сказала она, — однако ситуация не позволяет мне прыгать от счастья. Ты ведь сама все видишь. С одной стороны у нас мир с империей, который, похоже, держится на честном слове моего мужа. Сюда же можно приписать надвигающуюся гражданскую войну с Иваром Остином. А учитывая, где мы будем ночевать, у тебя не должно остаться сомнений в том, куда скатились земли герцога Масура.

— Я бы выразилась, но это слишком гадко, — захихикала Тина. — Вы правы, госпожа. Югу королевства Шарджа сейчас непросто. Но какое отношение это имеет к вам? Вы ведь герцогиня, а не королева. Все эти сложности должен решать герцог, а ваша задача быть рядом с ним, поддерживать, менять повязки на ранах, снимать швы и рожать ему наследников. Честно говоря, последний пункт мне показался очень странным.

— О чем ты? — Алекса выглянула из-за ширмы.

— Это пустяк, — отмахнулась воительница.

— Скажи, мне интересно узнать, какого ты обо мне мнения.

— Самого негативного, — прыснула Тина, захихикав во весь голос.

— Я заметила, — улыбнулась Алекса.

Когда герцогиня скрылась за ширмой, воительница серьезно задумалась о разговорах, которые слышала в твердыне Оран и слухах, распускаемые солдатами в гарнизоне и бабами на кухни.

— Госпожа, — промолвила Тина, — люди поговаривают, будто бы вы уже почти пять лет в браке с герцогом.

— Это правда, — ответила откуда-то из-за ширмы Алекса. — Тебе это кажется странным?

— Ну, немного, — призналась Тина. — Я бывала в разных королевствах, даже в империи. Повидала разных людей, наслушалась баек, увидела обычаи и церемонии на свадьбах. Все сводиться к тому, что брак в семье дворян — обычная условность, которую заключают для того, чтобы завести ребенка и воспитать наследника. Мне кажется странным, что вы уже пять лет в браке, а у вас на подходе только первый ребенок. Обычно придворные дамы рожают значительно раньше.

— Это не так, — опровергла Алекса. — Моей сестре было семнадцать лет, когда она забеременела от своего мужа. Мне же пока шестнадцать. Хотя…. Может ты и права, ведь моя сестрица забеременела спустя два года после брака. У меня с мужем дела обстоят иначе. Я стала его женой в двенадцать лет, поэтому он не хотел торопить события и доводить все до крайности. Видишь ли, молодые мамы реже рожают здоровых детей и при этом выживают во время родов. Приняв роды у сестрицы, мне стало понятно, почему это происходит. Боюсь, в двенадцать лет я бы просто не перенесла родов и скончалась. Карл это понимал и решил не торопить события. Честно говоря, прожив три года в Оране, мы вообще спали раздельно. Потом начались ссоры, и все свелось к тому, что я не позволяла ему заходить в наши покои.

— Вы его отвергали? — уточнила Тина.

— Верно…

— Очень странно… — задумалась воительница. — Глядя на герцога, я вообще с трудом понимаю, как этот человек реагирует на отказы.

— Злиться, разумеется, — улыбнулась Алекса, ступив ногой в бадью, наполненную горячей водой. — Просто герцог Карл Масур и мой муж совершенно разные люди. В битвах, решая вопросы, занимаясь делами и управляя землями, герцог Масур — суровый мужчина, способный оторвать руки любому, кто посмеет ослушаться его приказа. Со мной он более внимателен, потому что я его герцогиня, а не очередная подданная, с которой можно обращаться, как вздумается.

— Вам повезло с мужем.

— Это правда. Мой Карл самый чуткий и внимательный мужчина на свете. Мужа я буду любить до конца своих дней и никогда не предам.

— Я уверена, он вас тоже очень сильно любит.

— Надеюсь… — хихикнула Алекса. — Тина, а что ты там делаешь?

— Жду своей очереди. Я тоже хочу принять ванну перед сном.

— Не глупи. Мы ведь обе женщины. Места тут хватит, поэтому можешь присоединиться.

Тина вскинула брови.

— Вы уверены? — несколько растеряно произнесла она. — Госпожа, я ведь обычный наемник, а вы герцогиня…. И мне не следует…

— Это глупости, — спокойным тоном перебила Алекса. — В твои обязанности ведь не входит работа служанки, но ты все равно принесла воды и приготовила ванну. Пока я приведу себя в порядок, вода остынет, а я не хочу, чтобы ты мучила себя еще больше, таская ведра с водой.

— Как скажете…

Тина прошла за ширму и начала снимать свою одежду.

— Слушай, — задумалась Алекса, — ты ведь никогда не интересовалась женщинами?

— Чего?! — выпучила глаза Тина. — Ох, всевышние силы! Только я подумаю, что вы хороший человек, как вы портите впечатление. Нет, конечно! Я никогда не думала о любви с женщиной и никогда не зарабатывала своим телом.

— Ну, прости, — хихикнула Алекса. — Я просто спросила.

Воительница закатила глаза, но не стала отказываться от горячей ванны. Госпожа права. Пока она сама примет ванну, вода уже остынет, а второй раз Тина бежать на кухню с ведрами не собиралась. Слишком уж неблагодарное занятие.

***

За миг до того, как в комнату ворвались бандиты, Алекса и Тина успели сделать немного. Они, вложив немало усилий, смогли перевернуть шкаф, поставленный так удобно, что грохнувшись на бок, предмет мебели смог подпереть дверь. Теперь бандиты потратят время на то, чтобы ворваться сюда. А чтобы жизнь медом не казалась, Тина предложила пододвинуть здоровую кровать, которая окончательно лишила возможности выйти, а главное попасть в эту комнату.

Выстроив баррикаду из подручных средств, взмокшие и обессиленные женщины рухнули на кровать, которую пододвинули к двери. Снаружи стоял такой шум, что Алекса едва могла услышать собственные мысли. Бандиты ругались, много матерились, пытались выбить дверь ногой, толкались и орали друг на друга, однако все их попытки попасть в комнату были тщетными. Ворваться получиться только тараном и то не факт, что он найдется под рукой.

— Прекрасно, — обессиленная, едва дыша, пробубнила Тина. — Нас заманили в ловушку, а у меня кроме шпаги ничего нет. Может, у вас что-то найдется под рукой, — спросила она госпожу, поглядев, как та, лежа рядом, едва справляется с обезвоживанием.

— Пистоль в сумке лежит, — кое-как ответила Алекса. — Еще два патрона и порох, от которого без пуль нет никакого прока.

— Тоже верно. Что будем делать?

Алекса повела плечами.

— За что они на нас накинулись? — спросила она. — Мы ведь пришли поговорить.

— Я не знаю, но, честно говоря, ответ очевиден. Две молодые, красивые женщины пришли в гости к толпе голодных бандитов. Чего еще ожидать от тех, кто назвал трактир Покусанный герцог?

— Значит, нас хотят изнасиловать?

— Похоже на то. Либо изнасиловать, а может быть, даже продать империи. Я не знаю, какие дела эта Мать ведет с императором, поэтому говорить о чем-то нет никакого смысла. Важно только то, что если они откроют дверь, нам следует сдаться.

— Ты в своём уме?! — возмутилась Алекса. — Я герцогиня…

— Больно вам поможет титул, который для бандитов не играет никакой роли, — перебила Тина. — Госпожа, послушайте меня очень внимательно. Когда эти люди ворвутся, а они непременно сюда попадут — это случиться рано или поздно, лучше подчиниться и не усложнять себе жизнь. Пистоль у вас один. Даже если вы кого-то застрелите, шанс перезарядить оружие вам не дадут. А убийство своего друга они вам припомнят. Нас в любом случае изнасилуют…. Но это лучше, чем бесконечные пытки и издевательства. А эти люди способны на многое, поверьте мне.

Стиснув зубы, герцогиня зарычала от собственной беспомощности. Как можно быть настолько наивной? Алекса обвиняла себя раз за разом и все равно совершала глупости, из-за которых попадала в неприятности. Это уже не обычная проблема, а настоящая катастрофа, благодаря которой можно лишиться абсолютно всего: чести, уважения, верности, а если об этом узнает Карл, то можно забыть и о благосклонности любимого мужа.

В любом случае Алекса не собиралась лежать и ждать, когда её изнасилуют. Она вскочила с кровати, стала натягивать солдатские штаны и оглядываться по сторонам, в надежде найти выход из этой ситуации.

К сожалению, в комнате не было ничего, что могло бы выручить. Окна заперли какими-то толстыми прутьями, каменные стены бессмысленно долбить, потому что сделать это руками невозможно, да и камень был весьма массивным, ведь герцогиня находилась в форте, который должен оберегать город от выстрелов из пушек. По сути, в распоряжении Алексы был только пистоль, два патрона и шпага Тины, которой герцогиня, разумеется, не умела пользоваться. К тому же, воительница, видимо, уже смирилась с участью и никуда не спешила, а просто лежала в постели и смотрела на потолок.

— Нечего сказать? — рассердилась Алекса. — Придумай что-нибудь! — потребовала она. — Ты ведь поклялась меня защищать. Я не собираюсь терпеть издевательств этих неотесанных ублюдков и тем более не позволю никому меня трогать.

— Тогда выход только один, — подняв голову, заявила Тина. — Возьмите свой пистоль, приставьте его к виску и нажмите на курок. Уверяю, никто не станет насиловать труп.

— Ты издеваешься?! — еще сильнее разозлилась Алекса.

Тина повела плечами.

— Простите, госпожа, но другого выхода отсюда нет. Вы можете терпеливо ждать, когда сюда ворвутся или застрелиться, чтобы сохранить свою честь и верность любимому мужу. Лично у меня никогда не подымиться рука, потому что я не готова расстаться с жизнью таким жалким способом. Самоубийство — для меня это не выход. Я хочу пожить еще немного. Пес с этими ублюдками. Рано или поздно я отсюда сбегу и забуду про этот кошмар.

Алекса злилась только сильнее, но в глубине души обе понимали, что самоубийство — единственный выход из ситуации. Но герцогиня не собиралась умирать, поэтому в спешке оделась, вытащила пистоль и приготовила запасные патроны, которые, похоже, уже не спасут.

Вскоре дверь содрогнулась под шквалом бешеных ударов. Видимо, бандиты притащили какой-то импровизированный таран, способный прорваться внутрь. Алекса, стараясь продержаться чуточку дольше, забралась на шкаф, прицелилась на уровне колен и разрядила пистоль. На миг крики бандитов прекратились, а вскоре женщины услышали, как под дверь упало что-то тяжелое. Видимо, герцогиня убила одного из бандитов. Осознав это, она принялась заряжать пистоль вторым патроном.

— Ты чего творишь, сука! — заорали бандиты, срывая свой гнев на герцогиню.

— Убирайтесь! — крикнула в ответ Алекса. — Патронов у меня еще много. Буду стрелять столько, сколько потребуется. Если не хотите помереть, убирайтесь, иначе я вас всех поубиваю.

За дверью раздался хохот.

— Всех не убьешь, подстилка герцога! — крикнул кто-то из солдат.

Алекса, взбесившись еще сильнее, выстрелила второй раз и, похоже, убила кого-то еще. Снова под дверь упало обмякшее тело. А герцогиня, влекомая азартом, начала заряжать пистоль в третий раз. Только посмотрев на Тину, которая напомнила про последний патрон, показав один палец, герцогиня поняла, что стрелять больше не стоит. Этот последний патрон следует сохранить на крайний случай… для себя.

Видимо, два выстрела сыграли свою роль, и Алекса услышала, как бандиты стали отступать от двери. Их было много, но никто не хотел умереть от следующего выстрела. Только поэтому никто не рисковал подойти к двери.

— Видишь? — улыбаясь, прошептала Алекса Тине. — Еще не все…

Алекса не успела договорить, как снаружи в дверь приложились с такой силой, что под таким натиском герцогиня улетела на мягкую кровать, а от баррикады остались какие-то щепки. Дверь почти развалилась, шкаф тоже держался из принципа, а кровать отодвинулась на достаточно приличное расстояние.

Когда между дверью и косяком появился небольшой зазор, какой-то бандит просунул руку. Тина, заметившая это первая, махнула шпагой, наградив того культяпкой.

Бандит, лишившись кисти руки, завыл от боли, а в комнату хлынул фонтан горячей, красной крови. Тина, видимо, тоже передумала умирать, поэтому зарядила в дверь ногой, чтобы ещё и прищемить остатки руки, отчего бандит заорал еще громче.

— Валите отсюда, кретины! — заорала она, стараясь перекричать вопли раненого бандита. — Не на тех нарвались! Мы тут весь гарнизон вырежем, но себя в обиду не дадим! Усекли, ублюдки?

Неожиданно все стихло. Наступила какая-то весьма загадочная гробовая тишина, в которой были едва слышны чьи-то шаги. Молчал даже тот, которому отрубили кисть руки, а потом ещё и прижали то, что осталось выше кисти. Тина и Алекса переглянулись, одновременно повели плечами, и раз уж выдалась свободная минутка, чтобы перевести дух, женщины вложили усилия и снова забаррикадировали дверь кроватью.

— Какого хрена тут происходит?! — прорычал женский голос тоном какого-нибудь командира. Эта женщина говорила грозно, со всей строгостью и суровым нравом, способным запугать толпу озабоченных бандитов. — Эй, Костолом, я тебя спрашиваю, кретин! Что вы тут вытворяете?

— Ну…. Мы это… — едва промолвил боров, стоящий прямо под дверью.

— Что? — еще строже прорычала женщина. — Опять мозги между ног оставил? Я тебе сколько раз говорила, чтобы ты перестал думать своим членом! Не слушаешь меня, кретин несчастный! Кого вы там заперли?

— Подстилку герцога, — ответил кто-то из бандитов.

— То есть…. Сейчас за дверью сидит герцогиня Алекса Масур? — уточнила женщина. — Вы сейчас это серьезно?

— Вообще-то да, — подтвердил Костолом.

Наступила небольшая пауза, после которой последовало несколько звуков, очень похожих на удары чего-то тяжелого по чему-то тупому. Было странно вслушиваться во все эти разборки, но у герцогини другого выхода не было. Она терпеливо ждала, когда все закончиться, желательно в положительном ключе.

— Эй, герцогиня! — крикнула женщина. — Вы там еще жива? Отзовитесь.

— Мы живы, — отозвалась Алекса. — Кто вы такая?

— Я та, кто собрал этих идиотов, — ответила женщина. — Меня называют Матерью.

Алекса переглянулась с воительницей.

— Добрый вечер, — вздохнув с облегчением, промолвила герцогиня. — Герцогиня Алекса Масур, жена герцога Карла Масура. Я прибыла сюда, чтобы обсудить договор, благодаря которому мы сможем начать тесное сотрудничество. Но на меня напали ваши люди, которые, видимо, спутали меня с проституткой.

— Прошу прощения за выходки моих баранов, — вздохнула Мать. — Я не стану развязывать войну с герцогом. Даю вам клятву, пока вы у меня в гостях, вас пальцем никто не тронет. Будет лучше, если мы забудем этот переполох и начнем знакомство с вина иноземцев. Что скажете, герцогиня? Может, мы побеседуем наедине, коротая вечер вином из империи?

— Охотно с вами побеседую, но пить я не стану.

— Как пожелаете, госпожа Масур. Я отзову своих людей, подождите немного в покоях. Когда стол накроют, за вами придут.

— Да, конечно. Спасибо вам, Мать.

Когда страх отступил, Алекса еще долго не могла успокоить сердце, бьющееся так сильно, что готово было в любой момент вырваться из груди. Она рухнула на кровать, раскинула руки в сторону и постепенно пришла себя.

— Вот это вечер… — промолвила она. — Теперь я точно никуда не поеду без мужа и как минимум дюжины вооруженных солдат.

Тина, сев на край постели, улыбнулась.

— Вы то? Поедете. С таким нравом и поиском приключений непонятно как вы дожили до шестнадцати лет. У вас же инстинкта самосохранения нет.

— Кто-то не возражал и даже поддерживал эту прогулку до форта. Интересно, кто это был? — покосившись на воительницу, спросила Алекса.

— На меня не смотрите. — Тина развела руки в стороны. — Я лишь выполняю приказы своей госпожи. Куда вы, туда и я.

Теперь, когда все закончилось и опасность, видимо, отступила, Тина и Алекса могли вдоволь рассмеяться над своей глупостью, из-за которой чуть не попали в лапы озабоченных бандитов.

***

Человек, представший перед герцогиней вовсе не был похож на того безумного доктора, которого она пристрелила в подвале Андре де Дижона. Все различия были на лицо. Орлан — старый лохматый брюнет с признаками седины и этот мужчина, едва старше герцога Масура — были совершенно разными людьми.

Тот, кто предстал перед герцогиней, тоже был худощавым брюнетом со впалыми щеками и точно такими же глазами, что были у Орлана. Но это точно был не хирург. Глядя на этого мужчину, Алекса задавалась вопросами. Как у этого человека может быть точно такой же голос, черты лица и цвет глаз? Одинаковый рост и примерно точные пропорции вызывали только недоумения.

— Где Орлан? — стиснув зубы, спросила она.

— Не узнала? — Этот человек нагнулся и заглянул под стол, чтобы вытащить оттуда какую-то сумку. — Может быть, это поможет…

Прямо на глазах герцогини незнакомец стал преображаться. Он надел густой парик, прилепил бороду и добавил немного какой-то липкой маски под глаза. Вся эта процедура превратила его в самого настоящего Орлана де Месса.

Алекса открыла рот и выпучила глаза.

— Орлан де Месс… — с трудом выдавила она.

— Собственной персоной, — сказал он, заняв стул напротив. — Ты удивлена тому, что увидела?

Это было мягко сказано. Алекса совсем потеряла грань между реальностью и детскими фантазиями. Все стало еще хуже, когда этот Орлан снял свой сапог, чтобы показать пальцы ног.

— Как… — еще сильнее растерялась герцогиня, увидев, что у этого Орлана нет мизинца на правой ноге. — Это невозможно….

— Мне было шесть лет, когда мы с братом пошли на речку, — спокойно рассказывал Орлан. — Хотя холода уже пришли и каждый день дули сильные ветра, та зима была очень теплой, поэтому лед на реке еще не закрепился. Роберт предложил мне перейти на другую сторону, где мы бы смогли отыскать волчьи следы. Я был легче, поэтому мы решили, что мне стоит перейти первому. Но оказавшись где-то на середине реки, у меня под ногами раскололся тонкий слой льда. Правая нога ушла под воду. Роберт бросил мне сук, за который я ухватился и с большим трудом добрался до берега. Весь промок, — вспоминая события детства, Орлан не переставал улыбаться. — Я мог лишиться ноги, но один очень хороший врач спас мне ногу, отрезав только мизинец. Этим доктором был настоящий Орлан де Месс.

Алекса вскинула брови.

— А ты…

— Меня зовут Кларк Холл, — перебил он. — Это я рассказал тебе историю про Дракона, выбросил из окна и попытался отравить в прошлом месяце. Ну, здравствуй, племянница.

Алекса не хотела пить вино, потому что боялась навредить ребенку, но эти признания едва ли получиться осилить на трезвую голову. Чтобы осмыслить слова Орлана или кто он там, она сделала два небольших глотка и вернула кубок обратно на стол.

— Скажи мне, пожалуйста, дядя, — проглотив ком, промолвила Алекса, — за что ты хотел меня убить? Что плохого я тебе сделала?

— Список получиться весьма ёмким, — с полным безразличием ответил он. — Впрочем, лично ты не такая плохая, однако я не мог позволить тебе выжить и стать даром королевы. Учитывая, сколько проблем принесла твоя глупая мамаша, я…. Ну, хорошо, — тяжело вздохнул Орлан. — Думаю, пора нам поговорить откровенно.

— Хотелось бы. А то я совсем не понимаю. Причем тут моя матушка и как покушение на меня связано с ней?

— Боюсь, откровение тебе не слишком понравиться. Ты хоть знаешь, какая фамилия была у твоей матери? К какому роду принадлежала Офелия?

Алекса повела плечами, потому что отец об этом не говорил. Роберт вообще мало говорил о своей первой жене, списывая это на боль после её кончины. Какие еще секреты хранил отец?

— Тебе знаком человек по имени Дункан Масур? — спросил Орлан.

— Отец моего мужа? — задумалась Алекса. — Я лично с ним не знакома, но Карл рассказал о тех бесчинствах, что творил Дункан. Он тоже как-то связан с моей матушкой?

— Если смотреть на все это со стороны, думаю, понять будет непросто. Но ты член нашей семьи — одна из рода Холл. Только поэтому я расскажу тебе, с чего все началось. И почему я решил тебя убить. Если ты не такая дура, как твоя мамаша, у тебя хватит сил осознать и понять меня. Я не прошу прощения за свои поступки, но ты поймешь, почему у меня не было другого выбора.

— Готова выслушать твой взгляд на мою вину в том, что я родилась и живу на белом свете, так сказать, всем назло.

— Как бы ты не хотела, в твоей жизни нет точек зрения, зато хватает фактов, от которых, боюсь, уже не отвернуться. Впрочем, хватит отступлений и этой лирики, пора перейти к самому главному. Эта история началась в тот день, когда я познакомился с самым великим, выдающимся и умным человеком на свете. Это был Орлан де Месс — прославленный хирург, учитель, первооткрыватель медицины и тот, кто впервые не побоялся открытий и начал изучать основы нетрадиционного лечения. Пока все лечились травками с огорода, Орлан постигал секреты изготовления лекарств, способных спасти ни одну сотню человек. Мой наставник ставил эксперименты на живых и мертвецах, изучая действие того или иного препарата, который он выводил из трав, растущих у нас под носом.

— Я поняла, что ты стал учеником Орлана, дядя. Причем тут я?

— Постигнув многие науки и сделав несколько удивительных открытий, Орлан стал известен в высших кругах, где дворяне стали его чуть ли не боготворить. Разумеется, Орлан стал для многих хорошим другом, а для кого-то почти членом семьи. Однако во всем этом была одна маленькая проблема, с которой мой наставник столкнулся. Излечивая болезни какого-нибудь герцога, становишься свидетелем личных проблем в этой семье. Возьмем того же Дункана Масура, который имеет отношение к нашему делу. Орлан случайно узнал, что этот хваленый герцог стал увлекаться детьми — маленькими девочками. Однако никто не подозревал, что Дункан увлекся ими задолго до рождения своих сыновей. Еще до брака с женой у него было несколько… жертв. Среди «дам сердца» этого ублюдка появилась одна девочка, чьё имя я, честно говоря, немного позабыл. Этой девочки было всего девять лет, но ей в этом возрасте пришлось рожать. Тебе ведь знакома медицина, дорогая племянница. Как ты считаешь, что случилось с этой девочкой?

— Она умерла, — предположила Алекса.

— Все верно. Семь месяцев беременности и смерть во время родов. Я бы лично убил эту тварь Дункана, узнав об этом немного раньше. Но знаешь, что самое забавное в этой истории? Девочка стала настоящей героиней и смогла родить здорового и крепкого ребенка, которого Орлан забрал себе и назвал своей фамилией…. Имя этой девочки Офелия де Месс.

— Нет… — растерялась Алекса.

— Проблема была в том, что Орлан не мог просто взять и забрать девочку у садиста, способного изнасиловать ребенка. Орлан считал, что у Дункана может хватить мозгов на то, чтобы изнасиловать свою родную дочь Офелию. Нужно было что-то с этим делать. План, честно говоря, был самым ужасным из всех, что я слышал. Мой наставник попросил помощи у короля, и тогда Оскар предложил заключить с ним небольшую сделку. Орлану оставалось избавиться от бывшего правителя земель Ямы, найти для своей дочери достойного мужа и ждать, когда Офелия родить дочь, которую отдадут в дар будущему королю или королеве. Род Остин всегда добавляет себе свежую кровь, поэтому от дара никто не стал отказываться. Я уж не знаю, почему король отверг твою мать, видимо, на то были свои причины, но таким образом Офелия досталась моему брату. Нелепая случайность, которая свела тебя и Карла Масура ничем не лучше того, что случилось у Офелии и моего брата. Однако никто не имел ни малейшего представления о том, кому же достанется дар королевы. Все было прекрасно до тех пор, пока на смертном одре наставник не стал раскрывать секреты рода короля. Он поведал мне о том, что такое дар королей, куда делась маленькая Офелия и кому предназначено стать королем. Находясь на смертном одре, мой наставник начал подозревать, что маленький засранец Ивар начнет действовать и воспользуется чем угодно, лишь бы получить власть на этом материке.

— Постой, — промолвила Алекса. — Я не понимаю. С чего ты решил, что я стану женой Карла? Мне ведь было всего одиннадцать лет, когда ты меня скинул. Еще не было понятно, кто станет даром…

— А тебя не смущает тот факт, что я совершил покушение во время свадьбы твоей сестры? Королева и Ивар обсуждали детали того, кто станет даром. Выбор вообще-то пал на твою сестру, но мой брат решил сэкономить немного время и отдал свою старшую дочь первому, кто попадет под руку. И ты, разумеется, права, я не знал, кто станет твоим мужем, но это нужно было как-то остановить, поэтому я преступил к выполнению своего плана. Убил несколько даров королевы, свалил всю вину на загадочного убийцу и уже хотел нацелиться на одну девушку…. Тут у меня не поднялась рука.

— Анна Стариц…. — догадалась Алекса. — Ты влюбился в эту девушку, поэтому решил избавиться ото всех остальных, чтобы выбор пал на неё.

— Именно! — подтвердил Орлан. — Я хотел жениться на Анне и сбежать от неё в империю, но моя маленькая племянница не погибла, порушив все мои планы. Ты ведь не дура и понимаешь, что если бы все дары исчезли, Ивар уже на той стадии бы сдался. Где взять ребенка для королевы? Похитить? Сказать, что род Остин бесплоден? Нет! На такое Ивар не готов был пойти. Ему нужен был дар, чтобы поддерживать власть, укрепляя свой план на многие годы вперед.

— Оставалась еще Чена Остин…

— Да, была Чена, но она ведь из рода Остин. Ребенок Чены Остин особо не поможет, потому что её внучка мало чем будет отличаться от того, кого рожала королева. Это замкнутый порочный круг. Если бы ты умерла, а мне отдали Анну, которую я бы увез так далеко, что даже Ивар не смог бы отыскать. Все это могло закончиться в тот день, когда Роксана сообщила о смерти отца.

— Это не оправдание того, что ты пытался меня убить. Не надо винить дар королевы, дядя. Ты и сам не дурак. Должен был понять, что Ивар и Роксана смогли бы просто выкрасть любого младенца из бедной семьи, выставив его за ребенка королевы. Ты просто влюбился в Анну, от которой был без ума. На что не пойдет человек из-за любви, а? Кто-то готов пересечь королевство, захваченное империей, а кому-то достаточно убить племянницу, стоящую на пути.

— Обвиняй меня сколько угодно, — развел руки Орлан. — Я все это сделал ради королевства….

— Ложь! — грубо перебила Алекса. — Ты это сделал только из-за своего прибора в штанах, ублюдок! Вы, мужчины, все поголовно ублюдки, неспособные проявлять любовь. Кто дал вам право насиловать, издеваться и убивать женщин? Куда не глянь, везде мужья издеваются над женами, герцоги насилуют девочек, а такие твари, вроде тебя, влюбляются в маленьких графинь. Анна Стариц…. Я долго думала о ней, потому что пыталась понять твои мотивы. И знаешь что? Я все поняла. Тут было непросто догадаться, но мне помогли обычные серебряные часы. Когда Андре де Дижон рассказал похожую сказку на безумного хирурга, влюбленного в графиню, я стала задумываться о том, в каком же возрасте ты влюбился в Анну. Мы прибыли в тот трактир, когда нам было по двенадцать, а кому-то тринадцать лет. Нам с графиней Стариц было двенадцать. Так, когда ты успел влюбиться в неё, дядя?

— Какое это имеет отношение…

— Отвечай! — перевернув маленький столик, закричала Алекса. — Я должна знать, на кого ты променял свою племянницу, ублюдок! Ганн был точно такой же тварью, влюбленной в меня, поэтому я сравнила тебя с ним и сделала вывод. Ты ведь не просто так пытался меня убить, да? Ты хотел защитить Анну не только из-за любви!

— Ладно… — вздохнул Орлан. — Ты права. В день, когда вас пригласили в трактир, Анна уже ждала ребенка…. От меня.

— Ты бездушная мразь! — стиснув зубы, прорычала Алекса. — Вы все растоптали все то, на чем держалось королевство. Род Остин занимался инцестом. Дункан Масур, ты, сюда можно приписать еще десяток графов, любящих девочек — все вы недостойны существования.

— Таков мир, Алекса.

— В жопу ваш мир, твари, — сплюнула герцогиня. — Я поддержу мужу в битве за трон Шарджа, а когда стану королевой, все, кто не ценит жизнь, веру во всевышние силы, пятнают законы и считают себя королями мира — вы поплатитесь за то, что сделали с нашим королевством. Это омерзительно…. Во что вы превратили любовь? Где прекрасные рыцари, убивающие драконов, чтобы завоевать сердце любимой? Тебе самому не стыдно смотреть на свое отражение в зеркале?

— Кто бы говорил… — ухмыльнулся Орлан.

Алекса нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— До меня дошли слухи, будто бы моя любимая племянница ждет ребенка. И как ты себя чувствуешь?

— Я не знала… — виноватым тоном промолвила Алекса.

— А что это меняет? Твоя мамаша родная сестра твоего мужа, а учитывая, что с ним спала…. Ух, — заулыбался Орлан, — приписывала мне грехи, а сама носишь под сердцем ребенка от дяди по линии матери. Алекса, тебе не интересно, кого ты родишь?

— Лучше заткнись, Орлан… — стиснула зубы герцогиня.

— Может, это будет очередной Сана? Ну, если учесть, сколько лет прожил этот засранец, матерью ты будешь недолго.

— Замолчи…

— Ты ведь считала себя и Карла идеальной парой. Вот тебе и идеал — герцог Масур спит с дочерью своей сестры. Его и Офелию родили разные матери, но отец один. И как ты себя чувствуешь, дорогая племянница? Сможешь дальше раздвигать ноги, занимаясь любовью со своим мужем? Вот, что я тебе скажу…. Записывая меня и других мужчин в чудовища, задумайся о том, что сама натворила.

— Я еще раз повторяю, что не знала об этом…

— Теперь знаешь. Что будешь делать? Родишь ребенка от дядюшки? И что потом? Какой будет счастливая семья? Впрочем, меня это не волнует. Сама разберешься со своими грехами или станешь ничем не лучше королевы Роксаны, которую много лет мечтала убить.

— Это тебя не касается, дядя, — с безразличием промолвила Алекса, рухнув в кресло, стоящее позади. — Лучше ответь, что ты пытался сделать месяц назад? Это было отравление или ты хотел, чтобы я увидела мотивы Ивара Остина?

— Ну, я решил испытать новое лекарство, — улыбнулся Орлан. — Видишь ли, все считают меня пропавшим без вести. В столицу я вернуться не могу, а работать как-то нужно. Вот я и решил заглянуть в гости к любимой племяннице, чтобы намекнуть тебе о том, где меня можно найти. Честно говоря, я не знал, какие симптомы будут у лекарства, поэтому действовал наобум. Как видишь, все получилось. Ты узнала, кто стоит за всем этим.

— Очень мило… — тяжело вздохнула Алекса. — Не убил, так решил провести опыты своего препарата. Что это было?

— Травки.

— А именно?

Орлан засмеялся.

— Неужели тебе понравилось? Прости, племянница, состава препарата я тебе не открою. Он слишком ценен, чтобы отдавать его в руки той, кто не может приготовить обычную припарку. Главное, что ты поняла, кто стоит за королевой.

— Ты именно это хотел мне показать?

— Да.

— Зачем?

Орлан пригубил вина, выпил порцию и вернул кубок на стол.

— Дело в том, что я покидаю королевство, — признался он. — Разумеется, если ты не захочешь больше меня убивать. Я устал от мести, даров королевам, безумных выходок Ивара, соперничества с Андре и прочими мелочами жизни. Моя любимая Анна давно покоиться в усыпальнице, поэтому я могу все бросить и вернуться к своей жене.

— Ты говоришь о Хлои Холл? Где она? — задумалась Алекса.

— В империи, — спокойно ответил Орлан. — Отбыв из дома Роберта, я признался ей в том, что отравил нянечку и хотел убить тебя. Мы долго ругались, спорили, пытались выяснить отношения, но пришли к тому, что королевство Шарджа убивает наш брак. Мне пришлось заплатить торговцу немалые деньги, чтобы отослать жену прочь, а самому скрыться в тень. Но королева нашла меня, выследила и решила, будто бы я настоящий Орлан де Месс. Все шло к тому, что меня заставят делать какие-то грязные дела, а меня попросили только находиться рядом и следить за здоровьем Роксаны. Потом ты совершила покушение, благодаря которому я смог уйти в тень.

— Вот это самый интересный вопрос, на который я не нашла ответа. Как ты выжил после выстрела в голову? Пуля ведь вылетела….

— Это пустяк, — улыбнулся Орлан. — Я просто заплатил деньги одному работнику склада, чтобы тот выдал себя за меня. Дал денег, рассказал как нужно себя вести. Как я и думал, Карл начнет драку, а ты выстрелишь, не позволив оправдать свои мотивы. Двойник умер, а я исчез. Мне только пришлось встретиться с Андре, который, разумеется, заметил, что убили не настоящего Орлана. Я рассказал ему правду об Иваре Остине и попросил помощи взамен на то, что мы больше никогда не встретимся. Он сохранил мой секрет, а я уехал из королевства, пока не услышал о вторжении империи. Так я оказался в пылу сражения, где смог спасти Карла Масура.

— Я правильно поняла, что ты спас его из-за Ивара?

— Все верно. Герцог Карл Масур единственный, кто способен дать отпор Ивару Остину. Три влиятельных герцога — один трон королевства Шарджа. Кто же выйдет победителем? Честно говоря, меня это больше не волнует. Я хочу уехать, чтобы просто закончить свои исследования. Меня не волнует ни гражданская война, ни претенденты на трон. И ты меня тоже не волнуешь.

— Видимо, перестала волновать после смерти Анны. Если бы все сложилось все иначе, и Анна Стариц выжила, ты бы убил меня, чтобы спасти её?

— Обязательно убил бы, — подтвердил Орлан. — Мне плевать, что ты дочь моего брата. Анна была дороже всего золота мира и всех этих родственных связей. Я любил её, Алекса…. До сих пор люблю.

— Может, ты и плюешь на родственные связи, я этого не сделаю. — Алекса вытащила пистоль из-под куртки, чтобы бросить оружие на пол, где было разлито вино, валялись фрукты, кувшины и кубок. — Ты дряхлый старик, с которым у меня больше нет никаких дел. Я не хочу больше связываться с тобой, кем бы ты ни был, Орлан де Месс, Кларк Холл или как тебя там на самом деле зовут. Для меня ты умер в том подвале. Пусть так и будет.

— Не боишься? — улыбнулся Орлан, сняв бороду и парик.

— Ты не центр мира, дядюшка, — развела руки Алекса. — Попытаешься снова устроить покушение, я тебя убью. Но мне кажется, тебе на меня тоже плевать.

— С высокой колокольни.

— Тогда покойся с миром, ублюдок…

***

Алекса, поглаживая живот, не задумываясь, вышла из зала, спустилась на первый этаж, прошлась по внутреннему двору форта и, не замечая бандитов, поднялась на стену.

Она не обращала внимания на то, как солнце пряталось за горизонт, оставляя за собой полосу алого свечения, очень похожего на открытую рану — день отступал, позволяя ночи выставить свои права. Замкнутый круг дня и ночи, жизни и смерти — во всем этом Алекса не видела луча надежды, способного вырвать её из пагубных мыслей. Не волновало её и то, как бушующие волны разбивались о скалы, вспенивались, отступали, чтобы снова и снова омывать острые как лезвие камни. Как же прекрасно бушующее море. Вода всегда найдет способ прорваться через препятствие, чего нельзя сказать о жалких людях, не способных сделать правильное решение. Не видела она и того, как бандиты смотрели на неё, раздевая и насилуя своими пошлыми взглядами — эти грязные животные только и могли смотреть, любоваться видом упругих бедер и ягодиц, красивых пышных волос, которые ласкал морской бриз, элегантные хрупкие плечи и чарующую стройную талию. У них был шанс получить это сладкое великолепие, задержись Мать на пару часов. Однако шанс проскользнул сквозь пальцы, потому что так решили всевышние силы. Опасность вроде бы миновала, но Алекса потеряла чувство защищенности.

— Всевышние силы, — прошептала она морю и последним лучам солнцам. — Что мне делать? Столько лет сражаться с чудовищем, пытаясь защитить себя, своё дитя, а оказалось я ничуть не лучше той, против кого боролась долгие годы. В чем смысл борьбы, если у меня за душой страшный грех? О, всевышние силы, подскажите, что мне делать с этой беззащитным ребенком? Неужели вся моя борьба привела меня сюда, чтобы я сделала этот шаг?.. Пусть будет так…

Алекса сделала шаг вперед и уже хотела шагнуть в неизвестность, чтобы стать частью бескрайнего моря после того, как её тело разобьется о лезвия скал, лишив жизни не только себя, но и ребенка Карла Масура. Прикрыв веки, герцогиня приготовилась к смерти, но сильная рука схватила её за запястье и дернула на себя.

— Осторожнее, кобылка, — проскрипел зубами Костолом. — Упасть можно.

Она открыла глаза, но быстро пожалела об этом. Уродливое лицо этой жирной свиньи вырвало из мыслей. Костолом и без того был уродливым человеком, но, видимо, получив от Матери, этот бандит стал еще менее привлекательным. У него затек правый глаз, была разбита нижняя губа, а нос так вообще скривился на бок. Похоже, Мать именно его отлупила под дверью, за которой пряталась Алекса и Тина, когда пыталась избежать надругательства озабоченных бандитов. Так ему и надо!

Алекса одернула руку, отстранилась и направилась в сторону зала, где должна была побеседовать еще и с Матерью этих бандитов. Интересно, куда её увела воительница Тина? Слепая женщина выглядит беспомощно, однако, учитывая, как она разобралась с толпой озабоченных бандитов, слабой Мать не назовешь. Эта женщина очень сильна телом и духом, который не собирается тускнеть, как это случилось с глазами. Может быть, она даст ответы на вопросы, волнующие герцогиню Масур?

Алекса этого не знала, но все равно пошла на встречу, чтобы обсудить договор, от которого, как считала сама герцогиня, пользы сейчас нет никакой. Какой прок заботиться о незнакомцах, пытаться помочь подданным, если самой уже не хочется жить? Видимо, Карл был прав, когда говорил о героях, желающих помочь всем вокруг. Эти герои ломаются, становятся бесполезными, их имена забывают, а тела оставляют в деревянных гробах и закапывают, будто бы этого человека никогда не существовало, и он не сделал ничего выдающегося. Тогда почему безумные, ужасные, жестокие короли, порой уничтожающие все на своем пути заслуживают того, чтобы их хоронили в усыпальницах, достойных только королевского рода? Так устроен мир, в котором богатые становятся счастливыми, глядя на то, что творится вокруг них. Какого это знать, что именно из твоего поступка началась война с империей?

Вот еще! Осталось задуматься о том, что останется после смерти. Алекса раньше об этом не думала, ведь жизнь только началась, и будет цвести еще много лет. Но после разговора с Орланом, она стала задумываться и об этом. Что люди скажут на её похоронах? Видимо, только то, что пошлая герцогиня спала со своим дядей, родила от него ребенка, хотя сама всю жизнь боролась за то, чтобы все ужасные люди получили по заслугам. Какой прок сражаться с ними сейчас? Чем же тогда так плоха Роксана Остин? Королева ведь, похоже, тоже очень любила своего отца, как Алекса любит своего мужа. Люди готовы на безумные поступки из-за любви. Один вот решил убить племянницу, вторая скрывала свои бесконечные беременности, после проведенных ночей с отцом, третий так вообще настолько безумен, что без жалости пристрелил родственницу прямо в зале собраний — ладно бы это была обычная родственница, но ведь Ивар убил королеву и скрылся, будто бы это убийство какой-то пустяк.

Герцогиня невольно приписывала себя в список этих людей, вспоминая о том, сколько всего натворила за шестнадцать лет жизни. Список был довольно длинным, ведь Алекса всегда была хулиганкой, способной довести отца до крайности. Но даже в этом списке грехов нет того, что совершали Роксана, Орлан и Ивар. Впрочем, теперь сюда можно дописать тот факт, что герцогиня вышла замуж за своего дядю, прожила с ним три года в твердыни Оран, часто целовалась, любилась, а добравшись до дома семьи Рема, закрепила брак, занявшись любовью в постели. Потом был дом барона Куика, где они тоже занимались любовью. И вот после длительной ссоры они снова помирились, и все это привело к беременности… с дядей по линии матушки. Безумие, которому нет ни разумного объяснения, ни оправдания — это просто случилось и уже ничего не изменить.

Обойдя форт вдоль и поперек, герцогиня не смогла отыскать Мать, зато постоянно наталкивалась на бандитов, которые присвистывали ей вслед, видимо, позабыв о том, что она застрелила их друзей. Чего еще ждать от бандитов? Неужели эти люди будут раскаиваться из-за содеянного поступка? Алекса прекрасно понимала, что жизнь друга для этих людей не имеет никакого значения. Тогда ради чего они сражаются, грабят, насилуют и убивают? Все сводиться к тому, что они просто утоляют свои желания: похоть, жажду крови и веселье.

Наконец, добравшись до одной из дверей спален, которая была едва приоткрыта, герцогиня услышала знакомые голоса, принадлежащие Матери и Орлану. Эта парочка беседовала о чем-то любопытном. Чтобы подслушать разговор, Алекса подобралась к двери и замерла, вслушиваясь в каждое слово. Но первая же фраза, сказанная Орланом, заставила её серьезно задуматься.

— Столько ошибок… — тяжело вздыхал Орлан. Его голос звучал очень тихо, в нем слышалось какое-то переживание и сожаление. — Наставник перевернется в гробу, если узнает, каких бед я тут натворил.

— Ты считал, что поступал правильно, — отвечала ему Мать, достаточно мягким и спокойным тоном. — Кто знает, чем бы все обернулось, если бы ты не взялся за это дело.

— Думаешь? Какой был смысл? Я убил столько беззащитных девочек, надеясь, что удастся разрушить планы Ивара, а в итоге пытался убить племянницу, но все равно потерял любимую. Никто не заслуживает такой участи…

— Это ведь Андре убил Анну Стариц? Ты с ним говорил об этом?

— Андре был напуган властью королевы. Этот идиот труслив и податлив перед теми, у кого больше власти. Он бы убил любого, лишь бы избежать гнева королевы. Я не стал его винить за то, что он пытался спасти свою шкуру. Если бы это был не Андре, Ивар мог запросто найти другого убийцу, способного замарать руки. А Андре мне помог скрыться из вида поэтому можно сказать, он сыграл свою роль. Пусть так и будет.

— А твоя племянница? — задумчиво спросила Мать, — Ты ей все рассказал?

Орлан, видимо, закивал головой.

— Я и не надеюсь, что она меня простит, — прошептал он. — Надеюсь лишь, у неё хватит сил меня понять. Может, Алекса неправильно поймет мои мотивы, но я рассказал ей все.

— Она тебя простит…. Ты ведь любил, да и Анна любила тебя. Если Алекса любит своего мужа по-настоящему, ей будет просто осознать, почему ты пошел на этот шаг.

— Мне от этого не легче, — все еще вздыхал Орлан. — Сложно представить, как можно совершить столько ошибок. Всевышние силы, если бы ты представляла, насколько мне было тяжело пойти на этот шаг. На кону была моя любовь и наш с Анной ребенок, но я бы никогда не посмел обидеть дочерей брата. Очень тяжело…. Ты не представляешь, как сильно я устал. Так устал, что не хочу больше жить. Мне надоело быть марионеткой Ивара. Он видел во мне инструмент, королева считала каким-то талисманом, племянница возненавидела так, что я не знаю, как взглянуть ей в глаза. А как мне посмотреть в глаза жены, которой я изменял? Как с этим жить? Я не знаю.

— Знаешь, просто боишься признаться. Орлан, ты считаешь, что не заслуживаешь шанса на жизнь. Я ведь тебя знаю и понимаю, чего ты добивался. Даже забавно, — Мать тихо засмеялась. — Сначала ты хотел убить племянницу, но она выжила тебе назло. Сегодня ты хотел покончить с собой, даже все для этого приготовил — оставил следы, придумал этот бред с отравлением. Но и тут она тебя обошла, решив, что об тебя не стоит марать руки.

— Алекса все равно меня никогда не простит, — промолвил Орлан обиженным голосом.

— Это правда, — подтвердила Мать. — Друг мой, ты ведь всегда верил во всевышние силы. Я помню те дни, когда ты находил время, чтобы помолиться. Так может быть, это они повлияли на решение твоей племянницы? Тебе дали шанс все исправить. Будет глупо не использовать эту возможность.

— Видимо, ты права, — вздохнул Орлан. — Ладно, попытаю счастье в империи. Все равно у меня тут нет никаких шансов выжить. Если не Алекса, то Карл или Ивар до меня точно доберутся. Надеюсь хоть император увидит во мне пользу.

— Это зависит только от тебя. Предложи ему то, от чего он не сможет отказаться, предложи свои услуги, поклянись в верности, приклони колено, если потребуется. В общем, сделай все, что от тебя зависит, и вернись к своей жене.

— Вот она меня точно убьёт, — засмеялся Орлан.

— Ты подберешь нужные слова, чтобы Хлоя тебя простила. Я в этом уверена. У тебя ведь всегда получалось найти ключик к сердцу женщины.

— Твой ключ я так и не подобрал.

— Тоже верно, — хихикнула Мать. — Но не забывай, я ослепла еще в детстве, поэтому никогда тебя не видела. Я лишь знаю, кто сидит напротив меня.

— И кто же?

— Верный друг, — искренне ответила Мать.

В комнате наступила неловкая пауза, которой и воспользовалась герцогиня. Она постучала, отстранила дверь и остановилась на пороге, бросив безразличный взгляд Орлану де Мессу. Мужчина сбросил парик и выглядел достаточно молодым, однако Алекса не испытывала к нему каких-то чувств, кроме искреннего желания убить.

— Куда ты собрался? — спросила она его.

— На Утес Дьявола, — без раздумий ответил Орлан. — Моя подруга уже приготовила корабль. Утром я отбуду и больше никогда не вернусь на материк. Может, меня убьет и сбросит мой хладный труп в море сам император, а может быть, у меня получиться добраться до империи. Слишком уж много факторов, которые не зависят от меня.

— Ты сам выбрал такую жизнь.

— А я и не жалуюсь. В моем положении стоит благодарить всевышние силы за то, что я еще могу дышать воздухом, разговаривать со слепой подругой и наблюдать за заходящим за горизонт солнцем.

Всевышние силы не имеют к этому отношения, и герцогиня понимала это лучше Орлана. Он жив только потому, что она решила сохранить его жалкую жизнь. Алекса еще размышляла о том, чтобы все-таки спустить курок. Уж очень много бед принес этот человек, чтобы просто взять и простить его за один вечер. Возможно, когда он навсегда исчезнет из жизни, герцогиня сможет забыть весь этот кошмар, но пока Орлан сидит напротив и дышит, об этом можно только мечтать.

— Флот Дракона, — подумав, спросила Алекса, — он сейчас и вправду находится на Утесе Дьявола?

— Там не флот, а всего десяток кораблей, — ответила Мать. — Мы провели небольшую разведку, направив в том направлении рыбацкую барку, чтобы такую жалкую лодочку не потопили. И нам удалось узнать, что весь флот пошел куда-то на запад, а у Утеса осталось несколько кораблей, в том числе главный корабль, на котором плавает сам Дракон. Может, это ловушка, но это, Орлан, тебе придется выяснить самому.

— Без проблем, — улыбнулся тот. — Алекса, почему ты заинтересовалась Утесом Дьявола?

Герцогиня вскинула брови, растерявшись от такой наглости. Этот человек смеет называть её по имени? Он посмел задать вопрос герцогини? Этот ублюдок совсем потерял инстинкт самосохранения, раз смеет говорить в таком тоне, учитывая, сколько бед он принес своей племяннице.

Но Алекса не стала снова ругаться, поэтому быстро успокоилась и ответила:

— Флот Ивара Остина, — промолвила она. — Мы с Карлом считали, что Ивар прячет свой флот на Утесе Дьявола. Я даже не думала, что сейчас остров занял Дракон. Если империя перекрыла морские границы юга и пошла на запад, где сейчас флот, который построила Роксана Остин?

— Похоже, сбежал в море, — ответила Мать. — Мы не видели эти корабли…

— Никто не видел, — перебил Орлан. — Даже зрячие люди никогда не видели ни одного корабля, построенного на верфи королевства Шарджа. Я понятия не имею, как Ивар так ловко избежал флота императора, но если бы случилась битва, об этом уже знали все. Такое столкновение оставляет большой след в дальнейших событиях, которые способны поменять ход войны.

— Карл уже говорил об этом, — задумалась Алекса. — Он сказал, если Ивар сможет потопить часть флота императора, это упростит битвы на самом материке.

— Это правда, — согласился Орлан. — Если учесть, сколько людей находится на кораблях, потопление сотни ударит по армии императора. Потопив несколько тысячей кораблей, Ивар перевернет ход войны в свою сторону. Только поэтому он прячет свой флот, чтобы нанести один сильный удар тогда, когда его ожидают меньше всего. Этот засранец что-то задумал, но сложно представить что, ведь ход его мыслей… весьма необычен.

— Я тоже о нем много слышала от своих людей, — добавила Мать. — Много лет назад, когда наше королевство сражалось с королевством Фрагиль, Ивар только взял в руки меч, но уже отправился на войну. Выбрав торговый город на границе наших королевств, Ивар взял с собой трех солдат и под покровом ночи, воспользовавшись старой водосточной канавой, проник в город. Там он провел два дня, а на третью ночь придумал безумный план, благодаря которому удалось захватить этот город, не потеряв солдат в армии герцога Остина.

— Ивар захватил катапульту, — продолжил Орлан де Месс. — Но засранец не стал стрелять по солдатам, даже не целился в казарму. Ивар выстрелил в храм, расположенный рядом с гарнизоном. Старое строение, построенное в конце семисотых годов, получило серьезное повреждение, и колокольня рухнула в сторону нескольких строений, где был расположен гарнизон королевства Фрагиль. Этот ублюдок убил всех, кто той ночью спал в тех зданиях. Вся оборона города пала от одного выстрела из катапульты.

— Ивар действует так, как бы не стал делать простой человек, — отметила Мать. — Его мысли отличаются от того, к чему мы привыкли. Порой, его действия и поступки, вопреки здравому смыслу, приносят плоды, о которых никто бы не додумался.

Алекса посмотрела в окно и тяжело вздохнула.

— Видимо, моё желание исполниться раньше, чем я представляла, — промолвила она. — Орлан, — Алекса бросила суровый взгляд, — я поплыву с тобой, чтобы собственными глазами увидеть Дракона, о котором ты рассказал.

— Хорошо, — закивал тот. — Отправляемся на Утес Дьявола.

***

— О чем вы хотели поговорить? — спросила Мать, глядя куда-то в пустоту.

Алекса прошла в комнату, взяла со столика кувшин, наполнила кубок вином и протянула его этой женщине. Та одобрительно улыбнулась, сделала несколько глотков и, нащупав ладонью подлокотник, поставила кубок на него. Теперь, когда Орлан вернулся в свою комнату, а герцогиня и Мать остались наедине, можно побеседовать еще об одной цели, из-за которой Алекса прибыла в южный город.

— Прежде всего, — присев в кресло напротив, задумчиво сказала Алекса, — я бы хотела узнать ваше мнение.

— Конечно. Можете спрашивать о чем угодно.

— Вы ведь, наверное, в курсе того, что грядет?

— Речь о гражданской войне? — уточнила Мать. — Разумеется, мне о ней известно. Три правителя, одна корона. Кто-то должен развязать очередную войну, чтобы получить трон королевства Шарджа. Наступили смуты, после которых это королевство мы уже не узнаем. Кто бы ни одержал победу, бесчинства рода Остин подойдут к концу.

— Вы так считаете? Но как же Ивар?

— Может быть, династия не прервется, однако я уверена, что Ивара Остина мало волнует женщина, занимающаяся с ним любовью по ночам. Конечно же, он выберет себе королеву, но дары и вся эта чушь будет прервана. Простите, если я вас обидела, герцогиня. Вы ведь тоже дар…

— Не надо… — перебила Алекса. — Я не хочу говорить о дарах королевы. Меня волнует ваше мнение.

— Да, конечно.

— Захватив форт Оран, вы забрали в свои владения и южный город — основной морской порт, расположенный на юге королевства. Этот город встанет костью у будущего короля и вам придется что-то решать на этот счет. Вы и сами должны понимать, что король не позволит шайке бандитов контролировать такое важное стратегическое строение и город, приносящий прибыль герцогу юга.

— Это правда, — согласилась Мать. — И что вы предлагаете?

— Заключить договор, благодаря которому мы сможем найти точки соприкосновения и выгоду для вас и моего…. — У герцогини язык не повернулся назвать Карла своим мужем. Если учесть, что она занималась любовью со своим дядей и ждет от него ребенка, этот разговор вообще не стоит заводить. Нужно поскорее вернуться в твердыню Оран, чтобы поговорить с герцогом и решить вопрос с этим браком. Алекса была уверена только в одном — она больше никогда не ляжет со своим мужем.

— Речь о герцоге? — уточнила Мать. — Видимо, вам сейчас непросто подобрать правильные слова, поэтому будем называть Карла Масура герцогом, которым он и является. Меня интересует любая выгода, госпожа Масур. И что же готов предложить правитель юга?

— Это зависит от того, чью сторону вы поддержите в гражданской войне, — придя в себя, ответила Алекса. — Вы хорошо знаете, каков Ивар Остин. Этот человек умен, хитер и у него превосходный склад ума. Однако, став королем, Ивар вышвырнет вас отсюда, чтобы передать этот форт своему стороннику. Герцог…. Герцог Масур может предложить вам нечто больше, чем просто пребывание здесь.

— Что же это? — заинтересовалась Мать.

— Власть! — без раздумий ответила Алекса. — Вы поддержите герцога Масура в гражданской войне, поможете нам справиться с голодом, заключив несколько выгодных сделок с капитанами кораблей, поклянетесь в верности роду Масур, а взамен получите… этот форт.

— Я немного не понимаю… — растерялась и в тот же момент удивилась Мать. — Вы хотите отдать нам форт?

— Бандит — остается бандитом, — сказала Алекса. — Но я герцогиня Масур и у меня есть полное право пожаловать вам титул графини. Город и владения вы уже захватили и сможете его контролировать, а в случае гражданской войны у вас хватит людей и огневой мощи, чтобы удержать южный город и форт Оран. Осталось лишь небольшая формальность. Вы поклянетесь в верности герцогу Масуру и на законных правах получите эти земли. Больше никаких разбоев и грабежей. Когда Карл одержит победу в гражданской войне, вам останется только сделать так, чтобы этот край продолжал процветать. В ваших же интересах будет действовать по букве закона, который утвердит будущий король Шарджа.

— И вы так просто отдадите нам город, а мне пожалуете титул? Не слишком ли это… заманчиво, чтобы быть правдой?

— Вы правы. Я могу наговорить всякого, чтобы вы заключили этот договор. Но стоит взглянуть на ситуацию, как вам станет все ясно. Герцогу никогда не захватить южный город и вытеснить вас из форта. Так зачем проливать кровь солдат, если можно объединиться и получить выгоду? Каждый останется при своем, у вас будет титул, бумаги, а остальной юг получит то, в чем так сильно нуждается.

— Герцогиня, — вздохнула Мать, — я бы прямо сейчас дала свое согласие на эти условия, но мне нужно время, чтобы обсудить все это со своими людьми. Мы бандиты, госпожа. Меня признали главарем этой шайки только потому, что я никогда не жаловала дворян. Некоторые мои люди удивятся, когда узнают о нашем разговоре.

— Кто-то мне недавно сказал, что после гражданской войны королевство Шарджа, каким мы его помним, перестанет существовать. Грядут перемены. Все это чувствуют и понимают. Этот год станет переломным не только на юге королевства, но и на всем континенте. Может быть, это повлияет даже на империю.

— С этим сложно поспорить.

— Поговорите со своими людьми. Если вам не придется совершать набеги, многие, как мне кажется, поддержат ваше решение и примут условия герцога. Ивар Остин не будет так щедр. Так объясните всем, что, только сплотившись, мы сможем построить прекрасное будущее. Это в наших силах, нужно лишь сделать первый шаг, принять правильную сторону и получить все, о чем можно только мечтать. Вы станете прекрасным примером для остальных.

По выражению лица и тусклым глазам Матери стало понятно, она заинтересовалась предложением. Теперь осталось решить вопрос со своими людьми, которые могут и не принять условия герцогини и её герцога. Все-таки бандиты считают себя свободными людьми, выставляющими на первое место грабежи, разбои, изнасилования и убийство. Алекса это понимала. Но раз уж первый шаг был сделан, и Мать клюнула на наживку, можно вернуться к другому делу, которое не терпит отлагательств.

— Я вас поставлю, — поднявшись на ноги, сказала Алекса. — Мать, вы можете все обдумать, поговорить со своими людьми, взвесить факты. Но вы должны понимать, что у герцога не так много времени. Я бы хотела услышать ответ по возвращению с Утеса Дьявола.

— Да, конечно, — кивнула та. — Можете не волноваться и плыть на встречу с Драконом. Я постараюсь принять решение до вашего возвращения, герцогиня.

— Тогда до скорой встречи. — Алекса улыбнулась и направилась к двери.

Герцогиня вышла из комнаты Матери и сразу же налетела на воительницу, стоящую прямо на пороге. Видимо, Тина подслушала разговор, когда смогла отыскать свою госпожу. Хорошо хоть не вмешалась.

— Я тебя повсюду искала, — сказала Алекса.

— У меня тут возникли небольшие проблемы, — повела плечами Тина.

Женщины пошли в сторону своей комнаты.

— Что-то серьезное? — спросила Алекса.

— Все хорошо. Просто парочка бандитов решила, что слова Матери относятся только к вам, а меня можно…. Вы ведь понимаете? Мне пришлось доходчиво объяснить этим идиотам, что они не на ту нарвались. Одному сломала нос, второму отбила мошонку, а третий сам сбежал.

Алекса улыбнулась.

— Я рада, что ты умеешь излагать свои мысли таким образом.

Тина улыбнулась в ответ.

— Госпожа, какой у нас план? — спросила она, когда обе вошли в свою комнату. — Я так понимаю, нам нужно дождаться решения Матери?

— С ней я поговорю по возвращению с Утеса Дьявола, — ответила Алекса. — Но у нас появилось еще одно дело. Завтра утром поплывем туда, чтобы встретиться с Драконом.

— Император сейчас там? Что-то я совсем потеряла нить….

Алекса посмотрела на неё с надеждой на понимание. Может быть, обычная воительница, наемная убийца и любовница Костина сможет помочь подобрать правильные слова, которые так ищет герцогиня.

— Это еще не все, — промолвила она вполголоса. — Можно с тобой поговорить?

— Без проблем, — ответила Тина. — После разговора с Орланом вы сама не своя. У вас что-то случилось? Может, мне стоит его…

— Не надо никого убивать, — перебила Алекса. — Просто выслушай меня.

***

Пока герцог Карл Масур решал вопросы в твердыне Оран, его герцогиня решила не оттягивать встречу и поскорее встретиться с Драконом. Было неясно, чем занимается наместник Диор де Сатир, а вот Ивар Остин не сидел на месте.

Даже всевышние силы не смогут дать ответ на то, что сделал этот безумец. Он не стал готовить людей к предстоящей гражданской войне, не пытался защитить свои границы от империи и, похоже, ему было плевать на участь королевства Шарджа.

В середине лета 983 года Ивар собрал свои силы в кулак и нанес удар по королевству Фрагиль, захватив небольшую крепость, мимо которой прошла даже империя. Захваченная крепость не имеет стратегического назначения, но теперь осталось только ждать ответного удара от короля Леонида Гордона.

***

Солнце только едва коснулось голубой глади, как небольшая барка встала в порту Утеса Дьявола. Пассажиры, прибывшие на переговоры с Драконом — каждой по своей причине, могли наблюдать не слишком привлекательную картину, открывшуюся перед ними.

Учитывая, что весь остров был окружен кораблями империи, сойдя на берег, жители королевства Шарджа, никогда не видевшие подобного, ужаснулись от клеток, которые расставили вдоль причала и, видимо, готовили к погрузке на лодки. Они доставят «товар» на один из десятка кораблей. Товар, мягко говоря, в большей степени давал ответы, чем задавал ненужные вопросы.

Алекса, наконец, поняла, куда пропали все молодые женщины, девочки и младенцы женского пола. Вот они! Всех похищенных женщин посадили в клетки с толстыми прутьями, чтобы погрузить на корабль и отправить в империю Шадаш-Тарза. Герцогиня была потрясена тем, как Дракон обращается с женщинами, однако она не могла им помочь. Самой бы не попасть в одну из этих клеток.

Впрочем, участь Рабынь Дракона могла быть намного хуже. Проходя мимо одной из клеток, герцогиня заметила, что темноволосая женщина, сидящая в клетке, хорошо устроилась. Её деревянный пол имел второе дно, а в самой клетке были некоторые удобства. Видимо, империя все-таки ценит рабынь и предоставляет им более-менее достойные условия: несколько мягких подушек, мягкий ковер и даже какое-то одеяло. К тому же, все рабыни выглядели чистыми, отмытыми и накрашенными. Их нарядили в полупрозрачную ткань, сквозь которую можно было заметить интимные места — соски, грудь, небольшую растительность между ног. Орлан открыл рот, увидев привлекательную рабыню, сидящую в соседней клетке, но Алекса, бросив злобный взгляд, толкнула его вперед, чтобы этот извращенец не усугублял положение женщин. Они и так сидят в клетках, еще не хватало, чтобы их прелести разглядывал этот ублюдок.

Добравшись до суши, пассажиры барки были остановлены двумя смуглыми солдатами империи, которые отобрали у Тины шпагу, а у Орлана пистоль. Алекса, разумеется, не собиралась ни в кого стрелять, поэтому зашла за гору коробок с иноземными приправами, чтобы вытащить из-под юбки свой пистоль, заряженный одним патроном.

Пока все шли следом за одним из имперских солдат, Алекса смогла насчитать количество клеток. Она быстро об этом пожалела, потому что количество клеток слишком большое, чтобы осознать истину — в каждой клетке сидит женщина, которую увезут из дома в империю.

Алекса начала волноваться, потому что в любой момент может оказаться в одной из этой клеток. Следует быть очень деликатной, вежливой и внимательной к Дракону, способному щелкнуть пальцами, чтобы герцогиня оказалась одной из его рабынь.

Добравшись до корабля, обшитого черным деревом с алыми парусами, имперский солдат отстранил воительницу, позволив пройти только Орлану и герцогини. Чем солдату так не понравилась воительница, никто не понял, однако спорить не было смысла. Раз уж таковы порядки, придется их принять и выполнять все, что прикажут, иначе участь будет не лучше тех, кто сидит в клетках.

Сам корабль выглядел величественным и вооруженным по последнему слову технике. Видимо, капитан этого трёхпалубного судна поставил столько орудий, сколько позволил его флагман. Алекса не стала считать дула пушек, нацеленных на неё с левого борта, но учитывая, сколько их было с этой стороны, можно с уверенностью сказать, что этот корабль никто не потопит. Мачт у корабля было три, а на грог мачте красовался алый парус, на котором была нарисована какая-то уродливая тварь, больше похожая на загадочное существо — у той твари была открыта пасть полная зубов, вертикальные зрачки и какие-то шипы торчали по всему контуру. На каждой мачте так же красовался флаг с подобным рисунком, видимо, принадлежавший роду самого Дракона.

Верхняя палуба оказалась очень просторной. Поднявшись сюда, следуя за Орланом, Алекса увидела несколько человек, сидящих за широким круглым, но невысоким столом, поставленным прямо перед дверью в каюту капитана. Стол трещал по швам от еды, которой его накрыли — там были только кошерные блюда: плов со специями, фаршированная рыба, пироги с изюмом, каша из гороха и много разных блюд приготовленных на сыре и молоке; и чужеземцы, сидящие за столом, разговаривали, смеялись, обсуждали какие-то важные дела, разговаривая только на своем языке.

Алекса успела только сосчитать количество людей, коих оказалось девять человек — в основном это были мужчины, как пиршество быстро остановилось и все эти люди бросили свои суровые взгляды Орлану и герцогини. Но по их глазам можно было понять, что их не интересует какой-то бородатый мужик, приклеивший бороду перед тем, как сойти на берег, чужеземцев интересовала только Алекса.

— Кто заказывал наложницу на корабль Дракона? — спросил кто-то из-за стола. Все иноземцы выглядели на одно лицо — чернокожие, крепко сложенные, с суровыми выражениями лица, повидавшими не одну битву, поэтому герцогиня даже не поняла, кто задал вопрос.

Зато она отстранилась, сделав несколько шагов назад, пока не уткнулась спиной в еще одного человека. Обернувшись, герцогиня приятно удивилась, увидев знакомую танцовщицу, с которой встречалась в прошлом месяце, сразу по прибытию в земли Оран.

— Сердце моего Дракона! — вскинув брови, вскрикнула Дайн. — Как ты здесь оказалась?!

Алекса сразу отогнала все страхи, исполнила галантный реверанс и улыбнулась.

— До меня дошли слухи, что Дракон сейчас на этом острове, — ответила она, улыбаясь и лукавя. — Я не хотела больше откладывать нашу встречу и приехала сама.

— Прекрасно! — искренне обрадовалась Дайн. — Мой Дракон тоже успел наслушаться о тебе, Алекса Масур. Порой он только и говорит о твоих странствиях, которые уступают только приключениям нашего Дракона. Идем за стол, — танцовщица взяла герцогиню под руку и повела в сторону стола, — тут тебе всегда рады.

— Простите… — вмешавшись, промолвил Орлан. — Я бы тоже хотел встретиться с Драконом.

Алексу уже усадили за стол, дав достойное место между двумя крепкими чужестранцами, которые не сводили с неё взгляда. Но Дайн не забыла об Орлане, поэтому усадив герцогиню, подошла к нему.

— А ты кто таков? — спросила она. — Кто тебя научил нашему языку?

— Меня научил наставник, госпожа, — ответил Орлан, стараясь не повышать голос, — а моё имя Орлан де Месс. Я прибыл сюда, как только узнал о том, что Дракон разыскивал меня.

— Разыскивал… — задумчиво согласилась Дайн. — Так ты вправду Орлан де Месс?

— Ну… — тот посмотрел на свою племянницу, которая все слышала и осуждала взглядом. Орлан тоже прекрасно понимал, что ему дали шанс начать новую жизнь. Так зачем начинать её со лжи. Недолго думая, он снял с головы парик и отлепил бороду. — На самом деле меня зовут Кларк Холл, госпожа. Орлан де Месс умер много лет назад, но я учился у него и постигал все науки долгие годы, служа одной цели — спасать людей.

Дайн развела руки в сторону и хотела что-то ответить, однако ей это не удалось, потому что все внимание привлек скрип двери за спиной герцогини.

— Я об этом слышал, — сказал Дракон.

Когда за спиной послышались шаги, Алекса обернулась. Она увидела Дракона, о котором мечтала всю жизнь. Вот только Дракон оказался не таким, каким его представляла маленькая, наивная графиня Холл.

Император, прозванный Драконом, был, мягко говоря, не таким уж страшным, как его поступки, которыми он прославился в королевстве Шарджа, похищая молодых девушек и требуя дань со всех, кто боится познать его гнев. Перед герцогиней предстал достаточно высокий, но в то же время молодой чернокожий иноземец с большими пухлыми губами, суровым взглядом и бритой, по бокам, головой с заплетенными на макушки дредлоками.

Дракон

***

Когда солнце скрылось за горизонтом, корабль императора отошел от причала Утеса Дьявола, вышел в открытое море и направился куда-то на запад. Это был «Покоритель небес» — так чужеземцы называли корабль, на котором выходил в море сам император. Этот покоритель сразу встал на все паруса, начал рассекать морскую гладь так быстро, словно за ним погнался сам морской дьявол.

Герцогине выделили отдельную каюту, где нашлось место всему необходимому: небольшой кровати, столику, бадье и даже ширме. К небольшому удивлению бадью быстро наполнили какие-то мужчины, сновавшие туда-сюда, пока выполняли поручения своего Дракона. Эти люди так же принесли чистое постельное бельё, купальные принадлежности, красивое платье с белоснежным, кружевным корсетом и голубой пышной юбкой; столик накрыли теплой едой: кашей с горохом, лепешкой с кунжутом, в маленьком чугунном чайничке был настоявшийся чай, а в пиале лежали кунжут, изюм, курага и чернослив. Приняли, так сказать, как королеву.

Когда появилась возможность, и мужчины перестали то и дело заходить в каюту, Алекса закрылась внутри на старый ржавый замок, сняла с себя солдатскую одежду и влезла в теплую воду. С плеч упал тяжелый груз, от которого затекли не только плечи, но и спина и ноги. Это путешествие выдалось очень тяжелым, но только лежа в ванне, Алекса почувствовала головокружение и тошноту. Перед глазами стояла пелена тумана, закрывающая взор из небольшого окошка, а еще герцогиня ощутила такую слабость, что не знала, как сможет ответить на приглашение Дракона. Слишком уж тяжело даже для того, чтобы вылезти из воды и перелечь на кровать.

Герцогине, пригласив в эту каюту, сразу сообщили, что ей не следует выходить без разрешения Дракона. Так же не следует пытаться сбежать и пытаться изучить флагман империи. Алекса стала то ли невольницей, то ли важным гостем императора Шадаш-Тарза. В любом случае чужеземцы ей пока не докучали, как это произошло в форте Оран. Тут обстановка, да и ситуация была более спокойная — в воздухе витало умиротворение, из-за которой герцогиня чувствовала себя не по себе. Если бы кто-нибудь заговорил за дверью, заорал на верхней палубе или просто начал петь глупую песенку пирата, ей было бы намного спокойнее. А так за дверью стояла гробовая тишина, которая быстро начала сводить с ума. Чем там занимаются люди Дракона? И куда взял курс Покоритель небес?

Стоило кораблю только поднять якорь и отчалить от берега, как Алекса задала оба вопроса, на что получила весьма странный ответ. Человек, сопроводивший её сюда, сказал, что Покоритель небес взял курс на запад, а зачем и куда собрался Дракон, ей не объяснили. Невольно задумавшись о часах Ганна, которые опять куда-то пропали, Алекса стала подозревать, что её тоже повезли в империю, а клетку заменила эта маленькая каюта.

Стоило бы задуматься над планом побега, но и этого Алекса не смогла сделать. Веки быстро отяжелели, тело окутала приятная истома, утягивающая за собой, а мысли спутались и вовсе пропали. Вздрогнув несколько раз, пытаясь разбудить саму себя, герцогиня крепко заснула.

Он взял её на руки — такую мокрую, голую, беззащитную, чтобы вытащить из воды и уложить в кровать. Алекса чувствовала прикосновение сильный мужских рук, однако едва смогла открыть глаза, но увидела лица и тут же снова уснула.

***

Дракон взял со стола пиалу, сделал несколько небольших глотков душистого чая и, просмаковав вкус напитка, улыбнулся.

— С кем ты хочешь сражаться? — спросил он.

— Я хочу прервать этот замкнутый круг, — твердо ответила Алекса. — Королева Роксана Остин хотела забрать моего ребёнка, но эта женщина была марионеткой в руках человека, чьи приказы выполняла. Его зовут Ивар Остин.

— Хочешь его убить?

— У меня плохое предчувствие на его счёт. Ивар Остин убил Роксану, когда та стала не нужна. Он так же осведомлен о дарах. Стоит ему занять трон королевства, я уверена, он припомнит мне о даре и обязательно попросит услугу. Может, ему не нужен будет мой ребенок, но будет лучше, если его просто не станет.

— Ты боишься, — заметил Дракон.

— Мы с ним не знакомы, — подтвердила Алекса. — Но, наслушавшись историй об этом человеке, у меня есть все причины его опасаться. Ивар слишком непредсказуем, в этом его сила и этим он опасен вдвойне.

— А может быть, ты хочешь избавиться от соперника? Если Ивар Остин умрет, герцог Масур без особых сложностей сможет занять трон королевства, что сделает тебя королевой. Я прекрасно понимаю, что вы родственники и вы друг для друга дядя и племянница. Однако ты ждешь от него ребенка. И как я понял, об этом не знает даже Карл. Сколько человек знают твой секрет? Думаю не больше трёх. Орлан де Месс, рассказавший тебе об этом, ты сама и еще твоя воительница, например. Орлан едет в империю, откуда никогда не вернется, а Тину я могу бросить за борт и протащить под килем. Никаких свидетелей. Ты можешь забыть эту небольшую формальность, родить своему «мужу» наследника, который в будущем станет королём.

От слов Дракона герцогиню перекоробило так, что по спине пробежал холодок.

— Никогда! — возразила она. — Я больше никогда не лягу с Карлом. Я не опущусь до той мерзости, что вытворяла королева Роксана, занимаясь любовью со своим отцом. Это слишком низко даже для вас, великий Дракон. Как вы могли подумать о том, что я, воспользовавшись положением, хочу стать королевой?

— Так ты не хочешь корону?

— Может быть, но я получу корону честным способом, — не ожидая от самой себя, ответила Алекса. Она никогда не задумывалась о троне в таком ключе. Зато Дракон прекрасно манипулировал и заставил заглянуть в себя, чтобы признаться в своих желаниях.

— Впрочем, — улыбнулся Дракон, — меня не волнуют твои стремления. Я дал слово и выполню любую просьбу. Алекса Масур, ты уверена, что хочешь именно этого? У меня были свои планы на это королевство, однако слово своё мне придется сдержать. Так же ты должна задуматься об одной очень маленькой, но слишком важной детали, о которой у тебя не было времени подумать. Если не ошибаюсь, Ивар Остин живет в твердыне Гордон. Поправь меня, если это не так. Твердыня Гордон расположена почти в самом центре королевства Шарджа. Такое местоположение дает твоему врагу идеальную защиту в лице обычных людей.

— Как это? — уточнила Алекса.

— Видишь ли, если я отправлю свою армию в сторону твердыни Гордон, моей армии придется высадиться на берегу, а потом пройти большой путь, чтобы, наконец, взять твердыню в осаду. Это война, Алекса Масур. Ты хоть представляешь, что сделает моя армия, пока доберется до Ивара Остина? Я отправил туда часть солдат, чтобы оценить положение, а мои солдаты сожгли полсотни деревень, похитили женщин, убили мужчин и съели домашний скот. Кровь на войне течет рекой, а платят этой кровью те, кто не имеет никакого отношения ни к дару королевы, ни к Ивару Остину. Хочешь стать причиной гибели еще полсотни деревень? Я бы мог пообещать, что мои солдаты не станут трогать мирных жителей, но это полная чушь, в которую никто не поверит. Даже командиры не могут остановить безумства солдат, когда те хотят позабавиться. А убийцы очень любят играть со своими жертвами.

— Хотите сказать, в бесчинствах ваших солдат буду виновата я?

— А кто же еще? Я ведь уже сказал, что у меня другие планы на это королевство. Но ради тебя я могу немного изменить их. Только попроси и уже через несколько дней моя армия высадиться на востоке и пойдет в сторону твердыни Гордон, уничтожая и сжигая каждую деревню на пути.

— Этого я точно не хочу! — ужаснулась Алекса.

— А чего ты хочешь на самом деле?

— Убить Ивара Остина.

Дракон улыбнулся.

— Поступим по-другому, — сказал он. — Сердце Дракона должна стать моей наложницей — так предрешено. И, признаться, мне нравятся сильные женщины, способные рискнуть жизнью ради своей цели, ради любимых. Ты мне напомнила поведение Агаты, когда та хотела спасти свою сестру. Вы обе гордые женщины и мне это импонирует. — Дракон посмотрел в сверкающие голубые глаза и улыбнулся. — Я не могу взять тебя в свой гарем, — прошептал он. — Не могу воспитывать чужого ребенка. Решай свои вопросы, Алекса Масур.

Герцогиня и не собиралась становиться наложницей, однако все сложилось удачно и решилось без её вмешательства. Дракон сделал выбор, пусть так и будет.

— А что с моей просьбой? — с надеждой спросила она. — Как мне одолеть Ивара Остина?

— Я не буду ввязываться в гражданскую войну королевства Шарджа, — ответил Дракон. — Как было сказано, у меня свои планы на эту землю и геноцид не входит в этот план. Но раз ты попросила, я исполню твою волю и сделаю все немного иначе. Алекса Масур, знай же и внемли словам Дракона: земли Оран будут освобождены от дани до той поры, пока твой род будет править югом королевства Шарджа. Собранные деньги и обещанных женщин можете оставить себе. Мне не нужен ни миллион ваших рупий, ни ваши женщины. Я получил гораздо больший подарок…. — Дракон сверкнул улыбкой. — Встреча с тобой — лучше всякого дара королевы, золота и сотен наложниц.

— Благодарю вас, великий Дракон! — Алекса почувствовала, что следует встать и исполнить реверанс.

— Хватит мне кланяться, — сказал он и Алекса села. — Я не могу дать тебе армию, Алекса Масур, поэтому сведу тебя с нужным человеком, на которого вы сможете положиться.

— Наемник?

— Не совсем… — задумался Дракон. — Этот человек живет в империи, и молиться солнцу, но услышав о штурме королевства Шарджа, ему захотелось принять участие. У него свои причины находиться тут и я уверен, он не откажется от золота, которое ты ему предложишь.

— Спасибо вам за это, великий Дракон.

— Хватит меня так называть, — сказал он, поднявшись с подушек. — Выйдем на палубу, я хочу подышать свежим воздухом.

— Да, конечно, — охотно согласилась Алекса.

***

Флот герцога Ивара Остина был замечен на востоке материка. Несколько кораблей причалили к берегу, разгрузили товары и солдат, а потом, когда флот отошел от границ Диора де Сатира, по той границе прошел флот императора. Каким-то чудом они не столкнулись. Но не это было важно людям. Солдаты, которые высадились на берег, направились в сторону усадьбы наместника, расположенной в большом торговом городе.

Ивар сделал еще один шаг, а его действия все так же туманны. Чего добивается герцог? Ответ на этот вопрос скоро узнает не только королевство Шарджа, но и Дракон. Он уже зажег фитиль и все это понимали. Вопрос лишь в том, где вспыхнет в первую очередь? И кто пострадает от пламени войны больше всего?

***

Далекий запад материка оказался слишком холодным, чтобы позволить себе ходить в одном платье. Небольшое поселение уничтоженного королевства, название которого герцогиня даже не знала, встретило утренним дождем и сильными холодными ветрами. Лето было в самом разгаре, однако это место, видимо, живет по своим правилам, законам и климатическим условиям. И правда. Вытянутый берег был усыпан жесткой галькой, по которой больно ходить даже в обуви с жесткой подошвой, единичные деревья под напорами ветра танцевали, изгибались, гнулись и чуть ли не ломались, а стена дождя и безумный ветер бил в лицо, пытался порвать парус Покорителя небес. Погодные условия сбивали с ног всякого, кто вставал тут на якорь. Отвратительное зрелище, ужасные погодные условия и собачий холод пробирали до костей.

К счастью, Алекса очень быстро покинула это место.

Когда беседа с Драконом подошла к концу, отношения, можно сказать, были испорчены в пух и прах. В тот же день, когда герцогиня отказала ему, Дракон отправил гостью в каюту и отдал приказ, по которому она не могла выйти. Так продолжалось три дня. Алекса восемь раз просила аудиенции, чтобы встретиться с императором, принести свои извинения и объяснить своё мнение, но каждый раз она получала отказ. На четвертый день Покоритель небес бросил якорь в этом ужасном месте, а герцогиню и воительницу Тину вышвырнули с корабля императора, пересадили на грузовой корабль, чтобы отправить обратно в южный город, из которого она добралась до Утеса Дьявола. Вроде бы все сложилось хорошо и клетки удалось избежать, но чувства незаконченной истории с Драконом не покидало герцогиню. Он ещё появиться в её жизни, угроза никуда не исчезла, поэтому придется приготовиться к тому, чтобы дать отпор. Алекса не собиралась отдавать своего ребенка ни королеве, ни Ивару, ни Дракону. Пока на пороге войны маячит гражданская война, она готовилась к собственной битве. Но все вопросы нужно решать по порядку.

Пять дней ушло на то, чтобы вернуться в южный город, где герцогиню встретила теплая погода, утреннее солнце, приятный бриз и знакомые лица. Грузовой имперский корабль не стал идти в порт, поэтому бросил якорь недалеко от берега. На воду была сброшена лодка, на которой Алексу и Тину доставили к берегу. Но не успели они покинуть лодку, как один из моряков передал послание Дракона.

— Мой Дракон приказал передать следующие слова, — сказал чернокожий чужеземец. — Не стоит делить шкуру неубитого зверя, Алекса Масур. Дракон так же сообщил, что передаст послание наемникам, которых вы сможете нанять. Победа или смерть в гражданской войне зависит от вас. Мой Дракон желает вам удачи и рассчитывает на встречу…. Если вы выживите.

Алекса поблагодарила моряка, выбралась из лодки на берег и пошла в сторону трактира, где ждал немного неприятный сюрприз. Не успела она отойти от одного разговора с Драконом, как рядом замаячил Карл Масур, стоящий рядом с Матерью.

— Где ты была?! — строгим голосом спросил он.

— Решала вопросы, — пройдя мимо, с безразличием ответила Алекса. — Мать, вы приняли решение?

Глава бандитской шайки покосилась в сторону и обернулась. Слепая женщина не знала, куда ушла Алекса, поэтому немного растерялась и не понимала, кому ответить.

— Куда ты? — бросил вслед Карл. — Что с тобой происходит?

Герцогиня не услышала вопроса мужа, потому что уже ушла довольно далеко от трактира Покусанный герцог. Они с Тиной поднялись на возвышенность, быстро добрались до форта Оран, прошли внутрь, и не обращая внимания на бандитов, вошли в здание, где была её спальня. Та самая, где их попытались изнасиловать.

Добравшись до комнаты, которую, похоже, привели в порядок, Алекса хлопнула дверью и рухнула на кровать, стоящую на старом месте. Тина тоже так устала, что плюхнулась в кресло и развалилась.

— Эти путешествия выматывают, — пожаловалась воительница.

— Без тебя знаю….

— Откуда? — перебила Тина. — Вас ведь не держали в клетке неделю. А меня, между прочим, выпускали из неё только вечером и то на несколько минут, чтобы я размяла ноги.

— Слушай, — подняв голову, сказала Алекса. — Заткнись, пожалуйста. Мне сейчас не до тебя. Если хочешь поплакаться иди к своему Костину. Он уже должен был вернуться в твердыню. Не играй на моём терпении.

— Ладно, простите, — искренне промолвила Тина. — Я не хотела вас обидеть. Я понимаю, что вы сейчас чувствуете, но вам придется поговорить с мужем.

— Он мне не муж! — взбесилась Алекса.

— А кто я тогда? — повысив голос, спросил Карл.

Алекса посмотрела на него, стоящего в дверях. Видимо, она так сильно хлопнула дверь, что та открылась. Карл смотрел сурово, как умел. Давно она не видела этого ледяного взгляда, пробирающего до кончиков волос. Он был очень зол и весьма недоволен выходками жены. Что же будет, когда ему расскажут правду?

— Оставь нас, — приказала Алекса воительнице.

Та с трудом оторвалась от кресла, поднялась на ноги и пошла в сторону двери, где разминулась с герцогом, который вошел в покои. Карл так же хлопнул дверью, когда Тина вышла, но на этот раз дверь закрылась накрепко.

— Что ты вытворяешь, Алекса Масур? — прорычал он ледяным тоном. — Почему я узнаю от какой-то слепой шлюхи, что моя жена сбежала из королевства вместе с Орланом де Мессом? Ты совсем из ума выжила? Кто тебя надоумил…

— Заткнись… — с безразличием сказала она. — Хватит меня попрекать за то, что я выполняю твою работу. И вообще, не смей больше разговаривать со мной в таком тоне. Я не портовая шлюха! Ты меня понял?!

Карл выпучил безумные глаза.

— Ты совсем лишилась рассудка?!

— Прекрати орать! — крикнула в ответ Алекса. — Я тебя и так хорошо слышу. А теперь прекрати меня оскорблять, Карл Масур.

— Я твой муж!

— А я не твоя собственность. И ты мне больше не муж. Еще раз повторяю, прекрати орать и хоть раз в жизни выслушай то, что тебе пытаются сказать.

Карл Масур скрестил руки на груди.

— Послушаю, — сказал он. — Учти, еще раз заткнешь мне рот, пощечиной не отделаешься.

Алекса махнула рукой, прошла к окну и бросила взор на грузовой корабль империи.

— Слушай, — промолвила она, — ты хорошо знал Дункана?

— Ты про того, в чью честь назвали гору? — уточнил Карл. — Или речь о моём отце?

— Ты вправду считаешь, что меня сейчас заботит кретин, в честь которого назвали гору? — нахмурилась Алекса. — Я говорю о твоём отце, Карл. Слышал когда-нибудь о женщинах, которые у твоего отца были до матери?

Герцог серьезно задумался, выдержал паузу и ответил.

— Мне об этом не известно. Почему тебя так волнует мой отец? Что вообще происходит?

— Я разговаривала с Орланом де Мессом, — призналась Алекса, заговорив еще тише. — На самом деле это был не Орлан, а мой дядя Кларк Холл, который учился у настоящего Орлана. Видимо, Кларк стал его помощником по работе. Не знаю, что у этих двух было общего еще, но Орлан рассказал моему дяде о твоем отце.

— И что там такого? — недовольно нахмурился Карл.

— А то, что Орлан принимал роды у девочки, с которой переспал Дункан. Это было незадолго до знакомства с твоей матушкой и твоих родов. Я не знаю точно, когда это случилось, но все ведет к этому. Дело в том, что та девочка родила ребенка и умерла, а Орлан забрал новорожденную с собой в столицу.

— Хочешь сказать, у меня есть старшая сестра?! — удивился Карл. — С чего ты это взяла? Ну, рассказал тебе твой дядя о том, что мой похотливый отец переспал с какой-то девочкой, которая родила ему дочь, однако какое отношение это имеет к тому, как ты себя ведешь? Почему я вообще должен верить словам этого ублюдка? Более того… с какой стати ты ему поверила? Забыла, что он тебе сделал? Я часто вижу едва заметные рубцы на твоём теле. Это оставил он! Этот Орлан де Месс или как его там зовут на самом деле.

— Успокойся и просто дослушай, — вздохнула Алекса.

— Ладно… — нехотя согласился Карл. — Что еще сказал этот ублюдок?

— Многое. И я ему верю. У меня сложилась картинка после его слов. И если подумать разумно, все начинается сходиться. Твой отец спит с какой-то девочкой, которая рожает ему дочь. Эту дочь забирает Орлан в столицу, где ему приходится заключить договор с королем. Девочка растёт, ничего не знает, и знакомиться с моим отцом….

— Так, — нахмурился Карл. — Еще лучше. И что дальше?

— Дальше мой отец тоже заключает сделку с королем, жениться на твоей старшей сестре, которая рожает ему дочерей. Короче, твою сестру зовут Офелия Масур, которая стала сначала де Месс, а после заключения договора с Оскаром Остином получила фамилию Холл. Все идет к тому, что ты, Карл Масур, мой дядя по её линии.

Герцог заржал как бешеный. Он смеялся во весь голос, едва держался на ногах и чуть ли не покатывался от смеха. Однако его приступ веселья прошел, стоило увидеть серьезное выражение герцогини… его жены.

— Ты серьезно? — уточнил он.

— Похоже, что я пошутила? — нахмурилась она. — Карл, ты не понимаешь? Ты мой дядя!

— Это бред… — улыбнулся Карл. — Этого не может быть.

— Почему же? Все сходиться. Дары королевы, твоя дружба с моим отцом, брак Роберта и Офелии. Все линии сводятся на одном человеке — его зовут Дункан Масур.

— Чушь собачья, — возразил Карл. — Я в это не верю. Это мог сказать кто угодно, но я в это не поверю. К тому же, Орлан та еще сволочь.

— Карл, он спас тебя, — заявила Алекса. — Он отрезал себе палец, чтобы подтвердить доверие Дракона. Орлан — сволочь, я этого не исключаю, но зачем ему врать об этом? Какой смысл врать о том, к чему он не имеет отношения?

— А твоё покушение?

— Было совершено из-за любви к Анне Стариц, которая ждала от него ребенка. Он хотел спасти свою любимую и ребенка. И именно поэтому решил избавиться от остальных даров королевы, в том числе и от меня.

— Все равно это полный бред, — развел руки Карл. — Ты не можешь быть моей племянницей. Это исключено. Ты ведь моя жена и ждешь от меня ребенка. Хочешь сказать, я ничем не лучше короля Оскара, который спал со своей дочерью?

— Ну…

— Всевышние силы… — махнул руками Карл. — Как это возможно?! Что за бред?!

Карл Масур едва ли мог воспринять всю правду за раз, однако Алекса выдала все сразу. Нужно что-то решить с этой ситуацией, поэтому будет проще, если Карл признает все прямо сейчас.

— Думаю, есть способ это подтвердить или опровергнуть. — Карл говорил медленно, делал паузу после каждого слово, пытаясь подобрать правильные слова.

— Моих слов тебе недостаточно? — нахмурилась Алекса.

— Более чем. Это говоришь ты, но слова принадлежат человеку, к которому у меня нет доверия. С какой стати мне доверять Орлану де Мессу? Этого не будет. Я должен выяснить правду…

— Ну, выяснишь ты правду, а дальше что? Я ведь уже сказала, что ты мой дядя. У нас нет времени искать доказательства, Карл. Нужно что-то решать и немедленно. Я жду от тебя ребенка, а если люди узнают…

— Успокойся, — перебил Карл. — Не надо нагнетать. Сначала мы все выясним, а потом будем отталкиваться от обстоятельств.

Видимо, правда так шокировала герцога, что он не стал её принимать. Его можно понять, но Алекса не собиралась сидеть и ждать. Нужно решить проблемы, иначе все закончиться очень плачевно.

— Карл, послушай меня, — попросила она. — Я жду от тебя ребенка. Нам нужно написать архиепископу, чтобы он аннулировал наш брак. Мы не можем это скрывать. Если ребенок… если он родится таким же, как Сана…

— Прекрати! — рассердился герцог. — Хватит паниковать.

— Ты мой дядя, Карл Масур! Как тут не паниковать?! Мы жили в одних покоях, занимались любовью, а теперь я ношу под сердцем твоего ребенка! Самое время для паники!

— Довольно! Я напишу другу семьи, который рос вместе с Дунканом. Уверен, он даст пояснение и убедит тебя в том, что Орлан де Месс снова обвел всех вокруг пальца. От него не убудет. Наверное, этот ублюдок что-то задумал.

— Он уплыл в империю, — спокойно сказала Алекса. — Прежний Орлан давно умер, а этот решил посвятить свою жизнь людям. Пусть у нас с ним были свои проблемы, но теперь его нет. Я не сомневаюсь в его словах, потому что ему не было смысла обманывать меня. По крайней мере, он решил измениться и я в это верю.

Карл повел плечами и уже собрался сказать какой-то довод в ответ, но его слова прервал тихий стук в дверь.

— Кого там еще принесло? — задумался он, открывая гостью.

— Добрый вечер, господин, — поклонилась Мать. — Простите за вторжение, но вашу ссору было слышно даже на улице.

— И что? — нахмурился Карл. — Тебе какое дело?

— Никакого дела, господин. Я лишь пришла, чтобы подтвердить слова своего друга. Простите, господин, но Орлан де Месс сказал правду.

Карл знал, что Мать слепа. Он хотел её послушать, поэтому взял под руку, довел до кресла и усадил. Алекса прошла к двери, чтобы прикрыть вход в спальню. У герцогини появился человек, который сможет вразумить глупого Карла Масура.

— Расскажи ему, — попросила Мать Алекса.

Мать поправила свои коротко стриженные черные волосы, уселась в кресле по удобнее и бросила взгляд тусклых глаз куда-то между герцогом и герцогиней.

— Господин, госпожа, прежде всего вам нужно кое-что выслушать, чтобы вы сделали правильные выводы, — начала она.

— Продолжай, — позволил Карл.

Мать поклонилась пустому шкафу.

— Я потеряла свое зрение очень много лет назад. Дело в том, что мой отец долго искал способ, который сможет вернуть мне зрение. Честно говоря, только из-за меня он начал изучать медицину. Как вы уже могли догадаться…. Господин, госпожа, позвольте представиться, меня зовут Ориана де Месс.

— Ты дочь прославленного врача?! — удивился Карл.

У герцогини даже не нашлось слов.

— Верно, господин, — подтвердила Мать. — Только став главарем банды, я взяла это прозвище, которое, если честно, дали мне они. Как я уже сказала, мой отец много лет искал лекарство, однако не нашел его и я решила сбежать из дома. Не хотела мучить его еще больше. Впрочем, вам это не интересно…. Вы должны узнать кое-что важное. Дело в том, что у меня была сестра, которую принес домой отец. Это была Офелия Масур — ваша сестра, господин. Я точно это знаю, потому что Орлан сразу рассказал мне об этом. Он так же рассказал самой Офелии. И если бы во время родов её не забрала болезнь, ваш брак бы не состоялся.

— Прости, конечно, — тяжело вздохнул Карл. — Но ведь ты ослепла. С чего ты решила…

Алекса так злобно посмотрела на мужа, что тот сразу заткнулся.

— Вы правы, — улыбнулась Мать. — Однако я не всегда была слепа. Я, разумеется, не знаю, как выглядит герцогиня Масур, ваша жена, но позвольте подтвердить мои слова. Мы со сводной сестрой очень тесно дружили, поэтому всегда были вместе, гуляли, плавали, даже спали в одной кровати, потому что у отца не было много денег. Мой друг Кларк не мог этого подтвердить, поэтому попросил это сделать мне. Госпожа Алекса, у моей сестры было родимое пятно в одном месте. Если это деталь совпадет, сомнения о том, что вы с герцогом родственники не останется. Я ведь права?

— Да, — подтвердила Алекса. — Обычно родимые пятна становятся подтверждением кровного родства с бастардами. К сожалению, медицина шагнула не так далеко, но родимое пятно сможет подтвердить мой факт родства с твоей сестрой.

— Господин, — обратилась Мать к Карлу, — вы ведь спали со своей женой и уже успели изучить её голое тело. У моей сестры было несколько родинок на левой коленке, которую мы прозвали «Созвездием». А у вашей жены есть три родимых пятна, расставленных как созвездие, которое моряки называют Поясом?

Карл выпучил глаза и посмотрел на жену. Алекса тоже удивилась, но теперь у неё были прямые доказательства того, что сводная сестра Орианы де Месс её мать Офелия Холл.

— Всевышние силы… — растерялся Карл Масур. Он схватился за голову и рухнул прямо на пол. — Что же я натворил?..

***

Сидя друг напротив друга, герцог и герцогиня обедали рыбной похлебкой и только изредка переглядывались. Алекса с предвкушением смотрела на то, как он кушает. Этот суровый взгляд, который её пугал когда-то давно и эти нежные губы полюбившие целовать и ласкать изгибы её хрупкого, прекрасного тела. Ох, всевышние силы, как же сильно она будет об этом скучать. Карл больше не будет её раздевать, чтобы заняться любовью, никогда не поцелует, как это делает любящий муж и не прижмет к себе, дабы она ощутила его теплые, сильные руки, в полной мере проявляющие любовь.

Нет, он больше ей не нужен как муж. Она не станет цепляться за его любовь и тем более не станет рассказывать ему о том, как ей сейчас тяжело. Ведь он, кажется, даже этого не подозревает. Она любит его и поэтому не должна добавлять к их прежним страданиям новые мучения.

Алекса почувствовала, как ком подступил к горлу. Из-за этого она отодвинула тарелку и не стала доедать.

— В чём дело? — бросив взор, спросил Карл.

От этого взгляда ей стало не по себе.

— Я люблю тебя, — призналась Алекса вполголоса.

— «Вас», — с безразличием поправил герцог. — Я тоже тебя люблю… племянница.

Как быстро всё переменилось. Впрочем, это к лучшему. Нельзя идти на поводке у чувств, которые могут привести на костер. Любовь с родственником — опасная практика, используемая только теми, кому плевать на последствия. Роксана Остин стала примером, да и весь род покойной королевы погряз в этом богохульстве, но Алекса не могла просто так отпустить своего мужа.

— Карл, я вас все ещё люблю, — повторилась она.

Тот поднял глаза, нахмурился и встал с кресла.

— Вернемся в твердыню, я напишу архиепископу, — подойдя к окну, сказал он. — У нас нет больше причин жить под одной крышей, но как только архиепископ нас рассудит, мы сможем разойтись на особых условиях…. — Карл тяжело вздохнул. — На носу гражданская война, племянница. Будет лучше, если ты уедешь с юга, чтобы провести время с сестрой. Полагаю, граф Джордж Остин примет тебя, если я его попрошу.

Собрался отослать, чтобы избавиться от боли в сердце. Алекса испытала унижение, которое, возможно, будет преследовать до конца жизни. Учитывая положение, она больше не сможет рассчитывать на замужество. Прожив пять лет с герцогом, она лишилась этой привилегии, а гвоздь в крышку гроба забил ребенок. И даже если ребенок Карла родиться абсолютно здоровым, никто не возьмет распутную женщину замуж во второй раз. Кому она нужна? Будущее стало непроглядным кошмаром, похожим на бесцельное блуждание в тумане, откуда нет выхода. Алекса понимала, что больше не сможет познать ни любви, ни материнского счастья. Это конец.

— Я не хочу так жить… — промолвила она. — Не хочу и не буду. Зачем мне жизнь, в которой больше не будет любви? Не будет вас…

— Для этого есть храмы, — с безразличием сообщил Карл. — У вас всегда есть возможность посвятить себя всевышним силам. Но не стоит хоронить себя раньше времени, племянница. У вас никто не отнимет ни фамилию, ни красоту, которой вы будоражите умы многих графов и маркизов. Я уверен, найдется достойный мужчина, способный вас пожалеть.

— Не нужна мне жалость, — призналась Алекса. — Я просто хотела жить с любимым мужем.

— Так и будет, но этим человеком буду не я. Оставим бесполезные разговоры на потом. Лучше вернемся к делам, по которым вы ездили к Дракону. Что вам рассказал император Шадаш-Тарза?

Алекса нахмурилась.

— Вас только это волнует? — рассердилась она. — Тогда вас порадуют новости. Дракон изъявил ко мне благосклонность, поэтому не станет брать у нас дань, которую вы ему приготовили. Ему не нужна ни дань, ни женщины, пока мой род будет править на юге королевства Шарджа.

— Прекрасные новости, — проявив непоколебимость, одобрительно кивнул Карл. — Вы послужили роду…

Сердце сжималось с такой болью и едва ли можно было глотнуть свежего воздуха. Алекса задыхалась от беспомощности, унижения и издевательского тона герцога. Может быть, он пытается скрыть свои чувства и боль, но своими словами делает только больнее.

Она больше не желала вести беседы в таком тоне. Стало ясно, им обоим нужно время, чтобы признать факт родства. Пока не стоит встречаться и разговаривать какое-то время, до той поры, когда придет осознание, а боль отступит. Иначе они оба сведут себя в могилу раньше, чем напишет архиепископ, чем начнется война, раньше рождения ребенка.

Алекса встала и ушла, а Карл, чувствуя все то же, что испытывает она, тяжело вздохнул и обессиленно рухнул в кресло. Он не пошел за ней, потому что не знал, что сказать, какие слова подобрать и как поддержать в эту трудную минуту.

***

Пришла желтая осень. Листва сменила окрас, с севера начали задувать холодные ветра, приносящие дожди и утренние густые туманы. Влажность повысилась до невообразимых масштабов, стало холодно в твердыне, даже там, где растопили камин. Внутренний двор твердыни превратился в настоящее болото с непроходимой слякотью и грязью. Осень началась очень рано, раньше, чем ожидалось, поэтому люди подозревали, что зима будет тоже ранней и очень холодной. Однажды, когда солдаты встали поутру, на дворе шел снег — неслыханная дерзость зимы, если учесть, что раньше в начале осени никогда не было таких феноменов. Все сводилось к тому, что снег выпадет уже в середине осени, поэтому местные жители южного региона преступили к раннему сбору урожая. А так же началась подготовка к зиме.

В семье Масур, когда наступила осень, появились некоторые изменения, вызывающие у служанок вопросы и по сей день. Случилось то, чего никто не ожидал. Первое, что бросилось в глаза слугам, была рука герцога, а если быть точнее, её отсутствие. Карл лишился правой руки по локоть и этого не изменить. Но он выжил, а остальное людей не волновало. Вторым примечательным фактом стало то, что супруги Масур вообще перестали разговаривать, встречаться и спать в одной комнате. Честно говоря, этот момент вызвал у людей больше всего вопросов. Но все пришло к тому, что герцогиня за месяц ни разу не вышла из своих покоев. К ней приходили служанки, которые приносили еду, чистую одежду, горячую воду и дрова для камина, однако сама герцогиня сидела там и не собиралась выходить. У многих подданных герцога появилась странная мысль, которая сводилась к тому, будто бы их герцогиня давно померла, а Карл Масур и слуги просто скрывают этот факт. И в третьих, притом самом странном изменении в этом роду стали слухи солдат. Кто-то поговаривал, будто бы герцог Карл Масур написал архиепископу и попросил его приехать, чтобы расторгнуть брак со своей женой. Никаких подтверждений слухов еще не было, ведь архиепископ отказался приезжать, ибо военное положение не позволяет ему оставить свою паству в это сложное время.

Время и вправду было паршивое. В твердыне Оран появились странные наемники и бандиты, поклявшиеся в верности герцогу Масуру. Первые пришли откуда-то с запада и люди считали, будто бы их господин заплатил им золотом. Вторые пришли вместе с герцогом и герцогиней в тот день, когда пошли слухи об уничтожении форта Оран. Поговаривают, будто бы на форт напал император, а выжившие люди, их набралось не больше полусотни, смогли уцелеть во время нападения и сбежать в твердыню, бросив руины и город на произвол судьбы. От форта нет никакой пользы, так зачем туда отправлять людей? Охранять разрушенные руины? Вот ещё! Герцог собрал все свои силы в кулак, укрепил твердыню и город со всех концов света так, что солдаты стали проверять каждый обоз, который следовал этой дорогой с востока на запад материка. Разумеется, Карл не остановился только на проверке. Он взвинтил такую дань, так что едва ли у людей, проезжающих мимо, найдутся лишние деньги после продажи товара, который они перевозили. Видимо, это было сделано намерено. И правда. Зачем позволять Ивару Остину укреплять свое положение, приближаясь с армией к границе земель герцога Масура — его первостепенного противника в этой войне, которая, разумеется, уже началась? Все понимали, что война закончится, и кто-то из этих двоих получит корону Шарджа. Вопросы были лишь в том, когда начнутся сражения, как долго продлиться гражданская война и кто выйдет победителем?

Костин, ездивший в столицу, чтобы передать послание герцога Масура наместнику, вернулся и сообщил ответ Диора де Сатира. Оказалось, наместник, временный правитель Шарджа и единственный влиятельный герцог на востоке решил отступить от притязаний на трон, потому что не хочет проливать свою кровь. Люди, незнающие, как происходят закулисные битвы за власть, наивно посчитали, что Диор де Сатир и вправду отказался от короны, однако это делает его, возможно, самым опасным противником, который будет похуже Ивара Остина. Дело в том, что Диор де Сатир запросто может поменять решение, когда его конкуренты потеряют большую часть военной мощи. Так же ему хватит ума принять чью-то сторону в этом конфликте. И раз уж наместник весьма холодно отозвался на ответ герцога Масура, стоит подозревать Диора в том, что он уже спелся с Иваром Остином и выступит на его стороне. Пока это были доводы самого герцога Масура, поэтому не стоит списывать влиятельного союзника со счетов, но и другом Диор де Сатир не имеет права называться. Все сводилось к тому, что следующие несколько месяцев изменят королевство, перевесив чащу весов на одну из сторон, сражающихся за трон королевства Шарджа.

Так же Костин передал послание Роберта Холла, адресованное младшей дочери бывшего графа. Роберт решил отойти от дел, скрыться в тени и постараться не наломать еще больше дров, чтобы его ошибками не воспользовался Ивар Остин. Как сообщил Костин, Роберт Холл уже встретился со своей старшей дочерью, наконец, увидел и немного понянчил внука Жака, а потом угнал коня у Джорджа Остина и пока все спали, сбежал из столицы в неизвестном направлении. Никто не знал, куда сбежал бывший граф, но Алекса, его младшая дочь, уже догадалась, куда поехал отец. По правде говоря, у Роберта не было мотивов оставаться в королевстве Шарджа, поэтому самым разумным вариантом стала поездка в империю Шадаш-Тарза. Как предположила сама Алекса, её отец сначала угнал лошадь, потом прокрался на грузовое судно империи и таким образом поплыл на соседний материк. В империю увезли жену, поэтому Роберт собирался выручить вторую жену Жасмин и свою самую младшую дочку.

Этот дождливый вечер, впрочем, как и все прошедшие вечера, герцогиня лежала в своих покоях. Можно считать, что беременность однозначно подтвердилась, ведь Алекса подверглась небольшим изменениям. В первую очередь изменилась внешность молодой герцогини. Она и сама чувствовала, как выросла грудь — почти на размер, так же появился небольшой животик, хотя были такие дни, когда кушать совсем не хотелось. Не только телом, но характером изменилась беременная герцогиня Масур. Сначала были постоянные жалобы, от которых служанки хотели повеситься. Дело в том, что Алекса отказывалась от одного и требовала какое-то особенное блюдо. Все поварихи в твердыни заметили, как их госпожа пересела на солёную еду. Обычное мясо курицы и свинина больше не устраивала, поэтому солдаты часто бегали в город, чтобы купить маринованные банки с огурцами и помидорами. Алекса несколько недель только этим и питалась. Так же она стала бегать намного чаще в отхожее место, а когда не хотела в туалет, чаще всего спала или читала книги.

Может показаться странным, но герцогиня начала читать романы вслух, видимо, читая своему малышу. Видимо, будущая мама считает, что младенец в её чреве прекрасно слышит и осознает интересные истории про великих принцев и рыцарей, совершающих подвиги ради своих дам. А может быть, Алекса сама пыталась найти в этих романах хоть какую-то надежду на то, что и в её жизни появиться прекрасный принц, который заберет в неведомые земли. Честно говоря, она сама не знала, почему это делает.

Пока служанки подбрасывали в камин новую порцию дров, Алекса отложила книгу, которую только что дочитала. Ей стало немного одиноко. Настроение герцогини меняется так же быстро, как капли дождя касаются земли. Она решила сегодняшним вечером, наконец, покинуть спальню и спуститься в тронный зал, чтобы немного размять ноги и посмотреть, чем занимаются остальные.

Оставив слуг наедине с камином, она накинула длинную шаль, сунула ножки в теплую обувь с подкладкой из овчины и, покинув покои, направился в сторону лестницы. Стоило ей добраться до первого этажа, как мимо неё пролетели два младших брата, которые, гонимые своими детскими целями, ядрами вылетели из твердыни во двор. За детьми последовала какая-то мокрая, облезлая, едва живая собака, хромающая на обе задние лапы — и даже при этом дефекте, сука была достаточно резвая. Не успела Алекса дойти до двери в главный зал, как братья помчались в сторону лестницы, а черная облезлая сука понеслась за ними. К чему была эта гонка и что делали братья на самом деле, она не знала, зато заметила, что Говард, видимо, решив пойти по примеру брата, тоже выпросил у герцога Масура солдатскую форму и шпагу. Теперь близнецы выглядели точной копией друг друга: оба грязные, суетливые, вооруженные и опасные — такие вот братья. Над последним фактом Алекса потешалась больше всего.

Стоило герцогини войти в главный зал, как из-за спины выскочили братья, которые чуть не сбили её с ног, а за ними проскользнула сука, сделав это прямо между ног Алексы, тем самым запачкав подол белого платья.

Она уже собиралась высказать все сама, но в дело вступил герцог Масур, сидящий за столом.

— Достаточно! — повысил голос он, и близнецы замерли перед столом. — Что вы должны были делать?

— Тренировать ноги, — ответил Тобис.

— Мы этим и занимаемся, — подтвердил слова брата Говард. — Господин, вы ведь сами сказали…

— Я сказал тренировать ноги, а не бегать по твердыни с этим существом. — Герцог бросил такой суровый взгляд черной суки, что та прижала хвост и потрусила в сторону выхода. — Молодые графы, тренироваться можно разными способами и не каждый из них следует оборачивать в детское баловство. Вы месяц тренировали выдержку, но стоило мне дать новое занятие, как вы оба из солдат стали самыми обычными деревенскими детьми. Если хотите веселиться, я вас держать не стану. Сдайте своё оружие и формы, они мне еще пригодятся.

— Господин Масур, вы ведь не сказали, как правильно тренировать ноги, — язвительно отметит Говард. — Может быть, вы дадите дельный совет? Как нам тренироваться правильно и при этом никому не мешать?

Карл закатил глаза, но проявил выдержку и ответил на вопрос близнеца.

— Хорошо. — Он встал из-за стола и подошел к ним. — Встали перед собой и вытянули обе руки вперед, чтобы ладони смотрели на потолок.

Говард и Тобис переглянулись, мысленно задали друг другу вопросы, но все равно сделали так, как этого пожелал Карл Масур.

— Теперь делайте низкие приседания, — добавил герцог. — Сгибайте колени, опускайтесь к полу до того момента, как пятая точка коснется икр ног, а потом поднимайтесь. Руки держать в таком положении и выполнять упражнение до тех пор, пока сможете стоять на ногах. Все понятно?

Тобис сделал это упражнение без особых проблем, а вот Говард, пытаясь повторить за братом, чуть не рухнул спиной на пол. Тобис даже засмеялся и словно в насмешку над братом, сделал упражнение еще три раза, чем еще сильнее разозлил второго. Тот, покраснев от злости, совладал с телом и смог осилить упражнение. Теперь братья решили устроить соревнования, а Алекса, стоя возле двери, улыбалась, глядя, как братья пытаются угнаться друг за другом.

— Марш в казармы! — командирским тоном приказал Карл Масур. — Не стоит устраивать тут соревнования. Однако хочу обоих похвалить. Вы выбрали правильный настрой. Выполняйте упражнение три раза в день, а через неделю, когда ваши ноги станут крепче, мы начнем тренироваться с манекенами.

Братья, переглянувшись, засияли от радости. Но, видимо, слова герцога где-то пролетели мимо ушей, из-за чего Говард и Тобис во весь опор помчались в сторону выхода. Только Тобис, замерев на пороге главного зала, посмотрел в глаза сестры, заметил живот и улыбнулся.

— Вы прекрасно выглядите, сестрица, — сказал он.

— Благодарю, молодой граф, — улыбнулась Алекса.

Осознав, что Говард давно умчался вперед, Тобис рванул следом. Черная сука, поняв, что её бросили, пошла в сторону кухни, где получила ногой под хвост, от которого рванула в сторону выхода и через миг выскочила на улицу.

Алекса, наблюдая за всеми этими приключениями братьев и собаки, наконец, смогла пройти в тронный зал, чтобы подсесть к герцогу. Тот, словно не обращая на неё внимания, продолжил ужинать куриной похлебкой.

— Как у вас тут дела обстоят? — спросила она.

Карл поднял суровые глаза, посмотрел на то, как сияет его племянница, скривил губы в весьма странной улыбке и вернулся к своей еде. Он почему-то решил, что на вопрос отвечать не стоит.

— Вы меня игнорируете? — нахмурилась Алекса.

— Это не так, — ответил Карл. — Я просто немного удивлен, что вы, наконец, решили спуститься и поужинать в кругу семьи.

— Семьи? — тяжело вздохнула Алекса. — Мои братья заняты тренировками, мать давно мертва, мачеха похищена, старшая сестра находиться далеко в столице, а отец куда-то сбежал. О какой семье вы говорите, герцог Масур?

— Неправда, — мягко возразил герцог. — Я тоже часть вашей семьи.

— Неужели? Учитывая, что я жду вашего ребенка, вы так и не соизволили ко мне зайти, чтобы справиться о здоровье. Семья, как мне кажется, поступает чуточку иначе. Но я не сержусь на вас, герцог Масур. Нам нужно было время на принятия факта, о котором мы так неожиданно узнали.

Алекса и Карл решили, что будет лучше, если никто не узнает о том, что они родственники по линии Офелии де Месс. Слухи расходятся очень быстро, поэтому следует сделать все осторожно, чтобы не навлечь беду. Все-таки есть еще один человек, ненавидящий Алексу Масур. Эпископ Эфрон куда-то пропал, но если до него дойдет слух о том, что у него была старшая сестра, которая родила герцогиню Масур, жену его брата…. В общем, никто не знает, как он отнесется к этим новостям. С религиозными людьми и так все непросто, а отношения Эфрона и герцогини висят на волоске. Кто может знать, что сделает этот сумасшедший монах? Да и сами люди не смогут этого понять, а говорить с каждым и пытаться объяснить ситуацию не так-то просто. Легче развестись, чтобы никто не заподозрил кровного родства, а там как получиться.

— Мы сможем обсудить это после гражданской войны, — посетовал Карл. — У нас появились небольшие сложности, касательные Ивара Остина. В любом случае вам придется родить ребенка, а когда это случиться и наш малыш появиться на свет, мы сможем обговорить детали, чтобы принять общее решение.

Герцогиню волновал Ивар Остин, но даже этот кукловод не беспокоил её больше ребенка, который растёт в утробе. Кукловод может подождать, а вот решение, о котором посмел заикнуться герцог, не требовало отлагательств. Алекса хотела узнать все немедленно.

— Наш ребенок, — промолвила она. — Я так понимаю, вы тоже хотите предъявить на него права? Сначала королева Роксана Остин, император Шадаш-Тарза что-то говорил о наследнице, а теперь еще и вы. Знайте же, герцог Масур, этого ребенка никто не получит, даже вы.

Карл быстро переменился взглядом, в котором читалась жестокость, пробирающая до костей, пожалуй, сильнее, чем осенние ветра и холодный дождь.

— Я отец! — заявил он.

— А я мать! — возразила Алекса. — Я лучше вас знаю, где моему малышу будет хорошо. Я не позволю сделать своего ребенка предметом торга, Карл Масур…

Герцогиня говорила с таким презрением, что сам герцог испытал злость и ярость своей племянницы. Вот что значит материнский инстинкт, о котором он так много слышал. Люди поговаривают, будто бы беременная женщина способна совершать настоящие чудеса, лишь бы спасти ребенка. А ведь это только начало. Когда ребенок родится, Алекса станет воплощением ярости, если речь пойдет о её дитя. Видимо, в ней этот инстинкт начал зреть задолго до того, как они познакомились. Еще в двенадцать лет, прибыв в твердыню впервые, Алекса поразила своим признанием, решительно заявив, что перегрызет глотку любому, кто посмеет забрать её малыша. И сейчас это проявление заметно в полной мере. Карл понимал только одно: ему не стоит злить племянницу, иначе она совершит очередную глупость, из-за которой потеряет ребенка или окончательно сбежит от него. Во втором случае он точно больше никогда не увидит ни её, ни ребенка.

— Я не собираюсь идти против вас, Алекса Масур, — искреннее сообщил он. — Но, как я сказал, мы можем это обсудить в другой раз. Будьте уверены, никто не посмеет забрать нашего ребенка.

Алекса немного успокоилась и одобрительно кивнула.

— Тогда сообщите мне о том, что сейчас происходит, — попросила она. — Где сейчас Ивар Остин?

— На юге.

— Он едет сюда? — задумалась Алекса.

— Завтра мы его встретим в твердыне Оран, — ответил Карл Масур. — Завтра наступит переломный момент в этой гражданской войне. Сражение может закончиться, не успев начаться. Или же все усложниться так, что королевство Шарджа захлебнется в крови.

***

Те деньги, которые не взял Дракон, пошли на все необходимое. Карл нанял группу наёмников, которые прибыли сюда по требованию императора Шадаш-Тарза — можно было отказаться от их услуг, но этот поступок может испортить отношения с империей, а врагов уже достаточно. Большая часть сбережений пошла, разумеется, на закупку провизии, способная обеспечить весь юг королевства. Ну и, чтобы встретить важного гостя, герцога Ивара Остина, Карл накрыл пышный стол, однако не стал любезничать и тратиться на визит больше необходимого. Не были приглашены музыканты, никто не собирался устраивать бал, так же не стали звать бродячий цирк, который смог бы развеселить члена королевского рода.

Герцог Ивар Остин прибыл в твердыню Оран в золотом экипаже, в котором, по всей видимости, был когда-то убит король Оскар Остин. Кукловоду стоит отдать должное, он, как и все короли Шарджа, уже решил выставить себя полноправным королем, поэтому не чурался встречи со своим соперником и прибыл не только в экипаже, но и в полном одиночестве.

Ивара сопровождал только один телохранитель, который занял место кучера, что делало его весьма легкой целью. Однако Карл настрого запретил своим людям проявлять акты агрессии, ибо это переговоры, а гость прибыл сюда по приглашению. Нельзя просто взять, пригласить герцога великого рода, чтобы убить его в стенах собственного дома. Убийство бы решило сразу все вопросы, но герцог не видел в этом чести.

Герцог и герцогиня Масур встречали гостя в главном зале. Алекса с трепетом ждала этой встречи, чтобы, наконец, посмотреть в глаза своего врага. Какой человек этот Ивар Остин? Слышать столько нелестных слов о его деяниях и вот она долгожданная встреча, которая решит судьбу королевства Шарджа.

Человек, вошедший в твердыню, в сопровождении телохранителя, выглядел точно так, как Алекса его представляла. Хотя герцогу Остину было уже почти сорок лет, выглядел он достаточно молодо и крайне обаятельно, если учитывать, как выглядит герцог Масур. Ивар зачесал свои пышные черные волосы на затылок, отрастил очаровательные усики и козлиную бородку. Еще эти глаза — правый глаз был черного цвета, а левый, который привлекал больше всего внимания, имел какой-то ярко зеленый оттенок; в этих глазах читалась насмешка над тем, как живет герцог Масур, впрочем, хоть Ивар и враг, Алекса отметила его привлекательность.

Ивар Остин

***

— Кто-нибудь это видел? — спросил Карл вполголоса.

— Несколько солдат, но я приказал молчать, — так же тихо ответил Яков.

Когда сгустились сумерки, два солдата заметили за воротами две корзины. Люди герцога Масура открыли ворота, взглянули на «гостинцы» Ивара Остина и обоих одолел рвотный рефлекс. Плетеные корзины доставили в главный зал, Карла Масура разбудили и попросили спуститься, а следом за герцогом в зал вошел Костин, которого разбудили странные разговоры.

Гостинцем Ивара Остина оказались отрубленные головы тех, кто не склонился перед его властью. В первой корзине Карл увидел голову своего брата Джека Масура, его жены и четырехлетнего наследника. Чтобы запугать своего врага, будущий король не пожалел даже ребенка. Подарок врага вызвал у Карла ярость и гнев, но когда он заглянул во вторую, им овладело безумие, которое с трудом удалось сдержать. Ивар решил преподать урок не только своему врагу, но и дару королеве, Алексе Масур. Во второй корзинке лежали три головы: Роберта Холла, Карлы Остин, Джорджа Остина, а на окровавленное дно положили порубленное тело полугодовалого Жака Остина, которого этой осенью родила сестрица Алексы.

— Этот выродок не пожалел никого, даже детей, — скрипя зубами, прорычал Костин. — Господин, только прикажите и я его…

— Что? — перебил Яков. — Решил один убить герцога Остина? Флаг тебе в руки, идиот. Короля охраняют солдаты, его лагерь находиться на поле, через которое ты не проберешься незамеченным. Хочешь умереть? Сбросься с крыши твердыни. Пользы от этого будет больше.

Карл только прорычал и склонился над корзинами. Судя по состоянию и разложению отрубленных голов, их убили уже давно — примерно пару недель назад.

— Ивар знал, что я не приму его предложение, поэтому сразу убил нашу родню, — тяжело вздохнул он. Карл сдерживал свою ярость, хотя уже приготовился убивать всех, кто встанет между ним и этим кукловодом, убивших невинных родственников. — Какой мне прок от короля, совершающего такие ужасные поступки? Я тоже убивал, но детей…

— Что будем делать? — спросил Яков. — Стоит ли рассказывать герцогини?

— Конечно, стоит, — вмешался Костин. — Это её отец, сестра и племянник. Вы не станете этого скрывать.

— Ты хоть понимаешь, что выкинет герцогиня, когда увидит это? — чуть повысив голос, спросил Яков. — Госпожа будет рвать и метать. К тому же, госпожа ведь в положении, а эта новость станет для неё сильным стрессом.

Костин махнул рукой на своего командира.

— Господин, — обратился он к Карлу Масуру, — я не знаю, какие у вас отношения с моей подругой, однако слышал, чего вы добились, когда начали обманывать свою жену. Однажды вы уже чуть не потеряли Алексу, а если скроете от неё это, она вас точно никогда не простит. Как бы не было тяжело, вы должны рассказать об этом. Так будет лучше.

Карл поднялся с колен, выпрямился и тяжело вздохнул.

— Отнесите головы в усыпальницу рода Масур, — приказал он. — Найдите того, кто не испугается мертвецов и сможет привести их в порядок. Нужно придать нашим любимым и близким людям достойный вид и сложить всех в один саркофаг.

— А что будете делать вы? — задумчиво спросил Костин.

— Я должен поговорить с герцогиней.

***

План сработал. Ивар, наслушавшись герцогиню, впал в ярость и безумие. Сначала он приказал построить катапульту, которая сможет сравнять твердыню с землей. Весь день стены содрогались под ударами, с потолка сыпалась штукатурка, а внутренний двор завалило обломками камня, дерева и стекол. Однако твердыню строили на века, и тут не сработает тот же метод, с помощью которого удалось уничтожить форт. К тому же, у Ивара не было корабельных орудий, способных разрушить великие стены твердыни Оран. Да и не получилось с помощью катапульты разрушить крепкие ворота — слишком сложно прицелиться в такую маленькую мишень. Следующий план Ивара был менее конструктивный. Он приказал солдатам построить таран, благодаря которому он сможет пробиться во двор, но и этот план потерпел фиаско. Несколько часов солдаты короля шли в гору, чтобы добраться до ворот, но никто так и не смог добраться до возвышенности. Таким образом, таран даже не добрался до ворот.

Все изменилось ночью. Видимо, епископ Эфрон показал потайной ход, скрытый под храмом, в котором он служил долгие годы. Благодаря лазейке во двор ворвались солдаты, началась битва, в которой Карл продолжал оттеснять врагов. Но многие лучники, оберегающие ворота со стен, были направлены на защиту внутреннего двора, поэтому главный проход остался без защиты. Ивар, наконец, смог прорваться внутрь, а его солдаты, гонимые желанием убивать и насиловать, уже через час добрались до двери в твердыню. Карл приказал укрепить двери, а женщин отправить на верхние этажи.

Дверь была не такой крепкой и не могла долго сдерживать нападающих солдат, поэтому очень скоро сражения начались уже внутри грозной твердыни Оран. Внутри раздался громкий шум. На секунду показалось, будто бы рухнула стена, но это были крики солдат короля, которые не собирались отступать. Карл Масур, державший оборону в главном зале, убивал всех своих врагов огромным копьём, стоя бок о бок с командиром Яковом. Но они были отрезаны от лестниц, на которых сражался Костолом, Костин, бандиты и наемники.

В пылу этой битвы несколько солдат проскочили мимо наемников и смогли подняться выше. Алекса и Тина встречали их на последнем этаже. Герцогиня стреляла без промаха, а воительница, перезаряжая пистоли, держалась позади, чтобы спрятать своими телами Говарда и Тобиса. Вскоре их оттеснили к покоям, где они не успели построить баррикаду.

Алекса осмотрелась и быстро поняла, что была отрезана от остальных женщин, а еще куда-то подевался один из братьев.

— Где твой брат? — спросила она Тобиса.

Мальчик покрутил головой, но не успел он ответить, как в дверь ворвалась еще одна группа людей. Алекса застрелила одного, а Тина, схватив свой костыль обеими руками, ударила второго по голове. Тобис тоже не растерялся и проткнул последнего своей маленькой шпагой.

— Мы тут долго не продержимся, — облокотившись на стену, сказала Тина. — Мы едва ли сможем одолеть армию короля.

— Тогда уходим, — держась из последних сил, улыбнулась Алекса. — В кабинет моего мужа! Живо!

«Карл Масур — мой муж», — подумала она. Она не разлюбила его и не разлюбит никогда. Какие бы кровные узы их не объединяли, Алекса будет его любить до конца своей жизни, которая, видимо, оборвется этой ночью.

Оказавшись в коридоре, все поняли, что бежать уже некуда. Они были отрезаны от остальных, а все этажи твердыни заполонили солдаты короля. Крики боли, стоны умирающих людей, вопли женщин, которых сейчас насилуют, гремели эхом в холодных стенах величественной твердыни.

Стоило одному из солдат короля заметить двух женщин, он расплылся в уродливой улыбке и помчался на них, но Алекса, бросив презрительный взгляд, разрядила в него пистоль. Солдат упал, а у него в щеке появилась черная дыра, из которой начала вытекать густая кровь. Тина забрала у покойника шпагу, на которую смогла опереться, а трость выбросила. Тут же на лестнице появилось еще несколько человек, но воительница, бросив улыбку госпоже, сказала.

— Не стоит умирать всем…. Уходи, Алекса, я тут разберусь.

Герцогиня одобрительно кивнула, улыбнулась, схватила Тобиса за руку и влетела в кабинет мужа, в котором её ждал неприятный сюрприз. Брат выпучил глаза, сжал рукоять шпаги и с криком, налетел на окровавленного епископа Эфрона. Но не успел мальчик вонзить свою шпагу ему в живот, как епископ отшвырнул его в сторону. Тобис ударился о косяк стола и потерял сознание.

— Бессмысленно, — улыбнулся Эфрон, глядя, как герцогиня заряжает пистоль. — Я убью тебя раньше, чем ты зарядишь оружие.

Алекса посмотрела на него, на Тобиса и Говарда, который лежал в крови собственной крови с перерезанным горлом. Видимо, Эфрон нашел его раньше, но мальчик не смог совладать с взрослым мужчиной, поэтому погиб.

— За что ты убил моего брата? — с безразличием спросила Алекса, выбросив разряженный пистоль на пол. — Почему ты предал своего брата?

— Она еще спрашивает, — нахмурился Эфрон. — Список будет бесконечным, подстилка Дракона. Ты предала королевство, спелась с императором, а теперь я еще и узнал, что ты, Алекса Масур, дочь шлюхи Офелии, моей старшей сестры. Учитывая, что ты спала с моим братом, я должен смыть позор своей семьи…

— Моей кровью?

— Верно…

— Ты глупец, Эфрон, — улыбнулась Алекса. — Можешь вешать эту лапшу на уши кому-нибудь еще, но я вижу тебя насквозь. Бастард ведь что-то тебе предложил, от чего ты не смог отказаться. Что это, Эфрон? Титул герцога?

— Ты права, — подтвердил Эфрон. — Король действительно предложил мне дар, но это не то, о чем ты подумала. Король Ивар Остин сделает меня архиепископом, чтобы я и дальше мог вести глупый скот к вере.

— Так ты людей называешь? Они для тебя все глупый скот? А я думала, священники служат людям, а не оскорбляют их…

— Я служу только всевышним силам! — перебил Эфрон. — Не тебе, шлюха, осуждать мои деяния. Этому королевству нужен достойный архиепископ, который покажет правильный путь в царство всевышних сил. Разумеется, я буду вести этих людей с благоволения своего короля.

— Это уже не религия получается, а какая-то секта… или культ. Кстати, род Остин так же начинал. До чего дойдет религия при тебе? Будете насиловать мальчиков и девочек? Приносить в жертву скот, а потом и людей? Ты дурак, Эфрон. Люди ведь не слепые. Может быть, кто-то из них пойдет за тобой, но скоро ты сам осознаешь, как сильно ошибался. Думаю, этот момент настанет, когда тебя отправят на костер. Надеюсь, это буду я.

— Не тебе говорить о будущем великого королевства Шарджа, шлюха. Ты все равно этого не увидишь.

Алекса выхватила запасной пистоль из-под юбки и разрядила его в лицо епископа. Эфрон упал, а его мозг разлетелся по шкафу, стоящего позади него, оставив неприятную картину.

— Был Эфрон, и нет Эфрона, — сплюнула Алекса. — Тоже мне пастырь нашелся.

Она, засыпав в пистоль остатки пороха и зарядив оружие последней пулей, склонилась над братьями, чтобы проверить пульс. Говард умер, а вот Тобис, хоть и разбил лоб, еще дышал. Алекса попыталась растолкать брата, но за дверью раздался громкий крик, потом стон, какие-то вопли и вдруг все неожиданно стихло, а дверь распахнулась. На пороге стоял Костин, держащий свою сестру за руку.

— Живы? — спросил он, поглядев на братьев подруги.

— Говард умер, а вот Тобис потерял сознание. Закрой дверь и попробуй подпереть её чем-нибудь тяжелым.

Костин пустил сначала сестру, потом захлопнул дверь и пододвинул тяжелый книжный шкаф. Долго баррикада не простоит, однако это лучше, чем ждать неожиданного удара в спину.

— Брат, что нам делать? — спросила перепуганная Ливия, схватившись за штанину Костина.

— Костин, отодвинь вот тот шкаф, — указала Алекса. — Там потайной ход, который муж замуровал на случай предательства Эфрона.

Деревенский друг прошел мимо тела епископа, посмотрел на шкаф и без особых усилий сдвинул его с места. Позади шкафа была дыра, в которую можно пробраться только на коленях, а оттуда нужно будет спуститься по лестнице, ведущей прямо за осажденную твердыню.

— Пропусти сначала сестру, а потом бери Тобиса и проползи с ним до лестницы, — сказала Алекса.

— А ты? — уточнил Костин.

— Я пойду следом за вами.

— Ну, нет! — возразил деревенский друг. — Я…

— Нет времени спорить, — перебила Алекса. — Тобис слишком тяжелый для меня, а ты сможешь его протащить. Залезайте. Выберемся, тогда и поговорим.

Костин зарычал, но все равно согласился сделать так, как этого хочет подруга. Первой в щель пролезла Ливия, потом Костин заполз сам и потянул на себя Тобиса, который, видимо, этого даже не почувствовал. Как только деревенский друг вытащил брата с той стороны, Алекса наклонилась и уже собралась пролезть, но за спиной раздался сильный грохот и шкаф с дверью рухнули, под напором сильных солдат короля.

Они ворвались в кабинет герцога.

Один из них схватил герцогиню за ногу, а второй вцепился обеими руками в платье. Алекса начала отмахиваться ногами, пытаться вырваться из хватки, но солдаты рванули её на себя и шанс сбежать испарился вместе с надеждой на спасение.

— Алекса! — эхом отозвался голос Костина.

— Бегите! — крикнула она в ответ. — Бегите на восток! Предупреди короля Леонида! Пусть император уничтожит столицу Шарджа! Костин, ты меня….

Солдаты вытянули герцогиню из щели, швырнули в сторону стола, а один из них так сильно приложился кулаком, что Алекса, ощутив удар по лицу, обмякла и потеряла сознание.

***

Ивар Остин вернулся в столицу королевства Шарджа и сразу провозгласил себя королем. Наместник Диор де Сатир склонил колени, архиепископ одобрил выбор всевышних сил, а раз уж остальные герцоги погибли на войне с империей Шадаш-Тарза, никто не стал противиться воли нового короля.

Первым приказом монарха стала обличение рода Масур в измене короне. Карл Масур, арестованный за измену, был помещен в тюрьму, а его герцогиню Алексу Масур заочно похоронили.

Для королевства Шарджа наступила новая эпоха, которая, властью короля Ивара Остина и по направлению всевышних сил, повела людей в прекрасное будущее. Ивар, разумеется, первым делом нацелился на соседнее королевство Фрагиль.

***

Яд Андре де Дижона растекался по венам, смешивался с кровью, бил по жизненно важным органам и причинял невиданные страдания. Первые несколько часов Алекса испытывала то жар, то дрожь. Температура сменялась судорогами и спазмами в животе, которые отдавались в спине. Вечером того же дня Алекса почувствовала, как её суставы начали скрипеть от яда, который, видимо, добрался до позвоночника. Все тело боролось, пыталось совладать с отравлением, отчего становилось только хуже. Еще через несколько часов начались припадки.

***

Чтобы незаметно вывезти герцогиню из усыпальницы, Андре де Дижон придумал, пожалуй, самый безумный план, который переплюнет все планы Ивара Остина. Безумный доктор вколол ей сыворотку, способную не только усыпить герцогиню, но и сделать вид, будто бы она на самом деле умерла. От препарата сердце стало биться намного медленнее, дышать она начала едва заметно, а, чтобы в это поверили, он обмазал лицо и тело какой-то мазью, которая предала коже белый оттенок покойника.

Когда все было готово к отпеванию герцогини, Андре де Дижон приказал заколотить деревянный гроб, ибо Алекса сейчас стала разносчиком сильной инфекции, от которой у него нет лекарства. Разумеется, у людей появились вопросы, а первым вмешался новый епископ, которого Алекса не увидела, потому что спала в заколоченном гробу.

— Я немного не понимаю, — глядя на гроб, задумался новый епископ земель Оран. — Предательница ведь умерла от вашего яда. Так о какой заразе вы говорите?

Андре не растерялся и уже придумал теорию.

— Вы разве не слышали? — спросил он. — Эта шлюха спала со своим дядей, а их ребенок, плод похоти и богохульства, переносил страшную чуму. Я этого не заметил, пока она лежала в усыпальнице, но мой яд не мог сделать подобного с кожей. Вы ведь сами видели, какие волдыри покрыли все тело. Считаете, что это может сделать обычный яд?

— Вы тут врач, — повел плечами епископ. — И что мне делать? Хотите, чтобы я помолился над закрытым гробом? А как мне называть эту женщину, если король запретил называть имя этого рода предателей вслух?

— Я слышал, она называла себя Предвестницей перед смертью, — ответил Андре де Дижон. — Будет лучше, если вы так к ней и станете обращаться. А гроб открывать нельзя. После отпевания гроб отправят на кладбище и зароют.

— Шутите? Она ведь герцогиня. Я не оспариваю приказы его величества, но даже предатели имеют право на упокоение в усыпальнице рода. Тут лежит очень могущественный род, а она была сильной женщиной, хоть и предателем.

— Нельзя! — возразил Андре. — Эта шлюха скоро начнет разлагаться, поэтому следует закопать гроб подальше от людей, иначе мы заразимся чумой.

— Ну, а сжечь?

— Ты чем думаешь, епископ? — оскалился Андре. — Ты врач? Ты хоть понимаешь, что случится, если мы сожжем гроб? Дым от пепелища разнесет заразу на сотни миль, а это чума! Все королевство решил заразить, баран? Хочешь, чтобы я написал королю?

— Нет! — возразил напуганный епископ. — Как я уже сказал, это ваша территория. Если вы решили, что следует похоронить тело подальше от твердыни, мы так и сделаем.