— Эй, Демон!

Отвлёкшись на резкий окрик, Демьян пропустил апперкот.

— Что?! — рявкнул, потирая предплечьем челюсть.

Ева, секретарь владельца клуба, знала себе цену. Она снисходила до общения с посетителями только в исключительных случаях — когда речь шла о больших деньгах. До сегодняшнего дня она не считала Демьяна значительным уловом. Однако теперь…

Ева потрясла сложенной газетой.

— Твой отец…

— Что?

— Ты не знал?! — Ева смутилась, что было для неё нехарактерно, и вместо дальнейших пояснений развернула газету и сунула Демьяну под нос.

ВНЕЗАПНАЯ СМЕРТЬ КОРОЛЯ НЕДВИЖИМОСТИ ГЕННАДИЯ ЕРЁМИНА

Демьян просканировал взглядом новости и усмехнулся:

— Теперь понятно, почему ты засуетилась! Думаешь, если я разбогатею, тебе отломится? Разочарую тебя, детка, отец даже имени моего не помнил. А теперь вали!

Ева не собиралась так быстро сдаваться. Всем известно, что Демон давно порвал связи с семьёй, но чем чёрт не шутит? Вдруг папаша смягчился перед смертью, или наследники поделятся с блудным сыном короля. Говорят, брат Демона до сих пор пытается наладить отношения, даже приезжал, но вернулся домой ни с чем. Демон и так не беден, но если получит наследство, то разница существенная. Небольшие деньги превратятся в неприлично огромные, а в данный момент Ева находилась в активном поиске спонсоров со средствами второй категории.

Демьян повернулся к сопернику. Тот удивлённо хмурился и почти не блокировал удары.

— Ты только что узнал, что твой отец умер?

— Что из этого?

— Это же твой отец!

— Это не помешает мне сломать твою челюсть.

— Подожди! — парень увернулся от удара. — Ты наверняка в шоке. Тебе надо с кем-нибудь поговорить!

Демьян глубоко вдохнул, сосчитал до десяти и скинул перчатки.

— Да, я в диком расстройстве. Папочка умер, и некому забрать меня из детсада! — Ругаясь себе под нос, он направился в раздевалку.

— Эй, Демон, подожди! Мои соболезнования! — донеслось вслед.

Демьян представил, как трещат под кулаком тонкие кости лица, как противник падает, сплёвывая кровь, и скривил губы в злой ухмылке. Он терпеть не может дурацкую кличку «Демон», и соболезнования ему не нужны.

Дальше хуже. Новость быстро разлетелась по спортивному клубу, и знакомые стали подходить с соболезнованиями.

— Я принесла лёд! — Ева зашла в мужскую раздевалку, игнорируя протесты и улюлюканье. Подойдя слишком близко, она разглядывала лоснящуюся от пота грудь Демьяна.

— А если бы я был совсем голым?

— Я бы с удовольствием посмотрела! — Ева вперила взгляд туда, где не виднелось никаких признаков мужского интереса.

— Уйди!

— Из-за меня ты пропустил удар! — Она поставила стаканчик со льдом и потянулась к распухшей челюсти Демьяна.

Отстранившись, он высыпал лёд в раковину.

— Уйди, сказал! Повторять не буду, вышвырну тебя и нажалуюсь, что пристаёшь к членам клуба.

Возмущённо фыркнув, Ева продефилировала к выходу. К её сожалению, Демьян не смотрел ей вслед и не заметил, как соблазнительно покачиваются её бёдра. Он зашёл в душевую кабинку и включил воду.

В принципе, он мог догадаться, что случилось нечто значительное, потому что брат уже несколько дней как пытается до него дозвониться. Следуя указу Демьяна, секретарь соврала, что он в отъезде, но брата это не остановило. Кирилл настаивал, чтобы Демьян ему перезвонил. Дескать, новость срочная и очень личная, поэтому он не может передать её через секретаря.

Срочно и лично, бл+! Смерть отца.

Поэтому Демьян и не даёт брату номер мобильного, чтобы не было никаких «срочно и лично». И адрес почты тоже не даёт, а в соцсетях его нет и не будет. Но Кирилл звонит на работу.

Срочно и лично. Настолько лично, что уже отсвечивает в газетах!

Одевшись, Демьян направился в офис. Мотосалон «Мотомарт» был его первым детищем, построенным с нуля, когда Демьян порвал с семьёй и уехал. Отец только посмеялся, пообещав, что сын не выживет, продавая мотоциклы, и, голодный и умоляющий, приползёт обратно на брюхе.

Не приполз. Мотосалоны процветают, их теперь два. Только вот пропал интерес что-то доказывать, да и некому теперь.

Демьян направился прямиком в свой кабинет. Секретарь поспешила следом.

— Демьян Геннадьевич, ваш брат снова звонил…

— Знаю! Иди домой, Лиза!

— Но ведь ещё рано…

— Иди!

За спиной послушно зацокали каблуки.

Срочно и лично.

Что может быть срочного в смерти?

От души выругавшись, Демьян набрал номер брата. С рабочего телефона, чтобы тот не вычислил его мобильный. Друзьями они не станут, как бы брат того ни хотел.

Полгода спустя

Утро приветствовало Демьяна мокрым снегом и ветром с привкусом тоски. Такой тягостной, что хотелось разбавить её хоть чем-то. Хоть тёплым женским телом, хоть дракой.

Золотой наследник Геннадия Ерёмина вернулся домой. Ему завидуют, про него сплетничают, а на самом деле он приземлился в центр кошмара. Принял наследство, не заглянув под лживый глянец отчётов, и вот… Пока Демьян ждал вступления в наследство, агентством управлял финансовый директор. Отец так указал в завещании, и теперь стало понятно, почему. Их хорошо прижали.

Отец Демьяна разбогател, переделывая старые квартиры в перспективных районах с расчётом на быструю перепродажу. Он прослыл королём недвижимости и основал агентство. То самое, которое теперь на грани краха. Их было двое, два лидера на рынке недвижимости, два конкурента. Они чтили правила игры, а потом Геннадию Ерёмину надоело. Пока он плевал на законы и хватал чужое, его конкурент тоже не дремал. Он знал, что Геннадий неразборчив в средствах, и собирал улики, чтобы впоследствии сделать решающий шаг — забрать у него всё.

И вот доказательства деяний отца лежат перед Демьяном. Мошенничество, незаконное получение кредитов, взятки. И как только время находил? Приложена даже видеозапись, на которой отец даёт взятку и всем своим поведением транслирует наглость и безнаказанность. Он и остался безнаказанным, в могиле до него не дотянутся. А вот Кириллу достанется, отец подставил его по полной. И Демьяна подставил таким наследством. Наверняка решил, что мало наказывал старшего сына в детстве и надо добавить.

Управляющий в центре всего этого, его тоже прижали. Пока ждали наследника, именно он «рисовал» отчёты нотариусу, а тот особо не проверял, мотивации не было. Имущество не воруют, компания на плаву, и хорошо. А может, и нотариуса тоже прижали.

Управляющий нервно ёрзал на стуле.

— Мой вам совет: не рыпайтесь, иначе мы все утонем. Сделайте то, что от вас требуют, продайте агентство.

— Продать? Скорее отдать даром!

— Надо радоваться, что они хотят получить агентство, а не похоронить! Вам не выдержать противостояния, у вас нет опыта в этом бизнесе.

— Опыт есть у моего брата.

Управляющий презрительно поджал губы.

— Ваш отец не посвящал Кирилла в свои дела. Надеюсь, что и вы не допустите такой ошибки.

— Как я могу скрыть такое от Кирилла?! Ему грозит тюрьма! Отец подставил его, наверняка и подписи подделал, но в это никто не поверит, ведь Кирилл — исполнительный директор агентства!

— В том-то и дело, что он исполняет. Кирилл делал то, что велел ваш отец, и не лез куда не просят. А игра идёт на совсем другом уровне, поэтому Геннадий и посчитал, что только вы с этим справитесь. Ему угрожали, да и со здоровьем было плохо, вот он и изменил завещание.

— Отца шантажировали.

— Да. Геннадий смирился с тем, что придётся продать бизнес за бесценок, чтобы избежать огласки и тюрьмы. И вы тоже смиритесь. Если всё это получит огласку, никому из нас не отмыться, особенно вашему брату. Подумайте об этом! — Управляющий нервно крутил карандаш между пальцами.

Он прав насчёт Кирилла. Отца уже не достанут, а вот брата… Преступная наивность и безоговорочное доверие отцу сослужили Кириллу отвратную службу. Его подписи везде, и никто не поверит в его непричастность к преступлениям отца. Никто, кроме Демьяна, который не просто верит, а знает, что брата подставили. Дело не столько в честности Кирилла, сколько в его характере. Он не пошёл бы на преступление, кишка тонка.

Казалось бы, вот он, выход! Демьян хотел избавиться от наследства, так почему бы не продать агентство, пусть и за бесценок? С компроматом сложнее, доверия к конкурентам нет, но почему бы не наплевать на брата? Кирилл взрослый мужик. Сам влез в отцовское дерьмо, так пусть теперь отсидится за преступную наивность. Заодно узнает то, что известно Демьяну с детства, — отец наказывал тех, кто его любил. Нещадно наказывал.

Послать бы их всех… но, чёрт возьми, что-то мешает.

Брат мешает.

Скрывать от него правду нечестно, неэтично даже. Потому что эта правда принадлежит Кириллу, угрожает его благополучию. Но Демьян скорее попрётся пешком в Ад, чем обрушит такую новость на брата. И не только потому, что от истерик и метаний Кирилла пользы не будет, а и потому что… Демьяну так надо. Он сам всё решит, всё исправит. Потому что однажды он бросил брата, наивного, слепо любящего отца. А ведь знал, что тем самым приговорил Кирилла, потому что однажды отец покажет истинное лицо и уничтожит младшего сына, как пытался сделать со старшим. А Кирилл не справится.

Чувство вины копошится глубоко внутри, его не найти и не выкорчевать. Поэтому Демьян всё исправит, всё решит за брата. Эгоист — он и в добрых делах эгоист.

«Любовь сильного мужчины меняет тебя, в чём-то подчиняет. Но при этом она дарит тебе крылья, наполняет силой и счастьем. Однажды познав такую любовь, ты уже не согласишься на меньшее».

В выпускном классе Дарья Архипова написала эти строки в сочинении, и учительница зачитала их вслух. Одноклассники переглядывались, пытаясь угадать, кому из парней адресовано это признание. Они были разочарованы, когда узнали, что Дарси писала об отце. Их отношения были центром её жизни, точкой отсчёта и надёжным источником радости.

Мать Дарси погибла в аварии. Убитый горем отец оставил трёхлетнюю дочь с няней, уж слишком сильно она напоминала жену. Он поселил их отдельно и навещал по субботам, принося с собой ощущение праздника с горчинкой вины. Суббота так и осталась их днём, даже когда у отца появилась новая семья. Тогда Дарси уже была подростком, привыкать к мачехе не хотелось, поэтому она так и жила отдельно. Со временем няня стала домработницей, но на самом деле Нонна — семья. Родной человек.

Дарси никогда не сомневалась в том, что отец её любит.

Финансовый магнат, банкир, ему есть что рассказать и чему научить. Он не просто баловал Дарси, а давал ей всё. ВСЁ. Когда она захотела учиться музыке, он сделал в квартире музыкальную комнату. Когда она решила поступать в музыкальное училище, отец предложил купить диплом, нанять учителей мирового уровня и даже организовать турне по Европе.

Он хотел создать для неё идеальный мир. Не важно, было это запредельной заботой или проявлением чувства вины. Любовь сильного человека — это нечто особенное.

Дарси закончила училище, потому что хотела обычной жизни, такой, как у всех. Поэтому и в конкурсах участвует наряду со всеми, и работает в детском саду, но при этом у неё защищённый тыл. Она в любой момент может прийти к отцу, и он всё решит. Всё исправит.

Даже в любви.

Когда в восьмом классе её бросил парень, Дарси плакала у отца на плече. Он пообещал, что всё будет в порядке. Так и случилось. Вскоре парень пришёл умолять о прощении, но было слишком поздно.

Самые долгие отношения Дарси продлились четыре месяца, когда отец поставил перед ней рюмку водки, а сверху положил фотографию — её парень в постели с другой женщиной. Дарси перенесла разрыв на удивление легко. Отец помог. Он напомнил, что она достойна самого лучшего и что надо очищать свой мир от грязи. Он взял Дарси с собой в Таиланд, это были замечательные две недели.

А потом Дарси влюбилась в Кирилла, нежного и надёжного. В нём она увидела мягкость и уступчивость, которых никогда не знала в отце. Она влюблялась в него снова и снова, за каждый поступок, каждую совместную мечту. За предложение, сделанное посреди зимней улицы, а особенно за то, с какой яростью Кирилл набросился на брата. Невозможно понять, за что он любит Демьяна. Насмешка судьбы, не иначе.

Предложение было удивительным и совсем не в духе Кирилла. Ледяная грязь стекала по подолу в сапоги, но Дарси не могла перестать улыбаться.

Они пообедали в кафе, оба взбудораженные идеей о грядущей свадьбе.

— Поженимся в конце августа, когда все вернутся из отпусков! — предложил Кирилл.

Дарси сбежала бы с ним прямо сейчас. На край света. Но… они оба не из простых семей, и об этом приходится помнить.

— Подготовка к свадьбе — дело нешуточное, а у тебя на работе завал. Тебе придётся работать за себя и за Демьяна, научить его вашему бизнесу, а его отношение к тебе…

— Брат-то тут при чём? — нахмурился Кирилл.

— Его трудно… предсказать. — Хотелось высказаться от души, но Дарси сдержалась. Ради Кирилла. Он золотой человек, и она старается ему соответствовать. — Неизвестно, что Демьян сделает с агентством, и тебе придётся ему помочь. А если мы сейчас объявим о помолвке, появится много хлопот. Надо будет организовать банкет…

— Мы не станем пока объявлять о помолвке, скажем только родне, — быстро нашёлся Кирилл. — А когда будем готовы, у меня на примете есть свадебное агентство, самое лучшее в городе.

Улыбнувшись, Дарси потянулась через стол и чмокнула жениха в губы. Он всегда всё продумывает заранее, и это замечательно. А она ещё полностью не осознала счастливую новость. Ей нужно всё обдумать и… поговорить с отцом. Он знает, что они с Кириллом встречаются, но помолвка станет неожиданностью.

При мысли о разговоре с отцом по плечам пробежал нервный озноб.

— Может, и родным пока не будем говорить? — спросила, чуть поморщившись.

— Ты передумала? — обиженно насупился жених.

— Нет, конечно!

— Я уже сказал матери, что собираюсь сделать тебе предложение.

Дарси нравится мать Кирилла, она даже немного ему завидует. Потому что скучает по своей маме, которую не помнит. Оказывается, можно скучать по незнакомому человеку.

— Я поговорю с папой, и когда он привыкнет к мысли о свадьбе, я вас познакомлю, — осторожно предложила Дарси.

— К чему тут привыкать? — обычно спокойный и сдержанный, Кирилл начал кипятиться, на светлой коже выступили розовые пятна. — Если твой отец решит, что я женюсь на тебе из-за денег, скажи ему, что мне ничего не нужно!

— Нет, и не думай так! Я понятия не имею, сколько денег нам даст отец, но дело не в них. Ты же знаешь, какие у нас с ним отношения…

Кирилл недовольно поджал губы. Да, знает, слишком близкие!

Он наслышан о взглядах Архипова. «Гуляй, веселись, делай что хочешь, только предохраняйся!» Что за отец твердит такое дочери со школьной скамьи?! И всячески поощряет бурный образ жизни, кутежи и гулянки. Словно назло отцу, Дарси живёт тихо и скромно. Она любит музыку, детей, вкусную еду, книги и Кирилла.

И отца. Дарси обожает отца.

— Максим Николаевич не сможет бесконечно удерживать тебя под боком! Двадцать три года — это отличный возраст для создания семьи…

Дарси обняла жениха и потёрлась носом о гладко выбритую щёку.

— Не ворчи, Кирюш! В субботу я поговорю с папой. Всё будет хорошо.

— Обещаешь?

— Честное музыкальное!

— У тебя сегодня уроки?

— Да, после обеда.

Дарси — преподаватель вокала, в простонародье учительница пения. Не талант, не звезда, не полуфиналист конкурса «Весна русского шансона», а Дарья Максимовна, учительница. Она преподаёт в детском саду и даёт частные уроки. «Дарси» её прозвали в школе, когда она бредила — кем же ещё! — несравненным мистером Дарси из романа Джейн Остин «Гордость и предубеждение». Кирилл на него похож, такой же честный и серьёзный, намного серьёзнее Дарси. Она во всём ищет улыбку, потому что может себе это позволить. В её жизни есть замечательные мужчины, которые заботятся о ней и делают её счастливой.

Жених. Тёплое, щекотливое слово, полное обещаний.

Семья. Кирилл хочет четверых детей. Он с детства мечтал о большой семье, возможно, потому что его родители развелись, а с Демьяном их разлучили. Дарси хочет двоих детей. Или троих, или… Главное для неё — иметь семью. Как и Кирилл, она мечтала об этом с детства. Мечты о том, чего у тебя никогда не было, самые сильные и яркие.

— Ты не расстроилась из-за Демьяна? Он говорит гадости, но… — Кирилл поморщился, в который раз придумывая брату оправдания.

— Он эгоист, но он твой брат, поэтому я научусь с ним уживаться.

— Надеюсь, он успокоится и останется в городе. Знаешь… — Кирилл смущённо улыбнулся, — если бы отец ничего ему не оставил, я бы отдал ему половину.

Дарси отвернулась, чтобы жених не заметил всполохи гнева в её глазах. Кирилл слишком доверяет тем, кого любит. Он не задавался вопросом, что за человек его отец. И брата обожает, хотя тот не стоит и его мизинца. Демьян разругался с семьёй, но Кирилл не сдался, даже ездил к нему, чтобы наладить связь. Ему не надо исходить тестостероном, чтобы быть мужчиной.

Но любовь Кирилла к брату обречена, тот никогда на неё не ответит.

— Демьян тебя не заслуживает.

— Не говори так! — Кирилл упрямо тряхнул головой. — Его грубость наносная. Знала бы ты, каким он был раньше! Его привозили к нам раз в неделю, и я ждал тех дней, как Нового года. Он играл со мной, относился ко мне как к взрослому. Родители были на грани развода, им было не до меня. В доме постоянные крики, оскорбления, мать плакала целыми днями. Демьян вроде как приходил видеться с отцом, но всё время проводил со мной. Он был моим спасением. Я его обожал и до сих пор надеюсь, что те времена вернутся. Вот такой я идиот!

— Наоборот, именно поэтому я выхожу за тебя замуж. Ты умеешь любить.

У Кирилла очень светлая кожа, поэтому сразу заметно, когда он краснеет. Его взгляд потемнел, на губах появилась улыбка.

— Ещё как умею! — обещающе дёрнув бровями, он склонился ближе. — Мы успеем заехать ко мне? Я покажу тебе, как сильно умею любить. Заодно отдам кольцо.

Взявшись за руки, они вышли на улицу и запрыгнули в подоспевшее такси. В квартиру ворвались, срывая друг с друга одежду.

— Как же я люблю к тебе прикасаться… вот здесь… и здесь тоже… ммм, похоже, тебе нравится! Моя будущая жена… интересно, какие неприличные мысли посетили тебя в такси? — Кирилл улыбался.

— О том, как ты войдёшь в меня, мой… будущий… муж…

— И о том, как я кончу в тебя, да?

— Да-а-а…

Визг молнии, и Кирилл спустил брюки и склонился над Дарси.

— А потом ты перестанешь предохраняться, и я кончу в тебя столько раз, что ты забеременеешь. Ты будешь моей, да, Дарси? Моя жена, мать моих детей. У нас будет всё, о чём мы мечтаем!

Голос Кирилла низкий, хриплый, местами срывается. Мысль о том, как в чреве Дарси растёт ребёнок, завела его до предела. Он из тех редких мужчин, кто с раннего возраста мечтает о семье. Под громкое «да-да-да» он вошёл в Дарси и ускоряющимися толчками подвёл её к черте. Они сорвались вместе, мечтая о будущем.

— Давно не было такого сильного оргазма! — прошептал Кирилл, потираясь щекой о грудь Дарси.

— У меня тоже.

— Когда твоя следующая противозачаточная инъекция?

— Скоро.

— Не ходи на неё, ладно?

— Ммм…

Это не обещание. Сначала разговор с отцом, а потом остальное. Дарси важно его одобрение. Отец ни разу её не предал. Кто-то скажет, что у них странные отношения, потому что Дарси всегда жила отдельно и не стала частью его новой семьи. Но жить в одном доме не значит любить или знать друг друга. А они любят. Дарси живёт в коконе отцовской любви. Да, она в чём-то наивная, хрупкая как оранжерейный цветок. Она окружена детьми, да и сама ребёнок в душе, но…

Дарси любит отца.

Кирилл приподнялся на локтях.

— Только не говори, что ты и контрацепцию обсуждаешь с отцом!

— Конечно же нет!

Что есть маленькая ложь в больших отношениях?

Ещё в школьные годы отец решил вопрос контрацепции, отправив Дарси к гинекологу. Подруги завидовали, считая её отца крутым и прогрессивным.

— Это будет первый внук или внучка твоего отца. Он должен обрадоваться! — Кирилл пытался растопить неуверенность Дарси.

Отец должен обрадоваться. Должен. Он наверняка обрадуется. Скорее всего. Возможно.

— Да, конечно.

— Давай так: в субботу ты скажешь о помолвке отцу, а я маме. Она будет в восторге, наверняка захочет отпраздновать. — Кирилл склонился ближе, проводя ладонью по бедру Дарси, и она моментально отозвалась на ласку.

Кирилл замечательный, ей очень повезло.

В субботу она скажет об этом папе.

Дарси нервничала в ожидании дверного звонка. У отца есть ключи, но он никогда ими не пользуется. Предпочитает, чтобы Дарси сама открыла дверь и обняла его. Это их традиция.

11:01

Отец никогда не опаздывает. За двадцать лет он пропустил всего несколько суббот, и то по очень весомым причинам.

Услышав шум лифта, Дарси щёлкнула замком и бросилась отцу на шею. Улыбаясь, он скинул пахнущую морозом куртку. Дарси помогла ему снять ботинки, и он добродушно рассмеялся, глядя на неё свысока.

— Считаешь меня стариком, да?

Максиму Николаевичу Архипову почти шестьдесят, но ему не дашь больше сорока, да и то из-за седины. Мускулистое тело без лишнего жира, волевое гордое лицо — весь его облик излучает силу, а для Дарси — любовь.

Она не так уж наивна, не считает отца безгрешным. Во-первых, безгрешных людей не бывает. Во-вторых, чтобы выжить и преуспеть в современном мире, нужны алмазные яйца и стальные нервы. Но Дарси ещё в юности приняла решение любить отца таким, какой есть, с грехами и непростым характером. Потому что он — всё, что у неё было. И потому что быть любимой так сильно, как любит её отец, это ответственность.

Дарси никогда не боялась отца, но сейчас, уткнувшись носом в его пахнущий морозом свитер, она нервничает. Отец желает ей счастья, но в его представлении счастье — это свобода, путешествия, гулянки и никаких обязательств. Но не может же он всерьёз думать, что Дарси откажется от любви из-за его странных взглядов на жизнь?

Отец медлил в прихожей.

— Папуль, у тебя всё хорошо?

— Конечно! Сделаешь мне кофе?

Они всегда начинают с кофе и делятся новостями. Потом едут в город. Каждую субботу у них разная программа — выставки, концерты, прогулки в парках, обед в любимых ресторанах.

А потом отец возвращается к своей семье.

— Как дела? — Дарси достала чашки. Новость о свадьбе подрагивала на кончике языка, не давая сосредоточиться ни на чём другом.

Отец подошёл к окну, поправил цветочные горшки, чтобы они стояли ровным рядом.

— Почему бы тебе не начать с твоей новости? — спросил, стоя к Дарси спиной. Его голос вдруг показался чужим, резким.

Её руки враз заледенели, тонкий фарфор клацнул о блюдце.

— Ка…какой новости?

Отец обернулся и посмотрел ей в глаза.

Они молчали целую минуту, даже больше минуты, и у Дарси что-то умирало внутри. Неужели отец за ней шпионит? Неужели он воспротивится свадьбе?! Она всё равно выйдет за Кирилла, но как же не хочется разрываться между двумя любимыми мужчинами!

Прижав ладонь к груди, она потерянно смотрела на отца. Она и раньше ловила в его взгляде неукротимую бурю, но сейчас эта буря была связана с ней. Напрямую.

Дарси любит отца, но при этом не забывает, кто он и на что способен.

— Ты не прошла в полуфинал конкурса, — наконец сказал отец, и Дарси отпустило так внезапно, что на глазах выступили слёзы. Папа расстроился из-за конкурса, а она успела надумать конец света!

— Ты у меня очень грозный! — смеясь от облегчения, она обняла отца за шею.

— Ты расстроилась из-за проигрыша?

— Не очень. Это был странный вечер, и я плохо выступила.

— Если позволишь, я вмешаюсь. Жюри откроет дополнительное место в полуфинале…

— Нет, пап, зачем мне такой выигрыш? Я хочу сама. — Отец недовольно поджал губы, и Дарси улыбнулась. Он терпеть не может, когда её что-то расстраивает. — Хорошо, что ты не пришёл на выступление. — Заметив ухмылку отца, Дарси изумлённо ахнула. — Ты там был?

— Извини, детка, но я не мог пропустить такое важное событие. Не злись, ведь я спрятался, чтобы тебе не мешать. Ты действительно была не в лучшей форме. В следующий раз победа будет твоей.

— Поверить не могу, что ты там был! — Дарси растроганно хлюпнула носом. — Плевать на конкурс, я тебя обожаю!

— Это хорошо, — улыбнулся отец. — Что тебя отвлекло во время выступления? Ты выглядела подавленной, и голос был как чужой. Ты же обычно не волнуешься?

— Кирилл поругался с братом, и меня это расстроило.

— С Демьяном?

— Да. Кирилл его защищает, всё ему прощает, а тот ведёт себя как последний засранец.

— Почему его прозвали Демоном?

— За плохой характер. А ты откуда об этом знаешь?

— Вокруг наследства Ерёминых поднялось много шума.

— Демьян не в восторге от наследства, и, говорят, у них финансовые проблемы, но он отказывается обсуждать это с Кирюшей.

Отец сцепил руки в замок. От его изучающего взгляда Дарси стало не по себе. Она помешала кофе, чтобы хоть чем-то разбавить тишину.

— Каково твоё мнение о Демьяне? — отец прищурился. Густые брови сошлись на переносице.

— Я стараюсь о нём не думать, иначе начинаю злиться.

— Мне интересно, что он за человек. — Отец сделал глоток обжигающего кофе. Не морщась.

— Он эгоист и кичится этим, словно ему нравится казаться хуже, чем есть.

— Что ещё?

— Геннадий Ерёмин отказался жениться на матери Демьяна и долго не признавал сына. Говорят, она изменяла ему, а он вымещал злобу на мальчике. Поэтому у Демьяна плохие ассоциации с родным городом, и после возвращения его характер только ухудшился.

— Ещё!

— Пап, зачем тебе это? Я видела Демьяна всего пару раз. Он сохраняет дистанцию, никому не доверяет. Задирает окружающих. Но… мне кажется, он больше лает, чем кусается.

Отец хмыкнул.

— А внешне?

— Он спортсмен, — проворчала Дарси. Хвалить Демьяна не хотелось.

— Хорош собой? — отец усмехнулся.

— Только если в примитивном смысле, для неразборчивых женщин.

Теперь уже отец откровенно смеялся в голос.

— Хорошо, что ты у меня разборчивая! — Заметив, что Дарси приготовилась выдать гневную тираду, он сменил тему. — Вкусненькое есть?

Отец сладкоежка, поэтому Дарси покупает к его приходу ассортимент печенья. Он придирчиво рассмотрел предложенное, выбирал тщательно, как акции на биржевом рынке. Взял имбирное печенье и откусил маленький кусочек.

— Пап, у меня новость!

— Ммм… — Прикрыв глаза, он позволил печенью растаять на языке. — Весьма неплохо! — похвалил, откусывая снова. — Что у тебя, дорогая?

— Я люблю Кирилла.

Отец задумался, даже прекратил жевать на пару секунд, словно не мог вспомнить, кто такой Кирилл. Потом кивнул и положил недоеденное печенье на блюдце.

Это было первым испытанием, и отец прошёл его на «ура». Когда в пятнадцать лет Дарси сказала, что любит одноклассника, отец чуть не разнёс квартиру. В этот раз он даже не повёл бровью. Взял с тарелочки шоколадное печенье, разломил пополам и посмотрел на начинку.

— Кириллу очень повезло, — сказал с полуулыбкой, адресованной то ли Дарси, то ли вишнёвому варенью.

— Он сделал мне предложение.

Отец надкусил печенье и, поморщившись, положил его на блюдце.

— Начинка слишком приторная. — Сделав большой глоток кофе, он принялся изучать этикетку на пачке печенья.

— Я согласилась выйти за него замуж.

Отец перевёл на Дарси задумчивый взгляд. Никто не угадает его возраст, и это из-за глаз. Они живые, яркие, как у ребёнка.

— Ты слишком молодая! — он тщательно вытер руки салфеткой, избавляясь от крошек.

— Мне двадцать три! — Дарси приготовилась к битве за свою независимость. К очень сложной битве, потому что отвоёвывать свободу у того, кто тебя любит и кого ты любишь всей душой, больно и трудно. Да, ей двадцать три, и она давно уже «вылетела из гнезда», но…

Нет, не вылетела. Они с отцом построили такое гнездо, из которого не вылетают никогда. Их связь замешана на одиночестве, потере, боли и безмерной любви.

— Мы поженимся в августе.

— К чему такая спешка? Неизвестно, как Демьян поступит с агентством. Твой жених может оказаться безработным или, наоборот, будет торчать в агентстве круглые сутки.

Дарси и сама об этом думала, да и Кирилл это понимает. Если бы не выходка Демьяна, неизвестно, когда бы он сделал предложение.

— Мы не станем объявлять о помолвке, скажем только родне, а официально отпразднуем в апреле.

— Тебя не смущает, что вы знакомы меньше года?

— Мы любим друг друга.

Отец допил кофе и отнёс чашку к раковине.

— Имбирное печенье выше всяких похвал. Где ты его купила?

— В кондитерской около работы.

Резкая смена темы не радует, но всё уже сказано. Свадьба состоится. Точка.

— На выставку пойдём, Дарс? Я не любитель портретов, но художника очень хвалят.

— Хорошо, пойдём. Но скажи… ты рад за меня?

— Разумеется! — Отец удивлённо поднял брови. — Что за вопрос? Если ты рада, то и я рад. Когда понадобятся деньги, назови сумму, и я переведу. Поздравляю, дорогая!

Это не похоже на поздравление. Таким ровным, сухим тоном не поздравляют, а приносят соболезнования.

Пока Дарси раздумывала, что ответить, отец вышел в коридор. Вроде всё хорошо, но остался осадок, потому что он скрыл свою истинную реакцию.

Любовь — это замечательно, но намного важнее, чтобы люди говорили тебе правду.

В галерее было шумно и душно. Дарси смотрела на портреты, но видела только цветной туман, никак не могла сосредоточиться. Не выдержав, подвела отца к окну, подальше от толпы.

— Папа… скажи честно, ты не рад тому, что я выхожу замуж? У тебя есть на примете кто-то другой? Подходящий жених, чтобы помочь с бизнесом?

Отец разразился искренним смехом.

— Ты читаешь слишком много любовных романов! Плохим бы я был бизнесменом, если бы устраивал свой бизнес за счёт дочери. Глупейшая идея! Если тебе приспичило выйти замуж, я не стану тебя отговаривать, но моё мнение ты знаешь. Ты слишком молодая. Гуляй, развлекайся, благо средств достаточно. Зачем вешать хомут на шею?

— Но я люблю Кирилла и хочу детей! У нас будет семья!

Дарси хотела увидеть истинные чувства отца? Она их увидела. Он с силой сжал зубы, в глазах полыхнула неистовая ярость. Но вспышка эмоций длилась не больше трёх секунд. Он вздохнул, его лицо расслабилось, и осталась только печаль.

— Прости, детка, старого дурака!

Он притянул Дарси к груди, и она потёрлась носом о щекотливый свитер.

— Пап, ты не старый!

— Старый я, старый, и ревнивый дурак при том. Ты же моя маленькая девочка, вот я и не хочу тебя отпускать ни к каким Кириллам и прочим недоумкам. Отсюда и моя реакция. Шокировала ты меня, вот что. Но я привыкну.

Он ворчал, его голос мягко ласкал волосы на затылке Дарси.

— Извини, Дарс! Ты моё счастье, понимаешь? — спросил с грустью.

— А ты моё! И замужество ничего не изменит, вот увидишь! Кирилл тебе понравится, он очень заботливый. Он похож на тебя, пап!

Дарси подняла взгляд и утонула в улыбке самого любимого мужчины. Сильного мужчины. Лёд между нами растаял, и будущее приобрело новые краски.

Из всех пассий и жён отца Демьяну нравилась только мать Кирилла, Надя. В своё время она даже пыталась защитить Демьяна, ругалась с Геннадием, но тому нравилось мучить «жалкого ублюдка». Однако Наде плюс за старание. Поэтому Демьян не смог отказаться и пришёл на празднование помолвки в кругу её родни.

Взрослые шумели, дети орали. Младшие, близнецы ползали под столом, хватая за ноги «Кирюшу» и «дядю Демона». От звона в ушах хотелось выпрыгнуть в окно. Демьян тряхнул ногой, скидывая вертлявое детское тело. Он пришёл с опозданием и ради приличия должен продержаться хотя бы полчаса.

— Порычи для нас, Демон! Покажи клыки! — потребовал один из близняшек. Второй сунул кусок ветчины Демьяну в носок.

Мышцы ног дрожали, хотелось пнуть негодников. Демьян не реагировал на их просьбы, и это только раззадорило малышню.

— Рыгни огнём! Укуси меня, Демонище проклятый!

Дарси хихикнула, но, поймав бешеный взгляд Демьяна, поднялась на ноги.

— Кто со мной на кухню за пирожками? — увела детей подальше от опасности.

— Тётя Дарси, а почему дядя Демон такой злой? — раздалось из коридора.

— Добрых демонов не бывает.

— А ручные бывают?

Собравшиеся посмотрели на Демьяна. Он невозмутимо вынул ветчину из носка и положил на тарелку. Никто не удивился, им интересно другое.

— А ты когда остепенишься, Демьянчик?

— Не спрашивайте, а то у него крышу снесёт от одной мысли! — рассмеялся Кирилл. У них с Дарси до неприличия хорошее настроение. Она поговорила с отцом о свадьбе, и всё прошло хорошо, вот они и радуются. Кирилл очень волновался по этому поводу, даже явился к Демьяну в гостиницу в нетрезвом виде, чтобы поплакаться. Клялся, что отвоюет Дарси у деспотичного магната и пойдёт ради неё на край света. И вот оказалось, что отец Дарси рад свадьбе, поэтому брат снова выпивает, теперь уже от радости.

Демьян за них рад. Вне себя от, бл+, восторга. Он разбирается с гнилым наследством, а они складывают лебедей из салфеток.

Бывает, день не заладится с самого утра. Игорь Разумов толкнул Машу Соловьёву, она разрыдалась, а Олег Лавров бросился ей на помощь. Дети сбились в кучу. Кто-то поцарапал палец, кто-то порвал платье… петь не хотелось никому. Маша, солистка, продолжала плакать, Олег злился, а остальные подвывали под музыку песни «Папы наши герои». Именно подвывали, почти без слов. А ведь двадцать третье февраля на носу!

Закончив урок, Дарси зашла за Кириллом, чтобы вместе пообедать. Однако его не было на месте. В его кресле сидел Демьян, а рядом стояла трепещущая Зоя. Первым порывом Дарси было развернуться и уйти. Однако что-то показалось странным, и она задержалась, гадая, что именно.

Демьян был в костюме.

И не просто в костюме, а в самом что ни на есть шикарном. Так и хотелось его подразнить, попросить покрутиться на месте. Но тогда нарвёшься на неприятности.

Зоя вышла из кабинета, виновато пряча взгляд. Наивная дурочка!

— Привет! — неохотно поздоровалась Дарси. — Куда ты дел Кирюшу?

Демьян смотрел так долго и пристально, будто ожидал по меньшей мере аплодисментов за свой наконец-то рабочий вид.

— Кирюшу? Это кто-то из «Спокойной ночи, малыши?»

— Не Хрюша, а Кирюша. Где твой брат? — Демьян молчал, и Дарси не сдержалась: — Смотрю, ты выдал себе зарплату и отоварился? — показала взглядом на его костюм.

Демьян расплылся в широчайшей ухмылке. Довольный как детсадовские малышки, когда похвалишь их новое платье. Где-то внутри него под кучей мышц, татуировок и ворчания прячется недолюбленный маленький мальчик.

Вопреки здравому смыслу, Дарси ощутила укол сочувствия.

— Если ты вытащишь голову из задницы, то мы с Кирюшей станем тебе семьёй. Настоящей семьёй, — с нажимом сказала она. — А если не вытащишь, то… надеюсь, тебе там интересно.

Демьян поднялся и подошёл слишком близко.

— Хрюшу-Кирюшу отправили по делу.

— Какому?

— Важному.

— Мы собирались пообедать вместе. — Дарси проверила телефон, но на нём не было сообщений.

— У брата дела, не мешай ему! Так и быть, я сам отведу тебя в кафе. — Демьян сказал это таким тоном, будто делал великое одолжение. Будто без него Дарси в кафе не пустят.

Развернув к нему телефон, она демонстративно набрала номер жениха.

— Прости, Дарс, буду с тобой через пару минут! — тут же ответил Кирилл. — Я уезжаю в командировку, но пообедаю с тобой перед отъездом. Встретимся в вестибюле!

Полоснув Демьяна насмешливым взглядом, Дарси пошла к лифту. Однако победительницей себя не ощущала. Оглянулась и мысленно застонала. Демьян стоит весь такой нарядный и грустный и смотрит ей вслед.

Кряхтя и морщась, она сдалась. Вырядился же! Приложил усилия, чёрт его побери, даже в кафе позвал! Если она не поддержит его, Кирилл расстроится. Он прав, Демьяну трудно вписаться в их мир.

«Я делаю это ради Кирюши!» — прошептала и уже громче: — Если хочешь, можешь пообедать с нами!

Если есть шанс, что братья наладят отношения, это стоит жертв.

Они зашли в лифт, и между ними повисла неловкость, усугубляемая тем, что Демьян не сводил с Дарси глаз.

— Тебе есть что сказать? — проворчала она.

Демьян нагло усмехнулся, и одной этой гримасы было достаточно, чтобы Дарси прокляла себя за наивность.

Кирилл уже ждал в вестибюле. Увидев брата, он удивился.

— А это чудо что тут делает?

— Твоя невеста меня пригласила. Похоже, я ей нравлюсь! — заявила костюмированная скотина.

— Извини, Кирюш, я допустила ошибку! Не стоило его приглашать.

— Ты его пригласила?! — Кирилл вытаращился на Дарси в изумлении.

— Мне показалось, что сегодня Демьян… нормальный. Я ошиблась.

Демьян проворчал что-то грубое в адрес наивных девиц и направился в кафе. Когда они устроились за столиком, он приглашающе взмахнул рукой:

— Давайте, рассказывайте!

— О чём?

— Мне-то откуда знать, о чём вы, влюблённые, воркуете? Что-нибудь светлое и приторное. О том, как вы познакомились, как внутри что-то ёкнуло, шмякнуло, брякнуло…

Трудно воспринять такую просьбу всерьёз, но Кирилл сделал усилие и рассказал об их с Дарси знакомстве. Прошло десять минут. Он продолжал рассказывать, а Демьян не ляпнул ни единой колкости, и тогда Дарси робко подключилась. Не могла же она не подкорректировать рассказ жениха в свою пользу! Вскоре оба забыли о Демьяне, слишком тихо тот сидел. Принесли горячее, потом десерт. Кирилл с Дарси вспоминали ранние свидания, забавные происшествия. Мечтали о том, чем будут заниматься в будущем, в какие путешествия поедут, где будут жить и растить детей.

Демьян молча слушал.

А потом он засмеялся. Недобро так, резко. Скомкав салфетку, бросил её брату в тарелку, прямо в недоеденное тирамису.

— Что случилось? Ты чего? — Кирилл вздрогнул от неожиданности. Он расслабился, разоткровенничался с братом, и вот…

— Вы оба идиоты! — пробурчал Демьян, потирая ладонью лицо.

— Почему мы идиоты?!

Дарси вдруг стало страшно, холодные иглы впились в затылок. Демьян ведёт себя так, словно видит что-то очевидное, что и они должны были разглядеть, но пропустили. Словно все трое стоят на краю обрыва, но только Демьян об этом знает. А Дарси с Кириллом как слепые котята. Но Демьян их не предупредит, только будет злиться, глядя, как они шагают в пропасть.

Это видение промелькнуло и исчезло, оставив за собой дрожь и нервный смех. Привидится же всякая ерунда!

— Вы идиоты, потому что родились такими и навсегда останетесь! — Демьян выглядел усталым, будто не спал целую неделю. Еда на его тарелке осталась почти нетронутой.

— Ты считаешь нас идиотами, потому что мы любим друг друга? — спросил Кирилл. В его голосе не было осуждения, он просто пытался понять брата. — Если тебе не нравится слушать, как мы воркуем… ты так это назвал, да? Если тебе не нравится, то не задавай вопросы. Сам ведь спросил! И вообще, тебе-то что? Тебя никто не заставляет любить, хотя скажу честно, ты многое теряешь. Потому что все те фразы, которые раньше казались напыщенной глупостью, типа: «Я за тебя всё отдам», «Ты для меня весь мир», «Пойду за тобой на край света», — все они правда. Чистая правда.

Взяв Дарси за руку, Кирилл с ощутимым триумфом посмотрел на брата.

— Ты пойдёшь за Дарси на край света? — казалось, Демьян не язвит, но Кирилл не собирался ему верить, поэтому ответил с улыбкой.

— Без промедлений!

— А ты за ним? — Демьян повернулся к Дарси.

— Да.

— На самый край?

— Да, на самый-самый.

Демьян достал бумажник, бросил на стол несколько купюр, потом поднялся и насмешливо покачал головой.

— А потом вы спрашиваете, почему я считаю вас идиотами! У меня для вас новость: земля круглая!

Он ушёл, не дожидаясь их возражений.

Демьян поймал себя на странной мысли: он всё время забывает посмотреть, какого цвета у Дарси глаза. Хочется увидеть реакцию Архипова, когда он разыграет перед ним влюблённого сопляка. Пока рано ломать комедию, но однажды Демьян отыграется от души.

Две семьи собрались в ВИП-салоне ресторана, чтобы отпраздновать помолвку. Их обслуживают проверенные официанты, которых Архипов отобрал лично. Родственники матери Кирилла явились всей толпой, а вот со стороны Дарси только отец и бывшая-няня-теперь-домработница Нонна. Однако это не вызвало ни у кого вопросов, только сочувствие. Ну не сложились у Дарси отношения с новой семьёй отца, что поделаешь? Такое случается нередко. А друзей не пригласили, только родню, которая не разболтает новость до официального объявления в апреле.

Архипов сел во главе стола, изображая щедрого хозяина, любящего отца и тамаду в одном лице. Обнимая дочь за плечи, он рассказывал о её детстве и юности. Дарси смотрела на отца, и её глаза сияли. Так ярко и искренне, что Демьяну хотелось сплющить холёную рожу Архипова о скатерть.

Потом Надя рассказала о детстве Кирилла. Она умоляюще смотрела на Демьяна, хотела и про него рассказать, но он строго качнул головой. Дарси заметила их немой диалог, тут же поднялась на ноги и схватила бокал шампанского.

Демьян заморозил её взглядом, но у смертницы иммунитет к угрозам.

— В жизни Кирюши есть один очень значимый человек. Пусть они видятся не так часто, как хотелось бы, но Демьян был и остаётся для Кирилла горячо любимым и дорогим человеком. Добро пожаловать в нашу семью, Демьян!

Засранка!

Нутро пекло так, будто его пилили колючей проволокой.

Собравшиеся смотрели на Демьяна с умилением, только усмешка Архипова внесла приятное разнообразие.

Кирилл рассмеялся.

— Демьяна приводили к нам домой раз в неделю, это был для меня праздник. Перед его уходом я плакал, а он каждый раз обещал: «Я вернусь через шесть машинок». Мы вместе ставили игрушечные машинки у двери. Каждое утро я убирал одну и считал, сколько осталось до его прихода. Так я научился считать.

Собравшиеся ждали реакции Демьяна, смотрели на него, как на грё+аного героя.

Тишина давила на барабанные перепонки, даже ошалевшие от сладкого близнецы перестали визжать.

Это невыносимо, эту мыльную оперу надо взорвать. Напомнить всем, кто он такой. Демон

Демьян повернулся к Архипову и, показав взглядом на симпатичную официантку, спросил:

— Здесь поблизости сдают комнаты?

Он сказал это достаточно тихо, чтобы не слышали дети, но достаточно громко, чтобы шокировать остальных. Особенно Дарси. Он висит на мушке у её папаши, а она, видите ли, лезет в душу! Пусть наконец поймёт, какой он, Демьян, — хуже некуда.

Собравшиеся не успели возмутиться, потому что Архипов громко рассмеялся.

— Ох, Дарси! Демьян напомнил мне о твоей первой любви. Сколько тебе было? Лет пять-шесть? Ты пришла домой с прогулки и заявила: «Где здесь поблизости можно купить квартиру? Мы с соседом Димкой решили пожениться». Помнишь?

Слишком возмущённая, чтобы смеяться, Дарси хмыкнула. Зато остальные отвлеклись, даже Кирилл рассмеялся. Архипов возмущённым не казался, наоборот, он смотрел на Демьяна с одобрением, и это злило больше всего. Он показывает, что позволит ему всё что угодно, если они будут играть в одну игру.

Минут через двадцать к Демьяну подошёл официант.

— Вас ждут.

Недоумевая, он последовал за официантом в комнату с кожаным диваном и видом на вечерний город. Следом зашла заинтересовавшая Демьяна официантка.

Как и когда Архипов успел это устроить, неизвестно. Возможно, одного его взгляда было достаточно. Затянув резинкой куцый хвостик, девушка пробежалась по Демьяну ничего не выражающим взглядом и потянулась к его ширинке.

За окном загадочным шифром мелькали огни. Где-то и для кого-то жизнь была нормальной, обыденной даже. Пачкая ботинками кожаный диван, Демьян вытянул ноги. Официантку он выпроводил сразу, сунув ей несколько купюр. Эту подачку Архипова он не примет, но с другими будет сложнее.

Обратно идти не хотелось. За праздничным столом невозможное сочетание самой глубокой искренности и самой отвратительной лжи, и от этого тошно. Однако игра есть игра, её не бросают во втором акте. Поэтому, подойдя к ВИП-салону, Демьян расстегнул ширинку и сунул руки в карманы. Кивнув официантке, он сел на место, с удовлетворением заметив, что и брат, и Дарси заметили расстёгнутую ширинку. Официантка не ответила и не покраснела. Возможно, она не проститутка, по крайней мере, не по собственному желанию. Возможно, у неё нет выбора.

Говорят, выбор есть всегда. Это не так. Смерть — это не выбор, а капитуляция. По крайней мере, Демьян хочет в это верить. Ему удобно притворяться, что Архипов угрожает ему чем-то ужасным, смертельным даже. Намного легче быть негодяем, объясняя это тем, что в противном случае тебе грозит нечто страшное.

Взять себя в руки не удалось. Не то, чтобы Демьян не старался, но похмелье помешало, да и за ночь проблемы себя не исчерпали. Скорее обострились. С утра ему напомнили, что пора договариваться о продаже агентства. Дескать, они и так долго ждали наследника, и терпение на исходе.

Из двух зол приходится выбрать Архипова, но вступать в игру без козырей не дело. Нужна зацепка, ниточка, чтобы ухватиться и вытянуть наружу секреты отца Дарси, его скрытые слабости. Иначе их «сотрудничество» превратится в рабство.

Секреты и слабости есть у всех, это факт.

Открыв компьютер, Демьян вбил имя замечательной Дарси в поисковик. Как будто ему не хватило кошмаров с поющими пингвинами! Может, сказать ей правду про отца? Это будет феерично… Архипов найдёт способ выкрутиться, Дарси простит папочку, а Ерёминых сотрут из переписи населения. Была семья — и нет.

Как соблазнить женщину, влюблённую в твоего брата? Особенно если соблазнять её не хочется. Дарси не уродина, есть за что ухватиться, волосы длинные на кулак намотать. Глаза цвета… хрен знает какого, но с каких это пор Демьяна волнуют глаза? Его волнует другое: Дарси не место рядом с ним. Архипов прав, она во всём ищет хорошее, да и Кирилл тоже. Она даже не поинтересовалась, что за приданое даст ей отец. А вот Демьяну любопытно, сколько денег дают золотым наследницам. Он не для себя интересуется, а так…

И работает Дарси в детском саду. И пингвинов она не любит. Какого хрена она не любит пингвинов?! Что они ей сделали?

И смотрит с фотографий так, будто осуждает его. Вот на этом снимке… и на этом тоже.

Нефотогеничная она. И поёт скучно.

Демьян гневно захлопнул компьютер, но в голову уже лезло всякое. Например, тост Дарси на праздновании помолвки. Ведь знала, что сказать, как пристыдить. А потом… взрослая баба, а ревела как трёхлетка, потому что её мать не дожила до помолвки. Его, Демьяна, мать тоже умерла, но тут никаких сожалений. С её родом занятий ей не грозило «долго и счастливо», особенно когда она вздумала шантажировать любовников.

Никаких зацепок и умных решений, совсем ничего. Дарси раздражает Демьяна всё сильнее, а ему придётся развлекать её по всей Европе. Покачав головой, он снова открыл компьютер и вбил в поисковик запрос о матери Дарси. Вылезла куча информации про вторую жену Архипова и младших детей. Жена Инга, ухоженная, привлекательная, занимается благотворительностью. Сын похож на неё, дочки круглолицые и симпатичные. А про мать Дарси в сети ничего нет, даже имени. Почему нет, спрашивается? Только написано, что она погибла в аварии, когда дочь была маленькой. Дело давнее, но Архипов и двадцать лет назад был большим человеком.

Демьян набрал брата.

— Почему у Дарси не сложились отношения с женой Архипова? — спросил, не здороваясь.

Кирилл проворчал что-то грубое, послышались шаги, хлопнула дверь.

— Как тебе объяснить… В нашей стране дневное время называют рабочим. Слышал о таком понятии? Я, между прочим, из-за твоего звонка прервал важную встречу. А тебе бы не повредило явиться в агентство! Ты начальник и должен вести себя соответственно…

— Ты мой исполнительный директор?

— Что из этого?

— Вот и исполняй всё, что надо!

— Ты мой брат, но иногда мне хочется тебя придушить!

— Перед тем как душить, ответь на вопрос!

Кирилл глубоко вдохнул, затих. Небось, считал до десяти в попытке успокоиться.

— Зачем тебе это?

— Хочу получше узнать твою невесту, собираюсь стать другом семьи. Буду крёстным отцом вашим детям, всем семерым.

Кирилл не любитель иронии, никогда не был.

— Прекрати идиотничать! У Дарси нормальные отношения с семьёй отца, не слушай глупые сплетни! Нормальные, но не близкие. После гибели первой жены Максим Николаевич был убит горем, поэтому поселил Дарси отдельно с няней. В детстве она расстраивалась, а потом, наоборот, радовалась. Когда отец к ней приходит, ей не надо ни с кем его делить. Всё внимание отца на ней. Они до сих пор так встречаются каждую субботу.

— Тебе не кажется странным, что Архипов оставил малышку жить с няней?

— Мне кажется странным кое-что другое — твоё поведение! Вчера ты повёл себя как…

Демьян отключился.

Вторая жена Архипова. Мачеха Дарси. Мачеха, которая так ею и не стала. После смерти матери девочка остаётся жить с няней, пока отец… что? Гуляет? Страдает? А потом он снова женится, но Дарси не берут в новую семью.

Может, вот она, зацепка? Хорошо бы хоть что-то разведать, чтобы иметь козырь в игре с Архиповым. Демьян спортсмен, он знает, как вынудить противника показать слабую сторону. Провоцировать Архипова опасно, но если подчиниться без боя, то в игре не будет баланса, и она превратится в методичное истребление. Его, Демьяна.

Итак, вторая жена Архипова…

Демьян глянул на часы. Сегодня у Дарси занятия. Давненько он не бывал в детском саду, лет этак тридцать!

Детских садов в районе оказалось несколько, но уже через пару звонков Демьян узнал, в котором из них даёт уроки пения Дарья Максимовна Архипова. Брата спрашивать не хотелось, он и так от каждого вопроса кричит до хрипоты.

Когда Демьян подошёл к зданию, стало очевидно, что он в нужном месте. Из окон доносился старательный детский вой.

Выйдя после занятия, Дарси ошарашенно застыла на месте, даже шарф уронила.

— Ты добровольно учишь детей пению, или ты кого-то грохнула и это принудительные работы? — с усмешкой поинтересовался Демьян.

— Они маленькие дети! — возмутилась Дарси. — Как тебе не стыдно?! Что ты здесь делаешь?

— Жду тебя.

— Зачем? — Дарси достала телефон, собираясь звонить Кириллу. Как такую подозрительную цацу соблазнять, непонятно.

— Я пришёл, чтобы извиниться. Вот, принёс тебе… — Эта фраза вылетела спонтанно. Демьян пошарил в карманах куртки, но нашёл только старые чеки. — Ничего не принёс, но извинения искренние. — Дарси ему не верит, это видно невооружённым глазом. — Пойдём, я провожу тебя домой!

— Спасибо, но у меня дела.

— Я помогу тебе сделать дела. — Демьян усмехнулся, игнорируя тошнотный ком внутри. Заигрывать не хочется, разговаривать тоже. Близость Дарси вызывает странные ощущения.

— Мне не нужна помощь. — Дарси посмотрела на телефон.

— Да позвони ты своему Хрюше-Кирюше, если хочешь! Я уже с ним поговорил, — гладко соврал Демьян.

— О чём ты с ним говорил? — Дарси настороженно хмурилась.

— О жизни нашей бренной. Хватит нервничать! Пойдём, я тебя провожу! Мы ж почти семья, вот и поговорим как нормальные люди.

— Нормальные люди не ведут себя как ты.

— Критика принята. Но я по второму разу не извиняюсь, так что эта тема закрыта.

— Скажи…

Дарси осеклась, словно не была уверена, хочет ли знать ответ на почти заданный вопрос. Остановившись, она смотрела себе под ноги. Блестящие сапоги на шпильке зарылись в ледяную грязь. Кто ходит в таких, а? Только те, кто из подъезда в машину и всё. А она по всему городу носится на ходулях. Дура дурой! Даже папочка не сможет защитить её от переломов.

— Лучше ты скажи! — не выдержал Демьян. — Сколько раз ты падала на этих ходулях?

— Только на льду, — призналась смущённо.

— Разбила что-нибудь важное? Нет? Значит, только попу и гордость. Одолжить тебе денег на приличную обувь? А то у тебя что сапоги, что ботинки вчерашние… слёзы одни, а не зимняя обувь!

Демьян почувствовал себя дряхлым стариком, ворчит и пыхтит, как те. Осталось только пошамкать беззубым ртом.

Дарси хлопала глазами.

— Какие ботинки? — не поняла. — Ботильоны, что ли?

Ну запомнил он её ботинки, тоже мне, большое дело! Он все её глупости замечает, а вот цвет глаз не запомнил. А теперь видит, серые они и зеленоватые по краям радужки. А завтра спросите, и он снова забудет, потому что ему это на фиг не интересно.

— Ладно, замяли. Что ты собиралась спросить?

Дарси насупилась.

— Про вчерашнее… ты действительно с той официанткой… ну…

— Что «ну»? Раз уж спрашиваешь, то договаривай!

— Ты правда занимался сексом на нашей с Кириллом помолвке? — выпалила и смотрит так, будто для неё действительно важен ответ. Будто в Уголовном кодексе случайным потрахушкам посвящён десяток статей, и Дарси вот-вот сдаст его властям.

— Нет.

Сказал — и сам на себя разозлился. Нарочно ведь показушничал, а теперь всё испортил.

Дарси не поверила, взгляд нырнул к низу его куртки. Вопрос понятен без слов — почему тогда зашёл в ВИП-салон с расстёгнутыми штанами и поблагодарил официантку.

Отвечать он не станет, одного «нет» достаточно. Демьян не из тех, кто оправдывается.

Дарси вздохнула и пошла вперёд. Быстро так пошла, постукивая каблучками по льду, но потом оглянулась, чтобы проверить, идёт он следом или нет.

— Скажи правду, зачем ты пришёл?

— Я уже сказал — чтобы извиниться. Брат на меня зол, и я решил, что если ты замолвишь за меня словцо, он оттает.

— То есть тебе не всё равно, что Кирилл о тебе думает?

— Иначе зачем бы я пришёл?

Дарси пожевала губу, хмыкнула.

— Ладно, предположим, что я тебе поверила.

— Тогда расскажи о себе!

Они вышли на проспект.

— Что рассказать?

— Всё расскажи, мы же скоро станем семьёй.

— Ну… у меня есть любимый жених, а у него — любимый брат с отвратным характером. Этого брата в детстве очень обидели, поэтому он…

— Мы говорим о тебе, а не обо мне. — Демьян рассмеялся её настырности. Вот же, зараза, лезет в душу! — Расскажи про новую семью твоего отца!

Дарси наморщила нос.

— Не верь слухам! Инга хорошая женщина, просто отец никогда не ставил перед ней задачу заменить мне мать.

От этой формулировки у Демьяна заныли зубы.

— А какие задачи он перед ней ставил? Партийные?

— Я живу отдельно, и мне так нравится. Когда они поженились, я была подростком и привыкла жить отдельно. Раз в неделю я получаю папу в личное пользование, не каждый может этим похвастаться. — Дарси улыбнулась так искренне, что у Демьяна свело челюсть. Разбить бы Архипову морду и плюнуть на остальное!

— А свою мать ты помнишь?

— Почти нет.

— Как её звали?

— Зачем тебе это?

Демьян закатил глаза.

— Мы ж, считай, семья!

— Её звали Тамара. — Отвернувшись, Дарси вздохнула. — Мне надо в магазин.

Она зашла в продовольственный, отстояла очередь, как простая учительница без богатого папочки. Демьян помог упаковать продукты, подхватил мешки. Дарси не воспротивилась, но смотрела с открытой иронией.

— Мне ещё тампоны надо купить. Сбегаешь?

— Для члена семьи — конечно!

Дарси рассмеялась от души, да и на лицо Демьяна прокралась улыбка.

— Сказал бы уж, что тебе от меня надо, а то перегреешься от стараний!

— Что мне может быть надо? — закинул удочку Демьян. — Я здоровый взрослый мужик, у меня потребности простые и очевидные. — И посмотрел на Дарси многозначительно.

Ей реакция не заставила себя ждать. Засранка рассмеялась так громко, что он чуть мешки не уронил.

— Ко мне вечером Кирюша придёт, и я его развеселю!

— Тем, что ты встречалась со мной наедине? — Демьян приподнял бровь.

В глазах Дарси мелькнул огонь, но тут же погас. Видно, что она не верит Демьяну или не хочет верить. Ещё одна зануда, которая пытается видеть в нём хорошее.

— Именно этим и рассмешу. Тем, как ты слушал детское пение. Тем, какие вопросы задавал. А особенно вот этой фотографией, — щёлкнула телефоном. — Брутальный Демьян Ерёмин несёт мешки с едой, а из них торчит куриная лапа.

Демьян пригляделся к мешкам. Да, торчит, завёрнутая в целлофан.

— То есть у тебя даже мысли не возникает, что Кирилл станет ревновать? — поинтересовался со вздохом. Ну как такую соблазнять?!

— К тебе? — Дарси уже не улыбалась. — Нет, Демьян, твой брат не станет к тебе ревновать.

— А зря!

— Потому что ты для него серьёзная угроза?

Абсолютная ирония в её голосе послужила спусковым крючком. Демьян поставил мешки на землю и обхватил лицо Дарси ладонью. Симпатичное лицо в форме сердечка. Пальцы второй руки запутались в её волосах, задели нежную мочку уха. Глаза у неё серо-зелёные, но сейчас зелень проступила отчётливей. И глаза заблестели то ли от слёз, то ли от гнева.

Дарси не сопротивлялась, молча следила за его действиями. Кругом люди, ничего плохого Демьян не сделает, а ей, по-видимому, захотелось прощупать его границы. Понять, что он за человек такой в конце концов.

Дерьмовый он человек, тут и вопросов быть не может.

Он царапнул короткими ногтями над её ухом, как печать поставил. Или больно делал, потому что и ему сейчас жуть как плохо. И злится безумно, как на Дарси, так и на весь мир.

— А что если так? Что если ты мне нравишься и я собираюсь отбить тебя у брата?

— От-бить, — повторила Дарси по слогам. — Хоккейной клюшкой или бейсбольной битой?

Она задрожала под его ладонями. Нехорошая это дрожь, гневная, но Дарси терпела. Не отталкивала Демьяна. Ждала чего-то.

— Да хоть битой! — усмехнулся он. — Тебе со мной понравится, обещаю!

Соблазнением это не назовёшь, скорее наоборот, Демьян отпугивает Дарси. На него словно чёрная туча навалилась. Он сознательно провоцирует взрыв, гром и молнию, после которых станет легче дышать.

Если отпугнуть Дарси, то и план Архипова провалится, и с Демьяна взятки гладки.

Но она не разозлилась. Аккуратно взяла его за запястья, оттолкнула, а потом улыбнулась.

— Странный ты, Демьян, и понять тебя трудно, но я стараюсь. Ты меня проверяешь, да? Хочешь убедиться, что я предана твоему брату? Поверь, это так. А раз ты проверяешь, значит, Кирилл тебе дорог. Он тоже тебя любит и простит тебя, как всегда прощал. Например, когда он приезжал к тебе, а ты его прогонял. Когда любишь, не перестаёшь бороться за человека. Он до сих пор борется, а ты не подпускаешь его близко, скрываешь от него невесть что. Дай ему шанс, ладно?

Демьян слышал слова Дарси, но не впустил их внутрь.

— А как насчёт шанса для нас с тобой? — спросил с кривой усмешкой.

Несмотря на разницу в росте, казалось, Дарси смотрела на него свысока.

— Знаешь… — сказала задумчиво, — бывают такие истории, в которых у хорошего брата есть невеста, а потом приезжает плохой брат, и невеста исходит по нему слюнями.

— Мне нравятся такие истории!

Дарси невозмутимо продолжала, игнорируя провокацию.

— Сначала они препираются, больше для вида, а потом невеста сдаётся, и они… — Дарси помедлила перед грубым словом. При женихе она бы его не сказала. — Они трахаются на всех доступных поверхностях. И всё за спиной у хорошего брата.

— Я в восторге, особенно от твоего выбора слов! С удовольствием рассмотрю предложение трахнуться в малодоступном месте.

Дарси словно его не слышала.

— Потом, конечно, выясняется, что хороший брат не такой уж хороший и у него есть грешки в виде побочных связей, долгов и прочего, и от этого плохой брат с невестой трахаются ещё активнее.

— Не останавливайся, я уже почти кончил!

— Так вот… — Дарси сощурилась, — давай выясним отношения раз и навсегда. Это не такая история. Ты ущербный эгоист, а я люблю Кирилла. Я даю тебе последний шанс вести себя адекватно. Дружить со мной необязательно, но относиться ко мне с уважением придётся. В противном случае мой отец отрежет тебе яйца.

Подхватив покупки, Дарси поспешила прочь. Куриная лапа в полиэтилене так и голосовала из мешка.

Демьян не пошёл следом. Пламенная речь Дарси нисколько его не впечатлила, но чётко обозначила перспективы: что ни делай, какой путь ни выбирай, на горизонте маячит кастрация от руки Максима Николаевича Архипова. Отца замечательной Дарси.

Архипов дал о себе знать тем же вечером. Благо не кастрацией, по крайней мере пока, а телефонным звонком.

— Почему ты интересуешься Ингой, моей женой?

Любопытно… Дарси пожаловалась отцу, или он её регулярно допрашивает?

— Думаете, вашей распечатки про авокадо и пингвинов достаточно, чтобы привлечь Дарси? Нужно нечто большее, — плавно соврал Демьян. Или не соврал, потому что так и есть.

— И при чём здесь моя жена? — голос Архипова накалился, звенел искрами гнева.

— При том, что если у них с Дарси сложные отношения, эта тема может нас сблизить.

Никаких задушевных разговоров Демьян не планировал, у него вообще не было оформленных планов. Он просто хватался за все возможные зацепки.

— В следующий раз спрашивай меня, а не Дарси. У них нормальные отношения.

— Настолько нормальные, что Инга не пришла на празднование помолвки?

— Это было моё решение. — Гнев Архипова распалялся, ломая его голос. — А зачем ты спрашивал Дарси про её мать? — теперь он почти кричал.

— Нам же надо о чём-то говорить?! Не о пингвинах же?

— Найди другую тему!

— Но Дарси не возражала! В ресторане она расплакалась, вспоминая о матери, и если мы поговорим о Тамаре…

— Не смей касаться этой темы!

То, что Архипов запретил Демьяну лезть в семейные дела, предсказуемо и объяснимо. Но удивило то, что он кричал. Причём с такой яростью, какую не ожидаешь от мужчины, обладающего идеальным самоконтролем.

Пара секунд — и он невозмутим как всегда.

— Надеюсь, ты меня понял. Флиртуй, развлекай, соблазняй, но не касайся личных тем и не лезь в мою семью!

— Иначе что? Позвольте, я угадаю… вы отрежете мне яйца? Сегодня это популярное наказание.

Архипов молчал больше минуты, не иначе как точил нож.

— Делай, что я говорю, и ты добьёшься своего.

Архипов отсоединился, а Демьян ещё долго смотрел в одну точку. Он, видите ли, добьётся своего! Ничего «своего» в этой истории для Демьяна не было и не предвиделось.

Кирилл лениво потянулся в постели.

— Дарс, где твой паспорт и свидетельство о рождении?

— Прямо сейчас побежим жениться? — хихикнув, Дарси потёрлась носом о его подбородок. У Кирилла светлая щетина, мягкая, она почти не царапает. Скорее приятно ласкает.

— Не-а, ты так легко не отделаешься! Наша свадьба будет событием года. А документы нужны Демьяну, он готовит нам сюрприз.

Внутри Дарси лопнул пузырёк с ледяным холодом. С Демьяном происходит что-то странное, и доверия к нему никакого. Но разве объяснишь это Кириллу? Он даже не отругал брата за появление в детском саду, наоборот, попросил Дарси проявить терпение.

И вот сюрприз…

— Зачем ему мои документы?

— Может, купит нам путёвку куда-нибудь?

Кирилл так радуется, словно никогда не выезжал из города.

— А свидетельство о рождении зачем?

— Дарс, не порти сюрприз! Тебе что, жалко?

Она поднялась с постели как есть, без одежды, достала документы и бросила на кровать. Кирилл смотрел на неё с плотоядной ухмылкой.

— На что вы так смотрите, господин Ерёмин? — Дарси изобразила картинную позу, и оба прыснули со смеху.

Сфотографировав документы, Кирилл отправил снимки брату. Потом, подмигнув, сфотографировал Дарси. Голую.

Она попыталась выхватить телефон. Смеясь, они толкались, целовались, а потом долго лежали обнявшись. Дарси думала о Кирилле, о том, как ей повезло. Он же размышлял совсем о другом.

— Как ты думаешь, Демьян приживётся в городе? У агентства финансовые проблемы, но он отказывается их обсуждать. Говорит, что справится.

Внутри Дарси поднялась желчь. Демьян не экзотическое растение, чтобы где-то приживаться! Пусть лучше уедет и будет счастлив подальше от них. Он высасывает из Кирилла свет и заражает его тьмой. И не уважает брата, ничего ему не рассказывает. Хотя и сам Кирилл не особо настаивает на информации. Так было и с его отцом, тот не делился своими планами. Должность исполнительного директора у Кирилла только на бумаге, а на самом деле он был для отца мальчиком на побегушках. Дарси не встревала в их отношения с отцом, но это не значит, что она станет терпеть выходки Демьяна.

— Если возникли проблемы с агентством, я могу попросить папу о помощи, — предложила осторожно.

— Демьян сказал, что справится. — Кирилл посмотрел на часы и вздохнул. — Не хочу выбираться из постели, но нам пора! — провёл губами по плечу Дарси, по спине.

— Давай чуть-чуть опоздаем! — промурлыкала она, ведя ладонью по его животу.

— Только придётся быстро!

Быстро не получилось, потому что они не любят «быстро». Они предпочитают медленно, нежно, сильно, по-разному. Осознанно. Любящие люди не спариваются как звери.

Не успев отдышаться, Кирилл выскочил из постели.

— Мы точно опоздаем! — запрыгал на одной ноге, натягивая брюки. — Не люблю опаздывать, особенно теперь, когда я стараюсь показать Демьяну пример.

Дарси послушно побежала за Кириллом к такси, морщась под ледяным дождём. Они ворвались в ресторан запыхавшиеся, растрёпанные.

Демьян ждал в баре и выглядел очень довольным.

— Надеюсь, вы оба кончили! — поздоровался.

— Мы не… мы… — Кирилл покраснел и осуждающе посмотрел на брата.

— Всё по расписанию! — не сдержалась Дарси, напоминая о давнем разговоре.

Демьян запрокинул голову и рассмеялся. Искренний смех преобразил его, всего лишь на пару секунд, но этого было достаточно, чтобы вдохнуть в Дарси надежду. Показалось, что этот вечер будет особенным, станет началом дружеских отношений.

Но нет.

О чём бы они ни говорили, Дарси ловила на себе взгляд Демьяна. Слишком пристальный, неприятный. Она прижалась к Кириллу так сильно, что тот сдвинулся на край стула.

— Ты чего, Дарс? Жмёшься как котёнок.

Да, жмётся, потому что не доверяет Демьяну.

Кирилл спросил про сюрприз, для которого понадобились копии документов, но Демьян только подмигнул. А Дарси вдруг прошило электрическим разрядом. Стопроцентная уверенность, что сюрприз ей не понравится.

После ужина мужчины заговорили о работе. Кирилл ездил осмотреть новостройку и делился впечатлениями. Когда Дарси вернулась из туалета, он почти лежал на столе, покрасневший и смущённый, закрывая собой телефон.

Она остановилась через столик от них, уже догадавшись, что случилось. Кирилл не стёр её обнажённую фотографию и забыл о ней.

— Я случайно! — уверял он брата. — Я бы ни за что тебе не показал… просто мы…

— Просто у Дарси красивое тело, и ты его сфотографировал. — Взгляд Демьяна казался холодным прикосновением, он бродил по телу Дарси, вызывая дрожь.

Кирилл поднял голову.

— Прости, Дарс! Он ничего не успел разглядеть, клянусь!

Дарси попыталась улыбнуться. Попробуйте растянуть подошву сапога. Получилось? Вот и у неё не получилось растянуть застывшее лицо в улыбку.

Они вышли на улицу. Кирилл заговорил с таксистом, и тогда за спиной Дарси раздались тихие слова. От них на затылке шевельнулись волосы.

— Мне понравился твой пирсинг.

Демьян разглядел фотографию в мельчайших деталях.

Чтобы получить документы, понадобилась маленькая ложь, Демьян пообещал брату сюрприз. Может, купить им путёвку на Северный полюс? Это решило бы сразу несколько проблем, связанных с замечательной Дарси с пирсингом в пупке. Маленькое колечко с камешком, этакий микроскопический бунт хорошей девочки. Кирилл рассказывал про новостройку, в которой напутали с проводкой, и открыл фотографии в телефоне. Он, видите ли, забыл о снимках голой невесты.

Демьян особо не вглядывался, но…

Пирсинг ему понравился.

И для маленькой женщины у Дарси на удивление приятные формы.

Справедливости ради стоит признать, что поручение Архипова отвратным не назовёшь. Золотые наследницы бывают намного хуже этой, и внешне, и по характеру.

Только вот занимается Демьян совсем не тем, чего требует Архипов. Не соблазняет Дарси, а ищет зацепки, чтобы заполучить хоть какой-то контроль в отношениях с её отцом. Раскопал всякую ерунду о второй жене, об их детях. Теперь интересуется аварией матери Дарси. Кирилл сказал, что Архипов убивался после смерти первой жены. Настолько убивался, что двадцать лет спустя не терпит звука её имени?

В ушах до сих пор звучит крик Архипова. Яростный крик, когда тот запретил говорить о Тамаре.

Демьян позвонил давнему знакомому, единственному «полезному человеку» в таком деле. Отправил ему снимки документов Дарси и пересказал всё, что знает о Тамаре.

— Позвони родственникам, вот и будет тебе информация! — знакомый жевал бутерброд, смачно запивая кофе. — Что ты хочешь узнать?

— Всё, что можно, но чтобы этот поиск не связали со мной.

— Ты чего? — знакомый даже жевать перестал. Опытный хакер, зарабатывающий поиском информации и подделкой документов, он никогда раньше не делал этого для Демьяна. Они просто приятели. — Эй, Демон, во что ты вмазался? Ты же вроде поехал получить отцовское бабло?

— Получил по полной! Пары дней хватит?

— Постараюсь, но ты это… осторожней!

Через два дня знакомый прислал, что нашёл. Полученная информация выписывала в мыслях Демьяна бесполезные круги. Первая жена Архипова действительно погибла в аварии. Её машину занесло на льду, и, чтобы избежать лобового столкновения, она резко съехала на обочину. Врезалась в телеграфный столб, мгновенная смерть.

Несмотря на плохое газетное качество, снимки вызывают дрожь. Неудивительно, что Архипов бесится, вспоминать о таком страшно.

Демьян присмотрелся к копии паспорта Тамары. Дарси унаследовала её глаза и овал лица. Первая жена Архипова не была красавицей. Рано или поздно, он сменил бы её на молодую и красивую модель типа Инги.

Тамара похоронена за городом, недалеко, но Демьяну совершенно незачем туда ехать. Хотя он бы поехал, прямо сейчас, куда угодно, только бы не соблазнять Дарси, только бы вообще к ней не приближаться. Вроде как принял условия Архипова, но не сказал ему об этом и упорно ищет зацепки.

Демьян набрал брата. Тот ответил приглушённо, на фоне других голосов. Неужели снова рабочее время? Демьян никогда бы не смог быть офисным рабом. Добиваясь своего, он работает круглосуточно, а потом наслаждается свободой. И никаких 9/5. Его ждут в агентстве, очень ждут. Все гадают, что он будет делать, ведь недвижимость не его стезя. А он молчит. Пока.

— Ты когда-нибудь ездил с Дарси на могилу матери?

Задав вопрос, Демьян отодвинул телефон от уха, и не зря. Брат завопил что-то про неуважение к окружающим, но потом-таки ответил:

— Да, я ездил с Дарси на могилу её матери. Зачем тебе это?

Демьян и сам не знал.

— Хочу узнать твою невесту поближе, — сказал и усмехнулся собственной шутке. Гадкой. А ещё смешнее стало, когда представил, как идеальный братец багровеет от гнева.

Ничего полезного Демьян не узнал, но отчаиваться не спешил. Следующий шаг за Архиповым. Неизвестно, за кем и как он следит и кого прослушивает, но то, что держит их всех под лупой — это факт. Он наверняка уже знает, что Демьян копается в его прошлом. Скоро последует реакция, на которую Демьян очень рассчитывает. В гневе Архипов может обнажить хоть какую-то зацепку.

Если спорт чему-то научил Демьяна, так это построению стратегии. Чтобы выиграть, надо смутить противника. Даже если ты заведомо слабее, делай выпады, которых тот не ожидает. Провоцируй. Ищи слабости.

А у Архипова наверняка есть слабости. Например погибшая жена.

Некоторые желания и вправду сбываются, иначе как объяснить то, что ближе к вечеру в номер вломились трое ребят Архипова. Ну… не совсем вломились, Демьян сам их впустил. Уж очень чесались кулаки, а драться в гостиничном холле как-то не комильфо. Ребята приехали, чтобы отвезти его к Архипову, на что он, собственно, и надеялся, но сначала хотелось размяться.

Первого Демьян свалил прямо в дверях, не вытерпел. Парень был слабоват и неопытен. Сломав ему нос, Демьян показал на ванную.

— Иди, там свежие полотенца! Потом возвращайся, мы с тобой не закончили.

— Ненормальный! — пробурчала жертва, глотая кровь.

Видя, что Демьян над ними издевается, остальные разозлились, но дрались осторожно. Им наверняка велели не калечить соблазнителя хозяйской дочки. Демьян дрался, пока не сбросил лишний адреналин, а потом добровольно спустился к машине.

У Демьяна непробиваемая нервная система. Сел в машину, скрестил руки на груди и заснул. А Дарси мучилась, волновалась, расстраивалась. Время от времени она поглядывала на спящего Демьяна, удивляясь, что он рядом. Наверняка отец перестраховался. Он нередко так делает, когда не знает масштабов проблемы. Как только соберёт информацию, вернёт их всех на свои места.

Дарси достала свитер и, свернув валиком, подложила под голову Демьяна. Заботиться о нём не хочется, но стук его упрямой головы о стекло раздражает.

Демьян потянулся во сне, вытягивая ноги, здоровые, как стволы деревьев. Дарси попыталась их отодвинуть, но без эффекта. Тогда она ладонью закрыла ему рот, а другой рукой зажала нос. Демьян рванулся в полусне, схватил её и смотрит так, будто убьёт.

— Никогда так не делай! — крикнул хрипло со сна, но ноги убрал. Заметив розовый свитер, повисший на плече, скинул его прочь, как мусор.

— Пожалуйста! — пробурчала Дарси.

— Я тебя не благодарил. — Демьян устроился на сидении, готовясь снова заснуть.

— А мог бы поблагодарить! Если бы я не подложила свитер тебе под голову, ты бы заработал сотрясение мозга.

— Лучше сотрясение, чем твои кукольные тряпки! — Демьяна трясло от желания разозлить Дарси, несправедливого желания. Винить детей за грехи отцов глупо. И вообще, у них с Дарси много общего, они оба марионетки Архипова. Разница только в том, что она подписалась на это добровольно, а Демьян рыпается, хотя и бесполезно.

— Ну и сотрясайся! — она демонстративно отряхнула свитер. — Сделала доброе дело, а теперь… свитер грязный.

— Где? Я не вижу грязи.

— От тебя грязный, весь в твоих микробах… демонических. — Дарси отвернулась, но смех было не скрыть. А что ещё делать, если не смеяться? Не ругаться же, раз остались один на один посреди ночи.

Демьян вдруг тоже рассмеялся, и этот звук удивил Дарси своей искренностью. Теперь они смеялись вместе, и это настораживало. Вроде надо наладить контакт, но каждый шаг сближения как стопами по битому стеклу.

Демьян поймал взгляд водителя в зеркале, и внутри что-то болезненно щёлкнуло. Наверняка тому велено следить за пассажирами и доложить Архипову о каждом сказанном слове.

— Мы с микробами ложимся спать! — Отобрав у Дарси свитер, Демьян демонстративно потёрся о него щекой и положил под голову.

— Теперь только сжечь! — с нарочитой печалью прошептала она и устроилась рядом.

Её голова у его плеча. Как трёхлетка, подложила кулачок под подбородок, выглядит жутко неудобно.

Тёмные глаза водителя следят за каждым движением.

— На дорогу смотри! — не выдержал Демьян и грубоватым движением придвинул Дарси к себе. — Спи! — приказал.

Она так и лежала у него между плечом и грудью, почти в подмышке, и смотрела опасливым взглядом. Почему не отталкивает? Ведь знает, какой он!

— Спи, сказал! — рявкнул Демьян. — Будешь меня слушаться, я старший! — добавил с намёком на улыбку.

— Старшая группа детского сада, демоническая, — прошептала Дарси, но глаза закрыла.

Даже во сне она еле касалась плеча Демьяна, удерживала голову, избегая лишнего контакта. Водитель сально улыбался, а Демьян больше не смог заснуть. Слушал дыхание Дарси и нюхал её свитер. Да, нюхал, там было что понюхать. В носу щекотало от её духов, сладких как ванильный кекс. Даже в животе заурчало.

— Такой запах должен идти из духовки, а не от женщины! — пробурчал недовольно.

— А ты ничем не пахнешь, — в полусне ответила Дарси.

Да, ничем, и ей лучше его не нюхать, и вообще держаться подальше.

Словно прочитав его мысли, Дарси потёрлась носом о его плечо и сказала: — Это временное перемирие. Я тебе не доверяю.

— И правильно делаешь!

У Демьяна задание — сблизиться с Дарси и положить конец помолвке. Все условия для этого созданы, Архипов постарался. Совесть у Демьяна молчаливая, проблем быть не должно. Однако с ним творится что-то странное. Одной рукой он придерживает спящую Дарси, чтобы не сползла с его плеча, а другой рукой норовит её оттолкнуть. Чтобы не лезла в его мир с её светом и наивной верой в добро. Чтобы не мешала ему ненавидеть и не повелась на их с Архиповым игры.

Так и сидел, пока ночь не расступилась, обнажая серость нового дня. За окном мелькали продрогшие сосны, пахло смолой и ветром.

Они прибыли в озёрный край.

Дарси проснулась в жутком виде: на лице след подушки, волосы торчат в разные стороны. Собиралась так спуститься вниз, но передумала. Ей наплевать на мнение Демьяна, но… не совсем. Кирилл прислушивается к брату, и, если тот наговорит гадостей, это окажет влияние. Хотелось бы понять причину неприязни Демьяна. За вчерашний день он вроде как смягчился, но Дарси то и дело ловила на себе его тяжёлый взгляд, будто она виновата в чём-то ужасном.

А с утра он выглядел мрачнее некуда. Пнул дверь, отказался от завтрака и сидел на веранде на ледяном холоде в футболке и джинсах. Дарси ёжилась, глядя на него. Знала, что лучше не вмешиваться, но…

— Что случилось? Плохие новости? — шагнула на веранду, закутавшись в плед.

— Никаких новостей нет. Иди в дом, здесь холодно!

Дарси сдержала едкий ответ. Вчера Демьян её успокоил, теперь её очередь.

— В понедельник мы вернёмся в город. Вы с папой встретитесь с юристами и разработаете план действий. Он хочет вложить деньги в агентство. Это же хорошо, да?

— Замечательно!

— Я понимаю, тебе противно отсиживаться на даче, пока папа решает проблемы. Я тоже не в восторге, но ты правильно сказал, давай проведём выходные с пользой! Погуляем в лесу, снова покатаемся на лодке. В твоих руках любая лодка — ледокол! — В смехе Дарси не было сарказма, и Демьян поневоле улыбнулся. — Потом сделаем шашлыки, попробуем мой рецепт маринада и решим, чей лучше…

После новости о разводе Архиповых нутро Демьяна застыло льдом, но с каждым словом Дарси внутри становится теплее. Словно есть два мира: один ужасный, способный разрушить их всех, и другой, в котором реальность поставлена на паузу. В нём шашлыки, красивые пейзажи и человеческое тепло. Чужое тепло, не принадлежащее Демьяну, навязанное ему, но всё равно приятное. В этом мире свет Дарси скребётся в его тьму. Демьян закрывается изо всех сил, не пускает, но как же это трудно! Слова дрожат на языке, холодными касаниями спускаются к горлу. «Твои родители развелись за месяц до аварии, в которой погибла твоя мать. Что ты теперь скажешь о безумной любви отца?»

Демьян сжал зубы, чтобы случайно не ляпнуть правду. Чтобы не поставить кляксу на белоснежный мир Дарси.

За стеклом маячила Нонна, прислушивалась к разговору. Знать бы, о чём она думает, но её не раскрутишь на информацию. Она вросла в Архиповых корнями, грудью легла на их тайны.

В этот момент позвонил Кирилл. Ему тоже невесело, рядом с ним ни лодки, ни мангала, ни Дарси. Единственное развлечение — приказы Архипова, но это и хорошо, вдруг Кириллу удастся его впечатлить?

— Максим Николаевич велел вас не беспокоить, но я так не могу! — взволнованный голос брата не вызвал в Демьяне ничего, кроме раздражения. — Скажи мне, что-нибудь из обвинений правда? Что будет с агентством? Что случится с нами? — Кирилл захлёбывался вопросами.

— Я занят!

— Что? Где ты?!

Раздражение достигло критической отметки. Демьян включил громкую связь и пристально посмотрел на Дарси.

— Мы в постели.

— Кто?! Что вы делаете?! — голос брата сорвался.

Демьян надеялся на бурную реакцию Дарси, но она молчала. Это проверка доверия: допустит ли Кирилл возможность её измены.

— С кем ты в постели? — завопил брат. — Если ты притащил шл… девиц в дом моей невесты и занимаешься с ними… неизвестно чем, я тебя урою! Тебе поручено её защищать!

Дарси изогнула бровь, и в этом крохотном движении было больше смысла, чем в некоторых длинных разговорах. «Вот видишь, между мной и Кириллом абсолютное доверие».

Демьян видел, всё видел. И то, что он видел, ему не нравилось.

Он с трудом избавился от брата. Кирилл сказал, что позвонит Дарси, поэтому она ушла к себе в комнату.

Напоследок потрепала Демьяна по плечу.

— Тебе тампон дать?

— Какой тампон?

— Гигиенический. У тебя жуткие перепады настроения. Наверное, начинаются месячные, — сказала серьёзно, но в глазах дрожали смешинки.

Дарси ушла, а Демьян смотрел ей вслед, борясь с демонами, из-за которых ему и дали прозвище.

Ошибка, казалось бы. Листок бумаги не больше ладони, а на нём адрес. «Тихие рябины».

— Когда принесли эту записку? — Демьян озадаченно вертел адрес в руке.

— Утром. — Администратор гостиницы стучала по клавиатуре компьютера, не поднимая глаз. Длинные ногти, расписанные под хохлому, цокали, как десяток бегущих крыс.

— Но вы же только сейчас выдали мне ключ от номера.

— Вы забронировали заранее, номер был за вами с утра. Я не видела, кто оставил записку, нашла её на столе. На конверте ваше имя. — Администратор коснулась Демьяна равнодушным взглядом и снова принялась печатать. — «Тихие рябины» — это элитный санаторий. Я там не была, но наслышана. Туда так просто не попасть, — добавила.

Этим утром Демьян вернулся в город. Заехал забросить вещи в гостиницу, и вот, записка…

Сунув листок в карман, он поднялся в номер и принял душ, чтобы смыть с себя официоз деловых встреч и дружеские объятия Архипова. Теперь предстоит объясниться с братом, ведь Кирилл до сих пор не знает, была ли в словах прессы хоть доля правды. Архипов вызвался присутствовать при их разговоре. «С Кириллом мы разберёмся вместе», — сказал.

Странная записка не выходила из головы. Элитный санаторий. Вдруг там отдыхает ещё одна любовница отца, с тремя детьми? Демьяна уже ничто не удивит!

Фыркнув, он поехал в офис.

Такси застряло в пробке. Сетка налипшей на окна грязи окрасила мир в серый цвет. Слякоть, пасмурно, тоскливо… Внутри нарастало напряжение, будто тело готовилось к чему-то, что разум ещё не смог расшифровать. Надо узнать про «Тихие рябины», после истории с наследством не иначе как придётся поправлять здоровье.

Демьян достал телефон, но в сети не нашёл ничего полезного. Набрал брату сообщение.

«Что ты знаешь о санатории «Тихие рябины»?»

«Ты где? Архипов приедет через 20 минут!» — последовал нервный ответ Кирилла.

«В пробке. Так что насчёт санатория?»

«Кажется, это закрытый элитный санаторий, но точно не знаю. Спроси у Архипова, он жертвует деньги на здравоохранение и связан с местными властями».

Иногда Демьян гадает, как сложилась бы жизнь, если бы он сразу рассказал Архипову про записку. Однако всё случилось как случилось. Демьян опоздал на встречу, и ему было не до «Рябин». Кирилл выглядел измождённым. Архипов взял разговор на себя, объяснил всё кратко и обтекаемо. Дескать, врагов у Геннадия Ерёмина было много, и они целили на его территорию. С клеветой пообещал разобраться, с другими неприятностями тоже. Кирилл подал было голос, желая узнать, где клевета, а где правда, но Архипов ответил командным: «Когда во всём разберусь, тогда поговорим!» Другими словами, Кириллу правду не скажут.

Демьян с интересом наблюдал за братом, гадая, возразит ли он отцу невесты, потребует ли ответа. Давай, братец, лягнись хотя бы для вида! Исполнительный директор, как никак, а не почту разносишь! Даже Дарси возмутилась и выдвинула требования. Безуспешно, но попытка зачтена. Однако Кирилл смотрел на Архипова с восторгом и благодарностью. А уж когда ему рассказали о дальнейших планах, он и вовсе расцвёл. Архипов вольёт деньги в агентство, станет совладельцем, и будет у них самый что ни на есть семейный бизнес.

Кирилл из тех людей, которые светятся отражённым светом. Им нужен лидер, сильный, яркий, командующий, и тогда они отражают его сияние и несут его людям. Точно так Кирилл работал с отцом. Демьян в который раз задался вопросом, чем брат не устраивает Архипова. Старательный, доверчивый и ведомый, мечта манипулятора. Они бы сработались и дома, и в офисе.

Архипов с Кириллом говорили о делах, а Демьян смотрел в окно. Напротив остановился микроавтобус, двое мужчин выкатили наружу инвалидное кресло и вывели пожилую женщину. Тогда-то Демьян и вспомнил про «Тихие рябины».

Раз уж записка адресована ему, глупо не дёрнуть за ниточку.

Погружённые в дела, остальные не заметили, как он вышел из кабинета. Найдя в сети «Тихие рябины», он набрал номер.

— Добрый день! Я звоню от Максима Николаевича Архипова.

— Здравствуйте! Чем могу помочь?

— Я по поручению Максима Николаевича Архипова.

— Слушаю вас!

— Я надеялся, что вы свяжете меня с… нужным человеком. — Демьян чувствовал себя идиотом.

— Да, конечно, кто вам нужен?

Никто ему не нужен! Либо Демьян мается дурью, либо…

Очень трудно искать «то, не знаю что», но неспроста же ему подкинули адрес? Сколько Демьян ни думает о разводе Архиповых, ничего умного в голову не приходит. Только красная мигалка «Стоп!», потому что трогать такие секреты — всё равно что прилечь под гильотиной. Но и бездействовать он не может, потому что Архипов тянет всё на себя. Он станет совладельцем агентства, компромат теперь у него, и, если Демьян не найдёт хоть какой-то козырь, папочка Дарси будет держать его за яйца всю жизнь.

Не прощаясь, Демьян вернулся в гостиницу за мотоциклом. В городе он ездит на такси, а вот в пригород на байке — самое то. Если поторопится, к вечеру доедет до «Тихих рябин». Только понять бы, зачем.

Грохот оглушал.

Демьян надеялся, что это было частью сна, но посетитель не сдавался. Стучал и орал, настойчиво, голосом Кирилла. Пришлось выбраться из постели и открыть дверь.

— Где Дарси?! — Кирилл ворвался в номер, оттолкнув брата. В другое время он получил бы сдачи, но этим утром Демьян еле удержался на ногах и снова рухнул в постель. — Она несёт какую-то чушь! Дескать, у отца несварение желудка, и они уехали. У Архипова есть жена, и он бы никогда не заставил Дарси с ним нянчиться! Да и куда ехать, если он болеет?! Здесь что-то не так! Вы жили на даче, а теперь она не хочет меня видеть. Что между вами произошло? Ты её обидел?!

— На хрен мне сдалась твоя Дарси?! Отстань!

— Позавчера ты сбежал со встречи с Архиповым, а теперь… Что случилось?!

Кирилл попытался спихнуть Демьяна с кровати, но тот вырвался и накрыл голову подушкой.

Вчерашний день запомнится надолго.

Новость о Тамаре Архиповой… шок… «Скорая»… рыдающая Дарси обнимает отца. Она была в доме, поэтому скрыть от неё приступ не удалось, но больше не сообщили никому, даже Инге. Если мир узнает о проблемах Архипова, начнётся суматоха. Стервятники закружатся в предвкушении падали.

С великим магнатом оставались только Демьян и Дарси. Дарси и Демьян.

Дарси нервничала, а Демьян отгонял любопытных, звонил главврачу, давал и обещал взятки. Архипов направлял его кивком головы и движением пальцев. Время от времени Демьян задавался вопросом, как он влип в этот переплёт, но в следующую минуту уже чем-то командовал. То успокаивал Дарси, то ругался с медперсоналом. У него это получалось так убедительно, что его слушались. У Архипова миллиарды, а у Демьяна татуировка на шее — вот вам и формула власти.

Инфаркт не подтвердился, но врач настоял на тщательном обследовании. Тогда Архипов показал на Дарси и щёлкнул пальцами. Это был приказ Демьяну. Не споря, тот обнял девушку за плечи и повёл к выходу.

— Нет, я останусь! — злобно зашипела она, вырываясь. — А вот ты уйдёшь! Сдружился с папой, да? Используешь его ради собственной выгоды?

— Да, я негодяй, но в данный момент твой отец хочет, чтобы мы ушли.

— Но я могу помочь!

— У каждого человека есть право решать, когда и перед кем быть слабым. Пойдём, я отвезу тебя домой!

Вот тогда Дарси и закатила истерику. Её претензии понятны — Демьян чужой человек, так чего лезет? Но внутри него горит потребность действовать.

Он тряхнул Дарси и зашипел ей в ухо:

— Ты хочешь, чтобы конкуренты пронюхали о болезни отца? Чтобы нужные люди разбежались как крысы? Если будешь скандалить, то никто не поверит, что у твоего отца всего лишь несварение желудка!

Демьян подозвал такси, но разбираться с плачущей женщиной при водителе не хотелось. Поэтому он проявил небывалую душевную щедрость и, попросив таксиста подождать, обнял Дарси, крепко прижимая к себе.

Это длилось долго. Дарси обслюнявила его куртку, потому что «а вдруг инфа-а-а-а-аркт» с закрытым ртом не скажешь. Жалко девчонку, такой денёк врагу не пожелаешь! Внезапно воскресшая мать оказывается умирающей, а отец попадает в больницу.

Выплакавшись, Дарси послушно села в такси. А Демьян с удовлетворением отметил, что её близость на него не повлияла. Никак не повлияла, только если разозлила.

— Не думай ни о чём плохом! — приказал он, садясь рядом. — Завтра будет день, будут мысли. Нонна может к тебе подъехать? — Дарси кивнула. — Вот и отлично!

Ничем отличным тут и не пахнет. В голове Демьяна царило нечто несусветное. Полное помешательство. Ему хотелось отвезти Дарси к себе в гостиницу. Или остаться на ночь в её квартире. Или вдвоём сбежать из города. Уж он-то научит её жить правильно! Сам не знает, как, но научит.

— Ты мне никто! — с нажимом прошептала Дарси.

— Нет, это не так. — Чем дольше Демьян смотрел на неё, тем больше расширялись её глаза. — Я брат твоего жениха.

Хрен знает почему его голос дрогнул.

Доведя Дарси до квартиры, Демьян вернулся в гостиницу и только под утро провалился в тяжёлый сон. В нём он снова и снова ехал в такси, пытаясь попасть к Дарси, но оказываясь то у Кирилла, то у Архипова, то вообще в «Тихих рябинах».

И вот от этого кошмара его пробудил брат, нагрянув в гостиницу в поисках суженой.

Поняв, что Кирилл не заткнётся, Демьян отбросил подушку и сел. Надо же, уже полдень, пресловутое рабочее время. Зрение прояснилось, и он наконец заметил встрёпанный вид Кирилла и панику в его глазах.

— Вы что-то от меня скрываете!

— Не ори! — Демьян поморщился. — Я же вроде как нагрузил тебя работой, у нас в агентстве много дел.

— У НАС? У каких «нас»?! Ты вообще ничего не делаешь!

— Если тебе приходится работать за двоих, тогда почему ты здесь?

— Урод ты, Демьян! Не пойму, как я раньше этого не видел? Всё хорошее, что было в тебе в детстве, сдохло!

Кирилл вдоволь накричался, но не ушёл. Сидел и смотрел в окно в полной прострации.

Выходит, Дарси не сказала ему про мать, да и про отца скрыла большую часть правды. Странно… не жених ли должен быть рядом в трудное время? Уж точно не Демьян!

— Иди-ка ты, братец, отсюда! — потянувшись, он направился в душ. — И у тебя, и у твоей сахарно-ванильной невесты всё будет хорошо. Её папочка придёт в норму и снова сунет нос в наши дела. Так что иди готовь отчёты будущему тестю!

Кирилл не ответил, но когда Демьян вышел из душа, его уже не было.

Во время поездки в «Тихие рябины» Архипов держался молодцом, но после неё он сник, состарился и словно уменьшился в росте. Дарси рассказала Кириллу про мать, умолчала только об участии Демьяна. Неловкая ситуация, потому что Кирилл, как честный человек, скрывал тайну от брата, хотя тому было известно больше, чем ему.

Но Демьяна это не волновало. Он занимался агентством и договаривался с юристами Архипова. Однако время шло мучительно медленно, даже медленнее, чем работали юристы, а они, как известно, не торопятся. Впопыхах, дескать, большие сделки не заключаются.

Да и Архипов не спешил ставить подпись, у него свои претензии.

— У нас с тобой договор насчёт Дарси. Я ведь могу передумать и не помогать тебе. Знаешь, с кем она провела прошлую ночь? Не с тобой, а с твоим братом!

А у Демьяна и без этого пикантного факта настроение зашибись.

— Ты решил, что я смягчусь из-за ситуации с Тамарой и позволю Дарси выйти замуж за Кирилла? Он ей не пара! — ругался Архипов. — Ты расстроил мои планы, из-за тебя Дарси узнала о матери. Не знаю, из-за чего вы с ней поссорились, и знать не хочу. Ты почти перетянул её на свою сторону, осталось чуть-чуть дожать. Так дожми! Сейчас дожми, пока они с Кириллом не наделают глупостей.

— Каких глупостей?

— Детей! Ты видел, как Дарси смотрела на ползунки? У женщин сильная реакция на такие вещи, а твой брат не станет возражать. Ты должен срочно вмешаться!

Угрозы не нужны, Демьян и так всё понимает. Он позволил себе притвориться, что свободен, что они с Архиповым обычные партнёры в бизнесе. Но нет, всё не так. Демьян давно заглотил крючок, тот сидит глубоко, накручен на позвонки. Стоит Архипову дёрнуть, как сломает спину.

— Как только вы сойдётесь с Дарси, отговори её от посещения матери. Дави на совесть, отвлеки чем угодно, любым путём. Пока ты не расстроишь помолвку и не решишь проблему с Тамарой, ничего от меня не получишь. Ты знаешь, чем рискуешь!

Соблазнение Дарси казалось гадкой затеей, но теперь, когда в и без того сложной ситуации замешана её мать, Демьян стал противен самому себе. Потому что не видит выхода. Другой бы на его месте справился, а он привык видеть только себя. Свою выгоду. Свои удовольствия. Свой пуп в центре Вселенной.

— Только Кирилл может уговорить Дарси…

— Твой брат — пшик! Пустое место!

— Это не так!

Демьян знал, что проиграет спор, потому что Кирилл не смог впечатлить Архипова. После скандала в прессе брат кинулся к ногам сильнейшего. Даже не усомнился в целесообразности делить их бизнес с будущим тестем, даже вопросов не задал.

Кирилл слабый, но Демьян в разы хуже. Ткни в него, и наружу потечёт чернильная гадость. Грязь.

— Давайте перевезём Тамару в другое место!

— Ах ты, беспринципный сукин сын! — смеясь, Архипов смотрел на Демьяна с отеческой гордостью. — Я в тебе не ошибся, да-а-а. Ты предлагаешь спрятать Тамару и сказать Дарси, что она умерла? Сделаем Тамаре новую лже-могилу? — Убедившись, что Демьян скрипит зубами от гнева, Архипов понизил голос. — Этот вариант не подходит. «Тихие рябины» — лучшее место, с должным уходом и без утечек информации. И мне близко ездить.

— Дарси не откажется от намерения видеть мать.

— Откажется, если ты приложишь усилия. А как только они с Кириллом расстанутся, вы улетите в Европу. Я нагружу твоего брата работой, и он раздумает страдать. Так что займись делом! В пятницу вечером мы приглашены на банкет. Ты свободен в пятницу? — спросил Архипов тоном человека, диктующего ответы на вопросы.

— Постараюсь освободиться.

— Да уж постарайся, сынок, от души постарайся! Избавься от брата и помирись с Дарси. Хочешь, подарю тебе подходящий костюм? А то ты всё в обносках ходишь… — усмехнулся, глядя на джинсы Демьяна.

Как Архипов ни хорохорился, выглядел он плохо. Пепельный цвет лица, да и волосы поседели, словно с них смыли краску. И тени под глазами впалыми синяками. Раньше он изумлял своим видом «за сорок», а сейчас тянет на все семьдесят.

— Действуй решительно и не пускай Дарси к Тамаре! — приказал. — Если она заговорит о болезни, скажешь ей, что это вирус, тут и обсуждать нечего.

— Какой вирус?

— Редкий и малоизвестный.

— Как он называется?

— Вирусом и называется! — Архипов говорил как резал. — Дарси слишком разошлась. Записалась на курсы ухода, штудирует справочники, потребовала историю болезни. Она, видите ли, решила созвать консилиум мировых специалистов, вдруг кто-то найдёт лечение!

— А вы уверены, что лечения нет?

Радужки Архипова светились сплошным серым, почти без зрачков.

— Да, Демьян, я в этом уверен.

— Но почему бы не позволить Дарси поговорить со специалистами? Чем это навредит?

— Тем, что результат её расстроит. Поэтому ты отвлечёшь её и увезёшь в Европу. Сделаешь это быстро, и наша договорённость останется в силе. Я позабочусь об агентстве и снабжу тебя деньгами, чтобы обеспечивать мою дочь. Это тебе Европа, а не кулаки обдирать!

Архипов внимательно следил за эффектом его слов. А эффект был: от гнева у Демьяна сузились глаза и побелели губы. Он смотрел на подтянутую шею Архипова и представлял, как смыкаются руки над идеальным узлом галстука, как трещат хрящи гортани…

Но глупо убивать человека, от которого зависит твоё будущее. Даже если хочется этого так сильно, что зудят пальцы. Поэтому в пятницу, как и было приказано, Демьян явился на банкет. Незнакомый ему юбиляр, друг Архипова, встретил его очень радушно.

— Почему ты запрещаешь мне говорить с врачами?!

Дарси спорит с отцом почти каждый день, и у неё закончилось терпение.

— Твоя мать ясно озвучила свои предпочтения, — в который раз напомнил он.

— Не мне! Мне она ничего не озвучила! Откуда мне знать, что ты говоришь правду? Может, она хотела меня видеть, а ты не позволил! Может, ты считал её уродливым пятном на безупречном семейном древе!

Дарси выкрикивала чудовищную несправедливость, била отца в незащищённое место, но при этом не сомневалась, что это вполне может быть правдой. Пусть кто-то считает её наивной, но она была такой сознательно. Знала, каков отец, чувствовала его давление, но любила его, потому что он для неё всё. Семья в одном человеке. И она надеялась, всем сердцем надеялась, что есть границы, которые он не переступит.

А теперь…

В воздухе завис тяжёлый дух тайны, и от этого Дарси сходит с ума. Отец скрывает информацию, грозится запретить посещения. «Один раз посмотрела на мать — и хватит!» Как можно такое сказать?! И куда делась его хвалёная дипломатия? Он мог бы давно успокоить Дарси — разрешил бы ей поговорить со специалистами, или нанять массажистку, или хотя бы не запугивал Ильдико до заикания. А то у бедняги искры из глаз от страха, как только видит Дарси. По маме видно, что её уже не вернуть в норму, но Дарси хочет хоть чем-то облегчить её уход. А отец сопротивляется, даже к истории болезни не подпускает и при упоминании диагноза бесится. Вот Дарси и надумала всякое — решила, что никакой болезни нет, что родители поругались и отец подстроил аварию. И ходит он к маме не из-за любви, а из-за чувства вины. Снаружи все сильные чувства похожи. Глаза горят, одержимость флёром на каждом слове и деле. Бывает, что и от ненависти улыбаются, и от чувства вины нежничают.

Если вспомнить, как отец обсуждал мать с Демьяном, тоже подозрения возникают. Вообще в этой истории слишком много Демьяна, вечно он вьётся вокруг отца. А когда Дарси попросила помочь с историей болезни, он пропал. Только прислал сообщение, что думает над их планом. Думает, видите ли!

— Ты сейчас в состоянии нездорового ажиотажа, поэтому я не стану принимать твои слова всерьёз. — Отец хмурится. Видно, что обижается и очень зол. — Ты ведёшь себя как упрямый ребёнок. Как насчёт того, чтобы отдохнуть в Европе?

— Как насчёт того, чтобы сказать мне правду? И не начинай снова про мамины пожелания! Ты выполнил её волю, скрывал её от меня сколько мог. Но теперь я знаю, что она жива. В такой ситуации мама не стала бы возражать против моих вопросов.

Отец осел в кресле, словно хотел утонуть в нём и скрыться из вида. В этот раз Дарси была непоколебима, не повелась на его горестный вид. Сегодня она пришла подготовленной к решающей битве.

— Я собираюсь нанять детектива.

У неё грохотнуло в ушах от отцовского взгляда, от того, как он вскочил, опрокинув кресло, и заметался по кабинету.

— Нет! Ты… нет!

Впервые в жизни отец не знал, что сказать. Его отчаяние, его гневная растерянность убедили Дарси, что она на правильном пути. Куда ведёт этот путь, непонятно. Да и стоит ли искать то, что так ревностно скрывает отец?

Проблема в том, что унюхав секрет такого масштаба, ты уже не можешь свернуть с пути. Дрожа и жмурясь, толкаешься ближе, ближе.

Дарси обняла отца за шею. Он оттолкнул её, но вполсилы, поэтому она удержала, заставляя слушать и слышать. И снова объяснила, чего хочет. Нет, не хочет, требует. Правды. Участия в жизни матери. Объяснила, а потом посмотрела отцу в глаза. И как будто машиной времени проехало по ним обоим. Дарси повзрослела, стряхнула наивность, которую позволяла себе все эти годы. А её отец, подтянутый, элегантный мужчина, превратился в старика. Усталого, неопрятного даже, волосы на висках закудрявились седым пухом.

— Папуль, что с тобой? Как у тебя с сердцем?

— Всё нормально.

Архипов выпрямился, обнял дочь, прижал к себе. Взял объятия в свои руки, как и положено мужчине. Теперь он успокаивает Дарси, а не наоборот. Не должно быть наоборот.

Посмотрел в её глаза, такие материнские, как будто в них и живёт болезнь. Тамара точно так на него смотрела, и от этого взгляда он ей всю жизнь отдал. И дочке отдаст, всё отдаст. Похоже, придётся и правду отдать. Немыслимую правду, ноющую в его груди. Легче сжечь себя заживо, чем выпустить её наружу, но придётся.

Дело не в детективе, его можно подкупить. И не в данном Тамаре обещании сказать дочке правду до начала болезни. Дело в том, что Дарси не простит лжи. Она будет благодарна за прошлое, но не за сегодняшнюю ложь. Ведь она и так стоит на краю правды. Нутром чует ложь, поэтому и настаивает. Не сегодня завтра появятся симптомы, и она узнает о материнском наследии. И тогда она вспомнит об отцовской лжи и не простит.

Трудно предсказать, что будет, но на её месте он бы не простил, потому что предпочитает знать правду, какой бы жуткой она ни была. Поэтому и не подделал историю болезни, и врача не подкупил. Он ещё борется, но знает, что у него нет выбора.

Как так получилось, что его жизнь разнесло тараном? А теперь разнесёт ещё больше. В щепки. Все беды от эмоций, они рвут на части.

Самые сильные люди порой прячут в себе неодолимую слабость.

Услышав беспомощный стон отца, Дарси вздрогнула.

— Извини меня, детка! — он поцеловал дочь в лоб, погладил по спине. Так бы и спрятал внутри себя, подальше от страшной правды. — Идиот я. И-ди-от. И поступки мои идиотские. Во всём, что касается вас с Тамарой, я теряю голову.

— Ты правда её любишь?

— Да.

— Даже несмотря на то, что она… такая? Её как бы и нет уже. Она тебя не знает, не видит.

— Так я ж её не разумом люблю! — он поневоле улыбнулся. Вот же, молодёжь, ничего не смыслят, только громкие слова знают. — Я же с Тамарой не кроссворды решаю! И говорить нам необязательно. Вообще в любви нет ничего обязательного. Когда я сижу с твоей мамой, у меня внутри всё словно раскладывается по местам. Спокойно так, правильно. А когда ухожу от неё, внутри начинается броуновское движение, не знаю, как ещё и назвать. Неприятное копошение, ноет что-то, тянет, и уже начинаю считать дни до встречи. Когда на работе завал, я прихожу и работаю рядом с Тамарой, с ней лучше думается. А иногда захожу просто отдохнуть. Вздремну рядом пару часов — и проблем как не бывало.

Признания даются с трудом, но они стирают ущерб, нанесённый отношениям с дочерью. Отец гладил Дарси по спине, а она плакала. От счастья. И её улыбка, движение губ, которые он ощущал через рубашку, жгли. Как сказать дочери, что правда, которой она так жаждет, навсегда сотрёт её улыбку?

— Я расскажу тебе про маму. Всё расскажу, от начала до конца. Обещаю!

— Когда?

«Когда ты проживёшь достаточно долго и познаешь достаточно счастья».

— Сначала съезди отдохнуть в Европу, а когда вернёшься… — он не сдержался, попытался отсрочить правду до поры до времени.

— Пап! Ты снова начинаешь, что ли? — Дарси смотрела с укором.

— Ладно-ладно, тогда без отпусков. Дай мне пару дней, чтобы собрать информацию.

— Только не надо ничего придумывать. Расскажи всё как есть, ладно?

Всё-таки дочь хорошо его знает. И любит при этом, что удивительно. Ему очень повезло.

— Обещаю! А теперь иди! Иди! — Архипов почти вытолкал дочь из дома, как на днях и Демьяна.

А потом лёг на ковёр и лежал, пока не заныла спина. Но и тогда не поднялся. Смотрел на люстру, на сероватое пятно на потолке, пропущенное маляром при недавнем ремонте.

«Надо пожаловаться, не дело оставлять такое уродство. Как же я раньше не заметил?»

Он пытался вспомнить имя маляра и название фирмы, даже полез в карман за телефоном, чтобы срочно позвать домработницу. Хотелось отвлечься на это, на что угодно, накричать на кого-то, вымещая на них безысходность.

Но вместо этого он перевернулся на живот, уткнулся носом в ковёр и зарыдал. Бился стареющим телом о доски пола. Соскребал тонкий ворс ковра ногтями. Выл так громко, что от боли в горле стало невыносимо глотать.

И только совсем охрипнув, закрыл глаза и затих.

Но судьба не смилостивилась, не даровала ему смерть, потому что умереть сейчас было бы малодушием. Он всю жизнь готовился к дню, когда скажет Дарси правду, и вот этот день настал.

Дальнейшие события объяснимы только острым помутнением в голове Демьяна. Иначе с какой стати он настоял на том, чтобы присутствовать при разговоре с Дарси? Следовало исчезнуть до того, как всё обрушится, так нет же, он с маниакальной регулярностью допрашивал Архипова, пока тот не признался, что в выходные они поедут на дачу, и там он скажет дочери про болезнь. Озеро, лес, шашлыки… и секрет, который разрушит жизнь Дарси.

— Когда она свыкнется с новостью и придёт в себя, я тебе сообщу. Первым делом избавишься от Кирилла, пока не поздно, пока он не успел причинить Дарси боль. На него нельзя надеяться в такой ситуации. А потом уговоришь её поехать в отпуск, чтобы развеяться, — приказал Архипов.

Этого Демьяну мало, его не устраивает бездеятельное ожидание. Да и потом, как после такого развеешься?!

— В эти выходные мы скажем Дарси о болезни. — Демьян выделил «мы». Он говорил с вызовом, словно у него было право, которое Архипов отказывался признавать.

— Что ещё за «мы»? Работай и жди моего звонка!

Не то, чтобы Демьяну нечем заняться, но плевать ему на работу! Ему надо на дачу, к Дарси.

В этом нет никакой логики, но есть потребность, сильная как ураган.

Горячая как лава.

— Как вы ей скажете?

— Русским языком. Не лезь куда не просят!

— Надо обратиться к специалисту…

— Думаешь, за эти годы я не стал специалистом?! Я договорился с врачом, он подъедет, если понадобится. Здесь я решаю, а не ты! Не лезь!

— Кто поддержит Дарси?

— Я! — крик Архипова громыхнул из телефона.

— А Кирилл?

— Если проболтаешься брату, я за себя не отвечаю!

— Вы всерьёз считаете, что Дарси ему не расскажет?

— Я всерьёз считаю, что это не твоё дело. Дарси сказала Кириллу, что мы уезжаем на дачу из-за моего здоровья.

— А потом?

— А «потом» зависит от тебя! Я поручил тебе расстроить помолвку, а ты до сих пор не справился с примитивной задачей!

— Вы недооцениваете Кирилла! Он любит Дарси, а ей понадобится поддержка.

— Нет, и это не обсуждается. Понял?

— Тогда встретимся в субботу на вашей даче.

— Посмеешь туда явиться, и тебя даже к воротам не подпустят!

Уже тогда Демьян знал, что всё равно поедет, и через ворота проломится, и в дом попадёт. Зачем и что дальше — с этими вопросами он пока не разобрался. Ответов не было.

Но была нужда, острая как инстинкт выживания.

Болезненная как ожог.

— То есть на дачу мне с вами нельзя, но, как только вы оглушите Дарси новостью, я снова понадоблюсь, да? — спросил язвительно, но за усмешкой гремела гроза. — Вы взвалите дочь на меня, и отправите нас разъезжать по Европе? Нет уж! Я беру либо всё, либо ничего.

— Всё? — Архипов презрительно фыркнул. — Да ты совсем плох! Что за «всё» ты собираешься взять?

— Я собираюсь присутствовать при вашем разговоре с Дарси.

Демьян отсоединился. Спорить нет смысла. Если планы Архипова изменятся, он узнает об этом от Дарси или от Нонны. Бывшая няня выложит ему все пароли и явки. Не зря же, подслушав, что Демьян интересуется Тамарой, она подкинула ему адрес «Тихих рябин». Он стал инструментом её давления на Архипова.

Пусть так, пусть как угодно, но в субботу он будет рядом с Дарси.

В понедельник утром у Дарси состоялся серьёзный разговор с отцом, после чего он собрался в город. И Нонну с собой взял, несмотря на её протесты. Дарси нужно было отдохнуть от родных людей, от немыслимой смеси негодования и благодарности.

— Я всех люблю, но никого не хочу видеть! — объявила она за завтраком.

— А меня? — Демьян напрягся, а с ним и остальные. Архипов ни за что не оставит дочь одну, а присутствие Демьяна дарит ему хоть призрачное, но облегчение.

Дарси собиралась отослать Демьяна в город, но, заметив реакцию отца, пожала плечами.

— Ты можешь остаться. Не думай, что я хочу тебя видеть, но я не возражаю против твоего присутствия.

Архипов с Нонной ушли собирать вещи, и тогда Дарси немного смягчилась.

— Спасибо, что остаёшься! — сказала она Демьяну. — Быть одной сейчас опасно, но с родными людьми слишком сложно. Все эти годы они знали о болезни и лгали мне каждый день. Поддерживали мои планы на будущее, зная, что его у меня нет. Я люблю их, но в то же время… невероятно, что кто-то может иметь над тобой такую власть. Мне нужно побыть одной. Или с тобой, это то же самое. Ты обо всём знаешь, но тебе всё равно. А я не хочу ничего объяснять, вообще не хочу говорить.

Слова дрожали у Демьяна в горле. Хотелось сказать Дарси, что она может делать всё что угодно. Вообще всё, без капли осуждения с его стороны. Он поможет, покроет любые её действия, возьмёт вину на себя. Вообще всё возьмёт на себя.

Но он не мастер говорить, да и мысли его неоформленные, внезапные порывы. Поэтому Демьян использовал сарказм, привычный между ними, проверенный и надёжный.

— Для того, кто не хочет говорить, ты слишком много треплешься!

Дарси шлёпнула себя по губам.

— Всё! Больше никакой тягомотины!

Прощались долго. Архипов стребовал с Демьяна клятву не сводить с дочери глаз. Нонна не скупилась на полезные советы.

Когда машина скрылась за поворотом, Дарси усмехнулась.

— Ну что, герой-любовник? Папа тебя нанял, так отрабатывай!

Она примеряет на себя манеры Демьяна, его грубость и бесцеремонность, в надежде, что ей станет легче. Но ей это не идёт, совсем не идёт. И не нравится.

Однако Демьян подыграл — вздёрнул бровь и демонстративно пробежался взглядом по жертве соблазнения. Осунувшаяся, вторые сутки в пижаме, со спутанными волосами, Дарси выглядела нещадно побитой жизнью.

— У меня высокие стандарты. Если хочешь, чтобы я тебя соблазнил, прими душ, переоденься, расчеши или срежь колтун на голове…

— У тебя тоже не особо товарный вид, — усмехнулась Дарси. — Когда ты последний раз брился?

Демьян озадаченно поскрёб подбородок. Вроде как принимал душ, но не помнит, когда и где. Вроде одет, но во что? Странная вещь, шок, хотя откуда ему взяться у Демьяна-то?

Дарси сочувственно похлопала его по плечу, и они побрели к лестнице.

Через час встретились на кухне, чистые и готовые к…

Демьян был готов к чему угодно, а вот Дарси — нет. Она надела очередную пушистую пижаму, тоже белую, но с цветком на груди. И стояла, выпятив этот самый цветок и глядя с вызовом. Дескать, и не мечтай меня расшевелить!

А Демьян не дурак, жизнь научила не комментировать женскую одежду. Только если комплиментами, но и на них он не особо растрачивается. Зачем что-то говорить, если всё и так очевидно? Если он рядом, значит, женщина его устраивает, иначе бы его и след простыл. Всё просто.

Но это не про Дарси, она ему никто, как и он ей.

Ничего не сказав о пижаме, он принёс из гаража прорезиненные брюки для рыбалки. Поймал Дарси за талию и умудрился нацепить одну штанину. Со второй ничего не вышло, Дарси пнула его в живот и поскакала по кухне на одной ноге.

— Я не пойду на улицу!

— У меня на природе лучше получается.

— Что?

— Соблазнять.

— Отстань! — В грудь ему полетели брюки для рыбалки. — Ты что, не понимаешь, в каком я состоянии?! Забыл, что меня ждёт?!

Демьян поймал её у лестницы. Она дёргалась, пиналась, пытаясь вырваться.

— Пойдём покатаемся на лодке, и ты пожалуешься на несправедливость жизни.

— Я не собираюсь жаловаться, уж точно не тебе!

— Вот и замечательно! Без жалоб веселее. — Удерживая Дарси, Демьян заставил её посмотреть ему в глаза. — Иногда судьба диктует твоё будущее и не оставляет выбора. Однако сегодняшний день полностью в твоих руках. Не упусти его!

Дарси моргнула, в глазах появился ранимый блеск, предвестник слёз. Заметив это, Демьян быстро продолжил:

— Поэтому запихни свою задницу в папочкины штаны и поехали кататься! Да и вообще, я гость, и ты должна быть гостеприимной.

— Ничего я тебе не должна! Да я тебя…

Дарси вложила все силы в попытку вырваться, но не тут-то было. Демьян отнёс её к озеру прямо в пижаме, набросив сверху куртку.

— Не рыпайся, а то перевернёшь лодку!

В её глазах блестели слёзы, крупными каплями, как у ребёнка. Подтянув под себя ноги в пушистых белых носках, она демонстративно отвернулась.

На пасмурном небе виднелись разрывы, через них выглядывала синева, будто кто-то вшил кусочки ярко голубой ткани. Остановив лодку на солнечном пятачке, Демьян сложил вёсла и лёг, устраивая голову на коленях Дарси.

— Не дёргайся, я загораю!

Дарси пыталась спихнуть его, сначала яростно, потом вполсилы, а потом её руки застыли. Она жмурилась на солнце.

Так они и плавали по озеру в поисках солнечных пятачков. Дарси завернулась в отцовскую куртку и смотрела на небо. Ловила солнечные лучи губами, глотала их тепло и улыбалась. Вопреки всему. Внутри неё разлился покой, она перестала злиться на Демьяна. Он ей никто. Отвлечение. Способ пережить сегодняшний день, перейти его, как бездну под ногами. Демьян — мост. Или костыль. Да, точно, костыль. Она бы и сама дохромала до завтрашнего дня, но с ним легче.

Но опасность костыля в том, что долго им пользоваться нельзя, а то привыкнешь и разучишься ходить сама. А надо стараться, другого выхода нет. Надо всё делать самой, чтобы и сила была, и равновесие.

— Ты мой костыль! — первое, что сказала ему за пару часов.

— Да хоть поварёшка!

— Ты костыль, потому что помогаешь мне двигаться вперёд. Сама бы я стояла на месте, потому что не знаю, куда идти, не знаю, как жить. А с тобой я просто сижу в лодке, просто двигаюсь, не раздумывая, куда и зачем. Но однажды я пойму, как жить дальше, и ты мне больше не понадобишься. А пока не обессудь, но ты мой костыль.

— Меня и похуже обзывали! — Демьян махнул рукой, скрывая радость.

Они причалили к берегу. Демьян косился на Дарси, волновался о том, что будет дальше. Если она заберётся в постель, её придётся оттуда вытаскивать и придумывать новое развлечение.

Но она не сбежала. Спокойно сидела у него на закорках и болтала ногами в белых носках. Пушистых.

Войдя в дом, сразу направилась на кухню.

— У нас проблема! — провозгласила бодрым голосом. — Нонна столько всего напекла, что нам и за месяц не съесть.

— Это ты за себя говори, а я мальчик большой…

Дарси повернулась к нему, наморщив нос.

— Это что, опять соблазнение?

— А то! Идёт полным ходом!

— Ничего, что я не реагирую?

— Ты реагируешь, но пока что этого не осознаёшь. А потом тебя как шандара-а-ахнет! — Демьян включился в игру. Он бы сейчас сыграл во что угодно, на голове бы прыгал, только бы Дарси не заперлась в спальне. — Давай-ка, настругай мне поесть!

— Я? Тебе? Демону?

— Есть давай, женщина!

Пока Дарси фыркала, он взбежал по лестнице и через несколько секунд уже спешил обратно с кипой одеял и подушек. Дарси возмущённо ахнула.

— Ты что, зашёл в мою комнату? Без спроса? И украл одеяло?

— Я украл все одеяла и подушки, которые нашёл. Как настругаешь нам еды, приходи в гостиную. Я пока совью гнездо.

— Что-о-о? — на секунду в её глазах блеснула жизнь, слабый отголосок того, кем была Дарси всего пару дней назад. — Какое, на фиг, гнездо?

— Позавчера мы смотрели фильм, помнишь? Ты свила нам гнездо, а теперь моя очередь.

— Я ничего не вила… какое гнездо? — Дарси вдруг засмеялась. Слабое, но безумно приятное журчание, от него тепло бежит по спине, как вода из лопнувшей грелки. — Ты прав! Мы с тобой завернулись в одеяла и накидали между нами подушек. Это действительно было похоже на гнездо.

— Вот я и пошёл вить! Сегодня я гнездовьюн!

Демьян еле пролез в дверь из-за одеял, уронил подушку, наступил на неё. Вёл себя как клоун, а всё потому, что Дарси смеялась. И он улыбался во весь рот.

— Эй, гнездовьюн, ты что есть-то будешь?

— Всё и большими порциями.

— Понятно.

Дарси принесла себе тарелку, а Демьяну — целый поднос с едой. Он придирчиво осмотрел предложенное, кивнул и приступил к еде, позволяя Дарси выбрать фильм.

Она и выбрала на свой бабский вкус. Демьян еле сдержался, чтобы не взвыть. Уже по названию понятно, какой слезливый сироп ему предстоит заглотить. Но он не ворчал, потому что Дарси смотрела на него очень пристально, ждала именно такой реакции.

Начался фильм, а она всё поглядывала на Демьяна, поэтому он изображал внимательного зрителя. Ахал и вздыхал во время трогательных моментов, обмахивал себя ладонью. Дарси следила за ним и смеялась, кажется, искренне.

Потом отодвинула тарелку, будто у неё внезапно пропал аппетит.

— Сейчас мне должно быть плохо, смертельно плохо. Но мне хорошо. Это неправильно, да?

— Это ужасно! Марш в угол! — Демьян состроил страшную мину.

— Я серьёзно!

— Прекрати думать! Ты мешаешь мне смотреть фильм. — На самом деле он толком не знал, о чём фильм. Тупо смотрел на экран, что-то ел, всем нутром настроенный на Дарси. Как барометр её настроения.

— Хочешь сказать, что ты любишь мелодрамы? — она закатила глаза.

— Обожаю! Спать не ложусь без того, чтобы не посмотреть парочку.

Дарси прилегла рядом, забыв о фильме.

— Вот вопрос на сто рублей… — Она смотрела в одну точку и непонятно с кем говорила, с Демьяном или с собой.

— Всего сто? Дешёвый!

— Дешёвый? Ты знаешь, сколько зарабатывает учительница музыки в детском саду?

— Учительница, и она же дочь финансового магната?

— Я не люблю тратить папины деньги.

— Не любишь, но приходится?

— Отстань, Демон! — она полоснула его неживой улыбкой.

— Задавай свой дорогой вопрос! — Демьян убавил громкость, но фильм не выключил, чтобы не спугнуть Дарси.

— Папа фактически жил за меня, управлял моей жизнью. Я знала, что он пытается манипулировать мною в мелочах, но не подозревала, как глубоко он внедрился. Вспомнить хотя бы контрацептивы в пятнадцать лет или то, что он принуждал тебя разрушить мою помолвку. Что ещё он делал? Подкупал моих друзей? Шантажировал? Я вспоминаю прошлое, и мне страшно. Я не знаю, какая часть событий была настоящей, а какую он инсценировал. В школе я влюбилась в парня, а он меня поматросил и бросил. Ты знаешь, как тяжело переживается первая любовь?

Дарси перекатилась на диване и требовательно смотрела на Демьяна.

— Это и есть твой вопрос?

— Это промежуточный вопрос, скоро я подберусь к главному. Отвечай!

— Нет, я не знаю про первую любовь. У парней всё решают гормоны…

— Не у всех парней, а у тебя! Я очень переживала, и тогда Нонна позвонила папе. Он пришёл, сидел со мной, слушал. Мне стало легче. А через пару недель парень прибежал с повинной, клялся в вечной любви. Я его, конечно, не простила. А теперь припоминаю, что вскоре после этого его перевели в другую школу. Его отец потерял работу, им пришлось продать квартиру и переехать к родным. Я тогда не задумалась, а теперь… Я боюсь спросить папу, его ли это рук дело, потому что не знаю, как смогу одновременно ненавидеть и любить его. И это не единственная история. Мужчина, с которым я встречалась до Кирилла, мне изменил. Вернее, папа поймал его на измене, а теперь я не уверена, правда ли это. Бедняга всё отрицал, клялся, плакал даже… но папа увёз меня в отпуск, и мы больше не виделись. Вдруг папа вмешался, чтобы отношения не зашли слишком далеко, как к Кириллом? Я боюсь!

Сморгнув пламя гнева, Демьян положил руку на плечо Дарси. Полуобъятие, обещание защиты.

— Чего боишься? — его голос прозвучал необычно низко.

— Боюсь узнать, что я никогда по-настоящему не жила, что отец держал меня в коконе иллюзий. И вот мой главный вопрос: если у меня никогда не было настоящей жизни, тогда почему я боюсь смерти?

Демьян вытащил Дарси из одеял и усадил рядом.

— Знаешь, что вредит тебе больше всего? Ты сама. Отец манипулировал тобой, это так. Но не в главном. Ты сама принимала решения — чему учиться, где работать, как жить. Ты много раз шла против его воли.

Дарси не ответила, молча перевела взгляд на экран и смотрела фильм без звука.

А Демьян не мог успокоиться, вращал в мыслях её вопрос и никак не мог ужиться со словом «смерть» по отношению к Дарси. Он до сих пор не принял то, что с ней происходит. Такой кошмар может случиться с другими людьми, с кем угодно, но не с Дарси. Ей положена идеальная жизнь, она ей к лицу.

Он должен что-то придумать, исправить, вернуть в норму… Только тогда он сможет успокоиться.

— Не позволяй себе думать такие глупости! — сказал раздражённо. — Ты и сама прекрасно знаешь, что у тебя есть нечто настоящее.

— Что?

— Мой брат. Ваши отношения настоящие, и твой отец их не тронет. Я не позволю!

Демьян не видел смысла в дружбе между мужчиной и женщиной, однако их с Дарси отношения были побочным эффектом слишком драматических событий, чтобы что-то анализировать. Поэтому он принял как должное, что иногда Дарси звонит, заходит, сидит рядом. Они едят и смотрят фильмы, завернувшись в одеяла. Если бы не пустые, покрасневшие, словно подведённые горем глаза Дарси, никто бы и не заметил, что в её жизни что-то не так.

Есть только одно правило: Демьяну не разрешается говорить о болезни. Когда хочет, Дарси рассказывает сама — об очередной консультации, о тесте, сделанном на всякий случай.

Демьян съездил домой проверить дела в мотосалонах, но спешил обратно, будто события неслись к кульминации, которую он не хотел и не мог пропустить. Он по-прежнему живёт в гостинице. Это дорого, но он наследник Ерёмина, может себе позволить. Или не может, потому что деньги, влившие жизнь в агентство, принадлежат Архипову. Но переехать пока некуда. Снять квартиру — значит, признать, что он остаётся, а он… ждёт чего-то.

Дарси с Кириллом так и не съехались, потому что не смогли договориться, в чьей квартире жить. Они никогда раньше не ссорились, и это стало первым испытанием будущей семейной жизни. Но в остальном всё вернулось на круги своя, и только безжизненный взгляд Дарси и припухлость её глаз выдавали правду — горе, всеохватывающее и неизмеримое.

А вот Архипов изменился очень сильно. О его здоровье поползли слухи, как и о стремительном прибавлении седины, и о странном поведении. Говорят, он всё время отвлечён и раздражителен. При встрече он словно смотрит сквозь Демьяна, говорит сугубо о бизнесе и больше не настаивает на вмешательстве в жизнь Дарси. На банкете в честь помолвки Архипов сиял счастливой улыбкой и светскими манерами. Выглядел он неплохо, как, впрочем, и Дарси. И только Демьян заметил, что стало легче сосчитать её позвонки. Она похудела, не помогли даже усилия Нонны и злоупотребление пиццей.

Демьян смотрел, как Дарси общается с друзьями, как улыбается, притворяясь счастливой. Трудно поверить, что замотанный в одеяло раненый котёнок и сияющая великосветская дама — это одна женщина. Стоящая на краю. Демьян давно рухнул во тьму, а Дарси держится на краю света, кто бы знал как. Она крутится в толпе людей, не знающих, что на её будущем поставлен жирный крест. Улыбается, пока Кирилл рассказывает о грядущей свадьбе.

Их двое, тех, кто ревностно следил за поведением Кирилла — Архипов и Демьян. И оба признали, что Дарси повезло. Не каждый мужчина возьмёт на себя такую ответственность, а ведь они ещё не женаты, да и знакомы меньше года. Кирилл произнёс не просто хороший тост, а берущий за душу. Трепаться он всегда умел, в отличие от Демьяна. Сказал, что ему повезло и что он боится говорить об этом вслух, чтобы не сглазить. Всё, что ему нужно, — это быть рядом с любимой женщиной.

Взгляд Архипова смягчился, его настрой против будущего зятя дал слабину. Глядя на Демьяна, он повёл плечом. Дескать, ладно, ты прав насчёт брата. А Демьян вроде как обрадовался, но что-то мешало. Может, потерянный взгляд Дарси, а может, то, что она не слушала тост жениха. Смотрела в одну точку и улыбалась. А ведь именно Демьян заставил её сказать Кириллу правду. Пристыдил её, а она, хорошая девочка, послушалась. А теперь ей плохо, Демьян всем нутром ощущает её тоску.

Во время поцелуя Дарси заплакала, но быстро взяла себя в руки. Вытерла слёзы и улыбнулась Кириллу.

— Мы с тобой созданы для счастья, — сказала с чувством. — Наши мечты похожи, наши вкусы совпадают. Жить с тобой — сплошное удовольствие.

Демьяну её тост показался недосказанным, сдержанным, но только потому, что он во всём ищет двойное дно. А гости утопили невесту в восторженных ахах и вздохах.

После торжественной части Кирилл подсел к брату. От него за версту несло радостью.

— Хорошо, что я настоял на банкете. Дарси возражала, так как свадьба уже в мае, но я решил немного поднять ей настроение. Всё-таки помолвка — это праздник! — Кирилл не сводил с Дарси глаз. Заметив, что её бокал опустел, он подозвал официанта и снова вернулся к Демьяну. — Это пойдёт ей на пользу — развеяться, приодеться, поболтать. Никто не знает о болезни, поэтому атмосфера лёгкая. Кстати, мы наконец договорились, где будем жить. Продадим наши квартиры и купим одну большую в центре. Школы нам теперь не понадобятся, но это и к лучшему. Около школ недвижимость дороже и пробки на дорогах. А в центре есть где развлечься — музеи, галереи, рестораны. Не дома же сидеть в ожидании! — Кирилл выразительно округлил глаза.

Демьян скоблил брата пристрастным взглядом, пытаясь заглянуть под заботливые слова и разумные планы.

— Ой, да не смотри ты на меня так! — взбрыкнул Кирилл. — Может, я не слишком романтичен, но в данном случае это оправданно. Я должен быть готов к тому, что случится дальше. И я готов, уже всё распланировал. Для меня главное, чтобы Дарси… — он снова нашёл её взглядом в толпе, — главное, чтобы она…

Демьян так и не узнал, что для Кирилла главное. Тот заметил опоздавших гостей и поспешил к ним. А Демьян плюнул на всё и ушёл, выбросив галстук и вырвав с мясом верхние пуговицы рубашки, недовольный всем и вся.

Вроде беспричинно, но… что-то не так. Что-то очень не так.

Пахнет грозой.

Самое лучшее в спарринге — то, что не надо разговаривать, и так всё понятно. Отличие плохого апперкота от хорошего очевидно. В одном случае болит твоя челюсть, а в другом — противника. Жаль, что в жизни не всё так просто.

Демьян отвлёкся на звонок и чуть не пропустил удар.

— Баба звонит? — усмехнулся приятель.

— Отстань! Это Архипов, я перезвоню ему позже.

— Архипов? Мужик, который чуть не подвесил нас за яйца, когда я искал инфу о его жене?!

— Да.

— Он звонит, а ты не отвечаешь?! Так можно? — приятель вроде шутит, но в резком голосе ощущается нервозность.

— Мы наладили отношения.

— … сказал цыплёнок о крокодиле!

— Ты мне лучше другое скажи, ты ведь говоришь на языках?

— Каких ещё языках?

— На варёных коровьих. На иностранных, каких ещё!

— Ну да… на английском и немецком немного, для клиентов надо.

— Мне нужно кое-что перевести из интернета.

— Тебе что, русской порнушки мало, зарубежки захотелось? Так там и без перевода понятно, что к чему.

Закончив тренировку, они зашли в кафе. Демьян достал планшет и показал другу интересующие его сайты. Тот сразу перестал шутить. Перевёл, что мог, а потом спросил встревоженно:

— Ты, часом, не болен? Это звучит серьёзно…

— Я в порядке.

— У моей знакомой мать — переводчик с немецкого, она даже какие-то награды имеет.

— Познакомь нас!

Эти дни были трудными, но не в обыденном смысле. Переводчица сразу согласилась помочь, даже денег не взяла, когда прочитала описание болезни и поняла, что для Демьяна это личное. Очень личное. И экспертов найти было несложно. Проводить сутки напролёт за чтением заумных учебников и статей тоже не было пыткой, хотя пришлось разобраться и в структуре мозга, и в заболеваниях, и в генетике. Демьян мобилизовал знакомых из медицинской среды, чтобы те корректировали его самообучение. Всё это было нетрудно, потому что занятость — самый надёжный рецепт счастья.

А вот сдержать данное Дарси обещание и уехать, хотя и на время, было сложно. Не настаивать, не быть таким, как её отец, дать ей время побыть одной — это далось Демьяну с трудом. Вскоре после поездки на дачу он заставил себя вернуться домой. Не только из-за Дарси, а и потому, что накопилось много дел. Надо было уехать, чтобы подготовиться к возвращению, как ни странно это звучит. Он хотел устроить всё так, чтобы вернуться к Дарси и не волноваться о мотосалонах и деньгах.

Потому что он не собирается выходить из игры, что бы Дарси ни сказала. У них, видите ли, «не те» отношения! Какие на фиг отношения?! У них фильмы, пицца, гнёзда из одеял, шашлыки и слёзы с привкусом апельсинов. И удивительное спокойствие внутри, какого Демьян не знал никогда. Словно он вдруг раскопал в себе скрытый доселе смысл, нашёл своё место, свой диапазон частот. Словами это не выразить, но он точно знает, что надо делать.

В начале мая, напичканный знаниями, как рождественский гусь яблоками, Демьян собрался к одному из экспертов в Германию. Он выучил несколько фраз на немецком, однако загвоздка не в том, чтобы их произнести, а в том, чтобы понять ответ. Поэтому на месте его ждала переводчица с медицинским уклоном.

Он уже выходил из квартиры, когда возникла неожиданная задержка. На лестничной площадке он обнаружил брата. Осунувшегося, с запавшими глазами, невесть во что одетого. И пахло от него соответственно. Кирилл удивлённо разглядывал Демьяна, потому что тот тоже изменился. В кой-то веки в брюках классического покроя и в свитере, закрывающем горло, чтобы скрыть татуировку на шее. Никогда её не скрывал, гордился, считал вторым «я», но пришло-таки время, когда стало плевать на всё это. Вот и спрятал татуировку, потому что серьёзные люди, к которым едет, могут не оценить сие произведение набивного искусства. А если позёрство Демьяна как-то отразится на Дарси, он задушит себя своими же руками. Поэтому в чемодане ещё несколько похожих свитеров и подходящих к ним пиджаков.

Он эгоист и нарцисс, каких не видано, но сейчас речь не о нём. Ему временно не до своей ценной персоны.

— Ты чего вырядился? — Кирилл моргал по-кроличьи красными глазами.

Демьян оттянул его веко, присмотрелся к зрачку.

— Ты на какую дурь подсел, урод?!

Брат отбился от него парой неуклюжих ударов.

— Ни на что я не подсел, просто плохо сплю! Дарси отказывается со мной разговаривать.

— Хочешь с ней книжки обсудить? — Кулаки Демьяна сжались сами собой.

— Я не могу без неё! С ума схожу! Помоги мне или хотя бы избей! Лучше пусть будет больно снаружи, чем внутри. — Кирилл подошёл ближе, подставляя себя под кулак. — Я был не в себе, когда согласился расстаться. Не знаю, что я за дерьмо такое, почему не смог справиться с шоком. Но теперь в голове прояснилось, и я в ужасе от того, что произошло. Помоги мне! Я не знаю, что делать. Дарси меня не слушает, а Максим Николаевич меня избегает.

Братья не виделись и не разговаривали с того памятного утра после пьяных откровений Кирилла. О том, что Демьян уехал домой, тот узнал от Архипова, который временно заправляет делами агентства. Отец Дарси общается с Кириллом только через посредников и строго на рабочие темы. Рад ли он, что помолвка наконец расторгнута, ненавидит ли Кирилла за слабость, это остаётся секретом. Архипов и Демьяну ничего не говорит про брата, держит свои мысли плотно сжатыми в кулаке.

Ткнувшись носом в грудь Демьяна, Кирилл завыл. От него разило не потом и не канавой, как показалось сначала, а горьким отчаянием.

— Я не могу без неё! Ничего не могу делать, руки опускаются!

— А с ней сможешь? — схватив брата за грудки, Демьян заставил его выпрямиться, чтобы взгляд во взгляд, душа в душу. — Сомнения куда денешь? Мечты твои, омлет сраный. Куда засунешь это дерьмо, чтобы никогда уже не вылезло?

— Какой на хрен омлет?! Я пьяный был, вот и нёс всякую чушь. Не могу я без Дарси! Помоги мне! — брат снова завыл, и в его дыхании Демьян уловил нотки алкоголя. Он сдвинул Кирилла так, чтобы одна нога зависла над ступенями лестницы. Если отпустит, тот полетит вниз, сломает шею или вообще…

Любить или убить.

Демьян оттолкнул брата. Неуклюже размахивая руками, тот упал на лестничную площадку в двух шагах от ступеней.

Демьян подхватил чемодан и зашагал вниз.

Профессор Клаус Мисель выглядел именно так, как и положено гению. Вертлявый коротышка с неукротимой седой шевелюрой и пятнами чернил на одежде светился радушной улыбкой. Когда каждый день имеешь дело с обнажённым человеческим горем, это накладывает отпечаток. Как ни наращивай защитный панцирь, через него просвечивает человечность.

Это необычная клиника. Заболевания редкие, тяжёлые, со временем персонал и больные становятся почти друзьями. Мисель заинтересован в новых контактах, чтобы проводить исследования. Грядущая болезнь Дарси неизлечима. Сегодня неизлечима, но в будущем… Вот в это будущее и приехал Демьян, чтобы собственнолично оценить атмосферу и получить информацию. Своим инстинктам он доверяет больше, чем врачебным титулам и учебникам. Он представился родственником больной и попросил информацию об исследованиях. Никто не удивился. Не он первый приехал к ним в поисках чуда, это точно. Мисель занимается генной терапией. Есть хорошие результаты, однако данных по болезни Дарси очень мало, исследования только начинаются.

— Если лечение сработает, то можно предотвратить или отсрочить начало болезни или сделать так, чтобы она протекала в лёгкой форме. Это будущее, господин Ерёмин! Сейчас мы переживаем начало рассвета генной терапии, но однажды она станет повседневным явлением.

Вот что сказал Мисель, и, к гордости Демьяна, он понял почти всё сказанное на немецком.

Если исправить генетический дефект, допущенную природой ошибку, то хочется надеяться на полное излечение. На чудо.

Но надежда — это не доказательство. Это эксперимент. Он может разочаровать или даже причинить вред.

Но он может и спасти.

Вернувшись домой, Демьян первым делом связался с Архиповым. Они вообще постоянно на связи, именно от него Демьян узнал имена экспертов и адреса клиник. Архипов не особо сопротивлялся интересу Демьяна, но, как ему и свойственно, пытался вмешаться и навязать своё мнение.

— На моём месте вы бы не удовлетворились чужими словами и сами обратились к экспертам, — сказал тогда Демьян.

— На твоём месте? А какое твоё место, подскажи-ка? Где оно? — начал задираться Архипов, но больше спорить не стал.

Демьян позвонил ему после возвращения из Германии.

— Как тебе немецкое пиво? — усмехнулся Архипов.

— Ради него и ездил!

— Не пытайся переубедить меня насчёт Миселя! Лучше поговорим о пиве.

— Вас я переубеждать не стану, но поговорю с Дарси. Если захочет, она встретится с Миселем для консультации.

Прошлый Архипов, непоколебимый тиран, которым он казался всего пару месяцев назад, справился бы с Демьяном без особых усилий. Пригрозил бы и не подпустил к дочери. Но с того памятного дня, когда Дарси узнала о болезни, он изменился. Сдался, потерял мощь голоса, силу взгляда и слова. И этому новому Архипову Демьян не по зубам. Потому что и Демьян тоже изменился, с его новообретённым смыслом жизни и с его непонятным, но таким важным местом в жизни Дарси.

— Дарси знает об исследованиях Миселя, но результатов пока мало! — вяло протестовал Архипов. — Пусть наберут больных, а мы будем следить за исследованиями.

— Результаты будут через несколько лет, а у Дарси мало времени. Но если захочет, она может сама попробовать…

— Моя дочь не крыса для экспериментов! — это был отголосок прошлого Архипова, яростный и категоричный.

— Выбирать не вам и не мне. Я уважу решение Дарси, но сначала должен убедиться, что у неё есть вся нужная информация.

— Ты не имеешь права… — голос Архипова сошёл на нет. Всю жизнь он пытался управлять жизнью дочери и фильтровать информацию, которая к ней попадала. Дарси, конечно, прочитала про болезнь всё, что нашла, и к врачам ходила, но Архипов умеет внедрить своё мнение. Теперь, когда она ослабла от горя, ему легче взять верх. Вмешательство Демьяна ему мешает, однако он уже не в силах с ним справиться. Да и не уверен, стоит ли диктовать свою волю. — Стоянов тоже считает, что не надо преждевременно радоваться, а он лучший российский эксперт, — Архипов добавил последний аргумент и затих.

— Я возвращаюсь к Дарси. — Демьян не просил разрешения. Он возвращается и сделает то, что считает нужным. Потому что так надо, ему надо. Его тянет обратно. Вдали от Дарси он не может найти себе места.

— Заодно позаботься, чтобы твой брат от неё отстал, — ответ Архипова прозвучал ворчливым согласием. — А ведь я предупреждал, что Кирилл не справится! Если б ты сделал то, что от тебя требовалось, давно бы от него избавились. Он только вред причиняет, расстраивает Дарси. Плохая кровь.

— У меня наполовину та же кровь.

— А результат другой.

— С чего вы решили, что Кирилл не справится? То был острый период, шок. Дарси сама захотела расстаться, но прошло время…

Демьян кривил душой. Уезжая в Германию, он оставил брата на лестничной площадке, так и не поговорил с ним. Но было достаточно глянуть Кириллу в лицо, чтобы заметить как его горе, так и слабость. Дарси права, они были идеальной парой, созданной для счастья. К беде они оказались не готовы.

— Не ври мне, Ерёмин! Мы оба знаем, что твой брат слаб. А ты… будь осторожен! Дарси не в лучшем состоянии. Она уволилась с работы и безвылазно сидит на даче. Меня не пускает и Нонну тоже. Дожили! Меня не пускают на собственную дачу! — Шутка не удалась, со всплеском упала в тишину недоговоренной правды. Где-то между словами прозвучала просьба о помощи. Невероятное, невозможное явление — Архипов, всесильный и жестокий, не настаивает, не шантажирует, а просит о помощи, хотя и между строк.

— Меня она пустит, — пообещал Демьян.

— Тебя попробуй не пусти! Влезешь без мыла и не извинишься. Я звоню Дарси каждый день, спрашиваю, нужно ли что, но не навязываюсь и не вмешиваюсь.

— Не вмешиваетесь?! Я бы так не сказал. Вы отговорили её от поездки к Миселю, потому что вам не нравится идея экспериментального лечения. А то, что вы с ней делали все эти годы, это не эксперимент?

— Не тебе, сопляк, судить! — к Архипову снова вернулся голос, да ещё какой!

— Насморком не страдаю, спасибо! И если уж говорить честно, то я тоже не фанат экспериментов. Пока у Дарси нет симптомов, можно ждать и следить за работой Миселя. Однако выбирать не вам и не мне, а Дарси, она сама примет решение.

— Дарси уже свыклась с мыслью о болезни.

— Я так не думаю. Если кто-то и сдался, то это вы.

— Я не сдался, а… Мы многое пробовали с Тамарой. Ты ведь не думаешь, что в то время не было экспериментов? Её и здесь лечили, и в Европе, и ничего…

— Поэтому вам проще сразу сдаться, чем идти путём разрушенных надежд? Возможно, вы правы, но я бы хотел предложить Дарси то, что вы предложили Тамаре.

Архипов молчал очень долго. Когда он заговорил, его голос звучал мягко, почти заискивающе. Словно он прогнулся под силу Демьяна, на которую сам уже не способен. Он опустошил себя, выпотрошил за долгие непростые годы, и теперь с тайным выдохом облегчения отдаёт бразды чужаку.

— Я открою счёт…

— Как откроете, так и закроете! — перебил его Демьян. — Вашим деньгам найдётся другое применение. Я собираюсь вам кое-что продать. Поговорим, когда приеду.

— Ну-ну, продавай! Только смотри, не навязывай Дарси ничего. У тебя своя правда, а у меня своя.

— Вашей правды нет, и моей тоже. Есть только правда вашей дочери, её я и защищаю.

— Ну ты, воин, разошёлся!

— Ничего такого. Просто меня бесит, когда… бесит меня, вот и всё!

— Ну, раз бесит, то… — Архипов улыбнулся, растягивая слова. По телефону улыбкой не прощаются, но Демьяну этого более чем достаточно. Капитуляция Архипова говорит о многом. Выжженный горем изнутри, он дотерпел до критического момента и сдался, готовый передать власть в чужие руки.

Сильные руки.

Демьян приехал на дачу на поезде. Предупреждать Дарси не стал. Кто знает, что она выкинет! Однако Архипов вмешался, позвонил дочери, и она подготовилась к прибытию гостя.

Дверь не открыла, разговаривала с ним с балкона, свысока. Одеться к его приезду не посчитала нужным, красовалась в очередной пушистой пижаме с изображением зайца. И носки тоже пушистые. О существовании тапок Дарси явно не слышала. У неё вообще с обувью проблемы, но ничего, уж с этим Демьян быстро разберётся.

— Зачем ты приехал? — скривилась, будто увидела нечто гадкое.

— На улице потеплело, травка свеженькая, вот я и приехал на дачу, — весело ответил Демьян. — Порыбачить, в лесу погулять, клещей пособирать.

— Ты знаком с понятием рабочей недели?

— А ты?

— А я уволилась.

— А я успешный бизнесмен, на меня работают умные люди. Мне незачем досиживаться в офисе до геморроя.

— Так вот, успешный бизнесмен, — Дарси поставила кавычки пальцами, — я с тобой уже попрощалась. Основательно так попрощалась, трогательно и навсегда. Ты обещал уехать.

— Я обещал уехать и уехал, потому что у меня были срочные дела. Но мы ничего не говорили о невозвращении.

— Ты поцеловал меня на прощание.

— Не на прощание, а просто поцеловал. Ты не возражала, а я… мужчина.

С лица Дарси спала язвительная усмешка, голос потерял силу.

— Зачем ты вернулся? Ты ничем не обязан ни мне, ни папе. Это не твоя война.

— Моя, если я так хочу. Слушай, Дарс, ты так и будешь морозить меня на улице?

— Сейчас плюс пятнадцать.

— Брр! Кофейку бы!

— Я бы предложила тебе кофе, но боюсь, не смогу тебя потом выгнать.

— А сейчас разве получается? — С укором покачав головой, Демьян запрыгнул на бортик веранды, подтянулся и в следующую секунду уже карабкался вверх по балкону, упираясь ногами в водосточную трубу.

Дарси судорожно решала, что важнее — спрятаться в доме или досмотреть этот невероятный трюк.

Время решило за неё. Демьян залез на балкон и, отряхнув руки, улыбнулся.

— Красивый вид!

— Зачем ты здесь?

— Я уже объяснил. Порыбачить, погулять…

— Я серьёзно! — руки в боки, разрумянившаяся, Дарси снова похожа на взъерошенного воробья. — Я позвоню охране, и они выпроводят тебя…

Демьян склонился к ней, улыбаясь.

— Я не могу всерьёз воспринимать угрозы, когда на тебе пушистая пижама с зайцем.

Согнув руки, Дарси ударила его локтями в грудь. Неплохой, кстати, приём.

— Я хочу побыть одна! Ты можешь это уважить и уехать?

Демьян притворился, что думает, потом ответил твёрдым: «Нет!»

— Я не хочу, чтобы меня развлекали, я вообще ничего и никого не хочу! — продолжила она. — Ты сам сказал, что у каждого человека есть право решать, когда и перед кем быть слабым.

— Будь слабой сколько угодно, но… — Демьян провёл ладонью по щеке Дарси. Она отодвинулась, но не скандалила. Ждала, когда он закончит фразу, чтобы потом раскритиковать в пух и прах. — Рядом с теми, кто слаб, должен быть кто-то сильный. В нашем случае это я! — Состроив забавную мину, Демьян ударил себя в грудь.

— Однажды я задушу тебя во сне за твои шутки!

— Об экстремальном сексе поговорим позже, но чтобы добраться до меня спящего, тебе придётся меня впустить. — Подхватив пинающуюся Дарси, Демьян вошёл в дом с балкона. Прямо в её спальню. — Так-с, что у нас тут новенького?

— Ничего! Иди к себе, это моя спальня!

— «К себе»? У меня здесь есть постоянное место? Это определённый прогресс!

— Иди в спальню, где ты жил в прошлый раз. Можешь остаться до завтра.

— А потом мы вернёмся в город?

— «Мы» никуда не вернёмся. Ты уедешь, а я останусь здесь.

Так они и спорили, пока Демьян раскладывал вещи, пока Дарси делала кофе, пока сидели на веранде.

— Скажи честно, зачем ты здесь? — спросила Дарси, когда между ними воцарилось ворчливое перемирие.

— Я уехал, чтобы завершить срочные дела и дать тебе время подумать. Ты подумала? — Дарси медленно кивнула. — Додумалась до чего-нибудь перспективного? — Отрицательно качнула головой. — Жаль! Но теперь я здесь. Без каких-то «зачем», а просто здесь. Меня это устраивает. А тебя?

Дарси неуверенно пожала плечами. Значительный прогресс! По крайней мере она больше не ругается и не запирает дверь.

— Вот и хватит ныть! — усмехнулся. — Лучше давай готовь еду, иначе я умру от голода!

Дарси смотрела на него, гневно раздувая ноздри, а потом вдруг расхохоталась.

— Терпеть тебя не могу, Демон! — плеснула остывшим кофе на его джинсы.

— Это не проблема, моего самолюбия хватит на нас обоих. Но кормить меня придётся. И, кстати, меня зовут Демьян. В последнее время ты завела плохую привычку называть меня Демоном, и мне это не нравится.

— Демон-Демон-Демон!

Демьян ощущал себя на вершине мира. Ему удалось не только вломиться к Дарси, но и расшевелить её. И от этого внутри него творилось нечто несуразное, почти детская радость и торжество.

А потом Дарси положила ему на колени подарочную коробку с игрушечным мотоциклом, почти таким же, как тот, о котором он мечтал в детстве.

Она не стала ничего объяснять, просто села рядом и смотрела на озеро.

Минуту назад Демьян праздновал победу, собственную находчивость и хитрость, а теперь сложил руки за спиной, не решаясь коснуться игрушки. Он не из тех, кто плачет по потерянному детству и размазывает сопли, как в дешёвой мелодраме. Но этот подарок очень в духе Дарси, из её прошлой жизни, в которой люди любят друг друга, дарят трогательные подарки и плачут от радости. Той жизни, которой Демьян никогда не знал.

Этот подарок мешал, раздражал, как песок в глазах. Расшатывал что-то внутри, что-то крайне опасное, грозящее стать началом лавины.

А ни к чему такому Демьян не готов.

Пришлось признать, что он проиграл этот раунд. Хотя…

Утром Демьян вытащил Дарси на прогулку. Безоблачная синева обещала хороший день, но Дарси смотрела себе под ноги, не поднимая взгляда. На вопросы отвечала неохотно и ворчливо.

— Чем ты тут развлекаешься?

— Ничем.

— А как насчёт планов попутешествовать и прыгнуть с парашютом?

— Отложилось на потом. Хватит меня пытать!

— А друзья у тебя есть?

— Я не хочу ни с кем общаться, в том числе и с тобой.

— Это неправда. На самом деле ты хочешь, чтобы я остался. — Не позволяя Дарси оспорить это наглое заявление, Демьян задал очередной вопрос. — А мужчины здесь есть?

— Не знаю, не искала! — ответила раздражённо.

— Почему?

— Я не умею заниматься сексом без любви.

— Не волнуйся, я тебя научу!

— Ты нахал!

— Да, но опытный.

Дарси ускорила шаг. Демьян не стал догонять, знал, что она никуда не денется. Не зря же он провоцирует её всё утро, добивается реакции. Для него главное — расшатать Дарси, вызвать в ней эмоции — хорошие, злые, любые, но не связанные с болезнью. Путь она вспомнит, что их связывают не отношения, а нечто иное, вне обычных правил и традиций. Вне болезни.

Пусть вспомнит и позволит ему остаться, потому что его место здесь.

Дарси резко обернулась.

— Какие у тебя планы? — потребовала.

— Терпеть не могу людей, которые живут по плану!

— Как долго ты собираешься злоупотреблять моим гостеприимством?

— Тобой легко манипулировать, поэтому долго.

Дарси порозовела от негодования, но старалась сдерживаться.

— Что такое «долго» в твоём представлении? Два дня? Неделя?

— Мы будем жить вместе.

— Что?!

— Со вчерашнего дня мы живём вместе. У нас хорошо получается.

— Хорошо?! Мы постоянно препираемся и спорим! Нас ничто не связывает, мы терпеть друг друга не можем!

— Ну и что? Многие из тех, кто живут вместе, терпеть друг друга не могут. Это называется «брак». Чем мы хуже?

— Мы не хуже, но…

— Рад, что ты согласна!

— Я НЕ согласна! Ты должен уехать! Я уже всё объяснила и повторять не собираюсь…

Демьян умеет распознать женскую ложь, и это была одна из её частых разновидностей. Самые длинные женские монологи начинаются со слов: «Я уже всё объяснила и повторять не собираюсь». Ещё как собирается! С жестами, яростной мимикой и восклицаниями.

Демьян не особо прислушивался, он пытался найти дорогу домой. К тому времени, как Дарси выговорилась, он точно знал, куда идти.

— Понял?! — с напором потребовала она.

Если бы она выступала в суде, то несомненно бы выиграла. Но не с Демьяном, его упрямство словом не пробьёшь.

— Отстань, Дарс! Я никуда не уеду. Кстати, вот эта просека ведёт к охранному пункту.

— Ты уедешь!

— Ты можешь выгнать меня из дома, и тогда я буду спать в палатке на берегу озера. И заберу с собой ликёр, тебе не оставлю.

— Ты сталкер!

Демьян резко остановился. Дарси сбилась с шага, подняла взгляд, в глазах гнев и надежда вперемешку.

— Я никогда и ничего от тебя не потребую, только позволь мне остаться, — сказал он тихо.

Эти слова подрубили Дарси под корень. Она прерывисто вздохнула, потёрла лицо. Из-под её громкой решимости выглянула правда, беззащитная и напуганная.

— Ты… Демон, вот ты кто! — прошептала.

— Зато теперь мы живём вместе! — Демьян обнял её за талию, за что сразу получил в челюсть. Но это его не расстроило. Главное — отвоевать себе место рядом с Дарси, не придумывая ему названия. У них не отношения, не связь, не дружба. Просто «рядом».

Дарси схватила его за рубашку и тряхнула так, что отлетела верхняя пуговица.

— Это твоё «жить вместе»… ты же не имеешь в виду… вместе? — спросила, заикаясь от гнева.

— Вместе? — Демьян комически расширил глаза. — Нет, конечно! Ты не дотягиваешь до моего стандарта.

— На пару размеров груди?

Он окинул Дарси критическим взглядом.

— А то и на все три!

Дарси ткнула Демьяна локтем, а потом рассмеялась. Выгнать его надо, нахального до неприличия. Ему не место на её финишной прямой. Но сегодня — первый безоблачный день, и не только в смысле погоды. Демьян развеял тучи, в том числе метафорические. Как ни безрадостен пункт назначения, всё приятнее, когда путь полон света.

А ещё Дарси заметила странность — когда она позволила Демьяну остаться, он так обрадовался, будто ему это нужно. Будто он приехал ради удовольствия. Но это бред, шалость подсознания Дарси… ведь ей хочется, чтобы Демьян остался. Себе-то уж можно признаться! Поэтому и не отправила игрушечный мотоцикл по почте, и через отца не передала. Надеялась увидеть Демьяна, чтобы внутри неё снова зажегся свет. Она со всем справится, но поднакопить бы сил… А Демьяну каким-то немыслимым образом удаётся её встряхнуть, с ним она сильнее.

Как он сказал? «Рядом с теми, кто слаб, должен быть кто-то сильный. В нашем случае это я».

Наглец! Она будет его прогонять, ещё как будет, у неё уже сто способов продумано. А он… а вдруг он останется?

Только бы не из жалости… Если увидит жалость в его глазах, тотчас прогонит. Или сама уйдёт, в носках и пижаме через лес до города. Хотя если он приехал не из жалости, то, значит, ради выгоды, чтобы отец продолжал вливать деньги в агентство. Других причин и быть не может. А отец рад сложить ответственность за дочь на чужие плечи и заплатить за помощь. Кириллу отец не доверяет, а вот Демьян его чем-то впечатлил.

Дарси опустила голову, чтобы не смотреть на Демьяна, не увидеть корысть в его глазах. Не сейчас. Время всё расставит по местам, а ей рано волноваться о будущем. Прожить бы сегодняшний день с достоинством и каплей радости.

Они сидели в кафе, наслаждаясь солнцем и крепким кофе. Третий день в немецком университетском городке, вокруг весна и запах свежей выпечки.

— Ты до сих пор не попробовал пиво, — лениво заметила Дарси, не открывая глаз. Загар к ней не липнет, только появились веснушки, смешные и яркие, как блёстки. Облепили весь нос, так и хочется провести пальцем, проверить, не сотрутся ли.

— Не попробовал, и что?

— Ты сказал, что едешь в Германию ради пива.

— А ты сказала, что будешь одеваться, как золотая наследница.

— Что не так с моей одеждой? — Дарси придирчиво осмотрела шорты и футболку. — А ты вырядился в свитер в жару! Нашёл, чего стыдиться перед врачами — своих татуировок. Ты бы лучше характера своего устыдился! Даже переводчица заметила, что ты всё время меня дразнишь… Кстати, ты ей заплатил?

— Ты только сейчас спохватилась? — Демьян насмешливо сощурился.

— Я не спохватилась. Просто появились идеи, и я решила узнать, где мы держим деньги.

— Мы? — теперь уже Демьян смеялся в голос. — Не помню, чтобы МЫ открывали совместный счёт!

— Пфф! Не строй из себя скупого мужа! Папа сказал, что откроет специальный счёт. Ты последний с ним разговаривал и сказал, что с деньгами всё решено. Поэтому и спрашиваю.

— Ты поехала в Германию, не зная, есть у тебя деньги или нет?

Допив кофе, Дарси отвернулась.

— Не люблю говорить о деньгах!

— Это потому, что они у тебя есть!

— Я живу на то, что зарабатываю сама. Я не только работаю в детском саду, но и даю частные уроки. Чёрт! — опустив голову, Дарси долго гипнотизировала грязное пятно на асфальте. — Всё это в прошедшем времени. Я работала и давала уроки. На праздники отец дарил мне деньги. Я их откладывала, и за годы накопилось достаточно. Так что у меня есть деньги, но ты взял инициативу в свои руки, и я решила, что за поездку платит папа.

Она пристально посмотрела на Демьяна.

— Так и есть! — легко согласился он. — Что за идеи у тебя появились?

— Я пока не готова дать ответ Миселю и хочу уехать на пару дней. — Дарси скребла носком кеда по грязному асфальту.

Порой их разница в возрасте бросается в глаза, но, что странно, в другие моменты Дарси кажется старше Демьяна. Мудрее.

Она уже была в клинике Миселя. Демьян собирался подождать в приёмной, но Дарси намертво вцепилась в его руку, хоть дверью отрубай, и он вошёл следом. Клиника ей понравилась. После обследования Мисель подтвердил, что болезнь вскоре проявится, и предложил Дарси стать одной из первых, кто попробует экспериментальное лечение.

Дарси обещала подумать.

— Тебя никто не торопит, — Демьян допил кофе и расслабился на солнце.

— Я знаю. Моя школьная подруга живёт в паре часов езды отсюда. Я хочу её навестить, провести выходные вместе. Она не знает о болезни, и я смогу отвлечься.

— Хорошо, поедем!

Дарси откинулась на стуле, вытягивая перед собой голые ноги.

— Я сказала подруге, что прилетела в Германию по работе. Как я ей объясню, кто ты такой?

— Скажешь, что мы работаем вместе. Я тоже… музыкант.

— Ты? Музыкант? Моя подруга пианистка.

— У неё дома есть скрипка?

— Наверное, нет.

— Значит, скажешь, что я скрипач. Или тромбо… тромбонист? Не волнуйся, я ей понравлюсь!

— Ты не тромбонист, а тромбонище! Самоуверенный до неприличия!

— Зато я хорош собой!

— Не настолько!

Шутить, говорить заведомые глупости, задирать друг друга — так легче. Дарси смеялась, прижавшись лбом к нагретой солнцем поверхности стола. На её глазах выступили слёзы, хорошие, полные минутного счастья и лёгкого смеха.

Демьян шутит, дурачится, но сжатые под столом кулаки говорят о многом. Он не хочет отпускать Дарси. Их время ограничено, но сейчас она принадлежит только ему. Пусть не полностью, пусть на время, пусть сугубо по воле обстоятельств, но это его право, вырванное у судьбы. Однажды он отпустит Дарси, но сейчас он держит каждую минуту в своих руках, сжимает, как ускользающую ценность.

Однако следующая ночь перемешала карты, напомнив, что как ни притворяйся, нельзя удержать то, что тебе не принадлежит. Демьян настроен на Дарси как радар, поэтому сразу проснулся, когда она поскреблась в смежную дверь.

— Мне кажется, я могу поверить! — прошептала, выдыхая слова, как тщательно охраняемую тайну.

Учитывая непредсказуемость Дарси, «поверить» могло относиться к чему угодно, даже к инопланетянам. Поэтому Демьян молча ждал продолжения. После внезапного пробуждения кровь прилила куда не надо, и он прикрылся одеялом и сел подальше от Дарси. И от больших проблем.

— Результатов пока мало, но… я верю, что это мой шанс. Я прочитала статьи Миселя. Вирус внедряется в клетки, исправляет генетический дефект. Если пройти лечение достаточно рано, то есть шанс, что болезнь никогда не начнётся или проявится в лёгкой форме. Кажется, я могу в это поверить.

Демьян тоже верит, но его вера осторожная. Впервые в жизни он, привыкший жить на краю, боится рисковать. Он в панике до потных ладоней при мысли о том, что Дарси станет частью эксперимента, который может причинить ей вред. Он никогда не маялся философскими глупостями типа поиска смысла жизни и вдруг… нашёл его, смысл. Толком в нём не разобрался, но нашёл. Это как свет — либо включён, либо нет. Так же и со смыслом. И Демьян, эгоист, боится рисковать тем, что нашёл, даже если вскоре придётся снова это потерять. А потерять придётся, это факт. Ведь главной задачей для него стало вернуть Дарси счастливую жизнь, о которой она мечтала. Ту, в которой нет и не может быть Демьяна.

— Я знаю, что гарантий нет, но я верю, что у Миселя получится. А ты? — спросила Дарси, задыхаясь от надежды.

Он верит, но выбирать не ему.

— Мисель — умный и честный мужик, и он…

— Ты веришь? — перебила Дарси.

— Если кто-то и достоин везения, то это ты. И если соглашаться на эксперимент, то вера необходима.

Она опустила взгляд.

— Не ответишь? Не скажешь, что мне делать?

— Нет.

— И как бы ты поступил на моём месте, тоже не скажешь?

— Нет.

— Жаль!

В голосе Дарси звенела такая острая нужда, что Демьяна смело с постели, кинуло к ней взрывной волной эмоций. Слепой порыв на то и есть слепой, чтобы не искать ему объяснений. Демьян и так слишком долго сдерживался и теперь поцеловал Дарси сильно, жадно. Проник языком в её неуверенность и слабость. Он не может сделать выбор за неё, но отдаст ей свою силу. Всего себя.

Дарси потянулась к нему всем телом, с готовностью приняла его язык, распахнула губы, заранее подстраиваясь под любые запросы. Полностью отдавая себя в его распоряжение, потому что он знает, как помочь, как наполнить её смыслом и силой.

Она пахла ванилью и сахаром. Жадно схватилась за Демьяна, окунула его в кондитерскую сладость, встречала грубые движения его языка мягкими ласками своего. Она целовалась самозабвенно, как девчонка на свидании с первой любовью. Потом прижала его голову к своей груди, погладила за ухом, как щенка.

Его тяжёлая, болезненная тяга, его тьма отступила, забирая с собой острый порыв страсти. Эта страсть уже давно была в нём, лежала свинцовой тяжестью, невостребованная. Страсть к женщине, которая мечтает о счастливом будущем с его братом.

Дарси мечтательно улыбнулась.

— Я понимаю, что о таком думать преждевременно, но… если лечение подействует, тогда всё возможно. Всё, о чём я мечтала. Тогда то, что происходит сейчас, всего лишь страшный сон.

Демьян медленно поднял голову, снял руки Дарси со своей шеи.

Страшный сон.

Да, так и есть, Дарси права. Он, Демьян Ерёмин, специалист по страшным снам, поэтому он здесь, рядом. А сахарно-ванильные мечты и планы — это не к нему.

— У меня снова будет жизнь… жизнь! Я спросила ассистентку Миселя насчёт детей, и она сказала, что можно проверить эмбрион до имплантации и убедиться, что ребёнок будет здоров. — Порывисто вздохнув, Дарси потянулась к Демьяну, обняла его. — У меня снова будет жизнь, которую я так люблю!

Ответное «да» Демьяна прозвучало отрывисто, резко.

Дарси сама воскресит свою мечту о будущем, раскрасит её, добавит блёсток. Он ей в этом не помощник, счастье не его конёк. Он живёт и действует только в страшных снах. Порой резко, неправильно, глупо действует, сам не знает, что творит. Но ни на что другое он не способен.

Дарси провела ладонью по его щеке, потянулась к губам, но он отстранился.

— Если ты не выспишься, завтра мы никуда не поедем! — сказал строго.

Дарси вздрогнула от его холода, коснулась его сжатых губ, сухих, как будто с них уже испарился след поцелуя. Не поняв его реакции, она укололась о лёд его взгляда. Демьян желает ей добра, так сильно, как никто другой, тогда почему вдруг отстранился, когда она поверила в возможность хорошего исхода?

Он выпроводил её из номера, чётко разделяя страшный сон и счастливое будущее. Насчёт счастья он ей не советчик. Его задача — сделать всё, чтобы вырвать Дарси из страшного сна, настроить её на удачу, а дальше…

Это уже не его дело.

Их отношения накренились, потеряли опору. Они никто друг другу, так было всегда, и близость последних недель — это артефакт, порождение тьмы. Дарси захотелось получить глоток свободы, немного отдыха перед важным решением, а Демьян нависает над ней, как страж, огромное уродливое животное, напоминание о страшном сне. Держит её, чтобы не сбежала в свою золотую жизнь.

Кто он такой, чтобы ей мешать?

В поезде Дарси порывалась обсудить прошлую ночь, но Демьян всё переводил в шутку. Проводив её до дома бывшей одноклассницы, он остановился в прихожей. Подруги щебетали о планах на день, радостно обнимались, пищали от восторга, как и положено молодым экзальтированным девицам.

— Демьян, а вы пойдёте с нами на концерт? Как вы относитесь к скрипичной музыке? — подруга Дарси разглядывала его с любопытством.

Никаким боком он не относится к скрипичной музыке! Он — часть страшного сна Дарси, сильная рука в кромешной тьме. В снах может произойти всё что угодно, но если сон закончится, то Демьян отпустит Дарси в счастливую жизнь. В этом смысл его миссии. Он позволил себе заиграться, привязался сильнее положенного, а это глупо. Преступно глупо.

— Э, нет! У вас свои развлечения, а у меня свои. — Он подмигнул удивлённой Дарси. — Встретимся в понедельник утром на вокзале.

— Где на вокзале? — позвала она вслед.

— На платформе.

— Но у тебя же нет билета, тебя не пустят! — она вышла на лестницу и смотрела, как он спускается вниз.

— У меня электронный билет. Повеселись от души, но не делай ничего такого, чего не сделал бы я! — усмехнулся, исчезая за поворотом.

— Как будто есть что-то, чего он не сделает! — подруга Дарси весело фыркнула.

Демьян гулял по городу, познакомился с русскими туристками. Пообедав с ними в кафе, доказал себе, что способен отпустить Дарси и не расстраиваться по этому поводу. Всё в порядке, как и должно быть.

В гостиницу вернулся рано, там его и застала Дарси. Нашла. Вызвонила и пришла. Стоит в дверях номера, как стыдливая отличница в логове хулигана. Юбку бы приличную надела, учительница пения! Куда это она собралась в таком виде?

— Я зашла… по пути. Хотела проверить, как ты. Почему ты сидишь в гостинице? Я думала, ты будешь развлекаться.

— Так я ещё не начал! — Демьян изобразил самую порочную из возможных улыбок.

— Ага… поняла. Мы тоже идём в бар. И на танцы. Развлекаться.

Чего, спрашивается, пришла?! Разрешения, что ли, просит?

— Иди, Дарс! — сказал дружелюбно. — Спасибо, что навестила, но забудь обо мне до понедельника. Оттянись по полной!

— Ммм… обязательно оттянусь!

Она что, обиделась? Демьяну положена медаль за то, что он её отпустил, а она кряхтит от обиды?!

— Хочешь, я с вами пойду? — закинул удочку.

— Нет уж!

Демьян представил, как хорошие девочки развлекаются: выпьют сладкой дряни, поболтают и побегут домой. Он потёр ладонью рот, чтобы скрыть улыбку.

— Я вам помешаю?

— Да.

— Чем? Вы же идёте танцевать. Обещаю не толкаться!

— Не только танцевать! Развлекаться по полной! — Дарси округлила глаза. — Я женщина, и у меня есть нужды.

— Какие ещё нужды? — спросил весело и тут же поперхнулся.

Он дразнил Дарси, но даже мысли не допускал, что она собирается развлечься по полной, по ЕГО полной, с сексом. Он вообще не подумал о сексе, а ведь честно считал, что думает о нём всегда. Даже когда разговаривает, или смотрит телевизор, или что-то читает… Читает он только наклейки на еде, но смысл понятен: что бы он ни делал, параллельно думает о сексе. Как бегущая строка в голове, с картинками. А тут…

— Ты отправляешься за сексом? — проверил на всякий случай. Ведь речь идёт о Дарси, хронической хорошей девочке.

— Когда ты говоришь об этом так прямо, я чувствую себя ш… плохой. Но почему бы и нет? Ведь ты сам мне это советовал!

Он?! Советовал?! Да он… да никогда!

Демьяну как под дых дали. Всё то, что надумал за день, вся решимость отстраниться от Дарси испарились за секунду.

— Пойдём, я хочу посмотреть, как ты будешь клеить мужиков! — вроде усмехается, но швырнул пульт о стену с такой силой, что батарейки-кнопочки-пружинки полетели во все стороны. Озверел до звёздочек в глазах.

— Я не пойду с тобой! — Дарси фыркнула.

— Нечего было приходить и хвастаться своими планами! Кстати, учти, что ни с каким мужиком ты не уйдёшь. Если к тебе кто-то притронется, я оторву им руки.

— Издеваешься?!

Следующее решение Демьян принял за секунду. Пусть оно и противоречило его намерению отпустить Дарси, но… в тот момент оно казалось самым правильным шагом его жизни.

— Ты женщина, и у тебя есть нужды. А у нас с тобой договор: все твои нужды удовлетворяю я.

Дарси отступила назад и пару раз открыла и закрыла рот. Прямота Демьяна её шокировала, но внутри зародилось тёмное удовольствие. Нечасто она провоцирует таких мужчин, как он. А для чего ещё примчалась в гостиницу, если не бросить вызов? Она и на концерте еле усидела, всё гадала, чем Демьян занят и с кем. А потом выпила для храбрости и пошла на его поиски.

Скрестив руки на груди, она задрала подбородок, даже шейные позвонки хрустнули.

— У тебя договор с папой, а не со мной! Только попробуй сказать, что вы обсуждали секс, и я отрежу вам обоим… важные места!

Демьян поцокал языком.

— Как ты сможешь их отрезать, если даже назвать не смеешь? Конечно, мы с твоим отцом говорили о сексе, для мужиков это главная тема. Он сказал, что я тебе понравлюсь, и я с ним согласен.

— Что?! — внутри Дарси в ужасе заметалась хорошая девочка. — Ты врёшь!

— Вру, — послушно согласился Демьян. Дарси многое узнала об отце, но всего ей лучше не знать. — А о моих нуждах ты подумала? Хочешь, чтобы я пошёл в клуб и удовлетворил мои нужды с твоими подружками?

— Во множественном числе?!

— У меня значительные нужды. — Демьян развёл руками, непонятно на что намекая.

— Ты клоун!

— Медицина на моей стороне. Если мужчина не заботится о своих нуждах и копит свою… свои расходные материалы… — посмеиваясь, Демьян дразнил Дарси, как и она, избегая прямых слов, — то это вредит здоровью. Необходимо регулярно расходовать эти… расходные материалы. Другими словами, опустошаться.

— Ты развращённый и бесстыжий!

— Ты отправляешься за сексом, а я бесстыжий? Наоборот, я щедрый и заботливый человек, предлагающий тебе удовлетворить нужды, не отходя от кассы, так сказать.

— Да я твою кассу…

Но Демьяну надоели дебаты. Поймав Дарси, он повалил её на себя. Хотелось почувствовать её всю, сплести тела, особенно ниже пояса, там, где уже давно пульсирует нужда. Нужда в ней, в Дарси, в её сладко-ванильном тепле.

Демьян начал с поцелуя, не из-за романтических побуждений, а чтобы заткнуть возражения Дарси.

К счастью, долго она не бунтовала. Пару раз взвизгнула, пнула Демьяна для острастки, а потом с таким остервенением впилась в его губы, что он решил не подпускать её к своему паху, по крайней мере пока не успокоится первая нужда.

Похоть Демьяна зашкалила быстрее, чем он мог выдержать, поэтому, когда Дарси вскрикнула ему в рот, он заревел в ответ. Обхватил ладонями её голову и прижал к себе с такой силой, словно пытался вобрать в себя. А её руки и ноги… всё её тело сходило с ума, царапало, сжимало, требовало. Демьян сдался горячему туману похоти, навалился на Дарси, с силой впечатывая её в ковёр. Если так будет продолжаться, то раскатает её асфальтом, и ей потом синяки считать. А у Демьяна большие планы на эту ночь, и на следующую тоже. А потом…

Конец их связи близок. Дарси должна поверить в счастливое будущее, о котором мечтала. А Демьян растворится в страшном сне. Но у них есть выходные, два дня, на которые он может с головой нырнуть в Дарси. Пока она принадлежит ему, пусть незаслуженно, пусть неправильно, он возьмёт всё, что можно. Весь смысл до дна.

Он чуть отодвинулся, позволяя Дарси пошевелиться. Ну и, понятное дело, к ней тут же вернулся разум.

— Мы что, действительно делаем это

— Если не хочешь делать «это», можем сделать «то».

— Я не собиралась искать мужчину в клубе, просто дразнила тебя. Мы бы немного потанцевали, вот и всё.

— А теперь ты потанцуешь со мной. Обещаю, это будет намного приятнее!

— Но я не одета для свидания…

— Какого свидания?! Для меня ты слишком одета!

— Я не похожа на женщин, которые тебе нравятся. Ты сам сказал!

— Ничего, я потерплю!

— Но я могла бы надеть красивое бельё…

— Тебе не надо стараться, у меня уже стоит!

Чтобы избежать болтовни, Демьян вплотную занялся Дарси — закутал её собой, заслонил от мира. Провёл языком по нежной шее, впитал ваниль её кожи, поймал пульс. Дарси наслаждалась, раскрывалась перед ним без капли стеснения.

Демьяну понравилось, как напрягались её мышцы под его языком, как бился её пульс. Как Дарси ёрзала, хваталась за него, оставляя следы на его плечах.

Он раздел её, не переставая ласкать тёплую кожу.

— Помочь тебе найти мою грудь? — хихикнула Дарси.

Демьян только промычал в ответ. Ему понравилась грудь Дарси, её сладость во рту, тёплая нежность сосков.

И гладкость живота понравилась, металлический холод пирсинга на языке. То, как Дарси вздрагивала и стонала, когда он ласкал колечко языком.

И нежная кожа разведённых бёдер, влажная плоть под его пальцами, мгновенный гортанный ответ Дарси на каждое касание, её вскрики.

Легче сказать, что Демьяну не понравилось, — такого не было.

До того момента, как Дарси обезумела от желания, изогнулась в требовательном порыве и воскликнула:

— Давай, соблазнитель! Раз папа тебя нанял, делай своё казановье дело!

Вот тогда он отстранился. Скатился с Дарси, сел рядом, силясь прийти в себя. Дело не в Архипове, хотя его ментальный образ отнюдь не украсил сцену близости. Дело в том, что между Демьяном и Дарси идёт странная игра, а он сейчас не то, чтобы не хочет, а не может играть и чувствует себя не Казановой, а жертвой. Он раскрылся, обнажился и потерял контроль, и тут Дарси плеснула в него ледяной водой реальности.

А потом опомнилась, забивая его слух десятком судорожных «Прости!»

— Не знаю, зачем я ляпнула такую гадость! Ты очень сильно на меня влияешь, и мне немного страшно.

Демьян хрустнул зубами. Он не умеет влиять по-другому! Вообще ничего не умеет!

— Можно, я… — Дарси поёрзала на нём, предлагая собственную инициативу.

— Нет! — он перевернул её и забил на прелюдию, а то золотая наследница слишком много болтает. И его с ума сводит. Заткнул ей рот своим языком и принялся за дело. Не отпустил, пока она не забилась под ним, выпуская наружу крик освобождения.

Он тоже не смолчал. Если соседям не нравятся их вопли, пусть переезжают в другой номер.

— Ты не оглох от моего крика? — спросила Дарси, закончив пыхтеть в его шею.

— А ты от моего?

Она захихикала, смущённо водя носом по его щетине.

— Я никогда раньше так не вопила!

— Крик — это хорошо, это признак опустошения.

— А ты… опустошился?

— Шутишь? Конечно, нет. Тебе предстоит бурная ночь.

Демьян обещал себе взять всё, что может, пока может, и делать это так, как нужно Дарси. Он так и поступил, тем самым вернув себе контроль над ситуацией. Это всего лишь отвлечение, качественное и надёжное. Островок удовольствия в кромешной тьме.

— Не знаю, как ты, а я точно опустошилась, — прошептала Дарси, откричав своё наслаждение.

— Ммм… у меня ещё осталось.

— Слушай, Демьян… — Дарси поднялась на локтях и нависла над ним облаком спутанных волос. — Я понимаю, ты мужчина, а я-то от чего опустошаюсь?

— Кто тебя знает! Но раз ты подобрела, значит, тебе помогло.

— Дурак! — притворяясь обиженной, Дарси пнула его коленом.

— О нет, ещё не подобрела, придётся снова постараться!

Демьян прижал Дарси к себе, с намёком поводя бёдрами. Добившись её реакции, на удивление бурной для третьего раза, он повернул её на четвереньки.

Дарси посмотрела на него с сомнением.

— Что такое? Только не говори, что ты ограничиваешься миссионерской позой! — взвыл он.

— Нет, но…

— Говори уж! — Демьян нетерпеливо повёл бёдрами.

— Кирилл никогда… он сказал, что эта поза говорит о неуважительном отношении к женщине. Мы не собаки.

— Он сказал! Он! А ты что думаешь? — Возмущение росло в Демьяне приливной волной. То ли из-за идиотских суждений брата, то ли потому, что Кирилл всплыл в разговоре в такой момент.

Дарси выглядела испуганной… нет, скорее озадаченной его возмущением.

Но ответить не успела, потому что Демьян надавил на точку, способную отключить женский разум. Дарси стонала, шаталась от наслаждения и слабости, а Демьян… он доказывал свою правоту, но не словами, а действиями.

— Можешь считать, что я тебя не уважаю! — прохрипел, делая то, что брат посчитал бы оскорбительным.

— И не уважай! — отозвалась Дарси, уткнувшись лицом в подушку.

Если быть точнее, она сказала: «И не уважа-а-а-а-а-ай!»

Они так и спали вместе, и на душе Демьяна было светло и тихо. Его новообретённый смысл, его миссия — дать Дарси всё, что ей надо, чтобы вернуться в счастливую жизнь. А пока это происходит, он дарит ей лёгкое, доступное удовольствие. Передышку посреди страшного сна.

Вот и всё, ничего больше. И Дарси тоже так считает.

— Знаешь, что самое замечательное в нас с тобой? — спросила она с мечтательным вздохом. — То, что мы друг друга не любим.

Надо же, как… в самую точку. Самую-самую. Больную.

Сколько ни кутайся в волосах Дарси, сколько ни топи себя в ней, но свет между занавесями напоминает, что уже понедельник. Утро. Возвращение. Куда делось воскресенье? Запуталось между простынями, покрылось потом страсти и желанием отсрочить будущее.

Поднявшись с постели, Демьян раздвинул занавеси.

— Ты чего? Слишком ярко! — запротестовала Дарси.

— Я хочу тебя видеть.

— Забыл, с кем спишь?

— Вымой рот с мылом!

Он заткнул Дарси поцелуем, но во рту горчило. Потому что это слова Кирилла. В детстве тот заставлял старшего брата вымыть рот с мылом, если тот матерился.

Дарси неохотно поднялась с постели, счастливой она не выглядела.

— Когда мы прилетим в Россию, ты вернёшься к себе домой, — заявила, одеваясь.

— Моё присутствие тебя не устраивает?

Демьян изобразил равнодушие, и у него получилось. Однако хотелось схватить Дарси и спрятать её от всех. И не отпускать. И сделать так, чтобы не болтала глупости.

— Я и так отняла у тебя слишком много времени.

— Агентство в порядке, мотосалон тоже, а больше мне нечего делать.

— Мотосалон? — усмехнулась она через плечо. — У тебя же их два?

Демьян быстро натянул джинсы, потому что для таких разговоров надо быть одетым. Ко всему готовым.

— Ты действительно не хочешь, чтобы мы жили вместе?

— Да! Действительно не хочу! — Дарси активно убеждала себя.

Он знал, что придётся отпустить Дарси и что это случится очень скоро, но не сейчас, когда всё так неопределённо. Дарси готова поверить в счастливый исход, но эта вера слаба, и Демьян не может оставить её одну.

— Ты сможешь без меня? — спросил, не глядя на неё, оставляя ей пространство для важного решения.

Дарси выдохнула, враз выпустила из себя все силы. Опустилась на край кресла, оглаживая юбку.

— Говори правду! — приказал Демьян.

— Нет, я не смогу без тебя, — призналась она почти беззвучным шёпотом. — Но… это неправильно. Я же тебя использую!

— Давай обойдёмся без драмы! Ты без меня не сможешь — вот и всё, что имеет значение. Я буду рядом — и точка.

— Я зря это сказала, это нечестно по отношению к тебе. Я справлюсь сама… — затараторила, теребя край юбки.

— Тема закрыта. Пора завтракать!

— А ты?

Демьян насмешливо подмигнул.

— Я что, когда-нибудь отказывался от еды?

— Я не об этом.

В груди Демьяна забилась тревога. Слова, слова, слова, от них только опасность и недопонимание.

— Ты без меня сможешь? — выговорила Дарси хрипло, внутри неё всё сжалось от стыда. Какой идиотский вопрос! Она обуза и работа, вот и всё, ничего другого. Кому она на фиг нужна такая?

А Демьян вдруг разозлился, да так, что в ушах загудело. Потому что нельзя облекать в слова то, что между ними происходит. Жаркое, сильное, волнующе глубокое… больше этого не будет, потому что к страшному сну привыкать нельзя, иначе затянет.

— Конечно смогу! — он кричал, потому что злился. Дико злился. — Именно поэтому я припёрся с тобой в эту дыру! Именно поэтому торчу под боком целыми днями!

Он злился, орал и одевался одновременно. То ли собираясь бежать, то ли боясь, что Дарси сбежит.

Затих только когда услышал её шёпот.

— Я приняла решение. Я отправлю Миселю согласие, и мы договоримся о дате лечения.

Гнев Демьяна взорвался и пропал.

— Ты уверена?

— Да. Я осознаю риск, но хочу использовать этот шанс. Если лечение сработает, это будет чудо, а если нет… я почти ничего не теряю. Ты советовал жить на краю, так вот — я сделала выбор. Я готова рискнуть, — сказала уверенно и спокойно.

А Демьяну спокойно не было, внутри него билась бешеная нужда. Та же, что и раньше, но с новой силой — потребность дать этой чужой вроде бы женщине всё, о чём она мечтает. Отшлифовать её судьбу до блеска, пусть даже для этого придётся стереть самого себя.

Прошедшие недели казались Демьяну сложными, но они были прогулкой в парке по сравнению с ночью перед началом лечения. Дарси легла спать в приподнятом настроении. Ожидание закончилось, и она почти с предвкушением ждала завтрашнего дня.

А Демьяна мутило, кидало в панику и обратно. Воображение подкидывало жуткие картины последствий эксперимента. Да, это шанс вылечиться, но гарантий нет. Вот она, его Дарси, спит, обняв подушку и закинув ногу так, что ему не осталось места в постели. Она живая, цельная, совершенная. Демьян должен защитить то, что принадлежит ему.

Перед больницей надо выспаться, а они уже занимались любовью перед сном. Дважды. Не хочется беспокоить Дарси, поэтому Демьян просто наклонился над ней, втягивая её запах. Шея, волосы, тёплая щека.

— Нюхай-нюхай! — сонно проворчала Дарси. — Завтра я уйду, и тебе придётся нюхать Грету, ассистентку Миселя!

— Нет уж! Она наверняка пахнет больницей.

— Тогда будешь спать с ней, не нюхая!

— Да, точно, с утра как избавлюсь от тебя, сразу побегу к ней.

Демьян забрался под одеяло, прижался к Дарси, чтобы украсть ещё немного её запаха. Её ванильного тепла. Пристроившись к её спине, закрыл глаза.

Вот оно, спокойствие, о котором говорил Архипов.

— Ты не думай, я не ревную. Ты можешь быть с кем угодно. Я хочу, чтобы ты был счастлив, — прошептала Дарси.

Ну вот, началось!

Женщины ляпнут чушь, а мужикам приходится отвечать. А этой ночью у Демьяна такой кошмар в голове, что вообще говорить не хочется.

Он провёл рукой по её боку, ущипнул гладкую кожу. Пристроился к её попке, прижался. Вот оно — спасение от ночных страхов. Погрузиться в Дарси, туда, где ещё тепло и влажно после прошлого раза, и лежать так. Хоть всю ночь.

— … и если лечение не поможет, то болезнь может начаться в любой момент…

Она что, до сих пор треплется?!

— Ты меня слушаешь? — обернувшись, Дарси толкнула его локтем.

Неужели не очевидно, что не слушает! Его рука уже между её бёдрами, пробирается выше.

— Ммм…

— Болезнь может начаться очень скоро.

Знает он, всё знает! В памяти стоит образ Архипова, когда он говорил о Тамаре. Только рядом с ней он находит спокойствие и счастье. Не кроссворды с ней решает, она ему не для выставок нужна и не для парадов, а для жизни. Только рядом с ней прекращается бесполезное броуновское движение внутри и всё становится на место, каждая мысль.

Это не выбор, не брак, не отношения, а нужда. Бесконечная потребность.

Архипов покороче сказал, это уже Демьян творчески развил мысль у себя в голове. Но он не собирается ничего объяснять Дарси, иначе она обрадуется его красноречию и впредь будет затевать долгие беседы. И тогда он свихнётся.

— Болезнь может начаться завтра, послезавтра, через две недели. Не злись, Демьян! Я должна тебе об этом напомнить. Помоги мне вернуться домой после лечения, а потом будешь свободен и сможешь уйти в любой момент.

— Всё, пошёл собираться!

— Отнесись к моим словам серьёзно!

— Ночь на дворе, а у нас лекция в самом разгаре!

— Это не лекция! Шанс того, что лечение поможет, очень мал, ты должен это понимать.

— Да, я понимаю, с тобой будет сложно, но и я тоже не подарок. Я не приспособлен к нормальной жизни и к отношениям. Шансы того, что я не напортачу, ноль…

— Мне не нужны отношения! — пробурчала Дарси сквозь зубы.

— Как же я рад это слышать!

— Я никогда не выйду за тебя замуж!

— Можно это в письменном виде?

— Ты не в моём вкусе!

— А ты не в моём. Объявим ничью?

Дарси всхлипнула.

— На фиг я тебя разбудил?! — Ругаясь, Демьян навис над ней, заставляя посмотреть ему в глаза. — Даже если болезнь проявится через две недели, я не отступлюсь. Я ждал этих двух недель тридцать три года. Думаешь, я от них откажусь? И от остального не откажусь, потому что мне это нужно. Не заставляй объяснять, почему. Нужно — и всё. Не факт, что мне нравится эта зависимость. Я бы избавился от неё, но не могу. И не позволю меня выгнать! А теперь… будем спать, или на повестке очередная лекция?

— Никакая это не лекция! Я тебе добра желаю, нормальной жизни с нормальной женщиной. Я попросила тебя остаться до конца лечения, потому что без тебя мне очень трудно. Ты волшебник, ты умеешь делать счастье из пустоты. А когда человек счастлив, ему ничего не страшно. Поэтому ты мне нужен, был нужен. Но теперь всё. После лечения отвезёшь меня домой, а там папа с Нонной обо мне позаботятся.

— Только отвезти? А навещать тебя в больнице не надо?

— Не надо. Только если хочешь зайти к Грете.

— Полная свобода… повезло же мне!

Всхлип прошёл по телу Дарси, волной перекинулся на Демьяна.

— Я хочу для тебя всего самого лучшего, как ты не понимаешь? — заплакала. Потому что должна его прогонять, снова и снова, но душа бунтует. Однажды Демьян спас её от огня внезапного горя, помог с ним справиться, а потом сам зажёг в ней такой пожар, что без него теперь никак.

— Я понимаю, — Демьян старался говорить нежно, терпеливо, хотя хотелось ругаться в голос. — Я всё понимаю.

Втянул запах её волос, нашёл её губы. Дарси ответила жадно и быстро, но этот поцелуй не был прощанием. У него был вкус нужды, связи такой же глубокой и всеопределяющей, как и гены, обидевшие Дарси.

— Правда?

— Правда. Свобода — это замечательно. Но что делать, если мне нужна ты? Именно ты, а не свобода и не так называемая нормальная жизнь.

У Дарси не было ответа.

Он вошёл в неё медленно, без прелюдий и слов. Она вцепилась в его руки и заставила лежать без движения, наслаждаясь единением.

Этот момент решил их будущее. Именно этот момент, а не лечение и не сотня других событий.

Демьян начал двигаться. Казалось, раскачивалась вся его жизнь. От неё отрывались воспоминания, обиды, сожаления, целые отрезки времени. Но качка не мешала, потому что в центре оставались они с Дарси, совершенно непохожие, непонятно как слаженные вместе. Стоящие на краю неизвестности, за каждую минуту которой они готовы отдать все блага мира.

— Закончила меня прогонять?

— Только начала!

— Ну-ну, удачи!

Сообщение от Дарси: Ты где?

Демьян: В кино

Дарси: Врёшь! Я только что видела тебя в коридоре, ты ходишь взад-вперёд, протираешь казённый линолеум. Хочешь, пришлю селфи?

Демьян: Голое?!

Дарси: Размечтался!

Демьян улыбнулся, глядя на присланную Дарси фотографию. Вчера он подарил ей сиреневую пушистую пижаму с картинкой щенка чау-чау на груди, и Дарси взяла её в больницу.

Демьян: Жаль, что в одежде!

Дарси: Меня сейчас переоденут в больничную рубашку(((

Демьян: Мисель скоро начнёт?

Дарси: Надеюсь, что да, не люблю ждать.

Демьян: Раз уж мы в больнице, может, тебе заодно с грудью что-нибудь сделают?

Дарси: Когда я выйду, тебе не поздоровится! Посмотрим, как ты будешь смеяться, когда я попрошу врачей увеличить твой…

Демьян: До сих пор стесняешься слова «член»? Член-член-член! И если его увеличить, то не поздоровится тебе!

Дарси: Я соскучилась(((

Демьян: Меня выгнали всего полчаса назад!

Дарси: Значит, ты не соскучился?

Демьян: Я праздную! Так хорошо от тебя отдохнуть!

Дарси: Я тебя не люблю

Демьян: Это взаимно

Дарси: Пришёл Мисель. Всё. Пока!

Пять лет спустя

Страница новостей «Мировая БиоАкадемия»

«В будущее с надеждой. Ещё одно очко в пользу генной терапии»

Рахбургский университет знаменит не только прогрессивными взглядами, но и тем, что в нём расположен исследовательский центр Клауса Миселя. И сегодня в нём отмечают очередное важное событие: завершение первого исследования генной терапии болезни Штильбе-Тринского.

«Лечение заболеваний мозга всегда было моей главной целью, несмотря на связанные с этим сложности, — сказал в интервью профессор Мисель. — Мы смогли исправить генетический дефект».

Болезнь Штильбе-Тринского вызвана мутацией гена, который кодирует один из белков нервной системы. Имеющиеся препараты сглаживают симптомы, но не меняют ход болезни.

Профессору Миселю удалось исправить генетический дефект. Состояние пяти больных, уже страдавших симптомами болезни, улучшилось.

Ещё трое больных прошли лечение до начала болезни в надежде отсрочить первые симптомы.

«Я рад сообщить, что у тех, кто прошёл лечение до начала симптомов, болезнь пока не проявилась, — сказал Мисель. — Конечно же, это только начало, результаты надо подтвердить в дальнейших исследованиях. Но я верю в будущее генной терапии».

«Это замечательная новость не только для участников исследования, но и для многих других больных. Теперь у них появилась надежда, — сказал ректор Рахбургского университета. — В исследовательский центр приезжают больные со всего мира, и мы очень гордимся его достижениями».

–

Лара Дивеева 2019 (с)

Авторство цитаты приписывают С. Ханту и Д. Виттакеру

https://en.wikipedia.org/wiki/Jim_Whittaker

https://www.goodreads.com/quotes/148814-if-you-re-not-living-on-the-edge-you-re-taking-up

Описанная болезнь является вымыслом автора, сочетанием симптомов разных заболеваний нервной системы. Генетические и медицинские факты приводятся упрощённо, чтобы сосредоточить внимание читателя не на медицинских данных, а на чувствах и поступках героев.