Отовсюду слышны различные звуки: ритмичные голоса ребят из спортивных клубов, металлический звон ракеток, басовый голос эфониума, ржавые велосипедные тормоза, качаемая ветром оцинкованная крыша. Типичные звуки послеурочных клубных занятий.

Но самый близкий звук – моё сбитое дыхание. Я усилием его остановил, сделав тихий глубокий вдох. Изнутри внешние звуки едва слышны, я словно оказался в другом мире. Такое чувство, словно залетающий внешний холодный воздух сталкивается с некоей мембраной, которая поглощает зарождающиеся звуки.

По какой-то причине лампы в коридоре работают через одну, поэтомувечером здесь темнее обычного, из-за чего с каждым шагом становится всё тяжелее на душе. Возможно, это можно назвать возвращением здравого смысла. В моей охладевшей голове витают сказанные грустным тоном ласковые слова. Из-за того звонка я прибежал сюда, и с того момента мысли кружатся, как в водовороте.

Что было произнесено, и что произнесено не было? То, чему придали ясную форму, остаётся таким же неясным, но всё же можно понять, что внутри, даже не подымая крышки. Поэтому мне неизвестно, насколько ценно то, что я произнёс. Но одно понятно – Хирацука-сенсей заставила меня сказать это потому, что этот раз – последний. Я посмотрел вверх, на краснеющее небо, постепенно осознавая грядущее расставание.

В коридоре тихо, никто не встретился мне на пути. Моё дыхание уже восстановилось, поэтому я слышу только стук своего сердца и своих же шагов. Их темп должен быть постоянным, но по мере приближения к двери первый ускоряется, а второй – наоборот, замедляется. Я резко снял с себя пальто и скрутил шарф, который был у меня в руке. Рука, которую я было протянул, чтобы постучать, вдруг оцепенела. Похоже, я робею. Осознав это, я усмехнулся над самим собой. Но я не могу позволить себе стоять здесь, как дурак.

Она… Хирацука-сенсей – это человек, с которым придётся расстаться. Я же об этом ничего не знал, поэтому и не смог ей ничего показать. Единственное, что я понимаю – нельзя показывать себя с плохой стороны. Я сделал короткий вздох, громко постучал и сразу же взял ручку двери. Из-за надвигающегося конца учебного года в учительской суматоха, несколько учителей быстро ходят по комнате. Мой взгляд направлен в одно известное место. Место, куда я направляюсь каждый раз, приходя сюда.

Там была Хирацука-сенсей. Прилежно сидя спиной ко мне, она, похоже, заполняет какие-то документы. Длинные чёрные волосы периодически двигаются по прямой спине, и плечи время от времени двигаются, словно снимая напряжение. Видимо, мне настолько непривычно видеть её за работой, что я засмотрелся и не решался её прервать. Хотя нет, я немного вру. Ммм, много где вру… Мне банально не хотелось завершать то, что так долго не менялось, поэтому я и молчал. Я только сейчас осознал, что даже кажущиеся неизменными вещи и люди могут однажды просто взять и пропасть. И, чтобы хоть немного это время продлить, я беззвучно подошёл к ней, вспоминая, что я обычно говорю в таких случаях. Но меня опередили.

– Извини. Подожди немного.

Похоже, она заметила меня, даже не смотря в мою сторону. Хирацука-сенсей указала рукой в сторону кабинета, где мы обычно разговаривали. В её голосе не было ничего необычного. Очевидно, дистанция между учителем и учеником, граница между взрослым и ребёнком весьма реальна. Поэтому и я решил ответить одной фразой.

– Хорошо.

– Угу.

Как я и думал, она ответила, не отводя глаз от бумаг. На этом наш простой разговор окончен. Поэтому я направился в сторону отдельной комнаты, в которой до сих пор чувствуется запах табака.

Положив сбоку скрученный шарф и пальто, я, как обычно, сел на кожаную софу, и далеко не новые пружины посередине издали скрипящий звук. Сколько воспоминаний связано с этим запахом и звуком…

Помню, как раз перед разговором о проме я пришёл за ключом от клуба, который ни разу ещё не держал в руках. В тот раз мы с Хирацукой-сенсеем разговаривали в этой же комнате. Сейчас мне кажется, что её выражение лица в момент нашего расставания выражало одиночество. Это был первый раз, когда я увидел её ласковый, но в то же время печальный взгляд. Возможно, она хотела рассказать нам об уходе из школы. Может, она хотела рассказать об этом и раньше, по крайней мере у меня есть основания для таких подозрений. Но я в тот момент даже подумать не мог о её уходе. Естественно, если не знать, сколько лет она уже работает в этой школе, то даже и не задумываешься о системе периодической смены учителей. Поэтому сегодня об этом размышлять бесполезно.

Я ведь за все десять лет учёбы в школах не был близок с учителями. Впрочем, одна-две обиды ещё остались… постой-ка, пять, или даже шесть… Но всё это – более простые вещи, не более чем обиды, которые я не могу им простить. Мда, не слишком ли много обид? Поэтому я могу сказать, что мне впервые приходится расставаться с учителем с большой буквы. И всё же мне до сих пор сложно это осознать, словно всё это происходит не со мной. Притом я осознаю, что такая отстранённость – это метод сохранить самообладание.

Я подумал, что её имя, Хирацука Шизука, означает «спокойствие» и «тишина», и усмехнулся про себя этой до боли дурацкой шутке.

Я сижу на софе и терпеливо жду. Из-за планировки я не вижу, что делает Хирацука-сенсей, и в и без того замкнутом пространстве становится ещё сложнее находиться. Но благодаря звукам, которые периодически издают учителя, и телефонным звонкам осознание того, что время течёт, меня не покидает. За окном становится всё темнее. Пока я смотрел в окно, в комнате раздался стук. Это Хирацука-сенсей стукнула по тонкой стенке комнаты.

– Извини, что заставила ждать.

– Ничего.

Её улыбка показалась мне напускной, наполненной одиночеством, поэтому я не смог ни упрекнуть её, ни пошутить. Возможно, я мог бы проявить заботу, но атмосфера этому не способствовала. Несмотря на шум в учительской, атмосфера вокруг Хирацуки-сенсея была твёрдой, она словно заглушала все лишние звуки. Даже когда она садилась на софу напротив меня, софа не издала ничего, кроме привычного хруста кожи.

– Так, с чего начнём? - сказала она, и замолчала. Словно бы взамен, она поставила привычный переслащенный кофе на столик и подвинула ко мне. Но горло у меня не пересохло, поэтому я покачал головой, отказавшись. Тогда она поменяла его на чёрный кофе, который держала в другой руке. Похоже, я не могу не взять, поэтому я протянул руку к привычной упаковке и кивнул в знак благодарности. На руках оказались росинки - похоже, кофе хранился в холодильнике, поэтому я взял его в руки, словно согревая, и стал ждать, что скажет Хирацука-сенсей. Но вместо слов я слышу отбиваемый такт. Хирацука-сенсей молча стучит фильтром сигареты по столу, то ли чтобы собраться с мыслями, то ли чтобы что-то отстрочить. Мне известно, что таким образом уплотняют табак, но, похоже, в этот момент уплотняется что-то другое.

Вскоре Хирацука-сенсей прикурила сигарету. Лиловый табачный дым начал взвиваться вверх, распространяя запах дёгтя.

Вокруг меня почти нет курильщиков. Поэтому в какой-то момент я перестану вдыхать этот запах. И когда вдруг придётся его где-то учуять, я буду её вспоминать, пока однажды не забуду совсем. Достаточно было одного момента, чтобы эти мысли пролетели в моей голове, и я решил ответить на вопрос.

– Ну, для начала о проме?

В принципе, это и была причина, почему я прибежал обратно. Но прозвучало так, словно я хотел ещё что-то спросить. Хирацука-сенсей тоже это заметила, но промолчала, лишь утвердительно кивнула.

– Ну да… – сказала она и остановилась, сделала небольшую затяжку, после чего притушила довольно длинную сигарету о серую пепельницу. Исчезающее красное тление смешивается с серым пеплом и коричневыми листами, превращаясь в однородную чёрную массу. Пока я смотрел на пепельницу, Хирацука-сенсей тяжело вздохнула.

­­– В итоге, школа склоняется к отказу.

– Склоняется?

– Да. Принятие окончательного решения отложено, но отношение школы едва ли изменится. Поэтому от исполнителей попросят отказаться от идеи, – сказала Хирацука-сенсей размеренно, похоже, чтобы не показывать своих чувства. Я же переспросил, потому что она словно говорила непреложный факт.

– Попросят? Судя по формулировке, это означает практический запрет.

Хирацука-сенсей неловко почесала щеку и направила взгляд куда-то вдаль.

– И школа, и родительский комитет – все они в неудобном положении. Они не могут строго запретить то, на что дали предварительное согласие. Поэтому им приходится просить, – сказала она и вновь посмотрела на меня.

– Но ведь раньше…

– Да.

Смотря на грустное выражение лица Хирацуки-сенсея, я понял, что в этом ответе ничего нужного нет. Уверен, этот же разговор происходил и вместе с Юкиношитой и Ишшики. Значит, нужно спросить что-то другое.

– А вы не согласны с решением школы?

– Да. Я считаю, что нужно проводить совместные заседания, чтобы понять мнения друг друга. Это же я озвучивала и для школы. Однако…

Хирацука-сенсей больше ничего не сказала, но и так всё ясно. Кто-то из совета попечителей обеспокоился, найдя в соцсетях примерочный пром и видеозаписи, которые рассылались как рекламные материалы. И через мать Юкиношиты, руководителя совета попечителей, передал просьбу об отмене прома представителям школы. Мол, даже за границей, на родине прома, существуют случаи употребления спиртного и половой распущенности на промах. Скорее всего, именно тогда школа и решила отменить пром.

– Ну да, если их послушать, то можно и отказаться от прома.

– Ага. Самое печальное в государственной службе – как только ты выходишь за рамки личного, возражения простого люда превращаются всего лишь в мнения для справки, – словно насмехаясь над самой собой, сказала Хирацука-сенсей.

Я опустил плечи и несколько раз кивнул. Всем плевать напростой люд: и на моё мнение, и на мнение прочих учеников и выпускников. И вот сейчас они собираются, слабый люд, опустить копья без лишнего шума и положить всему конец. Попросить отступить – это сильный метод. Я действительно так думаю.

– Всё-таки работать – ужасно.

– Не согласна. Если стать какой-то шишкой – можно делать всё, чего душа пожелает.

Мы улыбнулись этой циничной шутке. Нельзя было не улыбнуться. Потому что по факту прямо сейчас с нами, простым людом, верхи делают всё, что душа пожелает. В нашем случае мать Юкиношиты царствует в качестве своего рода чиновника. Вот эта личность приходит в школу, да ещё и влияет на переговоры высокопоставленных школьных чиновников. Любое её действие так или иначе выходит на свет, независимо от содержания тех переговоров. Неважно, что происходит на самом деле, окружающие видят исключительно поступки. Даже если она пришла сюда под предлогом «разговора» или «уточнения деталей», сам факт того, что такая личность посетила школу, является своего рода устрашением, достаточным, чтобы школа сделала определённые выводы. Допустим, если два влиятельных человека встречаются просто попить чай наедине, сама по себе секретность встречипорождает догадки, предположения об их намерениях.

На самом деле, мы ведём себя таким же образом в нашей повседневной жизни. То, что называют «быть внимательным к другим», по сути, является толкованием неточной информации на свой лад. И это считают добродетелью? Такого рода внимательность – мирный, но ограниченный метод работы. Школа, соседи, работа и прочие закрытые сообщества, в принципе, нуждаются в таких навыках переговоров.

Выходит, внимательность – это же ого-го как важно! Например, то, что парень должен узнавать телефон девушки, или что парень должен узнавать номер в Line[1] и приглашать гулять, или на третьем свидании показывать своим видом, что можно признаться в любви. Что-то тут не так. Это же беспроигрышный навык против Занги[2]. Хотя не только против Занги. Такого же рода местные правила существуют и для дружбы. Стоит кому-то начать говорить «он какой-то необщительный» или «он, в принципе, парень неплохой, но…», как начнётся такая игра в угадывание недосказанного, что позавидует сам ХабуЁшихару[3], а потом почему-то начинают выбирать в своём составе кандидата на роль Хабу. Проигравшему придётся выплатить пенальти не Занги или караагэ[4], а обычной жареной курицей. Поскольку в каждом микросообществе существуют свои локальные правила, людям приходится следить за каждым действием, чтобы ничего не упустить и влиться в общество. Если считать, что мне не удалось влиться в общество в садике, в младшей школе, средней школе, старшей школе, в клубе, на подготовительных курсах и на работе, то можно считать меня семикратным чемпионом[5]. Впрочем, у меня есть ещё один шанс стать восьмикратным чемпионом в университете.

Поэтому у меня есть сложившееся мнение о такого рода внимательности. Не будем упоминать мою способность быть внимательным, но факт – я чётко осознаю всю важность внимательности. Поэтому у меня нет вопросов, почему школа так решила. Разбрасывание ярлыков по-чиновнически – это очень просто, да и наверняка я на их месте поступил бы так же. Не хватало ещё мне начинать идти против течения!

– Понятно… – вырвался у меня унылый звук, когда я смотрел в потолок. Хирацука-сенсей, похоже, заметила усталость на моём лице и пододвинула ко мне нетронутый кофе. Я с благодарностью его принял. Поддевая язычок жестяной банки, я подвожу итоги. Скорее всего, в нашем положении невозможно отменить решение школы. Проблема, которая не озвучена – это не проблема. Но как только проблема встала остро – лучше всего её побыстрее решить. Если тебе говорят, что это безрассудно или неподобающе, правильно было бы сказать: «Тьфу, да чтоб тебя… Извините!», сделать вид, что сожалеешь, и притаиться, пока всё не забудут. Что поделать, сложно в нашем мире жить. Золотая дубинка под названием «политкорректность» уж слишком сильна. Не начнут ли вскоре наказывать за сам термин «поиск вредоносных слов», создавая новые предвзятые мнения и дискриминацию? А, неважно. 

В нашем случае, поиск проблемы и просьбы отступить – не препятствие. Есть много вещей, которые можно предложить исправить, и в идеале всё это вполне может помочь улучшить общество. В этом нет ничего плохого. Проблема в самопровозглашённых святых мудрецах, которые не выходят на свет, и обычных добрых людях. Их ход мыслей до предельного прост. Шумиха есть зло, острые проблемы есть зло, существование критики – зло, поэтому они, не задумываясь и не изучая вопрос, голосом праведника нашёптывают исподтишка: «Это плохо, поэтому прекратите», не неся ответственности за свои разрушения… Не извиняйтесь – всё равно не прошу! Это говорю вам я, Единственный и Неповторимый, Неслыханный со дня сотворения мира, Мудрейший, и посему я не приближаюсь ко злу, и не поправляю свою корону, лёжа под сливой. Слова «политкорректность», «безрассудность» и «неподобающе» сами по себе стали знаменем, которое несут беззвучные массы и громкие меньшинства. Сила большинства – это своего рода закон. В войне значение имеет количество. Количество – это сила. А сила – это грозно. Сила способна низвергнуть почти кого угодно и что угодно. Значит, нужно заниматься спортом, тренировать силу. Понимаешь? Не-а, не понимаешь.

Я понимаю только то, что ситуация с промом очень сложная. Пока что про пром знают только ученический совет, часть совета попечителей, и сама школа, но, если требования об отступлении и мнение о недопустимости прома распространятся, это будет весьма на руку тем, кто его пытается отменить. Если сидеть сложа руки, то вернуть всё вспять будет только сложнее. С другой стороны, мы ничего не можем сделать.

– Это тупик… – сказал я, устало усмехнувшись.

Как внезапно сенсей посмотрела мне в глаза. Её тёплый взгляд словно ожидал от меня какого-то ответа. Она поставила локти на колени, разжала пальцы и произнесла размеренным тоном:

–Ты всё-таки хочешь реализовать пром…

То же самое она спросила у меня по телефону, поэтому я не нашёлся, что ответить. Но Хирацука-сенсей говорит мягко, ни малейшего обвинения в её голосе нет. Моё замешательство вызвано тем, что ещё неизвестно, буду ли я участвовать. К тому же, мне немного неловко из-за того, что я ей опрометчиво ответил по телефону. Но я и не могу отказаться от своих слов. Поэтому я расслабленно кивнул; возможно, это выглядело, будто я опустил голову.

– Не знаю, правда, стоит ли это делать… – вырвалась у меня неоднозначная фраза. Я не мог сказать это громко из-за одного слова в моей голове.

Созависимость.

Я не могу не согласиться с оценкой, которую дала Юкиношита Харуно моим с ней отношениям. У меня просто нет ничего, чем я мог бы эту оценку опровергнуть.

Мой голос ослаб, и взгляд опустился. На линолеумном полу было несколько несовершенных чёрных кругов, говорящих о долгих годах службы. Его никто не ремонтировал, мне даже кажется, что из-под дыр проступает бетон. Вскоре я краем глаза заметил, как Хирацука-сенсей положила одну ногу на другую.

– Ну да. Юкиношита не хочет, чтобы ты участвовал.

Подняв голову, я увидел серьёзный взгляд. Действительно, Юкиношита Юкино против моего участия, и Хирацука-сенсей тоже это слышала. Похоже, именно на это Хирацука-сенсей и намекает. Или, судя по тому, что Юкиношита решила скрыть от меня отмену прома, Хирацука-сенсей могла услышать это без меня. Есть также вероятность, что Хирацука-сенсей знает что-то, что скрыто от меня. Из-за таких мыслей я не смог ничего ответить, лишь как-то криво улыбнулся. А-а, это у меня сработали мышцы лица, которыми я очень редко пользуюсь, и получилась ироничная улыбка.

Честно говоря, я прекрасно понимаю, что хлопот будет много, да и предстоящие философские беседы меня уже начинают удручать, к тому же, мы наверняка ничего хорошего не придумаем. И несмотря на это, я почему-то решил для себя, что пойду на такой шаг. Поэтому, наверное, я просто усмехнулся. Увидев такую улыбку, Хирацука-сенсей тоже добро улыбнулась.

– Но ты всё равно пойдёшь.

– Ну, я уже привык быть ненужным.

Так было и раньше – я всегда делал то, что меня не просили. Вряд ли эта дурная привычка подлежит лечению. В ответ Хирацука-сенсей пару раз хлопнула глазами и отвернулась, не в силах сдержать смех. Она так весело смеялась, что я грозно на неё посмотрел, и она, прокашлявшись, спрятала улыбку.

– Ой, извини. Это я от радости.

После чего она грустно опустила брови.

– Но и Юкиношита со всех сил пытается что-то изменить. Я хочу её поддержать. Поэтому я не знаю, стоит ли так просто ей помогать. Возможно, ты ей помешаешь, особенно сейчас, когда мы зашли в тупик.

Судя по опущенному взгляду Хирацуки-сенсей, она думает о Юкиношите.

– Если вы о зависимости или что там, то мне кажется, что здесь есть недопонимание.

– Ну… Я тоже не думаю, что «зависимость» - подходящее слово, здесь всё зависит от восприятия человека. Далеко не всегда удаётся правильно передать словами описание какого-либо отклонения.

– Ну да, тоже верно.

Я помню это упрямство. Точнее говоря, я помню, как на это упрямство указали. Доходящее до игры на «публику» чересчур активное самосознание[6], подобное монстру, которого невозможно обвести вокруг пальца самоутешением и жизнью как в туманности, окутанной сахарной ватой. В итоге этот монстр самосознания до сих пор живёт где-то глубоко внутри, словно наблюдая за моей жизнью откуда-то из темноты. Моё восприятие самого себя так просто не переломить. Наверное, это же применимо и к Юкиношите. Не знаю, насколько рассуждения о зависимости верны, но для Юкиношиты они вполне реальны. И едва ли её можно убедить в обратном.

– Кроме того, нельзя назвать слова Харуно ошибкой. Это, думаю, очень важное испытание, которое Юкиношита поставила перед собой.

– Испытание? – переспросил я, услышав довольно редкое в повседневной жизни слово, и Хирацука-сенсей кивнула.

– Да. Можно назвать это своего рода посвящением.

Хирацука-сенсей взяла со столика сигарету, подожгла её и сделала глубокую затяжку, после чего медленно выдохнула дым.

– Думаешь, что это чересчур?

– Нет, – ответил я, слегка мотнув головой. – Думаю, это вполне реально.

– Да, такое часто встречается и в музыке, и в манге, и в печати, и в спорте… да где угодно. И на соревнованиях, и на прослушиваниях существует такой момент, который становится решающим. Поступление в университет, поиск работы, 30 лет… Эм, ну ты понял. Всегда есть момент, когда нужно свести счёты с самим собой, – сказала Хирацука-сенсей с некой ностальгией в голосе.

– И у вас он был?

– Конечно.

Она улыбнулась и сделала ещё одну затяжку. Похоже, табак её пробрал, и она зажмурилась.

– Было очень много вещей, которых я желала, и которых я не желала – тоже. Каждый раз приходилось делать выбор, бросать вызов, проигрывать и отступать, чтобы сделать новый выбор и начать всё с начала. Даже сейчас…

Слова и фразы звучат грустно и одиноко, как медленно плывущий сигаретный дым. Я не знаю то её прошлое, на которое она ссылается. Даже Хирацука-сенсей, которую я считал зрелым человеком, прошла немало испытаний и попыток. Поэтому да, это вполне реально.

Нам всем нужны какие-то основания, уверенность в себе, свои достижения. Никто не может дать человеку эту уверенность, а даже если и даст – в ней не будет никакого смысла, если получателя не убедить. Поэтому люди хотят утвердиться самостоятельно.

Правильно ли будет помогать Юкиношите Юкино с её жизнью, её решимостью, волей? Вот что у меня тогда спросила Юкиношита Харуно. По идее, её выбор, её вызов, её ошибки и отступление должны принадлежать только ей. У меня нет ответа, есть ли право вмешиваться туда посторонним. Интересно, какие нужны отношения, что должно быть написано на моём бейджике, чтобы я мог туда вмешаться?

Хирацука-сенсей сбила пепел и смотрит на меня сквозь сигаретный дым.

– Позволь тебя теперь спросить, каких отношений ты хочешь с ней? – спросила Хирацука-сенсей, тем самым ударив в центр моих сомнений.

Уверен, это – последняя проверка. Поэтому я должен серьёзно подумать, чтобы не допустить здесь лжи.

– По крайней мере, я не могу оставаться посторонним.

Мой ответ не изменился после того звонка. Но больше я не повторю. Мои решимость и слова не настолько легки и пусты. В принципе, мне нет нужды думать над ответом: я уже всё для себя решил. Что там Юкиношита думает, на мои поступки влияет. Та фраза – достаточная причина. Так было всегда. Известные мне методы работы можно пересчитать по пальцам, и способ всегда лишь один. Больше ничего у меня успехом не заканчивалось. Чем больше старался я не допустить ошибки, тем больше возникало трещин, загибов, изломов, а в итоге всё превращалось в большую ошибку. Поэтому хотя бы в этот раз я хочу использовать мой проверенный метод.

Хирацука-сенсей до мурашек серьёзно на меня посмотрела, и я ответил тем же. Пусть мой взгляд и гнилой, и застойный, и глаза маленькие, но я не отвернусь. Вскоре Хирацука-сенсей слегка улыбнулась.

– Ясно, – сказала она с добрым взглядом, хоть и прищурив глаза, и удивила меня удовлетворённым кивком. Из-за резкого потепления расслабился и я, сказав кое-что лишнее.

– Ясно, и всё?

– Этого достаточно. Я в тебя верю, – сказала Хирацука-сенсей, даже не задумываясь и не смотря на меня.

– За это спасибо.

Это произошло так быстро, что я даже не успел застесняться. Я отвёл взгляд и, дав краткий ответ, почувствовал, что краснею. Хирацука-сенсей заметила это, и усмехнулась.

– Послушай, Хикигая, ты не поможешь ей, если просто займёшься промом. Главное здесь – как ты будешь с ней взаимодействовать. Понимаешь?

Я кивнул в ответ. Конечно, вряд ли она согласится, если я скажу, что хочу помочь с промом. Следовательно, нужно придумать, как с ней взаимодействовать. К тому же, реализация прома должна будет доказать самостоятельность и независимость Юкиношиты. Я этот совет слышал много раз: нужно дать не рыбку, а способ эту рыбку поймать. Хорошо, если Юкиношита сама по себе найдёт способ это сделать, но пока что у меня нет идей, которые удовлетворяли бы всем условиям. Есть способы всё-таки реализовать пром, но я не думаю, что какой-то из них может быть подходящим решением. Я почесал затылок.

– Непросто это…

– Ну да, да… Особенно для вас.

Хирацука-сенсей выдохнула дым сквозь зубы и слегка улыбнулась.

– Мне кажется, что такого рода взаимодействия возможны, только когда обе стороны стремятся к этому, номеня отбили, как ракеткой.

Я показал рукой ракетку. В ответ Хирацука-сенсей расстроено опустила плечи.

– Эй, ты что такое говоришь? Что вы всё это время делали?

– И что же?

Не могу ничего вспомнить. По-моему, ничего серьёзного мы не делали. Хирацука-сенсейсжала кулак, показала его мне и имитировала удар. О нет, она меня сейчас ударит, а потом приголубит, и вот вам готовое домашнее насилие… А, постойте-ка, Хирацука-сенсей победоносно улыбнулась.

– С давних пор люди, чья справедливость столкнулась друг с другом, искали истину в поединке.

Когда-то я уже это слышал.

– О… Как давно это было…

– Ну вот, – сказала Хирацука-сенсейи улыбнулась, но всего на мгновение. Нет, улыбка никуда не делась, а вот взгляд начал плавать, и в нём появилась тоска по прошлому.

– Да, давно это было… – вырвалось у неё, очевидно, что обращены эти слова не ко мне. Возможно, обращены они к её собственному сердцу. Я два-три раза слегка кивнул и опустил взгляд. Я мог лишь показать согласие, однако мой опыт совсем иной, поэтому я промолчал. Спустя мгновениеХирацука-сенсей продолжила разговор, словно заделывая получившуюся дыру.

– У вас ведь столкновение интересов далеко не впервые, и вы как-то до этого справлялись. Я думаю, стоит хоть немного поверить в то, что вы построили.

– Ну да…

Я слушал эти добрые слова, сжав зубы. Она не желает моего участия, но при этом сложно быть непричастным. Значит, нужно подобрать другой формат отношений. Думаю, я уже вижу очертания, исходя из всего, что мы делали до сих пор. Увидев, как я кивнул сам себе, Хирацука-сенсей улыбнулась.

– Если ты уже придумал что-то, то разговор короткий. Юкиношита, по идее, пока что в ученическом совете. Ступай.

– Ага. А, ещё одно.

Я собрался встать, как вдруг кое-что вспомнил и сел обратно.

– М? – Хирацука-сенсей мило склонила голову вбок. Какой детский жест, а вот мой, наоборот, злобный: незаметно для меня поднялся один уголок губ.

– От прома должны отказаться мы сами, верно?

– Я уже слышала кое-что похожее,– пробормотала Хирацука-сенсей. Как я и думал, Юкиношита не отказалась от прома. Как и я… нет, они поняли это раньше меня. Хирацука-сенсей показательно закрыла глаза и вздохнула, после чего сделала медленную затяжку, глядя куда-то вдаль. Ясно, что этот жест означает молчаливое согласие. Спасибо вам огромное! Однако, я не могу не волноваться.

– Вы уверены? Если мы облажаемся – вам будет очень и очень неприятно. Почему вы так спокойны?

В случае проблем они могут спросить и с Хирацуки-сенсея, поскольку она является ответственным учителем. Не знаю насчёт наказаний, но ведь наверняка вычитывать будут. Почти в любом сообществе существуют так называемые социальные санкции, являющиеся своего рода психологическим линчеванием. Хирацука-сенсей в ответ махнула рукой с сигаретой, и шутливо подморгнула.

– Меня в ту пору уже не будет. А после меня пусть делают, что хотят.

– О, какая современная и молодёжная фраза.

– Ещё бы! Я ведь и современная, и молодая! – сказала Хирацука-сенсей, стуча рукой по столу, чтобы выглядеть, как современная молодёжь. Я не смог сдержать улыбку. В ответ она ещё сильнее улыбнулась, и постучала ребром ладони по своей шее.

– Да ладно, если что, слетит только моя голова, и ничего более. Так что ни о чем не переживайте и делайте всё, что хотите.

– Э-э? Как трудно…

Пожалуйста, не рискуйте головой из-за пустяков. В результате я из-за стресса лишусь нескольких лет жизни.

– Шучу я, не обращай внимания. Со мной всё будет хорошо. Даже если уволят – выйду замуж. Хоть и не за кого… – словно смеясь над собой, сказала Хирацука-сенсей, да и смех у неё какой-то странный, «ха-ха-ха». Мне вот не до смеха. Мурашки по спине.

– Не переживайте.

– Э? Ты на мне женишься? – сказала через мгновение Хирацука-сенсей, удивлённо на меня смотря. Нет, конечно, вы слишком хороши для меня. Поэтому быстрее уже женитесь на ней кто-нибудь, пока я не передумал! Пока я об этом думал, её глаза наполнились грустью и слезами, прямо как у симпатичной брошенной собачки. Большие собаки – елей для души, но,увы, у меня дома уже есть кот. Я отрицательно помотал головой.

– Нет, я планирую всё закончить с миром,– сказал я, хотя у меня и нет уверенности. Во-первых, обстоятельства слишком уж неблагоприятные, во-вторых, неясно, как с Юкиношитой работать. Мне скорее кажется, что это невозможно, но я должен так сказать. Большая часть – гордость и блеф, но всё же я напряг мышцы лица, нарисовав улыбку. Хирацука-сенсей пристально посмотрела мне в глаза.

– Звучит обнадеживающе.

Она ярко и ласково улыбнулась, аж зажмурив глаза, словно провожая взглядом уходящий паровоз. Мне стало неловко, и я почесал затылок, слегка склонив голову. Какой я актёр… Придётся сделать всё так, чтобы не доставить проблем Хирацуке-сенсею. Кажись, сложность задачи резко возросла.

Впрочем, лучик надежды появился. Если сделать всё правильно – я не подставлю её под удар. Значит, ничто не должно помешать её планам. По идее. Я понятия не имею, конечно. Ладно, нужно быть ко всему готовым. Что скажут родители, увидев невесту на десять с лишним лет меня старше? А, не та готовность.

В любом случае, дальнейший курс выбран. Больше не о чем говорить, поэтому мы замолчали. Через пару секунд я допил сладкий кофе, осушил горький, и резко встал, схватив только лишь портфель и клубок из пальто и шарфа.

– Я пойду.

– Давай.

Я коротко попрощался и кивнул, а Хирацука-сенсей в ответ кивнула мне. На этом наш разговор закончен. Это правильный конец. Однако же Хирацука-сенсей обратилась ко мне, когда я уже повернулся спиной.

– Хикигая.

Я не стал поворачиваться, но и игнорировать её не стоит, поэтому я просто остановился.

– Извини, что не смогла сказать.

Я не вижу её лица, но могу представить, что она грустно склонила голову. Просто потому что я выгляжу точно так же. Стоило мне приоткрыть рот, кофе, который я едва проглотил, вернулся обратно, на языке появилась горечь, а горло внутри покрыло молоко. Я прокашлялся и проглотил кофе опять.

– Не за что извиняться.

Не поворачиваясь, я начал говорить через плечо, всё ещё держа улыбку.

– Вы ведь не виноваты. Работа – это такая штука. Я понимаю, что есть много вещей, которые не принято говорить. К тому же, решение об увольнении ещё ведь не принято, – сказал я то, о чём не думал и не могу представить. Хоть я и пытался говорить бодро, но Хикигая Хачиман – личность не светлая и бодрая, поэтому, наверно, звучало это лживо и пусто. Хирацука-сенсей опустила глаза.

– Ну да. Официального приказа ещё нет.

На работе нельзя публично заявлять о том, что ещё не подтверждено. И для меня, и для неё это больше похоже на оправдание, но такое правило действительно существует. Поэтому здесь есть своего рода компромисс, без каких-либо добрых или злых намерений, лишь правила. Мы оба понимаем суть – что это правило естественно и мало что значит, и поэтому можем друг другу улыбнуться и согласиться.

– Если меня не уволят – я буду выглядеть полной дурой…– сказала Хирацука-сенсей, поправив волосы и нарочито засмеялась.

– Это точно, – ответил я и тоже улыбнулся. На какое-то мгновение мне полегчало, но в этом нет никакого смысла.Я прекрасно это понимаю. Смехом делу не поможешь, и шутки тут ни к чему. Я понимал, что это лишь формальный разговор, но здесь стоит поставить точку.

Разговор с Хирацукой-сенсей на этом окончен.

– Ладно, я пошёл.

– Ага, удачи.

Мы попрощались, и я пошёл, услышав за спиной звук бензиновой зажигалки, сопровождаемый короткой затяжкой. Хирацука-сенсей останется тут, будет продолжать то, что делала.

Я покинул учительскую, ни разу не обернувшись.

Едва я попал в комнату ученического совета, мне тут же ударил в нос сильный запах… наверно, какой-то освежитель для помещений. Фруктовый аромат, в отличие от нашего клуба. Чёрным чаем там не пахло. И без того небольшая комната забита различным хламом. Вероятно, всё это символы многолетних трудов. Но среди хаоса было одно упорядоченное место: простой на вид стол недалеко от длинного помпезного стола президента, за которым находилась белая доска для надписей. А за столом сидела Юкиношита Юкино.

Судя по тому, что больше никого не осталось, Ишики с Юкиношитой решили в итоге работать вдвоём. Следы их работы остались на доске в виде красных, чёрных, и синих надписей. Юкиношита была чем-то занята, но, услышав шум, повернулась ко мне.

– О, Хикигая-кун.

– Ага.

Юкиношита выглядела обычно, даже немножко мне улыбнулась. И это несмотря на то, что её уже, по идее, попросили отказаться от прома.

– Ишики-сан, давай возьмём перерыв.

Юкиношита перевернула доску её и отодвинула в сторону благодаря колёсикам, после чего решила приготовить чай. Умело включив кипятильник учсовета, она достала бумажные стаканчики и приготовила чайные пакетики. Пока я смотрел с ностальгией за её движениями, Юкиношита заметила это и указала мне взглядом на стул, находящийся напротив её стола. Вскоре из кипятильника начал подыматься пар, и я выдвинул указанный стул. Ишики тоже села на роскошный стул со спинкой, точнее на его край. После чего она налила чай из чайника, не того, что использовался в нашем клубе помощи, и пододвинула ко мне. Я с благодарностью взял чай, налитый в заготовленный для посторонних бумажный стаканчик, и вдохнул непривычный аромат.

– Ты уже знаешь? – задала она неопределённый вопрос, но и без того было ясно, о чём я пришёл поговорить.

– Ну да, я был с Юигахамой.

На мгновение Юкиношита удивилась, но быстро вернулась в своё привычное состояние.

– Ясно.

– Хирацука-сенсей рассказала обо всём остальном. Ты как? Я могу помочь, если что…

– Не переживай, мы думаем о том, что можно сделать, – ответила она, грациозно смочив губы чаем из бумажного стаканчика. Довольно прохладный разговор, в отличие от горячего чая. Ишики аж скрутилась от того, какая плохая атмосфера повисла, и бросила на меня взгляд, словно побуждая меня говорить. Подожди ты, есть ведь такие вещи, как нить разговора, правильное время, атмосфера, ну и конечно же, смелость и всё остальное. Эй, а не слишком ли сложная штука, разговоры эти? Даже сейчас вот, я пытался говорить аккуратно, но она меня отшила. Придётся искать нить, с помощью которой можно оживить разговор. Не люблю я это.

Я поднял чашку и начал дуть на горячий чай, размышляя, как бы начать. Вот уже чай настолько остыл, что даже человек с таким нежным языком, как я, может его спокойно пить.

– Что думаешь делать? – пробормотал я. Юкиношита уставилась на меня оценивающим взглядом.

– Пока что мы в процессе разработки решения, говорить не о чем.

В процессе, значит… Несмотря на изрисованную доску? Ишики тоже бросила взгляд на Юкиношиту, видимо, подумала о том же. Предположительное содержание написанного на доске – это, должно быть, направление движения. Не желая говорить об этом мне, она убрала доску из моего поля зрения. А я не люблю выпрашивать ответы. Значит, придётся заходить с тыла. У меня нет аргументов, чтобы продолжать разговор с Юкиношитой. Я слегка повернул голову в сторону Ишики.

– А есть варианты?

– Пока что ничего не видно… – ответила Ишики, смотря куда-то в левый верхний угол, но не на Юкиношиту. Пока что я не могу определить, блеф это или нет. Но, судя на расслабленной обстановке в кабинете и отсутствию остальных членов учсовета, могу сделать вывод, что ничем серьёзным они не заняты.

– С другой стороны, ещё нет возможности заняться практической стороной дела.

– Ещё бы! Нам ведь только сегодня сказали отменить пром, – равнодушно ответила мне Юкиношита. Как-то она слишком спокойна для человека, которому буквально только что сообщили такую новость. Может, она спокойна из-за того, что понимает смысл этих слов? По идее, Юкиношита должна понимать смысл просьбы отказаться не хуже меня. Думаю, это может быть катализатором разговора.

Я снова посмотрел на Юкиношиту.

– Но у тебя, я так понял, есть идея? Ну да, если они всего лишь просят, то в худшем случае можно их проигнорировать.

Просьба – это своего рода уступка Хирацуки-сенсей, подразумевающая, что окончательное решение принимать должна будет не школа, и отмена не является приказом. Может, они собрались устроить игру словами, чтобы переиграть всё в свою пользу? Чтобы окончательное решение было за ними, а отказ – не более чем совет. Юкиношита понимает, к чему я клоню.

– Но я бы хотела этого избежать, – сказала она, грустно улыбнувшись.

– Можно, конечно, отказать им, но вот что они тогда делать будут…

– Я это понимаю. Мы будем разговаривать с учётом этого, – ответила Юкиношита, не поведя и бровью. Уверен, она не собирается игнорировать просьбу школы, ведь это не более чем одноразовая самоубийственная мера, которая не гарантирует, что пром будет проводиться и в следующие годы. Их цель – конфронтационная дипломатия, которая включает методы устрашения: например, сделать что-то вне зоны действия школьных правил, или вне зоны видимости, или что-то более страшное, чем вы ожидаете. Нет, они не станут это делать, но как аргумент на переговорах можно использовать. Сложно, но для дипломатии ещё осталось немного места. Вопрос в том, что именно будет выдвинуто на переговорах.

Я встал со стула и подошёл к доске у стены. Юкиношита слегка вздохнула, но останавливать меня не стала. Я пододвинул доску и перевернул её. Я уже мельком её видел, и, как и ожидалось, там были идеи о дальнейшем движении прома и контрмеры. Похоже, переговоры были весьма жаркие: доска исписана так, что нет свободного места. Судя по почерку, это писали Юкиношита и Ишики. Много строк с вопросами, причём прямых и аккуратных – это, должно быть, писала Юкиношита. А неровные строки с восклицательными знаками – это, надо полагать, писанина Ишики. Судя по всему, они поочерёдно предлагали идеи, потом контрпредложения, и пытались придумать что получше.

– Это вы вдвоём размышляли?

– Точнее говоря, Юкино-семпай предлагала идеи, а я их отклоняла. А потом я что-то предлагала и Юкино-семпай вычеркивала, ну и так далее…

– Конструктивно, да.

В период застоя нужно придумать хотя бы два предложения, чтобы можно было выбрать хотя бы один вариант или найти компромисс. Но контрмер нет, они просто топтались на месте, отклоняя предложения друг друга. Если есть спорящие стороны – можно двигаться вперёд. Если спорить в формате «да-нет», то в итоге всё закончится на «нет». Я посмотрел на доску в поисках решения, и… Какое из них – решение? Понимаю, в моих заметках кроме меня никто не разберётся.

– И что вы решили?

– Ну, вон то, с красным кружочком.

А, да, есть один пункт с жирным красным кружком.

Так… «Пышно, прилично, дресс-код, путеводитель, официальный, никаких соцсетей, ОК». Всё.

– Хм, понят... Не, ничего не понял.

Это что, головоломка? Они хоть сами-то поняли? Я вопросительно посмотрел на них. Юкиношита в ответ провела грустно пальцем по чашечке, смотря на волны на чае, и слегка вздохнула.

– Ты пришёл как раз, когда мы собирали всё воедино.

– А-а… Ну… Извините.

Юкиношита сказала это обычным тоном, не обвиняя меня. Но она действительно стояла перед доской, когда я вошёл внутрь. Выходит, у них сейчас был последний рывок. Я извинился за то, что помешал им, и Юкиношита помотала головой, мол, ничего страшного.

– Так что всё-таки это значит? Ничего не понимаю, – сказал я, кашлянув, чтобы убрать неловкость. А вышло так, что я поставил Юкиношиту в тупик.

– Я ведь сказала, что мы ещё в процессе, – сказала она, отвернувшись от меня. Ну да, глупо было надеяться, что Юкиношита, которая столь активно сопротивлялась моему участию, с улыбкой мне всё разжуёт. Тогда, значит, и-и! Ироха-тян! Я бросил на Ишики взгляд, и она недовольно скривилась.

– Э?.. Ну, если очень всё упростить, то нужно сделать путеводитель по дресс-кодам? Наверно.

Ишики повернулась к Юкиношите, и той, судя по её виду, стало больно из-за молчания.

– Мы планируем ограничить слишком провоцирующие и открытые наряды. Мы создадим каталог нарядов от избранных поставщиков прокатной одежды.

– Хм…

То есть, они планируют установить некие стандарты, чтобы сохранить видимое приличие в одежде. Если учеников много, то их можно обязать следовать инструкции учсовета. Однако же, не факт, что они все будут такими послушными.

– А те, кто будут готовить наряды сами? – спросил я, и Ишики начала думать, вертя указательным пальцем.

– Наверно, они тоже будут стараться не выделяться, раз уж у всех остальных приличные наряды.

– А-а, использовать желание не выделяться из толпы…

– Некрасивое выражение, - посмотрела на меня Ишики устало. Ну ты даёшь, ты ведь сказала почти то же самое!

Но всё равно, вряд ли все будут равняться на окружающих. Всегда были люди с мозгами из Pichi Lemon[8], у которых в голове творится нечто подобное: «Пром нужен для того, чтобы все увидели, какая я не такая, тут будет дебют моей эротичной сексуальности, смотрите все на меня!». Которые захотят держать пром всю неделю!

– Наверняка ведь будут те, кто специально выберет что-то максимально привлекательное. Публичное место ведь.

– Наверняка. Я с этим разберусь, – прямо ответила на мой вопрос Юкиношита, но продолжать не собирается. Надеюсь, последний вариант приведёт к правильному выводу.

– Думаешь, кто-то всерьёз откажется от соцсетей?

Это был последний пункт в нижней части доски, написанный довольно мелким шрифтом, то ли из-за недостатка места, то ли из-за неуверенности.

В ответ Юкиношита печально вздохнула.

– Сложно будет, но в предупреждении ведь есть смысл.

– Если что случится – вся ответственность только на них! Они ведь все - послушные взрослые.

А вот Ишики наоборот, говорила позитивным тоном. Ну да, многим будет под 18 лет, так что можно с натяжкой считать их взрослыми… Но недовольства будет довольно много.

– Наверняка не все поймут этот запрет. Поэтому взамен мы пригласим официального фотографа. Фотографии можно будет продавать как в электронном виде, так и на бумаге, – поддержала Юкиношита.

– Не каждый день ведь доводится работать с профессионалами. Думаю, хороший вариант.

– Думаешь?

Смотря на гордую собой Ишики, я подумал, что она всё-таки девушка, а посему хочет выглядеть симпатично на фотографиях. В целом, пригласить фотографа и торговать фотографиями – это не сложно. Недавно на спортивном фестивале и на школьных мероприятиях я где-то уже видел, что попечителям запретили делать фотографии, а взамен их продавала школа. Что-то похожее планируется и здесь. Лет тридцать тому назад фотографы часто сопровождали в походах и путешествиях, после чего школа официально эти фотографии продавала, возможно, для попечителей это хороший вариант. А ещё я слышал, что кто-то заказывал фотографию с кем-то понравившимся, одноклассники это заметили и спросили: «Тебя ведь нет на этой фотографии?», после чего пошли слухи, над ним начали смеяться, и ему отказывали ещё до того, как он успел признаться в чувствах. Поэтому мне не нужно много объяснять про торговлю фотографиями. Не хочу я, чтобы меня отвергали таким образом.

В любом случае, мне показалось, что это предложение хитрозадой гадости и высокопроизводительного тормоза, согласно которому они установят неработающий запрет, чтобы свалить на посетителей всю ответственность, а если кто будет против – для тех будет фотограф.  Не знаю, согласятся ли с этим другие школьники, но для попечителей может и сработать. Да, вроде бы рабочий вариант, как минимум как временная мера против попечителей.

– Понятно. Неплохо, – пробормотал я, смотря на доску.

– Спасибо, – ответила Юкиношита.

На самом деле, пусть это – всего лишь наброски, они столько всего успели за этот короткий промежуток времени. Но камень преткновения всё ещё есть.

– Ну и какая вероятность, что получится? – спросил я, постучав ногтем по доске. Ишики умкнула и сделала грустный вид, а вот Юкиношита не повела и бровью, а спокойно начала говорить.

– Достаточная. Этот план как удовлетворяет их требованиям, так и показывает путь к выполнению. Не думаю, что вероятность низкая.

– Ну да, дело выгорает, когда полностью соглашаешься с требованиями. Обычно.

Но я понимаю, что сейчас всё иначе. Они создали помеху, чтобы отменить пром, а не чтобы сделать его лучше. Возможно, сколько бы пром не улучшали, в итоге его всё равно не разрешат. Думаю, нужно ещё какое-то условие для его проведения, и это – слабая сторона Юкиношиты и Ишики. В то же время, это шанс для меня присоединиться.

Я пытался дождаться подходящего момента, чтобы начать разговор с Юкиношитой, но, похоже, придётся разговаривать сейчас. Я бросил взгляд на Ишики, и она в ответ слегка кивнула.

– Юкиношита, можно тебя? – сказал я, и Юкиношита посмотрела на меня с подозрением.

– А-а, я отойду ненадолго, – понимающе сказала Ишики и начала вставать. Но Юкиношита её остановила.

– Подожди. Ты хочешь поговорить о проме? Значит, лучше, чтобы Ишики-сан была с нами.

– А?.. Да, наверно? – сказала Ишики и посмотрела на меня. Я махнул головой, мол, ну ладно. Ишики неуверенно села обратно. Я понимал, что Юкиношита будет уклоняться от разговора со мной. Она в принципе не хотела бы разговаривать со мной один на один. Поэтому я понимаю, почему она хочет, чтобы между нами оставалась Ишики. В то же время, она подумала, что при постороннем мне будет сложнее говорить. Но это ерунда, мне всего лишь нужно решиться.

– Можно я помогу с промом? ­ ­­– прямо сказал я, и Юкиношита посмотрела на меня, широко раскрыв глаза. Она опустила глаза вниз, явно намереваясь что-то сказать. Но я продолжил, не давая ей этого сделать. Если ждать, пока она ответит – она скажет точно то же, что и всегда. Поэтому я быстро сказал то, что пришло на ум.

– На самом деле, твоё предложение не плохое. Но оно не особо надёжное. Поэтому нужно придумать другой план. Я тоже буду думать над контрмерами на случай отказа.

Говоря это, я осознавал, что я планировал сказать другое. Но я чувствовал, что у меня остановится дыхание, если я прекращу говорить.

– Имеем то, что имеем. Не то что бы я что-то мог сделать, можешь меня считать просто подчинённым, доской, на которой пишут предложения. Так же, как ты отдаёшь приказы Ишики и прочим. До сих пор ведь так чаще всего и происходило. Ничего не изменилось.

Юкиношита слегка прикусила губу, молча слушая меня. Мне показалось, что, смотря вниз, на свои руки, она не злится и не грустит, а старается обуздать свои эмоции.

– Значит… – начал было говорить я, но Юкиношита мне этого не дала: она продолжила, не подымая взгляд.

– И, как обычно, я в итоге полностью положусь на тебя… – сказала она мягким, тихим голосом, но что-то с болью сжалось у меня в груди. Юкиношита подняла взгляд и обессиленно улыбнулась, начав говорить медленно, как не различающему добро и зло ребёнку.

– Я же хочу это изменить. Ты ведь понимаешь, что хотела сказать сестра?

– …Да, – сказал я и кивнул. Думаю, она тоже понимает смысл созависимости. Понимая это, она не смиряется со своей долей, а пытается стать на ноги и исправить ошибочные отношения. А я, наоборот, не задаваясь правильностью всего этого, говорю пустые слова, цепляясь за искривлённые отношения.

– Но… я считаю, что я должен взять ответственность за это. Нельзя ведь сказать, что кто-то один во всём виноват, – сказал я и поднял голову. Мой взгляд встретился с со взглядом Юкиношиты. На её лице была боль, и она быстро опустила голову. Видя это, я больше ничего не смог сказать. Но мне показалось, что, если не скажу сейчас – больше не скажу никогда. Я прекрасно знаю, какой я непутёвый, бесполезный и жалкий. Поэтому я должен сказать это, как бы ни было трудно, сложно, или больно.

– Возможно, я мог бы ничего не делать. Но это не решит саму проблему. Если этот метод был неправильным, значит, нужно найти другой метод, другой подход, другое мышление и отношения…

Я пытался подобрать слова получше, но в такие моменты разум меня подводит. Слова с каждым разом уходят в сторону, удаляясь от цели. Только сейчас я заметил, что сжал кулаки на парте, так что я их разжал и вытер пот о брюки.

Не знаю, поймёт ли она мои слова.

– Поэтому… какой бы ни был итог, я возьму на себя ответственность.

Пусть даже не поймёт.

– Поэтому я хочу… помочь тебе.

Но это всё – не более чем эгоцентризм и возложение своих желаний на другого человека. Понимая это, я не смог взглянуть на Юкиношиту, смотря куда-то в сторону.

– Спасибо. Но уже не нужно… Этого уже достаточно, – сказала она тихим, как падающий ночью снег, голосом, настолько исчезающе-прекрасным, что невозможно было не посмотреть на неё. Перед её нежной, спокойной улыбкой я не смог дышать, не смог больше говорить. Тихим, словно оседающий иней, тонким голосом, Юкиношита продолжила.

– Главная проблема – во мне. Я постоянно всё сбрасывала на тебя с Юигахамой-сан… Поэтому всё стало таким неполноценным. Если это не ликвидировать – никто не сможет двигаться дальше. Это я должна взять ответственность.

– Неправда. Я тоже ответственен за это, – выдавил я из себя, а Юкиношита опустила взгляд и отрицательно покачала головой. Пока я думал, что делать дальше, Ишики влезла в разговор.

– А, так вот что за разговор… – сказала Ишики, косясь на меня и Юкиношиту. Мы не смогли ей ответить и опустили взгляды. Скорее всего, сколько бы мы ни спорили, результата не будет, мы просто не поймём друг друга. Поэтому и я, и Юкиношита выбрали молчание вместо продолжения.

В итоге я не в силах передать свои чувства.

Молча друг друга не понять, но и словами не передать. За этот год мы это осознали до тошноты. Высокомерие фразы «поговорить, чтобы понять друг друга», и иллюзия, что можно понять друг друга без слов. Поэтому постоянно я сомневался в выборе слов, подборе фраз, тараторя то, что неважно по сути, и не сказав ничего, что действительно важно. Но слова – это не то, что я хотел ей передать, да и мне это не под силу.

Значит, ответ прост. Наш метод известен.

– Понял. Больше я ничего не скажу. И не стану помогать тебе, – ясно сказал я. В углу поля зрения Ишики удивлённо вздохнула. Юкиношита же слегка улыбнулась в умиротворении и кивнула. Я понимал её ответ, но это было необходимо, чтобы удостовериться, в каком положении мы находимся, чтобы продолжить этот разговор далее. Я улыбнулся уголками губ.

– … Однако я не говорю, что не буду тебе противостоять.

– Что?

Ишики, которая сидела сбоку, тоже склонила голову. Юкиношита в недоумении молчала, но прищурила глаза, явно догадываясь, что это значит. Цинично улыбнувшись, я слегка сжал руку в кулак и поднял перед грудью.

– Мы знаем, что делать, когда мнения разделились.

Остался только этот невнятный метод, который вспомнила Хирацука-сенсей. Если спор не приводит к результату, значит, дело за поступками.

– Мне неприятно осознавать, что пром не состоится из-за моего неполного участия. Но я и не могу полностью согласиться с твоим планом… Значит, мне придётся работать самому.

Юкиношита посмотрела на меня, прищурившись, и я кивнул. В принципе, хоть и односторонне, но логика моего участия в проме оправдана. Если я уйду сейчас, то это будет значить, что я отрицаю и наши прошлые отношения, и существование самого клуба. Поэтому я должен пробовать, чтобы доказать, что не было никакой созависимости. Думаю, после этого мы сможем найти правильные отношения.

– Битва ещё не окончена. Клуб помощи не обязан действовать одинаково. Поэтому мы можем работать по-разному. Так ведь?

Кажется, я уже слышал нечто подобное от неё же. Думаю, она тоже помнит. Юкиношита опустила взгляд и слегка прикусила губу. Аргументы, правила, и предмет битвы не изменились, значит, по идее, действуют и сейчас.

Я ждал ответа Юкиношиты, но слышал лишь тихое дыхание задумавшегося человека… и ни одного слова.

– А почему бы и нет? – слегка вздохнув, нарушила тишину Ишики.

– Мне всё равно, какой метод, если пром будет реализован. Да и, по словам Юкино-семпай, проблем быть не должно.

Юкиношита не нашла, что ответить на слова Ишики, и тишина продолжилась. Может, эта тишина и была её ответом. Поняв это, я вздохнул. Значит, она не согласна на битву… Хоть она и не любит проигрывать, всё-таки она не настолько простой человек. Хотя, моя позиция от её ответа не изменится.

– Хотя я не прошу разрешения. Я буду делать то, что считаю нужным. Нужно лишь согласие.

Это нельзя назвать переговорами. Мы даже не в положении для переговоров. Это - предупреждение или заявление. Она девушка мудрая и наверняка это понимает. Юкиношита слегка вздохнула и чуть прикусила губу. Печально прикрыв глаза, она прислонила руку ко рту, словно о чем-то задумавшись, тихо дыша. Но это уже была не та же тишина, что ранее. Я осознал, что это не тишина отрицания, а пауза перед следующим ходом. Юкиношита погладила свои губы кончиком пальцев, и плотно сжатые губы расслабились. Через миг раздался слабый голос, который был похож не то на дыхание, не то на шёпот.  

– Значит…

Она, похоже, не собиралась поддаваться на уговоры, и её слова смешались с безмятежностью и исчезли, словно туман. Я собирался переспросить, подавшись слегка вперёд, как Юкиношита начала говорить. С лица ушло напряжение и вернулось её привычное выражение лица – оно стало прекрасно-ледяным, словно синее пламя, но в то же время каким-то мимолётным, далёким. От её холодного взгляда я сглотнул слюну и забыл, что хотел спросить, но и не смог отвести от неё взгляд.

– Выигравший имеет право загадать что угодно проигравшему… Верно?

В её голубоватых глазах появился свет разума, в отличие от загнанного в угол выражения лица. Она посмотрела прямо на меня без намёка на нерешимость. Я тоже прямо на неё посмотрел, кивнув в ответ на её вопрос.

– Да, верно.

У меня впервые за долгое время по коже прошли мурашки. С прошлого раза, когда мы вели похожий разговор. Привычная атмосфера вернулась, и я вздохнул. Атмосфера стала легче.

– Э? Что это такое? Какая гадость, – пробормотала стоящая сбоку Ишики.

– Эй, – я с упрёком посмотрел на Ишики, и она с кислым лицом извинилась.

– Ну так и правда ведь гадость, и ничего не понятно… К тому же, семпай, у тебя довольная рожа…

Она мне наговорила всякого из-за недовольства. Ну ты… Но голос у меня получился добрый, несмотря на расстройство.

– Ну да, ты права, немного противно, – Юкиношита как-то странно улыбалась. По-моему, я уже давно не видел у неё такую улыбку, похожую на расцветший цветок. Смотря на это, Ишики согласилась: «Вот-вот», - утвердительно кивнув. Наконец и я смог расслабиться, напряжение исчезло, словно воздушный шарик лопнул.

– Ну ты…

– Шучу. Но таким же было и начало.

Юкиношита кашлянула, чтобы спрятать улыбку, но глаза всё ещё улыбались. Мне её глаза показались озорными и провоцирующими.

– Давай подтвердим. Я своими методами делаю пром, а ты – своими. Победивший имеет право сделать один приказ проигравшему. Верно?

– Д-да…

Юкиношита довольно кивнула в ответ на мой расплывчатый ответ. Я же смотрел на неё, слегка открыв рот. Заметив, что я молчу, Юкиношита посмотрела на меня.

– Что такое?

– Да нет, ничего. Просто немного удивился, что ты согласилась, – сказал я и посмотрел на Ишики в поисках согласия. Но та была недовольна, поскольку она ведь не знает подробностей битвы, и сердито вздохнула, мол, ничего не знаю, и пожала плечами.

– А что тут странного? – уверенно сказала Юкиношита, убрав волосы с плеча. Но это – сложная загадка для меня, и я посмотрел на неё, непонимающе склонив голову вбок. В ответ Юкиношита широко самодовольно улыбнулась.

– Ты разве не знал? Я не люблю проигрывать, – шутливо улыбнувшись, она дала ответ на эту загадку, словно смеясь надо мной.

Я иду со школы, ведя свой велосипед. Зайдя в Сайзэ, мы сели и тут же заказали два напитка, и я сразу начал его сосать через трубочку, успокаивая свой разум. Обычно я бы заказал дория по-милански, острую курочку или пеперонтино, но в этот раз я не на обед пришёл. Напитка более чем достаточно… подумал было я, как Юигахама начала листать меню.

– Проголодалась я… а ты что будешь, Хикки?

Юигахама положила меню в центре нашего столика на четверых и придвинулась поближе, активно рассматривая всё подряд. Перестань, пожалуйста, оно же всё шатается…

К тому же я уже пообедал. Кстати говоря…

– Кстати, а ты обедала? – спросил я, и Юигахама замерла на секунду, после чего медленно убрала руки от меню и облокотилась на спинку.

– Пообедала вкусно и сытно… а что-то не так? – тихо и ритмично сказала она, после чего покраснела и отвернулась, немного сжавшись. Чувствуется мне, что она таким образом пытается как можно больше показать очертания своей фигуры… Но на самом деле у неё очень неплохая фигура! Я кашлянул и отвёл взгляд в сторону.

– Я не про это. Ты ведь обычно обедала в клубе? Интересно, как сейчас.

– А, это…

Я выдохнул, а Юигахама расслабилась и опять положила руки на стол, о чём-то думая.

– Юкинон сказала, что будет обедать в учсовете некоторое время, так что я пока что с Юмико обедаю, да и после школы…

– Ясно… – ответил я, и Юигахама мне улыбнулась, ворочая трубочкой в стакане с напитком. Значительную часть времени в обед и после школы Юигахама и Юкиношита проводили вместе, а до возвращения Юкиношиты домой Юигахама часто бывала у неё в гостях, поэтому, наверно, они много были вместе по ночам и на выходных. Но, похоже, из-за прома времени у неё стало совсем мало. Интересно, что будет дальше? После того, как мы закончим с промом и перейдём в следующий класс, будут ли опять всё время вместе?

– Для начала нужно закончить пром, – сказал я, словно ставя точку своих мыслей, и допил до дна свой кофе со льдом. В нём было немало сахарного сиропа и молока, но почему-то на вкус он казался очень горьким.

Юигахама посмотрела на свой стакан и взяла трубочку в рот. Сделав один глоток, она уверенно кивнула.

– Что будем делать?

Но когда я поднял взгляд, она снова сделала привычный бодрый вид, благодаря чему и я вспомнил, что я обычно делаю. Потрогав свой затылок, я принялся рассказывать всё, что мне пришло в голову вчера.

– Я много о чём думал, но, похоже, сделать пром как есть будет очень непросто. У нас был вполне хороший план, и даже его не приняли ведь.

У нас были возможности предложить свои идеи и на культурном фестивале, и на спортивном фестивале, во время рождественского ивента и так далее, но даже если мы начнём советоваться с опытными людьми, провести пром будет гораздо сложней. На самом деле, хоть и с оговорками, но мы выполнили все ивенты и тому подобное, что нам поручали, и это можно использовать на переговорах, однако совет попечителей требует отмены прома, а не его улучшения. Можно сколько угодно улучшать план, но пока основное требование не изменится - не изменится ничего.

К тому же даже единичный отказ - уже ограничение, словно печать “ошибочный план”, из-за чего улучшения могут не оценить как следует. Негативное первое впечатление уже ограничивает нас, словно отказ, это своего рода неисправимое искривление в головах совета попечителей. Именно поэтому лечение симптомов делу не поможет.

Грызя трубочку, я вкратце выдал свои мысли.

– ... Поэтому нужно создать новый байас, – не очень внятно сказал я Юигахаме, которая сидела в прострации с открытым ртом.

– Байас… А, Байбас[22]!

– Нет.

Зачем ты говоришь это с таким лицом, будто понимаешь, о чём речь? И не надо говорить тоном, словно это слово тебе знакомо. Потому что это совсем не то. Объяснить ей, что ли?

– Я имел в виду стереотип, однобокое суждение, заблуждение в каком-то смысле… Хотя... точно не знаю.

– А-а… – наклонила она голову вбок, пока я говорил. Похоже, она не понимает. Впрочем, подробностей не знаю и я, так что для Юигахамы будет достаточно общих деталей. Я хочу, чтобы она хорошо поняла то, что я скажу дальше.

– В общем, нам нужно создать ещё один план прома, независимый от плана Юкиношиты, –  сказал я, и Юигахама изумилась, но вскоре её взгляд сменился пренебрежением.

– Зачем?

– Они сейчас уверены в том, что само существование прома - зло. А что будет, если появится план куда хуже? Они решат, что тот пром был всё-таки хорош.

– Понят…но? – вроде бы Юигахама и поняла, но не похоже, чтобы она согласилась. Она ведь словно задала вопрос.

Начав думать, как это объяснить, я остановился взглядом на меню Сайзэ. Я быстро перевернул на последнюю страницу, где выставлены их сладости. Я ткнул в одно из них пальцем и внимательно посмотрел на Юигахаму.

– От сладкого толстеют. Поэтому мороженое и сладости лучше не трогать, так?

– Д-да… а что? – Юигахама подалась назад и отвернула от меня лицо, словно ей неприятно.

– А если они предложат мороженое, в котором в два раза меньше калорий? Ты сразу подумаешь, мол, а почему бы и не съесть его?

– Угу, я бы съела две штучки.

Юигахама смотрит только на меню, поэтому мне пришлось кашлянуть, чтобы привлечь её внимание.

– Мы сделаем один план, на который можно будет повесить всех собак. Таким образом мы сможем заставить думать совет попечителей, что нужно выбрать из двух один. Выиграть, представив изначально провальный план.

Сейчас перед ними стоит выбор одного из двух: принять план А Юкиношиты или нет. А если мы предложим план Б, им будет казаться, что нужно сделать выбор между А и Б. Таким образом мы исключим вариант полного отказа от прома.

– А-а! То есть план Юкинон и Ирохи-чан будет низкокалорийным мороженым! – самодовольно кивнула Юигахама. – Но слушай, они же отменили пром? Что, если они отвергнут оба плана?

– Это… – сказал я и шлёпнул себя по лбу. То, что сказала Юигахама - это слабое место моего плана. Хоть она и дурочка, но в целом у неё живой ум. Несмотря на то, что дурочка. Этот план эффективен, когда нужно куда-то завести соперника. А сейчас, если прибавить то, что противник уже однажды дал ответ, вероятность его исполнения становится ещё ниже. Поэтому нам нужны новые начальные условия.

– Думаю, с этим проблем не возникнет, – сказал я, а Юигахама недоверчиво склонила голову.

– Школа на самом деле не заинтересована в том, чтобы сорвать пром, иначе бы они не просили нас это сделать. Они долгое время сохраняли ценности, среди которых - уважение к самодеятельности учеников, это своего рода этика школы.

– Ну… да, мы в последнее время много всего делали, – неуверенно пробормотала, словно жуя слова, Юигахама. Ну да, использовать этику школы как основание - слабовато. Если учесть рождественский ивент и всё такое, то мы на самом деле много чего делали. К тому же школа не сказала строго “нет”, то есть в какой-то мере они уважают волю учеников. Плюс, Хирацука-сенсей, часть школьной системы, по её словам, тоже не видела никаких проблем в проме.

– У школы тоже есть достоинство, которое она хотела бы сохранить. Отмена звучала бы очень плохо. Поэтому они, по идее, склоняются к более мирному решению проблемы. В этом можно положиться и на Хирацуку-сенсея.

– Ага, – Юигахама успокоено кивнула. На самом деле, как раз Хирацука-сенсей и дала мне подсказку насчёт “просьбы” школы. Значит, если я дам им два варианта на выбор, то может появиться пространство для переговоров и принятия решений между школой и советом попечителей. Поэтому я немного оптимистичен по отношению к решению школы.

Проблема, значит, в совете попечителей. Думая о них, я начал сильно грызть трубочку для сока.

– По поводу совета попечителей… Точнее, по поводу тех влиятельных людей в совете… Мы можем продемонстрировать свою лояльность, дать выбор, дать возможность его им сделать, и, если у нас получится, они довольные отступят.

Зачастую цель тех, кто пишет жалобы и всё такое - не само содержание жалоб, а поставить кого-то в плохое положение. Поэтому им можно дать понять, что они что-то изменили, что-то решили, что они заставили кого-то извиниться, выпустили таким образом пар. Однако у меня доказательств этому нет.  Теперь уже я склонил голову вбок в недоумении.

– Я так думаю, но что там на самом деле…

Я вздохнул, размышляя о матери Юкиношиты. В некоторой степени хорошо, что к нам прибыли не те члены совета попечителей, которые обеспокоены промом, а мать Юкиношиты. Скорее всего, она - не более чем посланник, связанный своим положением одного из глав совета попечителей или же положением жены влиятельного в этой местности человека. По крайней мере, мне так показалось на первый взгляд. Но в процессе её оппоненты оказались полностью связаны её логическими выводами. Что и ожидалось от матери сестёр Юкиношита. Возможно, ей просто нравится спорить, если вспомнить, как она рада была наказать Ишики, или, точнее говоря, ей нравится закатывать своих оппонентов. Если это действительно так, то я даже не уверен, что она так просто возьмёт и отступит. Значит, нужно будет что-то ещё, какие-то контрмеры против матери Юкиношиты. О нет, как я не хочу в это влезать, она же такая ужасающая, тётя-нон…

Но на данный момент мне больше ничего в голову не приходит.

– Значит, если намекнуть на вероятность форсирования прома, можно будет надавить и заставить сделать этот выбор, – сказал я, выплюнув исковерканную трубочку. Юигахама сделала увлечённое выражение лица.

– Круто! Хикки, тебе надо найти работу про разбор претензий. У тебя это хорошо получается!

– Да ни за что! Это не для меня, работой заниматься.

Меня совершенно не радуют твои сверкающие глаза. Но Юигахама не перестала улыбаться. Чему она так радуется? Не подходит это мне, ведь, если я буду заниматься претензиями, проблем у компании будет только больше. В случае со школой я нахожусь в позиции фрилансера, если можно так сказать, поэтому моя идея хоть и со скрипом, но может пройти. На самом деле работа с претензиями однообразна и скучна: нужно перекладывать все претензии руководству! Или же доверьте эту работу профи из колл-центров.

– К тому же я ещё даже не работаю. Самое сложное ещё только впереди, – сказал я, устало вздохнув.

– В смысле? – Юигахама пододвинулась ко мне, сложив руки на груди. Я занял позу работника, положивголову на руку, и медленно, устало произнёс.

– Мой план ещё только предстоит сделать. Кроме того, он должен быть абсолютно правдоподобным, чтобы он мог быть реальным вариантом.

– Понятно… – Юигахама слегка отодвинулась назад, а я ответ – слегка вперёд.

– В этом плане у нас слишком мало времени и нехватка людей. Более того, у нас нет бюджета.

– Интересно, что у нас вообще есть? – расстроенно улыбнулась Юигахама, отодвинувшись ещё дальше назад.

– Я тебя познакомлю с людьми с избытком свободного времени, которые готовы работать бесплатно, учениками нашей школы. На данный момент – абсолютно бесплатная рабочая сила.

– Какой ужас! – чуть не плача взялась за голову Юигахама. Но в нашем положении нам придётся использовать местных профессионалов, чтобы хоть что-то получилось. Можно представить себе это как рабочую революцию школы Собу, высококвалифицированная организация труда.

Юигахама печально опустила плечи, но всё же смотрит на меня снизу вверх через прядь волос.

– А кто вообще станет помогать с реализацией плана, который обречён на провал?

– Ну… – сказал я и посмотрел вверх. Ты абсолютно права, что сказать. Если бы я сказал, что мы планируем готовить идеальный пром, было бы ещё ничего, но кто же добровольно станет притравочным зверем для Ямча? Только кто-то до невозможности тупой и до невозможности же добрый. Придётся отказаться от прямой вербовки, что ограничивает нас ещё больше.

– Придётся собирать всех, кого только можно, под благовидными предлогами. Если не будут замешаны финансы, всё обойдётся только извинениями… Что-нибудь придумаю.

«Будет хорошо, если мне всего лишь придётся извиняться на полу», - думал я, сложа руки у груди и подавляя рвотные позывы. Юигахама тоже слегка прикусила губу, смотря вниз. Мне и без слов до боли ясно, что она хочет сказать. Не стоило мне это так легко рассказывать. Уже не первый раз совершаю эту ошибку, поругал я себя, глубоко вздохнув.

– Хотя… лучше рассказать всё как есть. Не думаю, что меня поймут, но постараюсь найти того, кто согласится.

– Ага, – слегка кивнула Юигахама и слегка улыбнулась.

Наверняка я уже начал ошибаться. Поэтому нужно постараться, чтобы хотя бы с этого момента не было ошибок. Нужно будет найти новый план действий, ведь так просто, как было всегда, уже не получится.

Мы прибыли в спецкорпус, в место, указанное Займокузой. Не на четвёртом этаже, где находится клуб помощи, на втором. Мы довольно быстро увидели Займокузу, который стоял, широко расставив ноги, и махал нам обеими руками.

– Эй, сюда! – позвал нас Займокуза, и мы покорно двинулись в его сторону.

– Так ведь тут находится… - начала было говорить Юигахама, смотря на класс. Я тоже посмотрел и вспомнил кое-что. Я тут уже был. Клуб… ээ, как его? Клуб игроков, кажись. Мало что запомнилось, но по крайней мере я помню, что тут мы играли.

– Разрешите, – постучал Займокуза по двери и, не дожидаясь ответа, зашёл вовнутрь. Мы пришли в себя и тоже поспешили зайти. В классе же были свалены в кучи коробки, книги, упаковки, больше похожие на возвышающиеся стены лабиринта. Первая ассоциация – это смесь столика книголюба и магазина игрушек.

– Так это, кажись, клуб игр… - сказала Юигахама, дёрнув меня за рукав, благодаря чему я вспомнил окончательно. Да, это клуб игр. Каких только клубов ни бывает…

Пока я задумался об этом, Займокуза прошёл вперёд и исчез где-то за самой высокой горой не пойми чего.

Догнав его, я увидел два длинных стола, за каждым из которых сидело по одному парню. 

Они посмотрели на нас и приподняли на секунду очки.

– Здравствуйте.

– Давно не виделись.

Да, я помню их очень стильненькие очки. Пока я безуспешно вспоминал, как их зовут, Займокуза начал готовить трубчатые стулья и выставлять сладости с чаем на стол. Поставив два стула для меня и Юигахамы напротив ребят из клуба, он пошёл к ним.

– С-спасибо, – сказала Юигахама, а в ответ ребята из клуба игр вместе с Займокузой пододвинули стулья к нам. Юигахама осторожно села на стул, а я – с глухим звуком.

– Займокуза, это и есть помощники, о которых ты говорил? – я указал на них подбородком.

– Да. Господин Хатано и господин Сагами, – Займокуза представил их со свойственным ему пафосом. Когда вы успели так сдружиться?.. В игровых центрах? Хотя неважно, меня отношения Займокузы не интересуют. Вопрос только в том, кто из них Хатано, а кто – Сагами… я посмотрел на них, прищурив глаза, но различить так и не смог.

– Ого… Информация от Генго-сан[25] оказалась правдой!

– Реально, что ли? Я был уверен, что это всё выдумки…

Предполагаемый Хатано прошептал на ухо предполагаемому Сагами. Судя по их тайному разговору, Займокуза ввёл их в дело. Значит, разговор будет короче.

– ...В общем, вы будете помогать нам создавать подставной план прома, предназначенный для противостояния другому плану и в то же время его продвижению, – сказал я, положив локти на стол, мол, давайте сделаем это, мальчики! В ответ они на меня посмотрели, как на дурака.

– Он что, дурак?

– Зачем так далеко заходить всего лишь ради такого… У него с головой проблемы.

Хатано разочарованно, а Сагами с сожалением смотрели на меня. А вот Займокуза горделиво выпятил грудь и улыбался.

– Говорил же, таков Хикигая Хачиман! Как всегда, выбирает наиболее непонятный способ! Балбес, тупица, hyouge-mono[26]! Хи-хи-хи!

Чёрт, как же они меня бесят. Я было подумывал пнуть стул и покинуть это место, как сидящая рядом Юигахама меня дёрнула за рукав, так что я физически не смог.

– Хикки, нужно попросить как следует, – сказала она мне таким голосом, словно увещевала неразумного ребёнка. А это – моё слабое место. Но она всё же права. Это мы здесь просим о помощи. Нужно их убедить и честно всё объяснить. Подождав, пока злость и раздражение уйдут, я глубоко вздохнул и склонил голову.

– Немного некрасивая формулировка, но мне нужна бесплатная рабочая сила. Представьте, что вы олимпийские волонтёры, сдайтесь и помогайте.

– Ты прав, некрасивая формулировка.

– Даже политики… и те получше выбирают слова.

Видимо, я чересчур честно всё рассказал, из-за чего они отклонились назад от отвращения. Юигахама начала быстро махать руками и вклинилась в разговор.

– Бхах! Нельзя так!.. Извините, такой уж Хикки человек, ну, вы понимаете, у него немного это самое!

Не сказать, что она мне помогла, но хотя бы пыталась, но они только усмехнулись ей. Похоже, Юигахама на них особого эффекта не произвела, и началось совещание очкариков. Один очкарик в центре прошептал другому.

– Что будем делать?

– Я против… - сказал Займокуза, сидевший в другом конце круга. Стоп, так ты против… А вот другой очкарик вяло поднял одну руку.

– Я вообще не хочу заниматься промом… - сказал он, и два других синхронно кивнули. Как же я вас понимаю, ребята… Но сегодня не тот день, когда я могу позволить себе отступить. Раз уж Займокуза, тот самый Займокуза с социальными навыками на голову ниже даже моих, обратился к ученикам младших классов, которые когда-то над ним подтрунивали. Не могу же я отказаться от этой хилой связи. Нужно убедить их, хотя бы ради того, чтобы жертва Займокузы была не зря. Иначе я не смогу больше смотреть в глаза Займокузе, который будет плакать где-то на лугу в траве. Пусть хотя бы спит с миром.

Нужно приложить все силы, чтобы убедить их.

Я прокашлялся, чтобы обратить на себя внимание и медленно, размеренно, словно раскрывая какую-то тайну, начал говорить.

– Попрошу об этом никому не говорить, но пром попросили отменить.

Похоже, эта информация оказалась неожиданной, так что очки начали шуметь. Только я не понимаю, почему шумит даже Займокуза. Я же тебе ещё вчера всё объяснял. Ну ладно, можно немного оживить атмосферу рассказом.

– С другой стороны, это не более чем просьба, посему можно её проигнорировать. Да чего уж, её почти наверняка проигнорируют. В таком случае может повториться то же, что происходило на пре-проме.

– Ну так можно просто не участвовать в этом, – то ли Сагами, то ли Хатано начал со мной спорить. Я кивнул в ответ, выражая понимание, и поднял руку, мол, погоди чуть-чуть.

– Постой. Давай подумаем немного. Если отказаться от участия в проме, то потом будет сложнее показаться и на церемонии совершеннолетия, и на встречах выпускников.

По моим данным, из людей, которые не приходили на разные встречи после выпуска и церемонию совершеннолетия, лишь 0% пришло на встречу выпускников в 30 лет. По данным моего отца, даже если набраться смелости и прийти туда - половина из собравшихся будут семейными людьми, а у части из них дети в младшую школу ходят, чем можно нанести себе самому душевную рану. Приблизительная сумма на каждого - по 5000 йен, удобно оплачивать одной купюрой с изображением Хигути Итиё[27] (“Сверстники”, 1895).

– Так и туда, в принципе, можно не ходить.

Реакция очкариков неизменна.

– Я тоже так когда-то думал, – получив ожидаемый ответ, я тут же ответил и перевёл взгляд куда-то вдаль.

– Представьте себе…

Пародируя Джона Леннона, я начал рассказ:

– Утро в день церемонии совершеннолетия. За день до того ты с отцом раз в последние несколько лет вышел за покупками, и он купил тебе костюм, чтобы было в чём на собеседования ходить…

– О, началось, – отрешённо вздохнула Юигахама и показала мне рукой, мол, замолчал бы лучше. Я же продолжаю горячий рассказ, проведя руками по воротнику.

– Ты надеваешь этот костюм, и мама с папой тебя провожают до порога, словно наблюдая за взрослением сына. А мама вручает тебе 10000 йен одной купюрой, мол, вы ведь, наверно, зайдёте куда-нибудь.

Под конец пылкого предложения я помахал рукой, как это делает мать, и на лицах Займокузы и остальных появилось отвращение.

– Блин, мне уже больно…

Так и знал - это парень в его расцвете юности, Займокуза. Раньше заставлял плакать мать, а теперь девушек? Видимо, поэтому он опустил взгляд. Сагами и Хатано тоже молчат: видимо, проблемы с родителями. Это хороший момент для атаки, поэтому я продолжаю с прежней силой.

– А уже через час ты тратишь эти деньги в игровом центре, развлекаешься в Кайкацу-клаб[28], объедаешься мягким мороженым[29] и заедаешь его супом мисо. А поздно вечером ты возвращаешься домой и замечаешь, что свет всё ещё горит, хотя обычно в это время все спят - это мама тебя ждёт домой. На её вопрос, было ли весело, ты не без трудностей отвечаешь, что “обычно”, а мама, вытирая уголки глаз, говорит: “Ёшитеру, ты уже взрослый…”

– Я? Это обо мне, что ли?

– Генго-сан, как же это больно…

Сагами и Хатано похлопали Займокузу по плечу, утешая. Я же уверенно продолжил:

– Чтобы с нами не произошло того же, нам следует учиться. Нужно освоить мудрость, как правильно поступать. И пром - важная и нужная составляющая этого обучения.

В ответ послышались восторженные звуки. Улыбнувшись, я продолжил дальше.

– Но слишком изысканный и яркий пром - это для нас чересчур сложно. Поэтому нужно что-то более подходящее, что было бы для нас привычней, нужно создать успокаивающую атмосферу, чтобы получить нужные очки опыта, – закончил я, и снова началось совещание очкариков.

 – Мне кажется, что он даже прав.

 – Мне тоже больно слушать рассказ о матери.

 – По-моему, у этого парня получится.

 – Вот-вот, мне тоже не нравится, он ведь не был таким.

 – Э, Генго-сан, убери от меня свою рожу.

 – Мне неприятно это изображение с такого расстояния!

 – Так что делать будем?

 – Ну…

Юигахама следит за разговором с ничего не понимающим видом. Смотря на её уставший вид, я даже пожалел её.

Очкарики уже, похоже, закончили, и больше ничего не говорят, только у-кают. Впрочем, учитывая, что изначально они безоговорочно отказывались, это уже серьёзный прогресс, моей убедительности пора петь дифирамбы.

– Не могу назвать это платой вам, но обещаю, что со следующего года будет пром, который придётся вам по душе. В этом направлении я работаю. Поэтому и прошу вашей помощи.

Под конец я решил ещё чуток их подтолкнуть, предоставив им выгоду, которую выгодой даже не назвать, и склонил голову. Ненадолго повисла тишина.

– Можно вопрос? Со следующего года - то есть когда вы, семпаи, выпускаться будете? – застенчиво спросил один очкарик.

– Да. Поэтому я и сказал, что со следующего года.

Подняв голову, я увидел, как один из них (судя по форме очков – Сагами) сделал недовольное лицо и, вздохнув, произнёс.

– Тогда я “за”.

– Эй, ты серьёзно? – Сагами и Займокуза шокированы его словами. А Сагами кроме того ответил с лицом, словно прожевал жука.

– Я бы хотел исключить возможный стыд своих родственников.

– М? –  я не ожидал такой причины, поэтом склонил голову, прося уточнений. Сагами ответил с примесью злости в голосе.

– Моя старшая сестра - такой человек, что постоянно влезает в такие ивенты. Поэтому, наверно, и в следующем году влезет. Я же хочу исключить эту возможность для неё.

– Хм-м…

Слушая его, я посмотрел на его лицо и кое-что заметил. Действительно, похож. Юигахама тоже издала звук “А!” рядом со мной.

– Погоди, то есть Сагами… ты её младший брат? – сказал я, и в ту же секунду его лицо искривилось в отвращении. Да, так ты похож на неё ещё больше. Да, понимаю, сложно с такой сестрой… Да-да, понимаю, понимаю.

– Стыд за родственников… Понимаю. Моя младшая сестра поступает в эту же школу в наступающем учебном году. Я умираю от стыда за то, что моей сестре придётся наблюдать настолько жалкого брата. Как я могу заставлять эту девочку переживать такую боль? Даже представить больно… – сказал я с влажными глазами.

– А, ты про это… – грустно сказала Юигахама, опустив плечи. Впрочем, за Комачи переживать не стоит: в прошлой школе она как следует вела себя, словно мы чужие люди. Несмотря на то, что у нас обоих ахогэ! Однако, не ожидал я, что Сагами Минами окажется полезной в такой ситуации. Если бы не она, у её младшего брата, наверно, не было бы причин мне помогать. Спасибо нашей встрече и всему, что было между нами!

Я посмотрел на второго очкарика, который, похоже, уже принял решение. Он протирал свои очки.

– Честно говоря, мне всё равно, конечно… Но как представлю, что на меня будут смотреть с жалостью, не считаясь с моими чувствами, сразу такая злость берёт… Я “за”.

– Серьёзно? – с некоторой радостью сказал я. Но Хатано посмотрел на меня, прищурившись.

– А ты уверен, что сможешь сделать пром, который нам понравится?

Судя по его взгляду и жестам, в некоторой степени гнилым глазам, он смотрит на что-то конкретное. Слегка впечатлившись, я начал объяснять, как и подобает семпаю.

– Уверен. Наверняка для прома, как обычно, не будет хватать людей и в следующем году, поэтому ты сможешь присоединиться и сделать всё, что пожелаешь. DIY  своего рода. Я ради этого готов стать на колени перед Ишики и лизать её туфли, – гордо заявил я.

– На колени? Даже меня начало подташнивать, – отметил Займокуза.

– Туфли лизать – это куда хуже! К тому же Ироха-чан послушает, даже если ты просто попросишь, – Юигахама, с другой стороны, ведёт себя вполне спокойно: хоть ей тоже тошно, но она в то же мгновение вернула себе способность мыслить. В отличие от Сагами и Хатано… подумал, было, я, но, оказывается, на них подействовала другая часть фразы.

– Ишики…

– ... Ироха, – пробормотали они и посмотрели друг на друга, а потом – на меня.

– Ты… имел в виду Ишики Ироху?

– Может, есть и другие, но я не знаю.

Ишики Ироха, которую я знаю, – самая надоедливо-милая президент ученического совета и менеджер футбольного клуба. Сомневаюсь, что в школе есть ещё один человек с тем же именем и фамилией.

– Ужасная, ужасная женщина…

– Это же падшая женщина с годовым билетом в ночной бассейн! С парнем-директором IT-компании, зацикленная на инстаграме, брендовых шмотках и тусовках! – сказал Сагами, смотря на держащегося за голову Хатано. Эх, Ирохас, какое же ты впечатление о себе оставляешь в классе… Юигахама подумала о том же, похоже, и грустно усмехнулась. Но светлое имя кохая я, как семпай, не могу позволить опорочить.

– Почти правильно, но это всё - лживые слухи. Характер у неё тот ещё, но она хорошая девушка.

Однако, похоже, мои слова на Сагами и Хатано не подействовали, и они всё ещё дрожат.

– Но она смотрит на нас, как на мусор…

– Нет, даже не смотрит! Словно мы – пустое место.

– Она страшный человек… Дьяволица… Дьяволица! – даже Займокуза почему-то дрожит и повторяет слова. Нет же, она просто чертовка.

– Значит, у вас есть ещё одна причина заниматься промом. Вы ещё просто не знакомы с ней, – сказал я, опустив плечи, и Юигахама поддакнула, слегка улыбнувшись: мол, я-то знаю. Я слегка улыбнулся уголком губ, выпрямился и решил, что расскажу, насколько замечательный человек эта Ишики Ироха. Я бы хотел как можно больше заблуждений о ней исправить.

– Вы очень быстро привыкните к её негативным чертам, так что они вам будут казаться милыми.

 В ответ со стороны очкариков начало доноситься: “Да он мастер!”, “Он прав…”, “Я даже понимаю…”. Я был готов встать и поднять бокал за счастье с этими новыми товарищами, которые прикоснулись со мной к новым дверям истины… как вдруг по спине пробежал холодок.

– Хикки, ты такой добрый к Ирохе-чан…

– Э?

Хоть мой ёкай-радар, ахогэ, и остро реагировал на что-то, я от страха не смог повернуться и посмотреть на Юигахаму.

***

Хоть и не совсем как планировалось, но всё же удалось завербовать двух человек из клуба игр. Не знаю, многого ли от них можно ждать, но достаточно и того одного факта, что они будут работать ради нас даром. Независимо от того, способные они или нет, если заставить их работать так, чтоб аж пыль глотали, польза от них будет.

Проблема начинается отсюда.

Нам нужно создать контрпредложение и вынести его на дебаты. Поэтому мы приступили к формированию идеи, противостоящей плану прома Юкиношиты и Ишики.

– Итак, начинаем совещание. Эм… нам нужен более яркий и выделяющийся концепт прома по сравнению с предыдущим… – сказал я и запнулся, и никто не продолжает, только Юигахама одиноко хлопает в ладоши, чтобы вскоре исчезнуть.

Хоть я и был тем, кто выдал приказ, идей у меня никаких нет, работа заключается в поисках во тьме на ощупь. Ещё бы, Юигахама здесь единственный человек, которому интересен пром.

– Так… Кто-то что-то хочет сделать? – сказал я, предполагая, что никто не откликнется, и мои ожидания оправдались… однако, вдруг Юигахама-сан подняла руку вверх.

– Я! Я! Я!

– Прошу, Юигахама-сан.

– Магазин! Ну, было бы неплохо.

– Согласен.

Никто не спорит, никто не против, поэтому я записываю этот вариант на доску. У меня в голове возник голос Таманавы: “А ты знаешь, что называют мозговым штурмом?”

– Ещё…

– Я! Я! – почти одновременно со мной закричала ясно кто – Юигахама.

– Прошу, Юигахама-сан.

– Фейерверк! Я люблю и делать их, и смотреть на них!

– О, круто!

Я повернулся и записал важную идею на доску. У меня в голове возник голос Оримото: “О, идёт!”

– Ещё…

– Я!

– ... Юигахама.

– Что-то типа походного костра! Очень запоминается!

– Ты, полагаю, просто вспоминаешь летний отдых? Хотя сойдёт.

Я всё записал на доску, но почему-то это больше похоже на ежедневник с картинками, который в младшей школе ведут. Я пристально и горячо посмотрел на Юигахаму, и она начала трогать свою булочку, отвернулась и принялась нелепо оправдываться милым голосом.

– Ну, я просто подумала о том, что мне понравилось, где было весело…

Смотря на то, как она робеет и краснеет, я тоже испытал чувство стыда. Стыда, потому что другие парни смотрят в нашу сторону с лицами, словно обожрались сахара. Я громко кашлянул, чтобы продвинуть собрание.

– Есть другие идеи, Хатано?

– Нет, да и я же говорил, что мне пром не интересен… К тому же, что вы мне тут демонстрируете, черти? – тихо сказал недовольным тоном Хатано. Ртом говори, а не через зубы, тебя не слышно же.

– Младший брат Сагами, вопрос к тебе. Что твоя сестрёнка любит?

– Даже не хочу об этом думать…

Видимо, прозвучало что-то, что он не хотел слышать, поэтому он заснул и выключился. Да, теперь вы совсем идентичны. Хатано с плохим поведением и манерами речи, и Сагами с плохой сестрой. Остаётся… Я перевёл взгляд на Займокузу. Он начал медленно говорить.

– Думаю… Косплей.

– О, как на Хэллоуин? Было бы здорово! – весело ответила Юигахама.

– Хум… – похожий на стенание звук издал Займокуза. Наверно, у него совершенно иное понимание косплея… но в целом идея неплохая, так что запишу её на доску.

Я отодвинулся слегка назад и посмотрел ещё раз на доску. Что-то здесь не так.

– Как-то оно не то, по-моему…

Хоть я и дописал свои “песни”, “представление”, “призыв”, но всё же чего-то не хватает. Возникает вопрос, а пром ли это?

Я склонил голову вбок, размышляя, а сзади Хатано и Сагами бездушно хихикали.

– Какой смысл так зацикливаться на отличии от плана прошлого прома?

– Нужно подумать о причинах, почему другие этого не делали.

– Эй, вы там! Слишком правильные вещи говорите!

Я вспомнил, они же отаку, которые умеют только говорить правильные вещи. Я же не смог с ними спорить, лишь издавать бессильный стон. Я перевернул доску на другую, чистую сторону и сложил руки, начав думать с самого начала.

– Слушай, Хикки, – повернувшись, я увидел, как Юигахама неуверенно подняла руку вверх.

– Прошу, Юигахама-сан.

– Прямо говоря, мы ведь понятия не имеем о проме, поэтому мы не сможем придумать что-то лучше Юкинон и Ирохи-чан.

– Да, ты права.

– Поэтому, может, лучше сделать ивент побольше, чтобы не только мы, а вообще все так, ва-а!

Юигахама расставила широко руки и машет ими.

– Понятно…

У меня и Юигахамы есть предел того, сколько человек мы можем задействовать в школе, да и у нас самих есть предел. Учитывая и понимая это, очень сложно придумать план, который могут реализовать старшеклассники. Опасная вещь этот здравый смысл и рассудок: стоит тебе осознать его пределы, как ты начинаешь этими пределами ограничиваться. Скорее всего, именно поэтому все идеи ограничиваются продолжением культурного фестиваля, рождества, Хэллоуина и воспоминаниями летних каникул. К тому же даже предыдущий план Юкиношиты был довольно схож с прошлыми ивентами. Но, если попытаться его превзойти, получится полный бред.

– Придётся менять образ мысли…

Если возникает слишком много вопросов, сомнений, проблем, то лучше всего вернуться в начало пути. В нашем случае нужно вернуться к вопросу о том, почему именно такой план мы придумали. Противостояние Юкиношите – это всего лишь одна из причин, но не является целью. А цель – это реализация прома, или же устранение помех к его реализации. Другими словами, наш настоящий противник – совет попечителей.

Я написал на доске “против совета попечителей” и постучал обратной стороной ногтя по ней.

– Вот. Нужно думать, как обнаружить определённую часть совета попечителей, настроенную против прома, и как их остановить.

В таком случае мы не сможем добраться до содержимого плана прома, а понизим сложность нашей работы до повышения масштаба проекта. Проще всего увеличить этот масштаб путём увеличения чисел. В этом случае можно считать, что Юигахама дала хорошую идею: вовлечь всю школу.

Я неторопливо вывел на доске “Объединённый Пром Всех Школ в Чиба Кайхин”.

Займокуза произнёс: “Хм?” – и недоверчиво склонил голову.

– А мы сможем?

– Не сможем, – не медля ни секунды, ответил я.

– Э-э? – удивлённый голос издал Займокуза. Я помахал перед ним пальцем, улыбаясь со звуком “хе-хе-хе”.

– Перед нами не стоит вопроса, можем ли мы это сделать. Важно только дать понять, что мы можем и сделать.

Слишком бредовая ложь тут не подойдёт. Критически важно, чтобы наш план выглядел реальным. Нам нужно что-то реальное или что-то, выглядящее, как реальное.

– Для начала отправим запросы в ближайшие школы. Создадим прецедент и распространим о нём информацию, чтобы совет попечителей насторожился.

В этом случае неважно, будем ли мы что-то делать с теми школами. Можно отправлять запросы или предложения, избегая конкретных обещаний, но при этом создавая подходящую атмосферу. Примерно как анонсы аниме: они могут говорить что угодно, но не факт, что аниме всё-таки снимут. Знаете, сколько есть аниме, о которых только говорили, а сделать не смогли? Индустрия аниме суть поле брани.

– Надо будет сказать об этом Комачи, а пока что…

И тут я осознал, что средств, чтобы сообщить о новости, у меня нет. Я фум-кнул и сложил руки на груди. Юигахама помахала рукой и сделала предложение.

– Как насчёт Кайхин-Сого? Мы с ними раньше много всякого делали, думаю, мы сможем с ними поговорить.

– Но вот договориться о чём-то с ними нереально… хотя, раз у нас есть история работы с ними, значит, будет и нужный нам привкус реальности.

Их президент школьного совета, Таманава, не тот человек, с кем легко можно о чём-то договориться, но нам и не нужно реализовать пром на самом деле. Всё, что нам нужно, – подтверждение факта переговоров. В этом смысле Таманава – наиболее подходящий выбор. У него есть репутация человека, который не беспокоится о реальных действиях, но зато печётся о внешнем облике идей.

– ... Что ещё будем делать? Поговорим со средними школами, в которых каждый из нас учился?

– Ува… Ни за что… – сказал с недовольным видом Сагами, Хатано выразил отвращение своим видом, а Займокуза притворился, что он тут ни при чём. Да, я вас прекрасно понимаю! В общем, не будем тогда идти.

– На самом деле идти никуда не нужно. Сделаем это просто для видимости.

– Для видимости? Опять ты… – строго посмотрев на меня, произнесла Юигахама. Приняв на себя этот взгляд, я натянуто улыбнулся и поправился:

– Я неправильно выразился. Нам нужны всего лишь претенденты на переговоры. Если так и оставить – будет вероятность, что придётся на самом деле идти на переговоры, что нам, собственно, и нужно.

Совет попечителей должен будет увидеть проблему в этом новом проме, и мы получим возможность поговорить о нём ещё раз. И если они осознают, что не имеют рычагов влияния на нас, то методом исключения им останется лишь поддерживать план Юкиношиты. Пока я об этом рассказывал, выражение лица младшего брата Сагами стало серьёзным.

– Полагаю, презентовать эту информацию мы будем через веб-сайт?

– Думаю, да. Самый недорогой способ при своей эффективности.

Фактически первые новости о проме распространяются через социальные сети. Но с другой стороны, подразумевается, что все интересующиеся следят и за веб-сайтом. Что касается нашего фальшивого плана, нам нет необходимости информировать о нём учеников, а лишь часть возмущающихся членов совета попечителей, поэтому, можно сказать, нам нет нужды напрягаться ради рекламной кампании. Хотя метод показа информации только совету попечителей ещё только предстоит придумать. В любом случае заняться этим можно когда-нибудь попозже.

Нужно взять под контроль самые основные моменты.

– Давайте для начала сделаем официальный сайт и заведём аккаунт в соцсетях… И нужно придумать название группы, – сказал я, написав на доске: “Ищем название группы ♥”.

Юигахама и члены клуба игр удивляются - что же там делает сердечко? Да просто так…

И только Займокуза не остановил своё внимание на этом, а задумчиво чешет подбородок.

– Ты имеешь в виду название производственной группы?

– Вроде того. Мы всё-таки не можем назвать себя ученическим советом. Придётся или придумывать поддельное имя, или паразитировать на чужом имени…

Самый быстрый способ добавить реальности нашим планам – получить заверение от какой-то организации с заслуживающим доверия именем. Для нас организация может быть или материнской, или поддерживающей организацией, это неважно.

– Кроме ученического совета… А, есть ещё собрание глав клубов! – сказала Юигахама, хлопнув в ладоши, а Хатано на неё недоверчиво посмотрел.

– А у этого собрания есть какие-то права?

– Э? Хм… Понятия не имею. Но звучит авторитетно, – с наивно-непосредственным лицом ответила Юигахама.

– Ну да… – на лице Хатано застыла улыбка, и он не стал спорить, а просто поник.

Я посмотрел на это, думая, мол, ну и Юигахама, ну даёт… И решил подвести итоги своих мыслей.

– Совет глав клубов недоволен существующим промом. Поэтому планируется собственный ивент, где каждый клуб будет устраивать проводы выпускников, как посчитает нужным сам… В итоге всё это выльется в один большой промоподобный ивент.

– О, вот как ты придумал… – восхищённо сказала Юигахама и потянулась за конфетками.

– Нет, понятия не имею, – резко ответил я.

– Э? – непонимающе открыла рот Юигахама. Впрочем, похоже, некоторые поняли.

– А, чтобы добавить реалистичности? Ну и врун этот парень…

– Хотя звучит логично, может и пройти.

Ребята были не то в шоке, не то испытывали отвращение. “Да он дурак просто”, “он игнорирует этику”, и прочие фразы достигают моих ушей. Сбоку Займокуза кивал, говоря: “Ясно…”.

– Значение имеет лишь то, какой повод будет выглядеть логичным со стороны. С собранием глав я поговорю позже, проблем не будет.

Собрание глав клубов – это группа, сформированная с целью взаимопомощи и саморегулирования… наверно, я понятия не имею, мне просто так кажется исходя из названия. Мне будет достаточно, если история о совете глав клубов, собравшихся делать пром, будет похожа на правду. Я написал это враньё на доске и принял решение, что подведу наконец итоги.

– Хорошо, теперь можно работать. Кто там важная шишка в собрании глав? – спросил я, повернувшись.

– Хаято-кун. – ответила Юигахама.

– ... Ясно. Завтра попробую поговорить.

У меня была уже догадка, что придётся вести переговоры с Хаямой, но теперь мне уже совсем печально стало из-за этого факта. Может, совершить переворот и назначить на его место Тоцуку?..

– Общую идею я понял, но ведь без деталей мы никуда выслать предложение не сможем? – вдобавок добил меня Хатано. Печаль. Но надо осуществлять задуманное.

– Содержание… Я что-нибудь похожее придумаю. А вы пока что сделайте аккаунты в соцсетях и домашнюю страничку. И поинтересней.

– Ага, я займусь соцсетями! Я создам в твиттере и инстаграме какие-нибудь средненькие странички по-быстренькому, – немедленно сказал Займокуза, и Хатано на него посмотрел с грустью.

– Ты посмотри на него, схватил самое лёгкое.

– Ну ладно. Дайте времени найти что-нибудь, – сказал Сагами и пододвинулся с планшетом к Хатано.

– А что делать? Писать HTML?

– Просто подбери какой-то темплейт.

– Поищу какую-нибудь бесплатную программу.

– А что делать с доменом и сервером?

– Не знаю, я погуглю.

Блин! Да они умнее, чем я ожидал! Только умные люди начинают с поисков информации, которую не знают. Как и ожидалось от отаку – высокий полёт мысли. У Хатано разрез глаз не страшный, да и Сагами ответственный парень, в отличие от его сестры. Закон противоположностей, что ли?

Да и Займокуза не сказать, что совсем бесполезный. Выглядит всё так, словно он старается, я ему скорее благодарен… Посмотрев на Займокузу, я кое-что вспомнил.

– О, вспомнил. Займокуза, у тебя есть фотоаппарат?

– Да, я подумал, что круто было бы иметь его, поэтому купил.

Понимаю, понимаю. Фотограф – это ведь круто, я бы тоже купил, но я всё равно пользуюсь только камерой телефона.

– Принеси его завтра. Нормальный фотоаппарат очень пригодится, когда придётся создавать материалы для сайта.

– Договорились. Тогда я захвачу и руководство пользователя, оно у меня нетронутое.

И это понимаю. Люди покупают всякие инструкции, но всё равно их не читают…

Я похлопал Займокузу по плечу, мол, возьми, хоть узнаем, как камерой снимать. В целом задания всем объяснили, и теперь Юигахама подняла руку.

– А я?

– А ты… а ты будешь арт-директор.

– О, как круто звучит! – сказала она и весело улыбнулась так, что я не смог не улыбнуться вслед.

– Надеюсь, режиссура веб-сайта будет тоже полна прекрасных разноцветных глупеньких рюшечек-кудряшечек.

– Как грубо… – крикнула на меня Юигахама, но почти тут же успокоилась и слегка склонила голову вбок.

– Хикки, а ты что будешь делать?

– Черновики программы и дизайна. И, наверно, буду искать материалы для предложения, – сказал я, быстро собирая свои вещи. Клуб игр – хорошее место для работы, но здесь нет компьютера, которым я бы мог свободно пользоваться, материалы искать неудобно.

Я встал, и Юигахама тоже начала собираться. Зачем она-то уходить намеревается? Я на неё вопросительно посмотрел, а Юигахама закинула рюкзак за спину и самодовольно улыбнулась. 

– Тебе ведь нужны будут советы по поводу программы и дизайна. Значит, мне лучше будет присутствовать. Верно?

– ... Ну да, – расслабился и кивнул я, после чего посмотрел на комнату. Займокуза надрывается, ища информацию в соцсетях, а Сагами и Хатано разговаривают о чём-то, связанном с сайтами. Мм… Наверно, можно оставить это всё на них.

– Всем спасибо и пока.

– Пока, до завтра.

С некоторым стыдом за то, что ухожу раньше всех, я попрощался тихим голосом и ушёл вместе с Юигахамой.

Как только мы вышли в коридор, Юигахама поравнялась со мной и спросила:

– Где будем работать?

– Где можно создать рабочую обстановку? В интернет-кафе каком-то.

– А там можно DVD смотреть?

– Ну да. Можно ещё взять проигрыватель и на нём посмотреть. А ещё там можно мягкое мороженое есть без ограничений.

– Ясно! Тогда идём, – сказала Юигахама и побежала впереди меня, а я постарался не отставать.

***

Мы вышли из школы и зашли в видеопрокат. Пока я наблюдал за полками с аниме, Юигахама взяла напрокат то, что она присмотрела. После чего мы сразу же направились в интернет-кафе. В целом можно сказать, что до этого момента работа проходила отлично. Проблема оказалась там, где никто не ожидал.

– А как будем сидеть?

– М, ну да, ты права…

Мы повторяли этот разговор уже третий раз около стойки администратора. Администратор держал улыбку, но прошло уже целых две минуты, и его лицо заметно начало уставать.

 – Ну, я буду работать, а ты тогда посиди пока на откидном кресле, – подал я заявление на своё место, и Юигахама кивнула.

– Ты прав. Но разве не лучше думать над планом и дизайном во время просмотра фильма? – сказала Юигахама, указывая на фотографию места с двойным сиденьем, где, кроме компьютера, был ещё и телевизор. Ну да, безусловно, это очень удобно – работать, сидя за телевизором.

– Но сложно будет с компьютером без Офиса…

Над какими документами можно работать за компьютером, на котором офисные приложения даже не установлены? Мне бы и простого текстового редактора хватило, но для создания предложений школам куда сподручнее работать в Word и Power Point. Услышав это, Юигахама грустно опустила плечи. Я незаметно выдохнул. В этот момент подключился золотой администратор, который всё это время молча наблюдал за нашим разговором.

– У нас есть место на двоих с офисным пакетом.

Счастливо улыбаясь, Юигахама поблагодарила администратора.

– О, правда? Спасибо большое! Ты слышал?

Вопросом “что будем делать?” меня поставили в тупик. Сдаюсь.

– Тогда, вот это место на двоих… – указал я дрожащим пальцем. Мягко и тепло, словно обогреватель, улыбнулся администратор, быстро всё подготовил и провёл нас к нашему месту. Под его ласковым взглядом мне стало стыдно, и я начал потеть под пальто.

Нет, у меня нет негативного отношения к местам на двоих. Скорее, мне стыдно, в какой-то мере неловко расходовать столько места на себя, и у меня нет ни уверенности, ни понимания как себя вести в том небольшом пространстве. На самом деле, это небольшая комната размером два татами (3.3 м²). Мне было очень сложно найти себе место в этой будке, стоя с напитком в одной руке.

– Если что, я тоже искала всякое про пром!

Юигахама вошла первой, установила взятый напрокат DVD и нажала на кнопку воспроизведения.

Я же сел как можно дальше в уголке, запустил компьютер и начал работать над предложением, иногда посматривая на экран и записывая более-менее интересные идеи. Когда в середине фильма появилась сцена с промом, Юигахама постучала по моему плечу.

– У нас в школе нет таких зданий… Танцпол? А, хотя в прошлый раз они были на открытом воздухе.

– Не похоже, что место проведения – самое важное. К тому же когда собираются несколько школ реалистичней, когда не выбирают зал какой-то школы? – сказал я и записал появившуюся мысль. Юигахама восхищённо вскрикнула.

– Понятно, в Дестини Лэнд например!

– По финансам совсем не реалистично.

– Да я понимаю, просто так сказала, – сказала Юигахама и отвернулась, насупившись. После чего она начала пить кофе, а я не смог сдержать свой смех и перестал стучать по клавиатуре.

– Но вот то, что это было бы в духе префектуры Чиба – это точно.

– По-моему, во всём мире это в духе Токио.

– Это тоже Чиба.

– Какой упрямый! – сказала Юигахама и усмехнулась, прижав рот ладонью.

– Тогда… как насчёт отеля Миказуки Рюгудзё?

– Очень в духе Чибы… Но совсем не в духе прома.

– Ну почему? Я там когда-то была с семьёй… – сказала Юигахама и достала смартфон. Покопавшись в нём, она, похоже, нашла, что искала и показала мне. Ловко поднявшись, она подсела ко мне.

– Смотри!

Юигахама показала мне своё селфи, где она показывает “пис” ближе к лицу, и ещё немного видно её майку. На заднем плане – лазеры и неон около бассейна. А ещё, к сожалению, очень слабо, но всё-таки видно часть мамы Юигахамы в купальнике, спящей на кресле. Как же она молодо выглядит! Вот это наследство!

Хотя нет, скорее всего, важно не это, а бассейн. Яркий и роскошный лайв хаус  с бассейном на фотографии – главное. Нужно внимательней посмотреть на задний план.

– Что за бассейн? Как пошло. Это же ночной бассейн, да ещё и для личных тусовок…

– Н-ничего не пошло!

Юигахама покраснела и стукнула меня скрученным в валик покрывалом. После чего быстро нашла какой-то сайт Рюгудзё, и показала мне.

– Смотри!

Ну да, сайт выглядит довольно скромно, словно это хорошее, красивое место.

– Да, это уже ближе к реальности с точки зрения бюджета. Кстати, они ведь только летом работают?

– Не похоже… – Юигахама показала мне смартфон. Там было написано что-то про 365 дней в году. Круто! Я даже захотел посетить Рюгудзё.

– Но всё-таки далеко. Нам нужно сделать фото, то есть желательно место поближе, – вспомнил я и открыл файл с предложением. Даже для дизайна сайта нужна хотя бы одна подходящая фотография, но времени на поиск места может уйти много, так что оставим это на потом. Юигахама задумалась, зевнув.

– Фотография… Моря, может?

– Моря? Какого?

– Того, которое прямо около школы.

– Так это Токийский залив вообще-то.

Это даже не Чибийский залив. Если в ночном индустриальном квартале или зоне отдыха ещё можно отыскать фотогеничность, то в обычном зимнем море – едва ли. Но Юигахама, похоже, считает иначе. Насупившись, она толкает меня в плечо плечом и медленно, размеренно говорит.

– Ну и пусть. Кроме того, вся суть в этом море. Оттуда ведь нашу школу видно?

– Ага.

– Каждый вечер, когда заходит солнце, я смотрю на море и думаю, как красиво… Как весело сегодня было…

Она закрыла глаза и начала говорить, словно о какой-то далёкой мечте. Она не говорила когда или где, но я подумал, что она говорила о том закате. Класс, наполненный предзакатным солнцем, которое вот-вот исчезнет за горизонтом. Мы видели его множество раз, и фактически ничего необычного там нет. Заурядные слова я уже забыл, и даже какие книжки читал, но я очень ярко смог воспроизвести в памяти этот закат.

– И… – её голос стал прерывистым, а её вес на моём плече – вполне осязаемым.

– Я думаю, вот бы эти дни продолжались всегда… – пробормотала едва слышным голосом. Прошло довольно много времени (ровно столько, чтобы её слова успели раствориться в воздухе), прежде чем я кивнул.

– Ну да…

Она ничего не ответила, наверное, из-за слишком долгой паузы. Взамен я услышал сонное сопение и мягкое тепло на своём плече. Оставленный без присмотра фильм достиг своего апогея. Похоже, скоро начнутся финальные титры. Из-за того, что я большую часть фильма не смотрел, я даже не знаю, куда перемотать, чтобы досмотреть фильм.

Пожалуй, досмотрю до конца, не мотая. Или, может, перемотать на начало? Или, как раньше, сделать вид, что ничего не смотрю? Но размышлять мне было некогда: пошли финальные титры.

Солнце клонится к закату, и клуб игр наполняется закатным светом. Все остальные клубы тоже, по идее, начинают потихоньку расходиться. Звон ракеток уже не слышен, и крики со стороны клуба футбола тоже уже давно затихли. Выглянув из окна на футбольное поле, я заметил, что футболисты тоже собираются.

– Ну ладно. Собираемся уже, – сказал я, смотря в окно, и услышал, как ребята тяжело вздохнули и размяли плечи.

Юигахама тоже размяла плечи и повернулась ко мне.

– Пойдёшь к Хаято-куну?

– Да.

Юигахама достала смартфон и прислонила его ко рту.

– Позвонить ему?

– Ну да… а хотя нет, не надо. Надёжней будет его лично поймать, – я поправил себя, подумав одну секунду.

Звонки, почта и различные приложения для обмена сообщениями несовершенны по своей сути. Стоит включить игнор - и всему конец. Можно потом сказать, что не заметил, что батарейка села, что спал, что потерял телефон, а если подумать лучше – что не было LINE, или просто, что был без телефона. Знаю по своему опыту.

Впрочем, вряд ли Хаяма станет игнорировать сообщение от Юигахамы, но переносить это на другой день у меня нет ни малейшего желания. У нас слишком мало времени, поэтому нужно разобраться с этим сегодня.

Юигахама, похоже, тоже это поняла и кивнула мне в ответ.

– Хорошо. Но я ему всё-таки напишу в лайн. Если он мне ответит – я сообщу.

– Ага, спасибо, – ответил я, быстро собрался и вышел из клуба.

Я вышел из школы и пошёл в сторону футбольного поля. Из-за того, что оно находится между основным школьным зданием и спецкорпусом, темнеет там раньше. Как следствие, колонны под восточной стороной оказываются покрыты ещё более плотным слоем тьмы.

В этой тьме пошевелилась чья-то тень. Мне пришлось напрячь глаза, чтобы увидеть, что кто-то есть около автомата по продаже напитков. Подойдя немного поближе, я понял, что это девушка. Она что-то выбрала, и автомат, щёлкнув, выдал какой-то напиток, и, когда она присела, чтобы взять его рукой, длинные чёрные волосы колыхнулись. Лампа автомата осветила её светлое тонкое лицо и едва заметную улыбку. Я её ни с кем не перепутаю. Это – Юкиношита Юкино.

Она сжала в руке баночку, встала и поправила пальто, которое выполняло роль накидки. Она отправилась на лавочку в центре и, сев, направила взгляд в небо. С одной стороны лампы освещают сухие зимние ветви, нависающие над лавочкой, а с другой – лучи закатного солнца проникают через пространство меж ветвями.

Мне казалось, что на эту картину я мог бы смотреть вечно. Однако, если я остановлюсь , то не смогу пройти ни к велосипедной парковке, ни к школьному двору. Поэтому я пошёл, с осознанием того, что сейчас нарушу этот безупречный мир.

Услышав мои шаги, она повернулась ко мне.

– О, Хикигая-кун.

– Привет, – кивнул я спокойно улыбающейся Юкиношите. Она грела руки баночкой, но, заметив меня, спрятала её за спиной. Но прячь-не прячь, эту довольно специфическую баночку не менее специфического цвета я не упущу из внимания.

– Редко ты такое пьёшь.

– Самое подходящее средство восстановления сахара, – сказала она с шутливой улыбкой на лице, и её щёки слегка порозовели. Она немного застегнула пальто и аккуратно спрятала там баночку. Осознала, наконец-то, привлекательность MAX Coffee? Отлично.

Я посмотрел в сторону футбольного поля. Они уже собираются, но Хаяму ещё придётся немного подождать.

Я взглядом спросил Юкиношиту, можно ли сесть рядом, и она кивнула, быстро подвинувшись вбок. Я сел на освободившееся место, как раз для одного человека.

– Перерыв?

– Да, вышла воздухом подышать, – сказала Юкиношита и бросила взгляд на здание школы, где в кабинете школьного совета всё ещё горит свет. В отличие от почти пустой заброшенной комнаты клуба помощи, в ученический совет Ишики Ироха самовольно притащила обогреватель.

– М, понимаю, понимаю. Если обогреватели работают слишком сильно, голова перестаёт работать, – кивнул я, вспомнив клуб игр, в котором из-за обилия хлама было ощущение теплоты. В ответ Юкиношита приложила руку ко рту, усмехаясь.

– Значит, вокруг тебя постоянно одни обогреватели? Я переживаю за твою стоимость обогрева.

– Не стоит. Холодные взгляды вокруг компенсируют обогрев.

– Довольно экономный способ жизни.

Юкиношита слегка опустила плечи, а я ухмыльнулся лишь губами.

– Ещё бы. Приятный подбор горячего и холодного, прямо как в сауне.

– Разве можно назвать это подбором?

– Не знаю, но все так говорят. Как ещё назвать, когда ты подбираешь время на ауфгусс[30] в глицериновой ванне и время остывания на улице?

– Вот только слова подбирать ты всё так же не умеешь. Я не поняла ни миллиметра из того, что ты сказал, – Юкиношита опустила плечи, хотя я говорил уверенно. Не поняла меня… Ну, попадёшь в супер-баню[31] - на всю жизнь поймёшь. Мой батя бывает там, возвращается еле стоя на ногах.

Кое-где, бывает, и мангу можно почитать и в итоге насладиться выходными в гораздо большей мере, чем просто сидеть в манга-кафе. Сауна – это развлечение для мужиков постарше, но поскольку сейчас популярны аниме с мужиками, то я уже с интересом предвкушаю, как появятся и аниме про сауны. Хотя это всего лишь сауны…

Разговаривая о малозначащих вещах, я посмотрел на лицо Юкиношиты. То же выражение глаз победителя, что я видел несколькими днями ранее, и спокойная улыбка. Я лично уже привык к этому выражению лица. Вспомнив с ностальгией это расстояние между нами, я слегка натянуто улыбнулся.

– Как самочувствие? – спросил я, и Юкиношита удивлённо посмотрела на меня, но тут же насмешливо улыбнулась.

– Ты так редко думаешь о ком-то.

– Ну вот. Разведка вражеской информации – важное дело, – сделал я вид, что мне всё равно, и Юкиношита на секунду разочарованно усмехнулась и, опустив плечи, улыбнулась.

– На самом деле, всё довольно неплохо. Поставленные задачи фактически выполнены, связи со всеми налажены. Остался только рабочий обход в назначенный день прома, – смотря вверх, словно считая что-то в уме, сказала Юкиношита. Не похоже, что она перетруждается.

– Завидую… В общем, не перетруждайся. Можешь использовать Ишики, пока не сдохнет. У неё есть потенциал стать хорошим корпоративным рабом.

– Я и без тебя планировала так сделать.

Я сказал полушутя, а Юкиношита в ответ прищурила взгляд и с полусерьёзной мудрой улыбкой ответила мне, но даже так она меня пугает.

– А у тебя как? – мягко спросила Юкиношита, и я начал отвечать, спрятав лицо под шарфом.

– Нормально, думаю. Не приходится даже работать во внеурочное время. Осталось только разобраться с одной неизвестной продолжительности задачей вне рабочего места и всё, домой. Остальное можно сделать дома.

– Хотя бы баланс между работой и отдыхом есть, – сказала Юкиношита, потёрла виски и разочарованно вздохнула. После этого она перевела взгляд на свои ноги.

– Тебе ведь не нужно так работать… – тихо сказала она, выдыхая белый пар, и я кивнул, ища, что ей ответить.

– Я же всегда так работал. Для меня это нормально.

– Ясно… – сказала Юкиношита, сжав зубы, и больше ничего не сказала. Взамен она повозилась в плаще и что-то оттуда достала.

– Вот, если ты не против…

Там был MAX Coffee, который оставался тёплым лишь благодаря тому, что она хранила его во внутреннем кармане.

– О, спасибо… Э? Почему?

– Ты ведь будешь работать? Я просто вышла на перерыв. Вернусь и попью чего-нибудь, – сказала Юкиношита и начала вставать. Взяв и слегка сжав банку, я тоже встал.

– М, подожди чуток. Что будешь? – достав со звоном несколько монет, спросил я. Юкиношита отрицательно помотала головой.

– Не нужно. Прими это вместо сладостей.

– Не могу же только я получать угощение. Если это – своего рода подарок на поле боя, то я по этикету обязан сделать ответный. Тебе пойдёт то же самое? Всё равно я собирался MAX Coffee покупать, – сказал я длинную фразу, а Юкиношита недовольно на меня смотрела. Но поняв, что я непреклонен, она вздохнула и отвернулась.

– Опять твоя странная логика… – сдавшись, Юкиношита улыбнулась, и вновь села, и начала на меня смотреть, склонив голову.

– Ну давай то же самое.

Я кивнул ей в ответ и быстро сбегал за напитком.

– Горячий, – я передал ещё горячий напиток. Юкиношита протянула рукава кардигана и аккуратно взяла баночку.

– Спасибо… – тихо поблагодарила она, и я ответил ей кивком. Я сел на лавочку и открыл MAX Coffee, который получил от неё.

Подсвечиваемый оранжевым светом ламп пар от напитка поднимается вверх и растворяется в воздухе. Сделав один глоток, я ощутил, как сладость распространяется во рту, согревая тело изнутри. Я небольшими глотками пью кофе, а Юкиношита держит баночку в руках, словно согревая её. Время идёт, а мы молча сидим, лишь иногда пытаясь начать разговор, но получается лишь вздохнуть. Я уже соскучился по этой дистанции, когда несмотря на тьму можно распознать малейшие жесты, когда слышно чужое дыхание…

Мы так и не поговорили ни о чём, как вдруг какой-то звук возник у меня в кармане. Телефон вибрирует у моей ноги, значит, кто-то звонит.

– Извини, – отпросился я, и Юкиношита слегка махнула головой, мол, ничего страшного. Кивнув, я достал смартфон и увидел имя Юигахамы. Но в тот момент, когда я собрался нажать на кнопку принятия вызова, вибрация прекратилась. Я задумался, что бы это значило, как сзади послышался стук каблуков лоферов. Юкиношита посмотрела в ту сторону ещё раньше меня.

– Добрый вечер, Юигахама-сан, – тихо поприветствовала её Юкиношита.

– Угу. Я-хало, Юкинон, – негромко ответила Юигахама и помахала рукой на уровне груди, постепенно подходя к скамейке. В свете ламп мы увидели полностью готовую к уходу домой Юигахаму – в пальто, шарфе и с рюкзаком за спиной.

– Что такое? Хаяма ответил?

– Да, сказал, что может выделить время за ужином. А тебе звонил, Хикки? – спросила Юигахама и помахала телефоном. Если он вышел на связь – ждать не имеет больше смысла. Ужин… то есть нужно договориться о встрече где-то в районе станции. Я допил кофе и встал.

– Работа? – спросила Юкиношита, смотря снизу вверх на меня.

– Да, – кивнул я. Она посмотрела на время, спрятала кофе в карман и тоже встала.

– Мне тоже пора работать, – сказала она, собираясь уйти.

– Подожди, – Юигахама схватила руку Юкиношиты, когда та проходила мимо. Юкиношита в недоумении замерла, видимо, не ожидая ничего такого, и посмотрела на Юигахаму с непониманием. Немного смутившись под пристальным взглядом Юкиношиты, Юигахама потеребила свою булочку.

– Странно, такое чувство, что мы так давно не виделись. Хотя прошло всего несколько дней, – застенчиво улыбнулась Юигахама.

– Ну да. Столько работы, что не было спокойной минуты, – спокойно улыбаясь, ответила Юкиношита. Юигахама же в ответ отвела взгляд.

– Нет, не думаю. Ты ведь меня избегала? – неловко спросила Юигахама, подняв взгляд на Юкиношиту. Юкиношита собралась и ответила ей.

– Нет, не в этом дело. Мне просто было некогда, вся эта подготовка к прому, сообщения об отмене…

С каждым словом её голос становился тише, а взгляд – ниже, пока её стало совсем неслышно, лишь пар указывал на то, что она что-то говорит. Смотря на закусившую губу Юкиношиту, Юигахама слабовольно извинилась.

– М, ну да, извини…

Они перестали говорить.

Я не знал, что сказать, поэтому в итоге просто стоял с открытым ртом.

– Э?!

Юигахама подняла голову и сжала обе руки Юкиношиты. Удивлённая, Юкиношита тоже подняла голову.

– Я… помогаю Хикки!

Я совершенно не ожидал этого, поэтому не смог ничего сказать.

– Ты… не сказала? – тихо пробормотал я. Я был уверен, что они поддерживают связь через LINE или что там ещё, судя по тому, как она говорила. Потому что это то, что должен был сказать первым я. Мне неудобно из-за того, что Юигахама сказала это. Юкиношита посмотрела на меня и махнула головой, мол, не переживай. Повернувшись опять к Юигахаме, она сжала её руки и ласково сказала:

– Всё нормально, я всё понимаю.

– Не понимаешь, – лицо Юигахамы исказилось от печали.

– Я хочу всё делать как надо. Как только всё закончится… я сделаю это. Поэтому твоё желание не исполнится, Юкинон, – с трудом сказала Юигахама, смотря в лицо Юкиношите. Убедившись, что Юигахама всё сказала, Юкиношита кивнула ей.

– ... Ясно. Я хотела бы, чтобы твоё желание исполнилось, – сказала она с искренним выражением лица, без намёка на сожаление. Но Юигахама не успокоилась. Слегка вздохнув пару раз, и, словно вцепившись в Юкиношиту взглядом, спросила:

– Ты знаешь моё желание? Ты понимаешь?

– Да. Думаю, оно то же, что и у меня, – ответила Юкиношита, ни секунды не размышляя. Но её ласковая улыбка была полна милосердия, а в бескорыстных глазах не было колебаний.

– Вот как… Тогда ладно… – Юигахама глубоко вздохнула, резко убрала руки от Юкиношиты и сделала шаг назад. Юкиношита же с улыбкой наблюдала за тем, как руки Юигахамы спадали с её рук.

– Я уже пойду, – сказала Юкиношита и сжала внезапно опустевшие руки. Я кивнул Юкиношите, а Юигахама продолжала смотреть в землю. Юкиношита посмотрела на неё и неловко вздохнула, но вскоре повернулась к нам спиной и, стуча каблуками лоферов по каменному полу, ушла вдаль.

Проводив её взглядом, я едва заметно вздохнул. Но тяжёлым чувствам глубоко в моей груди не исчезнуть.

– Ну, пошли, – сказал я всё так же стоящей Юигахаме. Вряд ли это нужные слова, но, к моему стыду, ничего другого у меня нет. Юигахама ум-кнула исчезающим голосом, но двигаться не начала.

Силуэт Юкиношиты начал исчезать в тени школы, а эхо её шагов – преобладать. Не дослушав эхо до конца, Юигахама оттолкнулась от земли. Юкиношита шла степенной походкой, но, услышав этот звук, обернулась.

Лишь через миг Юигахама изо всех сил обняла Юкиношиту. Издав удивлённый возглас, Юкиношита сделала несколько неуверенных шагов, а её пальто едва не спало. Юигахама обняла её вместе с пальто и зарылась лицом в её стройное плечо.

– Когда пром закончится – будем вместе обедать! Я приду к тебе с ночёвкой! На весенних каникулах сходим в Диснейленд и Сеа[32], а потом я опять приду к тебе ночевать! А потом, в апреле… – словно залпом сказала Юигахама, шмыгнула носом, и подняла голову, широко улыбнувшись.

– Чем бы заняться в апреле? Столько всего можно вместе делать! Обедать и ходить за покупками – это хорошо, но ещё ведь столько всего есть! На десятки и десятки лет хватит!

В оранжевом свете ламп глаза Юкиношиты увлажнились, она раскрыла сжатую ладонь и медленно, осторожно коснулась плеча Юигахамы и, словно пытаясь скрыть своё лицо, коснулась плеча своей щекой. 

– Это…  действительно много. Всё ли мы успеем?

– Успеем! Пока всё не сделаем – будем вместе. Так что… всё будет нормально, – ответила Юигахама и прижала Юкиношиту. Та издала неловкий звук. Но Юигахама, не обращая на это внимания, прижала её с большей силой.

– Договорились?

Юигахама, словно играючи, прислонилась щекой к шее Юкиношиты. Юкиношите было, похоже, неудобно, она немного напряглась.

– Да хорошо, хорошо, поэтому…

– Ты точно поняла?

– Да, поэтому отойди немного… – сказала Юкиношита, пытаясь оторваться от Юигахамы, но с каждым разом та сокращала дистанцию вновь. Глядя на них, я грустно вздохнул.

Всё-таки какие же мы неумелые, когда доходит до разговоров. Много было случаев, где нужно было явно сказать, где-то нужно было знать, где-то понять, однако после стольких попыток мы, похоже, ни капли не выросли. И я, и она знаем, что есть куда более простой способ сообщить.

Но я не думаю, что это было бы правильно.

«Поэтому пусть это хотя бы не было ошибкой», - смотря на них, подумал я, словно молясь.

Уроки, заканчивайтесь!

И вот, казалось бы, уроки закончились, и я выбежал из класса в сторону клуба игр, и, забежав внутрь, я всё-таки умиротворённо вздохнул. Всё началось с моего сообщения.

– ... ну, короче, Хаяма нам помогать не будет.

Снова вспомнив вчерашний день, я скривил лицо. Однако, искривились лица и у всех присутствующих.

– Э-э?

– Да блин.

– Мы испробовали все методы.

Сагами и Хатано явно недовольны, а Займокуза едва вздохнул. И лишь Юигахама старается их подбодрить натянутой улыбкой.

– Ну, мы ведь ещё можем поговорить со школой Кайхин-Сого, верно, Хикки?

– Да, именно. Для начала давайте с ними свяжемся, – сказал я и посмотрел на Юигахаму. Но она в ответ опустила руки под стол и непонимающе посмотрела на меня.

– Э? Чего? – склонила Юигахама голову вбок.

– Ну, связаться с ними.

– Что, я? Хикки, ты разве не знаешь? – опять склонила Юигахама голову, но уже на другой бок.

Повисла тишина.

Мы быстро обменялись взглядами. Я посмотрел на Займокузу, Займокуза посмотрел на Сагами, Сагами кивнул Хатано, и Хатано уже бросил в мою сторону косой взгляд. Круг завершен, поэтому я посмотрел на Юигахаму опять.

– Не знаешь, значит… Не хочу я им звонить. Они могут подумать, что я какая-то странная, – устало сказала Юигахама и достала из кармана телефон. Да ты не переживай, все парни проходят через это, что тебя так или иначе посчитают странным, любая девочка подумает: “С чего это вдруг он спрашивает меня о теме урока?” – сказал я ей тёплым взглядом, Юигахама же начала юлить взглядом.

– К тому же, Хикки, ты разве не знаешь номер этой… Оримото-сан?

– Я его удалил.

– Удалил?! – Юигахама осталась в шоке от того, насколько быстро я ответил.

– Ну, как правило ведь все номера удаляют сразу после выпуска из средней школы. Зачем память телефона забивать?

– Это совсем не “как правило”, знаешь! – не понравилось Юигахаме, что я бросил такую фразу, хотя все остальные не настолько резко реагируют, а скорее наоборот – поддакивают. Юигахама внимательно посмотрела на них всех.

– Э? Это что, со мной что-то не так? – сказала Юигахама, обняв свою голову руками.

– Кстати, ты ведь брала номер телефона у Оримото?

– Да, на Рождественском ивенте… Правда, так особо и не удалось поговорить, – сказала Юигахама грустно, особенно вторую часть, и опустила плечи.

Кстати, если я правильно помню, Юигахама тогда в основном помогала нам собирать контактные данные и работать с деньгами. Однако обычные разговоры с парнями из Кайхин-Сого не особо и проведёшь, поэтому Юигахама держалась девушек. Действительно, я несколько раз видел Юигахаму и Оримото вместе, но ни разу не видел, чтобы они весело беседовали. Даже наоборот, атмосфера была несколько накалённой. Что Юигахама, что Оримото – монстры общения и социализации, но, похоже, между собой им поладить не удалось. Впрочем, обстоятельства их встречи были не самыми радужными, так что тут уж ничего не поделаешь. Кто виноват? Хаяма виноват!

Я за!

Не, ну, я-то тоже нельзя сказать, что посторонний в этом деле…

Понимая это, я кивнул и выдвинул негромкое предложение:

– Ну, давай тогда я напишу.

Юигахама оторвалась от телефона, не успев набрать ни одного символа, и сказала, надув щёки:

– Хикки, у тебя же нет LINE!

Мне нечего ответить. Ох уж эта современная молодёжь со своими высокотехнологичными средствами связи… Честно говоря, я бы хотел использовать стикеры из Прекюр[37], но у меня настолько маленькая телефонная книжка, что LINE и не нужен…

Мне даже немного неудобно перед Юигахамой, что в итоге всё опять скинул на неё. Наблюдая за тем, как Юигахама начала что-то набирать наконец, я услышал какой-то шёпот с противоположной стороны.

– Как этот человек вообще живёт без лайна?

– Он, должно быть, питекантроп. Питекантроп Чибийский.

– Он так любил Чибу, что не смог эволюционировать из Чибийца.

– У него магнитные полюса до сих пор наоборот, поэтому он и лайном не пользуется, и в похожих приложениях сообщения писать не может. До сих пор СМС-ки пишет, прикинь?

– А вот и нет. Я и электронной почтой через веб-браузер пользуюсь, и короткие сообщения писать могу, – ответил я, когда они совсем вывели меня из себя. Но они в ответ посмотрели на меня с подозрением.

– Электронной почтой сейчас почти не пользуются.

– Человек периода Дзёмон[38]? Ты случайно не из кьёккенмединга[39] Касори[40] выполз?

– Хм, немного продвинулся в эволюции…Давай, может, пейджер тебе купим?

Три очкарика говорят всё, что им вздумается, едва сдерживая смех. Я знал, что Хатано грубый, но Сагами, ты жесток. Да твоя сестра по сравнению с тобой – милашка… а нет, вру. Так… некогда мне с ними развлекаться. Я посмотрел в сторону Юигахамы, мол, как там дела, и она в ответ промычала, что пока ничего, одновременно щёлкая по телефону.

– Так, эм… И что у них спрашивать?

– Прикрепи вложением наше предложение и скажи, что мы готовы его обсудить завтра-послезавтра. Побыстрее.

– Прикрепи? Вложение? Чего?

Юигахама пропела это! Мда, похоже, Юигахама не знает, как прикреплять файлы. Тогда и вовсе неясно, понимает ли она смысл этого действия.

– Постой, нужно сначала в облако залить. У тебя какой провайдер?

– Облако? Залить?

Юигахама отрицательно помотала головой, и Хатано глубоко вздохнул.

– Это никуда не годится. Она очевидно ничего не понимает. Использовать дропбокс или что-то такое.

– А не понятней отправить файл? Одной ссылкой.

– Ну да. Я одолжу компьютер.

Займокуза кивнул, и я пододвинулся к стоящему в клубе игр компьютеру. Я быстро создал файл и залил его на файловый сервис, заодно написав запрос на порядок работ. Всё это я отослал Юигахаме.

– Просто скопируй и вставь это.

– Ну, это уж я понимаю, – расслабившись, сказала Юигахама и слегка улыбнулась. Мы все внимательно смотрели за тем, как она что-то набирает на телефоне. Вскоре она остановилась и устало вздохнула.

– Отправилось?

– Да, похоже, – ответила Юигахама и смущённо погладила булочку, и в ответ парни тоже довольно улыбнулись. Что за чёрт, у меня появилось ощущение, что Юигахама стала королевой в кругу отаку. Даже Займокуза пытался выжать из себя какие-то знания, чтобы помочь ей! Гахама, ты меня пугаешь.

В любом случае нам остаётся только ждать от них ответа.

– Как круто! Очень круто, но хотелось бы посмотреть ещё хотя бы три паттерна. До понедельника всё будет готово! – раздавалась в этот промежуток времени игра ребят в страшного клиента.

Как вдруг телефон Юигахамы задрожал.

– Пришло?

– М… Нет. Это Юмико спрашивает, со скольки часов мы сегодня.

Юигахама прислонила телефон ко своему рту и посмотрела на меня. А-а, они по поводу фотосъёмок, которые мы запланировали на сегодня.

– Солнце садится около половины шестого, значит, в полпятого нужно собираться. Будем делать фотографии до заката.

– М, понятно, – сказала Юигахама и с маниакальной скоростью что-то ей отправила. Я посмотрел на Юигахаму и перевёл взгляд на окно позади неё. Вчерашний прогноз погоды не подвёл: сегодня на улице солнечно. Есть, конечно, немножко облаков, однако я более чем уверен, что они только украсят закат.

Посматривая на заходящее солнце, я начал подготовку к съёмкам.

***

Когда солнце начало заходить, прибрежный ветер стал холодней, а запах моря – отчётливей. Волны ударяются о берег и возвращаются назад, отражая солнечный свет. Прищурив глаза из-за ярко-красных бликов, я бросил вещи на пляже. Мы выбрали небольшую постройку неподалёку в качестве временной базы и начали подготовку. Вынули термосы и миски, которые одолжили у школы, и закупленные в магазине ширпотреба грелки. Здешний пляж летом превратится в место для купания, поэтому здесь установлен душ, но, само собой, в это время года мы им пользоваться не будем. Всё это – приготовления на случай, если кто-то испачкается или намочится, чтобы быстро отстирать морскую воду и песок. Тёплая вода нужна уважаемым моделям, поэтому её мы припасли достаточно. Я косо посмотрел на Займокузу, который это всё дотащил сюда.

– Ну у тебя и статы AD[41]…

– Не сказал бы. Как бы я хотел себе одеяло или длинное тёплое пальто.

Ага, или тент, ну или костёр… Может, и мне начать ходить в турпоходы соло? Хотя нет, холодный ветер сечёт девушек, поэтому на самом деле неплохо было бы иметь такого рода амуницию. Я хотел бы, чтобы мы были полностью защищены от мороза, однако у нас есть определённые ограничения по финансам. Стоило мне сообщить это Займокузе, как он сжал свои рукава.

– Не дам.

– Я и не прошу.

Мне самому это не нравится, тем более что мы имеем дело с девушками. Заинтересовавшись, как там дела у наших моделей, я посмотрел в сторону лавочки. Миура Юмико дрожала, сжавшись, и потирала друг о друга свои руки.

– Ух, какая холодина! Где там грелки, сюда их быстрее!

– На спину? Или на живот?

– И туда и туда, – Юмико ловко приподняла край рубашки и Юигахама наклеила туда грелку. Странно, у меня появилось ощущение, словно я увидел то, чего мои глаза видеть не должны были. Впрочем, я и не думал отворачиваться.

Да и они уже фактически готовы. Я оставил Займокузу смотреть за вещами, взял камеру и отправился к девушкам.

– Спасибо вам за помощь, – сказал я и слегка поклонился.

– Чё? – сделала она неодобрительное выражение лица, словно увидела мунтжака[42] в городе. Чего удивляешься, в последнее время в Чибе довольно много оленей развелось. Так много, что со всех сторон то и слышишь: Кён-кун, Кён-кун[43].

– И вам, – махнула рукой улыбающаяся Эбина, которая стояла рядом. Благодаря её голосу, Миура вскоре пришла в себя.

– А, ну… Нас просто Юи попросила, ­– недовольно сказала она, отвела взгляд в сторону Юи, как мне показалось, и начала ворочать свои локоны. Возможно, есть тут вина и заката, но мне показалось, что она слегка покраснела, мхе-хе… ладно, хватит уже смотреть на неё и улыбаться, закат длится не вечно.

– Ну что, начнём?

Юигахама кивнула мне в ответ, и, посмотрев в сторону Миуры и Эбины, она пошла вдоль берега. Я тоже решил снять свои туфли, словно пытаясь проверить, какой на ощупь песок, и пошёл вслед.

Дойдя до линии прибоя, я остановил их, достал камеру и сделал несколько шагов назад.

Сначала нужно выбрать ракурс. Раскрытие диафрагмы, панорама заката, линия раздела блестящего моря и закатного неба, центр чуть выше линии горизонта… Композицию завершают темнеющий песок на переднем плане, окрашенные в оранжевый волны и облака, переливающиеся оттенками алого. Спины Миуры и Юигахамы виднеются в правом краю фотографии, каждая по-своему уникальна.

Миура греет руки в карманах, увлечённо наблюдая закатное море, а Юигахама повернулась ко мне: беспокоится о том, что происходит тут.

Несколько раз я перемещал их, делал множество фотографий, иногда перемещался сам. Всё это время они были в джерсовых штанах под юбкой, потому что холодно ведь… Хотя это тоже по-своему неплохо. Словно я случайно оказался в компании старшеклассниц. Заглянув с этими мыслями в видоискатель, я увидел дрожащую от холода Миуру, которая повернулась ко мне.

– Хикио, давай быстрее, – сказала она, бормоча, как ей холодно.

– Ага.

Я вновь приготовился снимать.

Закатное солнце спряталось за облаком. Я, конечно, попробовал несколько фотографий сделать, но вот… Вроде бы и стараюсь делать как в фотографиях, которые использую как образец, но картина всё никак не получается. Всё просто до безобразия: закат на море и старшеклассницы в школьной форме на переднем плане, но всё никак не получается хорошее фото. Мне бы хотелось как на брошюрах от H.I.S. “Выпускное путешествие[44]” или как на обложке “Это были мы”...

Я стоял с камерой в руке и, непонимающе склонив голову вбок, размышлял над съёмкой, как вдруг сзади появилась Эбина-сан.

– Дай-ка мне, – сказала она и выхватила у меня из рук камеру.

– Здесь нужно сделать вот так и вот так.

Щёлкнув несколько раз, она вернула камеру мне. Я посмотрел на экран – и да, там была именно та картина, которую я хотел снять.

– Ух ты, прямо как профи, – не задумываясь, похвалил её я.

– А то! – гордо хмыкнув, ответила Эбина-сан.

– И ещё кое-что! – сказала себе под нос и, что-то напевая, рванула в сторону Миуры и Юигахамы. Она внезапно напала на них, срывая с них кофты и штаны.

– Ме-хи-хи-хи, так вам, так вам!

Эбина-сан сняла туфли сама и догоняет Миуру, чтобы и её разуть, прямо как эта, как её, Дацуэ-ба[45].

– Я сама сниму, я сама! – крикнула Юигахама и, удаляясь от них подальше, быстренько сняла свои туфли и бросила их на землю. Миура же оказалась завалена Эбиной-сан и разута ею. Прекрасные белоснежные ступни Миуры явили себя миру, и, кажись, под юбкой тоже что-то показалось, но я в ту же секунду отвернулся и, взяв камеру, сделал кадр. Нет-нет, вы неправильно поняли, это просто рефлекторная реакция, ничего такого.

– Холодно!

– Ай, как холодно, песок как будто ледяной!

Юигахама быстро перебирает ногами, а Миура дрожит, познав новую грань удивления.

– Хе-хе-хе, на пляже принято ходить босиком! – довольно улыбнулась Эбина-сан и подбежала обратно ко мне. Я ей кивнул, мол, понимаю. Она же протянула ко мне руку, мол, дай мне камеру. Я только за. Лучший вариант – положиться на человека, у которого есть вкус. Она начала смотреть в видоискатель, параллельно говоря о чём-то про синхронизацию с дневным светом, стробоскоп, глубину резкости…

– Я снимаю! – сказала она и две девушки замерли у моря. Похоже, из-за холода они подошли друг к другу близко, и Юигахама неожиданно сжала руки Миуры. Судя по всему, они о чём-то негромко говорят, но из-за ветра и расстояния ничего не слышно. Однако мне показалось очень красивым, как они секретничают о чём-то.

Короткий момент, когда заканчивается день и начинается ночь… Наверно, он так же короток, как время, в котором находимся мы сейчас.

Я зачарованно смотрел на работу Эбины-сан, и она вдруг вздохнула и опустила камеру.

– Вы себе играйтесь, а я буду снимать, – громко сказала она им и вернула мне камеру. Похоже, теперь придётся снимать мне. У меня не было иного выбора, как послушно продолжать съёмки.

– Не-не-не, стой, Юи, я же промокну!

– Подожди, подожди!

Юигахама с Миурой бегают вдоль линии прибоя, убегая с криками от каждой наступающей волны.

– М-м, хорошее фото, – сказала Эбина-сан. В какой-то момент она начала фотографировать на свой телефон, стоя подле меня.

– Между прочим, я позвал трёх моделей на съёмку.

– Хм-м? Двоих красавиц тебе мало разве? Фудзёси[46] тебе не нужно, – ответила Эбина, не отрывая взгляда от экрана телефона.

– М, ясно.

– Думаю, ты и Хаято-кун были бы неплохими моделями вместе! Уф, а потом Хикитани-кун и Хаято-кун… – сказала подозрительным голосом Эбина-сан, смотря в мою сторону и криво улыбаясь.

– Это называется сексуальное домогательство, вообще-то, – сказал я, сделав три шага в противоположную от неё сторону, и Эбина-сан ответила, выпятив грудь:

– Нет, потому что я совсем не сексуальная. Не могу себе представить, как может выглядеть сексуальное домогательство от человека, у которого нет сексуальной привлекательности.

– Сложно на это ответить. Наверно, это – тоже сексуальное домогательство.

Я ни разу не представлял Эбину-сан в этой роли, поэтому мне очень непросто ответить на подобный вопрос. Но с другой стороны, я только что начал представлять! Да и вообще, я до сих пор понятия не имею, как правильно реагировать, когда девушка жалуется, что она непривлекательная. В большинстве случаев это попытка вырвать у парня “нет, что ты, это неправда”, однако чутьё мне подсказывает, что в случае с Эбиной Хиной всё несколько иначе. Я не знал, что ответить, и Эбина-сан посмотрела куда-то в сторону горизонта.

Аккуратно придерживая руками подол юбки, она присела на корточки и положила голову на руки, уперев локти в колени.

– Как же это сложно.

– Ты о чём?

– Романтика, любовь, отношения.

– Ну да… Хотя мне очень стыдно разговаривать об этом, – я отвернулся от неё. Знаешь, какое неловкое чувство, когда тебе об этом говорят вот так прямо? К тому же мы говорим не о каких-то идеальных образах, это всё имеет ко мне прямое отношение. Поэтому я не хочу об этом говорить.

Но Эбина-сан засмеялась надо мной, судя по движению её плеч.

– Мы друг другу неинтересны, поэтому, может, у нас есть, о чем поговорить?

– Может…

Трудно отрицать, когда вопрос поставлен таким образом. В каком-то смысле я доверяю тому, как Эбина Хина умеет держать дистанцию. С ней просто общаться, потому что она не так близка, как друг, и не настолько далека, чтобы считать её посторонней, она сознательно стоит на расстоянии знакомого, соседа к примеру. И с этой же позиции Эбина Хина продолжила:

– Но в итоге что-то ведь да будет?

– Что будет?

Меня задело, что она говорит что-то без определённого смысла, что-то неоднозначное, поэтому я переспросил как можно короче.

– Потому что, получается, ты не такой как я, Хикигая-кун.

Я уже когда-то слышал этот низкий холодный тон её голоса. Хоть она и неотрывно смотрит в сторону Миуры и Юигахамы, я могу себе представить, что её глаза по ту сторону линз похожи на глубины моря.

– Ты что-то слышала? – спросил я, и Эбина-сан наконец-то повернулась в мою сторону.

– Что? От кого? – переспросила она с холодным взглядом, в котором отражался закат. В то же время её лицо было искажено так, словно она подшучивает надо мной. Неприятно это. Я пожал плечами и опустил взгляд на камеру в моих руках.

– А, нет, ничего, – сказал я, чтобы замять разговор, и Эбина-сан снова перевела взгляд на Юигахаму с Миурой, которые играют на берегу, словно резвые щенята.

– Мне всё и так очевидно. Как-никак, я не посторонний человек. Хотя Юи порой упоминает в разговоре.

Так всё-таки упоминает в разговоре, значит… Ты поэтому решилась со мной поговорить? Я не знаю, что она там говорила, но выяснять у меня желания нет. Меня больше интересует, что ей там очевидно? Я не считал себя настолько простым человеком, да и как-то неприятно, что нашу ситуацию можно понять с одного взгляда. Я тут обдумываю всё, что можно, а она мне рассказывает с понимающим видом.

Впрочем, говорят же, что для посторонних ситуация часто более понятна. Возможно, это действительно так, особенно если учесть, что этот посторонний – Эбина Хина. Однако я не решился уточнить интересующий меня момент напрямую, поэтому нацепил маску безразличия и, нажимая что-то на фотоаппарате, задал вопрос:

– И… это все так понимают?

– Хаято-кун – конечно. Тобеччи… ну, ты его знаешь, а остальным особо это не интересно. Вот Юмико… давай про неё не будем.

– Э? Да ну, какой ужас! – я совсем забыл держать маску и повернулся к Эбине-сан. Она многозначительно усмехнулась и посмотрела на меня, не поворачивая головы.

– Я не знаю, почему так вышло, и не мне здесь что-то говорить, но ведь есть методы попроще?

Я не смог сдержать кривую ухмылку.

Уверен, можно было бы решить вопрос всего парой слов, которых достаточно, чтобы всё описать. Но я не могу себе позволить такой простоты.

– Простой способ – самый сложный. Это было самым простым для меня, – сказал я, и Эбина-сан повернулась в мою сторону, внимательно на меня посмотрев.

– Хм, какая гадость, – ответила она безучастным тоном, и я опустил плечи. Хотя я и сам понимаю, что я противен, поэтому не стал с ней спорить.

– А-ага…

Но у Эбины-сан не было той ненависти, которая предполагалась бы в этих словах, и она мне слегка улыбнулась.

– Ну, я в целом тебя понимаю. Это пессимизм такой? Мне даже нравится.

Я ей кивнул в ответ и повернулся к закатному солнцу.

Наверно, в ней есть нечто схожее с нами, в части наклеивания на себя паршивого ярлыка, используемого как оправдание. Поэтому мы можем в некоторой мере друг друга понять. Ну да, следуя логике Эбины-сан, это можно назвать пессимизмом. Это не правильный ответ, но и не особо далёкий от правды. Но благодаря этой небольшой разнице я теперь уверен, что я и Эбина Хина – разные люди. Мы понимаем друг друга, но выводы у нас разные. В какой-то мере можно сказать, что такое же расстояние и между мной и Хаямой Хаято: пусть и похоже, и близко, но всё же выводы разные. Думаю, я приобретал уверенность в этом весь год. Скорее всего, как и она.

Я не стал поправлять Эбину-сан, а просто замолчал. Какой смысл поправлять слова аж сейчас?

Чей-то весёлый голос раздался из-за шума волн.

– Эбина, фоткай!

– Давай с нами! – Юигахама и Миура широко машут руками, зовя Эбину-сан к себе. Их лица слегка покраснели, видимо, потому что они бегали всё это время, но я бы не сказал по ним, что им холодно, скорее наоборот – жарко.

– Иду! – сказала Эбина-сан, глянула на меня и на камеру в руках, убрала распущенные волосы с плеч за уши и улыбнулась, мол, дерзай. Я же посмотрел, как она убегает, и приготовился снимать.

***

Следующим утром после съёмок погода была, как и раньше, ясная. Солнце поднимается уже выше, прожигая меня лучами, которые попадают сквозь щель в шторах.

Десять дней до выпуска, третье марта, суббота. И к тому же день рождения мировой сестрёнки Хикигая Комачи. И несмотря на это, у меня весь день оказался распланирован до самого вечера. Обычно я бы выделил деньги на хороший подарок и устроил пир на весь мир, но из-за поддельного прома, которым я занимался последние несколько дней, мне приходилось всё это откладывать на потом. Как же я ненавижу работу! Ненависть словно вырывается из меня, однако, раз уж заняться работой решил не кто иной, как я сам, я эту ненависть проглотил, обратив на самого себя. А затем повернулся на кровати. Не того я виню, не того… Поскольку я этим занимаюсь по своей воле, то и адресовать все жалобы и ропот, и рыдать приходится перед самим собой. Одна из негативных черт самозанятых людей. Я потряс серым от постоянной усталости лицом и направился в сторону ванной. Несмотря на потепление на улице, вода в ванной была всё так же ледяной, так что благодаря ей я смог нормально открыть глаза.

Я бросил взгляд на часы – там стрелки уже перевалили за девять часов утра. Если не потороплюсь – опоздаю на встречу.

Я бегом вернулся наверх в свою комнату, взял валяющуюся форму и быстрым шагом спустился назад. Перед тем, как покинуть дом, я заскочил в комнату с телевизором, посмотрел на расслабленно сидящую под котацу Комачи, которая смотрела телевизор.

Родители, похоже, всё ещё спят, а в этой комнате были только Комачи и сопящий Камакура.

– Я ухожу, – сказал я с плащом на плечах.

– Ага. Счастливо, – махнула рукой Комачи, даже не смотря в мою сторону, а Камакура шлёпнул хвостом о пол.

Всё точно так же, как и в любой другой выходной. Хоть у Комачи сегодня день рождения, не похоже, что она особо радуется. А вот я эмоциями переполнен! Настолько переполнен, что моими эмоциями впору разжигать костёр! Хотя это немного не нормально!

Но несмотря на эти эмоции, я не подготовлен к празднованию её дня рождения. В последнее время даже разговоры за ужином оскверняются рассказами о работе, и мне даже не удалось поговорить с Юигахамой насчёт подарка для Комачи.

Праздновать после того как вернусь домой, я не смогу ни финансово, ни эмоционально, да мне и времени не хватит. Возможно, Комачи про это и не беспокоится, но я должен хотя бы пару слов ей сказать.

– А… Комачи, с днём рождения, – сказал я, прокашлявшись. Хорошо, что Комачи на меня не смотрела, а то мне было бы слишком стыдно… подумал было я, как Комачи легла на пол и перевернулась на живот, подперев руками своё лицо.

– Братик, спасибо! – улыбнувшись, сказала она.

Секунду назад она даже не смотрела на меня и неясно было, слышит ли меня вообще, а теперь она выглядит счастливой. Я не смог сдержать улыбку на своём лице. В ответ Комачи гордо хмыкнула носом. Носом? Я с недоверием посмотрел на неё, и в ответ Комачи начала медленно говорить.

– Сначала сделать вид, что всё как обычно, а потом изобразить радость от слов братика… Как много очков я заслужила!

Угу… Много очков за то, что не предупреждала о том, что будешь делать… но я-то знаю, что это особый метод скрыть стеснение у Комачи. Из-за этого мне только сложнее стало продолжить разговор.

– По поводу сегодняшнего…

– Я всё понимаю, всё хорошо, – слегка кивнула Комачи и улыбнулась.

– Юи-сан ждёт ведь? Иди уже.

– Откуда ты знаешь? – удивлённо спросил я. Я ведь не рассказывал ей о своих планах. Комачи взяла в руки свой телефон и показала его мне.

– Ровно в полночь я получила поздравление, ну и мы начали общаться…

– А-а, ясно…

Из-за Комачи мне даже немного страшно стало. Страшно, что о моих планах моя сестра узнаёт из других источников. Или не страшно? К тому же, Гахама-сан, смотрю, ты довольно много всего рассказываешь Комачи… Как бы мне проверить, насколько широка сеть этих связей? Но, с другой стороны, это не сулит ничем хорошим, ах, что же делать… Услышав, как я умкнул, Комачи выпятила грудь и подняла палец вверх.

– Я, разумеется, буду рада празднованию и подаркам, однако лучше, когда мы все вместе соберёмся, – хмыкнув, сказала Комачи.

– Ага, ну да, – коротко ответил я и задумался о своём.

Все вместе… Я догадываюсь, о ком она говорит, но вот уверенности в том, что я смогу это желание исполнить, у меня нет. Комачи заметила, что тон моего голоса понизился, и посмотрела на меня. В её глазах я заметил, как она что-то высматривает во мне. Когда мы встретились взглядами, я виновато улыбнулся. Комачи, увидев это, опустила плечи.

– Ну, не обязательно прямо всем. В худшем случае и одного братика достаточно, – пробормотала она. Благодаря этому я смог расслабиться, и, слегка улыбнувшись, ответил:

– В худшем случае, значит…

– Неважно. Не заставляй ждать Юи-сан, – сказала она и помахала мне рукой, мол, иди уже давай. После этого Комачи снова улеглась, и я перед уходом уголком глаза заметил её сдерживаемый вздох.

***

Поскольку я потратил много времени, от велосипеда пришлось отказаться, и я решил воспользоваться автобусом и электричкой. Там у меня было время ещё раз пролистать документы, чтобы быть лучше готовым к переговорам. Удача улыбнулась, потому что благодаря Юигахаме мы смогли организовать встречу довольно быстро. Не могу сказать, что рад общению с Таманавой, но раз уж это работа, то я ознакомился со словарём бизнес-сленга, чтобы найти с ним общий язык.

Вот наконец я подъехал к станции у нужного бизнес-центра и быстро направился к месту встречи. Было бы проще организовать встречу в нашей школе, но у нас без разрешения посторонних не пускают. А разрешение получить мне, обычному ученику, даже не из учсовета, довольно проблематично. С другой стороны, в кафе встречу проводить было бы слишком грубо, учитывая, что фотографии со встречи мы будем выкладывать в соцсетях. Нужно было место с более официозной обстановкой. Нужно ведь придать вкус реальности этому фальш-прому.

Внезапно мой телефон завибрировал – это сообщение от Юигахамы. “Ты скоро?” – пишет она. Довольно необычно для Юигахамы писать настолько короткие сообщения, так что я тоже коротко ответил: “Подхожу”. Я и на самом деле уже вижу здание перед собой. Осмотрев вход, я не обнаружил ни Юигахаму, ни кого-либо ещё. Наверно, они уже внутри. Я тоже быстро заскочил внутрь и направился в сторону зарезервированной небольшой переговорной комнаты.

Мне даже не пришлось искать нужную табличку: из одной из комнат доносился голос Оримото. Я постучал и сразу же вошёл внутрь. Там уже были Таманава и Оримото, и напротив них сидела Юигахама.

– О, Хикигая, давно не виделись! – сказала Оримото с необычайно счастливым видом, маша мне рукой, а сидящий рядом со сложенными на груди руками Таманава кивнул мне взглядом, дуя на свою чёлку. Я слегка кивнул ему в ответ и пододвинул стоящий около Юигахамы стул. Юигахама беззвучно поздоровалась: “Я-хало!” Понимаю, стыдно такое говорить перед посторонними. Но и такого рода секретные разговоры перед посторонними – это тоже стыдно, знаешь ли. Чтобы хоть немного скрыть своё смущение, я пододвинулся поближе к уху Юигахамы.

– Мы разве тут договаривались встретиться?

– Ну, мы встретились у входа, но там было холодно, вот и решили ждать внутри.

Юигахама неловко потрогала свою булочку и усмехнулась. Скорее всего, это Оримото бесхитростно обратилась к Юигахаме и завела её внутрь. И всё это время, пока я не пришёл, им, почти незнакомым людям, было неловко сидеть в одном помещении… ой, ну вы извините. 

– А-а. Извини, – сказал я и слегка кивнул головой. Юигахама помахала руками, мол, всё в порядке, и слегка улыбнулась. Оримото, видимо, поняла о чём речь, и громко хлопнула в ладоши.

– Ой, извините! Юигахама-сан хотела ждать снаружи, но там ведь холодно, поэтому я пригласила её внутрь, почему бы и нет? – извинилась Оримото, как она обычно делает. Она всегда то ли не обращала внимания на расстояние между людьми, то ли специально его так сокращала…

– А-а, ясно. Всё нормально, – сказал я, и Юигахама кивнула, а Оримото широко улыбнулась.

– Вот-вот, мне тоже было холодно, так что всё нормально!

– Ясно. Ну, тогда ладно, – сказала Оримото и потрогала свои завитые волосы. Что это за неловкая обстановка? Обычно, если я где-то встречаю Оримото, сразу в голове всплывает “блин…”, а сейчас, чувствую что-то наподобие “блин-блин-блин-блин”. Юигахама и Оримото странно улыбаются друг другу, но я не знаю, что за этим всем скрывается. Странная тяжёлая тишина провисела недолго, и Оримото коротко вздохнула.

– Кстати, Хикигая, а почему ты мне не позвонил? Знаешь, как я испугалась, когда получила сообщение от Юигахамы-сан? – спросила меня Оримото с недовольным видом, но в целом по тону речи казалось, что она не серьёзно.

– Ну… Как-то так получилось, когда-то телефон менял, ну и…

Само собой, я не смог прямо в лицо ей сказать, что удалил её номер, поэтому пришлось как-то выкручиваться. Она в ответ кивнула, видимо, что-то там себе поняла.

– А-а, поменял номер? Давай тогда запиши мой LINE.

– У меня нет его.

– Да ладно! Прямо какая-то девичья отмазка.

– Что ладно? А девушки страшны, когда отказывают…

Да, про отмазки – это очень в духе окружения Оримото. Как ту девушку звали, которая на встречу с Хаямой пришла? А, Накамачи-сан! Да, это на неё похоже. Вот так сам для себя я подумал довольно невежливые вещи, а Оримото помотала головой.

– Что тогда делать будем? – сказала Оримото, смотря куда-то вдаль, стуча своим телефоном по щеке. Рядом сидящий Таманава постоянно дул на свою чёлку, периодически кашляя. М, и всё-таки да, он сверлил меня взглядом. Я понял его намёк, кашлянул и достал из портфеля бумаги.

– Ладно, закончим на этом. Я сегодня пришёл как представитель нашего президента.

Я достал главную цель нашего сегодняшнего собрания, план фальш-прома. Хоть я уже и отправил им этот план, но всё-таки решил принести его и в распечатанном виде. Это, можно сказать, железный закон офисного планктона! Как понимать, что мы сокращаем использование бумаги?

– У нас сейчас происходит разработка прома, но мы бы хотели его увеличить в масштабе. Если даже не сейчас, то хотя бы начиная со следующего года, – сказал я, и Юигахама удивлённо на меня посмотрела. Я же кивнул ей в ответ. Хоть мы и планировали этот пром к выпуску только этого года, но применительно исключительно к школе Собу. По факту на сайте нет никаких дат, например, пром этого года или пром следующего года. Там есть только “новый пром”.

Я не думаю, что для Таманавы этот план выглядит готовым для выполнения прямо в этом году. Плюс, если есть время на обдумывание, то и согласиться с этим планом проще. Нет необходимости объяснять все детали. Однако для части говорливых членов совета попечителей существует лишь пром этого года. Поэтому, если всплывёт новый план ненавистного прома, да ещё увеличенный в масштабе, они, по идее, накинутся и на него.

Впрочем, Таманава и Оримото не обращают внимания на упомянутые мною сроки, возможно, они подумали, что пром будет со следующего года.

Оримото взяла в руки план и обескураженно вздохнула.

– А, это…

На обложке прома, который она держит в руках, крутым шрифтом выведено много непонятных слов. Ну а Таманава? А ты, Таманава?! Я посмотрел на него с надеждой.

Таманава медленно листал его, страницу за страницей, периодически останавливаясь на каких-то заинтересовавших его местах и делая сложное лицо.

Вскоре он глубоко вздохнул и сложил бумаги. Прочитал, похоже, и перевёл взгляд на меня.

– Спасибо, прочитал, – сказал Таманава, спокойно стуча пальцем по столу, и дунул на свою чёлку.

– Закладывание многообразности в базу – это хорошо. Но всё остальное слишком расплывчато, много лишнего, мало конкретики, – сказал Таманава, а я был настолько удивлён, что стоял с раскрытым ртом.

– Не может… быть…

Чтобы Таманава… не использовал непонятные слова?! Но Таманава продолжает, не обращая на меня внимания.

– Рекомендую обратить внимание на методы передачи информации, чтобы было видно главную нить. Я не исключаю возможность совместных ивентов, но не все пути к данному ивенту подготовлены, – медленно произнёс Таманава, двигая руками, как мастер Тайцзицюань, и под конец поправил чёлку правой рукой.

– Поэтому твой план не годится.

В глазах Таманавы было некое сожаление, мол, ты всё ещё не на той ступеньке развития…

Ну и ну! Я рефлекторно посмотрел на Юигахаму, мол, разве он был таким? Она в ответ махнула головой, мол, не знаю, не интересовалась. Я неловко глянул на Оримото, и она в ответ натянуто усмехнулась и почесала щеку. Судя по всему, господин Таманава в последнее время так себя ведёт. Правда, что такие люди, как он в прежние времена, подвергаются насмешкам с давних пор. Возможно, Таманава это осознал и решил меняться. В каком-то смысле он подрос. Как говорит одна хайку, оставь парня на три дня – и не узнаешь его потом. Если я настроюсь на его волну, то в итоге начну стонать от кайфа.

Впрочем, сейчас не время им восхищаться. Если Таманава откажет, то мой план канет в Лету. Я забеспокоился и начал нервно стучать коленями. Таманава же медленно стучит пальцем по столу в ожидании моего ответа. Юигахама с беспокойством смотрит то на меня, то на Таманаву, периодически вздыхая, а Оримото еле скрывает смешок. Весь этот шум сложился в какофонию, добавляя мне беспокойства, и я решил, что всё-таки должен что-то сказать, но всё, что приходит мне в голову – фристайловые фразы в заумной форме и с необычной совместимостью с японским языком.

– Тебя беспокоит бюджет? Но мы и так много чего делали без денег. Можно использовать гаджеты. Сделать аджаст[47] на масштаб. Вот мой саджест.

Не думая об отклике, Таманава прослушал мою фразу, ритмично кивая головой. После чего он покрутил рукой и ответил.

– Твой план наивен, а содержимое – призрачно. Мы падём на дно вместе, если начнём это с вами. Где направление плана? Без него весь план рушится, и нужно вместе об этом подумать, – уверенно произнёс Таманава, и я, запнувшись, ответил.

– То, что мы сделали – черновик, нужны дальнейшие разработки. Направление есть только примерное, но сам концепт – линкольн, с которого с нашей помощью всё взлетит. Если ничего не начать – ничего не будет. А бюджет… есть краудфандинг, заметят – проблем не будет, – сказал я и вытер пот с лица. Таманава же раскованно сел поближе, словно собираясь что-то спросить, и приподнял брови. Подождав, пока я закончу, он взял мой план, который я специально против Таманавы готовил, открыл и постучал по заумным фразам.

– Действительно, мне это интересно. Но что это за фразы? В плане важна лишь малая часть. Всё остальное – вода. Если делать вместе, то мы будем считаться командой. А сейчас мы как вода и кипящее масло, – Таманава начал ускорять темп, а под конец замер и показал в меня пальцем, словно выстрелил из пистолета. Несмотря на какой-то шутливый жест, его взгляд был серьёзен. Да, Таманава прав, я его недооценивал. Что говорить, я и писал этот план со словарём бизнес-сленга в руке, полагая, что Таманава купится на это.  А он изменился… Может, это также и благодаря Юкиношите, которая сказала ему правду в лицо во время Рождественского ивента.

– Ну, вообще-то… – начал было говорить я, но остановил себя. Да ладно, всё, ты сильный, ты победил, признал поражение я, и Таманава довольно ухмыльнулся.

– Поэтому твой план не годится.

Я не смог на это ничего ответить. Меня обыграли в восемь тактов, два повтора. На третий я не выйду, у меня крит хит[48]. 

– Эм… и что теперь? – спросила о дальнейших планах Юигахама. Не смотря на Юигахаму, я приоткрыл рот наполовину с разочарованием, наполовину с досадой. Как тут вступила Оримото, вытирая прослезившиеся от смеха глаза, и глубоко вздохнула, и взяла в руки план.

– Но ведь интересно же.

– Ага, ещё как!

Оримото обратилась к Юигахаме, и та ответила ей с горящими глазами. Похоже, что Оримото сказала это просто из интереса, но Таманава-сан в тот же миг улыбнулся, как настоящий мужчина. Заодно он хрустнул пальцами и подмигнул.

– Ну да, согласен.

– Э…

Он что, секунду назад отказался, а теперь внезапно атаковал меня рукопожатием? Я издал какой-то звук и смотрю на него. Таманаве, разумеется, стало неловко, и он, кашлянув, перевёл взгляд на план.

– Разумеется, мы не против этого плана. Просто если изначально не расставить свои позиции, всё время будет возникать недопонимание. Я думаю, для начала нужно их укрепить, – сказал Таманава и мельком глянул на меня. Я слегка кивнул в ответ.

– Воспринимай этот план как черновик. Я просто хотел, чтобы он круто выглядел. Извини, что он стал трудночитаемым. Поэтому как насчёт обговорить его с нуля?

Я прикоснулся к коленям и слегка кивнул, извиняясь. Юигахама последовала моему примеру.

– Пожалуйста.

Таманава посмотрел на нас с интересом, а Оримото моргает. Возникла неловкая тишина, из-за которой мне стало неудобно сидеть, и Оримото издала звук “хе-е”, улыбаясь.

– Ну что, глава, давай будем делать? – сказала Оримото Таманаве и стукнула его локтем под бок несколько раз, и при каждом тычке Таманава мычал. Да, я понимаю тебя. В средней школе, помню, из-за этих же действий я думал, что сдохну… Таманава немного пострадал, и, когда это наконец закончилось, он продолжил, потирая побитое место.

– Конечно. К счастью, время у нас есть, поэтому и есть возможность для раздумий. Нужно будет достигнуть консенсуса к моменту реализации плана.

– Согласна! – сказала Оримото и подняла большой палец вверх. Таманаве это, похоже, пришлось по душе, и он расплылся в улыбке. Погладив себя по подбородку, он сложил пальцы рук и слегка пододвинулся к столу.

– Кстати, про цель. Есть один старый рассказ. Жили были в одном городе три каменщика. Как ты думаешь, что бы они ответили, если бы ты спросил их, что они делают? – Таманава опять хрустнул пальцем и указал на меня. Похоже, хочет, чтобы я ответил на этот где-то услышанный приём из бизнес-тренингов. Увы, но пока я искал информацию для плана, я этих историй ого-го сколько начитался, к сожалению.

– Строю великий собор, который останется будущим поколениям, – с некоторым сожалением дал я правильный ответ. Таманава быстро закивал.

– Ага, ага. Он сказал, что складывает камни один на другой. А что ответил второй каменщик?

На этот раз Таманава хрустнул пальцами обеих рук и указал на меня. Юигахама посмотрела на него с подозрением. Я махнул ей головой, мол, не обращай внимания. Кто обратит внимание, тот проиграл. Понимая, что Таманава не слышит, что я там говорю, я ответил ровно то же самое.

– Строю великий собор, который останется будущим поколениям.

– Да, он сказал, что делает свою работу. А что сказал третий? – после некой паузы спросил Таманава, посмотрев на всех присутствующих.

– Он сказал, что строит великий собор, который останется будущим поколениям.

– А-ага… – всё, что смог ответить я Таманаве, удивлённо смотря на его горящий взор. Не знаю, что он про моё удивление подумал, но он очень довольно вздохнул и продолжил.

– Нужно тщательно обдумать, какую цель мы перед собой ставим, – сказал Таманава, встал и повернулся к нам.

– Ты знаешь, как побеждать в Дестини Лэнд[49]? – спросил у меня Таманава, и, не дожидаясь ответа, начал стучать каблуками туфель, ходя кругами по залу.

– Действуя по правилам, нам не победить, потому что Дестини Лэнд совершенен, насколько это возможно. Поэтому нужно перевернуть воображение. Развлечение в том, чтобы создать что-то несовершенное.

Сделав два круга вокруг зала, Таманава подошёл к доске и начал чертить на ней какой-то загадочный график.

– Подумай, что принесёт тебе больше радости: тест, в котором ты всегда можешь набрать 90 баллов из ста, или тест, в котором ты раньше набирал 0 баллов, а теперь в силах набрать аж 50? Наша цель – не позвать десять тысяч человек, а придумать, как собрать десять тысяч человек! – Таманава постучал по доске, и Юигахама под его воздействием похлопала в ладоши, издав одобрительный звук.

– А-а! По-моему, я поняла! Ну… наверно… – под моим наполненным сомнением взглядом Юигахама отвернулась и дополнила свою фразу. А вот Оримото что-то делала на своём телефоне и воскликнула под конец его речи.

– Ага, согласна!

Эй, ты же не слышала даже. Ну да, Таманава не сильно ошибается… да и в его словах есть доля правды, поэтому можно согласиться, но вот… Мне сильно кажется, что это нужно адресовать именно тебе, Таманава. Наверно, очень умные люди в итоге заканчивают айтишниками. Ну, как если глава ИТ компании дёрнет за рычаг игровой машины, он выиграет одну звезду.

Похоже, хоть и перестал использовать англицизмы где нужно и не и нужно, по сути почти не изменился…  Я уже слышал много раз эту историю о Кайхин. То, что для меня нет новшества – это своего рода признак роста.

Пока я об этом думал, Таманава, который выпаливал горячие речи, вдруг негромким голосом произнёс:

– Планировать дело следующих годов нужно начинать сейчас. Нужно собирать результаты один за другим, – сказал он и, повернувшись, горько улыбнулся. Должно быть, Таманава и сам осознаёт, что в его словах лишь пустота. Поэтому ему до сих пор приходится одалживать чужие фразы, надеясь на будущее. И только когда это принесёт плоды, эти слова смогут стать словами Таманавы по-настоящему. Давайте верить в будущее!

В прошлом у меня был с ним негативный опыт, но сегодня я даже рад, что мы с ним нашли общий язык. Не только в смысле основополагающего фактора в проекте с фальш-промом, а и в смысле надёжной подмоги для промов, который будет делать Ишики со следующего года и далее. Так держать, реп оф[50] Кайхин-Сого, хоми, подымающий свой худ, настоящий май мэн! Хочу с тобой сфотографироваться!

– Ты не против сделать фото для отчёта о совещании? А, ещё было бы неплохо опубликовать на сайте.

– Конечно, я не против. Но только сделай его более читаемым, – легко согласился Таманава и дописал несколько пунктов на доске. Маша руками, как будто делает горшок из глины, он начал что-то объяснять, а я его фотографировал в процессе.

Выделенное нам время этого зала подходит к концу, и Таманава, наконец, закончил свою лекцию. Когда мы покинули бизнес-центр, солнце уже достигло высшей точки, а улицы наполнились красками и шумом.

Перед дорогой к станции Оримото повернулась к нам.

– А вы куда дальше? По домам? Или пообедать куда-то?

– А, у нас ещё в школе дела…

– Ну, тогда в другой раз пообедаем вместе, – сказала с сожалением Юигахама, и Оримото сделала брови домиком. Юигахама слегка поклонилась, сложив ладони рук, и я тоже слегка кивнул головой. Таманава, который наблюдал за нами со стороны, кашлянул и поравнялся с Оримото.

– Ну, значит, на сегодня всё. Значит, эм… Оримото-сан, и у меня есть после этого немного свободного времени, если ты не против… – со слегка покрасневшими щеками и бегающим взглядом спросил Таманава. Начал он уверенным тоном, но уже к концу фразы его голос стал более тонким, а вот по Оримото неясно, слушает она его или нет. Не смотря на него, она кивнула и ответила.

– Хорошо, по домам, значит.

– А, м-м, ага, – выдавил из себя Таманава, несмотря на онемевшее лицо. Впрочем, он быстро восстановился и подошёл ко мне, дунув на свою чёлку.

– Как решишь с дальнейшими планами – дай знать, хорошо?

Честно говоря, такого рода планов у меня нет, но в этой ситуации другого выбора нет, кроме как утвердительно кивнуть. Не совсем понимаю, но… удачи тебе, Таманава.

***

В выходной день школа была бесшумной, и каждый звук эхом раздавался в пустоте. Впрочем, кто-то есть на спортивной площадке, поэтому с улицы доносятся кое-какие звуки, но как только входишь в школу, тебя словно отрезает от внешнего мира. И только в клубе игр характерная для азартных игр напряжённая атмосфера.

– Фух, закончили.

– Ну, теперь можно сделать тестовый аплод[51], – Хатано громко клацнул по клавише “Enter” и упал на клавиатуру, а младший брат Сагами подсовывает мне ноутбук с улыбкой на лице. Я пододвинул ноутбук поближе, чтобы разглядеть сайт, и да, там был почти что тот сайт, что был описан в техзадании: основная фотография на фоне, информация небольшим шрифтом, и за исключением аккаунтов соцсетей, больше ничего нет. По сути, обычный сайт-визитка, но, если учесть, что сделали его всего за пару дней, это уже можно назвать успехом.

– Займокуза, напиши что-нибудь.

– Ок-кей. Клёц, – Займокуза запостил какую-то тучу тегов с удовольствием на лице. Обновив страницу, я тут же увидел свежие фотографии с довольной рожей Таманавы и подпись, что-то типа: “Мы провели переговоры со школой Кайхин-Сого по поводу прома и вскоре сообщим школе!”

– Ого, круто! Мне нравится! – кто-то сзади меня заглядывает в экран, стуча меня по плечам. Я быстренько вернул ноутбук младшему брату Сагами, уклоняясь от рук Юигахамы.

– Окей. Сделайте перенос данных. Займокуза, займись обновлением соцсетей.

– Слушаюсь.

– Идёт!

Младший брат Сагами и Займокуза спокойно ответили, а Хатано смотрел на экран со сложным лицом.

– А… этого разве достаточно?

– Ну, всё, что надо опубликовать, мы опубликовали.

Разговор с Таманавой есть, намёк на дальнейшее вовлечение других школ тоже есть, задатки для того, чтобы в этот план вцепились, есть. Мы сказали “переговоры”, но не упомянули ни о чем конкретно, что в будущем, когда фальш-пром схлопнется, нам не нужно будет беспокоиться об отговорках. Слишком сильно на этот материал должны отреагировать только те, кому поперёк горла оказался основной пром. Только я собрался поведать об этом Хатано, как он склонил голову вбок и упёрся в меня взглядом.

– Нет, я имею в виду, что какое-то слабое распространение информации.

– Так и есть, но ведь наша цель – чтобы часть совета попечителей на него повелась, не более. С другой стороны, если об этом узнает слишком много людей – сложно будет разгребать потом. Думаю, этого вполне достаточно. Кроме того, я на всякий случай как бы случайно солью ссылку совету попечителей, так что реакция должна быть весьма скоро.

Хотя, если учесть, кому придётся сливать… я не смог не сделать кислую мину. Юигахама странно посмотрела на мой вздох, и я, чтобы отвлечь её, продолжил.

– Не могли бы вы последить сегодня-завтра, чтобы всё было нормально?

Хатано кивнул и повернулся к ноутбуку и Сагами, чтобы обсудить дальнейшие планы. Я посмотрел на ребят и слегка вздохнул.

Почти вся сложная работа на этом закончена. Было немало временных заплаток, неотложной работы, а низкое качество и дыры видны невооружённым глазом, но всё же я сделал всё, что мог. Точнее говоря, мне всё сделали. Осталось только как-то пережить эти выходные, а дальше всё разрешится. Я очень благодарен Займокузе и клубу игр.

– Если всё пройдёт как надо, в начале следующей недели будут результаты. А пока что спасибо. Вы очень помогли, – сказал я тихим голосом. Мне стыдно за самого себя, что я не смог сказать это громче. Я положил руки на колени и медленно поклонился. Ребята из клуба игр посмотрели на меня, как на диковинного зверька, и только Юигахама довольно улыбается. Мне стало неловко из-за того, что на меня все смотрят, и я прокашлялся.

– Ну, с благодарностями это такое. Извините, что вытянул вас в выходной. Можете закончить, как посчитаете нужным. А пока что… спасибо за работу, – быстро сказал я, собрал вещи и встал со стула. Как это обычно бывает – если начальник ещё работает, подчинённым неловко уходить раньше него. Какое благородство… Делайте, как я, все начальники мира.

– П-подожди… Спасибо, ребят! Потом отпразднуем вместе! – следуя за мной, вскочила и Юигахама и бодрым голосом обратилась к трём парням, высоко маша рукой.

– Ну, это…

– Подумаю.

– Угу. Скажу только, что, если получится, пойду, – Займокуза единственный из всех ответил уверенно. Мне что-то подсказывает, что эти слова говорят, когда не пойдут, однако кто-кто, а вот Займокуза почти наверняка пойдёт. Странно…

Заметив краем глаза, как у троих ребят на лице появилось чувство удовлетворения от завершения работы, и они начали о чём-то говорить, я закрыл за собой дверь в клуб игр. К сожалению, моя работа ещё далека от завершения. Я достал телефон и начал стучать по экрану на ходу. Юигахама тоже что-то делала на своём телефоне, посматривая на меня.

– Хикки, ты куда сейчас? Домой?

– Нет, сначала надо сделать один звонок, а потом по ситуации, – сказал я, но до сих пор не нажал на кнопку вызова. Посмотрев на изображение в записной книжке, я глубоко вздохнул. Возможно, мне следовало бы позвонить пораньше. Но ведь обычно мы откладываем звонки и сообщения, которые нам не нравятся. Например, когда нужно сообщить о ходе работы или об опоздании. В психологии пропащих людей заложено, что о таких вещах нужно сообщать как можно позже, чтобы можно было отложить душевные муки и неловкость на потом. В результате урон от таких действий усиливается во много раз. Хоть я это и понимаю, но остановиться не могу. Однако, в данном случае у меня есть всего лишь один вариант решения, поэтому как бы мне не было неприятно, придётся звонить.

Юигахама с подозрением посмотрела на то, как я хмурюсь, глядя на телефон, потом на мой телефон, потом опять на меня.

– Звонок? Кому?

– Тому, кто подсобит в сливе информации.

Я решился это сделать, только когда уже подошёл к проходу в коридор, соединяющий основной корпус со специальным корпусом. Ещё бы, Юигахама осторожно на меня смотрела всё это время, что уж тут поделать. Я глубоко вздохнул и бросил взгляд на Юигахаму.

– Извини, я сейчас позвоню.

– Ага.

Я имел в виду, что ты уже можешь идти, но Юигахама замерла на месте, давая понять, что будет меня ждать. Как-то сложно теперь сказать ей, чтобы шла уже домой…

Ну ладно. Я указал пальцем на стоящую в коридоре лавочку, мол, жди меня там, и нажал на кнопку вызова. Трубку на той стороне подняли всего лишь после двух-трёх гудков.

– Я-хало! Как дела?

– Нормально, благодаря вам.

Человек, которому я звоню, Юкиношита Харуно, ведёт себя так, словно и не было того разговора несколько дней тому назад. Я прямо почувствовал, как у меня застыло лицо. Наверно, поэтому и мой голос дрогнул, что, похоже, обрадовало моего собеседника и она весело мне ответила. Дабы избавиться от ощущения, словно меня видят насквозь, я быстрым темпом продолжил.

– Мне нужно кое о чём поговорить.

– Конечно, с радостью!

– Извини, что так внезапно, но мне срочно. Например, сегодня ночью, – сказал я, и по ту сторону послышался звук, словно она о чём-то задумалась.

– М… Да, действительно срочно. Ну ладно. Может, придёшь ко мне? Здесь около аутлета[52] есть кафе.

– А-а, там…

Хоть я её и поставил в слегка затруднительное положение, однако она в тот же момент ответила, что меня немного расстроило. Впрочем, я уже понял, где это находится.

Внезапно Юигахама, которая должна была бы сидеть на лавочке, прижалась к телефону с другой стороны, прислушиваясь, о чём мы говорим. Из-за этого я сильно удивился, аж сердце ёкнуло. Отодвинуть я её не могу, поэтому просто отодвинулся сам. Но не тут-то было, Юигахама недовольно умкнула и приблизилась опять. Харуно-сан по звуку заподозрила что-то неладное.

– Что такое?

– Да нет, ничего, – быстро ответил я, и, зажав телефон, посмотрел на Юигахаму.

– Чего тебе? Не видишь, я разговариваю? – тихо сказал я ей.

– Ты идёшь к Харуно-сан? – холодно спросила она с более напряжённым видом, чем обычно. Похоже, не выйдет уклониться или дать отговорку какую-то.

– Да, хочу, чтобы она слила информацию про тот сайт, – коротко ответил я.

– А можно я тоже пойду?

– Зачем? – спросил я, но Юигахама сильно сжала губы, явно не намереваясь отвечать. Единственное, что я почувствовал в её глазах – сильную волю идти, даже если я запрещу.

Откровенно говоря, не нравится мне это. Ещё ничего хорошего встречи с Юкиношитой Харуно не приносили. Не хочу я впутывать в это ещё и Юигахаму. Однако, стоило мне задуматься, как из трубки зазвучал надоедливый голос: “Алло, меня слышно?” Я быстро поднёс трубку к уху.

– Прошу прощения. Значит, я приду с Юигахамой.

–С Гахамой-чан? М, хорошо, – ответила Харуно-сан, даже не задумываясь. После чего мы договорились о времени и месте, и Харуно-сан положила трубку.

Опустив телефон, я мельком взглянул на Юигахаму. Она крепко сжимала лямки своего рюкзака, держа рот сильно сжатым.

– Пойдём, что ли… – коротко сказал я, и Юигахама кивнула, улыбнувшись. Но шла она не привычной бодрой походкой, а волочила ноги позади меня. Тихо, едва заметно. Наверно, этот звук похож на звук завершения.

***

Солнце уже зашло за морской горизонт, и на небе видны лишь остатки закатного зарева. Улицы освещают только фонари и свет из окон домов, превращая тени людей в фигуры множества гигантов. В указанном кафе довольно людно, но благодаря спокойной западной музыке атмосфера довольно успокаивающая.

Я сообщил, что меня ждут, и меня пропустили в открытую террасу. Пока что лишь начало весны, когда холодный ветер всё ещё больно щиплет кожу, к тому же после заката температура заметно снизилась, но, несмотря на это, посетителей здесь довольно много.

Однако же есть одно пустое пространство в углу зала, где находится Юкиношита Харуно. На ней была багряного цвета накидка, длинная юбка и полуботинки. На ногах у неё, наверно, предоставленное кафешкой небольшое тёплое покрывало. Так она и сидела под навес-обогревателем, читая книгу и периодически делая глоток из стакана для горячих напитков.

Я посмотрел на неё и на секунду остановился, прищурив глаза. С одной стороны, я уже давно не видел эту окружающую её атмосферу, а с другой, что-то она мне напоминает. Но в мире фантазий я пробыл лишь миг, пока Харуно-сан не заметила нас, улыбнулась и помахала рукой. Я слегка кивнул в знак приветствия и сел напротив вместе с Юигахамой.

– Будешь что-то пить? Здесь очень вкусные булочки.

Я хотел было заказать то же, что и она, чтобы разобраться с этим побыстрее, но передумал: похоже, у неё в руках был глинтвейн, и при каждом движении тёмно-красной жидкости в бокале аромат корицы распространялся вокруг.

– Кофе, пожалуйста.

– А мне чёрный чай.

Мы по-быстрому сделали заказ и ждём, пока нам его принесут. Харуно-сан заложила закладку в своей книге и спрятала её в сумку.

– Ну и о чём ты хотел поговорить? – спросила она, подвинувшись к столу, и подперла руками голову. Я уже знаю, что находится по ту сторону пристально смотрящих на меня глаз, как бы мне не хотелось обратного. Блестящие губки сложились в улыбку, а большие глаза смотрят напряжённо. Носком своих длинных ног, которые она одна на другую сложила под столом, Харуно-сан незаметно коснулась моих бёдер. Хотел я ей кое-что сказать, но проглотил со странным горьким привкусом.

Честно говоря, я бы не хотел разговаривать с ней. Дело не в том, что она мне противна, да и если девушка вроде неё может чем-то не нравиться, то мне бы ни одна девушка мира не понравилась. Я не вижу в ней ни одного качества, за которое она могла быть мне противна, даже наоборот – у неё множество и внешних, и внутренних качеств, за которые она может нравиться.

Мне просто страшно. Это тот страх непонятного или неизвестного, который появляется, когда смотришь в зеркало глубокой ночью, щель в двери в тёмной комнате, чувство, что кто-то находится сзади, когда ты сидишь в ванной. Так и когда разговариваешь с ней, возникает чувство, что скажи я слово – она поймёт из него даже то, что говорить не собирался, и выведает всё до самого дна.

– Это… по поводу прома, – я всё не решался сказать, поэтому начала Юигахама.

– А, про это? – счастливое лицо Харуно-сан внезапно потеряло свой цвет. Очевидно, потеряв интерес, Харуно-сан облокотилась на спинку стула.

– Обычно подразумевают разговоры о любви и отношениях, – шутливо сказала она и опустила плечи, а я, смотря на неё, слегка вздохнул.

– Обычно подразумевают какую-то просьбу, вообще-то, – сказал я в такт разговора, слегка смочив горло едва доставленным кофе. Харуно-сан в ответ усмехнулась.

– Какой деловой.

– Хотя на самом деле не люблю я работу, – пробормотал я, улыбаясь одной стороной лица, и внезапно ощутил, как атмосфера потеплела. Сидящая рядом Юигахама расслабленно вздохнула. Хоть это и некрасиво, но всё же я рад, что Юигахама пришла со мной. Если бы я был один, то всю встречу был бы на поводке у Харуно-сан. Снаружи может показаться, что я веду, но на деле меня крепко держат за самое сердце. Я кивнул Юигахаме, мол, всё нормально. Хоть я и не в силах так просто избавиться от неприязни к Харуно-сан, но всё же я не хочу показывать себя с плохой стороны.

Я сделал ещё один глоток кофе и достал свой смартфон.

– Мне нужно, чтобы эта страница была слита, – я показал ей едва запущенный сайт фальш-прома. Харуно-сан посмотрела внимательно и слегка вздохнула.

– М-м… Не знаю…

– Ну, у того прома есть противники, решили, что нужен другой план… – начала было объяснять Юигахама, и Харуно-сан ей широко ласково улыбнулась, тем самым остановив её.

– М, это я понимаю, не переживай.

Видимо, Харуно-сан поняла основную идею, просто взглянув. Хорошо, что она быстро всё понимает. Я хотел было облегченно вздохнуть, как заметил, что она смотрит на меня холодным взглядом, не издавая ни звука.

– Я не понимаю, почему ты это делаешь. Я ведь тебе честно сказала, как называются отношения вас троих, – шутливо сказала она с улыбкой на лице, но я всё равно слышу в её голосе печаль. Её слова, словно ковыряя ошибку, раздувая огонь промаха, словно ледяной водой по моим нервам, замораживают меня.

– Думаешь, ей это будет полезно?

– Юкиношита тут почти ни при чём. Она меня не просила, я всё делаю по своей прихоти. Наверно, просто чтобы доставить себе удовольствие, – произнёс я заранее заготовленные слова. Я понимал, что этого разговора не избежать, уже когда решил просить Харуно-сан об утечке. Поэтому и подобрал слова, в которых как можно меньше ошибок. Нет в них абсолютной истины, но и нельзя назвать это неправдой. По крайней мере, лично для меня доля истины в них есть. Но я сильно сомневаюсь, что её это убедит, поэтому и избегал встречи с ней до самого конца.

Харуно-сан сделала большой глоток глинтвейна и, водя пальцем по ребру бокала, начала говорить таким тоном, будто хотела поправить меня.

– Юкино-чан не просит, и ты делаешь это по прихоти… Выходит, что это не созависимость. Это ведь не более чем слова. По факту всё по-старому.

Я не смог сразу же опровергнуть её слова. Юигахама осторожно посмотрела на меня и на Харуно-сан. Ишики, Хаяма и, наверно, даже Юигахама всё понимают, но не говорят вслух. Я тоже осознаю, что это всего лишь игра слов.

– Юкино-чан выбрала стать самостоятельной и подвести конец этим отношениям. А Хикигая-кун может только наблюдать со стороны, – сказала она как можно более ласковым голосом, словно увещевая дитя.

Я не смог смотреть в её глаза и опустил голову. У меня возникает чувство, что Харуно-сан полностью права. Я заметил, что сжал рукава своего пальто.

– Думаю, это не так, – пробормотала Юигахама настолько тихо, что даже ветер мог бы её заглушить, однако слышно было отчётливо. Судя по тону голоса, она сдерживает эмоции, поэтому на её лицо смотреть смысла мало, но я всё же посмотрел на неё. В её глазах не отражался ни я, ни Харуно-сан: взгляд был сосредоточен на одной точке на столе. Я перевёл свой взгляд с Харуно-сан на Юигахаму и склонил голову, побуждая её продолжать. Она, похоже, заметила это и продолжила.

– Наблюдать – это, вроде бы, хорошо, но, по сути, значит просто уйти, избегать, отойти подальше. Но ведь если ничего не делать – ничего не изменится. Тогда, скорее всего, всё придёт в негодность и закончится… И мы, и пром…

Под оформленным в стиле ретро освещением кафе лицо её выглядит взрослым и призрачным. Из-за настолько красивого облика у меня захватило дух. Или же это потому, что мне не составило труда представить себе конец, который она обрисовала.

– Значит, нужно стать немного ближе, принять хоть какое-то участие. Это важно для того, чтобы всё как следует закончить. Поэтому… – сказала Юигахама, бубня, и закончила вздохом. Не знаю, собиралась ли она сказать что-то ещё: из-за того что она опустила голову, мне не видно выражение её лица. Но кое-что я понял. Хотя нет, я всегда это знал.

– Ну да… Нужно всё закончить… – сказал я в пустоту, и Юигахама тихо кивнула. Наверно, желание всё закончить – наше общее бремя. Ещё раз убедившись в этом, я нашёл в себе силы поднять голову и посмотреть на Харуно-сан. Заметив мой взгляд, она ласково улыбнулась и, слегка склонив голову вбок, прищурила глаза.

– Закончить как угодно? Даже если этот конец не устроит ни Юкино-чан, ни кого-либо ещё?

– Именно, – без промедления ответил я. Харуно-сан посмотрела на моё лицо и, словно найдя во мне брешь, задала вопрос низким тоном, убрав улыбку.

– Скажи, Хикигая-кун, почему ты всё это делаешь?

Я не смог сразу же ответить на этот вопрос. Дело не в том, что у меня нет ответа. Я просто не знал, как ещё сформулировать то, что уже несколько раз до этого говорил. Рядом сидящая Юигахама напряглась, навострив уши. Поэтому я постарался насколько возможно не лгать и быть последовательным.

– Желание помочь, наверно. Взаимовыручка. Разве нужна причина, чтобы помогать? – сказал я неуверенным тоном, и соседний стул дрогнул. Это у Юигахамы ушло напряжение с плеч. Харуно-сан же коротко вздохнула и посмотрела в небо.

– Ты такой забавный.

– Такие вещи лучше говорить с улыбкой.

Не знаю, заметила ли Харуно-сан, но её лицо не улыбалось, а голос был лишён всяких эмоций. Когда я на это указал, она снова включила улыбку.

– Ложь, одна лишь ложь… а правды ты не говоришь.

– Мне нечего сказать, ни правды, ни чего-либо ещё. Даже если бы и было… – я не сказал то, что хотел сказать, и изменил концовку фразы.

– Я не перед вами это бы сказал.

– ... Тоже верно, – Харуно-сан на секунду прищурилась, словно смотря на что-то яркое, но улыбку не убрала и шутливо мне ответила. Но в её голосе был холод, а последовавший вздох казался сухим. Харуно-сан, похоже, тоже это поняла и, взяв со стола полностью остывший глинтвейн, одним глотком осушила бокал. После чего она вытерла пальцем рот и, кивнув, снова посмотрела на нас. Словно начиная с самого начала, она ещё раз улыбнулась.

– Я постараюсь слить сайт как следует.

– Благодарю.

Мы с Юигахамой слегка поклонились, и Харуно-сан принялась что-то набирать на телефоне, всё ещё поддерживая голову рукой.

– Но ведь одного этого будет маловато, – сказала она без предисловий, из-за чего я не сразу смог отреагировать, и Харуно-сан насмешливо усмехнулась.

– Все компоненты собраны, но это ведь не те люди, на которых действует логика. Кроме того, с ними контактировать будет наша мама.

– А-а, ну да.

Вспомнив мать Юкиноситы, мы с Юигахамой переглянулись и криво улыбнулись. Если они и поймаются на мой фальш-пром, то разговаривать со мной будет именно она. С другой стороны окажусь я, как ответственный со стороны ученического совета. Вспоминая наш прошлый разговор, я очень сомневаюсь, что её можно победить логикой или лирикой. Я хмыкнул, нахмурив брови, а Харуно-сан безразлично зевнула.

– Впрочем, как-то, наверно, можно будет выкрутиться, зависит от того, как преподнесёте. Им ведь в принципе плевать на пром.

Я не сразу понял, к чему она клонит, и непонятливо склонил голову вбок. Но Харуно-сан не была заинтересована в том, чтобы продолжать, и начала рассматривать меню напитков.

– Ну, сделаю что смогу.

– Ага, удачи, – сказала она, не глядя в мою сторону. На этом разговор и закончился. Судя по всему, сейчас самое лучшее время, чтобы уйти. Я взглядом спросил Юигахаму, мол, пойдём уже? Она утвердительно кивнула.

– Спасибо и извините, что отнял у вас время.

– Спасибо большое.

– Ага, до встречи.

Мы встали, и Харуно-сан слегка помахала нам рукой. Судя по тому, как внимательно она изучает меню напитков, она тут ещё задержится.

Кивнув ей напоследок, мы вышли из кафе.

Кафе расположено очень близко от станции. В будний день здесь можно оказаться в потоке возвращающихся домой людей, но сейчас суббота, и никаких ивентов сегодня нет, поэтому и людей довольно мало.

Мы подошли к площади у станции, которая также используется как конечная остановка автобусов, и я посмотрел на Юигахаму, мол, что дальше делать будем. Всю дорогу от кафе Юигахама молчала, явно о чём-то размышляя. Когда я на неё посмотрел, она в ответ мне бессильно улыбнулась и остановилась.

– Скажи, а что это за созависимость, о которой говорила Харуно-сан? – словно выдавливая из себя, спросила она.

Хоть Юигахама и улыбается, взгляд у неё слишком серьёзный. Не в силах что-то выдумывать, я сел на ближайшую лавочку, подбирая нужные слова. Юигахама сняла рюкзак и, обняв его на уровне груди, села рядом со мной.

– Сложно объяснить. Ты ведь понимаешь, что такое зависимость? – спросил я, и Юигахама кивнула, опустив лицо на рюкзак. Я ей в ответ слегка улыбнулся и продолжил, стараясь избегать слишком сложных слов и формулировок.

– Если по-простому, то созависимость – это когда обе стороны устраивает эта зависимость. Тот, от кого зависят, находит в этом свой смысл, получает успокоение и удовлетворение. В результате оба не в силах выбраться из этого, – сказал я, замечая, как тон моего голоса с каждым словом становится всё ниже. Наверно, потому что я осознавал, что это применимо и ко мне. Юигахама, похоже, тоже о чём-то задумалась и прикусила губу.

– Это плохо, да?

– По крайней мере не здраво.

Поэтому всё-таки это ошибка. Из-за моего тихого голоса Юигахама тоже поникла. Словно чтобы избавиться от этой тошноты, я резко встал с лавочки.

– Не всё, что она говорит, верно. Можно сказать, что это лишь одна из точек зрения. Поэтому можешь не переживать, – кривовато улыбнулся я. Юигахама в ответ грустно улыбнулась и тоже встала.

Мы вместе подошли к турникетам, и Юигахама слегка приподняла руку.

– Пока, я на электричке еду.

– Ага, осторожней там.

– Угу. Увидимся в школе. Спокойной ночи, Хикки.

Юигахама слегка помахала рукой на уровне груди и ушла. Я её проводил взглядом и тоже пошёл. Пройдя немного, я обернулся назад и увидел, что Юигахама всё ещё около турникетов и смотрит на меня. Мы встретились взглядом, и она широко помахала рукой. Я ей помахал в ответ, но мне стало стыдно, и я покинул станцию. Я остался один и, продуваемый ночным ветром, быстро направился домой.

Все планы на сегодня сделаны. Всё, что мог подготовить, я подготовил. Осталось только закончить.

Наконец мы подошли к приёмной комнате, в которую, судя по всему, и направлялись, и Хирацука-сенсей постучала в дверь. Ответивший нам голос был прохладен, и мне он был уже знаком. Похоже, это действительно была мать Юкиношиты. Я зашёл в комнату вслед за Хирацукой-сенсеем и увидел, как она изящно повернулась к нам, стоя у окна. На ней было светло-фиолетовое кимоно с редким узором в виде лепестков персика, которое делало её ещё красивей. У гостевого места уже стоял кофе, и мать Юкиношиты села туда, рукой предложив мне сесть напротив. Я послушно сел, и Хирацука-сенсей села рядом.

– Мы уже с тобой недавно встречались.

– Да, спасибо вам за встречу, – я постарался улыбнуться пошире в ответ на её улыбку. Не нравится мне эта неясно куда направленная улыбка, прямо как у Харуно-сан. Похоже, она подумала, будто я нервничаю, и приставила ко рту ладонь, словно наслаждаясь, как резвится какая-то зверушка.

– Позвольте уточнить ещё раз цель вашего визита, – сменила тему разговора Хирацука-сенсей. В ответ мать Юкиношиты перестала улыбаться и достала смартфон.

– А-а, да-да, конечно. Секундочку… Это ты придумал?

На экране телефона, который она положила на круглый стол, был сайт нашего фальш-прома. Поняв, что настал ключевой момент, я широко улыбнулся. Балансируя на грани, нужно стремиться к компромиссу.

– Мнение части учеников, полагаю. Многие желают более подходящего нашему времени праздника, – сказал я где-то услышанную избитую фразу, и Хирацука-сенсей ткнула меня локтем. Мать Юкиношиты посмотрела на это с улыбкой и многозначительно ответила:

– Ясно…

Мать Юкиношиты приставила палец к виску и прищурилась, как животное семейства кошачьих, следящее за своей добычей. У меня появилось дурное предчувствие, аж на затылке проступил пот. Не то чтобы я этим гордился, но это моё предчувствие ещё никогда не подводило. И тут мать Юкиношиты улыбнулась.

– Сделать подставной план – идея неплохая, но здесь много очевидных изъянов. Кроме того, даже если вариантов станет больше, пока основная проблема не решена, трудности никуда не денутся. Что ты думаешь по этому поводу? – сказала она совсем с другим, холодным выражением лица. По спине пробежали мурашки. Под конец она, кажись, посмотрела на меня, ожидая ответа, но я понятия не имею, что ей ответить.

Мать Юкиношиты заявила, что наш план – подставной. Может, её Харуно-сан предупредила? Да нет, судя по тому, как она себя вела пару дней назад, она бы не стала выдавать нас матери. Получается, она сама всё поняла? И первым же ходом указала нам на место. Такое чувство, что она просто красуется своим положением. Я просто смотрю на мать Юкиношиты, не понимая, что сказать. А она спокойно приложила закрытый веер ко рту, улыбаясь, словно предугадывая, какой же будет мой следующий шаг.

Видя этот взгляд, я смог лишь натянуто улыбнуться. Всё, что я до сих пор планировал, испарилось в воздухе. Нет смысла что-то пытаться рассказать, если она первым делом заявила, что план подставной. Более того, и Хаяма, и Харуно всё поняли с первого взгляда. Я проиграл уже в тот момент, когда подумал, что мать Юкиношиты это сможет убедить.

– Настоящая проблема в том, что часть учеников будут против самоотвода прома. Мы опасаемся риска того, что за пределами нашего внимания будут приняты определённые шаги, – заметив, что я в замешательстве, вмешалась Хирацука-сенсей.

– Следовательно, возможно, было бы разумным шагом учесть варианты событий, находящихся под нашим управлением, позволив, скажем, ученическому совету отредактировать план таким образом, чтобы все ученики его одобрили.

Хирацука-сенсей передала лежавшие на столике в стороне документы матери Юкиношиты и мне. Там были те же детали, которые недавно предлагали исправить Юкиношита и Ишики. Мать Юкиношиты листает эти документы, нахмурившись. Мнение Хирацуки-сенсея по поводу прома совпадает с моим. Однако, учитывая, что риск раскрытия плана подставного прома велик, и, следовательно, вероятность его исполнения низка, она подготовила ещё одну карту. Мать Юкиношиты склонила голову со сложным выражением лица.

– Скажем так, здесь есть убедительные аргументы, но и среди нас есть бескомпромиссные люди, – ответила мать Юкиношиты и натянуто усмехнулась. Пусть это и не фигура речи, но я уже это где-то слышал.

– Я не уверена, что этого достаточно, чтобы изменить мнение остальных.

Игнорируя происходящий там разговор, я прикрыл глаза и роюсь в своей памяти. Да, это слова Юкиношиты Харуно. Она сказала, что сам пром их не волнует. Но тогда что здесь делает мать Юкиношиты, что она отстаивает?

Всё просто. Потому что это стало проблемой. И мать Юкиношиты здесь находится как терминал обратной связи, используемый для решения этой проблемы. Её смысл существования – решение проблем, и ничего более, то есть её личные предпочтения и поступки никакого значения не имеют. В ней заложена программа избегания проблем и скандалов, что непосредственно отражается на её поведении. Именно поэтому мы и создали свой план – чтобы направить её в сравнительно спокойную сторону. Направление, в котором мы двигались, не было неверным.

Однако мы неправильно разграничили методы работы и используемые средства. В них самих нет таких понятий, как дружественный или вражеский. В данном случае мать Юкиношиты – посланник, которому передали нужное мнение. Наш соперник в этой игре не мать Юкиношиты, она лишь фигура на шахматной доске, хоть и королева. Значит, у нас всё ещё есть варианты. Есть один подлый вариант, который, наверно, в этом мире могу использовать лишь я один. Вариант, который, по идее, нельзя использовать даже один раз. Но у меня нет иного выхода, кроме как разыграть эту карту.

– А не могли бы вы помочь нам убедить этих “остальных”?

Мать Юкиношиты озадаченно склонила голову, похоже, она не ожидала такого вопроса. Я не смог не улыбнуться при виде этого жеста, уж слишком не подходящего её возрасту. Ей очень к лицу эта реакция на неожиданный вопрос.

– Убедительные аргументы ведь уже есть, правильно? Значит, вопрос в том, кто их будет преподносить.

С давних пор существует поговорка, что важно не что говорится, а кто говорит, и, уверен, так оно и есть. Думаю, если говорить буду не я, а мать Юкиношиты, она сможет убедить ту самую непреклонную часть совета попечителей. Соперник ведь тоже понимает, что просить можно именно благодаря разнице в звании.

В итоге игра превращается в борьбу за королеву.

– На самом деле, слова никому не известного паренька вроде меня никого не убедили, – с самоуничижением в голосе, с сухой натянутой улыбкой я поставил “шах” невидимому чёрному королю.

– Отчего же неизвестному? Ты хорошо потрудился за небольшой промежуток времени. Мне даже захотелось узнать, кто это сделал, – улыбнувшись, ответила мать Юкиношиты, словно чем-то искренне впечатлена, и склонила голову.

– Извини, кстати, я спрашивала, как тебя зовут? – неловко сведя брови, спросила она.

В тот же момент Хирацука-сенсей сжала мой рукав, словно пытаясь меня сдержать. Наверняка и она прекрасно понимает, что, если моё имя всплывёт в этот момент, у этого появится определённый смысл. Однако в тот момент, когда она спросила моё имя, пальцы уже отпустили шахматную фигуру на новое место. Остаётся лишь смотреть, как эта фигура исполнит свой долг.

В нормальных условиях эта фигура бесполезна, только занимает отведённое ей место. Однако в определённой ситуации эта фигура способна сразить королеву.

– Хикигая Хачиман, – представился я, и Хирацука-сенсей, сдавшись, едва слышно вздохнула и отпустила мой рукав.

– Хикигая… – тихо повторила она несколько раз, приставив руку ко рту, смотря куда-то в сторону пола. И через некоторое время она издала звук, словно что-то вспомнила.

– Понятно… Значит, это ты… – сказала она, улыбнувшись какой-то далёкой улыбкой. Вряд ли у меня получилось так хорошо, как получилось бы у Хаямы или Харуно-сан, но я сделал всё, что смог. Судя по отчаянию на лице Хирацуки-сенсея, у меня что-то, да получилось.

Проблемы начинаются с этого места. Поскольку я уже представился, в моих действиях не должно быть изъяна. Если я хоть сколько-нибудь проявлю неуважения, давления, а также излишнего самоуничижения, мои действия могут воспринять как угрозу, и тогда она из нейтральной позиции займёт не мою сторону, а наоборот, начнёт поддерживать противника. Поэтому вести себя нужно максимально искренне и честно, и показать, что у меня подобных мыслей нет.

– Прошу прощения, что доставил вам неудобство. Извините, что предоставил все дела родителям и даже не поприветствовал вас, – сказал я максимально ровным тоном и сделал вежливый поклон, опустив голову не выше и не ниже подходящего. Нужно вести себя как фигура, не имеющая своих эмоций, единственная задача которой – исполнить своё предназначение. Это тоже своего рода дипломатия, действия по протоколу; исключить любые излишества, вести себя как актёр.

Похоже, моё послание было принято, и она мне ответила тем же.

– И ты извини за хлопоты. Как твоя нога теперь? Извини нас за это.

Увидев, как мать Юкиношиты склонила голову, я решил вести себя бодрей.

– Спасибо, нога полностью здорова, даже лучше, чем была раньше. Уверен, я даже смогу потанцевать на проме.

Я подвигал ногой и слегка постучал по полу несколько раз, сделав какой-то дурацкий па. В ответ мать Юкиношиты усмехнулась, прикрыв рот рукой.

– Плохие у тебя манеры.

Хирацука-сенсей шлёпнула меня по бедру, наконец остановив мой пляс. Осознав, что я сделал, я почувствовал ужасную ненависть к себе и еле сдержался, чтобы не сделать глубокий вздох. У смотрящей за этим матери Юкиношиты улыбка осталась, но глаза она прищурила.

– Какой ты смелый, – сказала она монотонно. Когда я заметил её оценивающий взгляд, у меня по спине пробежали мурашки такой силы, что я, казалось, примёрзну к своему месту. Из-за её всепронизывающего взгляда мне стало дурно. Но вдруг её взгляд посветлел, и мать Юкиношиты, спрятав за только что открытым веером лицо, усмехнулась и улыбнулась нам. Её улыбка была настолько непосредственной, что создавалось впечатление, будто это и есть её настоящее лицо.

– Сделаем это?

– Благодарю, – ответил я, стараясь не измениться в лице до самого конца, и вытер обильно вспотевший лоб. А вот футболка настолько промокла, что прилипла к телу. В горле настолько сухо, что сложно даже дышать. Со стороны, думаю, всё выглядело так, будто я просто представился и мы поговорили о прошлом.

На самом деле в моём имени никакого смысла нет, как и нет смысла мне представляться. Поэтому пусть этот смысл придумают те, перед кем я представился.

Мать Юкиношиты сложила веер и перестала улыбаться.

– В общем… Я поговорю с советом попечителей. Хотелось бы, чтобы и вы, Хирацука-сенсей, присутствовали вместе со мной.

– Предложите возможное время, и я изменю своё расписание соответствующим образом.

Я же слушал разговор взрослых с глупым видом. Напряжение резко ушло, из-за чего на меня напала усталость. Подняв глаза к потолку, я глубоко вздохнул.

– Хикигая, можно тебя кое о чём попросить?

– А, да? – из-за того, что я не ожидал, что ко мне обратятся, я резко выпрямил спину. Похоже, они много о чём успели поговорить, пока я их игнорировал. Хирацука-сенсей собрала бумаги в стопку и готовится уходить. Мать Юкиношиты тоже собирается уходить.

– Мне нужно уходить, поэтому не мог бы ты передать Юкиношите, чтобы начинала работать по обновлённой версии прома? Слова подбирай сам.

– А-а… Хорошо, – ответил я, не успев понять, что к чему, и Хирацука-сенсей хмыкнула, одобрительно кивнув. В её глазах читалось, что мне бы уже быстрее стоило идти. Ну да, до прома остаётся всего ничего, и нужно передать информацию как можно быстрее. Собираясь встать, я встретился взглядом с матерью Юкиношиты, которая широко улыбалась.

– Хикигая-кун, до встречи.

– Хе-хе… Всего доброго, – сухо усмехнулся я, не отвечая да или нет, поклонился и покинул комнату. Не хотел бы я ещё раз встречаться…