– Ты должна написать книгу!

Возможно, вы, как и я, впервые услышали эти слова, рассказав о воспитательнице детского сада, которая запирала вас с сестрой в шкафу, пока ее страшный взрослый сын устраивал для остальных детей кукольные представления. А может быть, кто-то предлагал вам написать роман после того, как вы рассказали о том, как вас чуть не ограбили, когда вы вместе с вашей милой подругой, страстно любящей животных, остановили свою «Тойоту» на неосвещенной парковке, чтобы всю ночь бдеть над умершей собачкой в Девятом квартале Нового Орлеана. Такие события я называю «пищей для сюжета» – события эти настолько замечательны, что вы не можете удержаться, чтобы не рассказать о них другим людям.

Возможно и другое: вы никогда не делились ни с кем своими сильными переживаниями в силу своей застенчивости. Может быть, вам казалось, что никто в это не поверит. А может быть, вам просто не хотелось вновь переживать эти моменты даже на словах, то есть в полной безопасности. И это совершенно понятно. И все же вас снедает тайное желание выплеснуть эти истории. Если это так, то я скажу вам то, что говорили мне другие.

Конечно, для тех, кто пережил травматичный, удивительный или невероятный опыт, этот совет может показаться поверхностным. Но, поверьте, у него есть научные основания.

И очень веские.

Человек всегда стремился к творческому самовыражению, свидетельством чему могут служить наскальные рисунки, сделанные в индонезийской пещере сорок тысяч лет назад. (Кстати, это многое говорит о человеческих приоритетах – ведь первый плуг был изобретен всего тридцать тысяч лет назад. И это делает меня по-настоящему счастливой!) Визуальное искусство развивалось и расцветало. У человечества появились Микеланджело, Пикассо и Джентилески. Но лишь в 1939 году ученые осознали терапевтическую ценность искусства. В этом году ветеран Первой мировой войны, художник Адриан Хилл, лечился от туберкулеза в британском санатории. Его попросили дать уроки живописи другим пациентам. Многие из них тоже были ветеранами войны, и в санатории они страшно скучали. Хилл своими глазами увидел, какое целительное действие оказало искусство на этих людей. О своем открытии он рассказал обществу. В 1942 году он предложил термин «творческая терапия».

Хилл считал, что символические процессы рисования и живописи занимают руки и освобождают разум, тем самым запуская в действие естественные восстановительные механизмы организма. Так происходит исцеление. Подобная гипотеза, конечно же, является упрощением, но наука вскоре подтвердила ее справедливость.

Писательство стало использоваться в качестве творческой терапии в 60-е годы, когда нью-йоркский психолог док тор Айра Прогофф разработал концепцию рефлексивного писательства ради психического здоровья. Этот процесс он назвал методом интенсивного дневника. Доктор Прогофф был последователем Юнга и придавал большое значение целительной силе доступа к бессознательным или подавляемым воспоминаниям. Как и визуальные терапевты до него, он видел терапевтический эффект экстернализации эмоций или жизненного опыта через образы или очерки. Так его пациенты освобождались от того, что ранее стремились подавить или не осознавали.

Австралийский психотерапевт Майкл Уайт и американский социальный психолог доктор Джеймс У. Пеннебейкер вернулись к работам Прогоффа в 80-е годы. Вместе со своим коллегой Дэвидом Эпстоном Уайт создал движение повествовательной терапии. Центральной идеей движения была мысль о том, что «проблема заключена в проблеме», а не в человеке, ее испытывающем. Экстернализация проблемы через писательство – это самый эффективный способ ее разрешения. Доктор Пеннебейкер стал пионером писательской терапии, то есть выражения эмоций через писательство. Его исследования связи между тайнами, речью и психическим здоровьем имели огромное значение. Пеннебейкер одним из первых клинически доказал тот факт, что писательство может значительно улучшить психическое и физическое здоровье, а также повысить работоспособность. Самая знаменитая его книга «Раскрытие: Целительная сила выражения эмоций» в доступной форме показывает связь между писательством и исцелением.

В 1996 году, когда нехудожественная писательская терапия стала трендом сезона, доктор Мелани А. Гринберг провела оригинальное исследование. Она сравнивала целительные свойства письменного рассказа о реальном травматическом опыте, о вымышленном травматическом опыте и о реальном нейтральном опыте (контро льная группа). И каковы же были результаты? Те, кто писал о событиях воображаемых, были менее подавлены, чем те, кто писал о реальных травмах. У создателей «художественного вымысла» отмечались значительные улучшения физического здоровья. Я сравниваю целительную силу сознательного вымысла с истинной художественной терапией. Вам не нужно (большинству из нас это и не под силу) точно и подробно описывать проблемы, которые вы хотите разрешить. Достаточно будет написать/вылепить/нарисовать некую абстракцию, и процесс творения запустит процесс исцеления.

Переписывание собственной жизни имеет массу преимуществ, и это стало очевидным из открытия доктора Пеннебейкера. Он установил, что терапевтическую ценность писательства повышают еще два элемента: создание связного повествования и смена угла зрения. Не случайно именно они являются краеугольными камнями процесса написания рассказов и романов. Писатели называют их сюжетом и точкой зрения. Процесс создания художественного произведения идентичен выразительному писательству. Здесь присутствуют привыкание, катарсис и запрет-столкновение, но вымысел эмоционально намного безопаснее создания мемуаров. Мне нравится читать мемуары. Я всем сердцем поддерживаю тех, кто хочет писать в этом жанре. Многие советы в этой книге вполне применимы для написания мемуаров. Однако сама я в подобном жанре писать не могу. Вымысел помогает мне дистанцироваться, стать наблюдателем бурных житейских морей. Вымысел придает форму блуждающим мыслям, вызывает симпатию к собственному взгляду на мир, позволяет развить в себе сочувствие и мудрость через анализ мотивов, движущих другими людьми, а также помогает контролировать внимание, эмоции и результаты. Мы исцеляемся, когда переводим хаос жизни в строгую структуру романа, когда учимся идти по миру как наблюдатели и ученики, а не как раненые солдаты, когда мы сами решаем, какие части истории важны, а от каких можно избавиться.

Я верю в это всем сердцем, но, когда мы с Джеем поженились, я об этом и не подозревала. В те времена я и слыхом не слыхивала о повествовательной терапии или о терапии выразительного писательства. А если бы я об этом знала, то меня сковывала бы направленность этих приемов на эссе и мемуары. Творческое писательство – совершенно другое дело. Я даже свой диплом написала почти что в форме романа. (Правда, роман вышел настолько ужасный, что спустя много лет я попыталась выкрасть единственный экземпляр из университетской библиотеки – я даже вынесла его из библиотеки, но чувство вины пересилило. Кроме того, я зря взяла с собой своего десятилетнего сына. Проблема правильного воспитания детей заключается в том, что, когда дело доходит до реального преступления, они всегда мешают.) А после окончания колледжа я оказалась замужней женщиной, работающей с полной занятостью и беременной вторым ребенком. Времени мне не хватало даже на душ, что уж говорить о каком-то творчестве.

А после самоубийства Джея я вообще утратила способность трезво мыслить – мне было не до книг. И даже когда я свалилась в холодную лужу собачьей мочи, этого события не хватило, чтобы я задумалась над тем, как превратить свое горе в роман.

Чтобы научиться переписывать свою жизнь через вымысел, потребовалось ужасное, постыдное происшествие.

Постараюсь сдержать слезы, рассказывая вам об этом.

Январь на севере Миннесоты выдался страшно холодным. Джей уже четыре месяца находился в командировке. Я чувствовала себя страшно одинокой. Я очень нервничала – ведь в моем теле рос наш сын: сама себе я казалась куском холодной ветчины в сэндвиче жизни и смерти. Я заставляла себя заниматься своими делами – работала с полной занятостью, воспитывала Зою в меру сил. Жизнь стала однообразной и нудной: проснуться, принять душ, выпить кофе, собрать Зою в детский сад, отвезти Зою в детский сад, провести уроки в школе, забрать Зою из детского сада, привезти ее домой, пообедать, поиграть, выкупать Зою перед сном, уложить ее спать, лечь самой.

Проснуться – и все сначала.

В горе меня до сих пор больше всего удивляет то, сколько времени проводишь, не чувствуя ничего. Казалось бы, нужно рыдать, страдать от боли – сильной, как инфаркт. Но полная бесчувственность – ни любопытства, ни радости, ни раздражения – это поразительно, и подготовиться к этому невозможно.

Ничего.

Четыре месяца полной занятости горем я-робот вполне справлялась с жизнью – и это показывает, насколько сильна была моя депрессия. Пробуждение произошло 15 января. Зое было три года. Она была упрямой, самовольной и настырной, как любая достойная трехлетка. Пожалуй, даже слишком, потому что для меня она всегда была принцессой-фурией.

За окном прогремел гром, сверкнула молния. Я поняла, что дорога будет трудной. Кроме того, начался новый семестр, и мне придется вести новые уроки, знакомиться с новыми учениками, отвечать на новые вопросы. Жизнь казалась тяжким ярмом. А еще в моем животе рос маленький человек. Ощущение пустоты не оставляло меня. Оно постоянно присутствовало в моей душе, и тем утром я никак не могла подняться с постели.

Но я все же поднялась. Думаю, все дело в мышечной памяти.

В тот день Зоя категорически отказалась идти в детский сад. Она упрямилась больше, чем обычно. И все же мы проделали всю процедуру. Преодолев нежелание двигаться, я устроилась наверху лестницы, ведущей в подвал, возле двери гаража и стала надевать на Зою брючки. Она мне не помогала, а усердно дрыгала ногами, как заводная кукла. Я стала натягивать на нее кофточку. Зоя завизжала. Я попыталась застегнуть кофточку, но девочка просто улеглась на пол и продолжала визжать.

Настала очередь ботиночек.

Зоя яростно дернула ногой и попала мне по лицу. Шмяк. Боль была оглушающей. Я выругалась. Сила этого удара пробилась сквозь мою пустоту и высвободила волну чистой черной ярости. Это было что-то пугающе первобытное. Я и не подозревала, что во мне живет такой монстр.

Тут я должна прерваться и сказать, что мои родители, несмотря на все их недостатки и слабости, никогда на меня не кричали, не говоря уже о том, чтобы шлепнуть или ударить. Меня воспитывали экологически чистым пацифистом, убежденным в том, что любой конфликт и стресс всегда можно разрешить путем эффективного и открытого общения. Мысль о том, что ребенка можно ударить, была мне столь же чуждой и отвратительной, как желание отрезать собственный палец. Как я могу ударить Зою, мою сладкую девочку, крохотный нежный орешек, которому я включала музыку, когда она жила в моем животе?! Я же мечтала о родах в воде, чтобы свести к минимуму стресс вхождения ребенка в этот мир. Я кормила ее грудью целый год, несмотря на работу с полной занятостью и сорок минут езды в одну сторону, – мне хотелось обеспечить ее всем, чтобы она росла здоровой.

Ударить ребенка – это немыслимо.

Но, черт побери, мне захотелось ответить.

Я была готова ударить ее в ответ.

И мне хотелось не просто ударить ее. Мне хотелось избить ее, заставить ее замолчать, наказать ее, заставить страдать так же, как страдаю я, чтобы это помогло мне наконец хоть что-то почувствовать, потому что я тону в бесчувствии и не могу выбраться, не могу заставить себя ощутить хоть что-то, даже когда я забочусь о собственном ребенке…

Я до сих пор ощущаю ту волну гнева и ярости, которая захлестнула лестницу моего дома.

Я до сих пор вижу покрасневшие щечки Зои и ужас в ее прекрасных зеленых глазках.

Она поняла, возможно, почувствовала, что я собираюсь сделать.

Я уже занесла руку в воздух, но сдержалась и выбежала из дома. Подобно женщине-оборотню, я убежала из собственного дома, пока не превратилась в чудовище, пожирающее собственных детей.

Даже морозный воздух не вернул мне самообладание. Я вскочила в машину.

Завела ее.

Я сорвалась с места и погнала по дороге. Снег летел из-под колес моей машины во все стороны. Глаза мои были сухими. Как можно было нанести себе такой удар и при этом не проронить ни капли крови? Я порезала себя так глубоко, что не могла даже плакать. Я просто неслась вперед, бросив дома свою маленькую кудрявую девочку, малышку, которая была так прелестна в своем черном купальнике, которая хлопала в ладоши, чтобы привлечь внимание, которая тоненьким, чудесным голоском благодарила родителей других маленьких девочек за то, что они нашли время и пришли посмотреть, как она танцует. Я бросила дома любовь всей моей жизни, Зою Рэйн.

Я бежала от нее, потому что боялась того, что могу сделать, если останусь.

Только в конце дороги префронтальная кора мозга смогла справиться со зверем, пробудившимся во мне. Моя трехлетняя дочь осталась одна в доме. Не думаю, что раньше она оставалась одна даже в своей комнате. Она боялась темноты и подвала. Когда посторонние заговаривали с ней, она хватала меня за руку своими пухлыми пальчиками. Она была беззащитна, как маленький олененок.

Меня затошнило от страха. Я попыталась развернуть машину, но сугробы были слишком высокими. К моему дому вела лишь узкая расчищенная дорожка. Мне пришлось проехать еще две ледяные мили, прежде чем я смогла развернуться. К этому времени я уже рыдала по-настоящему. Я помнила выражение на лице Зои, когда выбегала из дома. Она чувствовала себя преданной и брошенной. На лице ее был написан настоящий ужас.

Я подъехала к дому и выскочила из машины, даже не заглушив мотора.

Меня не было шесть минут – трехлетней девочке они показались вечностью.

Я вбежала в дом.

Зоя сидела на том же месте, где я ее оставила. Она сидела на полу. Рядом стояли ботиночки.

Она больше года ловко пользовалась горшком, но в тот момент она обмочилась от страха. Темное пятно расплывалось на голубых джинсах. Под ней образовалась лужица. Она смотрела в потолок и дрожала.

Она увидела чудовище в моих глазах, а потом услышала, как отъезжает машина.

Я схватила ее на руки и держала, пока она не перестала дрожать. Зоя заплакала горькими слезами несчастного ребенка. Если бы мое сердце не было уже разбито, оно разбилось бы, когда она забормотала: «Мамочка, прости, прости меня! Прости, что я не надела эти ботинки!»

Я заплакала вместе с ней. Я твердила, что она не сделала ничего плохого. Я просила прощения, но знала, что не заслуживаю его. Я понесла Зою наверх, чтобы успокоить и переодеть. Мне хотелось остаться дома и весь день держать ее на руках, вдали от всего мира, но иногда суровая Истина берет свое. Я знала, что если сегодня не вступлю в поток жизни, то не смогу этого сделать никогда.

Я повезла Зою в детский сад. Всю дорогу меня терзало раскаяние.

Приехав на работу, я позвонила отцу Зои, Лансу, и рассказала о том, что сделала. Никогда не забуду, как по-доброму он разговаривал со мной в тот день. Я была уверена, что он заберет у меня дочку и немедленно позвонит в органы опеки. И это было бы правильно. Но все поддержали меня. Я чувствовала их странную, саднящую грусть – словно они знали что-то такое, чего не знала я.

В тот день, уложив Зою спать, я начала писать «Майский день».

Одного лишь дневника было мне недостаточно. Я не могла выжить, вновь и вновь переживая собственную боль. Мне нужно было положить ее в конверт, заклеить и отправить по назначению. Все те детективы, которые я читала, давали ощущение потенциального порядка, который я могла воплотить в собственной истории. Это был способ переписать свою жизнь. По тому количеству людей, которые стремились поговорить со мной после моих писательских семинаров, которые писали мне в Интернете, я знала, что не одинока. В мире множество людей, которым нужно разобраться в своей жизни, но для которых невыносима мысль о написании мемуаров. У кого-то воспоминания о травме еще слишком свежи. Кому-то не хочется вновь испытывать боль или причинять ее другим людям, а кто-то просто предпочитает художественный вымысел.

Я писала «Майский день», цепляясь за него, как за вешку, боясь провалиться в ту зияющую черноту, где я была монстром. Я писала о смехе, о неожиданностях, о женщине, у которой неожиданно умер любимый человек. Ей кажется, что она виновата в этой смерти, но ее поддерживают неожиданные союзники. И в конце книги ей удается разгадать тайну его смерти.

«Майский день» – книга неровная. Это мой первый настоящий роман.

Сюжет книги абсолютно вымышленный. Написание этой книги очень помогло мне.

Написав последнее слово, я поняла, что темнота никогда не вернется – по крайней мере, не так, как в тот день, когда я бросила Зою. И темнота утратила власть надо мной.

Психологи объяснят вам, что я экстернализовала историю, свыклась с ней, привилась от глубокого горя, подвергая себя малым, контролируемым его дозам. Тогда я знала одно: мозг мой перестал кружиться, и я снова начала что-то чувствовать – пусть даже всего лишь эмоции вымышленных персонажей. Я постепенно создала новое пространство для мыслей – и мысли эти более не были связаны со смертью и депрессией. Написание романа оказалось делом спокойным, хотя и непростым. И процесс этот научил меня контролировать сюжеты, а ведь наша жизнь – это и есть сюжет!

Я – не первый писатель, открывший для себя целительную силу писательства.

«Дэвид Копперфильд» Чарльза Диккенса – прекрасный пример отражения на бумаге тяжелых воспоминаний детства (в том числе и очень сложных отношений с отцом). Диккенс сам называл этот роман наиболее автобиографическим и самым любимым. Газета The Guardian поставила «Дэвида Копперфильда» на пятнадцатое место в списке ста лучших романов всех времен и народов.

Ветеран вьетнамской войны Тим О’Брайен написал книгу о ветеране вьетнамской войны Тиме О’Брайене «Вещи, которые они несли с собой». Книга художественная, сюжет вымышленный. О’Брайен открыл в процессе переписывания собственной жизни нечто фундаментальное, почти мистическое. В самой знаменитой своей книге он пишет: «Что-то может произойти – и быть абсолютной ложью, а что-то может не случиться – и быть истиннее самой истины». Книга «Вещи, которые они несли с собой» была издана тиражом более двух миллионов экземпляров, переведена на множество языков, удостоена ряда премий и включена в программу литературы на английском языке.

Изабель Альенде – вот первый писатель, который ввел меня в мир предложения, восхитительный и чудесный. Неудивительно, книги ее, оказавшие на меня самое сильное влияние, основаны на болезненном личном опыте. Первая книга Изабель Альенде, «Дом духов», начиналась с письма к умирающему деду, встретиться с которым она не успела. «Ева Луна» стала одной из моих любимых книг. В ней рассказывается о девочке-сироте, которая выживает и справляется с душевными травмами с помощью своего таланта рассказчицы. В интервью Альенде не раз говорила о целительной силе писательства. Книги ее были изданы тиражом более пятидесяти шести миллионов экземпляров. Они переведены на тридцать языков. Многие из них стали основой для театральных спектаклей и фильмов. Такова сила раскопок собственной души.

Джанет Уинтерсон открыто говорит, что роман «Кроме апельсинов, существуют и другие фрукты» – это ее собственная история, история девушки-лесбиянки, выросшей в ортодоксальной христианской семье в 50-е годы ХХ века. Она написала ее, чтобы создать душевное пространство и справиться с травмой. В автобиографии она написала об «Апельсинах» так: «Я написала историю, с которой могла жить. Все остальное было слишком болезненно. Я не пережила бы этого».

Шерман Алекси вырос в индейской резервации в бедной семье. В детстве он и мечтать не мог, что когда-нибудь вырвется из этого мира. Его книга для подростков «Совершенно правдивый дневник индейца на полставки» в 2007 году была включена в список лучших книг, составляемый журналом «Школьная библиотека». По мнению Шермана, художественная книга о собственной жизни очень ему помогла, потому что в ней он смог сделать свою жизнь лучше, чем она была в действительности.

Короткий роман Норы Эфрон «Ревность» – это безумно смешной рассказ о браке писательницы с Карлом Бернстайном. Во время беременности она не могла контролировать его измены, и впоследствии брак их распался. Но описав свою историю в романе и окружив его вымыслом, Нора смогла пересмотреть развязку конкретной истории. Подруга спрашивает героиню «Ревности» Рэчел, почему она все превращает в историю. Ответ Рэчел очень четко говорит о целительной силе переписывания своей жизни: «Рассказывая историю, я контролирую развитие сюжета. Рассказывая историю, я могу заставить тебя смеяться, а мне больше нравится, когда ты смеешься, чем когда начинаешь меня жалеть. Когда рассказываешь историю, не так больно. И когда я рассказываю историю, я могу с ней справиться». «Ревность» – это первый опубликованный роман Норы Эфрон. Книга не просто стала бестселлером. По ней был снят очень успешный фильм, в котором снялись Мерил Стрип и Джек Николсон.

Алхимия превращения боли в золото вовсе не является чем-то чудесным, доступным малой группе избранных, опытных писателей, родившихся с пером в руке. Вы тоже можете овладеть этим искусством. Когда я писала «Майский день», то у меня за плечами был филологический факультет, но писать романы меня никто не учил. Я даже не знала основ написания рассказа и не была знакома ни с одним писателем. Кроме того, я жила в сельскохозяйственном штате Миннесота, у меня не было Интернета и я не могла записаться в какую-нибудь писательскую группу. Я сама училась искусству написания романа.

Не считайте, что целительная сила писательства влияет лишь на тех, кто пережил серьезную травму. Доктор Пеннебейкер установил, что осознанное, выразительное писательство полезно всем. В ходе этого процесса мы познаем самих себя, находим выход из сложных ситуаций, избавляемся от негативных чувств в отношении неприятных коллег, справляемся с разводами, тяжелыми утратами или ПТСР.

Вы вовсе не обязаны стремиться к публикации своей книги. Если вы этого не хотите, значит, так тому и быть. Отправляйтесь в писательский путь так, словно книга ваша пишется только для вас. Вы всегда можете передумать. Но если вы начнете работать, зная, что эта книга – для вас, то сможете писать более свободно, не думая о требованиях издательского мира. Вы будете писать правду. И не важно, если вы сожжете свой роман в ту же минуту, как поставите последнюю точку. Вы можете даже подбросить пылающие страницы в воздух, полить упавшие листы кислотой и закопать пепел. Все равно вы пожнете все физические и психологические плоды процесса написания своей книги. Целительная сила заключена в экстернализации истории и ощущении своего контроля над ней, а вовсе не в оценке вашего труда другими людьми.

Если же вы решите опубликовать свою книгу, то вам придется предложить миру нечто искреннее и сильное. Диккенс, Алекси, О’Брайен, Эфрон, Альенде, Уинтерсон и сотни других успешных писателей написали интересные для людей книги, потому что не побоялись открыть в них истину, показать свою уязвимость и поделиться своим опытом. Превращение мучительных моментов собственной жизни в роман благотворно действует не только на писателя, но и на читателя. Только так можно написать незабываемую историю.

Теперь вы знаете, что привело меня к вам. Моя проблема заключалась не в самоубийстве Джея. Моя проблема была в том, что я позволила горю овладеть мной, позволила этому чувству прокрасться в мою душу и настроить меня против собственной дочери. Вы знаете и то, как я выбралась из этой ситуации. Мне помогла литература. Тогда я ничего не знала о повествовательной терапии, хотя это течение к тому времени уже вполне сформировалось. Я просто чувствовала, что должна писать. И я хотела писать художественную литературу.

Я определила свою территорию.

Я дала процессу название – «переписывание собственной жизни».

И я приглашаю вас в гости. Оставайтесь столько, сколько захотите. Можете даже устроить все по-своему.

Моя книга – это карта, которая поможет вам сориентироваться. Она познакомит вас с милосердной, меняющей и, скорее всего, весьма полезной силой писательства и поможет ею овладеть. В ней элементы повествовательной и выразительной терапии сочетаются с практикой написания романа. Вы ощутите привкус детской игры: «Я покажу тебе свое, и ты сможешь показать мне твое». Я надеюсь, что вы получите рецепт здоровья и возрождения, какова бы ни была ваша ситуация. Вы сможете использовать этот рецепт в любом месте, в любое время, в одиночку или с другими. И для этого вам не потребуется много денег. Кроме того, путешествие ваше будет комфортным и человечным. А в конце его у вас появится роман, который вполне может оказаться по-настоящему великим.

Вам вовсе не обязательно в это верить.

Вам нужно просто сделать это.

Такова сила писательства.

В книге «Раскрытие: Целительная сила выражения эмоций» пионер выразительной терапии доктор Джеймс У. Пеннебейкер несколько глав посвятил истории и эффективности личной честности. Во многих своих трудах он писал, что у всех людей есть неподобающие мысли, страхи и неприятные воспоминания. И лучший способ оставить их в прошлом – пройти через них.

Другими словами, правда делает человека свободным.

Возможно, вам, как и мне, эта мысль покажется весьма утешительной.

Социальный психолог доктор Дэн Вегнер утверждал, что, чем сильнее мы стараемся скрыть какую-то мысль, тем большую власть над нами она обретает (гипотеза «постарайтесь не думать о белом медведе»). Опираясь на эту идею, доктор Пеннебейкер провел исследования и установил следующее. Когда мы перестаем подавлять негативные мысли и воспоминания, а открыто их признаем – пусть даже всего лишь на бумаге, – возникает повествовательная согласованность, которая позволяет нашему мозгу освободиться от них.

Исследования Пеннебейкера не объясняют, возникает ли чувство облегчения от того, что мы открыли секрет, или от того, что мы перестали держать негативные чувства под запретом. И все же суть ясна: избавление от скелетов в шкафу благотворно влияет на иммунную систему человека, его психическое здоровье, кровяное давление, сердечный ритм и в целом на организм. В элегантном и интересном дополнении к своим трудам Пеннебейкер установил, что «самые больные» пациенты (по частоте посещения врачей), когда их просили десять минут безостановочно писать о чем-либо, писали о самых поверхностных темах. «А сочинения здоровых студентов отличались более широким диапазоном, большей эмоциональностью и более ярким самосозерцанием». [4] Самые «нездоровые» студенты писали о погоде и одежде, самые же «здоровые» – о личных отношениях и смысле жизни. Они были готовы отразить на бумаге свою уязвимость.

Глубокое погружение в себя жизненно важно для психического и физического здоровья. И столь же важно оно, когда речь заходит о создании качественной художественной прозы. Как говорится в «Писательском манифесте» Джоанны Харрис, главная задача писателя – быть верным самому себе. В потрясающей книге «Писательство до костей» Натали Голдберг называет такое состояние аутентичности метафорой:

Джефф Дэвис, автор книги «Путешествие из центра к странице: Философия и приемы йоги как муза аутентичного писательства», так говорит о необходимости искренности и верности себе:

Дэвис говорит не о написании мемуаров – он говорит о том, что нужно писать честно. Он считает, что буквальный пересказ события лишен глубины и сложности, необходимых для увлекательного повествования. Писатели должны показывать связи, анализируя выбор, который привел к тому или иному результату, а также силы, не поддающиеся нашему контролю. И все это ведет к глубокому исследованию смертельной петли.

Углубленный самоанализ естественным образом ведет к более глубокому и увлекательному сюжету нашего романа. Появляются сложные персонажи, которые говорят об универсальном человеческом опыте. Такой универсальный подход позволяет читателям увидеть в вашей истории себя. Но это возможно только в том случае, если вы были честны. Я убеждалась в этом снова и снова, двадцать лет преподавая основы творческого писательства. Я открыла для себя одно: люди, которые не анализируют свою жизнь, пишут скучные истории. Если люди не знают самих себя, они просто не способны затронуть глубокие истины. Когда человек не проявляет в своей книге личной – и, следовательно, универсальной – честности, книга его превращается в обычный список покупок или дел.

Со мной согласны известные писатели. Юдора Велти считает, что роман – это самый честный вид художественного творчества. Стивен Кинг полагает, что настоящая литература – это истина, скрытая во лжи. Теннесси Уильямс называет писателей противоположностью фокусников: фокусники создают иллюзию, похожую на правду, писатель же скрывает истину за видимостью вымысла. Барбара Кингсолвер утверждает, что главная задача писателя – понять, что он может сказать такого, чего не скажет никто другой. Курт Воннегут с присущим ему чувством юмора говорил: «Понимаете ли вы, что вся великая литература говорит о том, как гадко и тяжело быть человеком? Разве не легче становится от того, что кто-то это сказал?»

Чтобы понять, что уникальное вы можете сказать миру, вам нужно понять себя.

Это понимают не только писатели – читателям это тоже прекрасно известно. Вспомните последнюю книгу, которая захватила вас настолько, что вы не могли от нее оторваться. Что вы о ней помните? Что нашло отклик в вашей душе? Уверена, что это вовсе не сюжет: «Главный герой сделал то-то, а потом то-то». Настоящая литература – это не просто перечисление событий. Книга открывает читателю Истину о нем самом и о мире, в котором он живет.

Понимаете, к чему я клоню? Художественная литература, как это ни парадоксально, является самым честным способом самовыражения. Невозможно писать о чем-то, если вы не пережили этого сами. Так, человек, не умеющий плавать, не может быть спасателем. Вы не должны отрываться от своих корней. Здесь вы обретете свой голос, поймете, о чем нужно писать именно вам, что вы можете сказать такого, что увлечет и тронет читателя. Чтобы писать хорошую прозу, способную изменить и исцелить вас, вы должны познать себя.

Поэзия появилась раньше грамотности. Драма в западном понимании этого слова возникла в Греции примерно в V веке до н. э. А вот первый роман появился в 1008 году. Историю придворных интриг «Повесть о Гэндзи» написала женщина, Мурасаки Сикибу. Роман приобрел популярность лишь в XVIII веке. История романа тесно связана с развитием европейского среднего класса, распространением грамотности и развитием книгопечатания.

В то время романы считались чтением пустым, потому что они были СМЕШНЫМИ. Если у вас выдастся свободный день, попробуйте поискать в Google «скандальные книги XVIII и XIX веков» – просто так, для смеха. «Собор Парижской Богоматери» католическая церковь считала слишком фривольным. В России сказки Ганса Христиана Андерсена осуждали за чрезмерную жестокость. И даже тогда романы проливали свет на темы, которые вызывают у людей ощущение дискомфорта: секс, насилие, страх, маргинализация. И это неудивительно – ведь все это свойственно человеку.

Роман стали считать жанром с самого его появления. С того времени смысл этого термина расширился. Теперь романом называют и художественную литературу (мейнстрим), и любовные повествования, и вестерны, и романы ужасов, и научную фантастику, и фэнтези, и детективы и т. п. Это важно лишь в том случае, если поможет вам сосредоточиться на истории, которую вы хотите рассказать. В противном случае просто пишите, как вам пишется, и не думайте о жанре. Я предпочитаю заранее определиться с жанром, потому что это помогает мне сосредоточиться на истории. Не думайте, что в процессе работы я не могу поменять жанр или этого не сможет сделать мой издатель. Просто мне проще, когда я точно знаю, куда идти. С другой стороны, многие успешные писатели просто пишут то, что просит их душа, и предоставляют издателям самим определять стратегию маркетинга. Если мой подход вам ближе, если вам тоже кажется, что лучше и безопаснее заранее определиться с жанром, если вы думаете, что это повысит эффективность вашей работы, то я могу предложить вам простой прием, который поможет правильно выбрать жанр.

Возьмите свой дневник и перечитайте его. Ответ на вопрос «чего я больше всего хочу в жизни» подскажет, какой жанр выбрать, потому что здесь кроется секрет: главное отличие одного жанра от другого заключается в том, чего больше всего хочет герой.

Помните, как в главе 2 «Познай самого себя» вы выполняли упражнение «Истина прежде истории»? Помните первый шаг этого упражнения, когда вы свободно писали на пять разных тем? Пятая тема, когда вам нужно было написать о том, к чему вы страстно стремитесь в этой жизни, и есть то, что вам нужно.

Давайте рассмотрим вкратце восемь самых популярных жанров художественной литературы, а затем более подробно поговорим о каждом из них. Вы должны понимать, что сейчас мы идем на сверхупрощение, полагая основным фактором, определяющим различие жанров, мотивацию главного героя.

• Мейнстрим: история, в которой герой хочет лучше понять универсальную человеческую истину или определить свое место в мире.

• Любовный роман: история, в которой герой больше всего хочет любви.

• Вестерн: история, действие которой разворачивается на Диком Западе, а главный герой стремится к справедливости, деля мир на белое и черное.

• Роман ужасов: история, в которой главный герой хочет выжить.

• Научная фантастика: история, в которой главный герой хочет лучше понять универсальную человеческую истину или определить свое место в мире, действие разворачивается в будущем.

• Фэнтези: история, в которой главному герою необходимы объект желаний и приключение (понимает он это или нет), действие разворачивается в сказочном мире.

• Детектив (включая все поджанры: триллеры и романы о частных детективах): история, в которой главный герой стремится к справедливости и правосудию.

• Подростковый роман: история, в которой главному герою от двенадцати до восемнадцати лет и хочет он хотя бы одного из вышеперечисленного (то же относится к роману для школьников – единственное различие заключается в том, что главному герою от восьми до двенадцати лет).

Позвольте своей любознательности, как волшебной палочке, выбрать жанр романа, который вы начали писать в тот момент, когда взяли в руки эту книгу. Какой вид истории соответствует вашей цели, позволит высказать ваши боль, тревоги и проблемы? После самоубийства Джея я жаждала ответов и справедливости. И я писала детективы. Вы мечтаете о любви и романтике? Пишите любовный роман. Ваша утомленная душа стремится к простоте, когда совершенно понятно, кто хороший, а кто плохой? Позвольте представить вам вестерн. Может быть, вам нужен лесной пожар страха и ярости, который выжжет из вашей души заросли ужаса, не позволяющие вам двигаться вперед? Похоже, друг мой, вам по плечу будет роман ужасов. Если вы не знаете, к чему стремитесь, то беритесь за фэнтези. В этом жанре вы сможете создать объект, символизирующий ваше путешествие.

А теперь давайте поговорим о жанрах поподробнее, чтобы вам было легче сделать выбор.

В мейнстриме рассказывается о состояниях человека. В таком романе всегда есть нити, которые выходят за рамки истории. Вспомните популярнейшую серию «Моя борьба» Карла Ове Кнаусгорда. Эти романы полуавтобиографичны, в них рассказывается о жизни писателя. Но Кнаусгорд делает это настолько красноречиво и с такой яростной честностью описывает столь характерное человеческое чувство неприятия и непонимания, что книга выходит за рамки своего жанра и становится произведением универсальным. Мейнстрим опирается на символизм, в нем многое означает больше, чем кажется на самом деле. Эта особенность свойственна мейнстриму в большей степени, чем другим жанрам. Центральный компонент такого романа – тема, идея, которая объединяет повествование. К числу популярных тем относится противостояние человека и природы или жертва, которая в дальнейшем вознаграждается.

Такие книги не обладают тайной суперсилой (в детективах есть элемент напряженного ожидания, в любовных романах – восхитительные эмоции, в фантастике и фэнтези – эпические миры, в романах ужасов – страх и т. п.). Поэтому все сюжетные промахи в нем очевидны. К написанию такого романа следует подходить очень серь езно и тщательно. К мейнстриму можно отнести классические романы Диккенса, Мелвилла и Уортона. Все книги из списка бестселлеров New York Times, которые нельзя отнести к другим жанрам, обычно считают мейнстримом. Примером такой книги можно считать «Комнату» Эммы Донохью. Она написала этот роман, услышав об ужасающей истории семьи Фрицль. Йозеф Фрицль двадцать четыре года держал собственную дочь в подвале, постоянно избивая и насилуя ее, в результате чего на свет появилось семеро детей. Если вы читали эту книгу, то помните «Зуб» – резец, символизирующий связь главного героя с матерью. Главная тема этой книги – способность человека преодолеть самые ужасные жизненные обстоятельства. Сила темы в сочетании с прекрасным языком и здоровой дозой увлекательности обеспечили роману бесспорный успех.

Любовный роман – самый популярный литературный жанр. И это неудивительно, ведь в таких книгах говорится о самой сильной человеческой потребности: желании быть любимым, ощущать свою принадлежность к чему-либо. Как и все остальные жанры, любовный роман неоднозначен. Он включает в себя самые разнообразные стили, уровни и поджанры, включая исторический любовный роман, романтический детектив и юмористический любовный роман. Примером исторического любовного романа можно считать «Унесенных ветром». «Одержимость» Норы Робертс – это история любви женщины, которая в детстве подвергалась насилию, и доброго и хорошего человека, механика. В книге присутствует элемент детектива, связанный с посторонней одержимостью. Это типичный пример романтического детектива. «Приглашение к искушению» Дженнифер Крузи – юмористический любовный роман, где присутствуют «шантаж, адюльтер, убийство, насилие над трупом и слегка извращенный, но потрясающий секс». Каким бы ни был поджанр романа, в такой книге всегда присутствуют двое влюбленных. Несмотря на все препятствия на пути их любви, любовный роман должен иметь счастливую развязку.

Популярность вестернов достигла пика в 60-е годы и впоследствии пошла на убыль, хотя в кино этот жанр все еще востребован, то есть рынок для него существует. Основной элемент вестерна – американский Дикий Запад конца XVIII–XIX веков. Вестерны – это динамичные романы, зачастую жестокие, с обилием стрельбы и множеством отчаявшихся героев. В них часто исследуется миф об одиноком воине/пионере/ ковбое. Потрепанный жизнью герой или антигерой противостоит злодею, который является воплощением зла. «Одинокий голубь» Ларри Макмертри был удостоен Пулитцеровской премии. Это эпическое повествование из жизни Дикого Запада, идеальный образец вестерна. В том же жанре работает и Луис Ламур.

Своими корнями этот жанр уходит во времена инквизиции. В XVIII веке появились готические романы. Отличительной чертой этих книг являются пробуждаемые ими эмоции: ужас, потрясение, отвращение, страх. Хороший роман ужасов анализирует наши глубинные страхи. Большой популярностью пользуются книги Клайва Баркера, Стивена Кинга, Анджелы Картер и Энн Райс. Квинтэссенцией жанра можно считать «Куджо» Стивена Кинга, историю бешеного сенбернара, не выпускающего из сломавшегося автомобиля мать и ее умирающего сына, и «Интервью с вампиром» Энн Райс, чрезвычайно популярную историю современного Дракулы.

Род Серлинг, создатель и рассказчик оригинальной «Сумеречной зоны», дает лучшее определение этих жанров, какое только мне доводилось встречать: «Фэнтези делает невозможное вероятным. Научная фантастика делает невероятное возможным». Научную фантастику называют «литературой перемен». В них мы видим альтернативную реальность, изменившуюся благодаря достижениям науки и техники. Главное в таких книгах – научные принципы и концепции в футуристической обстановке. Научная фантастика задает серьезные вопросы – достаточно вспомнить «Историю служанки» Маргарет Этвуд, в которой рассказано, какой страной станут Соединенные Штаты, если женщины не будут иметь равных прав и использовать их станут только для размножения. Большой популярностью пользуются книги известных фантастов – Айзека Азимова, Октавии Батлер и Урсулы К. Ле Гуин.

В жанре фэнтези тоже много чудесного и удивительного. Сюжет обычно разворачивается в волшебном мире. В таких мирах всегда присутствует магия, которая и обеспечивает развитие придуманной автором сюжетной линии. Главный герой часто совершает путешествие, обычно стремясь к какому-то объекту, но иногда к человеку. Прекрасным примером является «Властелин колец» и сложнейшая серия романов Джорджа Р. Р. Мартина «Игра престолов», где пять королевских семейств ведут борьбу за трон Вестероса. В этом же жанре работают Мэрион Циммер Брэдли, Патрик Ротфусс и Нил Гейман.

В центре любого детектива – преступление или загадка, и главная цель истории – поиск справедливости и правосудия. Детективы всегда отличает напряженный сюжет с ярко выраженными героем и его антагонистом, «плохим парнем». Труп обычно появляется в первых же главах. А далее раскрываются улики, допрашиваются подозреваемые и появляются ложные ходы. Загадка разгадывается в самом конце. Большой популярностью пользуются детективы Артура Конан Дойля, Агаты Кристи, Хэнка Филлиппи Райана, Элисон Гейлин, Дэна Брауна, Катрионы Макферсон и Челси Кейн.

Отличительной чертой подросткового романа является возраст главного героя. Обычно герою от двенадцати до восемнадцати лет, а если книга рассчитана на школьников, то от восьми до двенадцати. В подростковых романах обычно напряженный сюжет без особых экивоков. Книги эти часто пишутся в настоящем времени, чтобы подчеркнуть стремительный темп повествования. Обычно такие книги затрагивают проблемы, близкие школьникам и подросткам. Взрослые, как правило, играют второстепенную роль или являются антагонистами главного героя. Примерами подростковых романов являются серии «Голодные игры», книги про Гарри Поттера, «Посвященный» и «Изгои». Хотя в таких книгах героям меньше восемнадцати лет, они очень привлекательны для читателей всех возрастов, поскольку в них исследуются универсальные темы бесправия и ощущения себя невидимкой и чужаком.

Выбор жанра помогает направить писательский процесс, но не стоит слишком жестко придерживаться плана. Многие чрезвычайно успешные книги невозможно отнести к какому-то конкретному жанру, что бы ни утверждали их издатели: «Франкенштейн» Мэри Шелли – это одновременно и роман ужасов, и научная фантастика, а «451 градус по Фаренгейту» Рэя Брэдбери – научная фантастика и мейнстрим. «11/22/63» Стивена Кинга – мейнстрим, а «Ребенок Розмари» Айры Левина – роман ужасов и мейнстрим. «Жена путешественника во времени» Одри Ниффенеггер – это и научная фантастика, и любовный роман. И это всего лишь малая толика подобных книг.

Мой друг и успешный автор триллеров Мэтью Клеменс высказался гораздо лучше: «Существует только два жанра: книги хорошие и плохие. Все остальное – маркетинг». Да, конечно, в начале работы полезно обдумать жанр. Начните обращать внимание на жанр прочитанных книг, хотя бы для того, чтобы выявить тайные правила каждого из них, а также понять все плюсы и минусы каждого жанра для вашей писательской цели.

Выбор жанра

Выбор жанра – необязательный пункт вашей писательской одиссеи, но я считаю его полезным. Если вы думаете так же, закончите предложение:

Если бы мне пришлось прямо сейчас выбирать жанр моего романа, то, мне кажется, это был бы______________________________________, потому что я и мой главный герой больше всего на свете хотим_____________________________________.

Помните, что вы пишете роман, а не подписываете контракт. Если позже вам захочется изменить жанр или вообще написать что-то совершенно необычное, вы вполне можете это сделать! Это же ваша книга.

«Плохих идей не бывает».

Вы сами-то слышали, что сказали?

Я знаю, почему люди так говорят. Смысл в том, чтобы не сдерживать поток творчества. Нужно дать возможность идеям изливаться вольно, не подвергаясь внутренней критике. Необходим настоящий мозговой штурм. Что с нами случилось бы, если бы долговязый британский писатель решил, что глупо писать об одиноком сироте, сбежавшем от злобных тетушек, и его приключениях внутри огромного персика? У нас не было бы «Джеймса и гигантского персика» Роальда Даля! Эту всеми любимую приключенческую книгу Даль написал на основе детских воспоминаний: он рано лишился отца, а условия в британских школах-пансионах были весьма суровыми. А если бы Стивен Кинг не описал свой причудливый сон о писателе, которого поклонница-психопатка похищает после автомобильной катастрофы и который обнаруживает, что поклонница эта такая же наркоманка, как и он сам? Тогда мы никогда не прочли бы «Мизери».

Так что, когда дело касается романа, плохих идей не бывает, верно?

Неверно!

Бывают ужасные идеи. По крайней мере, ужасные – для вас.

И для меня.

Давайте я покажу вам все на примере.

В 2006 году был опубликован мой первый роман и я отправилась в рекламное турне. Ха-ха! Шучу. Мне позволили устроить несколько автограф-сессий в книжных магазинах Миннесоты, где мой столик вечно стоял между туалетом и выставкой книжек Теда Ньюджента «Убей и зажарь!». И все же это было настоящее турне. А в кино шел фильм «Эрагон». Книгу, по которой был снят фильм, Кристофер Паолини начал писать, когда ему было пятнадцать. Неудивительно, что все американские мальчишки начали писать собственные романы, надеясь на то, что их эпохальные труды тоже будут экранизированы. Мальчишки-подростки, точно такие же, как тот, что стоял возле моего столика, буквально терроризировали издательство Barnes & Noble.

Мальчишке было шестнадцать лет. Долговязый парень никак не походил на представителя моей целевой аудитории. Но он стоял у моего столика, а позади меня был туалет, поэтому я натянуто улыбнулась и спросила, любит ли он читать детективы.

И вот что он мне ответил.

– У меня есть идея книги.

– Прекрасно! – Я сказала именно то, что думала. Я изголодалась по разговору и была не прочь поговорить даже о его домашнем задании по алгебре. – Расскажи мне.

Парнишка был очень высоким, и мне казалось, что с каждым словом он становится все выше и выше.

– В моем романе будет три центральных персонажа, но только один главный герой. Главный герой – мальчишка. Он сирота, его воспитывают тетя и дядя. Ему приходится жить под лестницей. Двоюродный брат тиранит его. Вся семья его ненавидит. Но они не знают, что он обладает волшебной силой, хотя по зигзагообразному шраму на лбу можно было бы догадаться.

– Ээээ… Что ты сказал? – Рядом со мной стояла витрина с последней книгой Джоан Роулинг, сюжет которой парнишка мне увлеченно пересказывал.

– Да! – Глаза мальчика сверкали, он оживленно жестикулировал. – Мой герой – волшебник! И друзья помогают ему сбежать из дома злых родственников обратно в школу волшебства. В школу Хэмвортс. Школа чародейства и волшебства Хэмвортс.

Я вежливо кашлянула.

– И у твоего героя есть друг и подруга, а старый директор школы принял их под свое крыло?

– Да!

Я попыталась взглядом найти в зале кого-то из его родителей или учителей.

– Послушай, твоя история сильно напоминает книги о Гарри Поттере, – тихо сказала я. Почти прошептала.

– Нет! – Парнишка буквально сиял от радости. – В моей книге все – хомяки!

Я моргнула, не в силах что-либо ответить.

– Это совершенно другое, – продолжал мальчик.

Совершенно.

Он говорил еще десять минут, рассказывал о злом волшебнике, который преследует Гарри Хомяка, о любви Гарри к Гермионе Хомяк, о том, что в конце концов все устроилось.

Тогда я не сказала ему этого, но, оглядываясь назад, я думаю, что это была плохая идея романа.

Нет, когда об этом написала Дж. К. Роулинг, это оказалась прекрасная книга. Опираясь на личный опыт, ей удалось создать сложный, многогранный и привлекательный характер Гарри Поттера. Милый мальчик в книжном магазине говорил вовсе не об изгое, сумевшем стать героем. Эта идея для него ничего не значила. А мне не было дела до того, как сильно он любит хомяков. Он придумывал не по вдохновению, у него не было мечты, которая вела его вперед. Он мечтал лишь об одном – стать писателем-миллиардером. И ни одной собственной идеи.

Вот почему я не спешу сказать, что плохих идей не бывает. В свете этой книги можно сказать так: «Нет плохих идей для книги, если эти идеи имеют для вас значение». Хомяки, волшебники, атлетичные пилоты звездолетов, милые любовные истории, эпические перестрелки на фоне алого заката – все это прекрасно, если идея опирается на ваши личные чувства и переживания. Ваша задача – рассказать свои истории, а не чужие. Только истина и искренность помогут вам осознать свое творческое начало и написать по-настоящему хорошую книгу.

Вот три примера идей бестселлеров, которые много значили для авторов этих книг.

То, о чем вы собираетесь писать, сидит на поверхности. Это большой, жирный эмоциональный клещ, который сосет из вас жизненную кровь. Вот почему вам нужно загнать его в книгу, чтобы он не проник под вашу кожу. Этот пассивно-агрессивный кровосос мешает вам строить личные отношения, разрушает жизненные мечты, а потом окружает себя защитной оболочкой и спокойно устраивается среди клочков вашей разрушенной самооценки.

Вы должны поймать этого клеща, изучить его и быть готовым безжалостно его вскрыть.

Такая самооценка раскроет не только центральные идеи вашего романа, но еще и даст вам средства, которые позволят переосмыслить ваш жизненный опыт. А это жизненно важно для того, чтобы превратить его в художественную литературу. Нельзя просто изменить имя пьяного водителя, который въехал в вашу машину и отправил вас на неделю в больницу. Нельзя просто изменить место вечеринки, на которой вы с вашими друзьями терроризировали невинную девушку, с Колорадо на Мэн. Вам нужно глубоко осознать собственные чувства и последствия этих событий. Впрочем, так поступить тоже можно, и писательство обязательно принесет вам пользу. И если вас тянет в эту сторону, то подумайте о том, чтобы написать воспоминания, а не художественный роман.

Упражнение «Истина прежде истории» из главы 2 «Познай себя» направило вас к тому уровню глубины и самосознания, какой необходим для написания романа. В этой главе вы найдете еще ряд упражнений, которые помогут вам более реально представить призрачные очертания идеи романа – представить во плоти и крови.

Когда речь заходит о художественной литературе, невозможно ограничиться поверхностными деталями и назвать свой жизненный опыт литературой, потому что жизнь не соответствует принципам повествования. Какое бы событие или человека вы ни выбрали для своего романа, будьте готовы к изменениям – только так можно написать настоящий хороший роман. Превращая свою жизнь в роман, вы используете 100 процентов эмоций, но лишь фрагменты реальных событий и людей. Я взяла весь страх, утрату и стыд – вы не представляете, какой груз стыда обрушился на мои плечи, когда мой партнер покончил с собой! В моем первом детективе все эти чувства присутствуют в полном объеме – и фрагменты того, что я любила в Джее и чего мне недоставало после его смерти. Я вспоминала все – запах антистатика на его фланелевых рубашках, то, как кривились его губы, когда он мне врал, его любовные записки, то, как методично он выполнял любые дела, нужно ли ему было покрасить дверь или написать сложный доклад об экологии рек, нашу ссору из-за покупки мороженого (на самом-то деле тогда я поругалась с ним, потому что безумно боялась выходить замуж).

Но из всего этого я выбирала только то, что могло послужить раскрытию идеи «Майского дня» («СОС»), детектива, в центре которого лежало настоящее убийство. Работая над книгой, я создавала историю, которую могла контролировать, и это позволило мне найти выход из ситуации, выхода не имеющей. Я примирилась с сумеречными зонами, проанализировала эмоции с безопасного расстояния и сделала себе прививку от невыносимого горя из-за смерти Джея, воссоздав и разыграв ее в ослабленной форме в своем романе.

Работа над «Майским днем» («СОС») дала мне реальные примеры действия двух целительных особенностей написания художественной прозы, привыкания и катарсиса, о которых мы говорили в главе 1 «Наука целительного писательства».

Этот процесс стал для меня жизненно необходимой реабилитацией. А кроме того, у меня получилась неплохая книга. Если бы я точно описывала жизнь и смерть Джея в хронологическом порядке, то могла бы описать его последний день, потому что сверхтравматичные события всегда полезны для сюжета. Но ведь это всего двенадцать часов! До и после его самоубийства были взлеты и падения, но по большей части это была обычная текучка: оплата счетов, стрижка, прочистка труб в ванной… Все это совершенно не украсит сюжет. Задача романиста – отобрать то, что было прочувствовано очень глубоко, что нашло отклик в душе, а затем вычленить суть этих событий и вплести их в повествование. Нельзя просто описать день из своей жизни, изменив имена и места. Читателю важны эпохальные события и сильные эмоции автора, потому что именно это и есть общий язык человеческого опыта. Когда вы осознаете эти события и эмоции, то сливаетесь с чем-то более великим и в то же время более элементарным, чем вы сами. В этом и заключена главная задача писателя.

Вы должны переворошить основополагающие эмоции и события вашей жизни, отобрать главное и отказаться от остального. Сознание того, что вы перекраиваете собственную жизнь, а не просто пересказываете ее, позволяет вам вскрыть все безобразное, на что вы никогда не решились бы без той защиты, какую обеспечивает вам написание художественной прозы. Вы должны все время помнить, что решение всегда остается за вами. Если какие-то воспоминания особенно болезненны, не стоит принуждать себя к их анализу. Доверьтесь инстинкту.

А сейчас я расскажу вам историю.

У меня есть друг, который участвовал в первой иракской войне. Он патрулировал окраины Багдада в танке. Однажды он осматривал окрестности в смотровую щель, держа в руках автомат. В танке вместе с ним находились еще трое. Он видел дома, детей, играющих в кустах. Все казалось очень мирным и спокойным. Почти как дома. И все же что-то моего друга встревожило. Он открыл люк и осмотрелся.

Неожиданно на улицах началась какая-то суета. С улиц все исчезли. Командир экипажа получил срочный вызов по рации. Он крикнул моему другу, что на соседнем холме были обнаружены два снайпера. Моему другу поручили засечь их и убить.

И он это сделал.

Он засек, как они убегали прочь, и убил обоих. Прямо в спину.

До этого он никогда никого не убивал.

Он не мог сдержать слез, когда рассказывал мне эту историю. Может быть, эти люди и не были снайперами. Может быть, это были просто дети, игравшие на холме. Мой друг выполнил приказ командира и так и не узнал, кого же он убил.

Я уже знала, какое облегчение приносит писательство. И я спросила его, не хочет ли он использовать свой опыт для романа. Он ответил, что попро бует.

Сначала он написал небольшой рассказ в стиле фэнтези, где были мечи и волшебство. Герои сражались с какими-то существами, которые лишь отдаленно напоминали людей. Но даже в таком сражении оставались какая-то двойственность и неопределенность. Во второй раз мой друг вернулся к тому же событию спустя несколько месяцев. Эта сцена вошла в роман о взрослении. Война шла во Вьетнаме, а не в Ираке, солдат был пехотинцем, а не танкистом. В романе солдат подошел к тем двоим, кого он застрелил, и увидел, что они буквально начинены взрывчаткой. Убив их, он спас своих товарищей и мирных жителей деревни.

Скорость и направление, выбранные им в обоих случаях, были вполне адекватными. Обратите внимание, сначала он не мог напрямую описать свои воспоминания. Да это и не было нужно. Оба раза он писал о том случае как о примере запрета-столкновения: художественным образом описывая жизненный опыт, вы можете освободиться от стресса, связанного с подавлением воспоминаний. Работая с эмоциями этого чрезвычайно травматичного события, мой друг смог в определенной степени закрыть ситуацию, что было невозможно сделать иным способом. И он сумел написать два очень мощных литературных произведения. Он не торопил и не формировал процесс. Он следовал за историей, отодвигая ее, когда дискомфорт оказывался слишком сильным, и возвращался к ней, когда чувствовал, что может с ней справиться.

Запомните это. Вы сами определяете, о чем и как вам писать. Прислушивайтесь к своей интуиции.

Переработка собственного жизненного опыта

Шаг 1: Дневник

Если вы похожи на моего друга (и на большинство людей), то в вашей жизни было несколько особых моментов, которые могли бы стать основой для художественного произведения. Это удобная отправная точка.

Скорее всего, именно об этом вы писали, выполняя упражнение «Истина прежде истории» из главы 2. Но одних этих событий недостаточно.

Вам нужно расширить сюжет, опираясь на них. Только так можно написать роман. Если вы уже написали одну или несколько книг, то представляете, как нужно обработать жизненное событие, чтобы оно стало зерном концепции романа. Это хорошо, но, для того, чтобы ваша книга нашла отклик в сердцах читателей, воздействуя на них на глубоком эмоциональном уровне, вам нужно копнуть глубже.

Ваши книги и ваша жизнь станут более мощными, если вы нырнете в глубину и переработаете собранный мате риал.

И лучше всего для этого подходит личный дневник.

И очень хорошо, что у вас под рукой есть блокнот.

Ваша задача – в течение семи дней делать в нем записи дважды в день по десять минут.

На сей раз описывайте эмоции, а не события, как в первом упражнении на свободное письмо. Напишите в верхней части страницы «Стыд» и свободно описывайте все воспоминания, людей, песни и мысли, которые приходят вам в голову в связи с таким заголовком.

То же самое проделайте для других эмоций: «Юмор», «Страх», «Печаль», «Гнев», «Любовь» и «Предательство». Это архетипические эмоции, те самые, на которые опирается любой роман. Думайте об этом, записывая свой эмоциональный отклик.

Переработка жизненных событий в роман идея № 1

1. Возьмите блокнот.

2. Носите его с собой в течение недели и каждый день занимайтесь свободным письмом. Записывайте свои мысли по следующим темам: стыд, юмор, страх, печаль, гнев, любовь, предательство, детство, сожаления и надежды.

3. Занимайтесь свободным письмом не менее двух раз в день по десять минут. Кроме этого, записывайте свои воспоминания, образы или эмоции, которые будут возникать у вас.

4. В течение этой недели устанавливайте будильник на десять минут раньше обычного времени пробуждения. Когда он прозвонит, сразу же начните записывать все, что придет вам в голову в этот момент.

Когда вы проработаете основные эмоции, посвятите отдельную страницу детству. Запишите, где и когда вы родились, опишите детские воспоминания. Например, самой сильной эмоцией моего детства было ощущение духовной силы и связанности. Я твердо верила, что чувствую закопанные клады (я изрыла всю нашу семейную ферму!), могу чувствовать и беседовать с призраками и обладаю целительной силой, направленной на растения и животных, поэтому мне следует открыть клинику для котят и ухаживать за папоротниками. Если вы считаете, что подобные странности вполне могли бы стать особенностями характера героя подросткового романа, я с вами согласна. Но я никогда не вспомнила бы о них, если бы не записывала детские воспоминания в рамках этого упражнения.

Посвятите одну страницу «Сожалениям», а другую – «Надеждам». Погружаясь в эти темные пещеры, будьте готовы к появлению самых разных воспоминаний. Носите блокнот с собой хотя бы неделю, чтобы иметь возможность фиксировать все свои воспоминания. Ложась спать, кладите дневник рядом с собой. Отправляясь куда-либо, несите его в руках, сумочке или рюкзаке. Поставьте будильник на десять минут раньше обычного времени. Когда он прозвонит, сразу же запишите свои сны.

Не считайте, что вы обязаны использовать в романе все эти идеи. Поскольку дневник – это ваша личная сокровищница, не цензурируйте себя. Записывайте все – от имени своего лучшего друга детства до медного запаха страха, когда вас поймали на краже лиловой губной помады из магазина, и вкуса первого поцелуя. В вашей жизни было очень многое. На этом этапе драгоценны все ваши эмоции, родившиеся из воспоминаний. Расскажите себе собственные тайны.

Выполняя это упражнение, я вспомнила тетю Беа, воспитательницу детского сада, которая запирала нас с сестрой в шкафу, когда ее зловещего вида сын устраивал кукольные представления для детей. Я вспомнила, как она пыталась заставить трехлетнего ребенка, который не успел дойти до туалета, съесть собственный кал. Когда я избавилась от этих глубоко спрятанных воспоминаний, их место заняли совершенно не связанные с ними и спрятанные еще дальше воспоминания о моей первой вечеринке в колледже. Так часто случается, когда устраиваешь генеральную уборку в ментальном доме.

Я все еще чувствовала себя провинциалкой в большом городе. Я выкрасила волосы в черный цвет, но сохранила свою челку. Я боялась всего на свете. Я никак не могла ощутить своей принадлежности к чему-либо и защищалась сарказмом и надменностью. Я пришла на вечеринку в чужой дом, как в свой собственный, и сразу же направилась на кухню, чтобы выпить для смелости.

Помню, что звучала музыка группы The Cure.

На мне была футболка Джимми Пейдж.

Народу собралось очень много, в каждом углу теснились небольшие группы разгоряченных студентов. Я только успела выйти с кухни, как в пяти метрах передо мной раздался крик. Толпа чудесным образом расступилась. И единственным, что отделяло меня от кухни, был какой-то парень.

С пистолетом.

Наставленным прямо на меня.

Пистолет был длинным, может быть, это даже было ружье. Он держал его в правой руке, как герой вестерна.

Я не знала его, никогда его прежде не видела, поэтому не думаю, что он хотел причинить какой-то вред именно мне. Просто у него был пистолет, он держал его в руке, и все остальные оказались достаточно умными, чтобы держаться от него подальше. А вот я отреагировала самым странным образом – и мне до сих пор за это стыдно.

Я не хотела, чтобы кто-нибудь подумал, что я испугалась. Поэтому я осталась на месте.

Время замерло. Так случается, когда вся жизнь проходит перед глазами. В доме воцарилась мертвая тишина. Парень с пистолетом смотрел на меня, а я на него. Ему было чуть за двадцать, длинные волосы, плащ… Похоже, он переживал тот же период гадкого утенка, что и я. Взгляд его был совершенно спокойным. Он ухмылялся. Тридцать человек, замерев, ожидали, что ситуация разрешится единственно возможным образом.

Парень не спускал пальца с курка. Время стояло на месте.

Меня буквально приморозило к мест у.

Неожиданно он бросил пистолет. И сделал большой глоток из красной пивной кружки. Все сразу зашумели, заговорили. Часы снова начали тикать. Парень, стоявший рядом, засмеялся, схватил того, с пистолетом, за руку. И они ушли через черный ход.

Я перевела дух.

Люди снова начали двигаться, но ко мне никто не приближался.

Я нашла ванную комнату, вошла и разрыдалась. Вышла я только тогда, когда исчезли краснота и все следы слез. Я нашла подругу, которая даже не подошла ко мне, когда все это произошло, и сказала, что нам нужно уйти. Уходя, я услышала, как кто-то пересказывает всю эту историю: страшненькая девушка настолько перепугалась, что не могла с места сдвинуться, когда пистолет был нацелен ей в лоб.

Когда я записала это воспоминание, возникло другое, потом третье… Они выстраивались одно за другим, как только весть об уборке ментального мусора распространилась по разуму. Некоторые воспоминания были страшными, другие смешными, третьи трагикомическими, по крайней мере для меня. Так, например, я вспомнила одно событие, случившееся в начале 90-х годов, когда я работала в магазине импортных товаров в Миннеаполисе. Магазин назывался Global Village. Такой магазин есть в Дулуте, а в Миннеаполисе, как мне кажется, он уже закрылся.

Одна из моих коллег, Сара, была женщиной потрясающей. Она красила губы ярко-малиновой помадой, пользовалась зелеными тенями. Фигура у этой брюнетки была, как у Джессики Рэббит. Ее можно было назвать этническим хамелеоном: слишком смуглая для Среднего Запада, слишком светлокожая для афроамериканки. Мужчины приходили к нам только для того, чтобы ее увидеть. Как-то раз пришел симпатичный эфиоп. Узнав, что Сара ушла на обед, он сказал, что подождет ее.

Тот август выдался безумно жарким. Я спросила, не хочет ли он снять пиджак – Сара вернется не раньше чем через двадцать минут.

Он отказался.

Я настаивала.

Он застегнулся на все пуговицы.

Моя сомнительная суперсила – дурацкие шуточки в напряженных ситуациях. У того человека я напрямую спросила: может быть, он не хочет снимать пиджак, потому что там у него оружие?

Он вытаращил глаза и выскочил из магазина. Естественно, не сняв пиджака.

Ага! Значит, у него действительно был пистолет. Я угадала. Меня не одурачишь!

Когда Сара вернулась, я рассказала ей, что случилось, и назвала имя того парня.

Она вытаращила глаза в точности как он. А потом расхохоталась.

– Ты спросила у Абди, нет ли у него оружия?

– Именно! – ответила я с гордостью.

– Он никогда не снимает пиджак на людях, потому что у него протез руки!

Я – ужасный человек…

Но суть истории не в том. Я хотела сказать, что все запомнить невозможно, а если вы ведете дневник, то и запоминать вам не придется. Эту сцену я описала в одной из книг – но только ее. За день до этого и через день после этого, за сто предыдущих и сто последующих дней не произошло ничего интересного, обычная, повседневная жизнь, а такая жизнь – не лучший материал для книги.

Для книги пригодятся интересные события и жемчужины эмоций, которые вы найдете в своем дневнике. Такие искренние чувства и жизненный опыт абсолютно необходимы для хорошего романа.

Если вы всю неделю дважды в день занимались свободным письмом, записывали воспоминания, которые приходили вам в голову в другое время, и ставили будильник на десять минут раньше, чтобы зафиксировать воспоминания, подсказанные вам подсознанием, то вы точно перешли на новый уровень самосознания и расчистили место в собственном разуме. Вычистив прошлое, вы подготовили место для нового будущего.

А в качестве бонуса получили массу личного материала для своего романа.

Шаг 2: Хруст писем

Посвятив неделю сбору личных воспоминаний, вам нужно отсеять те идеи, на которых вам хотелось бы сосредоточиться.

На этом этапе вас привлекут одна-две идеи и вы начнете окружать их персонажами и ситуациями.

Если же ключевая идея пока не прояснилась или идей этих оказалось слишком много, чтобы быстро сделать выбор, я дам вам полезный совет.

У меня есть очень удобная «таблица идей романа». Такая таблица поможет вам похрустеть письмами. Левая колонка отводится для ваших идей.

Если вы уже выбрали одну ключевую идею или несколько, запишите их в этой колонке и сделайте отметку в колонке «Для меня важно», если эти идеи вам чем-то особо дороги. Затем заполните остальные столбцы той же строки, чтобы собрать ряд ситуаций и событий, способных облечь вашу задумку в плоть и кровь. Если у вас еще нет даже задумки, поступите обратным образом: заполните как можно больше столбцов, и каждая клеточка будет приближать вас к идее романа.

Разыграйте таблицу, как лото: ищите связанные между собой темы по вертикали, диагонали, горизонтали или случайным образом. Когда появится достаточное количество связей, вы обретете идею романа.

Чтобы вам стало понятнее, я решила привести пример такой таблицы, которую составила после последней недели ведения дневника. А дальше вы найдете чистую таблицу, которую сможете заполнить сами, и объяснения по заполнению каждой колонки.

Таблица идей романа (Пример)

Используйте воспоминания, зафиксированные в вашем дневнике, чтобы создать собственную таблицу «Идеи романа»

Таблица «Идеи романа»

В идеи романа № 2

Первая и вторая колонки («Идея» и «Для меня важно») таблицы «Идеи романа» очевидны, поэтому я разъясню только смысл остальных колонок.

События, имевшие сильный эмоциональный резонанс

Изучите свой дневник, чтобы выявить особо яркие события. Если они связаны друг с другом, сгруппируйте их в одной клетке. Например, в моем воображении последние слова Джея и подавленное выражение лица моего первого жениха в момент нашего разрыва слились вместе в один клубок страха остаться одной. Поэтому я поместила эти события в одну и ту же клетку. Самоубийство Джея было событием экстраординарным, даже эпохальным, поэтому ему я отвела отдельную клетку. Старайтесь по возможности связывать события и ситуации, ведь установление связей – это суть творчества. Но не насилуйте себя.

Поскольку вы всю неделю носили дневник с собой ради первого мильного маркера этой главы, то, скорее всего, уже зафиксировали несколько событий, имевших сильный эмоциональный резонанс.

Переориентация важных, судьбоносных событий – это хлеб с маслом для любого писателя. Несколько лет назад я ужинала с Дэвидом Морреллом, автором книги «Первая кровь», по которой был снят фильм «Рэмбо». Мы только что закончили работу на писательском семинаре и отправились отдохнуть в уютный новоорлеанский ресторан с бархатными стенами, сигарным дымом, старыми коврами и духом вуду. Дэвид рассказывал мне о своем детстве, о том, как он сумел превратить самые мрачные события жизни в настоящий бестселлер. Отец его погиб во время Второй мировой войны, и мать отдала мальчика в сиротский приют. Она вышла замуж повторно и забрала сына, но отчим оказался человеком жестоким. Дэвид укладывал под одеяло подушки, чтобы казалось, что в постели лежит мальчик, а сам почти все ночи проводил под кроватью. Он сумел передать эти воспоминания и эмоции в своей прозе, сумел описать свой всепоглощающий страх и превратил маленького мальчика в героя, способного преодолеть самые суровые обстоятельства и препятствия. Писательство помогло Дэвиду выжить. Каков же бонус? Превратив кошмары своего детства в литературу он начал успешную писательскую карьеру и сумел написать множество международных бестселлеров.

В пронзительной книге «Под стеклянным колпаком» Сильвия Плат вплела в художественное повествование рассказ о собственной борьбе с депрессией. Бестселлер Неда Виззини «Это очень забавная история» был написан под впечатлением госпитализации в психиатрическую больницу. В «Доме на улице Манго» Сандры Сиснерос многие сцены соединяются самыми глубокими душевными переживаниями писательницы – она росла в непростом районе, где всех связывали семейные узы и бедность, и всю жизнь Сандра искала дом, который могла бы назвать только своим. Но не забывайте: нельзя просто изменить имена главных героев или название города и назвать это романом. Вот почему вы должны копнуть глубже и выявить как можно больше связей.

Повторяющиеся ошибки

Вы никогда не замечали, что жизненные проблемы возвращаются снова и снова, и вы оказываетесь в той же ситуации до тех пор, пока наконец не сделаете верный выбор и не вырветесь из порочного круга? Я сама двадцать лет жизни встречалась исключительно с мужчинами, у которых было немало весьма серьезных проблем. И каждый раз я видела только хорошее и отвергала все плохое. Исследование этой ситуации через литературу помогло мне наконец-то (скрещиваю пальцы!) найти настоящего партнера. У всех нас есть такие повторяющиеся проблемы, которые необходимо разрешить. Моя подруга постоянно встречалась с мужчинами, которые ее обманывали (эта подруга – я сама!). Моего друга каждые несколько лет увольняли с работы, которая ему нравилась. Еще одна подруга постоянно недовольна собственным телом и меняет одну неудачную диету на другую. Какие проблемы повторяются в вашей жизни снова и снова? Из каких ситуаций вы не можете выбраться? Запишите все в свою таблицу.

История или образ, от которых вы не можете избавиться

Эта колонка нашей таблицы может быть не связана непосредственно с вами. Это может быть что-то, о чем вы слышали или что видели. Это своего рода эмоциональная пыль, которая раздражает вас и не дает вам покоя. И подобные чувства – прекрасный материал для литературы. Например, книга Лоры Липпман «О чем молчат мертвые» написана под влиянием реального события – нераскрытого убийства сестер-близнецов, Шейлы и Кейт Лайон. Впервые эту историю Липпман услышала, когда ей было шестнадцать лет. Не в силах избавиться от воспоминаний она через тридцать лет превратила ее в книгу. Читая книгу о психических расстройствах, Мод Кейси наткнулась на историю Альберта Дадаса – этот человек жил в XIX веке, и психическое заболевание заставляло его постоянно ходить. Будучи не в силах забыть лиричность и чистоту воспоминаний Дадаса, Кейси написала о нем роман «Человек, который уходил».

История, которую вы узнали из вторых рук, или навязчивый образ могут быть неопределенными. Мама однажды рассказала мне о супружеской паре. Они проводили отпуск в Колорадо с детьми. Детям было четыре и шесть лет. Во время экскурсии к подземному водопаду четырехлетний мальчик вырвался у матери, пролез под оградой и упал в ревущий водопад. Тело его мгновенно унесло на глубину. Спасти ребенка было невозможно. И родители, которые любили своих детей настолько, чтобы взять их с собой в отпуск, добрые, искренние, заботливые и любящие люди, больше никогда не видели своего сына. Я постоянно думала об этих людях. Эта ужасная история никак не могла изгладиться из моей памяти.

Вспомните истории и образы, которые вы не можете изгладить из своей памяти, к которым вы возвращаетесь снова и снова. Спросите себя: «А что было бы, если?..» Опишите эти истории в своей таблице, а потом подумайте, не могут ли они стать основой для целой книги.

Хотелось бы мне_________________

В названии этого столбца звучит сожаление, но это не совсем так. Вы еще живы и можете что-то сделать для осуществления своего желания. Может быть, вам хотелось бы набраться смелости и в пятьдесят четыре года вернуться в колледж. А может быть, вы мечтаете стать прекрасным оратором, способным увлечь любую аудиторию. Возможно, вы больше всего хотели бы вернуться в прошлое и, когда певец из группы «Черные вороны» после концерта позвал вас в свою машину, сказать «да». Запишите все, о чем вы сожалеете. Опишите жизненные цели, к которым вы тайно или не очень тайно стремитесь.

Повторяющиеся сны

Даже если вы плохо запоминаете сны, на той неделе, когда вы будете вести дневник, вы наверняка запомните повторяющиеся сны. У меня есть два таких сна. Первый повторяется у меня каждые несколько лет, и вижу я его с раннего детства. Я вижу маленькую девочку, скорчившуюся возле ванны. Девочка – это я. За мной стоит мужчина. Я не вижу его лица, но руки его лежат на моих плечах. Они белые и сухие. Этот человек убил моего отца и сестру, а теперь он вкладывает мне в руки мою мать. Мама стала маленькой, размером со спичку. Она завернута в белую ткань. Мужчина странно добрым голосом велит мне положить ее в ванну.

Я подчиняюсь.

Самое страшное в моем сне – сочувствие, которое звучит в голосе этого человека.

Он включает воду. Мама тонет. Я слышу ее тоненькие крики. Мужчина протягивает мне солонку и перечницу. Если я посыплю на крохотную маму что-то одно, она будет спасена, но если я ошибусь в выборе, она погибнет. Я не знаю, что делать.

Я сыплю на крохотную фигурку соль – и просыпаюсь.

Полагаю, вы уже поняли, что я собираюсь использовать этот сюжет в будущем романе. Анализ этого сна помог мне разобраться в собственной психике.

Яркие, повторяющиеся сны стали материалом для множества великих книг – «Выбор Софи», «Странная история доктора Джекилла и мистера Хайда», «Стюарт Литтл», «Франкенштейн» – вот лишь несколько примеров.

Второй повторяющийся сон преследует меня с двенадцати лет. Я нахожусь на берегу реки. Мной овладевают апатия и сонливость. Мы с подружками во что-то играем, но все какие-то вялые и сонные. Неожиданно мои подружки вскакивают, начинают кричать от ужаса и указывают на лес. Они бегут к башне и кричат, чтобы я следовала за ними. Я не могу. Я слишком слаба.

Ко мне приближается монстр. От его шагов дрожат верхушки деревьев, но я не могу убежать. Я всегда просыпаюсь, прежде чем чудовище появится. И я всегда знаю, что монстр поймал меня, и это была моя вина, потому что я не смогла сдвинуться с места. Этот повторяющийся сон стал основой моего первого подросткового ро мана.

Изучите свой дневник, найдите повторяющиеся сны и запишите их в соответствующую колонку своей таблицы.

* * *

После того как вы заполните основные клетки таблицы, постаравшись выжать из своего дневника максимум, и прочертите линии, соединяющие взаимодополняющие идеи (если они не оказались в одном ряду), проанализируйте получившийся результат. Если раньше идеи не приходили вам в голову, теперь они перед вами. Запишите их в колонку «Идея» и проанализируйте столбец «Для меня важно», действительно ли идея представляет для вас интерес. Когда вы запишете свои идеи и подумаете, важны ли они для вас, можно переходить к трем последним столбцам таблицы. Обратите внимание: вам нужно что-то написать хотя бы в паре первых шести колонок, чтобы идея обрела очертания. Три последние колонки полезны, но необязательны.

Жанр, который меня привлекает

Подумайте, какому жанру наилучшим образом соответствует ваша идея. Если есть вопросы, обратитесь к главе 4. Если вы поняли, какой жанр вам подходит или какой привлекает вас более всего, запишите его в этой колонке. Помните: чем больше литературы выбранного жанра вы прочли, тем легче вам будет писать в нем.

Рыночный фактор

Определившись с потенциальным жанром, проанализируйте, какие еще книги написаны в этом жанре. Подумайте, представляют ли ваши идеи интерес для книжного рынка. Конечно, рыночный успех не должен являться основной движущей силой вашей работы, но для некоторых писателей это очень важно. Просмотрите список бестселлеров New York Times, изучите описания книг выбранного жанра, подумайте, попадает ли ваша идея в этот сегмент. Если же вы не собираетесь публиковать свой роман, можете не заполнять эту ко лонку.

Герой, обстановка, основной конфликт и тема

А теперь приступайте к мозговому штурму. Подумайте о главном герое, основном конфликте, месте действия и теме. Если концепцию романа можно считать основным блюдом – например, фритаттой, то главный герой, основной конфликт, место действия и тема – это яйца, сыр, лук и соль, необходимые для его приготовления. Вот несколько примеров из описаний, которые я уже давала выше.

Кэрри Фишер

«Заблуждения бабушки»

Главный герой: сценарист Кора Шарп

Основной конфликт: Кора с матерью забирают дедушку, страдающего деменцией, из дома престарелых.

Место действия: Голливуд

Тема: постижение смысла любви

Рэй Брэдбери

«Вино из одуванчиков»

Главный герой: двенадцатилетний Дуглас Сполдинг

Основной конфликт: переживание смерти и утраты

Место действия: маленький городок в Иллинойсе, лето 1928 года

Тема: взросление

Эми Тан

«Клуб радости и удачи»

Главный герой: Цзиньмэй (Джун) У

Основной конфликт: восстановление отношений между матерью и дочерью

Место действия: Сан-Франциско и Китай

Тема: крылья и оковы семьи

Во всех примерах книги получились значительно крупнее и глубже этих схем: в них больше героев, больше конфликтов, действие разворачивается в разных местах, тем гораздо больше. Но эти четыре компонента являются основными ингредиентами романа. Чем больше у вас компонентов, тем сильнее ваша книга. И тем легче будет ее писать.

Чтобы выявить четыре основных компонента идеи романа, проанализируйте информацию, собранную в вашей таблице. А затем попробуйте наилучшим образом закончить эти несколько предло жений:

• Больше всего я хочу исследовать следующее событие или конфликт: ______________________________________________

• В этом событии или конфликте я хочу описать следующие качества главного героя (возраст, пол, одна или две черты характера – перечислите, если это для вас важно): _______

• Наилучшим местом действия для этого события будет: ____

• Я хочу освободиться от повторяющегося в моей жизни шаблона: ___________________________________________________

Итак, теперь вы знаете основной конфликт своего будущего романа, главного героя, место действия и тему.

Переработка жизненного опыта в идеи романа № 3

Если идея вашего романа все еще не сформировалась (первая колонка таблицы «Идеи романа»), то отправной точкой может стать выбор главного героя, места действия, основного конфликта и темы.

Вот мои ответы на те же вопросы. Я покажу вам, как выбирала главного героя, место действия, конфликт и тему для романа «Иви».

• Больше всего я хочу исследовать следующее событие или конфликт: Раскрытие ужасной тайны.

• В этом событии или конфликте я хочу описать следующие качества главного героя (возраст, пол, одна или две черты характера – перечислите, если это для вас важно): Я хочу вернуться в прошлое и сделать другой выбор, поэтому моя героиня будет молодой девушкой, любознательной, наивной, не сознающей собственной силы.

• Наилучшим местом действия для этого события будет: Миннесота, потому что я хорошо знаю этот штат и смогу внести в роман необходимые чувственные детали. Кроме того, там будет королева Анна и клубок змей – я не могу избавиться от этих образов. И наконец, именно здесь произошло мое событие, поэтому роман получится наиболее искренним и найдет отклик в сердцах.

• Я хочу освободиться от повторяющегося в моей жизни шаблона: Меня постоянно влечет к мужчинам, имеющим страшные и неприятные тайны, я слишком низко себя ценю.

Этот роман я решила написать в жанре мейнстрима и готического саспенса, потому что читала много подобной литературы, и она мне нравилась. Изучив описания других книг этого жанра на Amazon и в списке бестселлеров New York Times, я собрала всю информацию воедино и придумала идею романа «Иви». Эту идею я описала в первой колонке своей таблицы «Идеи романа»:

«Иви»: 1907 год. Семнадцатилетняя Иви Каталин приезжает в Фейт-Фоллз, штат Миннесота. Ее приезд совпадает с резким ростом количества змей в этом регионе. Иви прекрасна и неуловима, словно светлячок. Она привлекает к себе внимание Крусифера Даркли и Энниса Паттерсона. Крусифер – человек злобный и богатый, о нем ходят страшные слухи. Люди шепчутся за его спиной, но боятся сказать ему правду в лицо. Эннис на двадцать лет старше Иви. Это добрый, приятный мужчина, который хочет стать ей другом. Когда Иви нарушает запрет Крусифера входить в его особняк после наступления темноты, она узнает тайну, которую город любой ценой хочет сохранить. Ее поведение либо укрепит ее собственную силу, либо станет проклятием для всех женщин рода Каталин в будущем.

О том, как отточить идею и превратить ее в книгу, мы поговорим в следующих главах. А пока что вам нужно просто выбрать идею, которая наиболее близка вашему сердцу. В идеальном мире, заполнив таблицу «Идеи романа», вы обнаружили бы, что в одной строке информации и «Х» больше, чем в других. Именно эту идею вы и выбрали бы. Но в реальности, сколько бы «Х» вы ни поставили, вас может привлечь совершенно другая идея. Так бывает всегда. Но не бросайте другие идеи. Они могут стать побочными сюжетными линиями или отдельными сценами. А какие-то со временем смогут превратиться в самостоятельные книги.

Повторюсь: плохих идей не бывает – просто они плохи для вас. Идея вашего романа должна находить отклик в вашем сердце, и вам придется потрудиться, чтобы найти ее. Заполняйте таблицу «Идеи романа», держите дневник под рукой и дайте волю вдохновению. Вы заметите, когда вдохновение вас посетит. Что вы делали в это время? Гуляли, работали в саду, принимали душ? Можно ли заниматься этим чаще? После недели ведения дневника и заполнения таблицы «Идеи романа» вы поймете, какая концепция более всех нуждается в ваших любви и внимании.

Выбрав идею романа, вам нужно включить свой жизненный опыт в широкое повествование. Будьте готовы добавлять (конфликты, героев, озарения, которые ранее вас не посещали), удалять (сокращать временной интервал, отказываться от персонажей или побочных сюжетных линий) и умножать (описывать мотивы, которые в свое время были вам неизвестны, создавать неочевидные в реальной жизни связи между событиями и людьми, усиливать внутреннее или внешнее путешествие главного героя, чтобы сделать характер его более глубоким и интересным, делать антагониста главного героя менее глубокой и интересной личностью). В следующих четырех главах мы с вами обсудим процесс превращения концепции в роман более подробно. А пока порадуйтесь своей идее, подумайте о ее развитии и будьте готовы к уходу за ней.

В заключение этой главы дам вам два совета – оба не мои. Первый совет я услышала на конференции вскоре после выхода моей первой книги. В центре зала сидели несколько известных мастеров детектива. Им внимали около двухсот начинающих писателей. Одна женщина подняла руку и робко спросила, следует ли ей приберечь некоторые хорошие идеи для следующих романов или все нужно использовать в первой же книге.

Слушатели вежливо посмеялись, а затем модератор ответил этой начинающей писательнице: «Используйте свои хорошие идеи сразу же. А потом разум подскажет вам новые». Как говорила Майя Ангелоу: «Невозможно выжать творческое начало до конца. Чем больше ты используешь, тем больше получаешь». Не сдерживайте себя, ведя дневник. Приступая к работе над романом, используйте все, что вы узнали. Чем больше идей вы используете, тем больше новых идей появится, чтобы превратиться в другую книгу.

Второй совет я получила от Элизабет Гилберт. Эта известная писательница выступала на одном семинаре, где присутствовала и я. Молодой писатель спросил у Гилберт, как она поняла, какие идеи использовать в «Ешь, молись, люби», а от каких отказаться. На сей раз вопрос был связан не с тем, нужно ли использовать все хорошие идеи, которые приходят в голову. Молодой писатель хотел понять, как не запутаться в большом количестве идей и как понять, какие из них пойдут на пользу книге, а какие повредят.

– Это очень просто, – ответила Элизабет Гилберт таким тоном, что мы все сразу же ей поверили. Думаю, что она могла сказать нам что угодно. Она просто потрясающая. – Каждую свою книгу я пишу для одного человека. Этот человек может и не принадлежать к моему ближнему кругу. Он может об этом даже не догадываться.

Руководствуйтесь этим простым принципом при выборе идеи для романа. Кому необходимо прочитать написанную вами книгу? Какие части истории они должны узнать? Что для них не важно? Какой тон следует задать? Ответив на эти вопросы и придерживаясь заданной линии с мозгового штурма до окончательного редактирования, вы инстинктивно поймете, что стоит включить в роман, а от чего лучше отказаться.

Вот как это поняла я. Когда я впервые написала о мучительной и горькой правде самоубийства Джея, это было эссе, адресованное первому мужчине, с которым я начала встречаться впоследствии. Прошло восемь лет. Я была напугана. Я воспитывала двух маленьких детей. Я находилась в географической изоляции, но знала, что больше не хочу оставаться в одиночестве.

Встретившись с Дейлом, я подумала, что обрела в его лице все. Он был художником, писателем, отличным любовником, веселым и жизнерадостным человеком, но через четыре года я узнала, что он неверен мне. Он не собирался становиться мастером в своем деле и постоянно злился на жизнь. Однако в промежутке между обнаружением его измены и осознанием того, что нам с детьми будет лучше без него, я хотела объяснить ему, какую боль он мне причинил.

Поэтому впервые в жизни я описала всю историю своей жизни после самоубийства Джея. Подобно хирургу, я удалила все детали, которые могли бы отвлечь Дейла или показаться ему скучными. Я тщательно подбирала слова, чтобы история говорила сама за себя. Поскольку я обращалась к конкретному человеку, а не к безликой аудитории, это эссе оказалось одним из лучших моих произведений. Оно затрагивало все струны, которых я хотела коснуться. Это эссе я использовала как вступление к этой книге.

Хочу обратиться к тем, кто сомневается в законе кармы. Прошло два года с момента моего расставания с Дейлом. Мне позвонили с незнакомого номера. Я сидела на пассажирском месте арендованной машины и направлялась в Индиану, где мне предстояло выступить на писательской конференции. Благодаря удачному стечению обстоятельств машину вел один из моих любимейших писателей Уильям Кент Крюгер. Я ответила на звонок. Звонил частный детектив. Дейл подал заявление на ответственный пост, и служба безопасности проверяла всех, с кем у него были отношения в течение последних десяти лет. Меня спросили, что я о нем думаю.

Надо же!

Выбирайте идею, которая важна для вас, связана с личным опытом и искренними эмоциями. Тщательно продумайте ее, чтобы точно знать, кто ваш главный герой, где происходит действие, каковы основной конфликт и тема. Используйте все пришедшие вам в голову хорошие идеи. Пишите книгу, обращаясь к одному человеку. Помните об этом, читая следующие четыре главы, в которых я шаг за шагом покажу вам, как превратить идею в целительный роман.

Щелк!

Все встало на места.

Лауреат Американской книжной премии поэт Джимми Сантьяго Бака рассказал мне о том, как ему довелось преподавать на писательском семинаре в Айрон-Рейндж. Этот унылый уголок на севере Миннесоты населен преимущественно тяжко работающими шахтерами. Это мужской мир, находящийся в полной культурной изоляции от остального мира. И сексуальные домогательства здесь считаются нормой жизни. Именно это место вдохновило Ники Каро на создание фильма «Северная страна» с Шарлиз Терон в главной роли. В картине рассказывается о первом успешном групповом судебном деле о сексуальном домогательстве.

Бака часто проводит писательские семинары для малообеспеченных, поэтому он и выбрал Айрон-Рейндж. После семинара к нему подошла женщина и спросила, можно ли побеседовать с ним на едине.

Он согласился.

Когда все разошлись, эта женщина рассказала о своем первом рабочем дне на шахте. Чем дольше она говорила, тем сильнее распалялась. Ей нужно было с кем-то поделиться – поэтому-то она и пришла на семинар.

Она сказала, что не хотела работать на шахтах, потому что знала, как тяжело приходится женщинам в этом мире. Но у нее были дети, которых нужно кормить, и счета, которые нужно оплачивать. В первый же день ее шкафчик обклеили порнографическими фотографиями. Ее щипали, хлопали по ягодицам, называли обидными прозвищами, прятали орудия труда. Первый день напугал ее до смерти, но она не уволилась.

Счета. Дети.

И она спустилась в темную шахту со всеми этими мужчинами.

Сначала все было нормально. Она училась работать. Мужчины оставили ее в покое, занимаясь собственной работой. Перед обедом начальник велел ей сходить в чулан и принести ему что-то из оборудования, прежде чем отправиться на обед. Она подчинилась.

Чулан оказался большой темной комнатой. Единственная лампочка, висевшая на потолке, не могла осветить все углы. Но женщине сразу же стало ясно, что в чулане нет никакого оборудования – только мусор. Ничего. Она поняла все, только переступив порог, но было уже слишком поздно.

Следом за ней в чулан вошел самый здоровый шахтер из их команды. Дверь он сразу же запер.

– Я вытащил длинную соломинку, – ухмыльнулся он.

Шахтер стал надвигаться на нее. Единственная дверь находилась за его спиной. Шахтер был здоровым, слишком крупным, чтобы проскользнуть мимо него. И тогда женщина сделала единственное, что смогла придумать: она сорвала каску и ею разбила лампочку.

В чулане стало темно, совершенно темно. Она ничего не видела.

– Как тебя зовут? – спросила она, сама удивляясь тому, как спокойно звучит ее голос.

Застигнутый врасплох насильник ответил. В ответ она назвала свое имя.

– У меня двое детей, – сказала она. – Я хотела поступить в колледж, но оказалась здесь. Я боюсь темноты.

Она слышала его дыхание в пяти футах от себя – сердце стучало так сильно, что заглушало все звуки. С того момента, как женщина заговорила, шахтер не двигался.

– Чего ты боишься? – спросила она. Теперь голос ее звучал уже не так спокойно.

Но он ей ответил.

Он пришел изнасиловать ее, но темнота изменила его восприятие и его планы. В темноте женщина более не была угрозой для его рабочего места, целью его гнева, подарком от товарищей по работе. Она стала матерью. Она боялась. Ее звали Элинор. Осознав ее человечность, шахтер поделился с ней собственной.

Бака говорит, что задача писателя – избавиться от всего искусственного, отказаться от жизненных ожиданий и говорить с миром в темноте. Честно. Искренне. Не скрывая уязвимости, страха и надежд. И важнее всего это в тот момент, когда писатель создает героев, которые населят его роман. Мотивы и желания этих людей станут движущей силой истории и двигателем личной трансформации автора. Если вам удастся создать достоверных и вызывающих сочувствие героев, вы сразу же достучитесь до сердец читателей. Вы научитесь реальному сочувствию и укрепите свои социальные навыки и механизмы переживания жизненных проблем. Работая над книгой, писатель осознает мотивы и желания других людей, последствия их выборов и действий, сложность самой жизни.

Обычно писатели находят своих персонажей в следующих источ никах:

• Концепция романа

• Вдохновение из внешнего мира

• Реальные люди

• Подсознание

Иногда концепция романа появляется прежде, чем вы придумаете героев и других персонажей. Возьмем, например, мой первый триллер «Шифр Салем». Идея книги пришла из трех источников. Во-первых, мне хотелось в художественной форме исследовать последствия самоубийства одного из родителей ребенка. Во-вторых, я, как и большинство людей, всегда тревожилась из-за того, что могу сказать что-то не то, все испортить и никому не понравиться. Мне хотелось исследовать это чувство в романе, чтобы избавиться от него. И, в-третьих, я люблю загадки. Когда появляется возможность взломать код, разгадать головоломку, найти сокровище, мой разум начинает работать как безумный. Мне хотелось написать книгу-головоломку для таких же, как я.

В результате появился «Шифр Салем». Концепция книги появилась еще до появления главного героя. Поняв, о чем я хочу писать, я задумалась: что за женщина может оказаться в центре этой истории? Она должна быть умной, неидеальной и вполне реальной. У нее должна быть причина для разгадывания загадок. Познакомьтесь с Салем Уайли, гениальным криптоаналитиком и скромной героиней серии триллеров. В начале книги читатели узнают, что отец Салем покончил с собой. Ей кажется, что это ее вина. И с того времени у нее развивается агорафобия. В образ Салем я вложила все свои социальные страхи, чтобы разобраться, как их преодолеть. И, в конце концов, я сделала ее криптоаналитиком – этого требовал мой неугомонный мозг.

Если концепция романа возникла у вас до появления персонажей, спросите себя, кто наилучшим образом мог бы вписаться в историю, которую вы хотите рассказать.

Человеческий мозг любит устанавливать связи. Если обратить внимание, то вдохновение можно найти где угодно: в природе, визуальном искусстве, кино и книгах, в песнях и истории. Тони Моррисон придумала концепцию и персонажей великолепного романа «Возлюбленная», прочитав две статьи о Маргарет Гарнер. Эта рабыня в 1856 году сумела сбежать с Юга вместе со своими детьми. Когда охотники за рабами выследили ее в Огайо, она убила маленькую дочь, предпочтя смерть жизни в рабстве.

Хоббиты Дж. Р. Р. Толкиена с их простотой и любовью к природе появились под влиянием английской глубинки, где вырос писатель. Работая над книгой, он задумался, какие существа лучше всего чувствовали бы себя среди этих зеленых холмов. А писатель Кевин Истмен, соавтор комиксов «Черепашки-ниндзя», придумал легендарного противника положительных героев, мастера Шреддера, когда мыл посуду. Истмен случайно нащупал в раковине квадратную терку для сыра. Взявшись за ручку, он поднял намыленную терку в воздух – и тут же придумал злодея с терками на каждой руке. «Этот тип будет очень опасным», – подумал он, создавая нового персонажа.

Окружающий мир – это постоянный источник вдохновения. Вот почему нужно всегда носить с собой дневник. Никогда не знаешь, где тебя поджидает муза.

Когда я говорю о том, что персонажи книги могут появиться под влиянием реальных людей, то имею в виду настоящих людей, с которыми мы сталкиваемся в жизни – хотя бы случайно. Мы и сами можем послужить материалом для книжного героя. Надо сказать, что это самый перспективный источник идей. Образ Северуса Снейпа Дж. К. Роулинг списала с одного из своих учителей: «раздражительный, длинноволосый учитель химии… [и] мрачная, зловонная лаборатория». Лучший друг Скаут, Дилл, из «Убить пересмешника» Харпер Ли, появился из детских воспоминаний писательницы. Лучшим другом ее детства был Трумэн Капоте. Как вспоминает Капоте, в детстве они с Ли были неразлучны. Отец Ли был адвокатом, как и у Скаут. Капоте и Ли летом часто сидели в зале суда, предпочитая реальную жизнь фильмам. Классический американский роман «В дороге» Керуака населен его друзьями-битниками. В образах героев мы узнаем Аллена Гинзберга, Уильяма С. Берроуза и Нила Кэссиди.

Люди, с которыми мы сталкиваемся, дают массу материала для создания персонажей романа, хотя каждый персонаж должен включать в себя черты разных знакомых нам людей. Реальные люди переменчивы, герои книг должны вести себя определенным образом. Для вас может быть совершенно нормальным иногда просыпаться злым и раздраженным, а в другие дни счастливым и радостным. Но ваш герой должен вести себя так или иначе, если только вы не решили сделать его душевнобольным или связать переменчивость его настроения с каким-то событием сюжета. Это относится ко всем персонажам романа. Они должны вести себя предсказуемо, а это невозможно, если списать их с реальных людей, а не выбрать для их характеров разные черты, сшив их в лоскутное одеяло.

Когда я говорю о предсказуемости поведения персонажей, то вовсе не имею в виду, что они должны быть скучными. Я хочу сказать, что, когда ваш персонаж впервые появляется на странице, вы заключаете с читателем контракт о том, что все действия и мысли этого персонажа будут истинными. Если у персонажа есть тайные качества, которые вы раскроете позже (может быть, он убийца, оборотень или шпион), то вам нужно намекнуть на это в самом начале. Представьте себе план дома с двумя спальнями. Если вы заранее пометите на этом плане, что нужно будет добавить, то позже это не составит труда. Но, создав характер персонажа, вы уже не сможете изменить весь поэтажный план. Поэтому вам нужно учесть все качества и мотивации, которые вы захотите раскрыть позже, – например, слишком громкий смех над шутками или категорический отказ выходить из дома в полнолуние. Подобные намеки дадут читателю понять, что не все так, как кажется.

Составление характера персонажа из черт разных людей позволяет создавать образы, которые наилучшим образом соответствуют истории, а не марионеток, которых придется втискивать в повествование. Кроме того, используя черты разных людей, вы можете не бояться кого-то обидеть, вставив его в свою книгу. Хотя, как это ни удивительно, но люди никогда не узнают себя в персонажах, которые были с них списаны. Драматург и прозаик Крейг Джонсон рассказывает о прекрасном примере. Крейг – автор бестселлеров о Лонгмайре, на основе которых было создано популярное телевизионное шоу. Он – лучший рассказчик, какого только можно себе представить. Он – представитель старой школы и умеет пользоваться всеми приемами. Несколько лет назад на писательской конференции мы с ним разговорились о первой книге об Уолте Лонгмайре «Холодная закуска». Суровый шериф округа Абсарока в Вайоминге – настоящий герой, воплотивший в себе все лучшие качества Старого Запада, личность противоречивая, неидеальная, но исключительно цельная. У него сложные отношения с отцом, которого он любит, но с которым не всегда находит общий язык.

Еще до выхода книги Крейг отправил рукопись брату и отцу, потому что их отношение его беспокоило. Отца Лонгмайра он наделил многими качествами собственного отца, и ему не хотелось, чтобы отец рассердился или, того хуже, обиделся.

Прочитав рукопись, брат сразу же позвонил Крейгу и подтвердил его худшие опасения.

– Крейг, – сказал он, – книга мне понравилась. Я оторваться не мог. Но что будет, когда ее прочтет папа? Ему не понравится, что ты сделал его отцом Лонгмайра.

Крейг не знал, что делать. Книга была написана и готовилась к публикации.

Вечером позвонил отец. Крейг с трепетом душевным поднял трубку.

– Я прочел твою книгу, – начал отец. После паузы он продолжил: – Хорошо, что ты выбрал Вайоминг, – у тебя отлично получилось. Сюжет мне тоже понравился. Но…

«Вот и началось!» – подумал Крейг.

– …ты не совсем правильно вывел меня в образе шерифа Лонгмайра. Ты ушел не туда…

Крейг уже не слушал. Он не мог поверить, что отец узнал себя в главном герое, а не в отце шерифа. И это не единственный случай. Берите черты разных людей, с которыми сводила вас жизнь, и создавайте образы, которые будут наилучшим образом служить вашей истории. Обязательно используйте вымышленные имена, и тогда никто никогда себя не узнает. Автор детективов из Чикаго Барб д’Амато сумела очень точно сформулировать правило: «Чем точнее вы описываете злодеев и подлецов в своих книгах, тем реже они узнают себя». Если вы все же волнуетесь, не узнают ли себя в вашей книге ваши знакомые, вспомните высказывание другой писательницы, Элен Вьетс: «Если вы списываете своего героя с реального мужчины, напишите, что у него маленький пенис. Ни один мужчина никогда не скажет, что это он».

Наш мозг постоянно работает, даже когда мы спим. Сны – лучший способ проникнуть в сокровищницу персонажей, не говоря уже об идеях романов. Если вы будете класть дневник рядом с постелью и ставить будильник на десять минут раньше необходимого времени, вы поразитесь тому, какие сны сможете вспомнить, проснувшись.

Тем, кто часто видит сны, кого преследуют постоянные кошмары, связанные с чем-то важным, могу посоветовать искать своих персонажей в этих снах. Первый «Терминатор» – это один из моих любимых фантастических фильмов. Идея эта пришла Джеймсу Кэмерону во сне. Он работал над очередным проектом в Италии. Как-то раз ночью он проснулся от ужасного кошмара. Из огненного взрыва появился металлический скелет и с ножами набросился на Кэмерона. Свой сон режиссер записал в отельном блокноте, и вскоре возникла идея нового фильма. Если вы часто видите сны, то наверняка некоторые образы повторяются. Изучите их более пристально и подумайте, что можно было бы использовать.

Сначала могут появиться схематичные образы. Кто-то представляет себе своих героев во плоти и крови очень ярко. Но как только вы распахнете ворота, герои обязательно появятся. Начните задавать себе вопросы о них: какую музыку они любят, как ведут себя в сложных ситуациях… И самый главный вопрос: что в них есть такого, что заставляет вас провести в их обществе целый год? Интересный внутренний мир? Противоречивый характер? Стремление к приключениям? Чувство юмора?

Когда вы убедитесь, что хорошо представляете себе главного героя и его антагониста, наступает время создания «библии персонажей». Библия персонажей – это краткие описания всех основных персонажей романа, собранные в одном месте. Я советую сделать это в блокноте, отведя главному герою и его антагонистам не более двух страниц.

Запишите следующую информацию:

• Как вас зовут? Какое у вас прозвище?

• Кто-нибудь говорил вам, что вы похожи на известного человека?

• Какими своими качествами вы больше всего гордитесь? Откуда у вас взялись эти качества? Что вы думаете об этом?

• Что людям меньше всего нравится в вас? Что вы чувствуете из-за этого?

• Какие свои привычки вам больше всего хотелось бы изменить?

• Если бы кто-нибудь сейчас заглянул в ваш мусорный бак, что он нашел бы? А в вашем холодильнике?

• Что вам больше всего нравится? О чем это вам напоминает?

• Если бы вы могли вернуться в прошлое и изменить один день своей жизни, что это был бы за день? Почему?

• Что вам больше всего нравится в этом мире? Почему?

• Что вас пугает?

• Чего вы хотите больше всего на свете? Какие трудности придется преодолеть, чтобы достичь этого или получить это?

Отвечать на эти вопросы за главного героя книги обычно бывает проще, поскольку писатели, как правило, отождествляют себя именно с главным героем. Неудивительно, что именно такой человек оказывается в центре их повествования. Но очень важно понимать и антагониста главного героя, поскольку плоские образы «противников» не позволяют главному герою в полной мере проявить себя, и книга становится неинтересной. Кроме того, если вы собираетесь опубликовать книгу, то должны помнить: хорошо прописанный, достоверный и внушающий симпатию антагонист отличает хорошую книгу от плохой. Вспомните Ганнибала Лектера из «Молчания ягнят» или Ретта Батлера из «Унесенных ветром». Это идеальные образы антагонистов главных героев.

Кроме того – и это очень важно – те же черты характера, которые вы использовали для создания убедительного образа антагониста, вызывают у вас сочувствие и помогают простить себя и других. Помните, что прощение – это не готовность мириться с недопустимым обращением и тем самым продлевать его до бесконечности. Прощение – это умение сосредоточить ментальную энергию на том, что для вас полезно, и избавиться от того, что не приносит вам пользы.

Больше всего мне нравятся слова Льюиса Б. Смедеса: «Простить – значит освободить узника и понять, что узник этот – это вы». Если это кажется вам мелочным, то вам помогут слова Оскара Уайльда: «Всегда прощайте своих врагов – ничто не может разозлить их больше». Словом, исследование мотивов антигероев очень важно для умения принимать собственные недостатки и недостатки других людей.

Написание романа – это прекрасное место для тренировки мышц прощения. После этого вы сможете разумно и правильно пользоваться ими в реальной жизни. Поэтому антагониста вы должны знать так же хорошо, как и главного героя. Помните, что злодей – герой собственной истории.

Разрабатывая двух главных персонажей, не забывайте о ряде проблем. Ваши персонажи не должны быть стереотипными: ворчливый детектив, принцесса-сиротка или проститутка с золотым сердцем. Создавайте реальных людей, а не набор качеств.

О том, как связать персонажей с сюжетом, мы поговорим в главе 7 «Структурируйте свою историю», а о том, как объединить их всех в романе, в главе 9 «Соберите все вместе». Сейчас же сосредоточьтесь только на разработке характеров главного героя и антагониста. Оба они должны вписываться в вашу концепцию. Если же этого не происходит, придется менять концепцию или персонажей.

В то же время опасайтесь создавать Мэри Сью – раздражающе идеальные литературные варианты самого себя. Персонажи должны быть разносторонними. Проще всего добиться этой цели, если не забывать, что задача писателя – следовать за своими героями по сюжету, а не вести их. В одном интервью бывшего президента Джимми Картера спросили, что было для него самым неожиданным в процессе написания его единственной художественной книги «Осиное гнездо». Картер ответил, что в один момент он хотел, чтобы его персонаж хранил верность жене, но персонаж этот продолжал изменять. Это признак верной интуиции: писатель хочет идти одним путем, но меняет свои планы, прислушавшись к желаниям и обязанностям персонажа и истории. Вас тоже ждут подобные сюрпризы – персонажи берут свою судьбу в собственные руки, а вам придется следовать за ними.

В то же время создаваемые вами персонажи не должны быть плоскими, они должны меняться. Другими словами, в конце истории они должны быть не такими, как в ее начале. Кроме того, каждый персонаж, который появляется в вашем романе, должен что-то добавлять к повествованию. Когда речь идет о главном герое и его антагонисте, это очевидно, поскольку они в сюжете главные. Но разрабатывая вспомогательных персонажей, вы должны постоянно об этом думать.

Давайте прервемся ради простого, короткого напоминания: по сути своей, роман говорит «нет» главному герою. Постоянно. Определите, чего ваш герой хочет больше всего на свете, и начинайте возводить серьезные препятствия на его пути. Он должен либо достичь своей цели, либо понять, что ему нужна совершенно иная цель. В такой схеме вводите только таких вспомогательных персонажей, которые либо помогают, либо мешают герою достичь этой цели.

И наконец, создавая своих персонажей, помните, что во время работы вам нужно что-то чувствовать. Если ваш персонаж раздавлен обстоятельствами, вы тоже должны чувствовать отчаяние. Если в его жизни случилось радостное событие, вы и писать должны радостно. Гюстав Флобер так сказал о работе над «Мадам Бовари»: «Когда я описывал сцену отравления Эммы Бовари, я так явственно ощущал вкус мышьяка и чувствовал себя настолько действительно отравленным, что перенес два приступа тошноты». Конечно, я не призываю к подобным крайностям, но, чтобы создать убедительных, живых персонажей, вы должны переживать их эмоции. Это своего рода прививка. Небольшие дозы воздействуют на ваши ресурсы. Вы вырабатываете антитела. Вы боретесь с захватчиком. Вы исцеляетесь и становитесь сильнее. Ваши литературные персонажи становятся големами из еврейского фольклора: это живые существа, созданные из глины, они забирают ваши страхи и надежды и облегчают ваш груз.

Эта глава призвана помочь вам создать собственных литературных персонажей и сделать их живыми и сильными. А приведенное здесь упражнение даст вам примеры того, как можно оживить этих персонажей внутри успешного повествования.

На этом этапе написания романа вам нужно проявить скрытые элементы характеров персонажей, посмотрев три фильма. Фильм и роман – это не одно и то же, но в их структуре есть много общего. Я выбрала для вас два фильма – «Цветы лиловые полей» и «Китайский квартал». В них вы встретитесь с самыми запоминающимися, пронзительными и проработанными персонажами в истории кинематографа. Третий фильм выберите сами. Он должен относиться к тому жанру, в котором вы пишете свой роман.

Держите ручку под рукой, чтобы делать заметки. Записывайте все, что вы узнаете о развитии персонажа, обращая особое внимание на то, как вы впервые познакомились с главным героем и его антагонистом, как авторы вызвали у вас сочувствие к ним, каковы основные черты их характеров, главные цели, главные препятствия, страхи. Отметьте, как персонажи эволюционируют или портят собственную жизнь. Запишите, какие чувства они у вас вызывают и почему. Эти заметки должны приподнять занавес над тем, что делает вымышленный персонаж глубоким и содержательным. И тогда вы сможете использовать те же качества в своей работе. Если вам удобнее делать пометки в таблице, найти ее вы сможете в приложении В.

Расскажите мне о событии, которое повергло вас в самое сильное смущение.

Что? Вы предпочитаете, чтобы сначала я рассказала нечто подобное? Да вы с ума сошли!

Ну ладно, расскажу.

1984 год. Мне четырнадцать лет, форму бровей я подправляю бритвой, а чтобы завитые волосы не вставали дыбом на ветру, я сбрызгиваю их лаком, и они превращаются в прочный шлем на моей голове.

В тот момент, о котором я хочу рассказать, на мне был купальник.

На людях.

По моему собственному желанию.

Был ноябрьский вторник. Я находилась в спортивном зале. Поскольку школа в Пейнсвилле была небольшой, гимнастки занимались в одном зале с борцами. Я была влюблена в Мэнли Уайлдера[2], который тренировался в другой части зала. По иронии судьбы на нем тоже был купальник. (Борцы называют его по-другому, но суть от этого не меняется.)

Я была уверена, что он не знал, что я тренируюсь в то же время, но ведь он мог случайно заметить мое совершенство и великолепие, верно? Он мог. И поэтому я поднималась на цыпочки, как делали гимнастки, которых я видела по телевизору, я быстро бежала к трамплину, держа руки, как кукла Барби, потому что профессиональные гимнастки делали именно так.

Я добежала до трамплина. Оттолкнулась.

Я взлетела в воздух. Мои руки почувствовали холодную кожу гимнастического коня, ноги заняли идеальное положение. Я чувствовала себя грациозной, словно газель, и к тому же умела летать. Я уже находилась почти над конем. Огромный мат приблизился ко мне. Его зеленая поверхность сулила мягкое, безопасное приземление. Я знала, что могу упасть на эту мягкость – и со мной все будет в порядке. Но я хотела большего.

Я хотела приземлиться на ноги. И выпрямиться.

Как профессиональная гимнастка.

Потому что – ну, вы знаете – в зале был Мэнли Уайлдер.

Я подтянула колени, но моя правая рука не оторвалась от коня. Меня занесло в сторону.

Исправлять что-то было поздно. Я рухнула, правая рука извернулась на коне, левая сделала элегантный жест, словно я пыталась поймать машину и умчаться от всего происходящего, ноги самым странным образом закрутились вокруг головы.

Я была в ужасе. С научной точки зрения то, что сделало мое тело, было просто невозможно.

Вместо того чтобы приземлиться на ноги, я приземлилась прямо на лицо.

И – к чему ограничиваться полумерами? – рот мой раскрылся, и я завизжала.

ПОЗОР!

О мат я ударилась ртом. Сначала я подумала, что это не так уж и плохо. Мат, на который я упала, был в три фута толщиной. Я слегка поцарапалась, но ничего не сломала. Но почему я не чувствую собственный рот? Постойте-ка. Почему я не могу повернуть голову?

Быстрая проверка всего организма, чувство унижения и медный вкус крови подсказали мне, что случилось. Оказалось, что, когда падаешь на такой мат лицом вниз с открытым ртом, в зеленом с белыми полосками купальнике, со скоростью от двух до семи миль в час, результат может быть только одним: плотные пластиковые нити, из которых состоит поверхность мата, впиваются в твои зубы, словно зубная нить. Чистая физика, ничего больше!

Мои зубы прочно застряли в поверхности мата.

Мат буквально поймал меня за зубы, меня, здоровенного, глупого Гулливера в зеленом купальнике.

Я слегка потянулась. Мэнли наверняка смотрит на меня. Но если я сделаю вид, что просто хочу поваляться на этой огромной подушке лицом вниз, то смогу выиграть время. И тогда я как-нибудь сумею выпутаться из зеленых нитей и освободиться.

– Джесси! Быстро поднимайся! Лайза, ты следующая!

Вот черт!

Под моим лицом начала скапливаться слюна – такое случается, когда не можешь закрыть рот. Шаги приближались. Совсем не время.

Я уперлась руками в мат и с трудом зевнула, чтобы освободить голову.

Я готова была пожертвовать зубами, лишь бы не объясняться. Забудь надежду. Я готова была вытерпеть любую физическую боль, лишь бы не терпеть боль эмоциональную.

Удивительно, но мой безумный план сработал. Зевок освободил меня. Я кинула взгляд на борцов. Все они смотрели на меня. Ко мне бежал тренер. Уверена, что в тот момент я была похожа на безумную птицу, притворяющуюся человеком. Я бросилась в туалет, зажимая рот руками. Язык у меня онемел. Все лицо было покрыто красными перекрещивающимися полосками. Во рту скопилась кровь. Но я освободилась. Благодарение богу, я освободилась! Я просидела в туалете до тех пор, пока все следы не исчезли. Я даже успела придумать целую историю (целиком лживую) о том, что случилось.

Хорошо провели время? В этой истории я – главный герой, гимнастический мат – антагонист (еще один антагонист – это мой тренер, который мог бы проявить чуткость и не обзывать школьницу, когда она рухнула лицом на мат). Место действия: спортивный зал школы в Пейнсвилле.

Все остальное – сюжет.

Но превратить факты в литературу довольно сложно: по большей части жизнь наша невероятно скучна. Из нее не сделать хорошей истории, даже когда мы переживаем драматические события. Конечно, можно вытащить из нашей жизни какую-то ситуацию или момент, которые могут стать хорошей сценой романа, но сумятица нашей жизни никак не годится для повествования.

Довольно неприятно впервые осознать, что из событий нашей жизни в том порядке, в каком они происходили, никогда не сделать хорошего романа. Но многие слушатели моих писательских семинаров именно это и хотят превратить в книгу – «со мной случилось то-то, а потом то-то, а потом то-то, и все это совершенно невероятно!» Хотя в чистом виде все это никак не может стать хорошей литературой, но есть и приятные новости: у вас все же есть материал для увлекательной книги. Этот материал – то, чему эти события вас научили, и то, чего вы хотите больше всего. Именно это может стать основой для сюжета, а не сами события.

Давайте сначала вкратце обсудим механику сюжета, прежде чем говорить о том, как можно использовать собственный опыт для создания оригинального и увлекательного сюжета вашего романа.

Начнем с самого начала. Золотое определение сюжета еще в IV веке до н. э. дал философ Аристотель. Он считал, что сюжет (он называл его последовательностью событий) является важнейшим компонентом драмы, даже более важным, чем персонажи. Он считал, что события должны быть связаны друг с другом. А самое главное – сюжет должен будить эмоции в зрителях.

Сюжет Аристотель делил на три акта. Первый акт – это завязка истории, «побуждающее происшествие». Ставки повышаются во втором акте. Возможна даже ложная победа, когда вам кажется, что история закончилась, но на самом деле это не так. Ложная победа – это главный поворот, потому что в этот момент траектория истории меняется. Кульминация приходится на третий акт, за которым следует развязка. Это очень точное описание – все сюжетные узлы в конце повествования должны быть развязаны.

Прекрасным примером Аристотелевой трехактной структуры в действии может служить первый фильм «Звездные войны». Завязка – это убийство тети и дяди Люка Скайуокера. Из-за этого ему приходится покинуть планету с Оби-Ваном. С этого и начинается история. Во втором акте ставки повышаются: Люк спасает принцессу Лею, но теряет Оби-Вана. Ложная победа: Люк, Лея и Хан Соло сбегают со Звезды Смерти, но на этом сюжет не заканчивается. Дарт Вейдер собирает силы и узнает, где прячутся повстанцы. Кульминация: Люк уничтожает Звезду Смерти поразительно метким выстрелом. Развязка: награждение победителей в конце фильма.

В конце XIX века модель Аристотеля усовершенствовал немецкий писатель Густав Фрейтаг. (Немцы всегда стремятся к полному контро лю и никогда ничего не бросают на полпути. По крайней мере, так говорил мне мой первый бойфренд. Кстати, мои предки по материнской линии происходили из Германии.) Главным новшеством Фрейтага стало более развернутое объяснение мотивации главного героя вначале. Кульминацию он перенес в середину, что оставило больше времени для развязки в конце и для завязки в начале.

Стандартным примером такой модели может служить фильм «Волшебник из страны Оз». Мы узнаем о том, как не удовлетворена Дороти жизнью дома – точно так же, как узнаем о жизни Люка в начале «Звездных войн». Но у Дороти есть дополнительная мотивация: ей нужно спасти Тото, которого хотят усыпить, самой спастись от надвигающегося торнадо и раздавить злую ведьму Востока. Все это значительно сильнее нагружает начало «Волшебника из страны Оз», чем мы видим это в первом акте «Звездных войн». Кроме того, кульминация «Волшебника» приходится на самую середину истории: Дороти растапливает злую ведьму. Но ей нужно еще поговорить с волшебником, Страшила должен получить мозги, Трусливый Лев – смелость, а Железный Дровосек – сердце. Самой Дороти нужно вернуться домой. Все это уравновешивает развернутое начало. Если трехактную структуру Аристотеля можно представить в виде направленной вверх линии, резко падающей вниз в самом конце, то структура Фрейтага – это треугольник без основания.

Методы организации сюжета Аристотеля и Фрейтага считались стандартом (с незначительными изменениями) вплоть до 60-х годов ХХ века, когда специалист по мифам Джозеф Кэмпбелл выдвинул собственную теорию странствия героя, которая быстро приобрела популярность. По Кэмпбеллу, истории – это не просто связующие звенья культуры, но и то, что соединяет человеческую душу с телом.

Другими словами, для выживания человеку необходимы истории.

Опираясь на ряд впечатляющих примеров, Кэмпбелл утверждал, что каждый миф, будь он нацарапан на стене пещеры, провозглашен святым жрецом или написан первокурсником колледжа, имеет в основе своей базовую структуру или сюжет: трансформация сознания через испытания. Такую трансформацию он разбил на три этапа или акта: исход, инициация и возвращение.

Такой сюжет мы видим в любой истории – от доисторических и библейских до современных.

Мне нравятся элегантность модели Кэмпбелла и ее универсальность. Так поступали и поступают многие. Аналогичную структуру вы видите во многих фильмах – «Матрица», «О, где же ты, брат?», «Бесконечная история», «Король Лев»… Мне близка и идея Аристотеля о том, что для воздействия на читателя необходим сюжет, а ситуации должны иметь причинно-следственную связь. Черт меня побери, если самые увлекательные и глубокие повествования нельзя представить в виде трехактной структуры. И Фрейтаг совершенно прав, когда указывает на то, что мы должны ощущать эмоциональную связь с самого начала истории.

Но что можно сказать в целом? Не считайте себя обязанным твердо следовать тому, что вы только что узнали о научных моделях структуры истории. Единственная причина, по которой я об этом упомянула, заключается в том, что они могут всплыть в разговоре, а я хочу, чтобы вы выглядели наилучшим образом. Запомните и еще несколько полезных слов: шаденфройде, эпитомия, пульхритуда (это вовсе не то, о чем вы подумали) и рекальцитрантность. Но пытаться следовать академическим моделям структуры повествования – это все равно что надевать корону и перчатки до локтей, чтобы выкопать канаву. Истинное писательство (по личному опыту) – это работа физическая и серьезная. Вам нужно заглянуть в глубины своего сердца и понять своих персонажей, осознать, чего они хотят больше всего на свете, поставить препятствия на их пути (ведь жизнь возводит такие препятствия на вашем пути) и следовать за ними, когда они будут их преодолевать (или нет) и приближаться (а порой отдаляться) к своим целям. Каждое событие вашей истории должно вести к следующему событию – такова причинно-следственная цепь событий.

Не только я считаю, что секрет успеха сюжета заключен в том, чтобы разобраться, чего больше всего хочет ваш герой, и следовать за ним. Возьмите любого писателя, и вы поймете, что лишь некоторые из них использовали в своей работе одну из классических структур. Профессор Мэтью Джокерс провел интересное исследование, которое прекрасно иллюстрирует вышесказанное. Джокерс разработал компьютерную программу, которая анализировала эмоциональный силуэт (сюжет) любой книги.

В своем исследовании Джокерс использовал настоящие бестселлеры – «Тайная жизнь пчел», «Милые кости», «Исчезнувшая», «Весь невидимый нам свет», «Код да Винчи» и «Дневник памяти». Программируя сюжеты каждого из этих романов для компьютерной программы, он выявил интересные факты, напоминавшие острые, случайные пики, какие можно увидеть на мониторе сердцебиения. Другими словами, в сюжетах этих бестселлеров не было ничего общего – ни трехактной структуры в чистом виде, ни треугольника без основания. Большинство авторов не использовали классические модели. Они следовали за собственным внутренним пульсом.

Выяснилось, что у сюжета есть только одно универсальное правило, и его вскрыл Джозеф Кэмпбелл: все истории, достойные того, чтобы их рассказать, говорят о трансформации через испытания. В этом нет шаблона и стандарта, поскольку эволюция каждого героя уникальна и индивидуальна в той же мере, как и моя или ваша.

Итак, у нас есть хорошие новости (и плохие одновременно): единой формулы сюжета не существует. Единственное, что можно сказать определенно: ваш герой должен каким-то образом выйти из своего обычного образа жизни, чтобы обрести то, чего он хочет больше всего на свете (любовь, справедливость, понимание и т. п.), пройти через испытания, которые его изменят, и вернуться к жизни, которая будет непохожа на ту, какую он вел прежде.

Прекрасно, правда? Разработка сюжета – это начало реальной трансформации самого себя. Именно в этот момент начинается главное писательское испытание. Вы уже определились с жанром, с идеей романа, придумали главного героя и его антагониста. Теперь вам предстоит решить, чего ваш главный герой хочет больше всего на свете. Затем начинайте возводить препятствия на его пути и следуйте за ним по пути его трансформации. Главное желание вашего героя должно совпадать с вашим – только так вы сможете сделать свою книгу достоверной и сильной, что необходимо для любой хорошей прозы. В конце этой главы я предложу вам упражнение, которое поможет справиться с этим этапом.

Побочные сюжетные линии и предыстория жизненно важны для сюжета. Они должны присутствовать в вашей книге, поскольку у каждого героя есть предыстория, и в каждом повествовании есть побочные сюжетные линии.

О предыстории пусть нам расскажет Стивен Кинг:

Самое важное, что нужно помнить о предыстории, следующее: (а) у каждого есть своя история, (б) по большей части истории эти не слишком интересны. Выберите то, что представляет интерес, и не стремитесь сохранить все остальное. Долгие жизненные истории лучше всего воспринимаются в барах – и то, если до закрытия осталось около часа и за выпивку платите вы. (227)

Другими словами, не думайте о предыстории, пока не убедитесь, что сюжет развивается динамично и увлекательно. Лишь затем начинайте вплетать предысторию небольшими частями, не обрушивая на читателя огромный информационный блок.

Если говорить о побочных сюжетных линиях, то обычно в романах их бывает три-четыре, и каждая служит определенной цели. Я считаю их неким балансом для основного сюжета и средством раскрытия человечности главного героя. Если в вашем романе идет речь о мужчине, который только что развелся и неожиданно обнаружил, что болен раком, то побочная сюжетная линия может быть слегка юмористической: юный племянник поселяется у нашего героя. Или представим, что вы пишете роман ужасов – по-настоящему ужасный. Балансирующей побочной линией может быть романтическая: расскажите о любви главного героя и его спасительницы. Побочная линия может показывать развитие персонажа. Например, укрепление дружбы между доктором Грантом и детьми в «Парке юрского периода» в ходе борьбы с динозаврами показывает развитие характера этого человека, который раньше безумно боялся и серьезных отношений, и детей.

Побочная сюжетная линия должна естественным образом вытекать из основного сюжета, но никак не мешать ему. Такая линия должна продолжаться до естественного завершения. Считайте ее одной из прядей косы – или зеленой ниткой в зеленом браслете, который вы сплели в летнем лагере. Такая нить заметна не всегда, но она проходит через весь сюжет, поддерживая его.

Добавлю, что большинство побочных линий должно начинаться в первой трети книги, как правило, через вспомогательных персонажей. Они связаны с развитием отношений (любви или дружбы), а также являют собой контраст с основным конфликтом книги. Но иногда побочную линию авторы вводят уже во второй половине книги, что связано с изменением обстоятельств основной сюжетной линии.

Все понятно? Давайте повторим. Определите, чего ваш герой хочет больше всего на свете. Раскройте это желание, всех персонажей и все побочные линии в первой трети книги. А далее мешайте главному герою осуществить свое желание, стремясь сделать все сцены взаимосвязанными и значительными. В конце романа ваш герой должен стать совсем другим человеком, а все ситуации и проблемы разрешены. В конце главы вы найдете упражнение, которое поможет вам разработать такой план для собственного романа.

В главе 5 «Придумайте концепцию своего романа» вы начали думать о том, чего хотите больше всего на свете, чтобы выбрать жанр, в котором будете работать. В главе 6 «Наделите героев убедительными характерами» вы начали придумывать главного героя своего романа и думать о том, чего он хочет больше всего на свете. Используйте полученные знания о желаниях и целях главного героя, чтобы придумать интересный сюжет своего романа.

Чтобы показать, как разрабатывается сюжет бестселлера, я выбрала блестящий, очень резкий, полуавтобиографический роман Сандры Сиснерос «Дом на улице Манго». Эта книга входит в программу большинства школ Америки. Если вы не читали роман, расскажу о нем вкратце. «Дом на улице Манго» – это история взросления, рассказанная от лица Эсперансы Корбен. Из двенадцатилетней девочки героиня становится женщиной. Больше всего на свете она хочет того же, о чем всегда мечтала Сандра Сиснерос: она хочет иметь собственный дом.

Для вскрытия сюжета эту книгу я выбрала по четырем причинам. Во-первых, язык и эмоции этой книги подобны любовной песне. Я читала и перечитывала каждое предложение только для того, чтобы ощутить его нежное прикосновение. Во-вторых, Сиснерос щедро рассказывает о том, что вдохновило ее на создание персонажей и конфликтов этой книги. Она откровенно пишет об этом в мемуарах «Собственный дом. Истории из моей жизни»:

В моей жизни был период – тот скользкий момент, когда ты одновременно и женщина, и ребенок, и в то же время ни то ни другое, – и я описала его в «Доме на улице Манго». Я собиралась рассказать о женщинах, которые печально сидят у окна, подперев голову рукой… Но когда я закончила, мемуары перестали быть мемуарами. Книга не была автобиографической, она превратилась в коллективную историю разных людей из моего прошлого и настоящего, объединившихся в некоем вымышленном времени и месте – на улице Манго. [2]

В разных интервью Сандра рассказывала, как ее собственная жизнь послужила материалом для некоторых сцен этой книги. И нам с вами будет легче понять, как она превратила факты в литературный вымысел.

Третья причина заключается в том, что сама эта книга – настоящая ода целительной силе писательства. Эсперанса обретает в писательстве силу и абсолютную свободу – точно так же, как сама Сиснерос. И это делает книгу прекрасным примером для объяснения структуры целительного романа. И наконец, эта книга обладает уникальной структурой. Это сборник из сорока шести новелл, а не традиционное повествование. На этом примере нам будет легко понять, как конфликтные сцены соединяются вместе во всех романах, даже в тех, которые не кажутся построенными на связном или традиционном сюжете.

В «Доме на улице Манго» три основных конфликта. Два внутренних, и один из них – это основная сюжетная линия: страстное желание Эсперансы иметь собственный дом, которое идет вразрез с желаниями семьи, квартала и в более широком плане – общества, в котором она рождена. Второй внутренний конфликт – это веселая, но иногда пугающая побочная сюжетная линия: метания Эсперансы между ожиданиями детства и превращением в женщину. Внешний конфликт на страницах книги не всегда очевиден, но присутствует он всегда. Это пропасть между традиционной культурой литературного повествования и земной историей, которую Сиснерос необходимо рассказать. Об этом она пишет в «Собственном доме»:

Мне стало ясно, что ни одна из книг в этом классе и в любом другом за время моего обучения не рассказывала о доме, похожем на мой… И тогда мне захотелось сразу же бросить школу, но я этого не сделала. Я сходила с ума и злилась на то, что не могу действовать, не прибегая к силе. Я спрашивала себя, что я могу написать такого, чего не могут мои однокашники… Я изо всех сил старалась написать такую книгу, какой не было в библиотеке или в школе, книгу, какой не могли написать даже мои профессора. [2]

Все конфликты романа относятся к одной из этих трех категорий – два внутренних конфликта и один внешний для автора и ее героини, Эсперансы. И все они связаны с препятствиями, возникающими на пути Эсперансы к тому, чего она хочет больше всего: к собственному дому. Сиснерос описывает все шаги на пути перехода от обездоленности к собственному дому, от девочки к женщине. Эти описания похожи на идеальные мгновенные снимки. Каждая сцена строится вокруг конфликта, и каждая необходима, связана с предшествующими сценами и ведет к следующим.

«Дом на улице Манго» Сиснерос писала много лет, в разных странах и в разные моменты своей жизни. В предисловии к изданию, приуроченному к двадцатипятилетию романа, она пишет, что, работая над книгой, она «кроила и сшивала события, чтобы создать историю, придать ей форму, поэтому в ней есть начало, середина и конец. Реальные жизненные истории редко приходят к нам в идеальном виде, и из них редко можно создать идеальную историю. Но эмоции невозможно ни придумать, ни позаимствовать. Все эмоции, испытываемые моими героями, хорошие или дурные, это мои собственные чувства». Так должно быть и в вашем романе. Каждая история имеет собственную структуру, к которой вы должны прислушаться. Если ваша книга написана по правилу «определи, чего герой хочет больше всего на свете, и следуй за ним» и каждое событие связано со следующим, а ставки постепенно, но неуклонно повышаются, вы на верном пути. Не забудьте связать то, к чему стремится ваш герой, с тем, чего вы сами хотите больше всего на свете. И это сделает ваш сюжет достоверным и глубоким.

«Установленного» количества сцен, необходимого для успешной книги, не существует. «Дом на улице Манго» использует преимущества краткости – и в тексте, и в количестве сцен. Как правило, в книге должно быть около восьмидесяти сцен – кратких и более продолжительных – и около восьмидесяти тысяч слов в завершенном черновике. Но это лишь приблизительный ориентир, а не четкая цель. В конце концов ваша задача – рассказать вашу историю, ту, которую можете рассказать только вы и никто другой. И история эта будет связана с трансформацией персонажа через испытания.

Прекрасным примером этого является мой роман в стиле магического реализма «Книга тайн Каталин», на издание которого я пыталась собирать средства в рамках рекламной кампании. Работая над ним, я с головой погрузилась в самые мрачные периоды своей молодости, и образы главных героинь списаны с женщин, которые были мне очень близки.

В книге рассказывается о семейном проклятии, преследующем женщин семейства Каталин, лишающем их магии и подвергающем сексуальному и эмоциональному насилию. С героинями вы знакомитесь, когда они достигают настоящего дна жизни. В ходе развития истории женщины через ряд причудливо болезненных (а разве не все они таковы?) трансформаций отстаивают свое право на магию, обретают силу и объединяются в семью. Их трансформация через испытания и является сюжетом, объединяющим события романа.

В мемуарах Сиснерос рассказывает об этой магии превращения жизненной истории в книгу – рассказывает и себе, и писателю, и нам, читателям. Она пишет, что работа над «Домом на улице Манго» «позволила мне рассказать, дать название этому стыду – стыду быть бедной, быть женщиной, быть недостаточно хорошей… Я проанализировала, откуда берется этот стыд, в чем его истоки. И тогда я сумела превратить стыд в предмет гордости». [2]

Алхимия переписывания собственной жизни.

Исход. Инициация. Возвращение

Это сюжетное упражнение позволит отточить идею романа, выбранную вами в главе 5 «Придумайте концепцию своего романа», и развить характеры персонажей, которые вы создавали и развивали в главе 6 «Наделите героев убедительными характерами».

Выполняя это упражнение, вам нужно определить, чего вы – и, следовательно, ваш герой – хотите больше всего на свете, придумать препятствия на пути к этой цели и, наконец, продумать побочную сюжетную линию, которая дополнит основное повествование.

Шаг 1

Достаньте свой блокнот. На чистой странице напишите: «Больше всего на свете я хочу…» Установите таймер на десять минут. Пишите, не останавливаясь, не критикуя и не исправляя. Пишите ровно десять минут.

Шаг 2

Переверните страницу. На новой странице напишите: «Мой герой больше всего на свете хочет…» Установите таймер на десять минут и свободно пишите на эту тему.

Шаг 3

Переверните страницу. На новой странице напишите: «Препятствия, которые мешают моему главному герою достичь этой цели, таковы…» Установите таймер на десять минут и свободно пишите на эту тему.

Шаг 4

Просмотрите все сделанные записи и подчеркните то, что находит отклик в вашей душе. Запишите самую интересную подчеркнутую вами концепцию в центре новой страницы. Проделайте то же самое со всем, что вы подчеркнули. Отводите каждой новой идее новую страницу. После этого вернитесь к первой концепции и продумайте ее. Записывайте слова или фразы, которые будут всплывать в вашем разуме. Пусть они расходятся в разные стороны, словно щупальца осьминога. Ваша цель – обдумать и отточить все концепции. Проработайте все свои идеи аналогичным образом. Если вы не привыкли к подобной работе, посмотрите приведенный ниже визуальный пример.

Шаг 5

Закончив составление визуально-смысловых схем ваших идей, напишите на новой странице: «То, что важно для моего главного героя, но не является его основной целью…» Установите таймер на десять минут. Свободно пишите свои соображения на эту тему, ничего не критикуя и не исправляя.

Пример визуально-смысловой схемы

Действие романа нобелевского лауреата Элис Манро «Жизни девочек и женщин» разворачивается на ее родине, в округе Гурон, провинция Онтарио. Действие «Сияния» Стивена Кинга – в отеле «Оверлук», расположенном в горах Колорадо. Описывая этот вымышленный отель, писатель вспоминал ночь, проведенную с женой в отеле «Стэнли» в Эстес-Парк, штат Колорадо. Тогда они были единственными гостями отеля. И Беверли Клири, и ее любимая Рамона Квимби выросли поблизости от Кликитет-стрит в Портленде, штат Орегон. Дж. Д. Сэлинджер родился и вырос на Манхэттене – неудивительно, что Холден Колфилд из «Над пропастью во ржи» жил там же.

Полагаю, вы уже поняли, что лучше всего, чтобы действие вашего романа разворачивалось в знакомом вам месте. Писатели используют личные впечатления для создания живой обстановки гораздо чаще, чем жизненный опыт для создания сюжета и образы знакомых людей в качестве персонажей своих книг.

Чтобы создать живую, яркую обстановку, вам придется поглубже погрузиться в свои воспоминания.

Я расскажу вам, как это сделать, но сначала я хочу убедиться, что мы одинаково понимаем суть обстановки и ее значимость. По собственному опыту могу сказать, что большинство людей понимают обстановку слишком прямолинейно. Например, если я спрошу вас, где происходит действие мюзикла «Чикаго», вы наверняка ответите: «В Чикаго» – и не ошибетесь.

Но и верного ответа не дадите.

Сейчас я вам покажу.

Сейчас я опишу место, где я выросла, в десяти словах:

Лязг клыков жаркое фермы с индейками сладкое лето снежная зима.

Если бы я просто сказала, что выросла в Центральной Миннесоте, вы узнали бы географическое место, но не почувствовали бы обстановки и атмосферы. Я могла бы даже добавить время: «Центральная Миннесота в 80-е годы», и вы лучше бы представили то место, которое сделало меня такой, какая я есть. Но вы все равно не получили бы чего-то такого, что перекликалось бы с вашей душой и сердцем, а обстановка романа должна влиять на чувства читателей и формировать в их представлении ясный образ.

А теперь попробуйте сами. Сначала назовите город или регион, где вы выросли.

Отлично. Теперь напишите время.

А теперь в нескольких словах (не более десяти) покажите мне обстановку, не рассказывая о ней.

Полагаю, вы росли не в глубинке Среднего Запада, как я, но сумели ли вы десятью словами создать образ обстановки своего детства, чтобы я почувствовала место, время и атмосферу? Сумели ли вы сделать так, чтобы, закрыв глаза, я смогла перенестись туда, потому что ваше описание было очень ярким и конкретным?

Сумели? Превосходно!

Работая над романом, вы всегда должны делать именно так. В повествовании обстановка – это не просто место или время. Киногеничная обстановка в литературе объединяет оба эти понятия. Обстановку передают факты (названия мест, даты и т. п.) и чувственные детали (виды, звуки, запахи, вкусы, фактуры). Факты и чувственные детали взаимодействуют таким образом, чтобы влиять на писателя и читателя и зачастую на сюжет и главного героя.

Если я попрошу вас представить больничный запах, уверена, вы сразу же его почувствуете: резкий запах антисептика, пугающий или успокаивающий, в зависимости от вашего личного опыта. Обоняние – самое яркое чувство человека. Ученые считают, что это связано с расположением обонятельной луковицы. Она располагается рядом с мозжечковой миндалиной и гиппокампом, то есть с теми частями мозга, которые обрабатывают воспоминания и эмоции. Зрение, осязание и слух проходят через другие области, поэтому ученые считают, что они не настолько тесно связаны с нашими воспоминаниями.

Пробуждающий воспоминания запах – прекрасное средство для писателя. Феномен ярких воспоминаний, пробужденных запахом, называют «феноменом Пруста». В эпопее «В поисках утраченного времени» Марсель Пруст ярко описал, как его герой, почувствовав запах и ощутив вкус пирожных «Мадлен», мгновенно перенесся в детство. Если вы понимаете важность чувственных деталей в создании живой обстановки, если понимаете, как этот прием может увлечь читателей и заставить их ощутить связь с вашей историей, то вы сумеете создать яркую и запоминающуюся обстановку в своем романе.

Однако «феномен Пруста» может показаться вам самому весьма некомфортным и раздражающим, поскольку все то, что призвано пробуждать эмоции в ваших читателях, будет будить те же эмоции и, возможно, воспоминания в вас. И запах – самый сильный раздражитель, особенно для тех, кто страдает ПТСР. Запах, который большинству людей кажется неприятным, например, запах дизельного топлива, может пробудить у ветерана яркие воспоминания о войне.

Но сильным коннектором может оказаться не только запах. Мысленное возвращение в то место, которое вы собираетесь описать, может пробудить подавляемые воспоминания о чем-то, что здесь произошло. Воспоминания могут быть позитивными, но исследования показывают, что мы гораздо чаще запоминаем эмоционально окрашенные события, чем неэмоциональные.

Приведу пример. У меня есть подруга, которая преподает в колледже сценическую речь. Она рассказала мне о студентке, которая так нервничала перед своим первым выступлением, что пришла в класс в длинной зимней куртке. Поскольку февраль в Миннесоте – месяц холодный, в этом не было ничего странного. Проблема выявилась, когда студентка сняла куртку. Оказалось, что из-за страха перед выступлением она забыла надеть брюки! Уверена, что она на всю жизнь запомнит это событие. Воспоминание будет всплывать в ее разуме снова и снова. У всех нас есть воспоминания об унижении, стыде, травме, радости – об основных первичных эмоциях. И мы можем и должны использовать их для создания живой и яркой обстановки. Но обращаться с ними нужно очень осторожно – более осторожно, чем с любым другим материалом.

Переписывание своей жизни позволит вам разобраться с вашим прошлым, чтобы оно не могло подкрасться к вам.

Это очень мощный, но в то же время болезненный процесс. Поэтому я хочу сразу же пояснить: переписывание своей жизни – это не замена профессиональной психологической помощи. После самоубийства Джея я целый год раз в две недели ходила к психотерапевту и делилась своими переживаниями и страхами с друзьями и родными. Я и сейчас каждые несколько месяцев посещаю психотерапевта – а иногда и чаще, если чувствую, что это необходимо. Здоровая жизнь – это марафон, а не спринт. Переписывание жизни – это фрагмент головоломки, а не панацея.

В главе 1 «Наука целительного писательства» мы говорили о том, как писательство помогает людям исцелиться от травм прошлого. Рассказывая о тяжелом эмоциональном опыте в безопасной литературной форме, мы исключаем один из трех этапов шаблона «стимул – значение – реакция», и это позволяет лучше контролировать восприятие и реакцию на воспоминания, а также на текущие события.

Если все сделать правильно, сознательное возвращение к опыту прошлого ради глубокой и содержательной прозы позволит вам осторожно пробудить в памяти мучительные моменты с тем, чтобы исцелиться от них и использовать их в своей истории.

В этом упражнении вы должны создать (1) диск настройки и (2) эскиз обстановки потенциальной сцены вашего романа. Ваша задача – овладеть обоими компонентами всех трех «ножек» вашего «стола». Вы должны научиться создавать эффективную обстановку и делать это незаметно, чтобы не отвлекать читателя от самой истории.

Вот что вам нужно сделать. Обдумайте ключевую сцену вашего будущего романа. В моей подростковой книге главное событие произошло на крыльце бабушкиного дома. На бабушку напали, и детям пришлось бежать. Набросайте схему вашей ключевой сцены. А теперь заполните диск настройки. Что это такое? Диск настройки – это удобный визуальный органайзер, который поможет вам продумать время (когда и как вы будете его обозначать), место (где и как вы будете его обозначать) и атмосферу (что и как вы будете ее обозначать) вашей обстановки. Чтобы показать вам, как составляется такая схема и диск настройки ключевой сцены, я приведу пример из своей трилогии «Тоадхаус».

Вот сцена, которая получилась после использования составленной ранее схемы и диска настройки.

Схема моей сцены

Диск настройки моей сцены

Синие стрелы выползали из него, словно черви, и летели в Глори. Она выронила камень и превратила правую руку в коготь. Когтем Глори провела по груди, словно вырывая сердце, и что-то бросила в лес. Оттуда донесся рев боли.

– Ты не можешь ей помочь, – произнес Гильгамеш, оказавшийся удивительно близко. – Я перенесу тебя, если не будешь двигаться. Не делай так, чтобы ее жертва оказалась напрасной.

Но Оуни не могла оторвать глаз от бабушки. Рот ее распахнулся в беззвучном крике.

Синие обезьяны набросились на дом и бабушку. А потом произошло нечто странное. Соляной круг остановил их. Наступив на соль, обезьяны начинали фыркать и визжать.

Не обращая на них внимания, Глори продолжала рисовать в воздухе. Ее знаки напоминали пересекающиеся линии и вьющийся плющ Мондегрина, но у бабушки все это было разноцветным и очень большим.

Подул ветер. Глори не отрывала взгляда от леса за неподвижной фигурой Мондегрина. Она была полностью сосредоточена. Деревья расступились. В лесу раздался оглушительный, первобытный рев. Воздух вокруг Глори сгустился настолько, что бабушкины знаки стали пульсировать.

На прогалине вот-вот должно было появиться то, что убило Мондегрина.

Ноги Оуни инстинктивно двинулись, и она бросилась к бабушке. Несмотря на удушающий ужас, несмотря на твердую уверенность, что с Гильгамешем она сможет вернуться к матери, Оуни не могла бросить Глори. Она не могла допустить, чтобы бабушка сражалась с этим ужасным, невидимым чудовищем в одиночку.

В лесу раздался рев, полный дикой ненависти.

Глаза Глори расширились, кровь отлила от лица. Она смотрела прямо на юг, на могучие дубы. И она увидела чудовище, направляющееся прямо к ней. Глори повернулась к Оуни, и девочка явственно прочла на ее лице изумление, смешанное с решимостью. Но никакого страха.

Позже она вспомнит, как удивило ее то, что бабушка не испытывала никакого страха.

– Я иду! – крикнула Оуни.

Гордая улыбка мелькнула на лице Глори и мгновенно сменилась выражением абсолютной сосредоточенности.

Но время истекло.

Синяя сила в лесу изогнулась и напряглась. Раздался ужасный треск, и вот уже синяя стрела неслась прямо к Глори. Воздух потрескивал и гудел от этой молнии. Кислотно-синяя стрела неслась прямо к бабушке. Глори могла еще выхватить из воздуха единственную форму – последняя возможность спасти собственную жизнь.

– Скаойлиги! – выкрикнула она, обращаясь к Спенсеру и Оуни.

Слово обрушилось на Оуни, как камень.

Она рухнула на колени.

Ощущение было приятным, сильным, острым. Оуни почувствовала запах корицы и душистого перца – он появился впервые за пять лет. Она всем телом ощутила удивительную свежесть и зелень. Оуни подняла глаза на бабушку Глори, и их взгляды встретились. Оуни ощутила мощную связь, но чувство это длилось лишь мгновение.

Это была настоящая любовь.

И в это мгновение острое синее лезвие пробило защиту и понеслось к тому самому месту, где соляная линия не замкнулась, потому что Джейк прорезал пакет.

Лезвие разрезало Глори пополам.

Ноги Оуни подкосились. Она не верила собственным глазам.

Все произошло так быстро, что рука Глори, превратившаяся в коготь, продолжала двигаться в воздухе и тогда, когда грудь бабушки отделилась от нижней части тела.

Огромный камень упал на землю.

На него пролился горячий кровавый дождь.

Время замерло. Это мгновение длилось целую вечность. А потом обе части тела Глори с ужасным стуком упали на крыльцо. В воздухе распространился металлический запах смерти.

В глазах у Оуни помутилось. Она не могла вздохнуть.

Внезапность – постоянство. Оуни замерла, не в силах двинуться.

Бабушку Глори убили.

Схема вашей сцены

Диск настройки вашей сцены

В главе 4 вы определились с жанром, в котором будете писать. Глава 5 помогла вам выбрать идею романа. В главе 6 мы говорили о том, как превратить некие характеристики реальных людей в убедительных и живых литературных героев. Глава 7 была посвящена разработке сюжета, а в главе 8 мы обсудили, как выбрать места, в которых вы были или которые изучали, и превратить их в живую, кинематографическую обстановку вашей истории. Теперь настало время собрать все воедино и написать свой роман. Обычно этот шаг всех пугает. Но если вы выполнили писательские упражнения из каждой главы, у вас уже есть все необходимое.

Когда я приступала к первой, второй и даже третьей своей книге, мне везло меньше. Честно говоря, я до сих пор считаю, что мысль о написании романа можно сравнить с путешествием по бассейну реки Конго в Центральной Африке с компасом и скрепкой для бумаги.

Без одежды.

Извалявшись в меде.

И чтобы все, на кого я хотела произвести впечатление с помощью прямой трансляции, собрались вместе, ели попкорн и хохотали так громко, что буквально заплевали весь телевизор своим шаденфройде.

Когда я приступила к работе над «Майским днем» («СОС»), то большую часть времени страдала из-за масштабов задуманного предприятия. Я чувствовала себя отъявленной мошенницей – еще бы, ведь я притворилась, что могу написать настоящую книгу. Я выросла в глубокой провинции, в Центральной Миннесоте. Я не знала ни одного настоящего писателя. Да что там, я не знала ни одного человека, которому нравилось бы читать.

Но погружение в написание романа – это драгоценное сокровище. Я чувствовала это всегда. Я видела рубины стойкости и изумруды надежды. И тогда я прочла все, что только могла, о писательском искусстве, нашла наставников и стала запоем читать книги. Я чувствовала себя поваром, пытающимся разгадать секрет рецепта, попробовав блюдо. После пяти лет проб и ошибок я наконец нашла способ сократить время и стресс от написания романа, основанного на личном опыте, одновременно ощущая радость писательства и повышая качество истории.

Этот способ я назвала «перевернутой пирамидой» (ПП), потому что весь процесс написания романа сосредоточен на кончике, острие вашей идеи. Все писатели находят тему, объединяющую все их книги, и тема эта – самый несъедобный компонент их ментальной компостной кучи.

Как говорилось в главе 5 «Придумайте концепцию своего романа», вы обнаружите, что большинство (а то и все!) ваших идей уже спрятано в компостной куче вашего разума. Они лишь ожидают, когда вы их обнаружите. Помните, что компостная куча – это плодородная, сочная, унавоженная почва, куда вы скидываете свой багаж, надеясь, что он разложится сам по себе. Но так не бывает. Вы должны ворошить свой компост. Только тогда получится какой-то результат.

Например, я пишу о силе тайн и их яде. В. Каждой. Своей. Книге. Я написала восемь романов, прежде чем поняла это. Я пришла к этой метатеме совершенно честно. Я росла в доме, построенном на страхе и тайнах. В этом мире было место для алкоголизма, психоделиков, свингеров и волейбольных матчей в голом виде. В 70-е годы я видела столько болтающихся членов и подпрыгивающих грудей, что этого хватило бы на целую жизнь. Первый свой косячок я скрутила, когда мне не было еще десяти, а в двенадцать лихо пила виски с содовой. Я и сегодня думаю, что больше всего мои родители боялись, что я взбунтуюсь и стану республиканкой. Родители были бы в ужасе, если бы узнали, что я пишу о них и о своем детстве. Это вкупе с врожденной тягой к тайнам вплоть до сегодняшнего дня удерживало меня от написания книг в жанре нон-фикшен. Как же я избавилась от этого, спросите вы? Не буду советовать вам отложить писательство до момента смерти обоих родителей. Это слишком жестоко. Я предпочла писать так, словно мои родители неграмотные.

Мой опыт просеивания ментальной компостной кучи через написание романа не уникален. На недавней писательской конференции знаменитая доминатрикс и успешный автор романов в стиле нуар призналась мне, что все ее книги связаны с ключевым моментом катарсиса, когда человек испытывает границы своих возможностей. Во многих романах Джона Ирвинга прослеживается повторяющаяся тема молодых мужчин, которых старшие женщины соблазняют или подвергают насилию. Родительское невнимание встречается в каждой книге Чарльза Диккенса. Эми Тан постоянно исследует тему отношений матери и дочери. Вы тоже обнаружите тему из собственного опыта во всех написанных вами романах.

Не волнуйтесь, если пока что вы не знаете своей жизненной темы. Открытие этой темы – одно из многих преимуществ написания романов. Сейчас же вы должны взять самую яркую свою идею и проработать ее с помощью метода ПП, о котором мы сейчас поговорим. Я проведу вас через семь несложных этапов, и вы сможете превратить свой жизненный опыт в роман, даже если у вас совершенно нет писательского опыта.

Благодаря работе, проделанной во время изучения предыдущих глав, у вас уже есть основа для персонажей, сюжета и обстановки. Теперь настало время собрать все воедино и написать книгу. Берите же ручку и свой дневник, потому что мы начинаем.

Откройте дневник на чистой странице. Если вы еще не сделали этого, изучая главу 5, то выразите идею задуманного романа в чистейшей форме – одним предложением. Пока не упоминайте конкретных имен или названий. Идея должна быть чисто концептуальной.

В качестве примера приведу книгу одной из моих любимых писательниц, Исабель Альенде. Альенде не чужда идея превращать свои наслаждения и боли в бестселлеры. Как я уже говорила, ее первая книга «Дом духов» была написана в форме письма к умирающему деду.

В то время Альенде была изгнанницей, она не могла приехать к деду, и это причиняло ей огромные страдания. В интервью журналисту Washington Post по поводу написания «Дома духов» она говорила: «Я потеряла все, что имела. И это безумная попытка вернуть все… на этих страницах». Исабель Альенде сумела инстинктивно извлечь и превратить в литературу самую острую свою боль. Она окутала свой жизненный опыт мантией воображения и сплела все воедино. И у нее получился глубокий, содержательный роман, который стал международным бестселлером, был экранизирован и поставлен в театре. Вот как выглядит первый этап метода ПП для «Дома духов».

На этом этапе вам предстоит составить аннотацию своего романа. Вы должны записать эту аннотацию в дневник сразу за предложением, составленным на первом этапе. Опишите начало своего романа, препятствия на пути главного героя и то, чем роман завершится. Сейчас не время для секретов. Выкладывайте карты на стол.

Вернемся к писательским упражнениям, которые вы выполняли, изучая главу 7. Если это вам поможет, займитесь свободным письмом или составьте более подробную визуально-смысловую карту. В качестве отправной точки используйте ключевые имена и выражения из первого предложения. Если взять мое предложение, составленное для «Дома духов», то я написала бы на чистой странице «Чили», «Эстебан Труэба» и/или «революционное течение жизни», а затем в течение десяти минут занималась свободным письмом – записывала бы все, что придет мне в голову, не останавливаясь, чтобы критиковать или исправлять. Вы уже знаете, что подобный прием приносит поразительные результаты.

Когда у вас на руках будет точная идея ключевых сюжетных точек, полученная в результате изучения главы 7, результаты свободного письма, визуально-смысловая схема и все то, что кажется вам полезным, напишите аннотацию к роману в объеме одного абзаца. Вот как я превратила предложение, написанное для «Дома духов» на первом этапе, в один абзац (если вы только собираетесь прочесть эту книгу или посмотреть фильм с участием Мерил Стрип, то это описание станет для вас спойлером!):

Сестры Клара и Роза дель Валле живут в Чили. Клара постоянно ведет дневник и обладает способностью видеть будущее. Когда Роза случайно погибает от яда, Клара занимает ее место – становится женой Эстебана Труэбы. Эстебан проходит путь от бедного шахтера до богатого, но зачастую жестокого ранчеро. Первая женщина, которую он изнасиловал, Панча, рожает ему сына. Его жена, Клара, рожает ему троих детей. Старшая, Бьянка, влюбляется в сына управляющего поместьем Эстебана. Вторая треть книги посвящена этой запретной любви. Когда Бьянка беременеет вне брака, Эстебан избивает ее кнутом, избивает Клару, заставляет Бьянку выйти замуж за другого человека и отрезает три пальца у отца ее ребенка. Последняя треть книги посвящена Альбе, несчастному плоду этой любви. Альба – единственная, кто продолжает общаться с Эстебаном. Альба влюбляется в революционера Мигеля. Он присутствовал при ее рождении, но больше они не встречались. Внук первой изнасилованной Эстебаном женщины стал лидером повстанцев. Он похищает, пытает и насилует Альбу – так замыкается цикл, начатый Эстебаном. Эстебан помогает Бьянке и сыну управляющего сбежать из тюрьмы, освобождает Альбу и умирает у нее на руках. Перед смертью ему является дух Клары. В конце книги Альба прощает деда и пишет книгу, которая и становится «Домом духов».

А теперь настало время расширить свою «библию персонажей» и описать каждого важного для вашей истории персонажа.

Обычно я описываю своих персонажей в дневниках, которые веду для каждого романа. Но и компьютер прекрасно справляется с этой задачей. Если вы используете писательскую программу типа Scrivener, то без труда найдете в ней шаблоны описания персонажей. Посвятите каждому из них не меньше страницы. Как только у вас окончательно сформируется идея романа (глава 5) и основные персонажи (глава 6), записывайте все детали, связанные с каждым из них. Если этой информации у вас еще нет, обязательно дополните свое описание следующим:

• Имя и фотография. Фотография необязательна, но если вы используете снимок из журнала и газеты или старую семейную фотографию, которая напомнит вам о вашем герое, поместите снимок на страницу героя. Это стимулирует творческое начало и помогает сделать героя по-настоящему живым. Так, например, я включила фотографию Кэти Бейтс в роли Энни Уилкс в «Мизери» в «библию персонажей» моего романа «Иви». Эта психически больная женщина очень похожа на тетю Беа, няню, которая запирала меня и мою сестру в шкаф, пока ее сын показывал детям страшные кукольные представления. Я обязательно включу такой персонаж в книгу: он будет появляться в воспоминаниях Иви о детстве и вызывать у читателя симпатию к героине.

• Физические характеристики. Это рост, телосложение, цвет волос и глаз и т. п. Эта информация особенно полезна для тех персонажей, которые присутствуют в книгах серии, но появляются нечасто. Сохраните эти детали, и, когда персонаж появится, вы будете знать, где найти его описание. Не забывайте и о каких-нибудь физических особенностях.

• Возраст. Если это важно, запишите точную дату рождения персонажа.

• Черты характера и их происхождение. Например, герой страшно ленив, потому что мать его избаловала. Он любит бейсбол, потому что это единственная игра, в которую играл с ним отец. Он пытается всех контролировать, потому что в детстве ему недоставало стабильности… Является ли ваш герой упрямым, честным, общительным, интровертом, не от мира сего? Почему?

• Странности и механизмы психологической адаптации. Люди несовершенны, и у вашего героя тоже должны быть какие-то несовершенства – например, привычка грызть ногти в нервной ситуации или сломанный зуб, из-за которого он старается не улыбаться.

• Цели и мотивация. Спросите себя, чего хотят ваши герои и почему. Раскройте собственное сердце и тайны – мы с вами говорили об этом в главе 6.

• Конфликт. Перечислите серьезные и малые препятствия, с которыми герои столкнутся в достижении своих целей.

• Развитие. Это эволюция персонажа. Что должно произойти, чтобы герой в конце романа стал другим человеком? Изменится ли его взгляд на мир? Сумеет ли он открыть свое сердце? Подумайте, как вам хотелось бы изменить этого персонажа, потому что эволюция героя – это эволюция автора.

Помните, что вы – создатель этих героев и должны знать о них больше, чем сумеет разглядеть любой читатель. Эта внутренняя информация позволит вам создать многомерное, внутренне цельное «население» вашего романа. Но вы не обязаны втискивать всю информацию в свой роман – равно как не обязаны делиться всеми деталями своей жизни с первым встречным.

«Библия персонажей» может легко увести вас в сторону. Описание персонажа не должно занимать более одной-двух страничек, чтобы написание романа не превратилось в набор набросков. Помните, что этот этап может стать эмоциональным триггером, поскольку вам предстоит глубоко анализировать человеческие мотивы, а также последствия совершенного выбора. Не бойтесь делать перерывы. Помните, что вы сами контролируете темп, суть и направление всего, что происходит с вашими персонажами в романе.

Опираясь на то, что вы узнали и собрали в ходе изучения главы 8, нарисуйте план улиц и внутренних пространств, где происходит действие вашей истории. У вас получится несколько набросков.

Вы заметите, что обстановка, как и персонажи, естественным образом следует за той жизненной проблемой, которую вы выбрали в качестве достойной идеи своего романа в главе 5 «Придумайте концепцию своего романа».

Приступая к этому этапу, не пугайтесь. Вам вовсе не нужно быть художником, чтобы справиться с этой задачей. Если вы, к примеру, рисуете комнату, просто наметьте основные предметы мебели и расположение окон и дверей, а также укажите направление на север. Если действие вашей книги происходит в каком-то районе или городе, начертите схему перекрестков и нарисуйте квадратики с надписями в тех местах, где будут находиться нужные вам заведения и дома. Если действие романа происходит в реальном городе, купите настоящую карту, чтобы не ошибиться с названиями улиц и достопримечательностями.

Такие схемы помогут вам сделать свою книгу достоверной и узнаваемой. Кроме того, эта информация важна при написании сцен активного действия – гонятся ли за вашим героем по переулкам какого-то района Нью-Йорка или дерутся ли ваши герои в гостиной так, что от мебели только щепки летят. Если у вас есть место, сделайте несколько фотографий, чтобы постоянно видеть обстановку своей истории. Используйте Google Earth и другие интернет-ресурсы – человеческая память не способна сохранить все детали.

На каждой странице у вас должно быть не менее двух звуков, двух запахов и двух фактур. Для примера возьмем первое предложение из абзаца о «Доме духов», который я приводила на этапе 2:

Если бы мне пришлось разворачивать это предложение на целую страницу, я описала бы внешность героев, запахи и ароматы страны, ощущение ветра и солнца на их коже, звуки чилийской глубинки. Я бы изучила политические проблемы, обычаи, технологические особенности Чили того времени, чтобы мои герои говорили убедительно. Я обязательно изучила бы одежду и прически той эпохи. Я схематично набросала бы разговор между сестрами о мужчине, за которого одна из них собирается выйти замуж. Используйте свой дневник. Каждое предложение составленного на этапе 2 абзаца разверните на целую страницу.

Вспомните слова Роберта Фроста: «Нет удивления у писателя – нет удивления у читателя». Не каждый способен составить подробный набросок романа, расписав его по главам. Такой подход может показаться вам чрезмерно сдерживающим, тормозящим творческое начало. Я советую составить краткий набросок, обозначив в нем только основные конфликты и взаимодействия героев. Это более сложная версия аннотации, составленной на этапе 2. Такой «масштабный» набросок всегда позволит вам написать что-то интересное, не лишая наслаждения от открытий в своих героях, предоставленных самим себе.

В приложении F вы найдете шаблон подобного наброска. Он поможет вам зафиксировать основные моменты вашего романа и разбить писательский процесс на удобные этапы. Если вы сочтете такой подход полезным, внесите в шаблон свою информацию и приступайте к работе. Если же подобное занятие сводит вас с ума, не расстраивайтесь. Вы в хорошей компании. Примерно половина писателей, книги которых были опубликованы, предпочитает писать без заранее подготовленного плана. Если вы относитесь к их числу, закончите первые шесть этапов самым естественным для себя образом. На них у вас уйдет примерно месяц, а затем можно переходить к следующему этапу – этапу 7 «Написание романа».

Если же вы, подобно мне, предпочитаете комфорт и стабильность продуманной структуры, то советую вам воспользоваться шаблоном. Я заполнила первые восемь недель работы над «Иви», чтобы дать вам представление о том, как это может выглядеть. В своем примере я отвела четыре недели на завершение предварительного процесса и одиннадцать недель на написание первой трети книги. Обратите внимание на то, что в течение этих недель я решила писать разные сцены. Система построена таким образом, что вы можете писать одну сцену (примерно 1500 слов) в неделю. Так вы напишете роман за год.

Обратите внимание и на то, что я записала эмоциональные воспоминания и события, которые буду использовать при написании каждого раздела. В таблице они выделены курсивом. Подобные модели на уровне отдельных сцен помогают писать искренне, достоверно и сердечно. Кроме этого, в шаблоне содержится ряд других компо нентов:

• Где я храню свою работу. Всю предварительную работу (практически все, о чем вы прочли до этого момента) я веду в дневнике. Сам роман я пишу на компьютере и сохраняю написанное по меньшей мере в двух разных местах. Рекомендую вам поступать так же, чтобы не потерять результаты проделанной работы.

• Что я читаю во время работы над романом. Я много читаю, потому что чтение литературы вдохновляет на создание литературы.

• Интересные, но порой пустые идеи, которые неизбежно возникают, стоит приступить к творческому труду.

• К какому акту относится сцена – по трехчастной структуре Кэмпбелла «исход – инициация – возвращение».

• И главное: чем я вознагражу себя. Это жизненно важно для всего предприятия. Писательский процесс – сам по себе вознаграждение, но это не всегда понимаешь, когда обливаешься потом в литературной шахте. Выберите то, что вам нравится: шоколад, пенная ванна, уик-энд в лесу – и свяжите вознаграждение с завершением определенного этапа работы. Я советую вознаграждать себя чем-то полезным и бесплатным каждый день. Я люблю гулять на природе или смотреть любимое телевизионное шоу и всегда вознаграждаю себя этим за выполнение дневного плана чтения или письма. Серьезные вознаграждения, связанные со значительными расходами или массой калорий, приберегите для серьезных достижений – например, для завершения подготовительной работы или написания первого акта романа. Такие награды вырабатывают рабочую этику и придают всему писательскому процессу ощущение приключения и восторга – поверьте, это дело стоит того.

В пустом шаблоне в приложении F оставлены места, чтобы вы могли расписать процесс написания всего романа, а не только первого акта. Кроме того, три недели там отведены на редактирование. Более подробно об этом поговорим ниже.

Шаблон романа переписывания вашей жизни

Вот и подошел этот момент. Вся предварительная работа закончена. У вас есть набросок романа и примерная схема его написания. Вы знаете, какие герои появятся в вашей книге, с чем они столкнутся и где будет происходить действие. Пишите по одной сцене в неделю в течение сорока пяти недель. Объем каждой сцены должен составлять около 1700 знаков. Роман в первом приближении вы напишете меньше чем за год.

Написание романа в первом приближении оказывается гораздо проще (а результаты гораздо лучше), если вы разобьете этот процесс на семь выполнимых этапов. Такой метод не только избавит вас от тревоги, неизбежной при написании книги, но еще и позволит избежать большинства ошибок и промахов. Вам не придется даром тратить силы и время на сбор материала и реальное написание романа.

Не будьте слишком строги к себе. У литературы, имеющей под собой реальные основания, есть важное достоинство: поскольку вы сознательно анализируете самые болезненные моменты своей жизни, то обретаете перспективу и выигрываете драгоценные секунды на то, чтобы по-новому отреагировать на старые стимулы. Разве это не здорово?

Работая над романом, постоянно возвращайтесь к эмоциям и жизненным событиям, которые вы вскрыли в главе 5 «Придумайте концепцию своего романа».

Возьмем, к примеру, меня. Скорее всего, все мои ошибки уходят корнями в детство, проведенное в доме, где царили распущенность, алкоголь и тайны. Это научило меня смотреть глубже, не ограничиваться внешними признаками успеха и стабильности и выявлять людей с глубокими ранами. Я превратилась в настоящего лабрадора-ретривера, настроенного на вынюхивание самого не подходящего для любви мужчины и полную к нему привязанность. Когда я стала писать книги, опираясь на личный опыт, то сумела лучше разобраться в себе. Я исцелила саму себя. И теперь я больше не поддаюсь соблазну детских маркеров. Переписывание собственной жизни вселило в меня чувство глубокой благодарности за самые глубокие мои раны. Каким поверхностным человеком была бы я без них!

Переписывание собственной жизни – это не переключатель усвоенного поведения, а возможность выбора, основанная на том, кем я хочу быть, а не на том, что со мной случилось. Когда я закончу писать «Иви», я могу переключиться на новую тему, которая окажется для меня еще более важной.

Желаю того же и вам. Надеюсь, что, переписывая собственную жизнь, вы сможете выбрать такую тему, которая определяет ваше странствие по этой земле. Используйте описанные в этой главе семь этапов, чтобы в необходимой степени дистанцироваться от своей истории и создать безопасную и эффективную структуру для того, чтобы ощутить в полной мере трансформирующую и вдохновляющую силу писательства, основанного на личных истинах.

Если вы закончили первые шесть этапов метода «перевернутой пирамиды» и все еще чувствуете, что не готовы к полету попробуйте составить подобное описание первых трех глав другого романа. Подойдет любой роман в выбранном вами жанре. Предположим, вы решили писать в жанре мейнстрим и выбрали книгу «Тайная жизнь пчел». Вычлените все конкретные детали – герой, обстановка, временной период, – чтобы почувствовать ритм истории. Вот как может выглядеть схема первых трех страниц романа:

• главный герой и три строчки обстановки на первой странице;

• взаимодействие между главным героем и его антагонистом на второй странице;

• юмор и тяжкое предчувствие на третьей странице, а затем возвращение в прошлое;

• ключевое событие на четвертой странице.

И так далее. Когда вы создадите схему первых трех глав, подчините выявленному ритму собственных героев, обстановку и временной период. На своей первой странице опишите своего главного героя и свою обстановку. На своей второй странице опишите взаимодействие своего главного героя и его антагониста. Когда у вас появится структура первых трех глав, вы сможете пускаться в плавание.

Одно предупреждение: убедитесь, что сюжет вашей истории отличается от сюжета взятого вами для примера романа. Когда я писала свой первый триллер, то взяла для примера три первые главы «Кода да Винчи» и подчинила собственную историю этой структуре. Литературный агент заставил меня полностью переписать первые сто страниц. Он сказал, что моя книга слишком уж похожа на «Код да Винчи».

Многие терпеть не могут редактировать.

Я это люблю.

Редактирование дает мне возможность взять липкую, вонючую созданную мной материю и превратить ее в роман. Вся тяжелая работа уже сделана. Осталось лишь развесить картины и украшения. Класс! Редактирование позволяет мне заглянуть в собственную голову. Это может показаться странным: ведь я сама написала книгу, значит, уже знаю, что в ней содержится, верно?

Вас ждет сюрприз.

Для меня редактирование – это поразительный этап трансформации фактов в литературу. Во время написания книги вы выпускаете историю на свет. На этапе редактирования вы ее переписываете. Вы лепите ее, как глину, придаете ей другие формы, цвета и фактуры, отрезаете то, что вам не нужно, усиливаете все необходимое. Вы получаете полный контроль над историей – и, следовательно, контроль над своей жизнью.

Вы становитесь хозяином повествования – и собственной жизни.

Постарайтесь устроить себе перерыв между завершением работы над черновиком романа и этапом редактирования. Я советую сделать этот перерыв не менее двух недель. Отдохните, порадуйтесь жизни, побалуйте себя. Вернувшись к рукописи, вы увидите ее в новом свете – и сможете внести нужные изменения.

Изменения эти идут на двух уровнях. Первый уровень – редактирование содержания, и это очень серьезно. Возможно, в вашем романе есть герой, который, как оказалось, не играет в повествовании никакой роли, и вы хотите его удалить. Если такое случилось, подумайте, как использовать это понимание в своей жизни. Например, у меня была подруга, с которой мы сдружились в очень важный период моей жизни. Но после сорока лет она перестала соответствовать той истории, которую мне хотелось реализовывать в собственной жизни. Я хотела жить позитивно, не сдерживая своей любознательности. Она предпочитала жить прошлым, постоянно жалуясь на настоящее. Через несколько лет стало ясно, что близкая дружба не идет на пользу ни одной из нас. Разорвать эту дружбу было нелегко, потому что нас связывало общее прошлое. Я любила свою подругу. Благодаря привычке удалять лишних героев из моих книг мне стало легче установить определенные границы и положить конец этим отношениям.

А может быть, вы нашли сцену или главу, которые не раскрывают сути сюжета или должны быть удалены. Гммм… А нельзя ли то же самое сказать о привычке или работе, которые не соответствуют вашей жизни?

Этот процесс тренирует мышцы, необходимые для таких же действий в вашей жизни.

После редактирования содержания наступает очередь редактирования формы. Теперь вы будете анализировать написанное на уровне предложений. Вы должны убедиться в том, что поток вашего повествования ровен и непрерывен. В жизни подобное редактирование можно сравнить с умением видеть лучшее в каждом моменте.

Редактирование следует осуществлять именно в этом порядке. Оба этапа необходимы. Давайте же более подробно поговорим о них и о том, как применить их в жизни.

Полагаю, вас не удивит, что для изучения редактирования содержания (или содержательного редактирования) я, как обычно, предложу вам акроним и упражнение. Я придумала это, когда писала «Шифр Салем». Сюжет этой книги довольно сложен. Да и книга получилась больше, чем обычно – более тысячи слов. Ранее я редактировала свои книги так: заканчивала работу, неделю-две отдыхала, а затем перечитывала книгу с самого начала, отмечая несуразности и слабые места. Но с «Шифром Салем» так не вышло. Мне пришлось разбить эту книгу на отдельные сцены. Сделав это, я стала проверять, действительно ли каждая сцена служит основной цели книги, и сумела ли я организовать их наилучшим образом.

Познакомьтесь с моим методом ARISE.

Метод этот я освоила, пользуясь программой Scrivener, предназначенной для написания романов. Эта программа позволяет писателю вынести краткое описание каждой сцены или главы на виртуальную карточку и перемещать их по необходимости (одновременно перемещая сцены, с нею связанные), а также кодировать сцены цветом или другими символами. Метод ARISE можно использовать и при работе со старомодными карточками 3" × 5". Вот как он работает. Сначала составьте описание своей книги сцена за сценой, записывая каждую сцену на отдельную карточку. Карточки должны быть пронумерованы в порядке следования сцен в вашем романе. На карточке первой сцены в уголке стоит цифра 1, второй – 2 и т. д. Вот пример карточки для 51-й сцены «Шифра Салем»:

Если хотите купить цветные карточки, то я советую расширить эту систему и присваивать определенные цвета связанным между собой сценам. Если, например, как и я, вы пишете роман от разных лиц (не советую делать это в первой же книге), сделайте все карточки сцен от лица персонажа Х красными, все карточки сцен от лица персонажа Y синими и т. п. Если в вашем романе важны побочные сюжетные линии, то сделайте карточки, связанные с основным сюжетом, одного цвета, а карточки сцен побочной сюжетной линии – другого.

Затем разложите все свои карточки на полу и прыгайте прямо в ад своей книги. Именно так. Войдите в этот мир и начните передвигать карточки. Станет ли книга лучше, если сцены поменять местами? Уберите карточку сцены, которая вас беспокоит. Стала ли книга лучше без этой сцены? Повысилась ли напряженность всех сцен до нее? Есть ли взаимосвязь между сценами? Действительно ли они неразрывно связаны друг с другом или события просто происходят без всякой связи? Если связь не прослеживается, то как можно исправить эту проблему?

Всегда воспринимайте свою историю как большой фильм, разыгрывающийся вокруг вас, как симфонию, которой вы дирижируете. Если вы выбрали цветные карточки, то оцените, равномерно ли распределены цвета или распределение неровное, мешающее потоку? Если цвета чересчур сгрудились, попробуйте изменить их порядок. Не замечаете ли вы «дыры» в повествовании? Возьмите чистую карточку, напишите на ней схему сцены и посмотрите, сможет ли она заполнить пустоту. Поскольку вы пронумеровали карточки, то всегда сможете быстро и без затрат внести любые изменения, так что действуйте смелее.

А теперь копните глубже.

Когда вы расположили карточки наилучшим образом, добавили и удалили все необходимое, убедились в том, что ни недостающих, ни излишних сцен нет, наступает время ARISE. Суть этого метода заключается в том, что каждая сцена вашего романа должна служить, по крайней мере, одной цели. Она должна давать читателю:

• действие (Action)

• романтику или юмор (Romance)

• информацию (Information)

• напряженное ожидание (Suspence)

• эмоции (Emotion).

Естественно, что, чем больше, тем лучше, особенно если единственная задача сцены обеспечить информацию, – в повествовании это равносильно тому парню, который притормозил, чтобы сообщить вам, что магазин, перед которым вы стоите, единственное место в городе, где можно купить нужную вам вещь, закрыт, но откроется завтра в девять утра. Может быть, это и необходимо, но разве не лучше будет, если за ним кто-то гонится, если он ослепительно привлекателен, если он выгуливает щенка или если в его поведении есть некая загадка?

Конечно, лучше.

Ваша задача – проанализировать все карточки, разложить их в нужном порядке (если вы решите изменить порядок, напишите новые номера карандашом в нижнем правом углу карточки, не стирая первоначальный номер, написанный в верхнем левом углу). В верхнем правом углу карточки проставьте буквы акронима ARISE. Если сцена романтическая, поставьте букву R. Если она к тому же будит эмоции, поставьте еще и букву E и т. п. Если вы не поставили на карточке ни одной буквы, безжалостно избавляйтесь от этой сцены, не задавая лишних вопросов. Если буква только одна, подумайте, что можно было бы добавить, чтобы поставить еще хотя бы одну букву. Напишите прямо на карточке, что нужно добавить. Если на карточке окажется не менее трех букв, вы попали в яблочко.

Приведу пример из «Шифра Салем».

Рассмотрим сцену 51, ту самую, которая была описана на приведенной выше карточке. Сцена написана от лица сенатора Джины Хейз, кандидата в президенты, которую Салем суждено спасти, но девушка пока об этом не знает. Сенатор Хейз должна выступать с речью в Айове.

Джина Хейз отвела глаза от своего ежедневника.

– Мэтью, кто-нибудь проверил телесуфлеры?

– Да, но это тебе не понадобится.

Мэтью ответил, не переставая печатать. Но, заметив, что микрофон новостной программы, несмотря на все предупреждения, придвинули слишком близко к Хейз, он прервался и устранил проблему. Он махнул рукой официанту, чтобы сенатору подали ромашковый чай.

Хейз с улыбкой сделала глоток. Американские избиратели беспокоились из-за того, что, выбери они Джину, и страной будет править ее муж. Но в действительности им следовало волноваться из-за другого тандема – Джины и ее помощника. Мэтью выбрал ей костюм (приталенный брючный костюм темно-красного «властного» цвета), прическу («поменьше Степенной Марты, побольше Уверенной Энни со щепоткой Сексуальной Сьюзи») и макияж («Быстро, быстро! Я хочу, чтобы она выглядела так, словно не спала с прошлого мая»). Но содержание речи целиком и полностью зависело от Джины. Она всю ночь писала этот текст, не давая покоя своим спичрайтерам.

Она собиралась говорить на три основные в своей кампании темы: экономическая мощь, глобальная стабильность и защита окружающей среды. В речи был и небольшой сюрприз, хотя спичрайтеры умоляли ее не говорить об этом. Сенатор Хейз собиралась затронуть так называемые кухонные проблемы, которые были важны для нее еще в колледже и сохранили актуальность и по сей день. Она собиралась высказаться по вопросу женской репродуктивной свободы, выразить свое отношение к правам сексуальных меньшинств, финансовому неравенству, разрыву в оплате труда, уровню минимальной оплаты, иммиграционной реформе и правам ветеранов.

Она хотела представлять весь народ.

– Готова? – В одной руке Мэтью держал свой айпад, в другой – ее мобильный микрофон.

Хейз кивнула и протянула ему пустую чашку.

– Всегда готова!

Взгляд Мэтью на мгновение омрачился.

– Что? – спросила Джина.

– Тяжело об этом говорить, но наш душка Чарли была прав. Ты ослепительна!

Хейз рассмеялась – чужие редко слышали этот хрустальный смех.

– Повышения ты не получишь!

Он моргнул и отступил в сторону, продолжая меланхолично улыбаться. Хейз вышла на широкую открытую арену. Аплодисменты стали оглушительными. Десять тысяч людей вскочили на ноги, крича, размахивая флагами. Кое-кто даже плакал. Хейз вышла в центр сцены и подняла руку. Телесуфлеры, подвешенные справа и слева, напоминали тонкие призмы. Обогреватели, установленные на сцене, создавали заметную преграду для холодного ноябрьского воздуха. Дрожащий, волнистый экран превращал слушателей в странный мираж.

Впрочем, все это было не важно. Все было так, как и должно быть. Перед ней были те, за чьи сердца она боролась. И она позволила радостному шуму окутать ее, словно мягким пледом.

– Спасибо, что пригласили меня на ваш прекрасный стадион, жители Айовы!

Невероятно, но шум стал еще сильнее.

Хейз широко улыбнулась.

Она уже готова была начать выступление, когда раздался первый выстрел. Казалось, что прозвучал громкий автомобильный выхлоп. Пуля пронзила дрожащий тепловой экран перед сценой.

Два агента секретной службы мгновенно повалили сенатора Джину Хейз и закрыли ее собой. Прозвучал второй выстрел.

В этой сцене присутствует напряженное ожидание (подчеркнуто), потому что читатель не знает, жива ли Джина или убита. Кроме того, в ней есть информация (выделено серым цветом), поэтому технически сцена вполне неплоха. Но я хотела, чтобы моя книга была не просто неплоха, но хороша. Кроме того, мне хотелось добавить эмоций: мне хотелось, чтобы читатели испытывали какие-то чувства по отношению к этому персонажу и волновались из-за того, что Джина оказалась в опасности. И еще мне хотелось романтики или юмора (в данном случае больше юмора), потому что, просмотрев все карточки, я обнаружила, что в книге вообще нет ни одной буквы R, что слишком уж повышало напряженность.

В процессе редактирования я сначала изменила карточку следующим образом:

Затем я написала небольшой фрагмент и вставила его в начало сцены. Юмор я выделила курсивом, а эмоции – жирным шрифтом.

– Ты прекрасно выглядишь.

– Чарльз, мы живем в новом тысячелетии! Ты хочешь сказать, что я выгляжу властной? Умной? Способной и энергичной?

Но широкая улыбка сенатора Джины Хейз явно говорила о том, что она подшучивает над мужем. Он всегда говорил именно то, что нужно. Это был один из его талантов.

– Именно это я и хотел сказать.

Он притянул ее к себе и обнял. Это случалось так редко, что Мэтью Клеменс перестал бубнить о семи разных встречах, сотнях текстов и электронных писем и о телефонном разговоре с журналистом CNN и в изумлении уставился на супругов. Они втроем стояли за кулисами сцены на стадионе «Кинник» в кампусе университета Айовы. На ночном небе сиял удивительно яркий и широкий полумесяц. В зимнем воздухе чувствовался легкий морозец, пощипывавший носы и кончики пальцев. Не следовало заставлять рекордное количество сторонников ждать. На стадионе собрались 35 тысяч человек в куртках, шапках и шарфах. Все хотели услышать историческое выступление той, которая собиралась стать первой женщиной-президентом Соединенных Штатов Америки.

До выборов осталось шесть дней. Журналисты предсказывали наибольшее количество участников голосования в истории. За кулисами суетились техники, телевизионщики и охранники. Жизнь сенатора Хейз давно стала общественным достоянием, и сейчас не меньше двух кабельных каналов показывали на всю страну объятие супругов. Джина знала об этом или хотя бы догадывалась.

Но ей не было до этого дела.

Она хотела в полной мере насладиться этими секундами в объятиях мужа, почувствовать себя спокойно и уверенно, ощутить полную безопасность и тепло. Может она позволить себе эту слабость, прежде чем выйти к тысячам собравшихся на стадионе и миллионам телезрителей и пользователей Интернета и отдать им все, что у нее есть? Ее воспитывали идеалисткой, готовой служить людям. Отец всегда говорил, что жизнь имеет смысл только тогда, когда помогаешь другим. И она видела, что он сам жил именно так, но два года назад он умер от сердечного приступа. Джина знала, что отец гордился бы ею, и эта искра заставляла ее гореть.

Она высвободилась из объятий мужа и скользнула рукой по его щеке.

– Я все еще хорошо выгляжу?

Он сверкнул улыбкой, которая на протяжении всей его политической карьеры обезоруживала и мужчин, и женщин – слишком многих женщин.

– Ты никогда еще не выглядела более властной, умной, способной и энергичной. – Он наклонился к ее уху и прошептал: – И я никогда еще не видел тебя такой красивой! Если нужно будет помочь тебе снять этот костюм, ты знаешь, где меня найти.

Он мгновенно отступил, уступив место парикмахеру и гримеру, чтобы они нанесли последние штрихи. Хейз в последний раз взглянула на мужа, перед тем как вернуться к работе. Она не переставала дивиться тому, как после всех этих лет ему удается удивлять ее и заставлять чувствовать себя настолько привлекательной.

После этих добавлений сцена получила четыре компонента из пяти: романтика/юмор, информация, напряженное ожидание и эмоции. И я поняла, что могу переходить к следующей сцене.

Еще один пример вы найдете в приложении Е, где расписаны сцены из романа Сиснерос «Дом на улице Манго». Каждая сцена этой книги имеет не менее трех компонентов ARISE. В каждой есть эмоции и информация, в большинстве – юмор и действие, а в некоторых – напряженное ожидание или романтика. Вот почему эта книга так хорошо читается.

Когда вы разметите все карточки своего романа, в последний раз окиньте взглядом общую картину. Как обстоит дело с романтикой и юмором? Не сосредоточились ли они в одной сцене, как это было у меня, пока я не переписала сцену 51? Если это так, придется поработать еще.

Не первая ли это сцена, которая способна вызвать эмоциональный отклик у читателя? Если нет, то сделайте на карточке пометку о том, как можно будет это исправить. Для этого в начальной сцене хотя бы один персонаж должен переживать стресс или как-то быть выведен из обычного состояния.

Вы не считаете, что вашему роману не нужно действие и напряженное ожидание, потому что это всего лишь мейнстрим? Но действие – это развитие истории, а развитие человека (может быть, на этот раз он сделает другой выбор?) всегда вызывает напряженное ожидание. И вы должны убедиться, что в вашей книге присутствуют оба эти компонента.

Ну разве это не весело? ВЕСЕЛО.

Составив карточки, реорганизовав историю и проверив все сцены по методу ARISE, сложите карточки по порядку и соответствующим образом скорректируйте рукопись. Этот процесс хорош тем, что если вы использовали все мои советы, то вам придется редактировать содержание в гораздо меньшей степени, чем тому, кто только сел писать. У вас будут карта и компас, а основные моменты вы проработаете еще до того, как ступить на этот путь.

И все же даже самые опытные писатели постоянно удаляют одни сцены и добавляют другие. Лучший совет в этой области я получила от своей подруги, писателя, обозревателя газеты Boston Globe, Холли Эфрон. Она посоветовала мне завести специальный файл для каждого романа. Те сцены, которые я не могла использовать, я сбрасывала в этот файл. И этот процесс меня успокаивал. Многое из того, что оказывалось в файле, я использовала в рассказах. Но чаще всего, вырезав какие-то сцены из книги и погоревав над ними пару дней, я понимала, что они – полная чушь.

Редактирование текста нравится мне еще больше, чем редактирование содержания. Вы редактируете текст – и ваши бриллианты начинают сверкать, слова и фразы обретают новый смысл, и вся история становится увлекательной и стремительной. Вы придаете окончательный блеск тому, над чем так упорно трудились. Надо сказать, что редактирование текста – один из тех процессов, где существуют строго определенные правила. Первое правило: вы должны прочесть вслух всю книгу. Это может показаться странным, но, поверьте, сделать это стоит. Ухо наше – гораздо лучший редактор, чем глаз. Читая вслух, вы слышите адекватность тона и голоса, замечаете разнообразие длины предложений, отмечаете наличие «приманки» в конце каждой главы, отмечаете точно выверенные диалоги, связность повествования, правильность грамматики и орфографии. В конце этой главы вы найдете удобный список требований с примерами.

Если вы не собираетесь публиковать книгу или предназначаете ее только для близких друзей, можно обойтись и без строгого редактирования. Но если книга предназначается для печати, вам потребуется дополнительное редактирование, прежде чем вы отправите свое творение в свет. Я говорю о внешнем редактировании.

Этот процесс зависит от вашего характера и бюджета. Возьмем, для примера, меня. Я интроверт, у кого денег больше, чем характера. Нет, это верно лишь наполовину. Денег у меня немного. Но мысль о том, чтобы присоединиться к писательской группе, состоящей из незнакомых людей, для меня отвратительна. Поэтому я нанимаю профессионального редактора. Я познакомилась с прекрасной женщиной из Орегона. Ее посоветовал мне литературный агент из Нью-Йорка, когда я пристраивала свой первый роман. Агент пообещал, что книгу мою наверняка опубликуют, а если я поработаю с редактором, то результат будет еще лучше. И он был прав. С того времени я постоянно сотрудничаю с этим редактором.

Хороших редакторов много. Лучше всего спросить совета у других писателей. В последней главе этой книги вы найдете советы по знакомству с писателями. Если вы стеснены в средствах, если вы общительны и если вам нравится, когда вашу работу обсуждают (хорошая группа критиков – это очень ценное приобретение), то вступите в писательскую группу или создайте ее сами.

Координаты таких групп можно найти в Интернете и социальных сетях. Спросите в местной библиотеке или в колледже, где есть писательский факультет. Я в таких группах никогда не состояла, но знакома с успешными писателями, которые весьма ценят такой метод работы. Если вы сможете найти или создать хорошую группу, то сразу же поднимаетесь на следующий уровень писательского мастерства.

И когда все сказано и сделано, пусть процесс редактирования станет для вас облегчением и праздником.

В литературе, как и в жизни, все отброшенное так же важно, как и сохраненное. Станьте хозяином своей истории. Уберите все, что не идет ей на пользу. Разберитесь в том, что осталось. Редактирование – это психологическое выжимание. Это постоянное колебание между историей, которую, как нам кажется, хотят узнать другие люди, и историей, которую мы должны рассказать. Наша задача – выбраться на собственный путь и не усложнять процесс цветистыми словами или неискренними сюжетными поворотами и чрезмерно романтичными любовными историями.

И я покажу вам такую историю. Пару лет назад мне посчастливилось пообщаться с легендарной Сью Графтон, миниатюрной дамой с чудесным острым язычком, автором популярнейшей серии о Кинси Милхауне. Прежде чем взяться за первый роман, Сью была сценаристом. Опираясь на свой ужасный опыт, она твердо заявила, что никогда не продаст свои книги Голливуду (а ее просили, и не раз!) и проклянет собственных детей, если они сделают это после ее смерти.

Мы говорили о нашем сложном отношении к писательству, о том, откуда берутся идеи новых книг. Сью рассказала мне об юнговской психологии, и я навсегда запомнила ее слова.

– Наши истории приходят из тени, – сказала она. – По крайней мере, те, которые стоит рассказывать.

Я понимающе кивнула, но Сью трудно обмануть. Она сразу же поняла, что я совершенно не понимаю, о чем она говорит.

– Тень – это наша темная сторона, тот кровавый комок, которого мы стыдимся, но который есть у каждого. Это источник нашего вдохновения и того зла, что живет в нас. Наше эго хочет создать историю, хочет сказать нам, что книга, которую мы пишем, прекрасна и замечательна, что она необходима миру. А иногда оно твердит, что история эта ужасна, и лучше будет, если она никогда не увидит дневного света. Мы же должны прислушиваться к нашей тени. Наша тень отсекает все лишнее и говорит правду. И задача писателя – прислушиваться к тени.

Найдите свою тень и выслушайте, что она шепчет вам. И награда превзойдет все ваши ожидания.

Читая книгу вслух, отмечайте те правила, которые вам удалось соблюсти.