Эмброуз. Это имя не только боятся, но стыдятся. Он чудовище, приговоренное к жизни в изгнании и одиночестве, и никто, кроме его мучителя, не знает его местонахождение — дно океана. Атлант, проклятый из-за одной простой ошибки…
Мари. Ее жизнь была маленьким уютным коканом, пока девушка не выяснила, что ее парень изменяет ей. Их совместный отдых превратился в одиночное плавание. А затем круизное судно, на котором находится Мари, начинает тонуть! Она уверена, что смерть настигла ее, очутившись в подводной пещере… Но встречает там покалеченного человека с самыми удивительными глазами.
Видя возможность сбежать, Эмброуз заставляет испуганную Мари помочь им обоим, но не раньше, чем в конечном счете изменит ее жизнь… и ее ноги. Их миры переворачиваются в считанные минуты, Эмброуз жаждет обелить свое имя, а Мари — вернуться на землю. Но как она может сделать это, когда медленно начинает влюбляться в опасного получеловека, который только хочет быть свободным… и исцелить свое собственное сердце в процессе?
Д. К. Комбс
Атлантида: возвращение короля
Серия:
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!
Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.
Спасибо.
Глава 1
— Этот круиз пойдет тебе на пользу! Мне нужно завершить парочку дел, я бы отправился с тобой, если бы мог, но у меня много работы.
— Я не могу одна путешествовать, Рэй. Я буду выглядеть жалко.
— Нет, не будешь. Слушай, Мари, я знаю кое-кого в круизе, с кем ты можешь потусоваться. Ты отлично проведёшь время. Поверь мне.
— Это действительно плохая идея…
— Да брось ты. Я бы поехал с тобой, милая, если бы не был так занят.
* * *
Мари смотрела на ярко-голубые волны, разбивавшиеся о корпус корабля, и ей хотелось задушить Рэя. О, она пыталась сопротивляться, изображала морскую болезнь, притворилась, что тонет в бассейне отеля, где они остановились, но ничего не помогало. Она упрашивала и умоляла всю дорогу до погрузочной палубы гигантского круизного лайнера, но ее не слушали.
— Черт бы его побрал! — пробормотала она, прикрывая глаза от яркого солнца. Боже, она никогда не была в таком ярком и… ослепительном месте. Как жительница Орегона, девушка привыкла к высоким деревьям и долгим дождям.
Мари услышала хихиканье за спиной и чуть было не остановилась, чтобы попросить их снять номер. Это был ее первый час в круизе — они покинули берег не более пятнадцати минут назад — и по пути к поручням она обнаружила пять пар, целующихся и обнимающихся у всех на виду. Две из упомянутых пар, как она заметила, держали руки там, где их не должно было быть. И Мари слышала… звуки; ужасные, ужасающие звуки, доносящиеся из одной из комнат по пути наверх.
О чем думал Рэй?
Это должен был быть подарок на их годовщину — и он послал ее сюда в одиночку! Три года вместе, и этот мудак отправил ее в круиз одну.
Из-за «работы». В ночь перед круизом он получил звонок от своего босса. И просто ушёл. Рэй уже купил билеты. По крайней мере один из них должен был поехать, чтобы билеты не пропали за зря.
Ее глаза превратились в щелочки, когда она посмотрела на колыхание волн. Соленый воздух обволакивал её, как влажное объятие, застигая врасплох.
По мере того как ощущение распространялось по ее телу, волны начали медленно расплываться.
Ее желудок сжался.
Девушка отшатнулась в сторону, едва удержавшись, и смущенно посмотрела на пару, наблюдавшую за ней, как будто она потеряла голову.
— Ты в порядке? — спросила эффектная блондинка, свисая с мужской руки, как будто она была пришита к ней. Парень не потрудился посмотреть в ее сторону, он был слишком занят, обнимая свою девушку.
У нее закружилась голова, и Мари бросилась в свою каюту, даже не взглянув на них. К счастью, никто не загромождал нижние залы корабля. Рэй забронировал комнату на нижнем уровне, и она не знала, радоваться этому или злиться.
У нее не было времени обдумать, что она должна чувствовать, прежде чем медленное покачивание корабля заставило ее бежать в ванную. Девушка поспешила откинуть крышку унитаза.
Когда Мари впервые поднялась на борт корабля, ей предложили выпить, а теперь выпивка просилась наружу. Чтобы они ей ни дали, в нем был алкоголь.
Может быть, они заметили и сжалились над ней, решив, что лучше избавить ее от страданий?
Когда желудок снова скрутило, она подумала:
Мари села, откинув назад волосы. Кто бы мог подумать, что она не любительница моря?
Корабль снова качнуло, и девушку затошнило, на этот раз она еле успела добраться до туалета. Черт побери, если ей придется терпеть еще две недели, она покончит с собой. Может, когда они доберутся до Мексики, капитан не будет возражать, если она сойдет с корабля и полетит домой…?
Она заправила волосы за ухо, кивнула сама себе и встала на дрожащие, как у ягненка, ноги. Да, она определенно собиралась пересечь границу, как только они причалят к берегу.
Мари плеснула водой в лицо и заковыляла в свою каюту, ища зубную щетку в мешанине туалетных принадлежностей. Она не забыла ни одной детали. Нет ничего более отстойного, чем застрять в море без тампонов, туши или лосьона. По крайней мере, это то, что девушка предполагала. Это был ее первый круиз, поэтому она позаботилась о том, чтобы упаковать… все.
Она нашла её на дне сумки на ноутбуке вместе с зубной пастой.
— Слава богу, — пробормотала девушка, бросаясь в ванную.
Три минуты спустя она достала ноутбук и включила телефон. Она не сказала Рэю, но подписалась на Wi-Fi, который предлагала сотовая компания. Даже с дополнительными расходами на роуминг, она не собиралась целый месяц обходиться без Wi-Fi. Особенно, если она застрянет на качающемся корабле.
Бабочки в животе вернулись с удвоенной силой. Черт, это означало, что это было время для нее, чтобы забраться на кровать. Она не собиралась наслаждаться временем, проведенным на палубе. С этими похотливыми парочками и ослепительным солнцем невозможно будет найти никакого удовольствия.
Она вошла в систему. Может быть, она напишет Рэю много писем, что разозлит его до смерти и уговорит купить билет домой или отправиться с ней в круиз, хотя сама предпочла бы вернуться домой.
И все же мысль о том, чтобы заставить Рэя пройти через ту же пытку, была, честно говоря, одной из самых привлекательных вещей, которые она могла себе представить.
Мари терпеливо ждала, пока на экране загрузится Gmail.
Потом нахмурилась.
Это была их с Рэем общая электронная почта. У них обоих был один почтовый ящик для работы, но он использовался, когда их семья хотела подключиться или когда они подписывались на купонные предложения. Она проверила электронную почту перед отъездом, и это было всего час спустя. Ребята с купонами уже прислали свои письма?
Она щелкнула по последнему из них.
Мари оторвала взгляд от экрана. Оцепенела. Застыла. Перестала дышать.
Кто мог такое написать? Или это предназначалось ей? Этого не могло быть, что означало, что это было для Рэя, который, очевидно, отвечал на сообщения… но сделал бы Рэй что-то подобное?
С колотящимся сердцем Мари кликнула на предыдущее письмо; там был ответ — его ответ. Нет…
Слезы навернулись на глаза, когда девушка прочитала их все. Все эти грязные, мерзкие, ужасные письма. Почему они не могли просто… просто писать смс-ки?
Почти ослепленная эмоциями и слезами, она прочитала, что телефон женщины сдох, и это было единственное письмо, которое она помнила. А Рэю… Рэю было все равно. Он сказал:
Ее желудок скрутило, но не из-за того, что море раскачивало корабль назад и вперед.
Должно быть что-то серьезное. Он не мог так поступить с ней. Они были вместе три года, встречались после колледжа, и вот теперь… это?
Дрожащими руками она взяла сотовый, по щекам текли слезы. Было трудно разглядеть кнопки, но в конце концов она набрала его и прислушалась к тону. Лучше бы он ответил ей… от паники в горле застрял комок слез.
Отправить ее в круиз одну, только для того, чтобы он мог трахаться с какой-нибудь другой сучкой? С кем-то по имени Бейли? Ее грудь сжалась до такой степени, что она не могла дышать.
— Пожалуйста, оставьте сообщение после сигнала.
Громкий, отдающийся эхом стон раздался в коридорах корабля прежде, чем она успела открыть рот, чтобы заговорить.
Хруст? Что на лодке могло хрустнуть?
Вода стала просачиваться сквозь дверной проем.
Мари уронила телефон.
Ужас придал ей сил, и девушка бросилась к двери. Мари рывком открыла ее, и поток воды хлынул мимо ее ног в комнату, почти в фут высотой.
Корабль тонул.
Глава 2
Мари напрочь забыла о своем телефоне, электронных письмах и изменщике-женихе. Она оцепенела при виде картины, разворачивающейся перед ней. Вода быстро поднялась до уровня её ног, захлестнула девушку спереди, одежда промокла насквозь. Мари откинула волосы с глаз, пытаясь прояснить зрение. Корабль тонул. У нее было всего несколько секунд, чтобы среагировать, и инстинкты подсказали подняться на палубу. Если она останется здесь, то утонет.
Мокрая одежда давила и затрудняла движение. Снимая капри, девушка была рада, что ранее надела бикини.
Двигаться в воде было все равно, что пытаться заставить свинец плыть. Несмотря на прохладную воду, Мари тяжело дышала, пытаясь выбраться из каюты, но бурлящая вода заставляла ее отступать и дезориентировала.
Мари глубоко вздохнула.
Она нырнула под воду, подальше от течения. Когда она, наконец, смогла выбраться из каюты, ее руки ослабли. Измученная, Мари медленно брела по воде.
В узком коридоре, соединявшем каюты, больше никого не было видно — она тоже никого не искала. Вода все прибывала и прибывала, достаточно быстро, чтобы, если девушка не поторопится, то могла стать кормом для рыб.
Мари встала на цыпочки и поднялась достаточно высоко к потолку, чтобы дышать через небольшой воздушный карман. Она ахнула и огляделась вокруг. Коридор был узким, но высоким, и теперь он был полностью затоплен водой, если не считать этого двухфутового воздушного кармана.
Она посмотрела вниз по коридору, сквозь воду, и увидела лифт, который вел на главный уровень — да, удачи с этим.
К слову об удаче, рядом с лифтом была дверь, ведущая на аварийную лестницу. Дверь была открыта, за ней виднелись ступени, ведущие на палубу. Вода поднялась выше, имитируя ее растущую панику. С каждой минутой вода поднималась все выше. Какая-то часть сознания девушки удивлялась, как это происходит так быстро, но катастрофичность ситуации требовало действий от неё, подавляя любопытство.
Мари, подавив панику, сделала еще один вдох, нырнула в соленую воду и поплыла к двери. Она была полна решимости не умирать; ее желудок пытался сопротивляться тяжелым, наполненным желчью спазмам. Наконец-то дела пошли на лад.
А затем светодиодное освещение наверху замерцало всего на секунду, прежде чем по кораблю пронесся громоподобный гул. Вода вокруг нее зашевелилась, и огни вспыхнули в последний раз, прежде чем погаснуть.
Несмотря на страх, она знала, что должна двигаться дальше. Но это было нелегко; теперь она была совершенно слепа и не видела даже своих рук, когда бороздила всепоглощающую тьму.
Как, черт возьми, она должна была увидеть дверь? А еще лучше — как найти маленький воздушный карман, через который можно дышать? Чувствуя, как ее охватывает паника, она обхватила себя руками, пытаясь понять, где находится, и, возможно, восстановить образ в памяти. Мари ощупала все вокруг, закрыв глаза, когда соленая вода пронзила ее жгучим ощущением. Ее руки скользили по гладкой металлической стене, пока пальцы не нащупали небольшую щель.
Мари вслепую поплыла вперед. После нескольких ужасающих ударов она столкнулась с чем-то металлическим. Стена?
Прикасаться к чему-либо лучше, чем умереть, что, вероятно, станет ее судьбой, если она не сможет выбраться из этого затопленного коридора! У нее закружилась голова. В глубине души Мари знала, что у нее есть всего пара секунд, прежде чем недостаток кислорода убьет ее.
Она нащупала воздушный карман, который обнаружила раньше. Найдя его, она оттолкнулась от пола и поднялась к потолку. Он была меньше, чем в прошлый раз; теперь ей пришлось практически целовать потолок, чтобы сделать последний вдох. Ей нужно выбраться оттуда немедленно!
Понимая, что это ее последний шанс выжить, девушка в последний раз нырнула в водную пучину, нащупывая выход. Не в состоянии видеть, ее чувство направления было путанным. Возможно, она направляется в противоположную сторону от двери.
Потом она нашла его — или отсутствие чего-то. Скользнув ладонью по стене, она заметила щель, достаточно большую, чтобы проскользнуть внутрь…
Как только ее голова поднялась над водой, Мари набрала полную грудь воздуха. Повсюду раздавались крики. Заревели сирены, и стоны, которые она слышала в своей каюте, были такими громкими, что в ушах застучало. Желчь, подступившая к горлу, напомнила ей, что она все еще в ледяной воде и все еще в опасности.
Мари стряхнула с себя оцепенение. Угрозой было все, не только вода. Эта мысль заставила ее действовать.
Мари ни на секунду не поверила, что умрет. Несмотря на то, что ее руки были слабы, и она чувствовала, что вот-вот рухнет обратно под воду, страх поддерживал ее мотивацию. Как зловещий призрак, решимость удерживала ее на плаву. Она должна выбраться отсюда — хотя бы для того, чтобы убить Рэя.
Она закричала, когда чьи-то грубые руки схватили ее за плечи.
— Шевелись, мы спустили шлюпки! — крикнул мужчина.
Ее вытащили из воды, на палубу, и передали другой паре рук. Мир вращался вокруг нее, все происходило слишком быстро, чтобы девушка успевала за ним.
Лучи фонариков освещали коридор. Корабль снова застонал, на этот раз громче, и она услышала отчетливый звук воды, набегающей откуда-то сзади. Один из мужчин, державших фонарики, закричал и указал через ее плечо. Последнее, что она увидела в глазах этого человека, была смирение и обреченность.
Все они умрут.
Кровь застыла у нее в жилах, но не от холодной воды.
Толчок в спину заставил двигаться Мари вперед, в то что казалось миллионами рук. Кто-то завернул ее в спасательный жилет и повел на другой конец корабля, который был немного выше и единственным местом, куда еще не достигла вода. Мари огляделась: людей грузили на плоты.
Она старалась сохранять спокойствие. Ее разум был пуст и легок, как и все тело. Корабли должны тонуть так быстро? Скольким удалось выжить? Мари вспомнила, что большинство пассажиров были внизу, распаковывали вещи и устраивались поудобнее… уже так много было потеряно.
Палуба была разбита вдребезги: половицы расколоты пополам, тела раздавлены стропилами, чемоданы плавали в воде, собирающейся в центре корабля. Большие куски металла погрузились под воду. Пары предпочитали спускаться вместе, а не разлучаться, и со всех сторон она слышала бесконечную серенаду молитв.
— Кто-нибудь, хватайте его! Пожалуйста, мы не можем просто оставить его там!
Мари посмотрела в направлении голоса.
Блондинка. Она боролась с мужчинами, которые удерживали ее, слезы струились по ее бледному лицу. У Мари сжалось сердце. Агония в глазах девушки… она никогда этого не забудет.
Мужчина за спиной блондинки схватил ее и потащил прочь от опасности. Проходя мимо Мари, он остановился и приказал ей идти. Она последовала его команде, как зомби. Не было смысла спасаться от катастрофы, когда моряки сдались.
— Пристегнись, — прорычал мужчина, пытаясь удержать истеричную блондинку в своих объятиях. Мари застегнула защелку на спасательном жилете, как послушный ребенок.
Корабль дернулся в сторону, и Мари потеряла равновесие. От резкого движения ее голова ударилась о палубу. Вода лилась вокруг нее, душила.
Мари поперхнулась.
Мир… замедлился. Стал на паузу.
Чернота медленно сменила ее зрение. Конечности онемели.
Сознание… ушло.
Глава 3
Первое, что Мари услышала, был плеск волн. Они приближались медленно, но настойчиво, принося с собой прохладный воздух. Девушка поморщилась, сонно открыла глаза и принюхалась. Так и должно быть?
Она медленно села, провела рукой по лицу… и отряхнула прилипшую гальку с кожи.
Ее ноги были погружены в воду, но все остальное было на суше. Холодная, каменистая земля. Темная, каменистая земля. Синий полумрак в пещере был тревожным и в то же время неземным. Ее окружали песок и большие валуны. Потолок пещеры уходил вниз зубчатым куполом, сталактиты падали так низко, что она могла дотронуться до них. Она осторожно потянулась за одним из них, ошеломленная.
Мари зачарованно коснулась мерцающего конуса. Вещество, которое осталось на ее руке, было восковым, покрывая ее пальцы шелковистым блеском. Капля упала на пол и присоединилась к растущей куче рядом с ней. Эта маленькая капелька заставила ее глаза привыкнуть к тому, где она была, что это реальность.
Где она, черт возьми?
Мари ошеломленно огляделась.
Не было никакого источника света, но каким-то образом пещера была яркой, живой, с аквамариновым свечением. Сначала ее охватило удивление, потом замешательство. Это было так красиво, как ее собственный закрытый купол, но… как она сюда попала?
Ее глаза расширились.
Она мертва — должна быть мертва.
Но как…?
Корабль. Корабль затонул.
Она со стоном поднесла руку ко рту, глаза защипало. Она действительно была мертва. Люди в шлюпке… блондинка… все умерли.
Ее грудь сжалась, эмоции застряли в горле. Блондинка, ее парень, мужчины, которые так старались их спасти… никто бы не выжил после этого.
Мари никогда не была на яхте, не говоря уже о круизе. Первый раз на борту, и он затонул. Это никак не может быть раем! Хотя в подводной пещере было волшебно и сюрреалистично, не было ни облаков, ни людей, одетых в белые одежды, чтобы приветствовать ее.
Это был… ад?
Мэри сидела молча, мысли крутились у нее в голове.
Все, что она чувствовала, — это раскаяние из-за того, что случилось, и смущение из-за того, где она находится. Застрянет ли она в этой сырой пещере на всю оставшуюся вечность, или это похоже на приемную небес? Она прищурилась и встала. Песчинки посыпались с ее тела на землю — единственный звук, кроме плеска волн.
Она снова посмотрела на светящийся океан. Не было никакого способа уйти, если только она не проплывет под водой и в конце концов не найдет выход. Но, судя по темной воде, ей придется задерживать дыхание намного дольше, чем она сможет.
Мари задумалась, как странно то, что она прекрасно чувствует себя после смерти. Звук падающей воды снова привлек ее внимание к пляжу.
Это было такое умиротворяющее зрелище, что все ее сомнения рассеялись. Спокойствие окутало ее, как легкий ветерок, и она улыбнулась.
Звук нарушил ее сосредоточенность, и она резко склонила голову набок.
Что, черт возьми, это было?
Не было ничего, что могло бы вызвать эхо — по крайней мере, она ничего не видела.
Мари вышла из воды, любопытство побуждало ее войти в пещеру. Вода может подождать — в конце концов, у нее впереди целая вечность.
И все же перед затишьем было трудно устоять. Как будто кто-то привязал ее ногу к берегу, и ей не хотелось перерезать веревку. Чувствуя, как что-то тянет ее обратно к воде, Мари проигнорировала зов и осторожно зашагала в глубину пещеры.
Она оказалась гораздо глубже, чем девушка ожидала, почти больше, чем ее двухэтажный дом. Чем дальше она шла, тем выше был потолок и темнее становилось. Если бы только у нее был фонарик…
Разве она не должна видеть в темноте? На самом деле, можно было бы подумать, что высшие силы достаточно проницательны, чтобы дать ей ночное зрение, если бы девушка собиралась жить в темной пещере до конца вечности.
— Видимо, нет, — пробормотала она. Мари сделала еще шаг вперед, потом взвизгнула и отдернула ногу.
— Ой, ой, ой! Что за черт?!
Она подпрыгнула на одной ноге, баюкая другую. Боль пронзила стопу, а затем и ногу. Девушка всхлипнула, всматриваясь в рану.
Маленькое пятнышко крови образовалось у нее на ноге. Мари быстро вытерла ее, всхлипывая от слабой пульсации в ноге.
Мари вновь посмотрела на свою ногу, на то, на что наступила.
Крошечные косточки.…
Скелет рыбы. Ее глаза расширились.
Мари должно быть страшно. Она должна быть в ужасе. Она должна бежать, кричать и умолять Бога прийти и забрать ее. Ей не следовало идти дальше в пещеру, как в этот момент. Она, не обращая внимания на пульсацию в ноге, двинулась вперед, как будто какая-то неизвестная сила толкала её. Успокаивающее ощущение пробежало по телу, почти захватывая все её чувства и заменяя их мыслью о том, что это нормально — быть такой ошеломленной, что это нормально — рисковать.
Мари не сопротивлялась, даже если бы захотела. Рациональная часть ее разума говорила, что что-то не так, что она не должна быть в безопасном пузыре.
Она никогда не была любителем приключений, хотя выросла с четырьмя старшими братьями. Если бы она могла сосчитать, сколько раз прыгала с парашютом, лазала по скалам и ходила с ними в походы, то смогла бы с точностью до наоборот.
Если кто и говорил им ничего не делать, так это она. Она единственная из всей семьи была против того, чтобы подвергать людей опасности. Ее мать и отец — они передали свой активный образ жизни сыновьям, но не Мари.
Мари была цыпленком. Слюнтяйкой. Она выбрала легкий путь в жизни и стала учительницей, в то время как ее семья занялась более физическими стилями жизни, выбрав профессии архитекторов, строителей и крановщиков. Даже Рэй был безопасным выбором.
Всплеск гнева, который девушка почувствовала, пересилил спокойствие, которое она чувствовала.
Как Мари могла не заметить ублюдка под маской? Они вместе ходили в школу; она должна была догадываться, что он способен на что-то подобное, должна была, по крайней мере, предвидеть это.
Они оба учились в колледже, чтобы получить ученую степень. Мари — по математике, Рэй — по конструированию. Она помнила слухи о нем, но была наивна, как студентка колледжа, ищущая развлечений. Люди меняются, говорила она своим друзьям, когда они критиковали их обоих. Рэй изменился. Он обращался с ней как с принцессой. Он любил ее. Он был верен.
Но разве он не был таким же с Эмили? Она знала эти истории. Он был с Эмили Дженсен со школы, пошли на бал вместе, как король и королева, и они были неразлучны. До колледжа. Они учились в разных колледжах, но решили остаться вместе… вплоть до конца первого семестра, когда Эмили поймала его на измене после неожиданного визита.
К тому времени, как Рэй и Мари встретились, скандал утих, и Рэй включил свое знаменитое обаяние. Он ухаживал за ней, занимал ей места, знакомил со своими друзьями и уважал ее, как она всегда мечтала. После года совместной жизни и рождественских каникул он познакомил её со своими родителями.
Они решили подождать, пока не закончат колледж, чтобы «официально» быть вместе, и Мари вспомнила чувство восторга, которое испытала, когда Рэй подошел к ней в день выпуска.
Вскоре после этого они сняли квартиру, переехали в тот же школьный округ и влюбились друг в друга еще сильнее.
К горлу подступила желчь.
Она влюбилась в него, а не он в нее. Как долго он ей изменял? Пару недель? Месяцев? Лет?
От этой мысли у нее замерло сердце. Она никогда не ожидала этого от Рэя, никогда не думала, что это случится с ней.
Звук доносился слева. Болезненные мысли улетучились, и она поняла, что ее щеки… были мокрые. От слез. Мари быстро вытерла их; она не собиралась плакать из-за Рэя. Она не даст ему эту силу, даже если он никогда не узнает, что она у него есть.
Возможно, она будет преследовать его.
То есть, если какая-то правящая сила когда-нибудь выпустит ее из этой жуткой приемной.
Мари пошла в направлении звука, темнота сгущалась вокруг нее, пока она едва могла видеть. Как далеко это место вообще ушло? Она шла всего пару минут, и ей казалось, что прошла вечность.
Несмотря на то, что было совершенно темно, она подалась вперед. Мари не могла умереть снова, так что, если предположить, что то, что было там, сзади, напало на нее, оно пройдет прямо через нее. Она видела тонны фильмов, где это происходило.
— Привет? — осторожно позвала она.
То, что она мертва, не значит, что она глупа. По крайней мере, она предупредит существо, что в его пещере находится призрак.
Нет ответа. Ни единого стона. Только этот низкий, ровный «стук».
Он звучал так, словно доносился из крыла. Однажды она смотрела документальный фильм о том, как летают птицы, и крупный план птицы также усилил звук. То, как птичье крыло оторвалось от земли, издало сильный «стук», вроде того, который она слышала сейчас.
Значит, в подводной пещере была какая-то птица? Она закатила глаза.
Мари сконцентрировалась, используя все свои чувства. Если она ничего не видит, то, по крайней мере, у нее есть руки. И ее нос…
Она глубоко вздохнула и закашлялась
Теперь он был ближе. Когда она услышала звук, ее рука задела что-то. Что-то твердое, влажное, но грубое, как земля. По крайней мере, она нашла стену пещеры.
На ощупь пробираться через пещеру было намного легче, чем вслепую. Она почувствовала себя ниже, ближе к земле, и убедилась, что подняла ноги, а затем опустила их медленнее. Получить еще один скелет, застрявший в стопе, не входило в список ее приоритетов.
Что-то привлекло ее внимание краем глаза. Свет. Пока она смотрела, маленький, тусклый свет начал формироваться в центре комнаты. Это было похоже на крошечный шар, просто плавающий там, слишком контрастирующий с темнотой. Ее глаза привыкли к темноте, но сияние не исчезло.
Он рос, приближаясь к ней. Мари резко попятилась и закричала.
Что-то мокрое и скользкое обернулось вокруг ее запястья.
Затем он потащил ее вперед.
— Отпусти меня!
Она вскрикнула, отдернула руку и прижала ее к груди. Ее охватил ужас.
Свет рос, пока не стал размером с ее голову, освещая пещеру. Она увидела капельки воды, падающие с потолка, и, наконец, огляделась. Ближе всего к ней был мох, покрывавший стены замысловатыми узорами.
Она изумленно уставилась на него, забыв о страхе так же внезапно, как и о том, что её удерживало до этого. Никогда в жизни она не видела ничего более завораживающего и волшебного. По центру мха тянулись люминесцентные прожилки, светящиеся ярче, чем шар света. Цвета сияли во всех спектрах, такие яркие, что казалось, будто воздух вокруг мха дрожит.
Мари провела рукой по мху. Красочная субстанция исчезла. Вещество соскользнуло на землю, трепеща, и у девушки отвисла челюсть.
Скользкие отростки снова обвились вокруг ее запястья, и чары рассеялись. Паника пронзила ее, и девушка дернулась, но её удержало что-то крепко, таща ее вперед.
Она кричала, брыкалась и сопротивлялась, но ничего не могла поделать. Сияние последовало за ними, подпрыгивая, как будто оно было радо.
— Иди…
Кровь отхлынула от ее лица.
Что-то только что с ней заговорило?
— Клянусь… клянусь Сатаной! Я убью тебя прежде, чем ты успеешь высосать мою душу!
— Иди ко мне…
Она решительно покачала головой, борясь с захватом.
— Отвали от меня, черт побери!
— Успокойся… Пойдем. Со мной…
Настоящий, осязаемый страх заставил Мари отреагировать именно так, иначе она никогда бы этого не сделала. Если бы братья видели, как ее тащит какой-то слюнявый слуга Божий, брыкающуюся и вопящую, им было бы стыдно.
Только по этой причине она не могла остановить то, что произошло дальше.
Она разрыдалась.
Большие, пузырящиеся, всепоглощающие слезы.
— Я не хочу снова умирать! — всхлипнула она, все еще сопротивляясь. — Мне все еще нужно отомстить Рэю, и я просто… я не могу… Пожалуйста, не высасывай мою душу.
— Я не собираюсь высасывать твою душу.
Мэри шмыгнула носом, слезы потекли по ее щекам, как из крана, настолько поглощенная смятением и страхом, что она не заметила, что с ней разговаривает настоящий голос, а не призрачный.
— Пожалуйста, пожалуйста, не…
— Я действительно не собираюсь высасывать твою душу. Успокойся, дыши.
Она сделала, как ей было сказано, и наконец поняла, что происходит.
Голос. Человеческий голос. Темный, глубокий, чарующий человеческий голос говорил с ней.
В ту секунду, когда она поняла, что происходит, этот маленький шар осветился ярким светом, распространяя лучи на каждую вещь и существо.
Мари вытерла щеки, оглядываясь в поисках источника голоса.
Она резко обернулась.
При свете шара она увидела все — и то, что лежало у стены пещеры.
Мари застыла, задохнувшийся, а потом сделала то, что сделал бы любой разумный человек, — закричала.
Глава 4
— Нет. Просто нет. Ты не… что? Нет. Не может быть, чтобы ты просто… это невозможно. Это какой-то странный райский зал ожидания. Или, знаешь, что? Держу пари, я даже не умерла! Я, наверное, в каком-нибудь гребаном реалити-шоу, и они пытаются увидеть, когда я сломаюсь, и думаю, что, возможно, только что я действительно была на грани, но этого не может быть…
Голубые глаза смотрели на нее, пока она говорила, и Мари действительно чувствовала, что сходит с ума. Другого объяснения не было. Круиз, обман, крушение — все это было постановкой какого-то чокнутого телешоу, и теперь они снова учудили что-то.
Мари больше не верила, что умерла. На небесах не было крупных мужчин с хвостами, это неслыханно.
Она нервно рассмеялась, отбрасывая волосы с лица.
— Ладно, приятель. Ты можешь снять хвост. Я схожу с ума, так что, где бы вы ни прятали камеры, вы можете их вынуть. Нет необходимости записывать это, правда.
Мужчина на земле нахмурился.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
— Серьезно? — спросила Мари голосом, пронзительно близким к истерике. — Потому что я действительно так думаю! Давай, вставай. Не сиди здесь, покажи мне, где камеры.
Мужчина выдохнул, просто сидя и ритмично постукивая хвостом по земле. Он двигался, как будто у него был собственный разум, плыл по земле, как твердая форма воды. Невозможно описать, как это выглядело — художники по костюмам проделали потрясающую работу, — подумала Мари в панике.
Она смутно заметила, как светящийся шар опустился на плечо мужчины и как он потянулся, чтобы коснуться его, как… как домашнего питомца. Его рука исчезла в шаре, и свет вокруг них возбужденно запульсировал.
Ее глаза едва могли поверить в то, что она видела.
— Серьезно, вставай. Пожалуйста, просто… сними этот чертов хвост и вытащи меня отсюда!
— Я не могу снять хвост, — сказал он. Девушка закрыла глаза от темного звука его голоса, от беспокойства, которое он вызывал в ней.
— Хочешь, я тебе помогу? Я могу это сделать. Если ты вытащишь меня отсюда, я с удовольствием сделаю это.
Мари двинулась вперед, гадая, как она собирается снять с него эту штуку, когда у нее так трясутся руки. Она снова заправила волосы за ухо, пытаясь дышать через стеснение в груди.
Ее руки уже почти коснулись длинного хвоста, когда он дернулся в сторону. На самом деле, он не дергался, а перетек как тонкая пленка на ветру.
Хвост оборонительно обвился вокруг его тела, и у Мари отвисла челюсть, когда мужчина устроился так, чтобы сидеть на коленях. Пока он двигался, она заметила несколько вещей.
Во-первых, задняя часть хвоста, казалось, шелушилась. Чешуя, плотно прижатая к хвосту, выглядела потрескавшейся, высохшей, как будто она терлась о что-то шершавое. Какой, собственно, и была земля, на которой они стояли.
Во-вторых, усилие, которое потребовалось ему, чтобы двигаться. Либо хвост был невероятно тяжелым, в чем она не сомневалась, либо существо было невероятно слабым. В этом она тоже не сомневалась. Он наклонился вперед, едва удерживаясь, и тут она увидела его плечи.
Они тоже шелушились. Но это была не чешуя. Куски кожи выглядели так, будто их оторвали, а потом оставили там, но не полностью. Ее желудок сжался при виде открытой плоти и обнаженных мышц, а дрожащая рука закрыла рот. Боже, как это должно быть больно!
Видимо, он заметил ее реакцию, потому что тут же выпрямился, хотя сжатые губы показывали, как ему больно.
— О боже! Ты в порядке? — поинтересовалась Мари, делая шаг вперед. Внезапно телешоу начало принимать худший оборот. Что это за шоу, в котором столько месива и крови? Девушка нерешительно шагнула вперед, в то время как он отодвинулся как можно дальше.
Пытался сбежать от нее?
— Я в порядке, просто… держись от меня подальше.
Мужчина уставился на нее со странным блеском в глазах. Она замерла. Так фальшивый морской парень был враждебен? Мари прикусила губу, наблюдая за ним.
Шар света рванулся вперед, порхая перед ней. Она отшатнулась, потрясенная.
— Акрина, оставь ее, — приказал он, собрав все силы. По его голосу Мари поняла, как он слаб, и сердце ее сжалось. Шар переместился на его плечо, затем мужчина посмотрел на нее.
Мари встретила его взгляд, не находя слов. Он явно не собирался ей помогать. Она подозревала, что он не сможет.
— Как ты оказалась здесь? — потребовал он. Его хвост изогнулся, привлекая ее внимание.
— Я… я не знаю. А как ты оказался здесь?
На ее вопрос шар начал подпрыгивать. Он дотронулся до нее, и шар успокоился.
— Вопросы здесь задаю я, смертная. Отвечай честно. Как ты сюда попала?
Внезапно силы словно вернулись к нему. Его плечи, несмотря на очевидную боль, выпрямились, и он уставился на нее так, словно был ее начальником.
Мари нахмурилась.
— Смертная? Ладно. Я уже сказала, что не знаю, как я сюда попала. А теперь ответь мне на вопрос, ладно? Где камеры?
Если бы он мог указать ей на них, она бы поверила, что не сходит с ума. Сначала Мари была мертва, теперь была в телешоу и, видя состояние его здоровья, она начала сомневаться, что любой из них был ответом на ее ситуацию.
— Я не знаю, что такое камера, — равнодушно ответил он. — Ты должна знать, как меня нашла. Она привела тебя сюда?
— «Она»? — переспросила Мари, с каждым словом все больше путаясь. Он не знал, что такое чертова камера? Лжец. Мари закрыла глаза, пытаясь успокоиться. — Я не знаю, кто такая «она», но последнее, что я помню перед тем, как очнуться на том берегу, — это то, что круизный лайнер пошел ко дну.
Он переварил информацию с расчетливым выражением в глазах, затем замер. Даже с того места, где она стояла в паре метров от него, Мари услышала тихий стон боли, исходящий от него, когда его спина столкнулась со стеной пещеры.
Ее сердце потянулось к нему.
Парни с хвостами, светящимися шарами и подводными пещерами никогда не были настоящими. В тех сказках, что читала ей мать, они были, но здесь? Черт, нет.
— Ладно, серьезно, это начинает надоедать. Просто сними этот чертов хвост и помоги мне выбраться отсюда. Никому из нас это не нужно, ясно? Мне нужно убить бывшего парня, и я не могу тратить время на глупые вопросы.
— Мои вопросы не глупы, женщина. Это буквально вопрос жизни и смерти для тебя. Как бы ты ни пришла сюда, тебе нужно уйти. Если это не она привела тебя сюда, то немедленно уходи или ты можешь прощаться с жизнью.
Настойчивость в его голосе заставила сердце девушки подпрыгнуть.
— Кто, черт возьми, эта «она»?! Почему ты не можешь просто заставить их прийти и забрать нас? У тебя ведь есть микрофон? Просто… просто позвони им уже!
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — прорычал он, проводя рукой по черным волосам. Локоны были достаточно длинными, чтобы касаться его подбородка, и когда он откинул их назад, Мари увидела единственную ярко-синюю прядь в его волосах.
— Ты хочешь остаться здесь навсегда? — спросил мужчина, и в его голосе прозвучало дурное предчувствие.
Мари покачала головой.
— Я просто хочу уйти… — тихий шепот в ее сознании сказал ей, что это чувство было слишком реальным, чтобы быть сном или реалити-шоу, и что уход не будет простым.
— Тогда иди, черт побери! Уходи тем же путем, каким пришла, и не возвращайся.
Его приказ был жестоким и гневным. Вспышка горечи мелькнула в его глазах, прежде чем он помахал ей светящимся шаром.
— Акрина, отведи ее назад.
Шар подлетел к ней и лег у ее плеча. Вернулось скользкое ощущение, будто кто-то обхватил пальцами ее запястье, и Мари выругалась, дернувшись.
— Не прикасайся ко мне, — прорычала она, отдирая руку.
— Отведи ее обратно, — приказал мужчина, не обращая внимания на протест, и в его голосе прозвучала властность короля. Невидимые руки снова схватили ее за запястье, таща за собой.
— Прекрати! — она закричала, пытаясь побороть неведомую силу. — Стой, что произойдет, когда я вернусь? А как же ты?
Мари рванулась к «буксиру», ее охватил страх. Сможет ли она уйти без него? Почему он так старается избавиться от нее? Почему он просто не оторвет чертов хвост и не уведет ее сам или хотя бы не попытается уйти с ней?
— Я должен остаться здесь. Тебе, однако, нужно идти. Возвращайся на поверхность. Поторопись, пока она не пришла и не нашла тебя здесь. Я не хочу знать, что она сделает со мной, если увидит тебя, — прошептал он.
При этих словах Мари уперлась пятками в землю и заставила шар перестать оттаскивать ее от него.
— Если ты не отпустишь меня, — пригрозила она, едва веря, что говорит с пучком света, — это будет последний раз, когда ты сияешь.
Хватка резко ослабла, и Мари бросилась к лежащему на земле мужчине.
— Как тебя зовут? — спросила она, лихорадочно соображая. Чтобы сохранить хоть каплю здравого смысла, девушка собиралась притвориться, что это сон. Если это не сон, значит, так тому и быть, но она была чертовски уверена, что будет вести себя так, как будто это сон, или сойдет с ума.
Он резко отстранился от нее.
— Я не могу…
— Черт возьми, просто скажи мне свое имя, — настаивала она, стараясь не кричать.
— Я — Эмброуз, — прошептал он, как будто забыл свое имя и просто вспомнил его.
Она помолчала, смотря на него, затем медленно выдохнула, дотянувшись до бедра, где чешуя соприкасалась с плотью.
— Хорошо, Эмброуз. Вот что мы сделаем. Этот хвост соскользнет с тебя, и мы доберемся до берега прежде, чем «она» найдет нас. А потом ты покажешь классный фокус с телевизионщиком, и мы окажемся на земле, и сотни людей будут хлопать в ладоши и говорить: «Тебя только что разыграли!» или какая-нибудь подобная глупость. Понял?
Говоря это, она заметила, как его глаза следят за ее губами, словно он их читает. Она замолчала, и он посмотрел ей в глаза.
— Ты что, глухой?
Он покачал головой.
— Нет, просто мой слух не так хорош, как под водой.
Она прикусила губу, ненавидя себя за то, что он так убедительно играет.
Мари решила подыграть. Это поможет отвлечь их обоих от того, что она делала.
— Почему ты не в воде?
Она снова дотронулась до его бедра, пытаясь найти лоскут материи, который открыл бы начало костюма. Пока ее пальцы гладили кожу, она никак не могла найти ни конца, ни начала.
Глубокий выдох пронесся над ее головой, и она снова посмотрела вверх. И была поражена силой его взгляда. Он многозначительно посмотрел на нее, и Мари медленно убрала руку.
— Почему? — снова спросила она, поняв намек. Она убрала руку и опустилась перед ним на колени, не в силах оторвать взгляд от его хвоста.
Как и мох на стенах пещеры, там были вены, наполненные светящимся светом, путешествующим по замысловатым узорам. Длина его была такой же, как у нее ноги, а плавник хвоста был… как… как облако. Он был достаточно близко, чтобы девушка могла чувствовать влагу вокруг него, и достаточно близко, чтобы она увидела, что это не облако, а очень тонкая пленка плавника. Весь он был нежно-голубым, почти бирюзовым, но концы сморщились, как будто высохли.
Остальная часть хвоста тоже была бирюзового цвета, но более темного оттенка. Он вел к красиво изогнутой мужской попе, а затем к стройным бедрам, которые были соединены с удивительным торсом. Возможно, Эмброуз был самым крупным мужчиной, которого она когда-либо видела в своей жизни, в сравнении с ее братьями и даже рестлерами, которых она видела по телевизору, а это много, о чем говорило.
Мари готова была поспорить, что если он встанет во весь рост, то будет около двух метров. Его руки были размером с ее бедра, плечи — широкими, как дверной проем, а руки — большими, как у баскетболистов. Несмотря на размеры незнакомца, когда она сидела рядом с ним и водила руками по всему его телу, как какой-то озабоченный урод, которым она точно не была, Мари не чувствовала ни капли страха.
Как она могла уйти, даже если все это время он отталкивал ее и говорил, чтобы она уходила ради собственной безопасности? Даже когда он сидел там, раненый, испытывая боль. Ее сердце разрывалось, и она почти забыла, что все это сон. Его взгляд, прямой и сильный, когда он пытался оттолкнуть ее, был полон отчаяния. Как будто кто-то лишил его всякой надежды.
Если она и уйдет, то только вместе с ним. Кем бы ни была эта «она», она могла поцеловать Мари в изящную попку. Мама хорошо ее воспитала, Мари была выше того, чтобы оставить раненого мужчину, и она не собиралась позорить свою семью — даже если это был сон.
— Ну? — спросила она. — Почему ты не в воде?
Он закрыл глаза, и на секунду ей показалось, что он не собирается отвечать. Через пару секунд он открыл один глаз и проскрежетал:
— Ты действительно думаешь, что я могу куда-то уйти, не ухудшая своего состояния?
Она нахмурилась. Он был прав.
— А что, если… я попробую нести тебя? — в ту же секунду, как это предложение сорвалось с ее губ, она поняла, как глупо это прозвучало. Тащить примерно восьмидесятикилограммового человека через темную пещеру звучит, конечно, правдоподобно. Так же правдоподобно, как единорог, летающий вокруг ее головы.
Мари огляделась вокруг, пытаясь найти что-нибудь, что облегчило бы ему побег.
Его рука коснулась ее плеча, заставив резко обернуться и посмотреть ему в глаза.
— Что?
— Я не могу уйти отсюда, смертная. Если она увидит, что меня нет, нам обоим придется дорого заплатить. Я не могу возложить это на тебя, — прошептал он, убирая руку. Печаль в его глазах заставила ее замолчать. Тот факт, что он был готов отпустить ее, не спасая себя, сделал этот момент… трагичным. Опасным. Панически серьезным.
— Со мной все будет в порядке. Это все сон, так что со мной ничего не может случиться, — сказала Мари, стараясь скрыть сомнение в голосе.
Он печально улыбнулся, снова отодвигаясь от нее.
— Если бы это был сон, разве ты не остался бы здесь, пока не проснешься? Ты знаешь, что это не то, чего ты хочешь. Если ты хочешь жить, нужно бежать и поскорее.
Шар метался между ними, подпрыгивая. Они разговаривали друг с другом?
Эмброуз встретился с ней взглядом, и она увидела в его глазах страх. Она подозревала, что не за себя, а за нее. Его сутулые плечи, то, как он отказывался подпускать ее к себе, — все, что ей нужно было знать, чтобы понять, что он больше не заботится о себе.
Мари мягко коснулась его плеча и вздрогнула. Боже, что бы с ним ни сделали… Девушка смотрела ему в глаза, прогоняя мысли.
— Я не оставлю тебя здесь, чтобы тебя съела самка рыбьего монстра. Ясно? Мы найдем способ добраться до воды.
— Я не уйду отсюда, — сказал он, высвобождаясь из ее объятий. — Просто пойми ты это наконец.
Мари вздохнула и шлепнулась задницей рядом с ним.
— Это сон. Так что я буду сидеть здесь, пока не добьюсь своего и ты не согласишься сотрудничать со мной. Если «она» придет, тогда будь что будет. Я скоро проснусь, помнишь?
Когда его глаза расширились и встретились с ее, она мысленно усмехнулась. Обратная логика всегда срабатывала с ее братьями, так же, как и с Эмброузом.
Его голубые глаза превратились в кромешную тьму.
— Хорошо. Ты умрешь здесь. Когда она увидит тебя, твои крики будут последним, что ты запомнишь.
Холодок пробежал по ее спине, сопровождая недоверие. Ладно, все вышло не так, как она думала, и он просто собирался отступить.
Прекрасно.
Просто прекрасно.
Мари отбросила волосы с лица, встала на колени и посмотрела на него.
— Эмброуз, перестань… ты не можешь оставаться здесь, если с тобой плохо обращаются, — в этом не было никаких сомнений. Следы на его спине были не от стены пещеры, это точно.
Его взгляд стал каменным.
— Что со мной будет, не имеет значения. Если хочешь стать свидетелем кошмара, пожалуйста. Но это будет последнее, что ты увидишь.
Она молча смотрела на него, не зная, что ответить.
Мари не успела ответить. Секунду спустя комната начала светиться красным, темным, ужасающим кроваво-красным. Жесткость в глазах Эмброуза сменилась ужасом.
— Иди, — прошипел он, толкая ее. Она упала на бок, опершись на ладони. Мари проигнорировала боль, беспомощно глядя на него. Комната наполнилась красной дымкой, туман внезапно окружил то место, где они сидели.
— Иди к воде! — крикнул он ей, сверкая глазами от чистой, беспомощной ярости.
Мари бросила на него последний взгляд, прежде чем ощущение скользкой руки заставило ее вернуться на берег.
На этот раз она не сопротивлялась.
Глава 5
Эмброуз мог только молиться Атлантиде, чтобы женщина попыталась сбежать, пока у нее было время, или, по крайней мере, попыталась спрятаться. Это была бесполезная надежда, но он ничего не мог поделать. Он слишком хорошо знал, сколько боли принесет попытка спрятаться от Сето. В пещере не было места, которое бы она не обыскала, не запомнила и не заблокировала.
Ее питомцу не разрешалось прятаться, не говоря уже о том, чтобы пытаться сбежать. Даже если бы он захотел, это было невозможно. Он не мог пройти через пещеру, не оторвав то, что осталось от его хвоста. Земля была слишком неровной, чтобы он мог ползти по ней, а она сделала так, что он не мог пользоваться ногами без ее разрешения.
Эмброуз знал только то, что смертной женщине лучше поскорее убраться отсюда, или она будет приговорена к той же участи, что и он… или хуже. Сето всегда была невероятно ревнива.
Узнать, что смертная женщина — великолепная смертная женщина — в его пещере пытается помочь ему сбежать? Для этого не было «наилучшего сценария». Он осторожно ударил хвостом, зашипев от боли, когда тот заскреб по земле, прежде чем принять то же положение, которое было до прихода незнакомки.
В воздухе клубился туман, сначала медленно, потом быстрее. Скорость возросла, и он с ужасом наблюдал, как он превратился в полномасштабный мини-торнадо прямо у него на глазах. Когда ветер стих, его страх за смертную вырос до такой степени, что у него дрожали руки. Сето стояла перед ним, соблазнительно уперев руки в бока. Она шла вперед, двигая бедрами в такт движению.
— Ах, мой милый питомец. Как ты себя чувствуешь в этот вечер? Хорошо?
Ему не хотелось признаваться в этом, но он полагался на нее. Возвращаясь, она всегда намекала на время суток, и это было все, что он имел. Насколько было известно, Эмброуз находился в пещере уже более двух тысяч лет.
На том же самом месте.
Каждый день одно и то же.
И те же мучения, каждую ночь.
Милая Атлантида, лучше бы эта смертная давно ушла…
Сето сунула руку за спину и вытащил полоску лососевого мяса. Его желудок скрутило — он был чертовски голоден, но одна и та же еда каждый день, в течение двух тысяч лет… Эмброуз сжал губы и встретил ее пристальный взгляд.
— Я задала тебе вопрос, — прорычала она, хватая его за подбородок. Ее ногти впились в его кожу, и он знал, что вокруг идеально отполированных когтей блестит кровь. Ее сладкое дыхание коснулось его лица.
Когда-то, еще до того, как его взяли в плен, он любил ее запах. Он любил ее силу. Ему нравился огонь в ее глазах… пока он не понял, что это не был огонь страсти. Это были угольки, рожденные ненавистью и горечью; ее жажда власти доминировала над их дружбой.
— Я чувствую себя хорошо, — проскрежетал он, не смея вырваться из ее объятий. Она сделает его наказание еще хуже, и в любую другую ночь ему было бы все равно. Но теперь смертная женщина наблюдала за ними из тени, и то, что она увидит, уже будет достаточно ужасно. Нет необходимости добавлять к урону, который уже был запланирован на сегодня.
Сето помахала куском рыбы перед его лицом, покачивая бедрами и опускаясь на колени. Платье с V-образным вырезом было темным, кроваво-красным, облегающим каждый изгиб. Ее ложбинка покачивалась перед его лицом, она пыталась соблазнить его.
Желания не возникло. Ни малейшей искры. Ничего.
Даже распущенные черные волосы, обрамлявшие ее угловатое лицо, не помогли, а Эмброуз всегда любил распущенные волосы.
Ее глаза горели злобой, она протянула руку и ударила его по лицу. Его голова дернулась в сторону. Эмброуз хрустнул челюстью, пытаясь справиться с потрясением. Ничего нового.
— Сядь, грязный ублюдок, — промурлыкала она. Внезапное спокойствие, нахлынувшее на нее, дало ему повод насторожиться.
Он сделал, как ему было сказано, приподнялся на локтях и наклонился вперед, пока не заметил блондинку, мелькнувшую позади Сето. Он постарался, чтобы тревога не отразилась на его лице.
Черт побери, он велел женщине уйти! Неужели она не может выполнить один простой приказ? Он рисковал своей жизнью ради нее, хотя и против своей воли, а она просто собиралась проверить, насколько хорошо она может играть с ними в кошки-мышки? Он зарычал, снова привлекая внимание Сето.
— Кто-то сегодня злой, — она подалась вперед, позволяя ноге проскользнуть в разрез, который шел по центру ее платья — если это вообще можно было так назвать. Полоска одежды обернулась вокруг ее тела, и это было все.
— Ты голоден? — спросила она, откусывая кусочек лосося.
Чего бы он только не дал, чтобы засунуть все это ей в глотку и смотреть, как она давится…
Если бы только у него хватило сил.
В какой-то момент Эмброуз так и сделал. Конечно, Сето лишила его всего этого. Тысячи лет, и она все еще держала его в своих объятиях, как в тот день, когда его приговорили к изгнанию.
— Да, — пробормотал он, соглашаясь с ее маленькой игрой, хотя бы ради смертной. Нужно просто занять Сето чем-нибудь, и, возможно, у женщины появится шанс остаться незамеченной. При второй попытке блондинки высунутся ему захотелось зарычать и крикнуть, чтобы она оставалась в укрытии.
Его сердце бешено колотилось, когда Сето подошла ближе, пульсирующая группа артерий ударила его по ребрам, перекрывая дыхание. Если что-то случится с блондинкой, он не знал, что делать. Невинная смертная, пойманная в двухтысячелетнюю игру между Богиней и изгнанным Атлантом. Именно то, что ему нужно, чтобы приукрасить свою жизнь — нет.
Сето улыбнулась, снова взяла его за подбородок и провела пальцами по отметинам, которые только что оставила.
— Конечно, моя бедняжка, — она заставила его открыть рот пальцами, оторвала зубами кусок лосося и прижалась губами к его губам, дав ему только кусочек лосося.
Мышцы его горла усердно работали, пытаясь сдержать желчь, которая поднималась в горле, когда срабатывал рвотный рефлекс. Всегда одно и то же. Каждый раз, когда его нужно было кормить, его кормили ртом. И, как будто этого было недостаточно, она порезала его губу острым клыком, делая глоток его крови.
Эмброуз посмотрел на потолок, молясь, чтобы здравый смысл ударил смертную по голове и отправил ее обратно на берег, подальше от Сето.
У него перехватило дыхание. Острая, покалывающая боль пронзила его позвоночник, лишая всех чувств, кроме боли в бедрах. Через боль и трансформацию он понял, что происходит.
Сето дала ему ноги, хотя бы на мгновение. Сколько лет прошло с тех пор, как он в последний раз испытывал удовольствие — боль, при смене хвоста на ноги? Возбуждение охватило его прямо перед тем, как ее рука опустилась на его член. Отвращение волнами прокатилось по нему, сменив возбуждение.
Акрина жужжали в его сторону, шепча:
Он выдохнул, желая, чтобы она оставила его. Акрина потускнела от неудовольствия, прежде чем улететь. Оставшаяся часть света заполнила комнату — единственная причина, по которой он мог видеть Сето.
Ее черные волосы упали вокруг них, как щит, и он поблагодарил Атлантиду за то, что у смертной была какая-то защита от происходящего. Его облегчение, однако, было прервано, когда одна рука Сето прижалась к его груди, а другая обвилась вокруг его вялого тела, требуя, чтобы он встал для этого редкого случая. Это был явный признак того, чего она от него ожидала. Это случалось редко, может быть, раз в пару сотен лет, но она отдавала ему ноги после долгих поддразниваний, думая, что он будет благодарен.
Она редко опускалась до того, чтобы впустить его в свое тело, но случай представился. И какое прекрасное время для этого — как раз тогда, когда проклятая смертная пялилась на них. Он чувствовал, как горят ее серебристые глаза. Эмброус чувствовал ее ужас, отвращение и стыд за то, что с ним происходит.
Ненавидя себя, желая либо умереть, либо убить Сето, он скользнул вниз по бретелькам ее платья, обнажив сначала ее плечи, а затем твердые, как камень, холмики, которые были такими же фальшивыми, как и волосы, которые она носила — он не знал бы, что это такое, если бы она не начала хвастаться человеческими достижениями.
Ее рука болезненно сжалась вокруг него, вызвав резкий стон боли в его груди.
— О, да, — промурлыкала она, отбрасывая кусок лосося в сторону и погружаясь в руки Эмброуза, когда он заставил их двигаться и одновременно сдерживать желчь. — Мне нужны не только твои руки, но и твой рот… Прикоснись ко мне, мой король. Прикоснись ко мне и дай мне почувствовать…
Грохот сотряс пещеру, заморозив их обоих. Смертная, стоявшая в нескольких метрах от них, ахнула — глаза Сето метнулись в ту сторону, как раз в тот момент, когда вокруг них раздался еще один взрыв. Сето снова сосредоточилась на нем, и полный страсти взгляд превратился в ненависть.
Его тело обмякло от облегчения.
Она открыла рот, чтобы заговорить, но еще один грохот заставил ее замолчать. Глаза Сето вспыхнули яростью.
— Я вернусь! — прошипела она, скользя рукой по его груди, впиваясь ногтями в его плоть, прежде чем исчезнуть в струе тумана.
И оставила его с ногами.
В ту же секунду, как туман рассеялся, смертная рванулась вперед, ее грудь бешено колотилась, глаза горели.
— Твои… ноги. У тебя есть ноги… и эта… эта сука, — прорычала она, и огонь вспыхнул в ее глазах. Она подошла и опустилась рядом с ним на колени.
Он смотрел, как ее волосы скользят по плечу, по лицу. Сето оставила его с ногами. С шансом сбежать, не убив себя.
Акрина пронеслась рядом с ним, дрожа, как на коралле:
— Да, — пробормотал он, пробегая глазами по разгневанному лицу смертной… и видя в нем беспокойство и тревогу.
О нем никто никогда не тревожился и не беспокоился. Он этого не заслуживал. Эта смертная женщина видела лишь часть того, что творила с ним Сето. Что бы она подумала, если бы узнала остальное?
Его тело содрогнулось, и он осознал реальность происходящего. Сето оставила его с ногами, и он мог положиться на женщину, чтобы добраться до воды.
— Помоги мне встать, пожалуйста, — он не собирался приказывать ей, не тогда, когда ее глаза начали краснеть от непролитых слез.
Эмброуз побледнел.
— Пожалуйста. Ты же хотела выбраться отсюда, верно? Мы можем сделать это сейчас — мне просто нужна помощь, чтобы встать на ноги. Прошло… — почти четыреста лет? — безумно много времени.
Смертная продолжала смотреть на него, в ее серебристых глазах стояли слезы, и его сердце бешено заколотилось.
— У нас нет времени, — сказал он, поднимаясь на колени. Великая Атлантида, они болели, как никогда прежде. Его вид привык к длительному отсутствию человеческих ног, но это граничило с преувеличением, особенно с учетом того, насколько он был слаб.
Вот почему Сето, вероятно, решила, что можно оставить его с ногами. Он был слишком слаб, чтобы ходить самостоятельно, — даже сейчас он чувствовал, что его ноги начинают трястись от напряжения. Через пару часов его организм придет в норму, и он будет в полном порядке. Но ровно через столько же времени вернется Сето, и будет слишком поздно уходить.
— Вот, обними меня за плечи, — смертная начала действовать, опустившись на колени с левой стороны. Он поднял руку, ненавидя себя за то, как трудно было даже поднять ее. Стыд усилил дрожь, но он подавил ее. Уход был его главной заботой, и заставить смертного помочь ему оказалось достаточно опасным. Неужели ей не противно прикасаться к нему? — Я встану, а ты привалишься к стене.
Он кивнул, коснувшись подбородком ее мягких волос. Его глаза на мгновение закрылись от этого ощущения.
Человеческий контакт. Нежная связь, помощь. Сколько времени прошло с тех пор, как кто-то помогал ему? Задыхаясь от эмоций, он позволил смертной помочь ему, сделав, как она сказала, и положив руку на стену, отклонившись от нее только на секунду.
И тут он заметил, во что она одета. Раньше он был слишком сосредоточен на том факте, что в его пещере была живая, дышащая душа после тысяч лет, и на том, что она не слушала его, когда он сказал ей уйти.
Милая Атлантида, на ней было меньше одежды, чем на его сородичах. По крайней мере, у них чешуя обернута вокруг талии и груди. Что бы ни было на смертной, оно едва ли это делало.
Тонкие, черные лоскутки ткани натянулись на загорелой коже, ее груди едва помещались в них. Эмброуз не мог не заметить их размер, как пышно они выглядели или какими упругими и мягкими казались. Нитка ткани спускалась по спине, маленький черный треугольник прикрывал ее бедра. Ноги у нее были длинные и мускулистые, талия тонкая и изящная, как и руки, шея и плечи. В общем, она была настоящей женщиной и не скрывала этого.
Эмброуз с трудом сглотнул, прогоняя желание.
Сейчас у него не было ни брюк, ни хвоста, а значит, и защиты от ее взгляда. Если она увидит, что что-то происходит, она бросит его, как камень, и уйдет.
Она встала, от нее исходил неповторимый аромат. Смертная… притихла. Это странно. Ее прежний энтузиазм пропал, когда она подняла его на ноги, но он не осмелился прокомментировать это.
Когда женщина выпрямилась, он согнулся вдвое, и было бы смешно, если бы момент позволил. Эмброуз вздохнул, нервы его напряглись, словно кто-то подсоединил его к электрическому угрю.
Так близко к свободе. Так близко к тому, чтобы уйти. А как же смертная? Он смутно припомнил вход в пещеру, тот был полностью погружен в воду.
Эмброуз смотрел на нее, тяжело дыша, пытаясь заставить свои мышцы справиться с тем, что происходило. Она не сможет выбраться из пещеры без воздуха, а у него не было возможности дать ей его.
Его осенила мысль — опасная мысль.
Ее голос, ворвавшийся в его мысли, был успокаивающим. Он подозревал, что так оно и было, хотя она и не пыталась. То, как женщина двигалась, как смотрела — она была воплощением нежности, если не считать ее странных разговоров о камерах и телевизоре, что бы это ни было.
И, конечно, ее непослушание. От этой мысли его губы сжались в тонкую линию, но он не стал задерживаться на таких мыслях. По крайней мере, сейчас.
— Ты можешь идти? — спросила она, и ее голос окатил его прохладной волной.
— Д-да, — сказал он нерешительно.
Серебряные глаза метнулись к нему.
— Ты уверен? Если мне придется помочь тебе встать на ноги, потому что ты солгал мне, то это займет больше времени.
— Я не лгу, — проскрежетал он, в нем вспыхнул гнев.
Она еще мгновение смотрела на него, потом коротко кивнула.
— Хорошо. Тогда пошли. Если нужно, мы можем пройти вдоль стены, чтобы ты мог прислониться к ней.
Его плечо протестующе пульсировало, и он покачал головой.
— Нет, выбирай самый прямой путь. Чем скорее я доберусь до воды, тем лучше.
— Хорошо, — сказала она неуверенно, начиная идти. Его ноги дрожали от усилий, которые требовались, чтобы не отставать, и он был благодарен, что ее плечо давало ему такую силу. Эмброуз ненавидел себя за то, что вынужден полагаться на смертную женщину — любому мужчине его вида это было бы крайне стыдно.
Но у него не было выбора, и эта женщина была его единственным способом спастись, а он — ее единственным шансом выжить.
Скоро вернется Сето. Боги призывали ее только для быстрых миссий, так что все, что он мог сделать, это молиться, чтобы у них было достаточно времени, чтобы трансформироваться, а затем уйти достаточно далеко, чтобы иметь преимущество.
Он почти улыбнулся тому, какой оборот приняли его мысли. Две тысячи лет в пещере не лишили его воинских навыков, и за это он был благодарен.
Через несколько мгновений, хотя казалось, что прошла вечность, они приблизились к воде. Его Акрина неуклюже двигалась рядом с ними, как сумасшедшая, свет пульсировал возбужденно и ярче, чем когда-либо прежде.
— Мы почти на месте, — тихо сказала женщина, и в ее голосе послышалось напряжение. Чувство вины вспыхнуло в его груди, сжимая дыхательные пути. Что, если она не примет его, когда они доберутся до берега?
Эмброуз не собирался оставлять женщину здесь, несмотря ни на что. Если придется, он заставит ее. Это было бы лучше, чем оставить ее на произвол судьбы. Однако Эмброуз волновался. Она была слаба от того, что помогала ему, и ей нужно было как можно больше сил для того, что он собирался сделать.
— Отсюда я могу идти сам, — сказал он, убирая руку. Честно говоря, силы возвращались к нему волнами, намного быстрее, чем он ожидал.
Она скептически посмотрела на него.
— Я правда могу, — настаивал он.
Она схватила его за руку.
— Хорошо, но я не отпущу тебя полностью.
Эмброузу следовало бы отшатнуться, почувствовать дрожь отвращения, которую он обычно испытывал, когда к нему прикасалась Сето, но этого не сделал.
Рука смертной была мягкой, приветливой, без намерения причинить ему боль. Ее ногти не были похожи на когти, не впивались в его кожу, и ее рот… не издевался. Или ухмылялся. Он был прочерчено жесткими линиями, но он все еще видел его мягкость.
— Осторожно, — предупредила она, мягко подталкивая его вперед. — Земля полна рыбьих скелетов.
Смертна бросила на него острый взгляд. Его щеки потемнели.
— Дело рук Сето, не моих.
— Хм… Конечно.
Она улыбнулась ему, стараясь скрыть смущение. Эмброуз остановился, глядя на нее.
— Что? Ты в порядке?
Как он мог сказать ей, что она не должна была так мила с ним? Что он не заслуживает ее доброты? Он стиснул зубы.
Он не мог, иначе она не стала бы ему помогать. И он больше не собирался оставаться с Сето.
— Я в порядке. Но мне нужно добраться до воды.
— А, понятно. Ну же. Мы очень близко, просто поверни за угол со мной… вот так, — сказала она умоляюще. Он почувствовал, как у него подогнулись колени, и не из-за того, что трудно было идти.
Ее голос был таким нежным…
Они свернули за угол, и впервые за две тысячи лет он увидел воду. Он увидел спасение. Он увидел выход из адской дыры, в которой прожил так много лет. И он знал, что если сбежит, то, без сомнения, он не вернется. Как только его ноги коснуться воды, он будет свободен. Именно по этой причине Сето держала его в дальнем конце пещеры — и он убьет ее голыми руками, как только она попытается заставить его вернуться.
Его грудь наполнилась чем-то похожим на… надежду. Отпустив мягкую руку, которая вела его, Эмброуз зашагал к воде, сила пронзила его, когда соленый воздух ударил в нос и омыл его тело.
Это был его дом. Здесь его место.
Океан. Единственное гостеприимное место, которое он когда-либо встречал.
Эмброуз сделал паузу. Вдох-выдох. Он повернулся и посмотрел на смертную. Потом сделал первый шаг в воду.
Крик вырвался из его горла, огонь пробежал по его венам. Он упал в воду и смутно почувствовал, как смертная вскрикнула и бросилась к нему.
— Эмброуз!
Он едва заметил. Что-то коснулось его плеча, перевернуло. Вода вторглась в его чувства, настигая его. Она окружала его, дополняла его, опустошала так, как он никогда раньше не чувствовал.
Его мышцы судорожно сжались, и он даже не успел опомниться.
— Эмброуз?
Он открыл один глаз, встретив испуганный взгляд женщины.
— Твой… твой хвост. Он вернулся, — сказала она голосом, сочащимся раскаянием.
Радость разлилась по телу. Океан жадно поглаживал его плавник, поднимаясь к бедрам. Впервые за тысячи лет не было боли. Не было ни страха, ни боли. Все казалось идеальным.
И все благодаря смертной женщине…
Эмброуз перекатился на руки и схватил ее за запястья. Она стояла перед ним на коленях, прямо на берегу, ее упругие груди прижимались друг к другу прямо перед его лицом.
Эмброуз не смог сдержать ухмылку и не смог не подтолкнуть ее вперед. Это была его стихия, и он не чувствовал себя таким сильным… никогда. Силы, которые Сето украла у него, были возвращены через его связь с океаном.
— Что случилось? Ты ранен? — спросила она.
Он притянул ее к себе так близко, что мог видеть, как бьется жилка у нее на горле, видел, как она тяжело сглатывает, и чувствовал ее странный запах.
— Смертная, — пробормотал он, скользя руками по ее рукам. Что заставило его прикоснуться к ней, он хотел поблагодарить. Его желудок не испытывал отвращения от этого действия, что было хорошо, потому что он должен был прикоснуться к ней за то, что собирался сделать.
— Да? — спросила она беспокойно.
— Скажи мне свое имя.
Он приказал Акрине потускнеть, заставляя ее плыть вокруг женщины успокаивающим, завораживающим движением.
Ее ресницы затрепетали от смущения. Такие длинные темные ресницы, скользящие по веснушчатым щекам. Он почти улыбнулся.
— Марисабель, но я предпочитаю просто Мари.
— Ну, прекрасная Мари, я думаю, нам пора уходить отсюда, не так ли?
Она моргнула, словно очнувшись от оцепенения.
— Да… да, это… твой хвост светится очень ярко, ты знаешь об этом?
Он знал, но не сказал об этом.
Вместо этого он положил руку ей на шею, запустил пальцы в густые светлые волосы и притянул ее лицо к своему.
— Сделай глубокий вдох, Марисабель, и закрой глаза.
Она сделала, как он сказал, слепо следуя за ним. Ее ресницы скользнули по скулам, и он медленно притянул ее ближе, его плечи окаменели, мышцы напряглись, готовясь к атаке.
Когда вспышка света выстрелила из-за его спины, он рывком бросил Мари в воду, обнял ее и потащил в более глубокую часть выхода. Она ничего не сказала, ее голова безвольно откинулась назад, тело скользнуло к нему.
Сглотнув, ожидая, что какая-то форма отвращения встряхнет его, он снова запустил руку в ее волосы, наклоняя ее голову вверх. Когда его дыхание коснулось ее губ, он не почувствовал ничего, кроме хищного завершения.
Ее губы сами собой приоткрылись, и он закрыл глаза.
Он со стоном накрыл ее рот своим, и вода вокруг них начала пузыриться, пенясь и пузырясь. Соленая вода нагревалась, обжигая кожу. Когда он прижался открытым ртом к ее рту, ее язык встретился с его языком.
И крошечная частичка его души, мельчайшая частичка, со вздохом покинула его тело… и вошла в Марисабель.
Все еще прижимаясь губами к ее губам, он погрузил их под поверхность океана… и не отступал, пока не почувствовал, что начинается изменение.
Глава 6
Кай, слуга короля и Пастырь душ, взял водостойкую книгу в кожаном переплете и стал смотреть, как раскрываются страницы. Чернила, магически защищенные силами, заискрились при открытии книги. Надписи были изысканными и нежными, слова тысячелетий были разбросаны по развевающимся страницам.
Слова королей, рыцарей и закон. Все содержится в книге.
Душа моря, свисавшая с него сзади, волнообразно колебалась, соединяясь с каменным насестом, к которому она была привязана. Это навсегда свяжет Книгу моря со столбом; если с ней что-нибудь случится… дрожь пробежала по его спине. Ну, об этом он думать не будет.
Его глаза прошлись по стенам и входу, убедившись, что никто из охранников не подглядывает за тем, что он делает.
Мраморный зал был закрыт от публики, храм создан в честь богов и Книги душ. Она была размером с тронный зал, но наполнена драгоценностями и золотом, украшена бирюзовыми и серебряными занавесями в честь Богов, создавших Книгу. Дно океана было покрыто белым мрамором и выложено бирюзовыми надписями, которые говорили о древних воинах, первых из Атлантов. В середине дня, солнце светило ярче через алмазный купол, который был в центре потолка.
Это было впечатляющее зрелище, этот момент был впечатляющим, но это не уменьшало настойчивости и предвкушения, которые он чувствовал.
— Аригсло магнасия, — он пробормотал древние слова, пробуждая Книгу, пузырьки воздуха обвились вокруг нее, словно лаская. Она звенела в его руках, свет лился со страниц. Его руки горели от силы, но Кай не обращал на это внимания. Цель была слишком важна, чтобы беспокоиться о таких мелочах.
Где-то произошел раскол. Он почувствовал перемену всего несколько мгновений назад, когда сидел рядом со своими лордом и леди. Это было пугающее чувство, которого он не испытывал целую вечность.
Король понял и отпустил его. Теперь Кай стоял над Книгой душ и мог только молиться, чтобы она содержала ответы, которые он искал. Это было ощущение чистой угрозы, угрозы морю, которую он слишком ясно осознавал.
Но что бы это ни было, сейчас это было не важно.
Страницы раскрывались, туда-сюда, толкаясь в воде со скоростью, свидетельствующей о тревоге. Многие думали, что Книга душ была просто… книгой. Книга, подаренная им незнакомцем, книга, в которой хранились древние легенды и рыцарская ложь.
Он знал, что это не так.
Атлантические боги одарили его народ этой книгой в надежде предотвратить повторение разрушений. Они поместили в него величайшие из известных историй об Атлантах и их Законе. Они дали своему новому королю направление, и королевская семья вновь обрела свою истинную силу.
Только Кай знал правду, проклятие, с которым он жил с начала времен.
Страницы продолжали переворачиваться, читая то, что он чувствовал и пытаясь найти ответ, когда он увидел то, что заморозило его до самой души. Никогда прежде такого не случалось, даже когда их постигло разрушение.
Черные потоки и кроваво-красные пятна окружали Душу моря, вращаясь вокруг нити, как волчок. Паника охватила его, страх, не похожий ни на один из тех, что он когда-либо испытывал, заставил его грудь сжаться, а легкие замереть.
— Нет, — прошептал он, шок все мысли из головы. — Этого… этого не может быть. Не сейчас, когда все так благополучно.
Но увы, доказательство было перед ним. Душа моря чернела прямо перед его глазами, и он не имел ни малейшего понятия…
Страницы перестали перелистываться.
В тусклом водянистом свете просторной комнаты, где хранилась книга, страницы, на которых она была раскрыта, ослепляли. Он едва мог поверить в то, что видел, но, когда Кай осознал слова и их значение, опасность стала очевидной.
Кай не мог понять, почему он так себя чувствует, но когда история начала разворачиваться перед его глазами, история обманутого короля, чья жизнь была украдена у него ревностью одной женщины… искупление в конце истории было очевидным.
Книга выплыла из его рук. Проецируя историю так ясно, как будто он был там, он видел, что должно было произойти, и видел, что море не было в опасности… но кто-то столь же важный был.
Единственный наследник, первый правитель и человек, который причинил столько разрушений и боли, что его избегали те самые люди, которых он пытался защитить.
Он был прижат к странной стене пещеры, его плечи были изранены, а некогда аккуратно подстриженные волосы падали на лицо густыми, неопрятными волнами. Отчаяние в его глазах разрывало сердце, и Кай внезапно почувствовал потребность разбить что-то, что угодно. Заглянув в свою душу, Кай узнал свое прошлое, будущее и настоящее.
Он не заслужил ни этого наказания, ни того, что с ним сделали. Инстинктивное желание защитить свой народ отбросило его в самые темные глубины моря, так далеко назад, что до этого внезапного разлома его невозможно было отследить…
Он избегал этого человека, не зная, почему и как, только понимая, что он стоил им их дома, их королевства и бесчисленных жизней. Стыд сотрясал его насквозь. В середине его жизни силы Пастыря были слабы, и он не мог отличить правду от лжи; он не мог отличить ошибочное от понятого.
Из-за их невежества этот человек подвергался пыткам… и все еще нес груз вины на своих плечах, когда на самом деле был ни в чем не виноват.
Глаза Кая сузились, когда изображение трансформировалось, и длинные, струящиеся светлые волосы проникли в его поле зрения, захватывая сцену и превращая ее во что-то, что даже Кай не мог предсказать с его годами знаний.
От изумления он замер.
Морю определенно ничто не угрожало.
По мере того, как видение прогрессировало, он точно знал, что грядут перемены и они наступали быстро. Ему нужно было только беспокоиться о состоянии человека, сидящего сейчас на троне Атлантов, и все будет хорошо. Кай будет чувствовать вину за свои предательские мысли по отношению к человеку, который стал его другом, но он был Пастырем. Его долг — и всегда был долгом — исполнять волю Моря.
Если оно хотело от него именно этого, то Кай не хотел перечить. Все будет готово к их приезду.
То есть, если пара переживет мрачную бурю, которая надвигалась на них.
У Книги душ были причины бояться; он просто молился богам, чтобы они смилостивились над бедной парой, которой предстояло опасное путешествие.
Глава 7
Эмброуз резко вдохнул, когда отстранился от мягких, податливых губ, широко раскрыв глаза и дрожа всем телом. Девушка обмякла в его руках, голова откинулась назад, волосы золотым нимбом обрамляли ее лицо.
Девушка забилась в конвульсиях в его объятиях, широко открыв глаза и глядя сквозь него остекленевшим взглядом. Его руки обвились вокруг ее плеч, когда они дернулись; было почти невозможно удержать ее в своих объятиях, но он не мог отпустить ее. Если он разорвет с ней связь, трансформация остановится прямо сейчас, убив ее.
Ее губы приоткрылись, и она задохнулась, втягивая воздух, а потом закашлялась. Она закричала сквозь свою неразборчивость. Эмброуз беспомощно слушал, едва в состоянии наблюдать за тем, что происходит с ней, зная, что он был тем, кто причинил ей боль.
Она закричала ему в ухо, у него перехватило дыхание. Боги, какая боль — абсолютная агония.
Стыд струился по нему так же, как частичка его души текла по ней. Перемена начиналась, и силы содрогания было достаточно, чтобы выбросить ее из его объятий. Эмброуз бросился вперед, прижимая ее к себе и начиная понимать, что, возможно, это была ужасная идея.
Эмброуз смотрел на нее сверху вниз, инстинкты кричали о том, что он считал давно сгинуло.
Он должен доставить их в безопасное место, и как можно скорее. Если на них нападет какая-нибудь тварь, он не сможет ничего сделать, не убив ее.
— Пожалуйста! — девушка ахнула, ее руки обхватили его шею, ногти впились в плечи. Он хмыкнул, когда они вонзились в уже разорванную плоть, но не мог винить ее. Он заслужил каждую крупицу боли за то, что сделал с ней.
— Ш-ш-ш, расслабься, — проворковал он, быстро плывя по воде. Начало было почти завершено. Она была близка к тому, чтобы отрастить плавник, и он должен был найти место, где девушка могла бы безопасно завершить трансформацию. Тысячи лет спустя, он все еще помнил мифы древних, и он знал, что это было только начало мучительного конца.
Поскольку Эмброуз вложил в нее частичку своей собственной души, теперь он чувствовал, как от него исходит сила трансформации. Жгучее ощущение, поднимавшееся по плавнику через хвост, говорило о том, что трансформация началась. Он понятия не имел, сколько времени потребуется, чтобы плавник полностью сформировался, но Эмброуз знал, что это не займёт много времени.
Схватив ее за плечи и устроив так, что ее ноги оказались на его руке, а лицо уткнулось в его шею, он поморщился, когда ее руки снова вцепились в его плечи.
Эмброуз проигнорировал насмешливый шепот, сосредоточившись на том, что он должен был сделать сейчас. Это было трудно, когда ее пальцы впились в обнаженные мышцы, но ему удалось очистить свой разум.
Убежище. Надо было найти его поскорее.
Когда он плыл по воде, казалось, что они прошли мили кораллов, но на самом деле это было всего в паре сотен метров. Достаточно скоро Сето поймет, что они ушли, и он надеялся, к тому времени они найдут убежище, и он восстановит часть своих сил, которые даже сейчас, он чувствовал, росли внутри него.
Эмброуз ухмыльнулся, наслаждаясь ощущением силы, которая отсутствовала так долго.
Теперь, когда они вышли из пещеры, он чувствовал, как океан оживляет его, очищает. Несмотря на то, что смертная Мари использовала его собственные силы, чтобы завершить ее превращение, он почувствовал прилив.
Адреналин.
Контроль.
Всепоглощающее пробуждение, которого он не чувствовал тысячи лет. Эмоции сдавили ему горло. Эмброуз никогда в жизни не был так близок к свободе. С давлением своего народа, разрушением, а затем изгнанием…
Это был рай… пока Мари не закричала, ее ноги дергались в его руке. Он провел рукой по ее спине, пытаясь найти какой-то способ успокоить ее во время трансформации, в то же время осматривая коралловый сад…
Вот! Всего в паре метров от них виднелось черное пятно, дыра в коралле — идеальное убежище. Женщина в его руках снова завизжала, звук разорвал воду, как никогда прежде.
Его сердце перевернулось, когда он заставил себя плыть быстрее.
— Мне так жаль, — прошептал он, обводя ее искаженные черты глазами, прежде чем рвануться вперед и погрузить их в дыру. Эмброуз поплыл, указывая хвостом на землю, в поисках пола. В нескольких футах внизу его хвост задел песок.
— Акрина, — позвал он. Эмброузу потребовалась всего секунда, прежде чем появилось существо с пульсирующим светом. — Вот ты где, — сказал он, стараясь добавить немного облегчения в свой голос ради Акрины.
— Я горжусь тобой, — Акрина светилась счастьем, как он и хотел. — Может, ты трансформируешься и найдешь нам что-нибудь поесть? Фрукты, если сможешь. Я не хочу, чтобы она проснулась с пустым животом.
Его единственный спутник в течение двух тысяч лет прыгал перед ним, верный, как любое существо, которое он когда-либо встречал.
Эмброуз ободряюще улыбнулся.
— Хорошо. А теперь иди и поскорее возвращайся.
Акрина раскололась на два светящихся шара, оригинал улетел, а миниатюрная версия осталась на месте рядом с ним. Он нежно коснулся ее, призывая стать ярче. В отличие от своего двойника, Акринус, миниатюрный свет, который она оставила позади, был недостаточно развит, чтобы говорить. Поощрение и прикосновение активировали Акринус.
Она светилась и освещала дыру.
Их окружали толстые коралловые стены, ниша, где они спрятались, давно осела. Морские звезды были единственными живыми существами, прилипшими к полу и стенам. Одна из них разместилась рядом с ним, достаточно близко, чтобы одна из ее трубчатых лап протянулась и вцепилась в него. Эмброуз крепче обнял Мари, поджав хвост под бедра и опустившись на землю в нескольких сантиметрах от нее.
Смертная сжалась, ее тело так напряглось, что не соответствовало его положению.
— Просто… убей меня, — простонала она. Боль была такой сильной, что ее губы сжались, а лицо скривилось.
Эмброуз никогда в жизни не чувствовал себя таким ублюдком. Боль, которую он причинил ей, была так велика, что она желала смерти, а он не был достаточно силен, чтобы удовлетворить ее требование. Он закрыл глаза от боли.
— Эмброуз, — прорычала она. Ногти снова впились в его плечи.
— Прости, Марисабель, но я не могу. И не буду. Просто прими перемены, и тебе будет гораздо легче…
Это была правда. Чем больше она боролась, тем больше его силы должны были работать, чтобы завершить трансформацию, и тем больше они должны были разрушать ее тело, чтобы выполнить работу. Он скользнул рукой вниз по ее спине, желая, чтобы успокаивающий жар распространился от его ладони в ее тело, делая все возможное, чтобы успокоить боль.
На секунду все, что он услышал от нее, было прерывистым звуком ее дыхания, и все, что он чувствовал от нее, были конвульсии ее тела.
— Что ты со мной сделал? — прошептала она сквозь стиснутые зубы.
— Я спас тебя, — просто сказал он, скрывая свои эмоции. Он не станет усугублять ее страдания, выражая свое собственное. Акринус жужжал рядом с ним, наперебой требуя внимания, но он отмахнулся от него. Мари нуждалась в его внимании больше, чем Акринус.
Огонек вспыхнул ему в лицо в знак возмездия, а затем опустился на грудь Мари. Она дернулась в его руках, глаза расширились от страха.
— Тебе не будет больно, — пробормотал он, приглаживая ее волосы дрожащей рукой. — Просто успокойся и не двигайся. Изменения начнутся в ближайшее время…
Так оно и было. Через несколько секунд крик вырвался из ее горла, и ее спина выгнулась так, что почти переломилась пополам. Ее лицо побагровело, костяшки пальцев побелели, а ноги… исчезли. Ее ноги больше не болтались в воде, вместо этого они безвольно лежали там, пока происходила трансформация.
Он смотрел со смесью восхищения и ужаса, как паутинное покрывало обернулось вокруг ее изящных ног, кружевное вещество связало ее ноги вместе так сильно, что у Мари не было шанса разорвать его. Пронзительный крик сменился паникой и истерикой, и Эмброуз закрыл глаза, желая сделать что-нибудь, что угодно.
Но он не мог. Не тогда, когда процесс был запущен.
Мари боролась в его руках, пытаясь вырваться, крича и плача, но он не отпускал девушку. Паутина обвилась вокруг ее икр и бедер, распространяясь на каждый сантиметр ее плоти и впиваясь в ее тело. Кровь сочилась из пор ее бледной кожи, просачиваясь из паутины и смешиваясь с водой в виде красных завитков.
Зрелище было слишком ужасным, чтобы на него смотреть, но он смотрел. Если что-то пойдет не так во время трансформации, это будет его вина за то, что он не проконтролировал и не помог. Звук ломающихся костей пронесся по воде с молниеносной скоростью, его нечеловеческие уши уловили его с ненормально высоким визгом.
Эмброуз стиснул зубы.
Мари снова вскрикнула, дико махая руками. Паутина начала энергично атаковать предплечья. Кровь сочилась из пор на ее руках, так же, как и на ногах, которые теперь были завернуты в слизь.
С немым ужасом он наблюдал, как она начала брать верх над тем, что он не планировал. У Эмброуза не было чешуи на руках, как и у Сето. Единственным атлантийцем, которого он знал, была его мать, но она давно умерла.
— Великая Атлантида, — пробормотал он, протягивая руку и скользя по ее предплечью.
— Не трогай меня! — закричала девушка, ее лицо исказилось от боли. Он отдернул руку, побледнев.
— Мари, мне так жаль… так жаль…
— Просто останови это! — она всхлипнула, крепко обхватив руками его шею, прежде чем отдернуть их, когда ее глаза распахнулись. Чувствительность в ее руках, должно быть, была мучительна.
— Я не могу, прости… Пожалуйста, помолчи. Это закончится достаточно скоро, гораздо быстрее, если ты не будешь так шуметь. Мари, послушай меня — я только пытаюсь помочь!
Она боролась в его руках, сопротивляясь изо всех сил.
— Мне не нужна твоя помощь, — прорычала она сквозь стиснутые зубы, снова уткнувшись головой в его руку. Он почувствовал, как что-то потерлось о плавник, и отодвинул его в сторону — пока не понял, что это было.
Хвост Мари.
Золотой, светящийся хвост, мерцающий в темноте дыры. Он задыхался, глядя то на раскрасневшееся лицо Мари, то на великолепный золотистый плавник, который отчаянно хлопал крыльями, словно у него был свой разум, и он не знал, что делать.
Эмброуз замер. Застонал.
— Не трогай меня там, Мари. Плохая идея, очень плохая идея.
— Не указывай мне, что делать, рыбоед! — она закричала, лицо ее напоминало лицо рожающей женщины. Даже не будучи свидетелем родов, он слишком хорошо помнил крики беременных женщин, а Мари, судя по голосу, переживала то же самое, что и они.
Он не стал говорить ей, что теперь она тоже «рыбоед». Эмброуз молча держал ее, поправляя так, чтобы их плавники больше не терлись друг о друга. Когда он передвигал ее, рука скользнула вниз по ее спине и прошлась по ягодицам — и он почувствовал их.
Чешуйки.
Желая, чтобы Акринус приблизился — он гудел, когда Мари начала кричать — Эмброуз посмотрел на хвост и замер.
Золото. Чистое, мерцающее золото. В то время как его хвост был бирюзового цвета с королевской окраской, у Мари был цвет… богов. Он встретил только одну группу существ с золотой чешуей, и именно они изгнали его после разрушения.
Боги. Они знали, что он сбежал, и наказывали его в виде Мари. Но как? Он оттолкнул ее, наблюдая, как она падает на песчаную землю. Девушка всхлипнула, пытаясь подняться на руки.
— Кто ты? — спросил он дрожащим голосом. Акринус пронесся за ним, скрываясь от его ярости.
Она молчала. Лежа там, тяжело дыша, ее тело содрогалось от того, через что она только что прошла, Эмброуз почувствовал гнев, которого он никогда не чувствовал прежде. Даже со всем тем дерьмом, что было сделано с ним в течение его жизни, ничто не превышало того, что он чувствовал сейчас.
Быть изгнанным, замученным Сето, потерять свои силы… Ничто из этого не могло сравниться с тем, что он чувствовал. Боги послали Мари освободить его только чтобы обмануть и… что? Какой смысл посылать ее?
Неужели она собирается вернуть его в королевство, чтобы подвергнуть пыткам за то, что он вернулся после изгнания? Неужели она здесь, чтобы соблазнить его и в конце концов убить? Вскоре Сето поймёт, что она не может убить его. Даже будучи богиней, она никогда не могла лишить его жизни.
Хотя она пыталась. Годы и годы попыток доказали, что он бессмертен во всех смыслах этого слова. Разрезала его на куски? Они выросли снова. Отрубала ему хвост? Он вырос снова. Возьмите любую часть его тела, и она отрастет обратно.
А теперь появилась Мари, чей золотой хвост был доказательством того, что боги пришли за ним. Эта странная женщина помогла ему сбежать, и теперь она собиралась…
Ее полные боли глаза смотрели на него с близкого расстояния, в их серебряных глубинах застыл ужас.
— Что ты со мной сделал? — она задыхалась, обхватив себя руками, в то время как чешуя продолжала покрывать ту часть ее кожи, которая кровоточила. Чешуя, казалось, выскользнула из-под ее кожи, как набор домино, который Сето однажды принесла ему много лет назад, когда она не была так жестока.
— Разве ты не этого добивалась? — он зарычал, отдергивая свой плавник от нее, когда девушка потянулась к нему, ее глаза отражали муку, которую она определенно только что испытала. Стон вырвался из ее горла.
— Я не… я не знаю, что ты имеешь в виду… пожалуйста, Эмброуз, что бы ты ни сделал со мной, — ее голос дрогнул, и Мари задохнулась, — останови это.
Его губы растянулись в усмешке, а грудь начала наполняться печалью. Он чувствовал, как колотится ее сердце, и не знал, объяснить ли это тем, что она, возможно, лжет ему, или просто переживает мучительную трансформацию.
Ее глаза покраснели, и она поднесла руку к щекам, словно ища слезы.
Она подавила рыдания и закрыла лицо руками.
— Пусть боль прекратиться.
Если бы она действительно была с богами, то не чувствовала бы этого. Они содержали в себе силы исцелять по желанию, и требовалось огромное количество повреждений, чтобы заставить их чувствовать боль, как она.
Эмброуз пополз вперед, протягивая руку, его глаза сузились. Мари по-настоящему заботилась о нем в пещере, осталась, когда появилась Сето, и помогла ему добраться до воды. Все это могло быть притворством — она легко могла бы принять Сето, если бы богиня заметила ее, если бы Мари действительно была из богов — но он нутром чувствовал, что Мари была честна больше, чем любой, кого он встречал прежде.
Девушка схватила его за руку, вздохнув с облегчением, прежде чем ее тело съежилось, плечи сжались позади нее, и душераздирающий стон вырвался из ее горла.
— Что ты имел в виду? — спросила она тонким голосом, жизнь полностью покинула ее.
Ее пышный золотистый хвост развернулся перед ним, мягко покачиваясь в воде, в то время как верхняя часть ее тела содрогалась.
— Ничего, Мари. Просто дыши…
— В воде? — спросила она, прежде чем ее глаза широко распахнулись. Безумное выражение появилось в ее глазах прямо перед тем, как ее лицо застыло, а щеки надулись.
— Что ты делаешь? — он нахмурился, раздумывая, стоит ли протянуть руку и коснуться ее щек. Эмброуз понятия не имел почему, но ему нравилось, как она себя чувствует, как она не презирает его прикосновения — в отличие от Сето, которая ненавидела его так сильно, что именно она должна была начать секс. Если он когда-нибудь прикоснется к ней, когда это не будет жизненно необходимо, ему придется дорого заплатить.
Но с Мари… даже когда ей было больно, она принимала его. Он крепче сжал руку девушке, и она посмотрела на него безумными глазами, щеки все еще были надуты.
Она указала на свое горло, извиваясь, пока не села на задницу. Видимо, боль была позабыта, и она… пыталась нарисовать картину руками? Он нахмурился еще сильнее.
— Марисабель, я не знаю, что ты пытаешься показать мне…
Разочарование заставило ее покраснеть, или это потому, что она не дышала? Ее щеки расширились еще больше.
Эмброуз начал отстраняться.
— Если бы ты не хочешь, чтобы я прикасался к тебе, ты могла бы…
— Тону! — это слово сорвалось с ее губ прежде, чем она снова превратилась в рыбу-пузырь.
Он уставился на нее.
— Тонешь? Марисабель, ты не можешь утонуть. Теперь ты дышишь водой, просто вдыхай.
Она отчаянно затрясла головой, пряди золотистых волос взметнулись вверх. Акринус зигзагами двигался вокруг нее, свет то тускнел, то становился ярче от возбуждения.
Мари схватила его за руку, и Эмброуз вздрогнул — как раз перед тем, как она поднесла его руку ко рту и подула на нее водой. Медленно, понимание снизошло на него. Смертная думала, что она все еще дышит воздухом и что ей все еще нужен кислород.
И тут, впервые за две тысячи лет, он расхохотался. Звук был грубым и шокировал даже его самого, но он не мог остановить взрыв. После стольких лет он впервые рассмеялся над смертной, которая теперь была атлантийкой и думала, что тонет.
Все еще смеясь, он потянулся и прижал обе руки к ее щекам. Вода хлынула из нее порывом ветра, и она задохнулась, пораженная.
— Я умру, если ты не… подожди…
Понимание появилось в ее глазах, когда он снова разразился глубоким, всепоглощающим хохотом.
— Ты можешь говорить и дышать совершенно нормально, смертная!
Эмброуз схватился за живот, ощущение было настолько странным, что он не знал, как еще реагировать, кроме как снова рассмеяться.
Мари уставилась на него, потом открыла рот. Втянула воду. Выдула. Ее лицо сморщилось, как будто она ожидала, что закашляется, но когда она этого не сделала, удивление, которое он увидел в ее глазах, заставило его снова рассмеяться.
— О, великая Атлантида, — усмехнулся он, держась за живот. — Так забавно смотреть, как ты борешься.
Удивление испарилось, как лопнувший шар. Ее глаза сузились так быстро, что он мгновенно перестал смеяться и отошел от нее.
— Борюсь? Да ладно тебе, садистский кусок лосося! Я думаю, что сейчас я больше, чем борюсь. Во-первых, я больше не думаю, что это телешоу. Кажется, я действительно умерла. Если ты Бог и это какая-то больная месть за то, что я угрожаю преследовать Рэя? Тогда у нас проблема. Потому что Бог, которого я знаю, с белой бородой и в мантии. У тебя нет гребаного халата.
Мари провела рукой по волосам, но потом ей пришлось выдернуть руки.
Ее грудь вздымалась за секунду до того, как глаза покраснели.
Эмброуз вскочил, схватил ее за запястья и помог распутать руки.
— Не волнуйся, мы можем достать масло для твоих волос.
Он притянул ее запястья к коленям, положил их туда и изучающе посмотрел на нее. В ее голове, наверное, крутились миллион иррациональных мыслей, пока они сидели там. Эмброуз не понимал и половины того, о чем она говорила, когда приходила в ярость.
Ее плечи опустились, а стук хвоста замедлился. Мерцающий плавник был свернут, как будто у него не было желания позволить своей красоте вспыхнуть в сырой дыре, в которой они отдыхали.
— Она нашла нас? — пробормотала она, опустив голову.
— Сето? Нет, не нашла. Но это не значит, что мы должны остановиться здесь и считать, что в безопасности. Ты устала? — спросил он, озабоченно нахмурив брови. Ее лицо было бледным, а красные глаза все еще не вернулись к своей обычной белизне.
Она покачала головой.
— Чем дальше мы уйдем от этого места, тем лучше.
Мари начала садиться, и Эмброуз снова бросился к ней, взял ее за руку, заставляя не копаться в себе и не искать причины, почему он так заботлив с девушкой.
Черт, неужели ее рука под его шершавой ладонью была такой гладкой и нежной…?
Девушка подняла голову, и их глаза встретились. Эмброуз замер. Может быть, он должен научиться лучше сдерживаться; очевидно, он отталкивает ее…
Мягкое прикосновение ее ладони к его бицепсу заставило его вздрогнуть, прежде чем он понял, что она не мстит. Вздохнув с облегчением, он оттолкнулся от земли и повел ее за собой, позволяя ей прислониться к его груди, когда это было необходимо.
— Почему я чувствую себя так… — ее вопрос оборвался так быстро, что он подумал бы, что она исчезла, не будь она в его руках. Он взглянул на девушку и нахмурился.
— Ты в порядке?
Мари медленно покачала головой.
— Нет, нет, я не в порядке. Но, Эмброуз, у меня есть хвост. Чертов хвост.
Он кивнул.
— Да, ты права. Разве ты не заметила этого раньше? — Как она могла этого не увидеть? Ее хвост светился почти ярче, чем Акрина.
— Я… Да, — призналась она, проводя рукой по лицу. — Просто надеялась, что это галлюцинация или что-то в этом роде.
Он погладил по мягким и красивым чешуйкам на ее руке.
— Нет, это не галлюцинация. Это реальность, — сказал он, подплывая и призывая ее следовать за ним.
Она медленно последовала за ним. Эмброуз старался быть терпеливым. Смертная так же не привыкла к ее новому хвосту, как и детеныши, поэтому он должен был относиться к ней осторожно.
Слишком много всего сразу измотает ее, а на это у них не было времени.
Он предпочел бы, чтобы девушка осталась там и отдохнула, чтобы было время привыкнуть к своему хвосту, но у них не было такой роскоши. Они были всего в километре от пещеры, и, хотя это было не похоже, прошли часы. Солнце тускнело и бросало в воду меньше света, чем раньше, давая ему повод для беспокойства.
Конечно, у Акрины было достаточно света, чтобы позволить им плыть дальше, но она нуждалась в отдыхе, как и Акринус. Если она вдруг решит, что больше не может продолжать, то Эмброуз и смертная окажутся в большой беде.
Эмброуз быстро набирался сил, но недостаточно быстро, чтобы отбиваться от опасных океанских существ. Акулы, сирены, октопианы и Сето были самыми большими угрозами, которые он мог придумать. Мужчина знал, что еще не готов сразиться с ними.
Мысль об октопианах заставила его содрогнуться. Иметь дело с осьминогими-атлантами, которые могли запросто переломить смертного пополам, было не то, чего он ожидал, особенно когда Мари могла быть свидетелем всего этого…
Он крепче сжал ее, таща за собой. Когда он почувствовал, что она догоняет его с меньшей скоростью, его губы изогнулись в полуулыбке, и он оглянулся. Она отлично освоилась — и была слишком соблазнительна. Ее хвост развевался позади нее, мерцая как чистое золото, и плавник был так же очарователен. Но бедра… вот что привлекло его внимание больше всего. У нее была тонкая талия и идеально пропорциональная грудь. Это только подчеркивало, как женственно она двигалась, и не скажешь, что она училась плавать.
— Я все делаю правильно? — спросила она, нервно закусив губу.
Эмброуз заставил себя оторвать взгляд от ее тела.
— Ты прекрасно справляешься, Марисабель.
Он зачарованно смотрел, как ее щеки порозовели — и не от слез. Девушка робко улыбнулась.
— Спасибо тебе… хотя мне определенно не нравится быть рыбой.
Она пристально смотрела на него.
— Мне так жаль, — сказал он, мгновенно почувствовав, что его ударили в челюсть. Боже, он разрушил ее жизнь, в то время как она спасла его. Что это была за расплата?
— Ну… Мы разберемся, — уверенно произнесла Мари, смотря в его глаза. Ее тон и взгляд дал понять, что девушка считает иначе, и он почти начал извиняться, прежде чем она сказала:
— И не зови меня Марисалбель, я не слышала это имя с десяти лет, когда моя мать нашла меня свисающей с дерева у её ног. Мои братья думали, что они превратят меня в колокол. Это была худшая первоапрельская шутка.
— Первоапрельская шутка? — он нахмурился. — Я об этом не слышал. Объясни.
— Ты ведь знаешь, что в году двенадцать месяцев?
Эмброуз кивнул в ответ.
— Ладно, первый день апреля — это день, когда все подшучивают друг над другом. Люди делают вещи, которые обычно пугают других людей, а затем говорят им, что это просто шутка, — она пожала плечами, сильно махнув хвостом, чтобы приблизиться к нему.
Мари взяла его за руку, и у него замерло сердце. После всего, она все еще прикасалась к нему. Эмброуз отвел от нее взгляд, скрывая облегчение в глазах. Почему это имело для него значение, он не знал.
— В любом случае, — пробормотала она, касаясь бедром его бедра, — куда мы плывем? У вас есть определенное место?
— Эм… нет, — ответил Эмброуз, проводя рукой по подбородку. Куда он их отведет?
Он не мог взять их с собой в Атлантиду или куда-нибудь еще. Возможно, прошли тысячи лет, его волосы достигали челюсти, а шрамы на теле деформировали его, но люди все равно узнают кто он, и все еще будут пытаться убить.
Его происхождение больше не имело значения — его глупость была слишком велика, чтобы искупить ее, и боги покинули его.
— Отлично, — сухо сказала она. Он не пропустил сарказма. — Значит, мы просто уплывем как можно дальше и будем молиться, чтобы она нас не поймала?
— Сейчас? Да. Есть и другие места, кроме Атлантиды, где мы можем найти убежище. Мы просто должны найти их и молиться, чтобы они все еще существовали.
— Атлантида? — она пискнула. — Атлантида действительно существует? Боже мой. Боже мой. Это чертова Атлантида?
К тому времени, как она закончила размахивать руками и глаза ее расширились и стали безумными, ее голос был похож на визг дельфина, и он не стал скрывать своей реакции:
— Я понимаю, что это может быть шоком, но, пожалуйста, имейте в виду, что я слышал только один голос в течение двух тысяч лет подряд, и ее тон никогда не достигал высоты тюленьего лая.
Мари уставилась на него, затем быстро вышла из оцепенения.
— Атлантида действительно существует? — спросила она снова, на этот раз шепотом.
Он опустил руки.
— Да, существует.
— И ты там жил??
— Да.
— И это правда?
— Кажется, я уже ответил. Но да.
— Боже мой!
Он скосил глаза.
— Верно.
— Да?
— ДА.
— Да! Мы должны пойти туда! — она взвизгнула, ее хвост начал подергиваться от возбуждения. Он открыл рот, чтобы предупредить ее, чтобы она успокоилась, но прежде, чем он понял это, девушка пронеслась мимо него и закричала.
— Эмброуз! — завизжала она, оглядываясь назад, хотя ее хвост насильно нес ее в другую сторону.
Застонав, он последовал за ней. Похоже, он застрял с постоянно гиперактивной смертной, которая не могла контролировать свой собственный чертов хвост.
— Иду, — прорычал он.
— Я не могу остановить эту штуку!
Акринус выскочил из-за его спины, выходя из укрытия. Она ударился о его плечо, как бы говоря ему:
Эмброуз провел рукой по волосам.
— Конечно, ты прав, — он вздохнул. — Если она будет плыть слишком быстро, то может поранится и, не дай бог, заплачет.
Он прорычал последнее слово перед тем, как броситься за сбежавшей женщиной, уже зная, что это будет путешествие, которое он никогда не забудет.
Глава 8
— Эмброуз?
Он мельком взглянул на нее, не сбавляя скорости. Все время, пока они плавали, он был необычайно спокоен. Ну, не то чтобы он до этого болтал без умолку, но его молчание настораживало. Мари захотелось что-то сказать, завязать разговор.
В конце концов, если уж она стала русалкой, то должна знать основы. Например, что она могла есть, если вообще могла, куда девались ее ноги и что, черт возьми, с ними теперь будет.
— Да-а-а?
Услышав его ответ, она нахмурилась. Он протянул это слово так, что, казалось, это был весь его словарный запас.
— Что это у тебя? Акри… — он поднял руку, прежде чем она успела выговорить имя, и это хорошо. Может быть, ей удастся завязать с ним разговор, и это будет не так неловко.
— Акрина, — начал он, и от его монотонного голоса у нее по спине пробежала дрожь. Шар света, о котором шла речь, возбужденно попрыгивал перед ними. Мари попятилась, вспомнив скользкую руку, сжимавшую ее. — Это компаньон, которым одарен каждый Атлант. Это дар богов, чтобы мы никогда не были по-настоящему одиноки, как сами боги. Они принимают форму света, так что даже в самых темных уголках океана у нас есть свет, который ведет нас. Обычно они приходят, когда их хозяин едва созрел, чтобы справиться с одним. Мне посчастливилось получить свою слишком рано.
— Ты еще не созрел? — спросила она мягким голосом. Мужчина был более чем зрел, если уж на то пошло.
Голубые, как океан, глаза уставились прямо на нее.
— Не был, когда меня отослали в пещеру. Если бы не моя Акрина, я бы сейчас, наверное, сошел с ума.
— Ну, я уже думаю, что ты сумасшедший, поэтому у нас должны быть разные взгляды, — поддразнила она. — Почему этот шарик света не такой же хваткий, как другой?
Эмброуз снова стал смотреть прямо перед собой.
— Я послал Акрину на поверхность за кое-чем. Это ее двойник. Он медленно растет и почти готов к отправке к своему хозяину.
В его голосе звучала печаль, которая заставила ее улыбнуться. Тот факт, что он будет скучать по этой мелочи, согревало сердце.
— Как они находят своего хозяина? Если ты здесь, я не понимаю, как они могут найти кого-то другого.
— Это инстинкт. Акрина способна сама найти своего хозяина. Рано или поздно, когда какой-то ребенок достигнет зрелого состояния ума, Акринус покинет нас и станет Акрином.
«Нас». Он использовал множественное число. Значит, он не планировал оставить ее? По какой-то причине, о которой ей не хотелось думать, она почувствовала облегчение. Пока она не останется одна в океане, где водятся акулы и большие уродливые твари, которые с удовольствием съели бы такую рыбу, как она, Мари будет в порядке. Ей больше некуда было идти — она все еще придерживалась того факта, что мертва.
Рыба. Она была рыбой в океане и понятия не имела, как это случилось.
— Эмброуз? — спросила она, садясь рядом с ним.
Он посмотрел на нее, приподняв бровь.
— Как ты сделал это со мной?
— Что сделал?
Мари провела рукой по своему телу, гордо указывая на развевающийся хвост. Ее глаза поймали золотистый перелив хвоста, и это снова заставило ее испугаться. Как могло что-то столь прекрасное и в то же время пугающее быть частью ее тела?
В его глазах промелькнуло понимание.
— Ах, это.
— Да, — сказала она, сжимая губы. — Расскажи мне, как ты это сделал и можно ли это исправить.
Эмброуз отвернулся от нее, давая все ответы, в которых она нуждалась.
— Я отдал тебе частичку себя. Нет способа отменить то, что уже сделано. Время от времени у тебя будет период… — он сделал паузу, щеки потемнели. — Потребность. Мы называем это нуждой женщин. Это происходит только раз в пару месяцев, но это опасное время. Твой хвост снова превратится в ноги, и ты будешь вынуждена выйти на сушу, чтобы оставаться в безопасности.
— Есть небольшой заповедный остров, который Атлантида защищает именно для этого. Туда мы посылаем наших женщин, когда это происходит. Обычно они приводят с собой мужчину для… общения. Только когда ты будешь испытывать нужду, тебе придется оставаться на земле.
Мари уставилась на него.
— То есть ты хочешь сказать, что раз в месяц я буду сходить сума от желания, но это единственное время, когда я смогу вернуть свои ноги?
Эмброуз сглотнул, потирая рукой покрасневшую челюсть.
— Все гораздо… гораздо сложнее, Мари. Думаю, будет лучше, если мы позволим женщине объяснить тебе все это, потому что я не могу…
— Я могу выйти на сушу на пару часов, прежде чем мои ноги вернутся, и они не будут меняться, когда я возбуждена? — прервала она, нуждаясь в разъяснении.
— Пожалуйста, не говори это слово, — сказал он. Его лицо покраснело еще сильнее, превратившись в загорелый помидор. — Но… да. Вот в чем суть. Есть и другие случаи, когда они потенциально могут остаться дольше, но… я не уверен. Атланты никогда не хотели выходить на сушу.
— Больно будет снова измениться? — спросила она, не веря ни единому слову. На каком-то уровне это имело смысл, но Мари заверила себя, что это ее рыбья сторона заставляет ее так думать. Казалось, кто-то бросил ее в Сумеречной зоне и оставил там.
— Ты ничего не почувствуешь, кроме легкого покалывания. Первая трансформация будет единственным болезненным моментом.
Девушка кивнула, потом нахмурилась.
— Но в пещере… Похоже, что тебе было очень больно…
— Прошло две тысячи лет с тех пор, как я был в воде, — напомнил он ей, отводя взгляд, как будто осознание этого было слишком болезненным для него.
Мари на мгновение замолчала, задумавшись. Это… было давно. Ужасно давно. Две тысячи лет с жестокой, садистской сукой с кошмарной прической, и он, наконец, освободился от нее. А Мари? Она была поймана в ловушку в океане с изгнанным тритоном.
И самое смешное, что чем больше проходило времени, тем больше она начинала верить, что все это реально. Так же реально, как она сама, так же реальна, как ее хвост. Мари не была мертва, она не участвовала ни в каком телешоу, и она не сходила с ума.
Смотря на Эмброуза, она поняла, что все это реально.
Паника охватила ее, прежде чем девушка отпрянула от него. Она не могла находиться рядом с ним. Это была его вина. Он изменил ее, он разрушил ее, и теперь он собирался тащить ее за океан, пока она не умрет.
Боже… Что, если она не умрет? Ему больше двух тысяч лет — значит ли это, что она приговорена к вечности в океане вместе с ним? Этот гигантский, очевидно могущественный тритон, за которым гонится сумасшедшая сука? Этот… сострадательный, молчаливый человек, который был один столько лет?
Тревога покинула Мари в спешке, оставив ее опустошенной. Эмброуз был сострадательным, добрым и нежным. Он ничего не мог поделать с тем, что с ним сделали, и он изменил ее только для того, чтобы спасти ей жизнь. И он дал ей кое-какую полезную информацию…
Например про ее ноги.
Что если она поживет в пляжном домике у океана? Она все еще могла видеть свою семью, все еще могла учиться. Может быть, только репетиторство в течение коротких часов, но она все еще могла делать то, что любила больше всего.
Мари не могла бросить преподавание. Это была ее работа, ее жизнь. Она не могла бросить все это только потому, что круиз затонул и ее жизнь изменилась навсегда. Когда эта мысль пришла ей в голову, она поняла, что рассудок покинул ее — любой здравомыслящий человек уже сошел бы с ума.
Но этот аспект жизни…
У ее семьи были деньги, у нее было более чем достаточно средств в банке, и теперь с Рэем было покончено, он не будет брать ее деньги. А ее братьям будет более чем приятно навестить ее в пляжном домике; они давно хотели научиться серфингу.
Наконец, почувствовав маленькую искорку надежды, она посмотрела на Эмброуза, плывущего впереди нее, собираясь рассказать ему о своем плане.
А потом увидела состояние его спины.
Кровь тянулась за ним, тонкой струйкой сочилась из спины. Ее живот сжался, и Мари бросилась вперед, не обращая внимания на то, сколько мышц было видно из-под кожи, оторванной от его спины.
— Эмброуз! Твоя спина! Боже мой, ты истекаешь кровью. Мы должны остановиться, позаботиться об этом… черт, — прошептала она, хватая его за руку.
Он едва взглянул на нее, провел их через небольшую расщелину в земле, а затем поплыл вниз через пропасть.
— Все в порядке, Мари. Кровь остановится сама по себе, и рана затянется. Нам нужно двигаться дальше.
— Нет, — решительно сказала она, кладя руку ему на грудь и заставляя его замолчать. Она подозревала, что он сделал это ради нее самой; такой крупный мужчина, как Эмброуз, мог легко пройти мимо нее. — Рану необходимо обработать или она загноиться.
Тритон усмехнулся. Мари застыла. В его глазах появился свет, и он выглядел почти… очаровательно. Девушка сглотнула, прогоняя эту мысль из головы. После Рэя и того, что он сделал, Мари больше не собиралась связываться с парнями… если вообще когда-нибудь захочет.
Она перестала улыбаться.
— Соленая вода очищает рану, и мы исцеляемся очень быстро. Не беспокойся о моей спине.
Его низкий, рокочущий голос вытащил ее голову из канавы. Мари пришла в голову одна мысль.
— Разве кровь не привлечет… акул? — она вздрогнула, придвигаясь ближе к нему.
Эмброуз покачал головой, и его удивительно голубые глаза осмотрели окрестности.
— Нет. Во всяком случае, я смогу от них избавиться. Существа океана знают, кого можно съесть, а кого не стоит. А меня нет в меню, — Эмброуз нахмурился. — Однако, я не знаю, что они подумают о тебе…
Она заморгала.
— Что ты имеешь в виду? Я не приманка для акул, Эмброуз, — строго сказала она, тыча пальцем ему в грудь. — Не смей даже шутить о таком.
— Я бы не стал этого делать, — сказал он, и в его глазах заплясали огоньки. Что-то подсказывало девушке, что Эмброуз только что солгал ей, но потом она поняла, что он пытается поддразнить ее. Неумело, жестоко, но, тем не менее, он пытался.
Мари улыбнулась про себя. Его все еще окружало то же чувство опустошенности, что и в пещере, но он пытался хоть как-то разрядить обстановку. Если бы кто-нибудь сказал ей, что пару дней назад она будет шутить с тритоном на дне океана, она бы фыркнула и назвала их сумасшедшими.
Но это происходило на самом деле, и это не было розыгрышем.
ДА.
Это было реально.
Мари вздернула бровями и сказала:
— Ах вот как? Я уверена, что ты превратил меня только для того, чтобы бросить на съедение акулам, а самому сбежать.
Он прижал руку к груди, большую, мускулистую руку к очень сексуальной груди. У нее потекли слюнки.
— Я оскорблен, Мари. Может быть, я хотел бросить тебя на съедение спруту октопиану, так как они гораздо более опасны, чем акулы? Они с удовольствием высосут из тебя жизнь.
Эмброуз коротко рассмеялся.
Мари постаралась скрыть потрясение. Ладно, у него ужасное чувство юмора, но он очарователен, когда пытается пошутить. Ей повезло застрять с сумасшедшим тритоном. Следующее, что он сделает, это толкнет тебя в водоворот смеха ради.
— Спруту октопиану? — спросила она. — Никогда о них не слышала.
Он пожал плечами.
— В основном, это большие Атланты с восемью щупальцами, и их единственный источник пищи — мы. За исключением того, что им не очень нравится хвост… хотя они используют его в качестве приправы.
У нее отвисла челюсть.
— Ты, должно быть, шутишь.
Эмброуз покачал головой.
— Вовсе нет. Я слышал, они оставляют хвост Атланта сушиться на солнце, кромсают его и посыпают едой. Не знаю, зачем они это сделали, потому что у нас в хвостах полно жира, но, — он беспечно пожал плечами, — мама всегда говорила: «не отказывайся, пока не попробуешь».
— Это была самая отвратительная вещь, которую я когда-либо слышала в своей жизни.
— Как насчет того, чтобы пойти на берег и найти отрезанный рыбий хвост в процессе измельчения? — спросил он, глядя на нее. — Это самое отвратительное.
Мари чуть не стошнило, в то время как Эмброуз только посмеивался над ней.
— Я шучу, Мари.
Она вздохнула с облегчением, хотя ее желудок все еще скручивало.
Хорошо, это была шутка.
— Они не утруждают себя тем, чтобы высушить его перед поеданием.
— Боже мой! — она взорвалась, набрасываясь на него, колотя руками воду. — Больше никаких разговоров о разрубании или свежевании.
Он поднял руки, защищаясь.
— Я просто пытаюсь сказать…
— Нет! С меня хватит!
Потом она отшатнулась от него, раздраженно пыхтя.
Эмброуз последовал за ней, и Мари слышала смех, который он пытался скрыть. Она проигнорировала его. Если Эмброуз собирался так напугать ее и уйти безнаказанным, он должен был сделать еще кое-что.
— Знаешь, они настоящие, — сказал он у нее за спиной. Его голос прозвучал ближе, чем она думала.
— Мне все равно, так это или нет, — проворчала она, бросив на него мрачный взгляд через плечо. О, да. Он был очень близко. Так близко, что теперь она чувствовала, как кончик ее плавника касается нижней части его хвоста. Она быстро поплыла вперед, увеличивая расстояние между ними.
— А не должно быть все равно, ведь если один из них пришел за нами прямо сейчас, я не уверен, что смог бы защитить тебя. По крайней мере, пока, — сказал он, его голос показывал его… отвращение к себе? Мари прикусила губу, но не обернулась.
— Они как осьминоги?
— Нет. Они гораздо опаснее и хитрее. Один из них… — он замолчал.
Мари оглянулась. Боль на его лице была такой сильной, что ее сердце чуть не разорвалось пополам.
— Один из них что? — тихо спросила она.
— Ничего. Они просто одни из худших хищников в море, и если ты когда-нибудь наткнёшься на их логово, то не сможешь выбраться. По крайней мере, не в целости и сохранности.
Мари вздрогнула. Его лицо полностью закрылось, защищая ее от любых эмоций, которые он испытывал. Что-то произошло между ним и тем октопианом, и это было неприятно. Это как-то связано с его изгнанием?
Поскольку Эмброуз был настороже, она могла только догадываться.
— Итак… — начала она, чувствуя себя королевой неловкости. — Что я теперь могу есть? Мой желудок не очень хорошо переваривает большое количество суши.
— Суши? — Эмброуз нахмурился. — Я велел Акрине принести тебе кое-что. Потребуется время, чтобы приспособиться, но мы поможем тебе.
— Я так понимаю, это будет не сэндвич? — спросила она, вздыхая. Эта история с Акриной напугала ее, так что тот факт, как Мари получала еду, был достаточным поводом для беспокойства. Она, наверное, откусит кусочек от скользкого извивающегося щупальца, и её вырвет.
Мерзость.
— Я не знаю, что такое сэндвич, но могу сказать, что Акрина принесет фрукты. Она неравнодушна к ним, — сказал Эмброуз с нежной улыбкой. То, как он говорил об Акрине, напомнило ей, как говорил о ней ее собственный отец.
«
Слушая, как Эмброуз говорит об Акрине, словно это его дочь, она почувствовала боль в груди. Мари не видела родителей уже несколько недель, хотя они собирались навестить ее перед круизом. Они попали в группу по ликвидации последствий урагана на Гавайях и не смогли просто уехать.
В этот момент девушка почувствовала, как слизь щекочет ей руку. Она задохнулась, едва сдерживая крик, когда поняла, что Акрина вернулась.
— Ты должен научить эту штуку хорошим манерам, — прорычала она, пытаясь заставить свое сердце успокоиться. Существо брыкалось и подпрыгивало как лошадь — или лучше было бы назвать его морским коньком?
— Ей знакомы манеры, — сказал он, защищаясь, когда маленький шар света появился откуда-то позади него. — Акрина не может не быть слишком дружелюбной.
— Ты имеешь в виду надоедливой? — спросила она. Амброуз протянул руку Акрине, и та с радостью подплыла к нему. В ту же секунду, как они коснулись друг друга, с неё попадала груда фруктов.
У Мари отвисла челюсть. Персики, манго и апельсины начали всплывать, находясь в нижней части круга света.
Она быстро схватила персик и манго, глядя на Эмброуза.
— Как она это сделала?
— У тебя есть все, что тебе сейчас нужно? — спросил он, игнорируя ее вопрос.
Девушка кивнула.
— Хорошо. Идти вперед, Акрина. Оставь остальное на потом.
Фрукты перестали плавать, вместо этого они потянулись к Акрине. Один за другим она поглощала каждый фрукт.
— Я понятия не имела, что она может сделать нечто подобное, — сказала Мари, откусывая большой кусок персика. Ожидая, что ее зальет соленой водой, она ощутила только сладость. Кусочек легко скользнул по ее горлу, вероятно, самый вкусный персик, который она когда-либо пробовала в своей жизни.
— Она может многое, — сказал он с гордостью в голосе.
Мари откусила еще кусочек, смакуя каждую сочную каплю.
— Я ведь не получу свою Акрину, правда? Я имею в виду, так как я на самом деле не русалка или как вы себя называете.
— Честно говоря, понятия не имею.
Черт побери, она надеялась, что нет. Или, по крайней мере, у этого существа не было скользких рук, которые заставляли ее чувствовать себя так, будто кто-то терся раздавленными червями о ее кожу.
Эмброуз продолжал, его голос был глубоким, мелодичным.
— Нас называют Атлантами, но в мифах нас чаще называют русалками и русалами.
Она услышала отвращение и подняла бровь.
— Но, полагаю, тебе это не нравится?
— Нисколько. Это так… по девчачьи. Столько слабости в одном слове. «Атлант» — звучит грозно, — сказал он с гордостью. — Люди тряслись от страха, когда кто-то произносил наше имя. Октопианы устали нападать на нас, и короли других видов остерегались нас.
Мари молча смотрела на него. Густые черные волосы ниспадали на лицо, крепкий подбородок был сжат, глаза блестели от воспоминаний о прошлом.
Мари могла только представить, что произойдет, если люди узнают, что русалки существуют. Что бы сделали ее родители? Приняли бы или отвергли? Если их собственная взрослая дочь однажды придет домой и вдруг скажет, что она заражена рыбным соком и будет отращивать хвост каждые два часа, как они отреагируют?
Любовь ее родителей была безусловной, всегда была. Но Мари — нет… У нее не было парня, у нее не было ног — так что же у нее теперь есть?
— Что случилось?
Мари вернулась к реальности, посмотрела на Эмброуза и увидела, что он смотрит на нее с беспокойством.
— Э… все в порядке. Просто задумалась.
— О чем?
— Немногословная рыбка, — пробормотала она и вздохнула. — Что бы я сделала, если бы захотела вернуться на поверхность? Продолжить учёбу, к примеру. Я не могу просто исчезнуть, — сказала Мари.
Когда они плыли по дну океана, она могла поклясться, что видела точно такую же группу кораллов раньше, с точно такой же группой рыб-клоунов… но тогда все выглядело так же.
Это было красиво, завораживающе, но все выглядело одинаково. Ее глаза не были затуманены, как тогда, когда она была «смертной», как называл это Эмброуз. Она могла видеть даже лучше, чем раньше, и каждый сантиметр рифа, который они проплыли, был так похож, что через каждые километры она видела повторение того, что видела всего несколько минут назад.
Они не остановились, чтобы просто поговорить. Нет, каждый раз, когда она хотела передохнуть — выпить воды или еще чего-нибудь, — тритон заставлял ее двигаться дальше. Они были на виду, и Эмброуз хотел, чтобы они убрались отсюда.
— Мари, — медленно произнес он, делая поворот, как будто у него была какая-то внутренняя навигация. — Ты не можешь снова выйти на поверхность…
— Почему? Из-за моего хвоста? — спросила она.
— Как ты думаешь, что случится с тобой, если твой хвост вырастет перед людьми?
Его глаза источали жесткость, а челюсти были сжаты. Очевидно, он не хотел это обсуждать.
— Видишь, в чем дело. Мне не придется беспокоиться о превращении в рыбу, потому что я буду жить прямо у океана. Есть много пляжных домов, которые находятся всего в нескольких метрах от океана. Это не будет проблемой, — сказала она с надеждой, ее хвост начал вибрировать, как это было раньше, прежде чем она бросилась вперед.
Она схватила Эмброуза за руку, чтобы не упасть. Его мускулы сократились под ее ладонью, но она проигнорировала это, крепче прижимаясь к нему.
— Это прекрасно. Я могу преподавать прямо на пляже и все еще быть в безопасности. Кроме того, ты можешь остаться со мной!
Впервые за несколько часов Эмброуз остановил их. Внезапно. Резко.
— Не говори так, Мари, — прорычал он. Его глаза вспыхнули опасным чувством, которое она не могла объяснить, да и не хотела.
Она покачала головой.
— Нет никаких причин, почему я не могу вернуться на поверхность и продолжить свою жизнь. И это было бы даже лучше для тебя, потому что ты останешься у воды и сможешь начать все заново.
Это может быть удивительным началом для него — для них обоих. Мари могла забыть о проблеме с хвостом, когда преподавала, а он мог делать все, что хотел. Он мог начать жизнь, встречаться с людьми, заводить друзей. Она ухмыльнулась ему, едва заметив, как ее хвост завибрировал и встряхнул ее.
— Эмброуз, это идеально для тебя…
— Мари. Я сказал — нет. Не надо, я не могу жить на поверхности, и ты тоже, так что оставь эту тему. Я найду, где нам остановиться, подальше от Сето. Когда ты привыкнешь к своему хвосту и узнаешь правила моря, я отпущу тебя одну. А до тех пор выкинь из головы мысли о жизни на земле, — его рычание было таким яростным, таким громким, что Мари вздрогнула.
— Я…
Он рубанул рукой по воде, заставляя ее замолчать.
— Нет. Я этого не потерплю. Веди себя тихо, пока мы не доберемся до Ф-ИНН.
Эмброуз резко обернулся, оставив ее стоять в тишине. Он накричал на нее? За желание дать ему шанс на будущее? Девушка плотно сжала губы. О да. Они должны были что-то с этим сделать. Мари не собиралась терпеть всякое дерьмо от любого мужчины — и это включало мужчин с хвостами.
Но как бы она ни злилась на него, как бы ей ни хотелось вырвать его позвоночник и смотреть, как он плывет, словно обмякшая водоросль, на дно океана, Мари не могла представить себе, каким безбожно красивым он был, когда набросился на нее. Она не чувствовала страха и ни на секунду не думала, что он причинит ей боль. Эмброуз не был таким мужчиной, как бы мало она его ни знала. Он рисковал своей задницей, чтобы спасти их, и это было все, что он мог сделать, — он не вернется к этому, причиняя ей физическую боль.
Образ его глаз, синих, как океан, с прожилками, похожими на сверкающие молнии, запечатлелся в ее сознании. Густые ресницы, черные как ночь, окружали глубину, которая горела в ней… Черт, но от этого образа вода вокруг нее словно нагревалась.
Глава 9
— Под водой есть отели? — спросила Мари, широко раскрыв глаза, когда Эмброуз силой потащил ее за собой. Она начала копаться в своих плавниках в ту же секунду, как он велел ей молчать и не смотреть никому в глаза.
Это было достаточным предупреждением для нее, чтобы знать, что они даже не должны были идти туда.
— Мы очень похожи на вас, если не более продвинутые, — сказал он. Эмброуз мягко потянул ее за руку, пытаясь уговорить двигаться самостоятельно.
— Тем больше причин уехать! Не заставляй меня плыть туда, вещи имеют тенденцию ломаться вокруг меня, разве ты не заметил? — ее голос стал выше, и она не могла остановиться. Девушка почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица, когда из-за шаткой двери донесся искаженный крик.
— Насчет этого можешь не беспокоиться, Мари. Все наши здания укреплены морем. Даже октопиан не смог бы разрушить это место.
— О, это обнадеживает, — пробормотала она, потянув его за руку. Акрина мелькнула перед ними, и она почувствовала начало другой руки, мокрой, обернутой вокруг ее другой руки.
— Не трогай меня, — прорычала она.
Эмброуз кивнул, и ощущение покинуло ее.
— Давай заключим сделку, — сказал он.
— Сделку? — она даже не потрудилась скрыть свой цинизм. Раздался еще один крик, а затем какой-то глухой стук, и у нее закружилась голова. Бах. Драки в баре. Это было похоже на подводную версию шумного западного бара.
С того места, где она стояла, дверь выглядела так, будто могла распасться в любую секунду. Она была темно-коричневой, с закругленными краями и мхом, ползущим по каждому сантиметру. На дне лежал небольшой сверток, и чем ближе она присматривалась, тем заметнее была цепочка маленьких слизняков, выползающих из него.
Боже.
Ее диафрагма затанцевала, и ее чуть не вырвало персиком и манго, которые она съела ранее.
— Я не против спать на полу в паре километров от этого места, — сказала она с отчаянием в голосе.
Эмброуз сочувственно посмотрел на нее и покачал головой.
— Нет, мы останемся здесь.
— Те… люди. Твари. Там есть твари, которые разорвут меня на куски!
Он нахмурился, глядя на нее.
— Мы имеем дело не с октопианами, так что твой страх напрасен.
Мари изумленно уставилась на него.
— Не имеет значения! Ты слышишь грохот, доносящийся изнутри? — еще один удар раздался изнутри, как раз в тот момент, когда дверь снова начала стучать по замшелому каменному зданию.
Дом был в два раза больше, чем ее собственный, с двумя этажами и несколькими выбитыми окнами, в которых была только деревянная доска, как своего рода охранник для уединения. Так же, как и дверь, мягко струящийся мох цеплялся за бок здания, странные скалистые образования также умудрялись расти и прилипать к нему. Несколько колоний рыб окружили каменное здание, как зловещий барьер крепости суши.
Мари могла поклясться, что какая-то рыба презрительно на нее таращилась. Это только укрепило ее решимость не заходить в это грубое место.
Эмброуз стоял, скрестив руки на груди, нахмурив брови и смущенно нахмурившись.
— Я не понимаю, почему ты не можешь просто делать то, что я говорю? — спросил он раздраженно.
Мари изумленно уставилась на него.
— Я думаю, что у кого-то будет проблема войти в здание, в котором происходит драка в баре! — что-то разбилось изнутри, и она вздрогнула. — Ты не можешь всерьез хотеть, чтобы я пошла туда с тобой.
— Я серьезно, — сказал он, качая головой, как будто прочищая любую другую мысль. Смущение исчезло с его лица, сменившись смущающей суровой натурой, которая заставила ее медленно отступить от него.
— Нет, — сказала она, качая головой.
— Да!
— Нет, Эмброуз.
Он приближался к ней, как бы сильно девушка ни старалась говорить и как бы далеко ни отступала. Тритон нежно, но крепко схватил ее за руку.
— Мари, все не так уж плохо. Ты пережила трансформацию, ты сбежала от психотической богини, и ты не порубила меня на кусочки, как я уверен, ты хотела в течение последнего часа.
Эмброуз улыбнулся, заставляя ее желудок делать странные вещи. Она нервно сглотнула.
— Каждое путешествие начинается с первого шага… даже если он находится в неправильном направлении, по крайней мере, хвост двигается, а мозг думает. До сих пор ты проделала удивительную работу, держа себя в руках. Я более чем уверен, что ты сможешь осилить такую мелочь.
Мари уставилась на него, а потом вздохнула.
— Хорошо… но только потому, что я устала. Мы ведь будем спать здесь, верно? Атланты вообще спят?
Если бы она больше не могла спать, у них была бы проблема. Большая, ворчливая проблема по имени Мари.
— Да, спят. Как новообращенный Атлант, тебе необходимо отдохнуть. Мне так жаль, что пришлось тащить тебя с собой, не дав времени на восстановление, — сказал он, его голос понизился от раскаяния, умудрившись смыть с себя темную волну.
При одной только мысли о том, что она может опустить голову и позволить своим ногам — хвосту — отдохнуть, борьба оставила ее, а плечи опустились. Да, там было единственное, что она хотела сейчас.
— Просто спать. Я хочу спать.
Вот. Мари сказала это. Девушка позволила Эмброузу отвести себя к промокшей насквозь двери и постаралась не смотреть на рыбу-демона с презрительным взглядом.
— Я не знаю, как долго это будет продолжаться, но я не могу выпустить тебя из виду… если что-нибудь случится, я хочу, чтобы ты уплыла как можно дальше от этого места, — пробормотал Эмброуз ей в висок, прежде чем открыть дверь.
Они прошли всего лишь пару сантиметров, прежде чем дверь за ними захлопнулась, и несколько глаз уставились на вошедших.
Все мгновенно остановилось.
Каждая.
Чертова.
Тварь.
Мари попятилась к Эмброузу, едва сдерживая вздох. Около двадцати Атлантов стояли вокруг стола, играя в какую-то игру, в которой был задействован маленький бриллиант.
Однако она задыхалась не из-за бриллианта.
Каждый из них был более грубой и страшной версией Эмброуза. У всех были испачканные чернилами руки, у всех были шрамы на лицах и голой груди, и все они смотрели на них так, словно в комнату вошел призрак.
Но, конечно, все изменилось в течение секунды. Ее сердце бешено заколотилось в груди при виде чистой ненависти в их глазах… или это была ярость? Это было похоже на ярость. Действительно бешеная ярость.
— Эмброуз? — прошептала она, прячась за его спиной.
— Ничего не говори, — его голос был едва слышен для нее.
Вода вокруг них зашевелилась, и ее голова дернулась назад. Неуклюжий Атлант с плавником — это был плавник акулы? — торчащий из его спины перекрыл дверь полностью… отрезая путь к выходу.
Глава 10
Мари была более чем уверена, что они умрут.
Большие, плохие, уродливые парни собирались убить Эмброуза, а затем разорвать ее на части, и она никогда не сможет задушить Рэя голыми руками.
— Это тот, о ком я думаю? — прорычал один из мужчин. У него был один глаз и шрам, который тянулся вдоль его лица. Почти вся левая сторона его тела была покрыта татуировками. Его хвост был черным как ночь, совершенно противоположным ее и Эмброуза.
— Не может быть, — пробормотал другой. Мари не видела, кто это сказал, но, оглядев комнату, на мгновение задержалась, чтобы оценить обстановку. Как и снаружи здания, в дальних углах комнаты располагался мох. Освещение — каким бы дьявольским образом им это ни удавалось — было тусклым, и комната выглядела туманно, как будто в группе был курильщик. Вот только курить под водой было невозможно, а чтобы ввести в уравнение электричество… у нее заболела голова от попыток разобраться в этом.
В нескольких метрах от них стояла группа мужчин. Мокрые деревянные столы выстроились вдоль стены с ржавыми стальными стульями. Слева от главного входа располагался традиционный бар. Там стояла высокая стойка, за которой сидел одинокий худой бармен, а перед ним было несколько прозрачных бутылок с чем-то. Ее лицо исказилось от отвращения, когда Мари попыталась определить, что было в них. В одних была зеленая слизь, в других — черная, а в третьих — коричневая. Мари оторвала взгляд от отвратительных бутылок и снова посмотрела на мужчин.
— Он выглядит немного старше… уродливее, чем раньше.
Мари была так близко к Эмброузу, что чувствовала каждую его реакцию. Поэтому, когда его плечи напряглись, как стрела, готовая вылететь, она схватила его сжатую в кулак руку и попыталась успокоить, пока не поняла, о чем говорил этот придурок.
— Ты не урод, — яростно прошептала она, ткнув его локтем. — Не слушай их.
— Нет, — тихо ответил Атлант. Девушка попыталась заглянуть ему через плечо, чтобы увидеть его выражение, но он смотрел вперед, не нарушая своей концентрации.
— Что происходит?
— О, и посмотри, что у нас тут есть, — тот же самый человек, у которого не было глаза, заглянул через плечо ее защитника.
Мари напряглась, ее рука мгновенно обхватила руку Эмброуза, успокаивая выпуклые мышцы, которые напряглись под ее ладонью.
Ее сердцебиение подскочило еще на одну ступеньку, когда тишина затянулась. Эмброуз не сдвинулся со своего места перед ней, хотя одноглазый мужчина ясно дал понять, что хочет привлечь к ней все внимание — она пряталась за ним, как испуганный тунец из рыболовной сети.
— Женщина? — спросил голос с акцентом, звучавший немного глупо. Мужчина говорил, проглатывая гласные так, что было вообще не понятно, о чем он. Она посмотрела через локоть Эмброуза на того, кто говорил, и всю сцену перед ней.
В тот же миг ее сердце попыталось подняться к горлу.
У всех Атлантов, которых она видела, было какое-то оружие. От маленького кинжала и полноценного копья, до какой-то стрелы… и все они были направлены на них.
— Эмброуз, — прошептала она, прижимаясь к его спине, когда мужчина позади нее придвинулся немного ближе, достаточно, чтобы его хвост коснулся ее локтя. — Мне еще рано умирать…
— Ты только посмотри на это! Она говорит! — комната разразилась смехом, от которого у нее по спине пробежал холодок. — Значит, изгнанник принес нам благодеяние за то, что мы остались здесь, не так ли? Глупая маленькая девчонка, которая слепо последовала за тобой и имеет достаточно мозгов, чтобы произносить слова.
К счастью, все внимание было сосредоточено на Эмброузе. Она не могла видеть его лица, но знала, что он только злится — его спина была тверда как камень, а рука под ее ладонью была неподвижна.
— Я принес тебе кое-что, но не женщину, — его голос был таким же ровным, как и раньше, с намеком на что-то большее, что-то… опасное. Мари закрыла глаза, желая оказаться, где угодно, только не здесь. Например, в теплой постели, с попкорном и фильмом, оценивая работы и смеясь над студентами, которые, очевидно, списали домашнее задание и жульничали на тестах… вот где она хотела быть.
Вместо этого она была здесь, в каком-то захудалом рыбном отеле. И вот-вот умрет. Прекрасно.
— Ну что ж, это очень плохо, — усмехнулся один из мужчин, крадучись пробираясь к Эмброузу, осмеливаясь подойти достаточно близко, чтобы заглянуть ему за спину, на Мари.
Ее желудок сжался. У него не хватало половины руки, кожа натянулась на сломанную кость, как тонкая бумага. Парень был в два раза больше Эмброуза, и это о чем-то говорило.
— Мы не примем ничего, кроме девушки, — сказал он, и в его глазах появился извращенный блеск, когда они прошлись по ее покрытой чешуей груди и бедрам, а затем, наконец, по ее хвосту — прямо перед тем, как блеск так же быстро исчез. Его лицо побледнело, и он отшатнулся от них.
— Богиня? — слабым голосом спросил он, потрясение отразилось на каждом дюйме его лица. В комнате загрохотали низкие голоса. — Ты привел сюда Богиню?
Мари нахмурилась. Они говорили о ней?
— Богиня?
— Изгнанник и Богиня?
— Здесь?
— Нет…!
Все мужчины заговорили разом, и их голоса перекрывали друг друга. Мари стояла, переплетя руки с руками Эмброуза, и ее охватило смущение. Они думали, что она Богиня? И Эмброуз не поправил их?
— Эй, — прошептала она, прижимаясь ближе к нему, когда голоса стали громче. Они все о чем-то спорили друг с другом, и рев превратился в полномасштабный спор. — Может, нам стоит улизнуть, пока они отвлеклись. Почему они думают, что я Богиня?
Эмброуз повернул голову и посмотрел на нее. Его глаза были встревожены, но лицо застыло.
— Просто… помолчи, Мари. Если ты позволишь им думать, что ты Богиня, мы сможем избежать драки, и, надеюсь, у нас будет, где остановиться. Эти люди могут даже отдать тебе свою верность.
— Но я же не Богиня! — сказала она, вскинув руки. — И мне действительно не нужна лояльность этих… хулиганов.
Улыбка тронула его губы.
— Ты начинаешь говорить, как я, — пробормотал он в ответ, накрывая ее руку своей. От этого действия по руке девушки пробежала теплая волна, и она почти задохнулась.
Забавно. Нервозность прошла, она успокоилась.
— Не волнуйся, Мари. Мужчины склонны поклоняться тем, кто имеет более высокий статус, особенно эти. Они могут быть грубыми, но также помогают тем, кем они восхищаются.
— Ни один из этих мужчин не восхищается мной, — ответила она, хотя румянец окрасил ее щеки. То, как Эмброуз сказал это, почти заставило его звучать так, как будто он был одним из тех людей.
— О, но они будут. Просто сиди тихо и позволь мне позаботиться об этом.
Мари скептически посмотрела на него.
— А они не будут удивляться, почему эта большая, плохая Богиня не может постоять за себя?
— Нет. Они будут думать о тебе как о хитроумной женщине, которая наблюдает за сценой и ничего не говорит.
На этот раз он одарил ее широкой улыбкой и начал вытаскивать ее из-за себя.
— Какая сцена… — остальная часть того, что она сказала, осталась без внимания. Эмброуз был слишком занят тем, что бросился вперед и схватил ближайшего к ней мужчину за руку, погрузив его руку в открытую рану.
Крик разорвал воздух, заставив всех замолчать.
— Если ты еще раз так заговоришь при ней, то пожалеешь, что отрастил этот хвост, — прорычал Эмброуз, отчего по ее спине пробежала дрожь. Он ведь не собирался нарочно затевать драку, правда?
Нет. Это было бы глупо. Эмброуз не был глупым. Он не…
— Хочешь получить еще?
Мужчина, стоявший всего в нескольких метрах от нее, зарычал, как дикий зверь, прежде чем металлическое кольцо рассекло воздух. После этого несколько других видов оружия были обнажены, и мужчина без глаза вышел вперед.
Стальным, прищуренным взглядом он окинул Эмброуза, прежде чем посмотреть на Мари.
— Мы бросим тебе вызов за нее.
Мари вздрогнула.
— Что?
— Просто молчи, — прорычал Эмброуз. Он, казалось, оценивал мужчину, стоящего перед ним, прежде чем отпустить хватку. Парень упал на спину, тяжело дыша, с лицом красным, как помидор.
Мари почти ничего не заметила, и ей было все равно. Эмброуз сам сказал, что он недостаточно силен, чтобы сражаться, так какого черта он делает это прямо сейчас?
— Если мы победим, то оставим ее себе. Если ты выиграешь, то останешься здесь, и мы даже пальцем ее не тронем, — Атлант обвел ее тело взглядом. Девушка вздрогнула и снова потянулась к Эмброузу. Она ничего не скажет, она будет молчать…
— Мерзость.
— Мари! — воскликнул Эмброуз, хватая ее протянутую руку.
— Прости меня! Мне очень жаль! — она закрыла лицо руками, когда Эмброуз крепко обнял ее за плечи, заставляя замолчать.
Мари чувствовала на себе взгляд одноглазого мужчины.
— Может быть, она гораздо ценнее, чем мы думали… — он не успел договорить.
Все произошло сразу. Эмброуз бросил ее как камень, отталкивая назад своим хвостом, когда Акрина обернула одну из своих склизких щупалец вокруг ее руки, и одноглазый человек, с двумя другими, бросился на Атланта.
Следующие мгновения были как в тумане. Мужчины вокруг нее начали кричать, подначивая других, в то время как Эмброуз боролся под их весом. Паника охватила ее, как лесной пожар. Он не вставал и не двигался, но позволял им бить себя, как боксерскую грушу.
Это продолжалось несколько минут. Она кричала и брыкалась, пыталась заставить проклятую Акрину отпустить ее, даже дошла до слез, но все было напрасно. Ее сердце колотилось в груди, боль за Эмброуза пульсировала во всех венах ее тела. Слезы текли по ее щекам, или потекли бы, если бы они не растворились в воде вокруг них.
— Эмброуз, вставай! Поднимайся! Черт побери, просто… вставай, — закричала она, борясь с хваткой, с которой держала ее Акрина. У нее перехватило дыхание от рыданий, звук ударов руками, хвостами и резкой плоти заставил ее вздрогнуть.
— Эмброуз…
Боже, если бы Мари только могла избавиться от Акрины. Ее руки чесались убить кого-нибудь, задушить людей, которые причиняли боль Эмброузу. Он не должен был влезать в драку; он сам сказал, что у него нет сил.
Он знал, что так и будет?
Мари резко отвернулась, когда один из парней ударил Эмброуза кулаком в висок. Боже мой…
Акрина поняла намек, прикрыв ей глаза, полностью затемняя все вокруг. Было ли это потому, что Амброуз хотел этого, или потому, что Акрина знала, что девушка не сможет этого вынести, она не знала.
Через несколько секунд Мари почувствовала, как в комнате что-то изменилось.
Кто-то хмыкнул, и это не Эмброуз.
Затем раздался крик. Леденящие кровь, поднимающие кожу крики, которые будут преследовать Мари до конца ее жизни.
И это было не только от трех мужчин. Нет, это было от всех, кто был в комнате, кроме Мари. Крики окружали ее со всех сторон, звуки боли были такими громкими, что у нее заболели барабанные перепонки.
Эмброуз. Это делал он. Мари могла чувствовать его, ощущать, слышать. Он показывал им, кто доминирует, как волк в стае, и она была решающим фактором. Атлант принял боль за нее, заставил их почувствовать, что они побеждают, а затем набросился на них со свирепостью, которой, как она знала, он обладал.
Ее глаза наполнились слезами, когда крики стихли.
Она ждала момента, когда Акрина отпустит ее. Чернота медленно отступала. Мари мигом заметила Эмброуза, стоящего в центре десятка или более обмякших тел, с кусками плоти, медленно вращающимися вокруг комнаты, и кровью, следующей за ними.
Мари чуть не расплакалась прямо здесь и сейчас, но не из-за стонущих мужчин или резни, которая была на полу у плавника Эмброуза.
Она бросилась вперед, прижимаясь к его телу. Мари никогда не забудет образ всех тех мужчин, избивающих Эмброуза до полусмерти. Ни за что на свете она не простит себе, что затеяла все это.
— Эмброуз, мне так жаль… мне так, так жаль… — она почувствовала, что ее глаза начинают щипать, и крепче обняла его за шею, даже не заметив, как он пытается оторвать ее от себя, задыхаясь. — Я не могу поверить… я буду слушаться тебя… мне так жаль…
— Мари, прекрати. Я не могу дышать, — девушка тут же ослабила хватку, но не полностью. Она должна была убедиться, что с ним все в порядке после того, что случилось, а он явно не был в порядке.
Порез шел от виска к челюсти, и из него сочилась кровь, уже сформировался синяк под глазом, а губа была разбита. Она даже не хотела видеть состояние его плеч. Рыдая, она спросила:
— Почему ты позволил этому случиться?
— Так надо было… о, великая Атлантида. Не плачешь…
— Почему ты позволил им избить себя, безмозглый?
— Мари, пожалуйста, не плачь так, мне действительно не больно, и теперь у нас есть место, где переночевать сегодня вечером.
— Эти ублюдки пытались убить тебя!
Ослепляющая ярость вспыхнула в ней, и девушка огляделась в поисках ближайшего Атланта — и ударила его хвостом так сильно, как только могла. Он застонал, доставляя ей удовольствие.
— Ах ты, хвостатый ублюдок! Если бы мои братья были здесь, они бы разрезали тебя на маленькие кусочки и посыпали лапшой с соусом альфредо, и где бы ты сейчас был, а? Порезанный и в моем чертовом животе! Как насчет этого? — она ударила хвостом по другому телу рядом с собой, даже не заботясь о том, что она, вероятно, создает армию врагов.
Она остановилась, тяжело дыша.
— Именно так я и думал.
Он заскулил.
Довольная, она убрала волосы за ухо и встретилась взглядом с Эмброузом, а затем моргнула, когда увидела, как облегчение покидает его тело.
— Слава богам, ты больше не плачешь, — пробормотал он, оглядывая тела. Ни один тритон не остался стоять на месте. Столы были отброшены к стене, табуреты плавали вокруг них, а стеклянные чашки колыхались в воде, как будто они не знали, что с собой делать.
— Но… почему ты плачешь из-за этого? Разве женщины не должны радоваться, что за них дерутся и…
Она прищурилась, глядя на него.
— Ты такой же, как все остальные мужчины, не так ли? Только потому, что я женщина, я должна быть счастлива при виде насилия и крови? Ну, позволь мне сказать тебе, мой дорогой рыбий друг, — я не люблю насилие! — она раздраженно всплеснула руками. — И позволь мне дать тебе хороший совет — если ты когда-нибудь снова выкинешь такой трюк… — прорычала Мари. — Я могу гарантировать, что ты окажешься среди мертвых тел на полу.
Он поднял руку и нахмурился.
— Никто из них не умер, Мари.
— Я могу это исправить!
Атлант пристально посмотрел на нее и покачал головой.
— Так ты… не боишься меня?
Мари фыркнула.
— Если уж на то пошло, я думаю, что это ты должен бояться меня, потому что в ту же секунду, как я приведу тебя в комнату наверху, я собираюсь выяснить, как получить ноги, чтобы обернуть вокруг твоей талии и…
— Что ты собираешься делать? — спросил он, нахмурив брови.
Тем не менее, мысль о том, чтобы воплотить этот образ в ее жизнь…
Черт возьми. Что, черт возьми, на нее нашло? Она испытывала вожделение к тритону после несколько часового знакомства с ним? Мари перескочила от страха к ужасу, к плачу, гневу и к возбуждению в течение нескольких секунд. Это было совсем на нее не похоже — но эмоции были слишком сильны, чтобы отрицать или бороться. Все, что она могла сделать, это смириться с происходящим.
Единственная причина, по которой она не собиралась признавать себя поехавшей, заключалась в том, что весь день был полностью сумасшедшим. Сначала ее жених, круиз, Эмброуз, она сама превращалась практически в рыбу, а затем это? Слишком много для одной девушки, чтобы справиться, слишком много.
Именно поэтому, как только тревога промелькнула на лице Эмброуза, Мари спасовала.
Черт.
Она просто ушла.
Глава 11
Мари проснулась от самого удивительного ощущения в своей жизни.
Она не могла точно определить, что это было, или даже догадаться, почему она чувствовала это, но знала, что хочет, чтобы это никогда не заканчивалась. Маленькие, горячие покалывания согревали ее тело изнутри, заставляя вздыхать.
Так мило и так умиротворяюще.
Она перевернулась на бок, потянулась с улыбкой на лице и часто заморгала. Рядом с ней — или, скорее, облокотившись возле неё — сидел Эмброуз. Его голова покоилась на скрещенных руках, которые лежали на краю кровати, на которой она была. Он устроился в неудобном на вид кресле и заснул с выражением беспокойства на лице.
— О, бедняжка, — прошептала она, протягивая руку, чтобы разбудить его. Тритон скрючился, лежа в этом кресле, и девушка могла только представить, как сильно будут болеть его мышцы, когда он проснется.
Мари посмотрела мимо своего спящего защитника, оглядывая комнату. Она была маленькой, но уютной, совершенно не похожей на остальную часть отеля, которую она видела. В углу комнаты стояла небольшая подставка из странных, сваренных вилок и ложек. В противоположном конце комнаты стояла полка со всевозможными ракушками, а под ней — комод. Она была прозрачной, но пустой, если не считать якоря на нижней полке.
На другой стороне кровати было открытое окно с тонкими розовыми лозами, которые служили шторами — пугающими шторами. Снаружи Мари увидела злобную маленькую рыбку, плавающую вдоль окна. Рыбка не заплывала, что удивительно, поэтому Мари не жаловалась.
Вместо мокрых на вид стен, покрытых мхом, комната была построена со светящимися синими стенами, которые имитировали мраморную отделку, чего она никогда раньше не видела. Казалось, что стена прозрачная, но она была достаточно толстой, чтобы девушка не могла увидеть другие комнаты. Пол был выложен тем же материалом, что и стены. Это было волшебно и потрясающе.
Восхитительное, захватывающее ощущение снова пробежало по ее телу, отвлекая внимание Мари к хвосту Эмброуза, там, где его хвост медленно скользил назад и вперед по ее. Девушка вздрогнула и закрыла глаза, прежде чем заставила себя держать их открытыми.
Она смутно помнила его реакцию в последний раз, когда они были вместе:
Мари пожалела, что у нее нет веера или кубиков льда. Медленно выскользнув из-под хвоста Эмброуза, она переместила свой вес так, чтобы можно было опереться на локти, изучая его.
Рэй никогда не был так красив, как сейчас Эмброуз. Даже когда они учились в колледже. Мари путешествовала, вероятно, с одним из самых горячих и привлекательных мужчин, которых она когда-либо встречала, и теперь она была одна. Она не страдала лишней скромностью, хотя мысль о том, чтобы заниматься сексом с рыбьим хвостом была несколько странной и отталкивающей. Но то, что она почувствовала, когда его хвост коснулся ее хвоста…
При этом воспоминании она закрыла глаза, жалея, что убрала хвост. Это было чертовски удивительно. Ничто из того, что Рэй когда-либо делал с ней, не заставляло Мари чувствовать себя так раньше, а Эмброуз даже не собирался этого делать.
Ее глаза сузились, боль поселилась в груди. Рэй никогда по-настоящему не пытался доставить ей удовольствие или заставить ее почувствовать что-то кроме легкого кайфа. И хотя Рэй ничего не делал для нее, Мари же наоборот сделала все, чтобы сделать его счастливым.
Или ей так казалось. Он любил делать это по быстренькому, вот и все. За все годы, что они были вместе, Рэй никогда не позволял экспериментировать в постели, никогда не позволял ей делать ничего, кроме обычной рутины.
Вся ее жизнь превратилась в рутину. Из-за него. Она — они — все. Они преподавали в одной и той же школе, работали по одному и тому же графику, исправляли одно и то же количество бумаг, оплачивали одни и те же счета и делали все по книге — его книге — так много, что это стало естественным.
Мари думала, что они совместимы. Ее мать всегда говорила о своих отношениях с отцом как о чем-то волшебном. Их страсть еще не угасла, и они все еще проводили каждое мгновение вместе, как будто это было впервые.
Разве так было с Рэем?
Она прислонилась щекой к ладони, глядя на Эмброуза. Рэй был таким… скучным. Предсказуемый. Стабильным. Ничего похожего на то, что она надеялась обрести, имея в пример отношение родителей.
Но Мари думала, что это конец. Окончание колледжа, поиск постоянной работы, а затем встреча с Рэем были приемлемы, потому что она чувствовала себя достаточно счастливой, чтобы получить даже это. У ее братьев было столько всего: мозги, внешность, характеры, профессии. Они были вундеркиндами, а Мари — просто учительницей, которой больше ничего не нужно.
Рэй не дал ей возможности возбудиться. Он не оставлял ей места для творчества. Каждый день их совместной жизни был «делай это», «делай то» и «будь здесь». И теперь, когда он не висел на ее плечах, как какой-то балласт, Мари наконец смогла выразить себя и быть собой — и Эмброуз не возражал, хотя ей было бы все равно, если бы он это сделал.
Мари не собиралась позволить какому-то придурку по имени Рэй разрушить ее новую океаническую жизнь. Хотя, призналась себе Мари, он здорово ей подсобил.
Без него она никогда бы не отправилась в круиз. Хотя Рэй сам виноват в том, что напутал с письмами, Мари была почти рада, что это произошло. Если бы это было не так, она смотрела бы на одного из самых сексуальных, горячих мужчин, которых когда-либо видела, и все это время чувствовала бы себя виноватой.
Мари вздохнула. Да, то, как она думала о нем перед тем, как упасть в обморок, было достаточно, чтобы заставить проститутку чувствовать себя виноватой.
А Эмброуз просто был на своей волне. Он был молчаливый, прямолинейный, правильный, жесткий, расчетливый и суровый, когда от него это требовали обстоятельства. Он был тем, кто действительно заботился о ней. Ее тронуло его беспокойство, его забота, все уважение, которое он оказывал ей, несмотря на ситуацию, в которой они оказались.
Этого было достаточно, чтобы заставить ее сердце колотиться, а желудок трепетать — то, что Рэй никогда не мог сделать для нее.
— Ты проснулась.
Мари вытянулась по стойке смирно, услышав низкий, скрипучий голос. Потом моргнула, когда поняла, насколько они близки. Его глаза были удивительно голубыми, окруженными черными волнами и испещренными белыми пятнышками.
— А, ну да. И ты тоже.
Лицо запылало, и она начала отстраняться от него, чтобы отодвинуться на некоторое расстояние. Но когда девушка отодвинулась, его рука мягко коснулась ее руки. Как будто он был слишком напуган.
— Я беспокоился о тебе, — сказал он. Затем его глаза закрылись, Атлант выглядел так, будто хотел ударить себя. Она смотрела на него, закусив губу. Эмброуз попробовал еще раз. — Когда ты начала… ты знаешь… я не знал, что делать, поэтому я… э-э… снял нам комнату и… ты голодна? У Акрины осталось много фруктов.
Она улыбнулась. Эмброуз нервничал? Мари снова опустила голову на койку и покачала головой.
— Нет, я не голодна. Просто устала.
— О, тогда тебе надо отдохнуть. Я не хотел засыпать здесь… я собирался оставить тебя в покое, но присел на секунду, а потом, наверное, заснул, — Эмброуз провел рукой по подбородку. — У них была только одна свободная комната. Я им тоже не доверяю, так что будет лучше, если мы просто останемся вместе, и не дадим им повода…
Мари мягко коснулась его руки, заставляя замолчать.
— Ты сумел отдохнуть? — спросила она, зевая.
Он кивнул головой.
— Да, вполне.
— Действительно? Это кресло выглядит не очень удобным…
— Я пойду найду тебе что-нибудь…
— Эмброуз, — сказала она, слегка смеясь. — Просто ложись со мной.
— Лечь с тобой? — он побледнел.
Мари кивнула и посмотрела на него щенячьими глазами.
— Ничего такого, но может, мое плечо не будет так болеть…
— Ах, Мари, не думаю, что это хорошая идея. В смысле, я могу вернуться через две секунды с морской губкой, и это будет намного лучше, чем лежать с тобой, — он вырвался из ее рук.
— Сомневаюсь, — сказала она, слегка рассмеявшись. Мари понятия не имела, что на нее нашло, но ей хотелось почувствовать его рядом с собой. Она хотела, чтобы его руки овились вокруг нее. Мари хотела хоть какого-то утешения. Она хотела… его.
— Нет, правда, все в порядке… — Мари лениво села, прикрывая его рот рукой. — Эмброуз, просто прекрати говорить.
Он замолчал.
Девушка схватила его за руку, и Атлант неохотно последовал за ней, неуклюже перемещая свое тело на койку рядом с ней, изо всех сил стараясь отодвинуться от нее как можно дальше. Мари не обратила никакого внимания, вместо этого притянула его ближе к себе и проигнорировала его протесты.
Первое, что она заметила, было то, насколько он был теплым. Атлант был как живая, дышащая, движущаяся печка. Его тело излучало тепло таким удивительным образом, что все, что она хотела сделать, это приблизиться к нему.
Так она и сделала.
— Мари, я не знаю, стоит ли нам это делать.
Слишком поздно. К тому времени, когда Мари наконец устроилась поудобнее, его рука оказалась у нее под головой, а другая свободно обвилась вокруг ее талии, и девушка прижалась к нему всем телом, словно завернутая в кокон. И хотя Эмброуз говорил, что не хочет этого, его тело говорило совершенно другое.
То, как его рука медленно прижимала ее к себе, как его сердце колотилось прямо у ее уха, как его дыхание стремительно покидало его грудь… Мари улыбнулась, пряча лицо у него на груди.
Несмотря на то, что он был напряжен и раздражен, она чувствовала, насколько он силен и мужественен. Каково это — быть с ним? Разделить постель здесь и сейчас. Мари понятия не имела, как рыба занимается сексом, но она помнила, как Эмброуз говорил, что ей придется испытать горячку и потрудиться, чтобы вернуть свои ноги.
И как раз для него.
— У тебя нет никого… особенного, не так ли? — спросила она, глядя на Атланта сквозь ресницы. Что, если он уже связан с кем-нибудь? Вернется ли Урсула, чтобы отомстить или что-то в этом роде?
— В каком смысле особенного? — он избегал смотреть ей прямо в глаза, предпочитая оглядывать комнату глазами, и не мог сосредоточиться на чем-то одном.
Мари нахмурилась и подвинулась, чтобы он посмотрел на нее.
— Ну, знаешь, как жена или подружка?
— О, — он покачал головой и по-прежнему не смотрел на нее. — Нет и никогда не было.
— Никогда?
— Нет. Мари, я не понимаю, почему эту тему нужно поднимать именно сейчас. Ты должна отдыхать после вчерашних событий.
Может быть, это был стресс, который заставил ее сделать это. Может быть, дело было в том, как тепло он прижимался к ней. Может быть, дело было в том, как колотилось его сердце и едва заметная дрожь в его руках, когда он держал ее так, словно никогда в жизни не прикасался к чему-то столь драгоценному. Или, может быть, ей просто нужно было почувствовать связь с кем-то после всего, через что она прошла.
Что бы это ни было, она знала, что никогда не пожалеет об этом.
С этой мыслью Мари протянула руку, схватила его лицо, притягивая к себе, и прижалась губами к его губам.
Мгновенно огонь пронзил ее тело. Как дикий, неконтролируемый выброс энергии к каждому нервному окончанию в ее теле. Она знала, что именно это чувствовала ее мать с отцом, когда они целовались, и знала, что это произойдет только с одним человеком, с родственной душой.
Эмброуз сначала не отреагировал, но это ее не остановило. Она целовала его, желая, чтобы он открыл рот, даже когда дрожь в его теле стала сильнее. Ее руки скользнули по его груди, к плечам, заботясь о его ранах. Несмотря на это, девушка не могла удержаться от того, чтобы не прижаться к нему сверху.
Если бы у нее было две ноги, она бы оседлала его талию. Он лежал на спине, его руки теперь мягко лежали на ее бедрах, и его рот медленно следовал за ее ртом.
Неровный стон вырвался из его горла.
Булавочные уколы пробежали по ее спине и ногам, как будто кто-то колол ее иголками. Мари почти ничего не заметила.
Эмброуз крепче сжал ее бедра, прежде чем одной рукой обхватил ее сзади за шею, крепко прижимая к себе, их поцелуй стал более крепким, горячим. Щупальца страсти закружились по ее телу, сотрясая ее дрожью. Эмброуз действовал медленно, в какой-то момент он стал доминировать, и прежде чем Мари поняла это, ее ноги обвились вокруг его талии… и его два отдельных колена согнулись, чтобы обхватить ее ягодицы против твердой выпуклости, которую она могла чувствовать на стыке своих бедер.
Она тихо застонала, запустив руки в его волосы.
Эмброуз отпрянул от нее, отстранившись и прерывисто дыша.
— Нет, — прошептала она. — Еще… мне нужно больше тебя.
Ее сердце стучало, как отбойный молоток, когда Мари смотрела ему в глаза, умоляя его без лишних слов — она не смогла бы этого сделать, даже если бы захотела. Она не могла говорить, плача без его прикосновения. Ее тело было на пределе, разряд за разрядом ударял по ее нервным окончаниям во что-то, что казалось опустошающей, отчаянной потребностью.
— Мари… — она услышала неохоту в его голосе, и что-то внутри нее вскрикнуло с отрицанием. Она должна была заполучить его.
— Эмброуз, пожалуйста, — это все, что она смогла сделать, но, видимо, этого было достаточно.
Быстрым, плавным движением Эмброуз уложил Мари под себя менее чем за секунду, и только тогда она поняла, что они были полностью обнажены, между ними не было никакого барьера из чешуи или одежды, их ноги переплетались вместе. Она скользнула руками вниз по его плечам, к груди, едва касаясь пальцами кончика его возбуждения.
Атлант зарычал, и темный звук разнесся по комнате. Мари зачарованно наблюдала, как на его лице появилось опасное выражение.
Эмброуз скользнул взглядом по ее телу, не торопясь, впитывая каждый сантиметр ее кожи. Девушка всхлипнула, пытаясь свободной рукой прижать его лицо к своему.
— Просто дай мне посмотреть на тебя, — проскрежетал он. — Боже, ты такая красивая, такая драгоценная…
Мари ожидала, что он поцелует ее, что он даст ей то, о чем она просила.
Вместо этого он сделал кое-что другое.
Он скользнул вниз по ее телу, его руки все еще держали ее за талию, прямо перед тем, как он встретился с ее глазами… и прижался своим горячим, влажным ртом к ее груди, беря ее сосок и лаская его своим языком.
Глава 12
Мари умирала.
Не было другого способа объяснить, что она чувствовала. Кто-то прикончил ее, и она отправилась на небеса. Удовольствие текло через нее нескончаемым потоком.
Эмброуз. Его рот был таким горячим, и так осторожно пробовал ее на вкус. Одна рука накрыла ее грудь, нежно сжимая сосок, а другая скользила по телу девушки, как будто он не мог насытиться ею. Он прикасался к каждому ее сантиметру, оставляя за собой горячий след, как будто кто-то опалял ее тело.
Атлант с силой втянул воздух, сорвав неровный стон с ее губ. Голова Мари откинулась на спинку кровати, когда удовольствие стало настолько сильным, что она даже не могла держать глаза открытыми.
Мари обхватила его ногами за талию, пытаясь притянуть ближе, но Эмброуз думал о другом. Он сжал ее колено, держа бедра раздвинутыми, в последний раз лизнув грудь, прежде чем отодвинуться, глядя на нее глазами полными молний, как будто она смотрела на бурю.
— Это не очень хорошая идея, — его голос был не чем иным, как рычанием. Мари покачала головой, схватила его за плечи и попыталась притянуть к себе, отчаянно желая ощутить его губы на своих.
— Это прекрасная идея. Просто прикоснись ко мне, Эмброуз. Или если ты не можешь этого сделать, позволь мне прикоснуться к тебе, — если бы она сказала это Рэю, он бы насмехался над ней. Но Эмброуз… его глаза потемнели до цвета оникса, и дрожь пробежала по всему ее телу.
Антант не ответил на ее предложение, но позволил ей вести себя так, чтобы они могли спокойно смотреть друг на друга.
— Я… давно ни с кем не был, — он сказал это так неуверенно, что у нее вырвался короткий смешок.
— Я это понимаю, тебя заперла в пещере психованная женщина под отвратительным предлогом, — потом она посерьезнела. Руки, которые блуждали по его груди, отчаянно желая прикоснуться к нему любым доступным ей способом, замерли. — Ты же не хочешь сделать это из-за нее, не так ли?
Ее уверенность в ситуации начала падать. Эмброуз подсел на женщину, которая пытала его, или слишком пострадал от того, что произошло.
Ей хотелось стукнуть себя. Как она могла так поступить с оскорбленным мужчиной? Он неоднократно говорил ей, что не хочет этого, и, очевидно, была причина, и она недостаточно глубоко задумалась, почему.
— Боже. Мне так жаль, что я не… — Мари начала отстраняться от него, но Эмброуз заставил ее остановиться. Крепко обняв, тритон прижал ее к себе так крепко, как только мог. Девушка была так близко, что чувствовала биение его сердца под своим ухом.
— В тот момент, когда ты прикоснулась ко мне, я забыл о ней. Единственная причина, по которой я не считаю это хорошей идеей, заключается в том, что я не хочу, чтобы одна из лучших вещей, случившихся со мной за две тысячи лет, была сожалением того, кто дал мне такую маленькую радость, — он отказывался смотреть на нее, пока говорил, его тело все еще дрожало, в голосе звучала тихая нотка страха.
Мари подняла руку, коснулась его подбородка, ее губы изогнулись в улыбке.
Она не могла придумать, что на это ответить. Никакие слова не могли объяснить то, что он заставлял ее чувствовать, или как она была рада, что он не думал о другой суке.
Вместо того чтобы попытаться что-то ответить, она запустила руки в его волосы и прижалась к его губам в поцелуе.
В одно мгновение желание окутало их обоих, связывая их вместе. Эмброуз толкнул ее обратно на кровать, одна из его рук скользнула вниз по ее телу, как будто он пытался запомнить ее форму. Девушка вздрогнула, крепко целуя его и облизывая нижнюю губу.
Он сразу же открыл рот, принимая ее, и тогда она потеряла весь контроль. Антант полностью завладел ею, доминируя над поцелуем, ее телом, ее наслаждением.
Застонав ему в рот, она провела руками по его шее, груди, до самого начала его возбуждения. Но прежде чем она успела прикоснуться к нему, он схватил ее за руки, убрал их и прижал над головой.
Она всхлипнула ему в рот, и он отстранился, рыча.
— Я буду нежен…
— Нет, — прошептала она едва слышно. — Делай то, что тебе нужно, делай все, что угодно. Мне все равно — просто возьми меня.
Его глаза расширились, прежде чем румянец потемнел на щеках, а в глазах появился напряженный блеск. Он сверкнул почти злой улыбкой, заставляя дрожь пробежать по ее телу.
Эмброуз, как она поняла через свое ошеломленное состояние, был полностью в своей стихии. Боже, до того, как его заперли, он, должно быть, был плейбоем. Этот взгляд в его глазах заставлял ее влажнеть и дрожать. Его руки словно по волшебству, легким касанием везде касались ее тела.
Мари схватила его руку, положила ее себе на грудь и выгнулась.
— Мне нужно почувствовать тебя, — прошептала она, наклоняясь, чтобы поцеловать его в шею и подбородок. Она грубо укусила его, не в силах справиться с желанием, которое толкало ее на такие действия.
Если бы это был Рэй, он бы остановил ее прямо здесь. Слишком авантюрно, сказал бы он. Слишком для них обоих.
Эмброуз застонал, и дрожь пробежала по ее телу, когда она поняла, что он не собирается говорить ей остановиться. Девушка продолжила свой путь вдоль его челюсти, и когда она подошла к его уху, то слегка прикусила его там.
Он резко застонал.
— Великая Атлантида, — прорычал он, и его голос загрохотал над ней, как грохочущие волны желания. Она задрожала, прижимаясь к нему так близко, как только могла. Ощущения его тела было достаточно, чтобы свести ее с ума. Что произойдет, когда он наконец прикоснется к ней там?
Его рука была грубой, когда он сжимал ее грудь, но ей было все равно.
— Мари, прости, я не могу ждать, я не могу сделать это правильно. Это было так давно. Мне так жаль, — простонал он, прежде чем грубо поцеловать ее в губы, а затем устроиться между ее бедер.
В этот момент Мари было все равно. Она была слишком охвачена страстью, чтобы думать о чем-то еще. Раздвинув для него ноги, она просунула свои руки под его так, что их пальцы переплелись. Если это происходило слишком быстро, Мари было все равно. У нее наконец-то был настоящий мужчина в ее постели, мужчина, который заботился о своей партнерше. Мари наконец-то смогла быть свободной с самой собой, и этого чувства возбуждения было достаточно, чтобы заставить ее стонать его имя.
Медленно, словно испугавшись, он легонько коснулся ее влажной промежности, вырывая стон из ее горла. Огонь… это было почти больно, и он не делал ничего, чтобы помочь. Мари прижалась бедрами к его руке, требуя взглядом и телом, чтобы он позаботился об этом. Она никогда не была так близко к краю, и это было захватывающе. Она не могла насытиться этим, им.
Еще один стон вырвался из ее горла, его рука легонько обхватила ее, прежде чем он успел произнести: «О, боже». Его большой, горячий палец слегка проверил ее вход, прежде чем погрузиться внутрь.
Звуков ее криков было достаточно, чтобы заставить его стать твердым как камень, так же, как и сжимание ее плотного жара. Эмброуз не продвинулся ни на сантиметр, а ее тело жадно требовало большего.
Великая Атлантида, это был рай, о котором он мечтал. И Мари дарила его ему.
Схватив ее за колено и широко раздвинув его, он опустился, пока его глаза не оказались на одном уровне с ее бедрами, покрывая нежными, медленными поцелуями ее бедра и живот. Она мяукнула, выгибаясь под его ртом, и вспышка удовольствия пронзила его. Она была как жидкая страсть под ним, ее руки скользили по его волосам и подталкивали его ниже, туда, где он хотел попробовать больше всего.
Ее сладкий аромат плыл по воде, опьяняя его, вызывая голод, подобного которому он никогда не испытывал прежде, накатывая на него подобно приливной волне. Это был самый удивительный аромат, который он когда-либо чувствовал в своей жизни, полностью женственный, полностью марийский и полностью его — по крайней мере, сейчас. И это было все, что ему нужно, все, на что он мог надеяться. То, что такая сильная и красивая женщина, как Мари, позволила себе открыться ему, позволила ему услышать ее сладкие крики, когда она сдалась ему, было больше, чем он когда-либо надеялся.
Эмброуз протянул руку и слегка ущипнул ее за сосок. Ему нравилось, как ее спина выгибалась в его руке, когда он касался ее там, и нравилось, как она задыхалась. Это было… потрясающе.
Перекатывая тугой комочек плоти между большим и указательным пальцами, он наклонился и потерся носом о ее холмик.
Боже, он дрожал так, словно был впервые с женщиной. Все другие женщины, с которыми он был до Мари, были любовницами, пустышками. Он был беззаботен со своим телом. Ему нравились звуки, которые издавала женщина. Ему нравилось, как он мог заставить ее разваливаться на части. Именно так он и жил… до встречи с Сето.
Он заставил себя выбросить эту мысль из головы, не желая портить этот единственный в жизни момент с Мари.
Мари всхлипнула, этот звук был похож на призыв к желанию, которое росло еще острее внутри него. Не в силах сдержаться, он в последний раз нежно потянул ее сосок, прежде чем схватить ее бедро одной рукой, а затем припал устами к развилке ее бедер.
И тут же его окружила… красота. Описать это было невозможно.
Мари закричала, накаляя страсть:
— Эмброуз, черт возьми, да! — ее голос был хриплым от желания, один из самых сладких звуков, которые он когда-либо слышал в своей жизни, подстегивая его.
Медленно и сладко проводя языком по ее щели, наслаждаясь ее стонами и тем, как ее тело напряглось перед выдохом. Он сделал это снова, и она напряглась.
— О-о…
Эмброуз закрыл глаза, блокируя все, кроме ее вкуса. Он использовал одну из своих рук, чтобы нежно исследовать ее, медленно скользнув пальцем внутрь, а затем отодвинувшись в то же самое время, когда он сделал еще один круг по ней.
Девушка дернулась к его рту, снова вскрикнув. На этот раз звук был приглушен, как будто она прикрывала рот, и он нахмурился.
Эмброуз отстранился и увидел, что она на самом деле прикрывает рот.
— Я хочу слышать каждый звук, который ты издаешь, так что не смей пытаться вести себя тихо.
Ее глаза широко раскрылись, и она медленно опустила руку. Он увидел искру вожделения в ее глазах, увидел, как вспыхнули ее глаза, и улыбнулся.
— Хорошая девочка, — прорычал он, снова опустив голову.
Он был так сосредоточен на том, чтобы попробовать ее на вкус, взять в рот, что не заметил, как она толкнула его в плечи, пока Мари не прошептала его имя отчаянно — без того страстного тона.
— Нет, — прорычал он, крепко сжимая ее бедра, когда девушка попыталась оттолкнуть его. — Ты нужна мне.
— Эмброуз, кто-то стоит за дверью! — яростно прошептала она, толкая его сильнее. Его глаза метнулись к ней, туман желания затуманил его зрение слишком сильно.
А потом он услышал это.
Кто-то колотил в дверь, как будто они пытались ворваться в комнату с силой. Рыча, он бросил на Мари мрачный, разгоряченный взгляд, прежде чем вскочить на ноги, тело его гудело от адреналина, которого хватило бы на целую армию.
— Это еще не конец, — сказал он, наблюдая, как девушка кивнула, ее глаза все еще были темными от желания. Зверь, бушевавший в нем, начал отступать. Он все еще ощущал всепоглощающую потребность обладать ею, взять ее, но если нависла угроза… Эмброуз позаботится об этом в первую очередь.
Он рывком распахнул дверь, собираясь оторвать кому-то голову, когда увидел, кто стоит в дверях.
— Эм… сир, — заикаясь, пробормотал одноглазый Карлайо, пытаясь взглянуть через плечо на Мари. Эмброуз не мог остановить низкое рычание, которое вырвалось из его груди, когда он двинулся, чтобы закрыть вид на девушку. Никому не позволялось видеть Мари в таком состоянии.
— Эмброуз. Зовите меня просто Эмброуз. Что тебе надо? — это не его вина, что он не мог связать ни единого слова. Карлайо оглянулся на Эмброуза, заметив, что тот раздет. На лице мужчины отразилось беспокойство, но Эмброузу было все равно. Чем скорее он вернется к Мари, тем лучше.
— Сето была здесь, — сказал он, отступая от Эмброуза.
Он мгновенно вытянулся по стойке смирно.
— Сето? Ты уверен?
Карлайо кивнул.
— Один из моих людей наложил на тебя заклинание маскировки, как только мы увидели ее приближение. Мы отправили ее дальше, но она оставила нам сообщение…
Эмброуз слышал, как Мари двигалась позади него, скорее всего, пытаясь расслышать, о чем они говорят. Он бросил на нее взгляд, прежде чем выйти из комнаты, совершенно голый, и закрыл за собой дверь. Не то чтобы его это волновало — Атланты были голыми от рождения и до самой смерти, есть у них чешуя или нет.
— Что она сказала? — Великая Атлантида, он мог только вообразить. Сето была ужасна, когда хотела этого. То есть все время. Неудивительно, что человек, которого он чуть не убил, был напуган до смерти.
Карлайо быстро оглядел зал, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, затем он наклонился ближе и прошептал это так тихо, что его едва можно было расслышать.
Эмброуз побледнел.
Глава 13
В ярко освещенной пещере с голубыми и розовыми ракушками, выстроившимися вдоль стены в виде кружащихся узоров, Сето перебросила волосы через плечо, склонив голову набок.
Ах, отлично. Макияж не потек, волосы не растрепались. Никто не хотел выглядеть как оборванка, когда они собирались встретиться с «королем» Атлантиды. Особенно Сето. Слишком много возможностей заграбастать в свои объятия еще одного беспомощного смертного, и без ее маленькой маски и приманки к ней не придет ни один смертный.
Она подмигнула себе в зеркале, проводя рукой по волосам. О да, она выглядела просто прекрасно.
Светлый парик был немного колючим, но это ее не беспокоило. Не тогда, когда награда будет так велика. Ее дорогой маленький питомец заплатит за это, и самым худшим образом.
Она лениво поднялась с обитого ракушками кресла, все еще глядя на себя в зеркало. Ее бедра были полными, и когда она шла, они покачивались, как течение, идущее взад и вперед. Длинное струящееся платье, облегающее каждый изгиб ее тела, как вторая кожа, было именно тем, что ей нужно, чтобы привлечь к себе внимание.
Светло-голубые складки волнами спускались по ее спине, корсет обхватывал грудь, подчеркивая размер. Сето обхватила их руками, проверяя их вес.
Да, определенно пришло время начать уничтожение.
Схватив ножницы с комода, Сето бросила последний, любящий взгляд на платье, прежде чем разрезать корсет длинной раной на животе. Тонкий материал раскололся с сожалением, часть лоскута откинулась.
Затем ее ноги.
Она подняла ногу на табурет, протягивая шелковистую одежду, обдумывая свой следующий план действий. Ножницы для этого не годились — ей, конечно, нравилось менять свои привычки. Рана выглядело бы намного лучше нанеси она ее… ножом.
Ее губы растянулись в алой улыбке, и она потянулась за ножом из ящика. Сето нравилось держать все необходимое в одном месте. Рядом с ножницами, которые она положила, были разбросаны золотые монеты, алмазные лезвия, которые она сделала своими руками, и гвозди. Она любила ногти.
Не фальшивые, которые ты приклеиваешь к пальцам — о, она их тоже любила — но такие, которые она могла вонзить в чье-то тело и слизывать кровь. Она следила за тем, чтобы они были в отличной форме — ржавые ногти были неприятны для ее вкусовых рецепторов.
Сето крепко сжала рукоять ножа, перекинув волосы через плечо, чтобы они не мешали ей. Нож сделал точный надрез, разрезая шелк. Она не слышала ничего, кроме медленного шелкового шороха в комнате, и это принесло ей покой.
Она любила планировать и входить в роль. Это то, что дало ей все богатство, которое она имела сейчас. Ее маленькая пещера была полна сокровищ, все они были взяты у беспомощных смертных, у которых не хватило ума распознать хищника, когда они его увидели.
А Сето определенно была хищником. Она гордилась этим. Ей нравилось контролировать игру, нравилось иметь такой контроль. Ее глаза сузились, когда она прорезала еще одну слезу в своем платье. Эмброуз украл у нее контроль, вырвал его прямо из ее идеально ухоженных рук.
Впрочем, винить она могла только себя. Глупый совет созвал собрание как раз в тот момент, когда она была в настроении, и Сето предположила, что Эмброуз будет слишком слаб, чтобы пройти через пещеру в одиночку.
Не прошло и получаса, как она ушла, а ему удалось сбежать.
Как этому ублюдку удалось освободиться? После того, как у него не было ног и не было воды, он не должен был быть в состоянии пройти и метра, прежде чем рухнуть. И у этой проклятой Акрины была только одна сила в этой пещере. Она заблокировала все ее способности в ту же секунду, как поместила в пещеру, так что она не могла стать сильнее с течением времени, в пещере, где все, что было в силах Акрины, это светить?
Нет. Это было невозможно.
Сам факт того, что Эмброуз вырвался из ее когтей, тоже казался невозможным. Его глаза вспыхнули в ее сознании, и дрожь пробежала по ее спине. Они были так опасны, наполнены такой силой.
Власть, которая принадлежала ей. Он принадлежал ей. А теперь, когда он ушел? Чем она восполнит все это? Его боль и оскорбления были ее единственным источником энергии, чтобы продолжать идти. Эмброуз сбежал, а у Сето не было ничего… кроме мести.
У нее было много планов на него.
Сето встала во весь рост, закружилась по кругу, а затем наклонилась к талии, разглядывая макияж. Светло-коричневая подводка была идеально нанесена на ее нижнее веко, а густая тушь делала ее глаза широко раскрытыми и почти безумными. Ее брови были выгнуты дугой с оттенком, который был близок к ее естественному цвету волос, и она выглядела постоянно обеспокоенной, невинной и красивой. Светлый парик, обрамлявший ее лицо, также усиливал маскировку.
Король был настолько глуп, что это было почти удивительно. В течение многих лет его процветание приходило к нему по счастливой случайности, постепенно сокращаясь с каждым столетием. Впрочем, это было ожидаемо.
Человек в большом кресле был слишком новым, слишком глупым, чтобы знать это, но Сето знала. Без законного наследника трона Атлантида была обречена. Его сила, его энергия — вот что удерживало большой подводный город от полного вымирания. Все реже и реже рождались дети. Все чаще случались «несчастные случаи» и гибли граждане.
Сето не брала на себя ответственность за это, хотя ей нравилось думать, что она принимала в этом участие, потому что она так долго держала Эмброуза в стороне. Он все еще был достаточно близко, чтобы просочиться сквозь то, что осталось от его силы, когда она забирала у него, но то, что он давал им, было настолько меньше того, в чем они нуждались, что это скорее вредило им, чем помогало.
Она вздохнула, затем нахмурилась и пристально посмотрела в зеркало во весь рост.
Чего-то не хватало.
Сето совсем не походила на Атланта, которого только что разорили, изнасиловали и избили. Она могла создать чары для синяков, но с уходом Эмброуза, она почти не обладала своей прежней силой. Сето почувствовала, как в ее руках нарастает жар, гораздо меньший, чем раньше.
Прижав ладони к подбородку, шее, ноге и декольте, она еще раз осмотрела себя в зеркале.
Все еще недостаточно хорошо.
Ее глаза пробежались по комоду в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь. Что-то просто не было… там.
Алмазный клинок. Единственное, что достаточно сильно, чтобы разрезать ее кожу и вызвать настоящую кровь.
Жадная, похотливая улыбка приподняла ее губы, когда она подняла его, вертя сверкающий клинок в руках. О да, это было прекрасно.
Она подняла руку и посмотрела на себя в зеркало. Сето никогда не заходила так далеко, чтобы отомстить, но это было необходимо.
Проведя лезвием по внутренней стороне запястья, она стиснула зубы от боли. Он выстрелил вверх по ее руке, атакуя ее прямо в сердце.
Сето почти потеряла сознание от первого раунда боли. Но она, как и многие другие, знала, что это был первый удар — самый худший. Она не дала коленям подогнуться, зафиксировав их, наблюдая в зеркале, как хлещет кровь. Когда она свободно потекла, богиня провела открытой раной по платью, размазывая ее вокруг.
И все же этого было недостаточно.
Взяв кинжал обеими руками, она попыталась остановить дрожь, которая начиналась в ее руках. Если это было то, что нужно, чтобы донести ее историю, то она собиралась сделать это — Эмброуз заплатит, несмотря ни на что.
Эта мысль была единственной причиной, по которой она вообще думала о том, что будет делать дальше.
Сделав глубокий, судорожный вдох, Сето откинула голову назад, светлые волосы рассыпались по плечам и спине. Черт, она не могла поверить, что на самом деле собирается…
Сето закричал от боли, когда она заставила свои трясущиеся руки резать открытую кожу ее живота. Сразу же кровь потекла по ее платью, омывая ноги, как будто она вступила в кровавую баню. Когда она больше не могла кричать, ее челюсть сжалась так сильно, что зубы начали трещать.
Сука!
Слезы жгли ее глаза, когда боль начала отступать. Если это не поможет Эмброузу полностью, то она задушит его голыми руками. Может быть, убить ее самому было бы лучше, чем смотреть, как он умирает от боли своей семьи.
Несмотря на то, что Сето задыхалась, стараясь не заплакать, и от боли богиня не могла не улыбнуться. Эмброуз пожалеет, что оставил ее. И как только он войдет во дворец, она будет стоять в боковых рядах, наблюдая, наслаждаясь каждым рыком, который будет исходить из его горла, когда он станет наблюдать, как последние члены его семьи исчезают прямо на его глазах.
Он, конечно, понятия не имел. Ее дорогой, милый Эмброуз не узнает, что происходит. Он хотел думать, что у него будет теплое и гостеприимное воссоединение семьи после изгнания?
Боль была такой сильной, что казалась тупой, что ее вполне устраивало.
Сето опустила лезвие, вытерла руки о шею и подбородок, затем потерла их. Теперь, когда она была покрыта кровью, пришло время начать шоу…
— ДА ПОШЕЛ ТЫ, — пробормотала она, прежде чем снять чары с синяков и последовать за вызовом.
Дорога туда заняла две секунды. Воздух дул вокруг нее, как будто она стояла перед вентилятором, ее глаза видели только черноту. Дрожь пробежала по ее телу от прохладного воздуха, который окутал ее прежде, чем она была брошена в абсолютно черную комнату.
Черный мрамор. Черные шторы. Черные свечи и черный огонь. Все было черным, кроме людей, стоящих в комнате, и гигантского кроваво-красного символа, который был выгравирован в центре круглой комнаты, и соответствующих пьедесталов, которые были только на внешнем краю древних знаков.
— Что ты сейчас делаешь, Сето? — спросил один из древних богов. Она посмотрела на К’Ксариона, пожав плечами.
— Ничего. А теперь, чего ты хочешь? У меня есть дела, которое требуют моего внимания.
— В такой одежде? Пожалуйста, скажи мне, что ты не пойдешь за одним из актеров «Ходячих мертвецов» снова. Мы все помним, чем это закончилось в прошлый раз, — сказал брат К’Ксариона, К’Зарии.
Сето пожала плечами. Голоса братьев были бесстрастны, и так будет всегда. Если бы это было от любого другого человека в комнате, она бы приняла это на свой счет. Но, видя, что они не могут чувствовать ничего, кроме рациональности, не имело значения, что они говорили ей, пока они не тащили ее задницу в открытый космос.
— Послушай… что это за новый термин придумали смертные? Агрить? Хэйтить?
Д'Марси, одна из двух женщин, вопросительно посмотрела на сестру. Их безупречные лица были чисты от смущения и эмоций, как и их голоса.
— Я считаю, это значит злиться или ненавидеть.
У Сето остановилось сердце.
Прошло много лет с тех пор, как она в последний раз слышала или даже видела лицо, соответствующее голосу. Она закрыла глаза и принялась считать про себя. Медленно обернувшись, она встретила глазами с Махроу.
Мало кто мог повлиять на нее. Было очень мало людей, которые могли заставить ее сожалеть о случившемся. И прямо сейчас, стоя перед ней, вероятно, Махроу был единственным человеком, который мог заставить ее чувствовать себя по-настоящему.
Его темные, пьянящие глаза были нежны, когда они встретились с ее глазами.
— Ты выглядишь так, будто идешь на вечеринку, на которую я бы не прочь посмотреть.
Он бросил предостерегающий взгляд на двух богинь, сидевших там с идеально изогнутыми бровями.
Махроу, должно быть, вошел следом за ней, потому что она не заметила его появления. Она уже открыла рот, когда из-за его спины появилась еще одна фигура.
Его жена.
У нее перехватило горло.
— Спасибо, — сказала она, с трудом выдавив из себя эти слова. Маленькая, миниатюрная женщина, стоявшая рядом с ним, нежно улыбнулась и взяла мужа под руку.
— Я так рада снова видеть тебя, Сето. Хотя… — сказала она тем мягким, певучим голосом, которым она была известна, поджав губы, — я думаю, что ты должна разбрызгать немного крови на лоб. Это прекрасно завершит образ.
Сето хотела ненавидеть эту женщину. Ей очень хотелось разорвать ее на куски, бросить в самую темную яму моря и смотреть, как она медленно умирает.
Но даже она знала, что лжет самой себе. Аихия была одной из самых милых, самых добросердечных женщин, которых Сето когда-либо встречала за всю свою жизнь. Ненавидеть ее — все равно что ненавидеть щенка. И хотя Сето ненавидела многие вещи, она не ненавидела щенков.
Волосы Аихии вились вокруг ее лица мягкими красными локонами, подчеркивая ее большие яркие глаза и доброту, которая постоянно сияла в них. По сравнению с высоким темноволосым мужчиной, который был ее мужем, их внешность была полной противоположностью, в то время как их личности были полностью похожи.
От одного взгляда на них ее чуть не стошнило.
Просто глядя на Махроу ей хотелось плакать.
Она судорожно сглотнула и кивнула им обоим.
— Приятно снова видеть тебя, Аихия. И спасибо за совет, я буду иметь это в виду.
— О, никаких проблем. Это должно быть какая-то важная встреча, да? Я имею в виду, что не каждый день мы все собираемся вместе, — пробормотала женщина, оглядывая комнату.
Медленно, все больше и больше людей появлялось по всей комнате. Они разошлись по своим группам, переговариваясь тихими голосами, ожидая, пока прибудут все приглашенные.
— Должно быть, — ровным голосом произнесла Сето, заставляя себя отвести взгляд от пары. Махроу обнял жену за плечи с такой легкостью, что у нее заколотилось сердце. Они прекрасно смотрелись вместе. Так было всегда, даже когда Сето впервые встретила Махроя. Он был такой счастливый и просто… идеальный.
— Я не видел тебя целую вечность, — прокомментировал Махроу, его голос омыл ее. Сето пришлось закрыть глаза, чтобы не чувствовать боли, которая подкрадывалась к ней.
Все, что она смогла сделать, это кивнуть.
— Итак, — сказал он, — зачем ты так оделась?
Сето замерзла. Он должен был задать этот вопрос, не так ли?
— Просто так, — она хотела, чтобы ее голос не был таким резким, таким неровным. Его жена бросила на нее любопытный взгляд, прежде чем пожать плечами, опираясь на его мускулистую руку.
Боже, почему они так прекрасны вместе?
В комнату ворвался последний человек, и в комнате воцарилась тишина. Сето с благодарностью отвернулся от пары. Грохота ее сердца было достаточно, чтобы разбудить медведя в спячке.
— До нашего сведения дошли кое-какие новости, — сказал К'Зари голосом таким же бесстрастным, как вода, в которой они стояли.
— Что может быть настолько важным, чтобы позвать на эту встречу всех второстепенных богов и богинь? — крикнул кто-то сзади. Сето даже не потрудилась оглянуться назад; выбирать точный голос из сотен людей, собравшихся в комнате, было бы бессмысленно.
— Тихо, — произнесла Д'Раи, сестра Д'Марси. Несмотря на то, что она была бесчувственной и оставалась таковой с незапамятных времен, боги все еще пытались изучить выражения лиц и впечатления от эмоций людей. Прямо сейчас ее брови были опущены на глаза, а плечи расправлены. У ее сестры было то же самое.
К'Ксарион склонил голову перед сестрой, прежде чем повернуться лицом к комнате, полностью молча. Его мертвые глаза осмотрели комнату, и Сето вздрогнула от беспокойства. Она догадывалась, в чем дело, и ей это не нравилось. Боги позвали всех второстепенных божков на собрание, которое было раньше было лишь единожды.
На нем решалось должен ли Эмброуз быть изгнан или нет.
— А теперь… — сказал Д'Марси после нескольких минут напряженного молчания. — До нашего сведения дошла новость, что изгнанный король…
В комнате мгновенно воцарился хаос. Бог-сестра даже не успела заговорить, как мужчины уже ревели от ярости, женщины визжали, а у любого другого присутствующего существа начинала останавливаться сердце при одном упоминании об Эмброузе.
Единственными, кто хранил молчание, были Сето, Махроу и его жена.
Хаос длился несколько секунд, потому что в следующее мгновение К'Зари взревел:
— Тишина!
— Ты шутишь.
— Изгнанник больше не наследник.
— Он жив?
— Мой брат велел молчать, и мы надеемся, что все исполнят его желание после всего, что он для вас сделал, — прошептала Д'Марси, ловя взгляды всех говоривших. В комнате снова воцарилась тишина, но Сето чувствовала неловкость. Черт, она обвивалась вокруг ее груди, как тиски, как она могла не чувствовать ее?
Д'раи посмотрела прямо на Сето, когда она заговорила в следующий раз, заставив ее отступить на пару сантиметров. Кровь, стекавшая с неё, образовала лужицу, на которой Сето и поскользнулась.
Руки автоматически выставились вперед, и ей удалось восстановить равновесие. Сето оглянулась, чтобы найти Махроу. Его лицо, в отличие от прежнего, уже не было добрым и нежным. Жесткие морщины горя были теперь выгравированы на его лице, как будто он был сделан из гранита.
Сето сглотнула.
Боги говорили с ней, и Сето снова сосредоточилась на них, нервничая, чтобы услышать то, что они собирались сказать.
— Он был заперт сверх положенного срока. Атлантида чувствует последствия его отсутствия, и он созрел в сильного, сострадательного человека. Пора ему вернуться на трон…
— Нет!
— Что за черт!
— Ты же не серьезно!
— Он разрушил жизни ваших подданных тем, что сделал, и вы хотите вернуть ему власть?
Д'Раи царственно подняла руку, снова заставив всех замолчать. Сето не могла встретиться взглядом с ней.
— Мы не должны винить его за то, что произошло тысячи лет назад. Наши люди адаптировались, стали сильнее, продвинулись вперед — и они, по сути, защищены его действиями.
— Защищены? То, что он сделал, убило всю мою семью!
— Спросите себя, — вмешался К'Ксарион. — У вас есть конкретные доказательства того, что разрушение произошло по его вине? Кто-то другой мог испортить Книгу моря. Было много раз, когда мы думали, что наш дом был мирным и безопасным. Неужели никто из вас не подумал, что мог быть другой человек, использующий его в качестве козла отпущения? Это никогда не было доказано. Вы все были движимы своими эмоциями, чтобы возложить вину на молодого наследника, чтобы вы могли лучше справиться со своими потерями.
Люди беспокойно переминались и шептались. Сето точно знала, что никто не думал, что потопить Атлантиду может кто-то другой, кроме Эмброуза. Иначе они бы поняли, кто на самом деле это сделал. Неужели боги догадались? Они были так поглощены попытками сохранить мир, что ей пришлось задуматься, не подозревают ли они что-нибудь о ней.
Это было глупо.
Конечно, они подозревали.
Д'Раи все это время не сводила глаз с Сето.
Она побледнела.
Неужели они теперь позаботятся о ней? Или наказание Эмброуза было достаточно? Она сомневалась, что Д'Раи знает, что сотворила с ним Сето и что она все еще собирается сделать. Боги были всезнающими, но они не были настолько всезнающими. Верно?
В животе у нее все перевернулось, и она чуть не вскрикнула, когда мягкая рука легонько коснулась ее плеча.
— Я не могу поверить, что это происходит, — прошептала Аихия. Надежда, сиявшая в ее глазах, заставила Сето почувствовать себя так, словно… она и не догадывается. Это не понравилось Сето. Боль в груди только усилилась, когда она увидела лицо Махроу.
— Он наконец-то возвращается. — Это благоговение… оно почти поставило ее на колени. Было время, когда она испытывала бы такое же благоговение, если бы он вернулся. Она знала, о чем думают Махроу и Аихия.
Эмброуз вернется, и все вернется на круги своя. Он будет править, он даст Атлантиде и ее людям то, что им нужно. Они наконец-то вернут своего друга к себе.
Сето никогда не планировала, что это произойдет. Он не должен был вернуться и занять трон. Он не должен был находиться нигде, кроме как в ее пещере, и все же это произошло.
Это действительно произошло.
— Все будет как в старые добрые времена, — прошептала Аихия ей на ухо. Сето хотела было возразить, но через секунду тонкие руки крепко обхватили ее, сжимая. Ее охватило смятение, а затем и мучение.
В последний раз она видела Махроу на суде Эмброуза. Выражение его лица… убивало ее. Он вырвал ее часть изнутри, разорвал ее душу, и даже сейчас, просто думая об этом, от этого образа ей захотелось разрыдаться.
И это заставило Сето захотеть убить Эмброуза.
Maхроу всегда был лучше Эмброуза. Все четверо — Аихия, Эмброуз, Махроу и Сето — были друзьями с самого начала. Сначала Аихия и Эмброуз флиртовали и пробовали свои силы в «свиданиях», оставив Махроу наедине с Сето.
Она втрескалась в него по уши. Она полюбила все в нем, все, что он делал, все, чем он был. Двое детей из совершенно разных семей, и судьба заставила ее влюбиться в него — человека, который не отвечал ей взаимностью, человека, который хотел Аихию больше всего на свете.
Но, конечно, Махроу хотел, чтобы его друг, король, был счастлив. Он наблюдал со стороны, как Эмброуз медленно ухаживал за невинной Аихией, а Сето наблюдала из пресловутой канавы, как все любили друг друга… кроме нее.
Нежеланная ее отцом, нежеланная ее матерью и нежеланная ее тетей, Сето проходила через боль, наблюдая, как Эмброуз получает все внимание. Пришлось смотреть, как избалованный король берет ее подруг и склоняет их на свою сторону.
Когда она была моложе и гораздо менее… злой, Сето знала, что он сделал это не нарочно. Эмброуз заботился обо всех и обо всем. Он был очарователен, как Луна, и харизматичен, как ничто другое.
Сето стала старше, ненавидя их. Эмброуз понял, что Махроу любит Аихию, и отпустил ее. В слезах, конечно, но в объятия своего лучшего друга. В этот момент Сето была предоставлена самой себе. Эмброуз был слишком занят, пытаясь скрыть свой город от смертных, а Махроу и Аихия любили друг друга так, что Сето завидовала им.
Но любовь, которую он испытывала к Аихии… Сето видела это в его глазах. И видела до сих пор. Сето все еще чувствовала, как разрывается ее душа с того дня, когда он дал ей понять, как можно мягче, что не хочет ее. Как и все остальные.
Аихия была слишком невинной и слишком нежной, чтобы беспокоиться о боли Сето. Они были лучшими подругами, даже когда Аихия начала встречаться с Махроу. Девушка была слишком добра, слишком нежна, и все этого не доставало Сето, может быть, именно поэтому Сето не могла заставить себя ненавидеть ее даже по сей день.
Аихия хотела только лучшего для всех. Все должны быть счастливы, в безопасности и здоровы. Одна маленькая трещина в ее жизни, и она рухнет и сгорит — и даже такая злая особа, как Сето, поняла, что Аихия была редкостью в мире.
Так что Сето ждала. Ненависть, боль — все это росло в ней, пока не стало гноиться, как болезнь. Эмброуз уехал в путешествие, один. Никто не знал, куда именно, но никто и хотел знать в любом случае. Ему нравилось проводить время в одиночестве, если только он не заходил слишком далеко. Атлантида была хорошо защищена, и ничто не могло повредить их королю, потому что они не только были невидимы, но и он был одним из лучших воинов, которых когда-либо видели.
Именно тогда Сето поняла, что может погубить его. Разорвать на части. Лишить Эмброуза его счастливой жизни и заставить понять, что ничто не дается даром. Свободное время стоило ему города, который он обожал и защищал своей жизнью.
Она все еще помнила, как прокралась в комнату, где лежала Книга моря. По какой-то причине охранников поблизости не было. Она посчитала это знаком свыше.
Книга… она казалась тяжелой. Как будто весь мир покоился внутри — что и произошло.
Сето сделала единственное, что пришло ей в голову, — оторвала книгу от Души моря и бросила ее на пол.
В ту же секунду, как книга коснулась земли… Сето никогда не забудет, как земля кричала от боли, как люди вокруг нее начинали паниковать. Где же король? Почему он их не спасает? Что же теперь будет? Почему это происходит?
Как только она уронила Книгу, она также достала клинок, который Эмброуз дал каждому из своих самых близких друзей. Все они были идентичны ему — символ того, как сильно король им доверял. Для воина было величайшей честью одарить друга таким же клинком, как его собственный.
В результате крушения его собственный корабль был потерян… и так и не найден. Сето забрала его из своей каюты до того, как окончательное разрушение океанского дна унесло их под воду.
Это был конец. Его нож был найден в комнате Книги моря, а Сето нигде не было видно. Никто не усомнился в ней, когда Сето сказала, что видела, как он шел в древнюю комнату. Никто не видел, как взгляд полного разрушения и предательства сломал его пополам, когда он стоял на том же самом месте, где она стояла сейчас — в центре кроваво-красного символа в королевской комнате богов.
И там же, где они были в тот же день, стояли Махроу и Аихия. Они все еще обнимали друг друга, и оба плакали так же, как в последний раз, когда она их видела. Только на этот раз они плакали не от горя. Maхроу плакал, потому что его лучший друг вернется.
Maхроу никогда не был один, чтобы рыдать от понимания того, что ты больше не одинок. Но когда его друга детства притащили сюда, связанного, окровавленного и растерянного… он сломался. И именно тогда сердце Сето наконец-то решилось на последний рывок.
Она чувствовала, как холод снова просачивается сквозь нее при одном воспоминании. Аихия и Махроу обнимали друг друга, а Сето была одна.
Вот и все, что нужно было сделать. Они все еще заботились о своем друге больше, чем о ней; они все еще хотели, чтобы он правил, и они все еще хотели его. После стольких лет разлуки они могли бы сказать ей хоть что-то, что угодно. По какой-то причине они больше никогда не пытались с ней разговаривать.
И она поставила своей личной целью сделать жизнь Эмброуза хуже, чем она уже была. Она использовала его, издевалась над ним, трахалась с ним, воровала у него. Между ними не было никаких связей, не связанных болью, сексом или кровью.
В ту же секунду, как он был изгнан, никто не хотел его провожать.
Так что же сделала Сето?
Взяла его для себя. Если никто не хочет ее и никто не хочет его, они должны быть вместе.
В этот момент в ее мысли ворвался голос Д'Раи.
— Любой, кто попытается помешать ему занять трон, будет сурово наказан, прямо или косвенно. Любой, кто попытается помочь ему вернуть трон, также будет наказан. Это право истинного наследника вернуть себе трон, и именно это он и сделает.
Сето уставилась на совершенную маленькую сучку-богиню, ее ярость возобновилась. Тот, кто поможет будет наказан?
Ну, она просто собиралась посмотреть, насколько она может поиграть с богами, потому что Эмброуз не собирался возвращаться в Атлантиду.
Она лишь медленно и уверенно улыбнулась, глядя Д'раи прямо в глаза, когда поняла, что натворила. Послание Эмброузу, тому, кто его видел, сообщающее, что он срочно нужен в Атлантиде.
Единственная причина, по которой она послала за ним, заключалась в том, что стражники устроили ему засаду. Ее замысловатая история об изнасиловании и избиении Эмброуза, а затем о том, как он преследовал ее до самого трона, теперь была напрасной, поскольку он уже должен был отправиться в путь и ожидал ее…
Если…
Сето усмехнулась.
Нынешний король не слишком обрадуется тому, что у него украли трон, не так ли?
О, нет. Определенно нет.
Глава 14
Что бы ни сказал ему этот парень, это было нехорошо. Мари поняла это по напряженному выражению лица Эмброуза и по тому, как он держался, когда вернулся в комнату.
Она быстро отошла от двери, стараясь не чувствовать себя виноватой, слушая их разговор. Ее ноги все еще были на месте, поэтому она не могла двигаться назад с той скоростью, к которой привыкла.
Эмброуз смотрел на нее — или скорее сквозь нее. Его лицо было таким бледным, словно у призрака, а хвост откинут назад. Не прошло и минуты, как настроение было испорчено, и Мари почувствовала себя более смущенной, чем когда-либо в своей жизни.
Желание все еще билось в ее теле. Там, где касались его руки, горел огонь. Ее грудь отяжелела, и она едва могла справиться с колотящимся сердцем. Эмброуз был… удивительным. Идеальным. И он больше не хотел ее.
Мари пристально посмотрела на него, скрестив руки на груди, скрывая, насколько твердыми были ее соски.
— Что он сказал? — спросила она.
— Ничего. Слушай… приведи себя в порядок, чтобы быть в состоянии выйти на публику… — она покраснела от того, как его глаза смотрели на нее, как будто он ничего не мог с собой поделать, прежде чем отвернулся от нее с красным лицом. Мари заметила слабое мерцание его ног под хвостом цвета морской волны и улыбнулась, прежде чем смогла остановиться.
— Просто спустись вниз, когда будешь готова, — Атлант едва взглянул на нее, прежде чем выскочить за дверь и тихо прикрыть ее за собой.
Эмброуз был богом в постели, но не мог смотреть ей в лицо после этого?
Мари села на край кровати, уставившись на дверь.
Боже, когда раздался сильный стук в дверь, она подумала, что их сейчас выгонят или нападут. Эмброуз был слишком увлечен ею, чтобы даже заметить, что происходит. Но через несколько секунд, когда она, наконец, достучалась до него, хотя и хотела заставить его продолжать, он начал действовать.
И черт возьми, если это не было жарко.
Мари провела рукой по лицу. Она действительно не должна думать об этом сейчас, не тогда, когда Эмброуз сказал ей, чтобы она успокоилась. Как она могла? Все, о чем она могла думать, были поцелуи Эмброуза.
Щенки. Подумай о щенках. Они вообще не имели никакого отношения к Эмброузу и его персоне Бога секса. Кроме того, что щенки играли в воде, вода была тем, в чем был Эмброуз, и у Эмброуза были чертовски большие руки… Мари громко застонала, обхватив себя руками за талию и брыкаясь ногами от разочарования. Коровы? Коровы не любят воду. Однако они пили ее, как Эмброуз пытался выпить ее.
— О боже, — прошипела она, хлопнув себя ладонью по лицу. — Успокойся, Мари. Просто успокойся и подумай о вещах, которые не могут быть связаны с Эмброузом… — например то, что случилось, когда она потеряла сознание, и то, что случилось до этого.
Эмброуз что-то сделал с этими людьми. Она только сейчас поняла, что ему казалось невозможным одолеть сразу столько мужчин, каждый из которых был в три раза больше его. Что он сделал, чтобы вытащить их, и почему побежденный парень помогает им? Мари вспомнила, как выглядел Эмброуз сразу после боя, и поняла, что его раны полностью исчезли. Она ощупала его спину, но открытых ран не было. Она поцеловала его в губы, и они не были разбиты. Девушка провела пальцем по его лицу, и на нем не было синяков.
Заживет ли она так же быстро? По какой-то причине эта мысль заставила ее вздрогнуть. Мари не хотела быть каким-то рыбьим уродом, который может регенерировать части тела по своему желанию. Хотя, если бы она была врачом, то легко могла бы представить себе, как режет себе руку, просто чтобы посмотреть, что произойдет. Мари посмотрела на руку, о которой шла речь, подняла ее и поджала губы.
Исцелится ли она, как Эмброуз? Девушка поднесла руку ближе к лицу, изучая. Потом она прищурилась. Если она не сможет, то будет помехой Эмброузу. Виды исцелялись с определенной скоростью исключительно для выживания. Если она не сможет угнаться за Эмброузом, он будет обращаться с ней так, как будто она недостаточно хороша, и держать ее в безопасном месте. И прожив всю свою жизнь в одной клетке с Рэем, она не собиралась туда возвращаться.
Пожав плечами, и делая это только потому, что верила, что это для их же блага, Мари укусила себя за руку. Боль медленно приближалась, но в ту же секунду, когда она почувствовала вкус крови. Девушка отстранилась, ругаясь и изучая свою руку.
Ничего.
Кровь хлынула в маленькие ямки, образованные зубами. Ее плечи поникли. Эмброуз должен был бы знать, что она была слабой маленькой рыбкой и не могла исцелить себя, как он.
Она едва заметила это, но краем глаза уловила какое-то движение. Мари вытянулась по стойке «смирно», уставившись на свою руку.
Плоть двигалась по ее руке, словно обладая собственным разумом. Словно накладной пластырь, ее собственная плоть начала отделяться от тела, превращаясь в живой организм, только покрытый тонким слоем кожицы.
А потом оно зашевелилось в воде.
Просто… зашевелилось. Как червяк.
Мари смотрела на него целую секунду, прежде чем вскинуть рукой и закричать во всю глотку. Червь вторгся в ее тело!
— Уберите это, уберите это, уберитеэтонахрен!
Мари завизжала еще громче, спрыгнув с кровати. Она была так напугана, что даже не заметила, как начал формироваться ее хвост. Золотые чешуйки обвивали ее ступни, икры, бедра, талию, затем грудь. Вскоре она снова стала русалкой, и еще один червяк выскочил из ее руки, заставляя кусок ее плоти торчать и шевелиться.
Дверь с грохотом врезалась в стену.
Мари было все равно, кто это. Она была слишком близка к тому, чтобы потерять рассудок, чтобы испугаться еще чего-то.
— Уберите от меня этого проклятого червяка! — крикнула она вошедшим, бросаясь к ним и тыча им в лицо рукой. — Вытащи его!
В дверях стояли трое мужчин, и ни один из них не был Эмброузом. Когда ее глаза начали щипать, а губы дрожать, они уставились на нее, выглядя совершенно потерянными.
— Черт побери! — воскликнула она, снова протягивая к ним руку. — Черви! Уберите их отсюда! Я слишком молода, чтобы на меня нападали паразиты — выньте их из меня!
К тому времени, когда она закончила кричать на них, Мари стояла там, прижав руки к их лицам, слезы текли из ее глаз, и грудь вздымалась от всех усилий, которые потребовались, чтобы быть настолько напуганной.
— Мы должны найти Эмбро…
— Нет! — закричала она им в лицо, тыча пальцем в извивающегося червяка, который был покрыт ее кожей. — Эта тварь пытается украсть мою кожу. А вы, ублюдки, сосущие треску, должны это исправить! Сейчас же!
— Она ведь не серьезно… — прошептал один из мужчин.
— Я думаю, что да.
— Я прямо здесь.
— Мы будем…
— Просто вытащи его!
Снова хлынули слезы, и лицо мужчины совершенно побледнело. Тот, что стоял подальше в дверях, бросил на нее один взгляд, а затем пулей вылетел в коридор, оставив двух других наедине с ее опустошенным гневом.
Мари уже открыла рот, чтобы снова закричать, когда почувствовала, как извивающаяся тварь разделилась на четыре маленькие линии, образуя похожее на паутину покрытие. Прежде чем она успела потерять сознание от этого зрелища, он вонзился в кровавые вмятины, оставленные ее зубами, и прямо на глазах полностью привязался к ее руке.
Ни боли.
Ни крови.
Никаких извивающихся червей, торчащих из ее руки.
— Что за черт…
— Мари? — Эмброуз ворвался в комнату, протиснулся мимо всех мужчин и схватил ее за плечи. — Ты кричала.
Она ткнула острым, разъяренным пальцем ему в грудь, и он тут же отпустил ее. Ярость вспыхнула в ее прищуренных глазах, когда она подняла руку, чтобы он мог видеть.
— Ты заразил меня.
— Я что?
— Ты, — она ткнула пальцем ему в грудь. — Заразил, — снова. — Меня.
— О чем ты говоришь? — тихо спросил он, отмахиваясь от мужчин, которые благодарно и со скоростью света вылетели из комнаты.
Грудь Мари бешено заколотилась, когда ужас перешел в некую форму истерии.
— Я прокусила себя за руку, а потом это…
— Почему ты прокусила себя за руку?
— Червь сначала полз по моей коже, а эти ребята! Они просто стояли там, и теперь червь путешествует по моему телу, и он собирается съесть мои кишки, и тогда я умру.
— Умрешь? Почему? Мари, зачем ты себя укусила? — он схватил ее за плечи, когда девушка начала плыть, хвост стал таким же безвольным, как и ее плечи.
— Мне нужно было знать, — сказала она, наклоняясь к его рукам. Вся борьба покинула ее, и все, что Мари могла сделать, это закрыть глаза. — Но теперь во мне живет червь, и я не знаю, есть ли у тебя лекарство, чтобы убить его…
— У тебя шла кровь? Когда ты укусила себя? — уточнил он, взяв ее за подбородок и заставив посмотреть на себя.
Мари печально кивнула, вздохнув.
— А потом червячная паутина покрыла мою кожу.
Эмброуз молчал так долго, что она взглянула на него, начиная хмуриться. То есть до тех пор, пока она не увидела выражение едва скрываемого юмора в его глазах.
— Бедная смертная, — сказал он и расхохотался. Мари в замешательстве уставилась на него.
— Не смейся надо мной! — потребовала она, тыча ему рукой в лицо. — Мне нужно вытащить эту штуку из себя, пока она не причинила мне серьезного вреда!
— О, великая Атлантида. Не кусай себя снова и этого не случится, хорошо?
— Ты знаешь, почему червь напал на меня? — спросила она.
— Ну, это отчасти значит быть рыбой под водой — эти существа почти всегда чем-то заражены… — он замолчал, услышав ее вздох, и понимающе кивнул. — А еще в океане бродит паразит. Он существует уже тысячи лет. Во-первых, ты должна что-нибудь съесть — например, те манго, которые принесла тебе Акрина. Так он выйдет из твоего организма. Иначе он просто начинает расти. Стресс, кстати, тоже может вызвать это, — сказал он.
Глаза Мари расширились до такой степени, что почти не помещались на ее лице. Вся кровь прилила к ее плавнику.
— Похоже, мы действительно плохо разобрались в этом деле…
Ее живот скрутило. Она была практически уверена, что заразилась.
— …или, ну знаешь, именно так Атланты исцеляют себя.
Она замерла.
— Ты, должно быть, шутишь.
Эмброуз расхохотался, опустив плечи и держась за живот.
— Нет, я не шучу. Червяк, Мари? В твоей коже, под водой? Из всего, что можно было придумать, это твое предположение?
Она топнула плавником по земле, свирепо глядя на него.
— Он шевелился, как будто у него был свой собственный разум!
Он засмеялся еще сильнее, прежде чем увидел свирепое выражение ее глаз.
— Жаль, что у меня нет костра и шампура, чтобы я могла приготовить одну такую большую и противную рыбу.
Амброз перестал смеяться и выпрямился.
— Прости, что расстроил тебя, Мари. Прости меня.
Она скрестила руки на груди, приподняв бровь.
Атлант вздохнул.
— Держу пари, я знаю, как загладить свою вину… — медленная, очаровательная улыбка расплылась по его лицу, и ее глаза сузились.
— Очень сомневаюсь, что ты сможешь загладить свою вину. Я выставила себя дурой перед этими парнями! И я плакала! Я рыдала, Эмброуз! — прошипела она, снова топнув плавником.
— А что, если я скажу, что мы можем поехать в Атл…
— Мы едем в Атлантиду? — закричала она, мгновенно схватив его. — Наконец-то! Хоть что-то потрясное!
Эмброуз кивнул, нерешительно обнимая ее за талию, чтобы поймать.
— Да, но мне нужно, чтобы ты следовала некоторым правилам, пока мы там…
— Чувак, к черту правила! Это будет потрясающе!
Глава 15
Все время, пока они готовились к отъезду, с помощью своих собратьев-Атлантов, Мари не переставала болтать. Сначала это было забавно, даже смешно.
— Ты можешь разговаривать с рыбами? А что на счет стен? Есть ли у вас морские раковины, которыми обливают стены? Как выглядят хвосты других рыб? Что-нибудь светится? У вас есть кристаллы в потолке? Где мне можно сходить в туалет?
Эмброуз терпеливо отвечал на каждый вопрос, расплачиваясь со стременными (
— Они не убегут и не причинят тебе вреда, но будь с ними помягче. Эти дельфины обучены верховой езде, но они не любят, когда их избивают.
Мари приняла царствование выражение лица с широко раскрытыми, выразительными глазами. У нее отвисла челюсть.
— Эти дельфины на самом деле ездят? То есть, мы просто дернем за плавники, и они поплывут? Как лошади?
Он пожал плечами и повел их за угол отеля. Из окна выглядывали те самые мужчины, которые были свидетелями того, как она упала духом днем раньше. Они были слишком напуганы, чтобы действительно поговорить с «богиней», но всякий раз, когда они поворачивали за угол, кто-то наблюдал за ней.
Эмброуз не возражал, пока они держались от нее на расстоянии.
Но самое смешное, что Мари этого даже не замечала. Она ходила назад и вперед по коридору отеля, погруженная в свои мысли, и каждый раз, когда девушка проходила мимо окна или открытой двери, кто-то наблюдал за ней.
Она была совершенно растеряна.
И невероятно очаровательна.
Эмброуз не осмелился сказать ей об этом — у него едва ли была возможность вставить хоть слово. Когда она не плавала назад и вперед, ее мысли были заняты, а рот выговаривал больше слов, чем Эмброуз успевал услышать и осознать. Как работало их правительство, были ли у них учителя, какова была структура семьи? Рождались ли дети с хвостом, с ногами или вылуплялись из рыбьего яйца?
Ее вопросы, хотя и достаточно нелепые, чтобы рассмешить даже Эмброуза, звучали безостановочно. Но Эмброуз не возражал. По крайней мере, она не била хвостом и не плакала.
Эта мысль заставила его поморщиться.
— Значит, дельфины у вас эквивалент лошадям? — спросила она, ткнув Эмброуза в плечо, привлекая его внимание.
— Какими бы ни были лошади, — сказал он, пожимая плечами, обматывая поводья вокруг запястья и ладони, хватаясь за спинной плавник дельфина.
Мари возбужденно забила хвостом рядом с ним, а румянец залил щеки.
— Я буду плыть на дельфине! — она повизгивала, улыбка расползается по ее лицу.
Эмброуз схватил ее за руку, прежде чем она успела уплыть.
— Первый урок: сохраняй спокойствие. Чем больше ты возбуждена, тем меньше вероятность, что дельфин не сможет понять тебя.
Мари кивнула головой, все еще возбужденно повиливая хвостом. По крайней мере, у нее хватило ума схватить его за руку.
— Правой рукой нужно вести дельфина. Если хочешь остановиться, то схватись за его спину. Не тяни слишком сильно, чтобы начать двигаться достаточно легонько толкнуть, а затем он будет плыть сам. Мы будем останавливаться каждые пару часов, чтобы дать им передышку, но мы должны прибыть в Атлантиду до завтра.
Мари снова кивнула — потом нахмурилась.
— Мы что, будем спать под открытым небом? Потому что, если поблизости есть отель, я бы предпочла пропустить драку, если до этого дойдет.
Эмброуз покачал головой.
— Если мне не изменяет память, на многие километры вокруг не будет отелей. Это был последний на пути к Атлантиде.
— Меня это вполне устраивает. Я отморожу свой хвост? Что мы будем есть? Где же Акрина?
— Нет, манго и отдыхает, — ответил Эмброуз. — Оберни веревку вокруг запястья, плотно, всего на десять сантиметров. Дельфин будет чувствовать себя более комфортно, если ты касаешься ее. Они очень отзывчивы. Также ты будешь достаточно близко, чтобы поддержать ее и чувствовать себя в большей безопасности на его спине.
Мари сделала, как он сказал, и Эмброуз кивнул, одобряя. Девушка бросила скептический взгляд на дельфина, который завизжал на нее и захлопал хвостом, прежде чем она обмотала веревку вокруг запястья, прижимаясь к возбужденному существу.
— Не забудь похвалить его, — сказал он, — даже если ты просто погладишь его по носу. Он будет в восторге.
— Окей. Ты уверен, что он не откусит мне руку?
Эмброуз усмехнулся.
— Тебе нужно перекусить, прежде чем мы уйдем?
Перед отъездом она съела несколько персиков. Достаточно скоро ее желудок перестанет чувствовать такой голод, и ей вообще не нужно будет есть.
Эмброуз уже начал сравнивать ее с новорожденной. Прошли тысячи лет с тех пор, как смертные превращались в Атлантов, но он помнил некоторые основы. Как младенцу, ей нужна была мимолетная еда, чтобы набраться сил, ей нужен был отдых, чтобы привыкнуть к своему хвосту, и у нее был характер взбешенного осьминога.
Мари потерла живот, качая головой.
— Нет, я сыта. Мы едем в Атлантиду или как? Мы уже можем плыть?!
Опять же, совсем как новорожденный Атлант.
Улыбаясь и кивая, он легким движением руки подтолкнул дельфина вперед. Они никогда не нуждались в большом поощрении, чтобы начать двигаться — это была остановка, трудная часть. Он почувствовал на себе взгляд Мари, делающей то же, что и он, и решил, что должен держать ее ближе к себе. Дельфин был опытен, но Мари — нет.
Эмброуз начал тянуться к ее вожжам, когда ее смех остановил его. Сквозь крики, плач, стоны и ярость, он еще не слышал ее смеха, и то, как он звенел в воде, прямо в центре его груди… остановило его.
Его глаза закрылись, когда она снова рассмеялась. Звук захлестнул его, поглощая.
Две тысячи лет — не такой уж большой срок для его народа, но этого было достаточно, чтобы изменить его. Будет ли Мари такой же, как он? Эмброуз задумался, глядя на нее, пока она пыталась заставить дельфина следовать за ним. Будет ли он знать ее достаточно долго, чтобы увидеть, как время изменит ее?
Ей придется узнать об их культуре, их обычаях. У нее не было никакой возможности вернуться на поверхность — Эмброуз не допустил бы этого. Если девушка пригрозит, что бросит его и отправится туда, он заставит ее остаться. Мари не понимала, какие опасности может таить в себе жизнь на земле, как и его мать.
Даже спустя два часа без контакта с океаном Мари умрет. Он своими глазами видел, как это случилось, когда его мать оставила их, чтобы подняться на поверхность.
При этом воспоминании его пронзила боль. Сильная, физическая боль, от которой его глаза закрывались, когда она охватывала его.
Боги, его родители. Один из худших случаев в истории Атлантиды, и он был там, чтобы увидеть все это, пережить необходимость забрать тела обратно, пережить посвящение в качестве короля, прежде чем он был готов.
Эмброуз не был готов к трону. Ему было всего двести пять, и он все еще переживал подростковую жизнь. Девушки, учеба, тренировки и выпивка. Его родители не давили на него, скорее всего, думая, что будет лучше, если он сам поймёт, что такая разгульная жизнь не для него. Они думали, это было мудро.
Когда они умерли, Эмброуз ни в малейшей степени не был готов занять трон. И, возможно, именно это сделало его настолько правдоподобным для людей Атлантиды, что после пятисот лет правления ими и превращения своего горя над своими родителями в податливые тела женщин, которые окружали его, он самоуничтожится… и заберет их с собой.
Угроза. Чудовище. Презренный кусок угря, который не должен был находиться в обществе старейшин. Было так много имен, которые он услышал на заседании Совета, так много вещей, которые он никогда не забудет, услышав от людей, которых он стремился спасти, хотя у него не было ни малейшей возможности.
Они сказали, что именно из-за него погибли его родители. И поскольку он убил их, он должен был позаботиться об остальных людях.
Никто не потрудился выслушать его версию событий, когда Сето обвинила его. Это никому не было нужно. Единственными, кто оплакивал его изгнание, были Махроу и Аихия, два его лучших друга с самого рождения.
Они не поверили Сето, перепробовали все, чтобы вытащить его из суда и выпустить на свободу, проведя расследование, которое, как знал Эмброуз, никогда не состоится. Мари, когда она спросила его о его правительстве, объяснила систему правосудия смертных.
И это открыло ему глаза. Было так много вещей, которые Атланты не знали, так много ценных уроков, которые были упущены. Но исполнять их, не понимая, как они работают?
Эмброуз знал, что Атлантида будет процветать — Сето довольно часто возвращалась, хвастаясь упадком своего некогда великого города, говоря ему, что стены вокруг них рушатся и он, или они, ничего не могут сделать.
Но с Мари на его стороне? От этой мысли его сердце забилось быстрее. С ней рядом они могли бы сделать так много. Она рассказала ему, как женщины, получающие власть в политических кругах, помогают своей стране, давая ей больше понимания и сострадания, в то время как мужчины поддерживают правительство настолько сильным, насколько могут.
Именно женщины, хвасталась она, выделили их нацию среди остальных. Диктатуры приводили страны к разорению, голоду и смерти, пожиная земли с одной из самых быстрых темпов, когда-либо виденных.
Эмброуз понимал, на базовом уровне, что она пыталась ему сказать. Она была так прямолинейна, когда учила его, даже когда она размахивала руками перед ним. Он почти улыбнулся при этой мысли.
Его мать была такой же, разговаривала руками, всегда тыкала в людей, чтобы привлечь их внимание. Смех Мари очень напоминал ему смех его матери: то, как загорались ее глаза, мерцание в хвосте, когда она была возбуждена, ее нежное поведение и в то же время ее гнев…
Октопианы украли все это у его семьи.
Его мать, Браикс, была одной из первых, кто попыталась жить на суше. После ссоры с отцом она уплыла — и не возвращалась несколько дней. Наконец, пришло известие о том, куда она ушла.
Эмброуз отправился за ней вместе с отцом, думая, что, возможно, голос сына убедит женщину вернуться. Он до сих пор помнил, как радовался, что приехал навестить ее, вернуть к их народу.
Острая боль пронзила его насквозь, когда он вспомнил, как отец кричал ему, чтобы он уходил и забирал мать, пока не стало слишком поздно.
Слишком поздно.
Он никогда не приходил вовремя.
Слишком поздно, чтобы спасти свою мать. Слишком поздно, чтобы спасти отца. Слишком поздно, чтобы увидеть ненависть Сето. Слишком поздно, чтобы спасти свой город.
Слишком поздно для всего.
Но теперь его «пригласили» обратно в замок, по просьбе нового короля, брата. Был ли это шанс для него вернуть свой трон? Ему это вообще надо? Эмброуз судорожно сглотнул, стиснув зубы.
Мари. Ее правительство. Ее идеи и ее смех. Ради нее он так и сделает. Но только ради нее. У него не было никаких обязательств перед людьми, которые обрекли его на тысячи лет пыток. Но у него были обязательства перед женщиной, ехавшей рядом с ним, за всю помощь, которую она ему оказала.
Если бы он мог заменить ее горячо любимую землю Атлантидой, он это сделает. Это может показаться иррациональным, это может привести к еще одному изгнанию, если он проиграет битву, но… если у него будет шанс дать Мари более легкое приспособление к остальной части ее жизни в океане?
Он будет сражаться.
Для нее.
Глава 16
Д’Раи скользнула прочь от помоста, проводя рукой по древним надписям, бесстрастно наблюдая, как они светятся ярко-красным.
— Море ждало его, — произнесла она нараспев, глядя на сестру.
Д’Марси кивнула, прямые как палки волосы скользнули по ее плечу.
— Так и есть. Наши братья глупы, что так долго ждали его возвращения.
— Да, так и есть. Но они должны были знать, иначе не потопили бы корабль, на котором находились смертные.
Д’Марси последовала за сестрой, также проводя пальцами по черному мрамору. Камень был горяч от руки сестры, но это был знак того, что она разговаривает с землей. Атлантида была сердцем мира, сердцем каждого живого существа. Без нее ничего бы не существовало.
Ни люди.
Ни животные.
Ни субстанции.
И самое главное, не было бы богов.
— Разве это не слишком? Все люди на этом корабле погибли, кроме Мари.
— Так и было задумано, сестра. Мы не спрашиваем наших братьев, и они не спрашивают нас. Это путь нашего Пантеона, и ты не делаешь лучше, вспоминая об этом.
Д'Марси сосредоточилась на сестре, коснувшись ее плеча. Д'Раи остановилась и повернулась, чтобы посмотреть на светловолосую богиню.
Они были близнецами, обе из одного камня и с одной душой на двоих. Они были связаны судьбой, ведомы простотой и хитрым инстинктом. В истории не было времени, когда они не были вместе, что было тоже самое для их братьев.
У Д'Марси были такие же длинные, прямые, светлые волосы, как и у Д'Раи. У нее были те же кроваво-красные глаза, та же изящная фигура и тот же бесстрастный голос. Д'Раи был сурова, ее сестра — милосердна.
В то время как они были, по вероисповеданию и по своей природе, бесчувственны, это не мешало им стремиться испытать вещи на человеческом уровне.
— Может быть, пришло время перемен, — пробормотала Д'Марси.
— Зачем нам меняться, если наши обычаи вели к жизни целое общество на протяжении тысячелетий? Это было бы опасно, и наши братья никогда бы этого не одобрили.
— Они никогда не смогли бы изменить образ жизни общества; это было бы окончательным разрушением, хуже, чем то, что сотворила Сето.
— Смертная женщина. Ты выбрала ее из всех людей на этом корабле, чтобы она выжила. Можешь ли ты солгать мне, сказав, что не ожидала, что Эмброуз отреагирует на нее? Мы знаем, о чем он думает, что планирует. Захват Атлантиды для нее и принятие новых законов ради нее — это не изменение? Новое правительство, которое он основывает на ее собственном народе, — это не та перемена, в которой ты чувствовала необходимость, когда выбирала ее?
Черный мрамор под их руками превратился в темно-серый. Храм следовал своим маршрутом, большие колонны, окружающие их, были заполнены серым, что отражало их смятение. Храм сестер был велик и просторен. В каждом углу комнаты стояли четыре колонны, поддерживающие потолок. В центре потолка были четыре полосы шелка, которые пересекали комнату. Две были черными, символизируя их статус, а две других — красными, символизируя их власть. Они были вершителями судеб Атлантиды, в то время как их братья, такие же бледные по окраске, как и они, были строением Атлантиды.
Д'Раи проигнорировала вопрос сестры, позволив ей закрыть глаза. Она подумала про себя, блокируя вторжение сестры в свой разум, и прошептала:
— Он может быть привлечен к ответственности за превращение смертного в Атланта.
— Если бы это случилось, мы бы вмешались. Не отрицай этого.
То, что сказала ее сестра, было правдой. Эмброуз был наследником океана. Он прошел через пытку, которой не было у многих людей, и боги позволили этому случиться. До недавнего времени они и не подозревали, что это была Сето.
Младшая богиня пряталась в тени и не обращала на себя внимания. Она обладала способностью выходить из сети, и в редких случаях даже боги не могли ее найти. Ее тайное логово, маленькая пещерка, спрятанная глубоко в Тихом океане, была найдена случайно — и хвала морю за это.
Эмброуз исчез после суда. Боги не смогли выследить его, и им было все равно. Для них он причинил зло их народу, и это было все, что нужно. Рациональность для богов была простой. Так они правили. Проще всего было избавиться от угрозы, и рассудок велел отпустить его.
Правила, по которым они жили, были извращены, но это сработало. Никто в Атлантиде не хотел столкнуться с гневом богов, поэтому они следовали правилам и выполняли свой долг, который состоял в том, чтобы сохранить выживание расы.
— Что вы имели в виду, говоря, что смертная напала на Эмброуза? — спросила Д'Марси. По правде говоря, весь план со смертной был на совести Д'Раи. К'Ксарион был тем, кто потопил корабль, но Д'Раи выбрала женщину. Такие дела он, как всегда, оставил сестрам.
Только на этот раз Д'Раи не впутывала в это дело ее сестру. И впервые за тысячелетия между ними возникла трещина. Д'Марси только несколько мгновений назад узнала, что они сделали, увидев ее сестру, когда она стояла над порталом, открывающим богам вид на смертную и Атлантическую планету.
— Мне кажется, что да… — она остановилась. Снова уставилась на портал. — После того, что мы сделали с Эмброузом, у него может появиться шанс стать счастливым и вернуть себе трон. Без него Атлантида погибнет. Прошло слишком много времени, чтобы наш город остался без своей главной власти, но мы не можем допустить, чтобы нас представляло испорченное существо.
— Если бы Эмброуз вернулся сейчас один, он был бы озлоблен и разбит. Он может и изменился, но у него все еще сердце воина. А воин всегда будет держать своих врагов близко и относиться с презрением. Невозможно сказать, захочет ли он уничтожить людей, которые причинили ему зло. Но со смертной, этой Мари, я слышала его смех. Он смеялся…
Д'Марси никак не отреагировала, хотя сердце сжалось.
— Эмброуз похож на ребенка, которого у меня никогда не было, — прошептала Д'Раи, становясь совершенно неподвижной. — Когда умерла его мать, он посмотрел на нас, на меня. Он искал ласки и наставления. И мы, сестра… мы дали это ему. Мы слушали его молитвы, его мучительные крики. Впервые с самого начала я что-то почувствовала. Это было самое близкое к материнству чувство, что я когда-либо могла почувствовать.
Д'Марси стояла молча, когда слова Д'Рая разнеслись по всему черному храму. В тот единственный раз, когда Эмброуз пришел в их храм, она видела его своими глазами, но после этого — никогда.
Маленькая искорка радости, нежность, мягкий смех, который она слышала от своей сестры. Это было так же реально, как опустошение Эмброуза. Д'Марси было так же больно смотреть на это, как видеть его гибель.
Боги были бесчувственные… но вопль своего народа… Это было их скрытое проклятие, единственное, что удерживало их на плаву. Они не спали, не ели и не чувствовали счастья.
Они бродили по храмам, как призраки, зная, что их время с Атлантами было коротким. Новое поколение теряло интерес, технологии развивались с угрожающей скоростью. Это дало новым Атлантам повод заменить богов, которые их создали.
— Что же нам делать? — выдохнула она, чувствуя тяжесть Атлантиды на своих плечах. Д'Марси знала, что ее сестра может прочесть маршрут, по которому прошли ее мысли.
— Мы ждем. Борьба еще впереди… Но, может быть, мы сможем послать ему помощь.
Д'Марси спокойно посмотрела на сестру.
— Мы не можем послать его. Он еще не готов выйти в мир.
— Сестра, его слишком долго скрывали. Раскрыть его сейчас, да и будущему королю, не меньше было бы опасно. Деймос еще не готов к этому.
— Это не имеет значения. Где он сейчас?
Глаза Д'Марси вспыхнули. Она не выиграет эту битву. Когда Д'Раи чего-то хотела, она это получала.
— Он в безопасности, — сказала она. Ее сестра ведь не собиралась выпускать на волю одно из самых опасных существ в море, не так ли? У Деймоса не было ни друзей, ни врагов. Он был безмозглым животным, у которого на уме было только одно — разрушение.
— Скажи мне, сестра, где сейчас наш питомец? — ее голос и настрой не терпели никаких возражений.
Его присутствие было едва заметным, но он не мог быть далеко от них. Он бесцельно бродил по храмам, верный только богам. Великая Атлантида, существо едва могло говорить.
Д'Марси была тем, кто нашел его почти двенадцать тысяч лет назад. И как существо, исполненное глубокой преданности, он был связан с юной богиней. Только она могла чувствовать его, могла приручить. Мысль о том, чтобы отправить Деймоса в открытый мир, где он мог — и будет — сеять разрушение, вызвала боль в ее груди.
— Он с К'Ксарионом, — сказала она, почувствовав его присутствие. Богиня открыла глаза и увидела, что красные глаза Д'Раи стали ярко-красными. Д'Марси отступила назад, понимая, что это ужасная идея.
— Отправь его к Эмброузу.
— Разве мы не предупредим его?
Уголки губ Д'Раи изогнулись в форме улыбки.
— Какими бы мы были богами, если бы не наслаждались просмотром шоу?
Глава 17
— Ты что, устала?
— Нет, — ответила Мари, зевая.
Они путешествовали в течение нескольких часов. К тому времени, как они отъехали от Ф-ИНН всего на пару метров, Мари уже успела успокоиться, несмотря на уговоры Эмброуза. Она вернулась в то безмолвное состояние, когда все, что она делала, это думала с виноватым лицом.
Тритон обнаружил, что ему не нравится, когда она так делает. Мари была слишком ярким, счастливым человеком, чтобы так молчать.
Или она молчала, потому что задумалась над тем, что произошло прошлой ночью. Когда он обнимал ее, целовал, пробовал на вкус. Его тело напряглось при воспоминании о том, что произошло между ними.
Великая Атлантида, чего бы он только не отдал, чтобы снова получить этот шанс. Чтобы она была в его объятиях, слышать ее тихие стоны, чувствовать, как ее ноги обвивают его талию — или шею, когда он погружал бы свой язык в нее. Эта мысль была как эликсир, одурманивающий его так же, как и она.
Эмброуз взглянул на нее, заметив задумчивое выражение лица, нахмуренные брови и прикушенную губу. Он хотел бы изменить это, он хотел бы, что бы на ее лице был написан восторг, какой он наблюдал ранее, заставляя ее выкрикивать его имя, взывать о большем, она сосредоточилась только на нем.
Мари встретилась с ним взглядом и быстро отвела глаза. Его плечи опустились. Смертная явно не чувствовала того же, что и он. Эмброуз мог только догадываться, что сейчас творилось в ее голове, но решил не думать об этом слишком сильно.
Дельфины постепенно остановились, визжа от разочарования.
— Простите, друзья. Леди нуждается в отдыхе.
Когда Эмброуз взял поводья из рук Мари, дельфины понимающе заговорили с ним. Та, на которой ехала Мари, повернулась и потерлась носом о ее руку, прежде чем оттолкнуться от них с подругой, скорее всего, отправившись на поиски еды.
— Я же сказала, что не устала, — пробормотала она, даже когда ее веки начали опускаться.
— Уверен, что это не так, — мягко сказал он, беря ее за руку.
Он выбрал идеальное место для отдыха, даже не подумав — и хотел ударить себя. Даже если бы он нашел лучшее место, он все равно должен был проверить заранее и убедиться, что оно подходит для нее.
Небольшая роща была просто углублением в земле, с мягкими водорослями в качестве идеальной постели для Мари. Она была достаточно мала только для одного человека, но там был выступ, где он мог сидеть и наблюдать за ней.
— Эмброуз, это место выглядит очень маленьким…
Он кивнул, подталкивая ее в рощу. Но Мари схватила его за руку и не отпускала. Ее глаза были широко раскрыты от беспокойства, вероятно, единственная эмоция, которую он видел в ней за последние часы, кроме разочарования или чего-то еще, что было на ее лице, когда она думала.
— Я знаю, не тревожься. Просто ложись и спи, — приказал он, убирая ее руку со своей. Ее губы надулись, заставляя его сердце делать странные вещи. Милая Атлантида, неужели ее глаза могут стать еще больше?
— Но где же будешь спать ты? — спросила она, закусив губу. Он старался не замечать, какая она пухлая и полная, и как белы ее зубы на фоне нежной розовой плоти. Эмброуз собирался наказать себя, когда у него будет время — кто он такой, чтобы так думать о Мари, когда сам постоянно отталкивает ее?
— Там, наверху, — безразлично ответил он, стараясь, чтобы на него это не подействовало.
— А если станет холодно? — вновь спросила Мари. Эти чертовы серебристые глаза расширились еще больше, густые ресницы взметнулись, заставляя его остановиться.
— Не будет, — ответил он, отводя от нее взгляд. — Твоя кожа сейчас особенно чувствительна, так что это не проблема. Если ты станешь замерзать, нервная система скажет твоей… Мари, что ты делаешь?
Она крепко схватила его за руку и теперь пыталась потащить за собой.
— Ты ляжешь здесь, — приказала она, заставляя его встать перед ней. Ее хвост мягко коснулся его, и он дернулся.
— Нет, это место для тебя, Мари, не трогай меня своим хвостом! — ахнул он, ужаснувшись, когда девушка только продолжила. — Прекрати это делать — просто ложись и перестань…
— Нет, Эмброуз. Ложись! — она провела своим плавником по всей длине его собственного, заставив его подавить стон. Почему она делает это с ним? Она, очевидно, знала, что он чувствует, и он знал, как это влияет на нее. Так почему же она их так мучает?
— Я не могу, — жестко сказал он, сдерживая очередной стон. — Правда, Мари. Остановись.
Она на секунду перестала толкать его в спину, и Эмброуз подумал, что легко отделался. Мужчина уже собирался повернуться, когда что-то ударило его в спину, загнав в крошечное поле морских водорослей. Сначала последовал шок, а потом хрюканье.
Мари обвила руками его шею, и теперь он лежал лицом вниз в водорослях. Ее грудь прижималась к его спине, бедро к бедру — и Эмброуз слишком хорошо это осознавал. Даже стоя у него за спиной, она была сама мягкость, тепло и совершенство, что было слишком много для Эмброуза, чтобы справиться.
— Зачем ты это сделала? — прорычал он, закрывая глаза от волны желания, такой сильной, что его тело напряглось.
— Ну, — сказала она резко, снимая руки с его шеи и хватая за плечи, переворачивая его на спину, как только могла. Он помог ей, выполнив ее просьбу, и обнаружил, что лежит на спине, а Мари удобно устроилась на нем.
Отлично. Просто… идеально.
Если бы он мог держать свой хвост в состоянии покоя, пока она не заснет, было бы здорово. Девушка смотрела на него широко раскрытыми невинными глазами.
— Мне нужно согреться.
Эмброуз нахмурился.
— Я уже говорил тебе.
— И, — сказала Мари, сурово глядя на него, — мне нужно, чтобы ты убедился, что никакие черви не вторгаются в мое тело.
— О, вау, — он провел рукой по лицу, вздохнул и начал подталкивать ее вверх. — Я уже говорил тебе, что именно так мы исцеляемся.
Девушка покачала головой и плюхнулась ему на грудь с чувством выполненного долга — опять же, это было просто здорово.
— Тебе будет гораздо удобнее, если ты позволишь мне подняться туда.
Девушка оборвала его, закрывая ему рот рукой.
— Эмброуз, избавь меня от оправданий. Я хочу быть здесь, ты хочешь быть здесь, мы оба хотим быть здесь, — она нахмурилась, глядя на него. — Так зачем все усложнять? — Мари опустила голову ему на грудь, и ее длинные шелковистые волосы развевались вокруг него.
Это было слишком красиво, чтобы не беспокоить его.
Но как он мог остановиться, когда ее тело прижималось прямо к его, когда он чувствовал ее восхитительный запах, когда он мог просто положить руку ей на шею и поцеловать?
Атлант мысленно застонал.
Вот именно.
Он не мог перестать думать о ней.
Или о желании обладать ею.
— Эй, Эмброуз?
Сонный, нежный голосок Мари вырвал его из раздумий. И, взглянув на нее сверху вниз, он вынужден был признать, что это была, пожалуй, самая восхитительная вещь, когда-либо слетавшая с ее губ просто потому, что она устала…
— А русалки пускают газы?
— Что? — спросил он, совершенно ошеломленный.
— Русалки пукают, правда? — ее глаза полностью закрылись, голова более свободно склонилась к его груди. Он обнял ее за талию и со вздохом закрыл глаза.
— Просто ложись спать, Мари, — пробормотал он, приглаживая ее волосы. Она уткнулась носом в его грудь, прежде чем вздохнуть и провалиться в ровный, глубокий сон.
Что это был за вопрос?
Иногда его Мари была для него просто невыносима…
Его? Мари не принадлежала ему. Она никогда не будет принадлежать ему. О чем он только думал? Эмброуз снова ударился головой о мягкие водоросли, ругая себя. Действительно, что с ним было не так, что он называл Мари своей?
Всё. Вот что.
Она никогда не захочет быть с кем-то вроде него — и когда придет время, когда она найдет себе мужчину-Атланта, он отпустит ее. Они были слишком разными, он был слишком испорчен, и он был изгнан. Быть с кем-то вроде него означало бы для нее быть отверженной еще больше, чем она уже была.
Но когда мягкий выдох воды обдал его грудь, его руки собственнически сжались. Какой-то другой мужчина? С ней? Слышать ее крики, ее смех, ее стоны?
Нет! Что-то внутри него взревело. Никто не смог бы заполучить Мари — она была слишком хороша для любого мужчины под водой, в том числе и для него.
Эмброуз смотрел на нее сверху вниз, изучая черты ее лица.
Он никогда ни для кого не будет достаточно хорош. Он не был достаточно хорошим мужчиной для Аихии, не был достаточно хорошим другом для Сето. Что заставило его думать, что он может поставить какой-либо притязания, на любую женщину?
Все мысли о Мари улетучились.
Аихия.
Первая женщина, которая привлекла его внимание, и жена его лучшего друга. Эта женщина была совершенством. Невинная, воспитанная, чистокровная, второстепенная богиня… такая добросердечная и благородная, — подумал он, возвращаясь мыслями на много лет назад.
Она была… удивительной. Волосы у нее были такие же длинные, как у Мари, только рыжие, как огонь. Ее глаза были одного из самых нежных оттенков синего, которые он когда-либо видел, а изгиб ее губ…
Он нахмурился. Она не совсем соответствовала Мари. Аихия была выше Мари, это точно. А еще она была слишком нежной, слишком понимающей. Она отказывалась видеть плохое в ком-либо, но всегда видела. В ее глазах не было такого понятия, как «плохой Атлант».
Но с Мари…
Эмброз понимал, что, если бы он сражался в одной схватке в Ф-ИНН с Аихией, а не с Мари, она бы окончательно сломалась. В какой-то момент он думал о ней как о прекрасном материале, как о королеве для своего короля. Но как у короля, у него были обязанности… вроде обучения. Войны. Долгие ночи вдали от дома, где он не всегда будет в ее распоряжении — и он знал от Махроу, что должен быть там с ней. Но было не похоже на то, что его лучший друг думал… как Амброуз.
Мари могла сама о себе позаботиться. Она доказала ему это, когда не только помогла ему добраться до воды, несмотря на то, что была почти в истерике и бредила, но и когда пережила превращение, хотя и была немного не в себе.
Мари была идеальным человеком для того, чтобы стать королевой. Она знала правительство, она была учительницей, у нее было понимающее сердце, ей удалось справиться с одной из самых нелепых вещей для своего народа — превратиться в «русалку». А факт, что удалось сохранить рассудок?
Потрясающе.
Превращение людей в Атлантов в какой-то момент было запрещено. Слишком многие смертные сходили с ума и становились настолько безумными, что в конце концов убивали себя и тех, кто их окружал. Было либо море, либо суша — и те, кто там родился, там и остались.
Иронично, верно? Эмброуз был тем, кто создал этот закон, и, вероятно, был единственным, кто нарушил его с тех пор. После разрушения Атланты потеряли большую часть, если не все, контакты со смертными. Те несколько недель, что у него были до суда, дали ему достаточно проницательности, чтобы предсказать, что произойдет — и судя по отчетам, которые Сето хвастливо преподносила ему на протяжении многих лет, он был прав.
Мари дернулась в его руках, возвращая его в настоящее. Ее лицо было сморщенным и красным, как будто она собиралась заплакать. Паника пронзила его грудь.
Женщины плакали? Во сне?
Эмброуз смотрел на нее, а ее лицо становилось все краснее и краснее, рот искривился в болезненной гримасе.
— О, боги, — прошептал он, приглаживая ее волосы и нежно поглаживая спину. — Не плачь, все в порядке. Пожалуйста, не плачь, Мари, — последнее было обращено не к ней, а к нему самому. Он не выдержит, если она начнет плакать во сне. Придется ли ему будить ее? Или она будет плакать еще сильнее?
Он уже собирался разбудить ее, когда она что-то пробормотала.
Эмброуз нахмурился. Это прозвучало как имя.
Он наклонил голову ближе к ее губам, когда ее лицо стало менее болезненным и более разъяренным. Даже во сне Мари говорила быстро. Эта мысль успокоила его, даже когда он напряг слух, чтобы расслышать, что она говорит.
Она снова прошептала это.
Эмброуз чуть не вскрикнул, когда ее пальцы впились в его грудь, волшебным образом превратившись в когти. Он схватил ее за запястье и попытался вырвать руку, но она только сильнее впилась в него.
— Ублюдок… Рэй…
— Рэй? — повторил он, замерев.
И почему Мари чуть не плакала из-за него?
У него не было времени подумать об этом, прежде чем она зарычала и схватила его другой рукой.
— О, великая Атлантида, — Эмброуз схватил ее за запястья, вытаскивая когти из своей груди. Он держал их подальше от себя и вздохнул с облегчением, когда она вместо этого принялись рвать водоросли рядом с собой.
А потом, когда Мари снова зарычала во сне, он услышал какой-то звук.
Он был маленьким, едва различимым, но тем не менее он услышал его.
По спине пробежал холодок, и ему показалось, что даже Мари поняла: что-то не так. Она стала не только неподвижной, но и молчаливой.
Он поблагодарил богов за мимолетную секунду, прежде чем мягко схватил ее за плечо и за голову, повернув их так, что теперь ее спина покоилась на ложе из морских водорослей. Звук повторился, на этот раз пульсируя в волнах, словно маня его к себе.
Эмброуз быстро поправил самые длинные куски водорослей вокруг Мари так, чтобы она была частично прикрыта, прежде чем бросить на нее последний взгляд.
Всего в тридцати сантиметрах от рощи Эмброуз понял, что это не вернувшиеся дельфины издали звук. Это был ритмичный стук, как будто кто-то или что-то плыло к ним, шлепая хвостом по земле. Сердцебиение Эмброуза участилось, когда он быстро пробирался сквозь воду, его чувства обострились. Существо было большим и находилось всего в паре метров от него.
И явно невидимый, потому что в паре метров перед ним было совершенно пустое пространство, где не было видно ни одного живого существа, кроме групп кораллов и косяков рыб.
Он мгновенно насторожился и начал двигаться медленным, крадущимся движением, сосредоточившись вокруг небольшого пятна перед ним. Если за ними охотились, он не собирался стоять и ждать нападения.
Мари нужно было защитить. Если с ней что-нибудь случится, он никогда себе этого не простит.
Когда он сформировал маленький шар энергии, то пожелал, чтобы Акрина пришла к нему. Через несколько секунд он присоединился к шару энергии и образовал растущий шар тепла. Шар силы пульсировал в его руках, нагревая их до почти болезненной степени.
Нож, который начал торчать из стороны шара, был металлическим, обжигая кончик его пальца, когда острие задело его. Небольшая боль утихла, когда остальная часть лезвия начала проталкиваться сквозь шар.
Через две секунды он уже держал замысловатую рукоять своего древнего клинка и готовился к бою…
И тут что-то большое, быстрое и невидимое врезалось в него.
Глава 18
Дыхание вырвалось в груди в ту же секунду, как удар поразил его, нож почти выскользнул из его руки. Все тренировки, все методы и движения пронеслись у него в голове.
Эмброуз шел с силой, которая толкала его, а затем опустил свой хвост вниз, чтобы быстро выпрямиться. Атлант жадно глотал воду, откидывая волосы с лица и вглядываясь в горизонт.
Звук и сила, которая ударила его, полностью исчезли. Даже частички воды не двигались по его следу. Единственное, что было в маленьком пространстве, — это Эмброуз… с Мари в нескольких шагах от него.
О, черт.
Мари.
Он оставил ее совершенно беззащитной.
Тварь снова врезалась в него, отбросив в сторону. Слишком поглощенный страхом за Мари, Эмброуз не успел приспособиться. Его плечо врезалось в землю как раз в тот момент, когда он почувствовал стальной клинок у своего горла.
Эмброуз выругался, переводя взгляд в сторону ножа — и все равно там ничего не было. Он протянул руку и прищурился.
Кожа. Он чувствовал кожей…
Существо начало раскрываться, и Эмброуз поклялся, что скорее бы умер, чем оказался на том месте, где сейчас находился.
В два раза больше самого Эмброуза, существо было полукровкой — наполовину Атлантом и наполовину богом. Его желудок взбунтовался от этой мысли, даже когда доказательство этого смотрело ему в глаза с холодной красной глубиной, которая могла сказать человеку его будущее в одну секунду и украсть его душу в следующую.
Черные татуировки покрывали его плечи и спину, точно такого же темного цвета, как и его хвост. Тонкий плавник был зазубрен по краям и имел ярко-красную окраску. По обеим сторонам его хвоста, заканчиваясь на бедре, тянулись вверх полоски древних надписей ярко-красного цвета, которые в данный момент светились.
Когда он встал над Эмброузом, держа клинок у изгиба его шеи, тревога за Мари начала превращаться в неприкрытую ярость.
Теперь перед ним стоял Деймос. Одно из старейших существ со времен сотворения богов, которое были живы на сегодняшний день, одно из самых опасных существ во Вселенной, за исключением самих богов, собиралось вонзить свой клинок в горло Эмброуза и оставить Мари совершенно беззащитной.
Эта мысль разожгла что-то внутри него.
Он понятия не имел, как, или что, или почему, но то, что он сделал дальше, было только потому, что Мари боялась проснуться и умереть из-за такого существа, как Деймос. Он был бессердечным убийцей, лишенным всякой рациональности, и выходил из пещеры только тогда, когда ему приказывали боги.
Значит, боги либо хотели его смерти, либо смерти Мари. И в любом случае они оба умрут, потому что Эмброуз не собирался уходить, пока Мари не будет защищена.
— Боги, — прорычало существо, и в его голосе не было ничего, кроме звука падающих камней. От этого звука у него по спине пробежала дрожь, когда Эмброуз начал приводить рукоять своего клинка в боевое положение.
Антант крепко сжал рукоять, целясь в бок. Он должен был избавиться от этого ублюдка и добраться до Мари.
— Помоги.
Эмброуз остановился.
— Помочь? — эхом отозвался он. Эмброуз держал руку с кинжалом наготове для атаки.
— Боги послали… помочь, — в этих бесстрастных глазах мелькнуло что-то вроде замешательства, прежде чем инстинкт взял верх. Существо резко развернулось, вырвало кинжал из его руки и совершенным, стремительным движением отправило незваного гостя в полет прямо на Акрину.
Она восприняла это как кармёшку.
— Не нападать, — проскрежетал Деймос. Он медленно отодвинулся от Эмброуза, позволяя ему подняться на ноги.
Что, черт возьми, происходит?
— Эмброуз?
При звуке голоса Мари он чуть не зарычал, медленно поворачиваясь, стараясь держаться между ней и Деймосом.
— Да, Мари? — осторожно спросил он, загораживая ей вид совершенно разрушительного существа, стоявшего позади него.
— Кто это? — в ее голосе послышались нотки беспокойства, соответствующие её взгляду. — Он ведь не собирается нас убивать, правда? Я видела…
Он закрыл глаза, вздохнул и покачал головой. Эмброуз бросил мрачный взгляд на Деймоса, прежде чем мягко схватить ее за руку и отвести на пару сантиметров от существа. Деймос двинулся было за ними, но Эмброуз снова впился в него взглядом. Тогда Деймос остановился.
— Мне так жаль, что тебе пришлось это увидеть, — начал он, проводя рукой по подбородку. Стыд накатывал на него волной, заставляя подниматься чувство вины. Мари не должна была видеть ничего подобного.
Она прикусила губу, потянувшись вверх. Шок пригвоздил Эмброуза к земле, когда ее пальцы слегка коснулись того места, где ранее был клинок Деймоса. Дрожь сотрясала его тело.
— Ты уверен, что с тобой все в порядке? Я собиралась вмешаться. Видел размер этого парня? Решила, что у тебя все под контролем, потому что я видела тебя с ножом… я не хотела сделать тебе хуже или напугать.
Она была готова подвергнуть себя опасности из-за него?
Сердце его замерло в груди. Эмброуз не смог удержаться и обхватил ее руками, прижимая к себе.
— Если увидишь что-то подобное, — прорычал он, — никогда не вмешивайся. Тебя могут убить.
И это мог быть его клинок, если бы тритон промахнулся.
Мари прильнула к его плечу. Тепло разлилось по его телу, а затем облегчение, подобного которому он никогда раньше не испытывал, заставило его почувствовать легкое головокружение.
— Да, сэр, — легко ответила она, вскинув голову и сверкнув улыбкой. — Тебе надоело быть занозой в заднице?
Он нахмурился, притягивая ее ближе к себе.
— Я никогда не слышал о «занозе в заднице».
Вместо того чтобы объясниться, Мари вздохнула и покачала головой, потом посмотрела через его плечо.
— Итак… Мистер страшный убийца твой друг? Я имею в виду, что он не убьёт нас и все такое?
Она посмотрела через его плечо с надеждой в глазах. Эмброуз тут же закрыл ей обзор. Она нашла существо, которое было создано для смерти и разрушения привлекательным? Эмброуз зарычал, не в силах сдержаться. Он не мог ей понравится.
Только не Деймос
Великая Атлантида.
— Пока что, Мари, он мне не друг и не враг, и мне бы очень хотелось, чтобы ты держалась от него подальше, пока мы не выясним, кто он нам.
Девушка пронеслась мимо него, взмахнув хвостом, оставив позади себя крошечную волну, которая ударила Эмброуза по лицу. Не успел он опомниться, как Мари схватила Деймоса за руку, несмотря на его рвущееся рычание и яростные рывки.
Однако она продолжала держаться, говоря со скоростью света.
— Что означают эти татуировки? Почему ты светишься? Как тебя зовут? А русалки пускают газы? Ты пукаешь? Ты русал? Почему ты пытался убить Эмброуза? Спасибо, что не сделал этого. Я бы не хотела ехать в Атлантиду одна. Я слышала, что русалки больше не едят — ты ешь? Ты когда-нибудь пробовал стейк? Для Атланта ты очень здоровенный, — говоря об этом ее лицо исказилось, видимо это слово означало нечто-то неприятное. Она набрала воды в легкие, едва дав Деймосу возможность ответить. — Откуда ты взялся? Ты говоришь по-английски? Почему ты так на меня смотришь?
Мари перестала тащить его за собой, шлепая хвостом по земле и скрестила руки на груди. Эмброуз наблюдал за ней, слишком ошеломленный, чтобы думать о ее безопасности.
— Ну что? — нетерпеливо спросила она.
— Ну… — его ответ был лишь имитацией её собственного. Глаза Мари медленно расширились.
— Ты не говоришь по-английски?
Эмброуз провел рукой по лицу.
«
— Нет… — ответил Деймос, как будто он задыхался и рычал одновременно. Прежде чем Эмброуз был коронован, он должен был провести особую встречу с богами. Не то чтобы их встреча была особенной, но в ночь своей коронации он встретил Деймоса. Даже тогда Атлантийский бог был молчалив и опасен, как никто из тех, кого Эмброуз когда-либо встречал.
Деймос был единственным существом, несмотря на богов, отпугнувшим целую стаю октопианов. Он ел их на завтрак, обед и ужин, и каждый, кто пытался помешать ему убить, просто становился строчкой в меню.
Его редко выпускали. Только один раз Деймоса выпустили — только для того, чтобы он немедленно вернулся. В считанные секунды небольшие города Атлантиды были разрушены, сотни мужчин-Атлантов мертвы, а четыре очень обезумевших Бога — уничтожены.
Узнав об этом, Эмброуз пришел в ярость. Он пригрозил Д'Раи, что никогда больше не заговорит с ней, если Деймоса выпустят. Но вот он здесь, подарок богов, смотрит на Мари так, словно она двухголовая змея, которую он не прочь съесть.
Эмброуз схватил Мари за руку и притянул к себе. Деймос бросил на них отрешенный взгляд, прежде чем молча последовать за ними, поскольку Эмброуз продолжал тащить ошеломленную женщину за руку.
— Ты не можешь так с ним разговаривать, — прорычал он, ненавидя себя за то, что беспокоился и… защищал ее таким образом. Не до конца разобравшись защита это или собственничество? И то, и другое было ужасно.
— Ну, разумеется. Он не понимает ни слова из того, что я говорю!
— Он не понимает ни слова из того, что кто-либо говорит, — сказал Эмброуз, не обращая внимания на трепет, пробежавший по его телу, когда Мари прижалась к нему.
— Но это… невозможно. Он должен знать какой-то язык. Он ведь не убил тебя, правда? Нет. Поэтому он должен знать язык.
Его глаза вспыхнули от нотки беспокойства в ее голосе, но тут же смягчились, когда лицо Мари начало краснеть. Боже. Женщина плакала над самыми обыденными вещами!
— Мари, не надо, — взмолился он, нежно поглаживая ее по спине. Она шмыгнула носом, глядя на Деймоса, который зарычал. — Он эквивалент животного, и ты должна относиться к нему как к таковому.
— У него нет никакой семьи! — воскликнула она, плечи ее тряслись от волнения. Он знал, что превращение повышает гормоны и чувства, но он никогда не думал, что они обострятся до такой степени. Эмброуз подозревал, что обычно Мари не была такой эмоциональной… и тут же почувствовал себя виноватым за то, что он с ней сделал, за то, через что заставил ее пройти.
Эмброуз резко выдохнул, уставившись на Мари. Он не знал, что делать, чтобы остановить плач, но это быстро заставило его почувствовать себя так, словно он пнул тюлененка — и это было не очень приятное чувство.
— Конечно есть, — сказал он с беспокойством, сильнее поглаживая ее спину.
Что еще он мог сделать? У Эмброуза был почти нулевой опыт утешения женщины несексуальными способами.
— Ты лжешь! — прошипела она, отталкиваясь от него. Ее лицо все еще было красным, но огонь в глазах дал ему понять, что она больше не плачет. Слава богу.
Эмброуз слегка улыбнулся. Он предпочел бы, чтобы девушка плевалась как сумасшедшая, а не рыдала взахлеб.
Эта мысль тут же вылетела у него из головы, когда Мари поплыла обратно к Деймосу, обхватив своими крошечными ручками его мощное тело и крепко сжимая.
— Все будет хорошо! — воскликнула она, прижимаясь к нему и похлопывая по спине и плечу. — Возможно, ты чуть не убил Эмброуза, но мы прощаем тебя — все будет хорошо, милый Деймос. Я позабочусь о тебе, я научу тебя всему что знают люди! — яростно прошептала она, даже не заметив, как его рука начала сжиматься вокруг клинка, который он все еще держал, или как его низкое рокочущее рычание прокатилось по морю с силой землетрясения. — Обещаю, раз уж я застряла здесь, а ты один, я сделаю все, что смогу, чтобы помочь тебе выучиться, и Эмброуз тоже, — она шмыгнула носом, глядя на упомянутого помощника огромными, полными надежды глазами. — Не так ли, Эмброуз?
Он рванулся вперед, отрывая Мари от Деймоса как раз в тот момент, когда большая медвежья лапа потянулась, чтобы схватить Мари.
— Ты не можешь так поступить, Мари. То, что он не прикончил нас сейчас не значит, что он не попытается во второй раз. Просто держись от него подальше.
— Но, Эмброуз! — воскликнула Мари, крепко схватив его за плечи. Ее голос был хриплым от горя. — Ему нужно научиться сострадать, любить, радоваться, улыбаться и смеяться. Деймос похож на человека, который умеет делать что-то подобное? Ты видишь печаль в его кроваво-красных глазах?
Она задала вопрос с полной серьезностью. Эмброуз посмотрел на Деймоса — который тут же зарычал на них. Он почесал затылок, глядя на Мари.
— А… конечно, если ты это видишь…
— Бедняга. Крошечная заблудшая душа в море, и мы должны вывести его, — быстро сказала она, самоуверенно кивая головой. Мари повернулась, чтобы идти обратно к Деймосу, но Эмброуз схватил ее за плечи.
— Думаю, ты должна дать ему время привыкнуть ко всем этим… эмоциям. Хорошо, Мари? — спросил он и потащил ее обратно в рощу, не дав ей возможности сказать что-нибудь еще.
Она фыркнула, но последовала за ним, помахав Деймосу.
***
Сето со вздохом положила пилочку для ногтей на комод.
— Входите!
Стук в маленькую лачугу прекратился, когда дверь открылась, и на пороге показался маленький человечек, от которого она была бы не прочь откусить кусочек.
— Привет, Остин, — промурлыкала она, поднимаясь на ноги. Улыбка в ее голосе и на лице была чистым сексом. Она скользнула вверх по его телу, как кошка, обвила руками его шею и выгнула спину так, что прижалась к его груди.
— М-м-м, — пробормотал он, обнимая ее и страстно целуя. Она застонала, скользнув языком в его рот. Она обхватила его шею прохладными, нежными руками, наслаждаясь тем, каким теплым и властным он был.
Сето как раз входила во вкус, когда он отстранился, грубо кашляя.
— У меня есть новости. Я подумал, что ты захочешь это услышать.
Она надулась, но отступила от его объятий, выставив вперед руку.
— Пожалуйста, садитесь за стол. Я принесу нам выпить, и ты расскажешь мне свои «новости».
Проходя мимо нее, он с благодарностью оглядел хижину.
— А почему на новом месте? Не то чтобы я жалуюсь. Это что-то новенькое по сравнению с той пещерой, в которую ты меня однажды затащила.
Сето спрятала хмурый взгляд. Чашки стояли в шкафу над крошечным холодильником, который она установила. Подойдя к нему и убедившись, что ее бедра достаточно покачиваются, чтобы поймать взгляд гостя — что она и сделала, и осталась довольна — Сето выбрала два бокала вина и бутылку Кинки.
Розовая фруктовая жидкость была ее любимой. С тех пор, как ей дали немного в ночном клубе, то куда смертные любили ходить, она стала зависимой.
Сето пожала плечами и села, накинув на ноги синюю накидку. Она скрестила ноги на коленях, обнажив бедро.
— Здесь так спокойно. Все еще рядом с океаном, но под небом. Расскажи мне, что ты узнал, — пробормотала она, делая медленный глоток. Фруктовый алкогольный напиток скользнул ей в горло, и она едва не вздохнула.
Да, странное было дерьмо.
Остин сглотнул, прежде чем встретиться с ней взглядом, принимая напиток, который она протянула ему.
Самец был совершенен во всех отношениях. У него были красивые светлые локоны, красивые голубые глаза и потрясающее тело, которое знало, как дать ей то, что она хотела, когда она этого хотела. То, как он нервничал рядом с ней, тоже было довольно привлекательным, — подумала она с ухмылкой.
— В конце встречи я взял на себя смелость проверить, действительно ли Эмброуз все еще жив. Я не мог в это поверить, — сказал он с отвращением в голосе и на лице.
Сето мгновенно напряглась.
— Продолжай, — пробормотала она, ставя на стол бутылку.
Остин нервно поставил стакан. Из открытого окна ее маленькой пляжной хижины доносился звук плещущихся волн. Вдалеке пронзительно кричали чайки, их предупреждающие крики начинались из-за опасности, которую сейчас излучала Сето. Она пыталась использовать успокаивающий запах соленой воды, чтобы скрыть свои эмоции, но это было безнадежно.
Известие об Эмброузе заставило ее присесть на краешек стула, и Остин это заметил.
— Он был настороже, так что я не мог найти его в таком виде… но я что-то почувствовал. Я никогда в жизни не испытывал ничего подобного. В нем было столько власти, силы, невинности. Последнее самое странное, — пробормотал он, тупо уставившись в стол и вспоминая.
— Хорошо, — нетерпеливо сказала она, махнув рукой. — Переходи к сути. Он действительно мертв?
Никто не знал, что именно Сето забрала Эмброуза себе. Ее прелестная маленькая пещерка была закрыта от остальной Атлантиды. Единственная причина, по которой Остин знал об этом, заключалась в том, что несколько тысяч лет назад она пригласила его на пьяную ночь секса. Конечно, это было до Эмброуза, так что у Остина не было ни малейшего шанса увидеть его.
Она просто позаботилась о том, чтобы охранять свою пещеру так сильно, чтобы даже ее любовник не знал, где она находится.
— Нет. А он жив, — его губы скривились от полного и абсолютного отвращения. Сето знала, что с разрушением Остин потерял своих младших брата и сестру и никогда не простил этого королю. Что он подумает о ней, если узнает правду?
Скорее всего, она потеряет своего друга для утех. Эта мысль опечалила ее. Нет, она не могла этого допустить; Остин был слишком ценен для нее — особенно с этой новой информацией…
— Неужели? — ахнула она, поднеся руку ко рту. — Как тебе удалось его найти?!
— Девушка, которая была с ним, — сказал он, сузив глаза. — Очевидно, девушка — богиня. Ее хвост был таким же, как у предыдущих королев. Это было так жутко, но все же так… красиво, — прошептал он.
Однако благоговение тут же угасло. В одно мгновение его взгляд стал жестким.
— Она прижималась к Эмброузу, как сука во время течки — то есть после того, как эта тварь нанесла им визит. Я наблюдал со стороны, но черт побери. Все время, пока я смотрел, я хотел, чтобы огромный хрен просто убил Эмброуза. Но этого не произошло.
— Ты хочешь знать, что эта сука сделала? — прошипел он. — Схватила клинок наследника, прицелилась прямо в меня, а потом метнула! — прорычал он, стукнув кулаком по столу. Бокалы с Кинки подпрыгнули.
— Если бы этой твари там не было, я бы сам убил наследника! А вот девушка… — он оценивающе посмотрел на Сето. — Думаю, мы могли бы немного повеселиться с ней.
Сето слишком напряженно думала, чтобы расслышать хоть слово. Эмброуз, с Богом, который не был одним из главных четырех? И еще одно существо путешествует с ними? Дерьмо. Просто… дерьмо. Если Остин не справится с этой сучкой, то и она не справится.
— Где они были в последний раз? — настойчиво спросила она, поднимаясь на ноги и собирая стаканы. Она быстро вылила розовую жидкость в раковину и набросилась на Остина, когда тот слишком долго не отвечал. — Скажи мне!
Он посмотрел на нее широко раскрытыми глазами, потом нахмурился и задумался.
— Последний раз я видел их в Тихом океане, всего в паре километров от портала в Атлантиду. А что? Сето, ты же не собираешься идти за ними…
Она схватила его за руку и потащила наверх.
— Выйди. Давай, уходи. Я скоро найду тебя, но мне нужно кое о чем позаботиться. Было приятно увидеть тебя, не могу дождаться, чтобы снова наверстать упущенное, приятно вернуться домой…
— По крайней мере, позволь мне пойти с тобой! Тебе слишком опасно идти одной… — она решительно вытолкнула его за дверь, захлопнув ее перед его носом.
Сето прижалась спиной к твердому дереву, мысли ее метались. Нужно придумать что-то, чтобы помешать им. Что-то, что заставит их всех погибнуть. Что-то, что снова разрушит жизнь Эмброуза. К черту богов и их желания.
Либо Эмброуз принадлежал ей, либо никому. И поскольку сейчас его с ней не было, она предполагала, что он выбрал последнее. Но для нее это не проблема.
Но сначала… Сето хотела увидеть девушку, которая была рядом с ним.
Ее рычание разорвало воздух, когда она рванулась прочь от двери.
Пришло время плана «Б».
Глава 19
Два часа.
Каждый раз, когда Мари спрашивала, Эмброуз повторял одно и то же снова и снова.
Два. Часа.
Сколько времени потребовалось, чтобы найти древний город?
Два часа.
Вскоре после того, как он прочитал ей очередную лекцию о том, чтобы не относиться с восхищением к опасному Деймосу, как к потерявшемуся щенку — хотя он вполне мог бы им быть! — Эмброуз пытался заставить её оседлать одного из дельфинов.
— А как же Деймос? — спросила она, отодвигаясь от дельфина. Он возбужденно стрекотал вокруг нее, но чувство вины, которое она испытывала из-за бедного создания, сменилось беспокойством за Деймоса.
— Он не отстанет, — сказал Эмброуз, снова натягивая поводья. Она отказалась понимать его.
— Мари, — он вздохнул. — Просто возьми поводья. Он поспеет за нами лучше, чем если бы был на дельфине.
Мари скептически нахмурилась.
— Я так не думаю. Давай просто пойдем на пешком. В смысле, поплывем. У нас же хвосты. Нам не нужны дельфины. Кроме того, Деймос может чувствовать себя обделенным!
В этот момент она поплыла обратно к Деймосу, который выглядел совершенно незаинтересованным и совершенно не осознавал, что они говорили о нем. Когда он рычал на нее, она ворковала.
— Посмотри на него, Эмброуз! Он просто такой грустный и совсем один. Мы не можем позволить ему вот так тащиться за нами. Нет, — строго сказала она, указывая пальцем на Эмброуза. — Мы не возьмем дельфинов, если у него не будет своего.
— Мари, он бы съел своего дельфина.
Мари ахнула, закрывая Деймосу уши.
— Не говори так! Чем больше ты что-то говоришь, тем больше вероятность, что это произойдет. Поверь мне, я всегда имела дело с такими детьми в Уэствью. Их родители не верили в них, поэтому они не верили в себя. Это наша работа восстановить эту веру!
Он провел рукой по лицу.
— Великая Атлантида, ты меня убиваешь.
Мари впилась в него взглядом, все еще держа руки на ушах Деймоса. Она услышала низкий рокот прямо перед тем, как Эмброуз схватил ее за плечи и дернул прочь.
— Не делай этого! Ты заставишь его чувствовать себя еще более одиноким! Как будто ты ему не доверяешь, — сердито прошептала она, стараясь, чтобы Деймос ее не услышал.
— Мари. Он не домашнее животное. Он не Атлант, которому мы можем доверять. Он не человек. У него нет собственного мозга. Он не может говорить. Он не в безопасности. Так что прекрати это наваждение и позволь мне защитить тебя, черт возьми! Ты отвернёшься, и он разорвет тебя в клочья. Почему ты этого не понимаешь?
Мари уставилась на Эмброуза.
— Ты только что наорал на меня.
Гнев мгновенно покинул его глаза, а лицо вытянулось.
— Мари, я…
— Ты только что наорал на меня, — прошептала она, вырываясь из его рук.
— Я не хочу, чтобы тебе было больно. Последний час ты порхала между мной и Деймосом, и каждый раз, когда ты подходишь к нему, он превращается в бешеного угря. Он не знает, убить тебя или ударить, а так как ему сказали не делать этого, он может покалечить тебя, — его голос был грубым, вина в нем заставляла ее сердце немного биться.
Эмброуз был настроен серьезно.
По какой-то причине он отказывался видеть хорошее в этом существе.
— Я понимаю, — легко согласилась Мари, похлопав его по плечу. — Но и ты пойми… Если бы я не была такая как я есть сейчас, то ты бы сейчас не был свободен и даже не разговаривал. Сето до сих пор бы над тобой измывалась. Все, что нужно Деймосу, — это немного заботы.
Он покачал головой, глядя на нее.
— Ты действительно не понимаешь, и я не думаю, что поймешь. Атланты и боги отличаются от ваших смертных. Если у нас нет души, значит, у нас нет души. Между ними ничего нет. Что боги с ним сделали? Они забрали всю рациональность, которая у него осталась, и вырвали ее у него. Деймос — бездушный убийца. Он не может отличить добро от зла. И никогда не сможет. Посмотри на него, Мари. Просто повернись и смотри на него, — он не оставил ей выбора, мягко схватив ее за плечи и развернув к себе, Эмброуз крепко прижал ее к себе и не отпускал. — Ты видишь его глаза? Видишь, какие они холодные и пустые? Он мертв внутри, Мари. Пути назад нет.
Она действительно видела. Впервые ей потребовалась минута, чтобы заглянуть внутрь.
Деймос стоял совершенно неподвижно. Он даже не пошевелился. Его плечи были расправлены, глаза бесстрастно блуждали по земле, и шрамы, которые усеивали его бедра и торс, шею и руки были ярко заметны.
Его голова откинулась назад как раз как у животных, и Мари вздрогнула. Он чувствовал, что они осматривают его как звереныша, но не на лице Деймоса не отразилось ни любопытства, ни смущения. Только осознание и пылающий взгляд чистого красного цвета, от которого по спине пробежал холодок.
Деймос был совсем не таким, каким Мари его себе представляла. Он был не просто ребенком, который потерялся и нуждался в руководстве. То, что сказал Эмброуз, было правдой.
Все человеческое было отнято у него. Он был похож на огромного пушистого медведя гризли с чешуей вместо меха!
— Ты видишь это? Ты понимаешь, почему я беспокоюсь о тебе?
Мари обернулась, кивнула, и на ее лице появилась улыбка.
— На земле у нас есть такие животные, называются медведи.
— Медведи? — спросил он, начиная хмуриться. По выражению его лица она поняла, что ему не нравится ход этого разговора.
— Да, медведи. Теперь эти медведи… Ну, они большие, у них есть когти, и они любят есть рыбу. Много-много рыбы. Они от природы дикие, но, — она подняла палец, — их можно приручить. Достаточно того, что вы можете играть с ними, учить их разным вещам и стать друзьями. Знаешь, кто мне напоминает медведя гризли? — Эмброуз охнул. — Деймос. Он большой, пушистый медведь, который перешел из плохого цирка в хороший цирк!
— Я не могу поверить…
— Все, что ему нужно, — это любовь и ласка, — заявила Мари, прикрывая рот Эмброузу рукой. — Если ты не хочешь быть рядом с ним, это сделаю я.
— Черт побери! — прорычал он, не сводя с нее глаз.
— И извинись за то, что накричал на меня, — потребовала она, закрывая ему рот рукой.
На его лице промелькнуло выражение стыда, прежде чем Атлант мягко взял ее за запястье, отводя его от своего лица.
— Прости, что я кричу. Но, Мари, ты не можешь относиться к нему как к тюлененку.
— Конечно могу! — она просияла, глядя на него. — Он похож на побитую собаку, которую ты нашел на улице. Как только он начнет доверять нам, то превращается в вашего лучшего друга. Смотри, когда мы доберемся до Атлантиды, Деймос будет вести себя как самое цивилизованное существо, с которым ты когда-либо сталкивался…
— Мы меньше чем в полутора часах езды дотуда! — сказал он раздраженно. — Ты не можешь изменить убийцу за такое ничтожное количество времени.
— Ну, я могу попробовать, — пробормотала Мари, бросив взгляд на Деймоса. Он отвел от них свое внимание. И снова его взгляд блуждал по окрестностям. Он послушно последовал за ними, держа меч наготове и не сводя с них глаз.
Она поймала его взгляд, и он зарычал. Мари радостно помахала рукой.
— Однажды ты сделаешь это, и он откусит тебе руку, — проворчал он, бросая мрачный взгляд между ней и Деймосом.
— О, тише. Эй, Эмброуз, у меня есть вопрос, — она посмотрела вперед, немного ускорив шаг.
— Да?
— Я не могу перестать думать о том, что ребята сказали там. О моем хвосте. Почему они решили, что я богиня?
На секунду он замолчал. Его глаза скользнули по ее хвосту, прежде чем он посмотрел вперед, пожимая плечами.
— Такие мужчины не часто видят великолепных женщин, — сказал он легко, прежде чем его лицо потемнело.
— Подожди, что? — спросила она, широко раскрыв глаза. Конечно, на самом деле он этого не говорил…
— Ничего, — быстро ответил он, набирая скорость и становясь перед ней. Мари нахмурилась, преследуя его.
— Нет, что ты сказал? — потребовала она, хватая его за руку, чтобы Эмброуз не двигался. Его кожа была горячей от ее прикосновений, и девушка заметила, что румянец распространился по всему его телу.
Окей.
Значит, он-таки сказал это.
Мари улыбнулась, совершенно забыв о Деймосе, когда Эмброуз неловко остановился перед ней. Выражение его лица было абсолютно очаровательным. Она никогда в жизни не видела такого яркого румянца, и он старался не смотреть на нее. Он даже дошел до того, что отвернулся.
— Эмброуз, — пробормотала она.
— Да?
— Что ты сказал?
— Что ты… другая. Отличаешься от других Атлантов. Мужчины никогда не видели никого похожего на… — он замолчал, кашляя.
Прямо перед ними стая тропических разноцветных рыб плавала вокруг одного из многочисленных валунов, разделяя широкий пояс вокруг Мари и Эмброуза. Мари почти ничего не заметила, кроме яркой вспышки цвета. Эмброуз медленно повернул голову, глядя на нее.
— Продолжай, — настаивала она, скользя ладонью вниз по его руке и медленно переплетая свои пальцы с его.
Это было не самое подходящее время. И место не было идеальным, да и компания тоже. Но он чувствовал себя замечательно, хоть и волновался, и девушка чувствовала себя нужной.
— Ты, — закончил он. Его голос был глубоким и грубым. От этого по ее телу пробежала дрожь желания, и она перевела взгляд на его губы. — Не думаю, что кто-нибудь на дне моря видел кого-то похожего на тебя, — он замолчал, сглотнув.
Эмброуз слегка наклонил голову, и ее сердце забилось быстрее.
— Ты прекрасна, — прошептал он, прежде чем его губы коснулись ее губ в одном из самых нежных, самых драгоценных поцелуев, которые она когда-либо получала. Он слегка отстранился, прижавшись лбом к ее лбу. — Ты само совершенство, — еще одно легкое прикосновение его губ. — Ты самое доброе существо, которое я когда-либо встречал.
— А когда мы вернемся в Атлантиду?
Он взял ее за подбородок:
— Я возвращаюсь обратно из-за тебя.
Мари тут же растаяла. Просто растаяла. С бьющимся сердцем она обвила руками его шею и поцеловала в губы. Губы Эмброуза скользнули по ее губам, разжигая огонь, какого она никогда раньше не испытывала.
Он танцевал по ее коже, вторгался в ее душу, заставляя ее хотеть плакать от того, насколько сильным он был. Эмброуз медленно овладевал каждой ее мыслью, вытесняя каждую частичку реальности, которую она когда-либо знала.
Когда их поцелуй стал жарче, жестче и требовательнее, она поклялась, что ничто не оторвет их друг от друга. Девушка прижалась и обняла крепче, пытаясь притянуть его ближе к себе. Атлант застонал в поцелуе, поглаживая ее тело.
Боже…
Мари чуть не пропустила это. Порыв, который раздался у нее за спиной. Звук щелчка, звук чего-то скрипящего. Она была слишком погружена в Эмброуза, чтобы заметить, что Деймос подошел к ней сзади, заняв оборонительную позицию.
Только когда Эмброуз отстранился с резким проклятием, она медленно осознала, что происходит вокруг.
Деймос и Эмброуз прикрывали ее спереди и сзади, и у обоих было оружие, и оба они были в оборонительной стойке, готовые к нападению.
Глава 20
Их атаковали.
Каким-то образом им удалось подойти прямо к гнезду октопианов, и это тем явно не понравилось.
Мари была зажата между Эмброузом и Деймосом, и Атлант был благодарен ей за это. Он чувствовал ее страх, ее смятение, и это только подстегивало его.
Тритон не совершит той же ошибки, что и его отец. Адреналин пульсировал в нем, приводя в движение. То же самое он чувствовал и с Деймосом. Существо бросило на него мимолетный взгляд и кивнуло.
Сигнал к началу.
— Забери ее, — прорычал он Деймосу, игнорируя сбивчивые вопросы Мари.
— Эмброуз? Что происходит? Нет! Убери от меня свои руки! — крикнула она, когда Деймос обхватил ее за талию своими мощными руками. Он повернулся и уставился на Эмброуза своими бездушными, кроваво-красными глазами, и сейчас он мог только молиться, чтобы Мари осталась в безопасности.
Увезти ее с поля боя значило бы заставить половину стаи октопианов последовать за ними, а именно этого он и добивался — даже если это подвергало Мари опасности, которую он стремился снизить к нулю.
Деймос рванулся прочь с кричащей Мари на руках, двигаясь быстрее, чем любое другое существо в океане. Когда октопианы показались, чернильный дым начал забивать его зрение. Он знал их план нападения, они хотели ослепить его.
Дым не был ядовитым и не повредил бы его глаза — все, что он мог, это оставить его уязвимым для нападения. Длинные черные щупальца скользнули в поле его зрения, и сквозь чернила он насчитал пятерых нападающих.
Эмброз бросил взгляд через плечо в ту сторону, куда уплыл Деймос. Пятеро последовали за ними — как раз то, что ему было нужно. Деймос мог без проблем вытащить их и доставить Мари в безопасное место, и Эмброузу не пришлось бы беспокоиться о ней вообще.
Он приказал своей Акрине подойти к нему, которая уже начала формировать метательные клинки, копье и тонкий меч. Он взял кинжалы, связанные вместе кожаным ремнем, и быстро перекинул их через плечо.
Со всех сторон он слышал жуткий скрип. Это мог быть затонувший корабль, плавающий назад и вперед по воде, но это был не зов смерти октопианов. Они адаптировали свои звуки еще со времен их первых атак на утопающих пассажиров.
Это его не обмануло. Холодная решимость и смертоносное намерение пробежали по его крови, усиливая предвкушение убийства. Эмброуз был более чем готов к этому. С тех пор как умерли его родители, он поставил своей целью выслеживать, калечить и убивать каждого октопиана, которого только мог. Они были единственным врагом Атлантов, и чем больше он сможет убить, тем лучше.
Чернила медленно растаяли, и к этому времени он уже успел пристегнуть все свое оружие. Акрина обвилась вокруг его тела, покрывая его тонкой броней. Лопатки были покрыты красным, в то время как все остальное было из чистого оникса. Он не взял шлем, чтобы его зрение не затуманилось еще больше.
Атлант прищурился в темноте, и через несколько секунд туман полностью рассеялся. На него смотрели, как на долгожданную еду, семь самых смертоносных существ в море после Деймоса.
Был очень слабый шанс, что он выберется отсюда невредимым. Хотя у него была Акрина и многолетний опыт охоты и убийства, но их было семеро.
У каждого из них было по восемь щупалец разного цвета — от черного до темно-фиолетового. Они скользили вокруг тел друг друга, создавая барьер против него. Атлант только усмехнулся.
Все они выглядели одинаково. Жесткие черные волосы, тонкая грудь, похожие на палки руки и клыки, торчащие из уголков рта. Их желудки были опустошены от голода, что делало ситуацию еще более опасной.
Эмброуз воспринял это как добрый знак.
Щупальца начинались от бедер. Октопианы были воплощением власти и отвращения, их предки были Атланты и осьминоги. Он знал историю о том, как они появились, чего не знали большинство Атлантов. Отчасти осьминоги были почти его семьей.
Один из осьминогов рванулся вперед, оскалив клыки и хихикая. Эмброуз остался на месте, ожидая, что они станут более агрессивными. Как только это произойдет, он нападет.
Тот, кто сделал первый ход, скорее всего, победит.
Именно это говорил ему его отец. Ударить первым, сильно ударить и искалечить — именно это он и собирался сделать. Эмброуз сжал рукоять клинка в кулак.
— Наследник? — прошипел один из них. Голос обвился вокруг головы Атланта, как тиски, скрипучий и пронзительный. Несмотря на щупальца, их крики были еще хуже.
— Действительно, угощ-щение для всех нас-с-с!
— Наша с-с-тая будет довольна.
Эмброуз ухмыльнулся, пожимая плечами.
— Конечно, если ты сможешь добраться до меня. Как поживает твоя соседская стая? Последний раз, когда я проверял, они были на дне океана.
Самодовольство мгновенно исчезло с их пепельных лиц.
— Ах ты, ублюдок! За это ты заплатиш-ш-шь.
— Может быть, — сказал он, — тебе стоит научиться отбрасывать обиду?
— Это ты убил так много наших соседских стай! Бас-с-стард! Ты умрешь сегодня, — прорычал другой.
Эмброз расправил плечи, наслаждаясь прохладным металлом на спине, и поднял меч:
— Вперед.
Барьер их черных щупалец ослабел, длинные отростки скользнули в воду. В дальнем правом углу октопиан начал двигаться в его сторону. Прежде чем он успел напасть, Атлант ударил хвостом по земле и рванул вперед, поворачивая лезвие своего меча под точным углом. Воспользовавшись инерцией, которую ему придал хвост, он выпустил клинок и увидел, как тот пронзил грудь ближайшего октопиана.
В тот же миг черная кровь начала собираться в уголке его рта, поднимаясь вверх.
Разразился хаос. Внезапно октопианы ринулись вперед. Их визг слился в один такой громкий, что у Эмброуза чуть не пошла кровь из ушей. Однако Акрина защищала его, протягивая свои тонкие лапки над его ушами и образуя звуконепроницаемую пену. К тому времени, как первый октопиан оказался на расстоянии удара, визг превратился в глухое жужжание, а его кинжал рассекал воду.
Прежде чем существо успело убраться с дороги, Эмброуз вонзил свой клинок в грудь твари. Потрясенные, маслянистые черные глаза смотрели прямо на него. Двое других осьминогов окружили его, остальные трое отступили назад. Он посмотрел на их щупальца.
Это была настоящая угроза. Чернила, вытекающие из щупалец, снова затуманили его зрение. Октопианы явно чувствовали, что Эмброуз представляет собой большую угрозу, чем они ожидали. Акрина шипела вокруг него, нагревая его броню.
Он хотел, чтобы она успокоилось, и в этот момент почувствовал, как Акрина вздохнула. Это было мягкое, едва заметное ощущение, которое пронеслось мимо его волос. Она унесла чернила и сдула их обратно октопианам в лицо.
Те трое, что остались позади, сузили глаза, глядя на него.
Атлант ухмыльнулся и рванулся вперед. Щупальце обвилось вокруг его руки, дернув назад, и он врезался в него спиной. В то же время Акрина взяла под контроль один из его метательных клинков, выстрелив острым кинжалом прямо в основание щупальца, которое схватило его.
Октопиан был так близко, что издаваемый им визг стал более пронзительным, чем слышанное им жужжание.
Эмброуз зарычал, протягивая руку, сжатую в кулак. Он ударил окровавленного, кричащего октопиана в лицо, и голова противника откинулась в сторону. Атлант обернул руку вокруг его шеи, вынимая еще один кинжал. Затем, прежде чем тварь успела обернуть вокруг него свои щупальца, пронзил его клинком.
Он почувствовал всплеск воды позади себя, прямо перед тем, как другое щупальце обвилось вокруг его груди, отрывая его от уже мертвого существа. Эмброуз резко откинул голову назад, попав обидчику в нос. Еще один приглушенный крик пронзил его ухо, прежде чем Эмброуз оттолкнулся от ослабевших щупалец, развернув тело горизонтально и ударив хвостом в бок октопиана.
— Тебя прислала Сето? — прорычал он, хватая последнего активного октопиана за шею, когда тот налетел на него. Его рука сжалась на шее противника, когда трое подельников начали двигаться. На виске существа вздулись фиолетовые вены.
Страдальческие черные глаза расширились, и он с бульканьем вырывался из его рук.
— Нет! Эта с-с-сука под запретом. Мы с ней не разговариваем!
Эмброуз почувствовал, как что-то скользнуло по его ноге, и прищурился, глядя на жеманное создание. Щупальце тут же убралось, и окружающая стая прекратила всякое движение.
Мертвые октопианы неподвижно лежали на дне океана, их тела быстро разлагались на глазах у всех. Щупальца отделились от их тел, уплывая в мягкое течение океана, оставляя им только торсы. При виде этого зрелища его охватило отвращение. Их тонкая кожа была вытянута из каркаса скелета, тонкие куски чешуи висели на нитях.
Все существа атлантического происхождения в океане умирали именно так. Быстро и без особых усилий. Это происходило так быстро, что для смертных было практически невозможно увидеть мертвое тело.
Глаза собеседника проследили за его взглядом, и ярость, отразившаяся на их лицах, была бы ужасна и в меньшей степени. Но, увы, Эмброуз не был меньшим — если уж на то пошло, это его заводило.
— В атаку!
Эмброуз услышал крик и улыбнулся с удовольствием. Первые четыре убийства были сделаны легко, но теперь… Все три октопиана шли на него одновременно? Он почти усмехнулся, крепче сжимая тонкую шею ближайшего нападавшего, прежде чем схватить существо за жесткие волосы.
Осознание того, что он умрет, мелькнуло во взгляде октопиана прямо перед тем, как Эмброуз резко повернул руку, ломая шейные позвонки и отделяя голову.
Голова отлетела с глухим щелчком.
Встретившись со взглядом каждого октопиана, он откинул голову в сторону.
Эмброуз улыбнулся. Медленно, опасно.
Спустя минуту Атлант врезался в плывущего перед ним октопиана.
Они все начали визжать, и он рассмеялся.
Началась драка.
Глава 21
— Отпусти меня! — бушевала Мари, хлопая Деймоса по татуированному плечу.
Он проворчал что-то в ответ, но продолжал рассекать воду быстрее скорости света — по крайней мере, так ей казалось. Желудок скрутило, а глаза с трудом справлялись с окружающей обстановкой. Казалось, что всякий раз, когда ей наконец удавалось поймать что-то взглядом, оно исчезало в следующее мгновение.
— Ты хочешь, чтобы меня на тебя стошнило? — спросила она высоким голосом. — Потому что я это сделаю, правда сделаю!
Деймос пристально посмотрел на нее и снова хмыкнул.
Конечно. Только она могла застрять с человеком, который не понимал речь и убил бы ее без раздумий, в то время как ее вот-вот вырвет.
Эмброуз не погладил бы ее за это по головке, но отчаянные времена требовали отчаянных мер. Океан начал кружиться вокруг нее, и ее желудок поднялся на новый уровень желания отделиться от тела.
Протянув руку, она запустила пальцы ему в волосы. Деймос отпрянул от ее прикосновения и зарычал, но его скорость не уменьшилась. Тяжесть в животе усилилась, и как только желчь начала подниматься по пищеводу, Мари резко дернула Деймоса за волосы.
И тут же все прекратилось.
Головокружение. Движение. Ворчание.
Когда рвота вылетела из ее рта, Мари едва услышала Деймоса позади себя. Нет, она была слишком сосредоточена на своем желудке, который выдавливал все, что она съела за последние два дня.
— Вот что происходит, — пробормотала она, указывая на плавающий комок рвоты, — когда ты меня не слушаешь.
Мари обернулась и пристально посмотрела на Деймоса. Он смотрел на нее молча. Она снова ткнула в него пальцем. Его пылающие глаза на секунду замерцали, и она кивнула, увидев вспышку отвращения в его глазах.
— Видишь? — сказала она. — Мерзость.
— Мерзость, — глухо повторил он.
Затем он кивнул.
— А теперь отведи меня обратно к Эмброузу, — сказала она, вытирая рот.
Если девушка не увидит его в ближайшее время, не прикоснется к нему, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, то взорвется. Деймос забрал ее у Эмброуза всего несколько минут назад, но казалось, что прошла целая вечность. Вещи, которые они оставили позади, были ужасающими, как что-то из кошмара Русалочки.
Возьмите гоблина и смешайте его с Урсулой, а затем умножьте на двадцать. Только так она могла думать о тех, кто напал на Эмброуза.
Деймос бесстрастно посмотрел на нее.
— Эй, — рявкнула она, начиная плыть в том направлении, откуда они только что плыли. — Пошли отсюда.
Мари ждала, что Деймос последует за ней, но он только смотрел, скрестив руки на груди, красными глазами, безразличными ко всему, что происходило вокруг. Если бы его лицо не выглядело таким суровым, таким напряженным и сдержанным, он бы выглядел скучающим.
Но он не скучал, хотя его глаза были бесстрастны, его лицо было напряжено и готово к битве, его руки, хотя и были зажаты под мышками, были сжаты в кулаки. Девушка поняла это по тому, как напряглись мускулы на его мощных руках. Меч, пристегнутый к его спине, был стальным и готовым к использованию, спина прямая, как доска, а челюсти сжаты.
В общем, он выглядел как человек, который так много сражался, что не знал, что еще делать.
Она фыркнула, повернулась на хвосте и отмахнулась от него. Ладно, если он не хочет идти с ней и позволит ее убить, это все на его совести. Мари, однако, не собиралась позволять Эмброузу сражаться с этими мерзкими октопианами в одиночку. Деймос мог сидеть там и притворяться, что он делает то, что хочет, но не она.
Огромные сильные руки обхватили ее за плечи и потащили назад.
— Эй! — воскликнула она, пытаясь вырваться из его хватки. Деймос резко дернул ее, и Мари с рычанием обернулась. — Может, ты и не знаешь хороших манер, но хотя бы научись обращаться с леди!
Деймос снова потянул ее, на этот раз более мягко. Вот что привлекло ее внимание. Он пытался заставить ее двигаться из-за… чего? Октопианы все остались, чтобы убить Эмброуза, так почему же Деймос…
Мари замерла. Это звучало так…
Она прижалась к его спине, ее кровь похолодела. Он походил на шаткое дерево, раскачивающееся взад-вперед, как старый дом.
— Тихо, — тихо произнес Деймос, и его надломленный, скрипучий голос стал еще более ужасающим.
Эмброуз говорил, что Деймос может убить кого угодно, что он один из лучших. И поскольку Эмброуз вернулся, рискуя ее жизнью, а возможно, и смертью, она собиралась поверить ему на слово. Когда Мари увидела, как они кивнули друг другу, стало ясно, что Деймос — это последнее средство, и она хотела знать, почему.
Что он мог сделать такого, чего не мог сделать Эмброуз?
Чернота взорвалась вокруг них, и Мари сдержала крик. Деймос велел ей вести себя тихо, и она слушалась. Но это не означало, что она будет сидеть и трястись так, словно наступил конец света.
Если октопианы добрались до них, значит ли это, что Эмброуз ранен?
От этой мысли ее, словно пуля, пронзил страх, сильный и горячий, болезненный и всепоглощающий. Однако за болью последовала ярость. Холодная, смертельная ярость, которая заставляла все мысли о чем-либо другом, кроме Эмброуза, прочищать ее разум.
— Деймос, — тихо сказала она. Он повернул голову в ее сторону, но едва заметно. — Эмброуз мертв?
Последовала пауза, и она увидела, как у него сжалось горло, когда он пытался подобрать слова. Ярость просачивалась в ее вены, занимая место в ее сердце, в душе. Если что-то случится с Эмброузом из-за нее, она убьет остальных октопианов голыми руками. И если Деймос захочет сказать свое слово, что ж, он может засунуть его себе в задницу.
— Мо… жет… Нет смысл.
Этого ломаного английского было достаточно для Мари.
Медленное нарастание эмоций полностью овладело ею. Прежде чем она поняла, что происходит, из горла вырвался крик, когда боль пронзила девушку, а затем яркий, ослепительный свет заполонил все, что она видела. Ни темноты, ни скользящих щупалец в уголке ее глаза. Вокруг нее не было ничего, кроме света — как будто что-то овладело ею.
Деймос отступил в дальний угол ее зрения, его рев отрицания того, что она делала, был глух. Все, что Мари чувствовала, было ее собственные движения, все, что она видела, было белым, все, о чем она могла думать, был Эмброуз.
Словно спусковой крючок, он открыл что-то внутри нее, что она чувствовала, как оно расцветает, растет, увеличивается, требуя полного контроля над ней.
И она позволила ему это сделать. Что бы ни было внутри нее, девушка позволила этому овладеть собой. После этого Мари потеряла контроль над своими мыслями. Его глаза, его рот, его тихий смех — все это всплыло на передний план сознания. Это было все, на чем она могла сосредоточиться, когда свет начал угасать.
Тело дрожало, жар начал пульсировать из центра ее тела.
Белизна внезапно исчезла, сменившись красным. Светящийся, кровавый красный. Это должно было напугать ее, заставить попытаться остановить происходящее.
Но этого не произошло.
Мари наслаждалась трепетом, когда ее зрение вернулось. Красная пелена заставляла ее видеть сквозь чернила, которые окружали их.
Что-то попыталось схватить ее за руку, возможно Деймос, но она вырвалась из его хватки, рыча.
— Мой! — грубый, одержимый голос, вырвавшийся из ее горла, принадлежал не Мари, а кому-то совершенно другому.
Деймос больше не пытался схватить ее.
Октопиан перед ней мерцал, как мишень, и все её внимание сосредоточилось на нем. Что-то заставило Мари поднять руки, сделать круговые движения. Между ее руками начала формироваться энергия, принимая форму большого золотого шара света. Он нагревал ее ладони, становясь все больше и ярче, пока даже Мари не смогла смотреть.
— Сейчас же, — прорычал Деймос. Она прислушалась.
Ослепляющий шар вылетел из ее рук прямо в группу осьминогов. Их визг звенел вокруг них, как гвозди на меловой доске, и Мари вырастила еще один шар, одновременно устремляясь вперед. Не было ни страха, ни колебаний.
Через несколько секунд свет взорвался снова, ее зрение было захвачено белым. Шар энергии ударил их снова. Один из мерзких существ опустился на землю, раскачиваясь взад и вперед по воде, когда встретил свою коралловую могилу на дне океана.
Остальные четверо остались, и разве это не здорово?
С кривой усмешкой Мари бросилась вперед и схватила ближайшего к ней октопиана за шею. Существо смотрело на нее с настоящим непередаваемым ужасом. Она рассмеялась, впиваясь ногтями — теперь уже когтями — в его шею.
— Испугался? — голос, вырвавшийся из ее горла, заскрежетал. Он царапал ее собственные уши, но эмоции, исходящие от существа, которого она держала в руках, были достаточно приятными, чтобы снять дискомфорт.
Этот сукин сын забрал у нее Эмброуза, и она собиралась сделать так, чтобы это окупилось.
— Прикоснись к ним, и ты умрешь.
Существо внутри нее зарычало на Деймоса, который, по-видимому, хотел ей помочь, и он неохотно отодвинулся, странный блеск появился в его глазах. Страх? Беспокойство?
Мари снова повернулась к осьминогу, проводя ногтями по его шее, наблюдая, как кожа отслаивается, словно кожура банана.
— Испугался? — снова спросила она, на этот раз шепотом, наклонившись ближе. Осьминог попытался отпрянуть от нее, но она вцепилась ногтями ему в ключицу. Кожа снова содралась, из его горла вырвался всхлип.
Остальные октопианы стояли в стороне, потрясенно наблюдая за происходящим. Запах их эмоций прокатился в носу, подстегивая ее. Хорошо, что они устали нападать на нее — Мари не хотела, чтобы кто-то сопротивлялся, когда она разрывала их желудки, хватала их сердца, а потом рвала их на глазах, как они сделали это с Эмброузом, которого больше нет.
Ее тритон, ее защитник. Он должен был вернуть Атлантиду — сам так сказал. Но теперь этому не бывать. Из-за них.
Девушка зашипела, боль пронзила ее насквозь.
Эмброуз…
Держа его образ в голове, душа Мари оплакивала его, и сердце медленно замирало в груди, сознание покидало ее разум, и девушка резким движением выбросила вперед другую руку.
Ее коготь зацепился за тонкую плоть октопиана, и она разорвала существо пополам, до щупалец.
Сразу же три оставшихся октопиана попытались сбежать. Деймос пронесся мимо нее прежде, чем она успела возразить. Мари с удовольствием наблюдала, как убийца схватил одного из них и ударил другого хвостом. Октопиан зашатался, дико хлопая щупальцами, а затем запутался. Он рухнул на землю, и девушка ринулась за тем, кто успел убежать.
Раньше она плавала, но не так. Ее тело слилось с водой — она двигалась так быстро, что, казалось, ничто не могло ее удержать. Она засмеялась, пробираясь через воду.
Не слишком приятный звук для существа, которого она собиралась убить.
Она врезалась в худое, изможденное тело и уронила его на дно океана, ударив кулаком в лицо.
Эмброуз.
Октопианы были убийцами, теми, кто отнял у нее одно из самых драгоценных сокровищ океана. Эти ублюдочные рыбы забрали у нее Эмброуза.
Он закричал, и Мари толкнула его вниз. Глухой удар головы октопиана о землю не должен был доставить ей удовольствия, но было очень приятно.
Глава 22
Эмброуз наблюдал, как последний октопиан падал на дно, раскачиваясь назад и вперед, как падающий лист.
— Я знаю, — тепло сказал он, когда Акрина убрала его доспехи. — Это было так давно… Акрина, скажи мне. Мари хорошо себя чувствует?
Существо на секунду померкло, и его пронзил страх.
Если с ней что-нибудь случится, он лично уничтожит Деймоса за то, что тот не смог защитить ее. Мысль о том, что с ней может что-то случиться, вызвала такую сильную боль, что Эмброуз едва не упал на колени.
— Что с ней? — грубо спросил он, с трудом выдавив из себя вопрос. Акрина не торопилась отвечать, и Эмброузу это совсем не понравилось.
Как раз в тот момент, когда он был готов поверить в самое худшее, Атлант почувствовал, как поток воды расступился перед ним, прежде чем что-то маленькое, сильное и смеющееся ударило его прямо в грудь.
— Я так испугалась! — ахнула Мари ему на ухо, душа его руками.
Волна облегчения захлестнула его с такой силой, что у него закружилась голова.
— Слава богам, с тобой все в порядке! — прошептал он ей в висок, прижимая ее тело к своему. Мягкое тепло было лучшим утешением, которое он мог получить от нее.
Но когда ее губы нашли его в горячем, отчаянном поцелуе, он подумал, что это еще лучше.
Так оно и было. Ее губы были горячими и мягкими под его губами, а в груди возникла боль. Мари была слишком хороша для него. Он позволил ей подвергнуться опасности из-за того, что девушка отвлекала его, а она этого не заслуживала.
Эмброуз отстранился от ее поцелуя, хотя его тело и душа кричали ему, чтобы он продолжал целовать ее.
— Мари, я не могу…
Что-то схватило его за плечо и оттащило от нее. Он увидел тревогу в ее глазах, прежде чем в них загорелось озорство.
Эмброуз еще не успел оглянуться, как понял, кто схватил его за плечо.
— Ты этого не сделала, — сказал он, вздыхая.
Мари хихикнула, прикрывая рот рукой. Ее глаза смеялись над ним, а плечи беззвучно вздрагивали:
— Я это сделала. Я действительно это сделала.
— Хочу ли я вообще знать, как? — спросил он, когда Деймос продолжал сжимать его плечо мертвой хваткой. Он уже чувствовал, как начинает формироваться синяк.
— Деймос, — мягко сказала Мари. — Не делай этого. Это нехорошо. Когда вы сердитесь на кого-то, вы спокойно говорите ему, что вам это не нравится. Никакого физического вреда, понятно?
Эмброуз прищурился, прежде чем повернуться и посмотреть на Деймоса, который все еще не отпустил его плечо.
— Деймос, — сказала она, на этот раз тверже. — Мне не нравится, когда Эмброуз испытывает боль.
Замешательство промелькнуло на его лице, прежде чем он оскалил зубы на Эмброуза, однако отпустил его плечо.
— Хороший мальчик! — сказала она взволнованно, хлопая в ладоши. — Вот как ты должен это делать — я буду работать над тем, чтобы научить тебя говорить, чтобы тебе не пришлось обнажать зубы перед всеми. Кто это? — спросила она убийцу, схватив Эмброуза за руку и крепко прижимая к себе.
Ее тело прижалось к его руке, и его тело мгновенно затвердело. Она так тесно прижалась к нему, что ее хвост коснулся его хвоста.
— Мари, — раздраженно сказал он, хватая ее за плечо. — Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не… Твою мать.
— В чем дело? — спросила она и тут же замерла.
Он уставился на ее хвост.
— Что… случилось? — прошипел он, крепче сжимая ее плечи. Ужас затопил его. — Это невозможно. Что ты сделала? Как это случилось? Мари, что ты сделала?
Она вырвалась из его объятий, скрестив руки на груди, словно защищаясь. Она отодвинула хвост за спину и старалась не встречаться с ним взглядом.
— Ничего, — тихо ответила она.
— Не лги мне, — прорычал он. — Что. Случилось.
Деймос выстрелил перед ним, загородив его от Мари.
— Бог, — проскрежетал он, отталкивая Эмброуза назад. — Уважать.
Эмброуз мог убить его.
— Он сделал это с тобой? — потребовал он, обойдя Деймоса и снова схватив ее за плечи, наклоняя назад.
Великая Атлантида, он не мог в это поверить. Если бы ее волосы были белыми, а глаза красными, она выглядела бы как первобытные боги Атлантиды. Сходство ее хвоста с их было ошеломляюще тревожным. А последствия… он даже не знал, какими они могут быть. Что сделают Атланты, когда увидят ее?
Он должен пойти туда. Брат нуждается в нем. Но Эмброуз не мог выдать Мари, если только… это именно то, чего хотят боги. Может быть, они знали о его плане вернуть Атлантиду и знали, что он захочет Мари больше всего на свете.
Нет… они больше не заботились о нем. В ту же секунду, как боги приговорили его к изгнанию, они разорвали все связи с ним. С чего они захотят дать ему то, чего он отчаянно хотел? Глупости. Абсолютно и совершенно нелепо.
Но почему они так поступили с ней?
Его охватила агония.
— О, Мари, — прошептал он, глядя на ее ониксовый хвост. — Мне нужно знать, как это произошло.
Она не смотрела на него, не отвечала на его прикосновения.
— Я не хочу об этом говорить, ясно? — сказала она, вырываясь из его рук.
Эмброуз крепче сжал ее плечи.
— Просто расскажи мне, что случилось на этот раз. Мне нужно знать.
Должен был быть какой-то спусковой крючок, иначе этого бы не случилось. Даже когда он был ребенком, его силы дремали, пока он не прошел через какое-то эмоциональное потрясение. Это был способ для богов сделать вывод, что вы были готовы к ответственности за то, чтобы иметь их вообще.
Его время пришло тогда, когда умерли его родители. Когда Эмброуз увидел своего отца, умирающего в руках октопиана, он потерял сознание всего лишь на несколько мгновений. Он вспомнил белый свет, агонию, а потом красный. Так много красного…
— Пожалуйста, — прошептал он, глядя в ее прекрасные серебристые глаза. — Я должен знать, чтобы защитить тебя.
Она молчала. Так невероятно тихо. Мучения терзали его душу. Он не был там, чтобы защитить ее, чтобы предотвратить то, что случилось с ней. Он обещал позаботиться о ней, пусть даже самому себе. Мари была его подопечной, причиной, по которой он заставлял себя снова вернуться в Атлантиду.
Эмброуз мог бы просто вернуться и спасти своего брата, но он хотел сделать гораздо больше — и все ради Мари. Чтобы дать ей все необходимое, чтобы приспособиться к жизни в океане.
Но он подвел ее. В худшем из возможных вариантов. Сейчас она переживала одну из самых болезненных и разрушительных перемен в своей жизни. То, что ей придется делать, обязанности, которые ей будут даны, то, как на нее будут смотреть другие.
Девушка судорожно вздохнула и покачала головой.
— Не знаю, смогу ли я.
— Мари, — тихо сказал он, притягивая ее к себе, и сердце его разрывалось. — Когда пришли октопианы… кто о них позаботился?
Деймос, стоящий прямо позади нее, и встретился с ним взглядом. Знание в них едва подготовило его к расплывчатому ответу Мари.
— Я. Мне пришлось. Я думала, они убили тебя, когда Деймос сказал, что не может почувствовать тебя… и я потеряла контроль. Я не знала, что убиваю их, — поспешила она, с каждым словом ее голос становился все выше.
— О, великая Атлантида, — он прижал ее к груди, закрыв глаза и физически ощущая ее боль. — Я не могу… я не знаю, что сказать, чтобы все исправить…
Мари сглотнула, пряча лицо у него на груди.
— Я не хочу быть для тебя чудовищем, Эмброуз, — ее голос был так тих, что он едва расслышал ее.
— Ты никогда не станешь для меня чудовищем, Мари. Никогда. У тебя все те же красивые глаза, те же красивые волосы, улыбка, смех. Не думаю, что хвост изменил твою личность. Разве ты не согласна? — слегка поддразнил он, приподнимая пальцем ее подбородок.
То, что он увидел, разбило ему сердце. Слезы текли из ее глаз, лицо было ярко-розовым, а во взгляде не было ни капли надежды.
— Я хочу вернуть свой прелестный хвостик, — прошептала она с разбитым сердцем.
Эмброуз провел рукой по лицу.
— Я не знаю, что могло бы…
По-видимому, это было не то, что нужно было сказать. Она взглянула на его лицо, потом на свой хвост и разрыдалась. Громко и ужасно, рыдая так сильно, что несчастная едва могла дышать.
— Я хочу его вернуть. Я как уродливая сводная сестра океана, Эмброуз. Посмотри на меня — он черный! Знаешь, что говорят о черном? — она икнула, схватив его за плечи и встряхнув. — Как только ты становишься черным, ты никогда не возвращаешься. Что, если я никогда не вернусь?? А что, если я не смогу вернуть свой золотой хвост? Или что, если этот хвост черный, потому что он злокачественный? Я превращаюсь в зло? Что, если я начну гнить?
Мари замерла, а потом встряхнула его сильнее. Эмброуз готов был поклясться, что в голове у него все перемешалось.
— Я слишком молода, чтобы болеть раком! — взорвалась она, оттолкнув его. — Я превратилась в русалку всего три дня назад! У меня есть ублюдочный бывший жених, которого нужно убить, и семья, с которой нужно попрощаться, и эта… эта сука, которая мучила тебя? Я тоже должна убить ее! И на этот раз, когда я убью кого-нибудь мне будет все равно. Я перережу ей глотку вилкой и буду смотреть, как она истекает кровью. Теперь-то ты видишь, Эмброуз? У меня не может быть рака! — закончила она раздраженно, отбросив волосы с лица. Повернувшись к нему обезумевшими глазами, Мари уставилась на Атланта так, словно он понимал каждое ее слово.
Тот посмотрел на Деймоса в поисках поддержки, который отошел от нее на несколько шагов с настороженным взглядом. Он смотрел на Эмброуза все тем же растерянным взглядом. Ну, тут помощи ждать не придется.
— Я не могу, — твердо сказала она. — Если это сделаю я, то сделает и он! — она ткнула пальцем в Деймоса, который смотрел на нее широко раскрытыми глазами, качая головой.
— Мари, — медленно произнес он, поднимая руки, как бы отгоняя ее. — Не думаю, что это так работает.
— Нет! — воскликнула она, хлопая себя ладонями по ушам. — Я отказываюсь верить, что у меня рак! У меня так много дел, как например… — она замолчала, задыхаясь. Затем ее глаза сузились от острой ярости.
— Ах ты, ублюдок, — прошипела она, ударив его в грудь. Эмброуз отпрянул, почувствовав боль.
— Что я такого сделал? — он тут же поклялся, что никогда больше не станет смертным. Их эмоции были вне всякого понимания, и он не знал, сколько еще сможет выдержать. Эмброуз понимал, что это не ее вина, но все же… Пытаться уловить нить разговора с ней было все равно, что пытаться оторвать себе руку — мучительно и невозможно.
— Ты прогнал меня! — взвизгнула она, толкая его прямо в грудь. — Ты думаешь, я не могу позаботиться о себе, Эмброуз? Хочешь посмотреть, как хорошо моя нога может позаботиться о твоей рыбьей заднице? Потому что я знаю! Я не могу поверить, что ты отослал меня, как какую-то девицу, попавшую в беду! За кого ты меня принимаешь?
— Ты из-за этого разозлилась?
Ее глаза вспыхнули черным, а затем она опять толкнула его в грудь. Было ли неправильно, что он боялся ее, когда ее глаза застилала чернота? Он снова посмотрел на Деймоса, но тот лишь пожал плечами и попятился еще дальше.
Прекрасно.
— Нет. Я из тех женщин, которые не любят оставаться в неведении! Рэй держал меня в неведении, а теперь ты? Это больше не прокатит, Эмброуз, — ее глаза вспыхнули огнем, а голос прозвучал как удар хлыста. Он поморщился.
— Мне ужасно жаль, — сказал он подавленно.
Она смотрела на него, тяжело дыша, с красным от ярости лицом, бурно размахивая хвостом. Затем, точно так же, она сдулась и бросилась ему на грудь.
— В следующий раз, когда случится что-то подобное, ты не отошлешь меня. Ладно? Что, если я снова сойду с ума и у меня вырастут две головы вместо двух хвостов? — испуганно прошептала она, глядя на него большими глазами.
Он медленно обвил руками ее спину, чувствуя себя так, словно октопиан только что ударил его по голове. Что, черт возьми, было не так с этой женщиной, что она могла быть разъяренной в одну секунду, а затем сладкой и приятной в следующую? Эмброуз вздохнул.
— Как далеко мы находимся от Атлантиды? — резко спросила она, отрывая голову от его груди.
Эмброуз встретился взглядом с Деймосом, затем оглядел окрестности. Они были в нескольких милях от первоначального нападения октопианов. Раньше валуны и обломки были редкостью, теперь они были повсюду. Части кораблей, которые не прошли через защитный щит над Атлантидой, были разбросаны по всему району. Части барж, корпусов и мачт были повсюду, создавая почти жуткое кладбище. Он покровительственно притянул ее ближе к себе, и она охотно согласилась.
Прошло так много лет с тех пор, как ему приходилось вспоминать, как попасть в Атлантиду, но знание пришло легко. Деймос начал двигаться впереди них, занимая оборонительную позицию.
Что бы ни сделала Мари, она каким-то образом завоевала преданность этого существа. Деймос никогда прежде не делал исключений ни для кого, даже для Д'Марси. Она приказывала ему, и он слушал ее, но не защищал от того, что говорили ее братья или сестры.
Эмброуз верил, что Мари способна найти общий язык с любым. Она определенно покорила его…
Его сердце остановилось от осознания этого. Мари сделала гораздо больше, чем просто покорила его. За последние сорок восемь часов он начал понемногу поддаваться ее магическим чарам, даже не осознавая этого.
Не слишком ли рано? Слишком быстро? Слишком сильно? Слишком много? Мысли постоянно крутились у него в голове, сбивая с толку. Мари была гораздо больше, чем просто женщина, которая помогла ему сбежать, но как он мог оправдать свои чувства к ней, когда знал ее всего два дня?
У каждого Атланта была пара, спутница жизни. Его родители нашли друг друга незадолго до того, как его отец был коронован, и трудности управления целым городом не разрушили их любви. Если уж на то пошло, мама стала сильнее. Через две недели знакомства они поженились. Через два месяца после знакомства они ожидали Эмброуза. Их любовь была быстрой и прекрасной, сказка, которую рассказывали детям перед сном, чтобы дать им надежду, как взрослым.
Они были одними из самых известных правителей Атлантиды. И одними из самых романтичных. Эмброуз вспомнил эмоции, которые светились в глазах отца, когда он смотрел на свою жену. Это могло бы поставить любого Атланта на колени от ревности, в хорошем смысле этого слова.
Но была ли любовь тем, что он чувствовал к Мари?
Нет. Не так скоро.
Но как только тритон подумал об этом, его сердце заколотилось в груди. Ее сладкий смех, ее серебристые глаза, ее пылающая индивидуальность… чего в ней не было, чтобы это не любить? Он закрыл глаза и зарычал. Женщины были слишком непостижимы для него — любить их было выше его сил. Эмброуз не любил Мари — он даже не был достоин ее, и никогда не будет.
— Эмброуз! О боже, Эмброуз, Деймос что-то нашел! Тащи сюда свою чешуйчатую задницу! — взволнованный голос Мари вернул его к реальности, и он вздохнул.
— Иду, — пробормотал он, проводя рукой по лицу. Мысли о любви утомляли его. Думая о Мари, он чувствовал себя измотанным. Думая о чем-нибудь в этот момент, он просто хотел засунуть голову в землю.
— Поторопись!
Ее голос звучал в нескольких сантиметрах от его голоса. Она визжала, как взволнованный ребенок, и он видел, как она отчетливо помахала хвостом из-за одного из больших валунов, окружавших их.
Эмброуз как раз подходил к валуну, когда громкий, резонирующий стон сотряс океан.
Глава 23
Деймос вытянул руки, не давая Мари приблизиться к входу в Атлантиду. Ее рот был широко раскрыт, а тело дрожало от возбуждения.
— О, божечки, — прошептала она. — Боже мой, боже мой, божечки ты мой.
Эмброуз схватил ее, притягивая к себе.
— Ты должна молчать, Мари. Не говори, даже не улыбайся. Просто помолчи. — Чтобы убедиться, что она так и поступит, Эмброуз прикрыл ей рот рукой. Девушка заворчала, уткнувшись ему в ладонь, но не сопротивлялась.
Хорошо. Стражники Атлантиды были обучены уничтожать любую угрозу с первого взгляда. Ее хвост мог быть сигналом божественного статуса, но это почти ничего не значило для стражей, когда дело касалось защиты их города. Посетители многих рас прибывали в Атлантиду, будучи генетически измененными, чтобы выглядеть как божество, просто чтобы их можно было легко впустить.
Обычно они оказывались убийцами.
Эмброуз крепко прижал дрожащую Мари к своему телу, когда ворота начали открываться. Невидимый щит, защищавший Атлантиду в течение многих лет, начал появляться перед глазами, крошащаяся скала падала с валуна, который был поставлен перед ней. Когда камень начал крошится, стеклянные ворота медленно открылись.
Эмброуз почувствовал, как Мари открыла рот, прижавшись к его руке, и крепче сжал ее.
— Тс-с-с, — прошептал он.
Скала полностью отвалилась, и щит начал полностью опадать. Подобно убывающей воде, он раскачивался назад и вперед, пульсируя, не привыкший к вторжению. Судя по скорости, с которой он двигался, прошло уже несколько сотен лет с тех пор, как кто-то побывал в Атлантиде.
Что было не очень хорошим знаком для них…
Деймос обнажил меч, и Акрина начала дрожать, сияя до ослепительного блеска. Эмброуз приказал Акрине сформировать его клинки. Если кто-то попытается причинить вред Мари, его не волновало, что стражники были обучены защищать Атлантиду в течение тысяч лет, он уничтожит их, и Деймос поможет.
По закону они должны были атаковать даже при малейшем намеке на то, что посетители представляют угрозу. Если они почувствуют, что Мари — это угроза, они без колебаний уберут ее.
А что насчет него?
Он был изгнан. Ему не разрешили вернуться в Атлантиду, и все же он был здесь. С женщиной. И слугой богов. Эмброуз не сомневался, что им придется вступить в бой, чтобы попасть в город.
Громовой треск прорезал океанскую воду, как раз перед тем, как врата Атлантиды оказались в поле зрения.
Огромные, широкие ворота были заперты на засов. Металл был прозрачным и водянистым, светящимся внутренней энергией, которая защищала их от разрушения. Он помнил все годы, все планы, которые потребовались ему и его отцу, чтобы построить их. Это был их совместный проект, его идея, и то, что его отец продолжал совершенствовать и не считал, что ворота когда-либо будут завершены.
Эмброуз закончил проект в память о своем отце, и это было одно из самых гордых сооружений Атлантиды. Она была непроницаема и нерушима. Энергия, которую Атлантида дала океану, была спрятана внутри врат. Если кто-то пытался это сделать, они мгновенно умирали от удара такой силы, что их сердца не выдерживали.
Они готовились к встрече с людьми, когда его построили. Он и его отец считали, что люди и Атланты не могут жить вместе, и они были правы. Первый смертный, который нашел их, попытался захватить их город, и это не закончилось хорошо.
Это был первый признак того, что смертные не примут Атлантов — и что смертные были намного менее развиты, чем были они. Низшие умы чувствовали необходимость взять на себя то, чего у них самих не было, поэтому Атлантида в целом решила, что будет лучше разорвать все связи с ними.
Так они и сделали.
Потребовались годы, бесчисленные попытки смертных захватить Атлантиду и тяжелая работа, но врата были их гордостью и радостью. Они не только защищали их, но и были самым прекрасным сооружением в океане рядом с королевским дворцом.
Мари дрожала, прижимаясь к нему и крепко сжимая его руки. Эмброуз чувствовал волнение, исходящее от нее рябью, и ненавидел, что это не превратится в приятный прием. Она была «на седьмом небе», как и говорила, потому что увидит Атлантиду, но они были встречены нападением.
Сожаление пронзило его, как раз, когда ворота начали светиться.
Деймос провел мечом по воде, готовясь к атаке. Акрина отделилась, Акринус облачил Мари в более легкую версию брони, в то время как Акрина облачила Эмброуза. Он не беспокоился о Деймосе — после долгой жизни с богами и убийства всевозможных существ подземного мира, он знал, что тот сможет позаботиться о себе.
— Почему, — Мари впивалась губами в его ладонь, — каждый раз, когда мы встречаем кого-то нового, наша жизнь оказывается под угрозой?
— Тс-с-с, — прошептал он. Акрина сформировала его ножи. Он взял один из них в ладонь, а другой рукой зажал ей рот.
Ворота начали открываться.
Все замерли. Даже биение его сердца остановилось.
Эмброуз ожидал увидеть копья, стрелы и клинки. Он ожидал, что из каждого угла выскочат стражники. Он ожидал, что повсюду будут раздаваться гневные крики и проклятия.
Когда песок на дне океана ударил в воду, искажая его зрение, он был более чем готов к нападению. Адреналин прорвался через его организм, кровь прилила к сердцу, когда оно с силой ударилось о грудь.
— Эмброуз?
Он замер.
Нет.
Песок начал опускаться на дно океана, открывая молодого мужчину, который был зеркальным отражением человека, которым когда-то был Эмброуз. Густые черные волосы были коротко подстрижены на затылке, более длинные спереди, так что они лихо падали на лоб. Его синие, как океан, глаза были широко раскрыты, в них читалось недоверие. Он был всего на пару сантиметров ниже самого Эмброуза, стройнее и без шрамов.
— Я слышал… о тебе. Никогда не думал, что ты вернешься…
Его брат, Эрикос, двинулся вперед. Позади него стояла армия охранников с обнаженным оружием. Он подозревал, что единственная причина, по которой они не нападали на них, заключалась в том, что его брат стоял перед ними.
Эмброуз не знал, что сказать. Мари извивалась в его объятиях, требуя, чтобы он отпустил ее. Ее движение заставило взгляд Эрикоса остановиться на ней, и Эмброуз мог поклясться, что почувствовал шок, исходящий от брата.
— Ты так близко держишь бога? — спросил он, понизив голос на октаву. Шок сменился усталостью.
Эмброуз покачал головой, пытаясь найти нужные слова.
— Эй, — огрызнулась Мари, наконец-то отодвинув его большую ладонь. — Кто это? И перестань пытаться заставить меня замолчать, Эмброуз! Очевидно, что они не причинят нам вреда.
Его руки медленно разжались вокруг нее.
— Брат, ты прогневил бога! — прошипел Эрикос, отпрянув от них, как будто их присутствие было оскорбительным.
Мари смотрела между ними, полностью игнорируя Эрикоса.
Эмброуз не мог отвести глаз от брата.
Это был мужчина, который прошел с Эмброузом через все — кроме самого решающего момента в его жизни. Всю охоту и тренировки они проводили вместе. Они вместе попали в беду, столкнулись с гневом матери и выросли вместе.
Все, о чем он мог думать, несмотря на все хорошие времена их детства, был его брат на суде. Когда Эмброуз увидел, как последний из его семьи повернулся к нему спиной. Когда Эрикос ушел, даже не взглянув в сторону Эмброуза. Когда, после стольких лет, проведенных им за то, чтобы уберечь Эрикоса от неприятностей, брат бросил его в изгнание.
Все предательство того дня нахлынуло на Эмброуза. В ушах у него зазвучал глухой рев, и в глазах потемнело. Брат, которого он любил, о котором заботился и воспитывал, повернулся к нему спиной.
Он отбросил клинок в сторону.
Эмброуз не мог остановить то, что он сделал дальше. Мари вскрикнула и попыталась дотянуться до него, но Деймос, к счастью, удержал ее. Все, что он увидел, — это потрясенный взгляд брата, прежде чем кулак Эмброуза впечатался в нос Эрикоса.
Мгновенно хлынула кровь, и он почувствовал, как сдвинулся океан, когда все пятьсот с лишним солдат ринулись вперед.
— Ты гребаный ублюдок, — прорычал он брату, ударив кулаком в плечо Эрикоса и сбив его с ног в ближайших охранников. Они начали вытаскивать оружие, но Эрикос поднял руку и прикрыл нос другой.
— Нет, — прорычал он. Тут же все охранники прекратили свое движение.
— Но, ваше высочество…
— Я сказал, — прорычал он, — не нападать.
А потом началась драка.
Крики Мари эхом отдавались в его ушах прямо перед тем, как Эрикос бросился на него. Тускнеющий адреналин вернулся с силой, в десять раз большей, чем раньше. Его зрение потемнело и сфокусировалось на Эрикосе. Его брат уклонился от удара, но был повержен Эмброузом, когда тот с нечеловеческой скоростью развернулся, хлестнув его хвостом.
Он схватил брата за плечо и толкнул его на землю прямо перед Мари. Тот с растущей яростью наблюдал, как глаза его брата вцепились в Мари — а потом и в ее хвост. Он схватил ее двумя руками, подтягиваясь.
Низкий рык Деймоса прорезал воздух, прежде чем он дернул Мари за спину, бросаясь на Эрикоса.
Но было уже слишком поздно — Эмброуз уже обхватил руками тонкую кожу хвоста брата и тянул его вниз, волоча за собой. Тот хмыкнул, оттолкнувшись и попав Эмброузу в челюсть. Его хватка ослабла на секунду, но этого было достаточно, чтобы Эрикос смог освободиться.
— Ты трус, — закричал Эмброуз, в ярости преодолевая любые эмоции, которые он мог бы почувствовать. Печаль из-за того, что с ними случилось, предательство из-за того, что сделал его брат, раскаяние из-за происходящей битвы. Ему было все равно. Его брат предал его и пытался использовать Мари против него?
Эмброуз бросился вперед, схватил брата за плечи и толкнул его на землю. Темная голова врезалась в коралл, кровь сочилась из носа, и голова Эрикоса кровоточила.
— Что ты за брат такой, — прорычал он прямо в лицо Эрикосу, — чтобы предать меня? Когда все, что я делал, это присматривал за тобой! Заботился о тебе!
Эрикос боролся под ним, не говоря ни слова в ответ. Ярость, не похожая ни на что, что он чувствовал раньше, захлестнула его.
— И использовать мою Мари против меня? — прогремел он, отдергивая кулак. — Ты посмел даже подумать о том, чтобы прикоснуться к ней?
Он ударил кулаком в лицо Эрикосу, адреналин, который хлынул через него, достиг нового пика.
Что-то схватило его за плечо, оттаскивая от брата.
Эмброуз зарычал, готовясь напасть на то, что заставило его отступить. Эрикос начал выбираться из-под него. Он обернулся, готовый снова врезаться в брата. Небольшая сила ударила его в грудь, отталкивая назад. Он зарычал, хватаясь руками за то, что осмелилось прикоснуться к нему.
— Эмброуз, прекрати! — воскликнула Мари, обвивая руками его шею. — Это я — просто перестань. Не…
— Мари? — спросил он сквозь дымку. Эмброуз замер — а затем резко убрал руки с ее плеч, выругавшись. — Какого черта… Ты хоть думаешь, что ты делаешь? — его голос был всего лишь рычанием. Даже для его собственных ушей он звучал грубо.
Эрикос резко рассмеялся рядом с ним.
— Эмброуз, ты не перестаешь меня удивлять…
— Мальчики, — прорычал резкий голос, заставив Эмброуза и Эрикоса обратить свое внимание на говорившего. — Я пришел сюда в надежде, что это будет приятное семейное воссоединение, а вместо этого вижу, как вы выбиваете друг из друга душу? Я разочарован. В вас обоих.
— Я тоже, — яростно прошептала Мари, ткнув его в плечо. Тем не менее, ее голова снова уткнулась ему в шею.
— Кай, — неуверенно произнес Эмброуз, устраиваясь поудобнее. Мари даже не отодвинулась от него — наоборот, еще крепче прижалась к нему. Он чувствовал слабый запах ее слез, как после урагана, и чувствовал, как колотится ее сердце.
Грудь болела. Он напугал ее.
Хранитель душ выдал им обоим недовольное ворчание, прежде чем хлопнуть Эмброуза по спине.
— Я так давно тебя не видел — с окровавленным лицом и синяками по всему телу — совсем не так я представлял себе это воссоединение.
— Я удивлен, что ты вообще со мной разговариваешь, — пробормотал Эмброуз, склонив голову. Человек, стоявший перед ним, был одним из самых старых, сильных и мудрых людей, которых Эмброуз когда-либо встречал. Он был рядом так же долго, как и боги, и был свидетелем столетий горя, перемен и власти.
В общем, он был как второй отец Эмброуза.
Кай впился в него взглядом.
— Мальчик мой, мы оба знаем, что ты причина самого долгого царствования мира и процветания, которое у нас было, пока этот тупоголовый не занял трон.
— Одно мнение ничтожно с мнением большинства, — напомнил ему Эмброуз, крепче сжимая Мари, когда она шмыгнула носом. По крайней мере, она не разговаривала — он не хотел привлекать к ней внимания.
Хотя, судя по тому, как охранники не могли оторвать глаз от ее хвоста, было уже слишком поздно. Даже Кай заметил это и теперь пристально смотрел. Эмброуз вздохнул. Мари никогда не пройдет незамеченной, не так ли?
— Я чувствую, как они смотрят на меня, — прошептала она, ткнув его в плечо.
— Так и есть, — прошептал он в ответ, пожимая плечами в ответ на растерянный взгляд Кая.
Кай переводил взгляд с Мари на Эмброуза, многозначительно приподняв бровь.
— Мы так и будем торчать здесь или можем войти?
Деймос хмыкнул, скрестив руки на груди и смерив каждого солдата убийственным взглядом. Они все быстро отвернулись, возвращаясь к воротам. Эмброуз был единственным, кто заметил, как Эрикос вернулся к городским воротам так быстро и так тихо, как только мог.
— Конечно. Давай зайдем внутрь, пока Х'Сай не заметил. Если мы сможем скрыть ваше прибытие, до того времени пока он будет в хорошем настроении, это будет лучше для всех. Я сомневаюсь, что вы хотите, чтобы граждане знали, что вы здесь?
Эмброуз покачал головой. Мари отскочила от него прежде, чем он успел сказать хоть слово, подпрыгивая вверх и вниз всю дорогу.
— Я чувствую, что это будет трудно, хотя, учитывая, что Мари хочет подружиться с каждым человеком, которого встречает.
— Ну, это, конечно, будет интересно, — сказал Кай, провожая их в ворота древнего города.
Эмброуз только вздохнул.
— Безусловно.
Глава 24
Это было нереально. Коридоры, потолок, существа. Мари с большим трудом верила, что жива, а не мертва, посланная в рыбий рай. Город был омыт синим, водяным сиянием, как будто их скрытое солнце отбрасывало самый уникальный набор цветов.
Эмброуз пытался удержать ее привязанной к своему боку, но сдался всего через пару минут — что ее вполне устраивало. Она не могла видеть достаточно быстро. Было так много вещей, от которых у нее отвисла челюсть, так много вещей, которые заставляли ее извиваться, и так много вещей, которые заставляли ее хотеть убежать и подплыть поближе.
Жилье было, вероятно, одной из самых крутых вещей, которые она когда-либо видела. Каждый дом, мимо которого они проезжали, выглядел совершенно одинаково. Черные мраморные колонны поддерживали большие поместья. Один дом равнялся целому кварталу. Вы могли видеть все, что происходило внутри, снаружи.
Большинство домов, хотя и были отделаны черным мрамором, имели красное внутреннее свечение. Свет падал на песчаную землю в паре футов от края дома. Мари никогда в жизни не видела ничего подобного. Первые несколько километров до города были заполнены домами, которые на самом деле можно было назвать храмами.
Чем дальше они углублялись в город, тем оживленнее он становился. Храмы сменились широкими строениями, которые царапали небо, башнями, более высокими, чем все, что она когда-либо видела в своей жизни. Русалки — или Атланты, как объяснял ей Эмброуз, — были повсюду. И все они выглядели по-разному, что шокировало ее до глубины души.
Одни были блондинами, другие брюнетами, некоторые из них были рыжеволосые, а также с белым, фиолетовым и синем цветом волос. К тому времени, когда они добрались до места назначения, которое представляло собой огромный замок, расположенный в центре города, она могла с полным правом сказать, что повидала все на свете.
Хвосты тоже были разные. Ни у одного Атланта не было такого же цвета хвоста как у другого. Они были похожи на ходячие радуги, подумала она, глядя на Атланта с розовым хвостом и фиолетовыми волосами. Его глаза были так же уникальны — но, когда они встретились взглядом, в них появилась обида, а затем шок, когда он увидел ее фигуру.
Она крепче прижалась к Эмброузу, быстро отворачиваясь от него.
Мари была абсолютно, совершенно, полностью потеряна. Девушка не знала их обычаев, их языка. Конечно, некоторые говорили по-английски, но она слышала, что некоторые из них говорили на совершенно другом языке. Это было так прекрасно, что у нее на глазах выступили слезы.
Это еще больше их отдалило. Они не были образованными, подумала она, разглядывая всех.
За все время плавания до дворца девушка видела на улицах только трех или четырех женщин. Все остальные были либо мужчинами, либо детьми. Они держат своих женщин взаперти? Она бросила быстрый взгляд на Эмброуза и нахмурилась.
Она даже ничего не знала об Эмброузе.
Мари смутно помнила, что их правительство было патриархатом, и это все. Черт, она даже не знала, почему Эмброуз был изгнан.
— Эй, — прошептала она, крепко прижимая его к себе. — Меня же не скормят акулам, не так ли?
— Нет, — прошептал он в ответ, и в его глазах появился блеск. — Тебя скормят угрям. Они любят дополнительную пряность в женском мясе. Это делает убийство приятным.
Она ахнула и шлепнула его по руке.
— Эмброуз, я говорю серьезно! Я даже не знаю, почему тебя изгнали — откуда мне знать, что ты не собираешься просто сдаться? Что будет со мной? — спросила она, спохватившись. Ее сердце замерло в груди. На секунду она чуть не сказала «мы».
Эмброуз серьезно посмотрел на нее.
— С тобой ничего не случится. Я заставлю Кая поклясться, что, если со мной что-нибудь случится, о тебе позаботятся. Не волнуйся, Мари. Все будет хорошо.
Ее лицо порозовело, и она тревожно прикусила губу.
— Что с тобой может случится?
Мужчина по имени Кай бросил мрачный взгляд через плечо, глядя ей прямо в глаза, как бы говоря, чтобы она заткнулась. Она могла понять почему, но тем не менее ответила ему тем же злобным взглядом. Стражники окружали их, как русалочий щит, и, скорее всего, прислушивались к их разговору.
Эмброуз молча посмотрел на нее, прежде чем переплести свои пальцы с ее. Дрожь пробежала по ее руке, пронзив ее прямо в сердце. Страх, не похожий ни на что, что она чувствовала, пронзил ее насквозь.
Готовился ли он к чему-то? Может, он чего-то недоговаривает? Что он вообще сделал, чтобы его изгнали? Мари никогда по-настоящему не думала об этом — она была сосредоточена на всех приключениях, на самом Эмброузе.
Что, если он убил кого-то? Был ли он убийцей, насильником? Вором?
Ни одно из предположений не вязалось с образом Эмброуза. Он был слишком добр, слишком спокоен. Эмброуз был одним из самых приятных людей, которых она когда-либо встречала — помимо того, что он выбивал все дерьмо из своего брата, Эмброуз всегда старался быть тактичным. Черт, она знала, что он чувствовал — как будто он был недостаточно хорош, как будто он никогда не будет.
Что с ним случилось?
Ей отчаянно хотелось спросить его об этом, но Мари знала, что придется подождать. Было небезопасно спрашивать об этом в присутствии тех самых людей, которые изгнали его. В ту секунду, когда они остались наедине, она получит ответы… и закончит то, что они начали в гостинице. Если времени у них было не так много, то Мари хотела сделать остаток его дней лучшим.
Или…
Ей в голову пришла идея, возможно, самая глупая из всех, что у нее когда-либо были.
Она убила этих октопианов одним движением пальца, напугав их до чертиков. Что, если она снова станет одержимой? Может, это напугает его палачей, и они отпустят их? Эта мысль совсем не привлекала ее.
Мари не могла контролировать свое тело и разум в течение этих нескольких минут обладания. Опять кого-то убить? Это не было похоже на самую привлекательную вещь в мире, но она не могла допустить, чтобы Эмброуза, человека, о котором она отчаянно заботилась, убили, потому что он хотел для нее самого лучшего — и потому что он вернулся за братом-мудаком.
Мари не знала, из-за чего произошла драка, но она чувствовала ярость, исходящую от Эмброуза. Что бы ни случилось между ними, Эрикос сделал что-то, что так сильно разозлило ее нежного тритона, что он готов был избить до крови — а ведь Эмброуз был невероятно предан.
— Мы на месте.
Голос Кая вывел ее из задумчивости, и она была почти благодарна ему за то, что он отвлек ее.
Тот повернулся к ней лицом. Боже, этот Атлант был огромен. Не такой высокий, как Деймос или Эмброуз, но почти такой же. Его волосы были длинными и волнистыми, такими светлыми, что почти соответствовали ее волосам. Его глаза были суровыми, жесткими — совершенно черными. Это было тревожно, когда большие черные глаза смотрели на тебя так, словно ты был всего лишь муравьем на земле, но ей удалось выдержать его взгляд.
Эмброуз крепче сжал ее пальцы, и она почувствовала облегчение.
— Не говори. Не смотри им в глаза. Смотри безразлично. Я не знаю, кто ты, но ты не богиня, — он окинул ее хвост долгим скептическим взглядом, и она заставила себя не шевелиться. — Может, ты и похожа на одного из них, но это не так.
Мари кивнула и облегченно вздохнула, когда он снова повернулся к ней.
— Все будет хорошо, — заверил ее Эмброуз, улыбаясь.
Жаль, что она не могла улыбнуться в ответ. Ее нервы были на пределе, что заставляло ее нервничать до дрожи. Даже Эмброуз, который изо всех сил старался успокоить ее, делал это не очень хорошо.
— Я непременно споткнусь о свой хвост. Или, знаешь, взорву что-нибудь с помощью моих божественных сил, — пробормотала она, когда широкая дверь во дворец распахнулась. Пузырьки воздуха брызнули со всех сторон, на мгновение закрыв ей обзор.
Когда они ушли, она забыла о своих тревогах.
Черт возьми.
Это место было готической версией «Русалочки». Комната перед ней расширилась примерно на сто метров вперед. Мрамор был блестящим, отполированным и черным. Как и весь остальной город. За исключением того, что сквозь этот черный мрамор были пронизаны золотые струйки, которые бежали по полу, все они были сосредоточены вокруг малинового символа, который был структурирован в середине комнаты.
Прямоугольную комнату окружали мраморные колонны в том же стиле, что и пол, над которым она парила. На каждой колонне был изображен тот же символ, что и на Земле, на верхней части мрамора-золотой, а не красный.
В конце просторной комнаты стоял трон, такой большой, что у нее перехватило дыхание. Верх кресла, украшенный золотой и малиновой расцветкой, был украшен двумя каменными змеями. Их рты были открыты, длинные языки вырывались наружу, а бриллиантовые клыки сверкали в комнате. Их глаза были сделаны из самого красного камня, который она когда-либо видела, и они смотрели на нее со своего возвышения. Длинные, детализированные тела переплетались, начиная с противоположных сторон стула, а затем встречаясь посередине. Их шеи, кроме ног, были единственными частями тела, которые не были связаны вместе.
Значит, рыбы поклонялись змеям? Разве эти твари не едят рыбу?
Мари тут же пришла к выводу, что Атланты — садистские сукины дети. Она могла поспорить, что они приносили жертвы Лохнесскому чудовищу и каждый вечер приходили на берег, чтобы танцевать голыми вокруг курицы с отрубленной головой.
Она быстро взглянула на Эмброуза и подавила смешок, представив, как это делает Эмброуз.
Определенно.
— Мы с королевой удаляемся на ночь, — раздался низкий голос с трона.
Деймос встал перед ней, закрывая ей обзор. Эмброуз стоял по одну сторону от нее, а охранник — по другую. В общем, она была заперта в клетке.
И ей это действительно не нравилось.
Мари толкнула Деймоса в спину, и тот предостерегающе зарычал на нее.
— Отойди, — прошипела она, когда он не сделал этого. — Я ничего не вижу!
— Мари, — прорычал Эмброуз, больно сжимая ее руку. Она уже собиралась наброситься на него, когда заметила выражение его лица. — Скоро ты получишь свой шанс. Перестань привлекать к себе внимание.
Он пренебрежительно отвел от нее взгляд, заставив замолчать.
Голос Кая эхом разнесся по тронному залу.
— У нас неотложный вопрос, милорд.
Она услышала слабый вздох, а затем король заговорил.
— Я сомневаюсь, что это может быть намного более неотложным, чем мой сон.
Мари сдержанно фыркнула. Каким королем он был. По крайней мере, с Эмброузом она знала, что он позаботится обо всех проблемах, пока в городе не воцарится мир, даже если это будет означать отсутствие сна и «драгоценной постели». Ее грудь раздувалась от гордости. Глупые старики, глупые фальшивые короли, глупые Деймосы, которые не хотят двигаться.
— Вообще-то, это касается тебя больше, чем города.
Словно по их плану, Деймос, Кай и окружающие стражники отступили от Мари и Эмброуза.
Наконец-то она увидела короля!
И какое печальное разочарование ее настигло.
Она ожидала увидеть какого-нибудь крупного, неуклюжего парня с седой бородой, остроконечной короной и трезубцем, как у отца Ариэль из мультика или что-то в этом роде. Вместо него на этом элегантном троне сидел худой старый старец, у которого даже короны не было!
В отличие от остальных горожан, они были одеты в черные мантии, которые складывались до самого пола. Только кончики их хвостов выглядывали из-под мантий. Женщина рядом с ним была хрупкой, меньше его ростом. Ее одеяние было угольно-черным, едва различимым по черному цвету, который соответствовал мужчине, стоящему рядом с ней. Кончики ее фиолетового плавника выглядывали из-под шелковистой мантии, более темного оттенка фиолетового, чем у мужчины рядом с ней.
— Черт побери, — пробормотала она, прежде чем прикрыть рот рукой.
Кай бросил на нее самый опасный, угрожающий взгляд, который она когда-либо получала в своей жизни.
Но прежде чем она успела извиниться, ее внимание привлекли вздохи с трона.
— Что? — потребовал он, и его крик разнесся по всей комнате.
С удивительной для старика скоростью, король вскочил на ноги, и маленькая старушка последовала его примеру.
— Стража! — закричал король, тыча пальцем в Эмброуза. — Взять его! Изгнаннику здесь не рады!
Никто из них не пошевелился.
— Ублюдки, убейте его! — Мари с тревогой наблюдала, как лицо мужчины вздулось багровыми венами. Дама, сидевшая рядом с ним, тоже бросила на него встревоженный взгляд, под стать беспокойству Мари.
И снова никто из них не пошевелился. Она украдкой огляделась, заметив скрещенные руки и суровые лица.
— Если один из вас не возьмет этого человека под стражу, вы все будете заклеймены как предатели! — взревел он, срываясь с помоста. Его палец дрожал от ярости, и чем ближе он подходил, тем сильнее становился пурпур.
Мари немного отступила назад. Она мало что знала о рыбах, но ей казалось, что они получают удары точно так же, как и люди — и ей действительно не хотелось, чтобы бездомный мужчина упал на неё мертвым. На сегодня с нее было достаточно смертей, большое спасибо.
Тем не менее, мужчина подошел еще ближе, пока не оказался прямо перед Эмброузом, и у нее возникло ощущение, что Эмброузу на самом деле наплевать, что этот выживший из ума человек говорил.
Он подтвердил ее мысли, когда его мощная рука обхватила хрупкое запястье, которое было прямо перед его лицом. Когда он заговорил, по спине Мари пробежали мурашки.
— Как тебе нравится быть королем, Х'Сай? И вообще, что-то пошло не так?
— Ты заговорщик и ублюдок! — яростно воскликнул король, несмотря на то, что был заключен в то, что, по ее мнению, выглядело как железная хватка.
— А ты ленивый кусок дерьма, — усмехнулся Эмброуз. — Ты скорее будешь спать, чем заботиться о своем народе.
— Ты скорее убьешь народ, чем позволишь ему процветать! — отшатнулся Х'Сай, отдергивая руку. Мари подозревала, что Эмброуз позволил ему это — мужчина был таким старым и увядшим, что в большой комнате казался беспомощным.
Мари растерялась. Эмброуз совсем не походил на заговорщика — он был самым преданным и надежным человеком, которого она когда-либо имела удовольствие знать. Может, она и не знала о нем все, но все же успела разобраться каким человеком, точнее Атлантом, он был. Одного того, как он заботился о ней и защищал ее, было достаточно, чтобы убедить ее, что он никогда никого не предаст.
— Мужчины, — отрезал Кай, вставая между ними. — В нашем присутствии находится женщина — точнее, две, — поправил он, почтительно склонив голову перед «королевой», которая осталась позади. Она мягко улыбнулась в знак согласия.
— Как король и бывший король, вы должны знать, как вести дела. Бороться, как дети, не входит в этот список. Д'Мари, — сказал Кай, указывая на девушку. — Стражники проводят вас в ваши покои, которые я уже приготовил для вас.
Она нахмурилась, едва заметив, как он изменил ее имя.
— Если вы не возражаете, я хотела бы остаться… — он прервал ее, махнув рукой охраннику, который взял ее за руку.
«
— Тебе… не обязательно… это делать… — прорычал Деймос, оскалив зубы на охранника. Тот сглотнул, медленно ослабляя хватку. Мари гордо похлопала Деймоса по руке, самодовольно улыбаясь охраннику. Она повернулась, решив остаться и посмотреть, что произойдет между Эмброузом и Х'Саем. Она почти ничего не знала об Эмброузе, и сейчас было самое подходящее время для этого.
— Мари, пожалуйста, — тихо сказал Эмброуз. — Я приду к тебе, когда все закончится.
Она почти отказала ему, но выражение его глаз заставило ее остановиться. Они были торжественны, как будто он принял на свои плечи какой-то страшный груз.
Мари медленно кивнула.
— Прекрасно, — сказала она, делая вид, что смирилась.
Она велела Деймосу следовать за ней, и стражники вывели ее из комнаты.
Эмброуз был глуп, если на самом деле думал, что она его послушает.
Когда двери начали закрываться, она оглянулась через плечо и увидела, что трое оставшихся мужчин, Кай, Эмброуз и Х'Сай, вышли из-под одной из колонн, находившихся в двух шагах от трона с правой стороны. Она быстро запомнила расположение, как раз, когда двери полностью закрылись за ними.
Глава 25
Стражники провели ее через огромный дворец. Как и комната, которую они только что покинули, дворец был украшен черным, красным и золотым. Похоже, здесь не было ни одного закрытого коридора, ни одной двери. Дворец был скреплен колоннами, но на этом все.
Следуя за стражей, Мари запоминала путь, но эта задача была сложнее, чем рассчитывала девушка. Через каждые полметра стояли стражники, все с копьями и в доспехах.
Деймос шел позади, и это мало утешало. Ускользнуть от него тоже было почти невозможно. Мари знала, что если дело дойдет до этого, он примет сторону Эмброуза, даже если это будет значить, что она в безопасности и заперта.
Мари мысленно фыркнула. Да. Запереть её было такой удачной идеей.
Им потребовалось в общей сложности пять минут, чтобы добраться до ее комнаты. Когда они проводили ее внутрь, один из охранников подошел к стене и потянул за красную шелковую веревку. Малиновые занавески немедленно упали с открытого пространства и закрыли комнату, давая ей уединение.
— Подождите здесь, — коротко сказал один из них. Он почтительно склонил голову и вышел из комнаты, оставив ее и Деймоса наедине.
Девушка прикусила губу, оглядывая комнату. В правом углу лежал сине-зеленый тюфяк — похоже, это была кровать. Рядом с ней стояла тумбочка, а напротив кровати и тумбочки, у стены, возле которой она стояла, располагался комод. Он выглядел так, будто был сделан из того же материала, что и ворота, похожий на стекло с красным внутренним свечением.
— Атланты просто наводят тоску, — пробормотала она, проплывая вперед и садясь на кровать. Деймос стоял у двери, скрестив руки на груди.
Он коротко кивнул.
— Черный, — пробормотал он, окидывая комнату бесстрастным взглядом.
— Много, — согласилась она. Как, черт возьми, она собирается отвлечь его настолько, чтобы выбраться отсюда? К тому времени, как она сбежит, Эмброуз и король уже будут сражаться — или Эмброуз может быть уже мертв.
Ее сердце бешено колотилось.
Мари определенно нужно было уйти, и как можно скорее.
Неприятное ощущение в животе навело ее на мысль.
— Думаю, мне нужно отлучиться, — сказала она беспокойно, держась за живот. Мари подумала, что ей не очень-то хорошо удается притворяться, что у нее болит живот, но этого было достаточно. Деймос машинально отвел от нее взгляд.
— Рвота, — проскрежетал он, скривив лицо. — Отвратительно.
Мари издала рвотный звук и увидела, как он вздрогнул.
Пока он смотрел в сторону, девушка быстро прошла к площадке, а затем выскользнула из-за занавески, которая была за ней, скользя вдоль колонны.
Удивительный вид предстал перед ее глазами. Город был хорошо виден отсюда. Со своего маленького укрытия она могла видеть каждый храм, растение и существо. И боже, это было прекрасно.
Она легко могла представить, как влюбляется в Атлантиду.
Но сейчас она должна была спасти человека, которого любила…
Мари остановилась.
Нет. Не любила. Она заставила себя пошевелиться, хотя ее сердце бешено колотилось в груди от того, что она почти закончила мысль. Было слишком рано любить Эмброуза — черт, она встретила его пару дней назад. Рэй все еще занимал ее мысли. Предательство, гнев. Ей было слишком больно думать о любви к другому мужчине.
Верно?
Мари проплыла несколько метров вниз по зданию, все еще оставаясь снаружи. Она призвала на помощь свою супер-рыбью скорость и постаралась плыть достаточно быстро, чтобы охранники, стоящие на страже, не заметили ее.
На самом деле, Мари вообще не думала о Рэе. Она была захвачена приключением, опасностью и… Эмброузом. Теперь он поглощал каждую ее мысль. Предательство Рэя было лишь незначительным уколом в ее сердце — Эмброуз был причиной того, что оно билось.
Может быть, это слишком рано. Может быть, это иррационально. Может быть, это неправильно. Но разве Мари должна была заботиться об этом? У нее был мужчина, который заботился о ней, новый старт в жизни и чистый лист. Взять ситуацию под контроль и, наконец, обрести счастье в своей жизни было бы для нее самым лучшим.
Именно этого хотела бы от нее ее мать и отец. Они никогда не любили Рэя. Они терпели его ради нее, но не приветствовали. Он был слишком скрытным, слишком зажатым. Однажды мать предупредила ее, чтобы Мари не связывалась с кем-то, кто ей не понравится, и это обернулось тем, что Мари неделями не разговаривала с матерью.
Но не потому, что ей этого не хотелось. Именно Рэй держал ее вдали от семьи. Говорил ей, чтобы она дала им время, убеждал ее просто положить трубку и перестать думать о них.
Это вызвало болезненный раскол в ее семье. Братья перестали с ней разговаривать, отец не писал ей сообщений, а мать даже не пыталась заговорить с ней.
Она знала, что ее родители одобрили бы Эмброуза. Красивый, сильный, верный, идеальный, отлично целуется и с волшебными руками… Она вздрогнула, поймав последнюю мысль. Мари знала, что ее мать более чем одобрит Эмброуза. А если они с родителями поссорятся, он не позволит ей молча страдать. Он заставит ее разобраться с ними.
Так же, как Атлант разбирался со всем остальным. Если у Эмброуза и были проблемы, он их исправлял. Он не бросал других и уж точно не лгал. Он легко мог оставить ее в пещере. Ему не нужно было превращать ее в русалку, мириться с ней или позволять ей ходить с ним повсюду. Он не должен был защищать ее и рисковать своей жизнью ради нее.
Но он сделал это.
Когда девушка впервые увидела его в пещере, его лицо было жестким, как будто он никогда в жизни не улыбался. За то время, что они провели вместе, произошли разительные перемены. Он не только вздыхал, улыбался или смеялся над ней. Он позволил ей прикоснуться к себе.
После всего, что с ним сделали в той пещере, он дал ей права, которые, как она подозревала, никогда бы не дал снова другому.
Звук приглушенных голосов вывел ее из задумчивости.
В нескольких метрах от нее стояли два охранника. Их плечи были покрыты доспехами, и у обоих в руках было длинное острое копье.
— Никогда не думал, что этот ублюдок вернется сюда снова, — сказал тот, что слева. Его голос был полон отвращения.
— Не понимаю, зачем Каю понадобилось защищать его, — пробормотал правый.
— Это не имеет значения. Х'Сай посадит его в тюрьму в мгновение ока.
— Завтра мне придется уехать, чтобы присутствовать при казни. Этот ублюдок убил мою сестру — я буду наслаждаться каждой каплей крови, которая хлынет из его мертвого тела.
Мари прикрыла рот рукой, заглушая вздох.
Какие ублюдки. Гнев вспыхнул в ней, и вода загудела вокруг нее, нагреваясь от ее эмоций.
— Я…
Еще один голос донесся из коридора, чуть дальше, оборвав ее.
— Д'Мари?
Она замерла.
Затем медленно повернулась с невероятно милой улыбкой на лице.
— Да?
— Разве вам не было приказано оставаться в этих покоях?
Она встретилась взглядом с охранником, который поймал ее. Те двое, что стояли перед ней, обернулись с бледными лицами и широко раскрытыми глазами.
— Мне нужно было побыть одной, — неопределенно ответила она. Почему они ее еще не увели? Казалось, весь дворец слышал об их прибытии — и никто из них не был рад этому. Девушка заставила себя не реагировать на слова, сказанные двумя охранниками, которые говорили об Эмброузе.
Взгляд нового охранника скользнул по ее хвосту, потом по лицу, но прошел мимо. Как будто он не хотел смотреть прямо на нее.
Ее медленно осенило, и она почти улыбнулась. Значит, они действительно считали ее какой-то богиней.
Эмброуз велел ей вести себя равнодушно и безразлично. Так ли обычно поступают боги? Она никогда не встречала ни одного из них и не слышала о них — это очевидно — поэтому последовала совету Эмброуза.
Мари скрестила руки на груди, выгнув бровь.
— Я уже ухожу.
Она повернулась на хвосте, ожидая, что они просто отпустят ее.
Но, конечно, все было не так просто.
— Д'Мари, король выразил желание, чтобы вы остались в своих покоях. Церемония скоро начнется, и тогда вы сможете выйти. Мы… не хотели оскорбить вас во время разговора.
— Церемония? — спросила она, оглядываясь на них через плечо. Она замедлила шаг. — Какая церемония?
— Для изгнанника, — ответил он.
— И что будет на этой «церемонии»? — потребовала она, быстро оборачиваясь. Двое других охранников, те, что сплетничали, попятились от нее, испуганно округлив глаза.
— Исполнение. Он оскорбил нашего короля, явившись сюда, и вас тоже. Пора ему заплатить за свои преступления, — резко сказал он. Мари могла только смотреть на него.
— Какие преступления? — спросила она, совершенно ошеломленная. — Вообще-то, забудь об этом. Мне нужно идти. Следуй за мной, или я… я превращу тебя в кита.
Девушка резко отвернулась от них, ее охватило нетерпение. Она должна была найти Эмброуза. Надо было вытащить его оттуда. Он не мог просто оставить ее там одну, а потом смотреть, как он умирает. Знал ли он, что это произойдет?
Грудь Мари сжалась от страха, проникшего в самую глубину души.
Она не потрудилась прислушаться к охранникам. Быстрый взгляд, который она бросила на их лица, сказал ей, что они не потрудятся последовать за ней. Она могла бы рассмеяться, что они поверили ей, но страх за Эмброуза заставил ее промолчать.
Залы были бесконечны. Она поплыла вниз по ним, возвращаясь по своим прежним следам. К счастью, к ее божественной скорости, она нашла тронный зал менее чем за минуту. Стражники, расставленные по всему дворцу, отсутствовали — вероятно, готовились убить Эмброуза.
Ее охватил ужас. Черт побери, она не могла поверить, что он это сделает. Не проще ли убить короля и вернуть себе трон? Во-первых, этот старик не казался таким уж преданным своему делу!
Ее мысли прервались, когда она распахнула дверь тронного зала.
Совершенно пустой.
Она рванулась к большому трону, затем нашла колонну, через которую они прошли. Не было видно ни двери, ни щеколды, ничего. Сглотнув, думая, что запомнила не то, она махнула рукой.
Он прошел сквозь колонну, мрамор колебался, как будто это была рябь в бассейне.
— Я чувствую себя так, словно еду в Хогвартс, — пробормотала она себе под нос, прежде чем зажмуриться и войти в мрамор.
Она не встретила сопротивления, но странное чувство охватило ее.
Мари медленно открыла глаза и огляделась.
— Святое… Дерьмо.
Она вошла в большую, захватывающую дух комнату. Потолок светился, образуя купол над ее головой. У нее отвисла челюсть, когда она огляделась вокруг. Сверкая, сотни маленьких бриллиантов были вделаны в стены, это была одна из самых великолепных комнат, которые она когда-либо видела в своей жизни.
И Эмброуз был где-то здесь…
Мысль об Эмброузе вывела ее из оцепенения.
Другой двери не было видно, и Мари прикоснулась к стене. Это было единственное, мимо чего ей пришлось пройти, так что Мари провела пальцами по сверкающей стене, чувствуя, как дрожь пробегает по ее руке.
Словно магия комнаты перетекала от стены к ней, вторгаясь в ее чувства. Мари была настолько поглощена этим ощущением, что едва не пропустила колыхание изображения, когда ее рука прошла сквозь пустое пространство.
Она должна была оставаться сосредоточенной. На кону стояла жизнь Эмброуза.
Мари прошла сквозь стену. Вместо ослепительно белых бриллиантов коридор, в который она вошла, был усыпан красными и черными камнями.
Она прошла через него, чувствуя, как ее охватывает беспокойство.
Коридор тянулся целую вечность. Мари не знала, как долго она пробыла в нем, плывя так быстро, как только могла. Через пару минут она почти решила обернуться, думая, что там был еще один вход, и она выбрала не тот.
Девушка полностью перестала двигаться, прижимая руку к груди от тяжелого дыхания и беспокойства, которое медленно нарастало с каждым вдохом.
Ей пришлось повернуть назад — она никак не могла добраться до конца туннеля. После трюка с колонной и стеной она начала думать, что этот туннель тоже был трюком.
Шипение. Там что-то шипело.
Она резко обернулась, страх перехватил крик в горле и сдержал его. Она осмотрела тусклый туннель, сердце бешено колотилось, ладони начали нагреваться.
— Я схожу с ума, — пробормотала она себе под нос, проглатывая предвкушение. — Чертовы тупые рыбы-готы совсем уже сошли с ума. — Атланты, как раса, оказались совершенно плохими декораторами. С цветами и радугами в хвостах, синими и розовыми волосами, но вокруг было так темно, что она задыхалась.
Девушка замерла, услышав шипение снова.
Оно стало ближе. Маленький шар света начал формироваться в паре шагов от нее.
Дежа вю поразило ее на секунду, заставив нахмуриться.
— Акрина? — спросила она, слегка подавшись вперед.
Маленький шарик отлетел от нее, и она сердито посмотрела вслед за ней.
— Акрина, — прошептала она, протягивая руку. — Что ты делаешь? Вернись сюда!
Мари уже собиралась прикоснуться к шару, когда тот полностью исчез, оставив ее в тусклом свете туннеля. Драгоценные камни на стене насмешливо поблескивали. Разочарование заставило ее вздохнуть.
— Эта маленькая вредина… — начала она.
— …слишком поздно.
Мари навострила уши. Кай?
Она тихо двинулась вперед, стараясь быть как можно тише. Еще пара метров, и туннель резко оборвался. Мари спряталась за краем выхода и выглянула из-за двери, прищурившись и оглядывая окрестности.
Комната, из которой доносились голоса, была овальной. На краю почти придворной комнаты стояли четыре больших стула, которые были заняты четырьмя пугающе красивыми существами.
У всех четверых были белые, как снег, волосы, горящие красные глаза и… тот же цвет хвоста, что и у нее. Точно такой же хвост. Красный по бокам, двойной плавник… единственное, чего у нее не было, что было у них, — это волосы и татуировки. С правой стороны возвышения сидели две женщины, а с другой — двое мужчин.
Шок удерживал ее неподвижно, как зачарованную. Вода вокруг них шипела от их силы, втягивая в себя Мари. Аура опасности и возраста, окружавшая их, взывала к ней, пронизывала ее, как физическая потребность. Она заставила себя не шевелиться, отвернуться от них.
— Ты действительно думаешь, что народ снова примет тебя в качестве короля? — прошипел Х'Сай, делая агрессивный шаг в сторону Эмброуза.
Кай стоял между ними, выглядя скорее уставшим, чем обеспокоенным. У Эмброуза было более стойкое выражение лица, и она не могла быть более гордой за него сейчас.
Потом она поняла, что он сказал.
Опять?
Эмброуз когда-то был королем?
— Ты предал нас, убил наши семьи и разрушил наш город, — продолжал он, и усмешка, появившаяся на его лице, исказила обвисшие щеки. — С чего ты взял, что тебе здесь будут рады?
— С того, что боги послали ко мне Мари, — сказал Эмброуз так легко, словно объяснял, чем он дышит. Сердце Мари затрепетало, желудок последовал за ней.
— А откуда ты знаешь это наверняка? Что это за «знак», Эмброуз? Гнилой, если хотите знать мое мнение. Как только вы потопили Атлантиду, мы потеряли к вам лояльность. Не надейтесь получить ее обратно.
Эмброуз потопил Атлантиду? У Мари закружилась голова. Он не мог… Эмброуз не стал бы делать ничего подобного, это был просто не он.
— Эмброуз, — произнесла одна из женщин. От низкого бесстрастного голоса по спине Мари пробежала дрожь. — Почему бы тебе не рассказать ему, что случилось? Ты молчишь и позволяешь этому человеку клеветать на твое имя. Почему?
То, как она это спросила, заставило Мари подумать, что она уже знает почему. Эмброуз сжал челюсти в ответ, но промолчал.
— О чем ты говоришь? Вся Атлантида знает, что случилось! — крикнул Х'Сай, яростно топая хвостом по земле. Шелковые одежды на его теле дрожали от ярости.
— Расскажи нам, Эмброуз, — потребовала другая женщина, ерзая на сиденье. Движение было таким изящным и плавным, что казалось, она движется вместе с водой, а не против нее.
— Ты уже знаешь, — сказал он твердым голосом.
— Да, но Х'Сай этого не знает, — сказал один из мужчин, с безразличием оглядывая сцену. Неужели никто из них не умеет проявлять эмоции? Все это время их лица были каменно-твердыми и неподвижными.
— Чего я не знаю? — спросил надоедливый мужчина. Мари не взлюбила его с самого начала, но теперь ей хотелось придушить его. Как ей хотелось просто протянуть руку, обхватить его за шею и трясти, пока его старое рыбье сердце не перестанет работать.
Слишком привлекательно.
— Это не Эмброуз потопил Атлантиду, — пробормотал Кай, проводя рукой по лицу и вздыхая. Его плечи устало выпрямились, и он посмотрел на Х'Сай так, словно тот был самым скучным существом в океане. — Ты действительно чертовски глуп, если думаешь, что Эмброуз, после всего, что он сделал, чтобы защитить Атлантиду, повернется и уничтожит ее. Какой ты король после этого?
Х'Сай фыркнул, затем с негодованием посмотрел на Эмброуза и Кая.
— Я поддерживал Атлантиду в течение двух тысяч лет — гораздо дольше, чем он!
— И это все, о чем ты можешь думать? Это маленькое петушиное шоу, которое ты устраиваешь с Эмброузом? Атлантида умирает. Я чувствую это, ты смотришь на это, и боги знают. Чем вы занимались, пока Эмброуз был пленен? Ты можешь быть моим другом, но я верен наследнику.
Х'Сай уставилась на Кая широко раскрытыми глазами, в которых светилось предательство.
— Я могу спросить о том же его, — сказал он, когда Кай покачал головой, проводя рукой по своим длинным золотистым волосам.
— Прости. Но нет. Даже если бы у тебя был шанс, ты бы не беспокоился. Я пытался заставить тебя взять власть в свои руки в течение многих лет, но ты не слушал. Теперь, когда Эмброуз вернулся, все наконец-то наладиться. Мы с тобой совсем не продвинулись вперед.
Х'Сай открыл рот, чтобы заговорить, но один из Атлантов, сидевших в креслах, заговорил, и их голос эхом разнесся по комнате.
— Эмброуз вернет себе трон добровольно или силой. Что ты предпочитаешь, Х'Сай?
Мари увидела тот же шок, что и на лице Эмброуза.
Х'Сай молчал, глядя на Эмброуза с нарастающей ненавистью, которую она чувствовала со своего места.
— Силой. Он может захватить трон силой.
Боги кивнули, как будто знали, что он выберет.
— Да будет так. Через неделю начнется борьба за то, кто достоин трона, — затем, закончив разговор с королем, они повернулись к Эмброузу. — Мы предлагаем вам провести время, знакомясь с вашим народом. Вскоре история падения Атлантиды разнесется по всему городу.
Эмброуз уставился на них.
— Возьми с собой Мари… и присматривай за Сето. Она ждет своего шанса напасть. Но мы решили, что ты сам захочешь позаботиться о ней.
Девушка увидела, как напрягся Эмброуз, и ее желудок сжался. Эта сука все ещё мучила Эмброуза, несмотря на то, как далеко они ушли.
Мария поклялась, что когда увидит Сето, то убьет ее. Никаких «но» и «если» — эта богиня получит божественный удар по своей чешуйчатой заднице.
Глава 26
Эмброуз отошел от помоста, разочарование кипело внутри него. Боги что-то замышляли — он это чувствовал. Иначе они бы ничего не сказали о настоящей причине гибели Атлантиды. Что-то твердило ему, чтобы он ничего не говорил о Сето, молчал и ждал.
Х'Сай не поверил ни единому слову Кая, но Эмброуз признал, что, похоже, временного короля заботило только то, кто выглядит значимее — или, кто чувствует себя так. Х'Сай когда-то был невероятно сильным и грозным воином, настолько грозным, что Эмброуз сделал его своим главнокомандующим.
Они были друзьями много лет, всегда поддерживали друг друга и первыми шли в бой. Он думал, что их связь была неразрывной, настоящей, но теперь Эмброуз знал, чем именно это было на самом деле. У Х'Саи всегда были проблемы — Атлант знал это с самого начала. Однако он надеялся, что со временем этот человек изменится. И ошибся.
Это стало более чем очевидно на суде. Он стоял там, наблюдая, как рушится мир Эмброуза, и не сделал ничего, кроме того, что встал, снял мантию с плеч осужденного и ушел.
Последняя соломинка была вытянута, и его жизнь была приговорена к мучениям. Единственными людьми, которые были рядом с ним, были Махроу и Аихия, но это не остановило боль от предательства тех, которые, как он думал, были его друзьями и семьей.
Он оставил Кая и остальных там, шагая к выходу…
И наткнулся на что-то.
Она пискнула, и Эмброузм поймал красную вспышку хвоста, когда она пронеслась по туннелю.
Его зрение мгновенно заволокло.
— Ты это несерьезно! — прорычал он, плывя вслед Мари. Он поплыл по оставленному ею следу, прищурившись. Великая Атлантида, она стала быстрее — и тише.
Совершенно забыв о встрече, Эмброуз усилил давление… и схватил ее за основание плавника, дернув назад.
— Я вроде бы, — прорычал он, — велел тебе ждать с Деймосом. Я собирался прийти за тобой. Разве ты не умеешь ждать?
Его крик отбросил волосы с ее лица, подчеркивая, какими большими и испуганными были ее глаза.
— Мне просто было любопытно…
— Мари, — рявкнул он, крепко сжимая ее плечи. — Некоторые вещи должны оставаться в секрете — если бы я хотел, чтобы ты знала все это дерьмо, я бы взял тебя с собой! Черт побери, Мари! Если я должен вернуть себе трон, как ты можешь быть рядом со мной, если не можешь мне доверять?
Последний рев его крика эхом разнесся по пещере. Мари вздрогнула и отвернулась от него.
— А я и не знала…
— Потому что ты не должна этого знать, — отрезал он, сжимая пальцами ее плечо. — Знаешь, что бы сделали боги, если бы увидели тебя? Убили бы на месте. Ты можешь выглядеть как одна из них и обладать силой одного из них, но ты не одна из них. Подслушивать разговор в этой комнате считается изменой, знаешь ты наши законы или нет. Даже я не смог бы остановить то, что они сделают с тобой, — прорычал он, ослабляя хватку на ее плече, когда увидел, что она вздрогнула.
— Эмброуз, мне очень жаль.
И ей действительно было жаль, он видел печаль в её глазах, и вину.
— Это больше не повторится, — твердо сказал он, отстраняясь от нее. — Если тебя убьют за дерзость, я никогда тебе этого не прощу. Научись хоть немного здравому смыслу, Мари. Это не сон, не фантазия, и уж точно не игра. Если ты хочешь сохранить жизнь, то придется играть по правилам океана. Ты поняла это?
Эмброуз наблюдал за тем, как работает ее мозг, прежде чем она кивнула. В ее глазах не было ни огонька, ни борьбы. Гнев улетучился так же быстро, как и появился, и стыд взял верх, выкапывая глубокие болезненные корни.
— Я просто не хочу, чтобы тебе было больно, — пробормотал он.
Эмброузу хотелось заключить ее в объятия, прижать к груди. Он хотел почувствовать биение ее сердца рядом со своим. Ему не следовало так кричать на нее — вспышка гнева была вызвана страхом и смущением.
Он хотел быть тем, кто расскажет ей, наедине, о причине своего изгнания. Нет большего позора, чем не суметь рассказать историю самому и причинить боль тому, кто тебе дорог больше всего. И это было именно то, что Эмброуз чувствовал прямо сейчас — стыд.
Боль в ее глазах убивала его.
— Мне очень жаль, — повторила она, опустив плечи от поражения.
— Прости меня, — прошептал он, прежде чем заключить ее в объятия.
Эмброуз ожидал, что она будет сопротивляться, но она не сопротивлялась, она легко бросилась в его объятия, как будто знала, что он должен прикоснуться к ней. Эмброуз не заслужил этого — она была такой красивой, такой любящей.
Даже после того, как она обманула его, он не мог оставаться сердитым. Эмброуз знал, почему она это сделала, и понимал. Он ничего не рассказывал ей о себе, когда она рассказывала ему о своей семье, о своем учении. Мари не заслуживала того, чтобы ее держали в неведении.
— Я не хотел так сердиться, — сказал он ей в волосы, крепче прижимая к себе. Мужчина почувствовал мягкое дыхание воды на своем плече и вздрогнул. Такая невинная и милая, не готовая к жизни под океаном. — Я больше не буду просить у тебя прощения, Мари. Я буду делать все для тебя — всю неделю, я покажу мой мир. Я отвечу на все вопросы обо мне. Ни лжи, ни секретов. Клянусь, я сделаю все, что в моих силах, чтобы загладить свою вину.
Она отстранилась от его груди, настороженно глядя на него снизу-вверх. Затем девушка медленно улыбнулась.
— Я обвела тебя вокруг пальца, не так ли?
Эмброуз вздохнул и кивнул.
— Действительно. По крайней мере, ты больше не плачешь, — сказал он, прижимая ее к себе еще раз, когда облегчение накрыло его. Сейчас Мари была единственным человеком, который у него был. Если он потеряет ее из-за своего собственного характера, Эмброуз не знал, что он будет делать тогда.
— Не надо, — сказала она, ткнув его в грудь своим чертовым острым ногтем, — не кричи на меня. Это будет очень плохой пример для Деймоса, если он когда-нибудь увидит.
Его глаза сузились.
— Деймос? Вот о ком ты беспокоишься?
Она кивнула, одарив его согласным взглядом.
— Ну, конечно. Я планирую, что он будет вашим главнокомандующим, так что мы должны начать тренировать его.
— У него достаточно «подготовки», — сказал Эмброуз в ужасе. Она хотела, чтобы этот бездушный убийца был его главнокомандующим? О чем она только думала?
— Не убивай-все-что-дышит, тренируется, — сказала она бойко. — Но соблюдай приличия. И, по-видимому, мне тоже нужно научить тебя.
Он оскорблено посмотрел на нее сверху вниз.
— Прошу прощения? У меня прекрасные манеры.
Мари похлопала его по плечу своей изящной маленькой ручкой.
— Ну конечно же, дорогуша. Конечно, ты знаешь.
— Дорогуша? Женщина, ты только что оскорбила меня?
Мари посмотрела на него, потом прищурила глаза.
— На первый взгляд, «дорогуша» означает милый и нежный. Если ты хочешь считать это оскорбительным… тогда пожалуйста. — Она пожала плечами, дразнящий огонек в ее глазах завораживал, успокаивал его.
Он захохотал, приподняв бровь.
— Ладно. Это не очень хорошо, Мари. Но не волнуйся. Я верну тебя… с восьмищуполном размере.
Мари подняла руку.
— Ладно! Этого достаточно.
— С жирными, как ад, волосами, бездушными черными глазами…
— Серьезно, Эмброуз…
— И впалый желудок…
Мари рассмеялась, схватила его и зажала ему рот рукой.
— Из-за тебя мне будут сниться кошмары, — сказала она, обнимая его за шею.
Эмброуз усмехнулся, затем пощекотал ее бока. Ее визг звенел у него в ушах, заставляя его смеяться вместе с ней.
— Я сейчас описаюсь, — предупредила она сквозь смех, отбиваясь от его рук.
— Атланты не умеют писать, — нараспев произнес Эмброуз.
— Ну, а я буду!
— Развлекайся.
— Эмброуз, прекрати! Я не очень люблю щекотку!
Он покачал головой, прижимая ее к стене и обнимая за талию. Его бедра прижались к ее бедрам, и ее смех стих.
Боги, она была так прекрасна. Свет в ее глазах бросал розовый отблеск на ее лицо, придавая ей юный и невинный вид, к чему он был непривычен. Атланты были жесткими бойцами. У них никогда не было такой мягкости, как у самой Мари.
Ее изгибы были идеальными, мягкими, желанными в его руках. Он положил руки ей на талию и придвинулся ближе. Ее глаза потемнели от серебряного до ониксового, давая ему достаточно стимула, чтобы сделать то, что он делал дальше.
Он поднял руку, касаясь стены и желая, чтобы Акрина убрала чары со стены. Мари ахнула, когда он схватил ее за талию, подхватил на руки, и они двинулись сквозь стену.
Через несколько секунд они уже были в его детской. У него не было времени ностальгировать. Единственное, что он сделал, это задернул шторы, а затем положил ее на бирюзовую большую подушку, стоявшую в центре комнаты. Вокруг подушки были мраморные колоны, маслянистые шары танцевали вокруг края кровати, ловя магическое свечение комнаты, а затем отбрасывая его по всей комнате.
Эмброуз не мог больше ждать. Слабый образ ее смертного тела мерцал под чешуей, подталкивая его вперед. Дыхание Мари было прерывистым, возбужденным. Он бросился на нее, одной рукой удерживая ее руки над головой, а другой прижимая девушку к себе.
— Я должен обладать тобой, — прошептал он, прежде чем взять ее подбородок в свою руку и прижаться губами к ее губам.
Жалобный стон, вырвавшийся из ее горла, обрек их обоих на огненный жар.
Он снова почувствовал приятное жжение в ногах и понял, что пути назад нет.
Глава 27
Ее мягкое, приветливое тело двигалось под ним, создавая трение, которое вытягивало рваный стон из его дыхания. Эмброуз провел руками по ее нежной плоти, нащупывая шелковистую кожу. Когда он нашел, еще один стон вырвался из ее груди. Чешуя исчезла, и Мари была более чем готова к встрече с ним. Боги, но от одного ее прикосновения внутри нарастал неистовый жар.
Эмброуз захватил ее рот своим, облизал нижнюю губу и впился зубами в пухлую плоть. Девушка застонала ему в рот, проводя руками по его спине, чтобы обхватить за шею, прося дать ей еще.
Страсть полилась по телу и поглотила его, полностью овладевая им.
— Хочу тебя, — прошептала она, впиваясь ногтями в его шею. Боль-удовольствие пронзила его спину и отдалась прямо в член.
— Я твой, Мари. Весь твой.
Она мимолетно улыбнулась и начала бороться с его хваткой на своих запястьях. Эмброуз ослабил хватку, снова взял ее за подбородок и грубо поцеловал, требуя, чтобы она поцеловала его в ответ.
Она так и сделала.
Ее язык скользнул в его рот, коснувшись его губ. Ее вкуса было достаточно, чтобы заставить Эмброуза зарычать. Мысли об их последней встрече пришли ему в голову, и он дернулся, возбужденный до предела.
Он оторвал свои губы от ее губ, проводя ими вниз по ее подбородку и шее. Она откинула голову назад, подставляя ему свою нежную кожу. Доверие, которое она ему оказала, лишило его дара речи, и все, что он мог сделать, — это принять ее, поклониться ей.
Это то, что она заслужила. Чтобы ей поклонялись. Любили. Чтобы о ней заботились и дарили удовольствие. Эмброуз напрягся, когда Мари скользнула руками вниз по нему, потянувшись к той его части, которая хотела ее больше всего.
Дыхание с шипением вырвалось из его груди, когда её мягкая рука обхватила его. Мари погладила тепло, заставив Эмброуза замереть и вздрогнуть над ней. Ему не следовало так бурно реагировать на ее прикосновения, но он ничего не мог с собой поделать. Жар ее ладоней был разрушительным.
— Подожди, Мари, — прорычал он, убирая ее руки. — Мы так и не закончили… то, что начали.
— Начали? — гортанно повторила она, широко раскрыв глаза. Ее зрачки расширились, когда осознание пришло на ее лицо, щеки вспыхнули.
Он кивнул, в последний раз прикусив ее шею, прежде чем скользнуть вниз по телу. Он провел губами по изгибу ее груди, мимолетно обводя языком сосок. Она застонала, запустив руки в его волосы. Эмброуз почувствовал волнение в воздухе.
Он легонько поцеловал ее в пупок, его рука нашла ее обнаженную плоть. Как Атлант, она была совершенно голой, за исключением золотых локонов на голове — что делало удовольствие от обладания ею намного лучше.
Эмброуз проследил за горячим входом, наслаждаясь тем, как ее тело извивалось на подушечке, умоляя его полностью войти в нее. Наблюдая за ее лицом, он скользнул пальцем в ее сердцевину, застонав, когда почувствовал, какая она горячая и тугая.
— Так хорошо, — проскрежетал он, наклоняясь и целуя тугой бугорок. Мари рывком поднялась с кровати, крепко сжимая его волосы. Он усмехнулся между стонами, наслаждаясь ее вкусом. Как цитрусовые апельсины, одно из его любимых лакомств с поверхности. Ее сладкий вкус вторгся в его чувства, одурманивая.
Эмброуз запустил в нее еще один палец, наблюдая, как глаза девушки широко распахнулись. Затем вынул пальцы и прижался губами к ее сердцевине. И тут же глубоко внутри него вспыхнул голод. Он жадно потягивал ее, требуя ее криков. Атлант почувствовал, как она начала дрожать над ним, и ее ноги обвились вокруг его шеи, удерживая его там.
— Боже. Эмброуз, — воскликнула она. В спешке ее тело начало дергаться и дрожать. Ее оргазм был лучшим, что он когда-либо испытывал в своей жизни. Удовольствие пронзило его, и Эмброуз наклонился над ней, взяв ее лицо в свои руки.
Щеки Мари пылали, на ресницах пузырились капельки воды.
— Почему ты плачешь? — прошептал он, целуя ее веки.
— Чувствовать тебя… так удивительно, — она с трудом выдавила из себя эти слова, но он все равно понял. Его сердце дрогнуло, гордость взяла верх. Он заставил свою женщину плакать от силы ее освобождения?
Эмброуз улыбнулся, откидывая ее голову назад и целуя ее.
— Ты тоже удивительная, — сказал он. Никогда еще Эмброуз не имел в виду так много, выражаясь так кратко. — Ты прекрасна. Удивительна. Идеальна. Я никогда не встречал никого столь же сильного, как ты, столь же великолепного. Твои крики подобны самой сладкой песне. Твои глаза, то, как они смотрят на меня сейчас, заставляют меня чувствовать, что я могу сделать все, что угодно. И я бы хотел, чтобы ты была счастлива.
К тому времени, как он закончил говорить, ему захотелось дать себе пощечину. Ее лицо медленно краснело, пока он не понял, что она готовится к настоящему рыданию. Он притянул ее в свои объятия.
— Мари, я…
— Я люблю тебя.
Он замер.
— Что? — конечно, он не расслышал ее правильно. Никто, кроме родителей, никогда его не любил. Эмброуз был чудовищем и не был достоин даже находиться рядом с ней, но все же…
— Я сказала, — прошептала она ему в шею, касаясь губами его подбородка, — я люблю тебя.
У него перехватило дыхание.
— Ты… не можешь. Я никогда не буду достаточно хорош для тебя.
— Я знаю, — заявила Мари, положив руку ему на шею и притягивая его лицо ближе к своему. — Меня не волнует, что ты можешь не чувствовать того же — ну, мне не все равно, но ты знаешь — но я не собираюсь прятаться от тебя. Я доверяю тебе, Эмброуз. Свою жизнь, — Мари помолчала, переводя дыхание. — Поэтому я доверяю тебе всем сердцем.
Слова сорвались с ее губ, как будто ей было трудно произнести их, но он знал, что это правда.
— Кто-то причинил тебе боль, — сказал он, прищурившись.
Мари обвила ногами его талию, глядя на него снизу-вверх.
— Я не хочу думать о нем. Позже. Прямо сейчас есть мы…, и я чувствую, что ждала слишком долго, — ее фраза закончилась рычанием, а затем она толкнула его в плечи, опрокидывая на спину.
Эмброуз взял ее бедра в свои руки, наблюдая за ней. Он выяснит, кто причинил ей боль, и позаботится о том, чтобы за каждую пролитую слезу, за каждый удар ее сердца он заплатил. Кто бы ни думал о том, чтобы причинить боль этой женщине, он был уже мертв.
Мари двигалась над ним, как жидкость, сотрясая его до чертиков, когда наклонилась и прижалась губами к его подбородку, покусывая. Как и он, Мари не торопилась, обводя каждый сантиметр его тела руками… и губами. Ее губы оставили огненный след на его теле, полностью накрыв его. Щупальца похоти начали сворачиваться в его животе, и он знал, что это только вопрос времени, когда он потеряет терпение.
Девушка прижалась к нему всем телом, ее влажный жар легко и соблазнительно коснулся его длины. Едва касаясь его, но все же достаточно, чтобы он мог чувствовать ее. Боги, она собиралась убить его. Он почувствовал, как вся кровь отхлынула от его головы, направляясь прямо к паху.
— Мари, — прорычал он, успокаивая ее руками.
Она посмотрела на него с застенчивой улыбкой, заставив его тело напрячься.
— Великая Атлантида. Мне нужно быть внутри тебя — сейчас же.
— Нет, — пробормотала она, нежно покусывая его подбородок. Он застонал, сжимая кулаки.
— Да, — взмолился он, заставляя одну руку разжаться, чтобы обхватить ее сзади за шею. Он притянул её лицо к своему и прижался губами к её губам.
— Пожалуйста.
Она наклонилась на целую секунду, прежде чем отстраниться, бросив на него предостерегающий взгляд.
— Нет, — тихо ответила она, переводя дыхание. Он улыбнулся почти резко. Эмброуз любил то, как она не пыталась скрыть его влияние на нее.
Любил тот факт, что он вообще на нее влияет.
Любил… ее.
— Я не собираюсь торопиться. Я хочу, чтобы это было идеально, — прошептала она, положив руки по обе стороны его груди, двигаясь вниз по его телу.
— Это уже идеально, — простонал он. Горячий и влажный, ее рот начал лизать и целовать ее путь вниз по его телу. Оказавшись в самом начале его бедер, она остановилась. Эмброуз хлопнул ладонями по бедру.
— Черт возьми, Мари! Хватит дразниться! — Эмброуз хотел схватить ее, но он также хотел знать, что она будет делать дальше.
Девушка рассмеялась, и Атлант мог поклясться, что это был лучший звук, который он когда-либо слышал.
— Кто сказал, что я дразнюсь?
— Я, — прорычал он, вцепившись руками в бедра. Если она не предпримет что-нибудь в ближайшее время, он просто возьмет её…
Он почувствовал, как ее рот обернулся вокруг его длины, накрывая. Его ноги подкосились, и рваный крик вырвался из груди. Прикосновение ее языка почти обожгло его, заставив затаить дыхание.
Эмброуз больше не мог ждать. Схватив ее за плечи, он оттащил её от себя, притянул к своей груди, перевернул на спину и раздвинул ее бедра.
— Прости, — проскрежетал он, беря себя в руки и входя в нее одним движением. Она застонала, схватив его за предплечья.
— Сейчас же, — потребовала она, прижимаясь к нему бедрами. Крик вырвался из его груди, когда он погрузился в нее.
— О, Эмброуз! — ее крик эхом разнесся по комнате, заставляя его бедра прижаться к ней. Он был внутри нее так глубоко. Ее жар накрыл его, как приливная волна, увлекая под воду с желанием.
Его голова упала вперед, сердце бешено колотилось. Эмброуз мог бы остаться так навсегда — что было совершенно нормально для него, так как казалось, что двигаться невозможно. Мысль о том, чтобы оставить ее тепло, почувствовать, как ее мышцы сжимаются вокруг него, была болезненной.
Он уже чувствовал, что удовольствие было слишком сильным, желание слишком сильным. Похоть пронзала его, как острые кинжалы, только боль была не настоящей болью — а горящим угольком, который замедлял клеймение имени Мари в его душе.
Он с трудом представлял себе, что девушка сейчас чувствует. Неужели она чувствует то же, что и он? Эмброуз поднял голову, плечи его тряслись от усилий, которые он прилагал, чтобы удержаться от новой волны внутри неё.
Ее прекрасные серебряные глаза были плотно закрыты, лицо исказилось от смеси удовольствия и боли. Он озабоченно коснулся ее щеки.
— Мари? — спросил он, поморщившись. В его голосе не было ничего, кроме рычания.
— Почему ты не двигаешься? — выдохнула она, открыв глаза, ошеломленная. Серебристые глубины вспыхивали между ониксом и сланцем, одна из самых восхитительных вещей, которые он когда-либо видел.
— Я… причинил тебе боль? — ее мышцы сжались вокруг него, заставляя его бедра двигаться вперед в ответ. Удивленный вздох, который она издала, прошептал ему на ухо; удовольствие сделало его почти слепым.
— Нет… Эмброуз, пожалуйста. Ты мне нужен, — прошептала она срывающимся голосом. Мари схватила его за плечи, приподняла бедра и притянула его глубже.
Его кулак сжался на подушечке.
— Великая Атлантида, Мари. Не делай этого, тебе нужно приспособится к…
— Я уже достаточно приспособилась, черт побери! Дай уже! — она хлопнула его по плечу, в ее глазах мелькнуло разочарование. — Я ждала этого с той самой секунды, как помогла тебе подняться — а теперь двигайся.
Его глаза расширились всего на секунду, а затем Мари обвила ногами его талию и с силой толкнула его на себя пятками своих ног. Ее глаза закрылись от судорожного вздоха, и он зачарованно наблюдал за ней.
Эмброуз начал следить за ее движениями, постепенно приобретая скорость и грубость. Нежность, которую он чувствовал, потребность защитить ее даже от самого себя, была преодолена потребностью. Полная и тотальная потребность. Наклонившись, он начал глубоко входить в нее, поглаживая ее грудь.
Они были в самый раз — идеально заполняли его руку. Девушка застонала, повернув голову на подушке, волосы разметались вокруг нее.
— Прикоснись ко мне, — прошептала она, выгибая спину и прижимаясь грудью к его рукам.
Он подчинился, жадно беря ее сосок в рот и посасывая тугую ягодку, в то время как его другая рука скользнула вниз к месту соединения их тел, находя центр ее наслаждения. Эмброуз помассировал тугой комочек большим пальцем, и она тут же приняла сидячее положение, пронзительный стон вырвался из ее горла.
— О-да-да, — прошептала она ему на ухо, впиваясь ногтями в плечи.
Его язык лизал и омывал ее сосок, нежно покусывая. Она выгнулась ему навстречу, пытаясь притянуть его ближе. Его бедра замедлили свое движение, прежде чем он набрал скорость, снова толкая ее на спину, а затем накрывая ее грудь своим ртом.
Эмброуз прижался своими бедрами к ее бедрам, входя так глубоко в ее жар, что он потерялся в удовольствии, которое это дало ему. Ее крик эхом отозвался в его ухе, и он сделал это снова, отодвигая бедра назад, а затем входя в нее.
Боги, она была совершенна.
Он тихо зарычал, в последний раз дернув ее сосок, прежде чем перейти к другому, уделяя ему столь необходимое внимание. Эмброуз почувствовал, как ее руки зарылись в его волосы, и понял, что делает все правильно. Он улыбнулся, обхватив ее грудь, и Мари тут же сжалась вокруг него.
Эмброуз почувствовал конвульсии, которые пробежали по её плотным стеночкам, прежде чем услышал её тихие, отчаянные всхлипы. Она была близка — то, как его имя звенело с её губ, когда она кричала, и то, как её тело начало напрягаться, когда волны удовольствия начали нарастать, было достаточно для него.
Эмброуз положил руки по обе стороны от ее головы. На этот раз он не сдержался — не смог бы, даже если бы захотел. Ее грудь приподнялась, когда он начал пульсировать внутри нее.
— Эмброуз! — ахнула Мари, хватая его за руки. Ее глаза широко распахнулись, прежде чем закрыться, спина выгнулась дугой, а тело начало дрожать под ним, когда он безжалостно вошел в нее, толкаясь глубже.
Дрожь, исходившая от нее, подстегнула его собственное начало. Эмброуз опустил ее руки, падая выше нее, бедра все еще сильно двигались против ее, когда дрожь усилилась.
Мари дернулась под ним, и он полностью перестал двигаться. Глядя на нее сверху вниз, когда она отчаянно встретилась с ним взглядом, Эмброуз медленно — о, чудовищно медленно — оттянул свои бедра назад, пока только кончик его не остался внутри нее. Потом, когда Мари начала хныкать и умолять его, Атлант улыбнулся.
И вошел в нее так быстро, так глубоко, что они оба с криком разрядились.
* * *
Мари была на седьмом небе — или умерла и попала в рай. Не было другого способа объяснить то, что только что произошло с ней, с ними.
Эмброуз рухнул рядом с ней, притянул ее к себе и прижал к груди.
— Мари, — произнес он глубоким голосом, заставившим ее вздрогнуть. Остатки оргазма заставили ее всхлипнуть, когда он сдвинул их, и она мягко улыбнулась.
— Да, Эмброуз? — спросила она сонно. Ее тело было настолько удовлетворено, что, казалось, полностью истощилось. У нее не осталось сил, чтобы двигаться. Все, что она могла сделать, — это лежать в его объятиях, но ни один из них не жаловался.
— Думаю… — он замолчал, глядя на нее.
— Что? — спросила она, начиная краснеть. — Мне нужна всего секунда, чтобы отдохнуть, а потом мы сможем…
Он заставил ее замолчать, целуя, заставляя открыть рот и требуя одного из самых горячих, самых властных поцелуев в ее жизни. К тому времени, как Эмброуз отстранился, ее сердце бешено колотилось, и Мари уже не думала, что ей нужен перерыв.
— У нас, Атлантов, есть… — он снова замолчал, проведя рукой по лицу. Он лег на спину, увлекая ее за собой. Она начала рисовать легкие круги на его груди, не смея ничего сказать.
— Связь пары, — наконец сказал он. — Они сильно отличаются от твоих смертных, но это правда. Мы не отдаем свою любовь легко, — пробормотал он, накрывая ее руку своей, останавливая движение. — Но когда мы влюбляемся, то это навсегда. Как только кто-то из нашего вида выбирает кого-то, мы связываемся вместе на всю оставшуюся вечность. Это наш образ жизни, и так было всегда.
— Эмброуз, — тихо сказала Мари, целуя его в подбородок. — Мне не нужна целая лекция, если она усложняет тебе жизнь.
— Нет, — твердо сказал он, беря ее подбородок в свои руки и лаская ее щеку большим пальцем. — Мне нужно это объяснить. Это единственное, что делает это чувство реальным, это делает тебя реальной.
Она замолчала.
— Я не сомневаюсь, что трон будет моим — но угроза Сето все еще существует, — прорычал он, и ненависть вспыхнула в его глазах при мысли о ней. Мари сглотнула.
— Если я и верну Атлантиду, то только ради тебя. Только так, — яростно сказал он, встретившись с её океаническими глазами. Серьезность этих слов вызвала у нее дрожь, пробежавшую по спине.
— Так что мне нужно знать сейчас. Ты сказала, что любишь меня, — его голос дрогнул, словно ему было больно произносить это слово, — но мне нужна твоя преданность. Не только твое доверие или любовь, но и твоя преданность. Я знаю, что прошу от тебя слишком многого, после всего, что ты для меня сделала, но я смогу удержать трон только с верной королевой и…
— Эмброуз, — вмешалась Мари, закрывая ему рот рукой. — Все, что ты попросишь, будет твоим. Все, что ты хочешь от меня, — твое. Все во мне — твое. Моя верность была дана тебе в ту же секунду, как ты превратил меня в русалку, — он нахмурился, — чтобы спасти мою жизнь, и это никогда не изменится.
— Превратил в Атланта, — сурово поправил он ее, постукивая по носу. Несмотря на свое беспокойство, он изо всех сил старался облегчить ей задачу. «Как будто просить ее о верности было таким великим решением», — подумала она, мысленно смеясь.
— В Атланта, — повторила она, постукивая его по носу в ответ. — Я люблю тебя, Эмброуз. Ничто не может изменить этого.
Он закрыл глаза, и на его лице отразилось столько эмоций, что ей было трудно понять, какие именно. Ее сердце болело, когда она смотрела на него. У него уже две тысячи лет никого и ничего не было, но теперь у него была она.
Может, это и немного, но, она надеялась, этого было достаточно.
Пока.
Глаза Эмброуза распахнулись, чтобы встретиться с ее взглядом, внезапная ярость засверкала в них.
— Если все в тебе принадлежит мне, значит, ты моя. А это значит, что мне нужно знать все о твоем прошлом… включая человека, который разбил твое сердце.
Мари замерла.
— Расскажи мне о нем. Сейчас.
Она судорожно сглотнула. О, боже.
Глава 28
— Сейчас? — спросила она, закусив губу.
Он кивнул, пристально глядя на нее.
— Ты моя. И я хочу знать, кто причинил тебе боль.
— Никто меня не обижал, — уклончиво ответила Мари, скрестив руки на груди. Она почувствовала легкое онемение ниже бедер и посмотрела вниз. Ее ноги, переплетенные с ногами Эмброуза, двигались сами по себе и начали срастаться, чешуя начала заменять кожу.
Эмброуз зарычал, беря ее за подбородок. У нее не было времени спросить, что случилось, прежде чем он прижался губами к ее губам, собственнически накрыв ладонью ее грудь. Ее тело мгновенно отреагировало. Ее спина выгнулась под его рукой, и стон сорвался с ее губ. Атлант отстранился, тяжело дыша. Желание пробежало по ее телу, и она ошеломленно уставилась на него.
— Прямо сейчас, — жестко сказал он. Эмброуз толкнул ее на спину, взял за запястья и прижался к ней всем телом. Мари почувствовала, как его ноги переплелись с ее ногами, и сдержала дрожь жара.
— Но сейчас… Эмброуз, я не думаю, что…
Он наклонился, коснувшись носом ее шеи, прежде чем нежно поцеловать ее. Девушка вздохнула, закрыв глаза, когда по ее коже заплясали завитки удовольствия.
— Сейчас самое подходящее время, — проворчал он. Мари почувствовала резкий укус в шею и задохнулась, напрягаясь от его хватки на ее запястьях.
— Отпусти мои ноги.
— Нет. Говори.
Режим пещерного человека, серьезно? Она изо всех сил пыталась высвободить руки, силясь вырваться из его хватки. Все, что Эмброуз сделал в ответ, — это прижал ее грудь ближе к своему лицу, и он воспользовался этим в полной мере. Она снова ахнула, когда его рот накрыл ее сосок, покусывая нежную плоть.
— Я не могу говорить, когда ты так делаешь.
— Две секунды, чтобы начать говорить, и ты не сможешь плавать в течение нескольких дней. — Он поправил свою хватку на ней так, чтобы держать оба ее запястья в одной руке, а другой заскользил под ее телом вниз по спине. Прежде чем Мари успела сказать ему, чтобы он прекратил это, его рука обхватила округлый изгиб ее попки и сжала, предупреждая.
— Это совсем нечестно.
— Одна секунда. — Он отдернул руку, слегка коснувшись ее бедра. Еще одно предупреждение. Эмброуз снова накрыл ее грудь своим горячим ртом, и мир вокруг Мари закружился. Как она могла сосредоточиться, когда он делал все возможное, чтобы она не хотела говорить?
— О господи, ты ужасен, — выдохнула она, дрожа всем телом.
— Четверть секунды, — прорычал он в ее плоть, покусывая ее.
— Его звали… звали Рэй. Раймонд Блайджер, — ей было так трудно говорить, что она едва понимала, что выходит у нее изо рта. Мари снова попыталась потянуть его за запястья, но он ощутимо укусил ее за грудь, отстранившись лишь на секунду, а затем перешел к другой.
— Мы учились в одном колледже, и оба получили дипломы по педагогике. Мы начали жить вместе, когда получили работу и… — она замолчала, всхлипнув, когда рука, которая ласкала ее попку, скользнула к передней части ее тела, слегка дразня ее вход.
— Продолжай, — прошептал он, соблазняя и лаская ее складочки.
Она не могла видеть выражение его лица, но в тот момент ей было все равно. Темноты в его голосе, желания, которое Мари могла услышать в нем, было достаточно, чтобы заставить ее задрожать. Черт возьми, он мог бы говорить целыми днями, не прикасаясь к ней, и она подозревала, что именно это ее и заводит.
— Ам… мы… мы были вместе три года. — Он прорычал, впиваясь зубами ей в грудь. — Я была в этом парном круизе, — негромко сказала она, едва способная говорить, несмотря на биение своего сердца. Эмброуз делал с ней так много вещей одновременно, что она даже не почувствовала проблеска боли, когда это воспоминание смутно промелькнуло в ее голове.
Мари крепко обхватила его ногами за талию, пытаясь притянуть к себе. Она должна была почувствовать его, должна была снова обладать им. Образ тонущего корабля сменился воспоминанием о том, как его член чувствовался внутри нее, каким удивительно толстым и совершенным он был.
— И что же? — горячая вода коснулась ее груди, заставив ее вздрогнуть. Как один мужчина мог сделать ее такой жаждущей?
— Я поехала одна, — он сказал, что мне это пойдет на пользу. У него было слишком много работы.
— Ублюдок. Я бы поехал с тобой куда угодно, хоть на край света, если бы мне пришлось, — пробормотал он, смягчая свою заботу. Она сглотнула и кивнула, хотя сама не знала, к чему клонит. Она едва могла говорить, слова отказывались складываться в предложения.
И это было не потому, что воспоминание причиняло боль, а потому, что Эмброуз прикасался к ней, заставляя ее тело оживать. Мари подозревала, что он делает это, чтобы облегчить ей задачу, но на самом деле ей было все равно, почему. Тот факт, что это происходило, был достаточно хорош и все тут.
Эмброуз крепче сжал ее запястья, снова двигаясь вверх по ее телу. Его губы снова коснулись ее шеи, медленно вводя палец внутрь нее — только чтобы оттянуть его назад. Она застонала, прижимаясь бедрами к его руке, пытаясь заставить его снова прикоснуться к ней.
— Говори, Мари. Чем больше ты говоришь, тем больше получаешь.
— Это жестоко, — прошептала она, уткнувшись лицом в его ключицу и пытаясь что-то сказать. О чем они вообще говорили?
Его палец снова легонько коснулся ее входа, отчего ей стало намного труднее сосредоточиться.
— А что случилось в этом круизе? — мрачно подсказал он. — Ты еще не дошла до той части, где этот ублюдок разбил тебе сердце.
— А почему это так важно? — спросила она с придыханием от восторга. На этот раз в нее вонзились два пальца. Неужели Эмброуз не понимает, что когда он делает это, она теряет рассудок? Заставлять ее говорить было бессмысленно, когда он продолжал прикасаться к ней. Но, призналась Мари себе, она не собиралась просить его остановиться.
— Потому что я хочу знать, сколько раз я заставлю его заплатить за то, что он причинил тебе боль. Вечной боли было бы недостаточно для того, что он сделал с тобой.
Она застонала.
— Это так сексуально. Это не должно быть так сексуально.
Он взглянул на нее, слегка улыбнувшись, а затем снова стал серьезным.
— Расскажи мне, что он сделал.
— Я думала, что мы поженимся, — тихо сказала она, чувствуя, как начинает болеть сердце. Эмброуз снова прижался губами к ее шее, вдавливая в нее два пальца, а затем вытаскивая их. Мари прикусила губу, чтобы не закричать, совсем забыв о чувстве предательства.
— Для тебя этого было недостаточно, — Она вздрогнула, живот затрепетал, когда его рычание пронеслось по воде, а пальцы еще глубже проникли внутрь нее.
— Да, — простонала Мари, поворачивая голову на подушке, и желание закипело в ее крови.
— Скажи мне, — мрачно приказал он, покусывая нежную кожу ее шеи.
— Что сказать? — она ошеломленно моргнула, глядя на него.
— То, что этот ублюдок сделал с тобой. Скажи мне, Мари.
Как она могла не сказать ему об этом? Его голос был настолько глубоким, что походил на грубый рокот, прокатывающийся по ее коже и вторгающийся в ее чувства. Она сделает все, что он попросит, если он будет продолжать говорить с ней, прикасаться к ней…
— Я проверила нашу электронную почту, — она попыталась вырваться, тело дернулось, когда он вытащил свои пальцы, нежно поглаживая ее клитор. — Там были… письма от другой женщины. В них говорилось, что ей не терпится почувствовать его… О, боже, Эмброуз.
— Он был тебе неверен? — прорычал он. Мари тяжело дышала, выгибая спину. Он скользнул вниз по ее телу, нежно целуя сосок, и вытащил свои пальцы, только чтобы заменить их собой. Эмброуз нырнул внутрь ее тела, нависая над ней.
— Он… Боже. Эмброуз! — это все, что она смогла сказать. Он начал толкаться в нее, заполняя ее так, что она могла поклясться, что они стали одним целым. Огонь пробежал по каждой жилке, горячие нити удовольствия пронзили ее тело, притягивая ее чувства, словно она была марионеткой для прикосновения Эмброуза.
— Мари, — прорычал он, уткнувшись лицом ей в шею. — Он заплатит. Что бы мне ни пришлось сделать, чтобы это произошло, он пожалеет, что когда-либо причинил тебе боль.
* * *
Несколько часов спустя, пресыщенная, Мари дремала на груди Эмброуза. Его пальцы скользили вверх и вниз по ее спине, и она слышала ровное биение его сердца. Это принесло ей покой, которого она никогда раньше не испытывала.
— Эмброуз, — начала она, не зная толком, что сказать, вернее, как это сказать. У нее было много вопросов.
А кто ты такой? И что же ты сделал? Ты действительно был королем? Была ли у тебя королева?
— Да, любимая? — о Боже, его голос. Такая нежная, такая расслабленная. Она спрятала свою улыбку у него на груди, нервы ее были на пределе. Он был слишком расслаблен — и к тому же обещал рассказать ей все, что она хотела знать.
— Мне любопытно, — сказала она, закусив губу.
Его рука обхватила ее ягодицы, а затем скользнула вверх по спине. Он улыбнулся ей сверху вниз, перевернув ее так, что они оба оказались на боку, и обе его руки обвились вокруг нее, заключая девушку в свои теплые объятия.
— Что именно? — спросил он, приподняв бровь.
— Ты. Атлантида. Престол. Эти люди в зале… я хочу знать все, — взволнованно сказала она, не в силах удержаться, чтобы не подпрыгнуть в его объятиях. Она была слишком взволнована, чтобы оставаться на месте.
Эмброуз терпеливо улыбнулся ей.
— В какой зале?
Мари закатила глаза и ткнула его в плечо.
— Ты знаешь, о чем и о ком я говорю — у них был такой же хвост, как и у меня!
— О, — сказал он, смеясь и отодвигаясь от ее пальца. — Это боги Атлантиды. Они создали нас, почти все в этом мире. Без Атлантиды море вымрет, и тогда весь остальной мир последует его примеру.
Ее глаза расширились.
— Значит, они кто-то типа языческих божков?
— Боги, — сурово произнес он, придерживая ее за плечо. Маслянистые шары, окружавшие подушку, задрожали, когда он снова поправил их, толкая ее на спину. — Не божки. Боги.
— Эмброуз, только не снова, — простонала она, беря его за плечи. В течение последних четырех часов он брал ее без остановки. Казалось, он не мог насытиться ею — или они не могли насытиться друг другом.
Мари хотела его и, вероятно, никогда не перестанет хотеть, но ее тело начало ощущать последствия многочасовых занятий любовью.
— Не буду, любимая, — сказал он. Мари услышала смех в его голосе и покраснела. — Мне просто нравится смотреть на тебя. Твои груди идеальны… твои волосы сияют золотым сиянием, которое привлекает любого мужчину, который смотрит на тебя… твои глаза. Я никогда не встречал женщину с такими красивыми и выразительными глазами… Ты как книга, — он усмехнулся. — Тебя так легко читать и нетрудно понять.
— Полегче, тритон. Это вообще-то обидно!
Он выгнул бровь.
— О, неужели?
Мари резко кивнула.
— Да, действительно. Мои братья всегда так говорили, — проворчала она, пряча лицо у него на груди.
— Мой брат никогда… — Эмброуз замолчал, поймав себя на том, что не может ничего сказать. Она ждала, что он продолжит, а когда он этого не сделал, в ней проснулось любопытство.
— У ворот был твой брат? Что между вами произошло?
Эмброуз долго не отвечал ей, и она начала думать, что он и не собирался этого делать.
— Тебя когда-нибудь предавала родная плоть и кровь? — спросил он, и в его голосе послышались нотки боли, от которых в ее груди образовалась тяжесть. Мари покачала головой у него на плече, не смея взглянуть на него. Она знала, что то, что было в его глазах, было в десять раз хуже, чем то, что звучало в его голосе.
Она подумала о Рэе, но знала, что его предательство не было таким масштабным, как предательство брата Эмброуза. Иначе он не стал бы пытаться убить своего брата.
— На суде у меня было два человека, которые были на моей стороне. Из всех граждан, которые меня знали, из каждой семьи, которым я помогал, о которых заботился, за которыми присматривал, которых защищал — у меня было только два человека. И Эрикос не был одним из них. Все, что он сделал, это взял мое копье и ушел.
— Никаких извинений, никаких объятий, никаких «я тебе верю». Я всю жизнь присматривал за этим ребенком — когда умерли наши родители, у него остался только я. Все, что у меня было, — это он. Мне было всего двести лет, когда я занял трон, ради всех богов. Только через пару лет я завоевал доверие Атлантов. Но до этого у меня был только Эрикос. Мой последний родной человек, и он отправил меня в изгнание, не сказав ни слова в мою пользу.
В его голосе звучала горечь. Мари не могла пошевелиться — это было невозможно, когда боль, которую он чувствовал, текла к ней, заставляя ее задыхаться.
Она почувствовала покалывание в ногах, едва заметив, что ее хвост возвращается. Мари даже не взглянула на него — она была слишком крепко прижата к груди Эмброуза.
Он просил — нет, требовал — её верности. Тогда это казалось странным и неуместным, но теперь девушка поняла почему. Единственный человек в его жизни, который должен был что-то сделать для Эмброуза, бросил его и предал.
— Это самая болезненная вещь на свете, — прошептал он. Горячая вода обдала ее щеку, когда он уткнулся лицом в её волосы, прижимая девушку к себе. — Единственное, что я могу себе представить хуже этого, — это потерять тебя.
Мари посмотрела на него снизу-вверх, нежно коснувшись его подбородка.
— Этого не случится. Ты застрял со мной на всю жизнь, Эмброуз. Я просто надеюсь, что ты готов к этому. У меня самый ужасный ПМС, который кто-либо когда-либо видел, я ужасно люблю украшения и шоколад. Если я его не получу, то у меня начнется ломка, а ведь прошло уже несколько дней, как я его…
Как она и хотела, он рассмеялся. Это был слабый, но все же смех.
— Мари, мы не едим шоколад в океане.
У нее перехватило дыхание.
— Как это?
— Мы. Не. Едим. Шоколад.
Мари рывком приняла сидячее положение, подняв руки в знаке «чего-чего?»
— Окей. Хорошо. С меня хватит. Хэштег: «Я ухожу». Мне нужен шоколад или я умру.
Эмброуз нахмурился.
— Хэштег?
— Я сказала: мне нужен шоколад или лучше сразу убей меня.
Глава 29
Сето посмотрела на себя в зеркало, поправляя черный парик. По ее щеке текла кровь, но это ее не беспокоило. Если уж на то пошло, это придавало ее красным губам еще большую яркость. Она соблазнительно улыбнулась зеркалу, любуясь собой.
Убийство всегда вызывало у нее трепет, который она так любила. Кровь, крики. Это было похоже на мелодию, которую могла петь только смерть.
Бедняга из Ф-ИНН дорого заплатил за то, что солгал ей. Вскоре после визита к Остину она сделала кое-какие отступления. Нетрудно было догадаться, что человек в Ф-ИНН солгал ей, когда она сложила два и два.
Это было самое близкое место к пещере, где она прятала Эмброуза. Было несколько других отелей, более подходящих, но было нетрудно прочитать мысли ее маленького питомца. Он не хотел ехать в Атлантиду, и он не мог пойти в какой-нибудь первоклассный отель, где его бы узнали и сообщили.
Нет, ее любимец должен был идти от противного и далекого.
Эмброуз мог презирать своего брата, но Эрикос его плоть и кровь. Угрожать ему было самым простым способом вытащить Эмброуза из раковины — и это сработало. Дурак попал прямо в поле зрения Остина, который ей все рассказал. Теперь Сето знала всё, что ей нужно было знать, кроме того, где он сейчас.
Остина уже несколько часов ничего ей не докладывал. Она, конечно, не волновалась, слишком занятая тем, что вымещала свою ярость на ублюдке, который солгал, когда она спросила, был ли там Эмброуз. Сето сделала его смерть, как и смерть всех остальных, кто был там, настолько болезненной и долгой, насколько могла.
Хотя Сето обожала эти крики, от них у нее начинала болеть голова.
Она обхватила руками свои груди, приподнимая их перед зеркалом.
— Хм… — пробормотала она, начиная хмуриться. — Может, понадобится другая работа, — сказала она себе, размышляя.
Сето пожала плечами и потянулась за тюбиком кроваво-красной помады. Это был ее любимый оттенок — он соответствовал цвету крови на ее щеке.
Скорее всего, Остин ждал ее в своей маленькой хижине. Сето бы поторопилась, но она не любила торопиться. Приятно было заставлять их ждать, предвкушать. Остин был новичком во всем этом. Конечно, он играл в азартные игры и выполнял случайные поручения не для тех людей, но как избавиться от прошлого и будущего короля?
Заставить его волноваться было просто слишком хорошо, чтобы отказаться! Она сжала губы, а затем снова улыбнулась в зеркало. Хм, может быть, ей стоит избавиться от крови. Сето хотела выглядеть презентабельно, верно? Маленький сувенир от ее убийства придется убрать.
Вздохнув, она провела рукой по лицу, смывая кровь.
И пора познакомиться с ее партнером.
Она отвернулась от зеркала и махнула рукой. Сразу же, вслед за движением ее руки, появился водоворот воды и чернил. Все, что для этого потребовалось, — один свист, и портал начал вращаться с ускорением. Через несколько секунд она уже была готова войти.
Сето шагнула в портал и погрузился в темноту.
Прохладный воздух окутал ее тело, и не успела она опомниться, как стояла в центре хижины. Океанский бриз ворвался в красивую хижину, откинув назад ее волосы. Все было так, как она оставила. Здесь не было окон, загораживающих поток света, и сквозь щели в дереве пробивались солнечные лучи. Это было ее самое любимое место в мире, не считая пещеры.
За столом, нервно перебирая пальцами, сидел Остин. Его светлые волосы были растрепаны, словно их только что развевал ветер, а глаза бегали по комнате. Увидев ее, он вскочил на ноги.
— Слушай, Сето…
— Что случилось? — спросила она, с намеком на беспокойство в её голосе. Не то, чтобы она была обеспокоена. Сето не беспокоилась ни о каком другом существе с того самого дня, как поняла, что Махроу никогда не будет принадлежать ей. Зачем начинать сейчас? Это вызвало появление морщин на ее слишком совершенной коже.
— Я не думаю, что это хорошая идея. То есть я хочу отомстить, но не хочу, чтобы меня поймали и убили! — он прошелся по комнате, запустив руки в волосы. Это не ветер принес ему растрепанные волосы, а он сам. Она поняла, что он очень беспокоился о себе.
Сето загнала искру раздражения на задворки сознания, мягко коснувшись его плеча.
— Успокойся, любовь моя. Дыши. Вот, присаживайся, я принесу тебе что-нибудь выпить…
— Нет! — закричал он, вырываясь из ее рук. — Я не могу этого сделать, и ты не заставишь меня! Сето, я не могу. Я не хочу умирать, ладно? Я должен взять на себя дело моего отца, и оно никому не достанется, если меня не будет!
Сето мысленно зарычала. Кое-кого следует ударить, что бы он перестал быть маленькой сучкой. Откуда взялась вся эта паника? Всего лишь за день до этого он был более чем готов помочь ей убрать Эмброуза.
Видите ли, Сето обычно была… одиночкой. Она делала все сама, не принимала помощи и редко держала «друзей» достаточно долго, чтобы сблизиться с ними. Остин был единственным человеком, которого она держала поближе к себе, в первую очередь для прекрасного секса. Сето считала, что у нее достаточно здравого смысла. Так почему же он отступил сейчас?
Ярость вспыхнула в ней, но Сето подавила ее. Лучший способ справиться с этим — обратиться к его чувству человечности.
Она посмотрела на него, пораженная.
— Но я думала, что мы сделаем это вместе, — прошептала она, касаясь его руки. Он смотрел то на ее лицо, то на руку, двигая челюстями.
— Нет, — сказал он, качая головой. — Я не могу, не могу и не буду…
— Остин, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно выше. Сето медленно отняла свою руку от его руки, глядя на него, как на пинающегося щенка. — Как ты мог так поступить со мной?
Её надтреснутый голос разнесся в пустом помещении, когда он, сглотнув, уставился на нее. Сето отвернулась от него, опустив плечи, словно признавая свое поражение.
— Я думала, что мы были вместе… наше будущее зависело от этого. Я и ты, вместе… что случилось? — спросила она в воздух.
Сето не смотрела на него, и вопрос повис в воздухе. Снаружи на них кричали чайки. В хижине было так тихо, что она слышала стук их крыльев и плеск волн о берег. Она шмыгнула носом и прикрыла рот рукой.
— Сето… — тихо произнес он. Секунду спустя она почувствовала его руку на своей руке. Когда она посмотрела на него, ее глаза наполнились слезами, и первая капля уже начала стекать по щеке.
— Он забрал и мою семью, Остин. Из-за него я потеряла единственных двух людей, которых когда-либо любила. Это должно было быть ради нас всех, — сказала она решительно, отрываясь от его руки. — Он и у тебя кое-что отнял. Твой брат? — прошипела она. Остин вздрогнул. — Маленький Джери никогда не вырастет таким, каким должен быть. Он был такой умный, помнишь? Лучший в своем классе.
Она увидела боль, промелькнувшую в его глазах. Если это не сработает, она не знала, что поможет подтолкнуть его к действиям. Может, угроза его жизни поможет? Просто заставлять его? Сето не могла просто взять и поместить его в свою пещеру и заставить заниматься грязной работой. Хотя это единственное место, где она могла заставить кого-то сделать что-то, было в ее пещере. И ей нужно было, чтобы Остин убрался из пещеры.
— Твоя младшая сестра. Виксия? Ее смех был самым сладким, который кто-либо когда-либо слышал. Глаза ее… Какие они были синие… — прошептала Сето, пристально глядя на него. Она увидела, что сопротивление начало рушиться, и продолжила давить.
— Она обычно приходила к тебе вплавь после тренировки. Эти невинные локоны просто плыли у нее за спиной. Разве ты их не помнишь? Твоя семья? Твоя кровь? Эмброуз украл их у тебя, — прорычала она, крепко сжимая его руку.
Его грудь резко поднялась, огонь ярости загорелся в его глазах.
— Он забрал самых невинных существ и отправил их в ад за свои действия. А ты… Виксия почувствовала бы себя преданной, если бы ничего не сделала. Она, вероятно, наблюдает за тобой, удивляясь, почему ты не делаешь ничего ради возмездия.
Остин провел рукой по волосам, но не от волнения. Она увидела боль, отразившуюся на его лице, прежде чем он упал на колени.
— Он забрал их, — прошептал Остин.
Сето кивнула, коснувшись его спины.
— И мы будем теми, кто заберет его.
Он резко сел, хлопнув ладонями по столу.
— Девчонка, — резко сказал он, и в его глазах вспыхнул огонек, который ей слишком нравился.
— А что она?
— Мы можем использовать её. Он отнял у нас, мы отняли у него, — усмехнулся он. Сето только закатила глаза.
— Это такое невероятное клише, что я начинаю смеяться. Есть так много романов и фильмов о девушке, которую используют…
— Эмброуз будет назначен королем, как только победит Х'Сай, на следующей неделе. После этого мы потеряем свой шанс.
Сето замерзла.
— Король? Опять? Эмброуз в Атлантиде? — крикнула она, вскакивая на ноги так быстро, что стул грохнулся позади нее.
— Мой дядя сам это видел. Он из охраны и сказал, что видел их ясно, как божий день. Эмброуз чуть не убил Эрикоса.
Сето застыла, только сейчас осознав, что расхаживает по небольшому помещению.
— Ты же это не всерьез, — сказала она, с досадой запуская руку в волосы. — Ты уверен, что это был он?
— Да… — она бросила на него мрачный взгляд, когда Остин отошел. — Но дядя мне кое-что рассказал. Я даже не знаю, верить ему или нет, потому что я видел ее собственными глазами в первый раз.…
— Что? — отрезала она. Что может быть хуже того, что она уже знала? Сука Эмброуза имела тот же статус, что и она сама — это означало, что для её смерти должна была состояться формальная битва, и, очевидно, Эмброуз собирался вернуть себе трон. Черт побери, как у них могло всё так хорошо получиться?!
Гнев, такой сильный, что почти напугал даже Сето, захлестнул её с такой силой и быстротой, что она едва могла дышать.
То, что Остин сказал дальше, нисколько ей не помогло.
— Кажется, Мари… — он замолчал, скривив лицо, словно подыскивая правильные слова. — Похоже, Мари больше не является второсортной богиней.
Сето перестала двигаться. Время остановилось.
— Что ты имеешь в виду? — прошептала она, медленно подходя к нему. Его собственное лицо было смущенным, как будто он не знал, как или что сказать.
— Она ведет себя как Бог. Полный первичный Бог Атлантиды. Черный хвост, красные плавники. Даже её глаза, как сказал мой дядя, вспыхнули красным, когда Эмброуз начал атаковать Эрикоса.
— Ты уверен, что именно это он видел? — потребовала она.
— Да.
Сето с трудом перевела дыхание и закрыла глаза. Как, черт возьми, это вообще возможно? Она посмотрела на Остина, который ни разу не отвел от нее взгляда.
— Мы должны забрать девчонку, — повторил он, на этот раз более решительно.
Сето зарычала.
— Могу поклясться, что это была самая глупая идея, которую я когда-либо слышала. Теперь она богиня. Как ты думаешь, насколько хорошо все пройдет, когда мы появимся и заберем её?
Остин ехидно улыбнулся.
— Она не знает, как использовать свои силы.
— Как ты можешь говорить такое? Ты еще не видел её с этой стороны.
— Она смертная ставшая Атлантом, Сето. Ты можешь почувствовать запах, исходящий от неё волнами. Смертная ни хрена не знает о нашем мире; как она могла узнать так быстро? А может, это просто уловка настоящих богов, замаскировавших ее под одну из своих, — предположил он, откидываясь на спинку шаткого стула и скрещивая руки на груди.
Вот что она ненавидела в мужчинах. Они всегда были такими умными, такими правильными. Они думали, что знают все, и всегда хотели, чтобы все шло своим чередом. Как будто, черт возьми, Сето действительно собиралась позволить этому человеку уйти, думая, что он был…
На лице мужчины появилось мрачное выражение, совершенно не вязавшееся с растрепанными светлыми локонами, обрамлявшими его лицо.
— А как насчет этого? Либо мы сделаем это по-моему, либо я сообщу о тебе любой высшей силе, которую смогу найти.
Её охватила ярость.
— Ты это серьезно? Я могу убить тебя прямо сейчас. Как ты смеешь угрожать мне?
— Боги держат тебя на коротком поводке. Если убьешь ещё одного Атланта — помнишь человека из Ф-ИНН? — и тебе кранты.
У него был не свой голос. Его глаза были не его собственными. И вел Остин себя не как обычно. Лед скользнул вниз по её спине, поднимая волосы на затылке. Сето прищурилась, глядя на него, но что-то заставило её сделать шаг назад. Остин поднялся на ноги.
Секунда. Только одна секунда.
Остин больше не стоял перед ней. Нет, что бы ни стояло на его месте, это было нечто гораздо худшее.
Существо было неуклюжим, красным и чистым злом. Она чувствовала, как он изливается волнами, бьется о её чувства и отталкивает ее назад. Это ледяное чувство было ужасом, поняла она сквозь растущий страх. На этот раз он не просто скользнул вниз по ее спине — он поглотил все её тело, пока она не задрожала.
Сето никогда в жизни не была так ошеломлена.
Он стоял там, глядя на нее глазами, которые больше не были голубыми и совершенными. В его глазах не было белизны, только чистый, смертельно черный цвет. Чем дольше она смотрела, тем больше видела. Он не сказал ей ни слова, просто стоял рядом, и его присутствия было достаточно, чтобы она задрожала от ужаса.
Её смерть. Она могла легко увидеть свою смерть в его глазах.
И разве этого было недостаточно, чтобы тебе захотелось обмочиться?
— Кто ты такой? — прошептала она, делая еще один шаг назад. Её спина ударилась о стойку, голова прижалась к шкафу, который стоял на ней.
— Союзник, — сказал он. Боже. Этот голос. Это было похоже на удары гвоздей по доске — но глубже.
— Ты хочешь, чтобы Эмброуз исчез. — Это прозвучало не как вопрос, но Сето предпочла кивнуть головой, мысли медленно вращались вокруг одной вещи. Ее убьют. Это чудовище перед ней собиралось убить её. У него был взгляд, лицо. Тело. Этот монстр больше не был богом секса — нет, это была машина для убийства. Сето никогда в жизни не сталкивалась ни с чем подобным.
У неё не было ни малейшего сомнения, что он может убить её одним дыханием. Она не сомневалась, что так оно и будет, если она не послушает его.
— Ну что ж, — сказал он, бросаясь вперед и хватая её за шею. Она бы закричала, если бы его рука не отрезала ей дыхательные пути. Она вцепилась в его руку, дрыгая ногами.
— Мне нужно то, что есть у Мари.
Он зарычал, оттаскивая её тело от стены одной рукой, а затем швырнул её тело в шкаф позади неё. Крик вырвался из её лишенного воздуха горла, как ужасный хрип, когда боль взорвалась внутри ее головы.
— Заткнись и жди, пока я закончу! — он снова ударил её о доски. Голова Сето пульсировала от слишком сильной боли, чтобы даже думать о том, чтобы говорить.
Он сжал кулак вокруг её горла. Желудок богини тяжело вздымался, но выхода не было, он кипел, как кислота в желудке. Она действительно могла умереть.
— Мы будем делать то, что я скажу. Когда я скажу. Ослушаешься меня, и я сделаю так, что ты пожалеешь, что вообще дышала. Вот так все и будет, хорошо?
Сето кивнула изо всех сил, и мир начал вращаться. Она едва могла расслышать, что эта тварь говорит ей.
— Как только я получу то, что хочу, Эмброуз будет весь твой.
Сето предприняла последнюю попытку вцепиться в него когтями, но зрение по краям почернело. Он слегка ослабил хватку, и она задохнулась, воздух стремительно наполнил ее легкие.
— Что… — она закашлялась, моргая, когда способность говорить начала возвращаться. — Что ты хочешь?
Он впервые улыбнулся, обнажив острые желтые зубы. Желчь поднялась быстрее, чем в прошлый раз. Этого не может быть — по-настоящему. Такое зло просто не могло существовать — наверняка боги уже что-то знали о нем. Они должны его остановить или убить. Или еще что-нибудь.
— Бедняжка Сето, — прорычал он, поглаживая большим пальцем её щеку и сжимая шею. — Причина, по которой ваши боги ничего не могут сделать со мной, проста. Я не из их числа — Атланты ошибались, когда думали, что они — единственный пантеон.
Он сделал паузу, позволяя этой ужасающей информации проникнуть в ее мозг.
— Итак, чего я хочу?
Глаза Сето метнулись к нему, когда в них начал закрадываться ужас.
— Деймос. Он с ней, и я хочу его.
Глава 30
Эмброуз зарычал и притянул Мари ближе. Дрожь пробежала по ее спине, когда желание начало вспыхивать в теле.
У них был самый долгий разговор в истории всех их разговоров — и это было лучшее время в ее жизни. Мари узнала об Эмброузе, его семье, его прошлом, его брате, его друзьях. Они поделились частичкой своей души друг с другом. И хотя её тело болело и почти лишилось всех ощущений, он каким-то образом умудрялся разжигать огонь глубоко внутри неё каждый раз, когда решал, что хочет её, — а это случалось каждые пятнадцать минут.
Руки Эмброуза обвились вокруг её талии, его напряженная длина прижалась к её животу. Девушка почувствовала легкое покалывание в ногах и поняла, что через несколько секунд Эмброуз будет внутри неё.
— Открой эту чертову дверь!
Крики и суматоха были едва уловимы в её сознании. Её руки обвились вокруг его шеи, и их поцелуй стал жарким и страстным.
— Эмброуз, я знаю, что ты там! Открой эту чертову дверь, пока этот ублюдок не убил меня!
Её любовник отпрянул от нее, рычание вырвалось из его груди. Мари ахнула и разочарованно потянулась к нему.
— Просто не обращай на них внимания, — прошептала она, взяв его за руку и не отпуская.
По его взгляду она поняла, что он хочет именно этого, но он покачал головой.
— Не думаю, что это хорошая идея. Я хожу по тонкому льду. Я просто не могу…
— Можешь!
Мари сердито посмотрела на него, села и скрестила руки на груди. В её боковом зрении мелькнуло золото. Взгляд метнулся к хвосту — не может быть!
— Да! — воскликнула она, собирая свой длинный хвост и прижимая его к груди, как будто это был плюшевый мишка. — Мой хвост! Он вернулся!
Эмброуз усмехнулся, схватившись за кисть от штор.
— Я все думал, когда же ты это заметишь.
Прищурившись, она ахнула, глядя на него.
— Ты знал?
Эмброуз посмотрел на неё через плечо.
— Да.
— И ничего не сказал?
— Да. С чего бы? Если бы я что-то сказал, ты бы не была сосредоточена на том, что мы делаем… плюс, — добавил он, потянув за веревочку. — Всякий раз, когда я думал упомянуть об этом, я хотел тебя. Вот я тебя и взял. Достаточно просто?
Она была бы вне себя от злости, но несколько его факторов заставили её промолчать.
Во-первых, шторы были открыты.
Перед ними стоял целый легион солдат. Они все тяжело дышали, их лица были красными и окровавленными. Мари быстро села, поднеся руку ко рту.
— Какого черта… — Эмброуз как раз высказывал свои мысли, когда в комнату ворвался Деймос. Солдаты отлетели от него, как стопка домино на стероидах, и вот он здесь. Лицо красное, разъяренное, кулаки сжаты вокруг кинжалов, а глаза сверкают красным и белым.
— Ты, — прорычал он, бросаясь вперед. Эмброуз попытался преградить ему путь, когда он с небывалой скоростью бросился на Мари, но Деймос оттолкнул его.
Эмброуз выругался, врезавшись в одну из колонн. Мари быстро поднялась на ноги и подняла руки, когда он подошел к ней — не в защитном жесте, а в успокаивающем.
— Брось меня! — его скрипучий голос эхом разнесся по всему храму. Мари виновато поморщилась и положила руки ему на плечи, когда Деймос подошел достаточно близко, чтобы она могла дотронуться до него. Мари не двинулась к нему, просто ждала его, чувствуя себя самой плохой матерью в мире.
— Нет, — спокойно ответила она. Мари почувствовала, как Эмброуз подошел к ней сзади, и ощутила, как его беспокойство окутало её холодными объятиями, но она проигнорировала его. Деймоса буквально трясло — и не от ярости. Ну, не только от ярости, но и от ужаса. Она видела выражение его глаз, видела, как он отчаянно смотрел ей в глаза, словно нуждаясь в утешении.
— Делать. С ним, — его лицо исказилось, когда он попытался заговорить, но она поняла достаточно хорошо. Мари провела руками по его плечам, кивая.
— Так и было. Деймос, почему ты дрожишь? — спросила она, меняя тему разговора. Не может быть, чтобы она ускользнула от него. Деймос был бы взбешен, а не напуган до смерти.
— Почувствовал что-то… другое, — его голос понизился, как и брови. Он бросил мрачный взгляд на Эмброуза, прежде чем снова посмотреть на неё. — Зло.
Девушка нахмурилась.
— О чем ты говоришь? Деймос, ты не злой.
— Еще как злой, — пробормотал Эмброуз.
— Заткнись, — рявкнула она, ударив его хвостом. Мари сосредоточилась на Деймосе, который, казалось, не знал, что сказать. Когда молчание затянулось, солдаты, или охранники, или кто они там, черт побери, вышли из комнаты — и не без причины. Деймос все еще был для неё в новинку и очень непредсказуем.
— Не могу… Мари. Опасность.
Она кивнула, успокаивающе поглаживая его плечо.
— Мы знали, что Сето все еще там. Мы позаботимся о ней. Правда, тебе не стоит беспокоиться.
— Только не Сето, — проскрежетал он, запуская руки в волосы. Эти звериные глаза вспыхнули настоящим страхом, настоящим разочарованием, прежде чем вцепиться в нее. — Я должен забрать тебя отсюда.
Она вздрогнула.
— Что?
— Мари сейчас в наибольшей безопасности, — сказал Эмброуз, обнимая её за талию. Она едва могла утешиться в его объятиях. Беспокойство скользнуло по её телу, когда она посмотрела на Деймоса. Он был человеком, к которому редко прикасались — невероятно преданным и стоическим.
— Ты знаешь что-то, чего не знаем мы? — тихо спросила Мари, стараясь, чтобы в её голосе не прозвучал страх. Его послали боги, поэтому способности Деймоса были ей неизвестны. Боги. То, что он знал, и то, что не мог сказать, пугало её до дрожи в поджилках — или в плавниках. Могут ли рыбы гадить?
Мари взглянула на Эмброуза и увидела, как он крепко сжал челюсти.
— Кстати, ты так и не ответил на мой вопрос! — она взбесилась, повернувшись к Эмброузу.
— Какой именно? — спросил он. Эмброуз нахмурился, а Деймос нетерпеливо пошевелил хвостом в воде.
— Газы! Могут ли русалки испускать газы? Почему ты не отвечал, когда я спрашивала! Ты хоть понимаешь, как это грубо? Ты оставляешь меня здесь гадать, будет ли у меня в заднице огромный пузырь воздуха!
Она схватила его за плечи и встряхнула.
— Почему ты так поступаешь со мной?!
Эмброуз вздохнул, глядя на неё.
— Мари, — сказал он после очередного выдоха.
— Что? — спросила она, топнув хвостом. — Отвечай!
— Почему, во имя Атлантиды, ты это делаешь?
Она вздрогнула, нахмурив брови.
— О чём ты говоришь?
Эмброуз провел пальцами вниз по ее руке, затем вверх, обхватывая запястье. Он осторожно высвободил их.
— Ты знаешь, о чем я говорю. Всякий раз, когда ты напугана или сердишься, ты делаешь что-то настолько противоположное ситуации, настолько случайное, что я не знаю, что, черт возьми, сказать.
Мари покраснела.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
Он усмехнулся, целуя ее в макушку.
— Ты сейчас такая напряженная. Я просто ждал, что ты сменишь тему как можно быстрее.
— Не понимаю, о чём ты говоришь, — пробормотала она.
— Мы с Деймосом можем поговорить об этом сами. Ты явно встревожена и не можешь принимать происходящее достаточно серьёзно…
Она резко подняла палец. Эмброуз попятился, не сводя с него глаз.
— Во-первых, я не волнуюсь.
— Позволю себе не согласиться.
— Во-вторых, я могу отнестись к этому совершенно серьезно.
— А русалки могут испускать газы? — передразнил он ее.
— В-третьих, это обидно. Я не хочу выглядеть раздутой как пузырь, когда пукаю, поэтому мне нужно знать.
Эмброуз ничего не говорил в течение долгого времени.
Когда Мари неодобрительно поджала губы, он расхохотался.
— Одна из самых смешных женщин на свете, — сказал он, обнимая ее. Она нахмурилась, уткнувшись ему в грудь.
— Если это касается меня, то я должна знать, что происходит.
— Небезопасно, — прорычал Деймос позади них. Мари посмотрела на него через плечо, не зная, что сказать. Деймос не собирался сдаваться — но Эмброуз был прав. У нее были самые странные, самые неудобные мысли, когда ей что-то не нравилось.
И Мари это действительно не нравилось.
Все, о чем она хотела беспокоиться, это чтобы Эмброуз вернул себе трон. Что, судя по тому, как плохо себя чувствовал Х'Сай, не было проблемой. Но теперь, когда Деймос был обеспокоен, он заставил её волноваться. И если Мари волновалась, это означало, что Эмброуз должен был волноваться. Она могла бы попытаться отговорить его, но это было в его характере.
— Деймос, — сказал Эмброуз, сосредоточившись на нём, хотя и сжал руки, заставляя ее замолчать. — Значит, Сето не участвует в этом деле?
Он покачал головой. Мари почувствовала странное покалывание вдоль позвоночника, когда его красные глаза переместились на чистый белый цвет, а затем обратно.
— Оба. Оба нападают на тебя.
Мари сглотнула, закусив губу.
— Ты не знаешь, когда? — она заставила себя оставаться сильной и не дрожать от страха, как ей хотелось бы. Эмброуз почувствует это, а потом отошлет ее, чтобы разобраться с этим самому. И это было совсем не то, чего она хотела, — они должны были остаться вместе.
Он так привык к одиночеству, что даже мысль о том, чтобы послать его, сделать что-то, касающееся её, рискуя ради нее жизнью, была непостижима.
А что, если это случится во время коронации? Что, если это было что-то, что Х'Сай собирался устроить? Мужчина явно был недоволен возвращением Эмброуза. Она почувствовала дрожь страха за него.
— Не знаю. Скоро. Дни.
Так что у них были дни, пока это не произойдет. Её сердце замерло в груди, и она вцепилась в Эмброуза.
— Если это Сето или Х'Сай, клянусь, я надеру им задницы, — сказала она совершенно серьезно. Сама мысль о том, что Эмброуз или Деймос в опасности, вызвала в ней прилив ярости. Воспоминание о том, что случилось с октопианами, вспыхнуло в её голове.
Если дело дойдет до этого, она с радостью пройдет через все это снова, только чтобы обезопасить их.
Эмброуз — это все, что у неё осталось. Ни семьи, ни учеников, ни жизни. Если все, что у нее есть, — это он, значит, она его удержит.
Деймос нахмурился и резко выдохнул.
— Все в порядке, — пробормотала она, высвобождаясь из объятий мужчины. — Мы позаботимся об этом.
— Защитим тебя, — проскрежетал он, когда она взяла его за руку и вывела из комнаты. Мари не беспокоилась о том, что Эмброуз последует за ними — она чувствовала его позади себя и, вероятно, всегда будет чувствовать, когда он будет рядом.
— Конечно, — беспечно ответила она.
— Как ты думаешь, куда ты с ним пойдешь? — спросил Эмброуз.
Она оглянулась через плечо, приподняв бровь.
— Думаю, нам пора познакомиться с народом Атлантов, не так ли?
— С ним?
Мари прищурилась.
— Да. С ним. Они должны встретиться со своим главнокомандующим.
— Деймос не будет моим главнокомандующим, — сказал он со вздохом.
— Это ты так думаешь.
Глава 31
— Кто она такая?
— А почему от нее так странно пахнет?
— Она смеется?
— Она стоит так близко к изгнаннику!
— Ее хвост… она из богов?
— Никогда раньше я не видел никого, похожего на нее…
Эмброуз слышал все вопросы и был более чем уверен, что Мари тоже их слышала. Он ожидал гневных взглядов или гневных комментариев, или еще чего-нибудь. Вместо этого девушка только смотрела на него.
Много. И смеялась. Много.
Мари смеялась над рыбами, смеялась над Атлантами, смеялась над зданиями. У него было такое чувство, что это было даже слишком для нее, но, по крайней мере, она не плакала. И не кричала. И не тыкала во все подряд.
Слава богам, она не ткнула его пальцем.
Они отсутствовали всего пару минут, но уже весь город наводнил улицы, чтобы увидеть ее. Ее хвост был не таким, как раньше, но слухи о девушке, должно быть, быстро распространились.
У нее был хвост низшей богини, но люди слышали, что она была настоящим богом. Он мог только представить себе их замешательство — которое было ему знакомо. Эмброуз понятия не имел, что происходит с её хвостом, и, честно говоря, мысль о том, что на самом деле происходит пугала его до чертиков.
Боги с чем-то играли, и он не знал, с чем именно. Он был почти уверен, что даже они не знают.
Почему Мари?
Почему они выбрали именно ее? Он не сомневался, что они выбрали именно Мари. Также не было никаких сомнений, что они нарочно потопили ее корабль. Мари рассказала ему все о круизе, о том, как быстро он затонул и как она подозревала, что в живых никого не осталось.
Должно быть, это дело рук богов. Другого пути или причины не было. Они хотели ее для чего-то, но для чего? Мари была всего лишь учительницей с тупым бойфрендом. У нее была нормальная жизнь, нормальная семья и все нормально… всё.
Когда она схватила его за руку и взволнованно указала на другую рыбу, один из редких видов, которых они держали взаперти в Атлантиде для их защиты, Эмброуз не мог понять, что заставило богов выбрать её.
Она была слишком невинной. Слишком сладкой. Слишком доброй. Слишком совершенной. Слишком темпераментной. У него не было возможности спросить их, почему, прежде чем Х'Сай начал бушевать и требовать все внимание на себя, и он был слишком разъярен, чтобы остаться, как только боги решили что-то.
Престол. Его. Снова. Через две тысячи лет. Это было неподходящее время для таких, как он, но после стольких лет, проведенных в одиночестве, в пещере, подвергаясь мучениям? Казалось, что мир вращается в противоположном направлении.
Особенно потому, что Эмброузу нужно было беспокоиться не только о себе, но и о Мари — а из-за Мари у него был и Деймос. Который в этот момент смотрел на девушку так, словно на нем была невидимая цепь, которую он таскал за собой, переходя с места на место.
— Боги, что, черт возьми, этот паразит здесь делает?
Его голова дернулась в направлении голоса, хриплого звука, который исходил от старого, изможденного Атланта. Его грудь была обнажена, показывая, насколько сутулой была его спина. Эмброуз знал, о ком идет речь.
Старик был на грани. Атланты редко доживали до того возраста, что этот старик, но это случалось. Слишком много сражений, слишком много пристрастий. Он увидел пятно на шее старика и сразу понял, что послужило причиной его старения.
Крошечные черные точки. Об этой зависимости знали только зависимые, не считая Эмброуза. Как король, он был вынужден знать каждую частичку информации, которая только была. Включая тот факт, что кровь октопианов вызывала сильное привыкание.
Обычно только те, кто постарше, те, кто побывал в бою, становились зависимыми. Разочарование заставило его покачать головой и продолжить: Мари была всего в паре метров от него, вокруг нее начали собираться группы детей. Он улыбнулся этому зрелищу. Мари была…
— Уродливая шлюха. О чем думает король, возвращая этот мусор в город?
Эмброуз напрягся, забыв о Мари.
Он медленно повернулся и встретился с возмущенным взглядом старого наркомана. Гнев вспыхнул в нем, когда мужчина снова открыл рот, показывая те маленькие желтые зубы, которые у него остались.
— Думаешь, ты можешь получить защиту только потому, что рядом с тобой шлюха-богиня? Мы все тебя ненавидим, сукин ты сын!
Все в радиусе метра замерли — Мари была слишком далеко, чтобы расслышать сказанное, и слава богу.
Эмброуз почувствовал, как его грудь дрогнула, руки сжались. Он должен завоевать их уважение, а не ненависть за убийство старого мужчины. Он глубоко вздохнул и закрыл глаза.
— Я скорее убью эту суку, чем буду верен тебе! — крикнул он, отплевываясь.
Ярость скользнула вниз по его спине, как прохладный палец, скользящий по мышцам.
Он увидел, как мелькнули черные волосы, прежде чем его оттолкнули в сторону, в заднюю часть толпы.
— Это твой будущий король. Даже если тебе он не нравится, это правда. И я предпочел бы видеть тебя мертвым, прежде чем ты снова заговоришь против моего брата.
Эрикос. Его брат. Заступился за него?
Гнев все еще бушевал в нём, и он ничего не хотел больше, чем позаботиться о жалком старом ублюдке в одиночку, но невинный смех Мари на расстоянии помог ему успокоиться. Он взглянул на неё, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, и увидел сотни малышей Атлантов, плавающих вокруг неё, указывая ей на рыб.
Это была единственная причина, по которой он не напал на старика — и на своего брата. Этот ублюдок осмелился заступиться за Эмброуза после того, как передал его в руки Сето?
В ушах у него звенело эхо её прежних криков, когда он выбивал из брата все дерьмо. Он не мог так поступить с ней снова, не тогда, когда ей было так весело. Помимо всех этих домыслов, дети были очарованы ею — а это означало, что родители в равной степени принимали её.
Дети Атлантов обладали способностью отличать врага от друга. Это был инстинкт, который поддерживал жизнь их народа в течение многих лет. Чем старше они становились, тем слабее становились их инстинкты. Они так привыкли к мягкой жизни, что гены их предков были похоронены глубоко в их сознании, заперты.
Он знал, что Мари будет принята — так же, как и боги знали это.
— Кто бы говорил! — мужчина вырвался и оттолкнул Эрикоса. Чёрные пятна на его шее расширились из-за напряжения, превратившись в темно-пурпурные по краям, прежде чем вернуться к нормальному состоянию. — Какой брат откажется от собственной крови?
Его тусклый коричневый хвост взметнулся вверх, едва не задев Эрикоса. Он увидел вспышку неузнаваемых эмоций, промелькнувшую на лице его брата, прежде чем темные пряди закрыли Эмброузу зрение. Он ожидал, что Эрикос набросится на него, чтобы отомстить.
Шок заставил его замереть, когда он этого не сделал. Эрикос только бросил на него недовольный взгляд, многозначительно разглядывая пятна на его шее.
— Я бы следил за тем, что ты говоришь, старик. Не слишком уверен, что эти пятна позволяют тебе трезво мыслить.
Явная угроза человеку, которую поймут только они трое. Что-то похожее на гордость поселилось в его груди, когда мужчина перед двумя братьями начал бледнеть, подняв руку, чтобы прикрыть точки. Другие Атланты думали, что они приходят с возрастом. Было лишь несколько избранных, достаточно старых, чтобы достичь стадии увядания с видимыми признаками использования крови октопианов, но те, кто это сделал, все когда-то были воинами.
Мужчина, казалось, почувствовал угрозу, бросив взгляд на малышей Атлантов вокруг него. Его лицо было бесцветным, и пятна снова растянулись, пока он пытался придумать, что сказать.
После минутного напряженного молчания он протиснулся сквозь притихшую изумленную толпу и оставил братьев разбираться с толпой. Не то чтобы там было с чем разбираться. С быстротой испуганной стаи рыб они расступились от него.
Эмброуз не осознавал, что задержал дыхание, пока старик не ушел, вода с силой хлынула из его груди.
— Что это было, черт возьми? — прорычал Эмброуз, поворачиваясь к брату.
Эрикос, его младшая версия, встретил его яростный взгляд в упор.
— Если бы я ничего не сделал, это сделал бы ты.
— Зачем тебе вообще беспокоиться? В прошлый раз, когда я «что-то сделал», — сказал он, чувствуя, как гнев начинает закипать в его жилах, — ты оставил меня наедине с Советом. Какое право ты имеешь сейчас выступать в мою защиту?
Эмброуз заметил, как мрачное выражение промелькнуло на лице брата, прежде чем тот успел его скрыть.
— Тебе нужно занять трон. А этому не бывать пока люди ненавидят тебя, пусть ты бы и победил Х'Сай сотню раз.
Он не мог остановить рычание, которое поднялось в его груди. Эрикос вел себя так, будто ему не все равно, и Эмброуз не верил ни единому его слову.
— Ты позоришь меня, — огрызнулся он, толкнув Эрикоса в плечо и забыв о Мари. Воспоминания обо всех их приключениях вспыхнули в его голове, усиливая его гнев.
Эрикос не ударил в ответ, как планировал Эмброуз. Он просто отошел и уставился на Эмброуза.
— Прости, — сказал он так тихо, что Эмброуз едва не пропустил его слова мимо ушей.
— Прости? Это все, что ты можешь мне сказать? Меня пытали две тысячи лет, потому что ты не мог вытащить свою голову из задницы. Я до сих пор помню, как ты взял копье и ушел. Ни сказав ни слова, ни обернувшись, ничего.
Он услышал вдалеке счастливый голос Мари, что-то говорившее ему, что он должен остановиться.
Но он не мог… не тогда, когда стоял перед своим кровным братом-предателем.
— Я так долго заботился о тебе, — прорычал он, сжимая кулаки, и боль прожгла его. — Я вытаскивал тебя из бед, я заботился о тебе, я дал тебе все, что тебе было нужно, когда был на троне. Но когда моя верность Атлантиде, после всего, что я сделал, чтобы защитить ее, оказалась под вопросом… Что ты сделал? Оставил меня, — прорычал он, бросаясь вперед.
Эрикос не двинулся с места.
Он забыл о людях, которые начали наблюдать за ними, он забыл о Мари. Он забыл о последствиях и тяге. Все, о чем Эмброуз мог думать, это как сильно он хотел убить единственного брата, который у него когда-либо был.
Эмброуз поднял кулак.
— Что происходит?
Он замер.
Смущенный, прекрасный голос Мари долетел до его ушей, и все движения прекратились. Эрикос заглянул за плечо Эмброуза, и его лицо преобразилось. Улыбка, очарование были слишком хорошо знакомы Эмброузу. Эрикос потерял свой стоический взгляд и улыбнулся Мари, положив руку на плечо Эмброуза.
Он напрягся.
— Все в порядке? — медленно спросила Мари, с сомнением глядя на его брата, прежде чем перевести взгляд на Эмброуза.
Она знала.
Эмброуз едва не ударил себя кулаком.
Когда её глаза приняли самое холодное, самое каменное выражение, которое он когда-либо видел, он понял, что все испортил.
— Все в порядке, — небрежно сказал Эрикос, пытаясь взять ситуацию под контроль. Малыши, которые плавали вокруг Мари, были в нескольких метрах от нее, наблюдая за своей новой моделью для подражания широко раскрытыми глазами.
— Ты в этом уверен? — спросила она. Её рука упала на бедро, а глаза сузились.
Эмброуз не стал утруждать себя ложью — он просто молчал. Мари знала, что он собирался избить своего брата до полусмерти, и ей это не нравилось.
— Да, мэм. Мы с братом просто разговаривали.
Её глаза сузились.
— Неужели?
— Стратегия и все такое, — продолжил он, глядя на Эмброуза так, словно у них был общий секрет.
— Братские штучки, — закончил он, одарив её еще одной улыбкой.
На это она никак не отреагировала.
Ее голова наклонилась в сторону.
— О. Вау. На секунду мне показалось, что Эмброуз вот-вот разорвет тебя на части. Должно быть, я действительно ошиблась — или ты просто солгал мне в лицо.
Эрикос неловко пошевелился.
— Просто чтобы ты знал, — прошипела она, наклоняясь вперед. И Эмброуз, и Эрикос подались назад, не смея сделать ни шагу назад, но опасаясь того, что она собиралась сделать. Она вытащила палец, и он съежился. — Я не люблю, когда мне лгут. Вообще-то, я это ненавижу. И что бы ни происходило между тобой и Эмброузом, это даже не имеет значения для меня, пока это не повлияет на его восхождение на трон, и пока он не попадет в неприятности из-за убийства твоей задницы! Ты можешь быть грязным маленьким говнюком, сколько захочешь, — продолжала она, сверкая красными глазами. — Но как только ты начнешь лгать нам, у нас возникнут проблемы. Действительно большие проблемы. Эмброуз станет королем, и что ты будешь делать, если солжешь ему? Он не слишком рад тебе сейчас, и я очень сомневаюсь, что он будет рад тебе после. А мне, — она указала на себя, — будет все равно.
К тому времени, как она закончила, лицо Эрикоса покраснело, Мари тяжело дышала, а Эмброуз почувствовал, что возбуждается. Великая Атлантида, эта женщина была сексуальна, когда сердилась не на него.
— Достаточно жалок, чтобы предать своего брата, и достаточно жалок, чтобы солгать. Я всегда имела дело с такими детьми, как ты, — отрезала она, указывая пальцем на Эрикоса. Он почувствовал, как его брат вздрогнул, когда Мари ткнула его в грудь. — Я видела, как их жизни рушатся из-за того, что ты сейчас делаешь. Если между вами какие-то терки скажите мне сейчас. Это разрушает семьи, как ничто другое. Это ревность заставила тебя уйти от него? Жадность? Это, должно быть, было плохим решением для тебя, учитывая, что не ты сейчас король!
Вся краска мгновенно сошла с лица Эрикоса.
— Ну что? — спросила она, откидывая волосы с лица. — Ничего не можешь сказать по этому поводу? Потому что ты знаешь, что поступил неправильно?
Эрикос резко посмотрел на брата, и она замолчала.
— Что?
— Если ты действительно хочешь поговорить об этом сейчас, нам нужно найти в друге место.
— Нам не о чем говорить. — Эмброуз вмешался прежде, чем Мари успела открыть рот. Ее глаза вспыхнули красным.
— Вообще-то, — пробормотал Эрикос, осторожно оглядывая окрестности. Атланты начали проявлять смелость, подходя достаточно близко, чтобы слышать разговор. Дети уже давно уплыли, слишком напуганные внезапной враждебностью, чтобы оставаться поблизости. — Есть о чем. У меня не было возможности поговорить с тобой.
— Если вы собираетесь поговорить, то я тоже пойду, — заявила Мари, поджав губы.
— Мари…
Она оборвала Эмброуза жестким взглядом.
— Я должна быть уверена, что ты его не убьешь.
— Я был бы вам очень признателен, — со вздохом сказал Эрикос, проводя рукой по своим темным волосам.
— Я обращалась к Эмброузу.
— Я это знаю.
— Хороший. Пойдем.
Затем она резко развернулась на хвосте и поплыла прочь от них. Эмброуз посмотрел на неё, сжав губы, чтобы не улыбнуться.
Девушка остановилась, стиснув руки по бокам.
— Я иду не в ту сторону, не так ли?
— Да, в некотором роде так оно и есть.
Эрикос повел их в небольшой переулок, и, сделав знак брату открыть одно из заклинаний, они вошли внутрь. Странная девушка, которую привел с собой Эмброуз, следовала за ними с открытым ртом и широко раскрытыми глазами, как будто все это было для нее в новинку.
Она была из богов, так что Эрикос мог понять. Некоторые богини прятались для собственной безопасности и редко видели город, из которого вышли.
Мэри, как называл ее Эмброуз, что-то бормотала брату, когда он вел их через один из туннелей. Он не слышал, о чём они говорили, и это было странно. Как Атлант, он мог слышать почти все, что происходило вокруг них.
Он оглянулся через плечо и встретился взглядом с горящими белыми глазами демона, охранявшего Мари. Эрикос дернулся вперед. Правильно. Чтобы парень-демон мог защитить разговоры. Это было здорово. Он, наверное, мог бы разорвать их всех в клочья, если бы захотел. Что тоже было здорово.
Как он собирается им рассказать? Эта мысль не давала ему покоя, мучила его. Он придумал миллионы способов рассказать Эмброузу о том, что произошло на самом деле. Он придумал миллионы способов заглушить слова, в которые, как он знал, Эмброуз никогда не поверит. Он придумал миллионы способов загладить свою вину, если бы когда-нибудь снова увидел своего брата.
Эмброуз никогда бы ему не поверил. Он никогда не простит его. Он больше не будет думать об Эрикосе как о собственном брате. Эмброуз был верен своим мечтал быть на троне и помогать всем — но оставить его в покое? Чтобы заставить его пройти через все эти годы пыток? Быть пленником против воли?
Ничто не могло унять эту боль. Боги ничего не сказали ему прямо, но он знал эту историю. Он видел во сне своего брата, которого отправили в пещеру, когда его разум был очень слаб. Боги мучили его, наблюдая, как страдает его собственный брат, потому что он не был достаточно быстр, чтобы спасти его, забрать Кая и все уладить.
Наряду со сновидениями о мучениях брата, он видел так много вещей. Об Атлантиде. Об опасности. Эрикос молился каждую ночь богам дать ему отдохнуть, дать ему мечту о мире… но это не произошло. Он был усталым, опустошенным и на гране своей жизни.
Почему они так поступили с ним, он не знал. Но, может быть, помирившись с братом или рассказав ему, что на самом деле произошло в день суда, он сможет примириться с тем, что было сделано.
Комната, в которую они вошли, была тускло освещена и отрезана от внешнего мира — один из спасательных туннелей дворца. Никто из горожан не знал о них. Только королевская семья, и единственный, кто мог открыть их или вызвать, был наследник.
Который, когда он повернулся и заставил свои нервы успокоиться, выглядел не очень расположенным к разговору.
— Что? — рявкнул Эмброуз. Эрикос на мгновение стушевался, глядя на брата и слыша голос, в котором не было любви.
Богиня придвинулась ближе к Эмброузу, слегка коснувшись его руки.
Эмброуз бросил на неё один взгляд, и его плечи мгновенно опустились. Да, слава богам, что она пошла с ними. Эрикос сомневался, что они добрались бы так далеко, если бы не она.
— Испытание, — его голос был резким и отрывистым. Внезапно все разыгранные разговоры, все заранее обдуманные идеи исчезли. У него перехватило горло. Его хвост с трудом удерживался на месте.
Он пошевелил челюстью, пытаясь что-то выдавить.
Ничего.
— А что с ним? — спросила богиня, покачивая мерцающим хвостом взад-вперед. Демон, который был позади нее, зарычал, давя на него.
Эрикос провел рукой по лицу.
— Испытание. В ночь суда. Мне нужно рассказать тебе, что произошло.
Глава 32
— Это должно быть интересно, — пробормотала Мари, скрестив руки на груди.
Эмброуз проигнорировал её, уставившись на брата. Он никогда не ожидал увидеть Эрикоса снова, и никогда не ожидал, что это произойдет. Но так оно и было — и он понятия не имел, что делать.
Может ли он верить всему, что говорит ему брат? Мог ли он на самом деле доверять словам Эрикоса? До суда он никогда не сомневался в своем брате. Но когда Эмброуз нуждался в нем больше всего, Эрикоса не было рядом.
Он видел борьбу в глазах брата, разочарование, но Эмброуз молчал. Черт, даже если бы он знал, что сказать, он бы все равно этого не сказал. После всего дерьма, через которое ему пришлось пройти из-за Эрикоса, он собирался насладиться пыткой, которую его брат собирался пройти, пытаясь объяснить дерьмовую историю.
— В ту ночь, накануне… ты ушел на одну из своих вылазок, прежде чем я успел рассказать тебе, но в ту ночь боги… — он замолчал, проводя рукой по лицу. Эмброуз заметил, каким изможденным он был, каким усталым и постаревшим выглядел. — Боги… по крайней мере, я думаю, что это были они. Я не знаю, как еще я мог бы узнать…
Эрикос оборвал себя.
— Эмброуз, ты мой брат. Моя кровь. Я бы никогда не пожелал ничего из того, что сделала Сето…
— Откуда ты знаешь, ЧТО ЭТО СДЕЛАЛА СЕТО? — прорычал Эмброуз, бросаясь вперед. Сам факт, что его брат знал, что это была Сето, был достаточным доказательством, что Эрикос хотел, чтобы его мучения произошли.
Мари схватила его за руку, удерживая на месте.
— Пусть говорит, — тихо сказала она. В её голосе звучало знание мудрой женщины. Эмброуз вдохнул, заставляя себя оставаться неподвижным, когда ее глаза впились в его и вспыхнули белым. Позади нее зарычал Деймос. Он должен был воспринять это как сигнал, что что-то не так.
Эмброуз посмотрел на него, потом снова на Мари.
Он замер.
Её хвост. Больше не было золотого хвоста, отбрасывающего мерцающее сияние на её тело. Хвост был, но он стал слабым, призрачным изображением черного хвоста с двумя плавниками. Образ был достаточно осязаем, чтобы его можно было видеть, как будто тело Мари не могло решить, какой хвост оно хочет видеть на девушке.
Эмброуз услышал, как потрясенно вздохнул его брат, но Мари не обращала на них внимания. Её глаза были сосредоточены исключительно на Эрикосе, но она даже не смотрела на него. Она смотрела сквозь него.
Он взял её за руку, пытаясь отвлечь её внимание от Эрикоса, который смотрел на нее так, словно она была осьминогом, готовым съесть его сердце.
— Мари? — прошептал он, пытаясь оттолкнуть её.
Деймос мертвой хваткой схватил его за плечо, останавливая.
— Не прикасайся.
Хотя он пытался вывести её из оцепенения, её тело оставалось неподвижным. Каменным. Совершенно застывшим.
— Говори, — приказала она. Голос, который говорил, был… глубже. Этот голос не принадлежал Мари. Дрожь пробежала по его спине, когда он посмотрел на неё. Естественное свечение комнаты на секунду замерцало, как будто поняв, что с ней что-то не так. Как будто её скрытая сила воздействовала на сам океан.
Эрикос сглотнул, тяжело дыша.
Деймос снова зарычал, отталкивая Эмброуза от Мари.
— Никаких прикосновений.
— Я же сказала, — повторила Мари, и её глаза за несколько миллисекунд превратились из белых в красные. — Говори.
Эрикос напрягся от ее тона, но поспешно сделал, как она сказала.
— Сон… я… Ах, мне приснился сон. Накануне вечером. Сето взяла книгу в руки. В комнате никого не было. Это она потопила Атлантиду, а не Эмброуз. Но потом все изменилось — сон изменился. На ней был изображен суд, и один из младших богов взял копье.
Эмброуз напрягся.
— Если бы они взяли копье, то захватили бы Атлантиду.
— Я знаю, — сказал Эрикос, сжимая кулаки. — Атлантида была так важна для тебя. Думаю, где-то в глубине души ты чувствовал, что это всё, что у тебя осталось от мамы и папы.
Эмброуз не ответил, глядя в сторону, когда боль образовалась в его груди.
— Продолжай, — прошипела Мари, и ее каменное тело задрожало.
— Я не мог позволить одному из них забрать его — он был грязным, ужасным. Во сне вокруг него было черное облако, как будто он купался в зле. Я не мог допустить, чтобы Атлантида попала не в те руки, поэтому я сделал то, что должен был. Я знал, что у меня мало времени. Когда это место начало тонуть, я попытался найти тебя. Я понятия не имел, когда Сето собирается это сделать — у меня не было времени. Я хотел предупредить тебя, чтобы ты попытался… — его голос дрогнул, словно ему было слишком больно говорить.
Сердце Эмброуза налилось свинцом в груди. Мог ли он в это поверить? Он отчаянно хотел этого. Он понял, что Эрикос именно так и поступил. В то время как Эмброуз заботился о своем брате, Эрикос всегда был тем, кто предупреждал его о неприятностях, чтобы попытаться исправить всё, прежде чем это станет проблемой.
— Когда это началось, я не знал, что делать. Я не мог найти тебя, не мог найти её. Её не было в храме — он был пуст. Эмброуз, ты должен мне поверить. Я сделал все, что мог, чтобы попытаться спасти тебя, предупредить.
Эрикос замолчал, умоляюще глядя на Эмброуза.
Его горло сжалось, когда нерешительность боролась в нем. Отчаяние в глазах брата было вполне правдоподобным, и он искренне чувствовал, как волны правды изливаются из его души.
— Когда ты взял копье, что ты с ним сделал? — грубо спросил он, едва способный говорить. Его горло было так сжато, что он не мог даже дышать через рот.
— Я его спрятал. Это был только вопрос времени, прежде чем меня выгонят — я не Бог и не истинный король, не то что ты. Мне нет места в Совете. Я бы остался, если бы мог, защитил тебя, но боги обиделись бы… они дали мне задание, и я должен был его выполнить — защитить тебя.
— Куда ты его спрятал? — он заскрежетал зубами, игнорируя все остальное, боль пронзила каждую вену в его теле. Если то, что говорил его брат, было на самом деле правдой.…
Эрикос рисковал своей жизнью ради Эмброуза. Он сделал все, что мог. Копье было тем, что давало существу власть над Атлантидой. Это было у его отца, у Эмброуза.
— Там, где его никто никогда не найдет. Я забрал его у тебя так быстро, как только смог. Я видел младшего бога, который хотел забрать его. Он был там и ждал, как я вот-вот заберу его у тебя. Вы знаете, что могло произойти всего за несколько секунд…
— Знаю. Но… почему ты его взял? — Эмброуз спросил. — Что тобой двигало? Ревность? Жадность? Власть? Человек сделает все, чтобы получить контроль.
Эрикос нахмурился еще сильнее.
— Я никогда не завидовал тебе — я видел, какое напряжение ты испытываешь, правя Атлантидой. Я бы скорее помог тебе, чем отнял это у тебя, Эмброуз, — сказал Эрикос, и в его глазах вспыхнула боль. — Ты действительно думаешь, что после всех тех лет, что ты заботился обо мне и растил меня, я поступлю так с тобой?
Эмброуз закрыл глаза от такой сильной агонии, что ему стало трудно дышать.
— Я не знаю, что и думать. Если ты думал, что Атлантида так важна для меня, почему ты не взял её на себя? Зачем позволять Х'Саю взять власть в свои руки? Я чувствую, как город рушится у самых корней.
— Ты же знаешь, что должно произойти, чтобы корона перешла в другие руки, — яростно сказал Эрикос, взмахнув рукой над водой. — Я не собирался ставить тебя в такое положение, что тебе придется убить меня, чтобы вернуть трон.
— Ты не убьешь меня?
— Нет. Я скорее умру, чем заставлю тебя чувствовать себя виноватым из-за потери крови.
Великая Атлантида. Эмоции захлестнули грудь Эмброуза, словно взрыв прогремел в его сердце, высвобождая всю накопившуюся боль, которую он испытывал на протяжении веков. Эмброуз не думал, что его брат будет защищать Атлантиду, как он, сомневался в своем брате до такой степени, чтобы попытаться убить его — только чтобы узнать, что его брат пытался защитить его и Атлантиду. Эмброуз был ошеломлен, но один вопрос остался у него в голове.
— Где же копье?
Эрикос посмотрел на Мари, которая медленно приходила в себя. Мерцание божественного хвоста исчезло, и ее первоначальный хвост вернулся. Когда Эрикос посмотрел на Деймоса, тот ухмыльнулся.
— Не знаю, стоит ли говорить при них…
— Если ты доверяешь им настолько, чтобы рассказать о том, что произошло на самом деле, то ты можешь рассказать и о местонахождении копья. Мы с Мари вместе, Эрик. То, что знаю я, знает и она.
По-другому он бы тоже не смог. Мари была самым надежным человеком, которого он когда-либо встречал. Черт, он доверял ей больше, чем самому себе.
— Я спала?
Он быстро взглянул на неё, она покачивалась на хвосте. Ясность вернулась в ее глаза, но вместе с ней пришла усталость. Когда она посмотрела на него так, словно понятия не имела, где находится, он кое-что понял.
Одним простым взглядом, всего двумя короткими словами Мари смогла унять самую сильную боль, которую он когда-либо испытывал. Он физически ощущал, как напряжение покидает его плечи, когда он смотрел, как она трет глаза, зевая и открывая рот.
На мгновение он мог притвориться, что не пытался убить своего брата. Он мог притвориться, что не оценил того, что Эрикос пытался сделать для него. На мгновение он мог притвориться, что не был просто потрясен.
— Ты в порядке? — спросил он, бросив на Эрикоса мрачный взгляд «молчи», и обнял Мари, притягивая ее к себе. Он не должен был быть таким дерзким, но что-то внутри него требовало, чтобы он прикоснулся к ней. Девушка была как наркотик, и он никак не мог насытиться. Даже того, что он заключил ее в объятия, было достаточно, чтобы он был счастлив всю свою жизнь.
— Даже не знаю… — между её бровями появилась небольшая складка. Она посмотрела на него в замешательстве. — Ты пытался его убить? Я помню только, как схватила тебя, прежде чем ты успел ударить его… но после этого мне кажется, что я заснула или что-то в этом роде.
— Я не пытался убить его, — сказал Эмброуз. Во всяком случае, после того, что узнал…
Она прищурилась, глядя на него снизу-вверх.
— Я что-то слышала о копье. Никого ведь не сажают на кол, верно?
Он покачал головой.
— Никого не сажают на кол.
— Она ничего не помнит? — спросил Эрикос, растерянно глядя между ними.
Эмброуз пожал плечами, глядя на Мари, которая снова терла глаза.
— Не помню что? — спросила она.
Он вздохнул. Конечно. Один из самых важных моментов в его жизни, помимо встречи с ней, а она даже не помнит. Он мог только представить, что у них был бы первый ребенок, а Мари не вспомнит этого…
Эмброуз застыл на месте.
Нет. Никаких детей. Ничего подобного. Мари никогда не опустится до размножения с таким мужчиной, как он. Он напал на брата, не зная всей правды, и думал, что убьет Эрикоса. Он уже слишком вольно держал ее в своих объятиях прямо сейчас, но именно потребность, отчаянная потребность заставила его прикоснуться к ней.
Ему не нужно было заводить с ней ребенка.
Но думать о том, как она округлится их ребенком, думать о том неземном сиянии, которое украсит ее прекрасное лицо, и о том, как она будет полагаться на него во всех своих нуждах… Он с трудом прогнал боль из своего сердца. Сейчас было не время так думать о Мари — этого времени никогда не будет.
— Я, ах…
Она ободряюще улыбнулась Эрикосу.
— Ты в порядке. На самом деле я не сделала бы ничего из того, что наговорила, — я просто хотела напугать тебя. Как думаешь, это сработало? — спросила она, глядя на Эмброуза.
Он посмотрел на Эрикоса, тот кивнул.
— Да, Мари. Думаю, это сработало, — снисходительно ответил он.
— Окей. Так вы, ребята, больше не ненавидите друг друга?
Эмброуз взглянул на Эрикоса. Все равно проблем будет много. Все равно очень больно. По-прежнему много недоразумений. Но он знал правду, и пока этого было достаточно.
— Нет, Мари. Больше нет.
Эрик резко выдохнул, и Эмброуз постарался не смотреть на брата. Он мог только вообразить, через что пришлось пройти его брату после стольких лет отсутствия Эмброуза. Затем он услышал прерывистое дыхание и шорох воды. Несмотря на то, что он сказал себе, что не собирается этого делать, Эмброуз посмотрел.
И тотчас же опустил руки, обнимавшие Мари, и подошел к брату.
— Мне очень жаль, — мягко сказал он, не имея в виду ничего, кроме этих трех слов, и положил руку на плечо Эрикосу. — Ты мой брат, моя родная кровь. Ничто и никогда не разорвет эту связь.
Эрикос отвернулся, но Эмброуз успел заметить, как покраснели глаза брата. Эмброуз терпеть не мог показывать свою слабость. Он ненавидел прикасаться к людям. Он ненавидел, когда к нему прикасались — все, кроме Мари.
Но когда он увидел боль, которую испытывал его брат, эмоции пронзили его так сильно, что он не смог удержаться от того, чтобы прижать младшего брата к груди и обнять единственную кровную семью, которая у него осталась.
Глава 33
Шесть дней, восемь часов и сорок с чем-то минут спустя Мари была в полном хаосе. У них оставалось всего несколько часов — Мари сбилась со счета, подсчитывая, сколько времени прошло с тех пор, как просьба будет удовлетворена, — и ее голова была подобна сломанному калькулятору.
И быть учителем математики в средней школе, это не всегда было самой предпочтительной вещью.
Она прошлась по комнате, в которой они с Эмброузом устроились. Это была не та комната, в которой они впервые занялись любовью, но она была милой и уютной, и там девушка проводила большую часть своего времени, мечтая, когда не исследовала Атлантиду, к большому разочарованию Эмброуза и Деймоса.
Мысль о том, что Эмброуз думает, что сможет удержать её во дворце, пока целый город будет ждать, пока она все обыщет, была… забавной. Так весело, что она использовала любой шанс, чтобы улизнуть.
К концу дня Мари познакомилась по меньшей мере с пятью новыми людьми. Они не были пугающими, как она думала, и не были эксцентричными, как она предполагала. У Атлантов были свои причуды, но чем больше времени она проводила с ними, тем больше понимала, что единственное, что их отличало, были хвосты и то, как они жили.
Они были настолько нормальными, что это почти шокировало ее — что способствовало ее цели встречаться с новыми людьми каждый день. И Мари знала, что, хотя Эмброузу и Деймосу не нравилось, что она ускользает, девушка могла сказать, что Эмброуз был доволен, что она не закрылась в себе, не тычет во все пальцами и не рыдает.
Мари понятия не имела, почему он решил, что она будет вести себя как жеманная леди. Мари была более чем готова выйти и начать новую жизнь!
Да, Мари скучала по преподаванию. Да, Мари скучала по своей семье. Но хотела ли она оставить Эмброуза и Деймоса ради них? Нет. Если ее семье каким-то образом удастся найти ее и умолять вернуться, Мари знала, что она скажет «нет». Она никогда не сможет оставить Эмброуза и ту новую жизнь, которую начала для себя. Кроме того, он уже предупредил ее об опасности жизни на поверхности Атлантиды.
Последние шесть дней с ним были лучшими в ее жизни. Мари не променяла бы этого мужчину и жизнь, что сейчас имела, на любую другую.
Каждую ночь, Эмброуз считал своим долгом прикоснуться к ней, обнять ее. Он взял за правило заставлять ее пальцы ног сжиматься от бесконечного удовольствия. Он хотел, чтобы она почувствовала, как сильно он заботится о ней, потому что не мог прямо сказать об этом.
Мари не возражала. У них было все время в мире. Быть с Эмброузом, быть в его объятиях и знать, что он хочет ее так, как ни один другой мужчина до этого, было более чем достаточно.
Мари была уверена, что он сможет вытащить шило из задницы Х'Сай. Бедный старый ублюдок несколько раз загонял её в угол, когда Эмброуза не было рядом. Он попытался привлечь её на свою сторону. Пытался сказать ей, что Эмброуз — всего лишь предатель и он оставит её, как только займет трон. Х'Сай рассказал ей обо всех женщинах, которые были у Эмброуза, а Мари… ей было все равно.
Совсем.
Она знала, кого хочет Эмброуз. Черт, он не хотел её, он жаждал её. При каждом удобном случае он будет брать её. Их страсть была такой горячей и опасной, что Мари стала почти опасаться того, что она почувствовала, когда Эмброуз увидел это выражение в его глазах. Как будто он никогда не сможет насытиться ею.
В ту секунду, как она видела его ноги и руку, ласкающую её тело, она забывала о боли и усталости. Все, о чем она могла думать, это о том, чтобы он был внутри неё — и Мари могла поклясться, что Эмброуз мог читать её мысли, потому что то, что она хотела, она получала.
От этой мысли её бросило в дрожь, лицо покрылось румянцем.
Эмброуз был, по правде говоря, совершенством.
И он собирался сразиться с Х'Саем.
Улыбка, расплывшаяся по ее лицу, исчезла. Не то чтобы она боялась, что Эмброуз не победит — по тому, как Х'Сай умолял её быть на его стороне, сам Х'Сай знал, что он будет назначен королем лишь на ограниченное время — но она беспокоилась о Сето, и что бы там ни было, Деймос боялся за неё до смерти.
На самом деле он даже не испугался. Он был в ужасе. До такой степени, что девушка едва могла уйти от него, чтобы остаться наедине с Эмброузом. Деймос постепенно совершенствовал навыки общения, и, хотя он по-прежнему говорил с рычанием, он все же нашел способ сказать ей, что она должна быть заперта.
Мари фыркнула.
Да. Сидеть в клетке в четырех стенах. Деймос был милым и все такое, но он сумасшедший. Мари скорее застрелится, чем окажется взаперти. Она чувствовала то же самое с Рэем на протяжении большей части их отношений, и не собиралась возвращаться к этому.
Деймосу просто придется с этим смириться. Она была его приемной матерью, а не наоборот. Или Эмброуз. Или любой из других охранников, которых эти двое пытались приставить за ней.
Ключевое слово «пытались».
Мари вытерла руки о чешую на талии и расправила плечи.
Она могла бы это сделать.
Она собиралась выйти в холл, найти Эмброуза и быть рядом с ним. Она не станет беспокоиться о Сето. Она не будет беспокоиться о богах, она не будет беспокоиться ни о чем, кроме Эмброуза.
С этой мыслью девушка поплыла вперед и потянула за веревочку, открывая дверь. Два охранника, стоявшие по обе стороны от нее, бесстрастно взглянули на нее, прежде чем вытянуться по стойке смирно.
— Эмброуз не хочет, чтобы вы выходили из комнаты без его разрешения, — сказал охранник слева.
— И он не дал его, — поспешно добавил охранник справа, и оба они двинулись, чтобы преградить ей путь к выходу.
Мари раздраженно зарычала, заставив их обоих отойти от нее.
— Я хочу знать, где он, — сказала она, скрестив руки на груди и помахивая хвостом, показывая, как она разгневана.
Они переглянулась. Оба охранника были одеты в то, что Мари называла «стандартным рыбьим костюмом»: черные наплечники, кроваво-красные нагрудные пластины и шлемы, закрывающие все части лица, кроме глаз. Металл, или что бы это ни было, был сделан так хорошо, что походил на вторую кожу или на слой краски. Она легко могла видеть их лица и очертания, но только глаза не были закрыты прилипшим к коже металлом.
Поэтому, когда в их взглядах промелькнуло сомнение, когда два стражника посмотрели друг на друга, Мари с трудом подавила еще один рык. Она должна найти Эмброуза, прежде чем струсит. Предостережения Деймоса были в глубине её сознания и медленно перерастали в глухой рев.
— А суши тебе нравятся? — невинно спросила она. Она осмотрела свои ногти, затем взглянула на охранников из-под ресниц. — Я обожаю суши.
Их глаза расширились за долю секунды до того, как они повели её по коридору. Она сдержала вздох облегчения и последовала за ними, уже сгорая от нетерпения увидеть Эмброуза. Деймос, скорее всего, был с ним — когда он не следил за каждым движением Мари, Деймос предпочитал быть рядом с единственным мужчиной, который не убегал в панике каждый раз, когда татуированный «демон» подходил к ним.
Стражники провели её в самый конец дворца, и они прошли через черные мраморные двери, прежде чем остановиться у заблокированного входа. Девушка заглянула им за плечи, собираясь оттолкнуть их.
— Он тренируется, — сказал охранник, преграждая ей путь.
— Ну и что? Впусти меня, — потребовала она. Когда девушка попыталась обойти их, они лишь преградили ей путь.
— Это небезопасно.
— О, боже мой! Просто позволь мне…
— Мари? — её сердце остановилось при звуке голоса возлюбленного, а потом на лице появилась широкая улыбка. Один из охранников неохотно уступил ей дорогу, и она поплыла вперед, целуя Эмброуза в щеку.
Потом она заметила кровь, синяки и порезы.
— Что, черт возьми, случилось? — спросила она, и в её голосе прозвучала тревога, когда она нежно прикоснулась к его щекам. Маленькие нити его кожи уже отделялись и скрепляли рану, оставляя после себя только полоску крови.
Он пожал плечами, глядя на охранников позади неё.
— Кажется, я сказал, что хочу, чтобы она оставалась в комнате.
Стражники неловко переминались с ноги на ногу.
Ее глаза сузились.
— А я и не знала, что меня держат взаперти.
Эмброуз вздохнул, обнял её за плечи и повел в другую комнату. Мари широко открыла глаза, осматривая окружающую ее сцену.
В комнате было совершенно темно, только два маленьких огонька горели в противоположных углах. Крошечные красные надписи были выгравированы по всей комнате, настолько микроскопические, что если бы она не была так очарована этой комнатой, то не заметила бы её.
Позади нее раздался стон, и она резко обернулась, чтобы увидеть, как открываются двери из черного мрамора. Почти такие же большие, как двери, ведущие в зал суда, большие куски мрамора раздвинулись, открывая еще более величественную комнату.
Вместо того, чтобы быть полностью чёрным, это место было покрыто чем-то похожим на серебро — но это не могло быть оно. Помещение было настолько блестящим, что почти переливалось всеми цветами радуги, но под определенным углом на нее с металлическим отливом смотрели предметы. У стен стояли трибуны, занимавшие примерно два полуприцепа в длину. Потолок был самым высоким, который она когда-либо видела. Настолько высоким, что если она хотела разглядеть верхушку, ей пришлось бы щуриться.
Мари поняла, что потолок имеет куполообразную форму, а в центре его — открытое отверстие. Она сомневалась, что в помещении, явно похожем на тренировочную комнату, найдется открытая дыра, через которую кто-то легко сможет проникнуть. Если кто-то найдет вход в эту дыру и прорвется, подумала Мари, у них будет полный доступ во дворец и к тому, кто находится внутри.
— Я был занят, — сказал он, пожимая плечами.
— Я вижу это, — прошептала она с благоговением.
Эмброуз действительно был занят. Около двадцати Атлантов стонали на земле, схватившись за животы, словно от сильной боли. На земле были разбросаны груды оружия. Мечи, клинки, копья, стрелы — все лежало на полу.
— Занят избиением больших плохих Атлантов? — спросила она, смеясь. Мари отважилась пройти вперед, вглубь просторной, почти чужеродной комнаты. Она услышала, как за ней закрылись мраморные двери, но не обернулась.
— Просто тренировка. Дуэль будет через час, и Кай сказал, что я должен быть готов.
Мари фыркнула.
— Готовиться к тому, чтобы сразить старика, которому приходится использовать жалость, чтобы завоевать чью-то сторону?
— Нет, — спокойно ответил он, прежде чем подойти к мужчинам и помочь им сесть.
Именно тогда Мари заметила в нем что-то необычное. Не быстро исчезающие порезы или синяки, а то, как он держался, выражение его глаз.
— Кай верит, что что-то должно произойти, но не с Х'Сай. Деймос мечется по дворцу вместе с легионом других Атлантов.
Мари медленно подошла к нему.
— Это действительно беспокоит тебя, не так ли?
Когда девушка положила руку ему на плечо, то почувствовала, как напряглись его плечи, и могла поклясться, что ее собственную руку свело судорогой.
— Сето не хочет, чтобы я был счастлив, — тихо сказал он, и в его глазах вспыхнула боль. — Я уже знаю, что она приедет.
Её глаза расширились.
— Каким образом? — выдохнула она, опускаясь на колени. Эмброуз пристально посмотрел на неё, как будто они виделись в последний раз. Её сердце оборвалось при виде этого зрелища.
— Благодаря тебе. Я знаю Сето. Я знаю, что она знает о тебе. Ты… Мари, ты делаешь меня счастливым. — Эмброуз помог последнему сесть на хвост и полностью сосредоточился на ней. Остальные мужчины отошли на задний план, когда он взял ее за плечи. — Я не знаю, как ещё это сказать. Я думал, что был счастлив до того, как встретил Сето, до того, как затонула Атлантида… но то, что я чувствую к тебе, просто…
Он помолчал, переводя дыхание.
— Это убивает меня изнутри. Мои мать и отец встретились через несколько дней и сразу же влюбились друг в друга. Это то, чего я всегда хотел. Я всегда надеялась, что получу то же, что и они, а потом встретила тебя.
Он хрипло рассмеялся.
— Такая невинная и наивная. Ты спасла меня, когда я думал, что меня уже не спасти, даже когда я этого не заслуживал. Судьба никогда не любила меня, — сказал он печально, глядя в сторону. Онемение поселилось в её груди. — Сето никогда меня не любила. Я не знал, насколько она может быть… насколько пугающей она может быть. Она в глубине твоего сознания, как паразит, который возвращается и никогда не уходит. Она высасывает твою волю, твое счастье.
Мари не знала, что сказать, когда он замолчал. Не было слов, которые она могла бы ему сказать. Онемение в груди распространилось на все ее тело, захватывая руки и ноги, пока она едва могла заставить себя дышать. Боль, исходившая от него, причиняла ей физическую боль. Её горло сжалось, как будто кто-то душил ее.
— Ты мое счастье, Мари. Она придет сюда, заразит меня и высосет моё счастье. Она оторвет тебя от меня, и что я получу? Чувство вины. Стыд. Разрушение. Мне почти ненавистно, что я так сильно люблю тебя из-за этого. Потому что я знаю, что когда она придет сюда, то заберет тебя; есть вероятность, что я потеряю тебя.
— Эмброуз, — выдохнула она, и ее пронзила агония. — Этого не будет…
— Так и будет. Я это чувствую. Деймос это чувствует.
Он резко вдохнул, вырываясь из её рук.
— Все это время я думала, что хочу кого-то любить. Но теперь, когда я знаю… теперь, когда у меня есть ты… мысль о том, что Сето сделает что-то с каждым из нас, разрывает меня на куски. Я не знаю, схватит ли она тебя за то, что ты помог мне бежать, или потому, что хочет отомстить за себя, или схватит нас обоих и заставит смотреть, как мы умираем.
— У меня были… сны. Где я наблюдаю за тобой и за ней. Ах, Мари, — сказал он хрипло, — они ужасны. Я потратил каждую минуту, чтобы сделать эту неделю лучшей в твоей жизни, потому что Сето близко. Я не мог тебе сказать… не хотел тебя пугать. Боги, Мари. Мне так чертовски жаль.
Мари резко всхлипнула, схватив его за плечо. Он стряхнул её с себя, но она заметила, как быстро затрепетали его ресницы, и поняла, что он давится той же болью, что и она.
— Я так чертовски сожалею, что подвергла тебя опасности — я хотел, чтобы ты была счастлива. Я не хотел волновать тебя. Я хотел…
— Эмброуз, пожалуйста, остановись, — взмолилась она, хватая его за руку и отказываясь отпускать. — Все будет хорошо…
— Нет, — прорычал он, поворачиваясь к ней. — Этого не будет, я скрывал это от тебя. Я не взял тебя под защиту, когда должен был. — Эмброуз провел рукой по лицу, лицо его исказилось от боли. — А теперь она идет. Она собирается залезть мне под кожу. Она найдет способ навредить тебе и мне. Мари, я не могу потерять тебя, но Сето… она…
— О, как мило, — протянул низкий, страстный голос из угла комнаты.
Мари и Эмброуз замерли, когда фигура вышла из тени. Затем, медленно, Эмброуз встал перед Мари, защищая её.
Ей не нужно было видеть, чтобы понять, кто пробирается к ним. Этого голоса было достаточно.
Там была Сето.
Глава 34
Что-то было не так.
Что-то изменилось.
Эмброуз чувствовал, стоя перед Мари, видел это в глазах Сето. Она всё еще держалась со своей обычной непринужденностью, все еще улыбалась с этой жестокой улыбкой, но было что-то еще в её глазах.
Но это не мешало ему испытывать страх, подобного которому он никогда не испытывал. Мари стояла у него за спиной, но Эмброуз чувствовал, что она пытается взглянуть на Сето.
Младшая богиня неторопливо двинулась вперед, покачивая бедрами, словно в такт собственному ритму. Ее черные ногти ритмично постукивали по подбородку, когда она смотрела на них, склонив голову набок. Чёрные локоны скользнули в сторону, словно задернув занавеску над ее плечом. Но Эмброуза привлекло иное — синяки, такие глубокие, что казались черными, окружали её горло, отпечатки пальцев, оставленные на шее, говорили больше, чем её глаза.
Атлант прищурился, чувствуя, как что-то движется под водой. Сето пострадала достаточно, чтобы ее раны не полностью исчезли, и все же она была здесь. Глядя на них, как охотник, который только что поймал свою дичь.
— Это было так искренне, — сказала она с насмешливой гримасой, подходя ближе, пока не оказалась всего в паре метров от них. — Правда, было так притарно-сладко. Я чуть не заплакала, пока вы не заговорили обо мне.
Сето заглянула через плечо Эмброуза, изящно изогнув идеальную бровь.
— Это твоя женщина?
Её голос был таким добрым, что, если бы Эмброуз не знал её, не слышал этого тона раньше, он бы подумал, что она искренне интересуется.
Сето никогда не проявляла любопытства. Если её что-то интересовало, она находила, контролировала и узнавала об этом с упорством бешеной акулы. Пристально глядя на нее, он мог сделать только один вывод.
Это была не одна.
Её глаза блуждали по комнате, словно ища что-то.
— Почему ты молчишь? — сладко спросила она, кружась вокруг них. Эмброуз раскинул руки, пригнувшись, держа себя лицом к ней все время, пока Мари была в безопасности позади него.
Где же Деймос? Другие мужчины? Тренировочный зал почти никогда не пустовал — достаточно скоро кто-то должен был появиться.
— Ну, она довольно милая малышка, — пробормотала Сето, переводя взгляд с Мари на Эмброуза, и он почти вздрогнул, когда ее золотистые зрачки впились в его, но заставил себя не делать этого. Точно так же, как он заставлял себя сдерживаться, чтобы не напасть на нее.
Он должен ждать. Деймос обязательно придет — он должен был — и тогда Мари будет защищена, пока Эмброуз будет заботиться о психованной суке, стоящей перед ними.
— И… где же ее питомец?
Он почувствовал, что Мари напряглась одновременно с ним.
— Какой питомец? — он зарычал, сжимая клинок в кулаке.
— Деймос, я полагаю. Где он сейчас?
Хвост Мари бился о его хвост, паническое дыхание обдувало его спину. Откуда она знает о нем?
— А какое это имеет значение? Сето, что ты здесь делаешь? — она была там, чтобы убить их. Эмброуз знал ответ, но если он сможет задержать ее достаточно долго, чтобы появился Деймос…
Она радостно засмеялась и захлопала в ладоши, словно он был очаровательным ребенком.
— О, ты же знаешь! Я пришла забрать тебя обратно, Эмброуз, — она указала на него согнутым пальцем.
Волна омерзения прошла через него.
— Сделаешь это ещё раз, и я повырываю тебе все пальцы, — прорычал он. Мари легонько коснулась его плеча.
От одного этого маленького прикосновения его захлестнул целый мир эмоций. Паника за Мари, ужас за Мари, отчаяние за Мари. Все эмоции, которые он испытывал за последнюю неделю, обрушились на его плечи в одну секунду.
Ярость начала затуманивать его зрение, когда острые глаза Сето сузились.
— Или ты пойдешь со мной, или эта сука умрет, — пригрозила она, понизив голос на октаву. Её тело извивалось, как змея, готовая к нападению.
— И куда ты его заберешь? — спросила Мари.
Он пристально посмотрел на неё через плечо.
— Не надо…
— Я серьезно, Эмброуз, — пробормотала она, касаясь его руки. Её глаза вспыхнули красным, как только её рука коснулась его кожи, и он потерял все ощущения. Жизнь медленно покидала его конечности. Мышцы расслабились, и мир начал замедляться.
Он смотрел на неё с нарастающим ужасом, её лицо потеряло всякое выражение, превратившись в бесстрастную маску.
Все это заняло всего одну секунду. Эмброуз опустился на пол тренировочной площадки, совершенно без чувств и неспособный что-либо с этим поделать.
Быть беспомощным — отстой. Вы только наблюдаете, не в силах ничего сделать, смотрите, как мир начинает рушиться вокруг вас. Ты не можешь пошевелиться, не можешь сказать «нет». Эмброуз был беспомощен с Сето, но теперь он был свободен. Он должен был бы дать отпор, защитить Мари, но она каким-то образом лишила его воли.
Эмброуз почувствовал ужас, которого никогда в жизни не испытывал, когда Мари начала превращаться, золотые чешуйки, словно стороны монеты, открывали черные ножны. По мере того как происходили изменения, Мари начал окружать черный дым.
Сето попятилась, глубокие морщины ужаса отпечатались на каждом сантиметре её лица. В любое другое время Эмброуз бы наслаждался таким зрелищем — но не сейчас. Не тогда, когда жизнь Мари была на кону.
Помимо Эмброза и других богов, Сето была самой старой и сильной младшим богом своего времени. Мари не могла контролировать свои силы — он сомневался, что она вообще знала о них.
Эмброуз пытался заговорить, пытался что-то сказать, чтобы заставить ее посмотреть на него. Этого не может быть! Не тогда, когда Эмброуз был не в состоянии спасти её.
Мари тихо зарычала, и его охватило чувство дежа вю.
— Скажи мне, что ты сделаешь с ним, — потребовала Мари, голос её звучал глубже и гортаннее, чем прежде. Эмброуз содрогнулся от страха и беспомощно наблюдал, как Мари замедлила все движения, пока не оказалась перед Сето. Её волосы безмятежно развевались за спиной, светлые локоны двигались волной.
— Я… убью его…
Мари улыбнулась.
Это было страшно. Острые белые зубы сверкнули, и в её глазах заплясало то, что Эмброуз мог описать только как смерть.
— Неверный ответ, сука.
* * *
Мари знала, что делает. В отличие от прошлого раза, она могла контролировать свои действия и остановиться, когда хотела. Но дело в том, что она не хотела этого делать. Когда глаза Сето расширились и в них вспыхнула тревога, Мари была взволнована — и знала, что если отпустит Эмброуза, он остановит её.
Вот почему девушка позволила подлой части себя удержать Эмброуза на месте. У неё не было никаких сомнений, что она может убить Сето одним движением руки. Из-за своего пребывания в Атлантиде она знала разницу: Сето была второсортной богиней, а Мари — высшей.
И эта маленькая сучка должна была умереть.
Мари не была склонна к насилию — по крайней мере, не всегда. Но когда она рванулась вперед и обхватила рукой тонкую шею Сето, то почувствовала прилив адреналина и поняла, почему драки так привлекательны.
— Клянусь богом, это последнее, что ты сделаешь, если я оставлю тебя в живых, и ты пожалеешь, что показалась ему на глаза.
Сето была слишком ошеломлена, чтобы отреагировать, и Мари воспользовалась возможностью, она подняла локоть, а затем дернула вниз голову Сето, обхватив ее горло.
Жизнь с братьями многому её научила, например, как причинить как можно больше вреда, чтобы утвердить своё превосходство. Мари была единственной женщиной, кроме своей матери, и это вызывало слишком много поддразниваний. Теперь она взывала к своим старым навыкам и не собиралась останавливаться, пока злобная богиня не усвоит урок.
Сето поперхнулась и закашлялась. Мари крепче вцепилась рукой в черные волосы, когда та попыталась вырваться, подняла свой хвост, а затем ударила Сето лицом по чешуе.
Мари почувствовала острую боль в спине и ахнула. Сето вонзила свои когти в спину Мари и сдирала с нее кожу. Прерывистое дыхание вырвалось из ее горла, когда Мари почувствовала, как мерцание чистой ярости окружает младшую богиню.
Дикий рык вырвался из груди Мари, когда боль превратилась в глухой рев, сменившись яростью.
— Я с тебя живьем шкуру спущу! — крикнула она, чувствуя, как под её ладонями разливается жар.
Мари была слишком зла, чтобы заметить это. Жар превратился в ослепительный свет, и инстинкт подсказал ей ударить Сето в землю — что она и сделала, но не раньше, чем Акрина зажужжала перед ней, проходя через её руки.
Она почувствовала холодное прикосновение металла к внутренней стороне запястья, прежде чем ударить, переключив лезвие и набросившись на Сето.
— И все это время ты причиняла ему боль?
Лезвие рассекло руку Сето.
— Я заставлю тебя чувствовать себя в сто раз хуже.
Эмброуз издал какой-то звук позади неё, но она проигнорировала его. Сето уставилась на неё, потом на кровь, которая начала сочиться из её руки.
Мари отбросила клинок в сторону, её гнев был так силен, что она хотела почувствовать каждый удар, хотела почувствовать каждый хруст кости. Богиня отпрянула от нее, лицо ее побледнело, когда Мари шагнула вперед.
— Ты хотела придти сюда? Чтобы забрать его у меня? Отнять у него трон, который ты же и украла? Ты чертова сука! — прорычала она, бросаясь на Сето и запуская кулак в черные волосы. Сето хмыкнула, высвобождая когти.
Мари видела их краем глаза, едва замечая, что Сето делает лишь минимальные попытки сопротивляться. Если бы Мари была в здравом уме, она бы раньше поняла, что что-то не так, она бы уловила то, что Эмброуз отчаянно пытался заставить её увидеть.
Но она этого не сделала.
Она била Сето хвостом, отталкивая её назад и удерживая за волосы. Пока её голова оставалась на месте, а тело двигалось в другую сторону, по воде начала пробегать слабая вибрация.
Мари сжала кулак.
— Эгоистка гребаная.
Что-то вцепилось в неё.
И это была не Сето.
Пока Мари смотрела на богиню, которая выпрямляла спину и убирала волосы за ухо, словно ничего не случилось, в ее золотых глазах появился блеск.
— Остин, — пробормотала Сето, склонив голову.
— Вижу, вы её развлекали.
Святые угодники! Какого хрена?! Его голос. Ужас скользнул по её спине, холод охватил ее, когда Мари попыталась повернуть голову. Она крепче сжала кулак, и из её горла вырвался вздох боли.
— Я бы предпочел, чтобы ты не смотрела на меня, — прошипел он ей на ухо, заламывая руку за спину. Боль пронзила Мари, когда Эмброуз зарычал.
Она попыталась ослабить хватку, которой держала его, но существо, которое находилось позади нее, пугало ее так сильно, что она не могла этого сделать.
Деймос. Где же Деймос? Почему она не может освободить Эмброуза? Следуя своим инстинктам, она заставила себя пройти еще одну волну энергии через свое тело, но ничего не произошло. Эмброуз дернулся в углу.
Теперь это существо держало Эмброуза парализованным.
— Отпусти меня! — девушка попыталась вцепиться в руку, которая удерживала её, но он только сильнее вывернул ее руку. Мари вскрикнула, когда боль пронзила ее плечо.
— Ты уже не так уверена в себе, маленькая шлюшка?
Сето рассмеялась ей в лицо, протянула руку и провела ладонью по лицу Мари. Она увидела вспышку когтя Сето, прежде чем тот полоснул её по щеке.
— Я могла бы легко убить тебя. Боги просто играют с тобой. Разве ты этого не знаешь? Остин мне все объяснил, — самодовольно прошептала она, скользя вокруг Мари. Существо позади нее зарычало. — Не хочешь ли объяснить ей это, Остин? — золотые глаза метнулись над головой Мари.
Она заметила, как в глазах Сето мелькнул страх.
Мари услышала громкий стук позади себя, затем Эмброуз скользнул в поле ее зрения. Его тело было напряжено, как будто он боролся с болью. Страх укоренился в её сердце, корни проросли так глубоко, что она задрожала.
Он должен был прийти в себя.
Деймос. Где же он был?
— Ты всего лишь смертная, ставшая приманкой, — прорычало существо ей в ухо. От этого по её спине пробежала дрожь страха, обострив чувства почти до боли. Боже, как этот голос царапал ей ухо!
— А твой хвост? Для меня это ничего не значит. Или они. Или кто-нибудь еще в Атлантиде — и знаешь почему?
В поле её зрения появился длинный красный палец, и она отпрянула от него, хотя её рука начала пульсировать.
Он потянул её за руку, и она закричала, когда в её глазах вспыхнул белый свет.
— Нет, — выдавила она. Когда свет начал меркнуть, у нее перехватило горло. Эмброуз смотрел на неё так, словно она была уже мертва, его тело было совершенно неподвижно, глаза даже не моргали — как будто его заставляли смотреть.
Сердце бешено колотилось в груди. Мари попыталась воззвать к тому, что овладело ею, к энергии, которая пульсировала внутри нее, но это было так, словно кто-то воздвиг плотину, полностью перекрыв поток.
Она разочарованно хмыкнула, потом вздрогнула. Палец скользнул вниз по ее щеке, к горлу.
— Ах ты, бедная девочка. Это не имеет значения, потому что я собираюсь убить тебя. У тебя есть то, что мне нужно.
Скрипучий, хриплый голос царапнул ее шею и ухо, отвращение прокатилось по ней.
— Я не знаю, что ты хочешь…
— Дай мне закончить, — прорычал он, обрывая её, потянув ее руку назад. Боль взорвалась перед ее глазами еще раз, когда кость буквально треснула. Мари закричала, не в силах остановиться, когда боль пронзила ее.
Она едва расслышала рычание, прорвавшееся сквозь воду. Сето мило улыбнулась ей, как будто крик Мари был именно тем, что она хотела услышать. Ярость смешалась с болью, когда Мари подумала о том, что она хотела бы сделать с Сето прямо сейчас — и о том, что было позади неё.
— Эмброуз, — выдохнула она. — Закрой глаза. Не смотри.
— Заткнись к черту! Мне он нужен. Где он сейчас?
— Кто «он»? — она вскрикнула. — Я не знаю, о ком ты говоришь!
— Деймос, — прорычало существо.
Мари замерла.
— Ты ведь знаешь, где он? — Сето прищурилась, глядя на Мари, которая, несмотря на то, что задыхалась, отказывалась говорить. Какого черта им понадобился Деймос? Он был послан им от богов — а люди в комнате не были богами. По крайней мере, не теми, что послали Деймоса.
— Говори. Если ты этого не сделаешь, твой дорогой Эмброуз будет смотреть, как я буду вырывать твои конечности из твоего тела. И я проглочу каждый кусочек. Всегда хотел попробовать какого-нибудь атлантийского Бога, — задумчиво произнес он, постукивая красным пальцем по бьющемуся пульсу на ее шее.
Она по-прежнему отказывалась говорить. Мари действительно не хотела, чтобы Деймос появился, даже если это означало спасение её и Эмброуза. Он был невиновен в этом. Деймос будет в ярости.
Двери серебряной комнаты распахнулись.
Через долю секунды яростный рев эхом разнесся по комнате. От этого звука у нее по спине побежали мурашки, словно холодные пальцы прошлись по классной доске.
Все произошло одновременно.
Мари отшвырнуло от чудовища, Эмброуз бросился на монстра, а Деймос влетел в комнату, как разъярённый бык на стероидах.
Но Сето… она осталась стоять в стороне. Стараясь оставаться в сознании, Мари сосредоточилась на Сето — и сука это заметила.
Борьба была смутно видна в глубине её сознания, когда Сето, покачиваясь, направилась к Мари. Никто не заметил — ни Эмброуз, ни Деймос, ни существо, которое они в данный момент не могли убить.
— У меня есть теория, — прошептала она, наклоняясь к тяжело дышащей Мари. Её рука горела, и слёзы жгли ей глаза. Сето слегка улыбнулась. — Держу пари, что в ту же секунду, как ты покинешь воду, силы богов исчезнут.
Мари охватил слепой ужас.
— Почему бы нам не проверить эту теорию? Этот хвост и божественные силы даны для жизни в океане… и они не постоянны. Остин показал мне несколько случаев, когда это уже случалось раньше. Но боги хранили этот секрет в тайне. Они слишком боятся, что их драгоценный трон будет украден каким-нибудь ревнивым мудаком, у которого есть временные силы Бога, пока они приспосабливаются.
— Но я действительно думала об этом… — ее глаза пробежали по телу Мари с легким отвращением. — Ты покинешь Атлантиду, вернешься к своей прекрасной земной жизни, Эмброуз пойдет со мной, Остин получит Деймоса… это беспроигрышный вариант. Готова попробовать, малышка?
Озорство играло в её глазах, когда вокруг них начала накапливаться энергия. Мари попыталась что-то сделать, пошевелиться, но рука не давала ей пошевелиться. Темнота отступила в её поле зрения, и мир начал замедляться.
Все, что она могла видеть, — это Сето…
Эмброуз, Деймос и огромное красное существо остановились, когда Сето начала истерически хохотать. Все трое двинулись одновременно, и лицо Эмброуза было последним, что она увидела.
Боль. Отчаяние. Полное и окончательное чувство потери, омрачившее его лицо.
Мари была ослеплена темнотой.
Последнее, что она услышала, был мучительный звук вырванного из груди мужчины сердца.
Глава 35
Соленый воздух прошелся по ее волосам, и Мари со вздохом закрыла глаза. Океан плескался у её ног, холод успокаивал, покалывая пальцы ног. Прошло уже несколько дней с тех пор, как она очутилась на берегу, зная только, что осталась единственной выжившей после кораблекрушения.
Как она оказалась там, Мари не знала. Но, по крайней мере, она была не одна.
Отдыхавшие покинули берег несколько часов назад, оставив её в тишине и покое океана, позволив вибрирующей силе перемещаться по её телу, расслабляя её, делая ее почти бескостной.
Мягко бьющиеся волны издавали сладчайший звук. Мари никогда не любила воду, но с тех пор, как она восстала из воды, вылетела как пробка из бутылки, как говорили моряки, она не могла насытиться ею.
Девушка вспомнила панику, страх, когда, проснувшись, обнаружила около двадцати человек, окружавших её.
Мари была совершенно голой, но одна из девушек любезно одолжила ей пляжное полотенце. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы привыкнуть к происходящему, к тому, что произошло, но когда она, наконец, отдышалась достаточно, чтобы задать вопрос, моряки оставили девочек присматривать за Мари.
Она шагнула глубже в воду, зарываясь пальцами ног в прохладный песок. Вздох сорвался с её губ, когда океанская вода поднялась до колен.
Боль поднялась вверх по ее ногам, оседая вокруг бедер. После того, как она проснулась и впервые ступила в воду, боль появилась и не уходила, пока она не выбиралась из воды. Это не пугало ее — только заставило боль распространиться на ее грудь.
Опустошающая боль, которую она чувствовала каждый раз, когда входила в воду, каждый раз, когда закрывала глаза, чтобы отдохнуть. Мари не спала с тех пор, как очнулась на пляже, хотя ей дали временную комнату в одном из пляжных домиков.
Уже через несколько часов после того, как она поселилась в комнате и увидела океан с палубы, когда солнце начало садиться над водой, Мари не сомневалась, что никуда не уйдет.
Она помнила Рэя, его предательство, и не собиралась возвращаться к нему.
У Мари было такое чувство, что океан ей не позволит…
Вода лизала ее бедра, когда волны толкали ее тело, а затем тащили назад. Она не осмеливалась заходить дальше в воду. Безмятежный страх охватил ее сердце, говоря «нет». Нужно ждать. Остаться на берегу.
Было так трудно сдерживаться, но проблеск страха удержал её. Солнце било ей в лицо — тонкое предупреждение.
Мари начала пятиться из воды, когда до ее ушей донесся лай собак. Она обернулась, хотя и не видела, кто это был.
Ее братья и Стампи.
Люди, которые её нашли, дали ей мобильный телефон, чтобы она позвонила родителям, а те позвонили её братьям.
— Я туда больше не вернусь, — тихо сказала она в трубку. — Переведите немного деньг и попросите Джозефа и Хейдена приехать ко мне домой. Мне нужна вся моя одежда, драгоценности и бумаги. Если они смогут забрать мои вещи, пока Рэя там нет, я буду признательна.
— О, нет. Что случилось? Ты в порядке? Хорошо ли прошел круиз? — голос матери почти сломал её — не из-за Рэя, а из-за чего-то другого, более глубокого. Крушение было в глубине её сознания, но эмоциональные американские горки, на которых она находилась, еще не остановились.
— Он затонул. Я в порядке, но я просто… не хочу уезжать отсюда. У нас с Рэем все кончено.
Почему ей все равно? Почему её сердце не разрывается? Она сказала это матери без запинки в голосе и без боли в сердце. Рэй был ее миром. Они были вместе много лет, Мари планировала выйти за него замуж и обзавестись детьми. Он изменил ей, а она… что? Неужели ей все равно? Вообще? Боль в груди вернулась с новой силой, и опять не из-за Рэя.
Что-то с ней было не так. Рэй был брюнетом и кареглазым, мужчиной ее мечты. Она любила темноту его кожи, то, как его глаза ловили свет с желтыми оттенками. Но когда она закрыла глаза, то увидела только синеву. Голубые глаза с серебряными искорками и полуночно-черные волосы, волнами ниспадающие на сильную челюсть.
Волосы вели к мускулистым плечам, более крупным и сильным, чем у Рэя. Образы больших, заботливых рук заполонили ее голову, давая ей не только вспышку тепла, но и боль. Откуда это взялось? Почему она это чувствует?
Мари была вырвана из своих мыслей, когда грубый язык лизнул ее руку. Мари не могла удержаться от смеха, наблюдая, как Стампи барахтается в воде, которая была слишком глубока, чтобы он мог коснуться дна.
— Мари!
Голос Хейдена принес облегчение, которого она не чувствовала уже несколько дней. Мари выбежала из воды, а Стампи последовал за ней. Золотистый лабрадор был весь мокрый, когда они добрались до её братьев.
Хайден и Джозеф могли бы быть близнецами, если бы родились в одно и то же время. Но, как бы то ни было, Хейден был самым старшим из них. У обоих ее братьев были выгоревшие светлые волосы. Когда они были моложе, они были светло-коричневыми, но после всех часов, проведенных на улице, они уже давно побелели от долгого пребывания на открытом воздухе. Они оба были высокими, но Джозеф был худощавым там, где Хэйден был мускулистым. Кроме телосложения, глаза были единственным, что отличало их друг от друга. У Джозефа были серебристые глаза Мари, а у Хейдена — темно-зеленые глаза, которые часто ошибочно принимали за карие.
Когда Хейден заключил её в объятия, она была благодарна ему за это. Пустота в груди распространялась по всему телу, и братья могли бы послужить хорошим отвлекающим фактором.
— Как прошел полёт? — спросила она, отстраняясь только для того, чтобы оказаться в объятиях Джозефа. Он крепко сжал её.
— Забудь о полете. Ты в порядке? Мы не могли дозвониться до тебя по тому номеру, с которого ты нам звонила, поэтому понятия не имели, что происходит. Все, что мама нам дала, это адрес пляжа. Мы искали тебя весь последний час, — проворчал Джозеф, отстраняясь.
— Мне очень жаль. Но да, я в порядке.
— Ты уверена? — он всмотрелся в ее лицо, и Хейден присоединился к нему.
— Ты неважно выглядишь. — Хейден взъерошил ей волосы, выдернул из объятий Джозефа и обнял за плечи. — Мама с папой позвонили и сообщили, что они подготовили для тебя квартиру. Все, что вам нужно сделать, это подписать бумаги. Ты уверена, что хочешь остаться здесь?
Мари кивнула, оглядываясь на океан. Тоска поселилась в её груди.
— Без сомнений. Мое место здесь.
Она не сомневалась, что её родители уже позаботились о квартире. Они были хорошо известны своей благотворительностью и спасением, и они уже дергали за ниточки, как это было раньше. Все, что им требовалось, — это пара часов.
— Рэя не было, когда мы пришли в квартиру, — сказал Джозеф, и в его голосе послышались тихие нотки. — Что случилось? Ребята, вы расстались?
Мари снова кивнула.
— Он мне никогда не нравился, — проворчал Хейден. — Этот ублюдок никогда не был достаточно хорош для тебя. Что же он сделал? Я даже не сомневаюсь, что что-то гнусное. Все, что ты когда-либо делала, это защищала этот кусок дерьма.
Мари пожала плечами.
— Он отправил меня в круиз одну, чтобы изменять мне. — Тупость. Безразличие. Вот что она чувствовала ко всему этому. — Это не имеет значения. Я не расстраиваюсь из-за этого, так что тебе тоже не стоит расстраиваться.
Братья молча шли рядом с ней. Девушка была рада, что они поверили ей на слово и не стали настаивать.
Хейден резко остановился.
— Мама и папа… они сказали, что корабль затонул. Как это получилось… я в замешательстве. Я не знаю, что сказать.
Мари прикусила губу, пытаясь вспомнить, что произошло — и вздохнула, когда ничего не произошло, кроме боли в груди. Она потерла место над сердцем, качая головой.
— Я не знаю, что случилось. Я узнала, что Рэй мне изменяет, корабль начал тонуть, а потом я буквально «вылетела из воды» и оказалась на берегу.
Джозеф уставился на нее.
— Ты что, серьезно?
Она кивнула.
— Господи… слава богу, ты жива. — Никто в их семье никогда не умел хорошо выражать свои эмоции, поэтому, когда это было все, что она от него получила, Мари была благодарна. И все же ей не так уж повезло. — А теперь слушай. Мы отвезем тебя в квартиру, а потом отправимся на пробежку. Это поможет тебе очистить разум.
— Видишь ли, я не против поехать в квартиру… но идти на пробежку? Я в этом не уверена. — Честно говоря, все, чего она хотела, это сидеть у океана и наслаждаться покоем, которое он навевал.
— Ты никогда не любил бегать. Мари… — Хайден схватил ее за плечи и заставил посмотреть ему в лицо, когда выражение его лица стало совершенно серьезным. — Мы как чистокровные питбули. Сильные. Опасные. Вооруженные. И так хорошо воспитаны, что даже египетские цари позавидовали бы этому. Почему ты должна отрицать свои гены?
Она застонала.
— Хейден…
Он опустил ее плечи.
— Нет. Я все понял. Ты слишком хороша для своей семьи теперь, когда пережила кораблекрушение. Я тоже все понимаю.
Мари недоверчиво уставилась на него.
— Это просто смешно.
— С меня хватит! — затем он отошел от нее, и Джозеф последовал за ним. Стампи рявкнул на неё, встряхнул мокрой шерстью, обрызгал мокрой водой и побежал за братьями.
— Ну вот и всё, — пробормотала она, волоча ноги по горячему песку, когда догнала их.
Её родители прилетели всего через несколько часов, после того как была оплачена арендная плата за квартиру, а братья помогли ей перевезти все вещи, которые они взяли из ее старой квартиры. Семь больших картонных коробок с одеждой, миллионы маленьких безделушек, которые она собрала, и все фотографии их семьи. Все, что имело отношение к Рэю, осталось позади — и слава Богу за это.
Мари никого не ждала, поэтому, когда стук в её дверь эхом разнесся по всей уютной квартире, она бросила смущенный взгляд на своих братьев, которые только пожали плечами и продолжали ворчать друг на друга по поводу новой компьютерной игры.
Она распахнула дверь и взвизгнула от неожиданности. Её мать, такая же высокая и худая, как Мари, с большими зелеными глазами и длинными светлыми волосами, влетела в дом и набросилась на неё.
— Мама! — девушка чуть не задохнулась, когда маленькие руки женщины обхватили Мари так крепко, что у нее перехватило дыхание.
— О, Мари, мы пытались рассказать тебе о нём, мы пытались предупредить тебя! Почему ты не могла нас выслушать? — прошипела она, гладя Мари сквозь слезы, словно проверяя, нет ли у нее ран.
Она немного отодвинулась от мамы, чувствуя себя подавленной.
Отец Мари вошел в дом. Его большая фигура отбрасывала в комнату темную, опасную тень, и Мари чуть не попятилась от него. Возможно, он был одним из самых пугающих мужчин, которых она когда-либо встречала в своей жизни, но, по крайней мере, он любил ее.
Мари вздрогнула, когда от резкого шепота в голове у нее перехватило дыхание. Там были гораздо более опасные существа, гораздо хуже, чем ее отец… и не смертные.
Эта мысль заставила её побледнеть.
Что с ней происходит?
— Только скажи, и он больше никогда тебя не побеспокоит, — проворчал отец. Саванна, её мать, позволила отцу обнять Мари. Она прижалась к его груди, вдыхая свежий, темный аромат, который пах сосновым лесом, и так было с тех пор, как она себя помнила.
— На самом деле мне все равно. Зачем вы приехали? — она вырвалась из объятий отца и посмотрела на родителей. Их лица были загорелыми из-за солнца, и она подозревала, что они все еще были в середине проекта восстановления после урагана на Гавайях.
— Мы должны были. Боже, не могу поверить, что нас не предупредили раньше… или, по крайней мере, что это было в новостях… дорогая, как ты выжила?
— Она «выстрелила из воды», — повторил Джозеф, запустив руку в её волосы и взъерошив их. Мама недоверчиво посмотрела на Мари.
— Ты что?
— Не знаю, — призналась она. Она провела родителей в гостиную, которая была совершенно пуста. Квартира была приятной и просторной, с десятком или около того распахнутых окон. Соленый воздух с океана проникал в дом, придавая ему ощущение покоя, которое иногда пугало её.
Это было неправильно. Это было прекрасно, именно то, что она хотела, но это было неправильно. Океанические голубые глаза вспыхнули в её сознании, отчего у нее перехватило дыхание. Ее сердцебиение участилось.
— Что значит «не знаешь»? Ты, конечно, помнишь, как затонул корабль? Как ты добралась до берега на противоположной стороне, где он разбился?
Её мать задохнулась от волнения и, схватив Мари за плечи, прижала её к груди. Странность случившегося ускользнула от нее. Где-то в глубине души она понимала, что произошло. Она чувствовала, как знание бурлит в её голове. Черноволосый мужчина, которого она постоянно видела в своем воображении — великолепный, сексуальный мужчина, который заставлял её сердце биться каждый раз, когда она думала о нём. Как он, этот человек, которого она никогда в жизни не встречала, связан с её чувствами? Это оцепенение? Это больное воображение?
Она похлопала мать по спине, а отец настороженно посмотрел на нее.
— Я не знаю, — прошептала она, пытаясь вырваться из объятий матери.
Он коротко кивнул, и она облегченно вздохнула. По крайней мере, он не собирался её допрашивать.
— Мы так тебя любим, Мари. Мне так стыдно за себя… за мою дорогую дочку, которая почти… которая почти… — мама замолчала и резко вздохнула, явно пытаясь сдержать слезы.
— Мама. Я в порядке. Я не знаю точно, что произошло — но я в порядке. Почему ты не осталась на Гавайях? Они нуждаются в твоей помощи больше, чем я.
Ее мать, задыхаясь, отстранилась.
— Никогда. — Она притянула Мари к себе, чтобы еще раз обнять. — Ты моя дочь — ты всегда будешь на первом месте.
Девушка неловко кивнула, глядя на своих братьев и отца в поисках помощи.
— Мы приехали в город около часа назад и купили кое-какие продукты, — продолжала мама.
Мари благодарно кивнула, понимая, что на самом деле проголодалась. Она чувствовала себя так, словно не ела несколько дней.
— Мы все возьмем продукты, а ты сядь и отдохни.
Она вздохнула с облегчением, когда они вышли из дома, подошли к сетчатой двери и распахнули её. У неё был самый красивый вид на океан. Волны жадно впивались в песок, вызывая улыбку на ее лице — до тех пор, пока в уголке глаза не появилась тень.
Мари попятилась назад.
— Мари, это я! Тс-с-с!
Её сердце остановилось в груди за секунду до того, как смятение охватило её.
— Рэй?
Большие тропические листья зашуршали, когда он вышел из кустов, подняв руки в защитном жесте.
— Не кричи. Просто выслушай меня.
— Какого черта? — прошипела она, бросаясь вниз по лестнице.
— Я не знал, что делать, чёрт возьми, — сказал он хрипло, беря её за плечи. Ее кожа горела, но не от желания. От брезгливости. Эти руки были на другой женщине. — Голосовая почта. О боже. Мари, я слышал все это — я слышал, как ты тонешь и кричишь. Это было так чертовски громко. Я никогда не планировал этого…
— Конечно же, нет, — отрезала она. — Ты планировал трахаться все то время, пока твоя девушка была в круизе.
Он побледнел.
— Я не думал, что ты вспомнишь. Я знаю, что ты видела письма, но это было совсем не то, на что они были похожи.
— Я не дура, Рэй. Тебе надо было просто остаться с Бейли. Как ты вообще нашел меня здесь?
Его лицо стало темно-фиолетовым, и она бы забеспокоилась — если бы вообще заботилась об этом. Мари хрипло рассмеялась.
— Ой, подожди. Ты преследуешь меня?
— На днях я видел твоих братьев возле нашей квартиры и пошел за ними.
— Ты следил за моими братьями? — спросила она в ужасе. — Что, черт возьми, с тобой происходит? Рэй, иди домой. Просто уйди. Возвращайся домой к Бейли и убирайся из моей жизни. Я так устала, что ты даже себе не представляешь…
В его глазах мелькнул страх, и Мари попятилась. Когда он был напуган, он был непредсказуем.
— Нет, Мари. Ты должна вернуться.
Девушка покачала головой.
— Уходи, Рэй. Я не хочу, чтобы ты был здесь.
Он бросился на нее, зажав ей рот узкой ладонью и обхватив за талию.
— Мари, пожалуйста, — хрипло прошептал он. Горячее, зловонное дыхание коснулось её уха. Она дернулась, пнув его в ответ.
— Отпусти меня! — прорычала она приглушенным голосом из-за его руки. Он притянул её к себе, и девушку чуть не вырвало. Как она вообще могла хотеть его? От него пахло задницей, у него был характер ползучего придурка, и у него действительно был член размером с карандаш. Эмброуз был намного лучше Рэя во всех отношениях.
Эмброуз?
Внезапно тяжесть свалилась с её спины, и она выдохнула, сжимая кулак и готовясь к прыжку.
— Тронь её еще раз, и ты умрешь.
Рэй этого не говорил. Мари этого не говорила. Родителей рядом с ней не было. Так кто же?
Она резко обернулась, и ее сердце тут же забилось в груди. Затем она упала на землю. Этот человек… его глаза. Его голос. Его тело. Все в нём казалось ей знакомым.
Он прижал Рэя к стене, схватившись рукой за горло, и Мари могла поклясться, что он рычит, как бешеный зверь. Прохладные пальцы желания танцевали по ее спине, их прикосновение оставляло огненный след. На нем были темные джинсы, которые идеально сидели на бедрах, но это было все. Ни рубашки, ни обуви. Черные волосы с одинокой синей прядью падали на его лицо так сексуально, что у нее потекли слюнки, а эти глаза… они даже не смотрели на нее, но все равно обжигали.
— Кто ты такой, черт возьми? — потребовал Рэй, вытягивая ноги. Несмотря на то, что его держали на расстоянии метра от земли, а глаза начали слипаться, он не сдавался.
— Её парень. А ты? — губы, которые улыбались, были полными и совершенными, открывая острые белые зубы. Вместо того чтобы в страхе бежать в другую сторону, Мари сделала шаг вперед, совершенно очарованная. Рэй был задвинут на задворки ее сознания, и она забыла обо всем, кроме мужчины перед ней.
Она знала его — но откуда?
— Её парень, — выдавил он. Мари едва слышала его слова, потому что была слишком сосредоточена на… на Эмброузе.
Это был Эмброуз.
Она нахмурилась, пытаясь вспомнить, откуда она его знает.
Эмброуз повернулся к ней, и от этого взгляда у нее упало сердце. Она знала его.
В невообразимом вихре мыслей и воспоминаний все вернулось.
Как она очнулась в пещере. Нашла Эмброуза. Превращение в русалку. Октопианы. Все до тех пор, пока Сето не уставилась на нее, когда мир Мари погрузился во тьму, а болезненные крики Эмброуза затихли у нее в ушах.
Слезы мгновенно наполнили ее глаза.
— О боже, — выдохнула она, бросаясь к нему. — Я не… я не знаю, как это случилось… Эмброуз, я скучала по тебе, — выдохнула она, прижимаясь лицом к его плечу, вдыхая его завораживающий аромат, наслаждаясь теплом, которое волнами исходило от него.
— Мари, — тихо позвал он. — Ты хочешь, чтобы этот сукин сын умер?
Она покачала головой, обнимая его за талию так крепко, как только могла. Господи, что бы случилось, если бы она никогда его не вспомнила? Она даже думать об этом не могла. Это было слишком болезненно.
— Нет? Он причинил тебе боль, он осмелился поднять на тебя руку… Мари, не лги мне. Ты хочешь, чтобы он умер?
Она страстно ненавидела Рэя, но не хотела, чтобы у нее на руках был мертвец. Было что-то другое между суками-богинями и людьми, что заставляло её чувствовать жалость к более слабым. К тому же отец воспитывал её не убийцей. С другой стороны, и не рыбой тоже.
— Я просто хочу, чтобы ты обнял меня, — прошептала она. В одно мгновение Эмброуз бросил Рэя на землю и обнял её. Сначала она подумала, что он не так взволнован, как она, но потом почувствовала дрожь, пробежавшую по его рукам.
— Как ты меня нашёл? Что случилось с Сето? Ты убил эту красную тварь? О боже, с Деймосом все в порядке?
— Мари, — прошептал Эмброуз, зарываясь лицом в ее волосы и прижимая ее еще крепче, как будто никогда больше не хотел отпускать. — Помолчи пару секунд… мне нужно знать, что ты в порядке. Боги, последняя неделя была пыткой. Моя любовь…
Она чуть не зарыдала, услышав его голос. Это было так почтительно, так благодарно. Он запустил руку ей в волосы и откинул её голову назад. Мари посмотрела ему в глаза, когда он опустил голову.
Девушка встретила его на полпути, нисколько не заботясь о том, что Рэй был у их ног, задыхаясь.
Их губы встретились в неистовом, волшебном поцелуе, полном преданности, любви, смертельного страха и страсти. Она обвила руками его шею и прижалась к нему, едва дыша.
— Я люблю тебя, — выдохнула она в ответ на их поцелуй, прижимаясь к нему.
Он отстранился, пристально глядя ей в глаза. Океанические глубины в его глазах бурлили от таких сильных эмоций, что она упала бы на колени, если бы он не держал её.
— Я люблю тебя, Мари. — Её сердце остановилось от этих слов, от того, как он их произнес. — Навсегда. Возвращайся со мной в Атлантиду и правь со мной.
— Но у меня больше нет хвоста…
— Твою мать, — проворчал Рэй, глядя на них с пола. — Вы просто кучка уродов.
Эмброуз зарычал, сжимая кулак.
— Я могу содрать с него кожу живьем.
Мари не могла сдержать смех, который клокотал у неё в горле.
— Мари, я думала, что сказала тебе… — прежде чем слова слетели с губ её матери, лицо Мари стало ярко-красным. Таким красным, что Эмброуз нежно прикоснулся к нему, улыбаясь.
— Ей лучше подготовиться к пробежке! Мы уходим через… — Стивен и Хейден остановились как вкопанные позади её матери, которая смотрела между Эмброузом и Мари, как будто у них выросли две головы.
У брата отвисла челюсть.
А потом пришел папа.…
— Мари, — медленно произнес он, подходя к братьям сзади. Он перевел взгляд на Рэя, который побледнел, как привидение, и, вероятно, станет им меньше чем через минуту.
— Кто твой… друг? — тихо спросила мама, поднося руку к виску. Её ошеломленные глаза обратились к отцу за помощью.
Мари проглотила нервы, понимая, что Эмброузу, вероятно, было в сто раз хуже. Она посмотрела на него, ожидая, что тот будет в полной растерянности перед лицом её семьи, как и все обычно, и она почти пискнула от удивления.
Он убрал руки с её плеч, оставив только ладонь на пояснице, и шагнул вперед.
— Эмброуз Катариглос, — он пожал руку её ошеломленной матери, а затем её отцу. Братья только коротко кивнули ему, прежде чем начали спускаться по ступенькам крыльца, направляясь к Рэю.
Они собирались убить его. Это единственное, о чем Мари могла думать, наблюдая за своими братьями. И, как ни странно, ей было все равно.
— Саванна Сэмпсон, — пробормотала мама. Она не могла оторвать взгляда от Эмброуза, и Мари прекрасно понимала почему.
— Джейкоб Сэмпсон, — произнес её отец сильным голосом перед лицом единственного человека, который когда-либо был выше его ростом. Эмброуз поклонился им обоим, прежде чем повернуться к Мари.
— Нам нужно поговорить.
— О да, мы знаем! — прошипела её мама, явно выходя из ступора.
Мари закусила губу, не в силах отвести взгляд от Эмброуза.
— Я думаю, он имеет в виду только нас…
Глаза её матери метнули огонь на Мари, и она прижалась ближе к Эмброузу для защиты.
— Мне нужны ответы. Сейчас. Иди в дом, Мари. — Она снова ткнула пальцем в дверь, плотно сжав губы.
— Мам, я же не подросток, чтобы ты могла…
— Пожалуйста, не смеши меня, — сухо сказала она, прежде чем повернуться на каблуках и уйти в дом.
— Думаешь, у нас неприятности? — прошептал Эмброуз.
Она остановилась, услышав звук ударов кулаков по плоти.
— Наверное, не такие как у Рэя. В любом случае, нам нужно поторопиться, чтобы я могла увидеть Деймоса.
Эмброуз издал низкий горловой рык.
— Ты совсем не скучала по мне?
— Конечно, я скучала! Когда я поняла, кто ты такой… Все воспоминания вернулись.
Он замер, затем подошел к ней и нежно взял её за руку.
— Боги, когда я увидел это существо… Никогда больше, Мари. — Он перевел взгляд на нее. — Никогда больше ты меня так не парализуешь. Я был так беспомощен, не мог позвать на помощь, не мог спасти тебя… Я ничего не мог поделать. Ты больше никогда этого не сделаешь…
Она молча кивнула, глядя на свои руки. Мари никогда больше не хотела этого делать.
— Что случилось?
Её мама ворвалась в кухню, сверкая глазами, подняв палец для указующего жеста.
— Мы поговорим об этом позже, — тихо сказал Эмброуз ей на ухо, устало глядя на ее маму.
— Хорошая мысль, — прошептала Мари в ответ, когда отец и мать вошли в кухню.
Отец прислонился к стене, скрестив руки на груди, а мама вышла в центр комнаты.
— Итак, кто вы и откуда знаете мою дочь?
Мари бросила быстрый взгляд на Эмброуза, затем посмотрела на своих родителей. Как она могла сказать им, что он ее любовник-русал, не будучи брошенной в сумасшедший дом?
Эмброуз ответил за нее:
— Очень хороший друг. Мы познакомились во время круиза. — Технически это не было ложью. То, как его рука обвилась вокруг ее бедра, противоречило его словам. «Очень хорошие друзья» её задницы.
Мари хотела спрятаться, когда мамины губы сжались. Очевидно, она и в это не верила. Отец посмотрел на Мари, приподняв бровь.
— Ну же, Мари. Мы тебя любим. Но ты же понимаешь, что едва знакома с этим человеком, и у тебя только что закончились отношения…
— Ты не знаешь, через что мы с Эмброузом прошли вместе. — И уж точно никогда не будет.
Её мама махнула рукой.
— Я просто пытаюсь предупредить вас, чтобы вы не двигались слишком быстро, чтобы никто из вас не пострадал.
Мари закрыла глаза и попыталась дышать спокойно. Если бы только она могла объяснить им, что с ними случилось, и при этом не выглядеть так, будто у нее психический срыв.
Она быстро взглянула на Эмброуза и была шокирована, но в то же время довольна, увидев, что он держится хорошо. Его лицо расплылось в легкой улыбке, и никакие слова матери, казалось, не произвели на него никакого впечатления.
— Мэм, — сказал он. — При всем моем уважении, после всего, через что мы с Мари прошли, я не думаю, что это можно назвать спешкой. И даже если это так, я все равно хочу знать, как далеко мы сможем зайти.
Мама помолчала, потом кивнула. Отец стоял, прислонившись к стене, и улыбался.
* * *
— Мы должны быть у океана как можно скорее, но я хочу подготовить тебя. — Позже, когда у всех была возможность расслабиться, Эмброуз и Мари наконец-то смогли побыть наедине.
— Подготовить меня к чему? — спросила она, широко раскрыв глаза. Он открыл раздвижные стеклянные двери, выходящие на берег, и вместе с ней подошел к краю веранды.
Эмброуз нежно взял её лицо в свои ладони. Когда он посмотрел на неё сверху вниз, у Мари перехватило дыхание.
— Я не позволю тебе остаться здесь, — тихо сказал он. — Твоя семья может любить тебя, но ты нужна мне. А тебе нужна Атлантида. Я не возражаю против визитов — у меня есть власть разрешить тебе встречаться с ними, но когда позволит время. Ты — моя королева. К тому времени, когда мы полностью погрузимся в воду, твое тело приспособится к естественному состоянию, в котором оно должно быть.
— Боги были достаточно милостивы, чтобы дать мне знать, что смешение низшего бога и высшего — это всего лишь твое тело, привыкшее к новым обстоятельствам. Это означает, что больше никаких странных вещей, никаких тирад типа: «Я — Мари, и я убью всех», и больше никаких парализующих меня заклинаний. И, что еще важнее, никаких перепадов настроения. Ты скоро обнаружишь, что твое прежнее «я» возвращается, и у тебя больше не будет никаких непредсказуемых сил или эмоциональных всплесков.
Он сделал паузу, позволяя своим словам проникнуть внутрь. Слава богу, — подумала она. Теперь, оглядываясь назад, она была потрясена тем, как по-детски вела себя тогда. Надеюсь, через несколько лет она сможет оглянуться назад и посмеяться над этим. Серьезно, кто в здравом уме будет размышлять о том, пускает газы рыба или нет?
— Я люблю тебя. Значит, пока я не скажу иначе — а этого никогда не будет, — ты будешь лежать в моей постели, обнаженная и готовая ко мне. Я буду выполнять свои обязанности как король, а ты — как моя супруга. Я потерял тебя однажды — и намерен поступать с тобой по-своему, пока не буду полностью уверен, что никогда больше не потеряю тебя.
У Мари было такое чувство, что она не будет возражать против этой части его списка требований. Она вроде как наслаждалась тем, как требовательно он к ней относился.
Но она спросила:
— Что случилось с Х'Сай, Сето и так далее… та тварь, что напала на меня?
— Х'Сай арестован как предатель за то, что впустил Сето и это существо в город с намерением причинить вред. И Сето, и эта красная тварь сбежали. В ту же секунду, как ты исчезла, Деймос выскочил из комнаты.
— Так ты хочешь сказать, что они все еще там? — спросила она, закусив губу. Неужели они всегда будут страдать от Ceтo? Неужели она никогда не остановится?
Эмброуз кивнул, поглаживая её по щеке. Его глаза были такими же искренними, как и голос, когда он заговорил.
— Так и есть. Но из-за того, что случилось с тобой, боги согласились сделать специальный барьер. Они понятия не имели о существовании этого существа до сих пор, но они делают все возможное, чтобы защитить Атлантиду.
Облегчение прорвалось сквозь нее.
— Это чудовище чуть не сломало мне руку, хотя сейчас рука в полном порядке.
— Может, сейчас у тебя и нет хвоста, но ты все еще Атлант. Ты, должно быть, исцелилась, прежде чем прийти в себя.
— Значит, те люди на пляже действительно увидели настоящее шоу, — пробормотала она, потирая руку.
— Да. Теперь о твоих родителях. Сегодня вечером я отвезу тебя обратно в Атлантиду, а их отправлю домой, и они забудут обо всем этом инциденте.
— Но…
— Подожди, пока я закончу, Мари, — предостерегающе сказал он. Она закрыла рот, свирепо глядя на него.
Эмброуз только улыбнулся.
— Вместо того, чтобы вспоминать сегодняшний день, они будут думать, что ты благополучно вернулась домой из круиза, рассталась с этим куском дерьма на палубе и переехала жить на пляж, где встретила меня. Каждый раз, когда ты захочешь навестить своих родителей или братьев, вы будете делать это здесь. Я не могу держать тебя подальше от воды и рисковать потерять тебя. Если ты изменишься и кто-то увидит тебя…
Он замолчал, сглотнув.
— Я отказываюсь терять тебя, Мари.
Она нежно поцеловала его в грудь, его сердце бешено колотилось.
— А я тебя.
— Сегодня ночью мы уедем, — сказал он, прижимая её к своей груди. Она почувствовала сильное, ровное биение его сердца под своим ухом и улыбнулась.
Потом она нахмурилась.
— Погоди-ка, как это у меня еще ноги остались?
— Ты ходила в океан почти каждый день. Твое тело чувствовало, что ты должна оставаться человеком. Каждый раз, когда ты касалась океана или подходила к нему, ты спасала себя от обезвоживания.
— Но… откуда ты это знаешь?
— Как ты думаешь, как я тебя нашел? Я чувствовала тебя. Каждый раз, когда ты покидала океан, связь прерывалась. Но ты продолжала возвращаться. Нет ничего, что разделило бы нас, — прошептал он, положив руку ей на затылок и притянув ее лицо к своему. — Ничего, Мари. Ни земля, ни твоя семья, ни наши враги. Даже смерть. Куда бы ты ни пошла, я последую за тобой. Я бы не смог функционировать без этого проклятого пальца, который тычет мне в грудь каждый раз, когда ты злишься. Я не смогу заснуть ночью, не держа тебя в своих объятиях, зная, что ты в безопасности. Я не смогу жить без тебя в своей жизни.
У нее защипало глаза.
— О, Эмброуз!
— Никогда больше не пугай меня так, — прорычал он.
Прежде чем она успела заговорить, он наклонился и поймал её губы своими.
Когда по ее телу пробежали завитки желания, Мари поняла, что никогда не оставит Эмброуза. Он пленил ее сердце, и, воистину, не было никого и ничего, что могло бы разлучить их.