Ночь. Тишина. Холод вокруг. Он притаился в звучании сверчков, отдаленном шуме моторов редких проезжающих автомобилей, в ледяных блоках насыпи полуразрушенной стены о которую нещадно трется и царапается нежная кожа моей груди. И только жар наших тел, что окутывает нас парящим теплом, сплетенное дыхание, обжигающее, одно на двоих, потому что Марат, впечатав меня в эту стену, свернул мне шею так, что вот-вот фатально хрустнут позвонки, но ему похоже нет до этого дела.
Враг моего мужа берет меня грубо, совершая мощные, практически болезненные толчки, а губы его в то время терзают мои, зубы прикусывают язык, чтобы в следующую секунду очутиться на мочке, сдавив ее и тут же обозначиться на вывернутой шее, оставляя укусы, засосы.
Ладонь его оттягивает мои волосы, обнажая самые незащищенные участки, подставляя их под терзания, вторая сдавливает грудь, прижимая к себе еще ближе, хотя ближе уже кажется некуда. Я не могу вздохнуть, боль в сердце, тупая и ноющая поначалу, усиливается, но мне нужно контролировать ее. Нужно взять себя в руки. Урвать глоток воздуха, когда он потянется к шее, прикрыть глаза и объяснить себе: не меня он наказывает сейчас. Но моего мужа, подставившего под угрозу его бизнес и не сумевшего во-время погасить долг. Это все не имеет ко мне прямого отношения. Я не делала Марату ничего плохого, но в том, что этот секс является карательным методом, я не сомневалась.
Я не кричала, и не вырывалась. А какой смысл? Ведь Влад сам лично отдал меня ему за долги. К чему-то подобному я и готовилась, собирая вещи, после того как муж объявил мне о решении кредитора. Вот только к тому, что Марат будет мне рычать на ухо:
— Стони, кричи подо мной! Ну же! Я хочу, чтобы ты дрожала! — я не была готова. Как и к тому, что меня все это так же заведет.
Это было так неправильно, так грязно и ужасно, что когда я доведенная до предела его спустившейся вниз рукой забилась на волнах удовольствия и обмякла в его руках, была просто ошеломлена, что испытала свой первый в жизни оргазм, несмотря на пять лет брака с Владом именно тут. В заброшенном пригороде, холодной октябрьской ночью разделила его с главным врагом моего мужа.
Марат не отпустил меня. Потрясенную взял на руки, по его молчаливому взгляду я прочла, что он понял все. За все время, что он впервые посадил меня в свой огромный черный агрессивный джип и привез сюда, мы не произнесли друг другу ни слова, не считая его жаркого шепота. Так же молча он привез меня к себе.
Я вышла из душа, завернутая лишь в халат. Марат уже сидел на кровати прожигая меня черным непроницательным взглядом. Я взглянула на чемодан — все мои лекарства были там, и неплохо было бы выпить некоторые после всех волнений. Марат ничего не заметил. Поднялся ко мне на встречу. Возвысился надо мной точно айсберг над морем.
Одно молниеносное движение и поясок на халатике разорвало точно нитку. Следом треснул сам халат, обнажая меня целиком с капельками влаги после душа. Марат пристально оглядел мое тщедушное тело, покрывшееся мурашками то ли от холода, то ли под его взглядом, полным желания. Но мужчина вышел из комнаты, не тронув меня. Быстро вернулся обратно с пластырем и антисептиками. Молча обработал все синяки и ссадины, что оставила мне на память о нашей страсти уличная стена.
Больше он так не делал. Весь месяц, что я провела в его доме, он был нежен, будто заглаживая вину за первую грубость. Я не отказывала ему. В благодарность он дарил мне наслаждение каждый раз доводя до новой грани, открывая во мне новые потаенные чувства и возможности.
С Маратом я познала столько аспектов плотской любви, сколько ни на сотую часть за пять лет брака. Влад всегда брал свое, не заботясь о моем удовольствии, о моих чувствах и желаниях. Порой он был безразличен, а иногда и откровенно груб. Особенно в последнее время, когда бизнес его пошел ко дну и муж наделал кучу долгов.
В последний вечер перед моим возвращением, Марат вошел в комнату, где я провела почти все время своего пребывания в его доме и опустился на пол у моих ног. Он смотрел мне в глаза с немым вопросом, в ответ на который я бы хотела сказать «да». Но он его так и не задал, а я при всем желании не смогла бы согласиться — Влад мог бы навредить моим родителям и сестре. О, да. Мой муж был страшным человеком!
Марат полез в карман пиджака и достал узкий длинный бархатный прямоугольник. Раскрыл его и ослепил всю комнату дорогим бриллиантовым колье. Он защелкнул его мне на шее, прошептав лишь одно «прости». В наш последний вечер он был необычайно нежен, создавая резкий контраст с тем первым достаточно грубым разом. Впереди меня ждало возвращение домой и полная неизвестность того, как со мной поступит муж после того как расплатился с кредитором моим телом.
Если бы я только знала, чем для меня обернется возвращение в стены, ставшие моей личной тюрьмой на последние пять лет жизни…
Марат привез меня к дому, в котором я прожила последние годы и где была очень несчастлива с Владом. Он взглянул на меня в последний раз с тем же немым вопросом, но так и не облек его в слова. Я шла к воротам дома как на эшафот. Уже зная, что Влад меня не простит. Чемодан подскакивал всеми колесиками на мощенной камнем дорожке, а мне уже мерещилось колыхание штор и зловещие взгляды нелюбимого мужа изо всех окон разом.
Марат завел джип и уехал, оставив после себя затухающее урчание мотора. Надо было уехать вместе с ним. Мне нужно было всеми силами попытаться остаться около него. Но было поздно. Почему он не задал тот вопрос? Хотел бы, задал. Марат не из тех людей, не из сентиментальных. А мне было некуда деться и я продолжала идти к пугавшему меня дому.
— Иди-ка ты в свою спальню, да дверь запри! — в прихожей ко мне тут же бросилась Сильва, пожилая молдаванка, давно работавшая у нас по дому, когда еще бизнес Влада застал лучшие времена. — Хозяин пьян и очень зол. Завтра покажешься ему на глаза, когда проспится и протрезвеет.
— Так и сделаю. — прошептала я, и мы тихо прошмыгнули в мою комнату, заперлись изнутри.
За месяц тут мало что изменилось, но флаконов с духами и косметики поубавилось. Сильва проследила за моим взглядом и пояснила, вздохнув:
— Он разбил тут все. Об стены швырял, после того, как Марат забрал тебя. Я что смогла, сохранила, надо было все сразу Алисе передать, на сохранение.
Алиса — моя младшая сестра. Ей всего восемнадцать и в этом году она поступила в университет.
— Лер, а ты как сама? Выглядишь нормально вроде. Сердце не болело? Лекарств хватило?
Сильва смотрела на меня так сочувствующе. Я чувствовала, что она хочет задать вопрос иного толка: сильно ли надо мной издевался Марат, но пожилая женщина так и не решалась.
— Сильва, — понизила я голос до шепота. — Марат оказался хорошим человеком. Я бы осталась с ним, да боюсь гнев свой Влад спустит на сестру и родителей. Ты же знаешь. Поэтому я вернулась. Влад не простит мне этот месяц с его врагом, хотя сам меня ему и отдал.
— Это не важно ему. — подтверждает Сильва. — Ох, девочка, боюсь за тебя. Но, Бог даст, пронесет. Побесится Влад и успокоится…
А меня от этих ее слов пошатнуло. Успокоится? Только не мой муж.
Однажды, когда мы сидели в ресторане на заре нашей совместной жизни, Владу показалось, что я улыбнулась мужчине за соседним столиком. В ту ночь он завязал мне глаза и руки, привязал к кровати и жестко отымел… всюду, кроя меня матом и рыча на весь дом, какая я продажная шлюха, и что меня нужно хорошенько проучить.
Я была настолько ошеломлена и обескуражена всем этим, что на следующий день впервые попала в больницу — первый микроинфаркт. Там-то я и узнала о своем пороке сердца. До этого боль в груди конечно была порой, но я не обращала внимания — училась, помогала родителям с маленькой Алисой, защищала диплом, а потом вышла замуж за это чудовище.
Влад вел себя образцово после. Дарил украшения, вымаливал прощение, уверял, что такого больше не повторится… какое-то время все было хорошо, пока ему опять не показалось что-то крамольное в моем поведении.
Я покачала головой, рассеивая внезапное воспоминание.
— Сильва, Влад мне этого не простит. Вот смотри, — я достала бриллиантовое колье, подаренное Маратом за… услуги и расстегнула его, показывая соратнице.
— Какая красотища! — восхитилась помощница, — Откуда ты это взяла? Такое, небось стоит как новенькая иномарка!
— Марат подарил. Не важно. Запоминай, я спрячу это тут. Не хочу, чтобы Влад знал о нем. Если он со мной что-то сделает, отдай колье Алисе, хорошо? Пускай у сестры будет хоть какая-то материальная база.
— Да что он с тобой сделает? Не убьет же?
— Если не он убьет, то сердце подведет от его издевательств. По любому, долго я с ним не протяну.
— Бедная моя, — Сильва обняла меня, крепко прижав к себе. От нее вкусно пахло выпечкой и клубничным компотом. Готовилась к моему приезду.
— Сильва, у меня закончились некоторые лекарства, не могла бы ты мне их принести? — перевожу я тему, пока не разревелась, — А то сама говоришь, мне сегодня опасно по дому ходить.
— Да, сейчас принесу и ужин тоже.
Руслан
Оксана была хороша. Она знала как, и умела доставить ему наслаждение. Еще бы! Сколько бы женщин он не имел, скольких бы не перепробовал, всегда возвращался к ней. В роскошную квартиру, которую купил для нее, и где сам всегда был самым почетным гостем. Высокая блондинка старалась. Она стояла на коленях у ног своего возлюбленного применяя умелые ласки. Но Руслан никак не мог сосредоточиться. То и дело мысли его уплывали в другом направлении.
— Милый, тебя что-то тревожит, — остановилась Оксана, поглаживая его внизу. — Что-то случилось?
На самом деле ничего такого не произошло. Если не считать мимолетной встречи с зеленоглазым наваждением в доме у своего брата. Бледная миниатюрная шатеночка, кинула на него один единственный скользящий взгляд, и этот взгляд до сих пор манил его и тревожил. И не только потому что сразу вспыхнул интерес, нет, все было не так просто. Руслан узнал ее. Это была жена Влада Волкова, очень неприятного и ненадежного типа, замешенного в грязных делишках и махинациях.
— Марат, что она делает в твоем доме? — тут же поинтересовался Руслан у брата, едва девушка скрылась за дверями гостевой спальни.
— Я забрал ее у Волкова на какое-то время. — спокойно ответил Марат, — Думал, что это его подстегнет к действиям и заставит нести ответственность за свои поступки. Как же я ошибался.
— Она не выглядит несчастной. — хмыкнул Руслан снова представляя ее образ с манящими зелеными глазами.
— Я не делаю с ней ничего плохого. — пожал плечами брат. — Ничего такого, чего бы ей самой не хотелось.
— Так ты спишь с ней! — догадался Руслан. — Хотя что с ней еще делать… а она хороша! Я понимаю, почему ты потребовал именно ее. Сам заглядывался порой при встрече. Может, уступишь мне пару раз?
Руслан говорил все это вроде и в насмешку, а у самого внутри дух захватывало только от одной мысли о ней, о ее теле.
— Нет! — вдруг резко и твердо прорычал Марат. — Забудь об этом! Она не шлюха, чтобы ее делить с кем-то!
— Но ты же забрал ее у Волкова!
— Забрал. А теперь жалею. При других обстоятельствах у нас все могло получиться по-другому. А теперь я для нее лишь враг, укравший ее из семьи.
Руслан внимательно оглядел Марата. Такой же высокий, так же широк в плечах, с развитой мускулатурой. Братья были погодками, даже похожими внешне, что неудивительно.
— Марат, ты не влюбился в нее случайно?
— Это не важно. Я всё испортил в наших с ней отношениях.
— Марат, дам тебе братский совет: держись от жены Волкова подальше. Он полный беспредельщик. И вряд ли он это так просто оставит.
— Да он и так мне должен кучу бабла, урод.
— Марат, я серьезно. Он в отчаянии. Денег нет, бизнес развалился к херам собачим. Ему больше нечего терять. Будь осторожен.
И хотя Руслан сам предупреждал брата, но никак не мог выкинуть эти зеленые глаза из памяти. Как бы не старалась Оксана. Он прикрыл веки, представляя на месте блондинки жену Волкова. Возбуждение начало стремительно нарастать.
«Какая я молодец»! — мысленно обрадовалась Оксана, удвоив темп.
Лера
— Лера, очнись…
Голос долетает откуда-то издалека, точно из-за закрытых дверей. Приоткрываю глаза. Реальность так и падает на меня белыми стенами, все размыто перед глазами. Мутит ужасно. Лучше снова закрыть. Так намного легче. Но ненавистный голос снова мучает меня, возвращая в ужасную реальность.
— Лера, милая! Ты должна, ну же!
Опять он. Мой личный кошмар. Не открою глаз, пусть делает что хочет. Я вновь в том дне. Дрожащей рукой пытаюсь ввести себе иглу в мышцу, чтобы снять спазм. Надо было сначала выпить таблетки, но я зачем-то полезла за шприцом. Подумала, что инъекция поможет мне быстрее.
Дверь выбивается с ноги. Влад, еле стоит. Шатается, небритый, глаза красные и злые.
— Пришла, шлюха! Привез он тебя? — рычит муж, быстрыми шагами преодолевая расстояние до меня.
— Влад. Я сейчас сделаю себе инъекцию, приму лекарства и поговорю с тобой. Подожди пожалуйста, а то сердце прихватило.
— Сердце у тебя прихватило? — он сметает все пилюли и стакан с водой прямо на пол, топча крошки и осколки ботинками. — А у тебя оно есть вообще? — вырывает шприц прямо из рук и разламывает его в кулаках.
— Влад… — в глазах все темнеет. Мне страшно. Я боюсь его. Он сейчас совершенно невменяемый. — мне плохо. Мне нужно выпить таблетки!
— А мне знаешь как плохо было весь этот месяц? — рычит он, хватая меня за волосы.
— Ну же, любимая, вернись ко мне! — снова он… его колыхающийся силуэт.
Нет! Из одного кошмара тут же перехожу в другой.
— Трахалась с ним? Признавайся! — он швыряет меня на кровать и придавливает собой сверху.
— Ты же сам отдал меня ему, Влад!
— Я тебя не трахаться ему отдавал!
Да конечно, а зачем тогда еще? И как я могла, по его мнению, избежать всего этого с Маратом? Разве бы он меня спросил? Хотя, если бы мне этого самой не хотелось, Марат бы не стал поступать как в первый раз у стены. Но Влад отдавал меня ему именно за долги и именно в постель. А сейчас, с ним, одурманенным алкоголем и еще бог знает чем, спорить было совершенно невозможно. Ведь во всем виновата я. Как всегда…
— Строила ему глазки шлюха, при встречах, иначе нахера ему сдалась на целый месяц?
— Нет, никому не строила, Влад!
— Ну пожалуйста, вернись ко мне! Я тебя на руках носить буду! Пылинки сдувать, Лерушка!
Удар по лицу. Пощечина. Прикрываюсь как могу, чудом выползаю из-под него. Забиваюсь в дальний угол, прикрыв руками голову. Слева уже не просто болит, а жжется кипятком.
— Драл он тебя? Ну, расскажи, тебе же нравилось! А ты стонала небось под ним! Я так и слышу эти твои вздохи-стоны. Боишься теперь? А с ним не боялась?
Муж надвигается на меня. В руках его что-то блеснуло. В проеме появляется испуганная Сильва.
— Влад Григорьич, да что же вы делаете?
— Уйди, убогая! — шипит он на нее.
— Не дам девочку убивать! — бросается она ко мне, пытаясь прикрыть своим грузным телом.
Одним мощным ударом ноги он отшвыривает домработницу в сторону. Я вижу кровь на ее лице. Она хватается за сердце и глотает выбитый из легких воздух…
Перевожу взгляд на надвигающиеся совершенно сумасшедшие глаза Влада, потом на складной коллекционный нож, торчащий острием в мою сторону, боль в груди становится невыносимой и…все.
— Лера, родная, ты открыла глаза. Вернулась ко мне, мое счастье!
Смотрю на Влада. На его испуганные глаза, на руку, тянущуюся погладить меня по щеке.
— С возвращением, любимая!
— Влад Григорьевич, ваша жена еще очень слаба после операции. Ей нужно поспать. И вам тоже. — слышу чей-то голос рядом.
Операция? Он все-таки ударил меня ножом?
— Я не собираюсь спать. Буду около любимой.
— Послушайте, ей только что сделали шунтирование. Больной нужен покой. А потом ее семья тоже ждет очереди пообщаться. Вам сейчас лучше уйти.
О, как я поддерживаю доброго доктора. Пускай идет и не возвращается! Никогда.
Врачу все же удалось выпроводить изверга, а я осталась переваривать это известие. Значит, мне все-таки сделали это шунтирование. Кардиологи мне уже давно об этом говорили, но операция очень дорогостоящая. При нынешних делах мужа я не могла себе этого позволить. Значит, кто-то дал денег.
Значит, мы снова кому-то должны.
Я так слаба, что практически тут же заснула с этой мыслью. Теперь мне снился Марат. Ласковый, понимающий. Будто я не уходила от него, и не случилось всего этого после.
— Лера! — он заходит в комнату, где поселил меня.
Поднимаю голову от книги. Марат принес мне накануне много всего: томиков в ярких обложках, журналов, планшет с играми и фильмами — в общем уже на второй день своего пребывания «в гостях» у врага, я подумала, что угодила ненароком в рай. Вот только связи у меня не было. Телефон и интернет были для меня под запретом. Но мне все равно было не с кем общаться. За годы замужества, Влад разогнал всех моих подруг, не говоря уже о друзьях.
— Лер, пойдем, прогуляемся. Я покажу тебе кое-что.
Со второго этажа спускаемся на первый. А потом он показывает мне ступени, ведущие еще дальше, вниз. Я заинтригована. Спускаемся в подвальное помещение, а там, за запертой дверью — огромный зимний сад. Очень ярко освещаются цветы, деревья, кусты, рассада.
— Но почему в подвале? — спрашиваю, скрывая восхищение.
Марат срывает яркий цветок и аккуратно вставляет мне его в прическу.
— Чтобы никто не знал из посторонних. Это мое личное уединенное место. Я столько лет потратил для того чтобы разбить этот сад.
— Представляю!
Сад огромен, на двести квадратных метров или более. И все такое цветущее, благоухающее, радующее глаз!
— Тут я отдыхаю от работы, от города, от суеты. — он берет меня за руку, проводя экскурсию по своим владениям. — Тут даже можно выжить какое-то время. Дверь бронируется, изнутри и снаружи, есть система орошения, но вода чистая. Ее можно пить.
— А еда?
— Еда растет. Приглядись: тут есть банановые пальмы, внизу овощи, корнеплоды и ягоды. — он срывает крупную клубнику и кормит меня ею с руки.
Сладкий сок течет по губам. Облизываю их, а Марат загипнотизировано смотрит на движения моего языка.
— Лера, иди сюда!
Подаюсь к нему, разрешаю приобнять, взять за подбородок, встретиться нашим глазам.
— Лера, я безумно хочу тебя. Но больше не буду принуждать. Я привык брать многое силой, но не женщину. Ты можешь вернуться к себе и я не трону тебя.
Я хочу остаться рядом с ним, в этом волшебном саду. С Маратом можно не вздрагивать каждый раз, ожидая что он потянется меня душить как Влад, или ущипнет за чувствительное место, либо вообще ударит. Человеческое отношение Марата привязывает к нему крепче, чем все вместе взятые угрозы Волкова.
Тянусь к нему на цыпочках. К его губам. Пробую их на вкус. Исследую, запустив пальцы в густые темные волосы. Марат подхватывает меня на руки. Несет в сторону пальм.
— Красивая. Легкая. Пушинка. Моя. Только моя, сейчас! — жарко шепчет он мне, прикусывая ушко.
Замечаю гамак, натянутый меж деревьев. Он опускает нас туда, освобождая от лишних одежд.
— Марат, мне нельзя беременеть.
Предупреждаю его на всякий случай. Вчера у стены он контролировал эту ситуацию, но лучше сразу поставить его в известность. Врачи давали мне плохие прогнозы на счет беременности, поэтому Влад, слава богу, не настаивал на детях. Не хватало еще рожать от сумасшедшего.
— Не бойся, заверяет он меня. Я не допущу этого.
— Лера… — слышу нежный зов из далека. — Ле-ер…
Я больше не в гамаке. Алиса гладит меня по руке, склоняется, чтобы поцеловать в лоб.
— Лер, ушел твой изверг пока. Хоть нормально пообщаться сможем.
— Алиса, что со мной произошло? — хриплю, потому что воздух из легких выходит сдавленно, натужено.
— Волков сказал что ты потеряла сознание, и он тут же вызвал скорую. Лер, тебе заменили сосуд. Шрам, говорят большой останется.
Пытаюсь немного пошевелиться, но понимаю, что вся грудь замотана бинтами.
— Но шрам, ерунда! Главное — ты жива осталась.
— А где родители?
— Я их еле спать уложила, а сама сразу к тебе, потихоньку. Не хотела, чтобы наш разговор кто-то слышал.
— Где деньги взяли на операцию? Волков снова наделал долгов?
— Лер, я продала колье, что мне вручила Сильва. Этих денег хватило. Лер, я надеюсь оно не краденное, хотя, какая сейчас разница, ради тебя я готова и украсть!
— Нет, колье — подарок. Только не спрашивай от кого.
Через два месяца
Я лежу отвернувшись к стене. Рука Влада скользит по моим волосам, пропуская пряди через пальцы, чуть задерживается и напрягается на затылке. Неужели душить будет, гад? Но кончики пальцев проходят опасную зону, теребя бретельки ночной рубашки, а потом и вовсе ныряя под тонкий шелк ткани.
Влад наглаживает мне спину, почти дойдя до ягодиц, его пальцы пробираются под резинку трусиков. Я вздрагиваю от отвращения.
— Лер, ты же не спишь?
Уснешь тут рядом с извергом, а как же… С тех пор как вернулась с больницы, могу спать только днем, когда муженек уезжает в город по делам. Запираюсь изнутри своей комнаты, прошу Сильву разбудить меня при его появлении, и только тогда могу расслабиться. По-другому никак.
— Лер… Лерушка-а… — Влад наваливается на меня как боров.
Он в одних плавках и я, через ткань рубашки чувствую его напрягшийся член.
— Влад, мне нельзя сейчас!
— А мы потихоньку! Полегоньку! Ну же! — Он разворачивает меня лицом к себе и нависает на руках надо мной. — Неужели ты не соскучилась? Я за два месяца знаешь, как оголодал?
— Врачи мне запретили, — напоминаю ему, хотя похоже, напрасно. Влад возбужден и его не волнует ничье мнение и ничье здоровье.
— Да брось, — его руки скидывают бретельки ночнушки, обнажая грудь. — встали, затвердели, — он сжимает сосок между большим и указательным пальцами, — мои девочки рады меня видеть!
Хотя мы оба в белье, но Влад вольготно располагается меж моих бедер, вдавливаясь в меня, вжимаясь до боли.
Вскоре к пальцам присоединяется язык. Он ведет влажную дорожку до ключицы, а потом задевает шрам.
— Блядь! — рычит Влад, отпуская меня. — Твой долбанный шрам! Испортил всю малину!
Молчу, радостная что хоть что-то могло остановить этого похотливого чудовища. Муж вскакивает, зажигает верхнее освещение. Я натягиваю одеяло до горла.
— Да выкинь ты эту тряпку! — орет он, дергая одеяло вниз.
Наклоняется над все еще розовым рубцом с неровными кое-где краями.
— Как с тобой спать после этого? Словно индюшку выпотрошенную трахаешь с ним.
Господи, ну какой идиот! Он меня еще в этом смеет обвинять? Если бы не его угрозы, рукоприкладство и запугивание, то мне бы и не делали эту операцию.
— Лера! — рычит он. — Мы завтра едем в тату-салон!
— Что? — это правда неожиданно. — Зачем?
— Сделаем обалденное тату на месте уродства!
— Ты с ума сошел? Он еще не зажил толком, какое тату?!
— Лера! Лерушка! — колотит в дверь Сильва, — Скорее открывай!
Бросаюсь к двери. Домработница взволнована и напугана.
— Быстрее девочка, вниз! Тут такое!
Бросив рассматривать в зеркале едва поджившее тату, опускаю футболку на изящный орнамент из тонких веточек цветов, надежно скрывающих шрам от операции практически ювелирной работы мастера.
Оправляю волосы, быстро спускаюсь. В гостиной полицейские. Много. И еще какие-то люди в спец-одеждах, что-то вроде бойцов ОМОНа, но точно я не знала. В их руках скрюченный, уложенный лицом в ковер Влад.
— Что происходит? — спрашиваю я севшим голосом, вероятно бледнея на глазах, потому что сердце начинает колотиться как невменяемое, а мне не хватает воздуха.
— Это жена Влада Григорича, — приходит мне на помощь Сильва, — только вы поаккуратнее, у нее сердце больное!
Полицейский — поджарый мужчина средних лет с добрыми глазами подходит ко мне.
— Тогда сильно не переживайте! — говорит он мне, но мы должны забрать вашего мужа в участок. — Присядьте.
Он берет меня под локоток и опускает на рядом стоящий диван.
— Воды? Принесите ей воды! — просит он Сильву, — И успокоительное. Вы сейчас в обморок похоже упадете.
— Нет, нет, я контролирую ситуацию, скажите, в чем обвиняется мой муж?
— Я — Владимир Павлович Сенцов, — старший следователь. Как вас зовут? — смотрит он на меня почти ласково, по-отечески.
— Валерия. Валерия Александровна Волкова.
— Валерия Александровна, ваш муж обвиняется в убийстве. Он должен пройти с нами в участок.
— В убийстве? — я не верю своим ушам.
Влад отмороженный на всю голову ублюдок, но до сегодняшнего дня не убивал. Насколько я знала. Смотрю на мужа, что рычит и извивается в наручниках, под дулом оружий.
Второй и третий полицейские что-то быстро заполняют в своих планшетах.
— Волков обвиняется в убийстве Марата Чернышева.
— Что?! — я не ослышалась?
Марат… он убил его? О, Господи!
— Лерушка, вот попей. — ко мне подбегает Сильва.
У меня кружится голова. Перед глазами рой разноцветных мушек.
— Я убил эту тварь! — долетает до меня рычание Влада. — Убил твоего чертового хахаля, сучка ты драная!
— Да заткните его уже…
— Скорую! Вызовите ей скорую, что не видите, сейчас сердце не выдержит!
— Да, убил я его, теперь он не трахнет тебя никогда! Пусть я сяду, но это чмо больше не будет дышать! Ты слышишь, Лера! А ты должна меня ждать! Попробуй только свою сучью натуру к кому-то пристроить! Лично придушу, зарежу!
Дальше только какая-то суета вокруг меня.
«Убил» — стучит в висках, — «Марата больше нет». Бедный Марат, он не должен был связываться со мной, пока мною владело это чудовище!
Цветы… множество. Розы одуряюще пахнут. В доме, где я провела счастливый месяц, полный любви и наслаждения теперь холодно, неуютно и скорбно. Женщины с распухшими носами, мужчины серьезны и насуплены. Я, укутанная во все черное, смотрю на большой портрет мужчины, что подарил мне надежду, любовь к жизни, саму жизнь в конце-концов. Его колье спасло мое сердце. Я плачу.
Постоянно чувствую на себе черный прожигающий взгляд. Его брат глаз с меня не спускает. Следит неотступно, неотрывно. Смотрит с ненавистью. Неприкрытой, отпугивающей. Мне нужно побыстрее уйти из этого дома. Марат считай погиб по моей вине. Неудивительно, что его брат смотрит на меня сейчас волком.
Бросаю последний прощальный взгляд на Марата, мысленно благодарю его за все. Пробираюсь к выходу.
На улице дышится легче, несмотря на морозный, обжигающий воздух. Вспоминаю о его подземном саде, о том, как там было тепло и уютно. Нам. Вдвоем. Снова плачу.
— Постойте! — окрикивает чей-то настойчивый голос.
Оборачиваюсь. Руслан размашисто подходит ко мне, становясь вплотную. Глаза полные ненависти, черные как сама ночь готовы убить меня на месте.
— Не так быстро! — рычит он, хватая меня за плечи, больно, до синяков, несмотря на то, что ткань пальто смягчает его тиски. Тащит в укромное место закрытой беседки. Встряхивает, как щенка. — Значит вот ты какая, Лера!
Я стою ни жива ни мертва. Не понимаю, что ему нужно от меня.
— Что вы хотите?
— Ты мне кое-что должна, Лера!
Руслан.
«Блядь!» — Руслан не мог понять, как же можно так ненавидеть кого-то и одновременно хотеть. До безумия, до напрягшихся вен в горле, готовых перекрыть дыхание, когда рядом проносился запах ее духов, до болезненно-твердого каменного члена в штанах в самой неподходящей ситуации.
Она была нужна ему. Позарез! Он мечтал обладать ею, целиком, полностью! Чтобы никаких посторонних мужиков поблизости, чтобы ни на кого не посмела взглянуть! Марат умер по ее вине! Скончался в муках от ножевого ранения. И теперь он заберет жизнь этой женщины взамен. А уж превратить ее в ад или рай, решать только ему.
После смерти брата все разом навалилось на него. Бизнес Марата. Его дела. Его дом. Его бывшая жена и сын, которые так же наследовали часть состояния. Расследование в полиции. Руслан был в СИЗО. Добился встречи с Волковым. Избил братоубийцу, чуть не забил до смерти — благо полицейские растащили их по углам. Пригрозил забрать жену. Волков чуть зубы не раскрошил от злости, прошипел сквозь разбитые губы, что убьет обоих, если узнает о чем-то подобном.
Но мысль, забрать жизнь Валерии Волковой себе не покидала его с того самого момента, как увидел бездыханное окровавленное тело Марата в баре в центре города. Он знал, что она явится на похороны. Более того, ждал этого момента. Ждал, чтобы сообщить о своем намерении.
Руслан бы сразу ее забрал, в тот же вечер, после ареста Волкова, но следствию требовалась девушка, проходившая свидетелем по этому делу. И, кроме того, Руслан не был уверен, что сдержит себя в руках, и не воткнет ей тот же нож в живот, или не перегрызет пульсирующую жилку на шее — так зол он был в тот момент.
На церемонии прощания к нему то и дело подходили родственники, друзья, партнеры по бизнесу, сотрудники Марата. Хотя это и было не местом и уж тем более не временем для ведения подобных разговоров, но все были в ужасе и обеспокоены дальнейшим положением рабочих и личных дел.
Появление зеленоглазого наваждения он заметил сразу. Ее нежную хрупкую фигурку, в элегантном закрытом глухом черном платье не возможно было пропустить. Может для всех остальных она и была бесплотной тенью, но не для Руслана. Как распорядитель действия, он подошел к девушке.
Каких же усилий стоило ему не набросится на нее прямо там, при людях. Сердце ненавидело ее, а тело… А вот тело предавало. Требовало немедленно освободить ее от этого платья, скинуть шелковый черный платочек с головы, распушить каштановые с рыжинкой волосы, намотать их на кулак, слегка оттянуть назад, подставляя лебединую шею для укуса, полного первобытной страсти и желания. Потом подхватить ее на руки, так чтобы стройные ноги обвили его бедра, прижать покрепче, чтобы хоть ненадолго дотронуться до нее силой своего желания. Пусть пока через одежду.
Но ничего подобного, Руслан конечно же делать не стал. Сухо приказал проходить и быстрее отошел от нее. Требовалось срочно покурить. Желательно на холоде и без куртки. Чтобы все дикие шальные мысли привести в порядок и вернуть покой неистовому желанию.
В какой-то момент Руслан потерял ее из виду. Огляделся по сторонам — его личное наваждение направилось на выход. Сломя голову понесся за ней, едва ли не расталкивая собравшихся. Он не даст ей уйти. Не так быстро и не так легко. Вообще никак.
— Не так быстро! — рычит он, хватая девушку за плечи, больно, до синяков, причиняя увечие намеренно.
Он впервые прикоснулся к ней, и остатки разума улетели окончательно. Она едва достигала середины его груди. Маленькая, хрупкая, мягкая. Испуганные глазищи на пол лица. Он было поддался их беззащитности, но быстро вспомнил, как Марат, его бедный брат попал в эти же омуты, в зеленую морскую пучину, из которой не смог выбраться, и теперь он лежит в стылой земле, бездыханный, а эта шлюха продолжает жить. Так не должно быть!
Руслан в ярости тащит добычу в укромное место закрытой беседки. Встряхивает, как щенка, наслаждаясь её испугом и беззащитностью.
— Значит вот ты какая, Лера! — с придыханием произносит Чернышев, а у самого ноги сводит от нереализованного желания. Желания обладать ею. Прямо сейчас. Прямо в это мгновение. И холод ему не помеха. Просто нереально будет продлить муки забрасывая девушку на плечо и ища более укромное место.
— Что вы хотите? — она смотрит испуганно, будто не понимает, что ее судьба уже предрешена.
— Ты мне кое-что должна, Лера! — находит в себе силы ответить Руслан. — Ты должна мне жизнь брата!
Кулаки мужчины напряжены, кажется еще мгновение, и он не совладает с собой, нагнет прямо тут, на сидение кованой витой скамьи, задерет подол платья, а лучше разорвет его к демонам и войдет одним резким движением, выбивая из шлюхи последние глотки воздуха.
— Мне очень жаль, что Марат… погиб, — девушка бледнеет, губы ее, не накрашенные теряют цвет, приобретая синюшный оттенок. Замерзла она видите-ли.
Но Руслана этими женскими штучками не проймешь. Он и не такого навидался. Так что никакой пощады для этой шлюхи не будет!
— Он не погиб! Его убили! — взревел мужчина так, что Лера непроизвольно схватилась за сердце. — Твой муж его убил! Ты виновата в смерти моего брата! Только ты!
Лера покачнулась и отступила от взбешенного мужчины на полшага. Но он снова схватил ее в тиски, еле сдерживаясь от желания сломать, переломать все эти косточки внутри, отнял руки от груди и до боли сжал тонкие девичьи запястья.
— Ты отняла жизнь у моего брата, а я отниму твою у тебя! — процедил он ей прямо в бледное лицо. — Я забираю тебя себе. И только попробуй сбежать или скрыться от меня. У меня связи. Везде. И в полиции, и по ту сторону полиции. Захочешь унести свою жалкую душонку, мои люди тебя из-под земли достанут и тогда пощады не жди!
Руслан отчетливо видел черные тени, что залегли у Леры под глазами, ее трясущиеся пальцы, синие губы, но ничего не действовало на него. Злоба и страсть мешали воспринимать картину адекватно и он продолжал запугивать девушку.
— Даю тебе два дня! Заверши все дела. Своим родственникам и подружкам сообщи, что уезжаешь по работе мужа. Собери вещи. Возьми с собой только самое необходимое. Десять чемоданов с тряпками я не потащу! И только посмей пикнуть кому-то о нашем разговоре — удавлю!
Руслан держался из последних сил. На запястьях у девушки однозначно останутся синяки, но отпустить, или ослабить хватку он не мог.
— А сейчас, пошла вон отсюда, шалава! — он всё же пересилил себя и смог разжать тиски, толкнул ее прямо на скамью, и вроде даже не сильно, но девушка упала на нее, как подкошенная.
Руслан быстро удалялся от беседки, боясь вернуться и сделать все, что он задумал прямо сейчас, не ждать отпущенных ей сорока восьми часов. Ну вот и все. Он сообщил Лере о принятом решении. Теперь осталось подождать немного, и это зеленоглазое наваждение перейдет целиком и полностью в его распоряжение.
Лера
О брате Марата ходили легенды. О его жестокости, беспринципности, коварном ведении дел. Тень старшего брата бросалась и на младшего. Благодаря нему Марата в деловом мире боялись и уважали не менее чем Руслана. Но Марат и близко не был похож характером на Руслана.
Он забрал меня и только в самый первый раз, на волне злобы и мести позволил себе причинить мне боль. Руслан же, по его виду сейчас готов меня разорвать. Я сделала всё, точно по его рекомендации. Объявила родителям и сестре о долгой деловой командировке, практически подписывая себе смертный приговор.
Я не пыталась сбежать или как-то скрываться. Во-первых, была свидетелем по делу об убийстве Марата, и у меня оставалась маленькая надежда, что Руслан не станет калечить меня, потому что я нужна суду живой и относительно дееспособной, во-вторых, зная не понаслышке о возможностях Чернышева, не видела в этом какой-то смысл. Вернет и сделает мне в сто раз хуже. Ну а в-третьих… операция хоть и стабилизировала моё состояние, но практически все виды нагрузок были для меня под запретом и грозили смертью в прямом смысле этого слова. В таком состоянии только пытаться скрыться и начинать жить на новом месте…
Поэтому я молча собирала необходимые медикаменты, отдав приоритет им, нежели каким-то дополнительным не столь важным вещам типа одежды или украшений.
Сильва, моя верная пожилая помощница, так же собирала вещи. Она нашла себе работу в другом доме. Сложно ее в чем-то обвинять. У нее своя семья — дети, внуки, которых она поддерживает материально.
— Лера, что сказали на приеме?
Два часа из отведенных мне сорока восьми я потратила на плановый осмотр у кардиолога. Так же сообщила о длительной командировке, открепив себя от клиники.
— Врач была в ужасе, узнав о моей поездке. Она настоятельно рекомендовала мне никуда не ехать. Я бы и рада ее послушать, но…
— Лер, может тебе рассказать Чернышеву о своем состоянии? Может бы он передумал тогда?
— Сильва, он не передумает, а узнав о болезни, у него будет дополнительный рычаг давления на меня. Спрячет лекарство, или отберет его и будет наблюдать, как я медленно умираю от сердечной недостаточности.
Я замерла от пришедшей в голову внезапной страшной мысли. А ведь мое состояние только на руку этому извергу. Ему ведь по сути даже убивать меня не нужно будет, — не даст лекарство и сама умру. Не насильственно. И Руслану все шито-крыто будет.
— Нет Сильва, ему нельзя знать о моем сердце.
— Ох, ты моя бедная девочка. Лер, поедем со мной. Я спрячу тебя в Кишиневе!
Я горько улыбаюсь. Сильва наивна, точно трехмесячный котенок. Найдет он меня хоть в Кишиневе, хоть на Луне!
— Нет. У тебя дети, внуки, зачем подвергать их опасности? Не надо ради меня рисковать своей семьей.
— Ох, — она крепко обнимает меня, роняя слезы в большой вышитый платок.
— Сильва, да не переживай ты так! Вспомни, как со мной хорошо обращался Марат! И Руслан тоже не сделает мне плохо. Вот увидишь!
Успокаиваю пожилую подругу, а у самой в голове раздается — «Руслан сделает мне не просто плохо, а невыносимо!»
С тоской оглядываю свой дом, где я никогда не была счастлива. Но, по крайней мере, я хоть примерно знача, чего мне ожидать. Сейчас же меня пугала полная неизвестность в руках Чернышева-старшего. Он был так зол позавчера, так грубо толкнул меня на скамью, что синяк на боку, слегка ниже груди налился синевой и цвел до сих пор.
Взгляд на чемоданы. Их шесть. Я честно собирала вещей по минимуму. Всё остальное — это лекарства: ампулы, шприцы, таблетки, сиропы в стеклянных бутылочках… Я запасла их на шесть месяцев вперед. На большее у меня не хватило ни денег, ни тем более сил. Я не знаю, сколько из этого всего мне позволено будет взять, поэтому, один чемодан — один месяц жизни. Это при хорошем раскладе. При плохом — сколько чемоданов, столько и месяцев.
Я ходила по дому из угла в угол. Красиво одеться? Зачем? Неизвестно ведь куда он меня завезет. Может и не сразу убьет — зачем тогда приказал вещей собрать? Надела джинсы и свободный свитер. Накраситься? Тоже незачем — будет делать больно и слезы потекут черной тушью по лицу. Замазать сердечные синяки под глазами если только…
Накладываю консилер, а сама думаю, что вот только от одного мучителя избавилась — только-только вздохнула полной грудью, как тут же попала в лапы другого. Видимо, судьба у меня такая и от нее не уйдешь, не убежишь. Даже если бы я не пошла на прощание с Маратом, где гарантия, что Руслан не разыскал бы меня тут?
Звонок в дверь оглушил весь дом. Я вздрогнула. Вот и настал этот час. На трясущихся ногах поднялась. Так, надо собраться. Не хватало еще трястись и быть жалобной перед ним. Выпрямилась. Расправила плечи. Решительно пошла к двери
Руслан.
Она стояла на пороге гордо вздернув подбородок, решительная, точно перед прыжком в пучину. Что ж, похвально. С сильным противником намного интереснее, чем со слабым. Руслан ожидал увидеть девушку в слезах, жалкую, отчаянную, подавленную, такую, какой он видел ее на похоронах брата, но ничего подобного.
Лера держалась молодцом. Если неизвестность и пугала ее, то виду она не показывала. Отлично! Руслану будет только в кайф ломать ее характер день за днем, отравлять ей жизнь и мстить за каждую непрожитую секунду жизни Марата.
— Готова? — грубо спросил он оглаживая взглядом тонкую фигуру в свободном свитере и джинсах, которые парадоксальным образом только подчеркивали ее худобу и беззащитность.
Черт, он хотел поморить ее немного голодом, и если бы она была хоть чуть-чуть попышнее он бы так и сделал, но Лера не обладала ни единым лишним граммом и лишать ее еды было бы верхом кощунства.
Девушка кивнула, бросив взгляд полный ненависти, и от этого взгляда у Руслана привычно сперло дыхание. Что они с ним делали, эти огромные зеленые омуты? Что с ним делала эта женщина, из-за которой убили единственного брата? Так, собраться. Она — жена врага. И не заслуживает ничего более хорошего, чем обращения с ней как с тряпкой, с подстилкой, иначе Руслан просто предает его светлую память.
— Пошли! — рычит он.
К ним выходит пожилая женщина. Точно не мать. Домработница, наверное.
— Я помогу Лере с чемоданами! — говорит она, указывая на гору вещей.
Это что еще такое? Руслан ясно сообщил ей о минимуме. Куда она собралась носить все эти тряпки?
— Не стоит! — остановил он порыв женщины. — Лера берет лишь один чемодан. Вот этот!
Носком обуви Руслан поддел ближайший, самый маленький из всех. Что ж, будет ей наукой, как не слушаться Чернышева. Девушка вздрогнула и бросила беспомощный взгляд на служанку.
— Руслан Маратович, пожалуйста, разрешите взять Лере хотя бы еще один чемодан! — взмолилась женщина.
— Нет, — коротко ответил он, подхватив малыша в одну руку, и Леру в другую, потащил их на выход.
Лера бросала отчаянные взгляды, то на старушку, то на оставшиеся вещи. Неужели ей так были так дороги эти тряпки, что она не могла с ними расстаться? Руслан ненавидел всех этих бестолковых безмозглых куриц типа Леры, падких на яркие безделушки и брендовые шмотки, и в который раз убедился в правильности своего решения забрать дурочку и проучить ее хорошенько.
— Лера! — вопила домработница, — Лера, ну скажи ему! Ты должна сказать!
— Молчи! — вдруг крикнула девушка с таким отчаянием в голосе, что сердце Руслана дрогнуло. — Молчи, если любишь меня!
Руслан дотащил несопротивляющуюся девушку до джипа, такого же черного и огромного, как был у его брата. Да, им нравились одни и те же автомобили, и женщины… Со злостью закинул чемодан в багажник так, что там что-то хрустнуло, будто-бы стеклянное разбилось. Лера побледнела увидев такое обращение со своими вещами.
— Небось любимая кружка там разбилась? — ухмыляясь злорадно поинтересовался Руслан.
— Да… — глухо отозвалась девушка.
— Ну и дура! — рыкнул он. — Я же сказал, возьми самое необходимое, а ты хуйни какой-то понабрала! Сама виновата.
Подчиняясь какому-то особо злостному порыву он вновь поднял ни в чем не повинный саквояж и швырнул его с высоты своего роста со всей силой. Треск раздался более основательный.
— Ты там весь сервиз что ли собрала? — оскалился он, поражаясь глупости девушки.
— Да… — вновь прошелестела она побелевшими губами.
— Ладно, пока хватит, — сжалился Руслан, почувствовав, что еще немного и доведет девушку до слез. — Только без истерик, не то вместо чемодана будешь летать ты! С крыши!
Лера
Он привез меня в дом Марата. Какая ирония со стороны судьбы! Не стал трахать по дороге — видимо решил оттянуть удовольствие. Всю дорогу я переживала за чемодан. Этот изверг разбил мне все ампулы и бутылочки с сиропами… Что не добил в первый раз, наверняка разбил во второй. С этим бьющимся звуком я чувствовала, как он разбивает минуты моей жизни вдребезги. Это он еще не знает про лекарства. Сам придумал про кружки и сервиз. А узнал бы правду — сразу бы выкинул и уже через несколько суток добился бы своего — моей естественной гибели от сердечной недостаточности.
— Выходи! — рычит он, заглушив машину у крыльца. Вытаскивает мой чемодан из багажника. Швыряет его на асфальт. — Сама тащи, я тебе не лакей!
Нагибаюсь за ним. Колесики отлетели и теперь его не докатишь. Беру за ручку. Килограмм пятнадцать есть. Врачи запретили поднимать мне более пяти после операции. Но что делать? Тащу его. Задыхаюсь, но поделать ничего не могу. Изверг с самодовольством наблюдает за моими мучениями.
— Хватит пыхтеть и бледнеть, — рычит он, — самой не надоело, актриса хренова?
А у меня уши заложило, сердце колотится где-то в горле. Вот-вот наступит спазм, я это состояние хорошо знаю. Только бы он оставил меня в покое на пару минут, я бы приняла релаксант и все было бы хорошо!
— Куда? — сквозь туман слышу его рык — Неужели думала, я тебя в ту же спальню поселю, где ты перед Маратом ноги раздвигала? А ну вниз давай! В сад! Там будешь обитать теперь. Как зверушка. Моя личная зверушка!
Тащу чемодан вниз по лестнице. Она тянется бесконечными ступенями. Так, не паниковать. Сейчас мы дойдем до цели и он уйдет. А я выпью все лекарства. Убивать он меня не собирается. Пока.
Заходим в подземную теплицу. Всё в упадке… Наверное, после смерти Марата никто не спускался сюда и не поливал растения. Одни пожухли, некоторые завяли насовсем.
— Как видишь, Лера, работы у тебя здесь много — окидывает владения взглядом Руслан. — И наряды тебе здесь ни к чему. Можешь даже голой ходить, среди пальм. Будешь жить и работать тут!
— А туалет? Душ? Кровать? — пролепетала я очевидное.
— Охуела!? Может тебе сюда и плазму с диваном притащить? Не зли меня, не то под ближайшей пальмой и прикопаю!
— Но…
— Кажется, ты слишком много разговариваешь сегодня. Давай-ка мы найдем твоему язычку лучшее применение.
Смотрю на него испугано. С минуты на минуту наступит спазм. Мне не хорошо. На лбу выступил холодный пот, имеются и другие признаки скорого приступа. Мне срочно нужно лекарство.
— Вниз! — Руслан широко расставляет ноги, указывая на свой ремень. — Давай, сама!
Опускаюсь на колени. Чем быстрее сделаю это, тем быстрее доберусь до своих лекарств. Берусь за пряжку ремня, расстегиваю пуговицу на джинсах и тяну молнию вниз. Трясущимися пальцами задеваю темную дорожку из волос, что спускаются вниз. Руслан судорожно втягивает воздух в легкие. Он не может более ждать. Одним порывистым движением сдергивает с себя джинсы вместе с плавками, высвобождая большой напряженный член.
Руслан
Руслан не мог не заметить интереса вспыхнувшего на мгновение в глазах у пленницы. Это потешило его мужское самомнение. Да, Руслан был не маленьким и все его любовницы никогда не оставалась разочарованными или неудовлетворенными.
Так же он отметил волну испуга и страха, что буквально исходила от девушки. Она боялась его. Её узкие ладони с пальчиками, такими тонкими словно тростиночки торопливо пробежали по внушительному стволу, рождая невыносимое удовольствие. В Руслане боролись два чувства: от послать все к чертям собачим, взяв все в свои руки, ткнувшись головкой к этим пухлым губам и изнасиловать ее рот, полностью заполнить собой все пространство от губ до горла, на всю длину, так чтобы она вздохнуть не могла, до — прекратись все немедленно, как бы тяжело это сейчас не было. Всё-таки Руслан не был насильником. А девушка, что со страхом на лице и слезами в глазах, поверженная стоит у его ног на коленях очень не желает этого вторжения.
Да, она жена врага, убийцы брата, она не заслужила хорошего к ней отношения, но Руслан уже унизил ее достаточно для первого раза.
— Вставай, — приказал он, натягивая штаны на все еще возбужденный член.
Зеленые глаза вспыхнули надеждой. На что она только надеется, глупая? Пощады все равно не будет, как и прощения! Лера не шелохнулась с места. Она как-то особенно побледнела, а над губами показалась ниточка капелек.
«Это от страха», — удовлетворенно отметил Руслан. — «Пусть боится, я устрою ей еще райскую жизнь»! — а у самого губы так и покалывало от желания накрыть ее, слизать эти самые капельки, разорвать одежду и… член болезненно дернулся в штанах.
Руслан сжал кулаки и решительно процедил сквозь зубы:
— Располагайся. Через пять минут выключится освещение. Не успеешь — твои проблемы. Советую поторопиться.
Лера
Мучитель удалялся размашистыми шагами, а я судорожно размышляла, что мне делать в первую очередь, и насколько слова об отведенных пяти минутах правдивы. Едва за ним захлопнулась дверь и провернулся несколько раз замок, я бросилась к чемодану.
Так, лекарства. Инъекции в первую очередь. Но увидев стеклянное крошево в саквояже и липкие от сиропов и разбитых ампул упаковки таблеток я поняла, что от инъекций придется отказаться. Хорошо, приму то, что уцелело. По памяти восстанавливаю порядок приема. Лист со схемой у меня тоже есть, но тратить драгоценные секунды я не хочу.
Извлекаю пилюли из баночек. Руки трясутся и не слушаются. Так, не хватало еще и вывернуть содержимое на землю. Пилюли крупные, шершавые. Засунув пару в рот, с опозданием понимаю — запить-то нечем. Пытаюсь проглотить на сухую. Невозможно. Горечь попадает на язык и меня вот-вот вывернет от нее. Так нельзя. Нужно раздобыть воду.
Оглядываюсь. Деревья. Ровные ряды кустов. Около клубники из земли торчит аккуратный стальной вентиль, а рядом валяется тонкий, словно змея, шланг. Несусь туда. Перед глазами все плывет. Жадными глотками ледяной воды проталкиваю горечь полурастворившихся пилюль.
Свет гаснет внезапно. Пять минут прошли, как Руслан и обещал. Поначалу темно, хоть глаз выколи. Черт! Я даже не посмотрела в какой стороне остался мой чемодан с оставшимися лекарствами! Вот дура! Где же я его теперь найду? Не на ощупь же лазать в огромном пространстве, засаженном зеленью?
Кое-как нахожу вентиль, заворачиваю его. И что мне теперь делать? Нет, чемодан нужно найти однозначно. Я не приняла и половины от необходимой нормы. Некоторые лекарства не действуют без поддержки других. Не говоря уже об инъекциях.
Глаза постепенно привыкают к темноте. Уже можно смутно, едва-едва различить очертания предметов вокруг. Медленно, выставив перед собой руки иду куда-то вправо. Кажется, прибежала к воде именно оттуда. После получасового кружения, я все-таки отыскиваю спасительный чемодан. Просто спотыкаюсь об него и кувырком лечу на землю. Приземление удачное. Я не свернула шею, не сломала ногу, и даже не ушиблась. Повезло!
Так, чтобы отыскать на ощупь требуемые медикаменты нужно включить тактильные ощущения на максимум, а так же напрячь зрительную память. Если Руслан Чернышев думает, что я сдамся, что этим он меня сломит, то не на ту напал! Я люблю жизнь, и теперь, в плену у врага, я понимаю это как никогда! Я выживу, хотя бы для того, чтобы спокойно пожить без Влада! Без ежечасного страха перед ним и его больным воображением.
Руслан
Закрыв дверь на замок, привалился к ней пылавшим лбом. Он хотел ее. До физической боли хотел, до умопомрачения. Почему не воспользовался? Тогда это была бы не месть, а удовлетворение собственной крышесносной похоти. Он забирал ее жизнь не для самоудовлетворения. Руслан не животное. Опасный хищник, но не тупой озабоченный орангутанг.
Но сейчас, никто не мешал ему воскресить ее образ, который и так не выходил из головы ни на секунду с той встречи в этом доме, когда она «гостила» у Марата. Одним резким движением Руслан высвободил изнывающий член из джинсов и несколькими мощными движениями стремительно довел себя до пика, сбросил накопившееся напряжение.
«Блядь!» — глупо взрослому мужику заниматься самоудовлетворением, когда объект умопомрачительной страсти находится рядом, за этой дверью. Давно он этого не делал. Для этих целей всегда была Оксана — готовая на все, ласковая, податливая и невероятно умелая, либо другие женщины, не менее опытные, когда техника Оксаны приедалась.
Теперь же Руслан не хотел никого из них. Только она. Жена его врага. От мысли о ней, всё вновь пришло в напряжение и полную боевую готовность. Нет, нужно срочно принять холодный душ. Так и до нервного истощения дойти не долго. Но для начала, он исполнит свой приказ — вырубит свет, чтобы крошка не расслаблялась и понимала, что она попала не в Рай и ее жизнь целиком и полностью зависит лишь от прихоти Руслана.
Руслан
Душ не помог. Кружка крепкого черного кофе с коньяком не помогла. Бездумное щелканье пультом с канала на канал тоже не помогло. Мысли то и дело спускались в подвал, где в оранжерее брата цвел его главный цветок. Цвел или отцветал…
«Черт!» Там же скорее всего холодно без освещения. Страшно. Она же девочка совсем. Маленькая, беззащитная…
Твоя маленькая беззащитная девочка — жена братоубийцы, — тут же напомнил разум. А руки потянулись набрать Оксану.
— Да милый, мне приехать? — тут же заворковал голосок. — Или сам приедешь сюда? Ты же знаешь, для тебя я всегда свободна!
— Оксан, я не дома. Завтра увидимся. — отказался он от планов, едва представив себе, что будет драть эту кошку тут, несколькими этажами выше, где возможно сейчас страдает от холода и страха Лера.
— А где ты, Любимый? — настораживается Оксана. Она уже давно чует, что что-то не так с ним, с их отношениями, но ни расспросы, ни угрозы, ни женские чары не помогают.
— Я в доме Марата. За городом. — сообщает Руслан. — Не нужно сюда тащиться среди ночи. И я к тебе не потащусь. Завтра увидимся.
— Хорошо. — соглашается девушка, но по голосу слышно, что она не довольна. — Я люблю тебя Руслан, слышишь? Очень люблю!
Руслан поспешно нажимает отбой и зажимает переносицу. Лера затмила собой все в жизни, заслонила, сломала… не женщина, а несчастье какое-то.
Руслан отшвырнул мобильник и поспешно пошел вниз. Он только посмотрит на предмет своей страсти, убедится, что с ней все в порядке и вернется обратно. Никаких послаблений. Никаких поползновений.
Он открыл дверь поражаясь холоду, пахнувшему на него из оранжереи, точно из холодильной камеры. Неужели без освещения и отопления все выстужается так быстро? Хотя, немудрено, помещение же подвальное, а на дворе не месяц май.
В кромешной тьме он включил фонарик на телефоне и зашарил им по кустам.
— Лера! Ле-ра!!!
Никто не отвечал ему. Руслану пришло в голову врубить освещение, но пугать девушку резким светом он тоже не хотел.
— Лера! Вот ты где! — нашарил он ее фонариком.
Девушка лежала прямо на земле, свернувшись калачиком, и подтянув под себя ноги. Беззащитная, трогательная. Она спала и даже не проснулась, когда Руслан осторожно развернул ее лицом к себе. Провел по холодному лбу, очертил синюшние губы.
— Замерзла? — тихо спросил он в пустоту и решительно схватил ее на руки, прижимая к себе.
Ресницы девушки дрогнули. Она вдруг широко раскрыла глаза и затрепыхалась в руках Руслана.
— Да тише ты! — шикнул на нее мужчина. — Замерзла? Идем, я тебя отогрею!
И прижал ее к себе крепко-крепко, чувствуя как странно, хаотично бьется ее сердце.
«Неужели со страху сердце сбилось с ритма?» — подумалось ему и что-то нехорошее царапнуло его предчувствие.
Лера
Мне стало холодно. Несмотря на то, что земля не была сырой, все же это была именно земля. По оранжерее гулял дикий сквозняк, неудивительно, что столько растений погибло — не выдержав климата без освещения и прогревания. Мне бы встать и поискать гамак, где с Маратом мы провели много жарких часов растворяясь в объятиях друг друга, но сил делать это в темноте да на ощупь не было совершенно.
Сердце недополучив все необходимые медикаменты и питание сбилось с ритма, а на меня навалилась дикая усталость. Сначала я присела на корточки, слабо пытаясь размять задеревеневшие пальцы, а потом и ноги перестали держать меня. Я завалилась на землю, да так и осталась там лежать, свернувшись калачиком, стараясь сохранить на сквозняке оставшиеся крохи тепла таким немудренным способом.
Долго я тут не протяну. Но Руслана это не должно волновать. Я всем сказала, что уезжаю, и меня в ближайшие полгода даже искать никто не станет… Кажется, я заснула. Или просто окунулась в беспамятство.
— Замерзла? — разбудил меня чей-то голос, очень похожий на Марата. Неужели я все еще с ним? Какое счастье, что он жив. Влад не убивал его, и Руслан не запирал меня в выстуженной оранжерее.
Сильные мужские руки подхватили меня, фонарик его мобильного телефона на секунду скользнул по суровому мужскому лицу и я поняла, что это не Марат…
Руслан! Опять он! Опять эти черные сжигающие глаза изнутри! Зачем он пришел? Вроде же оставил меня в покое. Я забилась в его руках от страха, от неожиданности. Неужели он пришел довершить начатое, когда поставил меня на колени и заставил высвободить его член из брюк.
— Да тише ты! — шикнул на меня мужчина. — Замерзла? Идем, я тебя отогрею!
Он прижал меня крепко-крепко, так что дыхание сперло, а сердце заморозило всю левую половину груди. Нет, только не приступ. Только не сейчас! И только не под ним. Даже Влад всегда понимал, что в такие моменты ему необходимо взять себя в руки и прекратить, как бы тяжело ему не приходилось сдерживаться. Но это Руслан, а я для него ничтожество. Сможет ли он сдержаться?
Он принес меня в ту комнату, где я провела месяц, «гостЯ» у Марата. Прислушиваясь ко мне, приглядываясь, и прижимая все сильнее, он плечом зажег свет и всмотрелся в мое лицо.
— Синие! Они все еще синие! И лицо серое. Что ж ты такая слабая? Два часа провела на холоде и в ледышку превратилась! — мне показалось или в его голосе и впрямь проскользнула тревога?
Не отпуская меня ни на мгновение он тут же открыл горячую воду и заткнул пробкой слив в ванной.
— Сейчас, сейчас!
Я отстраненно смотрела, как быстро набирается вода, как пар от мощной струи поднимается к верху и клубится там, как Руслан одно рукой удерживая меня, второй быстро расстегивает рубашку, потом пряжку ремня и молнию джинсов. Как ловко переступает через них, оставаясь лишь в одних плавках. Как залазит в ванну вместе со мной, прямо в одежде, погружаясь в горяченную воду.
Вода моментально мочит на мне всё, делая одежду прозрачной, превращая ее во вторую кожу. Руслан пристально смотрит, периодически растирая меня под водой. Глаза его то и дело спускаются к моей груди, облепленной кружевом бюстгальтера, и я не могу не заметить, что ткань плавок не в состоянии скрыть возбуждение мужчины.
— Ты всё еще синяя! Как такое возможно? — Руслан пересиливает себя и поднимается из воды. — Лежи, не вставай, я сейчас принесу полотенце и теплый халат!
Он до сих пор еще не понимает, что синюшность на моем лице не от холода, а из-за сердца. Из-за его неправильной работы. Но пускай уж лучше думает, что заморозил меня, чем узнает правду.
Руслан
Он был возбужден. Дико хотел эту девушку, каждый сантиметр тела которой был облеплен мокрой тканью, и от него казалось уже просто нечего скрывать. Он ненавидел себя, за то, что подверг ее опасности, оставив в холодном подвале, и ненавидел ее еще больше за эти испытанные чувства угрызения совести.
Но взглянув на бледное лицо, ему стало не до ненависти. Лере не становилось лучше. Даже горячая вода не смогла ее согреть. Тогда Руслан принял решение оставить ее на ночь в комнате. Только на эту ночь. А остальные он просто не будет отключать свет и отопление. Так что никаких поблажек.
Он вышел из воды, как бы трудно не было покидать ее сейчас, отыскал теплый махровый халат. Откинул покрывало на кровати. На той кровати, что Марат имел ту же самую девушку, где брал её каждую ночь, пока она пребывала в этом доме в качестве живой платы за долги. Теперь он сам намеревался занять место брата. Разумеется, чтобы отогреть это холодное тело с посиневшими губками.
Руслан вернулся в ванную. В комнате уже не было чем дышать от пара и тепла. Рывком поставил девушку на ноги и принялся сдирать с нее мокрую одежду.
— Я… сама! — взмолилась его пленница. — Уйди, пожалуйста!
Руслан не собирался ей повиноваться или идти на уступки — еще чего! Но весь ее вид был таким умоляющим, а он испытывал вину за то, что едва не превратил ее в ледышку, так что мужчина молча отвернулся, давая понять, что из ванной он все равно никуда не денется.
— У тебя есть минута. Через шестьдесят секунд я поворачиваюсь. — выдвинул он условие, скрестив могучие руки на груди.
Лера
Пытаюсь яростно стянуть с себя одежду, но мне мало это удается.
«Шрам» — свербит в голове. Главное, чтобы Руслан не увидел эту приметную татуировку, скрывающую шрам от операции. Визуально, она является надежным прикрытием, но вот на ощупь… А на ощупь мучитель может спокойно догадаться о больном сердце и тогда мне не сдобровать. Если сейчас у меня есть хоть какой-то шанс усыпить его бдительность и постараться продлить себе жизнь теми лекарствами что уцелели, то когда он узнает правду, лишит меня их, убив тем самым немедленно.
Кое-как высвобождаюсь от одежд, прикрывшись халатом за мгновение до того, как Руслан оборачивается. Я завязываюсь поясом и неосознанно прикрываю ворот халата в районе татуировки. Он недовольно смотрит на мою руку. Только бы не полез раздевать меня сейчас!
Чернышев схватил с крючка пушистое махровое полотенце и накинул мне его на волосы и плечи. Начал яростно промокать меня им. Я еле держалась на ногах, и поняв это, мужчина сбавил обороты. Он сушил мои волосы, глядя мне в глаза, взгляд его то и дело опускался до губ.
— Согрелась?
— Да…
— Не ври мне! — рыкнул он, отшвыривая мокрое полотенце в сторону. — У тебя губы до сих пор синие! А ну иди сюда!
Он схватил меня в охапку и выдернул из клубящейся паром ванной комнаты. Подвел к кровати с откинутым пологом покрывала.
— Ложись!
Я легла, отвернувшись к стенке, спиной ощущая, как мужчина, расправляет одеяло и ложится рядом. Матрас прогнулся под его недюжинным весом и моё тщедушное тельце скатилось слегка прямо в его объятия.
— Снимай халат! — прорычал Руслан и сам начал сдирать его с меня под одеялом.
— Я сама! — прошептала я.
Руки Чернышева замерли, а потом отпустили меня. Руслан поднялся и отключил свет. Слегка замешкался на пару мгновений, а затем решительно нырнул под одеяло, привлекая меня к себе.
Вздрагиваю, чувствуя, что под одеялом мужчина обнажен. Абсолютно. Он снимал плавки, поэтому и замешкался тогда.
— Иди ко мне, не дрожи. — Руслан развернул меня, и вжал в свое огромное, точно отлитое из стали тело.
От него приятно пахнет. Одеколоном или гелем для душа, мужским таким свежим запахом, смешанным с его собственным, мускусным. Он крепко обнимает меня, а я не знаю куда пристроить голову и как так лечь, чтобы не касаться его груди затвердевшими сосками, потому что мне кажется, что это так… бесстыдно. Я прикрываю их руками, но Руслан отводит их и закидывает себе за спину, вжавшись в меня и мгновенно почувствовав мою предательскую грудь.
— Не ерзай! — вроде приказывает, но в голосе его столько мольбы, а я даже боюсь соприкоснуться нашими бедрами, потому что понимаю, во что это все может перейти.
Он устраивает мою голову у себя на плече и слегка царапает аккуратной бородой мой лоб.
— Прижмись ко мне! — командует он, — Вот так, еще ближе. Я согрею тебя теплом своего тела.
Мне невольно приходится обнять его широкую спину, потому что руки деть некуда. Он такой огромный и мощный, его грудь часто вздымается, словно ему не хватает воздуха. Какое-то время мы просто лежим близко, непозволительно близко, в полной тишине и темноте. С Владом я никогда не была так долго в тесном телесном контакте. Он был слишком порывист, бешен и ему быстро все надоедало. Руслан же старался предоставить мне наивысший комфорт, так расположить меня, чтобы было удобно заснуть. Но сон не шел. Сердце все еще оглушительно ухало в груди, и я боялась, что от Руслана это не скроется.
— Ты волнуешься? — вдруг разрезал тишину его хриплый голос. — Или боишься? Я не трону тебя сегодня. И не сделаю ничего плохого.
Сегодня? Только сегодня? Издевательства продолжатся завтра?
— Нет, всё хорошо. — тихо отвечаю ему, потому что боюсь не отвечать.
— Тогда почему твое сердце так быстро стучит? — спрашивает он, а у меня в груди все холодеет. Неужели догадался? Тогда мне несдобровать!
— У меня… — что же придумать? — У меня просто пульс учащен… всегда!
И замерла, в ожидании реакции мужчины. Но ответа не последовало. Видимо это убедило его. Какое-то время мы все еще лежали без движения, за тем его рука, обнимавшая меня за спину, начала невзначай поглаживать кожу. Сначала едва касаясь, легкими движениями. Потом движения стали более ощутимыми и настойчивыми. Мы оба напряглись. Его губы отыскали мои в темноте. Рука легла на затылок и притянула меня еще ближе к нему. Я заметалась, задергалась в его объятиях. Не хотела этого. Не была к этому готова. Только не так. Не в этой постели, не с ЕГО братом!
— Не отказывай мне Лера, не противься! Ты — моя! Ты принадлежишь теперь мне! И только мне решать, когда приласкать тебя, а когда выкинуть за ненадобностью!
— Да в чем я виновата перед тобой?!
— Из-за тебя погиб мой брат, и ты мне должна теперь!
— Не я его убила, Руслан!
— Не ты, но твой муж! Или Марат был милее тебе, чем я? Почему с ним твои глаза светились, а со мной ты обороняешься, не пускаешь, зажимаешь?
— Твой брат был нежен ко мне! Он не делал со мной ничего такого, чего бы мне не хотелось! Он не запирал меня в темной ледяной оранжерее! Не разбивал мои вещи! Марат был чудесным мужчиной и я… — тут на моих глазах выступили слезы, — и я скучаю по нему!
Руслан оттолкнул меня. Поднялся и запер дверь на ключ.
— Спи! — буркнул он ложась и отворачиваясь от меня. — Только попробуй сбежать, поймаю и выдеру так, что неделю ходить не сможешь!
Утро наступило тревожно и внезапно. Мой сон был чуток и поверхностен, словно бы я провела ночь рядом с бешенным Владом. Поэтому тут же вздрогнула заслышав незнакомую мелодию мобильного. Руслан резко встал с кровати, прошел в ванную, где бросил накануне джинсы и выключил будильник. Я лежала с закрытыми глазами, боясь пошевелиться.
— Вставай! — приказал он мне и стащил одеяло вниз.
Я тут же потянула его обратно, потому что была обнажена.
— Приведи себя в порядок, — буркнул он, — пять минут тебе на это!
Руслан вышел из комнаты, а я поплелась в ванную, где со вчерашнего дня мокрой валялась и моя одежда. Она высохла за ночь и не выглядела измятой, благо ткань была тянущийся и эластичной.
Я быстро умылась, оделась и свернула волосы в жгут. Как-раз вовремя, потому что на пороге тут же выросла фигура Руслана. Он держал в руках кружку от которой исходил запах очень крепкого черного кофе.
— Пей! — протянул он мне.
Я взяла обжигающий пальцы ароматный напиток и застыла в нерешительности. Кофе был для меня под строжайшим запретом. Я и забыла какой у него вкус. Но что мне сказать Руслану? Ведь сразу догадается.
— Ты долго будешь на него молиться? Пей, я сказал! До дна! — сверкнул он на меня глазами в ярости. — Я не каждой шлюхе лично кофе варю и не позволю носом вертеть от моего напитка!
— Но… я не хочу, спасибо!
Руслан нахмурился и грубо вырвал чашку из моих рук, так, что часть горячего содержимого выплеснулась и обожгла кончики моих пальцев. Я вскрикнула непроизвольно и потянула пострадавшие пальцы в рот, облизывая и дуя на них.
— Так тебе и надо! — прорычал мужчина не сводя глаз с моих губ. — Останешься без завтрака в наказание! А сейчас, пошла вниз!
Он схватил меня за шкирку, и потащил к лестнице, расплескивая кофе неаккуратными темными пятнами по дому.
— Не толкай, я сама пойду. — тихо попросила я и мне бы промолчать дальше, но очень захотелось уколоть этого тирана, — Твой брат никогда бы себе не позволил так обращаться с женщиной!
Руслан застыл на месте. Костяшки его пальцев побелели и он раздавил кружку прямо в ладони, будто воздушный шарик лопнул. Брызги полетели во все стороны. Но он не обратил на этого никакого внимания. Схватил меня за запястье и дернул с лестницы. Я бы наверняка покатилась вниз, если бы не его рука. Он дотащил меня до подвала, не сопротивляющуюся, буквально висящую на нем. Открыл дверь и швырнул внутрь.
— Сука! Не смей прикрываться моим братом! Пощады тебе не будет! — услышала я летя на землю. — Мне сейчас пора в офис, и это спасло тебя, не то проучил бы хорошенько! А сейчас, посидишь без еды и воды, дожидаясь своего хозяина, как собачонка!
Руслан рычал все это не глядя на меня. А потом так хлопнул дверью, что листья на пальмах зашевелились от сквозняка.
«Сейчас выключит свет» — подумала я и бросилась к чемодану с лекарствами — нужно было принять хоть что-то, пока есть время.
Руслан
Как же зол он был сейчас на нее. Зачем она постоянно сравнивает его с Маратом? Хочет доказать, что брат был лучше него? Так этого и доказывать не надо! Марат умудрился даже с бывшей женой расстаться так, что она рыдала на его похоронах пуще всех остальных.
Руслан в ярости оглядел кофейные пятна и осколки кружки на полу. Надо бы вызвать домработницу Марата, раз пока он принял решение пожить в его доме рядом со своим пленительным безумием.
Вот дурак! Ночью спас ее, не тронул, на утро кофе сварил, а она нос воротит! Марат ей видите ли лучше делал! Зачем тогда мужа своего заставила расправиться с братом? Даже если не напрямую, но все равно брата убили именно из-за Леры.
Руслан гнал автомобиль в центр города, но ни брызги дождя в опущенные стекла, ни громкая музыка из динамиков, ни быстрая езда не могли снять с него накопившегося напряжения.
В офисе он устроил дикий разнос своим сотрудникам. Досталось даже правильной до отвращения помощнице Розе, в недобрый час сунувшейся к нему с очередной подписью.
Хлопнув дверью в притихшем офисе он с размаху опустился в кресло так, что оно жалобно скрипнуло. Попробовал сосредоточиться на работе. Выходило плохо. Между цифр и букв то и дело возникали эти манящие зеленые глаза. Его кожа слишком хорошо помнила твердость ее сосков ночью. Интересно, это она так замерзла, или его близость волновала ее не меньше самого Руслана.
Вот зачем он сейчас вспомнил о ночи? Кровь моментально отлила от головы и сделала его брюки невыносимо тесными. И это всего лишь начало десятого утра в офисе. И что ему делать с этим стояком теперь? Уединиться в туалете, благо у него в кабинете личный? Да сколько же можно? Он не пришибленный гормонами мальчишка в конце-концов, а взрослый серьезный мужчина. Может потребовать Оксану срочно сюда? Он делал так несколько раз, когда был сильно загружен делами и не мог отлучиться на свидание. Но нет. Оксаны как раз таки не хотелось. Хотелось снова в объятия этой зеленоглазой бестии, чтобы вжаться в нее сильно-сильно, вдохнуть умопомрачительный, сладкий точно дурман, девичий запах, чтобы почувствовать как быстро бьется ее сердце при его близости…
«Черт!» — а ведь он снова запер ее в этой оранжерее, хоть свет сдуру не выключил. И толкнул ее так сильно в припадке ярости. Да, за дело она получила, но он мощнее ее раза в три, и больше. Что для него легкий толчок, то для такой хрупкой девушки как Лера — полноценный удар!
Еще и без еды ее идиот, оставил, без воды! А случись чего, пожар там не дай бог, или взрыв какой, а о ней даже никто не узнает, не спасет!
Злой на себя, как собака, моментально забыв о своих желаниях, Руслан тут же вызвал начальника службы безопасности.
— Артем, мне срочно нужно установить видеонаблюдение по всему дому с возможностью просматривать его постоянно, у себя на планшете. Это возможно?
— Не вопрос, Руслан Маратович, установим.
— Тогда вперед!
Лера
Господи, как мало больному человеку нужно для счастья — просто выпить лекарства при свете, не гадая по вкусу и форме, то ли приняла или нет! И пусть многое из того что было пострадало от рук разъяренного Руслана, но осталось тоже не мало.
Так как я ничего не ела со вчерашнего дня, то желудок, накормленный только таблетками возмущенно урчал и требовал нормальной пищи. Я огляделась. Где там ягоды, любовно выращенные Маратом? Хоть бы не завяли и не испортились!
Какая удача! Собрала несколько подвяленных клубничек с кустов. Помыла их краном от полива и съела, жмурясь от удовольствия. Бананы. Он еще упоминал про них. И правда коричневые связки некогда спелых фруктов свисали с вышины. Мне до них не достать. Да и явно бананы порченные — без света и отопления.
Надо что-то делать. Чем-то занять себя. Руслан видимо ушел надолго. Хорошо хоть свет оставил и мне не грозит смерть от холода. А вот растениям явно требуется полив. Я осторожно насадила длинный тонкий поливочный шланг на кран и открыла воду. Класс! Первым делом устроила «дождик» пальмам, решив промыть могучие резные листья, покрывшиеся пылью. Потом устроила «баню» ягодам и овощам. Попутно полакомилась огурцами и помидорами. Всё лучше кислой клубники. Наигравшись с краном, просто бросила его под кусты, следя чтобы вода не вытекала из каналов и перекладывая его на незаполненные борозды.
За этим делом даже н заметила появления Руслана. Просто в какой-то момент врезалась в его грудь и подняла глаза.
— Лера. — тихо произнес он, кладя ладони на мои плечи. — Выглядишь лучше, чем вчера. Пойдем, я покормлю тебя. Утром я был немного… резковат с тобой. Просто веди себя… покорно и в дальнейшем мне не придется применять физическое воздействие.
Это он был резковат со мной, когда за шкирку по лестнице тащил и швырял меня о землю? Это теперь так называется?!
— Я не пойду с тобой. — я попятилась от него назад. Ну его к черту. Я овощей наелась. Сейчас опять отвечу ему что-то не то, а он снова сделает мне больно. — Лучше я тут посижу.
— Не дури, Лер! — он наступал на меня, заполоняя собой все видимое пространство. Огромный, мощный, сильный. Вот только этой силы мне на себе чувствовать не хотелось.
— Нет!
— Пока ты будешь есть, парни из моей службы безопасности установят камеры в оранжерее.
— З-зачем?! — испугалась я. — Будешь следить за мной?
— Естественно, — ухмыльнулся он.
Я уже была загнана в угол, когда Руслан положил ладони на мою талию и притянул к себе.
— Я хочу знать каждый твой шаг! — прошептал он мне в волосы, и удерживая крепко к себе, оттянул мне их, заставляя взглянуть ему в глаза. — Каждый твой вздох, Лера.
Он впился мне в губы. Так болезненно-неистово, исступленно не терзал мне их даже Влад. В поцелуе Руслана не было ни капли нежности. Только животное желание подчинять себе, утверждать свои права. Обладать. Его борода царапала мою нежную кожу, но ему было все равно. Он насиловал мой рот, вжимаясь возбужденной плотью, упираясь мне в живот.
Я пыталась увернуться, сопротивлялась, молотила кулаками по его широкой груди, а он яростно шипел прикусывая мне ухо:
— Зачем сопротивляешься! Я же чувствую, как ты дрожишь! Как оглушительно бьется твое сердце в неправильном ритме! Оно сбилось из-за меня, признайся! Самой себе признайся, что сердце твое стучит быстрее в моих объятиях!
Руслан
«Блядь!» Да что же не так с этой женщиной? Почему она снова боится и сопротивляется ему? Ведь ее тело отвечает на его ласки, на его желание. Сердце просто сбивается с ритма в его объятиях, это вообще нормально? Но, если бы были проблемы, она бы сказала. Непременно. Какой человек будет скрывать такое?
Зажалась вся, смотрит испуганно. А на Марата, наверное, смотрела по-другому! Чем Руслан-то хуже? Он не тронул ее не вчера, и сегодня не тронет, если девушка не захочет. Он не насильник, в конце-концов!
Отпустил ее, как бы не было это трудно.
— Пошли. — тихо и твердо позвал, протягивая ладонь.
— Я против этих камер. — так же тихо проговорила Лера. — И вообще. Марат хотя бы обозначил срок, на который забрал меня. А ты? Что со мной намерен делать ты?
— Это — не твое дело. Будешь делать то, что я прикажу. И столько, сколько захочу. Ты должна мне жизнь брата! Помни об этом!
Всё же не стерпел. Схватил ее за руку и потащил за собой на кухню. Надо убедиться, что это безумие пообедает как надо. Больше с работы он подрываться не будет.
На кухне обедали молча, доставленными из ресторана пастой с морепродуктами и зеленым салатом. Честно говоря, Руслана не устраивал такой прием пищи. Еще и ужинать из элитного общепита придется. И неизвестно сколько дней. Нет, нужно вернуть домработницу Марата и его кухарку. Вон, чашка разбитая в припадке ярости еще с утра, до сих пор валяется расколотой с подсохшими разводами от кофе.
Хотя… есть же Лера! Пусть отрабатывает свой хлеб. Нечего ей целыми днями в оранжерее прохлаждаться. Тряпку и пылесос в зубы, и вперед! Руслан даже улыбнулся от такой перспективы, развалившись как сытый довольный кот.
— Я сейчас уеду на работу. — произнес он, глядя ей в глаза. — Я не буду тебя запирать в подвале. Ты будешь убираться в доме. Дом я закрою на ключ. Он охраняется с наружи службой безопасности. Камеры есть по периметру забора, а теперь и внутри дома. Повсюду. Я могу следить за тобой в любой момент времени, — кивнул он на планшет и мобильные, что лежали перед ним. Так что советую не отлынивать от работы, и уж тем более не пытаться сбежать!
Лера
Ненавижу! Господи, как же я его ненавижу! Не потому, что заставил работать по дому, о нет! Работы я не боюсь. Это последние годы с Владом, когда еще его бизнес процветал немного расслабили меня в плане работы: появилась Сильва, и мне просто не нужно было ни о чем думать. Да и Влад требовал, чтобы рядом с ним находилась идеальная кукла, ухоженная с ног до головы. А до Влада, во времена студенчества и ранее, я даже уборщицей подрабатывала. Так что вымыть полы, или вытереть пыль для меня не проблема. Проблема, это — тотальный беспросветный контроль.
Службы безопасности Руслана понатыкала видеонаблюдение в каждую комнату и слепых зон практически не осталось. Но я найду их. Ведь лекарства же надо как-то принимать.
Когда он уехал, я быстро достала таблетки из чемодана и спрятала их под одеждой. Заперлась в ванной. Не будет же он подсматривать за тем, как я моюсь?!
Всё остальное время я честно наводила порядки. Пыли и впрямь скопилось много. Я даже расчихалась под конец. Вечером явился Руслан. Он был не один. За его спиной маячила сухопарая пожилая женщина, высокомерно поджавшая губы, глядя на меня.
— Лера, это — Зинаида Павловна.
Я хорошо знала бывшую экономку Марата. За тот месяц, что я провела у него в «гостях», Зинаида всячески демонстрировала мне свое презрение, вероятно считая обычной шлюхой и охотницей за тугим кошельком бизнесмена.
— Мы знакомы! — царственно изрекла старушенция.
— Вот и отлично, — кивнул Руслан, расстегивая пальто. — Лера будет помогать вам по хозяйству.
— Даже так? — брови экономки взметнулись вверх. — У Марата Маратовича, данная кхм… девица была на другом положении.
Я вздрогнула от ее наглого злорадного тона. Как она смеет, и какое вообще ее дело, на каком положении я была тут ранее?
— Марата… Маратовича к сожалению больше нет. И прошлое положение Леры теперь не имеет никакого значения. Она помогает вам во всем. Хотя, подчиняется напрямую мне.
Кивнув и бросив на меня плохо скрываемый злобный взгляд, Зинаида Павловна отправилась разбирать покупки и готовить ужин.
— Она будет жить здесь? — тихо поинтересовалась я.
— Нет. — Руслан снял кашне, и ослабил петлю галстука, — она будет приходить и уходить в определенные часы. Почему ты спрашиваешь?
Внимательный взгляд на меня, ищущий подвоха. Но я выдерживаю его. Если мне тут находиться, да еще и трудиться под началом противной тетки, заведомо презирающей меня, то нужно хотя бы выбить приличный отдых и ночлег.
— Я хочу жить в той комнате, где…
— Нет! — обрубил Руслан и бровью не повел. — Ту комнату ты не заслужила. Будешь сторожить ночами оранжерею. Ты моя личная собачонка, ты забыла?
— Ненавижу! — бросила ему, и развернувшись быстро зашагала в сторону кухни. Уж лучше с Зинаидой Павловной вечер провести, чем с этим напыщенным индюком!
— Что? Не получилось второму брату в штаны залезть? А может плохо сосала первому, раз вернул тебя обратно, а второй прислугой сделал?
Зинаида Павловна решила сразу обозначить кто в доме хозяин и пошла в наступление, едва я явилась на кухню.
— Это — не ваше дело. — твердо обрубила я ее, стараясь не показать, что слова задели меня за живое.
— Мое! И еще какое! У Руслана есть невеста. Моя крестница. Так что он — практически мой зять! А ты, шалава подзаборная, только попробуй к нему в штаны пролезть, я тебя мигом…
Слова старушенции застряли в горле. На кухню вошел Руслан. Он уже успел переодеться в джинсы и черную домашнюю футболку, идеально сидевшую на его мощном накаченном торсе. Он заполонил собой все пространство и принес запах свежести — душ принимал, его волосы слегка поблескивали влажностью, немного растрепанные, что придавало ему молодости и выглядело чертовски сексуально.
— Руслан Маратович, ужин будет готов через час, — заюлила Зинаида Павловна. — это если моя косорукая помощница поторопится и не будет лясы точить.
Я бросила убийственный взгляд в сторону бабуленции — вот сучка старая! По-другому не скажешь!
— Что-то я не замечал за Лерой тяги к разговорам, — задумчиво скрестил руки на груди Руслан. — я заберу ее на пять минут. Лера, за мной!
Он отвел меня в ту самую комнату, где мы провели ночь, улегся на кровать, заложив руки за голову, и блаженно вытянул ноги. Черная футболка его слегка задралась, обнажая темную полоску волос на тренированном животе, спускающуюся вниз под джинсы. Почему-то это показалось мне таким… порочным, что я тут же опустила взгляд вниз, потупившись на свои носки.
— Лера, — ухмыльнулся Руслан, заметив все-таки мой взгляд, — я решил переехать сюда.
Стою молча. Не разрешения же он у меня спрашивает?
— Вот ключи. Подойди и возьми. — Чернышев протягивает мне связку с брелоком сигнализации. — Как раз и воздухом подышишь.
— Ты хочешь, чтобы я съездила и забрала твои вещи из дома? — удивляюсь я.
— Нет, Лера. — а у самого такой хитрый взгляд черных омутов. — Подойди.
Несколько шагов и я уже у кровати. Протягиваю руку за ключом и даже охнуть не успеваю, как он дергает меня на себя и тут же подминает под свое огромное тело. Трепыхаюсь, как рыбка в силках, но рыбак сильнее меня намного.
— Ты специально? — шепчет он, тяжело дыша мне в ухо.
— Что специально? Я не понимаю? — сердце от его резких телодвижений бьется как оголтелое. Тут же немеет левая рука.
Я чувствую его возбуждение. Феромоны его запаха окутывают меня. Руки, еще недавно крепко державшие, сейчас игриво поглаживают все, до чего дотягиваются. Его бородка колет мне шею и щекочет ее, когда покусывает мне мочку уха. Теперь на шее останутся красные следы раздражения.
Руслана слишком много сейчас для меня. Для моего сердца. Мною овладевает слабость. Не предающего тела, а предающего органа, качающего кровь. И тут же паника, что замененный сосуд не выдержит, оторвется в эту секунду. Стремительно и бесповоротно. Руслан ведь даже не поймет что случилось. Почему девушка под ним вдруг посинела и потеряла сознание. Почему ее сердце остановилось, перестало биться… паника. Паническая атака. Я закусываю губу, чтобы не закричать от ужаса. Застываю в его руках, замираю.
А он ловко переворачивает меня под собой на живот, вжимается в мои ягодицы. Отчетливо чувствую его эрекцию, даже через двойной слой джинсов — его и моих. А потом он отстраняется от меня и со всей силы бьет ладонью по полушарию.
— Ходила целый день перед камерами, вертела своей попкой, получай теперь по ней.
Вновь удар. Не болезненный, но ощутимый. Ткани трусиков и джинсов смягчают шлепок, но все же. Но не это добавляет ужаса моему положению.
Так делал Влад. Он сильно бил наотмашь по ягодицам, а потом просто насиловал меня, когда я в чем-то была виновата по его мнению. Ничто его не останавливало, ни мои крики о помощи, ни мольбы о пощаде. Это наоборот заводило его и раззадоривало. Но это было до инфаркта и до шунтирования. Влад и я, мы оба не знали, что ходим по тонкому волоску грани моей жизни. Теперь же я все прекрасно знаю, и от ужаса, что могу умереть прямо сейчас мое тело немеет, деревенеет, а слезы… слезы просто текут из глаз не поддаваясь контролю.
Руслану тем временем наскучила его забава. Переворачивает меня на спину и ошеломленно смотрит в лицо.
— Ты что плачешь?! Да я же не больно! Я же шутя!
Я не реагирую. Боюсь пошевелиться и уколоться болью слева.
— Испугалась? — Руслан повинно опустил голову мне на грудь и шумно выдохнул. — Или претворяешься?
Вдруг, словно что-то поняв, он настороженно вслушивается, приложившись ухом чуть ниже бюстгальтера. Секунда, две, три, а потом тревожный вопрос:
— Лер, у тебя точно все с сердцем в порядке?
— Точно, — тихо произношу я.
Главное, сейчас успокоиться. Руслану никак нельзя знать правду. Убьет сразу. Возможно и выгонит, чтобы с больной не связываться, но скорее всего, оставит умирать без помощи.
Руслан поднимается, усаживаясь на кровать, расставив ноги и уперев локти в колени задумчиво трет подбородок.
— Давай, успокаивайся, Лера. Даже не поиграешь с тобой. Сразу истерику начинаешь, как маленькая. Иди в машину. В багажнике чемодан с моими вещами. Принеси их сюда и разбери. Давай, поработай уже. Хватит притворяться.
Меня не надо просить дважды. Поднимаюсь с покрывала настолько быстро, насколько сейчас позволяет мое состояние. Подхватываю ключи. Нужно быстрее выбраться отсюда. Неистово кружится голова и я спускаюсь по лестнице, вцепившись в перила.
На улице свежо и холодно. А еще пасмурно и пробирает до костей. Быстрей нажимаю на кнопку сигнализации и открываю дверь в салон огромного джипа. Оттуда на меня обрушивается запах дорогой натуральной кожи, парфюма Руслана, будто сам хозяин сейчас находится тут. Автомобиль ему под стать. Такой же мощный и агрессивный. Открываю багажник. Там лежит огромный чемодан, в который я бы поместилась целиком и без труда. Он серьезно? Как я это вытащу?
— Вам помочь? — раздается над головой приятный мужской голос.
Поднимаю глаза. Мужчина. Шатен в форменной одежде охранника.
— Я — Дима. — улыбается он и не дождавшись ответа, легко вытаскивает поклажу.
— Лера. — выдавливаю из себя улыбку.
Украдкой рассматриваю нежданного помощника. Высок. Широк в плечах. В меру накачан. Глаза синие, пронзительные. В целом приятный молодой мужчина. И кольца на пальце нет. Но это — ничего не значит. Влад тоже никогда его не носил.
— Куда отнести? — продолжает лучиться улыбкой Дима.
— Наверх, на второй этаж. — наблюдаю за ним из-под полуопущенных ресниц.
Он легонько поднимает его на крыльцо и катит в дом на колесиках. Закрываю машину. Нет, ну и как Руслан хотел, чтобы я тягала такой баул? Здоровая женщина моей комплекции ни за что бы не справилась, а тут я, со своей болезнью.
Плетусь за Димой. Наперевес с чемоданом он уже преодолел половину лестничного пролета, как наверху показался Руслан, злой, как сотня демонов.
— Дим! Ты что тут делаешь? — рявкнул он на него.
— Девушке помогаю. — спокойно ответил охранник. — Она его просто не подняла бы.
— С чего ты взял? — Руслан быстро в несколько шагов преодолел ступеньки до нас и встал так, чтобы оттеснить меня собой от охранника. — Я ей поручил это задание.
— У девушки сердце больное. — вдруг сообщил Дима, а я похолодела вся. Как он узнал?! — Я по лицу понял, по глазам. У меня мама — сердечница была. А им тяжести вообще поднимать нельзя.
И хотя я стояла ни жива ни мертва, но на Диму взглянула с уважением. Пусть он и не знает, что своими словами топит меня, но догадался по одному взгляду. А Руслан хоть и был так близок ко мне несколько раз, не заметил ничего, несмотря на то, что почувствовал сбои в пульсе.
— Не говори глупостей! — рявкнул на него Руслан и зыркнул на меня так, будто был готов убить, причем нас обоих. — Я только что спрашивал у нее, она уверила меня, что все в порядке.
— Спасибо большое, Дима! Со мной ПРАВДА все в порядке, а лицо… я просто плохо выспалась. — я умоляюще взглянула на парня: пойми, пожалуйста и не выдавай меня!
— Вот видишь? Дима — ты свободен. Возвращайся на свое рабочее место. — рыкнул Руслан на подчиненного.
Тот странно покосился на меня. Я ободряюще кивнула и даже вымученно улыбнулась ему. Дима шел вниз, а Руслан был готов дырку просверлить в его спине.
— Что? Пользуешься своей смазливой мордашкой, чтобы тебе все вокруг помогали? — насмешливо спросил он, когда за охранником хлопнула дверь, но глаза его были злыми.
— Нет, он сам вызвался, я не видела его.
— И мой брат тоже сам?! Ты просто маленькая шлюха! Чувствуешь, какую власть имеешь над мужиками и пользуешься ею! — крикнул он, возвышаясь надо мною.
Я видела, как его кулаки побелели от напряжения. Влад бил меня. Я хорошо знала это мужскую агрессию. Я была к ней готова. Просто мы сейчас на середине лестницы, и если он ударит, я не удержусь и улечу вниз. Выдержит ли после это замененный клапан?
— А ну, хватай чемодан и тащи его! Привыкла строить из себя невинную овечку!
На радостях, что удара все-таки не произошло, я вцепилась в ручку. Слегка сдвинула его с места. Чемодан был таким огромным, что едва центр его тяжести изменился, как он стал заваливаться вниз, и меня потащил за собой по инерции. Я зажмурилась, готовая все же упасть с лестницы, но сильные руки Руслана поймали нас обоих. И обоих потащили наверх.
Руслан швырнул меня к шкафу, а следом и чемодан, лишь чудом не зацепив меня им.
— Разбирай! — рыкнул он, стоя позади, широко расставив ноги.
Под его пристальным взглядом я быстро расстегнула молнию и принялась укладывать футболки аккуратными стопками в шкаф.
— Их наверх!
Я поднялась на цыпочки и чуть не ойкнула от прострела слева. Сдержалась. Мне отчаянно не хватало роста, чтобы разложить одежду аккуратно. Внезапно Руслан приблизился вплотную и обхватил мои поднятые вверх руки. Он помог мне забросить свои майки на полку, но отпускать не собирался.
— Ты — моя! Слышишь? Я никогда тебя не выпущу отсюда, никогда не позволю, чтобы ты смотрела на других!
Его дыхание обжигает мою шею, а шепот переходит в рык:
— Не надо, — прошу я, не надеясь ни на что.
— Хочу тебя! — его тело трясет от напряжения. — Как же я тебя хочу! Что ты со мной творишь? Почему отказываешь? С Маратом же добровольно ложилась в постель!
И тут на мое счастье мы оба слышим звонок домофона.
— Я открою, — не без радости освобождаюсь от его тисков.
— А ну стоять! Зинаида Павловна откроет. Я тебе что сказал делать?
Руслан стоит в одном шаге от меня. Не выходит. Его не заботит тот, кто пришел в гости. Больше заботит мой вид сзади и бесплодные попытки разложить его футболки на верхней полке, пока не раздается стук в дверь уже в нашу комнату.
— Да! — раздраженно бросает Руслан.
— Русик, это я…
Сначала в комнату вплывает модный французский аромат, а потом натуральный мех рыжей лисицы и красивые белокурые волосы, рассыпанные длинными прядями по блестящей шубке. И только после этого я могу разглядеть злобный взгляд тигрицы на меня, оберегающий свою территорию от наглых соперниц.
— Оксана, зачем ты пришла? — нахмурившись, Руслан отошел от нее на несколько шагов.
— Я так соскучилась по тебе, любимый! — она припала к нему, повисла на предплечье и подтянулась на шпильках, чтобы поцеловать мужчину в губы.
Но Руслан ловко увернулся и стряхнул ее с себя.
— Оксана, сейчас не время. Я еще брата не оплакал. Тебе не следовало приезжать.
— Я помогу тебе пережить горе, — вновь пошла в наступление обладательница шубы.
Она всё-таки дотянулась до него и припала к его губам. Я разбирала вещи Чернышева, стоя спиной к ним, но видела все происходящее в зеркале шифоньера. Руслан не целовал сам. Лишь позволял роскошной красавице ласкать себя, не разрывая зрительного контакта со мной.
Ревность что ли хочет вызвать? Как будто мне есть дело до него и его женщин! Пускай целуется и спит с кем угодно, только меня не трогает!
Руки Оксаны тем временем не бездействовали, пока одна очерчивала заросшие черным скулы Руслана, вторая скользнула под майку, наглаживая кубики его живота.
— А ты что вылупилась? — словно только что заметив меня прошипела Оксана, прижимаясь к Руслану все ближе. — Не видишь, что хозяева заняты?! А ну пошла ВОН отсюда!
Бросаю его футболки с размаху на пол. Это уже слишком. Мало того, что Руслан относится ко мне как к паршивой кошке, подобранной зачем-то и запертой на чердаке, то есть в подвале, так еще и его любовница будет об меня ноги вытирать? Не дождется! Разворачиваюсь, готовая выйти за дверь.
— Лера остается. — не терпящим возражений тоном отрезает Руслан. — Оксана, ты кто тут такая, чтобы командовать моими людьми?
— Как хочешь! — фыркает девушка. — Эта… гм… уборщица для меня не более чем предмет мебели. Идем, Руся, ложись, я помассирую тебе спину и плечи.
А Руслан и не думает возражать. Садится на кровать. Через голову снимает футболку, в который раз поражая меня своей совершенной фигурой.
— Ложись, любимый, вот так! — Оксана скидывает с себя шубку и прямо в шпильках залезает на кровать, располагаясь рядом с обнаженной спиной Чернышева.
Стараюсь не смотреть на них, но в отражении зеркала то и дело мелькают порхающие по широкой мужской спине пальцы, они залетают и в волосы и тогда видно, как Руслан, точно огромный мощный тигр сейчас замурлыкает от удовольствия. Я чувствую на себе пристальные взгляды. Понимаю, что этот спектакль актеры, не сговариваясь, играют только для меня, одна утверждая свои права на мужчину, другой, пытаясь вывести меня на ревность и еще бог знает на какие эмоции.
Мне противно и неприятно. Не выдерживаю этого. Просто молча ухожу, прикрыв за собой дверь. Не понимаю своих чувств. Неужели меня и правда задевает то, чем сейчас займутся Руслан и его любовница на нашей с Маратом кровати?!
Иду вниз, мимо кухни. Зинаида Павловна вовсю готовит ужин, и хоть запах оттуда доносится аппетитный, есть мне совершенно не хочется.
— Валерия, зайди! — строго приказывает мне старушенция.
Останавливаюсь на пороге. И тут же экономка втягивает меня на кухню, плотно прикрыв за собой дверь.
— Оксану видела?
Смотрю на нее исподлобья, не отвечаю.
— Это и есть невеста Руслана. А еще она — моя крестница. Теперь ясно кто в доме хозяин?
Мне смешно. Мне правда смешно, дожились. Выясняю с домработницей право подтирать полы и стирать белье барина.
— А еще я буду зорко смотреть, чтобы ты не смела лезть Руслану в штаны! Один раз я увижу твое поползновение в его сторону и тебе не поздоровиться! А со мной лучше не воевать. Я еще и не таких как ты живала и проглатывала!
— А если Руслан сам полезет мне под юбку? — все же не сдержала я ухмылку.
Все же, ну и самомнение у некоторых милых старушенций… Если ее крестница и спит с Чернышевым, то это совсем не обязательно, что он поведет ее под венец.
— Сучка не захочет, кабель не вскочит! — резанула она меня своим блеклым взглядом.
Боже, какое же бессмысленное это выражение, особенно, судя на основании моего личного опыта! Если только оно действительно не относится к натуральным животным.
Руслан
Оксана старалась вновь. Её умелые руки пытались расслабить напряженное, точно струна тело Руслана. Разминали, похлопывали, поглаживали. Массировали шею, перебирая короткие жесткие волосы на затылке, а потом, пробежав по позвоночнику, точно крылья бабочки, останавливались на пояснице, даря острое наслаждение.
Всё портила Лера. Вернее ее отсутствие. Когда зеленоглазое наваждение выбежало из комнаты, Руслан даже крикнул вдогонку, но без толку. Хотел скинуть с себя Оксану и ринуться за девушкой, потому что физически не мог переносить разлуку с ней.
— Милый, потом ее проучишь, — жарко шепнула Оксана, поцеловав его в горячую мочку уха. — Зачем она сейчас? Я же пришла тебе помочь, ублажить, вот так.
Оксана быстро расстегнула пуговицы своей блузки, освободилась от кружевного бюстгальтера.
— Иди ко мне! — девушка перевернула его на спину и потерлась сосками о твердокаменную грудь, — Я хочу тебя! Сколько недель ты не приходил ко мне? Руслан, пожалуйста! — она начала покрывать поцелуями его лицо, а руки заскользили вниз по кубикам живота.
— Оксана, стой! — он поймал ее руку у себя на ремне. — Тебе лучше уехать!
— Как это уехать, Руслан?! Я же чувствую, как ты возбужден! Ты тоже меня хочешь, так в чем проблема?
— Уходи! — рубанул мужчина и отсадил ее на край кровати. — Уйди по хорошему!
В его взгляде вспыхнуло что-то недоброе, и Оксана предпочла не навязываться далее. Подобрала свои вещи, и прижимая их к груди, закусив губу, чтобы не сорваться и не наговорить гадостей, роняя большие крупные слезы выбежала за дверь.
Руслан обхватил голову и помял переносицу. Да, он был возбужден, вот только не готовая на все Оксана волновала его сейчас.
— Блядь! — Руслан подошел к чемодану и пнул его до боли в ноге. Почему он бесится и сходит с ума как пришибленный гормонами прыщавый юнец? Почему занимается самоудовлетворением, лишь представляя себе Леру? Почему не возьмет свое, наконец? То, что принадлежит ему по праву?
Нет, сегодня он это исправит. Может тогда помутнение разума отпустит его немного? Где она там? Куда убежала? Как будто бы в этом доме она сможет скрыться от здорового мужика?
Руслан схватил телефон и открыл приложение с видеонаблюдением. Какое-то время переключал камеры с комнаты в комнату, пока не обнаружил свое безумие в оранжерее. Внимательно вгляделся в скрюченный на земле дрожащий силуэт. Приблизил изображение. Лера всхлипывала, сидя на земле и обхватив руками колени. Она плакала горько и тихо. Не напоказ и от этого на душе становилось еще противнее.
Ну и как сейчас к ней идти и брать свой долг? Руслан еще не оскотинился до такой степени! Издал протяжный стон. Снова пнул по несчастному чемодану. Боль распалила его. Яростно сжимая телефон, он решительно дернул ремень. Пусть так! Снова лишь подсматривая и представляя ее рядом! Лучше так, чем выбивать свое силой из беззащитной плачущей девушки!
Лера
Утро началось для меня относительно спокойно. Ночью никто не потревожил мой сон, просто было очень странно спать в гамаке и при ярком освещении, но зато хотя бы тепло.
Я потянула затекшее тело — всё-таки гамак, каким бы удобным он не был — не кровать, и это сказывалось на мышцах. Набрала лекарств, спрятав их под свитер. Дверь в оранжерею была не заперта, и я беспрепятственно вышла из пленного сада. Руслан объявил мне амнистию? Хотя вряд ли. Небось, вчера развлекался со своей Оксаной так, что про меня и думать забыл, а я еще и хорошенько наревелась. Чего спрашивается? Вон как хорошо, когда к тирану любовница приходит — меня никто не мучает и не запирает.
Дом казался пустым. Я шмыгнула в ванную, выпила лекарства и от души искупалась в горячей воде — ведь Руслан мог в любую минуту запереть меня в подвале, а там только ледяной полив — и душ тебе, и питьевая вода. Но нет, никто не ломился за мной, я даже расхрабрилась пойти на кухню после. Заварила себе чай, позавтракала бутербродами и тут явилась Зинаида Павловна.
Поздоровавшись с бабуленцией я была полностью проигнорирована ею, а потом загружена работой по уши. Старуха охотно пользовалась положением главной и не стеснялась командовать мной и моим временем.
К вечеру я уже просто валилась с ног от усталости. Несмотря на то, что жалела себя, всё делая с отдыхом и перерывами, но нагрузка на сердце, запрещенная врачами, все равно была. И отсутствие необходимых медикаментов, разбитых Русланом тоже ухудшало мое состояние.
— Иди мусор вынеси! — приказала Зинаида, полностью игнорируя мою одышку и не самый здоровый вид.
Я насобирала огромный мешок отбросов, поковыляла на мороз. Было тяжело и страшно. А ну как прямо сейчас оторвется сосуд, и поминай, как звали.
— Лера, добрый вечер! — приветливо окрикнули меня.
Дима подошел и забрал тяжелый мешок.
— Добрый, — простонала я, инстинктивно прикладываясь к месту, где жгло.
— Ох, Лера! Что, сильно болит?
— Что болит? — испугалась я, отбросив руку.
— Сердце. Вы зачем претворяетесь? Я же вижу!
— Дим, с чего вы взяли? Не нужно так думать. Со мной всё в порядке.
Высоченный парень с тревогой оглядел меня и протянул свободную руку.
— В таком порядке, что вы сейчас в обморок упадете. Обопритесь на мою руку! В порядке она!
Я вцепилась в его предплечье и вместе мы двинулись к мусорным бакам.
— Лера… вы же жена Волкова? — вдруг поинтересовался охранник. — Он нанял вас в качестве прислуги? Вы поэтому болезнь скрываете?
Вот только любопытных парней мне не хватало. Даже таких симпатичных, как Дима.
— Это что здесь такое?! — прорычали слева. — Руки свои убрал от нее!
Сжимая кулаки, готовый к атаке, как подобравшийся тигр, Руслан хотел убивать.
— А ну иди сюда! — он выдернул меня из рук Димы и зажал подмышкой. — А ты, вали отсюда, пока я тебя сам не вышвырнул!
Глаза Димы сверкнули яростью, но парень не смог возразить хозяину. Он развернулся и пошагал от нас, не оборачиваясь.
А Руслан, видимо не захотев устраивать разборки со мной на улице, грубо потащил в дом. Едва мы вошли в теплое помещение, как я тут же была прижата к стене нависшим надо мной разъяренным мужчиной.
— Не можешь выйти на улицу, сучка, чтобы не крутить задом перед мужиками?!
Меня мутило. Сильно кольнуло, я ойкнула, приложив руку к сердцу. Почувствовала, как намокли лоб и ладони. Холодным потом. Очень плохой симптом. Стало страшно. Очень страшно.
— Лера! — услышала как в тумане крик Руслана. Он продолжал сжимать меня, но я его не слышала. — Да что с тобой?
Кажется, я стала съезжать по стенке. Он подхватил меня на руки и отнес в гостиную. Уложил на диван.
— Лер, Лера, слышишь меня? Если ты претворяешься, то это — очень плохая шутка!
— Мне… нужно в больницу, — губы не слушались меня, а голос превратился в какой-то хриплый. — отвези меня!
— Зачем? Где болит? — Руки Руслана ощупывали меня везде, — я же не сделал тебе плохо! Я тебя и пальцем не тронул, почему я должен везти тебя в больницу?
— У меня… — как же плохо соображала голова, чтобы придумать достойную причину, — у меня аппендицит, кажется…
Руслан
Спектакли она тут устраивает! Руслан и так еле сдержался, чтобы не убить обоих. Он-то ясно увидел каким взглядом смотрит на Леру охранник, и это взгляд, полный мужского неприкрытого интереса очень ему не понравился. Надо будет потом поговорить с Димой. Хорошенько поговорить. Может в морду дать, чтобы лучше дошло: девушка его собственность, и ее не то, что трогать, говорить с ней нельзя!
Прижал ее к стене, чтобы почувствовать всю, без остатка. Его женщину. Его собственность, которую он теперь никому не отдаст. Наорал, еле сдерживаясь, чтобы не ударить. Вообще, Руслан не бил женщин, но Лера — случай из ряда вон, и вся ситуация вокруг нее тоже была из разряда экстраординарного, и тут уж Руслан себя не узнавал. Не понимал грани дозволенного рядом с ней. Страсть и желание, переплетаясь меж собой, отключали ему мозг, высвобождая нечто дикое, первобытное, необузданное.
Лере сейчас либо было плохо на самом деле, либо она очень умело претворялась, чтобы избежать наказания за свое поведение. Ни в какую больницу Руслан везти ее не хотел. Но с другой стороны, если у нее и правда боли, то может дойти до перитонита, и тогда Чернышев не простит себе это.
На диване, после угроз, он решил проверить свои мысли. Задрал свитер до ее пупка, отчего девушка посерела от ужаса. Попыталась натянуть вязаную ткань на белый аккуратный шрамик от удаления слепого отростка, но Руслан не дал.
— Ты охуела мне врать?! — взревел Чернышев, хватая девушку с дивана, — Какой аппендицит у тебя болит, когда его давно нет?!
На жене врага не было лица. И сколько бы она не бледнела теперь, Руслану было все равно. Его терпение лопнуло. Доверие с этой маленькой ложью подорвалось окончательно.
— Сейчас ты мне за все ответишь! За все заплатишь! — прорычав в лицо, Руслан схватил девушку, но та, словно на ногах не стояла. — Сука! — встряхнув ее и поняв, что идти она не собирается, закинул на плечо, двинулся в сторону подвала.
— Руслан Маратович, ужин готов, накрываю? — навстречу ему выбежала Зинаида Павловна, вероятно услыхавшая крики.
— С дороги! — гаркнул Чернышев, размашисто шагая к ступеням, ведущим вниз, так что домработница ойкнула и еле как успела отскочить.
В оранжерее, бросил ее на землю. Запер дверь изнутри. Снова поднял, высоко, как щенка, так что ноги ее заболтались внизу. Глаза закатывает, актриса хренова! Не нужны ему сейчас ее глаза! Возьмет свое сзади! Не будет оценивать лживые гримасы боли на лице!
Руслан
Лера не сопротивляется. Тяжело дышит под ним, прикусив ребро ладони. Руслан поставил ее на четвереньки и вошел на сухую, резко, на всю длину. Он знал, что причиняет этим дискомфорт и возможно даже боль, но никак облегчить состояние этой лгунье не захотел. Он двигался быстро и мощно, дорвавшись наконец до столь желанного тела. Одно огорчало его. Почему она сдерживает эмоции? Почему превратилась в кисель под ним?
— Нет, так дело не пойдет, — прорычал он, схватив ее за запястья и заведя руки на спину, так что девушке не во что было больше упереться, и удерживал ее в таком положении, чтобы не смогла упасть. — Давай, постони для меня!
И она застонала. Только как-то странно. Он чувствовал ее пульс даже на пояснице, удерживая там её тонкие руки. Сердце ее билось рвано, то стучалось как оголтелое, то замирало на несколько долгих секунд. Скорее всего она наслаждалась процессом не менее, чем Руслан. Горячая ему попалась пленница. Вернее девушка сейчас была холодна, точно ледышка, и Руслан пытался разогреть ее всеми силами.
Лера напряглась и что-то прошептала.
— Чего? — не останавливаясь прорычал он, склоняясь к ее затылку.
— Мне… нельзя… беременеть… — прерывисто прохрипела девушка.
— Такая особенная? — сжал ее сильнее Руслан, — Всем можно, а тебе нельзя?!
— Нельзя… — прошелестела лгунья.
— Аборт сделаешь! — зарычал он, чувствуя что уже не в силах сдерживать волну наслаждения.
Прижался к ней так, словно решил поломать все косточки в этих диких необузданных объятиях и бурно кончил, излившись так, как больше всего боялась девушка. Зачем он это сделал и сам не понимал. Возможно, он подсознательно и хотел ребенка от женщины, от одной мысли от которой терял голову. А возможно, сделал это на зло. Кто знает, как бы поступил Чернышев, не заговори Лера о беременности?
Руслан поднялся. Без его поддержки, девушка упала на землю, свернулась калачиком, отвернувшись от него и продолжила тяжело дышать, вероятно, унимая дрожь и сердцебиение. Она был лишь в одном свитере, едва прикрывавшем ее обнаженный низ, который не успел содрать Руслан. Джинсы же на ней он попросту порвал, как и трусики, в порыве ярости. Лица ее не было видно. Но Чернышеву было все равно. Взявши свое, его ярость никуда не делась. Ему нужно было быстрей уйти оттуда, чтобы не наброситься на объект своего вожделения еще раз.
Ничего с ней не случится. Вновь притворяется валяясь на земле и пытаясь разжалобить его таким дешевым способом. Не получится — Руслан кремень!
Запер дверь на замок, поднялся к себе. Быстрей под душ. Ледяной. И смыть с себя её одуряющий запах, круживший ему голову, смыть вновь нарастающее возбуждение, выкинуть ее из головы, из сердца!
Холодные потоки воды обрушивались на него. На его крупное мощное тело, покрытое темными волосками. Возбуждение и ярость не поддавались контролю. Руслан усилил поток. Пусть он потом простудится или получит переохлаждение, но боль в сердце, и злость там же, унять необходимо, не-то разорвут его изнутри.
Первым делом после ледяного душа взялся за планшет. Проверил камеру в оранжерее. Лера лежала в той же самой позе, что и полчаса назад. Какая принципиальная! И на земле ей из-за своего упрямства лежать не холодно. Замерзнет же, идиотка! Еще и с голой попкой, едва прикрытой свитером. Небось, специально так легла, чтобы Руслан смотрел на нее и сходил с ума от желания! Руслан и сходил. Несколько минут. Потом отбросил гаджет и поплелся на кухню.
Плеснул коньяка в бокал выпил, неразбавленным. Закурил. Голова моментально пошла кругом. Пару минут он размышлял над дилеммой: напиться в хлам, или сварить себе крепкий кофе и пойти работать, как он обычно и делал по ночам до появления личного безумия в его жизни.
Кофе и работа пересилили. Отправился в кабинет. Кофе пах одуряюще и бил по мозгам своей крепостью не хуже, чем тот самый благородный напиток. Включил ноутбук. Вновь проверил камеры.
Та же поза. Беззащитные оголенные ягодицы, полуприкрытые тонкой вязью. Уже час прошел. Не надоело ли ей притворяться? Ну, сколько можно, актриса хренова?
Погрузился в цифры отчета по статистике, изредка выныривая оттуда, чтобы хлебнуть кофе, да глянуть на «цветок» в оранжерее.
До этого момента его все устраивало. Ну, проявляет девушка непокорность. Ну, валяется на земле, полураздетая, ее дело. Но при последнем взгляде что-то неуловимое изменилось в ее позе. Она стала более… расслабленной. Заснула что ли?
Руслан приблизил изображение с камеры на максимальное расстояние и внимательно вгляделся в лежачую: Лица по-прежнему не видно, а вот грудь, она не вздымается, как при обычном дыхании. Лера вообще, словно не дышит.
— С-сука! — с надрывом простонал он, ругая непонятно кого, и ринулся вниз, туда где его душа и тело болели не менее, а возможно и более, чем у жены врага.
Отпер дверь. Подскочил к ней. Рывком потянул на себя. Горячая! Слава Богу. А в следующий момент, он понял, насколько она горяча.
— Долежалась до жара! — наорал он на нее.
Притянул к себе, потрепал по острым скулам, стараясь привести ее в чувства. Но девушка не реагировала. Была либо без чувств, либо под жаром.
— Лера, глупая ты девчонка! Очнись уже, открой глаза!
Поднял на руки. Отнес в комнату и уложил на кровать. Девушку начало потряхивать, но сердцебиение было еле различимо. Слава богу, все у нее в порядке с пульсом, успокоился, наконец. Руслан закутал ее в одеяло и пошел за чемоданом. Наверно, надо бы ей одеться.
— Лера, я принес твой чемодан. — шепнул он, когда вернулся. — Переоденешься?
На словах о чемодане, жена Волкова зашевелилась. Отлично! Хоть что-то смогло вывести ее из беспамятства.
Открыв глаза, она отпрянула от Руслана, а на лице поселился ужас и первобытный страх. Ну, нет! Нет, же! Руслан не хотел ее запугивать, превращая в жалкое подобие трясущегося от дуновения ветра серого зайчика.
— Лер, — Руслан потянулся коснуться ее щеки, хотел успокоить, приласкать, но она вздрогнула, будто от пощечины. — Чего ты боишься? Я не сделаю тебе больно!
От ласки Руслана на ее лице появилось страдальческое выражение. Только этого ему не хватало! Не такого эффекта хотел добиться Чернышев своими действиями.
— Лер! Ты вывела меня на ревность, а потом наврала на счет болей, чтобы избежать наказания! Как я с тобой должен был после этого поступить?! По головке погладить? Извини, я не настолько идиот, чтобы мною можно было так по-идиотски манипулировать!
Лера
Отворачиваюсь от него. Не могу смотреть ему в глаза. Видеть его не могу. Не боюсь его, как Руслану могло бы показаться. Просто он мне отвратителен. Меня тошнит от всего. И в первую очередь от страха забеременеть. Каким бы скотом не был Влад, но он всегда предохранялся, либо успевал закончить всё вовремя. Но так, как поступил сейчас Руслан, было просто за гранью добра и зла. Не говоря уже о том, что он просто взял меня силой.
Не знаю, сколько времени я лежала на земле не в силах пошевелиться. Слева боль холодной водой разливалась по всему телу. Еще когда он брал меня сзади, на четвереньках, не давая возможности опереться хоть на что-нибудь, я так и ждала, что вот сейчас сосуд не выдержит бешеной атаки и оторвется. У меня была паническая атака, страх сдавил горло спазмом и всё чего я могла это только стонать, к радости Руслана, и дергаться в припадке ужаса, не в силах вырваться из-под него.
Руслан наслаждался моими стонами, моей беспомощностью, и даже не представлял себе, насколько смерть была близка, кружилась над нашими сцепленными телами и улыбалась мне. Либо, что скорее всего, это было игрой моего воображения, воспаленного страхом разума.
Я долго лежала в пару метрах от чемодана со спасительными лекарствами, просто не имея сил и возможности привстать, разорвать упаковки, проглотить горькие пилюли, на сухую, разумеется, ведь до крана с водой, я бы элементарно не доползла. Да даже тупо надеть обратно разорванные джинсы или выудить спортивный костюм со дна саквояжа я не могла. Валялась, балансируя на грани сознания и беспамятства, ловя кружившие в воздухе обрывки воспоминаний прошлого: детство, полное забот и прогулок по лесу, юность с маленькой Алисой, помощь родителям, учеба, свадьба с Владом. Все перемешивалось перед закрытыми веками в разноцветный винегрет, этакую кроваво-красную мешанину радости и слез, приправленную горьким уксусом болезни и розовым перцем боли.
Кто-то поднял меня на руки, трепал по лицу, мне что-то говорили, но разобрать чего именно я не могла, сколько бы не напрягалась.
— Чемодан! — прорвалось в подсознание кодовое слово. — Чемодан в моем положении являлся спасением. Еще если бы и сил в себе найти, чтобы отыскать лекарства, принять их поскорей.
Он называет меня по имени, берет за лицо, как-то оправдывает свою жестокость, но я не могу смотреть на него. Так и хочется сказать: «да не тебя я боюсь, а смерти». Потому что реально, очень страшно знать, что в любую секунду тонкий замененный сосудик, на котором подвешена вся моя жизнь, может оборваться и тогда уже ничего не исправишь, третьего шанса не будет.
Руслан
Ну перестарался маленько. Идиот, признает это. Надо как-то исправлять ситуацию. Чего там девушки любят? Конфеты-букеты? Руслан критически осмотрел спящую девушку. Она уже несколько дней провела в его спальне, восстанавливаясь после грубости мужчины. Руслан чувствовал вину и позволял ей «поболеть», хотя особой причины не помогать Зинаиде Павловне и не отдавать долг ему по ночам он не видел.
Нет, пожалуй конфеты-букеты тут не помогут. Если только в дополнение к основному извинению. Что еще любят женщины? Оксане он бы в таком случае подарил новую шубу, но Леру на улицу выпускать он не собирался. Где ей щеголять в обновке? Разве что мусор выносить…. Но это она прекрасно делает и в пуховике.
В задумчивости Руслан вызвал секретаршу. Кто как не девушки хорошо понимают друг про друга.
— Да, Руслан Маратович, — через мгновение появляется Роза, — вы что-то хотели?
Розу внешностью природа точно обделила. Мелкая, плоская, с абсолютно заурядным лицом. Но зато умом девушка отличалась недюжинным, вот и разум пересилил личного эстета Чернышева.
— Роз, что можно подарить девушке. Духи конфеты и цветы сразу отпадают.
Девушка внимательно глянула на шефа.
— Сильно провинились перед ней?
Вот за это Руслан ее и держал уже который год.
— Ну не то чтобы провинился. Обидел.
Роза близоруко сощурилась на босса.
— Да, Роз, сильно. Нужно нечто особенное. Чему каждая девушка будет рада, и будет готова простить.
— Подарите ей ювелирку.
— Опасно. Вдруг не понравится? — нахмурился Руслан.
— Можно подарить классику. Бриллианты всем девушкам нравятся.
Через час, когда Руслан и думать забыл о разговоре, погрузившись в работу, его сотовый оживила секретарша.
— Руслан Маратович. Скинула вам в вайбер комплекты. Посмотрите варианты и выберите понравившийся.
— Хорошо.
Руслан принялся разглядывать украшения. Сапфиры, бриллианты, просто драгоценный металл, изумруды. Прямо как ее глаза.
— Вот этот, изумрудный. — ответил он ждущей на линии девушке.
— Он самый дорогой. — приглушенно ответила она и…
— И что? Я видел цену. Мои извинения могут стоить столько. В чем проблема?
- В остальных комплектах кольца можно не покупать, а в этом, менеджер отдела отказывается разбивать комплект.
— Что-то я не понял твоего интереса по поводу кольца, — раздраженно хмыкнул Руслан. — Роз, не беси меня. Отвлекаешь!
— Понимаете, в чем дело, — осторожно начала секретарша. — кольцо, если только у вас на девушку несерьезные планы, дарить не стоит. Всё же это — определенный символ.
— Какая к херам разница, символ или не символ! — рявкнул Руслан. — Цацки они и в Африке цацки. Бери изумруды и не еби мне мозг!
Швырнул трубку, пытаясь вернуться к работе. Но сосредотачиваться больше не удавалось. Как там она интересно? Открыл приложение на планшете. Особо и по комнатам переключать не пришлось.
Лера лежала там же уже несколько дней мало реагируя на все происходившее вокруг. Но сейчас она поднялась. И раньше то была мелкой, а теперь потеряла в весе еще больше. Отказывалась от еды, дурочка. Но сегодня Руслан ее накормит. Даст задание приготовить что-нибудь вкусное Зинаиде, зажжет свечи и подарит пленнице украшения.
Лера присела у чемодана и быстро вытащила несколько мелких коробочек. Руслану было плохо видно, что именно, и поплелась в ванную. Встала и то хорошо. Не придется поднимать ее насильно к ужину. После душа девушка вышла в комнату в одном халате, с влажными волосами и принялась промокать их полотенцем. Полы халатика слегка расходились, образуя глубокое декольте. И в нем, в нежной ложбинке между небольших округлых полушарий мелькало нечто невероятное.
Это невероятное настолько не вязалось с ее скромным ранимым образом, что Руслана моментально кинула в жар, рождая мощнейшую эрекцию. Тату! Да еще на таком пикантном месте! Он приблизил изображение максимально, и глухо простонал — нижние мышцы прострелило сладкой болью. Сейчас он мог видеть лишь верхушку айсберга — маленькую веточку, на которой вот-вот распустятся бутоны, но он непременно увидит все во все красе! Когда после ужина потащит ее в кровать. Он возьмет свое! Слишком уж долго жена врага скрывала эту вкусную подробность на своем теле. И ведь, чертовка маленькая ни словом не обмолвилась, какую красоту прячет за тонким вязанным свитером!
— Руслан Маратович, можно? — спросила в приоткрывшуюся дверь Роза.
Уже вернулась! Надо же как быстро, или это Руслан так долго залипал на девчонку, что не заметил как время прошло?
— Идем, — кивнул он, закрывая приложение на планшете, и ерзая в кресле, пытаясь скрыть под столом бугорок на брюках.
Девушка поставила перед ним большую бархатную коробку в виде огненно-красного сердца, перетянутую белой шелковой лентой. Сверху положила кольцо. Выполненное из белого золота в виде листочка с каплей крупного изумруда в окружении небольших бриллиантов.
— Всё же рискнула убрать кольцо из набора. — девушка серьезно посмотрела на начальство. — Очень советую вам подарить его именно той, с кем решитесь на серьезные отношения.
— Я понял, Роза! — рявкнул он. — Свободна!
Схватил кольцо, покрутил его, с трудом удерживая меж крупных пальцев. Тонкое, хрупкое, слегка надавишь, и оно сломается. Прямо, как и сама Лера. И такое маленькое, точно детское. Неужели у нее такие тонкие пальчики? Вспомнил ее узкие ладони. И правда, тонкие, белые, полупрозрачные, с замысловатым плетением беззащитных венок. И изумруд один в один, как цвет ее радужки.
Но тут же подавил в себе вспышку нежности и умиления. Безжалостно бросил кольцо в карман пиджака. Никаких серьезных отношений с женой врага он заводить не собирается. Развлечётся хорошенько и сделает либо вечной служанкой, либо запасной вагиной на одинокие вечера. Либо и тем и тем, одновременно. Кольцо точно дарить не будет!
Лера.
Приняла все оставшиеся лекарства. Делаю это в туалете, потому что камеры этот изверг понатыкал всюду. Но веду себя естественно, чтобы не давать ему повода для очередной взбучки. С тоской отметила, что некоторые поддерживающие витамины подходят к концу. Только бы не к моему! Нужно как-то раздобыть себе. В обход этого урода! Зинаида? Вот она мне точно не подруга — утопит в первую очередь.
И тут на ум приходит Дима. Парня я знаю мало, но то, как он в секунду распознал во мне болезнь, внушало доверие.
Лежать больше не хотелось. Да и было не зачем: Даже моему сердцу требовалась хоть минимальная нагрузка. Нужно найти повод и выйти на улицу. Там попробовать отыскать охранника, если он на смене.
— А, встала бездельница! — вместо приветствия проворчала Зинаида. — Хорошо, однако, ты мне помогаешь, лежа в кровати!
Я совершенно не приняла во внимание ее нападку. Ни к чему мне сейчас открытый конфликт. Наоборот, обернула ворчание в свою пользу:
— Могу мусор вынести. Как раз подышать хотела немного.
— Холодно на улице! — буркнула старуха, подозрительно косясь на меня, — Да и Руслан не велел выпускать тебя!
— А мы ему не скажем. — игнорируя бабку я принялась вытаскивать мусорный пакет.
Собрала отходы везде где только можно, накинула пуховик и вышла в ледяной вечер. Хорошо-то как! Очень хорошо! Легкие обожгло морозцем, из губ вырвалось облачко пара. Обернулась по сторонам, выискивая серую куртку Димы. Охранника нигде видно не было.
Блин. Медленно подошла к контейнеру. Никого. Сбросила пакеты… Ах, была-не была. Посеменила в сторону охранной будки. Уже на полпути, Дима все-таки заметил меня и вышел на встречу. Другие парни, видимо, были на обходе.
— Как ты себя чувствуешь? Мне сказали, что ты заболела!
— Дим, у меня к тебе дело. На приветствия времени нет.
— Тогда отойдем в слепую зону, — предлагает мне парень, кивая на камеру видеонаблюдения.
— А тут есть такие?
— Конечно! — хитро улыбается парень.
Иду следом за ним в закуточек около забора.
— Вот тут ничего не видно, — сообщает мне охранник, — говори, Лер!
— Дим, мне нужны лекарства. Вот список. — протягиваю ему бумажку. — Некоторые по рецепту. Но вдруг сможешь достать…
— Хорошо, — Дима забирает записку из рук, касаясь моей ладони. Пальцы у него теплые, сухие. — постараюсь купить.
— Только у меня… денег нет. — смотрю на него прямо. Если сейчас ответит «нет», я его пойму. Зачем покупать недешевые медикаменты какой-то незнакомой женщине? — И не будет.
— Я посмотрю, чем смогу помочь, — кивает Дима. — Замерзла? — улыбается он, иди сюда!
Он берет обе мои ладони в свою, и подносит их к губам.
— Ф-ф-ф… — согревает их горячим дыханием.
А я… а мне приятно. Почему-то его я не боюсь. Не верю, что он может сделать мне плохо. Не хочу верить. Так и с ума сойти можно, во всех видя лишь врагов.
Мы оба слышим скрип колес подъехавшего к воротам автомобиля.
— Чернышев приехал, — сообщает Дима. — Лер, беги в дом. Я посмотрю, чем помочь, не переживай!
— Спасибо! — с благодарностью смотрю на него и оборачиваюсь, готовая сорваться обратно, пока монстр не застукал нас вместе и не «застукал» меня до смерти.
— Лер! — зовет парень меня.
Оборачиваюсь. Дима очень быстро наклоняется и целует меня в волосы. Поцелуй скорее дружеский. Быстрый и невинный, но по мне проходит дрожь. Что это еще такое? Что за реакция?
— Все, беги!
В ворота начинают тарабанить ногой и материться на всю округу. Уже из дома наблюдаю, как Чернышев у дверей устраивает выволочку Диме. А тот, скрывая усмешку, поглядывает в сторону дома.
Руслан
Руслан мог поклясться чем угодно, что Дима темнил. Ох не зря эта снисходительная усмешка, пытающаяся спрятаться под подобострастным взглядом все равно проглядывала нет-нет. Хитер, жук! Неужели опять Леру окучивал? Если так, вышвырнет его! Давно пора! А ее… ее тоже проучит, только проверит свои догадки!
— Лера! — заорал с порога.
Девушка так и застыла с лейкой у кадки с цветком. Размашисто подошел к ней, несильно прихватил острый подбородок и дернул на себя, заставляя утонуть в его черных омутах. Ее изумруды глаз вспыхнули колдовской зеленью не то от страха, не то соблазняя его.
На щеках горел румянец. Натуральный такой, будто инеем поцелованный, ни одной косметикой такого не добьешься. Большим пальцем он провел по холодной щеке и еле сдержался, чтобы не отшвырнуть ее от злости.
— Выходила?! — прорычал, свирепея, чувствуя как ядовитая стрела ревности вонзилась к нему в грудь, провернув острием вокруг своей оси.
— Да. Мусор выносила…
— Я что тебе сказал?! — встряхнул он ее, практически причиняя боль своим захватом.
— Я… хотела глотнуть свежего воздуха. Ничего плохого не делала… Сижу взаперти уже сколько дней…
Руслан был на пределе. Еще секунда и его пальцы будет не разжать ничем! Оттолкнул ее. Несильно. Для него не сильно. Лера же не удержалась на ногах, и упала на колени. Без своего вечного свитера, в одной лишь футболочке и черных джинсах, она выглядела как подросток. Тонкая, хрупкая, а кожа прозрачная, почти нездорового землистого оттенка. Может она и права на счет свежего воздуха. Зачахнет ведь! А в глаза не смотрит, пытается привстать.
— Иди сюда! — подает ей руку Руслан, но девушка ее игнорирует.
Тогда он прилагает больше усилия, поднимает ее и прижимает к себе. Распускает волосы, стянув резинку и вдыхает ее запах, не в состоянии надышаться своим безумием, напитаться ею, её энергетикой, её совершенством. Снова ее сердце заходится, сбивается с ритма. От его близости, наверняка! Руслан в который раз заглядывает в ее глаза ища раскаяния или покорности, но видит только страх и отвращение. Ничего, он вправит ей мозги обратно, вытрахает всю дурь, укажет ей на ее место в его судьбе.
— Мы погуляем с тобой, Лера! Только сама не выходи! Я тебе запрещаю! Слышишь?! А ну повтори, — руки Руслана максимально вбивают бедра девушки в свои, вдавливают, словно норовя проникнуть в нее, не взирая на одежду. Она не может не почувствовать его возбуждения. Вожделения, что довлело над ним все время, проведенное в офисе, и требовало немедленной разрядки, удовлетворения.
— Мне нельзя выходить, — безучастно произносит Лера, плохо скрывая гримасу отчаяния и отвращения.
— Хорошая девочка! — Руслан подхватывает ее на руки и устремляется к лестнице. — Если и сейчас будешь хорошо себя вести, получишь подарок!
Лера
Я чувствую его возбуждение. Попихав меня, и потолкав на пол (похоже его просто забавляет швырять пленную, словно тряпичную куклу), Руслан вжимается в меня так, что его ближайшие действия очевидны и предрешены. Не сопротивляюсь. Смысл? Получать дальше? Ему все равно на меня, на мои чувства, на мою боль. Лишь бы самому удовлетвориться. Как животному. Ни грамма уважения ко мне, или сочувствия. Марат был совершенно другим.
Руслан кладет меня на постель, пытаясь заклеймить грубыми жадными поцелуями. Больно кусает в шею, а потом зализывает рану, словно вампир, рычит, как оборотень. Была бы его воля, давно бы растерзал меня.
И тут же на контрасте вспоминаю, как нежно и чувственно любил меня Марат. В этой же комнате. А я не ценила каждое нежное прикосновение, взрывы удовольствия, часы, проведенные в беззаботной неге с ним.
— Ну не плачь, — Руслан каким-то чудом замечает мои слезы. — немного перестарался, просто ты какая вкусная, что не стерпел. Позже пластырем заклею!
Я не понимаю о чем он, но когда теплая струйка сочится в ложбинку, затекает под футболку, до меня снисходит, что он прокусил шею по-настоящему.
— Весь день по тебе с ума сходил, — шепчет он как безумный. Сдирает с меня майку, задев красный ручеек, смазав его и испачкав вещь. — Но больно сейчас не сделаю…
Он замолкает. Смотрит на обнаженную грудь не отрываясь. А потом я вдруг понимаю, что на тату, умело скрывающее шрам от операции. Холодею вся под ним. Деревенею от страха. Заметит или нет? А если всё же заметит? Вот и повод избавиться от жены братоубийцы!
Рыча Руслан нападает на веточки и бутоны, повторяя языком контур лепестков. Только не в центр! Только бы не приблизился к шраму. Тогда — конец! Вздрагиваю и трясусь под ним.
— Лер, чего ты побледнела? Тебе неприятно?
— Нет! Мне больно там, пожалуйста, только не там!
Зачем я его прошу? Разве он послушает меня? Разве сделает так, как я прошу?!
— Но почему? — хмурится распаленный мужчина.
— Наверно, тату еще не зажило. Мне… очень неприятно!
Раз идет на диалог, нужно пользоваться моментом. Влада таким уж точно не провести, но Руслан…
— Блядь! Лер, точно никак?! А я думал поиграть с ними! Хотел испробовать их в деле!
Догадываюсь о чем он, и от этого становится дурно. Никогда ни при каких обстоятельствах не вынесу трения или давления на месте шрама от операции на сердце. Это — чисто психологический страх. Я всё понимаю, операция прошла довольно давно и шрам зажил, не разойдется, но это — просто выше моих сил.
— Хватит, Лер. Не трясись! Сейчас пульс твой просто выпрыгнет наружу. Ты же сказала «нет», значит, не будем! Расслабься!
И снова он целует меня, ласкает, пытается вызвать отклик во мне, но это невозможно. Наконец, поняв, что это бесполезно просто делает свое дело, особо не заботясь обо мне. И снова в меня. Не говорю ни слова. Думала, если промолчу, то не будет вредничать, но видимо он целенаправленно добивается моей беременности, либо ему настолько наплевать на меня. Возможно пронесет, может же мне повезти? Иначе… а что же иначе, я даже не могу себе представить!
Чинно ужинаем при свечах. Я не ела практически несколько суток и кусок в горло не лезет. Тем более стейк из красного мяса. Накладываю себе легкий зеленый салат, а вообще с удовольствием съела бы овсянку.
— Вегатерианка что ли? — морщится мой мучитель, — Чего мяса не ешь?
Не хочу с ним разговаривать. Лучше промолчать, сделав вид, что любуюсь на зелень в тарелке.
— Лер, на самом деле, мне жаль, что у нас так все получается, складывается.
А вот это уже интересно. Жаль ему? Неужели раскаивается? Неужто понимает, сколько боли и страха я пережила из-за него?!
— Я не виновата в смерти твоего брата. — не могу удержаться я. — За что ты удерживаешь меня у себя? Почему издеваешься и насилуешь меня изо дня в день?!
— Конечно, виновата Лер. И я не прощения тут у тебя просить собрался. А просто сообщить, что мне жаль, что иногда приходится указывать тебе твое место в моем доме и моей жизни.
Аппетит пропадает окончательно. Отставляю нож и вилку, прикрываю глаза.
— Отлично, вот так, не открывай.
Чувствую его шаги сзади. Подходит ко мне. Потом ощущение шелковой непроницаемой ленты на глазах. Это еще зачем?
— Пойдем, Лера. Держи меня за руку. Доверься мне.
Он тянет меня за собой, а мне ничего не остается, как следовать за ним, слепо подчиняться его воле и молить, чтобы не задеть стенку и не стукнуться плечом.
На полпути он останавливается и вновь вжимает меня в себя. Так как глаза не могут ничего разглядеть за плотной повязкой, то чувства обнажаются до предела. Чувствую каждый мускул его литого тела, каждый кубик на твердом животе, его эрекцию, будто и не было того страстного принудительного секса полчаса назад. Чувствую его парфюм. Он смешался с дымом от сигареты, которую по-видимому Руслан выкурил недавно, и его собственным запахом, диким необузданным мускусным.
Он оттягивает назад мои распущенные волосы, но не рывком, а медленно, осторожно. Касается губ. Сначала едва, щекоча дыханием распаленную нежную кожу. До этого он выпил вина, и я чувствую вкус терпкого полусухого на своих губах.
Неужели возьмет меня прямо здесь? На лестнице, перекинув через перила?
— Пойдем Лер, шепчет он мне прямо в шею, не то, до сюрприза не дотянем. — и тут же поясняет: просто ты такая беспомощная с этой повязкой… такая беззащитная!
В комнате он на секунду оставляет меня без поддержки, дезориентированную в пространстве. Затем лента падает с глаз. В его руках большая бархатная коробка. Приоткрывает ее. Украшения. Белое золото, бриллианты, изумруды. Дорого. Отвратительно дорого. Холодная роскошь, бездушная. Как и сам Руслан.
— Нравится? — смотрит он на меня, явно чувствуя себя дедом Морозом.
Молчу. Никак не реагирую. Колье от Марата приняла с удовольствием. А это… это — драгоценный металл и камни, призванные заменить мне здоровье, зверское обращение, слезы, кровь и многое другое, чему подверг меня Руслан за прошедшие недели моей жизни.
— Я помогу.
Руслан застегивает на шее цепочку, позволив кулону с камнем проскользнуть в ложбинку меж полушарий, защелкивает на запястье браслет.
— Надень серьги. — это не просьба, но приказ.
— Зачем мне это всё, Руслан?
— Хочу, чтобы на тебе кроме драгоценностей ничего не было!
Продеваю изящество в мочки. Серьги вечерние, тяжелые, их неприятно ощущать на себе, но Руслан уже не может сдержаться.
Берет меня прямо там, освободив от одежды, просто нагнув на туалетный столик, сам лишь едва приспустив брюки. Жадно наблюдает за танцем изумрудного кулона на лепестках вытатуированного цветка.
— В душ! — коротко приказывает он, едва выпустив меня из захвата, — И потеплее оденься! Мы пойдем подышать!
Неужели?! Я не ослышалась? Он сам решил вывести меня? Быстро моюсь, боясь что он передумает, и я снова буду сидеть взаперти черт знает сколько времени. Джинсы, чистый свитер, пуховик, сапожки, и я уже готова. Драгоценности бросаю в ванной. Они мне не нужны. Это — символ моих страха и боли, и без приказа Руслана я их больше не надену.
Руслан тоже успел зайти в душ и переодеться. Костюм он поменял на потертые джинсы, рубашку и галстук на мягкий пуловер горчичного цвета, строгие офисные туфли из кожи на мягкие коричневые ботинки на шнуровке.
— Пойдем, — он берет меня за руку и выводит в морозную ночь.
Мне не холодно. Я одета тепло и удобно. Вязаная шапка, шарф и перчатки приятно греют тело. Руслан же просто застегнул короткую тяжелую дубленку.
Идем к воротам, мимо охранного домика. Дима тут же выходит к нам на встречу. Косится на руку Руслана, что собственнически обвивает мою талию и хмурится, хотя виду не показывает.
— Мы ненадолго! — Руслан оттесняет меня, словно закрывает собой, а потом ведет на выход.
Полуоборачиваюсь, незаметно глядя на Диму. Взгляд у охранника ревнивый, недобрый, будто он готов разорвать Руслана за его показное обращение со мной, как с собственностью.
Сразу за территорией коттеджа начинается лес. Вокруг темно и холодно. Яркие низкие звезды искрятся на морозе, придавая праздничную атмосферу, хотя и новый год давно прошел. Снег уже кое-где стаял и наши ботинки шуршат по прошлогодней листве.
Руслан уверенно идет впереди, крепко держа меня за руку. Еле поспеваю за ним, боясь поскользнуться или запнуться о сломанную ветку. Я не знаю, куда он меня ведет, не знаю зачем. Если сейчас убьет и закопает, то никто не догадается, где меня искать. От этой мысли становится тревожно. Вздрагиваю и упираюсь слегка. Руслан оборачивается.
— Уже почти пришли, немного осталось.
Он вывел меня на небольшую открытую полянку, окруженную вековыми елями.
— Иди ко мне! — приобнял меня сзади, переплетая наши руки, нагнулся, поцеловал краешек губ, смешивая наши горячие дыхания в единое облачко пара. — Смотри наверх! Сегодня ясно и можно рассмотреть много созвездий. Я прихожу сюда иногда, когда нужно сосредоточиться и принять решение.
И о чем он интересно решает сейчас? Убить меня или дальше продолжить издевательства?
— Я долго думал над сложившейся ситуацией. Понял, что так больше продолжаться не может.
Напряженно замираю. Очередную пакость придумать решил. Отпускает меня, разворачивает к себе. Пристально смотрит в глаза. Черный, холодный, его взгляд будто просвечивает меня всю насквозь, словно ища подвоха.
— Да, так будет лучше. И мне и тебе.
Расстегивает куртку. Что-то перебирает во внутреннем кармане.
— Лера. Я еще такого не делал ни одной женщине. — сжимает большой продолговатый предмет в своей огромной ладони.
Мне страшно. Нож, удавка… не пистолет же? Хотя…
— Поэтому, я хочу, чтобы ты сейчас была максимально честна со мной. Что у тебя было с этим охранником? — в руках его всё же ствол… настоящий. Я видела у Влада такой. Всегда боялась его до одури. Пальнет, и обратить время вспять уже будет нельзя. — Говори, Лера, — он поигрывает стволом, не разрывая зрительного контакта.
Понимаю, что загнана, попала в ловушку. А еще как дурочка поддалась на его красивые слова о «подышать воздухом»… Заманил меня сюда дурацким поводом, чтобы под камерами не стрелять, и ковры моей кровью не заливать!
— Что скажешь, Лера?
Моим страхом тут кажется пропитался уже каждый клочок земли, каждая ветка и сухая листва. Но что мне ему ответить? Разве мои слова имеют хоть какой-то смысл, когда в его руках оружие?
Понимаю, что пауза затягивается. Нужно что-то сказать, иначе последним в моей жизни станет тяжелое дыхание, да онемевшая левая рука. Руслан неотрывно смотрит на меня, и тут у него из кармана раздается звонок мобильного.
— Блядь! — тихо ругается мужчина, торопливо лезет в карман.
Мне не нужно ждать второго шанса от судьбы. Прежде чем мозг успевает все хорошенько взвесить и обдумать, инстинкт самосохранения уже вовсю управляет моими ногами, унося меня в черную чащобу, подальше от монстра.
— Лера! Сука такая! Какая муха тебя укусила?! Вернись, идиотка гребанная! — летит над лесом его рык.
Не вернусь! О, Господи, лучше сгинуть тут, навсегда затерявшись меж елей и сосен, чем вновь попасть в руки изверга!
— Лера! Если я тебя сейчас сам найду, то убью! Клянусь, убью! Лучше выйди по-хорошему!
Руслан совсем рядом. Рыщет и кружит по чаще, словно хищник в поисках жертвы. По кустам мечется вспуганный луч фонарика от мобильного. Прячу голову, обхватываю ее руками. Меня тут нет. Как в детстве, когда прячешься от бабайки под одеялом. Этот монстр страшнее намного! Пусть идет мимо.
— Лера! — хватают меня за шкирку сильные пальцы. — Вот ты где!
Руслан поднимает меня, встряхивает и одним точным движением бьет по лицу. Лечу вниз. Всхлипывая и ловя воздух разбитыми губами и носом. Это — конец. Вот теперь на самом деле. Полный. Неотвратный.
Руслан
Вроде и не сильно ударил, сдерживал себя как мог, но девушка отлетела, закрывшись от него, тяжело дыша в ужасе. Какая же она все-таки хрупкая. Руслан и половины не вложил в эту пощечину от своих возможностей. Моментально стало совестно. Ну что он в самом деле постоянно ее запугивает и бьет?
Руслан же не такой на самом деле? На Оксану и на других руки не поднял, а на Леру срывается постоянно. Ведь и пистолетом пугать ее не хотел. Кольцо то самое искал в кармане. Хотел присвоить ей статус официальной любовницы. Но как увидел эти ее переглядки с Димой, так крышу и сорвало. Решил раз и навсегда расставить все точки.
— Лера! — он протянул руку, желая помочь подняться на ноги.
— Не подходи ко мне, чудовище!
Девушка отползает от него в ужасе, отворачивая разбитое лицо.
— Бля-ядь! Перестань дурить уже! Дай, я посмотрю!
— Да уйди от меня! Ненавижу! Ненавижу!
Руслан хватает ее в охапку, прижимает к груди, подавляя всякое сопротивление. Но Лера не сдается, продолжает молотить его, царапаясь и отбиваясь, словно взбесившаяся кошка.
— Оставь меня! Я не виновата! Отпусти! У меня сердце не справляется из-а тебя!
— А знаешь, как ты мне вырвала сердце смертью Марата?! — рычит он на нее, встряхивая, — И сейчас нервы мотаешь! Мне скоро корвалол нужен будет, а ты все никак не уймешься!
Лера горько усмехается сквозь слезы, откидывает назад растрепанные волосы, ладонью оттирает кровь с уголка разбитой губы.
— Ненавижу! Чтоб ты сгорел в аду за все мои мучения!
— И я тебя ненавижу! — рычит Руслан, — Твое счастье, что не застрелил прямо сейчас, в порыве ярости!
Поудобнее перехватывает ее на руках, несет обратно.
У ворот их встречает ходивший у забора Дима. Одного проницательного взгляда на побои Леры ему достаточно, чтобы понять, что хозяин разошелся не на шутку. Руслан снова ловит их жадные многозначительные переглядывания. Свирепеет, сходя с ума в припадке ревности. Сдавливает девушку так, что она охает и трепещет в его руках.
Дома несет прямиком в подвал. Толкает на пол.
— Тут будешь сидеть, пока не выпущу!
Быстрее закрывает за собой дверь на ключ. Чтобы не передумать в последний момент и не броситься зализывать ее раны, залечивать их любовью и заботой. По дороге в комнату разбивает вазу. Мало. Нужно больше посуды. Может даже стул разломать, или кресло? Нужно куда-то выбросить накопившуюся злость. Не то пойдет и надает в морду Диме, а потом и Лере. А ей и так уже сегодня от него досталось.
В комнате Руслан тут же идет в душ. Там на полке небрежно валяются изумрудные украшения, словно ненужная ничего не значащая бижутерия.
— Вот сучка! Неблагодарная!
Вытаскивает сотовый, набирает свою секретаршу.
— Да, Руслан Маратович, я вас слу…
— Приедь сюда и забери цацки. Такси корпоративной карточкой оплатишь.
— Да Руслан Маратович, уже сейчас выезжаю.
После звонка, холодный душ немного остудил его пар. А крепкий хороший коньяк и сигарета уже почти вернули ему благодушное настроение. Так что секретарше повезло не попасть под горячую руку.
— Руслан Маратович, но тут не полный комплект! — воскликнула работница, размещая драгоценности обратно в коробочку. — Кольца не хватает!
— Кольца… — задумчиво Руслан достает золотой ободочек из кармана. Крутит его, любуясь гранями изумруда и игрой бриллиантов в электрическом освещении. — Кольцо я пока оставлю. Верни без него!
— Хорошо… — секретарша как-то странно и многозначительно косится на босса. — Как скажете.
Ночь я провела относительно нормально, заснув в гамаке. Чемодан с лекарствами этот изверг мне не принес когда закрывал, но что ж теперь поделать? Выпью все, как только будет возможность. Главное — он не выключал мне освещение и отопление, а значит смерть от холода мне не грозила.
Утром открываю глаза от дикого грохота — Руслан со всей дури распахнул дверь, так что та долбанулась об стену с оглушительным «БАХ». Размашисто идет ко мне. Тяжело смотрит исподлобья, и выдергивает из гамака.
Тоже молчу. Не собираюсь желать ему доброго утра. По ощущениям губа немного опухла после вчерашнего, и в носу неприятно подергивало после его побоев. Кажется, изверг смотрит на мои раны, а потом прижимает к себе, обнимает, рваными движениями поглаживая и похлопывая спину.
Наобнимавшись, зверь за руку выводит меня из оранжереи и ведет в комнату, ставшей нашей, подталкивает к ванной, сам оставаясь снаружи. Бреду умываться.
Заглядываю в зеркало, что висит над раковиной. Да, синяк заметен, и опухоль тоже видна. Интересно, мне их замазать тоналкой, или пусть Зинаида и Дима видят свирепство своего хозяина?
Чищу зубы, иду в душ. Намыливаюсь ароматным гелем, стараюсь стереть крупное пятно, что разрослось по всей поверхности левого бедра. Больно. Только потом до меня доходит, что это — гематома. Руслан вчера не только разукрасил мое лицо, но и тело, когда ронял о землю.
Стук в дверь. Поспешно смываю с себя пену, но не успеваю. Руслан уже входит, жадно впиваясь взглядом в мое обнаженное тело. Когда его взгляд касается побоев, зрачки расширяются и заполняют чернотой все белочное пространство.
Он забирает у меня из рук насадку для душа и начинает сам смывать гель и пену. Глаза то и дело возвращаются к ложбинке, где за изящной тату надежно спрятан отвратительный шрам от операции. Смыв все, Руслан помогает мне вылезти из ванной и начинает аккуратно промокать капли полотенцем. Ему плевать, что дорогой офисный костюм намок от банных процедур, кажется, что изверга в данный момент заботит лишь мое тело.
Вытерев меня, он открывает навесной шкафчик и в задумчивости смотрит на ряды тюбиков и флаконов. Выбирает один из них. Крем от синяков! Садится на корточки рядом со мной и начинает нежно наносить мазь на поврежденные участки. Мне больно от его прикосновений, а крем холодит и пощипывает травмированную кожу. Я моментально покрываюсь мурашками. Руслан замечает их и закутывает меня в банный халат. Распрямляется. Выдавливает немного крема на палец и наносит на разбитый уголок губ. Мне больно и приятно одновременно. Совершенно новое улетное чувство.
Закончив, Руслан отбрасывает тюбик и выводит меня в комнату.
— Ложись! — не приказывает, но просит он.
Кровать разобрана. Уверенна, что он ночевал тут. Забираюсь на его место прямо в халате. Он накрывает меня одеялом. Постель еще хранит его тепло, а простынь его запах.
Он берет меня за руку. Гладит и разминает ладонь. Подносит к губам и целует, возвращает на кровать, не выпуская.
— Полежи сегодня. Я скажу Зинаиде, чтобы не трогала тебя. — нехотя отпускает мою руку Руслан и поспешно выходит из комнаты.
Ну вот что за человек?! Вчера едва не застрелил, избил до полусмерти, а сегодня намазал мазью, уложил в кровать и руки целует? Тогда вечером, нужно ждать очередной гадости от него. Если сейчас Руслан мил и нежен, то вскоре жди беды! Впрочем, главное, что мой чемодан рядом. И лекарства в нем. Поспешно встаю и бросаюсь к спасительным медикаментам.
После лекарств мне становится значительно легче. Может эффект этот чисто психологический, ведь многое уже покончалось, но засыпаю я без болей и сновидений.
Встаю в полдень, потягиваюсь. Лежать дольше не хочется. Нужно спуститься, позавтракать. Пусть наткнусь на хмурую Зинаиду, но Руслан обещал, что сегодня она меня не тронет.
Еще раз умываюсь, надеваю удобный спортивный костюм, тону в свитере широкой вязки и иду на кухню. Зинаида колдует над плитой, а за столом быстро уплетают суп из больших тарелок Дима и другой охранник. Не знаю имени второго, но видела его много раз. Видимо Димин напарник на смене.
Здороваюсь со всеми, стараюсь не смотреть им в глаза и скрыть свое «разукрашенное» лицо. Отворачиваюсь к холодильнику за сыром и колбасой — быстро соорудить бутерброд и удрать обратно комнату.
— А! Наша спящая красавица соизволила проснуться и почтить челядь своим вниманием! — ехидно начала Зинаида, заметив мое копошение у холодильника.
Молчу, нарезаю палку колбасы. К чему реагировать и затевать перепалку? Зинаида меня ненавидит. Этого не исправить. Зачем же трепать себе нервы каждый раз?
— Что, мы даже не достойны твоего ответа, королева сраная?
— Зинаида Ивановна! — одергивает ее Дима, — ну что вы к девушке прицепились? Не видите — плохо человеку. Зачем ехидничать?!
— Этому человеку, Дима, плохо с первого дня присутствия здесь! Не плохо, только когда к Руслану Маратовичу в койку надо прыгнуть! Ублажить барина — для нее святое! Видимо поэтому, он ее, насквозь больную, до сих пор держит тут.
Вспыхиваю от стыда. Димин напарник пялится на меня откровенно и оценивающе, видимо пытается разгадать, чего такого во мне нашел хозяин. Отставляю нож и быстро выхожу из кухни под ворчливое:
— Неужели совестно стало, бесстыжей такой?
Уже в гостиной меня нагоняет выбежавший следом Дима.
— Лера, постой! Не оборачивайся, тут камеры, — торопливо говорит он на ходу. — идем, покажу тебе слепую зону.
— Не надо Дим. — буркаю я. — вчера уже получила за наше общение.
— Лер, я только передам тебе то, что ты просила. — тихо сообщает он.
Иду за ним. Он заводит меня в закуточек под лестницей. Быстро лезет во внутренний карман куртки и передает мне плотный упакованный сверток.
— Лер, тут не все. Но кое-что я все же смог раздобыть. Пока этого тебе хватит. Буду дальше думать, чем помочь тебе!
— Я благодарна тебе Дима! Как же я благодарна! — смотрю на него, больше не утаивая вчерашние побои.
— Спрячь, Лер, — советует он, кивая на сверток.
Нежно, двумя пальцами он гладит меня по щеке, избегая травмированных участков.
— Ну и мразь же он! — цедит сквозь зубы и в глазах его вспыхивает нечто очень нехорошее. — Убить его мало за это! Сам бы расквасил эту самодовольную морду! Раньше уважал его, все время сравнивал с Маратом, говорил, что Руслан намного жестче брата, ведет себя как настоящий мужик, а на деле — избить девушку ни за что, да даже если и за что — это совсем не по-мужски. Подонок!
— Дим, нам лучше идти по своим местам. — Руслан настолько запугал меня, что боюсь каждую секунду его возвращения.
— Сейчас Лер, пойдем. — он быстро берет мою руку в свою. — Лера, бежать тебе надо от него!
— Как это, бежать? — удивляюсь я. — Мне некуда. Муж в СИЗО. Скорее всего ему дадут приличный срок. В городе родители и сестра. Боюсь, что Руслан станет мстить им, если даже мне удастся скрыться.
— Лер, ты здесь тоже в опасности. Если он поднял на тебя руку один раз, то поднимет еще. В итоге забьет до смерти! Тебе с твоим больным сердцем много и не надо…
Он прав! Боже, как же он прав! Не хочу плакать перед ним. Зачем? Но слезы сами наворачиваются от безвыходности ситуации.
— Лера, — он привлекает меня к себе и крепко обнимает, отчего я плачу еще горше. — Моя хорошая, не плачь! Не стоит этот ублюдок и одной твоей слезы. Я помогу тебе!
— Как ты поможешь?
— Еще не знаю. Но помогу! Даю тебе слово мужчины!
Иду быстрей в свою комнату. Разворачиваю сверток. Инъекции витаминов! Релаксанты! Супер! Молодец, Дима! Достал то, что надо. Беру всё необходимое и в ванной делаю себе укол. Пью все остальное.
До вечера слоняюсь по комнате, обдумывая слова нового друга про побег. Неужели из этого дома, ставшего мне темницей, есть возможность сбежать?! А еще удрать от насильника и больного на всю голову Руслана?!
Руслан
Хоть и давал себе зарок не подглядывать за Лерой в течение рабочего дня, но все же нет-нет да открывал приложение на планшете. Ничего крамольного не заметил. Что ж… выходит, что пленнице можно доверять. Сидит себе в комнате, отдыхает, журнал читает. Бледная, правда очень… и грустная. Надо бы как-то ее взбодрить. Развеять.
— Руслан Маратович, — секретарша оживляет селектор, — для вас передали пригласительные на благотворительный бал у наших партнеров. Что мне им ответить? Они приписали, что поймут, если вы не явитесь — траур еще никто не отменял.
— Траур, конечно, есть… — в задумчивости произносит Руслан, а в голове его тем временем, вовсю созревает план, — но Марата не вернешь… а жизнь продолжается. Я пойду.
— Хорошо, Руслан Маратович. Отправлю им подтверждение. Вас будут сопровождать?
— Да, я пойду с девушкой.
Вечером на всех парах несется домой. Соскучился по Лере неимоверно! Не вошел, но влетел в комнату. Дверь снова бахнула об стену, заставляя пленницу вздрогнуть и замереть. Ну вот. Опять испугал. Не хотел же! Нужно как-то нежнее действовать, деликатнее. Не то вместо сексуальной игрушки получит себе запуганное существо с нервным тиком.
— Привет, — улыбнулся ей, и присел рядом.
Молчит в ответ. Не хочет его приветствовать. Ну и ладно.
— У меня есть для тебя кое-что! — прищуривается Руслан, придвинувшись к Лере вплотную.
Еле сдерживает себя, чтобы рывком за волосы не притянуть ее к себе, впиться в эти бледные пухлые губки, вжать в себя, вобрать ее тщедушное тело, чтобы выбить болезненно-сладостный вздох прямо себе в губы, а затем рывком содрать с нее и с себя одежду и наконец слиться, забывая все проблемы дня, все тяготы и невзгоды. Но нет… хватит ее уже брать силой. Нужно и чтобы она сама как-то втягивалась в этот процесс. Как бы ни было это сейчас тяжело, Руслан отстраняется.
— Я в душ. А если ты и дальше будешь хорошей девочкой, то позже я покажу тебе кое-что! — подмигивает он, стараясь не злиться ее страху в глазах.
Под душем его эрекция только крепнет. А злость приобретает новые грани. Ну что ж такое с этой девчонкой? Разве он сейчас не был с ней добр, ласков? Почему этот долбанный страх в глазах? Руслан, что? Монстр? Его только бояться нужно? Да, поначалу он был несколько… груб! Но старается же исправиться. Работает над собой!
Вышел из ванной в одном халате на голое тело. Не глядя на девушку прошел к своему кейсу и достал оттуда стек — самый лайтовый вариант. С небольшими кожаными узелками на лентах. Оксана заводилась от таких игрушек с пол-оборота.
Вновь присел рядом с Лерой, демонстративно рассматривая плетку.
— Нравится такое? — промурлыкал Чернышев на ушко девушке.
— Нет! — вздрогнула Лера, и попыталась отодвинуться от него. В её глазах читался страх и отвращение.
Ладно. Не любительница подобного ему попалась. Надо заставить полюбить. Ведь Руслан-то не прочь поиграть под настроение.
— Плохая девочка! — констатировал он. А потом резко опрокинул ее на грудь, подмяв под себя. — Плохих девочек надо наказывать!
Рывком задрал ее свитер до лопаток, ловко расстегнул крючки бюстгальтера, еле сдерживаясь, чтобы не прижаться и не дотянуться до полушарий с твердыми сосками.
Взял стек. Девушка вновь дернулась под ним.
— Тихо, тихо! — пытался он ее одновременно успокоить и взбодрить. — Я знаю, что делаю.
Кожаные узелки медленно прошлись по белой коже, вдоль позвоночника. Девушка дернулась вновь, но уже от чувственного нежного прикосновения. Пусть привыкнет сначала, расслабится, прежде чем получит острый, пикантный, но не сильный шлепок. И не по спине. Для этого существует идеальная часть тела. Округлая и выпуклая и ее нужно освободить от одежды.
— Нравится? — тоном искусителя спрашивает Руслан, гладя лентами, лаская, выписывая узоры на молочной коже.
— Нет! — так же противится пленница, но на лице ее написано совершенно другое.
— Ты обманываешь меня, Лера! Знаешь, что бывает с лгуньями? Им устраивают порку! Хочешь, чтобы я тебя отшлепал?
— Пошел ты!
— Хочешь! Теперь я в этом уверен!
Руслан рывком стягивает спортивные штаны вместе с кружевными трусиками. Мгновение любуется на открывшиеся беззащитные ягодицы, словно созданные для ласки, а потом его взгляд цепляется за нечто странное. Нечто такое, что просто не может тут быть. Никак!
— Лера! Это что такое!? — ошеломленно спрашивает Руслан, пальцами дотрагиваясь до синячка и ощущая шишечку под ним. — Ты делала себе укол!? Но зачем? — не понимает он, наблюдая за тем, как Лера меняется в лице.
Лера
Неужели заметит?! Заподозрит? Ну почему я совершенно забыла о таких последствиях инъекций, как синяк или опухоль? И как ему теперь объяснить это? Сказать правду? Смотрю в его бешенные, встревоженные глаза. Он искренне не понимает ситуацию. Возможно, мне это на руку.
— Чем ты колешься?! — рычит он. — Только попробуй солгать! Это наркотики?
— Нет, конечно! — отмираю я.
Но он неверяще задирает рукав до сгиба локтя. Внимательно изучает правую руку, следом левую. Я давно уже не была в больнице и капельниц мне не ставили, а значит все проколы и синяки от игл зажили.
— Покажи мне язык! — требует он в смятении. — Вроде тоже чисто.
— Я не наркоманка! — возмущаюсь я, когда он убирает пальцы с моих губ.
— Убью, если узнаю! — теперь он держит меня за лицо и вглядывается в зрачки. — Даже выяснять ничего не стану, убью на месте! Так что ты колола?! — встряхивает он меня под собой.
— Это витамины!
— Первый раз слышу, чтобы кто-то добровольно соглашался на укол с витаминами! Тащи их сюда!
Руслан слезает с меня, освобождая от веса своего тела. На трясущихся ногах иду к чемодану. Открываю его стоймя, чтобы не показывать всего содержимого.
— Ты до сих пор не разобрала сумку? — видимо, Руслан решил поорать сегодня на меня, либо копит злость для очередного наказания.
— Нет… — тихо отвечаю ему, роясь в лекарствах. Нужные никак не попадаются под руку. — ты то запираешь меня в подвале, то приносишь сюда откачивать, чтобы я не сдохла!
— Не сдохла же! Тащи уже, пока я весь твой чемодан не вывернул наружу!
Ух, наконец-то! Попались, миленькие. Достаю упаковку ампул и шприцы.
— Вот. Смотри. — протягиваю ему, а у самой руки дрожат, а ну как и правда влезет и тогда конец всей моей конспирации.
Руслан недоверчиво принимает коробку с ампулами, достает аннотацию.
— Витамины для сердца. — читает он и вновь бросает на меня подозрительный взгляд. — У тебя что, проблемы с сердцем?!
О… если бы он только знал, какие именно!
— Да. Пульс учащенный. Аритмия. — озвучиваю ему лишь верхушку айсберга моих болезней.
Руслан вновь погружается в чтение инструкции.
— Ай! Всё равно ничего не понимаю! — сминает лист и запихивает его обратно в упаковку. — Иди сюда, — бьет по своим коленям.
Подхожу ближе — иначе дернет и будет снова больно.
Он обхватывает меня за талию и усаживает к себе, как маленькую.
— Послушай. Тебе нужно хорошо питаться. Кушать фрукты и овощи. Я позабочусь об этом. Дам задание Зинаиде, чтобы разработала соответствующее меню. Буду выводить тебя на прогулку, дышать свежим воздухом. И тогда никаких витаминов колоть не потребуется!
О да, не потребуется… как же иронично звучат его обещания. Если бы этот монстр только знал, что его комнатная собачка, в которую он меня намерен превратить, долго не протянет на фруктах-овощах и свежем воздухе.
— Я сейчас! — он ссаживает меня с колен на кровать и встает, не заботясь, о том, что полы его халата разошлись, демонстрируя внушительное мужское достоинство.
Идет в ванную, но вскоре возвращается, садясь рядом.
— Ложись на живот, — командует он, стягивая с меня штаны с трусиками вновь.
Всё-таки решил завершить порку, подонок? В первые мгновения я даже не понимаю, что происходит, просто выгибаюсь дугой, когда к месту прокола он прижимает что-то мокрое и холодное.
— Ч-ш-ш… — успокаивает он меня, — тише, тише, это всего лишь примочка.
Он оставляет ее на синячке, в то время как его пальцы порхают над ягодицами, невесомо поглаживая бархатную кожу.
— Вот так, — тихо повторяет он, а движения его замедляются, растягиваются во времени, даря странное острое удовольствие.
Может же быть ласковым… Правда, очень редко.
Минут через десять, убирает ставший теплым ватный диск и пальцами, смазанными в чем-то скользком и холодном, дотрагивается до ранки. Снова дергаюсь от неожиданности.
— Всё-всё, — приговаривает он и дует на прокол. — это всего лишь заживляющая мазь. Полежи пока так, а я проверю, готов ли наш ужин.
Наш ужин… — горько думаю, после его ухода. — С каких это пор монстр стал очеловечиваться?
Руслан
Накормив хорошенько девушку, проследив, чтобы она съела все, чего он наложил ей на тарелку, Руслан задумчиво уставился на нее. Отблески свечей играли на рыжевато-каштановых волосах, поджигали изумруды глаз чувственным пламенем, и когда Лера забывалась, в них отсутствовал страх и безысходность. Такую Леру он еще не знал. Но она ему чертовски нравилась. Намного больше забитого, затравленного зверька, в которого она превращалась наедине с ним.
Их глаза встретились. Даже сейчас, несмотря на то, что оба они были одеты и их разделял стол с яствами, Руслану было тесно в джинсах. Девушка смутилась, будто почувствовав его вожделение и отвела взгляд. Руслан же продолжал изучающе смотреть на нее.
Интересно, испытывала ли она когда-нибудь подобное возбуждение или влечение к нему? Руслан понимал, что всё, что происходило до этого между ними, было мало подходящей платформой для ее удовольствия, но может быть, хоть что-то положительное она ощущала во время соитий? Или же только боль, страх и отвращение?
Впервые ему захотелось, доставить и ей радость в чем-то. Лера, будто догадываясь о его мыслях, зарделась вся. Щеки ее вспыхнули, залились очаровательным румянцем. Уже лучше. Обычно ее лицо бледное, чаще с синюшным отливом.
Она неловко встретилась с ним взглядом и Руслан улыбнулся. Не плотоядно, не пугающе, не оскалом, а самой доброй улыбкой, на какую был только способен. Он смутил Леру. Более того, напугал. Снова этот полный страха, затравленный взгляд, напряженная спина, неестественная поза, точно перед ней сидит не он, а хищник, готовый атаковать дичь в любую секунду. Нет, так не пойдет. Не такой уж он и монстр, как про него думают.
— Пойдем, — Руслан встал и подошел к Лере, подал руку. Он умел быть галантным, когда хотел
Лера с недоумением поглядела на протянутую широкую ладонь, но приняла помощь. В ее глазах читался вопрос, а Руслану больше не хотелось ее дразнить.
— Пройдемся в лесочке? — снова улыбнулся ей, и не отпуская руку повел одеваться.
Лера
Не узнаю сегодня своего мучителя. Не к добру его ухаживания. Как пить дать готовит очередную пакость. Да позаковыристее!
Захожу в гостиную за ним и… у меня просто кружится голова. Но не от романтично-зажжённых свечей в полумраке, розы в тонкой вазе на длинной ножке, а от запахов! Запах запеченной рыбы в сливочном соусе проникает в сознание и замутняет его не хуже паров алкоголя. К нему присоединяется ошеломительный аромат нарезанных помидор и остальных овощей. Я покачиваюсь и в последний цепляюсь за его руку.
Руслан вопросительно смотрит на меня.
— Голова кружится?
Я киваю, смятенная и подавленная.
— Это от голода, садись. Я положу тебе всего.
Не возражаю. Я такая голодная, что готова съесть все, что выставлено на стол.
Уплетаю ужин за обе щеки. Руслан не сводит с меня глаз. Ну и пусть смотрит, я же никак не могу накормить внутреннего волчонка. Смела все, что он положил мне, под чистую. Хочу еще. Поглядываю на оставшийся кусочек семги, встречаюсь взглядом с Русланом и мне становится неловко: как можно столько есть? Нет, серьезно, до этого дня я подобным аппетитом не страдала. Может это новые витамины так влияют на мой организм?
Руслан зовет гулять, а я с тоской кошусь на корзинку ароматных кунжутных булочек. Вот бы с собой парочку взять, устроить импровизированный пикник. Но вида не показываю. Изверг поймет, что мне не хватает пищи и будет голодом морить! У него ума хватит!
У шкафа с верхней одеждой Руслан помогает мне с пуховиком, поправляет шапку и сам завязывает шарф. Ухаживает?!
— Надень перчатки, там снег! — советует мне, а я в недоумении натягиваю вязанные митенки.
Гулять с ним мне совершенно не хочется. Еще свежи воспоминания о вчерашнем вечере. Руслан замечает мое состояние и привлекает к себе.
— Лер, если ты не будешь меня провоцировать, то плохо я тебе не сделаю. Так что все зависит от тебя.
Выходим вновь в морозную ночь. С неба крупными хлопьями летит снег, но не сильно, а кружась снежинками в ночи под низкими черно-серыми тучами. Проходим мимо вышедшего Димы. Мимолетный взгляд на него и он едва заметно дергает головой: «не смотри».
Руслан проверяет мою реакцию на охранника, но я уже давно гляжу себе под ноги. Фух, вроде пронесло! За воротами он приобнимает меня за талию. Переходим дорогу, направляясь в давешний лес. Всё вокруг бело — заметено весенним снегом. Он хрустит под ботинками, тает на щеках и губах. Если Руслан снова не взбеленится, не станет угрожать мне пистолетом и избивать, то вечер может мне даже понравиться. От постоянного сидения взаперти голова становится тяжелой, а тело наливается слабостью. На морозе и свежем воздухе даже кровь бежит по венам веселее.
Выходим на вчерашнюю полянку. Снега там навалило по щиколотку. Руслан отпускает меня и внезапно нагибается зачерпнув руками в перчатках пригоршню снега. Жму плечами оглядывая запорошенные серебром ели, будто с новогодних открыток. Внезапно в спину мне прилетает что-то упругое, а потом рассыпается, точно песок. Недоуменно оборачиваюсь и вижу Руслана с по мальчишески-горящим взором лепящего второй снежный шар.
Он решил в снежки со мной поиграть?! — не успеваю додумать шальную мысль, как губы и щеки забивает новым снарядом. Руслан хохочет в голос и лезет за третьим снежком. Ну уж нет! Не буду я стоять истуканом! Быстро сцапываю пригоршню белых хлопьев, формирую ком и возвращаю Руслану удар. Не ожидая от меня подобной прыти, монстр не успевает среагировать и получает снегом прямо по своей смеющейся роже.
— Ах так! — злится он, отплевываясь, — Ну сейчас тебе не поздоровиться!
На полянке разражается настоящая снежная битва. Стараюсь ни в чем не уступать Чернышеву, но бегая, очень быстро устаю. Останавливаюсь, пытаясь поймать рваное дыхание и унять сердцебиение. Тут же в спину прилетает снежок. Не реагирую. Нагнулась, оперевшись на коленки. Перед глазами все плывет и колышется. Не понимаю, это снегопад так усилился или личные мушки давления летают вокруг. Не смотря на это, я улыбаюсь. Давно мне уже не было так хорошо. Руслан с этой своей спонтанной игрой будто бы подарил мне четверть часа из беззаботного детства.
— Лер! — обнял меня сзади Чернышев, — Ты в порядке?
— Да. — тяжело дышу я. — Сейчас. Нужно отдохнуть.
Руслан резко разворачивает меня к себе, но мне не удержаться на ногах. Падаю прямо на снег. Монстр валится на меня. Целует меня в нос, широко улыбается. Веселье еще бродит в его крови. Невольно улыбаюсь в ответ.
— Такой ты мне нравишься! — шепчет он, касаясь губами моих губ. Нежно и осторожно, будто пробуя на вкус.
Я не отвечаю, но он не настаивает. Вопреки моим ожиданиям не применяет силу, поднимается, протягивая мне руку. Стряхивает налипший снег с моего пуховика.
— Пойдем греться! — предлагает он, — Лично я промок насквозь!
Руслан
Ни разу еще не видел ее такой счастливой! Улыбка. Настоящая. Не затравленная, не вымученная. Забежали домой. Руслан помог ей снять верхнюю одежду. Прикоснулся к натуральному румянцу на щеках. Красавица!
— Ноги мокрые?
— Да, — неуверенно отвечает Лера, а сама заметно вздрагивает от его прикосновения.
Да что ж такое? Почему снова страх? Ведь всё же было так хорошо!
— Тогда в ванную! Быстро!
Озорство в изумрудных глазах потухло окончательно. Она медленно кивнула, развернулась и опустив плечи покорно зашагала наверх.
— Лера! — окликнул он ее и догнал застывшую на полпути девушку, — Что произошло?
— Ничего. — девушка снова отвела глаза, едва отстраняясь от него, но Руслан все равно это почувствовал.
— Да, блядь! Кого ты обманываешь?! Из-за ничего так не меняются! — не хотел орать, но вырвалось как-то слишком эмоционально.
Лера дернулась и отступила от него на ступеньку. Как же ему хотелось прижать ее к себе, пообещать, что больше не будет делать ей плохо, но скорее всего это напугает ее еще больше. Ведь произошедшая перемена, это — ничто иное как банальный страх жертвы перед палачом. Слишком много Руслан творил с ней жести. Ни одна девушка не заслуживала такого обращения. Даже жена братоубийцы.
Надо взять себя в руки, как бы тяжело это ни было. Постепенно приручать ее заново. Не бросаться как пес на любимую кость, как бы ни хотелось овладеть ею в эту же секунду!
— Иди. — глухо проговорил он.
Лера повернулась и с явным облегчением направилась в спальню.
— Черт! — ударил он ногой по ни в чем не повинным перилам. Лера испуганно обернулась, обрезалась об его разъяренный взгляд и заскользила по ступеням в два раза быстрее.
Руслан же спустился в гостиную, подошел к бару. Нужен коньяк. Хорошая такая, добрая порция. Нужно срочно напиться. Жизненно необходимо. Нажраться как свинья, в хлам, чтобы хоть немного заглушить эту непонятную тупую боль.
Он поступил с Лерой плохо. Ужасно, отвратительно! Забрал ее из дома, закрыл в холодной оранжерее, запугивал, брал против воли, принуждал к сексу, избивал… неудивительно, что как только мгновения игры иссякли, он снова превратился для нее в жестокого монстра!
— Блядь! — ни в чем не повинная бутылка Мартини полетела об стену. Звон раздался на весь дом, но Руслану было плевать на это.
Если бы он только мог повернуть время вспять! Вслед за Мартини улетело коллекционное вино черт знает какого, лохматого года. Если бы он только мог все вернуть, то поступил бы по-другому. Взял бы лаской. Обольстил. Влюбил в себя. Бутылка виски раскрасила дизайнерские обои малоаппетитными пятнами.
Напившись в доску, расколотив все содержимое бара, он, еле стоя на ногах кое-как прошел в спальню.
— Ле-е-ера! — крикнул он, шатаясь.
Девушки нигде не было. Интересно куда она могла деться?
— Ле-е-ра! Где ты? — взревел он на весь дом.
Лера
Согревшись под горячим душем, я юркнула в постель. Не без отвращения ждала, когда мой личный кошмар явиться в спальню и возьмет свое, как всегда не спрашивая.
Лежала, а перед глазами стояла чудесная картина запорошенной поляны и его счастливое лицо сквозь хлопья снега. Тогда я даже на секунду подумала, что может быть он не совсем черствый эгоист-насильник, даже оправдывать его немного начала, дурочка наивная. Конечно, расстроился из-за смерти Марата, был не в себе, оттого и вымещал злость на мне, потому что больше не на ком было. Но разве же станет нормальный человек обвинять ни в чем не повинную жену убийцы брата, издеваться, насиловать, избивать? Нет! Он — монстр, проявляющий ровно столько заботы, чтобы его жертва не сгинула окончательно раньше времени. Я осознала это, едва мы вошли в дом, а потом лишь ждала, когда ему надоест выдавливать из себя человеческое отношение и он снова покажет свое истинное лицо.
Под одеялом стало жарко. Минуты тянулись, а монстр так и не приходил. Правы те, кто говорят, что ожидание наказания намного страшнее самого наказания. Но потом и этот страх сошел на нет. Утром я встала поздно, выспалась, и потому сон не шел сейчас. А вот голод вновь зашевелился и сдавил неприятным спазмом мой желудок.
Я снова хочу есть. Зверски голодна… Что же за атомные витамины передал мне Дима?! Господи, я сейчас просто умру, если не поем хоть что-то. Встаю с кровати. Потуже затягиваю поясок халата. Тихо спускаюсь на кухню. Иду по второй, «черной» лестнице, что располагается в глубине дома, втайне надеясь не встретиться лицом к лицу с тираном, чтобы он затащил меня голодную в спальню и не сделал все те грязные вещи, что обычно творит.
Мне везет. Благополучно добираюсь до кухни. Закрываю дверь. Ныряю в холодильник. Яйца! Вдруг понимаю, что если не съем сейчас омлет из двух яиц, с помидорами, капелькой молока и зеленью, то просто умру от остановки сердца!
Пока разум еще не веря удивляется таким странным желаниям — яиц сред списка любимых продуктов не было никогда, то руки быстрей накалывают скорлупки и венчиком взбивают белки, желтки и молоко с солью. Освобождаю томаты от кожуры. Нарезаю их тонкими кольцами. Прижариваю на малом количестве масла. Отправляю нежную молочно-яичную пенку следом, мелко рублю укроп-петрушку. От запаха можно запросто подавиться слюной. Всё готово. Осталось только переложить пышный омлет в тарелку и вооружиться вилкой.
— Ле-е-е-ра! — распахивается дверь, едва не слетая с петель.
Так и застываю с лопаткой над сковородкой.
— Что ты тут делаешь? — еле держась на ногах в кухню входит пьяный до нельзя Руслан. Глаза мутные, злые. Таким я его еще не видела.
Пячусь от него, но он дергает меня на себя, обдавая алкогольными парами.
— Я. Спросил. Что. Ты. Тут. Делаешь?! — встряхивает он меня в своей любимой манере.
— Кушать захотела… — а что мне ему отвечать? Не пожалеет же он для меня пары яиц?
— Ты жрала за ужином как не в себя! — прорычал он, — Что ты врешь? Почему ты всегда врешь мне?
А мне так страшно, что не могу пошевелиться. Словно он загипнотизировал меня своим полным бешенства взглядом, и когда я внезапно лишаюсь опоры его рук, то лечу прямо вниз. Сковородка с любовно приготовленным омлетом сметается на пол, едва не задев меня. А вслед за ужином, под отборнейший пьяный мат, начинается самый настоящий погром на кухне.
Руслан
Руслан очнулся от дикой головной боли. Яркий свет резанул по глазам, и он быстрее зажмурился, издав при этом стон раненого зверя.
— Любимый, ты проснулся? — кто-то присел рядом и нежно взял его за руку.
Голос был знакомым. Настолько, что Руслан поморщился и с трудом разлепил веки. Оксана поднесла запотевший стакан холодной воды и упаковку аспирина.
— Выпей, любимый, сразу легче станет.
Мужчина не стал сопротивляться. Принял лекарство, емкость осушил до дна. Огляделся. Дикий погром в гостиной был ликвидирован наполовину. Оставшуюся часть споро убирали Зинаида и несколько рукастых девиц из клининговой службы. Сам он оказался лежащим на диване, заботливо прикрытым пледом. Но то, кто же проявил эту заботу, оставалось пока загадкой.
— Любовь моя, почему ты не позвонил мне? Не сказал, что тебе плохо? Я бы сразу примчалась на зов! Мы бы вместе пережили все! Ведь дороже тебя у меня никого нет! — Оксана крепко вцепилась в его руку и предано заглядывала в глаза.
Руслан чувствовал себя настолько скверно, и телом и душой, что просто желал одного: скинуть ее руку и пойти почистить зубы, хотя бы. А потом вдруг вспомнил про свою…
— Вот блядь! — оттолкнул он все же девушку.
— Что, Руслан?
Что, Руслан? Что он сделал вчера с Лерой? Нажрался вусмерть и пошел все крушить. Вспомнил ее перепуганные глаза. Вспомнил, как разозлился и едва ли не кинул в нее раскаленной кастрюлей или сковородкой. Вот урод! А что дальше? Неужели снова сделал ей больно?
— Где Лера?! — прохрипел он.
— Она наверху. — обреченно пробормотала Оксана.
— С ней… все хорошо? — Руслана било крупной дрожью, если он что-то натворил с ней, вновь поднял на нее руку, то он себе никогда не простит.
— Ну… — замялась Оксана.
— Да говори уже, твою мать! — зарычал Чернышев.
Служанки вздрогнули как по команде и продолжили уборку в два раза быстрее.
— Тётя Зина обнаружила ее в домике охранников.
— И???
— Да вообще бесстыжая, Руслан Маратович, — бормотнула Зинаида Павловна, — всю ночь считай у них провела. Бог знает, чем они там с этим Димой занимались!
Кровь отлила от лица Руслана. Побледнев от злости, ревности он поднялся и медленно пошел наверх. Слова Зинаиды сильно задели его мужскую гордость. Каждый шаг он уговаривал себя не сорваться и не прибить Леру заживо, не сбросить ее с крыши и не удушить собственными руками. Нужно пересмотреть записи. Если у них что-то было, то убьет обоих!
Но сначала посмотрит на нее. Заглянет в глаза. Они не соврут. Взял себя в руки. Постучал. Никто не ответил, и Руслан осторожно вошел в спальню.
Лера сидела на кровати, завернувшись в плед. Руслан подошел к ней, опустился рядом на ковер. Поднял ее подбородок. В глазах привычный страх и ожидание удара. Но новых синяков на лице нет и это Чернышева несказанно радовало.
— Я убежала к охранникам, — тихо призналась Лера. — мне требовалась помощь.
— Что я тебе сделал? — Руслан еще сам не решил, как реагировать на ее заявление.
Девушка выставила вперед забинтованную правую руку.
Руслан похолодел в который раз.
— Что там?
— Ранение…
— Какое ранение, Лера?! — он в ужасе поднялся, дико заглядывая ей в глаза, подхватил ее, ощупывая, ища новые увечья.
— Ножевое… — Лера покорно терпела его прикосновения, заметно морщась, когда он пытался прикоснуться к руке.
— Я бросился на тебя с ножом?! Это я сделал, Лера? — Сейчас Руслан чувствовал себя так отвратительно, словно по его вине пострадал ребенок или котенок. Кто-то, за кого он был в ответе, обещал не трогать, не делать больно, и в итоге…
— Нет, Руслан, не совсем. Отпусти меня пожалуйста, и я тебе все расскажу.
Руслан тут же ослабил хватку, позволил ей вернуться на кровать, присел рядом.
Оказалось, что после погрома, на пьяного Чернышева напало озарение. Он начал требовать от испуганной, забившейся под стол девушки объяснений. Вспомнил, что она говорила о еде. Открыл холодильник, достал еды на бутерброд. Взялся за острый кухонный нож. Когда Лера увидела, что в невменяемом состоянии он собирается нарезать колбасы, вместе со своими пальцами, попыталась отнять нож, чисто машинально, а Руслан не удержался на ногах и случайно полоснул по ее запястью.
Порез не глубокий, но крови было достаточно. Руслан испугался не меньше раненной девушки и съехал под стол. Лера же, едва не лишившись чувств от вида и запаха крови, выскочила в чем была на улицу, где ее подхватили ребята из охраны и оказали первую помощь.
— Покажи мне порез! — потребовал Руслан, ощущая себя полным идиотом.
— Ты… не веришь мне? Но у тебя камеры! Посмотри записи! Я не вру!
— Просто покажи мне его, девочка! Я должен знать, что могу доверять тебе без камер!
Лера обреченно кивнула. Нашла кончик бинта. Стала медленно разматывать перевязь. По мере продвижения к травмированному участку, марля приобретала все более насыщенный бурый окрас пятнышек. Разбинтованный порез выглядел ужасно. Девушка протянула ему руку. Закусила губу, над которой выступили капельки пота, побледнела, и завалилась в его объятия. Руслан едва успел поймать ее бессознательное тело.
— Лера! Лера! — пытался он растормошить ее. Легонько ударил по щеке. Это сработало. — Лер, ты чего?
— Замотай… обратно! Мне дурно от запаха крови. — прошептала она.
— Сейчас, моя хорошая, сейчас я все сделаю! Спасибо, что не солгала мне!
— Ты мог бы это посмотреть по камерам, — проигнорировала его нежные слова Лера.
— Я не буду этого смотреть. Не хочу. Не выдержу. Я верю тебе, слышишь, Лера? Прости меня! — он взял ее травмированную руку и осторожно покрыл поцелуями здоровую кожу вокруг пореза. — Прости, я очень раскаиваюсь! Мне так жаль, что это все произошло! А ты веришь мне?!
Девушка безэмоционально кивнула ему. Будто бездумно соглашалась на все, лишь бы только он оставил ее в покое.
— Ты не веришь, но я докажу! Слышишь? Верь мне!
Несмотря на то, что обещал Лере не смотреть, Руслан, первым делом, как немного пришел в себя после жесткого похмелья, открыл запись с камер. Это было действительно трудно. Он быстро перематывал в ускоренной съемке свой учиненный погром, скитания в поисках Леры, ее падение, крушение мебели, попытки сделать ей ужин, ее порез. Крови действительно было много. Он в ужасе прикрыл глаза. Ну зачем эта несносная девчонка полезла к пьяному огромному мужику с тесаком в руках?! А если бы он ее зарубил нечаянно? Неужели она правда боялась, что он может ранить себя и спасла его, не думая о собственной безопасности?! Другого объяснения он не находил.
А далее — он видел себя, валявшимся на полу, Леру, в полуобморочном состоянии зажавшую руку. Переключил камеру на домик охраны. Тоже ничего крамольного. Ее тут же усадили на небольшую софу в зоне отдыха. Бросившийся к ней Дима промыл рану, обработал и забинтовал. Второй охранник принес ей кружку с торчащим логотипом пакетированного чая и плед. Всё оставшееся время она сжимала кружку и мелко вздрагивала время от времени. Дима вел себя отчужденно. Показушно-отчужденно. И Руслану это очень не понравилось. Жаль, что звук камера в сторожке не писала…
Лера
После ухода Руслана я все обдумывала слова Димы.
Едва я появилась у охранников, раненная и продрогшая, как Дима отослал напарника за чаем, а сам тихо, почти не размыкая губ, напомнил о камере.
— Лера, бежать тебе надо от него. Убьет, изверг. Ничего не говори, просто послушай. Я уже почти все подготовил к твоему побегу. Остались детали.
— А если найдет?
— Не найдет! Москва — большой город. Можно легко затеряться в нем. Я выправлю нам новые документы. Сниму жилье на окраине, и нас не то что Чернышев, сам черт не отыщет!
— Разве это реально?
— Больше, чем ты думаешь! Но отсюда тебе не сбежать.
— А откуда же?
— Лера, попросись с ним в город. Куда угодно, но лучше в торговый центр. Соври, что тебе там что-то нужно. Оттуда есть возможность выбраться. В толпе легко затеряться, а там я тебя подхвачу.
— Да разве же он согласится везти меня по магазинам?
— Будь поласковее с ним, похитрее! Видела, как его кошка дранная рядом вьется? Возьми с нее пример. Понимаю, как тебе больно и противно, но это наш единственный шанс. У Чернышева крышу сносит рядом с тобой. Будешь паинькой — отвезет, куда скажешь. Давай, Лер, по-другому ты тут не выживешь!
— Я… я попробую!
Спустя какое-то время Руслан вернулся в комнату с подносом в руках. Пахло вкусно. Я снова дико захотела есть. Он поставил поднос на прикроватный столик, и присел рядом, взяв раненную руку в свою.
— Как ты себя чувствуешь, милая?
Я хотела молчать, по-прежнему игнорировать чудовище, но потом вспомнила совет Димы любым способом заставить монстра вывезти меня на шопинг, а значит нужно оттаивать и отвечать.
— Нормально.
— Я перебинтую и покормлю тебя. — пообещал Руслан.
Осторожно разворачивает, выкидывает грязный бинт. Внимательно смотрит на порез.
— Может доктора вызвать?
— Нет, — пугаюсь я, ведь врач может понять, что у меня проблемы с сердцем и сообщить об этом тирану. А вот накануне побега это ему знать ни к чему. — уже не больно, так заживет.
— Хорошо, Лерочка! Но если тебе станет хуже, только скажи мне. Я сразу вызову специалиста.
Быстро обработав порез и замотав его по новой, Руслан кивает на поднос:
— Давай, покормлю тебя. — берет ложку и открывает крышку у супницы. — Сам буду. Не травмируй руку.
Это очень странное чувство — кушать из рук того, кто едва не прибил тебя вчера, но я стараюсь быть «паинькой» как могу. Поэтому съедаю всё, что он мне принес, благо зверский аппетит очень этому способствует.
— Может еще принести? — задумчиво спрашивает Руслан глядя на мой разочарованный взгляд в сторону пустого подноса.
— Принеси. — киваю я.
— У тебя стал отменный аппетит, — осторожно говорит он. — это хороший знак.
— Витамины, наверно, — пожимаю я плечами.
После того, как я наконец утолила свой голод Руслан попросил меня одеться.
— Куда мы? — спрашиваю я, не веря своему счастью.
— Это — сюрприз. Ты выедешь ненадолго из этого дома!
— В торговый центр?!
— Нет! — Руслан как-то странно смотрит на меня, будто подозревая. — Если тебе что-то надо купить, просто дай мне знать. Всё доставится через считанные часы!
— А куда? — притушила я немного свою радость.
— Доверься мне, Лера! — берет он меня за ладони и быстро целует в губы. — Тебе понравится!
В заснеженных сумерках Руслан ведет джип уверенно, даже агрессивно. Хозяин везде — в своем бизнесе, на дороге, по жизни.
Мне непривычно снова видеть знакомые окраины города, ведь я провела в заточении много дней. С любопытством гляжу в окно, на замысловатый танец снежинок, очертания зданий, немногочисленных в этот час прохожих. Я не знаю, куда именно он меня везет и это немного тревожит.
— Лер, — кладет он руку мне на колено, — как ты?
Не хочу отвечать, но ради побега выдавливаю привычное:
— Нормально, — подтверждая кивком.
— Рука не болит?
— Немного.
— Надеюсь, это не помешает моей задумке.
А я надеюсь, что после его фантазий, останусь хотя бы жива и частично здорова…
Мы въехали в охраняемый коттеджный поселок. Охранники в тяжелых форменных тулупах почтительно поприветствовали «господина» Чернышева и поспешили открыть шлагбаум.
За высокими глухими заборами виднелись лишь верхние этажи да крыши роскошных особняков. Ворота, куда въехал джип Руслана, были под стать всем остальным. Дом отличался от того, в котором я провела столько дней. Выглядел немного более шикарным, даже вычурным снаружи. Внутри же всё было просто по высшему разряду. Я почувствовала себя во дворце, на приеме у королевы, так помпезно все было вокруг: позолота, бронза, картины, дорогие ковры, тяжелы шторы, гобелены.
— Чей это дом? — не удержала я любопытства.
— Мой. — скромной ответил Руслан. — Но дизайнер очень старался отработать свои деньги, вот и перестарался. Мне неуютно тут. Поэтому редко бываю. Несмотря на это, тут есть кое-что, что меня привлекает. Пойдем!
Сняв верхнюю одежду, Руслан небрежно передает ее в руки незнакомой горничной. Та смотрит на меня с любопытством, наверно Руслан не так часто привозит сюда девушек.
— Ты вторая. — читает он мои мысли, хватая меня за руку. Ведет по ступеням вниз.
Опять подвал… еще одного заточения я не выдержу.
— А первая? Оксана? — не то, что мне правда интересно, просто хочу забить разговором тревогу, чтобы не переросла в снежный ком паники.
— Лер, с Оксаной у меня все в прошлом.
— А она об этом знает? — сарказм, но я не удерживаюсь.
Руслан смотрит на меня с интересом, а потом бросает с усмешкой:
— Когда мне надо будет, узнает!
По мере продвижения вниз в воздухе разливается влажность. Будто там, на минус первом этаже… бассейн! Так оно и есть. Огромное прямоугольное углубление в полу, наполненное кристально-чистой голубоватой водой, от которой поднимается пар.
— Я приказал наполнять его теплой водой, — кивнул на бассейн Руслан. — вот ради чего, я появляюсь тут время от времени! Поплаваем?
Я продолжала оглядывать помещение. Надо же, какие разные все-таки братья: Марат любил землю, растения, а Руслан — воду. И оба устроили у себя в домах соответствующие развлечения: один оранжерею, второй — миниозеро.
В узких окнах под потолком, в лучах ночной подсветки тихо падал снег, в помещении было тепло, шезлонги манили уютом, а вода так и приглашала согреться.
— Поплаваем? — предложил Руслан, видя мою положительную реакцию на бассейн.
— Я не взяла купальник, — неуверенно ответила я.
— Лер, тут только мы с тобой. К чему тебе купальник? — а сам смотрит на меня плотоядно, с вожделением. Хорошо выучила этот его взгляд. И то, что обычно следует за ним.
Но в это раз Руслан решил строить из себя заботливого ухажера до конца. Не стал сдирать с меня одежду и толкать в воду. Вместо этого быстро выпрыгнул из свитера и джинсов, оставшись в одних плавках. Вот он подготовился, в отличие от меня.
Руслан лениво размял мышцы, демонстрируя мне едва прикрытую раскаченную наготу, прошелся к бортику и с размаху прыгнул в воду. Несколько сильных гребков и вот мужчина уже у противоположного края. Улыбается, приглашая меня:
— Идем, Лер! Раздевайся, я не буду смотреть. Потом в воду сразу прыгнешь.
— Руслан… — едва не соглашаюсь я на это безумное предложение, но во-время вспоминаю кое-что, — у меня порез.
— Я возьму тебя на руки. Ты не намочишь рану.
Через несколько мгновений, я обнаженная, с вытянутой рукой оказываюсь в приятной теплой воде и не менее теплых, даже жарких объятиях. Кристальная вода не скрывает ничего, и Руслан с неприкрытым вожделением откровенно рассматривает грудь и тату, надежно скрывающее шрам. Не боюсь, что он может что-то разглядеть. Лишь бы не трогал только.
Долго с вытянутой рукой я находится не могу. Руслан замечает это, и прислоняет меня к бортику животом, так чтобы руки имели опору под собой. Прижимается ко мне, покрывая спину короткими легкими поцелуями. Руки его при этом нежными поглаживаниями подбираются к груди. Заметно напрягаюсь, готовая в любую секунду оборонять свое тату. Но монстр чувствует это и его ласк удостаиваются моментально затвердевшие горошины. Пусть лучше с ними забавляется, чем узнает про шрам.
Пока пальцы его порхают над полушариями, едва касаясь вершинок, губы жарко целуют и покусывают мочку уха, а в низу, где уже вовсю разгорается пожар, в ягодицы упирается его внушительное достоинство.
Черт, я не должна от этого заводиться. Не должна чувствовать возбуждение. Не правильно это. Он — монстр. Он столько раз брал свое не спрашивая. Бил, унижал, принуждал, но отчего же я сейчас отчаянно желаю продолжения?! Что не так со мной?
В какой-то момент Руслан перехватывает меня на руки и несет в сторону ступенек.
— Не будем рисковать твоей рукой, — поясняет он, опуская меня на шезлонг и аккуратно вытирает полотенцем.
— Ты же не наплавался, — пытаюсь оттянуть я неизбежное.
— Успею еще! Не хитри, Лера! Не пытайся меня провести!
Вода еще немного плещется о бортики, взволнованная нашими движениями, за окнами все так же тихо кружится снег. В полотенце я чувствую себя более защищенной перед ним, но все равно каждую секунду ожидаю подвох. Руслан тянется за прозрачной баночкой из темного стекла, отвинчивает пробку и в воздухе стремительно разливается аромат персикового масла.
— Ложись, я хочу доставить тебе удовольствие!
Руслан выливает на ладонь небольшое количество пахучей жидкости и начинает медленно разминать мои плечи. Не оставляя без внимания ни одну клеточку, не пропуская ни одного нервного окончания. Легко скользит вдоль позвоночника так, что невольно выгибаюсь навстречу к его умелым ладоням. Он уверенно подбирается к ягодицам, и помассировав их немного, к моему удивлению, скользит ниже, напитывая персиковым маслом бархатную кожу бедер. Но и на этом мужчина не останавливается, движется ниже, легкими движениями поглаживая икры, подбирается к лодыжкам.
— Какие тонкие! — хрипло шепчет он, поднося поочередно каждую к губам, нежно целует кожу вокруг выпирающей косточки, ласкает стопы, не пропуская ни одного пальчика.
А я… Такой простой с виду, невинный массаж переворачивает все во мне. Внизу становится влажно и горячо. Желание пожаром разливается по крови требуя более серьезных действий от мужчины, чем нежное массирование стоп.
Руслан не мучает меня долго, разворачивает на спину, начинает танец по новой. Не понимаю, как он сдерживается массируя и целуя мне предплечья, но когда я украдкой смотрю на его плавки, то понимаю — его надолго не хватит. Еще немного и полностью готовый член с массивной эрекцией вот-вот протаранит плотную темную ткань.
Его губы плавно переходят на грудь, язык накрывает вершинку, пробует на вкус, дразнит, играет, перекатывает, точно ягодку. Вторая вершинка дразнится точно так же, только пальцем и оттого немного грубее, но ощущения совершенно фантастические. Пожар внизу не то что горит, полыхает костром. Мне стыдно, что там так горячо и влажно, а еще очень хочется, чтобы Руслан поскорее добрался до главного. И он словно чувствует моё невысказанное желание. Заласкав, зацеловав грудь, он прокладывает себе путь до пупка, огибает его и не останавливается. Татуировку он так и не тронул. Я ценю это, но вскоре, когда его губы дотрагиваются до нижних складок, я забываю не то что о татуировке, обо всем на свете!
— Какая ты горячая, влажная, узенькая! — прежде чем приникнуть к лепесткам шепчет Руслан, а потом исчезает и его шепот. Только мощная нарастающая волна удовольствия существует. Мои прикрытые веки и разноцветный фейерверк удовольствия под ними существует. Остального просто нет. Кажется, меня трясет. Кажется, я даже впиваюсь в короткие жесткие волосы Руслана. Кажется, мои бедра, приподнятые над его головой сжимаются в сладкой истоме. Кажется, пальцы мои на ногах сводит легкой судорогой, когда их поджимает от удовольствия. Кажется, я пытаюсь всхлипнуть, но тут волна самого мощного удовольствия поднимает меня на самую вершину, а в следующее мгновение меня затягивает с головой в бурлящий водоворот наслаждения.
Я всё еще хочу всхлипнуть, хочу поймать дыхание, обрести себя, собрать по кусочкам вновь, в единую целую Леру, но выходит плохо. Может и не нужно пока этого делать. Руслан оказывается рядом. Прижимает меня к себе. Крепко. Шепчет исступленно целуя, что я только его. Не успеваю прийти в себя, как во мне оказывается его твердокаменный огромный член и Руслан начинает неистово вбиваться в меня, вколачиваться на всю длину, не жалея, не давая опомниться, воскрешая только недавно схлынувшее удовольствие с удвоенной силой. Мужчина слишком долго терпел ублажая меня, а теперь был не в силах сдерживаться. Рычит, прикусывает шею, но тут же зализывает, ни на секунду не останавливаясь во мне.
— Обними же меня, Лера, поцелуй, умоляю!
После такой неприкрытой искренней мольбы, обхватываю мощную мужскую шею, тянусь к жестким губам, приникаю к ним, сплетая наши языки воедино, и тут общая волна удовольствия сметает меж нами все преграды, всю боль, все разногласия. Мы становимся единым целым и парим в облаках разноцветного экстаза.
Мгновения идут, а мы лежим, не в состоянии отпустить друг друга, не в состоянии поймать дыхание и восстановить сердцебиение. Чувствую как медленно вытекает из меня его горячее семя и отстраненно думаю, что у меня ни разу не было месячных с того момента, как он меня забрал.
— Но… это платье слишком открытое! Мне его стыдно надевать! — пытаюсь я воззвать к разуму Руслана, прикладывая к себе изумрудный шелк изящного кроя.
— Лер! Я его выбрал для тебя. Ты пойдешь в нем, или не пойдешь вообще! — отрезает Чернышев скрещивая руки на груди. — Твой оттенок глаз и это платье просто созданы друг для друга! Примерь его хотя бы!
— Отвернись!
— И не подумаю! — усмехается мужчина, опускаясь в кресло и устраиваясь по удобнее, словно сейчас я стану танцевать стриптиз.
Остаюсь в одном белье под неприкрытыми, полными вожделения взглядами монстра. С сомнением гляжу на низкое декольте, достигающее практически пупка и крепящееся на тонких ремешочках между лифом платья, поддерживающим грудь.
— Снимай лифчик, Лера! — ухмыляется он, широко расставив ноги в кресле.
Заходим в банкетный зал. Руслан помог мне снять верхнюю одежду еще в гардеробе и теперь, ощущая себя голой, я боязно и неуверенно иду в гущу роскошно одетых дам и мужчин в пиджаках и бабочках. Многих тут я знаю. Это бывшие партнеры и знакомые Влада. Они с удивлением смотрят на мою руку, покоящуюся на предплечье Руслана и на его, обвившую мою талию.
И никто, абсолютно никто в этом зале, начиная от самого юного официанта, до девяностолетнего богообразного старичка-миллиардера не могут отвести взгляда от моего декольте, где пышным цветом расцвел цветок татуировки.
Руслан чувствует повышенный мужской интерес к моей персоне и его объятия все более напоминают тиски. А я ведь его предупреждала. Зря он меня не послушал. Мало того, что теперь все узнают о пикантной подробности на моем теле, так еще и это вульгарное платье обсуждать станут. Может, уйти пока не поздно?
— Лера! — удивленно раздается рядом. — Не ожидала тебя тут увидеть! Думала, что ты в отъезде!
Холодею на месте, стараясь не дрожать так сильно. Марина! Мой лечащий врач-кардиолог собственной персоной. Неудивительно, что она оказалась в списке приглашенных. Успешный врач, она еще к тому же является женой одного из организаторов вечера.
— Как ты себя чувствуешь?
Молю бога, чтобы Марина оставила неудобные вопросы на потом.
— Хорошо, — тихо говорю в ответ, а затем с мольбой смотрю на Руслана: — я пообщаюсь со знакомой?
Руслан нехотя выпускает меня из железного захвата, и я, подхватив под руку Марину отхожу подальше от своего конвоира.
— Лер, ты что, теперь встречаешься со старшим Чернышевым? После того, как твой муж убил младшего?
— Мы… не встречаемся. — быстро говорю в ответ.
— И правильно. Недавно разговаривала с его невестой. Оксаной. Она давно поджидает его. Поэтому я так удивилась вашему совместному появлению.
— Мы… просто общаемся. — удается мне выдавить из себя.
— Лер, ты такая бледная. Выглядишь неважно. Как сердце? Давно тебя не было на обследовании.
Сердце при ее словах начинает биться быстрее. Даже знакомое жжение ощущается… нет! Нужно успокоиться. Не расслабляться. Усилием воли убираю руку от декольте, которое так и норовила закрыть инстинктивно.
— Марин, скажи мне пожалуйста, смогу ли я выносить ребенка, если забеременею?
Марина тут же хмурит брови и смотрит на меня с осуждением.
— Лер, сто раз мы с тобой уже это обсуждали. Еще до шунтирования тебе запрещали рожать, то после операции, даже о беременности речи быть не может! Хочешь ребенка — нанимай суррогатную мать. Твоя репродуктивная система в порядке. Но сердце не выдержит двойной нагрузки во время вынашивания. И сама умрешь, и ребенка потеряешь!
— А если вдруг…
— Нет! — обрывает меня Марина. — Без если. Если ты закрыла шрам татуировкой, то это не значит, что операции не было! Самой тебе вынашивать нельзя!
Марина отходит от меня, а я совсем этого не замечаю. Стою потерянная, смотрю куда-то поверх толпы.
Та самая Оксана, крестница Зинаиды, что была в доме Марата несколько раз, теперь повисла на руке Руслана. Тот что-то выговаривает ей, пытаясь стряхнуть, словно надоедливую крошку с брюк, но девушку так просто с толку не сбить. Мне всё равно. Смотрю на них, а в голове роятся совсем другие мысли.
Непроизвольно кладу руку на живот. Можно сколько угодно обманывать себя приемом витаминов, медикаментов, гормональным сбоем, неправильной работой сердца, стрессом, магнитными бурями… но риск оказаться беременной реален. Более чем реален.
— …милая девушка!
Выныриваю из своих раздумий. Около меня крутится молодой дерзкий парень в татуировках. Смотрит с интересом. Вернее, не просто на меня, а на мое декольте, где навечно расцвел замысловатый цветок, скрывая уродство.
— Не Марио вам случайно делал? — улыбается он, подходя ближе.
— Марио. — тоже улыбаюсь в ответ. Даже забыла, как это, просто улыбаться человеку, спокойно с ним общаться на общие темы…
— И мне! — парень закатывает рукава футболки демонстрируя агрессивный орнамент. — Я думал он только брутальные штуки делать умеет, а ты смотри — цветочки тоже рисует!
— Да, Марио — талантище! Так мне мастерски шрам закрыл… а ведь не хотел сначала, боялся воспаления, но… мы рискнули. — не стала я вдаваться в подробности «уговоров» художника Владом.
— А-а-а… — протягивает парень, — а я думаю, зачем девушке в таком месте тату делать, вы же обычно на запястье, или лодыжке… а тут… — вновь кивает мне на грудь и подходит еще ближе. — Шрама вообще не видно! Интересно, а на ощупь как?
И вдруг, я даже моргнуть не успеваю, как парень протягивает руку и гладит рисунок лепестков, через ремешки. А потом я даже понять не успеваю, что происходит в следующее мгновение. Одно движение, и черная тень сбивает паренька с ног. А я вся холодею от ужаса: монстр не простит мне этого! Руслан оправляет сбившийся пиджак, берет парня за грудки и отбрасывает в сторону еще раз. Не будет же он его убивать при всех?!
— Не смей. Касаться. Моей. Собственности. — рычит он на весь банкетный зал, а затем так сильно хватает меня за запястье, что током прошивает до боли. — Пошли. — говорит он теперь нарочито спокойно, а у меня от этого его показного спокойствия волосы дыбом встают.
Мы медленно выходим из зала, провожаемые множеством пристальных взглядов. Я молю, чтобы мне хватило времени найти правильное мгновение, подобрать правильные слова и сообщить ему о догадках на счет беременности, пока он не наломал дров, а заодно не сломал и меня с зарождающейся жизнью внутри.
— Руслан, подожди! — стараюсь говорить спокойно, чтобы монстр раньше времени не вырвался из мужчины.
Он продолжает тащить меня к машине. Молча. Стискивая до синяков. Неотвратно.
— Руслан, да постой же ты! — не выдержала я, повысив на него голос.
Он притянул меня к себе, встряхнул хорошенько и резанул взглядом так, что я поняла: все напрасно. Не станет он меня слушать. Убьет. Знаю этот бешенный оскорбленный мужской взгляд. Видела его много раз у Влада, и после этого не выходила из дома неделями — именно столько заживали синяки и побои.
— В который раз ты подтвердила свою сучью натуру, — прорычал он мне в лицо, встряхнул вновь, — тебе мало смерти моего брата, тварь, продолжаешь крутить хвостом направо и налево!
— Руслан, я просила тебя позволить мне одеть что-то другое! Не моя вина в том, что каждый мужчина пялился на мое тату!
— Хочешь, сказать, что это моя вина? — короткий замах и губу обжигает острая боль. — Ты просто шлюха! Самая последняя шалава! Вот ты кто!
Прижимаю руки к лицу, вижу кровь на них. Сердце моментально разгоняется до двух сотен ударов в минуту. Покачиваюсь, но Руслан вовремя хватает меня, убрав ладони в сторону.
— Платье тут не причем! Я видел как ты улыбалась этому мальчишке! Я не позволю, чтобы моя вещь, моя собственность ходила по чужим рукам! Ясно?!
Он открывает дверь и бесцеремонно заталкивает меня на заднее сидение автомобиля.
Конечно, я не была столь наивна, чтобы думать, что на этом все закончится. Только надеялась, что по дороге он растеряет пыл и боевой настрой. Валялась на сидении, с одной лишь надеждой на его успокоение и адекватность. Тщетно. Напрасно.
Из автомобиля он выволок меня и потащил по ступеням на крыльцо. Я оступилась в какой-то момент, но он не позволил мне встать на ноги. До охранной будки было далеко. Зинаида давно ушла домой и некому было меня защитить. Некому помочь. И в этот самый момент, когда я поняла, что все кончено, сердце начало сдавать. Спазм шел за спазмом, левая рука перестала реагировать на нервные импульсы, в глазах все двоилось и расплывалось.
— Мне… нужен мой… чемодан, — прохрипела я, собрав последние силы.
— Больше ничего тебе не нужно? — донеслось до меня в отдалении, а потом пол поменялся с потолком и больше я уже ничего не чувствовала.
Руслан
Идиот! Да, он самый настоящий клинический идиот. Хотел эти платьем наказать, проучить Леру, но в итоге наказал сам себя. Когда увидел, что чужие мужские лапы покушаются на то, что ему самому трогать запрещено, взбесился еле сдерживаясь, чтобы не прибить ее сразу же.
Откуда столько выдержки нашел, чтобы дотащить ее до автомобиля, а потом приехать домой? Хорошо, что по дороге в лесу не растерзал! Как могла она ТАК смотреть на пацана? И ни разу, хотя бы на сотую долю от этого взгляда на Руслана?
Видит бог, он хотел наладить с ней отношения. Он старался. Но, если девушка не понимает и не принимает этого, то будет по-плохому!
Лера
Несколько раз я приходила в себя. Кажется, даже открывала глаза. Но вокруг было холодно и темно. Либо Руслан бросил меня в оранжерею без света и тепла, либо… выколол глаза, чтобы я больше не могла ни на кого смотреть… каждый раз, когда эта мысль приходила мне на ум, я тут же вновь проваливалась в беспамятство, от ужаса, страха и боли в сердце.
Сознание мое было спутано. Обрывки воспоминаний перемешивались в водовороте памяти и сплетались причудливым образом: вот я видела себя в детстве наяву, улыбку мамы, смех папы… а потом Марат приходил ко мне. Не видела его лица, но чувствовала его присутствие. Кажется, он даже гладил меня по животу, отчего уверенность в беременности крепла. А потом Влад бил меня в воспоминаниях, превращаясь в Руслана.
В короткие просветы сознания, когда я тихонько подвывала от холода, то была уверенна, что умру. И мое бедное не родившееся дитя вместе со мной. Я плакала и не понимала, почему сердце мое бьется до сих пор. Мне казалось, что в холодном темном заточении я провела месяц или два. Иногда начинала звать Диму или Зинаиду в надежде на то, что они услышали бы и отперли мне дверь… но то ли голос мой был слишком слаб, то ли стены в оранжерее были слишком толстые, но ко мне так никто и не пришел.
Кто-то гладил меня по щеке. Нежно, едва касаясь. Периодически ощущала чье-то горячее дыхание у себя на лбу. И кто-то звал меня по имени. Все слова сливались воедино, а потому понять говорившего, я была не в силах.
В следующий раз меня попросили вернуться в этот мир более настойчиво, приложив пахучий нашатырь близко к носу и заставили подышать этой гадостью. Я резко распахнула глаза и попыталась присесть, но голова закружилась неистово и я в изнеможении повалилась обратно, на мягкую подушку.
— Тихо, тихо, осторожно, — посоветовал мне голос Руслана.
Опять он… Сидит рядом, Рукой прижался к груди и внимательно рассматривает меня.
— Где я?
— Дома. В своей комнате.
Борясь с дурнотой я огляделась на ненавистные стены в осточертевшей обстановке. Но больше всего меня пугал этот ужасный человек, измучивший меня, сломавший и разбивший окончательно.
— Зачем ты принес меня сюда? Почему не дал спокойно умереть или не прикончил, чтобы я не мучилась?
— Решил повременить с этим, — усмехнулся подонок. — успею еще!
Как же я его ненавидела за эти слова! Молча отвернулась, прикрыв глаза, показывая, что наша аудиенция закончена.
— Отдыхай! — коротко бросил он, — Немного попозже Зинаида принесет тебе поесть.
При мысли о еде затошнило с удвоенной силой.
— Сколько ты держал меня в подвале? Месяц? Два?
— Не льсти себе! — отрезал Руслан, — Столько бы ты не протянула! Три дня ты провела в оранжерее. Именно столько длилось твое наказание!
Дурак, какой же он идиот! Но пока промолчу, накоплю силы, чтобы сообщить ему об этом позже. Вместе с просьбой купить тест на беременность, если она конечно произошла и сумела сохраниться после «наказания» этого изверга.
Я не могла есть. Пила бульон и еле добегала до унитаза — организм был просто не в состоянии задержать в себе даже толику пищи. Отражение в зеркале было ужасным. И без того большие глаза выглядели огромными на моем похудевшем заострившемся лице, белом, без капельки солнца, с губами, обрамленными синей окантовкой. Даже Зинаида Павловна косилась на меня с подозрением, и осуждающе качала головой при встрече.
Я рассматривала обширный синяк на бедре, появившийся после того страшного вечера, отмечая попутно как похудело и мое тело, когда в спальню, без стука вошел Руслан. Я попыталась прикрыться халатом, но он сделал вид, что не заметил.
— Зинаида говорит, что тебя тошнит от еды, — внимательно посмотрел он на меня. — Хочу лично удостовериться, что это так, на самом деле, а не твои глупые капризы!
Он вкатил в комнату небольшую тележку с прикрытыми тарелками на подносе. Меня замутило тут же и я скривилась, пытаясь не дышать носом.
— Так жаждешь посмотреть, как я буду блевать?! — насмешливо выдавила я из себя, хотя мне было далеко не до веселья.
— Ешь! И только попробуй вырвать еду обратно!
И я не только попробовала — побежала в туалет, едва он открыл крышку у супницы. Мучитель пошел следом, встал неподалеку, сложив на груди руки и с любопытством наблюдая за моими корчами над унитазом.
— Хм… — задумчиво произнес Руслан, когда наши взгляды встретились, — не врешь, значит. Может тебе что-то другое приготовить? Чего бы тебе хотелось?
Он уже помогал мне подняться и довел до раковины. Подал зубную щетку и пасту.
— Тест на беременность. — тихо произнесла я, глядя на него в упор, — Либо отвези меня в лабораторию — сдать кровь на ХГЧ, так даже надежнее теста!
Надо отметить, что Руслан, если и поменялся в лице, то не сильно. Сдерживал эмоции, как мог, но мне удалось заметить плескавшуюся на дне его зрачков растерянность в якобы уверенном взгляде. Ничего не сказав, он молча вышел за дверь.
Руслан
Хотя к чему-то подобному Руслан был готов, но все равно подозрения Леры стали для него неожиданностью. Он помнил, что после очередной истерики Оксаны, когда ей казалось, что она забеременела, хотя они всегда тщательно предохранялись, у него оставался тест в бардачке автомобиля.
Мужчина стремительно вышел на улицу, раскопал в недрах помятый от времени, но вроде бы с не пострадавшей упаковкой тест. Глянул на срок годности — в порядке. Вернулся в спалю к Лере. Девушка вывезла тележку с едой в коридор и распахнула окна.
Он подошел к ней сзади, осматривая, оценивая со стороны. Всё-таки он успел к ней привыкнуть! Уже не представлял себе будущее без нее. Поэтому, если она сейчас носит под сердцем его ребенка — то это будет лучшим подарком для него, после смерти брата.
— Лера, вот, возьми!
Девушка вздрогнула и обернулась.
— Быстро ты сгонял в аптеку, — с ненавистью проговорила она, хватая розовый прямоугольник.
— Никуда я не ездил. Нашел запасной.
— Со всеми видимо без презерватива трахаешься! — вдруг зло произнесла она озлобленно глядя на мужчину.
Злость вспенила кровь в жилах Руслана, но он помнил про возможное положение девушки, и потому сдержался на этот раз:
— Не твое дело. Иди и займись тестом!
Девушка не заставила его повторять просьбу, поковыляла в сторону ванной. Поникшая, болезненная на вид, бледная, но такая… желанная! Даже сейчас, в не лучшей своей форме она вызывала прилив потаенных желаний Руслана.
Он ринулся за ней, но едва ли не получил дверью по лицу.
— Дай хоть пописать в одиночестве, изверг! — тихо раздалось за дверью, но Руслан расслышал и мрачно облокотился на стену.
Шли минуты. За дверью было тихо. Потом послышался шум воды. Руслан сильно нервничал. Его будоражила мысль о возможном отцовстве. Он хотел, чтобы Лера оказалась беременной, ведь тогда можно будет прекратить эту бессмысленную вражду с ней! Привязать ее навсегда этим ребенком. Не бояться, что она сбежит от него в ужасе в один прекрасный день. Нет, привязать ее можно было бы и по-другому, потихонечку ослабляя петлю мести, сводя ее на нет, находя к ней подход день за днем, показывая заботу, любовь… но ребенок являлся стопроцентной гарантией на успех. Без всех этих глупостей, типа любви и ухаживаний.
Да что же она там так долго? В обморок упала? Руслан замолотил кулаком в дверь.
— Лера, открой! Лер, что случилось?
В какой-то момент дверь отперлась и девушка, едва державшаяся на ногах, упала к нему в объятия. В руках она сжимала белую полоску с двумя ярко-красными линиями.
— Лер, тебе плохо? — подхватил он ее и понес к кровати. — Ну что такое?
— Зачем ты это сделал Руслан? — задыхаясь, тихо прошептала она, отдавая ему тест, глядя на Руслана как на самого страшного врага.
— Что я сделал? — даже растерялся мужчина.
— Ребенка… — всё же она не сдержалась, и по щекам покатились слезы.
— Лер… — потрясенно выдавил Руслан, — ну почему ты так расстроилась? Ведь каждая женщина мечтает стать матерью, тебе радова…
— Мне нельзя! — выкрикнула она, уже не в силах сдержать истерики. — Понимаешь, нельзя мне! Зачем? Почему ты так жесток со мной?
Руслан понимал только одно. Одному единственному тесту доверия нет — Оксана каждый раз делала несколько, разных марок, чтобы точно убедиться в отсутствии беременности. Так и нужно поступить. Срочно поехать в аптеку и закупить их побольше, чтобы наверняка убедиться в том, что Руслан скоро станет отцом.
Руслан вытащил покрывало из-под девушки и накрыл её, целуя в лоб.
— Лер, тебя нельзя сейчас так нервничать. Ты растерялась, испугалась. Но всё наладится. Я умею быть добрым. И я очень хочу этого ребенка. Поверь мне.
— Идиот! — всхлипнула она вместо благодарности.
Но Руслан и это пропустил мимо ушей. Возможно в ней сейчас бушуют гормоны, отсюда и такая агрессия.
— Лер, поспи немного, я сейчас в аптеку поеду. Еще тестов привезу. Может тот бракованный был, а ты уже истерику закатываешь.
Хоть Руслан и пытался успокоить свое зеленоглазое наваждение, но у самого руки ходили ходуном так, что он не с первого раза попал ключом в зажигание.
Чудом он добрался да ближайшей аптеки — несколько раз превысил скорость и вел себя грубо с другими водителями. Забежал в помещение, обогнав на ходу молодую женщину — просто отсадил ее плечом от окошка.
— Тесты на беременность! — рыкнул на провизоршу.
— Какие именно? — улыбнулась она.
— А их много?
Еще раз улыбнувшись молодому симпатичному мужчине, аптекарша выложила на прилавок упаковку не самого дорогого товара.
— Это что? — недовольно пробурчал Руслан. — Вы мне один даете? Дайте все! В двойном размере!
— У нас представлено восемнадцать видов тестов, — пискнула, пугаясь аптекарша. — Все давать?
— У вас со слухом проблемы! — ударил по прилавку кулаком Руслан так, что молодая женщина, открывшая было рот повозмущаться на грубость, тут же прикрыла его обратно и с любопытством уставилась на злого красавчика.
— Электронный за шестьсот рублей тоже давать? — боязливо поинтересовалась аптекарша.
— Я сказал все! — взревел взбешенный мужчина.
Провизор ойкнула, быстро пробила весь товар, озвучила совершенно нереальную сумму для подобного ассортимента и ссыпала тесты в пакет. Руслан молча расплатился, взял трясущейся рукой покупки и быстро зашагал к двери.
— Сразу видно, молодой отец! — тихо проговорила ему в след отодвинутая женщина.
— Да уж, некоторые беременность своих женщин переносят хуже этих самых женщин. На родах он, небось, всем врачам жилы вытянет! — улыбаясь, произнесла провизор.
Руслан лишь хмыкнул, расслышав разговор этих пустоголовых куриц. Тратить время на них ему совершенно не хотелось.
Как догнал домой, тоже оставалось загадкой. Быстро взлетел по лестнице, ворвался в спальню. Лера спала, свернувшись калачиком. Миниатюрная, стройная, бледная. А еще внутри нее находится его ребенок. Частичка крови и плоти Руслана. И он сделает все, чтобы кроха появился на свет здоровым и счастливым. Но в первую очередь ему нужно обеспечить Леру комфортом, окружить заботой и любовью. Он вспомнил, где хранилось кольцо с изумрудом, которое он не пожелал вернуть в магазин и подумал, что если остальные тесты подтвердят отцовство, то он подарит его Лере.
Снял с себя одежду, прилег рядом, обнял, положив руку на плоский, даже впалый живот девушки. Подумал, что будет радоваться каждому прибавившемуся сантиметру на талии, каждому движению, шевелению малыша. Его сына. Или дочери. А потом тут же пришло на ум: а его ли? Может, он брал Леру в дом уже беременной от Волкова, и она вынашивает в животе плод братоубийцы? А Дима? Этот лис так же вьется вокруг его женщины постоянно! Не от него ли понесла Лера? Витамины взять те же самые. Зачем ей принимать витамины, тем более колоть их себе шприцем?!
— Черт! — напряг он руку на животе пленницы, — Нужно будет сделать ДНК-экспертизу на отцовство!
Проснувшись, девушка обернулась и уставилась на него как на дурака.
— Я принес еще тестов. Иди и делай!
Лера
То, чего я боялась больше всего на свете — произошло! Я забеременела! И от кого?! От садиста и изверга, лишь немногим отличавшегося от моего бывшего мужа! Хотя в сущности чем эти двое недомужчин различны меж собой? Оба издевались, и оба после этого приползали с подарками… Влад хоть не был таким глухим и глупым. Он хотя бы предохранялся, а этот зверь? Еще и сомневается, отец ли он или нет…
Может сказать, что нет, что я была уже беременна от мужа, чтобы дал мне спокойно сделать аборт? Ведь эта беременность убьет и меня и малыша! Нам не выжить! А если случится так, что малыш появится на свет, а я погибну? Разве сможет его полюбить этот изверг? Где гарантия, что он не будет так же издеваться над ребенком, как надо мной все это время?!
Делаю тест за тестом, моля хоть где-то увидеть одну полоску, хоть раз усомниться в правильности результата.
— Лера! — вновь молотит Руслан по двери. — Что ты там опять так долго? Открывай!
Отпираю замок, не то снесет ведь. Руслан быстрей несется к результатам. Все положительные.
— Лера, ответь! Это — мой ребенок?
— Да… — обреченно произношу я, подписывая себе смертный приговор. Сказала бы, что не его, и он убил бы меня сразу — вон какой взвинченный, дерганный весь.
— Как я могу тебе поверить? Чем ты докажешь?! — подскочил ко мне, держит крепко за талию, не дает опустить или отвести взгляд.
— Каких доказательств ты от меня ждешь?! Неужели не знаешь, что когда принуждаешь женщину к сексу без предохранения, она беременеет?!
— Не передергивай! — повышает он голос, но потом вроде бы пытается держать себя, — Ты понимаешь, о чем я!
— Влад всегда предохранялся! Потому что даже он понимал, что мне нельзя иметь детей!
— Да с чего ты взяла, что тебе нельзя? — все же не удерживается Руслан и встряхивает меня, правда потом резко отпускает.
Нет, долго этот мужчина себя держать в руках не сможет. Нужно быстрей вскрывать карты, иначе… а что иначе, ведь мне грозит смерть по любому: откроюсь и он не разрешит прервать беременность, дождется нашей с ребенком «естественной кончины», не расскажу, сама себя загоню в ловушку, еще и оставив свое дитя в лапах изверга.
Руслан отворачивается, стоит оперевшись могучими руками о рабочую поверхность у раковины.
Пытаюсь мгновение поймать дыхание, словно перед прыжком в ледяную бездну, зажмуриваюсь и беру его за плечо, разворачиваю на себя. Руслан удивленно смотрит на меня, но я уже решилась. Рву футболку. Откуда только силы берутся разодрать хлопковую ткань и шов горловины? Расстегиваю бюстгальтер впереди. Обнажаю татуировку напоказ.
— На! Смотри! Не видишь?
— Лер, я видел. Сейчас не самый подходящий момент.
— Ты смотришь, но не видишь! Дай сюда руку!
Не дожидаясь ответа, хватаю его ладонь, и хоть мне очень неприятно и боязно, провожу ею по шраму.
— Это… это что такое? — меняется в лице Руслан.
— Это шрам! — кричу я, потому что уже не могу сдерживать в себе всю боль, обиду и страх. — От операции!
— Какой операции, Лера?! — рука Руслана отскакивает от нарисованных на рубцах лепестках так, будто он дотронулся до струпьев прокаженного.
— Восемь месяцев назад мне делали коронарное шунтирование сердца. Поставили несколько шунтов. После этого запретили беременеть и рожать. Теперь ты понимаешь, что Влад ни при каких-либо обстоятельствах не допустил моей беременности?! И я… если бы ты только прислушался к моим словам.
Руслан слушал все это как вкопанный, а затем вдруг разразился гневным:
— Черт! Черт! Блядь!
Не стала выслушивать всю брань до конца, выбежала из ванной под звук разбиваемого зеркала над раковиной. Забилась в угол между тумбочкой и кроватью, и прикрыла голову руками. Зарежет! Сейчас схватит кусок стекла и полоснет острием по горлу.
— Почему ты мне сразу не сказала, Лера? — кажется, он вышел более спокойным. Выплеснул злость через удар.
Подошел ко мне, присел рядом, приобняв.
— Ты боялась? Чего ты боялась? Ответь мне, ну же! Сейчас не время молчать. Дров мы наломали знатно. Пора поговорить, как двум нормальным взрослым людям.
От неожиданности даже поднимаю голову на него. Он серьезно? Он может нормально разговаривать?
— Тебя. Я боялась тебя.
— Неужели я бы стал так себя вести, зная, что у тебя была операция на сердце? — Руслан говорит так искренне, так осуждающе, словно и впрямь верит в свои слова.
— Я боялась, что будет еще хуже! Я даже сейчас не знаю, как ты себя поведешь.
— Неужели это правда, Лера? — снова его руки лезут в воротник разорванной футболки. Подбираются к шраму, аккуратно исследуя кружево рубцов.
— Меня поражает другое. Почему ты мне вообще не веришь? Пусти! — последнее слово произношу грубее и выбираюсь из его объятий. Подхожу к чемодану. Открываю. Высыпаю все лекарства прямо на пол перед ним. — Вот, гляди! Наслаждайся! Видишь, кто будет вынашивать твоего ребенка! Ты этого хотел?! Этого добивался!? Этот аборт будет на твоей совести!
Руслан внимательно разглядывает упаковки сердечных лекарств, делая вид, что не слышит моих слов. Но на последнем предложении замирает:
— Никакого аборта не будет! Если ребенок конечно от меня!
Руслан
Лера горько улыбается и ложится на кровать, отворачиваясь к стенке. Пусть отдыхает. Разговор вышел слишком эмоциональным и напряженным для обоих.
В кармане вибрирует мобильный — на почту поступило сообщение от секретарши: напоминалка о запланированной встрече.
— Что, перенести никак? — рычит он тут же, набрав сотрудницу.
— Никак, Руслан Маратович, простите. Вы сами говорили, что…
— Всё. Понял. — отключился мужчина.
Руслан поднялся с пола и присел рядом с Лерой. Тронул ее за плечо. Девушка не шелохнулась.
— Лер, я должен сейчас уехать. Позову Зинаиду, чтобы разобрала тут. Ты, чтобы лежала. Не вставала! Завтра рано утром я отвезу тебя в клинику.
— На аборт… — то ли спросила, то ли утвердила обреченно девушка.
— Нет! На обследование! Мы сделаем тест днк на отцовство. Сейчас, кажется это можно делать еще до рождения ребенка. Если ребенок мой, то я постараюсь сохранить его всеми силами!
— И даже ценой моей жизни?
— Не нагоняй мрака раньше времени! — произнес мужчина, сжав легонько ее плечо, — Пусть специалисты подскажут, как тебе помочь в данной ситуации. Надо будет, отправлю тебя в больницу на все время вынашивания.
— Я ненавижу тебя, Руслан! — повела она плечом, скидывая его ладонь, — Будь ты проклят!
Как бы не сжималось все внутри, не замирало от страха потерять и ее, и этого не родившегося малыша, Руслан нашел в себе силы не показать этого. Дотянулся до ее виска. Коротко поцеловал, вдохнув ни с чем несравнимый аромат ее тела, и вышел из комнаты.
«Ну конечно, можно что-то решить, предпринять, сделать в конце-концов! Сейчас медицина зашла далеко», — думал Руслан по дороге в офис.
Дело — дрянь, конечно. Он и предположить не мог, что у Леры подобные проблемы с сердцем. А ведь сколько звоночков было? Ее сердце каждый раз билось набатом, и он, дурак, чувствовал это, но «связать» дважды два не мог!
Все перед глазами поплыло. Давление? Тоже не выдержал высокого напряжения, что царило в доме убитого брата? Быстро припарковался к обочине. Опустил стекло, хлебнув холодного воздуха, пропахшего бензином. Нет… это всего лишь слезы. Но почему он плачет? Раскаивается? Ему жалко Леру? Может он боится ее потерять?
— Да! — рыкнул, ударив по рулю. Он ужасно боится потерять эту женщину! Боится, что в любой момент сердце жены врага перестанет биться, и он уже ничего не сможет поделать. Но еще больше он боится за их не рожденного ребенка.
Потянулся к бутылке с минералкой. Судорожно сделал пару больших глотков. Надо взять себя в руки. Мужчина он в конце-концов или тряпка? Раз взял женщину с такими проблемами и умудрился сделать ей ребенка, то нужно суметь ответить за свой поступок. Слезами горю не поможешь. Нужно самому стать примером спокойствия и твердости, чтобы Лера перестала бояться не справиться с беременностью, чтобы поверила в себя и родила здорового ребенка. Он не пожалеет на это ни сил, ни денег. Окружит ее заботой, лучшими врачами и медикаментами. Лера не умрет. Он не разрешит, не позволит ей!
Прибыл на встречу в относительном спокойствии.
— Пока я буду на переговорах, подготовь мне полную информацию о беременности после операции на сердце. Риски, статистику, реальные истории родивших женщин. А так же запиши меня завтра к восьми в клинику к Стасину. Мне потребуется кардиолог, специалист узи и гинеколог. Пусть Стасин подберет компетентных специалистов, а еще лучше лично проведет осмотр моей спутницы. Работай! — приказал он немного удивленной секретарше и скрылся за дверями переговорной.
Закончив работу, Руслан принялся изучать информацию, собранную секретаршей. Чем больше вчитывался в сухие цифры статистики и эмоциональные истории женщин, шедших на риск и рожавших детей с проблемами, тем больше хмурились его брови.
«Блядь!» Ну и влип же он по самое «не хочу». Даже сейчас, без консультации специалистов, а только лишь из данных в сети, Руслан понимал какому риску подвергнет Леру, если заставит рожать. Понимал, и в изнеможении брался за голову. Она просила его, предупреждала, но почему этот идиот остался глух к ее словам?!
И хотя пока не ясно какой у Леры срок, но все равно все эти их разборки с запиранием девушки в подвале и прочими наказаниями здоровья ни ей, ни ребенку не прибавят. И что ему делать? Дать ей возможность избавиться от беременности, а после отпустить на все четыре стороны? Да и настрадалась она от его рук уже достаточно. Брат отомщен по полной программе. И мучать дальше тяжелобольную девушку Руслан не видел никакого смысла. Вообще не стал бы трогать ее, если бы видел всю картину целиком.
Хотя кому он врал? Так запал на женщину, что вряд ли оставил бы в покое! Просто вел себя бы иначе. Хотя бы предохранялся! Да что уж сейчас говорить. Наделал проблем — надо решать.
— Руслан Маратович, если вам больше ничего не надо, то я пойду, — в кабинет заглянула секретарша.
- Иди! — махнул рукой Руслан, уставившись на время.
Девять вечера. Пока доберется до дома, будет все десять. Вот и хорошо. Потому что о чем сейчас говорить и как вести себя с Лерой он просто не представлял.
Дома, как и предполагал, появился поздно. Пока ужинал выяснил, что Лере так и не удалось поесть с ее токсикозом. Она лежала, не вставая, как он приказывал ранее.
Не нужно идти к ней. Лучше уже прямо сейчас отвыкать от болезненного влечения и безумного помешательства. Да и она вряд ли захочет его видеть после всего. Но все вещи его там. Поэтому зайти все-таки пришлось.
Лера не спала, но никак не реагировала на его присутствие. Руслан молча взял чистое белье, зашел в ванную. Освежившись, хотел лечь в другой комнате, но уловил легкое шевеление. Не смог он уйти. Невозможно было. Плененная в его доме, с его ребенком под сердцем не должна оставаться с этими проблемами, с болезнью в одиночестве!
Руслан выключил свет и прилег рядом. Оба молчали. Пододвинулся к ней. Приобнял, немного подмяв под себя. Пусть знает, что не одинока. Что он рядом и готов поддержать ее и ребенка в трудной ситуации. Втянул ее аромат. Ну и как он сможет отпустить ее? Как сможет прожить без этой женщины, ставшей личным помешательством, практически наркотиком для него?!
Ладонью накрыл ее живот. Пульс ощущался даже там. Ее сердце билось чаще как и всегда в его объятиях. Только это было далеко не из-за страсти, а по другой, гораздо более страшной причине. И это сердце должно будет выдержать двойную нагрузку, если он настоит на сохранении беременности. Проник пальцами под футболку, пробежав по шелковой коже. Где-то там сейчас, в лоне этого хрупкого тела развивается его ребенок. Руслан прижал к себе Леру еще крепче. Она попыталась убрать его руку с живота, но он поймал ее за ладонь, переплел пальцы, сжимая их и поглаживая. И в этот самый момент, Руслан отчетливо осознал, что не даст убить их ребенка. Не даст и всё! И Леру никуда не отпустит! Они будут вместе противостоять болезни, чего бы это не стоило! Приняв это непростое, но окончательное решение, Руслан почувствовал, как Лера расплела их пальцы и попыталась скинуть с себя мужскую руку.
Руслан отпустил ее, осторожно развернул на спину. Легко и нежно поцеловал в губы, а потом, задрав футболку, подарил поцелуй животу.
— Всё будет хорошо! — твердо произнес в пустоту и накрыл их обоих одним одеялом.
Лера
Теперь он играет в заботливость. Не тронул вчера. Живот нацеловывал… будто бы специально добивался моей беременности! Тогда зачем издевался, поднимая руку и закрывая в холодной оранжерее? Никогда не прощу ему! Я и мой малыш не виноваты ни в чем перед этим зверем!
— Лер, я принес тебе свежий тост с сыром и сладкий чай. Может, попробуешь? — Руслан разбудил меня рано, еще засветло, и пока я приводила себя в порядок в ванной, решил проявить заботу, — Ребенка кормить надо! А ты уже сколько дней не ешь!
— Не надо было меня запирать в оранжерее на трое суток! Тогда ты как-то о ребенке не беспокоился!
— Лер, — отставил он поднос, подошел ближе и взял меня за руки, — беспокоился.
— Не ври!
— Я приходил к тебе, проверял пульс…
— Боялся, что сдохну в подвале?
— Согласен, я перегнул палку, но полностью контролировал ситуацию. Если бы твоей жизни что-то угрожало, я прервал бы наказание.
— Ты не знал, что у меня больное сердце! Как ты мог контролировать?
Руслан изменился в лице, побледнел немного, но достаточно заметно, отпустил мои руки.
- Кушай и спускайся в низ, мы едем в клинику!
По дороге Руслан так же проявлял всяческое внимание. Вел автомобиль осторожно, бросал на меня внимательные взгляды. Меня мутило и он во-время опустил стекло еще до того, как я могла попросить его об этом. На подъезде к больнице я вдруг осознала, что могу уже сегодня лишиться своего дитя. Меня бросило в холод, а затем в жар. Умом я понимала, что нельзя ни при каком раскладе, но объяснить это сердцу, прикипевшему к малышу, я не могла.
— Эй! — Руслан взял меня за руку, держа руль второй, крепко сжал мою ладонь, — чего ты дрожишь? Я рядом. Я не позволю, чтобы кто-то причинил вред тебе или ребенку. Главврач Стасин мой хороший знакомый. Он поможет нам!
В клинике, не смотря на все мои опасения, оказалось не так страшно, как рисовалось. Нас взяли под белы рученьки и провели по специалистам как самых дорогих пациентов. Наверное, так оно было, судя по тому, как боязливо и уважительно все обходились с Русланом. Он сопровождал меня повсюду. Смотрел в монитор на узи, когда мне поставили девять недель беременности, бледнел на приеме у кардиолога, держал меня за руку, когда из второй брали кровь на анализ… общий и днк. Всё же, несмотря на все его заверения и поддержку, Руслан решил перестраховаться и убедиться, что ребенок от него.
После того, как все анализы были сданы, меня отправили в стационар. Кардиологу не понравилось состояние моего сердца и она выписала поддерживающую капельницу. Руслан не стал слушать моих возражений, да и я сама понимала, что если хочу дать хоть один шанс малышу появиться на свет, то должна следовать наставлению врачей.
В уютной светлой палате мне поставили катетер в вену, потому что капельницы и прочие вливания были не на один раз. Руслан прикрыл меня одеялом, включил фильм, который я выбрала по названию, чмокнул в висок и удалился на разговор с врачом.
Руслан
Стасин долго перекладывал бумаги после изучения. Хмурился, иногда бросал выразительные взгляды на старого приятеля.
— У моего ребенка есть шансы? — в лоб спросил Руслан.
— У твоего? Если ты уверен, что ребенок от тебя, зачем тебе эта волокита с ДНК? — прищурился врач.
— Доверяй, но проверяй, — отделался пословицей Чернышев.
— Руслан, не все так просто, даже с этим ДНК. Если плод мужского пола, то результаты мы узнаем дней через десять. А если, женского, то придется ждать семнадцатой-восемнадцатой недели беременности Валерии Волковой. Ты выдержишь столько?
— Хорошо, если бы это был мальчик, — задумчиво произнес Чернышев, — но и девочку подождем.
— Если дождемся. — тихо припечатал Стасин.
— Всё так плохо?
— Руслан, ты же понимаешь, мы сделаем все возможное, но мы не боги. Шансы у Валерии пятьдесят на пятьдесят.
— Пятьдесят процентов успеха — это много! — в Руслане проснулся профессиональный бизнесмен.
— И столько же процентов провала — не мало. Валерия может потерять ребенка, возможно, ты потеряешь их обоих, а возможно все обойдется. Никаких гарантий ни я, ни кто-либо другой в этом деле тебе дать не смогут!
— А если я создам ей все условия? Огражу от стресса, положу в больницу до родов под ежеминутный контроль специалистов?
— Хочешь все-таки рискнуть?
— Риск — дело благородное. Я очень хочу этого ребенка. И она хочет. Просто ей внушили, что нельзя, вот она и не борется.
— Давай, хотя бы дождемся результатов теста на отцовство. Может там и рисковать нечем.
— Нет, Андрей Григорьич, мой это ребенок. Чувствую. Так что выпиши все. Если надо, пускай сейчас остается в больнице. На ней и ребенке я экономить не буду.
Лера
Время до результатов теста-днк я провела в палате. Руслан и слушать не захотел, когда я попросила вернуть меня обратно. Не то, чтобы очень хотела в обитель своей боли и безысходности, просто привыкла. Человек, он же такое создание, быстро ко всему привыкает…
Всё это время Чернышев вел себя безупречно. Не трогал ни в физическом плане, не считая поцелуев в висок и иногда в живот, ни в моральном. Кажется, он был так же уверен в стопроцентном отцовстве малыша, как и я. Но что-то всё-таки мешало ему поверить до конца в честность моих слов.
В больнице мне стало значительно лучше. Даже цвет лица из вечного бледного подрумянился немного на щеках. Питалась я нормально — мое состояние облегчали бесконечными капельницами и медикаментами, и токсикоз словно отступал под их натиском.
Руслан потребовал палату со стационарным телефоном. Взял с меня обещание, чтобы я звонила только ему. Ненавязчиво предупредил, что потребует ежедневную распечатку звонков у администрации. Я не хотела с ним общаться, поэтому инициатором телефонных разговоров был исключительно Руслан. Звонил, пока был на работе, в вечернее время, когда прием посетителей был окончен… Приезжал ко мне дважды в день: рано утром до работы, и конечно же, после. Привозил журналы, книги, всякие вкусности. Несколько раз привез цветы, и они благоухали в палате по нескольку дней.
Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. На десятый день моего нахождения в клинике прибыли результаты анализов днк. Руслан приехал с работы тут же, оба они со Стасиным пришли ко мне в палату.
— Руслан Маратович Чернышев на девяносто девять целых и девяносто девять сотых процента является отцом вашего ребенка, — улыбнулся Стасин.
— Я не сомневался! — светился от счастья новоявленный отец, преисполненный гордости, словно выиграл медаль в состязании.
— Так как анализ все же удалось произвести, у вас стопроцентный мальчик!
Сын! Я обняла себя за живот, благо руки были под одеялом и мужчины не заметили моего порыва. В глазах застыли слезы. Неужели у меня будет ребенок?!
— Продолжатель рода! — гордо изрек молодой отец. — Ну теперь я точно не разрешу что-либо делать с этой беременностью!
— У ребёнка есть мать, которая подвергнется огромному риску, если согласится продолжить беременность, — деликатно заметил Стасин, — главное решение за ней!
Оба уставились на меня, но я не готова была давать сейчас однозначный ответ.
— Так же этот тест показал, что у ребенка все в порядке с хромосомным развитием, но есть некие сомнения в работе сердечно-сосудистой системы. Об этом подробнее можно будет узнать на четырнадцатой неделе.
— У него тоже порок сердца? — расстроилась я.
— Возможно. Не могу этого отрицать. Вероятность мала, но она присутствует. Учитывайте и это, когда будете принимать решение прерывать беременность, или нет.
— Лера! — Руслан пересел ко мне, когда Стасин оставил нас переваривать информацию. — У нас есть все возможности выносить этого ребенка и родить! Дай ему этот шанс!
Я пытаюсь отвернуться, но Руслан крепко держит мой подбородок двумя пальцами, не позволяя отвернуться или отвести взгляд.
— У него порок сердца! Как и у меня. И по мере вынашивания могут возникнуть другие осложнения.
— Лера, ты дожила со своим до двадцати девяти! И, надеюсь проживешь еще столько же, если не больше. Просто позволь нашему сыну родиться, мы сразу проведем необходимое лечение, сделаем операции. Дети рождаются и живут с такими диагнозами. Ты сама — наглядное этому подтверждение. Я совершил ошибку, что не послушал тебя, не предохранялся, но позволь мне исправить ее! Просто верь мне! Я не позволю, чтобы с вами что-то случилось!
В больнице меня оставили еще на неделю. Забота Руслана била через край. Он проводил со мной вечера и приезжал проведать по утрам. Его общество меня сначала пугало, но потом перестало восприниматься столь остро, я даже стала радоваться его приходам, потому что остальное время была готова со скуки лезть на стену.
Все сериалы были пересмотрены, книги перечитаны, вся информация о беременности с пороками сердца изучена по нескольку раз.
Поэтому, когда мне сообщили, что пришел посетитель в неурочное время я обрадовалась. Зря, как выяснилось. Поняла это сразу, едва в палату вплыл знакомый французский аромат, а следом и роскошный мех лисы, обрамленный длинными белокурыми волосами.
Подбираюсь вся, сажусь на кровать. Лежать, когда соперница возвышается над тобой вообще невыносимо.
— Не бойся меня, — произносит Оксана, опустив приветствия. — я пришла поговорить.
— Я не боюсь. — пусть не думает, что может вызвать у меня дрожь или страх. — Проходи, садись.
Девушка снимает шубку, и аккуратно сложив ее, садится на указанный мною стул рядом с кроватью.
— Разве у нас есть общие темы для беседы?
— Есть. Руслан и твой ребенок. — нервно теребит она воротник шубки, пытаясь пристроить ее у себя на коленях
— Причем тут вообще мой ребенок?
— Лер, выслушай меня спокойно. В этой ситуации мы обе жертвы обстоятельств.
— Раньше ты так не думала! — пожала я плечами. — С чего теперь твое мнение поменялось?
— Раньше я считала тебя соперницей-разлучницей, но Дима мне все объяснил.
— Кто? — я не ослышалась?
— Дима, охранник в доме Чернышева.
— Вы с ним общаетесь? — я удивлена. Если ее слова правдивы, то это по крайней мере интересно.
— Мы стали с ним общаться. Он очень переживает за тебя. Обещал помочь, но Руслан так неожиданно упрятал тебя сюда, что Дима не успел ничего предпринять.
Смотрю на свою соперницу во все глаза. Стоит ли ей доверять? С другой стороны, если Дима поведал ей что-то о наших планах сбежать, то получается, что он верит ей?
— А как ты узнала, что я здесь?
— Это главный вопрос. Руслан. Он рассказал мне.
— Не верю!
— Лер! Ты можешь мне не верить, но выслушать-то в состоянии? Руслан как узнал, о том что ты беременна, так с ума сошел! Помешался на сыне! Только о нем и твердит.
В ее словах есть доля истины, ведь и со мной он часто заговаривает о малыше, строит планы, выбирает клинику заграницей, где ему можно будет провести операцию на сердечке…
— Лер, он заставит тебя родить ребенка. Сам мне говорил. Ему абсолютно все равно на твое здоровье. Он будет его поддерживать только до тех пор, пока ты носишь его сына!
Очень похоже на правду. И очень ужасно, что он обсуждает меня и малыша со своей любовницей.
— Но после того как ты родишь, в его планы ты больше не войдешь!
— Как это?
— Лер, только не волнуйся сейчас. То, что я скажу может сильно тебя поранить. Соберись.
— Он хочет избавиться от меня после родов?
— Именно. Ты может не знаешь, но у него есть знакомые врачи. И денег столько, что он сможет решить любую проблему ими. Твое сердце остановится во время кесарева-сечения и врачи ничего не смогут поделать. Руслан получит ребенка и… он уже подобрал ему мать. Не жену братоубийцы, а ту, которая была с ним всегда и поддерживала в трудную минуту!
— Тебя?
— Да. Он хочет, чтобы я стала матерью твоему ребенку, и чтобы его сын никогда не догадался, кто родил его на самом деле.
Её слова чудовищны, и оттого не менее правдивы. Этот изверг вполне может придумать подобный план. Более того, чего-то похожего я от него и ожидала!
— Ну а ты сама? Пойдешь на это?
— Если бы пошла, то не сидела бы тут сейчас рядом с тобой и не рассказывала всю правду! Я не хочу воспитывать чужого сына! Рожу Руслану своего! Сколько раз хотела родить, но не получалось. Ну ничего, буду стараться вновь, после того, как ты исчезнешь!
— Но как мне исчезнуть? Он найдет меня везде! Из-под земли достанет!
— А Дима тебе на что? У него уже все готово к побегу. Я и моя крестная вам поможем. Ты согласна?
Не нахожу себе места после слов Оксаны. Взяла время на «подумать», та согласилась, спешно ушла восвояси.
Приход Руслана вызвал еще большую тревогу и панику. Смотрю на него и не могу понять: неужели он сможет так поступить со мной? Он тоже весь смурной, задумчивый.
— Лер, врачи говорят, что пока можно вернуться домой. Но я бы подержал тебя еще тут, под присмотром. И для сына так наверно будет лучше. А тебе бы как хотелось?
Вот и ответ на мои мысли. Из больницы мне было бы не сбежать, вокруг камеры, врачи, и меня стерегут получше самого опасного преступника. Ведь во мне развивается главное сокровище Руслана… и мое! И я никому его не отдам! Ни Руслану, ни Оксане. Пусть своего рожают! А моего ребенка не посмеют тронуть!
Собираю все свои актерские возможности и… выдавливаю улыбку для этого изверга.
— Я отлично себя чувствую. Если ты не будешь заставлять меня выполнять тяжелую работу по дому и запирать в подвале на ночь, избивать и толкать с лестницы, то… мне бы хотелось вернуться!
Руслан отшатывается от моих слов, словно от пощечины.
— Лера. Чтобы у тебя даже в мыслях не возникало вставать дома с постели! Ни о какой работе речи быть не может! Твоя главная работа — выносить и родить мне моего сына! Это все, что от тебя требуется!
Стараюсь держать лицо. Закусываю губу, чтобы не сорваться и не наговорить все, что думаю о подобной «работе». Это он так совершенно не завуалированно сообщает мне о моем предназначении: родить и пойти к праотцам!
— Лера! Ну что ты? — Руслан бросается ко мне. Приобнимает, прижимает к крепкой мускулистой груди, от него пахнет холодом и свежестью, а еще разит опасностью за километр. — Чего ты так испугалась? Неужели думаешь, что я стану поднимать на тебя руку, в то время, когда ты носишь моего сына?! Да я ни при каких обстоятельствах этого не допущу! Знаешь сама, что хочу этого ребенка больше жизни!
Больше моей жизни вот именно! Моё сердце будет биться ровно до тех пор, пока во мне «его» ребенок. Дальше это не имеет смысла. Сейчас с развитием медицины они могут выходить двадцатинедельного малыша! Если роды начнутся преждевременно, он все сделает ради ребенка, а меня… за ненадобностью убьет.
В этот же вечер Руслан привез меня обратно. Я немного опасалась, что он мог отвезти меня в свой дом с бассейном, и тогда ни с Димой переговорить, ни со ставшей соратницей Зинаидой, не было бы никакой возможности.
Но нет, все обошлось. Мы въехали в ворота, Дима, встречавший нас у проходной, заметно обрадовался моему возвращению.
«Завтра поговорим» — прочитала я по его губам и кивнула, слегка улыбнувшись.
Руслан проехал к крыльцу дома, распахнул дверь автомобиля и… подхватил меня на руки!
— Ты что делаешь?! — ахнула я от неожиданности.
— Оберегаю свою драгоценность, — заявил улыбающийся мужчина. — Впереди лестничный подъем, тебе нельзя напрягаться!
Да… а когда заставлял свой тяжелый чемодан тащить несколько месяцев назад, об этом не думал!
Мы зашли в дом и встретили в дверях Зинаиду. Она собиралась уходить домой, но приветливо улыбнулась, глядя на меня:
— Привезли нашу Лерушку обратно? Как я рада! Очень скучала без нее!
Руслан подозрительно глянул на домработницу, хмыкнув:
— Что-то раньше я подобной любви с твоей стороны не замечал. Кажется, ты Леру на дух не переносила!
— Ну я же не знала, что она будет носить вашего сына! — засветилась новогодней елкой пожилая прохвостка. Нам с Лерой делить нечего! Я тебе, солнышко, там вкусненького напекла! Сыночка Руслана Маратовича нужно хорошо кормить, надеюсь, твой токсикоз отступил?
Я настолько поражена переменой поведения Зинаиды, что не в силах ничего ответить. Но за меня это делает Руслан:
— Лера хорошо себя чувствует, но теперь в этом доме у нее совершенно другой статус. Ты меня поняла? Она больше не твоя помощница. Никакой ругани или нервотрепки в ее сторону я не допущу!
— Конечно, Руслан Маратович, я все поняла! Сделаю все, чтобы Лере и вашему сыну было уютно и комфортно!
Мы поужинали вместе. Зинаида и впрямь приготовила отличную рыбу со вкусным сливочном соусом. Руслан интересовался моим детством, успехами в учебе, болезнями… его можно понять, ведь он волнуется за будущее своего сына. Рассказал мне о своем. Об их проделках с Маратом, о становлении общего бизнеса. По всему было видно, что он до сих пор не отошел от смерти брата, горевал от утраты, и потому его желание прикончить меня после родов было еще более логичным.
Главное в нашем общении было сдерживаться. Держать лицо, зная какие истинные мотивы скрываются за его теплой улыбкой, заботой, нежным тоном.
— Пройдемся, или устала?
— Нет, я хочу лечь — попыталась я избавиться от его общества побыстрее.
— Хорошо, идем, я помогу тебе принять душ.
— Руслан, я в состоянии помыться сама.
— Конечно! — мягко возразил мужчина. — Вдруг тебе станет плохо, упадешь, ударишься и сыну навредишь!
Хотя он уже много раз видел меня без одежды, мне все равно было не по себе в который раз обнажаться перед ним.
— Тебе комфортно? Вода не горячая? — Руслан помог мне забраться в ванную и направил тугие струи душа на мое тело.
Я кивнула, невольно бросив взгляд на отчетливый бугор, образовавшийся под мягкими домашними штанами мужчины. Неужели снова принудит меня к сексу? Конечно! Между нами уже давно ничего не было. Я с месяц провела в больнице и ни о чем таком он не помышлял. Но теперь…
Между тем, не обращая на свою эрекцию никакого внимания, Руслан взял губку, налил немного ароматного геля для душа и вспенил его на моей коже. Его движения были плавными и осторожными. Они больше походили на ласку, нежели чем на мытье.
— Лера! Какая же ты красивая! Я изголодался весь по тебе! — его пальцы накрыли горошину соска и нежно обвели мигом восставшую вершинку. — я с ума сходил тут без тебя, без твоего запаха, без твоего тела рядом, под моим боком. Я давно хочу тебе кое-что сказать. Но не сейчас. Подожду еще! Сейчас не время.
Его пальцы между тем оставили горошину в покое и запорхали вниз, к складкам, где было уже горячо и влажно. Я не хотела этого мужчину, эта была обычная реакция на стимуляцию.
— Ух! — прокомментировал Руслан мое состояние, — теперь я вижу, как и ты так же сильно скучала по мне. Иди ко мне, малышка.
— Руслан… а это не навредит ребенку? — цепляюсь я за последнюю соломинку.
— Стасин сказал, что осторожный секс еще никому не приносил опасности. А я буду очень внимателен и осторожен, обещаю!
Получив негласное разрешение (как бы я могла отказать ему?) Руслан быстро смывает пену, закутывает меня в халат и несет в спальню, на кровать.
Целует меня, заставляя ответить взаимностью. Его руки повсюду. Изучают меня, как в первый раз. Неистово ласкают, рождая в душе ответный отклик. Руслан умеет быть нежным, когда захочет. Но вот он уже не в силах сдерживаться. Избавляется от одежды, откидывает мой халат. Нависает надо мной, не опускаясь всем своим весом. Его твердокаменный член осторожно входит в меня, замерев на всей длинне. Руслан смотрит мне в глаза, проверяя, все ли в порядке, и убедившись, что все хорошо, начинает двигаться во мне, все убыстряя темп.
Движения становятся все более рваными, хаотичными. Мужчине все труднее сдерживать себя. Он рычит мне в ухо что-то звериное, утробное и от этого его рыка и неистовых фрикций меня накрывает мощная волна наслаждения. Все внутри пульсирует, сокращается. Через мгновение ко мне присоединяется Руслан. Его семени так много, будто он держался весь месяц и ждал только меня.
Уже после того, как мы вновь приняли освежающий душ и легли в обнимку под одним одеялом, Руслан пробормотал в мой в затылок:
— Какое счастье, что именно ты подаришь мне сына!
— Лера! Лер, вставай, — кто-то потормошил меня за плечо.
Распахнула глаза, еще ничего не соображая ото сна. Зинаида была серьезна и сосредоточена.
— Спускайся на кухню. Там Дима.
— А где Руслан?
— Он давно уехал в офис. Сейчас уже начало одиннадцатого. Оксана направится к нему и отвлечет от камер, пока вы с Димой обсудите все детали. Поспеши!
— Сейчас буду! — вскочила я и побежала умываться.
На кухне Дима чинно пил чай и жевал бутерброд, но отставил все в сторону, едва я появилась в дверях.
— Лер, идем в гостевой туалет. Там нет камер. Только по одному. Мы не знаем, насколько хорошо Оксана может отвлечь Чернышева. Поэтому страхуемся дополнительно. Я первый.
После того как Дима покидает кухню, я сажусь спокойно за стол. Чувствую себя словно в дурном сериале, или в постановочном реалити-шоу. Когда камеры повсюду, и надо играть, чтобы заработать зарплату… жизнь в моем случае.
Зинаида наливает мне чай, подвигает корзинку с пончиками и круасанами. Её поведение такое, словно она прислуживает хозяйке, а не вчерашней поломойке, которую она терпеть не могла. Неспешно съедаю выпечку, запиваю чаем и встаю из-за стола. Стараюсь как можно естественнее пройти в туалет, где меня уже заждался Дима. Очень надеюсь, что Руслан не заметит наших шпионских игр.
Едва закрыв дверь, попадаю в жаркие объятия охранника.
— Ну наконец-то — шепчет он, прижимая меня к себе. — Теперь я не позволю больше издеваться над тобой этому извергу и увозить тебя так надолго!
— Дим, ты правда мне поможешь?
— Помогу!
— Но я беременна… от Руслана!
— Родишь, если захочешь! Будем воспитывать.
— Конечно, захочу! Ведь он — мой в первую очередь! И ты примешь меня с чужим ребенком?
— Когда любишь женщину, неважно от кого у нее дети. Сын будет моим!
— Ты уверен, Дим?
— Как никогда! Вот, смотри!
Он достал из кармана два новеньких паспорта. Меня по новому документу звали Валентина Воронина, его Дмитрий Воронин.
— По легенде, мы муж и жена, переехали из маленького городка в столицу. Ждем ребенка. Снимаем комнату. Руслан никогда не найдет нас. Затаимся на пару лет, а потом можно будет уехать. Если сейчас сбежим — погонится. Лучше затеряться в огромном мегаполисе!
О, Господи, неужели, все о чем он говорит — правда? Из моей жизни навсегда исчезнут и Влад, и этот изверг Руслан? Неужели никто больше не будет издеваться надо мной, решать за меня, ограничивать свободу? Я так долго жила в страхе сначала с мужем, теперь с Русланом, что даже забыла, как это — жить обычной жизнью…
— Лера, надо действовать!
— Но как?
— Помнишь, я говорил тебе о том, что сбежать из торгового центра будет намного легче? Так вот, это все в силе. Сейчас он с тебя пылинки сдувает. Напросись за покупками, пусть отвезет тебя, а дальше предоставь действовать мне!
— Дим, а если у нас не получится?
— Не попробуем, не узнаем! — отрезал он, а потом привлек меня к себе еще ближе. — У нас все получится! Я уже нашел съемное жилье. Денег на пару месяцев у нас есть. Дальше начну работать по поддельному паспорту. Лер, верь мне! Я слишком люблю тебя, чтобы позволить этому извергу лишить тебя жизни!
— Я все равно сомневаюсь.
Что-то гложет меня, какое-то предчувствие. Или мне уже всюду мерещится подвох…
— Не сомневайся милая. Свобода уже близко. Только будь с ним поласковее. Ради нас, ради нашего сына! Ты должна потерпеть!
— Лер, все в порядке? Ты уже сколько дней задумчивая такая? — Руслан только из душа — благоухает вкусным мужским запахом его геля для душа.
Нисколечки не стесняясь меня, мужчина отбрасывает в сторону полотенце, что он накрутил вокруг бедер и медленно перебирает отлично выглаженные боксеры.
— Расскажешь? — все-таки надевает черные плавки с известной маркой на поясе. Облачается в чистый спортивный костюм. — Нигде не болит? Не тошнит?
— Н-нет, все в порядке… просто… — смотрю на него. Разрешит или нет? Не заподозрит ли меня ни в чем плохом?
— Что просто? — мужчина подходит ко мне, садится рядом на корточки. Берет мои руки в свои.
— Как бы это сказать?
— Говори, как есть! Тебе что-то нужно?
— Да… мне вещи становятся маловатыми, налезают с трудом, давят…
Руслан смеется в голос, гладит меня по щеке.
— Лер, ну это же естественно! Ты беременна, а вскоре, животик подрастет еще больше! Это значит, что мой сын растет, — перемещает он руку на мою слегка округлившуюся талию.
— Да… мне бы одежду новую купить.
— В чем проблема? Закажи на сайте, пусть доставят все, что необходимо, я оплачу!
— Руслан, я хочу в магазин! — собираюсь и озвучиваю ему.
Он хмурит брови.
— Нет! — отрезает Чернышев.
— Ну почему?
— Там много народу, вирусы…
— Ты меня будешь всю жизнь держать тут, взаперти? — я пересиливаю свое желание психануть и беру себя в руки. А заодно и его ладони в свои. Начинаю разминать их. Что ж, раз Дима советовал быть с ним поласковее, то я буду! Ради свободы и жизни можно и не такое вытерпеть.
— Не всю жизнь, а только пока мы… — он замолкает, не произносит остаток фразы, но я знаю о чем он наперед — пока я не рожу, а он не прикажет меня убить. — Заказывай через интернет! — говорит Руслан уже не столь категорично как вначале. Он с интересом следит за моими действиями.
— Я ничего не понимаю в размерах… может мне не подойдет или цвет не понравится… — прикидываюсь я дурочкой. — И потом… мне так хочется прогуляться, развеяться!
Я подаюсь к нему и целую в уголок губ, быстро мимолетно, но Руслан ловит меня и от полноценного поцелуя мне уже не отвертеться.
— А что мне за это будет? — прищуривается он, облизываясь как кот, вылизавший сметану из блюдца.
— А что ты хочешь?
Мужчина довольно ухмыляется и весь вид у него такой, словно он сорвал большой куш.
— Я давно уже кое-что хочу. Приласкай меня там. — он ловит мою ладонь и прикладывает на вздыбившийся бугор под тканью. — Если мне понравится, отвезу тебя по магазинам!
Коварный гад поднимается с колен и идет к большому креслу около торшера. Опускается, широко расставляет ноги.
— Давай, Лера! Покажи мне, как велико твое желание попасть в бутики.
Застываю на несколько секунд. Как же противно! Этот монстр загнал меня в угол. Но делать нечего, придется удовлетворять похоть этого животного. Только бы не стошнило от отвращения.
Собравшись с мыслями, решительно подхожу к нему.
— Хорошая девочка, — поощряет меня монстр, — иди сюда.
Опускаюсь перед ним на колени. Распускаю шнурок спортивных штанов и приспускаю их, сразу вместе с плавками. Его орган уже давно готов. Налитый, каменный, подрагивающий от нетерпения. Пробегаюсь пальцами по стволу. Руслан издает не то рык, не то стон из-под плотно сжатых губ.
Мне надо это сделать. Ради побега. Ради надежды на будущее, ради права самой воспитывать своего ребенка. Прикрываю глаза и касаюсь губами головки. Мужчина с шумом втягивает воздух. На ощупь кожа нежная, шелковистая, пробую осторожно ее языком. Волков бы уже давно накрутил мои волосы на кулак и задал бы свой темп, чтобы я задохнулась от его быстроты, но Руслан держится. Позволяет мне привыкнуть, преодолеть страх и стыд.
— Лера, пожалуйста! — взмолился он хрипло.
И я решила больше не мучать мужчину. Делала все, как нравилось Владу, справедливо решив, что эти двое извергов мало отличаются друг от друга. Руслан держался из последних сил, но скоро и он не выдержал. Взорвался от моих ласк, расслабился, но тут же притянул меня к себе, усадил на колени и глубоко поцеловал в губы.
— Спасибо! — прошептал, не отрываясь от поцелуя.
— Ты отвезешь меня?
— Ну конечно, я же обещал!
Руслан ведет свой Джип молча, иногда многозначительно посматривая на меня. После вчерашней ласки его отношение ко мне словно изменилось. Стало теплее, доверительнее. Он все чаще брал меня за руку, постоянно прикасался, гладил по животу и целовал…
Я же постоянно была на иголках. Очень боялась, что побег сорвется и монстр узнает о наших планах. Еще и сон мне приснился накануне. Кошмар. Словно нам с Димой удалось сбежать, а потом он превратился в огромную холодную змею наподобие анаконды и принялся меня душить, ломая косточки и лишая дыхания. Я проснулась от собственного крика и от того, что задыхалась на самом деле.
— Что случилось? — всполошился Руслан, включая ночник.
— Кошмар приснился. — я переодела ночнушку, потому что та была мокрой от пота.
— Ну что ты, маленькая! Кошмара испугалась? — Руслан принес мне попить, а потом уложил и прижал к себе, — Это всего лишь сон. Не принимай близко к сердцу.
Он заснул тут же, не выпуская меня, а я еще долго лежала и вздрагивала от воспоминаний яркого, будто наяву, сна. Какой-то нехороший знак перед побегом. Но с другой стороны, оставаться в лапах будущего убийцы было бы еще большим абсурдом.
Как же давно я не была в торговых центрах! Не видела такого скопления праздных беззаботных людей! Чувствовала себя, словно пленницей, выпущенной из заколдованного леса. Нужно срочно прикрыть глаза и не пялиться так на вывески и прохожих.
Поддерживая меня под локоток, Руслан повел нас к магазину для будущих мам.
— Выбирай всё, что тебе угодно, Лера! — королевским жестом обвел содержимое торговой точки.
Продавщицы-консультанты, почуяв «жирного» клиента мигом бросились к нам, разделившись на две группы: первая усаживала Руслана со всеми удобствами, предлагала чай, кофе или чего покрепче, вторая половина уже демонстрировала мне платья и брюки, колготки и нижнее белье для девушек в интересном положении.
Они так стараются, что все же придется купить несколько вещей. Останутся Руслану на память, ведь все, что от меня требуется теперь, это отпроситься в туалет, а дальше уже все будет зависеть от Димы и Оксаны.
Выхожу из примерочной с платьем и туникой.
— Это всё, что ты выбрала? — ко мне подходит Руслан и с сомнением оглядывает мою добычу, — но тебе многое подошло. Выглядело красиво! Не думай о средствах, я в состоянии купить тебе весь этот магазин, если не торговый центр!
— Мне… неудобно в остальном. — говорю и краснею. Врать выходит очень сложно. Но необходимо.
- Ну если так… — Руслан оплачивает картой покупки, — пойдем, тут еще несколько магазинов для мам впереди!
Так же под руку мы выходим из магазина.
— Ну что, продолжим? Или пойдем в кафе, перекусим? — Руслан прямо сама заботливость, но мне не до этого.
— Мне нужно… в туалет!
Руслан заоборачивался по сторонам.
— Вон, иди, я тебя тут подожду.
Я иду, стараясь унять дрожь. Мы на первом этаже, а мне нужно встретиться с Димой на втором. Нужно придумать что-то и пойти именно туда. Захожу на секунду и тут же обратно.
— Там занято все. Идем на второй этаж.
— Идем! — мигом соглашается Чернышев.
С каждым шагом я чувствую нарастающую тревогу. Еще пару мгновений под руку с этим монстром, и вот она: долгожданная свобода! Каждый день буду гулять возле дома и ходить в супермаркет! Мне жизненно необходимо восполнить этот пробел, что возник в моей жизни во время плена, полного издевательств и горя.
Словно что-то чувствуя, Руслан привлекает меня к себе и целует, не стесняясь окружающих прохожих. Последний поцелуй его особенно мягок и нежен. Я отстраняюсь и как можно более спокойно стараюсь идти в дамскую комнату. Но на самом деле, ноги готовы сорваться на бег, а сердце колотится, как подорванное.
Захожу в помещение с раковинами и зеркалами. Хорошо, что других посетителей там не оказалось.
— Лера! — громко шепчет Дима и втягивает меня в кабинку.
От неожиданности я хочу вскрикнуть, но Дима во-время зажимает мне рот.
— Давай, быстрее! — командует он, доставая из рюкзака толстовку с капюшоном, длинноволосый блондинистый парик, дымчатые очки и бейсболку с широким козырьком. Прячет мой пуховик, помогает сменить джинсы на черные брюки, а кроссовки на сапожки на высокой платформе.
— Родная мама не узнает, — комментирует мое перевоплощение.
Сам он тоже в бейсболке и спортивном костюме, выглядит иначе, чем я привыкла его созерцать в форменной одежде. Протягивает мне ярко-красную помаду.
— Завершающий штрих.
Я выхожу из кабинки первая и быстро подкрашиваю губы. Оглядываю себя. Не то, что мама, я сама себя не узнаю в таком виде. Прошла бы мимо и не оглянулась.
Из миниатюрной зеленоглазой шатенки я превратилась в высокую блондинку, прикрывшую яркую внешность кепкой и очками.
Дима закинул рюкзак на плечо, кивнул на выход и в обнимку мы вышли из туалета. Руслан стоял у эскалатора в двух шагах от нас и очень очевидно отбивался от Оксаны. Что-то царапнуло мое подсознание, но осознать, что именно я не могла. Та нарочно что-то громко говорила ему, придвинувшись ближе некуда и загораживала собою весь обзор.
Руслан мазнул по нам взглядом, прищурился. Потом носом втянул воздух. Черт, одежду мы поменяли, а вот другими духами Дима меня не опрыскал. Но тут бывший охранник покрепче перехватил меня за талию и потащил быстрей вниз от опасного мужчины.
Я не верила своему счастью. Неужели мы сбежали?! Так легко и просто? Внизу мы замедлили шаг и спокойно вышли из центральной двери торгового центра. Дима повел меня на парковку, где нас уже ждал неприметный серый автомобиль с заляпанными номерами.
— Гони, быстро! — скомандовал охранник, едва усадив нас на заднее сидение.
Адреналин в крови зашкаливает. Уровень тревоги красным застлал глаза. Хотя чего тревожиться? Дима рядом, сжимает мою ладонь своей ледяной, прямо как в том кошмаре. Мне становится не хорошо.
— Дим, куда мы сейчас едем? — тихо спрашиваю я, борясь с тошнотой.
— Скоро увидишь! — ухмыляется мужчина и глаза его, словно в дурном сне отблескивают зловещим сиянием.
О, боже! Неужели я снова попала из огня да в полымя? Я же совсем не знаю этого Диму. Сейчас я полностью в его руках, случись со мной что, Руслан даже не сможет меня найти!
— Дим… что-то мне не по себе от твоих слов.
— Расслабься, детка! Мы сейчас заедем в одно местечко, а потом отправимся домой!
— Куда мы заедем?
— Не переживай! Тебе нельзя. Доверься мне! — но Дима говорит это все таким тоном, что доверять ему хочется меньше всего!
Когда мы остановились около покосившегося обшарпанного типового здания поликлиники, моя тревога била набатом. Куда меня привезли? Дима говорил о съемной комнате на окраине, но тут какая-то деревенская больничка!
— Выходи! — скомандовал Дима.
— Я ничего не понимаю! Зачем мы тут? Объясни по-человечески!
— Сейчас поймешь! — мужчине надоело со мной церемониться и он грубо дернул меня за руку из машины.
От страха всё двоилась в глазах. Я не понимала, что происходит, но чувствовала, что попала по полной!
Дима завел меня в пустое в этот час здание и потащил по протертому до дыр в линолеуме коридору, толкнул дышащую на ладан дверь. Устрашающего вида бабища пила чай, но отставила, едва мужчина втолкнул меня в помещение.
— Жена Волкова? — поинтересовалась она, обтирая ладони о подол некогда белого, не очень чистого халата.
— Она самая. — кивнул Дима.
Они знают кто я, знают моего мужа, кто они такие?! Что они собираются делать со мной?!
— Какая неделя беременности? — прогудела докторица, с интересом оглядывая меня с головы до ног.
— Тринадцатая, — сказала я правду со страху.
— Дим, ты охуел? Я же предупреждала, не раньше двенадцатой! — уперла она руки в боки.
— Да не мог я раньше никак! Как появилась возможность, так и притащил ее! Да и какая разница, двенадцатая, тринадцатая…
— Огромная! Аборт делают до двенадцатой недели, дубина ты стоеросовая!
— Подождите, какой аборт?! — ахнула я и до меня, наконец, дошел весь ужас ситуации. — Я не соглашусь ни на какой аборт!
— Да кто тебя спрашивать будет? — пошел на меня злой, как сто чертей Дима.
Руслан
— ГДЕ ОНА?! — взревел Руслан, ворвавшись в женский туалет и распугав несколько незнакомых девушек.
— Куда она делать? Оксана!
— Милый, откуда мне знать? — округлила слишком честные глаза девушка.
— Ты специально отвлекала меня, тварь такая! Убью! — гаркнул мужчина, и с силой оттолкнув бывшую любовницу, вытащил мобильный.
Через десять минут он уже сидел в отделе службы безопасности торгового центра и просматривал записи с камер видеонаблюдения.
Что за черт? Девчонка обвела его вокруг пальца! Она не могла додуматься до этого сама. Слишком уж была беспомощна и запугана. Ей кто-то помогал!
Довольно скоро он и сотрудники безопасности поняли, что та странная парочка, что вышла в обнимку из туалета и были Лера с ее сообщником. Потому что никто в подобной одежде туда не заходил. Кроме того, до Леры туда юркнул парень в бейсболке с рюкзаком, и больше посетителей не было.
Когда же Руслану сообщили, что Дима не вышел на смену и выключил телефон, то в голове у мужчины мигом загорелась лампочка понимания. Дима все-таки добился своего! Увел ЕГО женщину с ЕГО ребенком прямо у него из-под носа! Вот гадство! Оксана под шумок убежала из торгового центра, ну ничего. Он к ней тоже наведается и заставит ответить на все вопросы.
Руслан поднял свои связи в полиции. Те быстро пробили Диму, и тут у Чернышева едва ли не задергался глаз.
— Блядь! Какого хрена я раньше это не сделал? — тихо рычал он, вчитываясь в отчеты.
Если мужчина не поседел во время чтения, так это от хорошей генетики, ибо содержание доклада не могло присниться и в кошмарном сне. Дима долгое время проработал на службе безопасности у самого Влада Волкова. Он целенаправленно устроился на работу после того, как Марат забрал Леру на месяц за долги. Влад не простил брату подобного обращения с женой. Поставив в дом врага своего человека, он фактически подписал Марату смертный приговор… Возможно руки Димы так же по локоть в крови бедного брата Руслана. И теперь эта тварь забрала Леру! В его руках судьба сына Чернышева. И что он теперь сделает с Лерой одному богу известно!
Зная Влада, Чернышев мог с большой долей вероятности предположить, что тот не простит жене беременность от врага. Да, он сейчас за решеткой, но Дима — его глаза и руки на свободе и у него хрупкая беззащитная Лера, с больным сердцем и сокровищем внутри. Нужно спасти ее! Во что бы то ни стало! Только сейчас Руслан в полной мере осознал, насколько любил ее по настоящему без всей этой шелухи мести. Влюбился в первую секунду, как увидел ее на каком-то корпоративе, в качестве супруги Волкова. Теперь он понял причины той болезненной страсти, которую испытывал к ней все это время. Да, он был жесток к ней, порой слишком, у него от страсти просто крышу сносило, но он научится сдерживать себя. Тем более она так больна и хрупка. Если бы он только знал с самого начала! Если бы можно было повернуть время вспять!
Пока полиция прочесывала город, Руслан направился к Оксане. Вот кто был в курсе всего происходящего. И он выжмет из нее всю информацию до капли.
Лера
Дима скрутил меня без видимого усилия.
— Вколи ей наркоз, и начинай! — рявкнул он, привязывая меня к грязной кушетке ремнями.
— Нет! — орала я, пытаясь укусить его и вывернуться. — Я против! Не дам убивать ребенка!
— Дим, это незаконно! Я не буду проводить эту операцию. Это опасно и для девчонки тоже.
— От Волкова тебе привет! — зыркнул глазами предатель на докторшу, — Твоего сына на зоне так опустит, мало не покажется! Так что выруби ее уже и почисти!
Докторша побледнела, покачала головой и стала что-то набирать в шприц. Я вырывалась из последних сил.
— Она выворачивается, я не могу в вену попасть! — пожаловалась врачиха.
— Ща!
Дима рыкнул, а потом обратил на меня свой устрашающий взор.
— Послушай меня сюда, идиотка! Волков вообще приказал тебя замочить, как узнал, что Чернышев трахает тебя во все щели! Я сейчас просто сверну тебе шею, как цыпленку, а потом сожгу трупак в местном крематории — благо он не далеко. Но если ты заткнешься и будешь паинькой, то всего-то будешь обслуживать клиентов и останешься жива!
— Тогда зачем аборт? — плачу я сорванным голосом.
— Нахрена мне брюхатая шалава?! — усмехнулся подонок.
— Нахрена тебе шалава с шунтом в сердце? — вскрикнула я от отчаяния.
— Чего?! — изумилась слушавшая нас до этого докторица. — А не врешь?
— Нет, не вру. Вы же врач, посмотрите, у меня есть шрам под татуировкой. Почти год назад мне делали операцию на сердце.
Докторица с сомнением ощупала мой шрам шершавыми пальцами.
— Попадос, Димон! — прокомментировала она свое действие. — Этот вид наркоза ей нельзя.
— Другой делай! — не дрогнул ублюдок.
— Нет другого! Неужели думаешь, в нашей дыре выбор есть?!
— Тогда этот?
— Этот сразу убьет ее. Смысла нет!
— На живую делай тогда! — отрезал Дима.
— Да ты охуел что ли? Сам бабу на живую чисти! Тем более на таком сроке! Я не тебе не инквизитор, живого человека пытать! Да и сердце от болевого шока не выдержит. Вези ее в другое место. Тут я ничем не помогу!
Руслан
Руслан стоял у дверей и безжалостно жал на кнопку звонка. Эта тварь не спешила открывать — небось срочно меняла лифчик на кружевной и подкрашивала тушью ресницы. Как будто ему было хоть какое-то дело до ее внешности!
Сейчас, самое главное не убить ее. Для начала нужно вытрясти из Оксаны всю информацию что может помочь в поисках Леры, а потом уже будь, что будет. К пальцу, что жал на кнопку, присоединилась нога в дорогом кожаном ботинке.
— Открывай! — гаркнул мужчина, дверь поддалась.
Как он предполагал, на Оксане красовался кокетливый шелковый халатик, километровые ноги блестели от масла, лицо радовало взгляд свежим макияжем, а в проеме декольте мелькало тончайшее кружево бюстгальтера.
— Заходи милый, — посторонилась прелестница. — кушать будешь? Я только приготовила…
— Я сюда не жрать пришел! — осадил ее Чернышев.
Втянул носом воздух и понял: ничего она не готовила. Заказала доставку из ресторана на дом, вот и все «труды»! Даже в такой мелочи соврет!
— Говори, где она?!
— Кто? — отступила прелестница на шаг.
— Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю!
— Да откуда мне знать, где твоя поломойка! — топнула ножкой хозяйка квартиры.
Руслан буквально втащил ее в гостиную, больно сжимая предплечья.
— Она давно не поломойка, и тебе это прекрасно известно! Она носит моего ребенка и если с ней и с сыном хоть что-то случиться, я придушу тебя собственными руками!
Оксана ойкнула и отпущенная, еле удержалась на ногах.
— Я правда, мало что знаю об этом!
— Рассказывай все, что знаешь, иначе выкину тебя из этой квартиры! Переедешь обратно в общагу к тетке, откуда я тебя забрал на свою голову!
— Любимый, ну неужели ради этой больной сердечницы ты сможешь разрушить наши отношения? И какого ребенка она тебе родит? Слабого, нездорового калеку! Давай я нарожаю тебе нормальных детей, сколько скажешь!
Руслан едва сдерживался. Эта стерва тратит его драгоценное время. Возможно, прямо сейчас эти ублюдки издеваются над Лерой и его сыном, а он выслушивает бездушную куклу без мозгов.
— Мне не нужны от тебя дети. — медленно произнес он так, чтобы каждое его слово отпечаталось на ее подкорке. — И ты сама не нужна. Если сейчас не начнешь говорить, я вызову и полицию. Пойдешь, как соучастница похищения беременной! А если не дай бог с ними что-то случиться и как соучастница в убийстве!
Оксана ойкнула еще раз и заплакала.
— Я сделала это только ради тебя! — глянула на недрогнувшего Руслана, не нашла понимания, и продолжила: — Я так люблю тебя и пониманию, что Лера совершенно не пара тебе! А тут этот Дима! Пришел ко мне…
— Гаденыш приходил сюда? — сморщился Руслан, словно от пощечины.
— Да! Рассказывал, как сильно влюбился в Леру! Как жить без нее не может и хочет сбежать с ней от тебя!
— А ты, идиотина, поверила?!
— А как мне не поверить?! Поломойка и охранник — отличная пара! Он и вокруг крестной круги нарезал, все выспрашивал про нее, все вызнавал! А когда ты увез ее в больницу, не выдержал: приехал конкретно поговорить. Я согласилась. Все бы только выиграли от этой ситуации. Лера и ее ребенок ушли из нашей жизни, а я бы нарожала тебе здоровых детей!
Только бы не пнуть ее, как дверь до этого. Выкинуть нужно прямо сейчас. За такое Руслан не умел прощать никого.
— И последний вопрос, Оксана! Как вы уговорили Леру?
— Сама побежала! — отмахнулась она.
— Не ври! — рыкнул Руслан, вспоминая их с девушкой последние отношения. Беременность и трудности, с этим связанные сильно сблизили их. Лера не могла так просто послать все к чертям и убежать с Димой, куда глаза глядят. Наверняка эти гады понаговорили ей бог знает чего.
— Оксана у меня нет времени ждать! — мужчина пошел на нее, демонстративно хрустнув кулаками.
— Мы сказали… мы сказали ей… — Руслан схватил лгунью и сильно встряхнул, вопросительно приподняв бровь, — мы сказали, что ты убьешь ее во время родов! — вскрикнула Оксана от страха чистую правду.
— Я убью?! Но зачем?!
— Чтобы забрать ребенка и воспитывать его с новой мамой!
— С тобой что ли? — хмыкнул ей в лицо Чернышев и, вопреки логике, аккуратно посадил ее на диван, одернув разошедшийся халатик.
Мужчина словно успокоился. Ярость в его черных глазах потухла.
— И где они сейчас? — тихо поинтересовался он.
— Я, правда не знаю! Клянусь! В мои обязанности входило лишь передать ей про ее убийство и отвлечь тебя в торговом центре… Ты веришь?!
— Верю. — кивнул Руслан, разворачиваясь на выход.
— Я сделала это, потому что очень люблю тебя! — вновь кинулась Оксана в слезы.
Но широкая спина даже не обернулась. Мужчина вышел из квартиры, аккуратно прикрыв дверь, и от этого Оксане сделалось жутко. Она знала, когда Руслан «так» спокоен — беды не избежит никто, никто не «укроется» от кары!
Руслан сел за руль и первым делом созвонился с начальником полиции. Пока никаких новостей не было. Тем не менее, он даже сумел заставить себя улыбнуться: Лера не просто сбежала от него по своей воле. Её вынудили! Её можно понять, Руслан и сам бы не остался рядом с человеком, если бы узнал, что тот планирует убить его, забрать ребенка и растить с чужой женщиной! Бедная Лера! Самое главное, она не предательница, а жертва своего ублюдочного мужа, который даже в тюрьме не оставляет ее в покое! Но у Леры есть защитник! Есть мужское плечо, на которое она может теперь опереться! Руслан больше никогда не поднимет на нее руку, не повысит голос. Она станет доверять ему. Не сразу, но постепенно. Простит его ужасное поведение по началу. Привыкнет. Только нужно найти ее! Только бы найти! На сохранение ребенка Руслан уже не надеялся. Завел мотор. Телефон ожил вновь.
Лера
Я так орала и сопротивлялась, что Дима вырубил меня из реальности одним мощным ударом по голове. Как меня везли и куда я совершенно не помнила, а очнулась от собственного кашля в насквозь прокуренной маленькой захламленной комнате на старом продавленном диване.
— О! Спящая красавица глаза продрала? — перед замутненным взором проступило злое насмешливое лицо Димы — моего нового кошмара.
Ткань дивана воняла чем-то отвратительным и меня незамедлительно замутило вновь.
— Эй, Димон, щас твоя шалава заблюет мне мебель! Вытащи ее на балкон!
«Нет, нет, не трогай», — хотела произнести я, но не смогла — мне стало еще хуже. Синяк скорее всего был на пол лица, потому что оно заплыло, занемело, а туман в голове и тошнота из-за сотрясения мозга от его удара.
Не церемонясь, Дима поднял меня за шкирку и правда потащил на балкон, в холод, прямо без куртки. На свежем воздухе я замерзла, но в голове немного прояснилось. Было уже темно. Я не смогла разглядеть ни района, ни улицы. Фонари были разбиты или отсутствовали вовсе. Наверняка он привез меня в какой-то криминальный, как говорят неблагополучный остров беззакония.
— Давай, приходи в себя! — стал бить меня по щекам подонок, — твой первый клиент уже мчит к нам! Заработаю на тебе немного бабла, а потом за выкуп Чернышеву предложу. Возьмет — отдам, не возьмет — уж извини, в лесочке отдыхать будешь!
— Ну ты и мразь! — тихо хриплю я. — Руслан убьет тебя за своего сына! А Влад добавит, если узнает, что его приказ не выполнен.
— Заткнись, сука! — замахивается на меня Дима, но его отвлекает вышедший к нам сообщник:
— Димон, полегче! Итак девке щеку испортил, клиент не станет трахать такую, а если ты ее еще покоцаешь, то не срубим ни рубля!
— Раком поставит и отымеет! — возразил на это Дима, но руку опустил. Весь свой запал растерял.
— Пусть приведет себя в порядок, — оглядел меня сообщник и втянул нас обратно в вонь затхлой комнаты.
В ржавом грязном санузле мне дали умыться ледяной водой. Оглядела себя в треснувшем мутном зеркале над желтой раковиной. Синяк был, но не такой ужасный, как рисовало мое воображение. Я постаралась как можно незаметнее ощупать живот — понять, он сделал что-то с моим ребенком или все же не смог.
— Там, там твой щенок! — зло засмеялся Дима, — Только долго ли он там продержится после десятка клиентов в день?!
У меня волосы встали дыбом. Он реально планирует использовать меня как проститутку?! Этого нельзя допустить ни в коем случае. Если у него остались хоть капли разума, то нужно воззвать к ним.
— Дима, послушай меня! Верни нас обратно к Руслану прямо сейчас, так ты заработаешь намного больше денег!
Дима застыл на мгновение. Похоже, такой простой способ заработка не приходил в его не очень умную голову.
А Руслан… согласиться ли он выкупать меня? Говорил, что так любит этого ребенка, так хочет его оставить… Из-за всей этой череды лжи и предательств я уже не знаю, кому мне доверять теперь! Словно все вокруг враги, только и норовящие отправить меня с ребенком на тот свет. Хотя, скорее всего, то, что наговорила мне Оксана в больнице, а затем и этот предатель Дима — чушь! Руслан вряд ли захочет убивать меня во время родов — я и сама могу в любую минуту отправиться к праотцам! И пусть Руслану я тоже мало доверяю, но в данной ситуации у меня, как ни странно, остается надежда только на него!
Предатель медленно достает телефон, и не отрываясь от меня набирает номер. Ставит динамик на громкую связь. Долгие гудки, а потом…
— Да! — хриплое, решительное, которое я теперь не перепутаю ни с одним в мире.
— Она у меня! — рычит Дима.
Я перестаю дышать. Что он ответит ему? Есть ли надежда у меня и у моего малыша?
— Чего ты хочешь? — голос вроде спокойный, но натянутый как струна, вибрирующий от злости.
— Как и все. Денег. — усмехается подонок.
— Она жива? Дай мне послушать ее голос!
Дима кивает мне на трубку.
— Руслан… — я всхлипываю.
Не знаю, что говорить дальше, ведь в этой ситуации целиком и полностью оказалась только по своей вине.
— Лера, ты как? В порядке?
— Я… да!
— Я вытащу тебя оттуда, слышишь?! Тебя и сына!
— Ну хватит! — прерывает его Дима. — Поговорили и будет.
— Если ты хоть пальцем тронешь ее и ребенка, я тебя закопаю! Клянусь! — бешено рычит в трубку Руслан.
А мне так… необычно! Я привыкла защищаться от Руслана, не ждать от него ничего хорошего, а тут получается, что лишь он в силах мне помочь. И он хочет помочь нам с ребенком!
— Миллион! — говорит Дима. — Долларов. И я верну твою шлюху обратно!
— Хорошо! — подумав мгновение, отвечает Руслан. — Но мне нужно время, чтобы снять столько наличности!
— Сегодня в четыре утра! Позже сообщу адрес. Соберешь — верну девку с приблудом, не соберешь — прирежу!
Я с шумом втягиваю воздух на его последних словах.
— Лера, ты слышишь меня? — торопливо говорит Руслан, — Не бойся! Я соберу деньги! Я вытащу вас оттуда! А ты тварь, чтобы пальцем к ней не…
Дима оборвал звонок. За руку выволок обратно в комнату. Закрыл балкон. В квартире немного посвежело, стало чем дышать, но дикий холод выстудил все тепло. Я села на диван. Обхватила себя за плечи, пытаясь унять дрожь.
Миллион долларов! Неужели Руслан в самом деле готов отдать за нас с ребенком подобную сумму?!
— Это было еще проще, чем я думал, — делился Дима с подельником. — он сказал, что притащит лям баксов к четырем утра!
— Димон, ты часом не охуел?! А если он за собой не только лям притащит, но и ментов?! Волк нам на зоне такое сделает! Мне еще мои яйца пригодятся!
— Будь спокоен — Чернышев лох! Так в эту бабу втюрился, что не будет рисковать ею и личинусом!
Дима так обрадовался, что ему удалось без труда «развести» Руслана на огромные деньги, что отменил клиента. Товар, меня то есть, надо было вернуть в надлежащем виде.
Вскоре, согнувшись в три погибели, пытаясь собрать хоть какие-то крохи тепла я задремала в очень неудобной позе. Дима и его подельник что-то бурно обсуждали, иногда ржали в голос. Я слышала их голоса сквозь сон, но не реагировала. Они что-то жевали. Пахло мясом и выпечкой, но мне ни воды, ни еды никто не предложил.
Я мечтала, чтобы побыстрей прошло время, и в то же время боялась этого — вдруг Руслану не удастся собрать астрономическую сумму и тогда… мне уже снились кошмары, как Дима надвигается на меня с ножом на глазах Чернышева, а тот ничего не может поделать, потому что связан по рукам и ногам.
— Эй! Ты! Просыпайся! — толкнул меня в плечо подельник. — Вот! Пожуй, пока Димон уснул. Жалко мне тебя. Брюхатая, да тощая!
Мне протянули мясо с овощами, завернутые в половинку лаваша и непочатую маленькую бутылку сладкой газировки. Я тут же припала к напитку, чувствуя прилив сил с каждым глотком, а съев шаурму и вовсе с благодарностью посмотрела на мужика.
— Спасибо, вам!
— А теперь спи! До четырех еще много времени. — подельник снял с себя тулуп и накинул мне на плечи. — согреешься хоть, а то синяя уже!
Синяя? Очень плохой знак! Со всей этой суматохой, угрозами и расправой я совершенно не прислушивалась к тому, что происходит с моим сердцем. А оно давно надсадно ныло и покалывало, причиняя дискомфорт. Только этого еще не хватало! Срочно бы уколоть релаксант и лекарствами поддержать больной орган, но их нет, вот черт!
Ворочаюсь. Не могу принять нужную позу. Паническая атака не дает сосредоточиться и успокоится. Так долго не продержусь. Секунды на старинных часах растягиваются, точно время — это мутный кисель. Боюсь, что сердце откажет и тогда сыночку не выжить.
— Дева, ты чего ворочаешься? — снова тихо интересуется охранник. — Живот болит?
— Нет. Сердце. — так же тихо отвечаю.
Он подходит близко. Поднимает меня за подбородок.
— Ты вся синяя! — мужчина так удивлен, что я сообщила ему правду, словно я лгала на каждом шагу. — Такая молодая и сердце больное?
— Мне шунтирование делали.
— Шу… чего?
— Ну, сосуды меняли. Я постоянно сижу на лекарствах. Без них может случиться повторный инфаркт!
Подельник тихо крякает и смотрит на часы.
— Слышь, дева, до четырех еще далеко! А ты тут часом не помрешь?
— Всё может быть, — мне самой страшно от моих слов.
— Ну и дела! Влип же я с этим Димоном! А еще твоего мужа-демона опасаюсь!
— Я сама его опасаюсь.
Вижу, что подельник напуган не менее моего. Раз сам идет на контакт, то может и поможет мне? Иначе нам с малышом не выжить тут до утра!
— Дева, — понижает голос до шепота подельник, — набери мне номер хахаля твоего нынешнего. Окочуришься тут, и мне от обоих прилетит! Оно мне надо?
— Давайте! — с готовностью киваю я, боясь поверить в свое счастье.
Трясущимися, немеющими пальцами набираю легкую комбинацию из двоек и единиц. Хорошо, что у Руслана «блатной» номер, там и запоминать-то особо нечего.
Подельник быстро выходит из комнаты. Я затаиваю дыхание. Только бы Дима не очнулся! Только бы мужчина не передумал.
— Ну все, дева! — возвращается в комнату подельник. Он растерян и обескуражен. Садится рядом со мной. — Ты это, ментам объясни, кто тебя спас. Пусть твой хахаль поратует за меня! Слово замолвит. Сына все-таки ему вернул.
— Я скажу! Не сомневайтесь! Руслан поможет! Не представляете, что вы только что сделали для нас!
— Представляю… — сообщает мужчина, доставая пачку сигарет. — но лучше пусть так!
Ожидание становится просто невыносимым. Боль в сердце превращается в сплошной острый ком. Если сейчас Руслан не приедет и не отвезет меня в больницу, то это мои последние часы.
— Слышь, дева, может тебе валидол дать?
Несмотря на весь ужас ситуации, выдавливаю из себя улыбку. Он бы еще мне цитрамон предложил!
— Что шумите, спать не даете? Лера, тебя вырубить, чтоб не болтала?! — шевелится Дима на раскладушке.
— Димон, она вся синяя, мож у тебя какие таблетки есть?
Дима поднимается и идет ко мне.
— Да уж… — сплевывает он прямо на пол. — Ты до четырех-то дотянешь? А то придется отдавать Чернышеву твой хладный труп! Нужно ускорить этот процесс!
Дима достает мобильник и сигареты.
— Пойду курну, а заодно и Чернышеву звякну — потороплю.
Предатель выходит на балкон, не заперев дверь. Мне вновь становится холодно.
— Бля! — коротко вскрикивает он с балкона, — Витек, шухер!
Залетает обратно. Вытаскивает откуда-то складной нож, хватает меня с дивана и приставляет лезвие к горлу.
— ОМОН! Менты засекли нас!
— Ты полегче с ней, инфаркт же сейчас схлопочет! — подельник пытается вырвать меня из его рук.
— Витек, ты обалдел? Я говорю, ОМОН по нашу душу приехал! Мне вообще сейчас насрать на ее инфаркт!
Ударом могучей лапищи он вырубает свет, комната погружается во тьму. Мне уже не страшно. Перед глазами, не смотря на черноту летают разноцветные мухи, на уши будто кто-то надевает звуконепроницаемые наушники в которых только слышан собственный оголтелый пульс.
Дальше, все происходит точно как на экране в кинотеатре. Короткая искра и дверь падает внутрь квартиры. С подъезда в комнату врывается свет. Что-то мешает мне дышать, чувствую боль в районе горла, а затем до меня сквозь пелену доносится крепкий мужской мат, выстрел, и я без опоры лечу вниз.
В следующую секунду вижу контур лица Руслана и его огромные потемневшие глаза. Он что-то говорит мне, а потом все обрывается.
Руслан
Руслан моментально включил запись разговора, когда ему позвонили с неизвестного номера. В такой час мог звонить только ублюдок, похитивший его сокровище. После разговора моментально связался с полицией и скинул оперативникам запись на почту.
— Руслан Маратович, — посоветовали ему представители власти, — ты горячку не гони, сам туда не лезь.
— Там моя беременная девушка! Я не могу не поехать! — рявкнул он в ответ.
— Жди ОМОН, предоставь захват профессионалам.
— У нее инфаркт начинается! — как-то сипло произнес мужчина. От ужаса у него горло спазмом сдавило.
— Тогда лучше вызови скорую. Пусть карета дежурит в квартале от мероприятия.
— Дельная мысль.
— Вот и делай. Сам не дури. Ты еще своей девушке нужен и ребенку.
От этих слов стало как-то теплее на душе. Он и правда им нужен! Они же без него не выживут. Не справятся. Сейчас все зависит только от него. Поэтому он вызовет не обычную скорую, а врачей из центра Стасина.
По дороге быстро связался со старым приятелем. Обрисовал картину. Тот обещал незамедлительно вызвать специалистов.
Подъехали к обычной пятиэтажке одновременно с бойцами. Вот и хорошо. Иначе сам бы ринулся, не дожидаясь никого. Не мог он просто сидеть рядом, когда его Лера с малышом в лапах ублюдка и ее сердце в любую секунду может перестать биться.
Руслана не хотели брать, но его было не остановить. Дверь подорвали. Руслан ринулся вслед за ОМОНом и увидел бывшего охранника, прикрывшегося Лерой, как живым щитом. Со дна его души поднялось такое черное негодование, что он бросился на обидчика его маленькой хрупкой Леры с голыми кулаками. Тот начал орудовать ножом, пытаясь убить девушку. Все произошло молниеносно. Пуля попала точно в лоб подонка. Какой-то ОМОНовец спас жизнь и Лере и Руслану, выстрелив в преступника и не задев при этом жертв.
Второй подельник был уложен лицом вниз.
- Это он звонил, — коротко бросил Руслан в сторону, — его особо не трогайте. Рядом с Волковым не сажайте. Потом адвоката пришлю.
А потом он весь сосредоточился на Лере. Она была в сознании, но на грани. Эта тварь поцарапала ей шею, и довольно глубоко.
— Живая? — крикнул Руслан, хотя прекрасно видел, что девушка шевелится, — Все позади! Держись! Там скорая на улице, сейчас! Моя хорошая, сейчас!
Он поднял ее на руки и понял, что Лера уже без сознания.
В клинике ходил из угла в угол, не мог найти себе места во время операции. Лере срочно проводили повторное шунтирование, и Руслан был готов волосы на себе рвать от страха за нее и ребенка.
Стасин лично встал к операционному столу, ассистировать своему лучшему хирургу. На счет беременности он ничего не сказал, но Руслану и так было понятно, что при угрозе ее уберут, если посчитают нужным.
Руслан уже потерял счет времени. За окнами давно серел рассвет, а он все мерил небольшой предбанничек перед опер-блоком шагами. Медсестра принесла ему картонный стаканчик кофе из автомата. Он выпил его залпом и не почувствовал вкуса. Наконец, появился уставший, измученный Стасин.
Руслан уставился на него, словно на волшебника.
— Заменили сосуд. Она еще под наркозом. Будут переводить в реанимацию.
— Она выживет?
— Должна! Но мы не боги.
Руслан помолчал перед главным вопросом, но врач сам озвучил ответ на него:
— Русь, беременность нужно прервать!
— Никак по-другому?
— У нее два шунтирования за год. Срок беременности уже большой. Раньше нужно было прервать, но по ее показаниям сделают без проблем.
— Черт!
— Да! Руслан, если бы Лера была моей женой или дочерью, я бы незамедлительно отправил ее на прерывание. Сердце слишком слабое. И повторное исследование плода мы пока не успели провести, но первое уже показывало, что с ним не все в порядке. Зачем вам эти проблемы?
— Юр, это не проблемы, это мой сын, понимаешь? Первый и единственный на данный момент! Хоть один шанс есть его спасти? Хоть какого! Больной — вылечу! Всё ради него сделаю!
— Шанс есть всегда. Но я бы не советовал. Всё, Русь, пойду я отдохну, и тебе не мешало бы! Сейчас пришлю девочку, она проводит тебя в свободную палату.
— Я хочу быть рядом с Лерой!
— Это исключено. Сейчас к ней нельзя. Дай человеку от наркоза отойти! Поспишь, и она очнется. Потом я тебя к ней проведу.
Стасин похлопал друга по плечу и медленно поплелся на рецепшен. Через минуту к Руслану вновь пришла та же девушка, что поила его кофе. Она показала ему небольшую одноместную палату и оставила наедине. Первым делом Руслан отправился в ванную. Был на ногах сутки напролет — надо хоть умыться и душ принять.
Поплескал на лицо ледяной водой. Стало легче. Всмотрелся на себя в зеркале. Отметил припухшие глаза, впалые щеки, поросшие черными волосками, и с удивлением заметил несколько серебристых нитей в волосах. Их не было раньше. Они появились прямо сейчас!
Ничего себе! Значит, поседеть от страха и горя это не фигуральное, а буквальное выражение.
До прихода Стасина так и не смог закрыть глаза. Ворочался с боку на бок, мерил шагами палату, бездумно переключал каналы на висевшей плазме. Думал про Леру. Про ребенка. Про их будущее. Сто раз пожалел, что нет того самого изумрудного кольца, что не подарил ей сразу в гарнитуре. Набор секретарша вернула в магазин, а вот колечко так и осталось в сейфе. Он, словно тогда уже знал, что не отпустит Леру от себя никуда!
Ребенка только очень жаль! Какая разница, какой он?! Больной, не больной, сын — есть сын! Вон, люди без ног, без рук рождаются; сиамскими близнецами; с различными синдромами, а тут всего лишь порок сердца… Но вопрос конечно в жизни Леры, и тут он рисковать ею не станет. Нужно только собраться с силами и решиться на этот шаг. Ей тоже будет тяжело, но Руслан бросать ее не собирается. В конце-концов можно нанять суррогатную мать. Только это будет уже другой ребенок. Не этот, который уже существует…
В палату вошел Стасин, прервал его раздумья.
— Идем, она скоро очнется.
Руслан кивнул, идя за другом.
— Ты… сам ей скажи.
— На счет ребенка?
— Да. Объясни в мягкой форме. Утешь, объясни, что для ее же блага. Ей сейчас волноваться нельзя. Если сообщат врачи, или сделают операцию без ее ведома, будет только хуже. Она сама должна понять, что это ей во благо!
— Юр, она спокойно воспримет это. Потому что сразу говорила об аборте, и о том, что ей нельзя иметь детей. Это я настаивал на сохранении.
— Да? — задумчиво произнес врач, — Разумная девушка. Тогда ей будет не так тяжело.
Лера
Медленно прихожу в себя. Я снова в реанимации. Грудь болит, как в первый раз после операции. В руку тут же жалит игла шприца.
— Обезболивающие. — доносится до меня женский голос.
Рядом со мной еще кто-то. Медленно поворачиваю голову. Руслан. Бледный, смурной, небритый. Интересно, накажет за то, что убежала? За то, что подвергла неимоверному риску себя и ребенка?
— С возвращением, любимая! — он нагибается ко мне и целует в лоб, — ну ты и напугала меня!
«Любимая»!? — я не ослышалась? Это новое слово в его лексиконе. Интересно, давно ли я стала его возлюбленной?
— Тебе больно? Трудно говорить?
— Немного. Шов напрягается.
— Тогда не говори. Послушай. Я очень рад, что ты вернулась! Не покидай меня больше!
— Будешь держать меня на цепи? В подвале? — не сдерживаюсь я.
— Да кто тебе это наговорил? Оксана? Эта тварь Дмитрий? Нет, Лера! Мне стыдно, что я вел себя так по началу. Стыдно, что выместил всю злость за смерть Марата на тебе!
— То есть теперь ты не считаешь меня виновной в смерти брата?
— В чем твоя вина?! В том, что он забрал тебя за долги? Месяц трахал как хотел? А потом вернул твоему бешеному мужу?! Мой брат тоже поступил ужасно!
— Он хотя бы не бил меня, и не бросал умирать в подвал!
Руслан опустил голову и взял мою руку в свою.
— Мне нет оправданья, Лера. Сам не понимаю, что со мной творилось тогда! Клянусь тебе, такого больше не повториться!
— Значит, ты отпустишь меня? — с робкой надеждой интересуюсь я, внимательно наблюдая за его реакцией.
Он меняется в лице. Плечи опускаются вниз, уголки губ вслед за ними. Он вздыхает и устало прикрывает глаза.
— Отдыхай, Лер! Я попозже зайду. Нам предстоит нелегкий разговор.
Три дня пролетели незаметно. Я была слишком слаба после операции, на обезболивающих и успокоительных. Руслан был рядом, но ни о чем серьезном пока не заговаривал. У меня брали кучу анализов и возили на каталке на УЗИ.
Хотя специалист отказалась показывать мне ребенка на экране, но Руслан все видел, и с каждым мгновением становился мрачнее тучи. Я подозревала, что диагноз, поставленный малышу на девятой неделе подтвердился, но как оказалось, это были еще цветочки. Ягодки начались сразу после возвращения в палату.
— Лер… давно уже хотел тебе сказать. — Руслан набрал полную грудь воздуха. — Нужно прерывать беременность.
Я так и застыла на кровати с расширенными от удивления глазами.
— Стасин сообщил мне это сразу после операции, а я все не решался начать разговор. Ты была очень слаба. Но теперь вижу, что…
— Видишь?! Что ты можешь видеть? — я в таком шоке от него, что не сразу соображаю, как ему ответить. — Ты даже не слышишь меня! Я просила тебя не доводить до беременности, говорила, что мне нельзя, ты не слушал! Сделал все, чтобы у нас появился ребенок! Потом, когда я хотела аборта, и его можно было сделать на раннем сроке, ты как самый последний эгоист заставил оставить малыша! А теперь, когда у меня уже есть настоящий сформировавшийся ребенок, который все чувствует и понимает, и вскоре зашевелится, ты предлагаешь убить его?! Да кто ты после этого, Руслан?!
— Я не думал… что все настолько серьезно, Лер!
— Ты видел его сейчас на экране! А мне специально не показал, да? Чтобы было легче убивать живое существо?
— Лера, обвиняй меня, если тебе так легче. Я сам себя виню, что не послушал ни тебя, ни Стасина в свое время, но шанс у тебя и ребенка мизерный. Я не хочу тобой рисковать!
— А я больше не принадлежу тебе! — выкрикиваю я. — И моим ребенком распоряжаться не позволю! Суждено — умру беременной, но аборт делать не дам и к тебе в подвал не вернусь!
Высказалась и отвернулась к стенке. Пускай делает, что хочет. Пусть ударит, толкнет, запрет, чего он там обычно делает, но я буду сопротивляться до последнего.
— Лер, Лера! — он тормошит меня за плечо.
— Оставь меня!
— Это для твоего же блага, милая!
— Пошел к черту!
Его пальцы на моем плече застывают, точно замороженные, а затем он отнимает руку. Поднимается с кровати. Его медленные шаги удаляются, а затем хлопает дверь. Вот и прекрасно. Пускай катится на все четыре стороны!
Позже, в течение нескольких дней ко мне приходил целый консилиум: врачи-кардиологи, гинекологи, эндокринологи и еще бог знает кто. И Руслан вместе с ними. Хором уговаривали меня избавиться от малыша. Что-то говорили там на счет суррогатного материнства, но я и слушать их не хотела. Единственным моим желанием, было выбраться побыстрей оттуда и вернуться к нормальной жизни.
Я понятия не имела, что сталось с нашим с Владом домом, вообще не понимала, не опасно ли мне разгуливать по городу: вдруг кроме Димы у него остались другие подельники на свободе, и мне угрожает новая опасность? Но тогда я так сильно об этом не задумывалась. Просто хотела вернуться домой к родителям, к сестре и забыть о кошмарах, которые нам с маленьким уже довелось пережить.
И так мне стало за сыночка обидно, так нехорошо, что я раскричалась на врачей. Кажется, послала их в пешее путешествие. Сейчас, я понимаю, что была не права, что единственный виновный в этой ситуации — это Руслан, а специалисты вообще не причем — пытались сохранить мне жизнь, но на тот момент я воспринимала все искаженно.
— Лера, успокойся, пожалуйста! — пытался призвать меня к порядку Чернышев, но досталось и ему.
Наконец, он устало выпроводил врачей и остался со мной наедине.
— Аборта не будет!
— Хорошо, Лер! Я понял тебя. Сам не хотел убивать нашего сына.
Смотрю на него с удивлением. Он только что согласился со мной?
— Давай рискнем. Я подберу хорошую клинику, и сразу после родов, мы прооперируем его. Выполним все необходимое лечение. Вдруг получится? Не попробуем — не узнаем.
Вздыхаю и закатываю глаза от безысходности. Хотя разумом понимаю, что у меня, после долгов Влада вообще нет денег даже на хлеб, не то, что на приданное для ребенка в виде тех же подгузников и ползунков, не говоря уже о дорогостоящей операции и лечении, но все равно не могу сдержать раздраженное:
— Ты не оставишь нас в покое даже после родов!
— Конечно, не оставлю, Лер! Я — отец этого ребенка и имею на него столько же прав, сколько и ты! И я хочу полноценную семью для своего сына! Поэтому никуда вы от меня не денетесь!
— Что ты имеешь ввиду? — обрывается все внутри у меня после его пламенной речи.
— Я хочу жениться на тебе! Ты выйдешь за меня замуж? — Руслан лезет в карман. Достает бархатную коробочку и раскрывает ее.
Подобное кольцо я где-то уже видела. Ах, да, тот набор, что он принес после очередной экзекуции. Но кольца в нем тогда не было.
— Надо было сразу дарить. С кольцом. — поясняет Руслан. — Хотя тогда я не был готов к столь серьезному шагу.
Я даже скептически фыркаю от удивления.
— Зачем тебе больная калека?
— Лер, ты не больная калека. После этой операции у тебя есть все шансы вести обычный образ жизни, разве что беречься от некоторых аспектов.
— И как ты себе представляешь нашу семейную жизнь, после того, что ты со мной вытворял?!
— Лер, я давно исправился, просил прощения. Мои обещания никак больше не трогать тебя и не обижать, в силе.
— Я не смогу быть с тобой после всего этого, Руслан! Как ты не поймешь?
— Лер, у тебя сейчас период отрицания всего. Подумай. Не отвечай сразу. — Руслан кладет коробочку с кольцом на прикроватный столик. — Я буду ждать столько, сколько нужно. Но не забывай о нашем сыне, не лишай меня его, а его отца. И еще… не хочу тебя пугать или давить этим, но Дима может быть не единственным прихвостнем Волкова. Сейчас больница под усиленной охраной, но там, в городе, его люди не дремлют. У себя в доме я смогу вас защитить, за его пределами, уже нет.
На следующий день меня пришли проведать… родители! Вот уж кого я не ожидала увидеть. Но Руслан сам, по своей инициативе организовал нашу встречу. Мама и сестра плакали. Папа тихо переговаривался о чем-то с Русланом.
— Я хочу вернуться к вам! — всхлипнула и я, обнимая родных.
— А Руслан? Отпустит?
— Сказал, что больше не будет удерживать силой. Но я не хочу быть с ним после всего! Не хочу быть ни с кем!
— Ты ждешь ребенка. — тихо напомнила мама. — И должна думать не только о своих желаниях.
— Такой отец моему ребенку точно не нужен.
— Лер, у тебя родится не простой ребенок. — мамин голос дрожит. Алиса плачет в открытую. — Обычный ребенок — огромные расходы, а уж больной — тем более. Мы с папой пенсионеры. Ты, с Владом ни дня нигде не работала.
— Он не давал мне! — вскрикиваю я от негодования.
— Лер, почему ты не могла работать, это другой вопрос. Мы-то с папой и Алисой это понимаем. Тебе очень не повезло с мужем, но Руслан не Влад. Он хочет помогать вам с ребенком. Не обязательно жить с ним, но от помощи не отказывайся!
— Лер! Мама права! — соглашается с ней сестра, — Руслан сделал тебе ребенка, и обязан его содержать. У нас за то время, что ты была у… него, едва лишь на еду хватало… ты не подумай, что мы хотим обогатиться за твой счет, но я — студентка, мама и папа получают мизерные пенсии. Ты сейчас сама после двух операций нетрудоспособна и родишь вдобавок больного ребенка. Кроме как Руслану, помочь вам в этой ситуации больше некому.
Через несколько дней после визита родителей, Руслан вновь поднял тему брака, но уже в другом ключе.
— Лер, мой адвокат советует развестись тебе с Волковым как можно скорее. Иначе по закону, отцом моего сына будет именно он! Оно тебе надо?
— Мне все равно!
— Нет! Мне не все равно! — голос Руслана звучал резко и требовательно. Словно бы вернулся тот самый, жестокий и беспринципный мужчина, который однажды увез меня к себе в берлогу и посадил в подвал. — Волков может выйти из тюрьмы и использовать моего сына в качестве метода давления, на меня, на тебя, на всех нас. Ты знаешь, что после восемнадцати, ребенок обязан содержать эту мразь, если тот подаст в суд на него. С хера ли?! Я уже не говорю, что он может отсудить право видеться с ним, или ней дай бог воспитывать его!
Ох… в этом ключе я еще не думала… но абсолютно точно такие же права на ребенка может предъявить и Руслан! И где гарантия, что он не отсудит у меня его после рождения…
— Лер! Я не разлучу тебя с сыном! — будто прочел мои мысли Чернышев. — Расписавшись, мы обезопасим нас троих от каких-либо посягательств на ребенка от посторонних!
— Ну а как нас разведут с Владом? Он в тюрьме, и никогда не даст согласие на развод! Ему легче вдовцом остаться, чем рогоносцем!
— Вот именно потому что он под следствием, у нас и есть этот шанс! Его согласия не потребуется. Вас разведут в одностороннем порядке. И сразу зарегистрируют наш брак.
— А без этого никак? — всё же надеюсь я на чудо.
— Без этого, Волкова все равно признают отцом.
Через неделю, прямо в этой же палате, я оказалась свободной от Волкова женщиной, но лишь на пару минут, чтобы тут же пойти в новый плен. К Чернышеву. Он даже настоял на смене фамилии, чтобы не иметь ничего общего с убийцей брата.
Представительница ЗАГСА приехала в клинику и зарегистрировала все необходимые документы. На «церемонии» присутствовали мои родители, Алиса, Стасин и мы с Русланом. Ни о каком пышном торжестве и речи не шло. У Руслана все еще продолжался траур, а я только после повторной операции.
Руслан оделся в нарядный костюм, даже букет невесты принес. Не забыл и о кольцах. Мне Алиса привезла и помогла облачиться в светлое платье до колен — красивое, но не свадебное. На своем бракосочетании я даже не стояла — сидела, поддерживаемая «женихом». Мы обменялись кольцами, Руслан быстро дотронулся губами до моих губ, и уложил в кровать под одеяло.
Немногочисленные гости сухо поздравили нас, поспешив удалиться. Каждый из присутствующих чувствовал неправильность всего происходящего. И нам всем было неловко в этом участвовать. Но другого выхода не было. Мои родители прекрасно понимали, что сегодня я официально перешла из лап одного изверга в лапы другого. Но никто ничего не мог поделать в этой ситуации.
— Устала? — спросил Руслан, когда за последним визитером захлопнулась дверь.
— Хочешь узнать, готова ли я к исполнению супружеского долга в нашу первую брачную ночь? — саркастично спросила я. — Хотя раньше тебя это мало интересовало.
— Нет, Лера! Я интересуюсь твоим состоянием! И да, теперь меня волнует твое желание в первую очередь!
— У меня нет такого желания! — отрезаю я, пока монстр не передумал.
— Тогда, отдыхай, милая! — Руслан быстро коснулся губами виска и подоткнул подо мной одеяло. Тихо встал и вышел, прикрыв за собой дверь.
Свадьба мало что изменила в наших с Русланом отношениях. Он по-прежнему старался быть заботливым, ну а я… делала все, предписываемое мне врачами. Лекарства, капельницы, ЛФК, прогулки с Русланом на недалекие расстояния. И пока мое сердце справлялось. Справлялось на столько, что меня даже выписали домой.
Руслан обрадовался и огорчился этому одновременно. По его словам он был рад, проводить со мной все свободное время, но в тот же момент опасался, что мне может стать хуже, а врачи не успеют.
Я же боялась другого. Ни за что не хотела возвращаться в дом с тем самым подвалом. Это было психологически тяжело для меня. Но Руслан повез нас в совершенно другом направлении.
- Мы не в дом Марата? — нарушила я тишину.
— Нет, Лер! Мы к СЕБЕ домой.
— К себе?
— Да. Хотел сделать тебе сюрприз, поэтому не говорил заранее.
Интересно, что там за сюрприз? Не очень люблю их.
— А дом Марата я вернул его бывшей жене и сыну. В мальчике течет его кровь и он имеет право на наследство на ровне с нашим сыном.
— Правильно сделал. — отреагировала я, а Руслан как-то странно посмотрел на меня. Отыскал мою руку, и сжав ее, не отпускал, пока мы не приехали.
«К себе» — оказалось тем самым домом, куда меня однажды привозил Руслан поплавать в бассейне. Помнится, тогда он мне не понравился своей вычурной помпезностью, но сейчас он меня и вправду удивил.
Дизайн сменился в лучшую сторону. Стал уютнее, милее. Позолоту со стен и потолка убрали, придав им теплые домашние оттенки, да и мебель заменили на более функциональную.
— Скоро появится малыш, и я решил, что нужно избавляться от этого музея. А тебе нравится так?
— Нравится. Так лучше.
— Вот и хорошо. Пока ты лежала в больнице, я успел с ремонтом и переделкой. Пойдем, я покажу тебе детскую и нашу спальню.
В детской все было готово к появлению мальчика на свет. Руслан разошелся ни на шутку: колыбелька, кроватка, коляска, ходунки, пеленальные столики, шкафчики, стульчики, все такое милое мальчишеское, и все в едином зелено-голубом стиле.
— Ухты! — не смогла я сдержать восхищенного вздоха на радость Руслану.
— Подойди, открой шкафы.
Я оглядела ровные ряды новенькой детской одежды, развернула один костюмчик. Что-то екнуло в груди. Всё такое маленькое, милое. Так захотелось побыстрее взять сына на руки, представить его в этой одежде, в этой колыбельке, в этой комнате! Как же хорошо, что я настояла на своем и не дала делать аборт! Обязательно выношу его и рожу.
— Ну что, пойдем в нашу спальню? — предложил Руслан.
Я так хотела остаться в детской, все рассмотреть, потрогать, перебрать, но решила, что времени у меня заняться этим предостаточно. Вернусь, когда Руслан будет на работе.
Наша спальня так же радовала глаз большой мягкой кроватью, креслами, диваном, огромным шкафом и всем остальным. Не радовало только одно.
— Ты собираешься спать в этой комнате?
— Ну конечно, Лер! А где еще?
— Тогда я уйду в другую!
— Лер, я же обещал тебе. Мы будем просто спать рядом. А не вместе. Это разные вещи. Вдруг тебе станет плохо ночью? Нет, одну не отпущу.
— А вдруг тебе захочется… — парирую я.
— Не захочется. Я — взрослый мужик и отвечаю за свои слова. Не трону тебя, пока ты сама не попросишь!
Первые дни я осторожно осматривала дом, вживалась в роль хозяйки, потому что сразу прояснила с Русланом свой статус. Он представил меня домработницам как свою жену и хозяйку наравне с ним. Покидать дом мне было разрешено. Ездить в город, по магазинам и к родителям, но в сопровождении двух охранников, если без мужа, или, если с Русланом, то за нами всегда следовал один из секьюрити. Даже он не рисковал нами, решив, что здоровье и безопасность от Волкова превыше всего.
Руслан держал слово. Не трогал меня. Я знала, что он много работал, но вечером уделял внимание мне, ужинал, разговаривал, рассказывал, что творится у него в офисе и в деловом мире в целом. После ужина он куда-то исчезал, а потом возвращался усталый и расслабленный. Шел в душ, и поцеловав меня, отворачивался спать.
Но однажды я случайно узнала, чем именно мой муж занимался после ужина. Мне захотелось подышать влажностью возле воды, и я спустилась на минус первый этаж, к бассейну. Врачи запретили мне плавание и другие кардионагрузки, но дышать-то было разрешено. Поэтому я и не подходила сюда раньше. Толкнув дверь, замерла в изумлении: большими, сильными гребками Руслан мерил бассейн по периметру, не обращая ни на кого внимания. Вот почему он оставался в форме. Такой заплыв запросто заменит тренировку в спорт-зале.
Я тихо наблюдала за ним, завороженная грацией мужественного тела, его крепостью и силой, красотой переливавшихся мышц под мокрой блестящей кожей. Уже хотела тихо уйти незамеченной, но меня выдал звонок телефона. Да, Руслан разрешил мне и его, демонстрируя безграничную степень доверия.
Муж обернулся на меня, в несколько сильных гребков доплыл, вылез из бассейна. Вода стекала с его лица, волос, тронутых кое-где серебром, но он не обращал на это никакого внимания.
— Всё нормально? — заметил он напряженные пальцы, которыми я стискивала трубку.
— Номер неизвестный. — мне было не по себе.
— Поставь на громкую связь и ответь.
Включаю динамик. Женский голос.
— Добилась своего, сучка?
— Оксана, — тихо подсказал мне Руслан, хотя я узнала ее и так.
Руслан с интересом уставился на меня. Хочет послушать, как две самки будут бороться за него?
— Всё-таки женила его на себе?! Привязала больным ребенком?
Лицо Руслана быстро потеряло всякий интерес. Сделалось жестким и приобрело злое выражение. Желваки заходили под скулами, но я быстро приложила палец к его губам. Он тут же сжал мою руку, а палец пропустил между губ, лаская его языком.
— Что тебе нужно, Оксана?
— Ты знаешь, что я теперь из-за тебя могу остаться на улице!
— А я едва жизни не лишись из-за твоего вранья! — парирую я, пытаясь вернуть из плена палец, но своим ерзаньем делаю только хуже — оказываюсь в капкане мокрых объятий, а потом тихо охаю, когда его губы оказываются на моих.
— Не велика потеря! — отрезает бывшая Руслана.
— Нам больше не о чем говорить! — Хочу я сбросить вызов, но она верещит:
— Как это не о чем! Поговори с ним! Он мне должен! Трахал меня последние три года, пусть квартиру оставит и алименты платит! Мне кушать не на что!
— Здравствуй, Оксана! — не выдерживает Руслан, — Хорошо, что напомнила о себе, а то я как-то выпустил тебя из головы.
В трубке повисает тишина.
— Что же ты молчишь? Язык отсох резко? Да ладно тебе, я все слышал! Даю двадцать четыре часа на то, чтобы собрала вещи из моей квартиры, и чтобы духу твоего там не было!
— Но… милый! За что?
— За все хорошее.
— Я не сделала тебе ничего плохого!
— Я так и говорю! Если считаешь, что едва не убив моих жену и сына, ты можешь чего-то от меня требовать, то заблуждаешься! Скажи спасибо, что на следствии не фигурировало твоего имени. Но если будешь досаждать Лере и ребенку, то я сообщу своим друзьям в ФСБ о тебе. Так что убирайся из квартиры. Завтра в это же время туда придет моя охрана и выставит все не увезенное тобой. И тебя вместе с вещами, если не успеешь!
— Ненавижу! — плачет Оксана, но Руслан уже нажимает «отбой» и поднимет меня на руки.
— Идем, поплаваем?
— Мне нельзя!
— Я тебя «покатаю» тогда!
— За купальником схожу.
— Лер, мы тут одни. Не уходи. Просто разденься. Я не буду смотреть!
— Ага. Как же! Кто тебе поверит?
Руслан лукаво улыбается и отворачивается. Возвращается в бассейн. Хитрый жук. Он надеется повторить то, что между нами уже было однажды. На шезлонге рядом с этим бассейном. И я… А я и не прочь это повторить. Особенно массаж с персиковым маслом! Раздеваюсь, соскальзываю к нему в воду. Тихо подхожу и обнимаю сзади, смыкаю руки на кубиках пресса, поросших мелкими жесткими волосками. Он гладит мои руки, ласкает их, а потом разворачивается.
— Люблю тебя! — произносит он, прежде чем подарить нежный поцелуй.
Руслан все-таки добился своего. Мы стали спать вместе во всех смыслах этого слова. Но секс не был решающим в наших отношениях. Для Руслана он имел огромное значение, но я все же разделяла понятия любви и постели. Да, он старался, я не оставалась без своей порции ласк, как и он без своих, но то, как он вел себя в прошлом, не давало мне впустить его окончательно в свое сердце. Я до сих пор не доверяла ему полностью, ждала подвоха, который все никак не наступал.
Девятый месяц беременности принес с собой огромный живот, одышку и постоянную усталость. Я с трудом передвигалась по дому, с постели без надобности не вставала. Руслан обещал на днях завершить дела и полететь со мной в Германию, чтобы там родить, и сразу прооперировать нашего малыша.
Никаких покушений ни на меня, ни на ребенка, ни на Руслана больше не было. Витька, фактически спасшего меня из плена, адвокат Руслана вытащил из СИЗО. Я лично контролировала этот вопрос, потому что была благодарна этому мужику до конца жизни.
Мне пришла повестка в суд на первое заседание по делу об убийстве Марата, но Руслан не дал мне идти туда. Решил вопрос парой звонков, а так же справкой, что я не могу явиться на слушание по состоянию здоровья.
Меньше всего я хотела встречаться с бывшим мужем, даже через решетку скамьи подсудимых. Его осудили на двадцать лет колонии строгого режима, и Руслан пообещал увеличить это наказание, показавшееся ему очень слабым.
Поэтому в эти ленивые предродовые дни я расслабилась, думая что все плохое уже позади. Как же я ошибалась…
Беда пришла, откуда я вообще не ожидала. Однажды мне позвонила Алиса, и требуя, чтобы я не нервничала, сообщила, что Волков сбежал из колонии. Она услышала это по телевидению, и боясь за меня решила предупредить.
Я тут же набрала Руслана, обморочным голосом сообщила ему новость. Он так же попросил не нервничать и не брать в голову. Взял час, чтобы проверить информацию.
— Лер, — перезвонил он позже. — я связался с полицией. Они подтверждают эту информацию. Ищут его повсюду. Везде разосланы его ориентировки, он объявлен в федеральный розыск. Вряд ли доберется до нашего дома. Поэтому тебе волноваться не о чем. Но я усилю охрану, и сейчас, моя хорошая, тебе лучше не выезжать без надобности.
— Руслан… он сбежал, чтобы убить меня. Я чувствую это!
— Милая, ну что ты?! Я сейчас приеду.
— Но ты же не сможешь быть постоянно со мной!
— Пока не поймают эту мразь, буду. И уже скоро мы улетим в Германию где нам точно ничего не будет угрожать. Я только контракт заключу. Без меня, не получится. Всё, выезжаю к тебе.
Кладу трубку. Без паники. Да, псих сбежал, но… Руслан мчится ко мне, и в поселке полно охраны. Есть шанс, что Волков не успеет добраться до нас…
Не успеваю додумать эту мысль, как в комнату торопливо стучит горничная.
— Валерия, вас… с КПП требуют.
Я беру трубку домашнего телефона, и подтверждая свои самые черные мысли слышу его голос:
— Ну, здравствуй, Лера!
Он… убил всех охранников?! Но почему не проник в дом?
— Что молчишь, женушка моя, любимая? Игнорируешь? Даже на суд не явилась! А я так рассчитывал увидеть тебя! Мечтал, строил планы, а ты разрушила их, сучка гребаная!
— Ты звонишь, чтобы поделиться своими чувствами? — говорю я и тут же набираю смс Руслану.
— Нет, любовь моя! У меня тут Алиса…
Мое лицо вытягивается, сердце заходится от страха. Она только недавно мне звонила, и уже в лапах этого изверга!
— Не трогай ее!
— Разумеется, любимая! Зачем мне эта соплячка, когда у меня есть ты! Выходи из своего замка и иди к главному КПП на въезде. Без глупостей. Без полиции. Без твоего хахаля. Иначе Алису порешу первой!
Он скидывает звонок. Меня трясет. Так нельзя. У меня ребенок. Иду к столику, где разложено лекарство. Принимаю релаксант. Звонит Руслан. Скидываю его. Нет времени разговаривать. Нужно выручать сестру. У этого урода хватит окаянства убить Алиску.
Выхожу, в чем есть на улицу. Лето почти прошло и за окном прохладно, но меня бросает в жар с каждым шагом.
— Вы куда? — пытаются остановить меня охранники на наших воротах.
— Моя сестра в заложницах. Преступник приказал явиться мне одной. — поясняю я. — Я буду осторожна.
До выезда из поселка мне идти недалеко. Через пару коттеджей показывается главный КПП. Издали различаю фигуру Влада, сжимавшего Алису и прикрывавшегося ею, как щитом.
— Явилась, сучка изменчивая! — рычит он, подталкивая Алису вперед. — Ах ты ж понесла еще от него! Да как ты могла?!
— Влад! Ты за долги отдал меня Марату! Ты прекрасно знал, что он мне будет не Есенина по ночам читать! О чем вообще сейчас речь?!
— У тебя, что, голос прорезался? — восхищается бывший муж.
Восхищаюсь с ним и я. Ведь за последние месяцы при хорошем отношении Руслана, я воспряла духом потихоньку. Поняла, что и мое мнение кого-то волнует…
— Влад. Я пришла. Отпусти теперь Алису. Она не виновата в наших с тобой отношениях.
— Хорошо. — кивает Волков. — Подойди поближе.
Подхожу к ним вплотную. Вижу страх в глазах сестры, застывшие слезы, размазанную тушь и помаду.
— Не надо, Лера… — всхлипывает она, мотая головой.
— Я пришла к тебе. Отпусти ее.
Влад довольно ухмыляется. Исхудавший, заросший неопрятной щетиной, измятый. А глаза безумные и злые. И как только я могла влюбиться в него по молодости, выйти замуж?! Изверг отталкивает Алису, чтобы в следующее мгновение схватить меня и приставить к горлу пистолет.
Он больно сжимает мой живот, сплевывает на землю.
— Сволочь! Сука! И почему Димон сразу не прибил тебя? Не пришлось бы сейчас доделывать за ним!
— А ну отпусти ее, слышишь? — голос Руслана.
Оборачиваюсь по сторонам, насколько мне позволяет сжимающая подбородок рука Влада.
— О, и ты, мудила недорезанный, образовался тут?!
— Влад! — Руслан идет прямо на нас, демонстрируя пустые руки.
— Не так быстро! — демонстративно вдавливает изверг дуло пистолета мне в горло. — Не то пристрелю нашу общую сучку!
— Влад, ты мужик или кто? Зачем прикрываешься ею? Давай, выйди со мной один на один?
— Руслан, не надо! — почему-то я очень переживаю сейчас за него. Влад запросто может выстрелить в него, безоружного и меня это очень пугает.
— Влад, ну не по-мужски это. Она все-таки была твоей бывшей женой. Сейчас беременна. Ты что с ней тягаться собрался? С беззащитной девушкой на сносях?
— А что ты предлагаешь? — ухмыляется ублюдок.
— Предлагаю отпустить Леру. Тебе ведь нужен я на самом деле? Ты ведь мне хочешь отомстить, за то, что забрал твою жену, как и Марат?
— Мечтаешь получить пером под ребро, как и твой брат?
Руслан дергается, но не отступает.
— Даже если так. Оставь девушку.
Влад смотрит на меня пару мгновений, а затем с силой отталкивает от себя. Я лечу в сторону Алисы. Та ловит меня в свои объятия, и вместе мы, застыв от ужаса наблюдаем за развитием событий.
— Ну что, вот и настал твой час отправиться к брату на небо или в преисподнюю! — Влад берет Руслана под прицел.
Я плачу в голос. Только сейчас, когда могу потерять Руслана, я понимаю, как дорог он мне стал в последнее время. Он действительно исправился. Даже не пожалел сейчас своей жизни, выменяв её на нее мою.
— На колени! — посмеивается изверг, обходя Руслана, словно стервятник, кружащий над своей жертвой.
Руслан смотрит на него с неприкрытой ничем не замутненной ненавистью и в этот момент их окружают бойцы ОМОНа. Влад на мгновение выпускает Руслана из под прицела, и этого оказывается достаточно, чтобы один из отряда успел прикрыть мужа собой. Пуля попадает в его бронежилет, и Омоновец отталкивает Руслана с линии огня.
Руслан немедленно приходит в себя, оценивает обстановку. Пока Влад не начал палить в меня и Алису, моментально вталкивает растерявшихся нас в домик охранников, где лежат раненные Волковым ребята. Мы тут же льнем к большим прозрачным стеклам, чтобы посмотреть, что же будет дальше. Руслан обнимает нас обеих, не спуская глаз с происходящего.
Вот Омоновцы окружают Волкова. Кольцо все сужается, а тот, не найдя беззащитных жертв (все же Руслан не зря спрятал нас в домике), подносит дуло к виску.
Бойцы орут что-то на всю округу, но Волков уже принял решение. Единственно верное в его ситуации. Выстрел. И главный кошмар самолично покинул мою жизнь и жизни моих родных и близких.
Руслан выпустил Алису, а меня стиснул еще крепче.
— Всё, милая. Теперь точно, всё. Больше никто не тронет ни тебя, ни нас с ребенком.
— Да, — улыбаюсь я, не веря своему счастью, и тут к нам вновь подскакивает Алиса:
— Лера, у тебя кровь… там!
Мы с Русланом одновременно смотрим вниз, на подол моего светлого шерстяного платья, на котором разрастается огромное кровавое пятно.
Руслан ловит меня, готовую потерять сознание от страха, одновременно набирая скорую на телефоне.
— Лер, не бойся, так бывает, наверно, роды начались!
Руслан
В скорой, не отнимая руки от Леры, Руслан набрал Стасина. Тот быстро сориентировал его по поводу лучшей клиники, где есть родильное отделение. Алиса же сообщила родителям, но только про роды, опустив их злоключения с бывшим мужем Леры.
В клинике их уже встречали со всем необходимым. Стасин позаботился об этом и уже мчал к коллегам. Счет шел на минуты. Не теряя времени Леру забрали в операционную. Приехали родители, явился Стасин и все вместе они ожидали окончания операции перед оперблоком.
— Юр, ты уверен, что они не навредят Лере?
— Врачи точно не навредят. Тут самые лучшие собрались, ведь у них рожают жены и любовницы политиков, звезд. Но, сам понимаешь, состояние у Леры перед операцией было не самым лучшим. Могут быть осложнения.
— Ч-черт! Надо было послать этот контракт к чертям собачим и вести ее в Германию пораньше!
— Что теперь сделаешь, Руслан? Лера и так молодец! Доносила ребенка до начала тридцать седьмой недели! И это с ее-то сердцем! Теперь должны обоих спасти.
— А когда можно будет ребенка вести?
— Сейчас неонатологи оценят его состояние и скажут вам точно.
Руслан замолк. Как натянутая стрела он застыл около узкого окошка и всматривался в лицо любимой женщины. Она смотрела на него испугано, ища поддержки, и он как мог транслировал ее через разделявшую их дверь.
Малыша достали, синего, сморщенного, что-то колдовали с его легкими.
— Не раскрылись, — прокомментировал действие Стасин.
— Как не раскрылись?!
— Так бывает, не созрели еще. Преждевременно родился. Сейчас должны помочь.
Малыша завернули, не отпуская кислородной маски и не показав Лере, вынесли из операционной. Лишь на секунду дали посмотреть Руслану и испуганным родственникам и унесли в детскую реанимацию.
— Всё позади, теперь его спасут! — похлопал по плечам друга Стасин. — Поздравляю тебя, папа!
Руслан не смотря на проблемы с малышом, с Лерой, улыбнулся всем. Возможно потому, что он был заранее готов к трудностям, а возможно потому, что был мужчиной, от которого ждали поддержки и решительных действий.
Он по очереди обнял плачущих тестя с тещей, Алису, поздравил их с внуком и племянником.
Позже его пустили к Лере.
— Дышит! Правда, под кислородом, но сам задышал! — ответил он на ее немой вопрос.
Потянулся к ней, обнял, поцеловал нежно в губы.
— Видишь, твое сердце справилось! Ты выносила нашего сына! Ты — молодец! Теперь у нас все будет хорошо!
— Что врачи говорят на счет его сердечка?
— Говорят, что мы можем лететь через несколько дней, как ты встанешь после операции.
— И сыну ничего не угрожает?
— Пока нет. Несколько дней ничего не решат. Он под присмотром. А после операции вообще будет как обычный ребенок!
— Спасибо, тебе Руслан!
— Это тебе спасибо, любимая! Ты рисковала всем ради нашего ребенка!
— И ты рисковал, когда полез к Волкову. Зачем ты это сделал? Он мог застрелить тебя!
— Лер, я не мог иначе. Был, уверен, что он застрелит. Но так же был уверен, что зато выживешь ты и спасешь нашего сына!
Лера
Через несколько дней мы с Русланом держались за руки уже во время операции маленького Юры. Мы решили назвать его в честь Стасина, сумевшего помочь малышу появиться на свет.
И хотя нас заверили, что тут производят подобные манипуляции с новорожденными чуть ли не ежедневно и техника отточена до мелочей, наши сердца были не на месте. А как иначе? Ведь Юра родился таким маленьким, хрупким, меньше трех килограмм, а уже оказался на операционном столе, чтобы скорректировать маленькое сердечко!
Мы как сжали с Русланом друг друга в нервные тиски объятий вначале, так и сидели молча, вцепившись друг в друга до того момента, как вышел хирург и сообщил, что операция прошла успешно и что нас пустят к нему через пару часов.
— Успешно, Лера! Ты слышишь? — на лице Руслана неподдельная радость. Такая же топит и меня.
Уже позже, умильно гладя на сыночка в кроватке, мы оба гладим его по щечкам, которые он еще не успел отъесть, а врач через переводчика объясняет нам, как ухаживать за малышом в послеоперационный период. В принципе, ничего особенного от нас не требуется. Следить и обрабатывать шовчик, капать в ротик поддерживающие витаминки. И все. В остальном, следить как за обычным новорожденным.
Мне не верится, что все позади, но так оно и есть. Руслан сначала тоже боится брать ребенка на руки, боится навредить ему, но потом страхи куда-то отступают. Ведь своим примером он показывает и мне, что можно справиться со всеми трудностями.
Через несколько лет
— Руслан! Русла-ан!
— Что, милая?
— Юра коленку разодрал на костюмчике!
— Вот шилопопый негодник!
— Ладно, не ругай его. Сама виновата. Раньше времени нарядила.
— Да кто ж его, такого сладкого, ругать будет? — Руслан, несмотря на то, что уже был одет с иголочки в дорогой костюм и прикрепил бутоньерку к карману, поднял на руки сына, в точно таком же костюмчике, но уже с разорванной коленкой.
— В чем теперь ему идти на свадьбу? — я лихорадочно перебираю содержимое шкафа с детской одеждой.
Вся фишка была именно в том, что на свадьбу сестры я присмотрела одинаковые костюмы для мам и дочерей, или для пап и сыновей, как в нашем случае. Всё у них было одинаковым: черные брюки, белые рубашки, нарядные жилетки, расшитые пиджаки, всё, вплоть до умильных бабочек и бутоньерок. Теперь же Юра разодрал брюки и вся идея полетела мимо…
— Одень другие, в чем проблема? Вон, смотри, у него еще одни, черные!
Действительно. Так просто. Это я из-за сестры разволновалась. Словно сама замуж выхожу. Быстро переодеваем вертлявого Юру и отдаем под присмотр Сильвы. Я попросила ее вернуться обратно, едва мы приехали с Германии. Она незамедлительно согласилась и стала не просто няней нашему сокровищу, но полноценной бабушкой, переживавшей за мальца не хуже нашего. Сначала, правда она косилась недобро на Руслана — помнила его зверства и швыряние чемоданов, но потом, по мере того, как видела, сколько заботы и любви он проявляет ко мне и ребенку, оттаяла.
— Лер! — тут же оказываюсь в крепких мужских объятиях, — давай по-быстрому! Ты в таком соблазнительном платье, что я с ума сойду, ждать до ночи!
— Давай! — улыбаюсь я. Мои руки уже во-всю орудую в районе его брюк, стараясь быстрее освободить напряжение под натянутой тканью брюк.
Руслан быстро запирает дверь на замок, достает из кармана фольгированный прямоугольник.
— Иди сюда, моя хорошая!
Позже, немного растрепанные, но счастливые мы оба выходим опасливо озираясь по сторонам, точно два подростка, пришибленные гормонами, а посему не умеющие скрывать своих чувств. И когда я только успела так его полюбить? Надеюсь, что позже он не превратится во второго Влада. По крайней мере за эти три года, кроме заботы любви и ласки мы с Юрой от него ничего другого не видели.
— Лер! Я люблю тебя! — приобнимает он меня, словно читая мысли. — Сколько раз говорил и еще раз скажу: вы с Юрой для меня лучшая награда.
И сердце мое от его слов сладостно замирает, а потом начинает биться быстрее. Но от любви и счастья рядом с прекрасным мужчиной, который когда-то, в силу нелепых обстоятельств, был мне врагом!
Конец