Я взял свой «остин» с круглосуточной стоянки и направился в управление шерифа, перебирая по дороге возможные причины столь срочного вызова, а также вероятные последствия моего фривольного поведения.

Добравшись до места, я свернул с автострады и подъехал к управлению. Во дворе, почти у крыльца, стояло такси — старенький «форд». Его обступили несколько человек в форме и в штатском.

Не успел я выбраться из машины, как от группы отделилась представительная фигура и решительно направилась мне навстречу. Это был шериф Лейверс собственной персоной. Похоже, его настроение с момента нашего недавнего разговора улучшилось весьма незначительно.

— Как ваше самочувствие, Уилер? Вы здоровы? — поприветствовал он меня. — Уверен, вы единственный в моем управлении, кто способен выкинуть подобную шутку!

— Благодарю за комплимент, шериф, но я хотел бы сначала узнать, что произошло. У вас угнали машину? — я многозначительно кивнул на такси.

— Нет, просто мне прислали подарок. Надеюсь, не вы?

— Простите, шериф, я как-то до этого не додумался. Весьма сожалею.

— Ничего, все поправимо. Я выдам вам специальную бумагу, и если впредь для очередной вашей идиотской шутки понадобится труп, вам останется только подыскать подходящую кандидатуру и пристрелить ее!

— В машине труп? — изумился я.

— Пойдите посмотрите сами, — предложил Лейверс.

Я открыл дверцу машины и действительно увидел труп. На заднем сиденье сидел толстый, почти лысый мужчина с двумя пулевыми отверстиями чуть повыше левого уха.

— Узнаете его? — спросил Лейверс.

— Не припоминаю, — ответил я. — А мы что, были знакомы?

— Этого человека зовут, точнее, звали, Дэн Ламберт, — сказал шериф, — запишите и выучите наизусть.

— А кто он, собственно говоря, такай?

— Три года назад он совершил крупную кражу. Нагрел своих клиентов на сто тысяч долларов!

— Но как он попал к вам, да еще в таком виде? спросил я.

— А зачем же тогда я бы вас вызывал?

— Даю честное слово, шериф, я его не убивал!

— На всякий случай заготовьте для себя алиби. Впрочем, оно у вас наверняка есть — какая-нибудь очередная блондинка! Тем не менее я хочу устроить вам очную ставку с водителем этого «катафалка»!

Я проследовал за шерифом в его кабинет. Сержант Полник приветствовал меня лунатическим кивком. На его сонной физиономии не появилось и тени оживления.

Стоящий перед ним таксист был маленьким тщедушным мужчиной лет пятидесяти. Услышав звук открываемой двери, он вздрогнул и обернулся.

— Дружище, Кен, — обратился к нему Лейверс, — хочу представить тебе лейтенанта Уилера. Доскажи-ка ему свою историю, а я посмотрю — сумеет ли он сделать какие-нибудь выводы.

— Святая мадонна! — жалобно воскликнул водитель. — Я ведь уже тысячу раз вам рассказывал! Я и так уже торчу здесь больше часа. Знаете, какие сейчас цены на бензин?

— И все-таки, — прервал я его, — повторите еще раз и можете катиться ко всем чертям. Может быть, мы даже заберем у вас труп с заднего сиденья.

Услышав слово «труп» он сразу обмяк.

— Как я уже рассказывал господину шерифу, я дежурил вечером у бара «Топаз», на Крисчен-стрит. Вы знаете такой?

— Лейтенанту известны абсолютно все питейные заведения в городе, — сказал Лейверс.

— Тут из бара вышли двое парней, — продолжал Кен. — Они вели под руку третьего и стали меня звать… Я обычно не вожу пьяных, но у меня уже два часа не было ни одного пассажира.

— Понятно, вы предпочитаете пьяным клиентам мертвых клиентов, — сказал я. — Что дальше?

— Эти двое впихнули его на заднее сиденье, сунули мне в руку десятку и лист бумаги с адресом. И сразу же ушли, а я поехал и вот, приехал к вам.

— Вы сохранили тот листок? — спросил я.

Лейверс фыркнул и сунул мне измятую бумажку. Это была страничка из дешевой записной книжки. На ней, очевидно очень тупым карандашом, была нацарапана фамилия шерифа и адрес управления.

— Прекрасный способ избавиться от трупа! — воскликнул Лейверс со Злостью. — Единственное, что для этого требуется, — таксист, по возможности, идиот, который не замечает, что везет мертвеца!

— Позвольте! — запротестовал Кен. — Откуда мне было знать, что парень мертв? В машине темно!

— Какой вы таксист, если за всю дорогу ни разу не попытались заговорить с клиентом? — спросил я.

— Во-первых, я считал, что он мертвецки пьян, а во-вторых, у меня не было времени для разговоров — по вечерам слишком много пьяных садится за руль. Один даже зацепил мою машину, смял левый бампер и смылся, прежде чем я успел выскочить и вправить ему мозги.

— Ну вы-то, наверное, не очень спешили? — предположил я.

— Вот что, Уилер, — подвел итоги Лейверс после непродолжительной паузы. — Поезжайте-ка в этот «Топаз» и разузнайте на месте, что к чему. А ты, парень, останешься пока у нас — в твоем состоянии опасно садиться за руль.

— Но я же ни в чем не виноват! — закричал Кен. — Клянусь, я рассказал чистую правду!

— Вы случайно не запомнили номер той машины? — спросил я.

— К сожалению, нет, все произошло очень быстро… Приземистая спортивная машина какой-то иностранной марки. Это все, что я успел заметить.

— А цвет?

— Белый… Или бежевый…

Я посмотрел на шерифа. Он барабанил пальцами по столу, время от времени произносил «н-да» и причесывал затылок, то есть производил те действия, которые совершает человек, ни черта не понимающий в происходящем.

— Уилер, — сказал он наконец, — отправляйтесь все-таки в «Топаз» и попытайтесь что-нибудь выяснить. А мы с сержантом повнимательней осмотрим такси и его содержимое.

— О результатах вам докладывать в письменной форме? — осведомился я.

— Не стоит, — ответил Лейверс. — Все равно утренние газеты сделают все это лучше вас.

Очутившись на улице, я первым делом подошел к такси, увидел, что левое заднее окно открыто, заглянул внутрь и… остолбенел — возле трупа скрючившись маячила темная фигура.

— Уилер, вы почему без стука? — сказала она, обернувшись ко мне, и оказалась доктором Мерфи.

— Я рассчитывал застать тут героя моего любимого ночного кошмара. Но, вы доктор, между прочим, очень его напоминаете.

— Я выполняю свою работу, лейтенант, — пробурчал Мерфи неприязненно. — Не могли бы вы не мешать? В конце концов, что бы вы делали без криминалистов?

— Мне все ясно и без криминалистов. «У этого парня две дырки в голове, что, по-видимому, и послужило причиной смерти…» — прогнусавил я. — Так вы напишете в медицинском заключении?

Вместо ответа Мерфи самодовольно ухмыльнулся.

— Ну ладно, доктор, если вы такого высокого мнения о своей квалификации, то не могли бы сказать, когда наступила смерть?

— Полтора часа назад, — ответил Мерфи.

— Откуда такая точность? Разве покойник носил возле уха портативные часы?

— Я вижу, лейтенант, для вас существует только один способ убедиться в моей профессиональной компетентности — оказаться на его месте.

— О, не надейтесь, док! Я буду жить долго и счастливо.

С этими словами я покинул позицию в окне, чтобы осмотреть машину снаружи. Кен не врал — левый бампер был слегка смят. Убедившись в этом, я вновь просунул голову внутрь, чем, кажется, несказанно обрадовал доктора Мерфи.

— Вы злоупотребляете терпением человека, в жилах которого течет ирландская кровь, — пробурчал он.

— Последний вопрос, док, что вы скажете об оружии?

— С точностью судить об этом можно только после вскрытия.

— Огромное спасибо, доктор. Великодушно извините за то, что я вас отвлек. Вы мне очень помогли.

— Не стоит, лейтенант. Я всегда рад служить очаровательному троглодиту.

Мы любезно раскланялись. Мерфи снова занялся покойником, а я, поразмыслив немного, направился обратно в управление.

Лейверс уставился на меня так, будто я вошел не в дверь, а в окно.

— Скажите, Кен, — поспешил спросить я, пока шериф не начал метать икру, — заднее левое окно было закрыто, когда вы ехали сюда?

— Нет, окно было открыто. Я это точно помню, потому что предыдущий клиент сам открыл его — жаловался на духоту.

— Благодарю, я полностью удовлетворен, — сказал я,

— Уилер! Какого черта? — заорал Лейверс, выйдя из коматозного состояния, но я уже покинул кабинет.

Через двадцать минут я был на Сосновом бульваре. Осадив «остин» у тротуара, я вышел и огляделся. Это был деловой квартал. С обеих сторон на меня смотрели вывески и рекламы всевозможных предприятий и магазинов.

Нужный мне «Салон Экзотики» обнаружился между ювелирной мастерской «Коксон и сыновья» и аптекой мистера Хартмана.

В небольшой, но очень броско оформленной витрине я увидел парочку расфуфыренных манекенов, представляющих образец «экзотического» творчества мисс Ламберт.

«Чтобы состряпать подобный маскарад решительно необходимо быть либо гением, либо шизофреником, — подумал я. — Впрочем, шизофреником нужно скорее быть для того, чтобы это приобрести».

Бросив последний взгляд на пластиковых красоток, я взялся за позолоченную ручку входной двери. Помещение оказалось довольно просторным и красивым. Пол покрывали дорогие ковры. Отсутствие мебели, если не считать нескольких кресел и длинного, отделанного серебром прилавка, полностью компенсировалось обилием зеркал и красного бархата, которым драпировались двери в примерочные. А уж чего тут было предостаточно, так это пластиковых болванов, подобных тем, которые выставлены в витрине. Единственное, что здесь отсутствовало, это живые люди.

Я уже начал подумывать над тем, в какую из дверей стукнуть, как вдруг раздвинулись тяжелые шторы и появилась девушка.

Черноглазая, стройная как газель брюнетка сделала несколько шагов, увидела меня и остановилась, словно вкопанная.

Она была настолько ошарашена, что самому мне оставалось лишь гадать: действительно ли я первый мужчина, которого она видит в жизни, — и тогда ей повезло, — или же они все-таки появляются здесь, но до того редко, что вызывают столбняк.

— Добрый день, сэр, — сказала она, взяв себя в руки. — Чем я могу быть полезна?

— Вы госпожа Ламберт? — спросил я.

— О нет! — сказала она и широко улыбнулась. — Я Корол — ее ассистентка.

— Мне нужно поговорить с мисс Ламберт. Я могу ее видеть?

Девушка кивнула и скрылась за драпировкой. Не успел я и глазом моргнуть, как шторы вновь раздвинулись, и Корол возвратилась, сопровождая нечто, заслуживающее пристального внимания. Несомненно, то была хозяйка заведения.

Обе девушки были настолько не похожи друг на друга, что, казалось, их подбирали специально для контраста. Черноволосая легкая Корол повадкой напоминала лесную нимфу, а высокая пепельная блондинка с карими глазами и внушительными формами была достойна резца индийского скульптора.

— Чем могу быть вам полезна? — спросила хозяйка, подарив мне взгляд, полный профессиональной любезности. — Наверное, небольшой подарок для вашей супруги?

— У меня нет супруги.

— Ну тогда для кого-то другого? — сказала она понимающе.

— Вполне возможно, — согласился я. — Вот только никак не соображу, для кого. Вы не знаете?

— Нет, не знаю! Но думаю, мы в любом случае что-нибудь придумаем.

Она продолжала любезно улыбаться, но уголки ее рта заметно сжались.

— Вы Корин Ламберт, не так ли? — спросил я как ни в чем не бывало.

— Бесспорно, — ответила она и вновь чарующе улыбнулась. — И я желала бы знать, что все это значит?

— А я лейтенант Уилер из управления шерифа Лейверса. Хочу немного поговорить с вами о вашем отце.

Ее улыбка сразу улетучилась.

— Не стоило в таком случае ломать комедию, лейтенант! — сказала она с раздражением. — Нам лучше пройти в мой кабинет. Корол, останьтесь здесь на случай, если пожалуют НАСТОЯЩИЕ клиенты!

Слово «настоящие» она четко выделила прописными буквами.

— Слушаюсь, госпожа Ламберт! — сказала Корол.

— Следуйте за мной, мистер Уилер, — пригласила она таким тоном, что и мне тоже захотелось ответить: «Слушаюсь, госпожа Ламберт!»

Я нырнул под штору и очутился в комнате, разочаровывающей своей однозначностью. Сразу стало ясно, что она не предназначена для случайных клиентов. Корин села и предложила мне стул.

— Буду вам очень признательна, лейтенант, если разговор не затянется, у меня очень мало времени, — она смерила меня оценивающим взглядом.

— Как я уже сказал, это целиком касается вашего отца, — начал я несколько растерянно. Меня, кажется, смутил тот факт, что в комнате, которую мисс Ламберт назвала кабинетом, стояла двуспальная кровать.

— Если хотите меня подготовить, то имейте в виду, мне все известно. Из полиции сообщили.

Меня поразила бесстрастность, с которой были сказаны эти слова.

— А если вы знаете, что ваш отец убит, то, может быть, вам известно, что в подобных случаях полиция обязана найти убийцу? — спросил я холодно. — Но для этого мне необходимо кое-что выяснить.

— Слушаю вас, — сообщила она безо всякого интереса.

— Меня несколько удивляет, — признался я, — вас нисколько не волнует смерть вашего отца?

— А вы считаете, я должна посыпать голову пеплом? — спросила она с усмешкой. — Да, я огорчена смертью отца, хотя и не поддерживала с ним никаких отношений в последние годы.

— Вы не навещали его в тюрьме?

— Он ни разу не изъявил желания.

— Мне это кажется странным.

— А он и был странным человеком. Ему всегда хватало собственного общества.

В ее голосе, холодном и безразличном, вдруг появились грустные нотки.

— Не нужно ему было брать эти деньги, — вдруг добавила она.

— Вы думаете, что вашего отца убили из-за тех ста тысяч?

— А из-за чего же еще?

— Вы спрашиваете как раз то, о чем я хотел бы узнать у вас. Вы позволите закурить?

Получив разрешение, я достал пачку сигарет и протянул ее Корин. Она ловко выхватила одну и невнятно, уже с сигаретой в зубах, буркнула «спасибо» и потянулась к пламени моей зажигалки. Я тоже закурил.

— Прошлой ночью ваш отец напился в баре и во всеуслышание заявил, что собирается отправиться в полицию и поговорить с шерифом. Видимо, хотел свести с кем-то старые счеты. Что вы скажете по этому поводу?

— Скажу, что это на него очень похоже! — ответила Корин. — Он всегда поднимал шум, особенно если напивался. Жертвами его нелепых угроз становились все, начиная с горничной, отказавшей ему в услуге, и кончая мальчиком-лифтером, который случайно привез его не на тот этаж.

Все это, конечно, было очень интересно, но к сожалению, не давало ответа на мой вопрос. Я попытался уточнить.

— Значит, вы не считаете, что слова, произнесенные вашим отцом в баре, могли послужить толчком к убийству?

— Мне кажется нет, — она пожала плечами.

— У него были враги?

— Я говорила вам, лейтенант, что последние семь-восемь лет не имела никаких контактов с отцом. У меня собственное дело, и его делами я совершенно не интересовалась.

— А вы виделись с ним после его освобождения?

Корин изменилась в лице. Мне показалось, что она не ждала этого вопроса.

— Он заходил ко мне дважды, — сказала она после некоторого раздумья. — Последний раз три дня назад. Просил у меня денег. Я отказала и посоветовала заглянуть в собственные закрома. Мы поругались… Впрочем, как всегда.

— Он просил много?

— Нет, не очень, три сотни.

— А под закромами вы подразумевали те сто тысяч долларов?

— Почем я знаю? — Корин явно теряла равновесие. — Просто я отказала ему и послала ко всем чертям. Мне еще дорога моя репутация.

— Ваши дочерние чувства приводят меня в восторг! — сказал я.

— Мои отношения с отцом вас не касаются! — почти рявкнула она, потеряв всякие остатки любезности. — Мне больше нечего сообщить, и поэтому я прошу освободить меня от вашего присутствия! Я и так потеряла слишком много времени.

— Обещаю освободить вас от своего присутствия сразу же, как только вы расскажете мне, что говорил Дэн Ламберт во время последнего визита к вам. Насколько мне известно, при выходе из тюрьмы у него были деньги… около шестисот долларов! — присочинил я.

— Хорошо, я расскажу, — сказала Корин после некоторой паузы. — Ламберт сказал, что его преследуют два каких-то типа. Один из них сидел вместе с ним в Сан-Квентине и был освобожден за месяц до него. Его зовут Леон Косто. Ламберт сказал, что эти двое вымогают у него часть якобы украденных им ста тысяч. Они, в общем, находились в приятельских отношениях, но Ламберт говорил, что боится их.

— Почему же вы не сказали об этом сразу? — осведомился я любезно.

— А какого черта мне связываться с этой шайкой рецидивистов! Тем более, что и отец боялся их, а теперь убит!

— Мне понятны ваши опасения, мисс Ламберт, хотя утаивание сведений от следствия противозаконно.

Корин нервно затянулась погасшей сигаретой.

— Как звали второго, не помните? — я поднес ей зажигалку.

— Не знаю.

— Ладно. Значит, Ламберт приходил к вам поделиться своими опасениями. А больше вы ни о чем с ним не говорили?

— Нет, больше ни о чем, — ответила Корин твердо.

— Ну что ж, не смею долее вас задерживать. Прошу прощения за причиненные беспокойства и благодарю за ценную информацию, — сказал я официально. — До свидания, мисс Ламберт!

— До свидания, мистер Уилер!

Очутившись по другую сторону драпировки, я увидел Корол стоящей на цыпочках спиной ко мне и поправляющей прическу одному из манекенов. Выглядела она более чем соблазнительно.

— Неужели за все это время не было ни одного клиента? — спросил я так громко, что Корол подпрыгнула от неожиданности. — Может быть, среда — просто неудачный день?

— Боюсь, что среда здесь не при чем, лейтенант. И в остальные дни наши стены не ломятся от клиентов.

Я сделал большие глаза.

— Я вообще не понимаю, — продолжала Корол шепотом, — почему мисс Ламберт не закроет эту экзотическую лавочку.

— Вот тебе раз! — изумился я. — Насколько мне известно, ваше заведение пользуется высочайшей репутацией!

— Выходит, наши цены еще выше.

— Но мне показалось, что мисс Ламберт не видит повода для беспокойства.

— Поводов для беспокойства у нее предостаточно. Лавка пока не окупила и десятой доли тех денег, которые мисс Ламберт в нее вложила.

— Мне кажется, милая Корол, — сказал я, — подумав, — что кто-то здесь хочет меня надуть.

Корол изумленно вскинула брови.

— Но мне не кажется, что это были вы, — успокоил я ее и вышел на улицу.

Пройдя десяток шагов по тротуару, я обернулся и заметил, что сквозь вымытое до блеска стекло витрины за мной наблюдает пара грустных черных глаз.

Я зашел в соседнюю аптеку, позвонил Лейверсу и сообщил, что мне удалось узнать о Леоне Косто и его неизвестном компаньоне.

Лейверс возликовал.

— Ага! — заорал он. — Наверняка это и есть те двое, что сажали Ламберта в такси! Я же говорил!

— Ну и что? — спросил я как бы невзначай.

— Что значит, «ну и что»?!

— Это значит, что все надо еще доказывать, — ответил я спокойно. — А для начала хотя бы установить личность второго субъекта и, кстати, проверить первого. Пусть Пол-ник посмотрит по картотеке.

— Это что… инструкция?! Вы, лейтенант, видимо, принимаете меня за идиота, который сам не в состоянии решить, что ему предпринять?!

Лейверс так орал, что трубка вибрировала у меня в руке.

— Напротив, сэр, я всегда считал вас очень умным и проницательным человеком, — сказал я и добавил: — Что меня очень радует.

— Это еще почему?

— Потому что себя я в таком случае могу считать гением! — сказал я и немедленно повесил трубку.

Я никогда не был знатоком архитектуры и поэтому затрудняюсь сказать, в каком стиле был выстроен особняк Гамильтона, но у меня создалось впечатление, что нынешний владелец перетащил его сюда после очередной распродажи недвижимости, принадлежащей мистеру Уолту Диснею.

Дверь мне открыл лакей в самой настоящей ливрее, но физиономия у него была идиотская. Я представился и сказал, что мне нужно поговорить с мистером Гамильтоном. Он попросил меня некоторое время подождать и пообещал пойти выяснить, может ли мистер Гамильтон меня принять. Я изъявил робкое желанное, чтобы «некоторое время» не длилось более двух минут, иначе я могу обидеться и поджечь дом. Он возмущенно фыркнул и удалился, величественный, как фрегат.

Однако через минуту он снова появился и сообщил, что к его глубочайшему сожалению мистер Гамильтон никак не может сейчас принять меня по той простой причине, что его нет дома.

Пока он продолжал рассыпаться в извинениях, я решил, что причина уважительная.

Но тут наконец этот мерзавец сообщил, что хотя мистера Гамильтона и нет, миссис Гамильтон дома, она находится в гостиной и готова меня принять, а он с великой радостью меня к ней проводит.

Двигаясь черепашьим шагом в кильватере у этой скотины, я с нежностью вспомнил эксцентричного шефа.

— Скажите мне ваше имя, любезный, — сказал я.

Он резко замедлил ход, и я едва не врезался в его ливрейную спину.

— Меня зовут Перкинс, сэр, — доложил он, развернувшись во фронт.

Затем он плавно развернулся и мы продолжали шествие.

Я вдруг представил себе физиономию Лейверса, держащего в руках номер сегодняшней вечерней газеты, на первой странице которой красуется моя физиономия и подпись: «Зверское убийство мистера Перкинса в Гамильтон-холле! Убийца — полицейский лейтенант».

Это придало мне сил для сохранения спокойствия, но если бы наше триумфальное шествие продлилось хотя бы еще минуту — я не дал бы за жизнь господина Перкинса и ломаного гроша!

К счастью, мы уже достигли гостиной.

— Лейтенант Уилер! — продекламировал Перкинс, открыв передо мной дверь, и я вошел внутрь, стараясь не смотреть в его сторону.

Из глубины комнаты навстречу мне вышла высокая худощавая брюнетка. Одета она была так, как будто только что сошла с обложки французского «Вога».

— Добрый день, господин Уилер, — сказала она мягким контральто. — Меня зовут Гейл Гамильтон. Мистер Гамильтон должен появиться с минуты на минуту, так что вы вполне можете его подождать. Присаживайтесь, пожалуйста.

Опустившись в какое-то полуантичное кресло, сплошь состоящее из прямых углов, я посочувствовал древним грекам.

Миссис Гамильтон устроилась в таком же кресле напротив, элегантно скрестив стройные ноги.

На вид ей было лет под тридцать. Пропорции ее тела и лица были выдержаны идеально, но в ее красоте чувствовался какой-то холодок.

«Что ни говори, а до Агнессы ей далеко, — мысленно заключил я, закончив осмотр.

— Вы, наверное, хотели поговорить с моим мужем по поводу убийства Дэна Ламберта? — поинтересовалась она.

— Вы совершенно правы, — согласился я.

— Это был ужасный негодяй! — воскликнула она, едва не свалившись со своего кресла.

«Не знаю, способна ли эта женщина любить, — подумал я, — но ненавидеть она уже умеет!»

— Он причинил нам столько неприятностей! Я всегда говорила мужу, чтобы он порвал с ним всякие отношения. Он такой доверчивый!

— Понимаю вас, — посочувствовал я, предоставляя ей возможность полностью излить душу.

— Нам за глаза хватило давнишнего скандала с пропажей денег, а тут еще это проклятое убийство! Снова начнется газетная шумиха! — Она перевела дух и объяснила: — Все дело в том, что вот-вот начнутся выборы президента местного женского общества «Дочери Пионеров Запада», а я являюсь главным кандидатом на этот пост.

— Вы, конечно, предпочли бы, чтобы Ламберт был убит после того, как вас изберут президентом? — осведомился я.

Но миссис Гамильтон сделала вид, что пропустила колкость мимо ушей.

— Все это жутким образом подрывает наш престиж! — продолжала она. — Я имею в виду себя и моего мужа. Но ничего не поделаешь: у Гамильтона прямо противоестественная страсть ко всяким дурацким предприятиям. Еще до его разрыва с Ламбертом, чему я, не скрою, была очень рада, хотя и потеряла сто тысяч, я втолковывала Гамильтону, что он болван и глупо заниматься рискованным бизнесом, если в этом нет необходимости — у меня, слава богу, достаточно денег для нас двоих! К тому же с таким партнером, как Ламберт! И вот, после всего, что случилось, мой муж решил организовать собственное дело! Про его контору уже пишут в газетах!

— Это, по-вашему, плохо? — спросил я осторожно.

— Это ужасно! Меня в дрожь бросает при мысли, что кто-то из моих друзей может узнать, какой бизнес делает мой муж на импортных погремушках!

— Не вижу в этом ничего дурного, — сказал я. — Напротив, узнав об этом, ваши друзья наперебой бросятся покупать товары вашего мужа и тем самым упрочат позиции фирмы.

Она вспыхнула до корней волос и уже открыла рот, чтобы объяснить мне дорогу вон, но тут входная дверь с грохотом распахнулась и вошел муж.

— Наконец-то! — неестественно громко воскликнула миссис Гамильтон, поскольку запасы воздуха в ее легких в этот момент были весьма значительны. — Познакомься, дорогой, это лейтенант Уилер из полиции. А это, — изящный кивок, — мой муж.

Гамильтон Гамильтон был огромен. Как ни велика была гостиная, но после того, как он вошел, мне показалось, что в ней стало тесно. Его рост был не менее шести футов и шести дюймов, к тому же Гамильтон отличался очень крепким телосложением. Лицо довольно красивое, хотя и немного грубоватое. Губы растянулись в широкой открытой улыбке, обнажавшей ряд белых зубов.

Гамильтон широким шагом подошел и поздоровался да так, что у меня потемнело в глазах.

— Очень рад познакомиться, лейтенант, — прогрохотал он, продолжая трясти мою руку, и я проклял тот день, когда были заведены рукопожатия. — Вас, вероятно, интересует убийство бедняги Ламберта?

— Вы совершенно правы, мистер Гамильтон, — сказал я, поморщившись, и подумал, что Ламберта и в самом деле можно назвать беднягой, но не потому, что он мертв, а потому, что, являясь деловым партнером Гамильтона, он был вынужден ежедневно здороваться с ним за руку.

— Хотел бы задать вам несколько вопросов, мистер Гамильтон, — сказал я, окончательно придя в себя.

— О, конечно! Я всегда рад помочь полиции. Но сначала мы чего-нибудь выпьем!

— Не возражаю.

— Перкинс!!!

Вздрогнули стекла. Миссис Гамильтон заткнула уши.

— Дорогой, — сказала она с упреком, — я тысячу раз тебе говорила, для этих целей есть звонок.

Дверь отворилась и появился Перкинс, похожий на херувима.

— Вы звали, сэр?

Гамильтон уставился на него, как солдат на вошь.

— Послушайте, Перкинс! Какого дьявола у вас кислый вид? Вы нагоняете тоску.

— Я буду веселиться, сэр, — пообещал Перкинс.

— Постарайтесь, — сказал Гамильтон. — Иначе я вас уволю и заведу индийскую танцовщицу.

— Гамильтон! — возмутилась прелестная супруга.

Гамильтон подарил ей очаровательную улыбку.

— Гейл, дорогая, что ты будешь пить?

— Прости, милый, мне что-то не хочется.

— А вы, лейтенант?

— Скотч. И немного содовой.

— Слышали, Перкинс? А мне как обычно — двойной «Том Коллинз».

Перкинс удалился.

— Я вас слушаю, лейтенант, — продолжил он любезно. — Присаживайтесь вот сюда.

Я пересел на жесткое английское сиденье черт знает какого века и стиля, а он расположился напротив в кресле-качалке, тоже старинном и таком огромном, что я бы не удивился, если бы узнал, что прежде в нем отдыхал сам Ричард Львиное Сердце.

— Мистер Гамильтон, вам известны какие-нибудь подробности, связанный с убийством Ламберта?

— Я знаю, что он приехал в полицию уже мертвым!

— Но перед этим он крепко выпил в баре и во всеуслышание заявил, что собирается в полицию, чтобы сделать заявление. Вы не знаете, о чем он мог говорить?

— Даже не могу себе представить. Но насколько я знал старину Ламберта, он вряд ли был способен привести в исполнение подобную угрозу. Впрочем, тюрьма меняет людей.

— И не в лучшую сторону, — заметил я.

— Да… Ведь когда-то Ламберт был славный парень. Веселый, добродушный толстяк. Происшедшее меня просто поразило…

— Гамильтон, — резко прервала его Гейл, — ты говоришь о нем так, будто он был твоим лучшим другом! А это человек, который украл у тебя сто тысяч!

Наступило напряженное молчание. Назревавший скандал, а в этом можно было убедиться, взглянув на изменившуюся физиономию Гамильтона, предотвратило появление Перкинса с напитками.

Гамильтон взял у него стакан и сделал большой глоток. Это подействовало на него благотворно.

— Превосходно, лейтенант! — воскликнул он и сделал еще глоток. — Ваше здоровье!

— Вы были давно знакомы с Ламбертом? — спросил я Гамильтона, стараясь не смотреть в сторону Гейл.

— Мы вместе служили в армии. Когда срок нашей службы истек, мы расстались и пять лет не виделись. Я вернулся на Западное побережье и женился на самой замечательной женщине, какую только мог встретить в своей жизни.

Миссис Гамильтон зарделась.

— Занимался различным мелким бизнесом, — продолжал Гамильтон, — играл на бирже, на скачках и так далее, как вдруг неизвестно откуда появился Ламберт и предложил мне заняться бизнесом с ним на пару. Самому ему не хватало денег для начала. Идея была удачной, и я согласился. Так и образовалась наша фирма.

— А как ваша фирма распалась? — спросил я. — Когда обнаружилась пропажа денег?

— Совершенно случайно. Наше партнерство основывалось на доверии, каждый из нас обслуживал своих личных клиентов, и было неприятно проверять чужие счета. Но вот в один прекрасный день Ламберт ушел из конторы раньше обычного, а тут по срочному делу является один из его личных клиентов. Ему немедленно понадобились деньги; и он хотел выяснить точную сумму, лежащую на его счету. Недолго думая я отыскал в картотеке Ламберта формуляр этого джентльмена, заглянул в него и… остолбенел — там были одни нули!

Я кинулся проверять счета остальных клиентов и обнаружил ту же картину!

Я решил не поднимать шума, пока не поговорю с Ламбертом, — мало ли что могло случиться! — и вернул тому джентльмену деньги по расписке плюс проценты. Около четырех тысяч.

— Ты забыл сообщить одну деталь, Гамильтон, — резко прервала его Гейл. — Деньги, которые ты возвращал клиентам Ламберта, принадлежали мне!

— Да, то действительно были деньги моей жены, — признал Гамильтон, бросив на нее пристальный взгляд. — Я хочу внести ясность, лейтенант, — продолжал он. — Вот уже пятнадцать лет, как я исполняю обязанности жиголо. Меня одевают, кормят три раза в день и регулярно дают на карманные расходы. Я же, в свою очередь…

— Гамильтон!

Гейл в бешенстве вскочила с кушетки и бросилась вон из комнаты. В дверях она обернулась:

— Как ты посмел сказать такое! Этого никогда тебе не прощу!

Дверь с грохотом захлопнулась.

Гамильтон проводил жену долгим взглядом. У него был вид полководца, одержавшего первую победу.

— Надеюсь, вы извините мою жену, лейтенант? — спросил он как ни в чем не бывало. — Она очень эмоциональная женщина.

— Я бы предпочел пока оставить женщин и вернуться к Ламберту. Куда он мог девать украденные деньги? Их ведь было сто тысяч, если я не ошибаюсь?

— Вы не ошибаетесь, черт побери? Но если кому-то и известно, куда он их подевал, то уж, во всяком случае, не мне!

— А как вы думаете, для чего Ламберту незадолго до смерти понадобилось заезжать на Сосновый бульвар? Быть может, он хотел забрать спрятанные там деньги?

— Исключено. Он бы никогда не стал прятать деньги там. Они с дочерью терпеть не могли друг друга.

— Но зачем-то он там был? Дважды.

— Понятия не имею. Даже не знал об этом. — Гамильтон красноречиво пожал плечами.

Я допил свой виски и встал.

— Ну что ж, мистер Гамильтон, благодарю за информацию.

— Не за что, лейтенант!

— Ну почему же? — сказал я и направился к двери.

— Постойте, лейтенант! Я сейчас позову Перкинса — он вас проводит.

— Не надо! — твердо сказал я. — Я прекрасно сам найду дорогу.

— Напоследок полюбуйтесь вот на это, — остановил меня Гамильтон и показал на две китайские вазы, стоящие у камина.

Я обратил на них внимание.

— Жена заплатила за эту пару десять тысяч! Она мнит себя великим коллекционером и утверждает, что это вазы династии Цин и им больше тысячи лет.

Гамильтон поднял одну из ваз и ловко перебросил из левой руки в правую.

— Угадайте, лейтенант, сколько она стоит? Пять тысяч? А вот и не угадали. Десять! Потому что настоящий коллекционер никогда не купит одну вазу, только в паре. А теперь — ловите!!!

Я успел понять только одно: тысячелетний, десятитысячедолларовый и уж никак не менее чем семифутовый снаряд полетел прямо в меня. Рискуя жизнью, я попытался спасти драгоценный сосуд и подставил руки, но ваза, пущенная могучей рукой Гамильтона, видимо, обладала энергией пушечного ядра. Я лишь немного сбил ее с курса, и она, скользнув по моим пальцам, пронеслась дальше, к каменной стене.

Я зажмурился, ожидая услышать грохот, и услышал его. Это был громоподобный хохот Гамильтона. Он хохотал так, что от его смеха дрожала каминная решетка. Я обернулся и увидел, что проклятая ваза продолжает свой круиз по полу, мягко подпрыгивая и кувыркаясь.

— Она ре… резиновая! — выдавил сквозь смех Гамильтон. — Купите, лейтенант, полтора доллара за пару!

В одном мистер Старкс оказался прав: отель «Император» действительно был третьеразрядным. В холле я заметил скучающую девицу, изнывающую под тяжестью собственной косметики. Ее пышные формы, упакованные в джинсовое платье явно меньшего размера, упорно стремились наружу, к солнечному свету. Завидев меня, девица оживилась и проворно забросила ногу на ногу таким манером, что наблюдатель, обладающий достаточно острым зрением, мог без труда прочитать надпись на ее трусиках.

Когда я взглянул в глаза сидящего за стойкой портье, мне в голову пришла единственная песенка — «Моя любовь — марихуана…»

— Хотите комнату, мистер? — спросил он, любезно глядя на меня парой хитрых грязно-серых глазок. — Есть прекрасный номер — два пятнадцать в сутки, платить вперед. — Он перекинулся взглядом с томящейся девицей. — Но, может быть, мистеру нужен номер на более короткое время? Три семьдесят пять!

— Для того чтобы наловить десяток блох, мне бы хватило и двух минут, но я не занимаюсь насекомыми. Меня интересует, какой номер занимают господа Косто и Соулз?

— А кто его знает, — он пожал плечами. — Мы не записываем фамилии клиентов…

Чтобы просветить его память, я продемонстрировал свое удостоверение.

— Простите, лейтенант, — лицо портье расплылось в любезной улыбке, которая, впрочем, далась ему с заметным трудом. — Кажется, я припоминаю! Они ведь совсем недавно прошли к себе. Их комната 216, на втором этаже.

— Прекрасно! Пожалуй, поднимусь их проведать, — тоже любезно улыбнулся я. — Кстати, я хочу, чтобы мой визит был для них сюрпризом, и если ты попытаешься лишить их его, на обратном пути я разобью этот телефон на твоей башке. Понятно?

Его улыбка стала совсем жалкой.

— Помилуйте, лейтенант, — воскликнул он с большим чувством. — Можете быть абсолютно спокойны. У них нет местного телефона.

— Ну разве что…

Старый тяжелый лифт, казалось, с трудом поднял меня на второй этаж. Комната 216 оказалась в самом конце длинного коридора.

Я громко постучал, и из глубины довольно неприветливо рявкнуло:

— Кто там?

— Один очень хороший друг мистера Ламберта! — рявкнул я в ответ. — Открывай, есть разговор!

Едва я успел вынуть из-под пиджака свой 38-й, как внутри стукнула задвижка и дверь, придерживаемая цепочкой, приоткрылась на фут.

Сквозь щель на меня уставилась небритая гориллоподобная физиономия. Немедля ни минуты, я вставил ей в левую ноздрю ствол моего 38-го и показал глазами на цепочку.

— Веди себя хорошо, малыш, — сказал я проникновенно, пока тот возился с цепочкой, — иначе твоему товарищу придется долго отмывать стены… Так… И проходи вперед. — Я ткнул его дулом в поясницу.

— Кто там с тобой, Майк? — раздался нетерпеливый голос из комнаты. — Кого там черти принесли?

Как только Косто подал голос, я поспешил удовлетворить его любопытство и, с силой втолкнув Майка в комнату, ворвался сам. Вопрос «кого черти принесли?» был поставлен со всей резкостью, но ответ на него был таким:

«Пришел представительный, элегантно одетый мужчина с револьвером 38-го калибра».

Придя к этому выводу, Косто, который, сняв пиджак, валялся на кровати, приподнялся, как бы приветствуя меня, а рука его непроизвольно потянулась к карману пиджака, небрежно брошенного в ногах.

— Не советую, Леон, — сказал я, сопровождая слова красноречивым жестом. — Бери пример с Майка и будь умницей.

Косто смерил меня долгим взглядом, но рука его остановилась и он снова лег.

Нужно сказать, что в отличие от своего партнера, Косто выглядел вполне интеллигентно и первоначально производил приятное впечатление. В его умных темно-синих глазах я не заметил особого беспокойства.

— Ну и что все это значит? — спросил он, поудобней вытягиваясь на кровати. — Если собираетесь грабить, то должен, к стыду своему признаться, что вы ошиблись номером. Буду рад, если у нас найдется хотя бы десяток монет. Правда, Майк?

— Правда, правда, — сказал Майк. — Но я боюсь, что этот мистер не грабитель — это коп!

— Неужели коп? — оживился Косто. — Не мучайте нас, сознайтесь!

Я не стал торопиться с признаниями и вместо этого поспешил осмотреть карманы пиджака Косто и обнаружил в одном из них красивую игрушку — 32-й с аккуратно отпиленным стволом.

— Стреляешь с короткой дистанции, Леон? — сказал я, кладя «игрушку» в свой карман. — Думаю, у тебя все равно нет лицензии.

— Я вижу эту пушку в первый раз в жизни! — воскликнул Косто. — Это грязный трюк!..

— И естественно не знаешь, как с ней обращаться, и вообще боишься всякого оружия? Ладно, — сказал я и спрятал свой пистолет обратно под мышку, — стало быть Ламберт был убит не из этого обреза?

— Ты был прав, Майк, это коп, — заключил Косто.

— Ну что ты будешь делать! — Соулз с отвращением плюнул на пол.

— А делать вам, друзья, нечего.

— Чего ты от нас хочешь? — Косто сел на кровати. — Кстати, недурно бы, наконец, представиться. Ты нас, я вижу, знаешь, а мы тебя нет!

— Лейтенант Уилер, если будет угодно. Из управления шерифа Лейверса. И попрошу вас держаться корректно, тем более что у меня есть для вас интересные новости.

— Например? — спросил Косто.

— Например, миссис Гамильтон — супруга мистера Гамильтона, бывшего делового партнера Ламберта, оказалась до такой степени встревожена досрочным освобождением мистера Ламберта, что наняла частных детективов, чтобы они наблюдали за ним днем и ночью. Причем сделала это весьма оперативно — за Ламбертом велась слежка всю минувшую неделю.

— А почему вы считаете, что нам это интересно, лейтенант? — Косто сел на кровати.

— Вы все еще полагаете, что я беру вас «на пушку», хотя пушку я, как видите, убрал. Ваше упрямство не делает вам чести, господа. Со слов ищеек миссис Гамильтон мне доподлинно известно, что вы ПОСЛЕДНИЕ, кто видел Ламберта живым.

Майка передернуло.

— Вы даже были так любезны, что взяли для него такси.

— Я не совсем понимаю, — сказал Косто. — Мы действительно вместе сидели вчера в «Топазе» и действительно помогли Ламберту сесть в такси, так как он был вдрызг пьян, ну и что?

— Видите ли, шерифа не оставляет уверенность, что Ламберт был посажен в такси уже мертвым, а наш шериф, смею вас уверить, упрям, как каталонский мул.

— Нам шьют мокрое дело, Майк, — констатировал Косто. — Но имейте в виду — Ламберт был живехонек, когда мы его грузили. Разве что мертвецки пьян.

— Но и вы не забывайте, что мистеру Лейверсу известно о вашей записке таксисту с адресом шерифа, а он и более безобидные шутки понимает с трудом,

— Это его личные трудности!

— Если бы это было так! К сожалению, это теперь и мои трудности. А ваши трудности усугубляет таксист, который не берется утверждать, что его пассажир первоначально был жив. Напротив, он утверждает, что тот всю дорогу лежал «как труп».

— Это клевета! — Соулз сжал кулаки. Косто, однако, не потерял хладнокровия.

— Не горячись, Майк, — сказал он, — а вы, лейтенант, не могли бы объяснить, зачем нам вообще понадобилось убивать Ламберта?

— Вы, мистер Косто, если я не ошибаюсь, так же, как и Ламберт, до недавнего времени занимали апартаменты в Сан-Квентине. Мне не известно, за что, но это не существенно. Зато я знаю, почему там сидел Ламберт, и вы это тоже знаете.

— Не вижу связи, — сказал Косто.

— Таким образом, вы не отрицаете, что вам известно о ста тысячах, которые Ламберт похитил. Нет ничего противоестественного и в том, что вам захотелось присвоить эти деньги. Вы сели ему на хвост и дожидались, когда он заглянет в свой тайник. Как только вам станет известно, где спрятаны деньги, вы уберете Ламберта.

— У вас богатое воображение, лейтенант, — сообщил Косто.

— Комплимент не по адресу. Это воображение моего шефа.

— О’кей, вы хотите сказать, что придерживаетесь на этот счет другого мнения и предлагаете поиграть в вашу игру. А выигрышем будет для нас пара изящных наручных браслетов?

— Я хочу сказать, что ВАМ с шерифом будет трудно договориться, а у меня все-таки есть кое-какой опыт.

— Коп в роли адвоката! — воскликнул Соулз. — Леон, этот парень — комик!

— Погоди, Майк, — остановил его Косто. — Объясните толком, лейтенант, чего вы от нас хотите?

— Ламберт, находясь в «Топазе», заявил, что собирается кого-то заложить шерифу. Он не говорил кого?

— Нет, — ответил Косто.

— И тем не менее вы согласились ему помочь?

— Вот проклятый коп! — взорвался Майк. — Не будь идиотом, Леон, не забывай, с кем ты разговариваешь!

— Закройся! — обрезал Косто. — Я знаю, что делаю.

Майк покрутил пальцем у виска, но умолк.

Косто поднялся с кровати и в раздумье принялся расхаживать по комнате.

— Итак, — продолжал он, — начнем с того, что, еще находясь в тюрьме, где мы и сошлись, Ламберт утверждал: никаких ста тысяч он не крал, его подло надули. Не скажу, будто я ему поверил, так как из ста заключенных девяносто девять всегда поют одну и ту же песню. Мы решили, что Ламберт спрятал денежки в надежном месте, и принялись наблюдать за ним. Рано или поздно он должен наведаться в тайничок и мы застанем его, так сказать, на месте преступления. Взамен свободы Ламберт должен был уплатить нам с Майком всего десять тысяч.

— Не подозревал, что вы с Майком такие скромные, — сказал я, наблюдая, как Соулз сжимает и разжимает свои огромные кулачищи.

— Но этого не произошло. Не знаю, заметил Ламберт нашу слежку или нет, но в один прекрасный день он сам назначил нам встречу в «Топазе». Когда мы туда пришли, он был изрядно пьян и вследствие этого чрезвычайно возбужден. Заявил, что теперь окончательно убедился: его надули, и собирался отправиться прямиком в управление шерифа. Мы с Майком пытались как-то переубедить его, но он был непоколебим и вдобавок настаивал, чтобы мы его сопровождали.

— Он не объяснял, зачем ему нужен шериф? — спросил я.

— Он сказал только, что сто тысяч все еще находятся у человека, который ему это подстроил, и теперь он собирается заполучить их.

— Может, Ламберт говорил, что нашел доказательство обмана — какой-нибудь письменный документ: письмо или чек?

— Не знаю, — Косто пожал плечами, — Ламберт не вдавался в детали. Боюсь, больше нечего добавить.

— Браво, браво! — воскликнул Соулз со злостью. — Вы сообщили следствию массу ценнейших сведений, мистер Косто! Можете не сомневаться, что теперь лейтенант отпустит вас на все четыре стороны.

— Увы, ценность полученных от вас сведений действительно невелика. Я не услышал ничего нового.

Соулз окончательно вышел из себя.

— Что я тебе говорил, болван! — закричал он Косто, — Разве можно вообще иметь дела с копом? Расскажи ты ему в пять раз больше, он все равно ответит тем же самым. Кретин!

— Майк! — спокойно сказал Косто, — давай без нервов. Лучше бы тебе поменьше работать языком.

— Я знаю, что делаю! Я знаю, что делаю! — продолжал разоряться Майк, имитируя интонации своего компаньона. — Когда ты в последний раз был на свободе дольше одного месяца? Комбинатор!

— Заткнись, ублюдок! — выкрикнул Косто и сжал кулаки.

— Брейк, ребята, — сказал я, но было поздно.

Косто, как коршун, налетел на обидчика и с неожиданной силой и ловкостью повалил его. Передо мной началось увлекательное состязание в стиле английской борьбы.

После недолгой схватки Косто, оказавшемуся сверху, удалось обеими руками захватить горло соперника. Соулз, легкие которого лишились притока воздуха, производил отчаянные, но тщетные попытки освободиться.

Наблюдая эту интересную картину, я неожиданно сообразил, что являюсь свидетелем убийства, и, кроме того, полицейским лейтенантом. И тогда я схватил Косто за запястья и с силой рванул на себя. Я успел еще удивиться легкости, с которой мне удалось разжать его пальцы, и тут же получил сильнейший удар в подбородок.

Когда разноцветные круги перед глазами рассеялись, я увидел две ухмыляющиеся физиономии.

— Неплохой спектакль, Майк?

Показалось, что голос Косто раздается откуда-то из преисподней.

— Пора сматываться! Выдай-ка нашему «благодетелю» еще порцию успокоительного.

В ту же секунду я получил страшный удар по затылку, и наступила тьма. 

В половине восьмого я уже прошел полный курс домашнего лечения, запихнул под мышку запасной револьвер и уже готов был покинуть свои апартаменты, когда заорал телефон.

Сначала я не хотел отвечать, но после некоторого раздумья решил снять трубку — это могла быть Агнесса.

Но звонила не Агнесса.

— Уилер, — голос Лейверса, как всегда, не предвещал ничего хорошего, — меня интересует, как долго я разговаривал по телефону сам с собой?

— Откуда мне знать, сэр! Я не знаю, сколько еще длился ваш монолог, — я отодвинул трубку подальше от уха — в таком положении вопли и проклятия шерифа разбирались, конечно, труднее, зато не так мучительно отдавались в моей гудящей голове.

Наконец через какие-нибудь пару минут трубка перестала орать, и я снова поднес ее к уху.

— …ресные новости для вас, лейтенант, — Лейверс немного остыл и говорил довольно спокойно. — На этот раз вы меня слушаете, черт побери?

— Внимательно слушаю, шериф, — ответил я, поморщившись, и на всякий случай снова отстранился от трубки.

— Помните ту белую спортивную машину, на которой вы построили вашу дурацкую версию?

— Ну и что?

— Объявился ее хозяин. Позвонил некий Свансон и заявил, что вчера вечером, приблизительно за час до убийства, у него угнали машину, данные которой точь-в-точь совпадают с описанием нашего милого Кена. Как вы думаете, лейтенант, господа Косто и Соулз способны на такое ужасное преступление, как угон автомобиля?

— Я прошу вас, шериф, не произносить имена этих молодчиков — у меня начинается головная боль.

— К сожалению, пока нет имен других подозреваемых, я вынужден обходиться этими, придется потерпеть, лейтенант. Кстати, сегодня в четыре часа утра в пятнадцати милях от города обнаружена и брошенная спортивная машина белого цвета…

— Простите, шериф, — прервал я его, — нет ли у нее вмятины на правом крыле?

— Вмятина имеется, но ее происхождение неплохо было бы выяснить у хозяина. Я думаю, лейтенант, вам стоит лично побеседовать со Свансоном, — сказал Лейверс тоном, не допускающим возражений. — Надеюсь, хоть это вам удастся?

— Благодарю за доверие, шериф, — сказал я сквозь зубы, — но у меня уже назначено свидание. Через двадцать минут.

— Вы хотите сказать, что вам надоело работать в управлении? — спросил Лейверс любезно.

— Давайте мне его адрес!

Лейверс продиктовал адрес Свансона, и я записал его в блокнот.

— Благодарю, шериф. Я выберу время и обязательно встречусь с этим господином… Не хотите ли сказать несколько слов о Косто и его компаньоне?

— Не беспокойтесь, лейтенант. Их уже разыскивают и я не думаю, чтобы им удалось далеко уйти, — заверил Лейверс.

— А как самочувствие портье? — спросил я.

— Он еще не приходил в сознание. Помимо других повреждений, врачи подозревают сильное сотрясение мозга. Так что парню придется долго проваляться в госпитале. Можете считать, что вам повезло, Уилер!

— Еще один вопрос, шериф, результаты медицинской экспертизы. Нашел ли доктор Мерфи что-нибудь интересное?

— Вы же знаете Мерфи! Он мастер своего дела. И, как всегда, предоставил массу интересной информации, вплоть до точного состава «коктейля», который Ламберт принял в «Топазе». Хотя, на мой взгляд, это, к сожалению, вряд ли поможет следствию. Единственный полезный факт, добытый доктором, это то, что Ламберт был убит из оружия тридцать второго калибра. Но даже простой мясник мог бы это установить, и без помощи квалифицированного анатома.

— Револьвер 32-го калибра был у Косто, — сообщил я без энтузиазма.

— Вы даже некоторое время держали его в руках, — уколол Лейверс. — Так вот, лейтенант, если этот револьвер еще раз попадет к вам в руки, не спешите возвращать его владельцу, он пригодится для баллистической экспертизы.

Несколько часов спустя, подъезжая к обшарпанному особняку, в котором располагалась пресловутая фирма «Гамильтон Гамильтон Импортер», я предвкушал очень тяжелый разговор и старался максимально собраться, дабы предстать перед врагом во всеоружии.

Само собой разумеется, я опасался не столько беседы с мистером Гамильтоном, которая должна была носить чисто деловой характер, сколько встречи с его очаровательной секретаршей.

Агнесса, сидевшая на своем обычном месте, была одета до того строго, что мне в первый момент даже показалось, будто я угодил в контору мистера Старкса.

Агнесса слегка приподняла огромные роговые очки, нелепо сидящие у нее на переносице, и этого было достаточно, чтобы убедиться в полной справедливости моих опасений.

— Здравствуйте, господин Уилер, — сказала она замогильным голосом. — Как ваше здоровье?

— Спасибо, превосходно, а господин Гамильтон у себя? — спросил я довольно поспешно, хотя, в общем, и не надеялся так легко отделаться.

— А вас разве не интересует, как я себя чувствую, господин коп?

— Я, собственно, только за этим и приехал, дорогая!

— И сразу же спросил про мистера Гамильтона?

— Только для отвода глаз, моя прелесть. Я постеснялся сразу задать такой щекотливый вопрос.

— О, если бы я заранее знала, что господин Уилер окажется таким застенчивым, то черта с два я стала бы торчать больше часа в парикмахерской, выбрасывать половину жалованья на вечернее платье и напяливать французское белье! И все для того, чтобы отправиться домой на полицейской машине в сопровождении какого-то идиота-сержанта.

Я стоял с непокрытой головой под градом упреков и выслушивал самую площадную брань. Я достал блокнот и начал конспектировать перечень кабацких выражений. Агнесса перешла на матросский жаргон, но спустя несколько минут фонтан ее красноречия начал иссякать, и я решил покаяться.

Я пал на колени и в самых изысканных выражениях вымаливал прощение, обещая реабилитироваться при первой возможности.

— Я подумаю над вашим предложением, — сказала Агнесса, немного смягчившись. — Между прочим, мистер Гамильтон у себя в кабинете…

Я встал с колен.

— Надеюсь, специально для вас он заготовил одну из своих самых непристойных шуток, — добавила она. — Оревуар!

Я застал Гамильтона стоящим у окна. Он с большим увлечением рассматривал что-то в небольшую подзорную трубу.

— Ох, лейтенант! — воскликнул он, наконец оторвавшись от своей цапки. — Простите, я вас сразу не заметил.

— Пустяки, — ответил я любезно.

— Вас можно поздравить, лейтенант! Прошлой ночью вы были просто великолепны! А я, признаться, всегда считал, что полиция… — Тут он замялся. — Ну, в общем, рад был в этом разочароваться!

Он снова поднес к глазам свой телескоп и уставился в окно.

— Вы не собираетесь лететь на Луну? — спросил я, подождав еще минуту.

— Пожалуй, нет, — ответил он с улыбкой и передал трубу мне.

Кадры менялись довольно быстро и, казалось, им не будет конца.

— Ну как? — ежеминутно осведомлялся Гамильтон, но я счел нужным помучить его еще немного и молча продолжал созерцать.

— Красотки на любой вкус! — авторитетно заявил я, наконец пресытившись зрелищем и возвращая трубу Гамильтону.

— Сделано в Японии. Отличная штука! Я мог бы предложить вам еще кое-что, но вы, лейтенант, наверное пришли по делу. Прошу. — Он бухнулся в одно из огромных кресел. Я тоже уселся, но только не в то кресло, которое он указал, а в соседнее.

— Чем могу быть вам полезен?

— Хочу, чтобы вы ответили на несколько вопросов.

— Хоть на тысячу!

— Скажите, Гамильтон, что вы и мисс Ламберт собираетесь предпринять, когда ваши с ней убытки превысят в сумме сто тысяч долларов?

Гамильтон посмотрел на меня так, будто я спросил, какой номер бюста у его жены. Разинутый рот, вздернутые брови, широко распахнутые глаза — все это свидетельствовало о полном недоумении.

— Ну хорошо, мистер Гамильтон. Если этот вопрос для вас слишком сложен, ответьте на другой: когда вы в последний раз спали с мадам Ламберт?

Тут Гамильтон вторично изменился в лице. Глаза его сузились, ноздри хищно раздулись, грудь стала угрожающе выпячиваться. Не стоило быть тонким физиономистом, чтобы догадаться, что мой оппонент вот-вот даст волю рукам.

— Я вижу вы затрудняетесь ответить и на этот вопрос, — сказал я и стал поспешно пробираться к выходу. — Мне кажется, не имеет смысла больше вас задерживать?

Оказавшись снова в приемной, я быстро пересек ее, громко попрощался с мисс Грин и, распахнув дверь, шумно хлопнул ею, а затем на цыпочках вернулся и присел у стола.

Агнесса истолковала мое возвращение по-своему, но мне пришлось ласково отстранить ее, так как стоявший на столе телефон тихонечко забренчал — в кабинете набирали номер.

Я сделал Агнессе знак не шевелиться и осторожно снял трубку.

После дюжины настойчивых звонков я услышал на другом конце ленивый голос Корин Ламберт.

— Корин, мне нужно срочно тебя увидеть, — заговорил Гамильтон. Было слышно, что он очень возбужден.

— Я не желаю вас видеть, Гамильтон! — резко ответила Корин.

— А я и не собираюсь считаться с твоими желаниями, паршивая сука! Потрудись быть вечером дома — я приеду по важному делу!

Гамильтон швырнул трубку.

«Итак, у меня есть немного свободного времени, — подумал я. — Приказываю: приступить к реабилитации!»

Я сгреб Агнессу в охапку и выволок ее из офиса.

Реабилитироваться пришлось очень долго и, когда я отвез полуживую Агнессу обратно на рабочее место, была уже половина четвертого.

Немного придя в себя, я с полчаса поколесил по городу и попытался сосредоточиться на деле Ламберта, но цепочка не вязалась. Проездив еще минут пятнадцать, я посмотрел на часы и решил, что успею заехать в контору мистера Старкса на предмет «научной консультации».

Открыла мне та же белокурая ведьма. Я в очередной раз внимательно огляделся и попытался представить, что я буду делать, если она кинется мне на шею.

— Лейтенант Уилер, если я не ошибаюсь? — осведомилась ведьма, оглядев меня не менее внимательно.

— Моя фамилия Навуходоносор. Могу я видеть мистера Старкса?

— А его нет! — она не скрывала торжества.

— Ну, тогда кого-нибудь из его людей.

Она вытаращила глаза.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду тех, кто на него работает.

— Боюсь, у вас сложилось не совсем верное представление о нашей фирме. Мы работаем втроем — я, мистер Старкс и ЭВМ…

Я вышел на улицу обескураженным и поэтому решил зайти куда-нибудь пропустить стаканчик. После четвертого виски я вспомнил о Гамильтоне и его визите к мисс Ламберт. 5.15, пора двигать, решил я, заказал последнюю порцию виски и прыгнул за руль, но, проехав пару кварталов, угодил в пробку… 

Войдя в гостиную, я, честно признаться, был несколько разочарован — все было на своих местах. Мебель цела, повешенных на люстре нет, китайские вазы по-прежнему стояли у камина, а миссис Гамильтон вовсе не билась в объятиях пылкого любовника, а мирно восседала в одном из античных полукресел.

— Лейтенант Уилер? — спросила она с удивлением. — Разве Перкинс пропустил вас?

— Не вините бедного парня, миссис Гамильтон. Клянусь, он сделал все возможное, чтобы удержать меня, но дело не терпит отлагательств.

— Должно быть, очень важное дело! — раздался скрипучий голос, принадлежащий, по-видимому, тому самому джентльмену, о котором мне говорил Перкинс.

Он стоял в углу комнаты, прямо у письменного стола и оказался мистером Старксом. Увидев меня, он задвинул верхний ящик и направился мне навстречу.

— О, мистер Старкс! — воскликнул я, — Очень рад, что вижу вас здесь.

— Вы рады? — осведомился он с сомнением.

— Безумно! Я заглядывал сегодня днем в ваш офис, но, к глубокому сожалению, не застал вас там.

— Примите мои искренние извинения, — пропел Старкс.

Мы уселись в кресла рядом с миссис Гамильтон.

— А вот вашего мужа, миссис Гамильтон, мне удалось повидать у него в конторе сегодня как раз перед вторым завтраком.

— Я не понимаю, что вы хотите этим сказать — изумленно произнесла миссис Гамильтон.

— Мы немного поговорили. Ваш муж был довольно груб со мной, впрочем, в его оправдание следует сказать, что, пожалуй, я первый начал грубить.

— Как интересно! — заметил Старкс скучным тоном.

Я оставил эту ремарку без внимания и вновь обратился к миссис Гамильтон.

— Ваш муж буквально взбесился, после того, как я задал ему пару вопросов, ответы на которые, по моему мнению, могли бы пролить свет на дело Ламберта.

Невооруженным глазом было видно, что миссис Гамильтон была в очень взволнованном состоянии, хотя и пыталась это скрыть.

— Первый вопрос, который я задал вашему мужу: откуда у Корин Ламберт взялись доказательства того, что Гамильтон, а вовсе не ее отец украл те сто тысяч долларов. А второй вопрос — когда он спал с ней в последний раз. Всего лишь!

Лицо миссис Гамильтон на мгновение перекосила безобразная гримаса. Воцарилась тишина.

— Мне кажется вы не в своем уме, Уилер! — вскричала она, теряя хладнокровие. — Как вы могли подумать хотя бы на секунду, что мистер Гамильтон станет отвечать на эти нелепые, оскорбительные вопросы?

— Естественно, он и не стал отвечать, — спокойно сказал я, — но мои вопросы его кое к чему побудили.

— Наверное к тому, чтобы спустить вас с лестницы? — поинтересовался Старкс.

— Тогда я не сидел бы сейчас перед вами, Мервин.

— А к чему же?

— Он немедленно позвонил мисс Ламберт, сказав, что ему срочно надо переговорить с ней, и обещал заехать в «Экзотику» сегодня вечером. Я этот разговор слышал.

— Чего же он от нее хотел? — спросил Старкс с плохо скрываемым интересом. — Вы проследили его путь до «Экзотики»?

— Нет, сразу после разговора с Гамильтоном я отправился на реабилита… по личным делам, затем к вам, мистер Старкс, и, наконец, подъехал к салону «Экзотика».

— Вы застали моего мужа там? — воскликнула миссис Гамильтон с тревогой.

— Нет, миссис Гамильтон, не застал. Но зато я обнаружил мисс Ламберт, хотя это и стоило трудов.

— Вы что, играли в прятки? — пошутил Старкс.

— В некотором роде, да. Она очень удачно прикинулась пластиковым манекеном, но, надо полагать, не по своей воле.

— То есть как это?

— Кто-то ей помог. Всадил две пули в голову и прислонил к стеночке.

— Так она была мертва? — в ужасе догадалась миссис Гамильтон.

— Совершенно мертва, — заверил я.

После этого в разговоре возникла продолжительная пауза, только миссис Гамильтон изредка шептала что-то вроде: «Это ужасно…» и «Этого не может быть…»

Наконец молчание нарушил Старкс, правда, он не нашел ничего лучшего, чем спросить:

— Вы говорите правду? Или это снова ваши методы?

— Это и есть мой метод — говорить правду, — ответил я и добавил: — Она, как известно, глаза колет!

Опять наступила пауза. Наконец миссис Гамильтон спросила с тревогой:

— И вы, лейтенант, сразу поехали сюда, после того как нашли тело этой несчастной?

— Немедленно.

— Но почему?

— Чтобы повидать вашего мужа.

— Господи! Неужели же вы думаете, что это он… мог… это сделать?!

— Мне очень жаль, миссис Гамильтон, но я вынужден раскрыть вам глаза. Ваш муж — лжец и мошенник и, по-видимому, убийца.

Она вскочила на ноги.

— Не смейте так говорить о моем муже!..

Нужно признаться, в такой ярости я ее еще не видел.

— Что вы знаете о нем?! Вы этого никогда, никогда не докажете! Негодяй!

— Гейл, пожалуйста, успокойтесь, прошу вас, — сказал Старкс мягко. — Конечно, лейтенант погорячился. В самом деле, Уилер, — продолжал он, — прежде чем выдвигать такие обвинения, необходимо иметь веские улики.

— Во-первых, я в этом окончательно не уверен, поэтому и сказал «по-видимому». А во-вторых, телефонный разговор, свидетель которого, кстати говоря, имеется, — достаточно веская улика! Гамильтон просил мисс Ламберт, а судя по тону даже приказывал, обязательно быть вечером дома и обещал к ней заехать. Я приезжаю в «Экзотику», опоздав на некоторое время, и обнаруживаю Корин мертвой.

Миссис Гамильтон ощетинилась, сжала кулаки и привстала. Мне показалось, что она вот-вот вцепится мне в горло, но Старкс схватил ее за запястья и нежно, хотя и настойчиво, усадил обратно в кресло, прошептав при этом, чтобы она успокоилась.

После этого она действительно немного пришла в себя и поблагодарила Старкса легким кивком. Он тоже уселся в кресло и, повернувшись ко мне, загадочно спросил:

— Как вы считаете, лейтенант, Гамильтон должен вернуться сюда?

— Почему он, собственно, не должен вернуться к себе домой? Ведь его ждет очаровательная жена!

— Нет, вы невозможны, Уилер! — воскликнул Старкс и вскочил с явным намерением уйти, однако сделать это ему не удалось, так как обе створки двери неожиданно распахнулись и на пороге появился мистер Гамильтон собственной персоной.

Пройдя несколько шагов, он остановился и уставился на меня, как фермер на гремучую змею. В глазах его горел дикий огонь.

— Какого черта вы здесь делаете?! — прогремел Гамильтон во всю мощь своего голоса.

— Нельзя ли на полтона ниже? — спросил я, сохраняя полное спокойствие.

— Убирайтесь к черту из моего дома! — орал Гамильтон. — Или я вышвырну вас силой!

— Заткни пасть, ублюдок, — сказал я тихо, но внятно, — пока я не расколол одно из этих античных идолищ о твою баранью башку.

Это возымело действие. Я уже знал по опыту, что Гамильтон остывает так же быстро, как и загорается, ему нужен лишь хороший душ.

— Я не понимаю, почему вы преследуете меня и мою жену?! — вскричал он, но уже более жалобным тоном.

— Держите себя в руках, Гамильтон, — сказала Гейл. — Дело в том, что мисс Ламберт убита у себя в «Экзотике» сегодня вечером. Лейтенант считает, что это сделал ты!

— Я? Она мертва? Убил ее я?.. — Гамильтон с размаху рухнул в кресло.

— Не надо Шекспира, мистер Гамильтон, — прервал я его. — Лучше послушайте, что я вам скажу. И вы послушайте, — повторил я, обращаясь к Гейл и мистеру Старксу, — вас это тоже касается. Только без эмоций! Мне это уже порядком надоело!

— Это неслыханно, — воскликнула Гейл. — По какому праву вы врываетесь в чужой дом и третируете всех, кто попадается вам под руку? Я буду жаловаться!

— Не надо снова затевать всю эту музыку! — сказал я холодно. — Давайте договоримся — вы слушаете меня спокойно в течение десяти минут. Я обязуюсь в них уложиться и рассказать вам интересную историю с кражей и убийством. А потом мы посмотрим, может, вам удастся меня переубедить. Идет?

Все трое молчали.

— Итак, сперва вы, мистер Гамильтон. Ни для кого не секрет, что вы очень деловой человек, любящий вкладывать деньги в самые безумные и идиотские предприятия. Известно также, что своих денег у вас не густо. Другое дело — у вашей жены! Но она не поощряла ваших увлечений и наотрез отказалась их субсидировать.

Гамильтон сидел, не шевелясь, и вид имел абсолютно отрешенный. Казалось, он вообще меня не слышит.

— Вполне естественно, — продолжал я, обращаясь уже ко всем присутствующим, — что мистер Гамильтон не смог устоять перед искушением заполучить плохо лежащие сто тысяч. И он их получил, причем сделал это весьма ловко. Он якобы обнаружил пропажу денег со счетов клиентов Ламберта, не стал сам поднимать шум, а лишь сообщил об этом своей жене, зная, как та ненавидит Ламберта. И не ошибся. Ведь, как следует из проверенных мной документов, именно вы, Гейл, а никак не мистер Гамильтон, подали на Ламберта в суд. Сам же он остался формально чист перед своим старым другом, хотя фактически засадил его в тюрьму. И, что самое смешное в этой истории, — деньги-то Гамильтон украл по сути дела у собственной жены! Ведь это вы, Гейл, выплатили клиентам компенсацию…

Миссис Гамильтон било мелкой дрожью.

— Стали бы вы, миссис Гамильтон, так переживать за жизнь своего мужа, узнав, что Ламберта выпустили на свободу, если бы вам раньше была известна вся подоплека этого дела? Неизвестно!.. Однако известно, как вы поступили, находясь в блаженном неведении. Вы нанимаете частного детектива, для того чтобы он просто наблюдал за Ламбертом, охраняя тем самым вашего мужа от возможных неприятностей. Этот детектив вы, мистер Старкс. Теперь речь о вас… Надеюсь, вы меня извините, дорогой мистер Старкс, если я скажу, что при первой нашей встрече вы произвели на меня впечатление совершенного болвана, и я, признаться, поначалу даже решил, что вы просто ни черта не смыслите в своем деле.

Старкса перекосило.

— Вы совершенно зря кривитесь, Мервин. То, что я говорю, на самом деле должно быть для вас лестно. Вы разыгрывали болвана очень умело. Пока Косто и Соулз находились на свободе, ваша дежурная версия была самой простой: украл Ламберт, а убийцы — они. Когда же вы узнали, что полиция докопалась до белой машины, вы решили перестраховаться — поспешили к Лейверсу и подкинули ему основную, тщательно продуманную версию: украл все-таки Гамильтон, а убийцы — Корин Ламберт и Тони Свансон. Вот тут-то я впервые заподозрил, что ошибся в вас, — продолжал я. — И вспомнил момент с сопровождением такси. Вы говорили, что ваш человек не мог вести слежку, так как он нарушил правила стоянки и был задержан полицией. Я, кстати, еще тогда понял, что все это придумано на ходу, но решил, что вы сделали это из тщеславия — вам было просто стыдно сказать, что ваши люди прошляпили клиента. Если бы я тогда догадался, что все наблюдение за Ламбертом вы вели лично! Но, к сожалению, я узнал об этом только сегодня утром от вашей очаровательной секретарши. Кстати, я спросил и полицейских, дежуривших той ночью в том районе. Таким образом, такси на самом деле сопровождалось! И сопровождали его вы, дорогой Мервин, на машине Тони Свансона, которую вы угнали накануне. Теперь я только хотел бы узнать, сколько вы получили от миссис Гамильтон за убийство Ламберта? Десять тысяч долларов? Пятнадцать тысяч долларов?

Гейл вскрикнула и упала в обморок. Старкс кинулся ее подхватить. Гамильтон медленно поднял голову.

— Зачем моей жене понадобилось убийство Ламберта? — спросил он отчужденно, как бы у самого себя.

— Во-первых, тем самым она навсегда обезопасила своего горячо обожаемого супруга. Меня поначалу сбивало лишь одно — зачем ей было самой сообщать мне о существовании мистера Старкса и его заведении, но и это объяснимо. Таким образом миссис Гамильтон почти наверняка отводила от себя подозрения, а если Старксу еще удалось бы протащить и версию про Свансона, то тогда все было бы с гарантией.

— Все это писано вилами по воде, дорогой лейтенант, — спокойно сказал Старкс. — У вас нет ни одной прямой улики. Все придумано от первого и до последнего слова! Почему за рулем машины Свансона сидел именно я, а не сам Свансон? Я же в это время лично прошляпил такси, увозившее Ламберта!

— Хорошо, — согласился я, — если Ламберта убил Свансон, то кто же в таком случае убил самого Свансона?

— Как? Где? Когда? — наперебой закричали все.

Гамильтон выпучил глаза так, что они едва не выскочили из орбит. Я внимательно наблюдал за Старксом — он сохранял спокойствие.

— Он был убит там же, где и Корин, — у нее дома. Вы, кажется, собирались сегодня к ней зайти, мистер Гамильтон?

— Я заходил, но никого не было! — Гамильтон кричал чуть ли не со слезами на глазах.

— Во сколько?

— В начале седьмого.

— Куда вы отправились после этого?

— К… Свансону… — голос у него дрожал.

— Зачем?

— Думал застать ее там…

— У вас есть пистолет? — спросил я, не давая ему опомниться.

— Боже! Вы не поверите. У меня украли его, — буквально взвыл Гамильтон. — Я держал его в столе, в конторе, а сегодня утром обнаружил, что его нет! Лейтенант, неужели вы думаете, что я мог убить ее? Ведь я любил Корин! Любил! А жил с этой холодной медузой, — он ткнул подбородком в сторону жены. — И все потому, что у нее деньги! Деньги! Деньги!

Гамильтон был близок к истерике. Старкс хлопотал вокруг миссис Гамильтон.

— Как вы старательно обхаживаете чужую жену, мистер Старкс, — сказал я неожиданно. — Тоже почувствовали вкус к ее денежкам? Не очень торопитесь!..

— Что вы хотите этим сказать? — спросил Старкс с яростью. Теперь он был действительно взбешен.

— То, что ее муж еще не за решеткой, хотя вы сделали все, чтобы упрятать его туда.

Старкс сжался как пружина.

— Вы все сделали верно, Мервин, особенно украв у Гамильтона пистолет, но вам не повезло: явись Гамильтон сюда раньше меня — я уже ничего не смог бы доказать…

Гамильтон смотрел на меня с изумлением, а Старкс тяжело дышал.

— Сейчас объясню, в чем дело, — сказал я. — Мистер Старкс действовал наверняка. Он подбросил «тридцать второй», из которого убил Дэна Ламберта, в карман Тони Свансону, а Корин Ламберт и самого Свансона застрелил из пистолета, украденного у вас, мистер Гамильтон! Он сейчас лежит в верхнем ящике того стола!..

После этого события развивались молниеносно.

Гамильтон издал дикий рев и бросился на Старкса, но тот выхватил пистолет и выстрелил в упор. Гамильтон рухнул у его ног.

Бросаясь к Старксу, Гамильтон нечаянно оттолкнул меня, и я не успел достать оружие.

— Руки! — взвизгнул Старкс и направил ствол пистолета мне в живот. — Все шло отлично, — прошипел он, — если бы не ты, грязная вонючая ищейка!

Глаза его светились безумием.

Я уже начал читать про себя молитву, но в этот момент миссис Гамильтон достала из кармана жакета миниатюрный дамский браунинг и выстрелила Старксу в спину.

Он нелепо вскинул руки и, издав хрип, повалился навзничь. На лице его застыло искреннее изумление.

— Где телефон? — спросил я. — Надо позвонить в полицию.

Гейл выронила браунинг и прошептала:

— Боже, что теперь скажут обо мне «Дочери Пионеров Запада»?