Девятьсот восемьдесят восемь, девятьсот восемьдесят девять, девятьсот девяносто. К черту! Надоело! Нихрена эта методика не помогает. Решительно встаю с огромной двуспальной кровати, цепляюсь за балдахин и падаю вниз. Нет, ну это уже ни в какие рамки, ей богу! Растираю ушибленный локоть, стону от боли и стискиваю зубы.

— А-а-а-аааах! Да-а-а-Да! — да что ж ты будешь делать!? Кролики они там, что ли?

Нет, я терпела до последнего, старалась заснуть, укрывалась подушкой и даже испробовала чудеса обматывания головы полотенцем, но увы. Стоны, ахи, охи и вздохи продолжали терзать мою, и без того ранимую, душу. Да и чего греха таить? Завидовала я, да! А как не завидовать, если секс у меня был давно, а вот такого, как за стенкой… так и вовсе не было!

Еще некоторое время шагаю по стальне из угла в угол, но в конце концов не выдерживаю. Надеваю халат, тапочки на ноги, открываю двери и высовываю голову в холл отеля. Пусто. Ни единой души в столь поздний час. Интересно, а сосед по ту сторону стенки что делает? Увлекательно слушает или… может, там живет семейная пара и им подобные стоны только в ритм? Б-р-р-р-р-р!

Выхожу и безошибочно распознаю номер, откуда раздаются пронзительные звуки. Да их слышно даже в коридор!

Нет, ну действительно! Им хорошо, а все мы декорации здесь, что ли? Уверенным шагом направляюсь в соседний номер, складываю руку в кулак и стучу. Один… Два… Три… Десять… что ж, стучу еще раз, уже более решительно и сильно. Но и на этот раз мне никто не открывает.

Не придумываю ничего лучше, чем постучать ногой. Нет, ну а что? Может, тогда этот похотливый петух отвлечется от своего занятия и обратит внимание на то, что здесь стучат! Быстро поворачиваюсь, заношу ногу вперед и решительным махом отвожу ее назад, впечатывая в дверь.

Аллилуйя! Стоны, наконец-то, прекращаются. Слышу какой-то кипиш за дверью, после чего ее — о боги! — открывают. На пороге возникает полуголый парень, в наспех одетых джинсах с расстегнутым ремнем.

— Какого хрена? — выдает он, буквально вываливаясь из номера. — Весит табличка. Уберете позже! — и начинает закрывать двери.

— Эй, стоп! — кричу так, чтобы он меня услышал. Парень останавливается, закатывает глаза, будто ему все надоело.

— Что надо? — нагло спрашивает, засовывая руки в карманы и прислоняясь к косяку.

— Я из соседнего номера, — быстро бормочу, — и вы мешаете мне спать! — уже более твердо говорю я, пытаясь вразумить своего соседа, хотя почти сразу поняла, что дело гиблое. По его наглой позе и самоуверенному взгляду уже можно сказать, что он, если не король жизни, то хотя бы где-то в свите. А я… а что я? Я еле насобирала на этот отдых! Это же Греция. Греция! И «All inclusive»?.

— Серьезно? — он приподнимает бровь, а я вижу, как на его лице буквально расползается ехидная полуулыбочка. Так, что уголки губ ползут вверх, предоставляя доступ к белоснежным и ровным зубам. «Господи, Алла, о чем ты думаешь? Какие, к черту, зубы! Он мешает тебе спать!» — одергиваю себя и занимаю воинственную позу.

— Да, серьезно! Я занимаю соседний номер и звуки… издаваемые вашей барышней мне мешают! Вы не могли бы потише? — я запинаюсь и сбиваюсь, потому что мужчина смотрит с такой же насмешкой и даже не пытается войти в положение.

— И что ты предлагаешь? — он вопросительно смотрит на меня, а я даже не сразу понимаю, что он перешел на «ты». Пока обдумываю решение, он резко делает шаг вперед, закрывает дверь номера, обвивает мою талию рукой и прижимает к себе. — Может, переместиться к тебе?

— Ч-ч-ч-то? — только и могу выдавить я.

Кажется, мир окончательно перевернулся с ног на голову, потому что я стою прижата к мужскому, невероятно притягательному, надо сказать, телу и что? Да я просто не могу отпихнуть его от себя, наслаждаясь запахом мужского тела и секса, которого у меня не было… да долго, долго его не было!

— Так что? — он снова подает голос, все так же держа меня за талию, только на этот раз наклоняется к моим губам и шепчет практически в миллиметре: — Дашь мне?

И тут у меня — о боги! — просыпается задетая женская гордость. Дать? Дам, конечно. Я тебе таааак дам!

Ведь знал, что ударит! Как услышал родной акцент поверх сносного английского, так и ждал. Но чертово кукольное личико сбило с толку. Подумал, что нрав держательницы красного диплома не позволит. Я этих тихонь с карьерными планами на три жизни вперед за версту чую и умею обходить лучше рифов.

Умел, сука…

Сегодня вот не обошел. И получил удар по яйцам.

— Алексис, что там? — игриво спрашивает красотка на кровати.

Вокруг просторный светлый номер, который она снимает и который мы перевернули вверх-дном, добавив головной боли горничной. Черт, очень даже добавили! Из-за “звукочувствительной” соседки я чуть вынырнул из процесса и заметил, что мы успели неплохо повеселиться. Штору-то мы когда сорвали? Я вообще в ту сторону не ходил, не помню во всяком случае. Перепутал с ее блузкой что ли?

Потом нужно будет тихо и технично свалить, чтобы обойтись без косых взглядов и легких нотаций. Мне плевать по большому счету, но они копятся и начинают доставать. Красотка-то на отдыхе, а я работаю спасателем на закрытом пляже отеля и знаю этих самых горничных по именам.

Они меня тоже. И кажется уже видят мою наглую физиономию в своих профессиональных кошмарах.

— Продолжим? — красотка — да, я напрочь забыл ее имя — переворачивается на живот и призывно выгибается.

— Продолжим.

Я тут на добровольческих началах. Красотка крутилась вокруг меня несколько дней, а вчера придумала тонуть рядом с моей вышкой. Делала она это коряво и ни разу правдоподобно, но для спасателей сильно стараться не надо. У меня в должностной инструкции написано — идти и спасать, а не ждать, когда потерпевший перестанет валять дурака и начнет захлебываться натуральнее.

Желательно взаправду.

Так что я спас. За что получил душные объятия вокруг корпуса. Влажный поцелуй следом и стояк. Приглашение и электронный ключ. После чего спасательная операция переместилась в ее номер, где отлично проходила, пока Мисс Красный Диплом не обзавидовалась за стенкой.

Может, ей тоже спасатель нужен?

Хороший такой. Жесткий.

Я усмехаюсь и развлекаю себя нехитрой мыслью, пытаясь прикинуть, сколько понадобится слов и телодвижений, чтобы опрокинуть ее на кровать в соседнем номере. Цифру на ее двери я запомнил, я вообще стараюсь запомнить человека, когда получаю от него удар в пах. Со мной это редко происходит, чтобы вот так взять и выбросить из головы, как какой-нибудь пустяк.

Вот по щекам я получал часто, там многие девушки отвели душу, я даже умею со всем благородством вторую подставлять и изображать вселенское раскаяние. Но соседка решила удивить меня и выбрала мишень ниже.

Ок.

Пусть тогда дальше слушает, как девушки подо мной звучат. Не зря завидовала же.

Технично свалить получается ранним утром, выскользнув из жарких объятий. После третьего ритуального обхода номера я все же нахожу свою футболку под креслом, куда неизвестным образом попали и туфли девушки. Я ставлю их рядом с кроватью, чтобы она не крутилась по тому же поисковому маршруту, и одеваюсь.

Красотка спит, а в отеле стоит звенящая тишина. Я оставляю запасной электронный ключ на тумбочке и осторожно прикрываю дверь за собой до щелчка. В коридоре пусто и я направляюсь к лифтам, которые располагаются за поворотом. Отель очень большой и пафосный, хотя это не самое дорогое крыло. Но лоск чувствуется, все плоскости начищены до блеска и повсюду можно смотреться как в зеркало.

Напротив лифтового холла открыты окна и по телу проходит свежий поток прямиком с моря. Первая линия и один из лучших курортов на западном побережье. Я хочу спуститься и окунуться, пока никого нет и кроме плеска соленых волн не слышно ничего. Мой любимый утренний душ, особенно если заплыть как можно дальше и не торопиться назад.

Меня отвлекают шаги, которые невесомо стучат по коридору и вдруг стихают. Я оборачиваюсь и не могу сдержать хитрую улыбку, замечая вчерашнюю соседку, которой мы с красоткой чертовски помешали ночью.

Девушка зависает, заметив меня, и останавливается в нерешительности. Я готов спорить, что пока я довольно скалюсь, она проклинает судьбу или идиотское совпадение, которое столкнуло меня с ней на следующее же утро. Но она все же собирается с духом и идет ко мне навстречу. Даже голову поднимает и старается крайне уверенно смотреть перед собой.

Ну вот когда тебя так в открытую стебут, то какое «промолчать» вообще? Я и не молчу — подстегиваю в ответ. А что? Я нехило так приложила его достоинство, ну или, наоборот, недостаток. От размера же зависит, да? Так старалась, просчитывала траекторию движения колена, думала, может хотя бы на одну ночь этот орангутанг забудет о совокуплении, но нет… доволен как удав.

Ну еще бы! Это ж не он, свернувшись в трубочку, спал на жестком полу в ванной и отдавил весь правый бок. И все бы ничего, если бы не невероятные ароматы, исходившие от канализационных труб под ванной, около которых пришлось поместить голову, потому что никуда больше она банально не влезла.

Пока таинственный сосед-кролик переваривал информацию и генерировал идеи для ответа, проходившие гораздо медленнее процесса совокупления, я победоносно улыбнулась и шагнула в только что прибывший лифт. Надежда на то, что собеседник завис и не последует за мной разлетается вдребезги сразу, как только он шагает внутрь.

Вижу, как он заходит и нажимает кнопку первого этажа. Прислоняется спиной к стене, засовывает руки в карманы и смотрит на меня с усмешкой. Внутренне подбираюсь, потому что то, как он смотрит. Не то, чтобы мне не нравилось… очень даже, тем более учитывая его возможности в постели, но… но вот всегда есть это чертово “но”.

Не зря Ирка говорит, что я не в состоянии просто взять и трахнуть мужчину. Да хоть какого! Мне нужны свидания, цветы, красивые жесты…

Бах! Что-то стучит, лифт чуть вибрирует, а затем гаснет и включается свет, но… мы не двигаемся. Черт! Ну, отлично. Бросаю взгляд на соседа, но тот только ухмыляется и все так же смотрит на меня.

— Нажми кнопку диспетчера, — говорю, но он на меня не реагирует. Что ж, ладно.

Иду в его сторону. Подхожу к панели и нажимаю кнопку. Кожей ощущаю, что он стоит рядом, всего в нескольких сантиметрах и… меня это напрягает. Наше обращение принимают и обещают решить в самое ближайшее время, а сосед, вместо того, чтобы париться, тупо рассматривает меня.

Я отхожу на безопасное расстояние, но это нифига не помогает. От мужчины буквально исходит аура секса. Да даже запах… он пахнет совопкуплением, чтоб его. И я уверена, что моя подруга Ирка уже давно бы набросилась на него с поцелуями и стянула бы эту яркую футболку с пальмами, запустила бы руки за его плечи и провела ими по рельефным мышцам. Коснулась бы его губ в поцелуе, опустилась бы ниже, к шее, провела бы по ней языком.

Черт! Черт! Черт!

Сознание сразу же нарисовало возможные сцены. Вот он берет меня у стены, поворачивает спиной к себе, заводит руки за спину, стягивает волосы кулаком и тянет на себя, наклоняет…

О, господи!

Только не это… нееет…

Но внизу живота уже разлилось приятное томление, а дыхание сбилось, учащаясь до невероятного ритма. Зная внешние признаки своего возбуждения, уже знаю, что щеки раскраснелись, а глаза загорелись. Пытаюсь спрятать взгляд и опускаю его в пол, но грудь так и вздымается от нехватки воздуха.

— Клаустрофобия? — слышу обеспокоенный голос сбоку.

О, да! Конечно! Боязненный страх не удержаться перед мужским стояком на фоне почти годового отсутствия секса. Мне действительно становится страшно, потому что в голове все еще стонет та девушка, а он… боже, я понимаю, что он может сделать так, чтобы стонала я. Да что там! Он же предлагал вчера… спрашивал с надеждой… вот бы согласилась, а не траекторию высчитывала, глядишь, вместо страха была бы та сама картина, где я плотно зажата между зеркальной стенкой лифта и его мощным, рельефным телом.

— Эй, совсем плохо? — мой ночной сосед подходит ко мне, останавливаясь в нескольких сантиметрах. — Девушка, — говорит он, касаясь моего подбородка рукой. Он слегка приподнимает мою голову вверх, но я вырываюсь.

— Да, да… клау…стттрр…о…фобия, — еле выговариваю это долбанное слово. Назвали бы… покороче, что ли.

Нет, ну а что мне было говорить? У меня намокли трусики, трахни меня… или… вспомнила, как ты драл ту девушку… можешь и меня так? Боже, о чем я думаю?

— Дыши. Да, черт, — нервничает, — что делать нужно? Эй, помоги мне, как ты успокаиваешься?

Еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться. То ли я такая охеренная актриса, то ли он настолько сыт после ночи со своей девушкой, партнершей или кто она там. Но он действительно воспринимает мое состояние за клаустрофобию. Наверное. Потому что мало ли… может… он тоже играет?

В какой-то момент понимаю, что мы разговариваем по-русски. Реали? У него внешность, как у фотомодели грека: загорелый, высокий, черноволосый, носатый… да-да, грецкий нос не перепутать ни с одним другим носом! У него прекрасное телосложение, широкоплечий, мощный, с наверняка накаченным прессом и бицепсами, трицепсами…

Это помогает отвлечься. Пока он склоняется надо мной, пытаясь выудить информацию, возбуждение проходит, я начинаю оценивать его, замечать маленькие изъяны в виде шрама на правой руке, чуть выше запястья и небольшой ямки у локтя.

— Все… нормально? — интересуется, видимо, замечая перемены.

Перевожу взгляд на его лицо и не могу сдержать смеха. Он удивленно смотрит, а я не понимаю, что именно вызвало мое веселье. То ли его обеспокоенный взгляд, то ли сама ситуация. Наконец, беру себя в руки, но не сдерживаюсь и выдаю:

— Два-один. Я веду. Ты второй раз за сутки беспокоишься, — в этот момент заработал лифт.

Пока сосед думает над ответом, что-то у него с этим туговато — качок, что ли — двери лифта открываются, и я сбегаю к морю.

Девчонка выныривает из лифта так, словно ждет, что я побегу следом. Нет, я пойду, куда я денусь, этаж-то мой, но в догонялки играть не думал.

А что думал?

Она сбила меня с толку своим то ли концертом, то ли реальным приступом в лифте. Так сжалась, у меня аж дыхание перехватило и все спасательные рефлексы напряглись, но смотрела странновато, словно до сих пор злилась за вчерашнее и подумывала съесть. Целиком. Видно, я у нее во всем виноват. И в тонких стенках между номерами и в коротнувшем лифте, который ненадолго запер нас между этажами. Сейчас еще вода окажется холодной по утру, и тоже исключительно из-за меня.

Надо хоть имя ее узнать. А то счет значит она открыла и даже не представилась. С кем соревнование? С малышкой из 323? С крутой фигуркой и острым язычком?

— Делия! — я замечаю знакомую девчонку из персонала и машу ладонью. — Есть минутка?

— Для тебя есть, — она мило улыбается и убирает карандаш за ухо, а папку под мышку. — Что опять стряслось? Неприятности, Алекс?

— Почему сразу неприятности?

— Потому что ты хорош в воде, а на берегу создаешь одни проблемы.

— Ты правда думаешь, что я только в воде хорош?

Она выставляет ладонь, чтобы я не развивал скользкую тему, хотя отчаянно смеется зелеными глазами.

— Мне нужно имя одной гостьи.

— Ого, кто-то обломал тебя в баре? Или сразу на пляже? Ой-ей-ей… Привыкай, Алекс, девушки не всегда рады знакомству с брутальным божеством, даже на курортах случаются осечки.

И она уже тянет ладонь, чтобы по-дружески похлопать меня по плечу. Я уклоняюсь и повторяю ее издевательскую улыбочку.

— Она русская, — я озвучивая первую причину, что приходит в голову, — а я чертовски соскучился по родной речи. Прям истосковался.

— То есть ты хочешь с ней поболтать, — она недоверчиво хмурится и одним взглядом просит не делать из нее идиотку. — Ты? Поболтать?

— Русский язык очень красивый.

Доводы из проклятой энциклопедии вряд ли сработают, поэтому я наклоняюсь к ней ниже и перехожу на хриплый шепот.

— Пожалуйста. Очень надо.

Надо не очень. Но азарт проснулся, причем вдруг и по смехотворному поводу. Зачем меня сдалась малышка из 323, я сам не знаю. Я о ней бы не вспомнил, если бы не столкнулся в лифте и не перебросился парой фраз. И фразы были пустые, ну поддела она меня, глупый счет выставила, улыбнулась в конце на правах победителя… Что здесь такого? Что я маленький, чтобы на такие банальности цепляться?

Имя мне просто так надо. Пусть будет.

— Ну и? — я уже хриплю своим фирменным отработанным способом, от которого девушки схватывают удары хлеще чем от обеденного солнца.

Но Делия меня знает и раздумывает еще пару мгновений, только я не думаю отводить внимательный взгляд и ловлю каждое шевеление в ее глазах.

— Какой номер? — она шумно выдыхает.

— 323.

— Сейчас, — девушка достает свой рабочий планшет и недолго стучит по нему, после чего называет имя. — Алла. Фамилию не дам.

— Спасибо, — я целую ее в щеку, обхватывая за тонкие плечи и легонько приподнимая от земли. — Я твой должник…

— Дурак! — она отбивается и заливается краской, будто я что-то на грани исполнил.

— Можешь записать мне самую неудобную смену.

— И запишу!

— И запиши!

Я все-таки опускаю девушку на землю и поправляю ее фирменную футболку отеля, которая сбилась на бок из-за моих рук. После чего провожу указательным пальцем по бейджику с ее именем и подмигиваю на прощание.

Алла.

Алла из 323, которая наивно полагает, что ведет 2:1.

Я поворачиваю к первой лестнице, которая спускается на частный пляж, и смотрю на наручные часы. У меня есть минут сорок до рабочей смены, чтобы поплавать в свое удовольствие и не думать о чужих плавательных техниках.

На спине до сих пор не зажили царапины после последнего спасения. Женщина перенервничала и отвела на мне душу своим маникюром, пока я упорно возвращал ее к берегу. Ей потом стало неудобно, а я буркнул “пустяки”. Оно и правда пустяки, но та же Делия, когда заметила свежие ранки, закатила глаза, решив, что исполосовали меня на простынях, а не волнах.

Я не стал переубеждать.

— Ты меня преследуешь?

Я поворачиваю голову и вижу малышку из 323, которая устроилась на шезлонге и смотрит на меня поверх солнцезащитных очков.

— Это называется сервис, — я спрыгиваю с последних ступенек и останавливаюсь неподалеку. — Я же работаю в отеле.

— Значит ты можешь принести мне коктейль?

Беру себя в руки и снова поворачиваюсь, смотря ему куда-то под ноги. Несколько раз вытягиваю голову, как бы ища что-то, создавая иллюзию, что так задумано. А на самом деле я засмотрелась… снова.

— Ну так что? — парень выводит меня из раздумий.

— Да вот, думаю, может лупу взять? А то что-то я вчера ничего не нащупала, — задела, да.

Вижу это по тому, как напрягается его лицо, как он стискивает зубы и пытается сдержаться, чтобы ничего не высказать в ответ. Что ж… думай снова.

Медленно поднимаюсь с шезлонга и иду к морской воде, но не успеваю сделать и пары метров, как меня хватают за руку и тянут на себя:

— В этот раз что-то быстро, — не теряясь, констатирую я. — Ты все же нормальный? — склоняю голову набок и надуваю губки, прекрасно осознавая, что бешу его. Кстати, неплохо было бы спросить имя, а то он трогает меня уже второй раз за день, а я даже не в курсе.

— Хочешь проверить размеры? — он смотрит с насмешкой, и в его глазах пляшут чертики. — Или, может, хочешь быть на месте твоей соседки? Ты только скажи, я могу организовать, — он снижает голос почти до шепота. Так, что от его тембра мое тело тут же покрывается мурашками, и я вздрагиваю. — Хочешь? — с предыханием продолжает он, а я беру себя в руки.

— Ты повторяешься, парень. И да… с каких пор у тебя стальные яйца? — Понимаю, что ввела его в ступор. Несколько мгновений он просто смотрит на меня, а потом отпускает мою руку и заливается хохотом. Приятным, завораживающим смехом, который я бы слушала вечно. Как шум моря или треск веток в костре, как группу Nirvana или пение птиц. Черт! О чем я думаю вообще?

Уже собираюсь развернуться и пойти к морю, окунуться в его утреннюю прохладу и насладиться чистотой воды, как мистер спасатель выдает:

— Меня зовут Алексис, можно просто Алекс, — и он протягивает руку. Пожимаю ее и выдаю:

— Света, — мило улыбаюсь, не желая выдавать настоящего имени. Замечаю, как его брови ползут вверх. Закрадывается подозрение, что ему уже известно мое имя, но откуда? Да нееет, не может он знать. Удивление на его лице? Скорее, мне показалось, потому что уже сейчас он легко улыбается и выдает то, что я ожидала услышать меньше всего:

— Если хочешь, могу показать одну лагуну… здесь недалеко. О ней мало кто знает из туристов…

— О… надеюсь, не встречусь там с твоей ночной спутницей. Жуть как раздражает орущая ворона, — прокомментировала басовый хрип девушки из соседнего номера.

Алекс рассмеялся и помотал головой.

— Я никого туда не приглашал, только тебя, — по глазам, искрящимся блядским огоньком, понимаю, что врет. Такие, как он, никогда не остаются рядом с одной женщиной. Им бы две, а лучше три или вообще без обязательств кому-то конкретно. Пока думаю, Алекс поглядывает на часы. Переживает о каркающей нимфоманке? — Ты это… решайся… мне скоро на смену заступать, — я фыркаю.

— Да ну? Не терпится снова кого-то склеить? — он закатывает глаза и недовольно ворчит, разворачиваясь. — Лааадно, — протягиваю как можно ленивей. — Пошли, покажешь свою голубую лагуну, — последние слова протягиваю с усмешкой, вкладывая туда двойной подтекст. И он его понимает. Разворачивается, смотрит и выдает:

— Я передумал. Купайся в море, — и уходит к своей спасательной вышке.

Кажется, меня только что отшил спасатель на этом чертовом пляже! Да ну!? Серьезно!? Да я не стану переживать! В конце концов, я даже не пришивалась к нему, и не заигрывала, и глазки не строила, и вообще… Он все сам!

Фыркнула и пошла к искрящемуся, теплому морю, которое так и звало меня к себе. Завала туристов я не любила, поэтому предпочитала выходить как можно раньше. Я бы еще раньше вышла, если бы этот озабоченный не помешал вместе со своей застеночной вороной. А так… отдавила половину тела, не выспалась, с утра пришлось выпить таблетку, потому что голова просто раскалывалась. И все это по его вине. Нет, он еще и дерзить вздумал. Надо же!

Внутри все клокотало, но чем ближе я подходила к воде, тем спокойнее становилось. Это же море, мореееее, моречко! Солененькое, чистенькое, прозрачненькое и тепленькое. Медленно ступаю в воду… вот за что я люблю море в Греции, так это за его кристальную чистоту и песочек, а еще за отсутствие морских обитателей. Да здесь даже медуз нет!

Не то, чтобы я боялась, но перед поездкой тщательно изучила возможные опасности моря, прочитала о страшных медузах, морских ежах, акулах, прекрасных, но ядовитых рыбках, и поняла, что дальше, чем достают мои ноги просто плыть не буду.

Ну вот что я говорила!? Я в воде уже наполовину и все еще вижу свои ноги, в России таких мест почти нет. А тут… рай на земле…

Не знаю, сколько плавала в этом раю… очнулась уже, когда услышала крики детей. Сейчас они даже не мешают, так бы и плавала, гребла бы руками по волнам… наслаждалась солнышком и невесомостьююю…

— Аааааа, — из блаженства выдернул дикий ор какой-то дамы. — SHARK! Shark! — я тут же встрепенулась.

Акула?

Реально? Мне не показалось?

Я погорячился с красным дипломом, тут явно проблемы с простейшими логическими задачками. Например, откуда на оборудованном пляже взяться акуле? И сколько бы паники было, если бы случилось чудо и она вдруг появилась? Тут бы снесли берег за пару секунд, а крик стоял такой, что все побережье узнало бы, что у нас открылся новый и ошеломляющий аттракцион. Трогательный бассейн, называется. Вход бесплатный, выход под вопросом.

Но малышка реально поверила. По ней видно, дышит часто-часто и прям-таки хватает воздух ртом, который с трудом проталкивает дальше. И смотрит беспокойно по сторонам, откуда уже прозвучало словечко, которое и мне на ум пришло.

Впрочем, озвучивать необязательно. Я поднимаю глаза на смельчака, который кинул “Dummy” и сообщаю ему кое-чего похуже одним взглядом. Тот пожимает плечами, делая вид, что ему плевать, но шаг ускоряет и скрывается из виду. Это очень кстати, у меня лимит неприятностей исчерпан, да и задевать постояльцев на пляже не лучшая затея. Я всего лишь персонал.

— “Челюсти” на ночь смотрела? — я с интересом наблюдаю, как малышка успокаивается и пытается вернуть себе гордое личико, которому все нипочем.

— Нет, слушала! За стенкой! — неа, не успокоилась и вдруг вырывает свою тоненькую ладонь из моего захвата так, что чуть не оставляет без руки.

А с ней надо поосторожнее! Тут оказывается характер иногда вспыхивает и обдает злой волной похлеще шторма. И дерзить ведь не устает, автоматом выдает слово за словом и с такой стервозной интонацией, что у меня внутри то ли полыхает, то ли скрежещет как на лютом морозе.

— Ладно, не истери, — я надвигаюсь обратно, заметив, что девушка сделала небольшой шаг в сторону. — Тебе, может, помощь нужна? Психологическая там или простой осмотр? Вдруг правда акула, вдруг задела? У меня сертификат медбрата есть.

Я вновь тяну руку к ее отличной фигурке, хотя знаю, что не дастся. Такие вечно ломаются долго и со скрипящей на зубах выдумкой, как будто цену себе набивают по тройному тарифу. Но тут главное вовремя среагировать, не дать доломать руку, но чуть полапать. Она, когда злится, сразу несколько очков привлекательности себе набивает, на восьмерку начинает тянуть… Может, даже девятку. Губки так вообще крышесносные, надувает их недовольно, а я уже представляю, как с ними можно развлечься.

Слишком буквально представляю, что даже дыхание на мгновение перехватывает.

О, да!

И на хер я вспылил? Надо было использовать момент, пока малышка ослабила свой недавательный контроль, и тащить быстрее в лагуну. Отличное укромное место, чтобы с такими губками поближе познакомиться. Там и выступ удобный есть, сажаешь девушку как на трон и делаешь с ней, что хочешь. Только шептать всякие банальные глупости на ушко не забывать, и дело в шляпе. То есть в трусиках. И не дело, а…

— Засунь свой сертификат медбрата, знаешь куда! — малышка шипит и вновь пятится от меня.

А потом вовсе отворачивается и начинает вглядываться в море, в котором шумно плескаются отдыхающие. Сейчас самое пиковое время, народу много и в глазах буквально рябит от брызг воды и разноцветных купальников. А еще надувные матрасы, трубки, круги и разные игрушки для детей. Вообще, все это беспокойное мельтешение еще тот адок для спасателя, от которого устают глаза к вечеру, потому что смотришь с вышки и часами пытаешься высмотреть что-то важное.

Вернее, тревожное. Без специальных знаний и делать нечего. Зачастую люди не понимают, что другой попал в беду буквально в метре от них. Мне пока везло и все смены я сдавал без скорых бригад, хотя происшествия случались. Я уже вытащил троих, но все они отделались кашлем и не самым легким испугом.

— Чертова игрушка, — вдруг выдыхает девушка, сбивая меня.

— Что?

Она молчит, но я понимаю, о чем она, без подсказки. Вспоминаю ее истошный крик и замечаю надувную акулу, вокруг которой играются дети, заливая друг друга водой и поочередно подхватывая игрушку. Они направляют ее то на одну, то на другую “жертву” и кричат сквозь смех. Причем кричат на разных языках, но для столь простой игры переводчик не нужен.

— Ой, — шучу я. — И правда акула.

Мне даже становится ее жаль на секунду. Может, пугливая очень или всякая водная живность — ее слабое место.

— Акул боишься?

— А ты нет? — она резковато разворачивается и смотрит прямо в глаза и явно ждет очередной нахальной колкости от меня, на которую тут же придумает ответ.

— Нет. Я плаваю быстро.

— То есть убегаешь?

— Ну не так быстро, как ты тут по песочку неслась. Такому мастерству сразу не научишься.

— А ты как-нибудь подцепи на пляже замужнюю. Тебя быстро научат.

— Пробовал, не помогает. Я еще и по карнизам ловко карабкаюсь.

— Не парень, а сказка.

— Не говори. Сам по утрам не верю, что так повезло и таким идеальным родился.

— Отвали! — толкаю его в грудь, едва он собирается ко мне приблизиться и разворачиваюсь, чтобы скрыться, но он хватает меня за запястье, больно дергая на себя.

— Погоди. Я реально помочь хочу, — кажется, он идет на попятную, но мне уже плевать.

Я выставила себя такой идиоткой. И не перед кем-то одним, а перед всем, зараза, пляжем. Все несколько тысяч человек поняли, что русская туристка больная на голову. От нее лучше держаться подальше, а лучше — вообще не подходить. Мало ли… может, это заразно. Парень неплохо так сжимает мою руку, и меня это начинает бесить.

— Иди к ебеням, так понятней!? — вырываю его руку и иду, наконец, к отелю.

Неподалеку меня останавливает милая девушка-администратор, предлагая психологическую помощь. Она щебечет о том, что у них — первоклассный психолог, он обязательно поможет справиться с приступами паники, но я быстро обрываю ее, давая понять, что психолог мне не нужен. Поднимаюсь на лифте в свой номер, с размаху закрываю двери. Так, что они с громким стуком захлопываются.

Буквально подлетаю к кровати, хватаю ноутбук с тумбочки и быстро набираю подругу. Она отвечает только с третьего звонка. А ведь уже на втором я медленно закипала.

— Да, — сонно бормочет подруга, и я замечаю, что она все еще валяется в кровати. Бросаю взгляд на часы. А, ну да! Только восемь. Хотя нет, стоп… не восемь. Во Владивостоке сейчас три.

— Машка! Спать в три часа? Подъем! — ору я, приводя подругу в сознание. — У меня ЧП.

— Что? — она резко приподнимается на локтях. — Тебя споили узбеки и ты очнулась под мостом во время занятия сексом с шестью мужчинами? Ты переспала с приезжим турком без презерватива? К твоей киске присосалась медуза? Хотя нет, нет-нет-нет, скажи, что с ней все хорошо и она только ждет, чтобы ее приласкали, — быстро выговаривает предположения подруга.

И я ей все рассказываю. Начиная с бурной ночки на троих и заканчивая дикой истерикой на пляже. Подругу буквально сгибает пополам от смеха, а мне вот, не смешно.

— Что, Маша? Ты знаешь, сколько информации я изучила о морях? Морские ежи, медузы, ядовитые рыбы, белые акулы. И потом, ты не слышала тот крик. Там орали взрослые люди, и я испугалась, — пыталась донести весь трагизм ситуации, но Маша только ржала. На ее глазах уже выступили слезы смеха, а лицо покраснело.

— Алка, это офигенный курорт. Там оборудованные пляжи, высококвалифицированный персонал, чистые воды. Какие ежи и акулы? Что за фобия, в конце концов?

— Не знаю. Боюсь и все. Вспоминаю, как в детстве наступила на что-то острое, и сразу страшно становится.

— Ой, все, — обрывает меня подруга. — Я эту историю сто раз слышала. Прекращай! Там безопасно. Вон, у спасателя спроси, он точно знает, — Машка подмигивает. — Ты лучше о нем расскажи. Какой он? Красив, как бог, да? А член у него какой? Большой?

— Маша! — кричу на нее. — Откуда я знаю!?

— Как это откуда? Ты ему туда зарядила! Разве не для того, чтобы узнать размер его члена, а потом им воспользоваться? Скажи, что да, прошу, — виновато опускаю глаза. — Да твою же мать, Алла! Сколько ты уже без секса? Может, пора? Я тебе зачем помогала с путевкой и выбирала курорт со знойными красавцами, м? Не для того, чтобы ты бегала по пляжу, а чтобы прыгала на кровати, ясно?

— Маша. Я поехала отдыхать! — пытаюсь возразить, хотя и так прекрасно знаю, что вру. Уговор был другим. Совершенно. И Машка не забывает о нем напомнить.

— Ээээ, нееет, подруга! Ты поехала туда трахаться! Жарко совокупляться со знойными греками, турками, если только в презервативе, да на крайняк даже грузин сойдет! Ну и? Где хотя бы грузин?

— Маша!

— Алла!

Нашу перепалку прерывает стук в дверь. На минуту застываю и с выпученными глазами смотрю в ту сторону, откуда он раздается.

— Это он? Спасатель? Скажи, что да! — ее не остановить. Ну вот зачем? Зачем я рассказывала ей о нем и о том, что он возбудил меня в лифте. Вот это точно нужно было опустить. Теперь ведь не отстанет. Будет каждый день звонить, спрашивать, выпытывать и придумывать стратегии соблазнения.

Как тогда, когда она решила, что я обязана сделать сюрприз своему парню, сейчас уже бывшему. Как сейчас это помню: ночь, соблазнительная музыка, звон ключей в прихожей… я, одетая в обтягивающий латексный костюм женщины-кошки, плавно двигаюсь на кухонном столе…

Стягиваю одну перчатку, вторую, пытаюсь снять шорты, но мне это не удается, поворачиваюсь, а там — Егор с родителями. Нет уж, хватит, никаких больше планов! Я тогда чуть не умерла со стыда, да и не мое это — мужчин соблазнять.

— Цыц! Это уборка. Жди, — быстро сползаю с кровати и иду открывать дверь.

На пороге снова этот чертов спасатель.

— Прости, я… все нормально? — интересуется он, а я мысленно молюсь, чтобы Машка не услышала его голос.

— Да-да, — пытаюсь закрыть дверь, но он не дает этого сделать. Да что ж за настойчивость? На работу ему не надо, что ли?

А малышка попалась непростая. Сочная и буйная.

Прям уже хочется в руки!

Во мне даже просыпается спортивный интерес, который давно и мирно похрапывал. Вокруг же курорт, минимум одежды и еще меньше запретов, так что девушку склеить легче простого. Так легко, что скучно. А тут целый карнавал неадеквата по мою душу подъехал! Она то посылает меня, то спецом задевает словечками тоненьким голоском. Типа “Эй, парень, я тут! Смотри, не забудь обо мне!”

Небось, сама не знает, чего хочет. Так я могу помочь определиться, вообще не вопрос, малышка. Сам я определился и перестаю делать вид, что мне по хер. Нет, все как раз наоборот и ее подруга очень правильно сформулировали мои желания. Четко и по делу.

Я хочу ее трахнуть. Может и не раз.

Осталось воплотить. Но ничего невозможного нет, тем более для меня, нужно только ее эмоциональные качельки чуть притормозить. А то смотришь на смазливое личико и не знаешь, чего там еще в маленькой головке замкнет. И чем именно приложит в следующую секунду — коленом или пожалеет и ограничится острым словечком.

Если мой голос учитывается, то я исключительно за второй вариант.

Надо будет ей тоже намекнуть, чтобы не повторяла ночные финты. А то потом дойдет до главного дела, а мой приятель воспротивится. Кого угодно, но не ее! Обидчица! Чур меня!

Сама же локти будет кусать.

Я иду по коридору и прохожу мимо лифта, чтобы спуститься по лестнице. На ходу лучше думается, а торопиться мне некуда, я попросил второго парня подстраховать меня, пока я с акулофобией борюсь.

Стоп, а утром была клаустрофобия. Чего-то много у нее всяких страхов… Прям куда ни ткни, душевная травма прорывается, не девушка, а энциклопедия боязливых состояний. Живности боится, тесных помещений боится, классных парней тоже… Нет, ну точно надо спасать, раскрепощать и выбивать пугливую дурь из головы.

Поэтому я возвращаюсь на пляж и останавливаюсь прям у воды, выглядывая очень нужный мне сейчас надувной предмет. Детворы осталось меньше, видимо, родители загнали некоторых на теплый песок, но трое пацанов с тем же упоением толкают бедную акулу по волнам. А она и правда агрессивная на вид, и зубы китайцы красочно прорисовали, прям хищный оскал.

— Эй! — я окликаю пацанов, которым на мое счастье не так мало лет. — Чья рыбка?

Я указываю ладонью на их акулу, а потом повторяю вопрос на греческом, уловив, что английский тут бессилен. Тут же появляется хозяин, темненький парнишка с красным браслетом постояльца на запястье.

— Моя, — отзывается он и подплывает ближе, прижимая акулу к груди как настоящее сокровище.

— Дашь поиграться?

— Чего? … Нет.

— А я тебе свисток спасателя, — я вытягиваю из-под футболки стальной свисток на прорезиненной ленте. — Настоящий.

— Правда? — а в глазах уже огонек предвкушения, мое сокровище явно круче.

— Ты же видел меня на вышке? Вот, значит настоящий. Насовсем отдам. Подарю то есть.

— Тогда давай.

— А родители здесь?

— Брат старший, — и тычет куда-то в сторону. — На шезлонге вон там.

— Ну пойдем, у него нашу сделку оформим.

Брату я обрисовываю ситуацию ближе к жизни, в поиграться он вряд ли поверит. Да и видел он странную девушку, кричащую что-то на другом языке и спасающуюся бегством так, как это принято во всех странах мира. Очень быстро и не оглядываясь. Сильно уговаривать не приходится, я вообще почти молчу, потому что пацаненок дергает край шортов старшего брата так красноречиво, что не нужно ничего добавлять.

По рукам.

Я получаю проклятую акулу, а счастливый ребенок свисток спасателя. Первый пункт выполнен, а вторым идет ее балкон на третьем этаже. Тут повезло, не сильно высоко, да и крыло спокойное, нет там люксов и соответствующих гостей.

Я зажимаю игрушку под мышкой и иду прямым курсом покорять одно сердечко. Спортивный интерес крепчает до жгучего азарта, и я смотрю на линию балконов на третьем этаже, прикидываю где 323 и осматриваю два соседних. На одном я был, пляжная красотка вытащила меня на воздух, чтобы опрокинуть по бокалу вина под звездным небом. И туда я больше не хочу, тем более ключ я оставил на тумбочке. А вот балкон с другой стороны от 323 радует взгляд сложенными зонтиками.

Это значит он пустует. Не заселен.

А дальше дело техники. Вернее, широких улыбок и комплиментов, я упрашиваю знакомую на ресепшене сделать мне ключ. Хоть на десять минут, я успею, ведь мне всего-то надо сделать пару крутых фоток. Я в модели хочу податься и надо собрать портфолио. А интерьерных фоток жуть как не хватает.

Не знаю, откуда из меня все это берется. Но придумывать всякую чушь я умею сходу. Особенно если на меня смотрят женские заинтересованные глаза. Вот когда малышка из 323 смотрит, иногда сбоит и хочется взять небольшую паузу, чтобы не промахнуться с ответом. А тут как по маслу.

А потом снова на третий этаж, на который я поднимаюсь по служебной лестнице, и по коридору к соседнему номеру. Ключ срабатывает, и я быстрым шагом направляюсь к балкону. Осторожно заглядываю через разделительную стенку и замечаю ее солнцезащитные очки, которые малышка бросила на столик. Я перенаправляю к ним акулу, укладывая как раз на столик, и хватаюсь за перила, чтобы перебросить свое тело следом.

— Ты больная! — орала на подругу уже в который раз. — Ну вот зачем? Зачем ты это все сказала! Ты знаешь, кто это приходил?

— Знаю, — Машка смеялась, — конечно, знаю. Спасатель твой ночной.

— Он не мой, — сразу же возразила.

— Да-да, конечно, — казалось, что Машка меня даже не слушала. — Алка, да он бог в постели, если даже после коленки ты слышала стоны. Чего ты ждешь? Бери быка за… ой… спасателя за воробышка и направляй его в свою клеточку, — Машка хохотала, как ненормальная, а я вместе с ней.

Нет, я все еще была злой и обиженной, но долго это не длилось. Только не с Машкой. Она была веселой, жизнерадостной, да и чего уж там! Надо было закрыть ноутбук и только потом открывать. Что я, подругу свою не знала, что ли?

— Алла, если ты его не трахнешь, я тебе больше не подруга! — заявила она под конец. — Хватит ломаться! Он же точно не против.

— Да, конечно. Он трахает все, что движется, — не постеснялась съязвить я.

— Ну и отлично! Или ты что? Поехала на отдых найти серьезные отношения, цветы, кино, романтику? Мне кажется, или это все уже было? И что? Напомнить тебе, чем закончилось? У тебя две недели подруга. Всего две, так что дерзай. Оторвись там, потешь свое женское самолюбие, научись соблазнению, а уже потом можно будет приехать сюда и применять полученные знания. Пока, — и она отключилась.

Вот так всегда. Даст напутствие и смоется. Ну и что мне с этим делать? Нет, Машка права, ничем хорошим мои предыдущие отношения не закончились. И все потому, что я все делала не так. В постели бревно, в жизни тоже не очень, всегда делаю что-то не так. Вот Кирилл и переспал с Юлькой — соседкой по лестничной площадке. Эх! Ну, вот даже сейчас… перепугала половину пляжа, состроила из себя ненормальную. Вряд ли меня запомнили, конечно. Завтра надену желтый купальник вместо синего и буду вести себя лучше, никто и не вспомнит, но все же. А друг снимали?

Господи! Пожалуйста, сделай так, чтобы я не попала в Ютуб. Нет-нет-нет! Не хочу позориться на весь мир. Кирилл так точно поржет и снова “Вот видишь, дело в тебе, а не во мне”. Да-да, я это слышала, но Машка говорила совсем другое. Не во мне дело, а в нем. Так мужики прикрывают свою кобелиную сущность. Вот Алекс не прикрывает. В открытую идет и напролом.

Так может это и к лучшему?

Мне нужен секс, ему нужен секс. Да мы просто созданы друг для друга! Ну и что, что он меня бесит? Зато после ссоры такооой крышесносный секс… ну, наверное. Сняла с себя купальник и пошла в ванную. Море морем, а вот теплую ванную никто не отменял.

Нанежилась там, наверное, минут двадцать, а то и все полчаса. Это ж как крутооо! И никаких тебе акул. Вот лучше в бассейн спущусь в отеле, чем на море пойду. Страшно. Да, никаких акул не может быть на оборудованном пляже, но… а как же фильмы и ежегодные случаи то там, то там?

Выхожу из ванной, обматываюсь полотенцем и иду в комнату. Вытираюсь насухо, открываю шкаф, достаю белье, легкое платьице и тут замечаю какое-то движение. Перевожу взгляд в зеркало на дверце и замираю…

На балконе стоит спасатель с огроменной, с половину его роста, надувной акулой. Открыв рот, он смотрит на меня, а я на него. Не сразу понимаю, что стою-то совершенно голая…

Замираю на несколько секунд, а потом резко бегу в ванную, открываю долбанную дверь и закрываю ее за собой, понимая, что вещи-то оставила на кровати. Какого хрена он здесь делает? На моем балконе!

Вздрагиваю, когда слышу легкий стук в дверь ванной.

— Какого черта ты здесь делаешь? — зло выпаливаю, ожидая его объяснений.

— Вообще я не так себе представлял твою встречу с акулой, но… твой вариант мне больше нравится, — да он дерзит даже сейчас!

— Наглый, самоуверенный, напыщенный индюк! — да-да, я говорю это вслух, на что сразу же получаю ответ.

— Можно просто Алексис, — сквозь смех выдает он… — выходи, малышка, поговорим.

— Пошел в задницу! Не собираюсь я выходить. И акулу свою убери нафиг. Зачем ты ее сюда приволок? И как ты вообще тут оказался!? — забрасываю его вопросами, хотя прекрасно понимаю, что он не ответит. Поворачиваюсь в сторону зеркала и отмечаю раскрасневшиеся от стыда щеки. Да уж, Алла, облажалась ты за последние… да даже не сутки… за полдня облажалась больше, чем за половину жизни!

Меня слегка толкают дверью, и я сразу понимаю, что не закрыла ее. Тут же наваливаюсь весом на дверь и пытаюсь защелкнуть ее, но он не дает такой возможности.

— Ээээ, нет, малышка. Или ты одеваешься, выходишь и мы поговорим, или… я захожу к тебе.

Да, щас, разбежался!

— Дашь мне платье? — спрашиваю, понимая, что он отпустит дверь, а я закроюсь… да, точно, так и сделаю!

— Да-да, конечно. А ты закроешься, да? Ну уж нет…

— Предлагаешь так выйти?

— Да что я там не видел!

— Честно-честно? — подшучиваю и упираюсь лбом в деревянную дверь.

Даже поверить хочется, но я помню, что по глупости опрокинул ее с лагуной совсем недавно. Так что малышка может отомстить и на злопамятных правах забрать свое “честно”, как только я отпущу дверь.

А потом вписать в счет новое очко в свою пользу.

Нет уж, у меня есть идея получше. Я стягиваю с себя футболку и сильнее надавливаю на дверь, за которой она тут же зло и шумно выдыхает. Вот дикая! Я же не к ней под футболку лезу, а свою предлагаю. Любимую кстати. Да и потом, я хлипкую дверцу вместе с ее тонкими ручонками одним толчком могу отодвинуть, стоит только захотеть. Но малышка пыхтит и упирается так, словно действительно думает, что дверь не распахивается благодаря ее титаническим усилиям.

Дикая и упрямая. Чтоб ее!

— Чего это? — отзывается она, наконец, замечая кусок ткани.

Я протискиваю футболку в щель дальше и нетерпеливо машу, чтобы она уже хваталась за свой шанс прикрыться. Дурацкое благородство, которое вообще не в моих интересах. У нее такая тугая и классная задница, что одежда ни к чему, я бы еще разок с удовольствием взглянул, чтобы больше деталей захватить и оценить как следует. Да и полапать хочется, сжать так покрепче и к себе притянуть, прямо куда надо притянуть, чтобы почувствовала, с каким мужиком в кошки-мышки надумала играть.

Черт, надо тормозить. А то буду без футболки, но со стояком. И что-то подсказывает, что она не оценит такую картинку.

— Долго ждать? — надавливаю голосом и следом чувствую прикосновение ее тонких пальцев.

Малышка резким взмахом вырывает футболку из моей руки и естественно делает это с треском.

— Она моя любимая, — сообщаю запоздало.

— Польщена, — цедит сквозь зубы. — Теперь рваная.

— А дырка на груди? Хочу твой размер понять, я не разглядел как следует…

Я не договариваю, потому что дверь резко распахивается и малышка смотрит на меня чудесно гневным взглядом. Прям сердце радуется, столько ярких молний в синих глазах и все в мою сторону.

— Тебе идет, — ухмыляюсь и галантно склоняю голову, пропуская даму вперед.

— Нет уж, сам иди, — она машет мне, чтобы я шел и не думал пялиться на ее задницу вновь. — Мне нужно взять платье.

Вот зачем ей платье? Футболка едва прикрывает ее попку и смотрится на ней сногсшибательно. Да бля… Будь она чуть поспокойнее, закинул бы на плечо и опрокинул на кровать, где и короткая футболка стала лишней. Ведь все равно так будет, и сама потом “еще” просить начнет, как сладкий десерт.

Ха, точно будет. Замечаю ее взгляд, который находит мой торс и начинает сосредоточенно пересчитывать кубики. Я даже подсобираюсь и напрягаю мускулы, чтоб малышке кайфануть по полной. Пусть полюбуется, а потом ночью покрутится в холодной одинокой кроватке, вспоминая как спасение было близко.

Я то денек потерплю, потом правда отжарю так, что искры из глаз посыпятся, но пока могу и вокруг да около походить, если она так хочет.

— Зачем ты приволок акулу? — она задает вопрос, когда понимает, что загляделась. — Как тебе такое вообще в голову пришло?!

— Хотел показать, что она совершенно безопасна.

— Ты идиот?

— Нет, — качаю головой со всей серьезностью. — Я тест IQ проходил, когда на работу устраивался. Цифру не помню, но идиотам спасение людей не доверяют.

— Ты идиот, — она устало выдыхает и делает резкий шаг в мою сторону.

Я стою рядом со шкафом и явно мешаю ей.

— Зато ты теперь можешь спокойно купаться. Даже если опять начнут кричать “акула”, не ведись. Я ее выловил.

— Так стоп, — она вдруг выставляет ладонь и даже топает ножкой. — А как ты сюда попал?! Ты залез в мой номер!

— Ой, — это чертовски увлекательно наблюдать, как она закипает. — Ты меня выставила и я решил, что больше не откроешь.

— Пять баллов! Вывод сделал правильный…

— Так говорю же тест IQ сдавал, все нормально у меня, — стучу указательным пальцем по виску и вижу, что ей отчаянно хочется сделать тоже самое, только со всей силой, приложившись от души.

— И значит можно через окно, если не хотят впускать?

— Так ты же хочешь.

— Чего? На солнце перегрелся?

— Да достало уже, — я делаю столь же резкий шаг к ней, как она недавно, и с легкостью продавливаю ее.

Помню, что собирался по-другому, но какого хера? Сколько можно? У нее в глазах все написано и она уже дважды облизнула нижнюю губу, пытаясь смотреть хоть куда-то кроме моего пресса. Так что к черту! Я надавливаю сильнее и кладу ладони на ее хрупкие плечи, а потом одним рывком меняю курс и толкаю ее спиной вперед.

Кто я? — мысленно задаю себе вопрос, стоя у зеркала в футболке спасателя.

Дура! — тут же возникает ответ из подсознания.

Почему дура? Гордая, независимая, состоявшаяся дама! — тут же кричит во мне феминистка.

Недотраханная! — орет женщина, которой безумно понравился голый подкаченный торс с татуировкой именно там, где надо: на косых мышцах. За считанные секунды отметить количество кубиков пресса, прорисованность косых мышц — это недотрах, конкретный такой, серьёзный.

Спасатель, почему-то не тянет называть его по имени, ушел еще полчаса назад, а я все еще стояла перед зеркалом с раскрасневшимися щеками и в его футболке на голое тело. А как я надеялась, что он отпустит дверь! И я, конечно же, тут же ее захлопну.

Ну а что? Ему все равно на смену, а я бы вышла потом.

А еще ты надеялась, что он таки тебя поцелует, — тут же возникает моя совесть и я стараюсь тщательно ее спрятать. Не время, дорогая, не время. Но ей, кажется, плевать. — И поцелует, и снимет футболочку свою, и приласкает, — не унималась она.

Да ладно! Отмахнулась. Обернулась, глядя на балкон. Мало ли, может забыл чего…

Трахнуть тебя, например, — снова зароились мысли.

Так! К чёрту! Стягиваю с себя футболку, надеваю трусики и бюстик, легкое платьице и выхожу в холл… решаю, что схожу в бассейн. Спасатель-то точно на вышке, так что мне на море пока нельзя. Да и не хочется сегодня к людям. Мало ли, кто там снова им привидится… песчаная акула, динозавр, кит, касатка… да я даже боюсь представить.

— Куда идешь? — я разве не подпрыгиваю, когда рядом со мной внезапно возникает спасатель.

— Ты не на вышке? — раздраженно интересуюсь. Не то, чтобы я прямо так сильно его возненавидела, но его навязчивое присутствие везде и всюду начинало напрягать.

— У меня все еще смена, — он разводит руками и… идет за мной в бассейн. Нет, ну что такое?

— Тебе моря мало? — останавливаюсь и поворачиваюсь к нему. — В бассейне утопающих нет.

— Там будешь ты.

— Ты навязчив.

— А ты мороженая.

— Придурок.

— Женщина, — говорит таким тоном, будто это не утверждение, а оскорбление.

— Ты идешь в бассейн? — решаю уточнить.

— Да.

— Отлично. Тогда я спать.

Разворачиваюсь и решительным шагом иду к номеру. Ну нафиг тот бассейн, к тому же я купальник забыла. Странно, но спасатель за мной не идёт. Что ж… круто!

Нет, не круто! — снова активизируется моя совесть. — Совсем. Что ты будешь делать? Одна… в пустынном номере… без акулы.

Ой, всё. Захожу в номер, заказываю обед, а после решаю немного порисовать. Я поехала сюда за вдохновением, а у меня адреналин через край плещет — самое время поработать в фотошопе. Скачиваю рисунки со стоков, выбираю красивые фоны. Сегодня без торсов, мужских тел, татуировок и прочего.

Насмотрелась.

Перевозбудилась.

Чуть не дала.

Надо остыть. Вот за обедом — как раз. Быстро справляюсь с гарниром и овощами, уплетаю свежевыжатый сок и приступаю за работу. Тут вырезать, там подредачить, сюда вставить и в итоге получаю неплохую работу, которую тут же сохраняю на рабочий стол.

За фотошопом время летит быстро, а глаза устают так, что сложно различить предметы перед глазами. Закрываю ноутбук уже когда изрядно стемнело. Решаю прилечь отдохнуть и проваливаюсь в сон.

— Даааа, даааа, ааааххх! — вначале мне кажется, что это сон, и я просто просыпаюсь, переворачиваюсь на другой бок и… — Ещеееее! — вскакиваю с постели, осматриваюсь по сторонам. Нащупываю телефон — почти одиннадцать вечера. — Да-да-да-да!!! — уже не кричит, а орет та самая девушка за стенкой.

Нет, серьёзно? Он издевается, что ли? Внезапно меня берет злость. Нет, каков, а? Тут не получилось, он побежал там, где само под ноги падает. Скотина! Быстро вскакиваю с кровати, беру ноутбук, достаю колонку, подключаю ее. Хорошо, что Машка и ее положила! Ну, я вам устрою ритм секса! Я-то выспалась и вообще на море пойду, а вы трахайтесь под Рамштайн.

Когда уже все готово, определяю точный источник охов, ставлю туда колонку и врубаю на всю. А что? Другим можно, мне нельзя? В комнате тут же раздается мелодия:

Du

Du hast

Du hast mich…

Орет в колонке. Быстро ставлю на повтор и выхожу из номера, буквально сбегая на выход, решая даже не ждать лифта. Мало ли… вдруг решит, что я сбежала и пойдет за мной.

Сбегаю по ступенькам вниз и выхожу на ночной пляж, где замечаю всего несколько групп людей. Одни мирно лежат на песке, другие распиваю алкоголь и веселятся, третьи почти что сексом занимаются. Отхожу подальше, сажусь на шезлонг и понимаю, что не взяла накидку. А тут холодно.

Похабная тварь уже здесь. Увидел красотку и прямой наводкой, не снимая жилета. Ментор меня всегда подбешивал, но сейчас приходится бороться с острым желанием его притопить. Море как раз рядом, даже шум прибоя слышно, осталось только чертов жилет стащить с него и можно приступать к делу.

— Почему так? — Ментор спрашивает меня, а сам не отводит влажные глаза от малышки и самым наглым образом пялится на ее стройные ножки.

Вот обязательно вечно носить платья, которые по длине больше напоминают топик? И сейчас уже вечер. Холодно!

Она тем временем молчит и с интересом наблюдает за нами, словно под ее упругой попкой не шезлонг, а кресло в первом ряду забронировано и сейчас начнется обещанное представление с тестостероном в главных ролях.

У меня как раз кровь закипает. Злюсь, как пацан. Потому что Ментор по-прежнему стоит рядом и осматривает мою малышку с ног до головы, сукин сын приценивается и реально думает, что ему что-то светит.

Утопление светит. Мучительное.

— Малышка путает спасателей с официантами, — говорю и ловлю ее веселый взгляд, который в ту же секунду напитывается острыми иголочками, когда она вспоминает нашу утреннюю перепалку. — Она меня за коктейлем посылала.

Я криво улыбаюсь и пытаюсь разглядеть в ее глазах время. То самое, которое она провела в моей футболке. Сколько ходила из угла в угол и думала обо мне. Вспоминала, как я ее жарко трогал и как отстранился по ее просьбе. То есть угрозе… Неважно, но она меня остановила, хотя я мог бы на той кровати такой ей курорт-марафон устроить, что летнее море потеряло бы всякий смысл. Я горячее и круче, она же слышала за стенкой и кубики мои пересчитала.

— Очаровательно, — протягивает Ментор, у него не речь, а потока, от которой хочется блевануть. — Я могу принести.

— Принеси, — тут же кивает малышка и закидывает ногу на ногу, делая свой силуэт еще привлекательнее и крышесноснее.

Черт!

Мы с Ментором сглатываем синхронно.

— Что хочешь, красавица?

— Пина Колада, пожалуйста.

— Мгновение, — и он по-клоунски разворачивается, вкапываясь в песок, и, наконец, сваливает.

Малышка заливисто смеется, словно удивительнее трюка в мужском исполнении не видела, и даже поднимает ладошку, чтобы помахать. Ну такая любезная и общительная девушка, просто находка для курортного жеребца, и не подумаешь, что по ночам ходит по чужим номерам и бьет по яйцам.

— Он сейчас вернется, — дожидаюсь, когда она перестанет фальшиво смеяться для Ментора, и говорю по делу. — Ты получишь свой долбанный коктейль, а он по морде.

— Это у тебя такие чаевые? И перестань называть меня малышкой.

— Хорошо, Света, — нажимаю на ее выдуманное имя. — Так лучше? Правильнее?

— Правильнее, — она кривит меня и недовольно покачивает ножкой. — Чего ты ко мне прицепился? Ходишь тенью…

— Слежу, чтобы не утонула.

— Я сейчас на берегу, придурок.

— А в глазах того мудака не боишься утонуть? Он умеет, а потом весь берег знает в деталях, что да как.

— А ты значит не такой?

— Не, я молча делаю, молча сваливаю.

— Ох, как заманчиво! Ты точно парень-мечта!

Малышка шумно выдыхает и даже порывается встать с шезлонга, чтобы уйти или все же пнуть меня хорошенько. Но вспоминает, что ждет темноволосого принца с подносом, поэтому остается на месте и лишь меняет положение, откидываясь на спинку. Я возвышаюсь над ней и смотрю на стервозное личико, которое она явно тренировала у зеркала, чтобы отпугивать самцов.

— А вот и Пина Колада, — Ментор сбегал в бар за пару минут и даже не сбил дыхание, хотя явно несся как угорелый. — Как заказывали.

— Ой, благодарю! — из-за ее ангельского голоска я скоро переломаю пальцы, которые сжимаю в кулаки. — Ты мой спаситель.

— Она и так сладкая, куда еще сиропа? — не выдерживаю и глупо острю, бросая ответные молнии в ее сторону.

— У кого-то была плохая смена, — тут же отзывается Ментор и тянет ладонь, чтобы по-дружески похлопать меня по плечу.

— У кого-то сейчас будет.

Я резко разворачиваюсь к нему и одним взглядом показываю, что нам надо отойти. Он удивленно вскидывает пышные черные брови и делает вид, что ничего не предвещало мужского разговора.

— Пойдем поговорим, — все-таки говорю вслух, потому что парень продолжает тупить.

— Не надо никуда ходить, — малышка просыпается и беспокойно вскакивает с места, она даже проливает коктейль и шагает к нам навстречу, чтобы занять место по центру.

— Ты хотела коктейль? Получи. Акулу из моря вытащил. Может, хватит на сегодня хотелок?

Бля, а меня сильно завело! Пара ее очаровательных улыбок в его сторону, и готово! Хочется помахаться и с огоньком! Я с силой цепляю парня за плечо и указываю направление, где тоже можно уединиться, но с другой целью.

— Давайте я вам помогу, — подхожу к Ментору, но тот отшатывается от меня, как от прокаженной, кидает быстрый взгляд в сторону Алексиса и выдает:

— Нет, спасибо, я сам, — отходит на пару шагов, плотно прижимаясь к лестнице. — Действительно, коктейль крепкий, — нет, я знаю, что они меня разыгрывают, и уж если быть честной, то помогать Ментору не очень-то и хочется.

— Ну что вы… я умею лечить любые травмы, — пою соловьем, замечая, как дергается Алекс.

— Нет, спасибо, — он вырывает руку, которую я успеваю захватить, разворачивается и направляется к небольшому строению рядом с отелем.

Он уходит, а я медленно закипаю. Нет, ну что это такое? Этот, значит, красотку из соседнего номера отжаривает, а я что… целибат должна сдерживать? И плевать, что я его уже год сдерживаю. Плевать! Медленно поворачиваюсь к Алексу.

— Какого черта ты тут устроил? — подхожу к нему и толкаю в грудь. — Ты что себе возомнил? — не перестаю накидываться на него.

— Ты моя, — без дополнительных объяснений выдает он и смотрит на меня сверху вниз.

— Из твоего здесь только кобелиная сущность, а я — свободная девушка, вольная общаться с кем и когда захочу, — говорю уверенно, растягивая каждое слово по слогам.

— Да не собирался он с тобой общаться! — уже слишком быстро говорит он. — Трахнул бы под вышкой и все, может, не раз бы.

— Да что ты? А может я этого хотела, а тут ты… — договорить не успела, поняв, какую глупость сморозила. Спасатель вскинул на меня удивленный взгляд, а затем улыбнулся. Схватил меня за руку и потащил за собой куда-то по песку.

— Куда ты меня тащишь? — пыталась упираться, но безрезультатно. Он, как непробиваемая движущаяся скала тащил меня за собой. — Эй, — не оставляла попыток остановиться. — Да стой же ты, — я сильно ударила его по руке, он остановился, но меня не отпустил, развернулся…

— Мы идем организовывать тебе секс, — спокойно сказал он, и снова развернулся, таща меня за собой.

— Отель в другом направлении, — зачем-то ляпнула я.

— Я знаю, — он свернул влево, ближе к скалам, размещенным неподалеку. — В отеле мы сделаем это во второй раз.

— Не будет никакого второго раза! — уверенно заявила.

— О, то есть первый ты не отрицаешь, да? — он стал взбираться по камням, помогая и мне.

— И первого не будет! — упрямо заявила, хотя прекрасно понимала, что вру сама себе. С моей стороны я уже не только первый раз представила, а и все последующие…

Тем временем мы взобрались на вершину и моему взору открылась… лагуна, окруженная скалами. Как же здесь красиво! Невероятно…

Почувствовала, как на мои плечи легла куртка: Алекс накинул свою.

— Нравится? — спросил, стоя рядом.

— Угу, — только и смогла выдавить я.

Здесь действительно было прекрасно. Не знаю, какая там вода, но вид… стремительно уходящие ввысь скалы, крутые спуски и тропинки, небольшой бережок с песком… Здесь было как в сказке: тихо, спокойно и невероятно красиво. Моя творческая натура тут же оценила возможность фотографий и бескрайние просторы воды, манящие к себе.

Вздрогнула, когда Алекс приблизился, обнял за талию, становясь сзади, прижал меня к своему телу и умостил подбородок на мое плечо.

— Я часто прихожу сюда после смены. Здесь одиноко, не приходят постояльцы, потому что мало кто знает о лагуне и здесь можно подумать о жизни, — произнес где-то рядом с моим ухом, а я запоздало подумала, что стоило его оттолкнуть.

— Тебе есть о чем думать? — снова съязвила, но он, видимо, был настроен на разговор, а не на стеб.

— Сделаем вид, что ты меня не ненавидишь и проведем вечер вместе? — внезапно предложил спасатель, слегка отстраняясь от меня.

— Это что? Очередной способ подкатить и завалить? — вздернула подбородок и ударила его по рукам, отходя на шаг. — Что-то твоя система сбоит.

— Затащить тебя в постель я могу и так… — самоуверенно заявил спасатель. — Хочу тебя получше узнать.

— Да ну? У тебя с IQ неплохо, вроде, да? Вот и пораскинь мозгами, какова вероятность того, что я тебе поверю?

— Сто процентов! — со смешинкой в голосе вынес он вердикт.

— Ноль! Ноль процентов! Я тебе не верю! — я не упрямилась, действительно не верила. Ну, правда! Что за бред? Он полчаса назад занимался сексом в соседнем номере, а тут решил меня получше узнать. — Утолил сексуальную жажду и вперед познавать интеллектуальные горизонты? — не заметила, как ляпнула это вслух.

— Какой там утолил, малышка. Хожу со стояком весь день, вспоминая твою аппетитную фигурку.

— Да-да, конечно, — я фыркаю. — А как же соседушка, с которой вы полчаса назад отжигали? Кстати, что-то вы слишком быстро. Рамштайн помешал? Или не твой стиль? — хотела говорить более спокойно, но на последних словах яд так и выливался из моего рта. Нет, ну а что? Он, значит, кобелина, мне еще и жизни не дает… непорядок.

Меня впервые обвинили в сексе, которого у меня не было.

Что-то новенькое.

Я сегодня на сторону даже не успел посмотреть, не то что развернуть активные действия. Какая соседка? Какой там утолил? Я весь день крутил в голове жаркую картинку, как малышка лежала подо мной и рвано дышала, не решаясь пошевелиться лишний раз. Я ее хочу, а не другую. Поэтому и решил собрать волю в кулак и остаток дня держаться подальше от ее упругой задницы, чтобы Мисс Никогда Не Дам заскучала и завтра была сговорчивее.

Чтобы дала.

А она приписала мне новую шумную оргию за стенкой. Мне это не нравится, но и забавляет. Мне же не привиделось? Малышка только что закатила мне эталонную сцену ревности. Вот как! Значит, огрызается, когда я называю ее своей, а сама меня к ручонкам прибрала и уже ведет отстрел конкуренток синими глазками.

И потихоньку переносит к себе мои вещи. Развернулась в запале и уплыла в моей куртке, даже не поинтересовавшись, идет ей или нет. Мне не жалко. Особенно если она заснет в ней. Поверх футболки.

Я спускаюсь следом и спрыгиваю на остывший к вечеру песок. Подумываю догнать ее, на девчачьих ножках далеко не убежишь за пять минут, но торможу себя. Тем более она послала меня и вполне прямолинейно. Я и так переборщил и устроил пацанскую идиотскую беготню за ее юбкой. Так она привыкнет, что я всегда под рукой и будет фыркать до конца отпуска, решив, что я все равно никуда не денусь. Нет уж, яйца она мне не отбила, чтобы я здесь, как Ментор, на каждый чих метался и улыбался во всю пасть на любой каприз холодной принцессы.

Я ее хочу, и она это знает. Сейчас вон вообще поговорить предложил, вечер провести в красивом месте… Всё, как девушки любят. И даже вмазать одному уроду за ее честь успел, ну всю романтическую программу выполнил и перевыполнил.

И ни-хе-ра.

— Ты чего здесь? — мелодичный голос отвлекает от мыслей и заставляет обернуться. — О, а смурной чего такой?

Делия хмурится. Видно, не привыкла видеть солнечного парня в пасмурном настроении.

— Чего вам надо?

— Кому? — удивляется девушка.

— Бабам.

— Ого, — она шумно выдыхает и вдруг подходит ко мне, после чего поднимает ладонь и дотрагивается до моего лба. — Жара нет, странно…

— Мне не до смеха, Делия.

— Вижу. Прости.

— Смену поставила мне?

— Нет, рука не поднялась. У тебя без того, я вижу, проблемы.

— Нет у меня проблем, — грубовато отмахиваюсь и собираюсь идти то ли спать, то ли в бар, еще не решил. — Ладно, до завтра.

— Это из-за той девушки, имя которой ты спрашивал?

Ее вопрос застает меня врасплох и я поднимаю глаза на ее миловидное лицо с веснушками.

— Я всё ждала, кто тебя по-настоящему зацепит, — она приподнимает ладони, чтобы я не язвил в ответ. — Не получается, да? Отработанная схема не работает?

— Со схемой все нормально, она странная.

— Это естественно, — усмехается Делия, а потом смотрит на меня долгим и изучающим взглядом, после чего к ней явно приходит свежая идея. — Соседний номер будет пустовать еще двое суток.

— И что?

— Хочешь отдам его тебе? Может, к тебе вдохновение придет, когда она будет за стенкой?

Мне не по душе, когда надо мной подтрунивают голосом старшей сестры, но вдохновение дело такое…

В голове сразу рождается план действий. На следующее утро я вызываюсь сопровождающим на шумную и ужасную поездку с детьми в аквапарк. Приходится идти на настоящие жертвы, чтобы провести время вне стен отеля и не попадаться на глаза малышке. Когда девушка посылает подальше, лучше пойти. Ненадолго, но пойти. А потом я остаюсь в городе, занимаясь своими делами. Я учился неподалеку, так что время пролетает незаметно.

В отель я возвращаюсь вечером и сразу поднимаюсь на служебный балкон, с которого отлично видно всю территорию. У меня и бинокль есть на всякий случай, но свою малышку я с завязанными глазами найду. Вон она, стоит у линии воды и чертит красивой ножкой полосы на мокром песку. Очень увлекательно время проводит, аж дух захватывает. Конечно, какой тут спасатель?! Когда можно по берегу босиком походить и романтично повздыхать на закат.

Когда она, наконец, устает от столь насыщенного отдыха и идет в сторону своего крыла, я спускаюсь и поворачиваю в ту же сторону. Удивленно приподнимаю брови, когда “случайно” натыкаюсь на малышку у лифта и коротко киваю ей.

Она уже открывает рот, чтобы ответить, но тут замечает электронный ключ в моей ладони. Ох, сейчас убьет! Причем собственными руками и с особой жестокостью оскорбленной женщины.

— Тебе уже и ключ выдали, — не может сдержаться и кивает на мои ладони. — Как постоянному гостю.

— Как работнику, — спокойно поправляю я.

— Ударному!

Всего на мгновение, но он вводит меня в ступор. Спасатель ночует в соседнем номере? Это что ж такого он сделал для владельца отеля? “Или для владелицы” — тут же подсказывает моя внутренняя ревнивица. Да-да, что-то слишком много у меня внутри женщин собралось: феминистка есть, критик тоже, вот ревнивица и собственница нарисовалась, а еще вспоминаю самокритика, неуверенную в себя клячу, недотраханную бабу. М-да, еще немного и можно будет ставить диагноз. Расчленение личности, ибо раздвоение не прокатит.

В какой-то момент мне становится физически сложно находиться здесь. Он там за стенкой, а я… я начинаю мечтать о том, чтобы он влез по балкону, зашел в номер и… что будет дальше уже представляла недотраханная баба, в красках рисовавшая все интимные позы и вещи, о которых долгое время я только в книжках, да на форумах читала.

Встаю с кровати, потому что сон не идет. За стенкой спасатель — в душе раздрай. Решаю выйти подышать свежим воздухом, расслабиться и подумать, в какой конкретно момент Алекс перестал меня бесить, и я начала его ревновать. Когда примерила его себе в качестве… а в качестве кого?

Выхожу из номера и тихо закрываю дверь, спускаюсь по ступенькам вниз. На этот раз я успела накинуть на плечи легкую шаль, так что уже не холодно. Выходя из отеля, отмечаю, что сегодня на пляже гораздо больше посетителей. Совсем неподалеку замечаю Ментора в компании двух парней. Вначале решаю подойти, а потом бросаю эту идею и иду вдоль пляжа, окунаясь ступнями в прохладный песок.

Мой отдых продлится еще десять дней, а ведь уже на четвертом я споткнулась о ревность. Нет, я определенно не умею заводить легкие и ни к чему не обязывающие романы. Мой удел — длительные отношения, секс в миссионерской позе и готовка на кухне. А после всего — обвинения в том, что я никчема, которой просто нереально не изменить и вообще “скажи спасибо, что у тебя был я, иначе бы даже не знала, что такое секс”.

Слова бывшего как-то резко врезаются в сознание, вызывая усмешку. Это раньше я плакала, а теперь не стану. Я совсем не такая, какой он меня выставил. Я уверенная в себе, красивая, у меня отменная фигура — именно так месяца три перед зеркалом я убеждала себя. И что? И убедила! Стала одеваться красивее, устроилась на другую работу, даже на свидания походила. Вспомнила, как он пришел ко мне через полгода. Прощения просил, говорил, что все понял и любит только меня, а Полька так… для развлечения.

Ну а я что? Послала его развлекаться дальше.

— Привет! — услышала знакомый голос и обернулась, мило улыбаясь Ментору.

— Привет.

— Скучно в номере? — со страдальческой улыбкой спросил он.

— Ага… — кивнула. — Даже слишком. Телевизор я не люблю, а сериалы надоели…

— Присоединишься к нам? — он кивнул в сторону двух парней. — Они тоже спасатели, но на других локациях. Мы периодически собираемся. Будем рады, если наш досуг скрасит такая красотка.

— Я не знаю, — начала я, а потом подумала, что я теряю? Ну, посидим, поговорим чуть-чуть, пообщаемся. — А давай!

— Пошли, — Ментор положил руку на мою талию и пропустил вперед, тут же ее убирая. — Познакомься, это Никиас, а это Матиас. А это… — он повернулся и рассмеялся. — Даже не знаю, как тебя зовут.

— Алла, — протянула руку мужчинам, — приятно познакомиться.

— Красивое имя, впрочем, ты тоже очень привлекательна, — тут же сделал комплимент Ментор, и я отметила, что он стоит слишком близко.

Если бы не знала греческую натуру, сказала бы, что непозволительно близко, но у них меньший показатель личного пространства, так что… границы вполне допустимы.

— Присаживайся. Что будешь пить?

— Ооо, — протянула. — Нет, я без коктейля, а то снова надышишься, потом тебя откачивать, — парни захохотали, а Ментор улыбнулся.

— Что это за коктейль? — спросили мужчины, перестав ржать.

— Да так… — Ментор, видимо, не хотел раскрывать все тайны, поэтому просто промолчал. — Я куплю слабое что-то, окей? Ну, так неинтересно просто, мы пьем, а ты нет…

— Ну, лааадно, неси!

Следующий час мы пили, веселились и болтали. Никогда бы не подумала, что в компании троих мужчин будет настолько весело. Они такие добрые, веселые, шутят шутки и рассказывают интересные истории из жизни и того, что происходило у них на посте.

Я пью слабоалкогольные коктейли, а они что-то похожее на виски. Болтаем об отношениях и море, о девушках и парнях. Да блииин… греки такие… такие…

В какой-то момент, когда хочу встать, меня слегка покачивает, и я понимаю, что мне достаточно. От следующего коктейля отказываюсь, прося принести мне обычной воды. Мы болтаем дальше. Вскользь отмечаю, что Ментор и Никиас сидят довольно близко, но не придаю этому значение. Они прикольные… привлекательные, невероятно сексуальные… подтянутые… симпатичные.

Отчего-то меня несет. Возбуждение накрывает лавиной так, что мне становится трудно дышать.

Адреналин делает свое дело. Я даже не помню потасовку, лишь рьяное мельтешение и грубоватые приглушенные возгласы.

Эй! … Нет! … Охуел? … Сука!

Прихожу в себя уже на пороге ее номера, за который с ускорением вытолкал двух уродов. Они и сами рады свалить, чтобы не поднимать шум на весь отель. Один из парней поддерживает второго и сворачивает к лестнице, прячась за выступом стены. К черту! Пусть валят! Потом все равно достану, хоть из-под земли или из-под раскаленного песка, но достану и за каждую секунду, что здесь произошла, спрошу. Ментор и Никиас, я запоминаю, кто именно это был, и разворачиваюсь назад, закрывая дверь номера.

Малышка.

Вот кто меня сейчас волнует. Ей повезло, что я услышал шум из-за стены и пошел проверить, что там. Еще подумал, что она решила отыграться на мне за стонущую соседку и приготовила целую программу для моих нервов, но незапертая дверь открыла дерьмовый сюрприз. Настолько дерьмовый, что у меня кровь прилила в голову так, что я реально не помню, как махался и как расталкивал соперников. Одна рука стесана в кровь, она сочится и стекает по пальцам, значит пару раз зарядил хорошо. Это радует. Дай бог, прямо в челюсть.

Черт… Что с ней?

Малышка лежит на кровати с закрытыми глазами и не двигается. Подхожу ближе и подношу ладонь к ее лицу. Дышит, но в отключке. И глубокой, она не реагирует на мои шаги и лежит, раскинув ноги и руки в сторону. На ней лишь трусики и сбившийся вниз лиф. Грудь оголена и мирно поднимается вверх-вниз с каждым вдохом и выдохом. Куда я смотрю, черт возьми? Подтягиваю простынь и укрываю ее, а потом беспокойно оглядываюсь по сторонам. Я ищу хоть что-то, может они пили в номере или что-то употребляли, ей ведь могли и подмешать. Но ничего, никаких подсказок.

Тогда наклоняюсь к ней и провожу ладонью по мягкой щеке. Она первое мгновение игнорит, но я нажимаю сильнее и она начинает хмуриться. И дергает рукой, желая отмахнуться, но выходит коряво.

— Алла, — зову ее и легонько встряхиваю за плечи. — Проснись.

Приходится повторить несколько раз прежде, чем она широко распахивает глаза и смотрит на меня пораженным взглядом. Я думал, у нее большие глаза, но сейчас они огромные и смотрят на меня как на врага. Будто это я виноват! Впрочем ничего нового, я у нее самый ужасный и признанный виновным по всем статьям.

Против тишины. Против неприкосновенности номера. Против воздержания.

Отлично, в общем.

— Я… я…

— Ты у себя в номере, — подсказываю ей, а сам вглядываюсь в нее и различаю симптомы, и ее зрачки мне чертовски не нравятся. — Ты что-то пила?

Она смотрит куда-то поверх моего плеча, пытаясь понять, где она. И когда до нее доходит, она порывается резко выпрямиться, но тело ее не слушается.

— Тише, тише…

— Что ты здесь делаешь?

Что я здесь делаю? Конечно! Мое присутствие — это же главная проблема!

— Мешаю трахнуть тебя двум уродам.

Она резко закрывает рот, хотя видно, что заготовила воздуха для длинной и недовольной фразы.

— К твоему счастью, успешно.

— Боже, — она просыпается и поднимает ладони, которыми начинает ощупывать свое тело через простынь, — Господи, нет, нет, как я могла так вляпаться…

— На тебе белье, выдохни. Ничего не случилось.

— Точно?

— Я слышу сожаление?

Малышка морщится, а потом уходит в свои мысли, видимо припоминая, как сложился ее вечер. У меня к ее вечеру добрая сотня вопросов, и я едва сдерживаюсь, чтобы не начать допрос с пристрастием прямо сейчас. Но ей все же нужно прийти в себя.

— Я отнесу тебя в душ, — встаю с кровати и замечаю ее недоверчивый взгляд, который почему-то воспринимаю как хлесткую пощечину. — Ты против?

— Не знаю… Мне плохо, в голове туман и странные ощущения.

— Сейчас дам воды.

Беру с тумбочки пластиковую бутылку и отвинчиваю крышку, после чего помогаю ей сделать несколько глотков. Малышка вновь затихает, и это так непривычно, что я пялюсь самым наглым образом. Но я никогда не видел ее такой тихой и спокойной. Хрупкой.

— Тебе что-то дали, — говорю, забирая у нее бутылку, за что она даже благодарит. — Синтетика, скорее всего. Или ты сама?

— Что сама?

— Балуешься таким?

— Пошел ты!

— О, а тебе уже легчает, — усмехаюсь и незаметно выдыхаю, пусть лучше огрызается и грубит. — Значит узнаешь меня и помнишь, на чем мы закончили наш предпоследний диалог.

Тогда она послала меня в задницу. А сейчас без уточнения направления. Уже прогресс. Наши отношения все-таки развиваются.

— Ой, у тебя кровь, — она вдруг замечает и указывает пальцем на мои сбитые костяшки. — Хреново выглядит…

Он полностью игнорирует мой выпад и просто указывает на дверь ванной. Что ж, да, надо помыться. Захожу в душ, закрываюсь в кабинке, включаю горячую воду и смываю с себя прикосновения тех двух уродов. Что ж… это научит меня немного прислушиваться к людям. К Алексу, например. Что он там говорил о “нагнет у стены”? Все верно, только не у стены и не нагнет, но все же это ужасно грустно.

Но еще больше напрягает то, что мне что-то подсыпали. Нет, понятно, что я не собиралась раздвигать ноги на второй вечер знакомства, но чтобы вот так, да еще и двое сразу. Неет, это выше моего понимания в принципе. Если бы не Алекс… я даже думать не хотела о том, что было бы… По тому, что я отнекивалась, но меня никто не слушал, поняла, что было бы все. Абсолютно. И вот фантазия уже в красках разрисовывала мне подробности того, каааак же это будет.

Да во мне сидела еще и извращенка. Слава богу, что ее давила моралистка и голос разума. Нет, я точно не хотела того, что могло бы быть, но от одних мыслей по телу сразу же разлилось приятное тепло… Да что ж они мне подмешали-то и главное, как же теперь успокоиться, взять себя в руки и не думать о том, что в моей спальне сейчас стоит мистер секс-спасатель.

Выдавливаю гель для душа, растираю его по телу, улавливая горячие импульсы. Мозг еще чуточку не работает после алкоголя, потому что вот так я не возбуждалась уже давно. Эхх… Быстро смываю ароматную пену, стаскиваю полотенце, обматываюсь им и выхожу из душа. Отмечаю, что Алекс стоит на балконе. Быстренько подхожу к шкафу, достаю халат и накидываю его, снимая полотенце.

Заползаю на кровать и укладываюсь на подушку.

— Эй, спасатель, — кричу, чтобы он услышал. — Ты соврал!

— В чем? — он отодвинул шторку и заглянул в номер.

— Там акула, — указала на душ. — На упаковке с гелем нарисованная, — тут же добавляю, понимая, что заигрываю, хотя хочу точно не этого.

— Да ну? И что мне сделать? Убить тюбик с гелем? — он улыбается, упираясь о дверной косяк.

— Можно просто спасти девицу. Обнять ее, прижать к себе, чтобы не было страшно, — откровенно произношу, надеясь, что он не пустится в игнор.

— Тебе что-то подмешали, ты в курсе? — серьезно говорит он, хмуря брови.

— В курсе, — буркаю, — иначе бы уже давно выставила тебя за дверь.

— Оооо, так тебя останавливает экстази? И только? — он шутит, хотя я понимаю, что это, наверное, неприятно.

Перевожу взгляд на часы. За полночь. Спать не хочется, зато желание получить должную разрядку никуда не пропадает.

— Посмотрим фильм? Или ты хочешь спать? — пытаюсь сказать равнодушным голосом, но он почему-то смотрит на меня с насмешкой.

Подходит к кровати, запрыгивает ко мне и ложится на бок. Тщательно всматривается в мое лицо с нагловатой ухмылкой, и у меня тут же появляется желание врезать по его наглой роже. После секса, конечно, но все же врезать.

— Ты такая ласковая и игривая, когда возбужденная, — он подкалывает меня, а я возбуждаюсь еще больше. Он рядом… настолько близко, что я ощущаю его запах и чувствую мощную мужскую ауру, исходящую от его тела.

У него стальные мышцы, к которым так и хочется прикоснуться. Классный пресс с татуировкой… так бы и провела языком по буквам, написанным на косых мышцах. Мощная шея, вокруг которой так и хочется обвить руки и притянуть его к себе, поближе, чтобы не сбежал. А еще глаза… смотрящие с усмешкой, конечно, но… я таки улавливаю там толику страсти и желания.

— Ээээй… ты так смотришь, будто хочешь меня съесть, — пытается отшутится он, но я-то вижу, как дергается его кадык. Поднимаю взгляд и, чуть приоткрыв рот, смотрю прямо ему в глаза.

Пару мгновений глаза в глаза и он отворачивается, вскакивает с постели и мечется по комнате.

— Где ноутбук? Что будем смотреть? Комедию или драму? — чего? Какую к херам драму? Мне б порнушку, да в реале, а не в ноутбуке. Да блииин…

— Включай что угодно, — бросаю, вскакиваю с кровати и иду на кухню. Попью водички, успокоюсь. Ну, попытаюсь. А если нет… придумаю план соблазнения Алекса, который, зараза, еще вчера соблазнял меня.

— Ты идешь? — кричит из спальни, и я слышу традиционную мелодию начала фильма. Нет, серьезно? Тут такая нимфа сгорает от возбуждения, а он фильм будет смотреть? Да, шяс!

Ээээ, тебя куда понесло-то? — тут же возникает голос разума. — А ну, возьми себя в руки, тряпка. Не хочешь ты секса, это все волшебные пилюльки.

Хочет-хочет! — сразу же противоречит похоть. — У нее год никогда не было!

Нет, ну все. Я дышу глубоко и размеренно, успокаиваюсь, но болезненный спазм из низа живота не рассасывается. Да чтоб их, эти таблеточки. Хоть в ванную иди, честное слово! Но вместо ванной иду в спальню, где на кровати, разложившись, как царь, возлеживает Спасатель. Нет, серьезно? Мы будем смотреть фильм?

Подхожу к кровати и сажусь на самый краешек, чтобы не дай бог не соприкоснуться с ним.

Малышка вся извелась, я вижу, как ее крутит и выкручивает жесткими жгутами. Уже все губы обкусала до красноты, а дрожит так, что меня бьет от первого же соприкосновения.

Мать твою! Кто из нас под синтетикой?

Наверное, я. В любом случае ее синий взгляд с порочной поволокой бьет наотмашь. Лучше всяких таблеток.

Прижимаю ее к стенке и шепчу грязные вещи, хотя все-таки сомневаюсь. Я, конечно, неотразим и бог секса, но малышка сама не своя. Она не понимает, что делает. Или понимает? В прошлый раз, когда вбил ее в матрас ее же кровати, она тоже горела, а взглядом звала так, что я мысленно успел поквитаться за каждую шпильку в мой адрес. Поквитаться жестко и развязно, чтобы вместо извинений протяжные стоны и мое имя из ее прекрасного ротика.

— Алекс.

Она вдруг прочитывает мои мысли и бьет током. У нее получается эталонная мольба мягким голоском, а это мое слабое место. Я спасатель или нет? О чем тут думать? Рывком расчищаю комод или стол, или хер знает, что тут стоит! Сбрасываю вещи и усаживаю малышку прямо на него. Конечно, не трон в лагуне, но смотрится она сногсшибательно. К черту контроль! Ведь она хотела, с первого дня меня хотела!

И я сделаю ей хорошо. Я умею, знаю, как нужно.

— Или все-таки фильм посмотрим? — раскатываю глупость на языке и провожу по ее шее, вновь пробуя на вкус.

Она сладкая и горячая, с ароматом ванили и цветов. Малышка цепляется тонкими пальчиками за мою спину и воюет с футболкой, она хочет разорвать ее или наделать побольше дырок для вентиляции.

— Хватит торговаться, — недовольно бурчит и зло фыркает, когда не может с первой попытки подлезть под мою футболку.

Нужно помочь. Стаскиваю с себя футболку и забрасываю ее куда-то под потолок, а потом возвращаюсь к своей малышке, но перехватываю ее нетерпеливые пальцы. Она сперва упрямо дергается, а потом смотрит на мое лицо, не понимая игры. Я же нажимаю на ее плечи и помогаю откинуться на стенку.

— Расслабься, малышка. Я все сделаю сам.

Не жду согласия, с ней таких праздников не случается, со мной она умеет только огрызаться и спорить по каждому пустяку. Я уже вижу наши сцены, когда мы будет пререкаться даже из-за позы и места действия. Но сейчас она все же позволяет мне вести и начинает любоваться моим телом. Вижу, как уплывает ее взгляд и как жадно она облизывает губки.

Эти чертовые проклятые губки…

Накрываю их и целую так жадно, словно жду хлесткую пощечину с минуты на минуту. Словно это мой последний шанс. Ласкаю их языком и обвожу по контуру, угадывая, как малышка начинает подрагивать и тянуться навстречу, она хочет еще глубже и напирает на меня. Ок, ок, меня долго уговаривать не надо. Врываюсь в нее и раскатываю языком. Поднимаю ладони по ее пульсирующему обжигающему телу и поглаживаю хрупкие плечи, затем шею. Нажимаю и заставляю выгнуться навстречу, чтобы подарить ей самый грязный поцелуй в ее жизни.

Я хочу, чтобы она меня запомнила. Крепко так, очень прочно.

— Сладкая девочка, — шепчу, ускользая в сторону, — моя сладкая развязная девочка…

Мои пальцы уже на ее талии, задираю одежду и тягуче массирую нежную кожу, круговыми, то плавными, то жесткими движениями. Распаляю и тут же успокаиваю. Малышка выгибается дугой передо мной и шумно дышит, смотря слепым взглядом перед собой. Она уже далеко, изнывает и ждет разрядки, которая близка. Она была так возбуждена, что хватило бы одних фантазий, и мне хочется думать, что она фантазировала обо мне. Иначе я в сильном минусе, потому что я едва сдерживаюсь и позволяю себе маленькую толику из того, что успел представить в откровенных разнузданных деталях в своей голове.

— Алекс…

Зачем она?! У меня и так адский стояк!

— Да, малышка. Я здесь.

Веду ладонь выше и обхватываю ее высокую упругую грудь, девушка отзывается смазанным выдохом и морщится, собирая морщинки вокруг глаз. Сосок под моими пальцами твердеет, и я плавно обвожу его указательным пальцем. Любуюсь ее раскрасневшимся лицом, на то, как остро и ярко она реагирует на малейшую ласку. Она такая отзывчивая и ласковая, что даже не верится, что внутри нее сидит несносная стервочка, которая уже выпила тонну моей крови.

Черт, как же хочется взять ее! Насадить на член и взять, чтобы выбить всю дурь из головы. Сделать своей, наконец.

Тише, Алекс. Она же потом истерику закатит, да посмотрит так, что тебе тошно на душе станет. Скажет, что использовал, и будет права. Тише, Алекс, не сейчас.

Но я не святой. Кладу ладонь на ее лицо и нажимаю большим пальцем на губы. Малышка размыкает губки и принимает его. Я чуть не кончаю в штаны, как пацан, когда чувствую прикосновение ее влажного языка. Малышка тесно обнимает мой палец ротиком и ласкает его, выводя восьмерки. И сладко постанывает, прикрыв глаза. Она ерзает, а я помогаю ей, даю больше. Второй рукой нахожу кружевную полоску трусиков и надавливаю пальцами, чувствуя ее влагу. Я не отодвигаю белье, а ласкаю так, нащупывая бугорок, налитый кровью.

Это запускает чистый ток по ее телу. Малышка вдруг отталкивается от стены и набрасывается на меня, обвивая дрожащими руками. Она беспокойно целует мои плечи и шепчет что-то бессвязное и хриплое.

— Да, да, — прорываются слова. — Боже, да! Пожалуйста…

Я не останавливаюсь, лаская ее между ног и отвечая на смазанные поцелуи, и вскоре чувствую, как она напрягается, царапая мою спину, и коротко вскрикивает, а потом обессиленно падает на мою грудь.

Со счастливой улыбкой и взбившимися волосами вокруг раскрасневшегося лица.

Ей хорошо.

Просыпаюсь под горячими лучами полуденного солнца, которые бьют прямиком мне в лицо. Переворачиваюсь на другой бок и отмечаю пустую, но смятую постель. Ушел. Первое, что возникает в мыслях. Я подпрыгиваю, садясь на кровати, мотаю головой из стороны в сторону, а потом замечаю небольшой листочек на тумбочке. Тянусь к нему и с блаженной улыбкой ложусь на подушки, потому что сердечко на бумаге выглядит более чем многообещающе.

Дрожащими руками раскрываю листочек и читаю всего несколько строчек, от которых тут же по телу разливается приятное тепло:

“Я на вышке. Высыпайся, одевайся и выходи плавать. Акул нет, я их победил:)”

Я улыбаюсь и окончательно расслабляюсь. Вчерашнее происшествие с Ментором и его друзьями меня сильно испугало. Я слышала о таких случаях, но никогда не думала, что это произойдет со мной. Даже не так. Я ожидала чего-то подобного от случайных постояльцев, от местных жителей, решивших споить наивную туристку. Да, это вполне реально, но спасатели, работающие в отеле? Это что-то за гранью.

Лежу на кровати еще минут двадцать, нежась на приятной шелковой постели. Все-таки отель пять звезд с номером Комфорт — это невероятно, умопомрачительно круто, и я просто наслаждаюсь жизнью, не желая думать, что меня ждет после возвращения на родину. Сырость, холод и уныние, а еще бывший, который почему-то решил, что я таки отказываю, потому что набиваю себе цену.

Быстренько отгоняю мысли, поднимаю листочек на уровень глаз и снова перечитываю то, что на нем написано. С дурацкой улыбкой счастливой, и в кои-то веки кончившей женщины, накидываю халат и заказываю завтрак в номер. Море морем, но поесть не мешает.

Заканчиваю завтрак и иду одеваться. Достаю свои купальники и понимаю, что нет. Их я не надену. Беру тот, который мне положила Машка. Он невероятно сексуальный, максимально открытый, но чудесно подчеркивает фигуру. Я знаю, что Ментор работает на другом секторе, поэтому надеюсь, что ему нечего здесь делать, и я смогу порадовать “своего” спасателя.

Надеваю черный бюстгальтер с небольшим бантиком по центру груди, быстренько натягиваю трусики, состоящие из трех ленточек, но зато как красиво. Я знаю, что на пляже ходят именно в таком. Мало кто надевает цельные купальники и то, что я с собой привезла. Они закрывают тело, а мне нужно открыть. Чтобы обеспечить моему мистеру спасателю стояк до конца смены. Он-то вчера не кончил, а значит, сегодня меня ждет продолжение банкета.

И да, я им непременно воспользуюсь.

Беру с собой парео, повязываю его на бедра и выхожу из номера. Закрываю двери и спускаюсь в холл отеля. Здесь немноголюдно и тихо, пляж находится чуть дальше, поэтому здесь не слышны крики отдыхающих и детей. Иду на выход и уже через пару минут добираюсь к пляжу.

Вышку Алекса замечаю практически сразу, как и его самого, сидящего наверху. Быстренько преодолеваю препятствие, поднимаю голову к нему и кричу:

— Эй, к тебе можно? — поднимаю голову и смотрю вверх, ожидая хотя бы кивка.

— Можно! — кричит он, практически не отрываясь от моря.

Быстренько взбираюсь на вышку, стараясь не упасть вниз. Наконец-то мне это удается. О, боги!

— Не страшно? — тут же спрашивает он.

— Неа… тут ты, а я тебе верю, ты меня спасешь! — уверенно заявляю, прекрасно понимая, что действительно в это верю.

— С каких это пор? — он поворачивается, лукаво усмехается и снова смотрит на море.

— Со вчерашнего вечера. Спасибо тебе, — добавляю, решая, что это и вправду важно.

— Малышка, давай вечером поговорим, хорошо? Я правда не могу отвлекаться, — он смотрит в мою сторону всего пару секунд, а после возвращается к посту.

— Будешь наблюдать за мной?

— И за тобой тоже.

Оставшееся время я загораю и купаюсь в море, больше не страшась акул. Несколько раз ко мне подкатывают парни, но я смело их отшиваю. У меня есть мой спасатель, зачем кто-то еще?

К вечеру я устаю и от загара, и от моря, но все-таки решают дождаться Алекса. Иду к его вышке, чтобы спросить, во сколько он будет свободен, но в итоге оказывается, что его смена закончится еще нескоро. Я машу ему на прощание и иду к номеру, решая заказать романтический ужин и принять ароматическую ванну. Заодно и проверить лишнюю растительность на теле. Вчера она меня, конечно, не волновала и перед поездкой я сделала депиляцию, но мало ли где там волосок спрятался.

В общем, следующие пару часов я порхаю по номеру, выбираю наряд, сервирую стол. Ближе к концу смены начинаю паниковать и думать о том, что у меня, оказывается, нет презервативов. Я бегаю по комнате и уже думаю о том, что стоит выйти и поискать магазин, как раздается стук в дверь. А, ладно! Он мужчина, пусть он и заботится. Правда, совсем не знаю, как у него об этом спросить.

Рывком распахиваю дверь и вижу совсем другого Алекса. Он одет в футболку-поло и джинсовые шорты. Он гладко выбрит и сверкает улыбкой, буквально источая позитив. Осматриваю его и бросаю взгляд на карманы. На первый взгляд пусто.

— Где презервативы? — первое, что я выпаливаю после того, как он входит в номер.

Алекс поворачивается, приподнимает брови и смотрит на меня с выражением “о боже, женщина, о чем ты думаешь?”.

Наверное, я перестарался вчера.

Малышка до сих пор на взводе и смотрит на меня, как на торт со взбитыми сливками. К такому взгляду я привык, но не в ее исполнении. Круто, но ничего не могу поделать с собой и жду подвох. Что торт начнут есть сковородкой, например. Я еще утром, когда проснулся с мирно спящей кошечкой, подумал, что может зря полез к ней. Ждал обвинений в харрасменте или истерику попроще по поводу того, что воспользовался ее жарким положением.

Но на вышке, когда она пришла, сияющая и довольная, выдохнул. Только вот ее чертов купальник… Широкие шорты спасателя очень пригодились, но я видел, как на нее пялятся другие парни. Следом вспомнил Ментора с его дружком-недоноском.

Черт, а я все-таки злюсь! И жалко ее, и ремня хочется дать.

А еще зацеловать и трахнуть.

Чего-то слишком много эмоций сразу… В первый раз такое.

— Это я разбил? — замечаю треснувшую вазу, которая лежит на полу рядом с комодом.

— А кто же еще? — она игриво улыбается и делает шаг в центр комнаты вслед за мной.

— Ментор? — хочу заткнуться, но не могу, как вспомню, что вчера здесь увидел, так накрывает. — Или Никиас?

Она молчит и хлопает ресницами, не понимая, что на меня нашло. Да мне бы самому понять!

— Ты себя в зеркале видела? У мужиков бывает сносит крышу от таких красоток.

Сука, что я несу?!

— То есть виновата я? — о, вот и привычные молнии во взгляде, на поражение.

— Нет, но головой думать стоит.

— О, так ты пришел лекции читать? — малышка собирает руки в глухой замок на груди и идет к кровати, на которую садится, поворачиваясь ко мне боком. — Чтобы трахать мозг, презервативы не нужны. Теперь все ясно.

Презервативы у меня есть, к слову. В заднем кармане.

— Называй, как хочешь. Но если бы я вчера не услышал шум и не вошел, — у меня перехватывает дыхание и я не могу договорить сразу, лишь сжимаю кулаки до побелевших костяшек и думаю, что надо побыстрее отыскать Ментора, — тебя бы поимели двое парней.

— Да знаю я! — малышка вспыхивает и за мгновение оказывается на ногах. — Поняла уже, уяснила урок!

— Непохоже.

— Что?

— Твой купальник, вот что.

Тут я перегнул, по ее ошарашенным глазам вижу. Но меня действительно это задело. Я с нее вчера двух уродов стащил, а утром она как ни в чем не бывало лежит на пляже почти голая. Как я должен реагировать? Я возбужден и зол, она этого добивалась?

— Я для тебя…

— Для меня можно в номере покрасоваться, — тормозов у меня нет. — И без купальника.

— Я поняла, — малышка кивает как заведенная и даже выбрасывает ладонь вперед, указывая пальцем в мою грудь. — Ты из таких парней. Собственник, да?

— Да.

— Поэтому трахаешь все, что движется? А то чуть задержался, и уже крыша едет.

Я вспышкой понимаю, что вызываю в ней такую же бурю эмоций. И она тоже хочет замолчать и затормозить, но смотрит на меня и бросается резкими словами. Проклятая лавина. Так что не зря я думал о сковородке, просто повезло, что у нее номер без кухни. Уже бы получил, и за спасение и за попытку объяснить технику безопасности пребывания на пляже.

— Конечно, столько божественного внимания одной девушке, надо ее построить, чтобы много не думала о себе!

— Божественного? Да что за чушь?!

— А я дурочка! Мне все надо объяснять, — она разворачивается и резким шагом направляется к шкафу. — Причем на примерах! Давай, покажи мне, что я могу носить, а что нет!

Она раскрывает дверцы и нетерпеливым взмахом ладони приглашает меня присоединиться. Если она так просит… Иду навстречу и заглядываю внутрь через ее плечо. Специально останавливаюсь позади, почти наталкиваясь на нее, и выдыхаю, задевая прядки ее вьющихся волос. Малышка замирает на мгновение, но ведь упрямая, и тянется пальцами к плечикам, которые перебирает одни за другими.

Я вижу ее платья и топы, и некоторые я успел запомнить, потому что чертовски хотел стащить их с нее.

— Ну и? — говорит она и кивает в сторону одежды. — На что мужики бросаются?

— Нужно смотреть на тебе, — кладу ладони на ее плечи и подцепляю бретельки, но малышка вырывается и порывисто поворачивается ко мне.

— Туго с фантазией?

— Очень. Безумно, — меня отпускает и я обнимаю ее за талию, чтобы посильнее прижать к себе, за что тут же получаю кулачком в грудь.

А потом и локтем, она глупо упирается и пытается сохранить дистанцию. А я не могу сдержать усмешку, вспоминая, что десять минут назад она спрашивала о презервативах.

Я определенно умею соблазнять женщин.

Что сказать мужчине, который еще полчаса назад бесил тебя так, как никто в твоей жизни? Правильно! Отнеси меня в свой номер. Не сразу понимаю, что сказала именно это, а когда до меня доходит, мы уже оказываемся в соседнем номере. Цепляю взглядом только небольшую прихожую. Пожалуй, это все, что я могу сделать, потому что практически сразу, как Алекс заносит меня в комнату, я оказываюсь прижата к стене, а двери захлопываются с грохотом.

Он прижимает меня так, что я тут же чувствую его желание. Мои ноги покоятся на его ягодицах, а руки крепко обхватывают спину и сминают футболку, которую уже хочется снять. Я так хочу почувствовать его тело под руками, провести ладошками по массивной спине и стальным мышцам.

Алекс обхватывает меня за ягодицы и чуть пошатываясь идет дальше. По пути смазано целует мои плечи, задевает языком ключицы и все сильнее вжимает в себя.

— Такая сладкая, — шепчет куда-то рядом с ухом, — нежная.

Он несет меня к кровати, опрокидывает на спину и нависает сверху. Пара его поцелуев, и я чувствую, как дрожат мои руки и ноги. Так, что я практически не могу пошевелиться. У меня никогда не было так…

Чтобы захотелось порвать одежду и вцепиться в него руками, обвить ногами и захватить ртом. Вся моя интимная жизнь сводилась к миссионерской позе, разнообразию в виде интересного костюмчика раз в месяц и минета раз в полугодие. Всё.

Почти не помню, как мы освобождались от одежды, но отчетливо слышу треск ткани. А и хрен с ней! Алекс разводит мои коленки в стороны и размещается у моих ног, проводя руками по внутренней части бедер. Этот вид заводит еще больше. Внутри все закипает и выворачивается, коленки дрожат, а руки не хотят слушаться, хотя я еле тянусь к нему навстречу, желая коснуться его загорелого тела руками, провести пальцами по татуировкам.

— О чем думает моя маленькая, развратная малышка, — его голос звучит будто издалека, а я мотаю головой из стороны в сторону.

Касаюсь его груди руками и провожу ладошками по прессу, задевая каждую мышцу.

— Иди ко мне, — то ли говорю, то ли выдыхаю я, потому что произносить слова отчетливо, с расстановкой и выражением почти не получается.

Алекс упирается руками в кровать и склоняется надо мной. Опускает голову и тянется к груди, обхватывает сосок губами, заставляя выгибаться всем телом, мысленно послав все к черту. Как же с ним хорошо. От его тела исходит не просто жар. Он горячий, как раскаленная лава, как кусок железа из печи. На груди проступили бисеринки пота, а во взгляде, который он поднимает на меня, читаю дикую страсть и желание.

— Коснись меня, малышка, — выдыхает мне в губы.

Покорно делаю то, что он просит, провожу руками по его животу, спускаясь ниже и обхватывая его руками. Алекс тут же целует мои губы и рычит в них, опаляя горячим дыханием. Мои познания в сексе заканчивались знакомством с физиологией, так что я прекрасно знаю, как действует на мужчину касание нежных женских ладоней.

Не на собственном опыте, но знаю. Моему бывшему я, видимо, не нравилась. Никак. Но вот с Алексом это работает. Не хочу думать, что он кобель и работает только поэтому.

— Посмотри на меня, — слышу его голос и перевожу на него взгляд. — Сомневаешься? — он задает вопрос, а я вижу, как дергается его кадык и ходят желваки на лице. Еще бы я сомневалась!

— Нет… хочу… тебя… сейчас…

Выдыхаю каждое слово отдельно и блаженно закрываю глаза, когда Алекс проводит рукой по влажным складочкам, проникая пальцами внутрь.

— Так? — спрашивает, обхватывает зубами мочку уха и входя в меня двумя пальцами. — Или так? — слегка массирует внутри и размазывает влагу по клитору, делая круговые движения.

— Да… так… — рвано говорю, уже слабо соображая чего хочу.

Мне его мало. Даже несмотря на то, что на мне не осталось и сантиметра тела, которого он не коснулся, мне его мало. Чертовски… дико недостаточно того, что он дает. Во мне уже поднимается волна возбуждения, когда Алекс рывком переворачивает меня на спину, приподнимает и прогибает к стене.

Чертовски развратно.

Порочно и…

Возбуждающе.

Внутри все стягивается в тугой клубок. Я постанываю, а Алекс проводит руками по бедрам и пристраивает меня к себе. Дает привыкнуть к позе и свыкнуться с мыслью о том, что сейчас произойдет.

— А-а-а-л-л-е-е-е-к-к-с-с, — протягиваю, насколько могу. — По-жа-луй-ста, — по слогам произношу мольбу.

Слышу шелест прежде, чем чувствую, как он медленно толкается в меня, притягивая к себе за бедра. Вытягиваю руки вперед и выгибаюсь еще больше, громко постанывая и дрожа от ощущений.

Его первые движения нежны и размеренны, он не торопится и дает привыкнуть, и только я поддаюсь вперед, заставляя его двигаться, слегка удаляется и с силой притягивает меня к себе. Из горла вырывается крик и его имя. Сминаю постель, чувствуя его размеренные толчки, задевающие нервные окончания внутри.

Малышка лежит рядом и пытается успокоить дыхание. Слежу за ее выдохами и улыбаюсь, как идиот, а потом кладу ладонь на ее щеку и мягко провожу. Проверяю, на месте мой мираж или нет.

Или привиделось?

Она такая ласковая и игривая, что моргнуть опасно. Так и ждешь, что ее несносный характер проснется и начнется очередное соревнование, кто кого сильнее заденет. А мне так хорошо, что ничего не хочу менять. Хочу лежать, чувствовать ее рядом и по-идиотски улыбаться. Я вымотался сегодня на смене и рад, что наша перепалка оказалась короткой, а закончилась так, как не надеялся. Черт, а у малышки явно сбиты все реакции. На нее надо нашуметь, чтобы затащить в кровать. А вкрадчивый шепот или приглашения в романтичные места не действуют.

— У тебя пальцы шершавые, — замечает малышка капризным голоском.

Но следом улыбается и поворачивает голову, после чего легонько прикусывает мои пальцы.

— Я не идеальный, — тяжело выдыхаю, делая вид, что признаюсь в страшной тайне.

— А останешься?

— В смысле?

— Ты же говорил, что молча делаешь и молча сваливаешь.

— Это вообще-то мой номер.

— Ой, — она коротко смеется, заражая весельем и меня, а потом прячет лицо в подушку, из-за чего ее голос звучит приглушенно. — Я забыла, где мы…

— Рядом со мной такое бывает, — получаю удар по плечу и затыкаюсь. — Я жрать хочу, ты голодная?

— А я всё приготовила. То есть заказала в свой номер.

— Это поэтому ко мне захотела? Испугалась, что я на еду, а не на тебя наброшусь?

Меня вновь бьют, но так легонько, что почти ласкают. Я же перехватываю ее неуклюжий выпад и притягиваю за ладонь к себе, запираю со всех сторон собственным телом и щекочу носом ее шею. Малышка смешно бьется, пытаясь вырваться, но по итогу лишь прижимается теснее и начинает мурлыкать как кошечка.

Мне не хорошо, а охуенно.

От нее невозможно оторваться, даже когда пообещали ужин за стенкой, я вожу руками по ее упругому телу и с ума схожу от того, какая она отзывчивая и нежная. Она трется об меня и послушно подстраивается под мои ладони, давая ощутить себя еще сильнее и ближе.

— Я запуталась, — шепчет она сбивчиво. — Ты в каком смысле голодный?

— Ты слишком горячая. И слишком долго надо мной издевалась.

— Разве?

— Тебе напомнить?

— А не надо было с такой самоуверенной рожей подкатывать.

— У нормальных парней именно такая рожа.

— Так ты нормальный?

— А какой я, по-твоему?

— Заносчивый и наглый.

— Ок, зато мы теперь знаем, какие парни тебе нравятся, — обнимаю ее за талию и тягуче веду ниже, обводя крутые бедра. — Такие же, малышка?

— Мне нужно еще время подумать, — она резко разворачивается и ловит мой подбородок тоненькими пальцами. — Все-таки ты слишком самоуверенный. Я люблю помягче.

— Точно? Мне показалось, ты любишь пожестче, — пытаюсь перевернуть ее, но малышка ловко перехватывает мои руки и не дается. — Но могу и помягче.

— Оставим на десерт?

Мы возвращаемся в ее номер, где малышка берет меня под руку и ведет к столу. Я смотрю на то, как она переставляет тарелки, подвигает приборы, потом отлучается в ванную за свечками. За пару минут она наводит такой уют, что кажется, что мы покинули отель и поднялись к центральной улице, где тянется целая вереница ресторанчиков и баров.

Я знаю пару отличных мест, где хорошая кухня и нет шумных компаний туристов, и где можно просидеть до утра под открытым небом, слушая ненавязчивую музыку и задевая друг друга под столом. Я вообще знаток красивых мест и хочу показать малышке самые лучшие, чтобы увидеть чистый восторг в ее красивых глазах. Готов спорить, у нее перехватит дыхание, а если взять с парковки отеля мотик и прокатить ее по прибрежным дорожным изгибам, то и слез счастья можно добиться.

— Я всё хотела сказать, — она останавливается, подсказывая, что и правда хотела, но никак не находила момент. — Я Алла, а не Света.

— Я знаю. У администратора на следующее же утро выведал.

— Ты следил за мной?

— На пляже так точно. Это моя работа.

Она кивает и переводит взгляд на зажженную свечу. А я вдруг понимаю, что плавлюсь не хуже проклятого воска. Она кажется мне еще красивее при таком освещении, хотя куда еще!

— Ты давно работаешь на пляже? — неожиданно спрашивает она.

— Второй сезон. А так я давно тут, родители переехали в Грецию и перевели меня в местную школу.

— У тебя акцент слышно.

— Да, давно не было практики.

— Практики? Так меня еще не называли.

И смотрит с вызовом, сверля синими глазками с чертятами. Малышка все равно подначивает и издевается. Конечно, одним горизонтальным подходом это дело не решить, ее надо отлюбить крепко и хорошенько, чтобы перестала зубки показывать и дерзить по каждому поводу. Сперва только поем.

Мне нравится наблюдать за тем, как он ест, как медленно пережевывает еду, наслаждаясь ею. Так и хочется приготовить что-то самой. Удивить его своими возможностями в кулинарии. Испечь пирог, например, или приготовить лазанью.

— Што? — шепелявит, спрашивая с набитым ртом, а я смеюсь.

— Ты так ешь…

— Как?

— Классно.

— Ты чего не ешь? — он кивает на мою почти полную тарелку.

— Не хочу.

Повисает неловкая пауза, во время которой слышно только позвякивание приборов и негромкое чавканье. Любуюсь им, а для себя отмечаю степень сложности во время расставания. Для меня. Он-то привык. Оля, Леся, Даша, Карина. Небось и имена не запоминает, а я… у меня такое впервые. Чтобы сразу секс, а потом поговорить и все остальное. У меня всегда наоборот.

Я и сексом-то занималась с одним партнером. Теперь с двумя, но до Алекса был только бывший, и все закончилось так себе. И сейчас закончится не лучше. Я уеду, а он останется соблазнять загорелых красоток, будет расточать радостные улыбки и веселиться. А через месяц забудет, как звали ту ненормальную туристку, которая орала “акула” на весь пляж.

Будто читая мои мысли, он спрашивает:

— Сколько ты еще здесь пробудешь?

— А что? — не удерживаюсь от колкости. — Не терпится перейти на другой фронт? Или, может, уже надоела? Так ты хоть доешь, а то там не покормят, — швыряю вилку в центр стола и, отодвигая стул, встаю.

Он удивленно смотрит на меня. Так, будто я снова об акуле сказала или о чем-то слишком нереальном.

— Что смотришь? — снова не удерживаюсь и поддеваю его. — Вон там через стенку тебя истошными криками чайки почевствуют. Чего сидишь? Иди, давай!

Да, я перегибаю! Но меня накрывает. Да так, что чувствую, что расплачусь. Я жду, что он что-то скажет, начнет оправдываться или хотя бы сообщит, что ему никто не нужен. Кроме меня, конечно! Но нет. Он встает, бросает на меня хмурый взгляд и уходит. А через минуту я слышу стук двери соседнего номера. Не того, где живет чайка, но все же…

Несколько одиноких слезинок таки стекает по щекам, но я их быстро смахиваю и начинаю мерить номер шагами. Помогает, кстати.

Удивительно, но через пару минут слышу стук его двери, и уже решаю, что он собирается куда-то пойти, но он распахивает двери моего номера и входит. Спокойно садиться за стол и начинает есть. А мне как-то и продолжать не хочется. Понимаю, что перегнула и вообще-то зря на него наорала. Что ему? Он работает здесь. Ну, встретились мы, ну понравились друг другу, но ведь о любви не говорится, правильно? Обоим нужна физическая близость и мы действительно идеально подходим друг другу.

— Прости, — практически выжимаю из себя, потому что за последние месяцы упорно заставляла себя никогда и ни при каких обстоятельствах не извиняться перед мужчиной. Наизвинялась. Да так, что из благодарности мужик сразу в койку к другой прыгнул. Хватит!

— С чего ты решила, что я был у нее второй раз? — он задает вопрос почти сразу, кладет локти на стол и подпирает руками подбородок, смотря на меня и ожидая ответа.

— Я слышала истошные стоны.

— Мои? — спокойно уточняет он, хотя я вижу, как сжаты его челюсти.

— Ее…

— И ты, конечно же, решила, что это я, да?

— А кто еще?

— Ментор, например, или Никиас, или оба сразу. Думаю, она была бы не против, как думаешь? — он прищуривается и опускает руки на стол, садясь, как ученик за партой.

— Я не знаю, — нервно говорю, дергая ткань своего топика.

— Зато я знаю. Ей бы понравилось, поверь. Таким, как она, пофиг с кем спать. Она приехала сюда трахаться, и если сейчас ее не слышно, то только потому, что она занимается этим где-то на песке или в море, или раком в туалете, Алла. И не я ее клеил, а она меня. Топилась в моей зоне, прямо напротив вышки. Правдоподобно так топилась, живенько. И ключ от номер впихнула почти сразу. Я редко клею девушек сам, хотя… ты уже решила по-другому, правда?

— Я… я… — как-то резко не стало воздуха.

— Сопоставила меня с эталонным бабником, этаким мужиком с вечно стоящим членом и отсутствующими эмоциями. Хорошо так жить, да, малышка? Я не я и хата не моя.

— Прости, — еще раз выдыхаю, потому что понимаю, что прав. Во всем. Да, думала именно так. Не о девушке плохо подумала, а о нем.

Он подходит почти через мгновение, хватает меня за плечи и прижимается к моему лбу, заглядывая мне в глаза.

— Я тоже чертовски ревную. Ментор… Никиас… твой открытый купальник и взгляд кучи парней. После вечернего происшествия это как тряпка быку, ясно? И в морду некому дать, и побежать хочется. И почему я не думал, что это ты похотливая сучка. Эдакая соблазнительница? Знаешь, сколько их тут? В каждом втором номере по одной: замужние, одинокие, разведенные, — он отрывается, но все еще держит меня за плечи. — Почему я подумал о тебе хорошо, а ты обо мне, как о кобеле, м? Часто встречала таких парней? — он уже не зол, но ему неприятно.

Как это произошло?

Я сам не заметил, как произнес больше слов, чем за все знакомство с ней. Поймал плохой азарт и выложил всё, что успело накопиться. Черт, да я устал бегать туда-сюда и собирать незабываемую коллекцию из ее коронных “иди отсюда”! Поэтому завелся. А до этого решил, что в последний раз, реально в последний, без шуток, иду назад и не понимаю, какого черта?

Что я сделал не так?

Хоть убейся, но я не помню за собой ни одного косяка. Ну может в номер лезть без приглашения не стоило, вооружившись акулой и желанием поразить в самое сердечко, но это уголовный косяк, а не мужской. Так что злюсь я на законных правах, только все равно тошно…

После ее признания приглушенным голосом, словно малышка говорит из другой комнаты, далекой и закрытой на замок, я теряюсь и подвисаю, как неисправный комп. Понимаю, что передавил.

Спасатель херов…

Знаешь, как помочь. Молодец. Золотой кубок твой, держи! С ним и спи в обнимку.

Подхожу к своей малышке и крепко обнимаю. А сам думаю, что отлично мы, конечно, познакомились. Обычно спасатели и отдыхающие пересекаются на пляже, но мы с ней нашли момент поинтереснее. Я жарил девку за стенкой, а она пришла с претензией, устав выслушивать чужие охи и вздохи, а я еще и к ней полез, идиот. Хотел поприкалываться, а теперь она как сжатая пружина в моих руках. Думает всякие глупости и переживает.

“Может, переместиться к тебе?”

Что я еще тогда ляпнул?

“Дашь мне?”

В общем, постарался. Вот ее и крутит, и долбает по мозгам. Чувствую, что должен что-то сказать, даже пообещать, наверное… Но боюсь произнести лишнее, она все так остро воспринимает, что иногда кажется, что угодил на минное поле. Еще шаг и рванет, не сегодня, так завтра. Вон, в первую встречу нашутился так, что до сих пор аукается.

— Твой парень был идиотом, — чуть отодвигаюсь от нее и заглядываю в красивое лицо. — Но это не значит, что все такие.

Она смотрит мне в глаза и отвечает легкой улыбкой, а я незаметно выдыхаю, понимая, что вроде не напортачил и сказал, что надо.

— Я вот ни разу не идиот, хотя ты и думаешь по-другому, — поднимаю ладонь и поправляю прядку ее мягких волос. — Хватит меня посылать. Я же здесь, значит хочу быть с тобой, не в каком-то другом номере, а рядом с тобой. Вот он я.

Малышка кивает и тянется ко мне на носочках, я помогаю ей и накрываю пышные губки поцелуем, глубоким и нежным. Она потихоньку оттаивает, забывая прошлое, в котором постарался какой-то мудак, и вспоминает, что сейчас со мной. Я не идеальный, как и говорил ей, и не святой, как признавался сам себе, но я не сделал ей ничего плохого.

И не собираюсь.

— Ты, наверное, устал? — малышка вспоминает ласковый голос и перехватывает мои пальцы, которые нежно поглаживает. — У тебя завтра смена?

— Да, короткая. Но надо выспаться.

— Останешься у меня?

— А с кровати не столкнешь посреди ночи?

— Нет, — она качает головой и смотрит честным взглядом. — Только если задушу в объятиях.

— С этим я справлюсь, — киваю и обхватываю ее за плечи, чтобы развернуть в правильном направлении.

— Как, например?

— А сейчас увидишь, — нависаю над ней и перехожу на грязный шепот, раскатывая слова на языке прямо над ее ушком. — Оттрахаю так, что у тебя руки будут дрожать. И не только руки, малышка.

Подхватываю ее и несу к большой двуспальной кровати, на которую бросаю, и тут же падаю рядом. Малышка оказывается проворнее и забирается на меня за мгновение, ловко и очень тесно оседлав. Она подвигается выше и коленками задирает мою футболку, обжигая горячим прикосновением. Я же пошловато скалюсь и тянусь ладонями к ее шее, чтобы притянуть поближе и провести языком по вздернутым сладким губкам.

— Ты все-таки думаешь, что я устал, — переношу ладонь на ее задницу и задираю платье. — Или любишь сверху?

— Ты слишком много разговариваешь, Алекс. Непростительно много.

— Так на вышке не с кем…

— А трахаться там есть с кем?

— Нету, — отвечаю сквозь смех, замечая ее опасный и чертовски сексуальный взгляд… даже не кошечки, а пантеры.

— Тогда выбирай, что тебе важнее.

Мои пальцы идут дальше и находят полоску ее трусиков, тяну их вниз и прикусываю язык, решая, что красноречивее ответа сложно придумать. Да и говорить резко перехотелось, особенно когда тонкие пальчики малышки опустились на ремень.

Она снова бьет меня током. Не помню, когда испытывал такое, но малышка заводит меня с полоборота. Я ее хочу до скрипа на зубах, как будто не вбивал в матрас час назад, да так, что она протяжно и хрипло постанывала от каждого моего прикосновения. У меня кровь приливает от одних воспоминаний, жарких и возбуждающих, а чувствовать ее на себе — чистое безумие.

Просыпаюсь на широкой двуспальной кровати со смятой постелью. Одна. Снова. Алекс, видимо, покинул номер рано утром. Поворачиваю голову и снова вижу на комоде записку. Улыбаюсь, как школьница, которой сообщили, что она успешно сдала экзамены и переведена на следующий год. Беру листочек и открываю его. Дрожащими пальцами. Снова.

“Ночь была жаркой. Жду тебя сегодня на пляже, а потом приглашаю на экскурсию.

P/S: на нас жаловались”

Смеюсь, как дурочка. Лежу и улыбаюсь, смотря в потолок. Тело приятно расслаблено после вчерашнего и слегка поднывает, но блииин, какое же это приятное томление.

Вспоминаю, что мы вытворяли ночью и поражаюсь тому, как ему удалось так рано встать. Я бы не смогла.

Да я и не смогла!

Мы развлекались почти до утра. Он целовал мои плечи, спину, проводил руками по бедрам и заставлял буквально изнывать от желания почувствовать его внутри.

Когда я стала настолько развратной? Кончить пять раз за ночь! Господи, даже не думала, что это возможно. Мой предел — один раз, да и то не всегда. Вспомнила, как Алекс перевернул меня на живот, утащил под себя и вошел в такой позе, заставляя выгибаться еще больше и стонать громче.

Мы перепробовали, наверное, треть поз из камасутры. Алекс познакомил меня со своим искусным языком. Именно тогда и был мой пятый по счету оргазм, после которого я счастливо заснула в объятиях его стальных рук. Сейчас даже не хотелось думать, что будет дальше. Плевать! Главное, что мне хорошо. Не буду грузить себя проблемами и мыслями. Буду жить.

Просто.

Развратно.

Так, как хочу.

Я быстренько встаю с кровати, натягиваю на себя более скромный купальник. Не то, чтобы я решила слушаться Алекса, просто… действительно тот был слишком развратным и в таком здесь были только наши туристки, да и то далеко не все. Я уже собираюсь выходить, как телефон оповестил о звонке в Скайп.

— Машка! — ору, едва нажимаю на кнопку видеосвязи. — Мааашкаааа! У меня тут такооееее!

— О боги, дорогая, — она заливисто смеется. — Рассказывай.

Я запрыгиваю на кровать и с упоением рассказываю обо всем, что со мной произошло. О том, как меня чуть не споили и мне пришел на помощь тот самый спасатель. О том, какая жаркая ночь у нас была вчера и о том, что собираюсь ее повторять теперь постоянно. До тех пор, пока не уеду.

— Опять втрескалась? — Машка качает головой, но все же не удерживается от смешка.

— Что? Что за бред! — машу рукой. — Мы просто спим и нам хорошо. Машкааа, мне впервые тааак хорошо с мужчиной, — мечтательно улыбаюсь, но подруга тут же прерывает мои грезы.

— Точно! Втрескалась! Эй, подруга. Спустись с небес на землю. Это просто сееекс! Да, крутой. Да, развратный, но ничего больше, понимаешь?

— Угу, — только и выдаю, а сама мысленно прошу ее заткнуться.

— Алла! — видимо, она видит во мне что-то, что заставляет ее сомневаться, но я отключаюсь, а затем вырубаю телефон, отбрасывая его подальше к подушкам. Мало ли…

Настроение, конечно, чуть подпорчено, но едва я выхожу на пляж и бросаю взгляд на своего спасателя, как внутри тут же разливается тепло. Подхожу к нему, он смотрит на меня и улыбается.

— Заканчиваю через два часа, так что у тебя есть время искупаться и позагорать, — он легко чмокает меня в щеку и забирается на вышку.

— Куда мы пойдем?

— Так я тебе и сказал!

Понимаю, что вытягивать из него правду-матку буду долго, поэтому просто разворачиваюсь и иду плавать. Нет, ну что может быть лучше? Море, солнце, чистый песок и сексуальный спасатель, готовый удовлетворять любое желание.

Впервые плавание в чистом море не вызывает у меня былого энтузиазма, поэтому я почти сразу выхожу и ложусь загорать. Не знаю, сколько я так лежу, но открываю глаза, потому что надо мной нависает неизвестная тень мужчины, держащего в руке два коктейля. Приподнимаюсь на локтях и вопросительно смотрю на него.

— Привет, — почти сразу выдает он. — Наблюдал за тобой, пока ты купалась. Вот, — он протягивает мне коктейль, — чтобы охладиться.

— Нет, спасибо, — мотаю головой, отказываясь от коктейля.

Мужчина приседает, так что я могу рассмотреть его лицо. Ему далеко за сорок, а все туда же. Девушек клеить. На висках уже проступили седые волосы, вокруг глаз появились первые морщины.

— Чего ты… бери, пей…

— Нет, спасибо. Я не пью коктейли от незнакомых мужчин.

— О, а почему?

— Девушка сказала, что не пьет. Что непонятно?

— Слушай, ты же спасатель, а не…

— Я ее парень. Вали отсюда.

— Понял, — мужчина поднял руки с коктейлем и ретировался, а я засмеялась.

Забираю малышку и веду к парковке, где стоит хромированный монстр. Мотик выглядит излишне угрожающе на девчачий взгляд, и я тянусь к малышке и обещаю не гонять.

— А Веспы нет? — она хмурится и замедляет шаг, дразня меня.

А меня дразнить не надо, я просто-напросто подхватываю ее за локти и отрываю от земли. Несу к мотоциклу и помогаю забраться на него.

— Тебе повезло, что я надела шорты.

— Да, этот момент я упустил. У меня мозги скверно работают, когда мне обещают вкусный ужин.

Она такая секси. Настоящая куколка, как на мото соревнованиях или выставках, где призывно стоят красотки в кожаных комбинезонах. Даже круче! Смотрю, как она крепко обхватывает тугими бедрами мотоцикл и вспоминаю, как тесно она сжимала меня этой ночью. Сжимала плечи, корпус, член…

— Алекс, мы едем?

— Тебе нужен шлем, — протягиваю ей красный шлем, который она начинает крутить в руках, не понимая как его лучше пристроить. — Ни разу не каталась?

Малышка качает головой и цепляется пальчиками за застежку. Я перехватываю ее движение и делаю все за нее. Через пару мгновений она уже в полной безопасности. Хотя и смотрит недовольно, видно думает, что ей не идет столь громоздкий аксессуар. Глупышка, ее личико ничем нельзя испортить.

— А где твой?

— Сейчас, — достаю из нагрудного кармана очки-авиаторы и с деловым видом водружаю их на лицо.

— Алекс, это не смешно.

— Ладно, ладно, есть у меня второй. Я помню все твои фобии и так и думал, что за мою черепную коробку тебе тоже будет страшно.

— Она пустая, но красивая.

— Я привлекательный идиот? Ты это имеешь в виду?

— Черт, — она даже виновато прикусывает нижнюю губу, хотя смотрит без капли сожаления. — Грубо получилось.

— Глупо, — заканчиваю со шлемом и сажусь перед ней. — Я умный и обаятельный сукин сын, так будет ближе к истине.

— Нет, — она качает головой, задевая подбородком мое плечо. — Ты спасатель.

— Это хобби, малышка.

Завожу мотор, который агрессивно рычит и без моей подсказки заставляет девушку вцепиться в меня мертвой хваткой. С Веспой этот фокус не работает. А потом выезжаю с территории отеля и поворачиваю к самой живописной дороге. Узкая бетонная полоска извилисто стелется над морем, открывая сумасшедший вид на водный мерцающий на солнце простор, а с другой стороны нависают горы. Иногда на верхушках мелькают деревья, самые стойкие и выдерживающие дикие ветра, а внизу появляются новые и новые отели.

Я не гоню, чтобы малышка не нервничала, но временами закладываю резкие виражи, чтобы разогнать кровь. И почувствовать ее жаркое дыхание. Она утыкается лицом мне в спину, прячась от приближающегося отбойника на резком горном повороте, и несколько секунд сосредоточенно дышит в мою футболку. А еще, наверняка, проклинает меня. Мне не слышно, но я чувствую, как двигаются ее губки.

Воздух здесь сладкий и пьянящий, чем выше поднимаемся, тем сильнее я сбавляю скорость. Малышка вертит головой и осматривается по сторонам, вскоре замечая сетчатый забор, у которого вынесен один пролет. Я направляюсь прямо к нему и через несколько метров останавливаю мотоцикл на небольшой заброшенной площадке. Вокруг деревья, зелень и ни души.

— А сюда можно? — Алла отдает мне шлем и вновь смотрит на забор, через дырку в котором мы проехали.

— Можно, не беспокойся. Только придется еще ножками немного подняться.

Я вытаскиваю рюкзак из багажника и беру малышку за руку, показывая дорогу. Мне приятель показал этот подход, и правильную тропинку, которая выводит на возвышенность. А там…

— Смотри, самолет! — Алла показывает на небо и улыбается. — Так низко.

— Ага.

Минут через десять показывается конечная точка. Мы выходим на открытое место, оказываясь над городом. Он там внизу и сильно правее, но можно разглядеть нагромождение домов и высоток, буйство цветов. А прямо под нами аэропорт. Взлетные полосы и терминалы, самолеты разных авиакомпаний.

— Один мой приятель фотографией занимается и рассказал об этом месте.

Малышка поворачивается ко мне и смотрит внимательным тягучим взглядом. Словно не узнает меня.

— Можем, в бар, если не нравится. Я после хотел…

— Я ждала бар, — кивает она. — Или лагуну. Но ты меня удивил.

— Хорошо или плохо?

— А сейчас еще больше, — малышка подходит ко мне вплотную и кладет ладони на лицо, мягко обнимая. — Начинаю думать, что ты сюда никого не приводил. Такой неуверенный…

Зачем ей столько ума?

— Или я хороший актер, — нагло подмигиваю ей и глубоко целую, обводя языком ее язычок. — У меня есть мохито, правда, безалкогольный, и пита.

Я ожидала чего-то… более приземленного. Кафе, бара, ресторана или даже музея, в конце концов. Меня не удивила бы даже лагуна, а тут… то ли он действительно напрягся, то ли взаправду решил порадовать и привез туда, куда не возил других. Или возил? Незаметно для него мотаю головой. Не возил. По его напряженному лицу и неуверенному разговору вижу, что не знал, как угодить.

— Держи, — он протягивает мне мохито и половину питы.

Беру еду и напиток из его рук, удобно устраиваюсь на пледе и протягиваю ноги вперед, располагаясь поудобнее. Мы едим питу и пьем безалкогольный мохито, а у меня такое чувство, что это лучшее, что я ела в своей жизни. Рядом с ним и гречка будет вкусной, наверное.

— Что? — он легонько толкает меня в бок и улыбается, намекая, наверное, на мою дурацкую улыбку.

— Думаю, что с тобой, наверное, и гречка была бы вкусной, — я улыбаюсь, а он как-то поникает. — Эй… — я не договариваю, потому что он меня перебивает.

— Прости… нам стоило пойти в ресторан…

— Ты дурак? — пихаю его локтем так, чтобы почувствовал. — Какой ресторан? Пожрать приготовить я могу и сама без траты бешенных денег на красивую сервировку.

Алекс смотрит на меня несколько мгновений, а потом смеется и притягивает ближе к себе.

— Ты знаешь, что ты лучшая? — он легко целует меня в висок и прижимает еще сильнее, будто не хочет отпускать.

Не знаю сколько мы сидим здесь. Наверное долго, потому что приходим в себя только когда темнеет. Я помогаю складывать плед, остатки питы и стаканы, по которым мы разливали мохито. Мы идем к мотоциклу вместе, держась за руки, и я понимаю, что или не уеду, или мне будет слишком больно. С ним, наверное, все слишком…

Мы доходим до мотоцикла, а я не хочу уезжать. Да, у меня еще весь отпуск впереди, но здесь так хорошо. Пока он пакует рюкзак, я подхожу сзади и обвиваю его за талию, утыкаясь в его спину. Алекс разворачивается и хватает меня в ворох своих объятий, сжимая нежно, но ощутимо. Так, что по телу тут же разливается дикий жар, а внизу живота собирается болезненно-тягучий ком желания.

— Малышка, — шепчет, прижимая меня к своему телу и буквально вдавливая.

— Дааа, — это более, чем согласие.

На все, что он хотел бы или хочет сделать.

— Сладкая, — Алекс проводит языком по губам, раскрывая их, будто пробуя на вкус.

Дрожу от предвкушения и со стоном выдыхаю ему в рот, когда он прижимает меня к себе, притягивая за ягодицы. Алекс усаживает меня на сиденье мотоцикла, а сам устраивается между ног. Запускает одну руку под мою кофточку, проводя холодными пальцами по спине. За секунду справляется с застежкой лифчика и уже через мгновение его рука накрывает мою грудь, заставляя скулить от легкого касания соска, которое тут же перерастает в сжатие, а мой скулеж в крик наслаждения.

Тянусь к нему руками, не желая отпускать даже на мгновение. Хватаюсь за его плечи и сжимаю их до боли. Мне так хочется, чтобы это длилось вечно. Он и я. Одни. Никаких друзей и бывших. Никаких каркающих за стенкой нимфоманок. Никого. Только он. И я.

— Малышка, — он касается моего подбородка, приподнимая и вынуждая заглянуть в его глаза. — Что такое? — он бережно проводит по щеке, вкладывая всю нежность и ласку всего в несколько касаний, а мне так хочется сказать…

Мотаю головой, прогоняя ненужные слова и видения, впиваюсь в его губы жестким поцелуем и запускаю руки под его футболку. Тащу ее вверх, вынуждая снять ее и с радостью освобождаю его от одежды. Мне кажется, что я пьяная. Или накаченная таблетками, как тогда. Хочу его безумно.

И он улавливает желание. Хватает меня за руки и чуть тянет на себя. В мгновение освобождает меня от футболки и шорт, подсаживает и удобно располагает на кожаном сиденье мотоцикла. Я держусь руками за что могу, а когда он склоняется и целует мою грудь, хочется утонуть и воспарить к небесам одновременно.

Алекс не дает такой возможности, одним движением он отодвигает мои трусики в сторону и проводит пальцем по мокрым складочкам, а затем погружает его внутрь, заставляя слегка покачнуться. Одно движение и я почти лежу на мотоцикле. Он приседает и поднимает мою ногу, закидывая ее себе на плечо, а в следующее мгновение касается меня там языком, дополняя им пальцы.

Сдавливаю мягкую обивку кожаного сиденья мотоцикла и ахаю, когда его язык начинает резкие движения одновременно с пальцами. Меня подбрасывает и трясет как в лихорадке. По телу пробегают мурашки, задевая каждый сантиметр, а мой мозг не цепляет даже то, что нас скрывает только пара бетонных стен и деревья, растущие вокруг.

За мгновение до мощнейшего наслаждения задерживаю дыхание, содрогаюсь всем телом и беззвучно кричу, хотя хочу громко. Очень. Я выгибаюсь, а уши закладывает от волны тепла и импульсов удовольствия, разливающихся по телу.

Не сразу получается, но я сажусь на сиденье и свожу ноги вместе, хотя это непросто. Вижу, как его лицо напряжено, а руки сжаты в кулаки и подхожу, как есть, к нему. Обнимаю его за талию и провожу влажным поцелуем по шее.

— Н-н-е-е-т-т, — выдыхает.

Чувствую ее горячее дыхание. Смазанный выдох касается меня и кажется толчком. Бля… Меня сводит с ума один ее вид, сексуальный и развратный, малышка опустилась на колени и я вижу, как она облизывает губки. Хочет дотронуться и сделать мне приятно.

Как я ей.

Она нежно обхватывает меня и я выдыхаю сквозь зубы, ощущая, как ее тонкие пальцы смелеют и заостряют удовольствие так быстро и уверенно, что я еще быстрее нахожу рукой сидушку мотика, чтобы опереться. Хотя это слабо помогает, когда она открывает ротик и… И…

Меня сносит к черту, и я на рефлексах закапываюсь ладонью в ее волосах. Почему с ней так?! Именно с ней? Мне жарко и душно, все мышцы напрягаются и я не могу увести взгляд прочь. Жадно смотрю на то, как она ласкает меня, прикрыв глаза, и делает каждую секунду еще жарче. Слишком жаркой… Тесной. Горячей. Влажной. С трудом контролирую себя и слежу за рукой, чтобы не стянуть пальцы и не сделать ей больно. Но убрать не могу и пару раз проигрываю сумасшедшей жажде и легонько толкаюсь, скользя по ее язычку.

Да, да…

Да.

После помогаю ей подняться и вновь усаживаю на сидушку. Сам одеваюсь и любуюсь ее невинным личиком, которое не мешает ей призывно улыбаться. Малышка выглядит довольной и больше всего ей нравится следить за моими шалящими пальцами и тем, как я успокаиваю дыхание.

Она сбила его напрочь. И смотрит на правах победительницы.

Застегиваю последнюю пуговицу и возвращаюсь к ней, сжимаю в крепких руках и жарко целую, радуясь, что она вновь такая мягкая и податливая. Разморенная лаской и всем тем, что между нами происходит.

— Тебе понравилось? — спрашивает она, приглаживая мои волосы.

— Малышка, ты, может быть, не знала, но мужчины не умеют симулировать.

— Я тоже.

— Значит мы нашли друг друга, — замечаю, что она испачкала коленки и стряхиваю с них пылинки, а потом наклоняюсь и целую каждую.

Она смеется и кладет ладонь на мою голову, мягко проводит по волосам и улыбается еще ярче. Вокруг так тихо, что можно подумать, что других людей надо искать несколько дней. И я бы не отказался от такой перспективы.

— Поехали? — спрашивает малышка, перенося пальцы на мое плечо. — Ты пришел в себя?

— Как я приду, когда ты рядом?

— А я еще буду тесно обнимать тебя, — она ловко перекидывает одну ногу через мотоцикл и очень пошло проскальзывает по кожаному сиденью, туда-сюда. — Руками и бедрами.

— Тогда мы точно стукнемся.

— Что же делать? Мне поймать попутку?

— Я тебе поймаю, — угрожающие нотки вырываются сами собой, хотя я вроде собирался подыгрывать и флиртовать. — Я справлюсь. Сейчас соберу всю волю в кулак…

Я не договариваю, потому что она нетерпеливо стучит ладошками по мотику. Перешагиваю через него и тут же чувствую ее обжигающее присутствие. Малышка издевается и прижимается всем телом, впечатывая высокую грудь мне в спину и обхватывая бедрами, а потом заглядывает через плечо и смазанно целует в щеку.

Подбадривает.

— Я в тебя верю, — шепчет она нараспев и сквозь издевательский смех. — У спасателей должна быть удивительная выдержка.

— Есть.

— И дыхание под водой должны надолго задерживать.

— Тоже умею.

— Думаю, это похоже. Потерпеть и продержаться.

— Ничего общего, малышка.

Я все же завожу мотор и выруливаю прочь. Ныряю в тот же пустой пролет забора и выезжаю на главную дорогу. Только не поворачиваю обратно, а решаю спуститься ниже, чтобы прокатить малышку мимо огней горящего города. Уже стемнело и будет красиво, все эти разноцветные гирлянды и мерцающие вывески, пафосные отели в десяток этажей. А потом можно и в наш возвращаться или все-таки заглянуть в бар, если она захочет.

Мне все равно. Я полночи готов прокататься, когда она сзади и крепко держится за меня. Завтра у меня выходной и торопиться некуда, а о сне я думаю меньше всего. У малышки вовсе отпуск, тратить его на подушку преступление, а если посчитать, что мы бездарно потеряли первые дни, то лучше не отвлекаться.

Мне чертовски хорошо с ней. И не хочется выпускать из рук. Трогать, чувствовать, смешить, подкалывать, иногда злить — вот чего хочется. И это что-то новенькое и необъяснимое для меня, с другими девушками так не было. Или дело в том, что я не помню, чтобы кого-то добивался? То есть добивался, конечно, полчаса или час максимум.

А потом секс и сразу без запретов и границ. Словно девушка хватается за единственный шанс поразить меня и показать, какая она страстная и как нам будет классно, если я не исчезну утром. Меня это всегда только подталкивало на выход. Что с ней делать? На пляже до хера такого секса.

Хотя недотрог всегда переносил еще хуже. И теперь смешно, когда вспоминаю, что принял Аллу за такую. За Мисс Красный Диплом и жгучую зависть к чужому оргазму за стенкой.

Мы едем по ночной трассе. Вокруг мерцают гирлянды, вывески, биг-борды, а я думаю о том, что еще полчаса назад сделала минет парню. Я. Сделала. Минет.

Господи!

Не то, чтобы я была ханжой, но твою же мать… мы едва знакомы, и я теперь просто не знаю, как буду смотреть ему в глаза. Или не смотреть… Уж лучше сразу туда… на ноги, я имею ввиду.

Мы останавливаемся у какого-то бара, украшенного резной вывеской и шикарнейшей террасой. Алекс спрыгивает с мотоцикла, а я не решаюсь даже шлем снять.

— Ты хочешь есть? — спрашиваю, хотя и так прекрасно знаю, что хочет. Я тоже голодна, а он мужчина, ему-то точно нужно подкрепиться, еще и после всего.

— А ты нет? — он бережно снимает с меня шлем и гладит рукой по шее, отчего по коже тут же пробегают мурашки.

— Может, поедем в отель? Тут, наверное, дорого?

— О боги, женщина! Ты что думаешь, я не в состоянии заплатить за ужин? — он смеется, но я понимаю, что задела его. Зачем я это сказала? Ну вот зачем? Что за бред? Конечно, он может заплатить, это и так понятно… Но что говорить? Мне стыдно смотреть тебе в глаза?

— Эй, — он приподнимает мой подбородок, видимо, понимая, что со мной что-то не так. — Что такое? — отвожу взгляд, стараясь не смотреть на него.

— Ничего, — только и выдавливаю я.

— То есть? Ты шугаешься меня, — он говорит уверенно и уже совсем не с той интонацией, с которой начинал наш вечер.

— Прости, просто… — начинаю искать оправдание своим поступкам, а когда слышу как он смеется, поднимаю на него взгляд и толкаю кулачком в плечо.

— Только не говори, что тебе стыдно! — он заливается смехом, а я краской.

И меня все начинает раздражать. Быстро спрыгиваю с мотоцикла и нервно делаю пару шагов, а потом еще и еще… Осознаю, что начала уходить от него, когда меня хватают и прижимают к телу.

— Далеко собралась? — чувствую его руку в своих волосах, дрожу, когда он делает дорожку от шеи к плечам. — Дурочка, — шепчет мне на ухо. — Ты. Была. Великолепна, — кажется, краснею еще больше, но Алекс отстраняется и смотрит прямо на меня, считывая информацию.

— Я… — хочу что-то сказать, но не нахожу слов.

— Не знаю, с кем ты там встречалась, — он говорит уверенно, но с легкой дрожью в голосе. Так, будто ему тоже сложно, — но поверь, то, что происходит между двумя людьми в постели… или на мотоцикле, — он отшучивается, но говорит совершенно серьезно, — это остается между ними. Всегда. Во всем. И это нормально.

Стою, завороженная его словами и взглядом, которым он, кажется, прожигает меня насквозь. Мне так хорошо с ним.

— Иди сюда, — он притягивает меня ближе к себе, обхватывает талию и спину руками и шепчет нежные слова.

Не могу сдержать слез, которые рвутся наружу и скатываются по щекам.

— Ну ты что? — Алекс целует мои щеки, слизывая слезинки, и говорит: — Соленая… — он улыбается, но крепче прижимает меня к себе. — Что не так я сделал?

— Все, — шепчу, всхлипывая.

— Все не так? — не вижу, но прекрасно знаю, что он ухмыляется.

— Так, — смеюсь сквозь слезы.

Отстраняюсь, смахиваю слезинки и успокаиваюсь. Алекс обнимает меня сзади, притягивая к себе за талию и кладет голову на плечо, слегка касаясь губами щеки. Мы стоим почти в кромешной темноте, потому что свет бара и прожекторов чуть дальше. И мне так хорошо рядом с ним. Я бы стояла так вечно.

— Малышка, — шепчет едва слышно, — ты работаешь в России? — он впервые спрашивает о моей жизни на родине, а я не сразу понимаю, что мне отвечать. С какой целью интересуется?

— Да, работаю. Дизайнером.

— Нравится работа?

— Нууу… интересно. Есть простор для фантазии. Неплохо платят.

— Перечисляешь достоинства своей работы?

— Пытаюсь ответить и понять, зачем ты интересуешься? Хочешь переехать в Россию? Обратно?

— Нееет, — он протягивает и машет головой. — Пытаюсь понять, можно ли тебя оставить здесь. Ненадолго.

— Я пробуду еще неделю, так что… — нет, мне приятно то, что он спрашивает. Но вот это его “ненадолго” неприятно царапает душу. Как это расценивать? С тобой хорошо, но мало, останься еще чуточек?

— Ладно, — он переводит тему, берет меня за руку и тянет к бару.

— Нет, — останавливаюсь. — Поехали в отель. Я устала и не хочу есть, — настроения продолжать вечер, разговаривать и вообще быть рядом больше не было. Вспомнила слова Машки о том, что это просто секс и поникла. Секс у нас был, правильно? Значит, все остальное уже необязательно.

— Поехали.

К отелю мы добираемся быстро. Слезаем с мотоцикла и идем по пляжной полосе. Алекс хочет взять меня за руку, но я делаю вид, что замерзла и обнимаю себя. Дистанция. То, что нужно нам обоим. Нам точно не стоит гулять, ходить в кафешки, любоваться закатами в обнимку и прочее. Между нами секс. И ничего больше.

Я уеду через неделю и вот эти переживания, которые все чаще настигают меня, точно не нужны. Мы идем в полной тишине, и чем ближе к отелю, тем отчетливей понимаю, что хотела бы закончить этот вечер по-другому. Изначально думала, что мы пойдем ко мне, закажем поздний ужин, может быть, выпьем, поговорим.

Я дура, да.

Ошибки меня ничему не учат.

Особенно в отношениях.

Особенно там, где мужчина начинает нравиться.

Алекс проводит меня до двери номера, притягивает к себе и целует в губы. Я отвечаю, но почти сразу прекращаю поцелуй, а после быстро выдыхаю в губы “Спокойной ночи” и убегаю в номер, закрывая двери.

Опять.

Снова.

Я ни хера не понимаю.

Что я сделал не так?

Все было хорошо и вдруг опять плохо. Или не плохо? Малышка могла устать или захотеть побыть одной, все бывает… У нас всё очень быстро закрутилось, то есть немного застопорилось на старте, а потом я и оглядываться перестал. Так хорошо с ней, что ни о чем даже не думаешь, просто наслаждаешься моментом и хочешь, чтобы она почаще была рядом.

Она видимо чувствует по-другому.

Ей скучно со мной?

Черт, Алекс… А, с другой стороны, когда-то же должна была появиться девушка, которой все мои коронные номера мимо. Пригляделась и заскучала. Ушла к себе.

Так?

Я не привык врать себе и придумывать отмазки, лишь бы не смотреть правде в глаза. Наоборот, всё по факту и с трезвой головой. Если мне с ней охуенно, это не значит, что ей также. Ей может быть весело, хорошо в постели, иногда прикольно, а иногда поперек горла. Да так, что холодное “спокойной ночи” и захлопнутая дверь перед моим носом.

Не так я себе представлял наше возвращение после свидания у аэропорта. Или это как раз из-за него? Из-за того, что произошло рядом с мотиком… Я был груб? Позволил себе лишнее? Но она улыбалась после, хотя немного смущалась, но вроде не злилась на меня.

Всё по-прежнему.

Я ни хера не понимаю.

И поэтому переключаюсь. К черту, у меня нет ответов. Пока нет… Будет утро, будет новая попытка. А пока я спускаюсь к береговой линии и иду к соседнему отелю. Они натыканы на побережье один за другим, ведь первая линия и сумасшедший вид из окон. По дороге встречаются подвыпившие компании и влюбленные парочки. Нормальные парочки, которые ходят в обнимку, целуются и зажимаются по темным местам, а не бросают друг друга из жара в холод.

Мне вот холодно. И дело не в вечерних порывах с моря, а в одной особе с непослушными волосами и столь же непослушным нравом, от которого кружится голова и не всегда в хорошем смысле. В очень скверном даже случается, ей удается завести меня с полоборота не только в кровати, но и в эмоциях. Я вдруг ловлю себя на том, что злюсь и не могу успокоить дыхание, по которому можно подумать, что я пробежал стометровку на скорость.

В таком настроении я дохожу до цели. До бара с длинной стойкой под открытым небом и с гирляндами маленьких огоньков, что нависают над столиками на двоих. Оглядываюсь по сторонам и ищу, кого надо. Время подходящее и я уверен, что долго торчать не придется, чтобы, наконец, разнообразить свой вечер.

Облокачиваюсь на ограждение, чтобы уйти со света и не привлекать к себе внимание раньше времени, и осматриваю импровизированный зал. Вообще это всего лишь кусок набережной, которую отдали под алкогольное веселье. Здесь частенько бывает шумно, оно отнесено подальше от корпусов и работает больше для местных, а еще из плюсов — самые дешевые напитки на линии и красотки в разноцветных шортиках. Они крутятся неподалеку, зная, что в баре тусуются спасатели и можно с легкостью завязать необременительное знакомство. Пара взглядов, предложение выпить, легкие шутки и готово.

Еще здесь можно потанцевать.

Или помахаться.

Я замечаю Ментора минут через пять и облегченно выдыхаю, что и правда не пришлось ждать. Мне драка нужна сейчас, а не через час. Потому что зол я сейчас, я себя знаю, в таком взвинченном состоянии у меня и рефлексы оголяются и удар лучше получается. А вмазать хочется так, чтобы он на всю жизнь запомнил и еще Никиасу пересказал, чтобы тот весь сезон своей тени боялся.

Прошлый раз я не сильно их зацепил. Недостаточно. И Никиаса фиг достанешь, он уже в другой городок слинял и не скучает по нашим местам. А вот Ментор здесь, и нос я ему сломал, как оказывается. Замечаю свежую гематому, когда тот поворачивается, чтобы пожать руку приятелю, и попадает под свет фонаря.

— Эй! — зову его и выхожу из тени. — Ментор!

— Да бля…

— Мы не договорили в последний раз.

— Договорили, — кивает он. — Уже улеглось всё, забыли.

— Нет, давай освежим. Пойдем, — киваю ему в сторону, чтобы он не стоял на месте и не делал вид, что не понимает меня.

Он все равно не понимает и приходится подходить ближе. Уже оказавшись посреди зала, понимаю, что вокруг много его приятелей. И он явно не хочет далеко от них отходить.

— Тебя за шкирку что ли?

— Отвали, Алекс.

О, и голосок уверенный прорезался.

— Отвалить? Нос вправлю назад и сразу отвалю.

— Алекс, иди своей дорогой, — в разговор вступает другой парень. — Он тебя не трогает, и тебе не надо.

— Я без тебя решу, что мне надо, а что нет.

— Уверен?

— Хочешь проверить?

Момент и свалка.

Обычная мужская свалка. Я замечаю рывок в мою сторону и отвечаю тем же, а потом мельтешение и оголенные инстинкты несут дальше и дальше. Их трое, но я безумно зол, да и деремся не на смерть. Я все-таки достаю Ментора и слышу его жалобный скулеж, прям бальзам на душу, но следом смачно получаю сам. От третьего парня, с реально крепким кулаком и поставленным ударом. Меня бросает на ограждение, за которое я цепляюсь разбитыми пальцами и понимаю, что уже неплохо умылся. Мне рассекли щеку и из идиотской раны течет кровь.

Держусь ровно полчаса, после чего меня начинает дергать и выворачивать. Я волнуюсь и это чертовски плохо. Я знаю, что это значит. И мне это не нравится, потому что через десять дней, когда я сяду в чертов самолет, мне будет больно. Так больно, как не было даже с бывшим. Я боялась, что Алекс пережует и выплюнет, но, кажется, можно уже не боятся.

Нервно хожу по номеру и заламываю пальцы, потому что думала, что он вернется. Постучит в номер или просто войдет, снова выскажет все, что думает, наорет и расставит моих тараканов по местам. Но нет. Он не приходит. И через полчаса я начинаю волноваться и нервничать, мне становится физически сложно и невыносимо от того, как я поступила.

Именно поэтому я накидываю легкую шаль и выхожу из номера в надежде, что смогу найти Алекса. Глупо, конечно. Но все же. Так я буду знать, что сделала все возможное.

Брожу вдоль пляжа, но Алекса нет. Добираюсь к лагуне, но его нет и там. Дура, конечно. Он, наверняка, в своем домике. Возможно, уже отдыхает. Или готовит еду. По пути обратно в отель успеваю десять раз отругать себя за идиотизм. Ну вот и чего я взъелась? Ведь с бывшим такого не выкидывала. Мишенька то, Мишенька это… на лапках стояла. А как встретила нормального мужика, так сразу характер. Дура!

Уже практически дохожу к отелю, как мой взгляд цепляется за знакомую фигуру, которая тут же скрывается за поворотом. Я быстро спускаюсь и бегу в ту сторону, где видела Алекса. Натыкаюсь на него практически сразу и ахаю. Руки в крови, на щеке неплохое такое рассечение, а в глазах злость.

Все слова тут же застревают в горле. А когда Алекс поднимает свой взгляд на меня, становится страшно.

— Что случилось? — еле выдаю я, делая шаг к нему.

Алекс не отвечает, но отходит на шаг, снимает футболку и прижимает к ране на щеке.

— Что ты делаешь? Рану нужно обработать, — говорю, но осекаюсь, когда он зыркает на меня, как на врага народа.

— Тебе меня еще и жалко! — не спрашивает, а констатирует он факт, горько усмехаясь. — Какие еще чувства испытываешь, м? А вообще хорошо! — он взмахивает рукой и буквально падает на стену, прочно упираясь в нее. — Вот уже жалеешь, а не игноришь. Что еще?

— Алекс, я не понимаю, — говорю, потому что действительно не понимаю о чем он.

— Да все ты понимаешь, — отшвыривает майку от себя, и я замечаю, что кровь уже не льется из щеки. Но мне все еще хочется обработать его рану… — Нравится со мной, да? Крут в постели? Как там говорят… размерчик подошел? — он ухмыляется, но в глазах полыхает злость и что-то еще неизвестное мне.

— Перестань, я не понимаю, — качаю головой, потому что меня напрягают его слова о том, что мне в нем нравится. Разве в сексе дело?

— Да перестань, — впервые вижу его таким нервным и неуравновешенным. Обычно с контролем все хорошо, но, видимо, не сегодня. — Все ты понимаешь. Шаг вперед, два назад, да? Здесь хорошо, значит нужно сделать, чтобы было плохо? Что я не так сделал? Снова не так, Алла. Снова! Заебало, блять. Куда не ткни, все не то.

— Алекс, — я подхожу ближе, но он не дает, шарахается, как от прокаженной и машет головой. — Все так, просто… вот что у нас за отношения? — решаю быть откровенной. — О каких чувствах ты говоришь? Мы три дня знакомы, и через десять я уеду…

— То есть просто секс?

— Да, — выдаю прежде, чем успеваю подумать.

— Отлично. Сегодня я немного не в форме. Приду завтра. Во сколько? — он задает вопрос спокойным и размеренным тоном, будто мы обсуждаем обыденную встречу друзей в кафе, а не возможное совокупление.

— Алекс… — начинаю, но он не дает договорить.

— Не можешь выбрать? Тогда приду в девять, — он разворачивается, чтобы уйти.

— Подожди, — останавливаю его, — давай я обработаю рану.

— Нет, малышка. У нас просто секс, забыла? Прости, что не подумал сразу и повез страдать херней. Надеюсь, отработал потом? — он спрашивает, а мне хочется ему врезать. Хорошо так, с разворота. Видимо, рассеченной щеки ему мало.

— Заткнись.

— А что? Не так?

— Не так, — мотаю головой и не знаю как объяснить ему все. Так и высказать в лоб?

— Не отработал? Ну, тогда завтра, ладно?

— Иди в задницу! — не сдерживаюсь.

— Обязательно попробуем, малышка. Хоть завтра, — он отшучивается, а я бешусь ещё больше.

— Пошел ты!

— В задницу, да, я знаю. Не нервничай. Приду завтра в девять, малышка. Приду и отжарю. Отработаю, а то заигрался.

Он разворачивается и уходит, а я стою в переулке и стараюсь взять себя в руки. Что. Это. Только. Что. Было. Как мы дошли до этого?

Разве не этого ты хотела? — тут же врезается в сознание голос из подсознания. — Секс и ничего больше. Никаких отношений. Десять дней жаркого секса и отсутствие чувств. Все ведь просто.

Когда Алекс пропадает из виду, разворачиваюсь и ухожу прочь. Молча бреду к отелю. Не замечаю, как дохожу к номеру, как открываю дверь и захожу внутрь. Все правильно! — остается только убеждать себя. — Так должно быть! Я не могу остаться в Греции, он не переедет в Россию. Какие отношения? Только секс!

В сезон я снимаю жилье неподалеку, но сейчас никуда не хочу идти. Поэтому сворачиваю к служебной двери и иду в подсобку, где можно вытянуться на диване и отключиться. Так и происходит, я падаю на него и проваливаюсь в глубокий сон от усталости. Даже злость и отголоски фраз Аллы не мешают, я много работал, а завтра первый выходной за долгое время…

Просыпаюсь от прикосновения. Теплые пальцы скользят по предплечью туда-сюда и заставляют открыть глаза. Надо мной стоит Делия и смотрит с тревогой на рану на щеке.

— Я в порядке, — киваю ей и поднимаюсь, усаживаясь на диван. — Сколько времени?

Черт, голова побаливает, отдаваясь в висках, а правая ладонь жжется, когда собираешь пальцы в кулак. Но ничего, сейчас пройдет.

Привыкну.

— Тут есть аптечка, — Делия вдруг срывается с места и ускользает в сторону, через пару мгновений возвращается с белым коробом, на котором значится такой же красный крест, как и на моих шортах спасателя.

Хотя я сейчас не в них. А вот Делия уже с бейджиком администратора. И она пропустила мой вопрос мимо ушей, так что я торможу ее, обхватывая запястье пальцами, и чуть поворачиваю руку, чтобы увидеть циферблат наручных часов.

— Девятый час, — подсказывает она. — У тебя во сколько смена? Я попрошу, чтобы переставили…

— Выходной. Да не надо, — пытаюсь отмахнуться, но она зло выдыхает и, кажется, готова искалечить мне вторую щеку, если я продолжу в том же духе. — Хорошо, я сдаюсь.

Девушка стирает кровь с щеки перекисью и хмурится сильней с каждой секундой. Потом она переводит взгляд на разбитые костяшки и садится рядом, забирая мою руку себе.

— Хоть не с гостями? — интересуется она, с осторожностью проводя ватным диском по моим пальцам.

— Нет, Делия. Я не идиот.

— Я такого не говорила. Но я знаю, какой ты бываешь вспыльчивый. И, судя по твоему видку, ты полез к целой компании.

— Повышаю планку.

Она вдруг опускает мою ладонь на свое бедро и убирает руки, чтобы снова смочить диск. На ней спортивные шортики, не самые короткие, но мои пальцы все-таки касаются ее теплой кожи. Девушка напрягается от моего прикосновения и легонько закусывает нижнюю губу, хотя продолжает смотреть на белый тюбик и делает вид, что полностью поглощена процессом увлажнения диска.

А я не пойму, что делать. Убрать ладонь — обидеть, не убрать — тоже херня…

Да блять! Может, реально заделаться бабником и не париться. Опрокинуть ее на диван и сделать всё, что позволит, а потом ко второй пойти. Как раз время подходит, малышке из 323 нужен отличный секс и незабываемый отпуск.

Я все же поднимаюсь на ноги, а потом наклоняюсь и коротко целую Делию в макушку.

— Спасибо. Я правда в порядке, — киваю ей и по-дружески скалюсь. — Я пойду.

— Иди, — все-таки я ее задел тем, что вдруг поспешил на выход, она не поднимает на меня глаза и разговаривает с упаковкой перекиси. — Мне тоже уже пора, сегодня важные гости приезжают. Столько дел, а штат урезали.

— Если будет нужна грубая физическая сила, зови.

Я без задней мысли, но девчонка поднимает на меня глаза и надо быть последним идиотом, чтобы не прочитать послание — “Что ты несешь? Ты же видишь, какая грубая физическая сила мне нужна!”

А почему нет? Меня послали. Я свободен.

— Я вечером зайду.

— Что? — ее зрачки расширяются.

— Говорю, вечером зайду. Если ты не против.

— Не против, — говорит так тихо и потерянно, но кивает.

Она ласковая и добрая. Симпатичная. Что мне еще надо?

— Вот и отлично, — разворачиваюсь и выхожу из подсобки.

А там без посторонних курсов иду к малышке. Кажется, я четко выполняю все ее пожелания. По пунктам. Она ведь среагировала на меня, когда я с другой трахался. Может, у нее фетиш такой или фантазия тайная… Любит бабников? Пожалуйста! Крутой секс? Момент, сейчас будет, только до ее номера дойду.

Стучу в дверь и вскоре слышу ее шаги. Малышка копается и испытывает мое терпение, но, в конце концов, открывает дверь и смотрит заостренным взглядом.

— Обслуживание номеров, — не жду приглашения и просто-напросто продавливаю ее, обнимая за хрупкие плечи.

Малышка выворачивается, а я не спорю, все равно еще дверь надо закрыть, футболку с себя стянуть. Есть чем пока руки занять.

— На кровати или есть пожелания? — после футболки тянусь к ремню, хотя малышка освобождаться от одежды не торопится, даже наоборот, захлопнула на груди глухой замок из рук и смотрит так, словно за спиной револьвер припрятан. — Значит без.

Подхожу вплотную и отрываю ее от пола. Душно прижимаю к себе и чувствую ее горячее тугое тело… Черт! Меня сперва бьет током, а потом ее острым локотком, которым она засаживает в ключицу.

Я плохо спала ночью. Меня мучили сны и сомнения в том, что я поступила правильно. А еще я бесилась. Алекс принял все буквально, и я боялась его прихода ко мне. Встала ни свет, ни заря, когда еще темно было. Ходила из угла в угол, но находила только синяки под глазами и бешеную усталость во всем теле.

Часов в семь меня окончательно сморила усталость, и я залезла под холодный душ. После нанесла макияж и приоделась, скрыла темные круги под глазами, но на душе было все так же гадко. А когда взглянула на часы было почти девять. Я надеялась, что он не придет. Рассчитывала, что он проигнорит тот скандал и просто продинамит меня. Подуется и придет вечером, заберет куда-то покататься, ну или просто погулять. Да сделает хоть что-то!

Но он пришел, и я уступила. Просела под его напором и ласками, возбудилась от той страсти и напряжения, которое исходило от него. Он не был ласковым и нежным, но от его движений не исходило грубости или подчинения. Жесткие поцелуи, смазанные ласки по телу, чуть сильнее, чем обычно. Касания к коже, отдающиеся огнем во всем теле.

Алекс приподнимает меня за бедра, прочно держа их руками, за пару движений надевает презерватив и толкается в меня.

Быстро.

Порочно.

Так приятно.

Внизу живота становится напряженно, а в ногах появляется дрожь. Начинаю прерывисто дышать и стонать, а когда к толчкам Алекс добавляет легкие поглаживания по клитору, взрываюсь и со стоном выгибаюсь. Неужели с ним всегда по-разному? Я думала, что оргазмы всегда одинаковые. Но я все еще дрожу, а Алекс все еще тянет меня навстречу своим движениям, задевая чувствительную точку и заряжая повторным возбуждением.

В какой-то момент становится душно. Я беспокойно мотаю головой из стороны в сторону и, кажется, уже не стону, а кричу. Так, что закладывает уши, а из воспоминаний не остается ровным счетом ничего. Ничего кроме мужчины, который с диким рычанием жмет меня к себе до тех пор, пока меня не накрывает второй волной оргазма. Одновременно с ним.

Несколько минут мы просто лежим рядом. Алекс водит рукой по моей руке, и я решаю, что секс все расставил по местам. Между нами воцарится то же понимание и нежность, но у плеча он чуть сильнее нажимает, вскакивает с кровати и скрывается в ванной. Я не хочу приходить в себя и возвращаться в реальность. Она так себе, если честно.

Мне бы обратно в мир оргазмов и ласк. Ну, или в мир романтики и удовольствия от поездки к взлетной полосе. Увы, Алекс быстро возвращает меня в номер, не дав насладиться хотя бы воспоминаниями. Он выходит из ванной в набедренном полотенце, ищет свою одежду и спокойно натягивает ее на еще влажное тело. Мне кажется, или он специально не смотрит в мою сторону?

— Алекс, — зову, приподнимаясь с кровати и натягивая простыню на голое тело.

Он меня игнорит, и я зову еще раз. Он оборачивается, окидывает меня хмурым взглядом, но ничего не отвечает и просто смотрит. Так, будто я враг номер один или миссия невыполнима. Что за черт!?

— Ты останешься? — спрашиваю с надеждой, но он быстро отворачивается, и я решаю, что он не ответит. — Я закажу завтра. У меня “все включено”… сможем наестся и развалиться на кровати, — пытаюсь отшутиться, но тут же прикусываю язык, потому что он поворачивается и смотрит на меня своим хмурым взглядом.

— Нет, — наконец, произносит он.

— Придешь вечером? — следующая надежда, но и та вдребезги, потому что он машет головой, а следом выдает фразу, после которой хочется сбросить его с чертового балкона.

— Два оргазма, малышка. Кажется, свой “просто секс” я не просто отработал, так что… приду завтра. Если ты не против, то пораньше… ну, или вечером. Пока.

Он уходит практически сразу. Открывает дверь, а следом я слышу хлопок. Ощущения, что ударили меня. Больно, зато действенно. Причем моим же оружием. Как бумерангом, чтоб его.

Ближе к обеду выясняется, что я просидела в номере, точнее пролежала, так и не сменив положения. Мне чертовски не нравится то, что я чувствую и то, что вместо солнца, пляжа и моря, я валяюсь в ворохе простыни, пропахшей сексом… и им. Заставляю себя встать, одеться и выйти из номера, чтобы поплавать.

Вспоминаю, что у Алекса сегодня выходной, но все равно иду в другую сторону. Чтобы не дай бог не утонуть рядом с его спасательной вышкой. Я развлекаюсь и плаваю. Знакомлюсь с несколькими девчонками из России. Мы пьем безалкогольные коктейли и купаемся, а когда они начинают обсуждать спасателей, ссылаюсь на плохое самочувствие и ухожу. Поднимаюсь в номер, принимаю душ, ужинаю и решаю прогуляться к лагуне.

На улице встречаю все тех же девчонок, которые, кажется, пьют не только безалкогольные напитки. Они машут мне и зовут к себе, но я отнекиваюсь и говорю, что хочу прогуляться. Когда я добираюсь к лагуне, уже изрядно стемнело и похолодало. На этот раз со мной нет Алекса, который заботливо накинул бы куртку на плечи, поэтому я оделась теплее.

Я почти взбираюсь наверх, когда слышу заливистый женский смех. Уже собираюсь развернуться и уйти, потому что хотелось побыть наедине, но меня внезапно разбирает любопытство… Я преодолеваю последние метры, выглядываю из-за камня и не могу поверить тому, что вижу.

Алекс стоит в обнимку с одной из работниц отеля. Тех самых, которые следят за посетителями, или чем они там занимаются. Его руки у нее на талии, а она как-будто держится за его плечи. Мгновение, и он слегка склоняется к ней, поворачивает голову на бок и заправляет прядь волос за ее ухо. Кажется, я ослепла и вижу то, чего нет. Я закрываю глаза, но когда открываю картина все та же. Это не случайность, он не отходит, а она обнимает его за шею. Нет-нет-нет…

Да к хренам все!

Мне хватит!

Горько усмехаюсь и спускаюсь со склона. Обнимаю себя руками и иду в сторону отеля. Думала, что буду плакать, как в мой самый первый раз. Тогда, когда застала бывшего с голым задом и членом. Но нет. Вместо этого обзываю себя доверчивой дурой. Нахожу девчонок рядом со стойкой и начинаю пить вместе с ними, надеясь, что неподалеку не окажется Ментора или другого спасателя. К счастью для него, потому что я злая, нервная и жаждущая мести. Мести голубоглазому спасателю, который решил, что ему мало одной дуры.

Я не хочу ее.

Запоздалая мысль бьет в голову, а следующая уже состоит из одного мата.

Да что со мной?! Переношу ладони на тонкую талию и жадно сжимаю, чтобы почувствовать упругое теплое тело и, наконец, переключиться. Запустить тупую цепную реакцию, когда станет все равно и неважно, кто именно передо мной. Как раньше… Чужая, случайная, на один раз. Главное, что горячая и на всё согласная.

— Алекс? — Делия внимательно смотрит на меня и спускается с носочков, не дождавшись моего поцелуя. — Что-то не так?

Всё не так. Думал, лагуна плюс приятная девушка сработает стартером, но с девушкой я как раз ошибся. Делия не посторонняя, чтобы завтра вычеркнуть и забыть. А ничего серьезного я не хочу, так что в лагуну надо было тащить случайную попутчицу. Хоть возвращайся на пляж и исправляй оплошность.

— Честно? — я приподнимаю бровь и сверлю ее внимательным взглядом.

Она кивает и инстинктивно рождает между наши телами дистанцию, почуяв мой штормовой настрой.

— Ты смотришь на меня влюбленными глазами, — говорю как есть и прошу про себя, пусть не бьет по раненой щеке, я даже чуть поворачиваю целую сторону к Делии, чтобы ей было удобнее приложиться именно об нее. — А я не могу ответить тем же. Прости, это было ошибкой.

Она вновь кивает и нервно сглатывает, а потом делает шаг прочь от меня. И тут я чувствую себя последним мудаком, который сделал больно хорошей девчонке из-за секундной прихоти.

— Я дерьмово подумал…

— Все нормально, — Делия выставляет ладонь, чтобы я перестал выдавливать из себя слова. — Я рада, что ты сказал сейчас. Не хочу, чтобы это было… как подачка.

— Нет, Дели, о таком я не думал.

— Хорошо, Алекс, — ободряющих слов она тоже не хочет и оглядывается назад, словно уже чертит в мыслях дорожку подальше от меня. — Поможешь мне?

— Да, конечно.

Я иду к выходу и встаю на выступ, после подаю ей руку, чтобы помочь подняться следом. Страхую и смотрю на нее другими глазами. Меня отпускает, когда я замечаю, что Делия не показывает жгучую оскорбленную обиду или, не дай бог, слезы. Конечно, ей неприятно, и я заслужил пару камней, что валяются под ногами, прямиком об голову. Но я смотрю на нее и верю ее словам, что она правда рада, что я сказал сейчас, а не потом, когда уже всё бы случилось.

— Это не из-за тебя, — я обхватываю ее за локоток и помогаю выбраться наружу. — Я серьезно, дело не в тебе, не бери в голову.

— Хорошо. Но мы не будем общаться пока, мне нужно разобраться в себе и привыкнуть… даже не знаю к чему. Мне просто нужно время, — Делия шумно выдыхает, а потом зажигает легкую улыбку, как обычно делает на прощание. — Пока, я пойду лучше.

— Давай провожу.

— Не надо. Тут недалеко.

И она уходит. Я слежу, как она проходит через пляж, утопая кроссовками в белом песке, а потом поднимается по лестнице к отелю. Я тоже спрыгиваю на песок и не знаю, куда податься. В голове тесно, а из идей только предложения вновь пойти куда-нибудь и затеять смачную драку.

Это у меня лучше выходит.

Но я все-таки поворачиваю к своему крылу. Можно просто выпить, без махача. А в нашем баре меня ждет такой сюрприз, что я в первое мгновение замираю как коматозник и могу лишь тупо смотреть в одну точку.

На нее.

Малышку.

Она путанно общается с другой девушкой, которую я вижу рядом с ней в первый раз, и почти лежит на барной стойке. Недалеко стоят полупустые коктейли в треугольных бокалах, и по виду Аллы я понимаю, что бармен замучился их освежать новыми порциями. А еще я уверен, что малышка думает, что перед ней целая толпа веселых подруг. В таком состоянии точно троится перед глазами. Как минимум.

И что делать? Уйти никак. А если и уйти, то чтобы ворочаться минут десять в кровати, а потом все равно идти назад.

Так что я иду навстречу сразу. Подхожу вплотную, нависнув угрожающей тенью, и жду, когда меня заметят. Но ей пофиг, как и то, что ее собеседница вообще-то говорит по-немецки. Они так и общаются, каждая на своем языке и строго на свою тему.

И Алла уже пару раз произнесла кодовое “этот мудак!” Я даже знаю, о ком она.

— Она одна пришла? — наклоняюсь к знакомому бармену и спрашиваю вполголоса.

— Нет, с девчатами. Русскими. Те ушли недавно.

Отлично, моя малышка самая стойкая.

Моя?

Плевать, потому разберусь со старыми привычками, сейчас надо ее в номер доставить и ненасильственными мерами уговорить лечь спать. Она уже один раз так отдыхала, я за стенкой больше дежурить не хочу.

— А вот и он?! — восклицает малышка, собирая глаза в кучку, а вернее на моем лице. — Мудак!

— Он самый, — я киваю и обхватываю ее за плечи, чтобы стянуть с высокого стула.

— А не надо, — она бьет по моей ладони и зло выдыхает прямо в лицо, я даже немного пьянею от ее крепкого дыхания. — Ты сказал, что не придешь вечером, иди теперь гуляй. У меня другие планы.

Она слишком пьяна, чтобы шуметь, но шипеть у нее получается на отлично. Мне даже на руку, что она столько выпила, к умелому сопротивлению она сейчас не способна. Поэтому я завязываю с пустыми пререканиями и подключаю вторую руку. Рывком сгребаю ее в охапку и уношу из бара.

— Что ты делаешь? — она слабо возмущается и прикрывает глаза, видно приняв мое тело за теплое одеяло, под которым пора баиньки. — Вот что ты де…

— Спасаю.

Открываю глаза и первое, что ощущаю — давящую боль в голове. Чудно! Пытаюсь перевернуться на спину, но получается плохо, а ещё рукой наталкиваюсь на что-то твердое и влажное…

Охренеть!

Я резко вскакиваю с кровати и слегка пошатываюсь от ослепительной вспышки боли. Наваливаюсь на тумбочку, стоящую рядом и прикрываю глаза. Отлично, боль чуть прошла. Приоткрываю глаза и впиваюсь взглядом в спасателя, мирно посапывающего на боку. Да что ж за пиздец-то, а? Почему я даже пьяной не могу склеить не его. Кого-то другого, да не суть, но не того же самого. Уверена, что вчера выпила достаточно, чтобы развлечься с кем-то, кто захотел бы ласки.

А он вот здесь.

Спит!

Скотина!

На меня махом наваливаются события вчерашней ночи, и я, полная злости, мечусь по комнате. Да я даже не обращаю внимания на головную боль. Замечаю полупустую бутылку виски на тумбочке по его сторону. О, тоже пил вчера? Что ж… супер! Тем интереснее…

Я быстро иду в ванную, ищу что-то, куда можно набрать воды, но ничего нет. Разве только раковину снимать. Я честно пыталась, но она установлена мертвым грузом, видимо, попытки уже были и ее пригвоздили намертво.

Да твою же мать!

Я быстро открываю воду, умываюсь, бегу к сумке и выпиваю обезболивающее, а потом так же быстро стаскиваю полотенце с крючка и кидаю его в раковину, включая холодную воду.

Наверное, я еще пьяная, иначе как объяснить тот факт, что я слегка выжимаю полотенце, достаю его из раковины, беру в руки и смело выхожу из ванной. Выдыхаю, когда вижу, что эта скотина-спасатель еще спит. Что ж, так тебе и надо! Подхожу со спины, несколько мгновений смотрю на его рельефную спину и отсчитываю до пяти прежде чем замахнуться полотенцем и впечатать его в него с криком “Спасите, тону!”.

Как я и ожидала, реакция моментальная, он вскакивает с кровати и уже готовится нападать… или бежать… я так и не поняла. Потом он замечает меня, полотенце в моих руках и выдыхает. Садится на кровать и расслабляется. Ну уж нет! Я не думаю долго и не торможу, со всей дури впечатываю в него мокрое полотенце еще раз и еще, до тех пор, пока он не хватает его и не тянет меня на себя.

От неожиданности заваливаюсь на живот, утыкаясь носом в матрас. Алекс отшвыривает полотенце и садится верхом на меня, чуть ниже ягодиц. Он буквально впечатывает меня в кровать, разводит руки и удерживает их. Так, что я только головой дергать могу, да и то с трудом.

— Мудак! — кричу, что есть мочи, но получается не слишком громко. Видимо, после вчерашней попойки и сегодняшнего крика для впечатления я сорвала голос. Закашливаюсь и слышу, как Алекс смеется.

— Не рассчитала силы, малышка? — да он насмехается надо мной!

— Отпусти меня, и я покажу, что я не рассчитала! — шиплю и брыкаюсь. Да черта с два я собираюсь уступать ему. Пошел в задницу! Вчера он целовал Долбалию, или как там ее. Я хорошо запомнила ту девушку. Она мне учтиво улыбалась и принимала при въезде в отель. Сучка!

— Эй, ну все! Успокойся, — Алекс чуть дергает меня за руки, так что сразу хочется успокоиться и не двигаться, а еще врезать по его наглой роже. Но я затихаю, делая вид, что все нормально, и я не хочу его убить. Успокаиваю дыхание, хотя внутри все бурлит от эмоций.

Видимо, Алекс ведется на мое затишье, потому что по одной отпускает мои руки и заваливается на одну сторону, освобождая мои ноги. Я медленно встаю, потираю руки, несколько минут смотрю на его рожу, а потом ударяю ладошкой по щеке. По той самой, на которой шрам. Пусть помучается!

А потом на эмоциях я фигачу по второй щеке. Для симметрии. На третий раз он меня останавливает. Крепко хватает за руки и тянет на себя, заваливаясь на спину. Я падаю и соскальзываю на бок, тут же пользуясь положением и прикладывая его коленом. Вскакиваю, едва он отпускает меня, мечусь в поисках чего-то тяжелого. Эх, жаль нет сковородочки. Чугунненькой.

Вот ее я бы с радостью впечатала в его наглую и самодовольную рожу.

— Какого хрена происходит? — он спрашивает и нахмуривается.

— Действительно!

— Алла!

— Кобель!

— О, я снова в кобелях! — он говорит так, будто услышал комплимент, а не принижение. — Что на этот раз?

— О, как удобно! Затащил девочку, где не найдут, нагнул, выеб…

— Алла!

— Что Алла? Не успел? Помешали? Туристы пришли? — ох, как же я зла!

— Что ты несешь?

— Видела тебя, говорю. В лагуне твоей, в которую ты никого не приводил. Ни одну девушку. Меня вот только, родимую. И Долбалию свою! А вообще… пошел вон из моего номера! Вали давай, кобелина! — он встал, и я попятилась назад на несколько шагов.

Ждала, когда он свалит, но он, кажется, даже и не думал. Напротив, стал приближаться ко мне, надвигаясь все ближе и ближе. Я отступала, пока было куда, а когда уперлась в стенку, резко рванула в сторону, но Алекс схватил меня в охапку и прижал спиной к себе. Потянул к стулу и усадил на него, удерживая сзади.

— Именно, — киваю и на рефлексах подвигаюсь ближе. — Сам бы не поверил пару дней назад.

Я смотрю на нее и всё больше проникаюсь мыслью, что я идиот. Она зла так, что дотронуться опасно. Обожжет. И ей явно кажется, что врезала она мне маловато и надо бы добавить с минуты на минуту. Поэтому она то и дело бросает недобрый взгляд над моим плечом, и я готов спорить, что ищет что-нибудь потяжелее. Уж чтобы приложить так приложить!

— Значит у нас не просто секс? — ловлю ее взгляд и выжидающе смотрю. — Если ты злишься из-за другой девчонки?

— Злюсь? Ты еще не видел, как я злюсь?!

— Вот, вот, я об этом, — вижу, что она порывается встать но стула, но все же остается на месте. — Я тоже разозлился. Подумал, если тебе не нужен парень, то и хер с ним.

— Когда это я говорила, что мне не нужен парень?

— Ты это показывала, малышка. Я не слепой и вижу, когда меня отталкивают и когда от меня закрываются. Хотя ты иногда упрощала задачу и посылала прямым текстом, — я приподнимаю ладони, чтобы она дала мне договорить. — Что случилось после аэропорта? Я чем-то обидел тебя?

Малышка опускает глаза и делает пару глубоких выдохов. Кажется, я успокоился за нас двоих, а она с трудом сидит напротив меня и ведет разговор. Хотя старается, уже же могла вскочить на ноги и продолжить избивать меня мокрым полотенцем. Больно кстати, до сих пор отдается жгучими отголосками. Она угодила, куда до этого дотянулись дружки Ментора… Но это мелочи. Если малышка видела меня с Делией, я еще легко отделался.

Жив же.

— Ты спросил, могу ли я остаться, — Алла говорит так тихо, будто я из нее ужасную тайну достаю.

— И?

— Ты еще уточнил “ненадолго”.

— И? — я хмурюсь, потому что не улавливаю суть и плохо помню формулировку.

Но помню, что спрашивал. Хотел узнать о ее планах и закинуть удочку на будущее, ведь отпуск не вечный. А нам было так хорошо вместе, что у меня родилась шальная мысль проехаться по стране. Я мог бы отработать еще неделю, а потом бы взять ее в охапку и усадить в тачку. Вокруг столько мест красивых, что можно переезжать от одного к другому и ночевать в придорожных мотелях, или в кемпингах. Из меня отличный гид, я Грецию знаю лучше местных, и даже недолго подрабатывал этим, катая наших туристов по крутым уголкам, о которых молчат справочники.

— Ты обиделась на “ненадолго”? — до меня одновременно доходит смысл ее слов и обрушивается шок.

Из-за одного слова? Нет, не так…. Из-за ОДНОГО, блять, слова?!

— Да, — она упрямо кивает и смотрит на меня штормовым взглядом, словно это в порядке вещей обижаться на такую ересь. — Решил сразу обозначить сроки? А то вдруг я губу раскатала, да?

— Ты такая дурная, — я даже пару раз качаю головой, не веря в происходящее. — Я хотел пригнать свою тачку и прокатиться с тобой по стране. Прикинул, что поездка займет дней десять. Плюс неделя, которую мне необходимо отработать, вот и получалось, что твоего отпуска не хватало. И я спросил, можешь ты остаться или нет. Никакого вселенского смысла в “ненадолго” я не вкладывал.

— Понятно, — малышка отворачивается и пытается переварить мои слова.

— Как я должен был догадаться? Я решил, что тебе скучно со мной. Или плевать на меня.

— Мне не плевать, — она вдруг выпрямляется и смотрит на мое лицо, а следом поднимается со стула и делает шаг в сторону. — Но это уже не имеет значение.

— Что опять?! — вскакиваю на ноги и закрываю ей проход, чтобы даже не думала уходить от меня и крутить в голове свои дурацкие мысли, в которых черт ногу сломит. — Алла?

— Я видела тебя с другой.

— Ты и слышала меня с другой.

Я запоздало прикусываю язык, понимая, что нашел отличный момент для шуточки.

— Да, — малышка тут же соглашается со мной, — для меня это слишком, Алекс. Я не могу сомневаться, не могу…

— В чем ты сомневаешься?

Слова здесь не помогут. Я обхватываю малышку за талию и прижимаю к себе, на что она коряво отбивается, как будто у нее не осталось сил спорить со мной. Но она не смотрит на меня и шумно дышит, собрав целый грозовой фронт на красивом личике.

— В чем? — легонько ее встряхиваю и приподнимаю, чтобы она оказалась ближе к моему лицу, все-таки я надеюсь увидеть ее синие глаза. — Ты же тоже это чувствуешь. Не ври мне, малышка, от нас искры летят и поэтому мы творим всё это дерьмо. Нормально поговорить не можем, с ума сходим…

— Это ты сходишь.

— Да, я накосячил, — целую ее в лоб за упертость, не хочет поднимать на меня глаза, буду тогда целовать. — Но я клянусь тебе, я ее даже не поцеловал.

— Бедняжка… Да хватит! — она пытается отмахнуться от моих губ, которые не оставляют в покое ее чудный лобик. — Алекс!

— Таким не шутят, — говорю спокойно, хотя у самой сердце из груди готово выпрыгнуть. Я знаю, что часто дышу и вообще, мне сложно находиться рядом, когда он так близко, а его руки на моей талии… помешательство какое-то.

— Я не шучу, — и говорит так серьезно. Правдоподобно, чтоб его. И поверить так хочется. Что вот можно так… за три дня… влюбиться…

А что верить-то? Я и сама, кажется, влюбилась… Вот только я женщина, а он мужчина. Кобелина, если быть точнее. Вон и видела его уже, и даже слышала, а чего еще не знаю? Может, он после меня вообще к другой ходил, точнее, к третьей.

— Говори вслух, — он слегка встряхивает меня. — Говори, пожалуйста, Алла. Да твою ж мать! — чувствую его напряжение и натянутость. Он, вроде, и обнимает, но как машина, робот. Механически и сжато…

— Я думаю, — признаюсь, потому что не знаю, что ему сказать. “Я тоже влюбилась?”. А что, если он врет?

— Не думай, — он машет головой, — прошу тебя, Алла, не думай. Я не вру. Вот я, вот ты, здесь, — он прикладывает мою руку к своей груди… туда, где бешено стучит его сердце, — мое сердце… чувствуешь, как быстро?

Я слабо киваю, а на глаза наворачиваются предательские слезы. Да что ж такое! Как хорошо было злиться и не думать.

— Малышка… — Алекс протягивает слово с легкой хрипотцой так, будто умоляет, и я сдаюсь. Утыкаюсь носом в его плечо и плачу. — Прости меня, я идиот. Я не знал, что все так… да, пиздец, Алла… — он прижимает меня крепче, обхватывает руками и проводит ладонями по спине.

От нас искрит, он прав. Настолько, что я почти сразу теряюсь под его руками. Обхватываю его за шею, прижимаюсь к горячему телу еще ближе, хотя казалось бы… куда еще-то.

Алекс подхватывает меня на руки и несет к кровати. Ложится рядом и прижимает к себе. Так крепко, что я, кажется, чувствую каждую мышцу на его теле. Напряженную, кстати.

— Ты напряжен, — констатирую факт, и он слегка расслабляется.

— Жду твоего очередного финта и пытаюсь угадать, откуда прилетит, — он шутит, а я улыбаюсь сквозь слезы.

— Не прилетит, — уверенно говорю, хотя точно не знаю, но очень постараюсь без закидонов.

— Ты мне веришь? — он спрашивает и слегка прощупывает почву, а я понимаю, что пока не могу ответить на сто процентов.

— Я стараюсь, — поворачиваюсь к нему и накрываю его рот ладошкой. — Не говори ничего, я знаю, что ты не врешь, но это нужно принять, Алекс.

— Я понимаю, — он притягивает меня еще ближе. — Проведем день вместе?

— У тебя снова выходной?

— Да, мне переставили.

— Снова она? — не могу удержаться от язвительного тона, хотя прекрасно понимаю, что девушка не виновата.

— Алла. Она не виновата. Она вполне нормальная девушка… я ошибся, понимаешь? Думал, что сработает. Ты оттолкнула, отвернула от себя, вообще только секса захотела, и я сорвался. Меня так сорвало… а тут она… нежная, смотрит влюбленными глазами… — нет, он серьезно?

— Ну, вот и вали, — пытаюсь вырваться из его рук, но он удерживает меня.

— Нет, не свалю. Мое место рядом с тобой. Я это чувствую, малышка. Я не хочу о ней плохо говорить, понимаешь? Она не заслужила. И вчера ты правду сказала, я мудак.

— О, еще какой, — я успокаиваюсь. Понимаю его. Она действительно не виновата. Мы оба неправы. Я не поняла, он недосказал.

Молча прикрываю глаза и пытаюсь дышать размеренно, перестать нервничать и успокоится. Все же решили. Ведь так?

— Ну так что? Ты останешься, малышка? — он снова задает вопрос, правда, без ключевого для меня слова “ненадолго”.

— И что, даже без “ненадолго”? — не удерживаюсь и язвлю.

— Без, — Алекс кивает. — Давай попробуем побыть вместе, — мне кажется, что ему так же сложно говорить, как и мне.

— А что потом? — вопрос глупый, я и сама это прекрасно понимаю, но не могу удержаться. Мне сложно вот так отдаться во власть отношений, не думая, что будет завтра.

— Ты всегда, когда знакомишься с парнем, на третий день строишь планы далеко вперед? — он отшучивается, хотя ему тоже сложно.

— Обычно я не сплю с парнем на третий день знакомства, — решаю сразу очертить границы, чтобы он понял — я не одна из тех, кто обычно приезжает на курорт, хотя… он и так это понял. Сразу после полотенца… и коронного удара по яйцам…

— Чего ты смеешься?

— Вспомнила, как заехала тебе в первый день… и сегодня… не хочешь повторить? — кажется, напряжение между нами понемногу спадает.

Малышка беззаботно веселится, и я незаметно выдыхаю. Еще бы чуть-чуть и мы таааак накосячили, что ни один бы разговор не помог. Вообще ничего…

Я протягиваю ей ладонь и помогаю подняться с кровати, которую она нехотя меняет на мои объятия. Глажу ее по спине и довольно улыбаюсь, замечая, что в синих глазках сладкий штиль. Редкое и завораживающе зрелище, мне даже кажется, что она впервые так на меня смотрит. Да и я впервые произнес столько ванили вслух, что слег бы с диабетом, не будь это из-за моей малышки.

А с ней так и должно быть. Как еще сказать, что я чувствую? И что сердце реально выпрыгивает из груди, когда она рядом? И что так остро всё ощущаю, что творю идиотские глупости?

Ведь так и есть.

— Платье будешь мне выбирать или могу сама? — Алла и минуты не может, чтобы меня не подколоть.

— А полотенце далеко?

— Далеко, — она кривится и идет к шкафу, из которого тут же вытаскивает красное платье на тоненьких бретельках. — Тебе, может, лед поискать?

Она смотрит на мою щеку, которая набухла, и явно проникается запоздалым чувством вины. Но я отмахиваюсь и иду в ванну, чтобы умыться. Минут через двадцать мы выходим из номера, и я поворачиваю к широкой лестнице. Она выводит на следующую улицу по горному склону, где есть отличное кафе местной кухни.

— А это может обрушиться? — Алла указывает на горную породу, которая подпирает здание отеля с тыла.

— Не может.

— Почему ты так уверен?

— Потому что иначе придется платить огромную неустойку за каждый камешек.

— Значит можно спать спокойно?

— А ты, когда выбирала отель, собиралась беспокойно кружить по номеру и ждать обрушения?

— Мне подруга выбирала отель. И курорт.

— Оу, вот кому я обязан счастьем.

Я произношу “счастье” с похоронной интонацией и ловлю ее усмехающийся взгляд. Малышка ловит мою ладонь и поднимает ее, чтобы забраться под мою руку. Я же придумываю лучше и обхватываю ее за талию, то и дело приподнимая, как ребенка, и перенося через пару ступенек разом.

— Познакомишь меня с подругой?

— Господи, Алекс! Ну потерпи хоть чуть-чуть, необязательно интересоваться каждой юбкой!

— Я вообще-то о тебе интересоваться собирался, — перехватываю ее, рывком разворачивая в руках и закидывая на плечо, может, так ей будет труднее со мной пререкаться. — Или еще один ценный совет получить.

— Какой еще совет? — малышка не понимает, о чем я, но и не брыкается, вспомнив, что уже исчерпала лимит побоев своего спасателя.

— То есть ты не помнишь? Я вот отлично запомнил, как она кричала на пол отеля, чтобы я проделал с тобой одно горячее упражнение.

— Ты ослышался.

— Да, конечно. У меня на такие предложения слух идеально настроен, малышка.

— Не сомневаюсь, — она фыркает и тянет мою футболку за ворот, чтобы помешать хоть как-то. — Удивительно, как ты дверь не выломал в ту же секунду.

— А можно было?

— Я бы тебя убила. А потом бы еще добавила для эффекта.

— Как сегодня утром? — я выпускаю ее из рук и ставлю перед собой.

Вокруг никого нет и мы почти добрались до последней ступеньки, так что вместо уединенной лестницы скоро начнется оживленная улица с туристами и торговцами. Я прижимаю малышку к себе крепко-крепко и нахожу ее налитые губки. Обвожу их языком по контуру и толкаюсь глубже, чтобы почувствовать ее сумасшедший нереальный вкус. Алла размыкает губы и дает заполнить себя, я жадно ласкаю свою малышку и вбираю ее смазанные выдохи, которые напоминают дрожь. Да, она подрагивает в моих руках, прогибаясь все сильнее и послушнее.

— Ты моя, — произношу, когда отстраняюсь на миллиметр, чтобы глотнуть воздуха.

Она кивает и вновь целует, а потом ускользает в сторону и тесно прижимается лицом к моей груди, вбирая мой запах. Так можно простоять вечность, обнимать ее и чувствовать, как ей чертовски хорошо в моих руках.

— Ты, конечно, вкусный, — она запрокидывает голову и смотрит на меня с хитрым прищуром, — но я все равно хочу есть.

Мы минуем последнюю ступеньку и сворачиваем к уютному кафе с белой верандой, которая напоминает палубу старого корабля. Повсюду висят спасательные круги, окрашенные в бело-голубые цвета, и огромные искусственные ракушки. А с каждым порывом ветра с моря почти что улетают прочь прозрачные занавески, которые украшают деревянный навес.

— Так красиво, — малышка довольно мурлычет и встает на носочки, чтобы поцеловать меня в щеку. Даже в здоровую. — Мне очень нравится, Алекс.

— Ты еще ничего не попробовала. Здесь лучшие мидии и устрицы… Или теллиниды, м? И ризотто?

Я провела с Алексом лучшие два дня в своей жизни. Я не знаю каким чудом ему удалось отпроситься, но он провел это время со мной. Мы гуляли, ходили в кафе, катались на мотоцикле и плескались в море. Ему даже удалось провести спасательную операцию — вытащить тонущую девушку из моря.

Вечером мы лежим у меня в номере, и я не удерживаюсь от подкола:

— Вот не пойму, у тебя на красивых девушек чуйка или ты действительно хороший спасатель?

— И то, и то… — самоуверенно заявляет он, притягивая меня к себе поближе. — Ты не узнала на счет отгула на работе?

— Завтра позвоню подруге. Она узнает подробнее.

Я действительно собиралась отпроситься по работе. Поговорить с начальником и узнать, не могу ли я приехать на неделю позже. Это было так безумно. И я собиралась на это пойти.

Алекс предложил поехать с ним, покататься, побыть вместе подольше, а потом… потом мы что-то решим. Я согласилась и, если честно, была полна решимости даже увольняться, если начальник решит не давать дополнительный отпуск. Да, потеря работы, конечно, ударила бы по моему бюджету, но я могла себе это позволить. Нашла бы другую фирму. А вот позволить продинамить, возможно, свою судьбу, я не могла.

Именно поэтому, утром, едва Алекс ушел на смену — все же время безделья закончилось — я набрала Машку:

— Машка, я остаюсь! — ору, как ненормальная, едва она отвечает.

— Что? Чего? Ты сдурела? Ты куда, вообще, пропала? — Машка обеспокоенно спрашивает и подозрительно смотрит на меня по ту сторону камеры.

— Остаюсь я, говорю.

— Где? — подруга вопросительно взирает на меня и все еще не может понять, о чем я.

— Здесь. На неделю, — Машка молчит, и я начинаю терять терпение. — Ты спишь еще? Я остаюсь здесь, в Греции, мы едем с Алексом путешествовать!

— Со спасателем? — уточняет подруга.

— Ага, — мечтательно протягиваю я.

— А работа?

— Вот поэтому я и звоню.

Следующие полчаса мне приходится объяснять подруге, что ей нужно спросить у начальника, какое заявление написать в случае его согласия и что отправить мне по Скайпу. В ожидании ответа, мечусь по номеру, не зная, что делать и в какую сторону податься. Идти на пляж нет ни малейшего желания, да и нужно дождаться звонка Машки.

Впрочем, она не заставляет меня ждать. Звонок раздается где-то через полчаса после моей просьбы.

— Ну что там? — тут же спрашиваю. Я уже жила в предвкушении продолжения отдыха.

— Отпустил, — подруга радуется вместе со мной. — Ну, рассказывай. Что у вас там?

Несмотря на то, что мы с Машкой самые близкие подруги, я не хочу делиться всем, поэтому рассказываю ей обо всём поверхностно. Сообщаю только о том, что Алекс, кажется, лучший, кого я встречала.

После разговора я все таки иду на пляж, плаваю в море и загораю на солнце, а вечером Алекс приглашает меня на дискотеку.

— Чего? — кажется, мои глаза оказываются где-то на затылке. — На дискотеку? Сто лет там не была!

— Ну вот, растрясешь свой жирок… — Алекс лукаво усмехается, а я легонько пихаю его в плечо.

— Какой еще жирок? Нет у меня ничего! — возмущаюсь, но Алекс тут же пресекает мое недовольство. Опрокидывает меня на кровать, навалившись сверху, и легко проводит губами по щеке.

— Может, никуда не пойдем? — делает предположение.

— Эй, как это? — я бью его по рукам. — Пойдем и еще как! Я не была на дискотеке уже ого-го… еще в восемнадцать…

— Кстааатиии, — Алекс таки сваливается на бок и предоставляет мне возможность слезть с кровати, — а тебе сколько? Старушка уже, небось.

— Иди в баню, спасатель! Мне… — прикусываю губу… — а вот сколько дашь!

Отворачиваюсь от него и начинаю искать что надеть. Откровенно я не планировала ходить на дискотеку здесь. Я даже не знала, где она тут расположена, поэтому и наряда соответствующего не было.

— Что ты там притих? Боишься делать предположения? — оборачиваюсь и слегка прищуриваюсь.

— Думаю, между тридцатью и сорока, — он говорит вполне серьезно, а когда замечает мое выражение лица, смеется и произносит: — шучу.

— Мне нечего надеть на дискотеку, — печально констатирую, приседая на край кровати.

— О, боги, женщина! Я-то надеялся, что у тебя с этим проблем нет.

— С чем? — не сразу доходит смысл его слов.

— С одеждой и “мне нечего надеть”, — он перекривляет мою последнюю фразу. — Лааднооо, — протягивает Алекс, а затем встает и подходит к моему шкафу, откуда начинает выуживать вещи и говорить “то” и “не то”.

— Алекс, — она томно зовет меня и прогибается сильнее.

Малышка лежит на моей груди и призывно ведет крутыми бедрами, из-за чего я наклоняюсь ниже и прячу хриплое рычание в ее мягкие волосы. А потом подталкиваю вперед и веду сквозь толпу танцующих. Я знаю куда идти, чтобы найти укромное спокойное место.

— Мы так быстро уходим? — она шутливо спрашивает и обхватывает мою ладонь крепче, будто боится меня потерять среди незнакомцев.

Без шансов. Я ее уже никуда не отпущу.

— Нужно еще быстрее, — я ускоряю шаг, показывая, что не шучу. — Я больше не могу ждать.

— Чего?

Кладу ладони на ее талию и крепко сжимаю, а через мгновение наталкиваю на себя. Самый откровенный и честный ответ, который мне приходит в голову. Правда, он мне многого стоит, потому что сносит так, что хочется взять ее прямо здесь. Плевать на тех на самых посторонних и нормы приличия, она завела меня до зубного скрежета, я ничего не вижу вокруг и иду на ощупь. Дышу ее сумасшедшим запахом и проклинаю каждый шаг, который все-таки приходится делать.

— Отель в другой стороне, Алекс.

Без лишних слов поворачиваю ее к служебной двери, а там поворот налево и комната отдыха для персонала. Она пустая, к счастью, я завожу Аллу внутрь и подпираю дверь стулом. Мы не включаем свет, он не нужен, да и к черту! Малышка уже тянется ко мне на носочках и впивается в губы жадным глубоким поцелуем. Черт, она такая горячая и сладкая! И дрожит в моих руках. Я чувствую, что она тоже больше не может терпеть и изнывает, трется об меня и не знает, куда деть жадные руки, чтобы обхватить меня как можно крепче и теснее.

Прочнее.

Я помогаю ей и кладу широкие ладони на ее задницу, приподнимаю и резко разворачиваюсь. Вжимаю свою малышку в стенку рядом с дверью, вырывая первый смазанный стон с ее прекрасных губок. Ее глаза прикрыты, но она улыбается и целует мою шею, водя умелым язычком по моей разгоряченной коже. Это что-то запредельное и совершенно нереальное, я думал, что испробовал в сексе почти все, что знаю, как круто бывает, но сейчас… Сейчас…

— Я тоже больше не могу, — Алла прикусывает мочку моего уха вместо точки и впивается тонкими пальчиками в плечи. — Можно сократить прелюдию?

— Всё, что пожелаешь, малышка.

Нажимаю всем корпусом, то ли обжигая ее своим телом, то ли обжигаясь ее жаром, и на пару мгновений опускаю вниз. Достаю презерватив и глупо улыбаюсь, наблюдая, как малышка воюет с ремнем и молнией. Она и правда не может ждать, и возвращается набухшими губами к моей груди, оттягивая ворот футболки и покрывая меня нежными короткими поцелуями.

Невинно и развратно одновременно, я же выбираю второе и запускаю ладонь ей между ног. Отодвигаю большим пальцем кружевные трусики и медленно провожу, лаская. Она влажная и готовая меня принять, да так, что непроизвольно наталкивается на мои пальцы, желая заострить их ласку. Их присутствие…

— Сейчас, сейчас, — обещаю хриплым голосом и задираю ее юбку к груди.

Толкаюсь, скользя возбужденным членом между ее ног и по ткани сбитых вбок трусиков. Ее бедра подрагивают и обхватывают меня теснее, Алла шумно выдыхает и резко поднимает ладонь к лицу. Она зажимает свой рот и часто дышит, вбирая горячий крепкий воздух между нашими телами.

Но он пока есть. Я вновь приподнимаю малышку, легко отрывая от пола, и уверенным движением раскрываю ее для себя. Толкаюсь в нее, выкручивая из легких весь воздух разом. Больше ничего не вижу и не понимаю, только ощущаю ее сводящую с ума близость и проваливаюсь в дикое удовольствие, которое прокатывается лавиной по всему телу. Мне невероятно хорошо, от каждого ее прикосновения и приглушенного стона, которые она прячет в ладошку. Я беру ее глубже, разводя стройные ножки в стороны сильнее, наталкиваюсь жестче и ритмичнее и неотрывно смотрю на ее раскрасневшееся, но по-прежнему невероятно красивое лицо.

Я хочу увидеть, как она кончит.

Как сладко зажмурится от моих прикосновений и вся сожмется как тугая пружина, а потом задержится на этой границе на секунду и отпустит себя. Расслабится со счастливой улыбкой на губах и упадет в мои руки.

Так будет.

Так и происходит.

— Боже, Алекс!

Да…

Вместе. В один момент.

Малышка прячет лицо в мое плечо и пытается успокоить вывернутое наизнанку дыхание. Я занят тем же и отхожу от сминающей волны оргазма, которая накрыла нас одновременно. Через пару секунд прихожу в себя и обхватываю ее за талию, а потом шагаю в сторону, чтобы опуститься на небольшой кожаный диван.

— У меня такого никогда не было, — признается Алла после паузы.

Она водит пальцами по моему лицу, собирая выступившие капельки пота. А потом зачесывает мою челку назад, закапываясь в густых прядках. Она беззаботно улыбается и смотрит на меня взглядом, которому я не могу придумать правильное название, но от него мне тепло и чертовски приятно на душе. Хочется, чтобы она всегда так на меня смотрела и ласково поглаживала, никуда не рвалась и не упрямилась.

— Место поромантичнее было слишком далеко, — я оглядываюсь по сторонам, а вокруг тесная комнатенка со старой мебелью.

— С тобой везде романтично, — отзывается малышка. — И ужасно пошло одновременно.

Остаток недели пролетает незаметно, мы проводим вместе почти каждую свободную минуту и шутим, что так не доживём до поездки как пара. Что вот-вот надоедим друг другу, если продолжим в том же темпе. Но происходит обратное, чем сильнее я ее узнаю, тем больше хочу новых историй и подробностей о моей малышке. Что она любит, а что терпеть не может, где бывала, а куда мечтает попасть, где училась, где жила…

Миллион мелочей.

Она тоже расспрашивает меня и слушает даже длинные истории без подколов в стиле «а ты бываешь нудным!». Хотя смотрит иногда с похожим посылом или зажимает мой подбородок между пальцами или закрывает рот глубоким поцелуем. Это когда я слишком увлекусь.

Я раньше не любил рассказывать о себе и ограничивался минимальным необходимым набором, чтобы поразить новую девушку в сердечко или разогреть ее как следует. Но с малышкой по-другому, не надо строить из себя непогрешимого брутала, а можно быть самим собой.

— И ты упал? — она вскидывает голову, соскальзывая с моего плеча, и обеспокоенно смотрит.

— После того как врезался в стенку? Да, Алла, я упал. Нет, грохнулся! Вместе с мотиком.

Она машинально опускает взгляд и осматривает мой корпус, как будто там могут остаться следы после падения пять лет назад.

Вернее, если бы они остались, она бы уже знала.

Я вот уже знаю каждый сантиметр ее тела. Знаю, какая темпераментная и в то же время нежная кошечка мне досталась. Она удивляет меня и становится родней с каждым днём.

Моя. Теперь точно моя.

И она соглашается на поездку. Начальник ее отпустил, так что я за вечер прикидываю первые остановки на маршруте и звоню другу, чтобы он пригнал минифургон к съёмной квартире. Там уже вовсю хозяйничает Алла, перебравшись из отеля ко мне. Я подшучивал первое время, что у меня не пять звёзд и в номер могу доставить разве что горячий секс, но быстро заткнулся, когда она начала готовить ужины.

— Ого, — Алла удивляется на следующее утро, когда все готово для поездки. — Целый фургон.

— Ты скоро оценишь все плюсы. Смотри.

Открываю задние дверцы и забрасываю вещи внутрь. А потом показываю малышке настоящую магию — поднимаюсь в салон и раскладываю кровать. Конечно, не двуспальная и без поддерживающих пружин, но зато удобно и не занимает лишнее место в дороге. А самый кайф на рассвете или закате, можно найти особенно живописное место и лежать любоваться. И не только лежать, много чего интересного можно придумать. Природа вообще вдохновляет.

— Тут можно ночевать. Ты же любишь валяться и никуда не ходить? — она кривится на мои слова, но следом кивает. — Я тебе достопримечательности прямо к кроватке доставлю.

— Какая забота.

— Конечно. Это ты сейчас язвишь, а как проснешься, а за… — хочу сказать “ за окном”, но есть только прямоугольный проем и вход в салон по совместительству, — вот этим Олимп. Посмотрю я тогда на тебя.

— Я уже знаю, что буду поражена, — она ласково улыбается целую секунду, а потом смотрит с хитринкой, и я заранее знаю, что сейчас опять начнет подкалывать. — Нужно побольше воздуха в легкие набрать, чтобы на культурный шок хватило.

— У тебя кстати есть права?

— Да.

— С собой?

Она бьет по набитой сумке, которую держит в руках.

— А что? Доверишь руль?

— Может быть, — хмыкаю и спускаюсь к ней, спрыгивая с подножки фургона. — Но не по серпантину, иначе я поседею.

— Ты же не знаешь, вдруг я отлично вожу.

— Не хочу проверять. И у меня механика.

— Ага, — она выставляет указательный палец и целится им мне в грудь. — Значит девушки только с автоматом умеют, по-твоему?

— Это ты сказала, не я.

Я захлопываю задние дверцы и беру малышку под руку. Веду вперед и помогаю забраться на пассажирское место, на которое брошены два пледа на всякий случай.

— Я подумывала у отеля занять кстати, — она смеется и указывает на пледы. — Вдруг завезешь меня в холодные края, да еще ночью.

— Занять?

— Я бы вернула, когда ты меня обратно бы привез. Не лететь же с ним в Россию, у меня на такие большие и бесполезные сувениры места нет в багаже.

В Россию…

Я ощущаю то, что приходит уже не в первый раз. Стараюсь не думать, что ей уезжать прочь от меня за несколько тысяч километров, но вот такие напоминая проскальзывают постоянно и так царапают внутри, что хоть вой. Я гоню от себя поспешные мысли, ведь у нас еще столько времени и всегда же можно что-то придумать, но в голове держу, сколько дней осталось.

Счетчик.

И по ее синим глазам видно, что у нее тоже таймер щелкает.

Алекс. Мой невероятный мужчина. Спасатель. Я непроизвольно улыбаюсь, вспоминая, как мы познакомились. Мне кажется, что это было так давно, хотя прошло всего две недели. Да и то половина из них в напряжении и нервотрепке. Из-за меня, да. Я почему-то все время была неуверенна. В себе. В нем. В нас.

В том, что мы сможем пережить расставание и мою поездку в Россию. Я все еще переживаю, мне страшно и я едва ли не нервничаю, но стараюсь не показывать этого ему, хотя прекрасно вижу и его состояние. Он нервничает практически так же. А я почти не знаю, что будет дальше.

Из раздумий вырывает голос Алекса, а затем его руки на моей талии. Он крепко удерживает меня и жмет к себе.

— Ты не устала? — он кивает в сторону плиты, где я готовлю ужин, а я улыбаюсь и мотаю головой.

Нет, не устала!

— Путь к сердцу мужчины лежит через желудок, верно? — спрашиваю, затем добавляю: — Это мы начали чуть не с того органа, — поддеваю его, но Алекс не остается в долгу.

— Мы? — он приподнимает брови, удивляясь. — Что-то я не помню, чтобы ты искала путь ко мне. Хотя нет, — он делает вид, что задумался. — Искала. Как бы убежать подальше или врезать то ногой, то полотенцем, — он отшучивается, задевая меня, а я легонько отпихиваю его от себя, хотя это не дает результата. Алекс еще больше тянет меня к себе и окончательно отрывает от готовки.

— Алекс, плита, — пытаюсь возразить и увернуться от жгучего прикосновения его губ, но он коротко бросает:

— Подождет… выключи… ее… к чертям.

— Ты голодный, — я взываю к голосу его разума, хотя прекрасно осознаю, что ему плевать.

— Голодный… — он соглашается, хватая руками мои бедра и прижимая ближе к себе. — Вы-клю-чааай, — Алекс тянется за поцелуем, и я уступаю. Вырубаю плиту и поворачиваюсь.

Обхватываю его за шею и притягиваю к себе. Алекс тянет меня за талию, проводит по ней руками, пролезая под футболку и касаясь разгоряченной кожи. Приподнимаюсь на носочки и оставляю смазанный поцелуй на его щеке, спускаюсь к его шее и провожу по ней, ловя его потемневший взгляд и легкие импульсы дрожи, распространяющиеся по его телу.

Он тянет меня за руку, пытаясь увести в спальню, но я уворачиваюсь и даю понять, что хочу здесь. Какая спальня? Алекс понимает меня с полуслова. Приподнимает за ягодицы и подсаживает на тумбочку у плиты. Как хорошо, что здесь все крепкое, сделанное намертво. Мысли витают вокруг какой-то фигни, чтобы хоть немного отвлечься, но Алекс тут же возвращает меня в реальность.

Запускает руки под футболку, сминает легкую ткань и тянет ее вверх. Я упираюсь ладонями в деревянную поверхность, откидываясь чуть назад. Алекс тянет меня на себя, плотно прижимая. Так, что я почти сразу чувствую его желание.

До дрожи.

Обхватываю его ногами и толкаюсь вперед, но Алекс, кажется, не спешит. Он медленно расстегивает пуговку на моих шортах, тянет вниз змейку и стягивает джинс с меня, легко приподнимая. Его руки касаются кожи ног. Алекс легко ведет ими снизу вверх и перебирает пальцами, заставляя вздрагивать.

Тело покрывается мурашками и меня передергивает от наслаждения. Я практически лежу под ним, уставшая и распластанная на тумбочке. В то время как Алекс проводит пальцами по трусикам, которые уже влажные от его действий. И от желания.

Я так хочу его. Приподнимаюсь и тянусь руками к его футболке, стягиваю ее с него, проводя ладонями по мужской рельефной груди, перебирая пальцами кубики пресса. Алекс сбивчиво дышит, выдыхая, когда я убираю руки и задерживает дыхание, когда я вновь начинаю исследовать его.

— Хочу тебя, малышка, — шепчет, а я уже стаскиваю с него шорты.

Алекс быстро справляется с презервативами, отодвигает ткань моих трусиков и входит на всю длину, заставляя впиться руками в деревянную столешницу и сжимать мышцы от напряжения и наслаждения.

С ним тааак хорошо…

Нереально…

Запредельно…

Алекс тянет меня ближе. Хватает за ягодицы и дёргает на себя. Переводит руки на поясницу и легонько массирует ее, не разрывая зрительного контакта.

Глаза в глаза…

Только вдвоем…

Он мой, а я его…

Бесконечно…

Алекс склоняется и целует мою шею, проводит языком по груди и соскам, захватывая их губами. Откидываю голову назад и через два толчка начинаю вздрагивать и стонать. А еще через два мы оба достигаем оргазма.

Одновременно…

Так невероятно…

Мы оба часто дышим, стараясь унять дыхание. Обхватываю Алекса и крепко обнимаю. Он берет меня на руки, и уже через минуту я оказываюсь в спальне, на кровати, крепко прижатой к мужскому телу.

— Надо приготовить… ты голоден… — пытаюсь достучаться до Алекса и встать, но получается слабо, да и он не отпускает. Крепко вжимает меня в свое тело и выдает:

— Отдыхай.

Незаметно засыпаю, а когда просыпаюсь, меня уже ждет ужин и теплые обнимашки.

— Прости, — шепчу одними губами, целуя Алекса в щеку, — я плохая хозяйка, да?

— Ты офигенная, и ты моя, малышка…

Через два дня после нашего путешествия Алекс снял небольшой домик вдалеке от цивилизации. Здесь был интернет и электричество, но людей было на порядок меньше. Вокруг несколько домиков с такими же отдыхающими парами, а недалеко от нас расположилась пожилая пара туристов. Мне нравилось наблюдать за ними. Смотреть за тем, как он нежно обнимал ее, как нежно касался ручек, поднося их к губам для поцелуя. Они были такими милыми, что я невольно задумывалась о таких же отношениях.

Так, чтобы до старости.

Так, чтобы навсегда и с одним.

Так, чтобы дух захватывало. Я представляла себя только с Алексом.

Мы пробыли в домике несколько дней и сегодня должны уехать. Я не хотела бы, потому что здесь действительно круто, но Алекс настоял, сказав, что у него впереди целое мини-путешествие, и он точно не собирается его откладывать.

— Я купил все, что ты написала, — слышу голос Алекса с коридора и улыбаюсь, все еще стоя у окна и наблюдая за тем, как пожилой сосед накидывает легкую шаль на плечи своей жены. — Алла? — чувствую руки Алекса на своей талии. Он крепко прижимает меня к себе и утыкается носом мне в шею.

— Они такие милые, — признаюсь ему, откидываясь назад и укладывая голову ему на плечо. — Мне нравится за ними наблюдать. Он ее так любит.

Алекс молчит. Все еще обнимает, гладит по животу и размеренно дышит, а затем задает вопрос:

— А она его? Любит?

— Конечно! — тут же отвечаю. — Посмотри, как она ему улыбается, как нежно гладит по руке, как смотрит на него. В ее взгляде читается любовь, — я протягиваю последние слова с долей нежности и капелькой грусти.

Не знаю, как у нас все будет дальше. Мы будем вместе? У нас получится создать семью и даже в старости любить друг друга? У меня нет ответа на эти вопросы. Я не знаю, что будет через час, а на пару лет вперед стараюсь даже не загадывать.

— Приготовим еду вместе? — Алекс задает вопрос и легонько отталкивает меня от себя. Так, чтобы заглянуть в глаза и понять, о чем я думаю.

Я умело прячу грустный взгляд и весело ему улыбаюсь, предвкушая будущую совместную готовку. Она у нас вторая за прошедшее время, и я каждый раз безумно жду повторения. В первый раз мы сожгли пиццу, во второй у нас таки получилось приготовить суп, а сегодня я захотела мяса по-французски.

И Алекс предлагает готовить его вместе!

Следующие полчаса мы нарезаем помидоры, трем сыр, моем мясо. Все это под веселые шуточки, подколы и воспоминания из жизни и детства. Я рассказываю Алексу о родителях, он говорит о юношестве в России и о привыкании к Греции. Я слушаю его с замиранием сердца. Мне интересно о нем все, начиная с детства, и заканчивая тем, что было совсем недавно. Я слушаю почти с открытым ртом и впитываю информацию, выводя в памяти то, что уже успела узнать.

Алекс говорит и говорит, а я изредка спрашиваю, как получилось то и то. В какой-то момент он задает вопрос, от которого внутри все падает вниз и переворачивается минимум несколько раз:

— Хочу познакомить тебя с родителями, малышка. Ты не против? — он говорит уверенно и легко, а я пытаюсь понять, что это означает?

У нас все серьезно? Или он знакомит с родителями всех девушек, с которыми у него закрутилось чуть дольше, чем на одну ночь? Или зачем ему знакомить меня с мамой и отцом?

— Ты против? — кажись, Алекс разочарован, потому что он хмурится и отворачивает взгляд.

— Ннееттт, — я чуть протягиваю слова и не знаю, как объяснить, что чувствую и какие у меня мысли. Спрашивать напрямую неудобно, да я и не уверена, что стоит.

— В общем-то, я везу тебя к ним. В конце пути мы приедем к ним домой, — Алекс говорит спокойно, но я улавливаю в его голосе нотки неуверенности и дрожи.

— Это неожиданно, — только и могу проговорить. А потом набираю полную грудь воздуха и выдаю на одном дыхании: — И что все это значит? Зачем ты знакомишь меня с родителями? У нас… что у нас, Алекс? Я не требую от тебя ответа сию минуту, немедленно и вообще, но… я ежедневно думаю, что делать дальше, как жить, когда я уеду, а ты знакомишь меня с родителями, — кажется, в конце я перехожу на легкую истерику, начинаю нервничать и впиваться руками в деревянную поверхность стола.

Алекс смотрит на меня несколько мгновений, а затем подходит, обнимает за талию и притягивает к себе. Понемногу я успокаиваюсь, перестаю шумно и часто дышать, мое сердце уже не бьется, как сумасшедшее.

— Алла, — он нарушает молчание, когда я чуть успокаиваюсь, — я делаю это не для поиграться. Для меня это серьезно и ты первая девушка, с которой я начинаю встречаться на отпуске, и с которой забываю о разделяющих нас километрах. Мне хорошо с тобой, и я не хочу расставаться.

— Алекс, — мне кажется, или мой голос прозвучал обреченно? Алекс смотрит на меня несколько мгновений, после чего вздыхает и выдает:

— Я не могу отменить поездку, потому что пообещал им приехать, поэтому скажу, что ты просто подруга из России.

— Алекс, — я пытаюсь объяснить, что не совсем то имела в виду, но он лишь отмахивается и продолжает готовку.

Я пытаюсь понять, что сделала или сказала не так. Мы уже закончили готовить, и сидим, наслаждаемся мясом и вином. Я терзаю себя мыслями, поэтому решаю спросить в лоб:

— Кем ты хотел меня представить родителям?

Алекс вздыхает и смотрит в упор на меня. Я улавливаю в нем перемену, вижу, что он нервничает, сжимает челюсти, будто боится сказать лишнего.

— Я об этом не думал, — он говорит спокойно, а я почему-то думаю, что он врет, хотя и не знаю Алекса настолько хорошо.

Я иногда запутываюсь и не понимаю, чего она хочет. Вот же идет всё отлично, и мы шаг за шагом направляемся навстречу друг другу, но нет, так неинтересно. Обязательно будет зигзаг и кого-то из нас понесет в сторону.

Я сижу за столом и пытаюсь почувствовать вкус еды, но тщетно. Мысли кружатся далеко и чертовски отвлекают. Почему так? На какую изнанку мне нужно вывернуться, чтобы заслужить ее доверие? Я ни с одной девушкой не проводил столько времени, чтобы сутками бок о бок и никого не видеть вокруг. Теперь решил познакомить с родителями… Так же делают. Да? Или я ничего не понимаю в отношениях? Может, пока меня не было в России, там это стало за оскорбление? Везешь к предкам, значит намекаешь на скорый разрыв.

Как еще объяснить ее реакцию? Я ждал, что она обрадуется или скажет что-то доброе, как обычно бывает. Я ведь сказал, что для меня это серьезно и я не хочу расставаться, но в ответ ни-че-го. В такие моменты меня захлестывает глухая злость и вдруг ударяет гадкая мысль, что может нет той подходящей изнанки, как ни ищи, ни подбирай слова и ни кружи вокруг нее сексуальным спасателем. Ей просто-напросто нужен другой парень, поэтому малышка пытается вылепить из меня что-то свое и ждет другого поведения, а на мои слова от чистого сердца хмурится и закрывается.

Только она-то для меня та. Именно та, которую я искал. Я злюсь, но все равно не готов отпускать, хотя и не готов строить из себя послушного красавчика по девичьим заявкам.

Я такой какой есть.

И я молча собираю вещи, закидывая их в фургон. Алла также молча помогает мне, но иногда останавливается и долго смотрит, словно хочет подобрать правильные слова и объясниться. Я не реагирую, потому что сказал всё, что хотел сказать, ее очередь… Но малышка каждый раз лишь шумно выдыхает и берется за рюкзак или бутылки с водой, которые уже переставила пять раз, чтобы хоть чем-то занять руки.

У нас мало вещей, так что погрузка занимает минут десять. Потом я иду к хозяину с ключами и сдаю домик, пожав ему руку. Алла уже сидит на пассажирском месте, когда я возвращаюсь к фургону. Я осматриваюсь по сторонам, проверяя, что мы ничего не забыли, открываю дверцу и запрыгиваю в салон. Сразу же завожу мотор и выруливаю с подъездной дорожки, которая выводит к проселочной дороге, пролегающей сквозь старый лес.

— Куда дальше? — осторожно спрашивает Алла и смотрит в мою сторону.

Мне не нужно поворачивать голову, чтобы почувствовать ее внимательный острый взгляд. Она почти что сканирует меня, будто хочет залезть прямиком в мысли и понять, что творится в моей голове. А мне кажется, ей с собственной головой неплохо бы разобраться. Нам бы сразу стало легче.

— На север.

Отвечаю расплывчато, хотя подготовил целую занимательную лекцию о монастырях Метеоры. Там неподалеку маленький уютный городок Каламбака, а сами монастыри лежат на верхушках скал и называются “парящие в воздухе”, и построены они были хуеву тучу лет назад.

В общем, из меня сейчас так себе экскурсовод.

Мы все дальше забираемся вглубь страны, отдаляясь от восточного побережья. Чтобы доехать до моих родителей, по большому счету нужно пересечь всю страну по диагонали. И это был отличный повод познакомить Аллу не только с открыточными видами, а со страной как она есть.

Греция не самое богатое место. Я никогда не был во Владивостоке и не удивлюсь, если та же Каламбака после него покажется симпатичной деревней и не более, но здесь есть своя душа и настроение. Я люблю эту страну и так хотел открыть ее для нее.

Хотел…

А теперь молчу и слушаю старую магнитолу, которую она сделала громче, чтобы заглушить тяжелую тишину между нами.

— Остановимся здесь? — указываю на съезд, который сворачивает с главной дороги и ведет к укромному месту. — Ненадолго.

— Хорошо. Ты устал?

— Ноги разомну, — обычная отговорка, что первой приходит на ум. — И колеса задние заодно проверю.

— Если хочешь, я потом сяду за руль.

— Да, можно через часик. Там трасса пойдет.

Малышка тяжело выдыхает на снисходительно разрешение порулить на трассе, но кивает. И первой выходит из машины, когда я трогаю педаль тормоза. Я покидаю салон вслед за ней и ловлю ее у задних дверей. Малышка хотела что-то достать из вещей, но попала в мои цепкие руки. Я помогаю ей отщелкнуть одну дверцу и хозяйским рывком усаживаю на пол фургона, как раз на рюкзак.

— Алекс, — она обхватывает мои локти и зависает, не понимая, что ей делать.

Она то ли хочет остановить меня, то ли наоборот. А во мне бьется сердитая уверенность, что у нас херово с разговорами и выяснениями отношений, но в сексе полный порядок. Даже горячей и острее выходит на волне злости.

— Иди ко мне, — наваливаюсь на нее и одновременно подтягиваю под себя, раздвигая ее стройные ножки. — Нам надо меньше разговаривать и больше трахаться.

— По-другому не доедем?

— Нет, — уверенно мотаю головой и второй раз за день освобождаю ее от шорт.

Она “слышит” меня только, когда подо мной. Доверяет каждому моему движению в постели, но сомневается в моих словах в жизни. А мне чертовски хорошо, когда она смотрит на меня ласковым взглядом и отдается вся без остатка.

Без гребанных сомнений и оглядываний назад.

Как сейчас.

— Алекс, — она произносит мое имя совсем иначе, на смазанном выдохе и с легкой судорогой, когда я вхожу в нее и начинаю двигаться глубже.

— Да, малышка, да. Я здесь, с тобой.

Хотя она иногда об этом забывает…

Алекс привозит меня в какую-то Каламбаку. Мы гуляем по окрестностям, едим и получаем удовольствие от всего происходящего. А я, если честно, не понимаю всей этой красоты. Нет, я люблю, конечно, природу, море и солнце, но здесь… как-то холодновато, да и атмосфера мрачновата. Я стараюсь не показывать этого Алексу, потому что он увлеченно рассказывает, веселит меня и старается произвести впечатление. Я, честно, впечатлена, но это не мое.

— Тебе не нравится, да? — он задает вопрос слишком неожиданно, поэтому я не успеваю придумать достойный ответ. Он считывает меня практически сразу, хмурится, а затем берет за руку и выводит из какого-то музея, названия которого я даже не запомнила.

Мы тихо идем по тропинке: я не решаюсь что-то говорить, а Алекс напряжен. Я вижу это по его быстрым шагам, по нервным импульсам, проходящим по его коже, и по вздохам. Алекс останавливается около беседки, расположенной неподалеку. Усаживает меня на скамейку и приседает напротив, хватая мои руки и сжимая их в своих.

— Почему ты не сказала? — допытывается он, а я не знаю, что говорить. Потому что боялась меня расстроить? Потому что не думала, что это так скучно? Боялась потерять те отношения, которые у нас сложились?

— Я не знаю, — говорю самое безопасное из всего и понимаю, что действительно не знаю. Я, вроде как, просто не хотела его расстраивать.

— Ну ты же знаешь, что тебе нравится?

— Да, — Алекс вопросительно смотрит на меня, — море, пляж, солнце, много чего.

— Но не музеи, — он констатирует и опускает голову мне на колени.

Я замираю, не зная, что все это значит, и с какой стороны к нему подбираться. Как не понимаю и то, что сделала не так. Хотя нет. Понимаю. Нужно было сразу сказать, что мне здесь не нравится, и я предпочитаю море.

— Прости меня, малышка, — наконец, Алекс нарушает молчание. Он поднимает голову и заглядывает в мои глаза, в которых, я уверена, светится непонимание.

— Нет, — мотаю головой из стороны в сторону, — это ты прости, я должна была сразу сказать.

— Мы такие дураки, — Алекс перехватывает мою руку, которой я хотела коснуться его щеки, и подносит ее к губам, касаясь в легком поцелуе. — Прости, что не спросил, что тебе нравится. Повез по своему усмотрению.

— Мы слишком разные, да? — задаю вопрос, который не дает мне покоя с момента нашего знакомства.

— Это нормально, — Алекс не опровергает мое утверждение, но немного успокаивает. — Мы не можем быть одинаковыми. Если бы это было так, мы бы устали друг от друга слишком быстро. И ты бы не бесила меня, а я бы не спасал тебя от акул, — Алекс несет полную чушь, а я заливисто смеюсь, обхватив его руками за шею.

Мы сидим так довольно долго. Я прижимаюсь к нему ближе, а он легонько обхватывает мою талию и прижимает ближе к себе. На улице темнеет, когда я решаю задать вопрос, ответ на который меня интересует больше всего.

— В качестве кого ты хотел представить меня родителям?

Алекс вздыхает и не спешит говорить. Создается ощущение, что он думает, но спустя несколько минут выдает:

— Девушкой. Я хотел им сказать, что ты моя девушка. Или невеста, если бы ты согласилась, и… — добавляет он.

Его признание встряхивает меня, и я, наконец, осознаю, что он относится ко мне серьезно. Пока кручу в голове мысли, Алекс продолжает говорить:

— Я не знакомил девушек с родителями. Ты, — он переводит дыхание, хотя пытается говорить уверенно, — я чувствую, что ты та самая. Девушка, с которой я с удовольствием проживу жизнь.

Алекс замолкает, а я чувствую, как в груди все жмет от осознания происходящего. Мне признались в том, что хотят прожить со мной жизнь. Стоит ли говорить, что я чувствую в этот момент? Я рада, шокирована, я все еще не осознаю, что это реальность, и Алекс не врет в своих признаниях.

— Если ты не чувствуешь того же…

Я начинаю смеяться. Не чувствую? Господи, а ведь я действительно не говорила с ним о своих чувствах. Все чего-то ждала.

— Если для тебя это слишком быстро… — Алекс продолжает так же неуверенно, а я просто закрываю его рот ладошкой и говорю:

— Не знаю на счет прожить с тобой всю жизнь, — на глаза выступают слезы, но я стараюсь весело улыбаться. Получается, правда, не очень, но разве это важно? — Но я хочу попробовать… попытаться построить отношения, — обнимаю его и прижимаюсь к его груди.

— Я влюбился, малышка. Теперь уже точно, — Алекс шепчет такие долгожданные слова на ухо, и из глаз брызгают слезы.

Наверное, я слишком неуверенна в себе и недоверчива, потому что пока не услышала это от него, не могла поверить в то, что это реальность.

— Я тоже влюбилась, Алекс. Сильно-сильно…

Мне кажется, что между нами, наконец-то, идиллия. Мы признаемся друг другу в чувствах и становится легче. Мне так точно. Теперь я уверена в том, что это надолго и что нам нужно что-то решать. Мы тянем до последнего, но у нас всего пара дней. Завтра утром мы поедем к его родителям, а потом у нас останется всего день. Мы проведем его вместе, и мне придется уехать в Россию.

Мы возвращаемся уставшие в гостиничный номер и вместе принимаем душ. Правда, он тесноват и не предназначен для совместных мероприятий, но мы смеемся и толкаемся. В конце концов, я покрепче вжимаю малышку в себя и заплетаю ее руки в жаркий узелок на груди.

— Вот так хорошо, — целую ее в висок и угадываю, как в ней назревает желание хорошенько пихнуть меня и развернуться на свой капризный вкус. — Иначе я выдавлю дверцу к черту!

— А я говорила, что первая! Это ты ко мне полез.

— А зачем ты разделась при мне? Я подумал, это приглашение.

— Тут некуда приглашать, дурачок.

— Странно, а мне так хорошо. И удобно, — целую ее в висок и легонько утягиваю за собой, чтобы струйки теплой воды падали ей на голову. — Ты вся в пене, малышка.

Алла все же разворачивается в моих руках и утыкается лицом в плечо. А я вожу руками по ее волосам, смывая шампунь и чувствуя, как она довольно мурлычет себе под нос. Кажется, ей тоже теперь удобно и чертовски хорошо.

— Я бываю несносной, я знаю, — неожиданно произносит она мне в грудь. — И обижаю тебя на пустом месте, я не специально, Алекс…

— Всё хорошо, малышка. Я не обидчивый, — закрываю ее собой от воды и подцепляю за подбородок, чтобы увидеть ее красивое личико. — Правда, злопамятный жуть.

— Я знала, что будет подвох, — она смеется и целует меня в нос, вставая на носочки.

После мы падаем на кровать, мокрые и голые. Окно открыто настежь и с улицы льется сладковатый мягкий воздух, который приятно играет на коже. Алла игриво вытягивается и ложится на мою грудь, перебирая пальчиками пресс. Она прокладывает по мне замысловатые дорожки и зажигает на губах довольную улыбку, в которой столько правды, что у меня вдруг сбивается дыхание. Я обнимаю ее, чувствую ласковые прикосновения и абсолютно счастлив.

— Я немного нервничаю, — признается малышка, когда приподнимается на локте и ловит мой взгляд. — Сейчас поняла, что все-таки переживаю… Мы же едем к твоим родителям, а это так важно.

— Ты им понравишься. И всё пройдет отлично, я точно знаю.

— Я произвожу хорошее впечатление? — она усмехается и возвращается на мою грудь.

— Незабываемое.

Вообще я много эпитетов могу подобрать, но спать хочется сильнее. Тем более завтра дорога, снова за руль… Я отключаюсь, слушая ее тихое дыхание, а когда просыпаюсь, вижу, что малышка уже соорудила нам завтрак прямо в номер. Она крутится у небольшого столика и разливает апельсиновый сок по стаканам. Что-то напевает веселое себе под нос и пританцовывает, подчеркивая каждое движение театральным выпадом в сторону.

Поднимаюсь с кровати и вижу ее яркую улыбку.

— Соняяя, — протягивает она мелодично. — Я уже собиралась тебя толкать. Ты не сказал во сколько нам следует выехать, но номер нужно освободить в двенадцать.

— А сейчас сколько?

— Почти одиннадцать.

— Реально?

— Да, в отпуске такое случается, — она указывает мне на стул и подвигает ко мне тарелку с тостами. — И за руль теперь сяду я. Я всё ждала, когда до тебя дойдет, что я из Владика, и просто-напросто не могу водить плохо. Ты видел, что у нас творится зимой?

— Малышка, я зиму сто лет не видел.

— Хорошо, — она кивает. — Но твои серпантины мне по барабану. Я каталась по таким с ледяной коркой.

Она явно преувеличивает, но не довериться сложно. Да и мне нравится ее самоуверенный запал и блестящие наглым вызовом синие глаза, малышка долго терпела мои мужские замашки и хочет, наконец, показать себя в деле.

Мы кидаем вещи в рюкзак, остальные мы даже не стали забирать из фургона, и спускаемся к парковке. Я вручаю Алле ключи на потрепанном брелке и галантно открываю перед ней дверцу. А потом ничего не могу с собой поделать и все же скептически наблюдаю, как она забирается на высокое водительское сиденье. Ну отрицательный у меня опыт, ничего не попишешь! Сколько раз давал девушке порулить, и маневренный седан, а не громоздкий минифургон, столько раз и хватал руль и выкручивал его подальше от препятствия.

Везло, в общем.

— Будешь моим штурманом, — с улыбкой сообщает Алла и настраивает кресло под себя.

Потом она проделывает эту же операцию с зеркалами, и меня немного отпускает. Я обхожу машину и сажусь рядом. И почти сразу успокаиваюсь, она действительно чувствует машину и понимает, что делает. Через некоторое время я даже ловлю себя на том, что расслабленно откинулся на спинку и то и дело отвлекаюсь на вид за окном, а не напряженно слежу за дорогой каждую секунду.

Я подсказываю ей повороты и веду по заключительному отрезку нашего маршрута. Когда мы въезжаем в город, где живут мои родители, начинает вечереть и повсюду загораются желтые фонарные столбы. И разноцветные рекламы торговых центров, которые встречают на окраине любого города. Мы потихоньку уходим к частному сектору, где однотипные домики следуют дружной вереницей друг за другом.

Алекс уверенно берет меня за руку и ведет за собой к небольшому дому. Он открывает дверь, заходит, и кричит:

— Мааам, мы приехали.

— Ты уверен? — я нервно оборачиваюсь к нему и хватаю за руку чуть ниже локтя, но он не успевает ответить.

— Алекс, — слышу приятный женский голос.

Я замираю чуть в стороне и вижу, как к Алексу подходит невысокая женщина. Она обнимает его за плечи и целует в обе щеки, что-то приговаривая, а я в это время осматриваю ее. На вид ей не больше пятидесяти. Светловолосая, волосы собраны в высокую прическу с небольшими заколками. У нее невероятно милая улыбка, и она точно любит своего сына. Это угадывается во взгляде ее светло-голубых глаз. Точно таких же, как у Алекса. Он очень похож на свою маму, и я невольно засматриваюсь на их идиллию.

Алекс бережно обнимает мать и смотрит на нее с теплотой и любовью. Она гладит его по щеке и смотрит со слезами в глазах. Видимо, он приезжает не так часто, как ей хотелось бы. Но она быстро смахивает слезы и нацепляет на лицо веселую улыбку. Поворачивается ко мне и прежде чем я успеваю что-то понять, притягивает меня к себе и говорит:

— Аллочка, очень рада познакомиться с тобой.

Я не знаю, как себя вести. Ошарашенно смотрю, затем приобнимаю женщину и выдаю:

— Я тоже… — хочу назвать ее по имени и отчеству, а затем смотрю на Алекса, понимая, что он мне их не говорил.

— Таисия Леонидовна, — спокойно говорит он, как ни в чем не бывало.

— Таисия Леонидовна, — лепечу виноватым голосом, но она, кажется, этого не замечает.

— Мирон, — кричит женщина так, что я мигом чувствую себя как дома. Моя мама вот точно так же зовет отца. Она тоже обнимает меня и поддерживает, ждет моего приезда. А еще я понимаю, что соскучилась по ней. По ее голосу, по ласковым словам, по моральной поддержке и вниманию.

Из комнаты показывается высокий мужчина, и тут я понимаю, как будет выглядеть Алекс через лет двадцать. Вначале я подумала, что он похож на мать, но потом поняла, что он очень сильно схож с отцом. Начиная ростом и заканчивая той самой улыбкой, которой он меня покорил.

— Здравствуйте, — отец Алекса подходит и протягивает руку, а затем приобнимает меня и говорит: — приятно познакомиться. Я Мирон… без отчества, — он улыбается, а я перевожу взгляд на Алекса и не понимаю, как можно быть настолько похожим на своего отца. Я будто перенеслась на двадцать лет вперед и увидела Алекса в пятьдесят.

— И мне, — тут же говорю я. — Я Алла, — представляюсь мужчине, но тот лишь улыбается и переводит взгляд на Алекса.

— Я знаю. Сын уже заочно с вами познакомил, — кажется, я заливаюсь краской и лепечу что-то нечленораздельное.

Видимо, Алекс понимает мое смущение и тут же приходит мне на помощь. Уверенно обхватывает мою руку своей ладонью и переплетает наши пальцы, сжимая их и даря уверенность.

— Идем, мама, — он подталкивает свою мать и ведет ее в комнату, где уже накрыт стол.

— Вот видишь… переехать-то мы переехали, но традиции остались, — тут же шепчет Алекс, но делает это так, чтобы все услышали.

Его отец с матерью смеются и показывают на стулья. Мы садимся и последующие полчаса ужинаем и обмениваемся дежурными фразами типа “вам нравится здесь?”, “а как Каламбака?”. Я стараюсь отвечать уверенно, но понимаю, что заведомо проигрываю, потому что мне нравится далеко не все. А еще я осознаю, что эти люди влюблены в город, а я не могу разделить их радости. Именно поэтому, когда они начинают оживленно спорить, я просто утыкаюсь в тарелку и ковыряю вилкой кусочек рыбы, делая вид, что чищу ее от косточки.

— Мам, мы выйдем, хорошо? — Алекс встает, берет меня за руку и выводит на веранду, где я наконец-то избавляюсь от взглядов его родителей и могу расслабиться.

— Сложно, да? — Алекс обнимает меня за плечи и жмет к себе, прекрасно понимая мое состояние.

— Не то, чтобы… просто я не привыкла знакомиться с родителями парней, — откровенничаю, хотя знаю, что говорю очевидные вещи.

— Это же хорошо?

— Ты меня спрашиваешь?

— Я мог бы подтвердить, но ты ведь найдешь к чему придраться.

Я улыбаюсь и расслабляюсь. Понемногу меня отпускает, и я уже готова к новому раунду под названием “понравится родителям парня”. Но Алекс меня перебивает:

— Тебя уже приняли, — спокойно говорит он, а я вскидываю брови и спрашиваю:

— Правда?

— Ага, — он кивает, — они редко говорят о Каламбаке с таким придыханием при посторонних. Боятся, что сюда приедет больше народа, — Алекс говорит серьезно, смотря куда-то вдаль на вечерний район, а я даже ему верю. До тех пор, пока он не начинает смеяться.

— Ты издеваешься? Я, между прочим, переживаю! — говорю и тыкаю его кулачком в плечо.

— Не переживай, малышка. Я пошутил, но ты и вправду им понравилась. И не нервничай так. За то, что ты не любишь монастыри и природу, тебя не сожгут на инквизиторском костре, — он снова шутит, а я отмахиваюсь.

Вроде достаточно времени прошло, но чиркает прямо по нутру. Болезненно, остро.

Я хмурюсь и опускаю взгляд, словно под ногами можно найти верную подсказку, как подобрать слова. Алла чувствует меня и тесно обнимает за талию, сминая легкую ткань футболки. Она запрокидывает голову, утыкаясь подбородком мне в грудь, и смотрит с лаской.

— Мы дружили… Жили на соседних улицах и часто пересекались, — я впервые кому-то рассказываю эту историю и сам до конца не осознаю, что делаю это, но она так смотрит внимательно и с нежностью, что слова сами рождаются и просятся наружу. — Это еще в другом городе произошло, но тоже в Греции. Она местная была и года на два младше. Мне тогда семнадцать только-только исполнилось…

— Алекс…

— Все нормально. Я поздно заметил, что что-то не так. Я вообще купаться не собирался, катался по побережью и искал место для прыжка. Мы с приятелем поспорили, что можно нырнуть… Да, неважно, — отмахиваюсь, стараясь сконцентрироваться на главном и не уходить в детали, которые нарастают одна за другой, ведь я подхожу к главному, а вот это уже чертовски сложно произнести вслух. — Она с подругами пришла, они на берегу мяч перебрасывали, а она, видно, решила заплыть подальше. Там еще пляж дикий, только местные знают и ходят, чтобы от отдыхающих подальше.

Я почему-то вздрагиваю от ее прикосновения. Алла поднимает ладони и проводит по моим плечам, а я выдыхаю и машинально киваю, будто опять хочу показать, что все нормально.

— Я спустился к берегу и минуты две стоял у воды. Еще с подружками ее парой слов перебросился. Я видел ее, но понял, что она тонет, не сразу. А когда кинулся… Короче, не успел я.

— Ты сделал всё, что мог.

— Я не знал, что делать. Вытащил на берег, а она без сознания. Что-то пытался, но тогда не знал, как правильно.

— Тебе было семнадцать, Алекс. Конечно, ты не знал, что делать. Но ты знаешь сейчас, и ты спасаешь людей.

Она встает на носочки и тянется ко мне, смазанно целуя в губы. Потом в скулы и обнимает крепче за плечи, так что я наклоняюсь ниже и сгребаю ее в охапку.

— Это в прошлом, — тихо произносит она над моим виском. — Ты всё сделал правильно. Ты был мальчишкой, а стал спасателем.

Мне становится легче. От ее заботливых слов, от того, что выговорился и поделился с другим человеком. Первое время мы молчим, отходя от случившегося диалога, но постепенно переключаемся на другие темы. Я беру Аллу под руку и показываю окрестности поселка. Здесь тихо и можно гулять всю ночь по ухоженным улочкам.

— Завтра рано вставать, — произносит Алла и забирается мне под руку.

— Поворачиваем назад? — тут же делаю резкий разворот, утягивая ее за собой, как пушинку. — Ты права, надо выспаться и часов в восемь выехать.

— Ты отвезешь меня в аэропорт? На фургоне?

— Не, возьму отцовскую.

— Я хочу на фургоне. Он мне понравился.

— Правда? Хорошо, как скажешь.

— А давай сейчас? Переночуем в нем и встретим утро, как тогда в горах.

— Или ты боишься, что не сможешь не шуметь? — нагло усмехаюсь и подмигиваю своей малышке.

— Это тоже, — она кивает. — Твои родители же не обидятся, если мы уедем чуть раньше?

— Нет, они привыкли, что у них странный сын. Было бы удивительно, если бы я привел нормальную девушку.

Она пихает меня в бок, но удержать довольную улыбку не может.

— Я просто хочу провести время с тобой наедине… Это же последний день. Даже ночь.

— Не последняя, — отмахиваюсь от ее похоронного тона, который выдает мысли, что все-таки кружатся в ее головке. — Далеко не последняя, малышка.

Мы возвращаемся в дом и прощаемся с родителями. По взгляду мамы я вижу, что она всё понимает, и она так ласково и крепко обнимает Аллу, что мне становится тепло на душе. Я обещаю вернуться завтра к часу и погостить у них пару дней. Потом мы забираем вещи Аллы, она успела внести в дом всего одну сумочку, а остальное так и лежит в фургоне.

Я завожу мотор и выезжаю из коттеджного поселка, потом сворачиваю с главной дороги и ухожу к лесам. Я заранее знаю, куда хочу ее отвезти, и поэтому мы добираемся быстро и без лишних петляний.

Мы поднимаемся повыше, чтобы полюбоваться на огни небольшого городка, а утром встретить рассвет, который выйдет из-за холмов.

— Будем считать, что ты зажег свечки, — Алла указывает на самые яркие желтые огни под ногами и прижимается ко мне крепче, когда мы перебираемся в салон и раскладываем походную кровать. — Очень романтично, Алекс.

— Я старался, — хмыкаю и утягиваю ее под себя.

— Мне так ничего не видно, — фальшиво жалуется малышка, созерцая вместо города, мое довольное лицо. — Ни капельки.

— Обещай, что ты вернешься, малышка, — Алекс спрашивает, кажется, уже в сотый раз, все еще не желая верить мне или просто опасаясь, что я уеду и не вернусь.

Наше время вышло, пожалуй, слишком быстро. Я познакомилась с его родителями, и я влюбилась. По-настоящему. Так, что сердце колотилось как бешеное, а в голове вертелась только одна мысль — мой Алекс. Мой мужчина. Мой самый лучший. Спасатель. Тот, рядом с которым ничего не страшно, и все вокруг кажется раем на земле.

— Обещай, что будешь ждать, — поддеваю его, не удержавшись. — У тебя тут море, солнце, Долбалия, да? — я подмигиваю, а он смеется.

— Мне никто не нужен, малышка. Никто, кроме тебя, — даже море будет неинтересным, а еще я боюсь во всех видеть тебя, и пропустить утопающего… — он хмурится, делая вид, что задумался, а я до сих пор не верю, что уезжаю.

Я знала, что не останусь здесь, не вернувшись в Россию. Мне предстоит решить немало проблем: родители, подруга, работа. Я не знаю, как буду говорить всем о том, что переезжаю, что влюбилась и собираюсь к мужчине на другой конец земного шара. Я и сама слабо верю в то, что действительно это сделаю, но если он будет ждать… У меня просто нет права не приехать. Я должна.

Мы прибыли в аэропорт за несколько часов, и сейчас остается всего час до регистрации и момента, когда я взойду на трап и улечу на родину. Улечу, чтобы решить свои проблемы и вернуться.

— Я приеду, — тихо шепчу, обхыватывая его за шею и прижимаясь всем телом к его мощной груди и прессу. Я жмусь и жмусь, сжимаю в руках футболку, купленную мной и подаренную на память. На глаза наворачиваются слезы.

— Эй, малышка. Алла, — Алекс обращает на себя внимание. — Я буду тебя ждать, слышишь? И звонить тебе по Скайп каждый вечер. Хотя нет… каждый день… во время обеденного перерыва. У нас ведь разница во времени, — кажется, он несет откровенную чушь, но плевать даже на это.

Пусть говорит. Я готова вечно слушать его голос. Слышать эту хрипотцу в тембре, запоминать произношение слов и воспроизводить по памяти в моменты, когда мы будем далеко друг от друга, без телефона, Скайпа и взаимных улыбок в камеру. Вряд ли этого будет достаточно, но хотя бы так, чтобы окончательно не свихнуться, чтобы не сойти с ума и дожить до момента, когда я куплю обратный билет и буду лететь на крыльях счастья к своему мужчине.

— Я еще не уехала, а уже стою в международном аэропорту Владивостока, глупо улыбаюсь и покупаю билет в Грецию, — признаюсь, обхватывая руками его шею и целуя в щеку.

— А есть какой-то клинический сон? Искусственная кома? Что-то, что помогло бы мне проснуться через две недели, а ты уже рядом? — он снова шутит. Вижу это по его пляшущим в глазах чертикам и легкому тону, хотя знаю, что ему так же тяжело, как и мне.

— Могу врезать мокрым полотенцем по башке, хочешь? — я не отстаю, потому что шутить действительно легче. Не приходится плакать, и глаза не жгут слезы.

— Украла в отеле? — он притягивает меня ближе.

— Да, — выдыхаю прямо в его губы, после чего ощущаю жгучий и до боли желанный поцелуй.

Алекс толкает язык внутрь моего рта, сплетается с моим языком и вырывает из моих губ стон блаженства. Мы как подростки. Нам плевать на окружающих. Я стараюсь не думать о том, что нас кто-то видит, что такие откровенности могут кому-то не понравится. Плевать, потому что это последние минуты, когда мы вместе. Когда я ощущаю жар его тела и руки, блуждающие по моей спине. Еще чуть-чуть, и я сдамся. Верну билет и сообщу все родителям по Скайп, а уволиться… всегда можно по-французски.

Наконец, Алекс находит в себе силы отпустить меня, взять за руку и повести на регистрацию. Перед посадкой мы прижимаемся друг к другу еще раз, он гладит меня по спине и шепчет нежности, а я стараюсь держаться, чтобы не просто не расплакаться, а не разреветься.

Когда я оказываюсь в самолете, эмоции дают о себе знать. Из глаз начинают течь слезы, а тело бьет мелкая дрожь. Стюардесса интересуется, не нужна ли мне помощь, а мой сосед участливо спрашивает:

— Курортный роман?

— Нет, лучший мужчина, — я больше ничего не объясняю и все оставшееся время полета просто смотрю в окошко, вспоминая мгновения, проведенные с Алексом.

Мы провели вместе три недели, а я влюбилась так, будто мы знали друг друга вечность. Сейчас мне кажется, что я поступаю правильно. Мне действительно нужно уехать, я должна поговорить с родителями, решить существующие проблемы с работой, собрать вещи, уладить вопрос получения визы. Работы действительно много, и я не могу поступить по-другому, это будет неправильно в отношении тех, кто остался в России. Ни мама, ни отец не поймут этого, будет расстроена и Машка. А еще я просто не могу резко сменить тех, кого знаю всю свою жизнь на мужчину, с которым провела три недели.

— Эй, — мой сосед дергает меня за руку, и я поворачиваюсь. — Все забудется. Вернешься домой и перестанешь думать о нем, — я понимаю, что он подбадривает, но действует это по-другому.

— Я собираюсь переехать к нему. Вот, еду решить все проблемы, — холодным и безучастным тоном выдаю, чтобы ненавистный мне сосед отстал со своими нотациями, но он, кажись, даже не думает.

Отпускать сложно.

А ждать еще хуже.

Хотя первый день без нее складывается более-менее. Я провожу его у родителей и помогаю отцу с брусчаткой, он решил выложить новую дорожку к заднему двору и по-своему обыкновению делает работу собственными руками. Мы копаемся до вечера и время пролетает незаметно, отлучаемся только на обед, а, когда подходят минуты посадки самолета Аллы, я набираю ее и узнаю, как долетела.

Я провожу у родителей еще пару дней, как обещал, но ночью приходится уехать, звонит друг из автомастерской, которую мы держим вместе, и просит помочь. Мы договаривались, что в сезон он за главного и что он не будет дергать меня по пустякам, но дерьмо, как известно, случается. Я сажусь в фургон и под грустный взгляд мамы и заспанный отца покидаю их дом.

На месте оказывается, что особо одаренный работник умудрился поцарапать крыло дорогой тачки, когда загонял ее в бокс. Не поцарапать даже, а смачно измять, и это не тупо дорогая машина, а оверпрайсовый крутяк.

— Зачет, — хмыкаю, глядя на погнутое крыло. — Или конкретный залет.

— Я его уже уволил, — отзывается приятель. — Но взять с него нечего. Я его через знакомых нашел, еще не успел оформить… Да и откуда у него деньги? Мастерская наша, нам и отвечать.

— Спасибо, что разъяснил, — провожу ладонью по вмятине и убеждаюсь, что дело совсем дрянь. — Когда клиент должен забирать?

— Через два дня. Можно еще на денек оттянуть, ну на пару-тройку накрайняк.

— Цену смотрел деталей?

Я примерно прикидываю, как хорошо мы встряли, но хочется конкретики.

— Смотрел, — он кивает, — офигевал. У меня есть парень знакомый, он сильно дешевле может достать, но надо самим ехать.

— Легально?

— Полу, — он поднимает ладонь и покачивает ей из стороны в сторону в воздухе. — Детали заводские, оригинальные, но ввезены мимо таможни.

Я несколько минут обдумываю расклад и решаю, что лучше рискнуть. Альтернатива одна по большому счету. Либо закрыть глаза на таможню, либо бегать сейчас и искать внушительную сумму, скорее всего, под конский процент, и брать заказы наперед, обещая за срочную предоплату сделать до хера сверху.

Нет уж, я лучше скатаюсь в гаражи на окраину города.

— Пиши ему, — киваю приятелю. — Я пока фургон подготовлю.

— Дай сотовый. Мой на зарядке.

Я отдаю ему телефон и иду к своей машине. Освобождаю салон от лишнего и прикидываю, куда умнее будет закинуть груз, проверяю тросы и упаковки, набрасываю вещей, которыми потом можно будет прикрыть груз.

После узнаю адрес склада и вбиваю его в навигатор, который не радует длинной стрелкой в другой город. Тут за день не управишься, как я надеялся сперва. А потом еще в мастерской надо будет остаться, потому что другому я эту работу не доверю. Сам сделаю, чтобы быть спокойным и не переживать за реакцию клиента. И не хочу я сильно задерживать у нас машину, тогда заказчик точно с лупой приедет. Мне такого волнительного аттракциона не надо, я готов пару ночей в мастерской провести за работой, чтобы успеть в разумный срок.

Так и происходит по большому счету. Чтобы сделать всё четко и вовремя, я с головой ухожу в дело и забываю обо всем вокруг. Вспоминаю о том, что договаривался позвонить Алле, когда уже карабкаемся по узкой дороге вверх и прижимаемся к старому отбойнику каждый раз, как появляется встречная машина. Мы выехали из города и направляемся к соседнему.

— Ненавижу эту дорогу, — бросает приятель, когда я выворачиваю к отбойнику максимально близко, чтобы разъехаться с таким же фургоном, а за железной полоской отвесный обрыв. — И твою машину тоже!

— Какой неж… Ты отдавал мне сотовый? — я нахожу пустоту там, где должен лежать мой телефон.

— А?

— Телефон!

— Черт… Я бросил его на полку, когда свой забирал с зарядки. Там и лежит.

Вот бывает человек идиот-идиотом, но в своем деле отличный специалист и приходится терпеть!

— Возьми мой.

— Я не помню номер.

Злость полыхает ненадолго, все-таки мысли заняты делом. Я решаю, что за два дня ничего не случится, потом объясню и расскажу малышке, опустив полулегальные детали. Мне сейчас надо разрулить срочную проблему, чтобы не вляпаться сильнее, а с ней я поговорю после.

Она поймет.

Мы долго едем, а потом ищем правильный съезд. Приятель не знает, где именно находится склад, потому что он недавно переехал, и мы петляем по окрестностям. Когда приезжаем к точке назначения, я уже устал как собака и зол больше положенного, но вида не подаю. На складе тоже не обходится без заморочек, пока ищем, пока сверяем, пока пакуем…

Мы убиваем там почти два дня. Сука, два дня!

Когда детали, наконец, грузят, я подсчитываю оставшееся время и понимаю, что надо осторожно доехать назад и сразу же закрываться в мастерской, чтобы успеть. А это еще пара дней точно, если ни на что не отвлекаться. Да я и не думаю ни о чем другом, зациклившись на гребанном деле, с которым уже надо покончить. Починить и сдать машину счастливому владельцу.

Я прилетаю во Владик уже расстроенной. История, которую рассказал мой спутник по самолету, очень сильно напоминает нас с Алексом.

Даже не так.

Она идентична.

Курортный роман. Признания в любви, но она уехала, и ему не захотелось продолжения. Сейчас он женат, у него трое детей, а о девушке с курорта вспоминает изредка. Но знает, что ей было сложно, потому что она звонила и даже приезжала к нему. Трудное расставание — сложная тема.

Я нервничаю, но когда выхожу в холл и вижу Машку, меня отпускает. Я лечу к подруге, обнимаю ее со всей силы и ору о том, как соскучилась. Машка не остается в долгу, тискает меня точно так же и обнимает за плечи.

— Тебя ждут родители? — спрашивает Маша, и я киваю. — Я отвезу, а потом заберу тебя, и ты мне все расскажешь, да? — я снова киваю, и мы идем к машине.

В этот момент на телефон прилетает звонок от Алекса. Я прошу подругу не орать ничего, но она, кажется, и не собиралась. Машка тихонько сидит на водительском сиденье и ждет, пока я поговорю и залезу к ней. Алекс интересуется, как я долетела, говорит, что наберет меня позже, потому что они ставят брусчатку.

— Я так соскучился, малышка, — говорит он на прощание.

— И я, Алекс, и я.

Я заканчиваю разговор и залезаю в машину, закрываю дверцу и смотрю на сосредоточенное лицо подруги.

— Вы общаетесь? — она задает вопрос, а я не понимаю ее.

— Ну, да, — отвечаю, хотя червячок сомнений начинает вернется внутри. Зря. Ой, как зря я рассказываю ей все это. Лучше бы мне уволиться и рассказать все, когда я уже буду на чемоданах.

— Не говори, что ты собираешься возвращаться, — подруга говорит рассеянно, а я молча смотрю вперед, не зная, что говорить. Да мне уже и не хочется. Я собиралась поделиться радостью, а не оправдываться, почему так, а не иначе. — Алла, ты серьезно? Это курортный роман! — Машка заводит автомобиль, и мы выезжаем, но я замечаю ее напряженное состояние. И я чувствую себя не лучше.

— Давай закроем тему, — говорю тихо, чтобы она не начала на меня наезжать и говорить, почему “нет”. Я и так сомневаюсь. И не хочу сомневаться еще больше. Я влюбилась и мне этого достаточно. А еще я помнила его хриплое “я люблю тебя”. Оно не могло быть ложью. Нет.

— Нет, не закроем, — подруга решает идти до конца, и я прикрываю глаза, зная, что мне нужно как-то отключиться, потому что кто-кто, а Машка может затравить душу и доказать свою правоту. — Расскажи мне все.

— Нет, — я мотаю головой. Я хотела рассказать, но сейчас это желание пропадает. Я не хочу ни с кем делиться. Мне двадцать три, а не пятнадцать. Я совершеннолетняя, и я могу делать то, что хочу.

— Алла, — подруга начинает свой монолог, а я только вздыхаю. — Ты понимаешь, что это смешно? Ты здесь, а он там. Как надолго его хватит? Да вы же и познакомились, когда он другую трахал, Алла. Ты, правда, ему веришь? — Машка вгоняет гвозди в живые раны, и я не выдерживаю. Поворачиваюсь к ней и выдаю:

— Верю. Ты его не знаешь. Ты не общалась с ним. Ни разу, Маша! Ни разу! А он познакомил меня с родителями и в любви признался, — вместо того, чтобы успокоиться, Машка хохочет, и я не выдерживаю. — Останови машину!

— Что? — подруга, кажется, не верит моим словам.

— Останови машину! — повторяю. — Я выйду, и мы поговорим потом.

— Нет, — она продолжает ехать.

— Останови эту чертову машину! — ору и ударяю руками по передней панели, потому что я не хочу больше слушать ее нравоучений.

На этот раз Машка слушает меня, паркует машину, и я быстро выхожу и иду к багажнику. Достаю свой чемодан.

— Собираешься похерить пятнадцать лет дружбы ради курортного романа? — Машка язвит, а я не удерживаюсь.

— Нет, Маша. Я хотела поддержки от тебя, понимания. А ты набросилась. Вот так с порога. Даже не узнав ничего.

— Я люблю тебя, поэтому так. Ты самая близкая подруга, и я хочу удержать тебя от ошибки, — я понимаю, что она действительно не хотела ничего такого, но не могу сейчас общаться, я и так сомневаюсь. — Ты не уверена в нем, да? — я качаю головой.

— Все сложно, но я не хочу сомневаться, Маша. Прости, но я не поеду с тобой, — достаю телефон, чтобы заказать такси и поехать к маме. Ей я ничего не скажу. Не после Маши. Мне хватит, я точно не хочу, чтобы меня отговаривали.

— Ты совершаешь ошибку, — тихо говорит подруга.

— Не все такие, как Матео, — я не сразу понимаю, что сказала. Вижу, как Машка морщится, сжимает дверцу машины, а потом с грохотом закрывает ее и направляется ко мне. Первые пару секунд мне кажется, что она мне врежет. Но Машка подходит и сжимает меня в объятиях.

— Прости дуру, — выдает она. — Я действительно не права. Ты знаешь, как у меня было, да? Помнишь все? Я не хочу этого тебе, не хочу, потому что меня до сих пор не отпустило, — на ее глаза наворачиваются слезы, и вот я уже утешаю ее. Я не знала, что она все еще не забыла его.

Я по-быстрому вижусь с родителями и стараюсь освободиться быстрее, но мама не дает такой возможности, начиная расспрашивать. И ее главный вопрос: “Почему я задержалась в Греции? Были проблемы? Что-то с самолетом?”. Пока я придумываю, что сказать, мама выдает:

— Не ври мне, дочка, скажи как есть.

Тут я понимаю, что заставляю маму нервничать, поэтому улыбаюсь, беру ее руки в свои и говорю:

— Я задержалась там из-за мужчины, — мама округляет глаза и переводит взгляд на отца, который удивлен не меньше.

Ну, еще бы!

Я ведь никогда не заводила мимолетных романов. Да еще и за границей. Их девочка всегда была рассудительной. Мои мысли подтверждает удивленный и одновременно разочарованный голос матери:

— Ты завела курортный роман? — как собачку, честное слово. Что это вообще за “завела”?

— Мам, — я перевожу дыхание и рассказываю ей об Алексе, упуская момент нашего знакомства и некоторые детали, совсем ненужные ей.

— А как же Олежек? — мама широко распахивает глаза, а я морщусь.

— Мама, если ты не забыла, Олежек, — я выговариваю его имя максимально язвительно, потому что по-другому не могу, — он мне изменил, мама.

— Но он осознал вину, дочка. Приходил к нам, спрашивал, когда ты вернешься. Он так любит тебя.

— Да, я видела. Так любит, мама… — я встаю и говорю: — Мне пора.

— Но, Алла, — мама пытается “вразумить” меня, но я отмахиваюсь.

— Мама, Олег в прошлом. Я люблю того, с кем осталась в Греции, и я поеду к нему. Да, — предупреждаю ее возмущения, — я поеду и останусь с ним, что бы вы не думали.

Я вижу, что мама хочет сказать что-то еще и понимаю, что Олег великолепный психолог, раз смог так ее обработать пока меня не было. А вот папу, похоже, он не впечатлил, потому что отец говорит:

— Делай как знаешь дочка, но желательно, чтобы этот твой Алекс приехал к нам. А то мало ли, знаешь… — он переживает обо мне, боится, что со мной что-то случится. Я говорю “конечно” и обнимаю папу, крепко прижимаясь к его мощной груди, за которой всегда чувствовала себя как за каменной стеной.

Я выхожу из квартиры спустя час и замечаю машину Машки, а саму подругу рядом.

— Ты все купила? — спрашиваю у нее.

— Ага. Хочешь напиться?

— Ты не поверишь как.

Я действительно хочу выпить. Мне нужно расслабиться и отдохнуть, а еще не думать о том, что неумолимо лезет в голову. Еще чуть-чуть, и я возьму билет прямо сегодня вечером. Прилечу к Алексу и скажу “бери меня”. Да, я знаю, что это паранойя, но чем больше я здесь, тем больше сомневаюсь.

Мы приезжаем к моей съемной квартире через полчаса. Машка вытаскивает пакеты, а я огромный чемодан. Запоздало понимаю, что не привезла ничего из отдыха ни Машке, ни родителям, но это потом. В следующий раз, когда я приеду с Алексом. Когда, а не если — вот это правильная установка.

Наспех принимаю душ, заматываюсь в полотенце и иду к подруге на кухню. Она уже соорудила стол из закуски и выпивки. Последней, к слову, две бутылки.

— Ты решила расслабиться или напиться? — спрашиваю у подруги.

— Я решила все рассказать, — говорит, откупоривает бутылку мартини, разливает его по бокалам и осушает один, тут же наливает вторую порцию.

Я иду переодеться, а когда возвращаюсь застаю подругу полупьяненькой. Бутылка мартини опустошена на треть, и я выпиваю свой бокал, прося жестом налить еще. Подруга наливает и ближайший час мы просто пьем и ржем, как идиотки, потому что соскучились друг по друге. Я рассказываю ей о море, о Каламбаке и о смертной скуке, о горах, где мне понравилось больше всего.

— Ты так уверена в нем? — Машка спрашивает под конец первой бутылки, и я киваю.

— Уверена, но сомневаюсь, — признаюсь ей, что противоречу сама себе. — Он познакомил меня с родителями, признался в любви. Боже, Маша, чтобы ты только видела, как он смотрел на меня, когда я улетала. Я чуть не разрыдалась прямо там, перед ним. Я знаю, что он любит меня. Чувствую. Так нельзя притворяться.

В подтверждение моих слов, раздается трель видеозвонка в Скайп. Я беру телефон и с блаженной улыбкой тычу его Машке.

— Вот видишь! Все, меня нет, — я убегаю в другую комнату и отвечаю на звонок.

— Ну, как ты, малышка? — голос Алекса врывается в оглушающую тишину моей спальни, и я вздрагиваю.

— К тебе хочу, — говорю искренне.

— Ты пьяненькая? — Алекс смеется, а я не могу сдержать улыбки.

— Ага, — киваю. — С подругой пьем мартини. Бутылку уже прикончили.

— Я надеюсь ты пьешь дома? И ты никуда не пойдешь? — его голос звучит обеспокоено, и я отрицательно машу головой.

Маша говорит и говорит, а я пью, слушаю и изредка задаю вопросы и поддерживаю ее, когда вижу, что ей сложно. Я знала о Матео и раньше, но подруга никогда не рассказывала о нем так, как сейчас. Я вижу, что ей сложно, замечаю, как срывается ее голосы и как блестят глаза от напряжения и слез. И я понимаю ее.

Она познакомилась с ним несколько лет назад в Испании. Она отдыхала на курорте, а он был управляющим в отеле. Он сам ее заметил, сам пришел, соблазнил, говорил красивые слова. Я помню, какой окрыленной была Машка, когда вернулась, а также то, какой она стала через месяц после приезда домой.

Они общались с ней по Скайпу, он звонил ей по десять раз на дню и обещал, что приедет, как только закончится сезон. Сезон закончился, но Матео не приехал и перестал звонить. Первую неделю Маша просто ждала, на вторую нервничала и обрывала телефоны отеля, где он работал. Потом она нашла его по фото в социальной сети. Узнала, что его зовут вовсе не Матео, а Эрнесто. У него двое детей и жена.

Тогда мне казалось, что Машка справилась с этим. Выбросила номер телефона, зарегистрировала новый Скайп и мессенджеры, освободившись от любого напоминания о мужчине. Я наивно полагала, что у подруги все прошло, но сейчас вижу, что нет. Она так и не отпустила его. Все еще влюбленная в него. Она отрицает, но я прекрасно вижу ее глаза. Знаю и то, что она не встречается с парнями. Ищет мужчину на ночь — не более.

— Он не звонил тебе больше?

— Звонил, — Маша усмехается. — Извинялся, просил прощения, что пропал и сказал, что приедет.

— А ты? — спрашиваю, не удержавшись.

— А я сказала, что выхожу замуж.

Я ее понимаю. Хотя… зная себя… я бы сразу перестала отвечать на звонки и не хотела бы ничего слушать.

— Он оправдывался, — продолжает подруга. — Делал вид, что не понимает о чем я, когда я пожелала ему счастья с семьей. А я бросила трубку и выбросила карточку, вышла из Скайп и вообще отовсюду. И мне так хреново, Алла. Ужасно. Два чертовых года прошло, а я так и не смогла найти того, кто бы меня торкнул, понимаешь? Ни один и близко не такой, как он.

— Ты сильно его любила?

— Я за ним умирала, подруга. И умираю до сих пор. И я не хочу, чтобы у тебя было что-то подобное, — Машка обнимает меня, прижимая к себе все больше. — Я этому Алексу лично башку оторву, если он тебя обидит! — заявляет и поднимает руку вверх. — Пусть боится!

Мы сидим почти до утра, поэтому я оставляю Машку спать у себя. Она не препятствует и ложится на кровати, а утром мы просыпаемся, я созваниваюсь с Алексом и убегаю на работу, чтобы написать заявление по собственному и попытаться договориться не отрабатывать. Увы, мне не удается уговорить начальника, но он просит не две недели, а одну, потому что ему действительно некем меня заменить. Будучи в Греции, я делала проекты и сейчас они круто спасли компанию. Я соглашаюсь и договариваюсь приступить на следующий день.

Вечером я рассказываю Алексу об успехах и говорю, что если все пройдет хорошо я приеду к нему через восемь дней, максимум через десять. Он рад, но мне кажется, что он чем-то опечален. Я спрашиваю, но он отмахивается, говоря, что все хорошо, просто немного переутомился. Я верю, но мы заканчиваем разговор через полчаса, хотя раньше говорили не менее часа. Не то, чтобы я нервничала, но червячок сомнения все же закрался в мою душу.

На следующий день меня загоняют на работе, и я даже не успеваю посмотреть на телефон. Поэтому вечером, когда я вижу, что Алекс не звонил, я начинаю паниковать и думать невесть что. Потом делаю чай с ромашкой и меня отпускает. Мало ли, может, проблемы на работе. Может, еще что. Я жду его звонка, но когда стрелка переваливает восемь вечера, а звонка нет, понимаю, что его и не будет.

На следующий день история повторяется, как и на последующие два дня. Я захожу в Скайп, но вижу, что он был в сети ровно тогда, когда мы закончили наш последний разговор. Я нервничаю, понимая, что точно что-то произошло. На работе из-за этого полный кавардак, я начинаю пороть проекты и в конце концов отпускаю ситуацию, делаю сверки и сдаю то, что должна была. Начальник доволен, он подписывает бумагу и говорит, что я получу расчет в течение месяца. Я благодарю и ухожу, хотя теперь вообще не знаю, стоило ли увольняться.

С каждым днем я жду звонка или весточки. От встречи с подругой отказываюсь, потому что поддерживать веселый тон по телефону — одно, а заискрить глаза улыбкой — другое. Я не понимаю, что произошло и собираюсь купить билет, а потом думаю, что не знаю, куда ехать. Алекс говорил, что закрыл сезон и не пойдет работать в спасатели, потому что скопилось работы в автомастерской, а где она находится, я тупо не знаю.

Ехать к родителям? Как-то страшно и… я так боюсь выставить себя дурочкой. Эдакой влюбленной идиоткой, приехавший через половину земного шара, чтобы повидаться с тем, кому, может быть, и не нужна. Через неделю я убеждаю себя, что он не позвонит и я не поеду к нему. Говорю себе, что пора взять себя в руки и жить дальше. Я так и делаю. Встаю с кровати, выкидываю упаковки от мороженого и одеваюсь, чтобы пойти в магазин.

Я покупаю все, что нужно для ужина, твердо решая жить дальше. По пути домой осматриваю город, и на меня нападает уныние. Мне так грустно здесь. И я понимаю, что хочу уехать. Достаю телефон и звоню Машке, но она не отвечает. Ладно, потом. Я успею. Решаю, что мне можно развеяться. Я смогу оплатить еще одну поездку. Не в Грецию, нет. Упаси боже. Куда-то поближе или подальше. Разве это важно?

Уже подходя к подъезду замечаю одинокую мужскую фигуру, одетую в до боли знакомую желтую футболку. Я останавливаюсь как вкопанная, считая, что окончательно сошла с ума. Тронулась. Но нет. Мужчина поворачивается, а я выпускаю пакеты из рук и бегу к нему. Я не думаю, что это неправильно, мне плевать, почему он не звонил. Я бегу и прыгаю в его объятия, обхватывая его ногами и руками.

— Прости меня, малышка, — он шепчет, целуя меня в щеки и губы. — Прости… у меня были проблемы… и я потерял телефон… и…

Я не даю ему договорить. Набрасываюсь на него в поцелуе и забываю обо всем на свете.

— Люблю тебя, — говорю, отрываясь от его губ.

Я хотел столько всего сказать, даже репетировал речь в самолете, долгий изматывающий перелет отлично для этого подошел, но все слова вылетают из головы к черту. Остается только ее сумасшедший вкус на губах и ее признание, от которого внутри всё теплеет.

Она не злится на меня, а, наоборот, выглядит счастливой и довольной, так что меня сразу отпускает. Я сжимаю малышку еще сильнее и отрываю от земли, а потом кружу и смеюсь вместе с ней, как дурак.

— Если бы знала, как я тебя люблю, — целую ее везде, куда могу достать и до сих пор не верю, что она, наконец, в моих руках.

Я нашел ее.

Можно выдохнуть, потому что последние дни складывались так, словно проснулся злючий рок и решил перерушить все мои планы на жизнь. Сперва идиотская история с крутой тачкой и ее погнутым крылом, потом телефон, который благополучно стащили из мастерской, пока мы с приятелем катались в другой город. Я не смог восстановить свою учетку в скайпе и не достучался до Аллы с другого номера, она просто-напросто проигнорила запрос от чужака.

И тогда-то я понял, что дело дрянь. Что мы так увлеклись нашим курортным романом, что забыли обговорить самую малость. Например, какая у нее фамилия и где именно она живет. Владивосток как бы большой город, тут с фонариком и автопортретом по домам не походишь, желая найти свою любовь. Нужны приметы и чертова конкретика, иначе можно часами листать соцсети и ни черта!

Но я вспомнил о Делии и выпросил у нее сканы паспорта Аллы. Их делают, когда гость заселяется в отель. Меньше всего мне хотелось обращаться к ней с такой просьбой, но выбора не оставалось и я постарался смягчить разговор, как смог. И я познакомил ее с одним своим приятелем. Нормальным! А не тем, что забывает телефоны и берет на работу криворуких помощников.

Я не могу остановиться и рассказываю малышке все свои незавидные приключения прямо в лифте, жестикулирую и одновременно стараюсь держать ее как можно ближе к себе. До сих пор не верится и внутри сидит опасение-напоминание, что один раз я ее уже выпустил из рук и даже позволили без меня лететь на другой конец континента и едва не потерял. Нет уж, пусть теперь под руку ходит.

Если надо и наручники куплю. Стальные, надежные.

Пока не успокоюсь.

— Я хотел сразу в Россию лететь, уже полез билет бронировать, но понял, что у меня греческий паспорт и мне нужна виза.

— Черт, точно.

— Чемпионат по футболу кончился, — я подмигиаваю ей, — только по визе.

— Или приглашению.

— Да, на будущее. С ним будет легче.

— Стоп… Но ты не мог так быстро получить визу?

— Я неделю искал свой российский паспорт. Я часто менял жилье и запутался в коробках, к счастью, я закинул самую важную к родителям. Я вернулся к ним и нашел ее на чердаке. С красненьким паспортом.

— Слава богу, — она льнет ко мне и трется лицом об футболку, как кошечка. — Я так рада, что ты ее нашел.

— Я расцеловал маму два раза. Сначала за то, что убрала ее. А потом за то, что заставила в двадцать лет обновлять паспорт в нашем посольстве.

— Она у тебя святая женщина. Я без шуток.

— Именно.

— Я тоже ее расцелую. Сильнее тебя.

— А мне перепадет? Хоть пару поцелуйчиков?

Наклоняюсь к ней и получаю добрую сотню. Алла обхватывает меня за плечи и начинает расцеловывать, давясь счастливой улыбкой. Отвлекает ее остановившийся лифт, который просит нас на выход.

— Я сейчас увижу твою квартиру? — подталкиваю ее на этаж и шагаю следом. — Мне интересно, как ты живешь.

— У меня попросторнее, чем в твоем фургоне. Но кровать тоже односпальная.

— Реально?

— Шучу, — она обхватывает мою ладонь и уверенно ведет к нужной двери. — У меня большой диван.

— А он скрипит?

— Мм?

— Беспокоюсь за соседей. Никто же прибежит и начнет требовать абсолютной тишины?

— А мы можем проверить.

Она самым наглым и игривым образом подмигивает мне и толкает дверь, после того как справляется с замками. Я помогаю ей и перехватываю инициативу, тесно обнимаю за талию и затаскиваю в холл.

— Тише, тише, — малышка смеется и коряво отбивается. — Нужно закрыть дверь, Алекс! Так соседи точно всё услышат и даже увидят!

— Я не стеснительный.

— Я уже поняла, — она все же дотягивается до двери, потому что я ее пускаю, и захлопывает чертову дверь.

Алла плавно разворачивается и откидывается на нее, смотря на меня внимательным влюбленным взглядом. Я соскучился по ее синим глазкам, по их ярким искоркам и пляшущим чертятам. Я даже не хочу двигаться, ловлю странное созерцательное настроение и тоже останавливаюсь. Мы стоим друг против друга и, кажется, окончательно принимаем тот факт, что мы все-таки встретились.

Нам хорошо вместе. И на односпальной кровати тоже было бы. Но диван правда большой и легко раскладывается, я утягиваю малышку на него и зажимаю в жарких объятиях. Хочу чувствовать ее под собой и напитываться ее теплом. Запахом нежной кожи, вспоминая как впервые попробовал ее на вкус.

— Алекс… Милый, — она сбивчиво шепчет и обнимает мое лицо маленькими ладошками. — Ты здесь.

— Да, я здесь, малышка. Рядом с тобой.

— Мне до сих пор не верится.

— Это пройдет, — нахожу край ее майки и задираю наверх, а потом стягиваю через голову. — Черт, ты такая красивая… моя малышка, моя любимая горячая малышка.

Запускаю ладони под белье и обхватываю ее грудь, и сразу же чувствую, как ей становится жарко и невмоготу. Извелась в разлуке и видно точно так же соскучилась по моим прикосновениям, как я по ее.

Тянусь к ней и закрываю ее ротик своим губами. Нежно и сладко ласкаю, сталкиваясь с ее влажным языком, и толкаюсь глубже, желая заполнить ее всю без остатка. Чтобы почувствовала меня как можно острее и теснее, до честных судорог. У самого башка плывет и мысли путаются, я проваливаюсь в нашу близость с головой и сам не понимаю, что уже делаю. Просто рвусь к ней навстречу, глажу и обвожу изгибы, сминаю их жестче и подстраиваю малышку под свои жадные ладони. Мне ее мало, невыносимо мало и ни черта не отпускает. Может, потом, после первого раза, я смогу быть ласковым и обходительным, но сейчас я хочу ее так, что скрипят зубы.

Как высокая волна вдруг накатывает и смывает все прошлые посылы.

Мне нужно взять ее, трахнуть и почувствовать ее всю, до самых потаенных уголков.

Как это было в Греции.

— Господи, Алекс, — она цепляется за мои пальцы и помогает с ремнем. — Быстрее…

Она откидывается на диван и выгибается передо мной, что только путает мои без того нечеткие движения. Но я справляюсь с ужасной застежкой и презервативом, и возвращаюсь к малышке. Накрываю ее собой и подхватываю ножку под коленкой, отвожу в сторону и придвигаюсь максимально близко. Толкаюсь в нее и ловлю за плечи, чтобы дать ей опору. А потом взвинчиваю темп и беру ее страстно и жестко, заставляя задыхаться в первые же секунды.

Она повторяет мои имя и отворачивает лицо, ведя щекой по мягкой обивке. А я лишь сильнее сжимаю ее талию и насаживаю на себя раз за разом, чувствуя, как она начинает извиваться и дергаться из стороны в сторону. Она шумно кончает и обхватывает мои ладони, сжимая их с силой, я догоняю ее через два толчка и падаю на диван рядом.

Мы вместе часто дышим и соприкасаемся плечами, смотря перед собой. В потолок. Но так длится всего мгновение, потому что малышка тянется ко мне и кладет головку на плечо, а я накрываю ее своими руками и затаскиваю на себя, чтобы слышать удары ее сердца. Ощущать их, как свои.

— Я боялась, что так больше не будет, — шепчет она мне на ухо и целует, ведя языком по разгоряченной коже. — Я такая дурочка, Алекс. Я успела подумать плохое…

— Тссс, — нащупываю ладонью ее пышные губки и накрываю. — У нас все будет хорошо. Именно так, как мы задумали. А неприятности случаются, тут ничего не поделаешь, главное, чтобы мы с ними справлялись.

Мы лежим так целую вечность. Никуда не торопимся и болтаем о пустяках. Целуемся. Обнимаемся. Трахаемся.

Как будто не было разлуки и нервотрепки в почти что две недели.

Всё возвращается на свои места. Вновь становится правильным и четким.

— Я хочу познакомиться с твоими родителями, — говорю малышке, когда она поднимается с дивана и направляется к кухонным шкафчикам. — Думал, позже будет случай, но я уже в России. Самое время.

Она кивает с довольным видом и берет яблоко с тарелки. Первое она перебрасывает мне, едва не угодив в голову, а второе смачно надгрызает.

— Твоя очередь нервничать, — подкалывает она. — И производить хорошее впечатление.

— Я другое не умею, малышка.

Хотя беспокойство есть, конечно. Я же не только парень, который хочет познакомиться, но я еще тот, кто собирается забрать их дочь в другую страну. Я теперь отвечаю за нее и должен показать ее маме и папе, что на меня можно положиться и нет повода для тревог. Постараться я точно должен.

— Кстати, а где твои вещи?

— Я без всего, — с улыбкой хлопаю по пустым карманам джинс, которые валяются рядом на диване. — У меня как-то даже мысли не возникло собирать вещи… Как нашел паспорт, первым же рейсом к тебе.

Алла реагирует неожиданно эмоционально и смахивает выступившие слезы. А потом улыбается еще ярче и делает резкий поворот вокруг оси, разворачиваясь к холодильнику.

— Сейчас я тебя буду кормить! — торжественно заявляет она. — Ой, а где мои пакеты?

— Я бросил их в холле. Сейчас принесу.

Мы проводим уютный вечер вместе. Алла только отвлекается на звонок родителям, чтобы сообщить им, что завтра приедет со мной. Завтра выходной и они решают не откладывать на вечер. Я только за, но утром нужно будет найти какой-нибудь H&M, чтобы не ехать к ее предкам в желтой майке и рваных джинсах.

— Алекс, — кричу из кухни. — Можешь помочь?

— Я устал, — отвечает равнодушным тоном, заставляя меня открыть рот в удивлении. Чего? Устал? Я уже намеревалась идти к нему в гостиную и врезать хорошенько, как он показывается на пороге кухни и улыбается во все тридцать два. — Я пошутил, — говорит и поднимает руки вверх. — Просто пошутил, успокойся, — он улыбается и подходит ко мне, легонько чмокает в щеку и спрашивает, чем помочь.

— Держи вот здесь, — показываю ему на конец рукава для запекания. — Я запихну курицу.

Он помогает мне, а затем садится на небольшой диванчик и хлопает рукой рядом, зовя меня к себе. Я сажусь рядом и чувствую, как рука Алекса тут же обвивает мою талию и он тянет меня ближе.

— Может, хватит? — вздрагиваю, потому что Алекс легко целует мою шею, заставляя закрывать глаза и откидывать голову назад в наслаждении.

— Алееекс, — протягиваю и веду плечами, чтобы сбросить его руки. — Скоро придут гости… и ты должен мне помочь…

— Должен, — говорит он, — и помогу. После того, как отымею на новом столе.

Я оказываюсь на столе буквально за секунду. Алекс располагается между моих ног, прижимает меня к себе и проводит поцелуем по ключице, спускаясь к груди. Он ведет пальцами по моим ногам, пробирается под платье и просовывает руку под трусики, касаясь нежной плоти. Я выгибаюсь и едва сдерживаю стон.

— Моя сладкая малышка, — шепчет, впиваясь поцелуем в мои губы, заставляя закатывать от наслаждения глаза и хвататься руками за его плечи, больно вонзая ногти в кожу, чтобы удержаться.

— Алекс, — выдыхаю его имя, когда он входит в меня пальцами и сжимает в своих руках сильнее…

Кричу, когда он начинает двигать рукой и размазывать влагу по клитору, заставляя вздрагивать и прикусывать губу, чтобы снизить крик на несколько тонов.

— Я… тебя… люблю… — еле проговариваю, чувствуя, как внизу живота собирается тугой болезненный комочек, как он сжимается и стягивается.

Алекс освобождает меня от трусиков, подтягивает ближе и входит до упора. Так, что я тут же поджимаю пальцы на ногах и прикусываю его плечо. Он плавно двигается, входит сильнее и прижимает меня за бедра, так, что я выгибаюсь и поддаюсь вперед, чтобы ощутить его еще ближе.

Мы достигаем пика почти одновременно. Я кричу и извиваюсь в сладкой истоме, а Алекс рычит и прижимается поцелуем к моей груди, дразня сосок губами и языком.

Мы еле дышим и смеемся от накрывшей обоих лавины чувств. Алекс поднимает меня и помогает одеться, а потом начинает готовить вместе со мной. К вечеру я принимаю душ и надеваю легкий сарафан. Смотрю на себя в зеркало и улыбаюсь, как дурочка, вспоминая, как мы с Алексом обживались. Как бились за первоочередность в душе, как боролись с пристрастиями в еде.

— О чем задумалась? — Алекс подходит незаметно и обвивает меня за талию.

— Вспоминаю как била тебя полотенцем, — улыбаюсь и произношу это так, будто мечтаю повторить.

— Эм… в какой из разов. Помнится, ты делала это стабильно. Особенно в первые недели совместной жизни, — удивлена, но он говорит это без укора и желания уколоть. Просто констатирует факт и так же вспоминает все с улыбкой.

Я жмусь к нему сильнее, потому что не верю, что это реальность. Мы вместе всего полгода, а у меня ощущение, что еще недавно я ждала его звонка и думала, что наши отношения закончились.

— Выдыхай, малышка, — Алекс звонко смеется и заставляет меня расслабиться.

Я заканчиваю одеваться к празднику и выхожу на кухню, где Алекс накрыл уже половину стола. Я улыбаюсь ему и начинаю помогать. У нас почти все готово, когда раздается звонок в дверь. Первыми прибывают друзья Алекса. Рядом с Аресом замечаю Делию и морщусь. Я все еще помню, как она обнимала Алекса и какими глазами смотрела на него. Мне трудно забыть, но я улыбаюсь, потому что она, вроде как, с другим.

Мы располагаемся в гостиной и ждем мою подругу, которая сказала, что приедет с сюрпризом. Если быть честной, то ее сюрпризы мне не особо нравятся. Я их боюсь. Мы сидим, пьем коктейли, приготовленные Джонасом — еще одним другом Алекса — и расслабляемся.

— Алла, — Алекс склоняется к моему уху, — где Маша? — я пожимаю плечами, потому что и сама не знаю где она. Я набираю ее телефон, но она вне зоны. Я начинаю нервничать, а когда раздается звонок в двери, буквально бегу открывать.

На пороге стоит Алла с высоким, представительным мужчиной. Она держит его под руку и мило улыбается. То, что это Матео, я понимаю почти сразу. Я помню его по фотографиям. И я удивлена.

Машка же, как ни в чем не бывало, проходит в зал, садится на диван и вливается в общение. А я не могу понять, что происходит. Как так получилось, что они снова вместе? Машка простила Матео? Он бросил семью? Я понимаю, что ничего не понимаю.

Следующие несколько часов мы отдыхаем, веселимся, друзья поздравляют Алекса с днем рождения, а я не упускаю возможности держать его за руку, обнимать и целовать. С Машкой удается поговорить, когда она увиливает в туалет. Я иду за ней, захожу и захлопываю дверь ванной.