1.0 — создание файла
— Дочка, — сказал папа.
— Ну что? — ответила дочь, внимательно изучая еинковский текст.
Они проводили вместе уже не первую ночь. Однако секса никакого между ними не было, инцеста и прочего разврата, так что не подумайте чего-нибудь. Просто так получилось.
Девушки такого возраста вроде бы должны спать в эротических полупрозрачных сорочках, а Катя, как неполовозрелый подросток, спала, да и ходила дома в совдеповских темно-синих трусах да в белой футболке типа школьницы на картине Яблонской.
На картине Яблонской Т. Н. запечатлено ранее утро. Дверь балкона выполнена в виде арки, она распахнута настежь, свежий утренний воздух наполняет комнату. Солнечные лучи озаряют ее ярким светом и кидают тени на деревянный пол. Комната довольно просторная, стены окрашены в спокойный светлый оттенок.
Над балконной дверью и окном плетется зеленый комнатный цветок. На стене, возле она, висит декоративная расписная тарелка.
Сбоку стоит кровать, пока еще не застеленная после сна. Возле балкона стоит стул со спинкой, на нем можно увидеть школьную форму и пионерский галстук.
Посреди комнаты изображена высокая стройная девочка с косичкой, в белой майке и темных шортах. Она делает утреннюю зарядку перед тем, как пойти в школу. Видно, что девочка часто занимается и обладает хорошей пластикой.
Также на картине можно увидеть большой круглый стол, который застелен бело-синей скатертью в полоску со свисающей бахромой. На нем стоит завтрак для девочки: кувшин, кружка, тарелка с хлебом и масло.
Когда смотришь на картину, то как будто бы растворяешься в ней и даже слышишь звуки и ощущаешь свежий запах раннего утра.
Эта картина меня очень вдохновила, зарядила позитивными эмоциями, наполнила энергией и желанием жить.
Источник: Сочинение по картине Яблонской Утро 6 класс (описание).
Картинку гуглите сами. Ищущий да обрящет.
Отца-извращенца сие немало возбуждало. Судите сами: как же надоело быть пресыщенным этим всем.
Как же все это получилось? Почему, собственно, дочь оказаль в постели страждущего отца? О, конечно он очень стыдился своих похабных мыслей. Но и дочь очень любил…
— Катерина!
Она вздохнула. Похоже, знала, чем кончится сегодняшняя история.
Вторая комната была внезапно завалена библиотекой не вовремя свалившего в этот дурацкий Пиндостан дяди. Количество книг зашло за грань идиотии. Катя очень любила читать, но это безумие, по ее мнению, перешло все пределы. Книги пришлось взгромоздить и туда, и сюда, и еще раз туда и сюда, так, что девушке пришлось перебраться на ночь к отцу. Как бы посмотрела на это мать, интересно? Но она была в командировке. Искала какие-то загадочные соссюры.
Конечно, отец и дочь спали как отец и дочь. Только под утро Катерина поймала себя на том, что, как оказалось, она (каким-то образом) прижалась спиной к спине отца. Ну так уж получилось.
Она не думала о том, легко ли отцу выдерживать пост. Сама она была не то что бы чрезмерно эротичной; наблюдая себя в зеркале на манер подруг, она не видела в себе ничего особенно замечательного. Тем не менее ее самооценка была достаточно высока. Ее нельзя назвать яркой; скорее аппетитной. Шатенка с короткой стрижкой, на носу и щеках очень бледные, почти незаметные веснушки. Немного смущала пара-тройка лишних килограммов; если бы Катя была меньше подвержена чужому мнению, то нашла бы эти килограммы вовсе не лишними. А грудь! Грудью Катя гордилась. Большая (но в меру), круглая и притом упругая. Жаль, некому ее помять. Девушка сама, бывало, стоя перед зеркалом и критически осматривая себя, поглаживала ее, что приятно возбуждало.
Но папаша наконец-то выдал. Да, ждала…
Денис Васильевич читал бумажную книгу. Или делал вид, что читает? Прикидывается; интересно, он идиот, или действительно понимает суть епаба?
Отца, похоже, утомило. Он выключил бра, повернулся на бок и надумал захрапеть. Не получилось.
Кате тоже не спалось. Она думала.
Думала о том, какие же у нее замечательные родители. Мать, по сути, раздведчица. Разведчица недр. Отец — хоть у него и не такая уж героическая профессия — тем не менее, знаете ли, стоит на своем посту. И знает, что нужно делать.
Удовлетворившись этой мыслью, Катя решила заснуть. Теплая попа папы не делала ничего, так же как и ее попа , но они, тем не менее, находились в каком-то непостижимом контакте. Странно довольно-таки. Есть поняти in/out. Да много чего есть. Состыковаться попами? Нет, это ведь вам не разъем.
Сегодня девица немного разочаровалась в жизни. Фигня это — жизнь. Но, однако, кое-что она получила.
Ей было приятно ощущать отцовское нечто (тоже извращенка!), в конце концов она села на постели, не в силах более пытаться почивать.
И отцу не спалось. Создав сайт, он хотел заснуть с чувством выполненого долга, но что-то мешало ему. Что? Катькины ноги. Очень уж они были стройны и красивы.
Денис Васильевич завозился в некоторм подобии сна.
Кате надоело. Рывком сдернула половину одеяла (папа совсем сошел с ума с притворством) и уселась торчком, пялясь в воображаемое небо.
Звезд не было.
Катя зажгла ночник и, пытаясь в очередной раз заснуть, стала рассматривать пол, потолок и обои. Ерунда какая-то…
— Вот что, — сказал в конце концов отец. — Я очень устал. Да и ты, видимо, тоже. Сейчас мы сделаем друг другу приятное и уснем. Как тебе нравится идея? Пойми меня хорошо, я не склоняю тебя к инцесту. Матери твоей я изменять не собираюсь. Сейчас я сделаю так, что ты просто расслабишься, хорошо, дочь?
Откинув одеяло, он залюбовался стройными ногами дочери. В меру полные, но и не тощие. Не требующие, разумеется, бритвы. Очень красивые голенькие ножки. С темно-красным педикюром. Белая ночная рубашка, похожая на узкий сарафан…
Конечно же, долго это продолжаться не могло. Подобное зрелище заканчивается быстро. Денис Васильевич только подумал — нет, даже не успел подумать — а голая девичья жопка исчезла под подолом сорочки.
— Доченька, а ты уже себя потргала? Я хочу сказать, ты уже испытала некоторое удовольствие?
— Папа! Зачем ты выражаешься эвфеместически? Ну да, почти потрогала. То есть собиралась сделать это…
Дочь дернула на себя половину одеяла, повернувшись на бок.
Бедная девушка, подумал Денис Васильевич. Молодой горячий индивидуум требует оргазма, и я мог бы этому организму помочь, но идиотские критерии запрещают действовать. Я бы мог погладить эти ноги, сделать приятное их владелице…
— А знаешь что? Ну-ка, давай сюда свои голенькие ножки (Катя уже почти кончала). — Мужчина несколько извернулся и схватил голые ступни дочери. — Мне нравится их трогать… гладить… Вот что я сечас сделаю! Дай-ка пальчики. Твои чудесные нежные пальчики. Позволь поцеловать их (девушка млела). Вот еще сюда, твои ноженьки… А не хочешь ли ты приласкать ими слегка своего отца? (Катя стала водить правой босой ногой по пенису Дениса Васильевича). Дай-ка ножку… Поцелую…
Только теперь Катя поняла, что между ног у нее не просто мокро, а очень мокро. И горячо. Ей уже было плевать на эти так называемые моральные критерии — точно так же, как было на них плевать Д. В. Она почувствовала, что еще немного — и ей станет стыдно от того, что она обкончалась, как пятиклассница, впервые испытавшая сексуальное удовольствие, и от нее пахнет уже не столько соками возбуждения, сколько по́том. Но папке-то все это нравилось. Он хотел ее трогать, гладить, тискать, целовать, как тогда, когда ей было три или четыре года. Став старше, она, увы, столкнулась перед запретом. К сожалению, в этом возрасте отцы уже не имеют права купать дочерей, раздевать их и одевать, да попросту делать приятное. А Катя хотела позволить делать отцу это.
Он стал сосать пальчики стройных босых ног Катеньки. Девушка, всхлипнув, кончила от поцелуев и стала засыпать. Очень уж тяжелым выдался день.
Утром Денис Васильевич не смог отказать себе в удовольствии в наблюдении за оргазмирующей дочерью. Девушка сама себя довела до пика. Да, Денису Васильевичу оставалось только наблюдать.
Ночью такой возможности он не имел. Нельзя было включить даже тусклый ночник — девушка застеснялась б и не смогла кончить. Д. В. не мог взять на себя такую вину, тем более что и визиты к домашнему психологу стоят изрядных денег.
Катя, усевшись верхом на подушку, терлась о ее верхний уголок влажными губками. Верх ткани исчез. Почему же, подумал человек, дочь пренебрегла его инструментом? Неужели все дело только лишь в морали?
Денис Васильевич вынул совершенно мокрый кончик наволочки из лона дочери, что ей не очень-то понравилось. Потеря была, однако, невелика, поскольку пальцы отца очень умело приласкали влажные губы дочери, и она была вынуждена кончить еще раз.
— Здравствуй, дочь. Доброе утро.
Катя была прекрасна в свете начинающейся зари.
— Доброе утро, папа. Извини, я подрочила… Я мастурбировала вчера весь вечер, и сейчас… Папа, наверное, ты хочешь кончить?
Ох уж этот женский тип мышления! Да… Нет… Ну может быть…
Катя мягко заглотнула головку пениса отца, но он ее отстранил.
— Катя, хватит заниматься онанизмом. Сейчас я буду тебя ебать.
— Но как, папенька? Ведь это же будет инцест.
— А то, чем ты сейчас передо мной занимаешься, а? Тоже, знаешь ли, довольно-таки развратно.
— Но, папа, я просто дрочу. Я вынуждена заниматься этим. Никто ведь меня не ебет! Я еще девочка.
— Вот теперь-то ты станешь женщиной.
Денис Васильевич обхватил Катьку за бедра и насадил на свой торчащий хуй. У Кати не было сил сопротивляться. Целка лопнула. Крови, однако, не было, девушка получила лишь удовольствие. Но мужчина не стал кончать.
Слегка приподняв обалдевшую девушку над собой, Денис Васильевич прицелился заветным Катиным отверстием и насадил дочку попой. Это был решительный и быстрый натиск. Катюха взвизгнула, но ей в конце концов просто пришлось сесть на папкин хуй попой. Обняв девочку, Д. В. спустил в тугую дырку дочери. Он чувствовал, как струйки спермы одна за другой начинают жить своей жизнью в девичьем анусе.
— Девочка моя, тебе хорошо?
Он ласково погладил ее лицо, потрогал волосы.
— Вот так, любимая, тебе нравится хуй в попке?
— Да, папочка, да…
— Тебе нравится ебаться с папенькой?
Девочка кивнула.
— А теперь ты сделаешь папе приятное?
Жест был понятен.
— Но сначала скажи мне, — пальцы папиной руки прошлись по выступающему сквозь кожу позвоночничку, — девочка моя любимая, ты испытала оргазм?
— Да, папенька, — горячо зашептала Катька, — я теперь согласна на-все-на-все!
— Вот что теперь ты сделаешь, — продолжал отец развращать свою юную дочь (хотя, казалось бы, ну куда уж еще? Э…), сейчас ты немного напряжешь попку и кончишь еще раз, ладно?
— А зачем, папа?
— Мне это будет очень приятно. И тебе тоже.
Катя сосредоточилась. Поиграла мускулами. Хотя какие там мускулы в анусе — он один.
— Спускаю, папа, — доложила дочь.
— Ну вот и славненько, доченька. Понравилось тебе, как я тебя поебал?
— Спасибо, пап! Это было просто прекрасно!
Отец и дочь полежали еще немного, затем поднялись. Впереди был обычный трудовой день.