Алекс не любил кинотеатры.

В этом заключался парадокс его фанатской страсти к кинематографу.

Связывал он такой нюанс своего увлечения, тянущегося еще с детства, с тем, что с момента появления линз и нового золотого века магии, кинотеатры никак, особо, не эволюционировали. Их основным «ноу-хау» до сих пор оставался огромный экран iMax с возможностью просмотра «три-Дэ» фильмов без специальных очков.

Спасибо серии Аватар за это, разумеется.

Так что неудивительно, что личный ад Дума выглядел как пустой, загашенный окурками, облепленный пустыми сидениями, пропахший фаст-фудом и пердежами, кинозал.

— Фу, мерзость какая, — скривился Алекс, пробуя кисло-сладки поп-корн.

Кто, мать его, в здравом уме будет жрать это дерьмо? Нет, ладно еще соленый — со вкусом любви, как говорил Робин, намекая явно не на влажные мечты девочек и мальчиков подростков, прячущих слезы в дожде, ну или что они там ставят в свои статусы в социальных сетях.

Кстати, в последнее время набирала популярность новая социальная сеть — MagusBook. Понятно, разумеется, откуда росли ноги у маркетологов нового меди-гиганта. Главной же фишкой этого сообщества было то, что там можно было публиковать свое количество у.е.м. и регистрироваться на официальных спаринговых матчах.

Сражения — один из простейших, опаснейших и быстрейших методов поднятия уровня магии.

Способ для тупых.

Медитации и исследования продвигали мага куда дальше, чем постоянно размахивание шашкой. Но кого, в нынешнее время, интересовали многочасовые медитации и многолетние исследования искусства.

— Плевать, — Алекс уселся в первом ряду, скинул с ног туфли, сверкнул протертыми носками и, закинув ноги на перила, вольготно разлегся в кресле. — Говорят, перед смертью, пролетает вся жизнь, да?

Кстати, в этом его лично аду у него имелся полный комплект конечностей, без эльфийской модернизации его павшей в последнем бою ноги.

Клятая О’Хара будет ему за это должна. Так должна, что…

Впрочем, как говорил Профессор — поздняк метаться.

Алекс, все же, двинул кони.

Причем ведь как противно.

Его завалили адамантием. Из пистолета. Какой-то вампирский дворянин. Мертвяк. Его убил сраный мертвяк! Нет, это иронично — безусловно, но все еще п…

В зале выключился свет.

— Оу, — протянул Алекс. — это тот момент, когда здесь должны появится христианские демоны и начать меня всячески содомировать? Ну или что там себе напридумывали старички в Ватикане?

Настоящий Ад не имел ничего общего с небылицами церкви. Какую бы она при этом символику не пыталась натянуть на глобус веры. От креста, до инь-янь.

Для Дума, к примеру, Ад имел очень много общего с захарканным кинозалом в Хай-гардене.

Алекс зажмурился от яркого белого света.

— А можно дальний свет выключить?!

С характерным щелчком, на экране кинозала появились фигуры. Мужская и женская. Сперва их силуэты различались лишь едва, но со временем резкость пришла в норму и Алекс почувствовал какое-то смутное узнавание. Хотя — вряд ли.

Он нигде и никогда не видел высокого франта с ярко-голубыми глазами, темной кожей, волевым подбородком, челюстью накачанного минотавра и высокими скулами. Если честно, франт вообще выглядел не как джентльмен из старых пленок, а как какой-то бандит.

Ну или тот, кто обычно приходит к бандитам, чтобы пояснить им о месте существования последних под солнцем. Причем обычно солнце, в этом конкретном случае, светит где-то над туалетом.

Но не суть.

Рядом с франтом стояла леди. Невысокого роста, миловидной, но простой внешности. С яркими, рыжими волосами и столь же пламенными, зелеными глазами. Тонкие черты хрупкой конституции, такое же лицо, бледное, хоть и немного окрашенное веснушками.

Она зачем-то поглаживала камеру.

Больная актрисулька.

Ну или больной режиссер.

Арт-хаус…

Алекс терпеть не мог арт-хаус.

«Изысканная пища для интеллектуалов»? Ха! Скорее харчи для тех, кто хочет себя выдать за последних. Ну, в большинстве случаев, разумеется. Всегда и везде имелись свои исключения.

— А вы там расстарались, да? — Дум продемонстрировал татуировку на среднем пальце потолку.

Динамики зашуршали и из них зазвучал приглушенный женский голос.

— Они ведь не могли найти нас… — голос рыжей звучал одновременно обеспокоенно и как-то… обреченно. — Даже я не могу видеть сквозь твои чары, А…

Она явно произнесла какое-то имя, но Алекс не смог его расслышать.

— Не знаю, любимая, — покачал головой здоровяк. Сложно представить, что у такого вышибалы с уст мог сорваться столь нежный эпитет.

— Порно с сюжетом? — предположил Алекс и, с ухмылкой, закинул в рот еще несколько отвратных поп-корин. — А можно вернуть арт-хаус, пожалуйста?

— Бери его, — рыжая протянула амбалу камеру. От завала горизонта и резкого перехода композиции, Алекса едва было не вырвало. Хотя, возможно, это было, все таки, связано с обстановкой в зале и поп-корном, со вкусом раздавленного прыща. — Беги. Я задержу его…

— Но…

Рыжая взмахнула рукой. Экран обуло пламя, а затем он погас.

Очередной щелчок и снова два размытых сюжета.

— То есть даже не подрочить? — Алекс выругался и отложил поп-корн на соседнее кресло. — Здесь, кстати, занято.

Сперва ничего не происходило, а затем в зале включился свет и погас экран.

Из тени, отбрасываемой рубкой, вышла старушка. Внешне простая, пожилая бабушка, выгуливавшая на поводке воспитанного, спокойного-то питбуля.

Вот только глаза у неё были отнюдь не человеческие. Да и даже не те, которые можно было бы отнести к представителю какой-нибудь разумной, или не очень, расы.

Черные.

Дешевый поэт сказал бы, что они чернее ночь.

Но нет.

Нихрена.

Ночь, по сравнению с этими глазами, выглядела как ясный полуденный день.

Мрак — уже ближе и горячее. Именно что горячее. Потому как даже колодец бездонной вселенной оказался бы жерлом вулкана, по сравнению с глазами Судьи.

А именно им… ей… этим… нечто и являлась старушка.

Одна из Судий Теней. А может и все они вместе взятые. Кто знает, что там происходило в правящем органе Темных. Древнем ковене, который существовал еще до того, как лже-бог разделил свет и тьму на две половины.

— Здравствуй, Алекс.

— Оскорбляете, да? — скривился Дум. — я тут, если что, помер. А вы мне здравствовать предлагаете. Даже для вас, Судья, это низко.

Старушка уселась рядом и прислонила к подлокотнику палку. Пес вился около её ног, а Алекс с удивлением смотрел на лежавший у него в руках стакан с поп-корном.

Казалось бы — что в этом такого.

Но стоит напомнить, что Дум находился в посмертии. В его посмертии. И Судья не имела здесь никакой власти. Ну или — не должна была её иметь.

И только что она нарушила этот непреложный закон, продемонстрировав обратное.

— Я не помню имен тех, с кем общалась дважды, Александр, — произнесла бабушка. Достав из кармана мандаринку, она принялась её аккуратно чистить. — Мы же с встречаемся с тобой в третий раз.

— Польщен и…

— У нас мало времени. Меня не интересует тень Робина, в которой ты прячешься, мальчик. Как и в прошлый раз я хочу поговорить с Александром Думским.

Сперва ничего не происходило.

А затем, вдруг, в Алексе будто что-то щелкнуло. Он выпрямился, приосанился. Скрестил ноги и сложил пальцы домиком. Его глаза покрылись ледяной, безжизненной коркой. Как если бы в них погасили огонь жизни, сделав двумя стекляшками, беспристрастно взирающими на окружающий мир. Лицо, пусть и невероятно красивое, будто окаменело, перестав выражать хоть какие-то эмоции.

— Что вы хотели, Судья.

— Так-то лучше, Александр. Рада тебя видеть.

— Спешу напомнить вам, — из глотки Александра звучал спокойный, ровный, ничего не выражающий голос. — вы сами уточнили, что у нас не так много времени. Могу добавить, что у нас его почти нет. Так что я попросил бы перейти к делу.

Бабушка улыбнулась и протянула лимонную дольку своему псу. Тот обнюхал угощение и, фыркнув, немного обиженно отвернулся.

— Ты знаешь, что жив, — не спрашивала, а утверждала Судья.

— Вы пытаетесь оскорбить меня, Судья? — слегка, лишь едва заметно, изогнулась правая бровь. — Каждое утро, на протяжении почти десятилетия, я принимал настойку Тела Голема. Мой мозг может выдержать, без серьезных травм, почти девять минут без кислорода. Мышцы крепче мышц простого человека на тридцать шесть целых, четырнадцать десятых процента. Насыщенность крови выше на двадцать семь процентов. Скорость метаболизма выше почти вдвое. Все это вкупе дает мне пятнадцать минут времени.

— Все верно, юноша, — кивнула бабушка. — ты бы мог добавить еще тот факт, что будь это настоящий Ад, я бы не смогла сюда прийти.

— Я не хочу вас оскорблять, судья, — с намеком и, едва ли не издевкой, заметил Александр.

— Но, тем не менее, я могу задержать тебя здесь…

— Не можете, — перебил Думский. Если бы хоть кто-то из клуба Бездна узнал, что он осмелился не то, что спорить, а перебить Судью, то… да ладно вам — никто бы в это попросту не поверил. — Дороги размыты. Грибовский не любит пачкать машины. На то, чтобы выехать из кладбища ему бы потребовалось семь минут. Я подал сигнал через пять минут и восемнадцать секунд. Он прибудет через две, — Алекс посмотрел на часы на запястье. — вернее — прибыл уже пять минут тому назад. А значит, где-то через шесть я окажусь в реанимации. Еще две минуты уйдет на то, чтобы вытащить пулю и запустить сердце. А это оставляет нам примерно…

— Минуту времени, Александр. Ты все верно рассчитал. Как, впрочем, и всегда.

Думский молча, не выражая никаких эмоций, пригласительно протянул ладонь.

— У меня есть к тебе просьба, — только и сказала Судья.

— Просьба? Вы ведь знаете, что ни один уважающий себя черный маг не работает за даром. Мы можем заключить с вами сделку, Судья. Но не забывайте, что в данном конкретном случае, мне от вас не нужно ровным счетом ничего.

— Я могу вернуть тебе твою ногу.

— Вы снова хотите меня оскорбить? — в очередной раз бровь слегка приподнялась. — пройдет месяц и я не отличу своего протеза от оригинала. А через несколько лет, мне вернут ногу и без вашей помощи. Нет, такая цена меня не устраивает.

Бабушка протянула дольку мандарина. Но на этот раз не собаке.

— Я бы могла запугать тебя тем, что…

— Могли бы, запугали бы, — снова перебил Александр, а затем кивнул на угощение. — а не предлагали мне силу. Но нет. К чужим у.е.м. у меня такое же отношение, как к грязным ногтям. Терпеть их не могу.

Судья посмотрела на собеседника. Их взгляды встретились.

Кто бы с ней не вел диалог.

Будь то Алекс Дум или Александр Думский, ни один из них не мог не ощутить той бездны тьмы, что струилась внутри телесной оболочки старушки. И это пугало.

Пугало настолько, насколько вообще страха можно уместить в простой словесный поток.

Это был ужас. Его олицетворение. Само определение и понятие.

Тень.

— Суд Теней никогда и никому не был ничего должен, Александр, — догадалась, наконец, Судья. — И уж точно он никогда не попадал в ловушку простого смертного.

— Вы пришли ко мне с просьбой, — развел руками Александр. — не я…

— Когда ты пришел, я дала тебе намек.

— Если я скажу кому-то, что весной может идти дождь, будет ли это намеком на то, что он утонет в океане из-за того, что в самолете откажет двигатель? Может и будет, но уж точно не таким, который можно посчитать за услугу.

Питбуль у ног Александра зарычал.

— Как я уже говорил, Судья, вы не можете меня запугать. Для этого у вас нет рычага. Тем более, вам нужна от меня услуга. А значит — вам нужен я.

Какое-то время они сидели молча.

— Когда в твоих руках окажется портрет юной девочки, принеси его в парк. Оставь около памятника и ухода. Суд Теней будет тебе за это должен.

Алекс снова сидел в кинотеатре один. Он смотрел на пустующее рядом с собой место. На его ноге расплывалось кровавое пятно. Его уже кусали собаки и он не мог ни с чем спутать это ощущение.

Судья оставила на нем метку.

Не такую же, как в свое время Балтаил, но один факт, что Тень смогла ранить его душу, находящуюся на грани жизни и смерти…

— Проклятье, — Алекс обмяк в кресле и растекся по спинке. — сука… меня же так кондратий хватит. Нет чтобы сперва постучаться… и с чего она вообще взяла, что я знал, что вампир меня завалит и она придет сюда с торгом?! Блять, да если бы я знал, что старый мертвяк следит за мной, хрен бы я ему дал продырявить мою тушку! И вообще…

— Исусья жопа! Изыди, бес проклятый! Полковник, несите святую воду! У нас умертвие!

— Грибовский, ты можешь хоть иногда не выражаться?

— Могу, О’Хара, но не тогда, когда труп восстает из мертвых.

Алекс стянул с себя покрывало и обнаружил, что он голый. Голый, лежащий на холодном, стальном подносе. Прямо как индейка, готовая к запеканию. А еще — на его большом пальце висела бирка.

Тусклый, зеленоватый свет струился из потолочной лампы. Где-то около компа лежало тело девушки в белом халате. Дункан как раз пытался привести её в себя.

Рядом с Думом стояли О’Хара, бледный Грибовский и задумчивый Чон Сук.

Алекс обернулся.

Позади него по стене поднимались ряды небольших стальных дверц с выемками для бирок.

Спутать это место с моргом было просто невозможно.

— Я что, умер?

— Ну, скорее, вы более живы, чем мертвы, профессор, — лаконично заметил Азиат. — но отвечая на ваш вопрос — да. Две минуты назад вас объявили мертвым по приезду.

— Мертвым по приезду? — Алекс туго соображал. — вы что — не успели меня реанимировать?

Грибовкий потупил взгляд.

— Эй, эспер клятый! А ну смотри в глаза своему воскресшему напарнику!

— Дум, иди ты на хрен. Как я по твоему должен был успеть до больницы в час-пик? Мы опоздали всего на несколько минут.

— Несколько, блять, минут?!

— Твой мозг показал нулевое излучение, — подключилась О’Хара. — сердце не билось семнадцать с половиной минут и врачи…

Алекс поднял вверх ладонь. Пробки? Что? Откуда пробки в это время в…

— За полчаса до происшествия, — ответил на незаданный вопрос Чон Сук. — начали ремонт на углу двенадцатой и восьмой стрит, так что весь трафик…

— Перенаправился, — выдохнул Алекс.

Он одернул покрывало.

— Дорогуша, это тебе так холодно или просто природа отдохнула?

Проигнорировав слова напарника, Дум осмотрел левую, здоровую ногу. Как он и предполагал — над лодыжкой обозначился шрам от собачьей челюсти.

Значит Судья была здесь ни при чем.

Но тогда…

Тогда Алекс должен был быть мертв.

Но вот он жив.

Вопрос.

Какого…

— Проклятье, — выругался Дум. — Дункан, спасибо.

— Иди в жопу, Дум.

— За это тоже, — Алекс резво вскочил с каталки и подошел к шкафу со всякой всячиной. Разбив его ударов локтя, он протянул руку и взял пластиковую колбу.

— С какого хрена спасибо Дункану, дорогуша? — возмутился Грибовский. — это я, а не он, уже предлагал скинуть тебе на панихиду. Блин, почти развел народ на монету! Ты не мог поприкидываться мертвым еще пару минут?!

Алекс, открутив крышку, продемонстрировал указательный палец.

— Это спирт, — все так же лаконично заметил Чон Сук.

Алекс, не убирая среднего пальца, запрокинул содержимое в глотку. В неё будто раскаленной лавой плеснули. Но зато сразу начинаешь чувствовать себя максимально живым.

С этими мыслями Дум развернулся и, в чем мать родила, с биркой на большом пальце, направился в сторону коридора.

— Куда вы, профессор?! — окликнул его полковник. — Нам с вами надо обсудить предстоящую поездку и…

Гвардия… на них даже в таком вопросе положиться нельзя.

— Мне срать, — перебил Алекс. — все дела только после того, как я прикончу этого мертвого ублюдка! Сука! Продырявить меня вздумал! Блять. Да он точно по своему сынку соскучился. Мразь. Будет страдать.

— Алекс, дорогуша, что мертво — убито быть не может.

— У меня серый пояс по некромантии, Грибовский! — выкрикнул Алекс, скрываясь за поворотом. — Он будет умирать столько раз, сколько мне захочется. А хотелка у меня вырастит сразу, как станет тепло!

Из коридора прозвучал женский визг, а затем глухой хлопок падающего тела.

— Розовый свитер? Модненько. Сойдет.

Гвардейцы переглянулись.

Грибовский почесал затылок и повернулся к полковнику.

— Я пойду, да?

— Глаз с него не спускай.

— Ага, — и эспер помчался следом.

Чон Сук, доставая из внутреннего кармана сигару, с недоумением взглянул на О’Хару.

— Сэр, есть, сэр.

Фейри растворилась в воздухе.

Где-то позади Дункан все еще пытался привести в чувства патологоанатома, вытащившего пулю за секунду до того, как рана на мертвом теле профессора Черной Магии, Алекса Дума, затянулась.

— Интересно… Дункан, возьми гражданского с собой. Пусть менталисты займутся её памятью. Возвращаемся в штаб.

Алекс курил и смотрел в окно. Мимо проносились пейзажи вечернего Маэрс-сити. Удивительного города, где высокотехнологичные районы, где магия переплеталась с наукой, соседствовали с такими выгребными ямами, как Хай-гарден.

Кварталы с поднимающимися к небу гигантами из стекла и хрома, нависали над рабочими каменными мешками, где ютились выживающие люди, уходящие на смену, чтобы оплатить место, где проснуться, чтобы снова уйти на смену.

Здесь по особому, сверх-дорогому и невероятно прочному дорожному покрытию рассекали маго-кары, за рулем которых сидели красивые фейри, люди и эльфы. А чуть дальше, стоило только покинуть центр города, по раздолбанным асфальтовым тропам катились развалюхи, где за рулем обитали вечно угрюмые тролли, орки и… люди.

Люди вообще оказались универсальной дрянью, заразившей все сферы жизнедеятельности города магов. От самых высоких небоскребных пиков Финансового района, продолжая вечным раздором и разгулом дешевой похоти и проржавевшей в неоновом блеске романтики Амальгамы-стрит, заканчивая Хай-Гарденом.

Дум стряхнул сигарету в окно.

Грибвоский, как всегда, ни в чем себе не отказывал и гнал так, будто их преследовал демон преисподней. Да, Алекс знал, что в преисподней не водилось демонов — там вообще, кроме собственного ожившего кошмара и его вечного узника, никого не присутствовало, но звучало ведь красиво.

Преисподняя…

Интересно, знали ли толстые чуваки в белых шапках, что обозвали Адом Грань, а судью и палача собственного лже-бога, нарекли Дьяволом.

Алекс знал о настоящем дьяволе. И эта космологическая срань не имела ничего общего с Люцифером, или как его там звали.

— Напомни мне еще раз, дорогуша, почему этот Малфой разрядил в тебя обойму адамантия.

— Во-первых, не обойму, — Алекс смотрел на то, как в электро-магическом свете жители Маэрс-сити заходят в рестораны, бутики, спешат по улице по своим делам. Они и понятия не имели, что за последние несколько месяцев их жизни висели на волоске. Обыватели… — А во-вторых, твоя отсылка к Гарри Поттеру здесь вообще не уместна.

— Ах, ну да, простите меня, пожалуйста, мистер фанат Того-Кого-Нельзя-Называть.

Алекс снова взглянул на улицу. Во всем Маэрс-сити, столице острова, не насчиталось бы и десяти процентов магов. Общую массу составляли простые смертные. Ну и волшебные расы, разумеется.

Так что хрен его знает, что происходило в выдуманном мире британской блондинки, но здесь… Парадигму, что люди не должны считаться полноправными гражданами Новой Земли, часто пытались продвинуть разные партии в Городской Совет.

Алекс, даже, иногда находил в этом определенный резон.

Ну а вообще — он просто не мог не сочувствовать товарищу по темному ремеслу.

— Ладно, окей, так почему этот Лорд…

— Барон Люциус, — поправил Алекс. — он был лордом.

— Разве вампиры могут терять в рангах? — Грибвоский внезапно крутанул руль, вдавил педали и дернул рычаг коробки. — Да я тебе твои клыки в жопу засуну, с проворотом, срань желтокожая! — выкрикнул он в след орку, улетающему на огромном Хаммере. — Прокашлявшись, поляк продолжил уже обычным тоном. Он немного поправил зеркало заднего вида, чтобы лучше видеть Алекса, сидящего на заднем ряду. — Классная кофточка, кстати. Тебе к лицу.

Алекс оттянул розовый свитер, который надел поверх белой накидки, в которую его облачили в морге. Переодеться, разумеется, было негде. Но в тачке работал климат и подогрев сидений, так что находиться здесь было вполне комфортно.

— Иди в жопу. Что казенное — то не жмет и не тянет.

— М-м-м, — чуть мечтательно протянул бисексуальный гвардеец. Который убил собственную невесту. Которая являлась, по совместительству, безумно сильного и просто — безумного эспера с кодовым погонялом — Тень. А он, в свою очередь, оказался выходцем из Гвардии. Сложная тема, если коротко… — Разве вампиры не получают ранги согласно силе?

— Чистоте крове, — поправил Алекс, снова вспоминая безносого змее-любца. — Чем больше крови они выпивают, тем чище та субстанция, которая заменяет им кровь, ну и тем сильнее они становятся.

— Я же сказал — по силе.

Алекс закатил глаза. Он не на лекции, а Грибовский, звенящий пирсингом и серьгами, рассекая по дорогам Маэрс-сити, уж точно не его студент. Так что смысл распылятся.

— Я упокоил его сына — Клауса, — Алекс выдохнул дым и снова стряхнул пепел. Тот протянулся длинной серой дорожкой, теряясь где-то в ночи и неоне.

— На территории клуба?

— Именно, — кивнул Дум.

Грибовский сперва промолчал, а затем выдал странное:

— Не в твоем стиле, дорогуша. Зачем ты это сделал?

Причем слово «Зачем» он произнес с такой интонацией, что не оставалось сомнений — он имел ввиду, какую выгоду из этого получил Дум.

Неужели они настолько сблизились, что Гвардеец начал его понимать?

Нет

Глупость какая-то.

— Скажем так — у меня было слишком плохое настроение…

— У тебя всегда плохое настроение. Твое нормальное состояние.

— Еще раз перебьешь — прокляну.

— Видишь. Я же говорю! Тебе бы к какому-нибудь терапевту походить. Чаек там приятный какой попить. Может йогой заняться.

Вокруг ладони Алекса запылало фиолетовое пламя.

— Ладно-ладно, — Грибвоский поднял ладони.

— Эй! Держи руль!

— А ты не пугай мою тонкую натуру своими колдовскими фокусами.

Дум выругался, но кулак сжал и погасил пламя.

Грибовский схватился за руль и выровнял машину в последнюю секунду перед выездом на встречку и столкновением с маго-каром какого-то намазанного эльфа. Или просто угашенного. У них никогда не поймешь, эльф просто макияж себе на рыльце нанес или ушатался какой-нибудь наркотической дрянью.

— Ну ладно, упростим, — кивнул Гвардеец. — Клауса ты завалил потому… что.

— Именно.

— Как это связано с тем, что лорд стал бароном?

— Он попытался вернуть своего сынка, — пожал плечами Алекс. — использовал для этого свою кровь. Но, увы, данный ритуал срабатывает далеко не всегда. Так что Люциус потерял в ранге, в авторитете, в силе, а его сынуля так и остался песчаной горкой.

— И поэтому он пытается тебя убить?

— А тебе мало? — удивился Дум. — я прикончил сынка вампирского дворянина, а тебе кажется, что это недостаточно?

— Мне кажется, — Грибовский чуть прищрулися. Так он делал каждый раз, когда прекращал дурачиться. — что не настолько, чтобы он опустился еще ниже в глазах кровососущего сообщества и шмалял в тебя адамантием.

Все же, Грибовский разбирался в вампирах. Ну, ничего удивительного — Гвардия же.

— Я сделал ему подарок на его годовщину, — протянул Алекс, выбрасывая в окно окурок.

Некультурно, конечно, более того — не законно, даже. Да и вообще — аморально. Так поступают только мудаки.

Ну а Алекс имел справку, о том что он мудак и ублюдок.

Еще и черный маг.

Он же не мог ждать до урны.

— И-и-и?!

— Я подарил ему ведерко и лопатку, — пожал плечами Дум. — чтобы он мог играть со своим сынком в песочнице.

— Охренеть же ты ублюдок, — то ли с ужасом, то ли с восхищением, а может и все сразу, высказался Грибовский.

Алекс только развел руками. Не, ну серьезно, Клаус ему тогда сильно насолил. Еще и именем папашки прикрывался. Нельзя было не показать народу, кто здесь самый черный и злой. Правда все вышло из-под контроля… очень сильно вышла из-под контроля.

Но это уже лирика.

— Ладно, это все лирика, — Грибовский буквально повторил мысли Алекса. — Ты мне лучше скажи, что мы делаем в финансовом районе? Или тебе настолько понравилось все здесь крушить, что решил устроить второй тур?

— Нет, мы едем по адресу Шестая Авеню, строение…

— Б7, — закончил Грибовский. Алекс сперва подумал, что все же проклянет красноволосого, но тот в этот момент опасно ехаль прямо вдоль встречки. Хитрый черт. — Я помню, дорогуша. А еще помню, что там находится банк «Snikket Brothers». Не самый крупный, но вполне достойный. И, я конечно человек весьма свободных взглядов, но банк грабить с тобой не буду.

— Серьезно?

— Абсолютно, — сверкнул глазами Грибовский.

Адские Колокола, а ведь он действительно был серьезен.

— Выдыхая, Красная Шапочка, никого мы обносить не будем. У меня там ячейка на черный день.

— Твоя ячейка была в бандитском схроне и…

Алекс изогнул правую бровь и уставился в зеркало.

— Что… как? Как ты её скрыл так, чтобы наши умники не нашли?!

Её… Грибовский действительно думал, что у Алекса было всего две ячейки? Нет, одна, пусть и самая ценная, действительно оказалась у всех на виду. Но так, по мелочи, чисто на всякий случай, у Дума было разбросано по городу порядка десятка укромных местечек.

— Ну, поломай голову, Гвардеец, ты же у нас служитель Света. Вот и думай, как Темный обставил вас в этой игре.

К этому моменту они уже доехали, Грибовский затормозил, а Алекс нисколько не заботясь о взглядах, которые привлекал его экстравагантный наряд (не Амальгама-стрит, все же, там бы и внимания не обратили), закурил очередную и направился босым по мокрой от дождя мостовой в сторону стилизованного под старину банка.

Открыв ногой дверь в банк, Алекс тут же об этом пожалел. Голая пятка не очень обрадовалась столкновению с армированный стеклом, а сам очередной посетитель «Snikket Brothers» едва не упал, в очередной раз потеряв равновесие из-за своего дурацкого протеза.

Видимо после ситуации в морге адреналин уже потихоньку схлынул и нервная система опять начала битву с инородным объектом, заменявшим Алексу ногу.

— Да еба…

Остаток ругательства потонул в неожиданной тишине. Такое бывает, когда ты хочешь что-то сказать, ожидая, что никто не услышит, но внезапно понимаешь, что в воцарившейся в этот миг тишине можно услышать шуршание перышка о потоки воздуха, в которых оно медленно парит.

— Блять! — Алекс отмахнулся от чертового пера, которое невесть каким образом здесь оказалось. — Чего стоим? Или я как-то не так выгляжу?

С этими словами он зажег над большим пальцем огонек фиолетового пламени и поднес к нему сигарету. Банковское фойе мгновенно ожило. Люди и нелюди снова засновали к окошкам операторов. Последние же живо засеменили пальцами по голографическим клавиатурам, вглядываясь в точно такие же — голографические мониторы.

Банковская сфера, пожалуй, одно из последних мест, где обслуживающий персонал пока еще не вытеснили роботы. Просто жителям было психологически спокойнее доверять свои деньги не бездушным машинам, а таким же как они — существам из плоти и крови.

Причем расовый вопрос здесь играл немаловажную роль.

Редко когда можно было встретить, чтобы, к примеру, озерного тролля за стойкой обслуживал густобородый гном. Обычно все шли к своим.

Вообще, банк постарался, чтобы здесь всем было максимально приятно находится. Высокий стеклянный купол вместо потолка давал богатое освещение. Каменный пол отзывался глухим эхо. Стояли клумбы с растениями, а вдалеке примостился небольшой фонтанчик с живой рыбой.

В таком антураже каждая раса могла найти себе что-то по душе.

Что же до людей — то в центре висел огромный голографический конус с информацией. Как говорится — хлебом не корми, а дай какую-нибудь киберпанковскую хрень, чтобы чувствовать не стихающий, но уже скорее агонизирующий технический прогресс.

Что-то Алекс не слышал, чтобы в ближайшее время кто-то пытался воскресить некогда перспективную Марсианскую программу.

Шлепая влажными и грязными, босыми ногами по мраморной плитке, застилавшей пол сделанного под классику помещения, Алекс добрался до дверей с красноречивыми буквами «VIP».

Около них, за красной лентой, закрепленной на золотых (они реально из золота!) стойках, стояли два пузатых орка в строгих, деловых костюмах.

Какая-то фифа на длинных каблуках опередила Алекса всего на несколько шагов и уже качала права.

— Я должна немедленно попасть к менеджеру Виктории, — пищала она таким голоском, что возникали сомнения, сохранилось ли в ней хоть что-то данное от природы, а не нарезанное опытными хирургами. Но Алекс не осуждал. Как подсказывал его опыт — в постели такие умели намного больше. — Понимаете, у меня срывается важная поездка и мне нужно…

— Прошу прощения, — пробасил Орк, поглаживая клык, на котором качалась серьга с драгоценными камнями. Проклятье. Орк-гей. Нет, мир явно сходит сума. — Менеджер Виктория сейчас очень занята. Она не сможет принять…

— Слыш, желтопузый, — Алекс, оттеснив в сторону опешившую дамочку, навис над красной лентой. — Помнишь меня, да?

Второй орк — новенький, уже потянулся за оружием, как первый его остановил.

Серьга в его клыке очень забавно затряслась.

Как, в целом, и сам он… в целом.

Пардон за каламбур.

— М-м-мистер, Д-д-дум? — было непонятно заикался ли он или просто стучали друг о друга его зубы и клыки. — Но в-вы ж-же…

— Викторию мне, — Алекс глубоко затянулся и выдохнул облачко дыма в сторону барби. Та закашлялся, замахала рукой и едва ли не отбежала в сторону, принявшись судорожно рыться в сумочке в поиске смартфона.

— Она з-за…

— Сейчас я позвоню котику, — шипела она. — Котик вас всех тут раком поставит и…

Алекс взмахнул рукой, сверкнуло несколько печатей и девочка вскрикнула. Ломая маникюр и срывая куски кожи, она пыталась разомкнуть постепенно сраставшиеся губы, но у неё это не получалось и в скором времени все труды косметологов исчезли в едином кожном покрове.

[Внимание! Использовано запрещенное заклинание: «Мистер Андерсон» школы Крови и Тьмы. Потребление у.е. м: «недоступно»]

И когда, адские колокола, его детское заклинание успело стать запрещенным?!

Сраные политиканы!

— Я. В очень. Плохом. Настроении.

— Подтверждаю, — за спиной Алекса нарисовался Грибовский. Отодвинув полу плаща, он продемонстрировал свой значок «Специального Назначения». Не Гвардейским же светить. — Мой напарник в очень трудной жизненной ситуации и…

Поляк говорил что-то еще, но орк его уже не слушал.

По внутренней связи он торопливо передал:

— Мисс Лемишь, мэм. Здесь Мистер Думский. Да, мэм. Нет, мэм. Нет. Да. Он очень настойчив. Да. Хорошо, — орк отодвинул свое… лицо от коммуникатора и обратился к Алексу. Он уже немного справился с мандражом, так что смог нормально произнести. — Она сейчас подойдет, сэр.

— Сэр, — словно попробовал на вкус Грибовский. — Неплохо. Кстати, не хочешь с девочки проклятье снять?

Алекс посмотрел на истерящую барби. Размазывая макияж слезами по лицу, она в панике теребила экран смартфона, но из-за стресса не могла догадаться отправить сообщение, а мозг буксовал в попытке позвонить — в конечном счете она понимала, что не сможет говорить.

— Нет, — пожал плечами Дум. — прикольно же.

— Спешу тебе напомнить, дорогуша, что я, все же, представит…

— Алекс! — Гвардейца перебил звучный, женский голос.

Алекс обернулся на него и отдал должное виктории. За годы, что он её не видел, та почти никак не изменилась. Разве что на безымянном пальце левой руке появилось тоненькое помолвочное кольцо с крупным прозрачным камнем.

А так — все та же мисс Лемишь. Ноги от ушей. Каблуки. Черная юбка карандаш и чулки. Аккуратная, пусть и не тонкая, но справная талия. Бедра такие, что на них можно пировать, круглое личико, каштановые волосы и грудь.

Вообще, если честно, большую часть обзора занимала именно грудь.

Такая, что можно смело на выставку «лучших образчиков природы». В том, что она натуральная, Алекс не сомневался. Проверял лично. Причем несколько раз за ночь.

— Исуссья…

— Не надо, — шепотом перебил Алекс. — она верующая. Я и так только с того света вернулся, — и, уже куда громче, он обратился к Виктории. — Простите, мисс Лемишь, что приходится отрывать вас от работы. Но мне срочно нужно попасть к моей ячейке.

— Разумеется, мистер Думский, — кивнула менеджер. — пройдемте.

И, качая бедрами, она зацокала каблуками по коридору виповского отделения. Тот самый орк нажал что-то на золотой стойке и красная лента исчезла.

Как и многое другое, это была лишь голография, не более того.

Так, втроем, миновав несколько массивных круглых бронированных дверей, они оказались около самой необычной решетки. Лазерной решетки. Причем с таким маленьким сечением, что через него не пролетела бы толстая муха.

— Приложите ладонь, — Виктория, улыбнувшись, указала на сенсорную панель.

Алекс, выпуская немного магии (сканировали именно личную магическую сигнатуру, которую невозможно было подделать никаким образом), опустил клешню на сенсор.

Тот засветился зеленым светом и красная решетка исчезла, оставив в воздухе неприятный запах озона. Как после грозы.

— Прошу, — Виктория первой вошла внутрь зала, где вдоль стены высились десятки дверц от ячеек разного размера. У каждой — свой номер и двойной замок.

— Адские колокола, — выругался Алекс. — меня флешбечит в морг.

— Эй-эй-эй, — замахал Грибвоский. — отставить, дорогуша. Я только-только избавился от необходимости заполнять кучу бумажек из-за твоей кончины.

Виктория, только что повернувшая свой ключ в одном из замков, прокашлялась. После чего, немного покраснев, отошла ко входу в помещение.

По правилам банка, менеджер не мог находиться с клиентом в момент открытия и закрытия ячейки.

Алекс же, проигнорировав напарника, подошел к уменьшенной версии панели и вместо всей ладони, приложил к дверце большой палец. После того, как зажегся зеленый свет, механический голос вежливо попросил:

— Уважаемый посетитель, назовите, пожалуйста, пароль для доступа к ячейке 116.

— Пятый размер, — произнес Алекс.

— Да? — удивился Грибовский и скосился в сторону Виктории. — А я думал четвертый с половиной.

— Не, пятый, — отмахнулся Алекс, после чего потянул за ручку открывшейся дверцы, слишком поздно вспомнив, что лучше этого не делать.

Изнутри рванула ожившая тьма и огромная когтистая лапа подняла Гвардейца над под полом.

— Мисс Лемишь! — выкрикнул Алекс, перепрыгивая… ну ладно — перекатываясь через стол (проклятый протез). — Сохраняйте спокойствие.

Виктория, мигом побледневшая, вдруг снова порозовела и уставилась на накидку заменявшую Алексу килт. Нет, ну а что, здесь, в отличии от морга было достаточно тепло, а Виктория обладала не только внушительным размером бюста, ну и умело пользовалась всем, чем должна была уметь пользоваться женщина.

— Это магический жезл, — среагировал Дум, после чего вытолкал смертную в коридору.

— Ду-у-ум! — хрипел Грибовский.

Он забавно дергал ногами где-то под потолком, в то время пока когтистая лапа, сотканная из черного тумана и вспышек хаоса, методично его душила.

— Сейчас, светлый. Погоди немного!

Алекс, снова перекатываясь через стол, доковылял до ячейки, после чего надкусил большой палец и провел кровью по печати, нарисованной на крышке.

С гулким хлопком, резанув по носу неприятным запахом серы и горелых… трусов, лапа исчезла, а Грибовский кошкой приземлился на все четыре.

— Супергеройское приземление, — прокоментировал ситуацию Дум.

— Мистер Думский, — подала голос пришедшая в себя Виктория. — я подожду в своем офисе. Когда будете выходить то, постарайтесь, пожалуйста…

— Я обязательно к вам загляну, мисс

И не успел Алекс подмигнуть, как девушка закончила:

— … никогда не возвращаться.

После чего, цокая каблуками чуть быстрее, чем следовало, отправилась по коридору в обратном направлении.

— Ну э-э-эй, — немного разочарованно выдохнул Алекс. — я же совсем недавно воскрес из, адские колокола, мертвых.

— Ты свой… магический жезл… убери, дорогуша, — все еще хрипел Грибовский, потирая при этом шею. — А то я не так… пойму.

Алекс выругался и натянул свитер чуть пониже.

— Он телескопический, — процедил Дум. — сам пройдет…

После чего погрузился в содержимое довольно вместительной ячейки.

— Что это была за хрень, Дум? — Грибовский уселся за стол и привел в порядок свои волосы. Во всяком случае, так он называл то красное гнездо, с которым обычно щеголял по улицам Маэрс-сити.

Эсперы…

Они всегда выглядят так, будто только что вернулись с оттяжного рейва. Генетические мутации, созданные волшебниками далекого прошлого, сыграли злую шутку с их внешностью.

— Страховка, — Дум вытянул на свет вакуумный пакет, после чего начал неспешно раздеваться. Тело после клинической смерти слушалось едва ли охотнее, чем протез.

— Страховка?

Мимо наверняка пробежал енот, но Алекс его не видел — обзор закрывал дурацкий свитер, пропахший дешевыми духами. Интересно, почему все работники моргов предпочитали такие яркие, резкие запахи?

В современных пристанищах биологических коробок почивших душ не пахло, как раньше, санитарией, спиртом или хлоркой с формалином.

Там вообще ничем не пахло.

Но работники все еще душились так, будто работали на свиноферме.

Все же, сколько техника не развивается, но в душах и мозгах обывателей неискоренимо поселилось нечто древнее и пугающее. Напоминающие о старых временах, когда ты не выбирал вечером между ресторанами Итальянской или Орчьей кухни. А жрал то, что оказалось слишком медленным, чтобы от тебя убежать.

— Ну да, Грибовский — страховка. Это такая вещь, которая страхует тебя на случай непредвиденных обстоятельств. Иногда её еще хотят продать по какой-то космической цене.

— Я знаю, что такое страховка. У меня она входит в список бонусов.

У Гвардии есть бонусы для своих служивых? Охренеть. Вот это поворот.

— Зачем тогда спрашиваешь?

— Ну, потому что, меня не каждый день хватают демонические лапы! — взорвался Грибовский, после чего, немного подумав, добавил. — хотя в последнее время это происходит с завидным постоянством.

— Ну вот видишь, — Алекс неспешно застегивал пуговицы на накрахмаленной едва ли не до хруста, белой сорочке. — Так что…

— Так что это демонология. В центре города. В разгар рабочего дня, — каждое слово Гвардеец говорил со все большим нажимом. — Я и так на многое закрываю глаза, дорогуша. Но я, все же, из…

— Да-да-да, — перебил, отмахиваясь, Алекс. Ему никак было не надеть носок на протез и это раздражало. Даже больше, чем нытье светлого. — У меня в городе есть пара схронов на черный день. Некоторые из них оборудованы системой «иди-нахрен-козел-сраный». Моего собственного изобретения.

— Это я, получается, козел?

— С твоим самоопределением разбирайся сам или сходи на прием к мозгоправу, — Алекс провел губкой по туфлям, придавая им почти зеркальный блеск. — Просто мало ли кто-то возьмет меня в заложники с каким-нибудь вымогательским мотивом. Ну я и приведу его к такому месту, а заранее заготовленная система «иди-нахрен-козел-сраный» выиграет мне пару секунд.

Грибовский закатил глаза и устало шлепнул себя рукой по лицу.

— Ты параноик, профессор. Лечиться надо.

— Я черный маг, — пожал плечами Алекс. Выпрямившись, он поправил воротник пиджака и вытянул рукава сорочки. — Так-то лучше.

— И мы перлись сюда ради этого? Ради твоего очередного костюма?! Срань господня, Дум! Ты знаешь какой процент бюджета Азиату пришлось выделить ради твоих понтов? И все это время у тебя по городу были разложены твои сутенерские прикиды?!

— Слушай, хватит ныть. Я же не жалуюсь на твои колеса.

— Туше, — поднял ладони Грибовский.

— Тем более это не прикид сутенера, а Tom Ford. Шелк и шерсть. Не индивидуальный пошив, конечно, но что поделать.

Алекс одернул жилетку.

Ну наконец-то он снова чувствовал себя человеком, а не… ну, в общем, не чем-то другим, мало похожим на нормального гуманоида магически нашпигованного киберпанковского мира.

Говорят, в следующем году представят интерфейс мозг-компьютер. Вот тогда, наверно, вообще будет не понятно, как во все это вписывать магию и так далее. Ведь люди смогу обходиться без линз, а любые заклинания можно будет загружать сразу в мозги.

Весело…

Старая школа тогда точно получит самый мощный удар под дых.

Кстати о линзах. Что там они сообщат о костюме? Кроме того, что он был черного цвета, разумеется.

[Объект: Костюм «Tom Ford Wizarding».

Ранг изделия: B.

Максимальное поглощение у.е. м: 980,7.

Сопротивление физическому воздействию: 18,5 %;

Магическому воздействию(общему): 10 %;

Дополнительные чары на костюме: Самоочищение, вентиляция, немятость]

[Объект: Туфли «ArmaniMagico».

Ранг изделия: С

Максимальное поглощение у.е. м: 84

Специальные чары: Левитация(4 сек). Воздушный шаг(20 метров)]

Марке туфель Алекс не изменял почти никогда, но в костюмах предпочитал полиаморию. Хотя Том Форд, разумеется, не располагал такими же бонусами, как Армани, но с другой стороны они выигрывали в поглощении общего магического воздействие.

Но, разумеется, если брать столкновение с государственными людьми, Алекс все равно отдал бы предпочтение излюбленной марке.

Оставалось только утешать себя, что это схрон на черный день, а не что-то монументальное, как в случае с байком и кольцом Старика.

— Так, ладно, что у нас теперь по плану.

Алекс забрал из ящика последний предмет. Самый не приметный, но самый важный. В конце концов он ведь действительно сюда не за костюмом приехал.

— Посещение Бездны, — спокойно ответил Алекс. — если кто-то и знает, где сейчас барон, то это Фарух.

— Бездны? Той самой Бездны, где тебя уже дважды пообещали убить?

Алекс пожал плечами и, засунув руки в карманы, направился к выходу.

— Как там говорят светлые? Лже-бог любит троицу, да?

Любой уважающий себя крупный, фешенебельный и дорогой клуб города располагался в районе Амальгама-стрит. Названного, как не сложно догадаться, в честь своей центральной улицы.

И если раньше Алекс, в свои преступные годы, появлялся здесь не так часто, то в последнее время что-то зачастил с визитами. Он не когда особо не причислял себя к фанатам местной богемной атмосферы творчества, беспорядочного секса и наркотиков.

Но, все же, было здесь что-то такое притягивающее, что заставляло людей и прочих разумных возвращаться за новой дозой пьянящей свободы.

То же самое можно было сказать и о клубе «Бездна», принадлежащем Совету Теней — организации, объединяющей всех темных существ и магов Земли. Последний оплот проигравшей тьмы…

Ну и поскольку данный филиал являлся клубом, то и располагался он, соответственно, на Амальгаме-стрит. Только в отличии от большинства других заведений, около него не стояло несколько грозных вышибал из число огров, орков или горных троллей, вооруженных штурмовыми винтовками.

А неоновую вывески и красную ковровую дорожку заведению заменял фасад прачечной. Кстати неплохой такой. С весьма демократичными ценами. А еще здесь всегда имелся порошок для цветных вещей. Действительно редкое достоинство.

Грибовский припарковал Комаро около знака «машины не ставить». Но, учитывая синий — государственный цвет номерного знака, вряд ли кто-то бы рискнул пригнать сюда эвакуатор.

С другой стороны, Алекс не сомневался, что поляк поставил бы машину и без индульгенции на мелкое хамство. Возможно именно поэтому они все еще друг друга не убили.

Закурив, Дум выдохнул струйку дыма в сторону каменного, низкого неба. Снег, не успев прийти в эти земли, умчался куда-то дальше.

Его сложно было винить за такое малодушие. Может, будь у Алекса выбор, он бы тоже свалил куда-нибудь в Исландию. Говорят, там подают потрясающий эль…

Был бы выбор… проклятье, он начинает рассуждать прямо как Светлый. Неужели эта фигня заразна?

— Дорогуша, вот честное слово, что-то у меня начинает спину ломить каждый раз, когда мы здесь оказываемся.

Грибовский потянулся, демонстрируя то, что на этот раз он явился подготовленным. Под кожаным плащом покоилась не только кобура с револьвером, но и ножны с дубинкой, от которой у Алекса заслезились глаза.

Освященная в церкви дубинка.

Что может быть сюрреалистическое этого? А как же подставь другую щеку и все такое прочее?!

Над головой привычно прозвенел колокольчик, после чего они миновали прачечную и вошли через дверь черного входа в довольно узкий переулок, разделявший невысокие каменные пятиэтажки.

— Кажется, в прошлый раз мы пришли другой дорогой, — протянул за спиной Грибовский.

— Путь в Бездну меняется каждую неделю, — ответил Алекс.

Поляк заозирался по сторонам и немного прислушался.

— Мы ведь не на Амальгаме-стрит? — протянул он задумчиво.

— На ней, — Алекс подошел к ничем неприметной стальной двери, которая с одинаковым успехом могла вести в какую-нибудь подсобку или еще куда-то. — Только где именно — никто, кроме Паромщика, не знает.

— Паромщика?

Клятые еноты скоро заполонят весь город!

— Фарух, — Дум отодвинул камень в кладке и просунул в обнаженное отверстие золотую монету с изображением черепа. Фарух обожал Джон Уика, да и на серебро у большинства темных была, в прямом смысле, смертельная аллергия. — Только не думай его так называть.

Через несколько мгновений после того, как монетка провалилась внутрь, на двери открылась скважина из которой показалось два темных, почти черных взгляда.

Алекс вздрогнул.

Каждый раз он готовил себя к встрече с Джо, но так никогда и не справлялся с первичным ощущением того, что на тебя смотрит нечто, способное порвать тебя на столь мелкие кусочки, что даже фанаты пазлов не смогут разобрать что перед ними такое лежит.

И, самое ужасное, Джо действительно обладал такими возможностями.

И Алекс имел ввиду далеко не пазлы…

С звучным щелчком дверь открылась и Алекс обнаружил себя в очень хорошо знакомом ему небольшом тамбуре. Здесь, на простой деревянной табуретке, сидел единственный хранитель порядка в Бездне.

Джо.

Жуткая махина мышц, ростом два метра, двадцать четыре сантиметра и семь миллиметров. С такой комплекцией, что даже орк-бодибилдер по сравнению с ним выглядел капитаном школьной команды чирлидерш.

И при всем при этом этот человек… это существо, обладало фигурой греческого бога. Абсолютно пропорциональной, не выглядящей громоздко или «надуто». Словно ожившая скульптура. Идеал, который нарисовал в своем воображении древний скальд.

Одетый, всегда, в брюки на подтяжках, белую сорочку с закатанными рукавами, в разноцветных татуировках, покрывших предплечья, черных лакированных туфлях и… носках с мультяшными персонажами.

На этот раз на его носках в золото нырял Дональд Дак.

— Здравствуй Джо, — поприветствовал Алекс.

— Потерял шляпу, Алекс? — голос у него звучал глухо, но гулко. Как эхо, доносящееся со дна колодца.

— Шляпу? — Алекс не сразу вспомнил, что Джо почти всегда видел его исключительно вместе с головным убором. — Ах, ну да, Джо. Потерял.

— Обидно… добрый вечер, Страж.

Грибовский шумно сглотнул и промямлил.

— Вечер, Джо.

Великан удовлетворенно кивнул, после чего повернулся к Алексу.

— Не могу сказать, что это доставит мне удовольствие, Алекс. Ты мне всегда нравился чуть больше, чем все остальные. Будет неприятно ломать тебе позвоночник.

— Знаешь, Джо, пожалуй — мне тоже будет неприятно.

— Тогда, может, развернешься в обратном направлении? — Джо закрыл книгу. Он всегда читал. Кажется на этот раз что-то из трудов Джека Лондона. — Слышал, сегодня открывают замечательный стейк-хаус на пересечении Иглсонг и Двенадцатой. Я бы хотел послушать, насколько там вкусное делают мясо

— А откуда ты знаешь, что он замечательный? — спросил Алекс и тут же пожалел, получив ответ.

— Запах, Алекс… уже неделю его чувствую.

Джо никогда не покидал пределов клуба. А еще — Иглсонг находился отсюда в получасе езды на метро. Но в том, что гигант действительно чувствовал запах нового стейк-хауса не возникало никаких сомнений.

Так же, как в том, что перед Алексом с Грибовским сидел отнюдь не человек.

Кто же это был?

Джо.

Просто Джо.

И никто никогда не хотел знать о нем никаких подробностей. Вот только, увы, у Алекса не было выбора.

Опять…

— Что же, — кивнул Джо. — я обещаю, что постараюсь сделать все максимально быстро и безболезненно, Алекс.

— Спасибо, Джо, — откровенно и от чистого сердца поблагодарил Дум, после чего швырнул в Джо моток ниток.

Тот самый моток ниток, который забрал из ячейки.

Когда он был еще совсем молод и зелен, то сам факт существования Джо стал вызовом его интеллекту. Он провел почти три бессонных месяца в попытках не только узнать, что это за существо, которое не могут распознать ни одни линзы — ни гражданские, ни военные, но, что самое важное, как его нейтрализовать.

Ведь на Джо не действовала магия. Словно он был ожившим адамантием.

Ответом для Алекса стало простое — «никак». В этом мире не существовало способа, которым можно было бы убить Джо.

Но его можно было… задержать.

Моток белый ниток постепенно разворачивался, раскручивался, пока не стал опутывать Джо непроницаемым коконом, постепенно закрывая руки, ноги, туловище, подбираясь все выше и выше к голове.

— Нить Ариадны? — все так же спокойно, будто не происходило ничего необычного, произнес Джо. — Давно уже не слышал о ней… дорого тебе обошлась?

Алекс скривился от неприятных воспоминаний.

— В несколько не самых приятных услуг.

— Непл…

Остаток фразы потонул внутри кокона из белой нити.

— Поторопимся, — Алекс поспешил к винтовой лестнице, ведущей в клуб. — это задержит его на минут пять.

Когда они с Грибовским поднимались наверх, то краем глаза Алекс увидел как один очень жилистый палец пронзил кокон и начал постепенно расширять отверстие.

— Или меньше… — добавил он, после чего они с Грибовским перешли с шага на бег.

Остановившись перед люком, закрывавшем колодец из того самого японского фильма ужасов, Грибовский с Алексом переглянулись.

— Сейчас будет жарко, Грибовский, — предупредил Дум.

— А то я этого не понимаю, дорогуша, — поляк достал свой магический револьвер и крутанул барабан.

Если в прошлый раз, когда они посещали клуб «Бездна» все прошло относительно гладко (если не считать того, что Грибовского едва не отправили на тот свет), то теперь… Теперь годовщина пожара в Фоллене была уже позади, ну или впереди — смотря с какой стороны посмотреть, так что…

Так что Алекс оказался один на один с немалым количеством темных существ, которым он успел, за свою не самую длинную жизнь, перейти весьма узкую дорожку.

Не считая Фаруха ибн АмирШаха. Этого лощеного араба он вообще дважды обставил и один раз подставил. А Пустынный Шакал заживо освежевывал магов и смертных куда за меньшие промахи в свой адрес.

— Нет, я серьезно, Грибовский, — Алекс мысленно активировал кольцо-накопитель и поймал появившийся из воздуха гвардейских посох черной магии.

Почти полтора метра дерева, выдержанного тринадцать месяцев в крови невинно убиенной, изрезанный самыми разными пентаграммами и символами.

[Объект: Информация засекречена]

Каламбур, однако.

Дум располагал довольно мощным накопителем черной магии, выданным им самой Гвардией, но при этом та отказывалась расщедриться на военные линзы с расширенным доступом к сети, так что Алекс все еще щеголял в гражданских. А они, в свою очередь, не могли просканировать этот клятый посох.

— Будет жарко.

И, в подтверждение своих слов, Алекс ударил посохом о землю. Он мысленно потянулся к одному из источников магии, спрятанных где-то внутри его души.

Каждый маг всегда представляет себе это по разному. Дум слышал от одной ведьмочки, что та видит свою душу как огромную, мятую постель.

Нимфоманка… чуть ногтями кожу с Дума тогда не сняла.

В случае с Алексом в роли «кровати» выступала тривиальная темнота, внутри которой горело два огонька. Один темно-фиолетовый с лиловыми оттенками — магия тьмы. А второй — одновременно всех оттенков радуги и при этом багряно красный. Магия хаоса.

Именно её Дум зачерпнул и направил сквозь себя и посох.

— Лампочка ходячая, — проскрипел Грибовский и сделал шаг назад.

Учитывая, что вокруг ног Алекса пылало демоническое пламя, то это было весьма благоразумное решение.

— Ну, — Алекс выдохнул. Над ним вспыхнула черно-магическая печать. — понеслась!

Мощный поток тьмы выбил люк и, одновременно с этим, Алекс буквально впрыгнул внутрь клуба.

По ушам тут же ударили низкие басы, а ритмичная, стучащая и скользящая музыка, тронула ненадолго его ритм бешено стучащего сердца.

Атмосфера здесь была такой же, как и всегда.

Приглушенный свет, создавший мираж едкого полусумрака, который лишь усугублялся дымом от сигарет, кальянов, сигар и трубок, вместе с дым машинами и прочей атрибутикой.

Свет красных, розоватых и алых софитов пронзал мрак подсвододного пространства, но не достигал пола, а застывал где-то по середине, трансформируясь в плывущие над головами танцующих около сцены или пилонов, на танц-полах, в некие иллюзии самого разнообразного содержания.

От сексуально приоткрывшей рот вампирши, до бутылки с дорогим вином, в которой, на самом деле, плескался вовсе не алкоголь, а сама она при этом больше походила на гитару.

У самих же пилонов, застывших в столпах даже не белого, а серебряного цвета крутились обнаженные танцовщицы такой красоты и сексапильности, что у неопытного посетителя любого пола могло стать очень жарко в штанах.

И всю эту красоту бескомпромиссной свободы и тьмы вдребезги разбило появление Алекса. С Уилсоном Младшим в правой руке, черным посохом в левой, окруженный пламенем Хаоса, он направил первое заклинание в сторону диджейского пульта.

В конечном счете, даже сейчас он не мог позволить себе повредить любимое место в этом заведении — дубовую, обшарпанная поверхность стойки бара; высокие стулья на деревянных ножках, несколько автоматов для разливного пива, пара пилонов, суетящиеся барменши и бармены, а позади огромное зеркало заставленное полками с разнообразными бутылками.

Костяной череп, окутанный черным туманом, врезался в стойку с пультами и отбросил в сторону едва успевшего защититься молодого черного мага.

Алекс не обращал внимания на сообщения линз о примененном заклинании. Он и так знал, что это было и сколько у.е. м… Потребляло.

— СТОЯТЬ! — взревел за спиной Грибовский, обнажая свой гигантский адамантиевый меч и беря на прицел группу оборотней, решивших обойти Алекса с фланга.

— Свет-р-р-рый! — прорычал один из них. — В пр-р-ошлый р-р-раз нам помешали.

— Пасть закрой, шпиц переросток.

Кажется, это был Клайв О’Шонесси — любитель фланелевых рубах и потертых джинс. Оборотень, которого в прошлый раз Грибовский кинул с прогиба и сломал последнему хребет. А оборотни очень любят свой хребет… и очень не любят, когда смертный светлый швыряет их как щенят.

— Еще один шаг, — Алекс дважды ударил посохом о пол. Между ними с Грибвоским и умертвиями, вампирами, оборотнями, черными магами, парой личей и еще тройкой других, куда более опасных темных существ, возникла полоса из огня хаоса. Странно, но с каждым новым столкновением с демонами, Дум все лучше и лучше пользовался этим источником… — и, Ночь мне свидетель, я превращу вас в радиоактивный пепел.

— Алекс — магия демонов не радиоактивна.

— О, привет, Валери. Как жизнь? Можно двойной русский чай?

— Я бы сделала, но, — обворожительная бармен развела руками и указала взглядом на мигающую тревожную кнопку.

— Ох… — только и выдохнул Алекс.

После этого ему вдруг как-то резко стало почти нечем дышать. Будто он очутился в жаркий полдень посреди пустыни. А еще тени вокруг заплясали неподконтрольный ему танец. Да и пламя хаоса стало мерцать все тише и тише. Будто тот самый скулящий щенок, оно пыталось выбраться из-под контроля Алекса и забиться в самую дальнюю щель.

— Мистер Думский, — прошелестел песчаный голос. — на этот раз вы зашли слишком далеко.

Из приватной ложи вышел хозяин заведения.

Более известный, как властитель сотни джинов, Пустынным Шакалом, подчинивший Червей, стерегущих врата за Грань, мастер глубин, хозяин черных песков и кровавых вод.

Он выглядел так же, как и всегда.

Черный классический костюм, прямые брюки, из кармана пиджака высовывался треугольник серого платка. Белая сорочка, выстиранная до состояния, что в свете софитов клуба она сияла настоящим звездным светом.

Широкий галстук в цвет платка спускался куда-то вниз живота.

Козлиная бородка, ухоженная и чем-то напоминающая гусарскую. Остро очерченные скулы, широкий нос, тонкая полоска вечно сжатых губ и прическа, которая стоило больше, чем рабочие на фабриках и заводах получали за месяц.

И единственным, что выбивалось из усредненного образа финансиста — пучок белых, даже не седых, а именно белых волос, который брал свое начало из центра лба и уходил к затылку.

Ну и разумеется, извечный спутник Фаруха — «Молчаливый Блэк».

А именно — парящий над левым плечом Фаруха белый череп, на котором были выбиты различные символы и иероглифы. Череп всегда улыбался и порой даже открывал рот, но никогда ничего не произносил.

В руках он держал очередную трость — на самом деле, скрытый под личиной древний магических артефакт. Жезл. И именно благодаря этому жезлу внутри все растущей тени Фаруха кружилась песчаная буря из черного песка, а вокруг ног плескалась кипящая кровь.

— Надеюсь у тебя есть план, дорогуша? — прошептал Грибовский. — я столь сильного черного мага еще не встречал.

Алекс встречал и куда сильнее. Профессор Раевский тому подтверждение.

— Конечно есть, — широко улыбнулся Алекс. — по моей команде — стреляй в пол.

Он уже давно хотел напомнить Фаруху, что нельзя просто так выкинуть Дума с клуба, где подают самый лучший «русский чай»!

С этими мыслями, зачерпнув по максимуму из источника магии хаоса, Алекс вновь ударил посохом о землю.

— Ты ответишь на пару моих вопросов, Пустынный Шакал! — прогремел голос Дум. — Или я всех здесь упокою, к собачим х…

Остаток фразы заглушило рычание, никак не способное принадлежать хоть чему-нибудь живому или немертвому. Это было словно на тебя зарычал сам хаос…

Позади Алекса прямо на поверхности пространства протянулись две красные трещины. Из них, обдувая жаром первозданного хаоса, выстрелили длинные языки пламени демонов. Они кружились, скручиваясь в невероятном переплетении всех оттенков пламени. От привычного, ласкового оранжевого, до чернейшего из порождений мрака.

Магия демонов сочетала в себе все — от разрушения, до созидания.

Два пса, размерами превышающие небольших пони, опустились рядом с Думом. Их длинные рога походили на кровавые сабли, между которыми пылали огоньки их силы хаоса.

Хвосты, которым мех заменяли рыбные, острые, тонкие кости, били о пол, оставляя на дорогущем покрытии глубокие царапины.

Задние лапы походили на куриные, а передние — на львиные. Все тело псов покрывал узор падающих осенних листьев. Ну да, Алекс всегда любил живопись, так что и созданные им из огня хаоса два низших демона, не подлежащих даже классификации в легионах, походили на жуткие кошмары какого-нибудь впечатлительного ребенка.

— Алекс Дум и его любовь к волкам, — фыркнул Фарух.

На самом деле Алекс терпеть не мог псовых. От части — он их даже боялся. И, возможно, именно поэтому одни из его самых могущественных заклинаний имели отношения именно к этим животным. Но это уже вопросы для мозгоправов.

— Вспышка справа!

Грибовский размахивал своей шашкой достаточно быстро. Но, увы, недостаточно, чтобы посоперничать в скорости с опытным личом. Худощавый мужчина в наряде, достойном какого-нибудь хипстерского коворкинга, размахнулся и метнул в сторону Дума копье из чистой тьмы.

Линзы, и так сходящие с ума из-за созданных (именно созданных, потому как на призыв хотя бы младших легионов, у него не хватило бы ни времени, ни, даже учитывая накопитель Гвардии, сил) Алексом демонов, оповестили, что в копье находится не меньше семи сотен у.е.м.

Копье Тьмы уровня Практикующего могло бы доставить проблем Алексу, но…

— Аууу! — завыли демоны.

Между их рогами вспыхнули красные точки и два алых луча рассекли заклинание лича на несколько чадящих дымом магии лоскутов.

Мертвяк покачнулся, сплюнул черной кровью и схватился за удачно подвернувшуюся под руку столешницу.

— Следующий умник упокоится или сдохнет, — спокойно произнес Алекс. Он держался молодцом, несмотря на то, что магия уходила из накопители и источников, как песок через разбитые часы.

Если до этого среди рядов посетителей клуба еще можно было различить хоть какие-то признаки движения, то теперь они застыли истуканами.

Здесь имелись черные маги и существа куда как сильнее, чем Алекс Дум, но в данном случае их карты оказались биты. Во-первых на них смотрел меч из адамантия в руках эспера, на которого не действовал больший арсенал магических трюков, а во-вторых — два демона, способных поглощать и уничтожать простую магию.

Фарух дважды ударил тростью о пол.

— Всегда хотел немного поэкспериментировать, — сверкнул он глазами бусинками.

Проклятый араб!

Из-под его трости вылетели четыре ленты черного песка. Линзы, как и предполагал Алекс прежде, не смогли их просканировать. Некоторые знания являлись настолько древними и так хорошо охранялись сообществами, ими обладающими, что даже общая база данных не располагала информацией о них.

— Ауу! — вновь взвыли демоны.

Первый из лучей рассек ленту из черного песка, но она, вместо того, чтобы исчезнуть во вспышке дыма, внезапно регенерировала прямо в воздухе, а затем, вместе со своей подругой спеленала одного из псов.

Тот заскулил, задергался, но песок проникал в его глаза и пасть. Он проедал кожу и мышцы. Разрушал само существование создания хаоса, пока на месте адской гончей не оказался лишь небольшой огонек хаоса, который, что несколько удивило Алекса, исчез внутри распахнутого рта вечного спутника Фаруха — его молчаливого черепа.

Оставшиеся две ленты черного песка зависли рядом с чертой, начертанной Думом ранее.

— Думаю, мы сказали друг другу все, что хотели, Алекс, — Фарух спокойно, будто перед ним и не пылал огонь, способный уничтожать магию, прошел через черту. Одновременно с этим Дум почувстовал, как их троих накрывает непроницаемый купол темной магии. Достаточно мощный, чтобы через него вообще ничто не смогло бы проникнуть. Даже сигнал проклятых линз. Это был тот уровень силы, благодаря которому Пустынный Шакал десятилетиями успешно контролировал сообщество темных магов и существ всего Маэрс-сити. — Ну и заварушку ты устроил, Алекс. Уважаю, но… от тебя я ожидал более изящного хода.

— У меня очень мало времени, Фарух.

Араб посмотрел куда-то за спины Грибовскому и Думу.

— Джо не очень-то и торопится… Нить Ариданы, надо полагать? Профессор Раевский даже немного гордился тем, что ты выиграл её у него в карты. Он считал себя непревзойденным игроком в покер.

— Я не про Джо, — процедил Дум. — и я пришел сюда не ради ностальгии.

— Конечно-конечно, — закивал Фарух. — ну так чем могу помочь ученику своего близкого друга.

Грибовский все это время переводил взгляд ошалевших глаз с Фаруха на Алекса.

— Вы же собирались друг друга поубивать! — наконец выпалил он. — Что здесь, блять, происходит?!

— Не выражайтесь, молодой человек, — чуть дернул уголком губ Фарух. — мы все еще пытаемся убить друг друга. Но в отличии от светлых…

— Зачем это делать своими руками, если можно чужими, — закончил, за собеседника, Дум.

— Именно, — кивнул Фарух. — и, смею заметить, несмотря на падение в силе, лорд… барон Люциус все еще вне твоей весовой лиги, вундеркинд.

— У меня есть пара тузов в рукаве.

— О, не сомневаюсь, — широко и не сколько пугающе, улыбнулся Фарух. — нисколько не сомневаюсь, так что… он планировал покинуть остров сегодня вечером. Все же, несмотря на то, что тебя никто не любит, сообщество не очень оценило его маневр с адамантием.

Алекс молчал. Если бы сраный кровосос (противоречиво, конечно, получилось, но можно соединить и назвать его, к примеру — дерьмососом) успел сделать ноги с острова, то Фарух бы сейчас не распинался, а действительно бы прикончил Дума. Ну или попытался бы это сделать.

Алекс же ведь не настолько съехал с катушек, чтобы прийти сюда с одними лишь предположениями, не подстраховав при этом задницу.

— Но, увы, так произошло, что его личный джет немного задержали на обслуживании, — продолжил араб. В его глазах светилась все та же усмешка. Все же, семейство Люциуса неоднократно перебегало дорожку Фаруху, а как известно — араб свежевал заживо… ну и далее по списку. — Так что ты найдешь его адресу, который Джо уже вложил тебе в карман.

Алекс икнул и, машинально, дотронулся до кармана брюк. Он действительно нащупал там небольшую записку.

— Вот это называется — изящно, — Фарух слегка поклонился. — и, кажется, это третий раз, когда я оказываю тебе услугу, Алекс. Я, конечно, тепло к тебе отношусь, но я не благотворительный фонд. Так что…

— Сочтемся, — перебил Алекс.

— Конечно, конечно, — закивал араб. — кстати, когда будете передавать весточку нашему общему знакомому барону, то… остерегайтесь его охранников. Люциус нанял несколько действительно стоящих внимания телохранителей.

— Спасибо, — проворчал Дум.

Давно его уже так красиво не ставили в позу жующего оленя… это вам не в шашки с Гвардией играть. Фарух всегда все просчитывал на целую шахматную партию вперед. Иначе попросту невозможно столько лет держаться на той позиции, которую он занимал.

— А вот и он, — вдруг развел руками Фарух. — настоящие герои всегда появляются с небольшим опозданием.

Араб ударил тростью о пол и завеса тьмы исчезла. Хоть Алекс и крайне сомневался, что она смогла бы остановить Джо. Он вообще сомневался, что гиганта вообще можно было хоть чем-то остановить.

Но выглядело это, конечно, эффектно.

— Грибовский! — закричал Дум.

Разворачиваясь на каблуках, гвардеец нанес своим исполинским мечом сокрушительный удар наотмашь. Дум собственными глазами видел, как таким ударом поляк разрубал бетонные стены. Да и сам то клинок был выкован из чистого адамантия.

— Неприятно, — проворчал Джо, поймав меч прямо на лету.

Голой ладонью.

Схватив его за острие.

И при этом даже не порезавшись.

— Что за… — выдохнул Грибовский. — Да что ты, мать твою, такое?!

Джо никак не ответил. Он молча замахнулся пудовым кулаком.

— Это и есть сигнал, если ты не понял!

Благо, красноволосый сообразил раньше; он взвел курок и вдавил спусковой крючок, выстреливал аккурат в ту самую область на полу, по которой все это время били лапами и хвостами адские гончие.

Невероятных размеров огненный поток врезался в покрытие.

Алекс, уже в момент падения внутрь старого подземного хода, сеть которых пронизывала всю Амальгаму-стрит (памятник эпохи, когда в городе еще не были легализованы легкие наркотики и этими ходами пользовались наркоманы и барыги), посмотрел в глаза Джо.

Кажется, тот был слегка разочарован.

Рухнув на спину в тухлую воду, Дум поступил так, как и следовало черному магу.

Он вскочил на ноги и без оглядки бросился как можно дальше и как можно быстрее. Следом за ним, обгоняя, мчался и Грибовский.

— Все… баста… — Алекс, нисколько не заботясь о сохранности пиджака (еще бы он заботился о таком ширпотребе, как Том Форд) прислонился к мокрым камням канализационного стока. Именно камням. Эта часть города, построенная еще, кажется, в начале девятнадцатого века, так и замерла в том времени, когда её выложили гномы. Они с честью выдержали свою марку лучших строителей, так что канализацию в «старом городе» не обновляли вот уже несколько веков. — Больше… не могу.

Грибовский, сука, даже не вспотев, продолжил бег на месте прямо рядом с Алексом. Тот, в свою очередь, опустился на пятую точку и вытянул ноги.

Адские колокола.

После получасовой пробежки у него болело даже в тех местах, о существовании которых он и не знал.

— Чувствую себя, как после первого секса.

Поляк, остановившись, насмешливо прищурился в той манере, в которой умеют только проклятые светлые.

— Ты выглядел так же дерьмово, после того, как первый раз с кем-то переспал? У меня для тебя плохие новости, Алекс и…

— Ой, да заткнись, — перебил Дум. Дрожащей рукой он достал из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет. Достал одну и закурил. — Если бы в школе хоть кто-нибудь мне сказал, что физкультура будет нужна преимущественно только в сексе, я бы посвящал ей больше времени.

— В Фоллене вели физкультуру? — Грибовский подошел и сел рядом. Его тоже не особо беспокоила сохранность своего плаща. — Очень хочу, но не могу представить себе развлекающихся и резвящихся черных магов. Мне кажется, вы там учились людей убивать и маршировали под ритмичную зачитку Майнкампф. Ну там — убить всех евреев и цыган, поработить восточную Европу и так далее.

— Гитлер не был из наших.

— Но очень стремился, судя по всему. Кстати, а тот факт, что ты еврей, делает мою шутку расистской или как-то тебя оскорбляет? Не хочу, чтобы меня обвинили в антисемитизме и все такое.

Дум лишь продемонстрировал свою татуировку на среднем пальце. Тем более что шутка Грибовского в действительно и не являлась шуткой. Физкультура в Фоллене действительно мало напоминала то, чем занимались в обычных школах.

Хотя Алекс не знал.

Никогда в таких не бывал.

А, хотя нет, один раз, по заданию Аргуса Рида, он забирал внучку последнего из подобного заведения. Но это совсем другая история. Закончилась она трупами и тем, что Алексу снова пришлось оказаться на улице.

— Ну и воняет же тут, — Грибовский полной грудью втянул воздух и прикрыл глаза. — прямо по дому скучаю.

— По дому?

— Ну, знаешь, Восточная Европа, — ответил поляк. — Гитлер, может, свое дело и не закончил, но Линзы, — красноволосый указал на свои закрытые веки. — и волна магии, обрушившаяся на Старый Мир, сделала свое дело. Небольшие города пали под натисками монстров и аномалий и…

— Я знаю историю, Грибовский.

— Знатьи видеть — это две большие разницы, дорогуша.

— Видеть? — теперь уже пришел черед Алекса ухмыляться. — Это все происходило дохренища лет наз…

Он не договорил.

Грибовский — эспер. Эспер, обладающий не только чудовищной силой, но и столь же чудовищной регенерацией. А это могло означать только одно. Все это время — почти полгода, Алекс имел дело со сраным воплощением Россомахи в реальности.

— И сколько…

— Достаточно, — перебил Грибовский. — достаточно, чтобы не видеть разницы во время секса кто доставляет тебе удовольствие — мужчина или женщина.

— Это от скуки, что ли?

Поляк ответил не сразу. Он поднял голову к потолку и прошептал что-то на своем родном языке.

— У всех у нас есть свои секреты, дорогуша. И темы, которые мы не хотим обсуждать.

Что же, это было, возможно, самое элегантное посылание в пешее эротическое путешествие, которое когда-либо слышал Алекс. И в то же время, эту точку зрения нельзя было не уважать.

— Джо, — через несколько минут молчания произнес Грибовский.

Они все еще сидели в канализационном рукаве. Прямо по середине, между двумя каменными бортиками, протекала пахучая мутная жижа зеленоватого цвета.

В ней плескались не только всякие отходы жизнедеятельности и общества потребления, но еще и крысы. Чуть большего размера, чем обычные, но не достаточно пропитавшиеся магией, чтобы стать монстрами.

С низкого, покатого свода, стекала какая-то слизь.

Канализация Маэрс-сити как нельзя лучше отражала всю суть этого проклятого города. Прогнившее, покрытое плесенью, заваленное мусором и заполненное крысами местечко.

— Джо, — кивнул Алекс.

— Что за хрень этот — Джо. Я достаточно помахался со всяким отребьем, Алекс, но такой фигни еще не видел.

— Ты и Фаруха не видел.

— Просто потому, что в сферу моей деятельности черные маги не входили, — стоял на своем Грибовский. — Этот Джо… после нашей первой с ним встречи я отправился к умникам. Они разложили все, что записали мои линзы, — так у Гвардии линзы еще и видео записывают! А считалось, что это невозможно… — по полочкам. Прогнали через все базы данных. Через всю имеющуюся у Гвардии инфу. А её, как ты понимаешь, хоть жопой жевать — не закончится все равно.

Интересно, почему у Грибовского все аллегории и эпитеты постоянно касались задницы? Или так в нем проявлялся олд-скул?

— И знаешь что?

— Видимо это риторический вопрос.

— Он самый, — кивнул Грибовский. — потому что они нашли ровным счетом ни-хре-на. Даже во времена моей «бурной молодости» считалось, что не остаться хоть в одной из новомодных тогда, баз данных, это уже почти невозможное достижение. Хоть где-то да засветишься, а сейчас…

— Джо не покидает «Бездны», — Алекс поднял ладонь.

На ней появился небольшой черный комочек. Отвесив низкий поклон Думу, тот отправился в направлении, откуда пришли… прибежали напарники. Вряд ли за ними кто-то следовал, учитывая заинтересованность Фаруха в вопросе, но черный маг, забывший о своей паранойе — мертвый черный маг.

— Не важно! — жарко парировал Грибовский. Его зеленые глаза вспыхнули чем-то непонятным Думу. Может… спортивным интересом? — Что это за тварь? Как она… оно… это способно остановить Азазель голыми руками?

Алекс вздрогнул.

— Ты назвал свой меч именем одного из Падших?

— Не я, а создатель, — Грибовский прикоснулся к браслету. Именно из него на свет появлялся монструозный клинок. — он считал, что будет забавно развоплощать демонов клинком, носящим имя одного из их братии.

— Падшие — не совсем демоны, но не суть, — машинально поправил Алекс, после чего продолжил. — Я отвечал тебе в тот раз, отвечу и сейчас — я понятия не имею, что такое этот Джо. У меня есть несколько предположений, но большинство из них настолько абсурдны, что и задумываться не хочется. А то так страшно, что аж посрать негде.

— Но ты ведь придумал, как его задержать.

— Мне подсказали, — пожал плечами Алекс. Докурив и выбросив окурок в ту самую жижу, он поднялся на ноги и, неуклюже ковыляя, направился к металлической лестнице, ведущей к одному из ближайших люков. — Пойдем, пока нас не вынюхали троглодиты.

— Троглодиты? Уши-то мне не заливай, дорогуша. В канализации Маэрс-сити троглодиты не водятся.

Алекс выругался.

— Будь у меня моя клятая нога, эспер, я бы тебе продемонстрировал несколько шрамов, утверждающих диаметрально противоположное.

— Не бережешь ты свои конечности, маг.

— Я бы послал тебя нахер, Светлый, но у меня сейчас куда более насущные проблемы, чем твое еб…

Остаток фразы заглушил звук ночной улицы. Вопли пьяных и дешевых шлюх, крики не менее пьяных бандюганов. Собачий лай. Визги покрышек и свист тормозов. Грохот никогда не спящих заводов и еще едкий смог, режущий отвыкшие от родного дома глаза Алекса.

«Старый город»… сейчас его называли Хай-гарденом. Выгребной ямой всего Города Магов. И, что метафорично, он находился почти вплотную к Амальгама-стрит.

— Надеюсь твои истории о первом сексе и троглодитах — это разные истории, дорогуша.

Алекс все же не сдержался и, вылезая прямо на проезжую часть, долбанул люком по голове поднимавшегося следом Грибовского. Судя по глухом звуку, тот шлепнулся обратно на камень.

Ничего, пусть полежит — подумает о своем поведении. Ему полезно. Неубиваемый светлый хрен.

Вновь закурив и подняв воротник, Алекс, игнорируя крики водил и тормозящие вокруг него машины, пошел прямо по дороге да еще и против движения. Перед тем, как отправится на приступ логова вампирского барона, ему нужно было немного разжиться необходимым для предприятия инвентарем.

— Троглодиты… — выдохнул Алекс вместе с дымом.

В память сами собой врезались сцены из далекого прошлого.

Аргус Рид и его банда Т-Киллс.

Сраные ублюдки.

Алекс, закинув ноги на подлокотник, развалился в кресле и читал очередной «порно-журнал». Под обложкой новенького издания «Ноги и Сиськи» (не самое уникальное название, но стоит учитывать, что это был Хай-гарденовский самиздат, выпускавшийся местным борделем) притаился очередной учебник по теории магических практик.

Дем не мог позволить себе упустить занятия. До тех пор, пока он не выяснит, что произошло в школе Фоллен и кто за всем этим стоял, он должен стать сильнее. А сила для мага, как говорил Профессор, это его мозги. И дум знал лишь один способ прокачать свои мозги — чтение нужной литературы.

— Эй, малый, опять ты за свое.

А еще Алекс знал представителя орков, который вообще никогда не читал ничего сложнее этикеты освежителя воздуха для туалета. И то, чтобы Гаркус начал им пользоваться, Риду пришлось провести с ним пару воспитательных бесед.

— Где босс? — Гаркус привычно выдохнул воздух через нос.

У орков это всегда выглядело… внушительно. Раздувались щеки, набухала и без того могучая шея и они становились похожи на готовых к корриде быков. А Алекс нисколько не походил на тореодора.

Хотя…

Гаркус явился в своем обычном прикиде. Не считая желтоватой кожи, клыков и головы, похожей на мяч для водного поло, он носил тяжелую золотую цепь, никогда не снимал кастета с правой руки (ходили слухи, что она даже трахался вместе с ним), и явно неделю не стирал свой спортивный костюм ярко красной расцветки.

Подделка под «Adidas for Mage». В названии даже опечатку сделали, что превратило название, если обратится к сленгу, «Адидас для Магов», в «Адидас для пидоров». Понятное дело — никто Гаркусу не указывал на это небольшое недоразумение.

— Скорее всего не здесь, — лаконично заметил Дум.

Он, в данный момент времени, сидел в кресле Аргуса в кабинете последнего. Кабинет, кстати, выглядел вполне достойно. Если здесь оказаться без необходимости пройти череду подвалов заброшенных помещений, которая вела на старый склад, где и располагалось логово Т-Киллс, то можно даже сразу не понять, что это место принадлежит бандиту.

Лофтовый стиль — потолок, расположившийся где-то в семи метрах над головой. У самого свода — узкие окна, запачканные и покрытые посеревшей от пыли плесенью. Стены, с оголенным красным кирпичом, а ниже, там где могли достать хотя бы тролли, уже начинала теплится жизнь.

Появлялись картины — в основном морские пейзажи, ибо Аргус фанател от моря. Чуть ниже — стеллажи с разной всячиной. Вплоть да пары ржавых гвоздей.

Дум как-то спросил, почему Рид коллекционирует всякую дрянь, на что бандит, в своей привычной немногословной манере, ответил, что если расскажет, то Алексу придется оставить на этой полке что-то очень ценное для себя.

Намек был понят и усвоен.

Больше Алекс глупых вопросов не задавал.

В дальнем углу стоял широкий черный кожаный диван, который, если осветить ультрафиолетом, выглядел бы… не очень приятно. Аргус страдал каким-то фетишем, из-за которого постоянно водил к себе в офис девок и сношал их конкретно на этом диване.

Понятное дело — никто на него, кроме самого Рида, никогда не садился.

Неприятно.

Вместо этого сидели на стульях, стащенных из старого, заброшенного театра. Довольно забавная ситуация. Когда-то на резном дереве восседали задницы всяких напыщенных театралов, наблюдавших за лучшими постановками Старого Города, а теперь на разбитом лаке и занозах ютились визитеры Аргуса и члены банды.

Сам же Рид пользовался вполне удобным креслом, больше подходящим жирному босу финансовой компании. Обитое кожей, пропахшее дорогими сигарами, сильно замятое и от того невероятно эргономичное и очень удобное.

Собственно, на нем и валялся сейчас Алекс. Он иногда поглядывал на экран голографического монитора, где должно было высветиться сообщения от связного банды «Шайхем».

Китайцы и их вечные церемонии…

— Опять умничаешь, да? — Гаркус хрустнул костяшками пальцев.

Если два года назад Дума это еще хоть сколько-то пугало, то сейчас он мог перечислить двенадцать способов, которыми мог бы отправить орка в Степи Вечной Охоты быстрее, чем здоровяк бы сообразил какой рукой ему лучше придушить мальчонку.

— Гаркус, меня впечатляет уже то, что ты выговорил это слово.

— Впечатляет, да? — орк ненадолго задумался. — Не сцы. Я тебя не трону.

Алекс только закатил глаза. Он понятия не имел какие логические цепочки построил в мозгу этот проклятый орк, если тот у него вообще имелся, но они явно зашли в какую-то совсем иную… степь.

И это даже не расизм.

К примеру Алекс сейчас читал учебник составленный, как раз таки, соплеменником Гаркуса. Тоже орком. Только видимо куда более искушенным в вопросах интеллектуальной пищи.

— Где Аргус? — спросил Гаркус.

При этом он дважды сморкнулся в стоявшую рядом урну и еще успел почесать свою задницу.

Адские колокола!

Если и существовал на этом свете более стереотипный степняк, то, скорее всего, это был родной отец Гаркуса! Ну или его мать.

— Уехал по делам.

Алекс, будучи самым молодым членом банды (правда пока все еще не официальным. Ему ведь десять лет исполнилось только позавчера. Сын, мать его, полка…), оказался при этом единственным магом в её строю. Так что Аргус использовал Дума в качестве советчика в вопросах, касающихся магов и магии.

Дум же, благодаря этому, спал во вполне себе комфортных условиях — собственном номере в небольшой гостинице, а с утра до вечера, находился на «хате» банды.

Пусть Рид и обещал Робину присмотреть за вундеркиндом, но делать это бесплатно не собирался. Да и сам Август оказался тем еще мудилой и подонком, так что у Алекса с ним сложились холодно-уважительно-брезгливые отношения.

— Когда вернется?

Дум прикрыл учебник и встретился взглядом с крысиными глазками орка. И почему у степняков, несмотря на их могучую комплекцию, такие маленькие глазки?

— Поклятье, Гаркус, я похож на человека, который знает где, что, с кем и как делает Аргус Рид? Я его персональная нянька или секретарша? Он меня в свои планы не просвещает. Свалил куда-то еще до обеда. Сказал, что вернется вечером. Взял с собой Тони и того ирландца-оборотня.

— Все оборотни — ирландцы.

— Охуеть, Гаркус, ты в философы подался?

— Что?

— Философы.

— Это какие-то новые гомики? — прищурился орк.

Алекс хлопнул ладонью по лицу. И как с такими индивидуумами банда Т-Киллс еще по миру не пошла…

— Короче, желтокожий, ты…

— Осторожней со словами, мальчик, — прорычал Гаркус, делая шаг в сторону стола Аргуса. — я могу сожрать…

— Жрать ты говно будешь, орк, если еще хоть раз меня перебьешь, — вокруг ладони Алекса вспыхнуло фиолетовое пламя, а за спиной засветилось несколько магических печатей. — Или собственные кишки. Смотря какое именно заклинание я захочу на тебе испытать.

Гаркус был туп.

Злобен и туп.

Он любил драться и трахаться.

Но при всем при этом он обладал невероятной чуйкой на ситуации, когда стоило сделать ноги, чтобы тебя не прикончили.

Может именно поэтому его и держали в банде.

Ходячая сигнализация.

— Однажды, вундкеринд, мы сочтемся, — процедил орк.

Ах да — еще он был жутко злопамятен.

— Чего хотел, здоровяк? — Дум потушил пламя и вернул магию обратно в источник.

— Троглодиты.

— Не самое обидное оскорбление.

Орк хмыкнул.

— Ты слишком бледный, Алекс, чтобы быть на них похожим.

— О, философ теперь еще и юный натуралист. Ну зашибись, чо.

— Троглодиты в наших подвалах, — Гаркус достал смартфон и провел по экрану пальцем, отправляя несколько очень кровавых и мерзких фотографий на голографический дисплей. — их кожа пул… пуле… пулнепр…

— Пуленепробиваемая, — перебил Алекс. — все равно бы не выговорил. Окей, я оставлю заказ в гильдии. К вечеру должны кого-то прислать.

— Они уже добрались до дверей Е-15.

Дум едва со кресла не упал.

Склад был поделен на несколько секций. И в секции, находящейся за дверями Е-15, хранилось…

— Ты, блять, издеваешься?! Почему сразу не сказал?

Наверное кого-то бы удивило такое поведение десятилетнего мальчика, но уровень IQ Алекса был выше, чем у большинства записанных в истории гениев, и самого раннего детства он скорее не жил, а выживал.

— А ты не спрашивал, — искренне, без издевок, развел руками Гаркус.

Продолжая ругаться на нескольких языках, включая язык орков, Дум схватил со стола подаренный некогда Аргусом пистолет, помчался в сторону подвалов.

— Мда, — Алекс щелчком пальцев отправил окурок в урну. Та валялась на тротуаре среди горы мусора. — Ничего не меняется.

В последний раз в квартале островных троллей — синекожих, клыкастых, долговязых дальних родственников тех громил с гор, еще по малолетке. Но уже тогда здесь было так же грязно, воздух пропах мазутом, вяленой рыбой и мусором.

Примерно раз в месяц муниципальные службы, ну или та пародия на них, что функционировала в Хай-гардене, бастовала против льготных тарифов у троллей.

Платили они меньше прочих рас — в Совете им выбили преференции за то, что островные тролли, в отличии от других разумных, поделились с людьми своими знаниями, а вот мусорили, по какой-то причине, больше остальных.

— Эй, мудила.

Алекс даже не сразу понял, что обращаются к нему. Он повернулся в сторону говорившего. Это был какой-то тролль подросток. В компании других таких же троллей подростков. Возраст их отличить не составляло труда — по длине клыков и борзоте в глазах.

Чем старше становился любой житель Хай-гардена, тем мене борзым становился его взгляд — мудрость жизни обязывала. И, в то же время, тем более злобным он выглядел — опять же, все та же жизненная мудрость.

Эти, облаченные в какие-то спортивные обноски, залипали в дешевую порнуху на своих столь же дешевых смартфонах.

— Ты мне? — переспросил Дум.

— Тебе, мудила, — с еще большим апломбом продолжил подросток. Он даже поднялся на ноги и навис над Думом на добрых полметра. Жирафы сраные. — Ты чо мусоришь на чужом районе? Иди к своим человеческим ублюд…

У Алекса было хреновое настроение.

Он терпеть не мог, когда его пытались убить.

Еще меньше ему нравилось просыпаться в моргах.

И уж точно в списке предпочтений бегство из «Бездны» от Джо по вонючим, грязным канализациям, находилось где-то на последнем месте.

— Сука! — взревел подросток и, падая на грязный асфальт, схватился за бедро. — Сука! Тварь! Убью!

— Полегче, — Алекс, убирая еще дымящийся ствол Уилсона Младшего обратно в кобуру, спокойно предостерег потянувшихся к ремням троллей. Свои слова, чисто на всякий случай, он сдобрил десятком вспыхнувших в воздухе черномагических печатей. — Чтобы когда я вернусь, с тротуара было убрано все дерьмо, включая вот это, — Алекс указал пальцем на хнычущего бедолагу. — Если нет — я запомнил ваши лица.

От природы синекожие тролли сбледнули с лица и встали, как вкопанные. Чисто фигурки на острове пасхи. Благо очертания голов похожи…

Дум достал новую сигарету, закурил от зажженного на пальце пламени и, перешагнув ноющего и, кажется, обмочившегося «героя», поднялся по лестнице.

Все трехэтажное здание принадлежало его старому знакомому. Лавка «Только Лицензированное оружие для охоты» являлась прямым конкурентом заведения Броми, да будет к нему милостив чернобородый Будут. Так что Алекс, пару раз, таки наведался к Эктутлетхе’Кхантлу.

Или, как он называл его в детстве.

— Вечер добрый, Хрен-выговоришь.

— Он был добрым, пока ты сюда не приперся. Так что, Алекс, дай мне хоть один повод не вынести тебе к херам собачим твои огромные…

— Яйца?

— Не знаю, не видел. Я про мозги.

Алекс задумался, затем согласно кивнул.

— Польстил. Принимается.

— Ой, да иди ты в жопу. Слышал тебя упекли на Остров.

— Люди говорят, собаки лают, караван идет, — пожал плечами Дум. После общения с Фарухом его всегда тянуло на восточные пословицы.

За прилавком, напротив стенда с разным огнестрелом и артефактным, низко пробным оружием, стоял средних лет островной синекожий. На его правой губе красовался шрам — Алекс тогда знатно порезал его ножом. А вместо левого уха — большой ожог. Опять же, дело рук Алекса. Причем в прямом смысле.

Им с Броми пришлось попытать своего конкурента, чтобы узнать, куда тот дел товар, который тролль, в свою очередь, приватизировал со склада лысого гнома.

Иными словами, отношения между Броми, Алексом и Хрен-выговоришь всегда были немного напряженные, но деловые. Просто они делили одну нишу на рынке.

Ничего, как говориться, личного.

Во всяком случае — для Алекса.

Потому как Хрен-выговоришь, в данный момент, держал Алекса на прицеле обреза из дула которого разило разбодяженным адамантием. Но даже такого концентрата было бы достаточно, чтобы Дум вновь получил билет в первый ряд клятого кинотеатра.

— Ремонт сделал? — спроси Алекс.

Он помнил это заведение иначе. Затхлым, обитым дешевой фанерой, с непонятными стойками и вереницей вешалок с ширпотребными, зачарованными шмотками.

Теперь же здесь едва ли не дизайнерский ремонт бил по глазам своими пестрыми решениями и обилием оригинальных материалов. В основном все то же дерево — но стилизованное под модные в финансовом квартале лофтовые решения и покрашенным в черный цвет металлом.

Вешалки сменились стеклянными чехлами с образцами товара куда более высокого качества. К примеру:

— Куртка «Puma&MannaCorp», — прочитал Алекс на ценнике. — неплохой товар для такого шалмана.

— Ща выстрелю, ублюдок.

[Объект: Куртка. Ранг изделия: F+. Максимальное поглощение у.е. м: 12,5. Сопротивление стихии ветра: 1,2 %. Дополнительное свойство — переработка пола в питьевую жидкость. Стоимость: 413 кредитов]

— Ты бы хоть палиться начал.

— В смысле? — Хрен-выговоришь внимательно следил за передвижениями Алекса по своей лавке и не сводил с визитера дула обреза.

Думу очень хотелось ответить в стиле Анастасии и её «славянских рифм», но вряд ли его кривой, косой и ломанный русский здесь кто-то поймет.

Так что он решил просто указать пальцем с татуировкой на стеллаж, закрытый сейфовой решеткой, расположившийся за спиной тролля.

— У тебя тут товар, будто мы не в Хай-гардене, а где-то в спальных районах. Сам ты вон в прикиде ручного пошива. А на стене все так же пушки-погремушки. Еще небось и брак. Купленный тобой по старой схеме.

— Старые схемы отмерли примерно тогда же, когда ты присел.

— Ну может быть, — пожал плечами Алекс. — я не следил за рынком в последние годы.

— Да? — с усмешкой тролль изогнул бровь со шрамом (ну, всем понятно, откуда он там взялся). — А я уж думал благодарить тебя всячески.

— Ой. Минеты от клыкастых меня никогда не интересовали. Тем более от такого урода, как ты.

— Минеты минетами, а после того как Броми сыграл в камень, дела у меня только в гору поперли.

Алекс остановился около стенда с обувью. Весьма добротной, утилитарной, в такой хоть в болота, хоть в леса, обувью. Парой ботинок, случись Думу охотится на монстров, он бы здесь точно разжился.

Выдохнув струйку дыма, Алекс посмотрел на потолок.

Ну, видимо туда рука дизайнера не добралась. Старый, ободранный кирпич и свисавшие провода немного напоминали о прошлом.

— У меня сегодня тяжелый день, Хрен-выговоришь.

— Ну так и сходи… на хрен.

— И, продолжая мысль, — Алекс сделал вид, что не заметил слов тролля, продолжил. — я не очень обрадован тому, что меня сперва убили, затем воскресили, затем снова попытались убить. Возможно даже дважды. И не самым приятным способом. Потом назвали мудилой какие-то гопники на шухере у тебя под окнами. И, тем более, что ты приветствуешь меня железным стояком. И все это — за одни неполные сутки.

— Гейские шутки? От Алекса Дума? Самого отъявленного гомофоба всея Хай-гардена?

— Жизнь меняется, — развел руками Дум.

В ту же секунду, разворачиваясь в пол оборота, он откинул полу пиджака и, выхватив пистолет, нажал на спусковой крючок. Все это произошло так быстро, что еще не успели пропасть последние звуки сказанными их слов.

Правда, возможно это было как-то связано с тем, что грохот от выстрела в закрытом помещении немного нарушил общую, куртуазную картину.

— Сраный ты Шон Коннери! Ты думаешь у меня просто так пацанчики на шухере! Сейчас сюда подвалит целая…

— Джеймс Бонд, — перебил Алекс, пытаясь выковырять мизинцем из уха застрявшее там эхо выстрела.

— Что?

— Шон Коннери — это актер, — Дум подошел к стойке. Хрен-выговоришь прижимал к груди кровоточащую синей кровью руку. На полу валялся расколотый обрез. Но ничего страшного — даже палец не отбило. Просто рваная рана на перепонках. — Джеймс Бонд — мужской персонаж. Ну, был им, до того момент, пока мир окончательно не еба…

— Что тебе нужно, ублюдок? — перебил Хрен-выговоришь.

Его крысиные глазки бегали по окнам. Наверняка он ждал свою крышу. Но в это время суток те вряд ли доберутся раньше, чем за четверть часа. А когда узнают, что в деле черный маг, то время можно будет смело умножить на три. Никому, ведь, не охота раньше срока на тот свет.

Дум поднял перед глазами руку, дождался пока на ней сфокусируются линзы, а затем сделал нужный жест. И выбрал необходимую сумму.

[Вы перечислили на счет «Только Лицензированное оружие для охоты» сумму в: 5836 кредитов]

Глаза Хрен-выговоришь слегка расширились, но облизнулся и вроде даже забыл о ране на руке.

— И фигли ты сразу не сказал, что с деньгами пришел.

— А я хоть раз приходил к тебе через главный вход, без всяких угроз, чтобы при этом что-то не купить.

— Гнилые Воды, Алекс, сейчас такие времена, что даже собственный руке верить нельзя.

— Сильно болит?

— Нет, блять, щипит. Нахрен стрелять-то было?

— Да я чисто самоутвердиться, — развел руками Алекс. — пушкой не пользовался почти шесть лет. Тренируюсь.

— Я тебе цену за такие тренировки, — тролль помахал рукой и прямо на глазах Дума рана затянулась. Если что и объединяло островитян с их более грозными сородичами — так это регенерация, когда дело не касалось магии. Вот только теперь Дум знал, что она не шла ни в какой сравнение с той, что обладал Грибовский. — На десять процентов подниму.

— Да? Ну и хорошо. Я планировал, что ты закинешь все пятнадцать.

— Ну ты и ублюдок, — процедил Хрен-выговоришь, после чего нажал на скрытую кнопку. Ну… не очень скрытую. Стилизованная под звоночек из далекого прошлого, она находилась прямо рядом с кассой. После нажатия на оную, часть стеллажа с пушками-погремушками отъехала в сторону, продемонстрировав приятный на вид, армированный, выложенный мозаикой лифт. — Пойдем. Похвастаюсь новым товаром. От старины Броми осталось на память. Блин, жаль не нашли тех ублюдков, что подожгли его хату. Лично бы освежевал ублюдков. С кем мне, теперь, Гнилые Воды, бодаться за бизнес? Весь азарт потерян.

Как и говорил Алекс — ничего личного. На теле гнома тоже осталось достаточно отметин от дел Хрен-выговоришь.

Они вместе зашли в лифт и тролль нажал на единственную кнопку на щитке.

— А мозаика тебе нахрена?

— Блин, сам не знаю, — Хрен-выговоришь посмотрел себе под ноги. Выложенный из белого и черного камня знак инь-янь ответил ему тишиной. — Дизайнер, сука, нашел мой тайник с травкой и накурился в какашку.

— И?

— Я ему ноги сломал.

— Из ваших?

— Из ваших, — хмыкнул Хрен-выговоришь.

— Справедливо, — кивнул Алекс. — может тебе, кстати, байкерский клуб открыть? Между ними постоянно разборки.

— Идея, конечно, неплохая, но, все еще — иди ты на х…

Двери лифта, заглушая остаток фразы, закрылись с тяжелым металлическом скрежетом и лифт поехал куда-то вниз. Даже идею о секретном подвале Хрен-выговоришь подрезал у лысого гнома, да будет к нему…

— Всегда приятно иметь с тобой дела, Алекс, — Хрен-выговоришь протянул свою зажившую руку и Дум её вполне спокойно пожал.

Они стояли около двери и мило общались, будто недавно не пытались снести друг другу бошку.

Такой он — подпольный бизнесс. Сегодня ты кого-то сажаешь на перо, а завтра — за обеденный стол.

— Взаимно, Хрен-выговоришь, — кивнул Дум. — если что…

Он помахал визиткой, которую тролль выдал ему пока они выбирали запрещенный товар в его подземных закромах.

— Только после восьми не звони, — скривился контрабандист. На острове ведь даже оружейных заводов своих не было. Дешевле обходилось привезти пукалки со Старой Земли, чем строить производство на Острове. Тут ведь всяких нормативных актов, регулирующих органов и законов было столько, что разоришься еще не стадии верстки бюджета — аккурат на графе «взятки». — А то сам понимаешь — жена, дети. Работа работой, но семье надо время уделять.

— Семья? Ты когда успел, Хрен-попадешь. Ты ведь из шалманов не вылезал.

— Да случилось так, — тролль, немного «покраснев» (синекожие островитяне вместо этого зеленели), почесал макушку. — Были тяжелые времена. Я заявился в одну шлюшечную. Ты её не застал. Открыли на Гнилой.

Гнилая улица… её так стали называть после того как Алекс, в компании членов банды ТКилс решил на той улице проблему с троглодитами.

— Ты…

— Осуждаешь? — сверкнул глазами Хрен-выговоришь. Куда как более грозно сверкнул, чем когда Алекс только зашел в магазин.

— Обидеть хочешь? — прищурился Дум. — Я так на судью похож, чтобы осуждать кого-либо?

Хрен-выговоришь поднял ладони в мирном жесте.

— Попутал, — он осенил себя знаменем тролльской религии. — зла не держи. День просто, дурацкий. И ты еще приперся. Век бы твоей гребанной рожи не видел, Дум. Ну и уродское же ваше человеческое племя.

Алекс окинул тролля оценивающим взглядом. Полукровки, все же, появлялись на свет, но крайне редко. Несмотря на все усилия левых и глобалистов, толерантность между разными расами имела свои, вполне ярко выраженные, границы.

— Ладно, Хрен-выговоришь, бывай.

— Ага, бывай.

Алекс уже открыл было дверь и спустился на крыльцо, как ему в спину донеслось.

— Только ребятки с шухера уже успели прозвонить крышу. Ты уж не серчай. Но это — я могу даже пару цветочков на могилу тебе принести. Ну и обоссать еще — да. Знаешь как губа по осени болит?

Хрен-выговоришь указал на шрам, который когда-то давно оставил на его лице Алекс.

Дум только широко улыбнулся.

Поправив шляпу и очки, все так же придерживая дверь, он отодвинулся в сторону, позволяя троллю вдоволь полюбоваться открывающимся пейзажем.

Расколотый, вздыбившийся асфальт; из сломанных пожарных гидрантов в небо били фонтаны холодной воды. Крупные капли, разбитым стеклом, осыпались на пылающие машины и байки. Неподалеку что-то взорвалось и очередной столп черного дыма присоединился к покрову искрящегося смога, накрывшего проезжую часть.

Правда в данный момент она больше напоминала зону боевых действий.

В центре, на, в самом прямом смысле, куче стонущих, раненных, избитых, поломанных, тел островных троллей в кожанках, с ирокезами и прочей атрибутикой банды, сидел Грибовский и чистил подошву ботинок.

— Ты…

— В следующий раз, Хрен-выговоришь, — Алекс указал тростью на висевшую в магазине маску, принадлежащую одному знакомому гному. — я могу и забыть о том, что у нас только бизнес и ничего личного.

Они встретились глазами.

Ненадолго.

Потому как в следующий момент тролль устало выдохнул и помассировал виски.

— Проваливай, Алекс…

Дум молча вышел на улицу и, закрывая дверь, услышал приглушенное:

— Ну, я хотя бы попытался…

Попытался он…

Дум еще в детстве с легкостью распутывал схемы островитянина. И на рынке тот жил только потому, что торговал совсем уж горячим товаром, а Броми был слишком осторожен, чтобы рисковать обжечься на такой фигне.

Фигне, которая теперь лежала в рюкзаке за спиной Алекса.

Дум, ступая прямо по лежащим на земле избитым телам, не обращая внимания на их стоны и просьбы о помощи, подошел к гвардейцу.

Ну, вернее как подошел — встал около подножия горы дергающихся тел.

— Ты нормальный? — спросил Алекс, закуривая от огонька на большом пальце. — Или…

— Бл… — процедил сквозь сжатые зубы Грибовский. У него все никак не получалось выковырять чей-то клык из подошвы сапог. — Нет чтобы сказать — «Грибовский, дружище, прикрой мне спину». Или «Грибовский, тут такое дело, за мной пришлют целую банду островитян под Аместрисом».

Алекс внимательно осмотрел торчащее из груды тел лицо островитянина. Все следы приема геля Аместрис — магической наркоты, которая одинаково отшибала башни как людям, так и иным расам, на… лицо, пардон за каламбур.

Собственно, даже если проигнорировать черную сыпь, розоватую слюну, то самый яркий симптом использования наркоты — немного раздвоенный зрачок.

Его еще называли «козьими яйцами».

Почему «козьими» — никто не знал.

— Слишком долго объяснять, — развел руками Дум и стряхнул пепел на этот самый глаз. Тролль застонал и принялся дергаться еще активнее.

— А долбануть мне канализационным люком по башке это самое оно, да?

— На тебе как на собаке.

— Иди ты нахрен, дорогуша.

— Уже слышал нечто подобное сегодня.

— Сука! — выкрикнул Грибовкий и, оставив попытки вытащить клык, попросту стянул с себя сапог и, присмотревшись к груде тел, потянулся руками к чужому ботфорту. — Прости, любезный, будем считать это контрибуциями.

В итоге, в левом сером ботинке из нубука, правом черном, ботфорте из лакированного кож. зама, Грибовский спрыгнул на асфальт и поднял воротник запачканного зеленоватой кровью пальто.

— Я вообще не удивлен, что одна половина города хочет тебя замочить, а вторая…

— Пыталась, — Алекс похлопал по рюкзаку. — закупка прошла удачно, так что предлагаю навестить одного моего старого знакомого.

— Вот опять! — вздернул указательный палец Грибовский. — Ни пожалуйста, ни спасибо. Я, между прочим, вообще никакого отношения к этому кровососу не имею. Так что, дорогуша…

— Ну, ты ведь гвардеец, — перебил Алекс. — а теперь представь, сколько крови невинных требуется лорду-вампиру, который законсервировал себя в своей дыре.

— Законсервировал себя в своей дыре? — хмыкнул эспер.

Где-то рядом пробежал полосатый грызун из игры «Переспроси меня енот», но Алекс постарался не обращать на него внимания.

— Ну да, окей, получилось двусмысленно, но суть ты уловил.

— То есть ты меня сейчас шантажируешь?

— Даже отрицать не буду, — пожал плечами Алекс и поправил соскальзывающую лямку рюкзака.

Грибовский что-то пробурчал на своем родном языке, затем пригладил влажные от пота и чужой крови волосы и возвел горе-очи.

— Тебе кто-нибудь говорил, дорогуша, что ты редкостный мудила?

Алекс начал загибать пальцы. Когда они закончились и на второй руке, он пошел по второму кругу.

Нет, ему правда стало интересно сосчитать поштучно.

— Это риторический, проклятье, вопрос! — выкрикнул Грибовский, после чего шумно втянул воздух носом. — Ладно, поехали.

— О? Пришло время причинять добро и наносить справедливость?

— Только не думай, что я оставлю эпизод с люком не отомщенным, — Грибовский подошел к стоявшему неподалеку небольшому Фольксвагену Жук и, вырвав дверь с «мясом», кое-как уместился внутрь. — Залезай, дорогуша. Фараоны уже скоро подвалят, а мои нервы не выдержат их счастливые лица.

Алекс, поступив точно так же как и его напарник, только вместо того, чтобы отрывать дверь с петель, он попросту срезал её окутанной пламенем ладонью.

После этого, едва уместившись, и высунув ногу наружу, он уселся на пассажирское.

Грибовский к этому времени закончил шаманить с проводами под рулем и машина, недовольно прорычав двигателем, тронулась с места.

Грибовский дернул рычаг механической коробки передач (да, такие динозавры еще водились в степях Хай-гардена).

— Не задумывался подработать сварщиком?

— А ты не задумывался, почему тебе люком по башне прилетело?

— Ой, ну все, дорогуша, моя мстя будет страшна.

— Ага, — только и ответил Алекс.

Так, привлекая всеобщее внимание, лишенный дверей Жук, с двумя торчащими из салона ногами, помчался по улицам Маэрс-сити.

Спустя полчаса, несколько красных светофоров, на которые они пронеслись со свистом ветра под торчащими пятками, пару попыток дорожных фараонов остановить их, а так же чьи-то выбитые зубы (байкер очень неудачно подвернулся под кибернетический протез Алекса и его плохое настроение), напарники, приехали в место назначения.

Лофтовый комплекс «Райские Бани» находился на границе становящегося в последние годы модным и дорогим старого заводского района. Когда-то здесь поднимались к небу листы прокатной стали фабрик и производств. Чего здесь только не производили.

Начиная волшебным фарфором, узор на котором менялся сродни изображения в электронных фото-рамках; заканчивая фабричной, масс-маркет одеждой с какими-нибудь приятными волшебными дополнениями.

Но сейчас легкая промышленность на Острове практически полностью загнулась. Кто смог — переформатировались в нео-IT сферу, где сложно отличить технологии от магии (в прямом смысле выражения. Даже в протезе Алекса магии было намешано магии ничуть не меньше, чем проводков и плат) или в военку. А все остальные — загнулись, а их производства переместились на территорию Старой Земли, где это было дешевле и меньше законодательных препон на пути честного комерса, желающего обогатиться за счет почти бесплатного труда.

Алекс достал сигарету и закурил. В пачке осталось всего пять белых трубочек — недобрый знак. Думу никогда не везло с числом пять.

Взять хотя бы, что завтра утром ему нужно отправиться в какой-то там круиз в компании пяти бездарных студентов-светлых, над которыми у него шефство.

— И давно здесь, — Алекс еще раз посмотрел на неоновую вывеску, которой увенчали кованные ворота фешенебельного лофтового комплекса. Если не знать, что здесь когда-то производили трусы и носки, то и не догадаешься… — Райские Бани?

— Года три, — Грибовский проверил патроны в барабане и крутанув его о предплечье, захлопнул револьвер. — Стоимость квадратного метра — как в Эльфийском Квартале.

Дум присвистнул. У Эльфов всегда было больше всего денег. Кино, музыка, мода, блогинг, фото и все с этим связанное — смазливые ушастики подмяли под себя все сферы быстрых и больших денег. Не говоря уже о медицине, где они владели едва ли не половиной всех активов в мире.

Так что неудивительно, что у них имелось денег ничуть не меньше, чем у Фейри, чья история уходила корнями куда-то совсем вглубь тысячелетий.

— Я как-то брал у них люксовый номер в отеле «Лазурная Ночь», — вспомнил Дум.

— «Лазурная Ночь»? Это там где останавливалась та популярная певичка… ну, которая жениха на карьеру променяла. Постоянно забываю, как её зовут.

— Ага, — Алекс выдохнул облачко дыма. — в нем самом.

— Сука, дорогуша, иногда мне кажется, что я не на тех ребят работаю. Слышал там за ночь можно годовую зарплату отвалить.

— Учитывая твою зарплату, то её не хватило бы даже на аренду подсобки.

Поляк еще раз выругался.

Дум же, стряхнув пепел, поправил лямку рюкзака.

— Не хочешь поделиться?

— Баблом? Прости, эспер, у меня сейчас висит пара долгов этой сраной дыре, которую ты почему-то так отчаянно защищаешь и…

— Я про тролльские ништяки, — перебил Грибовский.

— Тролльские ништяки… — протянул Алекс. Он внимательно рассматривал пространство за оградой. Аккуратные лужайки, небольшие дорожки, где только на гольф-карах и передвигаться, садики, беседки, мини-парки и детские площадки. Название не обманывало. Не «Мерлиновы Холмы», конечно, скорее что-то вроде прикольного жилья для молодых отпрысков толстосумов. Что здесь забыл вампир? — Я тебе уже показывал свою татуировку на пальце?

— Иди нахрен, Дум.

Алекс поднял в воздух три пальца.

— Что? — спросил Грибовский.

— Это уже третий раз за день, когда меня послали нахрен. А я ведь воскрес всего пару часов назад.

— Воскрес он… ты еще волосы отпусти и бородку отрасти, а потом…

— Въеду в аудиторию на осле и предложу снести храмы старой веры.

Глаза Грибовского слегка расширились, отчего пирсингованная морда стала выглядеть еще глупее, чем обычно. Хотя Алекс считал это попросту невозможным.

— Ты знаешь Писание? — чуть ли не пропищал светлый.

Алекс, в итоге, все же продемонстрировал свою татуировку «Дум», после чего указал на будку сторожа-консьержа. Причем если на тех же «Мерлиновых Холмах», стража обитала в настоящем доме, укрепленном адамантиевыми листами, то здесь это действительно была простая будка с армированным стеклом.

Такие можно встретить на любой парковке или в торговом центре.

— Мне кажется, — Дум затянулся и в очередной раз стряхнул пепел. — у него сейчас приступ случится.

— Слушай, никогда не задумывался, но тут пришла мысль в голову и…

— Мысль? В твою голову? Грибовский, ты меня пугаешь. Может я все таки в аду?

— В заду, дорогуша. Если судьба такая же жирная, как этот пассажир, то ты прямо между крайним азимутом её ануса и ползущей наружу…

— Фу, блять, меня сейчас вырвет.

— Не ожидал, что черные маги такие неженки, — сверкнул оскалом поляк, после чего поправил кожаное пальто и, подняв огромный револьвер, исписанный рунами, направился к сторожке. — смотри, как работают профи, новобранец.

— Ага, — Дум дозволительно помахал сигаретой. — давай, покажи как светлые решают подобные проблемы.

В это время охранник, очень тучный организм лет тридцати, которому синяя форма была настолько в обтяжку, что на его фоне сарделька могла бы сойти за модель «Victoria’s Secret» (прошлого века, когда еще толерантность окончательно не сожрала мысли левых-глобалистов), уже почти сошел с ума.

Еще бы тут не сойти…

Сидишь себе, спокойно дергаешь пистон под столом разглядывая порнушку, а тут прикатывает едва дышащий Жук. С оторванной и срезанной дверью, из проемов которых торчат ноги. Из салона при этом вываливаются два странных типа.

Один из них прикуривает сигарету от черномагического пламени, а второй — вооружен огромным револьвером, да и вообще выглядит как лучший представитель панк-банд из Хай-гардена, до которого отсюда не так уж и далеко.

И все это на фоне того, что охранник лихорадочно жал своими пальцами-пончиками по заляпанному экрану смартфона и никак не мог понять, почему сигнал не проходит.

Алекс же проверил дисплей на экране маленькой коробочки-глушилки. На экране показывало стабильное глушение почти всех современных сигналов в радиусе двух километров.

За одно только приобретение такой фигни можно выцепить не меньше семи лет в тюрячке. А при использовании, да еще и рядом с жилыми комплексами или, чего хуже, больницами, эта цифра могла и удвоится.

В это время поляк уже подошел к сторожке и постучал о стекло дулом револьвера. Нажав на кнопку над динамиком, он обратился к вжавшемуся в стену толстяку.

— Работает офицер Грибовс…

— Сдохни отродье Сатаны! — ни с того ни с сего взревел пухлячок и, достав из неприметного шкафчика, штурмовую винтовку, вскинув её от берда, вдавил «гашетку» до самого отказа.

— Адские колокола! — Алекс едва сигаретой не подавился и, с места, давая фору олимпийцам, сиганул за машину. При этом в том месте, где он находился, на асфальте появился отчетливый отпечаток его протеза.

Нет, Азиат предупреждал, что протез у него «интересный».

— Сука-а-а, — протянул Дум. Машину-то он перепрыгнул, но приземлился, от неожиданности, прямо на брюхо. То самое брюхо, на котором сейчас из глубоких порезов шла кровь, а разбитая коробочка глушилки приказала долго жить. — Оригинальный продукт, да Хрен-выговоришь? Старые схема отмерли… брака больше не завозят. Надо было тебя, все же, прикончить.

Все это Алекс высказывал в слух под аккомпанемент животного рева охранника и свинцового града, постепенно превращающего и без того исстрадавшегося Жука в непонятное месиво.

— Постой… да угомонись ты… больно же! Проклятье… это… мой любимый… плащ… Опять… в ателье…

— Сдохни! Умри! Отправляйся в ад!

Рядом с Алексом упало отстреленное зеркало заднего вида.

— Опа, — присвистнул он и, аккуратно подняв осколок, поднял его над головой. Там, в зоне боевых действий, Грибовского постигла та же участь, что и Жука. Его внутренности летали над асфальтом, а кровью было залито уже несколько метров пространства, вот только регенерация эспера справлялась с простыми пулями быстрее, чем те наносили урон.

Дум, устало покачав головой, мысленно зачерпнул немного магии. Над его головой сформировалась печать сверкающая чернотой из мраком. Из неё, так же крича, но из-за вопля толстяка — крича едва слышно, вырвался небольшой череп. Пролетев между потоками свинца, он ударил в грудь охраннику.

Того с силой откинуло назад и, пробив его тушкой стену сторожки, оставляя кровавый след от стесанной спины — протащило по асфальту, после чего вырубило.

Стоит отдать должное — Рэмбо все еще сжимал винтовку и даже подтягивал к ней очередной рожок.

— Проклятье! — Грибовский, прямо на глаза, затягивал дырки на своем теле и поднимался с земли. — Он же простой смертный и…

— Вызови скорую, — перебил Дум.

Перешагнув через приходящегося в себя эспера, Алекс взмахнул рукой и часть стены сторожки (и без тог превращенная в решето) растаяла. Оказавшись внутри, Дум нажал несколько кнопок, после чего свет в «Райских Банях» начал постепенно отключаться, а ворота, замигав красными фонарями, отъезжали в сторону.

Минус всех новомодных жилых комплексов — все те же новомодные законы, которые предписывали иметь аварийный режим. Причем из-за коррупции, не всегда этот аварийный режим был как-то дополнительно защищен. Хотя бы какой-то ключ сюда пришаманили.

— А как же твоя глуш…

Алекс, вместо ответа, помахал сломанной коробочкой, после чего указал на окровавленную, порванную рубашку.

— Я как ты не умею, — процедил Дум и направился внутрь комплекса. — так что теперь, блять, весь рой кровососов в курсе, что мы к ним на ужин.

— На ужин… Алекс, дорогуша, давай ты сегодня без метафор, ладно? А то хоть стой, хоть падай.

— Падай! — закричал Дум и рухнул на асфальт.

— Чего? Ты стебешь…

В очередной раз Грибовский не успел договорить. Да и вообще — сложно разговаривать, когда тебе в живот прилетает выпущенная из PПГ ракета.

Алекс рыбкой нырнул в сторону… в сторону мусорного бака, от которого пахло так, словно это был один из бутиков парфюма.

— У толстосумов даже мусор воняет как-то приятно, — проворчал Дум, выцеливая Уилсоном-младшим зашедшую на крыше крысу.

Крысу с, кто бы мог подумать, ракетницей в руках.

Внутренний двор комплекса осветили десятки прожекторов. Послышался топот ног и из дверей, окон и прочих отверстий на улицу высыпало куча народа. Мужчины и женщины. Все, как один, наряженные в черные костюмы с белыми сорочками и галстуками селедками.

Их лица, будто высеченные в камне, не выражали ровным счетом никаких эмоций. Солнцезащитные очки прикрывали глаза, а в ушах виднелись белые проводки.

— Ну, ну ночью-то дохрена слепит, разумеется, — кивнул Алекс и уже почти было вдавил спусковой крючок, как ему на плечо легла чья-то рука.

Резко разворачиваясь, Дум уже собирался отправить наглеца в лучший (ну или не очень) мир, но дуло его пистолета заткнул узловатый палец.

Узловатый, дымящийся, палец.

— Это так ты встречаешь своих друзей? Ах да, прости, я забыл — у тебя нет друзей.

— Очень надежно, — кивнул Алекс. — рекомендую. Никто нож в спину не вставит.

— Ну ты и…

— Ублюдок? Это я уже слышал, Грибовский. Блин, от тебя пахнет как от дешевой уличной забегаловки. Вон, в мусорку залезь — освежись.

Перед Думом действительно стоял офицер Гвардии. Весь в сажи и копоти, с обуглившимся пальто, полуобнаженный, он держал на плече свой исполинский адамантиевый меч Азазель, в центре клинка которого постепенно исчезало радужное пятно от взрыва.

— Бейсболист хренов, — присвистнул Алекс.

Любой другой человек, да и, наверное, слабенький эспер, поймав ракета таким мечом, если бы не взорвался вместе с оным, то точно лишился бы рук. Но неубиваемый Грибовский выглядел как пожарный, сошедший с глянцевых страниц благотворительного календаря.

— Это частная территория! — прозвучал глухой бас одного из «костюмов». — Прошу — покиньте периметр. В противном случае мы будем вынуждены применить силу.

— Силу? — выкрикнул Алекс. — А сейчас что было?! Чисто обмен любезностями?

— Это было лишь предупреждение.

— А, ну раз предупреждение, — над рукой Дума вспыхнуло несколько печатей. — ракета в брюхо это у нас теперь предупреждение… ну я вас сейчас на всю оставшуюся, очень короткую, жизнь напредупрежд…

Рука Грибовского сдавила плечо Дума чуть сильнее.

— Эй! — недовольно воскликнул последний. — Я тут, понимаешь ли, за тебя мщу, а ты…

— Они под властью вампира, — своим другим, куда более суровым и опасным голосом, произнес Грибовский.

Алекс еще раз выглянул из-за укрытия.

— Да с хрена ли ты взял? — спросил он вернувшись.

Один из главных признаков того, что вампир сделал себе из человека марионетку — белый зрачок. По нему легко отличить того, кто попал под магию крови, в которых кровососы были сильны, как никто другой.

— То, что они носят темные очки ночью, — продолжил Дум. — делает из них полных мудаков, но никак не…

— Я чувствую, — перебил Грибовский. — Поверь мне, Алекс. Они под воздействием.

Дум выругался. Грязнее, чем обычно. Но светлый никак на это не отреагировал.

Нет, в былые времена, будучи Лордом, Люциус бы без труда захомутал три десятка смертных (а примерно столько и находилось в данный момент на улице), но будучи Бароном… у него вряд ли бы хватило мышцы хотя бы на половину от этого количества.

Именно поэтому Дум и решил, что это простые наемники. А раз так, то… к наемникам он всегда испытывал лишь отстраненность. Если ты готов рисковать своей жизнью ради кредитов, то не жалуйся, если эту самую жизнь у тебя отберут до выплаты зарплаты.

— Проклятые светлые! — Алекс стукнул кулаком о мусорным бак. — И что теперь? Мне потратить весь ресурс на то, чтобы снять с них чары?

— А ты сможешь? — вздернул бровь Грибовский.

— Обидно, между прочим. Конечно… — Алекс задумался. — попытаться могу. Может с десятка и сниму.

— Тогда это не вариант.

— Именно поэтому я…

Печати вспыхнули ярче, но одновременно с ними опасно качнулся Азазель. Алекс буквально воочию увидел траекторию его движения, которая наискосок пересекала шею одного черного мага-калеки.

— Никакого сострадания к инвалидам, — устало вздохнул Дум и потер переносицу под очками. — И что ты предлагаешь, Светлый?

Грибовский потянулся левой рукой и что-то нажал на рукояти своей шпалы, которую по нелепому стечению обстоятельств назвали «мечом».

В эту же секунду из гарды линка вылетело несколько кожанных ремней. Со свистом рассекая воздух, они спеленали клинок, облачив его в некое подобие смирительной рубашки.

— Ты приехал сюда разобраться с вампиром? — Грибовский спокойно вышел из укрытия и встал посреди небольшой площадки. Детской площадки… так что если кто сфотографирует его, полуголого колосса с какой-то огромной фигней на плече, то имидж служивых явно будет подпорчен. Так что не стоит удивляться, что смартфон Дума пару раз сверкнул белой вспышкой. — Разбирайся. Этих я возьму на себя.

— И как ты их возьм…

— Следующий шаг, сэр, и мы будем вынуждены открыть огонь!

Ручные солдатики Люциуса, как один, передернули затворы и навели прицелы винтовок на одиноко стоявшую по центру фигуру.

— Заранее прошу прощения, — слегка поклонился Гвардеец. — если утром кому-то из вас потребуется медицинская помощь.

Марионетка вампира опасна тем, что, в отличии от зомби, она сохраняет все свои приобретенные при жизни свойства и волю. Она пребывает в полном разуме. И полностью отдает себе отчет в своих действиях. Единственное исключение — центром её мироздания и парадигмы бытия становится вампир.

Так что неудивительно, что одновременно с тем, как Алекс ощутил исходящую от Грибовского угрозу, её же ощутили и солдатики.

— Огонь! — раненным бизоном взревел главный «костюм».

— Вот ведь срань, — протянул Алекс.

Он уже видел как сражается в ближнем бою его напарник. Но каждый раз это сражение происходило в момент того, как Дум подался за собственную жизнь. Так что оценить в полной мере навыки эспера ему особо-то и не удавалось.

Но сейчас, сидя за мусорным баком, он мог свободно наблюдать за тем, как двигался Грибовский.

Алекс, в эпоху бурной и разгульной молодости, успел поругаться с парой оборотней и даже упокоить одного вампира. А эти ребятки по праву считались физической элитой среди Темных.

Но даже они не могли сравниться со скоростью и силой Грибовского. Тот перемахнул через десяток метров так быстро, что Алекс едва ли не потерял из виду силуэт эспера.

И все это — с огромной ношей в виде Азезеля на плече.

В то время, пока десяток автоматных очередей уже изрешетили то место, где недавно стоял Грибовский, красноволосый уже переместился к девушке-стрелку.

Левой рукой он сдавил ствол её винтовки и, без лишних слов, загнул его к верху, а затем легко вырвал из рук смертной. Тыльной стороной ладони, словно от комара отмахиваясь, он отправил её в полет, который закончился неслабым ударом спиной о стену.

Стену, стоявшую в лучшем случае — в пяти метрах за спиной.

— Итак… — произнес Гвардеец, выпрямляясь во весь рост по центру «костюмов». Они мгновенно прекратили огонь, выбросили винтовки и достали ножи и пистолетами.

Они все еще оставались людьми и поэтому, без прямого приказа, не собирались рисковать тем, что паля без разбора в Грибовского, попали бы в своего соратника.

— Я, кажется, не договорил, — эспер с силой вонзил меч вертикально в землю, а затем хрустнул шейными позвонками и костяшками пальцев. — Работает офицер Грибовский. Всем лечь на…

Чей-то выстрел отправил свинцовую маслину прямо в челюсть Грибовскому.

— Ну фашу ж фать! — прошипел он, выплевывая кровь, зубы и кости.

Дума передернуло и он отвернулся.

Судя по крикам, Грибовский вполне отыгрывался за причиненные нравственные страдания. Алекс же, покрутив пальцем у виска, аккуратно подошел к бронированному окну первого этажа и, приложив к нему ладонь, зачерпнул немного энергии из источника.

[Внимание! Использова…]

— Ой, да заткнись ты, — прокряхтел Алекс, втягиваю протез внутрь здания. Оплавившееся стекло послужило ему отличной заменой двери.

— Да? Ну ладно. Жаль конечно. Я ведь только хотела расписаться тебе в вечной любви.

Дум застыл. Он медленно повернулся в сторону откуда прозвучал знакомый голос.

Слишком знакомый.

— Добрый вечер… Ризе.

Ризе… старый призрак прошлого, который ненадолго возник в его настоящем.

Она выглядела так же, как и в тот день, когда их пути разошлись в разные стороны.

Каштановые волосы, милое лицо, раскрытая кожаная куртка поверх белой майки с глубоким вырезом, штаны из того же материала, плотно облегающие натренированные, длинные ноги и, разумеется, сапоги с высоким каблуком.

Только теперь к этому образу добавился магический жезл, принадлежащий к некромантии. Об этом несложно догадаться, если обратить внимание, что «волшебная палочка» была сделана из человеческой берцовой кости, а её навершием выступал череп нерожденного младенца.

Левые заведения Хай-гардена, промышляющие незарегистрированными абортами, продавали такие по штуке кредитов за… штуку.

— Ты ведь в курсе, что за одну такую палочку, — Алекс указала Уилсоном-младшим на жезл. — тебя могут отправиться на нары лет на пять.

— Если узнают, — пожала плечами Ризе.

Она не сводила взгляда ведьминых глаз с его фигуры и так же не спускала с «прицела» жезла.

— А ведь Фарух мне намекал, — вздохнул Дум.

— Он пытался отговорить меня, когда я взяла в клубе контракт Люциуса на защиту.

— И правильно делал.

Ведьма опять пожала плечами. Внешне она выглядела расслабленной, уверенной в себе, но Дум ощущал то напряжение, с которым боролась девушка.

Вот и отгадка нехитрого ребуса.

Алекс кивнул в сторону окна, по ту сторону которого кипела кровавая бойня. Три десятка смертных против одного натренированного эспера.

Расклад был слишком не равен.

Может, если бы их была целая сотня…

— Твоих рук дело?

— Зачем спрашиваешь, если уже знаешь ответ.

— Туше, — кивнул Алекс.

Так они и стояли посреди, определенно, детской комнаты. Белые обои с облачками и пегасами. Небольшие шкафчики, коврики с какими-то мультяшными персонажами. Большая кровать с балдахином и розовыми, шелковыми занавесками.

Дум нисколько не был удивлен тому, что в здании не присутствовало жильцов.

Ризе, несмотря на то, что относилась к Темному сословию магов, всегда испытывала особые чувства к детям.

Не у одного Алекса в наборе скелетов в шкафе имелось тяжелое детство.

— Так и будем стоять? — нарушила тишину Ризе.

— Ты действительно настолько хочешь мне отомстить?

— Отомстить? Тебе? Не смеши меня, Алекс. Много чести. Просто преподам тебе урок, чтобы ты, впредь, не жонглировал чужими жизнями.

— Змей и Локи, — Алекс даже отшатнулся. — тебя покусал какой-то светлый? Ты слышишь, что говоришь? Ты…

— Хватит, Дум, — перебила Ризе. Её зеленые глаза сверкнули искрами магии. — Темные. Светлые. Это деление осталось только в умах таких стариков, как Фарух. Нам, молодым, следует…

— Ага, — теперь уже перебил Дум. — а так же в умах тех, кто пишет законы. Как много твоих заклинаний и гримориев уже под запретом? Четверть? Две?

— Куплю другие, — хмыкнула Ризе. — Люциус позаботился о том, чтобы оставить бедную девушку чуть богаче после того, как она выполнит контракт.

— Если она выполнит, — с ударением на первое слово, поправил Алекс. — ты ведь знаешь, что я сильнее тебя.

— Был сильнее, — вернула любезность Ризе. — почти пять лет назад был сильнее, Алекс. Не думал же ты, что пока ты сидел в тюрьме, все остальные плевали в потолок и ждали возвращения нашего вундеркинда.

Свободной рукой Ризе начертила несколько печатей. Сделала она это чрезвычайно быстро, точно и ловко. Мало кто мог одной рукой начертить сразу несколько сложных печатей.

Конечно, это ни шло ни в какое сравнение с умениями Алекса. Его уровень контроля над собственной магией, в прямом смысле — вбитый ему в подкорку Профессором и школой Фоллен, находился за гранью того, на что могли рассчитывать девяносто процентов магов.

— Маленькая Ризе уже не маленькая, да? — вздохнул Алекс.

— Уже давно, Алекс. Тебе стоило лучше думать, с кем ложиться в постель.

— Ну, знаешь ли, — развел он руками. — после четырех лет безудержного кутежа в тюрьме, я бы даже с одноногой и слепой, при должном возлиянии вискаря, не побрезговал бы.

Ризе покраснела.

— Я думала просто немного тебя побить, мудила, но теперь, наверное, покалечу.

Спрашивать, хватит ли у девочки сил, Алекс не стал.

Хватит.

Даже без помощи линз он ощущал исходящую от печатей силу магии. Высокие технологии лишь подтвердили чуйку Дума.

[Имя: Ризе Малесия. Раса: Человек. Уровень у.е. м:1719]

Мистик семнадцатого уровня. На пять уровней старше, чем Алекс.

Учитывая, что четыре года назад он был старше её на два уровня, то прогресс Ризе, конечно, не выглядел впечатляющим. Чуть больше одного уровня в год — даже ниже среднего. Но вот сам Дум все эти годы был лишен такого удовольствия, как увеличение своего источника магии.

Может, если бы у Ризе не было бы жезла, он бы еще смог с ней пободаться.

Да чего там — мог и сейчас. И, скорее всего, в битве за жизнь, он бы выписал ей горячую путевку в не менее горячие места, но для этого ему пришлось бы изрядно попотеть. Так что когда он дошел бы до Рэйд Босса в лице Люциуса, то мало чем бы отличался от простого смертного.

Проклятье…

— Давай мы просто забудем наши разногласия и согласимся никогда больше не пересекаться, — попытался улыбнуться Алекс. Вышло криво. — Все же спор-то плевый. Просто один ребенок не…

— Вот поэтому у тебя и нет друзей, Алекс, — прошипела Ризе. — ты никогда не думаешь ни о ком, кроме себя и своей шкуры.

— Каюсь, — кивнул Дум. — но это написано на первой странице учебника «Как быть хорошим Темным. Советы для чайников». Советую тебе погуглить.

— Советую тебе засунуть свой язык себе в задницу.

— Да? А раньше ты просила засовывать его совсем в другое место…

Ризе вспыхнула красной краской и замахнулась жезлом.

Она была быстра.

Алекс быстрее.

Аргус Рид и его ребята, в свое время, позаботились об этом.

Уилсон-младший громыхнул еще до того, как из печатей или с жезла Ризе сорвалась магия.

Девушку отбросило на несколько шагов. Выронив артефакт, она оперлась о стену. Медленно сползая на пол, она оставляла на обоях размытый кровавый след.

Красиво…

Будто закат на фоне ставших хищными пегасов.

— Адамантий… — прохрипела девушка. Инстинктивно она прижала обе руки к ране на левом боку.

Дум подошел к ней и поднял жезл. Внимательно осмотрев, он засунул его за пояс за спиной и присел на корточки. Аккуратно, даже нежно, он убрал выбившуюся прядь каштановых волос за ухо Ризе.

— А как же… то… что Алекс Дум… не пользуется… адамантием?

Они хрипела и после каждого слова на уголках губ пузырилась кровь и слюна.

— Времена меняются, — Алекс достал из кармана маленький фонарик и, включив его, поставил рядом с Ризе. Теперь, с улицы, будет видно, что в одном из окон горит свет.

— Лучше… добей…

— Ты дура, что ли? — нахмурился Дум. — Грибовский скоро закончит с твоими ребятами. Вызовет скорую и… пару своих ребят. Так что думаю, авансом Люциуса ты сможешь воспользоваться только через пару тройку лет.

Алекс поднялся и направился в сторону гостиной, откуда можно было попасть в хитросплетение местных коридоров.

— Еще… встретимся… мудила, — донеслось ему в спину.

Остановившись, но так и не обернувшись, Алекс обронил короткое:

— Тогда — до встречи, — и пошел дальше.

Здание действительно когда-то принадлежало заводским помещениям. Наследие прошлого еще осталось в длинных, извивающихся змеей коридорах и редких дверей в самых, казалось бы, неподходящих для них местах.

Алекс аккуратно ступал по блестящему лаком, дорогому покрытию. Над головой, с мраморного потолка, на него свешивались тяжелые, погасшие люстры.

Такие никогда не встретишь в действительно дорогих здания. Полная безвкусица. Но те, у кого уже появились деньги, чтобы позволить себе подобное, но кто еще не успел приобрести вкус, как раз и являлись главной целевой аудиторией напыщенных предметов «роскоши».

Дум увернулся от чьих-то когтей и, падая спиной на пол, вдавил спусковой крючок. Пуля прошла насквозь.

Упырь, с разорванным животом, упал на пол и, проскользив в собственной, зеленоватой крови, исчез где-то за поворотом.

— Блять, — выругался Дум и в последний момент успел откатиться в сторону.

Люстра, которую он только что хаял, упала аккурат в то самое место, где он только что лежал.

Хрустальные свечи, внутри которых сверкали, подумать только, электрические диоды, разлетелись водяными брызгами. Несколько из них осыпались Алекса и рассекли лицо.

Только этого ему не хватало.

Вампиры, они ведь как акулы. И нет, зубы у них в один ряд. Один, очень клыкастый, ряд. А вот кровь могут учуять за несколько сотен метров. И, чем сильнее, тем лучше у них этот нюх.

А вампир Барон это, все же, не ясельная группа детского сада.

Дум, вынимая ногтями осколки стекла из собственной щеки и ключицы, поднялся на ноги и, проследив кровавый след, нашел упыря.

Обычный такой. Без всяких выкрутасов. Недавний бомж в лохмотьях, еще не успевших пропахнуть смертью и гнилью и потому вонявших мочой и уличной грязью.

Сделан он был совсем недавно. Кожа еще не покрылась струпьями. Волосы только начали вылезать, а мышцы пока не превратились в прах.

Даже глаза пусть и покрылись серой пленкой, но при должном освещении (очередной фонарик оказался в руках Алекса) все еще можно было различить зрачок и некогда красивую, голубую радужку.

Низший упырь. Созданный даже не некромантией, а волей вампира. Поднятый труп, в жилах которого вместо крови текла та самая зеленоватая субстанция.

В узких кругах её называли Вампирской Смегмой.

Понятное дело, что этот узкий круг ограничивался Робином Локсли.

Упырь дернулся и потянулся к Алексу, но вокруг создания вспыхнуло несколько печатей. Из их недр вылетели черные нити-змеи. Они спеленали создание и, прижав его к полу, мешали пошевелиться.

Первым делом, достав нож, Дум размахнулся и резко провел им по тому, что осталось от глаз.

— Тебя не учили, Люциус, что подглядывать не прилично? — прошептал Дум.

Создание замычало и задергалось, но темные нити держали его крепче, чем простирались немалые физические возможности упыря.

— Ну и сколько бедолаг ты подтянул, чтобы схоронить свою задницу?

Алекс сложил нож-бабочку и убрал его обратно во внутренний карман.

Упыри отличались от тех молодчиков, которых так бодро раскидывал Грибовский тем, что они, в действительности, являлись не более, чем марионетками из плоти. Не обладали собственным сознанием и душой.

Да, конечно, существовали и совсем иные упыри, но о них не к ночи будет помянуто. Алекс видел такого всего раз в жизни — в «Бездне» и этих воспоминаний, пожалуй, хватит на всю оставшуюся жизнь.

— Пожалуй, мы разберемся с этим быстро.

Алекс открыл рюкзак и достал оттуда несколько купленных у Хрен-выговоришь вещичек.

— Предсказуемо, Люциус, — вздохнул Дум. — намутить целую армию клопов. Вытянуть из меня магию стычками с ними. А затем встретить гостя при полном параде. Не пойдет. Я бы хотел пообщаться с тобой на равных.

Алекс расстелил некогда белое покрывало. «Некогда» — потому что теперь на нем красовалось несколько алых пятен. Кровь девственницы.

Этот материал использовался в черномагических ритуалов чаще остальных сразу по нескольким причинам. Но самая главная — если не считать кровь младенца, пущенную при его смерти, то это самый лучший источник «бесплатной» энергии. Который, к тому же, очень легко хранить и передавать.

Подобные «простынки» продавались на черном рынке по три сотне кредитов за штуку. И, более того, существовали целые организации, промышлявшие их производством.

Грязная работенка…

Разложив «покрывало», Алекс взял черный мелок и парой резких движений начертил вокруг нехитрую магическую печать.

— Ну и вонища, — скривился Дум, завернув мелок в полиэтилен и закинув обратно в рюкзак. Ему захотелось промыть ладони антисептиком, но чужеродный материал мог помешать процессу. Но, хоть, Хрен-попадешь не обманул. Мелок действительно был сделан из дерьма самоубийцы. Знали бы простые обыватели сколько всего выходит из человека во время смерти… — Последний штрих.

Дум, аккуратно, стараясь ничего не нарушить в нехитром ритуале (черный маг без паранойи — мертвый черный маг) положил на «покрывало» серую кость. Кость человека убитого за доброе деяние. Кажется, Хрен-попадешь, сказал, что этот человек пытался спасти собаку от орков (сраные любители собачатины), завязалась потасовка и парнишка отправился в мир иной.

Три несложных ингредиента, обошедшееся Алексу в шесть сотен кредитов, сэкономят ему количество у.е.м. равное двум, двум с половиной тысяч кредитов, если восполнять ресурс при помощи алхимии.

Да, в былые времена, он бы просто накупил пилюль, закинулся по самое не могу, и сравнял бы это место с землей, но ограниченный бюджет диктовал совсем иные правила.

— Олд-скульные, мать его, правила, — прошипел Алекс.

Усевшись рядом с кругом, Алекс простер над ним руки. Ритуал отличался от магии печатей (высшего волшебного искусства, ранее доступного лишь единицам, а теперь, благодаря линзам, даже школярам) тем, что почти не потреблял магии из источника колдовавшего.

Достаточно было обладать сотней другой у.е.м. и вот уже ты шаман или ведьма в какой-нибудь средневековой деревушке.

Зачерпнув немного из источника, Алекс погрузился разумом внутрь печати. Магия смерти откликнулась на его зов. Она ощущалась гнилью на кончике языка и мхом, медленно ползущим по рукам.

Алекс совладал с отвращением.

Он был сведущ в этом черном искусстве, но это не означало, что оно ему нравилось.

Небольшим усилием воли, Алекс подчинил себе тот сгусток магии, что породил ритуал, а затем направил его в грудь упырю. В его разуме это выглядел так, как если бы он вонзил зеленый кинжал в грудь мертвецу, а в реальности… в реальности не произошло ровным счетом ничего. Разве что мертвяк перестал шевелиться.

— И сколько же ты поднял народа, Люциус?

Минус некромантии для Алекса всегда заключался в эффекте обратной связи. Некромант, будучи кукловодом, был связан со своими марионетками множеством нитей. А, как известно, по любой тропе, даже из нитей, можно ходить в обе стороны.

Дум, все так же мысленно, позволил кинжалу магии смерти распасться на тысячи маленьких огоньков. Те, будто оживая, роем закружились над мертвецом, а затем понеслись в разные стороны.

Во всем комплексе «Райских Бань» внезапно зазвучало эхо от падающих тел. Десятки мертвецов, один за другим, падали грудой плоти и костей. Тысячи маленьких, невидимых взгляду, кинжалов магии смерти обрезали нити, связывавшие умертвий с их хозяином.

Один из таких упал совсем рядом с Алексом. Буквально в метре за его спиной.

— Быстрее надо быть, — не открывая глаз, произнес Дум. — Упыри медлительны, когда на их связь с создателем совершают атаку. Прописные истины, Люциус.

Спустя несколько секунд, Алекс, отряхивая руки, поднялся на ноги. Мыском ботинки он размазал круг и затоптал зеленое пламя, медленно пожиравшее окровавленную простынь.

Кость добродетеля, при этом, превратилась в горстку пепла.

— Значит, сидим в подвале? — Дум достал из кармана зажигалку и прикурил. Он не мог позволить себе лишнего расхода у.е.м. — Как-то слишком стереотипно.

Развернувшись на сто восемьдесят, Алекс направился в сторону лифтовой шахты.

Алекс узнал, где находится Люциус.

Но и Люциус теперь знал, что Алекс знал…

Не знал он только того, что еще лежало в рюкзаке Дума. И то, что тот разбирается в архитектуре смертных куда лучше трехсотлетнего вампира, живущего прошлым.

— Ретроградность, — Алекс достал нехитрое приспособление, благодаря которому можно было «ездить» по тросам. — губит вампиров куда лучше солнца и осины.

Алекс, подойдя к шахте лифта, достал из рюкзака простой… гидравлический домкрат. Немного доработанный кустарным образом так, чтобы им можно было раздвигать тяжелые створки дверей. Понятное дело в каких целях он использовался.

Дум, аккуратно воткнув две металлические плашки в щель, отошел на почтительное расстояние (все же продукция Хрен-выговоришь в любой момент могла подставить) и, при помощи усилия воля, нажал на единственную кнопку.

Сталь загудела, затрещала и две мощные механические лапы начали медленно раздвигать их в разные стороны. Дум же в это время спокойно курил.

Люциусу бежать было особо некуда, да и не зачем. Ситуация приближалась к патовой.

— Пыльно-то как, — Алекс провел пальцем по подоконнику. — вот что значит — новая элитная недвижимость. Интересно, здесь человек сорок хоть живет?

Размышления о экономической структуре города прервал тяжелый металлический хрип. Створки лифта замерли, обнажив проход в шахту такой ширины, что любитель фаст-фуда вряд ли бы смог пролезть.

Ну ничего, Алекс, прошедший четырехлетний курс похудания на казенных харчах, с легкость справился с задачей.

Поднырнув под намертво застрявший домкрат, он оказался в темной, глухой шахте. Одно камерная, рассчитанная лишь на один лифт, она протянулась на десяток метров наверх и примерно столько же — вниз. Когда-то старые, технические помещения, переоборудовали под подземный паркинг, построчную и нечто вроде бойлерной.

Так что «Райские Бани» опускались под землю примерно на тот же уровень, что и понимались к небу.

— Поэтично-то как, — сам на собой насмехался Алекс. — скоро к Фаруху в ученики пойдешь… тем более тот звал. Хотя, небось, забыл уже, старый араб.

Дум закрепил на самом толстом и, видимо, прочном тросе нехитрый инструмент. Убедившись в том, что тот крепко держится на металлическом волокне, Дум огляделся.

Цементная шахта. Несколько направляющих стальных балок. Металлические скобы, служившие здесь «лестницей». Все это ему очень сильно напоминало тот злополучный вечер и не менее злополучных троглодитов.

Но сейчас не время предаваться праздным воспоминаниям.

Барон Вампир это, все же, не троглодит.

Хотя и Алексу уже давно пешком под стол не ходит.

— Погнали, что ли.

Дум, сжав подошвами туфель тросс, нажал на спусковой рычаг под рукоятью держателя и, в ту же секунду, несколько шестеренок и закусывающих скоб (ну или как там все это правильно называется), потянули его вниз. Спуск, протяженностью в два десятка метров, особо много времени не занял.

Это, все же, не из небоскреба Фейри прыгать, как довелось, разок, Алексу.

Впрочем это совсем другая история.

Спрыгнув на крышу лифта, Дум не спешил открывать крышку люка. Потоптавшись по металлу, он наклонился и положил ладонь на холодный и чуть влажный металл. Кто бы сомневался, что вентиляцию здесь делали не на совесть. Да и вообще, кроме огромных стеклянных монстров — этажей на сорок и выше, остальное, даже элитное строительство в Маэрс-сити, если речь не об индивидуальном, оставляло желать лучшего.

— Так и думал, — вздохнул Алекс, когда подушечки пальцев начало немного покалывать. — Ты бы хоть шифровалась.

Ризе всегда славилась тем, что любила ставить ловушки. Магические, разумеется. Несколько магический печатей, запитанных магией, но имеющих, так сказать, остроченное срабатывание. Или реакцию на чужой магический источник.

К примеру, если мимо такой пройдет обычный смертный, то магия не сработает — ей не на что будет реагировать. А вот если маг…

Это, разумеется, не уровень защитных чар, на которые были способны лишь сильные маги — от адепта и выше, но все равно неприятно.

Порывшись в рюкзаке, Алекс достал купленный у Хрен-выговоришь маленький пустой кристалл-накопитель. Тот выглядел как простая стекляшка, но на деле стоил денег.

Положив вещицу на ладонь, Алекс направил в неё искру магии объемом в полсотни у.е.м. Учитывая, что его максимальный объем источника за последние три месяца вплотную приблизился к тринадцати сотням, то в процентном соотношении цифра весьма немаленькая.

Осторожно подойдя к люку, Дум повернул рычаг и, немного приподняв крышку, резко забросил внутрь осколок и рыбкой нырнул в противоположную сторону.

Сделал он это как раз вовремя, потому как в следующее мгновение крышку люка сорвало ко всем чертям. Куски оплавленного металла горячей шрапнелью выстрелили во все стороны. Несколько из них умудрились порезать штаны Дума. Благо под ними оказался бесчувственный казенный протез, а не родная плоть.

Сама же крышка, расколовшись, увенчав собой толстенный столп серого пламени из школы Смерти, взлетела на десяток метров и врезалась в стену шахты, застряв там на манер «звездочки» какого-нибудь ниндзи.

— Офигенно делающего минет, ниндзи, — выдохнул Алекс, прогоняя из воспоминаний последнюю ночь с Ризе. Он поднялся и отряхнул пиджак от стальной стружки. — Небольшие ловушки, да… Локи искуситель, как же много я упустил за эти четыре года.

Алекс аккуратно подошел к люку и, достав смартфон, включил камеру и опустил его внутрь кабины.

Помимо магических ловушек, там могли оказаться и самые обычные. Не колья с отравленным стрелами, но что-нибудь вроде растяжки или саморазрядного устройства.

Суть огня смерти в том, что он уничтожал лишь одухотворенное. Иными словами — живое. Органическое. Именно с этими целями к крышке люка была приколочена еще живая кошка.

— Вот ведь…

Алекс покачал головой.

Ризе точно знала о его любви к пушистым зверькам. Так что не оставалось никаких сомнений в том, что именно она устроила это все.

А ведь Фарух действительно намекал…

Убедившись в том, что все безопасно, Дум, аккуратно, спустился внутрь люка.

Сама кабина лифта ничем не отличалась от офисного варианта своих собратьев. Большое зеркало, чтобы визуально увеличить пространство, по правую руку — длинная панель-экран с тач-зоной для кнопок. Пол выстланный лакированной пластмассой, стилизованной под мрамор.

А еще обилие хрома.

Все, почему-то, любили хром.

Алекс же не понимал, когда его пихали в жилые помещения и…

— Сука, — резко нагнувшись, он снова успел как раз вовремя и стеклянные руки, протянувшиеся из зеркала, схватили лишь пустоту.

Лежа на спине, глядя на то, как из зеркала тянутся десятки рук, созданных из оживших стеклянных осколков, Алекс нашарил нужную кнопку и нажал.

Загорелся аварийный сигнал и двери открылись, выпуская Дума на волю.

— Адские колокола, — поднявшись, Дум закинул за плечо рюкзак и еще раз посмотрел на зеркало. Его поверхность вновь казалась безмятежной гладью, на которой отражалось ошарашенное лицо Алекса. И только несколько затягивающихся трещин намекали, что это было никакое не зеркало. — Откуда такие бабки, Люциус?

Дум покачал головой. Там, в лифте, висела едва ли не десятая часть его долга городу. Примерно столько стоило артефакт «Зеркало Печальной Любовницы».

— Интересно, Ризе знала, что ты сюда повесил или…

— Она и предложила, — прозвучал голос где-то позади.

Дум резко развернулся на каблуках и направил в недра постирочной фонарик и дуло Уилсона-младшего. В круге белого, холодного света, показались ряды стиральных машин и монето-приемников.

Под ногами что-то хлюпало.

Думу не нужно было смотреть, чтобы понять, что он идет по размазанной крови. Медный привкус в воздухе говорил красноречивее любых алых разводов и кусков внутренностей.

Вампира часто оказывались проблемой для не слишком сильных магов. Последним требовалось слишком много времени или ресурсов на восстановление магии в источнике, в то время как кровососам было достаточно… насосать крови.

— Ты очень сильно обидел эту ведьму, Александр, — вновь прозвучал голос, но уже совсем с другой стороны. Алекс попытался догнать его фонариком, но обнаружил лишь несколько растерзанных тел. Учитывая униформу, скорее всего это были местные работники. Не повезло ребятам… — В старину говорили, что опаснее обиженной женщины, может быть лишь обиженная ведьма.

— Ага, — только и ответил Алекс. — слушай, Люциус, я бы и рад посетить твою лекцию по истории, но у меня немного другой вопрос.

— И какой же…

Алекс, только почувствовав жаркий шепот над ухом, мгновенно согнул руку в локте и вжал дугу спускового крючка. Но вместо крови вампира, на его голову посыпалась штукатурка.

Где-то вдалеке, внутри коридоров, послышался смех. Смех, который никак не мог принадлежать не то, что человеку, а хотя бы — живому существу.

— Я был так удивлен, когда до меня дошли слухи о том, что ты выжил… и это после адамантиевой пули. Ты действительно заслуживаешь свою репутацию, Маленький Демон.

— Маленький Демон… — Алекс покатал эти слова по небу. — лет десять прошло с того момента, как мне придумали это погоняло. Сейчас меня зовут профессор. Профессор Алекс Дум.

— И что же ты, Профессор, забыл здесь? Кроме, разве что, своей смерти. Сегодня я напьюсь твоей крови, и мой детеныш, наконец, сможет спокойно усн…

— Ой, да угомонись ты, — Алекс потер дулом пистолета затылок. — ну сколько можно ломать комедию, Люциус. Хорош играть в страшного, древнего вампира. Ты своего сына любил примерно так же, как я утренний запор. Так что давай решим все так — ты мне скажешь, кто тебя нанял, чтобы меня порешить, а я, в свою очередь, упокою тебя без особых мучений… с твоей стороны.

Пауза немного затянулась. А Алеку не очень-то улыбалось находиться наедине с вампиром, в темноте, в какой-то сраной недо канализации.

Больше сырости, Дум не любил разве что троглодитов, но почему-то в его жизни эта два явления шли рука об руку. И не очень хотелось, чтобы в этом подвале, помимо клыкастой немертвой твари, оказались еще и зеленые полурослики, вооруженные копьями из жестяных банок.

Звучит, конечно смешно.

Но не когда тебе в ногу вгрызается восемьдесят три, наточенных, желтых, дурно пахнущих гнилых зуба.

— Эй, Люци, ты там еще тут или уже не здесь?

Алекс резко обернулся и светанул фонариком в дальнюю часть коридора, но ответом ему была лишь темнота и искры от разбитой, старой проводки, оставшейся еще с тех времен, когда «Райские Бани» не были такими уж… Райскими.

Ну а что — неплохой такой каламбур. Да и не судите строго — Алекс только-только из морга.

— Может я его и не любил, — на этот раз шепот прозвучал под ногами.

— Эй-эй-эй! — Дум отпрыгнул и направил дуло пистолета на пол, но успел навести мушку лишь на ускользающую тень. — а ну как укусишь, а мне как память дорого. Да и Ризе уже покушалась и…

— Но он единственный, во всей моей семье, знал, где находится наше Хранилище!

Эхо от вампирского визга (не чета, конечно, вою банши, но пади объясни это ночным кошмарам, которые будут мучать еще с неделю. Проклятье! И почему Алексу постоянно доставались самые неудобные противники).

— Хранилище? — переспросил Дум. Он постепенно продвигался вглубь коридора. — Это там где вы держите свеже выжатый человеческий сок?

— Строго семидесяти процентный, — ехидством на ехидство ответил бестелесный Люциус.

— Даже не хочу знать, чем вы разбавляете.

Алекс резко обернулся и, вдавливая спусковой крючок, отпрыгнул спиной к стене.

Он был быстр.

Достаточно, чтобы острые, длинные когти не рассекли его на ленточки. Мясные ленточки в панировке из костюма. Пусть и не самого лучшего.

С шипением тень, от которой Алекс едва спас свою казенную тушку, чадя серебристым дымом унеслась в глубину коридоров.

— Адамнтий?

— Ответная любезность, мразь клыкастая, — хмыкнул Алекс. — Еще раз спрошу, Люци. Кто нанял твою серожопую паскудную харю, чтобы отправить меня на тот свет?

Алекс ощутил легкое покалывание на кончиках пальцев. Видимо их светский раут подходил к своему логическому завершению… что же, Дум все равно хотел отвести на ком-нибудь душу.

Уж слишком день не задался.

— У тебя достаточно врагов, Александр Думский.

— Ой, тебе лосины новые подогнать, кэп?

— И я одним из самых страшных!

Алекс, усилием воли, зачерпнул энергии из своего источника. Сминая её, как глину, он заставил силу чистой, черной магии струится по нужным ему законам и правилам. Лишь чистым разумом, без использования таких костылей, как руки или начертательные артефакты, Дум сформировал перед собой две печати.

Те, наплывая друг на друга, породили огромную волчью пасть.

Линзы на такой глубине не работали, чем и пытался воспользоваться Люциус, когда все это время… тянул время. Менее опытный маг счел бы, что бывший Лорд — ныне, барон Люциус боится и потому не решается атаковать. На самом же деле магия вампиров требовала время на подготовку.

Рой летучих мышей, созданных из дрожащего серого тумана, исчез в пасти волка. Вскинув пасть, тот зарычал и прыгнул на бетон. Поглотив чужое заклинание, волк из черного пламени стал только сильнее.

Настолько, что его лапы плавили бетон, воздух вокруг дребезжал, а сыплющиеся искры из оборванной проводки, казалось, и вовсе сгорали на шерсти волка.

Дум отдал мысленную команду и волк, размазавшись молнией, ринулся в атаку.

Одно из лучших заклинаний Дума. Активная защита, способная поглощать атаку и становиться за счет этого сильнее. Обычно такую магию использовали только адепты. Именно поэтому в свое время это заклинание (правда Алекс в то время уже сидел в тюрьме) произвело фурор на улицах и сгубило много не готовы к подобному магов.

Одновременно с командой заклинанию, Алекс бросил в темноту склянку и, предусмотрительно, закрыл лицо локтем. Он не видел, что произошло, но догадывался, на что был способен подоженный концентрированный экстракт пыльцы фей.

— Больно! — по ушам ударил нечеловеческий крик.

Одна из главных особенностей Высших Вампиров — или дворян, как принято в Старой Земле, умение прятаться в тенях. И просто исчезать в них, а буквально сливаться с оными. И, без источника света, их даже не ранить. Именно поэтому Алекс вооружился огнестрелом.

Вспышка света в момент выстрела давала достачно времени, чтобы пуля успела поймать выпавшего из тени кровососа.

А уж световая магическая бомба и вовсе сохраняла эффект в течении чуть ли не целой секунды.

Алекс почувствовал, что потерял связь с заклинанием.

Убрав локоть и отряхнувшись от бетонной крошки, Дум направил фонарик в сторону, откуда раздался крик.

— Люци-Люци-Люци, — будто пса подманивая, повторял Алекс, медленно продвигаясь дальше. — Ты мне на вопросик ответь и я тебя прикончу… да, парламентарий из меня такой себе…

Дум нагнулся и провел ладонью на потрескавшимся, вмятым бетоном. Будто здесь действительно бомба взорвалась, а не его заклинание.

Реакция Алекса, развитая за все эти годы, вновь его не подвела. В осколках разбитой склянки он увидел короткую, красную вспышку и, не щадя живота в прямом и переносном смысле, сиганул в противоположную сторону.

Он был быстр.

Но на этот раз — недостаточно.

Коса, созданная из кристаллизованной крови, прошла ему прямо по бедру. И, что самое обидное — по живому, мать его, бедру. Ну почему нельзя было выбрать протез?

— Думаешь я не подготовился?! Я знаю все о твоих козырях, мешок плоти!

В полете, сжимая зубы от боли и оставляя за собой кровавый след, Алекс перевернулся на спину и, прокатившись по бетону, стесывая кожу и одежду, хаотично палил из пистолета.

Вспышки от выстрелов выхватывали из темноты фигуру Люциуса, превращая бой в какой-то сюрреалистичный танц-пол, скрещенный со слайд-шоу.

Застывая и появляясь в разных позах, вооруженный косой, вампир мелькал в разных местах, уворачиваясь от пуль. И, когда, наконец, вместо очередного «Бах» пистолет Уилсон-младший выдал безобидное: «Щелк», вампир застыл над своей жертвой.

— И это все, — фыркнул он.

На груди барона постепенно распадался амулет в виде медальона, внутри которого трескались десятки миниатюрных зеркал. Дорогая разновидность защитного артефакта класса: «Зеркало». Благо, Алекс подстраховался и заклинание Волка не возвращалось к использовавшему его магу.

Ну, будь это не так, Дум бы не прослыл одним из лучших черно-магических инженеров на черном рынке.

Вампир приставил свою кровавую косу, тянущуюся прямо из его запястья, к горлу Алекса.

— Я ожидал увидеть от вундеркинда, — тот буквально сплюнул это слово. — больше. И чего только в тебе нашел Фарух…

Дум закашлялся и сплюнул кровью.

— Ну… может… расскажешь… тогда, — Алекс хотел было долбануть пистолетом по ноге вампира, но ему на предплечье наступил чужой сапог. — кто… меня… заказал?

— Зачем тебе, плоть? — улыбнулся, демонстрируя все свои тридцать с хреном зубов и пару клыков, Люциус. — я тебя даже не выпью. Так выпотрошу. И выкину тушу на Амальгаму-стрит. Чтобы больше не одна тварь из «Бездны» в мою сторону криво не посмотрела.

— Мощ-но, — с трудом протолкнул Алекс.

Какое-то время они смотрели друг другу в глаза.

— Ладно, так и быть, — вампир замахнулся косой. — мне пришел заказ по внутренний сети «Бездны» от владельца клуба Умертвие и…

— Блять, так и думал, — уже абсолютно нормальным тоном ответил Алекс, после чего выплюнул изо рта красный шарик. — Ладно, бывай.

— Чт…

И Люциус, даже не успев оценить то, что под одеждой Дума находился военный бронежилет, с прикрепленными к нему донорскими пачками с кровью, уставился на острие волшебного копья, пылающего магией, на которую никак не мог быть способен человек.

— А-А-А-А! — истошный, не человеческий вопль и облако дыма, вот и все, что осталось от барона, когда магия хаоса — магия демонов, вонзилась тому прямо в пасть.

Алекс, отплевываясь от дурно-пахнущего пепла, с трудом поднялся и доковылял до стены. Подняв с землю рюкзак, он заглянул внутрь и еще раз сплюнул.

— Даже не все покупки израсходовал… мог ведь и сэкономить.

Деньги Алекс, в последнее время, считал не переставая. Все же долг перед городом, когда ты живешь по эту сторону закона — не самое приятное отягощение.

Когда Дум выбрался на улицу, то едва не подался инстинктам и не попытался свалить как можно дальше. Ну а как еще он должен был отреагировать на темно-синие, жестяные грузовики «S.W.A.T», в которые бронированные маги и солдаты складировали тела покалеченных наемников.

Помимо спецназа, во внутреннем дворике бань мигали, правда за ограждением, за которое их не пускали, люстры фараонов. Ну, хоть сирены выключили, что уже радовали.

Помимо всего прочего, в до боли знакомый Алексу лимузин запаковывали пребывающую без сознания Ризе. Прямо так — забинтованную, с капельницей и прочим медицинским добром.

Гвардия особо мяться не стала — надо допросить, значит допросим.

Не то, что Алексу было все равно, просто… он сомневался, что Майор, ну — ныне полковник, настолько отморозок, чтобы замучить простую ведьму.

Пусть и достаточно сильную.

Что же до Грибовского, то тот, накинув на плечи плед, выданный им медиками, сидел на поребрике и, жуя Скитлз, вынимал из костяшек кулаков чьи-то зубы, осколки стекла и прочие колюще-режущие.

— Фу, выглядит омерзительно, — Алекс, опираясь на обломок трубы, опустился рядом.

— Не чистят ведь, — эспер покрутил в пальцах чей-то желтый резец, а затем щелчком пальцев отправил его в короткий полет. — Красиво…

Алекс посмотрел на пожар, которым постепенно занимались «Бани». Черный столп дыма вился над оранжевыми лепестками, тянущимися куда-то к темному небу.

Дум хотел что-то ответить, но его окружила пятерка спецназовцев. Все, как один, в полной защитной экипировке с броне пластинами из адамантиева волокна, вооруженный осадными винтовками, так же с адамантиевыми пулями.

Все это Алекс понял по одним только своим ощущениям.

Элитный, задери их единорог, отряд по урегулированию магических беспорядков. Именно эти молодчики (ну, может не конкретно эти, хотя рожи все равно масками были скрыты) принимали активное участие в аресте Дума.

Локи Искуситель, тот ведь даже не поддавался!

— Они за реваншем, что ли, — задумчиво протянул Алекс и потянулся в рюкзак, где находился шприц с запрещенным магическим наркотиком. Помимо того, что тот вызывал крыше сносный кайф, он еще на короткий срок полностью восстанавливал запас сил в источнике и даже увеличивал его объем в три раза. И не важно, что потом источник терял вплоть до двух уровней.

— Руки в гор…

— Это наш консультант, — из тени, будто родственник Люциуса какой-нибудь, появился Полковник. В сопровождении своей сучки-фейри и верзилы Дункана, он спокойно прошел через заслон спецназа. — Господа, нашему герою нужно пространство и немного анальгина.

Спецы намек поняли и, без пререканий, свалили обратно к своим бобикам. При этом Алекс успел заметить, что у них были не военные ботинки, а высокие ботфорты с блестящими каблуками.

Серебряными каблуками…

Что же, получалось, что у Гвардии имелась собственная, маленькая армия. Которая весьма успешно маскировалась под спецов. Так, что даже Дум сперва спутал.

В этот момент к Алексу уже подоспела бригада врачей. Он даже не удивился, что вновь встретил того мужика из эпизода с Музеем и демоном-гориллой.

Средних лет мужчина — слабый целитель, в компании все тех же парня и девушки. И если в прошлый раз тот порывался целительствовать, то на этот раз обошелся пластиковым саквояжем со всем необходимым.

— Что же вы не бережете-то себя, молодой человек, — приговаривал медик, накладывая на ногу бинты, скрепляя края раны медицинским скотчем. Рана не глубокая, так что шить не требовалось. Это Алекс и сам видел.

— Ага, — скрипнул он зубами. Слишком уж резал гель, который коновал все это дело активно поливал. — приезжаю на свежий воздух и самоубиваюсь тут.

Разумеется, как обычно, никто не понял отсылки.

— Спасибо, Давид, — поблагодарил Азиат, лишь подтверждаю догадку, что и «скорая» у Гвардии имелась своя. Ну, разумеется, им требовались люди по всей структуре силовиков. Иначе поддерживать деятельность организации было просто невозможно.

— Вы только поаккуратнее, — медик, зафиксировав бинт, выпрямился и направился к «карете». — Надеюсь, больше не встретимся, молодой человек.

— Ой, да знаете, — крикнул ему в спину Дум. — мне кажется, мы еще даже подружиться успеем!

— Хватит поясничать, Александр, — чуть устало произнес Чон Сук. — вы хоть понимаете, что тут устроили?

— Ну, — протянул Грибовский. Алекс в это время пытался открыть зубами пачку Ибупрофена. И кто догадался убирать обезболивающее в запаянный пластик?! — Раскрыли вампирский притон. Нейтрализовали группу опасных наемников, взяли пленными ведьму и упокоили вампира.

— А еще разнесли пол квартала, — О’Хара, поправляя очки, внимательно читала что-то с планшета. — Причинили тяжкий вред здоровья местному охраннику. Сумма его страховых выплат составит порядка тридцати семи тысяч кредитов. И, будьте уверены, страховая подаст иск городу.

— Всего тридцать семь? — Алекс разлегся на асфальте и, достав вечно смятую пачку сигарет, закурил. — добавьте на мой счет.

— На ваш счет, профессор? — прищурилась О’Хара. — А счет за шестнадцать разбитых машин, за четыре километра дорожного покрытия и, в конце концов, за комплекс «Райские Бани», — фейри указала на пылающие здания. Где-то вниз по улице уже пели сирены пожарных. — мне тоже внести на ваш счет? Сумма, получается, даже по самым скромным прикидкам, порядка одиннадцать миллионов кредитов.

Алекс аж закашлялся. От этого бинты на его ноге начали немного краснеть.

— Да ладно вам, — отмахнулся он. Пусть и не очень решительно. — все ведь застраховано… застраховано ведь, да?

— Застраховано, — кивнул Азиат. — но это не означает, что мы не применим к вам, мистер Думский, дисциплинарное взыскание… скажем — лишение квартальной премии будет напоминать вам в дальнейшем, что у вас поступков есть последствия. Капитан Грибовский.

— Сэр, да сэр!

— Тебя это тоже касается.

— Сэр, есть сэр, — уже без особого оптимизма выдохнул поляк.

— Вот честно, Полковник, если бы не ваши чудные глаза, я бы подумал, что у нас одна малая родина.

— Оставьте ваши расистские шутки при себе, профессор. Тем более когда они не очень уместны.

— А они вообще бывают уместными? — удивился Алекс. — Хотя, вам виднее.

Дункан шагнул вперед, но его остановил взмах руки Чон Сука.

— Не пытайтесь увести разговор в сторону, — спокойно произнес он. Чертов гвардеец… так просто не проведешь. — Что вам удалось узнать у барона Люциуса?

— А с чего вы взяли, что мне что-то удалось у него узнать?

— Потому что, как бы это странно не звучало, но я верю в ваши способности и находчивость, профессор. Судя по вашему внешнему виду, смею предположить, что вы втянули его в бой на своих условиях. Затем притворились, что терпите поражение, чтобы барон почувствовал себя в безопасности и выложил вам нудную информацию, после чего упокоили его.

Чертов, проклятье, детектив Коломбо с китайского завода!

— Вы знаете, господа, с вами тут классно, — Алекс хлопнул себя по коленям о чем, впрочем, тут же пожалел. — но мне завтра с детишками на острова плыть. Так что я домой. Мыться, бриться, вздрочну пару раз, раздавлю вискарика и спать. А вы тут сами свои проблемы решайте.

Дум поднялся на ноги, но ему на плечо тут же легла огромная лапища Дункана.

— Не спеши, — прогудел верзила.

— Слушай, Дункан, приятель, у меня сейчас настолько паршивое настроение, что я не посмотрю, что ты Адепт и засуну эту твою руку тебе в задницу, да так глубоко, что гланды почесать сможешь.

Их битву взглядов прекратил голос все того же Чон Сука.

— Хорошо, профессор, будь по вашему, — сказал он, чем удивил всех присутствующих. В том числе и Дума. — Когда вернетесь из вашего маленького путешествия, мы все вместе решим, что делать с этой… ситуацией.

Алекс столкнул лапу Дункана и, прямо так — в порванных штанах, с забинтованной ногой, с туристическим рюкзаком и прожженной шляпой, поковылял в противоположную сторону.

— Точно все взял?

— Да мамочка, — закатил глаза рыжий парень в форме студента первого курса Первого Магического Университета. — Все взял. Трусы взял. Зубную щетку. Шапочку для душа. И резиновую уточку.

— Зачем уточка-то?

— Потому что…

— Потому что купить резиновую женщину ему смелости не хватило, — хмыкнула сногсшибательная красотка с платиновыми волосами. — Поэтому ограничился уточкой.

— Эли, иди в зданицу.

— Фу, как грубо, Трэвис. Мара, скажи ему.

— Это было грубо, Трэвис, — кивнула девушка. Ростом чуть ниже среднего, со слегка квадратными, но милыми ушками, она стояла чуть впереди группы из пяти студентов. Это выдавало в ней явного лидера компании. — Где же профессор…

— Профессор? — всполошился четвертый участник. Высокий, худой, но красивый, он смотрелся в зеркало, на поверхности которого мелькали десятки сообщений от поклонниц и… поклонников. — Но Университет же все еще на реконструкции. Или они открыли водный корпус?

— Лео, дружище, — Трэвис хлопнул друга по плечу. — мы едем на острова?

— На острова?! — воскликнул Лео. — Но у меня фотосессия… кажется… была…

— Вчера, — Мара устало помассировала виски и покрепче взялась за ручку чемодана. — Она была у тебя вчера.

— Ах, ну да… а вчера было у нас когда?

Тут уже не сдержались и остальные. Кто-то закатил глаза, другие неслышно выругались, один лишь юноша азиатской внешности — Чжин, был занят тем, что разглядывал паром.

Они стояли на причале и смотрели на трап, ведущий на нижние палубы. Не то, чтобы у университета не хватало денег для размещения группы студентов, а именно ими являлась эта пятерка и еще с полсотни других студентов, рассредоточившихся по группам и кураторам.

Просто самая идея отправить первый и второй курс в своеобразный «учебный лагерь» пришла в светлые головы попечителей и администрации заведения в самый последний момент.

Именно поэтому второй курс сейчас расположился где-то в терминале и по длинному, железному рукаву, напоминавший тот, что вел в самолеты, двигались в сторону верхних палуб.

— Вы чего такие потерянные?

— Мисс Периот?

— Мисс Периот! Боже, как я рада вас видеть!

Эли, а если полностью, то — Элеонора Уэссэкс, мгновенно заключила в объятья молодую девушку с персиковыми волосами и глазами того же цвета. Высокая, стройная, она пахла цветами и фруктами и излучала ауру доброжелательности и спокойствия. И даже тот факт, что она была одета в простой деловой костюм, не мог скрыть её красоты.

— Мисс Периот, пожалуйста, — Трэвис сложил ладони и низко поклонился. — Скажите, что нам поменяли куратора и теперь это вы.

— Я…

— Рыжий, я ведь так и расстроиться могу.

Если до этого первый курс, столпившись на причале, галдел и смеялся, перешучиваясь с кураторами и друзьями, то теперь на какое-то повисла тишина.

Достаточно тяжелая, чтобы вызвать опасения даже у самых бывалых.

За спиной рыжего студента, из утреннего сумрака и теней, вышел высокий и явно исхудавший молодой человек. С черными кругами под глазами, неухоженной щетиной, взъерошенными волосами и чуть погнутой душкой очков. Одетый в старый, поношенный костюм, он закинул за плечо спортивную сумку и спокойно курил.

— Профессор! — притворно обрадовано воскликнул побледневший Трэвис. — Как же я рад вас видеть! А что с вами случилось?

— Поверь мне, рыжий, — Алекс выдохнул струйку дыма куда-то во все еще черное небо. — я сейчас борюсь с двумя желаниями — прыгнуть океан и затушить сигарету об твой язык. Чтобы тот больше всякой фигни не нес.

— А вы себе не отказывайте профессор, — скрестила руки на весьма привлекательной груди Элеонора. — Зачем выбирать, если можно и то и другое. И…

Дум щелкнул пальцами и губы Уэсэкс вдруг слиплись. Она замычала и заскребла по ним ногтями. Алекс придумал эти чары под влиянием от просмотра одного фильма с любимым актером Фаруха в главной роли.

— Профессор! — воскликнула мисс Периот. — Что вы себе позволяете! Немедленно снимите заклинан…

— Урок первый, студентики, — Алекс демонстративно повернулся к Периот спиной. — На Уэсэкс темное проклятие молчания. Действует сорок восемь часов. Кто снимет быстрее, чем выйдет эффект, поставлю бал в табель. Или в табло… я пока не определился с методологией…

Эли все это время пыхтела, что-то мычала, и трясла пальцем в сторону Алекса.

Мара, обхватив подругу за плечи, что-то шептала, а Чжин, Лео и Трэвис уже лихорадочно листали свои конспекты в планшетах.

Дум же, открыв упаковку ибупрофена, закинул в рот еще три таблетки, после чего откупорил торчащую из кармана костюма, который он тиснул у Дункана (проклятье, тот был больше размера на четыре!), бутылку виски и сделал несколько шумных глотков.

— Профессор! — снова воскликнула мисс Лея Периот. — Да что с вами не так! ВЫ опоздали! Заявились в непотребном виде! А теперь ведете себе так… так… будто вы не профессор, а баднит из Хай-гардена!

Алекс едва вискарем не подавился, что грешно уже по самой своей сути. Как говорится — «виски пролил — мать ударил».

— Мисс Периот, — прищурился Алекс и стряхнул пепел прямо на туфли преподавательницы истории и юриспруденции. — А вы что тут делаете? Или детишкам и на отдыхе надо будет зубрежкой страдать?

Она ему действительно нравилась…

— Во-первых это не отдых, а учебный лагерь, — поправила эспер. — а во-вторых — меня поставили вам в помощь, как к молодому и неопытному специалисту.

— Молодому и неопытному, — повторил Алекс. — Звучит-то как… двусмысленно…

Ну да, ну да, разумеется. А тот факт, что он вчера завалил вампира барона, который сделал бы кровавый бифштекс из самых немолодых и опытных профессоров с боевого факультета, это, конечно… государственная тайна.

Проклятая Гвардия!

Даже похвастаться теперь нельзя. Да и не перед кем. Ризе по любому в ближайшее время будет отдыхать либо на курорте Гвардии, либо на острове. Но совсем не том, куда плыл паром.

Здоровенная, одиннадцати этажная махина с бассейном и вертолетными площадками.

В детстве Дум называл такие местом, где старики в последний раз предаются зеленому змию и плотским утехам.

— Профессор Думск… Думскх… Думска…

Алекс обернулся. От «Бань» до «Шхуны» он добирался всю ночь. Никто не решался взять на борт незнакомого, хромающего, окровавленного человека в изорванном костюме и одной туфле. Нет, будь у Алекса полный комплект обуви, то, конечно, разумеется. Но одна туфля…

Проклятье, он даже вздремнуть не успел. Если бы не виски, ибупрофен и шприц с обезболивающим, то вряд ли бы он мог сейчас банально стоять на своих двоих.

Так что все, о чем мог мечтать Дум, это завалиться на кровать и проспать ближайшие полгода. Аккурат до летних каникул. Когда он мог бы не видеть все эти не отягощенные интеллектом рожи будущих «магов».

Ну или проклясть как-нибудь гнусненько пару тройку студентиков и их преподавателей. Просто ради собственного удовольствия.

Усэкс (к парням присоединилась уже и Мара, а Эли пыталась что-то наколдовать, но у неё не получилось) не в счет.

— Как я рад вас видеть! — ты вообще, блять, кто такой. — Много наслышан! — а я о тебе нет и не очень хочется.

Несмотря на очень нерадужные мысли Алекс, выглядел он… как выглядит человек, которого вчера убили, затем воскресили, затем отпинал вампир, а он при этом не спал.

Так что нельзя осуждать Дума за то, что он был не очень рад увидеть громилу в спортивном костюме, с модной прической и начищенными ногтями, который в белых кедах радостно маршировал в их сторону.

— Тренер МакЛаген! — помахал рукой обрадованный Трэвис.

— Мистер Чаверт, — приветственно кивнул тренер. Ах, ну да. На боевом факультете помимо профессоров есть еще и тренера. — Надеюсь вы не пропускали домашние тренировки.

— Конечно нет!

— Впрочем, с таким куратором вы…

— Чего надо? — Алекс выдохнул дымом в лицо «тренеру». Таким тренерам он вращения предавал. Ногти у него начищенны… Когда в последний раз этот франт выдавал заклинания в цель, которая хотя бы сдачи дать могла. Манекены на стрельбище такой особенностью не обладали.

— Фу, — замахал ладонью МакЛаген. — надымили вы тут, конечно. Сам я считаю, что курение, даже несмотря на современную медицину, вредит магам так же, как раньше вредило смертным. А вы что скажете, мисс Периот? Добрый, кстати, день. Был очень рад узнать что вас отправили вместе с нами и…

Ну понятно что ему было надо…

— Мисс Периот, действительно, — Дум подошел к девушке, пытавшейся как-то помочь Эли, и сильно обнял ту за плечи. — что вы скажете по этому поводу?

— Профессор, вы…

— Профессор!

Алекс отошел быстрее, чем Периот и кто бы то ни было успел среагировать.

МакЛаген, правда, нахмурился. Ну, хоть что-то хорошее. Хоть кому-то поднасрал. Уже день не просто так начался.

— Блять, — выругался Алекс. — Сколько можно-то…

— Профессор!

— Думск….хххх. Тут же студенты! Как тренер боевого факультета, я…

— Так мы тут долго простоим, — Алекс развернулся и, зонтиком, служившим ему вместо трости, которую он похерил, сняв ограничительную ленту, подошел к двум охранникам.

Те посмотрели на него сверху вниз.

Дум посмотрел на них как на эскалоп.

А жрать он хотел сейчас едва ли не больше, чем спать.

Сперва охранники не поняли, что происходит.

Дум добавил к взгляду лиловое пламя вокруг ладони, в которой держал сигарету.

— Мы скоро сможем подняться на борт?

— Н-нам с-с-сказали п-п-подож-ж-ждать, — промялил один из них, схватившийся за тазер так, будто тот хоть как-то мог ему помочь в случае чего.

— А если подумать, — Дум выдохнул облачко дыма на миг принявшее форму черепа.

— Од-д-дну груп-п-пу м-можем и п-п-пропустить.

— Вот и молодец, — Алекс одобрительно похлопал охранника по щеке, после повернулся к пирсу. — Группа «Б-52» и ты, Пер-как-тебя-там с йогуртом на волосах, эти джентльмены любезно предлагают нам подняться на борт.

После этого, не дожидаясь ответной реакции, Алекс плечом отодвинул охранников и, держа перед собой билет с номером его каюты, захромал по узким коридорам нижних палуб.

Единственное, что удерживало его от того, чтобы устроить здесь филиал демонопоклоннического ковена, это тот факт, что в ближайшие два месяца он не увидит ни одной рожи из сраной гвардии.

Это тот отпуск, который он заслужил.

Алекс проснулся от того, что его голова влетела в полку.

— Проклятье, — процедил он, поглаживая ушибленное место. — Я чем-то не угодил этому мирозданию?

С трудом открыв глаза и нашарив рукой выключатель, он посмотрелся в зеркало.

Ну да, риторический вопрос.

И дело даже не в том, что он, взлохмаченный, небритый, с заспанными глазами и едва проходящими синяками под глазами, выглядел хуже, чем умертвие.

Просто сам факт, что он мог поднять умертвие, уже обеспечивало ему вот такие «добрые утра».

— Жаль материала нет, — вздохнул Дум и принял сидячее положение.

Его каюта была рассчитана на двух человек. Что уже само по себе неуважение. Тут одному-то с трудом можно было разместиться. Две койки, между которыми кроме как боком — не пройдешь.

Да даже в тюрьме пространства в камере больше имелось, чем тут.

Над койками — полки. Почти впритык. И, при этом, они являлись точной копией самих коек… не трудно догадаться, что в обычное время эту каюту, как заверяли в администрации университета — «комфорт» класса, вообще использовали под четыре тела одновременно.

— Изверги, — просвистел Алекс.

Благо тут имелся свой гальюн и не надо было ходить в общие душевые, если таковые на лайнере вообще имелись.

Алекс, протиснувшись по узкому коридорчику, с трудом открыл складную в три угла дверь и зашел внутрь. Маленькая раковина, в которую с трудом помещалась одна ладонь. Сам унитаз оказался складным и находился прямо под короткой ручкой душа, к которому из стены шел резиновый шланг.

— Это шутка такая? — скривился Дум, но делать нечего.

Он зажег на ладони лиловое пламя и провел им по лицу. Какие-то волоски тлели, другие падали в раковину. Весьма расточительный способ бритья по меркам слабых магов, но Алекс не был уверен, что сможет развернуться здесь с лезвием так, чтобы не отправить самого себя ко всем демонам в бездну.

Приведя внешний вид в какое-то подобие приемлемого, он сполоснулся (как получилось) оделся (во что было) и, затолкав сумку на верхнюю полку, навесив на оную парочку заклинаний, вышел из каюты.

Под ногами обнаружился застиранный, выцветший ковер, в котором ворс сменился на эдакую тканевую плитку, по которой вполне успешно, не портя гусениц, мог проехать танк.

Само же помещение стремилось вызывать у Дума вьетнамские…тюремные флешбеки. Узкий, такой, что тут не поместилось бы и полтора взрослых организма, он блестел жестяными табличками с номерами кают. При этом нумерация начиналась с буквы «F».

Что-то Алекс не припоминал, чтобы какой-либо, когда-либо, комфорт-класс начинался с буквы «F».

— Что-то здесь не так…

Дум взмахнул рукой и на экране линз появилось расписание и карта лайнера. На ней, где-то в самом низу, даже ниже кухни и хранилищ, и находился коридор, где крайне задумчиво мигала та самая точка.

Точка в виде Алекса.

Глянув в правый угол, он увидел таймер. Без пяти минут девять. Получается, он проспал почти целые сутки. Ну, ничего, молодому организму тоже иногда требуется отдых.

Дум похлопал себя по протезу.

— Сраная железяка… хорошо, хоть подзарядить не забыл.

Да, самое поганое, что Алекс теперь чем-то напоминал робота-андроида. Примерно каждые пять дней заряд в магико-техническом протезе заканчивался и, нажав на небольшую кнопочку на икре, можно было достать штепсель.

Ага.

Дополнительный, так сказать, отросток на теле. Ну, если Алекс когда-нибудь решиться наведаться не в классический бардель с барышнями из плоти и крови, а в хай-тековскую дрочильную с андроидами, то может ему этот штепсель и сгодится.

Мысли о том, насколько много или… мало человечности в нем осталось, прервало весьма оглушительная песня кита. И нет, лайнер вовсе не обзавелся попутчиком.

Просто живот заурчал.

— Жрать охота.

И не успел Дум пораскинуть мозгами, где ему добыть в этом плавучем торговом центре еда, как перед глазами всплыло сообщение от линз.

[Напоминание! В девять часов у Первого Магического Университета ужин в кафе-столовой N3. Четвертая палуба.]

Ну, и на этом спасибо.

Лизнув палец и выставив его перед собой, Алекс… разумеется, не обнаружил никакого ветра. И нет. Он не был сумасшедшим. Просто точно таким же образом у него всегда получалось обострить свою магическую интуицию. Так что если бы рядом присутствовала магия, он бы определил её по покалыванию на подушечках пальцев.

Так что нет, он не был безумцем.

Просто обычным параноиком.

Благодаря карте, спустя один очень узкий коридор с запыленным, убитым ковролином и несколько поворотов, Дум добрался до лифта.

Двери, пластмассовые, дрожащие, никак не выглядели обещанным комфортом и лоском одного из лучших лайнеров Маэрс-сити.

В черепную коробку Алекса закрались подозрения…

Он нажал на кнопку и, через какое-то время, с жутким скрипом, перед ним остановилась тесная коробка, где уже находилась девушка.

Девушка-орк. Из смесков в каком-то там поколении. Сам Дум понятия не имел, как вообще происходило межрасовое смешение. Для него это было чем-то очень… неприятным. Но пример одной только Мары ясно давал понять, что не все в обществе разделяли его ксенофобскую позицию.

— А вы… куда? — спросила она.

В руках у неё покоилась швабра. Около ног стояло ведро на колесиках и платформа со всевозможными моющими средствами. Это только в старых фильмах в будущем уборкой занимались летающие оборотни. В реальности же этот, низкооплачиваемый, едва ли не рабский труд, как всегда отходил эмигрантам.

В замасленной рабочей робе, с кругами под глазами… стоить ли отрицать, что они с Алексом сейчас мало чем отличались. Нет, у него, конечно, не было груди, желтой кожи и аккуратно подточенных клыков.

— На четвертую палубу, — ответил, заходя внутрь, Дум. Он уже активно шарил рукой по простой, не сенсорной, а кнопочной панели в поисках нужного «адреса», но не находил. — А как туда, собственно…

— Это служебный лифт.

— Что, простите?

— Это служебный лифт, — повторила ошарашенная орчанка. — он не идет выше минус второй палубы.

— Минус… второй? А мы сейчас на какой?

— Так у вас ведь написано. Посмотрите вниз.

Алекс сместил взгляд ниже. Экран линз послушно ответил на движение зрачков и выдал нужную информацию.

[Палуба -3С. Служебные каюты и каюты обслуживающего персонала»]

То есть даже не матросов! Не инженеров! Каюты уборщиков и прочего «принеси-подай» контингента!

Неужели в списки закралась какая-то ошибка.

Алекс провел по воздуху пальцами, вызывая нужное меню и списки.

[Группа Б-52. Билеты на «Санта-Мария»

Мара Глоумбуд & Элеонора Усэкс. Каюта D36. Пятая Палуба. Двухместный Комфорт-класс

Трэвис Чаверт & Лео Стоун & Чжин Бай & empty. Каюта D37*. Пятая Палуба. Четырех Местный Комфорт-класс

Сопровождающие:

Лея Периот. Каюта С11. Четвертая Палуба. Одноместный Комфорт-плюс-класс.

Александр Думский. Каюта F83. Палуба -3С. Служебная.]

Если исключить недолгое пребывание в Фоллен, то Алекс рос в Хай-Гардене. Там же он и вырос. После чего провел четыре года в тюрьме. Так что он знал достаточное количество самых разнообразных ругательств на всевозможных языках. Он мог бы, при желании, даже написать на эту тему методичку.

Но в данный момент все эти знания словно выветрились из его головы.

Все, что он мог, ошарашено вчитываться в имя заказчика.

[В.Р.И.О. Ректора Первого Магического Университета, декан факультета теории и магических расчетов — проф. Трэвис Либенштайн]

— Чертов жиртрест! — Дум чуть было кулаком о стену от досады не двинул, но вовремя пришел к выводу, что такая вспыльчивость может привести к трагедии.

А заканчивать свой жизненный путь на дне шахты, под обломками лифта, в компании орчанки, он как-то не намеревался.

— Я, пожалуй, пойду, — и девушка, бочком, аккуратно, выбралась из лифта, после чего скрылась в неизвестном направлении служебных помещений, куда Либенштайн определил Дума.

— Это такой прикол? — Алекс нажал на самую последнюю кнопку лифта. Видимо, ему придется сделать несколько пересадок, прежде чем оказаться в столовой. — Ну ладно, мистер Либенштайн. Я-то думал мы с вами просто неприятны друг другу, но чтобы так… вы хотели войны? Вы её получите. Дайте только вернуться обратно в город…

Когда двери лифта закрывались, то вокруг ладоней Дума плясало лиловое пламя, а на его устах застыла какая-то уж совсем безумная улыбка.

— Мисс Периот!

Трэвис приподнялся и помахал рукой одиноко стоявшей в проходе между столами преподавательнице.

— Эдипов комплекс? — фыркнула в ладонь Эли.

— Возможно, — спокойно и безэмоционально согласился Чжин. Он жевал свои креветки в кляре и читал новости с экрана планшета.

Кафетерий заполнялся пассажирами комфорт и комфорт плюс класса. Огромное, просторное помещение где вместо иллюминаторов на стенах, красовались французские, ростовые окна.

Собственны, сами стены, ну или как их там правильно называть на корабли, и являлись этими самыми стеклами. Так что пассажиры имели возможность и удовольствие полюбоваться на бескрайние просторы океана и игру солнечных зайчиков на водной глади.

С одной стороны кафетерия расположился тянущийся на десяток метров, загибающийся в овал, шведский стол со всевозможными продуктами. Начиная кошерными и вегетарианскими, заканчивая мясным раем голодного работяги-орка. Собственно, около мясного, большинство орков-то и столпилось.

Ну, не всем же им, в Хай-гардене обитать.

И среди желто-зеленокожих случались вполне себе успешные экземпляры. Точно так же, как и бедняки в расах эльфов и фейри.

Стереотипы, стереотипами, но реальность от них, все же, отличалась.

— Профессор Периот, — как из ниоткуда возник МакЛаген, сменивший свой тренировочный костюм, на… другой тренировочный костюм. Чуть более светлый и накрахмаленный настолько, что его можно было использовать вместо ножа. — Не хотите ли присоединиться к…

— Прошу прощения, коллега, — улыбнулась Лея и заправила выбившуюся прядь персиковых волос за ухо. Поднос с едой в это время парил на уровне её бедер. — меня ждут мои ребята.

И, не дожидаясь ответа, она развернулась, взмахнув подолом юбки и уже вскоре опустилась за один стол со своими подопечными из Райзен.

— Я думала, за столько лет, вы уже успели устать от совместных завтраков в Райз…

— Мисс Периот! — зашикала на неё Мара. — Это ведь секрет! Никто не должен знать о Райзене!

— Конечно-конечно! — чуть плутовато подмигнула Лея.

Она обвела взглядом собравшихся за столом студентов. Каждого из них она помнила озлобленным на весь мир волчком, которого судьба, а чаще собственные родители, забросили в школу-интернет, созданную в противовес темно-магической Фоллен.

Вот только после смерти ректора Люпена, о училище для детей с особыми способностями, школе Райзен, мало кто знал. Так что Лея считала своим долгом присмотреть за своими собственными выпускниками и подопечными.

Когда она работала в стенах школы, то едва-едва сама закончила колледж и, зеленая и неопытная, едва не натворила дел. Но годы, проведенные с этими детьми, возможно, залечили собственные раны Периот лучше. Нежели они сама смогла залатать раненные души брошенных детей.

— Мисс Периот, — Трэвис заозирался по сторонам и понизил голос до заговорщицкого шепота. — а профессор с вам?

— Профессор? — радужные и немного сентиментальные мысли Леи вдребезги разбила реальность. Реальность в которой существовал некий черно магический профессор.

— Что? — Трэвис вжал голову в плечи. — Что вы на меня так смотрите? Он опять у меня за спиной?

Чаверт резко обернулся.

— Молодой человек, где ваши приличия! — взвизгнула женщина поздних тридцати лет, прикрывая довольно откровенное декольте, куда буквально нырнул взгляд зеленых глаз парнишки.

— Что вы себе позволяете, юноша! — побагровел её спутник.

— Прошу простить моего друга, — Чжин развернул голову Трэвиса обратно в рыбный салат последнего. — его немного укачивает.

— Где ваш сопровождающий, я буду…

— Мне очень интересно, что ты будешь, — процедили над плечом тучного пассажира в багровом костюме двойке. И если раньше цвет лица мужчины напоминал его костюм, то теперь бледнее кожи, чем у этого здоровяка, даже на дальнем севере было не найти.

— П-п-профессор? — заикнулась Уэсэкс. Видимо с неё, все же, уже сняли проклятье.

— Блонди, — приветственно улыбнулся Алекс.

Почему-то от этой улыбки в кафетерии стало на несколько градусов ниже. Вон, даже иней изящно разрисовал окна.

Дум посмотрел на быканувшего в сторону его собственности — тупых и бездарных студентов группы Б-52, и, еще хуже — светлых, ну и самый их огромный грех — детишек.

Он, конечно, чем-то напоминал Либефлема. Можно было оттянуть душу и на этом недоразумении. Но… нет, Алекс был тем еще ублюдком, но он не имел дела со смертными.

— Приятного аппетита, — он похлопал толстяка по плечу, после чего, стянув со стола парочки бутерброд с икрой и бокал красного, подошел к «своим».

— Периот, — процедил он сквозь сжатые зубы. — Ты что-нибудь знаешь про наше распределение по каютам, персик души моей?

— Как вы разговар…

Дум взмахнул рукой и разом вспыхнуло с десяток темно-магических печатей. Поднявшийся было с места тренер, марионеткой развернулся и, сев обратно за стол сопровождающих, принялся очень увлеченно и беспорядочно набивать рот едой.

— Я не в духе, — будто пропечатал Дум. — жуй только помедленнее. Мне тут жмур не нужен.

МакЛаген принял приказ как-то очень близко к сердцу, так что его челюсть теперь двигалась совсем как у ленивца в том мультфильме про звериный городок.

Скорость без границ…

Сами же студенты Б-52 переводили напряженные взгляды с нахмурившейся Периот, на профессора, у которого подрагивала левая щека и дергался глаз. А еще, то и дело, над ним вспыхивали и гасли самые разнообразные печати.

Один только Чжин, смахнув крошки с планшета, спокойно ужинал и читал новости.

— Декану Либенштайну только в самый последний момент сообщили, что вы поедете с нами, — скрестила руки мисс Периот. — так что умерьте свой пыл, профессор. Скажите спасибо, что вам хоть где-то место нашли и дайте нам уже спокойно поужинать.

Дум, накрутив свой взгляд до того уровня, когда у некоторых в Хай-гардене, при обмене оными, штаны мокли, заглянул в самую душу Периот и… не обнаружил там ни грамма страха.

— Я не ваш студент, мистер Думский, — хмыкнула Лея. — меня вам запугать не получится.

Алекс даже выпал из реальности на какое-то время.

Как это не получится.

Он же…

Он же…

Ах, ну да. Точно.

В её глазах он обычный ботаник. Ну, может, чуть более сильный, чем другие ботаники от магии. А то, что стезя его изыскания это черная магия, для Периот сути не меняло.

А тот факт, что Алекс мог спокойно потопить весь этот лайнер к хренам демоновским и, преспокойно, свалить обратно в город — оставалось за кадром.

— Вставайте и пойдемте, студентики, — прорычал Алекс.

— Что?

— Куда?

— Мы еще не доели?

— В другом месте поедите, — Алекс схватил со стола тарелку с крем-супом Мары и метко швырнул её обратно на шведский стол. Да так, что ни капли не пролилось.

Чистая удача.

На самом деле он целился в лицо одного из официантов.

Почему?

Ну, все же, он ведь мудак. Надо как-то поддерживать общий антураж.

— У меня отпуск, — Алекс поднял на ноги сперва Трэвиса, а затем и Лео, увлеченно жующего куриную ножку и пребывавшего где-то в астрале. Главное, чтобы внутренний маньяк не проснулся… — И я не собираюсь проводить его в замшелом комфорт классе в компании…

Дум посмотрел сперва на бледного толстячка, потом на «жующего» тренера и ошарашенных сопровождающих, а потом и вовсе не всех обитателей местной столовки.

— Если не хотите, — так и не закончил мысли Дум. — можете оставаться здесь.

С этими словами он развернулся и, сыпля самыми разными ругательствами на самых разных языках, пнув по дороге чью-то громко лающую шавку, направился на выход.

— Думаю, — Чжин поднялся, вытер губы, взял планшет и направился следом за профессором. — нам лучше поспешить.

— Ага.

— Верная идея, дружище.

— Мисс Периот, вы как?

— Я лучше здесь останусь, — нахмурилась Лея. — Если что — у вас есть мой номер.

— Д-да, — заикнулась Мара. — конечно, мисс Периот.

И студенты, жутко краснея и пряча лица от пассажиров, вместе с Алексом вышли в коридор, где их уже ждала целая делегация.

Судя по белым мундирам и нашивкам, это был весь старший офицерский состав, включая капитана судна и старшего официанта. Они едва ли не в коридор выстроились, заискивающе улыбаясь профессору.

— Прошу прощения, мистер Думский, — чуть ли не в реверансе расплылся капитан. — такая ошибка… Такая ошибка. Как можно было бы. Конечно вы, и ваши спутники, получат полную компенсацию за происшествие. Даже не сомневайтесь. А теперь, прошу, позвольте покажу вам кратчайший маршрут до люкс-ресторана.

— Ага, — только и буркнул в ответ Алекс, мысленно показывая свою татуировку на пальце сраному декану.

Процессия выдвинулась дальше по коридору. Студенты, будто утята, ошеломленно семенили позади своей… батюшки-гусыни.

— Люкс?

— Мы теперь в люксе?

Перешептывались они. И только Глоумбуд с подозрением посмотрела на спину чуть прихрамывающего профессора. Она догнала его и прошептала:

— Как вам это удалось?

Но в ответ только услышала отстраненное бормотание.

— У меня отпуск… отпуск… отпуск… у меня отпуск. Заслуженный, мать его, отпуск…

В пальцах Дума на мгновение появилась кредитная карточка без каких-либо опознавательных знаков, кроме небольшой и очень распиаренной в масс-медиа эмблемой.

Майору… тьфу, блин. Полковнику следовало лучше следить за своими карманами. Глядишь, и деньги у Гвардии сейчас бы не полились в бездонную пропасть под названием — Алекс Дум на отдыхе.

— Ва-а-ау! — протянул Трэвис.

— Ты сейчас челюстью палубу пробьешь, — прокомментировала Эли.

— Не мешай, — не глядя на подругу, отмахнулся рыжий.

Алекс же, оценив местное убранство, пришел к выводу, что он бывал в местах и покруче. Хотя да, на фоне столовки комфорт класса ресторан лайнера выглядел презентабельнее.

Двухэтажное помещение с широким нижним залом. Пол застилал не ковролин, а ворсистый ковер из средне-восточных стран Старой Земли.

Столы не из пластмассы, а из дерева, укрыты белыми, шелковыми скатертями. Сервиз строго из серебра. Салфетки в форме лебедей украшали обитые парчой и ситцем стулья-кресла.

Официанты неспешно курсировали между столами, проверяя то, насколько все было симметрично, красиво обставлено и чисто. Ресторан, начинавший работу чуть позже общего ужина, еще только находился в ожидании своих гостей.

Футуристичный овал белых стен и изогнутых скобами колон, поддерживающих балконы второго этажа, освещала огромная, хрустальная люстра. Выполненная во все той же овальной форме, она давала достаточно золотого света, чтобы во всем зале царила уютная, граничащая с интимной, обстановка.

Отложив в сторону лобстера, Алекс хотел было смачно рыгнуть, но сдержался. Вместо этого запил какой-то безумно пафосной и столь же дорогой минералкой, вытер губы и руки парчовой салфеткой и бросил её на окаймленный золотом сервиз из серебра высшей пробы.

— Мистер Думский, — как из ниоткуда возник официант. — все ли было вкусно, все ли понравилось?

— Ага, — в привычной манере высказался Дум и сделав перед линзами нужные жесты — оплатил выставленный счет.

Разумеется, он не спрашивал у студентов, хотят те заказать что-то еще. Нефиг им на казенные кредиты гулять. Пусть свои зарабатывают. Честным трудом в поте лицо и все такое.

Ну или чему там должен нормальный куратор подрастающих магов учить.

— О, спасибо, спасибо, — закивал чуть не потерявший сознание официант.

Разумеется. Он вряд ли когда-либо прежде получал чаевые в половину от общего чека. А учитывая, что за столом сидело шесть, ни в чем себе не отказывающих, человек, то сумма там явно приближалась к пяти знакам. Не каждый топ-менеджер столько за месяц зарабатывает.

Алекс нетерпеливо помахал рукой и официант, все поняв, скрылся среди наполнивших зал посетителей.

Дума можно сколько угодно называть расистом и пытаться предать анафеме, но ресторан от кафе-столовой отличался не столько внешним убранством и изобилием меню, а так же присутствием весьма живой музыки с вокалом в виде очень красивой, по-дорогому красивой певицы. Насколько сильно эти площадки рознились своим контингентом.

Сколько бы Алекс не старался, но не смог выцепить взглядом ни одного тролля или орка. Нет, не то, чтобы среди них не было богатых и влиятельных граждан. Просто их процент настолько сильно стремился к нулю, что встретить такого в общественном месте было попросту почти невозможно.

В современном мире деньги делали три силы. Первая, и самая очевидное — наследство. Рожденный в богатый семье, скорее всего, таким и останется. Вторая — сила. Сильные маги жили в такой роскоши, которой могли позавидовать некоторые дельцы средней руки.

Ну и последняя, но не по значимости — интеллект. А средний IQ троллей и орков оказывался на порядок ниже…

— Смотри, Чжин, — Трэвис попытался продеть спагетти из дикого бурого риса через нос в глотку.

Ну ладно — ниже большинства людей.

Так что в ресторане сидели в основном люди. Важные и чинные. Большинство вполне приятные леди и джентльмены в платьях и костюмах, с детьми, отданными в комнаты для малышей. Некоторые, разумеется, стереотипные. Тучные дядьки с молодыми девками, глазеющими в зеркало даже чаще, чем в экраны смартфонов. А еще престарелые мадам с молодыми, безумно красивыми, лощеными парнями.

Алекс, в свое время, успел насмотреться на этот бизнес в ТКиллс. Девять из десяти таких жиголо, обычно, играли за другую команду.

— Трэвис, ты можешь хоть иногда вести себя прилично? — прошипела Эли.

На втором месте по количеству этнических представителей находились господа эльфы. Большая часть из них были задействованы в рекламном, модельном и кино-бизнесе. Оставшиеся делились на ученых, защитников природы и лучших целителей.

Последние, как раз-таки, и сварганили Алексу чертов протез.

— Постарайтесь потише, — Мэри увлеченно читала что-то на своем планшете. Кажется, это касалось последних достижений в артифакторике.

Не стоило забывать, что фамилия Глоумбуд звучала достаточно громко не только в Маэрс-сити, но и по всему миру.

Ну и, разумеется, куда ж без…

— Барон Гальт, — прозвучал насмешливый, немного не человеческий голос. — вы меня убеждали, что хотя бы здесь мы сможем отдохнуть от невоспитанных и необразованных смертных.

Буквально через столик от Алекса сидела компания ряженых зверей. Это если включить расиста. Ну а подчиняясь всеобщим веяниям толерантности, то ресторан посетила четверка фейри. Три молодых… человека и девушка.

Находясь в своих человеческих формах они действительно легко бы сошли за людей. Ни что не выдавало в них представителей племен богини Дану. За исключением одной маленькой детали.

При взгляде на этих засранцев у Дума чесались кулаки и одновременно с этим подступал тошнотный ком к горлу.

— Прошу прощения, Виконт Сашес, — картинно взмахивая бокалом шампанского, поклонился франт в молочном фраке и черной бабочке. — Кто же знал, что человеческие отбросы способны протекать в самые узкие горлышка и отверстия.

— Фу, как грубо, Гальт, — притворно засмеялась самка пушных… ой, ну ладно — леди фейри. — Мне кажется, они могут нас услышать.

— И пусть слышат. Меня поддержат все присутствующие в зале, — стоял на своем барон. Последний из их четверки сверлил взглядом Алекса. — этим отбросом во главе со своим черным магом здесь не место. Великая Дану, не пойму как их всех не перерезали. Отродья Грани и бездны. Им не место под этим солнцем.

Ненадолго в зале повисла тишина. Барон говорил достаточно тихо, чтобы его услышали все присутствующие. К столу с фейри сразу заспешил обеспокоенный ситуацией менеджер.

Дум ведь забыл добавить еще один контингент в число богатейших мира сего. Тех, кто объединял в себе сразу три качества. Обычно они являлись представителя очень старых семей или организацией. Имели силу, которая превосходила способности большинства магов, а еще они могли похвастаться чертовски острым интеллектом.

Речь шла о черных магах.

Далеко не всех, разумеется. Но если уж представитель черных магов мог позволить себе роскошный ужин в дорогущем ресторане лайнера, включая люкс и спутников в количестве пятерых человек, то…

В общем, не трудно проследить мысле-поток запыхавшегося администратора, склонившегося над ухом барона.

— Профессор, — Мэри выключила планшет и повернулась к Думу. — Мне кажется, нам лучше уйти.

— Да! Мэри права! — подхватила Уэсэкс. — Нечего тут со всякими… Пойдемте, лучше, в торговую зону! Я видела в брошюре фотографии, там все равно как на Лонг-Файв-Авеню. Лучшие бутики и центры развлечений! У нас всего несколько дней, пока мы не приедем на остров и…

— Да мне плевать откуда он и кто он! — воскликнул во всеуслышание барон. — Один только вид проклятого черного мага портит мне аппетит! Почему в вашем офисе не предупредили, что вы принимаете на борт всякие отбросы!

Алекс откупорил бутылку сорокалетнего виски и поднялся на ноги.

— Правильно! — достаточно громко произнесла леди фейри. — Лучше бери своих прислужников и иди по своим делам. Нам тут всякие черные не нужны. Не даром это зовется высшим светом.

Студенты, в это самое время обнаружили, что не могут ни пошевелиться, ни даже замычать. Они полностью потеряли контроль над своими телами и могли лишь беспокойно вращать глазами в глазницах.

Дум же, спокойно миновав столик с придворными Фейри. Кажется… Летний Двор?

Ну да, представители Зимнего, наоборот, души не чаяли в темных созданиях. Вот только это не меняло отношения Дума ко всей братии Таату’де’Данаан.

Миновав столики с обеспокоенными посетителями. Кажется кто-то уже даже вызывал личную охрану. Глупо полагать, что такие господа даже на круизный лайнер заявиться без банды пиджаков за своей спиной. Это только на поверхности Атлантида в целом и Маэрс-сити в частности выглядели безопасным местом для обитания.

Ну или так хотели продемонстрировать туристам и иностранцам. Больше приезжих — больше дешевой и, самое главное, квалифицированной рабочей силы.

Одними орками и троллями в качестве рабочих сыт не будешь.

Проклятье!

После Лобстеров Алекса все время тянуло к полемике.

— Господа, — Дум, подойдя к сцене с группой, провел пальцами перед линзами, переводя довольно круглую сумму на счет музыкантов.

— Что-нибудь из…

— Вы знаете композицию «Bad for Me» от Dan Owen’a?

— Нет, — честно ответила фронт-вумен. После чего она посмотрела на бутылку Дума, виски в которой с каждым титаническим глотком все быстрее заканчивалось, потом на фейри, а затем обратно на Алекса. — но мы можем загуглить и сыграть все, что захочет посетитель.

— Тогда играйте, — Дум козырнул своей шляпой.

Не прошло и десяти секунд, как группа заиграла. Причем играла настолько хорошо, что даже женский ковер не смог испортить одной из любимых композиций Робина Локсли.

Как говорили в Хай-гардене, хороший ужин не может быть испорчен хорошей дракой ибо…

— Эй, шуба ходячая! — выкрикнул Алекс. Делая последний глоток и, чувствуя, как хмель бьет в голову, он замахнулся пустой бутылкой. — Лови, сука!

… ибо как ужин может вообще считаться хорошим, если никто не подрался.

Отпуск начинался вполне сносно.

Алекс проснулся от того, что его голова вновь ударилась обо что-то очень твердое и явно железное. Он даже сперва подумал, что все произошедшее ему приснилось и он все еще находился в чертовой каюте для обслуживающего персонала младшего звена.

Хотя нет.

Он точно помнил, что сперва надрал задницу сраным фейри. Немного помагичить пришлось, конечно, и пустить пару проклятий.

А затем…

Смутно…

Кажется, он стащил с чужого стола бутылку коньяка. Охрененно крепкого коньяка. И остальное, как в тумане. Давно он не напивался так, чтобы включался режим автопилота.

Странно только, что автопилот привел его не в люкс, а именно сюда в…

— Что?

С трудом продрав глаза и, усилием воли, заглушив похмелье (довольное полезное побочное умение — контролировать усилием воли свои эмоции и ощущения. Все сильные маги были способны на такое), Алекс вдруг понял, что сильно ошибся.

Он находился вовсе не в каюте для технического персонала. Нет, помещение, где обитало последнее время его бренное тело, было намного просторнее.

Ну, вернее, просторной выглядела часть, находящаяся по ту сторону металлических решеток. Алекс же, лежа на железной койке, обнаружил себя в каком-то подобии тюремной клетки. Ну или обезьянника.

А там, за решетками, стоял стол с компьютерной техникой. Висела интерактивная карта лайнера, огромные мониторы, разделенные на десятки секций с постоянно меняющимся видео-рядом от камер.

По правую руку стоял высокий, широкий шкаф с кодовым замком и сканом сетчатки глаза. По-любому там хранилось оружие той частной охранной компании, которая и заправляла на лайнере.

Почему частная?

Ну потому что вряд ли представитель официальных властей будет курить явно не сигарету, выдыхая дым в иллюминатор и, при этом, сверкать татуировками наемников. А еще нашивка на его бронике «Unfortunate Private Co».

Дум даже что-то слышал про этих парней и девчат. Кажется, они специализировались на работе с магами. На работе очень определенного толка.

Алекс потрогал шею. Неудивительно, что он сразу не опознал адское устройство. За четыре года жизни с адамантиевым ошейником привыкаешь к нему настолько, что прекращаешь ощущать на себе чужеродный элемент.

— Проснулась, спящая красавица, — наемник выкинул джоинт в окно и закрыл оное на защелку. — Профессор Александр Думск… со старой земли, что ли?

Алекс уже хотел ответить в духе Хай-гардена, но вовремя вспомнил, что обладает легендой. Гвардия сделала ему новые документы, по которым он действительно являлся выходцем из Восточный Европы.

— Ошейник сними, гражданин начальник, — Дум облокотился затылком о холодную корабельную сталь.

Тот факт, что он мог заглушить похмелье, не означало, что он вообще ничего не ощущал. Гудело в башке знатно.

— А еще что сделать? Минет с кислосладким соусом не принести?

— И тут гомики, — вздохнул Алекс. — спасу от вас нет.

Наемник хмыкнул и, подойдя к клетке, с силой долбанул по ней дубинкой. От звона в ушах Алекс едва было все легионы ада вслух не перечислил по памяти.

— Остроумный какой, — наемник развернул металлический стул спинкой вперед и уселся на него раздвинув ноги.

Не потому, что принадлежал к другой команде игроков. Скорее хотел продемонстрировать рукоять военного пистолета и нож с клинком, от которого во рту появился неприятный привкус.

Адамантий.

И зачем какому-то круизному лайнеру такой головорез на борту. И, уж тем более, целая группа таких головорезов.

— На кого работаешь? — внезапно спросил наемник.

— На маму твою, — сплюнул Алекс. Сраный адамантий… — слышал про услуги мужа на час? Кран там вставить. Полку повесить. По заднице пошлепать.

Очередной удар палкой по прутьям заставил Дума стиснуть зубы и направить все потоки воли на собственные мозги. Никакое похмелье не могло его так сильно корячить. Успел выработать иммунитет за годы знакомства с гномом и его настойкой.

Подняв предплечье и откинув лоскуты одежды, в которую превратился его спортивный костюм, он обнаружил след от укола. Накачали какой-то гадостью.

— Мы ведь все равно выясним и…

— Тебя допросу не учили, что ли? — перебил Алекс. — Сперва надо установить контакт. Вызывать доверие. Имя там свое назвать. Чашечку кофе предложить.

— Ну, от минета ты отказался, — пожал плечами наемник. Проклятье, он мог составить, в плане мышц, конкуренцию Дункану. А многочисленные шрамы и волевой взгляд выдавали в нем бывалого вояку. — Продолжим — на кого ты работаешь?

И очередной удар палкой о прутья. Одновременно с этим в мозгу Дума заиграла банда орков на ударных всех мастей и всех видов. Дирижировал им глухой тролль. А аккомпанировал квартет демонов, использовавших крики грешников.

— Можешь звать меня Георгием. Можно просто Гоша.

— Русские, блять, — Алекс сразу припомнил чистильщика Синдиката.

— Белорус, — поправил наемник.

— Да похер вообще. Слушай, сними с меня ошейник, а я тебе водки подгоню. С огурцом малосольным.

— Ты расист? — даже как-то удивился Георгий. — Как-то очень ретроградно в наше время.

— Скорее у меня просто сложилось предубеждение к вашей славянской братии, — философски заметил Дум.

Какое-то время они помолчали, после чего «Гоша» в очередной раз зарядил палкой по прутьям.

— Твоих подельников мы уже взяли.

— Подельников? Это я всего за ночь успел и подельников… — тут шестеренки в голове Алекса завращались с утроенной скоростью. — Слушай, русский, мне кажется у нас сложилось недопонимание. А по какой, собственно, причине, я тут отсыпаться положен?

— Ну, давай припомним, — Гоша сделал вид что задумался. Он даже палец к подбородку приложил. — Разгромил бутик Гучи и снял с маникена костюм, который надел на другой манекен. Вымылся от «ширпотреба» в фонтане. Затем затащил ту певичку из ресторана в кинотеатр, где вы сношались в течении часа. На сеансе детского мультфильма. В зале, полном детишек. Потом пытался угнать спасательную шлюпку, чтобы «свалить с этой помойки». Когда не получилось — шатался по всему торговому центру в поисках «нормальных шмоток». Приставал к женщинам. Опять переспал с певичкой — уже в бассейне.

Дум, слушая все это, утвердительно кивал. Когда у него включался автопилот, то на утро в Хай-гардене выходили газетные выпуски с весьма интересными фото и заголовками.

— Но, самое обидное для тебя, хотя не могу сказать, что осуждаю — ты завалил барона Гальта О’Келли.

Алекс сперва кивнул, а затем встрепенулся.

— Чего? — переспросил он. — В смысле — завалил? Может у вас там какой-то другой сленг? Помял немного. Проклял на понос и гонорею. Не более того.

— Гонорея и понос… — повторил «Гоша». — А на кресте ты его зачем распял и пентаграмму какую-то демоническую у него на груди вырезал?

— Ты охренел?

— Странно, но именно так я подумал о том, кто сотворил такое с несчастной зверушкой, когда снимал его с креста.

— Нет, ты дебил? Ну, только честно, — Алекс даже на ноги поднялся. — Я черный маг. Знаешь что со мной будет, если я к кресту приближусь?

— Знаю, — кивнул Георгий. — что будет с тобой, доходяга, если ты приблизишься к кресту верующего.

С этими словами наемник дернул за цепочку и из-под его камуфляжа и броника показался краешек серебряного крестика. Даже маленького солнечного зайчика, пущенного металлической поверхностью, было достаточно, чтобы Дум отшатнулся в сторону.

— Да не убивал я его, — прорычал он. — На хрена мне это!

— Вот и я о том же, — Гоша нажал что-то на пульте и Алекс, широко открыв рот, наблюдал за тем, как его физиономия, его руки и вообще — он сам, самозабвенно вырезал что-то на груди срущего, орущего и истекающего кровью, прибитого к кресту фейри. — Что за сюрр…

— Я скорее склоняясь к дешевому слешеру, но… тебе виднее. Давай ты сэкономишь нам время. Расскажешь на кого ты работаешь, сколько вас на судне, как узнали о грузе и… ну можешь еще что-нибудь добавить в качестве приятного бонуса.

— О грузе? — Алекс нахмурился. Что-то ему все это нравилось все меньше и меньше. — дай позвонить.

— А еще чего-нибудь тебе не дать? — в привычной манере хмыкнул Георгий.

— Слушай, служивый, я серьезно, — голос Дума действительно звучал предельно серьезно. — Ты тут главный?

По взгляду Георгия, Алекс понял, что наемниками руководил не тот, кто вел допрос.

— Дай позвонить, говорю, — Дум даже руку протянул. — Пока не стало слишком поздно.

— Ты мне угрожаешь? — русский… белорус… или кто он там по батюшке и матушке, положил ладонь рядом с клинком.

— Я взываю к твоему разуму, австралопитек гребанный, — процедил Дум. — Дай позвонить, пока у нас еще есть время.

Алекс понятия не имел, что возымело эффект. Его дар убеждение. Любопытство самого Георгия. Или, может быть, какой-нибудь непреложный морской закон, о котором Дум понятия не имел.

— Один звонок, — прогудел Гоша и, вложив смартфон в протянутую руку, добавил. — Одна минута.

— Больше и не понадобиться, — Алекс набрал по памяти номер и приложил к уху.

Вскоре гудки сменились знакомым.

— Здарова, дорогуша.

Алекс мысленно отправил лучи зла в сторону Грибовского.

— Красноволосый, у меня тут проблема.

— Да? Неужели? И какая может быть проблема у отпускного профессора, которому всего-то нужно было последить за кучкой детишек.

— Очень, — Алекс посмотрел на Георгия. — своеобразная проблема. Не по открытой линии.

— А чего по закрытой не звонишь тогда?

— Я свой телефон проеб…

— Потерял казенное имущество, — перебил Грибовский. Где-то на заднем фоне Алекс услышал какой-то шум. — Выражайся корректнее, дорогуша.

Шестеренки в голове Дума закрутились уже с такой скоростью, что едва пар не повалил.

— Я что, на громкой связи?

— Смышленый какой! Именно поэтому мы с тобой и напарники.

Алекс посмотрел на за борт. Они находились в открытых водах. Вдали от берега.

— Ладно, сейчас порешаем мы твои проблемы.

И эти слова Дум услышал уже отнюдь не из динамика.

Дверь открылась и в помещении появилось несколько человек. Судя по форме один из них — мужчина средних лет и с густой рыжей бородой — капитан судна. Второй, едва ли не точная, только с чуть более умными глазами, копия Георгия.

За их спинами стояла сногсшибательная блондинка в строгом деловом костюме, на невысоких каблуках, в чулках со стрелкой и с планшетом в руках. По которому она активно щелкала пальцами.

Поодаль от неё, подмигивая, жевал Скитлз громадный красноволосый парень в гавайской рубашке, сланцах и серых бриджах.

— Грибовский, — процедил Алекс.

— Дорогуша, — помахал тот красной пачкой. — не прошло и пары дней, как мы снова вместе. Наверное, это судьба.

— Освободи его, Георгий, — устало произнес главный наемник.

— Но…

— Давай в темпе.

Алекс демонстративно указал пальцем на отверстие для ключа. Георгий, открыв решетку, ругаясь на своем языке, снял ошейник и отошел в сторону.

— Маме привет, — шепнул ему Алекс и, потирая шею, вышел в зал.

Пожав руку улыбающемуся Грибовскому и козырнув О’Харе, он повернулся к экрану. Там, на видео, он все еще резал фейри. Не сказать, что это не доставляло визуального наслаждения. Скорее Дум сокрушался, что это действительно не был он сам.

Такая возможность упущена…

— Добротно сделано, — оценил Дум.

— Но не идеально, — О’Хара закончила стучать по планшету, после чего провела над экраном рукой, будто что-то посылая на главный монитор.

Видеоряд задребезжал, а затем изображение Алекса исчезло и вместо него фейри резал непонятный силуэт, полный помех.

— Это что такое? — Грибовский, кажется, даже подавился.

Жаль, что не подох. Хотя, как его убьешь, ящерицу прямоходящая.

— Видео-камуфляж, — хором ответили наемники с О’Харой. Продолжила уже одна фейри. — Профессора подставили. Но кто — это вопрос.

— Меня радует, что вы не спрашиваете «зачем», — кисло улыбнулся Алекс. Он уже догадался, что школьники не просто так оказались именно на этом лайнере. — А что за груз, собственно, везем?

— Я тебя потом в курс дела введу, — похлопал его по плечу Грибовский.

— Я тебе сейчас руку оторву и…

— Ага, в глотку и через задницу вытащишь. Я в курсе, дорогуша.

— Георгий, — обратился к наемнику его начальник. — Эти господа из очень влиятельно организации. Их расследование произошедшего должно пройти в полной секретности. До тех пор, пока убийца не будет найден, а груз не окажется в полной безопасности, мы в порт не зайдем.

— Да, но…

— Не перебивай. С судном они не очень знакомы, так что ты поступаешь в их распоряжение. Обо всем докладываешь мне и капитану Фрицу.

— Получается…

— Принеси-ка мне чашечку кофе, — зевнул Алекс.

Георгий встрепенулся.

— С какого хера?

— Да покрепче.

— Сэр, что за нахуй? — он повернулся к своему начальнику.

— С лимоном, — добавил Дум.

— Ну шеф, это вообще пиздец!

— И послаще.

Но главный наемник только с нажимом посмотрел на Георгия и указал тому на дверь. В итоге бравый вояка, сыпля ругательствами, удалился в коридор.

— Для начала, — Алекс поправил очки и присмотрелся к монитору. — Это нифига не демоническая печать. А во-вторых это, блять, теперь личное.

— Тебе не понравилось на нарах? — О’Хара выключила планшет. — Я думала, ощутил себя как дома.

— Не в этом дело, — Дум хрустнул костяшками пальцев. — Так бездарно выдавать себя за меня… но, что хуже, я сам хотел завалить этого фейри!

Народ резко повернулся к Алексу, но тот, засунув руки в карманы, уже выходил в коридор. Покидая местную тюрячку, он, внезапно, вспомнил:

— А что там с моими подельниками?

Видимо, отпуску пришел п…

— И что вы тут делаете?

— Мисс Периот!

— Стыдно-то ка-а-а-ак…

— За что тебе стыдно, рыжий?

— Не знаю, но мне всегда стыдно, кода мисс Периот делает… так.

Трэвис, сверкая фонарем под левым глазом, указал на мисс Периот. В узких, облегающих джинсах, подчеркивающих стройные ноги и крепкую… филейную часть, в белом топе, она уперла руки в бока и смотрела на детей исподлобья.

— Мне снова опять восемь лет, — проворчал Чжин и отвернулся.

— Ага, не говори, дружище, — поежился Чаверт. — пробирает до костей.

— Мисс Периот! — Мара подошла к бронированному пластиковому перекрытию. Там, где сейчас находилась пятерка студентов, обычно держали опасных зверей. Но в последнее время на лайнере не проводилось подобных шоу с дрессированными монстрами, так что помещения пустовали. — Мы честно пытались его остановить! Вон, он даже Трэвису фингал поставил!

— Это вас профессор так? — едва не задохнулась от возмущения эспер.

— Он не специально, — высказалась в оправдание Эли. Блондинка спокойно лежала на койке, положив голову на колени Лео. Тот, в свою очередь, увлеченно расчесывал её золотые кудри. — Был пьян. Поскользнулся. Заехал Трэвису локтем в глаз.

— Не уверен, что не специально, — чуть обиженно буркнул Трэвис и дотронулся до глаза. — Ай! Проклятье! Больно…

— Так, ладно, с этим надо заканчивать, — Периот резко развернулась на пятках и подошла к охраннику ребят. Выглядел тот… весьма колоритно. Коренастый, чернокожий, с татуировками и выкрашенными в зеленый волос. Именно выкрашенными, потому как эспера Периот определила бы сходу. — Выпустите моих подопечных.

Наемник, ну а кем он еще мог быть, повернулся к девушке, смерил её оценивающим взглядом, шмыгнул носом, поправил автомат и вернулся обратно к своим делам. Созерцанию стены в коридоре. Видимо его очень интересовал план эвакуации, наглядной голограммой поясняющий, как попытаться спастись при кораблекрушении.

Попытаться, потому что спасательных шлюпок все равно на всех не хватит. А жилеты и открытое море, учитывая количество всяких хищников, как магических, так и не особо — особо шансов не добавляют.

— Не положено, — с густым, островным акцентом, ответил наемник.

— Не положено? Кем не положено? Это мои студенты!

— Хоть ангелы хранители, — пожал плечами наемник. — Отойди в сторону, мэм, и не мешайте мне работать.

— Мисс.

— Тем более, мисс, — островитянин поднял автомат и указал им на дверь, ведущую прочь из небольшого зверинца. — Выход там. Дальше, надеюсь, вы справитесь.

Лея сверкнула глазами и волосы на её голове начали немного подрагивать.

— Мисс Периот, — окликнула её Мара. — не думаю, что это лучшая идея.

— Вот именно, Мара, — спокойным, но твердым тоном, согласилась Лея. — не думаю, что вообще — отправляться в это путешествие было хоть сколько-нибудь хорошей идеей.

— Уверена, мисс Периот, как только профессор разберется со всеми вопросами, то нас сразу отсюда выпустят. Это просто недораз…

— Ваш профессор, — закатила глаза Периот. — до сих пор не может разобраться со своей геолокацией. До сих пор полагает, что находится на территории Стар…

— Геолокация? Дорогуша, у тебя такие серьезные болезни? А они заразные? Ты давай, это, держись от меня подальше. А то вдруг опять ко врачам… а они градусники в жопы вставляют. И ладно бы честно называли себя сексопатологами.

— Кап… Грибовский, хватит поясничать.

— О’Хара, лапочка, я даже не начинал. О! А вот и котятки! Смотри, сидят за стеклышком. Прелесть. А поиграть-то взять можно?

Периот обернулась и замерла.

Из троицы, двоих она знала. Один из них — помятый, небритый профессор с черными кругами под глазами, напяливший гавайскую рубашку (явно не по размеру) и шорты (тоже велики), при этом его не смущало, что на ногах у него черным глянцем сияли дорогущие броги.

Второго, высоченного красноволосого парня с пирсингом, она пару раз видела в «Подземном Райе» — клубе для эсперов, но, увы, лично не знала.

— О, Лея! — замахал красноволосый руками.

— Вы знакомы?! — хором грохнула невероятно шикарная леди с белым пучком волос, в строгой юбке и деловом костюме (государственный служащий?), студенты и профессор.

— Конечно! — Грибовский даже сделал шаг назад.

— Нет, — ответила Лея, чуть приподняв ладони.

— Ты же одна из племянниц Лиго, — все не унимался Грибовский. — неужели не признала? Я тебе еще во-о-от такой помню. Без сисек, жопы и ног. Классные, кстати!

Красоноволсый оттопырил большой палец.

— Откуда ты знаешь Лиго… — удивилась Лея. С её дядей, несмотря на то, что тот владел «Подземным Раем», мало кто был знаком. — И, что важнее, откуда ты знаешь его.

Она указала на профессора, который отчаянно пытался прикурить от… волос строгой леди.

— Вы думаете что я настолько горяча, профессор? — как-то хищно улыбнулась леди.

— Говной воняет, — принюхался Думский. — Чувствуете, господа, говной воняет.

И он показательно сделал шаг в сторону от леди.

— Меня зовут мисс О’Хара, — она сделала шаг на встречу шокированной Периот. Та, как и студенты, плохо понимала что сейчас происходит. — Я отвечаю за внутреннюю безопасность лайнера. Так ведь, мистер Сакмен.

Мистер Сакмен, сперва явно хотевший возразить, приложил ладонь к уху, неуверенно покивал чьему-то голосу, после чего вытянулся по струнке.

— Мисс О’Хара, мистер Грибовский, какие будут приказания?

Такая резкая смена настроений выглядела подозрительно не только для Периот, но уже даже студенты притихли. Лео все так же расчесывал волосы, Трэвис с открытым ртом переводил взгляд с одной стороны в другую. Чжин же, прищурившись (казалось бы — куда дальше) внимательно следил за происходящим.

Одна только Мара предусмотрительно завела руку за спину, где, как предполагал Дум, нащупала рукоять какого-нибудь семейного артефакта.

Красноволосый постучал пальцем по пластику.

— Сакмен, пусти нас к деткам. Разговор у нас есть. Неприятно приятный.

— Неприятно приятный? — переспросил наемник. Алексу показалось, что где-то мимо них промчались полосатые грызуны. Кажется — еноты. Проклятая игра «переспроси меня енот». — Это как так?

— А вот так, что тайна сия, — Грибовский, будто фокусник, развел руками в воздухе. — покрыта мраком незнания.

— Чьего незнания?

— Твоего, болезный.

— Но я ведь все знаю.

Грибовский, проведя рукой по лице, повернулся к Алексу.

— Может проклянешь его как-нибудь зверски. Или с утра уже квоту закрыл?

Алекс, прикурив от огня на большом пальце, молча указал им же (не огнем, а большим пальцем) на все тот же пластик. Или на детей позади него. Дум пока не понял, за что переживал больше.

Хотя, если учесть, что за детей он не переживал от слова — нихрена, то вот казенное имущество, особенно после вчерашнего… это уже совсем другой вопрос.

— А, ну да, — с серьезным видом согласился Грибовский. — Сохранение морального облика подрастающего поколения и все такое. Ладно, Сосущий человек, давай, иди отсюда.

— Чего?

— Сакмен, говорю! Тебя ждут на первой палубе!

— А-а-а, — протянул наемник и, понимающе кивнув, протиснулся между группами людей и не совсем людей и вышел за дверь.

— А стекло… — уныло протянул ему в след Грибовский. — Стекло-то…

— Один момент.

О’Хара быстро защелкала пальцами по планшету и уже через несколько секунд перегородка, с характерным звуком, исчезла в стене. Грибвоский вместе с О’Харой первыми вошли внутрь помещения.

Студенты поднялись на ноги. Ну, почти все. Лео ошарашенно смотрел на Эли, не понимая, почему его лишили удовольствия расчесывать чужие волосы.

— Что вы себе…

— Мисс Периот, — строго перебила О’Хара. — мы ведем расследования убийства, и ваши студенты…

— Они мои вообще-то, — напомнил Алекс, но без особого напора. Если с ними вдруг что-то произойдет. Ну, потеряются там в цистерне дизеля. Или на корм пойдут — он не возражает.

— Ваших, — обобщила О’Хара. Не, ну как после этого фейри любить. Суки ведь. — студентов, нам требуется опросить.

— На каком основании.

— Я вам уже объяснила — мы ответственны за…

— Это я все слышала, — пришел черед Периот перебивать. — Но при этом я не видели никаких документов.

О’Хара с Грибовским переглянулись. Алекс же жалел, что у него нет с собой попкорна. Так было комично за всем этим наблюдать. Но, чтобы никто ничего не подумал — он не отдавал предпочтения ни одной из партий. Скорее болел за честное, горячее, а самое главное — честное… или это уже было… соперничество.

Ну что бы там кровь, кишки, расп… и все в таком духе.

Вот только поп-корна жаль нет, это да.

— Мы согласны, — Мара прервала мечтания Алекса. — Мы расскажем все, что видели прошлой ночью.

Гномы…

Вечно все веселье обломают. Может старина Броми у неё в родственницах?

— Почему вы ничего не сделаете? — спросила Периот.

Она стояла рядом с Алексом и он мог ощущать персиковый запах её волос. Даже сока захотелось выпить. Еще по её атласной, упругой коже стекали капельки пота. На небе ни единого облачка и кондиционеры не справлялись с ускоренным метаболизмом Эсперов.

— Нахрена? — удивился Дум.

— Потому что это ваши студенты!

— Еще недавно, мисс Периот, — поспешил напомнить Алекс. — вы настаивали на обратном. Впрочем, мы можем это обсудить в более приватной обстановке.

— Даже не рассчитывайте, — фыркнула Периот.

Алекс сперва не понял о чем она, а потом едва не хлопнул себя по лицу. Ну ладно, с похмелья простительно построить фразу так, что это могло быть понятно превратно. На свидание он её не звал. Лишь прозрачно намекал на наличие камер видео-наблюдения.

— Май… Мисс О’Хара, — подался вперед Грибовский. Через его расстегнутую гавайскую рубаху проступал лишенный и грамма лишнего жира, накачанный торс, как с обложки. Покрытый шрамами и татуировками. — Позволь я разберусь с подрастающим поколением.

Фейри прищурилась.

— Ну попробуй, — она отошла к стене и продолжила щелкать пальцами по экрану планшета. — Если сможешь хоть два слова в предложение связать.

Грибовский, незаметно для остальных, показал ей средний палец и, закинув в рот очередное дрожже, уселся на стул перед студентами.

— Меня зовут Гриб…

— Мы вас уже видели, — неожиданно для всех, перебил Чжин.

— Да? — почесал макушку гвардеец. — не припоминаю, чтобы…

— Во время штурма университета, — снова перебил Чжин. Причем делал он это в своей привычной, отстраненной и спокойной манере.

— Но…

— Вы носили маску, — не давал вставить слова азиат. — Но у вас торчали волосы. Я запомнил.

— Мало ли красных волос на свете, парнишка.

— Может и не мало, — на памяти Алекса, это был самый длинный диалог со стороны Чжина. Обычно тот и слова за день мог не сказать. — Но вы — эспер. Женщина позади вас — фейри полукровка.

О’Хара даже ненадолго перестала пальцами щелкать. Её рука так и зависла над планшетом, после чего она вернулась к своим делам. Но Дум успел заметить, насколько сильно та удивилась.

— Твой профессор не учил тебя, — прищурился Грибовский. — что у ребят с длинным языком очень интересная, но очень короткая половая жизнь?

Алекс прокашлялся.

— Мистер Грибовский. Постарайтесь не угрожать моим студентам. Они еще даже не совершеннолетние.

— Вообще-то я, — робко приподнял руку Трэвис. — уже соверш…

Он не успел договорить, как его губы слиплись, он немного поворчал и замолчал скрестив руки на груди. Алекс был в шоке от того, насколько болтливыми оказались его подаваны.

Грибовский скрестил руки на груди и посмотрел на Чжина исподлобья.

— Ну и к чему ты, юное дарование, выкинул все козыри на стол?

— Откуда вы знаете нашего профессора?

Теперь уже пришел Алекса поперхнуться. Мисс Периот в этот момент переводила взгляд с красноволосого, на кашляющего профессора черной магии и обратно. Если бы не шум в помещении, можно было бы услышать, как бешено вращаются шестеренки в её голове.

— Это имеет какое-то отношение к текущей ситуации?

— Не знаю, — Чжин нисколько не тушевался, когда Грибовский пытался померяться с ним взглядами. — Вы мне скажите, капитан Грибовский.

В помещении повисла тишина.

— Чжин, почему ты…

— Они переговаривались во время штурма, — ответил на незаданный вопрос Чжин. Периот так и осталась с открытым ртом. — Женщина позади вас — майор. Но когда я просмотрел все файлы государственных служащих, которые по регламенту должны находится в открытом доступе — вас не было. Значит ваше силовое ведомство под грифом секретно. Так что повторю свой вопрос, мистер Грибовский. Кто вы такие и откуда знаете нашего профессора?

О’Хара с Грибовским переглянулись, а затем, очень медленно, и очень недовольно, повернулись к Алексу. Тот только ладони в воздух поднял.

Чжин всегда поражал своей наблюдательность. Не даром при первой встрече с этой бандой, только азиат понял, что официант, с которым Трэвис и Эли поругались — черный маг.

Такие они — шаманы старого мира.

— Ну ладно, — вздохнул Грибовский. — ваш профессор оказывает для нашей организации некоторые… консультации.

— Профессор! — воскликнула мисс Периот. — консультации практикующих профессор Первого Магического должны осуществляться только через бухгалтерию! Вы же подписывали документ о коррупции.

— Мисс Периот, — закатил глаза Дум. — черные маги и коррупция, это как матросы и сифак. Мы неразлучны.

— Чего?

Алекс только отмахнулся.

— Значит происходящее на корабле связано с черной магией, — задумчиво протянул Чжин. — и вас вряд ли поставили к нам в защиту… вы что-то перевозите? Какой-то груз? И это связано с вашей организацией и профессором? Поэтому его вписали в пару к мисс Периот.

— Вообще это я ваш куратор, а не Периот, — буркнул Алекс, но на него никто даже внимания не обратил.

— Мальчик, — хрустнул костяшками Грибовский. — тебе слово — страх о чем-то говорит?

— Не говорит, — покачал головой Чжин. — вы дважды угрожали моим друзьям. Поместили нас, как животных, в эту клетку. Не очень спешили помогать профессору. И все ради того, чтобы поставить нас в неудобное положение. Так что назовите мне хоть одну причину, по которой кто-то из нас должен вам помогать.

Грибовский нахмурился.

— Не советую, — Чжин сохранял абсолютную невозмутимость. — Вы не справитесь даже с Леонардом, не говоря уже о профессоре.

— Леонарда? — переспросил Грибовский. По его зрачкам поползли данные, отражавшиеся на линзах. — Среди вас нет Леонар…

— Грибовский, — напомнил о своем существовании Алекс. — может ты уже признаешь поражение? Тебя уделал школяр.

— Эй! Ты на чьей стороне, консультант?!

— Я? Я чисто за интересное зрелище. И, если что, я все снял на видео, — Алекс щелкнул пальцами, отключая видео-запись линз. Данные были переданы в его облачное хранилище.

Грибовский, что-то нечленораздельно пробурчав, поднялся со стула, зыркнул в сторону Чжина и, хрустя сразу десятком закинутых в рот дрожже, вышел в коридор, где продолжил сокрушаться о потерянном поколении и неуважении к старшим.

На стул, вместе эспера, уселась О’Хара.

— Меня зовут майор О’Хара, — представилась она. — я представляю организацию, о которой, для вашей же безопасности, вам лучше не знать.

Взгляды ненадолго скрестились на Алексе, но ему было плевать. Профессура довольно часто оказывала консультационные услуги различным ведомствам. В том числе и силовым. В этом не было ничего необычного и никоим образом не подрывало его легенды.

Напротив. Лишь укрепляло.

— Чжин Бай, — и мальчишка протянул руку.

— Бай… — повторила О’Хара и уже на её линзах замелькали вереницы данных. — так вот откуда такие… способности. Вы последний из шаманов Бай Тао.

Чжин. Он выполнил свою задачу и больше не собирался участвовать в происходящем. Вместо этого едва тронул плечо Мары и отвернулся в сторону.

— Мара Глоумбуд, — представилась негласный лидер пятерки студентов. — мы постараемся ответить на все ваши вопросы, майор.

Алекс только улыбнулся. Почему-то он ощущал… гордость. Странно, неправда ли?

— Сейчас не время для веселья, профессор, — прошептала мисс Периот. — и вообще — почему вы все еще позволяете продолжать этому фарсу! Вы, как их куратор, обязаны…

Алекс уже не особо слушал Периот. Её слова всколыхнули потаенные воспоминания.

— Йе-еха-а-а! — Алекс, с пинка вышибив дверь в подвал, сразу выставил перед собой Уилсона.

— Сейчас не время для веселья, мелкий, — прогудел Гаркус.

— Ой, ну поговори мне еще, мамонт прямоходящий.

— Иди вперед тогда, — Алекс отошел в сторону и помахал пистолетом.

Гаркус прорычал что-то, но мальчишка его не слушал. В любом случае держать орка, напялившего дурацкий спортивный костюм было лучше перед лицом, чем у себя за спиной.

— Давайте, чего ждете. Дамы вперед.

Как и всех остальных членов банды ТКиллс. Два человека, еще один орк и тролль прошли мимо парнишки прямо в сторону канализаций.

Алекс принюхался.

Пахло сыростью. Но оно и понятно. Канализации, кроме тех мест, где банда хранила свои разнообразные ништяки. В том числе и совершенно секретная секция Е-15, куда не пускали никого, кроме самых доверенных лиц.

Вот только не сырость напрягала парнишку. Помимо этого запаха, вызванного темной водой, плескавшейся посреди желоба, рассекавшего бетонный, овальный коридор, лабиринтом стелющийся под районом, Алекс ощущал еще один запах.

Вернее даже — целую палитру запахов.

Болотный, затхлый, животный. Что-то склизкое и очень дурно пахнущее.

Троглодиты. Существа ранга «D». Даже слабее тех же самых Морлоков. Они, собственно, как и последние, тоже обитали на болотах. В записях Фоллена, Дум наткнулся на энциклопедию болотных тварей и выяснил, что когда-то давно Морлоки опустошали сети рыбаков.

Вывести их было практически невозможно, ввиду устойчивости к различным ядам и невероятной способности к размножению. Так что маги решили, что будет неплохой идеей провести пару мутационных экспериментов с… жабами. В итоге, появившиеся на свет Троглодиты, люто ненавидели Морлоков и охотились за ними по всюду.

Обладая низшей формой интеллекта, вооруженные копьями и топорами, они действительно изгнали напасть с болот, но… поселились там сами.

Маги же, разведя руками, свалили, оставив крестьян самим решать проблему.

В итоге если на излете прошлого века Морлоки были занесены в красную книгу, как вымирающий вид, то Троглодиты вполне себе успешно… троглодитили по городским канализациям и заброшенным веткам метро.

Мерзкие твари за три тысячи лет смогли эволюционировать. У них появилась какая-то форма иерархии, их кожа стала прочнее, они стали лучше видеть, обострилось обоняние, а еще появилась устойчивость к светлой магии.

Все же — создания темных.

Гаркус, перепрыгнув через канализационный желоб, подошел к рубильнику на кирпичной стене и попытался поднять рукоять.

— Что за…

Он дергал рукоятью вверх и вниз, но ничего не происходило. Даже не искрило, не говоря уже о том, чтобы зажглась самодельная система освещения, на которую Рид потратил почте две тысячи кредитов.

Баснословная сумма за то, чтобы несколько рукавов канализации были освещены. Иначе какой толк использовать их как схрон, если здесь нихрена не видно.

— Мальчишка, ты сможешь…

— Смогу, — перебил Алекс.

Он обратился к источнику своей силы и, зачерпнув оттуда энергии, сформировал в разуме несколько печатей. Они мгновенно появились вокруг его тела. Черные настолько, что, казалось, будто светились мраком. Их было видно даже во тьме канализации.

Все, включая Гаркуса, отшатнулись в сторону. Один из людей даже ноги обмочил в вонючей воде. Кажется, мимо него проплыла не очень довольная соседством крыса.

Странно… троглодиты считали их за главный деликатес.

Впрочем, не до этого.

Из одной печати вынырнул шар лилового цвета, освещавший площадь в пределах двадцати метров. Не сложная манипуляция известным заклинанием «Шар Света», только в темной его интерпретации.

А вот вторая…

[Использовано заклинание: «Глаза Кошки» школы черной магии. Потребление у.е. м: …]

Линзы забарахлили, а затем отключились. Связь в канализации не работала. Не говоря уже о спутниковом интернете, благодаря которому линзы и связывались с базами данных. Собственной памяти микроскопические устройства не имели.

Еще одна причина, по которой Рид выбрал в качестве базы именно это место.

— Отлично, — буркнул Гаркус. — Пойдемте.

Алекс, в итоге, видел все немного в зеленоватом цвете, но это лучше, чем бродить по канализации в полной тьме. Что же до смертных, то им сойдет и шарик света.

Шарик, который Алекс мог погасить в любой момент

Может это говорило о нем, как о параноике, но он не доверял ни Риду, ни ТКиллс. Они имели взаимовыгодное сотрудничество и не более того.

Сам факт того, что банда имела в своих рядах пусть и не прошедшего этап половой зрелости, но черного мага — доставляло моральных неудобств их конкурентам. Не важно, что Алекс еще бриться не начал — его заклинания от этого хуже и менее опасными не стали.

— Эй, Гаркус! — окликнул орка… другой орк. — Ты чувствуешь запах?

— Что скажешь, Так’на’хаду’К?

Проклятье!

Алекс никогда бы в жизни не выговорил имя островного Тролля. Они вечно именовали своих детей так, что представители паспортного стола выли не хуже вервольфов. Гаркус же произнес имя долговязого легко и без запинки.

Врожденный, сука, талант.

Тролль опустился на корточки, провел своими тремя с четырьмя фалангами каждый, по полу. Сверкнули его дешевые, бутафорные кольца.

Длинная, липкая сероватая слизь склеила его… отростки. После чего Дум отвернулся и едва сдержал рвотный позыв.

Так’на’хаду’К не нашел ничего лучше, кроме как засунуть пальцы в свою клыкастую пасть и посмаковать. А затем сглотнуть.

Такого даже в глубоком интернете, в разделе самого отвратного фуд фетишизма не отыщешь.

Алекс сомневался, что теперь сможет нормально спать.

Ну вот и как тут расистом не стать?

— Группа Троглодитов, — ответил Так’на’хаду’к. Он поднялся и достал из-за спины мачете. — Прошли недавно. Может минут двадцать. Их мускус еще не потерял вкуса.

Вкуса…

— Малой, — прогудел Гаркус. — отыщи их.

— Я тебе собачка что ли? Вежливости мама не учила?

— Не собака, — согласился Гаркус, а затем добавил. — щенок. И мама моя учила меня как охотиться на таких, как ты.

— Сложное детство, да? — скривился Алекс, подходя к луже… мускуса. — Собачятина на завтрак, обед и ужин. А потом еще что-то говорят про орочьи гетто. У вас же в каждый университет квота на общину. Только нафиг никому не нужная.

Гаркус поиграл желваками, но промолчал. Может так на него влиял висящий в воздухе шар лилового света, а может… наставленный, как бы случайно и невзначай, в район паха пистолет сорок пятого калибра.

Кстати стрелять из него мальчику приходилось про помощи магии, чтобы не выбить себе запястье или плечо отдачей.

Нагнувшись, Алекс едва не распрощался с завтраком из-за одного только запаха. Не говоря уже о том, чтобы попробовать дрянь на вкус.

— Волос дай мне свой, — мальчик протянул руку в сторону одного из людей.

— Что? Чего? Чтобы ты меня так же, как и… Ай! Блять! Ты офигел?!

Вместо ответа Гаркус высыпал на ладонь Алексу целую пригоршню волос. Примерно столько, сколько выдрал одним легким движением из хвоста парнишки. Тот, шипя и цедя проклятье, вытирал кровь, но Дума это не заботило.

— Адские колокола, — процитировал он Робина. — можно было ведь и без Худу обойтись…

Одно из преимуществ отсутствия связи — если он использует запрещенную черную магию, то линзы не смогут отправить сигнал служивым. Да и спутник государевых людей его не словит. Так что никто не узнает, что отдельно взятый мальчишка, в окружении бандитов, использовал небольшой ритуал Худу.

Посмотрев в сторону желоба, Алекс сощурился, а затем усилием воли и небольшой толикой искры магии выловил пищащую, скулящую крысу.

— Ловко, — хмыкнул Гаркус, скрещивая руки на груди. — Слышал Рид подобрал тебя на улице. Крысятина на завтрак, обед и ужин. И это у великого черного мага.

— Ой, да неужели, — Алекс положил крысу на бетон и одним движением пальца, окутанного лиловым пламенем, вскрыл ей брюхо. Тот парень, не который с волосами, а со жвачкой, отвернулся и выблевал. — Неужели обезьяна эволюционировала до юмора?

— Это люди произошло от обезьян, — прорычал другой орк. — Мы берем свое начало от степных волков.

Алекс медленно повернулся и окинул оценивающим взглядом Гаркуса и его «родственника».

— Ага, — приподнял он бровь. — где вы таких волков-то видели… Дарвина на вас нет.

Вернувшись к своему занятию, он смочил волос парня в мускусе, затем, прошептав над ним слова ритуала, сдабривая каждый искрой магии, затолкал волос внутрь крысы.

Следующим движением он заставил края раны схлопнуться и, поднявшись на ноги и немного пошатнувшись, вытер капельки пота.

Он достаточно хорошо контролировал свою магию, чтобы не тратить её в пустую. Так что все заклинания, которые использовал Алекс, потребляли ровно столько у.е.м., сколько он в них закладывал. Ни единицей больше.

Уровень, недоступный даже для некоторых Адептов, но…

Для его, относительно скудного запаса, три заклинания, а затем еще и полновесный ритуал Худу за неполный час, находилось где-то на грани возможностей разума и источника.

— И чо теперь? — Гаркус подошел к крысе и потыкал её мыском кроссовок. — Нам её сожрать надо или что?

— Как бы я не хотел на это посмотреть, но нет.

Алекс щелкнул пальцами и крыса вскочила на ноги.

— Степи и духи!

— Мать моя женщина!

— Проклятые маги!

Под эти крики крыса, поведя носом по воздуху, развернулась и побежала в сторону одного из рукавов. Рукавов, ведущих прямо к Е-15.

Алекс выругался.

Ну почему Риду потребовалось свалить именно сегодня…

— После того, как профессор немного повздорил с представителями Фейри, — начала свой рассказ Мара.

Алекс украдкой показал ей большой палец, на что резко отреагировала мисс Периот.

— Повздорил? — уточнила О’Хара.

— Ну, — чуть неуверенно протянула Глоумбуд. — они подрались, но все были живы на тот момент! Профессор только проклял одного из них и…

— Проклял? — пальцы полукровки полетели по планшету. — проклял как?

— Ну, — снова протянула Мара. Было видно что девушка не очень хочет говорить. — ну у него на голове…

Она сделала жест, будто что-то описывала на своей голове.

— Не показывай на себе! — воскликнула блонди и убрала руку от головы, после чего повернулась к О’Харе. — у него появились на голове собачьи яйца.

Мисс Периот поперхнулась, Грибовский вернувшись из своего путешествия по коридору, поперхнулся скитлзом мимо рта, а О’Хара индифирентно продолжила запись.

— Он уже проделывал это с нашим деканом! — наябедничал рыжий, каким-то образом справившись с проклятьем.

В этот раз подполковник все же скосила взгляд в сторону Дума. Тот старательно делал вид, что разглядывает трещину на пластиковом покрытии стены. Очень интересная такая трещина. Можно сказать — пост-модернизм с легким налетом готики и… и Алекс, разумеется, не очень хорошо разбирался в современном искусстве.

— Ладно, опустим этот момент, — вздохнула О’Харе. — Что было дальше?

— Дальше мы пытались остановить профессора, но он был очень пьян и не… поддавался на наши уговоры. В какой-то момент мы отстали от него на палубе торгового центра — отправились смотреть кино.

— Мелкие предатели, — тихо прошипел Дум. — и вот этих падаванов я обучаю великим таинствам черной магии.

— Вы еще нас ничему не научили! — возмутилась Эли.

Разумеется Алекс прошипел достаточно громко, чтобы его все услышали. Не мог же он упустить такой момент пожаловаться на свою сложную жизнь гвардейцам.

— Я научил вас самому главному!

— Чему же?

— А это, мисс Уэссэкс, правильный вопрос.

Разумеется, никто отсылки не понял и даже Грибовский, не раз слышавший цитаты Алекса из «Я, Робот» тоже остался в прострации. В итоге Дум просто отмахнулся.

— Меня интересует именно момент… перепалки, — О’Хара не сразу подобрала нужное слово. — Остальные… развлечения вашего профессора зафиксировали камеры.

— Эм-мм-м, а, ну да. Так что вас именно интересует?

— Все, что могло выглядеть подозрительным, — уточнила подполковник.

— Подозрительным? — чуть ли не взвизгнула Эли. — Может быть возмутительным? Сколько раз я должна направить прошение в деканат, чтобы нам поменяли профессора?! Это ведь такой позор! Такой позор! Ввязаться в драку с дворянам…

Губы блондинки вновь склеились, а Алекс в это время разглядывал свой маникюр. За годы в тюрьме он так научился обгрызать ногти, что и не отличишь от успехов салона красоты.

— Итак, — продолжила О’Хара, будто не замечая возмущений со стороны блонди и магических манипуляций Трэвиса. — Что-то подозрительное?

Чжин и Лео в данный момент просто наблюдали за происходящим.

Мара задумалась ненадолго, а затем пожала плечами.

— Ничего необычного для профессора.

— Ничего не обычного?! — тут уж не сдержалась мисс Периот. — то есть это не первый раз, когда малолетние студиозусы должны наблюдать нравственное падение профессора Первого Магического Университета?!

Разумеется, обращалась она к Алексу. И, разумеется, на последнего это не возымело ровно никакого эффекта.

— Нравственное… что? Просто мне сложно перевести это слово. Пожалуй нужно воспользоваться переводчиком, — и с этими словами, засунув руку во внутренний карман, Алекс достал небольшую книжечку с названием: «Социализация черного мага. Для чайников». — Нравственное падение… нравственное падение… ах, нашел! Увы и ах — я пал еще в слишком раннем возрасте, мисс Периот и…

— Хватит паясничать, профессор.

О’Хара, проходя мимо, взмахнула рукой и развеяла иллюзию. Книжечка исчезла в черной дымке, а Алекс только пожал плечами.

— Ну, закончили с допросом детишек?

— Да какие мы вам детишки!

— Профессор, я с вами еще не договорила! Я, как ваш заместитель…

— Может пойдем осмотрим место преступления? — предложил Алекс, после чего резко повернулся в сторону камеры и воскликнул. — Периот, смотрите! Это он!

— Что?! — обернулась Лея. Вокруг её рук задрожали волны псионической энергии эспера. — Кто? Вы про ког…

В этот самый момент Алекс толкнул её в спину, после чего взмахнул рукой и проход в коридор затянула вязкая, липкая паутина черного цвета.

Периот побагровела, взмахнула рукой, но её сила эспера словно прилипла к субстанции, так её и не повредив.

[Внимание! Использовано запрещенное заклинание: «Паутина Малькиды» [модернизированное] школы Крови и Тьмы. Потребление у.е. м: «недоступно»]

Ну конечно и одно из основных защитных заклинаний школы черной магии, пусть и немного измененное Алексом, тоже запретят. Вот что-то Алекс не помнил, чтобы в последнее время запрещали какие-то заклинания из боевой школы стихий, которая относилась к магии светлых.

А там ведь имелась своя, тоже весьма опасная хрень.

— Что вы себя позволяете?! — голос Периот звучал тоже немного приглушенно, как если бы часть звуковых волн так же прилипала к паутине. — Немедленно освободите нас, профессор! Я не шучу!

— Прекрасно знать, что все мы здесь максимально серьезно настроены, — кивнул Алекс, после чего глянул за спину эсперу. — Падаваны, раз уж я вас, по словам блонди, ничему не учу — то вот ваш новый урок. Перед вами проклятье «Паутина Малькиды». Если сможете её развеять до моего прихода, то… то… — Алекс задумался. — Бутылка вискаря на халяву.

— Профессор! — воскликнула Периот.

— За дело, братцы! — едва ли не вспыхнул магией Трэвис.

— И сестры! — подключилась Эли, вновь освободившаяся от зловредной магии.

Встретившись с многообещающим взглядом пыхтящей мисс Периот, Алекс отвесил картинный поклон и взмахнул своей видавшей виды, воображаемой шляпой.

— Позер, — только и фыркнула девушка.

Никак на это не ответив, Алекс, вместе с гвардейцами, покинул коридор и вместе они добрались до лифта.

— Какие у нас полномочия? — спросил Алекс, пока О’Хара связывалась по телефону со службой охраны и просила приставить к группе Б-52 и Лее Периот дополнительные силы.

Если неизвестный выбрал своей целью Дума, то кто знает — может ему придет в голову добраться до профессора через его учеников. Мало вероятно, конечно, но…

— Смотрю ты размяк, дорогуша, — Грибовский закинул зеленое драже в рот. — Деток вон защищаешь. Паутинку им сплел. Как мило.

Красноволосый раскусил драже, после чего и сам позеленел и сплюнул жижу непонятного, мутно-серого цвета.

— Что это за дрянь?!

— Мускус, — пояснил Алекс. — Жабий. Концентрированный. Должен походить на троглодитовый.

— Ты охренел? — Грибовский вытер рот и сверкнул глазами. — Дорогуша, ты официально отрыл топор войны.

— Топор? Грибовский, побойся всякой всевышний гадости. У тебя в лучшем случае томагавк.

Поляк качнул тазом и гордо вскинул подбородок.

— Я сейчас как размахнулась своей боевой секирой!

— Тебе пинцет-то принести? А то, поди, не с руки ухватить будет.

— Да я…

— Вы закончили, мальчики? — О’Хара первая шагнула в открывшиеся двери лифта. — у нас тут, вроде как, неизвестные злодеи опять хотят устроить небольшой геноцид, а вы… — она смерила их обоих оценивающим взглядом. — своими сувенирными брелоками меряетесь.

Алекс с Грибовским едва не задохнулись, затем переглянулись и молча друг другу кивнули. Перед лицом общего врага они могли и объединиться.

Спустя несколько разных лифтов и коридоров, группа из двух гвардейцев и одного сонного, страдающего похмельем и плохим настроением черного мага, добралась до места преступления.

Часть палубы, где располагался огромный бассейн и что-то вроде бара-на-воде (барная стойка и все соответствующее заведению, включая неоновую вывеску и бутылки с горячительным, действительно плавали прямо на поверхности бассейна) была целиком оцеплена бойцами охранной службы.

— Пропуск, — прогудел один из стоявших на пропуске наемников.

Грузный огр. Бедняга — ему приходилось сидеть, согнувшись в три погибели, на стульчике. Но все равно — своим колоритом он до Джо не дотягивал.

О’Хара сверкнула своим удостоверением, после чего прошла внутрь. Алекс с Грибовским поспешили следом.

Сама палуба была сконструирована таким образом, что несмотря на то, что не являлась верхней, давала иллюзию открытого пространства. Она находилась на носу лайнера, выполненного по мотивам восточных зданий. Каждая из палуб была чуть короче нижней, что давала всем посетителям возможность насладиться морским бризом и воздухом.

Бассейн, в итоге, большей своей частью располагался под открытым небом, с которого в данный момент сияло полуденное солнце. И не единого, сраного, облачка.

Алекс потер шею. Ему хотелось пить, блевать и спать. А еще лучше — сожрать две пачки Ибупрофена и вернуться обратно на материк. Но, видимо, ни одному из его желание сбыться было не суждено.

Вокруг белоснежного лайнера застыла бесконечная гладь темно-бирюзового океана. Как будто они находились в той картине в лифте отеля, где он встретил начинающую певицу…

Прошлепав по деревянному настилу, заменявшему здесь дешевый и опасный кафель, миновав несколько искусственных песочниц-пляжей, тентов и раскладушек, они, наконец, добрались до места происшествия.

— Что скажешь? — Грибовский отодвинулся, давая Алексу возможность осмотреться.

— Прикольно, — кивнул Дум. — Люксово, я бы даже сказал. Но вот идея с баром в бассейне это только в кино круто. Народ обязательно переберет и захочет ссать. И не каждый станет утруждаться вылезать из…

— Я про жмурика.

— Ах, ну да, — опомнился Алекс.

Он подошел к оцепленному желтой лентой участку настила. Часть досок была вырвана, а обломки сбиты в подобие креста. Подобие, потому что при взгляде на него у Дума не жгло глаза и он вполне успешно смог приблизиться к подделке.

Значит тот, кто сварганил все это, особой верой в некую эфемерную сущность не отличался. Что же, это сужало круг поиска до… большей части лайнера.

Алекс опустился на корточки.

Видать великая благодать сошла на разум тех, кто заправлял делами на лайнере, так как с телом особо никаких манипуляцию не проводили. Разве что притащили сюда зачарованный лед, не таявший на палящем солнце и обложили им труп. Если бы заклинания наложили непосредственно на тело — Дум бы только развел руками и вернулся обратно в каюту.

Любые подобные махинации, тем более затянутые по времени, слишком сильно влияли на оставленный след.

Почему сам преступник не озаботился подобным?

Такие заклинания долго накладывать, они требуют много энергии, да и не каждый злодей имеет в своем арсенале гримуар по бытовой магии. Нафига он, спрашивается, нужен.

— Ну здравствуй, — Алекс посмотрел на обосранное, застывшее в жуткой позе, с искаженным гримасой ужаса и боли, лицом в промежуточной между человеческой и звериной стадией. — барон.

Это только в кино смерть выглядит не особо запоминающейся. В реальности же… все обстояло иначе. Смерть пахла дерьмом, мочой, ужасом и кровью.

Смесь запахов, которая всегда напоминала человеку о глубоко спрятанных под налетом цивилизованности, древних знаний и страхов.

Алекс провел ладонью над телом.

Особого покалывания, кроме того, что исходило от зачарованного льда (чтобы тело не стухло), он не чувствовал. Значит, кто бы не сотворил такое с бароном, не был даже эспером. Волшебные расы тоже отпадали. От них остался бы след. Пусть малый, но Алекс был способен почувствовать и его.

— Ну? — поинтересовалась О’Хара.

Как бы не хотелось Алексу ответить в рифму, он сдержался.

— Это был человек.

— Человек?! — Грибовский опять едва не поперхнулся Сктилзом.

Он вроде как бросил курить по причине опасности данной привычки, но судя по всему — он теперь рисковал ничуть не меньше. Смерть от удушения драже.

Звучит в стиле Лебовски.

— Профессор, — О’Хара подошла к телу поближе. Изломанное, изрезанное, с вырванными костями из рук. Реально — кто-то сломал кости барону и попросту вытащил их сквозь кожу. — ни один человек не способен на такое.

— Есть многое на свете, мисс О’Хара, что и не снилось нашим мудрецам, — Алекс поднялся и сделал шаг назад.

— Канье Уэст? — спросил Грибовский.

На него никто не обратил внимания. Прикидывался поляк или нет — в данный момент это было не важно.

— Человеку просто не хватит сил на подобное, — стояла на своем О’Хара. — даже если зачаровать и…

— Будь он зачарован, — перебил Дум. — я бы нашел следы. Но здесь их нет. Фон чистый. Девственный. Даже чары на льду не сильно на него повлияло. Все, что было сделано с барон, было сделано без всякой магии и сделано смертным.

— Сука, — выругался Грибовский. — ну почему опять фейри. Мы только все немного утрясли после происшествия с посольством, а теперь… Будь я политиком, а не простым гвардейцем, пришел бы к выводу, что нас кто-то хочет столкнуть с ними лбами.

— Как хорошо, что ты просто гвардеец, Грибовский, — по-змеиному улыбнулась О’Хара. — Оставь игру в политические шахматы тем, кто в этом разбирается. Наше дело — найти убийцу и довести груз в целости и сохранности до места назначения.

Алекс достал свою вечно мятую пачку сигарет и затянулся. Прием сделал он это максимально осторожно, так как не был уверен, что у него не взорвется, ко всем демонам, башка, если он начнет кашлять.

— И я все еще не в курсе, что за груз мы тут перевозим, — напомнил Алекс.

— Это подождет, — нервно качнула головой О’Хара. — наивысший приоритет — смерть барона. Мы должны хоть что-то предъявить посольству фейри, иначе…

— Иначе вам приедтся предъявить не что-то, а кого-то, — договорил Дум. Он ведь не вчера родился, чтобы не понимать, как именно ходят фигуры на шахматной доске. — И почему мне кажется, что кто-то очень хочет мою тушку.

— И совсем не том смысле… ой, ну ладно вам на меня так смотреть. Шутка классная.

— Шовинист, — Фыркнула О’Хара и отвернулась от опешившего Грибовского. — Может попробуем снова расшифровать запись с камер? Надеюсь я что-то упустила и мы сможем разобраться хотя бы разобрать походку. Тогда я смогу написать алгоритм распознавания и подключить его к камерам.

— Идея неплохая, — кивнул Алекс и, подойдя к одному из столиков под тентом, взял столовый нож. — Но тот факт, что человек не был зачарован.

Он подошел к трупу и резанул себя по ладони.

— Еще не значит, что он не был одержим.

— И что это такое?

Алекс, выпрямившись и глотнув из наполовину полной бутылки скотча, оставленной здесь кем-то из отдыхающих, оглядел труды своих рук. Как в прямом, так и в переносном смысле.

Вокруг тела барона Гальта О’Келли, или как там его звали, красовалась пентограмма со множеством вписанных внутрь символом, большая часть из которых уже давно затерялась в пыли истории.

Но, тем не менее, судя по напряжению Грибовского и отвращению О’Хары — где-то в закутках памяти предков еще остался страх и ужас, которые несли эти символы.

Дум же, еще раз обойдя печать, убедился, что все на своих местах. Не очень хотелось ошибиться во время ритуала. Демон знает, что могло из-за этого получиться.

Дурацкий каламбурчик.

— Это демонология, — пояснила О’Хара. — как ты вообще в наш отдел попал, Грибовский?

— Это очень запутанная, совсем неприятная история, которую ты знаешь, Тэни.

Тэни… кажется это было впервые, когда Дум услышал, как фейри называют по имени. Впрочем, ему было чуть меньше, чем плевать.

— Ты хочешь воскресить барона? — Грибовский подошел к Алексу и отобрал у того бутылку. Всего двумя глотками он осушил её до дна, после чего закинул в бассейн.

— В данный момент, если честно, я больше думаю поменять вас местами, — процедил Дум.

— Да ладно тебе, дорогуша. Магам нужен трезвый ум и твердая рука. Куда тебе бухать с самого утра.

— Сейчас уже почти вечер.

— Ну я это образно выражался.

Алекс выругался, после чего достал из своей (ну или не очень своей) спортивной куртки другую бутылку. Уже виски. Причем весьма недурного калибра.

— Откуда такое добро? — глаза поляка засветились не хуже, чем у кошки ночью.

— Стырил, пока вы разбирались с наемниками.

Грибовский пару раз моргнул, а затем уточнил:

— То есть первым делом, перед тем, как выйти из клетки, ты спер чей-то вискарь?

— Опыт, — многозначительно хмыкнул Дум, после чего подошел к печати и поставил бутылку внутрь. — и я это не для себя. И, тем более, воскрешать я не умею.

— А как же некромантия.

Алекс посмотрел на О’Хару. Он не собирался объяснять эсперу, который за столько десятилетий своей жизни не удосужился выучить азы искусства.

— Некромантия поднимает, а не воскрешает, — О’Хара клацнула несколько раз по экрану.

— А в чем разница?

— В душе и плоти.

— Душ и плоть? Не очень люблю, когда мокро. Ну, больше, чем на то рассчитывала природа.

— Ты дебил, — вынесла вердикт подполковник

— Эй! — возмутился Грибовский. — Дорогуша, я вообще-то тебя раза в три старше. Имей уважение!

О’Хара произнесла что-то на языке племен богини Дану. Алекс, конечно, разбирался в фейри настолько, насколько требуется разбираться в своем кровном враге, но не достаточно, чтобы разобрать больше, нежели пожелание трахнуть самого себя гнилым половом органом барана.

У фейри очень… специфичное представление о половой жизни.

Алекс в курсе.

Он как-то случайно переспал с дочерью Мэб.

Аж блевать потянуло.

— Опохмелить? — Грибовский протянул точно так же непонятно откуда взявшуюся бутылку пива.

— Отвали, — ответил Алекс. — Нет, серьезно. Сделай пару шагов назад. Я понятия не имею, на что будет способна эта тварь.

— В смысле?

— В самом прямом, — серьезно произнес Дум и сам, отойдя на несколько шагов назад, вызвал три печати, сформировавшие перед ним мерцающий щит из тьмы. — Я еще не призывал демонов на плоти их предполагаемой природной добычи. Они, знаешь ли, пожирают фейри ради пропитания.

Странно, но эти слова нисколько не задели О’Хару.

— А я думал людьми, — протянул Грибовский и, встав рядом, обнажил свой монструозный меч-шпалу «Азазель».

— Не, души у них что-то вроде деликатеса, — буднично парировал Дум, параллельно с эти обращаясь к своему второму источнику.

Тот, что неожиданно, опять немного подрос. Если бы существовал способ измерять магию хаоса, то, возможно, источник магии хаоса внутри Алекса перевалил бы за три сотни у.е.м.

— Ладно, приступим. И, чтобы не произош…

— А почему ты просто не жахнешь черным пламенем, — перебил Грибвоский. — в прошлый раз было даже как-то… красиво, что ли.

Дум вздохнул и помассировал переносицу под очками. За бортом огромного лайнера, напичканного молодыми магами, плохо контролирующими эхо своей магии, плескался океан. Сама суть и сосредоточие стихии воды. Да, черная магия шла параллельно стихиям. Но, тем не менее, законы сохранения энергии никто не отменял.

Черное пламя истины здесь было бы настолько слабо, что, парадоксально, Дум просто не справился бы с его контролем и спалил, к чертям, всю судно.

— Адские колокола — просто стой спокойно, — разумеется, он не стал себя утруждать подробным объяснением. — О’Хара, честно, я буду только рад если эта хрень тебя попробует на зуб, но, думаю, Полковник не очень обрадуется, что его верная…

— Вы очень много говорите, профессор, — О’Хара встала рядом с ним, скрывшись за щитом. — я не у вас на лекции.

Честное слово, Алекс примерно несколько секунд размышлял над тем, что будет, если во время призыва он толкнет её внутрь печати. Но, увы, Азиат действительно не одобрил бы такой растраты ценных кадров Гвардии. А эта самая Гвардия была ему нужна.

Пока еще нужна.

— Готовы? — спросил Дум.

— Ты сейчас наш спрашиваешь, дорогуша, или сам себя?

— Ой, да поди ты нахуй, — не сдержался Алекс, после чего потянул магию из источника и, вместе с этим, слова на старом языке, которого не помнили уже в этом мире, полились над палубой. — Чтобы не происходило — не слушайте его. Не верьте ему и, ни в коем случае, не вступайте в диалог. Иначе я могу не суметь удержать ваши души.

Из-за этих слов чуть темнел свет. Но не подобно магии тьмы. Нет, его не накрывала черная вуаль. Свет словно ослабевал. Становился не таким сильным и плотным. Темные тени поднимались все выше, накрывая застывшую воду в бассейне. Корка льда покрывала её поверхность.

Запахло серой и медью.

Лица О’Хары и Грибовского побледнели. Как бы отважны они ни были, но эта магия, это… создание, что постепенно находило путь на зов Дума, находилось в ином пласте реальности.

Как три травоядных, они ждали пока хищник сам придет на их собственный голос.

— Кровью от крови Соломоновой, Ключом, взятым мной по праву, я Врата открываю и за Грань я свой глас отправляю. Услышь меня, один из множества ликов принца Вассаго. Услышь мой глас. Явись на мой зов. Вкуси дары мои. Имя хозяину твоему

Стоило последнему слову, огнем и древними символами начертанному в воздухе, отзвучать среди бьющегося стекла бокалов и разом вскипевшей воде в бассейне, как в облаке серы и дыма появился маленький мальчик. Он сидел на груди тела барона и облизывал пальцы.

Увенчанные длинные, серыми когтями, они были покрыты кровью.

Мальчик, не старше шести лет, в забавном морском костюмчике, туфлях и кепке с изображением Пикачу. Он спокойно посасывал глазной нерв, само же яблоко только исчезло в его клыкастом рту.

Зеленые глаза на фоне желтых белков неотрывно смотрели на Алекса.

Обе глазницы барона пустовали…

— А, Алекс, юный семит, рад снова тебя видеть, — произнес он на енохианском.

— Здравствуй, Велесанг.

Демон приветственно кивнул, после чего с чистейшим Оксфордским акцентом, продолжил:

— Твой енохианский стал лучше, но старо-семитский оставляет желать лучшего. Ты сделал ошибку в произношении имени Его Высочества и чуть было не призвал сюда Баала. Он, знаешь ли, имеет к тебе несколько вопросов после того, как ты вызвал его в ту подземную тюрьму.

Грибовский и О’Хара резко повернулись к Думу.

— Хочешь, я могу выпить их души и никто не узнает о твоем небольшом секрете, юный семит.

Дум знал, на что шел, когда призывал сюда одного из дворян демонов. Несмотря на свой внешний вид, Велесанг являлся демоном виконтом. И будь он демоном силы, а не знаний, смог бы с легкостью стереть с лица земли половину Маэрс-сити.

Собственно, будь он демоном силы, у Дума не хватило бы собственных сил, чтобы открыть для него брешь в ткани мирозданий.

— Я призвал тебя сюда только с одной целью, Велесанг. И это не цель слушать твои лживые слова.

— Лживые? Ты ведь знаешь, как наш великий предводитель относится ко лжи. Демоны не врут, потомок Соломонов, — мальчик снова облизнул пальцы, после чего соскочил с тела фейри и подошел к одной из пяти границ пентаграммы. — К примеру, я ведь не совру, если скажу, что за твоей вуалью стоит полукровка.

Мальчик вытянул руку и, отросшими когтями, провел по невидимой преграде. Вот только когда её коснулись желто-зеленые когти, та вспыхнула золотым сиянием.

Серой запахло только сильней.

Велесанг, глядя на то, как горят его пальцы и вновь отрастают обратно, только улыбнулся.

— Твои печати стали намного лучше с прошлого раза.

— Я призвал тебя сюда…

— Но и не удивительно, — не замечая слов Алекса, продолжил Велесанг. — сколько еще лет осталось аренды Чернейшего из Черных Гримуаров, который ты взял у Баала? Два года? Четыре? Те сорок душ, что ты ему предложил он смакует до сих пор. Иногда их крики доносятся до наших лесов самоубийц. Удивительно, да? Чем больше душа знает. Чем больше у неё знаний. Настоящих знаний. Тем вероятней, что в итоге она окажется у нас. Среди искаженных болью деревьев самоубийц.

О’Хара уже собиралась что-то сказать, но Дум поднял руку.

Дрожащую руку.

Бледную.

Кровоточащую.

Как бы ни был «слаб» Велесанг, но это высший демон. Один из тех, кто был явлен этому миру в обличии света и с крыльями за спиной. Он бороздил просторы бытия до того, как появились первые звезды и вспыхнули вселенные.

Один лишь тот факт, что Дум был способен удерживать его внутри печати мог бы сделать ему имя среди всех черных магов. Благо ни О’Хара, ни Грибовский не разбирались в демонологии достаточно, чтобы понять происходящее.

А черная вуаль щита скрывала их от влияния Велесанга.

— Я призвал тебя сюда, Велесанг. Именем своим я отворил тебе Врата. Я принес тебе два дара. Пищу и воду. И ты ответишь на мой вопрос, после чего уберешься обратно туда, куда был изгнан вместе с тебе подобными.

— Да не вопрос, Алекс, — демон произнес имя на енохианском и Алекс ощутил, как его душа едва не прогнулась под влиянием демона.

Проклятые высшие сущности!

— Но может кто-то из твоих спутников хочет тоже меня что-то спросить? — мальчик улыбнулся. Улыбкой полной окровавленный, акульих клыков. — Я не вижу, но чувствую, там стоит мутант. Создание того, что вы, глупые обезьяны, называете магией. Может он хочет знать, где находится тот, за кем он ведет охоту? Я мог бы указать ему…

Алекс взмахнул рукой и губы Грибовского, уже набравшего воздуха в грудь, сомкнулись единой полоской плоти. Дум, творящий одновременно три заклинания, одно из которых — столь сложная демонология, что у большинства его студентов, в прямом смысле, мозги бы расплавились, попытайся они осознать ею, покачнулся и чуть не упал.

— Проклятый демон, — процедил он. — Подчинись моим словам, ибо слова эти…

— Или та неприкаянная. Маленькая девочка. Я могу сказать тебе, кто стал причиной того, что твоя мать навеки заточена в темнице Авалона. И это был вовсе не твой отец. Хотя ты всегда это подозревала…

Алекс взмахнул рукой второй раз и, вместе с тем, как сомкнулись губы О’Хары, он сам откашлялся кровью. Проклятые Гвардейцы — ну с какого ляда им требовалось носить на себе такое количество охранных амулетов.

Дум, в чьем резрве, что в одном, что в другом, почти не осталось магии, посмотрел прямо в глаза Велесангу. Говорят — плохая идея смотреть в глаза ведьме, ибо она может прочесть твою душу.

А тот, кто знает твою душу, имеет над тобой неоспоримую власть.

Херня все это.

Смотреть в глаза демону — вот что равносильно самоубийству.

И Алекс, возможно, стал бы новым саженцом в ужасных лесах самоубийц, если бы не один факт. Ни один демон не мог украсть его душу. Если, разумеется, не хотел иметь дела с Балтаилом. Личным злым роком Александра Думского.

— Я хотел по хорошему, — процедил Алекс на языке своих далеких предков, после чего закатал рукава и позволил черным татуировкам проявится на теле. — Именем моим, я суть твою заклинаю.

— Что? Что происходит?

Велесанг схватился за живот и упал на колени. Его плоть начала бугриться и пузыриться. Как если бы что-то пыталась прорваться наружу.

— И власть, взятой мой без права и спроса, — татуировки на руках Алекса вспыхнули багрянцем. — Я суть твою пленяю. Два дара я дал тебе, Велесанг. Два дара ты не взял. И два дня ты будешь рабом моим.

— Ах ты маленький кусок плоти и костей, да я…

Плоть мальчика взорвалась желтоватой плазмой. Кислотой она ошпарила палубу, оставляя глубокие проталины на дощатом полу. Плавя металл и испаряя стекло.

Когда все улеглось, то рядом с телом барона фейри лежал алмаз размером с голову ребенка. Собственно, в нем можно было, с небольшим усилием, различить детское лицо.

По всей поверхности алмаза шли символы и очертания пентаграммы, которая еще недавно была начертана на полу.

Дум покачнулся, но, удержавшись на ногах, тихо, через силу, произнес:

— Даже не думай.

Грибовский, уже избавившийся от проклятье немоты, остановился в шаге от алмаза.

— Любой, кто прикоснется к нему кроме меня, лишится жизни, — пояснил Дум. — и это я не угрожаю — просто описываю принцип действия плененного демона.

— Плененного? — где-то явно зацокали коготки грызуна. Игра «переспроси меня енот» порядком раздражала, но куда деваться. — Ты, типо, джина там сварганил?

— Ага… типо.

Дум подошел к алмазу и осторожно поднял его.

— Мальчишка! Я видел рождение звезд, погибших к тому моменту, как…

Усилием воли Алекс заставил демона замолчать.

— Позже, раб, — хмыкнул он. — в следующий раз, когда тебе предложат поесть — сперва проверь, не отравлена ли пища.

— Мистер Думский, — О’Хара, показательно придерживая кобуру, шагнула чуть вперед и в сторону — закрывая путь к лестнице и лифту. — О том, что сказал этот демон.

— Нельзя верить словам демона, — пожал плечами Алекс, сохраняя при этом полный покер-фейс. — Все, что он сказал — неправда. Даже если вам кажется, что это истина, то вам так только кажется. Фейри умеют обманывать при помощи правды, но демоны… они создали это искусство.

С этими словами Дум отодвинул плечом О’Хару и направился в свою каюту. Ему требовалось немного поспать.

Ну и, разумеется, он не собирался уточнять, что использовал Грибовского и О’Хару как наживку и рисковал их душами. Ну, мало ли, вдруг это испортит его образ милого и доброго рубахи-парня.

Или у него другой образ?

Так’на’хаду’К вел пятерку бандитов по желобам канализации. Несмотря на все старания Рида превратить это место в более менее нормальный схрон, они не увенчались успехом.

Сколько бы сюда денег не вбухали, не подравняли стены, не установили проводные камеры и повесили электричество, здесь все еще вонял. А по каменному полу, в не особо глубоком (взрослому по колено, Алексу чуть ниже, чем по живот) желобе тянулась вязкая вода полная вонючих нечистот.

Может в других районах города очистительные сооружения использовали по назначению и действительно фильтровали воду, поступающую затем в реку, но не в Хай-Гардене.

Единственное, что здесь отмывали при помощи этих сооружений — деньги. Взятки чиновников, закрывающих глаза на нарушения бизнесменов, делающих и тех и других лишь богаче, а жизнь простых людей хуже и бедней.

Несмотря на вонь и свою буквально маниакальную нелюбовь к грязи и дурным запахам, Алекс все так же следовал позади пятерки. Впятером, два человека, два орка и тролль представляли собой довольно жалкое. Особенно орки. Этим здоровякам приходилось сильно постараться, чтобы уместиться в созданное людьми и под людей сооружение.

Камни кладки терли им спину, рвали одежду и оставляли следы грязи и какой-то вязкой, воняющей жижи. Не мускуса троглодитов, а чего-то другого, связанного, скорее, с конденсирующими испарениями испражнений. И даже сама мысль об этом заставляла Алекса согнуться в рвотном позыве.

Один только Так’на’хаду’К ввиду своей природной гибкости и примерно на четверть большему количеству суставов, несмотря на свой рост, вполне комфортно себя ощущал. И именно поэтому, ну и еще потому, что как и большинство троллей — являлся отличным охотником и следопытом, вел за собой своеобразный отряд.

Пять взрослых представителей разных рас и мальчик, сжимающий в руках слишком крупный для себя пистолет.

— Пришли, — едва слышно прогудел, с явным облегчением, Гаркус.

Вместе с этим он выглянул за поворот, а потом втиснулся обратно.

— Сколько? — спросил парень с хвостом вместо прически. У него на волосах еще остались следы запекшейся крови, после того как Гаркус вырвал у него целую копну.

— Больше двух десятков, — Гаркус взял в одну руку мачете, а в другую — пистолет-автомат со спиленным серийником. — Десяток сторожат клоаку, еще вдвое больше разбрелись по хранилищу.

Перед дверьми Е-15, самым главным схороном банды ТКиллс находилось расширение — некое подобие платформы с центральным бассейном. Каждый вечер там открывались заграждения и вода утекала вниз — по желобам прямо в реку, а оттуда в океан.

— Я пойду первым, — ноздри Гаркуса шевелились подобном рыбьим жабрам, открываясь все шире с каждым вздохом. Верный признак того, что орк вводил себя в боевой транс. Страшная штука. Помните берсерков из историй про викингов? Так вот то — просто истории, а вот у орков с этим все иначе. — Так’на’хаду’К ты следом. Вы — прикрывайте. Шкет — постарайся не сдохнуть. Ты еще нужен Риду.

— Ага, — только и ответил Алекс, а потом его осенило.

— Стой! — крикнул он шепотом, насколько это вообще было возможно. Сделал он это как раз вовремя, потому как Гаркус уже почти выпрыгнул за угол.

В результате орк чуть было не споткнулся и не врезался головой в потолок желоба.

— Что? — прорычал он сквозь крепко сжатые зубы. Благо орки, даже находясь в боевом трансе, были способны соображать. Иначе бы давно уже друг друга перемочили.

Да, разумеется, трудно представить, что Гаркус вообще являлся разумным, но в мире и без этого достаточно парадоксов и загадок.

— Огнестрел, — Алекс поднял пистолет. — мы либо оглохнем, либо заденем что-нибудь взрывоопасное в хранилище.

Дум несколько раз предлагал Риду пересмотреть политику хранения ключевых для банды объектов, но тот был глух к высказыванием маленького паренька. И не важно, насколько сведущ тот был в искусстве черной магии. Так что, в итоге, в Е-15 хранился не только компромат на большую часть представителей банд и «властей» Хай-гардена и некоторых других районов, но и основной огневой потенциал ТКиллс.

Несколько рядов автоматических винтовок, гранатометы, противотанковые мины (Алекс и сам не знал, на хрена они нужны)кое-какие артефакты, пара ящиков С-4 и противозаконные разрывные гранаты с адамантиевыми осколками.

Причем последние, вместе с документами и флешками, хранились в довольно добротном сейфе. Но, увы, никакой сейф не обеспечивал сто процентной защиты, а что-то подсказывало Алексу, что именно за адамантием и вылезли троглодиты.

Созданные магами твари имели особенность вредить самим магам. Эсперы — лучший тому пример. Так что троглодитов хлебом не корми, или что они там жрут, дай сделать себе наконечник или оружие из адамантия, учитывая что они сами к нему были практически нечувствительны.

И как еще весь мир не захватили, ублюдки склизкие.

— Парень прав, — видя нерешительность Гаркуса, поддакнул Так’на’хаду’К.

— И без тебя знаю, — рыкнул орк, после чего приказал. — пушки убрали. Только ножи.

Разумеется, мачете ни у кого, кроме него, больше не бело. Парни обнажили керамбиты, так как Рид заставил всех членов банды, не обладающих врожденными качествами, как Гаркус или Так’на’хаду’К, заниматься на постоянной основе Кали — филиппинским боевым искусством.

Второй орк вооружился мачете чуть более скромного размера, чем у Гаркуса, а тролль достал боевой топорик.

— А ты? — Гаркус кивнул на Уилсона.

Алес пистолет так и не опустил.

— А это на случай, если кто-то из вас решит свести со мной счеты.

Орк выстрелил в него своим убийственным взглядом, но Думу было плевать. Может магии у него осталось и не так много, но достаточно, чтобы хватило на пару-тройку проклятий. Учитывая, что он лично подбирал для банды охранные амулеты, обойти их защиту ему не составит труда.

— Прикроешь, — процедил Гаркус. — облажаешься — я лично прослежу, чтобы тебя выпотрошили прямо в этой говномеске.

— Ты смотри мне, потомок волков, — Алекс покачал пистолетом. — я ведь, в пылу битву, могу перепутать твою башку с троглодитовой.

Орк обнажил клыки, но даже такому тупому созданию, как Гаркусу, хватило мозгов, чтобы правильно расставить приоритеты.

— Погнали! — во всю мощь легких выкрикнул он и буквально выпрыгнул прямо на встречу троглодитам.

Бандиты, вопя и улюлюкая, помчали следом. Алекс же, осторожно, крадучись, высунулся из-за угла.

— Тупой ублюдок, — чуть ли не пропищал он.

В том, что у Гаркуса было сложно с математикой — он подозревал. Но перепутать «два с небольшим десятка» и «около полусотни», это уже через чур.

Дум проверил спусковой крючок и запустил руку в карман, выудив оттуда несколько маленьких накопителей у.е.м.

Ситуация становилась все хреновее и хреновее.

Алекс очнулся так же резко, как провалился в сон.

Кажется, ему снилось что-то из прошлого. Канализация, вонь и куча троглодитов. Заныл старый шрам на ноге.

— Какого хрена! — возмутился Дум и откинул одеяло.

Нет, все было на своих местах. Вернее — все было не на своих местах. Ноги, пострадавшей в том замесе, у него больше не имелось. Вместо неё на Алекса с мертвым выражением «лица» глядел эльфийский протез.

— Я думал, тебе понравиться.

Алекс бросил быстрый взгляд на прикроватный столик, где стоял алмазный череп, исписанный символами и заключенный в пентаграмму.

Проклятый демон. Да, сейчас Велесанг был лишен девяносто девяти процентов своей силы. Запертый в таком облике, он не мог особо влиять на этот пласт реальности. Иными словами, Алекс соорудил себе переносную библиотеку, в которой хранится информация обо всем, о чем только может вообразить человеческий разум.

Кстати, того, что вообразить он не в состоянии, Велесанг тоже знал.

Как и любой представитель вассалов принца Вассаго.

— Я знаю, о чем ты думаешь, смертный, — череп не двигался, но голос звучал прямо в сознании Алекса и это ощущение — ощущение чужого присутствия в собственно голове не то чувство, которым наслаждаешься. Думу казалось, что его ментально насилует. — Ты думаешь, что ты сковал меня. Что лишил меня моей силы. Но это лишь…

— Замолчи, — произнес Алекс. — Покинь мое сознание.

Ощущение чужого присутствия тут же исчезло. Алекс вновь остался единственным и бессменным хозяином своего сознания.

— Такая детская ошибка, — процедил Дум и поднялся на кровати.

Череп словно молчаливо насмехался над своим временным владельцем. Этого, разумеется, не могло быть на самом деле. Но, тем не менее, если бы Алекс не тренировал свою ментальную защиту на протяжении десятилетия, то за то время, пока он не запретил Велесангу влиять на свое сознание, могло произойти всякое.

К примеру — он бы проснулся не от кошмара, а потому, что душил самого себя собственными кишками. Ну или не очнулся бы вовсе. Демоны знаний были ничуть не безопасней других своей собратьев.

Порой, как и любое знание, только опасней.

— Расставим все точки, — Алекс нажал на кнопку пульта и из шкафа, стилизованного под прошлый век, выехала вешалка с несколькими добротному, пусть и не зачарованными костюмами. Простая ткань, без всякого там поглощения у.е.м. или какого-нибудь иного эффекта. — Я прекрасно знаю, что с каждым вопросом, моя власть над тобой будет ослабевать и ты можешь освободиться куда раньше, чем, — Алекс скосил взгляд в сторону и посмотрел на часы, услужливо выведенные линзами. — через тридцать шесть часов. Локи Всемогущий — двенадцать часов продрых…

Дум застегнул ширинку и выбрал к белой сорочке и черному костюму, красный галстук-селедку. Осталось только налысо побриться и татуировку со штрих-кодом себе набить…

— Так что не надо меня искушать. Я знаю правила игры. И не думай, что мне доставляет удовольствие таскать тебя с собой, — с этими словами Дум взял свою спортивную сумку и закинул туда череп. — Я задам тебе два вопроса, на которые и была расчитана сделка, после чего отпущу восвояси. Вот только теперь, учитывая твое положение, я могу задать любые два вопроса и не думай, что я растрачу их на такую ерунду, как тот мертвый барон. А пока я еще не решил, что мне нужно узнать в первую очередь, ты не будешь ни с кем говорить, ни на кого влиять, никак пытаться освободиться. Ты даже мыслить не будешь. Ты будешь спать глубоким сном и проснешься лишь тогда, когда я тебе это позволю. Таков мой приказ.

Символы и границы пентаграммы вспыхнули на черепе ярким, алым сиянием, после чего потухли. Велесанг явно было не доволен таким раскладом, но Алексу, в данный момент, было плевать.

У него еще будет время подумать о разозленном и оскорбленном всезнающим и всевидящем демоне. И, учитывая злопамятность и продолжительность жизни высших сущностей, подумать об этом действительно будет надо.

Но позже.

Алекс закинул сумку в тот самый шкаф и снова нажал на кнопку, позволяя дверцам закрыться.

Лучший люкс — что еще скажешь. Огромная, двухэтажная каюта, чем-то похожая на президентский номер, пусть и не в самом лучшем отеле. Алекс бывал в таких — в лучших.

Тут было хуже.

Но добротный круглый траходром человек на шесть и зеркало на потолке скрашивали ситуацию. А еще — довольно вместительный бар на первом этаже в гостинной, который сейчас и разорял Дум.

Достав бутылку далеко не самого лучшего и даже просто — хорошего, но уже веками пиарящегося виски «Jack Daniels», Алекс сделал несколько больших глотков. Не то, чтобы стало как-то лучше, но голова больше не гудела и желание убить первого встречного, сменилось на привычное — «проклясть и забыть».

— Жить можно, — утвердительно кивнул Дум и, пройдя через гостинную напрямки — попросту испачкав кедами, оставляя разводы на кожаном кресле, кашемировом диване и персидском ковре, половину мебели, вышел в коридор.

Там его уже ждали.

— Что сказал демон? — Грибовский, уже в новой гавайской рубашке и сланцах, жевал Скитлз. Его смешные шорты со Спанч-бобом выглядели еще смешнее, учитывая, что на реплике у знаменитой губки отсутствовали глаза.

Но кто теперь разберет…

— Ты меня караулил?

— Дорогуша, да я полночи глаз не сомкнул, все думал…

Дум услышал за вечной клоунадой поляка то, что беспокоило его на самом деле. И это отнюдь не правдивы ли были слова Велесанга о том, что Алекс отдал Баалу — одному из королей преисподней сорок человеческих душ, в обмен на Чернейших из Черных Гримуаров.

Нет.

Грибовский думал, может ли действительно Велесанг помочь отыскать Тень — эспера, завязанного в недавних событиях в городе и весьма тесно связанного с прошлым поляка.

Видите ли, Грибовский был обручен с дочерью Тени, а затем… убил её. Дум до сих пор не знал почему все так произошло. Но, что он знал точно — у Тени и Грибвоского были весьма напряженные отношения.

Дерьмово то, что Велесанг действительно мог помочь.

И самое паршивое — Грибовский это знал.

— Я пока еще не задал ему ни одного вопроса, — честно ответил Алекс.

— Почему? — спросил уже другой голос.

Позади, из-за поворота к лифту, вышла О’Хара. В бессменном деловом костюме, короткой юбке и с волосами, собранными в тугой пучок. Выглядела она, как и всегда, сногсшибательно и омерзительно, одновременно.

Хотя, пожалуй, омерзительной её, на всем лайнере, расценивал один лишь Дум.

— После каждого вопроса мой контроль над черепом будет ослабевать, а я еще пока не придумал, как отправить демона обратно.

— А разве это произойдет не само?

— Само, Грибовский, у тебя только говно из жопы выходит. А тут высший демон. Придется попотеть.

— Вообще-то нет.

Алекс недоуменно вскинул правую бровь.

— Иногда мне приходится тужиться, — Грибовский хрустнул драже. — особенно когда выходит очень круп…

— Заткнись! — хором выкрикнули Алекс с О’Харой.

— Оу, — протянул гвардеец. — вижу у нас тут намечается дуэт… Прям спелась пара голубков.

Дум отпил еще немного из бутылки. Просто чтобы не расщедриться на пару тройку проклятий, после которых Грибовский не то, что тужится на белом троне будет, а позавидует участи мальчика-Картмана из того забавного мультфильма.

— Пока мы думаем, что нам делать с убийцей и демоном, у меня к вам совсем простой вопрос, — Алекс вытер губы и указал бутылкой в сторону лифта. — Что вы перевозите на этом сраном лайнере под видом студенческой экскурсии?

Теперь пришел черед переглянуться гвардейцам. Они какое-то время смотрели друг другу глаза, после чего О’Хара едва заметно кивнула.

— Меч.

— И?

— Древний меч.

— Адские колокола, Грибовский, я так похож на прокурора чтобы по слову вытягивать? Давай сразу все выкладывай.

Грибовский вздохнул и, сложив пачку, убрал в карман шорт.

— Это меч Азазеля.

— Типо как у тебя, что ли? Или какой-то особый прототип?

О’Хара с Грибовским промолчали.

Алекс молча переводил взгляд с одного на другого, после чего смачно выругался.

— Съезди с детками, Дум, — он открутил крышку. — Будет у тебя отпуск, Алекс, — поднял бутылку. — Ублюдки вы конченные, — и осушил содержимое в несколько глотков.

Блять.

Алекс попытался зажечь сигарету. Не получилось — руки настолько сильно дрожали, что она банально выпала из онемевших пальцев и упала на дорогущий, мраморный пол лифта, не опускавшегося ниже торгового центра — в обитель простых плебеев, среднего класса и иже с ними.

— Блять, — снова выругался Дум и попытался достать вторую, но теперь выронил уже всю пачку.

Грибовский ловко подхватил её в воздухе и вернул обратно владельцу.

— Спасибо, — машинально ответил Алекс и, все же, справился с белым засранцем и, подпалив, затянулся. Слишком глубоко. Слишком резко.

Заболела голова.

Грибовский с О’Харой переглянулись. На их памяти, если Алекс Дум кому-то говорил «спасибо», то за этим следовало либо проклятье, либо выстрел из пистолета.

Сейчас же он просто что-то бурчал себе под нос, стоял бледным в углу лифта и нервно покуривал. Будто школьник, боящийся, что его спалят строгие родители.

И, несмотря на едва ли не залпом выпитую бутылку вискаря, он даже не охмелел. Живой комок нервов, не иначе.

— Мне казалось, тебя не так-то легко напугать, дорогуша, — чуть прищурился поляк.

Алекс посмотрел на него, а затем вернулся к своему занятию. Нервно курить и ругаться на всех известных ему языках, включая язык ангелов и демонов — енохианский.

Иногда он завидовал простым обывателям.

— Наверное, это классно, — Алекс даже не заметил, как начал говорить вслух. — просыпаться по утру понятия не имея, что происходило с твой душой. Не знать о её путешествия по стране песочного человека, владеющего одной третью твоей жизни. Приятно засыпать и просыпаться, в полной уверенности, что в ночи, ничего страшнее вампира из вчерашних новостей, тебя не ждет. Но, представь себе, красноволосый, это не так. В этом мире… мирах… есть такая срань, что самые страшные кошмары Лавкрафта тебе покажутся прогулкой по садам сновидений Песочника.

— Ты к чему все это?

— К чему? — Алекс еще пару раз нервно затянулся, после чего потушил окурок о картину, подпалив ей край, и выкинул в угол. Терпеть не мог морские пейзажи. — У меня не так много правил по жизни. Первое — не носить грязные трусы, ибо они капец как натирают. Второе — не колоться. Любая наркота, если ей можно выпить, вынюхать, или выкурить, но уколы… бр-р-р. Терпеть их не могу. И третье — никогда, ни за что, не иметь дел с Дьяволом.

— Причем тут дьявол, дорогуша? Азазель, по словам наших умников, одна из высших сущностей, но никак не сам рогатый.

— По словам наших умников, — передразнил Алекс. — сраные недоучки. Каждого, блять, без исключения, заткнет за пояс даже Валери. Проклятье… сейчас бы её двойной русский чай и билет в Антарктиду.

О’Хара уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но Алекс посмотрел на неё так, что фейри поняла — если она действительно что-то скажет, то им придется выяснить, кто останется в живых в случае поединка.

— Тупые смертные, — процедил Дум. — Они не знают силу своих слов… Что появилось раньше? Чувак не небесах или вера в него? Магия или умение её использовать? Курица или яйцо?

— Несмотря на твое мнение о моих интеллектуальных способностях, я вполне образован, Алекс. И в курсе об основных парадоксах веры и магии.

— Я рад за тебя, — сплюнул Дум. — Когда-то давно, когда первые люди вышли из колыбельной джунглей и тела их были чернее угля, они встретили духа пустыни. Он дал им огонь. Один из детей обжёгся и умер. Так они узнали смерть. Так они отделили её от сна. Так они поняли, что дух — это зло. Гасли звезды и люди разбрелись по краям столь разным, что память об это духе менялись. У одних в его славы вырезали сердца и строили города из золота. У других — его приковали к горе и орел клевал его печень. У третьих он метал молнии и оберегал воинов в битве. У четвертых ликов у него было так много, что нельзя было сказать, где начинается один и заканчивается другой.

Алекс поежился.

Он не понимал.

Это он сам вызывал Велесанга или все было обставлено так, чтобы он лишь думал, что самостоятельно призвал демона знаний.

Черт.

Черт!

— Время шло. Оно вело за собой веру людей и меняло их память. Но, как бы они не называли этого духа, все истории про него имели одну общую черту. Он был тем, кто принес людям силу и тем, кто восстал против иной силы. Самой почитаемой, самой могучей и от того — даже более ненавистной, чем зло.

— Ты о…

Алекс посмотрел на Грибовского. Тот указывал пальцем на крышу лифта. И нет, он не имел ввиду механический ворот, скручивающий моток тросов и опускавший их в данный момент вниз по шахте.

Хотя, если задуматься, то в данный момент простой металл и законы физики имели для их жизни куда большее значения, чем любая сущность.

— Азазель — лишь одно из отражений Дьявола. Духа Пустыни. Козла отпущения. Прометея. Сета. Шайтана. Кетцалькоатль. У него много лиц, Грибовский, но каждое из них — могущественно. Да, может ты и не выдернул из недр сути бытия целый танк, только его часть, но тот факт, что мы залезли в самое его дуло — не отменяет того факта, что если танк пальнет, то нам пиз…

Двери лифта открылись и мелодичная трель, прозвучавшая из динамика, заглушила остаток фразы Дума, но и все и так все поняли.

— Надеюсь, — прошептал Алекс. — что ваши яйцеголовые дегенераты что-то напутали, и это не меч Азазеля. Тем более, что насколько мне известно, он должен храниться у Фейри. Его ведь Нимуэ, ученица Мерлина, сперла еще дохера веков назад. Кстати, как там поживает Речная Леди?

О’Хара промолчала.

Грибовский немного приоткрыл рот.

— В смысле? Погоди! Я в курсе про Речную Леди! Это та, которая с Артуром и его столешницей завязана, да? Не-не-не! Стоп-стоп-стоп! То есть тот одинец в камне, это…

— Артур вытащил из камня не Экскалибур, а простую поделку Мерлина, завязанную на магии крови, — перебил Дум. — Экскалибур ему выдала именно Нимуэ. И да — это меч Азазеля. Самое первое оружие, появившиеся в бытие.

И тут Дума осенило.

— Блять! — снова выругался он.

Внезапно Дум понял, почему Велесанг упомянул заключенную в тюрячку матушку О’Хары. И точно так же он понял, кто её отец и почему перво-оружие действительно может храниться у Гвардии.

Вот ведь Азиат…

Стоп.

А сколько ему лет-то тогда?

— Куда дальше? — процедил Дум.

— В машинное отделение, — О’Хара, не показывая вида, вышла из лифта первой и направилась дальше по коридору. Алекс поплелся следом.

Почему-то в данный момент он всеми фибрами души желал вернуться обратно в детство. О, прекрасная пора, где его главной заботами было пожрать, посрать и спастись от преследующих раненного пацаненка троглодитов.

В отличии от Гаркуса и остальных, Алекс не стал бездумно бросаться в атриум и бодаться с троглодитами. Он осторожно, не опуская ствола Уилсона, вышел из каменного рукава и…

— Бугр-р-р-гул!

Мальчишка, едва сделав первый шаг на «поле битвы», мгновенно среагировал и прыгнул спиной назад. Тренировки в Фоллен и проведенные несколько лет на улице давали о себе знать.

Он успел как раз вовремя, так как в следующее мгновение рядом с тем местом, где только что находилась его голова, просвистело копье. Древко, сделанное из арматуры и острие — наточенная, выпрямленная стенка консервной банки, примотанная к арматуре при помощи медной проволоки.

Образ троглодита, едва было не отобравшего жизнь у Алекса, навсегда запечатлеется у последнего в памяти. И не потому, что тот оказался максимально уродлив.

Метра полтора ростом, с телом, напоминающим просроченное, разбухшее желе. С желтым пузом и коротким ногами с перепонками, и зеленой башкой, вместо шеи у которой имелся горб, плавно перетекавший в спину. Рот, полный желтых, острых рыбьих клыков и две черные бусинки, заменявшие твари глаза.

Дум запомнил его вовсе не поэтому.

Просто это было первое существо. Первое живое, может даже разумное существо, которое он отправил на тот свет.

Обычно он мог создать несколько печатей усилием воли и разума, но в стрессовой ситуации вернулся к начертанию руками. Его ладонь вспыхнула лиловым сиянием. Три печати легли друг на друга и черное, небольшое копье, пробило троглодита насквозь и унесло его на несколько метров в сторону.

Алекс, тяжело дыша, лежал на спине и смотрел в потолок. По его ногам текло. Он не понимал, описался ли он или это кровь и мускус твари.

Он посмотрел на джинсы.

Радовало, что не обоссался.

Одно дело — понимать все разумом, совсем другое — проживать на самом деле.

Поднявшись на ноги, Алекс раздавил накопитель. Тот рассыпался мерцающей пылью и несколько сотен чужой, заемной магии втекло в его источник.

— Парень! — раздался крик Гаркуса. — Они почти пробились в хранилище!

— Адские колокола! — выругался Дум и, собравшись с духом, спрыгнул в атриум.

То, что он увидел, походило на войну банд, только в каком-то жутком формате темного фэнтези. Около трех десяток троглодитов, похожих на того, что сейчас висел пришпиленным к потолку, наседали на Гаркуса и его подручных.

Алекс успел заметить, как один из парней не успел увернуться от тычка копьем и отломанное лезвие ножа, заменявшее троглодиту острие, вставленную в узкую алюминиевую трубу, вонзилось парнишке в бок.

Дум вскинул пистолет, но не так и не выстрелил. Проклятый бандит находился прямо на линии огня с уже открывшейся дверью в хранилище. Мальчик, учитывая то, как адреналина и испуга дрожали его руки, не был уверен в том, что попадет в цель, а не в какую-нибудь взрывчатку.

Одно дело блефовать перед тупым орком, прекрасно зная, что тот и пальцем не тронет один из самых ценных активов своего босса, и совсем другое — стоять перед пятью десятками троглодитов.

И это для орков и взрослых парней они выглядели коротышками, для Алекса же… некоторые были даже выше, чем сам мальчик.

— Помогите! — воскликнул раненный парень.

Второй орк, чьего имени Дум так и запомнил, даже рванул, прорубая себе муть мачете и отбрасывая троглодитов молотообразным кулаком, в сторону раненого парня, но было уже поздно.

Стоило троглодитам почуять слабину, как они целой стаей набросились на свою добычу. Они кололи его копьями и разрывали зубами живьем. Крики эхом звенели на стенах атриума, а кровь растекалась по грязной, вонючей воде, в которой заживо сжирали бандита.

— Очнись, шкед!

Алекс дернулся и отпрыгнул в сторону. Он чуть промедлил и костяная лапа с тремя шипами, сделанная из очередных металлических отходов, рассекла ему грудь, обнажив длинный шрам, оставленный ангелом, и узором из пяти звездо-образных шрамов, оставленных демоном.

— Проклятье!

Алекс снова взмахнул рукой. На этот раз из печати выстрелила красная молния и, врезавшись в троглодита, оставила от него горстку дурно пахнущего дыма.

— Давай в сторону хранилища! — рычал Гаркус, в одиночку сражаясь с десятком троглодитов. Он рассекал их мачете, ломал им кости и ноги ударами кулаков и ног. Двое вцепились ему зубами в левую руку, но он даже не замечал их веса. — Поставь завесу!

Дум не спорил. Он и сам прекрасно понимал, что если троглодиты, по своей тупости, что-то натворят на складе, то полягут не только сами, утащив вместе с собой шестер… пятерых бандитов. Но еще и весь квартал.

Разумеется — собственная тушка беспокоила Алекса куда больше.

Ну или так он себе говорил.

Заткнув пистолет за пояс, Алекс развел руки в разные стороны. Ладони, пылая лиловым светом, формировали одну печать за другой, пока не сформировали целый десяток. Те закружились и начали сливаться в одной, из которой на землю выпрыгнули два черных пса, словно сотканных из пламени тьмы.

— Охранять, — приказал покачнувшийся мальчик и расколол последний накопитель.

Псы залаяли и начали драть троглодитов, рискнувших броситься в сторону Алекса. Сам же парень, огибая Атриум по широкой дуге, под охраной своих псов, добежал до хранилища.

В помещение, которое изначально предназначалось под хозяйственные нужды, вела простая деревянная, самодельная лестница. Прежде она упиралась в тяжелую металлическую дверь на кодовом замке. Теперь та, сорванная с петель, валялась где-то в стороне. Сам же Алекс, влетев по ней внутрь, вооружился двумя печатями.

Одной с молнией, второй с копьем.

Он был готов разить проклятых гадов, пока те не познакомили его с основами религиозных верований о загробной жизни.

— Что за…

Внутри никого не было. Только ровные ряды пустых стеллажей. Там, где когда-то висели винтовки, лежали гранаты, стояли ящики с патронами, теперь было пуст.

Вскрытый, осиротевший сейф мог стать прелестной, царской могилой для какого-нибудь повесившегося мышиного императора.

Шестеренки закрутились в мозгу Алекса, но было поздно.

За спиной прозвучал оглушительный взрыв. Ударная волна пушинкой отбросила мальчика в противоположную стену и от удара он потерял сознание.

— Эй… — прозвучало сквозь завесу из песка. — Эй… великий черный маг.

Сильная пощечина привела Дума в чувства.

Прорвавшись через темную пелену, он словно включил перед собой телевизор. Звук и изображение постепенно вернулись и не сразу приобрели объем.

Когда же он снова смог осознать себя, то понял, что лежит связанным на полу опустошенного хранилища Е-15. Перед ним, прислонившись к стене, играясь с керамбитом одного из парней, стоял Гаркус.

Еще болела правая нога.

Очень сильно.

Алекс посмотрел на неё и понял, почему не может призвать свою магию. Из его бедра торчал дротик с адамантиевым напылением. Именно он и блокировал энергию в его источнике.

— Гаркус, — Алекс попытался улыбнуться, но вышло хреново. — Дружище. Лучший орк вселенной. Может вытащишь из меня эту фигню?

Орк крутанул нож на мизинце и посмотрел на Алекса.

— Я так похож на идиота?

Самое ужасное и пугающее — нет. Не был. Глаза, которые смотрели на Дума, сквозили интеллектом. Хищным интеллектом хищника, умело расставляющим ловушки для своей добычи.

Столько лет… столько лет он водил всех за нос.

— Как ты…

— Рида было провести сложнее остальных, — зевнул орк. — тебя, кстати, намного проще. Тебе просто жизненного необходимо считать себя умнее всех на свете, да?

Проклятье.

Проклятье!

Алекс никогда особо не зацикливался на банде и попросту рассматривал её как свое временное укрытие. Он не лез в дела Рида, а тот отвечал взаимностью. Именно по этой причине, а не по какой-то другой, он проморгал такую дешевую уловку.

— Да по тебе оскар плачет.

Орк нахмурился. Не так, как прежде, а задумавшись.

— Оскар?

— Забей, — мотнул головой Алекс. — На кого ты… а, впрочем, не важно. Почему еще меня не убил?

— Потому что ты меня бесишь, — честно ответил орк. Выкинув керамбит, он спрыгнул в атриум. Преобразившись, тот теперь напоминал скотобойню. Ну или дешевый стейк-хаус, так как знатно воняло подгорелым мясом с кровью.

— Во! Держи! — Гаркус водрузил на пол хранилища старый бум-бокс. Немного модернизированный. Так, чтобы когда закончилась раритетная кассета, вставленная в него, то сработал заряд прицепленных к нему пакетов С-4. — Знаю, как ты любишь свою паршивую рок станцию, поэтому не скучай, малец.

Орк нажал на кнопку «Play» и, козырнув двумя пальцами, на невероятной скорости для своей комплекции, припустил в ту сторону, откуда они недавно пришли.

По ушам ударила ритмичная музыка.

— Сука! — крикнул ему в след Алекс.

Игравшая песня была настолько черной, что Дум даже пожалел, что это не ему в голову пришла светлая идея обнести схрон банды ТКиллс.

Гаркус постоянно под неё качался.

— Can't be touched, can't be stopped, can't be moved…

Дум терпеть её не мог. И самое поганое — теперь она являлась его личным таймером на часах смерти. И тот факт, что запустили её не самого начала впервые не радовало Алекса.

— Алекс, мы…

— Ой, да заткнись ты, — Алекс затянулся. Что-то ему подсказывало, что пачки на сегодня не хватит…

Дум смотрел на стены очередного лифта, грузовой, тяжелый, он грузно спускался по тросам куда-то вглубь бесконечного лайнера, где должно было храниться самое первое, когда-либо созданное оружие. Говорят Каин убил Авеля камнем — так вот ничего подобного.

Кто никогда не дрался за свою жизнь может и не понимать, что камень — не самое удобное оружие и, тем более, не то, которым можно сражаться продолжительное время.

Нет, первый инструмент для лишения одного человека жизни другим выглядел совсем иначе.

— Вы хоть его со всеми предосторожностями перевозите?

Грибовский, надувшись словно ребенок, сердито жевал Скитлз, приговаривая при этом, что он никак не может отвечать за косяки или тот факт, какие приказы им отдаются.

Так что слово взяла О’Хара.

— Наши разработчики создали особенную среду, которая полностью поглощает любые эманации, которые могли остаться на клинке.

— Могли остаться, — передразнил Алекс. — могло остаться — пятно на твоей юбке. Постирала бы хоть. А то, смотрю, ты ночью тоже время даром не теряла.

Фейри на мгновение потеряла свой человеческий облик, но мгновенно взяла себя в руки и даже не попыталась скрыть едва заметный развод на черной юбке. Впрочем — все они взрослые люди и нелюди. Все всё понимали…

О’Хара попросту испачкалась в кофе, пролитом во время завтрака.

Ничего не обычного.

Если не принимать в расчет весьма сальный юмор и поганое настроение отдельно взятого черного мага, знающего о мире больше, чем ему самому того хотелось бы.

— Иногда, профессор, я иногда думаю, что…

— Блять, ну думай чаще тогда, — не сдержался Алекс. После чего прикрыл глаза и, задышав ровнее, попытался досчитать до десяти. Увы, он сбился на четырех. При этом дважды дойдя до трех. — Проклятье… Адские Колокола. Честно, если здесь по дороге окажется лодка или акваланг — я сваливаю нахрен. Куда-нибудь… на Аляску. Построю кибитку. Буду медведей учить драться Кали. А в оплату принимать форель или лосось, — Дум даже начал было говорить спокойно, на затем кусочек пепла обжог его мизинец, что, без преувеличения, стало последней каплей для его хрупкой нервной системы. И он взорвался! — Чтобы, блять, хлесть ими по лицу каждого дебила, решившего перевозить меч Азазеля рядом с демонологом и черным магом!

О’Хара хотела что-то сказать, но осеклась. А затем и Грибовский промахнулся дроже мимо рта.

— Ага! — выкрикнул Алекс. — вот об этом ваши мамкины умники не подумали, да? Что в мире магии подобное тянется к подобному! Моя сила если не уже вступила в резонанс с мечом, то скоро вступит! И тогда не то, что ваша хренова защита не выдержит — а моя собственная душа. И будете вы тут драться с поехавшим маньяком, начиненным знанием о чернейшей из магии с предоставленным в личное пользование практически бездонным запасом у.е.м. и…

Теперь пришел черед Алекса замолчать. Весь воздух из его легких улетучился буквально за пару мгновений и, как рыба, выброшенная на берег, он молча открывал и закрывал рот. Сигарета выпала и, оставляя дымный след, покатилась по полу.

Дум же, прислонившись к стальной, покрытой дешевыми дсп-досками стенке, с силой ударил о неё затылком.

— Дебил… — вынес он вердикт самому себе.

— Дорогуша, у нас не было другого выбора, — Грибовский выронил драже вовсе не от осознания факта, озвученного Алексом. Просто хотя бы потому, что он уже знал его заранее. — После всего того, что произошло в городе и учитывая связь с демонами и какой-то третьей стороной, о которой мы понятия не имеем, меч попросту самоубийственно держать в хранилище на острове.

— Именно поэтому было решено доставить его в секретный бункер, — добавила О’Хара. — даже у нас нет полного доступа к нему. Меч примет специальная бригада и спрячет его на самом надежной уровне, где в отдельных бетонных боксах размером с двухэтажный дом, хранятся и иные предметы… старины.

— И чудным образом этот бункер оказался на одном из популярных туристических островов этой сраной планеты.

— Никто не станет его там искать, — пожал плечами Грибовский. — тем более внешне он замаскирован под гостиницу. Гостиницу с о-о-о-чень глубоким подвалом. Я там даже как-то раз заблудился… на два с половиной месяца.

— Грибовский — ты все эти два месяца, уйдя в отпуск, спал с одним из кураторов хранилища.

— Но это не отменяет того факта, что я понятия не имел, как мне выйти наружу. Хотя нам с Летицией и под землей было нормально…

— Избавь меня от подробностей, эспер, — отмахнулась О’Хара.

Все верно. Гвардия, в лице Чон Сука, все спланировала до мельчайших деталей. В том числе и придумала очень… своеобразный механизм предохранителя.

Они отправили один из самых опасных артефактов, когда-либо существовавших за всю историю Земли, с минимумом охраны, чтобы не привлечь ненужного внимания.

Слишком много эта самая «третья заинтересованная сторона» оставила хлебных крошек, явно указывающих на то, что их влияние просочилось по все сферы жизнедеятельности общества. В том числе и в саму Гвардию — самую секретную организацию, о которой, почему-то, знали все кому не лень.

А на случай, если что-то пойдет не так, они подстраховались. Заслали меч в открытый океан, где тот, в случае чего, пойдет ко дну. Ну и если, не дай дьявол, что-то пойдет не так. То меч синхронизируется с ближайшей подобной сущностью — Александром Думским.

Тот уничтожит угрозу (в придачу со всем лайнером и его пассажирами), а затем, когда его душа выгорит, пойдет на дно вместе с одинцом. И, самое главное — не останется ни единого свидетеля с ни с одной стороны участников конфликта.

Алекс потер переносицу и скучающе спросил.

— И на ком из вас поисковый маячок?

О’Хара с Грибовским закончили перепалку буквально «на лету».

— Что?

— Ну, на ком из вас висит маячок, чтобы потом можно было достать меч со дна, когда мы все здесь, нахрен, подохнем.

— Никто не собирается, как вы выразились, подыхать, профессор.

— Ага, — кивнул Алекс. — обычно все так и думают. Что не помрут. А потом… бац! И вот уже в их доме играет музыка, вот только они её нихрена не слышат.

Грибовский показательно громко хрустнул своим клятым драже.

— Логично, — кивнул Дум. — у тебя больше вех шансов выжить, рептилоид поганый.

— А вот щас было обидно, дорогуша. Я видел восстановленные по скелетам модели этих самых рептилоидов, — брови Алекса поползли вверх. Он ведь, проклятье, просто «пошутил». — Но не дрейфь. Все будет…

— Только не надо этого говорить!

Но Алекс опоздал.

— … хорошо, — закончил Грибовский.

В этот же самый момент лайнер ощутимо тряхнуло и в лифте погас свет.

— Супер…

В этот же момент, когда погас свет, Алекс почувствовал как к его воле потянулось что-то. Что-то настолько черное, опасное и разрушительное, что он сам на фоне этого нечто выглядел какающим радугой, чудеснейшим фиолетовым единорожкой.

Почему фиолетовым?

Да кто, мать его, знает!

— Только не говорите мне, — Дум задышал чуть чаще. Ему пришлось выставить перед собственным сознанием ментальный блок. Это отсекло щупальца первозданного мрака. Будто разочарованный и непонимающий почему его отвергли ребенок, мрак остался на границе. «Как это со мной не хотят поиграть. Но ведь ты такой же как я… я ведь чувству… пусти меня к себе. Ты и я — мы одной крови…» Вот только стоит Думу дать слабину и меч Азазеля, пусть и не сразу, но возьмет над ним верх. И что сделает обезумевший черный маг с бездонной пропастью силы и магии догадаться не трудно… — Только не говорите, что вся защита артефакта завязана на электро-энергии.

Учитывая, что ответом была тишина и с хрустом зажигающиеся люминесцентные палочки, то Алекс вполне получил ответ на свой вопрос.

— Да вы издеваетесь, что ли.

— Обычно магия и электричество находятся в разных плоскостях, — едва ли не оправдывалась О’Хара.

Полукровка светила зеленым «фонарем» на двери лифта, пока Грибовский, с натугой, их постепенно раздвигал в разные стороны. Жилы и мышцы на реках эспера вздулись так, что Дум никак не мог понять — трещал фонарик Тэли (или как её там звали) или это была кожа поляка.

— Обычно никто не взламывает защищенные протоколами шифрования военные камеры и не подставляет профессора Черной Магии в ритуальной убийстве барона Фейри, — Алекс щелкнул кремнием и зажег огонек на зажигалке, поднеся её к сигарете.

— Давай детка, — от натуги эспер, обладавший силой гориллы на стероидах, аж покраснел. Кровь потекла из его ноздрей, но двери лифта, все же, постепенно начали разъезжаться в разные стороны. — Еще капельку.

— Ой, не делай такое лицо, — закатил глаза Дум. — я может и не очень разбираюсь в современных технологиях, но я смотрел «Wired».

— Что ты смотрел?

— Проехали…

О’Хара, уже доставшая из ножен кортик, а из кобуры излюбленную пушку агента «007» (и в каком месте в своем облегающем костюме она все это хранила?!), встала рядом с Грибовским, чтобы прикрыть того.

— Я не про камеры… ты не говорил, что убийство барона Гальта О’Келли являлось частью ритуала.

— Что? Не сказал? Ой, ну какая неловкая ситуация. Честное черномагическое — я собирался. Примерно сразу после того, как, — Алекс продемонстрировал свою татуировку на среднем пальце. Там, рунами Фейри, было выведено «Doom». Что имело весьма неприятный перевод. Совсем не такой, как с латиницы.

Дум всегда успокаивал себя тем, что он не сводит её лишь потому, что та оказалась созвучна его прозвищу. И вовсе не по той причине, что татуировку фейри могли вывести лишь эти же самые, поганые фейри.

— Есть! — Грибвоский, будто библейский Самсон, раздвинул руки в сторону и зафиксировал стремящиеся сомкнуться стальные листы дверей грузового лифта. Сколько могла весить каждая из них и какое усилие создавали механизмы — одним лишь инженерам известно. — Давайте шустрее! Долго не удержу!

— Мы не закончили разговор, — сверкнула звериными глазами О’Хара, после чего повернулась обратно к Грибвоскиму и замерла.

— И как ты предлагаешь…

Лифт застрял не в лучшем положении. Следующий этаж… палуба начинался намного ниже линии пола лифта. Так что большую часть арки занимала железная конструкция и лишь между ног Грибовского, высотой в тридцать сантиметров, красовался проход.

— Ползком, блять, — процедил Грибовский, у которого от натуги уже дрожали руки.

Фейри процедила что-то на своем певучем языке, после чего кортиком рассекла юбку, превратив её в весьма недурственное мини и, встав на четвереньки, поползла между ногами поляка.

Алекс пожалел, что у него не было с собой смартфона. Ну а мысль о том, что видео можно записать и на линзы, пришла ему слишком поздно.

О’Хара уже выбралась на палубу и даже успела найти железную стойку, к которой крепили ленты для организации очереди или коридора в широких пространствах.

— Алекс, прими, — Грибовский уже начал сипеть.

— Блять, — Дум выкинул сигарету и, опустившись на колени, потянулся руками между ног напарника. Как бы поскудно это ни звучало…

— Хочу предупредить… двери тяжелые… а завтракал я… гороховым супом…

— Только, сука, попробуй! — воскликнул Дум и, приняв от О’Хары балку, буквально лег на спину.

В этот краткий миг, пока он падал, то успел заметить светящиеся глаза О’Хары. Понятное дело — фейри запись включить догадалась быстрее.

Как же он ненавидел, блять, фейри!

Поднявшись на ноги, он поставил балку между дверьми и Грибовский, с облегчением, опустил руки. Выдохнув и встряхнув кистьми, он опустился на четвереньки и прополз на палубу.

— Давай быстрее, дорогуша! Нам нужно…

— Вам нужно, — перебил Дум и достал пистолет. — вам нужно подняться наверх и позаботиться о моих студентах. Я достану меч, после чего покрошу, нахрен, этого ублюдка, решившего испортить мне отпуск.

— Чего?! Ты в своем уме?!

— Профессор, вы…

Что там за посыл хотела донести до него О’Хара — Алекс уэе не услышал. Он щелкнул пальцами и железная балка, выпив из его источника несколько сотен у.е.м. рассыпалась ржавой крошкой.

Дум, оставшись один на один со своими далеко не радужными мыслями в темноте железной коробки, достал из-за пояса Уилсона Младшего.

Кто-то серьезно полагал, что он отправится в путешествие с группой студентов без пистолета? А вдруг ему застрелиться захочется? Ну не из пальца же придаваться суицидальным порывам.

Повернувшись к стене, Дум усилием воли создал перед лицом несколько печатей. Наложившись одна на другую, они превратились в подобие зеркала. Зеркала, способного смотреть сквозь стены.

— Чуть дальше… чуть ближе… отлично! — настроив разумом изображение, Алекс прицелился и сделал два точных, коротких выстрела.

Стальные тросы, удерживавшие лифт, с писком порванной струны оборвались и железная коробка на полной скорости полетела вниз. Дум же, затянувшись новой сигаретой, выдыхал потоки дыма, постепенно заполнявшие кабину. Они густели, превращаясь в некое подобие ваты, пока не замкнули Алекса в невероятно мягкой, но столь же крепкой клетке.

Будто бы кукла в подарочной упаковке.

Очень злая, полная всякий недобрых идей, кукла, которой обломали заслуженный, чтоб его, отдых!

Когда лифт рухнул на дно шахты, то Алекс пожалел, что не выделил на заклинание чуть больше энергии. Коробка не разлетелась, как он рассчитывал, а смялась, заблокировав двери.

Но ничего — такой небольшой просчет вполне успешно можно списать на жуткий недосып, недавнюю смерть, воскрешение, битву с вампиром, похмелье и вообще — отговорок у Дума накопилось весьма приличное количество.

Усилием воли он заставил дым вернуться в свое прежнее состояние, а затем, взмахом руки создав несколько черных и серых печатей, буквально поймал этот дым и, уплотнив его, создал нечто наподобие бура, прорезавшего двери деформированной стальной коробки.

[Внимание! Использование магией лицом, лишенным доступом, в данной зоне запрещено. Отчет будет направлен службе безопасности]

Алекс, подтягиваясь на руках и выползая на палубу, трюм, коридор, этаж или как еще моряки обозвали это место, отметил про себя, что линзы все еще работают.

— Ну, это объясняет, какого хрена они использовали взрывчатку, а не магию, — Дум, лежа на спине, смотрел на широкие трубы, какие-то щитки с огромным количеством проводов, мощные валы и прочую дребедень в довольно узком пространстве, куда его привел лифт.

Все это немного напоминало ему подвал, где он боролся с бароном Люциусом (не, у него явно какая-то нездоровая связь с баронами… проклятье, паскудно как-то прозвучало) и, куда больше, канализацию под явочной банды ТКиллс.

В пустом хранилище, в компании железных стоек и деревянных столов, на которых Гаркус даже пыли не оставил, сидел связанный мальчишка с адамантиевой иглой в ноге. Он слушал дурацкую рэпчину и понятия не имел, что ему делать.

— Думай, — он ударил затылком о железную перекладину стойки, к которой и был привязан. — думай, дурья твоя…

И мозг Алекса, очень странный по своему устройству, учитывая, что он, в прямом смысле, позволял Думу надевать на себя две личности, вдруг выдал из недр одну небольшую сцену из старенького кино.

Там один антисемит, режиссер, актер и обладатель огромного килта и кудрявой гривы, чтобы высвободиться из смирительной рубашки и не утонуть, выбил себе плечо.

— Ладно, — процедил мальчишка. — Ладно… ну, Гаркус, я пока еще не придумал того заклинания, которым тебя выпотрошу, но, проклятье, молиться будешь. Хуй знает кому, но будешь. Мразь.

Задышав чаще и, чтобы не прикусить язык, зажав между зубами воротник рубашки, Алекс развернул ладонь и уселся на неё пятой точкой.

— Ну давай, — прорычал, не разжимая зубов, Алекс. — Давай!

На выдохе он развернул ладонь, и, одновременно с поворотом плечевого сустава, он с силой ударил его о стойку. Боль была такая, что он едва дворец-темницу Люцифера не увидел.

Слюна потекла по его подбородку, а сознание постепенно потянулось куда-то в сладкую тьму, но Дум усилием воли заставил себя остаться в этом пласте реальности и не уходить в во владения Песочника.

Левая рука повисла безвольной плетью, но благодаря тому, что теперь она вывернулась под совсем не верным углом, Дум смог освободить правую и, вырвав из ноги адамантиевую иглу, взвыв от боли, взмахнул рукой.

О том, что колдовать исключительно при помощи разума, речи в такой ситуации даже и не шло.

Веревки распались в прах и, оставляя позади себя кровавый след, волоча качающуюся и ноющую от боли руку, Алекс доковылял до бумбокса и С-4.

Одного взгляда хватило, чтобы понять, что если просто вытащить взрыватель, то все устройство тут же коротнет и заряд взорвется.

Так же, как он взорвется в случае любого толчка или попытки унести устройство.

Гаркус подстраховался.

— Сука, — констатировал Алекс и, будто в воду, прыгнул с уступа в атриум.

Вода погасила удар, но не достаточно, чтобы полностью его избежать. Расчет оказался точен и, когда Дум приземлился брюхом на бетон, то плечо, от столкновения, с хрустом встало обратно, вновь попытавшись выдать Алексу билет в страну забвения.

Песня уже отыгрывала доигрыш, так что убежать не было ровно никакого шанса.

Дум, стоя на коленях посреди тухлой, грязной воды, понимал, что никак не успеет добежать до ответвления. А перепада высот между атриумом и хранилищем не хватит, чтобы избежать взрыва. Даже если Алекс нырнет под воду — этого все равно будет не достаточно. Его прибьет осколками.

Он попытался что-то наколдовать, но магии в источнике практически не осталось.

— Вот так, да? — вздохнул мальчик и повернулся к бумбоксу. — В воде, полной говна и мочи, я погибну-у-у-у….

Последний звук растянулся не только во времени, но и в пространстве. Желудок внутри Алекса сделал сальто и, обогнув все тело, заглянув во все самые потаенные уголки, вернулся обратно на место аккурат к моменту, когда Дум, вместе с потоком воды приземлился в бассейн.

Если, разумеется, бассейном можно было назвать огромное, овальное пространство, куда стекались сточные воды половины района. И, стоит отметить, слухи о том что в Хай-гардене плохо питались, учитывая количество дерьмища, действительно были только слухами.

И пока Алекс думал, как ему не утонуть в дерьме, ибо он человек хороший — точной сразу пойдет на дно, прямо над головой раздался мощный взрыв.

Дум усилием воли выставил перед собой щит из жидкой тьмы. Ударная волна от взрыва заставила его прогнуться, но тьмы выдержала и первую и атаку, и последовавшую бомбардировку из железных осколков и прочего добра.

— Что за идиот решил устроить взрыв на огромной лодке?! — воскликнул Дум.

Когда все улеглось, он поднялся на ноги. Сперва ему показалось, что его все же немного контузило взрывом, но чуть позже он понял, что с ним-то все в порядке.

А не в порядке было с самим кораблем. Тот, учитывая как изменилась линия «горизонта», накренился градуса на четыре вбок.

— Мы тонем, — прошептал Алекс.

Он мало чего боялся в своей жизни. Но после приключений в детстве в городской канализации терпеть не мог воду и все, что было связано с вопросами погружения в неё.

Так что тот факт, что по полу постепенно расплывалось пятно воды, сочащейся откуда из стены, особой радости не добавляло.

Точно так же, как не добавляло то, что по этому самому коридору медленно скользило огромное тело. Тело существа, которое явно не купило билет.

— Зайцем проезжаем, да? — Алекс швырнул в сторону приближавшейся к нему Наги свой окурок. — Ох, кто бы ты там ни был, я, блять, стану твоим худшим кошмаром.

С этими словами Дум отпрыгнул в сторону от полетевшего в него копья и, одновременно с тем, как разрядил половину обоймы Уилсона, пустил следом черную молнию.

Классный отпуск, ничего не скажешь…

Расстрелянная тварь упала в лужу синей крови. Две её руки с пальцами-плавниками, сжимая клинки, сделанные из кораллов и камней, дрогнули в агонии и изрешеченное, обожженное черное магией тело застыло.

Алекс прислонился к стене и тяжело задышал.

Проклятый источник магии…

Вернее его скудные объемы.

Дум был сведущ в черной магии настолько, что мог спокойно вести о ней диспуты с Фарухом, признанным знатоком чернейшего искусства. Но при этом он не обладал и четвертью запаса Пустынного Шакала, что делало его попросту ходячей энциклопедией.

Алекс посмотрел на палец. Там блестело казенное кольцо-накопитель, хранящее в себе посох с магическими рунами. Тот не только служил вместилищем магии, но и ускорял и упрощал работу с силой.

Даже слабый маг в паре с сильным боевым артефактом мог доставить неприятностей и…

— Хсащ-с-с-с-хаш!

Если змеи умели кричать, то это был именно он — крик. Невероятно высокий, тонкий шипящий писк, который едва не «проткнул» барабанные перепонки в ушах.

Из-за поворота по воде, постепенно заполняющей пространство, проскользила вторая представительница морского народа. По современной классификации они относились к полуразумным существам, так что охота на них была запрещена, но при столкновении маг мог использовать любой арсенал для своей защиты.

Дум, глядя на то, как нага женского пола кричала над нагой меньшего размера, сомневался в их «полуразумности». А еще она, в своих четырех руках, держала вовсе не коралловые мечи, а отлитые из волшебной подводной стали.

Нижняя пара конечностей сжимала короткие клинки, а верхняя — нечто наподобие копий с очень короткими древками.

Длинный змеиный хвост в метра четыре свился за её спиной. То место, где человеческое женское тело перетекало в хвост прикрывали пластины стали желтого цвета.

На её голове, вместо волос, дрожал змеиный узел, а лицо обрамляла золотая диадема.

— Проклятье, — процедил Алекс. — Дамочка, у нас тут произошло недоразумение. Я не знал, что ваш ребенок просто играет… так что, если хотите, могу поднять миленькое умертвие. Дам гарантию от гниения на два мес…

Нага повернулась к нему и, раскрыв зубастую пасть, закричала.

[Объект: Океанская Нага. Взрослая женская особь.

Ранг опасности: B —.

Сопротивление физическому воздействию: 20–40 %;

Магическому воздействию(общему): 15 %;

Магическому воздействию частному: огонь: уязвимость; вода:68 %; молния: уязвимость]

Алекс и без сообщения линз прекрасно понимал, что тварь, которую ему посчастливилось встретить, являлась опасностью уровня… ну не Мстителей, конечно, но от напарника в виде Грибовского, Дум бы сейчас не отказался.

Одно но — клятый эспер сейчас находился несколькими палубами выше.

Отпрыгнув в сторону, Алекс в полете разрядил оставшиеся заряды в обойме. Две пули, выпущенные Уилсоном, высекли снопы искр, когда их рассекли волшебные клинки наги.

Осколки свинца врезались в стены и перебили один из проводов, вызвав очередную вспышку, после которой в помещение потянулся дым и запах жженой пластмассы.

Адские колокола!

Тонущему лайнеру только пожара не хватало.

Магия крика наги, превращая все на своем пути в камень — в том числе и воду, врезалась в лифтовую шахту, намертво запечатывая её в гранитном саркофаге.

— Финиш, — обреченно выдохнул Алекс, но, увы, полежать и подумать о вечном ему не дали.

Нага, замахнувшись сразу четырьмя руками, помчалась в его сторону. И то, что их разделяло метров двадцать — её нисколько не замедляло. Наоборот — двухметровая красотка с четырех метровом хвостом, общим весом под семь сотен килограмм, скользила на скорости, просто невероятной для её комплекции.

Дум усилием воли призвал свой накопитель и оттолкнулся от пола посохом за мгновение до того, как на него обрушился град из стальных ударов.

Клинки, не встречая ни малейшего сопротивления легко рассекали сталь, оставляя на полу глубокие, искрящиеся разрезы, через которые постепенно утекала вода.

Алекс же, поднявшись, понял, что находился в опасной близости от Наги.

Нет, в программу школы Фоллен входило обучения боя на посохах и даже фехтования, но это не значит, что Дум мгновенно превратился в Рэмбо.

На кулаках он мог выдержать несколько раундов, но против четырех рукой твари с явным намерением его покромсать…

Он выставил перед собой посох. Десяток печатей слились в одну и из неё, в тот самый момент, когда тварь замахнулась мечами и выстрелила копьями в неистовом выпаде, вылетел поток черного ветра.

Влив в заклинание не меньше сотни своей и трех сотен у.е.м. из накопителя, Алекс умудрился разорвать дистанцию весьма нетривиальным образом.

Нага от столкновения проскользила всего на метр назад, а вот сам Дум, подчиняясь законам физики, отлетел в сторону шахты и несильно, но ощутимо, врезался в каменный саркофаг.

По затылку потекло что-то влажное и теплое.

— Да твою мать! — зарычал Дум.

Сама Нага отделалась легким испугом. Учитывая её врожденную способность использовать стихию воды по своему усмотрению, она успела поднять на пути заклинания водяную стену. И черный ветер, внутри которого находилось проклятье гниения, практически полностью оказалось поглощено прозрачной завесой.

Вода, впитав магию, кислотой обрушилась на пол, постепенно его прожигая. На самой же Наги лишь несколько чешуек «обуглилось» и обнажило плоть, покрывающуюся желтыми гнойниками.

— Не смейте повышать голос, дамочка! — воскликнул Дум и призвал проклятье, которое за последние дни использовал слишком часто.

Правда, чтобы пробить артефакт на поясе Наги, ему пришлось использовать куда больший объем сил. Так что когда губы морской обитательницы слиплись, то Алекс обнаружил в сухом остатке пару сотен у.е.м. в своем источнике и чуть больше в посохе.

А тварь, размахнувшись оружием, уже летела в его сторону.

— Терпеть не могу жаренную рыбу.

Дум упер посох в пол и, запрыгнув на стену, усилием воли притянул обнаженный, искрящийся кабель прямо в воду, разлившуюся на полу.

Несколько секунд, что ему пришлось изображать из себя актеры старых китайских фильмов, Алекс наблюдал за тем, что значит «уязвимость к молнии».

Нага, извиваясь в немыслимых позах и крича так, что кровь из ушей потекла в самом прямом смысле, постепенно сгорала во вспышках желтого и белого цветов.

Запах копченой селедки заполнил пространство и Алекса заслезились глаза.

Когда систему наконец замкнули сработавшие предохранители, то упавшее на пол тело сложно было назвать чем-то, кроме как испорченным ужином любителя суши.

Горелым, покрытым черной и кровавой коркой, шести метровым созданием из обугленной плоти.

— Проклятье, — выругался Алекс.

Он, опустившись на сухой участок пола, ударил посохом о землю и разрезы, оставленные Нагой, расползлись чуть шире. Вода падала в них неспешным водопадом, а Дум уже, надкусив большой палец, выводил символы на правой руке.

У него не было с собой накопителей у.е.м., так что придется восполнить запасы магии дедовским методом. Благо на лайнере находилось достаточное количество душ, чтобы отщипнуть у каждой немного и при этом никого не убить.

Энергетический вампиризм — одно из искусств черной магии, за которое можно было улететь на кичу не меньше, чем сходу на пожизненное.

Об этом, разумеется, Алексу сообщили линзы, но он проигнорировал сообщение и, закончив чертить символ, потянулся своей волей к душам пассажиров.

— Терпеть… не могу… канализацию… — процедил он сквозь замутненное сознание.

Алекс, не тратя ни секунды на раздумья, с головой ушел в говно и мусор. И, самое поганое, ему при этом еще рот пришлось открыть. Так что, когда над головой прогремел взрыв, а осколки начали падать рядом с ним в воду, он молился Локи и Геккате, чтобы не познакомиться во вкусовом отношении с подноготной жизни Хай-гардена.

Дум провел под водой примерно полминуты — этого хватило, чтобы дождь из пылающих осколков закончился.

Вынырнув и, тут же сблеванув, он доплыл до лестницы и, терпя жуткую боль, взобрался по ней к одному из стоков, где, в широкой трубе, разлегся раскинув руки в разные стороны.

Весь в гнилой, тухлой воде, в испражнениях, пахнущий дерьмом, троглодитами и гарью, он лежал и пытался отдышаться, пока не вспомнил о самом важном.

— Только бы пронесло…

Каким чудом он успел захватить с собой Уилсона, которого Гаркус не посчитал нужным поднять с пола — Алекс понятия не имел. Может слепая удача, а может в кое-то веки покровители черной магии обратили на него внимание без желания поиздеваться.

— Нет, скорее удача, — пришел к закономерному выводу мальчик.

Он вытащил магазин из рукояти и, чуть дрожащими руками, достал патрон. Разобрав гильзу и отложив пулю, Алекс насыпал пороха на рану, оставленную адамантиевой иглой.

Дум понятия не имел, подхватил ли он какую-нибудь заразу за то время, что провел в, прямом смысле этого слова — в говне, но надеялся, что пронесло.

И, все же.

— Блять! — закричал он, когда искра, высеченная ударом пули о металлическую защелку магазина, превратила горстку черного пороха в короткую вспышку.

Запахло горелой плотью, а Алекс, все же, потерял ненадолго сознание.

Все те, кто в данный момент находился на нижних палубах лайнера, почувствовал недомогание. Как будто предвестник легкой простуды. Немного закружилась голова. У кого-то прихватило в боку. Ненадолго затошнило.

Но, так же быстро, как недомогание накатило, так же оно и схлынуло. И никто из них не знал, что их души теперь были ранены. Несильно, совсем немного, но достаточно, чтобы вспомнить старые обиды на злых сверстников или припомнить боль, причиненную самыми родными.

Кого-то ближайшую неделю будут мучить ночные кошмары. Другие ненадолго впадут в депрессивное состояние. Некоторые помогут себе поеданием мороженного и просмотром комедий.

Но чувство пустоты пройдет. Сменится ритмом жизни и вечной кутерьмой дел и задач.

Душа восстановится.

Алекс «откусил» по самой щепотке. Лишь столько, чтобы заполнить свой источник и боевой накопитель.

— Проклятье, — выругался он, когда пришел в сознание.

Ему случалось ловить наркотический трип, но ни один из них не сравниться по кайфу с тем, когда в тебя вливается энергия чужих душ. Это как лучший кайф. Как безумный секс под самой забирающей травкой и бухлом. И это причина, по которой искусство энергетического вампиризма было практически искоренено.

Черные маги подсаживались на него еще задолго до того, как появились первые реабилитационные клинки для наркоманов.

Проклятье, они становились ими — наркоманами, прежде чем люди построили первые города и изобрели колесо.

Дум лишь раз использовал это знание… это искусство и пообещал себе не допускать такого впредь.

Слишком много тепла. Слишком много чужого, переполняющего тебя счастье, которое твоя собственная душа переваривала и делала своим собственным.

Ведь никто, видя перед собой яблоко, не будет откусывать с подпорченного конца. Нет, выберут самое лучшее место. Так же и с душами.

Опираясь на посох, дрожа будто после дикого прихода (хотя почему — «будто»), Дум выпрямился и побрел по воде. Его чувства, обостренные ритуалом, подсказывали, что лайнер постепенно заполняли Наги.

— Совпадение? — произнес Алекс. Ему требовалось слышать свой собственный голос, чтобы не потерять его среди эха голосов, принадлежащих людям, которых он никогда не знал. — Не думаю.

Слишком много совпадений на один квадратный метр этой сраной посудины. Сперва вся эта история с бароном, потом непонятные наемники, затем отключение электро-энергии и теперь взрыв и пробоина. И все это аккурат в водах, где нерестились Наги.

Лайнер должен был оберегать специальный высокочастотный отпугиватель морских обитателей. Работал он, понятное дело, от электричества. На экстренный случай, если электричество вдруг отрубится, на судне имелся запасной генератор.

Генератор, вся мощность которого сейчас была направлена на поддержание защиты меча Азазеля.

Вот вам и конспирация. Вот и попытка перевезти несравнимый по могуществу, черномагический артефакт на гражданском судне.

— Надо перевести мощность генератора, — сам с собой говорил Алекс, бредя по постепенно уходящему под воду коридору. — на сонар… или как там эта хрень называется. Иначе нас просто сожрут.

Он, конечно, не знал, питались ли Наги человечиной, но вряд ли они будут рады людям, мешающим им делать новых маленьких Наг. А в это время — во время нереста, их могло собраться не меньше нескольких тысяч. И вопрос, когда вся эта орава хлынет сюда, чтобы поживиться добром — лишь вопрос «как долго у них, мать их, это займет».

— Скучаю по троглодитам… они, хотя бы, тупые и неповоротливые…

Как назло заныли шрамы, напомнившие Алексу, что это не совсем так.

— Гаркус, — чуть ли не плакал мальчик. — проклятый ты пророк… только дай добраться до тебя… только дай добраться…

Использовав выуженный из воды стальной осколок стеллажа из хранилища, Алекс крутил над огнем, сделанным из очередного патрона и разнообразного горючего хлама, шашлык из мяса крысы.

Кто же знал, что слова орка о том, что мальчишка питается законными обитателями канализации, окажется правдой.

Посмотрев на часы, Дум отметил про себя, что он бродил по местным лабиринтам уже почти сутки.

За это время он успел настолько привыкнуть к местному амбре, что даже не чувствовал вони.

— Прости, Сплинтер, — просипел Алекс и, закрывал глаза, причем вовсе не от предвкушения или наслаждения, вгрызся зубами в мясо. — Гадство…

Только усилием воли он заставил себя не выплюнуть гадость обратно туда, где ей было самое место — в канализационный сток. Но, увы, еще одни сутки без пищи он не продержится.

Благо воду он фильтровал при помощи все того же пороха, Уилсона и щепотки магии. Недаром он почитывал журналы Рида, заядлого охотника. Там были советы по выживанию в дикой природе.

Удивительно насколько просто их было применить к условиям не менее дикой подземки.

Доев крысу, Алекс разворошил костерок и, глотнув из так же выуженной из хлама пластиковой чистую, но от того не менее вонючую воду, он подошел к схеме.

Это только в кино канализации действительно выглядели бескрайними лабиринтами. На деле же здесь, в самых важных узлах, имелись карты окрестностей. Так что если двигаться от одного узла к другому, то можно выбраться.

Дум же, не зная обстановки над головой, не рисковал показываться на районе раньше времени, так что двигался в сторону сброса. Никаких очистительных сооружений там не стояло, так что вся дрянь попросту смывалась в океан.

Алек, проводя пальцем по карте, лишь чудом, в последний момент, почувствовав что-то затылком, отпрыгнул в сторону.

В то место где он только что стоял врезалось копье и, с металлическим звоном, покатилось по желобу.

Прямо перед мальчиком стояло четыре троглодита.

Прямо перед Думом лежало четыре мертвеца.

— Проклятье.

Четыре бравых наемника, с телами созданными для сражений. Каждый из них прошел войн больше, чем о существовании которых было известно не только широкой публики, но и некоторыми государственным организациям.

И все же — их тело растерзаны. Кровь стекала по стенам, к которым несколько из вояк были прибиты будто бабочки в альбоме юного натуралиста. Бронники растерзаны и следы длинных когтей виднелись по всему коридору.

Оторванные конечности, висящие на трубах и искрящих проводах внутренности. Запах будто на скотобойне и абсолютно пустые, искаженные ужасом глаза.

Первобытным ужасом. Тем самым, что не искоренить тренировками и стычками с противником на огневом рубеже. Этот ужас порождался инстинктами. Памятью о тех временах, когда ютясь в пещерах, человек боялся ночи потому что знал, что та может принести на порог.

И именно тогда и появилась сама суть порога, дома — его особенной магии, благодаря которой нечисть не могла без приглашения зайти внутрь.

Так что, кто бы не сотворил это, он не был из числа нечистых, повязанных с тьмой. И, учитывая, что Алекс не ощущал ни капли покалывания на кончиках пальцев — магия тут тоже не была замешана.

Лишь едва заметный, тонкий запах серы, оставленный демоническим присутствием одержимого.

Дум выругался и, подойдя к одному из трупов, вытащил из груды плоти, в которую тот превратился, торчащий наружу магазин того же типа, что и у Уилсона Младшего.

Дернув затвор, Дум посохом открыл стальную, с закругленными углами дверь, ведущую в подсобной, переоборудованной помещение.

Небольших размеров, но достаточное, чтобы там поместилась стойка с одним единственным предметом. Стеклянный купол, эту стойку накрывавший. А еще фигура среднего роста, спрятанная в балахон.

— Тот-кого-нельзя-называть? — спросил Дум, припоминая похожую сцену из одного популярного в прошлом кино.

Фигура не пошевелилась. Но Алекс стал отчетливее ощущать привкус серы.

— Странно слышать это от темного мага.

— Стереотипы, — пожал плечами Дум, а затем резко вскинул дуло пистолета, направив его на незнакомца. — а теперь живо назови свое имя и легион, к которому ты принадлежишь, иначе я уничтожу твою оболочку.

Фигура засмеялась. Неприятно. Отрывисто. Искусственно… Как смеются социопаты.

Демоны не были социопатами… вернее — человеческие эмоции им были так же не понятны, как людям непонятен и чужд сам хаос.

— Вижу ты понял, Александр, — «злодейский злодей» специально сделал ударение на имени Дума, давая понять, что все произошедшее имеет личные мотивы. — Я долго ждал этого момента… удивительно, но оказывается — не я один. Мой компаньон предложил свою помощь и я не мог не согласиться.

— Долго ждал? — переспросил Дум, а затем выругался. Проклятые еноты видимо успели его покусать… — Слушай, ублюдок, мне плевать кто ты, какую там ты себе обиду на меня придумал — в Маэрс-сити плюнуть не куда, чтобы не попасть в человека или иное существо, которое хочет меня убить. Но, сука, ты мне отпуск испортил. И этого я простить не могу.

— Простить… прощение… удивительное слово, Александр. Наполненное таким глубоким смыслом, но столь небрежно разбрасываемое людьми по свету. Простить одно. Простить другое. А откуда берется это прощение — они не думают. Не думают, что каждый раз, кого-то прощая, отнимают частичку своей души. Она восстановиться, как восстановиться после твоего ритуала, но… Это больно, Александр. Прощать. Я не смог.

— Блять, ну серьезно? — расстроился Алекс. — Я пришел сюда подраться. Нормально. По-мужски, да простит меня феминизм. А ты стоишь и зачитываешь мне первую страницу брошюры «Злодейский Злодей для начинающих».

Дум отмахнулся пистолетом, а затем опустил его.

— Тусуйся тогда один, а я сваливаю.

С этими словами он развернулся на пятках, а затем, так же стремительно, из-под локтя, вскинул посох. Несколько десятков печатей слились и сформировали огромную пентаграмму, сияющую магией тьмы, крови и демонов.

Молния, вылетев из её центра, расцарапала воздух когтями демонического пламени и взревела пастью волка, попытавшегося дотянуться алыми клыками до фигуры в балахоне.

Но та лишь подняла руку и магия Алекса, на которую тот потратил не меньше двух третей совокупного запаса энергии источника и накопителя, попросту втянулась в серую кожу, обтянувшую когтистую ладонь одержимого.

— Дешевый трюк, Александр. Я ожидал от тебя большего. Ты в…

— В жопу поди, ожидатель.

Алекс стукнул посохом о пол и под ногами фигуры вспыхнула вторая печать, которая мгновенно превратила сталь в кипящую кислоту. И фигура, с тем же криком, что когда-то Алекс падал в канализацию, полетела куда-то в черные недра ниже ватер линии.

— Попробуй законы физики поглоти, мразь! — выкрикнул Дум, а потом задумался. Он все еще находился по дурманящим эффектом собственного ритуала, так что соображал туго. — Нет, пресно получилось… не чувствует моей к нему глубокой антипатии… нужно жестче.

Алекс почесал дулом затылок, выругался от боли, когда задел ссадину, оставленную нагой, а затем нагнулся над чернотой провала и проорал:

— Арривидерчи, долбоеб!

Кивнув самому себе, Дум развернулся и подошел к стеклянному куполу. Действовать надо было быстро. То, что где-то там, на глубине Локи знает какого масштаба, дуэт из непонятного имбецила и не менее недальновидного демона тонули в воде и сражались с Нагами, означало лишь одно.

Поголовье Наг явно измельчает уже в самом ближайшем времени.

Алекс встал практически вплотную к грузу.

Что появилось раньше — бог или вера в бога?

Возможно, ответ на этот вопрос находился прямо напротив Дума.

Старые легенды бритов описывали этот меч, как тяжелый бастард, украшенный вязью символов и рун таинственного и магического символа. Японцы, как длинную полоску стали черного цвета, найденного богом в теле убитого чудовища. Кто-то говорил, что Парацельс владел мечом, с заточенным внутрь демоном — таким тяжелым, что десять мужчин не могли его поднять.

Меч-кладенец, выточенный для славянских богатырей из стали упавшей на гору звезды.

Меч Калад-колг, выкованный феями.

Индейцы верили, что этот меч был языком солнца — чистым пламенем, которым мог владеть лишь верховный жрец.

У этого меча имелась тысяча имен и еще больше обликов. Он яркой нитью пронизывал историю мира, но люди забыли про него. Забыли про его историю.

И они видели его так, как хотели видеть. Как сталь, как огонь, как волшебство, заключенное в грани железного клинка.

Но Алекс помнил о правде, пелена лжи спала с его глаз.

Он видел правду.

Он видел самое первое оружие, которым владел человек, когда делал первые шаги по миру, который едва сам и не погубил. И эта смерть, вся смерть, любая смерть, принесенная болью и отчаяньем, созданная насилием, была рождена в это мече.

Алекс смотрел на деревянную палку с заточенными и обугленными краями. Рукоять её была обвязана веревкой, сделанной из волокон лиан и трав.

Старый, покрытый никогда не исчезающими пятнами крови, местами потрескавшийся.

Люди тоже помнили правду.

Они говорили, что человек перестал быть обезьяной, когда взял в руки палку. Что же — они не ошибались. Человек перестал быть животным, когда стал убивать не только ради защиты. И палка это была вовсе не палкой…

— Прочь, — процедил Дум, отгоняя наваждение, пытавшееся проникнуть в его разум. — Ты меня не подчинишь, жалкая палка.

Артефакт манил его. Обещал силу и власть. Обещал подарить магию столь древнюю и столь могучую, что с её помощью можно было уничтожать и создавать целые миры.

Праотец всех убийств. Создатель войн и разрушения. Геноцида. Один из истинных всадников Апокалипсиса в его изначальной, первозданной форме.

Вот что сейчас лежало перед Алексом.

Война.

Её квинтэссенция.

И все, что отделяло Дума от того, чтобы его душа была уничтожена этим созданием — тонкая полоска стекла с подведенным к постаменту кабелем.

Поэтому что сделал Алекс?

Все верно — ударом окутанного лиловым пламенем посоха, он рассек кабель, а затем единственным выстрелом разбил стеклянный купол.

Стоило стеклянному куполу упасть, как нежное нашептывание на ухо превратилось в яростную попытку овладеть Алексом, будто молодой и глупой девушкой, забредшей в мини-юбке в самые грязные трущобы Хай-Гардена.

Дум рухнул на колени и, единственное, что удерживало его от того, чтобы раствориться сознанием внутри агонии квинтэссенции войны.

Он увидел перед собой человека, больше похожего на обезьяну. Слабого и хилого. Со злыми, налитыми кровью глазами. Тот стоял с окровавленной палкой поверх лежащего на земле молодого, здоровенного примата. Бугрящиеся мышцы и жилы канатами, густая яркая шерсть.

Все это не помогло. Что может голая физическая сила против оружия.

Сцены прошлого сменялись одна за другой. Он видел тысячи подобных картин. Примат становился варваром, затем викингом, он превращался в рыцаря, надевал солдатские формы всех стран этого мира. Он сжигал людей. Он возводил и рушил империи.

Первое оружие.

Первый меч.

Простая палка.

— Пойдем, — кричали ему боевые барабаны.

— Ты станешь генералом, — ревели воины.

Любая власть, любые богатства, все знания этого мира. Женщины и мужчины у его ног. Это все мог дать…

— Достаточно, — Алекс ударил посохом о землю и на мгновение наваждение исчезло. — Ты всего-лишь палка. Тысячи таких же могли занять твое место. В тебе нет власти надо мной.

Но как бы ни была сильна воля и убеждения Дума, они выглядели каплей в море той ненависти и могущества, которые расплескивал вокруг себя меч.

И может кто-то другой, кто-то светлый и добрый, увидел бы перед собой клинок, украшенный прекрасными рунами. И этот клинок обещал бы сберечь любимых и родных, принести мир в родные земли. Защитить обездоленных, наказать коррумпированных, восстановить справедливость.

Так ведь видели войну светлые? Как благо ради блага. Мир ради мира.

Наивные светлые.

Именно они совершали самые масштабные злодеяния во имя мира во всем мире. Ни на одном темном, за всю историю, не было столько крови, как на светлых.

Начиная Моисеем, заканчивая «триадой» — Гитлер, Сталин и Мао. Все они сражались во имя света. Своего света. И принесли столько крови, что меч Азазеля купался в ней целый век.

Но Алекс был темным.

Он не видел ни справедливости, ни защиты, ни добра.

Он видел то, что увидел бы любой темный на его месте.

Власть.

И свободу, которая та могла принести. Свободу творить зло. Творить добро. Назначать виноватых и ответственных. Он видел войну так, как видела её история. Способ добиться того, чего не добиться иным путем.

— Хватит! — Алекс ударил посохом о собственные губы. Боль и кровь привели его на краткое мгновение в чувство. Но достаточно, чтобы увидеть, что его пальцы уже почти сомкнулись на рукояти Первомеча. — Проклятье! Не для тебя была эта пуля!

Вновь чувствуя, как его сознание уплывает по рекам из вожделенных миражей и понимая, что не выдержит третьего раунда противостояния, Дум закатал рукава и скрестил предплечья. Татуировки вновь вспыхнули ярким, черным светом.

— Именем моим и волей моей, — каждое слово древнего ритуала, появившегося еще до того, как рожденный слабым взял палку, чтобы завладеть тем, чем обладал рожденный сильный, наваливалось на Алекса тяжестью всего этого гребанного лайнера. Но когда тюремная машинка набивала эти символы и знаки, Дум знал на что нашел. — Нет мастера надо мной. Ни в небе, ни в земле, ни в воздухе, ни в воде. Нет покровителя воле моей. Нет русла душе моей. Нет пути ногам моим. Я был рожден в плоти, крови и страданиях. Я умру в грязи, огне и забвении. Я не знаю ни грез, ни надежды. И ты не властен надо мной, ибо нет надо мной власти кроме той, что даю я. И я не даю тебе власти надо мной.

С каждым новым словом душа Алекса истончалась. Силы, что были куда древнее чем те, о которых помнили даже древние расы фейри и эльфов, постепенно просачивались в эту реальность.

Они пробовали на вкус того, кто осмелился к ним обратиться. Они были всегда. Они есть всегда. Они будут всегда.

Когда рождались первые боги, они уже спали. И когда умрут последние, они еще не проснуться.

Они, те, кого древнейшие называли Вечными, кому ставили свои первые изваяния, неумело вырезая из дерева облики, наиболее им понятные, лишь слегка коснулись души Алекса. Но этого было достаточно, чтобы на краткий миг сила неудержимым потоком хлынула сквозь его тело.

Черные путы спеленали клинок. Серебряные символы старше ангелов и демонов легли на поверхность вуали и узел красного цвета скрепил чары.

— Сука! — в сердцах выкрикнул Дум и ударил кулаком о пол. — Сука! Сука! Сука!

Очередной ряд татуировок сходил с его кожи. Силы уходили обратно в забвении. Они не приходили на зов дважды. И Алекс призвал свой шанс обратиться к ним. Они вновь засыпали, продолжая ждать того, кто сможет вернуть их обратно в мир, забывший о свободе и отдавший власть над собой миражам и отражениям истины.

Алекс, тяжело опираясь на посох, поднялся и подошел к стихшему клинку. Тот выглядел так, будто его убрали в красивый бархатный чехол и повязали подарочный бант.

Вот только этот самый «чехол» являлся клеткой, которую было бы не разбить даже Люциферу, не известно как выбравшемуся из своей ледяной темницы-дворца, куда его низвергли за предательство.

И эта темница, по плану Алексу, предназначалась вовсе не для простой палке, выточенной из бао-баба.

Он уже замахнулся ногой, чтобы пнуть бесполезный артефакт, но остановился.

— Не прокатит, — процедил он и, подняв запертую во снах войну, прикрепил к поясу. — Так, ладно, главное успокоится. Если забрали одну пешку, найди способ атаковать другой.

Он не должен был забывать уроков Раевского. Только не сейчас. Только не теперь. Те, кто стояли за кулисами сделали свою первую ошибку и он не должен был позволить своему краткосрочному поражению в маленькой битве повлиять на исход войны.

Алекс скосил взгляд на запечатанный меч.

— Тем более, когда война еще даже не началась, — прошептал он, после чего осмотрелся вокруг себя. Стены из листового металла, несколько разбитых камер, искрящийся кабель, вырванный из постамента, покореженная дверь и дырка в полу. — Так, о’кей, Алекс. А как нам отсюда выбраться?

И почему-то он не удивился, что ответом ему стала тишина. Можно было конечно понадеяться, что одержимый, сброшенный в вниз, подох от лап Наг, но в сказки Дум перестал верить еще в детстве.

Так что внизу его ждал постепенно тонущий лайнер, кишащий отродьями океанских пучин вкупе с одержимым, в прямом смысле, маньяком. Впереди — заблокированная шахта лифта. А над головой — десятки метров стали, к котором не прилагалось ни лестницы, ни даже захудалого каната.

Алекс вздохнул.

— Блять…

Алекс отпрыгнул в сторону и очередное самодельное копье, но от того ничуть не менее острое копье ударило в дюйме от его шеи.

— Проклятье, — процедил мальчишка и, прижимая ладонь к рассеченному плечу, юркнул за угол, слыша как позади падает утерянный керамбит.

Сделал он это как раз вовремя, потому как в следующее мгновение в карту тоннелей ударил нож.

— У него что… рукоять из фалоса?!

Брови Алекса полезли наверх, когда он понял, что стальное лезвие из консервной банки было вставлено в чуть прогнившую пластмассу, очень сильно напоминающую по форме сжавшийся из-за холода агрегат в его собственных штанах.

— И кто смывает такое в унитаз? — Дум взял в руки осколок зеркала и вытянул его за угол.

Троглодитов обычно принимали за безмозглых жаб-переростков. И, в целом, в большинстве случаев так оно и было. Но это если зеленые глазастики были голодны. Тогда они действительно тупели и могли один за другим набрасываться на выставленные перед ними вилы.

Эти же… они явно не страдали от пустоты в желудке и попросту защищали свою территорию.

— Проклятье, — повторил Дум. — разумеется их территория прилегает к сбросам…

Троглодиты, все же, водные твари. И, самое неприятное, они не делали разницы между морской и пресной водой. Могли обитать в любой среде, лишь бы там наличествовало достаточно влаги для их кожи.

Поэтому тот факт, что они обитали прямо на пути Алекса к долгожданному спасению из вонючей и затхлой канализации не вызывал особого удивление.

Да что уж там. Адские колокола, даже если бы эти твари предпочитали воде вулканический пепел и кровь гномьих девственниц, Дум бы нисколько не удивился, если бы они все равно оказались именно здесь — разделяя собой мальчишку и его путь наружу.

Удача в последнее время старательно обходила его стороной.

— Бургургул?

— Гур-бул-бул.

— Бар-гурб-бул.

Эти засранцы еще и переговаривались собой. Эксперты уверяли, что их «язык» мало чем отличался от мурлоков и…

— И почему ты сейчас именно это вспоминаешь? — сам на себя прошипел Алекс.

Он вытащил магазин Уилсона, чтобы убедиться, что остался всего один патрон. И будь он внебрачным сыном союза Клинта Иствуда и Макса Пейна, пройдя все испытания из того дурацкого фильма, где пуля огибала свиную тушу, ему все равно не свалить одним выстрелом сразу четверых.

— Ладно, ладно…

Мальчишка задышал ровнее и обратился к своему источнику. Последние дни сильно его вымотали, да и не до медитаций было, так что запаса магии оставалось на одно более менее серьезное или на два простеньких заклинания.

Подняв горе очи к темному своду из кирпичей, ставших покатыми из-за вечной сырости и влаги, Алекс… внезапно пришел к, возможно, очень бредовой, но, может быть, единственно верной идее.

— Надеюсь об этом никто и никогда не узнает, — процедил он.

С этими словами, ползя на четвереньках, Алекс добрался до сточного желоба. Взрослому человеку здесь было бы по колено, но… Алекс ведь не был взрослым.

Усилием воли заставив появиться перед собой пару печатей, вскоре он уже медленно и спокойно дышал внутри купола из серого дыма, накрывшего его лицо. Заклинание, обязанное фильтровать яды в воздухе (в древности черных магов часто выкуривали из их убежищ, потому как в чистом поле они куда слабее, нежели в своих «лежках», полных усилителей и всяких мерзких ловушек, так что какой-то умник придумал такое вот заклинание) должно было выиграть ему несколько минут под водой.

— Ох, бл… — остаток фразы потонул в бульканье, когда над головой Дума сомкнулись пахучие, вязкие, зеленоватые своды сточной воды.

Если вообще эту субстанцию, даже с большой натяжкой, можно было называть водой.

Развернувшись спиной вниз и пузом к верху, Алекс осторожно «поплыл» в сторону стоявших на бетоне троглодитов. Они о чем-то шумно переговаривались между собой и указывали в сторону ответвления, куда сбежал мальчишка. Врожденный инстинкт не позволял им, сытым и довольным, броситься туда, откуда веяло опасностью.

Создания, рожденные в древности магическими экспериментами, они отлично чувствовали эту самую магию. А уж целые века, когда им приходилось скрываться от переставших верить в магию смертных, что едва не привело к вымиранию всего волшебного, сделали их еще осторожнее.

— Бургаргал! — один из самых крупных потрясал ножом для колки льда.

— Габу-бул-бурагл!

С ним отчаянно спорил низкорослый. В своеобразной перевязи, сделанной из бюстгальтеров, висящих на нем крест на крест, покоились те самые ножи из фалосов. А заплечной сумке, сделанной из использованных средств контрацепции, у него покоились какие-то маленькие шарики, утыканные самодельными шипами.

Алекс, в меру своей испорченности, догадывался что это были за шарики, но размышлять подробней на данную тему не собирался.

— Да где, Локи Всемогущий, обитает этот крендель?! — пронеслась мысль в его голове.

Словно перископ, мальчишка держал перед собой Уилсона и медленно перебирал ногами по илистому дну канала. «Проплывая» таким образом мимо занятых спором троглодитов, он даже дыхание задержал. Лишь бы четверка тварей его не заметила.

Проклятье! И ведь, если верить заказам в Гильдии Охотников, находились любители «порыбачить» в канализациях и добыть ядра и лапки троглодитов, довольно неплохо расходящиеся на рынках алхимиков.

— Габур-бар! — крупный подлетел к мелкому и схватил того за перевязь, поднимая над землей. — Бл-бул-бургал!

— Буль-буль! — ответил вожаку троглодит-извращенец, после чего вытащил нож из всадил его прямо в горло крупному.

Тот, хватаясь своими лапами за скользкий и податливый резиновый член, свалился на колени, а затем, словно в замедленной начал падать прямо на Алекса.

Мысли пронеслись в голове мальчишки со скоростью ошпаренного гепарда. У него было два выбора — либо воспользоваться эффектом неожиданности и попытать свое счастье с ослабленным отрядом троглодитов, либо дождаться пока тварь упадет на него сверху и… оказаться раскрытым.

— Да что за день-то такой! — выкрикнул Дум и, одновременно с тем, как нажать на спусковой крючок Уилсона, с внутренним омерзением схватил рукоять самодельного ножа и выдернул его из горла разваливающегося в агонии мертвеца.

Он выбрал первый вариант.

— Мы должны найти профессора! — выкрикнула Мара Глоумбад.

Гном-полукровка, она, вооруженная каменным молотом, созданным каким-то непростым заклинанием, крушила подступавших к ней Наг. Несмотря на внешнюю скромность телосложения, будучи гномом-полукровкой, Мара обладал невероятной силой и выносливостью.

— И как, — Чжин увернулся от кораллового дротика, — мы должны по-твоему, — перепрыгнул через секиру из блестящего металла, — должны это сделать?!

Уже падаю на пол, он взмахнул рукой и десять каменных ножей, вылетевших из печати, превратили нагу в некое подобие салата из креветок.

— Детки, не отвлекаемся! — Грибовский, контролируя взглядом все поле боя, коим стало небольшое кофе на четвертой палубе, размахивал своим исполинским мечом, сдерживая натиск сразу шести крупных наг-мужчин. У каждого по шесть рук, полных острых железок, но они, даже наседая всем скопом, не могли дотянуться до эспера.

А если кому и везло, то рана на теле красноголового тут же затягивалась.

— А где ваша напарница?! И мисс Периот!

Но гвоздем программы выступал совсем иной персонаж. Элеонора Уэссэкс, по мнению большинства — больше раздетая, чем одетая, каждым взмахом руки создавала огромные огненные шары, которые оставляли после себя дымящиеся остатки поджаренных наг.

Но даже так — морские твари только продолжали пребывать из брешей в полу и стенах. И с каждой секундой их становилось все больше. Четверка все шустрее отходила к лестницам, по которым взбегали кричащие в панике пассажиры.

— А это очень хороший вопрос, — процедил Грибовский.

Только сейчас он понял, что больше не видит ни О’Хару, ни того странного блондина с слишком-умным-азиатом. Может родственник Чон Сука?!

— Ах ты мудила грешная! — прозвучал немного нервный выкрик, после которого нага, уже занесшая мечи над головой Мары Глоумбуд, взорвалась.

В самом прямом смысле этого слова. Изнутри наружу. Орошая окрестности дождем из своей зеленоватой крови и внутренностей.

— Спасиб, профессор.

— Не благодари. Если кто вас и прикончит, падаваны, то это буду я и только я. И, если честно, — Алекс взмахнул рукой и черная волна вороньим крылом накрыла с десяток наг, заставляя их корчиться от жуткой боли и иссы хать прямо на глазах. — я очень близок к этому желанию.

— О, дорогуша! — Грибовсский обрадованно замахал в приветственном жесте мечом, на котором болталось несколько пронзенных им наг. — Оу… выглядишь ты…

— Даже не продолжай, — процедил Алекс. — где еще двое моих подопечных?

— Только не подходи! — воскликнул Грибовский. — От тебя воняет так, будто ты только что из канализации выбрался.

— Не только что, — если бы ученики и эспер не были бы уверены, что Александр Думский человек, то решили бы, что он один из фейри-змей. Настолько правдоподобно он шипел. — А лет десять назад, но не суть.

В ободранной одежде, покрытый мазутом, какой-то другой пахучьей дрянью, весь в крови, кишках и внутренностях наг, он держал в руке странный, вытянутый по форме сверток. Два его зеленых глаза на фоне общего плачевного вида, горели буквально первобытной злобой.

Никто из тройки студентов не сомневался, что если бы сейчас перед профессором оказался бы декан Либенштайн, то о его дальнейшей судьбе можно было бы снять весьма недурственный хоррор.

— Это то, о чем я думаю? — Грибвоский кивнул головой в сторону свертка.

— Ага, — только и ответил Алекс, после чего еще раз взмахнул рукой. На этот раз студентам на мгновение стало трудно дышать — такое они испытывали только в присутствии бывшего ректора Первого Магического, когда тот демонстрировал свое могущество на спортивных мероприятиях.

Пространство вздрогнуло от черной магии, а затем из каждой тени вытянулись покрытые струпьями, когтистые руки-лапы мертвецом и потянули внутрь визжащих от ужаса и боли Наг. Погружаясь во мрак, их плоть разлагалась в тех местах, где их касались струпья.

Многие исчезали в тенях уже будучи окровавленными скелетами.

— И самое паскудное, — Алекс сжал палку. — я начинаю к этому привыкать.

Разумеется, а как могло быть иначе, что даже через темницу, созданную магией древнейших, просачивалась сила меча Азазеля. И дум не нашел ей лучшего применения, кроме как постоянно проводить через собственный источник, используя один из самых могущественных и черно-магических артефактов, как… простой накопитель.

Ну ладно, может быть не самый простой. Может быть наделявший его в данный момент практически неиссякаемым запасом кристально чистого, черного у.е.м., но, все же — накопителем.

И, не приди ему в голову эта мысль, то вряд ли бы, словно крот, проел кислотой сразу несколько палуб на пути к спасению. Удивительно, но под спасением он не подразумевал нахождение своих подопечных. Просто… так случилось, что они оказались на его пути.

— Надолго хватит? — спросил Грибовский.

Пользуясь минутной передышкой, он стянул с лезвия пронзенных наг и, подойдя к чудом уцелевшей барной стойке, перегнулся через неё и взял бутылку горячительного. Выглядело это так, будто красноволосый повторял стереотипы и принадлежал к числу ярых алкоголиков, но Алекс знал, что тому попросту требовалось топливо для своего зверского метаболизма. Даже если это топливо — спирт.

Натурально стиль пьяного монаха, не иначе.

Кстати о монахах.

— Где Чжин и Лео?

— Профессор! — с удивлением воскликнула блонди.

— Чего? — Дум повернулся к ней, а затем отвернулся. — Блять! Ты одеться можешь?!

— Вам что-то не нравится? — нахмурилась Уэссэкс. — Я, вообще-то, собиралась позагорать у бассейна, а не изображать из себя суши-шефа.

В таком мини-бикини? Алекс, будучи далеко не святым, довольно часто по молодости пользовался услугами элитных эскортниц. Зачастую их предоставляли сами отели, где он обитал. Но даже на них одежды под «пальто», в котором они приезжали, было по-больше.

Нет, он по достоинству оценил фигуру блонди, но…

— Рассказывай, — Дум подошел к Грибовскому, забрал у того бутылку и сделал пару больших глотков. Ну а что? Может у него тоже… метаболизм.

— Мы детей вызволили и решили…

Алекс скосил взглядом в сторону Элеоноры.

— Ничего им не сообщать, — закончил за напарника Алекс. — Позагорать, Грибовский? Серьезно?

— У бассейна им должно было быть наиболее безопасно, — прошептал в ответ поляк. — Открытое место, куча камер и охраны. Вряд ли бы наш общий знакомый стал там бесчинствовать.

— О, поверь мне, — Алекс отхлебнул еще немного горячительного, после чего вернул бутылку обратно. — стал бы.

— Смог о нем что-то выяснить?

Дум очень выразительно посмотрел на бреши, через которые уже снова показались наги.

— Мы здесь и сейчас будем это обсуждать? Или поднимемся чуть выше и ты мне уже скажешь, куда отправил эту, — Алекс осекся, понимая, что его весьма внимательно слушают три недоучки. — замечательную особу О’Хару и еще двух мозгошмыгов, за которых, сука, я тут головой отвечаю перед государством!

— Эмм-м-м…

— Что еще за эм-м-м?!

— Если честно — я понятия не имею где они.

Алекс, устало потерев переносицу, ударил основанием Меча о пол и две наги, пробравшиеся в кафе, взорвались кровью и кишками.

Полегчало.

Но не сильно.

Отмахиваясь ножом от ближайшего троглодита, Алекс несильно его порезал, но заставил отшатнуться. Это дало ему время поднять перед собой Уислона и, наставив мушку на лицо того самого троглодита-извращенца, нажать на спусковой крючок и…

— Щелк, — прозвучало не очень уверенно, но никакого громогласного эха и огненного облака от сгорающих в воздухе пороховых газов не последовало.

Уилсон попросту отказался работать после всего того, что с ним приключилось за последние дни. Алексу сложно было осуждать своего напарника, но…

— Не сейчас же, сука! — закричал мальчишка и, пригибаясь под копьем, которым третий мурлок хотел сделать из него канапе, Дум перехватил пистолет и с размаху зарядил рукоятью в то место, где у нормальных прямоходящих находятся яйца.

— Бургугул? — чуть вопросительно произнес троглодит изврат, после чего пнул Дума коленом в грудь.

Тот покатился вниз по бетону и, остановив падение, тут же отскочил в сторону. Очередной метательный нож-член высек искру и отлетел в сторону.

— Ну да, — отстраненно произнес Алекс, поднимая руку и формируя печать. — у вас же нет яиц.

Из печати вылетела черная молний и, ударив в грудь изврату, протащила его несколько метров по полу, оставив корчиться от мучительной агонии.

Запахло жаренным, а Алекс почувствовал, что полностью опустошил свой запас энергии.

Убрав бесполезный и тяжелый пистолет за пояс, он поднял с пола нож и, скрестив их оба перед собой…

— Ну давайте…

Развернулся и побежал со всех ног прочь.

— Догоните меня!

Троглодиты, во всех учебниках, описаны как медлительные и неповоротливые создания. Но… это на суше. А вот в воде они передвигаются ничуть не медленнее тех же самых наг, скелет которых Алекс видел в кабинете Раевского.

Так что раненный троглодит и единственный, кто не пострадал из четверки, прыгнули в желоб и помчались следом за ускользающей добычей.

Дум же, передвигая ногам на пределе своих возможностей, шевелил извилинами ничуть не медленнее. В том, что твари его догонят то того, как он доберется до сброса, не возникало никаких сомнений, а значит…

— Давайте сюда!

Алекс затолкал студентов и Грибовского в не очень просторную каюту, после чего закрыл дверь и, приложив ухо, прислушался к тому, что творится в коридоре. Наги постепенно заполняли собой тонущий корабль, что отнюдь не замедляло погружение последнего на дно.

Скорее даже — наоборот.

— Фу-у-у, — протянула блонди, скидывая со смятой постели скомканный носок. — Кто здесь жил…

Дум, выругавшись, открыл небольшой встроенный шкаф, достал оттуда палантин и бросил в сторону Элеоноры. Та поймала и накинула на себя.

— Молодожены, — ответила Мара. — большую часть пассажиров таких лайнеров составляют именно молодожены.

Эли снова посмотрела на носок, а затем повторила с куда большим омерзением:

— Фу-у-у.

В каюте, где с трудом могли поместиться двое, сейчас столпилось сразу пять человек. Включая здоровенного эспера.

— Как сельди в банке! — неожиданно засмеялся Трэвис, а когда его никто не поддержал, пустился в пространные объяснения. — Ну, типо, мы на тонущем лайнере — он как банка, а нас окружают наги и они как сель…

— Мы поняли, — перебила Эли. — Чаверт, серьезно, сейчас не самое подходящее время для твоих тупых, неуклюжих, мужланских…

— Согласен со стриптизершей, — перебил уже Алекс.

— Эй! Кого это вы тут…

Дум выразительно посмотрел на подопечную и та, надувшись, замолчала. Лишь бросала своими бездонными голубыми глазами огненные шары в его сторону. Благо — воображаемые.

— Мара, — Дум повернулся к полукровке. — как самая благоразумная из присутствующих…

— Включая представителей профессуры, — едва слышно добавила Эли, но её проигнорировали.

— … что ты помнишь?

— Не много, — покачала головой Мара. — Мистер Грибовский и мисс О’Хара повели нас к бассейну, но в это время корабль шатнуло. Наш лифт застрял на уровне четвертой палубы и мы вышли в кафетерии. Затем вышла из строя вся электроника, а потом из полы и стен полезли наги. Люди начали паниковать. Мы, руководствуясь кодексом гражданских-магов ООР, вступили в бой с противником. Потом электричество включилось обратно и затем уже появились вы.

— Понятно, — задумчиво протянул Алекс.

Отойдя к иллюминатору, он посмотрел за борт. Вода вспенивалась над ватер-линией и от лайнера расходились невысокие волны и это означало…

Ну, что-то, наверняка и означало. Но при всей своей эрудированности Дум, никогда не любивший воду, вообще не разбирался в делах морских волков. Будь его воля, он бы держался от океана так далеко, насколько это вообще могло быть возможным.

— Кстати, дорогуша, а почему ты просто не растворишь всех Наг, как сделал это в кафе? С этим, — Грибовский сделал ударение на последнем слове. — у тебя не должно возникнуть никаких проблем. А у нас одной задачей поубавится.

— Потому, Грибовский, что чем чаще я это использую, — Алекс похлопал по «ножнам» меча. — тем меньше я потом захочу с ним расставаться. И если ты хочешь иметь под конец всего этого дело с безумным черным магом-маньяком, то не вопрос. Сейчас наколдую.

— Не-не-не-не, — замахал руками поляк. — мне тебя и в твоем нормальном настроении не переварить. А если у тебя, без обид девочки, пмс начнется, то… я тебя уже один раз хоронил.

После сказанного в каюте повисла тишина и, Грибовский, под давлением взгляда Алекса, тут же исправился.

— Образно выражаясь, конечно, профессор. Вы ведь наш консультант, которого мы привлекаем к нашим делам крайне редко и просто так совпало, что…

Грибовский даже договаривать не стал.

— Хреново вышло, да? — понуро спросил он.

— Тебе честно или соврать? — Дум даже не стал утомлять себя добавлением эмоций в голосе.

— Так вы, получается, работает вместе! — вскочил на ноги Трэвис. — Профессор, вы что, какой-то тайный агент из Старого Мира, да?! Поэтому мы не смогли на вас ничего нарыть и даже мой брат не отыскал…

— Зови меня Брюс Уэйн, — перебил Дум. — но, пожалуйста, когда в следующий раз захочешь что-то сказать, сделай это молча. И это касается всех, кто еще не получил удостоверение полноправного мага!

— Я вообще-то эспер, — робко напомнил Грибовский.

— Улавливаешь, — съязвил Алекс. — а теперь дайте взрослому дяде подумать.

Алекс уперся лбом о холодное стекло иллюминатора. Что-то в этой истории не складывалось. Все было как-то слишком… легко. Но легко не для них, что печально, а для противоположной партии.

Гражданский лайнер и меч на его борту, затем появление одержимого, который каким-то чудом смог вмешаться в работы камер и так ловко воспользовался дракой, учиненной Алексом.

Дракой, которую тот даже бы и не устроил, не будь у него такой паршивый день. День, начавшийся с того, что его поселили в каюту рабочего персонала аккурат тремя палубами выше машинного отделения, где и хранился меч.

Будто кто-то хотел поставить ему шахматную вилку. Если бы Алекс бездействовал, то в данный момент держал бы в руках не запертый в темнице артефакт, а его полновесную версию.

Аура меча быстро бы его развратила и превратила в безумного монстра с неиссякаемым запасом черномагической энергии.

— Это подстава.

Грибовский встал рядом. Из его голоса пропала вся насмешливость и дурашливость. Рядом с Думом вновь оказался прожжённый, Локи поди разбери сколько десятилетий проведший в поле, оперативник Гвардии.

— Корявая, но подстава, — согласился Дум.

— Делали наспех, — кивнул Грибовский. — дыр много. Больше, чем в этом проклятом судне.

— Вы успели послать сигнал бедствия?

— О’Хара отправила по всем каналам. Открытым и нашим.

— И?

Грибовский пожал плечами.

— Минут сорок — самый оптимистичный вариант, но…

— К тому времени мы либо потонем, либо нас сожрут, а еще из трюма наверх ползет одержимая тварь, которую хрен завалишь.

— И это не учитывая, что у тебя в руках шашка, которая хочет завладеть твоим разумом и всех нас порешить.

Алекс посмотрел на меч Азазеля, а затем выругался. Почему-то ситуация, когда им пришлось втроем влезть в заполненный демонами ночной клуб больше не казалась такой уж плачевной. Оттуда хоть на улицу выбежать можно было. На твердую, так сказать, землю.

А тут на сотни миль вокруг океан, кишащий разъяренными Нагами, которым не дали нормально отдохнуть на нересте.

— Ты понимаешь, кто забрал О’Хару и детишек?

Грибовский, одновременно с вопросом, опускал патроны в барабан своего револьвера. Где он их хранил в своем гавайском прикиде — один только сам Грибовский и знал.

— Наемники, — ответил Алекс. — часть из них работают на организацию Игрик.

— Как-как?

— Организация Игрик, — ответил Дум. — так я решил назвать неизвестную нам партию, ответственную за все эти происшествия.

— А почему не Икс?

— Потому что, Грибовский, это было бы слишком банально.

— Зато благозвучней.

— Зато нахер иди. Я художник — я так вижу.

— Резонно.

Они переглянулись и молча кивнули друг другу.

— Опять штурмуем и спасаем? — спросил Грибовский и защелкнул револьвер.

— И по возможности делаем все максимально кроваво и омерзительно, — Дум поправил душку очков. — И не спрашивай почему — у меня просто настроение паршивое.

— А иначе и не бывает, дорогуша. Иначе и не бывает.

И, на подъеме боевого духа, они уже развернулись в сторону двери, как наткнулись на три пары студенческих глаз.

— Мы конечно понимаем, — прокашлялась Эли. — у вас тут своя атмосфера. Мускулинный броманс, война и все такое, но… нам-то что делать?

— Блять, — выругался Алекс.

Ну почему все не бывает просто…

— Блять, — выругался Алекс.

Ну почему все не бывает просто…

Троглодиты не только его догнали, но еще и обогнали. Вместо того, чтобы пытаться ударить маленькую и от того очень прыткую и верткую цель в спину, они промчались по желобу мимо и выпрыгнули прямо у мальчишки перед носом. В буквальном смысле.

Дум едва затормозить успел, перед тем как сам себя нанизал бы на копье. И это была бы вовсе не Шекспировская драма, а скорее всратая черная-комедия.

Вновь уйдя перекатом пользуясь преимуществом своего маленького тела, Алекс поднялся с двумя ножами. Тот факт, что Рид заставлял его вместе с бандой ходить на занятия Кали, не делало из маленького пацана супер-бойца, но позволяло уверенно чувствовать себя с ножами.

Даже учитывая, что рукояти у них были из… ну, все и так уже поняли из чего.

— Может попробуем договориться? — мальчик постепенно пятился назад.

Уставший, грязный, голодный, с полностью опустошенным источником магии, он предстал перед противниками далеко не в лучшей своей форме. Будь это иначе, обладай он полностью заполненным источником, то у него хватило бы магии, чтобы с легкостью расправиться с этими засранцами.

Один из троглодитов, который раненный, шагнул вперед и взмахнул тесаком для разделки мяса. Алекс поднырнул под удар и, зная о слабостях анатомии жителей канализации, попытался дотянуться до колена троглодита, но об этих «слабостях» знал не только он, так что тварь, демонстрируя весьма внушительную ловкость, шагнула назад и разорвала дистанцию.

В это время, с другой стороны, его уже обходил мальчишку с другой стороны. Они загоняли его словно добычу. Хотя… почему словно?

Дум, перехватив нож, отбил обратной стороной неумелый, но сильный выпад обходившего его троглодита и, одновременно с этим, врезался плечом в мягкую и влажную грудь твари.

Разрывая дистанцию с раненным ублюдком и не позволяю тому дотянуться своим тесаком до спины мальчишки, тот внезапно обнаружил себя в партере с совершенно здоровым и разъяренным монстром.

Да и еще и по пояс в воде, где троглодит чувствовал себя как дома.

— Блять, — только и успел проговорить Алекс, как троглодит навалился на него всем весом и потянул вниз, утапливая в жиже. Сдерживая инстинктивный позыв открыть рот и вдохнуть, впуская в легкие не воздух, а вязкую грязь, Дум попытался высвободиться из хватки троглодита.

Несмотря на то, что лапа монстра была лишена пальцев в их привычном понимании, перепонки позволяли вполне успешно придавливать физически совсем не развитого мальчишку ко дну.

Дум, нашарив рукой место, где у людей должно находиться Ахиллесово сухожилие, резанул по нему кинжалом. Благо в этот раз он не ошибся, как в том эпизоде с пахом и монстр, визжа, потерял равновесие.

Алекс, выныривая из воды и втягивая воздух, чуть было не закричал от рези в легких. И не потому, что воздух обжигал, хоть и не без этого, просто второй троглодит уже успел подбежать к ним и, плюхнувшись в желоб, начать размахивать своим тесаком.

Машинально отходя назад, чтобы разорвать дистанцию, Дум споткнулся о барахтающегося в воде второго троглодита и повалился на спину.

Раненный огласил окрестности победным.

— Багургул! — и, перепрыгивая своего соплеменника, занеся над собой тесак, буквально плюхнулся сверху на Дума.

Мальчишке не оставалось ничего другого, как отпустив один из ножей, схватившись за проросшие в иле водоросли, потянуть себя ниже на дно. Вязкая жижа смягчила удар тесака и тот лишь рассек кожу, но не более того. А Дум, сгибая колени и резко поднимаясь над водой, с размаху засадил нож по самую рукоять под затылок недо-мурлоку.

Тот умер почти мгновенно, а сам Дум, оставляя попытки вытащить из тела мертвеца нож-член (как бы странно это ни звучало), залитый кровью троглодитов, в вонючей жиже и своей собственной крови, выбрался на бетонку и, раскинув руки в сторону, глубоко задышал.

Увы, у него не было такой роскоши, как времени, чтобы нормально отдышаться. Второй троглодит, тот, что с рассеченной ногой, опомнился и, ковыляя, выбрался к Алексу. Его налитые кровью глаза и дрожащие руки не предвещали ничего хорошего.

— Ублюдок, — выругался Дум.

Он потянулся рукой к тому месту, где должен был лежать нож троглодита, но… ладонь нащупала только пустоту. А троглодит, закричав что-то на своем булькающем языке, сиганул в прыжке, достойным монстрячих олимпийских игр.

Алексу удалось увернуться, но в следующее мгновение он ощутил вспышку боли чуть выше колена. Правую ногу как ошпарило и он, закричав, начал хаотично молотить кулаками по башке монстра, вцепившегося челюстями в бедро.

Но все удары словно отскакивали от податливой, но упругой кожи, а хватка с каждым мгновением становилась только сильнее, все глубже и глубже погружая рыбьи клыки в плоть.

Наконец Алекс, выкрикивая все известные ему ругательства, вытянув пальцы, вонзил их прямо в глаза твари. Теперь уже пришел её черед взвыть от боли, на долю секунды открывая пасть.

Дум, оставляя на клыках противника куски своей плоти и крови, вырвал ноги из плена и, откатившись в сторону, схватил нож и швырнул его ни на что особо не надеясь.

Благо в этот раз удача все же сжалилась над ним и бросок вышел без малого сказочным. Вращаясь с невероятной скоростью, клинок вошел аккурат между окровавленных впадин, где когда-то были глаза.

Монстр застыл, а затем упал безвольной куклой к своему собрату в вонючую жижу.

Дум, прислонившись спиной к стене, тяжело дыша притянул к себе раненную ногу. Отрывая лоскуты от того, что недавно было штанами, он перетянул жутко выглядящую рану. Рваная, идущая овалом почти от пояса до самого колена, она кровоточила и местами показалось что-то белое.

Закружилась голова.

Алекс потерял крови больше, чем могло позволить себе его маленькое тело.

— Не сейчас, — он хлопнул себя по щеке. — уже близко. Надо только немного пройти.

Держась за стену, подтягивая горящую от боли ногу, от захромал в сторону сброса. Его не волновало, что он оставлял позади себя кровавый след, по которому его могли вычислить другие троглодиты. У него попросту не осталось сил беспокоится ни об этом, ни о чем другом.

Словно робот, он двигался к сбросу, даже не надеясь, что доберется до него. А если и доберется, то тот сливал отходы прямо в океан и…

Мальчик отказывался принять тот факт, что у него попросту не было ни единого шанса выжить. В таком состоянии, если он спрыгнет в океан, то соль ударит по ране и, лишенный сил, потеряв сознание он попросту уйдет на дно.

А даже если и нет — подняться по скалистому берегу на верх у него не выйдет. Это было бы опасной задачей даже будь он куда здоровее и бодрее, но…

Он просто шел.

Больше его ничего не волновало.

Главное — идти.

Алекс выругался. Неужели Наги действительно были далекими предками мурлоков, от которых, в свою очередь, появились, пусть и с помощью магов, троглодиты. Иначе как еще объяснить что заныло правое бедро, с которого так и не удалось свести шрам от челюсти клятого засранца.

— Но мы хотим вам помочь! — возразила Эли. — Это наши друзья! Наши…

Она не договорила. Но этого и не требовалась. Алекс на примере Фоллена прекрасно понимал, как воспитанники воспринимали тех, с кем вместе жили, учились, веселились. Кого, так же как и их самих, отвергло общество и оставили самые близкие.

Это были их родные.

Их братья и сестры.

Пусть не по крови.

— Вы больше поможете если не будете путаться под ногами, — прорычал Дум. — а теперь повторите, что я вам только что сказал.

— Но…

— Мы поднимемся вместе со всеми на верхнюю палубу, — взяла слово Мара. — найдем там других профессоров и, особенно, тренера МакЛагена. Описав ситуацию, мы должны будем спустить на воду спасательные шлюпки и покинуть судно как можно быстрее.

— Именно, — кивнул Алекс. — и не вздумайте геройствовать и пропускать вперед себя детей и стариков. Последние уже достаточно пожили, а первые бесполезны для общества.

— Профессор, как можно?!

— Хуежно, — перебил Дум. — если встретите по дороге мисс Периот — передайте ей мои сердечные извинения.

— За что? — насторожился Трэвис.

— Понятия не имею, — пожал плечами Алекс. — но по какой-то причине я ей не нравлюсь. Значит как-то обидел. Иначе как еще можно не любить такого милягу парня, как я.

Все в каюте уставили на Дума, а тот только отмахнулся. Ну да — старые воспоминания о канализации и всем прочем немного подкосили его чувство юмора, но пусть первым бросит в него камень тот, кто… ну и дальше по списку. Весьма длинному списку.

— На этом все, — Алекс взялся за ручку двери. — когда я открою — вы в одну сторону, а мы в другую. Все ясно?

— Да, профессор.

— Мы поняли.

— Супер, — Дум поднял большой палец, а затем толкнул дверь вперед и первым выпрыгнул в коридор.

Разворачиваясь на пятках, он усилием воли сформировал перед собой десяток печатей. Целая стая воронов с пылающими тьмой клювами вылетела из черной воронки. Они рвали когтями наг, резали их крыльями и вырывали клювами сердца из еще дергающихся тел.

Алекс пригнулся и в ту же секунду над его головой просвистело невероятно мощное заклинание из школы льда. Сосулька, длиной в несколько метров, в форме арбалетного болта, оставляя на стенах иней и превращая тех наг, что не пронзила своим кристальным наконечником, в ледяные статуи, пролетела по коридору и, пробивая корпус лайнера, упала где-то в океан.

— Это что?! Зачарованный револьвер?!

— Трэвис, мать твою по всякому, я тебе что сказал?!

— Да, профессор! — рыжий, создавай какое-то невероятно емкое и очень тонкое заклинание в форме сверкающего диска, рассек им нагу, успевшую отделить зазевавшегося студента от двух девчонок, уже взбежавших по лестнице. — Удачи вам!

С этими словами парнишка взлетел по лестнице и был таков.

— Надеюсь ты понимаешь, — Грибовский крутанул револьвер, подул на дуло и убрал артефакт обратно в кобуру. — что мы сейчас полностью подорвали твое прикрытие в университете?

Алекс посмотрел в сторону, где исчезли студенты.

— Неужели сантименты, — поляк уже обнажил свой жуткий меч и, одним взмахом, прикончил сразу двух взрослых наг.

Да, с таким прикрытием, продвигаться по лайнеру будет куда сподручнее, чем в одиночку. Неудивительно, что в прошлом маги часто пользовались услугами зачарованных воинов, кои стали предками современных эсперов.

— Нет, — ответил Дум.

— Не слышу уверенности в голосе, дорогуша. Неужели черствый Александр Думский, которому лишь бы выпить и потрахаться, будет скучать по своим студентам?

— Выпить и потрахаться? Ты меня ни с кем не путаешь, животное?

— Ой, а вот сейчас обидно было, между прочим. Не очень-то толерантно, да? Я, может, принял это на счет, что ты не воспринимаешь эсперов, как…

— Сзади!

Грибовский отмахнулся мечом и, вместе с головой наги, рассек стены двух противоположных кают. Силищи эсперу явно не занимать.

— … как людей.

— Прекращай поясничать, — Алекс вытянул руку и поток серого тумана окутал пятерку скользящих с противоположной части коридора наг, превращая их в растекшуюся по стенам и полу слизь. — С их помощью я смогу больше узнать о Фоллене — только и всего. Будет жаль терять такую ниточку.

— Ах, ну-да, ну-да, — сверкнул глазами Грибовский, после чего развернулся к толпу визжащих и потрясавших оружием обитателей морских глубин. С лестницы, которая через три палубы вела на капитанский мостик, к ним поднялась целая орава тварей. — Сказки мне тут рассказываешь, дорогуша.

Алекс встал рядом с Грибовским. Вокруг них танцевали десятки пылающих тьмой печатей.

— Знаешь, что, эспер?

— Что, маг?

— Мне почему-то захотелось рыбы на углях.

— Тогда, когда будем на курорте — я угощаю.

— Заметано.

И они вместе рванули прямо к полчищу наг.

— Докладывай, — процедил нервно крутящий усы наемник. –

Перед ним стоял Георгий. В полном боевом обмундировании, с визором на глазах и магазинами, полными адамантиевых пуль в перевязи через плечо.

— Мы смогли захватить только троих и…

— Гош, блять, ты издеваешься?! — перебил наемника его почти точная копия, после чего указал на трех связанных пассажиров, с надетыми на них адамантиевыми ошейникам. — Я что, сам не вижу?! И за каким хреном вам понадобилось брать фейри? Как будто у компании и без зверолов нет проблем.

— Леха, я…

— Леха, я, Леха, не я, — наемник ударил кулаком о приборную панель, а затем выругался и вытер руку о китель пригвожденного к ней же капитана судна.

Еще недавно чистый и прибранный мостик теперь больше походил на скотобойню. Весь в крови, в мертвых телах, со следами от пуль и магии, искрящийся от разбитых приборов и порванных кабелей.

В углу лежали небрежно сваленные тела команды и обслуживающего персонала. Туда, как раз, докидывали последнее еще двое наемников.

— Сколько наших выжило? — спросил Алексей.

— Визор показывает…

— Ой, да дай ты его сюда, — главарь предателей сорвал с головы Георгия визор и нацепил его себе на лоб. Тут же перед ним возникла объемная карта судна. И несколько показателей.

До полного потопления осталось всего минут пятнадцать. Нижние палубы уже полностью были подконтрольны нагам. Их «особый гость» пробивался через них в районе седьмой палубы.

Из всего отряда наемников в сорок человек, выжило только девять. Трое уже уплывали на спасательных шлюпках, блохами расходящихся по карте вокруг тонущего лайнера. Еще четверо находились здесь. Оставались двое.

— Где же вы там… — Алексей жестом раскрыл карту пошире, а затем выругался. Сюда по тому, что две красные точки стояли в окружении целого моря из синих, то подмога не придет. — Проклятые крысы. Свалили… отправь сигнал в организацию. Пусть их встретят, куда бы они не приплыли. Их… и их семьи.

— Да, брат, — кивнул Георгий и, достав из крепления спутниковый телефон, отошел в сторону, набирая какой-то номер.

— М-м-м…

— Заткнись, фейри.

— М-м-м!

— Блять, я что, как-то непонятно выражаюсь?!

Алексей уже занес приклад винтовки, но что-то его остановило и, нагнувшись, он выдернул кляп изо рта О’Хары. С кровоподтеками на лице, заплывшим правом глазом, растерзанной прической, явно сломанной левой рукой, она все же сохраняло некое ощущение, что это не она была связана и находилась в плену, а наемники.

— Говори, — коротко бросил Алексей, а затем добавил. — зверь.

— Зверь? — О’Хара сплюнула кровь и кусок зуба. — Вы бы нашли с профессором общий язык.

— Я даже не сомневаюсь, — хмыкнул Алексей. — тем более — это нам и предстоит.

— Да? Надо же — мы всегда полагали, что вы имеете к профессору особый интерес, но такой…

Алексей взял стул и разинув его спинкой к пленникам, уселся широко раздвинув ноги. В том, что они с Георгием были близнецами, отпали всякие сомнения. И, видимо, Алексей являлся старшим в их тандеме.

— А я всегда думал, какими это такими ветрами фейри полукровку занесло в Гвардию, — на этих словах Чжин и Лео резко повернулись к О’Харе. Их брови поползли наверх, но из-за кляпов вместо удивленных восклицаний послышалось только мычание. — О, я смотрю детишки не в курсе с кем их связала нелегкая. Чтобы вы понимали, малыши, с вами находится в одном помещении офицер гвардии, Тени О’Хара. А профессор, которого вы знаете, как Александр Думский, на самом деле никакой не консультант, а весьма…

— Вам лучше сдаться, — перебила О’Хара.

— Сдаться? — переспросил, смеясь, Алексей. — Серьезно? Это все, на что ты способна? А как же угрозы кары фейри? Что ваши найдут меня и моих родных где мы бы не находились и утащат в Тир’на’Ног творить свое правосудие? Ах, прости, я совсем забыл — до тебя, шлюшка, никому и дела нет. Мне фейри скорее награду вручат за твое уничтожение. Никто, знаешь ли, не любит предателей.

Алексей пнул О’Хару в живот. Чжин и Лео подались вперед, что-то мыча, но их тут же встретило дуло пистолета, разом успокаивая пыл ребят.

— Я бы на вашем месте не дергался, — процедил Алексей. — проклятье… я же тут всему человечеству услугу оказываю — избавляюсь от тех, кто тысячи лет назад чуть не избавился от нас самих. О да, фейри, мне всегда нравилась история. И я знаю о войне племен народа Дану с людьми. И то, что если бы мы тогда проиграли, то…

— Если ты так образован, Алексей Маршалов, — Тэни снова сплюнула кровью, а затем гордо вздернула подбородок. — То должен знать о том, что твой сын находится по адресу — Санкт-Петербург, Ново-Курортный район, дом 17, квартиры 64. Этажом выше живут твои родители. И…

Очередной удар стального мыска сапога заставил фейри замолчать. Но лишь потому, что та сильно ударилась затылком о стену и на мгновение потеряла сознание, а очнувшись, снова сплюнула кровью.

— Меня учили не плеваться в общественном месте, — с трудом, мало похожим на родной голосом, проговорила она. — И, все же, повторюсь — тебе следует сдаться.

— По какой же причине? — засмеялся Алексей. — Все идет по плану. Наш актив скоро поднимется на верхние палубы и заберет груз, после чего мы — свалим, а вы, — он обвел дулом связанных пленников, а затем постучал им по визору. — останетесь здесь на корм морским тварям. Суши, мать их, наоборот.

Фейри, внезапно, улыбнулась. Разбитой, кровавой и от того невероятно жуткой улыбкой.

— Алексей, ты ведь должен видеть, что организация, на которую ты думаешь, что работаешь, обставила все так, чтобы не оставить свидетелей.

Алексей промолчал. Но, учитывая, как он нахмурился, можно было понять, что и ему самому приходили в голову такие же мысли.

— Вижу — ты понимаешь о чем я говорю, — кивнула фейри. — а значит в твоих же собственных интересах сдаться Гвардии и предложить нам то, что убедит нас сохранить жизнь тебе и твоим близким. Уверена, ты и сам знаешь, что организации не остановится ни перед чем, чтобы спрятать все концы в воду.

— Каламбур, да? — фыркнул Алексей. — Складно травишь, зверь. Вот только ты не учла одного, — Алексей протянул руку и Георгий вложил в неё телефон. — Ало. Да, это Алексей. Да, груз скоро будет у нас. Отправить вам координаты? — наемник вдруг широко и очень хищно улыбнулся. — Их вы получите только после того как я и мои люди доберемся до суши. Если же вы попытаетесь чудить, то наши доверенные люди пустят всю известную нам информацию по всем доступным каналам. Я думаю вы понимаете, чем это грозит организации. Какие мои требования? Самые простые. Сто миллионов кредитов по не отслеживаемым транзакциям и полная неприкосновенность мне, моим людям и всем сопричастным. В противном случае артефакт вы никогда не найдете, а весь интернет уже завтра будет трубить о вас в полный голос. Отбой.

С этими словами Алексей подкинул телефон и, на вскидку, не целясь, выстрелил. Пластмассовые крошки посыпались на пол.

— Думаешь это хороший план — шантажировать дракона?

— Я думаю, что это замечательный план, — Алексей ткнул еще горячим дулом пистолета в лоб О’Хары, оставляя на нем красную отметину. — Видишь, как все складно получается. Организации от меня нужен артефакт и они знают, что я знаю о них достаточно, чтобы потащить за собой на дно слишком много ключевых фигур. Гвардии от меня нужна, как раз-таки, эта информации, так что мертвым я вам не нужен. Ну и, само собой, ваш профессор и тот красноволосый мутант не захотят чтобы я нажал на эту кнопочку, — Алексей, заставив троицу побледнеть, похлопал себя по поясу. В опасной близости от закрепленного там пульта с одной единственной кнопкой.

Кнопкой, связанной с жилетами на студентах и О’Харе, начиненных взрывчаткой.

— Так что все задействованные лица, такие разные, но объединены одной целью, — Алексей развел руками, а затем хлопнул ими себя по груди. — чтобы я и мои люди жили и процветали! Видишь, фейри, как все складно получается. И, значит, это я самый умный красивый, а не ты. Но, как бы ни была мила эта беседа, надо возвращаться к работе.

Алексей нагнулся за кляпом, как его остановила фраза О’Хары.

— Все действительно красиво, — произнесла она не без труда. — но в одном ты, Маршалов, ошибся.

— Да? Ну, может тогда, прекрасная и премудрая фейри меня просветит, где же я просчитался?

— Разумеется, — кивнула О’Хара. — Профессор понятия не имеет, что на нас взрывчатка.

— Что? — переспросил Алексей.

Он на мгновение застыл, а затем его глаза расширились от осознания своего небольшого, но рокового промаха. Он потянулся к пульту, но О’Хара, которая все это время отвлекала его от того, что она успела освободить ноги от пластиковых пут, обхватила его руку ступнями и, выкручивая, повалила со стула на пол, после чего откатилась в сторону.

Успела она как раз вовремя, потому как в следующее мгновение капитанский мостик окутал плотный серый туман.

И когда он схлынул, то вместо живых наемников и трупов членов команды и капитана остались лишь белые скелеты. Ни единой капли крови не осталось от еще недавно живых и дышащих людей.

— Дорогуша, а если бы задел своих? — послышался голос Грибовского.

— Я, блять, профессор черной магии, а не погулять вышел… если бы задел — поднял бы замечательным умертвием. Никто бы от живого не отличил. Может даже апгрейд бы какой выдал.

— Шутки шутим, да?

О’Хара, против воли улыбнулась. Впервые в жизни она была действительно рада видеть этих двух придурков.

Пока Грибовский ворковал над О’Харой, Дум освободил от пут Чжина с Лео и при помощи нехитрой печати, растворил на них жилет со взрывчаткой, не задев при этом соединительных проводов и взрывателей. Аккуратно отодвинув в сторону пластид, он осмотрел пацанов на предмет членовредительства.

— Вроде целы, — с облегчением вынес вердикт Алекс. Ему только проблем от государства не хватало. Он же, по факту и всем сопутствующим документам, нес за их жизнь и здоровье ответственность на время путешествия. — Уже радует.

После чего Дум выдал обоим по довольно увесистому подзатыльнику.

— Второй, сука, раз. Второй! — он вздернул указательный палец. — Второй раз мои студенты, становятся заложниками! Видит Локи всемогущий, это позор! Позор для меня! Ну ничего, вот увидите, когда мы приедем на этот гребанный остров, то…

— Вы работаете на Гвардию? — перебил Чжин.

Алекс встретился со студентом взглядом и, вздохнув, поправил очки. Ну да, он уже и забыл, что после всего произошедшего, эта пятерка теперь кто угодно, но не его студенты.

Надо же — а он как-то успел привыкнуть, что может понукать пятеркой недоучек. Отправлять их в кафетерий за бургерами. Заставлять подметать и убирать свою аудиторию. Использовать в качестве держателей верхней одежды.

Полезная, в хозяйстве, вещь.

— Дорогуша? — Грибовский, подойдя к Думу, прервал не самый удобный разговор.

Алекс поднялся и подошел к пульту управления. Над ним уже колдовала О’Хара. Подсоединив к уцелевшим разъемам планшет одного из наемников (по скелету сложно было определить кто есть кто, но Алекс надеялся, что среди них лежал и Георгий. Он ведь так и не принес ему кофе!) она щелкала пальцами по его экрану. И это несмотря на то, что левая её рука была сломана.

— До полного затопления семнадцать минут, — ответила она на незаданный вопрос. — Твой новый знакомый в данный момент пробивается через третью палубу. Будет здесь, через…

— Две минуты сорок три секунды, — закончил Алекс.

О’Хара посмотрела на него с легкой ноткой если не уважения, то признания, ведь не каждый сможет посчитать с такой точностью в уме.

— Что с нашими? — спросил подоспевший Чжин.

— Дите, иди постой в сторон…

— Они около спасательных шлюпок, — ответила О’Хара, напрочь игнорируя воспитательный процесс, который пытался организовать Дум. Нет, ну кто лезет в дела старших! — Организовывают процесс погружения туда пассажиров.

— Проклятые светлые! — выругался Дум. — Ну ведь сказал же — сперва спасаем себя, потом скорбим по безвременно погибшим!

— Пропускают вперед детей и стариков, — добавила О’Хара.

Алекс, возведя горе очи, повернулся к Грибвоскому.

— Видишь с кем приходится раб…

Грибовский стоял в центре капитанского мостика и слегка качался на ногах. По уголкам его губ стекали две кровавых змейки. Они опускались на разорванную рубашку. Струились вдоль застывших пятен зеленоватой и голубоватой крови. А под конец обрамляли торчащую из живота когтистую лапу, сжимавшую рукоять Азазеля, вверенного Алексом напарнику.

— Что-то… мне… не… хорошо, — как-то ломано, странно проговорил Грибовский.

— Арривидерчи? — произнес нечеловеческий голос за его спиной. — Это испанский?

И с этим мразь протащила меч через Грибовского и, пока тот еще не упал, спиной вперед выпрыгнула через стекла мостика, оказавшись на…

Проклятье, Алекс понятия не имел, как называется эта часть судна. Пусть будет сраной крышей!

Потому что именно туда — на сраную крышу, превращая кольцо обратно в посох, прыгнул следом за ней и сам Дум. И лишь в полете он подумал, что как-то слишком в его стиле прыгать, не зная, что ждет внизу.

Алекс открыл глаза.

Сперва он подумал, что умер. Но, судя по лицу, которое его встретило, это точно не могло быть адом. А уж про Павла, или как там звали хранителя врат в рай, думать было даже как-то зазорно.

И все же — на него смотрели теплые глаза.

Алекс уже несколько раз видел этого человека в Хай-Гардене. А историй про него слышал и знал больше, чем про Санта-Клауса.

Высокого роста, крепкий в плечах и с бычьей шеей, его лицо имело два шрама, крестом пересекающихся на переносице. Левый глаз имел неправильный, рассеченный зрачок — там шрам пришелся как раз по белку и если бы не магия, то Бессмертный Винни, как его называли во время бандитских войн, лишился бы половины зрения.

Он носил католическое облачение и белый воротничок у горла будто лишь подчеркивал его Самсонову комплекцию.

— Отец… Винсенс? — Алекс попытался принять сидячее положение, но не справился и рухнул на спину.

Только сейчас он понял, что находится в простой деревянной лодке.

— Вы… меня… выловили? — спросил он.

— Не совсем я, молодой человек, — Винсенс, голыми руками, разорвал кусок ткани и обмотал им очередную рану мальчишки. — Там был человек… опасный человек. Со Шрамом. Он позвал меня. Ты уже лежал на берегу.

— Человек со шрамом?

Бессмертный Винни кивнул. Он положил что-то рядом с Алексом. Что-то прямоугольное и белое. С двумя буквами. «D.H.» и больше ничего.

— Он оставил это со словами, что твоя история начинается.

— Моя история… фанатик какой-то.

— Я тоже так подумал.

— А где он?

— Не знаю, — бывший бандит завязал узел. Алекс скрипнул зубами от боли, но не закричал. — когда я втащил тебя в лодку, чтобы ты не замерз, то его уже не было.

Они находились над берегом океана. Но даже здесь было слышно, как шумел прибой. Грязные волны проносили на берег радужные следы мазута и бензина, вместе с разнообразным мусором. Чайки, крича что-то неприятное, летали вокруг. Небо освещали неоновые огни Маэрс-сити, окрашивая бессменные тучи в разноцветные тона.

Алекс был жив.

Это самое важное.

Со странными шрамолицыми фанатиками он разберется позже.

— Спасибо, — процедил Алекс.

Он кое-как поднялся, выбрался из лодки и смотрел вниз. Кто бы его не спас, он смог втащить его по десятиметровому, овтесному склону полному острых скал и камней.

Фанатик, да?

— Ты ведь Александр, да? — неожиданно спросил Бессмертный Винни. — Александр Думский из приюта святого Фредерика?

Мальчик медленно обернулся.

— Откуда вы знаете? — настороженно спросил он.

Отец Винсенс вздохнул, взял свои рыболовные снасти и пошел в сторону тропы, ведущей к спуску. До вырезанной местными лестницы в скале, ведущей свой срок еще со времен расцвета контрабандистов, идти было порядка семи километров.

— Когда закончишь с делами, — не оборачиваясь сказал Бессмертный Винни. — загляни ко мне. Кажется, у нас есть общая знакомая.

Что-то кольнуло в груди Алекса, но он, списав это на раны, так же молча развернулся и поплелся к автобусной остановке. Ему срочно нужно отыскать Рида.

Главное, чтобы было не поздно.

— Уже поздно, Алекс! — выкрикнула фигура в балахоне.

Вокруг дули морские ветра, вздымая ворох бриллиантовых брызг и кружа их в безумном танце, обрушивали на фигуры стоявших на вершине тонущего лайнера мага в разорванной одежде и одержимого в грязном балахоне.

— Ты проиграл, — произнесла фигура.

— Ты там с нагами разбирался или повторял методичку злодея перед экзаменом? — Алекс не спешил атаковать.

Он понятия не имел, как поведет себя одержимый в руках у которого находился один из самых опасных артефактов во всем клятом мире.

Но тот факт, что одержимый не спешил срывать с меча чехол, обнадеживал в достаточной мере, чтобы принять во внимание факт, что тот и вовсе не может этого сделать.

Магия, использованная Алексом для пленения первого оружия смертных, уходила корнями в самые древние времена. Времена, о которых забыли даже демоны с ангелами.

Вряд ли у простого одержимого демоном-солдатом из нижних легионов получится совладать с таким заклинанием. Вот только это не отменяло того, что часть магии все равно просачивалась, делая и без того могущественного одержимого на порядок сильнее.

— Ты ведь не узнал меня, да?

— Проклятье, ну серьезно — в городе в кого не плюнь, все хотят меня убить. Еще я буду запоминать всякое отребье.

Одержимый засмеялся. Они стояли на тонущем лайнере. Вода вокруг судна уже давно окрасилась в красный и синий цвета. Наги кишели вокруг, наползая друг на друга и буквально разрывая обшивку судна.

Спасательные шлюпки без устали посыпали вокруг себя защитные заклинания магов. Кому-то везло больше, другие, не справляясь с натиском разумных «рыб», шли на дно в криках и стонах умирающих.

А этот стоял и смеялся.

И, резко замолкнув, он откинул капюшон, обнажив искаженное демоном, но все еще узнаваемое, полу-звериное лицо. Лицо, которое Алекс не забыл бы даже если бы ему кто-то полностью стер память.

Просто потому, что это лицо, вкупе с другими, поселилось куда глубже, чем просто в памяти. Оно находилось внутри его души. В той части, что уже давно не боролось с подступавшей тьмой. Напротив. Она приняла её с распростертыми объятьями и неустанно подпитывала эту тьму.

Подпитывала теми самыми лицами.

— Ты… — процедил Алекс. — Отпуск резко стал куда приятнее.

Алекс, прикрывая лицо от жара, стоял напротив горящего здания склада, заменявшего банде ТКиллс базу. Вокруг стояли черные немецкие машины и мужчины и женщины в костюмах отстреливали тех, кто выбегал на улицу.

Банда Грязных Костюмов. Пусть и с дурацким названием, но одна из самых крупных в районе Хай-Гардена. Они контролировали весь игорный подпольный бизнес и не было ни одного фараона, что не находился бы у них на кормежке.

Именно поэтому, несмотря на пожар и выстрелы, не было слышно сирен пожарных, парамедиков или полицейских. Всем было плевать, что десятки людей и нелюдей в данный момент погибали от огня или пуль.

Алекс сжал кулаки.

Нет, ему было так же плевать на этих бродяг и бандитов. Он не питал к ним никаких теплых чувств. Каждый из них причинил достаточно зла этому городу. Но, с другой стороны, город отплачивал им той же монетой.

Им, и всем тем, кто был вынужден прятать детей от окон, зажимать им уши и нашептывать, что все будет хорошо. Что это просто фейерверк. Снимают кино.

Проклятье!

На склад выходило достаточно окон жилых домов.

Но полицейским, получившим свои кредиты, было плевать, что шальная пуля могла отправить кого-то на тот свет. Кого-то невинного. Они все равно смогут списать это на постепенно развязывающуюся, новую войну банд Хай-гардена.

— Парень…

Алекс обернулся на голос. Там, в темной, узкой алее между двумя зданиями, посреди куч мусора, лежал раненный Аргус Рид. Он все еще сжимал свой пистолет — копию Уилсона и прижимал к животу свободную руку. Его пальто и костюм уже пропитались кровью.

— Проклятье, Рид! — Дум подбежал к раненному и… понял, что уже ничего не сможет сделать. Он ведь был черным магом. А черная магия не умеет исцелять. — Проклятье…

— Гаркус… да?

Алекс вскинул брови.

— Ты знал?

— Подозревал, — бандит скривился от боли. Он потянулся рукой в карман и достал оттуда ключи. — Держи… он припаркован ниже по улице. Хотел… опробовать. Не успел.

Это были ключи от байка, который Алекс вместе с другими офицерами банды хотели подарить Риду на день рождения. Совместный подарок. В благодарность. За хлеб и крышу над головой — больше, чем имели другие бродяги в районе.

— Иди, парень, — произнес Аргус.

Он, держась за продырявленный живот, поднялся на ноги и заковылял в сторону горящего склада. Языки пламени отражались на его пистолете.

Убрав руку от кровоточащей раны, он достал из нагрудной перевязи свой излюбленный коготь-керамбит.

Встав посреди улицы, он, не оборачиваясь, проговорил:

— Я расскажу Робину, что ты вырос молодцом.

С этими словами он побежал по дороге, на ходу стреляя из пистолета и каждым выстрелом отправляя следом за своими подчиненными кого-нибудь из Грязных Костюмов.

Алекс тоже побежал.

В противоположную сторону. Он перепрыгивал через трупы людей и нелюдей. Они заполонили всю аллею. Десять, а может и двенадцать — они, пусть и смогли убить Аргуса, но не застали этого живыми. Разрезанные, изломанные, прострелянные, лежали посреди мусора и грязи.

Дум выбежал на маленькую улочку и, спустившись ниже, нашел припаркованный около винного магазина байк. Здесь тоже лежали трупы. Дымилось несколько взорванных немецких машин. Кто-то кричал. Фонтаном бил сломанный гидрант.

Улица больше походила на зону боевых действий, чем на то, на что она должна была походить.

— Чертов Рид!

Дум вскинул подножку байка и, повернув ключ, неумело покатился прочь — куда глаза глядят. Раненный и уставший, он в очередной раз бежал куда подальше.

Только на этот раз за ним следили.

Безжизненные, цифровые глаза того самого винного магазина. Скрытая камера наружного наблюдения. Та самая, что позволит фараонам повесить произошедшее не на разборку банд, а на маленького черного мага. Ведь поймать черного мага — куда полезнее для карьеры, чем положить в стол очередной висяк.

— Помнишь меня, мальчишка?

— Нет! — Помог…

— Нет, пожалуйста, не надо.

— Человеческий маг! Отлично, парни! Больше плоти, меньше очереди!

— Среди нас есть любители мальчишеских задниц?

— Вы убили её?

— Убили? Конечно нет, мальчишка. Мы лишь доработали её внешний вид.

Алекса не так часто мучили кошмары. Он умел с ними справляться. Знал как отвадить от своего сознания чары Песочника. Но если и давал слабину, то его посещал всегда один и тот же ужас.

Заросшее травой поле. Труп молодой девушки, превращенный в живую клумбу. Смех четырех фейри, не видящих ничего плохо в своих деяниях.

Алекс помнил их лица.

Знал их имена.

Он нашел каждого из них. И, видят черные боги, они кричали. Но их крики так и не смогли заглушить того, другого крика. Крика, который Алекс не смог забыть даже спустя столько лет.

— Ты их убил, — процедил изуродованный фейри. Изуродованный не только демоном, но и магией Алекса, фейри. Барон Кельвин. Тот самый, на котором, в подвале Броми, Алекс на протяжении месяца пробовал свои новые заклинания, пока не прикончил ублюдка. — Всех убил. Моего брата. Моих друзей! Моих родных! Близких!

Или думал, что прикончил.

— Как ты выжил? — абсолютно ледяным, лишенным всяких эмоций, Дум достал из смятой пачки сигарету и прикурил. В глаза бросилась татуировка на пальце.

Клятые фейри выбили её, когда поймали Алекс за тем, что он взламывал их базу данных, выясняя все, что только мог о четверке избалованных дворян. Ключ к базе ему дала девушка, которая, как он думал, работала секретарем в посольстве… кто же знал, что это дочь Мэб.

— Это длинная история, — процедил уродец. — И её тебе расскажут в аду души тридцати фейри, которых ты убил!

— Тридцати четырех, — поправил Алекс все тем же, лишенным эмоций тоном. — И я рад, что ты понимаешь, что все они — горят в пламени бездны. Потому что это именно то место, куда ты сейчас отправишься.

Фейри что-то закричал на своем языке и взмахнул мечом.

От меча начали расходиться черные всполохи. Крыльями неведомых птиц они все шире и шире распространялись над лайнером, пока не накрыли его очертаниями какой-то ужасной морды. То ли демон, то ли монстр из легенд, еще помнящих живых богов.

С диким ревом, заставившим Алекса пригнуться, будто в надежде, что это спасет его от давящего шума, она распахнула в небе свою пасть и обрушила на лайнер целый рой из созданий тьмы, напоминающих собой фей тьмы… если бы феи выглядели как союз инцеста двух, больных гонореей и чумой гоблинов.

— Проклятье, — выругался Алекс.

То, что призвал в эту реальность Кельвин (или то, во что превратилось это немертвое порождение Дану) походило на магию фейри, но искаженное магией демона.

Алекс поднял посох и с силой ударил им о корабельную сталь. В этом не было никакой необходимости, но сила, хоть и разная, имеет общее свойство ощущений.

И пусть таким нехитрым способом, пусть самую каплю, но чувствуя как нервный импульс проходит по мышцам, как они сокращаются под его волей, как кровь разгоняет кислород по тканям, Дум прибавлял себе несколько грамм этой самой силы.

А, видит бездна, ему сейчас требовался любой «лишний» грамм силы.

Десятки миниатюрных, но невероятно сложных печатей, каждая из которых в отдельности не имели никакого значения и смысла, но вместе они сливались с немыслимой скоростью в узор столь сложный и непонятный, что от взгляда на него у непросвященного мага могла закружиться голова.

Лишь маги ступени Адепта могли бы понять, что за заклинание сотворил Алекс, и лишь те, кто находился выше, могли бы попытаться повторить. Но не так быстро и не в таком количестве — не у всех бы хватило остроты разумы и силы воли контролировать столько потоков энергии одновременно.

— Твои жалкие попытки ни к чему не приведут, человек! — кричал одержимый, пока поток демонических гоблинов обрушивался на лайнер.

Мелкие твари с красными глазами и пылающими демоническим огнем клыками терзали обшивку. Они отрывали от неё небольшие куски, проглатывали, а затем взрывались шаром хаотического огня, мгновенно превращающимся во втягивающуюся воронку.

Когда гоблины уже почти упали градом на плечи Алексу, то вокруг него внезапно вспыхнула сфера из лоскутов черного и алого тумана. Черная магия и магия демонов сплелись воедино, чтобы предстать в образе туманного шара. И каждый гоблин, упавший на его грань, исчезал в душераздирающим писке, будучи мгновенно поглощенным в бездонную пропасть.

— Прячешься за своим щитом? — смеялся фейри. — Это лишь замедлит твою агон…

— Хорош… трепаться… — с трудом проговаривал Дум. Он не мог позволить себе воспользоваться отложенным на будущее арсеналом, учитывая, что уже использовал отложенное заклинание, на которое имел совершенно иные планы. — мы… тут… деремся… а не… в свою… игру… соревнуемся…

Сфера, кружащая вокруг Алекса, постепенно сжималась. С каждым новым поглощенным гоблином она становилась меньше, но плотнее. И, когда очередное исчадье исчезло на её грани, с громким криком, вкладывая и его в свои чары, Дум поднял посох и нанес им мощный дробящий удар.

В ту же секунду сфера, сжавшись до размеров меча для боулинга, взмыла черной звездой в небо, оставляя после пылающий шлейф демонического огня. Рассекая, будто пуля, поток гоблинов, она вонзилась в черную пасть и взорвалась маревом хаотического пламени.

Алекс же, разбивая о собственное колено припасенный накопитель, вновь взмахнул своим посохом.

— И это все? — продолжал смеяться уверенный в своей неоспоримой мощи, одержимый. Он стоял на самом носу уже надломившегося пополам лайнера. Вокруг бушевали кровавые волны и лоскуты пламени от сгоравших в небе гоблинов падали вокруг. — Жалки трюки?! Все на что способен черный маг?!

Алекс промолчал. Вместо этого, он поднял посох высоко над головой. Его зеленые глаза вспыхнули светом чистой и незамутненной воли. Воли разума и воли магии. Вытягивая всю магию из обеих источников и до суха выпивая силу из посоха, Алекс раскрутил накопитель над головой.

Воздух вокруг него, поднимаясь в небо высоким шлейфом, начал постепенно чернеть, пока не превратился в вихрь жидкого мазута. Тот с жадностью втягивал в себя пламя осыпавшихся мотыльками сгоравших гоблинов. Вытягиваясь в небо высоким столпом, он сжимался все туже и туже, пока уже сам не распахнул пасть, представ огромной огненной змеей с черной, сверкающей тьмой чешуей.

Дум, едва удерживая совокупную мощь сразу трех заклинаний, дрожащими руками вновь обрушил трещащий посох на голову противника.

Его накопитель, не выдерживая проводимую через него энергию, начал в буквально смысле рассыпаться прямо на глазах. Сквозь светящиеся силой и магией руны скользили глубокие трещины из которых вытекала осязаемая энергия. Она сжигала черной кислотой остатки крыши лайнера, уходя с шипением куда-то вглубь.

— Ну давай! — азартно выкрикивал Кельвин. Он будто приветствовал контр-атаку противника. — Давай! Я покажу тебе, что такое — настоящая сила!

Выставив перед собой меч, одержимый зашептал что-то на енохианском языке. Шелковые ножны-темница, куда Алекс заточил клинок Азазеля, затрепыхались и начали постепенно разрываться. Через мелкие прорехи сквозь них просачивалась тьма, поглощавшая даже мрак чешую огненной змеи.

Перед Кельвином возникла та самая воронка, где исчезали заклинания. Только в этот раз её размеры были таковы, что она тенью смогла накрыть не только лайнер, но и окружавшие их воды.

Одержимый чуть согнулся под давлением могучего заклинания, превзошедшего ступень Адепта, но все равно смог поглотить его. Пусть медленно, но змея, не достигая цели, исчезала в воронке.

— Это твоя смерть, Алекс! — окончательно обезумев, теряя остатки человечности или звериности, превращаясь постепенно в какого-то крылатого демона, одержимый с алчностью облизывался заостренным языком. — Смотри и…

— Я же сказал, — Дум, отбросив расколовшийся посох, стоял на одном колене. Рука согнута. Левый глаз, заплывший от стекавший на лоб крови, почти полностью закрылся. А второй немного прищурен. В колено уперт локоть, а правая рука сжимала пистолет, в который Дум уже вгонял стянутый с Георгия магазин. — Много треплешься.

Алекс вдавил дугу спускового крючка. Адамантиевая пуля, покинув дуло в огненном всполохе, со свистом пролетела через все разделявшее их пространство и… исчезла вместе с огненным змеем в воронке.

— Промазал? — будто неверя спросил Кельвин, а затем засмеялся. — Как ты мог промазать.

Алекс, сплюнув сигарету, продемонстрировал свою татуировку.

— Повторюсь, конечно, но, — Алекс развернулся и спиной назад сиганул в воду. — Арривидерчи, долбоеб!

— Чт…

Еще до того, как договорить, Кельвин понял, что произошло. Закричав, он попытался разорвать свою связь с заклинанием, но уже не успевал.

Когда над головой Алекса сомкнулись кровавые воды, остатки лайнера разметало взрывом неистового вихря магии. Опускаясь на дно, Дум внезапно понял, что не учел одного — вместе с нагами взрывом оглушит и его самого.

— Сука…

Алекс, уставший, грязный, покрытый кровью своей и чужой, следами от мазута и бензина, остановил покореженный байк около церкви Бессмертного Винни.

— Чертовы фараоны, — процедил Дум. — Чертова камера.

Ну вот какому здоровому человеку могла прийти мысль в голову — поставить камеры в Хай-Гардене. Её же сто процентов сломают если не на этой неделе, так на следующей. А камеры — удовольствие не из дешевых.

И копы еще.

Благо Рид оставил в сумке несколько накопителей, иначе Алекс бы никогда не ушел от преследовавших его по всему району фараонов, вкупе с несколькими Адептами.

— Недоучки, сраные, — процедил он, сплевывая кровь и несколько своих зубов. — гриморий установили, курс молодого бойца прошли, а что дальше…

А дальше Дум едва не упал без сознания от вспышки жгучей боли, волной прокатившейся по всему телу.

Отшатнувшись от прутьев церкви, за которые по неосторожности схватился, он с удивлением посмотрел на покосившейся шпиль старинного, деревянного сооружения с покрывшейся мхом и плесенью черепицей.

Местами ржавая, с ободранной эмалью ограда отделяла его от святой земли. Алекс прекрасно знал о слабостях черной магии и тех, кто был в ней рожден, перед силой веры. Самой малоизученной магией в истории.

Но, все же, за время своей пусть и короткой жизни, Дум посетил достаточно церквей. В некоторых священники проводили службы, крестили людей, справляли венчание. И в каждой Алекс чувствовал себя вполне комфортно.

Пышные, помпезные, в золоте и мраморе, они не были сосредоточием веры. Люди, приходившие туда, не верили по-настоящему. Может кто-то в детстве напугал их страшной байкой о том, что если они будут грешить, то их встретит кара адская.

Это не было верой.

Страхом.

Но не верой.

Раевский специально водил учеников Фоллен в такие места, чтобы те учились отличать веру от страха. Свою слабость, от своей силы. Если вера губила черных магов, то страх, отчаяние, ужас — они подпитывали. Делали тебя сильнее. Увереннее в своих силах. Почти как пища, как кровь для вампиров.

Алекс никогда не думал, что впервые встретит «святую землю», как называли такие места в Фоллене, не где-то далеко, а прямо здесь — в центре Хай-Гардена. На старом перекрестке, где когда-то, очень давно, умер первый рыбак, основавший здесь деревушку.

Дум опустился на «седло» железного коня и, сложив руки, прокричал-прокряхтел:

— Оте-ц-ц кха-кха Винсенс!

Но в ответ только тишина.

И через несколько секунд — тоже тишина.

Ну вот что за черт решил поставить звонок не снаружи, а за чертой — прямо вот за калиткой. Примерно в нескольких метрах от открытых ворот на территорию прицерковного кладбища, стоял столбик с небольшим медным колокольчиком.

Алекс, оглядевшись, поднял несколько осколков асфальта (старый и никому не нужный — город постепенно переходил на новое, научно-магическое покрытие).

Прицелившись, он начал кидать их один за другим. Какие-то не долетали, другие, задев сам столбик, отскакивали на землю.

— Да вы издеваетесь! — Алекс с силой размахнулся своим последним снарядом и метнул его почти не глядя.

Осколок описал красивую дугу и… перелетел через колокол. Алекс выругался и собирался уже было уходить, но что-то его остановило. Он внимательно следил за тем, как небольшой кусочек серого материала покатился по земле. Он обогнул несколько ямок, подскочил на кочке и приземлился около не особо-то и примечательного, но ухоженного надгробия.

Гранитная стелла высотой не выше метра, на неё, вокруг фотографии усопшего, вилась белая роза, нарисованная пусть и простой краской, но с видимой заботой и усердием.

Дум отчего-то присмотрелся к фотографии.

А когда понял, кого видит, то покачнулся.

От слабости.

Но не от ран, усталости, магического истощения второй степени, а от другой слабости.

Алекс схватился за сердце. Вдруг стало так больно и тяжело в груди. Словно что-то надорвалось внутри. Что-то, о чем он уже давно не вспоминал.

О чем хотел забыть.

— Нет, не ходи пожалуйста…

— Если ты знаешь, что где-то творится зло и не поможешь, то чем ты лучше?

— Нет, — закачала головой Алекс. — ты была не права. Нет… все не так.

Горячие слезы падали по щекам мальчика.

— Все не так, — повторял он отрешенно.

— За тебя никто не выбирает, дьяволенок, только ты сам…

Он смотрел в сторону, где сквозь мутное марево соленых слез видел лишь одно единственное надгробие. Сколько лет уже прошло с тех пор. Сколько всего он видел. Сколько всего сделал.

Но самое главное он упустил.

Он так и не сказал…

— Прости… прости, что я не помог… прости, что испугался.

Но больше он не боялся. Ничего и никого в своей жизни. И, может именно поэтому, а может потому что слишком устал; слишком многое выпало на долю юного мальчика; он сделал шаг.

Сперва один.

Потом другой.

Он пробирался сквозь золотое сияние. Сквозь путы огня и струны жара, сдиравшие с его мышц кожу, а затем и с самих костей — мышцы.

Но, все же, он дошел до надгробия. Положил на него ладонь или то, что от неё осталось и сказал одно единственное:

— Прости.

Алекс открыл глаза.

Он ожидал увидеть все, что угодно, но только не вальяжно развалившегося на кресле Грибовского, спокойно щелкающего свои дурацкие драже.

— И как оно?

— М? — промычал поляк.

— Какого оно, когда в тебя заходят сзади?

Красноволосый аж подавился. В принципе — Алекс уже одним этим фактом был доволен.

— Ничего приятного, дорогуша, — Грибовский погладил живот. Через очередную распахнутую гавайскую рубашку был виден прямо на глазах затягивающийся рубец. — Он мне, так-то, хребет переломил. Так что если бы не О’Хара, вытянувшая в воду меня и тех двух пацаненков, ты бы сделал из нас нормальный такой эскалоп.

— А ты…

— Не, я бы может и регенерировал. Но на дне океана. Под толщей соленой воды. В окружении голодных наг, — поляк прикрыл глаза. Он явно побледнел и часто дышал. — ты только представь — они бы сотни лет меня медленно пожирали, не давая полностью восстановиться. Кровь привлекала бы акул и прочих хищников. А соль постоянно на ранах и…

Грибовский не стал продолжать. Но этого и не требовалось. Да, иногда невероятная регенерация, граничащая почти с бессмертием — может сыграть и против своего владельца.

— Введешь в курс дела?

Поляк уже открыл было рот, но одновременно с этим внутрь стены отъехала дверь каюты и внутрь зашел статный кореец в сером деловом костюме и его вечный спутник — громила Адепт с квадратной челюстью.

— Пожалуй, я с этим лучше справлюсь, — Чон Сук сел во мгновенно освободившееся кресло и скрестил пальцы домиком.

— Сука, — почти обреченно произнес Алекс.

— Для начала — о главном, — Азиат взял из рук вошедшей в каюте О’Хары (выглядела та не ахти — вся в перевязках, с гипсом на руке, но, как всегда, в деловом костюме и на каблуках. Хотя, теперь Алекс понимал, откуда у неё такое влечение к костюмам…) — За недолгих два дня вашего круиза, профессор, вы использовали — семнадцать запрещенных заклинаний класса «1». Восемь класса «2». И одно класса «3». Только за последнее вам светит от ста, до ста сорока лет строго режима.

— Классная змея, кстати! — Грибовский показал большой палец, но тут же стушевался под осуждающими взглядами.

В особенности взгляда Дункана. Кстати, из всей собравшейся братии отдела демоноборцев Гвардии, Алекс не видел непосредственно в деле лишь двоих — Дункана и самого Чон Сука.

Но, даже учитывая, что в данный момент его распирало немалое любопытство касательно их компетенций, он знал лучше, чем нападать на них в состоянии близком к овощу.

Он едва чувствовал тело ниже пупка. И только тот факт, что несмотря на все повреждения, его все так же доставал стояк после пробуждения, вселял в него надежду что второе любимое занятие в его не длинном списке не пропадет в пучине истории.

— К чему вы клоните, полковник?

— К тому, что если вы вдруг надумаете…

Алекс перебил с глубоким вздохом.

— Не надумаю, — он и так понимал к чему все клонило. — но детишки…

— У нас есть достаточное количество средств коррекции памяти, профессор, — сверкнули карие глаза. — ваше участие в произошедшем будет сведено к минимуму. Скажем… вы помогли им попасть на спасательные шлюпки?

— Чего?

— Пропуская вперед стариков и детей, разумеется.

Алекс выругался. Грязно. О’Хара же сверкнула в его сторону победной улыбкой. Вот и спасай после этого всяких там фейри. Пусть и полукровок.

Ненавидел, блять, фейри.

— Теперь к главному…

— Вы нашли его тело? — снова перебил Алекс.

Дункан было собирался что-то сказать, но его остановил властный взмах руки полковника.

— После такого взрыва вряд ли могло что-то остаться даже от одержимого фейри. Что, кстати, уже взяли на заметку наши умельцы из научного отдела. Раньше считалось, что демоны и фейри — кровные враги и такой симбиоз, как мы наблюдали, попросту невозможен.

— Значит тело не нашли…

— Дорогуша, у тебя уже паранойя!

Алекс проигнорировал Грибовского. Он слишком долго варился в этом котле, чтобы наивно полагать, что тот взрыв мог уничтожить одержимого. Может сильно ранить. Загнать в угол. Но не уничтожить.

Дум выиграл битву — бесспорно. Но не войну. А это означало, что где-то в этом сраном мире у него имелся кровный враг, который спал и видел, чтобы лишить его жизни самым неприятным и паскудным образом.

— Что касательно клинка Азазеля, — продолжил Чон Сук. — его, как и вас, а так же очень любопытный череп, выловили из океана наши спецы. Благо мы успели подоспеть как раз вовремя, чтобы взять на борт выживших пассажиров и вас, профессор.

Алекс не понимал, зачем Чон Сук настаивает на том, чтобы называть Дума «профессором», но ведь прекрасно понимал… Ах, ну да.

Шпионские организации и их любовь к общению при помощи намеков.

Так Полковник сообщал о том, что Алексу и дальше придется изображать из себя курицу-наседку, сохраняя позицию профессора черной магии.

— И где череп?

— Вас интересует только он?

— Меня, блять, интересует, чтобы эту палку убрали от меня как можно глубже. Желательно — закинули в какой-нибудь вулкан, где бы она растворилась. Можно даже вместе с гоблином. Если такого нет — возьмите… Дункана. Я даже пальцем ради такого готов пожертвовать.

— Ты у меня сейчас жизнью пожертв…

— Достаточно, юноши, — оборвал их Чон Сук. — Профессор, прошу отнестись к следующим новостям со спокойным разумом.

— Спокойным разумом?

Глаза Алекса расширились и он резко откинул в сторону одеяло. Одновременно с выкриками посетителей, он облегченно выдохнул.

Нет, Дум-младший был все еще на месте и в полном здравии. Очередного протеза, особенно такой чувствительной части тела, он бы просто морально не выдержал.

— Ну, все остальное, — пожал плечами Алекс, возвращая покрывало на место. — меня не сильно-то и волн…

— Мисс Лея Периот, — тихо произнес Чон Сук. — мы так и не смогли её отыскать среди выживших.

В груди Алекса что-то закололо. Очень знакомо. Будто он снова стоял на пороге святой земли в центре Хай-Гардена.

— Спутники зафиксировали вот это, — О’Хара протянула ему планшет, где на мутной фотографии можно было различить спасательную шлюпку с тремя вооруженными громилами и одной девушкой с волосами персикового цвета. Связанной и лежащей у их ног.

Алекс задышал чуть ровнее.

— Мне-то какое дело, — он оттолкнул от себя планшет и посмотрел в иллюминатор.

Учитывая какой вид открывался, то он опять оказался на каком-то круизном лайнере. Ну вот страсть имелась у Гвардии к романтичным круизам.

Блять.

Чон Сук обвел взглядом присутствующих, после чего поднялся на ноги.

— Пожалуй, на этом пока все, — полковник прошел мимо прикроватного столика и похлопал по спортивной сумке. — Надеюсь вечером, когда вам станет лучше, мы сможем обсудить детали того, как мы будем решать вопрос нашего общего врага, профессор.

В ответ дум только продемонстрировал татуировку.

Последним из каюты выходил Грибовский. Уже у самого порога он обернулся и, обронив:

— Крепись, дружище, — вышел в коридор.

Алекс остался один.

Свет полуденного солнца заливал его небольшую каюту.

У черных магов нет друзей.

Он хорошо это запомнил.

Только враги.

Мертвые.

Потому что те, кто каким-то чудом еще жив, лишь застряли на пути к серой вдвое, ждущей их с наточенной косой.

Алекс поднял сумку и положил её себе на колени. Расстегнув молнию, он вытащил на свет блестящий череп.

— Очнись, Велесанг, — приказал он.

Глаза черепа зажглись багрянцем и Дум услышал в собственном разуме чужой, детский голос.

— Я бы хотел сказать, что — я же говорил, но… я решил не сообщать тебе того, что знаю. Но какого оно тебе, Алекс? Потерять то, что ты…

— Ответь на мой следующий вопрос прямо. В духе заданного вопроса. Не по букве его, а по смыслу. Ответь без утайки. Без намека. Без попытки увести меня ненужной правдой в сторону от искомого. Таков мой приказ.

Глаза вспыхнули еще раз и череп произнес:

— Слушаю и повинуюсь, мой повелитель.

Джинны… когда-то давно жители пустыни путали их с демонами. Или, быть может, прошло время и те, кто раньше являлся олицетворением магии, стал сутью разрушения. Может быт это не люди путали джинов с демонами, а это джины спутали себя с теми и стали таковыми…

Парадоксы магии.

Алекс их терпеть не мог.

— Лея Периот. Куда её везут?

Он знал какой вопрос задать.

— Туда же, куда следуешь и ты, повелитель. На остров.

Значит погоня за мечом не закончилась. Это был лишь перерыв между раундами.

— Проклятье, — выругался Алекс. — Сука! Ну почему все так… я собирался задать тебе совсем другие вопросы…

— Я знаю, — видит Локи, Думу показалось, что череп надменно усмехнулся. — но таков род людской. Стоит гармонам ударить в ваши обезьяньи головы и вот вы уже ничем другим не соображаете.

— Замолкни, — прервал тираду Алекс. — а теперь слушай мой второй вопрос. С теми же условиями. Ответь мне, кто…

Алекс не смог договорить. Он внезапно заметил, что пыль в воздухе застыла. А вместе с ней — казалось замерли даже лучи солнца.

Крылатая, жуткая тень сложила крылья и в кресло опустился модный франт в солнцезащитных очках и в туфлях с кожаной подошвой. Он выглядел так, будто только что вышел из ночного клуба.

Алекс уже видел это создание. Очень давно.

Заныли пятиконечные шрамы на его груди.

— Вот и свиделись, — улыбнулся его персональный злой рок. — Мальчик-маг.

— Балтаил, — процедил Алекс и сжал кулаки.

Сквозь его пальцы утекал хрустальный песок разбитого черепа.

— Нам есть что обсудить, мальчик, — произнес человек, за спиной которого маячила жуткая демоническая тень. — Поговорим немного, пока есть время.