Дом был типичным дорогим и престижным особняком — из тех, что именуют «резиденциями». Он стоял на краю мыса, и его нарядные цветники и куртины заглядывали прямо в бирюзовые глубины Тихого океана. Я остановил свой новый «ягуар» перед помпезным порталом с колоннадой в греко-голливудском стиле и выбрался из объятий супермягкого сиденья.

Внезапно из-за высоких пышных кустов возникла бело-зеленая нимфа, перед красотой которой поблекли самые яркие из окружающих экзотических цветов. Ее брови чуть вздрагивали, как бы вопрошая, чего ради какой-то там полицейский лейтенант проник на сей Олимп, даже не оставив шляпу у сатира-привратника.

Но я тут же сообразил, что мои сравнения и метафоры навеяны греческим стилем архитектуры. Нимфа, безусловно, была нордического, арийского типа — прямо из Валгаллы. Этакая длинноногая блондинка, которые, по представлениям современного парня, толпами шествуют по улицам Стокгольма, готовые по первому знаку разделить с ним трапезу за «шведским столом». Ее золотистые волосы, прямые и гладкие, облегали голову, как шлем, суровость которого смягчала легкая, пушистая челка. Глаза под подвижными бровями своей голубизной, казалось, соперничали с океаном. Высокие изящные скулы, небольшой прямой носик, округлый подбородок — все свидетельствовало о чистых и здоровых достоинствах обитательниц Страны полуночного солнца. Лишь вызывающе пухлые губы напомнили мне, что и в странах полуночного солнца оно иногда заходит, и тогда предметы погружаются в интригующую темноту…

Тонкий белый пуловер облегал высокую грудь, четко обрисовывая твердые соски, а облегающие белые шорты были такими короткими, что практически не отличались от бикини. Лицо, обнаженные руки, стройные ноги покрывал медового цвета загар, и вся она выглядела так восхитительно, что ее хотелось просто съесть! Но даже завзятый каннибал не решился бы бросить столь прекрасную пленницу в кипящий котел!

Пока я обозревал соблазнительные детали ее телосложения, взгляд бирюзовых глаз становился все холоднее.

— Кто вы такой? — резко спросила она. — Что вам надо?

— Вот-вот! — удовлетворенно проговорил я. — Вот два вечных вопроса, которыми задаются философы с тех пор, как был создан мир. Мой родитель тоже был философом, особенно в дни получек, и вы напомнили мне о нем.

Я продолжал осмотр очаровательного ансамбля из облегающего пуловера и вызывающе коротких белых шорт, пытаясь скрыть свою слишком очевидную реакцию.

— Надо признать, что внешне вы совсем не похожи на моего родителя. Если только отпустите бороду…

— Вы либо торговец энциклопедиями, либо просто псих, — пробормотала она безнадежно.

— Я пришел повидать миссис Телму Гэроу. Я совсем не просил вас прятаться в кустах и потом внезапно наскакивать на меня.

— Миссис Гэроу сейчас занята, — сухо возразила она. — А я не пряталась в кустах и не наскакивала на вас.

— Это вы так говорите, девочка! — сказал я, уставившись на нее, как волк на ягненка.

Глаза ее вдруг загорелись адским огнем.

— Если вы немедленно не уберетесь отсюда, — закричала она с совершенно не женской яростью, — я позову…

— Минуту! — сказал я, доставая из бокового кармана свой значок и показывая ей.

— Вы? Вы — лейтенант полиции? Подумать только, а я спокойно сплю по ночам, уверенная в том, что меня надежно охраняют служители закона, — скорбно проговорила она. — Теперь я глаз не сомкну! И это все по вашей вине, лейтенант!

— Так что же, увижу я наконец миссис Гэроу? — выдавил я сквозь зубы. — Ведь это она к нам обратилась. Что касается меня, то мои планы на это прекрасное воскресное утро были нарушены телефонным звонком шерифа, который приказал мне немедленно ехать сюда, чтобы побеседовать с миссис Гэроу, муж которой где-то потерялся.

— Тетя Телма ждет вас на террасе за домом. — Она вдруг улыбнулась и совершенно преобразилась. — Наверное, я должна была представиться: Ева Тайсон, племянница миссис Гэроу.

— А я вас принял за скандинавскую нимфу! Я думал, что Пан или скорее Локи спугнул вас и поэтому вы так неожиданно вылетели из кустов.

— Скажете тоже! — Она возвела глаза к небу. — Не понимаю, лейтенант, как вы можете что-то расследовать, если у вас только секс на уме?

Она повернула за дом, и я с удовольствием последовал за ней на расположенную с задней стороны здания террасу, открывавшуюся на большой бассейн: ведь я при этом любовался двумя высокими полушариями, ритмично покачивавшимися на ходу. На террасе в удобном кресле сидела женщина, которая при нашем появлении быстро встала и пошла нам навстречу.

Лет сорока на вид, она была хороша неброской, изысканной красотой. Волосы цвета старого золота, убранные назад в тяжелый узел, открывали безупречный овал лица. Шелковый трикотажный костюм мягко обрисовывал превосходные линии фигуры и стройные ноги.

— Тетя Телма, это лейтенант Уилер из службы шерифа, — сказала Ева Тайсон.

— Очень рада, что вы пришли, лейтенант! — Голос у Телмы Гэроу был мягким и приятным. — Я так беспокоюсь о Дэне, что совершенно не в себе.

Я задал вопрос, который напрашивался сам собой:

— Дэн — это ваш муж?

— Да.

Беспокойство явно проступало на ее осунувшемся лице, а в серых искренних глазах я увидел откровенный страх.

— Когда вы видели его в последний раз, миссис Гэроу?

— Вчера вечером, около восьми часов, он ушел отсюда и не вернулся. Я уверена, произошло что-то ужасное.

Она быстро закрыла лицо руками и отвернулась. Белокурая племянница обняла ее за плечи и зашептала что-то утешительное.

Да, что-то совершенно «ужасное», думал я. Вроде ночи, проведенной у себя в офисе с какой-то девицей. Шериф, должно быть, совсем с катушек съехал, если посягнул на мой день отдыха из-за типа, который отсутствует всего несколько часов!

Немного успокоившись, миссис Гэроу повернулась ко мне, вытирая глаза крохотным платочком.

— Извините, лейтенант, — проговорила она дрожащим голосом, — это напряженное ожидание всю ночь напролет, неизвестность…

— Понимаю, миссис Гэроу, — кивнул я. — Вам бы лучше сесть.

— Спасибо. — Она вздохнула. — Боюсь, что я говорю несвязно…

— Тебе сейчас совершенно необходимо выпить, тетя Телма, — быстро сказала Ева Тайсон. — Я сейчас принесу. А вам, лейтенант?

— С удовольствием! — ответил я. — Пожалуйста, скотч со льдом и немного содовой.

Ее брови удивленно поднялись.

— А я думала, что полицейские никогда не пьют при исполнении служебных обязанностей, — сказала она.

— Сегодня мой выходной день, что бы ни думал об этом шериф, — возразил я. — Должен же быть разумный взаимообмен!

— Ага! — Она сделала три шага, остановилась и бросила на меня взгляд через плечо. — А этот значок, который вы мне только что показали, вы его, случайно, не на дороге нашли?

Телма Гэроу проводила взглядом свою племянницу, скрывшуюся в глубине дома, потом попробовала улыбнуться.

— Ева такая несдержанная. — Голос ее был полон материнской нежности. — Не обращайте внимания на ее колкости.

— Я и не обращаю, — уверил я ее. — А теперь расскажите мне о вашем муже, миссис Гэроу.

— Хорошо… — Она нервно облизнула губы. — Вы понимаете, Дэн — президент «Дауни электроникс», а это весьма высокий пост в компании.

— Я в этом не сомневаюсь, — вежливо поддакнул я. — А куда он пошел вчера вечером?

— Это как раз и делает всю историю такой непонятной, — пробормотала она. — Тот факт, что Дэн — президент корпорации, первое лицо и все такое…

Я едва подавил желание указать ей, что он президент не США, а всего лишь компании электронных приборов… Но я сдержался.

— Вы имеете в виду его исчезновение? — спросил я, чтобы немного подтолкнуть ее.

Она утвердительно кивнула, судорожно раздирая крошечный платочек тонкими пальцами.

— Он был вынужден продать мои драгоценности, чтобы… словом, для личных нужд, лейтенант. Вы понимаете?.. О Боже! — Она удрученно покачала головой. — Страшно подумать, как бы он рассердился, если бы слышал мои слова!

— Вы не оставите нам шансов разыскать его, миссис Гэроу, если не расскажете всей правды, — сказал я тем резким, подозрительным полицейским голосом, который почти всегда срабатывает с не очень сообразительными женщинами вроде Телмы Гэроу и от которого потом тебе самому становится противно. — Вы хотите сказать, что он ушел вчера вечером и унес с собой ваши драгоценности?

— Да, именно так. — Она закивала. — Знаете, он был вынужден их продать… И он пошел на встречу с мистером Гилбертом Вулфом в Пайн-Сити…

— А кто такой этот Вулф?

— Ювелир, — быстро ответила она. — Вполне респектабельный, могу вас заверить, лейтенант. Прежде чем назначить с ним встречу, Дэн навел справки.

— А сколько стоят ваши драгоценности?

— Мистер Вулф обещал за них Дэну двести тысяч долларов, — ответила она. — Большинство из них — фамильные, они принадлежали моей семье в течение пяти поколений.

— Следовательно, он ушел вчера вечером около восьми часов, унося с собой драгоценности, чтобы продать их ювелиру за двести тысяч долларов? — подытожил я. — Что же это за ювелирный магазин, который работает так поздно в субботу?

— Дэн настоял на позднем времени, он боялся встретить знакомых и принял все меры предосторожности, чтобы сохранить сделку в тайне, — живо проговорила она. — Все предварительные переговоры велись по телефону. Вы понимаете, лейтенант… Человек с положением Дэна… Президент большой компании по электронике… Он не мог допустить, чтобы о его временных материальных затруднениях стало известно. Вы согласны с этим?

— На какой час была назначена встреча с мистером Вулфом?

— На девять тридцать, — ответила она. — Дэн вышел пораньше, потому что не хотел опаздывать. Он по телефону описал мистеру Вулфу каждую вещь и условился с ним о цене в двести тысяч долларов. Разумеется, мистер Вулф мог изменить эту сумму после личного осмотра драгоценностей.

— Вы звонили мистеру Вулфу, чтобы выяснить, был ли у него ваш муж?

— О нет! Что вы! — удивленно проговорила она. — Дэн просто убил бы меня, лейтенант, если бы я сделала что-нибудь подобное! Он очень властный человек и не выносит, когда вмешиваются в его дела.

— Можно воспользоваться вашим телефоном?

— Конечно! — Она с беспокойством посмотрела на меня. — Вы считаете, что действительно необходимо звонить Вулфу, лейтенант? Разве нет другого пути?

— Нет, если вы хотите, чтобы я нашел вашего мужа, миссис Гэроу.

— Ну… — Она медленно кивнула, как бы принимая неизбежность гнева и ярости мужа, когда он узнает о ее нескромном вмешательстве.

Хотелось бы мне узнать, что за тип этот Дэн Гэроу!

— Телефонный аппарат на кухне, где Ева готовит напитки, — наконец сказала она слабым голосом.

— Благодарю вас.

Я пересек террасу и вошел в дом.

Когда я появился на кухне, Ева Тайсон как раз брала поднос со стаканами, чтобы вынести его на террасу. Она удивленно посмотрела на меня:

— Умираете от жажды, лейтенант?

— Мне нужен телефон и телефонная книга, — коротко сказал я.

— Телефонная книга и аппарат в холле, вон там. — Она кивнула на дверь. — Сегодня утром я больше часа уговаривала тетю позвонить этому Вулфу или разрешить мне это сделать, но безрезультатно. В конце концов она на нервной почве позвонила в полицейское управление, но после этого у нее был сердечный приступ. — Голос Евы задрожал от злости. — Больно подумать, до чего запугал ее этот скот за прошедшие годы! Она готова была из кожи вон вылезти, стоило ему только взглянуть на нее.

— Он не хотел, чтобы она вмешивалась в его личные дела, — процитировал я, — например, когда он забирал ее фамильные драгоценности, чтобы ликвидировать финансовый кризис. Сердечный, должно быть, человек этот Дэн Гэроу.

— И она посвятила вас в причины финансового кризиса? — раздраженно спросила нордическая нимфа.

— Нет.

— А вы спросите! — предложила она со злостью. — Тетя Телма слишком женщина, чтобы долго хранить мрачные секреты, особенно если кто-нибудь начинает ловчить с ней.

Она подхватила поднос и отправилась назад на террасу, яростно расправив плечи и выпятив грудь, а я остался, борясь с охватившими меня чувствами.

Я нашел справочник у телефона в холле, отыскал номер конторы Вулфа и позвонил туда. Там никто не ответил, что было вполне нормально для воскресного утра. Я попробовал позвонить ему домой.

— Да? — отозвался сухой голос после четвертого звонка.

Я коротко изложил события и спросил, виделись ли они вчера вечером с Дэном Гэроу.

— Конечно, лейтенант! — Казалось, он совершенно ничего не знал об исчезновении Гэроу. — Он пришел в мою контору в точно назначенное время. Мы произвели обмен: драгоценности перекочевали в мой сейф, а мистеру Гэроу я выплатил двести тысяч долларов.

— И после этого вы его больше не видели?

— Нет, не видел. Когда я уходил, он покуривал сигару, удобно расположившись в кресле, и выглядел вполне беззаботным. Честно говоря, я даже немного позавидовал ему.

— Он сидел в… — Я на мгновение закрыл глаза. — Где он точно был, когда вы ушли, мистер Вулф?

— Я же говорю — в моей конторе! Он ведь настаивал на абсолютной секретности производимого обмена, прямо помешался на этом!.. А когда мы завершили сделку, он сказал мне, что предпочитает уйти после меня, мол, подождет еще минут десять — пятнадцать и уйдет один. Я нашел это несколько странным, потому что в субботу вечером в здании никого нет, кроме единственного сторожа, и никто не мог увидеть мистера Гэроу. Но так как драгоценности были надежно заперты в сейфе, меня это мало трогало. Вот я и ушел, а он остался.

— У вас есть ключи от помещения, мистер Вулф?

— Ну конечно, лейтенант! Вы… вы ведь не думаете… Что-нибудь могло случиться, пока он был там?

— Не знаю, — сказал я. — Но лучше будет пойти и выяснить. Вы не могли бы встретить меня у входа через час? Скажем, — я посмотрел на часы, — в одиннадцать пятнадцать?

— Договорились, лейтенант, — ответил он. — Буду точно, можете на меня положиться.

— Отлично, — сказал я, обдумывая, не повесить ли ему за это медаль на грудь, и листая справочник. — Это Фордэм-Билдинг на Мейпл-стрит?

— Совершенно верно, лейтенант. Мой офис — в бельэтаже.

— Значит, через час, мистер Вулф, — сказал я и повесил трубку.

Когда я вернулся на террасу, Ева Тайсон отошла от своей тетки и подала мне стакан.

— Забыла свои сигареты на кухне, — громко объявила она. — Простите, я сейчас.

И она исчезла.

— Вы говорили с мистером Вулфом, лейтенант? — сейчас же спросила Телма Гэроу.

— Ваш муж действительно встречался с ним вчера вечером, — ответил я. — В последний раз мистер Вулф видел его сидящим в кресле в своем офисе.

— Я ничего не понимаю… — Она безнадежно покачала головой. — Дэн никогда бы не…

— Миссис Гэроу! — Я поставил свой нетронутый стакан с виски на ближайший стол — самый самоотверженный жест, который я когда-либо совершал. — Вы не все мне рассказали об этом деле и, может быть, этим подвергли опасности жизнь вашего мужа!

Это, конечно, была мелодраматическая чепуха, но я считал, что именно несправедливое обвинение заденет ее всего больнее.

— Я подвергла опасности жизнь Дэна?.. — Ее лицо вдруг стало совершенно серым. — Я вас не понимаю, лейтенант! Я люблю моего мужа, я хочу, чтобы он вернулся ко мне — как можно скорее! Я…

— Для того чтобы помочь вам в этом, я должен знать всю правду, миссис Гэроу, — отрезал я. — Откуда вдруг возник финансовый кризис? Почему он был вынужден продавать ваши драгоценности? Зачем было окружать такой тайной сделку с Вулфом? И почему ему так необходимы были эти двести тысяч долларов наличными?

Я смотрел, как поток слез побежал по ее лицу, жалея немного о своей резкости, но тут она подняла голову, и в ее влажных глазах мелькнуло что-то вроде чувства собственного достоинства, даже гордости.

— Мой муж — человек кипучего темперамента, лейтенант, — заговорила она тихим, ровным голосом. — В последнее время я заметила, что его что-то беспокоит, и это беспокойство становилось все сильнее. И примерно неделю назад он рассказал мне, в чем причина. За несколько месяцев до этого, когда он якобы отправился по делам в Сан-Франциско, он на самом деле провел уик-энд в компании своей секретарши… Бедный Дэн! — Ее голос был полон сочувствия. — Неделю спустя она без всяких объяснений бросила работу. Он не мог понять, что случилось, пока в один прекрасный день не получил по почте конверт с фотографиями. И тут он осознал, что эта девица поймала его, что она связана с профессиональным шантажистом. Фотографии — он мне их не показывал, нет, но… — Она прерывисто вздохнула. — Никто, дорожащий своим человеческим достоинством, не станет делать таких фотографий! К ним была приложена записка с требованием денег и угрозой в случае неуплаты послать копии фото жене… Итак, он заплатил. Потом пришло следующее послание — и снова он платил. — Она опять вздохнула. — Вам, лейтенант, такие истории, конечно, хорошо знакомы! Словом, он продолжал платить, пока не израсходовал все свои личные деньги. Потом он воспользовался деньгами компании: ведь при его должности он имел доступ к различным фондам. Он умолял меня о прощении, и я простила его. — Она чуть пожала плечами. — Как будто уик-энд с другой женщиной для меня что-нибудь значил! Банальный инцидент, разве мог он разрушить любовь и взаимопонимание, обретенные за двенадцать лет жизни с человеком, который был для меня единственным в мире!.. Я сказала ему, чтобы он продал мои драгоценности и возместил ту сумму, которую он позаимствовал у компании, а шантажисту объявил бы: пусть делает с фотографиями, что хочет, так как не получит больше ни цента.

— Спасибо, миссис Гэроу, — произнес я невыразительно. — Я через час встречусь с мистером Вулфом в его конторе. Если что-нибудь выяснится, я немедленно позвоню вам.

— Вы очень добры, лейтенант, — тихо ответила она. — Я продолжаю считать, что Дэн жив-здоров, а то обстоятельство, что он не вернулся домой, безусловно, объясняется какими-то важными причинами, до которых я просто еще не додумалась.

Неужели она действительно не подумала об этом, спросил я сам себя. Особенно после того, как он сбился с прежнего прямого, но узкого пути? Но вслух я уклончиво сказал:

— Вероятно, вы правы.

— Нет, я не права! — вдруг выпалила она. — В глубине души я знаю: с ним произошло что-то ужасное. Но если я признаю это, то сойду с ума. Поэтому до той минуты, когда мне предъявят труп Дэна, я буду верить, что он жив и здоров.

Она резко отвернулась, и мне пришло время отчаливать.

По дороге к своей машине я оглянулся, надеясь увидеть бело-золотую нимфу, но она исчезла неизвестно куда. Быть может, предается наслаждениям там, за этими гигантскими кустами, кисло подумал я. А несчастный лейтенант тем временем должен разыскивать какого-то бродягу, который натянул нос своей жене, поплакался ей, повинился и канул в ночь вместе с ее драгоценностями — только его и видели!

А еще я размышлял, как может простой парень сподобиться снискать любовь северной девы из Валгаллы, и заключил, что он прежде всего должен быть героем, достойным такой чести. Тут я врубил мотор и на скорости вылетел с подъездной дорожки, вздымая тучи пыли и гравия.

Когда я подъехал к Фордэм-Билдинг, Вулф уже ждал у входа: меланхоличный человечек с тяжелыми веками и небольшим брюшком, одетый в строгий темный костюм.

— Лейтенант Уилер? — спросил он меня глухим голосом, когда я подошел к нему. — Я Гилберт Вулф.

— Вы очень любезны, что согласились помочь нам, — сказал я. — Захватили ключи?

— Вот! — Он показал мне влажную от пота ладонь. — Вы хотите, чтобы я открыл, лейтенант?

— Ну, раз ключи у вас… — улыбнулся я.

Он отпер стальную решетку, затем стеклянную дверь и отступил, пропуская меня вперед.

— Мой офис там, лейтенант, — показал он на коридор направо от лифта. — В самом конце коридора. В моей профессии не следует особенно афишировать свое местопребывание, не так ли?

— Вы выражаетесь, как один скупщик краденого, которого я когда-то знал, — сказал я небрежно, пока мы шли по коридору. — Сколько «горячих» алмазов проходит за год через ваши руки?

— У вас извращенное чувство юмора, лейтенант!

— Гэроу заключил эту сделку по телефону, верно? — спросил я, проходя мимо юридической конторы.

— Этот человек был маниакально осторожен, — сказал ювелир, слабо улыбаясь. — Вчера вечером мы встретились в первый раз. Это он настоял, чтобы встреча состоялась в субботу в десять тридцать вечера, а потом чуть не отменил ее, когда узнал, что ему откроет дверь ночной охранник. И я должен был предупредить охранника, что придет некий мистер Джонс, Элберт Джонс. Он, вероятно, страдает манией преследования, как вы считаете, лейтенант?

— Может быть, это нечистая совесть? — предположил я.

— Могу вас заверить, что, прежде чем вручить Гэроу эти деньги, я убедился в законности сделки, — заявил Вулф. — Я занимаюсь драгоценными камнями уже двадцать лет, лейтенант, и мне не раз пытались всучить краденое! Но я не так глуп, как кто-то может подумать, поверьте!

— Верю, — искренне ответил я. — А то ведь и правосудие могло бы задуматься.

— Опять этот ваш юмор, — пробормотал он, остановился перед дверью, на которой была скромная табличка с его именем, и широко распахнул ее передо мной несколько театральным жестом. — Вот мы и пришли! Добро пожаловать в мою смиренную… — Вдруг он замер, вытаращив глаза. — Но что, черт возьми, здесь случилось?!

Я оттолкнул его, быстро вошел в офис и сразу остановился — весь пол был завален мусором. В стене напротив зияло отверстие, окаймленное зазубренной сталью. У моих ног на полу лежали обломки того, что раньше, по всей вероятности, было бронированной дверью. Тут Вулф в свою очередь отодвинул меня и просунул голову и плечи в дыру.

Он выполз оттуда минуту спустя и повернулся ко мне с трагическим видом.

— Пропала! — прошептал он с отчаянием. — Вся коллекция! Все, вплоть до прелестных сережек из нефрита с бриллиантами. Какой я был дурак, что оставил его здесь!

— Вы говорите о Гэроу? — машинально спросил я, думая о другом.

— О ком же еще? — огрызнулся он.

Я показал ему на искореженные обломки, лежавшие на полу.

— Что это было?

— Бронированная дверь, — тоскливо проворчал он. — Подумать только, я истратил целое состояние, чтобы мой сейф стал надежным. Эта стена толщиной в четырнадцать сантиметров — и сейф находился внутри. Дверь была из специальной стали, замок — кодовый. А сколько это стоило! Я всегда думал, что у меня совершенно недосягаемый для воров сейф, и вот этот вероломный Гэроу забирает мои денежки, а потом уговаривает меня уйти и оставить его одного, чтобы украсть драгоценности, которые он сам же мне продал!

— Это был не Гэроу.

— Что такое, лейтенант? — Его голос дрогнул. — Сейчас не время упражняться в остроумии.

— Здесь работал специалист, — объяснил я. — Эксперт по части нитросупчика.

— Эксперт по… как вы сказали? — слабым голосом переспросил он.

— Ну, это технический термин, хорошо известный в Сан-Квентинской тюрьме. Так называют ребят, которые специализируются на радикальном вскрытии сейфов при помощи нитроглицерина, — наставительно сказал я. — Короче, это специалист по взрывным работам. Но здесь побывал просто чемпион!

— Почему вы так решили? — Он смотрел на меня так, будто это я был всему виной.

— Вы когда-нибудь имели дело с нитроглицерином?

— О Господи, нет! — Вулфа передернуло при одной мысли об этом.

— Это опасная игрушка. Настолько неустойчивая, что вы рискуете в любую минуту проделать здоровенную дыру в собственном теле вместо сейфа. Тот, кто затеял это, подвергался колоссальному риску в этом замкнутом пространстве — ведь окон-то в вашем офисе нет. Малейшая неточность в расчетах — и взрывом его размазало бы по стене. Но он не допустил этого. Он сначала вычислил нужное количество нитроглицерина и взорвал стальную дверь, преграждавшую путь к сейфу, а потом проделал дыру в дверце самого сейфа и получил доступ к его содержимому. Блестящая работа!

— Извините, что я не разделяю ваших восторгов перед столь наглым преступником, — свирепо прошипел он. — Получается, что это…

— Мандел! — проворчал я сквозь зубы.

— Что вы сказали?

— Герб Мандел. Больше некому. Три дня назад мы получили из сан-францисской полиции запрос: не замечен ли в нашем округе некий Мандел. У них там дело о взломе сейфа, и некоторые детали позволяют связать ограбление с Манделом. В это время он обретался в Пайн-Сити, что освобождает его от подозрений в Сан-Франциско, но он и сейчас здесь.

— Вы хотите сказать, что этот человек — специалист-взрывник? — спросил Вулф.

— О, у него огромный послужной список! И он входит в четверку лучших профессионалов.

— Ну что же, — проговорил он. — Надеюсь, вы поймаете его раньше, чем он успеет спустить мою прекрасную коллекцию!

— Мы приехали сюда, чтобы искать Дэна Гэроу, — напомнил я ему. — Его, безусловно, здесь не было, когда взрывали сейф: иначе обнаружились бы хоть какие-нибудь останки.

— Может быть, он просто ушел через десять минут после меня, как и собирался? — предположил ювелир.

— Ночной охранник регистрирует всех входящих и выходящих, не так ли?

— Да, это так.

— Тогда пойдемте посмотрим регистрационную книгу.

Минуту спустя мы удивленно взирали на открытую книгу, лежащую на конторке возле входа. Запись вчерашних посещений коротко и ясно гласила: «Гилберт Вулф — вошел в 21 час 15 мин, Элбер Джонс — вошел в 21 час 25 мин, Гилберт Вулф — вышел в 22 часа 15 мин».

Это было все.

— Но это же абсурд! — воскликнул Вулф. — Получается, что Гэроу не выходил.

Он пожал плечами и с недовольным видом стал внимательно рассматривать регистрационную книгу. Только я закурил сигарету, как мои барабанные перепонки чуть не лопнули от истошного вопля.

— Лейтенант! — орал он. — Посмотрите сюда! Здесь на полу кровь!

Он не ошибся. Пол около лифтов был забрызган кровью.

— Вы думаете, это кровь Гэроу? — перешел Вулф на свистящий шепот.

— Не знаю. Но это, безусловно, кровь.

Перед нами было четыре лифта. Три светящиеся стрелки указывали на наш, нижний этаж, четвертый лифт стоял на шестом этаже. Я нажал кнопку, и гул заработавшего двигателя заставил ювелира подскочить чуть ли не до потолка.

Несколько секунд я следил за мельканием светящейся стрелки, потом урчание мотора оборвалось, и двери лифта раздвинулись.

— Господи! — шумно выдохнул Вулф. — Это Барни, ночной сторож!

Я вошел в кабину и опустился на колени. Сторож лежал на боку, форменная куртка на его спине пропиталась кровью; сколько пуль в него выпустили, определить было невозможно. Я расстегнул на нем куртку и рубашку и приложил руку к холодной коже на его груди — мои пальцы ощутили слабое и неровное биение сердца.

— Вызывайте «скорую»! Он еще жив!

— Это… это чудо, лейтенант! — еле выдавил Вулф.

— Ну так не оскорбляйте чуда бессмысленным мычанием! — закричал я. — Звоните в «Скорую», живо!

Я остановился около потрепанного седана, припаркованного у обочины, и сунул голову в открытое окно. Ошарашенное выражение на секунду появилось на грубом некрасивом лице, но затем сержант Полник расслабился:

— А, это вы, лейтенант!

— Что нового на сегодня? — поинтересовался я.

— Ничего, только что Мандел и Лукас поднялись в квартиру Флетчера. — Он задумчиво взглянул на меня. — Думаете, Сэм Флетчер уже достаточно созрел, чтобы расколоться, лейтенант?

— Если бы я это знал! — разозлился я.

— Я просто спрашиваю. — Он добавил довольно бестактно: — Прошло уже пять дней! Знаете, лейтенант…

— Знаю, — оборвал я его. — И эта проклятая идея — прицепиться к Флетчеру и давить, пока он не заговорит, принадлежит мне. Незачем напоминать мне об этом, сержант! Шериф и так все время тычет мне в нос этим пакостным делом!

Тень сожаления промелькнула на топорном лице.

— Извините, лейтенант…

— Во всяком случае, я попробую еще раз, — сказал я. — Жди меня здесь.

Я пересек улицу и подошел к дому с меблированными квартирами, одну из которых снимал Флетчер, и позвонил к нему. Несколько секунд спустя мне открыла дверь Джози, зло посмотревшая на меня.

— Как! Опять вы?!

— Я просто зашел поболтать с вашим мужем, — сухо ответил я.

Ее губы презрительно искривились.

— Фараон вонючий! Вы не даете Сэму ни минуты покоя!

Когда она выходила из себя, как, например, сейчас, она становилась еще красивее. На ее бледных щеках проступил румянец, темные глаза метали молнии, черные шелковистые кудри так и притягивали взгляд. На ней была белая блузка с узором из черных листьев, заправленная в тугие черные джинсы с множеством металлических заклепок сверху донизу. Красивые бедра, стройные ноги — оставалось только удивляться, зачем такой роскошной девушке, как Джози, было выходить замуж за этого гнусного урода Сэма Флетчера.

— Позвольте… — Я бесцеремонно вошел в переднюю, затем в гостиную.

Те трое, что сидели там, в холодном молчании смотрели на меня, и с таким видом, будто я — нечто такое, что санинспекция забыла убрать и сжечь недели три назад.

— Ку-ку! Вот и я! — произнес я.

Джози прошла за моей спиной к дивану, где расположился ее супруг, села на подлокотник и склонилась над ним, как бы защищая. Я прислонился к двери и закурил сигарету.

— Ну? — не выдержала Джози. — Скажите что-нибудь, лейтенант! Вы что, пришли сюда полюбоваться видом?

— Этим видом? — Я скользнул взглядом по тем троим и опять перевел глаза на нее. — Не надо так шутить!

— Этот лейтенант просто комик! — кисло просипел Марвин Лукас. — Ему бы надо выступать по телику. А, Сэм?

Флетчер растянул рот в нервной усмешке.

— Весьма возможно, — протянул он.

— А ты, Герб? — продолжал Лукас. — Что ты об этом думаешь?

— Марвин! — Мандел уставился на него из-за толстых стекол очков как сыч. — Ты не должен так грубить лейтенанту.

— Лучше бы показать по телику ваше обезьянье трио! — спокойно проговорил я. — Шоу-группа налетчиков — в самом деле, получился бы новый, оригинальный номер. Герб мог бы извлечь из кармана немного взрывчатки, этого нитросупчика, — и вся студия взлетела бы на воздух! А Марвин тем временем подстрелил бы парочку телевизионщиков, ну а Сэм… — Я сделал паузу, как бы обдумывая дальнейший сценарий. — Да, Сэм стоял бы к камерам спиной, чтобы зрители могли сразу определить, что он — трусливый предатель, готовый броситься в бега.

— Прекратите! — заныл Сэм. — Что вы шьете мне всякую пакость?

— У вас действительно есть талант, Сэм, — ответил я ему. — Я не перестаю повторять вам это уже пять дней. Я не сомневаюсь, что скоро вы запоете по-другому.

— Что тут происходит? — проворчал Лукас. — Неделя трепотни?

— Лейтенант скучает в этой дыре, Марвин, — объяснил Герб Мандел спокойно. — Его можно понять. Навещая нас подобным образом, он заполняет свой день. Ты ведь не хочешь, чтобы он торчал на улице под нашими окнами, не так ли?

— Ты отлично знаешь, чего я хочу, — ядовито отозвался Лукас.

— Действительно! Я забыл спросить вас об этом! — сказал я, щелкнув пальцами. — Вам никогда не приходилось стрелять людям в лицо, а не в спину, Марвин?

— Ну-ка, скажи своим поганым языком еще что-нибудь, — прошипел он злобно, — и я покажу, что…

— Не заводись, Марвин, — сдержанно посоветовал Мандел. — Этого лейтенант и добивается.

— Единственное, чего я добиваюсь, — чтобы Сэм исполнил мне свою песенку, — сказал я, широко улыбаясь Флетчеру. — И он это сделает. Это сильнее его, и вы это знаете, ребята! Может, Сэм навел вас и вы считаете себя обязанными ему, но это не значит, что он испытывает то же самое по отношению к вам. — Я уперся взглядом в Лукаса. — Сэм в тупике, и он знает, что ему оттуда не выбраться.

Лукас уставился на меня с ненавистью, стараясь изо всех сил не открыть рот.

Я продолжал:

— Как я вам уже говорил, если кто-либо из вас вздумает покинуть город, я немедленно задержу его как важного свидетеля. Любыми способами я буду держать вас поблизости от места преступления!

— Вам необходим отдых, лейтенант, — мягко проговорил Мандел. — Чтобы остудить вашу бедную голову…

— Немного свежего воздуха мне не повредит, это верно, — согласился я. — Тем более у меня такое ощущение, что Сэм споет мне не сегодня. Но кто знает, может, завтра?

Я вопросительно посмотрел на Сэма.

— Вы спятили, — простонал он, — сами не понимаете, о чем говорите!..

— Я просто говорю правду, Сэм, мальчик мой. — Я еще глубже воткнул нож в его душевную рану. — Ты доносчик по натуре и знаешь это. Ты в любую минуту готов выложить мне все, потому что ты не можешь выдержать давления. Ты посмотри на себя в зеркало, старик! Ты просто расползаешься по швам.

Наступила тяжелая пауза, лицо Флетчера еще больше сморщилось. Я ощутил, как напряглись все его мускулы.

— Ну что ж… — Я оторвался от стены. — Подумай над моими словами, Сэм. Я вернусь завтра, если ты не дашь о себе знать раньше.

Я повернулся и вышел, закрыв за собой дверь. Не успел я сделать и нескольких шагов, как она снова открылась и я услышал за спиной стук каблучков, потом женская рука схватила меня за локоть.

— Что вы за человек? — бросила она, тяжело дыша. — Вы что, садист? Хотите, чтобы Сэма шлепнули?

— Джози, — невинно улыбнулся я, — я не понимаю о чем вы толкуете?

— Вы отлично понимаете, что я говорю о Сэме и о том, во что вы хотите его втянуть! — прошипела она. — Клянусь, он не имеет никакого отношения к этой краже в ювелирном! Но если те двое примут идейку, которую вы им подкидываете, Сэму не выкарабкаться, и вы это знаете.

— У Сэма есть единственная возможность спастись, — проговорил я веско, — поступить так, как я сказал.

— Вы с ума сошли! — Она прижала руку ко рту и с силой впилась в нее зубами. — Вы хотите, чтобы Сэма убили!

— Скорее, я хочу спасти его от газовой камеры, — хладнокровно возразил я.

— От газовой камеры? — Ее глаза широко распахнулись. — При чем тут газовая камера?

— Вы забыли про ночного сторожа, — ответил я. — Он был в шоке эти пять дней, а сегодня утром, в шесть часов восемь минут, умер.

Направляя свой «ягуар» по аллее английского парка, разбитого на берегу Тихого океана, я размышлял, действительно ли у меня есть достаточно оснований для нового разговора с Телмой Гэроу или это просто предлог, чтобы хоть на некоторое время отвлечься от скучного занятия — давить на Сэма Флетчера. Едва услышав о подробностях ограбления конторы Вулфа и о смерти ночного сторожа, Телма Гэроу окончательно замолкла. Возможно, она втайне подозревала, что ее муж как-то замешан в деле, но мне это казалось абсолютно неправдоподобным. Может быть, она считала, что он мертв — ведь, согласно записи в журнале, он не покидал здания — и что его труп спрятан где то внутри. Может быть — целая куча мерзких «может быть»!

В тот момент, когда я выходил из машины, бело-золотистая нимфа материализовалась из пустоты и направилась ко мне. Вот она — причина, которой мне не хватало! Я не видел Еву Тайсон после нашей первой встречи, и мне показалось, что повторяется сцена, которая происходила пять дней назад. Одета она была примерно так же, как и в прошлый раз: белый пуловер на голое тело, на этот раз усеянный золотыми мушками, и белые шорты минимальной длины.

— Что вы здесь делаете? — спросила она подозрительно. — Изображаете местное привидение?

— Я по долгу службы. Ведь у лейтенанта полиции работа никогда не кончается, — сообщил я. — Мне нужно еще раз поговорить с вашей тетушкой.

— О нет! Только не сегодня, — возразила она. — Она так расстроена! Сейчас она приняла снотворное и наконец заснула. Ее силы на пределе.

— Ладно, — пожал я плечами. — Я не садист. Предлагаю сделку: вы мне — большой стакан с холодной выпивкой, а я вам — покой вашей тети.

Она немного подумала, потом кивнула:

— Договорились. — Голос ее звучал неприветливо. — Я сегодня наняла сиделку, и мне остается только смотреть, чтобы никто не побеспокоил мою тетю, пока она отдыхает.

Пять минут спустя я удобно устроился в кресле на террасе, выходящей в сад. Я держал в руке высокий стакан с холодным напитком и смотрел на Еву Тайсон, которая сидела напротив меня, закинув ногу на ногу и являя миру вид потрясающих колен и ляжек. Она неожиданно подняла свой стакан:

— За успех ваших поисков, Уилер!

— И пусть все нимфы, спрятанные в этих кустах, носят такие же шорты, как у вас, мисс Тайсон! — галантно добавил я.

— Вы можете звать меня Евой, — после небольшого раздумья сказала она. — Но избавьте меня от банальностей насчет того, что я, мол, разбудила в вас Адама. И никаких глупостей по поводу превращения сада в новый Эдем и всяких там забав на зеленой траве — не воображайте себя змеем-искусителем. Вам — ясно, лейтенант?

— Даже у полицейского лейтенанта есть имя, — обиделся я. — Называйте меня Эл. И попробуйте обуздать свое женское любопытство и не задавайте пошлых вопросов, как мое полное имя, — ясно, мисс Тайсон?

— Ясно как день, Эл! — ответила она с притворной скромностью.

— Итак, с этим решено! — весело заключил я. — Теперь у нас есть основа для неформальных отношений, необременительных, но прочных, как мне сказали в фирме, где я покупал свою новую машину. Кстати, не хотите ли проехаться со мной как-нибудь?

— Вы всегда вот так с ходу бросаетесь в атаку на девушку, Эл? Уж очень это примитивно. И большинство девушек умеют отразить посягательства на свою честь, даже не повышая голоса.

— Прочие отговорки не предусмотрены! — самоуверенно проговорил я. На самом деле за моей самоуверенностью скрывалась в лучшем случае мечта, а в худшем — откровенная ложь, но я надеялся, что она об этом не догадается. Но чуть позже я понял, что она ответила мне самым сильным оскорблением — она вообще не слушала меня. Просто смотрела в небесную синеву, задумчиво и хмуро.

— Если вы не хотите водить дружбу с нами, простыми ребятами, так и скажите, — ледяным тоном произнес я.

— Я думала о тете Телме, — тихо сказала она. — Скажите честно, Эл, вы действительно надеетесь найти Дэна Гэроу?

— Конечно мы найдем его! — усмехнулся я. — Никто не может просто так испариться, не оставив следа.

— Даже с двумя сотнями тысяч долларов в кармане?

— Что вы хотите этим сказать?

— Послушайте! — Она выпрямилась в кресле и решительно выставила подбородок. — На самом деле она мне не тетка, а просто лучшая подруга моей матери, я с детства называю ее тетей. Это замечательная женщина, честная, верная, но немного наивная. Она вовсе не заслужила, чтобы ей в мужья попалось такое ничтожество, как Дэн Гэроу! Меня просто бесит, что она так терзается из-за этого грязного бабника!

— Я понимаю ваши чувства…

— А что же вам сказали в «Дауни электроникс», когда вы сообщили им, что Дэн Гэроу за последнее время украл у них столько денег? — Она рассмеялась. — Я работаю у них и могу себе представить их реакцию. Держу пари, что они все еще не пришли в себя.

— Я еще ничего не говорил. Должен признаться, я обещал это вашей тете Телме. Когда я вернулся и известил, что ее драгоценности выкрали из конторы Вулфа, а ее мужа в последний раз видели именно там, она умоляла меня ничего не говорить в «Дауни электроникс», пока остается надежда на его благополучное возвращение домой. А потом, в последние пять дней я был очень занят. — Я неловко пожал плечами. — Но главное, не стану скрывать, я не думаю, что Дэн Гэроу когда-нибудь вернется.

— Вот в этом вы правы! — холодно усмехнулась она. — Конечно, мы его больше не увидим, потому что он сейчас где-то в Южной Америке — транжирит добычу!

— Я полагаю что он лежит на дне какого-нибудь озера, совершенно мертвый, — возразил я мрачно.

Она молчала с каменным лицом, пока я объяснял, почему так уверен в смерти Дэна Гэроу: преступники обнаружили его в конторе Вулфа с двумястами тысячами в кармане, забрали деньги и его тоже, чтобы не оставлять свидетеля, который мог бы их опознать.

— Возможно! — неохотно кивнула она. — Но вам не кажется, что слишком уж много совпадений для одного вечера? Вы сказали, что Вулф оставил Дэна одного в своем офисе. Потом туда проникли воры и нашли Дэна сидящим в конторе с бумажником, полным денег. — Она открыто насмехалась. — И все это произошло в течение десяти минут после ухода Вулфа?

Я скривил рот:

— О, целая куча совпадений! То, как вы это толкуете, напоминает мне манеру окружного шерифа — сходство, от которого ужас пробирает, — но вы оба ошибаетесь. Дело было спланировано одним из преступников. Им каким-то образом удалось узнать о драгоценностях и двух сотнях тысяч наличными, а также о том, когда именно Гэроу должен был прийти в офис Вулфа. Они следили за входом в здание и, когда Вулф вышел, вошли туда.

— Но как можно было узнать об этой сделке? — нетерпеливо спросила Ева. — Дэн держал все в абсолютном секрете, и я не думаю, чтобы ювелиру было выгодно афишировать это дело, не правда ли?

— Лично я придерживаюсь мнения, что сведения просочились от самого Гэроу, но каким образом это произошло?..

— Придется вам подождать, пока найдут труп, и тогда допросить его, — едко заметила Ева.

— А не могли бы вы мне помочь? — с надеждой посмотрел я на нее. — Спросите у вашей тети, не знает ли она имя той девушки, с которой он провел тот роковой уик-энд?

— Нечего и спрашивать! — сухо оборвала она меня. — Это была Рита Блэр.

— Откуда вы, черт возьми, знаете?!

— Потому что я тоже работаю в «Дауни электроникс», разве вы забыли? — Ее улыбка была почти ликующей. — Ну, об этом целый месяц трепались во всех туалетах. Все точно знали, что старина Гэроу закрутил роман со своей секретаршей.

— Мне поначалу показалось, что вы — воплощение наивности, но это впечатление быстро проходит, — сказал я. — А что, эта Блэр все еще работает там?

— Она бросила работу приблизительно три месяца назад — как раз тогда и начался шантаж, я полагаю, — ответила Ева. — Отдел кадров, вероятно, сможет дать вам ее адрес, если она еще живет на прежнем месте, в чем я сильно сомневаюсь.

— Вы настоящий кладезь информации. Так кому я должен сообщить о пропаже двухсот тысяч долларов из фондов компании?

— Замечательно! Но ведь вы обещали кое-что тете Телме. Или нет? — Голос ее опять был холодным.

— Обещал, но это было пять дней назад! Если бы я думал, что есть хотя бы один шанс из тысячи, что Гэроу вскоре объявится живым и поднимет шум, я бы ждал и дольше, Ева.

Она немного сникла, затем кивнула:

— Что ж, вы правы. Только для тети Телмы это еще тяжелее. Но вы в этом не виноваты, Эл. Ее любвеобильный муженек переступил черту. — Она допила свой стакан и некоторое время задумчиво смотрела на него. — Я думаю, что вам надо повидать мистера Грунвалда, вицепрезидента. Но не говорите, что это я направила вас к нему.

— Большое спасибо, Ева. — Я прикончил свой стакан и встал. — Если будут новости, я дам вам знать…

— Ладно, — спокойно кивнула она. — И будьте осторожны, хорошо? Это ведь сердце тети Телмы истекает кровью там, на дорожке.

Грунвалд оказался приятным, толстым и шумливым человеком, похожим на огромного плюшевого медведя. Но увальнем он не был, если судить по светло-голубым глазам, искрящимся живым умом. Несмотря на работающий кондиционер, на лбу его выступили капельки пота; взлохмаченная шевелюра явно взывала к парикмахеру. Я заподозрил, что это все было черточками тщательно отработанного образа, вместе с цветистым галстуком ручной работы и мятым костюмом. Возможно, он считал, что исполнительный директор компьютерной фирмы должен быть подчеркнуто человечным и даже небрежным, как бы для контраста с выпускаемой продукцией.

Он промокнул лоб безупречно чистым платком, когда я закончил свой рассказ, потом забарабанил пальцами по столу.

— Я совершенно ошеломлен вашим сообщением, лейтенант, — сказал он. — Не могу себе представить, чтобы такой человек, как Дэн Гэроу, похитил у нас двести тысяч и заплатил какому-то шантажисту, чтобы скрыть неблаговидные подробности своей интимной жизни. Грязные фотографии в постели с секретаршей? Вы действительно уверены, лейтенант, что речь идет о Дэне Гэроу?

Он немного покраснел, когда поднял на меня глаза.

— Да, — пробормотал он, — конечно, вы в этом уверены.

Он опять достал платок и вытер лоб.

— Бедная Телма! — воскликнул он внезапно. — Какой это для нее удар! Это лучшая женщина из всех, кого я знаю. Я должен ей позвонить…

Он неожиданно замолчал, и лицо его помрачнело.

— Но это все бесполезная болтовня. Чем мы можем пособить вам, лейтенант?

— Эта девица, Рита Блэр, бывшая секретарша Гэроу… У вас в отделе кадров еще сохранился ее адрес?

— Сейчас узнаю, — пробормотал он.

Я закурил, ожидая, пока он позвонит в Отдел кадров, потом вежливо кашлянул:

— И еще одно, мистер Грунвалд, мне нужны подробности… Ну, когда вам станет известно, каким образом Гэроу смог взять эти деньги… И также точную сумму…

— Естественно! — Он грустно улыбнулся. — Представляю себе лица членов совета администрации, когда они услышат эти новости!

Его телефон мелодично звякнул, и он взял трубку:

— Грунвалд слушает.

Через пять секунд добродушный плюшевый мишка превратился в разъяренного медведя, жаждущего крови.

— Это невозможно! — рычал он в трубку. — Проверьте еще раз… Я подожду!

Его мягкий взгляд стал ледяным, пухлые плечи напряглись.

— Что? — Казалось, он не напрягал голос, но тот так и гремел. — Скажите мисс Феншоу, чтобы она немедленно явилась ко мне. — Он еще несколько секунд слушал бормотание на том конце провода. — Мне наплевать! Да пусть ваша мисс Феншоу хоть тройню родит в туалете, но если она не явится ко мне в кабинет через две минуты, она уволена! И вы также, мисс Как-вас-там, и заодно весь ваш персонал!

Он осторожно положил трубку, как будто это было нечто хрупкое, потом холодно и подозрительно глянул на меня.

— Вы настаиваете на том, что ваше имя — Уилер, а не Внезапное Бедствие? — осведомился он. — За минуту до вашего появления в этом офисе я готов был утверждать, что это — хорошо работающее предприятие. Вы провели здесь каких-то пятнадцать минут и открыли мне, что наш президент обворовал компанию на двести тысяч долларов, а никто этого даже и не заметил, что досье нашей бывшей сотрудницы исчезло бесследно, и…

Тут дверь внезапно распахнулась, и небольшой смерч ворвался в комнату и так же внезапно замер в десяти сантиметрах от стола. Вихрь оказался болезненно худой особой женского пола — я распознал это только по юбке — с очками на носу и в состоянии, близком к истерике или сердечному припадку.

— За все годы моей службы в «Доуни электронике», мистер Грунвалд, это первый случай, чтобы…

— Да заткнитесь вы! — рявкнул он.

— Мистер Грунвалд! — Ужас, прозвучавший в ее голосе, показал, что весь ее аккуратный, чистенький мирок вдруг рухнул куда-то в грязь.

— Не будьте так строги с мисс Феншоу, — легко сказал я. — Похоже, что досье украдено.

— Что? — Его взгляд можно было сравнить со взглядом гиены, у которой отнимают лакомый кусок. — Но… О, я вижу, вы хотите сказать, что…

— Я уверен, что это не случайная пропажа, — медленно произнес я. — Эти сведения были выкрадены и уничтожены.

— Да, я понял, что вы имеете в виду, — согласился он скрепя сердце. — Ну что же, в таком случае больше не о чем говорить. Вы можете идти, мисс Феншоу.

— Хорошо, сэр, — внятно ответила она. — Но я хотела бы сказать, что за пятнадцать лет моей работы…

Он показал ей все свои зубы в свирепой улыбке.

— Приберегите эту речь на день вашей отставки, мисс Феншоу, — посоветовал он страшным шепотом. — И хочу добавить, что чем дольше вы будете стоять здесь и таращить глаза, тем этот день скорее наступит.

Мисс Феншоу слабо ахнула и унеслась прочь.

— Вы думаете, папку с досье украла сама Рита Блэр на случай, если шантаж не удастся? — проворчал Грунвалд, как только очкастая особа скрылась.

— Да, если не Гэроу из предосторожности или по другим причинам. Не думаю, что вы можете упрекнуть ваш отдел кадров.

— Я могу упрекать их в чем мне угодно, если мне этого захочется! — Он вдруг засмеялся. — Это одна из немногих привилегий вице-президента солидной компании.

— У меня такое чувство, что мисс Феншоу никогда уже не будет прежней, — заметил я.

— Любое изменение пойдет ей только на пользу. — Носовой платок снова прошелся по лбу. — Чем еще я могу помочь вам, лейтенант?

— В данный момент ничем. Но я буду весьма признателен, если вы позвоните мне, когда выясните точно сумму, которую взял Гэроу, и узнаете, как он это проделал.

— Конечно! — отозвался он угрюмо. — Не хотел бы я видеть лица акционеров на следующем отчетном собрании!..

Выходя, я остановился, чтобы попрощаться с секретаршей Грунвалда, пухлой блондинкой, очевидно выбранной Грунвалдом в качестве дополнительного оборудования для своей персоны. Сиреневая оправа ее очков напоминала распростертые крылья летучей мыши, они меня нервировали: казалось, ее глаза в любую минуту могут вспорхнуть с лица и заверещать где-то в волосах, а потом повиснуть вниз головой высоко под потолком.

— Счастлива познакомиться с вами, лейтенант, — проговорила она сладким голосом. — Надеюсь, шериф не собирается установить у себя компьютер вместо своих красавчиков лейтенантов?

Она захихикала над собственной шуткой, пока я во все глаза смотрел на ее грандиозные груди, подпрыгивающие под тесным свитером, словно два небесных светила, летящие навстречу друг другу, за момент до столкновения.

— Какое изобилие! — сказал я с улыбкой. — По словам вашего босса, милочка, ему в офисе компьютер не нужен. Ваш мозг получше компьютера, говорит он.

Ее круглое лицо вспыхнуло от удовольствия.

— Мистер Грунвалд так сказал?

— Конечно! — бессовестно врал я. — Он имеет в виду_; что ваша память превосходит компьютер. «Эта девушка не только очень привлекательна, — сказал он, — но и очень умна». Теперь я вижу, как он прав.

Она опять хихикнула в восхищении:

— Держу пари, что вы все это выдумали!

— Клянусь, положа руку на сердце, нет, — серьезно заявил я. — Но мне хотелось бы положить руку на ваше сердце, малышка. Это было бы гораздо приятнее!

— Что вы говорите, лейтенант! — Она сделала вид, что шокирована. — Не забывайте, что вы разговариваете с дамой!

— Я знал одну девушку, которая раньше работала здесь, — доверительно сообщил я. — Я находил ее очаровашкой, но вам она и в подметки не годится!

— Правда? — Она умирала от любопытства. — Наверняка это одна из моих подруг!

— Нет, вы ее не помните, — небрежно бросил я. — Вот уже три месяца, как она отсюда ушла.

— Как это не помню? — возмутилась она. — Не забывайте, что моя голова не уступает компьютеру!

— А мы сейчас проверим. Вопрос на засыпку. Держу пари, что вы даже никогда не слышали о Рите Блэр.

— Рита! — в экстазе воскликнула она. — Ну, я вас сейчас удивлю, лейтенант! Рита была моей лучшей подругой!

— Вы совсем сразили меня! В качестве приза вам предстоит покататься с одним лейтенантом на его новой машине в ближайший свободный вечер, — сказал я восхищенно. — Но знаете — я не видел Риту уже целый месяц.

— Я тоже. — Она понизила голос и бросила взгляд в сторону кабинета, чтобы убедиться, что Грунвалд не слышит. — Она совершенно неожиданно исчезла отсюда. Прямо мурашки по коже, как подумаешь. Я ходила к ней домой, но мне сказали, что она уехала, не оставив адреса.

— Да что вы? — поразился я.

Она несколько раз облизала губы, не спуская с меня пытливого взгляда.

— А что, вы с Ритой были близкими друзьями? — шепотом спросила она. — Ну, вы понимаете, что я хочу сказать…

— Ну, не так чтобы очень, малютка.

— А! — Она была довольна. — В таком случае, лейтенант, должна вам сказать: вы правильно сделали. Она спала с боссом. — В ее взгляде ясно читалась зависть. — С мистером Гэроу, президентом компании.

— Не может быть! — Я вытаращил глаза.

— Это наделало шуму в конторе. Все только и говорили об этом. — Она поджала губы. — Я, конечно, никогда не интересуюсь подобными сплетнями, но мне точно известно, что она провела вместе с ним уик-энд на его маленькой ферме в пятидесяти милях отсюда.

— Откуда вы знаете? — недоверчиво спросил я.

— Просто в моей компьютерной голове собрались кое-какие факты! — самоуверенно проговорила она. — В ту пятницу Рита принесла с собой дорожную сумку, а потом я случайно увидела, что она уезжает в машине мистера Гэроу. Ни он, ни она не пришли в контору в понедельник. Во вторник она опоздала, и под глазами у нее были синие круги. Я сказала, что она выглядит как драная кошка, а она ответила, чтобы я занималась своими делами. И каким тоном! Я не привыкла слушать такое от всякой потаскушки, даже если она — моя подруга! Тогда я вскользь сказала ей, что жена Гэроу, кажется, интересовалась, где он провел уик-энд. Видели бы вы ее лицо! Она страшно побледнела. Это ее выдало, и она это поняла. Как раз в ту неделю Рита и покинула контору.

— Понятно. Наверно, босс имеет слабость к блондинкам, а? — небрежно спросил я.

— Прекратите ваши насмешки, лейтенант! — Она игриво стукнула меня пальцем под ребра, да так, что чуть не свалила с ног. — Рита была рыжей и, как все рыжие, сексуальной. И она никогда не ходила нормально — все время вертела задом.

— Я уверен, ты делаешь это гораздо лучше, — восторженно заметил я.

— О! Вы опять! — продолжала она с упоением. — Если вы будете хорошим мальчиком и будете себя прилично вести, я, может быть, соглашусь поехать с вами и покажу свой новый купальник. — Она выкатила глаза с намеком. — Он такой тесный, что я едва могу дышать. А спереди, — пальцем, похожим на сосиску, она показала, где именно, — он открыт до этого места. — И она опять затрясла грудями.

— Придется вам быть поосторожнее, чтобы не схватить насморк, малютка! — Я зевнул и направился к выходу. — Было приятно познакомиться. До скорой встречи!

— Эй, лейтенант! — Ее жуткий визг остановил меня на полдороге. — А когда встреча?

— А не лучше ли перенести ее на Хэллоуин — День всех святых? — ласково спросил я. — Тогда мне не надо будет заезжать за вами, вы сами, ангелочек мой, прилетите в мое гнездышко!

Уже сидя в своем «ягуаре», я тупо подумал: неужели тучный вице-президент проводит уик-энды со своей толстухой секретаршей, как это делал президент со своей рыжеволосой и сексуальной вертихвосткой? Описание Риты Блэр внезапно вызвало у меня эротический образ этой дамы, который и занимал меня следующие три мили пути. Потом я стал размышлять, что же за фирма эта «Дауни электроникс», если ее президент мог нагреть их на двести тысяч и никто в течение трех месяцев не обнаружил пропажи.

Очевидно, Дэн Гэроу был парнем с головой. Я понял, что пришло время познакомиться с его личностью поближе. И я решил сделать это немедленно.

Было немногим больше шести часов, когда я вновь остановил машину перед греко-голливудским портиком.

Только я успел нажать на кнопку звонка, как дверь отворилась и передо мной возникла бело-золотая нимфа, опять немного нахмуренная.

— Вы? Уже вернулись?

Судя по ее тону, она была не слишком рада меня видеть. Она сменила свою дневную одежду на белый свитер с вышивкой у ворота и белые шерстяные брюки, но цвет глаз остался бирюзовым, а вызывающая полнота нижней губки все так же откровенно намекала на буйные услады долгих и темных северных ночей.

— Я хочу еще немного поговорить о Дэне Гэроу.

— Ну что ж, проходите.

Я послушно последовал за нею на заднюю террасу, где она жестом предложила мне сесть.

— Хотите джина с лимонным соком?

Это было сказано таким тоном, чтобы я почувствовал себя нежеланным гостем, почти полностью истощившим хозяйский запас терпения.

— Нет, спасибо, — отказался я.

— Хорошо! — Она направилась к креслу.

— Джин с лимонным соком отлично утоляет жажду, — небрежно продолжал я, — но сейчас я предпочту выпить чего-нибудь более существенного. Например, скотч со льдом и капелькой содовой.

Она замерла на мгновение, но потом повернулась и, тяжело вздохнув, шагнула к бару.

— Я разговаривал с Грунвалдом, — сообщил я, пока она возилась с напитками.

— Ну и как он реагировал на ваши новости?

— Был удивлен.

— Ручаюсь, он был взбешен не меньше!

Она принесла стакан, нетерпеливо сунула мне его, а сама свернулась в комочек в кресле напротив меня, уютно поджав ноги.

— Грунвалд воображает меня самым умным человеком после Эйнштейна. — весело пояснила она. — Каково ему было услышать, что Дэн месяцами обворовывал фирму — прямо у него под носом!

— Вы не ошибаетесь, — согласился я. — Он подпрыгнул до потолка, когда обнаружил, что из отдела кадров украли папку с досье Риты Блэр. Он устроил настоящую выволочку некой мисс Феншоу!

— Этой старой карге? — сказала Ева без малейшего сожаления. — Так ей и надо! Ей давно пора получить взбучку.

— А что вы сами делаете в этой фирме? — поинтересовался я.

— Я программист, — ответила она.

— Вы — компьютерный программист?!

Она уничтожающе посмотрела на меня:

— У красивой девушки тоже могут быть мозги, представьте себе!

— Простите меня! — промямлил я. — Но раз вы знали Риту Блэр, то я подумал, что вы тоже секретарша или что-нибудь в этом роде.

Извинения прозвучали очень неуклюже, я сам это понимал.

— Я ее не знала, — небрежно бросила Ева, — а только слышала о ней. Я вам уже говорила, Эл, было столько пересудов о ней и Дэне.

— Кстати, я сегодня сам кое-что услышал. — Она внимательно посмотрела на меня, и я продолжал: — Маленькая пухлая блондинка, которая носит очки с такой оправой, словно крылья летучей мыши, и не носит лифчика, хотя надо бы. И все время хихикает. Я говорю о секретарше Грунвалда.

— А! Полин Коулман! — Ева презрительно фыркнула. — Сует свой нос повсюду и обожает всякие скандалы. Ну и какой же лакомый кусочек выгребла она для вас из своей помойки?

— Все о Рите Блэр и Дэне Гэроу, — ответил я. — Все про тот долгий уик-энд, который они провели вместе в деревне. Полин сообщила мне кое-что интересное. Например, что они провели это время на ферме, которая принадлежит Гэроу и находится в пятидесяти милях от города.

Глаза Евы широко раскрылись, и она с горечью посмотрела на меня, в то время как краска медленно заливала ее загорелые щеки.

— Он не смел привозить ее туда… — Она говорила с трудом. — На ферму!

— Вы знаете, где это?

— Еще бы я не знала, — проговорила она со слезами. — Это чудесный маленький домик, самый прекрасный на свете! Когда я еще ходила в школу, тетя Телма привозила меня туда на каникулы. Она всегда обожала это место, там они провели свой медовый месяц. И Дэн имел наглость привезти туда эту дешевую шлюшку Риту! В дом, который его жена предпочитает всем другим!

— Мне бы хотелось побывать там.

— На ферме? — Она удивилась. — Зачем?

— На всякий случай. Я не думаю, что Гэроу там, но проверить все же надо.

— Вы, может быть, правы. — Она медленно покачала головой. — И когда бы вы хотели поехать?

— Сейчас.

— Но ведь скоро стемнеет, — запротестовала она. — И одному вам ни за что не найти ферму. Она укрыта в долине, и если вы не знаете дороги, то рискуете впустую проколесить там всю ночь.

— Ну так растолкуйте мне, как проехать.

— Я сделаю лучше, — решительно заявила она. — Я поеду с вами и покажу, где это.

— Ну, — усмехнулся я, — это лучшее предложение из всех, что я получил за день.

— Я пойду скажу сиделке, что меня не будет несколько часов, — быстро проговорила Ева. — Вернусь через пару минут.

Она действительно тут же вернулась с изящной сумочкой в руках и в позолоченных босоножках, удобных для ходьбы. Я поспешно проглотил остаток моей выпивки и проследовал за ней через дом к моей машине.

Одни люди рождаются с естественным чувством рыцарства, рыцарской учтивостью, другие стремятся к ним всю жизнь, а третьи — как Ева — отталкивают их… Я по-рыцарски постарался усадить ее на пассажирское место в моем «ягуаре», а она в ответ дико завопила и отпустила мне увесистую пощечину. Бесполезно было клясться, что я лишь хотел убедиться, не мешает ли ей рычаг переключения передач, и она сама села своей изящной попкой на мою протянутую ладонь. Восхитительное тепло ее тела оставило во мне глубокое впечатление, которое вовек не изгладилось бы, если бы она не подскочила и не ударила меня.

В продолжение мрачного молчания, последовавшего за этим, я вспоминал о некоем парне — его звали сэр Уолтер Рэйли, с которого и начались эти рыцарские штучки-дрючки: он и с жизнью расстался при их исполнении, что само по себе поучительно. Через десять минут езды я также вспомнил, что проголодался, и спросил Еву, ужинала ли она. Она неохотно призналась, что нет, и мы остановились у придорожной закусочной поесть. Когда дело дошло до кофе, она оттаяла настолько, что убрала с лица то злобное выражение, с которым говорила со мной.

— Все же «Дауни электроникс» странное предприятие, — начал я. — Компьютеры, конечно, великая вещь, но ведь нужно контролировать управление и отчетность, и все такое.

— Вы хотите сказать, что они прозевали, когда Дэн взял эти деньги? — Она пожала плечами. — Не забывайте, он президент компании, для него открыт целый ряд фондов. Я думаю, его действия не подлежали контролю — до ежегодной аудиторской проверки. И еще: Эйбл Грунвалд — лучший друг Дэна, и, разумеется, он ему полностью доверял.

— Неудивительно, что он так взбесился, когда узнал о случившемся, — усмехнулся я. — Никто не любит оказываться в дураках, но если дураком тебя выставил лучший друг, это хуже всего!

— Еще хуже, если вас обманул муж, которого вы обожали больше десяти лет, — холодно сказала Ева. — Не верите — спросите у тети Телмы.

Уже стемнело, когда мы снова поехали. Да, без Евы я заблудился бы через пять миль. После получасовых поисков в темноте мы свернули на узкую дорожку.

— Теперь недалеко, — радостно объявила Ева. — Две-три мили всего.

— Как-то здесь неуютно! Вы уверены, что зловредные лесные гномы шутки ради не запутают дорогу, чтобы мы заблудились?

— Да, это глухое, безлюдное место, — согласилась она. — Поэтому Дэн и купил его, и тете очень понравилось приезжать сюда. Это убежище, где она спасается от шумных сборищ, к которым ее обязывает положение мужа. Сама она не любит «цивилизованную» жизнь.

— Значит, она стремится назад к природе! — сказал я, скривившись, так как в этот момент картер моего «ягуара» задел за камень, не попавший в свет фар.

— Тетя Телма любит все благородное и естественное, — заявила Ева. — Но я думаю, что человеку вашей породы этого не понять. — Она продолжала без паузы: — Ворота здесь, слева от нас, пожалуйста…

Я отчаянно крутанул руль, из-под машины послышался жуткий скрежет, и мы перевалили через порог.

— Благодарю вас, мисс Тайсон! — рявкнул я и тут же уткнулся головой в брезентовый верх «ягуара», так как машина подскочила на первой неровности кошмарной подъездной дорожки, которая вела к дому.

Я остановил машину перед прямоугольным силуэтом, несколько более темным, чем окружающие ночные тени, который, по моему мнению, и был домом, и осторожно вылез наружу. Ева Тайсон присоединилась ко мне. Она глубоко вздохнула и с энтузиазмом произнесла:

— Здесь восхитительно, вы не находите?

— Зачем терять время на вздохи, если все равно ничего не видно, — возразил я. — Что восхитительно?

— Этот живительный воздух деревни!

Я подозрительно принюхался.

— А я думал, что это запах натурального удобрения. Надеюсь, у вас есть ключи?

— Естественно! — ледяным тоном ответила она. — Идите за мной, кретин!

Она заколыхалась передо мной, будто бесплотный призрак. Я, спотыкаясь, поднялся вслед за ней по трем ступенькам, ведущим на веранду. Ева пошарила в своей сумке, нашла ключи, потом долго искала замочную скважину и наконец открыла входную дверь. Я остался снаружи, пока она нащупывала на стене выключатель. Я облегченно вздохнул, когда благословенный электрический свет отогнал демонов ночной темноты, и вошел в дом.

Дверь вела в отлично обставленную комнату, в глубине которой находился большой камин. Стильное помещение — фермеры в таких не живут. Зато на этом фоне можно рекламировать старые сорта виски.

Ева повернулась ко мне с блестящими от восторга глазами:

— Ну как? Нравится, а? Здесь же чудесно!

Я наморщил нос.

— Вы просто городской дикарь! — бросила она. — Да к тому же самого низкого сорта!

— Ах, эти прекрасные, мирные уик-энды на коровьем выгоне, — лирически продекламировал я. — Сладостная философская жвачка, которую вы пережевываете с милой старой тетушкой Телмой…

— Тете Телме недавно исполнилось тридцать пять лет, — оборвала она меня. — Это еще не древний возраст, не так ли?

— Нет, нет, конечно, — торопливо согласился я. — Расскажите мне еще, как вы сидели на крылечке, как Алкиона, дочь Эола, играла на флейте, а крестьянки убирали урожай и вязали снопы.

— Ну конечно, — проворчала она, — знаю, что это не настоящая ферма, но, согласитесь, в ней столько очарования и… Что это с вами?

Я отвел взгляд от полуоткрытой двери в дальнем конце комнаты.

— Я веду расследование! Куда ведет эта дверь?

— В спальню. — Она безнадежно пожала плечами. — Ваш внутренний голос подсказал, что Дэн отсыпается?

— Мой дедуктивный талант подсказывает мне, что кого-то недавно тащили по полу. — Я показал ей следы на ковре. — Это не следы шагов, кого-то волокли, видите?

— Да? — Ее голос был полон сарказма. — Вы хотите сказать, что можете их различить?

— Нет ничего проще. — Я снисходительно улыбнулся. — Посмотрите на эти две глубокие линии на ковре: кого-то волокли… К тому же через полуоткрытую дверь мне видна кровать и ноги, свисающие с нее.

Глаза Евы расширились.

— Вы шутите! — неуверенно проговорила она. — Это опять ваш садистский юмор, который…

— Нет, — прервал я ее. — В этом доме есть кухня?

— Разумеется.

— Тогда посмотрите, не найдется ли в шкафу немного кофе. Он, возможно, понадобится.

Она взглянула на приоткрытую дверь, потом перевела глаза на меня так быстро, что не просто не успела проверить мои слова насчет ног.

— Как скажете, Эл. — Она сглотнула. — Вы не думаете, что это может быть… тело Дэна…

— Это я и хочу выяснить, пока вы будете заниматься кофе, — сказал я успокаивающе. — Давайте расстанемся ненадолго?

Она двинулась на кухню напряженной походкой, а я отправился исследовать спальню.

Я сразу же понял, что кофе нам действительно понадобится. Ноги, свисающие с кровати, принадлежали не Дэну Гэроу, а толстому коротышке, чье узкое лицо напоминало крысу. Дохлую жирную крысу.

Его глаза, слишком близко посаженные, были широко раскрыты и смотрели на меня с упреком. Маленький рот тоже был открыт, на слабых губах застыла гримаса страха. Мой предполагаемый шпион умер насильственной смертью. Теперь уж никогда Сэм Флетчер не расскажет мне подробности таинственной кражи драгоценностей.

Я тихонько повернул его голову в сторону — на затылке, как фирменная марка, зияли два черных отверстия. Подушка под его головой вся пропиталась кровью, вокруг раны темнели пороховые следы. Стреляли сзади в упор. Ночной сторож, помнится, был убит таким же образом. Этот автограф анонимной фирмы может принадлежать только молодчику с ледяным взглядом, убийце в составе банды — Марвину Лукасу!

К одиннадцати вечера атмосфера в офисе шерифа предельно сгустилась от табачного дыма и невысказанных упреков. Шериф Лейверс сидел в кресле неподвижно, как гора, зажав сигару в зубах, пока я рассказывал, как мне в голову пришла мысль посетить ферму Дэна Гэроу и как я нашел там труп Сэма Флетчера.

В обычное время шериф — несдержанный, вспыльчивый тип. По мнению дока Мэрфи, он еще лет десять назад должен был умереть от апоплексии. Порой я почти желаю, чтобы так и случилось, но сегодня он был близок к удару, как никогда.

— Значит, вы все-таки отличились, Уилер, — заворчал он, когда я закончил свою историю. — Вы преследовали этого типа до тех пор, пока не получили желаемого: двое других, испугавшись, что он настучит на них, приняли меры, чтобы этого не случилось.

Я послал шерифу слабую улыбку, которую держу в резерве специально для него, и промолчал.

— Вы мне все уши прожужжали, что единственная возможность уличить этих троих в преступлении — заставить Флетчера выдать соучастников. И вот он мертв, а мы остались ни с чем, лейтенант.

— Предполагалось, что вы установите слежку за всеми троими, чтобы предотвратить такой исход, — возразил я. — Как же случилось, что Флетчер незаметно смог покинуть свою квартиру и улизнуть на ферму в пятидесяти милях от города, где его и убили?

Чудовищно громкий звук раздался за моей спиной, — казалось, что стальной ковш скрежещет по бетону, но это был всего лишь сержант Полник, прочищающий горло.

— Лейтенант! — Его грохочущий голос звучал потрясенно. — Я занимал пост на улице, напротив дома, где живет Флетчер, помните? Они все трое покинули дом через четверть часа после вашего ухода, около одиннадцати тридцати. Сели в машину, Мандел — за руль. Я последовал за ними, на перекрестке Мейпл-стрит и Мейн-стрит они остановились на красный свет. Тут задние двери машины одновременно раскрылись, Флетчер выскочил из одной двери, а Лукас из другой, и побежали в разные стороны, как наскипидаренные. — На его грубом лице отразился почти шок. — Проклятие, лейтенант! Что я мог сделать?

— Вы могли бы застрелиться — из уважения ко мне, — прогремел шериф.

— Что же ты в конце концов сделал? — спокойно поинтересовался я.

— Я подумал: единственное, что мне остается делать, — это продолжать следить за Манделом, — пробормотал Полник. — Я отрапортовал по рации о том, что произошло, и последовал за машиной Мандела. Он покатил в центр, к отелю, где они живут — он и Лукас, — припарковал машину и пошел к себе. И не выходил, пока я находился на посту. Ромни сменил меня в семь часов вечера, а Мандел все еще был в отеле.

Я на минуту закрыл глаза, чтобы никто не увидел в них жажды крови.

— А кто следил за задней дверью отеля? — спросил я сквозь зубы.

— Лейтенант! — возмутился Лейверс. — Вам никогда не приходило в голову, что отдел располагает ограниченным числом людей? После рапорта Полника все полицейские машины были брошены на поиски Флетчера и Лукаса.

— Следовательно, у задней двери не было никого, — заключил я с гримасой. — Поэтому мы даже не знаем, оставался ли Мандел у себя в номере или он просто-напросто пересек холл и вышел через другую дверь.

— Прежде всего, это ваша идиотская идея вести следствие подобным образом. — Щеки Лейверса стали медленно багроветь. — Если бы вы не настаивали на том, что необходимо заставить Флетчера заговорить и донести на других, мы не оказались бы в таком положении!

— Но… — Это все, что я сумел сказать.

Лейверс продолжал давить на меня:

— Драгоценности и двести тысяч долларов украдены, вооруженное ограбление, ночной сторож умер от ран, то есть особо тяжкое преступление. Теперь мертв и Флетчер, и у нас два трупа на руках. Пропавший Дэн Гэроу может оказаться третьим. Это вы виноваты во всем, Уилер!

Я глубоко вздохнул, потом задержал дыхание, считая до десяти, прежде чем храбро ответить:

— Да, сэр.

— Господи, лейтенант! — Полник был почти в агонии. — Простите, что я потерял тех двоих, но…

— Забудем, сержант, — возразил я. — Вы тут ни при чем! Это моя вина. Я должен был помнить, как быстро вы выходите из строя, когда остаетесь один.

Секунду мне казалось, что шериф прямо сейчас лопнет.

— Это у меня, шерифа округа, слабосильная команда! — прохрипел он яростно.

— Да, — так же яростно крикнул я. — А командир не желает приподнять зад над креслом!

Сигара вылетела у него изо рта как ракета, он с такой силой ударил кулаком по столу, что ручка из письменного прибора выскочила и мазнула его по двойному подбородку.

— Да как вы смеете утверждать, что я ничего не делаю!..

— Я всегда это говорю, шериф. — Я придал своему голосу оттенок восхищения. — Правда, это занимает много времени, но вы всегда успешно добиваетесь цели — при этом не сходя с места.

— Я немедленно отправлю вас обратно в криминалку, — прошипел он. — И прослежу, чтобы капитан Паркер понизил вас до сержанта. Нет, что я говорю?.. Вас выгонят из полиции! Вы никогда больше не сможете работать в Пайн-Сити, вы… исчадие…

— Джентльмены! — негромко прозвучало с порога. — Вы не считаете, что в городе уже достаточно убийств и что вам следует воздержаться? — Доктор Мэрфи вошел в комнату с сатанинской улыбкой. — Вам, — продолжал он, морща нос, — нужно по крайней мере пять лет посещать психоаналитика, прежде чем оказаться вместе в одном помещении.

— Вот-вот, — язвительно проворчал я. — Наш лучший друг — гробовщик. Хорошо ли плясать на свежих трупах последних жертв?

— Занимайтесь своим делом, Мэрфи, — накинулся на него Лейверс. — Я еще только начал информировать Уилера о том, что его ждет! Когда я закончу, он пожалеет, что вообще родился на этот свет. Он…

Доктор Мэрфи внимательно посмотрел на него, потом медленно покачал головой с выражением искренней печали.

— Как бы я хотел взять с собой ваше лицо, шериф, — именно в этом состоянии, — чтобы представить его на предстоящем медицинском конгрессе. Но, разумеется, сохранить это состояние нет ни единого шанса. До конгресса еще целых три недели, а к тому времени от вас останется только крест на кладбище, где похоронены почетные жители города.

— Прекратите вашу дурацкую болтовню! — Лейверс неожиданно остановился и плюхнулся обратно в кресло. — А что особенного в моем лице? — спросил он упавшим голосом.

— Великолепная апоплексическая окраска, просто замечательная! — с энтузиазмом воскликнул Мэрфи. — В моей обширной, практике я наблюдал такое только один раз — тот тип умер за пять минут до моего прихода.

— Шуточки! — пробормотал шериф и попробовал улыбнуться, но лицо его приняло почти нормальный цвет. — Вам меня не одурачить!

Больше он ничего не сказал, делая вид, что растирает запястье, а вовсе не щупает себе пульс.

Мэрфи подмигнул мне:

— Я доставил молодую леди к тете, как вы и просили, Эл.

— Спасибо, — сказал я, радуясь, что хоть здесь обошлось без неприятностей и что Ева Тайсон дома, жива и невредима после болезненного шока на доброй старой ферме.

— Она действительно очаровательна, — продолжал доктор, — но обременена некоторыми характерными комплексами. Как ее поразила эта увеселительная прогулка с трупом в финале! Я предложил посмотреть на него поближе, но она отказалась. Вы что-нибудь понимаете, а?

— Это ясно как божий день, — воскликнул я. — У вас из-за ваших трупов настолько извращенное мышление, что это заметно издали. Любая нормальная женщина видит, кто вы есть.

— Девяносто три, девяносто четыре, — считал пульс шериф. — Ну и что тут плохого?

— Он не считает и тридцати секунд, — прошептал мне Мэрфи, а затем продолжал громче: — Я не собираюсь читать вам лекцию и напоминать, что нормальный пульс человека в добром здоровье — семьдесят два удара в минуту… Вы интересуетесь этим новым трупом, Эл? Или вы больше не работаете здесь?

— Я весь внимание.

— Ему пустили две пули в затылок, они застряли в мозгу, — отрывисто сказал док. — Ожоги свидетельствуют, что стреляли с очень близкого расстояния и что смерть наступила мгновенно.

— Вы мне что-нибудь новенькое скажите, — проворчал я. — Это я и сам знаю.

Мэрфи с сомнением покачал головой:

— Это убийство рядовое, скучное. По моему мнению, когда вы его нашли, он был мертв уже семь часов. Вероятнее всего, смерть наступила между часом тридцатью и двумя тридцатью.

— Разве могла кровь так быстро высохнуть?

— День был очень теплый, — ответил он, — в спальне закрыты все окна…

— Вы всегда так наблюдательны, док, — съязвил я.

— Я еще исследую пули при вскрытии, — продолжал он весело, — но уверен, что речь идет, по крайней мере, о тридцать восьмом калибре.

— Спасибо, док!

— Я думаю, он не сознавал, что его убивают, — задумчиво продолжал он.

— Как это, док? — спросил Полник, широко раскрывая глаза.

— Он лежал на кровати, когда в него выстрелили, — терпеливо объяснил доктор Мэрфи. — Вся кровь впиталась в подушку, на которой он лежал. Мне кажется маловероятным, что его попросили поднять голову, чтобы было удобнее выстрелить в затылок.

— Вы хотели сказать, док, что он был без сознания, когда его положили на кровать, а потом подняли голову и выстрелили в затылок?

Мэрфи кивнул.

— Потрясающе! — Полник разинул рот и восхищенно покрутил головой. — Ну вы сработали сегодня вечером, лейтенант!

— А что, трупы не призывают вас в этот час, док? — Я решил остановить поток информации.

— Зовут, — согласился док. — Мне нужно улетать. Мы, вампиры, должны регулярно тренироваться, чтобы оставаться в форме, чтобы наши крылья действовали как надо. Если вам захочется задать мне еще вопросы, Эл, окажите милость, отложите их до утра.

После его ухода сержант Полник продолжал сидеть с открытым ртом.

— Что это с вами? — поневоле спросил я, зная наперед, что лучше бы помолчать.

— Вот это да! — Он ошеломленно тряхнул головой. — Я бы никогда в это не поверил, лейтенант!

— Во что? — Я понял, что его уже не остановить.

— В крылья, про которые только что говорил док, — с трепетом проговорил он. — Я слыхал о летающих докторах, например в Неваде и в других местах. Но я думал, что они пользуются самолетом, как все прочие!

— Доктор Мэрфи редкой породы, — медленно объяснил я. — Врачи-вампиры — это особые люди: когда они устают в полете, то могут залететь практически в любой дом и сделать себе инъекцию свежей крови — вроде переливания от донора.

— Ну и ну! — пробормотал Полник, совершенно ошарашенный. — Как же они это делают?

— Девяносто один, — заявил Лейверс голосом, который звучал почти нормально. — Смотрите, уже меньше стало!

Я прекратил доказывать, что я здесь единственный нормальный человек среди идиотов, и посмотрел на Лейверса.

— Вы распорядились задержать Лукаса и Мандела, как я вас просил, шериф?

— А? — Он посмотрел на меня отсутствующим взглядом. — Не беспокойте умирающего дурацкими вопросами, Уилер! Спросите Полника.

— Лукаса не оказалось на месте, — огорченно сказал сержант. — А Мандел здесь. Вы хотите его видеть, лейтенант?

— Обязательно! Приведите его.

Несколько секунд спустя Герб Мандел был доставлен бдительным Полником. Я предложил Манделу сесть, и он осторожно опустился на стул с твердой спинкой. Верхний свет придавал его лицу благожелательное выражение, глаза за толстыми линзами очков казались непроницаемыми.

Я мягко спросил:

— Где вы были сегодня днем, Герб?

— У себя в номере, — спокойно ответил он. — Я устал и оставался там до вечера, приблизительно до семи тридцати. Потом я перекусил в ресторане отеля, и почти сразу этот недоносок гориллы поволок меня сюда. Я до сих пор не знаю зачем. Но мое терпение тоже имеет границы, лейтенант! Я ведь могу призвать своего адвоката, чтобы он защитил мои гражданские права…

— Речь идет о Сэме Флетчере, — перебил я его.

— Опять? — Он глубоко вздохнул. — Что вам сделал бедняга Сэм, почему вы подвергаете его…

— Он мертв! — Я подождал немного, чтобы произвести больший эффект. — Ему всадили две пули в голову, Герб! Это произошло сегодня около двух часов дня, на ферме в пятидесяти милях от города. Может, кто-нибудь случайно видел вас после полудня в вашей комнате? Или, может быть, вы говорили по телефону?

— Боюсь, что нет, — огорченно проговорил он. — Бедняжка Сэм! Кому понадобилось…

Я перебил его:

— Вам в первую очередь, Лукасу — во вторую!

— Это, конечно, абсурд, — пробормотал он. — Я знаю, вы зациклились на этой мысли, и не собираюсь тратить время на то, чтобы прочищать ваши мозги.

— Вы очень добры, Герб, — холодно улыбнулся я. — А где Марвин Лукас?

— Я ничего не знаю. — Он снял очки и начал старательно протирать платком стекла. — Мы втроем покинули квартиру Сэма утром, вскоре после вашего ухода. Неожиданно, когда я остановился на красный свет, Сэм сказал мне: «До скорого, Герб! Мне с Марвином тут кой-чего справить надо». — Он улыбнулся. — Сэм никогда не был особенно силен в грамматике. Они выскочили из машины так быстро, что я не успел ничего сказать. С тех пор я не видел ни того, ни другого.

— И вы думаете, что я поверю этой чепухе? — вежливо осведомился я.

— Лейтенант… — Он снова надел очки и терпеливо посмотрел на меня. — Чем я могу помочь, если вы отказываетесь верить правде?

— Вы отлично знали, что за вами следят, — сказал я. — Ваш номер с бегством в разные стороны был тщательно спланирован, чтобы Лукас и Флетчер могли ускользнуть от слежки. И вы хотите меня уверить, что ничего этого не знаете?!

— Обижаете, лейтенант, — возразил он. — Такое никогда не пришло бы мне в голову. Зачем же, по-вашему, они это сделали?

— Я не знаю, но что касается Лукаса, то его задачей было удалить Флетчера из города и привезти в тихое место, где можно было бы без помех шлепнуть его.

— Марвин — славный молодой человек! — В голосе Мандела слышался мягкий укор. — Немного резкий, возможно, но такой уж у него темперамент. Вы заблуждаетесь на его счет, лейтенант.

— Подождем, что решат присяжные, — сказал я. — А я и так потратил на вас слишком много времени, Герб!

— Вы хотите сказать, что я могу идти? — спросил он.

— Сержант Полник доставит вас назад в отель. Побудьте там еще некоторое время, вы меня поняли?

— Я оставил одного парня в отеле на случай, если там покажется Лукас, — сказал Полник. — Вы хотите, чтобы я тоже посторожил там?

— Нет. Одного вполне достаточно: Лукас едва ли вздумает вернуться в отель.

Герб Мандел встал. Полник перехватил его под руку и направил к двери. На пороге Мандел немного задержался и посмотрел на меня через плечо:

— Я искренне желаю, чтобы вы нашли убийцу Сэма, лейтенант. Мы были добрыми друзьями с ним и его женой. Это будет для нее ужасным ударом!

— Идите, Герб, — спокойно сказал я. — Слезы на вашем лице — это нечто необычное, и я могу впасть в замешательство. Глядя на вас, меня тошнит.

Металл на мгновение блеснул в его глазах, затем Полник вытолкнул его за порог. В тот же миг я почувствовал, что шериф неприязненно сверлит взглядом мой затылок, и обернулся.

— Ну что же, — сказал я уныло, — главная задача сейчас — найти Марвина Лукаса.

— Есть нечто еще более необходимое и неотложное, — возразил шериф ледяным голосом. — Нужно известить жену Флетчера, что она стала вдовой, а так как ответственность за его смерть лежит на вас, то вам и придется к ней пойти.

Я стоял перед дверью и мой палец уже почти коснулся кнопки звонка, когда я услышал, что внутри зазвонил телефон. Телефонный звон прекратился через несколько секунд после того, как я надавил кнопку, но мне пришлось подождать еще минуты три, пока дверь отворилась.

Передо мной стояла Джози Флетчер в коротком пеньюаре огненного цвета, настолько прозрачном, что видна была ее восхитительная грудь, стройные бедра и даже темный треугольник между ними.

Один взгляд на ее лицо сказал мне, что она уже знает о своем вдовстве. Меня кто-то опередил. Может быть, ей сообщили по телефону, и потому она так долго не открывала дверь.

— Вы? — В ее голосе слышалась неприкрытая враждебность. — Убийца!

— Джози, — спокойно сказал я, — я очень огорчен смертью Сэма, но ведь это не я его убил.

— Вы, может, и не спускали курок, но вы подставили его, все силы приложили, чтобы он погиб. Это еще хуже, чем убить самому.

— Если бы Сэм сказал правду о краже, он был бы жив, — заметил я.

— Если бы вы не давили на него все время, не пороли чушь насчет того, что он прирожденный стукач, вот тогда он точно был бы жив! — закричала она. — Так что избавьте меня, лейтенант, от ваших лицемерных сожалений, они меня раздражают! Вы так же повинны в смерти Сэма, как и тот, кто стрелял в него. И вы это знаете!

— Вы вольны так думать, — вежливо сказал я. — Но тем не менее у меня есть к вам несколько вопросов.

— Вы хотите узнать, какие он цветы любил, чтобы послать их на могилу?

— Вы впустите меня, Джози, — терпеливо осведомился я, — или мы так и будем стоять на лестнице?

— Я не могла помешать вам войти в квартиру, даже когда Сэм был жив, — с безразличным видом сказала она. — Так что теперь, когда его нет, не стоит даже и пытаться.

Она повернулась ко мне спиной и вернулась в гостиную. Я закрыл входную дверь и последовал за ней. Я остановился посреди комнаты, а она двинулась к бару.

— Мне необходимо выпить, — сухо сказала она, не поворачивая головы. — Я не из тех вдов, что всю оставшуюся жизнь поминают покойника, но сейчас мне необходимо глотнуть чего-нибудь крепкого, чтобы переносить ваше присутствие.

Я некоторое время смотрел на ее спину, полную неприязни, потом закурил сигарету и для разнообразия стал смотреть в потолок. Может быть, в убийстве Сэма Флетчера есть моя вина, а может быть, и нет. Во всяком случае, если говорить о вдовах, то мои симпатии были на стороне жены ночного сторожа, которой теперь предстояло одной растить трех ребятишек.

— Если вы действительно так переживаете и хотите отомстить за Сэма, — сказал я, — самое лучшее для вас — это рассказать мне ту историю, которую не рассказал Сэм. Тогда мы смогли бы найти убийц.

Она резко повернулась и со стаканом в руке направилась к кушетке, а пламенеющий нейлон развевался вокруг нее, как штормовые облака.

— Я не понимаю вас, — сказала она. — Сэм за всю жизнь не сделал ничего дурного.

— Как хотите!

Я сел в кресло напротив нее, стараясь не смотреть на ее округлые бедра, которые отчетливо вырисовывались под легким нейлоном.

— Тогда побыстрее задавайте ваши идиотские вопросы и убирайтесь отсюда! — бросила она.

— Я пришел сюда, — начал я, — чтобы сообщить вам, что произошло с вашим мужем, но вы уже все знали. От кого?

— Только что звонил Герб Мандел, — ответила она. — Он думал, что я уже знаю об этом, и очень огорчился, когда понял, что это не так.

— Вы довольно долго продержали меня за дверью, — напомнил я ей негромко. — О чем еще говорил в это время Герб?

— О том, как он сожалеет. — Ее губы скривились. — Герб ведь джентльмен, но вы об этом понятия не имеете!

— Никогда не слышал, что нужно быть джентльменом, чтобы точно рассчитать количество нитроглицерина для взрыва сейфа, — заметил я. — Я полагаю, для этого достаточно обычного образования.

— Ах вы, остряк проклятый! — процедила она сквозь зубы. — Я бы посмеялась, если бы это вы, а не Сэм, лежали сейчас в морге.

— А Герб рассказал вам, что случилось по дороге в его отель, когда они втроем ушли из вашей квартиры? — поинтересовался я.

— Ну вроде бы Марвин и Сэм о чем-то говорили, а потом вдруг выскочили из машины на перекрестке. — Джози пожала плечами. — Я бы внимательнее слушала, лейтенант, если бы знала, что это так важно для вас. Но в ту минуту мои мозги были заняты только известием о внезапной смерти Сэма.

— Это был последний раз, когда Сэма видели живым — с Марвином Лукасом, — медленно сказал я. — А тот ночной сторож, который сегодня утром умер в госпитале, получил три пули в спину, — продолжал я. — Сэм был застрелен двумя пулями в затылок. Можно сказать, что убийца оставляет что-то вроде своей расписки, правда?

— Что вы хотите этим сказать? — Она сделала несколько глотков, прежде чем снова посмотрела на меня.

— Может быть, Герб замешан в этом, а может, и нет, — продолжал я. — Но Сэма убил Марвин Лукас, и мы оба это знаем. Лукас панически боялся, что Сэм выдаст его. И он знал, что сторож умер сегодня утром, я сам сообщил ему об этом. Вы помните? Итак, если бы Сэм решил расколоться, Марвину пришлось бы ответить не только за кражу со взломом, но и за убийство.

— Идите и докладывайте эту чушь вашему шерифу, а меня оставьте в покое, — сказала она.

— Мы еще не нашли Лукаса, — объяснил я. — Он все еще на свободе. Теперь, когда он убил уже двоих, ему ничего не стоит добавить к ним третий труп.

— Третий? — Она немного подумала, прежде чем продолжить: — Вы думаете, что он попробует убить Герба?

— Не Герба! — тихо проговорил я, глядя ей в глаза. — Вас!

— Меня? — Джози недоверчиво смотрела на меня несколько секунд, потом расхохоталась. — Вы просто псих! Зачем Марвину убивать меня?

— По той же причине, по какой он убил Сэма, — значительно сказал я. — Вы были женой Сэма и, вероятно, знали столько же, сколько и он, об этой краже. Вы представляете для Марвина большую опасность. Тот день, когда он поймет это, будет вашим последним днем, Джози!

Она решительно покачала головой:

— Вы в самом деле спятили! Марвин славный парень.

— Дело ваше!

Я встал с кресла и неторопливо направился к двери. Она дала мне пройти полдороги, прежде чем открыла рот:

— У вас больше нет идиотских вопросов?

— Целая куча, но раз вы продолжаете давать мне идиотские ответы, я предпочитаю вернуться домой и немного вздремнуть.

Я протянул руку, чтобы открыть дверь, но она подбежала, стуча каблучками.

— Лейтенант!

Я повернулся и увидел в ее темных глазах нерешительность и еще что-то, мне непонятное.

— Вы ведь не думаете, что Марвин убьет меня? — Она попыталась улыбнуться, но это ей не удалось. — Вы просто сказали так, чтобы испугать меня?

— Нет, я именно так думаю, — твердо ответил я. — Но если вы не хотите мне верить, Джози, тем хуже для вас. Сами выпутывайтесь! Желаю удачи, до свидания!

— Подождите! — Ее голос задрожал. — Если вы вправду думаете, что Марвин намерен меня убить, вы не можете оставить меня здесь одну!

— Ну что же, мы поставим кого-нибудь на площадке у вашей двери, — спокойно проговорил я.

— Сделайте мне лучше маленькое одолжение, хорошо? Побудьте со мной еще немного, — попросила она нервно, — чтобы я хоть немного успокоилась.

— Нет! — отрезал я.

Ее глаза загорелись гневом.

— В конце концов, вы виноваты, что Сэма убили, разве не так? — прошипела она. — И по вашей вине теперь опасность угрожает мне. Но вас это ничуть не волнует, вы не можете пожертвовать даже одним часом!

— Могу, но не задаром.

Она удивленно подняла брови:

— Что вы хотите сказать?

— Я хочу предложить вам сделку, Джози, — сухо сказал я. — Я побуду с вами часок, если вы расскажете мне правду.

— Правду о чем?

— Для начала о вас и Сэме, — ответил я.

— Мне надо подумать, — сказала она.

Джози стремительно шагнула к маленькому бару, я пошел за ней. Некоторое время она стояла неподвижно, потом искоса поглядела на меня.

— Лейтенант, — она улыбнулась, — полагаю, вы что-нибудь выпьете, пока я буду размышлять над вашим предложением?

— Скотч со льдом и капельку содовой, — согласился я.

Она приготовила выпивку, пока я по-прежнему стоял посреди комнаты, подошла ко мне и протянула один из стаканов.

— Значит, разговор будет обо мне и Сэме, — задумчиво сказала она.

— Лучше начнем с Сэма, — предложил я.

— Как хотите, лейтенант.

Она, опустив голову с притворным смирением, подошла к кушетке и уютно устроилась на ней. Я же сел в кресло напротив нее и отхлебнул немного из стакана — скотч, между прочим, оказался отличного качества — и начал:

— После кражи мы, конечно, навели справки о Сэме и его приятелях. На Сэма есть досье. Он дважды сидел в тюрьме: первый раз за наводку, второй раз — за продажу порнографических изданий школьникам. Кроме того, его неоднократно задерживали за наводку, но за недостатком улик и благодаря ложным показаниям его отпускали… Герб Мандел отбыл пять лет в Сан-Квентине за взлом сейфа. Через несколько лет в Иллинойсе его осудили на четыре года. Он один из трех лучших специалистов по сейфам в Штатах. Марвин Лукас всегда как-то выкручивался, но обвиняли его во всем понемногу — от вооруженного нападения до убийства.

— А какое это имеет отношение к Сэму и ко мне? — спросила она.

— Ваш муж был старше вас на двадцать лет! — бросил я. — Толстый коротышка с уродливой узкой физиономией, смахивающий на разжиревшую крысу! Отсидевший за наводку и за распространение порнографии среди школьников — вот за кого вы вышли замуж полгода назад и через три недели после свадьбы приехали с ним в Пайн-Сити… Умная, молодая, очень привлекательная женщина выходит замуж за такую крысу, за такую дрянь! По-че-му, Джози? Может, вы еще скажете, что это любовь?

Ее рука задрожала, когда она подняла стакан и отхлебнула виски.

— Это мое дело, почему я вышла замуж за Сэма, — проговорила она ровным голосом после паузы. — Занимайтесь своими делами!

— После ограбления все дела Сэма касаются и меня, — холодно возразил я. — А теперь, когда он стал трупом, тем более. Зарубите себе на носу, Джози: я готов помочь вам, но совершенно не намерен принимать на веру ваше притворное горе, которое вы неумело пытаетесь изобразить. Понятно?

Она допила виски и уронила стакан на кушетку.

— У меня были неприятности в Лос-Анджелесе, если вас это интересует, — сказала она, опустив глаза. — Серьезные неприятности, которые могли кончиться тюрьмой, и Сэм знал об этом. Передо мной стоял выбор: или он выдаст меня полиции, или я выйду за него замуж.

Я изобразил удивление:

— Да что вы говорите? Ублюдок Сэм вдруг стал покровителем слабых и преследуемых? Зачем ему нужна была эта женитьба?

— Затем, что ему нужно было выглядеть респектабельным. Он сказал, что собирается провернуть самое крупное дело в своей жизни, но сначала нужна подготовка, длительная подготовка — месяцев шесть или восемь. Потом он обещал дать мне развод, если я пожелаю, — ответила Джози бесцветным голосом. — Я подумала и решила, что лучше прожить восемь месяцев с обезьяной Сэмом, чем два года в тюрьме.

— Так, значит, неутешная вдова — это лишь комедия?

— Когда Герб сказал, что Сэм мертв, мне захотелось пуститься в пляс! — горячо сказала она. — Первый раз за семь месяцев я почувствовала себя чистой. Сэм был не мужчина, а мерзкая помесь свиньи с рептилией!

— Хорошо, с этим все ясно, — сказал я. — Теперь расскажите мне о взломе.

— Но я же ничего не знаю! — Она подняла голову и жалобно посмотрела на меня. — Он никогда не доверял мне полностью. Естественно, я поняла, что они втроем украли драгоценности и один из них убрал ночного сторожа, но в моем присутствии они никогда об этом не говорили. Я очень сожалею, лейтенант, но это правда.

Я осушил свой стакан, поставил его на крышку бара, встал и опять пошел к двери.

— Вы что, собираетесь уходить?! — в панике закричала она.

— Вы же опять лжете, Джози, — упрекнул я ее.

— Не уходите, прошу вас! — Она уцепилась за мою руку, стараясь оторвать ее от двери. — Лейтенант, умоляю, не оставляйте меня одну! Я не знаю, что мне делать! Если придет Лукас, он тоже не поверит, что Сэм мне ничего не говорил. Он еще более недоверчив, чем вы.

— Логично, — усмехнулся я. — Я не верю ни одному вашему слову и готов держать пари, что и Лукас не поверит!

Судорога пробежала по всему ее телу, и она как бы окаменела. Потом глубоко вздохнула и прямо посмотрела мне в глаза.

— А зачем вести пустые разговоры, — грудным голосом произнесла она. — Есть масса интересных способов провести время вдвоем!

— Меня сейчас интересует только одно: правда!

— Но вы не понимаете! — Ее глаза засияли, как звезды. — Я навсегда избавилась от Сэма!

— Почему бы вам заодно и не избавиться от привычки лгать?

— Знаете, чего мне хочется больше всего? — вкрадчиво спросила она.

— Чтобы я упал, сраженный молнией?

— Перестаньте издеваться, я серьезно, — прошептала она. — Самым восхитительным для меня сейчас было бы оказаться в объятиях настоящего мужчины, а не этого грязного животного! Настоящего мужчины, такого, как вы, лейтенант!

— Нет, Джози, будем придерживаться нашего уговора, — твердо сказал я. — Или вы говорите правду, или я немедленно ухожу отсюда.

— Вы что, не хотите лечь со мной в постель? — Она удивленно распахнула глаза. — Разве я некрасивая? Я вас не привлекаю? Совсем не возбуждаю вас? Может, вы боитесь, потому что женаты? Это так? Вдруг ваша жена узнает и…

— Нет! — рявкнул я. — Я не собираюсь…

— Значит, дело все-таки во мне? — разозлилась она. — Хорошо, скажите, что вам не нравится во мне? Лицо?

— Ваше лицо мне нравится, — процедил я сквозь зубы. — Если это доставит вам удовольствие, знайте: я нахожу вас очень привлекательной. А теперь вернемся к…

— Значит, фигура! — пробормотала она. — Вам что, не нравится моя фигура, да? Вам, наверно, надо очки надеть, чурбан бесчувственный! Смотрите!

Она отступила на шаг, наклонилась, ухватилась за подол пеньюара, потом резко рванула его и опять выпрямилась. Облако нейлона огнем вспыхнуло вокруг ее головы и легко упало на пол.

— А теперь, — сказала Джози, хрипло дыша, — отвечайте, что вас не устраивает в моем теле?

Она откинула голову назад, черные волосы блестящим каскадом заструились у нее по спине. Прогнувшись, она выставила вперед соблазнительную грудь, потом, покачивая бедрами, быстро сократила дистанцию между нами. В страстном порыве она обвила руками мою шею и прижалась ко мне с такой силой, что мы почти слились воедино. Она слегка застонала.

Сначала у меня в голове раздался тревожный звонок, затем зазвонил телефон… Джози резко оттолкнула меня. Телефон продолжал трезвонить. Джози задрожала.

— О Боже! — прошептала она. — Что теперь делать?.. — И с ужасом посмотрела на меня.

— Поднимите трубку, — проворчал я.

Пока она медленно шла к телефону, ее взгляд ясно говорил, что она считает меня самым мерзким предателем. Телефон прозвенел еще два раза, прежде чем она решилась и взяла трубку.

— Да? — проговорила она, словно умирая.

Некоторое время она слушала, не в силах унять дрожь, затем ее глаза обратились ко мне, расширившись от страха. Она прикрыла трубку рукой и выдохнула:

— Это Лукас! Он в аптеке на углу. Спрашивает, можно ли ему подняться ко мне.

— Скажите, что да, — тихо произнес я.

— Вы с ума сошли, — пролепетала она испуганно. — Он же убьет меня, неужели не понимаете?!

— Скажите «да»! — свирепо прошипел я.

Она закрыла глаза на секунду, потом, собравшись с духом, сказала, что пусть поднимается, и быстро повесила трубку таким отчаянным жестом, как будто обрекла себя на казнь.

— Он идет! — мрачно проговорила она. — Будет здесь через пять минут. — Зубы ее стучали от страха. — Что мне делать?

Я головой указал ей на пламенеющее нейлоновое облачко на ковре.

— Прежде всего оденьтесь, — сказал я, — а то схватите насморк.

Она подняла пеньюар и послушно накинула его на плечи. Ее движения были жесткими и безжизненными, хотя и точными, как у автомата: так двигаются лунатики.

— Вы не можете допустить, чтобы меня убили! — вдруг простонала она. — Вы должны спасти меня, лейтенант! Ведь это ваш долг, ваша работа — защищать слабых, да? Он не должен поймать меня здесь, разве вы не понимаете? Помогите мне спрятаться где-нибудь, пока он не уйдет…

— Хватит ныть! Заткнитесь! — прикрикнул я. — Ничего с вами не случится, понятно? Все, что от вас требуется, — открыть дверь. Я буду рядом с вами, за дверью. Как только он поставит ногу на порог, я тресну его по башке, и все будет кончено.

— Я не знаю!.. Смогу ли я сделать это? — скулила она. — Я так боюсь!.. А вдруг он не войдет в квартиру? Вдруг он выстрелит сразу же, как только я открою дверь?

— Да не сделает он этого! Не волнуйтесь так, Джози. Вы абсолютно ничем не рискуете. Вы улыбнетесь ему и скажете: «Привет, Марвин» — или что-нибудь в этом роде, и дадите ему войти. Это же так легко, правда?

— Это вы так считаете! — огрызнулась она, потом взгляд ее опять стал умоляющим. — Дайте мне выпить, а?

Я налил три четверти стакана виски и подал ей. Она проглотила почти залпом, перевела дыхание и помотала головой:

— Теперь лучше. Теперь я…

В прихожей раздался нетерпеливый звонок, и стакан выскользнул из ее рук на ковер.

— Он уже здесь! — шепнула она, сдерживая вопль.

— Прекрасно! Все, что от вас требуется, — это открыть дверь и дать ему войти, — тоже шепотом ответил я.

Она пошатнулась и неуверенными шагами направилась к двери. Я бесшумно последовал за ней и прижался к стене около двери, достав из кобуры свой верный тридцать восьмой.

Джози протянула дрожащую руку, верь распахнулась и заслонила ее от меня.

— Джози, — в тонком голосе Марвина Лукаса прозвучала настойчивая нота, — я знаю, что уже за полночь… но дело не терпит отлагательств. Сегодня днем кое-что произошло, и я хочу знать, какое дерьмо…

Он неожиданно замолк, и я понял, что все мои наставления были напрасны. Но я все еще надеялся, что Джози сделает простую вещь — отступит на два шага назад, чтобы Марвин прошел в квартиру.

— Что с тобой, малютка? — Теперь голос Марвина звучал резко и подозрительно. — Можно подумать, что ты увидела привидение!

— Не делай этого! — простонала Джози в ужасе. — Не убивай меня, пожалуйста! Лейтенант здесь рядом, позади…

Тогда я наконец среагировал, но Лукас опередил меня по крайней мере на полсекунды. Он ударил по двери, припечатав меня к стене, и вышиб пистолет из моей руки… Я на секунду отключился и тотчас услышал визг Джози, которая, получив сильную затрещину от Лукаса, полетела кувырком на ковер. Потом из холла донеслись торопливые убегающие шаги.

Я подхватил револьвер и бросился вдогонку. Лукасу оставалось несколько футов до лестницы.

— Стоять, Лукас! — Он чуть замешкался, услышав мой голос, потом снова пустился бежать. — Тебе не выбраться!

Он остановился, потом медленно повернулся. Его постоянная усмешка еще резче проступила на смуглом лице, а светло-голубые глаза смотрели на меня с прежним презрением и ненавистью.

— Вот так штука! — Он тихо засмеялся. — Да это тот коп, который рвется в телевизионные комики! Что там у тебя, клоун? Приготовил новый трюк?

— Вытяни руки перед собой, Марвин, и медленно подойди сюда. Обещаю, когда ты поймешь смысл этого трюка, ты помрешь со смеху.

— Вы с ума сошли, — процедил он, — но я не стану спорить с психом, который держит пистолет. Вот он я, коп, иду послушно и смирно, как было сказано. Ах да, совсем забыл про руки…

Он мгновенно вскинул руки, а я отвлекся и слишком поздно заметил оружие. Грохот выстрела эхом отразился от стен коридора, и я почувствовал боль в правом бедре.

Потом, за миг до того, как я сам нажал спусковой крючок, моя память выложила передо мной целую кучу неоспоримых фактов: это Лукас убил обоих, сторожа и Сэма Флетчера, это Лукас знал, где спрятаны украденные драгоценности, и, самое главное, он знал, что случилось с пропавшим Дэном Гэроу. Этого было более чем достаточно, чтобы рука у меня чуть дрогнула и пуля из моего тридцать восьмого миновала его сердце.

Я выстрелил на мгновение раньше, чем Лукас во второй раз, и ранил его в левое плечо, помешав ему целиться: его пуля угодила в потолок как раз над моей головой, а сам Лукас пошатнулся и выронил пистолет, который отлетел в глубину коридора, к стене.

Тишина, наступившая после выстрелов, казалась оглушительной. Лукас, как пьяный, приник к стене, сжимая плечо правой рукой. Его лицо под загаром стало грязно-серым, рот кривился от боли и ярости.

Я сделал шаг к нему, но моя левая нога не слушалась. Я посмотрел вниз: по левой штанине расползалось красно-бурое пятно. Невозможно поверить! Как говорят военные, «солдаты не умирают», а у копов есть своя поговорка: «полицейского не застрелишь»… Я попытался сделать еще шаг, но нога не слушалась, и я рухнул на пол. Краем глаза я заметил, как из квартиры вылетело огненное видение и через мгновение материализовалось в Джози с чуть припухшей щекой. Она смотрела на меня все с тем же немым ужасом. Затем, разглядев расширяющуюся кровавую лужу под моим бедром, заверещала:

— Боже, вы умираете!

— Я вовсе не собираюсь умирать, вы, подражательница Сары Бернар! Позвоните немедленно в офис шерифа и расскажите, что случилось.

— А вы выдержите до тех пор? — пробормотала она.

— Конечно, если вы не будете без пользы торчать здесь, — огрызнулся я. — Идите к телефону, черт побери!

Я проследил за ней взглядом, надеясь, что у нее хватит ума правильно назвать адрес, где лучший лейтенант полиции истекает кровью.

Лукас все еще опирался о стену, но теперь его голова была повернута в мою сторону.

— Лучше бы я их не послушал сегодня утром, — прошипел он, — и отправил бы тебя к праотцам сразу же, как ты ушел. Ничего, кое-что тебе осталось на память, коп вонючий!

— Лукас, а ведь ты не привык стрелять человеку в лицо, а не в спину?

— Эх, мне бы дюймов на шесть повыше взять! — бормотал он. — Тогда бы я послушал, как ты завопил. Мне бы это понравилось, фараон!

— А мне понравится, ублюдок, когда тебя признают виновным в убийстве Сэма Флетчера, — возразил я.

— В убийстве Сэма Флетчера? — Он посмотрел на меня долгим злым взглядом. — Из-за этого ты хотел зацапать меня? Из-за этого ты и засел у Джози, дожидаясь меня?

— Ясное дело, — проворчал я раздраженно. — А из-за чего еще?

— Убийство Сэма Флетчера? — Лукас медленно повторил эти слова, а потом разразился смехом.

Он долго не мог остановиться, точно это была самая смешная вещь, какую он слышал в жизни. И четверть часа спустя, когда явились Полник и другие полицейские, он все еще хохотал. Объяснение было только одно: у Лукаса внезапно крыша поехала — но почему?

Я поразмыслил над этим, и вдруг мне показалось необычайно важным объяснить всем, почему Марвин Лукас находил убийство первой степени таким смешным. Я принялся втолковывать это великану, который нависал над моей головой, пока меня тащили на носилках, но проклятый сукин сын не обращал на меня внимания. Вероятно, он считал ниже своего достоинства разговаривать с маломощным лейтенантом…

Его приятель впереди был еще хуже воспитан: он все время показывал мне спину. Даже разговаривая со своим напарником, он не счел нужным повернуться.

— Что это там жужжит, Гарри? — спросил он, и голос его звучал так слабо, будто издалека, что я едва разбирал слова.

— Да не беспокойся ты, Джо, — отвечал Гарри. — Видно, лейтенант пытается что-то нам сказать. А может быть, то, что его губы все время дергаются, просто означает, что он алкоголик?

— Ага, — невозмутимо заключил Джо, — скажи ему, что носилки трясутся на каждом шагу и с этим уж ничего не поделаешь.

— Чего зря время тратить? — проворчал Гарри. — Он отключился уже, почти сразу, как мы положили его на носилки. Неудивительно, ведь столько крови потерял, пока мы прибыли. Небось испугался до смерти, когда увидел.

— Ну, не знаю. — В голосе Джо слышалось сомнение. — Он все еще сжимал в лапе револьвер, когда бригада приехала. Сержант сказал, что после вызова прошло не меньше двадцати минут. Я хочу сказать, что лейтенант крутой парень.

— Крутой? — Его напарник презрительно хмыкнул. — Да единственная причина, что он не сбежал отсюда к черту на рога, это проклятая простреленная нога, понял?

Это было уже слишком. Я сделал чудовищное усилие и заорал во весь голос:

— Да что вы, черт возьми, об этом знаете, ублюдки чертовы?

— Что там, Гарри? — спросил Джо со слабым интересом.

— Это лейтенант пищит, только и всего, — ответил тот. — Я думаю, он хочет зарыдать, да у него силенок на то не хватает.

Три недели спустя чудесным солнечным утром я остановил свой «ягуар» перед офисом шерифа. Две недели я провел в больнице, а третью — в Малибу, в доме моего приятеля Чарли, который пишет для телевидения. Я валялся на пляже, в то время как Чарли оставался в доме, то колотя по клавишам машинки, то вырывая остатки своих волос. Вечерами мы напивались и выдумывали девяносто семь способов, как выпустить кишки из телепродюсера, но так, чтобы он не отдал концы, пока проект не будет окончательно завершен. После недели такого рода развлечений я был не прочь снова приступить к работе, чтобы немного передохнуть.

Моя нога зажила. Единственным напоминанием о Лукасе служила лишь легкая хромота, если я слишком много ходил. Но даже и она должна была исчезнуть через два месяца, как уверил меня врач. Таким образом, все было хорошо, за исключением воспоминаний о семи вечерах, проведенных вместе с Чарли.

Секретарша шерифа, Аннабел Джексон, белокурая красотка Юга, печатала на машинке, когда я вошел в контору. Ну прямо цветок магнолии!

— А где барабаны? — возопил я. — Ни фанфар, ни шерифа, радостной улыбкой приветствующего возвратившегося героя… Я что, должен просто приступить к работе? Не удостоившись даже шутливого тычка от жены мэра?..

Машинка перестала стучать. Аннабел, повернувшись на стуле, устремила на меня взгляд своих голубых глаз, еще более невинных, чем всегда. Это подействовало на меня как предупреждение.

— Чем могу помочь? — проговорила она тем скучным голосом, которому первым делом обучают в секретарских школах.

— Чем здоровая молодая девушка вроде вас может помочь изголодавшемуся по сексу инвалиду? Не теряйте времени, милочка, лучше раздевайтесь поскорей, — ответил я.

— Боюсь, вы ошиблись адресом, сэр. — Она ласково улыбнулась. — Окружной сумасшедший дом находится на другом конце города. Продолжайте в том же духе, и вас скоро доставят туда под надежной охраной!

— Меня зовут Уилер, Эл Уилер, — терпеливо сказал я. — Вы меня помните?

— Нет, — твердо ответила она. — А разве я должна помнить?

Я застенчиво объяснил:

— Я герой, которого тяжело ранил опасный преступник, не избежавший, однако, задержания. Но я вас обрадую: мое свидание со смертью отложено. Под конец сообщу: хирурги заявили, что за всю их карьеру они никогда не встречали такого бравого пациента, как я… Итак, я пришел пожинать лавры.

Улыбка Аннабел стала откровенно насмешливой.

— Сумасшедший дом находится там же, где и раньше, — сказала она, мило улыбаясь. — Мы можем предложить вам смирительную рубашку, если, конечно, у вас нет с собой своей персональной.

— Ну, все-таки я получу маленький знак радости по поводу моего возвращения!

Я схватил ее за руку, пытаясь оторвать от стула и привлечь к себе.

Даже лейтенант полиции порой рискует быть неверно понятым. Я намеревался всего лишь сорвать поцелуй, прежде чем она успеет прибегнуть к своему смертельному оружию — железной линейке, которая всегда лежит у нее под рукой. К тому же лейтенант полиции не экстрасенс, как он может предвидеть, что юбка зацепится за угол сиденья? В тот момент, когда я оторвал ее от стула, ткань резко натянулась, застежка лопнула и… короче, я выдернул ее из юбки.

Все произошло так быстро, что я не успел опомниться. Минутой раньше Аннабел сидела на стуле в строгой черной юбке и белой блузке, а теперь она стояла передо мной в крошечных белых трусиках, полностью покрытых надписями: «Лапы прочь!», «Охота запрещена», «Не настаивайте! Вы ничего от меня не получите!», «Вы ничего не увидите!», «Внимание! Запретный плод!». По мере того как я читал, выражение ужаса на лице Аннабел сменилось яростью.

— Скотина! — в бешенстве закричала она и вдруг выбросила вперед правую ногу, так что острый кончик туфли с силой ударил меня по бедру.

Боль пронзила меня, нога подогнулась, я простонал:

— Моя больная нога!

— Так вам и надо! — с триумфом воскликнула она, и глаза ее вспыхнули. Потом она опустила голову, посмотрела на себя, вскрикнула от ужаса, схватила юбку и с быстротой ветра устремилась в дамский туалет. Мой взгляд на лету схватил последнюю надпись, которая проходила по ее соблазнительным округлостям: «Грязный тип!»

Я с трудом поднялся на ноги и, отчаянно хромая, поплелся в кабинет шерифа.

Лейверс сидел в своем кресле и неодобрительно смотрел на меня.

— Я только что спрашивал себя, с какой стати моя секретарша так орет в девять утра, — пробурчал он. — Теперь ответ ясен: вернулся Уилер!

— Спасибо за теплый прием, сэр, — с чувством сказал я.

Он обнажил в улыбке зубы, что сделало его похожим на доисторическое чудовище, исчезнувшее, к счастью, миллионы лет назад.

— Правильнее было сказать: наконец-то вернулся Уилер, — проворчал он. — Вы, надеюсь, понимаете, что я не поверил тем сказкам, которые мне скармливал ваш врач: что вам нужна еще неделя отдыха после двух недель в больнице.

— Конечно нет, сэр, — храбро улыбнулся я, стараясь сдержать крик боли.

— Так что же теперь? — брюзгливо спросил он.

— Ничего, сэр, — ответил я, сжав зубы. — Маленький рецидив. Еще пара недель на больничной койке, и все будет в порядке.

— Так!

Он сердито сунул в рот сигару, чиркнул спичкой, и в его глазах загорелось нехорошее пламя. У меня возникло неприятное ощущение, что он внутренне отождествляет меня с Жанной д’Арк мужского пола.

— Послезавтра суд, — внезапно сказал он.

— Уже? — удивился я.

— Обвинение Лукасу было предъявлено через сорок восемь часов после ареста, — проворчал он. — Я поспешил передать дело в суд, потому что практически нет улик. Странно, но адвокат Лукаса совершенно не возражал.

— Почему вы говорите, что нет доказательств его вины?

— С того самого вечера, когда Полник привел его сюда, Лукас не открыл рта, — с горечью объяснил Лейверс. — С кражей драгоценностей мы не продвинулись ни на шаг, и вообще за время вашего отсутствия не случилось ничего нового. Дэна Гэроу мы тоже не нашли. Я надеюсь только на то, что Лукас, услышав обвинительное заключение, сам выложит все.

— А как насчет стрельбы Лукаса в офицера полиции?

Лейверс немного подобрел.

— Пули, которые извлекли из потолка на лестнице и из вашей ноги, идентичны тем, какими был убит Сэм Флетчер. Все они были выпущены из одного оружия — пистолета, из которого вас ранил Лукас.

— А убийство ночного сторожа?

Лейверс опять погрузился в мрачное уныние и пробормотал:

— Он убит из другого оружия: видимо, Лукас после этого обзавелся новой пушкой. Значит, мы не сможем привязать его к краже драгоценностей. Как я говорил, если я и поторопился с судом, то только потому, что нет оснований для обвинения.

— А кто будет защищать Лукаса?

— Крэнстон! — сухо ответил Лейверс. — Это будет стоить Лукасу целого состояния, ведь это самый знаменитый адвокат на всем Западе.

— Генри Крэнстон! — задумчиво повторил я. — Если память мне не изменяет, он ни перед чем не отступит, только бы выиграть дело.

— Похоже на то, — проворчал шериф.

— И это не беспокоит прокурора?

— Прокурору вчера удалили желчный пузырь, — хрюкнул он, — и делом занимается помощник прокурора Эд Левин. Эд — молодой парень и очень твердый, как мне говорили. Во всяком случае, даже такой гений, как Крэнстон, не противопоставит ничего баллистической экспертизе.

— Надеюсь, — пожал плечами я, — я не понадоблюсь Левину во время процесса?

— Надо узнать у него, — ворчливо ответил Лейверс. — Наверно, нет. Ведь Полник, а не вы, следил за Лукасом, когда тот сбежал с Флетчером. Остальное зависит от эксперта по баллистике.

— Значит, я могу заняться прочими… А что делал Мандел все это время?

Шериф пожал плечами:

— Насколько мне известно, он живет все в том же отеле.

— А Джози Флетчер?

— Тоже сидит в своей квартире. Но смотрите, Уилер, не подходите к ней до процесса ближе чем на милю.

— Почему?

— За нее ухватился Крэнстон, — ответил шериф. — Я не знаю почему, но не хочу давать ему ни малейшего повода для нападок на полицию, понятно?

— Понятно. А на ферме Гэроу вы нашли что-нибудь интересное?

— Ничего! — сказал он, бросив на меня мрачный взгляд, как будто я был в этом виноват. — Я посылал туда ребят, они копались там три дня: все обшарили, а результат — нулевой.

— Между тем драгоценности и двести тысяч долларов где-то лежат. Дэн Гэроу тоже должен где-то быть, живой или мертвый!

— Вот что я называю умной мыслью, лейтенант, — усмехнулся шериф. — А если я попрошу вас заняться делом, вместо того чтобы торчать в моем кабинете?

Это его манера «мягко намекнуть», и мне пришлось подчиниться. Выходя, я остановился на минуту перед столом Аннабел. Низко склонившись над пишущей машинкой, она колотила по клавишам быстрее обычного.

— Честное слово, — начал я, — это был просто несчастный случай.

— Убирайтесь отсюда! — сдавленным голосом перебила она меня.

— Я не шпионил и не любопытствовал, уверяю вас, но при таких обстоятельствах не мог не прочесть несколько лозунгов, написанных на… ну… вы сами знаете где.

— Убирайтесь! — повторила она.

— Я только подумал, что вы могли бы дополнить их, например, таким…

Я заметил, что в ее глазах зажигаются опасные огоньки, а рука тянется к линейке, и немедленно удалился, чтобы избежать новых увечий.

— Рад снова видеть вас, лейтенант, — приветливо сказал Эйбл Грунвалд. — Я вижу, вы совсем поправились!

— Все отлично, благодарю вас, — ответил я, устраиваясь в мягком кресле напротив него.

Вице-президент «Дауни электроникс» по-прежнему выглядел добродушным плюшевым мишкой, но теперь я знал его лучше.

— Я позвонил в офис шерифа, как только выяснил обстоятельства, которые вас интересовали, — начал он неуверенно. — К сожалению, должен сказать, что там не проявили никакого интереса к моему сообщению.

— Это обычная история, когда меня там нет, — спокойно объяснил я. — Я думаю, что здесь бывает то же самое, когда вас нет на месте, мистер Грунвалд.

Он улыбнулся, потом промокнул платком лоб, который, как всегда, был влажным от пота.

— Я выяснил, где взял Дэн эти двести тысяч, — сказал он.

— Да? Любопытно послушать.

— Еще бы! — Он провел рукой по своей густой шевелюре, которая еще больше, чем в прошлый раз, нуждалась в стрижке. — История вам может показаться странной, лейтенант, но вы, вероятно, не очень-то разбираетесь в электронном бизнесе?

— Во всяком случае, обещаю не беситься зря.

— Хорошо. Он воспользовался двумя возможностями. Я начну с более простой. — Грунвалд слегка улыбнулся. — Приблизительно за два месяца до исчезновения его видели здесь с одним человеком, который работает в нашем отделении в Аризоне. Вы понимаете? Мы заключаем контракты и субсидируем некоторые изыскания. Но это весьма конфиденциально… Мы не жаждем, чтобы об этом узнали конкуренты, поэтому в суть посвящены лишь немногие сотрудники компании. Этим человеком занимался лично Дэн. В соответствующую графу у него были занесены сто тысяч долларов. Я проверил у того человека в Аризоне: он не получил ни цента.

— В этом нет ничего странного, — заметил я. — Но не хватает еще ста тысяч долларов. Откуда он их взял?

— Из секретного разведывательного фонда, — ответил Грунвалд, несколько смущенный. — Видите ли, мы должны быть в курсе того, что делают наши конкуренты: знать их проекты, продукцию и тому подобное… Существует много способов получить нужную информацию, лейтенант! Можно, например, нанять частного детектива, чтобы разнюхать, что делается у соседа, или дать взятку служащему, у которого есть ключевые данные. Или разузнать о слабостях какого-нибудь администратора и потом…

— И потом шантажировать его, — закончил я за него. — Я понимаю, что вы хотите сказать, мистер Грунвалд! Чтобы проводить промышленный шпионаж, нужны деньги, а для этих денег нужен секретный фонд. Сверхсекретный!.. Я отлично понял, что фонд, о котором идет речь, находится в ведении президента.

— Совершенно верно, лейтенант! — Он с облегчением кивнул. — Дэн не единолично ведал фондом, но ему не о чем было беспокоиться, так как проверку должны были проводить только через две недели.

— Благодарю вас.

— Кстати, есть еще одна маленькая деталь, — пробормотал он, снова доставая носовой платок. — Насчет бесследно исчезнувшего досье Риты Блэр… Я провел детальное расследование…

— Бедная мисс Феншоу! Я надеюсь, что ей не пришлось уйти в отставку, как вы пообещали?

— Она до сих пор у нас, — добродушно улыбнулся он. — Хотя мое расследование не дало результатов, но я выяснил, что все карточки служащих находятся под замком и ключ от него только у мисс Феншоу. Любой из пяти директоров имеет право потребовать ту или иную карточку. Следовательно, Рита Блэр сама никак не могла получить доступ к своей карточке. Для меня все стало совершенно ясно: это Дэн — он сам забрал ее.

— Вам бы нужно быть сыщиком, — хмыкнул я.

— Спасибо! — Он обрадовался, как мальчишка. — По правде говоря, лейтенант, я затеял всю эту возню не только из-за вас. Я был очень озабочен, как мне сообщить, что наш бывший президент исчез как дым, прихватив двести тысяч долларов, принадлежащих «Дауни электроникс»…

Выходя из кабинета Грунвалда, я, как и в первый раз, остановился перед столом секретарши. Пухлая блондинка жутко рассердилась, опознав во мне парня, который звал на свидание, а сам исчез.

— Целую вечность я был прикован к постели, не имея возможности пошевелиться, — проговорил я тихо и проникновенно, — и ожидая приговора врачей, буду жить или нет… Всю эту вечность… я говорил себе, что Полин Коулман самая замечательная девушка из всех, которых я когда-либо встречал. Я не хотел, чтобы она рисковала жизнью — ведь за мной охотился кровожадный убийца. Не знаю, поняла ли бы она меня, но я не хотел умирать, не сказав ей о своей любви. Вот почему я изо всех сил старался выздороветь!

Нелепые очки вздрогнули, когда она подняла на меня глаза, из которых катились черные от туши слезы.

— О, лейтенант! — пролепетала она. — Мне никто еще такого не говорил!

— Тогда… вы действительно прощаете меня?

— От всего сердца, лейтенант, уверяю вас!

Она глубоко вздохнула, ее грандиозная грудь еще больше раздулась. Ей бы надо носить не свитер, а латы.

— Самое ужасное, что я не вижу конца всего этого, — с горькой улыбкой сказал я.

— Ваша жизнь все еще в опасности? — со страхом прошептала она.

— Такова моя работа! — героически ответил я, выпятив грудь. — Я привык. Но вы могли бы помочь мне, Полин.

— Я сделаю все, что будет в моих силах! — ответила она с жаром.

— Вы еще помните адрес Риты Блэр? Тот, по которому вы ходили, когда она не вышла на работу?

— Вы ведь знаете, лейтенант, моя память не хуже электронной! — воскликнула она гордо. — Я сейчас запишу вам его.

Она быстро нацарапала несколько слов в своем блокноте, вырвала листок и протянула мне:

— Если еще что-нибудь…

Я грустно прервал ее:

— Не сейчас… тысячу раз благодарю, Полин!.. В один прекрасный день, когда все будет кончено, я надеюсь, скоро… тогда…

Я на секунду закрыл глаза, представляя себе картину будущего блаженства, потом с опущенной головой медленно направился к двери, не забывая волочить больную ногу.

— Желаю удачи, дорогой, — растроганно прошептала мне вслед пухлая блондинка, испустив глубокий вздох.

По адресу, который мне дала Полин, я отыскал двухэтажное здание на восемь квартир. Владелица, пожилая женщина с усиками, сама обитала на первом этаже, что позволяло ей бдительно наблюдать за всеми жильцами. Она помнила Риту Блэр, но это почти все, что мне удалось выудить. Хорошенькая рыженькая малютка, была отличной жиличкой, всегда вовремя платила за квартиру и почти не бывала дома.

Выйдя оттуда, я пошел в контору ювелира. Приятно было обнаружить, что сейф снова в порядке и офис приобрел нормальный вид.

А сам Гилберт Вулф ничуть не изменился: печальный человечек с заметным брюшком, тяжелыми веками и низким голосом.

— Как продвигается следствие, лейтенант? — осведомился он после вежливых вопросов о моей ноге и всей этой суете с задержанием Лукаса.

— Оно застыло на мертвой точке, — вынужден был признать я. — Я еще раз прохожу по старым следам — поэтому я опять у вас, мистер Вулф.

— Я понимаю. — Полузакрыв глаза, он принял какое-то решение. — Значит, вы хотите, чтобы я снова изложил вам всю историю, так?

— Да, — ответил я. — Может быть, тогда от меня ускользнула какая-нибудь деталь, а может, она ускользнула и от вас. Что-нибудь незначительное на первый взгляд может оказаться весьма существенным. Вы понимаете, что я хочу сказать?

— Хорошо, лейтенант. Я охотно сделаю все, чтобы помочь вам найти драгоценности. Сейчас идет спор между страховой компанией и мною. Думаю, вы представляете себе, что это такое!

— Конечно, — вежливо сказал я. — Итак, дело началось с того, что Гэроу позвонил вам по телефону?

Вулф скривился, потом стал подробно рассказывать усталым голосом. Я напряженно слушал, но он не сообщил ничего нового.

— Как вел себя Гэроу в тот вечер? Был спокоен? Нервничал?

Ювелир подумал, прежде чем ответить:

— Он нервничал, но это было естественно, ведь этот человек в критическую минуту продавал драгоценности своей жены. С самого начала он настаивал на полной секретности, чтобы в дальнейшем никто не знал об этом. Сама сделка напоминала сцену из плохого шпионского фильма — встреча двух секретных агентов или что-то в этом роде. Воротник его плаща был поднят, а шляпа надвинута на глаза, он не снял их в офисе. Я хотел спросить, к чему весь этот маскарад, раз мы вдвоем, но воздержался, так как у него явно не было настроения шутить.

— А он много говорил?

— Почти совсем не говорил. — Вулф неодобрительно фыркнул. — Придя, он сказал только: «Я Элберт Джонс». Вы помните это фальшивое имя, о котором мы с ним условились и которое я назвал ночному сторожу. Потом он положил драгоценности на мой письменный стол, сел и наблюдал за мной, пока я их рассматривал и оценивал. Я пытался завязать разговор, но он отвечал односложно или совсем не отвечал. Когда я убрал драгоценности в сейф и отдал ему положенную сумму, он сунул деньги в карман и пробормотал, что предпочел бы подождать в конторе, пока я не уйду. Вот и все.

— Понятно, — сказал я. — Ну что ж, мистер Вулф, благодарю вас… Надеюсь, мы скоро все-таки проясним это дело.

— Всегда к вашим услугам, лейтенант. — Он устало улыбнулся. — Со своей стороны я могу только пожелать, чтобы все поскорее встало на свои места. Мне очень неприятны эти дрязги со страховой компанией!

Когда я на следующее утро остановил свой «ягуар» перед офисом шерифа, солнце сверкало, как и накануне. Выходя из машины, я с радостью убедился, что некоторые в Пайн-Сити все же знают своих героев в лицо. Неприметный человечек подкатил ко мне и вежливо осведомился, правда ли, что я лейтенант Уилер.

— Ну конечно я лейтенант Уилер, — ответил я, широко улыбаясь, чтобы ободрить его. — Не робейте, выкладывайте все, что у вас накопилось. Я вас внимательно слушаю.

— Это вам, лейтенант, — неловко пробормотал он и сунул мне в руку сложенный листок бумаги. Он исчез прежде, чем я успел открыть рот и поблагодарить его. Через пять секунд я уже все понял. Это был посыльный из суда, а бумага, которую он сунул мне в руку, — повестка в суд, на слушание дела Марвина Лукаса. Я затолкал ее во внутренний карман пиджака и спросил себя, будет ли удачным день, который начался таким образом. Не лучше ли снова сесть в «ягуар» и отправиться домой спать?

Аннабел одарила меня ледяным взглядом, потом посмотрела на стенные часы.

— Десять часов тридцать минут, — бросила она колюче. — Все идет по-прежнему, лейтенант, — вы, как обычно, не торопитесь на работу.

Нападение из-за угла с судебной повесткой истощило мои благородные чувства, поэтому я ответил ей со злой улыбкой:

— А что сегодня прячется у вас под юбкой, мисс Джексон? Что-нибудь скромненькое, например, коленкоровые панталоны до колен?

— В один прекрасный день я убью вас, Уилер, — пробормотала она хрипло. — Я вас на куски разорву собственными руками.

Я протянул, закатив глаза:

— Трусики с красивыми бантиками над коленями!..

— Вы что, никогда теперь не отстанете?! — Она в бешенстве уставилась на меня своими глазищами. — Если хотите знать, это мой брат из Алабамы прислал их мне на день рождения в качестве шутки! Я написала родителям, что они вырастили под своим кровом малолетнего преступника.

— Вы совершенно правы, — согласился я. — Во всяком случае, это самые преступные трусики, какие я видел в жизни. Знаете, стоило мне посмотреть на них, и я почувствовал, что у меня просто сердце в пятки ушло!

— О! — Она вздохнула. — Если бы вы только знали, как я ненавижу Лукаса!

— Лукаса? — непонимающе переспросил я.

— Он оказался таким паршивым стрелком!

Когда я вошел в кабинет Лейверса, его ледяной взгляд напоминал взоры Аннабел.

— Сегодня у меня нет времени для болтовни, — проворчал он. — Если у вас нет других дел, можете убираться!

Я сел, и некоторое время мы с неприязнью смотрели друг на друга. Потом я начал:

— Кстати, вчера…

— У вас что-нибудь новое?

— Нет, но…

— Тогда проваливайте!

— Насчет процесса, — настаивал я. — Я все же буду там.

— Я уже сказал, что нет никакой необходимости в вашем присутствии. Так что выметайтесь! — буркнул он.

— Оказывается, такая необходимость возникла, — спокойно возразил я, выкладывая на стол повестку.

Надо было видеть его лицо! На нем отразились: удивление, недоумение, возрастающий гнев, который придал его щекам густо-малиновый цвет.

— Вы отдаете себе отчет, что это означает, Уилер? — Он яростно смял повестку и швырнул ее на пол. — Крэнстон вызывает вас как свидетеля защиты!

— Довольно любопытная ситуация, вы не находите, а? — задумчиво проговорил я. — Вам не кажется, что он свихнулся?

— Крэнстон? — Лейверс свирепо фыркнул. — Это его лисьи фокусы, я не желаю в это ввязываться. Нужно будет немедленно предупредить помощника прокурора. — И он схватился за телефонную трубку.

Через четверть часа помощник прокурора входил в кабинет шерифа, стараясь не показать, как он спешил сюда.

Эд Левин был высокий худой мужчина лет тридцати. Он выглядел моложе благодаря светлым вьющимся волосам и располагающему простодушному выражению лица, которое, однако, опровергалось проницательным взглядом темно-синих глаз, прятавшихся за солидными очками в роговой оправе. Лейверс представил нас друг другу, и Левин небрежно опустился в кресло, разглаживая скомканную повестку.

— Ну что? — нетерпеливо спросил шериф, когда помощник прокурора закончил чтение бумаги. — Что вы об этом думаете?

Левин слегка пожал плечами.

— А что я должен думать о подобном трюке, шериф? — Он искоса посмотрел на меня. — Как вы считаете, чем вы сможете быть полезны защите, лейтенант?

— Я уже был в некотором роде полезен защите, — заметил я, — тем, что не застрелил Лукаса насмерть и тем самым предоставил Крэнстону клиента! Но я ума не приложу, чем я еще смогу быть ему полезным.

— А Крэнстон что-то придумал, это ясно, — задумчиво сказал Левин. — Было бы неплохо, если бы лейтенант еще раз рассказал эту историю со всеми подробностями. А мы послушаем его и постараемся встать на точку зрения Крэнстона. — Он посмотрел на шерифа, который утвердительно кивнул. — Потом лейтенант может пройти со мной в мою контору и подробно познакомиться с обвинением. Это введет его в курс завтрашнего судебного заседания.

— Неплохая идея, — сказал Лейверс. — Ну, начинайте, Уилер!

Начинать надо было, конечно, с кражи. Я рассказал со всеми подробностями о конфиденциальной сделке Гилберта Вулфа с Дэном Гэроу, об исчезновении последнего вместе с драгоценностями и двумястами тысячами, о том, как мы пришли к выводу, что кражу совершили Мандел, Лукас и Флетчер, но не смогли представить доказательств этого, как я сосредоточил усилия на Флетчере как на самом слабом из троих в надежде, что он расколется…

Когда я подошел к концу своего рассказа, шериф и помощник прокурора некоторое время молча смотрели на меня, потом вопросительно посмотрели друг на друга и еще некоторое время молчали.

— Ну, что вы на это скажете? — наконец спросил шериф.

Левин тихонько засмеялся:

— Я так и думал, что вы спросите! Я не могу найти здесь абсолютно ничего, что могло бы быть полезным Крэнстону.

— Я тоже, — отрывисто бросил Лейверс. — Может быть, предположение Уилера, что Крэнстон свихнулся, все-таки правильно?

— Придется подождать процесса, чтобы узнать. — Левин резко встал. — Извините, у меня неотложное дело. Вы не возражаете, лейтенант, если мы увидимся в моей конторе через полчаса?

— Когда скажете, мистер Левин.

— Тогда до скорой встречи!

Он кивнул шерифу и быстро вышел из кабинета.

Лейверс был совершенно ошарашен.

— Что может быть для него важнее, чем ввести вас в курс дела?

— Мне мало что нравится в вас, шериф, — откровенно сказал я, — но одно я в вас ценю: доверие ко мне!

— Что вы хотите сказать этой галиматьей, черт побери? — проворчал он.

— Вам никогда не приходила в голову мысль, что меня могут купить… скажем, тысяч за сто, за половину той суммы, которую они забрали у Гэроу? Так вот, шериф, помощник прокурора, видимо, не испытывает доверия ко мне. Вот почему ему понадобились эти полчаса. Он хочет навести справки. А так как он понимает, что, спрашивая вас, лишь потеряет время, то собирается расспросить капитана Паркера из отдела убийств и других ребят, которые меня знают.

— Что?! — Лицо Лейверса опять стало малиновым. — Какая наглость! Подождите немного, я скажу ему все, что думаю о его процессе, и он увидит…

— Не надо ничего говорить, — твердо сказал я. — Но все равно спасибо! Поймите, его точка зрения вполне логична. Действительно, почему Крэнстон поступил таким образом? Время покажет, шериф. Подождем, что будет на процессе.

— Ладно, — согласился он неохотно. — Но это совершенно бессмысленное предположение. Вы расхлябанный, распутный и ленивый офицер, но вы честный человек.

— О, благодарю вас, сэр! — растроганно сказал я. — После такой характеристики я не знаю, что мне делать, пожать вам крепко руку или разбить голову!

Я прибыл в офис Левина и провел там добрых полдня, знакомясь с деталями обвинительного заключения, которое он собирался представить в суде.

— Ну, вот и все, — сказал он наконец. — Что вы об этом думаете, лейтенант?

— Я считаю, что вы уже наполовину впихнули Лукаса в газовую камеру, — честно признал я. — Никто не сможет опровергнуть ваше обвинение, даже Крэнстон.

— После того как вы получили повестку, я несколько изменил свои намерения, — сказал он. — Теперь я вызову вас свидетелем! Вы расскажете об обстоятельствах задержания Лукаса. Без сомнения, Крэнстон собирается доказывать, что ваше пулевое ранение не имеет никакого отношения к делу и лишь оказывает психологическое давление на присяжных, — но это не имеет значения. Таким образом, мы отразим его театральный выпад и установим тот факт, что пистолет, из которого был убит Флетчер, находился в руках Лукаса в момент его ареста.

— Здесь командуете вы, — сказал я, — а я выполню все, что вы скажете.

— Ну тогда, думаю, все в порядке. — Его поразительные голубые глаза некоторое время изучали меня из-за стекол очков. — Желаю удачи, лейтенант!

— И вам также, мистер Левин, — ответил я. — Там, должно быть, осталось долларов триста, не больше?

— Прошу прощения? — напряженно переспросил он.

— Остаток на моем банковском счете, — усмехнулся я, широко улыбаясь. — Вы ведь не станете отрицать, что, выйдя от шерифа, побежали в банк, чтобы проверить мой счет?

Какое-то время он ошеломленно молчал, но потом усмехнулся в ответ:

— Вы подтверждаете свою репутацию умного, хоть и необузданного полицейского, лейтенант. Насколько я помню, там двести пятьдесят долларов.

Я продолжал:

— А что сказал обо мне капитан Паркер? Впрочем, вы, вероятно, сочтете неэтичным рассказывать это мне, так, мистер Левин?

— Вы правы.

— И несмотря на то, что вам обо мне сказали, вы еще не решили, можно ли мне доверять, да?

— Задайте мне этот вопрос, когда процесс будет закончен, лейтенант, — ответил он холодно.

Черные тучи собирались на небе, тяжелом и мрачном, и белые колонны греко-голливудской колоннады стояли суровым строем, как грозные стражи, готовые отразить вторжение захватчиков.

Я слушал, как заливался звонок внутри дома, и спрашивал себя, нужен ли предлог, чтобы повидать Еву Тайсон. Тут дверь открылась, и передо мной оказалась удивленная миссис Гэроу. Я мысленно выругался: как я мог забыть, что это дом Гэроу и что здесь по-прежнему живет его жена, которая продолжает ждать его, хотя прошло уже четыре недели.

— О, это лейтенант Уилер! — проговорила она своим мелодичным голосом. — Какой приятный сюрприз! Входите же, лейтенант, прошу вас!

— Спасибо, — сказал я. — Но я должен сразу признаться, что у меня нет никаких новостей для вас, миссис Гэроу. Честно говоря, я пришел сюда в надежде увидеть мисс Тайсон.

Она улыбнулась:

— Ева на террасе. Ее подбросил домой Эйбл Грунвалд, и я уговорила его зайти выпить. Будет чудесно, если вы присоединитесь к нам.

— Спасибо, вы очень любезны, — вежливо ответил я. — Мне кажется, что сегодня вам гораздо лучше, миссис Гэроу.

— Я бы так не сказала, лейтенант, — тихо ответила она. — Я не смогу успокоиться, пока не узнаю, что сталось с моим мужем, — просто я привыкла жить с этими мыслями. — Ее глаза затуманились болью, но она тряхнула головой, прогоняя ее, и улыбнулась. — Пойдемте лучше выпьем.

Мы прошли с ней через дом на террасу, выходящую к бассейну. Эйбл Грунвалд сидел в удобном кресле со стаканом в руке. Он слегка приподнялся, когда появились мы с миссис Гэроу.

Я кивнул Грунвалду, не сводя глаз с бело-золотой нимфы, которая вышла из бассейна и подходила к нам, стягивая бесполезную купальную шапочку с намокших светлых волос. На ней было белое бикини — чисто символические полоски на загорелом теле, — так что на первый взгляд казалось, что на ней вообще ничего нет.

— О-о! — Она резко остановилась, не дойдя до нас, и приветственно подняла руку: — Слава героям! Трижды «ура» в честь мужественного полицейского, тяжело раненного на посту!

— Послушай, Ева, брось свои шутки, — ласково сказала Телма Гэроу, — лучше дай лейтенанту что-нибудь выпить. В конце концов, он пришел сюда из-за тебя.

— Потрясающе! — ухмыльнулась Ева. — Просто фантастика! И лейтенант проделал весь этот путь лишь для того, чтобы взглянуть, все ли на месте у меня, бедняжки? Я сейчас грохнусь в обморок!

Она легко пробежала по террасе ко мне, остановилась и яростно потрясла головой, обдав меня каскадом брызг.

— Вот, может быть, это вас немного охладит, пока вы не начнете подстегивать свои низменные инстинкты алкоголем?

Она направилась к бару, чтобы наполнить стаканы, а я взглянул на Грунвалда и с некоторым сомнением сказал:

— Надеюсь, ваши компьютеры достаточно устойчивы?

— Устойчивы? — удивился тот.

— Ну да, устойчивы к шоку, который может вызвать программа, изготовленная милой Евой.

— Компьютеры хороши тем, что не пакостят исподтишка, — четко проговорила Ева, не оборачиваясь. — Вы не застанете компьютер щупающим девушку под предлогом того, что он помогает ей сесть в машину…

— Ева! — Телма Гэроу была шокирована. — Это уж чересчур!

— Ну, я ужасно зла на него, — пожала плечами Ева и подала мне стакан виски со льдом. — Наше единственное свидание началось с того, что он тискал меня в машине, а закончилось трупом, который он отыскал на ферме! — Она осеклась и посмотрела на миссис Гэроу. — О, простите! Прости, тетя Телма, я не хотела огорчить тебя!

— Ничего, моя дорогая. — Миссис Гэроу попыталась улыбнуться. — Я так любила нашу ферму… А теперь, когда там нашли тело этого бедняги, я, наверное, никогда не смогу поехать туда.

— Не надо так говорить, Телма, — живо откликнулся Грунвалд. — Без сомнения, ты вернешься на ферму, когда наконец все выяснится и когда все… — Он вытащил носовой платок и стал энергично вытирать лоб. — Ты так говоришь только потому, что у тебя нервы расстроены. — Он обернулся, ища поддержки. — Разве я не прав, Ева?

— Совершенно правы! — решительно изрекла Ева. — Вспомни, какие замечательные дни мы там провели, тетя Телма. И проведем еще лучше, даже если мне придется силой тащить тебя туда.

Улыбка озарила лицо миссис Гэроу.

— Это верно, мы так наслаждались там! Ты помнишь последнее лето, Ева? Стояли золотые дни, полные солнца и тепла… Мы проводили их в этом подобии бельведера, который Дэн начал строить, да так и не закончил до… до того… — Ее голос неожиданно прервался, она пыталась сдержать слезы. — Простите, — всхлипнула она, вскочила и убежала в дом.

— Господи! — Грунвалд усиленно вытирал лоб. — Как глупо было с моей стороны даже заикаться, что она вернется на эту ферму.

— Нет, это я начала, — возразила Ева с несчастным видом. Но тут же добавила: — Вообще-то никто не виноват, кроме Дэна, черт возьми! Ах, как я хотела бы, чтобы он сдох вместе со своей дешевой шлюшкой!

— Перестань, Ева, нельзя так говорить, — запротестовал Грунвалд. — Никто не знает, что случилось с бедным Дэном. Может, его убили… — Он повернулся ко мне. — Правда, лейтенант?

— Возможно. Вероятно, сейчас не время, но я хотел спросить у Евы…

— Да, не время! — безжалостно перебила она меня. — Вставайте, Эйбл!

— А? — Грунвалд приподнялся, пытаясь выбраться из низкого кресла.

— Я нашла выход, — объяснила Ева. — Вы сейчас повезете тетю Телму в город ужинать.

— Вы думаете? — Он с надеждой посмотрел на нее, потом нерешительно покачал головой. — Мне бы очень хотелось, конечно, но боюсь, что она не согласится.

— Ерунда! — Ева схватила его под руку и потащила за собой в дом. — Идите ждите в машине. Обещаю, что приведу ее через десять минут.

Уже у входа во внутренние помещения она повернула голову и бросила мне через плечо:

— Оставайтесь здесь со своим пойлом и ждите меня. Я скоро вернусь. Ясно?

— Да, мисс! — нервно ответил я.

Она увлекла Грунвалда, и я остался один на террасе. Я выпил свой скотч, приготовил себе другой и поставил стакан рядом с креслом. Перед домом заурчал мотор, потом звук стал удаляться и совсем затих. Небо становилось все темнее и темнее, вдали загремел гром, первые капли дождя застучали по ступеням террасы, и я вслушивался в их бормотание, удобно устроившись в кресле под фиберглассовой крышей.

— Они уехали!

Бело-золотая нимфа, очень довольная собой, неожиданно возникла передо мной. Удовлетворенно улыбаясь, она наполнила свой стакан у портативного бара и села в кресло напротив меня.

— Ну вот, я начинаю выступать в роли Купидона, — радостно заявила она.

— О чем вы? — спросил я, ничего не понимая.

— О том, что жизнь впервые дала шанс тете Телме, а я хочу немного подтолкнуть судьбу, вот и все! Рано или поздно она обязательно поймет, что вышла замуж за мерзавца, и начнет искать порядочного человека. И ей не придется далеко ходить, уверяю вас!

— Эйбл Грунвалд?

— Полагаю, что он влюблен в нее уже несколько лет, но он слишком хорошо воспитан, чтобы позволить себе ухаживать за женой своего лучшего друга. — Она улыбнулась. — Но теперь в этом доме все переменится, раз Ева Тайсон займется этим! Не сомневайтесь, она останется женой президента «Дауни электроникс», но на этот раз ее мужем будет тот, за кого ей следовало выйти замуж с самого начала!

— Грунвалд уже выбран новым президентом?

— Нет, конечно. — Она пренебрежительно усмехнулась моей наивности. — Но он непременно будет им.

— А что об этом думает тетя Телма? — спросил я, невольно заинтересовавшись.

— О, она еще ничего не знает! Ей надо дать время, а потом уж я устрою так, чтобы Эйбл Грунвалд оказался рядом в тот момент, когда она созреет для нового замужества.

Она остановилась, прерванная вспышкой молнии, которая озарила все вокруг ослепительно белым светом. За ней тотчас последовал сокрушительный удар грома, который, казалось, разорвал небо прямо над нашими головами. Дождь стремительным потоком ударил по фиберглассовой крыше, и стена воды полностью отгородила нас от внешнего мира.

Ева вскочила с места, ее глаза сияли восторгом.

— Слушайте! — воскликнула она. — Вы слышите? Он сердится, он очень разгневан! Я никогда не слышала, чтобы старик Тор так колотил по небу своим молотом.

Весь мир сходит с ума, так почему бы Еве не присоединиться к остальным, думал я. Ее изменившиеся манеры не казались такими уж странными на фоне громовых ударов и рассекающих небо молний.

Она откинула назад голову и захохотала.

— Вы их слышите? — кричала она. — Это скачут валькирии!

И при виде этой роскошной нимфы в бикини, задыхающейся от радости, я готов был согласиться со всем, что она скажет.

— Правильно! — завопил я в ответ. — Девушки подбирают павших героев и скачут с ними в Валгаллу!

— Иногда они спасают и раненых героев, — пробормотала она сквозь шум грозы.

— Так вот он я! — крикнул я, вскочил с места и протянул руки, пытаясь поймать ее.

Она вырвалась и вихрем помчалась под дождь, оставив у меня в руках верх от своего бикини. Я бросился за ней.

Мне нужен был костюм аквалангиста, а еще лучше — костюм Адама: не успел я глазом моргнуть, как промок насквозь. Я почти не видел ее за потоками ливня, скользил по мокрой траве на бегу — пришлось скинуть ботинки, — больная нога тотчас дала себя знать, — потом — промокшие носки.

Короткая вспышка молнии высветила ее тело словно белый неоновый контур. Это был настоящий кросс, а я вовсе не был готов к такому, ведь мне мешала мокрая одежда, не говоря уж о больной ноге, которую приходилось волочить за собой. Трудная задача, даже для героя! А погоня продолжалась: она устремилась к холму за домом. Не знаю, как мне удалось вскарабкаться на этот пригорок, а потом спуститься с другой стороны, большей частью на собственном заду, но я вдруг очутился под кровом густой пихтовой рощи. Сплошные потоки воды сменились редкими каплями, молнии и гром утихли. Я как бы вступил в прихожую богов.

Я остановился и прислонился к дереву, тяжело дыша, вперив взор в темноту. Нет, ее нигде не было видно! Но вдруг я услышал:

— Даже герой рискует жизнью, прислоняясь к дереву в мокрой одежде в грозу.

В голосе ее было столько обольстительности!

Я резко повернулся, чтобы схватить ее, но она оттолкнула меня:

— Вы мокрый насквозь!

— А вы не подождете? — робко спросил я, как будто мне снова стало тринадцать лет. И тут заметил, что во время гонки она потеряла остатки бикини.

— Видите, вы уже охрипли, — пробормотала она, потом добавила: — Да! Перед нами вся вечность мира.

Не спуская с нее глаз для большей уверенности, я снял пиджак. Что касается галстука… Чтобы развязать мокрый узел, нужны были щипцы, а не мои руки, но я все же справился. Я расстегнул разбухший брючный ремень, дернул за «молнию», но она не поддавалась, а брюки плотно облепили меня, и я сражался с ними, как матрона, отбивающаяся от насильников. Но вот мне удалось освободиться. Тогда валькирия подошла ко мне совсем близко и оказала мне честь — взяла все на себя.

«Вся вечность мира», — сказала она. Но для меня это было чем-то запредельным — настоящей Валгаллой или той длинной, темной, сладостной ночью Страны полуночного солнца, которую, клянусь, она обещала с самого начала.

На следующее утро я по указанию Эда Левина занял место за столом прокурора рядом с ним. Адвокат вошел в зал пятью минутами позже, безмятежно посмотрел вокруг, открыл свой дипломат и выложил на стол бумаги.

Крэнстон не выглядел адвокатом-акулой, но тут я вспомнил, что Герб Мандел тоже не выглядел взрывником-виртуозом, лучшим в стране. Крэнстону было около пятидесяти — лысый, среднего роста и телосложения, он был одет в дорогой и строгий темный костюм и больше всего походил на руководителя корпорации. Может быть, именно такой стереотип подтолкнул Эйбла Грунвалда к нарочитой небрежности в одежде и запущенной прическе?

— Этот Крэнстон не похож на адвокатское светило, — прошептал я помощнику прокурора.

— Не обманывайтесь на счет его внешнего вида, лейтенант, — вежливо ответил Левин. — Подождите, пока не увидите его в деле!

Вскоре привели Марвина Лукаса. Убийца за последние три недели совсем не изменился и держался в своем новом двухсотдолларовом костюме по-прежнему вызывающе. Лицо его утратило загар, но глаза, как всегда, блестели, а черные волосы были тщательно причесаны.

Еще один преступник, который мог бы сойти за выпускника колледжа. Левая рука Лукаса была на перевязи, и я немедленно поинтересовался у Левина о причине.

— Ваша пуля раздробила ему кость, — ответил он бесстрастно. — Я проверял у доктора Мэрфи вчера — повязка самая настоящая! — Он позволил себе бледную улыбку. — В следующий раз, когда вы будете стрелять в подозреваемого, постарайтесь попасть в менее заметное место, чтобы не вызывать у присяжных слезы жалости, хорошо?

В зале суда было жарко и душно, и я вдруг почувствовал себя неспокойно. Левин, забыв обо мне, углубился в свои заметки, за столом защиты Лукас и Крэнстон о чем-то тихо, но горячо говорили. После бесконечно долгого ожидания прозвучал призыв соблюдать порядок, и вошел судья Клебан.

Первое обращение к присяжным Левина было спокойным, логичным и убедительным. Он был явно уверен в подавляющей вескости своих доказательств — и столь же уверен в том, что присяжные это оценят. Он дал понять, что все прочие дела, имеющие отношение к процессу, всего лишь простая формальность, и было очевидно, что некоторые из присяжных были согласны с ним.

Выступление Крэнстона было короче, он встал в позу судьи, возлагающего на присяжных ответственность за решение: призвал их размышлять, не поддаваться необоснованному диктату мистера Левина и исполнять свой долг — ведь речь идет о человеческой жизни. Он намекнул, что защита раскопала некоторые новые обстоятельства. Он побуждал присяжных к работе мысли и вниманию при принятии решения. Расслабившиеся было присяжные выпрямились и приготовились бдеть.

Одна из присяжных заседателей — тучная матрона — особо привлекла мое внимание. Эта крупная женщина наверняка участвовала во всех местных спортивных мероприятиях, заправляла бридж-клубом, соседями, мужем и всеми прочими в округе. Не знаю почему, но мне показалось, что она неизбежно распространит свое влияние и на присяжных и от нее будет зависеть вынесенный ими вердикт.

Доктор Мэрфи, первый, кого вызвали на свидетельскую трибуну, описал место, причины и время смерти Сэма Флетчера в своей обычной «учтивой» манере, то есть с полным равнодушием к слушателям.

— Пострадавший получил две пули в затылок. — Левин громко повторил слова врача. — И почерневшие края раны указывают, что стреляли с очень близкого расстояния, так?

— Совершенно верно! — подтвердил Мэрфи.

Помощник прокурора вежливо обратился к Крэнстону:

— Свидетель к вашим услугам.

— Вопросов нет, — спокойно ответил тот.

Судебное заседание продолжалось до полудня, когда судья объявил перерыв на ленч. После перерыва, в два часа, Левин пригласил на кафедру Полника.

Полник своим трубным голосом заявил, что в день убийства, исполняя служебные обязанности, он следил за подзащитным, за пострадавшим и за неким Манделом. Полник поведал, как двое, воспользовавшись остановкой машины, скрылись от слежки.

— В котором часу это было? — спросил Левин.

Полник полистал свою записную книжку, нахмурил брови.

— Около одиннадцати часов сорока минут, — пробурчал он.

— Вы их видели снова в тот день?

— Нет, сэр.

— Расскажите теперь о времени и месте вашей следующей встречи с обвиняемым.

Сержант опять заглянул в записную книжечку.

— Этой же ночью я дежурил в офисе шерифа. В час сорок пять минут позвонила женщина, — бубнил он, — которая назвалась вдовой убитого, и сказала, чтобы мы выезжали к ней немедленно, так как лейтенант Уилер кого-то держит под приделом. Она сообщила адрес и прибавила, что еще необходима карета «Скорой помощи».

— А зачем, сержант?

— Потому что оба были ранены. Она сказала, что лейтенант истекает кровью, — ответил Полник.

Помощник прокурора сделал почти незаметную паузу и бросил быстрый взгляд на Крэнстона. Адвокат приятно ему улыбнулся, и мне почудилось легкое беспокойство в глазах Левина, когда он повернулся к Полнику.

— Продолжайте, сержант.

Полник описал сцену в вестибюле, которую он увидел, когда прибыл на место: Лукас опирался на стену, схватившись рукой за плечо, а я полулежал на полу в мокрых от крови брюках, сжимая револьвер, направленный на Лукаса. Сержант очень детально все изложил.

Левин предъявил пистолет и попросил Полника опознать его как оружие, найденное при Лукасе в момент ареста.

— Возражаю! — Голос Крэнстона прогремел по залу. — По показаниям самого сержанта пистолет находился на расстоянии пяти-шести футов от обвиняемого.

— Возражение принято! — Судья Клебан ударил молотком.

— Задам вопрос по-другому, — сухо проговорил Левин. — Этот пистолет вы нашли на полу, в пяти-шести футах от обвиняемого?

— Да, сэр! — Полник энергично кивнул. — Я узнаю отметку, которую тогда сделал на дуле.

Торжественно, по всем правилам, пистолет был приобщен как доказательство номер один.

— Еще один вопрос, — сказал Левин. — По чьему распоряжению вы действовали, когда следили за машиной?

— По распоряжению лейтенанта Уилера, — ответил Полник. — Вы понимаете, лейтенант считал…

— Достаточно, сержант. — Левин снова посмотрел на адвоката. — Свидетель в вашем распоряжении.

— У меня нет вопросов, — вновь улыбнулся Крэнстон.

Потом наступила очередь эксперта по баллистике, который засвидетельствовал, что в голову Флетчера, в мою ногу и потолок дома, где жил Флетчер, стреляли из одного пистолета — именно из того, который Полник обнаружил на полу приблизительно в пяти футах от Лукаса.

Его сменил эксперт по дактилоскопии. Он подтвердил, что все отпечатки пальцев на этом пистолете принадлежат обвиняемому. И так как у Крэнстона опять не было вопросов к эксперту, судья закрыл заседание до следующего утра.

— Ничего не понимаю, — бормотал Левин, когда минут двадцать спустя мы выходили из зала суда. — Что же он собирается нам преподнести?

— Он, наверно, бережет силы для будущего, — ответил я, пожав плечами. — Он единственный раз открыл рот, и лишь для того, чтобы подчеркнуть, что пистолет находился на полу, в пяти футах от Лукаса. Нелепое уточнение: если там были только Лукас и я, так кому же мог принадлежать пистолет, как не Лукасу?

— Да знаю я, — отмахнулся Левин. — Сейчас Крэнстон будто открывает мне зеленую улицу! Даже судья одарил меня старомодным удивленным взглядом, когда сержант со всеми подробностями живописал, как вы истекали кровью, исполняя свой долг, а Крэнстон дал ему говорить! То же самое с баллистикой и дактилоскопией: он позволил завалить своего клиента научными фактами, никак не реагируя на это!

— А может, я был прав, он не в своем уме?

— Увидим, — пробормотал Левин. — Завтра утром я вызову вас первым, лейтенант. Мне остается лишь обосновать мотив, причину всего этого, — иными словами, мне нужно будет изложить суду историю кражи драгоценностей и рассказать, как вы пытались вытянуть сведения из Флетчера. Даже если Крэнстон спятил, он сделает все, чтобы сбить нас с толку, когда мы будем говорить об этом. Вы должны мне помочь. Если будет нужно, пару раз сбейте их с толку. Договорились?

На следующий день в десять пятнадцать я уже стоял около барьера свидетельской трибуны. Помощник прокурора осторожно заострил внимание на мотиве, спросив, почему Полник стал следить за машиной Мандела в тот день, когда было совершено преступление. Я подробно рассказал о совершенной несколькими днями раньше краже в конторе ювелира Вулфа, о том, что Мандел был подозреваемым номер один, и даже о том, что о Манделе запрашивали из Сан-Франциско. Потом я описал, как на следующий день после совершения кражи пошел к нему в отель и обнаружил там не только Лукаса, с которым Мандел делил номер, но и Флетчера с женой.

С этого момента, подозревая их в групповом ограблении, я распорядился установить наблюдение за всеми троими. У Мандела был достаточно длинный послужной список, у Флетчера тоже, да и Лукаса задерживали много раз.

На этом месте судья Клебан прервал мой рассказ, стукнул молотком по столу, нагнулся вперед и воззрился на адвоката.

— Мистер Крэнстон, — медленно сказал он, — суд не обязан давать советы, как вести защиту обвиняемого. Но ввиду серьезных и опасных подробностей, приведенных свидетелем, мой долг спросить — в интересах, между прочим, вашего клиента: считаете ли вы возможным, чтобы свидетель продолжил, или у вас есть возражения?

Беспроигрышный адвокат поднялся с вежливой улыбкой.

— Ваша честь, я очень благодарен суду за предоставленную моему клиенту возможность справедливого разбирательства, — ровным голосом проговорил он. — Но по некоторым причинам я предпочитаю, чтобы свидетель продолжил, а защиту я проведу по своему плану.

— Очень хорошо! — Судья поджал губы и снова стукнул молотком. — Задавайте вопросы, мистер Левин.

Отвечая на вопросы, я сообщил, почему решил, что Флетчер — самое слабое звено этой команды, поведал и о том, как пытался убедить его признаться в содеянном. Именно с этой целью я наведался в его квартиру утром того дня, когда было совершено убийство. В этот же день, ближе к вечеру, я в первый раз услышал о существовании фермы Гэроу. Я поехал туда и обнаружил труп Флетчера. На вопрос Левина я ответил, что около полуночи посетил жену Флетчера, чтобы известить ее о том, что произошло. Она очень испугалась, узнав, что в убийстве ее мужа я подозреваю Марвина Лукаса, и стала просить меня остаться у нее до тех пор, пока она немного не придет в себя. Потом зазвонил телефон, это оказался Лукас, которому она, по моему настоянию, позволила подняться к ней. И мне удалось при помощи оружия задержать его.

— Благодарю вас, лейтенант! — Помощник прокурора послал мне ободряющую улыбку, потом повернулся к адвокату: — Свидетель к вашим услугам, сэр!

Крэнстон медленно встал, как бы в нерешительности провел рукой по лысой голове, расправил плечи.

— Ваша честь, я прошу разрешения обратиться к суду, — почтительно произнес он.

— Разрешаю! — сказал судья.

— Ваша честь, я намеревался вызвать лейтенанта на заседание суда как свидетеля защиты, по этой причине он и получил соответствующую повестку. — Говоря это, Крэнстон подошел к самому возвышению, где сидели судьи. — Но помощник прокурора привлек его как свидетеля обвинения, а выступление лейтенанта приобрело такую широту и глубину, что даже вы, ваша честь, вмешались, чтобы поддержать элементарные законные права моего клиента, потому я прошу высокий суд разрешить мне опросить свидетеля так же подробно, как это было сделано обвинением.

— Ваша честь! — Левин в ярости вскочил с места. — Я протестую! Это…

— Протест отклонен!

Удар молотка выразительно подтвердил слова судьи, и Левин, раздосадованный, плюхнулся на свое место.

— Ваша просьба удовлетворена судом, но я оставляю за собой право определять правомерность ваших вопросов, — бархатным голосом сказал судья Клебан. На его худом лице появилась пугающая улыбка. — Мистер Крэнстон, уж не хотите ли вы заманить меня в западню?

— Ваша честь! — Адвокат придал своему лицу выражение полнейшей невинности. — Я никогда бы не позволил себе…

— Начинайте, адвокат.

Крэнстон подошел к трибуне для свидетелей, облокотился о барьер и уставился на меня притворно доброжелательным взглядом.

— Вы рассказали очень запутанную историю кражи драгоценностей, лейтенант, — вкрадчиво начал он. — Я хотел бы вернуться к некоторым фактам, только для того, чтобы удостовериться, правильно ли я вас понял.

— Хорошо, сэр, — вежливо ответил я.

— Значит, Дэн Гэроу отнес драгоценности своей супруги в контору ювелира. Ему нужно было возместить двести тысяч, которые он украл у «Дауни электроникс», пользуясь своим положением директора фирмы, располагающего специальными фондами?

— Да, сэр.

— Как вы утверждаете, эти деньги были им украдены, чтобы расплатиться с шантажистом, который угрожал скомпрометировать Гэроу, предъявив его жене интимные фотографии, которые были сделаны на его ферме несколько месяцев назад, когда он проводил там уикэнд со своей секретаршей.

— Да, сэр.

— Вы знаете имя этой секретарши?

— Рита Блэр.

— Где она в настоящее время?

— Не знаю.

— Вы хотите сказать, что она исчезла?

— Да, сэр.

Крэнстон бросил взгляд на присяжных и слегка покачал головой.

— Исчезла! — медленно повторил он. Потом он снова уставился на меня. — В ночь кражи мистер Вулф покинул здание после того, как вручил двести тысяч долларов мистеру Гэроу и запер драгоценности в надежном, как он думал, месте, то есть в сейфе. А Гэроу настоял на том, чтобы выждать в конторе, пока ювелир не покинет здание.

— Да, сэр.

— На следующее утро ночной сторож был найден умирающим от огнестрельных ран, сейф в конторе мистера Вулфа был взорван, а драгоценности исчезли! — Он помолчал некоторое время, потом поинтересовался: — Где же Дэн Гэроу?

— Не знаю, сэр, — ответил я.

— Вы хотите сказать, что он исчез?

— Да, сэр.

— И до сих пор о нем ничего не известно?

— Нет, сэр.

Крэнстон снова кинул взгляд на присяжных, изображая откровенное удивление.

— Какое совпадение, лейтенант! Секретарша Гэроу, она же его любовница, исчезла, драгоценности его жены исчезли, а теперь узнаем, что и сам Дэн Гэроу исчез! Вместе с ним исчезли и те двести тысяч, которые мистер Вулф дал ему в тот вечер. Не думаете ли вы, лейтенант, что если знать, где искать, то можно найти все это вместе?

— Возражаю! — завопил Левин. — Защита навязывает свидетелю вывод…

— Снимаю вопрос, — любезно сказал Крэнстон. — Лейтенант, вы только что сказали, что взлом и кража были произведены шайкой, состоящей из убитого, обвиняемого и еще одного человека по фамилии Мандел?

— Да, сэр.

— У вас есть доказательства?

— В делах, заведенных на Мандела и Флетчера, говорится…

— О, конечно! — Он едко улыбнулся. — Я чуть не забыл… Но не на обвиняемого. Вот пункт, который я хотел бы прояснить, не возражаете, лейтенант? Есть ли судебное дело на моего клиента?

— Нет, — пришлось мне признать. — Ничего не было установлено.

— А он привлекался к суду?

— Нет, сэр.

— Интересно!

Он так и стоял, глядя на меня с усмешкой, заставляя меня долгие секунды потеть под взглядами всего зала, затем наконец провел рукой по лысине и продолжил:

— Вы тут заявили о своей уверенности, что именно эти три человека совершили названную кражу. Но так как у вас не было ни единого доказательства, то вы решили нажать на Флетчера, которого считали самым слабым из троих и способным выдать остальных?

— Да, сэр.

— И с этой целью вы посещали его?

— Да.

— Сколько раз вы приходили к Флетчеру за пять дней, между совершением кражи и его смертью?

Я немного подумал:

— Пять… нет, шесть раз.

— Где происходили эти встречи?

— В квартире Флетчера.

— Каждый раз?

— Да, за исключением первой встречи в номере Мандела и Лукаса. Я об этом уже говорил.

— Как долго продолжались ваши беседы с Флетчером?

— Около часа. — Я пожал плечами. — Время не засекал.

— Действительно, лейтенант, вы не засекали.

Крэнстон повернулся ко мне спиной и не спеша направился к столу, за которым сидел Лукас с непроницаемым лицом.

— Лейтенант, — спросил меня адвокат, даже не поворачивая головы, — кто присутствовал при ваших визитах?

— Флетчер и его жена, — ответил я. — В тот день, когда было совершено убийство, там были Мандел и обвиняемый.

— А не получалось когда-нибудь так, что во время вашего визита Флетчера не было дома?

— Да, сэр, два раза.

— А в этих двух случаях что вы делали, лейтенант? Вы приходили позже, когда Флетчер возвращался?

— Нет, я ждал его возвращения в квартире.

— Один?

— Дома была его жена.

— А она никогда не протестовала?

— Не могу утверждать, чтобы она приветствовала мое присутствие, — уклончиво сказал я.

— Лейтенант… — Он все еще стоял ко мне спиной, опершись руками о стол и немного наклонившись вперед. — Опишите миссис Флетчер.

— Ну… — Я на секунду задумался. — Это брюнетка, лет двадцати пяти…

— Вы можете назвать ее хорошенькой?

— Да.

— Красивой?

— Можно сказать и так.

— Значит, с вашей точки зрения, она привлекательна как женщина?

— Протестую! — Левин вскочил. — Вопрос неправомерен и не имеет никакого отношения к делу. Такие вопросы выяснить, виновен или не виновен обвиняемый, не помогут!

— Протест принят, — медленно проговорил судья Клебан.

— Ваша честь! — Крэнстон быстро повернулся лицом к присяжным. — Показания свидетеля относительно вдовы убитого имеют прямое отношение к защите. Дальнейший допрос подтвердит это мое заявление. Я прошу суд пойти навстречу…

Судья Клебан ударил молотком.

— Я дам вам возможность продолжить, — ледяным тоном сказал он, — но предупреждаю вас, адвокат: вы вступаете на скользкий путь, запрещенный процедурными правилами.

— Благодарю, ваша честь! — Крэнстон удовлетворенно кивнул, потом снова повернулся ко мне. — Лейтенант, как вы определите отношение к вам миссис Флетчер?

— Как неприязненное.

— Почему?

— Я полагаю, ее возмущали мои попытки сделать мужа изобличающим свидетелем, — ответил я осторожно.

— Она сохраняла эту неприязнь на протяжении всех шести визитов в ее квартиру?

— Протест! — злобно выкрикнул Левин. — Это была квартира ее мужа, и визиты наносились ему.

— Протест принят! — Судья Клебан сердито посмотрел на Крэнстона. — Вы ведь все понимаете, адвокат!

— Я прошу прощения у суда, — смиренно произнес Крэнстон. — Миссис Флетчер продолжала испытывать эту неприязнь во время ваших визитов к ним, лейтенант?

— Да, сэр.

— В день убийства вы снова пришли в их квартиру, на сей раз, чтобы сообщить ей о смерти мужа?

— Да, верно.

— В котором часу это было?

— Около полуночи.

— Послушайте, лейтенант, — сказал он добродушно, — человек вашей профессии должен быть более точен.

— Скажем, от одиннадцати пятидесяти пяти до двенадцати, — проворчал я.

— В котором часу в квартиру пришел обвиняемый?

— В час пятнадцать, — сказал я. — Я помню, что посмотрел на часы, когда зазвонил телефон: было час десять, и минут через пять, не больше, он пришел.

— Таким образом, час десять минут вы оставались наедине с миссис Флетчер?

— Да.

— Но она уже знала о смерти мужа, потому что Мандел как раз перед вашим приходом позвонил и сообщил ей об этом.

— Какова была ее реакция, когда она вас увидела?

— Она упрекнула меня в смерти мужа.

— Итак, несмотря на то, что у вас не было никаких причин там задерживаться, так как миссис Флетчер уже была в курсе дела, и несмотря на ее неприязнь к вам — ведь она считала вас виновником, смерти мужа, — вы тем не менее в течение часа и десяти минут оставались в квартире наедине с ней. Так, лейтенант?

— Она беспокоилась, боялась, что…

— Вот-вот! Вы пытались убедить миссис Флетчер, что Лукас убил ее мужа и непременно постарается убить ее саму. И она, конечно, «поверила» вам, лейтенант! — Его голос звучал издевательски. — Я думаю, что это пока все… пока. — Он повернулся к судье. — Ваша честь, я хотел бы вызвать этого свидетеля еще раз, на следующей стадии процесса, как заявленного заранее свидетеля защиты.

— Очень хорошо, мистер Крэнстон. — Судья Клебан кивнул, потом перевел взгляд на обвинителя. — У вас нет встречных вопросов, мистер Левин?

— Есть, ваша честь, благодарю вас. — Левин встал, оперся руками о стол и внимательно посмотрел на меня. — Скажите, вы по собственной инициативе пошли к миссис Флетчер, чтобы сообщить ей о смерти мужа?

— Нет, господин помощник прокурора, — с признательностью ответил я.

— Чья это была идея?

— Шериф приказал мне сделать это.

— Благодарю, лейтенант. Это все.

Левин сел, довольный собой.

Я бросил быстрый взгляд на толстую женщину, которую заметил среди присяжных еще вчера, и увидел, что она внимательно рассматривает меня, кривя влажные губы в нерешительной усмешке.

Левин встал.

— Ваша честь, присяжные устали.

— Ну что же, самое время для ленча, — сказал судья Клебан. — Объявляется перерыв.

Крэнстон приплясывал на носках, как боксер, ожидающий в своем углу сигнала, чтобы устремиться на ринг.

— Защита намерена доказать, что обвиняемый невиновен в убийстве и сам является жертвой преступной махинации. Махинации столь гнусной, дамы и господа, что за время своей долгой карьеры адвоката я еще ни разу не встречал подобной! — Он слегка наклонил голову. — Я благодарю вас за внимание.

Потом он вернулся за свой стол. Я посмотрел на Эда Левина: он так и сидел, разинув рот.

— О чем это он говорит, черт возьми? — прошептал я.

Он покачал головой и сдавленно прошептал:

— Представления не имею!

— Вызовите вашего первого свидетеля, — сказал судья Клебан.

— Защита вызывает Герберта Мандела, — ровным тоном возгласил Крэнстон.

Высокий худой мужчина поднялся на трибуну и принес присягу. Затем он сел, оглядывая зал через толстые стекла своих квадратных очков. Эти очки вместе с густыми седыми волосами придавали ему вид симпатичного добродушного обывателя, а если бы ему еще прикрепили большую бороду, он стал бы похож на Деда Мороза.

— Пожалуйста, назовите свое имя, — вежливо обратился к нему Крэнстон.

— Герберт Мандел.

— Ваша профессия?

— Я… — Тень улыбки промелькнула по губам Мандела. — В настоящее время я нахожусь на отдыхе.

— Как уже было установлено, вы провели в тюрьме в общей сложности девять лет за взлом сейфов при помощи взрывчатки. Это верно?

— Да.

— По-моему, мистер Мандел, до того, как вы «ушли на покой», ваша профессия называлась «взломщик сейфов».

— Не спорю, — легко согласился Мандел.

Адвокат довольно кивнул, как бы восхищенный таким ответом.

Я украдкой бросил взгляд на Левина: он опять разинул рот.

— Как долго вы были знакомы с убитым?

— Три или четыре года.

— А с обвиняемым?

— Примерно столько же, может быть, немного дольше, чем с Флетчером.

— Понятно! — сказал Крэнстон, кивнув, как будто Мандел сообщил ему нечто важное. — Сколько вы находитесь в Пайн-Сити?

— Около пяти недель.

— Зачем вы прибыли сюда?

— Я отдыхал в Лос-Анджелесе, — спокойно ответил Мандел. — Мне позвонил Сэм Флетчер и сказал, что он с женой в Пайн-Сити и что здесь чудесно, почему бы мне не приехать и не провести вместе с ними две или три недели. Я подумал, что он шутит, но он уверял меня, что говорит совершенно серьезно. Он сказал даже, что приглашает меня с приятелем. «Все расходы будут оплачены, — заявил он, — и еще вы получите по две тысячи долларов». Потом Сэм невзначай спросил, не видел ли я в Лос-Анджелесе Марвина Лукаса, и когда я ответил, что встретил его несколько дней назад, он сказал мне: «Привези с собой Марвина. Я вышлю телеграфом пятьсот долларов на расходы».

— Что же произошло дальше? — спросил Крэнстон.

Мандел снял очки и принялся тщательно протирать стекла.

— Ну что же, сказал я себе, если Сэм совершенно тронулся умом, то меня это не касается, лишь бы его деньги были на месте. Я рассказал обо всем Марвину, то есть обвиняемому, и как только пришли эти пятьсот долларов, мы отправились в Пайн-Сити.

— Флетчер сказал, что вы должны будете сделать, чтобы заработать по две тысячи долларов?

— Нет, он снял для нас номер в хорошем отеле и сказал, что хочет, чтобы мы просто пожили в отеле, ничего не делая, и время от времени приходили бы к нему сыграть партию в покер.

Задавая следующий вопрос, Крэнстон драматически повысил голос.

— А где вы находились в тот вечер, когда была совершена кража из конторы ювелира Вулфа?

— У Флетчеров, мы играли в покер, — спокойно ответил Мандел.

— Протестую! — сердито крикнул Левин. — Ваша честь! Свидетель выступает не на процессе о краже драгоценностей!

— Что вы скажете на это, адвокат?

— Ваша честь! Защита собирается доказать, что мой клиент явился жертвой преступной махинации, чудовищного сговора, — холодно заявил Крэнстон. — Показания свидетеля являются первым, совершенно необходимым звеном разоблачения сущности этого сговора.

— Протест отклонен! — быстро проговорил судья.

— Мистер Мандел, — продолжал Крэнстон настойчиво, — кто, кроме вас, там присутствовал?

— Флетчер с женой и обвиняемый.

— И вы провели весь вечер вместе, играя в покер? — Да.

— Что произошло на следующее утро в вашем номере в отеле?

— Лейтенант Уилер пришел допрашивать нас, обвиняемого и меня, где мы провели предыдущий вечер. Получилось так, что у нас в это время как раз были Флетчер и его жена. Он стал также задавать вопросы и им.

— Сообщил ли он вам о краже?

— Да, — признал Мандел. — Он сразу заявил, что не верит ни единому нашему слову. Он был совершенно уверен, что это мы совершили кражу и что миссис Флетчер лжет.

— Вспомним теперь тот день, когда был убит Сэм Флетчер, — продолжил Крэнстон. — Утром, когда пришел лейтенант Уилер, вы находились у Флетчеров?

— Да.

— И что произошло?

— Он прожужжал Сэму все уши, что его единственный шанс — признаться в совершении кражи.

— А потом?

— Джози, то есть миссис Флетчер, проводила его до входной двери и поговорила с ним. Когда она вернулась, у нее был расстроенный вид, она едва сдерживала слезы и сразу же заперлась в спальне.

— Ее муж сказал что-нибудь по этому поводу?

— Да, сэр. Он вышел из себя, потому что видел, что лейтенант сходит с ума по его жене и домогается ее, обещая, если она уступит ему, оставить в покое ее мужа.

— Протестую! — завопил Левин. — Это домысел, зловредные…

Судья Клебан поднял молоток и с яростью ударил по столу.

— Принято! Пусть присяжные не принимают к сведению последний ответ! — Он кивнул секретарю суда. — Вычеркните его из протокола!

Крэнстон недоуменно пожал плечами, затем снова обратился к свидетелю:

— После этого Флетчер попросил вас помочь ему?

— Да, сэр, — ответил Герб, кивнув. — Он сказал, что у него есть кое-какие дела и ему совсем не нужен полицейский хвост. Он спросил, можем ли мы с Марвином помочь ему обмануть полицию и скрыться.

— Тогда вы и проделали тот маневр, о котором рассказал сержант Полник, — подытожил Крэнстон.

— Да, сэр. Это была идея Сэма. Он посоветовал обвиняемому поскорее смыться и не возвращаться до вечера, Марвин ответил, что он сходит в кино или куда-нибудь еще. Мы с Сэмом договорились созвониться вечером.

— В таком случае вы видели Флетчера в последний раз, когда он выходил из машины на перекрестке?

— Да, сэр.

— Что же вы сделали после этого?

— Я вернулся в отель и оставался у себя в номере.

— Это все! — Крэнстон кивком поблагодарил свидетеля и сел за свой стол, улыбаясь обвиняемому.

— Свидетель в распоряжении обвинения!

Эд Левин подскочил со своего места, словно подброшенный пружиной.

— Значит, Флетчер предложил вам и обвиняемому две недели каникул в Пайн-Сити и пообещал взять все расходы на себя да еще выдать вам по две тысячи долларов наличными? — спросил он саркастически.

— Да, сэр, — ответил Герб.

— А что, Флетчер известный благотворитель или филантроп?

— Не думаю.

— Тогда чем же вы можете объяснить такое предложение?

— Я не собираюсь его объяснять, — небрежно ответил Мандел.

— Наверно, ближе к истине то, что Флетчер позвонил вам и сказал, будто у него есть на примете хорошее дельце для вас и обвиняемого? И потом он объяснил вам, что имел в виду кражу драгоценностей, не так ли?

— Нет, сэр, он ничего подобного не говорил! — твердо ответил Мандел.

— Вы хотите уверить суд, что Флетчер никак не мог найти себе партнеров для покера и решил заплатить вам по две тысячи долларов, чтобы вы приехали сюда составить ему компанию?

— Я знаю только то, что он сказал.

— Сколько партий вы сыграли с Флетчером?

— Три или четыре.

— Так что каждая партия должна была стоить Флетчеру больше шестисот долларов, еще до того, как была сдана первая карта? — Левин повернулся к присяжным. — Он, должно быть, безгранично верил в свою удачу, вы не находите?

— Не знаю.

— Почему бы не признаться сразу, что вся эта абсурдная история выдумана? — вдруг рявкнул Левин.

— Нет, это правда, — парировал Герб. — Это он говорил!

— И вы ему поверили?

— Верил до следующего утра после кражи.

— Ах вот как! Кража уничтожила вашу веру в счастливую звезду Флетчера, ту, на которую он рассчитывал, играя в покер, да?

— Нет. Я понял, зачем он пригласил нас в Пайн-Сити и устроил эту игру в покер накануне вечером, — сухо ответил Мандел. — Это же ребенку ясно!

— Так поделитесь с судом вашими запоздалыми, но, безусловно, ценными соображениями, блесните проницательностью, — с иронией проговорил Левин.

— Он хотел, чтобы мы подтвердили его алиби на время кражи драгоценностей, — невозмутимо заявил Мандел. — Но это еще не все. Сэм был, вероятно, в сговоре с грабителем и нуждался в нас как в прикрытии. Полиция сосредоточила все внимание на нас и дала возможность настоящему вору спокойно уйти.

Побледнев от ярости, Левин наконец понял, в какую ловушку заманил его адвокат.

— Достаточно! — рявкнул он, отвернувшись от свидетеля и возвращаясь на свое место. Я заметил, что его руки немного дрожали.

Крэнстон поднялся с улыбкой на губах, чтобы снова задать вопрос.

— Кого же вы подозреваете в совершении кражи, мистер Мандел?

— Возражаю! — взревел Левин. — Вопрос опять поставлен так, что свидетель должен делать какое-либо заключение и…

— Мистер Левин, — холодно прервал его судья Клебан, — вы сами начали, теперь вам придется примириться с тем, что защита продолжит задавать свои вопросы. Возражение отклонено!

— Того, кто находился в конторе ювелира, когда произошла кража, — заявил Мандел весело. — Того, кто сразу же после кражи исчез и кого до сих пор никто не видел. — Дэна Гэроу!

— Благодарю вас, — сказал Крэнстон. — Вы свободны, мистер Мандел. Мой следующий свидетель — Ева Тайсон.

Это был новый удар для меня — прямо в солнечное сплетение. Ева прошла на свидетельское место, чтобы дать показания.

На ней был скромный и стильный темный костюм, в котором она больше походила на дружелюбную теннисистку, всего лишь соседку той валькирии, которая сама выбрала себе героя, чтобы в разгар грозы удовлетворить с ним свою страсть.

Крэнстон быстро перешел от момента, когда она впервые упомянула в разговоре со мной о ферме Гэроу, к моменту, когда я сообщил ей, что в соседней комнате лежит труп.

— Что произошло дальше, мисс Тайсон? — спросил он сочувственно.

— Лейтенант посоветовал мне пойти на кухню приготовить кофе, пока он будет осматривать спальню, — ответила Ева.

— Вы так и сделали?

— Да, — тихим голосом ответила Ева, — я не хотела смотреть на тело в спальне.

— О, конечно! Сколько времени прошло, пока лейтенант присоединился к вам на кухне?

— Не знаю. Семь или восемь минут.

— А потом? Что он сказал?

— Он сказал, что в спальне труп некоего Флетчера, которого застрелили, и что он должен немедленно позвонить в ПОЛИЦИЮ.

— Итак, он оставался один около шести-семи минут, — с нажимом заметил Крэнстон. — За время вашего отсутствия он мог взять в спальне какой-нибудь предмет и положить его себе в карман, верно?

— Ну… — Ева колебалась. — Думаю, да.

— Речь не о том, что вы думаете, мисс Тайсон, — язвительно сказал он. — Мог он это сделать: да или нет?

— Ну да, мог, — неохотно выговорила она.

— Такой предмет, как пистолет, например?

— Протестую! — воскликнул Левин. — Опять попытка заставить свидетеля делать заключения и…

— Протест принят! — прошипел судья. — Я вас предупреждаю, мистер Крэнстон, что не потерплю подобной тактики с вашей стороны!

— Приношу свои извинения, ваша честь! — Адвокат склонил голову. — Свидетель ваш, господин обвинитель.

— У меня нет вопросов! — проворчал Левин.

— Приглашаю свидетельницу Джозефину Флетчер, — объявил Крэнстон.

В переполненном зале возник шумок, когда Джози Флетчер заняла свидетельское место.

Должен признаться, она отлично изображала неутешную вдову — молодую, красивую, растерянную. На ней был черный шелковый костюм и черная шляпка с вуалью, спускающейся на лицо, но не закрывающей его, а только подчеркивающей бледность (она была без косметики). Ее большие черные глаза переполняло горе. Она принесла присягу и скромно села, одернув юбку.

— Вы Джозефина Флетчер? — спросил ее Крэнстон.

— Да, — тихо ответила она.

— Вы вдова убитого Сэма Флетчера?

— Да.

— Сколько времени вы были замужем?

— Почти семь месяцев.

— Вы любили мужа?

— О да, очень любила!

— Когда вы приехали в Пайн-Сити?

— Шесть месяцев назад, — ответила она. — После свадьбы мы провели три недели в Лос-Анджелесе, а потом сразу приехали сюда.

— Вы знали, каким способом ваш муж зарабатывает себе на жизнь?

— Нет. — Ее голос на мгновение прервался, она опустила глаза. — Он никогда не говорил со мной об этом, а я не спрашивала. Я считаю, что женщине не следует вмешиваться в дела мужа, — ей достаточно быть хорошей женой и делать его счастливым.

— Именно так. — Крэнстон кивнул с таким видом, будто она изрекла магическую формулу, от которой в последующие две недели по всей стране прекратятся разводы.

— Когда вы познакомились с Гербом Манделом и обвиняемым Марвином Лукасом?

— Приблизительно за три или четыре дня до кражи, — спокойно сказала она. — Сэм говорил, что связан с ними деловыми отношениями.

— У вас были какие-нибудь основания не верить ему?

— Нет.

— Где вы находились в тот вечер, когда были украдены драгоценности?

— В нашей квартире.

— Одна?

— Нет, с Сэмом. А около восьми часов пришли мистер Мандел и мистер Лукас играть в покер.

— Вы тоже играли с ними?

— Да, — ответила она. — Приблизительно до двенадцати часов. Потом я приготовила им кофе, около часа ночи они ушли.

— На следующее утро, часов в одиннадцать, вы с мужем пришли к ним в отель, и одновременно с вами там появился лейтенант Уилер, так?

— Да.

— Вы присутствовали во время всех последующих визитов, которые нанес лейтенант в вашу квартиру, чтобы побеседовать с вашим мужем о краже? Он пытался заставить его признать свое участие в преступлении и изобличить сообщников?

— Да!

— А вам не приходилось оставаться наедине с лейтенантом Уилером, миссис Флетчер?

— Да, было два таких случая.

— Расскажите суду, что произошло в первый раз.

— Ну… — Голос Джози упал. — Я сказала, что мужа нет дома, а он ответил, что подождет его, и, оттолкнув меня, прошел в комнату. Потом он стал говорить, какая я очаровательная женщина и зачем я вышла замуж за… грязного доносчика, скотину! Я закричала, что не позволю так говорить о Сэме, но он только засмеялся и попытался меня поцеловать. Я стала отбиваться, но что может сделать слабая женщина? Он зажал меня в угол…

— И он прекратил свои приставания только тогда, когда неожиданно вошел ваш муж? — подсказал Крэнстон. — Но поговорим теперь о втором случае, миссис Флетчер.

— Все было примерно так же, как и в первый раз, но хуже, — ответила она дрожащим голосом. — Я сопротивлялась, а он сказал, что мне бы лучше быть поумнее, а не то он засадит Сэма на всю оставшуюся жизнь. Я ответила, что он лжет, что Сэм невиновен. Тогда он стал смеяться, издеваться надо мной и Сэмом…

— Господи, почему вы не заявите протест? — прошипел я в ухо Левину. — Сделайте что-нибудь!

— В данный момент это ни к чему не приведет, — шепнул он в ответ. — Я возьмусь за нее позже. Если она лжет, я вытащу из нее правду.

— Если?! — Я был так потрясен, что почти прокричал это.

Левин жестом призвал меня замолчать, судья бросил на меня злобный взгляд.

— Перейдем к тому дню, когда ваш муж был убит, — произнес Крэнстон похоронным тоном. — Ваш муж ушел из дому около одиннадцати часов тридцати минут утра с мистером Манделом и обвиняемым. Так?

— Да.

— А вы, миссис Флетчер, что вы делали, пока они отсутствовали?

— Я позавтракала, потом пошла за покупками. Вернулась около пяти часов и оставалась дома, у телевизора. Сэм предупредил меня, что вернется поздно, поэтому я не волновалась. Около полуночи позвонил Герб Мандел и сообщил страшное известие. Я была так потрясена, что не могла говорить. Когда я вешала трубку, позвонили в дверь. Почти ничего не соображая, я пошла открывать. Это был лейтенант Уилер. Он сразу сказал, что мой муж убит. Я ответила, что знаю об этом, так как Герб только что звонил. Тогда он сказал, что теперь я наконец избавилась от этого крысенка Сэма и мне самое время узнать любовь настоящего мужчины… — Ее голос дрогнул очень убедительно. — Я… у меня просто истерика началась. Я заорала, чтобы он убирался, что я никогда не предам память мужа, которого любила и люблю больше всех на свете!.. А он спокойно налил себе виски и уселся в кресло, посмеиваясь. Вдруг я поняла: я с ним наедине в квартире, ночью. Я совершенно беззащитна, у меня нет больше мужа, мой дорогой Сэм никогда не вернется домой!

Она закрыла лицо руками и разрыдалась.

— Миссис Флетчер, отдохните несколько минут, успокойтесь! — Голос Крэнстона был таким сладким, как целая бочка патоки.

— Нет, благодарю вас, я в порядке.

Джози храбро подняла лицо, залитое слезами, и продолжила свое виртуозное выступление, а мне оставалось только беспомощно дожидаться, когда она окончательно распотрошит меня.

— Я пыталась его умолять, — прошептала она замогильным голосом. — Я взывала к его жалости, человечности, совести! Но чем больше я просила — тем веселее он смеялся. Под конец я молила о милосердии: оставить меня наедине с моим горем. Но он не собирался уходить, пока я не отдамся ему. Я крикнула, что лучше убью себя. Он в бешенстве посмотрел на меня, потом достал из кармана пистолет, положил на стол и сказал: «Вот из этой пушки прикончили твоего мужа, кукла. Я скажу, что нашел ее у тебя, и мне поверят, не беспокойся». Эта угроза так на меня подействовала, что я впала в какой-то столбняк. Пользуясь моей беспомощностью, он схватил меня, пеньюар разорвался, и это его еще больше разожгло… На мое счастье, зазвонил телефон. Он приказал мне снять трубку, на тот случай, если звонят из офиса шерифа. Это оказался Марвин Лукас, он звонил из аптеки на углу и хотел поговорить с Сзмом. Я закричала, что Сэм убит, а меня хочет изнасиловать лейтенант. Лейтенант вырвал у меня трубку и так посмотрел, что я подумала — он с ума сошел и сейчас меня убьет…

Она на секунду замолчала и глубоко вздохнула, как бы собираясь с силами. Весь зал затаил дыхание, боясь пропустить хоть словечко в ее увлекательном рассказе.

— Что произошло дальше? — поторопился воспользоваться моментом Крэнстон.

— Тут я вспомнила, что пистолет лежит на столе, — продолжала Джози прерывающимся голосом. — Я схватила его и направила на лейтенанта, пригрозив, что буду стрелять, если он посмеет подойти. Он как будто не слышал! Надвигался на меня как танк, изрыгая непристойную брань. Когда между нами оставалось шесть-семь футов, я не выдержала, закрыла глаза и спустила курок! Пуля попала ему в ногу, но и это его не остановило. Он подошел совсем близко, вырвал у меня пистолет, но в этот миг раздался звонок… Он приставил пистолет к моему виску и приказал мне открыть. На пороге стоял Марвин Лукас, но что он мог сделать?.. Лейтенант велел ему убираться, пригрозив убить обоих. Когда Марвин, пятясь, достиг лестницы, лейтенант достал еще револьвер и выстрелил ему в плечо, затем, подбежал к Марвину и из первого пистолета выстрелил в потолок, после чего старательно вытер оружие носовым платком и протянул Марвину со словами: «Возьми пистолет и брось возле себя». Марвин, естественно, не хотел этого делать, но ведь лейтенант был вооружен! Так что Марвину не оставалось ничего другого, как подчиниться. Лейтенант проковылял назад и приказал мне звонить в офис шерифа и сказать, что он ранен при задержании убийцы Сэма. Он сказал, чтобы я даже не пробовала говорить что-либо другое — мне никто не поверит, меня арестуют за попытку помочь Лукасу скрыться. Никто не пойдет против лейтенанта полиции! — Джози беспомощно пожала плечами. — Я сделала, как он сказал, так как подумала, что в противном случае он просто убил бы нас до прихода полиции.

— Благодарю вас, миссис Флетчер, — сказал Крэнстон. Он повернулся и некоторое время смотрел на присяжных, прежде чем обратиться к Левину. — Свидетель в вашем распоряжении, господин обвинитель, — проговорил он голосом священника, милостиво отпускающего язычнику, ворвавшемуся в церковь, его грехи.

Эд Левин выпрямился с видом человека, пробудившегося от кошмара.

— Ваша честь, обвинение просит о перерыве, чтобы можно было изучить и осмыслить последнюю неожиданную информацию.

Судья Клебан бросил взгляд на стенные часы:

— Хорошо, мистер Левин. Сейчас уже больше четырех часов, я думаю, что будет лучше перенести заседание на завтрашнее утро.

Я бегло взглянул на скамью присяжных и наткнулся на неодобрительный пристальный взгляд холодных светлых глаз толстой женщины. Она сжала губы так, что они превратились в тонкую линию, и я почувствовал, что эта матрона уже вынесла свой вердикт.

В кабинете Левина нас было четверо: шериф Лейверс, капитан Паркер из отдела убийств, сам Левин и я. Я сидел напротив них, и это было совершенно не случайно…

— Никак не могу все-таки понять, — проворчал шериф Лейверс, — почему все-таки он вызвал Уилера как свидетеля защиты?

— Потому что он умен и хитер, — злобно объяснил Левин, — а я позволил себя одурачить, как идиот! Сейчас я вам объясню, шериф! Он понимал, что я не собираюсь вообще привлекать Уилера как свидетеля, и он не ошибался! Мне совершенно не нужны были его показания. Но Крэнстону было необходимо, чтобы Уилер присутствовал на суде, вот почему он его и вызвал. Он рассчитал, что я, в пику ему, вызову лейтенанта со стороны обвинения, после чего Крэнстону останется только задавать ему вопросы, а потом вызвать своего коронного свидетеля.

— Все это дело уже прошлое, — сказал Паркер. — Суть в том, какой ущерб это все нанесло.

— Очень большой, — сказал Левин сердито. — Будет чертовски трудно завтра опровергнуть выступление этой женщины. И чем большую жесткость я проявлю, тем больше вооружу против нас присяжных.

— У всех свои трудности, — сказал Паркер. — Может, лучше взять быка за рога и посмотреть, что же произошло на самом деле?

— Вы хотите поговорить обо мне? — вежливо спросил я.

Он пристально посмотрел на меня:

— Да, Уилер, о вас.

Даже в криминальной полиции, где Паркер был моим начальником, мы не слишком-то ладили друг с другом. Мне всегда казалось, что его обижало мое затянувшееся пребывание под началом шерифа, он в душе ожидал, что ссылка туда послужит мне хорошим уроком. Паркер был хорошим честным копом, но он полагал, что главное — следовать инструкциям, поэтому одна только мысль обо мне вызывала у него приступ язвы. Может быть, и теперь, мрачно подумал я, его язва возьмет реванш.

Тут я вдруг заметил, что все трое с любопытством разглядывают меня, как будто я какое-нибудь заморское животное. Потом Паркер посмотрел на остальных, пожал плечами и открыл дебаты.

— Ну, Уилер! — Он шумно откашлялся. — Что означает вся эта история?

— Какая история? — ледяным тоном осведомился я.

— Не валяйте дурака! — так же холодно ответил он. — Речь идет о сегодняшних показаниях в суде. О выпаде Мандела насчет того, что Флетчер жаловался на ваши преследования и домогательства по адресу его жены, и рассказ вдовы о том, как вы провели время в ее квартире перед арестом Лукаса.

— Вы имеете в виду время, когда я пытался изнасиловать ее, прежде чем она подстрелила меня из орудия убийства, которое я припрятал, когда обнаружил тело Флетчера? — небрежно спросил я. — Того, которое я использовал, чтобы подставить Лукаса, после того как отволок его в дальний конец коридора и всадил ему пулю в плечо? Вы про эту историю, капитан? — И я оскалил зубы в яростной усмешке.

— Прекратите умничать, лейтенант, — разозлился Паркер. — Мне стоит слово сказать — и вы лишитесь работы!

— Послушайте, лейтенант, расскажите нам, что произошло на самом деле, — добавил Левин, стараясь говорить беспристрастно.

— Можно подумать, что вы плохо слушали в первый день суда, господин помощник прокурора, — ответил я.

— А если мы перестанем играть в прятки? — сухо проговорил Паркер. — Крэнстон ведь не мог выдумать всю эту историю!

Я взглянул на недовольную физиономию шерифа.

— А вы тоже так считаете? Вы разделяете мнение этих двоих, шериф?

Он еще больше нахмурился:

— Пока не могу сказать. Вы ведь тоже еще не все сказали, Уилер, но вы это сделаете. Вот тогда и спрашивайте меня!

Что-то в его ответе меня разочаровало, но потом я сказал себе, что в такой ситуации наивно ждать от человека слепой веры. Если Крэнстону удастся выгородить своего клиента, основываясь на рассказе Джози о том, что полицейский офицер пытался изнасиловать ее через пять минут после того, как она узнала о смерти мужа, и что он потом нарочно подстрелил Лукаса, принуждая того взять на себя убийство Сэма, в котором был неповинен, — значит, зло в Пайн-Сити восторжествовало, а полиция, прокуратура и сам закон потеряли всякую цену.

— Много времени моя история не займет, — сказал я, стараясь, чтобы слова звучали четко. — Показания, которые вас так обеспокоили, исходили от двух свидетелей: Герба Мандела, взломщика, который отсидел девять лет, и Джози Флетчер, вдовы мошенника, у которого список приводов длиннее, чем моя рука. Сравните их показания с моими и знайте, что я не отступлю, даже если мне придется расстаться с полицейским значком.

Левин некоторое время скрежетал зубами и сверлил меня взглядом, потом повернулся к Паркеру.

— Мне кажется, лейтенант сказал достаточно, — резко заявил он.

Паркер, бледный от ярости, тяжело дышал.

— Уилер, вы освобождены от должности до конца процесса. Потом я выгоню вас из полиции, а потом посмотрю вместе с помощником прокурора, что можно будет предъявить…

— В данный момент вы можете сделать лишь одну вещь, капитан, — перебил его мягкий голос.

Я не сразу поверил своим ушам. Разинув рот, я уставился на Лейверса. Нет, этот бархатный голос не мог исходить от него. У капитана был такой же недоумевающий вид. В течение нескольких секунд он пялил глаза на Лейверса, потом пробормотал:

— Вы, кажется, что-то сказали…

— Я сказал, что в данный момент вы можете сделать только одну вещь, капитан, — повторил шериф тем же вкрадчивым голосом, — послушать меня. — Он раздраженно поерзал своими телесами на неудобном стуле с прямой спинкой. — Я не виню Левина в том, что он сейчас отступился от лейтенанта. — Он посмотрел на помощника прокурора со спокойным презрением, и того чуть удар не хватил. — Он просто еще молодой, неопытный, вот и упустил свой шанс отличиться, пока прокурора нет на месте. Он разозлился, что Крэнстон водил его полтора дня за нос, словно дрессированного медведя, а потом отшвырнул прочь одним пинком. Вот он и ищет козла отпущения и воображает, что лейтенант для этого сгодится.

— Что?.. — Левин заикался от непереносимого унижения. — Да как вы смеете так говорить со мной, вы…

— Молчать! — небрежно оборвал его Лейверс. — Я и с вашим начальником могу так же поговорить, и часто делаю это. — Он бросил убийственный взгляд на Паркера. — А вот вам, капитан, следовало бы лучше соображать.

— Не зарывайтесь, шериф, — проворчал Паркер.

— Дайте мне договорить, — продолжал Лейверс все тем же мягким голосом, вдвое более устрашающим, чем его обычные громоподобные крики. — Я зароюсь так глубоко, что стены муниципального управления рухнут, и вы вместе с ними. То, что сейчас говорил лейтенант Уилер, — чистая правда. Вы не должны ставить на одну доску слова старого мошенника Мандела или россказни этой вульгарной шлюшки, которая была замужем за мерзавцем Флетчером, и слова лейтенанта полиции, известного своей безупречной службой.

— Но это ничего… — начал было Паркер.

— Во всяком случае, — продолжал Лейверс неумолимо, — если Лукаса объявят невиновным, это будет ошибкой Левина.

— Что? — взвился Левин. — Я не позволю вам…

— Заткнитесь! — прорычал Лейверс. — Кража драгоценностей, убийство Флетчера, обвинение Лукаса в убийстве — все это произошло на нашей территории. Значит, избиратели нашего округа будут считать меня ответственным за приговор. Подумайте своими тупыми головами, что ждет нас, если Лукаса оправдают?

— Конец света, — проворчал Паркер. — Все будут вопить, что фараоны — ублюдки и правосудие выглядит как…

— Не утруждайте себя! — усмехнулся шериф. — Скажите им, Уилер!

— Шериф обладает более практическим мышлением, капитан, — сказал я подчеркнуто вежливо. — Если Лукас выйдет на свободу, мы не сможем удержать его в Пайн-Сити, как, впрочем, и Мандела с Джози Флетчер. А как только они отсюда смотаются, мы лишимся всяких шансов закончить это дело с кражей и наказать виновных.

— А мандат, который дали мне мои избиратели, это что, пустяки? — добавил Лейверс яростно. — Единственный крошечный шанс, который мне остается, может быть, один на тысячу, — что Уилеру удастся как-то завершить дело до того, как эти трое покинут город! И вообще, капитан, будет лучше, если вы не будете совать ваш длинный нос в дела моего ведомства, если не хотите, конечно, чтобы я его подрезал. Кстати, кто знает, может, для вас это было бы к лучшему!

Прежде чем открыть рот, Паркер несколько раз судорожно сглотнул, но ему не удалось сдержать дрожь в голосе.

— Плохо это или хорошо, но вы правы, дело проходит по вашему ведомству, шериф. Я здесь лишний. — Он быстро взглянул на Левина и направился к двери. — Мне вообще не следовало сюда приходить.

Дверь захлопнулась. В комнате наступила гнетущая тишина. Я тихонько закурил сигарету. Глядя на меня, и Лейверс сунул в зубы сигару.

Помощник прокурора старался сделать вид, что ничего не случилось и он прекрасно себя чувствует.

— Если я — ваш один шанс из тысячи, — осторожно сказал я шерифу, — то зачем мне терять время и торчать завтра целый день в суде?

— Вы должны быть там, — запротестовал Левин. — Крэнстон подчеркнул, что намерен еще раз допросить вас.

— Конечно. Но сначала вы будете допрашивать главного свидетеля защиты, вдову Флетчера, не так ли? Вы же можете потянуть время, даже если не рассчитываете выудить из нее что-нибудь важное, верно?

— Что у вас на уме, Уилер? — спросил Лейверс.

Я взглянул на часы.

— Сейчас около шести часов. Если в моем распоряжении будет сегодняшний вечер и часть завтрашнего дня, я смогу произвести некоторое расследование там, где меня меньше всего ожидают.

— Как вы на это смотрите? — поглядел шериф на Левина.

Помощник прокурора просунул палец между воротничком и шеей и глотнул воздуха.

— Э-э-э… Ладно. Я попытаюсь завтра несколько ослабить впечатление, которое произвели утренние показания миссис Флетчер, — заявил он. — Я сумею выиграть время на этом. И Крэнстон будет вынужден сразу же после этого вызвать Лукаса. Думаю, я смогу продержаться до трех часов. Но не больше! В ваших же интересах, Уилер, появиться к этому времени, в противном случае…

— В противном случае помощник прокурора превратится в тыкву! — проворчал шериф. — Или я перепутал сказки?

Мой «ягуар» скакал по колдобинам кошмарной дороги, ведущей на чертову ферму, и голова моя все входила в контакт с брезентовой крышей автомобиля. Это напомнило мне о молоте Тора, а Тор напомнил… Но я отбросил эротические воспоминания и постарался сосредоточиться на другом: когда бог грома мечет на землю молнии, они потом возвращаются обратно на небо. Своего рода бумеранг! Но в старика-то они не попадают, можете быть уверены! А вот то, что я выложил в своих показаниях на суде, в меня же и попало! История, которую рассказала Джози, отлично увязывалась со всеми моими откровениями. Чистая работа! Как будто я сам вручил им веревку, чтобы меня на ней повесили. Но я надеялся, что наши роли переменятся!

Ева Тайсон, сидевшая рядом, прервала мои размышления:

— Тебе явно не хватает фантазии, Эл Уилер! Я только второй раз села к тебе в машину, а ты везешь меня в то же самое место!

— Что мне нравится в тебе, малышка, — нежно проворковал я, — так это наблюдательность.

— Приходится проявлять наблюдательность, — сухо заявила она. — После всех ужасов, которые рассказывали о тебе сегодня в суде… К тому же теперь мне кажется, что вчера вечером у тебя был какой-то дикий взгляд, прямо звериный. Я, может, тоже была изнасилована!

Я покосился на нее:

— Ты что, издеваешься? У меня не было никакой возможности.

Шутка, конечно, но сейчас она показалась мне довольно плоской.

Я остановил машину перед неясным темным контуром фермы, выключил мотор и предложил Еве сигарету. Дал ей прикурить и закурил сам.

— Подумать только, когда ты позвонил, я готовила «мартини» для себя и тети Телмы, в предвкушении маленького семейного ужина, — огорченно сказала Ева. — Но ты сказал: «Брось все».

— Я выразился фигурально, — возразил я.

— Зачем я тебе понадобилась? Тебе просто был нужен проводник, чтобы найти дорогу на ферму, да?

— Ты слышала, что Герб Мандел сказал насчет договоренности с Флетчером и Лукасом и как он связал это с кражей, — незаметно поменял я тему разговора.

— Конечно, — холодно сказала Ева. — Он явно подразумевал, что Флетчер и гнусный муженек тети Телмы, Дэн Гэроу, работали вместе. Мандела и Лукаса привезли в Пайн-Сити как ловушку, чтобы ты сосредоточился на них, а Гэроу тем временем удрал с драгоценностями и деньгами.

— Забавно, — лениво сказал я, — что из защиты Крэнстона следует вывод, хотя он еще не произнес этого вслух, что Дэн Гэроу еще и застрелил Флетчера.

— А может, это был ты? — тихонько спросила Ева.

Я усмехнулся в темноте с невольным восхищением: как мастерски удалось Крэнстону посеять подозрения и сомнения в умах такого количества людей, и всего за несколько часов!

— У меня железное алиби, малютка, — сухо ответил я. — В тот момент я завтракал в одной забегаловке, где я завтракаю не реже двух раз в неделю, и по крайней мере пять человек вспомнят, что видели меня там. И не воображай, что Крэнстон этого не знает!

— Эл, прости! Я не хотела… — Она положила свою руку на мою. — Значит, его убил Дэн?

— Ты веришь, что он затеял всю эту комбинацию с Флетчером? Что это его идея выписать для прикрытия Мандела и Лукаса, а самому сбежать? — насмешливо спросил я. — И вдруг через пять недель оказаться на собственной ферме, чтобы убить своего сообщника?

— Ну… — Она раздраженно пожала плечами. — Может быть, он скрывается где-нибудь поблизости от Пайн-Сити, совсем один.

— Тут есть еще кое-кто, — задумчиво проговорил я. — Ты веришь в совпадения, детка?

— Что это такое? Викторина «вопрос — ответ»? — проворчала она.

— Пожалуйста, просто ответь мне, ладно?

— Ну что же, иногда верю… — Она вздохнула. — Я, должно быть, полная идиотка, если поехала с тобой. Надо было сразу повесить трубку, как только услышала это гадкое слово «ферма».

— В тот день, когда был убит Флетчер, — сказал я, — одна блондинка секретарша случайно сказала мне, что Рита Блэр и Дэн Гэроу провели уик-энд на маленькой ферме в пятидесяти милях от города. Тогда я в первый раз услышал об этой ферме, и, естественно, мне захотелось съездить туда. Мы приезжаем сюда и наводим труп Флетчера. Совпадение?

— Почему бы и нет? — возразила она.

— А потом эта гроза… На террасе…

— Вот это более интересная тема для разговора, — с жаром воскликнула она.

— На террасе, — продолжал я твердо, — Телма Гэроу говорила о бельведере, который ее муж так и не достроил. Тогда я в первый раз услышал о бельведере. Вот почему я не могу удержаться и не спросить: не может ли и это быть совпадением?

— И по этой причине мы опять здесь? — Едва подскочила от гнева. — Эта идиотская затея Дэна находится в полумиле от дома! Если ты воображаешь, что я потащусь к этому шифоновому шедевру, шлепая по мокрой траве, да еще темной ночью, значит, ты совершенно тронулся!

Я повернулся, взял с заднего сиденья электрический суперфонарь и сунул ей под нос.

— Ночь не страшна! — с триумфом воскликнул я. — Видишь, я позаботился обо всем, взял с собой фонарь.

— Ну и таскайся с ним на здоровье! Прощайте, лейтенант! Желаю вам удачи в ваших одиноких исследованиях.

— Спасибо, — любезно ответил я, вылезая из машины. — Я вернусь назад через час или около того. Только не включай радио, а то посадишь батареи.

— Эл! — запротестовала она. — Не собираешься же ты оставить меня одну в темноте?

— Я должен взглянуть на бельведер, крошка, — весело сказал я. — Не огорчайся. Если что-нибудь случится, кричи погромче. У меня очень тонкий слух!

— Ох, урод проклятый! — Со стонами и жалобами она вылезла из машины.

— Вот как? Ты передумала и решила идти со мной?

— Черта с два я пойду с тобой! — возразила она ехидно. — У меня с собой ключи от фермы, я подожду там. Но я хочу, чтобы ты сначала хорошенько все осмотрел, нет ли там опять какого-нибудь трупа.

— Твои желания — закон. — Я невольно вздохнул. — Мне просто казалось, что это забавно — пробежаться по высокой мокрой траве.

Когда я совершил ритуальный обход дома, не забыв заглянуть под все кровати, Ева устроилась на кушетке и холодно сказала:

— Пройдешь двести ярдов от задней стены дома. Там начинается спуск, но ты свернешь налево и пойдешь к деревьям. Ты, не сможешь их пропустить — они огромные. Бельведер как раз за ними, оттуда открывается замечательный вид! Правда, в темноте ты немного увидишь. И постарайся вернуться поскорее!

Она не шутила насчет высокой мокрой травы, она оказалась очень высокой и густой. Я не прошел и сотни ярдов, как мои брюки промокли до колен. Когда я наконец нашел недостроенный бельведер, мне казалось, что я вылез из болота.

Что бы там ни говорили о Дэне Гэроу, но скупым он не был. Бельведер оказался грандиозным сооружением, примерно шестьсот квадратных футов в основании. Он был почти достроен — пол залит цементом, а две стены изнутри обшиты бревнами, — но потом заброшен.

Я остановился посреди бельведера и провел лучом фонаря по бревенчатым стенам. Потом до меня дошло, что нужен солнечный свет и целая команда, чтобы осмотреть все как следует. Тогда я сосредоточил внимание на грубом цементом полу и через несколько минут обнаружил прямоугольник, который показался мне светлее остального пола. Размером он был шесть футов на два, и не нужно было перевоплощаться в могильщика, чтобы сообразить, что означает подобный формат. Команде, которая завтра прибудет сюда, следует запастись кирками и лопатами. Только эта мысль немного утешила меня, когда я, продираясь наверх по холму, возвращался на ферму.

Я тяжело дышал, когда наконец добрался до дома. Топая по ступенькам крыльца, я толкнул тяжелую входную дверь и вступил в гостиную.

— А вот и фермер возвратился домой с цементного поля! — провозгласил я. — А Дэн Гэроу совершенно спятил, когда задумал строить этот бельведер, даже если вид оттуда лучше, чем на Большой каньон…

Ева, сжавшаяся в комок в углу кушетки, смотрела на меня как в агонии и молчала.

— Ты все еще сердишься? — спросил я. — Видишь, я уже вернулся, и тебе не пришлось звать на помощь…

— Ей не предоставили такой возможности! — произнес жесткий голос. — Не пытайтесь валять дурака, лейтенант, или вы покойник.

Я повернул голову на голос и увидел Герба Мандела, стоявшего у стены, с пистолетом, направленным на меня.

— Я отношусь к числу благоразумных фараонов, — успокоил я его. — Когда кто-то вроде вас, Герб, наставляет на меня пушку, я только улыбаюсь.

— И правильно делаете! — одобрил он.

— К тому же я отлично знаю, что ваш партнер тоже держит меня на прицеле, — продолжал я. — Где он? В спальне? — Я увидел, что дверь спальни немного приоткрылась, и послал туда веселую улыбку. — Почему бы вам не войти, мистер Грунвалд? — сказал я, повысив голос. — Здесь нет никого, кроме нас, ягняток!

Дверь распахнулась, и в столовой появился Эйбл Грунвалд с большим носовым платком в одной руке и с пистолетом в другой. В остальном у него по-прежнему был небрежный вид доброго парня: дорогой костюм помят, галстук сбился, как будто он спал не раздеваясь. Подстричься было просто необходимо — но тогда он не выглядел бы таким душкой.

— Значит, вы ожидали увидеть меня здесь вместе с Гербом, лейтенант? — спокойно спросил он. — Неплохо. Но я заподозрил раньше, что вы блеснете умом — себе же во вред. — Его бледные голубые глаза с интересом изучали меня. — Ну и как, повезло вам в бельведере?

— Дэн Гэроу был или неисправимым оптимистом, или дураком, если выбрал такой проект, — сказал я хладнокровно. — Отгадайте, как местные жители будут называть этот бельведер через несколько лет? «Безумство Гэроу»? Или просто будут говорить: «Вот место, где нашли труп»?

— Ну, это уж слишком, лейтенант! — Он покачал головой с выражением искреннего сожаления. — Мне жалко Еву, но боюсь, что вы сами загнали себя в тупик!

Ева вдруг глубоко охнула:

— Они, должно быть, вошли через заднюю дверь, Эл! Я ничего не слышала! Мандел подкрался сзади и приставил мне к затылку пистолет. Он сказал, что убьет меня, если я только пикну.

— Понимаю, дорогая. Я думаю, он говорил серьезно.

— Послушайте, лейтенант, — начал Грунвалд с извиняющейся улыбкой, — я был совершенно уверен, что не допустил ни малейшей ошибки в расчетах, но раз вы меня вычислили, значит, ошибка была. Мне бы очень хотелось знать — какая?

— Ничего особенного, уверяю вас. Просто некоторые беглые штрихи.

— Как сказал бы Марвин, — усмехнулся Мандел, — лейтенант испорчен высшим образованием. Он может говорить часами, но ничего не сказать!

— Ну что ж, я могу объяснить подробнее, — вздохнул я, — но на это нужно время.

— У нас много времени, лейтенант, — заверил меня Грунвалд, — нас здесь никто не потревожит.

— Сначала передо мной было несколько вопросов без ответов, — медленно начал я. — Потом неожиданно на меня посыпались ответы, прежде чем я задавал себе вопросы. Это меня немного обеспокоило.

— Это называется подробным объяснением? — прорычал Герб, сверкая глазами из-за толстых стекол очков. — Может, хороший удар по морде немного поможет?

— В этом нет никакой необходимости, — остановил его Грунвалд. — Продолжайте, лейтенант. Может, начать с вопросов?

— О’кей, — сказал я. — Я подозревал, что кражу совершили Флетчер, Лукас и присутствующий здесь Мандел. Герб специалист по нитросупчику, он взорвал сейф, Лукас — убийца, он застрелил ночного сторожа, а Флетчер — наводчик, он дал делу ход, получив секретную информацию о том, что у Гэроу назначена встреча в конторе Вулфа той ночью и что он придет туда продать драгоценности жены за двести тысяч долларов. Первый вопрос: как Сэм Флетчер ухитрился узнать об этом? Наверняка Гэроу ему не сообщал о готовящейся сделке, и ювелир тоже. Потом это исчезновение Гэроу в ночь, когда было совершено ограбление. Преступники, конечно, хотели заполучить не только драгоценности, но и двести тысяч долларов. Драгоценности были в сейфе, деньги в портфеле Гэроу. Но почему они сразу не убили его и не бросили на месте, как ночного сторожа? Почему потребовалось полностью вывести Гэроу из игры?

— Вполне разумные вопросы, — пробормотал Грунвалд. — Теперь послушаем ответы, которые нашлись до того, как вы стали задавать себе вопросы.

— Я поехал на нашу с вами первую встречу, — начал я, — сразу после того, как расстался с Евой Тайсон. Я не ограничился разговором с вами, а пообщался еще и с вашей секретаршей. Она мне рассказала, что тот пресловутый уик-энд Рита и Гэроу провели на его ферме. Я вернулся за Евой, и мы поехали сюда, на ферму. Я не задавал себе вопроса, зачем я еду на ферму Гэроу, но неожиданно получил ответ: чтобы обнаружить труп Сэма Флетчера. Другими словами, кто-то непременно хотел, чтобы я узнал о существовании этой фермы, отправился сюда и обнаружил труп Флетчера. Но почему?

— Существует еще много других «почему», лейтенант, — спокойно сказал Грунвалд. — Рассказывайте дальше, не заставляйте меня прибегнуть к пистолету Герба, который может оказаться более убедительным, чем мой голос.

— Действительно, есть масса других вопросов. Например, манера Крэнстона вести защиту Лукаса, обвиняя меня во всех смертных грехах: я настолько обезумел от страсти к Джози Флетчер, что украл оружие, которым было совершено преступление, и использовал его сначала для того, чтобы запугать ее, а потом, чтобы повесить убийство Флетчера на Лукаса. Это поистине вдохновенная защита! Однако сам Крэнстон никогда бы до такого не додумался, чья-то умелая рука направила его!

— А вам не приходило в голову, что Гэроу мог сам украсть эти драгоценности и деньги, чтобы спокойно уехать со своей возлюбленной Ритой Блэр?

— Возлюбленная — шантажистка? — Я насмешливо улыбнулся. — Я знаю, мистер Грунвалд, что любовь слепа, но не до такой же степени! Шантаж открыл бы глаза любому! Гэроу, конечно, был бабником, и я держу пари, что он здорово развлекался, когда бывал далеко от дома и от своего президентского кресла. Развлекаясь однажды в Лос-Анджелесе, он и познакомился с этим сводником Сэмом Флетчером. Позже некто предложил Флетчеру войти в компанию по шантажу. «Найдите девушку, которая уже работала секретаршей, Сэм, — сказал ему этот некто, — и привезите в Пайн-Сити. Я устрою ее секретаршей к президенту „Дауни электроникс“, а потом ей надо будет лишь постараться затащить шефа в такое место, где вы сможете сделать нужные снимки. Как только вы получите фото, у вас в руках окажется золотой рудник — Дэн Гэроу, из которого вы сможете качать денежки»…

После этого Сэм отправился на поиски Джози. А для того, чтобы она не сбежала с Гэроу, Сэм женился на ней. Они устроились в Пайн-Сити. Джози подрезала волосы, перекрасилась в рыжий цвет и стала Ритой Блэр, личной секретаршей Гэроу. Она даже сняла под этим именем квартиру, на случай какой-нибудь проверки. Потом, как только фотографии были сделаны, она бросила работу и переехала из квартиры, где она значилась под именем Риты Блэр, в квартиру Сэма Флетчера. Она отпустила волосы, вернула им естественный цвет, и снова стала Джози Флетчер! А Сэм начал шантажировать Гэроу с такой интенсивностью, что тот скоро был вынужден красть деньги у «Дауни электроникс», чтобы удовлетворять его растущие аппетиты.

Потом, выбрав подходящий момент, этот пресловутый некто информировал Гэроу, что он обнаружил растрату и что будет вынужден заявить об этом совету компании, если деньги не будут возвращены. И весьма возможно, что именно он посоветовал Гэроу признаться во всем жене, рассказать об интрижке с секретаршей, потому что жена, конечно, простит его и даже отдаст свои драгоценности, чтобы избежать скандала. И Гэроу последовал этому совету. Он, безусловно, держал своего «старого и верного друга» в курсе всех событий, сообщая все подробности сделки, включая фальшивое имя, под которым он явился к Вулфу. В свою очередь «верный друг» поставил обо всем в известность Флетчера, а тот предупредил Лукаса и Мандел а, чтобы они были наготове и в нужный момент приступили к действиям.

— Вы хотите сказать, что вместе с Гэроу в контору ювелира явилась шайка грабителей? — вкрадчиво спросил Грунвалд!

— Скорее всего, это произошло не совсем так, — возразил я. — Им нужно было проникнуть в здание без шума и незамеченными. Я думаю, они захватили Гэроу сразу, как только он вышел из дому. Они его оглушили, а может, и убили, и сунули в багажник машины. Лукас взял драгоценности и проник в контору под именем Дэна Гэроу или Элберта Джонса. Ювелир никогда раньше не видел Гэроу, он только говорил с ним по телефону, так что у него не было никаких оснований ставить под сомнение личность пришедшего. После совершения сделки Лукас настоял на том, чтобы остаться в конторе. Убедившись, что ювелир покинул помещение, он занялся ночным сторожем, потом открыл дверь Манделу и Флетчеру.

— А что же с Флетчером? — холодно спросил Мандел. — Вы считаете, что его тоже убил Марвин, не так ли?

— Странно, что вы заговорили об этом, Герб, — откровенно ответил я. — Дело в том, что я только что коренным образом изменил свое мнение на этот счет. Нет, я не думаю, что Лукас его убил, я думаю, убийство повесили на Лукаса!

— Вы и повесили! — прорычал он.

— Не я, а тот, кто дергал за веревочки из-за ширмы.

— Я польщен вашей учтивостью, лейтенант, — с ледяной вежливостью проговорил Грунвалд. — Но зачем темнить? Вы имеете в виду меня?

— Почему бы и нет? — согласился я.

— Вернемся к некоторым пунктам, — быстро проговорил он. — Почему вы стали подозревать именно меня?

— У вас были два серьезных мотива, — ответил я. — Вы хотели заполучить пост Гэроу и его жену. Самый лучший способ добиться этого — скомпрометировать его в совете фирмы и в глазах жены.

— Следовательно, вы думаете, что я вошел в контакт со сводником Сэмом в Лос-Анджелесе и посоветовал ему найти девицу, чтобы шантажировать Дэна? — Он кисло улыбнулся. — Не вяжется, лейтенант!

— Когда вы мне рассказали, каким образом Дэн Гэроу мог брать деньги из кассы, оставаясь незамеченным, — сухо ответил я ему, — вы открыли правду о секретных фондах компании. Если вам было известно об этих секретных фондах, значит, вы тоже имели возможность пользоваться ими. Например, для оплаты частного детектива, который следил бы за Гэроу, когда тот по делам фирмы покидал Пайн-Сити. Так вы вышли на Сэма Флетчера! — Я метнул взгляд на испуганную валькирию. — Ева, детка! В тот день, когда я, по твоему совету, поехал к мистеру Грунвалду, ты предупредила его о моем приезде?

— Прости, Эл, — с несчастным видом ответила она. — Но я думала, что тетя Телма и…

— Отлично, — ответил я ей и перевел взгляд на Грунвалда. — Итак, вы знали, что я должен прийти. Не было ничего проще, чем провести небольшую конфиденциальную беседу с вашей секретаршей до моего прихода. Сказать, что лейтенант, безусловно, станет задавать вопросы относительно Риты Блэр и Дэна Гэроу, и посоветовать ей отметить, как бы мимоходом, что они провели уик-энд на ферме Гэроу. И маленькая Полин, полная усердия, с радостью оказала вам эту услугу.

— Сначала вы говорите, что я убил Флетчера, а теперь заявляете, что я нарочно подкинул вам информацию о существовании фермы, чтобы вы обнаружили труп, — забавлялся Грунвалд. — Эти предположения противоречат друг другу, лейтенант!

— Наоборот, отлично друг другу соответствуют! — возразил я, — Вы подсказали, как уйти от слежки Полника на перекрестке, и настояли на том, чтобы Лукас не засветился во время отсутствия Сэма. Вы даже, может быть, предложили ему спокойно отсидеться в вашей квартире, пока не вернется Сэм. Вы убили Сэма, вернулись в ваш офис и стали размышлять, что же теперь делать. Навряд ли вы уже тогда решили избавиться от Лукаса, хотя понимали, какую опасность он представляет для вас. Но когда Ева позвонила и предупредила о моем приходе, вы поняли, что это прекрасный шанс, и воспользовались им.

— Он позвонил мне после твоего ухода, — проговорила Ева упавшим голосом. — Сказал, что ты обязательно вернешься ко мне, и просил непременно позвонить ему и сообщить, что ты будешь говорить мне… Он сказал, все это для блага тети Телмы. Помнишь, я заходила в дом, чтобы переодеться? Тогда я позвонила ему и сообщила, что мы едем на ферму.

— Спасибо, дорогая! — сказал я. — Так вот, Грунвалд, в тот вечер вы встретились с Лукасом и сказали ему, что Флетчер безумно нервничает и может расколоться, что вы приложили все усилия, чтобы успокоить Сэма, но — безуспешно. Следовательно, единственная возможность избежать осложнений — убить Сэма, и поручили это Лукасу. Вы посоветовали ему ничего не предпринимать до ночи, а часов в двенадцать позвонить Сэму по телефону и убедиться, что он вернулся домой. Если Джози будет дома, следует разделаться и с ней. Вы зашли так далеко, что дали Лукасу пистолет, из которого вы уже застрелили Сэма!

— Вы что, пытаетесь меня уверить, что Грунвалд нарочно все подстроил, чтобы обвинили Марвина? — спросил Мандел неуверенно.

— После нашей дуэли в коридоре я предъявил Лукасу обвинение в убийстве Сэма. Он сначала молча смотрел на меня, а потом стал хохотать как сумасшедший. Я потратил немало времени на размышления, пока не понял, что в этом было смешного. И еще одно, Герб. Как раз в тот момент, когда я собирался позвонить в дверь к Джози, внутри зазвонил телефон. Когда она наконец открыла мне, она уже знала, что Сэм мертв. Это вы сообщили ей об этом?

— Да, я. — Мандел резко кивнул.

Я спросил его:

— А что вы еще ей сказали, Герб?

— Я ей сказал, что, скорее всего, это Лукас пришил его и что он может попытаться и ее…

Он неожиданно резко остановился, и слабый свет забрезжил в его глазах за увеличивающими стеклами очков.

— Вы сами до этого додумались? — спросил я.

— Нет, — медленно проговорил он. — Как только я вернулся в отель, мне позвонил Грунвалд. Он сказал, что Лукас совершенно потерял голову — укокошил Сэма и, вероятно, расправится и с его женой. Грунвалд не мог удержать его и попросил меня посоветовать Джози обратиться за помощью в полицию.

— Только ей не пришлось утруждать себя — я уже стоял за дверью, — гордо сказал я. — Но Грунвалд хотел быть уверен, что Лукаса будет дожидаться фараон. Я думаю, что он сильно рассчитывал на перестрелку, в которой Лукаса могли убить.

— Почему? — Герб уставился на симпатичного мишку в углу комнаты.

— Потому, Герб, что он не сможет чувствовать себя в безопасности, пока хоть один из вас жив! — хладнокровно объяснил я. — Ведь он бы сам стал еще более выгодным объектом шантажа, чем был Дэн Гэроу. Он это понимал. Джози — женщина, с ней он как-нибудь справился бы. Но от троих мужчин необходимо было избавиться.

— Смотрите-ка, Герб, — сказал Грунвалд тихим голосом, — лейтенант рассуждает не хуже Крэнстона!

— Да, действительно! — Мандел неприязненно посмотрел на меня. — Но если ваши предположения правильны, зачем Грунвалд подсказал адвокату, как построить защиту Лукаса?

— Сначала он рассчитывал, что Лукас даст себя пристрелить, сопротивляясь при аресте, — сказал я. — Но так как этого не произошло, Грунвалду пришлось вытаскивать парня, иначе тот из страха перед газовой камерой мог выложить все. Вот зачем, Герб!

— Тогда почему же он не пытался ухлопать меня? — агрессивно спросил Мандел.

— Скорее всего, Герб, — с иронической улыбкой ответил я, — потому, что ему только сейчас представился удобный случай.

— Что вы хотите этим сказать?

— Что он сказал вам сегодня? Что я приеду обследовать бельведер с мисс Тайсон и что я могу обнаружить могилу Гэроу, не так ли? И что сейчас самый подходящий момент заняться нами, да, Герб?

— Ну и что? — не понимал Мандел.

— Ничего, — ответил я. — Чей пистолет у вас в руках, Герб? Вы ведь взломщик сейфов, а не стрелок. Настолько я знаю, вы никогда не носили оружия.

— Честно говоря, обычно не носил, — признался он. — Этот пистолет мне сегодня вечером дал Грунвалд, когда…

— Вы его проверили? — небрежно спросил я.

— Проверил? Нет… — Его глаза расширились, когда он посмотрел на пистолет.

— Попробуйте нажать на спуск, — предложил я.

— Слушайте, вы! — перебил меня Грунвалд. — Комедия слишком затянулась. Герб, мы немедленно займемся обоими. Я хотел выслушать бредни лейтенанта, чтобы узнать, не выискал ли он чего-нибудь против нас. Но теперь мне совершено ясно, что нет. Во всяком случае, у него нет никаких доказательств, ничего, кроме кучи догадок, которыми никто не станет заниматься, когда он станет трупом и…

Послышался слабый щелчок: это Мандел направил пистолет на пол и нажал на спусковой крючок. Он поднял голову и мрачно посмотрел на Грунвалда.

— Подонок! — прошипел он. — Грязный ублюдок, сволочь!

— Попросите его рассказать весь сценарий, Герб, — ободряющим тоном проговорил я. — Мне это тоже интересно, ведь теперь наши с вами пути переплелись!

— Все очень просто, — сказал Грунвалд с легкой улыбкой. — Вы, лейтенант, приезжаете с Евой сюда, чтобы бросить взгляд на бельведер, о котором, к несчастью, упомянула как-то Телма. Герб, недоверчивый по натуре, следит за вами. Когда он понимает, что вы нашли место, где он похоронил Гэроу, он принимает решение. Первым выстрелом он убивает Еву, но вы успеваете выхватить оружие и стреляете одновременно с ним, вы его смертельно раните, а он убивает вас!

— Ну, этот номер не пройдет! — прорычал Герб, оскалив зубы. — Теперь нас двое против одного.

— Уверяю вас, Герб, от этого ничего не изменится, — вежливо улыбнулся Грунвалд, — ваше смертельное ранение — скажем, в живот — стоит первым на повестке дня.

— Я не одобряю насилия, мистер Грунвалд, особенно когда сам становлюсь его объектом, — искренно произнес я. — Поэтому прежде чем вы перейдете к насильственным действиям, мне хотелось бы довести до вашего сведения еще несколько обстоятельств.

— Поторопитесь, лейтенант, — он хмыкнул, — вы начинаете утомлять меня.

— Когда я позвонил Еве сегодня вечером из офиса шерифа, она сказала, что тетя Телма устраивает маленький обед для узкого круга и будет нехорошо с ее стороны, если она покинет тетю и поедет со мной. Я уговорил Еву объяснить Телме, насколько необходимо, чтобы Ева сопровождала меня: существует некий факт, который я упустил в первый раз, и после повторного обследования я смогу разгадать тайну исчезновения ее мужа.

— А потом?

— Потом? Не нужно быть ясновидящим, мистер Грунвалд, чтобы догадаться, что на обед в узком кругу приглашены были вы, — сказал я. — И что Телма объяснила вам причину отсутствия Евы. У меня действительно не было никаких доказательств, что мозговым центром всей организации были вы. Ничего, кроме предположений. Мне оставалось только одно: подстроить вам ловушку в надежде, что вы попадете в нее. Поэтому я приказал сержанту Полнику следовать за нами, замаскировать свою машину, тихонько пройти в дом и спрятаться здесь.

— Помилуйте, лейтенант! — со страдальческим выражением на лице сказал Грунвалд. — Этот избитый прием вам не поможет! Я, пожалуй, предпочел бы, чтобы вы ползали на коленях, умоляя о пощаде. Хотя это вас тоже не спасло бы.

— Остается лишь один маленький пункт, который я хотел бы прояснить, прежде чем наш славный сержант войдет в комнату, если вы, конечно, не возражаете, — вежливо продолжал я. — Пистолет, которым вы убили Флетчера и отдали затем Лукасу, — не тот, которым убили ночного сторожа. А тот — он спрятан вместе с награбленным, верно?

— В конце концов, какая разница, если вы об этом узнаете? — улыбнулся Грунвалд. — Это поможет вам умереть счастливым, лейтенант, а я ничем не рискую. Вы правы, он находится в дупле, в одном из тех бревен на южной стене бельведера, вместе с драгоценностями и деньгами.

— И на этом пистолете еще сохранились отпечатки пальцев Лукаса?

— Совершенно точно.

— Следовательно, если Лукаса на этот раз оправдают, вы привезете его сюда делить добычу, а потом шлепнете его из этого же пистолета? И представите потом как самоубийство, а? Полиция станет проверять пистолет, найдет отпечатки Лукаса и обнаружит, что из этого оружия застрелили ночного сторожа. И все будут очень довольны!

— Вот именно! — Он поднял на несколько сантиметров руку с пистолетом, целясь в живот Манделу. — Боюсь, вам будет довольно больно, — извиняющимся тоном проговорил он.

— Ну, сержант! — Я повысил голос. — Выходите!

Дверь кухни широко распахнулась, и в проеме появилась массивная фигура Полника. В его огромной лапе тридцать восьмой казался просто детской игрушкой.

— Бросьте эту штуку! — проревел он, и впервые я готов был благословить его грубый голос.

— Идите к черту! — отчаянно завопил Грунвалд и нажал на спуск.

Но я опередил его.

— Герб, ложись! — выкрикнул я и сам бросился на пол, стараясь выхватить пистолет из кобуры.

Мандел успел дернуться, прежде чем Грунвалд выстрелил, и это движение спасло ему жизнь. Вместо живота пуля попала ему в правое плечо. Он громко заорал, но его крик потонул в грохоте выстрелов из тридцать восьмого калибра Полника. Первая пуля попала Грунвалду в грудь и отбросила его к двери спальни, вторая, попав в живот, отшвырнула его еще дальше, он упал на колени, а третья легла точно между глаз, и он рухнул на кровать. Очевидно, что справедливости ради судьба захотела, чтобы он нашел свою смерть на том же ложе, что и Флетчер.

В комнате вдруг стало очень тихо, только Мандел, бледный как полотно, стонал, сжимая рукой плечо, как будто он уже был одной ногой на том свете. Десять секунд спустя Ева Тайсон осторожно открыла один глаз, чтобы проверить, жива ли она, и если жива, кто еще составляет ей компанию.

— Некоторые сволочи жутко упрямы, да, лейтенант! — весело крикнул Полник.

— Точно! — тепло отозвался я. — И недоверчивы.

— Моя рука, — стонал Герб. — Позовите врача, я истекаю кровью…

— Странно, лейтенант. — Полник критически посмотрел на плечо Мандела. — Я-то думал, что у такого профи, как Герб, в жилах не кровь, а нитроглицерин!

— Вы бы лучше позвонили в офис и вызвали санитарную машину, сержант, — сказал я. — И мне нужно поговорить с шерифом.

— Слушаюсь, лейтенант, — браво ответил Полник, очень довольный собой. — После моего мастерского выстрела никто не вспомнит, как я потерял их на перекрестке!

— Ясное дело, сержант!

— Кстати, я вот о чем думаю, лейтенант. — Он на секунду остановился, уставившись на телефон, нахмурив лоб и усиленно шевеля мозгами. — Может, нам не нужна санитарная машина?

— Как это? — удивился я.

— Ну… — Он опустил голову, стараясь не показывать, как он горд своими выводами. — Я вспомнил про доктора Мэрфи! Он же может прилететь сюда на крыльях за пять минут! — Он подмигнул мне. — Тогда Герб не успеет потерять много крови…

На следующий день я вошел в здание суда в половине третьего. Шериф по-прежнему сохранял свой брюзгливый вид, но я заметил в его глазах мечтательное выражение, которое мне не часто приходится видеть.

— Где это вы были все утро?

— В своей кровати, — честно признался я. — Вы же знаете, у меня была долгая ночь.

— Что-то вы размякли, — сказал он презрительно. — И мозги ваши тоже. Что бы вы сейчас делали, если бы я не потрудился с утра вырвать подробное признание у Мандела?

— Провел бы вторую половину дня, вырывая подробное признание у Мандела, — в тон ему ответил я. — А вы хотели сказать, шериф, это была тяжелая работа?

— Ну, — проворчал он, — мне пришлось искать стенографистку… оформлять протокол, разве нет?

— Как его рука?

— Очень хорошо. Через несколько дней он выйдет из больницы и возвратится в камеру, — ответил Лейверс.

— Вы выполнили то, что обещали мне вчера ночью? — спросил я, стараясь казаться равнодушным.

— Ну конечно! Никто ничего не знает, за исключением наших ребят, а они будут молчать под страхом потерять свою службу, — сухо ответил он.

— Труп Дэна Гэроу действительно был замурован в пол бельведера?

— Да. Дантист немедленно опознал его, — ответил шериф. — Я не хотел волновать вдову и не стал приглашать ее на опознание. Прошло столько времени, вы понимаете… Предваряя ваш следующий вопрос, скажу: выдолбленное отверстие в стене мы тоже нашли. Мэрфи сказал, что пуля, извлеченная из черепа Гэроу, выпущена из того же пистолета, из которого был убит ночной сторож. Лукас не проявил осторожности и оставил на нем отличные отпечатки. Вместе с показаниями Мандела это не оставит Лукасу времени даже помолиться. Он будет готов.

— Замечательно, шериф, — сказал я осторожно. — А там как дела? — И я кивнул на закрытую дверь суда.

— Плохо! — Он насмешливо захихикал. — Подозреваю, что в любую минуту Эд Левин может покончить с собой. Он вляпался сегодня утром, допрашивая Джози Флетчер: ей удалось выставить его на посмешище как маньяка-садиста! Сразу же после обеденного перерыва Крэнстон вызвал Лукаса на свидетельскую трибуну, и они разыграли отличный скетч. Сейчас очередь Левина задавать вопросы, но он горит синим пламенем, как и при допросе Джози. Поэтому он посылает отчаянные сигналы, не зная, что вы уже здесь!

— Бедняга! Я почти готов пожалеть его! А капитан Паркер?

— Он устроился около стола Левина и делает все возможное, чтобы казаться посторонним, — усмехнулся шериф. — Каждый раз, когда Левин вздыхает, вздыхает и Паркер. У меня просто сердце разрывается, когда я на них смотрю!

— Но вы сдержите обещание, шериф? — спросил я, безуспешно стараясь сохранить безразличный вид.

— Дать вам возможность разыграть финальную сцену по вашему сценарию? — проворчал Лейверс. — Что я, сошел с ума?

— Вы хотите сказать, что не дадите мне закончить спектакль так же красиво, как он начался?

— Вы ведь никогда не упустите возможности использовать подходящий случай, Уилер! — Он противно хрюкнул. — Я не раз говорил, что вы один из самых настырных парней на свете! Согласитесь, что это так, и я…

— Согласен, — быстро сказал я.

— Ах! — Он расплылся в широкой улыбке. — Я, наверное, и вправду ума лишился, но я дам вам возможность поступить, как вы хотите. Мне кажется, после вчерашнего разговора в конторе Левина вы имеете полное право утереть им нос!

— Спасибо, шериф! — с чувством воскликнул я. — Вы даже не представляете себе, как я вам признателен! — Я увидел, что глупая рожа Полника из-за спины шерифа посылает мне лучезарные улыбки. — Пойдите и скажите капитану Паркеру, чтобы он срочно вышел к шерифу, — сказал я ему. — И пожалуйста, уберите эту дурацкую улыбку: сейчас надо принять несчастный вид!

— Да, сэр! — еще шире заулыбался Полник, но тут же изобразил свирепую мину.

— Вы сумеете сыграть свою роль, шериф? — с беспокойством спросил я.

— Вы шутите, лейтенант? — процедил он.

Через две минуты Полник вернулся из зала суда, за ним по пятам следовал капитан Паркер. Шериф Лейверс посмотрел на меня так, будто я был четырежды детоубийца, потом медленно перевел взгляд на капитана Паркера.

— Я получил от лейтенанта Уилера исчерпывающие данные об этом деле, — жестко проговорил он. — Капитан, нет никакого сомнения, что Лукас не виновен в убийстве Флетчера.

— Что?! — Паркер ошеломленно вытаращил глаза. — Вы уверены, шериф?

— Не задавайте идиотских вопросов! — проворчал Лейверс. — Если бы я не был уверен, стал бы я вызывать вас и просить передать помощнику прокурора, чтобы он отозвал свое обвинение в убийстве!

— Нет, конечно! — Обычно румяное лицо капитана позеленело. — Если я правильно понял, нужно объявить Левину, чтобы он немедленно взял назад обвинение в убийстве, так как вы получили новые данные, так?

— Совершенно точно, капитан! — Лейверс оскалил зубы в свирепой улыбке.

— Понятно! — Паркер попытался уничтожить меня взглядом. — Я полагаю, что теперь отпала необходимость в деликатном обращении с Уилером, после того как он провалил дело, да?

— Даю вам слово, капитан Паркер, — твердо проговорил Лейверс, — лейтенант получит именно то, что он заслужил!

— Тем лучше!

Паркер, торжествуя, посмотрел на меня и отвернулся. Он потоптался на месте, расправил плечи и, задрав голову, устремился в зал заседаний.

Я нервно курил, Полник переминался с ноги на ногу, а шериф оставался недвижим, как монумент. Медленно тянулись минуты ожидания, потом в зале заседания возник глухой шум.

— Кажется, свершилось, — спокойно проговорил шериф. — Левин отозвал обвинение Марвина Лукаса в убийстве, и тот теперь свободен.

— Теперь-то можно войти, лейтенант? — нетерпеливо спросил Полник.

— Дадим им еще пару минут, — ответил я, покачав головой. — Я хочу быть уверенным, что журналисты уже успели сфотографировать обвиняемого и его блестящего защитника, поздравляющих друг друга.

— Бывают моменты, когда я поражаюсь, какой садизм скрыт под вашей личиной дурачка, Уилер, — сказал Лейверс.

Дверь зала заседаний неожиданно широко распахнулась, и шумная толпа высыпала наружу с журналистами во главе. Я заглянул в зал. Судья Клебан отчаянно колотил своим молотком с видом полного недоумения. Во всех углах оживленно обменивались впечатлениями, шушукались. Вокруг стола плотным кольцом стояли журналисты, спеша запечатлеть лица Лукаса и Крэнстона, празднующих победу. Другая группа фотографов окружала Джози Флетчер, силясь поймать в кадр ее ноги.

Левин и Паркер медленно направлялись к выходу. Паркер хмурился по причине, мне хорошо известной. Левин был очень бледен и выглядел совершенно измученным. В его глазах застыло выражение недоумения и страха, как будто он сам не верил тому, что сейчас произошло: дело, которое он считал таким ясным и простым, вдруг обернулось для него провалом.

— Ну, сержант, — сказал я. — Кажется, время пришло!

Я направился в зал заседаний, косясь через плечо, чтобы убедиться, идет ли он за мной: оба, и он и Лейверс, не отставали от меня ни на шаг.

— Вы опять собираетесь урвать кусок от моего пирога, шериф? — возмутился я.

Он отрицательно покачал головой:

— Я здесь лишь наблюдатель, Уилер. Но я не могу пропустить такой спектакль ни под каким видом!

Когда мы приблизились к группе фотографов, окружающих Джози Флетчер, она заметила нас, и на ее губах появилась торжествующая улыбка.

— Не упустите замечательный кадр, ребята! — радостно воскликнула она. — Лейтенант Уилер узнаёт о решении суда.

Я поднял руку, останавливая защелкавшие было камеры:

— Одну минуту, ребята, и я гарантирую вам еще более сенсационный снимок.

Ее триумфальная улыбка угасала по мере того, как я приближался.

— Миссис Флетчер, — официально начал я, — у меня есть ордер на ваш арест по обвинению в содействии ограблению и лжесвидетельстве. — Я послал ей ангельскую улыбку. — Что вы на это скажете, Рита?

В ее глазах испуг быстро сменился отчаянием, что меня вполне удовлетворило. Я оставил ее на растерзание фотографам и продолжал свой путь к скамье защиты. Левин и Паркер резко оборвали разговор и ошеломленно смотрели на меня, пока я независимо проходил мимо них.

Первым меня заметил Марвин Лукас. Его лицо расплылось в гадкой улыбке, он повернулся к Крэнстону и что-то зашептал ему на ухо. Адвокат встревоженно поднял голову и вежливо улыбнулся мне.

— Я полагаю, именно вам, лейтенант, мы обязаны тем, что суд признал обвинения против моего клиента необоснованными? — сказал он, намеренно повышая голос, чтобы его слышали журналисты. — Я могу лишь сказать, что рад решению суда, хотя душевные страдания моего клиента во время ареста невозможно описать. Я намерен подать жалобу на необоснованный арест, несправедливость…

— Не думаю, что вы успеете сделать это, адвокат, — огорченным тоном проговорил я. — Но я хотел бы поздравить вас: это была действительно вдохновенная защита!

— Благодарю вас. — Некоторое время он без всякого выражения смотрел на меня, потом медленно провел рукой по своему лысому черепу. — А почему вы считаете, что я не успею подать жалобу?

— И вас я тоже хотел бы поздравить, Марвин. — Я повернулся к Лукасу, не отвечая на вопрос Крэнстона. — Вас объявили невиновным, вот что значит истинное правосудие!

— Это он мне говорит! — усмехнулся Лукас в сторону журналистов. — Очень жаль, лейтенант, что вы не подумали об этом, когда пытались меня пристрелить!

Журналисты одобрительно захохотали. Они стали прислушиваться к нашему разговору.

— Я всегда очень нервничаю, когда в меня стреляют, Марвин, — объяснил я. — Знаете ли, когда вы всадили пулю мне в ногу, я так и затрясся!

Пресса наградила громким смехом и меня, что совсем не понравилось Лукасу.

— Хватит, коп! — грубо оборвал он. — Вы уже сказали достаточно!

— Я все-таки скажу еще Кое-что, прежде чем уйти, Марвин Лукас. У меня есть ордер на ваш арест!

— По какому обвинению? — завопил Крэнстон.

— По обвинению в убийстве Дэна Гэроу и Барни Брадена, — ответил я. — Это ответ и на ваш вопрос о жалобе, адвокат.

— Барни Браден? — удивился Лукас. — Это еще кто, черт возьми?

— Ночной сторож здания, в котором помещается контора ювелира. — Я смотрел на него с упреком. — Вы что, Марвин, уже забыли про него?

— Вы сошли с ума!

— Грунвалд мертв. Мандел во всем сознался. Мы нашли труп Гэроу там, где вы его спрятали, в бельведере, нашли добычу, а также пистолет, которым было совершено убийство, и на нем отличный отпечаток вашего пальца! Что еще вы хотите знать, Марвин?

— Проклятая ищейка! — Он размахнулся, чтобы ударить меня, но Полник перехватил его руку и сжал как в тисках.

— Послушайте, ведь это ваша последняя здоровая рука, — сказал сержант неодобрительно. — Вы хотите, чтобы на нее тоже наложили гипс?

Я вышел из-под ослепительного блеска вспышек и направился к молчаливой группе, состоящей из шерифа, Левина и Паркера, вокруг которой уже роились корреспонденты. Шериф молчал по разумным соображениям, два других, казалось, просто потеряли дар речи.

— Вы заставили меня пережить такое унижение в суде, — сдавленным голосом сказал Левин. — А ведь вы уже знали…

— А я понимаю, почему лейтенант ничего вам не сказал, джентльмены, — резко проговорил шериф.

— Тогда скажите! — пролаяли оба в унисон.

— Ну что же! — Лейверс с каменным лицом взирал на обоих. — Вспомните, как вы обошлись с ним вчера после заседания? Лейтенант справедливо решил, что вам нельзя доверять.

Паркер вздрогнул так сильно, как будто ему всадили нож между лопаток, и сразу покинул зал суда, красный, как вишня. Но Эд Левин не хотел считать себя побежденным.

— Это вам так не пройдет, Уилер! — злобно выпалил он. — Вы сделали из меня дурака перед судом, вы умышленно скрывали от меня истинный ход следствия…

Для меня это был момент наивысшего триумфа, и я наслаждался им, что было ошибкой, так как шериф тотчас вырвался вперед.

— Прекратите, мистер Левин! — воскликнул он с искренним возмущением. — Я не могу слышать, как помощник прокурора плачется и скулит!