Больно, когда любимый женится, а ты внезапно становишься бывшей. Инга просматривала его личную переписку. Знала, что нельзя, но... Однажды она попалась. Ее застукал тот, кому нельзя было попадаться на глаза. Его старший брат, Вадим Кольцов, настоящий владелец компании. Страшный, холодный и жестокий. Теперь, чтобы не потерять место, Инга ему должна. А долг он берет натурой.
Но почему вокруг Инги закручивается смертельная опасность? И почему между ней и опасностью стоит только Вадим? Зачем она ему, что будет дальше... Этого никто не знает.
1.0 — создание файла
Описанные события вымышлены и не имеют под собой реальной основы, все совпадения случайны, имена и фамилии также вымышлены.
***
Рабочий день окончился. Большой офис стремительно пустел, но девушка в корректном сером костюме, менеджер по аналитике, не спешила покидать рабочее место. Она ждала, пока пока на этаже никого не останется.
Сначала гулко отдавались шаги, а потом пустота на этаже стала какой-то ватной и оглушительной. Выждала еще немного, внимательно прислушиваясь, не зазвучит ли лифт. Но было тихо. Кажется все ушли.
Инга пригладила двумя руками пепельно-русые волосы, собранные в пучок и встала. Дверь в приемную оставила открытой. Если вдруг кому-то вздумается вернуться, она услышит. Теперь надо было сделать это.
Решиться. Несколько шагов до кабинета шефа дались с трудом, руки взмокли. Наконец она отперла дверь и вошла. Мельком охватила взглядом все, подошла к рабочему столу, села и замерла. Еще несколько секунд себе, чтобы унять колотящееся сердце. А потом она стала просматривать личную переписку шефа на его компьютере. Недопустимо? Наверное.
Зачем Инга это делала?
Чтобы прикоснуться, наверное, почувствовать это снова. Иногда, нечасто. Как побитая выброшенная на улицу собачонка возвращается снова и снова. Ненавидела себя за это, но каждый раз шла сюда при удобном случае, как наркоман за дозой.
Он даже не счел нужным сменить пароль или как-то ограничить ей доступ. Или хоть озаботиться тем, чтобы закрыть свою интимную переписку. Пользоваться другим гаджетом, наконец. Потому что у Инги как у личной помощницы был доступ к его рабочему компьютеру.
И в этом было столько циничного. В том, чтобы использовать ее, а после выкинуть, как засохший чайный пакетик, и просто забыть. А ей необходимо было хотя бы издали следить за жизнью мужчины, для которого она стала лишней.
Читать переписку шефа с будущей невестой было больно. И смешно. Инга узнавала те самые словечки, пошлые обещания, шутки. Буквально слышала интонации. Его и ее. Все это было так знакомо. Так тошно.
В какой-то момент она сжала кулаки и зажмурилась, потому что боль, сковавшая горло, стала нестерпимой. Пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, потом она заставила себя собраться. В конце концов, у нее осталась работа. Престижная высокооплачиваемая должность, и за нее надо держаться. А что там с личным…
Девушка горько усмехнулась. Сильные мира сего живут своей жизнью, и то, что Золушки из нее не вышло, может быть, даже и к лучшему. Она уже собралась очистить историю и выключить компьютер. И вдруг заметила странную тень впереди.
Когда Инга подняла голову, она просто обмерла.
Прямо перед ней стоял старший сводный брат Дмитрия Кольцова Вадим. Настоящий владелец компании. Он появлялся здесь крайне редко, и всегда был как будто в тени. За все время работы помощницей Инга видела Вадима Кольцова всего дважды, и оба раза мельком. Потому что разговоры между сводными братьями всегда велись только за закрытыми дверьми.
О владельце компании в офисе говорили шепотом. Много разного, в основном то, что у него очень крутой характер, и лучше ему не попадаться лишний раз на глаза. Ибо неизвестно, чем это может закончиться.
А она попалась, да еще в такой ситуации.
Мужчина смотрел пристально, как будто расплющивал ее взглядом. Словно насекомое на булавке… Наверное, надо было что-то делать. Но зарождающаяся паника сковала Ингу, она не могла даже шевельнуться или хотя бы отвести глаза.
Видимо, у него была какая-то горская или восточная кровь. Высокий мужчина, крепкий, словно стальной, И смуглый. Острые выдающиеся скулы, темная щетина на щеках, видно что густая и колючая, густые коротко постриженные темные волосы. Немного суженные к висками темные глаза под нависающими густыми бровями, неожиданно красивый чувственный рот и орлиный нос.
И отпечаток несгибаемой воли и жестокости во всем облике.
Еще один шаг к ней, Инга невольно вжалась в кресло.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он резко.
Низкий голос, чуть рокочущий, как у крупного хищника.
У нее мгновенно покрылась мурашками спина и пересохло в горле.
Повисла тяжелая пауза.
Мужчина смотрел на нее и ждал ответа. И с каждой долей секунды ей казалось, что закручивается какая-то жуткая воронка, потому что этот человек ждать не привык. Инга растерялась, взгляд метнулся к двери, за которой был спасительный выход. А в душе разлилось сожаление и дикая досада на собственную глупость. Зачем только ее сюда понесло, мелькнуло в голове. Но что теперь думать об этом, поздно.
— Я… — сглотнула Инга. — Здесь работаю…
Это единственное, что пришло ей в голову, к тому же, это было правдой. Взгляд мужчины стал таким острым, что казалось, сейчас разрежет ее пополам. Он чуть подался вперед, верхняя губа искривилась и вздернулась.
— Я спросил, что ты здесь делаешь?
Как будто и не слышал ее слов.
Но ведь она же кажется ответила. Разве нет? Да, выглядит немного странно, но все логично, она личная помощница, вот и… работает.
Однако он не удовлетворился ее ответом. Хуже того.
Выражение, которое сейчас на лице этого страшного мужчины возникло, и то неуловимое движение, с которым он подался вперед. Как зверь перед прыжком. Слишком мало было в его глазах человеческого.
— Я личная помощница Дмитрия Сергеевича, — залепетала она быстро, в надежде, что сможет объяснить тут свое присутствие, как-то отвести от себя беду. — Менеджер по аналитике. У меня есть доступ к этому компьютеру, и к остальным рабочим гаджетам…
Он давил взглядом, и Инга не понимала, слышит ли этот человек ее вообще. Говорить было трудно, слова приходилось выдавливать через силу. В конце концов, слова иссякли вообще.
Еще одна застывающая свинцом долгая минута. Он все также вглядывался в нее, словно препарировал. Потом этот мужчина холодно произнес:
— С этого компьютера была утечка.
Инга беззвучно ахнула, ее словно окунули в ледяную воду, а потом в кипяток. А он продолжал:
— Думаешь, почему я здесь? Буквально час назад кто-то слил информацию с этого компьютера.
У Инги вырвался невольный жест отрицания. Мужчина хмыкнул жестко и презрительно и, уже не глядя на нее, отошел к стеклянной стене кабинета, за которой был виден город. Кроваво-красный закат в полнеба.
Осознание катастрофы медленно доходило до нее, и Инге вдруг показалось, что под ней разверзается пропасть.
— Мой брат сейчас занят только своим членом, — все также глядя на город, проговорил Вадим Кольцов с неприятным скрежещущим смешком.
И вдруг взглянул на нее.
А она не удержала это все в себе. Сердечная боль прорвалась даже сквозь сковавший ее страх. Мужчина презрительно хмыкнул, как будто все о ней понял. И это проклятое чувство, что она летит в пропасть стало только отчетливее. Она заставила себя собраться. Надо бороться, иначе этот хищник со страшными глазами ее сожрет.
— Я не имею к этому отношения, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал убедительно и ровно. — У меня есть доказательства…
— У тебя нет доказательств.
Равнодушно сказал он, и что самое ужасное, это было правдой. Доказательств тут быть не могло, она попалась на месте преступления.
Вот сейчас стало страшно всерьез.
Вадим Кольцов смотрел в окно. Руки в карманах брюк. Ткань дорогого костюма обрисовывала крепкие словно стальные мышцы.
— Включай голову, менеджер по аналитике, — холодно процедил. — Есть утечка. Есть ты. И у тебя был мотив.
«Нет!» — хотелось кричать ей. Даже если у нее и были личные причины мстить Дмитрию Кольцову, она этого НЕ ДЕЛАЛА. Но кто-то же сделал. Кто-то слил информацию и подставил ее. Получается, кто-то ее выследил и воспользовался моментом? Господи, какая же она идиотка!
Протест поднялся в ней волной. И вместе с тем — отчаяние от понимания, что этот человек просто не станет ее слушать. В его глазах она уже виновна.
И все же.
— Я правда этого не делала, — проговорила Инга.
Глупо было надеяться, что в нем проснется человечность. Это же Вадим Кольцов. Ей стало так обидно. Так…
— Десять, — безэмоционально проговорил он, оборачиваясь к ней.
И этот взгляд, проникающий в душу. Режущий, холодный.
Что десять? Чего?
Десять тысяч? Миллионов? Рублей? Долларов? Евро?
— Я… я… все отдам. Весь долг, как вы скажете. Непременно расплачусь, — начала она, захлебываясь. — Я продам квартиру и…
— Заткнись.
Так резко и грубо, как удар хлыстом. Одним движением развернулся и пошел от стеклянной стены к ней. Шаги впечатывались в пол, такие гулкие, раздраженные. Она невольно вжалась в кресло.
— Десять раз.
И тут Ингу обдало жаром, потому что дошел смысл. Пололз румянец.
— Десять… ночей? — пробормотала она.
Трудно дышать. Холодное липкое чувство разлилось в груди и почему-то стало влажно между ног. Стыдно самой себя! Ей приходилось слышать о таком, но она думала, что это только в женских романах или в кино… Зачем этому мужчине такое вообще? Может, он извращенец? Страшно было поднять на него глаза и дико неудобно.
— Нет, — сухо и холодно проговорил Вадим Кольцов. — Пока я буду разбираться с этим дерьмом, ты постоянно будешь подо мной. Днем, ночью, в любое время, где угодно. Это не в уплату долга. Ты торчишь мне десять свиданий, и только я буду определять, свидание это или нет.
Ужасно это звучало. И так унизительно, словно она тряпка для помоев.
— Откажешься, у меня достаточно всего, чтобы закрыть тебя уже сегодня. Хочешь сохранить место, за которое ты так трясешься? Или хочешь сесть? Решай сейчас.
— Я… — вскинулась она.
И тут же осеклась, понимая, что выхода нет, ее просто раздавят как песчинку в жерновах. Он смерил ее взглядом и проговорил:
— Собирайся. Пойдешь со мной.
Из кабинета Кольцов вышел, даже не оглядываясь, идет ли она за ним. А у Инги ощущение, словно на шею накинута невидимая петля, подтягивавшая ее к этому страшному человеку. И хотела бы остановиться, ужаснуться, сбежать, а не получалось. Теперь или в пропасть, в которую он ее цинично заталкивал, или за ним.
Но еще оставалось время. Призрачная надежда. Может быть, она обманывала себя, но Инге казалось, что до того момента, пока она не скажет сакраментальное да, у нее еще есть выбор.
А на размышление минуты. И тех нет.
То, что этот мужчина даже не предлагал, навязывал, было ужасно по своей сути. Инга не была ханжой, в конце концов, это всего лишь отношения полов. Да, пошло, грязно, но при иных обстоятельствах они вполне могли бы…
Не могли. И то как он это формулировал! Он же обезличивал ее полностью, низводил до уровня вещи. Жалкой, использованной. Не хуже ли это пропасти? Что останется от ее самоуважения и человеческого достоинства, если она примет его условия и пойдет с ним сейчас?
А если не примет?
Инге нужна была эта работа. Потому что обеспечивала ей статус и определенный уровень жизни. К тому же у нее кредиты, ипотека до конца не выплачена. В конце концов, она столько впахивала, чтобы добиться всего этого! А если Вадиму Кольцову вздумается ее уничтожить, ему достаточно пошевелить пальцем. И не важно, что обвинение ложно.
Она так и застыла с сумочкой и ключами от кабинета. Брови хмурились, а взгляд блуждал где-то. Руки стали какие-то ватные и холодно в груди, трудно было заставить себя пошевелиться.
— Что ты копаешься?
Она аж дернулась. Столько недовольства! Негромкий резкий голос резанул словно кнут.
— Да-да, я уже иду, — заторопилась Инга, буквально физически ощущая, как затягивается удавка.
Собираться ей было особо нечего, только выключить компьютер. Никакого решения она так и не приняла, но тянуть дальше уже было нельзя. Ей пришлой выйти. Заперла дверь, а обернуться страшно, как в летке со львом. Обернулась.
Мужчина стоял спиной, руки по-прежнему в карманах, ткань натянулась, обрисовывая сквозь пиджак крепкие плечи. Услышал ее шаги, повернулся вполоброта. Взгляд оценивающий, тяженый, холодный, без капли интереса.
Словно она уцененный товар.
Как же ей было стыдно и досадно этого своего нового положения. До слез. Она невольно прижала сумочку к себе и застыла. У него слегка дернулась шека и перекосился рот, а взгляд уперся в ту самую точку между ее бедер и только потом скользнул дальше, оценивая и морщась.
Румянец бессилия стал заливать лицо. Инга невольно переступила и поежилась. Ничего такого в ее внешности не было, что заставляло бы этого мужчину так недовольно морщиться. Светлокожая и светловолосая от природы, стройная фигура, точеные ноги. Неяркий макияж. Светлосерый деловой костюм, лодочки на шпильке такого же спокойного бежевого оттенка, как и ее блузка. Она всегда следила за собой, одевалась тщательно и корректно. А сейчас чувствовала себя подтухшей рыбой на привозе.
Смерив ее взглядом с ног до головы, мужчина мотнул головой и двинулся к выходу из приемной. И снова чувство, что удавка на шее натянулась, а мысли высохли, испарились. Инга заторопилась следом.
В пустом коридоре шаги отдавались гулко, как будто он вбивал их в пол. Конечно, ему ведьпринадлежит здесь все. Теневой владелец. Истинный. Тихий цокот ее шпилек рядом с этим раздавливающим психику звуком казался жалким.
А вместе с этим иглой впивалось в мозг несоответствие.
Для чего она нужна этому мужчине?
Инга была уверена, что у такого как он, с его деньгами и внешностью, отбоя нет от женщин. В чем смысл тогда? Просто воспользоваться моментом и потребовать долг, потому что такие как он долгов не прощают? Но ведь он же даже слышать не захотел о деньгах. Сам навязал ей эти унизительные условия.
Она снова попыталась прокрутить в голове его слова.
Это так не вязалось. Какие свидания, если он обозначил ее положение ниже плинтуса? Свидания назначают равным. Она уже не знала, что думать, какое-то двойное дно.
А он словно учуял ход ее мыслей. Резко дернул головой, в нее снова уперся холодный темный взгляд. Инга мгновенно отвела глаза.
Коридор закончился, они подошли к лифтам. Мужчина молча нажал кнопку вызова. Слышно было, как лифт поднимается, в пустом здании особенно. Каждый звук как наждачкой по нервам. Ей стало казаться, что она задыхается рядом.
В замкнутом пространстве лифта стало еще хуже. Потому что воздух словно сгустился, пропитываясь его энергетикой. Парфюм едва угадывался, ненавязчивый, надо было встать к нему почти вплотную, чтобы его почувствовать. Но все это вместе с его собственным запахом, неуловимым, но приятным, это казалось просто убийственным.
Инга постаралась максимально отодвинуться от него и уткнулась взглядом в панель. Лучше бы она этого не делала, потому что зеркальной панели сбоку отражался его хищный гордый профиль.
Наконец лифт добрался вниз, минуты не прошло, а у нее было такое чувство, как будто полжизни ушло. Теперь надо было пересечь холл, и они снова двигались рядом.
Слишком тяжело, этот мужчина давил на психику. Если так дальше будет, как она вообще выдержит? Отказаться сейчас? Сказать нет, и будь что будет. Эта мысль мелькала, как яркий луч во мраке ее теперешнего положения. Но стоило только мельком взглянуть на него, и вся решимость исчезала к чертовой матери.
Не могла она отказаться и сразу угодить в разряд подозреваемых в серьезном должностном преступлении. Слив информации… А был ли слив? Ей даже дурно стало от мысли, что он ее просто развел, взял на испуг. Но как-то слишком уж мелко, кто он и кто она?
От всего этого у Инги разболелась голова. Навалилась усталость.
Слишком силен был удар. Это внезапное рабство, в которое она так бездарно попала. Мозг все еще отказывался верить, а реальность двигалась рядом с ней, уверенно отмахивая левой рукой и чеканя шаг.
И все же она заставила себя собраться. Ведь рабство не может быть бесконечным, надо было хоть как-то прояснить свое будущее. Он обозначил границы, правда, так странно и расплывчато. В голове по-прежнему не укладывалось, зачем это ему, а язык не поворачивался спросить, но она спросила другое.
— Когда это закончится… — трудно было об этом говорить, ее просто выматывало. — Когда… кхмммм… долг будет уплачен. Что будет потом? Вы снимете с меня обвинения?
Он только холодно посмотрел на нее мельком и проговорил:
— Не знаю.
А Инге стало тошно.
— Вы мне не верите, но я не делала этого, — сказала тихо и уставилась перед собой.
На сей раз мужчина вовсе не удостоил ее ответом. Его цепкий взгляд уже был направлен в другую сторону. Ей вдруг так захотелось плакать, что стало трудно дышать. Нужна была передышка.
Они уже подходили к выходу, и Инга сказала:
— Извините, сейчас я очень устала и хочу поехать домой. А завтра…
Никакой реакции. Вадим Кольцов в этот момент смотрел в другую сторону, и ей казалось, что он вообще ее не слышал. Только набрала в грудь воздуха, чтобы продолжить, как он повернулся к ней и отчеканил:
— Нет. Поедешь со мной.
В полном молчании они ехали в его машине. Без громко кричащей о себе роскоши, но это действительно был очень дорогой автомобиль. И роскошь его была в неприметных деталях. Дьявол в мелочах.
Автомобиль такой же темный, как и его хозяин. И так же полный жутковатой скрытой силы, потому что трудно представить себе его истинные возможности. Он не стал отгораживать стеклом салон, несколько раз даже коротко переговаривался с водителем. Осторожно оглянувшись, Инга заметила машину сопровождения.
Мелькнула мысль, о том, что ее собственная машина так и останется на стоянке, но она не решилась сейчас поднимать этот вопрос. В конце концов, паркинг закрытый, охраняемый, что с ее машиной станется. Постоит в подземном гараже, пока она как-то постарается решить вопрос с владельцем компании.
Который сейчас находился в салоне рядом с ней, и от этого Инге было крайне некомфортно. Сам Вадим Кольцов сидел, откинувшись на сидение, расслабленно и спокойно, как расслаблен и спокоен может быть крупный хищник. Она старалась казаться незаметной. Только один раз украдкой взглянула на его строгий профиль, и тут же отвела глаза. Мужчина смотрел на дорогу перел собой, однако губы его презрительно дернулись, как будто он отследил и этот ее единственный взгляд. А ее залило липким холодом.
Мужчина ведь даже не смотрел в ее сторону и был холоден и непроницаем как камень. Ощущение отсроченной казни. Так было еще хуже, чем если бы он просто грубо потребовал уплаты пресловутого долга. Но он молчал, и ей оставалось только терзаться в ожидании. Чего?
Непрошенный озноб пробежал по плечам, она отвернулась к окну и провела ладонями по плечам, стараясь согреться.
— Включи обогреватель, — послышался негромкий резковатый голос.
Инга вздрогнула, и испуганно взглянула на него. Кольцов все также смотрел вперед, а уголок рта кривился. Водитель не стал задавать лишних вопросов, молча поставил салон на обогрев, хотя на улице была теплая погода, конец весны.
Этот хищник действительно отслеживал каждое движение. Но не трогал ее, пока не трогал. И она затаилась в своем уголке, стараясь не дышать, и попыталась обдумать ситуацию.
Первый ужас прошел. Просто все произошло слишком внезапно. Ее застал на месте преступления сам владелец компании, потому Инга и растерялась. В любом другом случае она нашла бы выход из ситуации. Но сейчас уже поздно сокрушаться, уже попалась. Надо выработать правильную линию поведения, от этого многое будет зависеть в будущем.
Она все-таки решилась еще раз окинуть взглядом Вадима Кольцова. Невольно задержалась взглядом на его руке, расслабленно лежавшей на колене. Крепкая рука, жесткая хватка, стальные пальцы, короткие черные волоски на тыльной стороне ладони. Рука шевельнулась, ткань брюк под пальцами едва заметно сморщилась.
В этом простом малозаметном движении было слишком много характерного. Огромная сила, скрытая за внешней неподвижностью и спокойствием. Он весь такой, как пружина. Невольно подумала, насколько в нем все отличается от сводного брата Дмитрия. Тот тоже умел подавлять, но до этого страшного человека Дмитрию было далеко.
Вспомнила, и сердце снова сжалось болью, рана никак не хотела затягиваться, хотя она и понимала, что сама дура, и надо было раньше включать голову. Из-за своей глупости тут и оказалась.
Стало тошно совсем и обидно, она подавила болезненный вздох. А он, казалось, услышал ее мысли, покосился в ее сторону, взгляд нечитаемый. У Инги пересохло в горле. Немедленно отвернулась к окну и зареклась смотреть в его сторону.
А мозг продолжал попытки как-то выстроить защиту.
У этого человека явные замашки доминанта.
Не то, чтобы ее пугали бдсм практики в принципе. Но да, черт побери! Она вообще никогда не применяла к себе такую возможность! С чем ей придется столкнуться теперь? Неприятная мысль заставила ее передернуть плечами.
Нет, и еще раз нет. В рабыни она ему не нанималась. И с этим сливом информации еще надо как следует разобраться. Пусть сперва докажет ее причастность. В конце концов, уж лучше потратить деньги на адвоката. Инга опустила голову, закрывая пальцами лоб, и шумно выдохнула. Досадно было, что правильные мысли пришли ей в голову слишком поздно.
Кажется, она слишком ушла в себя, потому что чуть не прозевала момент, когда автомобиль остановился. Вадим Кольцов сам вышел из машины, не дожидаясь, когда подойдут из сопровождения и откроют ему дверь. Словно ему эта охрана и не нужна была вовсе. Так, деталь, аксессуар, дань моде.
А вот ей открыли дверь. Молчаливый человек в деловом костюме ждал, пока она выберется, а Инга невольно замерла, вжимаясь в сидение. Кольцов уже шел к зданию, однако совершенно четко уловил этот момент. Он даже не остановился, а только коротким движением отвел вбок голову, давая понять, что она его задерживает.
Пришлось выйти. Инга пошла быстрее, стараясь догнать его. Сколько в этот момент в его голове роилось противоречивых мыслей… А чтобы войти в здание, вообще пришлось через себя переступить.
***
Пришлось войти в высотное навороченное здание. До лифта их сопровождала охрана. А дальше они поднимались вдвоем, очевидно, это был личный лифт. Опять в замкнутом пространстве, опять нечитаемое выражение его лица и ощущение отсроченной казни. Нервы.
Когда лифт остановился, Инга натуральным образом дернулась. Кольцов бросил на нее странный взгляд и молча шагнул вперед. А ей пришлось собрать все свое мужество и шагнуть за ним.
Это была какая-то прихожая, за которой следовало нечто среднее между холлом и гостиной. Меблировка минималистическая, типичный мужской интерьер. В отдалении был уголок отдыха с диванами и довольно большим невысоким столом. Туда Вадим Кольцов и прошел. Указал ей рукой на диван, а сам сел напротив.
Почти сразу, как они вошли, бесшумно появилась прислуга с подносом, на котором был стакан простой воды. Инге было страшно, так, что сводило горло, однако обстановка казалась спокойной, мужчина явно не выглядел маньяком, готовым на нее наброситься.
Тем более было непонятно, зачем она вообще здесь. Странное состояние, подвешенное. Чтобы не смотреть на него, она стала незаметно оглядывать помещение.
— Что ты просматривала на компьютере Дмитрия?
Вопрос прозвучал резко. Инга от неожиданности уставилась на него, приоткрыв рот. У мужчины недовольно дернулась щека.
— Я спросил, какую информацию ты просматривала на компьютере Дмитрия? — повторил он.
— Я… — и никак, слова застревали и все.
Он подался вперед, сцепляя вместе руки и проговорил:
— Отвечай быстро и четко. И не вздумай врать мне.
Как будто кнутом хлестнул. Все силы ушли на то, чтобы не дернуться. Но Инга поняла, что игры кончились.
— Личную переписку, — проговорила она, чувствуя, что краснеет.
А потом набрала полную грудь воздуха и начала:
— Вадим Сергеевич, я действительно не имею никакого отношения к сливу информации. И я постараюсь доказать. Найду улики…
Все это премя он смотрел на нее, прищурившись, как будто слушал и не слышал. Потом вдруг сказал:
— Любишь подглядывать за личным?
Это прозвучало так презрительно, что Инга готова была провалиться сквозь землю. Она просто замолчала, чувствуя себя грязной, как будто он вылил на нее ведро помоев. Повисла тяжелая пауза. Наконец она заставила себя выдавить:
— Нет.
— Любишь, — хмыкнул мужчина, отрезая начисто все ее попытки выглядеть лучше в собственных глазах. — А раз любишь, значит, я дам тебе такую возможность.
Он просто размазал ее этим. Инга уставилась за светло-серый ковер под ногами. Моральное унижение было полным.
— А теперь включи голову, аналитик.
— Что…? — невольно вскинулась она.
— Как ты думаешь, почему тебе позволили подглядывать за личным?
Он опять выбил ее из колеи своим вопросом.
— Что, простите? — выдавила Инга.
Обжигающий жар досады разлился внутри. Вадим Кольцов только что открытым текстом указал ей на профнепригодность. Личная помощница, менеджер по аналитике, она ведь должна была осознавать…
Мужчина смотрел на нее со странным выражением, правый уголок рта кривился книзу.
— Я… — ей пришлось сглотнуть и закрыть защитным жестом горло. — Я не предполагала такую возможность.
Кольцов еще какое-то время пристально вглядывался в ее лицо, а потом подался назад, облокотившись на спинку дивана. Взгляд скользнул в сторону. Разочарование.
Боже, ей хотелось сквозь землю провалиться. Хотелось наорать на него, чтобы не смел говорить ей такие вещи! Но один холодный взгляд, брошенный в ее сторону, подавил весь ее протест на корню.
Как будто этот мужчина знал о ней все. И о том, что она была с его братом, и о том, что он ее бросил. Знал, и осуждал ее. Это было унизительно до крайности.
— А теперь включи голову, аналитик, — повторил он негромко, но резко.
Ей Богу, если бы он ударил ее, было не так обидно. Наверное, потому Инга и заставила себя собраться. Довольно за сегодня она выставляла себя идиоткой. Сейчас дело касалось уже не провалов в личной жизни или женских амбиций, а ее профессиональных навыков.
— Прошу, дайте мне несколько минут, и я смогу доложить свои предположения по этому поводу, — проговорила она сухо.
Мужчина промолчал, просто кивнул, предоставляя ей шанс реабилитироваться. А может быть, ему просто доставляло извращенное удовольствие смотреть, как она барахтается, стараясь выплыть. Плевать, главное, что он вообще ее слушал.
У Инги тряслись от волнения руки и заливало жаром лицо, зато мозги работали с невероятной скоростью. Она и сама вдруг поняла, что утопая в жалости себе, упустила слишком многое. А теперь как будто внезапно сорвали повязку с глаз.
Кто-то просчитал все и, зная о ее идиотской слабости, подставил. Если так посмотреть, она действительно первая, на кого падает подозрение. И у нее был мотив.
Но ведь мотив мог быть у кого угодно!
Сейчас, навскидку у Инги не было представления, кто это мог сделать. А главное, для чего? У нее вообще многое не укладывалось в голове. Но теперь, кроме брезгливого чувства, что ее окунули в дерьмо, она вдруг отчетливо осознала, что очутилась в центре какой-то непонятной игры. И дай Бог выкарабкаться из этой игры целой и без последствий.
Итак, мотив…
С этим было сложно. Кроме нее доступ к рабочему компьютеру шефа имело еще несколько фигур значимых и не очень. И прежде всего сам Дмитрий Кольцов.
И вот это последнее просто вымораживало.
Боже, как не хотелось думать, что ее подставил человек, с которым они еще недавно были близки. Как будто ей мало того, что он ее бросил. Она даже зажмурилась на мгновение, отгоняя эту мысль. Слишком тошно, слишком обидно. Хотя и логично.
Но слишком мелко. И непонятно, для чего Дмитрию Кольцову было сливать информацию и вешать это на нее? В конце концов, он в этой компании одно из первых лиц. А она вообще никто. У него бизнес, невеста, предстоящий выгодный брак, отношения.
Ее снова передернуло от неприкрытого цинизма этих слов. С другой стороны, это, наверное, странно, когда человек его уровня оставляет личную переписку в открытом доступе? Тут либо Дмитрию Кольцову настолько класть на всех, что его не волнует, станут ли кому-то известны интимные подробности, Либо это сделано осознанно.
Либо его профиль взломан, а он даже не подозревает об этом.
И вот тут уже цепочка рвалась.
А Вадим Кольцов сидел, откинувшись на спину дивана, и смотрел на нее. Ждал. По-прежнему царило молчание, но на его застывшем лице читалось недовольство. Инга понимала, что терпение у него на исходе, и времени на размышление просто нет.
Однако, прежде, чем высказывать какие-то свои выгоды, все-таки спросила:
— Какого рода информация была слита с компьютера Дмитрия Сергеевича?
Мужчина хмыкнул, отворачиваясь в сторону входа.
— Наконец-то хоть один правильный вопрос.
Вроде прозвучало как похвала, а на самом деле унизительно. И не поймешь, верит он ей или просто проверяет, когда она сорвется. Но ей действительно нужно было понять. Она уже приготовилась спросить…
Послышался приглушенный звук шагов, кто-то приближался. Мужчина отреагировал мгновенно, повернул голову, взгляд сфокусировался, от него словно холодом повеяло. Инга сразу осеклась и затихла. В помещении появился один из тех охранников, что сопровождали их по дороге. Подошел к Кольцову, тихо пошептал ему что-то на ухо и тут же вышел.
И сразу повисла напряженность. Это читалось во всем, во взгляде, во внезапно проявившейся резкости жестов. Ей и до того было трудно находиться рядом с ним, а теперь тем более. И все же Инга набралась смелости и напомнила:
— Вадим Сергеевич, если вы примерно обрисуете характер утечки, это сузит круг поисков.
Кольцов так на нее посмотрел, что у Инги язык примерз к глотке. И опять это кошмарное чувство, что ее слушают, но не слышат. Наверное, так и было, потому что он выдал нечто вообще несообразное:
— Только что взорвалась твоя машина, стоявшая в подземном гараже офиса.
Инга как сидела на диване, так осела квашней, уставилась на него, потрясенно приоткрыв рот. Она все никак не могла осмыслить, что происходит. Это же… Ее могли? Она могла взорваться? Но Кольцову, кажется, было все равно!
— Вернемся к вопросу о твоем долге, — проговорил он.
Страшно стало, мороз по коже. Как будто она снова в клетке с хищником, а этого почти человеческого разговора просто не было.
— О чем вы? — выдохнула, невольно закрываясь от него.
А мужчина уже поднялся на ноги.
— Ужинать пойдешь со мной.
И опять в молчании следовать за человеком, от которого казалось, отходили незримые волны энергии. Как ментальные клинки. Инга шла за ним, чувствуя натяжение невидимого каната, привязавшего ее к нему. И почему-то холод.
Холод поселился в мыслях, ползавших так медленно, как у рептилии. Мозги какие-то ватные, реакция на стресс. Ведь ее… пытались убить? И убили бы, если бы не…
Она искоса взглянула на Вадима Кольцова.
Сосредоточенный, замкнутый, он даже не хмурился, просто общее выражение лица как будто стало на тон мрачнее. Темный. Она не могла сказать, откуда такая ассоциации. А губы… его губы вдруг показались ей красивыми. Словно не соответствовали образу, или как-то странно его дополняли, внося неожиданно зацепивший ее диссонанс.
Он начал оборачиваться в ее сторону и Инга, как вспугнутый кролик, тут же отвела взгляд. А сердце заколотилось в горле, потому что в тот момент она подумала о долге. И о том, как странно он это формулировал.
Что она сейчас чувствовала? Какой-то странный холодок томления. Как на краю пропасти, один шаг и она сорвется за край. Хотелось закрыться от него, от этого странного воздействия. Потому что теперь ей уже было страшно себя, своей на него реакции.
Лифт. Наедине в замкнутом пространстве. Трудно дышать. Сладковатый холодный ужас начинает просачиваться под кожу, отдаваясь теплом в самых неожиданных местах. Когда она поняла, что именно ощущает, покраснела. По счастью, они к тому моменту уже покинули здание.
Всего несколько шагов, но поднявшийся ветер ударил в лицо и остудил мысли. Телохранители, они присоединились, как только они с Кольцовым вышли из лифта, движение на улице, автомобиль, к которому им надо было подойти. Все это помогло переключиться. Однако надо было еще собраться с силами, чтобы решиться с ним заговорить.
— Извините, Вадим Сергеевич, — начала она, поправляя волосы, выбивающиеся из прически. — Вы сказали, что моя машина взорвалась? Но как же…
Ей трудно было выразить свою мысль. Казалось, он ее вообще не слышал, потому что в первый момент не было никакой реакции. Секунду спустя мужчина ответил, не поворачивая к ней голову:
— Тот, кто выставлял таймер, не ожидал, что ты задержишься дольше обычного.
Она прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать. Столько всего разом пронеслось в голове.
Ее хотели убить? Но за что?
— Несколько машин, стоявших рядом, повреждено, — сухо продолжал он, скользя взглядом по сторонам. — Повреждения не сильные, возможный пожар локализован, сработали спринклеры. Твоя машина восстановлению не подлежит.
От всего этого ее как будто пыльным мешком пришибло. Ведь если этот страшный человек не забрал ее с собой, она была бы мертва? Наверное. Еле заставила себя выдавить:
— Спасибо.
Мужчина смерил ее взглядом и проговорил:
— Не за что.
Так холодно это прозвучало, что она невольно вспомнила о долге, который теперь значительно увеличился. И о том, как этот долг придется отдавать. Настроение окончательно ушло в минус. Они как раз дошли до автомобиля, дверь уже была открыта, и ей, хотела она этого или не хотела, пришлось сесть рядом с ним.
Опять эта ассоциация — как в клетку с тигром.
***
То, что ресторан, в котором Вадим Кольцов ужинал, окажется дорогим и не шумным, было вполне ожидаемо. Там были такие кабинки, разделенные полупрозрачными ширмами. Вадим Кольцов усадил ее за столик, а сам перешел в другую кабинку и сел за столик.
Она мало что поняла в его действиях, однако промолчала. Возможно, у него тут назначена деловая встреча, не станет же он ради нее менять расписание. Со своего места Инге прекрасно было видно Кольцова. Мужчина взглянул на часы и скрестил руки над столом.
К ее столику подошел официант и протянул меню. Однако она заказывать ничего не стала, кто знает, как отнесся бы к этому проявлению инициативы Кольцов. Она теперь вообще лишний шаг ступить опасалась.
Попросила принести стакан минералки, и стала оглядывать зал. Негромкая музыка, дорогой неброский интерьер и бесшумные официанты. Тут и публика была соответствующая. Инга только порадовалась, что на ней нейтральный деловой костюм.
Ее отвлек шум и долетевший даже сюда аромат парфюма. Рядом раздался цокот каблучков, а потом негромкий оживленный женский голос. Приветствия, смех. Поцелуй. Невинный, в щечку, но с обещанием большего.
Хотелось провалиться сквозь землю.
Она предполагала, что у Вадима Кольцова тут может быть встреча. Но то, что это будет свидание с другой женщиной!? Вероятнее всего, с любовницей… А главное, что он заставит ее наблюдать за этим со стороны?
Он просто размазал ее этим.
Из нее как будто весь воздух вышибли. Унизительно до крайности. Встать и уйти? Наверное, это был единственно правильный выход. Но этот страшный человек сдавливал удавку на ее шее даже сейчас.
Инга уже ничего не видела и не слышала, закрылась ладонью и уткнулась взглядом в скатерть. И приготовилась ждать, пока это все не закончится. А дыхание сбивалось горячими слезами обиды, испрявшимися где-то в душе и так и не доходившими до глаз.
Неизвестно, сколько это продолжалось, наверное, недолго, может быть, минуту или две. Но ей показалось вечность. Наконец она смогла медленно выдохнуть, потом еще и еще. И потянулась к стакану с минералкой.
Звук рядом раздался неожиданно и резанул по нервам. Она невольно вздрогнула и чуть не расплескала содержимое стакана. Потому что на соседний стул за ее столиком присел Вадим Кольцов.
То же непроницаемое выражение на лице, мужчина недовольно нахмурился и спросил:
— Почему не сделала заказ?
А у нее язык отнялся. Уставилась сначала на него, потом перевела взгляд на тот столик, за которым Кольцов сидел еще недавно, успела увидеть только, как стремительно уходит та женщина, которая пришла к нему на свидание, и застыла, не зная, что думать.
— Ну что ж, — хмыкнул он.
Голос звучал резко, но его стальные интонации были каким-то хрипловатыми. И это как пилой рвануло по ее нервам, вызывая выплеск адреналина.
— Раз ты не сделала заказ…
И пауза. Еще одна порция адреналина в кровь.
Инге стало жутко от холодного обещания в его голосе. Еле заставила себя поднять на него глаза. Он смотрел тяжело, оценивающе, и какой-то непонятный огонек в темной глубине зрачков. Она вся покрылась мурашками и невольно выдохнула, приоткрывая рот.
А мужчина шевельнулся, поднося кулак ко рту и неуловимо подался вперед. Ноздри раздулись, как у хищника, почуявшего кровь. Не выдержала, отвела взгляд.
— Продолжим в другом месте, — проговорил он.
Встал и протянул ей руку.
Вот теперь все обрисовалось до предела четко.
Отсрочка закончилась. Ледяные мурашки побежали у нее спине, но Инга все же заставила себя встать и вложила руку в его ладонь. Сильные пальцы сомкнулись, словно поглотили ее. И это почему-то было не страшно. Неожиданно приятно и тепло.
Путь до машины прошел в полном молчании. И по дороге тоже. Ей снова пришлось сидеть рядом с ним в опасной близости и задыхаться от запаха его парфюма, который хоть и был едва уловим, теперь преследовал ее, забиваясь в ноздри. А скоро эта близость станет еще большей. Ей хотелось закрыть глаза и проснуться в другом месте.
Нет. Инга лгала себе. Она просто сама не понимала, что с ней творится. Опять это чувство, как будто она зависла над пропастью.
О чем думал Вадим Кольцов, Инга понятия не имела. Один раз осмелилась взглянуть в его сторону. По его непроницаемому лицу скользнула тень, и она тут же поспешила отвести взгляд,
Их привезли к тому же самому зданию. Значит, вероятнее всего придется ночевать здесь. Инга заметила, что автомобиль, высадив их отъехал куда-то. Она невольно подмечала все детали, сейчас в особенности. Движения, взгляды.
Тихий звук, с которым подошел и открылся лифт, казался гулким как выстрел. Войти с ним в лифт было страшно. Но не набросится же он на нее прямо сейчас?
Глупо, она поняла это. Мужчина был так сосредоточен на своих мыслях, что кажется, вообще ее не замечал. И все-таки в лифте было душно от его присутствия рядом. Нервы на пределе и нечем дышать.
Она не смотрела в его сторону, только в пол, и все равно улавливала все. Малейшее движение, его глубокое медленное дыхание, стук его сердца. Ей казалось, она слышит, ощущает тяжелый полный пульс. А может, это стучало ее собственное сердце?
Нервы…
Наконец лифт дошел. Та же прихожая, только теперь их там встретила молчаливая гладко причесанная женщина в темно-синей униформе — прислуга. Кольцов пошел дальше, а ей бросил через плечо:
— Тебе покажут твою комнату. Можешь принять душ и переодеться. Оттуда тебя проводят в столовую.
Ушел. А от его слов как будто спазм в горле.
— Прошу следовать за мной, — негромко проговорила женщина.
А Инга как будто онемела, не смогла даже не спросить, а во что переодеться? Так и пошла следом за прислугой. Но все стало ясно, когда они пришли на место.
Это была гостевая спальня, выдержанная в том же мужском минималистском стиле. Однако даже не холодный безликий интерьер заставил ее вздрогнуть. Вещи. Прислуга, показывавшая ей комнату, открыла дверь в гардеробную, и там Инга увидела развешанные на плечиках
В первый момент даже задохнулась, потом закрыла лоб рукой и потерла переносицу. Нет, она уже не удивлялась тому, как все четко проделано и продумано.
Зато теперь нет проблемы, во что ей переодеться.
— Спасибо, — пробормотала Инга.
Женщина кивнула ей и проговорила:
— Я зайду за вами через полчаса.
Полчаса. Стараясь не думать о том, чем может закончиться вечер, Инга ушла в душ. Тщательно мылась, отскребала от себя страх, а он налипал снова. Потом сушила волосы. Платье выбрала мимоходом, потому что времени почти не осталось. Выцепила легкое, до середины колена летнее платье из очень светло-серого, почти белого трикотажа.
Под него белье и чулки. Пока надевала это все, думала сгорит от стыда. Ханжой Инга никогда не была, но вот такой формат отношений, когда ей придется расплачиваться натурой за собственную глупость, это было для нее впервые. Выбивало из колеи. Да и мужчина, которому она «должна», вызывал слишком неоднозначные чувства.
Остался макияж. Какой уж тут макияж, если у нее руки подрагивали и всю заливало холодом? Так, мазнула чуть-чуть теней и блеск для губ. Чистые волосы расчесала. Только успела положить щетку на туалетный столик, вошла прислуга.
— Вас ждут.
Как ведро льда на голову.
Инга коротко кивнула и пошла за этой молчаливой женщиной. И уже в коридоре вспомнила, что забыла парфюм. А впрочем, какая разница теперь.
***
Вадим Кольцов уже ждал ее в столовой. Стоял спиной, одна рука в кармане брюк. Услышав шаги, обернулся. И все.
Инга застыла под его взглядом и даже не заметила, как женщина, проводившая ее сюда, исчезла, а они остались одни. Отреагировала, только когда мужчина пошел к ней. Медленно, неотвратимо, шаги тяжелые. Подошел, протянул руку и усадил за стол. Пододвинул стул, а сам потом сел напротив.
Ужин прошел как вакууме. У Инги голова кружилась, и вроде бы надо поесть, потому что она ничего не ела с обеда, и есть не могла, хоть убей. Ковырялась вилкой, не решаясь оторвать глаза от содержимого тарелки.
— Почему ты не ешь? Не нравится еда?
Боже… Как пилой по нервам.
— Нет, все хорошо, — заставила она себя выговорить. — Спасибо, очень вкусно.
Схватилась за вилку, а кусок все равно не лезет в горло. Кое-как заставила себя проглотить, поперхнулась. Запила все это глотком минералки, и так и застыла со стаканом в руке, успокаивая дыхание.
— Достаточно, если не можешь, не ешь.
Звякнули приборы. Он встал, отодвинул стул и пошел к ней.
Ну вот оно… Инга даже на секунду зажмурилась.
— Дай руку.
Вот и все. Сердце бешено заколотилось, выпрыгивая из груди. Она вскинула на него взгляд, чувствуя, как тело наливается от страха липким холодком.
Он ждал, смотрел на нее. Инга шумно выдохнула и встала, вкладывая руку в его ладонь. Пальцы сжались крепко, словно капкан, но так… почему-то противоестественно тепло и надежно. Она замерла, не зная, чего теперь ждать. Несколько секунд они так и стояли.
А потом мир словно взорвался.
Сначала мужчина просто коснулся кончиками пальцев ворота на ее платье, Ощущение — как ожог. Побежали мурашки. А он просто касался и смотрел ей в глаза. Так холодно, внимательно, тяжело.
Потом вдруг резко рванул ворот. Инга испуганно ахнула, а платье сползло до талии. Пыталась прикрыться, но что ему ее слабые попытки? Ничто. Неспешно отвел ее руку, и так же резко рванул бюсгальтер.
Все! Теперь она была перед ним беззащитная и по пояс голая. Тело звенело от напряжения, потому что она ждала насилия, грубости, боли. А было совсем другое.
Он медленно разглядывал ее. Как будто рывком сорвал обертку с дорогого подарка, и теперь любовался. Дикая смесь, возбуждение и ужас, под его взглядом она просто не могла шевельнуться. А он накрыл ее ставшую слишком чувствительной грудь ладонью и вытянул сосок. Так медленно, сладко, что у нее чуть не закатились глаза. И тут же втянул в рот второй. Это невозможно было терпеть, колени сразу ослабели, она не хотела, пыталась бороться, но все же не удержала стон.
— Аххххх.
Мужчина прижал ее к себе сильнее. Еще несколько убийственно томительных секунд, она просто чувствовала, как сладко тянет и наливается влагой все внизу. Хотелось свести бедра, было стыдно, что она течет, но ничего не могла поделать.
Когда он наконец выпустил изо рта ее грудь, она уже собой не владела. Уставилась, тяжело дыша, в его горящие странным огнем глаза, не в состоянии шевельнуться. А он смотрел и надавливал на плечо, недвусмысленно давая понять, чего от нее хочет.
И да, она опустилась на колени. А когда его гладкий член коснулся ее щеки, непроизвольно закрыла глаза. Наверное, это было извращение, но ей этого хотелось. И рот она открыла сама.
— Смотри на меня, — тихо проговорил он.
Смотрела, как у него прикрываются глаза, скользила губами по гладкой бархатной головке, втягивала его в себя, боясь потерять контакт. Потому что это было противоестественно сладко. И у нее уже текло по бедрам, только ей было плевать. Главное, не потерять это…
— Довольно.
Он сам отнял.
Разочарование. Прикрылись глаза. Но он уже подхватил ее на руки и нес куда-то.
Ах да, на стол. Бесстыдно задрал ее ноги, распластал, как лягушку. И теперь он пил ее, безжалостно, жадно. В этом было куда больше власти над ней, чем когда она стояла перед ним на коленях. И да, она кончала ему на язык и на пальцы.
Казалось, острее невозможно.
Но это ей лишь казалось. Потому что все стало ярче в разы, когда он наконец унес ее куда-то и уложил. И снова пытка. Мужчина все еще не спешил. Водил головкой по промежности, гладил, только слегка надавливая и задевая вход. А ей уже хотелось кричать, чтобы он перестал ее мучить. Кажется, она захныкала вслух.
— Тихо, тихо. Потерпи… Сейчас…
Он заставил ее выгнуться, прикусил сосок и резко вошел одним движением.
— Ах-ха-хааааа!
Как же она кричала, как безумная мартовская кошка пела для него.
Сколько это длилось? Она не знала, давно уже была за переделами возможностей своего тела. Сколько понадобилось ему, чтобы утолить свой бесконечный голод? Стальное тело двигалось в ней, разнося эйфорию каждой клетке. Двигалось, двигалось, двигалось… Последний самый мощный толчок почти унес ее в сон.
Когда это наконец произошло, она не могла открыть глаза. Слышала только легкий шелест снятого презерватива. Шаги босых ног. А потом он улегся рядом, плотно прижимая к своей груди ее безвольное тело и прошептал на ухо:
— Что же ты знаешь такое, аналитик, что в твоей квартире был обыск?
— Что…? — невольно вынырнула она из полузабытья.
— Завтра будем разбираться, а теперь спи.
Глаза закрылись снова. А прежде чем уснуть, она успела подумать, что чувствует себя, как девственница отданная на растерзание чудовищу. Но это лучшее из всего, что было в ее жизни.
Он что-то говорил про обыск…
Не успела, накрыл сон.
Утром, когда Инга проснулась, его рядом не было. Только скомканный плед и отпечаток большого мужского тела на диванной подушке напоминали о том, что здесь вчера…
Она проснулась в гостиной. На диване. На полном обозрении.
Инга тут же подскочила, озираясь. Так и есть, ее одежда, второпях содранная вчера, валялась по всей комнате. Откуда-то доносились характерные звуки, тихое позвякивание посуды, шаги. Инга быстро встала с дивана, собрала всю разбросанную одежду, которую смогла отыскать здесь, в столовую она сунуться не решилась. Кое-как оделась и, придерживая разодранное на груди платье, прокралась на цыпочках в ту спальню, которую ей тут выделили.
Закрыла дверь и привалилась к ней спиной. Несколько секунд на осознание.
К чертям! Быстро стащила с себя ставшее ненавистным платье, как будто именно оно было виновно ее «грехопадении». Остальное белье, чулки. Правда, она так и не нашла лифчик, неудивительно, он наверное, так и остался валяться где-то в столовой. Как представила, что его могла найти прислуга, зажмурилась, закрыла ладонью лицо.
Это было днище, полное днище.
Надо было смыть с себя все это. Инга побежала в ванную, свернула трясущимися руками снятую одежду в ком и запихнула в мусорку. А потом под душ. Смыть к чертовой матери ВСЕ. Но проклятые вчерашние ощущения, до сих пор дрожавшие отголосками в теле, не желали уходить. Она прижалась лбом к запотевшей стенке душевой кабинки и всхлипнула. Слезы застревали где-то по дороге и раздирали ей грудь болью.
Господи… Что он с ней сделал? Она же не была такой!
Что ему нужно от нее? Зачем она вообще этому мужчине?
Обыск. Он говорил что-то про обыск. И этот взрыв машины. Невольно в душу закрался страх…
Что она такого могла знать? Она всего лишь издали, одним глазком подглядывала за жизнью любимого мужчины, для которого стала бывшей. И надо же было ей попасться на глаза его страшному человеку!
Вадим Кольцов вдруг встал перед глазами, каким она его вчера запомнила. и ее снова свело сладкой судорогой. Этот холодный огонь и безжалостная, подавляющая, лишающая разума страсть. Ее полная зависимость и беспомощность перед ним. Унизительно было не то, что он ее якобы принуждал. Нет, зачем врать себе. Унизительно было, потому что она сама этого хотела.
Ужасное, мучительное чувство перевернулось в груди.
Ей бежать от него надо! А она прикована к этому всесильному мужчине.
***
Наконец Инга все-таки справилась с собой и тщательно вымылась. Когда она уже сушила волосы, в дверь комнаты постучали. Жужжал фен, Инга услышала не сразу, стук повторился снова, но уже настойчивее.
— Да, войдите, — она высунулась из ванной.
Дверь открылась и в комнату вошла прислуга. В обеих руках у нее были пакеты. Судя по логотипу, одежда, и очень дорогая.
— Добрый день, — женщина нейтрально и по деловому поздоровалась и прошла прямо в гардеробную.
Инга готова была сквозь землю провалиться. Она даже не знала, что ее шокировало больше, одежда, явно купленная по приказу Вадима Кольцова, или эта идеально вышколенная прислуга.
Волосы досушила, но теперь же надо было одеться, а для этого надо сначала выйти из ванной. Дверь в гардеробную была открыта, и отсюда Инге прекрасно было видно, что женщина развешивает на плечиках платья. Одно из них было почти в точности как то, что
— Простите, как вас зовут, — проговорила, потому что как-то надо было начать.
— Анастасия, — представилась прислуга.
— А меня Инга.
— Очень приятно.
И никакого выражения чувств, ничего оценочного. Оно и понятно, за это ей и платят. Инга отвернулась, а та проговорила так же нейтрально.
— Инга Владимировна, вас ждут в столовой, Вадим Сергеевич просил поторопиться.
Спокойный голос, ровные интонации, но Инга непроизвольно дернулась, как уснувшая лошадь, которой дали шпоры.
— Спасибо, что предупредили. Я сейчас буду.
Прислуга ушла, а у нее еще долго сердце колотилось в горле. Потом все-таки подавила внутреннюю дрожь. Потому что в груди как будто таймер включился. Он ведь просил поторопиться! Руки потянулись к той новой одежде, что появилась в шкафу, но Инга решительно отодвинула все в сторону. Выбрала деловой костюм, так ей будет легче сохранить иллюзию, что она…
Кого она хотела этим обмануть!? Чуть не расплакалась, но дальше тянуть время действительно было нельзя. Потому что внутренний таймер тикал все настойчивее. Инга быстро собрала волосы в пучок, мазнула теней в уголки глаз, блеск на губы. В этот раз, как ни спешила, она не забыла парфюм.
Оглядела себя напоследок и…
Как по минному полю направилась в столовую.
***
Мужчина уже сидел за столом, но, судя по всему, завтракать начал недавно.
— Доброе утро, — выдавила с трудом.
Мужчина молча кивнул в ответ и продолжил есть. А Инга села напротив. И убей Бог, не могла поднять на него глаза. Взяла приборы. Есть хотелось, организм требовал, но под его тяжелым взглядом приступить к еде было сложно. Все приходило на память то, о чем ей категорически не хотелось думать.
— Если тебе не нравится еда, скажи, подадут другое, — резковатый низкий голос.
Она аж дернулась. Почти один в один повторился вчерашний разговор за столом.
— Нет, спасибо. Спасибо, очень вкусно.
— Тебе надо хорошо поесть, — проговорил он. — Сегодня будет много работы.
Она почему-то вдруг почувствовала слабость и невольно выдохнула с облегчением. Потому что работа — это передышка. После его слов Инга смогла поесть, и даже с аппетитом. Однако завтрак все же закончился. Она сложила приборы на тарелке и замерла, по-прежнему не решаясь смотреть в его сторону.
Молчание. Хотелось исчезнуть отсюда. Пауза тянулась, и Инга не выдержала. Медленно выдохнула, проведя рукой по лбу, а потом спросила осторожно:
— Вы сказали работа, Вадим Сергеевич. Означает ли это, что я могу вернуться к своим обязанностям?
— Нет, — секунду спустя холодно ответил мужчина.
И тут она наконец вскинула на него взгляд. Опять это чувство, что она в клетке с тигром.
— В офисе тебе пока что делать нечего. Придется поработать с перепиской, но в другом месте.
Слов у Инги не нашлось, она только сглотнула. А мужчина недовольно поморщился и поднес ко рту кулак, продолжая говорить:
— Просмотришь все. Отметишь то, что тебе покажется непонятным, неуместным или странным. Любую мелочь, деталь, что бы это ни было. Поняла?
— Да, я поняла, — поспешно кивнула Инга.
Но она так и не поняла другого. Снял ли этот монстр с нее подозрения, или она все еще под колпаком? Потому что определить это по его виду и поведению было невозможно.
— Вы сказали, у меня в квартире был обыск? — спросила она наконец.
Выдавить из себя это было очень трудно, потому что сразу же всплывали в памяти обстоятельства, при которых он ей это говорил. И все же, если они
— Да, — сухо обронил тот, глядя в сторону. — Вчера, когда забирали твои вещи, у тебя дома было перерыто, как будто кто-то что-то искал. Сначала взрыв, потом это.
Вадим замолчал, на застывшем лице отразилось недовольство. А она еще подумала, забирали ее вещи… Как они попали к ней в дом? Только хотела спросить об этом, и вдруг он взглянул прямо ей в глаза и спросил в лоб:
— Кому ты давала ключи?!
Говорил тихо, но ей показалось, как будто зверь в лицо рыкнул. Инга попросту растерялась. Сразу заметались мысли. Ключи есть у родителей, но они в другом городе. Дмитрию она давала ключ, но он вернул. Еще один экземпляр у обслуживающей дом компании. У них в подъезде как-то был эпичный затоп на все этажи, а владельцы квартиры, где прорвало трубы, были в тот момент в Тайланде. Вот с тех пор и…
— Вспомнишь, и все доложишь.
— Хорошо, — пробормотала она.
— Поела? — без всякого перехода спросил он.
— Да, спасибо…
Кольцов уже встал и мотнул ей головой на выход, и Инга тут же пошла вслед за ним, пытаясь как-то настроиться на работу и упорядочить мысли. Но оставался еще один очень важный для нее вопрос, который она не решалась задать.
Когда они уже были в лифте, все-таки спросила, запинаясь:
— Скажите, Вадим Сергеевич, а вчера… Ну, вчера… Это было свидание?
Боже, чего ей это стоило! Ее всю залило краской и душным жаром, стало вообще нечем дышать.
— Нет, — спустя короткое время ответил мужчина.
Отчаяние на миг вспыхнуло в ее душе, она вскинула на него взгляд. Странное выражение было в его прищуренных глазах, как будто ему неприятно было это слышать. А потом он проговорил:
— Свидание будет сегодня.
Слова повисли между ними дрожащим маревом. Инга с трудом заставила себя подавить все, что мгновенно вспыхнуло в памяти тела. А он смотрел как коршун на добычу, улавливая малейшие нюансы. Опять этот непонятный огонь в глазах и едва уловимое движение навстречу.
— Да, — пробормотала она, нервно сглатывая. — Я поняла.
Сбился накал. Секундное замешательство прошло.
Мужчина теперь смотрел строго перед собой. А ее стало заливать огнем досады на него, на ситуацию, на то, что реакцию свою не смогла спрятать. Злость поднялась волной, а за ней пришло циничное чувство.
Свидание будет сегодня?
Очень хорошо. Минус одно в уплату «долга». И скорее бы это уже случилось.
Всего-то меньше минуты они провели в лифте, а к тому моменту, когда Инга с Кольцовым вышли в холл, она была заряжена напряжением, зла и мотивирована на работу. И чуть ли не минуты считала до того момента, когда сегодняшний день кончится.
Но черт бы его побрал! Он опять сбил настрой.
Надо было сесть в машину. Ей открыли дверь, телохранитель, как и вчера. Но руку, чтобы помочь, подал ей он, Вадим Кольцов. И погладил ладонь большим пальцем.
Ощущение было такое яркое, что Инга буквально задохнулась. Неизвестно, чего этот мужчина добивался, но она потом не могла смотреть в его сторону. Сам-то Кольцов казался невозмутимым и холодным, на лице застыло выражение сосредоточенности. Инга забилась в уголок и застыла.
Куда они ехали, что происходило, все прошло мимо нее.
Однако вынырнуть из своего состояния все же пришлось.
— Приехали, — негромко сказал Кольцов.
Она от звука его голоса дернулась, как будто получила слабый разряд током. А мужчина уставился на нее немигающим взглядом.
— Выходи.
И тут Инга осознала, что они у подъезда ее дома. И что дверь ей уже открывает телохранитель. Кивнула, стала выкарабкиваться. А он каким-то образом выйти успел раньше. Обошел автомобиль, взял ее за локоть и повел к дому.
Трудно было находиться с ним рядом так близко, дышать нечем. Хорошо еще, в лифте они ехали не одни, а с его телохранителями. У дверей квартиры Кольцов наконец выпустил ее локоть и велел:
— Стой.
И она замерла, как дрессированная собачонка!
Боже, она превратилась в какую-то его марионетку!
Хотелось сказать, что и без него как-нибудь может войти в свой дом. Но Кольцов сделал знак одному из своих телохранителей, мужчина вытащил ключи, отпер дверь и вошел первым.
— Теперь можешь войти.
У нее отвисла челюсть. Но Инга молча вошла, потому что устраивать обсуждение в подъезде и привлекать лишнее внимание соседей точно не стоило. Однако, когда они оказались внутри и дверь за ними закрылась, она сразу спросила:
— Что происходит?
— После вчерашнего установили видеонаблюдение, — не меняя выражения лица, ответил Кольцов.
И она так и замерла, ошарашенно глядя на него. А мужчина уже отвернулся и проговорил Кольцов, проходя в комнату:
— Проверь свои вещи, не пропало ли что-то важное.
Проверить…
Она конечно посмотрела, да, кое-что было перевернуто, видно, что рылись, искали что-то. Но бессистемно. И так навскидку сказать, пропало ли что-то важное, у Инги не получилось.
Безрезультатно. Кравцов был явно недоволен. Ну и плевать, хотелось сказать ей.
— Возьми, что считаешь нужным. Больше ты в ближайшее время сюда не вернешься, — сухо проговорил он приказным тоном.
— Почему? — чуть не взвилась Инга.
— Опасно. Тот, кто хотел взорвать тебя в машине, вряд ли успокоится, — снизошел до объяснений Кольцов. И тут же задал тот самый больной вопрос:- Думай аналитик, что ты знаешь такого?
— Я правда не представляю себе…
В горле все сжалось и пересохло. Инга спонтанным жестом провела по лбу, убирая прядку, выбившуюся из прически. И застыла. В конце концов, почему кто-то должен пытаться ее убить? Кому это вообще нужно? Почему она должна в это верить? Может, машина вообще не взрывалась, а он…
Он смерил ее странным взглядом и протянул гаджет:
— Просмотри.
И отошел, поворачиваясь спиной.
Ужасно было видеть в записи, как взорвалась ее машина. И заснятые в ее квартире следы обыска. Инга отказывалась анализировать чувства, которые у нее это вызвало. Неприятно было, что он читает ее как раскрытую книгу. Хотелось отгородиться, защититься от него. Но она не могла не признать, что этот мужчина спас ее от смерти и продолжает защищать сейчас.
— Спасибо, — глухо проговорила она, возвращая гаджет Кольцову.
Тот только кивнул. Выражение лица не изменилось вовсе, а ей все равно показалось, что он обиделся.
Черт бы его побрал! Этот мужчина, купивший, даже нет, взявший за долги ее тело, каким-то образом умудрялся контролировал еще и душу. Потому что она ничего не могла поделать с тем чувством вины, которое вдруг взяло и возникло. Хотелось сказать или сделать ему что-то приятное. Но ничего придумать она не могла, потому просто вымученно улыбнулась.
Странная была у мужчины реакция. Он резко выдохнул и неуловимое что-то проскользнуло в глазах. Потом качнул головой и проговорил:
— Заканчивай тут. Надо заняться перепиской.
Собственно, Инга уже собрала все, что ей было нужно. Немного мелочей, чтобы не чувствовать себя совсем уж неуютно в его огромной квартире. Свою зубную пасту и щетку, свои тапочки и любимую ночнушку. Глупо, да, по-стародевски? Зато комфортно.
Он молча оглядел ее пакет.
А через пять минут они уже садились в машину, чтобы отправиться в офис.
Офис, куда они приехали, не принадлежал компании. Это был личный офис Вадима Кольцова. Быстро проходя по помещению за ним следом, Инга только успела оценить взглядом обстановку. Здесь было так же, как и в его апартаментах — строгий, сухой, респектабельный минимализм.
Однако долго разглядывать ей не удалось. Он провел ее в кабинет, усадил за рабочий стол у компьютера. Спросил:
— Войти в профиль сможешь?
— Да, — пробормотала Инга, покраснев.
Сразу вспомнился тот первый момент, когда она так неудачно попалась ему на глаза. Неприятное ощущение. Инга потерла шею, а он проследил взгляд ее движение и проговорил:
— Начинай просматривать. Найдешь что-то, что покажется тебе важным, выдели в отдельный блок.
— Как выделить?
Когда она работала с Дмитрием, Инга обычно делала для него скрины и помечала маркером то, что считала важным. Как подготовить материал для Вадима Кольцова, она просто не знала, потому и спросила. Подняла на него глаза и вдруг поняла, что он опять каким-то образом догадался, о чем она сейчас подумала, и это его разозлило.
— Как угодно, — бросил отрывисто.
Отошел к окну и замер, заложив руки в карманы брюк.
Как будто горстью ледяных игл в нее швырнул.
Мужчина стоял спиной в другом конце просторного кабинета. Просто стоял, не издавал ни звука, не шевелился. При желании, можно было скрыться за монитором, и считать, что его здесь нет. Но хоть убей, теперь Инга просто не могла влезть при нем в личную переписку своего бывшего любовника. Так и сидела, теребя пальцы.
Через некоторое время он обернулся, смерил ее взглядом и вышел из комнаты. Затихли в коридоре его тяжелые твердые шаги, и только после этого Инга смогла нормально выдохнуть. Пригладила обеими руками волосы, Несколько секунд себе, чтобы собраться, потом она действительно начала работать.
***
Никогда не думала, что придется анализировать такие вещи. До того она просто «подглядывала в щелочку» за мужчиной, которого все еще продолжала любить, Пусть даже она стала для него бывшей. А теперь…
Ей не хотелось копаться во всем этом, чтобы не нарыть что-то такое, из-за чего у Дмитрия Кольцова могли бы возникнуть проблемы. Пусть даже он использовал и бросил ее, Инга по-женски боялась причинить боль любимому мужчине.
Любимому? Ведь чувства не исчезают по щелчку пальцев. Ей все еще больно было читать его интимную переписку, адресованную другой женщине. Но когда она сама это делала, это был ее выбор. А сейчас его старший брат просто нагнул ее.
И она не знала, что чувствует. После вчерашней ночи Инга вообще не знала, имеет ли она вообще право на прежние чувства. Как будто этим «долгом» Вадим Кольцов отрезал от нее все.
В конце концов, она заставила себя абстрагироваться от всех этих мыслей и углубилась в работу. И постепенно так втянулась, что забыла о времени.
Много переписки. Сообщения, сообщения, мемы, видео. Стикеры… Очень много обычного шлака, неинформативного.
Однако в какой-то момент Инге показалось, что она наткнулась на закономерность. Группы символов, их было несколько Она выделила каждую и присвоила условный номер. На первый взгляд эти группы в тексте были неуместны и бессмысленны, но они повторялись и обычно предваряли сообщение, или иногда разделяли текст. А иногда стояли в конце. Она скопировала сообщения, в которых встречались эти группы символов. Вроде бы ничего особенного, но интуиция зацепилась. Если здесь что-то зашифровано, то…
— Нашла что-нибудь?
Она чуть не подпрыгнула на месте. Голос Кольцова прозвучал неожиданно резко и выдернул ее из состояния полной сосредоточенности. Инга вскинула голову, недоумевая, как он умудрился войти, что она не слышала. Покосилась на дверь, потом на него. Мужчина шевельнул плечом, проявляя нетерпение.
— Да, — проговорила Инга, прикрывая ладонью горло. — Мне кажется. Но…
Не готова она была оформить эту мысль, потому и сказала:
— Мне нужно еще раз проверить свои наблюдения. Не хочу делать преждевременные выводы.
С минуту Кольцов смотрел на нее. Тяжело смотрел, ей казалось, что-то нехорошее закручивается в его взгляде. Потом проговорил:
— Хорошо.
Как отрезал. В помещении даже как будто холоднее стало. Инга замерла, не решаясь смотреть на него. Потом все-таки взглянула и тут же сразу отвела взгляд. Слишком уж он сейчас походил на тигра.
— На сегодня достаточно, — снова раздался его голос. — Собирайся.
И пошел к дверям.
Ей всего только сумочку надо было взять, и сразу же вышла и пошла за ним следом. А мужчина шел впереди, и его непонятные закрытые эмоции почему-то ощущались кожей. Первоначальное облегчение, оттого что он не стал давить на нее с отчетом по личной переписке Дмитрия, сменилось напряжением.
Потому что
Невольный трепет пробежал по плечам. Он как почувствовал, покосился на нее.
***
Оттуда они вернулись в апартаменты, и Инга честно не знала, чего теперь ждать, спрашивать, разумеется, не стала бы. Он сам сказал:
— Приведи себя в порядок, ужинать будем в городе.
Вадим заговорил об ужине, и только сейчас она вспомнила, что голодна. А до того просто не чувствовала.
— Да, хорошо, — кивнула Инга.
И постаралась побыстрее сбежать, радуясь хоть маленькой передышке. Напряжение рядом с ним выматывало ее. Однако, прежде чем она ушла к себе, услышала вдогонку:
— Постарайся недолго.
Она забилась в комнату и с минуту стояла, прислонившись к двери и закрыв глаза. Потом, пока наскоро мылась и приводила себя в порядок, мысленно повторяла про себя:
— Минус один. Это просто свидание. Ты сможешь это пережить.
А предательская память тела подбрасывала из тайников то, чего она сейчас не хотела ни видеть, ни чувствовать. Хорошо хоть прислуги в этот раз не было, это хоть как-то давало возможность ощутить границы условной неприкосновенности. Потому что когда вышколенная и ничего не замечающая прислуга рылась в ее гардеробной, Инга чувствовала себя как будто ее выставили на всеобщее обозрение в одном исподнем.
Но надо было еще одеться.
Она вошла в гардеробную и некоторое время рассматривала свой гардероб. Среди той одежды, что принесли ей сегодня, было одно платье. Оно как будто было приобретено именно для этой цели. Несколько раз взгляд Инги скользил по нему и она отводила глаза. И снова возвращалась.
Под это платье было белье в тон. Чулки, туфли, клатч.
В конце концов все-таки надела это кремовое платье. Немного косметики, она никогда не употребляла много. Духи… Постояла перед зеркалом, сжав кулаки.
Это просто свидание. Можно пережить.
Вышла.
Вадим Кольцов уже ждал в холле. Окинул ее быстрым взглядом, словно вобрал всю, и молча показал на выход. И ей пришлось пройти вперед. Это оказалось еще сложнее, когда он за спиной. Сразу мелкие волоски на всем теле поднялись дыбом.
Замкнутое пространство лифта, сгустившийся воздух.
Инга не решалась взглянуть на него, а он смотрел на нее слишком пристально. Ей казалось, она ощущает его взгляд глубоко под одеждой. Как если бы он касался ее
Но передышка была недолгой, ей еще пришлось ехать рядом с ним в автомобиле. И снова она чувствовала мужчину рядом с собой слишком остро. И не могла понять, чего в этих ощущениях больше. Стыда, страха, женской беззащитности или грязного плотского желания, которое прорывалось сквозь все моральные преграды. Он просто вытряхивал это из нее.
***
На этот раз ресторан был роскошен. Довольно рано для ужина, было еще светло, но уместно, потому что ей действительно хотелось есть.
Все начиналось чопорно. Меню. Винная карта. Она не вникала, полностью предоставив это все ему. Ей просто надо было перетерпеть, и этот более чем странный «долг» станет на одно свидание меньше.
Инга даже сумела настроиться, перестала ощущать себя в западне. И тут случилось нечто непредвиденное.
В зал вошел Дмитрий Кольцов, с ним девушка. Его невеста.
Оба были в прекрасном настроении, и то неуловимое интимное, что бывает между любовниками, так и сквозило во взглядах и движения. Инга просто заледенела. Так холодно стало, что невозможно дышать. А потом внезапной удушающей волной поднялся жар.
Потому что Дмитрий Кольцов со своей невестой Маликой Багировой направились в их сторону.
Вадим Кольцов шевельнулся рядом, подавая знак брату, Дмитрий издали махнул ему рукой. Инга чувствовала себя так, словно ее сжал медвежий капкан. И никуда не деться, потому что Дмитрий наконец ее увидел. Слегка напрягся и даже на какой-то миг с шага сбился, а во взгляде проскочила растерянность. Но тут же все исчезло, он овладел собой и сосредоточился на брате.
А его невеста улыбалась и продолжала что-то говорить.
Так отвратительно это все стало Инге…
Весь этот проклятый вечер. Ресторан. Ужин этот.
За столом пошел общий разговор. И кажется, братья про себя все решили. Потому что никто не задавал неудобных вопросов, никто ничего не акцентировал. Дмитрий просто не смотрел в ее сторону. Словно она пустое место.
Все это длилось и длилось. И в какой-то момент Инга почувствовала, что наступил предел. Хотела извиниться и встать из-за стола, чтобы отсидеться в туалете. Но стоило ей только подумать об этом, Вадим Кольцов накрыл ее руку своей, как будто пригвоздил к месту, лишая воли. И проговорил:
— Брат, Малика, было очень приятно. А сейчас прошу нас извинить, мы уходим.
Это было так неожиданно, что Инга замерла, приоткрыв рот. А Дмитрий нехорошо уставился на руку брата, накрывшую ее ладонь. Его собственная рука, лежавшая на столе, дернулась, пальцы сжались в кулак.
— Всего доброго, — пробормотала Инга, отводя взгляд, и встала.
Потому что Вадим уже вышел из-за стола и ждал ее.
— Всего доброго, — пропела Малика. — Рада была с вами познакомиться.
У нее был приятный голос с хрипотцой, и она не особо скрывала свою радость, что они уходят.
Дмитрий долго молчал, потом проговорил со значением:
— До встречи, брат.
— Увидимся, — кивнул Вадим.
И увел оттуда Ингу.
***
Потом она сидела рядом с ним в автомобиле и не могла прийти в себя. Чувство такое, как будто с души содрали кожу и присыпали солью. И если это было свидание, то…
Не удивительно, что он оговорил их отдельно.
Ведь неспроста он привел ее туда. Заранее все спланировал. Усадил за один стол с Дмитрием и наблюдал со стороны. Инга и без того знала, что Вадим Кольцов циничен и жесток, просто сегодня он превзошел себя.
Назад ехали молча. Опять напряжение в салоне, опять один на один с ним. Но теперь уже не было того гнетущего страха перед этим мужчиной. Потому что ей было слишком больно и тошно, чтобы бояться.
Поднимались в лифте, висело давящее молчание, его тяжелый взгляд скользил по ней. Инга ощущала это физически, как если бы он оставлял борозды. Но смотреть на него она не могла. Хоть убей. И хоть убей, не смогла бы выдавить из себя ни слова. Даже если бы ее сейчас резали. Потому что не хотела.
Единственное, чего ей сейчас хотелось, так это влезть под горячую воду и смыть с себя к чертовой матери ВСЕ. А одежду, которая на ней… Инга с удовольствием сожгла бы ее. Но она не станет. Неееет. Она просто отдаст все в чистку и никогда больше к этому не прикоснется.
Никогда.
Ее инстинктивно передернуло.
И в этот момент он вдруг резко схватил ее за плечи и встряхнул.
— Что с тобой?
Взгляд прищуренный, пристальный, настороженный, непонятный огонь в глазах. Так и хотелось сказать:
«Ах вы не понимаете? Ну что же вы, это так просто. Просто делать людям больно, смотреть, как они корчатся, и получать удовольствие. А тут вдруг непонятно стало, удовольствия лишились? Ну что же вы так вожжи упустили-то».
Но ничего этого она не сказала. Вместо этого само собой с губ сорвалось тихое:
— Ненавижу тебя.
Что-то дикое в ответ вспыхнуло в его глазах. А в следующий миг он уже целовал ее. Как оголодавший зверь, задыхаясь, жадно. Лифт успел доехать до самого верха, открылась дверь. Плевать!
Он распластывал ее по стенке, а руки сдирали платье. Прижимал к себе, раздвигал коленом бедра, вклинивался, терся телом об нее. И не отпускал рот, не давал подумать, вздохнуть. От платья остались лишь ошметки, чудом державшиеся на талии. Ей бы бороться с ним, оттолкнуть его, вырваться, но он уже добрался.
Добрался
И вдруг стал необычайно нежен. Едва касался, пил дыхание, дарил ласку. Долгую, тягучую. Потекла она, будь оно все проклято, неладно… Потекла.
Это было так унизительно, поражение полное. Но ему же этого было мало, подхватил ее на руки и быстро понес в спальню. Рывками содрал остатки одежды, и вместе с ней — в душ.
Все случилось так быстро, она не успела опомниться, а горячая вода уже хлынула сверху прямо на них. Горячая вода придавала всему какой-то странный смысл. И Инга потерялась в ощущениях, потому что он снова целовал ее и касался. Только теперь она целовала его сама и сама насаживалась на его пальцы. Сама гладила налитый кровью гладкий член. И первая выдохнула ему в губы:
— Давай! Ну давай же…
И только после этого он подхватил ее под бедра и насадил на себя. Держал на весу, заставляя выгибаться, подставляя его рту шею и грудь, раскрывая до предела для себя. И двигался не переставая. Долбил, таранил. Меняя темп и ритм. Как будто задался целью вытрахать из нее все, что было раньше. А когда она закричала, весь напрягся и дал ей это.
Только для нее. Дал добрать все, обмякнуть в его руках. Обнять его за плечи и повиснуть на нем обессиленной легкой тряпочкой.
А горячая вода все текла на них сверху.
И постепенно пришло осознание. Инга уткнулась в его плечо и всхлипнула:
— Ненавижу тебя.
Руки мужчины стиснулись, но лишь на мгновение. Потом он глухо проговорил:
— Кто-то из них мог заказать тебя. Мне нужно было видеть их. Понять.
Этими словами он как будто остатки воздуха из нее вышиб.
— Ты подозреваешь? Но этого не может быть…
— Мы будем встречаться с ними и дальше, — сказал он. — Привыкай.
Спустил ее с рук, и выключил воду.
Задрожала диссонансом пауза. Как будто рухнул тот мост, что держал их. И черт бы ее побрал, но Инга чувствовала вину. Хотя и не должна была.
Наверное, все было в том, что он так и остался без разрядки.
Она сглотнула и уставилась на него, приоткрыв рот. И да, по тому, как дернулся в ее сторону его член, был ясно виден его голод. Для ничего него не закончено, даже не начато толком. И жаркая нить желания уже натянулась между ними, заставляя сбиваться дыхание.
Трудно скрыть желание, когда ты голый. И это здорово рвет нервы.
Он медленно двинулся к ней, обхватил затылок, замер, глядя в глаза. А у нее гусиной кожей покрылись шея и грудь, а соски мгновенно сморщились и призывно вытянулись. И все. Все…
В следующий миг он уже развернул ее к стене и резко пригнул, раздвигая ноги.
— Упрись.
Голос дрожит низко, хрипло. Шумное дыхание у уха, мышцы литые как камень. А Инге немного страшно, и от этого все только острее в разы.
Одной рукой подхватил под живот и разом приподнял. Теперь она упиралась руками в стену, стоя на цыпочках. А другой рукой стал медленно раскрывать для себя, а потом в какой-то момент резко протолкнулся внутрь, вышибая из нее крик.
— Ааааахххх!
Ускорился, держа ее почти на весу и практически накрывая своим телом, как будто ее крик сдернул в нем какую-то внутреннюю планку.
— Мало, — простонал хрипло. — Еще. Давай!
Прикусил ей шею за ухом и одновременно задвигался с утроенной силой. Раз, два, три… И ее просто сорвало в крик.
— Ах-хааааа! Ааааааххх!
Что он вытворял с ней, это было какое-то безумие тела, живущего своей жизнью.
Но в этот раз они кончили вместе.
И как он потом обмывал ее, как укладывал в свою постель, Инга помнила очень смутно.
Второе утро было почти таким же нервным, как и первое.
Инга снова проснулась там же, где ее и застигла ночь. Только теперь это была не гостиная, а
И тут она осознала в полной мере, где находится. И что у нее одежды нет.
Выкарабкалась из постели и побежала в ванную. Там она приметила темно-синий махровый халат Вадима. Схватила его, запахнулась, Инге он был до пят. А потом осторожно выглянула в коридор. По счастью, в коридоре было пусто, и ей удалось добраться до своей спальни и никому не попасться на глаза.
Быстро зашла в комнату и закрыла за собой дверь, а потом сразу в ванную. И пока мылась и приводила себя в порядок, попыталась анализировать.
Последние события совсем выбили ее из колеи. Раньше Инга подобного себе не позволяла. Наверное, дело в обстановке. Просто шторы были задернуты, дверь закрыта, шум туда не проникал, вот она и расслабилась. Нехорошо так, еще войдет в привычку.
На самом деле, она готова была думать о чем угодно, но только не о том, что между ними вчера было. Потому что…
Ну не было у нее здравой оценки случившемуся! Не было и все.
Ей снова страшно было выйти из комнаты и посмотреть Вадиму Кольцову в глаза, но теперь уже по другой причине. Слишком неоднозначно все стало. Слишком зыбко.
И то, что он вчера сказал:
Жестоко. Но все имело свой смысл.
Все равно, конечно, ее передергивало от воспоминания, через что он ее заставил пройти. Вспыхивала искоркой ненависть к нему и тут же гасла. А память уже подбрасывала совсем другое, слишком интимное, чтобы она могла это игнорировать.
Ведь он целовал ее вчера. И все остальное.
Это было слишком. Не просто секс.
Зачем она ему вообще? Зачем этот человек так с ней носится? Ему не с кем провести время? Инга в это не верила. Такой мужчина никогда не будет испытывать недостатка во внимании женщин. Он как совершенный хищник, неумолимый и опасный. Сильный. Может быть, не красавец, но устоять против него невозможно.
Ее сразу залило румянцем, стоило только представить его литое тело.
Стоп. Сказала она себе. Это слишком опасная тема.
Закрутила кран и уставилась на себя в зеркало. Из ванной надо было выйти. И надо было выйти из комнаты, набраться смелости и посмотреть Вадиму Кольцову в лицо.
Когда она уже почти оделась, в комнату деликатно постучали.
— Войдите, — проговорила Инга, испытывая неловкость, что прислуга опять начнет хозяйничать в гардеробной. В конце концов, прислуга имела куда больше прав здесь находиться. А у нее вообще какой-то непонятный статус.
Но Анастасия не вошла. Она поздоровалась и осталась на пороге.
— Инга Владимировна, пройдите пожалуйста в столовую. И, — начала она и немного запнулась. — Вадим Сергеевич передал, чтобы вы позавтракали и дождались его.
Чтобы дождалась? Его нет, он куда-то вышел?
— Да, конечно, — проговорила Инга. — Я уже иду.
В столовой действительно был накрыт стол на одну персону. Для нее. Инга почему-то испытала неловкость. Как-то сразу дискомфортно сделалось от мысли, что она здесь одна без него, а между тем, еще вчера это бы ее обрадовало. Но она действительно не знала, что думать по этому поводу.
Заставила себя отбросить лишние мысли и села за стол.
***
Она уже допивала кофе, когда раздались тяжелые уверенные шаги. В столовую вошел Вадим Кольцов, а у нее сердце почему-то кувыркнулось в груди.
— Доброе утро. — Вадим обошел стол и сел напротив. Ему сразу же подали кофе.
Голос резковатый, нейтральный, холодный. Как будто вчера это был не он. Она не выдержала, подняла на него взгляд. Лицо мужчины казалось застывшим, но глаза! Глаза горели изнутри какой-то жаждой. Сразу встали вживую все жаркие моменты вчерашней ночи. Кровь прилила к щекам, стало душно.
Инга пробормотала:
— Доброе утро.
И уткнулась взглядом в кофейную чашку.
Какое время царило молчание. Надо было как-то прервать. Она уже хотела спросить, каков план на сегодня, ей же надо было вчерашнюю работу закончить. Разговор о работе позволял как-то выстроить границы. И в это время зазвонил ее смартфон.
Инга посмотрела входящий и обомлела. Звонил Дмитрий Кольцов.
Она невольно замерла, поднеся руку к горлу, и перевела взгляд на Вадима. А от мужчины сразу повеяло холодом. Повисло напряжение, хоть ножом режь. Он отложил кофейную чашку и резко проговорил:
— Ответь.
Инга предпочла бы просто игнорировать этот звонок, но под давящим взглядом Вадима пришлось ответить. Медленно, словно касалась опасного насекомого, провела пальцем по экрану и приняла вызов. Была мысль поставить на громкую связь, но потом она подумала, что разговор может оказаться нелицеприятным. Но все это промелькнуло мгновенно, потому что пошло соединение.
— Да, слушаю вас, Дмитрий Сергеевич, — проговорила Инга, опуская взгляд на гладкую поверхность стола.
— В чем дело, Инга? — резко начал ее непосредственный начальник. — Почему ты не на работе?
Все верно. Официально она по-прежнему сотрудник компании и личная помощница Дмитрия Кольцова. И задавать ей подобные вопросы он имел полное право.
Но дело в том, что он не звонил ей на личный номер и не интересовался ее жизнью уже больше месяца. С тех самых пор, как обзавелся выгодной невестой и с головой окунулся в предсвадебные отношения. А она как старая обувь, в одночасье была выброшена на свалку. Если и происходили какие-то переговоры, то только служебные. По городскому телефону, в крайнем случае, по корпоративному номеру.
Однако все это не имело значения. Сейчас Инге пришлось собраться и отвечать нейтральным тоном. И сочинять на ходу, почему она на эти двое суток просто выпала из своей обычной жизни.
— Вы, наверное, знаете, Дмитрий Сергеевич. В подземном паркинге офиса был взрыв. Пострадала моя машина. Стресс. В общем, я взяла отгул.
Ей показалось, он ее не услышал. Или вернее, услышал только то, что считал нужным. Потому что Дмитрий стал цедить тем самым отвратительным менторским тоном:
— Я не понимаю, малейшее чп, и в мое отсутствие работа в офисе должна прекратиться? Инга, я считал тебя классным специалистом. Получается, тебе ничего нельзя доверить?
Он бил нещадно, зная, как мотивирует начальственное неудовольствие. Обвинение в непрофессионализме было очень болезненным, тем более что Инге оправдаться было нечем. Не раскрывать же ему все карты. Вадим предупредил…
Вадим. Какое счастье, что он этого не слышит.
Но оказалось, что до сих пор Дмитрий держался в рамках. А вот дальше…
— И как это связано с тем, что ты теперь спишь с моим братом? — язвительно спросил он. — Решила податься в эскортницы?
Унизительно! В первый момент Инга задохнулась, холодом стыда залились легкие, а потом разом — жар. Она невольно выпрямилась на стуле и еще ниже опустила голову, пряча лицо. Пальцы свободной руки стали нервно возить по гладкой стеклянной поверхности стола, задевая приборы. Звякнул металл, она вздрогнула, но это помогло.
— Никак не связано, — глухо проговорила Инга.
Он шумно дышал в трубку и явно был неудовлетворен ее ответом.
— Что у тебя за дела с ним? Что ты наболтала ему? — спросил Дмитрий.
Голос раздраженный. Она так и видела перед собой его перекошенное лицо. Злое молчание повисло, наконец мужчина проговорил:
— Надо встретиться. Я позвоню дополнительно.
Инга с трудом заставила себя выдавить:
— Я поняла, Дмитрий Сергеевич.
Она уже не слышала, что тот рыкнул в трубку, прерывая вызов. Отодвинула гаджет в сторону и уставилась на свои пальцы. Поднять глаза и взглянуть на Вадима Кольцова просто не было сил.
— Инга.
Негромко, но резко, как удар хлыстом, она вздрогнула и вскинула голову.
— Что хотел от тебя Дмитрий?
Вадим в тот момент походил на зверя, изготовившегося к прыжку. Плечи напряжены, лицо застывшее, в прищуренных глазах нехороший огонь.
Страх вернулся с новой силой. У нее приоткрылся рот, ледяные мурашки побежали по плечам. Мужчина выругался и швырнул на стол нож, который неосознанно крутил в пальцах, а потом встал и пошел к ней.
— Он сказал надо встретиться, — быстро выпалила Инга. — Сказал, позвонит дополнительно…
Но он уже дошел и замер перед ней. И вдруг выдернул со стула и прижал к себе. Она задохнулась, затихла, пойманным зверьком, ощущая, как бродит в мужчине злость. Стальные руки как капкан. Не вырваться. Если он захочет раздавить ее…
— Успокойся. Прекрати, не надо.
Инга не знала, что чувствует. Как будто летела куда-то, хотелось закрыть глаза и расплакаться. Шумно втянула в себя воздух и кивнула. А он проговорил:
— На встречу пойдешь со мной.
Как бы он ни пугал ее до этого, но в тот момент Инга почувствовала себя ребенком, которого взяли на руки. Непролившиеся слезы встали комом в горле. Она тяжело вздохнула и решилась наконец поднять на него глаза.
Вадим смотрел куда-то в сторону, поверх ее плеча. А взгляд сосредоточенный на внутренней работе и страшный. Неосознанным жестом провел большим пальцем по ее скуле, замер у губ и нахмурился. Потом взглянул на нее пристально и припечатал:
— Впредь все переговоры только по громкой связи.
— Да, я поняла, — кивнула Инга, опуская голову.
Слишком яркие ощущения от этого простого прикосновения, она смутилась. А он быстрым порывистым жестом прижал ее к себе, но тут же отпустил. Отошел на шаг, закладывая руку в карман брюк, а другую поднес ко рту.
— У тебя на квартире был визитер. — проговорил негромко. — Камеры зафиксировали.
Неожиданно и неприятно, Инга застыла, чувствуя, как по спине ползут холодные мурашки.
— Визитер? — переспросила она. — И… кто это был? Чего хотел?
Вадим прошелся по столовой. Несколько шагов, тяжелых, твердых.
— Это еще предстоит выяснить.
Многое стало понятно, кроме одного. Зачем ему заниматься ее делами?
«Ну сложи же два и два», — сказала она себе.
Очевидно, это и его как-то касается. Люди не делают ничего просто так, по велению левой пятки. Значит, это важно.
Но соображать сейчас было трудно, нужен соответствующий настрой и привычная обстановка. Плохо. Ей нужно научиться быстрее соображать, а то как сонная муха. Инга оглянулась, потирая кончиками пальцев лоб. Проговорила рассеянно:
— Вы потому отлучались с утра, Вадим Сергеевич?
Он взглянул на нее из-за плеча, а потом обернулся и подошел вплотную. Резко. Ее опять тряхнуло от внезапно нахлынувшего ощущения собственной беззащитности перед хищником.
— Давай без этих церемоний, — бросил он резко. — Вчера ночью ты говорила мне «ты».
Как же трудно было привыкнуть к тому, что он постоянно выбивал у нее почву из-под ног! С ним как на вулкане, все время все меняется и… жжет. Смятение нахлынуло, воспоминания обрушились жаркой волной. Она невольно ахнула, приоткрывая губы. А мужчина смотрел на нее, и в глазах отголоски того, вчерашнего. Опять стала натягиваться между ними эта раскаленная нить. Не вовремя…
Неуместно сейчас, нельзя! Она отвернулась.
— Хорошо,
Секунду слышалось его тяжелое шумное дыхание, потом мужчина отошел.
— Думай, аналитик, что у тебя дома может быть такого? — спросил жестко.
— Я не знаю. Вы… Ты же был у меня, все сам видел.
— Думай, Инга. Это может быть что угодно. Книга, журнал, одежда, сумка.
И тут Инга нахмурилась, какая-то мысль мелькнула, но она не успела ухватиться за нее. Досадно стало на собственную нерасторопность. А он снова прошелся по столовой и проговорил:
— Лицо разглядеть не удалось. Вертелся у двери, но кто-то из твоих соседей вывел гулять собаку. Это его спугнуло.
Да, сосед с собакой у нее был. И на прогулку он своего лабрадора выводил каждое утро в районе шести. Время визита примерно обозначилось, хотя о чем она, камера же наверное, зафиксировала. Просто шесть — это уже достаточно светло, значит, визитер не боялся, что его могут увидеть.
У Инги плечи опустились, как-то тяжело вдруг стало. Чувство такое, будто она наткнулась на крысу. Откуда все это взялось в ее жизни? Зачем кому-то желать ее смерти? Она же никому ничего плохого не делала.
Что такого она может знать? Как бы это абсурдно ни звучало, раз уж за ней охотятся, неплохо было бы выяснить это первой. И если это как-то связано с перепиской… Она уже хотела спросить, но Вадим заговорил об этом сам.
— Тебе надо будет продолжить то, что ты смотрела вчера. Желательно иметь какой-то результат раньше, чем ты попадешь на встречу с Дмитрием. И от этого уже танцевать.
— Да, конечно, — Инга тут же пригладила руками волосы. Это у нее был спонтанный жест, помогал настроиться на работу.
— Готова?
Ей надо было только взять сумку. А так…
— Готова, — твердо кивнула Инга.
Мужчина подошел вплотную и окинул ее взглядом.
— Тогда сейчас в офис.
Он замолчал, что-то такое промелькнуло в темных глазах. Какая-то недосказанность повисла. А потом вдруг подался вперед и добавил:
— Но прежде скажи мне вот что.
И пауза.
Эта наполненная эмоциональным давлением пауза, его тяжелый непонятный взгляд. Инга не выдержала, выдохнула настороженно:
— Что?
Секунду Вадим смотрел на нее, как будто хотел проникнуть в мысли. Потом спросил:
— Брат оставался у тебя? Ночевал?
Говорил резко, а уголок рта кривился. Инге вдруг показалось, что почва под ногами становится зыбкой. Он же как багром ткнул в ее запретное, внутреннее. Наверное, можно было соврать, просто не ответить на этот вопрос. В конце концов, ее личная жизнь, ее право на неприкосновенность.
Но для этого человека не существовало запретных зон. И не было смысла запираться, он мог вытрясти из нее все.
Неприятно. Это как будто бросило горсть соли ей в лицо.
— Да, — кивнула она, отворачиваясь.
И тут же снова обернулась. Ей почему-то нужно было непременно перед ним оправдаться. Зачем? Разве это важно? Но надо.
— Это было еще до того как он познакомился со своей невестой. Так что я не… — ей пришлось прокашляться, а дальше слова просто кончились.
Она все-таки отвернулась и отошла к столу. Оперлась пальцами о гладкую прозрачную поверхность, подумала, что пора бы уже подправить маникюр.
Не было сил говорить о том, что у нее был короткий тайный служебный роман с шефом. Всколыхнулось все это в душе, женское, глупое. Надежды, планы на будущее. Какое будущее? Он ею попользовался и бросил, а она терпела, потому что не хотела терять высокооплачиваемую работу.
Так банально и пошло, особенно, если проговорить это вслух. Пусть хотя бы это останется ее постыдной тайной. Хотя, то, что происходит в ее жизни сейчас, ничуть не лучше. Кто она для Вадима Кольцова? Постельная игрушка? Должница в непонятном статусе? Вспомнились его жесткие и циничные слова.
Интересные у него представления о свиданиях. Просто мороз по коже.
А что будет дальше не хотелось даже думать.
Вдруг стало горько. Почему в жизни так все несправедливо устроено? То невероятное, яркое, дикое, что было между ними ночью — это… Даже не в уплату долга.
— Инга.
Она не слышала, как он подошел, вздрогнула.
— Постарайся вспомнить, Дмитрий не оставлял у тебя ничего из своих вещей? Это важно.
Теперь это уже была работа. Мозги включились, эмоции правда, остались, они как мусор, сразу не избавишься.
— Все свои вещи он забрал сразу, — качнула она головой. — Нет, у меня нет ничего.
Инга видела, что Вадим был недоволен. Стоял, заложив руки в карманы брюк, говорил рублено. Странно, ей казалось, его не должны трогать ее эмоции.
— И все-таки. Ты должна вспомнить. Это может быть любая мелочь.
— Но вы… Ты же видел, там нет вещей Дмитрия. — передернула она плечами, желая отбросить от себя все это.
Мужчина долго смотрел на нее, как будто хотел вытащить на поверхность все подноготную. Наконец сказал:
— Хорошо. Давай в офис. С этим разберемся позже. После встречи с Дмитрием.
— Почему после? — спросила она автоматически.
— Потому что он может упомянуть об этом в разговоре.
И все-таки он подозревал брата в чем-то. И говорил об этом так просто. Опять качнулось все, переворачивая привычные вещи с ног на голову. Ведь раньше Инга никогда не задавалась вопросом, а какие отношения были между братьями? Это было далеко за пределами ее интересов. Она и видела-то Вадима Кольцова в офисе всего два раза, и оба раза вскользь. Просто знала, что Вадим истинный владелец бизнеса, но держится в тени. А Дмитрий был лицом.
Теперь все представало в ином свете, и прежде всего Дмитрий Кольцов.
Все это время Вадим пристально наблюдал за ней. Как зверь, затаившийся в засаде, сосредоточенный и опасный. Зазеваешься, и разорвет. Просто она уже немного привыкла к этому хищнику, наверное, потому и не было так страшно, как в начале.
— Да, конечно. — проговорила Инга, глядя на него.
Непонятно, что он в ней увидел, но в какой-то момент как будто немного расслабился. Разжались эмоциональные тиски.
— Одну минуту, я только возьму сумку.
Она уже хотела выйти, и тут он быстрым движением перехватил ее руку выше локтя и подтянул к себе ближе. Это было так неожиданно, у нее вырвался тихий возглас, а у него вдруг очень ярко вспыхнули глаза. Долгую секунду они так и стояли, застыв, потом Вадим выпустил ее, подался назад н кивнул.
А Инга убежала, чувствуя, как ее всю заливает краской. И будь она проклята, если в этот момент не думала о спальне. По дороге у нее в голове конечно же прояснилось. Мысль зацепилась за какой-то намек в словах Вадима.
Похоже, Вадим был в курсе. И если связать слив информации, взрыв, обыск в ее квартире и того вчерашнего визитера, а также странный интерес к ней Дмитрия… То это все никак не связывалось воедино. Впрочем, дальше сейчас осмысливать у нее времени не было, Инга подхватила сумку и вышла из комнаты. Вадим уже ждал ее в холле, и через несколько минут они выехали в офис.
Вадим был зол на брата. Не просто зол.
Ему хотелось размазать Дмитрия за его гадские делишки. Опять влез в дерьмо и втянул девчонку. Он не отрываясь смотрел в окно, но ощущал ее постоянно. Как зверь стерег.
Он был на нее зол. Давно. За то, что запал на эту чистенькую беленькую сучку с одного взгляда, когда только увидел. А она даже не заметила его. Она во все свои большие сияющие глаза смотрела на его брата. Тогда Вадим отошел в тень.
Ему вообще было непросто с женщинами. Те, что сами вешались ему на шею, вызывали лишь презрение. Одноразовые. Таких, чтобы ему самому вдруг захотелось подойти, и вообще, иметь дело, их по пальцам можно было перечесть. Инга оказалась одной из них. Он долго не мог простить этого девчонке.
В тот день, когда она испуганным кроликом смотрела на него, пойманная с поличным на том, что эта жалкая брошенка подглядывала за успешной интимной жизнью его братца, Вадим просто знал, что это знак судьбы. Удача, кинувшая ему в руки женщину, посмевшую его обидеть.
Все, что он тогда нес, было продиктовано желанием отомстить. Размазать ее за то, что не сберегла себя для него, за то, что выбрала морального урода Димку, умевшего притвориться белым и пушистым. За все! Но даже тогда у него внутри все дрожало от нетерпения и какого-то дурацкого восхищения, что получил этот подарок свыше.
Слив информации? Вадим мысленно хмыкнул.
О том, что она непричастна, он знал с самого начала. Такие правильные чистенькие сучки скорее сдохнут, чем как-то навредят любимому мужчине. И за это он был зол на нее тоже. Но когда взорвалась ее машина, Вадим впервые в жизни почувствовал, как клещами сжимается его сердце. Он испугался за нее. И да, теперь он готов был стеречь ее как зверь.
А злость… Вадим поморщился и шумно выдохнул, проведя пальцем по стеклу. Злость давно превратилась в нечто иное. Он не знал, что чувствует к ней, она уже была у него под кожей. И потому глухое раздражение вызывало то, что она все еще продолжает тянуться душой к Дмитрию.
Впрочем, в настоящий момент его волновало другое.
Вадим подозревал Дмитрия кое в чем, и сейчас мог получить этому реальные доказательства. Он даже примерно представлял себе, как именно брат собирался использовать Ингу. Но братишка неподрассчитал свои силы. В игре оказалось гораздо больше игроков, и заварилось слишком крупное дерьмо. А девчонка, сама того не зная, оказалась в самом центре.
За это он готов был стереть Дмитрия в порошок. Но прежде надо все выяснить.
***
Красный. Пришлось ждать на перекрестке. Улица в старой застройке, не слишком оживленная, надземные переходы, светофоры один за другим.
Он смотрел в окно и хмурился, скользя взглядом по толпе прохожих. Сменился зеленый, водитель тронул машину, и вдруг Вадим резко подался вперед.
— Тромози!
Он весь развернулся назад, чуть не влепившись в окно. Сработала цепкая зрительная память. Тот самый мужик, что вертелся утром у дверей Ингиной квартиры. Вадим узнал его по повадке, характерным суетливым движениям. Уверен был, что это он!
Этот тип все по сторонам оглядывался, как будто не знал, что ему делать.
— Тормози! — рявкнул Вадим снова.
Водитель уже хотел притереть к обочине…
Но опоздал.
Мужичонка оглянулся в очередной раз и сунулся на переход. Машин было не слишком много, ему сигналили, но он уже проскочил почти треть, и мог бы успеть. Но тут как из-под земли, из-за поворота выскочил минивэн с тонированными стеклами. Сбил мужчину, протащил несколько метров, а потом резко вильнул и рванул вперед.
Все произошло мгновенно, сумятица, замешательство полное. Сбитый человек лежал в неестественной позе посреди улицы сломанной куклой. Вадим выругался и с яростью саданув по обшивке, он был уверен, что это не случайный наезд.
— Давай за ним! — рявкнул водителю.
Но минивэн уже свернул на ближайшем перекрестке, только подтверждая его подозрения.
— Что происходит? Вадим?
Инга. Нервы. Некстати.
Водитель пытался нагнать, но безуспешно. Тот снова ушел на ближайшем перекрестке.
— Я запомнила номер! Мы можем заявить в полицию, и по нему…
В этот момент они как раз свернули следом. Брошенный минивэн с открытой водительской дверью стоял там, влетев боком на тротуар. Прямо напротив арка двора, один проезд рядом, какой-то магазин, один, второй.
— Нет смысла, — глухо проговорил Вадим. — Машина наверняка в угоне.
Его вымораживало от досады. Еще одна ниточка оборвалась! Кто же так топорно…
— Вадим Сергеевич, кого вы… — осторожный голос.
— Ты! — взвилось раздражение.
— Да, прости, — осеклась Инга. — Кого ты видел? Кто это был на перекрестке?
Умная. Соображает.
— Твой утренний визитер, — бросил он с досадой.
И тут она испуганно ахнула. А его буквально сорвало. Оглянулся, холодея от злости на ситуацию. Страх в ее глазах заводил его только в одном смысле — когда она отдавалась ему, и легкий испуг мгновенно перерастал в жар желания. Во всех остальных случаях ее страх заставлял его натурально звереть.
— Иди сюда, — притянул к себе.
Накрыл ладонью голову, едва касаясь, чтобы не порушить прическу, которую она все время бессознательно поправляла. Она затихла. Потом спросила:
— Его сбили насмерть, да?
— Скорее всего, — неохотно ответил Вадим.
Чуть сильнее прижал ее и проговорил:
— Успокойся. Уже все.
Инга кивнула и вдруг сама прижалась к нему. Он оказался не готов, не ожидал. Руки сами собой стиснулись…
Зазвонил телефон у Инги в сумке. Вадим беззвучно выругался, отстраняясь, и нажал кнопку, отделяя салон от водителя.
***
Звонил Дмитрий. Назначил встречу в том самом ресторане, где они были в прошлый раз. Времени оставалось как раз доехать туда.
Инга очень волновалась перед этой встречей. Во-первых, потому что Вадим был рядом, и ей казалось, что этим она его в какой-то мере предает. Потому что… Ну не знала она, какие чувства ее теперь с ним связывают! Что-то такое непонятное, внезапное, горячее. Это ведь не только постель. Она дура, правда?
И вместе с тем, это была встреча с бывшим любовником, человеком, которого она когда-то любила всей болью обиженного женского сердца. Прийти на эту встречу с другим — это тоже своеобразное предательство. Тех своих чувств, наверное. А может…
Не знала она. И никогда не думала, что это может быть так тяжело.
Вадим всю дорогу молчал, уйдя в себя, и только смотрел в окно. Иногда пальцы его судорожно стискивались, сжимая ее ладонь. И каждый раз ей становилось не по себе, смятение заливало волной. Как будто после этого что-то изменится, сломается. Она не знала, что. Но боялась потерять.
Наконец машина остановилась у входа в ресторан.
Она напряженно замерла, ожидая, когда ей откроют дверь. Чертыхнулась про себя, надо же привыкла за каких-то два дня. Но Вадим не спешил выходить, по-прежнему смотрел в окно. Инга взглянула на него растерянно и уже хотела взяться за дверную ручку, и тут он резко перехватил ее.
— Подожди.
***
Он много думал по дороге, пока они ехали сюда. Принять решение это было непросто. Вадим и сейчас был неуверен, что поступает правильно. Потому что — да! Да, мать его, он не хотел подпускать ее к брату.
Димка нравился ей. Когда Вадим думал, что тот может начать свои фигли снова, и она поведется, его выкручивало от глухой злости, горевшей в груди. Он знал, что это за проклятое дерьмо, знал! Но теперь к ревности примешивался еще и подленький страх потерять то эфемерное, что между ними было.
Или ему казалось, что было. Или мать его! Если оно пропадет, значит это ничего ничего не стоило. Нах*** все.
Отвратительно звучало для него самого.
Вадим видел, что она не в себе, волнуется, и не мог прочитать ее мысли. Что? Боится, ждет, рада видеть его? ЧТО? Тянул до последнего, как мог. Но когда Инга уже собралась выходить, не выдержал.
— Подожди, — окликнул он ее.
Притянул за руку, жадно впитывая в себя вспыхнувшие в ней эмоции. То, как она послушно осела рядом. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы сказать:
— Инга, сейчас мы выйдем вдвоем, но за столик к Дмитрию ты сядешь одна.
Что-то непонятное проскочило на миг в глазах у Инги, какой-то испуг. Она кивнула.
— Хорошо.
Этот ее испуг опять взбаламутил дерьмо в его душе. Но это было нужно, ему надо было знать, а при нем Димка не выложит всего. Вадим непроизвольно сжал кулак и разжал снова.
— Я буду рядом. Все время. Мои люди не спустят с тебя глаз. Ничего не бойся, — проговорил он, убеждая скорее себя, чем ее.
Кивнула снова. Он заметил, как у нее заострились черты, осунулись.
— Вот возьми, — взял у водителя простой телефон. — Он на громкой. Будешь на месте включи. Я услышу.
Конечно, надо было лучше подготовиться. Но все происходило слишком быстро. На самом деле, это был тяжелый момент, слишком много значил для него.
Пора. Вадим вышел из машины и открыл ей дверь.
А потом смотрел, как его люди незаметно сопроводили Ингу. Один из телохранителей вернулся и обозначил кивком. Состоялось.
И только после этого Вадим вошел.
***
К тому, что придется все-таки говорить с бывшим один на один, Инга оказалась не готова. Вадим объявил ей только в последний момент, и это снова выбило почву из-под ног. А волнение стало захлестывать. Сейчас ее как-то удерживало от истерики только то, Вадим будет рядом. Он обещал. И он еще ни разу ее не обманул ни в чем.
Зал в это время был почти пуст.
Дмитрий уже ждал ее за столиком и заметно нервничал. Когда Инга подошла, недвусмысленно взглянул на часы, давая понять, что она опоздала.
— Здравствуйте, Дмитрий Сергеевич, — проговорила Инга, опускаясь на стул напротив.
— Давай без этих церемоний, мы сейчас не на людях, — скривился он, нервным жестом подзывая официанта. — Ты есть будешь?
— Нет, я… Нет.
Есть она точно не хотела.
— Тогда ближе к делу.
Он сложил руки на столе, подался к ней и с раздражением бросил в лицо:
— Неужели ты не могла подождать немного? Я бы разобрался с этим, и все было бы как раньше.
Ей вдруг стало так муторно. Это ведь он сейчас говорил о своей женитьбе, да? О невесте, с которой миловался… Представила шикарную Малику Багирову, и как они смотрелись вместе. Интересно, она знает о планах жениха?
А ей, стало быть, опять роль подстилки, только теперь уже женатого. И как бы оно ни звучало. Даже если бы он нормально это предложил, а не вот так по-скотски, у Инги тоже были свои принципы.
Она опустила голову и полезла в сумку. Якобы за влажными салфетками, на самом деле, включить тот телефон, что дал ей Вадим. Включила. Потом посмотрела на своего шефа и бывшего любовника и выдавила подобие улыбки.
— Разобрались? С чем? — спросила, разглаживая пальцем салфетку.
— Не строй из себя дуру. Тебе всего-то надо было подождать еще какой-то месяц. А ты взяла и влезла в постель к Вадиму!
Он выругал и отшвырнул от себя вилку. А ей стало так обидно. Ей обвинение? За что?
— Ладно, — обернулся он снова разом сменив тон на деловой. — У тебя остался мой ежедневник?
— Что? — напряглась вдруг Инга.
В голове промелькнуло сразу то, что сказал Вадим.
Внутри прямо все задрожало.
— Но ведь ты забрал все свои вещи, — проговорила она тихо.
— Твой ежедневник, — с нажимом произнес Дмитрий Кольцов, подавшись к ней ближе. — Тот, что я
И впился в нее взглядом. А она прямо опешила.
— Ты понимаешь, что меня из-за этого хотели убить?
— Ой, — отмахнулся мужчина. — Не преувеличивай.
— Что?! — не выдержала она. — Ты хоть понимаешь…
А потом вдруг осеклась.
— Это ведь ты… — прошептала едва слышно. — Ты хотел меня убить, да?
— Ты что, спятила, идиотка?! — рыкнул он, перегибаясь через стол. — Да ты вообще чем думаешь! А как бы я потом… Не говори ерунды.
Он возмущался слишком натурально. И эта его оговорка.
— Но кто-то же взорвал мою машину, — зашептала Инга. — Кто-то устроил у меня дома обыск. А Сегодня прямо на перекрестке сбили человека…
— И ты думаешь, все это я, да?! — зло проговорил он, кивая и вглядываясь ей в глаза. — А что если это Вадим? Ты хоть представляешь себе, что за человек мой брат, и на что вообще он способен?!
Звучало так кошмарно и неожиданно! В первый момент Инга просто похолодела. Что-то… В этом могло быть. Ведь это Вадим сообщал ей обо всем. И она слепо верила, потому что у нее не было другого выбора.
Это дрожало сомнением глубоко внутри.
Но что-то в этом было
Не успела она додумать, как в зале появился Вадим.
Как он выдержал все это, сам не знал. Сначала, когда Инга еще только шла к зданию, ему невыносимо хотелось вернуть ее обратно. Чтобы она не ходила к Дмитрию. Больше никогда.
Пришлось сцепить зубы, и не дать себе сдвинуться с места. Потому что в голове навязчиво застряло картина, где он догоняет ее, берет за локоть, и она смотрит на него. Как смотрит? Как на своего мужчину, или как на врага? Вот это и было главное.
Потом стало только хуже. Он даже не подозревал, что воображение у него может быть таким богатым. И такие картины ему подбрасывало, что мужчина сжимал челюсти и кулаки. Что она чувствовала, когда увидела братца Димку? Что было в тот момент в ее глазах?! Почему не включает громкую связь? Передумала?!
Какого хрена все это?! Что с ним происходит?
Это был какой-то психоз.
Когда наконец пошел от нее вызов, Вадим еле сдержался, чтобы не дернуться, Сердце заколотилось в горле. И дальше, по мере того как он слушал, сердце колотилось уже от злости. Да, это была полезная встреча, как он и предполагал. И Димка, гаденыш мелкий, падла, все-таки раскололся, останется его только дожать.
Но последние слова брата окончательно вывели Вадима из себя. А больше всего —
Войдя в зал, он смотреть на Ингу не мог. Просто не мог, и все. Сводило горло.
Сконцентрировался на брате.
***
Теневой бизнес всегда привлекал Дмитрия Кольцова. Большие возможности, руководство крупной компанией, респектабельность, безупречная репутация. Идеальный фасад. И большие деньги, которые под этот фасад можно было крутить. Огромные, грязные бабки, райски пахнущие дерьмом и кровью.
Но только эту сферу деятельности надо было держать в тайне от брата. Он не понимал, как можно отказываться, если бабло само в руки плывет? А еще учитывая довольно темное прошлое и непростой характер Вадима. Казалось бы, ему сам Бог велел разворачивать криминальные схемы. Однако тот сам давно от всего отошел, и ему запрещал заниматься чем-то подобным.
Потому что да, за бабки, вытащенные у тигра из задницы, как умел говорить Вадим, приходится платить стократно. Если попадешься. А она сейчас был близок к тому, чтобы попасться.
Влезая в это дело с отцом Малики, Дмитрий Кольцов считал, что все схвачено. Но в жизни всегда немного сложнее, а в игре оказалось больше игроков. Его кто-то начал сливать. Да и будущий тесть начал давить на него, еще ничего толком не дал, а требовал слишком много.
И тогда он придумал новый план. Для этого надо было иметь, чем прижать и будущего тестя, и других «соратников». Левые счета, их и свои, номера ячеек, где хранился компромат. Всю эту информацию невозможно было постоянно хранить в голове. Но прятать где-то, зная, что за ним непрерывно следят, а его профили взломаны и просматриваются опасно. Он компактно поместил все в одну невинную вещицу.
В ежедневник, сделанный в типографии по его эскизу. Тот самый, который Дмитрий специально заказал для Инги и подарил ей. Безделица. Информация была разбросана случайными наборами цифр на печатных страницах. Не зная, где искать, невозможно было догадаться.
Дальше было не сложно. Он просто порвал с ней все отношения и полностью переключился на Малику. Потом, когда все успокоится, он планировал к ней вернуться, потому что Инга его устраивала во всех отношениях. С ней он мог расслабиться.
Однако все почему-то пошло наперекосяк. Охота, слишком грубая и топорная. Дмитрий понимал, что подбираются к нему. И сейчас ему надо было добраться этих материалов первым, пока не стало слишком поздно.
А Инга связалась с его братом, и это осложнило все.
Увидев, как Вадим входит в зал, Дмитрий испытал бессильную ярость. Он готов был размазать Ингу.
— Что, шлюха, уже не ходишь нигде без своего нового хозяина? — жестко спросил у нее. — Держит тебя на коротком поводке?
Она побледнела и задохнулась, а ему было плевать.
— Быстро же ты забыла меня, тварь! Он больше платит?
— Да как ты смеешь! — вспыхнула Инга.
Но остановиться Дмитрий уже не мог. Впрочем, так было даже лучше. Если Вадим вмешается, у него появится шанс выкарабкаться чисто. Но не выместить на свою досаду на женщине, предавшей его, он не мог. Дерьмо вскипало.
— Запомни, ты все еще работаешь у меня, и я любой момент могу тебя уволить, — прошипел он. — А теперь пошла отсюда нах***.
Отвернулся от нее и вызывающе уставился на брата.
***
Вадим видел, что Инга еле держится. Хуже того! Он СЛЫШАЛ. Громкая связь все еще работала. С братом он собирался разобраться сам. И да, мать его. Ему теперь придется вписаться за говнюка.
Но прежде Ингу надо было вывести из игры. А он не знал, что у нее голове творится, удалось ли Димке отравить ее.
Он сжал кулаки, мускул на щеке дернулся. Дошел.
Инга затравленно взглянула на него. Вадим нажал отбой на телефоне, который продолжал прослушивать до последнего момента. Мотнул ей головой и сказал негромко и спокойно, чтобы не пугать:
— Пересядь, пожалуйста.
— Да, конечно.
Подскочила мгновенно, губы дрожат. Не мог он ее оставить в таком состоянии. И срать он хотел на Димку. Шагнул к ней, взял за руку и проговорил:
— Подожди за соседним столиком. Мне надо переговорить с братом. Это недолго.
Она взглянула ему в глаза, нервно сглатывая. А потом выдавила:
— Хорошо.
Отошла, села за третий столик от них. Спина прямая, напряжением так и веет. Пальцы дрожат. Он готов был убить брата Димку.
Сел за стол, не глядя на него, спросил:
— Кишка тонка, брат? Решил избавиться от девчоки, так имей задницу признаться.
Тот вскинулся, ощерившись на него, а потом заерзал.
— Это не я! Это не в моих интересах, ты что, не понимаешь?!
— А что ж ты тогда переводишь стрелки на меня? М?
— Я…
Зло уставился на него Дмитрий, но так и не посмел высказать. Вместо этого он взглянул на столик, за которым сидела Инга, а потом отвел глаза и уже совсем другим тоном спросил:
— Ты впишешься? Вадим?
Хотелось размазать Димку братца.
— Да, — проговорил он, не гладя, уже вставая добавил:
— Но это в последний раз.
И подошел к Инге, сейчас женщина волновала его больше всего. Казалось, она настолько погружена в себя, что не замечает ничего вокруг. Однако его заметила. Голову сразу вскинула и уставилась на него тревожно. Если бы он знал,
— Вставай, мы уходим, — проговорил, и пошел вон из этого зала.
***
Обратно ехали молча. Инга снова жалась к стеклу, и Вадим не знал, о чем она сейчас думает. Неизвестность выматывала его так, что трудно становилось дышать. Хотелось сжать голову и откинуться назад.
Молчание. Опять молчание. Нах*** все.
Надо было поговорить, но он не хотел по дороге. На людях. А дождаться того момента, когда они окажутся в спальне — это, мать его, слишком долго! Ему казалось, что они не доберутся домой никогда.
Лифт наконец дополз.
Вышли почти одновременно. Все это время Инга была погружена в себя и дичилась, а он вдруг устал от этого состояния, как будто переполнилось, переломилось в нем что-то.
Но в этот самый момент она сама повернулась к нему и заглянула в глаза.
— Вадим…
Она много думала по дороге. И там, в ресторане, и потом. И нет. Она не поверила словам Дмитрия. Может быть на какую-то секунду, когда он резко бросил ей это в лицо, Ингу и царапнуло в душе сомнение. Но оно сразу же и ушло.
Просто потому что она умела сопоставлять факты. Логика. К тому моменту, когда взорвалась ее машина, она уже принадлежала Вадиму со всеми потрохами. Инга просто вспомнила, что предшествовало взрыву, и сразу встала перед глазами та сцена во всех подробностях.
Вадим поймал на горячем и воспользовался положением.
Но ему не было нужды ее убивать.
Он хотел трахать ее. И трахал. До полного ее умопомрачения.
Все как и было оговорено.
Почему же тогда ей стало настолько больно, когда он просто отодвинул ее в сторону и заговорил с братом о делах? Ужасно глупо, но когда она увидела, как Вадим входит в зал, ей вдруг показалось, что он пришел ради нее. Что он заставит брата замолчать.
Глупо, да. Она забыла, ради чего все это вообще было затевалось.
И да, Инга была очень рада тому, что таинственный предмет теперь вычислен. Рада, что смогла… Сможет помочь Вадиму с поисками.
Только она не могла обрадоваться.
Будь оно все проклято. Она думала, что-то для него значит, а не просто временная дырка. Забыла, что ему прежде всего нужна была информация. Надо было расколоть брата, и он расколол. А она помогла. Хорошо.
В конце концов, действительно, зачем засорять себе голову и строить воздушные замки? Все обозначено четко с самого начала.
Инга видела, что Вадим замкнут и сосредоточен на деле. Хочет поскорее уйти работать. Когда мужчина сосредоточен на работе, его лучше не отвлекать. Она знала это.
Но сейчас Инге просто надо было поговорить.
— Вадим… — начала она.
Замкнутый, строгий. Перевел на нее хмурый взгляд, прищурился. Резковатый жест. Да, он торопится, она мешает. Но ей надо было!
Просто посмотреть ему в глаза.
***
Его вымораживало это ее отчуждение, а неуверенность добивала. Хотел уже отодвинуть и пройти мимо, но она сжала его руку.
— Я хочу, чтобы ты знал, я никогда… — осеклась и сглотнула.
А у него сердце чуть горлом не выскочило от напряжения. Ну, говори же, скажи это, черт бы тебя побрал! Скажи.
И тут она посмотрела ему в глаза.
Всматривалась, как будто искала что-то в нем, испуганно, голодно, жадно. И этот свет в ее глазах. Вадим думал, что не дождется от нее этого никогда, учитывая то, как они начали.
Но сейчас ему было плевать на все. Мыслей в голове не осталось. Потянул ее на себя. Сжал тонкие предплечья.
— Инга… — только и успел прошептать в губы.
Она сама его поцеловала. Зарылась пальцами в волосы на затылке, стала гладить. Шептала сбивчиво:
— Я не поверила ему… не поверила, Вадим… Ты не думай. Я…
В нем словно лопнуло что-то, снося барьеры. Все копившееся за этот день напряжение прорвалось неизвестно откуда взявшейся нежностью. Откуда это в нем, слюнявое, сладкое, стыдное? Он не знал. Он же всегда контролировал себя, даже когда вот-вот готов был отключться от оргазма. А сейчас захлестнуло так, что руки тряслись. Шептал что-то, сам не понимал.
Подхватил ее на руки, унес в спальню.
Это было новое, что было между ними. Горячее, разъедающее душу. Это надо было прятать, делить только на двоих.
Непривычно.
Смятение, вот что он испытал, когда она вдруг вывернулась из его рук и сказала:
— Я хочу сама.
Касаться его, знакомиться с ним заново. Теперь было иначе, не так, как тогда. Этот день изменил что-то между ними. Вадим потянулся к ней, чтобы раздеть. Но она опередила.
— Дай я.
У нее дрожали руки. Пиджак надо было снять, галстук, рубашку. Она хотела сама. А это было трудно, дыхание сбивалось. Мужчина вздрагивал каждый раз, когда ее пальцы касались голой кожи, и от этого она просто захлебывалась.
— Сейчас… сейчас… прошу тебя… дай я…
Надо было еще расстегнуть ремень на его брюках. А у нее уже на гнулись пальцы.
— Мммм — застонал он, перехватывая ее руки. Стиснул зубы, отпустил.
Наконец смогла, высвободила его разрывающийся от бешеного тока крови член. Провела ладонью по головке, а потом по всей длине. Выдохнула, когда он дернулся в ее руке, и замерла глядя в его глаза.
Больше терпеть было нельзя. Полетели к чертовой матери ее тряпки. Он не хотел сдирать. Хотел сделать все медленно, но в тот момент уже невозможно было с собой совладать.
Это было здорово. Запредельно. Когда он рывком стаскивал с нее одежду, у Инги внутри все сладко сжималось и вздрагивало. Наверное, она просто привыкла, теперь по-другому уже будет пресно. Она сама стаскивала с него брюки и боксеры, и уже не могла ждать.
Ну вот, ничего не осталось, только кожа к коже. Только шумное дыхание и грохот в ушах. Они целовались, ощупью добираясь до кровати. И прерваться было нельзя, потому что иначе все. Рухнет мир, если он перестанет ласкать ее там, а она выпустит из рук его горячий член.
Добрались.
— Подожди… Инга… — у него голос дрожит, низко вибрирует.
Втягивает в рот ее грудь, вбирает почти полностью, вырывая из груди стон.
— Сейчас… я сейчас.
Шелест упаковки, короткое движение. И снова жадный рот втягивает ее грудь, а член начинает гладить вход.
— Ааааа…
Еще немного. Сильнее. втягивает грудь, она выгибается.
— Аааахххх!
Еще немного! Еще. Прикусить.
И резкий толчок.
А дальше уже просто сорвет голову, потому что она начнет сокращаться и выжимать его досуха. Слишком быстро.
Мало! Короткая передышка, только сменить презерватив, пока она смотрит на него, не отрываясь. И снова. Все сначала.
Вобрать ее грудь целиком в рот, втянуть в себя, найти пальцами узкий вход, нежить, гладить. Другой сосок вытянуть пальцами, чтобы застонала, забилась под ним, выгибаясь. Не спешить.
Теперь некуда спешить. Он только начал.
В этот раз они проснулись вместе. Он бы в любом случае не выпустил никуда Ингу. Потому что недобрал еще, ему было мало. Хотелось еще и еще.
Она стеснялась, хотела побежать скорее в ванную и умыться. Чушь, она возбуждала его и такой. И запах после ночи страсти, и так смущавшие ее нечищенные зубы, и пот, все это побоку. Он ее хотел.
Химия, совместимость, черт его знает, что это было. Вадим и не пытался себе ничего объяснять, он просто целовал ее медленно, неспешно. И она расслабилась, забыла обо всем.
Вставать потом все же пришлось.
К сожалению, сейчас он не мог себе позволить большего. Стоило ему встать, Инга присела на кровати, обхватив ноги и опасливо поглядывая на дверь. Снова съежилась.
— Что такое? В чем дело? — Вадим не мог не заметить ее состояния.
— Прислуга, не хочу сталкиваться, а сейчас наверное… — она поморщилась.
— Успокойся.
Ему достаточно было сделать один звонок, чтобы решить эту проблему. Если бы остальное решалось так легко.
— Вот и все, — Вадим присел на кровать рядом с ней и взял ее за подбородок. — Кроме нас здесь никого нет. Прислуга вернется через час. Хватить тебе одного часа?
И снова у нее проскочило
***
Это была вроде бы мелочь. Просто жест. Маленькое волшебство, доступное человеку, который в принципе может все, потому что это его крепость. И даже если ему это ничего не стоило, ей было приятно. Да, грубовато, резко, словно он рубил мечом. Но он сделал это.
А Инге хотелось дать что-нибудь взамен.
Может быть, приготовить завтрак. Или…
Но на это не было времени, она же понимала, что означает сейчас его сосредоточенный вид. И что ему предстоит сегодня. Потому она сказала то, что должна была сказать еще вчера, просто не было подходящего момента.
— Знаешь, по поводу слива информации.
— Что? — Вадим обернулся резко.
— Переписка в профиле Дмитрия. Ты ведь давал мне задание искать все, что покажется странным. Так вот, я нашла кое-что.
Взгляд его мгновенно сделался острым.
— Материал подготовила?
— Да. Я подготовила и выложила на рабочий стол.
Он кивнул и выдал:
— Хорошо. Останешься сегодня дома.
— Вадим…
— Где ежедневник? Постарайся вспомнить максимально точно, как он выглядит. Чтобы моим людям не пришлось перекапывать весь твой дом. — Вадим говорил рубленными фраза и ходил по комнате, быстро одеваясь. Он уже был весь там, в работе, в действии, и почти не слушал ее.
А ей надо было донести. Обязательно. Инга встала и проговорила с нажимом:
— Вадим.
Мужчина замер на мгновение. А потом повернулся.
— Что?
— Мне нужно попасть в офис.
— Не обсуждается.
— Мне нужно попасть в офис компании.
И тут он нехорошо прищурился.
— Зачем? — холод в голосе и стальные нотки.
Инга сжала кулаки и снова разжала, стараясь успокоиться, сейчас он походил на рассерженного тигра. И если ей не удастся убедить его, совершенно неизвестно, чем все обернется. Потерять только что обретенное хрупкое доверие было невозможно.
— Сейчас, — сказала она. — Я объясню.
Он замер, глядя на нее, коротка судорога пробежала, исказив лицо. Недоверие. Ей от этого вдруг стало больно.
— Это касается слива информации. Мне нужно оказаться на моем рабочем месте, понимаешь? Правильно осмыслить и уложить факты. — И вдруг всплеснула руками и уставилась на него в упор. — Хочешь презирай, хочешь смейся надо мной, но именно на своем рабочем месте я лучше всего соображаю. Мне нужно сесть в мое привычное кресло. Такой я аналитик, что поделаешь…
Порыв отнял немало сил, а он вдруг хмыкнул, подошел к ней и взял за плечи.
— А я уж подумал, что ты по Димке соскучилась.
Прозвучало насмешливо и язвительно, но за насмешкой крылась правда. Ему неприятна была сама мысль, что она все еще думает о Дмитрии.
— Как ты мог, — обиженно пробормотала она, уткнувшись в его грудь носом.
Тот пожал плечами и шумно вздохнул. А потом вдруг выдал:
— Тем более, что моего братца сегодня не будет в офисе.
— Что? — она вскинула голову.
Странные чувства сейчас читались в его взгляде. Настороженность зверя и чисто мужское самодовольство. Вот же…
— Вот и хорошо, — проговорила Инга, переключаясь на деловой тон. — Понимаешь… Ведь крот наверняка из наших. Вряд ли этим стал бы заниматься кто-то со стороны. Мне нужно мое привычное место, нужно видеть их всех, сопоставить и осмыслить. К тому же, мое появление может побудить крота к действию.
— Хорошо, пойдешь, — спустя секунду мрачно проговорил Вадим. — В чем-то ты права. Но смотри, при малейшей угрозе я разнесу к х*ям весь офис.
Сейчас его вид был поистине страшен. А Инге вдруг стало так хорошо и немного смешно.
— Это же твой офис, Вадим.
— Нах***, - отмахнулся он.
Снова прижал ее к себе и добавил:
— Даю тебе два часа, потом заберу.
— Ладно. И еще, Вадим…
— Что еще?
— Тот ежедневник.
— Что? — взгляд снова стал похожим на стальное лезвие.
— Он на работе. Когда Дмитрий подарил мне его… Это было так пошло, вроде как прощальный подарок. Пинок под зад. Знаешь, в старые времена был такой обычай, посылать надоевшей любовнице домашние туфли. А мне как личной помощнице — ежедневник.
Вадим слушал ее и хмурился, но это все-таки надо было проговорить.
— Так вот. Я даже не разворачивала упаковку. Просто положила в стол. И потому, прости, но я даже не знаю, как этот искомый предмет выглядит. Но упаковку помню.
— Хмммм, — протянул мужчина, перевел на нее взгляд и сказал строго: — Даю тебе час. Не больше. Поняла?
— Два. Я не успею быстрее.
Сейчас на него снова страшно было смотреть. И холодное властное давление буквально ощущалось кожей. Потом он неожиданно выдал:
— Ладно, два. Но потом я так оттрахаю тебя за твою дерзость, неделю ноги свести не сможешь. А теперь иди и собирайся.
Трудно напугать женщину подобной угрозой.
Но Инга тут же побежала собираться.
***
Из дома они выбрались раньше, чем закончился час, на который он устранил прислугу. Уже когда Вадим подвез ее к офису, Инга спросила:
— А ты чем будешь занят это время?
— Тебе незачем знать, — ответил он, поцеловал ее и высадил у главного входа.
Уехал. Непривычно было без него. И странно, что он не приставил к ней охрану.
Инга неловко поежилась и направилась к зданию.
В общей сложности Инга не была на работе три дня. За это время для нее как будто прошла целая эпоха. И в привычный офис она заходила, словно в какой-то лабиринт, в котором прячется чудовище.
Собственно, так оно и было. Потому что кто-то слил информацию и подставил ее. Кто-то взорвал ее автомобиль. И этот кто-то не в танчики играл, он покушался на ее жизнь. А теперь она идет туда, чтобы его найти. В этом было что-то бредовое. Добыча ищет хищника.
На живца — крутилось у нее в голове. На живца. Поэтому Вадим не хотел ее туда пускать. Но все же отпустил. Одну. Потому что прежде всего дела.
Она заставила себя приосаниться и механически пригладила обеими руками волосы.
Войти в здание, дальше стандартная процедура.
Улыбнуться, пройти по холлу, подняться на лифте на нужный этаж. А где-то там внутри есть тот, кто хотел ее убить… Инга на секунду прикрыла глаза.
Так надо. Она должна.
***
Ее не было три дня. Всему офису было известно, что этому предшествовало. И да, ее встречали удивленно. Многое смотрели откровенно недоуменно, кое-кто даже спрашивал, кривясь:
— Как, Инга Владимировна, вы еще здесь работаете?
Это было нормально. На это у Инги готов был ответ.
— А почему бы мне здесь не работать?
— Ну как же? Ведь Вадим Сергеевич вас застал в кабинете генерального.
— И что с того? — офисная улыбка у Инги всегда получалась хорошо. — Я ведь менеджер по аналитике и личная помощница Дмитрия Сергеевича. И по его поручению выполняла работу в его отсутствие.
— Да, но… — прищурилась коллега. — А почему вас кстати, не было на работе?
— Вы наверное, слышали, — понизила голос и склонилась к ней Инга. — Что моя машина взорвалась в подземном паркинге?
Это пахло сплетней, коллега просто не могла не поддаться на провокацию.
— Да, что-то такое было.
— Так вот… Только никому ни слова.
Сразу же сменилась тональность разговора и появился блеск неподдельного интереса в глазах. А Инга продолжила:
— На самом деле, взорвался датчик, рядом с которым стояла моя машина, и создалась аварийная ситуация.
— Мммм…
— И чтобы замять это дело… Ну, вы понимаете? — подпустила туману Инга, и потом добила шепотом: — Мне выплатили компенсацию и предоставили за счет фирмы краткосрочный отпуск. Дмитрий Сергеевич сейчас занят, вы же знаете, у него полным ходом идет подготовка к свадьбе, и потому Вадим Сергеевич занимался этим лично.
— Да, все понятно… — в голосе коллеги прозвучала неподдельная зависть.
Через несколько секунд они расстались, каждая двинулась в свою сторону по коридору. Зато Инга была уверена, очень скоро всему офису будет известна «достоверная» причина ее отсутствия.
Теперь можно спокойно работать. Но вот насчет спокойствия она погорячилась. Чем ближе Инга подходила к своему кабинету, тем больше нервничала.
Ей опять встречались коллеги. В основном мужчины.
Здоровались сердечно. Мужчины в этом деле гораздо искреннее женщин. Тем более, что
И потому она смотрела внимательно. Почему-то ей казалось, что…
Да. В какой-то момент Инге действительно показалось, что она уловила удивление и странную настороженность во взгляде одного из сотрудников. Всего лишь секунду, все тут же исчезло. И все-таки! Инга могла поклясться, он не ожидал ее здесь увидеть.
Это тот, кого она ищет? Но если это тот…
Мороз по коже.
Очень трудно было держаться непринужденно и не подать вида.
Когда она наконец забилась в свой кабинет, сердце колотилось в горле. Было даже паническое желание позвонить Вадиму. Хотя бы для того, чтобы просто услышать его голос, проникнуться его силой и успокоиться. Но Инга подавила в себе это. У нее почти два часа, их надо потратить с пользой. А она еще ничего не сделала.
И для начала надо было найти тот ежедневник.
Она опустилась в свое кресло, опустила руки на подлокотники и застыла. так на минуту закрыв глаза. Потом открыла ключиком яшик стола и выдвинула его. Завернутый в подарочную упаковку ежедневник должен был лежать там, среди прочего канцелярского барахла.
— Инга Владимировна, — раздался голос и приоткрылась дверь.
Инга Владимировна в тот миг как раз опустила руку в ящик стола. Эффект был такой, словно ее мышеловкой захлопнуло. Она дернулась на месте и оглянулась на дверь. Молодой айтишник, его даже по отчеству никто не звал, просто Виталик. Но сейчас Инга от неожиданности вдруг вспомнила его отчество.
— Что вам Виталий Николаевич?
Тот замялся у входа, потом бочком протиснулся в кабинет и прикрыл за собой дверь. Инга смотрела на него, не понимая, что собственно говоря, происходит. А парень с ужимками подошел к ней, вид у него был такой, словно ему жмет обувь. Однако, когда он заговорил, Инга поняла все и невольно похолодела.
— Я вот что… — парень неловко повел плечом и поправил волосы. — Просто мне в кадрах сказали, что вы у нас уже не работаете.
Вот как? А это было уже интересно. Как это в кадрах могли такое сказать, если приказа о ее увольнении не было? Или был? А если был, то кто его отдал? Дмитрий? Не должен был. Не в его интересах. Это было странно и как-то уж слишком топорно. Сначала машина, потом слух про увольнение. Она поняла, что ей надо срочно переговорить с Вадимом, но сейчас не было возможности. И потому Инга не стала перебивать парня, а дослушала все до конца.
А тот мямлил, отводя глаза:
— Ну и я подумал, раз вы не забрали личные вещи, наверное, они вам не нужны. Простите, Инга Владимировна, я правда, не хотел… В общем, я подумал, вам все равно не нужно, а тут такой классный ежедневник.
Парень вытащил откуда-то из внутреннего кармана среднего размера зеленоватую книжицу и протянул ей. Инга так и замерла с открытым ртом и наконец заглянула в ящик. Взгляд наткнулся на пустую упаковку. Ту самую, ее она помнила.
— Я, кхммм, ничего еще написать там не успел. Он нульсовый, — Виталик снова потупился. — Простите меня, Инга Владимировна. Я вас очень прошу никому не говорить об этом.
Она наконец отмерла. Привстала из-за стола, забрала у него ежедневник и пробормотала:
— Да ничего. Спасибо, что принесли. Не волнуйтесь, я никому не расскажу.
Молодой человек ушел, а она осела в кресло. Потеребила переносицу и снова уставилась на оберточную бумагу в ящике. И как теперь быть?
Что-то в последнее время все хуже и хуже становилось ее мнение об умственных способностях их гендиректора Дмитрия Сергеевича Кольцова. Если раньше она имела возможность убедиться в том, что он сволочь. Но теперь получалось, что он еще и дурак.
Тряхнула ежедневник в руке и уставилась на него.
Кто же так хранит важную информацию? Она же могла просто выкинуть этот несчастный ежедневник. Его могли спереть. И вот и сперли! И как теперь узнать, тот ли это ежедневник? А если тот, то в чьих руках он
Посмотрела на часы. Полтора часа осталось из отведенных ей Вадимом, а ей уже хотелось убраться отсюда. Инга подперла лоб ладонями и застыла. Какой-то дурдом.
Потом пригладила волосы и включила компьютер.
Надо отработать по плану.
И нет, идти в кабинет Дмитрия и лезть сейчас в его рабочий компьютер нельзя. Инга это интуитивно чувствовала. Нужно сперва убедиться, что это именно тот ежедневник. И что информация в нем действительно присутствует. Сейчас она уже вообще не знала, что можно принять на веру.
Нужно было вернуться в исходную точку. В тот момент, с которого все началось. Это ведь ее рабочее место, ее компьютер. В тот вечер она завершила работу, закрыла кабинет…
Стоп. Если она закрыла кабинет, то как же Виталик смог взять из закрытого кабинета что-то? Значит, в ее отсутствие кабинет открывали.
— Браво, капитан очевидность, — сказала она себе. — Возьми с полки пирожок.
Инга снова нахмурилась, вспоминая свое впечатление от разговора с молодым человеком. Она, конечно, сама была ошарашена, но ей он показался сильно смущенным. И как будто стыдился своего поступка. Однако, в нем не было страха. То есть, страх присутствовал, он боялся, чтобы в офисе не узнали. Но это было не то. Не тоуровень тревожности.
И сейчас важно было другое, если заходили в ее кабинет, логично было бы предположить, что заходили и в ее компьютер. Что могли искать? Что могли ей подбросить? Если пошел слив информации, и это хотели повесить на нее… Ингу накрыло чувство брезгливости.
Компьютер у нее был запаролен, Но что с того, если все личные пароли на всякий случай записаны в талмуде у айтишников?
— И в свете всего перечисленного, — казенным канцеляритом проговорил рассудок. — Визит молодого айтишника уже не выглядит случайным.
Ей нужен был Вадим.
Но Инга заставила себя собраться и очень внимательно пересмотреть сохраненную на ее ПК информацию. Неизвестно, что именно слили. Плохо. Попробовала сверяться с ежедневником. Но пытаться выловить информацию в нем, все равно что искать черную кошку в темной комнате.
Мозги вскипели через час напряженной работы.
Один момент вызвал подозрение, она его скопировала и отправила Вадиму. Без объяснений, без темы. Все потом.
До срока, назначенного Вадимом, оставалось еще немного времени. Но сидеть там уже было невозможно, голова стала какая-то тяжелая, хотелось умыться холодной водой. В конце концов, Инга решила лучше выбраться из офиса, позвонить и подождать его снаружи. Собрала сумку, спрятав в нее ежедневник, заперла кабинет и направилась в сторону туалета.
Коридор заканчивался витражом, она механически разглядывала косые тени от витражных стоек на полу. Каблучки постукивали по плитке, цок-цок, цок-цок. Высокие шпильки, у нее немного устали ноги. Инга поморщилась, так напряженно работала, что затекло все тело.
Дверь туалета была прямо перед ней, она повернула ручку и вошла внутрь и прошла к кабинкам.
***
Шум сзади. Инга не успела даже среагировать. Кто-то влетел за ней следом, быстро рванул за плечи и дал по ногам подсечку. Ее закрутило, высокие каблуки тут же разъехались по плитке, и она полетела головой прямо на ребро мраморной столешницы у ряда раковин.
И ничего не сделать, пискнуть не успела даже!
Казалось, все. Так почему-то обидно стало. Так глупо…
Но она не ударилась.
Буквально за мгновение до этого ее перехватили чьи-то руки. Дальше Инга ничего не видела. Но слышала яростную возню и шумное дыхание. Прекратилось все так же быстро, как и началось. Хлопнула дверь.
А она так и стояла, прижатая к кому-то сильными руками, и боялась шевельнуться.
— Больше без меня шагу никуда не ступишь! — услышала подрагивающий от ярости голос Вадима.
И от внезапного облегчения расплакалась.
Они замерли, в какой-то прострации посреди пустого туалета.
— Ну что ты, все уже, уже все, — шептал Вадим, а сам прижимал к себе крепко.
И она чувствовала, как ходуном ходит от злости его грудь, как переполняет его ледяная ярость. Но злился Вадим не на нее. Инга чувствовала, что-то странное во всем этом, в том, как он баюкал ее, словно боялся чего-то.
— Что тут было? — пробормотала она, вытирая ладонью нос.
И совсем по-детски всхлипнула, а у него руки рефлекторно дернулись. Мужчина прижал ее к себе, а потом отпустил, шагнул в сторону и отвернулся.
— Это моя вина, — проговорил он. — Я не должен был подставлять тебя под удар.
Инге уже стало лучше, первое волнение улеглось, вернулась способность адекватно мыслить. Она оправила одежду и провела ладонями по волосам. Прическа ни к черту, растрепалась вся. Хотела подойти к зеркалу, а ноги дрожат. Разъезжаются.
— Иди сюда, ко мне! — он снова схватил ее в охапку.
— Вадим, что случилось? Все так быстро, я ничего не поняла.
— Случилось то, что я идиот. Ты верно сказала, что на тебя этот тип среагирует.
— Так ты следил за мной?
Он снова отошел на шаг. Кивнул, с силой проведя ладонями по лацканам пиджака.
Повисло молчание. Пока Инга осмысливала сказанное, он не произнес ни слова. И был напряжен, как будто ждал, что она закатит истерику, начнет ругать его, кричать.
Наверное, было из-за чего. Но Инга ведь понимала, что ее использовали как приманку, и сама на это пошла. Она все-таки добралась до зеркала, но смотреться в него пока не было сил.
— Взяли его? — спросила просто.
Вадим кивнул.
— Хорошо, — проговорила Инга устало.
А его вдруг словно прорвало. Резко прижал ее к себе. Рывком. В мышцах дрожь, голос тихий, срывающийся.
— Когда я увидел, что он крадется за тобой… — он задохнулся и прошипел, сжимая зубы. — Мы сразу бросились следом. Думал, меня разорвет.
Невольная дрожь от его слов.
— Ничего. Главное, что ты успел.
Он снова кивнул. Нервно, судорожно. Какое-то время Вадим молчал, слышалось только его тяжелое дыхание. Потом он проговорил.
— Мог не успеть.
И снова повисло молчание. Оба понимали, что могло произойти, опоздай он хоть ненадолго. Так зыбко все. И все же ей было надежно рядом с ним. Казалось, достаточно прижаться к крепкой груди этого мужчины, и весь этот враждебный мир останется «за забором».
Она чуть не сказала себе, что он ее дом. Вовремя опомнилась. Ведь ничего нет на самом деле. А есть только призрачное соглашение, которое действует, пока он разбирается с этим дерьмом. И десять свиданий, одно из которых уже истрачено.
Не хотелось об этом думать.
— Дай угадаю, — проговорила Инга. — Это был…
И назвала того сотрудника, который показался ей странно настороженным сегодня. Вадим кивнул.
— Он, — потом неожиданно добавил: — Его давно вели. Не было повода.
У Инги от удивления даже рот захлопнулся. Стукнула его кулаком по груди.
— Ты мог бы сказать мне.
Он мягко перехватил руку и прижался губами.
— Не мог. Ты бы себя выдала.
Неприятно. Из души поднялась волна обиды и разочарования.
Но Инга переборола себя и продолжила. Потому что надо было что-то говорить, иначе,
— Ты сказал, что следил за мной.
— Да. Я был здесь, на этаже. Камеры постоянно работали, — начал Вадим и разом отрезал. — Все, довольно об этом. Уходим. Все потом.
И так и вывел ее оттуда, прижимая к груди и закрывая собой. Инга опасалась, что сейчас они наткнутся на кого-нибудь в коридоре, будет новая волна сплетен. И такой слабой себя чувствовала, все еще подрагивали ноги. Но он свернул куда-то в неприметную дверь.
Инга и назначения этого помещения не знала. Всегда считала, что это какая-то ниша для сетей или кладовая уборочного инвентаря. Оказалось техническое помещение, оттуда был выход в небольшой коридор к служебным лифтам, а оттуда к аварийному выходу наружу.
Когда ехали в машине, он так же крепко прижимал ее к себе. Странная аналогия проскочила у Инги. Произошедшее — оно саднит как рана, как порез. Но если зажать крепко, порез срастется.
Наверное, надо было сказать еще и про тот злосчастный ежедневник. Но ведь он сам сказал — все потом. А ей хотелось забыть, отбросить от себя и подтачивающее изнутри чувство опасности, и обиду, и разочарование. Всю эту непределенность. Стать ненадолго просто счастливой женщиной.
— Я бы выпила чего-нибудь, — проговорила она.
Вадим сначала напрягся, а потом приказал водителю разворачиваться.
***
У них было свидание.
Настоящее.
Какая-то пригородная гостиница, совсем маленькая, всего на десять номеров. Но судя по всему, очень дорогая. Вадим снял ее всю.
Инга не видела, сколько народу стояло вокруг в оцеплении, просто знала, что он звонил телохранителям, прежде, чем отправить ее в номер, чтобы немного отдохнула. Пока она мылась в душе, принесли цветы и коробку. Внутри была короткая записка его почерком:
«Хочу, чтобы ты надела».
А потом был ужин. Все так нереально, но именно это и помогло Инге забыть обо всем и расслабиться. Ей надо было понять, что она может знать такого. Не удивительно, что она заговорила о том, что ее подспудно беспокоило.
— Вадим, насчет ежедневника. Оказалось, что в мое отсутствие упаковку вскрыли.
Он резал мясо, в тот миг замер и поднял на нее глаза. Инга пересказала коротко. А в конце добавила:
— Я даже не могу сказать, тот ли это вообще ежедневник, в чьих руках побывал. И вообще, «был ли мальчик»? Мне надо встретиться с Дмитрием.
До этого момента Вадим молчал. Но тут он со звоном отложил приборы и сжал кулаки. Желваки заходили по скулам.
— Давай, об этом завтра. Я не хочу слышать о Димке. Сегодня ты только со мной.
Странное чувство разлилось у нее в груди, и как-то само сказалось:
— Да.
Мужчина замер, прищурился и подался вперед так резко, что до нее донеслось его горячее дыхание. Вопрос в глазах.
***
В первый раз он не рвал на ней платье, а раздевал медленно. Не спешил, хотя руки подрагивали нетерпением. Шумное горячее дыхание гладило кожу, поднимая волны дрожи. Когда она осталась в одном белье, остановился.
Сглотнул и замер. Прищуренный взгляд скользил по телу, жаркий, тяжелый. А ей казалось, что он касался ее, заставляя наливаться кровью и соком. Кружевное белье сразу промокло, соски натянули тонкую ткань.
В этом всегда есть что-то ужасно порочное, когда мужчина полностью одет, а женщина раскрыта и беззащитна. И с этой беззащитностью невозможно бороться. Невозможно удержаться и не дотронуться кончиками пальцев до торчащих сосков. Сжать их, погладить, втянуть в себя медленно и жадно. Пока женщина не всхлипнет, чуть сгибая колени и сжимая бедра. И тогда притянуть ее к себе, развести рукой стройные бедра, коснуться ее там. Дать ей ощутить его пальцы.
— Смотри на меня.
Прижать рукой за талию. И начать.
Он так и не выпустил ее из этих объятий, все время прижимал к себе. И когда обнимая нес к кровати, и потом, когда усадил ее на себя и начал гладить членом влажный горячий вход.
— На меня смотри. На меня.
Первое движение. Неглубоко, слегка. Ей не удалось удержать стон. Качнулась к нему, небольшая грудь оказалась у самого его лица. Мало. Не удержался, вобрал.
Она вздрогнула и выгнулась.
— Аааааххх.
Грудь перед его лицом.
Его накрыло сразу, втянул в себя жадно и подался вперед. Приподнял ее над собой и стал насаживать, с силой стискивая тонкое тело. На всю длину сразу. И еще, и еще. Не выпуская из рук, наполнять собой, снова и снова.
Потому что сегодня он чуть ее не потерял. И это было страшно.
— Ты со мной.
Слова сами вырвались. А она вскрикнула и тоненько всхлипнула, кивая:
— Даааххх…
И начала сжиматься вокруг него. Это была грань, за которой уже не было власти над своим телом. Только жадные, голодные толчки, достающие до самого сердца.
Рук не разжал и после.
Ты со мной.
***
Уже два свидания из десяти.
Сегодня они были вместе. А с тем, что будет завтра, она как-нибудь разберется.
Сколько бы ни длилась ночь, всегда наступает завтра.
Пробуждение было тихим. Она просто вдруг поняла, что он уже не спит.
Вадим лежал, прижимая ее спиной к своей груди и ждал, пока она проснется. Сколько он так лежал и как догадался, неизвестно. Ведь она даже не пошевелилась, даже глаз не открыла.
— Как ты? — прошептал на ухо.
Как? Для нее эта ночь в гостинице казалась потусторонней, нереальной, словно они на время выпали в другой мир.
— Хорошо, — пошептала Инга и улыбнулась, не открывая глаз.
— Иди ко мне, — хрипловато рыкнул он, разворачивая ее и подминая под себя.
А у нее мурашки по коже волной. И да, она с готовностью приняла его. Без оглядки, и гори все огнем. Потому что сказка кончилась. Им надо было возвращаться в обычную жизнь, а не хотелось…
Хотелось лежать вот так в постели с ним весь день. Но нельзя.
***
— Что удалось выяснить? — спросила она у Вадима за завтраком.
Тот на минуту отложил приборы и уставился в сторону, сжимая кулаки.
— Давай не сейчас, ладно?
Немного резко вышло, Инга вздрогнула. Мужчина потянулся к ней и накрыл ее руку своей. Молча, без слов. И снова принялся есть.
Потом все-таки сказал:
— О том, что произошло в туалете. Этот гандон. — Вадим снова со злостью отбросил вилку. — Сначала пытался отбрехаться, что случайно вошел. Мол, не хотел пугать, но ты сама дернулась и поскользнулась. Потом, когда надавили и записи с камер показали, начал петь, что у него был к тебе романтический интерес.
— Что?
— Трахнуть тебя хотел.
Сначала Инга обомлела. Отложила вилку, потерла пальцами лоб. Она отчетливо помнила, как этот тип крутнул ее за плечи и одновременно дал подсечку по ногам.
— Нет, не хотел он ничего такого, — сказала поежившись.
— Знаю, — хмыкнул Вадим. — Когда ему сказали, дверью прищемят все хозяйство, признался. Но причастность к взрыву отрицает категорически. Ссылается на то, что тот момент у него алиби.
Нет, хотелось ей сказать. Но…
— Ну может быть, — наморщила лоб Инга. — В конце концов, чтобы подложить взрывчатку в машину, для этого же нужно время, нет? Я просто в этом не разбираюсь.
— Да, нужно, — кивнул Вадим, возвращаясь к мясу, которое он резал.
Она еще подумала, глядя на него, что мясо с вечера, мясо с утра, это наверное, не слишком хорошо для пищеварения. Надо бы проследить, чтобы он правильно питался. Потом опомнилась. О чем она вообще, разве она ему жена?
А Вадим вдруг снова остановился и взглянул на нее.
— На самом деле, много времени это может и не занять, — проговорил, прищурившись. — Если знать, что делать.
Он надолго замолчал, а потом выдал неохотно:
— Записи с камер в паркинга на момент перед взрывом подтерты.
— Как это подтерты?
— Испорчены. Помехи.
Инга напряглась, внезапно услышав то, чего он не сказал. Они ведь все время предполагали, что взрывчатку подложили в ее машину заранее. Но ведь если так, как говорил Вадим, это могли сделать уже после того как он забрал ее из офиса. И тогда получалось…
Нет, она пока не стала озвучивать эту мысль.
***
Обратно в город из гостиницы ехали молча.
Вадим был поглощен своими мыслями, держал ее руку в своих и неосознанным жестом перебирал пальцы. В какой-то момент резко к ней повернулся. Взгляд хмурый и горячий.
— Что ты можешь такого знать, Инга? Думай. Что это может быть?
Если бы она знала!
Она уже перебрала мысленно все, что могла. Даже тот злосчастный ежедневник, который еще надо было показать Дмитрию. Иногда ей казалось, что этот заколдованный ответ лежит на поверхности, но никак не могла ухватить.
Настолько очевидно, что она просто не видит?
— Я… — она закашлялась от внезапности. — Я хотела тебе показать еще вчера. Это по анализу личной переписки.
— Хорошо, — кивнул он и крепко сжал ее руку, а потом повернулся к водителю. — Давай в офис.
И этот взгляд. Он ведь уже включился в работу.
На самом деле, сейчас Вадим был страшен, От него снова исходила эта режущая ледяная сила и тот напор энергетики, от которого казалось, сдирало кожу. Но Инга уже привыкла.
Теперь это уже не пугало ее в нем, а скорее вызывало восхищение. Особенно, если вспомнить отдельные интимные моменты. Она невольно задохнулась от нахлынувших ощущений, потупилась и отвела взгляд в окно. Да, она извращенка. Но ей нравилось все, что он с ней делал.
Взглянула на него искоса.
Вадим на нее смотрел.
***
Как только они добрались в офис, он быстро протащил ее по коридору в кабинет. И сходу, с порога:
— Давай!
А сам к окну. Замер, руки в карманах. Покачивался с пятки на носок.
Инга включила компьютер, от нетерпения все казалось, что он грузится долго. Потом зашла в профиль и открыла папку со скринами:
— Вот.
Тихо проговорила, но он услышал. Резко повернулся и подошел к ней.
— Где?
— Вот, смотри… — И стала показывать на те самые сочетания знаков, которые она пометила. — Вот здесь. И вот еще.
Какое-то время он молчал, впившись взглядом в экран, а потом посмотрел на нее. И вдруг ткнул в скрины пальцем.
— Знаешь, что это?
Инга нахмурилась и повела плечом.
— Не знаю, — проговорила неуверенно. — Шифр?
— Верно, — мрачно кивнул Вадим. — А Димке я оторву голову!
Она невольно отодвинулась и прикрыла рот рукой. Слишком уж страшно прозвучала угроза. А он следил за ней цепким жадным взглядом. Считывал эмоции.
Да Господи! Хотелось крикнуть ей. Сколько уже можно проявлять недоверие!
Кожа у мужчины на лбу собралась в складки, а потом расправилась снова. Секунда, а потом он накрыл ее руку своей. Молча. Но это выглядело так, словно он сказал:
— Прости.
Отвернулся и отошел к окну снова. Замер, заложив руки в карманы брюк. А она вдруг поняла, что он по-другому просто не умеет. И его надо понять таким, какой он как есть. Подошла, и встала рядом, почти касаясь его плеча. Мужчина застыл, но уже совсем иначе. И от него к ней как будто тепло.
— Что будем делать дальше? — спросила она тихо.
Вадим потер переносицу и глаза.
— Все как раньше. Будем выжидать.
А по нему видно, что ему не нравится все это. Не нравится. В конце концов, через силу произнес:
— Пойдешь на встречу с Димкой. Я буду рядом.
Ошибки не было. Он будет рядом, значит, она опять наживка. Невольный страх скользнул
— Иди сюда, — он тут же резко прижал Ингу к себе, словно почувствовал ее состояние.
Стиснул ее крепко, и затих, тяжело дыша в макушку. И страх растворился, исчез куда-то, просто потому что он рядом.
— Это в последний раз, — сквозь зубы выдавил Вадим.
А потом стал набирать Дмитрия.
Можно было только предположить, о чем говорили братья. Инге было слышно только односложные рубленные фразы и еще более красноречивое молчание Вадима. Поняла одно — он был страшно зол на брата. Потом, когда уже отбился, и даже какое-то время спустя, сказал ей:
— Знаешь, что это за шифр?
— Нет, я понятия не имею, — начала она.
А мужчина вдруг резко повернулся к ней, в глазах холодная ярость. Инга чуть не осела. Но он так же резко и отвернулся. Дернул шеей и выругался.
— Наркотой мой брат в молодости занимался. И чуть не доигрался. Тогда я вытащил его из этого дерьма. Отмазал. А сейчас он, мать его так, влез снова! Телефоны, товар, точки! Мать его! Все там. Партии, даты.
Она обомлела, зажала рот рукой. Это же была его переписка с невестой.
Не хотела развивать дальше эту мысль. Не хотела этого касаться.
Теперь она даже знать не хотела, что за информация могла таиться в том ежедневнике. И кто мог охотиться за ним! Сразу припомнился тот сбитый среди бела дня мужчина и брошенный прямо посреди дороги автомобиль.
— Вот именно! — рявкнул Вадим, видя по ее глазам, что она понимает.
Потом отпихнул стоявший на дороге стул и отошел в сторону.
— Тот мудак, что напал на тебя в туалете. Додавили его. Работал на отца Малики. И да, совершенно не в его интересах в тот момент было взрывать твою машину. Потому что подозрение падало на тебя чисто. И около твоего дома светиться ему тоже не было никакой нужды. Это потом, когда увидел тебя в офисе, решил, что его слили, и запаниковал.
Звучало страшно. Но ведь Инга понимала и то, чего он не сказал. Будущий тесть Дмитрия подбирался к его, Вадима Кольцова, бизнесу.
Вадим оглянулся на нее и просто продолжил мысль:
— Это была его личная инициатива. Ни в его планы, ни в планы его заказчика твоя смерть не вписывалась. Наоборот, на тебя удобно было повесить слив информации и многое другое. Ты была близка с моими братом, у тебя был мотив.
Он подошел вплотную и застыл, вглядываясь в ее глаза с какой-то жажадой.
— Кому понадобилось подбрасывать в твою машину взрывчатку? Инга? Кто мог хотеть тебя убить?
— Я… — задохнулась она, вспомнив их ту, самую первую встречу. Холод в его голосе и убийственное презрение во взгляде.
Он ведь не верил в это уже тогда. Иначе, чем объяснить? Вадим знал, что ведутся подковерные игры вокруг его бизнеса, и подозревал брата. И да, если так посмотреть, у нее единственной был мотив.
И все же с первой минуты оберегал ее.
— Ты…
— Молчи, — он вдруг прижал ее голову к своей груди.
Мужчина шумно дышал, его грудная клетка вздымалась, а Инга слушала, как сильно стучит его сердце. Не все слова должны быть сказаны. Иногда молчание лучше защищает.
Наконец Вадим отпустил ее и отошел на шаг.
— Пора ехать. Ко времени, что я назначил время Димке, успеем в обрез.
— Хорошо.
Инга выключила компьютер, подхватила свою сумку. А потом по привычке пригладила волосы и протянула к нему руку:
— Ежедневник.
Вчера она отдала эту злосчастную книжицу Вадиму, Но сейчас ежедневник нужен был для разговора с Дмитрием.
— Нет, — сказал он категорично. — Об этом не может быть и речи.
А Инга уставилась непонимающе.
— Мы не будем рисковать. Пусть он опишет детально, как именно выглядело то изделие, которое он тебе подарил. В мельчайших подробностях, цифры, знаки, характерный цвет. Где, что именно, на каких страницах. Диктофон включишь. И телефон поставь на громкую связь. Поняла?
— Да, я поняла, — кивнула Инга. — А ты?
— Буду рядом.
***
Пока ехали на место, к тому кафе, где Вадим назначил встречу брату, он не выпускал ее руку из своих. Держал крепко. А Инга думала о том жестоком мире, в котором ему приходилось вращаться. И ей невольно становилось страшно, что с ним что-то может случиться.
Но еще страшнее становилось, оттого что теперь этот страх за него останется с ней даже потом, когда… Об этом не стоило думать, особенно сейчас.
За всю дорогу не было сказано ни одного лишнего слова. Только по делу. Вадим несколько раз напомнил, чтобы она не забыла включить диктофон. В конце концов, сам включил его. Перед тем, как ей было выходить, потому что они уже подъехали, долго смотрел на нее и сказал:
— Будь предельно осторожна.
А она оглянулась на большие витринные стекла кафе. День, полно людей, оживленное место. Что тут может случиться? Но все же улыбнулась ему:
— Хорошо, я постараюсь.
И вышла.
Входя в кафе, Инга, конечно же, нервничала, но заставила себя отбросить все это и не оборачиваться. В конце концов, это уже попахивает паранойей. День, обеденное время, в зале полно народа. Не станут же на нее нападать, когда вокруг столько людей. Ну бред же. Нет?
А сердце екало.
И то, что сказал Вадим про дела, в которые влез Дмитрий. Эта мысль не отпускала ее, все время крутилась в голове. Ведь это же страшный и жестокий бизнес влезть в него можно, а вот выйти… И получается, она сейчас тоже повязана невольно.
Потому что через нее проходила какая-то информация. А она даже не знала смысла! И самое смешное, даже не подозревала, что ее использовали.
На фоне всего этого то, что Дмитрий Кольцов цинично бросил ее, казалось такой мелочью. Да она бы свечку в церкви поставила, лишь бы никогда его не знать! Но поздно. Все случилось как случилось. И у нее сейчас назначена с ним встреча.
Она прошла подальше в зал и огляделась.
Кафе было дорогое, с продуманным интерьером. Мягкие кофейные оттенки, молочно-оранжевые акценты в отделке, пышные растения в кадках и сверкающий хром. По замыслу дизайнера зал был поделен на несколько зон. У стен кабинки, в одной из них она заметила Дмитрия Кольцова. Тот увидел ее и махнул рукой.
Каково это было, подойти сейчас к нему и говорить, как ни в чем не бывало? Инга постаралась скрыть эмоции, в конце концов, к этому нужно отнестись как к работе. Выдавила ему офисную улыбку, подошла и села за столик.
— Добрый день, — проговорила, приглаживая ладонями волосы.
Мужчина какое-то время сверлил ее пристальным взглядом, потом протянул странным тоном:
— Здравствуй, Инга.
Откинулся на стуле и замолчал, продолжая с недовольным видом разглядывать ее. А ей хотелось сказать, какого черта! Втянул ее в это дерьмо и еще смотрит так, как будто она в чем-то виновата. Вглянула ему прямо в глаза, и начала:
— Дмитрий Сергеевич, я по поводу…
— Нет, подожди! — он вдруг резко схватил ее за руку. — Скажи, он что, лучше тебя трахает?
И столько злобы в голосе, что она невольно отшатнулась.
— Что вы себе позволяете! — наконец очнулась Инга.
— Только не надо здесь целку ломать, милая. Когда надо было на тепленькое место пристроиться, ты передо мной исправно раздвигала ноги. Он больше платит, да? У него больше?!
Из Дмитрия дерьмо ущемленного мужского самолюбия перло и перло. А у Инги терпение кончилось, посмотрела ему в глаза и проговорила холодно:
— Да, больше. Вадим круче тебя во всем, и ты это знаешь. И он ВСЕ делает лучше тебя!
Мужчина внезапно осекся и осел на стуле. А потом пробормотал:
— Какая же ты сука, Инга, какая же ты сука.
Неприятно. Она не должна была срываться. И стыдно, потому что Вадим все это слышал. И не только он. Чуть дурно не стало, стоило об этом подумать. Инга невольно оглянулась, вспомнив, что Вадим сейчас где-то поблизости.
— Давайте поговорим о том, ради чего мы здесь.
— Нах*** иди, продажная тварь.
Дмитрий застыл, глядя неприязненным взглядом куда-то в окно. А она сцепила руки над столом и стала ждать, с досадой осознавая, что только теряет с этим человеком время. Рядом возник официант и уставился на них.
— Апельсиновый фреш, пожалуйста, — заказала Инга, чувствуя, что от нервов у нее пересохло в горле.
Официант покосился на молчавшего Дмитрия и исчез. А тот повел плечом.
— Давай, говори, зачем пришла.
Она в очередной раз поразилась. Ведь по его милости они оказались в дерьмо втянуты. Ему бы каяться, а он еще становится в обиженную позу?!
И нет, больше Инга в дипломатию не играла.
Только факты. Холодно перечислила. Глядя, как у него медленно меняется выражение лица.
— А теперь в подробностях, как выглядел ежедневник. Что, где, на какой странице.
Очевидно, до Дмитрия все-таки дошло. Потому что он достаточно подробно перечислил все.
И вроде бы, на этом можно было закончить и уйти, но Инга чувствовала себя как выжатый лимон. Сидела, глядя невидящим взглядом куда в стекло. И вдруг услышала:
— Ты могла и дальше оставаться со мной. Всего-то потерпеть надо было немного.
Бог ты мой… Он опять за свое.
— У вас скоро свадьба, Дмитрий Сергеевич, — сказала Инга устало.
И уже хотела встать, потянулась за сумкой. Но именно в этот момент к их столику подошла Малика.
Оглядела их со странной улыбкой и пропела:
— Здравствуй, дорогой. Я тебя везде ищу, а ты тут?
Инга невольно дернулась. Откуда только возникла, что они ее не заметили?
— Это деловая встреча, — сухо проговорил Дмитрий. — Инга от Вадима. Я уже собирался уходить.
Малика растянула губы в улыбке.
— Да? Вот и хорошо. А мы с Ингой немного посидим. Вы же не возражаете, Инга? А ты иди, дорогой, — и присела за столик рядом с Ингой.
Дмитрий Кольцов зыркнул на них непонятным взглядом и нехотя ушел. Как-то по-идиотски все получилось. Как будто на шахматной доске передвинулись фигуры.
Сейчас Инге очень хотелось встать и уйти. Буквально бегом рвануть отсюда. Интуиция просто вибрировала. Но она выдавила улыбку:
— С удовольствием.
И оглянулась, ища взглядом, где тот чертов официант, что должен был принести ее фреш? Он, кстати, появился. Нес на подносе два высоких бокала с оранжевым напитком. Инга нахмурилась.
— Я заранее сделала заказ, — Малика склонилась к ней и подмигнула.
Сок был кисловатый, свежий и чуточку горчил, а Инге от нервного напряжения хотелось пить. Она жадно отпила один глоток, второй. а Малика держала свой бокал и смотрела на нее со странной улыбкой. А потом проговорила, облизнув губы.
— А ты живучая. Но недалекая. Никак не хотела понять, что от Димы надо держаться подальше.
Инга обомлела. Неужели… Господи? Неужели все из-за глупой женской ревности? Но тогда становятся понятны все пробелы и отсутствие логики… Но почему?!!!
— Ну ничего, я помогу. Ты пей, пей.
И Инга вдруг поняла, что не может ни говорить, ни шевелиться. А та усмехнулась и склонилась к самому ее уху, и едва слышно произнесла:
— Правильно, аналитик, ты отсюда не выйдешь
Поднялась из-за стола и направилась к выходу.
Стало вдруг так обидно, даже голову не повернуть. Из горла вырвался только тихий хрип:
— Вадим.
Далеко. Не успеет…
***
Она уже не слышала и не могла видеть, что творилось в том кафе. Ощутила только, что ее подхватило вихрем и понесло куда-то. И смутно понимала, что ей засовывают пальцы в рот, и ее рвет.
А Вадим кричит ей что-то и страшно ругается.
Успел, подумала она отвлеченно, и отключилась.
Очнулась Инга уже в той комнате, которую ей отвели в доме Вадима как спальню. Сначала долго хмурилась, пытаясь понять, как она сюда попала и что произошло. Потом попыталась встать. Но в тот момент в комнату вошла Анастасия и кинулась к ней.
— Ну куда же вы, Инга Владимировна! Куда же вы? Вам пока нельзя.
Уложила ее, мягко подталкивая ладонями.
— Напугали вы нас здорово, — качнула она головой.
Улыбнулась и стала готовить ей капельницу.
— Какое число сегодня? — пробормотала Инга.
Оказалось, прошло три дня.
Анастасия ее в тот день так из комнаты и не выпустила. Еду носила ей в постель. Повар специально для нее расстарался, готовил кашки. Инге даже было неудобно.
И все это время она ждала Вадима.
Но он так и не появился. И не позвонил. Более того, тот номер, что он дал ей для связи, был заблокирован.
Не было Вадима и завтра. Инга извелась от страха, догадывалась ведь, почему он отсутствует. В конце концов, она решилась спросить дежурного телохранителя. Ответ был прост.
— Вадим Сергеевич занят. У него дела.
— Но можно хотя бы позвонить ему?
— Хозяин сам позвонит, когда освободится.
Дела.
— Я поняла. Спасибо вам, — сказала Инга.
Еще два дня прошло. Анастасия носилась с ней, всячески стараясь угодить. И остальные, все кто находился в доме Вадима Кольцова, тоже. Инга уже знала по именам их всех, даже тех, кого ни разу не видела.
Но когда он не появился и на следующий день, а телохранитель снова дал односложный ответ, это уже стало невыносимо.
«Включи голову, аналитик», — сказала она себе. — «Ты просто не нужна ему, и все. А выгонять не хочет по какой-то причине. Значит…»
— Извините, а я могу выйти?
— Выйти? — переспросил телохранитель.
— Да, уйти отсюда, покинуть этот дом?
Он удивленно на нее воззрился, потом выдал:
— Наверное, можете. Распоряжений на этот счет не было.
Не было. Правильно.
— Хорошо, спасибо, — через силу улыбнулась мужчине Инга и пошла собирать вещи.
***
Брала только свое.
Складывала вещи, а дышать почему-то так трудно, как будто камень в груди. И вдруг замерла, каким-то шестым чувством ощутив присутствие.
Вадим.
Она даже нашла в себе силы обернуться.
— Здравствуй.
Мужчина молча прошел в комнату, руки в карманах брюк. Окинул тяжелым взглядом вещи, разложенные на постели. Надо было начать первой.
— Ты смог разобраться с теми делами?
Вадим кивнул.
— Хорошо.
Ей пришлось прокашляться, говорить было трудно.
— Тогда, думаю, наше соглашение можно считать выполненным.
Он молчал и смотрел на нее. Ах-ха-ха… Как же трудно было продолжать.
— Долга за мной больше нет, да собственно, его и не было. А насчет свиданий, — Инга заставила себя улыбнуться. — Думаю, можно считать то наше свидание последним.
Его молчание убивало.
— Да и Бог с ним, в общем-то. — кивнула Инга и хотела уже отвернуться, боясь, что не справится с собой и расплачется.
И тут он словно отмер. Развернул ее к себе. Прижал к груди и медленно проговорил:
— Последнее свидание у нас будет, когда ты придешь на мою могилу. Как моя вдова.
Слезы все-таки потекли.
— Я хочу, чтобы ты носила мою фамилию, чтобы родила мне детей. И чтобы я не слышал больше, что ты мне не должна. Ты торчишь мне пожизненно. Поняла? Решай сейчас.
Он говорил сухо и холодно. Но прижимал ее к себе так крепко.
— У меня есть выбор?
— Есть. Сказать мне да.
— Да, — пробормотала Инга, утыкаясь носом в его грудь и чувствуя, что глупая улыбка расползается до ушей.
Вадим чуть с ума не сошел, когда Ингу отравили чуть ли не у него на глазах. Думал, жизнь кончится, если она сейчас умрет. У него руки тряслись как в лихорадке, сам не помнил, что орал. И пока ему не сказали точно, что ее жизнь вне опасности, от нее не отошел.
Но после этого все. Пощады не было никому.
Единственную дочь Багирова Малику взяли на месте. И Вадим выставил такие условия, что папаша сдал всех сам. Потому что знал, если Вадим Кольцов обещал поджарить кому-то зад, он это сделает. В буквальном смысле. И зажарит, и скормит.
Вот тут оно и выяснилось, что Инга попала на пересечение интересов сразу трех сторон.
Старик Багиров. Тому нужен был кусок от бизнеса Вадима. Невеста брата Малика. Через нее Дмитрий снова влез в дела с наркотиками. И третьи лица, через которых этот канал шел. Для дел Багирова было хорошо и правильно, выдать дочь за Дмитрия. Но той было мало делового брака. Малика привыкла получать желаемое любой ценой. Вот и решила устранить неудобную соперницу самым радикальным способом. Под шумок. Пока за Ингой охотились подельники Дмитрия, которых он от большого ума вздумал кинуть.
Вадим вычислил всех. Труднее было разобраться с именно с подельниками брата. Но у Вадима Кольцова хватило авторитета в тех кругах, чтобы закрыть и этот вопрос.
А вот брата он на сей раз вытаскивать не стал. Дело было передано полиции. Разумеется, без лишних имен и действующих лиц, но Дмитрию пришлось откупаться самому. Малика, которая дважды пыталась убить Ингу, надолго отправилась в тихую клинику, откуда ей посоветовали не высовываться ближайшие несколько лет.
***
Это была неделя сплошного ада, и все же он справился. Но еще тогда, в том проклятом кафе, где он чуть не потерял драгоценную женщину, Вадим поклялся себе во многом. И в том числе в том, что она больше не узнает об этом дерьме. Потому и не появлялся, и не звонил. Хотел закончить, и только потом. Чтобы быть чистым.
Хотел свадьбу и белое платье, в котором она будет как упакованный лично для него приз. Хотел детей и тихую жизнь.
У мужика могут быть капризы.
***
О ней говорили много разного. В офисе родной компании Ингу за глаза как только не называли. И что мозгов у нее ноль, зато она первостатейная шлюха. И рассчетлиая интриганка. Пролезла сначала в постель к одному брату, расстроила его брак и испортила ему жизнь. А потом как крыса с тонущего корабля свалила к другому брату, который оказался богаче.
Плевать было Инге на сплетни.
У нее была простая и тихая жизнь.
Ей завидовали. Еще бы, отхватить такого богатого мужика!
Ее жалели. Конечно, бедняжке приходилось жить с чудовищем. Страшный, холодный, жестокий и безжалостный. Настоящий тиран. «Не спорь с ним, не попадайся ему лишний раз на глаза». Это все про ее мужа.
И что с того, если они были счастливы вместе?
***
Еще один последний штрих.
Инга как и прежде любила апельсиновый фреш.
Но теперь, где бы они ни были, он всегда пробовал его первый.
Конец