Что до моей внешности, то жизнь обошлась со мной несправедливо — я огромный, уродливый и грубый. Вообще-то, мне было бы плевать на свою наружность, если бы не тот факт, что женщина моей мечты — Райан Браун — человек, вдвое моложе меня и так красива, что из-за нее у меня болит всё тело. Что делать медведю-оборотню, попавшему в такой переплёт?
Что бы он ни делал, все, что он может, — забыть ее, конечно.
Вот только для Райан ответ «нет» не приемлем. И когда как-то вечером она застает меня, наблюдающим за ней, она устраивает мне целое шоу, которое мне никогда не забыть. Я думал, что смогу уйти и не прикоснуться к ней? Не востребовать то, что принадлежит мне?
Не получится.
Руби Диксон
И все-таки, медвежонок, ты попал
Серия:
Оксана Ковальская (с 6 гл)
Eva_Ber
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!
Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.
Спасибо.
Глава 1
Подавляя голос своей совести, я дотрагиваюсь до своего правого плеча. Я просто смотрю, а она всего лишь готовит ужин. С самого начала я установил для себя строгие правила на счет того, где мне можно наблюдать, а где нет. Никаких укромных мест личного пользования, вроде ее спальни и ванной. Это запретная зона. Гостиная, кухня и маленькая зона столовой, что расположена между ними? Ну… она ведь не повесила какие-нибудь шторы, чтоб закрыть видимость.
Прямо сейчас она на кухне. Она в наушниках и танцует под такт какой-то поп-музыки.
На самом деле я делаю ей одолжение, потому что всегда может кто-нибудь появиться и ворваться в ее дом. Она бы их не услышала, не с этой музыкой, включенной настолько громко, насколько возможно.
Она кружится, раскачивается из стороны в сторону и тут наклоняется вперед, чтобы вытащить из духовки запеканку. При этом ее движении я с трудом сглатываю.
Моя рука опускается на ширинку джинсов.
Райан Браун приехала в этот городок в невинном семнадцатилетнем возрасте. Уже тогда она была великолепна — эти ее ноги, пышные волосы и брекеты. Я уловил ее аромат в супермаркете, вернулся домой и напился до беспамятства.
Малолетка, от которой пахнет моей парой и в придачу еще и человек? Духи точно возненавидели меня.
Я оставался в своем коттедже целый месяц, питался исключительно тем, что добывал в лесу, прежде чем набрался смелости для того, чтобы решиться вернуться обратно в город. Когда я ее не увидел, стало ещё хуже. Чтобы её разыскать, я перевернул весь Пайн-Фолс, осмотрел коллеж, обрыскал ночью все улицы. Я не мог спать. В конце концов, я узнал, что она всего лишь приезжала погостить. Мэри Браун с мужем переехали сюда лет десять назад. Они были тихими, мирными людьми. Мэри ученый в Центре спасения волков. Райан уехала туда, откуда здесь появилась.
Я вернулся в свой коттедж и оставался там всю зиму. Сбросил около пятнадцати фунтов, стер свой член чуть ли не до крови и отпустил бороду, которая ничуть не уступала бороде Пола Баньяна (
Я надеялся, что смогу, нахрен, избавиться от воспоминаний о ней, но всякий раз, когда я чуял возбуждение женщины, мой член обмякал как макаронина.
Когда три года спустя она вернулась, чтобы работать со своей тетей в Центре спасения, мой внутренний медведь возрадовался, но я-то знал лучше. Она была человеком — очень красивой со сладким запахом. Не может такого быть, чтобы она была заинтересована остаться одиночкой, как я.
Всякий раз, когда я ее видел, она была окружена людьми. Иногда это были всего лишь ее родственники, однако во многих случаях это были парни. Засранцы, которые, скорее всего, считали клитор прыщом на влагалище девушки. Долбокретины, которые больше заинтересованы взорваться своей собственной разрядкой раньше нее.
К моему огромному облегчению, она ни с кем из них не встречалась. Я понимал, что однажды настанет тот день, когда она начнет встречаться с одним из этих парней. Тогда мне, скорее всего, придётся уехать… подальше от Пайн-Фолс, подальше от нее.
Я никогда не смогу ее забыть. Ее запах навсегда отпечатался клеймом в моей памяти. Стоит мне только подумать о ней, и я уже твердею. Но я не мог бы находиться в непосредственной близости от ее мужчины, не покалечив его. Я бы приревновал и, впав в дикую ярость, убил бы его, прежде чем даже понял, что произошло. А если он был бы ей небезразличен, это только причинило бы ей страдания, и этого я бы тоже не пережил.
Нет, будет лучше, если я оставлю ее. Уеду на Аляску, а может даже в Арктику. Спрячусь в каком-то логове и просплю всю свою жизнь, просто заново оживляя воспоминания о ней, день за днем, ночь за ночью.
А до тех пор я посвящаю себя всецело ей, единственным возможным для меня способом. Тайные наблюдения и фотографирование украдкой, когда она об этом не подозревает.
Это неправильно. Я знаю, что это неправильно, но я всё равно это делаю и буду продолжать до тех пор, пока не наступит день, когда она перестанет быть моей.
Я думаю о ней как о своей.
Проблема состоит в том, что, даже если бы я не был медведем-оборотнем, мне никогда не удастся ее завоевать. Я слишком некрасив и слишком большой. Чересчур огромный.
Те несколько женщин, которые решились попробовать со мной, никогда не стремились к повторению. Одна бедняжка, увидев мой член, тут же разразилась криком. Просто слишком уж он огромный. И раз он чересчур большой для крупных дам, которым я платил за секс со мной, тогда он чересчур большой и для Райан, даже если бы она и правда хотела меня. А это означает, нет ни малейшего шанса.
Так что наблюдения для меня будет вполне достаточно.
— Эй, мужик, у тебя не найдется закурить?
Весьма неохотно я отрываю глаза от окна Райан. Ко мне приближается молодой парень, одетый в черную лыжную шапочку, черную ветровку и широкие джинсы.
— Нет, — резко отвечаю я.
— А как насчет двадцати баксов? Есть у тебя?
— Нет, — краем глаза я вижу, что Райан покинула столовую. Я сдерживаю вздох. Это означает, что она отправилась в свою спальню, и больше я не смогу ее увидеть.
— А как насчет твоего бумажника? Есть такой? — воинственно настаивает парнишка.
У меня в правой ладони ключи от машины.
— Нет.
— Спорим, у тебя есть бумажник. Давай-ка ты его просто отдашь.
До меня доносится вонь железа, масла и серы. Когда я снова оглядываюсь на этого парня, он держит в руке пистолет.
— Убери-ка пушку, — рычу я. — Ранишь еще кого-нибудь.
Я бросаю быстрый взгляд в сторону угловой квартиры Райан. Если этот парень начнет на автостоянке палить, куда попало, пуля может отрикошетить и ранить ее. Так не пойдет.
— Ты где живешь? — я сосредоточиваю все свое внимание на несостоявшемся бандите.
— Ч-чего?
— Ты живешь в Пайн-Фолсе? — спрашиваю я раздраженно. Похоже, он не из тех, кого я тут знаю, но и на туриста он не похож.
— Нет, я из Эксетера, — его рука, спрятанная в кармане, подергивается. Он не уверен, хочет ли вытаскивать её оттуда.
Эксетер — это городок, расположенный в минутах двадцати к югу.
— Отлично. Ну тогда, давай, уходи. Возвращайся обратно в Эксетер.
Его губы сжимаются в тонкую линию.
— Не без кое-какой налички. Давай сюда свой бумажник, иначе…
Я его, вроде, предупреждал. В движении, слишком быстром, чтобы он успел блокировать, я врезаю ему в бок. Он оступается, и я сбиваю его с ног. До того, как ему удается сделать еще один вдох, он уже лежит лицом вниз, а я коленом надавливаю на его спину.
— Ты уж прости за это. Не хочется тебе навредить, но ты не можешь здесь ошиваться, — я достаю из его кармана пистолет и вытаскиваю магазин. В нем только четыре пули. Дело плохо. Я вынимаю пули, кладу их себе в карман, а потом в карман мальчишки возвращаю обратно пистолет с магазином. Ухватив за воротник, я поднимаю его на ноги, ну а потом толкаю его вперед.
— Мистер Ст
Мысленно выругавшись, я издаю стон. Это — Райан с мусорным мешком в руке. Я уже открываю рот, чтобы отчитать ее, и вдруг понимаю, что она знает мое имя. Я иду вперед, таща за собой парня.
— Слышь, мужик, отпусти меня! — возмущается недотепа.
— Не сейчас, — не тогда, когда Райан рядом. Мне придется запихнуть этот кусок дерьма в свой автомобиль и отвезти его обратно в Эксетер. Или брошу его на полпути туда. — Мисс Браун, уже поздно. Давайте, я займусь этим.
Мусорный контейнер находится в дальнем углу автостоянки. Она совершенно точно не должна разгуливать здесь по темноте совсем одна. Я протягиваю руку, но она его не отдает.
— Да нет, всё в порядке. Да, но что вы здесь делаете? Вы здесь живёте?
Ни одно разумное оправдание не приходит мне в голову.
— Я подумывал об этом, — отвечаю я наконец. — Мой домик стоит на отшибе. Я подумывал о том, чтобы перебраться в город. Как так получилось, что вы меня знаете?
Она наклоняет голову.
— О, моя тетя указала на вас, когда пару месяцев назад вы привозили в Центр кое-что из своих резных фигурок. Они были такими красивыми. Я просто восхищена вашими работами.
— Мда, — я откашливаюсь. Комплимент Райан смутил меня. Бывало, что я получал похвальные отзывы от богачей со всего мира, но ни один из них не заставил меня чувствовать себя так, как простые слова Райан. — Ну, мне очень приятно, мисс Браун.
— Можете звать меня Райан, — говорит она тихо.
— Мне от всего этого блевать уже хочется. Чем скорее вы меня отпустите, мистер, тем скорее сможете её отшпилить.
— Заткни свою пасть, — рявкаю я. Чувствуя отвращение, я поворачиваюсь обратно к Райан. — Обнаружил этот кусок дерьма на этой стоянке.
— Он ранил вас? — требует она настоятельно. — Мне позвонить 911?
— Я в порядке. Думаю, нужно вызвать шерифа Джэнта.
— Я могу ему позвонить, — предлагает она.
— Я ничего не сделал! — протестует парень. — Просто стоял здесь…
— С пистолетом в кармане, — поясняю я. Я тяну за ее мусорный мешок, и на этот раз она отпускает его. — Идите в дом и позвоните шерифу Джэнту, а я прослежу, чтобы о мусоре позаботились.
— Он за тобой подсматривал! — кричит болван, когда я тащу его прочь. — Он минут десять стоял и через окно пялился на тебя!
Парень врезается в бок припаркованного автомобиля. Возможно, я сделал ему больно, но ведь это заткнуло ему рот.
Райан стоит, словно приросла к земле.
— Ну же, Райан, — говорю я тихо, хотя кончики ушей у меня уже горят. Медведь внутри меня говорит мне, что разодранный живот парня заставит его уж точно заткнуться. — Иди внутрь и позвони шерифу.
Она кивает головой и поспешно скрывается внутри.
— Ты — хренов извращенец. Посмотрим, что подумает ваш шериф о том, что ты шныряешь вокруг цыпочки, настолько молоденькой, что сгодилась бы тебе в дочери. Ты — гребаный педо-извращенец.
Я позволяю медведю долбануть голову парня о мусорный бак, в то время как бросаю внутрь мусорный мешок.
— Парень, ты ни хрена не расскажешь шерифу.
— О, просто подожди и увидишь, — кричит он, охватив свою голову ладонями. — Если ты не отпустишь меня, я не стану молчать, расскажу ему всё.
Я тащу его за собой, когда иду по направлению к обочине дороги дожидаться шерифа Джэнта. В соперничестве между моей гордостью и безопасностью Райан, всегда будет побеждать ее благополучие. Я придумаю какую-нибудь историю для шерифа Джэнта, которую он сможет изложить в своем отчете. Скорее всего, я повторю ту, которую рассказал Райан, но потом, сегодня или завтра, мы с шерифом поговорим.
Как только он узнает, что Райан — моя пара и что я за ней просто приглядываю, он спустит всё на тормозах, отпустив с предупреждением: не дать себя поймать, и я должен остановиться, как только у нее появится мужчина. Я знаю правила игры. С наблюдением все в порядке до тех пор, пока она не сблизилась с кем-то другим.
Не нравится мне, что шериф Джэнт будет в курсе моих дел. Он не вмешивается не в свои дела, но рано или поздно все станет известно. И тогда мне придется переносить жалостливые взгляды — те, которые спаренные медведи пытаются скрыть от не спаренных медведей. Мы, медведи, не предназначены, чтобы быть одинокими. Многие одинокие медведи живут неподалеку от Ложда, который является основным туристическим центром Пайн-Фолса, просто потому, что им нравится компания.
Я не так уж много общаюсь с другими медведями, но я не могу держаться вдали от своей пары. Даже если весь городок узнает, что я у Райан Браун на невидимой привязи, это не удержит меня на расстоянии.
Это позорище, конечно, но каков у меня выбор? Больше никогда не видеть ее? Довольно скоро этот день наступит.
Я тащу это кусок дерьма на бордюр и силой усаживаю его на землю. Тихим голосом я разъясняю:
— Можешь рассказывать шерифу Джэнту все, что хочешь. Но ты никогда не вернешься обратно в Пайн-Фолс. Ни за что. Если ты это сделаешь, что по кусочкам ты станешь настолько маленьким, чтобы поместиться в мусорный мешок. Ты меня понял?
Он смотрит на меня выпученными глазами, и кажется, я добился своего. В удовлетворении я киваю головой. По крайней мере, этой ночью Райан будет в безопасности.
Глава 2
Пайн-Фолс — странный городок.
Существуют самые разные места. Возьмем, например, Детройт. Если живешь в Детройте, ты, скорее всего, не оставишь дверь незапертой или не будешь жить с открытыми окнами. Обнаружив крупного, неуклюжего соседа, скрывающегося на улице перед твоим домом, скорее всего, ты запаникуешь.
Но это Пайн-Фолс, и если я хоть что-то и узнала об этом месте за прошедшие три года или около того, так это то, что местные жители любят быть в курсе дел друг друга. Что и к лучшему, потому что сосед, о котором идет речь, — Мэл Стандарт, и я без памяти влюблена в этого мужчину с тех пор, как мне было семнадцать лет. Итак… обнаружив, что он заглядывает в мои окна и околачивается вокруг дома?
Я как-то глупо взволнована.
Мэл единственный, встречу с которым я помню с тех пор, когда во время учебы в выпускном классе средней школы я приехала в Пайн-Фолс. Мама отправилась на лечение в реабилитационную клинику, а папа вне игры, поэтому тетя Мэри предложила мне пожить у нее. Мне было ужасно одиноко, скучно, и я была совершенно выбита из колеи, поэтому устроилась на работу в местный продуктовый магазин. В первый же день, как я стала там работать, туда пришел Мэл, и даже при том, что, обслуживая его, ничего из его покупок у меня не получалось пробить в кассе правильно, он мне улыбнулся, и у меня сложилось ощущение, будто это ему неловко, а не мне. Я запомнила это навсегда.
Мэл не писаный красавчик. Он — огромный и массивного телосложения — не толстый, всего лишь плотный и чертовски сильный. Я видела его без рубашки, даже ущипнуть не за что, сплошные мышцы. Его лицо внешне немного грубовато, и нос у него был сломан больше раз, чем, наверное, следовало бы, однако в его лице есть что-то такое, что привлекает меня. Возможно, всему виной чистая мужественность, которую он источает. Возможно, всему виной тот легкий румянец, которым покрываются щеки этого крупного, мужественного парня, когда он разговаривает со мной. Возможно, всему виной то, что, когда он на меня смотрит, то заставляет меня чувствовать себя особенной.
Он думает, что я этого не замечаю, но, боже мой, я замечаю!
Так что я тотчас же быстренько передаю информацию шерифу, а затем быстро вешаю трубку, чтобы снова вернуться на улицу и поговорить с Мэлом до того, как он снова сбежит. Ему уже за тридцать, и я сильно сомневаюсь, что ему нравятся девушки моего возраста,… но мне вот-вот будет двадцать один, к тому же плевать я хотела на нашу разницу в возрасте.
Я практически выскакиваю обратно на улицу, а значит, могу с ним поговорить.
Мэл все еще здесь, а бандит прямо у его ног. Он держит этого сопляка за воротник и с такой непринужденностью выглядит смертельно опасным, что меня бросает в дрожь. Боже, он такой сексуальный! Я запихиваю руки в карманы джинсов и неспешным прогулочным шагом направляюсь к нему.
— Шериф уже в пути.
— Отлично, — и это все, что Мэл говорит. Всего лишь «отлично».
— Но ты же попросишь, чтобы арестовали этого извращенца? — отчаянно вопит парнишка, показывая на Мэла. — Он, бл*дь, таращился на тебя в окна. Готов поспорить, что он занимается этим дерьмом каждую ночь. Гребаный урод.
Я наклоняю голову и от удивления отступаю на шаг назад, представив себе мысленный образ этого каждодневного наблюдателя. Тем не менее, сердце у меня начинает трепетать от одной лишь мысли об этом. Каждую ночь? В самом деле? Лицо Мэла приобретает отчетливо смущенное выражение, и это говорит мне о том, что замечание парнишки не так уж и далек от правды, и горячий румянец приливает к моему лицу.
Неужели я нравлюсь… Мэлу? Я расплываюсь в улыбке.
— Что ж, я рада, что этим вечером ты был здесь, ведь ты позаботился о моей безопасности.
Мэл отвечает мне ворчанием.
Даже несмотря на то, что из-за позднего часа немного холодно, я остаюсь поболтать с Мэлом, пока мы ждем появления шерифа. А точнее — болтаю я: о погоде, футболе и всем остальном, что приходит мне на ум, а Мэл просто отвечает мне редкими односложными ответами, что значит, что он все же слушает. Это слегка раздражает, но опять же, сложновато с кем-то вести разговор, когда удерживаешь бандита.
Прибывает шериф, принимает наши заявления, и Мэл обещает появиться в полицейском участке завтра с утра для дополнительного оформления документов. Прошел уже целый час, и к этому моменту я чертовски замерзла, но я все-таки решительно настроена поговорить с Мэлом и выяснить, как обстоят дела на самом деле. Мы смотрим, как патрульная машина шерифа выезжает обратно на улицу, ну а потом я поворачиваюсь к Мэлу и улыбаюсь ему искренней улыбкой.
— Хочешь зайти на чашечку кофе?
Ему требуется всего один миг, чтобы ответить, но в итоге он мотает головой.
— Мне не следует…
— Я буду чувствовать себя увереннее, если ты проверишь мой дом, чтобы убедиться, что рядом никто другой не скрывается, — предлагаю я быстро. — Прошу тебя, Мэл?
Этим он попадается на крючок. Он секунду колеблется, а затем резко кивает головой. Успех. Я беру его за руку и сопровождаю, словно он мой кавалер с выпускного.
В моей крошечной квартирке не очень-то и много, что осматривать. Большая часть моей мебели — подержанные вещи, а стены голые, за исключением пару плакатов с волками, что я получила на работе. У меня не было ни времени, ни желания все там обустраивать. У меня нет ощущения, что это мой дом. Мой арендный договор заканчивается через несколько месяцев, и думаю, мне придется решить, хочу ли я остаться в Пайн-Фолсе или заняться поисками где-нибудь в другом месте.
Я спрашиваю себя,… если бы я сказала Мэлу, что подумываю об отъезде, он бы стал просить меня остаться? Или же он опять промолчит и даст мне уехать?
Меня весьма тревожит этот ответ, и я постоянно возвращаюсь к нему. Со вздохом я открываю дверь и вхожу.
— Я очень ценю, что ты такой по-соседски любезный.
В ответ Мэл лишь еще раз ворчит и тут же направляется к моему черному ходу. По пути он проверяет шкаф, а я направляюсь в кухню, чтобы поставить кофеварку. На столе охлаждаются мои недавно приготовленные макароны и запеканка из трех видов мяса. Я быстро протираю полотенцем свой хрупкий обеденный столик, после чего зажигаю две свечи и накрываю стол на двоих, выкладывая Мэлу щедрую порцию.
Давай-ка проверим, в силах ли ему устоять перед очевидным.
Я сажусь и раскладываю салфетку себе на коленях, моя тарелка стоит передо мной не тронутая. Мгновение спустя в кухню неторопливо входит Мэл.
— Кажется, все чисто…
Увидев стол, который я накрыла: кофе, горячая мясная запеканка с сыром и свечи, он цепенеет. Мужчина сужает глаза, и я начинаю беспокоиться, что допустила ошибку.
Поэтому я решаю вести себя, как ни в чем не бывало. Я поднимаю свою вилку и жестом указываю на его тарелку.
— У тебя скоро совсем остынет. Угощайся.
Я откусываю кусочек и выжидаю, чтобы выяснить, собирается ли он сбежать или он присядет и присоединится ко мне.
Мэл с грохотом садится на стул, окидывает меня взглядом, после чего принимается запихивать в рот еду. Сразу видно, что ему так и хочется сбежать отсюда, и я должна признаться, что от этого мне немного больно.
— Неужели так страшно побыть рядом со мной? — говорю я, и тут же из меня вырывается резкий, гортанный смех.
Мэл замирает, и отчетливо видно, что он чувствует себя неловко. Он с трудом сглатывает, а затем говорит:
— Еда вкусная.
Я успокаиваюсь. Возможно, он просто не умеет ладить с людьми. Возможно, я слишком напористо давлю на него. Кто бы мог подумать, что зажигание двух долбанных свечей может вогнать мужчину в панику, тем не менее, одно ясно точно — Мэлу жутко неудобно. А может дело во мне. Вполне возможно, что я его не привлекаю, и он пытается помягче мне отказать.
Я сдерживаю вздох разочарования и одариваю его своей улыбкой.
— Тебе нравится? Мне кажется, что когда много мяса и сыра, блюдо трудно испортить.
Он кивает головой и кладет в рот еще один кусок. Я играю со своей вилкой.
Наступает неловкое молчание. Спустя какое-то время Мэл откашливается, чтобы прочистить горло.
— Как дела на работе?
Я пожимаю плечами.
— Бюрократия. Один из грантов был недавно отозван, и поэтому они пытаются к весне урезать расходы.
Это также означает, что через пару месяцев я могу остаться безработной, но я уже не уверена, так уж ли это плохо. Пайн-Фолс замечательный, и я люблю свою тетю Мэри, но мне одиноко. Я хочу ходить на свидания. Черт, я бы с радостью встречалась с Мэлом, но до сих пор я, кажется, абсолютно невидима для местного общества. Я начинаю думать, что Пайн-Фолс — это не начало новой жизни, о котором я так мечтала. Я снова принимаюсь копаться в еде. Я понятия не имею, что сделать, чтобы заставить такого парня, как Мэл, захотеть меня. Что бы я ни делала, я остаюсь невидимкой. Я могу выйти к нему в обнаженном виде, а он лишь выскажет свои замечания насчет погоды.
Я вздыхаю.
— С тобой все в порядке?
Испуганно вздрогнув, я поднимаю глаза. Неужели я сказала это вслух?
— Я просто немного обеспокоена.
— Хочешь, чтобы я снова осмотрел твой дом?
Мотнув головой, я вонзаю вилку в макароны.
— Не-а. Не надо.
Он отвечает ворчанием и делает глоток кофе.
— Тебе тоже следует быть осторожнее, здесь бывают медведи. Мне кажется, я видела одного в лесу за домом, — мой дом находится на краю леса, и иногда я замечаю там оленей, а иногда и других диких животных.
Мэл давится кофе.
— С тобой все в порядке? — я встаю со своего стула, хватаю рулон бумажных полотенец и предлагаю ему один из них.
Своей большой ладонью он хлопает себя по груди и откашливается. Я подхожу к нему и любезно похлопываю его по спине. При моем прикосновении он тут же вскакивает со своего стула.
— Я должен идти, — давясь, говорит он. Мэл кивает мне головой, после чего устремляется к двери. Мгновение спустя от него и след простыл, а я остаюсь со своим самым печальным в моей жизни ужином на двоих.
Я вздыхаю.
Я сдуваю свечи, убираю кухню и поднимаюсь наверх готовиться ко сну. В моей спальне тепло, а мне нравится прохладный ночной воздух, поэтому я открываю окно и отодвигаю в сторону шторы. Сегодня звезды ярко сияют, и мне интересно, увижу ли я снова медведя, который таится в тенях леса. Не знаю, почему, но его вид никогда меня не пугает. Когда он рядом, я чувствую себя менее… одинокой.
Что-то вроде того, что я почувствовала, когда узнала, что Мэл наблюдает за мной.
Хотела бы я знать, наблюдает ли он за мной сейчас. Я задергиваю шторы за спиной, а затем срываю футболку в поле видимости окна. Позади моего дома нет ничего, кроме леса, поэтому я не волнуюсь, что меня кто-то увидит.
А точнее — я надеюсь, что меня увидит некто особенный.
Я снимаю остальную одежду, а затем моя рука скользит к моей киске. Я дерзко стою в чем мать родила прямо перед своим окном.
Возможно, мне следует устроить настоящее шоу, в надежде, что Мэл все-таки наблюдает за мной. Возможно, тогда он поймет, что к чему.
Глава 3
Я ел блюдо, приготовленное ею. Я сидел в ее доме. Я был настолько близко, что мог бы к ней прикоснуться. Совсем запыхавшись, я отдыхаю в лесу прямо за ее маленьким домом. Я мог бы черпать энергию из этого взаимного общения в течение всего этого года.
Хотел бы я быть более… безупречным, как Ил, хозяин Лоджа, или уметь находить более легкий путь к дамским сердцам, как Лео. Но я родился с уродливой рожей и телом громилы, а умение очаровывать у меня как у комедианта.
Я такой, какой есть, и никакие ухищрения не превратят меня в красавца. Одиночество мне к лицу. Мне не нравится находиться среди толпы людей. Люди черт-те как пахнут, а медведи выводят меня из себя. Мне все время хочется драться за доминирование, даже не смотря на то, что в этом нет смысла. У нас, по правде говоря, нет стаи, и я оставлю управление Илу, так как он, похоже, получает от этого удовольствие и до сих пор неплохо справлялся.
Я не умею вести светскую беседу. Знаю, что во время ужина заставил Райан чувствовать себя неловко, но я не смог придумать ничего, что не пометило бы меня как совершенно больного на голову психа. «
Я пялюсь на свои крупные ладони и облизываю губы при мысли о том, чтобы скользнуть ими вверх по ее бедрам и раздвигать ее ноги до тех пор, пока ее киска не раскроется как бутон первого весеннего колокольчика.
Мое внимание привлекает проблеск белого. Я вскидываю голову и просматриваю окрестности. На парковке вроде никого. Я несколько раз втягиваю носом воздух. Ничего из ряда вон выходящего. Мусорный бак справа от меня. Бензин, содержащийся в припаркованных машинах. Нагрев асфальта. Соус для спагетти. Возбуждение Райан. Желез…
Я прерываюсь и мысленно возвращаюсь обратно. Возбуждение Райан? Я еще раз втягиваю носом воздух. Слабо, но в округе ощущается что-то, что пахнет желанием и теплым запахом ее кожи. Уголком глаза я снова улавливаю проблеск белого. Я встаю и подбираюсь поближе к окну Райан.
Ограждения больших хвойных деревьев прикрывают меня от улицы. Шторы раздвинуты, и я могу заглянуть прямо внутрь комнаты.
Зрелище, которое открывается перед моими глазами, вынуждает меня в полном ошеломлении грохнуться на колени. Райан. Ничем не прикрытая. Ее пальцы. Прикасаются.
Я не в силах сформулировать полноценное предложение. Белое, наверное, было ее шторы, колышущиеся на ветру. Я ползу вперед.
Ее рука медленно движется вверх и вниз, в то время как она ласкает себя. Другой рукой она поглаживает свои обнаженные груди, сжимая одну, а потом еще и другую.
У меня потекли слюнки, по мере того как аромат ее желания становится все сильнее. Я наклоняюсь вперед, пытаясь услышать звуки, которые она испускает. Неужели она стонет? А ее киска и правда настолько намокла, что раздается этот озорной влажный шум, когда она проникает пальцами внутрь?
Я провожу дрожащей ладонью по губам. Хотел бы я заполнить ее киску своими пальцами и облизать этот маленький клитор. Я мог бы дать ей все, чего бы она не захотела.
Я упивался бы ею до тех пор, пока ее эссенции не начали хлестать мне в горло, а мои щеки не покрылись бы синяками от силы ее бедер, стиснутых вокруг моего лица, в то время как я поглощал бы ее. Я подкрадываюсь поближе, и ее руки двигаются все быстрее. Она достигает пика своей кульминации. От накала страсти ее красивая золотистая кожа заливается румянцем.
Я наблюдаю за ней самым бесстыжим образом и в своем воображении представляю, как занимаюсь с ней дюжиной разными сладострастными непристойностями. Будь я внутри, то поспешил бы убрать ее от окна и отнес бы в спальню. Был бы я там, то перекинул бы ее себе через колено и шлепал до тех пор, пока ее задница не стала бы радужно-красной за то, что ласкала себя, стоя перед окном, где любой урод мог ее увидеть.
После этого я толкнул бы внутрь ее влагалища два пальца и трахал бы ее до тех пор, пока она не кончит. Это был бы ее первый оргазм. Она бы тихонько вскрикнула, потому что этот был бы коротким. Неважно, потому что их было бы больше. Гораздо больше.
После того, как она бы кончила, я перевернул бы ее на спину и погрузился бы лицом между ее ног. Широко раскинув ее ножки, я удерживал бы ее открытой, чтобы она не могла спастись бегством. Я ласкал бы ее языком, лизал бы ее от попки до клитора, а затем обратно. Я терзал бы ее одним лишь языком до тех пор, пока она не принялась бы дергать меня за волосы и умолять остановиться.
И именно тогда я бы толкнул свой язык и пронзил бы им ее промокшее насквозь влагалище. Я поглощал бы ее всю, пока мои щеки не покрылись бы ее соками.
И я все еще не закончил бы. О нет. Тогда я бы ее перевернул, потому что мой член был бы каменно-твердым и чертовски болел, прямо как сейчас. Он был бы огромным, пульсировал бы от прилившей крови и истекал предсеменем.
Но сперва я наклонился бы и развел ее ягодицы. Она бы извивалась, будучи самой невинностью, потому что никто никогда не прикасался к ней там раньше. Но она не проронила бы ни слова протеста, поскольку я бы своим языком выписывал круги вокруг ее сморщенного колечка мышц и делал неглубокие проникновения до тех пор, пока она не начала буквально рыдать от желания.
Как только она была бы готова, я взял бы свой член в руку и медленно, очень осторожно, ведь она такая тугая и неиспытанная, погрузил бы мой ствол в ее девственную киску.
Нам пришлось бы останавливаться и делать короткие перерывы на каждом дюйме или около того, потому что я такой крупный, а она такая маленькая. Но все это время она умоляла бы меня заполнить ее, заполнить все ее пустоты.
Когда я преодолел бы последнее расстояние между ними, погрузившись в нее по самые яйца, то опустил бы голову ей на спину между лопатками, собираясь с силами, чтобы не потерять самообладание, поскольку не желал бы, чтоб мне сорвало крышу, когда принялся бы в нее врезаться.
Покрытый потом, пропитанный слоем нашего взаимного желания, я начал бы двигаться, медленно ее трахая. С каждым толчком она бы вскрикивала, упираясь в матрас. По мере того, как мы занимались бы любовью, она бы двигалась своей попкой против моего паха и принялась бы умолять меня трахать ее еще сильнее, еще быстрее. Обхватив ее, я бы протянул руку и принялся перекатывать между пальцами клитор, пока она не взорвалась бы, как фейерверк в День Независимости.
Громогласным ревом я выплескиваю свое желание. Изумленное аханье шоком выводит меня из моих фантазий. Опираясь на оконную раму, Райан смотрит прямо на меня с разинутым от удивления ртом. На моих пальцах распространяется влага. Я опускаю взгляд и вижу, что кончил себе на руку.
Я был настолько погружен в свою чертову фантазию, что даже не осознал, что подобрался вплотную к окну Райан, вытащил свой член и начал мастурбировать прямо перед ней.
На оконном стекле пальцы ее ладони широко растопырены, словно морская звезда. Возможно, она меня окликнула. Понятия не имею. У меня аж в ушах ревет от позора, и, отвернувшись, я перекидываюсь в форму медведя и мчусь по направлению к лесу.
Шериф Джэнт такой же медведь-оборотень, как и я, но на это даже он не сможет смотреть сквозь пальцы.
Я несусь через парковку и затем на опушке делаю прыжок во тьму леса. Стыд гонит меня вперед как можно быстрей, и я даже не замечаю капкан, пока не наступаю на него.
Стальные зубцы зажимаются вокруг моей задней левой лапы.
Проклятье!
Я испускаю полный ярости вой и перекидываюсь обратно, но зажим на моей лодыжке лишь еще больше стягивается. Стальные зубцы вонзаются в мою кожу, пробиваясь через плоть и разрывая мои вены и кости. Я пытаюсь сорвать его голыми руками, но железо слишком прочное.
Я стою там обнаженным, задыхаясь от испытываемой боли. Мне нужна помощь. Шериф Джэнт ближе всех, но мне, наверное, следует избегать встречи с ним. Так поздно ночью я могу получить помощь либо в таверне, либо в Лодже. Я отдаю предпочтение Лоджу.
Чем скорее я туда доберусь, тем больше у меня шансов на излечение моей раны. Я уже начинаю перекидываться обратно в медведя, когда слышу какой-то шум в лесу.
— Мэл? Мэл?
Это Райан зовет меня.
Дерьмо! Я смотрю вниз на свое обнаженное тело. Нам, медведям, перекидываться проще простого, но во время этого процесса что-то разъедает нашу одежду, и когда мы перекидываемся обратно, мы голые, как в день, когда появились на свет.
Большинство оборотней в этом районе участвуют в создании тайников в лесу, в которых хранится еда, вода и одежда. Но в неглубоких лесах, на самом краю человеческой территории и вблизи местонахождений стай, такого тайника не будет.
И даже если бы он и был, я не добрался бы до него вовремя. Я изо всех сил пытаюсь придумать оправдание, на которое Райан бы купилась, а поскольку не могу сообразить ни одного, я решаю предупредить ее, чтобы держалась подальше.
— Тут опасно, Райан. Здесь капкан. Возможно даже не один. Оставайся там, где стоишь.
— Я слышала, как ты кричал, — ее голос теперь раздается гораздо ближе. — Ты ранен? Я могу тебе помочь. В Центре спасения я усвоила кое-какие методы оказания первой помощи. Ну, то есть, они были для волков, но я хочу тебе помочь.
— Не надо. Мне не нужна твоя помощь, — огрызаюсь я резче, чем намеревался.
— Ооо, — ее голос раздается еще ближе, и этот тихий звук пронизывает огорчение. — Ты уверен? Мне показалось, что тебе очень больно.
— Со мной все в порядке. Все хорошо, в самом деле, — моя лодыжка пульсирует болью в насмешку на мое утверждение.
— Боюсь, мне все же стоит взглянуть, — настаивает она.
И у меня просто не осталось сил, чтобы прогнать ее более лаконичными и обидными словами.
— Я…, — мне с трудом удается подбирать слова. — Я в неприличном виде. Не думаю, что тебе стоит видеть меня таким.
У нее перехватывает дыхание.
— В каком именно? В таком, в каком ты был под моим окном?
Из меня вырывается мучительный стон.
— Прошу прощения за это. Искренне. Можешь обсудить это с шерифом. Я не буду… — не буду что? Снова сюда приходить? Это было бы ложью. Даже если Шериф Джэнт запер бы меня в камеру, я вернулся бы в ту же минуту, как только вышел. — Ты меня больше не увидишь, — заканчиваю я. Как минимум это я могу обеспечить.
— Я… Я хотела бы тебя видеть, Мэл, — ее фигурка, прорвавшись сквозь кусты, предстает прямо передо мной. Она задыхается при виде моей наготы, но я слишком увлечен, пожирая ее своими глазами, чтоб об этом волноваться. На ней крошечные шорты, футболка и пара сапог. Эта одежда должна была бы смотреться нелепо, но она приводит лишь к тому, что у меня пересыхает во рту, а руки сжимаются в кулаки. Тоска, которая охватывает меня, заглушает всякую боль, причиненную капканом. — Знаю, что ты за мной наблюдал, и хочу, чтоб ты знал, что я не против. Этим вечером я пригласила тебя на ужин, потому что подумала…, — она прикусывает губу, и мое сердце пускается вскачь. — Ну, я подумала, что возможно ты был бы не против со мной встречаться.
— Ты хочешь со мной встречаться? — с хрипом выдаю я. Возможно, боль обострилась настолько, что у меня уже шок.
— Только если ты хочешь. Мне не хочется тебе навязываться, — даже при лунном свете я вижу, что она покраснела. — Знаю, я слишком молода, а ты наверно хочешь кого-то более опытного.
— Райан, — со стоном произношу я. — Я уже слишком стар и слишком уродлив для такой красавицы, как ты. Тебе следует быть вместе с каким-нибудь юным сосунком, а не со мной.
Она мотает головой.
— Меня никто другой не интересует, и если мой возраст тебя не волнует, почему твой возраст должен волновать меня? — она подходит ко мне и нежно охватывает мое лицо ладонями. — Итак, как нам теперь выбраться из этой штуки? Ты можешь перекинуться?
Я пялюсь на нее с разинутыми от шока ртом.
Глава 4
Мэл пялится на меня так, словно у меня выросла еще одна голова.
Ясно, я шокировала этого мужчину. А если честно? То, что Пайн-Фолс дом для множества оборотней, самый наихудше хранимый и самый общеизвестный секрет этого городка, так же, как и то, что леди из спа-центра спит с парнем из магазина спортивных товаров. В таком городке, как Пайн-Фолс, не так уж много остается незамеченным, и для всех безопаснее, если основная часть местного населения (особенно те, кто вооружены) честны друг с другом. Моя тетя Мэри эксперт относительно волков, и поэтому она время от времени имеет дело с местной стаей оборотней. Она сообщила мне, когда я приехала сюда в первый раз, что большинство населения Пайн-Фолса — это медведи. Это нечто, что общеизвестно, но не обсуждается.
А после сегодняшнего вечера? Догадываюсь, что Мэл и был моим большим дружелюбным медведем, которого уже много раз мне приходилось видеть. Медведь ему подходит — с его крупным телом и спокойной силой.
Хотя, должно быть, я его ошарашила своей откровенностью.
— Наорешь на меня, когда вернемся домой, — заявляю я ему. — А пока что можешь перекинуться, чтоб выбраться из этого капкана?
Он открывает рот, затем закрывает, а потом отводит взгляд.
— Я…
— Сможем все обсудить после того, когда ты вернешься в мою квартиру.
Мэл хмурит брови.
— И не вздумай со мной спорить, — указываю я ему, скрестив руки на груди, чтобы казаться менее нервничающей, чем я есть на самом деле.
— А то что? — рычит он.
— А то, что вернусь прямиком обратно к своему окну и примусь мастурбировать, уповая на то, что хотя бы один из моих соседей увидит меня, — огрызаюсь я в ответ, поскольку это первое, что приходит мне в голову, что может взбесить его.
Но ведь работает, да? Он прищуривает глаза.
— Это же просто смешно.
— Просто делай, что говорят, — велю я ему. — Я найду для тебя что-нибудь, что надеть. Честно, — меня бесит сама мысль, что он так мучается от боли, а все это возмущение из-за перекидывания или от того, что мой сосед может наблюдать за тем, как я ласкаю себя? Споры нам тут не помогут. — Сейчас же, Мэл.
На какое-то мгновение мне кажется, что он настроен и дальше препираться. Но тогда он издает рык, оскалив на меня зубы, расправляет плечи, а затем по всему телу начинает прорастать шерсть. Я понимаю, что он в шаге от того, чтобы стать Невероятным Халком*, поэтому закрываю глаза, чтобы не смущать его. Понятия не имею, что оборотни чувствуют относительно перекидывания, но если это что-то вроде того, как я пытаюсь вписаться в обтягивающие джинсы, только что вынутые из сушилки, это отнюдь не весело. Поэтому я держу глаза закрытыми и жду, когда он даст мне знать, что уже закончил.
До меня доносится болезненный стон, и я открываю глаза. Определенно, это тот же медведь, которого я видела из своего окна, и его лапа застряла в капкане. Я опускаюсь на колени. Капкан оттопырен вокруг его лапы — он сжался вокруг его человеческой лодыжки, а у медведя она намного больше. Когда Мэл начинает растягивать капкан, я разжимаю его. С его увеличенной силой в форме медведя, нам удается открыть его настолько, чтобы он смог вытащить оттуда свою лапу, и, испустив рев боли, он, шатаясь, ковыляет от него прочь.
Я отпускаю капкан, дав ему захлопнуться, и еле-еле избегаю того, чтобы не защелкнуть в него собственные пальцы.
— Мы должны рассказать шерифу об этой дьявольской штуковине, — говорю я, поднявшись на ноги и отряхивая грязь со своих рук. — Они незаконны.
Он усаживается на задницу и поднимает одну из задних лап, чтобы осмотреть ее. Когда он это делает, у него на морде такое выражение, которое говорит мне, что он не собирается забывать, насколько сильно он на меня раздражен. Удивительно, что морда медведя может передать нечто подобное.
— Ой, да ладно тебе, — говорю я ему. — Это же не я поставила тут этот капкан, — я жестом указываю на свой дом. — А теперь давай, двигай. Доберемся до моей квартиры, чтобы я смогла перевязать тебе ногу, ясно?
Он даже не двигается. Отлично. Теперь я заполучила медведя, который при этом еще и упрям.
— Ты что, Мэл, серьезно, что ли? Приглядывая за мной, ты поранился, а я тут уже окоченела, — мои ноги едва прикрыты шортиками, а ночь такая холодная. И у меня нет такой шкуры, как у него. — Не мог бы ты все-таки зайти ко мне? Обещаю больше не соблазнять тебя, ладно?
Он пыхтит, неуклюже поднимаясь на лапы. Прихрамывая, он начинает идти в направлении моего дома. Я еле сдерживаюсь, чтобы не предложить ему перекинуться обратно в человеческую форму, но тогда я вспоминаю, что в человеческой форме у него проблема с одной из лодыжек, а на троих лапах ходить, пожалуй, легче. Рысью я обгоняю его, чтобы открыть заднюю дверь. Хотелось бы надеяться, что соседи этого не увидят.
Да ладно, чего уж там? Соседи, скорее всего, тоже медведи.
Я проскальзываю внутрь в нескольких шагах перед ним и спешу достать на кухне несколько полотенец.
— Устраивайся поудобнее, — кричу я и сама морщусь. Поудобнее? Ему же сейчас предстоит оказаться голышом, к тому же он ранен. Подобное положение дел не слишком-то подходящее для «поудобнее». На секунду задумавшись, я прихватываю из холодильника пару банок пива. Ему, вероятно, не помешает выпить, к тому же у него будет хоть что-то, чем занять руки.
И тогда я представляю себе, чем он занимает свои руки (держит в руках член), и я вся заливаюсь румянцем и меня охватывает волнение. Этот вечер только что превратился в один гигантский бардак, разве нет? Я очень расстроена.
Когда вхожу в гостиную, я придаю своему лицу осмотрительно нейтральное выражение. Мэл там, сидит на моем диване, совершенно голый. Он держит декоративную подушку поверх своего хозяйства и подпирает одну из своих ног. Я рада видеть, что кожа вроде не повреждена, однако его лодыжка чрезвычайно опухла и начинает покрываться синяками. Бедный Мэл.
Увидев это, у меня вырывается тихий стон, полный сострадания.
— Это все моя вина.
— Нет, это не так, — заявляет он хриплым голосом. — Не беспокойся об этом.
Сморщившись глядя на него, я предлагаю ему полотенце.
— Прикрой свое хозяйство вот этим, если так тебе будет спокойнее. Та подушка мне нужна для твоей ноги.
Я протягиваю ему полотенце, после чего поворачиваюсь спиной, чтобы он чувствовал себя спокойно, хотя я была бы не прочь хорошенько разглядеть то, что там у него, чем он мог бы похвастать передо мной. Мэл всегда мне нравился. Он считает себя уродливым; я считаю его мужественным. Он считает себя слишком старым для меня; я считаю его опытным.
В любом случае, я всего лишь печальное завершение этого уравнения — обычная человеческая женщина, которая не может предложить ничего, кроме энтузиазма. Я скидываю свои ботинки и оборачиваюсь, в душе надеясь, что застану его, демонстрирующим хоть немного плоти.
Неа. Когда я оглядываюсь, он уже аккуратно прикрыл полотенцем свои чресла, и я вижу лишь невероятно большие, мускулистые бедра, тугой живот и плечи, которые кажутся бесконечными. От одного его вида у меня пересыхает во рту. Не обращая внимания на хмурый взгляд, который он бросает в мою сторону, я нагибаюсь, чтобы схватить подушку.
— Если будет больно, скажи мне, — говорю я ему и, осторожно взявшись за его большую ногу, приподнимаю ее, чтобы можно было бы подсунуть подушку под его лодыжку.
Наверное, мне следовало нагнуться таким образом, что позволило бы мне сунуться своей задницей ему прямо в лицо, совсем чуть-чуть. Ну, мне так кажется.
Однако Мэл не отвечает, и я внимательно осматриваю его ногу.
— Похоже, зажим оказался недостаточно мощным, чтобы сломать кость. По-видимому, тебе повезло отделаться всего лишь страшным синяком и в ближайшие несколько дней будешь ощущать сильную боль. Давай я принесу-ка тебе лед.
Я выправляюсь и, улыбнувшись ему, не спеша иду на кухню.
Мгновением позже я возвращаюсь с пакетом замороженного горошка и еще одним полотенцем. Мэл сидит на моем диване и выглядит так, будто ему чертовски не по себе. Его руки теперь сложены прямо поверх полотенца — может ли быть такое, что он прячет от меня свой возбужденный стояк? Лишь одна мысль об этом меня вдохновляет, и мои движения становятся более кокетливыми, более чувственными. Когда я нагибаюсь, чтобы положить полотенце на его ногу, я стараюсь сделать это так, чтобы моя футболка оттянулась от шеи, чтобы я могла сверкнуть ему своей ложбинкой. Я кладу замороженный горошек на полотенце, а потом, издавая тихий щебечущий гортанный шум, осторожно прижимаю горошек к больному месту.
— Как ощущения?
Он ворчит.
Я продолжаю действовать дальше, усаживаясь верхом на его ногу, и протягиваю руку за пивом.
— Не хочешь выпить? Я принесла и для тебя.
— Не хочу, — его слова сказаны хриплым, резким голосом.
— Не неси чепуху, — заявляю я ему и, используя край моей футболки, откручиваю крышечку. Я предлагаю его ему, и он неохотно принимает. Прикусив губу, я наблюдаю, как он отпивает несколько глотков. Есть что-то такое в его шее, что я нахожу совершенно захватывающим. Может потому, что его шея настолько огромная и мощная? Соски у меня напрягаются, и я представляю, как облизываю связки этой толстой шеи.
Он замечает, что я разглядываю его, и замирает на месте.
— Так и собираешься сидеть здесь и глазеть на меня?
— Может быть, — я улыбаюсь ему. — Я тебе мешаю?
Сжимая челюсти, он кладет пиво на журнальный столик.
— Мне нужно идти.
— Нетушки, — говорю я быстренько и кладу руку ему на грудь, чтобы помешать ему встать. — Я буду о тебе заботиться. В том, что ты поранился, виновата я. Я в твоем полном распоряжении до тех пор, пока твоя нога не заживет, — я пододвигаюсь к нему немного ближе. — А теперь… скажи мне, чего ты хочешь.
Он смотрит на меня свирепым взглядом. Немного погодя, он спрашивает:
— Откуда ты узнала, что я медведь?
— Тетя Мэри тесно работает со многими местными волками. Один из них и проболтался.
— Гребаные сопливые волки, — он с отвращением качает головой.
— Ой, да ладно тебе. Ну, нельзя сказать, что тут кто-то супер упорно старался держать это в секрете. Ты сам был медведем, который шнырял прямо на моем заднем дворе, — восклицаю я. — Серьезно. С моей-то работой я должна была бы быть слепой, чтобы с этим не разобраться. Половина волков, которых мы отслеживаем, тоже люди. Мы просто делаем все возможное, чтобы они не попали под соответствующие радары.
— Ммм.
— Не великое дело, — говорю я ему. Я шевелю пальцами у него на груди. У него на груди много волос, но вместо того, чтобы из-за этого смутиться, я невероятно возбуждена. Он просто чертовски мужественный. — Даю тебе слово, что сохраню твой секрет. Крест на сердце.
Моей другой рукой я специально провожу пальцем по моим грудям. Под моей футболкой нет бюстгальтера, и я надеюсь, что он это замечает.
Он переводит взгляд на мою грудь, и выражение его лица ужесточается.
— Райан.
— Да?
— Ты что, прикалываешься надо мной?
— Вообще-то…. я соблазняю тебя. Я все думала, сколько времени тебе потребуется, чтобы это заметить.
Глава 5
Оказывается, крайнее возбуждение может заглушить любые другие сигналы тела — голод, усталость, боль. Полезно знать. В следующий раз, когда меня подстрелят или придется страдать от переохлаждения из-за того, что слишком много дней пребываю в глубоком зимнем холоде, я буду думать о Райан, и пульсация между моих ног — это все, о чем я смогу думать.
Это все, о чем я могу думать сейчас. Об этом и о том, что она этому причина.
Ее торчащие соски тыкаются в тонкую ткань ее футболки. Она заявляет, что соблазняет меня, и факты это подтверждают.
— Я… я не хочу так тебя использовать, — бормочу я, отрывая глаза от ее груди.
— Если бы ты только сказал мне, Мэл, я бы тут же забралась на тебя, — она легонько царапает мою грудь.
— Сказал, — шепчет мой рот, прежде чем мой мозг успевает подхватить.
От неожиданности и облегчения она резко втягивает воздух, и я наблюдаю — будто смотрю кино — как она скользит вверх по моей ноге и заползает ко мне на колени. Ее колени располагаются по обе стороны от моих бедер. Ее задница опускается на мои бедра. Инстинктивно обняв ее попку, я выпускаю из рук полотенце, и Райан приподнимает бедра в движении, от которого у меня закатываются глаза.
Сидя на мне, она трется бедрами и это самая жаркая ситуация, что мне за всю мою жизнь доводилось переживать. Я бы мог, наверное, кончить только от этого.
— Поцелуй меня, Мэл. Пожалуйста, — просит она.
Что-то внутри меня ломается. Она ни в коем случае не должна вымаливать удовольствие. Она должна быть одарена им каждую минуту каждого часа каждого дня.
Я запутываю руки ей волосы и притягиваю ее уста к своим. Под моим натиском она с легкостью открывает их, и ее язык сплетается с моим. Она свирепая штучка, и я вкушаю ее желание, как только она с решительностью встречает мое хищное нападение, набрасываясь на меня своим собственным неистовством.
Она трется о мой напрягшийся член, и я чувствую влажность ее влагалища, просачивающуюся сквозь ее крошечные шортики.
Я просовываю пальцы за пояс ее шорт и едва с ума не схожу, когда, проскользнув мимо ее складочек, я обнаруживаю, что ее киска истекает соком.
— Хочешь внутри себя что-то тверденькое, маленькая девочка? — спрашиваю я, в последний раз напоминая ей о нашей существенной разнице в возрасте. И, наверное, самому себе, что держу руку на еле-еле совершеннолетней киске.
— Что ты, папочка, хочешь этим сказать? — глядя на меня, эта маленькая проказница хлопает ресницами.
— Сдается мне, тебе нужна твердая рука, чтобы быть наверняка уверенным, что ты не ввяжешься в неприятности. — Я толкаю свой средний палец в ее промокший канал. Что бы она не хотела сказать в ответ, это остается невысказанным. Она задыхается. Я скольжу внутрь вторым пальцем.
— Объезди мою руку, Райан. Покажи, как сильно ты этого хочешь, — требую я.
Она кладет обе руки мне на плечи, используя мое тело как опору в то время, как скользит по длине моих пальцев.
— Когда я получу твой… — она останавливается и, покусывая губы, бросает взгляд вниз, словно она слишком стеснительная, чтобы произнести это слово.
Мое сердце трепещет от той игры, в которую она хочет поиграть со мной. Я даже и представить себе не мог, что нечто подобное я могу найти занимательным. Но тут мне приходится признаваться самому себе, что в эту игру я наслаждался бы играть лишь с ней одной.
Я тяну ее за волосы, вследствие чего она вынуждена посмотреть мне прямо в глаза. У нее раскрасневшейся лицо, а взгляд совершенно остекленевший от похоти.
— Член? — спрашиваю я. — Ты хотела спросить, когда получишь мой член? — она кивает головой, насколько это позволяет моя крепкая хватка в ее волосах. — Произнеси это, малышка.
Я намеренно говорю более суровым, более требовательным голосом.
На мой резко сказанный приказ ее влагалище решительно сжимает мои пальцы.
— Но я не знаю, смогу ли я это сказать. Я еще ни разу… этого слова не произносила. Никогда еще я не испытывала такого сомнения относительно каких-то из слов. — Она тянется вниз и обвивает своими ладошками мою ноющую плоть. Ее пальчики трепещут, как крохотные бабочки, осыпая мой ствол едва ощутимыми ласками вверх и вниз по всей его длине.
Хотя я понимаю, что отчасти это всего лишь игра, то, с какой медленностью она меня ласкает, да и выражение ее лица подсказывает мне, что кое-что из этого все-таки правда.
— Малышка, неужели ты еще ни разу не спала с мужчиной?
Она качает головой.
— Неа.
— Тогда что ты делала? — проскользнув внутрь нее, я не почувствовал каких-либо преград, однако она тугая. Намного туже, чем я ожидал. Туже, чем мне приводилось испытывать в жизни.
— Ласкала себя сама, — нерешительно отвечает она. — У меня есть… игрушки.
Я невероятно удивлен и смущен, что она хочет, чтобы ее первым был именно я. Ей уже никогда от меня не избавится, и она должна об этом знать. Я хватаю ее за подбородок, вынуждая ее смотреть мне прямо в глаза.
— Райан, — я называю ее по имени, чтобы она понимала, что это уже не игра. — Если я возьму тебя… когда я возьму тебя, — поправлю я, — я стану последним мужчиной, который когда-либо прикоснётся к тебе. Ты меня поняла?
Я вытаскиваю пальцы из ее горячего влагалища, чтобы она поняла, что отпускаю ее. Я не стану ее останавливать, потому что, если мы продолжим, то я не намерен с ней расставаться. Никогда. Для меня это не одноразовая сделка. Даже если она больше никогда ко мне не прикоснется, я все равно буду таиться поблизости, потому что не смогу покинуть ее. Я буду следовать за ней повсюду. Когда она выйдет замуж, когда у нее появятся дети, когда она состарится, я буду там… ждать… надеяться… желать.
Это убьет меня, если дать сейчас ей уйти. Мой член орет на меня, чтобы я заткнулся. Но эта девственница должна иметь возможность уйти, прежде чем я всажу член в ее девственное тело, наполню ее своим семенем, и каждая клеточка ее тела запахнет моим запахом.
Маленькая девочка, которую она изображала, исчезает и заменяется твердостью и понимающим взглядом.
— Может я и моложе тебя, но знаю, чего хочу. Я мечтаю о тебе того самого момента, как увидела тебя в том магазине. Я даже не ожидала, что мужчина, вроде тебя, может захотеть девушку, вроде меня, человеческую. У меня нет высшего образования. У меня нет талантов. У меня нет специальности. Меня удивляет, что ты вообще обратил на меня внимания.
Она поворачивается и целует меня в ладонь.
Я пялюсь на нее, разинув рот от удивления.
— Когда ты последний раз заглядывала в зеркало? Райан, ты можешь заполучить любого мужчину. Я старый и безобразный сукин сын, которому просто посчастливилось иметь определенную сноровку в обращении с ножом.
— Определенную сноровку, значит? — она улыбается широкой и красивой улыбкой. — От твоего искусства у меня аж дух захватывает. Твои резные фигурки выглядят настолько реальными, что мне так и кажется, что они вот-вот спрыгнут со своих пьедесталов и, расправив крылья, взлетят. Только, давай, не спорь со мной. А теперь, когда ты здесь, и ты в моих руках, дайка я тебе кое-что объясню, — она поднимает руки и обхватывает мое лицо своими ладонями. — Как только я возьму тебя, других женщин у тебя больше не будет. С этого момента я единственная, кто заполучает Мэла Стандарта. Теперь ты принадлежишь мне.
Она хватает меня за уши и удерживает меня неподвижным, покуда сама впивается мне в губы свирепым поцелуем. От ее заявлений я совсем теряю голову. Я скольжу рукой между ее ног и засовываю пальцы туда, где им и место.
Мне до смерти хочется уложить ее на этот диван и трахать до тех пор, пока мы оба не рухнем без сознания. Мне столько всего хочется с ней сделать. Мне хочется развести эти непорочные бедра и лизать эту девственную киску, которую уже никто, кроме меня, на вкус не попробует. Это сильнодействующий, секретный эликсир — подлинный источник наслаждения, которым только я один буду упиваться.
Однако прежде всего мне хочется, чтобы она кончила от моей руки.
Шлепнув ее по заднице, совсем легонько, я даю ей понять, что игра продолжается.
— Сама видишь, как сильно я хочу тебя, — рычу я, немного откидывая ее назад, чтобы она могла толком рассмотреть головку моего члена, покрасневшая плоть которой покрыта моим предсеменем. — Проведи пальцем по кончику моего члена, а потом засунь этот палец себе в рот. Попробуй меня на вкус, — приказываю я.
— А на что это будет похоже? Мне понравится? — она с легкостью возвращается в свою роль.
— Тебе это чертовски понравится. Делай, что говорю.
Свободной рукой я сжимаю ее задницу, впиваясь пальцами в ее мягкую плоть. Взволнованно покачивая бедрами против моих, ее касающиеся, пальцев, она проводит кончиком указательного пальца по яростно-красной головке.
Мой член дергается от ее прикосновения.
— Думаю, мне понравиться, — лепечет она.
— Кончай болтать и начинай лизать, — приказываю я сурово.
У нее на щеках появляется прелестный румянец, а потом она высовывает язычок, чтобы слизать семя. Я чуть не кончаю прямо на месте, разбрызгивая свое семя по всему ее животу и своему собственному. Чтобы я кончил, ей потребуется времени недолго, и именно поэтому мне необходимо, чтобы она кончала пару дюжин раз, прежде чем я засуну в нее свой член.
Я долго не продержусь. Не выдержу и минуты.
Она издает легкий чмокающий звук.
— Мне не хватило, — говорит она застенчиво и просовывает руки между нами, чтобы полностью обхватить ладонями мой ствол. Она, зажав меня в кулаки, потягивает один раз, а потом и второй. Испустив стон, я выгибаюсь ей в руки, молясь, чтоб удалось сохранить контроль над своим телом.
У меня перед глазами все расплывается, но я изо всех сил стараюсь сопротивляться. Первой кончит она, поскольку она важнее, во всем.
— Сейчас же возьми в руку свою грудь и приставь к моему рту, — мой голос хриплый и полон желания.
Она откликается с рвением. Ее грудь похожа на идеальный фруктик, лежащий на покрытых семенем пальцах. В этом мире быть не может более великолепного зрелища.
— Когда начну сосать твою грудь, ты будешь объезжать мои пальцы, пока не кончишь. Поняла?
— Да, папочка.
Черт. Мне это не должно нравиться, но мне нравится. Все сводится к ее устам. Назови она меня сейчас «конским навозом», и я бы решил, что это чертовски сексуально.
Я еще раз шлепаю ее по заднице.
— Ты что, плохо меня слышишь, куколка? Почему-то на своих пальцах я не чувствую ни малейших движений.
Она бросает мне взгляд, полный вызова. Ее груди подпрыгивают в непристойном ритме в то время, как она вращает и покачивает бедрами против моей руки. Одну грудь она держит, а вторую я сжимаю свободной рукой, терзая соски языком и пальцами.
Я скольжу еще одним пальцем в ее влагалище, и там очень тесное, едва вмещает. Ненадолго меня охватывают сомнения, как я впишусь в этот крохотный канал и как долго я продержусь, если она будет сжимать мой член так же, как сжимает мои пальцы.
Я давлю ладонью на ее лобок. Она уже близка к тому, чтобы кончить. Я чувствую пальцами, что ее стенки трепещут. Ее маленькие ноги сжимаются, а спина выгибается, когда она достигает новый пик своего удовольствия.
— Давай, малышка, ты справишься. Не сдерживай себя. Я с тобой.
Ее руки снова находят мои плечи, она притягивает и отталкивает меня, пользуются мной и наваливается на меня, раскачивается и тереться об меня до тех пор, пока все ее тело не напрягается и ее губы не раскрываются. Она испускает низкий жалостный стон. И тогда я беру все на себя. Я толкаю пальцами вверх, поддерживая ритм, при котором она не долго продержится.
Она в моих объятиях дрожит и содрогается, а я ее обнимаю, пока она парит на своем маленьком оргазмическом облаке. Когда она спустится обратно на землю, перейдем ко второму раунду.
Глава 6
Я совершенно удовлетворенно растянулась на Мэле. Нет ничего лучше, чем кончить так, чтобы у тебя затуманился взор, к тому же крупные пальцы и мускулистое тело Мэла завели меня гораздо сильнее, чем когда-либо получалось у вибратора. Прижавшись щекой к его груди, я счастливо выдыхаю:
— Вау.
— Дай знать, когда отдышишься, — шепчет он на мое ухо, поглаживая меня по спине. — Потому что я еще не закончил с тобой.
— Обещания, обещания, — я напрягла бедра от этой мысли и запуталась пальцами в волосах на его груди. — Не хочешь пояснить?
— Я уложу тебя на диван и заставлю прижать лодыжки к ушам, чтобы мне было удобно лизать эту сладкую киску до тех пор, пока ты не выкрикнешь мое имя. А потом я войду в тебя членом и оттрахаю так жестко, что твои глаза закатятся.
Все мое тело дрожит от представленного образа.
— Ка… кажется, у меня перехватило дыхание.
Мэл смеется, пока пересаживает меня на диван. Я прижимаюсь к мужчине, качая головой.
— Подожди, а как же твоя лодыжка? Может, нам стоит быть немного осторожнее?
Он хмуро смотрит на меня сверху вниз.
— Она же не сломана.
— Тем не менее кожа покрыта синяками. А если лодыжка распухнет…
— Сейчас мне понадобятся только колени, Райан, — бормочет он хриплым голосом. — А еще функционирующий член.
— Я так и думала, — застенчиво отвечаю я. И все же я немного беспокоюсь о том, что Мэл может причинить себе вред. Мне бы не хотелось в середине первого секса лишиться партнера. — Но мне все равно интересно, стоит ли нам подождать…
Мэл рычит и вскакивает на ноги. Прежде чем я успеваю возразить, он, опираясь на поврежденную лодыжку, подхватывает меня на руки и несет вверх по лестнице.
Я визжу:
— Подожди! Твоя нога!
— Оборотни быстро исцеляются, к тому же ты легкая. Перестань волноваться.
Я хмуро смотрю на Мэла, пока он поднимается по лестнице, но мужчина даже не хромает. Я немного расслабляюсь и провожу ладонями по его груди.
— Спасибо, что несешь меня на руках, папочка.
Он стонет:
— Это не должно звучать так горячо.
Мэл прав, не должно, но, учитывая нашу игру и поддразнивания, получилось невероятно сексуально. Кроме того, это заставляет большого взрослого мужчину ерзать, а его член твердеть, так что все сложилось хорошо.
— Можешь отшлепать меня за непослушание, когда мы поднимемся наверх.
Во всяком случае, заявление заставляет его двигаться быстрее. Я еле сдерживаю смех на последних нескольких шагах Мэла в мою маленькую спальню. Моя квартира не очень большая, поэтому я немного смущаюсь своей крошечной кровати. Ничто так не кричит о «невероятном одиночестве», как постель, подходящая только для одного человека.
Мэл останавливается при виде моей кровати.
— Иисусе.
— Знаю.
— Может, нам стоило остаться на диване?
— Все в порядке, — говорю я. — Просто мы будем много обниматься.
Он медленно кивает и осторожно опускает меня на кровать.
— После этой ночи мы поедем ко мне.
Мое сердце взволнованно колотится.
— Мы?
— Ага, у меня есть двуспальная кровать.
Из-за услышанного я чувствую себя немного удрученной. Неужели такая большая кровать нужна ему потому, что у него всегда есть компания?
— Для женщин? — я не могла не спросить.
Мэл посмотрел так, словно у меня выросла еще одна голова.
— Что?
— Ничего, — вздыхаю я. — Я веду себя как ревнивица.
— Ревнуешь? — недоверчиво переспросил Мэл. Его пальцы приподнимают мой подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. — Серьезно? Райан, после того, как я встретил тебя, мой член больше ни для кого не твердел.
Я заерзала от удовольствия, услышав это заявление.
— Правда?
— Правда. Ты моя пара. Кроме тебя для меня больше никого не существует. Только ты. К тому же я знал, что ты принадлежишь мне, еще когда тебе было семнадцать. Осознание, что ты моя, но я не могу к тебе прикоснуться, было настоящим мучением.
Ох. Я таю от его сладких слов.
— Теперь-то ты можешь прикоснуться ко мне…
— Могу, — рычит он и внезапно переворачивает меня на живот. — А еще я припоминаю, что кому-то была обещана порка.
Я визжу и извиваюсь, пытаясь вырваться, когда он вцепился в мои бедра и приподнял мою задницу.
— Нет, нет!
— О, да, — Мэл опускает мои трусики до бедер, обнажая мой зад. Я наблюдаю, как его рука блуждает по моей плоти, потому что точно не хочу, чтобы он прекращал ласки. Из моего горла вырывается стон, когда Мэл гладит одну мою ягодицу, а затем дарит ей жгучий шлепок. — Черт, у тебя такая сексуальная маленькая попка.
Я верчу задом перед Мэлом, а потом вскрикиваю, когда он снова шлепает меня, сильно. Его удары, кажется, направлены прямо на мою киску, а не на упитанную плоть задницы, что приносит мне одновременно смесь острого удовольствия и эротической боли.
Из-за этого я становлюсь чертовски мокрой. Мои пальцы впиваются в одеяло.
— Ты мне нужен, Мэл. Пожалуйста.
Он снова шлепает меня, а его пальцы скользят по половым губам. Я настолько влажная, что чувствую, как соки покрывают внутреннюю сторону моих бедер. Я никогда раньше не была так возбуждена. Когда его пальцы ласкают меня, я пытаюсь поддаться навстречу, желая большего, чем в данный момент он готов мне дать.
— Жадничаешь, да? — бормочет Мэл. Его голос обволакивает меня, как жидкий жар. Я содрогаюсь от желания, не в силах ответить. — Настолько желаешь то, что может дать только твоя пара?
— Возьми меня, — требую я. — Сделай своей, — я еще настойчивее прижимаюсь к нему задницей.
Мэл стонет, и я ощущаю, как его горячая кожа прижимается к моей. Мне кажется, что он покрывает все мое тело. Я чувствую, как опаляющий ствол члена давит между моих ног, упираясь в киску.
— Хочешь, чтобы он оказался глубоко внутри тебя, Райан? — Мэл берет в руку длинный член и слегка толкается в лоно.
Так приятно, что я немного привстала с кровати.
— Пожалуйста, — тяжело выдохнула я. — Пожалуйста, да.
— Или хочешь, чтобы я лизал твою сладкую киску, пока ты не закричишь? — член снова скользит по половым губам.
Ох, Боже, такой выбор мне дал бы дьявол, если бы вообще существовал. Вылизать или трахнуть до бесчувствия? Приходилось ли девушке принимать подобное трудное решение? Но в глубине души я чувствую такую боль, какой не испытывала никогда раньше. Будто я физически нуждаюсь в Мэле. Поэтому я раздвигаю ноги чуть шире, слегка покачивая задницей, и снова прижимаюсь к нему.
— Я хочу, чтобы ты был внутри.
Дыхание Мэла становится прерывистым.
— Хорошая девочка, — он кладет руку на мои бедра, и в этот момент я чувствую, как головка члена прижалась к лону.
Это происходит в реальности.
— Подожди, — кричу я. — Нам нужна защита? Даже если ты медведь?
Мэл замирает, заставляя меня задыхаться от ощущений, пронизывающих мое тело. Головка члена уже находится в начале лона. Всего один крошечный толчок, и он окажется внутри меня.
— Ты принимаешь таблетки?
— Я сделала противозачаточный укол, — признаюсь я. — И делаю его на регулярной основе. Как насчет тебя? У медведей нет супер-спермы, верно? Я не уверена, что готова завести семью.
Он хохочет, стиснув рукой мою задницу.
— Нет, детка, у нас нет супер-спермы. На самом деле, я очень хочу, чтобы ты зачала моего ребенка, тем не менее проявлю эгоистичность и какое-то время оставлю тебя только для себя. Я чист, если ты спрашиваешь об этом.
Я не могу придумать никакой другой причины, чтобы остановиться и взять презерватив, поэтому киваю и снова поддаюсь ему на встречу.
— Тогда чего же мы ждем?
— Уверена, что хочешь этого с такой старой скверной задницей, как я?
— Да поможет мне Бог, если ты в ближайшие две секунды не войдешь в меня членом…
Мэл смеется, тем самым давая мне единственное предупреждение, прежде чем входит внутрь. На самом деле, я не знаю, вошел ли он полностью или немного продвинулся вперед, ведь Мэл имел чудовищный член, а я никогда раньше не занималась сексом, поэтому сейчас он кажется огромным.
Я ахнула и замерла.
Он остановился.
— Ты была… заявление не относилось к игре, так? — его рука ласкает мою задницу. — Я сделал тебе больно?
— Все в порядке, — заявляю я, радуясь, что мой голос не дрожит. — Продолжай, пожалуйста, Мэл. Ничего не изменилось. Я все еще хочу тебя больше всего на свете.
— Я люблю тебя, Райан, — говорит он прерывающимся голосом. — С того самого момента, как впервые увидел, — он продвигается немного дальше.
Незначительные судороги пробегают по моему телу, когда я пытаюсь приспособиться к его размеру. Я не девственница, смотрящая на все широко раскрытыми глазами, поэтому знаю, что мое тело может справиться со всем, просто ему нужно немного времени, чтобы привыкнуть. Мэл, похоже, тоже это знает и ждет, когда я подам ему сигнал продолжить. Когда боль и судороги проходят, я пробую немного пошевелить бедрами.
Мэл стонет.
Боли нет, поэтому я снова ерзаю.
— Думаю, со мной все хорошо.
Он делает выпад и замирает.
— А сейчас?
Теперь я чувствую себя невероятно наполненной и жаждущей.
— Продолжай, — он снова толкается в меня, из-за чего я стону. — О да, именно так.
Его крупная ладонь со шлепком приземляется на мою ягодицу.
— Властная маленькая негодница.
— Ты и раньше это знал, папочка. Я… — мои слова пропадают в судорожном вздохе, когда Мэл с силой вонзается внутрь. Это не больно, но заставляет каждое нервное окончание в моем теле заискриться, будто Мэл щелкнул выключателем.
— Продолжаешь дерзить? — он опять входит в меня. — Видимо, мне нужно трахать тебя жестче?
Хриплый стон вырывается из моего горла. Я не могу представить, сумеет ли Мэл жестко трахнуть меня без того, чтобы мои мозги не вылетели из ушей. Я поджимаю пальцы на ногах, так как чувствую перегрузку удовольствия. Каждый раз, когда Мэл входит внутрь, мне кажется, что он наполняет меня силой, которую я не сумею вынести.
— Приму это за согласие, — говорит Мэл и начинает входить в меня сильнее и быстрее. Ох, Боже, как же хорошо. Мое тело содрогнулось и замерло, будто не могло выдержать еще одну унцию восхитительного наслаждения. Однако моя реакция только усиливает рычание Мэла. Когда я достигла оргазма, то рык Мэла, пока он входит в меня, становится диким. Я кричу с каждым толчком, не обращая внимания ни на что, кроме слияния наших тел. Волны, накатывающие на меня, кажутся всепоглощающими. А потом все превращается в сверхновую звезду. Когда Мэл совершает последний толчок, теряясь в собственном освобождении, я вскрикиваю и падаю на кровать.
Теперь мне ясно, что секс с Мэлом намного, намного лучше, чем любая мастурбация или игрушка. Я задыхаюсь и тяжело дышу, пытаясь оправиться от приливной волны сексуального удовольствия. У меня кружится голова.
— Моя, — ворчит Мэл, еще раз входя в меня. Крепко сжимая ладонями мои бедра, он повторяет движение. В итоге Мэл медленно толкается еще несколько раз, а затем падает на кровать рядом со мной…
…И тут же скатывается на пол, потому что моя постель недостаточно велика для того, чтобы вместить двоих.
Я ахнула от шока.
— Мэл!
Его злой рык эхом раздается откуда-то снизу.
— Собирай свои гребаные вещи.
Я прижимаю одеяло к груди.
— Зачем?
— Чтобы мы поехали ко мне, — он, потирая голову, садится.
В течение следующего получаса мы умылись, оделись, а я начала собирать дорожную сумку. Вообще-то, по словам Мэла, речь идет о нескольких ночах. Он заявил, что не хочет выпускать меня из поля зрения, ну а я была слишком счастлива, чтобы спорить. Я запихиваю огромное количество одежды в свою единственную сумку вместе с несколькими предметами первой необходимости для ванной. Мэл хочет идти пешком, но я настаиваю на машинах, потому что все еще беспокоюсь о его лодыжке.
Чтобы добраться до дома Мэла нужно всего пять минут. Я припарковываю машину позади его большого пикапа. Мэл схватил мою сумку и перекинул ее через плечо. Я держу его за руку, пока мы поднимаемся на крыльцо, и оглядываюсь по сторонам. Он живет не в главной части города, как я. Здесь нет дюжины соседей, теснящихся в таунхаусах. Вместо этого у него есть хижина в лесу, из-за чего единственным шумом являются сверчки, шелест сосновых ветвей и возня лесных животных, когда они добывают пищу.
Мне это уже нравится.
Мэл распахивает дверь, но вместо того, чтобы впустить внутрь, подхватывает меня на руки и заключает в объятия.
— Что ты делаешь? — я обняла его за шею.
— Переношу свою пару через порог.
Ну как может девушка не растаять от этих слов? Я дарю ему быстрый поцелуй, а потом Мэл опускает меня на пол. Я получаю хороший обзор на обстановку дома. Конечно, хижина пестрит деревенской мебелью и мужскими атрибутами. Более того, каждый дюйм помещения покрыт великолепной резьбой по дереву. Над камином парит орел. В одном углу комнаты стоит наполовину вырезанный медведь. Соседний столик завален фигурками поменьше: барсуки, бобры, медвежата, выдры и все, что пользуется спросом в магазинах. Я знаю, что Мэл снабжает местные туристические ларьки резными фигурками, но меня все равно поражает, как ему удается втиснуть столько искусства и таланта в кусок дерева.
— Здесь полный бардак, — ворчит Мэл и смахивает кофейную кружку с соседнего столика. — Я никого не ждал.
— Здесь прекрасно, — отвечаю я. И это правда. Хижина от потолка до пола характеризует Мэла, поэтому я сразу ее полюбила.
Впервые за целую вечность я чувствую, что оказалась дома.
Глава 7
На следующий день я повез Райан на работу. На самом деле мне бы очень хотелось, чтобы она уволилась и осталась в моей хижине. Она могла бы заняться домашними делами или погулять в лесу, пока я работаю над резьбой.
Было бы прекрасно, если бы Райан взяла на себя все заботы о покупателях, сделках с магазинами, отслеживание хранения и заказа пиломатериалов. Я ненавижу все это. Все, что я хочу делать, — вырезать, но я не собираюсь просить ее об этом.
У нее своя жизнь.
Я буду счастлив уже тому, если Райан не будет считать меня грязным старикашкой. Прошлой ночью она позволяла мне прикасаться к ней повсюду.
Мои джинсы становятся тесными от одной мысли о произошедшем.
— Хочешь, я заеду за тобой после работы? — спрашиваю я, заезжая на парковку Центра спасения волков. Здесь многолюдно, а еще… неужели я вижу подъезжающий автобус?
Мои ладони начинают потеть, когда я думаю о том, сколько здесь людей.
— Заезжай, не хочешь припарковаться и зайти на минутку? Я не прочь познакомить тебя с моими тетей Мэри и дядей Биллом.
Я отрываю взгляд от автобуса и смотрю на Райан, которая невинно взирает на меня в ответ из-под бахромы прекрасных ресниц. Кожа вокруг ее губ немного покраснела, так как я, возможно, слишком агрессивно терся щетиной об эти места.
Я погладил собственный подбородок. Сейчас я чисто выбрит, но зимой обычно отпускаю бородку. Однако, глядя на фарфоровую кожу Райан, я понимаю, что не хочу портить эту восхитительную плоть. Похоже, я начну бриться дважды в день.
— Мэл? Ты войдешь? — спрашивает она, повторяя приглашение.
«
— Конечно. Пойдем.
— Мои тетя и дядя очень дружелюбны, к тому же им все равно, что ты оборотень, — объясняет Райан, стискивая мою ладонь после того, как я помогаю ей выйти из грузовика.
— Отлично, — я пытаюсь выдавить из себя улыбку. Мои усилия не проходят даром, так как девушка прислоняется головой к моей руке. Райан ведет меня к служебному входу, подальше от толпы, собравшейся у главного порога.
— Чем ты здесь занимаешься? — любопытствую я. Раньше я видел лишь то, как Райан входит в здание. Уединенность этого места, а также толпы людей держали меня на расстоянии.
— Я сижу на кассе. Иногда я провожу экскурсии, хоть это и не очень интересно, — она морщит нос. — Но там лучше платят.
— Тебе нужны деньги? — может, Райан еще не осознает этого, но, как моя пара, она имеет доступ к моему банковскому счету, на котором, когда я в последний раз смотрел, было огромное количество цифр. Я много продаю и мало трачу.
— Мне необходимо платить за квартиру, а еще я хочу купить машину. Сейчас меня подвозит тетя Мэри, но я желаю стать самостоятельной. Своим ходом передвигаться трудно, а я ненавижу полагаться на других людей, которые могут меня подбросить.
Я мысленно делаю пометку попросить Ила купить новую машину для Райан. Что-то с большими шинами, потому что я хочу, чтобы она была в безопасности. Около десяти лет назад Ил приобрел мне грузовик, который до сих пор работал.
Я верю, что он подберет для нее что-нибудь хорошее. Впрочем… я сделал мысленную паузу. Может, Райан лично хочет выбрать машину?
— Значит, после работы мы заедем в Лодж, — говорю я.
— Зачем?
И тут я понимаю, что Райан не может читать мои мысли. Нужно запомнить это.
— Я очень долго был один. Из-за чего иногда разговариваю сам с собой, — я стучу кулаком по своей голове. — Теперь, когда мы вместе, я должен постоянно напоминать себе о необходимости говорить вслух.
— Было бы отлично, — усмехается она. — Впрочем, я уверена, что когда мы станем старше, то сможем общаться одной лишь мимикой. Так делают дядя Билл и тетя Мэри. Они обмениваются взглядами и сразу узнают, что хочет сделать другой.
Мое ничтожное сердце екает при утверждении Райан, что мы будем вместе в старости. Как мне могло так повезти с ней? Райан тащит меня через коридоры в кабинет. Там она кивает молодому человеку, сидящему за монитором компьютера.
— Привет, Алекс, тетя Мэри уже на месте?
Паренек смотрит на Райан щенячьими глазами.
— Ага, она готовит утренний корм. Не хочешь сегодня пообедать со мной?
— Ох, с удо… — начинает она, но я рычу и прижимаю ее к своему телу. Райан не будет обедать с этой обросшей грудой тестостерона. Она бросает взгляд на мое ставшее хмурым лицо и поспешно бормочет: — Не сегодня. Со мной обедает мой парень. Верно, Мэл?
— Верно.
«
Паренек в замешательстве морщит лоб.
— Твой парень? То есть, этот мужчина является твоим парнем? Я думал, это твой отец.
Я знал, что это произойдет. Знал. И боялся.
Но осознание не делает замечание менее болезненным. Я ослабляю хватку на руке Райан. Если мне светила только одна ночь с Райан, то так тому и быть.
Воспоминания могут поддерживать меня еще долгое время. Прошлая ночь была лучше, чем я мог представить в любой фантазии.
— Его зовут Мэл Стандарт. Он знаменит в Пайн-Фолс своими работами по дереву и да, Мэл мой парень, — Райан задирает свой маленький носик и фыркает. — Пойдем, дорогой, навестим тетю Мэри.
Она кладет свою руку на сгиб моего локтя и уводит прочь, но не раньше, прежде чем я бросаю предупреждающий взгляд на Алекса.
«
Судя по бледному цвету его кожи, мое сообщение было успешно доставлено.
Мы находим тетю Мэри в комнате, которая больше похожа на лабораторию, чем на кухню. Мэри немного старше меня. Я догадываюсь, что ей за сорок. В ее темных волосах есть седые пряди, которые она даже не пытается скрыть. Вокруг ее губ обветренная красная кожа, а под глазами залегли темные круги, тем не менее она коренная жительница Пайн-Фолс. Серьезно, она достойный человек, который уважает землю.
— Доброе утро, тетя Мэри, — Райан подпрыгивает как сладкий съедобный кролик и чмокает тетю в щеку.
Мэри неловко обнимает племянницу, потому что ее руки в перчатках покрыты мясом и кровью. Мой желудок напоминает, что, учитывая калории, сожжённые с Райан, я не достаточно плотно поел.
— Доброе утро, Райан. Сегодня утром к тебе заезжал твой дядя, так как думал, что тебя нужно подвезти на работу.
— Ох, разве ты не получила мое сообщение? — Райан достает телефон и проверяет сообщения. Я точно знаю, что она отправила его. Я сидел рядом с Райан за завтраком, когда она занималась этим.
— Да, но твой дядя хотел убедиться, что с тобой все в порядке, — тетя Мэри бросает на меня взгляд из-под ресниц. Я определяю неодобрение в ее напряженной позе, даже если Райан ничего не замечает.
— Мне очень жаль. Я обязательно извинюсь перед ним. Кстати, меня подвез Мэл Стандарт. Ты ведь знаешь Мэла, тетя Мэри?
Райан машет мне рукой, приглашая подойти. Мои ноги неохотно шагают в ее сторону. Что-то мне подсказывает, что все пойдет не так, как планировала Райан. На самом деле я хотел бы запереть Райан в хижине. Жаль, что сейчас лето. Зимой я мог бы солгать и заявить, что дороги непроходимы. Черт, в большинстве случаев это даже не было бы ложью. Тем не менее, сейчас царила осень, поэтому только я мог удержать Райан подальше от города.
Но, может, в данный момент у меня есть шанс что-то изменить. Если я не буду сражаться за Райан, то, вероятно, вообще ее не заслуживаю.
Я протягиваю руку.
— Миссис Браун. Приятно познакомиться. Прошлой ночью Райан осталась у меня. Мне следовало связаться с вами и вашим мужем, чтобы сообщить, где находится ваша племянница.
Тетя Мэри смотрит на мою руку, а потом через плечо на Райан, которая начинает беспокоиться.
— Дорогая, не могла бы ты сходить на восточный склад и принести кукурузную муку? Мне нужно загустить полученную смесь из мяса.
Райан открывает рот, чтобы указать, что прямо за тетей стоит большая коробка кукурузной муки, но я качаю головой. Я сумею справиться с семьей Райан. Меня сильно беспокоит, что я могу вбить клин между ними. Я не хочу, чтобы это произошло, потому что, независимо от желания видеть Райан на протяжении всей своей жизни, намеревался ее осчастливить.
— Хорошо, тетя Мэри, — она направляется к выходу, но останавливается в дверном проеме. — Мэл именно тот человек, который мне нужен. Я принесу кукурузную муку, как ты просишь, но все равно вечером пойду домой с Мэлом, впрочем, как и каждый следующий вечер.
После этой речи мне трудно скрыть улыбку, но я стараюсь, когда вижу, как тетя Мэри хмурится.
Я спешу заверить Мэри, что мои намерения вполне благородны:
— Миссис Браун, я не знаю, что вы обо мне слышали, но у меня достаточно денег, чтобы позаботиться о Райан. Резные фигурки, которые я продаю в городе, изготавливаются лишь ради удовольствия. На самом деле я получаю заказы от корпораций и крупных коллекционеров по всему миру. Райан не будет ни в чем нуждаться.
Тетя Мэри еще больше хмурится.
— Дело не в деньгах. Здесь, в Пайн-Фолс, нам не нужно многого.
— Это из-за того, что я оборотень? Райан упоминала, что вы в курсе и не возражаете.
Но как по мне, то просто хорошо относиться к оборотням — это одно, а вот знать, что твоя племянница кувыркается с таким существом в постели — совсем другое.
Она окидывает меня откровенным взглядом.
— Сколько вам лет, мистер Стандарт? Вы выглядите примерно на мой возраст.
— Тридцать девять, — признаюсь я.
— Райан всего двадцать. Скоро исполнится двадцать один. Вы достаточно взрослый, чтобы быть ее отцом, — я с трудом сдерживаюсь, понимая, что если продемонстрирую смущение, то тетя Мэри скормит меня волкам. — Райан совсем недавно переехала сюда, значит, ей нужно время, чтобы собраться с мыслями, — как по мне, то вчера вечером Райан прекрасно знала, чего хочет. Она не могла бы выразиться яснее, но я продолжаю кивать, показывая, что слушаю. — К тому же она общительная. Она любит знакомиться с новыми людьми… людьми ее возраста. Все, что я слышала о Мэле Стандарте, — это такие слова, как «антисоциальный» и «одиночка».
— И вы не ослышались, — осторожно начинаю я, желая убедиться, что правильно подбираю слова. — Мне не нравится общаться с толпой и людьми. Я предпочитаю проводить время в своей хижине, но не стану мешать Райан заводить знакомства. Мое желание заключается в том, чтобы она была счастлива. И эта цель в приоритете.
— А если Райан встретит кого-то другого, что тогда?
Что тогда? Мой разум отключается. Я не могу допустить даже мысль о том, что потеряю Райан из-за другого мужчины. Одно дело, если она просто остынет ко мне. Но представлять ее желание, прикосновения и трах с другим мужчиной? Мой зверь восстает, рыча и сердясь, из-за чего из моего горла вырывается низкий рык. Мэри удивленно открывает рот. Я чувствую в воздухе слабый запах страха.
Закрыв глаза, я прижимаю руки к бокам и пытаюсь восстановить самоконтроль. Я все испорчу, если не буду держать своего зверя на привязи… если уже не испортил.
Глава 8
Когда я вернулась, что-то было не так. Мэл бормочет что-то о необходимости отправиться в город, быстро чмокает меня в щеку и уходит. Тетя Мэри не смотрит мне в глаза.
— Итак, что ты думаешь о Мэле? — спрашиваю я, решив основательно подойти к этому вопросу. — Разве он не великолепен?
— Он молчаливый, — говорит тетя Мэри, добавляя кукурузную муку в смесь для волков. — Это не тот парень, который тебе нужен.
Я закатываю глаза.
— Намекаешь на то, что он стар?
— Я лишь выражаю свое мнение и считаю, что он не подходит тебе, — похоже, сегодня утром тетя может сосредоточиться лишь на волчьей еде. Она ощупывает куски мяса, проверяя, нет ли там костей и хрящей, которыми могли подавиться животные. Большинство людей думают, что в ведре находятся лишь большие куски мяска, но на самом деле там присутствуют витамины и антигельминтики (
— Если тебе будет легче, то Мэл не приставал ко мне. Это я приударила за ним. Он сопротивлялся нашим отношениям из-за разницы в возрасте.
Тетя бросает на меня быстрый взгляд.
— Как я понимаю, мы все пришли к одному мнению.
— Нет, не пришли. Возраст — это всего лишь число!
Она берет ведро и скидывает в него кусочки мяса.
— А что ты скажешь, когда тебе будет сорок, а ему шестьдесят? Или когда тебе будет шестьдесят, а ему восемьдесят. Ты понимаешь, что тебе придется менять ему подгузники?
О Господи. Ну и разговор. Я изо всех сил стараюсь снова не закатить глаза, но моя тетя ведет себя абсурдно.
— У него есть деньги. Мы кому-нибудь заплатим, чтобы ему меняли подгузники.
— Это серьезно, Райан…
— Я знаю, что это серьезно! Я влюбилась в этого парня с первого взгляда и никогда не думала, что он обратит на меня внимание. Но тут я выясняю, что он тоже любит меня, а ты считаешь, что я откажусь от этого только из-за нашей разницы в возрасте? Для меня это ничего не значит! Мэл в восемьдесят будет для меня таким же сексуальным, как и в сорок. Он невероятно умен, а то, что Мэл делает своими руками, просто изумительно. Он художник. К тому же Мэл обращается со мной так, будто я самый важный человек в его жизни. Так какая разница на сколько лет он старше меня?
— Он не на несколько лет старше, Райан. Он вдвое старше тебя, — ее губы сжимаются в тонкую линию. Тетя Мэри срывает одну из своих латексных перчаток. — Может, ты больше не живешь под моей крышей, но я все еще твоя тетя, значит, у меня есть право голоса в твоей жизни. И если ты хочешь встречаться с этим мужчиной, то можешь забыть о работе в Центре.
Я ошеломленно таращусь на нее.
— Ты… увольняешь меня, потому что я встречаюсь с Мэлом? Как такое вообще возможно?
Она одаривает меня своим материнским взглядом не-применяй-этот-тон-со-мной.
— Ты и сама знаешь, что получила эту работу лишь потому, что являешься моей племянницей. Я выбила для тебя должность, значит, могу и лишить.
На этот раз мой мозг чуть ли не взрывается от гнева. Что бы я ни сказала, тетя Мэри уже возненавидела Мэла и наши отношения.
— Ты решила шантажировать меня работой? Отлично. Я, нахрен, увольняюсь, — я срываю с себя бейдж и бросаю тот на стол. Тетя смотрит на меня, открыв рот. Обычно я счастлива и спокойна, но когда чего-то хочу? Меня невозможно остановить. И сейчас я хочу Мэла. — Я найду другой способ заработать деньги. Какой-нибудь. С чего ты взяла, что можешь оценивать моего парня? У вас с дядей Биллом семилетняя разница в возрасте. В какой-то момент тебе было тринадцать, а ему двадцать. Звучит не очень хорошо. Возраст — это всего лишь число, верно? Кстати, как насчет возраста моей матери в момент знакомства с моим отцом?
Тетя Мэри вздрагивает, и я понимаю, что мой удар попал точно в цель. Жизнь моей матери все еще приравнивается к открытой ране между нашими семьями.
— Райан…
— Нет уж, мы же говорим серьезно. Мама погодка отца, но только посмотри, как все здорово вышло. Мама стала наркоманкой, а папа попал в тюрьму. Ты все еще хочешь, чтобы я встречалась с ровесником? После такого примера с родителями? — я с отвращением качаю головой. — Как по мне, то я лучше спутаюсь со взрослым, ответственным парнем, спасибо.
Глаза тети Мэри блестят от слез.
— Райан…
Я поднимаю руку и отворачиваюсь.
— Я не хочу больше ничего слышать, ясно? Ты выразила свое мнение. Хочешь лишить меня работы? Так она мне не нужна, — я выскакиваю из комнаты, смахивая слезы с глаз. Когда я добираюсь до парковки, то понимаю, что Мэл уже уехал. Его большой грузовик больше не доминирует на маленькой парковке Центра. Дерьмо. У меня нет денег. Центр находится в нескольких милях от города. Чувствуя себя идиоткой, я возвращаюсь в здание и ищу того, кто подвез бы меня. Мой взгляд падает на Алекса. — Эй, — окрикиваю я, не в силах остановить поток слез. — Можешь подкинуть меня до дома?
Он вскакивает на ноги, выражая свое беспокойство.
— Конечно.
Алекс высаживает меня у моего дома, болтая со скоростью мили в минуту в попытке улучшить мне настроение. У него добрые намерения, но ни одна его фраза не может остановить боль в моем сердце. Я уклоняюсь от попыток Алекса пригласить меня на утешающий обед и советую ему вернуться на работу, прежде чем кто-то заметит его отсутствие, а затем бросаюсь на свою узкую кровать и рыдаю во все горло.
Несмотря на то, что мы с Мэлом теперь вместе, я официально чувствую себя совершенно одинокой. Молодой. Глупой. Я ненавижу то, что моя тетя не может понять мою точку зрения. Ненавижу то, что Мэл не остался и не стал за меня бороться.
Ненавижу то, что чувствую, будто кто-то должен был защищать меня, словно я не в состоянии постоять за себя.
Я плачу и несколько часов, подавленная, лежу в постели. Такое ощущение, будто кто-то дал мне все, что я хотела… а затем забрал.
— Райан? Открывай!
С затуманенным взором я сажусь в постели. И бросаю взгляд на часы. Уже далеко за полдень. Должно быть, я заснула. Боже, я чувствую себя хреново. Мое горло саднит и болит от рыданий, а глаза кажутся распухшими и зудят. Брр. Я плюхаюсь обратно на кровать. Кто бы это ни был, пусть уходит. В данный момент я не чувствую настроения для общения. Я натягиваю на голову подушку и прижимаю ту к ушам.
— Райан! — приглушенный рев, но я могу поклясться, что это похоже на Мэла. Я снова сажусь и свешиваю ноги с кровати. Прежде чем я успеваю встать, раздается грохот, а затем звуки тяжелых шагов, поднимающихся по узкой лестнице. Мгновение спустя в поле моего зрения появляется угрюмое, недовольное выражение Мэла. Он бросается ко мне и касается моего лица. — Ты в порядке?
Я морщу нос и пытаюсь заглянуть ему за спину.
— Ты только что выбил мою дверь?
Выражение лица Мэла словно окаменело.
— Возможно.
По какой-то причине данный факт заставляет меня усмехнуться. Очень мило, что он так неуклонно решил войти.
— Ты не отвечала на звонки, — бормочет он хриплым голосом.
— Мне не хотелось разговаривать. Да и сейчас я не уверена, что хочу вести беседы, — весь сегодняшний кошмар возвращается, из-за чего я плюхаюсь обратно на узкую кровать и натягиваю одеяло на голову. Может, я смогу на некоторое время спрятаться от мира, пока не приду к какому-нибудь решению.
Что-то тяжелое сотрясает мою кровать.
— Иди ко мне.
Мгновение спустя Мэл падает в крошечную кровать и забирается под одеяло. Он утыкается носом в мою шею, обнимая меня за талию и прижимая к себе.
Слезы снова щиплют мои глаза. Как можно думать, что этот мужчина недостаточно хорош для меня? Я прижимаюсь лицом к широкой груди Мэла, вдыхая его запах.
— Я уволилась, — говорю я. — Тетя Мэри заявила, что не одобряет наших отношений. И если я хочу продолжать работать в Центре, то должна следовать ее правилам. Поэтому я уволилась.
Он гладит меня по волосам, подталкивая мою голову себе под подбородок.
— Я ходил в Лодж и разговаривал с Илом. Он лидер всех оборотней в этом районе. Я рассказал ему, что мы с тобой вместе. Он указал мне на твою молодость и посоветовал переосмыслить решение, — его рука лениво скользит по моим волосам. — В итоге я послал его на хрен.
Испуганное хихиканье вырывается из моего пересохшего горла.
— Похоже, это была плохая идея.
— Нет, плохой идеей было спрашивать его мнение, — Мэл продолжает гладить меня, успокаивая. — Когда он заговорил, то я понял, что меня не интересуют его слова. На самом деле, мне безразлично, кто что думает по этому поводу, — его пальцы скользят по моей щеке. — Не считая тебя.
— Как… как это отразится на нас?
— Раз мы с тобой счастливы, то будь я проклят, если буду просить у кого-то разрешения. Ни у Ила, ни у твоей тети, ни у кого. Я хочу, чтобы ты не ссорилась с семьей, но… я эгоист, и желаю, чтобы мы были вместе. Все сводится к твоему решению. Если ты поставишь семью выше меня, то я все пойму.
Я обнимаю его большое тело. И все-таки Мэл боролся за меня. Он послал на хрен лидера оборотней. Это требует мужества.
— Я хочу быть с тобой, — тихо признаюсь я. — Только с тобой и ни с кем больше.
Мэл продолжает гладить меня по щеке.
— Я знаю, что это неожиданно… но… не хочешь переехать ко мне?
— Похоже, мне придется переехать, — усмехаюсь я, игриво выгибаясь навстречу Мэлу. — Ведь кто-то сломал мою дверь.
Он напрягается, потом понимает, что я шучу, и смеется.
— Жить со мной неинтересно, — признается он через мгновение. — Я, как правило, настолько сильно увлекаюсь резьбой по дереву, что иногда забываю есть. Или пить. Или спать.
Я провожу ладонью по его большой руке. И чувствую его мускулы, такие мощные. В этом мужчине меня привлекает все.
— Наверное, в данном случае мое присутствие только к лучшему, верно? Теперь я могу присматривать за тобой, так?
Вместо того, чтобы радоваться, Мэл выглядит несчастным.
— Это смертный приговор для такой жизнерадостной девушки, как ты, Райан. Застрять в хижине со мной один на один? Тебе будет скучно до чертиков.
Я кладу руки ему на шею и наклоняюсь к его губам.
— Позволь мне самой судить об этом. Кроме того, если ты сидишь дома двадцать четыре часа семь дней в неделю, то кто-то должен бегать за покупками, правильно? Забирать твои счета. И ездить на твоем милом грузовичке в город, — вообще-то я в восторге от перспективы помочь Мэлу с делами. — К тому же я видела твой дом. Там полный бардак. А эта куча бумаг, которую ты называешь бухгалтерией? Пора изменить это, — я нежно постукиваю пальцами по его щеке. — Ты, мой лучший мужчина, отчаянно нуждаешься в женщине, которая могла бы привести все в порядок.
Мэл усмехается.
— Господи, помоги мне.
— Он занят. Поэтому я возьму это на себя, — я наклоняюсь и трусь носом о его большой нос, а потом целую. Как же так получилось, что этот мужчина прожил столько лет без меня?
— Мэл, тебе нужно поесть, — голос Райан проникает в затуманенную мастерскую. Я отложил бензопилу и поднял маску, увидев, что она стоит у входа с обеспокоенным выражением на лице, уперев руки в бока.
Господи, как же она прекрасна! В восьмисотый раз за последний год я щипаю себя, убеждаясь, что это не сон.
— Прости. Я сейчас приду.
— Ты обещал прийти час назад.
Я бросаю взгляд на часы. Ага, прошел час. Я снимаю перчатки и расстегиваю резиновый фартук, который надел по прошлогоднему настоянию Райан, когда решил взяться за бензопилу. Затем я избавляюсь от остального снаряжения, пока не остаюсь в футболке с длинными рукавами и джинсах. Вся одежда покрыта опилками, но я собираюсь переодеться, как только доберусь до хижины.
— Ты же знаешь, что это твоя вина, — говорю я, наклоняясь, чтобы поцеловать Райан в гладкую щеку, и стараясь не касаться ее тела.
— Значит, вот как ты считаешь? — она стряхивает несколько стружек с моих рук, но останавливается, когда понимает, что проклятые опилки прилипают к ней.
Я беру ее маленькую ладошку в свою и направляюсь в хижину.
— Ты сама выбрала заказ из Чикаго, а по его требованию мне пришлось прибегнуть к бензопиле.
— Нет, — возражает Райан. — Ты всю зиму разглядывал оборудование в интернете. А затем воспользовался заказом как предлогом, чтобы купить бензопилу.
— Правда, — я смотрю на ее каштановую макушку, и мое сердце екает. Интересно, как я выживал до того, как появилась Райан? Дело не только в том, что она любит меня, но и в ее заботе обо мне. Райан следит, чтобы я ел. Ведет всю бумажную работу. Несмотря на то, что сейчас я беру больше заказов, нежели раньше, Райан организовала мою жизнь так, что у меня остается много свободного времени.
И мне нужно все это свободное время, чтобы любить Райан. Занятия с ней любовью доставляют мне не только удовольствие — это одна из моих жизненных потребностей. Райан нужна мне больше, чем еда или кров. В такие моменты, когда яркое солнце напоминает мне, что жизнь — это дар, я не могу перестать удивляться тому, как хорошо все сложилось.
— Тетя Мэри и дядя Билл придут сегодня вечером? — спрашиваю я, проводя рукой по ее миниатюрной спине. Райан довольно вздыхает от этой ласки.
— Да, тетя Мэри привезет медово-лимонный торт, который ты так любишь. Постарайся не забыть оставить кусочек для дяди Билла, — она бросает на меня насмешливый взгляд.
— Дядя Билл должен двигаться быстрее, — парирую я. Моя рука задерживается на ее попке. — И меньше болтать, — мы помирились с Мэри и Биллом через несколько недель после переезда Райан ко мне. Они скучали по ней, а увидев ее довольство, не стали возражать… особо. Они, как правило, часто заезжают к нам, что делает Райан счастливой.
А я сяду за стол с самим дьяволом, если это вызовет улыбку на лице Райан.
Как только Мэри и Билл одобрили наши отношения, то Ил тоже дал согласие. Его главная задача состоит в установлении мира с людьми Пайн-Фолс, а Мэри и Билла любят и уважают в городе. Если бы они решили, что от меня не стоит ждать ничего хорошего, то это могло бы плохо отразиться на всех оборотнях.
Но нет на свете человека, который любил бы Райан больше, чем я.
Моя рука опускается еще ниже, обхватывая нижнюю часть ее ягодицы. Я слышу, как прерывается дыхание Райан, а потом воздух наполняется запахом ее возбуждения.
— Что ты приготовила на обед, крошка?
— Суп.
— Его легко разогреть?
Она бросает понимающий взгляд через плечо.
— Да. Он останется таким же вкусным. А что?
Я щипаю ее за ягодицу.
— Думаю, мне следует принять душ и избавиться от всей этой пыли.
— Хочешь, чтобы я потерла спинку? — дразнит она. — Неужели длины твоих рук не хватает, чтобы дотянуться до нужных мест?
— Не хватает. К тому же, по моему мнению, я так хорошо сегодня поработал, что имею право сразу перейти к десерту, — я шлепаю ее по заднице, из-за чего Райан взвизгивает и бежит к хижине.
Кровь в моих жилах мгновенно вскипает. Медведь под моей кожей любит погоню, и негодница прекрасно это знает. Я бегу за ней, срывая с себя одежду и нисколько не заботясь о температуре чуть выше нуля. Райан настолько разгорячила меня, чтобы я могу поджечь снег.
Когда я добираюсь до задней двери, то уже полностью обнажен… вся моя грязная, покрытая опилками одежда беспорядочно валяется позади. Райан вскрикивает, когда видит, как я врываюсь в дом. Она прыгает в сторону, но я ловлю ее. Отчасти потому, что она медленнее меня, но еще Райан хочет, чтобы ее поймали.
— Сколько у нас времени? — спрашиваю я, стягивая с нее всю одежду. Райан извивается в моих объятиях. Я понимаю, что она пытается помочь мне, чтобы мы могли прижаться друг к другу обнаженной плотью. Мое любимое состояние.
— До чего? — стонет она, запрокидывая голову, когда мои губы начинают прокладывать дорожку из поцелуев от ее ключицы до скрытого местечка за ухом, ласки которого так любит Райан.
— До приезда Мэри и Билла.
Мои холодные руки находят ее грудь. Райан тихо ахает, когда я стискиваю ее затвердевшие соски. Я сажаю Райан на стиральную машину и рукой толкаю назад. Ее ноги раздвигаются, демонстрируя розовую влажную киску, полностью готовую к моему члену.
— Эм… ах… — она пытается подобрать слова, но у нее ничего не получается, потому что мои губы крадут ее следующий вдох. Я крепко и долго целую Райан, стараясь показать ласками, насколько сильно люблю ее. Как благодарен ей за то, что она ответила мне взаимностью. Как погибаю без нее.
— Я люблю тебя, — признаюсь я, когда мы, наконец, отстраняемся друг от друга.
— Я тоже люблю тебя, Мэл, — она проводит пальцами по моей голове.
Я поднимаю ее на руки и несу в нашу спальню. Когда я кладу Райан на кровать, то становлюсь на колени между ее ног.
— Я долго ждал тебя, но оно того стоило.
Глаза Райан сияют, когда я наклоняюсь и проявляю почтение к ее телу и любви. С каждым поцелуем и прикосновением я обещаю, что буду любить ее до конца времен и даже после.