Оставалось проехать совсем немного до места, где дорога, петлявшая по дну Старого каньона, упершись в огромную скалу, заканчивалась тупиком. И тут я заметил какую-то грязную и совершенно разбитую колею. Резко крутанув руль своего «остина», я свернул на это подобие дороги и, снизив скорость, стал осторожно продвигаться вперед. Машину так сильно трясло и кидало на бесконечных ухабах и рытвинах, что у меня было полное впечатление, словно с минуты на минуту мой позвоночник рассыплется на отдельные сегменты.

И вдруг я чуть не подскочил на сиденье: тишину ночи разорвали вопли. В следующее мгновение в свете фар появилась блондинка, бежавшая навстречу машине. Я тотчас затормозил, вылез из машины и направился к ней. Обезумевшая женщина продолжала бежать сломя голову, пока не натолкнулась на меня.

Я попытался удержать ее.

— Успокойтесь, все в порядке, — быстро проговорил я. — Вы можете мне поверить, я полицейский, и вам ничего не угрожает.

— Там Гленн, — в страхе пробормотала блондинка. — Его убили!

Произнеся эти слова, женщина вдруг обмякла и, закатив глаза, выскользнула из моих рук. В ту же секунду прогремел винтовочный выстрел. Я мгновенно упал на землю рядом с распростертой женщиной, осознавая, что звон разлетевшегося стекла означал потерю моей машиной одной фары. Вслед за первым грохнул второй выстрел, и разлетелась другая фара. Затем воцарилась гробовая тишина.

Я лежал и думал, что отправиться прямо сейчас искать снайпера — все равно что смеху ради войти с завязанными глазами в клетку с голодными львами. Довольно долго вокруг ничего не происходило, и я начал было расслабляться. И вдруг в окнах находившегося впереди здания вспыхнул свет. Таким образом снайпер извещает, что готов к приему посетителей, подумал я, и холодные мурашки поползли по моей спине. Не успел я осмыслить ситуацию, как совсем рядом заработал двигатель машины. Когда я поднялся с земли, звук мотора замирал уже где-то вдали. Я поднял безвольно обмякшую блондинку и почти потащил ее к дому.

Входная дверь была распахнута настежь. Я прошел прямо в гостиную и опустил женщину на кушетку. Отыскав в баре непочатую бутылку скотча, я приготовил две порции спиртного и, в три глотка осушив свой стакан, вернулся к кушетке. Блондинка с трудом заставила себя сесть и с ужасом наблюдала за мной широко раскрытыми голубыми глазами.

— Лейтенант Уилер из службы шерифа, — представился я.

— Слава Богу, — слабо откликнулась она. На ее лице застыло выражение ужаса. — Эти выстрелы! Вы его поймали? — дрожащим голосом спросила она.

— Вы хотите, чтобы я был героем за свою зарплату? — вежливо осведомился я.

Блондинка взяла из моих рук стакан и стала медленно прихлебывать, предоставив мне возможность как следует рассмотреть ее. Я прикинул, что женщине где-то около тридцати. Коротко, по-мужски остриженные волосы цвета спелой пшеницы подчеркивали выдающиеся скулы и твердую линию подбородка. Она была высока и стройна. У таких сексуальных блондинок всегда великолепные ноги. Ярко-оранжевый свитер сидел на ней как влитой, четко обрисовывая маленькие груди, а белые шерстяные брюки ловко облегали округлые бедра и длинные ноги. На среднем пальце левой руки я заметил тонкое платиновое кольцо.

Покончив со скотчем, женщина поблагодарила и отдала мне пустой стакан.

— Я все еще под впечатлением какого-то дьявольского кошмара, лейтенант. Когда я вошла в студию и нашла Гленна, лежавшего, как… — Она содрогнулась. — Я просто потеряла голову…

— Гленн ваш муж? — перебил я.

— Меня зовут Айрис Мерсер. — Блондинка густо покраснела. — Гленн был… в общем, просто другом.

— Где находится эта студия? — спросил я.

— Надо пройти вон через ту арку, — показала она пальцем куда-то позади меня. — Вы не возражаете, если я останусь здесь? Я не вынесу этого зрелища!

— Конечно, — охотно согласился я. — Подождите здесь.

Миновав арку, я очутился в большой продолговатой комнате с окнами вдоль одной стены. В дальнем ее конце на старой кушетке распростерлось тело мужчины. Я быстро пересек комнату, и у меня по спине вновь поползли холодные мурашки. С беспокойством и недоумением я уставился на лежавшего мужчину. Невероятно! У парня с огненно-рыжей шевелюрой — иссиня-черные усы и такая же борода! Причем один ус торчал вверх, а другой — вниз!

Однако, приблизившись вплотную к кушетке и вглядевшись повнимательнее в лицо лежавшего человека, я понял, что и усы и борода просто нарисованы на чисто выбритом лице. Черная краска не успела еще даже просохнуть. Пуля проделала в груди парня изрядную дыру, и мне не хотелось даже думать, какого размера может быть ее выходное отверстие в спине. Нижнюю часть тела убитого прикрывали четыре холста. Я перевернул холст, и он упал к моим ногам.

Я не поверил своим глазам: на портрете в полный рост была изображена голая рыжеволосая особа с взъерошенной прической. Небрежно положив руки на стройные мальчишеские бедра, она стояла, развернув плечи и демонстрируя свои полные груди, похожие на дыни. Художник скрупулезно изобразил все детали фигуры, не оставив зрителю простора для игры воображения. Я сдернул на пол второй холст. На нем зазывно улыбалась мне с кушетки совершенно голая Айрис Мерсер. Она лежала, заложив руки за голову и картинно согнув ногу в колене.

Обнаженные модели на остальных двух холстах были полным контрастом друг другу. На одной маленькая блондинка, похотливо подмигивая, ласкала руками свою соблазнительную грудь, а на другой презрительно улыбалась высокая, стройная, великолепно сложенная брюнетка, державшая в руке бокал шампанского.

Вернувшись в гостиную, я отыскал телефон и позвонил в офис шерифа. Дежурный сержант недовольно заворчал, когда я затребовал всю команду: следователя, труповозку, спеца из лаборатории и сержанта Полника, — однако пообещал сделать все, что в его силах. Повесив трубку, я повернулся к Айрис Мерсер и был приятно поражен. Она была не только жива-здорова, но и полностью одета. Неизгладимые воспоминания о ее портрете в костюме Евы заставляли меня чувствовать себя несколько неловко, словно я подглядывал в замочную скважину.

— Придется подождать, пока они сюда доберутся, — как можно внушительнее сказал я.

— Я вижу, вы жаждете задать мне кучу вопросов, — хмуро заметила она. — Похоже, этого не избежать…

— Этот парень в соседней комнате, Гленн, — кто он такой?

— Гленн Торп. — Айрис, сцепив руки, зажала их между колен. — Хэл убьет меня, когда узнает об этом!

— Ваш муж? — уточнил я.

Блондинка кивнула:

— Он прирожденный руководитель и так занят своей персоной, что, пробивая себе путь к вершине, совершенно забывает обо всем остальном. У него не хватает времени даже на меня. Однако он требует от окружающих абсолютной преданности и каждый раз взрывается, если замечает невнимание к себе или обнаруживает обман.

— Расскажите мне, пожалуйста, поподробнее о Торпе, — попросил я.

— Гленн — художник, вернее, был им. Мы познакомились на вечеринке около двух месяцев назад, и он сразу же приударил за мной. — Айрис горько улыбнулась. — Ему не пришлось особенно стараться! Мой муж полжизни проводил в разъездах по делам компании, и появление Гленна отвечало сокровенным желаниям соломенной вдовы. Мы с ним встречались регулярно, когда муж был в отъезде.

— Сейчас вашего мужа тоже нет в городе? — уточнил я.

— Он в Детройте. И не вернется до конца недели. Сегодня вечером, как только его самолет оторвался от земли, я прямо из аэропорта позвонила Гленну. Он сказал, что в девять вечера ждет своего агента, поэтому просил меня до одиннадцати не появляться.

— Своего агента? — заинтересовался я.

— Лероя Дюма. Я как-то сталкивалась с этим человеком. — Айрис презрительно скривила рот. — Мерзкий маленький гомик!

— Торп был преуспевающим художником?

— Если вы имеете в виду финансовую сторону его деятельности, то я думаю, что нет. Гленн вечно нуждался в деньгах.

— Сколько же он из вас выкачал? — небрежно спросил я.

Женщина взглянула на меня с ненавистью.

— Наверное, несколько сотен долларов, — опустив голову, произнесла она. — Он всегда брал в долг, чтобы продержаться, пока не продаст одну из своих картин. Но обычно так получалось, что почему-то на нее не находилось покупателя.

— Вы кого-нибудь подозреваете? Кто бы мог желать его смерти?

— Наверное, вы никогда не были в связи с замужней женщиной, лейтенант, — пожав плечами, проговорила Айрис. — В таких случаях никто из партнеров не делится подробностями своей жизни.

— Ваш друг Торп был женат?

— Уверена, что нет, — отрезала блондинка.

— А как вам кажется, в его жизни были другие женщины? — стараясь быть деликатным, спросил я.

— Не смешите меня! — категорически отрицала Айрис.

Я аккуратно собрал все холсты, находившиеся в соседней комнате, и сложил их в стопку на кушетке изображениями вниз. Сверху красовался портрет Айрис Мерсер.

— Эти рисунки закрывали нижнюю часть тела Гленна, — сообщил я. — Вам это ни о чем не говорит?

— Может быть, — нетерпеливо произнесла она. — А что, это важно?

— Смотрите сами, — равнодушно бросил я.

Женщина взяла в руки верхний холст, перевернула его и тут же уронила, словно он обжег ей руки. Густо покраснев, блондинка отвела глаза.

— Думаю, только профессиональная натурщица или женщина, ослепленная любовью, смогла бы с таким настроением позировать для подобного портрета, — невозмутимо заметил я.

— Я вижу это впервые, — в замешательстве пробормотала она. — Вообще-то Гленн показывал мне некоторые наброски. Но, конечно, они не были так откровенны. — Айрис возмущенно постучала пальцем по холсту. — Все это выглядит так, будто я позирую специально для какого-нибудь порножурнала.

— Заметьте еще, что вы совсем не одиноки, — подлил я масла в огонь. — Взгляните на остальные картины.

Пока она рассматривала оставшиеся три портрета, на ее лице успела отразиться целая гамма чувств: сначала искреннее недоумение, затем изумление и, наконец, возмущение и дикая ярость.

— Лживый гнусный ублюдок, — взвизгнула она. — Знаете, я рада, что он мертв! Рада!

— Вы знаете кого-нибудь из этих женщин? — поинтересовался я.

— Еще бы! — От ее зловещего смеха мне стало как-то не по себе. — Подумать только, — раздраженно продолжала блондинка, — ведь это у нее на вечеринке я познакомилась с Гленном. Какое совпадение!

— Которая из них? — Я положил портреты рядом.

— Упитанная брюнетка, пьющая шампанское, — указала на один из них Айрис. — Причем, вероятнее всего, оно куплено на мои деньги!

— Она тоже замужем?

— Лиз Нил заботится только о своей карьере. Эта женщина ведает счетами клиентов в рекламном агентстве, — многозначительно подчеркнула блондинка. — Думаю, что, занимаясь любовью со своими клиентами, она все имеет и всем довольна, так что замужество ее вряд ли волнует.

— Вам известно название этого агентства? — спросил я.

— Насколько я припоминаю, что-то вроде «Лейн, Ллойд и Гарсиа».

— Этот Гарсиа… — громко размышлял я вслух. — Как, черт возьми, он попал сюда?

— Через постель Лиз, как и все остальные, — пожала плечами моя собеседница. — Меня все это нисколько не удивляет! Могу себе представить, — Айрис Мерсер скорчила гримасу, — какой сюрприз меня ожидает, когда Хэл узнает обо всем этом! — Она в бессильном гневе постучала кулачками по коленям. — Столько времени я была всего лишь одной из четырех женщин, с которыми в свое удовольствие развлекался Гленн!

— Вернемся к сегодняшнему вечеру, — поспешно перебил я, опасаясь, что блондинка впадет в истерику. — Что вы делали после звонка Торпу из аэропорта?

— Во-первых, пообедала и пропустила пару стаканчиков, просто чтобы убить время. Потом приехала сюда, поставила машину перед гаражом и подошла к крыльцу. Дверь была открыта. Гленн всегда оставлял дверь незапертой, когда ждал меня.

— Свет горел? — уточнил я.

Она на мгновение задумалась:

— Свет горел во всем доме. Я окликнула его, вошла в гостиную. Его там не было. Не дождавшись ответа, я прошла в студию и… — голос Айрис задрожал, — и увидела его лежащим на кушетке. Сначала я решила, что, ожидая меня, Гленн уснул. Но, подойдя поближе, поняла, что он мертв. Я закричала, и тут же погас свет. У меня возникло ужасное ощущение, что убийца Гленна ждал, когда я войду в дом, чтобы убить заодно и меня. Какое-то время я стояла парализованная страхом. А потом кинулась бежать оттуда со всех ног. Все время, пока я бежала, меня преследовали дикие вопли. И только столкнувшись с вами, я поняла, что это я кричала как резаная.

— Не сходится, — задумчиво заметил я.

— Может, бравый полицейский и не закричал бы, — парировала Айрис, — но я…

— Я имел в виду не это, — поморщившись, перебил я. — Сегодня вечером примерно в половине одиннадцатого кто-то позвонил шерифу и сказал, что здесь произошло убийство. Если звонил убийца, то вряд ли он стал бы дожидаться вашего появления целых полчаса, ежеминутно рискуя нарваться на полицию.

— А если звонил кто-то посторонний? — предположила Айрис. — Это мог быть, скажем, Лерой Дюма.

— Возможно, — согласился я. — Однако обратите внимание на одно обстоятельство. Если злоумышленник намеревался разом покончить и с вами, он мог легко вас пристрелить, пока наши силуэты четко вырисовывались в свете фар. Но он этого не сделал. Он просто выбил обе фары.

Блондинка медленно покачала головой:

— Во всем этом нет никакого смысла, верно?

— Вы правы, — проворчал я. — Давайте еще выпьем.

Мы вместе подошли к бару, Айрис уселась на стул и стала наблюдать, как я разливаю спиртное.

— У меня вдруг сложилось чувство, что мы с вами старые друзья, — произнесла она мягким хрипловатым голосом. — Я хочу сказать, после того как вы увидели мой портрет, и все такое! Это очень точное изображение, вплоть до смешной маленькой родинки на внутренней стороне моего левого бедра…

Размышляя над ее словами, я медленно придвинул Айрис стакан. Посмотрев на нее, я заметил, как потеплели ее глаза. Блондинка положила теплую руку на мою ладонь и слегка сжала пальцы.

— Вы очень привлекательный мужчина, лейтенант, — прошептала она. — И я нисколько не возражаю, чтобы вы любовались моим портретом! — Она еще сильней сжала пальцы. — Если захотите поближе увидеть оригинал, я буду счастлива устроить вам это.

— Вообще-то надо сказать, что место и время выбраны довольно неудачно, — пробормотал я, — поскольку в соседней комнате лежит мертвый Гленн.

Блондинка часто заморгала, затем, глубоко вздохнув, выпятила нижнюю губку.

— Все верно, конечно. Я просто думала, что можно выбрать другое время и другое место. Например, вашу квартиру, — нашлась она.

— Замечательная мысль. — Я ухмыльнулся. — Полагаю, мы могли бы встретиться, например, через неделю, когда ваш муж слегка поостынет?

— Как я понимаю, вы обо всем ему сообщите. — Отдернув руку, Айрис скорчила презрительную гримасу. — Вы такой же мерзавец, как и все остальные!

— Неужели все полицейские мерзавцы? — поинтересовался я.

— Все мужчины мерзавцы! — воскликнула блондинка, преисполнившись жалостью к самой себе. — Вы не знаете Хэла! Он наверняка убьет меня, когда узнает обо всем!

— Представляю себе эту душераздирающую картину, — невозмутимо произнес я. — Поднимаясь по трапу самолета, ваш муж прощается с вами. А вы в ответ машете рукой, втайне сгорая от нетерпения поскорее встретиться с любовником.

— Ерунда! — зло фыркнула женщина. — Его рейс объявили, когда мы все еще сидели в баре. Хэл заторопился, сказал, что остается очень мало времени, поэтому мы распрощались прямо в баре.

— И вы не можете с точностью утверждать, улетел ваш муж или нет, — подсказал я.

— Ну конечно же он улетел! — С этими словами Айрис с тревогой в глазах уставилась на меня. — Разве вы сомневаетесь?

— Думаю, мы это выясним, — попытался я успокоить ее. — Где он обычно останавливается в Детройте?

— В отеле «Плаза». — Женщину начала бить дрожь. — Но на Хэла это не похоже. Если бы он узнал о моей связи с Гленном, он убил бы и меня заодно!

— Может быть, он приберег вас на десерт, — пошутил я.

Сержант Полник сосредоточенно наморщил лоб, в то время как его глаза маслено заблестели, будто их залили маринадом. Я понял, что Полник напряженно шевелит мозгами, и мне ничего не оставалось, кроме как терпеливо ждать.

— По-моему, вам плохо. Правда, лейтенант? — в конце концов изрек он.

— Я чувствую себя замечательно, — разочаровал его я.

— Тогда я ничего не понимаю. Почему вы хотите, чтобы именно я отвез эту блондинку домой? — Он неопределенно помахал рукой. — Хочу сказать, что обычно вы сами, лейтенант, присматриваете за дамами. А я, как правило, либо задаю кучу идиотских вопросов, либо мерзну ночами, наблюдая за чьей-нибудь квартирой.

— Это начало новой эры, сержант, — сердечно улыбнулся я. — Кто знает, что ждет нас впереди.

— Ух ты! — Он чуть не задохнулся от волнения. — У меня нет слов, лейтенант.

— Итак, повторим еще раз, — предложил я. — Отвозишь миссис Мерсер домой на ее машине. Заходишь вместе с ней в дом, чтобы удостовериться, что ее действительно зовут миссис Мерсер и она действительно там живет, понятно?

— Понятно! — Сержант снова наморщил лоб. — А как я потом вернусь в контору?

— Позвони и вызови патрульную машину, — терпеливо объяснял я.

— Так это та самая миссис Мерсер? — Он недоверчиво посмотрел на меня. — А где ее муж?

— В Детройте, — сообщил я. — И это несколько минут назад было подтверждено с помощью междугороднего телефонного разговора. Сразу после полуночи он зарегистрировался в своем отеле.

— Что ж, лейтенант, вижу, вы не хотите, чтобы я продолжал здесь болтаться, — расплылся в улыбке Полник. — Я отправляюсь прямо сейчас!

Со счастливым видом он пулей вылетел из студии. Ему не хватало только виляющего собачьего хвоста. Закрыв за сержантом дверь, я не спеша закурил и тут же обратил внимание на то, что док Мэрфи оставил свою профессию ради искусства. Он был занят тем, что внимательно изучал три ню, а Эд Сэнджер тем временем нацеливался фотоаппаратом на четвертый портрет.

— Не хотелось бы отвлекать вас от изучения анатомии, док, — миролюбиво проворчал я, — но хотелось бы знать, не сообщите ли вы мне что-нибудь интересное о трупе?

Мэрфи медленно повернулся ко мне.

— Надо отдать вам должное, Уилер, — процедил он с сатанинской усмешкой. — Вы ведь никогда не связываетесь со скучными рутинными убийствами. Я отказываюсь верить, что эти четыре роскошные красотки — всего лишь плод творческого воображения.

— Так не верьте, — поспешил я поддержать его.

— Смерть наступила между десятью и одиннадцатью часами вечера, — отрывисто произнес он. — И была мгновенной. Я уверен — вскрытие покажет то же самое.

— Я извлек пулю из кушетки, — сообщил Эд Сэнджер, укрепляя на мольберте брюнетку с пышными формами вместо длинноволосой блондинки. — Выстрел был сделан из крупнокалиберной винтовки, возможно, винчестера восемьдесят восьмой модели. Баллистики уточнят. — Он снова нацелился фотоаппаратом. — Сколько снимков тебе нужно, Эл?

— Один комплект, — уточнил я.

— Всего два, — вкрадчиво произнес Мэрфи. — Один для лейтенанта, один для меня.

— Когда отпечатаешь, пошли его жене, Эд, — беззаботно посоветовал я.

— Я начинаю осознавать, что нам вас будет не хватать, Уилер, — торжественно объявил Мэрфи. — Когда-нибудь удача должна вам изменить. Я ночами не сплю, ломая себе голову, что же будет тогда. И наконец пришел к отличному решению: после вскрытия вашего трупа приглашу своего друга-таксидермиста[1]. — Док злорадно ухмыльнулся. — Я представляю, как вы стоите у меня в прихожей, широко раскинув руки, — прекрасная вешалка для шляп!

— Получился бы грандиозный фильм, — вставил Эд Сэнджер.

— Под названием «Набитое чучело»? — ехидно осведомился я.

— Кто будет смотреть на название, если главную роль играет Вешалка Уилер? — просиял Мэрфи.

— Если вы здесь всё закончили, то почему бы вам не отправиться домой и не плюхнуться в ванну с формалином? — проворчал я.

— Не касайся моей личной жизни! — Мэрфи подхватил свой зловещего вида черный чемоданчик и направился к двери. — Эл, когда захочешь свести счеты с жизнью — дай мне знать. Я не могу допустить, чтобы ты без необходимости портил себе шкуру. — Он вдруг хихикнул. — Знаешь, таксидермисты берут дорого!

Док быстро закрыл за собой дверь, чтобы последнее слово осталось за ним. Эд Сэнджер снял фотоаппарат со штатива и громко зевнул.

— Думаю, мне здесь больше нечего делать, Эл, — проговорил он. — Утром первым делом получишь снимки.

— Отлично, — кивнул я. — Что-нибудь еще?

Эд мрачно покачал головой:

— Тебе выпало неудачное убийство, старина. Кто-то с винтовкой приходит в дом. Жертва, получив пулю крупного калибра, тут же умирает. Убийца же спокойно удаляется, забрав винтовку с собой. Преступник — мыслящий тип. Он способен провести нас обоих! За собой он ничего не оставляет — ни оружия, ни отпечатков пальцев, ни даже отпечатка ботинка.

— После твоих слов я стал чувствовать себя значительно лучше! — огрызнулся я.

— Утром в лаборатории мне снова придется возиться с пробирками и прочими штуковинами, — мрачно отозвался он. — Ты же отправишься на поиски четырех прелестных дам, чтобы сравнить их подлинный облик с обнаженной натурой на этих картинах. И ты еще жалуешься!

Примерно в полтретьего я вернулся домой. Поскольку обе фары у меня были выбиты, мне пришлось ехать следом за Сэнджером. Он был из тех водителей, которые считают сорок миль в час бешеной скоростью, допустимой только на гонках в Индианаполисе.

Я поставил пластинку Лайзы Минелли, приготовил себе выпить и стал слушать чарующий голос певицы, приглашающий в кабаре. Когда пластинка закончилась, я уже достаточно расслабился, пребывал в блаженном состоянии и готов был отправиться на боковую. Я занес пустой стакан на кухню и уже почти дошел до спальни, когда в дверь позвонили. Я решил, что если это таксидермист, друг дока Мэрфи, который явился, чтобы предварительно измерить кандидата на чучело, то я сначала рассмеюсь ему в лицо, а потом уж уложу ударом в челюсть.

Открыв входную дверь, я не поверил своим глазам: прямо передо мной в ореоле мерцающего света стояла высокая брюнетка. Мои глаза постепенно привыкли, и я понял, что это мерцание исходит от вышитого бисером длинного платья, украшающего ее великолепное тело. Сложная прическа черной блестящей короной венчала ее головку, что придавало брюнетке царственный облик. Блеск больших темных глаз успешно соперничал с блеском бусин на платье.

— Лейтенант Уилер? — осведомилась она глубоким контральто.

— Несомненно, — кивнул я.

— Я Лиз Нил, — сухо представилась гостья.

— Я бы сразу вас узнал, даже без бокала шампанского, — хрипло произнес я.

Злобно прорычав какие-то слова, женщина, словно горная пантера, пронеслась мимо меня. Догнал я ее уже в гостиной.

— Мне позвонила Айрис Мерсер, — решительно заявила она. В паузах между ругательствами она сообщила мне некоторые факты. — Это правда, что Гленн Торп был убит сегодня вечером?

— Правда, — подтвердил я.

— Значит, правда и то, что убийца накрыл тело Гленна четырьмя портретами обнаженных женщин. Ваша шуточка насчет бокала шампанского полностью это подтверждает. — Она нетерпеливо передернула плечами, и бусины на ее платье еще ярче засверкали. — Я так и думала, что Айрис не хватило бы воображения выдумать подобную историю.

— Вы именно так и позировали для портрета? — поинтересовался я. — Бокал шампанского и все прочее?

— Конечно. И я буду вам благодарна, лейтенант, если вы оставите свои грязные мысли при себе. — В ее глазах появилось выражение ужаса. — О черт! Я все делаю не так. Давайте начнем сначала, пожалуйста!

— Не возражаю. Давайте для начала я налью чего-нибудь выпить, — предложил я.

— Отличная идея, — горячо поддержала брюнетка. — Мне то же, что и вам, только побольше.

Когда я вернулся из кухни, она уже сидела на кушетке. От изгиба ее сверкающего бедра у меня перехватило дыхание и сладко заныло сердце. Вручив брюнетке ее порцию спиртного, я уселся в кресло перед ней.

— Полагаю, Айрис вам все обо мне рассказала, — осторожно спросила гостья.

— Только то, что вы имеете дело со счетами клиентов в рекламном агентстве. Еще то, что она впервые встретила Торпа на вашей вечеринке, — честно признался я.

— Вот почему я здесь, — тут же отреагировала она. — Я не могла позволить вам явиться ко мне на работу, лейтенант. Согласитесь, что полицейский, задающий вопросы по поводу убийства, не способствует укреплению репутации.

— Не способствует, — согласился я.

— У некоторых важных клиентов, с которыми я работаю, очень старомодные понятия. Им не понравится, что наше агентство причастно к истории, связанной с убийством. — Брюнетка обнажила зубы в гримасе, которая, как я не без сомнения предположил, должна была означать улыбку. — Поэтому я решила облегчить работу полиции, явившись к вам сама.

— Признателен вам за это, — учтиво поблагодарил я.

Осушив одним глотком половину стакана, она выжидающе посмотрела на меня:

— Итак, я жду, лейтенант.

— Чего, если не секрет? — сделав вид, что не понял, спросил я.

— Ваших вопросов.

— Ах, это! — Я крепко зажмурил глаза. — Извините, но сейчас мне ничего не приходит в голову. Думаю, это все из-за блестящих бусин: они оказывают на меня гипнотическое воздействие.

— Ради Бога, простите. — В голосе брюнетки явственно слышались сочувственные нотки. — Мне следовало одеться менее броско. Но можно найти выход из положения. Если мое платье вас беспокоит, лейтенант, я его сниму…

В этот момент я решил, что мне послышалось, будто она сказала, что снимет свое платье. Если эта женщина существовала в действительности, то я, скорее всего, ослышался. Лучше мне не открывать глаза. Ведь это могло быть всего лишь частью моего фантастического сна. А кто же в такой момент захочет проснуться?

— Ну вот! — весело объявила гостья. — Так лучше?

Для меня наступил момент истины. Я неохотно открыл глаза, и они чуть не вылезли у меня из орбит. Брюнетка без платья стояла передо мной и вопросительно глядела на меня. На ней были только бюстгальтер и трусики из ярко-желтой ткани, усеянной пунцовыми розами. Туалет дополняли серебристые сетчатые чулки с черными кружевными подвязками, которые резко контрастировали с молочно-белой гладкой округлостью бедер.

— Теперь вы сможете сосредоточиться, лейтенант? — лукаво спросила она.

— Вы с ума сошли! — чуть не подавился я.

Она опустилась на кушетку и глубоко вздохнула:

— Естественно, вы хотите знать, где я была вчера вечером. Обедала с Джилом Лейном у него на квартире. Это один из моих партнеров в агентстве. Я ушла от него где-то около полуночи, Джил может это подтвердить.

— Я к этому еще вернусь, — пообещал я. — Расскажите мне пока о Торпе.

— Что рассказывать? — Брюнетка пожала плечами. — У нас с ним была связь, и все шло прекрасно. Но длилось это недолго. Как только он встретил Айрис на моей вечеринке, я тут же была списана в архив. — Лиз натянуто улыбнулась. — Я взрослая девочка, лейтенант. И достаточно импульсивная: если мужчина мне нравится, я тут же ложусь с ним в постель. Таким образом я расслабляюсь после тяжелого трудового дня в агентстве. Гленн был привлекательным мужчиной, но, должна сказать, ничего сверхъестественного. Через пару недель я забыла и его, и этот проклятый портрет!

— Вы когда-нибудь давали ему деньги? — прямо спросил я.

Ее лицо застыло.

— Возможно, я не в вашем вкусе, лейтенант. Но если наступит день, когда мне придется платить мужчине, чтобы он со мной переспал, я совершу что-нибудь безумное. Например, выйду замуж!

— Не будьте такой чувствительной, а то ваши розы завянут, — сухо заметил я. — Я имел в виду, он занимал у вас деньги?

— Никогда, — решительно отрицала она. — Не думаю, что он мог потрясти мир своими картинами. Но, насколько я знаю, у него было достаточно средств, чтобы расплачиваться с кредиторами.

— Вы когда-нибудь встречались с его друзьями?

— Не думаю, чтобы у него были друзья. — Ее длинные ресницы дрогнули. — Во всяком случае, среди мужчин.

— Не приходит ли вам в голову какая-нибудь причина, по которой его могли убить? — не отступал я.

— Ревнивый муж, а может быть, любовник? — нерешительно проговорила она. — Интересно, а что, остальные две женщины, которых он изобразил, тоже замужем, как Айрис?

— Я еще не знаю, кто они, — ответил я.

— Любопытно. — В темных глазах Лиз Нил загорелся огонек. — Я имею в виду, какие они по сравнению с нами. Айрис просто костлявая шлюха! А еще две, что они собой представляют?

— Маленькая блондинка и рыжая с пышным бюстом, — сообщил я. — Это что-нибудь вам говорит?

Женщина покачала головой:

— Ваше описание несколько неопределенно. Которая же из четверых вам больше всего понравилась, лейтенант?

— Больше всего мне понравился натюрморт, — серьезно ответил я. — Бокал шампанского выглядел таким настоящим, что мне захотелось выхватить его из ваших рук!

— Надо же. — Брюнетка вдруг хихикнула. — Подумать только, коп с чувством юмора!

— Вас волнует возможный визит копа к вам в агентство, потому что это может испортить вам репутацию, — заметил я. — А позировать обнаженной для Торпа — это вас не смутило!

— Женское тщеславие! — Она с восхищением посмотрела на свою грудь и тихо вздохнула. — Я люблю свое тело. Желание запечатлеть его на холсте для потомков было непреодолимо. Я решила, что этот портрет обеспечит мне нечто вроде бессмертия. Ну и конечно же в тот момент я была совершенно пьяна! — Лиз подняла пустой стакан. — Можно мне еще?

— Конечно.

Я забрал у нее стакан и направился в кухню.

— Как вас зовут? — вдогонку спросила она.

— Эл.

Бросив взгляд через плечо, я обратил внимание на задумчивое выражение ее лица.

— А меня Лиз. Ты покончил с вопросами, Эл?

— Думаю, что да. А что? — отозвался я уже из кухни.

— Значит, я могу поставить пластинку. Не каждый день мне приходится общаться с лейтенантом полиции.

— Будь как дома, — разрешил я.

Вернувшись из кухни, я услышал, как гитары приглушенно наигрывают самбу, или мумбо-юмбо, или как там это называется. Стаканы нервно задрожали в моих руках, когда передо мной предстала Лиз Нил, крутившая своими пышными бедрами в ритме ча-ча-ча.

— А знаешь, — изумился я, — в первый раз вижу настоящий живой цветник.

— Не поняла.

Брюнетка озадаченно повернулась ко мне.

— Глядя на тебя, все видишь в розовом цвете, — проговорил я.

— Мне нравится пестрое белье, — самодовольно произнесла она. — Кроме того, прикалывать настоящие розы не очень удобно: у них колючие шипы. — Взяв у меня стакан, Лиз привычным глотком осушила его. — Не хочешь ли потанцевать, Эл?

— Нет, спасибо, — отказался я. — Хоть я и не боюсь наступить тебе на подол юбки, но уж наверняка подставлю тебе подножку как раз перед открытым окном.

— Да еще на пятом этаже. Ужасно! — Она вздрогнула с притворным испугом. — А может, поиграем во что-нибудь? Ты знаешь какие-нибудь игры?

— Только ночные, — с надеждой намекнул я.

— Я знаю одну отличную игру вроде шарады, — воскликнула она с неподдельным энтузиазмом. — Иди сядь на кушетку. И не смотри, пока я тебе не скажу. Ты должен потом отгадать, кто я такая.

Не в силах сразу сориентироваться, я просто потерял дар речи.

— Ты, должно быть, спятила!

— Будет очень весело, честное слово! — Брюнетка мягко подтолкнула меня к кушетке. — Иди и сядь, Эл. Обещаю, что очень скоро я буду готова.

— Ладно, Лиз, — пожал я плечами. — Терять мне нечего. Разве что сойду с ума.

Какое-то время я послушно сидел на кушетке, уставившись в стену. Слава Богу, под рукой было достаточно виски, потому что сразу же мой мозг начала сверлить гнусная мыслишка: а вдруг эта женщина — психопатка? И сейчас точит тесак, принесенный в сумочке, готовясь раскроить мне череп? Я даже представил себе свое чучело в прихожей дока Мэрфи.

— Я готова, Эл, — прервало мои мысли прозвучавшее у меня за спиной глубокое контральто.

Я встал с кушетки и повернулся. Тот самый портрет ожил. Лиз стояла передо мной в чем мать родила и презрительно улыбалась, держа пустой стакан. Вызывающе торчали полные груди с коралловыми остриями сосков, а белизна ее округлых бедер была просто восхитительна. С сияющими глазами брюнетка ожидала моей реакции.

— А теперь, — хрипло произнесла она, — ты должен отгадать, кто я такая.

— Не торопи меня. — Сделав серьезное лицо, я притворился, что напряженно размышляю, и наконец победно щелкнул пальцами. — Есть! Ты голая женщина-пьяница, верно?

— Очень смешно! — Она бросила в меня пустой стакан, и я едва успел поймать его. — Ты прав, Эл. Ты совершенно не умеешь играть.

Взяв со стола трусики, Лиз нехотя натянула их, затем застегнула эластичный пояс. Этот «стриптиз наоборот» закончился сверкающим платьем.

— Спокойной ночи, лейтенант.

Сияние давно исчезло из ее глаз, теперь они выражали только скуку и равнодушие.

— Я что-то не так сказал, мисс Нил? — вежливо осведомился я. — Или сделал?

— Скорее не сделали, — сухо ответила она. — Пытаясь соблазнить мужчину, женщина может дойти только до известного предела. Потом она начинает терять к себе уважение.

— Я считаю тебя очень привлекательной, почти красивой и весьма сексуальной, — честно признался я.

— Но ты не позволил мне соблазнить тебя, — обиженно констатировала она.

— Не при данных обстоятельствах, Лиз, — согласился я.

— О каких обстоятельствах ты говоришь?

— Я бы не хотел сейчас быть тебе чем-нибудь обязанным, — улыбнулся я. — Потому что, возможно, уже завтра мне захочется навестить тебя в твоем агентстве. И задать целую кучу вопросов…

— Ты, должно быть, очень дисциплинированный коп, — усмехнулась она. — Или получаешь удовольствие от разочарования?

— После того как ты покинешь меня, скорее всего, я проведу остаток ночи рыдая на кушетке, — с чувством сообщил я. — Посмотрим фактам в лицо, Лиз. Признайся, ведь не мои мужские достоинства заставили тебя раздеться. Ты просто хотела прозондировать почву.

— В любом случае ты этого никогда не узнаешь, — отрезала она. — И я искренне надеюсь, что еще и по этой причине ты будешь рыдать сегодня ночью!

Я проводил гостью к выходу, и на прощанье она официально протянула мне руку.

— Наша встреча была необычной, лейтенант, — заметила она.

— Я уверен, что мы еще встретимся, Лиз, — холодно отозвался я. — Между прочим, Гленн Торп был застрелен из крупнокалиберной винтовки. Пуля проделала в его груди дыру размером с четвертак, а выйдя из спины — размером с серебряный доллар.

Женщина отшатнулась, как будто я дал ей пощечину.

— Зачем ты мне это сейчас говоришь? — прошептала она.

— Потому что ты так об этом и не спросила, — жестко ответил я.

На следующее утро у меня не было никакого желания выслушивать шерифа Лейверса. Он стал бы задавать миллион вопросов, на которые я не мог ответить. Поэтому я сразу отправился в лабораторию судебной экспертизы и был там уже в начале десятого. Стояло яркое солнечное утро. Однако после короткого четырехчасового сна я был не в состоянии наслаждаться природой. Будучи совершенно не в духе, я даже пожелал, чтобы, в Южной Калифорнии время от времени выпадал снег. Эд Сэнджер, наоборот, выглядел на редкость бодрым и веселым, и я за это возненавидел его заодно с погодой.

— Фотографии готовы, — оживленно сообщил он.

— Благодарю, — сухо буркнул я. Затем забрал их у него и сунул во внутренний карман пиджака. — Когда, черт возьми, ты приступил к работе сегодня? — тем же брюзгливым тоном спросил я.

— Около семи. — Судя по его интонации, Эд был просто счастлив. — Ненавижу валяться в постели после восхода солнца, — бодро добавил он.

— Понятно. Вампиры обычно трудятся по ночам, но ты — дневной вампир!

— Баллистики проверили эту пулю, — продолжал Сэнджер с таким видом, будто мир рухнет, если он скажет еще хоть слово. — Калибр 358. И специалисты согласны со мной в том, что выстрел, вероятно, был произведен из винчестера восемьдесят восьмой модели. — Эд самодовольно ухмыльнулся. — Это такая винтовка, если ты не знаешь.

— А я всегда считал, что это позиция в сексе, изобретенная одним из средневековых королей Старой Англии, — огрызнулся я.

— Я часто задаюсь мыслью, как ты, с твоим интеллектом, работаешь в полиции, — задумчиво произнес он. — Это просто удивительно. Однако, как бы то ни было, сейчас у тебя есть шанс поработать в другом направлении.

— Что ты имеешь в виду? — настороженно спросил я.

Наклонившись, Сэнджер похлопал меня по карману пиджака и радостно хохотнул:

— Порнографические картинки!

— Смешная штука, — осторожно начал я. — Помнишь, вчера ты говорил, что тебе придется возиться в лаборатории с пробирками, в то время как я буду разыскивать четверых дам и сравнивать оригиналы с живописными портретами?

— Конечно, — кивнул он. — Ну и что?

— А то, что три из них заявлялись уже ко мне домой с одной и той же мыслью. Все дамы готовы были отдаться мне в обмен на мое обещание сохранить их личности в тайне.

— Да ну? — Эд быстро заморгал. — Врешь!

Я ответил ему снисходительной, сонной улыбкой:

— Ну конечно.

— Держу пари, ты отправился прямо домой и тут же завалился спать! — В его голосе прозвучала слабая надежда.

— Действительно, я лег в постель, как только очутился дома, — подтвердил я. — Но о сне не могло быть и речи…

— Почему? — хрипло спросил он.

— Эд! — Я бросил на него страдальческий взгляд. — Ты пробовал когда-нибудь заснуть, если в твоей постели еще три человека!

Он судорожно сглотнул и пробормотал осевшим от зависти голосом:

— Я все равно не верю!

— На брюнетке было очень яркое белье — большие красные розы на желтом фоне, — мечтательно произнес я. — Ты бы видел, как она в одних трусиках танцует ча-ча-ча…

Он уставился на меня горящими глазами.

— Эл, скажи мне одну вещь. Ну а как, на твой взгляд, остальные две? Длинноволосая блондинка с такой фигурой, — он завертел в воздухе руками, рисуя соответствующие пышные формы, — и рыжая с растрепанной прической?

— Я все расскажу тебе, Эд, если сначала кое-что расскажешь мне ты, — пообещал я.

— Конечно, все, что угодно! — Парень так энергично закивал головой, что я испугался, как бы он не сломал шею.

— Так что же такое винчестер восемьдесят восьмой модели? — деловито осведомился я.

Солнце стояло в зените, и мне показалось, что никогда раньше я не видел такого яркого, сияющего дня. Я надел темные очки, и мир вокруг сразу же окрасился в темно-зеленый цвет. Наверное, такого же цвета и моя печень, мрачно подумал я. Я проехал восемь кварталов до Пайн-стрит, где, если верить Айрис Мерсер, вершил свои дела агент покойного художника.

Фасад художественной галереи с двух сторон зажимали магазин женской одежды и роскошная витрина, в которой красовались экзотические фрукты. Едва я переступил порог, как ко мне с решительным выражением лица направилась высокая худощавая девушка. Коротенькое платьице открывало взгляду ее тощие ноги, практически ничего при этом не скрывая. На шее девицы таинственно позвякивали причудливые бусы.

— Чем могу служить, сэр? — спросила она тоном, который у большинства людей ассоциируется со смертью близкого родственника.

Я с любопытством взглянул на стоявшее поблизости сооружение из металла, которое должно было обозначать скульптуру. Оно живо напомнило мне обломки, оставшиеся от страшной автокатастрофы. По сравнению с картинами, занимавшими стены, творения абстракционистов выглядели детскими рисунками. Один из этих шедевров представлял собой холст, целиком выкрашенный в черный цвет, который жил своей загадочной жизнью. Каждые пять секунд в центре холста загоралась неоновая надпись: «Жизнь — это растущий спрут». Смысл этого послания до меня как-то не дошел.

— Чем могу служить, сэр? — повторила худышка. На этот раз в ее похоронный тон вкралась нотка нетерпения.

— Я ищу одну картину, — деловито сообщил я. — У вас нет, случайно, портрета бабушки Моисея?

В ответ она что-то невнятно промяукала. При этом вид у девицы был такой, словно она собиралась превратиться в нечто созвучное металлической скульптуре.

— Боюсь, что вы обратились не по адресу, — тоненько пропищала она. — В этой галерее выставляются только произведения авангардистов.

— Я просто пошутил, — великодушно успокоил я. — Мистер Дюма на месте?

— Его кабинет в конце галереи. — Она с подозрением покосилась на меня. — Он сейчас очень занят.

— Я интересуюсь работами художника Гленна Торпа, дела которого ведет Дюма, — пояснил я.

Девушка всплеснула руками.

— Я уверена, что мистер Дюма сможет вам помочь.

— Вам не нравится стиль Торпа? — спросил я, заметив изменившееся выражение ее лица.

— Я считаю, что времена, когда художник писал картины с точностью фотоаппарата, давным-давно прошли!

— Этот художник в основном пишет обнаженную натуру, верно?

— Единственные картины Торпа, которые я видела, были этюды с изображениями головы и плеч, — равнодушно ответила она. — Но я уверена, что мистер Дюма расскажет вам все, что вы хотели бы знать.

Я прошел в указанном направлении и вошел прямо в кабинет — дверь была широко открыта. Мужчина, сидевший за письменным столом, поднял голову и удивленно посмотрел на меня. Это был маленький, хрупкий человечек с резкими чертами лица, глубоко посаженными глазами и роскошными каштановыми кудрями. Картину дополнял синий пиджак, надетый поверх розовой водолазки, и китайский медальон на золотой цепи, обязательный для такого рода одеяния. Одним словом, всем своим обликом этот человечек напоминал стареющего фавна.

— Мистер Дюма? — осведомился я.

— Я Лерой Дюма. — В его мягком голосе слышался подчеркнутый акцент. — Чем я могу вам помочь?

— Я хотел бы, чтоб вы познакомили меня с подробностями интимной жизни Гленна Торпа, — попросил я.

— Что? — У хозяина кабинета буквально отвисла челюсть.

Я вытащил четыре фотографии и разложил их перед ним на письменном столе.

— Только не говорите мне, что он писал их, пользуясь исключительно силой воображения.

Он бросил на снимки быстрый взгляд и с подозрением посмотрел на меня:

— А кто вы такой?

Я вынул свой значок и уронил его на стол.

— Лейтенант Уилер из службы шерифа округа. Вчера вечером Торп был убит, — не дав ему опомниться, сообщил я.

— Гленн — убит? — ошеломленно прошептал Лерой Дюма.

— И возможно, вы были последним, кто видел его живым, — прибавил я.

— Он, безусловно, был жив, когда я покинул его дом вчера около десяти вечера, — быстро возразил он. — Эти картины имеют какое-то отношение к его смерти?

— Холсты лежали на его теле, прикрывая нижнюю часть, — объяснил я. — Убийца не пожалел времени, чтобы нарисовать на его лице усы и бороду. — Может быть, убийца — художественный критик?

Воцарилось молчание. Агент Гленна стал прикуривать изысканную черную сигарету с золотистым мундштуком, руки его дрожали. Почувствовав аромат дорогого балканского табака, я ощутил себя смуглым богатым греком.

— Для меня это настоящий шок, лейтенант, — негромко произнес наконец Дюма. — Я был другом Гленна и одновременно его агентом. У вас есть какие-нибудь соображения насчет возможного убийцы?

— Я надеялся, что вы могли бы мне в этом помочь, — многозначительно проговорил я.

— Женщины были его единственным увлечением. Вот эта, — Лерой легонько постучал пальцем по фотографии с изображением Айрис Мерсер, — была его последней любовницей. Вчера вечером он просто-таки вытолкал меня из своего дома, потому что ждал ее к одиннадцати часам.

— Она и обнаружила труп, — сообщил я. — Вы узнаете кого-нибудь из остальных женщин?

Какое-то время он внимательно изучал фотографии, затем отрицательно покачал головой:

— Нет. Боюсь, что не смогу вам помочь. Гленн никогда не распространялся о своей личной жизни. Я только однажды встретил Айрис Мерсер у него в доме. Это произошло чисто случайно.

— Торп был преуспевающим художником?

— В финансовом отношении — нет. Его фотографический талант в наше время не котируется. На жизнь ему хватало, но не более того.

— Может быть, он имел побочный источник дохода? — предположил я.

— Если даже и имел, то я об этом ничего не знаю.

— Что вы делали после того, как покинули его дом вчера вечером?

— Вернулся сюда, поработал пару часов, а потом отправился домой.

— Кто-нибудь может это подтвердить?

— Боюсь, что нет, лейтенант. — Дюма затолкал сигарету в медную пепельницу. — Я никогда не зарабатывал много денег на Гленне Торпе, но он был не таким уж плохим клиентом. — Слабая улыбка. — По крайней мере, мне не было нужды убивать его!

— Очень смешно, — спокойно констатировал я. — Вам ничего не приходит в голову, что могло бы указать на убийцу?

— Извините. — Он развел руками. — Возможно, убийство из ревности?

— Муж Айрис Мерсер прошлой ночью находился в Детройте, — проворчал я. — Мы проверили.

— Полагаю, что у некоторых из этих, э-э, леди тоже имеются мужья?

— Возможно. — Я собрал фотографии и спрятал их во внутренний карман пиджака. — Если что-нибудь вспомните, мистер Дюма, позвоните мне, я буду рад.

— Конечно, лейтенант. — Он выпрямился и оказался чуть выше, чем показался мне с первого взгляда. — Я искренне надеюсь, что вы отыщете убийцу Гленна!

Я закрыл за собой дверь кабинета и медленно побрел вдоль длинной галереи. Учитывая ценность полученной от Лероя Дюма информации, я с таким же успехом мог бы остаться дома. Мисс Антисекс ждала меня при входе, и на ее губах играла ядовитая улыбка.

— Сколько вы купили? — спросила она. — Шесть?

— Шесть чего? — с подозрением уставился я на нее.

— Картин Гленна Торпа, конечно. Вас они поразили, правда?

— Если у нас просто светская беседа, — с расстановкой произнес я, — то, черт возьми, я просто не понимаю, о чем вы толкуете.

— О цене! — Девица презрительно фыркнула. — Или вы не договорились с мистером Дюма?

— Нет, не договорился. — Во мне вдруг проснулось любопытство. — А вы что, прямо сейчас устраиваете распродажу произведений Гленна Торпа?

— Последняя картина ушла за три тысячи долларов. — Худышка смущенно рассмеялась. — Только не падайте в обморок, я сама была потрясена! Но, с другой стороны, было бы несправедливо, если бы такие богачи обладали еще и художественным вкусом.

— Наверное, вы правы, — согласился я. — И кто же это? Человек, у которого куча денег и ни капли вкуса?

— Я не помню, как ее зовут. — Девица снова фыркнула, и я понял, что это одна из ее милых привычек. — После ее ухода потребовалось почти четыре часа, чтобы из помещения выветрился удушливый запах духов.

— Вы бы могли ее узнать? — прямо спросил я.

— Думаю, что да. А в чем дело? — насторожилась она.

— Вы такая утонченная, ультрасовременная девушка! С таким вкусом, о чем говорят эти изысканные бусы и все прочее, — смело пошел я в атаку. Быстро вытащив из кармана фотографии, я вручил их девушке. — Посмотрим, узнаете ли вы покупательницу среди этих женщин?

Она скользнула взглядом по верхней фотографии, и глаза ее чуть не вылезли из орбит. Похоже, пора было показать ей свой значок. А то, чего доброго, она могла бы принять меня за профессионального насильника. Я тут же сообщил девице, что Торп убит и что эти картины обнаружили на его теле. Почему-то после таких разъяснений она приободрилась и уже внимательнее просмотрела оставшиеся фотографии.

— Вот эта! — внезапно завизжала она. — Вот эта рыжая с…

— С взлохмаченной прической? — пришел я на помощь. — Когда она купила ту картину?

— По-моему, примерно три месяца назад.

— В галерее должна иметься запись, — заметил я, — включающая ее имя и адрес.

— Разумеется, — закивала моя собеседница.

— Как-нибудь, когда Лерой Дюма отлучится, я бы попросил вас проверить факт этой купли-продажи и передать мне информацию. — Я вручил ей свою карточку. — Звоните в любое время и, кстати, проверьте заодно, не продавал ли Торп еще какие-нибудь картины.

— Ничего не имею против, лейтенант. — Она нервно повертела в руках мою визитку, — Но вы могли бы и сами все узнать у мистера Дюма, — нерешительно проговорила она.

— Вам нравится здесь работать? — спокойно поинтересовался я.

— Это чудесно! — просияла она. — Я всегда сходила с ума по современной живописи и…

— У меня есть одно предчувствие, — перебил я. — Если Дюма когда-нибудь узнает о том, что вы мне только что рассказали, вам больше здесь не работать.

Охнув, она прикусила нижнюю губу.

— Вы хотите сказать, что он — подозреваемый?

— Я думаю, ему есть что скрывать. И как раз вы это мне открыли.

— Мне бы надо научиться держать рот на замке! — горько заметила девица.

— Может, вам удастся просмотреть записи, когда он уйдет на ленч?

— Думаю, что смогу. — Она вернула мне фотографии и глубоко вздохнула. — Знаете, что меня просто бесит? Если я разденусь догола, любой художник умрет от смеха.

На ремонт фар потребовался целый час. И я благоразумно не стал слоняться поблизости, дожидаясь, когда шериф получит счет. Позавтракав сандвичем с мясом и тремя чашками кофе, я решил, что, может быть, и доживу до вечера. Даже зеленый мир, на который я смотрел сквозь темные очки, перестал казаться таким унылым и мрачным.

Когда я вошел в кабинет, Аннабел Джексон, секретарь шерифа и гордость Южной Калифорнии, стояла склонившись над нижним ящиком картотеки. Мини-юбка открывала моим взорам захватывающую дух панораму. Услышав мои шаги, секретарша, быстро выпрямившись, повернулась ко мне с враждебным огоньком в светло-голубых глазах. Я отметил, что золотистые волосы, уложенные в аккуратную прическу, красиво обрамляли ее головку, челка спускалась почти до самых бровей.

— Мне нравится твоя новая прическа, солнышко, — одобрительно произнес я.

— Секунду назад ты глазел вовсе не на мою прическу! — отрезала она.

— Откуда ты знаешь? — миролюбиво поинтересовался я.

— Я чувствовала. Своим взглядом ты просто прожигал дыры в моих… — Тут Аннабел замолчала.

— Зеленовато-голубых трусиках? — пришел я на помощь. — Я их даже не заметил.

Девушка покраснела.

— Эл Уилер, вы самый отвратительный мужчина, какого я когда-либо встречала в своей жизни!

— И самый сексуальный тоже, — самодовольно подсказал я. — Где шериф?

— Вышел! — Она уселась за письменный стол и сердито забарабанила по клавишам пишущей машинки.

— А сержант Полник?

Щелканье клавиш прекратилось.

— Он искал вас сегодня утром, но шериф Лейверс отправил его обыскивать дом Торпа, — сдержанно ответила она.

— Я это уже проделал прошлой ночью! — возмутился я.

— Наверное, именно поэтому он и послал Полника все как следует проверить, — невинно улыбнулась Аннабел. — Вы же знаете, как шериф вам доверяет!

— Похоже, мне пора менять работу, — мрачно пробубнил я. — Не хочешь ли купить несколько порнографических картинок?

Аннабел наклонила голову и снова принялась стучать по клавишам машинки. Я подошел к ободранному письменному столу, который служил мне рабочим кабинетом. Закурил. Если Торп рисовал еще и обнаженных мужчин, размышлял я, то, занявшись порнобизнесом, я мог бы найти покупателей среди лиц обоего пола. Зазвонил телефон, я поднял трубку.

— Лейтенант Уилер, — послышался женский голос. — Это Дебора Хёрли.

— Дебора кто? — тупо осведомился я.

— Девушка из галереи.

— Ах да, конечно, извините, я на секунду позабыл, как вас зовут, — попытался оправдаться я.

— Вы такой же, как и все остальные, — грустно заметила она. — Ни один мужчина не удосуживается спросить, как меня зовут. Послушайте! Вы не знаете какую-нибудь диету для того, чтобы поправиться?

— Просто ешьте с утра до вечера без остановки, — посоветовал я.

— Вы шутите! — Дебора невесело рассмеялась. — Я съедаю столько же, сколько требуется четверым футболистам-профессионалам для поддержания спортивной формы. Во всяком случае, — она тихо вздохнула, — я раздобыла для вас то, что вы просили.

— Великолепно! — обрадовался я.

— Отмечено только три факта продажи, — уточнила она. — Первая картина была продана одиннадцатого февраля мисс Нил. Она обошлась ей в две тысячи долларов. Вам нужен ее адрес?

— Нет, — ответил я. — А что остальные две?

— Вторая картина досталась некоему Джону Смиту двадцать седьмого апреля за четыре тысячи долларов.

— Мне нужен его адрес, — попросил я.

— К сожалению, в гроссбухе упоминается только Пайн-Сити.

— Все верно, — решительно заявил я. — И наконец, последняя продажа?

— Десятого июня некая миссис Ллойд уплатила три тысячи долларов. Это та рыжая, о которой я утром вам рассказывала.

— Ее адрес?

— Дейл-стрит, 214, Вэлли-Хэйтс.

— Большое спасибо, Дебора, — искренне поблагодарил я. — Я вас прошу, присмотрите за Дюма, ладно?

— Присмотрю. А вы действительно не знаете ничего такого, что помогло бы мне прибавить в весе? Я сама не своя с тех пор, как вы показали мне эти проклятые фотографии!

— Подождите минутку. — Я прикрыл трубку ладонью. — Аннабел! — заорал я.

— Что еще? — перестав печатать, откликнулась секретарша.

— Ты не знаешь какую-нибудь диету, чтобы потолстеть?

— Конечно знаю, — уверенно заявила она. — Не поверишь, но я была в свое время самой тощей девчонкой в Южной Калифорнии!

— Не может быть, — засомневался я.

— Клянусь, — убеждала она. — Все мальчишки смеялись надо мной, когда я…

— Мне не нужна твоя автобиография, — нетерпеливо перебил я ее. — Только диета.

— Я наткнулась на нее чисто случайно, — сказала Аннабел. — Можно в течение четырех дней прибавить пятнадцать фунтов, если придерживаться этой диеты. Четыре раза в день — пицца и мороженое, и больше ничего! А в промежутках жевать арахис и пить как можно больше содовой.

— Ты меня дурачишь! — я задохнулся от возмущения.

— Чистая правда! — Аннабел поспешно перекрестилась, и это меня убедило.

— Дебора, — сказал я в трубку. — Эту диету посоветовала мне одна особа, которая была самой костлявой во всей Южной Калифорнии. А сейчас ее параметры: 37–25–38[2].

— Неужели ты еще помнишь? — нежно промурлыкала Аннабел.

После того как я подробно повторил весь рецепт диеты, на другом конце провода воцарилась томительная тишина.

— Вы меня слушаете? — спросил я.

— Черт с ним со всем, — раздался наконец голос. — Лучше я останусь худой!

Повесив трубку, я некоторое время не отрываясь смотрел на Аннабел.

— Скажи мне одну вещь, — умоляющим тоном произнес я. — Как ты напала на эту диету?

— Меня очень огорчала моя комплекция, не нравилось, что я худая. Поэтому решила есть все, что только мне нравится! И плевать я хотела на любую сбалансированную диету!

Я содрогнулся, но тут же взял себя в руки.

— Мне нужно кое-куда отлучиться, — пробормотал я. — И прошу тебя, сделай что-нибудь, чтобы я позабыл эту нашу глупую беседу.

— Шериф должен вернуться к четырем часам. — Аннабел вопросительно изогнула брови. — Что-нибудь передать, Эл?

— Передай, что я собираюсь перепроверить работу Полника, — ответил я. — Заодно спроси, не интересуется ли он порнографическими картинками?

Дом в Вэлли-Хэйтс оказался огромным коттеджем. И я подумал, что его владелец наверняка будет помирать со смеху, когда на маленькие домики его соседей обрушится первый в Южной Калифорнии снежный шквал. Припарковав машину у обочины, я направился по широкой подъездной дорожке к входу в дом. Мелодичная трель дверного звонка нарушила сонную тишину жаркого дня. Почти сразу же дверь распахнулась, и на пороге возник рослый мужчина. Он свирепо уставился на меня.

Этому человеку было немногим за сорок. Он был одного роста со мной, но гораздо массивнее. Густые черные волосы уже основательно тронула седина, но это не убавило мужественности его облика — под рубашкой бугрились мускулы, а угрюмое выражение лица не сулило ничего хорошего.

— Черт вас всех подери! — заорал он. — Неужели и в собственном доме не дадут человеку отдохнуть?

Решив, что это чисто риторический вопрос, я сообщил ему, кто я такой. При этом подчеркнул, что мне нужно встретиться с миссис Ллойд.

— Зачем это вам, черт побери? — осведомился он.

— Хочу задать несколько вопросов, — мягко пояснил я. — Простая формальность.

— Я Херман Ллойд, ее муж, — рявкнул он. — И не морочьте мне голову болтовней насчет простых формальностей! Я хочу знать, в чем дело.

— Что случилось, Херман?

За его спиной появилась женщина.

— Этот тип утверждает, что он лейтенант полиции, и хочет задать тебе несколько вопросов, — раздраженно сообщил ей Херман.

— Тогда почему ты не приглашаешь его в дом? — У нее был приятный, мелодичный голос.

— Потому что он, черт его побери, не желает объяснить мне, в чем, собственно, дело! — огрызнулся мистер Ллойд.

— Он объяснит это мне, — терпеливо объяснила жена, — а я смогу потом рассказать тебе. А сейчас, мне кажется, тебе нужно оставить нас и заняться тем, чем ты занимался до прихода лейтенанта.

Какое-то время хозяин дома размышлял, свирепо глядя на меня своими серыми глазами. Потом круто повернулся и протопал внутрь дома.

— Пожалуйста, входите, — весело пригласила женщина. — Представьте, Херман считает, что, когда ему удается улизнуть с работы, никто не имеет права нарушать его покой.

— Меня это не удивляет, — заметил я, проходя в прихожую. — Людей моей профессии не любят, миссис Ллойд.

— Мы можем поговорить здесь. — Она открыла дверь в гостиную, — лейтенант…

— Уилер, — подсказал я.

Сквозь огромное зеркальное окно солнечные лучи заливали комнату ярким светом. После относительно темной прихожей они просто ослепили меня, заставив усиленно заморгать. Дойдя до середины гостиной, Натали Ллойд с вежливой улыбкой повернулась ко мне. Ее яркая шелковая блузка вся была в красных и синих абстрактных завитушках, а голубые брюки так ловко сидели на ней, словно шились на заказ. Женщина стояла, развернув плечи и как бы специально подчеркивая пышность своей груди. Ее руки спокойно лежали на стройных мальчишеских бедрах, и у меня вновь возникло знакомое чувство, будто я подсматриваю… Даже волосы ее были так же растрепаны…

— И о чем же вы хотели поговорить со мной, лейтенант? — с улыбкой спросила она.

— Наверное, это не очень вежливо с моей стороны, — сказал я, — но то, что я хочу сказать, убережет вас от нагромождения ненужной лжи. Вчера вечером был убит Гленн Торп. Убийца оставил на трупе четыре портрета. — С этими словами я вытащил из кармана фотографии и вручил их женщине.

И тут вся ее элегантная манера держаться куда-то испарилась. Передо мной была просто испуганная женщина. Она бессильно опустилась в ближайшее кресло и подняла на меня синие глаза, в которых застыла мольба.

— Что я скажу Херману? — растерянно прошептала она. И вдруг в ее голосе прорезалась визгливая паническая нотка: — Если я расскажу ему правду, это будет конец!

В любом случае это были ее проблемы.

— Вы знаете кого-нибудь из остальных женщин? — невозмутимо спросил я.

— Только Лиз Нил. Она работает в рекламном агентстве моего мужа.

— «Лейн, Ллойд и Гарсиа», — уточнил я. — Это тот самый Ллойд?

Она кивнула:

— Впервые я встретила Гленна на вечеринке в квартире Лиз. Мы с мужем оба были приглашены. Но в последний момент Херман не смог поехать, помешала какая-то срочная работа.

— Держу пари, Торп сразу же пустил в ход все свои чары, — подсказал я дальнейший ход событий.

— Наверное, вы не в первый раз слышите подобную историю, лейтенант. — Женщина еще раз быстро просмотрела фотографии и передала их мне. — Один из гнусных мужских способов заработать себе на жизнь!

— Возможно, именно поэтому его и убили вчера вечером, — заметил я. — Вы неспроста купили этот портрет у его агента Лероя Дюма. Это была своего рода: плата. Вас шантажировали, и вы откупились. Верно?

— Если бы я этого не сделала, он предложил бы портрет Херману! — Она сжала губы. — Гленн был хитрым ублюдком! Он заставил меня уплатить три тысячи долларов за эту паршивую картинку. В противном случае он выставил бы ее на продажу законным путем, и мне бы никогда не оправдаться!

— Но он все же не отдал вам и не уничтожил тот портрет в обнаженном виде? — спросил я. — Даже после того, как вы заплатили?

— Таким образом он застраховался на случай, если я попыталась бы доставить ему неприятности. Этот мерзавец был великим психологом во всем, что касалось женщин. Он не пытался обобрать меня дочиста: потребовалась лишь солидная сумма, которую, как он знал, я могу себе позволить. На этом все закончилось. Но портрет он оставил себе! Ему было безразлично какие чувства я испытывала, униженная и обманутая им самым подлым образом. Он знал, что я ничего не смогу предпринять.

— Вы купили картину пятнадцатого июня, примерно три месяца назад, — уточнил я. — Тогда и закончилась ваша связь с Торпом?

— Конечно, черт побери! — энергично воскликнула она.

— Где вы были вчера вечером?

— Здесь, дома. Играла классическую роль добропорядочной жены. В переводе это означает, что я сидела перед этим чудовищным телевизионным ящиком и медленно напивалась. В конце концов я с трудом доползла до постели.

— Ваш муж был дома?

— Как обычно, что-то стряслось в конторе! Бог его знает, когда он пришел домой. Как только я рухнула на кровать, сразу же отключилась.

— Ну что ж, спасибо за сотрудничество, миссис Ллойд, — учтиво поблагодарил я.

Натали поднялась с кресла, и — чисто автоматически — ее плечи развернулись, а руки легко опустились на стройные бедра.

— Скажите, эта история будет предана гласности, лейтенант? Моя фотография вместе с тремя остальными появится в газетах? — Ее голос дрогнул. — Публика обожает подобное сомнительное чтиво: повествующее о великом художнике-любовнике и тайном месте, где женщины радостно позируют ему обнаженными…

Я улыбнулся:

— Тон ваших высказываний наводит на мысль, что подобное чтиво вам тоже нравится! Может быть, вам следовало бы предвосхитить события? Напишите душераздирающую историю о вашей связи с Торпом. Уверен, вы смогли бы безбедно существовать на доход от такой публикации!

— Я серьезно, лейтенант! — Женщина яростно сверкнула глазами. — Ответьте на мой вопрос!

— Честно говоря, не знаю, — признался я. — Если все это как-то связано с мотивами убийства, то в суде, безусловно, все детали выплывут на свет Божий. До тех пор, с моей точки зрения, нет никакой причины упоминать о ваших приключениях. Полагаю, многое будет зависеть от того, насколько вы и остальные дамы сможете держать язык за зубами.

— Надеюсь, у них найдутся веские причины помалкивать, — с жаром заявила Натали. — По крайней мере, у Лиз Нил! И тем не менее это никак не решает мою проблему — что сказать Херману.

У меня хватало своих проблем, поэтому я, попрощавшись, удалился. Открыв дверцу своей машины, я обнаружил в ней пассажира.

— Поезжайте вокруг квартала и остановитесь на соседней улице, — хрипло попросил Ллойд.

Соседняя улица выглядела точно так же, как и Дейл-стрит. Разнообразия ради я припарковал машину перед каким-то домом, смахивавшим на ранчо. Ллойд поерзал на сиденье и устремил на меня немигающий взгляд своих холодных глаз.

— Я подслушивал в прихожей и слышал почти все — достаточно, по крайней мере! — глухо проговорил он.

— И что? — соображая, что может последовать за таким заявлением, проворчал я.

— А то, что я не желаю знать об этом ни от Натали, ни от вас. Уясните себе это, лейтенант! Когда я вернусь домой, то расскажу ей о нашей с вами беседе. Вы сообщили мне об убийстве Торпа. Добавили, что хотели с ней встретиться только потому, что проверяете всех недавних покупателей картин Гленна на предмет их личного знакомства с ним. Естественно, Натали вам заявила, что никогда лично не была знакома с художником. Вот и все!

— Вы считаете, что она поверит? — осторожно спросил я.

— Вы слабоумный или как? — рявкнул он. — Будьте спокойны, она на это купится! — Херман резким движением сунул сигарету в рот и прикурил от золотой зажигалки. — Как муж я никуда не гожусь, и я об этом знаю. Работа отнимает почти все мое время и силы, и Натали достаются одни огрызки. Поэтому ей вскружил голову какой-то профессиональный ухажер. А закончилось все это тем, что он шантажом вынудил ее купить свою мазню. Я не виню ее после всего, что она вытерпела со мной. Вся эта история давным-давно закончилась, и самое лучшее для меня — притвориться, что я ничего не знаю!

— Я удивлен, — медленно произнес я. — Представьте, считал вас наглым грубияном, но никак не ожидал такого великодушия.

— Бывают моменты, когда я сам себе удивляюсь! — Ллойд скупо улыбнулся. — А теперь дайте мне взглянуть на эти фотографии.

— Вы любите подглядывать? — мрачно осведомился я.

— Не представлял себе, что коп может быть таким тупым, — фыркнул он. — Возможно, я кого-нибудь узнаю.

— Не только великодушный, но еще и милый! — Я извлек фотографии из кармана и передал Ллойду.

Пока он внимательно изучал фотографию своей жены, его лицо хранило непроницаемое выражение. Затем он вручил мне снимок с этого портрета.

— Это Лиз Нил! — Херман быстро передал мне очередную фотографию. — Натали вам о ней уже рассказала.

На очереди была длинноволосая блондинка. Он восхищенно присвистнул, и в его глазах загорелся огонек желания.

— Вы ее знаете? — поинтересовался я.

— Нет, — хрипло ответил он, — но был бы не прочь познакомиться! Мне нравятся такие стройные маленькие шлюшки, у которых все на своих местах! — Наконец он с видимой неохотой передал мне фотографию. — Вы бы не могли оказать мне большую услугу, лейтенант, и отпечатать для меня еще один снимок этой дамы?

— Нет, — отрезал я.

— Не обращайте внимания. Это было несерьезно. — Он пожал массивными плечами и вдруг вытаращил глаза на последнюю фотографию. — Бог мой, да это же Айрис Мерсер! — Он втянул в себя воздух и шумно выдохнул. — Натали, Лиз и вдобавок Айрис Мерсер! У вас когда-нибудь появлялось ощущение, что вы сидите на мине с часовым механизмом, лейтенант?

— А что, вы так себя чувствуете?

— Нужно все объяснить. — Херман раздраженно потер подбородок. — Но если это когда-нибудь попадет в газеты, все чертово агентство разлетится в пух и прах!

— Так объясните, — попросил я, — а я послушаю. Большую часть своей жизни полицейский выслушивает то, что ему рассказывают другие. Поэтому в вашем случае для меня нет ничего нового. Просто вы еще отвратительнее, чем те люди, с которыми я встречался по долгу службы, например, насильники и убийцы.

— А теперь кто из нас грубит? — взорвался он.

— Я слушаю, — невозмутимо ответил я.

— Несколько лет назад я работал вместе с Джилом Лейном в одном нью-йоркском агентстве, — начал он. — Он воплощал в жизнь всякие идеи, а я занимался административной работой. Нам хорошо работалось вместе, мы прекрасно ладили. В конце концов мы решили стать партнерами и основать собственное дело. В то время «Корпорация точного приборостроения» Хилбранда подыскивала новое агентство, и мы сделали им предложение. Это крупная фирма, лучшая в своей области. Конечно, мы слабо надеялись одержать верх в борьбе с более крупными и известными агентствами, которые тоже предложили свои услуги этой корпорации. Но именно нам удалось прийти с ней к соглашению!

— Мне всегда нравились истории со счастливым концом, — пробормотал я. — И когда же выстрелит ружье?

— Когда у вас взорвется пылесос! Вы это услышите! — огрызнулся он. — Если хотите знать, как обстоят дела сейчас, я должен сначала рассказать, как все начиналось.

— Ладно, — согласился я. — Мне еще не приходилось наблюдать закат в Вэлли-Хэйтс.

— Джадсон Хиллбранд — представитель третьего поколения своей семьи — президент этой компании, — продолжал Ллойд. — Лично ему принадлежит в ней шестьдесят пять процентов акций. В свое время он словно помешался — твердил, что в восточных штатах плохой климат, слишком сильные профсоюзы, а моральные устои рушатся на глазах. Поэтому Джадсон просто построил новый завод в Южной Калифорнии и переехал сюда. Мы с ним пришли к соглашению на одном условии: организовываем наше агентство в Пайн-Сити — ближайшем от завода городе. Прошло два года, как мы здесь обосновались, и за это время мы заключили еще несколько контрактов. Но без Хиллбранда мы завтра же окажемся на улице.

Ллойд окинул меня убийственным взглядом, предостерегая, чтобы я не вздумал его перебивать.

— Позвольте мне рассказать кое-что о Джадсоне Хиллбранде! Его жена умерла около двадцати лет назад, детей у них не было. Для этого человека компания — его семья. Себя он считает Великим Белым Отцом! Джадсон фанатичный пуританин, считающий, что секс допустим только между мужем и женой, когда они хотят завести ребенка. Любого, имеющего более троих детей, он считает развратником и обязательно найдет предлог, чтобы избавиться от этого парня!

— Айрис Мерсер? — деликатно поинтересовался я.

— Жена Хэла Мерсера, личного помощника и фаворита Хиллбранда! — Херман сунул мне в руки фотографию. — Теперь вы понимаете, что я имел в виду, говоря, что мы сидим на мине замедленного действия, Уилер? Три из четырех женщин, позировавших Торпу, непосредственно связаны с компанией Хиллбранда. Если до ушей Джадсона Хиллбранда дойдет малейший слушок, Мерсера моментально вышвырнут вон. И нас заодно с ним.

— Это интересно, — анализируя про себя услышанное, протянул я.

— Лично у меня от этой истории все внутри переворачивается! — Ллойд скорчил гримасу. — Знаете, что меня сейчас просто сводит с ума? Каким образом эта маленькая блондинка вписывается в общую картину? Не дай Бог, Торп рассказал ей об остальных женщинах! — Он снова скорчил гримасу. — Тогда прощай, «Лейн, Ллойд и Гарсиа»!

— Я хотел спросить у вас, кто он такой, этот Гарсиа?

— Это просто шутка. Когда мы затевали наше агентство, Джил Лейн решил, что две односложные фамилии на вывеске не впечатляют. Поэтому мы придумали третьего партнера. Гарсиа — в сочетании с Лейном и Ллойдом — этого было как раз достаточно, чтобы вызвать интерес.

— Безумно смешно, — без восторга пробормотал я.

— Тут я с вами согласен, — признал он. — Наверное, в тот вечер, когда Джил преподнес мне эту идею, я был изрядно пьян.

— Кстати, о вечерах, — небрежно заметил я. — Где вы были вчера вечером?

— Работал допоздна в конторе.

— Один?

— После восьми, во всяком случае, один. Домой я приехал около часа ночи. — И тут вдруг до него дошло. — Черт возьми! Вы что, подозреваете меня в убийстве этого ублюдка?

— Почему бы и нет? — невозмутимо заявил я. — Ревнивый муж, который хочет сейчас выглядеть передо мной святым с крылышками за спиной, — уже резко пояснил я. — Человек, который давно знал о связи своей жены с Торпом, но и пальцем не пошевелил. Потому что считал это неизбежным, — ведь сам он оказался никудышным мужем.

— Я не думаю, что вы сумасшедший, Уилер, — медленно произнес Ллойд. — Уверен, что вы просто осел! Покорно благодарю! Пожалуй, я пойду домой.

Ллойд вылез из машины и, набычившись, быстро пошел по тротуару. Закурив, я следил за ним, пока он не завернул за угол. Каким бы там мужем он ни был, милосердия от Хермана Ллойда, решил я, ждать не приходится!

Квартира Лиз Нил располагалась на десятом этаже нового многоэтажного здания. Около семи вечера я позвонил в ее дверь. И вдруг задался вопросом: может, я своего рода мазохист, мечтающий еще раз отвергнуть щедрое предложение лечь с ней в постель? Еще страшнее мне стало при мысли, что я просто женоненавистник и сам не подозреваю об этом.

Входная дверь отворилась, и вместо черноволосой сирены в живописном белье, которую я ожидал увидеть, передо мной возник парень лет тридцати пяти. У него были длинные черные волосы, а одет этот тип был так, словно только что сошел с рекламного плаката, для того чтобы посмеяться над моим костюмом.

— Привет! — ослепил он меня улыбкой. — Я Джил Лейн.

— Эл Уилер, — представился я. — Я…

— Входи, Эл, — сердечно пригласил он. — Мы как раз собирались выпить. — Он прошел впереди меня в гостиную. — Эй, Лиз! — позвал он. — Здесь твой друг, Эл Уилер.

В проеме кухонной двери возникла голова брюнетки, ее темные глаза обдали меня холодом.

— Что, черт подери, нужно этому мерзавцу? — отрывисто бросила она.

— Выпить, — быстро ответил я.

— Ну конечно! — На лице Лейна блуждала неопределенная ухмылка, как будто он наслаждался ее явной враждебностью ко мне. — Эл просто заскочил выпить, Лиз. Поэтому будь умницей и приготовь ему что-нибудь, как подобает гостеприимной хозяйке.

— Ублюдок! — Ее голова скрылась на кухне.

— Присаживайся, Эл. — Лейн опустился на край кресла, а я устроился на диванчике. — Мы с Лиз вместе работаем в агентстве, и этот стаканчик после работы стал для нас своеобразным ритуалом. Ты давно ее знаешь?

— Не слишком, — уклончиво ответил я.

— Любопытно. Она никогда не упоминала о тебе. — Его живые голубые глаза сосредоточенно обшаривали мое лицо, как будто на нем демонстрировался эротический фильм. — Я всегда подозревал, что в жизни Лиз должен быть какой-нибудь таинственный незнакомец! — Парень громко расхохотался. — Ты не против таких шуточек, а, Эл?

— Не против, — вежливо отозвался я.

— Ну же! — Он резко щелкнул пальцами. — Расслабься немного, Эл, детка! Решительный молчаливый образ вышел из моды вместе с Гари Купером[3], помнишь?

— Если сейчас в моде пронырливый болтун, — осклабился я, — то я лучше останусь с Купером.

Длинные ресницы скрыли внезапно вспыхнувшую в его глазах ярость.

— Извини, Эл, если обидел тебя, — произнес он с неподражаемым достоинством. — Просто мы с Лиз старые друзья. Как бы то ни было, — он резко поднялся, — я не люблю быть третьим лишним.

— Рад это слышать, — искренне одобрил я. — До свидания, Джил.

Его лицо побелело, а правая рука непроизвольно сжалась в кулак.

— Могу сказать только: помоги ей Бог, если ты действительно таинственный незнакомец и герой ее романа! — Джил Лейн вышел из гостиной, и я услышал, как за ним захлопнулась дверь.

У меня было достаточно времени, чтобы, закурив, сделать несколько затяжек, прежде чем дверь на кухню отворилась и появилась Лиз Нил. При виде ее мой мозг получил очередную подзарядку. На ней было платье-комбинезон из какого-то эластичного материала в разноцветную горизонтальную полоску. Ткань чутко повторяла каждое ее движение. Когда Лиз покачивалась, платье покачивалось вместе с ней, когда резко поворачивалась, платье реагировало соответственно. Общее впечатление от всего облика девушки было явно и откровенно сексуальным.

Лиз поставила поднос с напитками на кофейный столик и медленно обернулась.

— Что случилось с Джилом?

— Он ушел, — коротко объяснил я. — Надо организовать для старины Хиллбранда парочку девушек по вызову на ночь.

Она выпятила нижнюю губу.

— Гений сыска снова за работой! Очередная шутка предупреждает подозреваемую, что он раскопал целую залежь смертоносной информации. И если подозреваемая не сознается, то к утру закончит свой жизненный путь в газовой камере!

— Где моя порция? — пропустив мимо ушей ее реплику, спросил я.

Пока хозяйка усаживалась рядом со мной и вручала мне мой стакан, разноцветные полоски на ее груди колыхались и прыгали у меня перед глазами.

— Ты рассказал Джилу, кто ты такой? Поэтому он и ушел?

— Нет, — сказал я чистую правду. — Он решил, что я твой таинственный возлюбленный, о котором ты ему никогда не говорила. Я же посоветовал ему держать свой нос подальше от нашей личной жизни. Тут он почему-то взбесился и ушел.

Она хрипло рассмеялась:

— Джил не будет разговаривать со мной до конца недели. Он был совершенно уверен, что между нами нет секретов!

— Твой приятель гомик? — прямо спросил я.

Лицо брюнетки стало серьезным.

— Я сама об этом думала. По-моему, он неравнодушен к лицам обоего пола. Сколько я его знаю, он никогда не пытался за мной ухаживать. Но это может быть просто его принципом: не смешивать бизнес и удовольствия.

— Это платье сводит меня с ума! — пожаловался я.

— Вы всегда в разговоре перескакиваете с предмета на предмет? — Лиз ехидно улыбнулась. — Во всяком случае, я рада, что вы начинаете понимать, какую возможность упустили прошлой ночью!

— Боюсь, мне следует освежить свою память. — Я вытащил из кармана фотографии, перетасовал их так, что снимок Лиз оказался сверху, и начал внимательно его изучать.

— Как вы думаете, суд меня оправдает, если я сейчас раскрою вам череп? — угрожающим тоном осведомилась она.

— Ссылайтесь на потерю памяти, — посоветовал я. — Но чтобы это было правдоподобно, нужно будет отметить, что это у вас уже не в первый раз.

— Это что, очередной зловещий намек мастера сыска? — зло поинтересовалась она.

— Вы забыли рассказать мне, что в феврале купили картину Гленна Торпа за сущий пустяк — пару тысяч долларов, — заметил я.

— И из этого следует, что я убийца? — насмешливо спросила она.

— Проверим вашу память. — Я снова перетасовал фотографии и показал ей верхнюю. — Кто это?

— Надеюсь, что, глядя на эту фотографию, вы еще больше оцените то, что отвергли прошлой ночью! — самодовольно заявила она.

— А это кто?

— Айрис Мерсер, — хихикнула Лиз. — Никогда не думала, что жердь может выглядеть такой сексуальной.

— А что вы скажете о номере третьем? — Я показал ей фотографию кругленькой, маленькой длинноволосой блондинки.

Некоторое время моя собеседница внимательно изучала снимок, потом отрицательно покачала головой:

— Она мне определенно незнакома. У нее такой вид, будто ей самой так хорошо, что не нужен и партнер!

Я показал ей последнюю фотографию, и у брюнетки перехватило дыхание.

— Назовите ее, — предложил я.

— Натали Ллойд! — Лиз замотала головой. — Хоть я и держу в руках ее фотографию, но не могу в это поверить!

— Вы малость переигрываете. — Я засунул фотографии обратно в карман и поднял с пола свой стакан. — Как советует жене Вебстер в своем словаре, вам следовало бы изумиться — но не до такой степени!

— Вы снова вывели меня из себя, — раздраженно заявила она. — Объясните мне все простыми и ясными словами.

— Не знаю, где вы впервые встретили Торпа, — резко начал я, — но я точно знаю, где Натали Ллойд встретила его. В этой самой квартире, на устроенной вами вечеринке. Хотите угадать, где Айрис Мерсер впервые встретила Торпа?

— Совпадение! — быстро сказала Лиз.

— Слишком много совпадений, — пожал я плечами. — Вы уплатили шантажисту, купив его мазню за две тысячи долларов. Но он продолжал держать вас на крючке. Заставлял находить для него новых птичек, правильно?

Брюнетка залпом проглотила то, что оставалось в стакане, и страдальчески поморщилась.

— Натали все рассказала вам насчет приобретения картин вместо платы наличными? — жалобно спросила она.

— Да, рассказала, — согласился я. — Он не успел выпотрошить Айрис Мерсер, потому что она и так время от времени, ну, скажем, одалживала ему пару сотен долларов.

— Вы упомянули Хиллбранда, — тихо произнесла Лиз. — Что вы о нем знаете? Я хочу сказать, что он за человек?

— Ревностный пуританин. Каждый, кто с ним связан, становится как бы членом его семьи, и он охраняет его от нечистоплотности этого мира.

— Да, Джадсон такой! Когда в наших отношениях еще царила полная идиллия, я сделала роковую ошибку, рассказав Гленну о Джадсоне. Торп угрожал послать мой портрет Хиллбранду, если я не выполню его требования. Тогда у меня было всего две тысячи долларов, и он сказал, что этого недостаточно. Но я могла бы отработать оставшийся долг, поставляя ему других женщин, по возможности замужних и неудовлетворенных. У меня не было выбора. И я попыталась убедить себя в том, что это не моя вина, если они завяжут интрижку с Гленном. В конце концов, они сами делали свой выбор.

— Наверное, так оно и было, — согласился я.

Лиз яростно замотала головой:

— Вы не знали Гленна! Он обладал каким-то животным магнетизмом, который неотразимо действовал на женщин, особенно на тех, кто несчастен и нелюбим. Я только сводила его с такими женщинами. Но поскольку он уже знал от меня всю ее подноготную, каждая новая знакомая становилась легкой добычей Гленна. — В голосе Лиз послышалась горечь. — У них не было выбора! Я отнимала у этих женщин свободу выбора прежде, чем они могли ею воспользоваться.

— Не слишком угрызайтесь, — проворчал я. — Дамы получали удовольствие, это уж точно. И держу пари, что для рыжей Натали Ллойд три тысячи долларов — это недорого!.

Лиз уставилась на меня широко раскрытыми глазами.

— Вы на самом деле так считаете, Эл?

— Иначе какого черта я стал бы все это говорить? — огрызнулся я. — Вы попались в сети, и единственным выходом было делать то, что велел Торп. В конце концов, пострадал сам Торп — когда кто-то всадил ему пулю в грудь. Если вам так хочется, оплакивайте его, а не себя. И делайте это без меня!

— Эл Уилер, — горячо произнесла Лиз, — я приношу свои извинения за то, что назвала вас мерзавцем. Я ошиблась ровно наполовину!

— Большое спасибо, — с иронией произнес я.

— Это только снаружи вы жестокий, холодный — профессионал до мозга костей. А внутри — теплый, нежный и милосердный! — с чувством продолжала она.

— Вам следовало бы стать специалистом по рекламе, — чуть не подавился я. — Они мелют такой же вздор о близости и единстве душ!

— Наверное, мне надо выпить чего-нибудь, — заявила она. — А вы?

— Мне пока хватает, — отказался я.

Лиз поднялась с диванчика и направилась на кухню, а я внимательно следил за игрой разноцветных полосок на ее круглой попке. Как только девушка скрылась за дверью, во мне вновь заговорил полицейский. Ну, что? Теперь, когда ты установил очевидный факт шантажа Торпа, ты готов расслабиться и попытаться уговорить даму повторить предложение, которое она сделала прошлой ночью? Отлично, мастер-ищейка. Так кто же убил Торпа? Все правильно! Ты так же далек от поимки убийцы, как и в тот момент, когда впервые увидел труп, не так ли?

К счастью, в комнату вернулась Лиз Нил. И тут сексуально ориентированный тип, гнездившийся в моем подсознании, легко прихлопнул во мне полицейского.

Глаза брюнетки по-прежнему тепло светились. На этот раз Лиз села на диванчик почти вплотную ко мне, и наши бедра соприкоснулись. Глядя на меня поверх стакана, девушка многозначительно улыбалась.

— Ты обедал, Эл? — проворковала она.

— Нет еще. Ты хочешь пойти куда-нибудь поесть? — спросил я.

— Думаю, это дурацкая идея. — Она выпятила нижнюю губу, — Я могу состряпать такое фондю[4], какого ты в жизни не пробовал. К тому же в моем холодильнике припасена бутылка хорошего белого вина.

— Я остаюсь, — быстро отреагировал я.

— Прекрасно. — Лиз счастливо выдохнула. — Ты даже не представляешь, что ты сделал для меня, Эл! Снял тяжесть с моей души. Я снова чувствую себя свободной. В первый раз за последние полгода.

Внезапно у меня в голове шевельнулась одна мыслишка.

— Ты уверена, что полностью освободилась от камня на сердце? — прищурившись, спросил я.

— Что ты имеешь, в виду? — насторожилась она.

— Я размышлял о твоем алиби, — пояснил я. — Ты действительно провела с Джилом Лейном весь вечер, вплоть до полуночи?

Лиз прикусила нижнюю губу. Она явно была расстроена.

— Ну, может, я немного преувеличила, Эл. Я действительно обедала вместе с ним в его квартире! Но около половины девятого ушла. Ему нужно было еще поработать, и он сказал, что не сможет сосредоточиться, если я буду рядом. Поэтому я вернулась домой и занялась хозяйственными делами. Но едва я улеглась в постель, мне позвонила Айрис Мерсер.

— И тут ты натянула первое попавшееся платье, оказавшееся тем самым диковинным бисерным туалетом, и помчалась ко мне? — съязвил я.

Лиз нерешительно улыбнулась:

— Просто я хотела произвести на тебя впечатление.

— А также создать видимость, что, только что вернувшись домой с позднего обеда, не успела переодеться?

— И это тоже, — тихо согласилась она.

Я позволил паузе несколько затянуться, а Лиз между тем тактично покраснела.

— Лейн и Ллойд, похоже, странная парочка, — задумчиво проговорил я. — Ни за что бы не подумал, что они ладят друг с другом.

— Наверное, из них получились хорошие партнеры именно потому, что они противоположные натуры, — сказала она — в ее голосе чувствовалось облегчение от того, что я поменял тему разговора. — У Джила блестящий творческий ум, но он терпеть не может прорабатывать детали. Херман хороший администратор, очень упорный, работает как зверь. Оба они интуитивно чувствуют, когда между ними назревает стычка, и искусно избегают ссоры. В этом залог продуктивности их отношений.

— В наше время, когда ветры перемен постоянно меняют направление, — с важным видом заявил я, — единственные рентабельные отношения — чисто прагматические. Ты согласна?

— Полностью согласна! — с энтузиазмом подтвердила она. — Сложная структура человеческого общения так хрупка! Никто не может позволить… — Она с подозрением уставилась на меня. — Ты меня разыгрываешь!

— Не стану отрицать, — признался я. — Иначе у нас назреет стычка и я так и не попробую твое замечательное фондю.

— Прекрасно, — улыбнулась Лиз, — я поняла. Иду на кухню. Это не займет много времени, но все равно чувствуй себя одиноким, пока меня не будет.

Фондю было грандиозным, а импортное «Шабли» стоило тех денег, что были за него уплачены. К тому моменту, когда мы закончили пир и вернулись на диванчик, изрядно нагрузившись напитками, я был уже полностью осведомлен о подробностях жизни работника рекламного агентства, ведающего счетами клиентов.

— Ты распоряжаешься счетом президента «Корпорации точного приборостроения» Хиллбранда? — спросил я.

— В общем, да, — ответила Лиз. — Если случается что-то важное, например, клиент недоволен или агентство пытается подкинуть клиенту новую идею, тогда за дело берутся партнеры, Джил и Херман. Так что если говорить о счете Хиллбранда, я — высокооплачиваемая девочка на побегушках!

— Как тебе Хиллбранд?

— По-моему, с ним все в порядке. — Она пожала плечами. — Немного странный. Особенно когда начинает разыгрывать из себя Большого Папу и давать ненужные советы насчет личной жизни. Я всегда делаю вид, будто я чиста и непорочна, как только что выпавший снег. И пару раз у меня возникало ощущение, словно он во мне немного разочарован. Возможно, подобные люди, одержимые заботой о моральной чистоте других, тем самым сублимируют свое собственное половое влечение.

— Глубокая мысль, — согласился я. — Если хочешь, я покажу ему эти четыре фотографии и понаблюдаю за его реакцией.

Лиз вздрогнула от притворного ужаса.

— Только попробуй! Это одним махом уничтожит все проклятущее агентство! А я девушка, любящая комфорт.

— Лейн не женат? — предположил я.

— Только не Джил. Как я уже говорила перед обедом, он, по-моему, неравнодушен к лицам обоего пола. А может, он кастрат. Наши отношения с самого начала были абсолютно бесполыми.

— Ты когда-нибудь встречала агента Гленна?

— Лероя Дюма? — с отвращением произнесла она. — Маленькая гадина! Только один раз, когда, действуя согласно инструкциям Гленна, я отправилась в галерею и купила эту мерзкую мазню за две тысячи долларов.

— Где ты ее повесила? — лениво поинтересовался я.

— Нигде, — промурлыкала она. — Первое, что я сделала, вернувшись в тот день домой, это разрезала ее на мелкие кусочки и спустила в унитаз! — Лиз откровенно зевнула. — Знаешь что, Эл? Ты начинаешь нагонять на меня скуку.

— Что ж, я отправлюсь домой, как только допью свой стакан, — проворчал я.

— Я не это имела в виду, — быстро сказала она. — Твои разговоры начинают мне надоедать. Что нам нужно в данный момент, так это сменить тему. Возможно, музыка поможет.

Она подошла к проигрывателю и не спеша выбрала пластинку. Когда Лиз вернулась к диванчику, из проигрывателя уже доносился страстный звон струн.

— Еще один вопрос перед тем, как закончить разговор, — твердо сказал я. — Ллойд знает о связи своей жены с Торпом и о твоей, кстати, тоже. Он знает также и об Айрис Мерсер, чей муж является персональным помощником Хиллбранда и его фаворитом. Он наверняка обо всем расскажет своему партнеру.

— Ну и что? — холодно поинтересовалась она.

— А то, что мне нужна услуга. Я хочу узнать, как Лейн отреагирует на плохие новости.

— Ладно, — согласилась Лиз, — я расскажу тебе, когда узнаю. Это так важно?

— Я не уверен, что это важно, — искренне признался я. — Но сегодня днем я наблюдал за реакцией Ллойда. Было бы интересно выяснить, как поведет себя его партнер.

— Это был последний вопрос? — после небольшой паузы спросила она.

Я утвердительно кивнул.

— Я рада, что мы наконец покончили с допросом! — Подняв руки над головой, Лиз сладко потянулась и откинулась на подушки. — Как тебе нравится мой выбор музыки?

— Слащавая!

— Что ж, по крайней мере ты не можешь сказать, что я не пыталась направить нашу беседу в другое русло, любитель серьезных разговоров! Теперь твоя очередь.

— Какую же ты хочешь тему для беседы? — вежливо поинтересовался я.

— Что-нибудь другое! — Она томно застонала. — Я сыта по горло шантажом и убийством. Говори о чем угодно, Эл, но пусть тема будет волнующей и соблазнительной!

— Ладно, — согласился я. — Ты носишь что-нибудь под комбинезончиком?

Ее умные глаза сосредоточенно изучали мое лицо.

— Ты считаешь этот вопрос волнующим и соблазнительным? — в конце концов спросила она.

— В ожидании ответа я готов сойти с ума, — убежденно заявил я.

Брюнетка прикусила нижнюю губу, и в ее глазах загорелся похотливый огонек.

— Может, и правда ты страстно желаешь моего тела, Эл?

— Мое вожделение огромно, Лиз, — подлил я масла в огонь.

— Ты не просто желаешь женщину, а желаешь именно меня?

— Ты читаешь мои мысли! — все больше распалялся я.

— В таком случае, — промурлыкала она, — я отвечу на твой вопрос.

— Я просто счастлив, — огрызнулся я. — Еще десять секунд, и я вообще забуду, о чем, черт побери, я тебя спрашивал!

— Смотри, вот он, ответ, — пробормотала она.

Брюнетка поднялась с диванчика, медленно повернулась и, изогнувшись, потянулась к «молнии». Я вскочил так стремительно, будто диван был трамплином, и расстегнул «молнию» на ее спине сверху до самой поясницы. Затем я стянул комбинезон с ее плеч и освободил ей руки. Она с готовностью стянула платье дальше вниз. Я подождал, пока девушка выпутается из платья, а затем, взяв ее за руки, повернул к себе лицом. Затем взял в ладони ее красивую полную грудь, приподнял и крепко сжал. Ответ на мой вопрос был ошеломляющим. Она судорожно вздохнула, отвела мои руки в стороны и упала в мои объятия. Ее губы были мягкими и податливыми, а язычок сразу же отправился на разведку. Скользнув руками по ее бедрам, я стиснул упругие ягодицы. Мы стояли вроде как сросшись друг с другом довольно долго.

— В этот момент, Эл Уилер, — хрипло произнесла она, откинув голову назад, — твоя цель должна быть однозначной. Никакой двойственности!

— А рентабельные отношения должны быть прагматичными, — добавил я. — Ты согласна?

— Еще бы! — нежно прошептала она. — Но я тем не менее настаиваю на том, что сложная структура человеческого общения такая хрупкая, — я почувствовал, как она начала ритмично крутить попкой, — что нам следует направиться в спальню.

— Лучшего места для очной ставки нам не найти, — радостно согласился я. — Один чисто прагматический вопрос?..

— Спальня слева! — понимающе ответила она.

— Лейтенант! — Когда я входил в контору шерифа, передо мной возник Полник. Вид у него был столь решительный, что мне понадобился бы, как минимум, взвод охраны, чтобы убрать его с дороги.

— Сержант, — вежливо откликнулся я.

— Эта миссис Мерсер, та, которую вы велели проводить домой и выяснить, настоящая ли она миссис Мерсер и действительно ли это ее дом…

— Я помню, — подбодрил я его.

— Это она и есть. И она действительно там живет, — мрачно произнес он. — Но вы ошиблись, лейтенант!

— Ошибся? — Я тщетно пытался понять, о чем он, черт побери, толкует. Но мне это не удалось.

— Вы сказали, что мне потребуется патрульная машина, чтобы забрать меня. — На его физиономии кроманьонца[5] появилось точно такое же агрессивное выражение, как у его далекого предка, когда тот смотрел на своего собрата, промахнувшегося и не убившего спящего бронтозавра. — Мы не пробыли в доме и пары минут, как она начала вопить во всю глотку. Мне пришлось вызвать машину из ближайшей аптеки!

— Возможно, она немного нервничала или была расстроена? — пустил я пробный шар. — Когда миссис Мерсер начала вопить?

— Когда я начал проверять, действительно ли она настоящая миссис Мерсер. Та, что на портрете, или просто подделка, — проворчал он. — Может, вы этому и не поверите, лейтенант, но я многому научился, работая вместе с вами. Метод исключения, и все такое!

— И дедукция тоже, без сомнения! — восхитился я.

— И все это вы используете при работе с дамами, — согласился он. — Так почему же это не сработало с миссис Мерсер?

Я вспомнил, что в разговоре с Полником хитрость состоит в том, чтобы извлечь из этой словесной трясины ключевое слово. Оно-то и может привести вас к пониманию того, о чем, собственно, идет речь. Я вздрогнул, когда ключевое слово дошло до моего сознания.

— Портрет?

— Какой портрет? — нервно осведомился он. — Я не вижу никакого портрета, лейтенант!

— Ты сказал, что хотел проверить, действительно ли она настоящая миссис Мерсер, та, что на портрете. — Я одарил его безжизненной улыбкой. — На внутренней поверхности ее левого бедра должна быть родинка.

— Вы попали в точку, лейтенант, — просиял сержант.

— И как только ты задрал ей юбку, она начала вопить во все горло?

— На ней не было юбки, лейтенант, — снисходительно поправил он. — Она была в брюках.

Я мысленно взвыл и внезапно успокоился.

— Она была в брюках? — медленно повторил я.

— Я только начал их стягивать, как она начала орать и царапаться как сумасшедшая. — Полник беспомощно пожал плечами. — Вдобавок чисто случайно я зацепился пальцами за ее трусики!

— Я бы не стал волноваться, сержант, — пробормотал я. — Случайность может произойти в любой момент, и я полагаю, в тот момент миссис Мерсер была слегка навеселе.

— Все равно, у нее не было никакой причины бить меня коленом в пах, лейтенант. Я только выполнял свой долг.

— Ты прав, — медленно произнес я. — Беда некоторых женщин заключается в том, что они просто не понимают всю привлекательность метода исключения.

— Наверное, вы правы, лейтенант, — глубоко вздохнул Полник, — Некоторые дамы никак не могут сообразить, что у тебя наилучшие намерения. А вдобавок начала звать полицию. Вот это да! Меня еще никогда так не унижали!

— Ты ничего нового не обнаружил, когда осматривал дом Торпа? — быстро спросил я.

— Ничегошеньки, лейтенант, — сокрушенно признался он. — Я провел там весь день. Единственное, чего мне удалось добиться, так это неправильного номера…

Я почувствовал, что у меня снова голова пошла кругом.

— Неправильного номера? — как можно спокойнее повторил я.

— Около трех часов дня зазвонил телефон, и я решил схитрить, — охотно пояснил сержант. — Поэтому, подняв трубку, я просто сказал: «Хэлло!» — и ни слова о том, что я полицейский.

— Ты быстро сообразил, — одобрил я.

— Все это было ни к чему, — тяжело вздохнул Полник. — Просто какая-то дама хотела поговорить с каким-то парнем по имени Гарсиа.

— Что она в точности сказала? — нетерпеливо спросил я.

— Что-то вроде: «Это ты, Гарсиа?» Потом она расхохоталась, как будто выдала нечто действительно смешное! Я сказал, что она ошиблась номером, и повесил трубку.

Я подавил желание послать этого болвана в нокаут.

— Какой у нее был голос?

Он тупо уставился на меня.

— Это была дама, лейтенант. У них у всех одинаковые голоса, выше, чем у мужчин, верно?

— Не понимаю, как я мог об этом забыть, — огрызнулся я.

— Вы уверены, что хорошо себя чувствуете, лейтенант? — с беспокойством осведомился Полник. — За последние пять минут вы уже во второй раз что-то забываете. Вы даже не вспомнили, что на миссис Мерсер были брюки!

— Должно быть, я похож на нее, — процедил я сквозь зубы. — Мы помним только важные вещи вроде твоих зацепившихся пальцев!

Возможно, именно выражение моего лица заставило беднягу быстро отступить в сторону, и я смог пройти в контору. Аннабел Джексон взглянула на меня из-за своего стола и сочувственно улыбнулась.

— Он старается изо всех сил, — заметила она. — Вам просто не повезло, что вы встретились с ним в самом начале рабочего дня.

Я достал сигарету и только с третьей попытки зажег спичку.

— Если бы удалось убедить шерифа, что нам крайне необходимо послать кого-нибудь на Аляску проверить среднюю толщину снежного покрова!

— Лучше бы вы не упоминали о шерифе! — Аннабел скорчила гримасу. — Вчера, вернувшись в контору, он сразу начал орать. Требовал ответа, где вас носит весь день.

— Ну а сегодня утром? — поинтересовался я.

— То же самое! — махнула рукой секретарша.

— Очевидно, мне самому следует отправиться на Аляску, а оттуда по телефону убедить его, что это жизненно необходимо, — удрученно пробормотал я.

— Вчера было просто обычное представление, — сообщила Аннабел. — Но сегодня утром он получил счет за ремонт фар вашей машины… Эл, я на вашем месте не стала бы уезжать на Аляску, шеф непременно ухватится за эту возможность оставить вас там навсегда!

— Уилер! — От вопля шерифа в окнах зазвенели стекла. — Зайдите ко мне!

Когда я с опаской просунулся к нему в кабинет, все его шесть подбородков тряслись от неудержимой ярости. Вздувшиеся вены превратили его лоб в рельефную карту плато Аламр, а щеки пылали закатом на Гавайях. Я бочком придвинулся к ближайшему стулу и опустился на краешек.

— В следующий раз, когда купите модный иностранный автомобиль, — пытаясь сдержаться, произнес он, — не думайте даже закрепить его за этим учреждением!

— Как только я появился возле дома Торпа, кто-то выстрелами выбил мне фары, — как можно миролюбивее проговорил я. — Так что это случилось при исполнении служебных обязанностей, шериф!

— Если когда-нибудь мне попадется тот, кто это сделал, я задушу его голыми руками! — скрипя зубами, пообещал шериф Лейверс.

— Ценю вашу заботу, сэр, — поблагодарил я.

— Вопиющая уголовная небрежность! — заорал он. — Тратить хорошие патроны на пару паршивых фар, когда можно избавить округ от самого тяжкого финансового бремени, влепив пулю вам между глаз!

— Я сделаю все, что в моих силах, на благо округа, — возразил я, безмятежно улыбаясь. — Чищу свой значок в свободное от работы время, и все такое. Конечно, мой вклад несравним с тем, что делаете вы, проводя служебное время на поле для игры в гольф, шериф.

— Может, ты мне расскажешь, наконец, о деле Торпа, — огрызнулся он. — Прежде чем я задушу тебя голыми руками!

Я кратко изложил шефу все факты, опустив незначительные подробности, вроде моей ночевки в квартире Лиз Нил. После того как я закончил, шериф, совершенно ошарашенный, потянулся за сигарой.

— Так вот, Уилер, позвольте мне сообщить, что я не понял ни единого треклятого слова! — Сквозь клубы густого вонючего дыма он свирепо уставился на меня налитыми кровью глазами. — Поэтому давайте-ка упростим! Какого прогресса в этом деле вы добились за тридцать шесть часов, прошедших после убийства? Между прочим, я ценю ваш энтузиазм и то, что вы так быстро вернулись ко мне! — съязвил он. — Однако что, черт подери, вас так задержало? — прогремел он уже серьезно.

— Мы установили, что Торп был шантажистом, — медленно произнес я. — Полагаю, это могло послужить мотивом для его убийства. Художника могла убить одна из жертв его шантажа или кто-то близкий к этому кругу.

— Например? — проворчал он.

— Здесь у нас загвоздка, — признал я. — Никогда в жизни не встречал столько подозреваемых без всяких признаков алиби! Торпа мог убить любой: Дюма, Лиз, Нил, Натали Ллойд или ее муж. — Я беспомощно пожал плечами. — Конечно, если забыть о неизвестной длинноволосой блондинке на портрете. Или о каком-то покупателе картин Джоне Смите, которого тоже несомненно шантажировали. Ведь он выложил в галерее Дюма четыре тысячи долларов за безвкусную мазню Торпа!

— А что ты думаешь о жене Мерсера? — вкрадчиво спросил шериф.

— Когда кто-то высадил мои фары, она стояла прямо передо мной, — заметил я. — Возможно, у Айрис Мерсер был сообщник, но все равно, на мой взгляд, во всем этом нет никакого смысла.

— Ну а ее муж?

— Он чист. Дежурный сержант звонил в Детройт. Там ему подтвердили, что муж миссис Мерсер тем вечером зарегистрировался в своем отеле.

— А на следующее утро подтвердили обратное, — проскрипел шериф. — Если бы вчера ты удосужился выкроить минутку и заглянуть в офис, ты бы сам все узнал!

— Я был в офисе около трех часов дня, — извиняющимся тоном проговорил я. — Простите, что разминулся с вами, шериф. Но я не мог ждать, когда вы закончите партию в гольф. — Лейверс резко изменился в лице. Казалось, он вот-вот взорвется, а кому, черт побери, охота погибать от извержения Лейверса?! — И что же произошло?

— Полицейские Детройта наведались в отель. Дежурный портье сообщил, что Мерсер уже зарегистрировался, — нервно проворчал еще не остывший от гнева шериф. — Тогда на следующее утро они решили перепроверить. Оказалось, что ночной портье перепутал имена: в тот же вечер в отеле зарегистрировался парень по фамилии Морта.

— Так что же случилось с Хэлом Мерсером? — в недоумении спросил я.

— Вот в том-то и вопрос! — воскликнул шериф. — В Детройте он пока что не объявился. Иначе бы нам тотчас же позвонили. Со вчерашнего утра наблюдают за его домом. Но и там он тоже пока не показывался.

— Может, его жена что-нибудь знает? — пробормотал я.

— Есть только один способ выяснить это, — рявкнул Лейверс. — Пойти и спросить ее!

— Спасибо за подсказку, шериф, — пробормотал я. — Отправлюсь прямо сейчас.

— У меня для тебя есть другое великолепное предложение. — Бархатный голос шефа остановил меня почти у самой двери. — Если тебе все еще интересно, кто такой Джон Смит, уплативший четыре тысячи долларов за мазню Торпа, почему не спросить у Дюма? — Тут он заорал во всю глотку. — Это он продал чертову картину, ведь правда?

Я быстро закрыл за собой дверь.

— Несколько минут назад тебе кое-кто звонил, — холодно сообщила Аннабел. — Некая мисс Нил. Просила, чтобы ты связался с ней как можно скорее. По-видимому, ей это крайне необходимо. — Секретарша ехидно усмехнулась. — Может, она что-то оставила прошлой ночью в твоей квартире?

— С чего ты взяла? — слабым голосом запротестовал я.

— Ты бы слышал ее тон! — Аннабел рассмеялась, и в этом смехе послышался скрежет стали. — Значит, так. Она звонит тебе. Я беру трубку. Как женщина, она немедленно проникается подозрениями к другой женщине, работающей с тобой в одной конторе. Поэтому, произнося твое имя, она интонацией ясно дает понять о своих особых с тобой отношениях!

— И все это ты почерпнула из одного-единственного телефонного разговора? — недовольно буркнул я.

— Ты всего лишь мужчина. И к тому же, надо сказать, не самый яркий представитель своего племени! — усмехнулась Аннабел. — Так что тебе просто не дано понять. Я записала ее номер в твой блокнот. Звони. Если, конечно, у тебя хватит сил поднять трубку после разгульной ночи.

Я убедился, что не дождусь сочувствия от Аннабел. Поэтому, усевшись за свой стол, я набрал номер, записанный в блокноте, и, услышав голос телефонистки с коммутатора, попросил соединить с мисс Нил.

— Лиз Нил слушает. — Голос в трубке звучал отрывисто и деловито.

— Это Эл Уилер, — представился я.

— Не тот ли Эл Уилер, с которым я завтракала сегодня утром? — игриво спросила она.

— Тот самый, — невозмутимо подтвердил я. — Сколько у нас с тобой состоялось очных ставок прошлой ночью?

— Я считаю, что леди неприлично вести подобный счет. — Она хрипло рассмеялась. — Конечно, практичность сама по себе вещь хорошая. Но наступает момент, когда изысканность — непременное условие страстных отношений — берет верх. Ты согласен со мной?

— Я думаю, в жизни каждого должны присутствовать подобные моменты, — откликнулся я. — Как ты провела сегодняшнее утро?

— Ужасно! — Голос вдруг стал серьезным. — Просто рухнули небеса, когда Херман Ллойд все рассказал Джилу. Лейн прямо полез на стенку и до сих пор с нее не спустился! Он собирается предъявить иск Херману за беспричинный развал агентства. А меня собирается не только уволить, но и позаботиться о том, чтобы я не смогла устроиться больше ни в какое агентство!

— Как я понимаю, теперь ничто не мешает мне наведаться в твою контору, — заключил я.

— Я была бы рада, Эл, если бы ты приехал, — тут же отреагировала она. — Так приятно именно сейчас увидеть дружеское лицо.

— Мне нужно еще кое-что сделать, — сказал я. — Но я приеду, как только освобожусь.

— Буду ждать, — с надеждой откликнулась она.

По дороге к машине я прихватил Полника и посадил его на место пассажира. Всю дорогу он держался с полнейшей невозмутимостью и встрепенулся, только узнав дом, перед которым я затормозил.

— Лейтенант… — По лицу сержанта пробежала судорога. — Это же здесь живет ваша ненормальная Мерсер!

— Знаю, — подтвердил я. — Мы собираемся задать ей несколько вопросов по делу.

— Но когда она увидит меня, то снова примется орать во все горло! Это уж точно! — взволновался Полник.

— Вот почему я и взял тебя с собой, — мягко объяснил я. — При твоем виде она потеряет голову.

Как только я позвонил в дверь, Полник попытался спрятаться за моей спиной. Айрис Мерсер почти сразу же открыла входную дверь. Она встретила меня холодным взглядом. На хозяйке ладно сидело темно-синее платье, его подол заканчивался широкой белой лентой. Платье было очень коротким, и я про себя с удовлетворением отметил, что шокирующее влияние Полника от этого усилится.

— Что вам нужно, лейтенант Уилер? — ледяным тоном осведомилась она.

— Мы хотели бы задать вам несколько вопросов, — объяснил я.

— Мы? — Она глянула поверх моего плеча, и глаза ее чуть не вылезли из орбит. — Держите этого насильника подальше от меня, слышите! — Блондинка чуть не задохнулась от возмущения. — Он набросился на меня тогда ночью! Хотел сорвать с меня одежду!

— Уверен, что вам это показалось, — снисходительно произнес я. — Тем более, что вы были слегка не в себе после того, как обнаружили труп Торпа, и все такое. Сержант Полник — один из самых уважаемых во всей округе офицеров полиции.

Я шагнул к ней, и Айрис с выражением ужаса на лице быстро отступила в прихожую. Когда же прикрытая сержантом Полником дверь щелкнула, в глазах блондинки я прочел отчаяние.

— Где Хэл? — резко спросил я.

— Хэл? — Она непонимающе смотрела на меня. — В Детройте, конечно. Ваша контора проверила это той ночью.

— Они получили неверную информацию, — холодно сообщил я. — На следующее утро позвонили из полиции Детройта. Вашего мужа не было в этом отеле.

— Тогда где же он? — растерянно спросила она.

— Я думал, что вы сможете рассказать нам об этом, — жестко сказал я.

— Я не знаю. — Тело блондинки начала бить дрожь. — О Боже! Может, вы угадали тогда. Он так и не улетел в тот вечер!

— А может, вы знали, что он и не собирается улетать? — намекнул я. — Вы вместе могли все спланировать. Покончив с формальностями в аэропорту, он вернулся в машину, и вы отправились в дом Торпа. Хэл убил его, затем позвонил в контору шерифа и анонимно сообщил об убийстве. Как только вы заметили фары моей машины, он выключил в доме свет и вышел в темноту с винтовкой. Вы с воплями помчались ко мне, а он, расстреляв мне фары, создал вам алиби.

— Нет! — Закрыв лицо руками, женщина начала судорожно всхлипывать. — Это все неправда! От первого до последнего слова. Если Хэл не объявился в Детройте, значит, с ним что-то случилось. — Она отняла руки от залитого слезами лица: ее глаза напоминали большие голубые лужи. — Как все ужасно! — прошептала она.

— Мне кое-что известно, — заявил я. — Ваш муж — личный помощник Хиллбранда, а старик — фанатичный пуританин во всем, что касается моральной чистоты связанных с ним людей. Попадись ему на глаза ваше обнаженное изображение, Хэла бы тотчас уволили!

— Мужу ничего не могло быть известно об этом портрете, — захныкала Айрис. — Я сама о нем ничего не знала до тех пор, пока той ночью вы не показали мне ту картину! Вы помните, я говорила, что Гленн демонстрировал мне только наброски.

— Ну хорошо. — Я картинно пожал плечами. — Предположим, я поверю, что вы с Хэлом невиновны в убийстве Торпа. Однако ваш муж так и не появился в отеле в Детройте. И уже почти двое суток его нигде не могут найти. Вы считаете, с ним случилось что-то ужасное?

— Я имела в виду, — запинаясь произнесла блондинка, — что Хэл мог попасть в аварию или что-то в этом роде.

— Вы отъявленная лгунья! Может быть, ваш муж сейчас в опасности? Может, его тоже убили, как и Торпа? Но вы не даете нам ни малейшего шанса попытаться спасти его! — Я окинул женщину презрительным взглядом. — Что же вы за человек?

Айрис лихорадочно схватилась за ворот своего платья.

— Хэл слишком много выпил в аэропорту, — дрожащим голосом сказала она. — Он боится летать, но никогда и никому в этом не признается. Наверное, тогда алкоголь развязал ему язык, и он начал хвастаться передо мной.

— Чем хвастаться? — нетерпеливо проворчал я.

— Хэл говорил, как все эти годы он ненавидел работать на Хиллбранда. Но теперь, мол, все будет по-другому…

— Почему по-другому?

— Я не могла ничего понять, — продолжала Айрис. — Хэл все время со смехом повторял, что я не должна волноваться, уж теперь-то он прижмет Хиллбранда. Я просила его, чтобы он все объяснил. И в конце концов муж сказал, что скоро сообщит мне кое-что. А я уж и сама смогу все понять к тому моменту, когда он вернется из Детройта. И тут он наговорил кучу всякой чепухи!

— Например?

— Что-то вроде того, что он нашел человека, который никогда не существовал, и связал его с девушкой, которой никогда не было и не будет. Это такая комбинация, сказал он, до которой никто не додумается!

— Что еще? — спросил я.

— Говорил, что он обязан всем этим могуществу рекламы. — Айрис медленно покачала головой. — Я решила, что все это пьяная болтовня — из-за большого количества спиртного, которое он выпил. Я не рассказала вам об этом, лейтенант, по той единственной причине, что я даже не подумала… — По ее лицу снова потекли слезы. — Но вот оказывается, что он так и не добрался до Детройта!

— Ладно, сержант, — обратился я к Полнику, — ты можешь подождать в машине.

— Конечно, лейтенант! — с благодарностью отозвался он и быстренько удалился.

— Вы должны понять, как мыслил сержант и почему он так действовал. А это не просто! — начал я объяснять плачущей блондинке. — Я велел ему проводить вас домой и удостовериться, что вы настоящая миссис Мерсер. Сержант видел в доме Торпа портрет миссис Мерсер в обнаженном виде и решил, что существует единственный способ проверки. Если у вас имеется родинка на внутренней поверхности левого бедра, как у той женщины на портрете, значит, вы и есть настоящая миссис Мерсер.

— Так вот почему он вдруг схватил меня и начал стаскивать с меня брюки! — Прислонившись спиной к стене, женщина залилась истерическим смехом.

— Как я уже говорил, — улыбнулся я, — вы должны по достоинству оценить его мыслительный процесс!

Айрис перестала смеяться.

— Ну а что же с Хэлом, лейтенант?

— Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы его найти. — Я попытался придать своему голосу уверенность. — Если с ним что-то случилось, мы скоро об этом узнаем.

— Вот еще что, — хмуро добавила блондинка. — Я обнаружила это только час назад, когда вошла в его кабинет, чтобы вытереть пыль. На стене отсутствует одна из его охотничьих винтовок!

Окинув взглядом приемную рекламного агентства, я решил, что ее интерьер вполне бы одобрила та худышка из галереи Дюма. Комната напоминала студию авангардистов, где создаются яркие, футуристические образы, которые должны привлекать потенциальных клиентов. Я самодовольно подумал, что если хочешь проникнуть в самую суть рекламного бизнеса, то нужно в первую очередь переспать с исполнительным бухгалтером.

— Пройдите, пожалуйста, в кабинет мисс Нил, — медовым голосом произнесла секретарша. — Прямо по коридору, третья дверь налево.

— Благодарю, — откликнулся я и тут же врезался головой в свисавшую с потолка металлическую конструкцию, которая, похоже, была изготовлена из спинных плавников старого марлина[6].

— Осторожнее! — в волнении воскликнула секретарша. — Это подлинный Крага!

— А вы меня не дурачите? — раздраженно проворчал я. — Я было решил, что это декоративная мухоловка.

Осторожно выбирая путь, я добрался до кабинета Лиз. Переступив порог комнаты, я несколько удивился, увидев мисс Нил в строгом шелковом костюме сидящей за огромным полированным столом. Сбоку в глубоком кресле расположился Херман Ллойд, а Джил Лейн стоял ко мне спиной и глядел в окно.

— Входи, Эл, — мрачно пригласила Лиз. — Добро пожаловать в морг.

— Не знаю, какого черта ты все это затеяла, Лиз! — Ллойд сердито взглянул на меня. — При второй встрече этот тип кажется еще большим идиотом, а я считал, что это невозможно.

— Рехнуться можно, — заметил Лейн, не оборачиваясь. — Когда я встретил его вчера вечером в квартире Лиз, я решил, что это ее таинственный незнакомец, а оказывается, это грозный коп!

— Не обращай внимания на оскорбления, Эл, — слабо улыбнулась Лиз. — Дело в том, что сейчас они немного не в себе.

— Если бы только сейчас, — невозмутимо заметил я.

Лейн резко обернулся, его голубые глаза гневно сверкали.

— А кто, черт побери, не свихнется в подобной ситуации! После того, что я услышал сегодня утром! Убивают какого-то сумасшедшего художника, а на трупе оставляют четыре его картины. Четыре обнаженных портрета с тщательно выписанными деталями! На одном изображена Лиз, на другом — жена Хермана, на третьем — жена Хэла Мерсера, личного помощника самого Хиллбранда. — Он громко застонал. — Если Джадсон Хиллбранд хоть краем уха услышит об этом, мы тут же очутимся на улице! — Джил Лейн глубоко вздохнул. — И никогда больше не сможем заниматься рекламой!

— По моим подсчетам, ты говоришь это уже в десятый раз, — заметила Лиз.

— Ты уволена! — завопил он.

— Я это слышу тоже в десятый раз. — Брюнетка тихо вздохнула. — Джил, ты бы подумал для разнообразия о каком-нибудь конструктивном предложении!

— Нельзя обвинять всех этих женщин, — вмешался Ллойд. — Они не могли знать, что этот мерзавец Торп задумал использовать картины, чтобы шантажировать их. Тем более они не могли знать, что кто-то его убьет и оставит портреты на трупе!

— Я благодарен тебе, Херман, за твою чуткую и ясную позицию в этом деле, — тихо произнес Лейн. — Ты не злишься на свою жену за то, что она позировала художнику обнаженной. Ты даже стараешься не обращать внимания на ее любовную связь с Торпом. Ты взбесился только потому, что портрет Натали лежал на трупе, а все полицейские глазели на него!

Ллойд побагровел.

— Послушай, Джил, — с яростью прошипел он, — я не собираюсь выслушивать это ни от кого, даже от тебя!

— Тебе придется еще многое выслушать от меня, приятель! — злобно огрызнулся Джил.

С каким-то хищным рычанием Ллойд выбрался из кресла и медленно, вразвалку направился к Лейну.

— Херман! — взвизгнула Лиз. — Ради Бога, не надо!

— Либо Джил возьмет назад свои слова, либо я убью его, — притворно мягким тоном произнес Ллойд.

Лейн с отвращением отмахнулся.

— Беру свои слова обратно, Херман, извини меня. Лиз права, скандал нас ни к чему не приведет. Но, черт подери, я не могу придумать ничего конструктивного в этой дьявольски запутанной ситуации!

— Возможно, нам поможет, если лейтенант удосужится поймать убийцу? — Лейн перенес свой гнев с партнера на меня. — Учитывая расходы налогоплательщиков, мы вправе рассчитывать на эффективную работу органов охраны правопорядка!

— Знакомая песня, — тихо вздохнул я. — По-моему, то же самое я слышу каждый раз, когда начинаются окружные выборы.

— Очевидно, Херман слегка перегнул палку, — вкрадчиво произнес Лейн, — но его можно понять. Как идет ваше расследование?

Я обратил внимание на его тон. Он был таким же, как и прошлым вечером в квартире Лиз. Мне уже тогда что-то в нем не понравилось, что-то беспокоило. Сейчас это беспокойство стало еще сильнее, но я не знал почему.

— Если бы кто-нибудь смог представить приличное алиби, — широко развел я руками. — Но никто не удосужился состряпать ничего подходящего. В ночь убийства, например, каждый из вас троих был один…

— Я могу понять вашу точку зрения, Эл, — сочувственно улыбнулся Лейн. — Но, безусловно, расследование не может целиком опираться на алиби?

— Конечно, существует еще и мотив, — согласился я. — Беда в том, что когда убивают шантажиста, то у целой толпы людей имеется вполне достаточный мотив.

— Вы выиграли, Уилер! — усмехнулся Ллойд. — Все, что касается убийства, выше моего понимания. И вы это знаете!

— Успокойся, Херман. Не прошло еще и двух суток с тех пор, как был обнаружен труп. Ты же не думаешь, что Эл — волшебник! — понимающе улыбнулся мне Лейн.

— Здесь нужен грамотный полицейский, — проворчал его партнер.

— Мне наплевать на то, что ты думаешь, Ллойд, — весело заметил я. — Но чтобы найти твою жену, пришлось поработать головой и ногами. Хотя проще было бы предоставить газетчикам ее фотографию в обнаженном виде и предложить опубликовать ее на первой странице!

Херман побледнел.

— Я, э-э-э, извините, лейтенант, — пробормотал он. — Я просто не подумал.

— Эл, есть ли шансы замять дело, если вы поймаете убийцу? — нетерпеливо спросил Лейн.

— Все зависит от того, признается ли он, — ответил я. — Тогда шансы будут несколько лучше, чем сейчас.

Джил поспешно кивнул.

— Можем ли мы чем-то помочь? — Он отстучал пальцами резкое стаккато. — Я хочу сказать, если вы уперлись лбом в одну точку, то, может быть, стоит оглянуться вокруг? Один из нас мог бы выдать какую-нибудь дикую идею, вдруг она что-то даст?

— Шерлок Лейн! — сухо заметила Лиз. — Сыщик-молния: намекните ему, подождите тридцать секунд — и вот уже готов ответ!

— Если бы ты и остальные глупые коровы не выставляли напоказ свои отвислые груди и толстые задницы, мы не оказались бы в безвыходной ситуации, — зло прокомментировал Лейн. — Может, моя идея и дикая.

Но не считай себя слишком умной, Лиз. Все, что ты можешь предложить, — это твое тело, то есть попросту кусок сырого мяса.

— Приятно услышать это от тебя, Джил, — обиженно прошептала она. — Ты очень здорово разложил все по полочкам и избавил меня от всяких сомнений. Теперь я уверена, что ты гомик!

Лейн застыл, прижав руки к бедрам, конвульсивно сжимая и разжимая кулаки. Ллойд с беспокойством наблюдал эту сцену, потом перевел взгляд на меня.

— Рассчитывайте на нас, лейтенант, — серьезно сказал он. — Рассчитывайте на нас.

— Один вопрос, — обратился я к присутствующим. — Кому-нибудь известно, чем должен был заниматься в Детройте Хэл Мерсер?

— Я даже не знал, что он там был, — мрачно отозвался Ллойд.

— Старик Хиллбранд послал туда своего личного помощника с инспекцией, — объяснила мне Лиз. — Обычная проверка. С тех пор как Джадсон обосновался на Западе, он не перестает волноваться о состоянии дел на Восточном побережье!

— Это важно, Эл? — Лейн, взяв себя в руки, говорил спокойно. Но дрожащие пальцы все же выдавали с трудом сдерживаемую ярость.

— Не думаю, — ответил я. — Вот только он улетел самолетом в тот же вечер, когда был убит Торп. Любопытное совпадение. — Я посмотрел на Лиз. — Хочешь позавтракать со мной?

— Спасибо, Эл, — благодарно улыбнулась брюнетка. — Идиотство, конечно. Но по какой-то непонятной причине я буду чувствовать себя предательницей, если сейчас покину эту крепость.

— Конечно, — с пониманием кивнул я. — Еще увидимся.

— Вы будете поддерживать с нами связь, лейтенант? — озабоченно спросил Лейн. — Мы просто будем сидеть здесь, терзая себя и друг друга, пока не услышим вас.

— Если что-нибудь прояснится, дам вам знать, — пообещал я.

— Спасибо, дружище! — Он сказал это почти искренне.

— Да, еще раз спасибо, лейтенант, — застенчиво улыбнулся Ллойд. — Полагаю, если кто-то и вел себя глупо, так это был я.

Я поспешно вышел из кабинета. У меня было такое впечатление, что еще немного — и мы все, рыдая, бросимся друг другу в объятия и примемся рассказывать историю своей жизни от колыбели до могилы. Секретарша, безупречно одетая и причесанная платиновая блондинка, с одобрением наблюдала, как я на этот раз благополучно миновал металлическое сооружение. Эта девица выглядела такой ухоженной, что я готов был держать пари: она могла бы без внешних потерь пережить четырехдневную оргию.

— Визит оказался удачным? — проворковала она.

— Это было грандиозно! — с чувством произнес я. — Никогда бы не поверил, что можно собрать в одной комнате всех этих голых девочек, если бы не увидел это собственными глазами.

Она на мгновение вытаращила глаза, но тут же вежливо улыбнулась:

— Очень смешно! Не забыть бы рассказать об этом остальным девочкам за ленчем.

— Возможно, к тому времени они уже оденутся, — предположил я.

— Умираю от смеха! — снова ослепительно улыбнулась она. — Что ж, до свидания. И возвращайтесь поскорее, слышите!

Спускаясь на лифте, я предавался злорадным размышлениям. Хорошо, если бы в этом мире осталась хоть какая-то справедливость. Тогда в одно прекрасное утро эта секретарша сама себя воткнет в коммутатор и мгновенно перенесется за тысячу миль, в пустынный оазис, который окажется местом пребывания племени изголодавшихся по женщинам кочевников.

Около часа дня я появился в художественной галерее и в дверях чуть не столкнулся с высокой костлявой брюнеткой.

— Привет, лейтенант, — тепло поздоровалась она.

— Привет, Дебора, — откликнулся я. — Дюма на месте?

— Только что вернулся. А я бегу на ленч.

— Ешьте как следует, — посоветовал я. — И еще раз спасибо за информацию. Вы мне очень помогли.

Девица яростно замотала головой.

— Это мне следует вас благодарить, лейтенант! — Ее глаза сверкали от возбуждения. — Уже два фунта, и это меньше чем за сутки!

— Что такое? — Я с опаской поглядел на нее.

— Это диета, о которой вы мне рассказали. Она действует! — Дебора задохнулась от восторга. — Я знаю, вы меня правильно поймете, мне просто необходимо с кем-нибудь поделиться своей радостью, а то я умру! — Тут она перешла на доверительный шепот. — Сегодня, перед тем как принять душ, я посмотрела на себя в зеркало, и в первый раз в моей жизни они были там!

— Где кто был? — чуть не подавился я.

— Сиськи! — просияла Дебора. — Мне двадцать четыре года, и до сегодняшнего утра на том месте, где полагается быть бюсту, я видела только впадину. А теперь… Разве это не удивительно? Конечно, они пока маленькие. Но раз уж начали расти, значит, будут продолжать, правда? — Она скрестила пальцы на руке. — Чтобы они выросли большими! Я всегда хотела носить бюстгальтер, — грустно заключила девушка.

Я наблюдал, как Дебора, счастливая, бежит по улице. И мне даже показалось, что ее худые бедра, прикрытые мини-юбкой, действительно стали немного полнее.

Я обнаружил Лероя Дюма в его кабинете. Он задумчиво курил одну из своих черных сигарет с золотистым мундштуком. При моем появлении Лерой убрал ноги со стола и вскочил. Его костюм по стилю повторял вчерашний, но цветовая гамма совершенно изменилась. Он по-прежнему был похож на стареющего фавна.

— Привет, лейтенант. — Его голос прозвучал на октаву выше, чем обычно.

— Я размышлял о том, — сообщил я ему, — какие комиссионные получает агент художника, когда продает картину своего клиента.

— По-разному, — быстро ответил он. — Зависит от того, сколько времени, усилий и денег вкладывает галерея в акт продажи.

— Сколько вы берете комиссионных? — продолжал выяснять я.

— Тридцать процентов. — Дюма быстро заморгал. — Это в среднем.

— Здорово у вас получилось с Гленном Торпом! — восхищенно произнес я. — За три проданные картины вы в сумме получили девять тысяч долларов. Давайте теперь прикинем — тридцать процентов составит две тысячи семьсот долларов, верно?

На его лице появилось страдальческое выражение.

— Полагаю, что да, лейтенант, — прошептал он.

Я холодно улыбнулся:

— А знаете, вы мне нравитесь, Лерой! Жизнь трудна, и где бы мы были, если бы не помогали друг другу?

— Простите, лейтенант. — Фавн стиснул руки и прижал их к груди. — Но я не совсем понимаю, что вы имеете в виду…

— Я повторяю вам по слогам, Лерой, — великодушно предложил я. — Торп занимался небольшим симпатичным рэкетом, который приносил ему постоянный доход. Этот художник соблазнял женщину и уговаривал ее позировать в обнаженном виде. Рисовал портрет этой женщины, изображая ее в чем мать родила, не пропуская при этом ни одной детали. Затем угрожал продать портрет ее мужу или кому-нибудь другому, кто, увидев картину, наверняка разрушил бы ее карьеру. Это была особая форма шантажа, тут имелся один небольшой нюанс. Женщины расплачивались, покупая за непомерную цену какую-нибудь безобидную мазню, состряпанную Торпом во время перекура. Причем эти дамы должны были покупать у вас, в вашей галерее.

Я не спеша закурил и заметил, что лицо Дюма заметно посерело.

— Как я уже говорил, мы должны помочь друг другу, Лерой. Я не хочу верить в то, что говорят о вашем активном сотрудничестве с Торпом в этом грязном шантаже! Я заинтересован в том, чтобы найти убийцу художника. Для меня это вопрос профессиональной чести.

— Понимаю, — прошептал Дюма.

— Я считаю, что если вы поможете мне поймать убийцу, то этим безусловно докажете: ваше участие в делишках Торпа было минимальным и совершенно невинным.

— Я ничего не знал о шантаже, ничего! — Он весь позеленел от страха.

— Конечно, не знали, — спокойно согласился я. — Но Торп наверняка показывал вам портреты обнаженных дам, даже если не предлагал их для продажи.

— В общем, да. — Хозяин кабинета лихорадочно облизал губы. — Даже для художника Гленн был чрезмерно тщеславен. Должен признать, что я находил его картины вульгарными до отвращения!

— Конечно, — снова согласился я.

Не мешкая, я разложил на его столе четыре фотографии. В эту минуту у меня появилось нехорошее чувство, будто я рекламирую порнографические открытки.

— Лиз Нил, — начал я перечислять. — Она уплатила две тысячи долларов. Следующая — Натали Ллойд. Ей это обошлось на тысячу дороже. Айрис Мерсер была очередной кандидаткой, которую Торп еще не выдоил. — Показав пальцем на последнюю фотографию, я медленно пододвинул ее Дюма. — Кто это? — резко спросил я.

Он быстро вскочил и некоторое время не отрывал взгляда от фотографии длинноволосой блондинки.

— Я не знаю, — упавшим голосом произнес наконец Лерой. — Я как-то видел портрет, когда он был почти закончен. Но Гленн никогда мне о ней ничего не рассказывал.

— Я обращаюсь к вам за помощью, Лерой, — бесстрастно напомнил я. — Точно так же, как вы обращаетесь ко мне!

— Я говорю вам правду, — захныкал агент. — Вы думаете, в такой момент я могу лгать?

— Надеюсь, со следующим вопросом вы справитесь лучше. За этот портрет заплатили четыре тысячи. Что это за транжира по имени Джон Смит?

— Я никогда его не видел. Деньги принес посыльный в запечатанном конверте. Портрет, написанный Гленном Торпом, за который заплатили этими деньгами, по-прежнему висит в галерее.

— Знаете, Лерой, — с сожалением заметил я, — у меня вдруг появилось ощущение, что вы не хотите мне помочь.

— Если бы я мог выдумать подходящую ложь, чтобы вас удовлетворить, вы думаете, я бы не попытался? — прохрипел он.

— Третья и последняя попытка, — твердо заявил я. — Зачем Торп хотел встретиться с вами в тот вечер, когда был убит?

— Из-за Айрис Мерсер. Эта блондинка ему до смерти надоела. Она всего-навсего глупая шлюха, которая и в постели-то не особенно хороша. Я никогда не видел, чтобы Гленн так дергался из-за женщины — он чуть ли не брызгал слюной!

— Что еще? — настаивал я.

— Да нет, разговор вертелся только вокруг Айрис. Гленн хотел, чтобы я был готов к сделке. Он считал, что из Айрис вполне можно выудить пять тысяч долларов. — Тонкими пальцами Дюма нервно выбивал дробь на столе. — Поймите, лейтенант, такое впечатление осталось у меня от того вечера. Но мне казалось, что в последнее время Гленн был в каком-то страшном напряжении. И причиной была Айрис Мерсер. После нервного тридцатиминутного разговора о ней он, похоже, окончательно рехнулся. Схватив кисть, Гленн обмакнул ее в черную краску и, стоя перед зеркалом, нарисовал на собственном лице какую-то немыслимую бородку и усы!

— При первой нашей встрече вы мне ничего об этом не говорили, — заметил я.

— Я не осмелился, — тихо пролепетал Лерой. — Вы тогда сильно меня напугали. Поскольку мне показалось, что вы придаете большое значение этой бороде и усам, я решил, что вы посадите меня в тюрьму, если я расскажу вам правду!

Я зажмурился и постоял с закрытыми глазами, чтобы успокоиться.

— Продолжайте, — хрипло произнес я.

— Он придумал провести с Айрис какую-то карнавальную ночь. И говорил, что если она не разрешит ему нарисовать на ее лице бороду и усы, то он объявит, что между ними все кончено. А если это не сработает, — в голос Дюма вкралась нотка изумления, — он настоит на том, чтобы полностью выкрасить их тела в черный цвет. Потом они займутся любовью, пока краска еще свежая!

— Вы меня разыгрываете! — рявкнул я на него.

— Невозможно выдумать такую сумасшедшую историю, лейтенант, — равнодушно отреагировал Дюма. — Сразу после этого разговора я ушел. Я испугался, что в любой момент он может превратиться из просто помешанного в буйного!

— И вы вернулись к себе и немного поработали, прежде чем отправиться домой спать, — устало заметил я.

— Верно. — Стареющий фавн сделал над собой усилие и попытался расправить худые плечи. — Итак, лейтенант, — его голос предательски дрогнул, — что теперь?

— Я считаю вас бесхребетным аморальным человеком, который с удовольствием сотрудничал с Торпом из-за денег. И еще — что не умеете ни отказаться от сотрудничества с подонком, ни защитить себя! Окружной прокурор рехнется от вас на перекрестном допросе в суде! — Я на некоторое время задумался… — Вам нельзя оставаться в Пайн-Сити, — решил я. — Или я каждый раз, проходя мимо вашей двери, буду испытывать колики! Идите, Лерой, ищите новые пастбища. Займитесь наконец честным бизнесом, и желательно на Восточном побережье!

— Я вам искренне признателен, лейтенант, — растроганно забормотал он. — Но чтобы продать галерею, потребуются месяцы! Приходится просто сидеть и ждать, пока появится состоятельный покупатель. А состоятельные покупатели картинных галерей появляются не слишком часто!

— Так сделайте Дебору своим менеджером, и она присмотрит за галереей, пока не состоится продажа, — парировал я.

— Замечательная идея! — просиял Дюма. — Она очень способная девушка и по-настоящему хорошо разбирается в современном искусстве.

— А теперь у нее еще и сиськи есть, — сказал я без всякой задней мысли.

— Что такое, лейтенант? — не расслышал он.

— Забудьте! — Я пригрозил ему пальцем. — Вернусь сюда через неделю, — объявил я. — Если найду вас здесь, то раздену догола, выкрашу черной краской с головы до пят и сдам в ближайшую психушку как спятившего художника!

На дубовой двери красовалась скромная табличка с золотыми буквами: «Президент», а прямо под ней чуть побольше: «Джадсон X. Хиллбранд». Верная секретарша шефа осторожно постучала по дверной панели и тут же замерла, прижавшись ухом к двери. Через несколько секунд она облегченно вздохнула и выпрямилась.

— Мистер Хиллбранд говорит, что вы можете войти, лейтенант.

— Как вам это удается? — полюбопытствовал я.

— Это трудно, — признала она. — Понимаете, мистер Хиллбранд никогда не повышает голоса и при этом любит, чтобы дверь его кабинета была постоянно плотно закрыта.

Секретарша прижалась спиной к стене и, протянув руку, быстро повернула дверную ручку. Как только дверь немного приоткрылась, она снова прижалась к стене.

— Он что, не выносит даже вашего вида? — удивился я.

— Секретарей без необходимости не должно быть ни видно, ни слышно, — шепотом пояснила она. — Пожалуйста, входите, лейтенант. Мистер Хиллбранд просто ненавидит открытые двери!

Я слегка удивился, однако довольно решительно вошел в просторную комнату и тщательно прикрыл за собой дверь. И тут же чуть не до колен утонул в толстом темно-коричневом ковре. Царившую в кабинете президента мертвую тишину нарушало лишь громкое тиканье высоких напольных часов. Вдоль правой стены тянулись книжные полки из дорогого красного дерева. Противоположный конец комнаты занимал большой письменный стол красновато-коричневого цвета, тщательно отполированный до мягкого сияния. Когда я приблизился, сидевший за столом человечек встал и вежливо поклонился.

Темный костюм был ему великоват, а высокий воротничок белой рубашки свободно болтался на худой шее. Картину дополнял узкий темно-синий галстук, завязанный крошечным узлом. Однако больше всего меня поразили две длинные тонкие пряди волос, артистически зачесанные назад на совершенно лысом и гладком черепе. Скрытые старомодными очками в золотой оправе светло-голубые глаза не мигая уставились на меня.

— Мистер Хиллбранд? — Я остановился в шаге от письменного стола.

— Это я. — Тембр голоса этого человека совершенно не вязался с его обликом и напоминал надтреснутый звонок, звучавший всегда на одной ноте. — А вы лейтенант Уилер из службы шерифа округа? Присядьте, лейтенант. — Хозяин кабинета махнул худой до прозрачности рукой в сторону массивного кресла с неудобной спинкой.

Я уселся, но сиденье кресла нисколько не прогнулось.

— Не хотел бы отнимать у вас время, мистер Хиллбранд, — вежливо начал я, — но…

— Отнимать у меня время, лейтенант? — Он закряхтел, изображая смех. — Глупости! Первый раз меня навестила местная власть, отвечающая за порядок! И я рад, что удостоился вашего персонального посещения, мой мальчик.

— Спасибо, — смущенно поблагодарил я. — Я также хотел бы упомянуть о…

— Что вы думаете о моем новом заводе? — радостно хохотнул он. — Лучший из подобных во всей стране!

Обошелся мне в кругленькую сумму, но он того стоит. Знаете, на нем работает около двух тысяч человек. — Он многозначительно поднял вверх указательный палец. — Но никто из моих работников не доставит вам никакого беспокойства, лейтенант. Могу лично вас в этом заверить. Кораблем командую я, и команда это понимает. Нашему семейному бизнесу более сотни лет, и на капитанском мостике всегда место только для одного. Каждый работающий у меня получает больше, чем предусмотрено профсоюзным тарифом, и он держится за свое место. Все также понимают, что я не потерплю никаких махинаций! Один неверный шаг и работник вылетает за ворота завода независимо от его квалификации!

— Я в этом уверен, мистер Хиллбранд. — Я сделал паузу, чтобы перевести дыхание, но его было не остановить.

— Точное приборостроение, лейтенант. Хиллбранд — это лучшая марка во всей стране. Мы не признаем никаких плюс-минус, никаких допусков, мы — точные приборостроители!

— Не хотел тревожить вас, мистер Хиллбранд, — решительно затараторил я, — но я расследую дело об исчезновении одного из представителей вашей администрации.

— Что такое, мой мальчик? — От неожиданности он остолбенел, однако быстро оправился и, бросив взгляд на большую фотографию в рамке, стоявшую у него на столе, заерзал в кресле. — Нет, это невозможно, — закудахтал он. — Все на местах и готовы отчитаться; на борту любого корабля Хиллбранда регулярно проводится инспекторская проверка! Как вы сказали, его зовут?

— Мерсер, — впервые произнес я это имя. — Хэл Мерсер.

— Глупости! — громко фыркнул президент. — Он в Детройте, в командировке. Это входит в обязанности моего личного помощника. Я должен знать, что происходит на Восточном побережье. — Он свирепо уставился на меня, как будто я сказал что-то совершенно нелепое. — Не могу допустить, чтобы они там вообразили, будто, переехав на Запад, я размяк в жарком климате! Кто сообщил об исчезновении Хэла?

— Его жена, — сымпровизировал я. — Вчера утром она позвонила ему по междугороднему телефону в связи с каким-то личным делом и обнаружила, что Хэл так и не зарегистрировался в отеле прошлой ночью.

Хиллбранд нахмурился.

— Не похоже на Хэла. Менять отель, не известив нас! Представители Хиллбранда всегда останавливаются в Детройте в отеле «Плаза». Так было всегда со дня его открытия весной восемьдесят седьмого. Когда Мерсер вернется, мне придется с ним серьезно поговорить. Все это плохо отражается на моральном облике его жены! Знаете, жены вообще играют очень важную роль. Если их поведение не отличается безупречностью, это влияет на мужа.

— Мистер Хиллбранд, по-моему, вы не вполне понимаете ситуацию, — в отчаянии заявил я. — Полиция Детройта проверила все отели, и ни в одном из них Мерсер не регистрировался!

— Это очень дурно с его стороны. — Потирая руки, он снова захихикал. — Но, знаете, мальчики есть мальчики. Должен признаться, со мной это однажды тоже было. Летом тридцать второго. Или это было в тридцать первом? Мой отец послал меня в Онтарио проверить сбыт продукции. Я хорошо это помню. Я как раз собирался сесть в поезд, когда почувствовал, как солнце невыносимо печет мне шею. Я посмотрел вверх, увидел сияющее летнее небо и внезапно почувствовал, как я устал от графиков, расписаний и ответственности!

— Очень интересно, мистер Хиллбранд, но…

— Знаете, что я сделал? — перебил он, намеренно понизив голос до театрального шепота. — Я повернулся спиной к поезду и отправился удить рыбу. На целую неделю! — Джадсон улыбнулся, продемонстрировав неровный ряд желтоватых клыков. — Не волнуйтесь, мой мальчик. Я уверен, что Хэл проделал в точности то же самое. К концу недели он вернется смущенный и раскаивающийся. И самое главное, горящий желанием снова влезть в упряжку. — Хиллбранд погрозил мне пальцем. — Но Хэл, конечно, свое получит! Я не позволю своему личному помощнику выйти сухим из воды; это подорвет дисциплину.

Черт побери! Я понял, что мое дело было безнадежным с самого начала. Где-то, в каком-то месте его разум треснул вместе с голосом.

— Спасибо, мистер Хиллбранд, за то, что уделили мне время. — Я поднялся. — Надеюсь, как вы говорите, нам не придется слишком долго волноваться по поводу исчезновения Мерсера.

— Подождите, мой мальчик! — Президент «Корпорации точного приборостроения» торжественно взмахнул рукой. — Идите сюда, обойдите стол. Я бы хотел, чтобы перед уходом вы кое-что увидели.

Я покорно выполнил его просьбу, потому что, не считая возможности раскроить его череп о крышку этого самого стола, у меня не было выбора. Джадсон подошел вместе со мной к окну, из которого открывался вид на земельные владения, окружавшие его новый завод. В течение следующих пяти минут он обрушил на меня лавину статистических данных, касающихся точного приборостроения. Мой мозг полностью отключился уже на втором слове. Спустя некоторое время я вдруг осознал, что он перестал говорить и выжидающе смотрит на меня.

— Великолепно, мистер Хиллбранд, — громко сказал я. — Очень любезно с вашей стороны не пожалеть времени, чтобы рассказать мне об этом.

— Мне бы хотелось, чтобы у меня действительно было время, чтобы рассказать вам обо всем, лейтенант. Но на это понадобятся месяцы!

Я быстро отвернулся от окна, опасаясь, что он вздумает продолжить свои пояснения, и обнаружил прямо перед собой фотографию в рамке на его столе. Длинные светлые волосы блондинки были перехвачены ленточкой, а на губах играла застенчивая улыбка. Но в ее глазах, в их невинном взгляде, можно было заметить скрытое распутство. К тому же скромное платье с белым воротничком не могло скрыть ее пышных форм.

— Я вижу, что вы восхищены моей племянницей, лейтенант, — поймав мой взгляд, сказал Хиллбранд.

— Очень хорошенькая девочка, — охотно согласился я.

— Не совсем девочка. Ей уже двадцать один. Эта фотография была сделана три года назад, как раз когда она закончила среднюю школу.

— Наверное, она сейчас в колледже? — спросил я.

— Насчет этого я был и остаюсь эгоистом. Привилегия старика. Анна — единственное, что у меня осталось. Ее родители трагически погибли в автомобильной катастрофе, когда ей было всего двенадцать лет, и я взял ее под свое крыло. С тех пор Анна со мной. Когда я порвал с Востоком, она бросила колледж и поехала со мной. У меня хватило ума купить дом с бассейном, и теперь Анна обожает Калифорнию.

Это замечательно, — одобрил я. — Она безусловно красивая девушка.

— Да, это так. — Хиллбранд снова уселся за письменный стол и, видимо, чисто случайно локтем толкнул фотографию так, что она упала лицом вниз. Старик, похоже, даже не заметил этого.

— Я прощаюсь с вами, лейтенант, и буду ждать вашего следующего визита. Хотя, уверен, ваши обязанности по поддержанию законности и порядка в округе оставляют вам мало свободного времени!

— Это правда, — согласился я. — Но я ценю вашу любезность. До свидания, мистер Хиллбранд.

Под мерное тиканье часов я направился к выходу. И уже был у самой двери, когда за спиной услышал сухой скребущий звук. Я не сразу сообразил, что это старик прочищает горло.

— Лейтенант!

— Мистер Хиллбранд?

Я повернулся. На расстоянии сидевший за письменным столом старик казался просто карликом. Черты его лица были неразличимы, только поблескивали линзы очков в золотой оправе.

— Вы действительно все поняли насчет Хэла? — В его надтреснутом голосе появилась новая властная нотка. — Мой личный помощник просто решил устроить себе недельные каникулы. Я думаю, что вы могли бы именно об этом неофициально намекнуть его жене. Чем он занимается на отдыхе? Охотится, вот что! Скажите ей, что Хэл уехал на охоту. Конечно, он плохо поступил, не сообщив никому из нас, куда уехал. Но он вернется, поджав хвост, к концу недели… — Очки внезапно сверкнули. — Мне вряд ли стоит напоминать о том, что я буду очень сильно возражать, если в прессе появится сообщение о его предполагаемом исчезновении.

— Вам нет необходимости упоминать об этом, мистер Хиллбранд, — холодно заметил я.

— Конечно нет!

Я уже было схватился за дверную ручку, когда вновь услышал сухой скрипучий голос:

— И еще одно, лейтенант, хотя это может показаться вам прихотью. Если по какой-то невероятной случайности с Хэлом случилась беда, я надеюсь, что мне немедленно сообщат об этом.

— Вы об этом услышите! — отрезал я.

— Я и только я услышу об этом, лейтенант! — ледяным тоном подчеркнул он. — И я буду решать, информировать об этом его жену или кого-нибудь еще!

— Своим заводом вы управляете по-своему, мистер Хиллбранд, — спокойно заметил я. — Но никто не вправе указывать мне, как управлять округом.

— Не будьте столь наивны, мой мальчик! — противно хихикнул он. — Если сомневаетесь, поговорите с мэром или с шерифом. Думаю, они вам скажут то же самое. Они нуждаются во мне больше, чем я в них!

Осторожно прикрыв за собой дверь, я наткнулся на верную секретаршу.

— Я провожу вас до машины, лейтенант, — предложила она. — Как прошла беседа?

— Прекрасно, — сообщил я, направляясь вместе с ней к лифту. — Мы очень мило по-дружески поболтали.

— Я так рада! — вздохнула девица. — Вероятно, он будет в хорошем настроении до конца дня.

— Ваш шеф рассказывал мне о доме, который купил, когда переехал сюда, — небрежно бросил я. — Я не уверен, правильно ли я понял адрес — Вэлли-Хэйтс?

— Неправильно, лейтенант! — радостно пропищала она.

— Не похоже, чтобы такой человек, как мистер Хиллбранд, жил в предместье, — пробормотал я.

— Он купил особняк Штернхейма на северном конце Парадиз-Бич, — сказала она. — Дом великолепный, настоящий дворец! Я помню, когда я была маленькой, мы часто проезжали мимо него по воскресеньям. И я всегда загадывала, что буду жить, когда вырасту, в этом доме. — Секретарша застенчиво улыбнулась. — У детей бывают такие глупые мечты!

— По крайней мере, вы работаете у человека, который действительно там живет, — заметил я. — В детстве я мечтал, что стану самым знаменитым вором-домушником, а стал полицейским.

— Это интересно. — Девушка задумалась. — Может, сработало ваше подсознание, и вы сделали выбор в пользу полицейского?

— Конечно, — согласился я. — Боязнь высоты!

До северного конца Парадиз-Бич я добрался уже где-то около четырех. Передо мной возвышался большой белый дом, жалкая версия Тадж-Махала. Частное шоссе пестрело предупреждающими табличками и заканчивалось у массивных ворот. Я посигналил, и некоторое время спустя появился крупный мужчина в темно-синей форме.

— Служба шерифа, — сообщил я.

— В таком-то рыдване? — усмехнулся он.

Я вылез из машины, подошел к воротам и показал ему свой значок.

— Извините, лейтенант, — пробормотал привратник. — Что стряслось?

— Хозяин дома? — строгим голосом спросил я.

— Раньше семи вечера его не будет. Дома его племянница. Она может чем-нибудь помочь?

— Пожалуй, я мог бы поговорить с ней, — задумчиво произнес я, делая вид, что колеблюсь.

— Никаких проблем, — заторопился страж. — Она сейчас около бассейна. Я открою вам ворота, лейтенант.

— Владельца зовут Хиллбранд, верно? — с деланной небрежностью поинтересовался я.

— Верно, — поспешно подтвердил привратник. Он понизил голос: — С ним все в порядке?

Я кивнул.

— Можете оказать мне услугу? До нас дошли слухи, что существует угроза похищения племянницы.

— Вот это да! — Страж присвистнул.

— Лично я считаю, что все это чушь, — подмигнул я ему. — Но проверить надо. Я поболтаю с племянницей пару минут и выясню, не заметила ли она в последнее время чего-нибудь необычного. Не пугая ее и не объясняя причины. Но старика просто так не проведешь. Если хозяин узнает, что приходил лейтенант полиции, он начнет рыть землю, чтобы выяснить причину.

— Я понял вас, лейтенант! Для старика вас здесь не было, правильно?

— Вы правильно поняли, — подтвердил я. — Спасибо.

— Слева от дома, недалеко отсюда, вы увидите дорогу. Она приведет вас прямо к бассейну, — объяснил привратник.

Спустя минуту я остановил машину рядом с громадным бассейном в форме звезды и вылез наружу. Одинокая фигурка, стоявшая на краю трамплина на противоположном конце бассейна, не двигалась. Некоторое время понаблюдав за мной, девушка грациозно нырнула в воду. Очень скоро ее головка вынырнула совсем близко от места, где стоял я. И я удивился, что она смогла проплыть такое большое расстояние за такое короткое время.

Девушка заметила это и улыбнулась:

— Все объясняется формой бассейна, которая создает оптический обман. Бассейн кажется гораздо шире, чем он есть на самом деле.

Племянница Джадсона Хиллбранда легко вылезла из воды на широкий бетонный парапет и направилась ко мне, ее грудь подпрыгивала в такт ходьбе.

— Привет! — Она стянула с головы купальную шапочку, и длинные светлые волосы рассыпались по плечам. — Я Анна Хиллбранд.

— Лейтенант Уилер, — представился я. — Вы знаете, что двое суток назад был убит Гленн Торп?

Она долго смотрела на меня, пытаясь заставить себя не поверить мне. И вдруг ее лицо сморщилось. Девушка медленно опустилась на колени, закрыла лицо руками и затряслась от рыданий. Я ничего не мог поделать, мне оставалось только ждать, когда она успокоится. Я отвернулся и закурил сигарету. Я успел выкурить сигарету и затушил окурок. И тут услышал позади себя слабый шуршащий голос.

— Как это произошло? — зло спросила она.

Анна стояла на коленях, время от времени яростным жестом смахивая с лица слезы, и внимательно слушала меня. Я рассказал ей об убийстве Торпа, о шантаже. Показал фотографии всех портретов. Терпеливо ждал, пока она обзывала меня бессовестным лгуном и еще всякими разными словами, — некоторые я услышал впервые. Прошла, казалось, целая вечность. И она все-таки мне поверила, потому что ничего другого ей и не оставалось.

Потом Анна вдруг исчезла на несколько минут и появилась закутанная в купальный халат. Глаза были уже сухими, но опухшее лицо покрывали красные пятна. Глубоко засунув руки в карманы халата, она смотрела на меня ничего не выражающим взглядом.

— Не дадите ли мне сигарету? — нарушила она наконец молчание.

— Конечно. — Я протянул ей пачку и зажег спичку.

— Спасибо. — Девушка сделала несколько жадных затяжек. — Извините, что наговорила вам все это!

— Меня обзывали и похуже без всякого повода, — пожал я плечами.

— Вы милый. Вот уж чего никак не ожидала от полицейского! — Анна задумчиво склонила голову набок. — Вас только что ужасно оскорбляли. Вы видели портрет работы Гленна: малышка Анна в чем мать родила, готовая предаться сексу. Но мне совсем не стыдно. — Она еще раз энергично затянулась и швырнула сигарету в пруд.

— Гленн был моей жизнью, моим бегством из этого вонючего мавзолея! Теперь я никогда не буду свободной, пока жив дядя Джадсон. А он из тех, кто живет вечно! — Ее губы тронула странная улыбка. — Видите, как получается, лейтенант? Похоже, теперь я оплакиваю себя!

— Имеете полное право, — поддержал ее я.

— Я больше не заплачу. По крайней мере сейчас, это точно, — задумчиво произнесла Анна. — Может быть, даже никогда.

— Сделайте для начала минутный перерыв, — пошутил я.

— Ради Бога, прекратите! — вдруг взорвалась она. — Когда вы так говорите, то становитесь похожи на моего дядю. Банальные истины Джадсона Хиллбранда для ежедневного использования. На любой случай жизни у него припасена соответствующая заповедь. — Она злобно фыркнула. — Хотя я никогда не слышала, чтобы он высказался по поводу оргазма!

— Я что, должен стоять и слушать, как вы ненавидите вашего дядюшку? — раздраженно бросил я. — Или попытаетесь помочь мне выяснить, кто убил этого бездельника Торпа?

Анна на мгновение зажмурилась.

— Уж лучше это, — прошептала она. — Что вы хотите знать?

— Как вы с ним познакомились? — задал я первый вопрос.

— Через Лиз.

— Лиз Нил? — уточнил я.

— Значит, вы знаете ее? — воскликнула девушка. — Она ведет счета клиентов в рекламном агентстве и поддерживает связь между агентством и дядей. Это, наверное, единственная женщина, которой он откровенно восхищается. Он доверяет Лиз. Поэтому я совершенно спокойно могла встречаться с ней, и мне было даже разрешено оставаться на уик-энд в ее доме. С самого первого дня, как мы приехали в эту чертову Калифорнию, дядя помешался на мысли о том, что меня необходимо защищать! Я чуть не свихнулась от всего этого! Я никогда не встречалась с моими сверстниками. И даже когда выезжала, чтобы купить что-нибудь из одежды, шофер должен был постоянно находиться рядом со мной.

— Обычная жизнь маленькой богатой девочки, — сказал я. — Печально, но не оригинально.

— Я рассказала все это, чтобы объяснить, как здорово было проводить уик-энды вместе с Лиз! — огрызнулась она. — В один из таких уик-эндов к ней заскочил Гленн. Через полчаса у Лиз разыгралась мигрень, и она, проглотив пару таблеток снотворного, скрылась в спальне. Я почувствовала, что не могу больше оставаться девственницей, и Гленн конечно же не заставил себя долго ждать!

— По-настоящему романтическая история, — прокомментировал я. — Лиз не возражала, когда вы с Торпом проводили время у него дома, а не у нее на квартире?

— Она благожелательно отнеслась к этому. И она знала, что Гленн для меня все.

— Когда он нарисовал портрет?

— По-моему, ранней весной.

— Двадцать седьмого апреля кто-то уплатил шантажисту четыре тысячи долларов, чтобы сохранить тайну этого портрета, — медленно проговорил я. — Вы уверены, что это были не вы?

Анна вспыхнула.

— Последний раз я спала с Гленном всего пару недель назад. Вы думаете, я пошла бы на это, если бы он шантажировал меня в апреле?

— Полагаю, что нет, — согласился я. — Вы встречались с Джилом Лейном и Херманом Ллойдом — руководителями рекламного агентства?

— Да, конечно, — равнодушно ответила она. — Скучища!

— А что скажете насчет Хэла Мерсера?

— Даже не упоминайте в моем присутствии имя этого паршивого ублюдка!

— Почему? — строго спросил я.

— Я предпочитаю это не обсуждать! — упавшим голосом сказала она.

— Замечательно! — устало заметил я. — Вы хотите помочь мне поймать убийцу вашего любовника, но как только начинает вырисовываться правда, что-то начинает вас смущать, и вы тут же трусите!

— Уверяю вас, это никак не связано с убийством Гленна, — отрезала она.

— Откуда вы знаете? — усмехнулся я. — Давно ли вы служите в полиции?

Пятна на ее опухшем лице побагровели.

— Ладно! Вы его знаете?

— Нет, — ответил я. — Встречался только с его женой.

— Мне ее жаль! Хэл Мерсер — я нарисую вам его портрет — из тех мужчин, которые считают себя просто неотразимыми для всех женщин, начиная с тринадцати лет и выше. Свои черные вьющиеся волосы он всегда зачесывает назад, чтобы скрыть лысину на макушке. Но это не помогает. Еще у него есть черные колючие усы. Хэл слишком много пьет, а его живот растет как на дрожжах. Трезвый, этот человек неприятен, агрессивен, упивается собственным тщеславием. С каждым глотком спиртного, естественно, эти милые черты усиливаются. Совершенно иную картину можно увидеть всякий раз, когда он находится рядом с моим дядей. Тогда Хэл становится подобострастным, виляет хвостом, никогда не скажет «нет», и все это еще более отвратительно!

— Ясно, — перебил я, — портрет этого человека вы мне нарисовали. Так что же все-таки произошло?

— Это было примерно три месяца назад, — поколебавшись, начала Анна. — Я поехала вместе с дядей на завод, потому что мне нечем было заняться, и я отчаянно скучала. Уже не помню, то ли техника вышла тогда из строя, то ли еще что-то случилось. Дядя собирался задать всем взбучку. Так вот, я сидела в похоронном бюро…

— Где? — не понял я.

— В его кабинете! Потом вошел Хэл. Он показался мне более симпатичным, чем обычно, хотя я и чувствовала, что от него несет спиртным. Мы немного поболтали, а потом он предложил отвезти меня домой. Я была в восторге от возможности выбраться из этого мавзолея. К тому же и Хэл казался другим, не похожим на того Хэла Мерсера, которого я знала. Сначала все было прекрасно. Но очень скоро он начал делать определенные предложения. Вы знаете, что я имею в виду… Сначала я притворялась, что не понимаю или не слышу его. Но его намеки становились все грязнее. В конце концов я заявила, что мне это не нравится, и попросила остановить машину. Ничего хуже я не могла придумать! Тогда Хэл заявил, что знает обо мне все и что я — самая отъявленная шлюха во всей Калифорнии. В ход пошло все! Закончив подробное описание анатомии моего тела, этот подонок перешел к обсуждению моей сексуальной жизни, расписывая различные позиции, которые я предпочитала, и комментируя почему… — Анна устало покачала головой. — Я уговаривала себя, что он просто болен и ему нужно показаться врачу, но в глубине души вся тряслась от страха. Но доехав пяти миль до дома, он начал всерьез ко мне приставать. Это было похоже на нападение медведя гризли. Я пыталась бороться, но он был гораздо сильнее меня. Как будто все происходило в жутком ночном кошмаре, и я никак не могла проснуться…

— Что было дальше, когда вы вернулись домой?

— Мы так и не добрались домой! Он внезапно свернул с дороги и, продравшись сквозь кустарник, остановился на мысу. Затем, бросив меня на заднее сиденье, Хэл навалился на меня и попытался изнасиловать. Только мне повезло, лейтенант. Я пнула его ногой в самое больное место и вырубила его. Хэл свалился обратно на переднее сиденье и лежал там, издавая стоны и осыпая меня проклятьями. Я открыла заднюю дверь и уже было собиралась выйти из машины, как вдруг до меня дошел смысл его слов. Он описывал мой портрет в обнаженном виде и, если отбросить гнусные преувеличения, это описание было точным во всех деталях. И тут я кинулась бежать со всех ног. Я даже не помню, как очутилась дома. Помню только, что стояла под душем, наверное, два часа и все думала, сумею ли я смыть с себя всю эту грязь!

— Потом вы говорили об этом с Торпом?

Она кивнула.

— Опуская при этом, конечно, все мерзкие подробности. Гленн клялся, что, кроме нас двоих, никто никогда не видел этого портрета. Говорил, что не знает никакого Мерсера. Уверял, что, должно быть, я все это вообразила.

— Вы называли Гленна как-нибудь по-другому? Например, каким-нибудь прозвищем?

— Это имеет какое-то значение? — холодно поинтересовалась она.

— Может быть, и имеет! — с нажимом сказал я.

— Гарсиа, — ответила она. — Звучит дико, если не знаешь, что к чему, но мы здорово веселились. «Вот послание от Гарсиа — специальная доставка!» Своего рода семейная шутка. Вся радость в том, что делишь ее только с одним человеком.

— Вы помните, кто придумал эту шутку?

— Гленн, — без колебаний заявила она. — Как-то ночью он вышел в студию и вернулся с нарисованными на верхней губе какими-то идиотскими усами. При этом он торжественно объявил, что его зовут Гарсиа. — Анна нетерпеливо пожала плечами. — В то время это прозвучало как-то таинственно.

— Это вы вчера днем звонили ему домой?

— Мне показалось странным, что мне ответил какой-то скрипучий голос, и я сказала, что ошиблась номером. — Девушка передернула плечами. — Я хотела сказать ему, как мне его не хватает, что я жду не дождусь, когда мы снова займемся любовью… А в это время его тело уже лежало в морге!

— У меня больше нет вопросов, — заключил я. — Не вспомните ли чего-нибудь еще, что могло бы помочь?

— Не думаю, — уверенно проговорила она.

Я рассказал Анне, как встретился на заводе с ее дядей и увидел ее фотографию у него на столе.

— Если Джадсон узнает, что я повидался с вами сразу же после встречи с ним, он начнет разбирать контору шерифа по кирпичику, — сказал я. — И тогда узнает все.

— Вы здесь никогда не были, — мгновенно отреагировала девушка. — Но ведь есть охранник у ворот?

— Думаю, он будет держать рот на замке, — заверил я и повторил историю о возможном похищении, которую скормил охраннику. — Вы могли бы поговорить с ним после моего отъезда. Некий заговор молчания, так сказать. Вы не хотите пугать дядю, а он не хочет пугать своего босса.

— Это нетрудно. Я все улажу, — охотно согласилась она.

— До свидания, Анна.

— До свидания, лейтенант. — Мне показалось, что глаза девушки затуманились. — Наверное, я вас больше не увижу?

— По крайней мере, какое-то время, — уклончиво проговорил я.

— Все уходят, — грустно пробормотала она. — Гленн никогда не вернется, и мне уже не нужно больше лелеять свою тайную мечту.

— Я бы рискнул сейчас сказать какую-нибудь пошлость, но я хорошо помню, как вы на это реагируете! — заметил я.

И, забравшись в машину, завел двигатель и включил первую передачу.

— Эй! — окликнула она меня. — Напишите мне, если задумаетесь об оргазме, обещаете?

В четверть седьмого я вернулся домой и направился прямиком на кухню. Я как раз наслаждался первым глотком виски, когда зазвонил телефон. Черт с ним, решил я и сделал еще глоток. Тут мне пришло в голову, что я что-то упускаю. А вдруг это звонит убийца и хочет мне сдаться? Или Джадсон Хиллбранд собирается предложить мне занять место президента его компании? А может, это организаторы конкурса «Мисс Вселенная» жаждут, чтобы я опекал претенденток? Я чуть не сломал ногу, кинувшись к телефону.

— Уилер, — спокойно произнес я.

— Лейверс, — зарычал голос в трубке, и все мои фантазии растаяли как дым. — Патрульные только что обнаружили тело на дороге в Старом каньоне.

— Рядом с домом Торпа? — поспешно спросил я.

— На другом конце, — проворчал шериф. — В районе перекрестка. Я пришлю коронера и всех остальных. Сейчас же мчитесь туда. Возможно, это шанс для всех нас.

— Да еще какой толстый! — заметил я.

— Как вы меня назвали! — завопил он.

— Я никак вас не называл, — возразил я.

— Нет, ясно слышал, как вы назвали меня толстым.

— Вы хотите, чтобы я остался здесь и придумывал, как вас назвать? — теряя терпение спросил я. — Или чтобы я отправился взглянуть на этот труп?

Перед тем как повесить трубку, шериф что-то прорычал. Я тоже положил трубку на рычаг, покончил с виски и снова направился к выходу. Иногда я задаюсь вопросом, какого черта я вообще называю это помещение своим домом.

Солнце уже садилось за гору, когда я остановил свой «остин» позади патрульной машины. Я решил, что светло будет еще, по крайней мере, полчаса, и этого вполне достаточно для моей продуктивной работы. Когда я вылезал из машины, один из патрульных с довольным видом подошел ко мне.

— Нам повезло, лейтенант. — Он радостно улыбнулся. — Мы остановились здесь только потому, что Чарли захотелось — ну, вы понимаете — и он отправился к деревьям, и чуть не упал, споткнувшись о труп.

— В гробу я видел такое везение! — огрызнулся я. — Только я собрался выпить и немного расслабиться, как позвонил шериф…

— Я вам сочувствую, лейтенант! — Патрульный попытался стереть с лица радостную улыбку, но это ему не удалось. — Хотите взглянуть?

— А вы думаете, я мчался сюда только для того, чтобы поболтать с вами? — со злостью спросил я.

Убитый, разбросав руки и ноги, лежал в густом подлеске совсем близко от дороги. Чтобы получше его рассмотреть, я опустился на колени. Это был мужчина лет тридцати пяти, со спутанными черными волосами и густыми черными усами. Глаза его были закрыты. Пуля вошла в нижнюю часть подбородка и вышла через затылок. Мне стало просто нехорошо, когда вдруг показалось, что одно веко дернулось. Меня начало мутить. Я понял, что труп слишком долго находился на солнце.

Поднявшись с колен, я посмотрел на патрульных. Они глазели на меня в надежде, что я вдруг взорвусь, обращусь в клуб дыма и улетучусь.

— Вы нашли оружие? — невозмутимо спросил я.

— Примерно в шести футах отсюда, — гордо заявил Чарли. — Это…

— Винчестер восемьдесят восьмой модели, — закончил я за него.

— Откуда, черт побери, вам это известно? — вытаращил он глаза.

— Здесь нет никакого секрета, — признался я. — Просто это сходится с тем, что мне уже известно. Так же как сходится и то, что этого парня зовут Хэл Мерсер.

Примерно час спустя, когда эксперты уже закончили втаптывать улики в землю, я стоял рядом с шерифом Лейверсом, ожидая, когда док Мэрфи закончит осмотр. Пару минут спустя он присоединился к нам. Лицо его было хмурым.

— Жаль, что никто не нашел его раньше, — сказал он. — Мне все равно придется делать вскрытие!

— Сколько времени прошло с момента его смерти? — нетерпеливо спросил Лейверс.

— Трудно сказать, — пожал плечами Мэрфи. — Во всяком случае, он лежит здесь достаточно долго.

— Возможно, сорок часов? — не отставал Лейверс.

— Возможно.

— Скажите, а мог убитый сам нанести себе такую рану? — шепотом спросил шериф, как бы опасаясь, что его обычный звериный рык спугнет ответ.

— Конечно! — Криминалист холодно посмотрел на Лейверса. — Никакой особой сноровки не требуется, чтобы опустить подбородок на дуло винтовки и нажать на спуск. Единственное, что здесь требуется, это определенная сила воли, чтобы не бросить курок на полдороге!

— Нет! — заявил я шерифу. — У вас не получится аккуратно обтяпать это дельце. Так что хоть сейчас пишите мемуары, — добавил я.

— Погодите минуту, Уилер! Мы знаем, что Мерсер так и не улетел в Детройт. Торп был убит из такой же винтовки. Потом, когда вы подъехали к дому, убийца всадил пару зарядов в фары вашей машины, а миссис Мерсер помчалась вам навстречу. Правильно?

— Абсолютно, — подтвердил я. — После того как он дважды выстрелил, а я сразу прилип к земле, мы услышали, как завелась и уехала какая-то машина.

— Я помню, что вы мне об этом рассказывали, — кивнул Лейверс.

— Поблизости нашли какую-нибудь машину? — спросил я.

Молчание затянулось. Наконец Лейверс осторожно откашлялся.

— Убийца мог ее где-нибудь спрятать.

— Он мог даже ее разжевать и проглотить! — с иронией возразил я. — Вы считаете, что Мерсер убил Торпа, выбил мне фары, чтобы я не мог его преследовать, уехал на машине, а потом — вдруг — раскаялся и решил застрелиться. Скажите, в подобной ситуации стали бы вы где-то прятать машину, а потом тащиться несколько миль, прежде чем ткнуть себе ствол под подбородок?

— Томкинс! — рявкнул Лейверс, и тут же примчался один из патрульных. — Тебе не попадались в последние дни брошенные машины?

— Нет, сэр. Никто еще никогда не бросал здесь машину.

— Почему? — резко спросил Лейверс.

— Потому что отсюда слишком далеко добираться домой пешком! — рассмеялся Томкинс, но тут же замолк, заметив выражение лица шерифа.

— По-моему, нет смысла сейчас все это обсуждать, — раздраженно сказал Лейверс, глядя куда-то поверх моего плеча. — Подождем, пока будут готовы все отчеты экспертов. Знаете, в чем ваша беда, Уилер? Вас почему-то никогда не удовлетворяет простое и логичное объяснение!

— Шериф, уж если вы хотите получить результаты побыстрее, — вежливо посоветовал я, — тогда давайте дождемся рассвета, украдем где-нибудь автомобиль и спрячем здесь, пока никто не смотрит!

Караван во главе с машиной Лейверса, отдохнув, двинулся в путь. Я сидел в «остине» и курил сигарету. Между тем с гор стремительно спускалась ночь. Всю дорогу мне не давал покоя один вопрос: когда Торп впервые применил свой нестандартный и совершенно уникальный способ шантажа? Когда ему в голову пришла идея убедить охваченную страстью даму позировать обнаженной, а потом угрожать продать портрет мужу или еще кому-нибудь, если она не заплатит. Я решил, что это могло произойти по-разному. Во-первых, такая идея могла поразить его как гром средь ясного неба. И он немедленно принялся за работу. А может быть, он уже написал портрет обнаженной дамы и просто сидел, в восхищении глядя на картину. И тут вдруг его осенило. Предположим, кто-то сидел рядом с ним и тоже восхищался портретом. И они подумали о возможности шантажа?

Мне больше нравился последний вариант. Он открывал целый ряд захватывающих комбинаций. За спиной Торпа — чей-то мастерский ум, планирующий каждый его шаг. Откинув голову, я громко рассмеялся, но тут же замолк: в моем мозгу что-то как бы щелкнуло. В следующее мгновение все разрозненные части головоломки встали на свои места.

Мне понадобилось пять минут, чтобы добраться до тупика в Старом каньоне, где я свернул на разбитый проселок. Как я и ожидал, дом был погружен во мрак. Я не зря понадеялся, что Полник не переусердствует, запирая дом перед своим уходом. Оставив фары включенными, чтобы была видна дорожка, я направился к входной двери. Как только я толкнул ее, она тут же распахнулась. Я пошарил рукой по стене в поисках выключателя. Со светом было все в порядке, поэтому я вернулся к машине и выключил фары. Мысли сержанта, должно быть, были заняты родинкой на бедре Айрис Мерсер; где уж там помнить о таких пустяках, как дверные замки и выключатели!

Вернувшись в дом и взявшись за телефонную трубку, я ощутил угрызения совести. Однако, услышав знакомые телефонные гудки, я успокоился и набрал номер Лиз Нил. На третьем гудке она ответила.

— Это Эл Уилер, — сказал я.

— Эл, любимый! — глубоко вздохнула она. — Ну и денек у меня выдался — не жизнь, а сущий ад! А что у тебя?

— Временами так же, как и у тебя, — ответил я.

— Думаю, что я не настолько в форме, чтобы вынести еще одну ночную очную ставку, — простонала Лиз. — Это, наверное, тебя тоже тревожит?

— Я просто схожу с ума, — сообщил я. — Но знаешь, сейчас я звоню по другому поводу!

— Ну вот, теперь ты меня совсем озадачил: не знаю, должна ли я чувствовать себя благодарной или оскорбленной! — тихо рассмеялась она. — Так что же у тебя на уме?

— Когда я утром покидал твой офис, — сказал я, — то пообещал, что вернусь, если в деле Торпа откроется что-нибудь важное. И это произошло.

— Эл! — От ее глубокого контральто у меня зазвенело в ухе. — Так это же замечательно! Расскажи мне, что случилось?

— Не по телефону, — отрезал я. — Сейчас я нахожусь в доме Торпа. Если бы вы с Джилом Лейном сейчас подъехали сюда, думаю, мы раскололи бы этот орешек за пару часов. С Ллойдом я тоже свяжусь, так что не беспокойтесь.

— Любимый, при одной мысли о том, что придется куда-то ехать, у меня исчезает всякий энтузиазм! Это не шутка, Эл? Ты серьезно настроен?

— Лиз, прелесть моя, если бы я был игриво настроен, — проворчал я, — то, поверь, вместо шуток мчался бы сейчас на всех парусах к тебе на очную ставку!

— Уговорил, — прожурчала она. — Я знаю, что Джил дома, потому что никто из нас не собирался уезжать из города после того, что мы пережили сегодня. Мы приедем как можно скорее.

— Прекрасно, — сказал я и повесил трубку.

Затем я позвонил Херману Ллойду. Рассказал ему то же, что и Лиз Нил, и попросил привезти с собой жену. Он не выказал особого энтузиазма, но пообещал, что они отправятся немедленно.

Мне оставалось только ждать. Мой желудок напомнил, что я с утра ничего не ел, и я отправился на поиски съестного. В холодильнике нашелся замороженный обед из полуфабриката. После разогревания такое блюдо напоминает по вкусу, должно быть, то, чем, по мнению ученых, человечество будет питаться в двадцать первом веке. Отведав его, я понял, почему они так беспокоятся. В спальне в стенном шкафу я обнаружил бутылку виски, полную на треть.

Повсюду царила тишина. Опустившись в гостиной в кресло и прихлебывая виски, я принялся размышлять о тех женщинах, с которыми Торп занимался любовью в этом доме. И о том, сколько еще было таких, о которых я ничего не знаю? Окна неприятно зияли черными квадратами, и немного погодя я встал и задернул штору. Закуривая сигарету, я чуть не подскочил от неожиданно громко затрещавшей спички. И какой псих, мрачно подумал я, первым сказал, что в городе человек чувствует себя одиноко?

Первыми прибыли Херман и Натали Ллойд. Рыжая миссис Ллойд была одета в своем стиле. На этот раз на ней были белая шелковая блузка и светлые шелковые брюки. Этот наряд, как обычно, превосходно облегал ее фигуру. Прибывшие нерешительно прошли в гостиную, и Ллойд тут же извлек прихваченную с собой непочатую бутылку виски.

— Я подумал, что здесь не найдется ни капли спиртного, лейтенант, — пробормотал он.

— Я нашел бутылку, пустую на две трети. Так что вы оказались недалеки от истины, — заметил я. — Советую вам отправиться на кухню и приготовить напиток себе и вашей жене.

Дождавшись, когда он вышел из комнаты, Натали Ллойд улыбнулась мне.

— Я надеюсь, лейтенант, это означает, что притворству так или иначе будет положен конец?

— Притворству? — медленно повторил я.

— Это так трогательно! — В ее синих глазах я прочел усталость и разочарование. — Ллойд изо всех сил притворяется, что не знает о моем романе с Гленном, о портрете и о том, почему вы в тот день приехали задавать вопросы! — Она тяжело вздохнула. — Иногда мне хочется, чтобы он сделал что-нибудь, даже избил меня — все, что угодно, лишь бы покончить с этим раз и навсегда.

— Я рассчитываю, что все закончится сегодня ночью, миссис Ллойд, — постарался я успокоить ее.

— Ради Бога, зовите меня Натали! — Она весело рассмеялась. — Это просто смешно, лейтенант. Что вы говорите каждый вечер, опустошая карманы перед тем, как лечь в постель? Когда мое изображение в голом виде падает на крышку стола? «Спокойной ночи, миссис Ллойд!» — Она насмешливо выпятила нижнюю губу. — Держу пари, лейтенант, вы говорите в этот момент нечто менее формальное!

В комнату вернулся Ллойд с напитками, и разговор сам собой прекратился. Наконец появилась вторая машина. Лиз Нил буквально ворвалась в дом. На ней был знакомый комбинезончик, и я не мог не задаться все тем же вопросом: носит ли она что-нибудь под ним для защиты от горной прохлады?

— Эл, ты гений! — Лиз звонко чмокнула меня в щеку. — Я так взволнована, что просто не могу успокоиться!

— Я это заметила, дорогая, — нежно промурлыкала Натали Ллойд. — Целесообразно было бы выпускать специальные бюстгальтеры для таких крупных девочек, как ты.

— У меня смутное ощущение, будто я первый раз присутствую на каком-то местном шабаше, — вмешался Джил Лейн. — Эл, старина, не будет ли сегодняшний вечер напоминать нечто подобное?

— Слушайте! — Хриплый голос Ллойда заставил замолчать всех остальных. — Мы все знаем, что поставлено на карту. Лейтенант сдержал слово и, возможно, собрав нас здесь, поможет нам. — Он вопросительно посмотрел на меня. — Пожалуйста, ваше слово, лейтенант!

— Спасибо, — поблагодарил я. — Сегодня около шести вечера недалеко отсюда, вниз по дороге, мы нашли тело Хэла Мерсера.

Лиз смотрела на меня горящими от возбуждения глазами.

— Наверняка это был Хэл Мерсер, Эл! Все сходится: мотивом убийства была ревность. И у него имелись и время, и все возможности сделать это. Он был в аэропорту, но так и не сел в самолет. Поехал домой за винтовкой…

— На чьей машине? — перебил я. — Позднее тем же вечером сюда приехала Айрис Мерсер на их собственном автомобиле.

Лиз нетерпеливо передернула плечами.

— Возможно, он заранее взял напрокат машину и оставил ее в аэропорту. Потом приехал на ней сюда и убил Гленна. Услышав, что появилась Айрис, он выскользнул из дома…

— Включил и выключил свет, выбил мне двумя выстрелами фары, а потом уехал неизвестно на чем, — снова перебил я. — А потом, терзаемый угрызениями совести, решил застрелиться. Куда девалась его машина?

— Знаешь, Лиз, это серьезный аргумент, — заметил Джил Лейн. — Автомобиль не может просто растаять в воздухе?

— Может, он оставил его на обочине, — не сдавалась брюнетка, — а кто-то наткнулся на него и украл!

— Например? — огрызнулся я. — Вряд ли кто-нибудь живет по эту сторону гор. Ближайший дом находится по меньшей мере в трех милях отсюда!

— Думаю, лейтенант прав, — мягко вмешалась Натали.

— Нет, он ошибается! — бросила Лиз.

— Я считаю, что это Мерсер, — медленно произнес Херман Ллойд. — Кто же еще?

— Я воздерживаюсь от выводов, — равнодушно заявил Джил Лейн. — Но, если хотите знать, я склонен поддержать Эла. Он не получил ответа на вопрос, что случилось с машиной. И я не могу придумать мало-мальски правдоподобного объяснения.

— Повеселились, и хватит, ребята, — холодно объявил я. — Я собрал всех здесь не для того, чтобы решить, убил Мерсер Торпа или нет. Я не верю, что он это сделал, поэтому должен выдвинуть какие-то альтернативные предположения. Вот истинная причина, по которой я попросил вас приехать. Хочу, чтобы вы помогли мне проверить мою версию и определить, вписываются ли они в общую картину.

— Гений сыска вернулся. — Присвистнув, Лиз махнула рукой.

Я преподнес им теорию, которую так тщательно разработал в машине, о тайном вдохновителе и руководителе; стоя за спиной Торпа, он планировал каждый шаг художника-шантажиста. Лиз тряслась от хохота, а Джил сидел задумавшись. Херман был явно смущен, а Натали, по-моему, даже не слушала. Похоже было, что я стартовал неудачно.

— На первый взгляд, остроумная теория, лейтенант, — вежливо заметил Херман. — Но затевать всю эту возню ради жалкой суммы?.. — Он пожал массивными плечами. — Лиз уплатила две тысячи, вот и все!

— И я уплатила три, дорогой, — небрежно бросила Натали.

— Да, — машинально кивнул он, — ты уплатила… — С отвисшей челюстью Херман уставился на жену.

— Так что теперь ты можешь перестать притворяться, что до сих пор ничего не знал, — твердо заявила она.

— Хороший вопрос, Херман, — громко сказал я. — И не просто хороший, а отличный! Потому что, можете быть уверены, я пока не знаю на него ответа!

Ллойд тут же забыл про свою жену и повернулся ко мне.

— Я вас не понимаю, лейтенант.

— Давайте все вместе подойдем к столу, и я попытаюсь объяснить, — предложил я. — И не стоит относиться к этому, как к партии в бридж с соседями, которых вы ненавидите.

— Что дальше? — поинтересовалась Лиз, вставая со стула. — Фокусы?

Я уселся во главе стола, по обе стороны которого разместились чета Ллойдов и другая парочка. Затем я выложил на стол фотографии четырех обнаженных дам.

— Элементарная арифметическая операция, — сказал я. — Лиз — две тысячи. — Я отложил ее фотографию в сторону. — Неизвестная, неопознанная длинноволосая блондинка — четыре тысячи. — Ее фотография легла рядом с фотографией Лиз. — Натали — три тысячи. Остается Айрис Мерсер. Торп считал, что из нее можно вытрясти пять, но этому не суждено было сбыться, потому что Гленна убили. Девять тысяч за шесть месяцев; если считать Айрис — четырнадцать за семь. Минус проценты Дюма за обеспечение легального прикрытия для денежных выплат. Вы правы, Херман. Для такого человека, как Торп, который, как мы знаем, любил женщин, это была хорошая кормушка. Но настоящий делец даже и связываться бы не стал с такими деньгами!

— Так о чем мы толкуем? — простонала Лиз.

— О неизвестном факторе, — спокойно сказал я и положил одну из фотографий обратно в центр стола. — Придумайте имя этой длинноволосой блондинке, например, Анна Хиллбранд, и таинственный шеф снова в деле.

Натали посмотрела на мужа.

— Племянница старика?

— Это она, — пробормотал Херман.

— Прости, Эл, — тихо сказала Лиз. — Конечно, мы все знали, кто она. Но не решились назвать тебе ее имя.

— У меня просто сердце обливается кровью, Лиз, — с иронией произнес я.

— Погодите, Эл! — вмешался Джил, приглаживая рукой свои длинные черные волосы. — Вы сказали, что, раз замешана Анна Хиллбранд, мошенник снова в деле. Но с другой стороны, пару минут назад вы сообщили, что она уплатила четыре тысячи долларов. Разве это такая крупная сделка?

— Эту сделку Торп провернул на стороне, он обманул своего шефа, — объяснил я. — У Гленна был готов портрет обнаженной Анны, и, конечно, у него чесались руки, а его шеф не разрешал использовать портрет. Поэтому художник отправился к единственному человеку, который заплатил бы ему наличными в обмен на товар — Хэлу Мерсеру, личному помощнику Хиллбранда.

Я закурил сигарету, подошел к двери и привалился к ней спиной.

— Почему вы все не сядете? — резко бросил я. — Никто никуда не уйдет, пока я не закончу. Все вечеринки в прошлом.

Присутствующие вернулись к своим стульям и снова уселись, внимательно глядя на меня. Я мысленно скрестил пальцы в надежде, что оставшиеся двадцать процентов кусочков головоломки тоже встанут на свои места.

— Сегодня днем я разговаривал с Анной Хиллбранд в доме на севере Парадиз-Бич. — Я кратко изложил им историю девушки. — Еще один факт ложится в общую картину, — сказал я в заключение. — В тот вечер в аэропорту Мерсер был пьян и хвастался своей жене, что скоро прижмет Хиллбранда. Когда Айрис насела на него с требованием все объяснить, Хэл сказал, что нашел человека, который никогда не существовал, и связал его с девушкой, которой никогда не было и не будет.

— Ничего не понимаю! — проворчал Херман.

— Девушка, которой никогда не будет, вероятно, Анна Хиллбранд, — предположила Натали. — Все говорят, что старик ее чересчур оберегал.

— А мужчина, который никогда не существовал, это наш партнер Гарсиа, ты, клуша! — Джил Лейн чуть не подавился от смеха. — Гарсиа! По какой-то темной причине он решил использовать это имя как псевдоним.

— Помнишь, Лиз, ты мне рассказывала, как Торп заявил, что двух тысяч ему недостаточно. И если у тебя нет наличных, то ты должна стать сводней? — спросил я.

Лиз вздрогнула, но ее голос оставался спокойным:

— Да, помню, Эл.

— Находить для него подходящих подружек, скучающих жен, богатых дам — он так говорил? — Брюнетка кивнула. — Кого вы ему нашли, Лиз?

— Натали, — тихо сказала она, — и Айрис Мерсер.

— Что? — Синие глаза Натали потемнели от гнева. — Ты, грязная шлюха! Хочешь сказать, что моя встреча с Гленном на твоей вечеринке была подстроена?!

— Поздновато беситься по этому поводу, — заметил я. — Успокойтесь!

— Я успокоюсь, — кипя злобой, заявила Натали. — Но никогда этого не забуду!

— Ты забыла про Анну Хиллбранд, Лиз, — напомнил я. — Расскажи, как кстати подвернувшаяся мигрень заставила тебя удалиться в свою спальню через полчаса после того, как в гости к тебе случайно зашел Торп. И ты оставила Анну с ним наедине. А кто тебя саму подставил этому великому любовнику?

— Что ты имеешь в виду? — строго спросила брюнетка.

— Ты подставила тех трех. Разве тебя в свою очередь никто не подставил?

— Нет. Я встретила Гленна чисто случайно в ночном баре. Мы разговорились, так все и началось.

— Он нарисовал тебя обнаженной просто так, без всякой причины? — прищурился я.

Лиз покраснела.

— Торп сказал, что такого красивого тела, как у меня, он не встретил ни у одной женщины, — почти прошептала она. — Наверное, мне хотелось ему верить…

— Затем в один прекрасный день, когда ты восхищалась своим портретом, тебе в голову вдруг пришла мысль, — начал рассуждать я. — А что, если бы это был портрет замужней женщины, написанный ее любовником? Сколько она заплатит за то, чтобы этот портрет не попался на глаза мужу?

— Не мели чепуху! — выпалила она.

— Я не совсем уверен в том, что Эл мелет чепуху, — спокойно возразил Джил Лейн. — Разве лейтенант не сказал в самом начале, что хочет проверить свои предположения и посмотреть, не впишутся ли они в общую картину? — Он щелкнул пальцами, и от этого резкого звука напряжение в комнате достигло высшего предела.

— Джил! — Лиз умоляюще посмотрела на него. — Пожалуйста, не надо!

Взгляд Лейна стал жестким и настороженным, и было в нем еще что-то неуловимое. Может, намек на торжество победителя, подумалось мне. Джил продолжал щелкать пальцами, все время ускоряя ритм.

— О Господи! — Выдержка изменила Лиз, и она расплакалась. — Чего ты добиваешься? — бессвязно повторяла она, — Я больше не могу! Я тебе уже говорила сегодня вечером. Я больше не могу, Джил. Ты меня слышишь?

— Наша Лиз, — ликующе произнес он. — Она же шеф?

Лиз закрыла лицо руками и громко зарыдала. Натали с нескрываемым торжеством смотрела на нее. Я почувствовал жалость к Херману Ллойду, потому что понял, что он женат на одной из самых отъявленных стерв, которые когда-либо рождались на этой земле.

— Лиз! — Я вложил достаточно мощи в свой голос, чтобы перекрыть ее рыдания. — Анна наверняка рассказала тебе, как Мерсер набросился на нее в машине. Ведь она считала тебя своим единственным настоящим другом. Верно?

— Да! — Брюнетка подняла измученное лицо и посмотрела на меня; в ее взгляде странным образом смешались страх и презрение. — Конечно же, черт возьми, рассказала!

— И тогда Лиз, то есть шеф, поняла, что художник ее надул. Это чертовски захватывающая история, — весело заявил Джил. — Как думаете, Эл, мы уже приближаемся к вершине? Вот почему она убила Гленна Торпа — из мести?

— Все, что касается убийства Торпа, вертится вокруг двух основных пунктов, — сказал я. — С одной стороны — Хиллбранд, большая шишка. С другой стороны — ваше рекламное агентство, которое рухнет, как только лишится поддержки Хиллбранда. Четыре женщины, вовлеченные в шантаж с помощью портретов, — это племянница Хиллбранда, жена его личного помощника, жена одного из партнеров в агентстве, а также управляющая счетами клиентов из того же агентства. — Я посмотрел на Ллойда. — Могу себе представить, что значит быть партнером в вашем агентстве. Это значит работать как проклятый и в то же самое время сознавать, что находишься полностью во власти Хиллбранда. Это может сделать жизнь невыносимой.

— Действительно, иногда я плохо сплю по ночам! — Херман пожал плечами. — Все равно мало что можно сделать. Только работать и постараться изменить ситуацию.

— А трюк с портретами обнаженных женщин может в этом деле сыграть свою роль? — осторожно заметил я. — Вы могли бы задумать план изменить ситуацию таким образом, чтобы Хиллбранд оказался в вашей власти.

— Простите, лейтенант, — растерянно произнес Ллойд. — Вы ставите меня в тупик…

— Наверное, это потому, что вы администратор, Херман, — улыбнулся я. — Человек, который постоянно имеет дело с реальными фактами. Для такой фантастической идеи, которая пришла в голову нашему воображаемому шефу, требуется почти гений!

Ллойд, раскрыв рот, недоверчиво уставился на меня.

— Лиз? — выдохнул он.

— Эта девушка достаточно честолюбива, чтобы помогать своему шефу, — возразил я. — Но пожалуй, хватит. У нас не остается выбора. Как однажды выразилась Лиз, это должен быть человек с блестящим творческим умом. Ваш партнер, Херман, и одновременно тот, кто оживил несуществующего партнера Гарсиа!

— Что это, Эл, как будто неудачная шутка? — Лейн опустил веки, и длинные ресницы скрыли его сосредоточенный взгляд.

— Я не шучу, старина Джил! — огрызнулся я. — Во-первых, у художника не хватило бы на это мозгов. Идея зародилась у вас, когда вы увидели обнаженную Лиз на картине. Потом вы задумались над тем, под какой вывеской получать деньги. Торп знал одного владельца картинной галереи по фамилии Дюма. Наш гений решил, что если деньги за шантаж будут идти на оплату законной сделки по продаже картины, то все будет в порядке. Оставался один последний вопрос: можно ли доверять Дюма? Поэтому вы использовали портрет Лиз для его проверки. Она отправилась в галерею и вручила две тысячи долларов за дурацкую мазню, а Дюма тут же приехал сюда и передал деньги Гленну за вычетом комиссионных. Таким образом, у вас все было готово. Первой вашей жертвой оказалась жена вашего партнера. Потом вы нацелились на главную мишень, Анну Хиллбранд, и все вышло как нельзя лучше. По крайней мере, вы так считали до тех пор, пока Лиз не передала вам рассказ Анны о Мерсере. Тогда вы поняли, что Торп обманул вас на стороне. Но гораздо хуже было то, что личный помощник Хиллбранда Мерсер представлял собой реальную угрозу вашему тщательно разработанному плану.

— Вы рассказываете не так, как было на самом деле, старина, — небрежно бросил Джил, — но у вас хорошо получается! Что дальше?

— В качестве следующего задания художнику вы наметили Айрис Мерсер. Он не осмелился протестовать, чтобы не вызвать у вас подозрений. Поэтому и жил в постоянном страхе, что либо вы, либо Мерсер обнаружите, что он вас обманывал. Да, Джил, в этом есть что-то от Маккиавелли!

— Наконец-то кульминация! — Лейн снова принялся щелкать пальцами, но на этот раз не так громко. — Жду не дождусь эпилога и момента истины, когда с настоящего негодяя срывают маску!

— Лиз наверняка рассказала вам о командировке Мерсера в Детройт, — продолжал я. — Вы взяли напрокат машину и оставили ее в аэропорту. Затем подождали, пока Хэл отправится к самолету. Догадываюсь, что, если бы с ним рядом оказалась жена, это было бы для вас несчастьем. Вам пришлось бы дожидаться другого случая. Вы ринулись к нему и выложили историю об отношениях Айрис и Торпа. Мол, в тот самый день вы видели ее портрет в обнаженном виде в доме художника. Убедить его в этом не составило особого труда, потому что вы описали ее во всех деталях, включая родинку на внутренней поверхности левого бедра.

Мерсер отреагировал точно так, как вы и рассчитывали. Особенно если учесть, сколько он выпил в аэропорту. Вы поехали к нему домой, чтобы взять винтовку, а потом привезли его сюда. — Я насмешливо улыбнулся. — Как только в человеке действия просыпается аналитический гений, все начинает рушиться! Приехав сюда, вы обнаружили, что у Торпа сидит Дюма. Поэтому вам пришлось спрятаться и подождать, пока он уйдет. Тогда вы вошли в дом и нашли Торпа, который, окончательно размякнув под гнетом своих обманов, нарисовал на своем лице какие-то немыслимые усы и бороду. Вы меня извините, Джил, но с этого момента я могу только догадываться о том, что произошло дальше.

Я сделал паузу, чтобы закурить. Но никто не нарушил тишины. Лиз, прекратив плакать, сидела низко опустив голову. Но я был уверен, что она не пропускает ни единого слова.

— К этому времени, я думаю, Мерсер уже достаточно протрезвел и начал колебаться, убивать или не убивать Торпа, который производил впечатление буйно помешанного. Поэтому, чтобы не рухнул ваш великолепный план, вы выхватили винтовку из рук Мерсера и сами всадили пулю в грудь Торпа.

Когда вы собирали портреты, внезапно появилась Айрис Мерсер. Вы оба выбрались через заднюю дверь. Мерсер спрятался в траве, а вы пошли к главному рубильнику, надеясь напугать Айрис так, чтобы она тут же кинулась прочь. Выключив свет, вы действительно напугали ее — она чуть не попала под колеса моей машины. Вы снова включили свет, со всех ног помчались туда, где ждал Мерсер, и заставили его стрелять в мои фары, чтобы улизнуть без помех.

Да, старина. Держу пари, что в машине вы чувствовали себя достаточно неуютно. Вместо Мерсера художника убили вы. За убийство должен был ответить Мерсер, а отвечаете вы! Возможно, вы решили, что у вас нет выбора. Поэтому под каким-то предлогом остановили машину, оглушили Мерсера, прежде чем приставить ему ствол под подбородок и нажать на спуск. Убийца застрелился — дело закрыто! Только эти четыре портрета оставались в доме, закрывая нижнюю часть тела Торпа. Там, где вы в панике бросили их, когда услышали шум машины Айрис Мерсер.

— Замечательная история, Эл! — тепло улыбнулся Джил, по-прежнему прищелкивая пальцами. — В ней даже звучит грозное предупреждение об опасности косвенных улик! Послушайте, старина, вы настоящий профессионал. Но как же вы намереваетесь сплести изобличающую историю на основании каких-то событий, не предложив при этом ни одного доказательства? — Он медленно покачал головой.

— Почему вы думаете, Джил, что доказательств нет? — спокойно спросил я.

— Вы не представили ни одного. — Он взмахнул длинными ресницами.

— Теперь в этом нет нужды, — сообщил я. — Я задержу вас по подозрению в убийстве. Для этого в данный момент у меня имеется больше оснований, чем нужно.

— Не пройдет и часа, как мой адвокат вытащит меня на свободу! — усмехнулся он.

— Давайте договоримся, Джил, — предложил я. — Я не буду советовать вам, как организовать рекламную кампанию, а вы не будете рассказывать мне о процессуальных тонкостях. Ты что, ублюдок, не понимаешь? Я арестую тебя по подозрению в тяжком двойном убийстве первой степени. У тебя столько же шансов освободиться под залог, как полететь, замахав руками!

— И все равно никаких доказательств! — выпалил Лейн.

— Да, кстати, я забыл упомянуть, что арестовываю и Лиз в качестве как прямого, так и косвенного соучастника. — Я подождал несколько секунд, чтобы мои слова как следует дошли до него. — Как думаешь, старина, сколько может продержаться Лиз на непрерывном допросе в полиции? — добавил я. — Не считая перекрестного допроса в зале суда.

— Вы правы, Эл. — Джил перестал щелкать пальцами, тихо вздохнул и пожал плечами. — Да, все правильно.

Мне следовало бы помнить, что я имею дело не просто с психопатом, а с гениальным психопатом! Ранее, когда мне случалось видеть его впадающим в ярость, это всегда был лавинообразный процесс. Сначала в его глазах появлялась настороженность, а пальцы начинали щелкать. Потом они щелкали все быстрее и быстрее, пока эти щелчки не превращались в сплошную пулеметную дробь. Однако только что я наблюдал обратную последовательность. Его пальцы постепенно перестали щелкать, а в голосе и взгляде появилась покорность. Поэтому я, коп, профессионал до мозга костей, спокойно наклонился, чтобы загасить окурок в ближайшей пепельнице, которая случайно оказалась на ручке стула, где сидела Натали. А когда я снова выпрямился, дуло пистолета смотрело прямо мне в живот.

— Ты зря тратишь время, Джил, — не теряя самообладания, произнес я. — Даже если ты выйдешь из дома, что ты будешь делать? Куда пойдешь?

— Я беру Лиз с собой, — резко возразил он. — Мы справимся!

— Нет, Джил, — отказалась брюнетка, — я остаюсь здесь.

— Видишь, старина. — Я продолжал говорить очень спокойно. — Не надо разыгрывать бессмысленный спектакль. Отдай мне оружие, а потом мы сядем и выпьем.

— Это последний шанс, Лиз, — резко бросил Джил. — Мы сотрудничаем с самого начала и должны быть вместе до конца! Ты не можешь сейчас выйти из игры.

— Я вышла из игры гораздо раньше, — тихо возразила она. — Сразу после того, как ты нарисовал мое будущее, включая наши отношения. Помнишь, как ты назвал меня просто большим куском сырого мяса, не стоящим на рынке ничего, кроме того, что может принести мое тело! — Она с ненавистью посмотрела на него. — Прощай, Джил, — хрипло произнесла она. — Сумасшедший маленький гомик!

Длинные ресницы плавно опустились, и Джил расплылся в широкой улыбке.

— Прощай, большой кусок сырого мяса!

Затем, не переставая улыбаться, он быстро трижды нажал на спуск. При звуке выстрелов Натали дико завизжала, а Лиз рухнула на стол. Из ран на ее груди струилась кровь. Моя рука замерла, не дотянувшись до кобуры, когда холодное дуло пистолета снова уперлось мне прямо в живот.

— Бессмысленный спектакль, Эл? — хохотнул Лейн. — Ты по-прежнему думаешь, что Лиз сломается на непрерывном допросе?

В его темно-синих глазах появился какой-то странный блеск, и я вдруг понял, что он окончательно спятил.

— Я не собираюсь рисковать, — быстро добавил он. — Вы все слишком много знаете. — Он снова начал щелкать пальцами свободной руки. — Покончить с вами, старина, и с Херманом — это будет просто наслаждение. Мне немного жаль Натали. Я всегда питал слабость к женщинам с пышным бюстом, у которых напрочь отсутствуют бедра. Классический двуполый идеал, как думаете?

— Натали? — медленно спросил Ллойд. — Ты собираешься убить Натали?

— Как всегда, дорогой партнер, ты все схватываешь на лету! — презрительно улыбнулся Джил. — Единственное, что делало наши отношения сносными в последние три месяца, так это то, что ты просиживал ночи напролет в офисе. А тем временем твоя жена развлекалась с Гленном Торпом! И это исключительно моя заслуга, дорогой партнер; вся слава организации этого дела принадлежит мне.

Ллойд взревел, поднялся со стула.

— Я знал это! — хрипел он. — Я чувствовал, что ты в этом замешан, Джил. Но я не хотел себе в этом признаваться; я всегда притворялся, что все в порядке. Натали с другим мужчиной — само по себе плохо. Но по крайней мере я мог бы ее понять. Но этот портрет, Джил… — Под его пиджаком заиграли мускулы. — Ты не можешь себе представить, как я все это ненавидел! Моя жена, выставляющая напоказ свою наготу, как дешевая шлюха в ночлежке, чтобы каждый, кто хочет, мог полюбоваться… Весь мир мог глазеть на нее, было бы желание!

Он сделал шаг в направлении Лейна.

— Вот почему я хочу убить тебя, Джил, — спокойно добавил он.

— Считаешь, что ты быстрее пули? — возбужденно рассмеялся Лейн. — Супермен Ллойд! Подойди поближе, Херман, я хочу посмотреть, как твои мозги брызнут на пол!

Ллойд продолжал медленно приближаться к Джилу. Я не отрывал взгляда от дула пистолета, приставленного к моему животу, а правая рука уже начала болеть от напряжения.

— Прощай, Херман! — возбужденно воскликнул Лейн, и ствол его пистолета развернулся в другую сторону.

Я быстро дотянулся до кобуры, и мои пальцы сжали рукоятку тридцать восьмого. Но тут же я заметил, как пистолет в руке Лейна снова смотрит в мою сторону.

— Пока, старина! — истерически завизжал Лейн.

Я успел только наполовину вытащить тридцать восьмой из кобуры, когда физически ощутил, как напряглись пальцы Лейна, сжимающие рукоятку пистолета, упершегося в мой живот. Краем глаза я заметил, как что-то мелькнуло, и услышал дикий крик. Раздался выстрел. Пуля вошла в стену рядом с моей головой, и в лицо мне брызнули кусочки штукатурки. Еще один вопль, полный мучительной боли, разорвал мои барабанные перепонки. Затем раздался какой-то сухой треск, и вопль оборвался.

Я тряхнул головой, чтобы сосредоточиться, и вся картина ясно встала у меня перед глазами. В центре комнаты, тяжело дыша, стоял Ллойд. Лейн, скорчившись, лежал у его ног. Его голова была как-то странно повернута — глаза мертвеца, казалось, смотрели на его собственный позвоночник.

— Спасибо, Херман, — искренне поблагодарил я. — Вы спасли мне жизнь.

Он глубоко вздохнул:

— Это было непреднамеренно, лейтенант!

— Вы меня слышали? — рявкнул я. — Вы только что спасли мне жизнь.

— Да, спасибо, — задохнулся он. — Я только что спас вам жизнь…

Я бросил взгляд на его рыжую жену, застывшую на стуле. Ее глаза были полны ужаса.

— Натали, вы знаете, что сделал сейчас Херман? — спросил я.

Она молча пошевелила губами.

— Нет, — с трудом буркнула она.

— Он только что спас мне жизнь, — медленно произнес я.

Натали равнодушно посмотрела на меня и отвернулась. Я размахнулся и влепил ей оплеуху с такой силой, что голова ее резко дернулась в сторону.

— Вы знаете, что сейчас сделал Херман? — едва сдерживаясь, повторил я.

— Да! — отчаянно закивала она. — Он только что спас вашу жизнь!

Я перевел взгляд на Ллойда и улыбнулся.

— Будет чертовски хорошо, если мы все скажем правду о том, что вы спасли мне жизнь. Копы странные люди; они начинают нервничать, когда им приходится выслушивать различные версии по поводу истины.

— Вам лучше знать, — сказал он.

— Лейтенант! — Голос Натали звенел от праведного негодования. — Вы меня ударили!

— А разве это не правда? — спросил я.

Таксидермист — специалист по изготовлению чучел. — Здесь и далее примеч. перев.

Объем груди, талии, бедер в дюймах. 1 дюйм = 2,54 см.

Гари Купер — знаменитый голливудский актер, играл в вестернах ковбоев, шерифов.

Фондю — кушанье из яиц и расплавленного сыра.

Кроманьонцы — древние люди современного европейского типа.

Марлин — крупная морская рыба.