Frauke Scheunemann, Antje Szillat

Illustrations by Nikolai Renger

PAULE UND SNEAKERS

ZWEI WIE HUND UND KATZE

Copyright © Edel Germany GmbH, Neumühlen 17,22763 Hamburg

www.edel.com

1. Auflage 2018

Чудной какой-то этот Сникерс! Да и вид у него неряшливый – шерсть клоками, глаза ядовито-зелёные! И вообще – что это за имя для кота?! Сникерс! Слышишь его – и сразу на ум приходит шоколадный батончик. Несерьёзное имя.

Просто курам на смех!

И этот толстый котяра утверждает, что это нормально – уходить из дома каждый вечер ровно в десять и заявляться лишь под утро совершенно грязным, без задних лап! Нет, уж слишком подозрительно он себя ведёт! Мой чуткий собачий нос сигналит мне абсолютно чётко: пахнет криминалом! И я, Пауль фон Таксенвальд, должен непременно всё выяснить и разоблачить преступника!

УУУЖААААССС! Клянусь моей любимой косточкой – гроза была просто кошмарная! Всё свистело и завывало, сверкало и тряслось, грохотало и трещало!

К счастью, я лежал в уютной корзинке, правда не один, а вместе с сестрой Паулиной и братом Пепе. В отличие от них, я был абсолютно спокоен. Даже ухом ни разу не повёл. А они вздрагивали при каждой вспышке молнии и при каждом ударе грома.

– Паулина, Пепе, да успокойтесь же, наконец, – сказал я с досадой своим пугливым брату и сестре. – Я хочу досмотреть сон про собачий рай. А вы мне не даёте – всё вздрагиваете и скулите.

– Оййй! – обиженно взвизгнула Паулина. – Я-а-а бо-бо-бо-бо-юсь!

– Не груби нашей маленькой сестрёнке, – упрекнул меня Пепе. – Просто она очень чувствительная. Между прочим, я тоже не люблю, когда на мои барабанные перепонки обрушивается такой грохот. Я очень восприимчивый.

ЧУВСТВИТЕЛЬНАЯ?! ВОСПРИИМЧИВЫЙ?! Эй, разве мы какие-нибудь болонки?!

– Может, вам всё-таки напомнить, что мы первоклассные охотничьи собаки, чистопородные жесткошёрстные таксы? – сказал я им. – Охотничья собака не должна пугаться выстрелов, это уж как закон. Охотничьи собаки ходят на охоту, а там, как известно, стреляют.

– Я не виновата, что мне страшно, – ещё громче завыла Паулина. – Я бы и рада была не бояться… уууууууууу…

– А мои уши…

Дверь распахнулась, и в комнату тяжёлыми шагами вошёл Манфред фон Таксенвальд.

Клянусь огненным лисьим хвостом, сейчас он наверняка отругает моих брата и сестру за то, что они скулили и подвывали. Да ещё же из-за какой-то маленькой грозы. Нет, наш хозяин этого не переносит. Бедная Паулина, бедный Пепе, теперь мне даже стало их немного жаль.

– Ну, кто тут так жалобно воет, что сердце разрывается? Неужели маленькая Паулина-мышка?

Ой… может, я ослышался?!

Хозяин наклонился над корзинкой и достал лежавшую между Пепе и мной Паулину. Со странным выражением на лице он прижал её к своей широкой груди, и Паулина мгновенно умолкла.

– Воробышек, ой-ой, как колотится твоё маленькое сердечко. Успокойся, ничего с тобой не случится. Я рядом.

Мы с Пепе озадаченно переглянулись – а потом удивились ещё больше: хозяин вытащил из кармана собачье лакомство и поднёс его к мордочке Паулины.

Только что она дрожала от страха и подвывала дуэтом с Пепе, а теперь схватила лакомство и с удовольствием разгрызла его.

– Вот и прекрасно, мой ангелочек! Вкусно? Тебе нравится?

Конечно, ей нравится. Ещё бы! И не только ей. У меня потекли слюнки.

– Фиип-ииии-фиип, – заскулил я так жалобно, как только получилось. Вообще-то я абсолютно бесстрашный. – Уууууууууу…

– Ты на всё готов ради лакомства, да? – буркнул Пепе.

Я лишь посмотрел на него с невинным видом.

– А ты как думаешь, Пепе? Я боюсь грозы не меньше вашего.

Пепе покрутил мордочкой, но меня это, конечно, не остановило. Я выскочил из корзинки и с преданными глазами запрыгал возле вельветовых штанов нашего хозяина.

– Ладно тебе, дай кусочек! Тогда я сразу перестану скулить! Честное слово таксы!

– Перестань, Поль, – сердито проворчал Манфред и стряхнул меня – безобразие! – со своей ноги. – Марш в корзинку и не скули тут! Будущие охотничьи собаки так себя не ведут!

Что такое?! Когда так делала Паулина, он называл её мышкой и воробышком и уговаривал с ласковой улыбкой. Почему такая несправедливость?! Мне захотелось взвыть от обиды, но тут снова распахнулась дверь. На этот раз в комнату вошла Констанция фон Таксенвальд.

– Я так и думала, Манфред, что найду тебя здесь, – сказала она и с укором посмотрела на мужа. – Ну что, ты наконец принял решение?

Хозяин пожал широкими плечами.

– Конци, мне слишком трудно это сделать, – ответил он с несчастным видом.

Его жена скрестила руки на груди и выпятила нижнюю губу.

– Нет уж, Манфред, не начинай всё сначала, прошу тебя. Мы же договорились, что ты оставишь двух щенков Бланки, а не трёх. Четыре собаки в доме – это немыслимо. Я категорически против!

– Да-да, конечно, мы уже обсуждали этот вопрос, – огорчённо подтвердил Манфред, протянув Паулине ещё кусочек лакомства. – Но Бланка уже немолода и чаще всего лежит в гостиной у камина. Ну, лежит – и хорошо. Она заслужила отдых и…

– ХВАТИТ! ПЕРЕСТАНЬ! – пронзительно закричала хозяйка. – Либо ты сейчас примешь решение, либо я сделаю это сама!

Хозяин перевёл взгляд с Пепе на меня, с меня на Пепе, с Пепе на меня… Его глаза были полны слёз, и мне вдруг стало жарко и одновременно ужасно холодно.

– Ты слышал, Поль? – прошептал Пепе. – Один из нас должен… должен уйти. Но куда?

Я не мог ничего ответить. Мне даже расхотелось клянчить у хозяина лакомство.

Паулина ещё крепче прижалась к хозяину и подобострастно лизнула ему руку.

Эта пузатая вредина, наша младшая сестра, боролась нечестными способами! Как ей не стыдно!

– Малышку Паулину я оставлю в любом случае, – объявил хозяин, и Паулина с облегчением дважды гавкнула.

– А вот из мальчиков придётся кого-то выбрать.

Я гордо вскинул голову. Нет-нет, конечно мне немного жалко Пепе. В конце концов, мы слышали от мамы Бланки, как это бывает. Будут приходить тысячи людей, осматривать бедного Пепе со всех сторон, что-то обдумывать, потом начнут торговаться с Манфредом насчёт цены.

Всё это не слишком приятно!

Но я был уверен, что хозяин отдаст Пепе только в хорошие руки.

– Паулина немного пугливая, с ней ещё предстоит много работать, – объяснил хозяин своей и нашей хозяйке. – Поэтому мальчик должен быть без проблем. И прежде всего, не пугливым.

Это я. Абсолютно! Значит, я остаюсь!

– Конечно, из них двоих Поль красивее, но, к сожалению, он пугливый!

Что такое?! Какой же я пугливый?! Да я единственный из нас, кто не боится выстрела! Ни одна такса возрастом в двадцать недель не сравнится со мной по храбрости. Я могу сидеть на ящике с хлопушками и, если они все сразу взорвутся, даже ухом не поведу.

– Поэтому я оставлю Пепе!

– Я сочувствую тебе, брат, но уверен, что у тебя будут хорошие новые хозяева. Может, ты останешься где-нибудь тут, поблизости, и мы будем часто видеться. Мама тоже будет наверняка рада. – И Пепе с радостью и облегчением выскочил из корзинки и потёрся о ногу хозяина.

А у меня начался приступ чесотки на нервной почве.

ПОДЛИЗА!

Но дело ещё не было решено. Я ждал своего шанса. Поль фон Таксенвальд не сдаётся без боя!

Клянусь ливерной колбасой – мне было тоскливо. Через три дня в доме появились первые покупатели – пожилые супруги, искавшие замену их любимой йоркширской терьерши Руби-Ли.

Я понуро и одиноко сидел в корзинке. Мой почти-бывший-хозяин Манфред унёс Паулину и Пепе в гостиную, потому что мои новые возможные хозяева должны были сосредоточиться на мне и заниматься только мной.

От женщины в шерстяном блейзере в клетку пахло нафталином, а у её мужа была блестящая лысина, круглый живот и раскатистый голос – они оба мне сразу не понравились!

– Поль действительно хороший мальчик, и он наверняка сразу же покорит ваше сердце, – елейным голосом расхваливал меня мой всё-ещё-хозяин.

Предатель!

– О да, – закивала нафталинная тётка, – очень милый мальчик. Видно с первого взгляда. Аккуратное тело, голова хорошей формы.

Её лысому супругу я тоже вроде бы понравился. К сожалению.

– Я уже лет сто хочу завести таксу. – Он потёр своё толстое брюхо и громко захохотал. – К такому внушительному животу подойдёт только такса.

Его жена обиженно скривилась:

– А как же Руби-Ли? Неужели она тебе не подходила?

– Конечно, конечно подходила, – торопливо проговорил толстяк. – Но Руби-Ли была вся такая нежная и деликатная, поэтому логично, что она всегда больше подходила тебе, чем мне.

– Ах, Энгельберт! – Нафталинная тётка всхлипнула и промокнула кружевным платочком слезинку в уголке левого глаза. – Как это мило с твоей стороны! – Она слегка наклонилась, выпятила губы – ох, адские тапки! – и чмокнула его в толстую щёку. Я до сих пор вижу эту парочку, стоит лишь закрыть глаза.

Тьфу, брр! – какой ужас.

Нет, я не смогу выносить их изо дня в день и нюхать запах нафталина.

– А мальчик аккуратный? – прощебетала нафталинная тётка.

Мой всё-ещё-хозяин кивнул.

– Да, конечно. Ведь ему уже двадцать недель, а мы приучали щенков к аккуратности почти с рождения, – не без гордости объяснил он.

– Очень хорошо, потому что для меня это, пожалуй, важнее всего, – обрадовалась нафталинная тётка. – Знаете, нам только что специалист поменял во всём доме ковровый настил. Всё в светлых тонах и, как вы наверняка понимаете, всё дорого и изысканно.

Аккуратный? Я? Что ж, об этом я как-то и не подумал. Точно!

Я выскочил из корзинки, повилял хвостом и устроился прямо у ног супругов.

Сначала она глядели на меня с восторгом и умилением. Но когда до них дошло, что я справляю свои дела, выражение лица у них изменилось.

– О боже, что он делает?! – истерически завизжала нафталинная тётка.

– Мне просто не верится. Он сделал кучку. Прямо у наших ног! – зарокотал лысый.

– Поль! Как это понимать?! – заволновался мой всё-ещё-хозяин. Он схватил меня и потащил в сад. – Я клянусь вам, – крикнул он через плечо, – он никогда такого не делал! Вероятно, это от волнения – увидел незнакомых людей. Иначе я никак не могу это объяснить.

– Ну, раз вы так считаете… – отозвался лысый, и мне показалось, что я недостаточно его напугал. Он словно ещё сомневался. И мне не оставалось ничего другого, кроме как продолжить.

– Поль, ты что, с ума сошёл?! – воскликнул мой всё-ещё-хозяин, на которого попала моя струйка. Сам виноват, Манфред. Гафф!

– Какой же он аккуратный и приученный? Пойдём, дорогой, эта собака нам не подходит! – заявила нафталинная тётка и удалилась, увлекая за собой на буксире лысого супруга.

В наказание весь остаток дня я провёл в саду. Но я не горевал. Всё равно это лучше, чем заиметь таких хозяев.

На следующий день посмотреть на меня пришла молодая женщина. Очень красивая и пахла приятно. Чем-то вроде лесной земляники, я точно не понял. Её голос звучал тепло и мягко. Я даже подумал, что с такой хозяйкой мог бы подружиться.

К тому же я за всё это время почти не разговаривал с Паулиной и Пепе. Они наверняка были уверены, что раз их оставили, а меня – нет, то они лучше меня. Что до моей мамы, то она считала, что щенки в моём возрасте должны стоять на своих лапах – то есть быть самостоятельными.

Ну, а теперь я вернусь к молодой женщине, приятной и на вид и на запах: к сожалению, у неё обнаружился некий доберман по кличке Энцо. Этот бедненький Энцо много времени проводил дома в одиночестве, пока она работала, вот она и решила найти для него друга.

Значит, Энцо? Ну ладно. Я, конечно, уже размечтался, что стану у неё единственным любимцем, но ничего. Я всё-таки маленький и поэтому буду вечерами сидеть рядом с ней на диване.

– Вы привезли Энцо? – спросил мой почти-бывший-хозяин Манфред у приятной женщины.

– Да-да, конечно! Ведь надо посмотреть, поладят ли собаки, – ответила она бархатным голосом.

– Если хотите, можете привести Энцо сюда. Хотя можно познакомить их и в саду.

– Пожалуй, лучше в саду. Там больше места, и они там побегают от души, – решила моя новая-почти-хозяйка.

Я действительно радовался и хотел понравиться приятной молодой женщине – во всяком случае, пока сидел один на террасе и смотрел на садовую калитку. Но вот она отворилась, и на горизонте появился этот самый Энцо – гора мышц, боевая машина. Он смерил меня таким взглядом, от которого замёрзло бы даже солнце.

– Грррр, – грозно сказал он в мой адрес. Больше ничего. Но мне хватило и этого звука, чтобы всё стало ясно: даже и не мечтай. Моя хозяйка останется моей хозяйкой, и я не намерен ни с кем её делить.

В следующее мгновение он прыгнул на меня, собираясь перекусить пополам, это точно. Конечно, я не хотел сдаваться без боя и вонзил ему в нос свои очень острые молочные зубки.

– Уууууууууу! – с сильно преувеличенным ужасом завыла эта гора мышц. – Ууууууууу!..

– Ой, Энцо, что случилось?! – испуганно воскликнула молодая женщина.

Я вздохнул с облегчением, но слегка обиделся. Всё же нехорошо с её стороны заботиться только об Энцо. Хоть я физически и не пострадал, но ужасно испугался: я ведь был на волосок от гибели и чудом избежал опасных клыков моего неприятного сородича.

– У него течёт кровь! Чёрт побери, ваша якобы милая такса укусила моего бедного Энцо, моего милого мышонка в нос! – возмущалась молодая женщина.

– Ничего не понимаю, – бормотал мой почти-бывший-хозяин в моё оправдание. – Поль ещё никогда не делал ничего подобного. Может, он почувствовал угрозу? Или хотел поиграть и случайно укусил? Ведь он такой молодой и резвый.

– Знаете что, – бурлила эта теперь уже совсем неприятная женщина, – оставьте эту таксу себе. Если уж щенок сейчас такой опасный – каким же он станет, когда вырастет? Нет, такой агрессивный пёс мне точно не нужен!

Он ушла, а мой почти-бывший-хозяин снова продержал меня в саду.

– Поль, подумай сам. Никто не хочет тебя брать. Пора задуматься о своём поведении.

Хм… Пожалуй, и правда нехорошо получилось.

В следующие выходные снова явились потенциальные покупатели, как их называл мой почти-бывший-хозяин. На этот раз целая банда: мать, отец и двое детей. Уааа! Только не это! Не надо мне детей, не надо! Тем более их там двое, и выглядят они настоящими сорванцами. Кошмар!

– Мы долго размышляли, какая порода нам подойдёт, – сказала мать, блондинка с весёлыми веснушками. – Вообще-то идеальным вариантом для нашей семьи был бы золотистый ретривер. Но он слишком крупный. Хотя у нас большая квартира, мы живём на первом этаже с видом на парк, и у нас есть маленький садик, но мы много путешествуем, и поэтому решили, что практичнее держать небольшую собаку.

Практичнее?! Я не ослышался? Они сошли с ума?! Хотят взять меня, потому что это практичнее! Просто неслыханно!

– Багажник всегда набит разными вещами, и для крупной собаки там мало места, – добавил отец, мужчина с голубыми глазами и тёмными волосами.

Меня что, теперь будут возить в багажнике вместе с разными вещами?! Никогда! Пусть даже и не думают!

– Я согласен с вами. Маленькую собаку проще разместить в багажнике, – кивнул мой почти-бывший-хозяин.

ПРЕДАТЕЛЬ!

– Что скажете, Билле и Фипс? – спросила мать у детей.

Билле и Фипс! Господи, они и выглядят как Билле и Фипс!

– Мне нравятся его кривые лапы, они милые, – заявила девочка, тоже светловолосая, как и мать, а веснушек на её лице было ещё больше.

Кривые лапы?! Это у кого кривые лапы?! Какая дерзость!

– Фипс, а ты как считаешь?

Держась рукой за подбородок и слегка наклонив набок голову с огненно-рыжими волосами, Фипс обвёл меня пронзительным взглядом:

– Ну-у, не знаю. С ним можно будет нормально играть? – Он присел передо мной на корточки. – Лапы очень короткие и кривые. Вряд ли он сможет обежать на них вокруг утиного пруда. – Он протянул ко мне руку и потрепал меня по голове. – И шерсть не такая мягкая и пушистая, как у маленьких лабрадоров, которых мы недавно смотрели.

Всё, с меня хватит! Этого более чем достаточно. Я ему не нравлюсь? Не проблема – потому что он мне тоже не нравится. И чтобы он тоже это понял, я цапнул его за указательный палец.

– Поль! Фу! Что это такое?! – сердито крикнул мой почти-бывший-хозяин.

Я посмотрел на него невинными глазами и повернулся к этой семейке задом. Конечно, за этим должны были последовать крики и обвинения. Ещё бы – ведь я такой кусачий и неуравновешенный. Разве дети могут играть с такой собакой!

Но вместо этого за моей спиной раздался смех Фипса:

– Мама, папа! Он мне нравится, он весёлый! Я хочу! Давайте купим этого щенка!

– Фипс, но ведь он только что тебя укусил, – удивилась мать.

Но Фипс лишь великодушно отмахнулся:

– Совсем не больно, к тому же я хорошо его понимаю: мы говорили о нём с насмешкой.

– Что ж, – задумчиво сказал отец. – Мне он тоже нравится. В нём что-то есть. Чувствуется характер настоящей таксы. А ты как думаешь, Билле? Ведь это вы с Фипсом просили купить вам собаку. Значит, он должен нравиться вам обоим.

– По-моему, он очень милый, и я хочу, чтобы он жил у нас, – ответила Билле. Кажется, она действительно этого хочет.

Прощание с моим старым домом, мамой, братом, сестрой и моими бывшими хозяевами было коротким и спокойным. Слегка потёрлись носами, разок потрепали по голове – и вот я уже сижу на заднем сиденье автомобиля между Билле и Фипсом.

Я разрывался: просто не знал, что и думать. Вообще-то мне хотелось считать их противными и глупыми. Но Билле так классно почёсывала меня, а Фипс рассказывал ужасно комичные истории, прямо одну за другой – короче, в машине у семьи Швенке было весело и уютно.

– Давайте сразу поедем в зоомагазин и купим для Поля корзинку, ошейник с поводком и корм, – предложила Дора Швенке.

– Надо было вам с ребятами заранее всё купить, – проворчал Торстен Швенке.

Дора лишь покачала головой:

– Торстен, позволь тебе напомнить, что сегодня мы не планировали возвращаться домой с собакой.

– Верно, – признал он. – Всё получилось довольно спонтанно.

Дора повернулась к нам.

– Торстен, я гляжу на эту троицу и понимаю, что наше спонтанное решение оказалось удачным. По-моему, Поль прекрасно нам подходит.

– Пауль! – поправил её Фипс.

– Пауль? Почему?

Фипс прищурил правый глаз и задумчиво посмотрел на меня.

– Мне кажется, что Поль выглядит скорее как Пауль. К тому же «Пауль» звучит круче. А ты как думаешь, Билле?

– Хм… – хмыкнула Билле и, как и её брат, посмотрела на меня, хотя и не прищурившись. – У нас в секции настольного тенниса есть один Поль, ужасно тупой. Поэтому ладно – пускай Поль будет Паулем.

Э-э… алло? А меня кто-нибудь спросил? Я имею право сказать хоть словечко? До этого мне нравилось моё имя – Поль фон Таксенвальд. А Пауль фон Таксенвальд мне кажется скорее… в общем, надо ещё привыкнуть.

– Как ты считаешь, Пауль? – наконец-то спросила меня Билле, одарив сладчайшим взглядом. – Ты согласен, что теперь мы будем звать тебя Пауль?

Ах, как она смотрит на меня! Прямо-таки лучшее собачье лакомство, а не взгляд. Сердце плавится. И мне ничего не оставалось, как тихонько гавкнуть.

– Вы слышали?! – восхитилась Билле. – Он понял меня и считает классным, что теперь его зовут Пауль.

Дора и Торстен Швенке улыбнулись.

– Я ведь говорил вам, что Пауль очень непростой. Этот пёсик нас ещё удивит.

Тут все четверо засмеялись, и я тихонько гавкнул вместе с ними. Что ж, возможно, мне будет не так уж плохо в моей новой семье. Кажется, они отлично ладят между собой.

ГАВ! ГАВ!

Наконец машина остановилась перед большим домом на улице, где было много таких же больших домов. Билле взяла меня на руки. Я страшно устал, у меня слипались глаза. Ничего удивительного – ведь мы почти два часа провели на зоорынке. Я перемерил штук двадцать ошейников и испробовал не меньше пяти разных лежаков и корзинок. А что уж говорить про полки с кормами – клянусь сахарной косточкой, такого я никогда ещё не видел. Хотя, согласен, я вообще пока ещё мало что видел в своей жизни. Не считая дома моих бывших хозяев, сада и, конечно, комнаты для собак.

– Ну что, Пауль, ты совсем без сил, да? – ласково поинтересовалась Билле.

Мы остановились перед тёмно-зелёной деревянной дверью со стеклом в белой раме. Фипс торопил маму, чтобы она поскорее открыла дверь. Торстен в это время загонял автомобиль в подземный гараж.

– Ма, я больше не могу тащить этот мешок! – стонал Фипс. – Я не знал, что собачий корм может быть таким тяжёлым.

– Фипс, если ты покупаешь упаковку весом десять кило, то она и весит десять кило, – усмехнулась Дора.

– Ну вот, ты опять тычешь мне в глаза, что я плохо считаю, – пожаловался Фипс.

Но Дора лишь весело рассмеялась и взъерошила и без того лохматые рыжие волосы сына.

– Милый мой, арифметика тут ни при чём. Ты посмотри, что написано на мешке.

– Читаю я тоже не очень хорошо, – буркнул Фипс.

– Мама, пожалуйста, открой наконец дверь. Паулю надо поспать в его корзинке. Он уже устал, – сказала Билле.

Дора шлёпнула себя ладонью по лбу.

– Ах, чёрт возьми, ведь она лежит в багажнике. Будем надеяться, что папа не забудет её вытащить.

– Если он забудет, тогда я уложу Пауля на диван в моей комнате, – великодушно заявила Билле.

– Нет, Билле, мы так не договаривались, – тут же возмутился Фипс. – Ведь мы решили, что Пауль будет спать в гостиной, а не в чьей-то комнате. Иначе получится ужасно несправедливо.

– Я не против. Но для этого ему ещё надо устроиться в гостиной, – возразила Билле немного язвительно.

Я так устал, что почти не слушал их препирательства. А уж где мне спать – в корзинке, лежаке или на диване, – меня не волновало: я был согласен на все варианты.

Хотя, если честно, больше всего мне понравилось спать на тёплых руках Билле.

Наконец Дора отперла дверь дома, и мы вошли в светлый подъезд. С обеих сторон я увидел белые двери квартир, а прямо – широкую каменную лестницу.

– В нашем доме пять квартир, – объяснила мне Билле. – Мы живём слева, а справа квартира фрау Мюльманн. Наверху над нами живёт семья Бенгт, а на другой стороне – господин Штольте и его кот. В мансарде живут ещё Элла и Эйке, студенты; они не муж и жена, просто вместе снимают квартиру. Так, Пауль, теперь ты всё знаешь. В ближайшие дни я тебя со всеми познакомлю.

Святые свиные уши, сколько новых имён! И что, скажите пожалуйста, я должен всех запомнить?!

Билле отнесла меня в квартиру, и я, несмотря на усталость, тут же ощутил приятный запах. Какая удача, что здесь так хорошо пахнет!

Для такой наделённой чутким носом собаки, как я, запахи имеют большое значение. Я ни за что не останусь там, где воняет чем-то ужасным, например тяжёлым или слишком сладким парфюмом. А здесь пахнет… просто чудесно.

– Папа не забыл про корзинку! – воскликнул Фипс и помчался мимо Билле в большую комнату – наверняка это и была гостиная.

– Давайте поставим её прямо возле двери на террасу. Оттуда Пауль всегда сможет глядеть на сад или парк, и ему не будет скучно.

Билле понравилась эта идея, и, когда Торстен принёс в гостиную мою корзинку, через несколько мгновений я уже уютно устроился на новом месте.

Вообще-то я был не прочь немножко обследовать квартиру. А ещё террасу, маленький садик и начинающийся прямо за ним парк. Но усталость наполняла мои кости свинцовой тяжестью, глаза закрывались, и я ничего не мог с этим поделать.

Не знаю, сколько я спал. Похоже, прилично, потому что уже стало темнеть. В гостиной свет не горел, но из коридора падала на пол светлая полоса. Я слышал голоса, стук посуды. Билле смеялась – наверное, Фипс опять рассказывал что-то смешное.

Я потянулся в своей корзинке – и понял, что раньше, в моём родном доме, редко чувствовал себя так уютно. И вот ещё что: мне срочно надо было сделать маленькие дела.

Я осторожно выбрался из корзинки и уже хотел побежать туда, откуда слышались голоса, но тут заметил, что дверь террасы чуточку приоткрыта. Я поскорее засеменил на улицу, отыскал хорошее местечко на лужайке и…

Гав-гав-рррр! Ой, как я перепугался: ЧТО ЭТО ТАКОЕ?!

– Кто… кто ты?

– То же самое я хотел спросить у тебя!

Я еле-еле сдерживался. Всё-таки неприятно делать свои маленькие дела, когда кто-то смотрит на тебя ядовито-зелёными глазами. Да что там смотрит – буравит, пронзает насквозь.

– Ладно, тогда я представлюсь первым. Меня зовут Поль фон Таксенвальд. Впрочем, моя новая семья решила звать меня Пауль. Я пока ещё не понял, нравится мне это или нет. Зато моя новая семья мне очень даже нравится. Хотя сначала я был совсем не…

– Стоп! – оборвал меня неприветливый голос. – Это ужасно. Как можно так тараторить?! Зачем столько слов? Брр! Оглохнуть можно! Нет, я не выдержу.

К неприятному голосу добавилось и тело. Оно спрыгнуло с выступа стены, огибающей маленькую террасу моей новой семьи, и возникло прямо передо мной.

Святой собачий триммер, что это за косматое существо?! Скажу сразу – никакого доверия оно у меня не вызывало.

– Теперь ты будешь здесь жить? – буркнуло существо.

Если учесть, что я только что выбежал из квартиры, вопрос был, на мой взгляд, абсолютно лишним. Но я всё-таки проявил терпение и ответил:

– Да, как я уже говорил, теперь я буду жить в семье Швенке – значит, здесь.

Адское пламя! Мой мочевой пузырь скоро лопнет! Ещё немного – и я не сдержусь. Если я сейчас не подниму лапу на какое-нибудь деревце, то…

– Прошу прощения, я сейчас вернусь, – пролепетал я и умчался прочь.

Укрывшись в углу сада, за неимением дерева на этом крошечном участке, я задрал лапу на кустик лавровишни.

Ааааах, уже хорошо. Какое облегчение!

К счастью, уже сгущались сумерки, я бы даже сказал – почти стемнело, и косматый кот-великан не мог видеть, что я ещё не слишком ловко поднимаю лапу и, увы, немного пошатываюсь.

– Вот я и вернулся! – воскликнул я с фальшивым весельем. – Теперь твоя очередь. Как тебя зовут?

Огромный рыжий кот глядел на меня так, словно был готов проглотить одним махом, разжевать и выплюнуть. Я испуганно съёжился под его мрачным взглядом.

– Значит, ты не хочешь говорить мне своё имя? Возможно, ты стыдишься его, или забыл, или что-то ещё, не знаю… Я хотел только сказать, что всё в порядке: не хочешь говорить – и ладно.

Уф, его взгляд мягче не стал. Хотя я действительно старался. Впрочем, мне тоже уже надоела такая глупая ситуация. Я представился, вежливо разговаривал, спросил, как его зовут, – больше мне ничего в голову не приходило.

– Ладно, тогда я пойду домой. Меня наверняка уже хватились, – сказал я как можно небрежнее и засеменил к двери террасы.

– Стой! – захрипел за моей спиной властный голос. – Я с тобой ещё не разобрался!

Эге, и как это прикажете понимать? Не разобрался… Ой-ой, как неприятно звучит. Очень даже неприятно.

– Что… э-э… гав… тебе нужно?

Кот двинулся ко мне. Четыре шага, три шага – чего он на меня уставился, гав? Мне захотелось срочно вернуться к хозяйке. И к хозяину. Билле и Фипс, где же вы?! Ваш маленький пёсик пропадает без вас!

– Я скажу коротко, а потом ты сможешь снова вернуться на свой лежак, – рыкнул косматый кот. Он так презрительно сказал про мою уютную и удобную корзинку, что у меня появилось два объяснения для его неприязни: либо он просто завидует мне, либо сам такой крутой парень, который скорее будет спать на гвоздях, чем на мягкой подушке. – Тут моя территория! Так было, есть и будет. Учти это, и тогда я позволю тебе жить. Иначе… – Он дико, суперопасно зашипел, чем меня серьёзно впечатлил и напугал. – Иначе я разорву тебя пополам. Тебе понятно, нет? Ещё вопросы будут?

– Нет… гав… э-э… да, я всё понял. И нет, больше никаких вопросов… гав… – Я сказал неправду. У меня были вопросы, тысячи вопросов. Миллионы. И прежде всего: ТЫ МОЖЕШЬ СКАЗАТЬ, ПОЧЕМУ ТЫ ТАК НЕПРИВЕТЛИВ СО МНОЙ? Я ничего тебе не сделал. Мы почти не знаем друг друга. Точнее, вообще не знаем. Но, конечно, я ничего этого не сказал – только подумал, когда, поджав хвостик, побежал в дом моей семьи.

– Пауль, милый, вот ты где! – воскликнула Билле. Я был рад услышать ласковые слова и прижался к её ногам, стараясь как можно скорее забыть этого грубого кота. Билле присела на корточки, погладила меня по голове и почесала за ухом. – Ах ты шалунишка! Как мне хочется взять тебя в мою комнату. Ты бы спал на моей кровати и…

– И не мечтай об этом! – перебил её Фипс, войдя в гостиную. – Вспомни, о чём мы с тобой договорились, Билле.

Билле скривилась.

– А если мы сделаем по-другому? Например, одну ночь у тебя, одну у меня – и начнём с меня?

– Ладно, только если сначала он будет у меня! – возразил Фипс.

Билле замотала головой.

– Нет! Я первая! Не будь таким упрямым ослом! – крикнула она.

Но Фипс не уступал.

– Я первый – или новая договорённость не в счёт!

– Что ещё за договорённость? – спросила у ребят мама, появившись в дверях.

– Фипс ужасно глупый, – громко пожаловалась Билле матери.

– Неправда! – упрямо возразил Фипс. – Билле опять хочет нарушить то, о чём мы договаривались.

– Ябеда! – заявила Билле и показала Фипсу язык.

– Глупая ватрушка! – ответил Фипс.

– Эй, вы оба, ну-ка, перестаньте ссориться, – строго сказала Дора. – Место для Пауля здесь, в гостиной. Отсюда он будет видеть и гостиную, и коридор, и кухню, и, если ночью что-нибудь заметит, он тут же даст нам знать. Так мы все решили. По-моему, не нужно об этом и напоминать. Во всяком случае, я так думала.

Ой, оказывается, Дора бывает очень даже строгой. Вот уж не думал.

А Билле и Фипс вон как сразу притихли.

– Да, мамочка, мы больше не будем, – жалобно пробормотала Билле.

А Фипс даже положил руку на плечо сестры и потрепал меня по голове.

– Мы больше не будем спорить из-за Пауля, – пообещал он маме и сестре. – Честное слово!

– Именно это я и хотела услышать, – засмеялась Дора и, хлопнув в ладоши, предложила: – А теперь давайте-ка пробежим кружочек на свежем воздухе вместе с Паулем, идёт?

Ещё как идёт! Билли и Фипс обрадовались, подпрыгнули и, выскочив в коридор, натянули кроссовки и надели куртки.

Билле схватила поводок и спросила сладким голосом:

– Фипс, мой лучший в мире брат, ты не возражаешь, если я первая поведу Пауля на поводке?

Фипс слегка наклонил голову в одну сторону, потом в другую, прищурил левый глаз, скривил губы, снова наклонил голову и наконец сказал:

– Договорились! Но на обратном пути ты отдашь поводок мне.

– Оки-доки! – радостно воскликнула Билле и, наклонившись ко мне, пристегнула поводок к моему ошейнику и потянула меня на улицу. А я идти не захотел.

Билле слегка дёрнула за поводок – и тут уж я упёрся изо всех своих щенячьих сил.

Нет, ребята, мне это не нравится. Гав!

– Билле, нужно это делать осторожнее, – объяснила мама. – Пауль ещё не умеет ходить на поводке. Он даже не понимает, чего ты от него хочешь.

Билле беспомощно взглянула на меня, потом на мать.

– И что мне теперь делать? Вернее, как это сделать правильно?

– Лучше всего это делать терпеливо и ласково, доченька. Ты примани его чем-нибудь, но за поводок не дёргай. Конечно, сначала нам будет с ним трудновато. Но ведь он ещё щенок, собачий ребёнок.

– Попробую, – неуверенно сказала Билле и наклонилась ко мне. – Пойдём, Пауль, пойдём со мной. Будь умницей! Милый таксик, пойдём же! – Она говорила ласковым голосом, а сама пятилась в сторону входной двери.

Ну что ж, раз ты со мной такая ласковая, тогда и я не буду упрямиться.

Шаг за шагом я поплёлся за ней, и Билле начала широко улыбаться. Но как только она начинала тянуть за поводок, я тут же садился на попу и с укоризной смотрел на неё: не надо, Билле. Мы так не договаривались.

Присоединившийся к нам Торстен озабоченно посмотрел на часы.

Я уже знал по моим прежним хозяевам, как выглядят люди, когда нервничают. Констанция фон Таксенвальд, к примеру, всегда так выглядела.

Хм… если подумать хорошенько, то я уже не понимаю, почему мне так хотелось остаться у моих прежних хозяев.

Ну да, из-за мамы и брата с сестрёнкой, а ещё потому, что до этого я нигде не был и, конечно, не знал, как живётся собакам в других местах.

Ну, в общем, Торстен сделал почти такое же лицо, как у Констанции фон Таксенвальд.

– Знаете, если мы и дальше будем двигаться такими же темпами, то и за три часа не обойдём вокруг квартала, – буркнул он. – Что, если немножко понести его на руках?

Дора закусила нижнюю губу. Я уже заметил, что она делала так всегда, когда ей нужно было что-то обдумать.

– Да, пожалуй, придётся так и сделать, – и она подхватила меня на руки.

Фипс тут же громко запротестовал – ведь он договорился с сестрой, что поведёт меня на поводке вторую половину маршрута. Но Дора пообещала ему, что немного погодя даст мне пробежать на своих лапах ещё немного.

– Зато теперь, Фипс, мы точно дойдём с Паулем до нашего дома.

Ночью мне снились гигантские косточки и гигантские коты. Косточки снились совсем недолго, а вот коты меня просто замучили. Тьфу, какие они мерзкие, даже в мои сны пролезли! Один кот, особенно драный, злобно сверкнул глазами и заявил: «Исчезни из моего сада!», а потом ещё и зашипел. И всё это было так близко от меня, что я вздрогнул и, проснувшись, испуганно огляделся. Нет, действительно это всего лишь страшный сон, а вокруг меня всё в порядке. Моя корзинка стоит возле двери террасы, в квартире совсем тихо. Луна светит на газон маленького сада, всё спокойно и мирно. Уф!

Я вздохнул, немного поворочался и хотел снова заснуть, но краем глаза заметил, как по газону промелькнула какая-то тень. У меня тут же засвербело в носу, и я моментально проснулся. Охотничий инстинкт – никуда от него не деться! Я не был бы таксой, если бы промелькнувшая тень не пробудила во мне любопытства.

Я прижал к стеклу зудевший нос и пытался что-то учуять. Но ничего не получилось. Совсем ничего. Сквозь стекло я вообще ничего не чуял, хотя газон был недалеко от двери. Грррр, гафф! Как глупо! Мне так хотелось понять, кто пробежал по саду. Может, нахальная белка? Или даже крыса? Помню, мама объясняла, как надо лаять на крыс и что наша задача – охранять дом от этих мерзких тварей. Я мог бы тут сразу показать себя с лучшей стороны и произвести впечатление на моих новых хозяев. Семья Швенке наверняка обрадуется, если я прогоню крыс из их сада!

Я ещё крепче прижал нос к стеклу, но ничего не изменилось – разве что моему чувствительному носу стало немножко больно. Дверь террасы, конечно же, не открылась. Я вглядывался в темноту, но разглядеть ничего не мог. Тень исчезла – скрылась за деревьями, окружающими дальний конец сада. Уф! Об охоте на крыс нечего и мечтать. Во всяком случае, сейчас. Но я твёрдо решил, что на следующее утро внимательно обследую газон. Может, мне повезёт и я обнаружу остатки ночных следов?

Уау, гафф! Я невольно зевнул. Да, точно, обследую. Завтра ведь начнётся новый день! С этой мыслью я лёг в свою корзинку – и сразу уснул.

Утром я открыл глаза и, увидев лучи солнца, на мгновение растерялся. Новая комната, новая корзинка, незнакомый маленький сад за стеклом.

Где я?!

Но тут же всё вспомнил. Ведь у меня теперь новая семья. И такая классная! Я, Поль (ну ладно, пусть будет Пауль) фон Таксенвальд, действительно попал к хорошим хозяевам! Я вспомнил своих брата с сестрёнкой, маму, и моё сердце немного сжалось от грусти. Но тут в гостиную вошла Дора и весело улыбнулась:

– Доброе утро, малыш Пауль. Ты хорошо поспал?

Ну, поспал-то я неплохо. Вот только те гигантские коты – ой-ой-ой, какие же они мерзкие! К счастью, это был всего лишь сон. И тут я вспомнил кое-что ещё: ведь ночью я видел не только сон про злых котов, но и чью-то мелькнувшую тень. Значит, нужно срочно сбегать на лужайку и поискать там следы.

– Гафф-гафф! – сказал я по-дружески, но решительно, и поскрёб лапой дверь террасы.

Дора присела на корточки возле моего лежака.

– Что, хочешь в сад? – спросила она. Верно, хозяйка! Сто очков! – Ладно, тогда я выпущу тебя ненадолго. Осваивайся на новом месте.

Она приоткрыла дверь, и я стремглав помчался в сад, держа нос у земли. Хм, странно. Ни крысами, ни белками не пахнет. Только кошками – но это понятно – ведь тут бродит тот самый облезлый злой кот.

Я разочарованно подбежал к ближайшим кустикам и снова потренировался поднимать лапу. На этот раз я сделал всё более ловко, чем вчера, и почти не шатался! Что ж, маленький, но успех! Потом я бегом вернулся в квартиру, где меня ждала Дора.

– Кажется, ты милый мальчик, – сказала она и почесала мне за ухом. – Прямо золотой. Только бы нам не избаловать тебя чрезмерным вниманием и лаской.

Ерунда, ласки много не бывает! Ласкайте меня хоть целыми днями! Я абсолютно не против.

– Билле и Фипс уже в школе, а Торстен на работе, – сообщила мне Дора. – Ты действительно долго спал. Мне тоже надо будет посидеть за письменным столом, но до этого мы сможем прекрасно прогуляться. Вчера вечером ты вполне неплохо шёл на поводке.

Правильно, неплохо. А почему? Потому что я очень смышлёный пёсик!

На улице творилось что-то невообразимое: толпы людей мчались куда-то по тротуарам, мимо нас проносились автомобили, рычали моторы, звякали и дребезжали велосипеды.

Я слегка ошалел от такого избытка людей, машин и велосипедов. У нас, в имении Таксенвальд, жизнь протекала гораздо тише и спокойнее.

Людей и автомобилей почти не было, велосипедов тоже было немного – зато вокруг простирались пашни, поля и луга. Настоящая сельская идиллия.

Вчера вечером я как-то не заметил такой пугающей сутолоки – возможно, потому, что уже стемнело, а я был слишком сосредоточен, привыкая ходить на поводке.

– Что, Пауль, не нравится утренняя лихорадка Гамбурга, да? – улыбнулась Дора. Я простодушно и грустно посмотрел на неё, и тогда она наклонилась и взяла меня на руки. – Мне нужно быстро бросить письмо в почтовый ящик на углу улицы, а потом мы пойдём в парк, хорошо? Тебе понравится – там нет шумных, дребезжащих и вонючих машин. А что совсем хорошо: парк граничит с нашим садом, и у нас есть даже маленькая калитка. Так что мы можем после нашей прогулки не идти по шумной улице, а сразу попасть из парка к нам домой.

Мне это понравилось, и я с восторгом лизнул руку Доры.

– Щекотно, – засмеялась она.

После того как Дора бросила большой белый конверт в прорезь жёлтой коробки на двух серебристых ножках, которую она назвала почтовым ящиком, она, как и обещала, пошла со мной в парк.

Там мне сразу очень понравилось – просто супер!

Мой чуткий нос постоянно ловил интересные, заманчивые запахи, а большие лужайки так и приглашали побегать. Фантастика!

Дора спустила меня с рук на землю, и я тут же поднял лапку на первое же дерево.

Ну да, сделал попытку – к сожалению, у меня не всегда получается сохранять это дурацкое равновесие. Дора засмеялась, а я немного обиделся.

Но тут к нам подошла молодая женщина с двумя псами – один бежал справа от неё, другой слева. Супер! Новые знакомства! Новые друзья! Мне даже захотелось подпрыгнуть и кувыркнуться от радостного волнения.

– День доборый! – приветствовали меня оба пса. Один был почти с меня ростом и слегка лохматый. У другого была гладкая светло-коричневая шерсть, и он был раза в три выше нас.

– Ты новенький на районе? – спросил меня крупный, пока Дора и хозяйка этих собак начали о чём-то беседовать.

– Да, я со вчерашнего дня живу здесь, совсем рядом, а зовут меня Пауль. – Я было подумал, не назваться ли моим полным именем, но обе собаки явно не могли похвастаться старинной и знаменитой родословной, и я не стал упоминать о моём благородном происхождении и намекать, что у них, в отличие от меня, не течёт в венах голубая кровь.

– Очень приятно, Пауль, – сказал маленький. – Я Мейер, а мой приятель отзывается на имя Мюллер.

Мейер?! Мюллер?! Что за странные имена? Собак так не зовут.

– Значит, теперь будем часто видеться, – гавкнул Мюллер. Похоже, они считали свои имена абсолютно нормальными.

– Да, наверняка, – поспешил ответить я, стараясь скрыть своё удивление.

– Позволь дать тебе один совет, – сказал вдруг Мюллер. – Я только что услышал, как твоя хозяйка сообщила нашей, где вы живёте. Пауль, в этом же доме живёт кот по кличке Сникерс. Не хочу тебя пугать, правда не хочу, но, парень, ради твоей же безопасности обходи этого Сникерса по большой дуге. Он… в общем… Ладно, скажу тебе прямо: этот кот пленных не берёт – если ты понимаешь, о чём я говорю.

Нет, честно говоря, я ничего не понял. Как это – пленных не берёт? Но ведь это хорошо. В конце концов, я не хотел бы стать пленным Сникерса. Да и вообще – кому это захочется?

– Ой-ой-ой, Пауль живёт в том же доме, что и Сникерс?! – испуганно завизжал Мейер и одарил меня сочувственным взглядом. – Нелёгкая тебя ждёт жизнь, малыш. Не хотел бы я оказаться на твоём месте.

ГАВ! Теперь я тоже начал беспокоиться.

– Этот Сникерс – такой… рыжий? Довольно неряшливый, и у него ядовито-зелёные глаза?

Мейер и Мюллер синхронно кивнули.

– Абсолютно точно! – подтвердил Мейер.

– Он у меня прямо перед глазами стоит, – добавил Мюллер.

– Тогда я познакомился с ним ещё вчера, – сообщил я и сделал вид, будто не вижу в этом ничего особенного. – Мы приятно пообщались с котиком.

УРРРР! ИИИИИ! Приятным он уж точно не был! Как только я вспоминаю этого вонючку, у меня сразу слабеют лапы.

– Так, Пауль, нам пора идти, – объявила в эту минуту Дора. – Завтра утром у меня будет чуть больше времени, и мы с Хеленой уже решили, что встретимся тут и вместе погуляем. Видишь, ты нашёл сразу двух новых друзей и теперь можешь с ними побегать на собачьей лужайке.

Вот здорово! Просто супер! Правда, я ужасно рад. Хотя Мейер и Мюллер не аристократы, да и имена у них так себе, но бегать они наверняка умеют.

– До завтра! – сказали они оба. И я кивнул им:

– Да, до завтра.

– И помни о Сникерсе. Лучше не попадайся ему, Пауль. Прячься или убегай домой, если он появится.

– Э-э… да, спасибо… – пробормотал я и был страшно рад, когда Дора вдруг взяла меня на руки и быстро пошла домой.

– Прости, Пауль, но я вдруг вспомнила, что мне должны позвонить, и звонок этот для меня очень важен. Поэтому нам нужно срочно вернуться домой: мне понадобятся мои бумаги, а они лежат, конечно, на моём письменном столе.

Дома Дора посадила меня в мою корзинку и торопливо ушла в свой кабинет. Но тут же выбежала, схватила меня и понесла в сад.

– Сегодня такая замечательная погода. Я поговорю по телефону, возьму свой компьютер и буду работать на свежем воздухе. – Она торопливо вернулась в дом и закрыла за собой дверь террасы.

Так, мне надо подумать. Значит, тот неприветливый кот, которого Мюллер и Мейер назвали Сникерсом, живёт в нашем доме. Но этот сад относится к нашей квартире – значит, Сникерс ничего мне сделать не может. Пускай этот наглец только явится – я покажу ему, что я не кто-нибудь, а первоклассная охотничья собака!

Я уж точно не боюсь какой-то там кошки, хоть она и вдвое крупнее меня. И это правильно – пускай этот кот сам меня боится!

Я не спеша пробежался по саду: там нюхая быстро, тут подольше, а следующий куст обнюхал тщательно. Время от времени я небрежно задирал лапу, чтобы сразу пометить свою территорию. Чтобы Сникерс не думал, что может меня запугать. Ничего у него не получится.

Что касается территории – теперь тут живу я и это мои владения!

ТАК-ТО!

Я обнюхал всё и, не обнаружив ни малейшего неопрятного волоска Сникерса, спокойно вытянулся на мягкой тёплой травке.

Ах, какая чудесная жизнь, какое счастье! Сникерс так и не показывался – значит, понял, что прогнать меня он не сможет.

И не мечтай, старый грязнуля, – меня ты точно не напугаешь.

ГАФФ! ГАФФ! ГАФФ!

В комнате было темновато. Оно и понятно, ведь середина ночи – как может быть иначе? На улице поднялся ветер, и ветки царапались и стучали в окно, выходящее в сад. Жутковато, даже страшно. Я не мог заснуть и, свернувшись в клубок, мечтал, чтобы ветер наконец-то утих.

БУМС! Что-то грохнуло, и я с визгом подпрыгнул. Что это было?! Я посмотрел в сад. Грохнуло так, словно упал цветочный горшок. Конечно, разбитый горшок – это пустяк. Снова грохот – и, как мне показалось, прямо в комнате. Шерсть у меня на загривке встала дыбом. Уууууу, мне страшно! И я больше не хочу лежать тут в одиночестве!

Я вылез из корзинки и на дрожащих лапах тихонько направился к спальням детей. Хоть бы у кого-нибудь из них была приоткрыта дверь! В уютном местечке на кровати у Билле или Фипса мне наверняка не будет так страшно!

У Фипса мне не повезло – дверь в его спальню была плотно закрыта и не открылась, даже когда я энергично толкнул её лапой. Зато мне повезло у Билле. Правда, проход там загораживала большая гора одежды и носовых платков, но я понял, что дверь приоткрыта, и ловко перелез через скомканные джинсы, вывернутые наизнанку носки и влажное полотенце – и уже через две секунды стоял перед кроватью Билле. По её спокойному, ровному дыханию я понял, что она крепко спит. Так крепко, что если маленький пёсик пристроится у неё в ногах, то он её не разбудит. Я прыгнул, зацепившись за край кровати передними лапами, – и через мгновение уже сидел рядом с Билле.

Роскошно! Я зарылся в одеяло, и мой страх сразу прошёл. Ветки по-прежнему царапались и стучали в стекло, ветер громко завывал, но мне уже было всё равно – что плохого случится со мной тут, в постели у Билле Швенке? Ничего!

Я прислушивался к ровному дыханию девочки и уже почти заснул сам, но тут Билле повернулась и сдёрнула с меня одеяло. Тяфф! Я же только-только согрелся! Но теперь Билле вся завернулась в одеяло, и для меня не осталось даже крошечного кончика. Я вскочил и оглядел постель. Выше, на уровне плеч Билле, я обнаружил свободный краешек одеяла и осторожно пополз туда, стараясь не разбудить девочку. Мой взгляд случайно упал на окно, которое тоже выходило в сад. И там я снова увидел промелькнувшую тень! Она скользнула по газону к деревьям, росшим на границе с парком, но, прежде чем исчезнуть в тёмной тени деревьев, на секунду задержалась, и я успел её рассмотреть. Силуэт показался мне знакомым – и это точно была не белка и не крыса! Крупнее меня, толще, косматое, с длинным хвостом… где-то я уже встречал это существо. Тут сквозь поредевшие облака на несколько мгновений выглянула луна и осветила сад. И вот тогда я уже разглядел всё как следует. Сникерс! По нашему саду шастает толстый злой кот! Но что ему там надо? И кого он ждёт? Вдруг слева и справа к нему подошли ещё две тени. Я присмотрелся к их движениям, силуэтам, размерам. Это тоже были кошки, вне всяких сомнений! Они уселись рядом со Сникерсом, и, похоже, он что-то им рассказывал, а потом показал лапой в сторону парка. В общем, эти три кошки показались мне бандой, которая замышляет что-то нехорошее.

От волнения я начал тявкать. Тяфф! Что он там делает?! Тяфф! Сникерс мельком оглянулся на наше окно и стремительно сорвался с места. Те две кошки рванулись за ним, и вскоре все они скрылись в тени деревьев.

Проклятье пустой миски! Я не мог помчаться за ними, потому что не умел проходить сквозь стены или стёкла. Эх, как мне хотелось узнать, что задумал Сникерс и его дружки!

Впрочем, своим лаем я разбудил Билле.

– Эй, Пауль, что случилось? – пробормотала она и зевнула. – И что ты вообще делаешь на моей кровати?

Я направил на неё невинный взгляд и чуточку поскулил, чтобы Билле поняла, что я пришёл к ней за утешением.

– Ах, бедный! Ты испугался ветра? Ну, иди скорее ко мне под одеяло. Тут с тобой ничего плохого не случится!

Тяфф, повторного приглашения мне не требовалось! Я уютно пристроился рядом с Билле и решил поспать ещё. Ведь утром начнётся новый день, и тогда я и выясню, чем занимались Сникерс и те две кошки в нашем саду.

– Билле, соня несчастная! Просыпайся!

Внезапно стало светло – и ужасно холодно! Кто-то сдёрнул одеяло!

– Ох, да тут у тебя ещё кое-кто лежит! Пауль, нахальная такса! Ты сбежал из своей корзинки? Ну-ка, марш отсюда! Марш!

Это была Дора. Она пришла будить дочку и теперь была совсем не в восторге от моего нового местечка для сна. Махнув рукой, она прогнала меня с кровати.

– Мам, ну не сердись на него! По-моему, сегодня ночью он испугался ветра и пришёл ко мне. Это так трогательно! – заступилась за меня Билле.

Но Дора была непреклонной.

– Нет, собака в постели – ни в коем случае! Потом он притащит с собой блох, вшей и клещей, и они тебя укусят. – Она ткнула дочку в рёбра указательным пальцем и рассмеялась добрым смехом, а я вздохнул с облегчением – значит, она не очень на меня сердится. Я тоже весело тявкнул и помахал хвостом. – Ну, милый, ты хочешь на улицу? Ещё до нашей прогулки? – спросила она, и я тявкнул в подтверждение. Немножко свежего воздуха мне не помешает. Под одеялом было уютно, но всё-таки жарковато.

Я помчался за Дорой, но она сначала подобрала одежду Билле, бормоча «Ох, королева хаоса!», и только потом прошла в гостиную и открыла мне дверь на террасу. Я выскочил и помчался к любимому кусту.

Не успел я до него добежать, как со стороны парка навстречу мне двинулось нечто. Я нарочно сказал «нечто», потому что от его вида у меня перехватило дыхание. Это был Сникерс, я сразу его узнал, но выглядел он так, будто побывал в помойке! Ужас внушал не только его вид, но и запах. У меня даже дыхание перехватило от отвращения: ФУ! БРР!

– Ты так воняешь! – гавкнул я Сникерсу.

Он остановился рядом со мной и раздражённо зашипел.

– Тебя кто-то спрашивал? Твоё мнение никому не интересно, малявка! И убирайся из моего сада, пока я тебе не врезал по ушам! – В ту же секунду он взмахнул лапой, и его когти просвистели в миллиметре от моего чувствительного носа. Уиуиуи – вот что имели в виду мои знакомые собаки, когда сказали, что Сникерс пленных не берёт: этот кот бьёт без пощады! От испуга я присел и не мог даже тявкнуть. Это было ужасно!

Когда я оправился от шока, Сникерс уже исчез, а у меня в голове крутилось множество вопросов. Что творится с этим котом? Почему он по ночам уходит из дома? Они с другими кошками стаей охотятся на мышей? Но, судя по тому, что рассказывала моя мама, кошки охотятся скорее в одиночку. И почему Сникерс возвращается утром домой в таком виде? Тут явно кроется какая-то тайна, что-то запретное – ведь иначе он не стал бы с такой злобой реагировать на мой безобидный вопрос.

Одно мне стало ясно: я всё узнаю, если незаметно прослежу за Сникерсом. Сам он, конечно, ничего мне не расскажет. Вот только вопрос, как ночью выбраться из дома – ведь вечером Дора и Торстен, конечно, запирают все двери. Сникерс, вероятно, выходит через кошачью створку, но в нашей квартире я ничего похожего не обнаружил. Значит, нужно что-то придумать!

Остаток дня я спал в своей корзинке возле двери на террасу или бегал с Билле и Фипсом. Как только они возвращались из школы, в доме начиналась настоящая, бурная жизнь.

В этот день Фипс решил научить меня маленьким трюкам. Он сцепил руки в виде кольца и крикнул: «Прыгай, Пауль!» – и, когда я прыгнул, он похвалил меня и почесал мне брюхо. Классно! Мы повторили этот номер раз десять, а потом Билле тоже захотела стать дрессировщицей. С прыжками у неё не получилось, и тогда она сжала кулак и стала быстро вращать им по кругу над моей головой.

– Давай, Пауль, танцуй! – крикнула она.

Я озадаченно таращился на неё. Что я должен делать – танцевать?!

– Ой, глупенькая! – простонал Фипс. – Пауль ведь такса, а не медведь из цирка!

– Но я видела в цирке и танцующих собачек! – возразила Билле.

Я чуть не задохнулся от возмущения. Танцующие собаки?! В цирке! Эй, постойте! Я благородный охотничий пёс! Моё призвание – охотиться на барсуков, а не танцевать в цирке! Хотя должен признаться, что я не очень знал, кто такой или что такое цирк. Я сел и решил ничего больше не делать.

– Ну, пойдём же! – Билле снова стала крутить кулаком у меня перед носом, а потом описала им круг. Я не имел ни малейшего представления, что ей от меня надо.

– Эй, не будь таким тупым, малявка! – послышалось где-то сбоку над моей головой. Я удивлённо повернул голову, но никого не увидел. – Встань на задние лапы, сделай стойку – или как там это называется у собак – и повернись вокруг своей оси. Вот увидишь – сразу получишь лакомство. Она прячет его в кулаке.

Кто это говорит? Я ещё раз, внимательнее, посмотрел в ту сторону, откуда слышался голос.

И тут наконец увидел: на карнизе, проходящем снаружи под окнами террасы, сидел Сникерс. Окна были приоткрыты, поэтому я и слышал его так хорошо!

Теперь я почуял и его запах – он донёсся до меня вместе с ветерком. Заметив, что я его обнаружил, он усмехнулся. Во всяком случае, так мне показалось. Может, просто он так выглядит, когда не шипит на меня.

– Ну, давай! Сделай!

Я немного помедлил. Надо ли мне делать какие-то ужасные глупости по совету старого кота? С другой стороны, может, он прав и я вот так, без всякого труда, заработаю лакомство?

Я принюхался. Гафф! А вдруг она и вправду что-то спрятала в кулаке? Что ж, попробую проверить!

Я снова сел, потом встал, поднял кверху передние лапы, сделал стойку и повернулся вокруг своей оси.

Билле пришла в восторг и захлопала в ладоши.

– Фипс, смотри, как мило! Пауль начал танцевать! – Она разжала кулак, и я теперь точно почуял – лакомство! Я подпрыгнул ещё выше и схватил его с ладони.

За стеклом раздался смех Сникерса. Когда я, работая челюстями, снова повернулся в его сторону, он уже исчез. Что за странный у меня сосед!

– Мейер! Мюллер! Парни, как хорошо, что я вас наконец-то увидел!

После наших упражнений Билле и Фипс пошли со мной гулять, и первыми, кого мы встретили в парке, оказались мои новые друзья.

Мы хорошенько обнюхали друг друга, а потом я, воспользовавшись такой возможностью, рассказал им о моих странных ночных наблюдениях. Они внимательно меня выслушали.

– Хм, значит, ночью этот жуткий кот шастает по улице и встречается с другими кошками? – повторил Мейер.

– Но может, для кошек это вполне нормально, – предположил Мюллер.

– Возможно. То есть нормально, что он шастает ночью. Но разве кошки охотятся не в одиночку? – спросил я.

Мюллер и Мейер одновременно наклонили головы набок, и это выглядело забавно.

– Может, жирный кот просто трус и не может охотиться без компании? – предположил Мейер.

Я покачал головой:

– Нет. Да, он кажется мне туповатым. Но он точно не трус. И я абсолютно уверен, что кошки что-то замышляют!

– Ага. – Мюллер больше ничего к этому не добавил, но мне показалось, что он был согласен со мной.

– Гав, – сказал Мейер и с сомнением посмотрел на меня. – Я не стану с тобой спорить, Пауль, но мне кажется, что тебе это всё померещилось. Ночью все кошки серые, даже если они бегают по вашему саду. Так что лучше ложись в свою корзинку и выспись хорошенько. Тогда ты и днём будешь бодрее и проворнее. – Он усмехнулся.

Проворнее?! На что это он намекает? Но мне не пришлось долго думать, потому что Мейер тут же сам ответил на мой безмолвный вопрос:

– Проворнее, чтобы ты мог побегать с нами наперегонки! Бежим!

И он тут же сорвался с места, Мюллер за ним. Меня тоже не надо было приглашать дважды! Вперёд!

В тот день я так набегался, что вечером еле шевелил лапами, и моя корзинка притягивала меня к себе словно мощный магнит. К тому же Дора приготовила для меня восхитительный ужин – отварила рубец и добавила туда чуточку куриной печёнки. Вкуснота!

Я так наелся, что моё брюхо стало тугим как барабан. Билле немножко почесала мне его, а я уже с трудом держал глаза открытыми.

– Спи крепко, милый Пауль, – прошептала она, и я тут же заснул.

Почти заснул. Потому что, засыпая, я снова подумал, что надо всё-таки выяснить, уйдёт ли толстяк Сникерс куда-нибудь и этой ночью. А самое главное: что он будет делать? Ууаа! Но я так устал!

Да, пожалуй, Мюллер и Мейер всё-таки правы и эту кошачью историю я просто придумал. Скорее всего, так и есть. С этой мыслью я успокоился и уснул.

Мне снилась ещё одна миска, полная вкусной еды, а потом классная прогулка в парке. Мейер и Мюллер составляли мне компанию, и мы вместе бегали за белками и кроликами. Взяв след, мы бежали по нему зигзагами, огибая деревья, и если даже в какой-то момент теряли добычу из виду, оставался ещё её запах, и мы продолжали погоню. Да, от настоящей охотничьей собаки, то есть от меня, не уйдёт никто! Опустив нос к земле, я глубоко вдыхал воздух. Белка! Гафф! Я нюхаю след! И… э-э… я снова нюхаю, потому что к запаху белки подмешался новый запах… КОШАЧИЙ! Однозначно!

Я вскочил с лежака, и с меня моментально слетел сон. Я почуял кошку! И не во сне, а здесь, в гостиной, прямо у меня перед носом!

Святое свиное ухо, как такое возможно?! Я испуганно огляделся по сторонам – может, я увижу где-нибудь кота? Нет. Конечно, нет. Но его запах всё же явно доносился до меня.

И тут я догадался – окно! Оно было слегка приоткрыто, и запах кота просачивался сквозь узкую щель! Сникерс снова в саду. Я подбежал к окну, встал на задние лапы и опёрся передними на подоконник.

В этот момент я увидел, как Сникерс спрыгнул с карниза и побежал к лужайке. Гафф! Мне надо бежать за ним! Но как?! Как мне выйти на улицу?!

Я бросил взгляд на щель в окне. Бесполезно. Я хоть и маленький, ведь я ещё щенок, но в эту щель мне всё равно не пролезть.

Кроме того, я не знал, смогу ли я с моими короткими лапками запрыгнуть на подоконник.

Я снова поглядел в сад: Сникерс уже на лужайке. Если я немедленно не выйду на улицу, он убежит и у меня не будет шансов выследить его!

Нет, кто-то должен открыть мне дверь террасы. Я убрал лапы с подоконника и помчался к детям.

Какая радость! Билле так и не стала аккуратнее! Возле её двери опять валялась целая куча одежды, поэтому дверь была приоткрыта.

Я перепрыгнул через одежду и подбежал к кровати.

Гафф, уауу, гафф! Я начал громко скулить.

Через некоторое время Билле проснулась.

– Пауль, что случилось? – спросила она, протирая сонные глаза. – Ты опять боишься ветра? – Она прислушалась. – Но сегодня всё тихо!

Я продолжал скулить и начал подпрыгивать.

– А, понятно – тебе нужно выйти, правильно?

Точно! Сто очков! Умная девочка! Я мгновенно выскочил из её спальни, подбежал к двери террасы и стал царапать по ней лапой. Сонная Билле ковыляла за мной.

– Ну ладно, ладно, – пробормотала она и повернула замок. – Давай быстро! Но не убегай далеко! Иначе у нас будут неприятности. Мама рассердится!

Я?! Убегу?! Да ни за что! Большими прыжками я умчался в темноту и бежал, слушая то, что сообщал мне мой нос.

Куда же теперь? Я отчётливо различал запах Сникерса, но самого кота нигде не видел. Я стоял перед кустами в конце сада и напряжённо всматривался в ночной мрак. Вскоре мои глаза привыкли к темноте, но это лишь означало, что я видел, что ничего не вижу. Гафф! Куда же делся косматый толстяк?!

Я ещё раз обнюхал всё вокруг себя, и мне показалось, что его след ведёт к большим деревьям в начале парка. И не только его след. Как я и предполагал, Сникерса сопровождали минимум две-три кошки, я чуял их запах. Итак, я продолжил преследование, добежал до конца нашего садика и прополз под маленькой садовой калиткой.

Да, было тесновато, но меня это не остановило. В конце концов, мои предки пролезали и не в такие узкие норы и щели, чтобы схватить барсука или кролика. Уф, ещё полсантиметра – и вот я уже по другую сторону от нашей калитки, в парке.

Кошачий запах доносился всё отчётливее. Я по-прежнему не видел Сникерса, но, возможно, он находился в двух-трёх метрах от меня. Я осторожно прокрался мимо деревьев. Старый кот наверняка где-то здесь! Запахи так усилились, словно прямо перед моим носом заседал целый кошачий конгресс! А потом вдруг РРАЗ! – и запах пропал. Как это понять?

Я ещё раз хорошенько огляделся по сторонам. Никаких следов косматого и остальных! Куда же их черти унесли?!

Вот! Шёпот! Он донёсся до меня словно издалека, но я знал, что кошки где-то совсем рядом. Шорохи, еле различимые шорохи – но от моих превосходных ушей не укроется ничего.

Гафф, сосредоточься, Пауль фон Таксенвальд! Я чутко вслушивался в ночь. И действительно – чем больше напрягал слух, тем больше мне казалось, что я слышу голоса. Далёкие «МЯУ» и «МУРР».

Кошачьи голоса! Точно!

Но откуда они доносятся?

Я ещё раз обнюхал всю землю между двумя высокими деревьями, начиная с того места, где кошачий запах ещё был отчётливым, и до того, где след внезапно обрывался.

И тут – ОПЛЯ! – я споткнулся лапой об очень гладкий большой камень и упал прямо на свой чуткий нос.

Ауа!

Вскочив на лапы, я внимательно присмотрелся. Это был не камень. Это было что-то вроде трубы. Да что там – это и БЫЛА труба! Действительно, между корней двух деревьев торчала большая труба, и из неё слышался гул голосов. Точно слышался!

Я обнюхал края трубы. Кошки! Кошки! КОШКИ! Я не ошибся: Сникерс и его приятели наверняка исчезли в этой трубе. Я осторожно сунул в неё голову. Там была кромешная темень, я абсолютно ничего не видел, но обрывки разговора стали отчётливее.

Дети в беде… вести наблюдение на территории парка… героические усилия… благодарим спасателей…

Я абсолютно ничего не понял, но от волнения у меня засвербело в носу, словно я сунул его в муравейник. Мне стало ясно: Сникерс торчал где-то на другом конце этой трубы, и мне надо выяснить, что там делает старый кот. А для этого у меня есть единственная возможность: я должен сам пролезть через эту трубу, гафф-ауау-гафф!

Да, такая перспектива не выглядела приятной. Но я не был бы Паулем фон Таксенвальдом, если бы испугался испытания. Я сунул в трубу голову и осторожно пополз вперёд. Труба оказалась довольно узкой. Как же тут пролез толстый кот? Ещё в ней было жарко и душно, мне не хватало воздуха – мучение, да и только. Но я всё равно полз и полз в темноту, приближаясь к голосам.

Мне казалось, что я ползу уже целую вечность, но тут мой нос почувствовал прохладу и чуть ли не ветерок. Стало светлее – я дополз до конца трубы и осторожно высунул из неё голову: я не сомневался, что Сникерс вряд ли будет в восторге от моего появления, так что лучше, если он меня не увидит.

Я огляделся. Это был какой-то подвал. Труба заканчивалась чуть выше пола. Прямо перед носом я увидел множество кошачьих лап, образовавших круг. Кошек было не меньше двадцати, это точно! А в середине круга сидел Сникерс! Я был уверен в этом на сто процентов! Правда, я видел только его толстую кошачью попу и косматый хвост, всё время мотающийся из стороны в сторону, но его голос я мог теперь узнать где угодно. Самодовольный, властный – нет, сомнений никаких не было: в центре кошачьего круга сидел мой странный сосед и держал речь.

– Минка нагнала страху на подлую ведьму – теперь та не скоро пожалуется на играющих во дворе детей! – проговорил он. – В общем, молодец, Минка! Очень хорошо!

Остальные кошки одобрительно замяукали, а я не понял ни слова. Нет, не совсем так. Конечно, я слышал каждое слово, но абсолютно не понимал смысла. О чём говорил Сникерс?

– А теперь, мои верные соратники, члены ККСД, мне нужны добровольцы для одного особенно трудного дела, – с подчёркнутым драматизмом сказал Сникерс.

Я видел, как кошки переминались с лапы на лапу в ожидании его сообщения.

– Возможно, вы помните Неле. Она была одной из первых, кому мы помогли. Ну, у неё ещё была та ужасная нянька.

Взволнованное мяуканье. Кажется, все кошки хорошо помнили Неле.

– Да, мои дорогие друзья, от няньки мы тогда её избавили. Но сейчас Неле снова оказалась в тяжёлой ситуации. Я слышал, что её мать собирается съехаться со своим другом, а это совсем в другой части города. Конечно, Неле грустит, потому что ей придётся сменить школу, но и радуется, потому что ей нравится друг матери, он приличный человек. Но проблема вот в чём. У него есть собака – довольно неприветливая овчарка по кличке Роня. И поскольку эта самая Роня не выносит кролика Харви, который живёт у Неле, рычит на него, а один раз даже чуть не укусила, то Харви решили отдать знакомым. Неле очень грустит, но, конечно, не хочет, чтобы кролик пострадал от дурацкой овчарки. Вы можете себе представить: собака ведёт себя ужасно – а кролик должен страдать!

Кошки возмущённо зашипели. А я был поражён. Если я правильно понял, кошки помогают детям, попавшим в беду? Они узнают, в чём там дело, какие проблемы, – и помогают?

Гафф, да ведь это… классно! Да, просто классно! Вот уж не ожидал от неприветливого Сникерса такого героизма.

– Друзья! – воскликнул Сникерс и обвёл кошек взглядом. – Кто готов взять на себя эту дурацкую овчарку и объяснить ей, что, если она немедленно не прекратит свои враждебные выходки в отношении кролика, в будущем её ждут большие неприятности? Добровольцы, вперёд!

– Я!

– Я готова!

– И я! – воскликнули не меньше десяти кошачьих голосов.

Гафф и ещё раз гафф! Это невероятно, но я уверен, что не ошибся: я подслушивал разговоры кошачьей команды, которая по ночам не ловила наперегонки мышей, а помогала попавшим в беду детям!

– Прекрасно, – похвалил Сникерс. – Я знал, что могу на вас положиться. Ну, а теперь пора напоследок спеть нашу песню. – Он откашлялся и затянул песню, а другие кошки подхватили её:

Кошачья команда спасает детей,Мы самые смелые из зверей,Примчимся на лапах туда, где беда,Одного мы не бросим тебя никогда!

Клянусь моими почтенными предками, выли кошки просто ужасно! Однако я понял: ККСД – это Кошачья команда по спасению детей!

Я быстро пополз назад – надо убираться отсюда! Во-первых, потому, что мои уши не переносят кошачьего воя. Во-вторых, слово «напоследок» означает, что это секретное совещание закончилось и Сникерс и остальные выйдут из подвала по той же трубе, в которой сейчас торчал я, – и добром это для меня не кончится.

Ползти назад, впрочем, было гораздо труднее. Я слышал, как кошки, допев песню, прощались друг с другом. Если я сейчас не прибавлю газу, то скоро в этой трубе встречусь нос к носу со Сникерсом!

Я собрал все свои силы и отчаянно заработал задними лапами. ГАФФ, УФФ! Наконец я дополз до конца трубы и выскочил из неё прямо под деревья. Я слышал, что кошки уже идут по трубе. Нельзя было терять ни секунды! Повернувшись на сто восемьдесят градусов, я помчался из парка к калитке сада, с рекордной быстротой подлез под ней и через три секунды уже стоял возле двери террасы.

– Пауль! Ах ты проказник! – воскликнула Билле, как только я появился в гостиной. – Нельзя же так надолго убегать! Я уже собиралась будить маму и папу! Ты хоть представляешь, какие у нас были бы неприятности, если бы ты не вернулся?! А?

Проклятье, Билле действительно разозлилась на меня! Я поглядел на неё своим самым преданным взглядом и лизнул ей руки. Она хихикнула и больше уже не злилась.

– Ну, ладно, ладно! Но пожалуйста, больше так не делай! И давай поскорее запрём дверь террасы!

Ой-ой! Мне же нужно будет снова выйти, когда в сад вернётся косматый кот! Поэтому я сунул свою резиновую косточку в направляющую двери, когда Билле повернулась, чтобы её закрыть: может, мне повезёт и я смогу потом легко её отодвинуть.

Билле ничего не заметила и продолжала разговаривать со мной:

– Но всё-таки, малыш, я тебя накажу – не разрешу тебе сегодня спать у меня. Оставайся тут, в гостиной!

Гафф! Превосходная идея! Отсюда я гораздо лучше увижу Сникерса, когда он вернётся. Отлично!

Гафф! Ну и ну! У меня до сих пор голова идёт кругом от того, что я недавно увидел и узнал. Надо же что-то делать, как-то реагировать. Если я так и буду сидеть тут возле двери террасы, уткнувшись носом в стекло, тогда… тогда… я взорвусь!

БУМС! ТАРАРАХ! – и жесткошёрстная такса с ракетным двигателем полетит на Луну!

Я начал крутиться волчком. Всё моё тело зудело, гудело – до последнего волоска в кончике хвоста. Гафф-гафф! Я крутился всё быстрее, набирая темп – так я скоро стану чемпионом города по кручению волчком среди такс, и не только. Да что там города – мира, Вселенной.

Но тут мне внезапно пришло в голову, что зря я это делаю. Зачем бессмысленно крутиться волчком? Кто-нибудь из Швенке проснётся и отругает меня. К тому же я могу прозевать возвращение Сникерса с его суперсекретной миссии, о которой известно только кошкам – и мне!

Адская резиновая косточка, как я волновался!

Но хорошая охотничья собака отличается прежде всего тем, что может надолго застыть в позе ожидания. Например, перед лисьей норой, прудом или…

Что это? Кажется, мяуканье?

Я метнулся к двери террасы, снова прижался носом к стеклу и увидел его. Это действительно был Сникерс. Косматый, неприветливый, неряшливый кот, главарь кошачьей команды.

Уххааа, как интересно! У меня снова начался зуд, особенно как сумасшедший зудел кончик хвоста.

Надо ещё раз глубоко вдохнуть, успокоить свой пульс – и в сад. Как хорошо, что я сообразил подложить резиновую косточку, чтобы дверь не закрылась! Теперь я легко открыл её лапой и выбежал в сад.

– Эй, Сникерс, как дела? – крикнул я коту как можно непринуждённее – хотя моё маленькое щенячье сердечко исполняло в груди дикий рок-концерт.

– Что? – Сникерс всерьёз удивился. Я бы даже сказал, что он был почти озадачен. Во всяком случае, он уставился на меня большими кошачьими глазами. – Это ты со мной говоришь?

Я поглядел по сторонам и снова взглянул на Сникерса:

– Ну да, кроме нас с тобой тут больше никого нет.

И тут у Сникерса изменилось выражение морды. Его можно было бы назвать мрачным.

– Слушай, у тебя что-то не в порядке с памятью? – неприязненно зашипел он. – Дырки в мозгу?

Хм… надо подумать, хорошенько подумать. НЕ-Е! Я за собой такого не замечал.

Я покачал головой, да так энергично, что у меня затрепыхались губы.

– Нет-нет, могу тебя успокоить. С памятью у меня всё нормально. Работает прекрасно!

Сникерс подошёл ближе. Ещё ближе. С грозным видом. Мне даже стало страшновато. Ой, как он смотрит на меня – словно хочет пустить в ход свои убийственные когти!

Но я понимал, что от этого момента зависит моё будущее. Если я сейчас убегу, заберусь, визжа в поисках утешения, в тёплую постельку к Билле – то не только сад будет потерян для меня навсегда, но мне придётся забыть и о другом. О том, ради чего я с таким нетерпением ждал Сникерса. Потому что… потому что я всё-таки принял решение.

– Щенок, запомни: это мой сад! Чтоб я больше тебя здесь не видел! Если ещё раз появишься – будешь иметь дело с моими острыми когтями! ФФФАА! – Сникерс замахнулся на меня, но я реагировал с быстротой молнии и нырнул под его лапу.

Уф, мне повезло!

– Во-первых, сад принадлежит моей семье, а значит, и мне, – гавкнул я, всё ещё пригнувшись, но твёрдым голосом. – Во-вторых, я знаю, что ты делал этой ночью! Могу сказать: ККСД!

Ого! Я попал в цель. Сникерс опустил лапы и уставился на меня с таким же удивлением, как и вначале.

– Что ты там пропищал? – спросил он.

Я снова выпрямился – ну, во весь свой щенячий рост – и решительно вскинул мордочку:

– Я вас видел. И слышал. – А мысленно добавил: «И ваше пение слышал тоже – к сожалению!»

– Что ты имеешь в виду? Кого это «вас»? – недоверчиво спросил Сникерс.

Он что, в самом деле так туго соображает или только прикидывается тупицей? Что ж, тогда я ещё раз объясню ему – подробно.

– Я пошёл за тобой и потом видел тебя и остальных и, конечно, слышал, что ты говорил вашей кошачьей команде! Или мне просто называть её ККСД?

– ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?! – яростно и в то же время растерянно мяукнул Сникерс. – Ты крался за мной?! Подслушивал… – Он замолчал, вздохнул и наконец сказал: – Ну, ты сильно рискуешь, щенок!

Я воспринял эти слова как комплимент. И как удобный повод для моего предложения.

– В общем, чтобы не ходить вокруг да около, скажу прямо: я хочу присоединиться к вашей команде!

Я и не подозревал, что у кошек тоже иногда перехватывает дыхание – потому что то, что произошло со Сникерсом, иначе и не назовёшь.

В какой-то момент я даже не знал, что мне делать, и поэтому просто наблюдал, как Сникерс хрипел и хватал пастью воздух.

Наконец он пришёл в себя и прошипел:

– И не мечтай, червяк на ножках!

Вообще-то я такса, а не червяк. А если точнее – чистопородная жесткошёрстная такса.

– Это почему же?

А Сникерс снова хватал пастью воздух.

– Потому что… – хрип, – потому что… – хрип. – Чёрт побери, потому что у нас кошачья команда! Вот почему!

М-да… убийственный аргумент.

– Но это совершенно не исключает того, что вам может помогать и собака, – возразил я. – То, что вы делаете – если это правда, а я не сомневаюсь, что правда, – это классно. Суперклассно. Я бы охотно участвовал в ваших делах. И я могу быть вам полезным, потому что у меня отличный нюх. И я люблю детей и запросто нахожу с ними общий язык. А что касается вашего нового задания – то кто сможет лучше передать той злой собаке, чтобы она была дружелюбнее к кролику девочки, как не другая собака?

ОП-ПА! Такой аргумент должен непременно убедить Сникерса.

– Ты так думаешь? – озадаченно мяукнул Сникерс.

– Это ведь логично! – с надеждой подтвердил я. Всё шло лучше, чем я предполагал. Кажется, Сникерс всерьёз задумался над моим предложением.

Или… ох… пожалуй, я ошибся. В следующий момент старый космач выпрямился во весь свой внушительный рост и пронзил меня ледяным кошачьим взглядом:

– Предупреждаю тебя, малявка: если ты хоть раз попытаешься снова шпионить за нами, я сделаю из тебя шерстяной омлет и мы с моими кошками им поужинаем.

Так это что – да или нет?

– Что же ты ответишь на мой вопрос? – спросил я на всякий случай ещё раз.

– НЕТ! – прошипел Сникерс.

Ладно, тогда я буду действовать по-другому.

Я повернулся к нему задом и неторопливо направился к террасе.

– Нет так нет, – пробормотал я. – Я ведь хотел как лучше. Тогда я расскажу обо всём Мюллеру и Мейеру, когда встречусь с ними в парке. Их это, конечно, заинтересует, и они всё расскажут другим собакам. И это лишь вопрос времени, когда все здешние собаки выследят ночью вашу кошачью банду. Ясное дело, что у вас не будет никаких шансов на беспрепятственное выполнение вашей миссии. Жаль… очень жаль… и так нелепо…

Я почти добежал до террасы, когда услышал за спиной сердитое шипение:

– ПОДОЖДИ!

Уаааа, я устал. День тоже выдался напряжённый – а уж про предыдущую ночь я молчу.

– Эй, Пауль! – нетерпеливо позвал меня Фипс. – Принеси палочку!

Но я не хочу. Абсолютно бессмысленное занятие. Не успею я её принести, как Фипс снова бросит её! Глупость какая-то, обман щенков. Поэтому я спокойно остаюсь сидеть.

– По-моему, он устал, – пришла мне на выручку Билле.

Спасибо, милая Билле. Хоть ты меня понимаешь.

– Устал?! Три раза сбегал за палочкой – и устал?! – возмутился Фипс. – Пауль охотничья собака. Они невероятно выносливые. К тому же щенки любят, когда с ними играют.

Билле наклонилась и ласково потрепала меня по голове:

– Ах ты малыш! Ты просто без ума, когда тебя чешут!

Ну да, хотя она несколько преувеличивает.

– Не балуй его так, – упрекнул Фипс сестру.

Билле взяла меня на руки:

– Я уложу Пауля вон там под деревом, в тени. Пускай он немножко поспит.

– Эй, зачем это? – Фипс вытаращил на сестру глаза. – Мы пришли в парк, чтобы поиграть с Паулем. Спать он может и дома на своём лежаке… Если хочешь, мы можем сейчас вернуться.

Но Билле покачала головой. Я уже успел привыкнуть к тому, что ребята редко соглашаются друг с другом и у каждого из них всегда собственное мнение!

– Гляди-ка, братик, что я взяла с собой, – засмеялась она и показала плоскую круглую штуку – диск. Другой рукой она так крепко прижала меня к себе, что я даже услышал, как бьётся её сердце.

– Вау! – Фипс пришёл в восторг. – Крутая идея, сестричка!

Билле засмеялась:

– Я знала, что тебе это понравится. – Размахнувшись изо всех сил, она бросила этот диск, и он полетел, полетел, полетел… Гафф! Я был просто поражён и если бы так не устал, то помчался бы за ним сейчас галопом. Хотя, что удивительно, этого и не потребовалось – диск сам снова вернулся к Билле.

Она небрежно поймала его одной рукой и понесла меня к огромному и наверняка древнему дубу.

– Так, малыш, теперь ты немного отдохни, а мы с Фипсом поиграем во фрисби. А когда к тебе вернутся силы, ты присоединишься к нам и докажешь Фипсу, что ты лучший в мире ловец фрисби. Договорились?

Я тихонько заскулил, и Билле положила меня на тёплую травку. Значит, та штука называется фрисби. Очень интересно. Обязательно запомню.

Да, конечно я хочу стать лучшим в мире ловцом фрисби. Это звучит гордо и… но ещё больше я хочу стать членом кошачьей команды.

Сегодня на рассвете, когда Сникерс крикнул мне «ПОДОЖДИ!», я уже считал себя первой и единственной собакой в ККСД. Но старый космач позвал меня только для того, чтобы сообщить, что он попробует поговорить насчёт меня с другими кошками, но обещать ничего не может: «Тогда я скажу тебе наше ре-шение…»

Мой козырь насчёт Мюллера и Мейера я уже выложил, а других аргументов у меня пока не было, поэтому мне ничего не осталось, как кивнуть и побежать к дому.

Уууу! Какая досада! Уууу!

Если кошки не возьмут меня в команду, тогда я хотя бы стану лучшим в мире ловцом фрисби, решил я, наблюдая, как летает по воздуху весёлый диск. Тем временем веки у меня делались всё тяжелее и тяжелее. А потом хлоп – и вдруг всё стало темно. Потому что веки захлопнулись.

До меня словно издалека доносился смех Билле и Фипса. В парке слышались и другие голоса. Лаяла собака, пронзительно звенел велосипедный звонок, кто-то что-то кричал – всё это постепенно слилось в монотонный шум, и я окончательно перенёсся в страну своих щенячьих снов. Кажется, даже захрапел…

– Эй, Роня, что ты здесь делаешь – в этих краях? – гавкнул кто-то в моём сне.

– Привет, Луна, то же самое могу спросить у тебя, – послышался ответ.

– Я тут в гостях, а ты?

– Я тоже. Гуляю со своей новой хозяйкой Неле.

– О, у тебя новая хозяйка? Я и не знала. А что с твоим хозяином, Роня?

– Всё нормально. Просто он влюбился в маму Неле, и теперь они съезжаются.

– Что ж, неплохо, и эта Неле очень приятная девочка.

– Да, я тоже так считаю. Сразу в неё влюбилась. Но там проблема с кроликом. Грррр, он ужасный! Страшно меня раздражает.

– Ого, я тоже не поклонница кроликов.

– Впрочем, для меня это не проблема! Я разок-другой порычала на него, а однажды чуть не укусила за попу. Теперь они ищут для этого дурацкого Харви новый и безопасный дом.

Неле?! Собака?! Кролик Харви?! Переезд?! Гафф, мне это снится или нет?

Лёгкий порыв ветра погладил мою шёрстку, и в следующий момент я открыл глаза. Недалеко от меня стояли и болтали между собой овчарка и лабрадор. Немного дальше я увидел светловолосую девочку, которая беседовала с мальчиком постарше – вероятно, это были хозяева собак.

Гафф, нет, мне это не приснилось. В двух шагах от меня стоял новый объект ККСД. Клянусь моей любимой игрушечной косточкой, это явно не случайно. Это судьба! И, разумеется, мой шанс! И я, Пауль, его не упущу!

Виляя хвостом, я засеменил к обеим собакам – и сразу покорил их своим бесконечным обаянием. Ну хорошо, возможно, это связано с тем, что я ещё щенок. Но это не имеет никакого значения. Я должен был что-то сделать и напрягал свой мозг, думая, как объяснить этой Роне, чтобы она не обижала бедного кролика. Я решил лечь на спину и подставить обеим собакам свой щенячий животик, в некоторых местах ещё совсем голый.

– Посмотри, какой прелестный щенок! – сентиментально пролаяла Роня.

– Да, очень милый, – согласилась Луна.

– Ах, как мне хочется, чтобы у меня были щенки! – призналась Роня. – Но хозяин никогда этого не хотел, а теперь, когда семья увеличилась… А я так хочу вот такого малыша, чтобы я могла заботиться о нём! Как это было бы чудесно…

Гафф-гафф, всё идёт лучше, чем я думал, потому что в этот момент мне пришла в голову СУПЕРСПОНТАННАЯ ИДЕЯ.

– Извините, – мило проскулил я, – я ещё совсем маленький и не знаю вашей взрослой жизни. Но вы, кажется, только что говорили о проблеме с каким-то кроликом?

– Ты подслушивал наш разговор?! – с упрёком воскликнула Роня.

Я потряс головой и на всякий случай поджал свой тонкий хвостик – изобразил полное раскаяние.

– Нет… то есть да, но не нарочно. Я спал там под деревом и абсолютно случайно услышал ваши слова. – И это была чистая правда.

– Так-так, – недоверчиво хмыкнула Луна.

Я вскочил и смиренно сел возле лап Рони.

– Знаешь, у меня есть одна идея. – Я невинно похлопал своими детскими глазками, и к Роне вернулась сентиментальность.

– Ну, говори, деточка, что там у тебя, – великодушно разрешила она.

Я поднял голову – и стал чуточку выше. Конечно, таким, как обе дамы, я никогда не буду, но мне нужно выглядеть более внушительно. Потом я кашлянул и с важным видом поделился моей идеей:

– В общем, если ты так мечтаешь о щенках, почему бы тебе не усыновить кролика?

– Гаф?! – пролаяли хором Роня и Луна. – Как это?!

Я изобразил на мордочке радостную усмешку.

– Так это совсем просто: вместо того чтобы рычать на бедного кролика, будь с ним ласковой.

– Ласковой с кроликом?! – вскричали хором Роня и Луна.

– Вот именно. Не лай на него, не рычи и уж тем более не кусай, а попробуй его вылизать. Так, как мама-собака вылизывает щенков. А когда будешь спать в своём лежаке, оставляй чуточку места для этого Харви. Может, он будет спать у тебя.

Роня скептически посмотрела на меня:

– Спать у меня? Ну, не знаю. И вообще, хочу ли я этого? К тому же Харви ужасно меня боится. Когда я захожу в комнату, где стоит его клетка, он прячется в свой деревянный домик и носа оттуда не показывает. Если я предложу ему место рядом со мной в лежаке, он подумает, что я сошла с ума. Или у него случится инфаркт. Но он точно не захочет вот так взять и приласкаться ко мне.

Я вздохнул:

– Ну, хорошо. Значит, тебе нужно сначала завоевать его доверие.

Луна засмеялась:

– Роня должна завоевать доверие кролика?! Скажи-ка, малыш, у тебя всё в порядке с головой? Роня серьёзная овчарка, а не какая-то там мелочь.

– Но она любит маленьких, – возразил я лабрадорше. – Я чувствую, что в ней много любви. Именно к маленьким и слабым. Правда, Роня?

Луна возмущённо засопела, но Роня медлила с ответом.

– Ну, признайся, – подбодрил я её. – Этого не нужно стыдиться. Большое сердце – очень ценное качество, а я уже заметил, что у тебя оно большое. Короче, пересиль себя и поговори с Харви. И лучше всего сразу, как только вернёшься домой.

Луна тряхнула головой:

– Что за ерунда! Честное слово, не слушай этого ребёнка!

Роня неуверенно глядела то на неё, то на меня. Ну, раз она мечтает о щенках, пора выложить мой абсолютный козырь!

– Кто знает, Роня, – вкрадчиво сказал я, – если у тебя всё получится с Харви и вы заживёте большой и дружной семьёй – может, твой хозяин и передумает насчёт щенков. Если он увидит, какой заботливой матерью ты можешь быть, он позволит тебе родить щенков.

Ого! Прямо в точку! Удача! Я видел это по глазам Рони – мой козырной туз сделал своё дело!

– Наверное, стоит попытаться, – согласилась она. – И вообще-то я не против кроликов – просто я в последнее время нервничала и грустила. Но ты прав – и я попытаюсь не упустить свой шанс. Вот вернусь домой и попробую помириться с Харви, попрошу у него прощения.

Ну вот, а вы говорите! Мне понадобилось пять минут, чтобы решить эту проблему, которую кошки считали такой серьёзной. Как там сказал Сникерс – «особенно трудное дело»? Теперь мне осталось лишь рассказать ему о моём успехе, и тогда мне больше ничего не будет мешать. Кошки примут меня в ККСД. Гафф!

– Эй, подожди меня! – Я мчался за Сникерсом – он явно опять отправился на ночную встречу. Без меня, потому что днём уже несколько раз избегал встреч со мной. Но если он думает, что от меня можно так легко отделаться, то он ошибается!

– Остановись же! – пролаял я вслед ему, пытаясь не отставать. Но дурацкий кот бежал дальше. Тогда я помчался во всю прыть, обогнал его и преградил ему путь: – Стоп! Мы ведь с тобой договорились!

– Катись отсюда, малявка!

– И не подумаю! Ты ведь обещал мне! ККСД, помнишь?

Сникерс злобно посмотрел на меня:

– Договорились?! Ничего подобного. Я лишь обещал, что поговорю с остальными. Я поговорил. Но, как я и думал, они не хотят. Ни за что не хотят. Никто не хочет, чтобы у нас была собака. Ясно тебе?

– Ах так?! И когда это ты успел у них спросить? – возразил я. – Вы что, разве опять встречались?

Молчание. Конечно, я и не сомневался, что он никого не спрашивал.

– Кот, ты же обещал мне! – воскликнул я.

– Обещал, обещал! – передразнил он меня. – Ну и что? Я уверен, что ни одна кошка, если она в своём уме, не станет связываться со щенком. Так что отстань от меня!

Но я так быстро не сдаюсь. Тем более что у меня припасена настоящая сенсация, которая наверняка всё изменит.

– Сникерс, я справился с вашим особенно трудным делом.

Та-та-та-тааа! Барабанная дробь, туш!

– Ну!

Старый кот больше ничего не сказал. Только «Ну!». Или «Тьфу!»? В любом случае это не тот ответ, который я надеялся услышать.

– Ты хоть понял, какую сенсационную новость я только что сообщил? Я. Справился. С вашим. Особенно. Трудным. Делом! С кроликом Неле, помнишь? Я успешно разрешил проблему. Роня, овчарка, помирится с кроликом Харви. Всё будет хорошо. Благодаря мне! Вот видишь – я именно тот, кто вам нужен!

Сникерс наклонил голову набок и смерил меня мрачным взглядом:

– Не хвастайся, такса! Эта проблема была не такой уж и серьёзной. Я так сказал, чтобы мотивировать свою команду. Любой из нас решил бы её за пару минут. Конечно, я благодарю тебя за поддержку, но в будущем мы обойдёмся без тебя. А теперь убирайся!

НИЧЕГО СЕБЕ! Вот это номер! У меня не укладывалось в голове – мой успех не произвёл на Сникерса ни малейшего впечатления. Ну и тупица!

– Но я… – начал я, чтобы всё-таки его убедить, но он уже смылся. А я как дурак остался сидеть в саду. Эх! Ну почему он не хочет видеть меня в своей команде?! И что мне теперь делать? Поджать хвост и сдаться? Я немного подумал. Нет! Ни за что!

Вскоре после этого я снова протискивался через трубу. Раз Сникерс не хочет спрашивать про меня других кошек, тогда я сделаю это сам! В конце трубы я глубоко вдохнул, вытянул шею, опёрся передними лапами – и оказался в темноватом помещении, вероятно гараже.

МЯУ-МЯУ! При виде меня в толпе кошек начался ропот:

– Кто это?

– Собака!

– Что ей тут надо?!

– Тише! – успокоил Сникерс кошек громким шипением. – Не волнуйтесь. Это… э-э… Пауль, мой сосед. Он оказал нам любезность и решил проблему с маленькой Неле. За это мы можем его поблагодарить! Итак, Пауль, ты молодец. А теперь до свидания! – и он показал лапой на трубу.

Но я и не думал в неё лезть. Вместо этого я обратился к кошкам:

– Я знаю, что вы Кошачья команда по спасению детей. И я восхищаюсь вами. Более того, я тоже хочу стать членом вашей команды. Сегодня я доказал, что могу быть вам полезным, и поэтому прошу вас: примите меня в ККСД!

Тишина. А потом раздался оглушительный хохот! Кошки так хохотали, что чуть не падали на пол. Они всё время показывали на меня лапой и снова прыскали со смеху.

Должен признаться, это было ужасно, ужасно унизительно.

Наконец, когда все более-менее успокоились, Сникерс ещё раз взял слово:

– Ты мне не поверил, малыш, но теперь видишь сам: никто из кошек не хочет принимать собаку в нашу команду. Собака и кошка, честно говоря, по своей природе никогда не ладили!

Я опустил голову и повесил уши. Бороться дальше не было смысла. Кошки просто не хотят меня брать в свою команду. Это нечестно. Тут не помогут никакие убедительные доводы – они просто не хотят, и с этим действительно ничего не поделаешь!

Аууу-аууу! Противные кошки! А Сникерс самый противный из них. Он так самодовольно ухмылялся, что я был готов вцепиться зубами в кончик его косматого хвоста. Но это мне всё равно не поможет. Только принесёт кучу неприятностей с этим косматым упрямцем.

Опечаленный и жутко разочарованный, я повернулся и пошёл к трубе. Вдруг кто-то за моей спиной тихо, но решительно сказал:

– Эй, можно мне высказать своё мнение?

Я застыл с поднятой правой лапой! Кто это? И как он относится ко мне, щенку таксы, тут, среди остальных кошек, настроенных скорее враждебно?

Но всё равно у меня появилась надежда!

Гафф-гафф!

Я осторожно оглянулся через плечо – и увидел её. На башне из всевозможных банок и коробок сидела маленькая тигровая кошечка с белой грудкой и симпатичной белой мордочкой, кажется немного старше меня. Башня зловеще качалась, но маленькая кошечка ловко балансировала на ней.

Сникерс повернулся к ней – и меня сразу поразила нежная улыбка, заигравшая в уголках его пасти.

Святая подушечка, я ещё ни разу не видел косматого кота таким ласковым! Когда он заговорил с юной кошечкой, даже его голос звучал непривычно мягко:

– Минка, малышка, конечно скажи. Нам интересно услышать твоё мнение.

Я обвёл взглядом всех кошек и увидел, что они дружно закивали. Так-так, эта Минка, кажется, тут прямо как принцесса. Настоящая суперзвезда или что-то в этом роде.

Я с волнением слушал, что она скажет, хотя ничего хорошего для себя, в общем-то, не ждал.

Минка выпрямилась во весь рост, сохранив при этом равновесие – что меня очень впечатлило, потому что башня из банок и жестянок опасно качнулась.

– Я считаю, что мы должны дать Паулю шанс, – заявила Минка, чем сразу же понравилась мне ещё больше. Смелая кошка, она лучше всех.

– Но Минка, это просто невозможно, – тут же возразил ей Сникерс. – Собаке не место в кошачьей команде.

– Кто это сказал? – спросила Минка и повернула к Сникерсу белую мордочку.

– Я, мы все, да просто каждый… – заявил Сникерс.

Слова попросил толстый чёрный кот с белым пятном на грудке:

– Разве ты не знаешь поговорку? Когда люди постоянно ссорятся, то про них говорят: «Живут как кошка с собакой».

Минка покачала головой:

– Нет, не знаю – и не хочу знать. И вообще, если честно, то я считаю большинство поговорок глупыми! Я не вижу в них смысла.

– Но ведь в них отражается жизненная мудрость и… – начал было возражать чёрный кот, но договорить не успел. Маленькая, но очень уверенная в себе Минка перебила его:

– Раз у вас нет никаких других аргументов, кроме глупых поговорок, тогда я ещё раз предлагаю дать Паулю шанс. Собака в нашей команде – по-моему, это не так плохо. Я думаю, что у Пауля есть и другие возможности, чем у нас, а кроме того, вы совсем недавно говорили всерьёз, что не надо никого прогонять из нашей команды.

– Да-да, конечно, но тогда речь шла о маленьком Томе, которого в детском саду так зло дразнили Оле и Яннис, – напомнил ей Сникерс.

Элегантным прыжком Минка спрыгнула с неустойчивой башни прямо под нос Сникерсу.

– Разве не ты любишь повторять, что все равны и поэтому все одинаково важны?! – спросила она.

Сникерс неловко поёжился:

– Да, но… но… кошки. В общем, я имел в виду кошек.

– Чепуха! – воскликнула Супер-Минка. – Все равны. Я могу только повторить твои слова!

Вот это кошка! Я был глубоко впечатлён её смелостью.

Своей речью, своим заступничеством она не только поразила и восхитила меня, но и заставила остальных призадуматься – а кое-кого и передумать.

– Минка права, Сникерс, – заметила кошка янтарного цвета, сидящая на автомобильной шине.

– Мы действительно должны дать собаке шанс! – согласился и чёрно-белый кот, лежащий на нижней полке покосившегося деревянного стеллажа.

– Может, устроим ему вступительный экзамен? – предложил толстый чёрный кот с белой грудкой.

– Что ты имеешь в виду, Клео? – спросил Сникерс.

Чёрный пригладил лапой свои тонкие усы и объяснил:

– Мы можем, например, поручить ему наш самый трудный случай. Если он с ним справится, если ему удастся что-то изменить – разумеется, к лучшему, – тогда мы ещё раз подумаем и посоветуемся, стоит ли принять его в ККСД.

Тут все кошки разом заговорили. Я пытался понять их настроение, вглядываясь в их мордочки, но по-прежнему видел в них чаще всего неприятие, нерешительность и лишь на некоторых – одобрение.

Гафф – ситуация оставалась критической. Радоваться я не смогу ещё долго. К тому же… гафф… «самый трудный случай»… гафф… звучит, в общем-то, довольно… пугающе.

– Согласен! – через некоторое время воскликнул Сникерс. – Пожалуй, будет лучше всего, если мы проголосуем! Не хочу, чтобы меня потом упрекали, будто я не придерживаюсь своих собственных принципов. – Он с усмешкой взглянул на Минку, и я снова удивился, каким дружелюбным мог выглядеть этот суровый кот.

– Открытым или тайным голосованием? – уточнила чёрно-белая кошечка с лентой на шее, на которой болтался блестящий круглый камешек. Вероятно, она была благородного происхождения и в её жилах текла такая же голубая кровь, как и в моих.

– Открытым! – решил Сникерс, не объясняя причины. Но с ним никто и не спорил. – Итак, приступаем к голосованию. Кто за то, чтобы мы дали Паулю шанс с условием, что он решит нашу самую серьёзную на данный момент проблему, поднимите лапу!

Я затаил дыхание, а моё юное отважное сердце бешено стучало в груди. Так громко, что это наверняка слышали все кошки.

Первой взметнулась в воздух лапа Минки. За ней – лапы янтарной и чёрно-белой кошек и чёрного кота с белым пятном. Остальные медлили.

Проклятая собачья прививка из моего недавнего сна! У меня погасла последняя искра надежды. Абсолютное большинство кошек было против меня. Как бы сердито ни смотрела на них Минка, они стояли на своём: Паулю не место в ККСД, потому что он не кошка.

Мой хвост совсем исчез между задними лапами, уши повисли ещё сильнее, и я уже повернулся, собираясь уйти, но вдруг краем глаза успел заметить, как медленно поднялась ещё одна лапа. И если я не ошибся, она принадлежит Сникерсу!

Тогда я снова мгновенно повернулся к кошкам – и действительно: сам Сникерс, собственной персоной, был за то, чтобы дать мне шанс!

ГАФФ-АФФ-ГАФФ!

И не только он. Он требовательно смотрел на других кошек, и те неохотно тянули кверху лапы – и в итоге все присутствующие кошки проголосовали за меня!

От волнения я сглотнул, потом ещё раз, а потом у меня снова засвербел кончик хвоста и…

– Вот и хорошо, что мы все за то, чтобы дать Паулю шанс, – промяукал Сникерс. – А теперь ему пора узнать, в чём будет состоять его миссия.

Все кошки закивали. Сияя от радости и волнения, я взглянул на Минку и увидел, что она мне подмигнула.

– Я готов! – решительно гавкнул я. – Абсолютно! Ко всему! Что я должен сделать? Я немедленно побегу! Прямо отсюда!

– Пауль, лучше подыши воздухом и успокойся, – заметил Сникерс, и кошки засмеялись – надо мной. Точно надо мной. Но мне было всё равно. Я радовался и был полон решимости доказать всем, что выполню любое задание и они ещё будут счастливы, что взяли меня в свою команду! – Итак, Пауль, – продолжал Сникерс серьёзным голосом. – Недалеко отсюда, на Ганза-штрассе, на самом верху, в пентхаусе, живёт Герберт Гаус. И этот Гаус страшно ненавидит детей. Не так давно город построил для малышей замечательную игровую площадку. Она находится недалеко от дома, в котором живёт этот ужасный человек. Дети были счастливы – ведь их родители добивались этой площадки целую вечность. Но как только на площадку приходит ребёнок, как в него неизвестно откуда, словно из облаков, бьёт струя воды. – Сникерс сделал многозначительную паузу, и мне показалось, что виноват в этом тот самый Гаус.

– Не понимаю, почему родители не могут выследить этого Гауса? – заметил я. Дора и Торстен стопроцентно сделали бы это, я не сомневался.

– Ох, если бы всё было так просто. Но этот Гаус так ловко всё устраивает, что до сих пор никому не удалось определить, откуда летит струя. Но абсолютно случайно Пушель бежала по крышам – и застигла Гауса на месте преступления.

– Вы уже что-то предприняли? – спросил я.

Сникерс кивнул:

– Да, пытались. К сожалению, безуспешно, потому что не только дети должны опасаться этого негодяя – он ещё и люто ненавидит кошек! Недавно Лохмач и Кая еле от него убежали… – Он сделал многозначительную паузу.

– Как это? – спросил я.

Сникерс мрачно взглянул на меня:

– Поверь мне, малыш, лучше тебе не знать подробностей. Я могу лишь сказать: хорошо, что у нас, у кошек, девять жизней!

От волнения у меня перехватило дыхание. Ой-ой! Кажется, эта миссия действительно обещает стать трудной и опасной. Хорошо ли я подумал, берясь за неё?

– Пауль, где ты пропадал?! – Дора стояла на пороге дома и глядела на меня, вопросительно подняв брови. – Я уже начала волноваться.

Гафф-гафф… дурацкая ситуация. Конечно, я не хотел, чтобы хозяева волновались за меня. Да это и абсолютно лишнее, потому что я сам могу позаботиться о себе. Вот только не знаю, как мне объяснить это Доре.

Я решился весело сказать «гафф», улёгся прямо у её ног и ловко перекатился на спину, подставив ей свой животик.

Тут уж Дора больше не могла сердиться. Как я и рассчитывал, она присела возле меня на корточки и с улыбкой погладила моё брюхо:

– Ты маленький дурачок – или, скорее, милый, маленький бродяжка, да?

Бродяжка?! Я?! Ну уж нет! Искатель приключений. Так будет точнее.

– Так, но на сегодня хватит, Пауль, – через некоторое время решила Дора. – Марш в корзинку, проказник. Билле и Фипс давно уже спят.

Как только она это сказала, я почувствовал свинцовую усталость в костях. Но сейчас я даже не мог и думать о сне. Мне нужно было составить план действий, иначе я не смогу выполнить миссию, возложенную на меня ККСД. Впрочем, прежде всего мне нужна идея, а уж потом план – но как бы я ни напрягал свой мозг, я всё равно не мог ничего придумать.

Пожалуй, будет правильнее, если я сначала немного посплю. На свежую голову, как известно, и думается лучше. Во всяком случае, я слышал, как на днях Дора сказала это Торстену.

Короче, я устроился в уютной корзинке и заснул сразу, как только моё ухо коснулось подушки.

Мне снилась бешеная утиная охота. Только всё наоборот: утка гналась за мной, а я удирал от неё с развевающимися ушами – как ни странно, прямо в лисью нору. И тут самое главное: в норе сидел Герберт Гаус, и он направил на меня водяной пистолет. Но струя была синяя, и за считаные секунды моя шикарная жёсткая шёрстка сделалась кобальтовой, то есть синей. Конечно, я рассердился – кто согласится бегать в таком виде по улице?! Я точно не согласен. Поэтому я пришёл в страшную ярость, бросился на Гауса и хотел укусить его за ногу. Однако – ой-о! – Гаус внезапно исчез, и я…

– Пауль, проснись, Пауль, что такое? Почему ты завываешь? Тебе приснилось что-то плохое?

Моргнув, я открыл глаза. Надо мной склонилась Билле, а за ней я увидел Фипса. Оба казались очень взволнованными. Э-э… потому что… я даже не решался посмотреть на себя. Но ведь если ребята смотрели на меня с таким беспокойством, это могло означать, что моя шерсть действительно стала кобальтовой.

– Ты завывал и лаял во сне, – сообщила мне Билле. – Мы даже испугались.

Фипс, оттеснив сестру в сторону, потрепал меня по голове:

– Или это у тебя из-за диска фрисби? Ведь ты вчера получил небольшую травму?

Адский собачий шампунь, пожалуйста, не напоминай мне об этом! Правда, не надо! Когда летящий диск бьёт тебя по чувствительному носу, особенно если ты такса, хочется поскорее забыть об этом и до конца своих дней держаться от фрисби подальше.

– Я ужасно сожалею, Пауль, – сказал Фипс, и я понял, что он говорит искренне. – Ведь я не нарочно, честное слово…

– Билле, Фипс, пора! – крикнула Дора из кухни.

И поскольку никто из ребят не реагировал, раздался громкий бас Торстена:

– Дети, считаю до трёх. Кто не готов, пойдёт сегодня пешком.

Угроза подействовала. Торстен возит их в школу каждое утро не потому, что они такие избалованные – просто он работает учителем в той же школе, где учатся Билле и Фипс. Поэтому логично, что они едут все вместе на машине, раз им по пути.

Когда Билле, Фипс и Торстен ушли, я всё-таки решился посмотреть на свои лапы, потом на брюхо и на всё, что мог увидеть. К счастью, ничего синего на моём теле я не обнаружил. Нормальный окрас таксы, даже красивый. Я вздохнул с облегчением и помчался на кухню. Дора сидела за столом и пила кофе.

– Доброе утро, Пауль. Ну как, хорошо поспал?

Гафф, в общем-то, хорошо, не считая того безумного сна.

Дора встала и пошла к шкафчику, где лежит мой корм.

Мой желудок сразу начал урчать.

– Сейчас ты позавтракаешь, а потом мы пойдём на прогулку, – сообщила Дора.

Я с жадностью набросился на корм, полакал воды и был готов к прогулке, потому что мне срочно требовалось поднять лапу на дерево.

Но Дора всё копалась и копалась.

– Мне надо найти несколько образцов ткани для Гилбертов, – объяснила она мне. – Они наконец поручили мне придумать новый дизайн для их гостиной.

Для Доры это хорошо, а для моего мочевого пузыря плохо.

– Они живут тут недалеко. Я быстро занесу им рулоны ткани, а потом мы с тобой прогуляемся по парку.

Ой-ой-ой, как бы не было поздно! Мне срочно нужно! На всякий случай я стал повизгивать, чтобы потом Дора не упрекала меня, если я оставлю ручеёк на плитках пола.

– Ой, ты больше не можешь терпеть! – К счастью, Дора поняла мои проблемы. – Тогда я выпущу тебя в сад. Но смотри, маленький озорник, не убегай. – Она строго посмотрела на меня и отодвинула дверь террасы.

Я стремглав помчался в сад, взяв курс на мой любимый куст, и поднял лапу. Ах, какое блаженство! Настоящее освобождение. Между прочим, я всё увереннее стою на трёх лапах. Почти не качаюсь… ну, разве что совсем чуть-чуть.

Избавившись от тяжести, я побежал назад в дом. Конечно, правильнее было бы сразу отправиться к этому гадкому Герберту Гаусу и навсегда отучить его поливать детей водой. Вот только, во-первых, лучше мне пока не убегать, иначе Дора никогда больше не отпустит меня в сад одного.

А во-вторых, у меня ещё нет никакого плана действий. Сколько я уже ломал голову, но ничего дельного так и не смог придумать.

– Ну вот, я как раз тоже всё собрала, – сказала мне Дора, когда я вернулся в коридор.

Она прицепила поводок к моему ошейнику, сунула под локоть сначала один рулон ткани, потом ещё один, и ещё, и ещё, схватила большую дамскую сумку и потащила всё это к входной двери.

Добром это никогда не заканчивается, поэтому я старался держаться на расстоянии. Если она уронит сразу все рулоны, от меня останется мокрое место.

Но, как ни странно, Доре этот манёвр удался. Она даже сумела пронести все четыре рулона по улице и нажать на кнопку звонка большого белого дома, который выглядел супермодерново и абсолютно не гармонировал с другими домами.

– Чёрт возьми! Теперь у них никого нет, – расстроилась Дора. – А ведь фрау Гилберт уверяла меня, что с утра я в любом случае застану её дома.

Дора была в отчаянии, и я мог её понять: ведь теперь ей придётся всю эту тяжесть тащить домой.

– Ох, пожалуй, мне не остаётся ничего другого, как… – пробормотала она, но тут к дверям дома торопливо подошёл какой-то немолодой мужчина.

– Подождите, сейчас я вам открою, – сказал он Доре. Он выглядел довольно приятно и весело улыбался. Но главное – в руке он держал ключ. – К кому вы хотите пройти?

– К фрау Гилберт. Я дизайнер и хотела показать ей образцы ткани. Но, к сожалению, её нет дома.

Мужчина кивнул:

– Фрау Гилберт пошла в пекарню. Я её только что встретил. Я впущу вас в дом, и вы можете оставить рулоны возле двери её квартиры. Фрау Гилберт вернётся с минуты на минуту.

Дора просияла:

– Вы очень любезны, господин…

– Гаус. Герберт Гаус. Я владелец пентхауса и живу прямо над квартирой фрау Гилберт.

– Ах, как удачно! – Дора обрадовалась ещё больше.

– Позвольте вам помочь? – предложил любезный господин Гаус.

Дора кивнула:

– С удовольствием. Признаться, у меня уже руки отваливаются. Эти рулоны ужасно тяжёлые.

– Охотно вам верю. – Гаус кивнул и забрал у Доры три рулона, оставив ей один.

Когда он поднимался впереди нас по лестнице, у меня в мозгу вдруг что-то щёлкнуло. Герберт Гаус! Тот самый негодяй, который из своего пентхауса стреляет в детей из водяного пистолета и прогоняет их с детской площадки. Тот самый, который не выносит ни детей, ни кошек.

Но всё-таки… гафф… этот Герберт Гаус очень приятный человек, помогает Доре… Он даже похвалил меня.

– У вас поразительно красивая такса, – сказал он Доре. – Наверняка первоклассная родословная. Угадал?

Я был просто поражён. Может, кошки что-то напутали? Неужели человек, который с первого взгляда понял, что у меня отличная родословная, может оказаться таким негодяем?! Мне было как-то трудно это представить. А он наклонился и погладил меня по голове:

– Ты потрясающий пёсик! Я совершенно не понимаю, как люди могут заводить кошку вместо собаки. – Он тихонько засмеялся. – Но с другой стороны – они заводят даже детей. Вот уж это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ужасно!

Гафф! Нет, кошки всё-таки не ошиблись – Гаус ненавидит кошек и детей. И я надеюсь, что у меня появится шанс разоблачить его! Во всяком случае, мне повезло…

Пока господин Гаус помогал Доре отнести наверх рулоны ткани, я лихорадочно думал, как мне воспользоваться шансом и попасть в квартиру Гауса, чтобы там отыскать и обезвредить водяной пистолет. Мы уже поднялись на второй этаж, а я так ничего и не придумал, на третьем этаже тоже, как и на четвёртом. Наверное, всё дело в том, что я плохо спал нынешней ночью. Кобальтово-синяя такса – надо же было присниться такому кошмару!

На четвёртом этаже Дора остановилась и сложила рулоны возле двери. При этом сумка у неё с плеча соскользнула – и из неё на пол выпали носовые платки, монеты, ручки и записная книжка. Прямо у меня перед носом. И тут меня наконец озарило! Одна из ручек, наполненная чернилами, была точно такая же, как у Констанции фон Таксенвальд. Ту ручку мы, щенки, разгрызли и после этого стали синими, как я в моём сегодняшнем сне. Я понял, что это не случайность – судьба дала мне знак! Если мой план сработает, то господин Гаус, возможно, добровольно пустит меня в свою квартиру.

Я схватил ручку и начал её грызть – хрум, хрум, ХРУМ! Я почувствовал, как жидкость из ручки потекла по моим губам и закапала на пол.

– Боже мой, Пауль! – с ужасом воскликнула Дора. – Что ты делаешь?! Что за свинство?!

Но господин Гаус рассмеялся и захлопал в ладоши:

– Так, у кого-то начался приступ озорства! Пойдёмте в мою квартиру, я возьму тряпку, а маленького озорника мы помоем под душем. Он весь в чернилах.

Ха-ха! Сработало! Мой план удался! Дора действительно взяла меня на руки и поднялась следом за Гаусом ещё на один этаж. Да, пентхаус – это квартира на самом верху. Гаус открыл дверь, и Дора вошла следом за ним. Вид этой квартиры меня поразил. Тут всё было совершенно по-другому, не так, как у семьи Швенке. Пентхаус состоял из одного очень большого и светлого помещения, мебели там было не очень много, а в центре располагалась кухня.

Короче, там было довольно пусто, и я надеялся, что быстро найду тот дурацкий водяной пистолет.

Единственное препятствие: я был не один, и всем бросилось бы в глаза, если бы я начал тут носиться и вынюхивать. Если Дора вообще спустит меня с рук. А сейчас она потащила меня к кухонному островку и – УЖАС! – посадила в раковину!

– Так, озорник! Давай посмотрим, отмоются ли чернила с твоей шёрстки! – Она открыла кран, и мне на лапы потекла холодная вода. АУУ! Как неприятно!

Господин Гаус рассмеялся, тоже подошёл к раковине и намочил губку:

– Я пойду на лестничную площадку и уберу чернильное пятно. В нижнем ящике лежат полотенца. Можете вытереть ими малыша.

Вскоре после этого Дора хорошенько обтёрла меня полотенцем, продолжая ругаться:

– Пауль, что ты придумал?! Как нехорошо: теперь из-за нас этому приятному господину пришлось вытирать пол!

Ха-ха! Никакой он не приятный! Мне хотелось громко крикнуть об этом, но я ограничился тихим ворчанием. Когда Дора наконец опустила меня на пол, я тут же побежал искать водяной пистолет.

– Эй, ты куда? – крикнула мне вслед Дора, и в этот момент в квартиру вернулся господин Гаус.

Ой, что же теперь делать? Дора наверняка захочет уйти, и мне поневоле придётся её сопровождать.

– Эй-эй, Пауль, иди сюда! – раздался вдруг шёпот слева от меня. Я огляделся – но никого не увидел. Ну и ну, мне уже и голоса мерещатся!

– Я здесь, за шторой!

Я побежал к окну, по обеим сторонам которого висели длинные, до пола, шторы. И под правой шторой я увидел прекрасно мне знакомые мохнатые кошачьи лапы. Сникерс! Как он сюда попал? Я сунул голову под ткань. В самом деле – там действительно сидел старый толстяк.

– Приятель, да ты и правда шустрый, – одобрил он. – Нам, кошкам, пока не удавалось даже и близко подобраться к этой квартире, а ты попал сюда с первой попытки. Респект!

– Ты шёл за мной? – удивлённо спросил я.

– Естественно! – мурлыкнул Сникерс. – А как ты думаешь? Разве я оставлю такого, как ты, новичка одного в опасной ситуации?

– Но ведь вы собирались проверить меня!

– Проверить – да, но не подвергать смертельному риску. И прежде всего я хотел узнать, насколько ты храбрый. Теперь я убедился: ты настоящий храбрец!

Моё охотничье сердце слегка подпрыгнуло при этих словах. Я понимал, что момент самый неподходящий, – но мне ужасно хотелось залаять от радости и облизать Сникерса с головы до кончика хвоста!

– Пауль, что ты там опять придумал? – сердито крикнула Дора. – Ко мне! Мы уходим.

– Ох, какой любопытный малыш! И это чудесно! – воскликнул Гаус. – Кстати, у меня идея. Давайте выпьем с вами по чашечке кофе, а там и фрау Гилберт вернётся. Она наверняка будет дома с минуты на минуту – тогда вы и обсудите с ней ваши дела.

Дора помедлила в нерешительности и взглянула на часы. Ой, пожалуйста, пожалуйста, соглашайся! – мысленно умолял я.

– Ну хорошо, раз вы так считаете… но я не хочу вас затруднять.

– Что вы! Наоборот! Я пенсионер, поэтому рад такому приятному разнообразию. А то сижу тут целый день в одиночестве. – Он усмехнулся, а Дора улыбнулась.

А я понял, что могу и дальше обыскивать квартиру.

– Ты знаешь, где может лежать водяной пистолет? – спросил я у кота.

Но Сникерс лишь покачал головой:

– Нет. Я здесь тоже в первый раз. Думаю, надо поискать его возле балконной двери. Ведь он обстреливает детей оттуда.

Отличная идея! Мы прошмыгнули в заднюю часть просторного пентхауса, где был выход на балкон. Господин Гаус возился с кофе и нас не замечал.

Мы остановились перед балконной дверью. Так-так, где тут может храниться водяной пистолет? Я покрутил головой, и мой взгляд упал на большую цветочную кадку с пальмой, стоящую возле самой двери.

– Сникерс, ты можешь запрыгнуть на кадку и посмотреть, что в ней? Может, пистолет лежит там?

– Возможно. Сейчас! – Изящным прыжком Сникерс вскочил на край кадки. Да уж, кошки отлично прыгают! Я со своими короткими лапками не могу и мечтать об этом.

– Ты угадал! – взволнованно воскликнул Сникерс. – Он тут, рядом с пальмой. – И он схватил зубами и потащил на себя что-то большое, а потом сбросил его вниз. И я увидел, что это действительно огромный водяной пистолет.

Пистолет упал у моих лап с таким громким стуком, что его услышали и господин Гаус и Дора.

– Что там опять?! – воскликнула Дора и с чашкой в руке направилась к балкону. Какой ужас! Теперь мы попались! Я попытался сесть на пистолет, но это было бессмысленно, потому что это было скорее огромное помповое ружьё длиной с меня и такое же в ширину.

– Что это у тебя? – удивлённо спросила Дора, а потом увидела Сникерса и окончательно растерялась. – А этот кот как сюда попал? Разве он не из нашего дома?

Тут подошёл и господин Гаус. Увидев Сникерса, он пришёл в ярость:

– Проклятье! Кошка в моей квартире! Убирайся вон – или ты хочешь, чтобы я вышвырнул тебя в окно, мерзкая тварь?! – Он орал на бедного Сникерса и так разошёлся, что Дора смотрела на него с ужасом.

– Успокойтесь, господин Гаус! Это всего лишь милая кошка, сейчас я отнесу её вниз, без проблем.

– Что?! Всего лишь кошка? Я ненавижу кошек! Я. ИХ. НЕНАВИЖУ! Она не милая, нет! И почему это люди считают их милыми?! Как и детей – они вовсе не милые – они меня нервируют! Дети и кошки – я их и близко к себе не подпускаю!

После этих слов Дора, кажется, начала что-то понимать. Она показала на помповое ружьё, а потом на балкон:

– Скажите, не вы ли тот загадочный незнакомец, который терроризирует всю округу своими водяными атаками? Детей на детской площадке, родителей с детскими колясками и кошек, которые тут живут? – Куда только делся её приветливый тон! Теперь слова Доры звучали резко и холодно.

Господин Гаус съёжился:

– Э-э, нет… в общем, э-э… да, но я…

Больше он не успел ничего сказать, потому что Дора оборвала его:

– Это просто невероятно! Что вы за человек! Вы ведь и моих детей тоже облили холодной водой. Грудному ребёнку нашей соседки сильная струя попала в глаз, и родителям пришлось даже показывать его доктору. Знаете что? Сейчас вы добровольно отдадите мне водяной пистолет, иначе я немедленно пойду в полицию и сообщу им о вас. – Она наклонилась и подняла ружьё. – И не вздумайте купить себе новое! Если что-нибудь подобное повторится, я немедленно призову вас к ответу. Кроме того, я расскажу всем вашим соседям, что вы за человек. И тогда вам придётся искать себе новое жильё где-нибудь в другом месте, понятно?

Гаус неуверенно кивнул, но промолчал.

Дора повесила на плечо свою сумку и, зажав под мышкой водяной пистолет, с высоко поднятой головой пошла к выходу:

– Пойдёмте, Пауль и кот. Нам тут нечего делать. Прощайте, господин Гаус.

Я бежал за Дорой и ликовал. Только что мы со Сникерсом решили по-настоящему трудную проблему!

И кроме того – я получил пропуск в КОШАЧЬЮ КОМАНДУ по СПАСЕНИЮ ДЕТЕЙ! ГАФФ-ГАФФ!

– Пауль, Пауль, маленький ты соня… – Фипс стоял возле моей корзинки и смотрел на меня, качая головой.

Ох! Меня сразу начали терзать угрызения совести. Потому что Фипс прав. Приходя из школы, они с Билле всегда видят меня спящим. Конечно, они думают, что я, Пауль фон Таксенвальд, просто невероятно изнеженный и ленивый. Они и не догадываются, почему я днём такой сонный. Ведь они не подозревают, что ночью мне некогда спать. И тем более не догадываются, что именно благодаря мне дети могут теперь спокойно играть на новой детской площадке.

ГАФФ-ГАФФ – я ужасно этим горжусь. ГАФФ!

Ну ладно, ладно, старый лохматый кот Сникерс немного мне помог. И теперь Герберт Гаус лишился своей забавы и больше не сможет делать гадости детям и кошкам. Дора, конечно, тоже мне помогла – о да, Дора вела себя просто классно!

– Теперь я уверен, – сказал мне Сникерс с торжествующей усмешкой, – что этот негодяй больше никогда не возьмёт в руки водяной пистолет! – И при этом он смотрел на меня очень ласково, почти так же, как на Минку.

Но вообще-то всё это случилось уже два дня назад. И за эти два дня я так и не узнал, приняли ли меня кошки наконец-то в ККСД.

Позавчера вечером, как только мои хозяева легли спать, я, конечно, сразу убежал – мой трюк с резиновой косточкой оказался просто гениальным.

Однако, как ни странно, в трубе кошек не оказалось, и в старой мастерской было пусто.

Сникерса я тоже не видел. Ни на карнизе, ни в нашем саду, ни на дереве.

На следующий вечер, как только в квартире Швенке погас свет, я снова выскочил в сад – и на этот раз я хотя бы встретил Минку. Но только потому, что она что-то искала в старом гараже. Не успел я спросить у неё, где же все стальные, как она куда-то улизнула.

Вот так номер! А я всё-таки хочу, чтобы кошки наконец-то официально приняли меня в свою команду!

О сне я, естественно, не думал ни секунды и просто прилип к стеклу и высматривал Сникерса в ночном саду – увы, абсолютно напрасно!

Какая досада!

– У щенков всё так же, как у маленьких детей, – пояснила Билле брату. – Им нужно много спать.

Фипс скривил губы. Мне было жалко, что я разочаровал его: он нормальный мальчишка, весёлый и неуёмный – то есть отличный напарник для игр. Я не хотел его разочаровывать. Но если кошки примут меня в свою команду, это будет ещё более важная миссия, потому что кошки помогают детям, даже спасают их. Значит, помогают и Фипсу.

Билле убежала на кухню, а Фипс всё ещё стоял перед моей корзинкой.

Я смотрел на него, моргая, что должно было означать: прости, Фипс! Потом я побегаю за палочкой столько, сколько ты захочешь.

Очевидно, Фипс всё понял, потому что сел на корточки и погладил меня сначала по голове, а потом, когда я автоматически подставил ему своё брюхо, погладил и его.

– Мне тут приснился довольно странный сон, – тихо сказал он. – В нём было много кошек – настоящая кошачья команда. А среди них сидел маленький пёсик. Но кошки его не боялись, и пёсик тоже не боялся тех взрослых кошек, потому что они были друзьями. И у них было какое-то важное дело. К сожалению, я проснулся и не успел узнать, что это за дело. Но знаешь, Пауль, я готов поклясться, что тот пёсик из моего сна – это был ты.

Я даже немного испугался. Неужели Фипсу это действительно приснилось? Или он следил за мной?

ГЛУПОСТЬ КАКАЯ! По той трубе не пролезет ни один человек. Даже маленький ребёнок. Большим кошкам и то приходится втягивать голову, а кроме того… нет! ГАФФ! Фипс ничего не мог об этом узнать и поэтому ничего не знает о ККСД.

– Ну да, иногда мне снятся сумасшедшие вещи. Кошачья команда с собакой – где такое видано! – Он потрепал меня по голове, и неожиданно его голос стал очень ласковым. – Но вот что я хотел тебе сказать, Пауль, хоть ты и соня. Я считаю, что ты классный, и мне не нужна никакая другая собака, кроме тебя! – Он ещё раз погладил меня и выпрямился.

Я был растроган. И ко мне сразу вернулись угрызения совести. Но тут Фипс сказал:

– Так, теперь мне надо что-нибудь поесть. После уроков в школе у меня всегда хороший аппетит. – Он засмеялся. – Ой-ой, слышал бы это папа!

Он помчался на кухню, а я остался лежать сонный в корзинке – и принял решение. Если сегодня вечером в мастерской не окажется ни одной кошки, то я смирюсь и больше не стану ничего делать. Просто буду весёлым щенком Паулем, с которым Фипс сможет часами играть и бегать, а Билле нянчиться. БАСТА! Я так решил и не отступлю от своего решения.

Ночь была тёмная, ни луны, ни звёзд. Зябко ёжась, я помчался через сад под дождём, который неожиданно начал моросить. Когда я добежал до трубы, с меня текли струйки воды, и настроение у меня было тоже пасмурным. Сникерс явно меня избегал. Это такой же факт, как то, что рубец – самая вкусная на свете еда.

А это могло означать лишь одно – что, несмотря на мои огромные достижения, он и остальные не хотят принимать меня в свою команду.

Ну и ладно! Тогда я создам свою собственную команду – СКСД! Что значит Собачья команда по спасению детей.

Я поговорю об этом с Мюллером и Мейером, а ещё с Луной и Роней и с другими, с кем познакомлюсь в парке.

ГАФФ!

– Эй, Пауль, ты пришёл! – услышал я приветливое мурлыканье, когда выполз из трубы. Меня тут же окружили кошки.

Все глядели на меня. Не могу сказать, дружелюбно или нет – как-то непонятно. Да, точно: они глядели загадочно.

– Я приходил сюда вчера и позавчера, но вас не было, – упрекнул я их. – Я думал, что, если я успешно выполнил ваше задание, значит, вы примете меня в вашу команду.

Я посмотрел на Сникерса – сначала вопросительно, потом с упрёком: старик, скажи наконец хоть что-то! Сообщи остальным, как гениально я решил проблему с этим противным Гаусом!

– Так-так, значит, ты действительно добился того, чтобы ненавистник детей и кошек в будущем прекратил свои выходки? – спросил меня толстый чёрный кот с белым пятном.

Я с готовностью закивал:

– Совершенно точно! Всё так!

– Прекрасно! – похвалила меня белоснежная кошечка.

– Я верила в тебя, – мяукнула Минка.

– Отлично! – обрадовался я. – Значит, вы берёте меня в свою команду?

Молчание. Кошки сначала зашептались, потом вспыхнула довольно горячая дискуссия.

Я ничего не понимал. Похоже, они до сих пор не пришли к согласию! Но что ещё более подло – да-да, подло! – я услышал больше аргументов против меня, чем за!

Клянусь своей корзинкой – на кошек всё-таки совершенно нельзя полагаться!

Наконец Сникерс призвал всех к тишине:

– Друзья, да, я всё понимаю: хотя Пауль уже принёс нашей команде большую пользу и даже подвергал свою жизнь опасности, некоторые из вас считают, что кошачья команда – это кошачья команда, и в ней должны быть только кошки. Да, друзья, вы правы. Собаке у нас не место, да, не место!

Я взглянул на Сникерса – аууу, мне было очень больно. Разочарование горело в моей душе.

Два дня я ждал, надеялся, радовался – и всё напрасно! Я почувствовал себя как мокрый пудель и уныло поплёлся к трубе.

– И поэтому мы решили – причём единогласно! – что отныне мы будем именовать Пауля ПОЧЁТНЫМ КОТОМ! – воскликнул Сникерс.

Э-э… что-что? ПОЧЁТНЫЙ КОТ?! Я?! Значит…

– Значит, я принят? – с надеждой проскулил я.

Сникерс твёрдо посмотрел мне в глаза.

– Да! – сказал он. Только одно это слово. Но для меня оно значило всё!

– Спасибо! – гавкнул я. А потом – понятное дело, почётному коту такое не подобает – я сорвался с места и пробежал несколько кругов по мастерской.

Под приветливое мяуканье кошек.

АНТЬЕ ЦИЛЛАТ с восьмилетнего возраста мечтала писать книги, но ей всё время что-то мешало.

К счастью, через 30 лет она вернулась к своей мечте и написала около 70 книг, многие из которых стали бестселлерами и получили литературные награды.

Антье Циллат живёт недалеко от родного Ганновера с мужем, четырьмя детьми, собаками, лошадьми и прудовыми рыбками.