— Пожелай мне удачи, — мы с Кристофом сидели в его кабинете. Друг, как всегда, перебирал пальцами воздух, а я смотрел в окно на медленно скатывающееся за горизонт солнце и почему-то не мог оторвать от него взгляда.

— Нет, — криво улыбнулся князь, — удача нужна неуверенным и слабым, ты не попадаешь ни под одно из этих определений. Я лучше пожелаю тебе легкой дороги и ветра в спину. Ты уже выяснил, где она?

— Само собой. Твои дознаватели действительно знают свое дело. Она сейчас плывет на Тамирон вместе с отцом, я перехвачу их уже на острове.

— Плывет? Почему не порталом?

— Ты забыл, кто ее отец?

— Забыл. Пришлешь мне вестника, — Кристоф отхлебнул из бокала, поморщился. — Не понимаю, как она пьет эту гадость, — вампир рассматривал бокал в своих пальцах, словно видел его впервые.

— Пришлю, если ты, конечно не боишься, что он разнесет тут все к упырям. А к тигриной водке просто надо привыкнуть, — расхохотался я.

— К этому невозможно привыкнуть, — снова скривился он. — И я не стану тебе напоминать, что…

— Я знаю, — оборвал я князя взмахом руки. — Если что-то случится, я дам тебе знать. И боги, с какого момента ты превратился в мою мамочку? Это я здесь всегда был за голос разума.

— Вот именно "был", — фыркнул он, отрываясь от бокала и поднимая на меня глаза. Взгляд мне не понравился, с некоторых пор друг стал слишком часто на меня так смотреть, с каким-то недоверием, сомнением.

— Кристоф, мы это уже обсуждали, — я поднялся, прошел к окну, снова уставился на заходящее солнце, в воздухе отчего-то отчетливо пахло морем. Солью. Глупость какая-то.

— Я разве сказал хоть слово? — в отражении стекла я видел, как он повернул голову ко мне, выгнул бровь. — Я молчу.

— Правильно делаешь, последний раз, когда ты открывал рот на эту тему, я набил тебе морду.

— Ты набил мне морду? Я помню события несколько в другом свете.

— Ладно, согласен. Сформулируем по-другому, попытался набить тебе морду.

— Ну, пару ребер ты мне все-таки намял, — Кристоф сжал мое плечо.

— Ты великодушен, как никогда. Она действительно хорошо на тебя влияет.

— Знаешь в чем моя главная проблема? — князь снова отхлебнул из бокала, отходя на шаг.

— Удиви.

— Мне кажется, она тоже в курсе, — и мы оба фыркнули. — А теперь серьезно, я спрошу в последний раз, ты хорошо подумал?

— Да, — кивнул я, допивая свою порцию. — Я давно уже все решил, я понимаю, что шансов на успех у меня упырски мало, но попытаться должен.

— Хорошо, — просто кивнул князь, и что-то сверкнуло в глубине его глаз. Руку на отсечение за его мысли. — Держи меня в курсе. — Я снова кивнул, хлопнул старого друга по спине и ушел к себе.

На пороге своей комнаты я замер и улыбнулся, глядя на черный плащ и маску, лежащие поверх кровати.

Вот и все.

Нет больше Стражей. Ни Черного ни Белого. Так непривычно, почти неуютно, но вполне закономерно — маленькая дрянь Нарина всегда оказывается права.

Я плюхнулся на кровать и уставился в потолок. Картинки воспоминаний вставали перед глазами одна за другой.

Захудалая таверна, душная комната, слишком резкий запах цветов, звук волн, накатывающихся на берег, узкая койка, мое изорванное в клочья тело, несколько дней и ночей настоящей агонии, а потом она.

Я помню, как в первый раз увидел ее — такая неприступная, почти холодная, неземная и настолько красивая, что было больно дышать. Волосы цвета молодой пшеницы, глаза, как пасмурное небо и нежный румянец на почти детских щеках. Дарина. Дарина Корская. Дочь барона, самого богатого, хитрого и изворотливого лиса королевства Ишан. Чем только не торговал этот мужик: шелками, ядами, драгоценными камнями, оружием. Но основной его капитал пришел от кофе. Кофейный барон.

Я видел его всего один раз, и не сказал бы, что будущий тесть мне особо понравился. Ходили слухи, что Корский не гнушался и контрабандой, одно время даже поставлял на черные рынки живой товар и запрещенные артефакты. Но подтверждений этим слухам не было, поймать Августа на горячем так и не смогли.

Жена барона принесла ему титул, сына, дочь и благополучно скончалась в своей постели через месяц после рождения Дарины. Опять же ходили слухи, что скончалась она не сама, а с легкой руки одной из бесчисленного множества любовниц мужа. Но подтверждений опять же не было.

Сын, старший брат моей невесты, пошел по стопам отца и на данный момент принимал активное участие в делах семьи.

Дарина же воспитывалась, как истинная аристократка: частные учителя, светское образование, Академия общей прикладной магии. Она — достаточно сильный маг земли и заклинатель животных.

В ту крайне неудачную для меня ночь, они с отцом и очередным торговым караваном пережидали в таверне бурю, я же… Позорно спасался бегством от разгневанных фей. Кристоф тогда искал очередной свой артефакт, но вместо этого наткнулся на Сид, и дальнейшие поиски возглавить пришлось мне. Кто же мог знать, что феи могут быть настолько агрессивны? Но дурацкий браслет князю я все же принес.

Веселые времена были. Хорошие. Улыбка искривила рот, и почему-то перед тем, как окончательно уснуть, я снова почувствовал вкус моря на языке.

Замок я покинул на рассвете, ушел не оборачиваясь, ушел, наконец, за той, кого любил все это время. Тамирон встретил меня ярким солнцем, теплым морским бризом и обычными звуками и запахами большого портового города. Интересующую меня таверну я нашел практически сразу, бросил там вещи и спустился в доки. Крики, ругань, толкотня, запах рыбы, и опять вкус соли на языке. Только на этот раз вполне реальный и объяснимый.

Я смотрел на бескрайнюю синюю гладь и как ни странно успокаивался. Еще более странным это было потому, что воду я не очень любил. Точнее совсем не любил, из всех стихий с хаосом она сочеталась хуже всего.

Я бродил по улицам до самого вечера, неосознанно даже для самого себя принюхиваясь и прислушиваясь, по старой привычке, подмечая детали и темные переулки, неслышно ступая по каменным мостовым, вглядываясь в лица прохожих, стараясь расслабиться, сбросить с себя события последних нескольких месяцев. Ожидание было моим привычным спутником на протяжении почти десяти лет и я, пожалуй, все никак не мог поверить, что оно вот-вот закончится.

Даже если я безнадежно опоздал.

Я просто устал от ожидания. Оно мучило и тянуло из меня жизнь, наматывало на кулак жилы, я почти забыл какого это дышать полной грудью.

Но завтра все прекратится. Так или иначе. Осталась последняя ночь.

На постоялый двор я вернулся за полночь, по привычке внимательно оглядывая помещение прежде, чем войти.

Ничего необычного, ничего удивительного: пьяные матросы и сговорчивые хихикающие девицы. На мое счастье в самом углу рядом с лестницей оставался пустой стол.

— Чем могу служить благородному господину? — пропела одна из подавальщиц, тут же подскочив ко мне, стоило мне опуститься на стул.

— Говорят, у вас хорошо готовят бесхребетника?

— Да, господин, наш повар просто волшебник, — ослепительно улыбнулось юное создание.

— Тогда его, хлеба свежего и кувшин эля.

— А больше господин ничего не желает, после того, как утолит первый голод? — лукаво улыбнулась она, не сводя с меня глаз. Я не смог удержаться и хохотнул пару раз, немало смутив этим прелестницу.

— Извини красавица, я волк несвободный, — развел я руками.

— Что ж у меня всегда остается надежда, так ведь? — подмигнула она и побежала выполнять мой заказ.

Бесхребетник действительно был неплох, эль не отдавал уксусом, а хлеб почти таял во рту. Я даже не понимал насколько был голоден, пока перед моим носом не поставили тарелку с едой.

Я ел, а упрямое сознание продолжало фиксировать отголоски разговоров, шорохов и звуков. Все-таки отвык я от спокойной жизни.

— Врешь! — громкий возглас одного из моряков заставил чуть повернуть голову в его сторону.

— Морскими девами, клянусь, — ответил его собеседник, уже достаточно набравшийся. — Говорят, суман назад видели возле Гарии.

— И кто стал жертвой?

— В том то и дело, что пока никто, — продолжали матросы, а я сам не понимая почему, начал слушать внимательнее.

— Пересмешник никогда не плавал в Адарских водах, — хмыкнул первый моряк. — Совсем ты допился!

— Вот посмотришь, — стукнул кулаком по столу первый. — Снова ублюдки кого-то пустят на корм рыбам.

— А ведь и правда, давно от них вестей не было, — подключился к их беседе еще один мужчина за соседним столом. — Если то, что говорит твой друг правда, убираться надо да поживее. Через дня три здесь будут.

— Не будут, — тряхнул головой первый, — говорят, ждут они кого-то. Кого-то конкретного, вот и тянут с нападением.

— И то верно, если суман уже прошел, а они еще ни на кого не напали, точно выжидают.

— Совсем вы допились, скоро морских духов видеть начнете, — расхохотался второй матрос. — Да никогда Пересмешник не заходил в Адарское море.

— Посмотришь, — буркнул первый мужчина и, пьяно пошатываясь, поднялся на ноги.

Я же закончил ужин и поднялся к себе, намереваясь тут же уснуть, но уснуть не получалось. Ничего удивительного, я привык бодрствовать по ночам, а днем отсыпаться.

Я проворочался в кровати до самого утра, где-то к рассвету полностью распрощавшись со сном. А как только солнце поднялось, вылетел из таверны.

Корабль Корского должен был вот-вот причалить, и я готов был рыть землю когтями от нетерпения. Кажется, только сейчас я действительно понял Кристофа.

Но прошло пол оборота, оборот, а их все не было. Жан ошибся? Облажался? Вернусь, ноги вырву.

Я истоптал причал, явно пугая хмурой рожей матросов, торговцев рыбой и местных шлюх. Да где же они?

Спустя полтора оборота к одному из пирсов, наконец, пришвартовался Змей. Вот только корабль я не узнавал. На литкралле что дали мне, это был величественный трехмачтовый флейт, а передо мной сейчас стояло старое корыто с потрепанными парусами и дырами почти по всему корпусу. Мостик опускать матросы не спешили.

Что у них произошло?

Я потоптался возле корабля еще четыре вдоха, а потом просто запрыгнул на палубу. Оборотнем быть хорошо, быть магом хаоса просто отлично. Иногда. В очень редких случаях.

Под ногами разбитые бочки, капли крови, чей-то отрубленный палец, битое стекло и запах страха. Стойкий и неимоверно раздражающий. Я чуть изменил форму и принюхался. Будущий тесть, его сын, запахи матросов, кока, кофе и чего-то сладкого, а вот запах Дарины был едва различим, почти неуловим.

Глухое рычание помимо воли сорвалось с губ, я сбросил звериную суть, несколько раз встряхнулся, чтобы вернуть себе ясность мышления, стараясь глубоко не дышать. Огляделся, прислушался, тихо подкрался к капитанской каюте и дернул дверь на себя. Ручка осталась в руках.

На меня уставились пять пар глаз, в том числе и барона. Август медленно поднялся из-за стола, так же медленно вынул шпагу, нервно сглотнул. Неверное решение, в корне неверное.

Я сплюнул на пол и откинул капюшон куртки.

— Успокойся лис, — мужик выглядел потрепанным, левая рука была перебинтована. — Я всего лишь хочу получить обещанное.

— Железный волк? — глаза Корского недоверчиво сощурились, тень узнавания скользнула по его лицу, а потом он просто упал назад в кресло и, закрыв лицо руками, рвано расхохотался.

— Что у вас произошло? — рявкнул я, не намереваясь смотреть на истерику.

— Опоздал ты, волк, — пробормотал Август, — Дарину выкрали.

— Кто? — стараясь удержать внутри зверя, тихо спросил я.

— Ублюдки с Пересмешника, — я прислонился плечом к косяку, сложил руки на груди.

— Рассказывай.

Башка-то как трещит! Опять что ли ветер меняется? Задолбало уже. Вот именно за эти выверты погоды я и ненавидела Адарские воды. Тоже мне море. Воды с чашку, а головной боли…

Ладно, так или иначе, а с кровати подниматься надо, оборота два осталось.

Я сползла с койки, стянула со стула платок, перевязала гудящую голову и выбралась на палубу.

Ну, чего-то такого я и ожидала. Раннее утро, а солнце жарит так, что мне казалось, я вижу, как испаряется вода с поверхности моря. Команда, вяло шевеля ногами, активно изображала, что что-то делает.

— Эй, крысы помойные! — гаркнула я, стараясь не морщиться от боли, прострелившей виски. — А ну за дело! Мы же не хотим встретить гостей не при параде!?

Ребята гаркнули в ответ дружное "нет, капитан" и засуетились, подтягивая тросы, проверяя паруса, и доделывая всю ту мелкую работу, что не успели сделать вчера: заливали в бутылки расплавленный нрифт, выкатывали пушки, подпитывались от накопителей. Лерой забрался на марс. Спилить прикажу к морским бесам, как будто он действительно нам нужен.

Еще пару вдохов я наблюдала за новеньким юнгой, а потом обернулась и взвилась вверх. Голову сдавило сильнее. Эх, успеть бы все до шторма.

Так, где-то здесь должен быть теплый поток. Где-то… Нашла!

Я расслабилась, позволяя ветру поддерживать тело, и всмотрелась вдаль. Нет, они все еще слишком далеко, а ветер так приятно и мягко ласкал крылья, что на пару лучей я просто отдалась в его власть. Хорошо. Даже головная боль не так достает.

Очнулась я, когда меня подбросило вверх очередным потоком, очнулась и тут же ринулась вперед, мне еще к своим возвращаться, и желательно вовремя.

Корабли я увидела через лучей двадцать. Впереди Змей, чуть сзади Кракен и Принцесса Дарина. Вот никакой фантазии у мужика, однозначно.

Я сделала несколько кругов, внимательно рассматривая флейты. Хорошие корабли, топить жалко, но… Но надо.

Тем более они будто сами плыли нам в руки: магов немного, оружие только на Кракене, а про команды вообще молчу.

К своим я вернулась еще через пол оборота, сложила крылья и камнем рухнула на капитанский мостик, но на ноги встала уже человеком.

— Капитан! — нарисовался рядом квартирмейстер, рявкнув на ухо так, что захотелось его тут же прибить.

— Утопленницу тебе в любовницы Калеб, что ж ты орешь так? — простонала я, ища глазами канонира.

— Простите капитан, — кивнул мужчина, слегка понизив голос.

— Где Сайрус? Почему я его не вижу?

— Он вместе с нашими обезьянками, внизу.

— Прикажи позвать и приходи в каюту, — я развернулась на каблуках и, сжимая рукой виски, ушла к себе.

Знатный шторм будет. Очень.

Сайрус и Калеб появились через три вдоха, кивнули, и сели в кресла, я расстелила перед ними карту.

— Идут с юго-запада, как мы и предполагали на Змее, Кракене и Принцессе Дарине. Оружие только на Кракане, насчитала десять стандартных пушек, но сами понимаете, может быть и больше. С нами поравняются примерно через пол оборота. Первым на дно нужно пустить Кракена, это очевидно.

— Пока мы будем разбираться с ним, Змей и второй корабль может уйти, — почесал небритый подбородок Калеб.

— Не-а, — протянул канонир. — Груженые они, далеко не уйдут. Тем более от нас.

— На Кракене сын хозяина Змея, — кивнула я, — девчонка на Принцессе. Змей нас интересует только как возможная помеха.

— Магов сколько?

— По трое боевиков на каждом, плюс благородное семейство. Про остальную часть команды могу мало что сказать, — я снова сдавила виски.

— Кали? — нахмурился Сайрус, внимательно вглядываясь в мое лицо.

— И да, к нам идет шторм.

— Насколько сильный?

— По моим ощущениям сильный. Оборота через три. За это время мы должны все успеть.

— Шторм это хорошо, мы скроемся в нем, но ты выдержишь? — осторожно спросил Калеб.

— Я чувствую себя лучше, чем выгляжу, — постаралась я выдавить из себя улыбку. — Корабль увести смогу.

— Значит, действуем как всегда, — поднялся на ноги наг и, дождавшись моего кивка, вышел.

— Калеб, — я взглянула на небритую рожу эльфа и снова поморщилась, — скажи Гидеону, что во время боя он будет мне нужен.

— Все-таки хреново, — цыкнул ушастый, я лишь дернула плечом, закрывая глаза.

Через пол оборота новенький юнга проорал, что корабли вот-вот поравняются с нами, взмыл в воздух наш флаг, матросы опустили паруса, а я стояла за штурвалом, пробуждая корабль и себя, стараясь почувствовать его каждой частичкой тела, всей своей магией.

Пора, мой хороший. Проснись.

Легкая волна силы пробежала по всему телу, почти неслышно скрипнул под пальцами штурвал, еле ощутимо дрогнули доски, и легкий вдох отозвался в ушах. Матросы заулыбались, начал насвистывать любимую песню Вагор, Асман вертел в руках свои клинки, Лерой спрыгнул вниз.

А я смотрела, как тройка кораблей впереди пытается перегруппироваться, вперед вышел Кракен. Идиоты.

Мы поравнялись с кораблем через четыре луча. Я не видела, но знала, что он в боевой готовности, что матросы выкатили пушки, что вот-вот будет выпущен первый снаряд, даже предполагала, какая именно в нем будет магия, знала, что моряки заметались по палубе, как только увидели алую птицу на черном фоне. И Кракен моих ожиданий не обманул. Вот только ни одному из снарядов, пущенных в нас, так и не удалось пробить мои щиты, а легкая боль в теле лишь раззадорила и разозлила. Их маги пыжились и старались, но у меня почти вся команда состоит из боевиков. Из опытных, сильных боевиков. Калебу даже особо напрягаться не приходилось, он лишь изредка порыкивал на кого-то, когда перехватывал мой недовольный взгляд. А башка начинала трещать все сильнее.

Я сцепила зубы.

— Пора заканчивать с ним. Время теряем!

— Сайрус! — проорал квартирмейстер, отправляя вниз сизую дымку. А мы стояли почти вровень с Кракеном.

Канонир действительно не сделал пока ни одного выстрела, чем изрядно меня достал. Я нашла нага и отвесила ему подзатыльник. Вот все с этим змеем хорошо, только увлекается иногда слишком.

"Еще два вдоха капитан. Чуть-чуть поближе" — услышала я ответ и послушно подвела Пересмешника.

Легкой щекоткой отдался в руке наш первый залп, кроша щит Кракена. Втрой выстрел снес мачту, третий изрешетил весь левый бок. И… И ветер запах палеными перьями. Что-то не так.

Я поспешила отвести Пересмешника подальше, накрыла корпус еще одним щитом, тоже самое сделал и Калеб, встраиваясь в мою магию.

Три вдоха и оглушительный взрыв в задней части Кракена.

"Дебил, ты попал в пороховой склад!" — проорал эльф.

"Сам дебил".

"А ну заткнулись оба!" — рявкнула я. — "Сайрус, с тобой мы еще поговорим".

"Я знал, что ты успеешь" — почти обиженно выдохнул в моей голове наг. Я оборвала связь, и снова переключила все внимание на корабль.

Давай малыш, ты знаешь, кто нам действительно нужен.

Десять лучей и я поравнялась с Принцессой. Подошла почти вплотную, краем глаза отмечая, как сбоку к нам подходит Змей. Тоже мне великие стратеги!

— Сайрус! — снова заорал эльф. — Не подпускай к нам Змея.

— Без тебя вижу! — разнеслось громогласное над кораблем. А мне хотелось прибить обоих, голова почти взрывалась. Но я лишь нацепила на лицо платок и спрыгнула на палубу, рядом встал Гидеон.

— Псы помойные! — команда в ответ взревела. — На абордаж!

И взвились в воздух крюки.

Легкое, едва заметное шевеление пальцами, и мой Ник послушно откликается, с едва заметным хлопком складываются паруса, корабль подходит еще чуть ближе к Принцессе, Гидеон спокойно перекидывает мостик.

На принцессе брань и столпотворение, крики, искрят сталкивающиеся заклинания, звон клинков.

— Ищи ее, — шепчу я Гидеоу, а сама направляю все силы на защиту Пересмешника. Да, на Змее нет пушек, да половина моей команды осталась на корабле, но… Но я не потреплю даже царапины на его корпусе.

— Да, мой капитан, — Гидеон кладет руку мне на плечо, слегка облегчая головную боль, подпитывая мои силы.

Мы не прорываемся, вообще не двигаемся с места, я лишь отбиваю случайные удары, отталкиваю чужие тела, стараюсь не слишком тревожить василиска.

— Нашел, мой капитан, — лекарь выходит из транса, тянет меня в сторону, вниз, а я чувствую, как слегка подрагивает его рука на моем плече.

Девчонка нашлась в самой дальней каюте, естественно под охраной. Один единственный маг. Смешно. Лекарь кривился, прижимая к шее мужика кончик своей шпаги, а водник мелко трясся.

Дарина кричала и плакала, пока я связывала ей руки, молила, я молча продолжала свое дело.

Столкновение наверху почти подошло к концу, когда я вытолкнула упирающуюся и вырывающуюся лисицу на палубу.

Гидеон прикрывал мне спину, Калеб встал сбоку, а мужики все еще дрались, без магии, только на шпагах. Мужчины!

Я бросила косой недовольный взгляд на квартирмейстера.

— Заканчивайте! — рявкнул эльф.

— Капитан? — насмешливо выгнул бровь Вагор, лениво отмахиваясь от одного из моряков. Тяжелый вздох вырвался из груди. Ничем их не исправишь.

— Берите, все, что успеете и уходим! — прокричал Калеб.

Я снова толкнула лисицу в спину, девчонка запуталась в юбках платья, начала падать и я еле успела дернуть ее за руку.

От нестерпимой боли в висках из глаз потекли слезы. Быстрее, надо шевелиться быстрее. Чуть дернуло левую руку, я дала молчаливое согласие, и Пересмешник дал три залпа по Принцессе.

"Кали?" — раздался голос Сайруса в голове.

"Да, это мы".

"Предупреждай, в следующий раз".

"Услуга за услугу, змеемордый".

И еще один залп по Змею, просто предупредительный, слишком близко он подошел к моему малышу. Нервирует.

Дарина пронзительно завизжала, попыталась осесть на пол, я снова вздернула ее на ноги, толкнула вперед.

— Не зли меня, — прошипела я ей в ухо, она опять запнулась в подоле. Все. Моей выдержке пришел конец. Я достала из-за пояса кинжал, отстраненно наблюдая, как стремительно бледнеет девушка, и отпорола все юбки, оставив только нижнюю рубашку.

— Эй, капитан, — прокричал Даниэль, — спасибо за чудесный вид! — Слезы из глаз лисицы брызнули с новой силой.

— Отпустите, отпустите меня, — причитала девушка, — мой отец заплатит вам любые деньги. Пожалуйста.

На Пересмешник я вернулась через три луча, заперла девчонку в трюме, встала за штурвал. Кракен уже на полкорпуса ушел под воду, вокруг барахтались люди, Принцесса только начала набирать воду.

"Еще раз?" — спросил Сайрус.

"Оставь им хоть пол шанса", — я бросила взгляд на небо. На востоке собирались тучи, а о щиты Пересмешника все разбивались и разбивались чужие заклинания.

Гидеон все еще стоял рядом, обнимая меня за плечи, я почти упала на штурвал, перед глазами все плыло, и мелькали черные точки и невыносимо тошнило.

Еще чуть-чуть. Вывести корабль и можно будет отключиться.

— Все на борту?! — Калеб встал по правую руку от меня, позволяя опереться на плечо.

— Еще два вдоха капитан, — прокричал кто-то. Мужики тащили на борт два огромных мешка.

А я держала корабль из последних сил, с шумом выдыхая воздух, подпитывая щиты. На Змее оказалось четыре пушки.

— Нрифт! — отдал приказ Сайрус, и тут же в чужой корабль полетели заготовленные бутылки, блокируя чужую магию, обездвиживая корабль лучей на пятнадцать, двадцать, если он очень груженый, и нам очень повезет.

Набрать побольше воздуха в грудь, выдох, и падают паруса, все мои люди уже на борту, а мне еще надо увести корабль.

Тяжело и больно, несмотря на помощь Гидеона, виски по-прежнему ломит со страшной силой, хочется материться и забиться в темный угол, из-за все еще слишком яркого солнца слезы текли не переставая. Скорее бы начался шторм.

— Кали, — Сайрус напряжен.

— Четыре луча, наг, — губы плохо слушаются, слова вырываются со сдавленным стоном. Больно и тяжело.

А Пересмешник все еще послушен моей воле. Мы вырываемся, обходим почти полностью ушедший под воду Кракен, наполовину затонувшую Принцессу, неподвижного Змея и его беспомощную команду.

Еще немного.

Я отыгрываю у бури пятнадцать лучей, замыкаю, наконец, контур заклинания, которое начала плести еще в самом начале схватки и накидываю петлю на квартирмейстера.

— Просто держи штурвал, — шепчу я Калебу, и валюсь в чьи-то руки.

Больше нет спасения от боли, она накрывает волнами.

Я вскрикиваю, и чувствую, как Гидеон создает иллюзию. Все верно, остальная команда не должна видеть насколько мне плохо. Духи моря, как же я ненавижу Адарские воды. А ведь вылазка должна была стать простым развлечением.

Сайрус подхватывает меня на руки и уносит в каюту, подальше от чужих глаз, осторожно кладет на постель. И что-то странное и непонятное я чувствую в его движениях. Слишком в них много нежности, участия.

Надеюсь, нам не придется расставаться. Не хотелось бы. Что я буду делать с его пороховыми обезьянками? Никогда ведь не умела находить с этими мальчишками общий язык.

Постель мягко приняла измученное тело в свои объятия.

— Я пришлю к тебе Гидеоа, — шепнул наг, развязывая и убирая платок.

— Не надо, — то ли стон, то ли хрип. — Я видела раненых. Пусть ими займется. Только силы когда восстановит, — язык слушался отвратительно.

— Девчонка?

— Никого не подпускать, — прохрипела я. — Кормить. Не пугать лишний раз.

— Бесы, на кого ты похожа! — прохладная рука опустилась на лоб, пальцы легко скользнули к вискам, чуть сдавливая, успокаивая.

— На маму, — прошипела я и провалилась во мрак.

Когда очнулась, все тело ломило — последствия шторма, а в окно заглядывала полная луна. Я поднялась с кровати, и поморщилась от запаха собственного пота, рубашка неприятно липла к телу.

Мыться. Все остальное подождет.

На палубу я вышла через пол оборота и замерла. Моряков пятнадцать из моей команды спало прямо на палубе, подложив под голову сложенные тюфяки. Мужики явно мерзли под прохладным вечерним ветром и жались друг к дружке. Странное зрелище, хоть и забавное. Может им душно? Калеб невозмутимо стоял у штурвала.

— Проскочили легко? — спросила я, подходя ближе.

— Было бы легче, если бы ты была с нами.

— Ник не слушался? — не поверила я.

— Ты же заешь, он признает только твои руки. Но ничего страшного, просто немного своевольничал. Шторм сыграл нам на руку.

— Считаешь, стоит ждать погони так скоро?

— Ты выкрала дочь кофейного барона, пустила на дно два его корабля вместе с грузом общей стоимостью полмиллиона аржанов, сломала его сыну руку и нос, и ощутимо потопталась по его самолюбию, мне продолжить?

— Не надо, что-то мне подсказывает, что самый страшный пункт в списке моих прегрешений — уязвленная гордость. И вообще, где же был ты и твои бесценные замечания два сумана назад? — выгнула я бровь, отбирая у Калеба штурвал.

— Я просто ответил на твой вопрос, — пожал он плечами. — Нас будут искать.

— Пусть. Главное успеть сдать лисицу.

— Успеем, если все пойдет по плану.

— Кстати о лисах, как она?

— Орет, от еды отказалась, — квартирмейстер потер ладонью лоб. — Всю команду достала.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты думаешь, что "орет" — это оборот речи? Считаешь, ребята сюда выползли от скуки?

— Подержи-ка, — прошипела я, отходя от штурвала.

— Помни о деньгах Кали, — крикнул мне в след эльф.

Я справилась сегодня только благодаря своей команде, и они должны нормально отдохнуть, впереди целых шесть дней не самого простого пути, и эта маленькая дрянь либо заткнется, либо я подвешу ее к мачте головой вниз!

Крики я услышала сразу, как только спустилась в трюм, пронзительные и резкие, как скрип шпаги по стеклу.

Я рванула на себя нужную дверь, цепляя на лицо личину. Дарина сидела на кровати, подтянув колени к подбородку, и просто орала, на одной ноте.

— Ты хочешь жрать?! — она вздрогнула, подняла голову и уставилась на меня, отрицательно замотав головой. — У тебя что-то болит? — та же реакция. — Тебя бьют, насилуют, мучают?

— Нет, — дрожащими губами прошептала девчонка, таращясь на меня. То есть, орать у нее голос есть, а разговаривать нет?

— Так, какого хрена ты здесь надрываешься?! — я пнула дверь ногой, закрывая ее, глаза девчонки испуганно расширились. Она судорожно сглотнула и подскочила с кровати.

— А по какому праву вы здесь меня удерживаете? Вы знаете, кто я? Кто мой отец? — бледные руки сжались в кулаки.

— Ты — моя добыча, и да, я знаю, кто твой отец, и да, мне также насрать на это, как и на тебя, на все твое остальное семейство, знакомых, связи, любовников. Так что будь хорошей девочкой, заткнись!

— А если нет?

— Я отдам тебя своим ребятам на потеху, чтобы у тебя появился реальный повод для криков.

— Вы не сделаете этого, — не очень уверено возразила Дарина, вздергивая аккуратный подбородок. — Я вам нужна.

— Не льсти себе, моя задача всего лишь доставить тебя в нужное место, в нужное время, нужному мужчине. В относительной целости. Поверь, заказчик осознавал возможные риски. Молоденькая, хорошенькая девушка на борту пиратского корабля, среди грубых, изголодавшихся по женскому вниманию мужиков, — я сделала к ней шаг, заставляя отступить к стене.

— Отпустите меня, — Дарина попыталась расплакаться.

— Нет.

— Тогда я буду продолжать и… И плевать, что вы сделаете. Я буду вас доставать, изводить. Я, — она выхватила у меня кинжал, мешать я ей не стала, — я убью себя.

— Не делай этого, — я сделала вид, что впечатлилась.

— Отпустите меня! — она прижала кинжал к своей шее, я нахмурилась.

— Что ж, пойдем, — я пропустила лисицу вперед, и мы поднялись на палубу. — Беги, — обвела я рукой пространство.

— Ч-что? — Калеб тихо хмыкнул.

— Я говорю, беги.

— Но… мы в открытом море, — пролепетала Дарина.

— В океане, — поправила я, улыбаясь. — Что же ты еще стоишь? Неужели передумала? Решила остаться с нами? — баронесска бестолково, чуть испуганно хлопала глазами. Прошло три вдоха, а она все еще молчала. — Что ж, буду расценивать твое молчание, как согласие. А теперь пошла в свою каюту и заткнулась! Или я действительно отдам тебя на потеху своим матросам, — я вернулась к Калебу, положила руки на штурвал. — Проводите нашу гостью квартирмейстер, будьте добры.

— Да, мой капитан. Стоит ли мне будить ребят?

— Думаю стоит.

Калеб скрылся, уводя с собой лису, а я осталась за штурвалом. Я любила плыть ночью, мне всегда казалось, что ночью есть только море, я и Ник. И ничего и никого вокруг. И проблем тоже нет.

Я тряхнула головой, посмотрела на небо, сверяя курс. Ладно, осталось немного, и я снова стану свободной, так же как и моя команда.

— Эрик, — кивнул я, наблюдая, как заспанный адмирал пытается сфокусировать на мне взгляд. — Утро доброе, простите, что так рано, но мне срочно нужна информация.

— И вам доброго времени суток, Черный Страж, — вяло кивнул он, пытаясь пригладить растрепанные со сна волосы. — Что конкретно вас интересует?

— Пересмешник, — вампир тут же нахмурился, взгляд стал цепким, серьезным.

— Ловкие сволочи, они попортили нам много крови.

— Это я и без вас знаю, есть предположения, где я могу их найти?

— Вам жить расхотелось?

— Они забрали нечто, что принадлежит мне, адмирал, и я собираюсь это вернуть.

— Я боюсь, едва ли чем-то помогу вам. Пересмешник всегда возникает будто из ниоткуда, словно со дна океана поднимается, его щиты невозможно пробить, его команда — как морские бесы, его капитан заключил сделку с Хозяйкой вод, его пушки… Я никогда не видел, чтобы орудия так быстро перезаряжались.

— Эрик, если бы я хотел послушать байки пьяных моряков, я бы спустился в таверну. Мне нужны факты.

— Факты? — вздернул брови вверх вампир, сжимая кулаки. — Что ж, вот вам факты, Страж, наши корабли подвергались нападению команды Пересмешника девять раз за последние пятнадцать лет. Лично мне выпала честь наблюдать за ними всего трижды, но и этого хватило. Быстрее, маневреннее судна я не видел. И хотя с виду это обычный галеон, осадка у него меньше, на нем всего тридцать две пушки, восемнадцать на пушечной палубе и еще четырнадцать на верхней, на нем нет ни кормовых, ни носовых орудий, а на нижней палубе целая система весел. Я понимаю, как это звучит, но корабль слушается капитана практически с полувзгляда, он… он словно живое существо, настолько там все отлажено. Команда в беспрекословном подчинении у капитана, словно солдаты, а не пираты. — Он откинулся на спинку кресла, рассматривая свои руки. — Сам капитан… Он великолепный боец, но еще лучший стратег, дерется, как морской дух. И знаете…

— Что? — я подался вперед, ближе к зеркалу.

— Убивают они мало, корабли топят, это да, но вот матросов стараются не трогать. Калечат, ранят, но не убивают. И всегда, всегда получают свое. Пересмешнику ни разу не удалось нанести серьезного вреда, я уж не говорю о том, чтобы поймать или найти кого-то из команды.

— Отлично, — я шарахнул кулаком по столу. — И как мне их искать, если они такие неуловимые?

— Хм, могу посоветовать попытать удачи на Гаросе.

— Ладно, буду думать. Каков в общей сложности состав Пересмешника знаете?

— Немного, — снова нахмурился адмирал, — матросов двадцать, плюс капитан, бортовой врач, квартирмейстер и канонир.

— Скажите, Эрик, они действительно настолько хороши или…

— Не может быть никаких или, Пересмешник плавает по морям уже пятнадцать лет, и за все это время, ни разу не приблизился даже на десять шагов к краю. Это больше, чем простое везение или удача. Я бы хотел когда-нибудь встретиться с его капитаном. Что заставило вас сомневаться в…

— Да наслушался здесь всякого от матросов: и что в жилах его не кровь, а вода морская, и что сердца его в сундуке на дне моря, и что ходит он в любовниках у Хозяйки вод, и что команда его из мертвецов состоит, и что корабль его горными ведьмами проклят, — адмирал хмыкнул.

— Моряки, Страж, народ суеверный, вот и ходят слухи, но вы правы это не больше, чем байки. Доподлинно ни по команду, ни про капитана Пересмешника ничего не известно. Даже я могу мало что о них сказать, хотя встречался лично.

— Спасибо, адмирал, теперь я имею хоть какое-то представление о том, с чем придется столкнуться, а то уже действительно начал думать, что этот корабль и его команда под контрактом проклятых богов, — Эрик откинул голову и заливисто расхохотался.

— Не поверите, — отсмеявшись, сказал вампир, — но такой слух тоже есть.

Я фыркнул, поблагодарил адмирала и закрыл зеркало.

Что ж, видимо, впереди меня ждет плаванье к Гаросу. К сожалению, плыть предстояло в компании с братом Дарины. А Мэтьюс мне не нравился. Не знаю, но было в этом парне что-то, что нервировало во мне волка, заставляло ждать от него подставы. В нем слишком много агрессии, затаенной злобы, он не уравновешен, привык получать от жизни все, что хочет по первому слову, и слишком избалован властью, деньгами и отцом.

Но выхода не было, по сути, я пока никто для Дарины, сомневаюсь даже, что она вспомнит меня при встрече. Да и причин для отказа придумать я не смог, к тому же в кораблях он смыслит явно куда лучше, чем я. Надеюсь, пользы он принесет больше, чем вреда.

Само собой мой план Мэтьюсу не понравился, правда, он был несколько сдержанней своего папаши. Но что мне два истеричных мужика, после Кристофа?

В итоге уже через три оборота мы с Мэтьсом прибыли на Гарос — прибежище пиратов и контрабандистов всех мастей.

Островок поражал воображение разнообразием… бандитов, разбойников и соответствующих им развлечений. Игорные дома, бордели, незаконные бои, театры с таким репертуаром, что даже мне было неловко на это смотреть, здесь торговали украденными произведениями искусства, наркотиками, запрещенными амулетами, редкими животными. Всем. Здесь совершались самые опасные и самые выгодные сделки, здесь плели заговоры, подставляли.

И… и здесь пахло свободой. Одуряюще почти до головокружения. И это сбивало с толка. Волк внутри терялся, не понимал, что происходит и от этого нервничал и напрягался. Хотя, вполне возможно, что ему просто не нравилось слишком близкое соседство с морем.

Первые дня четыре на Гаросе мы просто слонялись по тавернам и кабакам, мозолили глаза, пили, корчили суровые рожи, и осматривались. Мне в этом плане повезло больше, а вот надменная морда Мэтьюса…

Через четыре дня, я уже точно знал, кому надо задавать вопросы, и кто может на них ответить.

Молодой лис бесил меня все больше, за глупость и какую-то детскую наивность, за надменный взгляд. Я просто отказывался понимать, как он умудрялся быть великолепным дельцом и таким непроходимым идиотом одновременно.

— Молчи, — бросил я коротко, толкая дверь "Синей Чайки". Молодой барон, скривился, но кивнул.

Мужчину я увидел сразу, как всегда за самым дальним столом, как всегда с бутылкой рома, как всегда с какой-то девахой на коленях.

В помещение царил полумрак, воняло немытыми телами, алкоголем, дурманом и чем-то кислым, все столы были заняты, и лишь возле Лекаря никого не было.

— Мы присоединимся? — буркнул я, подходя ближе. Человек подозрительно сощурился, внимательно окинул нас почти прозрачными голубыми глазами и недовольно цыкнул.

— Поищи себе другую таверну, — пророкотал он, отворачиваясь к шлюхе на его коленях. Девчонка пьяно хихикая, смачно чмокнула его в губы. — Моя ласточка, — довольно оскалился маг, запихивая ей за корсаж серебряную монету.

— Не нарывайся, мужик. Мы просто хотим поужинать, — я добавил в голос рычащих ноток и сел на лавку, Мэтьюс сделал то же самое.

Я махнул рукой, подзывая разносчицу, краем глаза видя, как постепенно наливаются кровью глаза человека. Все еще не достаточно.

— Либо ты и твоя подружка сейчас встаете и, извинившись, уходите самостоятельно, либо я вырву вам обоим ноги, и вас отсюда вынесут.

— Сам ты "подружка", — рыкнул Мэтьюс и с размаха всадил кулак в челюсть Лекаря. Ну кто бы мог подумать? От лисеныша есть польза.

Маг медленно стер с разбитой губы кровь, ссадил проститутку со своих колен на лавку и ответил на удар. Барон отлетел на несколько шагов и ударился головой о стойку трактирщика. Гном лениво поднял на нас взгляд, тяжело вздохнул.

— Господа, прошу вас бить морды друг другу за пределами моей таверны. Я старый больной гном, у меня не хватит здоровья отстроить здесь все заново, — человек повернулся ко мне, чуть склонился, указывая рукой на распахнутую настежь дверь. Замечательно.

— Полежи пока, — бросил я лису, проходя мимо, мальчишка не пошевелился.

Как только Лекарь оказался на улице, я тут же развернулся и с удовольствием съездил ему в челюсть.

Мужик был крепким и высоким, за кажущейся неповоротливостью, читались рефлексы и ловкость отработанная годами. На вид около сорока, морщинки у глаз и губ, обветренная и на соленом ветру кожа, мозолистые руки, огромные плечи, и взгляд лишь едва настороженный, но больше предвкушающий хорошую драку.

Что ж, он ее получит.

Мужик дрался так, будто получал удовольствие от каждого взмаха, поворота, подсечки. Будто засиделся. Если верить слухам, по сути, так оно и было. Я махал кулаками, а в голове всплывали обрывки разговоров. Я сверял полученную информацию с тем, что видел сейчас перед собой. Говорили, его корабль три года назад отправила на дно Стеклянного моря команда Пересмешника, когда Лекарь и его Оракул попытались перехватить у них корабль Эльфов Кленового Леса. История закончилась в духе Пересмешника: оба корабля затонули, а засранцы спокойно ушли, получив то, что хотели.

Маг пару раз пытался плавать под чужим началом, но не смог, слишком ему нравилось самому быть капитаном. В последний раз попробовал поднять бунт, но тоже не вышло. Новый корабль бывшему капитану был не по карману. В общем уже три года месть Пересмешнику стала его навязчивой идеей. Никто на Гаросе не знал о злополучном корабле больше и его капитане больше, чем лекарь.

Идеальный вариант.

Я позволил магу пару раз достать меня, а потом повалил его на землю, но отвлекся на скрипнувшую дверь и через вдох уже валялся рядом.

Человек поднялся на ноги первым и протянул мне руку, второй зажимая разбитый нос.

— Лекарь, — я ухватился за протянутую ладонь, поднялся на ноги.

— Черный, — кивнул я. — Выпивка за мой счет, — мужик хмыкнул, входя в таверну, я двинулся следом.

— А друг твой?

— Зови его Лисом, — барон оклемался и покорно ждал нас за тем самым столом, прижимая к покрасневшей щеке кружку с холодным ромом.

Мы сели, подозвали разносчицу и вечер продолжился. Чем больше пьянел маг, тем больше задавал вопросов, тем, казалось, яснее мыслил. Он пил уже шестую по счету кружку, а глаза оставались ясными, словно там была вода, а не самый ядреный на острове алкоголь.

Впрочем, Мэтьюс трещал без умолку за нас обоих. Ничего катастрофичного в его болтовне не было. Погода, природа, последние новости, что в переводе на "местный диалект" означало: шлюхи, цены на ром, и самые причудливые небылицы за последний месяц.

В какой-то момент мы перешли за карточный стол, Лекарь стал чуть откровеннее, но не более того. Еще через два оборота, когда игра была в самом разгаре, я закатал рукава рубашки, стараясь особо не светить тыльной стороной левой руки, украдкой наблюдая за Лекарем.

— Мы на сегодня закончили, — поднялся на ноги маг.

— Друг, ты чего? — удивился я. — Только карта нормальная пошла.

— Закончили, — настойчиво повторил человек. — Пойдем, выйдем.

— Как скажешь, — я мысленно усмехнулся, поднимаясь, забирая со стола свой выигрыш, и благодаря свою буйную молодость.

— Кто ты? — нахмурился колдун.

— Я уже сказал тебе, — дернул я плечом, состроил грозную морду.

— Ты не пират и вообще не моряк, — настаивал мужик.

— А я и не говорил обратного.

— Кто ты? Что ты делаешь на острове.

— Слушай, Лекарь, я просто кое-кого ищу. Твоя компания, конечно, была приятна, но не на столько, чтобы я сейчас не переломал тебе ноги.

— Ты — Хвост, — бывший капитан схватил меня за левую руку, разворачивая к себе, тыкая пальцем в клеймо.

— Никогда о таком не слышал, — пожал я плечами, выдергивая из его захвата кисть и опуская рукава. Из тех кусочков информации, что я ему предоставил, мужик сложил именно ту головоломку, которая была мне нужна.

— Вот только ходили слухи, что Хвост сдох в пустошах.

— Все верно, — оскалился я. — Сдох, — два шага, и я прижимаю к горлу Лекаря отросшие когти. — Жаль мне тебя убивать, неплохой ты мужик, но выбора нет. Сам понимаешь.

— Да не скажу я никому, — он сжал мою руку, стараясь отвести от горла.

— Не верю я тебе, — оскалился я, наваливаясь сильнее. Зверь внутри рванулся ближе к поверхности, учуяв запах страха, слегка изменив лицо.

— Я клятву дать могу.

— И зачем мне твоя клятва? — насмешливо выгнул я бровь. — Какой мне с нее прок?

— Тебе никакой, а я жив останусь. Согласись, немаловажный аргумент, — я сделал вид, что задумался, продолжая сжимать его горло.

— Силой клянись и долг с тебя, — Лекарь закивал, я чуть разжал пальцы, позволяя ему дышать свободнее, и мужчина начал произносить слова. Пять вдохов и вокруг нас замерло все живое — Мирот принял клятву мага.

Еще через два луча мы снова сидели за столом "Синей Чайки" и Лекарь пытливо вглядывался в наши с Лисом лица.

— Так как ты сбежал? — наконец, не выдержав, спросил он.

— Нашлись помощники, — спокойно пожал я плечами. — У меня ушло почти четыре года на план. Ну и для того чтобы сбежать, пришлось умереть.

— И каким ветром тебя на Гарос занесло?

— Я же сказал, кое-кого ищу.

— Может, я знаю того, кто тебе нужен? — выгнул бровь Лекарь.

— Может, — согласился я. — А может, и нет.

— Брось, — поднял голову лис, — может он действительно сможет помочь, мы уже почти пол сумана на острове, а все на месте топчемся, — я удивленно вскинул вверх брови, просто удержаться не смог. Парень-то не совсем безнадежен. — Мы ищем Пересмешник, слышал о таком? — чуть склонившись, прошептал лис.

— Ха! — маг шарахнул своей кружкой по столу, отчего половина ее содержимого оказалась пролита. — Не поврите, но больше чем я о Пересмешнике на этом проклятом острове не знает никто, — и он склонился ниже, подманивая нас пальцем. — Слушайте. Корабль сюда заходит достаточно часто, раз в три-четыре месяца. Всегда стоит исключительно за скалами, к порту не подходит. Говорят, товар они здесь сбывают, но вранье это все! Здесь команда запасы пополняет. Стоят обычно дня три, не больше. Сам капитан на берег вообще не сходит, а вот его квартирмейстера и канонира видят здесь часто. Иногда людей в команду набирают, иногда просто по бабам бегают, иногда действительно что-то меняют, но в основном по мелочи, ничего действительно стоящего. Особо ни с кем дел не имеют.

— Должно же быть хоть что-то, чем их можно зацепить, ну или прижать? — сощурился барон, пытливо вглядываясь в лицо собеседника.

— Думаю, что есть, но что или кто конкретно выяснить мне так и не удалось.

— А с девками что? Каждый раз разные?

— Только морские бесы знают, но квартирмейстер предпочитает исключительно дом Госпожи Лионы.

— И когда они должны прибыть в следующий раз? — я чувствовал, как зверь скребся почти у самой поверхности от все возрастающего нетерпения.

— Через сумана полтора, как раз и должны прибыть, — почесал он подбородок, я кивнул.

Постепенно беседа сошла на нет. Мужик, сначала материл и проклинала капитана Пересмешника, потом, конечно, пытался отговорить нас от его поисков, но разумные аргументы очень быстро перетекли в пьяный бред, а пьяный бред, в несвязное бормотание. Пока, наконец, Лекарь не отключился от очередной порции выпивки. Мы оставили его спать за столом и покинули "Синюю Чайку".

— К Госпоже Лионе? — выгнул бровь Мэтьюс, вглядываясь в горизонт, где уже занималась заря.

— Само собой, только проспимся сначала, — хмыкнул я.

На проверку оказалось, что Госпожа Лиона, вовсе не Госпожа, а Господин, предпочитающий таскать женские тряпки, клеить над верхней губой уродливые мушки, и каждые пол оборота менять чудовищные по своим размерам и расцветкам парики.

Встретила нас Госпожа весьма насторожено, но, тем не менее, любезно. Любезность кончилась, стоило ей понять, что нас живо интересуют квартирмейстер и канонир Пересмешника. Мешочек аржанов результатов не дал, наши нахмуренные рожи, демонстративное поигрывание кулаками и порыкивание, на удивление, тоже. Ни на какие сделки Госпожа идти не желала, обаятельная улыбка лиса померкла, стоило Лионе издевательски выгнуть бровь, и пропитым мужским басом поинтересоваться, в какой конкретно комнате молодой Господин желает с ней уединиться, дабы испробовать все то, что щедрая Лиона готова была предложить. Лис подавился, закашлялся и поспешил покинуть рабочий кабинет.

Через несколько лучей откланялся и я, поняв несостоятельность нашего сегодняшнего визита. Ладно, хоть додумались идти под личинами, вот только, что теперь делать? Не отлавливать же каждую девку в борделе? Их там штук двадцать…

— Нужно понять, дорожит ли она своими девочками, — высказался на этот счет лис, когда мы уже достаточно отошли от дома терпимости Лионы, — и если дорожит, то насколько. — Я хмуро покосился на мальчишку.

— Даже если дорожит, — дернул я головой, — мы не сможем переловить их всех.

— Ну, у каждого ведь есть свои любимчики и любимицы, — многозначительно улыбнулся Мэтьюс.

— Отлично! — рыкнул я. — Теперь нам еще искать слабое место держателя борделя. Не кажется ли тебе, что цепочка уже слишком длинная получается?

— Кажется, но пока это единственный выход, который я вижу, — точно также огрызнулся парень.

— Хреновый выход! Мы теряем время! — волк царапал горло, хаос метался внутри, и как результат, я тоже был далек от спокойствия.

— Вот чего-чего, а времени у нас навалом! — сощурился молодой барон. — Ты же слышал этого мужика: Пересмешник будет здесь не раньше следующего сумана.

— Слишком долго! Она у пиратов, в конце концов, а не просто погулять вышла!

— Ты думаешь, я не понимаю?! — лис остановился, глядя на меня в упор, раздраженно сверкая глазами. — Но у нас просто нет других вариантов!

— Вариант был, — я продолжал идти вперед, стараясь посадить волка обратно на цепь, и говорить спокойно. — Но ты и твой упрямый папаша…

— Да сколько можно?! Ты вцепился в свой паршивый вариант, словно собака в кость…

— Я пропущу мимо ушей это сравнение с собакой, — шумно выдохнул я, — и в который раз отвечу тебе, что вариант не паршивый. Ты сам сказал, что кроме Дарины и нескольких мешков кофе они ничего не взяли, что потопили Принцессу и Кракена почти со всем содержимым, а Змея только поцарапали и остановили от преследования. Логично предположить, что им нужна была именно она, — мы почти добрались до постоялого двора, на котором остановились, осталось всего несколько поворотов.

— Где тогда требования о выкупе? — с вызовом спросил он. — Я не понимаю, даже примерно не в состоянии предположить, кому и зачем она могла понадобиться. Ты уж не обижайся волк, но кроме хорошенькой мордашки, боги мою сестру ничем особым не одарили.

— Ты ошибаешься. И ты не получил сейчас по морде только потому, что ты ее брат, но это не значит, что в следующий раз, я буду так же великодушен.

— Пусть так, но твой изначальный план… У отца врагов, как песка на морском дне, да и у тебя, думаю, не меньше. Мы бы убили больше времени только на составление списков, — он шагнул внутрь дома, и на некоторое время разговор пришлось прекратить. Вот только его слова… Врагов у меня действительно хватает и как у Черного Стража, и как у Железного Волка, так мог ли кто-то знать, о моем соглашении с Августом? Мог. Мог, только если старый лис сам проболтался. Дарина и Мэтьюс знали лишь о наличии жениха. Ни имен, ни тем более титулов.

— Да и в мешках с кофе был не совсем кофе, — пробормотал молодой барон, входя следом за мной в комнату и плотно запирая дверь.

— Что?

— Отец не хотел тебе говорить, опасаясь реакции, но… Именно в тех мешках, что взяли пираты, мы везли красный жемчуг, — вот теперь я разозлился по-настоящему. Красный жемчуг получался только в том случае, если на раковину попадала кровь маленькой русалки. Много. Много крови…

— Сколько жемчуга было в мешках?

— По сотне жемчужин в каждом, — вздохнул лис. — Мы провалили такой заказ! — раздосадовано выдохнул он.

— Да как вы умудрились пол Мирота переплыть с таким грузом?!

— Отец глушилки какие-то поставил. И потом, мы его не добывали, просто перевозили, — спокойно пожал плечами Мэтьюс. — Дарина, само собой, была не в курсе, — зачем-то добавил он. Я же подумал, что, как только девушка окажется у меня в руках, я приложу все силы, чтобы сократить ее общение с дражайшим семейством.

— Вы либо полные идиоты, либо невероятные везунчики. Ладно, — выдохнул я. — Мы отвлеклись от темы, что будем делать с Госпожой Лионой и ее девочками?

— Я свою идею уже высказал, — тряхнул барон головой. Я пропустил его слова мимо ушей.

— Говоришь, вы красным жемчугом приторговываете? — выгнул я бровь. — А что на счет редких ядов?

Утро началось с запаха кофе. Крепкого, бодрящего, ароматного. Я еще толком даже не открыла глаза, а рука сама собой потянулась к заветной кружке. Всю жизнь бы так просыпаться.

Я села на кровати, бросила взгляд за окно. Чуть больше полудня. Неплохо, учитывая, что легла практически под утро. Калеб, как всегда, не смог оттащить меня от штурвала вовремя.

Я оделась и, прихватив с собой кружку, поднялась на палубу, прислушиваясь к Нику, слегка удивившись, что никого из команды, кроме Сайруса, стоявшего за штурвалом, нет наверху.

Легкий ветерок тут же пробрался под рубашку, корабль едва вильнул, радостно приветствуя своего капитана. Я с улыбкой погладила одну из мачт.

"Доброе утро, мой хороший".

И наконец-то пригубила напиток, чтобы тут же выплюнуть гадское пойло.

— Калеб! — я выплеснула остатки коричневой жижи за борт, и отправилась на поиски квартирмейстера. Ушастый мирно дрых в своей каюте, на его столе дымилась точно такая же кружка. — Просыпайся! — реакции не последовало. Я снова бросила взгляд на стол. Нет. Гадость эту он еще не пил. — Калеб, не заставляй меня выливать тебе за шиворот воду, — прошипела я, дергая за гамак. Эльф, наконец-то, открыл глаза.

— Кали? — нахмурился он. — Что…, - я сунула ему под нос его порцию кофе.

— Глотни, только аккуратно, — квартирмейстер настороженно покосился на меня, затем на кружку, и очень медленно сделал маленький глоток, чтобы тут же скривиться.

— Что за…

— Вот и мне хотелось бы знать. А еще хотелось бы знать, как эта дрянь попала на борт.

— Может вместе с кофе?

— Что значит "может"? — я уперла руки в бока.

— Я не досматривал мешки вчера, этим Сайрус занимался.

— Мне это не нравится, — нахмурилась я.

— Думаешь, очередная попытка бунта? Едва ли наг к ней причастен, — Калеб откинул одеяло, вскочил на ноги и принялся одеваться. Это когда это он успел заработать новый шрам на левом бедре? — Кхм, Кали, может, все-таки отвернешься?

— Ой, да брось, — отмахнулась я, продолжая разглядывать мужчину, — во-первых, чего я там не видела? А во-вторых, дай насладиться прекрасным. — Эльф, ведь действительно был очень хорошо слажен: загорелое, поджарое тело, длинные ровные ноги, и витые мускулы рук. А взъерошенные со сна короткие блондинистые волосы придавали ему поистине пиратский вид.

— Ни стыда, ни совести, — нарочито тяжело вздохнул он.

— Качества, отсутствие которых, делает мою жизнь разнообразной и интересной. Да и твою, кстати, тоже, — фыркнула я.

— Ты ведь девушка Кали, — укоризненно покачал он головой, а в глазах сверкали смешинки.

— Не напоминай мне об этом досадном факте моей биографии, я тебя умоляю, — закатила я глаза, разворачиваясь к выходу, и уже серьезно, — Как думаешь, команда почувствовала?

— Только Сайрус и Гидеон.

— Они меня не волнуют, — дернула я плечом, направляясь в трюм к матросам, — на них такая же защита, как на мне или на тебе. Меня беспокоит именно команда.

— Я даже не уверен, есть ли хоть у кого-то стандартные амулеты.

— Твою мать.

— Согласен, Гидеону работы сегодня явно прибавится. Сейчас посмотрим, насколько все плохо, — эльф толкнул дверь в трюм, и мы синхронно выругались.

Все было действительно плохо — примерно половина команды каталась по полу и орала дурниной, остальные… что ж они просто блевали, кто-то высунувшись в окошки, кто-то в опустевшие бочки из-под воды. Запах стоял такой, что вышибало слезу.

Я вытолкала Калеба за дверь, вышла сама и ринулась на верхнюю палубу, где с наслаждением пару раз вдохнула.

— Так. Сейчас будишь Гидеона, и идете с ним к ребятам. Если найдете тех, кто не отравился, отправляете их в нижний трюм и там запираете, остальных наверх. Кока, нового юнгу и Дирка закроешь на кухне, потом подниметесь ко мне, — эльф кивнул, развернулся и скрылся в трюме.

Я же отправилась к Сайрусу, по пути плетя заклинание. Как только я поравнялась с нагом, накинула готовое плетение на штурвал, мысленно успокоив корабль. Нетронутая кружка кофе стояла на полу. Точно. Канонир кофе вообще не пьет.

— Сайрус, что было в мешках помимо зерен?

— Ну, во-первых и вам доброго утра капитан, а во-вторых, чего такой серьезный вид?

— Сайрус, ответь, пожалуйста, на вопрос, — я с шумом втянула в себя воздух.

— Да кофе там был, — спокойно пожал он плечами. — Я все на кухню и отправил.

— Мешки хорошо просмотрел?

— Нет, — удивился наг, — так, зачерпнул пару горстей. А надо было? — я моргнула, перестраивая зрение, мысленно потянулась к Нику. Нет. Наг говорит правду.

— Тьфу, вот учишь вас, учишь. Красный жемчуг нам вместе с кофе перепал!

— Так это же хорошо, — широко улыбнулся чешуйчатомордый. — Продадим, денег дополнительно срубим.

— Ты иногда тупее каракатицы, Сайрус, — вздохнула я. — Во-первых, где мы будем его сбывать? А во-вторых, — легкая судорога, пробежавшая по ногам, дала знать, что мы уже не одни и заставила замолчать. Быстро они. Хотя чему я удивляюсь, я свою кружку за борт вылила, идиотка!

— Что?

— Думаю Николас его измельчил и в кофе нам всем добавил.

— Что б тебя! — сжал челюсти Сайрус.

— Вот именно. Тебя не смутило, что никто из команды еще сюда не поднялся?

— Смутило, но ты же помнишь, что вчера устроила эта маленькая дрянь? Команда угомонилась только за полночь.

— И то верно, — еще одна судорога, гораздо сильнее первой, заставила поморщиться. — Как только Калеб и Гидеон поднимутся, отправляйтесь за жемчугом. Найдите все, что осталось, только очень быстро, Ник пока поплывет самостоятельно, — я развернулась, начала спускаться, внимательно вглядываясь в начавшую нехорошо пениться воду.

— Что ты задумала?! — крикнул мне вслед наг.

— Пойду с русалками договариваться! — ну, или пытаться.

"Ник, прекрати. Мы не будем убегать" — через два вдоха паруса с легким хлопком сложились, а Пересмешник практически замер, и магия кольнула пальцы, показывая его недовольство. Я же стояла на носу, ожидая появления незваных гостей. Море вокруг корабля бурлило и пенилось, практически вскипало, то тут, то там появлялись тонкие водяные струны.

Что ж, пожалуй, я бы тоже была не в духе.

"Ник, бросай якорь" — тут же огромная цепь начала опускаться в воду, корабль едва качнуло, отчего я оперлась на бушприт, не сводя глаз с беснующейся воды. Вдох, и напротив на очередной струе воды появляется первая русалка, заставив мысленно материться на нечистых на руку лисов, свою бестолковую команду и не менее бестолковую себя. Передо мной, гневно сверкая красными глазами, была не просто русалка, а сирена, не просто сирена, а воин. Ее щупальца беспокойно шевелились, когтистые руки крепко сжимали копье, а рисунок на теле потемнел настолько, что казался почти черным. И все же то, что это рожденная сирена, а не русалка-утопленница, вселяло некоторую уверенность. Значит, она в подчинении Ватэр, а не Обера, и значит, договориться с ней все же можно. Хозяйка-то у нас одна.

— Приветствую тебя прекрасная дочь Ватэр, Хранительницы и Хозяйки Вод, — чуть склонила я голову, стараясь не замечать, остальных сирен облепивших корабль по всему периметру. В кольцо, значит? Ну-ну.

— Значит знаеш-ш-ш-ь, кто я. — без выражения прошипела она. — И знаеш-ш-шь, зачем я пришла.

— Знаю.

— Отдаш-ш-шь. — снова без выражения, то ли вопрос, то ли утверждение.

— Отдам. Возить с собой смерть, я не желаю, — сирена протянула вперед когтистую руку, я отрицательно качнула головой. — Через пол оборота.

— Сейчас-с-с, — прошипела она снова без выражения, остальные морские девы повторили ее жест, протягивая тонкие руки, нетерпеливо раскачиваясь на струях.

— Это невозможно, жемчужины надо найти, — осторожно ответила я, внимательно наблюдая за реакцией гостей. Руки опустились, рыбы зашипели. Дерьмо.

— Мы потопим твой корабль, — озвучила сирена приговор, поднимая вверх свое копье. Низкий, пробирающий до костей звук разнесся над водой, ноги подкосились, и я осела на пол, из носа хлынула кровь, пачкая шейный платок и палубу. Почему-то очень жалко было именно идиотский платок.

— Стой, — я кое-как умудрилась встать и, повернувшись к ней спиной, задрала рубашку. — Дочь Ватэр, дай нам пол оборота, — повисла напряженная тишина, я же все не могла перестать пялиться на свой платок. Да что ж меня так заклинило?

— Мы вернемся за ними, — впервые за весь наш разговор сирена моргнула. Смотрелось мерзко. Сначала левый, затем правый глаз закрыла полупрозрачная пленка, будто вуаль. Я передернула плечами и отмерла. Воин тем временем развернулась и спрыгнула в воду, уводя за собой остальных сирен, а мерзкий звук, наконец-то исчез.

Я сорвала с шеи платок и зажала им все еще кровоточащий нос. Не так плохо, как я предполагала.

Через десять лучей на верхней палубе показались первые матросы: бледные, шатающиеся, плохо соображающие. Они выходили и тут же валились с ног, теряя сознание, обессиленные и изможденные, с потрескавшимися губами и изгвазданными рубашками.

Кто-то мне за это сегодня ответит!

Еще через пять лучей из трюма вышел хмурый Калеб, за ним Сайрус и Гидеон. Троица тащила мешки.

— Есть здоровые? — спросила я, подходя к злым, как морские бесы, мужчинам.

— Пятеро, — кивнул эльф. — Ну и как ты и предполагала Николас, Дирк и юнга.

— Гидеон? — обернулась я к василиску.

— Я всех вылечу, мой капитан, но это займет время.

— Сколько?

— Два дня, мой капитан.

— А если я подключу корабль?

— Полдня, мой капитан, — тут же сориентировался лекарь. Я кивнула и обратила внимание на мешки. Шесть. Шесть здоровых мешков с кофе. Над первым, благодаря Калебу, уже висело в воздухе около полусотни красных, как кровь, жемчужин.

К тому времени, когда я уже запирала водяную клетку со всем проклятым жемчугом, который был на корабле, вода вокруг снова начала пениться и бурлить, Ник опять кольнул кончики пальцев, заставляя сделать несколько напряженных шагов в сторону носа.

Все еще продолжающий хмуриться Калеб, дернулся было со мной, но вовремя остановился, стоило мне одними губами произнести заветное: "сирены".

— Отдавай, — потребовала от меня все та же хладнокровная, стоило мне подняться. Я молча толкнула свою ношу по направлению к ней, и развернулась, чтобы уйти. — Здесь не вс-с-се, — раздавшееся вслед шипение заставило замереть, закрыть на вдох глаза.

— Все, что у нас есть, — ровным голосом ответила я.

— Не вс-с-се. Должно быть трис-с-ста, в твоей клетке, двес-с-сти вос-с-семдес-с-сят пять, — так вот сколько жемчуга ушло у ушлого кока на команду? Страх на вдох сдавил глотку.

— Я не могу вернуть тебе эти пятнадцать. Их нет, — прочистив горло, ответила я.

— Не вреш-ш-шь, — кивнула сирена. — Мы потопим твой корабль. — Копье взметнулось вверх.

— Стой! — крикнула я прежде, чем она начала плести заклинание. Ладони вспотели, голос чуть заметно дрогнул. Это моя команда, мои матросы, мой гребаный проклятый корабль, и так просто я его не отдам. К тому же виновные должны понести наказание. Губы искривила улыбка. — Сможешь ли ты принять взамен утерянного жемчуга кровь?

— Да, — медленно кивнула красная сирена, щупальца шевелились, как приспущенные паруса на ветру. — Но только потому, что не ты его добывала.

— Сколько крови тебе надо? — меня почти трясло от облегчения.

— Семерых мужчин будет достаточно, — я обернулась, но Калеб и Сайрус уже скрылись в трюме.

"Ник, покажи мне", — попросила я корабль, создавая плетение. Всего пара витков, и реальность в ее привычном виде практически перестала для меня существовать. Я видела Пересмешник, свою команду, Калеба, Сайруса и Гидеона, даже лисицу. Только не так, как видит их оборотень, а так, как чувствует их Ник — точками разных размеров и цветов, я чувствовала, как магия корабля оплетает меня, слышала ее биение в ушах и ждала, пока выведут предателей, погружаясь все глубже, уходя все дальше…

Так. Не увлекайся!

Я тряхнула головой и открыла глаза.

Передо мной на коленях стояли восемь здоровых мужиков и совсем еще сопливый парнишка, захлебывающийся слезами. Все горели ярко-белым.

Жаль.

Я обернулась к сирене.

— Выбирай, — махнула в их сторону рукой, снова обращаясь к магии Ника. Надо их полностью подчинить.

— Не вижу между ними разницы, — склонила голову на бок дочь Ватэр, я же с трудом сдержала облегченный выдох и кивнула. Отдавать ей нового юнгу не хотелось. Парень просто помогал на кухне, толком не понимая, что творит. Его вина — в его глупости, но и только.

Я чуть ослабила подчиняющие путы.

— За организацию и участие в бунте, за попытку свержения действующего капитана Пересмешника, за попытку отравления команды в составе восемнадцати матросов, за попытку отравления квартирмейстера, за попытку отравления канонира, за попытку отравления корабельного лекаря, со следующими матросами: Николас, Дирк, Роберт, Якоб, Вольф, Пак, Реми, я, Калисто, Серебреный Сапсан, Капитан Пересмешника разрываю контракт и передаю в руки одной из дочерей Великой Ватэр, Матери Шести Океанов. Теперь только она вправе решать их судьбу и назначать наказание. Да будет оно справедливым! — невидимые нити, соединяющие меня, виновных и Ника на миг натянулись, а затем оборвались, хлестнув бунтовщиков напоследок по спинам, оставляя рубцы и проливая их кровь на палубу.

— Ты не можешь так с нами поступить, сука! — заорал Николас, пытаясь наброситься на меня, не замечая, что сирена уже накинула ему на шею водяную удавку. Остальные стояли, опустив головы, молча сжимая руки в кулаки и, очевидно, прощаясь с жизнью. Коку не хватило до меня несколько шагов. Узкая полупрозрачная петля за вдох сжала шею, разрезая кожу, мышцы, сухожилия, с хрустом ломая позвонки.

Крак!

И нет больше Николоса, его труп мешком валится за борт, голову подтаскивает к себе одна из свиты красной сирены, чтобы тоже швырнуть ее в воду, а мелкие капельки крови на палубе смывает накатившая волна. Крики стояли такие, что хотелось позорно зажать руками уши и отвернуться. Но я смотрела, слушала, даже не шевелилась. Передо мной моя команда. Те, для кого я — капитан, а Пересмешник — дом, и я не имею право на слабость.

Крак! Крак! Крак!

Нет больше Роберта, Вольфа, Пака.

Крак! Крак!

Нет больше Якоба, Реми.

Крак!

Последним океан поглощает любителя карточных игр и страшных историй. Рубаху-парня. Дирка.

Лерой ревел в голос, Томас смотрел за борт стеклянным глазами, а сирены одна за другой начали скрываться под водой.

— За организацию и участие в бунте, за попытку свержения действующего капитана Пересмешника, — снова начала я, глотая вязкую слюну, — за попытку отравления команды в составе восемнадцати матросов, за попытку отравления квартирмейстера, за попытку отравления канонира, за попытку отравления корабельного лекаря, со следующими матросами: Лерой, Томас, я, Калисто, Серебреный Сапсан, Капитан Пересмешника разрываю контракт. Лерой Крат будет высажен в ближайшем порту, с частично стертой памятью. Томас Овелан будет казнен сегодня на закате через повешенье. — И снова все повторилось: дрогнул воздух, и Пересмешник оставил на телах мужчин кровавые борозды, я же с облегчением отпустила заклинание, начиная плести новое, для Гидеона.

— Ну и кто пойдет выбирать кока на этот раз? — тяжело вздохнул Сайрус спустя несколько лучей, и вздернул на ноги последних приговоренных.

— Может, обойдемся? — скривила я неосознанно губы. — Вагор, вроде, умеет готовить.

— Не хочу напоминать, но в прошлый раз мы после его готовки три дня ср…

— Остановись, — вскинула я руку. — Просто остановись, — я сжала переносицу, зажмурившись, закрывая готовое плетение на Гидеоне, стараясь уложить в своей голове произошедшее и расставить приоритеты. — Кто выбирал в прошлый раз?

— Я, — вздохнул Калеб. — Прости.

— Не бери в голову, — отмахнулась я. — Если и есть здесь чья-то вина, то только моя. А в этот раз пойдет Сайрус, — Кивнула я нагу, и перевела взгляд на василиска, принявшегося за работу. — Но нам все равно придется потерпеть до Гароса. — Мужики удрученно кивнули.

Сайрус увел мятежников, а Калеб, крепко сжав мой локоть, потащил меня в каюту.

Ладно, будем надеяться, новый корабельный повар, будет не таким больным, как предыдущий, и менее склонен к самоубийству.

Калеб оставил меня приходить в себя в каюте, и я с облегчением опустилась в кресло, невидящим взглядом уставившись на исчерченную и испещренную пометками карту. Кто мог предположить, что лисица принесет с собой такие неприятности?

С другой стороны, все, что не делается, все к лучшему, так ведь? Да и плата за ее доставку…

Я улыбнулась. Еще совсем чуть-чуть. Два осколка, один из которых уже практически у меня.

— Выпей, — перед носом опустилась дымящаяся кружка, я подняла вопросительный взгляд на Калеба. — Там просто травы. Опять над картой зависла, — скорее утверждение, нежели вопрос.

— Мы отстаем от графика на полдня, — пожала я плечами.

— С каких пор тебя это тревожит?

— С тех самых, как на нашем борту живой груз. Кстати, как она?

— Размазывает сопли и кашу по тарелке, — спокойно ответил квартирмейстер, — а еще хочет тебя видеть.

— Потом схожу, — отмахнулась я. — Надо составить список припасов, раз уж все равно в Гарос потом идем. Спроси ребят, может у кого-то есть особые предпочтения.

— Спрошу.

— В пределах разумного, конечно, — поспешила добавить я, отхлебывая из кружки.

— Само собой, — усмехнулся эльф и тоже посмотрел на карту. — Последний остался. Есть идеи, где он может быть?

— Нет. Я все пытаюсь вспомнить, но никак не могу. Думаю, все-таки стоит попросить Гидеона покопаться в моей голове.

— Кали, — предупреждающе протянул эльф.

— Только не начинай, пожалуйста. У нас чуть меньше месяца в запасе. И я не буду тебе говорить, что случится, если я так и не вспомню. А теперь натянул улыбку на лицо, — я выдвинула верхний ящик стола и достала накопители, — и отправился с этим к василиску.

— Избавиться пытаешься? — выгнул он бровь, сгребая в охапку камни.

— Да, — честно кивнула я. — Спать хочу.

Я действительно устала и собиралась вздремнуть хотя бы пару оборотов, вот только Ника надо снять с якоря и задать дальнейший курс, но много времени это не займет.

Казнь Томаса состоялась на закате. Мужчина все еще пытался вырываться, кричал, пробовал торговаться и просить, но жизнь свою все-таки закончил на рее. Команда, поднятая на ноги, благодаря стараниям Гидеона, молча слушала "Покаяние Ватэр", и так же молча смотрела, как Сайрус вздергивает предателя. А потом, когда тело сняли и сбросили в воду, медленно потянулась к бочке с ромом, выставленной на верхней палубе Калебом.

Оставшийся суман пути до человеческого порта в Бришоле прошел относительно тихо. Лисица, после очередной провалившейся попытки поторговаться, наконец-то, заткнулась. Василиск частично стер Лерою память, и мы оставили его на одном из крупных торговых островов по пути. Команда после этого окончательно успокоилась и практически вернулась к своей обычной жизни, но изредка я все еще ловила отголоски возмущенных разговоров и порой чувствовала напряжение, что наталкивало меня на мысль о том, что в Гаросе придется задержаться дня на два, может даже на три. Ребята должны отдохнуть: напиться, девок потискать, продуть пару монет в карты, может, набить кому-нибудь морду, в общем, так или иначе пар спустить. Они нужны мне собранные, расчетливые, холодные и четко выполняющие приказы.

Эх, если бы со мной все было так просто. Я все еще не могла отпустить, забыть. Злость все еще бурлила внутри, как водяной смерч.

За три дня до нашего прибытия Калеб положил на стол список припасов, которые необходимо было купить на острове пиратов, и мы до вечера рассчитывали бюджет, пытаясь понять, сколько выходит в сухом остатке. Выходило нормально. Даже более чем. Даже с учетом непредвиденных трат и всех пожеланий, даже с учетом того, что наши запасы сжатых заклинаний, накопителей и порталов изрядно поредели.

По ночам я все так же стояла за штурвалом, а днем проводила по шесть оборотов в каюте, пытаясь разбудить свою бесовскую память, при помощи медитаций, настоек и отваров. Но результатов все еще не было. Что заставляло меня скрипеть зубами и всерьез рассматривать вариант с василиском.

Невозможность вспомнить кусок из своей жизни заставлял чувствовать себя неуютно, заставлял закусывать губы, заставлял пытаться снова и снова. До головной боли, до судорог в затекших мышцах. Было чувство, будто я потеряла контроль над собой, будто не имела права на эту часть памяти, будто тот злосчастный месяц за меня жил кто-то другой. И как же это раздражало…

К тому же от того вспомню я или нет, зависела дальнейшая жизнь меня, моей команды и моего корабля.

Потерянные полдня, нам удалось нагнать, и в Бришол мы должны были войти завтра на рассвете, к полудню отдать лисицу, получить обещанное и тут же убраться из города, вместе с попутным ветром. А ветер для нас всегда попутный.

Я сверила курс, передала штурвал Сайрусу и подошла к левому борту. Черная морская вода пенилась и искрилась в тусклом свете звезд, южный ветер щекотал кончик носа, слышалось тихое поскрипывание натянутых канатов и так невыносимо вкусно пахло морем, что я не могла надышаться.

Затянул вдруг Сайрус, будто прочитав мои мысли, вызвав улыбку, заставив подпевать, срывая голос и тревожа тихую ночь.

Я замолчала, давая Сайрусу возможность допеть одному, закончить бесшабашную пиратскую песню, хриплым, слегка неровным мужским басом. И пусть он не всегда попадал, но мне нравились эти последние рвущие строки. И вместе с ними злость на предателей, наконец, разжала свои пальцы, а горький комок, стоявший в горле, растворился.

— Спокойной ночи, Сайрус, — кивнула я нагу, уходя к себе.

— Спокойной ночи, капитан.

А утром мы бросили якорь недалеко от входа в бухту Бришола. Я отправила вестника, обернулась, Калеб вывел пленницу на верхнюю палубу, и мы принялись ждать.

Девчонка не плакала и не кричала, лишь выше вздернула аккуратный подбородок, и, так же как и мы, уставилась на город, уставилась так, будто знала его, будто пыталась решить для себя какой-то вопрос.

Лодка с двумя мужчинами показалась через пол оборота, когда я уже исходила вдоль и поперек весь корабль, сыпля в адрес незадачливого маркиза Тишона проклятья, стараясь поумерить свой гнев, чтобы действительно ненароком не проклясть. Прецеденты уже бывали — магия Ника своеобразно реагировала на эмоции своей хозяйки.

— Вы опоздали, — не удержался квартирмейстер.

— Мы не ждали вас так рано, — поклонился один из мужчин, стараясь сохранить при этом равновесие. Я расправила крылья и подлетела ближе к лодке. — Я приветствую вас, господин Калеб, где капитан?

— Вы опоздали, — повторил Сайрус, — он устал ждать.

— Да как…, - начал было второй мужик, но заметив раздраженный взгляд своего спутника, заткнулся.

— Нам очень жаль, — и снова поклон. Я же рассматривала мужчин, проверяла, изучала. Мы не имели права на ошибку, но с ними, слава Ватэр, все было нормально. Это действительно люди маркиза Тишона, и осколок при них. Его я ощущала четче всего.

Я коротко кивнула, посмотрев на Калеба.

— Девушка перед вами. Цела, невредима и нетронута, мы готовы совершить обмен, — не заставил себя ждать эльф, сбрасывая веревочную лестницу, ставя бледную лисицу на первую ступеньку, но все еще держа за руки. — Камень?

— Здесь, — первый мужчина достал из-за пазухи сверток, я снова едва кивнула. Второй, судя по прищуренному взгляду, магически обследовал похищенную, а спустя четыре вдоха, так же как и я, уверенно наклонил голову.

— Птица заберет его, если вы не возражаете, господа, — человек тут же разжал ладонь, и я осторожно взяла лапами осколок, а эльф отпустил Дарину. Но баронесска вцепилась в веревки мертвой хваткой, яростно тряся головой и отказываясь слезать.

— Ну же, не бойтесь, госпожа баронесса, — начал увещевать второй мужчина. — С вами ничего плохого не случится, — девушка осталась неподвижна.

— Спускайся или я перережу канаты, — прошипел Калеб, доставая кинжал. Лиса жалобно всхлипнула, хрупкие плечи потерянно опустились, и она начала переставлять ноги.

— С вами приятно иметь дело господа, — снова поклонился человек. Через четыре вдоха Дарина оказалась в лодке, Сайрус свернул лестницу, а люди маркиза налегли на весла.

Я взлетела выше, все еще держа камень в лапах, провожая их взглядом, наблюдая, как троица добралась до берега, как молниеносно мужчины засунули Дарину в одну из трех стоящих там карет, как также быстро скрылись, и только потом опустилась на палубу, уже не в лапе, а в руке сжимая сверкающий осколок. Самый легкий на моей памяти.

— Все, — выдохнул Калеб.

— Все, — кивнула я.

— На Гарос? — спросил шепотом наг.

— На Гарос! — проорала я, и команда отозвалась веселыми криками и свистом.

Весь следующий суман мы провели в поисках "работы". Прошел слух, что Пересмешник плывет на остров, и им срочно нужен новый кок. Слухи были непроверенными и мало походили на правду, но мы находились не в том положении, чтобы отказываться от шанса, пусть и минимального. К тому же план с ядом никуда не делся. Август через портал уже передал нам правус, осталось только подсыпать его госпоже Лионе. Дознаватели Кристофа очень часто проводили допросы с помощью него, и чудодейственная смесь развязывала язык даже самым молчаливым.

Лис бесил по-прежнему: своими неуместными вопросами, надменными улыбками, хитрыми взглядами и какой-то дикой любовью к азартным играм. За все то время, что мы находились на Гаросе, он проиграл тысяч десять. Причем играл он откровенно хреново, и выигрывал лишь по чистой случайности. Но пока меня это не касалось лично, в его дела я не лез.

Готовить барон не умел совершенно, поэтому почетная роль кока досталась мне, Мэтьюс же должен был быть просто мальчишкой на побегушках, вместе с которым мне посчастливилось сбежать. Легенда была продумана и проработана до мелочей. Благо, об устройстве и укладе жизни в пустошах я знал не понаслышке, да и с Хвостом некоторое время провел в одном и том же бараке.

Еще дважды лис встречался с Лекарем, постепенно выясняя у мага, дополнительные подробности. Мелкие детали, которые были мне так необходимы. Оказалось, что интересующие нас личности частенько заглядывают не только к госпоже Лионе, но и в кабак "Бычий глаз", почему-то предпочитая именно их свинину.

Сделать так, чтобы местный повар не был в состоянии готовить сумана полтора, оказалось до смешного просто. Его не пришлось калечить, ему не пришлось угрожать, уговаривать, надо было только заплатить. И уже через три дня я изучал нехитрое меню на грязной, замызганной кухне.

Да, если бы меня увидел сейчас Кристоф, ржал бы он долго, а издевался бы потом еще дольше. Я — Черный Страж Великого Князя Малейского, оружейный артефактор, маг хаоса, окровавленным тесаком кромсаю… свиную голову. Блеск.

Пересмешник на Гарос прибыл точно через полтора сумана, встал за скалой, вот только помимо квартирмейстера и канонира на берег сошла вся команда и не тридцать, а всего лишь двадцать матросов. Вышли из странно мерцающего, абсолютно неправильно построенного портала и тут же разбрелись в разные стороны.

На вид от обычных пиратов ничем не отличались, вот только магией фонило от каждого. И магией достаточно сильной. Опасной.

С причала я ушел только спустя двадцать лучей, вернулся в "Быка" и занялся готовкой. А предвкушающая улыбка кривила губы.

Скоро — рычал и царапался внутри волк.

Скоро — шептал на разные голоса хаос.

Скоро — говорил я себе, истязая очередную свиную голову.

В первый день команда Пересмешника делала запасы, как услужливо донес барон. Они скупали артефакты, сжатые боевые заклинания, порталы, воду и еду, оружие. А по городу, как тени ползли слухи: они действительно лишились кока и почти трети своей команды, они были хмурыми и неразговорчивыми, а в глазах каждого горел какой-то странный огонь. Они не выражали эмоций, не испытывали страха, торговались за каждую мелочь так отчаянно, будто выкупали собственную жизнь, они словно присматривались и принюхивались, будто искали что-то. Что конкретно, стало понятно на второй день — пираты искали развлечений и удовольствий. Завершив дела, они пошли в разнос: снимали самых дорогих шлюх, делали баснословные ставки на тараканьих бегах, казалось, они готовы были выпить все запасы рома на острове, и набить морду каждому, кто косо взглянет на них.

Квартирмейстер и канонир в "Бычьем глазе" появились в третий вечер. Помятые, опухшие, но явно довольные. Лис нервно ходил из угла в угол, постоянно бросая косые взгляды на то открывающуюся, то закрывающуюся за разносчицами дверь, и теребил пуговицу на манжете.

— А если…

— Нет, — отрезал я, заканчивая готовить новую порцию даже на вид жуткой похлебки из потрохов местных чаек.

— Ты…

— Я знаю, — мальчишка за последний оборот достал меня настолько, что я уже готов был подать его на стол пиратам. Интересно, каково на вкус мясо барона? А мясо лиса-барона?

— Как ты можешь, — в который раз попробовал начать он.

— Заткнись. Просто заткнись. И успокойся, ты меня раздражаешь. Мы пойдем через оборот. Я пойду, к этому времени они достаточно напьются и наедятся. Все, — Мэтьюс пробормотал что-то невнятное себе под нос и сел на стул, но пуговицу теребить не перестал. Я же мысленно отсчитывал вдохи и лучи, не переставая улыбаться.

Скоро — рычал и царапался внутри волк.

Скоро — шептал на разные голоса хаос.

Скоро — говорил я себе, орудуя ножом.

Через оборот, я вышел в зал.

— Слышал, вы ищите повара на корабль, — обратился я к эльфу. Квартирмейстер тут же перевел на меня серьезный, цепкий взгляд, наг смотрел примерно так же.

— Правильно слышал, — неохотно кивнул он. — И что, ты хороший повар?

— Это ты мне скажи, — не повелся я.

— Овощи — дрянь, — медленно скривился он.

— Я готовлю из того, что есть, — я едва заметно повел носом, запоминая запах каждого, позволил хаосу внутри оценить их силу.

— Знаешь, ты, наверное, даже подходишь, но вот в чем проблема, — я выгнул бровь, — мы тебя не знаем, впервые видим.

— Меня зовут Черный. Но если будете спрашивать, то спрашивайте о Хвосте, — я поднялся на ноги и покинул зал. Через десять лучей подавленный Мэтьюс сообщил, что пираты ушли из "Быка".

Скоро — рычал и царапался внутри волк.

Скоро — шептал на разные голоса хаос.

Скоро — говорил я себе, создавая плетение, и в который раз мысленно благодаря Кристофа. Он и его контракты…

За мной пришли через четыре оборота, когда я уже всерьез рассматривал вариант с правусом, а лис оторвал-таки несчастную пуговицу. Но не квартирмейстер, а канонир, и я с трудом сдержал ехидную улыбку.

— Мы готовы нанять тебя.

— Теперь я не готов, — пожал я плечом, не отвлекаясь от супа. Лис закашлялся.

— Что изменилось?

— Ветер, — хмыкнул я.

— А если серьезно?

— Я просто мог передумать, так ведь?

— Но ты не передумал, — твердо ответил наг.

— Возможно. Много интересного обо мне узнали?

— Достаточно, чтобы не поверить ни единому слову. Так что?

— Согласен я, только вот этот, — я ткнул ножом за спину, — со мной.

— Слышал, бежали вместе, — я кивнул, мужик протянул мне и лису литкраллы. — Это примерный текст контракта, ознакомьтесь, если все устраивает, завтра ждем вас у причала. Я, кстати, Сайрус.

Он говорил что-то еще, но я уже не слушал, уткнувшись в литкралл. Получалось интересно. Почти те же условия, что и у князя. Только привязка не к капитану, а к кораблю, причем пожизненная, ну и само собой неразглашение — вечное условие почти всех контрактов.

Я хмыкнул, засунул камень в карман и пошел увольняться, Мэтьюс плелся сзади.

На палубу Пересмешника мы шагнули, когда заря только-только начала заниматься и от представшей перед глазами картины я замер. Я не разбирался в кораблях, практически ничего не понимал в них, но этот… Он был огромен и прекрасен: высокие мачты, крепкие борта, начищенная до блеска палуба, охранные и защитные узоры на штурвале, парусах, капитанском мостике, и даже бухтах. Этот корабль любили, и ценили, холили, как дорогую породистую лошадь. Им дорожили.

Матросы же теперь больше не напоминали стаю голодных, диких, бездомных собак. Они были собраны, бодры, одеты в явно новые рубашки, оружие сверкало в свете первых лучей солнца, и у каждого на предплечье красовалась странная красная птица, сложенная из геометрических узоров. Они походили на кого угодно, только не на пиратов. Я пробежался взглядом по лицам, оценивая, сравнивая, делая выводы, запоминая запахи, и стараясь найти капитана.

Но его среди них пока не было, мужчина вышел на капитанский мостик через вдох, медленно, с легкой улыбкой оглядел команду, перевел взгляд на меня, сощурился.

Обычный темноволосый смесок, с ничем незапоминающимся лицом, в застегнутом на все пуговицы камзоле и красным платком на голове. Так отчего же мне так неспокойно, почему едва заметно скребется волк, что…

Личина!

Я старался пробить ее снова и снова, но не мог, не мог уловить даже легкий намек на запах, не понимал, какой магией он владеет, что скрывается под маской. Что-то постоянно подпитывало и защищало ее, что-то отталкивало мою магию, легко пружиня, какой-то очень сильный источник. И чем сильнее я хмурился, тем шире становилась улыбка капитана.

— Сайрус, я так понимаю, это твой выбор? — голос тоже был изменен.

— Да, мой капитан, — легко кивнул, стоявший слева от меня наг.

— Что ж, будем надеяться, он готовит лучше Вагора, — команда поддержала капитана кривыми усмешками и нестройным поддакиванием, а я насторожился еще больше. Я не любил чего-то не понимать. Очень.

— Волк, — повернулся ко мне мужчина, — ты готов заключить контракт?

— Ну я же здесь, — сморгнул я, стараясь унять напряжение.

— А твой спутник?

— Да, — пискнул лис.

— Поднимайтесь.

Капитан подошел к штурвалу, провел над ним рукой, что-то прошептал, и легкое голубое свечение окружило его. Я осторожно встал рядом, накрывая заранее подготовленным плетением меня и Мэтьюса.

— Протяните руки над штурвалом, господа, — капитан достал из кармана короткий кинжал со странной, вычурной и явно неудобной ручкой в виде морской раковины и полоснул по нашим ладоням, что-то шепча. Я молча смотрел, как кровь падает на светлое дерево, впитываясь в него без остатка, как сверкает все ярче синим, чувствовал, как ходит ходуном палуба, увидел, как засветился на вдох охранный контур, а на парусах проявился символ красной птицы. Яркий, темно-красный.

— Назовитесь, — потребовал мужчина.

— Тивор Черный, — ответил я.

— Мэт, лис, — произнес лис.

— Принято! — крикнул капитан, и свет начал медленно гаснуть, а у себя на предплечье я заметил эмблему Пересмешника. Снова заклеймен? Забавно.

— Добро пожаловать на борт, — раздался вдруг женский голос, заставляя оторвать взгляд от рукава рубашки и посмотреть перед собой, чтобы тут же замереть.

Передо мной стояла девушка. Изящная и красивая, как морская бесовка.

А я, как мальчишка мог лишь бестолково хлопать глазами, таращась на нее.

Она как-то по-птичьи склонила голову на бок, заметив мое пристальное внимание, и в теплых карих глазах отразился немой вопрос. — Я вас более не задерживаю, господа. Сайрус все вам покажет и расскажет, познакомит с остальными членами команды.

— Почему я? — возмутился, стоящий внизу, наг. Бесовка развернулась и чуть перегнулась через бортик.

— Потому, что это твой выбор, чешуйчатый, тебе с ними и возиться. Из Мэтьюса получится неплохой юнга, я думаю, — в звонком голосе слышался смех, но ее слова с трудом доходили до сознания, я не мог отвести взгляда от аппетитной попки, туго обтянутой штанами из светлой кожи.

— Вот я не понимаю капитан, откуда в вас эта жестокость? Мне же еще оружие разбирать.

— Мне тебя пожалеть что ли? — резко распрямилась она, тряхнув волосами. Я наконец-то отвел глаза, и начал спускаться.

— Не надо! — в притворном испуге дернул головой канонир.

— Вот и договорились. Эй, морские крысы! — обратилась она к пиратам. — Принимайте нового кока и юнгу! — Команда взревела в ответ, а я кивнул головой, приветствуя странных пиратов, вставая рядом с Сайрусом, и продолжая украдкой разглядывать капитана: высокая, гибкая, с бронзовой от солнца кожей и выгоревшими на солнце волосами цвета, которого я никогда раньше не видел, персикового. Соблазнительные губы, нижняя чуть полнее верхней, аккуратный нос, и острый, вздернутый сейчас подбородок. Девушка снова тряхнула головой, и на грудь упала тонкая косичка с закрепленным в ней соколиным пером. Дочь Вольных? Сокол?

Я пригляделся внимательнее. Нет. Не сокол, сапсан — самая быстрая в мире птица, и одна из самых опасных.

— Я не поняла, вам заняться нечем, стая бездомная?! Поднять якорь! Опустить паруса! Курс на Тигриные острова! — прокричала она, становясь за штурвал. И тут же все кинулись выполнять приказы, палуба практически опустела. — Кор, у тебя руки из задницы? Ты узел вяжешь или платок для почившей бабушки? А ну живо просыпаемся все!

— И это капитан Пересмешника? — пробормотал себе под нос Мэтьюс.

— Ее зовут Калисто, — повернул в его сторону голову Сайрус, — и сразу предупреждаю, ее команды выполняются здесь безоговорочно. Следуйте за мной, — махнул он рукой, разворачиваясь в сторону нижних палуб.

— Но она же женщина! — не унимался барон.

— Да, — невозмутимо кивнул наг, — и она вытаскивала наши пропитые шкуры из таких передряг, которые не сравняться даже с твоей жизнью в пустошах. Она хороший капитан, и к тому же она единственная, кого слушается этот проклятый корабль. Так что только на "вы", мальчик, и только "мой капитан".

— А иначе? — выгнул я бровь.

— А "иначе" тебе точно не понравится. Около двух суманов назад Кали скормила треть команды сиренам, а твой предшественник был вздернут на рее.

— Приму к сведению, — кивнул я, спускаясь следом за канониром.

— Прими еще кое-что, этот корабль — ее дом, мы — ее семья. Нагадишь, и твои потроха окажутся на палубе быстрее, чем ты сделаешь следующий вдох.

— Не угрожай мне, наг, — чуть рыкнул я, выпуская немного хаоса.

— Это не угроза, дружеский совет, Тивор Черный, — хмыкнул мужчина.

— С кем она? — подал голос барон.

— Ни с кем, — отрицательно качнул головой канонир.

— И мы должны в это поверить? — в удивлении поднял брови Мэт.

— Должны, — вместо нага ответил я. — Капитан — сапсан, они создают пару на всю жизнь и носят метку. Метки на ней я не заметил.

— Верно волк. А последний, кто протянул к ней руки без ее согласия, этих самых рук и лишился, — издевательски фыркнул пират, толкая очередную дверь. — Здесь оружейный склад.

Пока Сайрус шагал впереди, я осторожно достал из кармана платок, принадлежащий Дарине, и втянул в себя запах. Сладкие нотки, но…

Было в этом запахе то, что не давало мне покоя… Он странным образом больше не вызывал в моем волке такого возбуждения и отклика, какой вызвал тогда, в той старой таверне на берегу моря. Нет, я считал его приятным, женским, даже вкусным, но все же не особо возбуждающим. И когда братец-лис только протянул мне платок, я его сначала даже не узнал. Все те годы, что я ждал, мне казалось, что стоит только еще раз почувствовать его, и я сразу же вспомню, но не вспомнил. Мне казалось, он был не таким, другим. Возможно, прошло просто слишком много времени и что-то стерлось из моей памяти, возможно, лиса носила его не так часто, как утверждал Мэтьюс, возможно, волк был сейчас слишком встревожен так ненавистными ему запахами моря и воды, возможно баронесса просто выросла, и поэтому ее запах изменился. Возможен еще тысяча и один вариант… Но все-таки так быть не должно, по-моему. Хотя что я вообще знаю о том, как должно быть? Да ничего. Хорошо хоть всегда есть способ проверить наверняка.

Я снова втянул в себя запах и начал принюхиваться, а наг открывал новые двери, уходил в глубь корабля.

Да, она была здесь. И относительно недавно. Вот только сейчас Дарина, где угодно, но не на Пересмешнике. В одной из камер запах был сильнее всего, и мне стоило огромных усилий взять себя в руки и не вырвать, шагающему впереди канониру, хребет. И где ее теперь искать? Куда они ее дели? Я тихо заскрипел зубами. Ладно, просто очередное мелкое препятствие на пути.

Около оборота ушло у Сайруса на то, чтобы все нам показать, выделить одну небольшую каюту и познакомить с остальной командой. Оснащение Пересмешника действительно поражало воображение, этот корабль вполне мог при желании вести войну с небольшим государством. Он был вылизан и вычищен не только на верхней палубе, но везде. Кладовки, склад оружия, склад накопителей, литкраллов, зелий, даже та маленькая тюремная камера, в которой держали мою невесту — в идеальном порядке. Везде пахло свежей смолой и деревом, доски слегка поскрипывали под ногами, мерцали под потолком светляки.

Кладовка с провизией тоже приятно удивила разнообразием, опять же порядком и практически полным отсутствием рома. Всего три бочки.

— Здесь пьяниц нет, — заметив мое удивление, прокомментировал Сайрус. — Так что если у тебя с этим проблемы, скажи сразу.

— Просто удивился. Зачем вам столько накопителей? — в свою очередь поинтересовался я, осматривая очаг и саму кухню.

— Все члены команды — маги боевики, после боя камешки помогают быстро восстановить силы, иногда это полезно. Наш корабельный лекарь тоже подпитывается от них, особенно если много раненых. Устраивайся, — обвел он рукой кастрюли и сковородки, — если что-то понадобится, я на складе оружия.

— Я тебя услышал, — наг отправился на выход, но возле двери остановился.

— Чуть не забыл, Кали периодически заглядывает сюда и обговаривает меню. Не удивляйся.

— Не буду, — кивнул я.

— Баба, — прошептал барон с какой-то непонятной смесью раздражения, призрения и удивления в голосе.

— Ага, — усмехнулся я, — и эта самая баба потопила два твоих корабля и расквасила тебе нос, — лисеныш зарычал. — Не глупи, Мэтьюс, остынь. Нам нужны холодные головы.

— Остынь? Да она назначила меня юногой! Меня?! Да я по морю хожу больше, чем она живет на этом свете.

— Не льсти себе, — я принялся вытаскивать из кладовой продукты, надо было заняться обедом. — Ты — торговец, не моряк.

— Да…

— Все, — слегка качнул я головой. — Вопрос закрыт, — я молча вручил ему нож и кивком головы указал на мешок картошки. Барон выругался, и нож в руки не взял. — Слушай сюда, — я поднял парня за воротник, — ты будешь работать, и будешь делать то, что тебе прикажут, иначе я лично выброшу тебя за борт, — я разжал пальцы и отвернулся к очагу.

— Нервы, — насупился Мэт, я кивнул, а он принялся за дело, напряженно пыхтя. Я начал разделывать мясо. Всегда любил возиться с ним. Волчья натура, никуда от нее не денешься.

— Какой у нас план? — спросил лис через несколько лучей.

— Узнать, куда они дели твою сестру. Я сегодня поговорю с матросами.

— Думаешь, расскажут? — с сомнением протянул он.

— Ты же слышал, мы теперь одна семья, — улыбнулся я. — Если что, поближе познакомлюсь с капитаном.

Не знаю, удовлетворился ли ответом барон, но к своему же благу заткнулся, давая мне возможность спокойно подумать. Вариантов практически не было: с капитаном надо договариваться, с командой тоже, а там видно будет.

Обед был готов оборота через три, день только-только, перевалил за полдень и я выбрался из душного трюма на верхнюю палубу.

Калисто стояла на капитанском мостике, по-мужски расставив ноги, а взгляд рассеянно перебегал с одного матроса на другого, на спокойную воду, паруса, в руке была зажата шпага и тонкие пальцы в перчатках поглаживали эфес, несколько пуговиц темно-зеленого мундира расстегнуты у горла.

— Мой капитан, — позвал ее квартирмейстер, легко кивая. — Не желаете ли размяться?

— Не сидится? — улыбнулась она уголками губ, эльф кивнул. — В таком случае желаю, — она расстегнула камзол до конца, повесила его на поручни.

— О, сейчас начнется представление, — улыбнулся, неизвестно откуда взявшийся, Сайрус, с предвкушением улыбаясь. — Капитан и Калеб будут драться! — вдруг проорал он.

А Калисто уже спустилась, встала перед эльфом, будто специально давая мне возможность рассмотреть ее: темно-красный корсет обнимал тонкую талию, подчеркивал высокую грудь, в вырезе легкой белой рубашки. В горле вдруг пересохло, волк заскребся внутри, недвусмысленно демонстрируя свое желание.

А капитан подняла руки к волосам, быстро убирая их в хвост, оставляя на свободе только косичку, упавшую на бронзовую кожу. Я задышал чаще, на руках появились когти, а во рту — клыки, волк царапался все сильнее, бился внутри хаос.

Развязать бы этот корсет, задрать бы рубашку, отцепить бы это перо, и провести им между упругих полушарий, будто невзначай задеть острые вершинки сосков, и ниже, по плоскому животу, и еще ниже, чтобы потом изучить это тело языком и губами. И слушать, как тихо стонет, смотреть, как метается ее голова, чувствовать вкус плоти…

Да, что б тебя! Откуда такие мысли?

Пока я пытался прийти в себя, и унять разгоревшееся внезапно желание, палуба заполнилась пиратами, а Калисто и эльф уже встали наизготовку.

— Лучше прижмись к борту, — потянул меня за локоть наг. — Эти двое иногда заигрываются. — Я молча последовал совету, все еще борясь с собой и своим бестолковым зверем.

— Защищайтесь, капитан! — и Калеб сделал первый резкий выпад, шпага прошла на расстоянии мизинца от левой руки девушки, но так и не задела.

— Мимо, — усмехнулась она, начиная медленно обходить мужчину по кругу, держа оружие нацеленным в его грудь, чуть согнув руку в локте. Калеб зеркально повторял ее шаги. Медленно и лениво, они получали удовольствие от каждого движения, на губах обоих играли легкие поддразнивающие улыбки, а в глазах плескалось озорство. Квартирмейстер быстро коснулся концом своей шпаги клинка капитана, и тут же отдернул руку, оружие Калисто не дрогнуло, так и оставшись нацеленным в грудь эльфа. Он еще несколько раз повторил движения, пытаясь понять, поведется ли сапсан на обман. Не повелась. И тогда он резко выбросил руку, наступая, делая быстрые, широкие махи. Тишина стояла почти пронзительная, лишь звон металла и отрывистое дыхание противников, да шум моря за бортом.

Калисто ушла в оборону, легко, играючи отбивая каждый выпад, уклоняясь, короткими шагами, отступая назад и вбок, пытаясь зайти со стороны.

— Ускоримся? — улыбнувшись шире, предложила она, тут же переходя из обороны в наступление и действительно ускоряясь. Калеб с такой же улыбкой кивнул. И началось нечто невероятное.

Они двигались с такой скоростью, что за их движениями невозможно было уследить, а фигуры превратились в размытые пятна, оружие оставляло в воздухе серебристые росчерки, тонкий металл свистел, звенел, дрожал, а безумцы смеялись, отпускали колкие замечания, распаляясь все больше. Они не замечали ничего и никого вокруг, они высоко подпрыгивали, они то оказывались почти в объятьях друг друга, то расходились на расстояние вытянутой со шпагой руки. Они менялись оружием, перехватывая клинки противника какими-то невероятными движениями, казалось бы, послушно отдавая свои взамен.

Вот Калисто зашла за спину эльфа, пока он пытался сделать выпад, обхватила его кисть, надавила на локоть, и квартирмейстер выпустил свое оружие, здесь же левой рукой, разжимая пальцы девушки, выхватывая шпагу капитана. И снова скрещивается в воздухе сталь.

Они ловко ускользали от ударов, прятались за мачтами, бочками, делали подсечки, а скорость только увеличивалась. Следить стало практически невозможно.

Но вот Калисто легко вспрыгивает на рей, ускользая от очередного выпада квартирмейстера, выбивает его шпагу из рук и приставляет кончик своего оружия к горлу. Оба тяжело дышат, но все еще улыбаются.

— Убит, — смеется она, спрыгивая вниз.

— Ранена, — хмыкает Калеб, опуская взгляд к ее талии, и узкий лоскут ткани падает к ногам девушки, а на загорелой коже — тонкая кровавая полоска. Капитан усмехается и протягивает руку Калебу чтобы пожать, пираты начинают расходиться.

— И часто они так развлекаются? — срывается с моих губ вопрос.

— Время от времени, — ухмыляется Сайрус. — Я так понимаю у тебя все готово?

— Да.

— Звони, юнга, — отдал наг короткое распоряжение, и лис, скрипнув зубами, пошел к колоколу.

Через десять лучей вся команда собралась на камбузе, громко переговариваясь, Мэтьюс разливал по тарелкам суп, а я составлял на поднос обед для Калисто.

— Капитан желает отобедать с вами, господин новый кок, — подошел ко мне квартирмейстер. Я кивнул, давая понять, что услышал его, и в который раз с трудом сдержал усмешку. На ловца и зверь!

Каюта у капитана оказалась просторной и светлой, разделенной занавеской на две части. Я не видел того, что находилось за плотной тканью, но мог предположить, что там кровать, возможно умывальник, какие-то личные вещи. Вторая же часть комнаты — исключительно рабочая, стол, два сундука в углу, шкаф с секстантами, подзорными трубами, картами, за столом два кресла.

— Капитан, — кивнул я входя.

— Тивор Черный, — легко качнула она головой, теплые карие глаза без тени смущения, открыто меня разглядывали от макушки до кончиков сапог. Появилось идиотское желание расправить плечи, показать себя.

Тьфу, что за бабские замашки? Я фыркнул собственным мыслям, расставляя еду.

— Присаживайтесь, господин Тивор, — коснулся слуха ее уверенный, спокойный голос.

— Капитан, — снова кивнул я, опускаясь напротив. Она переоделась, волосы снова были распущены, и, к моему огорчению, камзол застегнут почти под самое горло.

— Ну что ж, попробуем вашу стряпню, — она взяла в руки ложку, и поймал себя на мысли, что почему-то с нетерпением жду вердикта. — А неплохо, — сказала она через вдох, снова возвращаясь к моему лицу.

— Не сомневаюсь, — я тоже принялся за еду.

— Вы самоуверенны, Тивор, — откинулась девушка на спинку кресла. Я кивнул, но жеста моего она, казалось, не заметила. — А еще любите лгать.

— Интересные выводы, после нескольких вдохов общения, — выгнул я бровь.

— Вы не Хвост, — не обратив на мои слова никакого внимания, огорошила меня сапсан.

— С чего вы взяли? — я скопировал ее жест, скрестил руки на груди, приготовился в случае чего отражать удары, но Калисто оставалась неподвижной.

— Я точно знаю, что Хвост мертв. Видела его казнь. Так, кто вы Тивор? — в карих глазах больше не было смешинок, тепла, только твердая решимость и подозрение.

— Бывший пленник пустошей, — сказал я правду, не отводя своего взгляда.

— Допустим. А теперь назовите мне причину, по которой я должна оставить вас на своем корабле?

— У вас нет другого кока, — пожал я плечами.

— Нет, — поразмышляв вдох, отрезала капитан, — не то.

— Мне нужна эта работа? — выгнул я бровь.

— Снова не то. Следующая попытка — последняя.

— Я всю жизнь мечтал плавать на Пересмешнике? — глупо, конечно, но в голову ничего путного не пришло, только если…

— Мимо, — вздохнула она, начав подниматься.

— Я — артефактор, — Калисто резко опустилась обратно.

— А вот это уже неплохо. И много вы умеете?

— Могу создавать накопители и литкраллы, защитные амулеты, практически все, что вам потребуется.

— А разбитый артефакт заново собрать сможешь? — сощурилась она, спина заметно напряглась.

— Смогу.

— Уже лучше, и еще один вопрос, зачем вы здесь и почему назвались чужим именем?

— Это два вопроса, не один, — хмыкнул я, и снова не последовало никакой реакции. — В пираты я подался потому, что мне нужна работа, а у пленника пустошей выбор небольшой. Пересмешник потому, что ваш корабль — лучший, а чужим именем назвался, чтобы вы меня точно взяли. Я знал Хвоста лично.

— И польстил, и себя похвалил, и вроде все сходится, — сощурилась она, снова беря в руки ложку.

— Потому, что это правда, — развел я руками.

— Смотри, Тивор Черный, ты здесь до первого неосторожного шага, не надо было начинать с вранья.

— Я учту, но угрызений совести не испытываю, все-таки своей цели я добился.

— Пленник пустоши, — задумчиво протянула Калисто, а я закатал рукав, демонстрируя выжженную на коже метку. — Артефактор, волк-оборотень, даже не знаю…

— Чего?

— Везение ты, или наоборот очередное проклятие, — она коротко постучала ноготками по столу.

— Проклятие?

— Не бери в голову, — махнула она рукой. — И давай сменим тему.

— Как скажите, капитан, — я напустил на себя вид деревенского дурочка. — А правду говорят, что вы недавно украли дочь кофейного барона?

— Правду, — хмыкнула она.

— Зачем?

— Да, — кивнула капитан сама себе. — Надо, пожалуй, ввести тебя в курс дела. Видишь ли, мы иногда выполняем кое-какие заказы. За адекватную плату, конечно. Вот и лиса была таким заказом.

— И кто этот благодетель?

— Маркиз Тишон, — легко ответила Калисто, — градоправитель…

— Бришола, я знаю, — прервал я капитана. — Имел с ним дело несколько раз. Странно, зачем она ему? Работорговлей, насколько я помню, он не занимается.

— Нас этот вопрос не интересовал, — повела она плечом, а я внимательно вгляделся в ее лицо.

— Почему вы мне рассказали?

— Ты теперь вместе с нами, волк, Сайрус должен был объяснить тебе действие метки. Ты не сможешь никому рассказать или как-то использовать эту информацию против нас, так почему бы и нет? — А вот тут ты ошибаешься, бесовка.

— Логично.

— Моя очередь, почему тебя заинтересовала лиса?

— Меня интересует вероятность преследования, как-то не хочется назад на пустоши.

— Логично, — фыркнула она, передразнивая меня. — Не беспокойся, Пересмешник уйдет от любой погони, — это было не пустое бахвальство и не желание набить себе цену, ее слова прозвучали ровно и уверенно, как констатация факта. — Расскажи мне что-нибудь, оборотень. Только правду на этот раз, — улыбка растянула красивые губы, она подперла кулачком подбородок и заглянула мне в глаза. Весело и слегка насмешливо. А я отчего-то потерялся в ее взгляде, и начал говорить, даже не задумываясь. Остаток обеда я развлекал капитана Пересмешника слегка измененными байками про наши вылазки с Кристофом, а она внимательно слушала, не сводя с меня взгляда своих невозможных глаз.

Когда тарелки опустели, и я уже готов был уносить поднос, я, сам от себя не ожидая, протянул Калисто руку.

— Мир? — выгнул я бровь.

— Мир, — вздохнула капитан, — но кажется мне, я еще об этом пожалею, — и вложила свою ладошку в мою. Маленькая нежная ручка, очень аккуратная, очень теплая, и так вкусно пахнет, что мне безумно захотелось ее попробовать, просто провести языком…

Но Кали вдруг как-то прерывисто и шумно вдохнула, дернулась, вырвала ладонь и отскочила от меня в другой конец каюты, приводя тем самым в чувство.

— Капитан?

— Все нормально, — отчего-то прошептала она. — Ты свободен, — и отвернулась к окну, а я заметил, как мелко дрожало гибкое тело.

За волком уже давно закрылась дверь, а я по-прежнему стояла у окна, не находя в себе сил отвернуться от бесконечной лазурной глади. Вода всегда меня успокаивала, давала сил. Но в этот раз работало как-то хреново, меня все еще потряхивало.

Тивор Черный, говоришь? Ну и кто же ты волк? Что я могу сказать о тебе? Что уже успела увидеть?

Сильный, с темными почти черными волосами, заплетенными в сложную косу, и такими же темными пронзительными глазами. Вытянутое лицо и чуть впалые скулы, мощный подбородок и тонкая линия упрямых губ, шрам, пересекающий левую щеку, и странная татуировка, идущая через правый глаз. Темно-фиолетовая, словно незавершенный узор плетения. Походка у тебя уверенная, а спина идеально прямая, выправка как у военного, и четкие, скупые движения. Ты не суетишься, эмоций на лице почти не разглядеть, а руки явно привыкли сжимать меч. У тебя узкие губы, и прямой нос, и весь вид… Ты будто из камня, грубо выплавлен из железа — ни одной мягкой черты, ни одного плавного перехода, сплошные острые и ломаные линии. И взгляд прямой и жесткий.

Должно по идее отталкивать, а меня притягивает…

Да, твою ж! Как будто мне проблем мало, еще и это "счастье" привалило. Я прислонилась лбом к холодному стеклу. Ник, выражая поддержку, послал легкие волны тепла по телу, которые расслабляли напряженные мышцы и помогли, наконец-то, унять дрожь.

Ладно, со своими аппетитами, я как-нибудь, справлюсь. Теперь бы понять, почему я на него так среагировала, почему почувствовала в нем магию последнего осколка? Едва уловимую, почти неощутимую, но этот осколок — мой, именно поэтому меня так трясло, именно поэтому в голове стоял легкий гул.

Надо вспомнить.

Я села на пол, скрестила ноги и постаралась расслабиться, выкинуть все лишнее. Глубокие вдохи и выдохи, мерное покачивание, лучи солнца, пробивающиеся сквозь плотно сомкнутые веки, гул моря.

Вдох.

Выдох.

Тогда тоже было море. Не такое, как сейчас. То море было холодным, там бушевали ветра, а вода в нем такая темная, что кажется, смотришь в бездну.

Вдох.

Выдох.

И мне девятнадцать, и я только что совершила самую страшную ошибку в своей жизни. Тогда я лежала на заснеженном берегу, поджимая озябшие от холода лапы, и кричала. Скулила, если уж совсем точно, я оплакивала сломанные и изувеченные крылья. И не было сил, чтобы обернуться, даже, чтобы подняться и дойти до какого-нибудь навеса, мне бы хватило и тех обломков лодки, что валялась шагах в десяти, чтобы укрыться, но встать я не могла. Даже двинуться не могла, шевелить головой и то было больно. А сине-серое небо над головой, будто издеваясь, сыпало и сыпало на меня снегом. И я постепенно начала проваливаться в забытье. Глаза слипались, и вдохи все реже вырывались из груди, хотелось спать.

Вдох.

Выдох.

И где-то совсем рядом шумел проклятый мной порт, сновали матросы, торговцы, пассажиры прибывших кораблей. Но падающий снег глушил эти звуки, делал их нереальными. И боль почти совсем отступила, уступая холоду. Он пробирался под перья, выстужал мышцы, кровь, кости. Дочь Вольных медленно умирала, глядя на море, до которого так и не добралась, а Душа Океана была утеряна, разбита, лишь один ее кусочек был все еще зажат в слабеющей лапе.

Вдох.

Выдох.

Надсадное дыхание царапало горло, а холод медленно подбирался к сердцу. Еще несколько вдохов, не больше десяти, и все, наконец-то, закончится. Не думала, что можно так устать.

Вдох.

Выдох.

Нет больше сил держать глаза открытыми, нет больше сил смотреть на этот мир, и сознание почти померкло. Какой-то легкий хлопок терзает слух, разбивает хрупкую, долгожданную тишину. Запах свежей крови разбивает мое оцепенение, и боль снова возвращается. Что-то происходит, что-то непонятное. Я уже не чувствую под собой снега, что-то живое прижимается ко мне, или я к нему. А дальше темнота…

Вдох.

Выдох.

Вспоминай, вспоминай же!

Вдох.

Выдох.

Но память в очередной раз отказалась выдавать необходимую информацию, а я все больше и больше злилась, теряя концентрацию. К бесу!

Я открыла глаза и, держась за стену, с трудом поднялась на затекшие ноги. Еще три дня. Если через три дня не вспомню, то пойду к Гидеону. Пусть вывернет мне мозги, если понадобится.

А пока…

Волна дрожи снова пробежала вдоль тела, вот только на этот раз, это был Ник. Кого там принесло?

Я вышла на палубу, обернулась и взлетела. Ветер, как всегда, мягко принял в объятья свою непутевую, своевольную дочь, легко перебирая мои перья, гладя тело, придавая сил. Два взмаха, чтобы набрать высоту и рвануть вперед.

Через четыре луча перед моим взором предстал маленький и узкий клипер, судя по осадке, груженый под завязку. И один. Совершенно. Ах, не повезло ему бедняжке. Интересно, что они везут? Я сделала вокруг корабля несколько кругов, высматривая наличие оружия, подсчитывая матросов, которых видела, всматриваясь в охранные контуры, и полетела назад.

— У нас гости, — подошла я к квартирмейстеру. — На десять градусов вправо. Небольшой, но под завязку груженый клипер, оружия практически нет, защита хорошая, но Ник пробьет, команды матросов пятнадцать. На горизонте появится примерно через двадцать лучей.

— Будем брать? — повернулся ко мне Калеб, курса пока не меняя.

— Не знаю.

— Что?

— Да странно это. Сам подумай совершенно один, плохо вооруженный корабль, да еще в этих водах. Что он здесь делает? Откуда идет?

— Думаешь, подстава?

— Нет на нем ловушек, я проверила.

— Тогда берем, а разбираться потом будем, — кивнул эльф.

— Свистать всех наверх! — гаркнула я, принимая штурвал у Калеба, накидывая тем временем дополнительную защиту на Ника. И продолжала сомневаться, ощущение, что что-то не так, не давало расслабиться, сосредоточиться на предстоящем захвате.

Я смотрела, как носится по палубе команда, как готовятся мои люди к атаке, видела горящие глаза и задорные улыбки. Слышала, как Калеб раздает отрывистые, короткие приказы, слышала, как внизу под ногами Сайрус и его обезьянки разливают жидкий нрифт по бутылкам, готовят боевые заклинания, как Гидеон тихо поминает своих богов у себя в каюте. И все это мне очень не нравилось.

Почему Ник решил предупредить меня о клипере? Корабль плохо вооружен, угрозы не представляет. Может, дело в грузе? Но что такого он перевозит?

Я начала вытягивать из себя силу, отдавая ее своему кораблю, настраиваясь на работу, и в пол уха, слыша как отчего-то матерится моя команда. Виток за витком, нить за нитью, точно и четко, встраиваясь в плетение самого корабля. Громкий шум и мат разорвали концентрацию.

Да, что там у них происходит?!

Я открыла глаза, зло уставилась на ребят снующих внизу, и еще больше нахмурилась. Корабль не слушался матросов: развязывались узлы, норовили выскочить из рук паруса, защитные заклинания не желали принимать, отдаваемую им силу.

— Капитан! Успокойте его! — прокричал с мачты красный и раздраженный Люк.

"Ник, хороший мой. Не время показывать характер" — я слегка надавила на корабль, но вместо того, чтобы угомониться, он послал волну боли в меня. — "Ник, если ты сейчас же не подчинишься…"

— Капитан, клипер на горизонте!

— Кали, что происходит, кракен тебе в задницу!? — донесся до меня голос Калеба, я же все давила и давила на Пересмешник. Ник временами и правда напоминал непослушного мальчишку, мог заартачиться, не слушаться, но только не тогда, когда ситуация действительно серьезная. Так что с ним?

— Да, что б я сама зна…, - и тут до меня дошло, я нырнула глубже, практически соединяясь с кораблем, пытаясь уловить водяные потоки, услышать, что происходит внизу, под днищем, в морской бездне. — Твою мать! Отменяем атаку, кракен с левого борта! Все на защиту! Предупредительный сигнал клиперу!

— Мы будем биться или попробуем уйти? — встал рядом квартирмейстер.

— Сначала второй вариант, — я вцепилась в штурвал так, что побелели костяшки пальцев, чуть корректируя курс — монстр поднимался сзади. Ребята создавали охранные узоры, заключая нас в кокон, доставали гарпуны.

— Он настолько большой?! — прокричал снизу Мэт. Парень выглядел растерянным и немного напуганным, его руки едва-едва дрожали, глаза лихорадочно перебегали с одного члена команды на другого. Вот только истерички мне на борту не хватало.

— Эй, Калеб, кто выпустил ребенка из детской? — выгнула я бровь. Глаза нового юнги вспыхнули злостью. Хорошо. Пусть лучше злиться, чем паникует.

— Не задавай вопросов, парень, лучше помоги, — толкнул его плечом, проходящий мимо Сайрус.

— А не можешь помочь, спускайся в трюм, и не путайся под ногами, — закончил Стюарт, закрывая охранку на фок-мачте.

— Калеб, избавь меня от них! — прошипела я, эльф что-то ответил, но я уже не слышала. Я снова закрыла глаза и сосредоточилась на корабле, стараясь понять и просчитать наши шансы.

Ватэр, что б тебя! Мы не успевали. Уродец был уже близко.

— Квартирмейстер, штурвал на вас, курс не меняем, — я расцепила пальцы и замерла на капитанском мостике, прикидывая, сколько у меня воздушников.

— Каковы наши шансы Кали? — шепотом спросил мужчина.

— Пятьдесят на пятьдесят, либо удерем, либо нет. Урод очень большой, так что лучше нам удрать. Не уверена, что мы сможем отбить его атаку, — также шепотом ответила я, Калеб кивнул, отворачиваясь. — Стюарт, Рэт, Зотар, Гидеон живо ко мне! — уйдем? Не уйдем?

— Мой капитан! — гаркнули мужики хором.

— Он большой и быстрый, а нам не хватает скорости…

— Поднимем небольшой ураган? — склонил голову на бок Зотар.

— Именно, — я прислонилась спиной к стене, расставив ноги шире, и подняла обе руки вверх, раскрывая ладони, направляя их на паруса, начиная пропускать через себя силу. Вдох и трое мужчин уже стоят рядом со мной, положив руки мне на плечи, а Гидеон отдает короткие распоряжения лису, объясняя, где лежат накопители.

Успеем? Не успеем?

Тварь уже опасно близко. Ник рвется вперед изо всех сил, стонут мачты, и почти рвутся от напряжения туго натянутые нами паруса, море бурлит и пенится, неохотно пропуская корабль. Прошло около четырех лучей, чужая магия неприятно колет и царапается внутри, легкая боль начинает терзать руки, а монстр поднялся на поверхность, закручивая вокруг воду, поднимая волны, и разносится над океаном его рев. Как гром, как рокот камней. Яростный, голодный.

— Больше! — кричу я, забирая силу у ребят. Я знаю, что им тоже несладко, что магия не хочет оставлять своих хозяев, сопротивляется, не слушается, натягивает внутри жилы. И Ник бьет почти наотмашь, сообщая, что монстр совсем близко. Холодный пот ручейками течет по спине, руки дрожат сильнее, по подбородку струится кровь из прокушенной губы, я полностью привалилась к стене, не доверяя собственным ногам.

Еще немного, совсем чуть-чуть.

— Капитан, паруса и канаты не выдержат! — орет кто-то.

— Укрепить! — тут же отзывается Калеб, избавляя меня от такой необходимости. — Ставьте укрепляющие контуры на мачты!

Огромная щупальца задевает левый борт по касательной, но этого хватает, чтобы корабль застонал, чтобы дрогнули щиты.

Насколько же он огромен?

— Капитан!? — сквозь ветер я с трудом различаю голос Сайруса, еще сложнее понять, чего он хочет.

— Отбивайтесь! — и тут же в воздухе разносятся хлопки боевых заклинаний. Гидеон поддерживает меня и ребят, активируя один накопитель за другим, и проклятья с шипением срываются с его губ, вызывая у меня улыбку.

Еще совсем немного. Чуть-чуть. Ну же!

Но ребята выдохлись, с каждым вдохом сил у них становится все меньше, с каждым вдохом сопротивляться собственной магии все труднее. Из горла вырвался яростный рев. Я не позволю какой-то каракатице-переростку потопить мой корабль! Не тогда, когда от долгожданной свободы меня почти уже ничего не отделяет!

И упругие струи ветра, покорные своей хозяйке, с новой силой ударяют в паруса. Ощутимый толчок почти сбивает с ног, а Ник рвется вперед, практически подпрыгивая на волнах. Ревет сзади озверевший кракен. Что-то кричит лекарь. Что-то о том, что мы уже не реагируем на накопители. Плохо, но еще не конец.

Рэт валится на колени первым, теряет сознание, и его тело с глухим звуком ударяется о доски. Зотара и Стюарта заметно шатает, все неохотнее слушается их магия, все меньше они мне отдают.

— Держаться до последнего вдоха, — шепчу я. Через два луча, оседает на пол Зотар, хватая меня за лодыжку, продолжая вливать магию. Дебил. Нельзя же так буквально воспринимать приказы. Надо будет потом обсудить с ним этот вопрос.

— Гидеон, убери его, — хриплю я, смотря на бледное лицо мужчины. Бесы, еще ведь совсем немного, и мы действительно уйдем от кракена. Буквально десять лучей продержаться. Но меня уже трясло, как в лихорадке, ныли мышцы, из носа потекла кровь. Стюарт не продержится еще и пары вдохов.

Два луча и последний воздушник валится на пол, а меня ведет вбок. Непослушное тело отказывается стоять ровно, ноги совсем не держат, и я сползаю по стене вниз, закрывая глаза. Да и зачем мне зрение, я и без того знаю, куда надо направить те крупицы силы, что еще остались во мне.

Дерьмо!

— Я помогу, — большие, горячие ладони опустились на плечи. И новый поток силы, мощный, огромный прошелся по телу. Странным образом магия казалась знакомой, почти родной, и в то же время не такой… Ужасная боль заставила выгнуться и закричать, отбрасывая пустые размышления. Я с огромным трудом подавила в себе желание оттолкнуть чужие руки, и снова принялась наполнять паруса ветром. Через три вдоха мне удалось разлепить глаза, передо мной сидел Тивор, а сзади него точно так же, как и за меня до этого, держались ребята: Клип, Сайрус, Блэк и Агор. Огневики? Какого хрена здесь происходит? Мысль додумать не дала новая волна боли, вывернувшая тело наизнанку. Глаза закрылись сами собой.

Меня продолжало корчить еще десять лучей, десять лучей Пересмешник подбрасывало на волнах, словно обычную лодку, десять лучей мы рвали паруса и испытывали мачты на прочность. Кровь из носа текла ручьем, рубашка была мокрой от пота, а боль была такая, что я кричала без остановки, и Гидеону приходилось держать меня за плечи, потому что тело трясло, как в припадке. Ник старался поддержать меня, делился своей силой, но от этого становилось только хуже. Струи магии, смешиваясь внутри меня, практически разрывали тело на части.

Но через десять лучей Пересмешник сообщил, что кракен отстал, а еще через два, что и вовсе ушел на глубину.

— Ушли, — пролаяла я, с блаженным вдохом опуская свои руки, поднимая свинцовые веки. — Ушли, — шепчу я, пытаясь подняться, хватаясь за волка, как за канат.

— Капитан, я не думаю, что вам…, - оборотень медленно встает вместе со мной.

— Ушли! — громким криком обрываю его я. И потрепанная команда, уставшая команда свистит мне в ответ.

Ушли.

И последняя отчетливая мысль прежде чем сдаться на милость темноте: что не так с этим волком?

Проснулась я к концу ночи, с таким чувством, что кракен все-таки меня пожевал и выплюнул. Из-за слабости перед глазами все плыло, во рту пересохло, и подняться с кровати удалось лишь с третьей попытки. Холодная вода, помогла убрать с лица и шеи кровь, но и только. Прийти в себя не получилось.

Я переодела рубашку и отправилась на камбуз, есть хотелось не меньше, чем пить. Вот тебе и последствия передозировки магии. К стати о магии… Я потянулась к Нику, выясняя все ли спокойно, и облегченно выдохнула. Хватит с меня на сегодня незапланированных встрясок.

Я шла по мирно спящему кораблю, слушая забористый храп своей команды, и хмурилась. Откуда взялся кракен? Они в этих водах не обитают. Слишком холодно и слишком мало пищи. Именно поэтому, чудовище гналось за нами до последнего — жрать захочешь, не так побегаешь, ну в его конкретном случае, поплаваешь.

Я хмыкнула и толкнула дверь в камбуз.

— Капитан? — волк оторвался от какой-то книги, удивленно приподняв брови.

— Тоже не спится? — в свою очередь нахмурилась я. Отбой был оборотов пять назад, и я бы наплевала на сидящего передо мной оборотня, если бы он не был коком, и если бы от него не зависела команда. — Разве Сайрус…

— Он все нам объяснил, популярно и очень доходчиво — оборвал Тивор меня. — Я просто мало сплю, — легко пожал он плечами, поднимаясь, — так что не хмурьтесь. Лучше садитесь, вас до сих пор шатает, — оборотень легко подтолкнул меня к лавке и, надавив на плечи, усадил на свое место. Легкая дрожь снова пробежала по телу.

— Тивор, спасибо тебе за помощь, — пялясь ему куда-то в район шеи, поблагодарила я. — Без тебя бы мы не справились.

— Ну, мы в одной лодке, как-никак, — хмыкнул он, отворачиваясь к котлу. — Всегда у вас так дни весело проходят?

— К счастью, нет. Я обычно очень тщательно выбираю маршруты, — я мысленно снова вернулась к вопросу о том, что здесь забыл кракен.

— Что же пошло не так в этот раз?

— Ты не моряк, да? — хмыкнула я. — Здесь не водятся кракены, никогда не водились, разве что совсем мелкие. Если не брать во внимание постоянные шторма, эти воды относительно безопасны. — Черный поставил передо мной тарелку с дымящимся рагу и сел напротив. Темные почти черные в свете единственно светляка глаза внимательно следили за мной, изучали лицо, движения. — Что?

— Сколько вам лет капитан? — маска простачка на вдох слетела с его лица, а потом снова заняла свое место, будто приклеенная.

— Я — совершеннолетняя, — я склонила голову на бок, в свою очередь изучая мужчину перед собой.

— И давно оно было, ваше совершеннолетие?

— Два месяца назад, — открыто улыбнулась я.

— Кто же отпустил Дочь Вольных в столь юном возрасте бороздить моря, да еще и в качестве капитана пиратского корабля?

— О, — я приложила палец к губам, поднял вверх глаза, усиленно делая вид, что думаю, — я как-то не догадалась спросить. Лучше скажи, какая в тебе сила?

— Хаос.

— Хаос? — не веря своим ушам, переспросила я. Получается осколок тут ни при чем…

— Не удивляйтесь, капитан, взаимодействуя с другим источником магии, хаос, как правило, преображается в нечто третье, — тяжело вздохнул волк. — Иногда непредсказуемое и опасное, иногда полезное.

— А иногда болезненное, — Тивор в легком удивлении выгнул брови. Тьфу! — Просто предположила.

— Мне интересно…, - он вдруг подался ко мне так близко, что я смогла уловить легкий запах кедра и тимьяна, невольно втягивая его глубже, стараясь разобраться в едва уловимых нотах. Тивор тоже застыл, как-то неуловимо, едва заметно напрягся всем телом, глаза стали еще темнее и пронзительнее, сложились в тонкую, жесткую линию губы. Он смотрел так внимательно, так пристально, словно пытался понять нечто очень важное, увидеть не доступное никому. Даже мне. А пальцы крепко сжимали столешницу, и вопрос, так и не заданный им, перестал вдруг интересовать нас обоих.

Ты злишься, волк? Испытываешь желание? Почему, я чувствую в тебе недоверие, неуверенность и удивление? Неужели, ты считаешь меня ребенком?

Он с шумом втянул в себя воздух, от глубокого вдоха рубашка на теле натянулась, обрисовывая четкий контур мощной, широкой груди, плеч. Тусклый свет камбуза укутывал его фигуру в тени, выделяя сильные руки, темные волосы, казавшиеся сейчас жидким шелком, и невероятные затягивающие глаза.

Очень хотелось протянуть руку и самыми кончиками пальцев провести по щеке, чтобы почувствовать, как легко будет царапать кожу щетина. Еле заметная, предвкушающая улыбка едва тронула мои губы, я позволила прорваться наружу учащенному дыханию и капле моего желания, показывая их так будоражащему меня оборотню. Рычание… Нет. Намек на рычание зародился в его груди, костяшки пальцев побелели, и я тут же все спрятала, усмехнувшись про себя.

Ты так яростно хватаешься за стол, боясь удержаться или не удержаться?

— Что конкретно? — я чуть отстранилась, с невероятным усилием, возвращая себе спокойствие, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Тивор тряхнул головой. Один раз. Второй. Я подавила улыбку. Да, тридцать пять мне исполнилось относительно недавно, и по меркам Вольных, да и многих оборотней я еще дитя неразумное. Но. Не в моем конкретном случае. Я — капитан Пересмешника с девятнадцати, а пиратская жизнь заставляет взрослеть быстро.

Странно, что ты все еще в таком замешательстве. Странно, что еще не осознал.

— У всей команды такие же контракты, как и у нас? — наконец-то вспомнил он свой вопрос. Голос звучал приглушенно, тяжело. Изумительно.

— В основном да, различие только по срокам, — я отвела взгляд от его лица, и уставилась на светляк под потолком, все еще улыбаясь про себя. Но думать и вспоминать об осколках сейчас не хотелось, я все еще чувствовала вину. Ответственность. Даже спустя столько лет. И это ощущение кололо грудь, словно сотня морских ежей. Не. Хочу.

— Я помню, наш с Мэтом контракт только на месяц, — хриплые нотки уже исчезли. Жаль. — Вы нам не доверяете, это проверка? — стал он предельно серьезным и сосредоточенным, невольно заставляя и меня полностью отпустить чувственные мысли.

— Дело здесь не в доверии, — махнула я рукой, — дело в результатах нашей поездки к тиграм, — почему он прицепился к срокам? — Основная часть команды связана другими… обязательствами. Если на островах все сложится успешно, значит, я продлю ваши контракты. Если нет, вам придется искать другой корабль и другого капитана.

— В каком смысле? — его голос звучал твердо, жестко.

— Тивор, ну какой тут может быть еще смысл? Для нас сейчас первоочередная задача — добраться до Шакара.

— И никаких отклонений и непредвиденных ситуаций?

— Нет, чтобы ни случилось: еще одно нападение кракена, шторм, столкновение с другими кораблями — наша задача через два с половиной сумана встать на якорь в бухте, — Черный нахмурился, о чем-то раздумывая, а я принялась за еду.

— Доброе утро, капитан! — гаркнул сзади появившейся квартирмейстер. — Доброе утро, Тивор!

— Доброе утро, — кивнул Черный, я поприветствовала эльфа взмахом руки.

— Как ты? — опустился мужчина рядом.

— К обеду оклемаюсь. Как Ник?

— Как котенок, — хмыкнул Калеб, на лице оборотня на миг промелькнуло удивление. Странно, что его еще не просветили на счет Ника. Но долго он в неведении не останется. — Кракен отбил всю охоту своевольничать. Мы, кстати, теперь опережаем график почти на сутки.

— Я учту, — кивнула я, понимая, что с моей дырявой памятью все-таки надо что-то решать и как можно быстрее. — Как только Гидеон проснется, направь его ко мне.

— Кали…

— Не обсуждается, — дернула я головой. — И сам зайди, надо кое-что обдумать.

— Да, мой капитан, — легко кивнул мужчина, а в глазах по-прежнему горело упрямство.

— Всем хмурого утра! — в дверном проеме замер Сайрус, и, не дожидаясь ответа. — Смотрю ты уже в порядке, капитан.

— Как видишь, — хмыкнула я, поднимаясь. Меня слегка качнуло, но Калеб тут же оказался рядом, поддерживая за талию, и укоризненно качая головой.

— Рано еще, — проворчал он. — Ты до конца еще не восстановилась.

— Наверное, я попробую вздремнуть, — послушно согласилась я.

— Не наверное, а попробуешь. Я провожу, — эльф мягко подтолкнул меня к выходу. Я обернулась к волку.

— Спасибо, господин кок, за замечательный завтрак и… интересную компанию, — ехидную ухмылку спрятать не удалось.

— Рад, что вам понравилось, господин капитан, — коротко, отрывисто кивнул он, как-то странно и слишком пристально рассматривая руку эльфа, лежащую у меня на талии. Ну-ну.

За эльфом и капитаном уже закрылась дверь, а у меня перед глазами все стояла картинка: квартирмейстер обнимающий Калисто. Я раздраженно тряхнул головой, стараясь прогнать навязчивые образы, но едва ощутимый запах хурмы, персиков и всего одной капли желания продолжал забивать легкие и туманить разум. Именно эта капля, эта крупица, этот вкус перехватывал мне горло, из-за него я, как наяву, видел, как отражается свет от карамельных волос, как длинные шелковые пряди льнут к бронзовой коже груди, как слегка приоткрыты влажные, порочные губы, как в глазах набирают силу угольки желания. Видел и наслаждался каждым вдохом. Бесовка!

— А ты ранняя пташка, — вырвал меня из хоровода мыслей Сайрус, про чье присутствие я почти успел забыть. Наг многозначительно косился на котелок с завтраком.

— Я не привык много спать, — ответил я ему так же, как и Калисто до этого, кивая, разрешая приступить к завтраку. — Как я погляжу, ты тоже.

— Как раз наоборот, сегодня просто моя очередь стоять у штурвала, — задумчиво проговорил он, склонившись над котлом и вдыхая запах.

— Я думал Калеба? Капитан же…

— Не-а, просто это его обязанность, как квартирмейстера, всегда быть в курсе дел на корабле и докладывать о состоянии судна. Он и встает обычно-то раньше всех, если, конечно, не его вахта. Хочешь совет? — обернулся он, вопросительно глядя на меня, я кивнул. — Обо всем, что происходит на борту, сначала рассказывай Калебу, и, если он не может решить вопрос, только тогда иди к капитану, — он тяжело вздохнул, садясь за стол. — Но лучше надейся, все же на помощь квартирмейстера.

— Она так плоха? — как-то не вязалась у меня девчонка с образом самодура и жестокого капитана.

— Она не плоха, просто несколько импульсивна, а Калебу почти всегда удается ее сдерживать.

— Импульсивна?

— Ну а чего ты ожидал от Дочери Вольных? — прожевав, фыркнул наг. — Зато Кали достаточно прямолинейна, редкое качество для женщины. Ну и быстрая очень.

— Сапсан, — кивнул я.

— Сапсан, — протянул слово змей, будто растирая его на языке. — Красивая.

— Ты метишь в ее любовники? — сощурился я. В голове пульсировало: конкурент…. Да, какой, к упырям, конкурент? О чем я думаю? Сайрус расхохотался, отложив ложку и практически упав грудью на стол, давая тем самым мне время скрыть от его взгляда желание убивать, явно проступившее на роже.

— Я — наг, Тивор, — отсмеявшись, произнес он. И что это должно значить? Заметив мое недоумение, мужчина потер переносицу и облокотился о стол. — Что ты знаешь о нагах? — как вас убить и как правильно приготовить.

— Практически ничего, — пожал я плечами.

— На нагов Дети Вольных действуют как дурман. Не только сапсаны, вообще любые оборотни-птицы. Это чем-то похоже на вашу привязку к паре, только чувства и эмоции здесь совершенно никакой роли не играют. Простая физиология: поймать, спариться, уйти. Все. Мы дуреем и звереем при первой встрече, можем суманами таскаться за Вольными, как привязанные, но как только совершен сам акт, их влияние на нас исчезает, — я сжал челюсти, волк внутри мечтал порвать Сайруса на части.

— То есть ты уже…

— Нет! — замахал он руками, снова рассмеявшись. — Я на этом корабле очень давно, я хорошо знаю Калисто, очень хорошо. Видимо, просто перегорело. Правда, временами я все еще ощущаю некоторое напряжение. Но это легкие отголоски, они почти незаметны, да и случаются все реже и реже.

— Сочувствую, — хмыкнул я, успокаиваясь. — Нелегко тебе пришлось первое время.

— Сейчас забавно вспоминать, а когда-то да, неудовлетворенное желание сводило с ума. Я где-то полгода за ней бегал. Кали терпела, иногда, когда слишком зарывался, могла синяков наставить или в трюме запереть на день. Но терпела. Канонир я хороший, — широко ухмыльнулся он.

— Не стану отрицать то, чего не видел, — кивнул я.

— Не веришь на слово? — выгнул он бровь.

— Нет.

— Разумное качество для того, кто побывал в пустошах.

— Расскажи мне о Пересмешнике, — попросил я, предпочитая сменить тему, и налил себе в кружку травяной отвар. Мне нужна была информация, вчерашние события показали, что корабль не так прост, а сегодняшний разговор с Кали позволил составить четкое представление о ее планах. Добровольно курс она менять не станет ни при каких обстоятельствах. А насильно… Этот вариант меня не устраивал. Я сам не понимал почему, но не устраивал однозначно.

— Что именно тебя интересует? То, как Кали стала его капитаном или то, что он из себя представляет?

— Я никуда не тороплюсь.

— Нет, друг, по одному за раз, — отрицательно покачал он головой, улыбаясь. — Я и так что-то слишком разговорчив сегодня.

— Тогда корабль.

— Корабль, — Сайрус отставил пустую тарелку, сложил руки под подбородком и уставился куда-то в стену за моей спиной. — Я плаваю уже сорок лет, под началом Калисто — последние пятнадцать. Когда я увидел Пересмешник в первый раз, подумал, что капитан — сумасшедший, что это какое угодно судно, но только не пиратское. — Я недоуменно поднял брови. — Ты же видел его, — дернул головой в сторону наг, — он — огромный, кажется неповоротливым. Для пиратов, чем легче судно, чем меньше, тем лучше. И для того, чтобы преследовать и для того, чтобы уходить от погони. Давешний клипер подошел бы идеально. Я долго раздумывал, прежде чем согласиться пойти сюда канониром, а когда согласился, все равно считал, что совершил ошибку. Не думал, что мы продержимся долго. Но, как это часто бывает, жизнь быстро показала мне, какой я идиот. На нас напали где-то через сумана полтора, местные власти. Три хорошо вооруженных галеона и клипер. Они гнались за нами два дня, но поймать так и не смогли, лишь снесли носовую мачту. В тот раз если бы не сам Ник, мы бы не ушли. От Кали тогда толку мало было, она совсем еще ничего не умела, судно чувствовала хуже. Это теперь она руководит кораблем, поначалу было наоборот. Пересмешник, он живой.

— Живой? — нахмурился я.

— Это не то, о чем ты думаешь. Я не смогу тебе точно объяснить, кроме Кали никто не сможет, у него не бьется сердце, нет крови, но тем не менее, он живой. Он чувствует опасность, предупреждает о бурях, чужих кораблях, но без Кали это всего лишь кусок дерева. Он — тело, она — разум.

— И что, — я слегка пригасил в голосе нотки нетерпения, выдавая их за простое любопытство, добавляя сомнения, — за все это время никто не пытался захватить корабль?

— Пытались. Кали как-то даже на острове оставили, через десять лучей Ник выбросил якоря и замер на месте. Он никого, кроме нее не слушает.

— Но ты же стоишь за штурвалом?

— Во-первых, я член команды, а во-вторых, каждого, кто встает за штурвал впервые, капитан должна "познакомить" с кораблем.

— "Познакомить"?

— Твоя вахта завтра, вот и увидишь, — я кивнул, раздумывая. Получается…

— Получается, что Калисто обязательно должна быть на борту, чтобы был хоть какой-то шанс?

— Я не знаю всех тонкостей их связи, но опыт показал, что не просто быть, но быть живой и в сознании. Если она в беспамятстве, ничего не выйдет, если к ее горлу прижимают лезвие ножа, тоже. Калисто должна захотеть опустить паруса, поднять якорь, изменить курс. — Твою мать! Ругаться хотелось долго и витиевато. С душой.

— А ночью? Она же спит, да и вчера потеряла сознание.

— Ты меня плохо слушал? — насмешливо выгнул бровь Сайрус. — Тивор, они связаны, они проникают друг в друга. Калисто всегда знает, что происходит с Пересмешником, Ник всегда в курсе, что случилось с его капитаном. Она как-то три дня провалялась в каюте, подцепив на одном из островов лихорадку, Ник плыл без ее участия, но по четко заданному ей до этого курсу. А по ночам она каждый раз корректирует и задает маршрут, ставит привязку на дежурных.

— Почему она? — злость, проскользнувшую в голосе, скрыть удалось лишь в последний момент.

— Сам у нее спросишь. Если захочет, расскажет, — пожал он плечами, отправляя свою грязную тарелку в таз. — Пойдем лучше наверх, команду пора будить. А после завтрака и ставки можно начать делать.

— Что за ставки?

— Это местное развлечение, через оборот увидишь, — снова оскалился змей.

— Вот через оборот и поднимусь, — махнул я рукой. К тому же мне надо было еще покормить матросов. И само собой подумать. Очень хорошо подумать. Можно было бы разорвать контракт, вот только я посреди океана, и что-то мне подсказывало, что если нас с лисом спустят в шлюпке на воду, больше сумана мы не протянем. Мальчишка и трех дней не выдержит. Захватить корабль тоже не получится, захватить Калисто тем более. И что остается? Что у меня в сухом остатке? Уговорить капитана, убедить капитана. Как? Уже другой вопрос, и к концу этого дня, я собирался получить на него ответ.

Через оборот поток голодных пиратов иссяк, и я вместе с Мэтом поднялся на верхнюю палубу. Лис был задумчив и непривычно молчалив. Видимо, все еще старался пережить случившееся. Молчит и ладно. Я вообще с трудом его понимал, барон вроде уже не мальчик, но порой его поведение напоминало поведение подростка, когда беснующиеся гормоны мешают думать.

После темного, тесного камбуза светлая и просторная верхняя палуба вызвала вздох облегчения. Волку не нравились маленькие, замкнутые помещения, он предпочитал простор. Лес — идеальный вариант. Но лес я ему сейчас мог предложить только на дне океана и не думаю, что он бы ему пришелся по душе, учитывая наше с ним отношение к воде в принципе, к соленой воде в частности.

Вообще странная закономерность моей жизни — все дерьмо, которое происходило со мной, происходило именно на берегу моря.

Тем временем на палубе уже шумели матросы, почти вся команда, за штурвалом стоял Вагор, даже Гидеон высунул свой нос из каюты. Под самой фок-мачтой установили пустую бочку из-под воды, на которой сейчас сверкала толстыми темными боками самая большая пустая бутылка из-под рома, которую я когда-либо видел.

— Балаган какой-то, — скривившись, прошептал лис.

— Знаешь, в чем твоя беда Мэт? — повернул я к нему голову. — Твой снобизм настолько огромен, что ты даже яйца свои из-за него разглядеть не в состоянии.

— Не забывайся, волк! — злобно прошипел лисеныш.

— Расслабься, будущий родственничек. Просто расслабься, — хлопнул я его по плечу и направился к месту столпотворения. — Объясняй правила, — поравнявшись с нагом, обратился я к канониру.

— Все просто, — взъерошил волосы мужчина, — нужно всего лишь угадать, как назывался вчерашний клипер и сделать ставку. Тот, кто угадает или подберется ближе всего к правильному варианту, забирает все.

— А бутылка? — в этот момент мимо меня протиснулась Калисто. Прижалась всего на вдох гибким, стройным телом, положила руку мне на спину, ища опоры, едва задела грудью предплечье, мазнула волосами по раскрытой ладони, соблазнительным бедром коснулась ноги, и желание мгновенно вскипело в крови. Такой силы, что на руках проступили когти, а из горла вырвалось низкое глухое рычание.

— В ней будет название клипера, — лукаво улыбнувшись мне через плечо, ответила капитан. — Здесь все серьезно. — С ее пальцев сорвалась тонкая голубая нить плетения, опутала горлышко и прозрачным туманом скользнула вниз.

— Да-да. Здесь вообще все всегда очень серьезно, — скептически фыркнул Калеб, скрестив руки на груди. А я мог только кивнуть. Потому что перед глазами были совсем другие образы. Обнаженная, раскрасневшаяся Калисто с капельками испарины на теле, разметавшиеся волосы, руки, сжимающие в кулаках простынь, ноги, обвивающие меня, изгиб нежной шеи, затуманенные глаза, призывно торчащие соски, раскрытые в стоне полные губы. Такие несомненно сладкие губы, жаркие губы, голодные губы, порочные!

Дыши, тупое животное! Дыши. Загоняй своего волка назад.

Пока я приходил в себя, Калисто забралась на рей, свесила ноги, и Сайрус начал принимать ставки. К тому времени, как очередь дошла до меня, мне удалось все-таки вернуть себе остатки разума и убрать с лица зверское выражение. Насколько мне удалось заметить, ставки были скорее чисто символическими. Действительно ерундой какой-то страдают.

— Пятнадцать аржанов, — кивнул я. Сайрус внес изменения в литкралл.

— Вагор? — крикнул наг. — Ты последний.

— Сотню ставлю, и поцелуй нашего очаровательного капитана, — улыбнулся щербатой улыбкой, здоровенный тигр. Остальные разразились смехом и улюлюканьем.

— Да оставь ты это безнадежное занятие, — прокричал кто-то слева от меня. — Ты каждый раз пытаешься и каждый раз мажешь!

— Должно же мне когда-нибудь повезти, так почему не сегодня? — Команда снова беззлобно прыснула, а капитан вцепилась в мачту, заливисто хохоча.

— Ставки сделаны, господа пираты! Ставки больше не принимаются! Начинаем! — звонко прокричала сапсан.

— А подсказку, капитан?! — выкрикнул Гидеон.

— Подсказку, — сощурилась девушка. — Ладно, слушайте! Мы встречаем ее часто, она приходит к нам во снах и наяву. Иногда мы жаждем побыстрее закончить встречу, иногда наоборот сознательно затягиваем ее. Когда ее долго нет, мы тоскуем, вспоминаем прошлое. И у нас всегда что-то остается от нее на память.

— Удача! — выкрикнул Роско. — Корабль назывался Удачливый!

— Быть не может, Удачливый нам попался в прошлый раз, — отозвался кто-то. — Смерть! Я за Смертоносный!

— Ты как всегда не оригинален, друг мой, Брогар, — хмыкнул Калеб. — Это уже пятый Смертоносный в твоем исполнении, за что ты их так любишь?

— Да вспомни, сколько мы их видели?

— Если судить по твоей логике, то я за победу. Победоносный или Победоносец! — крикнул Лиам.

— Я за Месть тогда, Месть какой-нибудь королевы!

— А подсказка?

— Плевать.

— Тогда я за Принцессу.

— Ну же господа, неужели это все? — подбадривала их Калисто.

— Королева!

— Сирена!

— Отважный!

— Какое-нибудь женское имя!

— Крылатый!

— Быстрый!

Через десять лучей общего шума и гвалта команда, казалось, напрочь забыла о сути спора. Они выкрикивали названия и имена, громко гогоча и поддразнивая друг друга, вспоминая прошлые приключения, как-то незаметно втянув в это и меня.

— Я больше всего люблю Непотопляемых, — ржал Сайрус.

— За что? — не сдерживая улыбки, спросил Мэт.

— Они быстрее всего идут ко дну-у-у, — простонал в ответ Калеб.

— Или Бесстрашные, — подключился Вагор, — они удирают так, что только пятки сверкают.

— Не-не-не, я навеки отдала свое сердце всяким смертоносным и безжалостным, — расхохоталась Калисто. — Их когда на абордаж берешь, они готовы самостоятельно на рее повеситься. Очень безжалостно и, безусловно, очень смертоносно.

— А помните Неприкасаемого? — держась одной рукой за живот, спросил Клип. — Мы когда корабль захватили, их капитан с квартирмейстером сначала двадцать лучей выясняли, у кого из них руки из какого места растут, а потом еще столько же решали, кому именно принадлежит корабль, и кто будет отчитываться за потерю груза.

— И чем дело кончилось? — спросил я.

— Кали это надоело, и мы их к мачте привязали. Решили, пусть наговорятся от души, раз уж за время плавания, видимо, не получилось.

— Так, ладно, мы отвлеклись, — замахала на них руками капитан, из последних сил здерживая рвущийся наружу смех. — Кто еще остался, Сайрус?

— Вагор и наш кок, — бросив короткий взгляд на литкралл, тут же отозвался наг.

— И? Ваши варианты? — Калисто с задорной улыбкой повернулась к тигру за штурвалом.

— Судьба! — крикнул я.

— Опасность! — широко улыбнулся Вагор. — Корабль назывался Опасный.

— Все господа, варианты озвучены и больше не принимаются. Изменению не подлежат! — оповестил всех Сайрус, Калисто ловко спрыгнула на палубу и встала рядом с ним. — А теперь, не соизволит ли наша прекрасная госпожа капитан раскрыть нам имя, единственного корабля, которому удалось уйти от Пересмешника целым и невредимым? — наг шутливо склонился перед сапсаном в поклоне и смачно поцеловал руку.

— Госпожа соизволит, — сквозь смех проговорила она, и повела свободной рукой над горлышком стеклянного монстра, гордо возвышающегося на бочке. Тонкая струйка голубого тумана поднялась над палубой, начиная складываться в буквы. Через вдох на белом фоне парусов зависло одно единственное слово: "Опасный".

— Я же говорил, мне должно было когда-нибудь повезти! — расплылся в довольной улыбке Вагор. — Ну-ка юнга, подержи-ка штурвал. — Барон скрипнул зубами на ненавистное ему обращение и отправился на капитанский мостик.

А мой волк тем временем сходил внутри с ума от разочарования.

Неужели я хотел выиграть? Действительно хотел?

С другой стороны, учитывая направленность моих мыслей в последнее время, ничего удивительно здесь не было. Другой вопрос, почему я хочу капитана?

Я ждал Дарину так долго, бесконечное количество лет, а во дворце Кристофа хорошенькие и откровенно сексуальные женщины вьются целыми толпами, но ни к одной из них я не испытывал такой тяги, ни по одной из них не сходила с ума моя волчья часть. Здесь же… Кипела кровь, желание било в пах и голову, а от потребности попробовать Калисто на вкус ныли клыки.

— Мой капитан, — тем временем огромный тигр уже стоял возле сапсана, — вы позволите?

— Позволю, — легко усмехнулась она, и сама привстала на цыпочки.

Большие, темные руки обвились вокруг ее талии, губы мужчины всего на пару вдохов прижались к губам Калисто. Но для того, чтобы взбеситься мне хватило и этих двух вдохов, для того, чтобы практически потерять над собой контроль.

На месте тигра сейчас должен был стоять я. Именно должен был. Обязан.

Сжимать ее, чувствовать ее, прижимать к себе и пробовать, пить дыхание, терзать не дающие покоя губы.

Да что со мной происходит?

Может на волков сапсаны действуют также, как и на нагов? Твою мать!

Через пятнадцать лучей я мерил шагами свою каюту, стараясь вспомнить, что мне известно про Шагар. По всему получалось, что не очень много. Шагар — один из крупнейших островов тигров при этом почти парадоксально мало населен — всего три небольшие деревеньки. Остров считается священным и находится под покровительством Богини Вод. Ходили слухи, что где-то в самом его сердце в Пещерах Слез располагается храм Ватэр. Нежити, нечисти, уникальных хищников на острове туча и более или менее безопасно лишь в деревнях. Тигры, обитающие там, к чужакам относятся настороженно, тем не менее, в ночлеге и крове не отказывают никому. А теперь вопрос на миллион аржанов: на кой хрен туда несет эту девчонку и ее сумасшедшую команду? И как заставить их повернуть?

Калисто…

Порок и соблазн в чистом виде. Бесовка.

Я тряхнул головой и залез в пространственный мешок, выуживая оттуда портрет Дарины, отданный мне Августом. Лиса действительно изменилась за то время, что я ее не видел. Стала еще прекраснее и… еще дальше от меня. Странно, но за время вынужденного ожидания, я никогда не сомневался в том, что она моя пара. Я с легкостью избегал случайных связей и дамочек Кристофа. Просто не замечал, и не скажу, что давалось это с таким уж трудом. Я всегда знал, что в итоге меня ждет сладкий приз. Так почему теперь, я с таким трудом сдерживаю свои инстинкты?

Беспорядочный хоровод мыслей не давал мне покоя до самого вечера. А ночью, когда большая часть команды угомонилась и разбрелась по койкам, я отправился на палубу. Мне надо было скинуть напряжение. Волк внутри все никак не мог успокоиться из-за того поцелуя. Он не понимал, почему я отпустил соперника, почти врага. Почему вообще позволил ему приблизиться к капитану. А я не понимал его метаний. Вот уж где действительно две половины единого. Я впервые не мог договориться со зверем внутри.

Я взял кинжалы и поднялся наверх.

Морской ветер мягко шевелил волосы, волны, разбивающиеся о корпус судна, приносили успокоение, легкая качка убаюкивала.

Я поднял голову вверх — невероятно ясное небо обещало на завтра хорошую погоду. В каюте капитана по-прежнему горел свет, она не спала. Это хорошо. Значит, у меня еще есть время поговорить с ней и выяснить интересующие меня детали.

Я повесил ножны на пояс и, закрыв глаза, взял в руки первый кинжал, проводя пальцами вдоль лезвия, как всегда наслаждаясь привычной тяжестью и холодом стали.

Вдох — бросок.

Клинок вошел в фок-мачту почти до середины, с легким хлопком погрузился в мягкое дерево, слуха коснулось низкое гудение дрогнувшего металла. Идеально.

Вдох — бросок.

Второй кинжал, судя по звуку, застрял чуть левее. Третий надо будет пустить выше, учитывая направление ветра, силы придется приложить чуть больше.

Вдох, я отвожу руку назад, и меня сшибает с ног. Какого…

Я открыл глаза, чтобы встретиться с разъяренным взглядом капитана. Девчонка сидела на мне верхом, прижимая к горлу рыбку размером с ладонь, левый рукав ее рубашки заливала кровь.

— Если хочешь убить меня, волк, имей мужество сделать это в поединке, — прошипела она, плотнее прижимая оружие к моей коже почти царапая.

Напряженная, натянутая, злая. Хищная.

Лесные духи, сейчас я хотел ее еще больше. Именно такую дикую и яростную.

Волк внутри заметался, забился, требуя выпустить его на свободу, но я безжалостно давил инстинкты. Нельзя срываться. Категорически нельзя, но раздражение вызванное словами сапсана никак не хотело спадать.

— Поверь мне, если я захочу тебя убить, я сделаю это открыто, — слова вырвались из горла вместе с рычанием, я почувствовал, как на руках прорезаются когти. Контроль, мать твою! — И для этого мне хватит и пары вдохов. — Девчонка поднялась так быстро, что я с трудом заметил это движение. Но через вдох уже сам стоял на ногах, точно так же как и она, сжимая в согнутой руке так и не запущенный мной кинжал.

— Досадно. Я думала ты умнее, — выплюнула она, и ринулась в атаку.

— Досадно. Я думал, истерики тебе не свойственны, — оскалился я, отбивая стремительный удар.

Ситуация складывалась дерьмовая. Волк, по непонятным мне причинам, реагировал на Калисто, как на пару, и сейчас воспринимал нашу небольшую драку, как брачную игру. Я еще держал его, но чувствовал, что инстинкты постепенно берут верх: уже начали меняться черты лица. Анализировать поведение капитана я пока был не в состоянии, слишком много сил уходило на контроль животного внутри. Но что-то там было явно не так.

Ее кинжал прошел в опасной близости от груди и слегка задел руку, не царапая, просто намечая рану, как легкий укус, но и этого хватило, чтобы инстинкты полностью проснулись и взяли верх, оглушая своей мощью. Подавить, победить, заклеймить.

Капитан владела кинжалом почти так же, как и шпагой. Прекрасно осознавая, что ее преимущество в скорости и быстроте реакции. Я не спешил нападать, уйдя в оборону, стараясь заглушить зов крови, но терпя сокрушительное поражение в борьбе с волком.

Губы Калисто кривились в ярости, глаза пылали гневом, по нежной шее вниз, в ложбинку между грудей, стекла серебристая капля пота, оставляя за собой влажную дорожку. Отвлекая, срывая последние замки и цепи. Кошмарная смесь из желания и раздражения пронеслась по венам и прострелила голову. Подавить, победить, заклеймить.

Она поднырнула под мою руку, и холодная сталь коснулась правого бока, действительно раня на этот раз. В тот же миг обострилось зрение, слух и нюх. Ветер донес до чувствительного носа запах крови сапсана. Она пахла великолепно, и так захотелось слизать хоть несколько капель, растереть их на языке. И я получу то, чего желаю. Получу ее. Сейчас!

А она кружит вокруг меня, пытается достать, злится, скалится. Такая жаркая, заведенная.

Дразнишься? Бесовка!

Я наступаю, атакую, стараюсь зажать девушку в угол. Еще несколько шагов и я почувствую под собой желанное тело. Что-то мелькает перед самым носом, и непонятным движением она снова обходит меня сбоку. Удары следуют один за другим, сапсан старается выбить оружие из моей руки, свалить меня с ног. Но каждая ее попытка заканчивается поражением, подсечки не приносят желаемого результата, ей не хватает силы. И громкий, разочарованный, злой крик разносится в тишине, вызывая мою улыбку.

Злись, злись бесовка!

Я снова перехожу в атаку, короткие выпады и отвлекающие удары, но она ускользает от любого, будто знает заранее, куда придется следующий. Три шага и я перехватываю ее свободную руку, разворачиваю ее, прижимаю к себе спиной, утыкаюсь носом в шею. Да! Боги, как сладко она пахнет!

Удар локтем в живот и пяткой в колено приводит в чувство. Боль не сильная, но достаточная, чтобы напомнить мне, что мы еще не закончили. Давай капитан, дерись! Тем слаще будет моя победа.

Я отскакиваю от нее, отвожу летящий в челюсть кулак, ускользаю от удара под колени, ее кинжал оставляет порез на предплечье, а сбившееся дыхание ласкает слух. Росчерк моей рыбки срезает тонкую ткань ее рубашки, оголяя живот. Красивая. Бронзовая. Она везде бронзовая?

Еще три удара и к ногам падают рукава, узкий разрез на спине позволяет разглядеть хрупкие позвонки.

— Капитан? У вас все в порядке? — слышится рядом чей-то голос. Я поворачиваю голову на звук и рычу. Кто посмел вмешаться в игру?!

— Не лезь! — приказные нотки отчетливо слышны в словах Калисто.

— Но…

— Пошел к духам грани! — огрызается она, и разъяренной кошкой бросается ко мне. Через семь вдохов, через пять ее стремительных ударов моя рубашка превращается в драные лоскуты, а под правой грудью наливается кровью свежая рана. Ее порочные губы растягиваются в ленивой, злорадной улыбке. Великолепно.

Она снова кружит вокруг меня, неслышные, пружинистые шаги, напряженная спина и руки, ноги чуть согнуты в коленях. Не скрипит ни одна доска пола, капитан не произносит ни звука, только дрожат над головой паруса, поймавшие ветер, раскачиваются канаты, и плещется за бортом соленая вода, глуша стук сердца Калисто.

Я делаю несколько выпадов, несколько коротких режущих ударов, веду руку снизу вверх и наискосок, посылаю кинжал в восьмерку, не для того, чтобы нанести удар, порезать ее. Для того, чтобы отвлечь.

Но капитан прогибается назад, уходит вниз, бьет по лодыжкам по широкой дуге, вынуждая сделать шаг назад. Я отступаю, а она вскакивает на ноги и продолжает теснить назад, четыре быстрых шага и я оказываюсь прижат к фок-мачте, а она резко выкидывает вперед руку с кинжалом, заставляя отразить удар, и в следующий миг бьет по запястью, выбывая мое оружие.

Ее клинок плотно прижимается к горлу, Калисто стоит так близко, что я вижу, свое отражение в ее глазах, запах хурмы и персиков раздирает на части, запах крови, уже запекшейся крови, дерет горло. Хочу.

— Никогда. Больше. Не. Смей. Портить. Мой. Корабль! — шипит она, и теплая струйка стекает по моей шее. — Или я выпотрошу тебя, как морского окуня, разрежу от яиц до пасти, и выкину внутренности в море! — Дерзкая, дикая. Думаешь, это все? Думаешь, победила?

Я нащупал рукой один из своих кинжалов, второй схватил сапсана за руку, сжимающую клинок, дернул на себя, выкрутил, развернул, краем уха отметив стук, упавшего на палубу оружия, перехватил вторую руку и завел обе за спину, прижал.

— Попалась. Маленькая, глупая птичка, ты же ничего не понимаешь. Не знаешь, как опасно дразнить волка, — она стояла зажатая между моим телом и мачтой, и ее очаровательная задница была так упырски плотно прижата к моему члену, что я готов был трахнуть ее прямо здесь. Я легко укусил ее сзади за шею, провел языком вдоль пульсирующей вены, наслаждаясь ее дрожащим телом. — Что же ты молчишь, бесовка?

— Думаю, почему волки такие дебилы. Это у вас генетическое или вырабатывается с годами? — она откинула голову мне на плечо, прижавшись еще теснее, и заглянула в глаза. Я криво улыбнулся.

— Ругайся, — кивнул я. — Это единственное, что ты еще можешь. Нравится находиться в моей власти?

— То есть, ты думаешь, я в твоей власти? Беспомощная, испуганная, — она потерлась попкой о мой член, и я глухо зарычал, — дрожащая, жаждущая тебя? Отпусти меня волк, — ее голос превратился в жаркий шепот.

— Нет, — выдохнул я ей в волосы. — Я выиграл, время платить.

— Отпусти, — я лишь положил ладонь ей на живот, слыша, как она подавилась воздухом, закрыла на вдох глаза.

— Нет, — Калисто склонила голову вперед и застыла на вдох в моих руках, а потом что-то хлестнуло меня по спине, схватило за шею, оторвало от пола. Через два луча, я болтался над палубой в паутине канатов и тихо свирепел.

— Я же говорю, все волки — дебилы. Повернутые на инстинктах дебилы. Запомни, мохнатый коврик, — она сделала шаг ко мне, и канаты опустили меня на пол, — мой корабль неприкосновенен. Предупреждаю в первый и в последний раз, оставишь на нем хоть одну царапину и провесишь так до конца плаванья! — она развернулась и ушла к себе.

Как только она скрылась из виду, канаты перестали поддерживать тело и я рухнул на палубу. Злой, как нечисть за два вдоха до рассвета.

Неужели, Калисто действительно полагает, что может вот так просто уйти? Раздразнить до невменяемого состояния и уйти?

Я кинулся следом и рванул на себя дверь.

— Тупое животное, крыса сухопутная! Медузу ему в печень, якорь в глотку и мачту в зад, — капитан стояла ко мне спиной и моего появления не заметила. — Червь гальюнный, фок-грот-брамсель ему в левое ухо! Пожиратель рыбьих потрохов, палубный недоумок. — Она сорвала с себя рубашку и швырнула в угол, не переставая самозабвенно ругаться. А я, аккуратно прикрыв за собой дверь, остался стоять на месте, и глупая улыбка отчего-то не желала покидать губ. — Что б ему морская болезнь последние мозги высосала! Зелень подкильная! — на этой фразе у нее кончилось дыхание, и Калисто неохотно сделала паузу, уперев руки в бока, задрав голову к потолку. Я тихо подошел к ней сзади. Везде бронзовая!

— Никогда в жизни не пробовал рыбьих потрохов, даже на пустошах, — прошептал я, наклонившись. Калисто вздрогнула и развернулась, огромными, удивленными глазами, глядя на меня. — Да и с остальным я бы поспорил. Но потом.

— Слушай, паразит, это уже чистой воды нагл…, - договорить я ей не дал. Наконец-то я попробую эти порочные губы!

Касание продолжительностью меньше вдоха, и жесткий, довольно сильный удар в челюсть.

— Не смей, — прошипела она, вроде бы яростно, но я видел, слышал, как учащенно забилось ее сердце, как задрожало ее тело, стоило мне дотронуться, как расширились ее зрачки. А под напускной злостью в глазах кипело и бурлило желание. Оно проскальзывало, вырывалось из-под ее контроля еще на палубе, его было видно в каждом ее движении. И тем более сейчас, когда она неосознанно облизала губы, стирая мой поцелуй.

— Останови меня, — улыбнулся я, снова склоняясь к ней, слыша, как капитан судорожно втянула в себя воздух.

На этот раз она не сопротивлялась, не отталкивала, она вцепилась мне в волосы, прижалась обнаженным, разгоряченным после схватки телом, и с не меньшей яростью впилась в мой рот. Калисто была великолепна, была прекрасна. Я прикусил нижнюю, сочную губу, обвел ее контур и скользнул внутрь и чуть не сдох от сладости, от жара, от страсти. Я гладил и ласкал ее язык, я упивался ее вкусом, наслаждался каждой каплей, смаковал самые тонкие нотки и никак не мог оторваться. Хурма и персики. Неимоверное, невероятное сочетание. Оно почти убивало, оно рождало внутри не просто желание, потребность, нужду. Я рычал и целовал ее снова и снова.

В какой-то момент я почувствовал, как она рванула с меня остатки рубашки, прижалась еще теснее, я ощутил твердые камушки сосков, упирающиеся мне в грудь, и скорее почувствовал, нежели услышал сдавленный стон.

Завладеть, заклеймить.

Я подхватил ее под попу, и сапсан тут же обвила меня ногами. Сильно, туго. Рождая глухое рычание. Я оторвался от ее рта, с шумом втянул в себя воздух и положил руку на тонкую шею. Ее пульс сходил с ума, глаза пылали, а губы, припухшие, истерзанные мной губы влажно блестели, маня и искушая.

Я был настолько тверд, что в принципе удобные когда-то брюки начали причинять боль, а на руках снова появились когти, вздулись вены. Не знаю, не понимаю, как я сделал те несчастные два шага до двери. Это казалось практически невозможным. Я впечатал ее спиной в стену, а бесовка оперлась о мои плечи, ища опоры, оставляя неглубокие царапины, и впилась губами мне в шею. Она выводила узоры на коже, посасывала и вжималась в меня, обдавая своим жаром. Я положил руку на упругую полную грудь, сжал, начал перекатывать в пальцах тугой сосок, и Кали откинулась назад, нетерпеливо заерзала, и у меня перехватило дыхание.

Я ощущал запах ее возбуждения, терпкий вкус желания таял на языке, и я просунул руку между нашими телами, поддел когтем шнуровку брюк и оборвал ее на хрен!

Я не мог ждать, просто не мог, мне надо было дотронуться до нее. Необходимо.

Мокрая, горячая и… гладкая?

Я замер, поднял на нее глаза и увидел улыбку, такую улыбку… Боги, да она сейчас могла приказать мне уничтожить мир, и я бы сделал это. Сдох бы, но сделал.

— Я потом расскажу тебе об особенностях тигриных соляных ванн, — хрипло прошептала Калисто. Я ничего не понял, не уловил даже смысла. Кровь стучала в голове набатом, рот наполнился слюной, а ее соски были так близко. И я не стал даже пытаться побороть искушение. Я склонился и втянул в рот острую вершинку.

Что б тебя! Ее вкус взорвался на языке, выбил остатки дыхания, ее стон отозвался во мне рычанием, а мои пальцы нащупали сосредоточение ее желания. Я гладил, слегка сжимал, надавливал на него, вырывая из нее стоны, я перекатывал во рту темный сосок, я упивался ощущением ее дрожащего тела, а потом просунул указательный палец внутрь.

Калисто изогнулась в моих руках, ее тело задрожало, я почувствовал, как едва-едва начали сокращаться ее внутренние мышцы. Тугая, маленькая, жаркая.

Нет. Не так. Еще не все.

Я вытащил руку, и капитан разочарованно захныкала, отчаянно заерзав на мне. Она терлась об меня, почти убивая этими движениями, явно не понимая, что творит, ее коготки глубже впились мне в плечи, заставляя рычать.

Я потянул нас вниз, опустился на пол, Кали, оказавшись сверху, распахнула глаза, а я поднес руку ко рту. Просто не мог сопротивляться соблазну. Втянул запах и облизал пальцы. Ее вкус растекся по языку, он пьянил и дурманил, он почти заставлял задыхаться.

Хочу. Еще.

Я открыл глаза, подмял бесовку под себя и сел у нее в ногах, любуясь, смакуя. Ее необыкновенные персиковые волосы разметались по полу, на бронзовой коже выступили серебристые капельки пота, красивая грудь вздымалась и опускалась от частого дыхания, плоский живот был напряжен, а в глазах искрилась и переливалась лава.

— Тивор, — позвала она, и от звука моего имени, сорвавшегося с ее губ, что-то сжалось внутри, прострелило прямо в сердце, и я набросился на нее, как оголодавший. Я впился в шею, чуть прикусил кожу на ключице, сжал в руках грудь, я облизывал, покусывал, перекатывал во рту каждый сосок, я теребил их пальцами и спускался все ниже, скользнул языком в пупок, провел когтем по кромке штанов, а она извивалась и стонала, сходила с ума. Калисто подавалась мне навстречу, терлась лоном о мое колено. И даже сквозь брюки я чувствовал, насколько она влажная и горячая. Готовая.

— Да, птичка, вот так, — хрипел я, стаскивая с нее обувь и штаны. С затаенным предвкушением, открывая каждый следующий участок бронзовой кожи. Абсолютно гладкой, бронзовой кожи. Она была, как шелк на ощупь — нежная, мягкая. Я поцелуями поднимался от щиколотки к колену и выше, перешел к внутренней стороне бедра, вычерчивая языком узоры, оставляя влажный след, обдавая дыханием мокрую сердцевину. Сапсан кричала уже в голос, вжимая мою голову в себя, всхлипывая, закусывая губы.

— Горячая, отзывчивая птичка, — я накрыл губами ее лоно, втянул в себя набухшую жемчужинку и застонал, ловя языком драгоценные капли. Вкусная. Превосходная. Сладкая. Как порок.

Калисто вцепилась мне в волосы, практически причиняя боль, а затем с силой потянула наверх. Я лизнул ее еще пару раз и только затем подчинился. Она впилась в мой рот губами, а ловкие пальцы уже распутали шнуровку на брюках.

Кали сжала мой член, и наступила моя очередь рычать и с шумом втягивать в себя воздух. Я чуть не сошел с ума, когда она погладила головку, размазывая по ней выступившую жидкость, когти оставили на полу глубокие борозды. А бесовка приподнялась и провела по всей длине сверху вниз, слегка сдавила мошонку и улыбнулась, заметив, как я содрогнулся.

Дери тебя!

Я стащил с себя брюки, схватил ее за руки, завел их ей за голову и ворвался в нее одним движением, до упора, до конца. Горячая и тесная, она дернулась и хрипло застонала, а я замер, шокировано уставившись на нее.

— Кали…, - она открыла затуманенные глаза и соблазнительно, лениво улыбнулась.

— Только не говори, что собираешься остановиться, — остановиться?

— Твою мать, нет. Ни за что, но если…, - она приподнялась и заткнула меня поцелуем, погладила мой язык, укусила за губу, и подалась бедрами мне навстречу. Один раз, другой. Греби… Что же ты творишь, птичка?

— Прибереги свое благородство для девушек, которым оно действительно интересно, и закончи то, что начал. Ну или я сделаю это сама, — она легла на пол, сжала свою грудь рукой, сдавила пальцами сосок, чуть прогибаясь в спине, смотря на меня сквозь прикрытые веки. Безумие, чистой воды безумие.

И я сделал первый толчок и полностью потерял контроль. Еще раз и еще, не в силах оторвать от нее взгляда. Я входил в нее снова и снова, вминал ее в себя, вжимал в пол, я зарылся носом в ее волосы, впился губами в шею, царапая ее кожу клыками. Толчки с каждым вдохом становились все быстрее, все неистовее. Я просто не мог больше держать себя в руках. Да я с ума сойду, если замедлюсь хоть на миг. Ее движения подо мной тоже ускорялись, она обхватила меня ногами, голова беспорядочно металась.

Да, бесовка, вот так. Больше. Быстрее.

Кали когтями царапала мне спину, кусала мое плечо и стонала. Как же сладко она стонала! Хрипло, громко, задыхаясь.

И я почувствовал, как начало сокращаться вокруг меня ее лоно, как мелко завибрировало ее тело, она прокусила мне кожу и начала слизывать кровь. А, да твою ж мать!

Заклеймить.

Я впился клыками ей в плечо, раня нежную плоть, упиваясь вкусом крови, действительно почти подыхая. И оргазм дернул из позвоночника, прокатился по всему телу, шарахнул в голову и в пах, и Кали тут же выгнулась в моих руках, ее затрясло, а я ртом успел словить ее отчаянный, громкий крик. И рухнул рядом с ней.

Мне казалось, что меня нет, мышцы гудели и звенели, волк внутри довольно скалился, и мои губы кривила улыбка. Я поднял обессиленную Калисто на руки, и вместе с ней упал на кровать за занавеской, натянул на нас одеяло. Я притянул ее к себе, обнял, обвил ногами и зарылся носом в волосы. Я не мог ни шевелиться, ни думать. Я дышать не мог.

Страстная, дикая бесовка!

Калис-с-с-то. Кали.

Я просыпалась как-то мучительно долго, лениво, почти нехотя. Картинки прошедшей ночи всплывали в сознании, рождая улыбку, заставляя сыто потягиваться, почти мурлыкать и зарываться глубже носом в подушку. Мне не хотелось открывать глаза, не хотелось встречать новый день, мне хотелось с головой погрузиться в те ощущения, что еще помнило мое тело, нырнуть в них, раствориться.

Желание.

Слово хотелось перекатывать на языке, растягивать каждую букву, пробовать. Я чуть сдвинулась в кровати и носа коснулся запах кедра и тимьяна. Его запах. Насыщенный, дурманящий, обжигающий. Такой… Такой, что пальцы на ногах поджимаются.

Волк сбежал от меня перед самым рассветом. Причем именно сбежал, как нашкодивший мальчишка. Я слышала, как он поднялся, как тихо старался собрать свои вещи и как так же тихо выскользнул за дверь. Я усиленно делала вид, что спала. Хочется ему бегать, пусть бегает, но я в эти игры играть не собираюсь. Просто времени нет. А вообще, он какой-то слишком совестливый и благородный для того, кто побывал в пустошах.

Я потянулась, снова улыбнулась и… резко вынырнула из состояния приятной дремы. Меня звал Ник. Я сосредоточилась на корабле и тихо выругалась. Через пол оборота мы должны были подойти к Мертвому лесу. Совсем из головы вылетело, что мы идем с опережением!

Я вскочила с кровати и заметалась по каюте, пытаясь одновременно привести себя в порядок, одеться, определить, где находится Калеб, и вспомнить, куда я засунула долбанный черный платок.

Ватэр, когда же я научусь класть вещи на положенные им места?

Я разворошила стол, два шкафа и сундук. Результатами поисков стали: старые, затертые до дыр карты, два справочника по морским узлам — я даже представить боялась, сколько им лет, мешочек с рубинами, сморщенная, покрытая плесенью рыба трудноопределимого вида, пучок морских красных водорослей, бутылка рома, два безбожно врущих компаса, с десяток звездных схем и еще куча странных, давно забытых мелочей. Все, кроме платка. Я дернула крышку второго сундука, вывалила на пол одежду и почти по пояс нырнула внутрь. Последний шанс.

На самом дне рука нащупала бархатную коробочку, и я застыла, медленно опустилась на пол, поджав под себя ноги, не в силах отвести от нее взгляд. Пальцы все еще помнили устройство хитрого замка: нажать, прокрутить, снова нажать, и повернуть в разные стороны. Щелкнул старый гномий механизм, и футляр открылся.

Солнечный свет, льющийся из окна, заставлял янтарь вспыхивать и переливаться, а холодный нрифт сверкать. Я пробежала пальцами по изящным изгибам и линиям, коснулась каждого камня, но вытаскивать диадему так и не решилась, тем более надевать. Еще не время, может когда-нибудь, после… А может и никогда.

Тьфу! Развела тут демагогию, время не время. Если не найду идиотский платок, то уже точно ничего не будет.

Я вернула коробку на место, засунула в сундук одежду и поднялась, оглядываясь. Ну конечно! Он болтался на ручке двери. Я подскочила к платку, протянула руку, и дверь тут же открылась, являя взору Тивора с подносом. Мило, конечно, но не очень вовремя. Я пропустила его внутрь, закрыла дверь и, наконец-то, взяла в руки черный кусок ткани.

— Доброе утро, капитан, — ого, как официально. Оборотень хотел было поставить поднос на стол, но увидев раздрай, который я там организовала, застыл. Перехватил мой завтрак одной рукой и поднял двумя пальцами сушеное нечто.

— Утро бывает добрым, только если наступает ближе к вечеру, — я отобрала у него рыбу, выдвинула нижний ящик стола и все смахнула туда, подтягивая сползшую с плеча рубашку.

— Оригинальный способ наводить порядок, — скривился волк.

— Меня устраивает, — пожала я плечами, натягивая брюки и перехватывая волосы лентой. Мужчина держался отстраненно, в мою сторону не смотрел, а плечи были подозрительно напряжены, настороженный, собранный. Что с тобой, волк? Жалеешь? Или просто не знаешь, как себя вести?

Ник снова заколол иголочками, предупреждая, что времени с каждым вдохом все меньше, и я отбросила ненужные сейчас мысли. Потом разберусь.

— Я пришел поговорить с тобой, — началось. Тивор опустился в соседнее кресло, я засунула в рот первую ложку каши. У меня осталось десять лучей, и есть надо было быстро. Очень быстро.

— А я думала, ты принес мне завтрак в постель, — на сарказм мужчина отреагировал тяжелым вздохом.

— Калисто, я серьезно, — нахмурился он.

— Да я в принципе тоже, — и тем неприятнее было сейчас смотреть на его сосредоточенное лицо. Я не ждала от него жарких взглядов и поцелуев. Хотела, но не ждала. Но и на такой холод наткнуться не ожидала тоже. Непонятная ситуация. — Говори.

— Прошлая ночь…, - он провел рукой по волосам, и мне тут же захотелось дотронуться до них, повторить его движение. Желание к оборотню не спало и не уменьшилось, было все таким же сильным, все так же заставляло думать о его губах и руках. Смотреть на него, хотеть его. — Я совершил ошибку, — отлично.

— Хорошо, — кивнула я, продолжая есть. Слышать такое от мужчины, которого хочешь… Меньше, чем больно, но больше, чем просто неприятно. Я чувствовала себя глупо, не в своей тарелке, не понимала, какой именно реакции он от меня ждет. Меня, словно болтало на ветру над самой землей, а я никак не могла поймать нужный мне поток, чтобы подняться выше.

— Кали…

— Не называй меня так. Ты уже не имеешь на это право, с чем я тебя и поздравляю, — мой голос звучал ровно, да по большому счету я и чувствовала себя так же. По крайней мере, пока.

— У меня есть невеста Калисто, и вчера я предал ее, — Тивор поднял на меня глаза, впервые за все время нашего "разговора". Лучше бы он этого не делал. Я утонула в этом взгляде, провалилась в него и никак не могла найти точку опоры. Помог Ник, послав легкий порыв ветра.

"Спасибо, мой хороший".

— Сочувствую, — он скрипнул зубами, а я все еще не могла понять, зачем он говорит все это. — Чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты поняла, и не хочу, чтобы злилась. Нам надо принять решение вместе.

— Баста! Вот теперь ты меня совсем запутал.

— Пойми, — он встал и отошел к окну, заложив руки за спину, — я хранил ей верность пятнадцать лет, пятнадцать лет мне удавалось избегать случайных связей, а вчера надо мной взял верх мой волк, — он говорил точно тал же, как Калеб, когда тот составляет свои списки, и ставил меня этим в тупик еще больше. — Я не знаю почему, но он уверен, что моя пара ты.

— Никогда в жизни не попадала в более идиотскую ситуацию, — оборотень меня, по всей видимости, не слышал.

— Я сожалею, действительно сожалею, что так произошло. Но нам надо что-то с этим делать.

— Стоп! — я подняла обе руки вверх, волк обернулся. — Почему я должна что-то с этим делать? Я не жалею о том, что случилось. Я хотела тебя, хочу сейчас, и прошлая ночь мне понравилась. И я не собираюсь абсолютно ничего предпринимать по этому поводу. Не перекладывай с больной головы на здоровую.

— Ты не понимаешь, — снова вздохнул он, — я вчера тебя укусил.

— И? — я выгнула бровь.

— Я пометил тебя вчера, так как это принято у волков. Теперь мой зверь, считает, что мы вместе, что ты моя женщина, моя самка.

— Очень грубо, — он меня снова проигнорировал, я же начала забавляться происходящим. Если посмотреть со стороны, ситуация действительно выходила забавной.

— Пометив тебя, я запустил механизм привязки между нами, к тому же, ты тоже вчера меня укусила.

— И? — я поднялась из-за стола, обошла его, оперлась о столешницу.

— То есть "и"? — он сделал шаг ко мне, еще одни и застыл. — Ты разве ничего не чувствуешь? Тебя не сжигает желание? Твой зверь не сходит внутри с ума?

— Получается, — я потрясла головой, стараясь привести мысли хотя бы в относительный порядок, — твой зверь меня хочет, а ты нет? Ты хочешь свою невесту?

— Да.

— О, действительно неприятно. Как ты их разделяешь?

— Кого? — оборотень моргнул, слишком погружен был в свои мысли, очевидно.

— Себя и зверя? Как ты понимаешь, где чье желание, где чьи инстинкты? — он нахмурился, замолчал, а я улыбнулась. — Может, меня желает не только твой волк?

— Со своим желанием я справлюсь, с его нет, — резко дернул он головой, отчего-то злясь. На кого ты злишься оборотень? На меня? Или себя? — Я не смогу идти против привязки, постепенно нас свяжет так, что мы не сможем находится вдали друг от друга больше трех дней, я буду хотеть только тебя, думать только о тебе, видеть только тебя, — и тут до меня дошло, что-то просто щелкнуло внутри, и я поняла, а поняв, не смогла сдержать смеха. — Почему ты смеешься? Калисто? — он схватил меня за плечи, сжал, а я продолжала хохотать и никак не могла остановиться. Даже слезы выступили.

— Прости, — сквозь смех выдавила я, — я просто не смогла удержаться, — я вытерла глаза, разогнулась и оттянула воротник рубашки, демонстрируя чистую шею и плечо. — Со мной не работает привязка, Тивор. Я — Дочь Вольных. Вольных, понимаешь? Нас нельзя привязать инстинктами, заставить, мы выбираем себе пару сознательно, руководствуясь чувствами, сердцем, а не банальным сексом. И то, что я тебя укусила, ничего не значит. Успокойся волк, ты сможешь вернуться к своей невесте, трахнуть ее, и она нарожает тебе кучу волчат, — чем больше я говорила, тем больше он злился. Я видела это по его глазам, но не понимала, чем вызваны эти чувства. Все ведь хорошо, или нет? — Ты свободен Тивор, тебя со мной ничего не связывает, моя кровь не способна повлиять на твоего волка, запустить процесс, — и так противно вдруг стало, будто я наступила во что-то скользкое и липкое. Мерзко.

— Но зверь…, - и тут я не выдержала.

— Зверь, зверь, зверь, ты все время все списываешь на зверя. Ты — трус оборотень, — я ткнула ему пальцем в грудь, встала почти вплотную и поцеловала. Жестко, зло, скользнула языком в рот, укусила почти до крови за губу, вцепилась руками в волосы. Злость сменилась страстью буквально за вдох, и его руки стиснули меня почти до боли, вдавили в него, позволяя ощутить степень его желания, смяли ягодицы. А я очерчивала контур его рта, втянула в рот его язык, пососала, лизнула, стараясь проникнуть глубже, упиваясь его вкусом. Еще глубже, и он тихо рыкнул, выдохнул, плечи напряглись. Готов. Я разорвала поцелуй и отошла на шаг.

— Я хочу тебя Тивор, без привязок, без магии, без зверей. А тебе надо определиться, — я отвернулась от ошарашенного мужчины и вышла, широко улыбаясь, комкая в руках платок.

Калеб облегченно выдохнул, увидев меня, и тут же уступил место за штурвалом.

— Я уж думал, посылать за тобой, — он забрал из рук ткань и встал сзади.

— Извини, завтрак несколько затянулся, — пожала я плечами, и черная материя упала на лицо, квартирмейстер завязывал мне глаза. — Все готовы?

— Да.

— Отлично, — я пару раз глубоко вдохнула, сосредотачиваясь, укрепляя связь с Ником. Мне предстояло провести корабль через Мертвый лес. Через кладбище кораблей.

Мы шли этим маршрутом не первый раз, и не первый раз мне предстояло провести корабль через постоянно меняющийся лабиринт рифов и лес старых наполовину сгнивших мачт погибших здесь кораблей. Но, как и десятки раз до этого, пальцы с силой сжали штурвал, обострился слух, напряглось тело. Если бы была возможность, я бы однозначно предпочла обогнуть это место, но этот путь — кратчайший к Шагару. А время — то, чего у нас как раз и нет, у меня, по крайней мере. Да и потом, Ник в такие моменты позволял мне полностью сливаться с ним, и это было действительно великолепно. Я чувствовала каждую мачту, каждую доску, паруса, будто крылья за спиной, и тонкие нити магии, легкой паутинкой оплетающие меня с ног до головы. Чудесно и волшебно.

А перед глазами уже простирались картины изменчивого дна, спокойной поверхности океана и скелетов кораблей. Я видела сейчас не так как обычно, я была одновременно и над водой, и под ней, словно застыла на самом верху мачты и обняла корпус, словно сама стала кораблем. Океан из лазоревого превратился в насыщенно фиолетовый, почти черный, водоросли сменили окрас с зеленого и бурого на красный, песок отливал сталью, а блуждающие кораллы и рифы охрой, даже небо окрасилось в сиреневый, и лишь останки кораблей навечно застыли черными ломаными линиями.

Первый блуждающий риф появился через пять лучей, практически вырос перед нами из ниоткуда, но легкое движение рук и Ник почти играючи обходит его справа. Еще на десять градусов правее, и корабль ускользает от следующего убийцы, пятнадцать градусов влево, пять вправо, десять вправо, четыре, двадцать, шесть, снова десять, пятнадцать.

Пока все шло относительно просто, но это ненадолго. Не смотря на то, что прошло около сорока лучей, Пересмешник едва ли продвинулся вперед на сто узлов, а впереди лежало расстояние чуть ли не в восемь раз больше. И дальше будет сложнее, дальше рифы будут попадаться все чаще, становиться плотнее, шире, и придется внимательно следить за погибшими здесь кораблями. Они имеют отвратительную привычку становиться рассадниками нежити и нечисти.

Я выдохнула, размяла шею, и снова сосредоточилась на том, что видела с помощью Ника, плотнее обхватывая штурвал.

Еще через двадцать лучей мы наткнулись на первый скелет. От когда-то прекрасного фрегата осталась лишь нижняя палуба и две мачты, обломанные, они торчали вверх, будто клыки чудовища, пытающегося прогрызть небо. Паруса давно сгнили, черные доски на фоне яркой, необыкновенной воды напоминали кляксу и казались неуместными, кости скелетов резали глаза ослепительно белым. Судно застряло между скалами, покачивалось, жалобно скрипя, на волнах, а мне казалось, что это не скрип, что это орут в голос оставшиеся там моряки. От Ника пришло понимание, что их было двадцать шесть и капитан. И все двадцать шесть погибли. Королева Араста. Я помнила этот корабль. Фрегат принадлежал эльфам Диких Берегов, Калеб когда-то был частью его команды, а здесь судно гниет уже десять лет. Судя по виду, ему осталось уже недолго, года через три он полностью развалится, его добьет соленая вода, ветер и дождь, возможно, достанут блуждающие рифы. Жаль.

Тихий голос эльфа, коснулся слуха, в том состоянии, в котором находилась сейчас, я не понимала слов, но была уверена, что мужчина читает Покаяние Ватэр, как и много раз до этого.

Еще через оборот прямо перед моим носом кораллы раздавили небольшую каравеллу, смяли как бумажный кораблик с двух сторон с грохотом и треском, сжали, растерли доски в опилки. А ведь она здесь относительно недавно. Не помню, чтобы видела ее три года назад. Ее капитан, должно быть, был сумасшедшим, ну или отчаянно сумасшедшим, раз решился пройти тут. Даже нам это давалась нелегко. Едва заметная дрожь прокатилась по Пересмешнику, когда несчастное судно сбоку от нас поглотила вода, оставив на поверхности лишь древесную крошку. Да, Нику здесь тоже не нравилось, и он плотнее укутал меня нитями силы, словно стараясь укрыть, спрятать. Я, не задумываясь, погладила рукой штурвал.

"Все в порядке, мой хороший. Все отлично пока мы вместе".

Еще через три оборота я начала уставать, разболелась голова, а руки начали мелко подрагивать.

Рядом тут же оказался квартирмейстер. Прохладные ладони эльфа опустились сначала на виски, заставляя боль ослабнуть, потом на плечи, расслабляя затекшие мышцы. Он разминал аккуратно, но жестко, надавливал на позвоночник, растирал мои пальцы и запястья. Молча. Эльф понимал, что говорить и воспринимать речь я сейчас не в состоянии. Его движения приносили облегчение, помогали снять напряжение.

Я задышала ровнее, повернула штурвал, уходя от очередного скопления кораллов, приспустила паруса, а то нас слишком разогнало, и было сложно реагировать на вырастающие на пути рифы.

Калеб оставил меня только спустя двадцать лучей, а лабиринт становился все запутанней, все резче повороты и изгибы, все чаще, но мы упорно пробирались вперед.

Еще чуть-чуть. Осталось совсем немного. Не больше полутора оборотов.

Эти полтора оборота показались мне пыткой и вытянули последние силы. Пару раз мы наткнулись на корабли заселенные нежитью, но так как солнце еще не село, вылазить из своих укрытий они не решались, лишь щелкали зубами и мерзко выли. Я слышала, как шлепают хвосты, ставших похожими на рыб когда-то живых существ, и пыталась быстрее увести корабль.

Мы вышли из Мертвого леса, когда солнце окончательно опустилось за горизонт, Калеб аккуратно развязал мне глаза, разжал сведенные судорогой пальцы, проводил в каюту, уложил в кровать и поднес к губам полную кружку воды.

— Хреново?

— Как всегда, — кивнула я, слизывая с губ последние капли.

— Я принесу тебе поесть.

— Нет! — Я протестующе вскинула руку. — Я и так словно медузу сожрала.

— Пересмешник стал слушаться тебя гораздо лучше, — задумчиво пробормотал эльф.

— Мы собрали почти все осколки. Думаю в этом причина. Завтра я попрошу Гидеона покопаться в моей памяти.

— Есть шанс тебя отговорить?

— Предложи мне альтернативу, пират, — хмыкнула я, закрывая глаза, Калеб тяжело вздохнул. Какое-то время прошло в тишине, я начала проваливаться в дрему, но присутствие эльфа мешало. Ну что опять случилось?

— Что? — спросила я, с трудом поднимая тяжелые веки.

— Ничего, спи, — заторопился квартирмейстер.

— Калеб, я тебе сейчас отрежу твои лопоухие уши, — притворно нахмурилась я. — Говори, что.

— Кок сегодня пытался несколько раз послать вестника. Наг заметил.

— Вестника? Вы его не предупреждали? — на борту Пересмешника магия связи не действовала, ну или почти не действовала: не работали зеркала, вестники рассыпались в прах, так и не оторвавшись от палубы, сворачивались порталы.

— Сайрус забыл, а я понадеялся на него.

— Ясно. Спасибо, что сказал.

— Кали, он не нравится мне. Мутный какой-то, как вода после шторма.

— Я тебя поняла, но меня, честно говоря, больше напрягает юнга. Смутно знакома мне его физиономия.

— Мы приглядываем за ними обоими.

— Ну и отлично, — выдохнула я, снова закрывая глаза. Калеб поднялся и направился к двери.

— Сегодня должно быть его дежурство, но кто-нибудь из ребят подменит волка, — донеслось от входа, я благодарно кивнула.

Ох, оборотень, лучше бы тебе писать больной матушке, или оставшейся на берегу невесте.

Как раз последняя у него и есть, мне сегодня вполне недвусмысленно дали это понять. Я хмыкнула и выкинула из головы все мысли. Надо отдохнуть.

Проснулась я через три оборота от ощущения, что на меня кто-то пристально смотрит, но открыв глаза, поняла, что в каюте никого нет. Нервы расшалились? С чего бы?

Я еще раз внимательно оглядела помещение и поднялась, подошла к окну. Тихая вода, черное небо, небольшой юго-восточный ветерок, спокойный Пересмешник. Надолго ли?

Я не сказала Калебу, но была уверена, что корабль слушается меня настолько четко не из-за осколков, а из-за того, что я действительно срослась с ним, стала его частью. Вопрос насколько большой и чем это грозит лично мне?

За последний год я ни разу не сходила на берег, я успокаивала себя мыслью, что просто коплю дни для Шагара, но… Но реальность была такова, что мне не очень то и хотелось на этот самый берег, я не скучала по твердой земле под ногами, по запахам городов, мне стали безразличны даже степи. Зато теперь я четче ощущаю воду и острее реагирую на шторма, раньше голова у меня так, как в прошлый раз, не болела никогда. Все это было, безусловно, странно и должно было меня по идее нервировать, но как-то не нервировало, уж не знаю почему. Может я просто давно махнула на все рукой.

Я всмотрелась в свое отражение в окне, пальцы сами собой потянулись к перу, а мысли плавно переключились на оборотня.

Невеста, осьминога ему в задницу, у него есть, с инстинктом он справиться не мог, волк его не слушается. Бедный мальчик, мне теперь его, что, пожалеть? Очень смешно.

Я отошла от окна на шаг, придирчиво себя рассматривая, обтянула тело рубашкой, зажав свободную ткань сзади в кулаке, повернулась боком. Нормальная у меня фигура, мужчинам нравится должна, наверное… Попа, правда маловата, да и ноги слишком жилистые, но в остальном… Так, а ну стоп! Это я сейчас в себе недостатки найти пытаюсь или достоинства? Зачем я вообще об этом думаю? Ватэр! Тридцать пять лет, взрослая девица, капитан пиратского корабля, а мысли, как у послушницы. И так стыдно вдруг стало за свое поведение, за глупые мысли. Я со злостью дернула за косичку, но от окна не отошла, только себя уже не разглядывала. В голове крутились другие вопросы.

Пятнадцать лет… Тивор ждал ее пятнадцать лет столько же, сколько я плаваю на Пересмешнике, хранил верность, скорее всего, любил. Каким надо быть мужчиной, чтобы ни разу не поддаться соблазну? Что испытывать при этом? А что должна чувствовать девушка? Какая она, его невеста? А чтобы чувствовала я, если бы меня так любили? Не как капитана или друга, но как женщину? Если был бы кто-то столь же преданный мне?

Я водила пальцами по холодному стеклу и чувствовала кислый вкус зависти на языке, а еще любопытство и растерянность. Я все еще не понимала, чего он хотел от меня, и не знала, хочу ли, чтобы он вообще хотел. Ватэр, я окончательно запуталась.

Я подняла щеколду, распахнула створки, обернулась и вылетела в ночь. Ветер, небо, должны были помочь упорядочить мысли.

Я громко крикнула и начала набирать высоту, чувствуя, как с каждым взмахом, с каждым рывком становлюсь свободнее. Я не буду больше думать об оборотне и его невесте, не буду больше заморачиваться. У меня осталось меньше месяца — слишком мало времени, чтобы тратить его на пустые сожаления, предаваться унынию и испытывать угрызения совести. Я, в принципе, никогда особо не страдала этими пороками, и была вполне счастлива и довольна. Осталось только определиться, как себя с ним вести. Не обращать внимания? Общаться, как и с остальными или…

Ник болезненно дернул за нити силы связывающие нас, и я остановилась, прекратив набирать высоту, посмотрела вниз, и удивленный клекот вырвался из груди. Н-да, что-то я явно увлеклась. Корабль казался не просто маленьким, он выглядел отсюда темной точкой. Мне явно пора возвращаться.

Я сложила крылья, договорилась с ветром и камнем рухнула вниз. От сумасшедшей скорости заложило уши, я чувствовала, как давление сжимает тисками мое тело, глаза болели, даже не смотря на защиту вторых век, но мне было так легко, так непередаваемо хорошо, что хотелось смеяться. И я продолжала падать вниз, наращивая скорость. Никогда еще не летала так быстро. Тусклый отблеск возле самой поверхности воды привлек мое внимание, и слегка изменила угол. Охота? Охота.

Через два луча когти сомкнулись на панцирной акуле. Большой панцирной акуле. Вошли глубоко в мясо, разрывая податливую плоть, одуряющее запахло кровью. Как давно я не охотилась вот так? Месяца два. В животе тут же заурчало, а клюв наполнился слюной. Я с трудом подняла свою добычу на марс и села рядом.

— Кали, принцесса, — тут же донеслось откуда-то снизу, — может, все-таки позволишь нашему новому коку поджарить ее для тебя?

Я дернула головой и повернулась спиной к Сайрусу, Калебу и Тивору, с удовольствием отрывая от еще дышащей рыбы кусок мяса. Поджарить? Да канонир должно быть шутит?

Я наслаждалась и смаковала каждый следующий кусочек, блаженно прикрывая глаза. И все же, чтобы я там не говорила волку, а полностью подавить в себе инстинкты не могут даже Вольные, с другой стороны мы не подчинены им так, как другие оборотни.

Спустя пятнадцать лучей я выкинула остатки туши в море, спустилась на палубу, уже обратившись, и столкнулась взглядом с напряженным коком.

Улыбка сама собой скользнула на губы. Я приняла решение в тот момент, когда мои когти сомкнулись на акуле. Может, я и не получу того, чего хочу, но очень постараюсь.

— Доброй ночи, — негромко поздоровалась я, смотря прямо в его глаза. Оборотень нервно дернулся, будто от удара молнии, длинно выдохнул, его взгляд переместился на мои растянутые в довольной улыбке губы.

— Доброй, — хрипло ответил он, не сводя глаз с моего рта. Я медленно провела по нему языком.

— Это настоящее лакомство, сладкое, сочное, — доверительно сообщила я, волк с шумом втянул в себя воздух.

— Да, — медленно кивнул он.

— Этот вкус… Он растечется у тебя на языке, как выдержанный ром. — Тивор сделал ко мне маленький шаг.

— Да.

— Тебе надо обязательно попробовать, — я почти шептала, мужчина положил руки мне на плечи, его тело напряглось. — Жаль только, что единственный твой вариант это удочка, — сменила я тон, склонив голову на бок. Волк моргнул. Один раз. Другой. Взгляд прояснился.

— Удочка?

— Рыба, Тивор. Чтобы поймать панцирную акулу тебе придется использовать удочку. Жаль потому, что это не настоящая охота, — я отступила на шаг, вывернувшись из его рук, и спустилась в трюм.

Поохотимся?

Ага, сказала вчерашняя девственница.

Я не выдержала и расхохоталась, вспомнив ошарашенное, растерянное лицо кока.

— Ну и что ты, по-твоему, творишь? — квартирмейстер стоял на нижней ступеньке, скрестив на груди руки.

— Ты против? — я застыла рядом с эльфом, недоверчиво всматриваясь в его лицо. Он никогда меня не осуждал, наоборот, поддерживал любое мое решение, так что случилось сейчас?

— Пойдем, — он взял меня за руку, потянул в сторону камбуза и закрыл за нами дверь.

— Калеб, что происходит? — вместо ответа, эльф обнял меня за талию и усадил на ближайшую бочку, оперся руками по обеим сторонам.

— Я люблю тебя, — у меня округлились глаза, во рту пересохло, а руки начали мелко трястись. Я очень хотела ослышаться, очень-очень. Северные ветра, как такое может быть? Как я могла не заметить? А стоящий напротив мужчина улыбался. Широко, открыто, весело. — Да не трясись ты так, боги! — короткий смешок сорвался с его губ. — Надеюсь, я единственный мужчина в твоей жизни, который удостоится такой реакции на свое признание. Это, знаешь ли, неприятно.

— Ка…леб, я…, - и он все-таки рассмеялся. Я же сидела натянутая, как струна, и совершенно ничего не понимала.

— Расслабься, принцесса. Я люблю тебя, как друга, сестру, как капитана, — мгновенно стерев улыбку с лица, начал объяснять он, а я покраснела. Почувствовала, как жар начал заливать щеки и шею. Так глупо я себя давно не чувствовала. — И, конечно, я беспокоюсь о тебе. Я уже говорил, что волк мне не нравится, я уже говорил, что он меня напрягает, а ты вдруг вздумала поиграть с ним. Чего ради Кали?

— Я…, - я выдохнула, зажмурилась крепко-крепко, как в детстве, когда кажется, что если закрыть глаза, то чудовища, прячущиеся под кроватью, обязательно исчезнут. — Хочу его, и вчера у нас был секс, — последнее слово я сказала практически шепотом. — И мне понравилось, но у него есть невеста, — так и не открывая глаз, я быстро рассказала квартирмейстеру о последних изменениях в моей жизни. Эльф слушал молча, как-то слишком молча.

— Идиот он, принцесса, — потрепал меня мужчина по макушке. — Но, пожалуйста, будь с ним осторожна, хорошо?

— Хорошо. Я рада, что у меня есть ты и Сайрус, правда. Я вас люблю, — улыбнулась я. Калеб хмыкнул и обнял меня, я сцепила руки в замок на его спине.

— Знаешь, я иногда забываю, какая ты еще маленькая, — вздохнул он, я только тихо угукнула. Хорошо было вот так сидеть, чувствовать поддержку, заботу. Хорошо, когда у тебя есть друзья. Странно, но я поймала себя на мысли, что в дружбу верю больше, чем в любовь. Дружба крепче, надежнее, спокойнее, а любовь… Как шторм в океане. Она сильная, она заставляет кипеть и метаться, взлетать вверх к небу и осыпаться брызгами, но, как и любой шторм, она проходит, оставляя после себя обломки. Не знаю, может, я так думаю потому, что никогда ничего подобного не испытывала? Вообще странные мысли для сапсана. По идее, я должна безоговорочно верить в любовь.

— Не помешал? — раздалось ехидное, почти злое где-то над ухом. Я медленно повернула голову, в проеме двери стоял оборотень, как-то недобро сверкая глазами.

— Помешал, — серьезно ответил Калеб, снимая меня с бочки. — Очень помешал, но ты не переживай, мы своего не упустим. — Мужчина разжал руки и жестом попросил меня пройти, почти издевательски сверкая глазами. — Только после вас, мой капитан.

— Спасибо, господин квартирмейстер, — склонила я голову и, обойдя волка, выскользнула за дверь. Пришлось закусить щеку изнутри, чтобы не расхохотаться. — Ты страшный эльф, — проговорила я одними губами, когда мы снова поднялись на палубу.

— К вашим услугам, мой капитан.

— А вообще я искала тебя и Сайруса, — запоздало вспомнила я. — Найди его, пожалуйста, и если не спит, приходите ко мне. — Калеб коротко кивнул и скрылся, а я отправилась к себе.

Оба мужчины появились у меня спустя три луча, к тому моменту я только начала приводить каюту в порядок.

— Ты хотела нас видеть? — спросил наг с порога.

— Ага, садитесь, — я не глядя махнула в сторону кресел. — Я пока попытаюсь здесь убраться.

— О, в тебе проснулась хозяйственность?

— Упаси меня Ватэр! Просто хочется чем-то занять руки. Да и потом, если я не сделаю этого сейчас, то скоро буду спать на горе из собственных шмоток, карт, использованных накопителей и прочего хлама под самым потолком.

— Ты поговорить хотела? — сменил тему разговора как всегда более собранный Калеб.

— Да. Насчет оборотня и его попыток отправить вестника, — я начала сворачивать карты, стараясь понять, стоит ли на них накладывать стазис или лучше вообще выкинуть? — Я так понимаю, перехватить вы его послания не успели?

— Нет. Я заметил, когда Ник уже размазал оба по палубе, — развел руками наг. — Извини.

— Ничего страшного. Пока. Кто-нибудь уже говорил ему, что это бесполезное занятие? — я все-таки сбросила карты в ящик, чтобы потом сжечь вместе с остальным хламом.

— Нет, — понятливо кивнул эльф.

— Ну и отлично. И не говорите и команду предупредите, чтобы не проболтались.

— Попробуешь перехватить? — вместо ответа я быстро повела левой рукой, и на пальцах замерцало уже готовое плетение, я скинула его на пол, и заклинание впиталось в доски.

— Теперь Ник сообщит мне, кому и как часто пишет наш кок. Завтра после обеда я познакомлю Тивора с кораблем.

— Завтра не его вахта, — насторожился Сайрус.

— Мы немного поменяем расписание, — пожала я плечами. — Я завтра хочу начать заниматься с Гидеоном, — и наг и эльф после этих слов моментально напряглись, с тревогой всматриваясь в меня. — Морские духи, не делайте такие лица, будто я одной ногой на грани. Пока ничего не случилось.

— Когда случится, будет поздно что-либо делать, — проворчал чешуйчатый.

— Кали, может, все-таки попытаешься вспомнить сама? — вздохнул эльф.

— Не получается у меня Калеб. Это пустая трата времени и сил. Так что лучше я проваляюсь остаток пути до Шагара в кровати. Расслабьтесь, все будет хорошо.

— Это все?

— Наверное, — я подняла с пола ворох одежды и сгрузила на кровать. — Хотя нет. За лисом пока тоже присматривайте.

— Можно я его просто съем? — выгнул бровь наг.

— Фу, Сайрус, каннибализм — это дурной тон, — поморщилась я, и мы втроем прыснули.

Мужчины вскоре ушли, а я продолжила разгребать свою каюту. Хлама накопилось действительно много, так что закончила только ближе к рассвету. Когда горизонт только-только окрасился в фиолетовый, я вытащила коробку с ненужными вещами на палубу и запустила в нее сжатый пересмешник. Полыхало здорово. Ярко так. Я смотрела на огонь до тех пор, пока не почувствовала на спине чей-то взгляд, а ветер донес легкий запах тимьяна.

Смотришь, волк? Решаешь, что тебе делать? Стараешься побороть желание? Что ж… Решай, а я очень постараюсь свести тебя с ума.

Когда я обернулась, Тивора на палубе уже не было. Снова сбежал. Фыркнув, я отправилась спать.

На следующий день в обед я стояла на капитанском мостике и смотрела на по-прежнему спокойную воду. Точнее на то, что творилось под ее поверхностью. Ник показывал мне дно: кораллы, пурпурные, алые, ярко-зеленые, насыщенно-фиолетовые, рыб, каракатиц, сбоку медленно проплыл огромный скат, будто красуясь. Впереди резвились молодые морские бесы. Они были внешне похожи на сирен, но отчего-то казалась более хрупкими, быстрые, подвижные, изящные, беззаботные и очень красивые. Их тела переливались и сверкали в морской толще, волосы всех оттенков золота сияли, а улыбались они так, что невозможно было не улыбнуться в ответ. Чудо.

"Спасибо, Ник".

Я не была уверена, понимает ли Пересмешник смысл слов, но настроение мое он улавливал очень четко, и сейчас в ответ на мою благодарность легкая, теплая волна магии прокатилась по телу.

— Капитан, — раздался сбоку голос Тивора, заставляя с сожалением открыть глаза.

— Сайрус, уступи, пожалуйста, — обратилась я к нагу, мужчина чуть сдвинулся и место канонира за штурвалом занял кок.

— Клади руки на штурвал, — я остановилась за его спиной, — закрывай глаза и расслабься. — А сама же мысленно потянулась к Пересмешнику. Корабль откликнулся мгновенно, опутал мои ладони тонкой серебристой сетью, проник внутрь и замер. Я обошла штурвал с другой стороны, встала лицом к волку и накрыла его руки своими. Он шумно втянул воздух. — Все хорошо, — тихо проговорила я. — Расслабься, не сопротивляйся, он не навредит. — Я закрыла глаза, концентрируясь. Прозрачные нити протянулись от меня к Тивору, одна за другой соскальзывали к нему, окутывали. Я чувствовала любопытство Ника. Вдох, второй, третий. А потом случилось что-то странное: толпа мурашек пробежала от макушки до кончиков пальцев на ногах, закружилась голова, и я ощутила на языке вкус тимьяна и кедра. Желание безжалостной волной прокатилось по телу, заставляя дрожать, я вцепилась пальцами в руки волка, ощущая его горячую кожу, стараясь вдохнуть. А его дурманящий аромат становился все насыщеннее, гуще. Я попробовала сдвинуться, но не смогла. Ник не пускал, накрыв нас обоих магией, а волк переплел свои пальцы с моими, удерживая, тихо что-то рыкнув. Я дышала все чаще, все больше разрасталось во мне желание, я отчетливо ощутила хаос оборотня. Неистовый, мечущийся, сильный. Такой восхитительный, он ластился ко мне, укутывал собой воздух внутри меня. Я ясно видела, как превратились в единую спираль наши силы, и стояла зачарованная. Но через три вдоха все закончилось, ветер вернулся ко мне, хаос — к Тивору, и Пересмешник отпустил нас из странной ловушки, позволяя мне отойти на шаг.

— Все, — прошептала я, отчего-то онемевшими губами, спрятав дрожащие руки за спиной. Он дышал так же часто, глаза потемнели, и заострились черты лица. Пора к себе. Моя очередь сбегать.

Я привалилась спиной к двери, восстанавливая сбившееся дыхание. Что, мать твою, это было? Что сделал Ник?

Нечто толкнуло меня в спину, а в следующее мгновение горячие, жадные губы накрыли мои. Язык Тивора ворвался ко мне в рот, он сжал меня, забрался рукой под рубашку, поглаживая кожу, слегка прикусил нижнюю губу, переместился к шее, сомкнул зубы на мочке уха, и я застонала, не выдержав, обвила его шею руками, погрузила пальцы в волосы. Волк тихо рыкнул прямо в мой приоткрытый рот. Его глаза сверкали такой страстью, что я задохнулась, снова потянулась к его губам, а потом застыла.

Нет.

— Ты принял решение? — выдавила я из себя. Он застыл, пока не понимая смысла моего вопроса.

— Кали…

— Да или нет? — Тивор продолжал молчать, я вывернулась из его рук, прошла к столу, опустилась в кресло. — Уходи волк, — улыбнулась я. Мужчина постоял еще какое-то время, впечатал кулак в стену так, что осталась вмятина, и вышел. А я облизала губы, собирая языком остатки его вкуса.

Ну вот теперь синяк останется с сожалением посмотрела я на вмятину у двери, слегка побаливало предплечье.

Через двадцать лучей ко мне в каюту зашел Гидеон. Серьезный и собранный.

— Капитан, вы уверены? — спросил он, я пару раз глубоко вдохнула и кивнула. Василиск плавал с нами уже год, но частью команды не был и, к его счастью, никогда не станет. Впрочем, как и волк, и лис. Змей всегда обращался на "вы" ко всем членам экипажа, всегда был предельно вежлив и молчалив. Мы подобрали его на одном из островов в Синейских водах через месяц после гибели Эгора, предыдущего лекаря. Взяли на борт только потому, что нам никак нельзя было без лекаря, а кандидатов больше не нашлось, да и ждать мы не могли. Он не единожды выручал нас за этот год, не единожды показывал свою надежность, но так никому и не открылся. Большую часть времени василиск проводил в своей каюте, но от совместных попоек или споров не отказывался, хотя и полностью никогда не открывался. Гидеон всегда держал себя в руках. Я пробовала его разговорить поначалу, но потом плюнула на это дело, поняв полную несостоятельность затеи. Не хочет — не надо. В конце концов, каждый имеет право на свой сундук с секретами.

— Что надо делать? — спросила я, выныривая из мыслей и поднимаясь на ноги. Василиск опустился на пол посреди каюты, поджал под себя ноги.

— Ложитесь, голову ко мне на колени, глаза закройте, — прохладная ткань его кофейного длинного халата приятно холодила затылок и шею. — А теперь вспомните что-то простое, какую-то вещь, или короткое событие, которое вам запомнилось, запах или вкус. Мне надо настроиться. — В голове сразу всплыл образ волка, но я тут же отбросила его. Что-то простое? А что если… — Вслух, мой капитан. Начните рассказывать, — прошелестел василиск.

— Вы знаете, как выглядит снежная фиалка, Гидеон?

— Нет, мой капитан, расскажите мне.

— Это самый красивый цветок, который я когда-либо видела, и самый редкий. Он растет на вершине горы Рамир и распускается раз в пять лет. У него двенадцать прозрачных, как вода лепестков, и на каждом из них свой узор — спирали и завитки, закрученные вправо, а в его сердцевине горит огонь. Это пламя единственное, что кажется живым в ледяной, безжалостной пустыне, его не способны загасить ни горные ветра, ни снег, ни холод. Оно дышит и греет, пока цветок живет — четыре коротких дня — а перед самой смертью, сердцевина вспыхивает и рассыпает вокруг себя мириады искр, как последний вдох, как капли горячей крови на белоснежном полотне.

— Я увидел, мой капитан. Это красиво.

— Красиво, — кивнула я соглашаясь. Руки Гидеона плотнее обхватили голову, и я почувствовала прохладу на висках.

— А теперь расскажите мне все, что можете, до того момента, как потеряли память.

— Снег…, - начала я, погружаясь в какое-то странное забытье. Вроде и слышу его голос, вроде ощущаю под собой твердые доски пола, а вроде и нет.

Я был не в духе, я злился, почти бесился, и никак не мог понять, на кого: на себя или бесовку с персиковыми волосами и сладкими губами. Ко всему прочему у меня почему-то не получалось отправить вестника Августу. Я знал теперь, где находится Дарина, и старый лис мог самостоятельно забрать дочь, не дожидаясь нашего с Мэтом возвращения. Потому что застряли мы с ним на этом корабле, судя по всему, надолго.

А еще я старался разобраться в своих чувствах и мыслях, навести хотя бы относительный порядок, угомонить взбесившегося волка и прекратить испытывать вину.

Я ощущал себя предателем, говнюком и мудаком. Последним мудаком, неспособным держать член в штанах, а руки при себе. Мерзкое и отвратительное чувство тянуло, выло и скребло огромными когтями внутри. Как я мог предать Дарину? Ради чего? Ради ночи пусть и великолепного, но всего лишь секса? Почему так легко пошел на поводу у инстинктов? Мать твою, я же не животное. Я прошел через это на пустошах, я смог победить, выбраться, я сильнее зверя, живущего внутри!

Да, молодец, утешай себя этой мыслью, пока тебя снова не сведет с ума порок, имя которому Калисто.

День медленно умирал, солнце уже одним своим краем почти погрузилось в воду, окрасив горизонт алым. Тревожным алым. Я достал из кармана портрет лисы, поймав себя на мысли, что не могу ее вспомнить, что перед глазами упорно встает другой образ. Бесовка! Дарина с изображения смотрела на меня все также чуть отстраненно, едва заметно улыбаясь, и на узких скулах розовел румянец, будто она стеснялась художника.

Юная баронесса не знает меня, едва ли помнит, для нее я чужой, она вряд ли когда-то уличит меня в том, что я переспал с Дочерью Вольных, и я сильно сомневался, что даже если и уличит, ей будет до этого какое-то дело, но… Но собственных воспоминаний мне хватало с головой. Пятнадцать лет. Пятнадцать мучительных лет ожидания к упырям из-за одной гребаной ночи!

Что б тебя!

А в голове все крутились слова Калисто о том, что мы не связаны, что мне надо определиться. Но если мы не связаны, так какого хрена меня с такой силой швыряет к ней? Почему я не могу не реагировать на нее, не замечать, как остальных? Та же Елена… Она очень хороша, непередаваемо красива. И я все равно смотрю на нее всего лишь как на друга.

Так что…

Крик, полный боли крик разорвал ход моих мыслей. Дикий, почти безумный.

Я понял, что делаю, только когда ворвался в каюту капитана.

Калисто лежала на полу, впившись в доски пола окровавленными пальцами, вырывав себе когти. Ее глаза были закрыты, губы искусаны, ее колотила крупная дрожь, а ее голову на своих коленях удерживал василиск, что-то шепча бледными губами. В комнате удушающе воняло какими-то травами. Горькими, как полынь.

Убью!

Я рванулся к лекарю, но кто-то сзади с силой дернул меня на себя. Я развернулся, стараясь сбросить с себя чужие руки, и встретился взглядом с обозленным эльфом. Эльфом, который посмел прикасаться к ней, обнимать и который сейчас пытался меня остановить.

Я зарычал и замахнулся для удара, но лопоухий меня опередил. Его кулак впечатался мне в живот с такой силой, что я согнулся пополам, судорожно хватая ртом воздух. А Кали снова закричала.

Убью!

— Не смей! — меня сбило с ног и сверху навалилось несколько матросов. — Увести его отсюда, — отдал приказ квартирмейстер. Меня тут же скрутили и попытались вытащить на палубу. К упырям контроль! Я выпустил хаос, и мужиков тут же разметало в разные стороны. Всего четверо? Идиоты.

Я снова повернулся к эльфу.

— Ты — кретин, волк! — я все-таки вмазал ему по морде. От души. Сильно и с наслаждением. Через вдох Калеб разбил мне бровь, но мои руки уже сомкнулись на его шее.

Убью!

— Гидеон сейчас у нее в сознании, — прохрипел мужчина, слова с трудом доходили до разума, — если ты прервешь процесс, она либо умрет, либо останется идиоткой. — Не понимаю. В сознании?

— Почему она кричит? — я чуть ослабил хватку, опустил квартирмейстера на пол.

— Потому что воспоминания не из приятных, потому что ментальная магия василисков сама по себе причиняет боль.

— Как ей помочь?

— Никак. Гидеон сам все сделает, главное, не мешай ему, — я полностью разжал руки, а капитан снова закричала. И ее крик вывернул наизнанку нервы. Она забилась сильнее, дернулась, рванулась из рук василиска, продолжая пачкать кровью пол, из-под закрытых век катились слезы. — Пошли. Тебе не надо это видеть и слышать, — Калеб кивком указал на дверь, а я не мог сдвинуться с места. Ярость слегка угасла, и я понимал, что лопоухий прав, но пошевелиться не мог. Физически не мог оставить ее одну, и вздрагивал каждый раз, когда она кричала.

— Не могу, — краем глаза я заметил, как разбросанные мной матросы начали подниматься на ноги, вопросительно глядя на эльфа, я тут же снова напрягся, но мужик отрицательно покачал головой, и они отправились к выходу, обеспокоено поглядывая на своего капитана.

— Я останусь, — твердо кивнул эльф.

— Приглядывать? — сощурился я.

— Само собой, — умный лопоухий, за мной действительно надо приглядывать. Сейчас я не отвечал за себя. — Ты бесишь меня, волк, — сверкнул он глазами, обходя меня и садясь в кресло.

— Это взаимно, — прорычал я.

— Ну и отлично.

Калисто затихла только через двадцать лучей. Невыносимые, невозможные двадцать лучей. Двадцать лучей, которые мне казалось я запомню навсегда, как самые долгие и самые страшные.

Как только Гидеон убрал от нее свои ладони и открыл глаза, я бросился к ним, поднимая девушку на руки. Ее тонкое тело все еще слегка подрагивало, из глаз все еще текли слезы, и она была невероятно холодной. Я аккуратно опустил ее на кровать, укрыл одеялом, стараясь не задеть израненные руки, и отвел от лица мокрые прилипшие пряди.

— Позвольте, господин Тивор, я залечу ее раны, — раздался сбоку шелестящий голос василиска, я посмотрел в его сторону. Он был бледным, по лбу струился пот, но мужчина уверенно держался на ногах, и что-то странное светилось в его холодных змеиных глазах, плохо скрываемое удовольствие. Удовольствие? Я нехотя поднялся, уступая ему место.

— Получилось? — раздался голос эльфа.

— Я сделал все, что было в моих силах. Капитан теперь должна все вспомнить. Только…

— Что?

— Что? — спросили мы вместе.

— Мое вмешательство в ее сознание оставило свой след, как мы и предполагали, вспоминать она будет наяву.

— Как это? — нахмурился я.

— Она не сможет некоторое время отличать воспоминания от действительности, будет переживать случившееся с ней заново. Не все, конечно, какие-то моменты, господин Тивор, но за ней придется внимательно следить. Она может себе навредить.

— И ты согласился на это? — прорычал я, глядя на Калеба, снова сжимая руки в кулаки.

— Не смей меня осуждать, волк! Ты ни хрена не знаешь. Поэтому просто заткнись, иначе я сейчас же вышвырну тебя за борт! — и что-то мелькнуло в его глазах, что-то такое, что заставило меня рвано выдохнуть и отвернуться. Боль и чувство вины. О да, эти ощущения мне прекрасно знакомы с некоторых пор.

Через пятнадцать лучей мы все покинули каюту, Калеб увел шатающегося Гидеона в трюм, а я остался на палубе — как только на небе взойдет луна, наступит моя очередь стоять за штурвалом. Вот еще одна странность. Что сегодня произошло во время моего "знакомства" с кораблем? Судя по лицу Калисто, такое прежде случалось нечасто, если вообще случалось.

— Я смотрю, ты не слишком торопишься, — встал рядом лис, опираясь спиной о борт.

— Если у тебя есть план, то я готов его выслушать. Если нет, проваливай, — отбил я, не отрывая взгляда от воды.

— Есть. Надо взять девчонку под контроль, связать ее контрактом и заставить прыгать под нашу дудку.

— Не получится, — хмыкнул я и коротко пересказал все, что удалось вытащить из Сайруса.

— Должен быть способ, просто обязан. Она же не неприкосновенна, дери ее северные ветра! Надо что-то, что подавит ее волю, но при этом позволит сохранить разум. Что-то…, как любовный приворот или наговор, — следующий вдох застрял в горле. Идея сама по себе была хороша, вот только отчего-то вызывала острое желание схватить Мэта за горло и долго с упоением душить.

— Не думаю, что сработает, — отрицательно покачал я головой, в который раз за этот день, успокаивая злость и волка.

— А я вот считаю наоборот, — сильнее сощурился лис. Проблема заключалась в том, что мальчишка был прав, сработало бы. Но опаивать Калисто я не собирался.

— Я сказал нет.

— Волк, объясни-ка мне, что происходит.

— Я еще не уверен, — отрицательно покачал я головой. Парень зло сплюнул в воду.

— Ты не пробовал еще раз отправить вестника отцу?

— Пока нет. Сегодня или завтра.

— Судя по разговорам, через несколько дней мы должны сделать остановку на Эмросе.

— Посмотрим, — кивнул я. Эмрос? Что ж, как вариант вполне.

Мы еще какое-то время простояли в тишине, а потом Мэта позвал кто-то из матросов, и мальчишка, бросив на меня настороженный взгляд, ушел.

Через пол оборота я встал за штурвал.

Аккуратно дотронулся до светлого дерева, обхватил ручки, пальцы тут же укутало каким-то странным плетением. Оно чем-то напоминало тьму Кристофа — такое же живое, так же будто меняется с каждым вдохом. Оно было неощутимо и невесомо. Но отчего-то я каждый раз четко понимал, в какой момент надо повернуть колесо и насколько сильно. Интересные ощущения.

На палубе сновали матросы, завершая приготовления к ночи: подтягивали канаты, подпитывали защитные узоры, укрепляли мачты и проверяли паруса. Пираты каждый вечер выполняли эти нехитрые манипуляции, почти монотонные, всегда в одно и то же время, без лишних приказов и напоминаний. Они работали слажено, как единый организм, шутливо переругиваясь и подкалывая друг друга, очень редко упоминая в своих разговорах Шагар. И это было странно. О конечной цели путешествия знал каждый, но как только речь заходила об острове, они становились замкнутыми и настороженными, напряженными и очень серьезными. Мужчины, все как один, нарочно избегали этой темы, и я бы подумал, что они не хотят туда плыть, если бы не видел затаенное нетерпение в глазах каждого.

Через пол оборота Мэт зазвонил в колокол, и верхняя палуба полностью опустела — отбой. Вот тоже странность, никогда бы не подумал, что на пиратском корабле так строго с дисциплиной и расписанием. Но никто не жаловался, не выказывал недовольство, не нарушал распорядок. Сколько же пришлось выдержать Калисто прежде чем добиться такого подчинения?

Калисто, Дочь Вольных и мое наваждение.

Сегодняшнее происшествие заставило серьезно задуматься о происходящем и как ни странно о давно произошедшем. Волк внутри по-прежнему совершенно четко давал понять, что из двух девушек, его пара — Калисто. Что ее и только ее он рассматривает, как свою невесту, реагирует только на ее запах, на ее голос, на ее тело. Я бы мог заткнуть его, подавить, заставить, но то, что случилось сегодня… Это не волк рвался убить василиска, не волк дурел от ее криков, не волк не мог смотреть на ее боль, не волк укрывал ее одеялом, точнее не только волк, это был я. Это были мы. И целовал ее сегодня тоже не только волк, да и что там… Я хотел девчонку, дико, до каменного стояка. И эта потребность защищать и оберегать, наказать тех, кто обидел, причинил боль, она тоже не столько волчья, сколько моя.

Но мать твою, пятнадцать лет назад я точно также реагировал на другую девушку, почти ребенка. И это противоречие убивало и сводило с ума. Мне просто необходимо было разобраться. Мысль о том, что я тогда ошибся, была дикой. Вызывала неприятие и отторжение, меня практически трясло, корежило, но стоило посмотреть правде в глаза — либо это, либо боги издеваются надо мной, столкнув меня с двумя подходящими девушками.

Я слышал о случаях, когда волк теряя свою пару через некоторое время находил другую, но чтобы две сразу… С другой стороны для животного внутри меня пятнадцать лет срок большой. Мы находились слишком далеко, не имея возможности видеть, ощущать запах и присутствие, не имея возможности установить связь. Мог ли волк решить, что его пара погибла?

Я с силой сжал рукояти и громко, с трудом выдохнул.

Твою мать, как же мне не хватает Кристофа или хотя бы его гребанных архивов!

Но решать что-то надо, надо как-то попытаться найти ответы на это бесчисленное множество вопросов и сделать это по возможности быстро.

Для начала не плохо бы разобраться, что все-таки произошло тогда в таверне на берегу Каргафа. И лис мне в этом поможет, в отличие от меня он в то время находился в сознании и полном здравии. Вот только, как мне бороться с собственным желанием, выжигающим и мешающим думать?

Я усмехнулся. Теперь я, пожалуй, действительно понимал Кристофа.

Утром завтрак капитану я нес самостоятельно, отобрав поднос у злого, как стая голодных нетопырей Мэта. Вообще злость — его перманентное состояние. Лис, когда не злился, то пытался, если не пытался и не злился, значит, спал, даже во сне умудряясь скрипеть зубами.

Те три оборота, что я провел стоя за штурвалом, помогли мне прочистить мозги и более или менее взять себя в руки, наметить хоть какой-то, хоть приблизительный план действий. И да, в этом действительно что-то было — вести корабль, чувствовать, как он послушен твоей воле. Правда, кто кого вел этой ночью еще большой вопрос.

В каюте царил сумрак и прохлада, все еще пахло горькими травами, занавеска, отделяющая рабочее место от кровати, была задернута, и с той стороны донеслись звуки, которые мне не понравились: рваное дыхание, едва слышный стон, явно старательно подавляемый.

Я отошел от стола, зажег над головой светляка и осторожно отодвинул штору.

Калисто забилась в самый дальний угол кровати, подтянув колени к груди и обхватив их руками, будто стараясь спрятаться от кого-то, ее плечи дрожали, и огромными полными страха глазами они смотрела на меня.

— Калисто, — я осторожно опустился на колени перед кроватью. — Кали что происходит?

— Не отдам, — дернула она головой, и сразу же отползла еще дальше, движения были судорожными и неуклюжими. Она путалась в одеяле и собственной одежде, а стоило ее спине коснуться стены, жалобно застонала и выгнулась как от боли. Я повел носом, всмотрелся в ее лицо: запаха крови не было, только отчаянье и страх. Дикий, болезненный страх. Я понимал, что боится она не меня, а того, кого видит сейчас в своих воспоминаниях, но… горло все равно сжалось, волк внутри сходил с ума, не понимая, что происходит.

— Птичка, — я старался, чтобы голос звучал успокаивающе, но она лишь сильнее затряслась. Я вскочил на ноги и бросился к двери, выскочил на капитанский мостик.

— Калеб, Гидеон, началось! — крикнул я и вернулся в комнату. За те несколько вдохов что меня не было, Калисто передвинулась на самый краешек кровати и свернулась дрожащим клубком, с силой прижимая руки к груди. Она едва дышала, глаза были закрыты, а с губ срывались тихие жалобные стоны. Через несколько вдохов она затихла. Снова уснула?

Я попробовал переложить ее удобнее, но стоило только коснуться, как руки обожгло холодом. Кали дрожала сейчас не от страха, она замерзала. Замерзала, находясь практически в самой жаркой точке Мирота.

Я тихо выругался и закутал девушку в одеяло, взял на руки, стараясь хоть как-то согреть, но она продолжала дрожать, а губы посинели.

— Что?! — влетел в каюту эльф, лихорадочно сверкая глазами.

— Судя по всему, она начала вспоминать, — я крепче прижал к себе маленькое тело. — И она замерзает.

— Замерзает? — Калеб подскочил к кровати, приложил руку ко лбу капитана, глаза изумленно расширились. — Твою мать!

— Что?

— Она… Это самое начало. Она провела в ледяной пустыне четыре дня, прежде чем смогла добраться до порта, едва выжила, — в дверях показался Гидеон, в неизменном кофейном балахоне.

— Гидеон, как долго будет длиться такое ее состояние? — вскинул я голову к василиску.

— Я не могу сказать точно, возможно всего лишь оборот, а может и сутки.

— Можно узнать наверняка? — вмешался Калеб, принявшись растирать окоченевшую девушку в моих руках. Мне не нравилось, что эльф прикасался к ней, так же как и волку, но оба мы понимали, что сейчас лопоухий пытается помочь.

— Нет. Я сожалею, — лекарь остановился в изножье кровати, обеспокоенно глядя на полностью синие губы Калисто.

— Насколько это опасно? — спросил квартирмейстер, не отрываясь от своего занятия. — Она сможет с этим справиться?

— Не знаю.

— Мать твою, — не выдержал я, — ты хоть что-то знаешь? — василиск даже глазом не моргнул, стоял все так же спокойно, смотрел с легким беспокойством на своего капитана и на наши жалкие попытки отогреть девушку, но и только.

— Ментальная магия — самая непредсказуемая, — прошелестел он. — На каждого действует по-своему. Последствия зависят от характера воспоминаний, от их силы, от силы духа самого существа, от того, что творилось с ним до попытки вернуть память. Мы все это обсуждали с капитаном, она знала, чем рискует. Но сейчас желательно постараться ее все-таки отогреть. Разница в температурах между окружающим пространством и ее телом слишком велика. Сердце может не выдержать. — Он, просто непрошибаемый какой-то.

— Ладно, — я глубоко вдохнул, отшвыривая от себя мерзкий комок зарождающейся паники, — Калеб, на корабле ведь есть пустые бочки? — через пару вдохов в глазах квартирмейстера мелькнуло понимание, и он метнулся из каюты.

— Что еще мы можем сделать?

— Ничего, просто ждать. Магию сейчас использовать нежелательно, я могу просто поддерживать ее силы с помощью накопителей.

— Риски?

— Состояние капитана нестабильно и непредсказуемо, вмешательство может затянуть процесс, — еле заметно пожал Гидеон плечами. — Я рекомендую использовать накопители только в крайнем случае.

— Почему она так остро реагирует? Это какое-то проклятье, контракт, запрет? — о ментальной магии я знал достаточно. Раньше, по крайней мере, искренне в это верил. А сейчас понял, что все мои знания сводятся лишь к тому, как от нее защититься.

— Нет, никакого постороннего вмешательства я не обнаружил, если вы об этом, — я кивнул. — Наша память, господин Тивор, штука странная, а сознание и подавно. Для капитана, очевидно, сама ситуация была слишком болезненной, неприятной, скорее всего даже угрожающей душевному здоровью, и ее разум самостоятельно попытался избежать опасности, заблокировав доступ к этому кусочку памяти, — василиск продолжал неотрывно следить за Калисто. — Мое же вмешательство… Представьте себе покрытый коркой нарыв, который вскрыли. Он начнет сочиться гноем и кровоточить, так же и у капитана Калисто.

— Все равно не понимаю, если это всего лишь воспоминания, почему сейчас она холоднее льда, почему это проявляется в ее физическом состоянии?

— Так действует моя магия на ее силу и птицу внутри нее, на сознание. Не думайте, что ее разум перестал сопротивляться. Он борется с ментальными плетениями, продолжает сопротивляться. Первые дни, как правило, всегда самые тяжелые, борьба идет яростнее всего. Физические проявления — отголоски этого сражения.

— Зачем вообще надо было все это вспоминать? — яростно выплюнул я, конкретно ни к кому не обращаясь.

— Я уже говорил, что запертая память, как нарыв. Рано или поздно он прорвался бы сам, и, поверьте, было бы гораздо хуже. Воспоминания могли бы проявиться в ночных кошмарах, затянувшихся на годы, в панике или паранойе, они могли бы даже свести ее с ума. Лучше с моей помощью, чем без нее. Лучше под наблюдением, чем в одиночестве.

— Вам виднее Гидеон, — выдохнул я. Его объяснение казалось логичным, таким, мать его, рациональным и правильным, и так мало меня волновало. Я спрашивал, скорее чтобы отвлечься, перестать волноваться, перестать чувствовать себя беспомощным идиотом, успокоиться.

Наконец-то в каюте показались квартирмейстер и Сайрус, наг нес в руках пустую пока бочку, они о чем-то тихо напряженно переговаривались. Чешуйчатый опустил свою ношу на пол у моих ног, эльф воссоздал короткое плетение, и пустая бочка начала наполняться водой, еще одно короткое плетение со стороны змея, и от воды пошел пар.

— Без изменений? — хмуро спросил лопоухий.

— Без, — дернул я головой, выпутывая капитана из одеяла. Мы оставили ее в одной рубашке и осторожно опустили в воду, капитан по-прежнему дрожала.

— Надо составить список дежурных, — провел по волосам наг, хмурясь.

— Калисто изменила вчера порядок вахт за штурвалом на сегодня и следующие два дня, — кивнул эльф. — Будем пока придерживаться его.

— Я думаю, он не это имел ввиду, — перебил я, уже открывшего рот Сайруса. — Он имел в виду, что кто-то постоянно должен будет за ней присматривать.

— Да, этим тоже надо заняться, — Калеб прошел к столу, выудил из какого-то ящика пустой литкралл, и они вместе с нагом принялись за расписание. Впрочем, до этого мне не было уже никакого дела, в моих руках уже меньше, но все еще ощутимо дрожала бесовка.

А следующие три дня для всей команды стали настоящим кошмаром, как и предсказывал василиск. Еще один гребанный-никогда-не-ошибающийся предсказатель на мою голову.

Калисто нам удалось кое-как отогреть только через три оборота. За эти три оборота она так ни разу и не пришла в себя, в какой-то момент ее забытье перешло в сон. Беспокойный и тревожный. Руки все еще продолжали сжимать невидимое нечто.

Когда она очнулась, легче не стало. Как затравленный зверек Кали снова забилась в угол, смотря оттуда на всех дикими, полными все того же страха глазами. Она с кем-то разговаривала, отталкивала невидимые руки, оборачивалась несколько раз, пыталась взлететь. Она билась в окна, в закрытую дверь, она отчаянно кричала, падала из-под потолка камнем вниз, вырывала из груди перья. Гидеон вмешиваться разрешил только в том случае, если она попытается действительно серьезно навредить себе, ну или как в случае, когда капитан замерзала.

Происходящее нервировало все команду, напоминало пытку. Взрослые, сильные мужики были растеряны, напряжены и абсолютно дезориентированы. Матросы постоянно прислушивались, из-за любого шороха готовы были тут же все бросить и бежать к Кали, обеды, ужины и завтраки проходили в полной тишине, даже привычная пиратская болтовня сошла на нет. Пираты бесконечно дорожили своим капитаном. Возможно потому, что только она могла действительно управляться с Пересмешником. Но… Но я сильно в этом сомневался. Каждый из них считал себя ее другом, каждый из них полагал, что несет за нее ответственность, каждый чувствовал себя гадко. И никто кроме Калеба, Сайруса, меня и гиганта Вагора не мог выдержать с ней больше полутора оборотов. Они сжимали челюсти и стискивали кулаки, мучились вместе с ней, злились на то, что не могут помочь своему капитану. Мы все были беспомощны.

Как мне удалось взять под контроль волка, я не пойму никогда. Он выл, скулил и царапался, рвался на волю, он был также растерян, но к вечеру первого дня я смог взять себя в руки. Железный волк — ни эмоций, ни чувств. Я готовил, а потом шел к Кали, снова готовил и снова шел к Кали, опять готовил и опять шел к Кали. Но видеть, как она мечется, как вздрагивает, дергается, падает, хотя за вдох до этого просто стояла в центре каюты, было невыносимо. Я перехватывал ее руки в последний момент, не давая расцарапать лицо, я ловил ее у самого пола, я держал ее голову, когда она вдруг начинала биться в судорогах, я отбирал у нее кинжалы, следил, чтобы она не уронила что-нибудь хрупкое со стола и не порезалась. Калисто могла швыряться вещами, обзываться, кусаться и царапаться, а в следующий миг застыть, обернуться и ринуться к окну. Хуже всего было даже не когда она кричала, хуже всего было, когда она тихо плакала, дрожа всем телом, закусывая до крови губы, или когда замирала и смотрела в никуда. Вот тогда было действительно плохо. Но… Железный волк — ни эмоций, ни чувств. Я запретил себе дергаться, я запретил паниковать, работало так себе, но хоть работало.

После первого ее оборота, я спросил у Гидеона, можно ли мне попробовать запереть ее птицу, не дать ей превратиться, потому что сапсан в тесной комнате вредила себе гораздо больше, чем просто Калисто. Гидеон вмешиваться запретил.

Весь первый день капитан так и провела в воспоминаниях, не приходя в себя. Во второй день случилось зразу два просветления. Сапсана удалось накормить и переодеть. Она плохо понимала, где находится и чего от нее хотят, но послушно выполняла просьбы. Ее руки мелко подрагивали, глаза закрывались от усталости, но Калисто держалась, даже улыбнулась пару раз и умудрилась проверить курс и Ника. Пожалуй, единственный, кто вел себя все эти дни безукоризненно — корабль.

Третий день был таким же ужасным, как и первый, птичка снова кричала и металась, бросалась на всех и каждого, разбила-таки упырское окно, разодрала в клочья занавеску, серьезно ранила лиса, забрав у него кинжал и воткнув кретину в живот. Капитан лягалась, как сумасшедшая, опять с кем-то ругалась. Затихла Кали только, когда село солнце. В какой-то момент она подошла к кровати и осталась просто стоять над ней, через пол оборота опустилась на пол, оперлась о стену и закрыла глаза. Еще через какое-то время полностью расслабилась и просто уснула — еще бы эти две ночи она не спала вообще, а накопители использовать мы так и не решились.

Когда на небе показалась луна, уставшая, выжатая как лимон команда разбрелась по койкам, за штурвалом стоял Армиль, Вагор остался с Калисто, а я стоял на верхней палубе, вслушиваясь в каждый шорох. Не верилось, что все кончилось. Совсем.

Океан дышал и менялся с каждым вдохом, как огромное живое существо, иногда тяжело вздыхал, в ночной тишине.

— Не спится, волк? — поравнялся со мной канонир, наг нравился мне больше эльфа, поэтому против его присутствия рядом я ничего не имел против, по крайней мере, сейчас.

— Как и тебе.

— Через оборот моя вахта. Не вижу смысла.

— Зачем ей надо было проходить через это? — повернул я голову к мужику, он сощурился и задрал голову вверх, разглядывая звезды.

— Какое тебе дело? — спросил он спокойно.

— Хочу знать, что происходит и что меня ждет.

— Тебя? Тебя ждет увесистый мешочек с аржанами и окончание контракта, как только мы доберемся до Шагара.

— Ты же понимаешь, что такой ответ меня не устраивает, я хочу… в долю, если вы задумали что-то стоящее.

— Ничего, что может тебя заинтересовать. На Шагаре, мы будем решать…., - так же как и я до этого сделал паузу чешуйчатый, — личные вопросы.

— Всей командой?

— Всей командой. Как ты такой любопытный выжил в пустошах? — повернул он голову ко мне.

— Тебе не понравится мой рассказ, — фыркнул я.

— А ты попробуй, — подначивал Сайрус, странно, но перепалка доставляла удовольствие, расслабляла.

— Не стоит.

— С чего ты так уверен?

— В ней слишком много трупов, — канонир плавно выгнул бровь. — Змеиных трупов.

— У меня нет с этим никаких проблем. Я — пират.

— Ну да, видел я, какие вы пираты.

— Что ты имеешь в виду? — напрягся он.

— Да брось, вы лишь топите корабли, насколько мне известно, грабите, но не убиваете.

— Кодекс есть у всех, — тут же расслабился мужчина. — Зачем убивать, когда в этом нет необходимости?

— И что, мир, бабы, ром?

— Почти, — широко улыбнулся он. — Я все еще жду от тебя историю.

— Только после того, как я услышу вашу.

— Нашу?

— Вашу, наг, — спокойно кивнул я. — Вы тут все как-то связаны: ты, эльф, Калисто, все, даже Пересмешник. И не пытайся меня переубедить, не поверю.

— Даже в мыслях не было, Тивор. Но рассказывать тебе или нет, решать будет Кали.

— Почему?

— А ты еще не понял? — хитро уставился он на меня. — Она — наш капитан, и ты сам сказал, мы связаны. Мы дышать не можем без ее разрешения, — он оттолкнулся от борта, засунул руки в карманы и, что-то насвистывая, ушел, оставив меня недоумевать и искать второе дно в его словах.

Я вышла на палубу в вечерних сумерках, прошла на нос и уставилась на воду. Команда, очевидно, ужинала потому, что здесь никого не было, только Брогар, мимо которого мне удалось проскользнуть незамеченной, стоял за штурвалом. Океан, как всегда, был великолепен, как всегда, поражал своими размерами, как всегда шептал. Прохладные брызги чуть намочили рубашку и лицо, я провела по губам языком, наслаждаясь солеными каплями, положила руки на борт и крепко сжала.

"Что же мне делать, хороший мой?"

Корабль отозвался теплым ветерком, слегка взъерошившим волосы, качнувшим перо в косе. Хорошая попытка успокоить. Плохо, что не сработала.

Ник, чувствуя мое настроение, слегка вильнул, будто вздыхая. Я погладила ставшее вдруг нежно-теплым дерево и улыбнулась.

"Мы так долго с тобой вместе мой Ник, а я ни разу не говорила, насколько ты мне дорог. Помнишь, как мы встретились? Видок у меня тот еще был, я выглядела хуже заключенного, сбежавшего с рудников: обтянутый кожей скелет в оборванной одежде. Красотка. А ты напоминал принца из сказки. Нет. Не принца, Короля моря. Огромный, мощный, надежный. По сравнению с тобой остальные корабли казались игрушечными, смешными, ненастоящими. Ты выглядел холодным и неприступным, мне даже казалось, что смотришь на меня с осуждением, с пренебрежением. Твои кипельно-белые паруса вздымались в самое небо, в вечернем сумраке пушки напоминали десятки глаз, с угрозой следящие за каждым, кто осмелится приблизиться. Ты восхитил и напугал меня. Тишина, царящая в ту ночь на верхней палубе, то и дело заставляла замирать в ожидании. В ожидании неприятностей или чудес. Я блуждала по тебе несколько оборотов, изучала, настороженная, восхищенная, ошеломленная. Ветра, я тогда ничего не знала о кораблях, даже меньше, чем ничего, но влюбилась в тебя с первого вдоха, с первого взгляда. Да и как не влюбиться в эти невероятные мачты, в изящную вязь каждого плетения, в лабиринты кают, в огромные нижние палубы, в запах просмоленного дерева, в тихий скрип канатов и трепетание парусов? Твои паруса, как мои крылья — всегда беспокойны, всегда стараются поймать и удержать ветер, не могут без него.

Помнишь, как ты окутал меня своими сетями? Я помню. Помню тот миг, когда твоя магия, будто спрашивая разрешения, едва прикоснулась ко мне. Я замерла на месте, даже дышать боялась, и глаза… Наверное мои глаза напоминали двух огромных медуз, такие же стеклянные и пустые. Ты окутывал меня так осторожно, так бесконечно терпеливо, скорее всего. понимая мое настроение лучше меня. О, ты всегда был бесконечно терпелив ко мне. К глупой ничего не умеющей девчонке. Ты направлял и показывал, одергивал. Мы удивительно быстро смогли найти общий язык. И ты казался мне неприступным и холодном только в тот первый миг. Ты не холодный, мой Ник. Ты — теплый. Ты — мой.

Помнишь, через сколько всего мы с тобой прошли? Сколько приключений было, сколько кружащих голову опасностей, сколько невероятных открытий? Помнишь, как нашли Сайруса? А Калеба? Помнишь, как мы нашли каждого из членов нашей команды?

Подумать только, без тебя я бы никогда не поняла море, без тебя не увидела бы океан, без тебя не познакомилась бы с ребятами. Как бы я жила тогда? Нет, не хочу даже думать, даже представлять. Вот это действительно страшно, а все остальное… Все остальное — ерунда, мой Ник, пока мы вместе.

Заболтала я что-то тебя сегодня, но женщины вообще страшные болтушки, знаешь?

Я скажу еще только одно… Не знаю, почему именно сейчас решила с тобой всем поделиться, возможно просто что-то есть сегодня в воздухе, а возможно, это лишь женский каприз. Да, пусть будет каприз, это реальнее. Я люблю тебя, мой Ник, мой Король моря."

Я открыла глаза, и удивленный возглас сорвался с губ. Передо мной в воздухе, созданный из силовых нитей корабля, переливался всеми оттенками синего морской ландыш. Он горел и сверкал, слегка дрожал на ветру, почти слепил, а я стояла и дурная улыбка, от уха до уха, была на лице.

Я стояла на носу еще какое-то время, просто глядя на воду, не желая отрывать ладони от бортов. Но… но впереди уже мерцал огнями Эмрос, приветствовал ночных мореплавателей маяк, а воздух постепенно становился все гуще. Я не знаю, с чем это связано, но воздух в городах всегда казался плотнее. И короче, да. Надо было работать, надо было показаться на глаза команде, надо было свериться с картами и составить новый список дежурных, надо было переговорить с Калебом и Сайрусом, надо было составить вестника на Шагар, и надо было решить, кто останется на ночь на корабле. Может снова всех отпустить? Они издергались со мной за эти три дня. В памяти всплывали обеспокоенные лица. Н-да, таких концертов я не давала никогда. Просто королева драмы, богиня трагедии. Аплодисменты, господа, бурные овации.

— Мой капитан, — брови Брогара в удивлении взлетели вверх.

— Доброго вечера, — качнула я головой.

— Как вы себя чувствуете, мой капитан?

— Хорошо, на удивление очень хорошо. Ребята на камбузе?

— Да, прикажите позвать?

— Не надо, я сама к ним спущусь, — улыбнулась я, разворачиваясь к лестнице в трюм.

Мое появление произвело фурор. Сначала лица команды вытянулись, на три вдоха повисла тишина, а потом раздался такой гомон и гвалт, что я невольно отступила на шаг. Так кракены орут во время брачного периода. Мрак.

Через пол оборота всеобщего выражения радости капитану, мне наконец-то удалось, не иначе Ватэр вмешалась, протиснуться на лавку и получить вожделенную тарелку с едой. Я смела все за несколько вдохов, не особо замечая, что конкретно глотаю.

— Калеб, когда закончишь с делами, поднимись на капитанский мостик, — обратилась я к эльфу и поспешила сменить Брагора за штурвалом.

Но стоило мне сделать несколько шагов по полутемному трюму, как я впечаталась носом в нечто твердое. Тивор.

— Капитан, — оборотень придержал меня за плечи, как будто мне это действительно требовалось, и отодвинул от себя, но не отпустил. Все еще в раздумьях?

— Извини, не заметила, — легко пожала я плечами, освобождаясь из плена его рук.

— Птичка, как ты себя чувствуешь? — он насторожено заглянул мне в глаза. Птичка? Я сощурилась.

— Отлично. И не называй меня так, мы с тобой на эту тему уже разговаривали. — Волк что-то глухо рыкнул, не двигаясь с места, загораживая мне выход. Что ж он такой широкий-то? — Пропустишь? — Тивор не сдвинулся с места, прожигая меня странным взглядом. Я нарочито громко вздохнула и принялась его обходить. Нет, обползать, так вернее. Стоило мне прижаться к нему, как он с шумом втянул в себя воздух, мышцы груди под моей рукой заметно напряглись, потемнели глаза. Сам напросился. Я вжалась в него плотнее, нарочно скользя грудью по предплечью, на короткий миг оседлала его ногу. Вол зарычал, а я уже стояла за его спиной, собираясь уходить.

— Бесовка! — схватил он меня за локоть, сверля меня взглядом со смесью легкой злости и разгоревшегося желания. — Не играй со мной в эти игры!

— Сам виноват, — рассмеялась я, освобождая свой локоть, чувствуя, как меня саму едва ли не трясет от мимолетного контакта наших тел.

Мужчина резко развернулся и скрылся на камбузе, я же отправилась к штурвалу, пытаясь угомониться.

Через пятнадцать лучей за моей спиной стояли Калеб и Сайрус.

— Ты вспомнила? — наг все-таки очень нетерпеливый мальчишка.

— Да.

— И? — на этот раз задал вопрос квартирмейстер.

— На Шагаре, — уверенно кивнула я, слегка поворачивая штурвал. А огни Эмроса с каждым вдохом становились все ближе.

— Как он там оказался? — вскинул брови вверх эльф.

— А как твой оказался у градоправителя? — пожала я плечами. — По-моему на сегодня это последнее, о чем стоит серьезно задумываться.

— Ты уверена, что он все еще там? — снова перехватил инициативу Сайрус.

— Абсолютно, — улыбнулась я. — Мы все успеем, и даже время покутить еще останется.

— Смущает меня эта легкость, — Калеб положил подбородок мне на плечо, наг сжал правую руку, оторвав от штурвала.

— Хрена себе легкость! Да я три дня вам нервы мотала, орала так, что до сих пор хриплю, и только боги знают, что еще творила. Так что Калеб, не смущайся, — повернула я к нему голову, сталкиваясь с очень уж внимательным взглядом.

— Ладно, сдаюсь, — фыркнул он мне в волосы, заставив передернуть плечами и хихикнуть — всегда боялась щекотки.

— Я думаю отпустить ребят погулять на этот вечер, — на самом деле просто хотелось побыть вдвоем с кораблем, постараться принять решение.

— Оставишь кого-нибудь?

— Не знаю. Вы что скажите? Кто более или менее уже оклемался? — повисла тишина, эльф убрал свой острый подбородок, Сайрус, наоборот, сжал руку сильнее.

— Давай ты сама у них спросишь. Если на берег захотят все, тогда уж решим.

— Ладно. Вы-то сами как?

— А они больше всего с вами возились, мой капитан. Они и господин кок, — прошелестел сзади Гидеон. Я перевела вопросительный взгляд на Калеба, тот хмуро кивнул. Я хмыкнула и с труом сдержала улыбку. — Гидеон, вы что-то хотели?

— Осмотреть вас, мой капитан. Вы очень быстро пришли в себя.

— Это плохо? — насупился Сайрус.

— Нет, господин канонир, просто необычно.

— Гидеон, вы собираетесь на берег? — повернулась я к василиску.

— Да, мой капитан, у меня заканчиваются травы.

— Сколько уйдет времени на осмотр?

— Лучей двадцать, мой капитан, — учтиво поклонился лекарь.

— Сайрус, объяви общий сбор на верхней палубе через двадцать пять лучей. Калеб, доведешь Ника?

— Спрашиваешь, — фыркнул эльф, с готовностью перехватывая у меня штурвал. Василиск пропустил меня вперед, и мы ушли в каюту.

На осмотр действительно ушло около двадцати лучей, лекарь фыркал, закусывал губу, что-то бормотал себе под нос, не переставая водить руками над моим телом. Я стоически терпела его издевательства, стараясь расслабиться и не шевелиться. Василиск не любил, когда во время осмотра его пациенты шевелились. Забавная привычка для лекаря. С трупами он раньше что ли работал?

— Я закончил, мой капитан, — прервал мои размышления на столь интересную тему Гидеон.

— Ну? Я в порядке? — села я, принимаясь застегивать рубашку.

— В полном, — твердо кивнул он. — Вы все вспомнили?

— Вы опасались, что может не сработать? — удивилась я, вскакивая с кровати.

— Один короткий миг, мой капитан, всего лишь миг.

— Хвала Ватэр, ваши опасения не подтвердились Гидеон, — я перехватила его руку, слегка сжала. — Спасибо.

— Рад быть полезным, мой капитан, — склонился василиск в поклоне, улыбаясь. Я подавила в себе желание передернуть плечами. Улыбающаяся змея — это жутко, кто бы там что ни говорил. Может он поэтому так редко улыбается? Знает про производимый эффект?

Еще через тридцать лучей я смотрела, как мои пираты садятся в шлюпки и уплывают в сторону берега. На первую половину ночи я отпустила всех, в два оборота ночи на борт должны были вернуться юнга, кок, Вагор, Лиам, и Тим.

Как только последняя лодка скрылась с глаз, я грохнулась на колени, обняла мачту и разревелась. Позорно и навзрыд. Не как капитан или Дочь Вольных, но как обычная, слабая, беспомощная девчонка.

Странно, но слезы помогли. В первый раз на моей памяти. Думаться стало проще, а дышалось легче. В конце концов, чего реву? Ведь решение уже принято и принято мной добровольно. Истерика закончилась только через оборот, слезы высохли практически моментально, а мне вдруг нестерпимо захотелось почувствовать на себе ласковые прикосновения океана. Здесь в бухте вода должна быть теплой, не так ли?

Я прошла на нос, скинула брюки и сапоги, добралась до марса, прицепила к нему кошку, легко запрыгнула на бортик и ухнула, закрыв глаза, за борт. Вода действительно оказалась, как парное молоко. Теплая и мягкая она едва ласкала тело, путала волосы и дарила удовольствие. Я вынырнула, отплевываясь и смеясь. Потом нырнула снова, несколько раз проплыла вокруг Ника, так чтобы мышцы звенели и стонали от напряжения, чувствуя на языке соль, а потом просто перевернулась на спину и уставилась на звезды. Они улыбались и подмигивали мне и Звездный Мальчик и Голубка, и дикий кот Артус, и величественный волк Са" ар, а еще покровитель и защитник всех пиратов ушлый Воробей. Я сжала кулаки, вдохнула поглубже и попросила у него благословления. Впервые на моей памяти. Просила не за себя, но за Ника и ребят. Я хочу, чтобы, когда все кончится, когда Шагар и его пещеры останутся позади, у них все получилось. Хочу, чтобы они просто жили. Хочу, чтобы солнечных дней в их жизни, было больше, чем пасмурных. Хочу чтобы ни штормы, ни бури, ни кракены не попадались на их пути, а попутный ветер всегда наполнял паруса. Я хочу.

Не знаю, услышали ли мою просьбу звезды, но сейчас мне надо было верить, что услышали. Без этой веры идти дальше я бы не смогла. Пусть она глупая, пусть наивная, но маленьким пираткам она простительна, не так ли?

Я еще какое-то время полежала, покачиваясь на волнах, а потом погребла в сторону корабля. Возвращение на борт стало триумфальным. Сегодня вообще был вечер моих маленьких триумфов и небольших спектаклей.

Оказывается, я провела в океане больше часа, оказывается, команда уже вернулась, оказывается, они меня искали. И оказывается, не нашли.

— Капитан, мы уже хотели отправлять юнгу за нашими на берег и организовывать ваши поиски, — признался Вагор, поглаживая себя по лысой макушке.

— Хорошо, что не отправили, они бы вам спасибо не сказали, — хмыкнула я, перекладывая ботинки в другую руку, торопясь скрыться в каюте. Мокрая рубашка облепила тело, наспех натянутые брюки неприятно липли к ногам, и чувствовала я себя сейчас мокрой курицей, а не роковой искусительницей, что было очень некстати, потому что я буквально кожей ощущала на себе пристальный взгляд волка. Очень упрямого волка. Ватэр, как будто я претендую на его руку и сердце, а не всего лишь на постель до конца плаванья! Может он не понял?

— Вагор, я вернусь через несколько лучей, и ты расскажешь мне, что нового на Эмросе, а сейчас я бы хотела переодеться.

— Конечно капитан, — посторонился здоровяк, и я прошмыгнула в свою каюту. Но планам на интересный рассказ сбыться было не суждено. Стоило мне переодеться, как Пересмешник сообщил, что перехватил очередного вестника Тивора, и тут же над моим столом вспыхнул пурпурно-фиолетовый шар, опутанный магией корабля.

Ну и кому же ты все пишешь?

Я протянула руку, вскрывая послание. &nbsp- Тивор, — незнакомый мне скрипучий голос, слегка царапнул слух, — твои сведения уже подтвердились. Я связался со своим знакомым в Бришоле. Завтра Дарина будет уже дома, ждать тебя. Меня интересует другая часть нашей сделки, что с капитаном и ее проклятым кораблем? И учти, я не намерен ждать еще полтора сумана! Мне нужны точные координаты! — на заднем фоне что-то грохнуло, и вестник потух. Я убрала его в хран, вернулась к столу и уронила голову на сцепленные в замок руки.

Да. Что ж такое-то?!

Прав был квартирмейстер — не везет нам на коков! Катастрофически не везет.

Я застонала от плохо сдерживаемой злости и разочарования. А ведь волк нам нужен, очень нужен. И выкинуть сейчас его за борт я не смогу, это пустая трата ценных ресурсов. Тьфу! Притвориться, что ничего не знаю? А смысл? Посадить в клетку на нижней палубе до прибытия на Шагар? Опять же, а смысл? То-то лисья морда казалась мне знакомой. Твою мать, твою мать, твою мать! Я была не просто зла, я была в ярости. Я просидела за столом в бесполезных попытках найти верное решение до самого утра, но в голову так ничего и не пришло. Я сомневалась, что мы сможем обойтись без артефактора. Очень сомневалась.

Как-то незаметно для себя я соскользнула в сон. В тяжелый, выматывающий сон. Проснулась от того, что меня кто-то усердно тряс за плечо.

— Калеб, если это твоя месть за что-то, то лучше сразу убей, — простонала я в подушку, прячась от слишком надоедливых солнечных лучей.

— С чего ты решила, что это я? А вдруг это не я? — судя по голосу, эльф просто лучился.

— Ты сам-то себя сейчас слышал?

— Слышал, — его руки скользнули под одеяло, и наглый квартирмейстер выудил меня за подмышки на поверхность, прислонив спиной к стене.

— А понял? — я зажмурилась крепче, не оставляя попыток снова уснуть.

— Понял.

— Чудовище, — простонала я, стараясь незаметно сползти под одеяло.

— Кали-и-и-и-и-сто, — протянул эльф не очень хорошим тоном, — я сейчас Сайруса позову.

— Да что б тебя в водоворот утянуло. Что!? — с невероятным трудом я все-таки распахнула глаза, уставившись на эльфа. — Что такого срочного случилось, что ты меня будишь в такую рань?

— Рань? Уже два, вся команда уже пол оборота, как на корабле бездельем мается.

— И все равно не понимаю, — мозг отказывался обрабатывать информацию. — Я вам зачем нужна?

— Пересмешник отказывается сниматься с якоря.

— Хорошо, если сейчас я все организую, ты оставишь меня в покое? — и столько надежды было в моем голосе, что я сама удивилась.

— Может быть. Кстати мы купили тебе новое стекло, — я лишь махнула в ответ рукой, стараясь понять, почему артачится Ник. Корабль выпендривался только потому, что я вчера забыла задать ему маршрут, а Сайрусу Пересмешник не верил из чистого упрямства. Через три луча новое плетение было готово, но сон себе я перебила окончательно. Пришлось выбираться из-под одеяла, под насмешливым взглядом эльфа, и топать к умывальнику.

— Раз уж ты меня разбудил, — отфыркиваясь, начала я, — то у меня к тебе разговор.

— Слушаю? — все еще улыбался Калеб. Ничего, его улыбка ненадолго. Н-да, настроение у меня сегодня, хоть вешайся.

Я молча открыла хран, достала и активировала вестника. Квартирмейстер слушал молча, только стискивал кулаки и скрипел зубами. Когда сообщение подошло к концу, мужчина резко дернулся к выходу. Я повисла на нем, как пороховая обезьянка канонира, оплетая руки и ноги, стараясь удержать от опрометчивых поступков.

— Тихо! — рявкнула я в самое ухо. — Успокойся. Набить ему морду ты успеешь всегда, а нам нужен артефактор, ведь Томаса теперь нет, — шипела, чувствуя его злость кожей. Примерно в таком же состоянии находилась и я всю сегодняшнюю ночь. — Сейчас нам надо решить, как поступить. Делать вид, что мы не в курсе его маленьких планов или бросить в кипящее масло и наблюдать, как он медленно вариться в собственном соку.

— Ты же можешь его подчинить? — повернул ко мне не по-доброму ухмыляющееся лицо Калеб.

— С помощью Ника, — медленно кивнула я.

— А лиса?

— Ответ прежний.

— Ну, тогда вот тебе и решение. Он и без того законтрактован, — я расцепила руки и слезла с эльфа. Поморщилась. Мне никогда не нравились подобные методы, я почти физически их не переносила. И мораль тут была абсолютно ни при чем. Я — Дочь Вольных, свобода выбора — это инстинкт, аксиома, это больше, чем просто слова или убеждения.

— Это обязательно? — спросила я, уже зная ответ.

— Кали, милая, ты же понимаешь, что это единственный выход. Они — предатели, они — опасные предатели. Они представляют угрозу не только для команды, но и для Ника. Калисто, неужели ты готова обменять нашу свободу на их? Нам ведь остался всего шаг, последний шаг?

— А ты знаешь, куда бить, да? — пробормотала я, опуская голову, пряча выражение лица за завесой волос. Квартирмейстер поднял меня за подбородок, принуждая смотреть ему в глаза.

— Это твой выбор милая, — мягко ответил он. — Я не буду давить или настаивать и ребятам ничего не скажу, если ты не захочешь. Но только вспомни, пожалуйста, чего нам стоили эти пятнадцать лет, и вспомни, что может случиться если…

— Хватит, — я высвободилась из его рук, — это называется не давить и не настаивать? — И прежде, чем он успел сказать хоть что-то, продолжила, — Я помню, Калеб. Ни на вдох не забываю. Приведи ко мне волка, пожалуйста. Желательно, чтобы в его руках я увидела завтрак, — кривая, горькая улыбка искривила рот, а на языке растекался мерзкий вкус желчи.

Правда, продолжалось это ровно до тех пор, пока я не поняла, что совершенно не представляю, как именно буду претворять задуманное в жизнь. Едва ли оборотень согласиться подождать, пока я закончу плетение. Что за день сегодня такой? Хотя разве только сегодня? Я последние несколько суманов сама не своя: мечусь, мысли дурацкие в голову лезут, сплю плохо, думать нормально не могу, трясусь и вздрагиваю. Веду себя, как малолетняя девчонка. Так, как уже давно не вела.

Я сделала пару глубоких вдохов, опустилась в кресло и уставилась на воду.

Давай, Калисто, вспоминай, что значит быть Вольной. Вырывайся из клетки, в которую сама же себя и загнала. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Мысли впервые за последние несколько дней текли абсолютно плавно и четко. Я смотрела на небольшие волны и расставляла приоритеты. Пересмешник оставлял Эрмос позади.

Дверь открылась тогда, когда я добралась только до середины списка, но даже это уже позволило чувствовать себя гораздо уверенней. Я расправила плечи и улыбнулась вошедшему оборотню. Красивый, зараза. Сексуальный. Сильный. И такой правильный, что челюсть сводит!

— Кали, — за его спиной маячил эльф, видимо мысль о том, что самостоятельно с волком я не справлюсь, посетила и его, — я тебе нужен?

— Нет, Калеб. Спасибо, — квартирмейстер коротко кивнул, оглядел волка с ног до головы и прикрыл дверь.

— Капитан, вы желали меня видеть? — низкий, тяжелый голос, вызвал приятные мурашки. Моя улыбка стала шире, менее наигранной и более откровенной. Кадык на его горле дернулся. Ватэр, я не хотела его дразнить сейчас, но это получилось непроизвольно, почти само собой, как отклик на холодный взгляд и его попытку скрыть реакцию на меня.

— Желала, — ответила я, слегка растянув последний слог. Кок поставил поднос на стол, и я жестом попросила его сесть в свободное кресло. — Я хотела поблагодарить тебя за то, что помогал ребятам справиться со мной, пока я была… не в себе.

— Мы в одной лодке, — кивнул он.

— Действительно? — я выгнула бровь. Ну же волк, признайся. Признайся, и, возможно, я изменю свое решение.

— Вы сомневаетесь? — на его лице не дрогнул ни один мускул.

— А у меня есть повод?

— Не припомню за собой грехов, — он смотрел мне в глаза, не мигая. Если бы не знала наверняка, поверила бы. Захотелось рыкнуть с досады, но я лишь намазала маслом хлеб, на несколько вдохов опуская взгляд.

— Грехи… Какое интересное слово, — я не думая закусила кончик ногтя и тут ж отдернула руку. Идиотская привычка, оставшаяся с детства, с головой выдающая мое реальное состояние. Нервы. — А вообще, много их у тебя? — выгнула я бровь, приступая к завтраку, стараясь, чтобы ложка в руках не дрожала.

— Хватает, — он сощурился, как зверь заподозривший что-то. Пора менять тему.

— Расскажи мне о своей невесте, — давай Тивор, я даю тебе еще один шанс.

— Зачем тебе это, Калисто? — напряглись под темной рубашкой широкие плечи. Странно, но он всегда носил темные, почти черные рубашки.

— Любопытно, — подавила я глубокий вдох. — Как вы встретились?

— Я тебя не понимаю, — он нахмурился, уперся взглядом в пол, что-то решая для себя. Я ждала. — Я тогда работал… наемником, — пауза была едва заметной, но все-таки отчего-то застряла в голове. Врет? Недоговаривает? — Искал одну вещь у фей, одну очень ценную вещь. Нашел, а феи нашли нас. Мы не ожидали нападения, получив желаемое расслабились, да и было нас всего пятеро. Вступать с ними в бой нам было запрещено, нас вообще не должно было быть на их территории. Задача стояла четкая — забрать артефакт и свалить незамеченными. В общем, последний пункт нам выполнить не удалось. Феи засекли нас у самой границы, обычный патрульный отряд, мы решили, что лучше будет разделиться. Не знаю почему, но они погнались именно за мной, хотя артефакт я передал другому наемнику. — Он действительно недоумевал. Это было не напускное. А я лишь тихо хмыкнула в кулак. Не понимаешь волк? Серьезно? Да ты выглядишь так… уверенно, держишься, как настоящий командир. Вполне понятно, почему они решили, что ты — главный.

— Им лицо твое не понравилось, — все-таки не сдержалась я.

— Возможно, — он так и не оторвал взгляда от пола, а широкие плечи напряглись еще сильнее, на шее отчетливо проступила вена. — Трогать мне их было нельзя, калечить нельзя, даже рычать на них было нельзя.

— Почему? — вырвалось у меня. Это же так глупо.

— Политический скандал, — просто отмахнулся он, а я нахмурилась. Какой политический скандал из-за простого наемника? Что за чушь? А кок продолжал, — Приходилось молча терпеть. Удержать волка внутри тогда было сложнее всего. Помяли они меня серьезно и выкинули на границе. Мне чудом удалось открыть портал, вот только координаты я указал не те, перепутав несколько связок, и в результате оказался в Кромеле, в маленькой душной комнатке какой-то таверны.

— Кромель? Городок на берегу Стеклянного моря, — пробормотала я.

— Да. На этот гребаный портал ушли последние силы, и я рухнул на кровать, теряя сознание. Феи, оказывается, смазали свои серпы ядом, не помню названия: магия не слушалась, регенерация шла плохо. Я истекал кровью, но даже обернуться не мог. Волк внутри будто увяз в чем-то, погибал, захлебываясь в сером мареве. И даже хаос не мог ему помочь. Следующие три дня я метался в бреду. Думал, что подохну, — кривая издевательская улыбка появилась на его губах. Презрение к самому себе. — Но появилась она, моя пара. Я не видел ее, но чувствовал руки, слышал тихий шепот, ощущал запах. Она приходила всегда перед самым рассветом, и мне становилось легче. Волк постепенно выбирался из липкой темноты, в которой увяз всеми четырьмя лапами, слыша зов своей невесты. Ты же знаешь, ради своей пары, мы способны одурачить даже смерть. И он рвался как оголтелый, черпая силы из желания быть с ней. Еще через три дня я смог подняться на ноги, спустился вниз. До сих пор помню перепугано-удивленную рожу хозяина-тролля. Я заплатил, хорошо заплатил, наверное, гораздо больше, чем действительно стоили шесть дней проживания. И спросил, про девушку. Из постояльцев в таверне женщина была одна — она. — Я скрипнула зубами, Тивор так и не назвал мне имя. — Они с отцом и братом пережидали в той таверне морскую бурю. В тот год было как-то много бурь и штормов.

— Уж мне можешь не рассказывать, — волк меня не услышал.

— Трактирщик ткнул пальцем на выход. Она стояла рядом с братом, и они явно собирались уезжать. Чистая, светлая и… маленькая. Совсем маленькая. Я сначала даже не поверил. Боялся, не мог к ней подойти, не решался огорошить ее признанием. Вместо этого я дождался ее отца, мы все обсудили. Странно, но лис быстро пошел мне навстречу, выставив единственное условие — я должен был дать ей время вырасти. И я согласился. Мы так и не познакомились с ней тогда. Все эти пятнадцать лет я жил письмами ее отца, я строил дом, а волк внутри спал. Знаешь, сейчас, вспоминая те события… Я считаю себя счастливчиком и везунчиком.

— Везунчиком? — я не понимала, я действительно не понимала.

— Тот шторм сыграл мне на руку. В таверне тогда были только я, моя невеста с семьей, сам хозяин и его жена. И никого больше. Первые три дня моего пребывания в Кромеле буря была настолько сильной, что выворачивало деревья с корнем, все прятались по подвалам. Ни подавальщиц, ни постояльцев, к тому же я умудрился попасть в комнату под самой крышей. Поэтому меня никто не заметил, поэтому хозяин узнал о моем существовании, только когда я сам спустился к нему, на шестой день, когда шторм только утих. Благодаря той буре я нашел свою пару — редчайший дар, истинное сокровище. Ты же знаешь, многие волки так и умирают одиночками, — а у меня в голове толпились мысли. Не про волков-одиночек, про мужиков-идиотов.

— То есть ты ничего не знаешь о ней? Вы ни разу не говорили? Не провели вместе и дня? — шока на моем лице он тоже не заметил, ну или предпочел не заметить.

— Все, что мне надо, я знаю из писем ее отца. Знаю, что любит, чем увлекается, знаю ее привычки и предпочтения.

— А она?

— Она должна меня помнить, ну и барон сообщил ей пять лет назад, что она помолвлена, — барон?

— Какой барон отдаст свою дочь за наемника? За того, кто побывал на пустошах?

— О, я выгодный зять, — усмехнулся этот невозможный мужчина. — Очень выгодный. Мои связи и деньги перекрывают все мои недостатки.

— Погоди, — я замахала на него руками, — то есть ты провалялся три дня в горячке, возможно повредился умом, ты ничего не видел, тебе привиделись какие-то смутные прикосновения, потом под руку удачно подвернулась на первый взгляд подходящая девчонка с миленьким личиком и ты решил, что все, что она твоя невеста?!

— Волк признал ее парой, — решимость в его голосе почти давила на плечи, а я расхохоталась.

— Ты слышишь себя? Это же бред!

— Нет, птичка, это жизнь, — ответил он спокойно, снисходительно взглянув на меня. — Этот снисходительный взгляд стал последней каплей. Все, мне надоело играть! Давать ему шансы!

— Кто она волк, кто твоя невеста? Назови мне имя, — он резко дернул головой, пригвоздив меня холодным, твердым взглядом к месту. Я сжала кулаки под столом, чтобы не закричать от ярости.

— Зачем тебе это знать? — голос вмиг стал стальным.

— Хочу понять, что ты скрываешь. Хочу понять, не угрожает ли твоя девчонка каким-то невероятным образом кораблю и моей команде, — ну же, Тивор. Просто ответь, не вынуждай меня!

— Команде и кораблю, не тебе лично и твоим планам на меня? — я вцепилась зубами в булочку с маслом, чтобы не заорать от ярости и разочарования. Кретин.

— Не льсти себе, — процедила я.

— Нет, не угрожает, — хмыкнул он.

— Ладно, как скажешь, — я отбросила выпечку на тарелку, откинулась в кресле. Оказывается, я была напряжена не меньше, чем он, сидела на самом краешке.

— Теперь ты понимаешь? — он скопировал мой жест, тоже расслабился. Я подняла вверх брови. — Вся эта история настолько нелепа, что осуществиться могла только, если она действительно моя судьба.

— Не понимаю, — отрицательно дернула я головой. — Это бред Тивор, на мой взгляд, — я встала и прошла к двери, открывая ее для оборотня. — Она твоя пара и бла-бла-бла, почему тогда твой волк среагировал на меня? Как на женщину? Почему ты сам среагировал на меня? — Мужчина поднялся, подошел ко мне, нависая и давя совей мощью.

— Я еще разберусь, — глухо выдохнул он.

— И еще, за все то время, что ты здесь распинался, ты ни разу так и не сказал заветного слова. Маленького, но такого важного. Лишь твердил, что она твоя пара.

— Само собой разумеется, что я люблю ее, должен любить.

— Ой ли? Вот прямо должен? — я уже не скрывала издевки.

— Не придирайся к словам! — рыкнул он, наклоняясь ниже, шепча в самое ухо. — Зачем ты делаешь это Кали?

— Я просто хочу разобраться. Может и ты тогда разберешься, — я отошла на шаг, шире, распахивая дверь. Для себя я все поняла.

— Это судьба, — повторил он, будто пытаясь убедить не меня, но себя.

— Судьба, Тивор, — это чудовище, которое придумали старики, чтобы было на кого спихнуть грехи и пороки перед смертью, — он наградил меня удивленным, раздраженным взглядом и вышел.

Упрямый волк, я действительно пыталась дать тебе шанс.

Я вышел от Калисто злой, раздраженный и еще больше запутавшийся в собственных мыслях, воспоминаниях и чувствах.

Я сидела в своей каюте, вся такая загадочная и задумчивая, что аж самой было тошно, и пыталась думать. Но думать не получалось. Никак. И от этого тоже было тошно.

По настороженному взгляду Кали, и в миг напрягшемуся телу в моих руках, я понял, что птичке не понравилось то, что она услышала. Но свои слова забирать назад не собирался, тем более не собирался ее переубеждать: пусть привыкает. Пусть знает. Волки создают пару на всю жизнь, и я свою, наконец-то, нашел.

— Мой капитан, — дверь открылась, и на пороге застыл напряженный, натянутый, как трос поднятого флага, Калеб. Губы были сжаты в тонкую линию, глаза опасно блестели. Рид сумел стать сюрпризом и для него, — команда готова к отплытию, мы поднимаем якорь.

Я лежал на боку и в утренних сумерках рассматривал спящую рядом Кали. Сапсан ровно и глубоко дышала, соблазнительные губы были едва приоткрыты, голова на подушке слегка отклонена в сторону. Птичка словно подставляла свою красивую шейку под мои губы, бороться с искушением я не мог. Разве может сладкоежка отказаться от выставленных перед ним взбитых сливок? Да никогда.

— Сильно, — прошептала через несколько вдохов, а волк, по-моему, опешил.

Прошло уже три оборота, а Калисто так и не вернулась от шамана. Я видел, как стройная фигурка в белом платье поднималась по ступенькам храма, видел, как она зашла в темный проем главного входа, замерев на миг, но не видел, как выходила. И нервничал. Что-то было не так. Волк скулил и вертелся, скребся внутри, я чувствовал, как то и дело меняются мои глаза.

Я проснулась с рассветом, открыла глаза и сначала не поняла, почему над головой вместо каменного потолка дома ярко-зеленый полог шатра, а к спине прижимается что-то большое и горячие. Но разум с остатками неги и дремы справился, к сожалению, достаточно быстро. Я не спешила вставать, куда мне теперь торопиться? Тивор вчера начал собирать осколки, а это значит, что скоро все закончится. Тихо выдохнула и осторожно перевернулась на другой бок, оказываясь лицом к оборотню, а потом просто несколько оборотов к ряду лежала и смотрела, как он спит. Как мерно вздымается широкая грудь, слушала, как сильно бьется сердце, уверенное и спокойное, старающееся передать эту уверенность и мне. Хорошо бы, но я совсем не была уверена, ни в чем. А оборотень казался нерушимым, непоколебимым, таким же, как и скалы Шагара. Спокойным. Действительно Железный Волк из Каменной Стаи.

Я собрал долбанный артефакт к обеду третьего дня. И на это ушли почти все мои силы, когда я поставил последний осколок, то просто рухнул на спину и закрыл глаза, чтобы не видеть черных мушек. Обожравшийся чужой энергией хаос никак не мог успокоиться. Вот оно проклятье магов хаоса: стихия так легко втягивает в себя все без разбора, перемешивая и сплетая в убийственный клубок, что потом хочется только сдохнуть. Излишки магии срочно надо было куда-то слить, куда-то деть, кому-то передать, иначе просто взорвусь.

Я оглохла, ослепла, оцепенела, перестала чувствовать и соображать. Ника больше не было, и меня не было тоже.

Тивор Железный волк, сын Каменной стаи, Черный страж Великого князя Малейского