Через три часа празднования моего дня рождения стало невыносимо скучно. Я послала Стаса к вертящей перед ним костлявой задницей Маргарите и вышла из привата в надежде урвать приключения на свою, вполне так «ничего себе» задницу.

В ВИПе клуба особо глазом зацепиться оказалось не за кого. Все более-менее стόящие мажоры тусовались на моей вечеринке на двух снятых папой в этом клубе этажах, в ВИПе сидели старпёры и жиртресты, ну и те, кого мне по статусу знать не положено. А в нижний зал к плебеям меня не тянуло. Не настолько хотелось приключений, чтобы связываться с нищими студентами. Этого блага мне и в универе хватало с лихвой. Свисты вслед и слюни в пол – это максимум, на что они тянули.

А я зажралась, как Ксенька не скажет. Элитный ночной клуб в полном распоряжении, ешь-пей-танцуй, скоро подъедет Гузова, а мне скучно! Лучшие кобели столицы собраны на двух этажах, а я ищу свежее мясо. Зажралась. Или недопила. Но определенно пора уезжать на месяц-два в Нью-Йорк или в Милан. Потусить там, пока снова столичной серости не захочется.

Я уже разворачивалась, чтобы вернуться на свою вечеринку, когда в зал вошел мужчина. Наверное, не обратила бы внимания, но он привел с собой пятерых, пятерых, мать его, девушек! Вот это самомнение.

Я решила остаться и досмотреть. Собственно, такие разводы я уже видела, сейчас девочки разыграют лухаря на бабки и бросят пьяного без секса и без денег. Но мне стало интересно, из какого же колхоза он приехал?

Намётанный взгляд точно определил «Армани» на лухаре, а еще впечатлило его уверенное поведение, как он жестом указал столик, нехреновый такой столик, даже в ВИПе они стоят по рангам, как молча призвал официанта и тот подобострастно стал бегать к бару и обратно, разнося девочкам коктейли.

- Юлия Андреевна, может, вернетесь к гостям? – подал голос из-за спины мой телохранитель.

- На пенсии звать меня Андреевной будешь, - привычно огрызнулась я, не отрывая взгляда от проворного лухаря.

Офигенная фигура, высокий, широкоплечий, с узкими бёдрами и очень подкаченной попкой… Тут я не выдержала и облизнулась. Вонзить бы в этот крепкий зад ногти, ммм… Потом обвить ногами узкую талию, вцепиться руками в крепкую шею и насаживаться, насаживаться…

- Юлия… э-э… Андреевна?

Вот тупые секьюрити!

- Ну что?

- Сообщили о приезде Гузовой.

- И?

- Э-э… Наверное, нужно вернуться в зал. Она петь будет, поздравлять вас.

- Вернись, Глеб, и прими поздравления, - раздраженно отмахнулась от него. – А я здесь посижу, в спокойной обстановке. Надоело прыгать козой по танцполу. Взрослею, как папенька любит отмечать.

Теперь я целенаправленно пошла к соседнему от лухаря с компанией столику, чтобы было удобнее наблюдать за парнем. А может трахнуть его разочек? Вот счастья у парня будет! Он потом всей своей деревне петь будет, как трахал не простых столичных цыпочек, а вбивал сваю в принцессу… Если у него там свая. Если нет – пошел нах.

Отмахнулась от официанта и села напротив примеченного мужчины. Нет, все же староват для парня, хоть и клюёт на откровенных соплюшек. Меня он не заметил, зато обратил внимание на Глеба, упорно сопровождающего меня. Цепкий хищный взгляд мгновенно переместился на меня и просканировал.

Я вздрогнула. Это был взгляд зверя, а не лухаря. Деревенские миллионеры так смотреть не умеют.

Вот теперь я хотела его еще сильнее.

Но мужчина отвел от меня взгляд и больше не повернулся ни разу.

Кто он? Я совершенно точно его не видела, иначе запомнила бы. Официант суетится рядом, словно точно знает вкусы и характер клиента. И только девчонки-простушки хихикают, щебечут, не замечая, что зверь уже разделывает их тушки одну за другой.

- Иди, узнай, кто он, - приглушенно приказала я Глебу, но тот остался стоять истуканом за спинкой занятого мной диванчика. – Ну чего стоишь?

Я вынуждена была повернуться к телохранителю, чтобы одними сведенными бровями заставить броситься исполнять. Но Глеб остался недвижим и невозмутим:

- Не могу, Юлия Андреевна, - тут я по привычке поморщилась – неисправим. – Пока я один при вас, у меня приказ хозяина – не отходить.

- Черт!

Я отвернулась. Да и ладно! Узнаю имя мужчины, вдруг расхочется охотиться на зверя? Может, он женат? Или вообще гей? А пока у меня по спине бегали мурашки от азарта и внутри начинало скручиваться в жгуты вожделение.

Я совершенно точно хочу его трахнуть.

Пока я препиралась с Глебом, одна из девушек ушла из-за столика. Судя по поникшей фигуре, насовсем. Ожидаемо. Начался отсев.

Помочь ему сразу выбрать единственно верную кандидатуру? Или пусть еще полчаса поразвлекается?

- Юлия Андреевна, давайте вернемся! Мне передают, что вас уже хватились гости.

Я закатила глаза, ведь никак не даст расслабиться, даже в мой день рождения.

- Глеб, значит так, я сейчас подойду вон к тому мужчине, а ты, как умненький, останешься здесь…

- Не положе…

- А если пойдешь за мной – я завтра же скажу папе, и он тебя поменяет на другого, - уже жестко закончила я. – На более умненького. Понял?

Глеб молча кивнул. Я встала, расправила очень выигрышное платье на своей крышесносной фигуре и понесла себя в редеющую на глазах компанию. Остановилась у столика, насмешливо провожая взглядом еще одну плоскогрудую курицу. И самым томным голосом из отработанного арсенала проговорила, глядя в непроницаемые глаза зверя:

- Смотрю, ты выбираешь с кем провести вечер, - тут я соблазнительно улыбнулась, показывая свои превосходные виниры, и это единственное, что у меня было искусственное. – Могу помочь, если угостишь меня…

Тут я сделала непозволительную паузу. Не разглядела, что пьет он! Напрашиваться на коктейль – это уравнять себя с соплюшками, которых он отсылал одну за другой обратно на пастбище. А вот присоединиться выпить к нему – другой разговор.

Вот только он не пил!

- Угощу. Но сидеть тебе удобнее будет в другом месте. Здесь тесно.

- Ну это пока, - заверила я, улыбаясь ему самой соблазнительной улыбкой и занимая выигрышную позицию за столиком.

Теперь уверена, мужчина будет разглядывать моё декольте, бедра и колени. И конечно, будет гадать, есть ли на мне белье, когда я стану перекидывать одну ногу на другу.

Ох уж эти мужчины, читаемы насквозь.

- Коктейль барышне, - просто бросил он и снова переключился на девушек рядом.

- Ты можешь поддержать светскую беседу? – спросил он пегую блондинку слева.

- Да, конечно.

- На какую тему?

- Э. Ну. Погода?.. Не знаю. Мода?

Мужчина кивнул, что-то помечая в планшете. Дорогом кстати, навороченном планшете.

- А если в компании будут только мужчины?

Блондинка растерялась, зато другая поторопилась прийти на выручку:

- Если там одни мужчины, не проще ли их занять чем-то более развлекательным, чем разговоры?

- Чем? – зверь повернулся к заговорившей.

- Например, собой.

Я заметила, как мужчина поморщился, и снова сделал пометку в планшете.

- Какое у тебя образование?

- Полное.

- Что полное?

- Законченное. А какое оно еще бывает?

Тут официант отвлек меня коктейлем, а когда я сделал вид, что отпила и поставила бокал на стол, пегая уже выходила из ВИП-зала.

Ого, у зверя отбор на ночь! Не только по фигуре, но еще и по уровню образования, и умению вести светские беседы. Что же он за фрукт такой?

- Образование? – обратился он к следующей.

- Филологическое… Правда, незаконченное. Зато закончила музыкальную школу по классу фортепиано.

Вот теперь кажется зверь был удовлетворен, но мне откровенно надоело ждать. Я нагнулась, чтобы тут же поймать его взгляд в своем декольте, и вызывающе положила ладонь на колено мужчины.

- Может, отпустишь их и поговорим? На светскую тему, - улыбнулась я, - готова поддержать любую.

Я недвусмысленно сжала пальцами его бедро и чуть провела ногтями вверх, чтобы он почувствовал мой посыл. Он почувствовал, инстинктивно расставляя бедра шире, давая мне подсознательное одобрение двигать пальцами выше. Но вот произнес совсем противоположное:

- Тебе лучше пойти на свои карусельки, детка, и продолжать кататься на них под присмотром взрослых, - теперь он кивнул на Глеба, и тот, сволочь, метнулся ко мне, вырастая за спиной.

Как у этого чертовски соблазнительного мужчины получается повелевать одним подбородком, а?!

- Уходи.

Вот теперь он меня обидел.

- Ты серьезно гонишь меня? Такие предложения каждый день не делаются! – наверное, из меня рановато полезла гордость, но при таких обстоятельствах сдержать её было выше моих сил.

- Какие предложения? Оттрахать тебя в ВИП-туалете этого клуба? Выбери другого, мне не интересно.

А вот теперь он оскорбил меня! Но даже не захотел объяснится до конца, отворачиваясь к симфоничке.

- О, вы гурман? Трахаете только заучек с высшим или музыкальным образованием?

Мужчина снова повернулся ко мне, и по холодному взгляду, я поняла, что нарвалась на еще одно оскорбление.

- Да, я гурман. И мне претит туалет и неразборчивые в связях девочки.

- Ну это мы еще посмотрим, - зло выдавила я и резко развернулась, так, что воткнулась в грудь Глеба. – Уйди! – вскрикнула я и машинально направилась к туалетным комнатам, досадливо ловя в спину издевательский смех зверя.

Но смеется тот, кто смеется последним!

- Па-а-па-а! – нараспев начала просящим тоном разговор по телефону. – Ты же любишь свою девочку? И я тебя тоже. Ты же сделаешь мне еще один подарок? Нет, ничего не надо, просто тут один, в клубе, наехал на меня… Ой, нет, пап, всё нормально… Просто мне не понравилось, как он со мной разговаривал. Нет! Убивать не надо. Но… Можно, я заберу его себе и немного поучу жизни? Нет, лухарь какой-то, я его не знаю… Да, один. Конечно, Глеб и Юра со мной. Ой, папочка, я так тебя люблю! Конечно-конечно, только на день рождения! Спасибо!

Вот и карт-бланш. Я не смогла сдержать торжествующей улыбки.

- Глебушка, сейчас возьми Юру и доставьте того парня из ВИПа ко мне в квартиру. Папа сделал мне еще один подарок.

- А чего с Гузовой?

- А что с ней? – не поняла я.

- Ну, э-э-э, ее тоже доставить в квартиру?

- Зачем?

- Пусть поёт.

- Ты – дебил, Глеб? Пакуй того парня в багажник и вези меня с подарочком домой.

- А этих? Их куда? Тоже с собой?

Я протяжно вздохнула. Ну вот попадаются же такие исполнительные трудяги, что элементарного выполнить не могут.

- Мне они не нужны. Я хочу только его. Придумай уже что-нибудь.

Заметил её не сразу. Мне по долгу службы полагалось знать всех членов и не членов семей клиентов. Я устал удивляться, как местные воротилы и политические выскочки содержат по две семьи и не устают искать свежих любовниц.

Не осуждал, не поощрял, просто поставлял лучший товар на рынок невест. А уж сможет ли девица оседлать пойманного жеребца, или вернется ко мне с размазанными соплями-слезами по щекам в поисках нового – это дело случая или удачи.

Но вот Юлию Обухову я заметил и узнал. Она часто мелькала личиком на фото в светских хрониках, на публичных мероприятиях, в инстаграмах светских пёзд.

С неудовольствием констатировал, что сучка соблазнительная… Испорченная, как и все папины дочки, но если ее как следует вздрочнуть, более жёстко подойти к воспитанию, вбить основные моральные ценности, то она станет идеальной невестой.

Я отвернулся, встряхивая головой и отгоняя мысли. Какая к черту идеальная невеста? Её и без меня неплохо пристроит Обухов. А потом уже я познакомлюсь с её муженьком, еще одним выдающимся и «перспективным» мудаком, которому буду поставлять тёлочек для траха без обязательств.

Хотя у таких как Юля жизнь расписана от и до. Ей именно такой надо быть: капризной стервой, чтобы выйти замуж за мудака с деньгами или связями, и пересекаться только на совместных мероприятиях, а жизнь вести отдельно друг от друга.

Я перевел взгляд на высокую, темненькую и угловатую провинциалку. Память моментально вскрыла её досье. Из Иванова, образование средне-специальное, двадцать один год, девственница.

В груди всколыхнулись остатки совести, но я быстро подавил в себе угрызения, скользнув взглядом по плоской груди, по выступающим в скромном вырезе ключицам.

- В столицу приехала замуж выйти? – спросил в лоб.

- Да, - заикаясь ответила худая.

- Сразу – нет. Вот визитка, позвонишь, когда раз десять потеряешь девственность, - я протянул карточку и кивнул на выход из ВИП-зала.

- Но…

Я удержал карточку в руках, заставляя худышку взглянуть мне в глаза:

- Могу выставить твою девственность на аукцион, - вкрадчиво произнес я. – Тогда ты получишь хорошую сумму за свою целку, а потом вернешься к себе в деревню и выйдешь замуж.

- Почему я не могу здесь выйти замуж с хорошей суммой?

- А кто возьмет в жены ту, которую продали с аукциона?

Девица с минуту молчала, не выпуская визитку из длинных ухоженных пальчиков.

- Я позвоню вам, - наконец решила она, я отпустил карточку, и худышка покинула ВИП.

Краем глаза заметил, что Обухова решила действовать. Твою мать.

Но пока звездень вышагивала к моему столику, не мог не отметить фигуру, длину ног, продуманный вырез на платье и сверху и снизу. Сразу подкинуть за бедра вверх, задрать упаковку, зубами стянуть лиф и втянуть губами соски…

Черт! О чем я думаю! Это же Обухова дочь!

Но её присоединение на нападение не было похоже. Угостил Юлию коктейлем и продолжил собеседование. Но вздрогнул, когда ногти Обуховой вонзились мне в бедро. Перед глазами моментально поплыли порнографические картинки, в пах прилило, я подавил стон.

Твою же! Надо отсылать её к папеньке. Ведь напросится на грех сучонка.

Как же всё прогнозируемо с этими избалованными мажорками. Всё одно и то же. Губы задрожали, глаза зло блеснули, и вбивая каблуки в мраморную плитку, Обухова понеслась в туалет. Поправлять макияж, а не залечивать задетые чувства. Нет у таких дамочек чувств – только непомерно раздутое самолюбие.

Я проводил её взглядом, жалея, что не могу задержать и взять то, что она предлагает. Оттрахать? Легко. Её – особенно. Со страстью. С наслаждением. Чтобы хоть немного сотрясти её слишком благополучное и безоблачное существование.

Сучка.

Я вернулся к своим подопечным. Оглядел оставшихся трех девиц. Одна готова зарабатывать обычным способом. Мне такая не пойдет – это метод Ярика нанимать шлюх и подкладывать их под денежные мешки. А мне нужны умненькие и амбициозные, которым хочется сделать карьеру или устроиться в жизни не через пизду.

- Тебя отпускаю, - сказал я разгульной красотке, еще свежей, незатасканной, но с явным намерением раздвинуть ноги. – Возьми карточку, через неделю будет барбекю у солидных клиентов, позвонишь мне в пятницу, приедешь, познакомишься. Покажу перспективных мужчин…

- Чо? Правда?

- Если в пятницу забудешь позвонить– карточку можешь выкинуть и на моем горизонте не появляться.

- Ой, спасибо-спасибо! Я обязательно позвоню. Обязательно.

Осталось две. Пианистка и закомплексованная меланхоличка. С момента перехода в ВИП последняя ни разу себя не проявила.

- Встань. Медленно покрутись – я рассмотрю тебя.

С сожалением смотрел на пропадающие отличные физические данные. Ну какой здоровый мужик захочет трахать безразличную воблу?

- Как на меня вышла?

- Знакомая подсказала.

- Кто? Как?

Меланхоличка медленно начала втирать мне про родителей, работу и что-то там еще. Как домашняя девочка решилась на неслыханный для себя шаг пойти в модельное агентство, а там, боже ты мой, сразу дали список к кому можно подкатить с раздвинутыми ногами.

- И тут всплыла подруга и сунула тебе мою карточку? – хмыкнул я, уже догадываясь. – Это вызов родителям?

Отчего у меня репутация устроителя нетронутых дев в жены миллионерам? Кто вообще мне эту легенду пришил?

Да, с девами мне приходилось изредка иметь дело. Вот как сегодня. Но это скорее досадное недоразумение, которое быстро устраняется. Миллионерам нужны свежие раскрепощенные, имеющие вкус к жизни девочки.

Я тот же эскорт, что и Ярик, но уровнем повыше. У меня элитный эскорт. Я снабжаю клиентов незаезженными любовницами и даже женами. В общем, в части дев, я могу их тронуть, прежде чем взять в работу и пристроить.

Во внутреннем нагрудном кармане завибрировал телефон. Я с раздражением глянул на экран, извинился перед девочками и отошел в комнату для курения. Звонил брат.

- Я же просил меня не дергать? – раздражение вывалилось как-то само собой.

- Ну, пра-асти. Я только предупредить хотел, что сваливаю на матч с пацанами.

- Стой, какой матч ночью? Время девять. Я на работе.

- Не ночью, а в девять-сорок пять. Наши с Венгрией.

Я закатил глаза. Естественно брату побоку мои планы на ночь, это я хотел оттянуться и зависнуть в отеле, отоспаться. У него матч! И если я не отпущу, то изверг и тиран.

С сожалением оглянулся на девочек. Пианистка определенно идет в дело, у меня даже есть меломан классики, они сойдутся только на обсуждении истории музыки. А вот меланхоличку можно было на ночь утянуть к себе и оттянуться, да… Можно было бы. Фигурка отменная, сиськастая.

- Ладно, Тём, вали. Деньги возьми в ящике, но не пей.

- Не начинай. Я уже взрослый!

Изнутри накатило рычание.

- Когда станешь взрослым, тогда будешь всё решать сам. А пока слушаешься меня.

За спиной хлопнула дверь, я поморщился, понимая, что разговор пора сворачивать.

- Короче, утром чтобы был дома…

И в этот момент я почувствовал удар по голове и свет вырубился.

Не знаю сколько я оставался без сознания, но очухивался с трудом. Голова раскалывалась, во рту был неприятный привкус желчи, всё тело затекло, и я почувствовал озноб. Именно в этот момент, обхватив себя руками, понял, что раздет. Открыл глаза, но из-за глубокой ночи и отсутствия хоть какой подсветки, ничего не увидел.

Крупная дрожь снова сотрясла тело. Я попытался встать, сдерживая рвущийся мат попеременно со стонами. Ощущение, что меня не только приложили по голове, но еще и ногами от души попинали.

Встать не получилось, я уперся головой в решетку. Вытянул руки и ощупал пространство вокруг себя.

Я в клетке! Я, мать его, в клетке!

Что за нахрен?

Машинально хлопнул себя по голым бедрам. Ни одежды, ни телефона. Кто? Кому я так подосрал, что меня некрасиво слили?

Ярик? Не посмеет. В солидном клубе соответствующая охрана, чтобы каждый чувствовал себя в безопасности.

Вот отсюда поподробнее. Клуб. Нападение. Оно точно не прошло незамеченным. Значит, достаточно дождаться утра, чтобы хозяин клуба разобрался с этим недоразумением. И самому посмотреть зарвавшемуся кастрату в глаза.

Я постарался найти в узкой и низкой клетке позу поудобнее, но с моим ростом определенно тесновато. Оставшиеся часы до рассвета заставил себя расслабиться и подготовиться к схватке.

Не знаю, кто стоит за этим не самым продуманным поступком, но знаю, что следующие три месяца он будет ссать кровью. Или сидеть неделю на углях. Или обнимать кактусы в ботаническом саду. Или…

Я застонал, осознавая, что брат и девочки остались без присмотра. Более того, я хрен знает, когда выкарабкаюсь из этих приключений. Что с ними будет? Я даже позвонить и предупредить никого не могу!

Судя по своему состоянию, проще было выбирать методы казни зарвавшегося олуха. Воткнуть ему в задницу брандспойт и открыть вентиль на полную, мрази.

Под эти успокаивающие мечты я вырубился.

Из сна меня вырвал стук каблуков по мраморной плитке.

Я быстро проморгался, чтобы увидеть перед лицом дорогие с опушкой шлёпки. Да, на каблуке. Скользнул взглядом выше по тонким лодыжкам, к изящным икрам, символически прикрытым шелковым халатиком бедрам, и уткнулся взглядом в знакомое декольте.

Обухова, твою срань!

- Что ты тут делаешь? Открой клетку…

Любовница? Её парень приревновал и решил проучить?

- Ну это вряд ли, - девица выпрямилась и вызывающе уперлась кулачком в бедро. – Никто не смеет хамить мне!

Что?

Мозг усиленно прокручивал сложившуюся ситуация: ночной разговор в клубе, я голый в клетке, торжествующая девица надо мной.

Обида? Месть?

- Это смешно! Выпусти меня. Обещаю простить.

- Никаких шуток. Это тебе придется заслужить моё прощение.

- Заслужить? – усмехнулся я, пытаясь из полулежащего положение перестроиться в полусидящее.

- И прочувствовать всю свою никчемность, пёсик.

От назидательного тона и тупейшего решения глупой курицы я зарычал, еще раз тряхнул клетку, только теперь понимая, что тут укрепленный сплав. Не удивлюсь, если титановый.

- Тебе все мозги проебали, идиотка?

- Лаешь? Может, тебе еще прививку сделать от бешенства?

Пиздюшка, покачивая бёдрами, подошла к кофеварке, подавшей сигнал о свежезаваренном кофе. Я судорожно сглотнул пересохшим горлом.

- Мне надо в ванную комнату.

Она хмыкнула, поглядывая на меня из-за плеча:

- Обойдешься.

- Серьезно? Ни душа, ни туалета?

- Ни воды, ни хлеба!

Я оскалился. Не с тем человеком ты связалась, идиотка.

- Тогда время зрелищ, - усмехнулся я, неуклюже вставая на колени и нацеливая рукой член.

Я увидела в каком он состоянии, только когда Глеб втащил бесчувственное тело в квартиру, а Юра предупредительно открыл и закрыл дверь. Даже успела представить, как точно также заботливо открывал и закрывал багажник.

А вот в чуткости Глеба я сомневалась. Он сбросил с плеча мой новый подарочек на диван в гостиной, даже не поправив свесившуюся голову.

- Он хоть жив? – оглядела я помятого лухаря.

- Очухается к утру, Юлия Андреевна.

Вот так тупые секьюрити обламывают мне приключения на день рождения. Я то планировала поюзать гордость зарвавшегося деревенского пижона, если раскается, осознает кем посмел пренебречь, то может быть трахнуть его. Как-нибудь унизительно, чтобы до пенсии краснел от воспоминания. Но я не планировала оставлять его у себя дольше чем на ночь! Попользовать и выпихнуть в туманное серое утро.

И как я теперь останусь в квартире с ним наедине? Очнется, придушит меня – нормально?

- Э, стоять. Я вас еще не отпускала, - тормознула я ребят, бодро шагавших на выход. – Разденьте его и суньте в клетку что ли…

- Это в собачью? – с сомнением уточнил Глеб.

- А у меня еще какая есть? – язвительно поинтересовалась я и ушла смывать макияж и переодеваться.

- Юлия Андреевна, мы закончили.

- Он в клетке?

- Ну да.

- Убрался?

- Ну… да. Всунули.

Я тяжело вздохнула. Встала, чтобы оценить масштаб упаковки подарка самой. И конечно, неприлично выругалась.

- Зачем вы его всего раздели?

- Вы же сами сказали, Юлия Андреевна.

- Глеб, я имела в виду пиджак, ботинки… А, плевать.

Пока я сокрушалась на исполнительность телохранителя, глаза пировали, разглядывая идеальное подтянутое мужское тело. Даже в том положении, в котором мужчину запихнули в собачью клетку, он выглядел потрясно. Офигенное тело, офигенные яйца и… да, орган тоже впечатляющий.

- Чего же ты заартачился, придурок? Нам было бы так хорошо этой ночью…

- В смысле, Юлия Андреевна?

Я закатила глаза.

- Это не тебе. Можете уходить.

- Завтра как всегда?

- Нет, Глеб, завтра я буду высыпаться и знакомиться с новым пёсиком.

- Как скажете, Юлия Андреевна. Позвоните тогда, как надумаете куда выходить.

Через минуту захлопнулась входная дверь и я без лишних свидетелей приблизилась к клетке. Рука сама потянулась погладить растрепанные вихры мужчины, провести ладонью по груди к прессу. И даже зарыться пальцами в короткие аккуратные кудряшки на лобке.

Никогда не думала, что деревенщины ходят в салоны и следят за своей интимной зоной.

Мужчина был красив. Без всяких «но» и оговорок. Если бы не грязный язык.

Напоследок я провела рукой по члену, сжала, чувствуя его мягкую упругость, и с сожалением пошла в постель спать, одна.

Утренние потягушечки быстро прервались воспоминанием о подарочке. Или я сейчас обнаружу холодный труп в клетке, и нужно срочно вызывать Глеба – закапывать, или мой пёсик очнулся и хочет объяснений.

Так вот, нет ничего лучше, вдыхать аромат свежесваренного кофе и надменно поглядывать на униженного и морально распятого кобеля.

Вот только своей самоуверенности и наглости пёсик не растерял.

Я впервые почувствовала азарт! Сколько мне понадобится времени, чтобы обломать этого лухаря? В себе я больше чем уверена. Через неделю он будет ползать у меня в ногах и вилять хвостиком.

Прихлебнула кофе, довольная мыслями и предстоящим развлечением, когда парень изменил положение в клетке, нацеливаясь своим хвостиком в меня.

- Ты охренел что ли?

В ответ он просто окатил меня мочей.

Я отбросила чашку и развернулась к выходу, но поскользнулась на луже и рухнула навзничь, головой к клетке. Лухарь закончил мочиться мне на лицо, стряхнул член и, смотря на меня сверху вниз, произнес:

- А теперь метнулась за ключами и открыла клетку. Живо.

Я отползла от клетки, встала на ноги, но не удержалась, подошла к клетке и трижды пнула в бешенстве. Отшвырнула тупые тапки на каблуках и спряталась в ванной. Под струями горячего душа поливалась гелем и рыдала.

Урод! Кобель! Деревенщина! Сгною.

Если вначале хотела помучить и дать под зад, пусть летит на все четыре стороны, то теперь не выпущу пока не сдохнет, козел.

Не знаю, сколько я проторчала под душем, но опухшее от слёз лицо, покрасневшие глаза и раздувшийся нос окончательно добили.

- Глеб? Нет, никуда не еду. Приезжай ко мне. И возьми Юру. И веревки. Или гвозди. Прибьем козла к стенке.

- Какого козла, Юлия Андреевна?

- Которого вы мне вчера привезли, - зло огрызнулась я.

- Хотите золотое руно растянуть на стене? – блеснул познаниями древнегреческих легенд Глеб, чем выбесил меня еще больше.

- Золотое говно хочу растянуть! Кишки из него выпустить!

- Тогда гвозди не подойдут, Юлия Андреевна. Соскользнет. Лучше саморезы.

- Лучше – так лучше. Бери саморезы и быстро ко мне.

Вот сейчас, лухарь, ты поймешь, как просчитался. На Юлю Обухову еще никто член не стряхивал…

Я поджала губу, осознавая, что теперь есть такой козел. Ну значит, после этого еще ни один не выживал.

Очень хотелось выглядеть эффективно во время казни, поэтому поспешила в спальню, наложить макияж, сделать укладку и выбрать сногсшибательный костюм.

Пусть подохнет с осознанием своего ничтожества, козел.

Уже выдавив на кисть тональник, вспомнила о состоянии кухни. Мать моя! Глебушка с Юркой же догадаются, что тут произошло. Надо срочно спрятать улики.

Смазала тональник салфеткой, схватила телефон, чтобы вызвать уборщицу, и снова застыла.

Мать! Она еще больше ржать будет, если сопоставит мочу и разлитый кофе. Отложила телефон.

Так что, мне самой убирать за ним мочу придется?!

С невыносимой брезгливостью на лице, под презрительным насмешливым взглядом козла, я возила тряпкой по плитке, матюкаясь, что вонючая жидкость не собирается в тряпку, а размазывается по кухне.

- А ты не пробовала взять её двумя руками и наклониться пониже? – комментировал из клетки козел.

- Сам возьми, - огрызалась я.

- Открой клетку.

- Открою-открою, - пообещала я, усмехаясь, и роняя тряпку на пол.

Зачем мне ее вообще трогать? Я вспомнила, что в подсобке были палки. Принесла одну и уже с её помощью возила тряпкой по плитке. Когда почти все впиталось, я также палкой закинула тряпку в мусорный бачок, принесла освежитель воздуха и под мат козла обильно побрызгала плитку, кухню, не удержалась и почти облила лухаря аэрозолью магнолии.

- Сучка! – он тряхнул клетку, и я отскочила.

Вот реально же зверь. Правильное я ему место определила. В клетке.

И тут пришли ребята.

- Куда его, Юлия Андреевна, приколачивать?

- Приколачивать? – лухарь побледнел, потом сверкнул глазами и схватил руками прутья клетки. – Прекрати. Прекрати, пока еще не поздно.

- Поздно. Я такие ошибки никому не прощаю.

Он зарычал, вызывая во мне подсознательный страх перед зверем.

Ну нет, теперь я точно не смогу его отпустить.

- Вытаскивайте его и отделайте, как отбивную перед жаркой.

Я не успела уйти, когда услышала звук вибрации и незнакомый звонок.

- Глеб?

- Да, Юлия Андреевна?

- У тебя телефон.

- Нет, не мой, Юлия Андреевна.

Я перевела взгляд на Юру, тот сразу помотал головой, показывая мне свой смартфон с темным экраном.

- А вещи этого урода куда кинули?

- Дык в подсобке.

В подсобке. Ну конечно. Я брезгливо вытянула двумя пальцами пиджак от Армани, достала из внутреннего карманы вибрирующий и неумолкающий айфон. Даже присвистнула, поняв, что это последняя, только анонсированная модель, за которой я еще стою в очереди. И посмотрела на список пропущенных.

Там с постоянным упорством названивал Тём, Алина и Даша.

- Твои соски уже хватились тебя. Ах, какая будет потеря для общества!

Пленник зло прищурил глаза, не опуская прямого взгляда. А вот я не выдержала, опустила. Всё его тело напряглось, выступили вены, красиво обвивая накаченные мышцы рук, ног и пресса. И я снова с сожалением вздохнула. У нас всё могло бы получиться по-другому. Но не сложилось.

- Глеб, один справишься?

Он оценивающе посмотрел на мужчину в клетке и кивнул.

- Тогда Юру я забираю. Поеду с девочками потусуюсь.

Юра помимо охраны моего тела еще подрабатывал личным водителем. А в Глебушке я была уверена, он отмудохает парня так, что уже завтра тот ссать под себя будет.

Вечер прошел задорно, у меня даже из головы вылетело, что творится дома. Я пригласила девчонок к себе, на продолжение вечеринки. И только с порога, вдохнув навязчивый аромат магнолии, вспомнила про гостя.

- О-о-о-ой, девки! У меня тако-ой мальчик есть! Пошли все на кухню, покажу, - пьяно рассмеялась я, уверенная, что мой пёсик уже смирно лежит в клетке, обломанный Глебушкой, а уборщица уничтожила все следы утреннего столкновения.

Всё почти так, как я и думала, в кухне чистенько, пёсик на месте. Помятый – кровоподтёки на боках я видела даже от входа, лицо он закрыл содранными до крови руками. Так и сидел, не пошевелившись.

- Ого! Юлька, ты его держишь в клетке?

- Вот это причиндалы!

- Офигенный экземпляр. А лицо чего закрыл? Эй, пацан, руки убери, дай тебя рассмотреть.

Девчонки обступили клетку, бездумно просовывая внутрь руки и теребя, тыкая зверя. Но это я знала, что он кусается, а их никто не предупредил.

- Эй, аккуратнее с ним, я еще прививку от бешенства не сделала.

Девки рассмеялись шутке, расползаясь по кухне, перекидываясь идеями, как занять вечерок с учетом наличия обнаженного пса. Я как раз достала две бутылки игристого, когда зверь отнял руки от лица и хрипло произнес:

- Воды дай.

Слова словно прострелили пространство кухни, мгновенно выключив звуки девичьего щебетания на кухне и сосредоточив внимание всех на мужчине в клетке.

- Боже, я бы ему отдалась, - сразу прозвучал вердикт от подруги, а я хмыкнула, потому что сама на это попалась.

Вот только непонятным осталось, почему лицо у пёсика целое, без единого кровоподтёка? Я отдала бутылку шампанского девчонкам, моментально сгрудившимся возле клетки, а сама набрала Глеба.

- Ты теперь плюёшь на мои приказы?

Он что-то ответил, но за общим гамом и визгами девок я не разобрала.

- Почему ты его не отделал? Я вообще завтра его выбрасывать хотела. А он сейчас сидит и жрать-пить требует. Нормально вообще?

Глеб снова что-то говорил в свое оправдание, но я отвлеклась от разговора, охреневая, как подруги быстро включили парня в вечеринку, поливая его шампанским из бутылки и скармливая резанные фрукты и виноград.

- Эй-эй! Он у меня на собачьей диете, - перекричала я их восторженные крики, когда парень покорно брал губами дольки персиков с их рук и улыбался. Улыбался, а не скалился, как мне.

Признаюсь, я даже подзависла над этим эротическим кормлением. Но уже в следующий момент поймала на себе его злой взгляд.

Значит, не смирился? Одной порки маловато, кобелина?

Я отодвинула девочек, достала из нижнего ящика собачий сухой корм, который привезли вместе с клеткой для моего будущего щенка из элитного питомника, взяла горсть и швырнула в парня. Тот даже не дрогнул.

Так мы и застыли друг напротив друга, с ненавистью глядя в глаза.

- Юль Андреевна, вы меня слышите?

Глеб всё прорывался с оправданиями в телефон.

- Ну?! – резко крикнула я.

- Отец ваш звонил! Я не брал трубку, но понял, что овца то у вас в клетке не простая, а золотая, раз сам Обухов в справочник телефона забит.

- Куда мой отец звонил? – не сразу сообразила я.

- Дык в телефон. В его телефон, который вы в прихожей оставили.

У меня подкосились колени. Я нервно сглотнула, не отрывая взгляда с моего подарочка, отрубила свой телефон и взяла его. Девки сразу заулюлюкали. Ясное дело, ни одна из нас еще не держала в руках последнюю модель.

Открыла журнал звонков и сползла по стенке на пол. Три пропущенных от папы на айфоне лухаря.

Мне ка-пец!

А может это не папа? В столице же дофига Обуховых. К тому же у этого деревенщины наверняка вообще в столице знакомых нет.

Дрожащими пальцами я нажала на контакт и поднесла телефон к уху, требуя у девок помолчать с минуту.

- Ох, Руслан! – без предисловий завопил на том конце соединения мой папа. – Как же ты меня, черт, перепугал! Где ты? Мезуров тут всех на уши поставил. Грит, последняя, с кем тебя видели – моя дочь, Юлька. Да не может же быть…

- Па-а-ап, - жалостливо пропищала я в ответ. – Это я.

- Юлька?! А где Ермаков?

- Какой Ермаков? - я не сбавляла жалость из голоса, жопой чувствуя, что мне еще тонны понадобятся.

- Твою мать! Юлька! Нахрен!

- Папочка…

- Заткнись, блядь. Скажи, что это он тебя заграбастал, а не ты его?

- Я, - и тут из меня полились слёзы. Кажется, я не на тот подарочек покусилась.

- Бля-я-ядь! Ты где? Он жив?

- Дома. Он со мной.

- Щас буду. Близко к нему не подходи, поняла?

Я кивнула, даже не заморачиваясь, что папка по телефону не увидит. Отложила айфон и повернулась к девочкам.

- Ни одна из вас Руслана Ермакова не знает?

Девчонки замотали головами, а козел громко расхохотался.

- Черт, - досадливо пробормотала я, пнув подвернувшийся пуфик. – Пиздец мне, а не Милан.

Вряд ли я мог относиться к ситуации серьезно. Сейчас, когда звездень брезгливо зажала половую тряпку двумя пальчикам и пыталась подтереть пол, я больше залипал на то, что не смущаясь мелькало у нее под халатиком.

Отличная подкаченная задница, стройные длинные ноги. И рука сама тянулась поблудить между этих ножек, но клетка… Снова накатывало бешенное раздражение. Ну какого напарник медлит?

Забавно было наблюдать, как девица решает вставшую перед ней бытовую проблему. Почему не позовет домработницу?

Но я недооценил заразу. Она позвала телохранителей, вчерашнего бугая, которому мышечная масса явно заменяет мозги.

- Куда его, Юлия Андреевна, приколачивать?

Приколачивать? Вот тут, наверное, впервые, у меня несколько сдали нервы. Я не рассматривал заточение, как билет в один конец. Был уверен, что скоро мы поменяемся с Юлией Андреевной местами, и вот тогда…

Пока девица определялась с планами и шмонала мои вещи, меня терзали два вопроса. Что будет с девочками, хотя за брата я тоже волновался. И как мне выбраться самому, если уж я не могу полагаться на помощь Мезурова.

- Глеб, один справишься? – звездень закончила утреннюю разминку по острословию и передала меня на силовую тренировку.

Я обрадовался, когда понял, что теперь между мной и свободой стоит только один шкаф без мозгов. Но разогреться и подготовиться к схватке он мне не дал. Логично, я бы тоже не стал отказываться от преимущества.

Тело затекшее, не разогретое, болезненно принимала на себя многокилограммовые удары. Я охал, уклонялся, падал. Но пока в основную тактику взял отступление. Пока противник, усмехаясь, обходил предметы мебели, я разминался, разогревался, чувствуя, как в мышцы возвращается жизнь.

Ничего, вылезу из этой передряги, проверю пиздюшку на всем оборудовании по растяжке и сжатию. В консервную банку, суку, закатаю!

Вот и первый удар, который я с удовольствием обрушил на мордоворота. Тот не уклонялся. Его фигура не была приспособлена под уклонение – только напор и давление. А мне пока везло уходить от его хаотичных ударов кулаками.

Шкаф злился, пыхтел и теперь целился по корпусу, оставив попытку вмазать мне в морду. А вот я наоборот точечно квасил ему рожу. Болезненно, восприимчиво, слепит, глушит и дезориентирует.

Он взревел и тут его отвлек первый звонок из прихожей. Я узнал свой айфон и клиентский вызов. Клиентский, а мне сейчас не до работы. Момент освобождения ярко забрезжил в конце коридора.

Влепил бугаю в ухо и тут же оттолкнул ударом ноги в грудь. Бугай завыл, вылетая из кухни в прихожую. Тут повторно раздался звонок. Пока я шел за противником, тот схватил мой телефон и грязно выругался, недоверчиво оглядывая меня.

- Продолжим? – я приподнял бровь, поднимая кулаки скорее по привычке, чем из расчета, что поединок перейдет в классический.

Но бугай неловко поднявшись, помотал головой, взревел и понесся всей массой на меня. Я был зажат узкими стенами прихожей и несущейся на меня тушей.

Он припечатал меня к стене и свет померк.

Очнулся я опять сложенный в клетке. Бугая рядом не наблюдалось. Тело ломило с большим подозрением на сломанные рёбра.

Твою же мать!

Я неловко перевернулся на колени, несколько раз осторожно вдохнул. Определенно бугай мне всё отшиб, но сломанных костей не почувствовал. С чего бы такая милость?

Итак, Юля Обухова, папин избалованный ребенок. Без чувства самосохранения, без чувства меры и моральных границ. Типичная сказочная пизда. Но имеет особенные замашки. Все эти клетки, приколачивания. Бэдээсемщица? Доминантка? Почему тогда не осталась посмотреть, как мне руки выворачивать будут и морду разбивать?

Вот кстати, о морде – не тронули. Значит, звездень еще имеет на меня планы. Серьезно? Думает, я стану её ебать после подобного содержания?

В голове мутилось, чувствовалось обезвоживание и голод. Черт, мне бы хоть полстакана воды…

Почему медлит Мезуров? Он мог меня не хватиться, если управляющий клубом очередная продажная тварь. Подняли панику, а ее точно подняли, потому что за столом меня остались ждать две девицы – пианистка и худая, управляющий сразу увидел бугая Обухова и его дочь, позвонил, тот отстегнул в карман сумму и… пиздец. Мезуров не хватится меня неделю.

Выживу ли я здесь неделю?  Нет.

Выживут ли мои девочки под присмотром брата неделю? Тоже нет.

Твою ж…

Но если Алина или Даша догадаются позвонить дяде Олегу или его жене Ксении, то есть шанс, то меня найдут быстрее.

Эта мысль принесла облегчение. Девочки у меня сообразительные, они точно догадаются! Я никогда дольше чем на сутки не пропадал. Они уже сегодня к вечеру всполошатся.

Входная дверь открылась, кто-то вернулся. Бугай – добить? Звездень – поиграть?

Но приятной неожиданностью стало появление домработницы. Малазийка или филлипинка. Она встала в дверном проеме в кухне и в шоке разглядывала меня.

Хм, неужели Юлия Андреевна не так часто заселяет эту клетку «пёсиками»?

- Привет, - открыто улыбнулся я, все же не делая никаких движений, чтобы не спугнуть. – Хозяйки нет, но она просила покормить меня, - закинул я пробный шар.

На домработницу это никак не повлияло. Она отмерла, ушла в подсобку и вернулась уже переодетой и готовой к капитальной уборке.

Языка не знает?

Следующие полтора часа я пытался жестами и на разных языках попросить дать мне воды, еды и открыть клетку. Домработница предпочла игнорировать меня.

Ладно. Но это еще один вариант выбраться на свободу или не сдохнуть от обезвоживания.

До вечера я забылся тревожным полусном, очнувшись только при возвращении пиздюшки в компании таких же.

Девицы облепили клетку, и я впервые опьянел от нескольких глотков шампанского. Я не брезговал брать еду с рук – похрен что, но это калории и жидкость. Ловил ртом струи игристого, стараясь вобрать в себя побольше. Поссать то я могу в любое время, чем выведу звездень из себя, та позовет бугая, я уделаю его и свалю…

Мысли о свободе и скорой мести пьянили не хуже шампанского. Я скалился в сторону Обуховой, рисуя в голове картины расправы. Да, пиздюшка, ты к концу недели научишься арбуз пиздой приносить. Раздолблю тебя так, что зашивать лохань будешь, тварь.

- Расходимся, девки. Папочка мчится порядки наводить.

Слова девицы отрезвили. На ней не было лица, голос дрожал, с меня не сводила испуганных глаз. Да и неожиданное прозрение, что я Руслан Ермаков, вряд ли пророчески свалилось ей на голову.

Значит, Обухов мчится сюда?

Интересно, закапывать, чтобы концы в воду, или освобождать, потому что хвост прижал Мезуров?

Впервые я пожалел, что так жадно нахлебался шампанского. Никогда его не любил, а теперь еще не в состоянии собрать себя в кучу, чтобы не упустить шанс освободиться.

Оставшиеся полчаса прошли в напряжении. Девица лихорадочно убрала последствия вечеринки, причем шампанское с плитки стирала куда увереннее и качественнее. Вот что значит тренировка.

Немного помялась возле клетки, но на моё игривое предложение выпустить все же не решилась. Отца встречала в лучших традициях Большого театра: заламывая руки, красиво роняя слёзы и всячески раскаиваясь, что ситуация вообще имела место быть.

А я ждал.

Ждал, когда смогу выбраться из клетки.

Обухов ворвался в квартиру как будто полстолицы бежал ногами от своры голодных волков.

- Где?.. – но ему хватило одного взгляда из прихожей вглубь квартиры, чтобы увидеть меня.

Он отодвинул за плечи хнычущую и жмущуюся к нему дочь, подскочил к клетке и открыл, помогая мне выпрямится и выйти.

- Руслан Александрович, это какое-то недоразумение… Это какая-то ошибка… Чтобы Юлька?.. Никогда! Мы всё исправим, всё загладим…

Теперь настала моя очередь отодвинуть излишне болтливого Обухова, в один прыжок я оказался возле пиздюшки, сжал горло и швырнул к стене, медленно смыкая пальцы на её шее.

За спиной верещал Обухов, но ссал лично оттащить меня от дочери. А я наслаждался диким страхом в глазах задыхающейся твари. Она цеплялась в мою руку, пытаясь освободить горло, вращала глазами и открывала рот, в надежде вздохнуть последний раз.

Я щерился и сжимал пальцы всё сильнее. Таким испорченным тварям одна дорога…

На вновь распахнувшуюся дверь я обратил внимание. Обухов вызвал своих бугаев. Те не мешкая оттащили меня от посиневшей твари, но повинуясь жесту Обухова, отпустили и теперь просто стояли на пути к рыдающей на полу пиздюшке.

Молча прошел в подсобку, достал штаны и рубашку. Не торопясь застегнул каждую пуговицу, закрепил манжеты запонками. Пижонство, но положение требует даже на помятой рубашке носить атрибуты состоятельности. Привычным движением сунул айфон в карман и повернулся к Обухову.

- Эта пойдет со мной в расплату за причиненные неудобства.

Я не просил – я приказывал.

- Нет, пожалуйста! – Обухов, это горделивый зазнаистый толстосум, рухнул передо мной на колени, вцепился и в без того помятые брюки и заголосил: - Единственная… Она у меня одна-единственная. Доченька… Кровиночка!..

- Воспитывать надо было лучше, - процедил я, отпинывая прилипшего к ногам папашу. – Сам не справляешься – стоит передать специалистам.

- Умоляю! Заплачу, сколько скажешь!

- У тебя нет столько, чтобы покрыть ущерб. Но можешь обменять, - задумчиво прикинул я новый план.

- Что угодно! Что угодно!

- Твоя жизнь в обмен на её.

Обухов отлип сам. Тяжело опустился на задницу, прижал руку к сердцу и жалостливо смотрел на меня снизу вверх.

- Так что, Андрей Григорьевич, чья жизнь стоит дороже – своя или охуевшей кровиночки? – насмешливо поинтересовался я. – Сейчас ночь и мне хочется выспаться. Так что жду подати к вечеру. В центральном клубе Мезурова.

Обухов кивнул, я повернулся и вышел, но по стечению обстоятельств замешкался, пытаясь влезть в ботинки без носков. Этой заминки хватило, чтобы услышать злой шепот Обухова, уверенного, что я уже ушел:

- Кончать его надо было, а не отпускать. Теперь всю кровь, уёбок, выпьет…

- Догнать может, Андрей Григорьевич?

Тяжелый вздох и звук грубой пощечины. По ответному визгу догадался, что досталось от души «кровиночке».

- Я хрен знает, кому легче жопу вылизать: Русу или Олегу. Буду надеяться, что Ермаков быстрее отойдет. Мезуров то сразу устраняет.

Я ухмыльнулся, достал телефон и набрал Олега Мезурова:

- Значит, Обухов? – уточнил он.

- А ты сомневался?

- Гнида в клубе не оставил ни одной зацепки. Только твои профурсетки навели на мысль, что главная именинница вечера и есть та самая похитительница. Так я вышел на Обухова.

- Хм… А что с ушлым управляющим клуба?

- Как обычно, разжалован в садовники. Теперь цветочки удобряет.

Ясно.

- Ты где? Я сначала домой, своих успокою, потом в салон, привести себя в порядок, - поделился я планами с напарником.

Олег цокнул языком:

- Я вообще-то у тебя. Так что тащи сюда кости, а там порешаем порядок дел.

Минут через сорок, трижды сменив такси, я приехал домой.

Даша подскочила первая, подпрыгнув, обхватила за шею и как мартышка зацепила ногами талию.

- Русик, мы так испугались! Тебя не было. На звонки не отвечал!

Алина заметила меня уже после Дашки. Завизжала, отпихивая сестренку, обхватила за талию и разрыдалась.

- Это я позвонила Олегу. Прости. Ты же никогда не пропадал так надолго.

Чуть морщась от болезненных ощущений после драки, я прижал к себе обе белокурые головки двух сестричек-девятилеток, и посмотрел в глаза брату, державшемуся в стороне, но явно испытывающему не меньше чувств от моего возвращения.

- Как ты?

- Нормально, Рус. Ты, эта, прости… Про футбол. Я же не знал. Больше девчонок одних не оставлю.

Я кивнул, теперь уже строго обращая внимание на позднее время и режим.

- Форс-мажор закончен, - скомандовал я, - живо умываться, чистить зубы и спать!

- А почитать?

- Сегодня пропустим.

- Ты им читаешь? – насмешливо влез Олег.

Я скривился:

- Не лезь в мои методы воспитания, ладно? Всё, козочки, покажите мне, какие вы шустрые! Через пятнадцать минут приду – проверю!

Тём мужественно вызвался проконтролировать, как девочки лягут спать, а мы с напарником вышли на лоджию. Олег закурил, а я отказался.

- Я тебе говорил, что твоя стратегия быть незаметным – хреновая! Тебя из клуба умыкнула какая-то свистушка!

- Это был форс-мажор, Олег.

- Надеюсь, ты одумаешься и возьмешь моих парней в сопровождение.

Пожал плечами. Мне теперь многое придется пересмотреть. Я даже не задумывался насколько уязвим.

- Обухова в черный список, если завтра к обеду не приведет свою козу.

Олег кивнул:

- А если приведет, что делать с ней будешь?

Я усмехнулся. У меня было очень много планов, что, как и сколько всего я могу с ней провернуть. Только дотянуться бы до твари.

- Ломать буду. И пока каждую косточку не перемолю – не отпущу.

- Дурак. Это разрушительные эмоции. Мне Киса рассказывала. Лучше сразу: пух в лоб и закопать поглубже, чтобы настроение не портить. А истязания, наблюдения за всеми этими рыданиями… Не…

- Олег, давай уж я сам для себя решу, как хочу проучить эту козу.

- Тогда не привязывайся к ней. Влезет в сердце – потом хрен вырвешь.

- Она? Да никогда!

- Не зарекайся. У тебя слишком мягкое сердце…

Мезуров смял докуренную сигарету и перевел взгляд на улыбающихся и машущих мне на прощанье девчонок.

- Смог бы ты отдать на откуп их? Они ведь даже не твои дети.

- Это дочки моей сестры, - выдвинул подбородок я, предупреждая, что такие темы я поднимать в разговоре не люблю, даже с Мезуровым.

- А еще это дочки ублюдка, который выбросил твою сестру из окна, - Олег умел находить и бить в больные точки.

Я сжал кулаки, но промолчал.

- Он пять лет истязал твою сестру, а потом убил её. Получил за это пять лет срока. Скажи мне, разве это справедливое наказание? Не проще было закопать его в лесочке удобрять грибочки?

- Олег, прекрати, нахрен.

- Угу, я-то прекращу, но… Сможешь ли ты хотя бы выпороть Обухову ремнем, имея такой пример издевательств над сестрой? Нет? Тогда подумай хорошенько, какие у тебя сильные стороны, чтобы приструнить зарвавшуюся принцессу.

Мезуров уже уходил, когда резко развернулся и напомнил:

- И возьми, мать твою, охрану! Я не готов усыновлять еще троих, если тебя не станет. Кэс мне уже на мозги капает. Понял?

Кивнул.

- Ну лады. Вечером в офисе увидимся. Приходи в себя – выглядишь неважно.

Приходил в себя с трудом, подогревая себя тлеющим желание проучить пиздюшку по полной. Но вечером она не пришла, а явился Обухов с личными извинениями.

Злость клокотала внутри, разливаясь ядом по крови. Но я умел ждать… Я не достиг бы успехов, если бы не умел ждать подходящего времени.

- Олег, Обухова в расход, но медленно, по капле в день, - процедил я сквозь зубы, провожая расслабившегося папашу взглядом.

- Давай сам. Вижу, это порно ты хочешь продюссировать лично.

Я только криво усмехнулся. Да, я сделаю это тоньше, чем Мезуров, пока дочь Обухова лично не приползет на коленях и не принесет губами свои извинения.

______________________

Кто незнаком с моим творчеством, уточняю: Олег Мезуров - герой из романа "Прогибаясь под тебя"

Как. Меня. Трясло!

Я до последнего думала, что он меня убьёт. Сначала думала, что меня убьет зверь, потом, папа.

- Собирайся и вали, - прохрипел папа, когда наотмашь звизданул меня по щеке, а потом отпустил зверя.

- За что-о-о?! – завыла я, и еще больше испугалась, когда папа жестом отпустил свою охрану.

- Ты сказала, это обычный задрот!

- Ну, так и было, - растерялась я.

- Где было?! В элитном клубе Мезурова? В ВИП-его-мать-зале? Много туда задротов пускают?

- Я думала, простой лухарь, деньгами порисоваться пришел, - заныла я, зная, что папа все равно пожалеет или окончательно психанет и оставит меня в покое.

- «Думала» она, - передразнил меня папа, смахивая испарину со лба.

А вот это был плохой признак – он нервничал, хотя мне казалось, всё уже кончилось.

- Значит так, собирай манатки и сваливай в Европу. На месяц. И чтоб обратно ни ногой, пока не позвоню и не скажу, что можно.

Я обрадовалась! Ну блин, сама же собиралась отпроситься в Милан, еще прикидывала как оправдать просьбу и вытащить из папочки побольше денег. А тут он сам.

- Ссылка что ли? – с дуру пошутила я.

Но папа навис надо мной, поднося трясущийся кулак к моему носу и процедил:

- Ссылка, твою мать. И молись богу, чтобы не пожизненная эмиграция. У меня на тебя планы были, и не на похороны, дура.

Я впечатлилась. Реально впечатлилась. Когда папа, вместо того, чтобы после внушения уже свалить из моей квартиры, пошел в спальню, достал из гардероба чемодан и не глядя стал пихать туда шмотки.

- Эй-эй, давая я сама разберу, что взять!

- У тебя пять минут, потом ребята отвезут в аэропорт.

- Пап, мне сегодня что ли лететь? Ты не перебарщиваешь? Подумаешь, какой-то Ермаков…

- «Подумаешь», - снова передразнил он. – Это элитный нахрен сутенер. А теперь подумай.

- Ермаков – сутенер? Ты шутишь?

- Я похож на клоуна?

Я помотала головой.

- Нет. И он на сутенера не похож. А почему ты боишься какую-то блядскую сваху?

Папа снова оттер испарину и посмотрел на меня тяжелым взглядом, прежде чем ответить:

- Эта блядская сваха держит за яйца полстраны, детка. Он даже обидеться не успеет, а мне, нахрен, уже куриные яйца купить не на что будет. Так что убегай, спрячься и не напоминай ему, что ты еще дышишь. Авось пронесет.

Наверное, еще тогда я должна была испугаться и проникнуться, но вместо этого истерически расхохоталась. Это же представить только, я на сутки посадила в клетку элитного сутенера, от которой трепещет полстраны! Да, я тоже на его месте хотела бы меня уничтожить, только ради неразглашения этого позорного факта в своей жизни.

Поэтому из страны я вылетала, прихватив подругу, в приподнятом настроении, что день рождения прошел не зря. Сутенер меня запомнит надолго, хоть папа и надеется, что я сотрусь у него из головы.

Шампанское кружило голову, устрицы и улитки в чесночном соусе с зеленью дразнили изысканностью. Походы по бутикам и на показы валили с ног. Так я еще не изматывалась ни в одну из модных выездок.

А папа молчал.

Я тратила деньги, меняя отели, переезжая из города в город, снимая клубы, коттеджи, яхты.

А папа молчал.

Мне было скучно, я подцепила мальчика и заставила вылизать меня с ног до головы, но меня раздражала покорность. Перед глазами застыл взгляд зверя и немое обещание распять за плохое поведение.

- Ты можешь жестче? – посмотрела я на копошащегося между ног парня.

- Как пожестче? Хлопнуть тебя по попке?

- Нет. Оттрахать меня грубо можешь?

- Ну… могу.

Уже ответ мне его не понравился. А потом и попытки продемонстрировать грубый секс взбесили. Парень долбился в меня как дятел в бревно, периодически шаловливо хлопая по ягодицам. Не то, все не то. В нем не хватало ярости, грубости… Он не был зверем.

Я оттолкнула парня и попросила Глеба выпроводить его.

Нервно курила на широкой веранде, поглядывая на снующие машины с двенадцатого этажа, когда вошел Глеб и устало облокотился на балюстраду.

- Чо, Юлия Андреевна, не нагулялись еще? Может, домой?

- Домой? - с тоской протянула я, прикидывая, что там ничего интересного тоже не будет. – А Лизка?

- В номере еще.

- М-м-м… А отец? Он звонил тебе?

- Андрей Григорьевич? Не, он не звонил. А Юрка звонил.

Я поморщилась. Вот уж чьи дела меня совершенно не интересовали, так это Юркины.

- Грил, хреново там у них все. Скоро все без работы останемся.

- Чего? – я поперхнулась дымом.

- Как чего? У отца то вашего госконтракты забрали, штрафы выставили. По холдингу дело завели, недоимки накручивают… Юрка грит, как бы не рухнул хозяин с приступом…

- Ты дебил?! – завизжала я на максимально доступных для меня децибелах. – Какого ты раньше молчал?!

- Дык вы не спрашивали, - растерялся Глеб. – Я думал, вы знаете…

- Откуда?! Откуда я могу знать? Отец мне не звонил ни разу!

- Наверное, расстраивать не хотел, Юлия Андреевна.

- Заткнись! – оборвала я. – Вытаскивай Лизку, пакуем чемоданы.

- Домой? – обрадовался идиот.

Но я только всплеснула руками. Ну как можно быть таким дебилом?!

Иногда я напоминал себе кукловода: манипулировал ниточками, опутывал все больше и больше обязательствами людей со связями, полномочиями, деньгами.

Это какая-то насмешка судьбы, когда говорят, что обязательно нужно быть пиздой, чтобы вертеть мужчиной. С этим спорить глупо, но как показала практика, можно и нужно быть мужчиной, чтобы крутить и вертеть всеми.

Я только что сделал три звонка, которые перевернут жизнь Андрея Григорьевича Обухова с ног на голову. Нужно выждать всего неделю, прежде чем он сдастся и отдаст мне свою пиздюшку.

И тогда я…

Вот тут планы сбоили. Мне дико хотелось оттрахать ее и разодрать к чертям, чтобы не вспоминать больше о ее существовании. Но даже этого было мало. Это я всегда указывал девицам как жить и что делать, и ни одна тварь не посмела бы засунуть меня в клетку.

Обухов держался долго. За неделю я поутих, немного переосмыслил ситуацию, вдруг увидев другие перспективы перевоспитания сучки.

- Олег, а где та клетка, что у тебя в офисе в углу стояла?

- Тебе зачем, Рус?

- Вдруг планы появились. А так как гостья вот-вот пожалует, новую клетку заказывать некогда. Решил у тебя в прокат взять.

Мезуров усмехнулся, раскусывая мои планы на гостью.

- Не смогу дать. Я её за ненадобностью перепродал Сане. Знаешь рекламщика? Он по БДСМу.

Я скривился:

- Я его по рекламе знаю.

- Так вот, ему. Не знаю использует он клетку или нет, сам женился недавно. Но позвони, спроси, может даст попользоваться.

Саня непростой человек. Если я влезал к людям через их низменные инстинкты, то Саня покупал их честно – своим умением из говна сделать конфетку. Помню, как Мезуров сам пытался опутать Саню связами и сделать должником, периодически подсовывая ему девиц по интересам, но он так ни одной и не заинтересовался.

Чистый и честный мужик оказался. Возможно, после женитьбы забросил свои игры с БДСМ. Вот из расчета только на это я ему и позвонил.

- Саш, привет. Ермаков от Мезурова. Помнишь?

- Привет, Руслан. Узнал. Открыл какое дело? Рекламная поддержка нужна? Или акцию на шоу подготовить?

С Саней я контактировал, когда организовывал конкурсы красоты и всевозможные шоу. Красиво, красочно, богато. Но главное, я всегда под этой мишурой запасался новыми кадрами. Свежими, красивыми, незатасканными.

Отлично, что Саня запомнил меня.

- Мне нужна помощь… мм… частного порядка.

- Слушаю.

- Это касается БДСМ-оборудования.

- Не вопрос. Я знаю токовых поставщиков…

- Саш, мне срочно и ненадолго нужна клетка, которую ты выкупил у Мезурова. Поможешь? Я заплачу.

Повисла пауза.

- Знаешь, Руслан, забирай насовсем. Мы с мелкой определились с пристрастиями, и клетка в их число не входит.

- Уверен?

- Абсолютно. Записывай адрес, в шесть сможешь приехать забрать?

- Спасибо, Саш. Буду.

Это даже хорошо, что он отдает мне клетку без срока возврата. Неизвестно еще сколько времени потребуется, чтобы перевоспитать избалованную сучонку.

Но Саня смог меня удивить. И даже больше, шокировал!

- Ты можешь сдать мне эту хату на сутки?

- Рус, ты же не в Теме?

- Я – нет, но очень желаю посвятить в нее одну заносчивую тварь.

- Нет-нет, Тема не для наказания, она для удовольствия. К тому же квартира частная. Я не сдаю ее в аренду.

- Сань, ты не понял. Я не буду здесь заниматься с девицей БДСМ. Мне просто надо… не знаю, запугать ее. Понимаешь?

Саша усмехнулся, а потом рассмеялся.

- Понимаю. Сам начинал с этого. Думал, запугаю, чтоб близко к Теме не подходила…

- А она?

- Она втянулась.

- И потом?

- Потом я женился на ней, Рус. Если у тебя с девушкой счеты, мой совет – не вступай с ней в игру, доиграешься.

Я скривился. Ладно Олег поучает, он в принципе ошибается на мой счет. Но советы от Сани? Ни тот, ни другой не знали Обухову так, как узнал её я. В таких сучек не влюбляются. На них не женятся. Точка.

- Клетку я заберу. Но подумай все же про квартиру? Мне кажется, тут даже суток не понадобится, чтоб проучить занозу. Ремень принесу свой.

- Купи лучше розги – они страшнее. Только погуглить не забудь, как их приготовить.

Саня хлопнул меня по плечу, а я расползся в улыбке. Розги. Да. Самое оно для козы!

Вот только уже на следующий день, как я привез клетку в номер отеля, который снял на длительное время как раз для интимных встреч, заглянул в инстаграм пиздюшки и бессильно зарычал. Она хвасталась селфи из Милана и Парижа, беззаботно примеряла наряды в бутиках и выкладывала видюшки в сториз. Коза развлекалась во всю, уверенная, что я её не достану.

И я подвинтил гайки её папаше, уверенный, что скоро он сдуется.

Обухов приполз ко мне через неделю, один, без дочери.

- Я все понял, Руслан Александрович.

- Что понял?

Обухов поднял на меня глаза, но его взгляд мне не понравился. В нем уже сквозила ожесточенность загнанного зверя. Значит, будет защищать козу пока сам не сдохнет.

За выбор – уважаю. Я сам никого бы не подпустил к Дашке и Алинке, сдох бы сам, но не подпустил. Но ни та, ни другая никогда меня перед такими условиями и не поставят. А вот его дочь подставила и свалила.

- Что был не прав.

- В чем не прав? Не заставляй вытягивать из тебя слова. К тебе у меня нет претензий. А вот к твоей дочери есть.

Обухов тяжело покачал головой.

- С меня за дочь спрашивай. Это я виноват, что не доглядел.

- Верно мыслишь. Я предлагал тебе выбор: она или ты. Значит, ты.

- Значит, я.

Я вздохнул. Черт, а ведь у меня уже планы были, прям руки чесались от нетерпения приступить к воспитанию козы.

- Отпишешь мне свой бизнес и закроешь претензии по проверкам. Будем считать, что в расчете.

- А не дороговато ли? – поднял голову Обухов.

Я встретил его взгляд и удержал. Мне Мезуров отлично вколотил в голову принципы власти. Если дать слабину – тебя оседлают. Если передавить – озлобятся и захотят порвать. Даже давить надо с правильным нажимом и в выверенные сроки.

Вот Обухова я кажется передавил, он готов был сорваться и вцепиться мне в глотку.

- Я сделал тебе скидку, - тихо проговорил я, наклоняясь к нему и не отпуская взгляда. – Я слышал, как ты решил покончить со мной, но струхнул перед Мезуровым. Как думаешь, какой счет за это должен был выставить?

Если бы Мезуров узнал, что какой-то толстосум угрожал моей жизни, уже на следующий день он был разжалован до лесников в ближайших посадках. Думаю, Обухов должен оценить моё милосердие.

- Я понял, Руслан Александрович. Спасибо.

Кивнул, набирая юриста и описывая в двух словах задачу.

- Мой юрист свяжется с вами, как будут готовы бумаги. Чем быстрее согласуете, тем меньше будут счета от проверяющих.

- Понял. Я успею до вечера.

- Вечером жду в клубе.

Не знаю, как описать горьковатый привкус от спродюссированного порно. В мечтах оно было с другой актрисой в главной роли. С другой стороны, Олег похвалил за мудрое и выгодное решение. Бизнес Обухова пойдет на укрепление нашего бизнеса. Влияние вырастет, связи упрочнятся. Станет безопаснее. Я все же вывернул свое неудобное положение в положительный результат.

Вечером, отсев за столик на возвышении, я прижимал к себе девственницу из Иванова, которая позвонила мне чуть раньше, чем должна была. Но я уже предвкушал вечер с ней и возможность отпраздновать победу над Обуховым.

Пусть не я лично, так нищенское положение воспитает Юлию Андреевну. Заставит ценить мажорку щедроты жизни. Хотя, следя за ее инстаграмом, отмечая, как эта сучка шикарно выглядит, съедобно, я бы сказал, был уверен, что сладкоежки тут же набегут и набросятся на аппетитную девочку. Она совершенно точно перескочит с обнищавшего папкиного кошелька на еще тугой нового ухажера.

Но меня это не колышет.

Ведь не колышет же?

Я дотронулся губами до виска сидящей рядом девицы, чтобы вдохнуть запах, выбросить козу из головы, пока Обухов читал договор на продажу активов холдинга, когда в дверях заметил Юлию Андреевну собственной персоной. Со своим бугаем в сопровождении.

Нет, я бы не поверил глазам, списав это на желаемое, выдаваемое за действительное, если бы не бугай. Тот был очень реален. Значит, и Юлька настоящая.

Ноздри сразу расширились, я напрягся, чувствуя подвох и не сводя взгляда с козы. А вот она, похоже, сама перепугалась. Стояла на входе, вращая округлившимися глазами, зыркая в спину папаше и что-то непрерывно выговаривая телохранителю.

Зачем она здесь?

Мозг усиленно крутил информацию.

Приехала к отцу, заметила меня и перепугалась? Или ехала ко мне, чтобы сдаться и спасти отца? В общем, мне похер! Она здесь, и я вполне могу до нее дотянуться. Ну а когда пиздюшка разбежалась со своим бугаем и юркнула в туалет, её судьба была решена.

- Я отойду на секунду, - выдохнул я, не сводя взгляда с туалета, чтобы не упустить сучонку.

И быстро вошел внутрь, моментально потеряв контроль и выпустив инстинкты наружу.

Твою мать! Как же я долго ждал этого момента.

Она подо мной, передо мной. Дышит рвано и тяжело, и я, черт, это понимаю. Напугана до усрачки.

- Удивительно, но я рад тебя видеть, - многообещающе тяну я, поглаживая её выступившее бедро.

Взять в туалете, как она и хотела в свой день рождения, а потом взъерошенной и оттраханной до безумия, вытащить в зал, к отцу. Пусть полюбуется, какую шлюшку воспитал, пусть осознает за какую дешевку он отдает всё до копейки.

Рука скользнула между ног, моментально увлажняясь от мокрой полоски трусиков. Течет? Она даже не боится меня, а тупо хочет быть оттраханой?

Тело предательски отозвалось на запах и готовность самки. Я непроизвольно потерся набухшим членом о выпяченную попку, обтянутую каким-то невероятно пошлым платьем. И звук глубокого грудного стона козы выбил меня окончательно.

Потому что нельзя, сука, так стонать. Это надо запретить на законодательном уровне!

На некоторое время меня выключило. Я бился бедрами в её ягодицы, грязно лапал раздвинутые бедра и то, что так нескромно предлагалось мне.

И в шаге от «пошло все нахер» и полной потери контроля, я поймал её взгляд в зеркале. Тварь улыбалась, пошло облизывала губы и закатывала глаза. Я прекрасно понимал, что она тоже плохо контролирует свои желания. Но вот эта пошлость, доступность и развратность отталкивали.

Желание в момент спало. До отрезвленного сознания стало доходить, что мной снова воспользовались. Она хотела меня – она и получила.

Почти.

Я резко одернул платье, чтобы не соблазнять себя её полными ягодицами. Потянул за волосы, чтобы поднять ее, и прижимая бедрами к стойке, смотрел в глаза избалованной сучонке через зеркало.

- Какого хрена ты тут делаешь?

- Просто… Пришла. Разве мне нельзя сюда приходить?

- Как просто пришла, так просто и вышла. Твой отец уже расплатился за твою дурость.

- В смысле? – протянула она, пытаясь развернуться.

Но я удержал, сильнее перехватывая волосы у корней.

- В прямом. Сейчас все состояние Обухова переходит в мои руки. Такие условия: или ты, или все нажитое папкой.

- Да нет… Он не станет…

Но по взгляду, по искривившимся губам козы, я понимал, она своим куцым умишком сообразит, что я не вру.

Голову еще мутило от её запаха, от желания поиметь тварь. Я никогда не был железным, а её чертов вызов просто притягивал забрать, отодрать, завладеть. И эта мелкая мысль, что я в один вечер могу одновременно заполучить и бизнес ее папаши и отыметь козу, срывала крышу.

Но, как там сказал Олег? У меня слишком мягкое сердце?

Оно не мягкое, оно, твою срань, озабоченное справедливостью.

С тихим стоном разочарования, я впился в ее шею, намеренно оставляя след зубов и засос, а потом тихо проговорил.

- Именно так. И теперь папашу спасти можешь только ты…

- Как? - прохрипела она, и этот грешный, развратный хрип проник в мои яйца, так, что они загудели от желания.

- Условие прежнее, или ты, или он.

И всё же она вывернулась, ловко поворачиваясь в моих руках, обхватывая шею, прижимаясь всем телом ко мне, что я невольно обнимаю её за талию и притягиваю еще ближе. И снова мы в секунде от неистового траха. И коза это понимает. Щурится, улыбается и трется сиськами так, что я чувствую её соски через тонкую рубашку.

- Я согласна.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы отстраниться.

- Приведи себя в порядок и выходи в зал, - холодно распорядился я, спешно покидая туалет.

Черт, это будет сложнее, чем я думал. Вначале мной двигала злость, за возможность отомстить я горы готов был свернуть. Но за месяц что-то изменилось. И это что-то назойливо пробивало брешь в моем хладнокровии.

Мне её жалко? Нет.

Я на нее зол? Все еще да.

Но хочу ли я раскатать её так, чтобы она встать не смогла?

Уже нет.

Я сел перед Обуховым, демонстративно подписывающем бумаги. Выслушал разум, взывающий ко мне, что лучше взять бизнес и не пачкаться с козой. Дождался, когда Обухова вышла из туалетной комнаты, подошла к моему столу и встала за спиной отца, все еще не замеченная им.

- Я подписал. Теперь ваша очередь, - Обухов передвинул мне бумаги и ручку, но заметив мой взгляд, направленный ему за спину, обернулся сам и тут же взревел: - А ты чего здесь делаешь?!

- Пап, всё нормально. Я сама улажу этот вопрос.

- Какой еще нахрен вопрос? Ты где должна быть? Где, нахрен, твой раздолбай?

Обухов судорожно схватился за телефон, в спешке набирая чей-то номер и нервно поглядывая то на меня, то на дочь.

Я оскалился, откинувшись на спинку дивана, концерт получался хорошим, драматичным. Девственница прильнула ко мне, но я отодвинул, чтобы не мешала наслаждаться. Вот теперь фильм принимал другой оборот, и в глубине души я был рад капитуляции сучки.

- У Глеба отключен телефон, - прервала попытки отца коза.

- А какого…

- Пап! Спокойнее, ладно? Я накосячила – я и улажу. Мы с Русланом договоримся.

Коза игриво стрельнула в мою сторону взглядом, заставляя внутреннего демона заржать. Ведь она уверена, что отделается парой перепихонов. Причем даже заставлять себя не придется – она давно положила на меня глаз.

Вот ведь самоуверенная идиотка!

- Когда это вы успели договориться с… Ермаковым? – Обухов багровел, и мне не понравился нездоровый цвет лица.

- Только что. Пап не переживай, я…

- Тащи свою, пока еще целую, задницу домой!

- Пап!

- Развернулась и сбрызнула отсюда.

- Папа!

В поединке коза явно проигрывала. Пора было вмешаться.

- Андрей Григорьевич, присядьте, - я дождался, когда он тяжело опуститься на диван напротив меня, потом взял подписанные им документы и помахал в воздухе между нами. – Ваша дочь совершеннолетняя, дееспособная. И мне кажется благородной её попытка сохранить ваш бизнес.

- Она дура, - огрызнулся Обухов.

- Тут возразить нечем, - согласился я.

- Ой, вот только не надо…

- Помолчи.

- Заткнись!

Коза вздернула подбородок, обошла стол, вертя своей попкой перед носом, и села рядом с отцом, закинув ногу на ногу, снова на секунду выбивая меня из колеи похотливыми образами.

Так, собрался, Рус. Ты потом с ней наиграешься, когда окончательно уложишь на лопатки папашу.

Обухов помолчал некоторое время, потом вздохнул:

- Я так понимаю, от меня уже ничего не зависит?

- Нет, папа, я все решила. И не хочу, чтобы ты расплачивался за мои ошибки.

Ей бы пафоса в тон поменьше, даже я проникся.

- С ней ничего не должно случится, - проговорил Обухов, глядя мне в глаза.

- А как в этом случае я буду ее перевоспитывать? – усмехнулся я. – С ней много чего случится. Но она останется живой, если вы об этом.

- И как долго ты собираешься её воспитывать?

Я смерил козу оценивающим взглядом. Та сразу поддалась вперед, расправляя плечи, выпячивая грудь и облизывая губы. Нарочно или подсознательно – неважно. Но как долго коза будет заблуждаться на свой счет?

- До конца года – она моя. Потом отпущу.

- Ого, у тебя аппетиты, - улыбнулась Обухова, многозначительно улыбаясь.

Так ведь она реально собирается отработать залет сексом! Вот с этого и начнем обламывать.

- До нового года? – неуверенно переспросил отец. – Уверен? Если что, я заберу ее раньше.

И это была сделка.

Я поднял договор, на глазах Обухова разорвал его и подал руку Юльке, перетаскивая на свой диван.

- Пока не отпущу её – вы не вмешиваетесь.

Коза неуклюже плюхнулась рядом, заваливаясь на меня и обдавая своим обволакивающим ароматом.

Пахнет как течная сучка. И ведь мне придется обламывать не только ее инстинкты, но и свои. Мать её!

- Так не пойдет, - вдруг рявкнул Обухов, и я тут же пожалел, что не оставил договор в качестве страховки. – Я не смогу просто взять и отдать дочь сутенеру.

- Полегче, - предупредил я, удерживая Юльку, поглаживая её по оголенному плечу.

Сейчас, почувствовав её рядом, почти в своей власти, я знал, что уже не упущу добычу. И Обухов нихрена не сможет с этим сделать. Пусть его телохранители напряглись, но я находился на своей территории. И возможностей в этом городе у меня больше, чем у Обухова.

- Я не знаю, что ты задумал, но при дочери останется её телохранитель.

- Пап, - пискнула из-под руки Юлька.

- Цыц. Вот пока воспитанием занимаешься ты лично и это не угрожает её жизни, он вмешиваться не будет. Но пускать дочь по рукам или сдирать шкуру – не позволит.

Юлька затряслась, а я только усмехнулся. Пускать козу в расход я и не собирался. Моя репутация мне дороже мести. Закапывать козу тоже не имело смысла. Значит и её бугай моим планам не помешает.

- Ребят, найдите и приведите Козлова.

Я поперхнулся:

- Кого?

- Это Глеб. Глеб Козлов – мой секьюрити, - пробормотала коза, не спуская с отца взгляда, но шаловливой рукой уже наглаживая мне пах.

Твою же… господи! А жизнь то становится ярче!

- А как же я, Руслан Александрович?

Девственница из Иванова сидела, гордо выпрямив спину, с укором посматривая на прильнувшую к другому боку Юльку. Вот в чем огромная разница между уже попробовавшими секс и ни разу к нему не стоявшими. Коза тонко, а иногда нагло дергала мои инстинкты, полагаю вполне осознанно, чтобы я ни на миг не забывал, что она рядом, что она готова, что там уже влажно. И я периодически подавлял в себе ответные реакции, чтобы мое состояние не заметили другие, но коза точно чувствовала мою реакцию, наглаживала её и сжимала своими наглыми пальчиками.

Зато девица из Иванова отсела далеко, демонстрировала обиду и ждала, когда я брошусь утешать и добиваться её. Идиотка. Позвонила, чтобы я лишил ее девственности, и теперь начинаются какие-то непонятные мне игры в «дар божий», который я не оценил.

- Пожалуй, детка, у нас с тобой ничего не получится, - протянул я, доставая купюру из бумажника и протягивая девице. – Мой тебе совет – возвращайся в Иваново и выходи замуж по любви.

Девица поджала губы, презрительно поглядывая на деньги в моей руке. И тут вдруг ожил Обухов.

- Новенькая?

Я заметил его заблестевшие глаза и жадность, с которой он оглядывал девственницу. Почувствовал, как напряглась Юлька, собираясь вмешаться, и ответил Обухову, удерживая его дочь.

- Только что из провинции. Не объезженная. Хочешь? – дождался нетерпеливого кивка Обухова. – Забирай. Будет ломаться – позвонишь мне, я улажу вопрос. И…

Я уже встал, подтягивая вверх немного подохреневшую козу.

- И без насилия. Никаких следов на лице.

Подошедший Козлов козы еще явно не въехал в ситуацию, но мое терпение уже истончилось. Очень хотелось приступить к следующему акту нашей с козой истории.

- Идешь за мной и слушаешь меня. Не сработаемся – вылетишь нахрен.

Проговорил и пошел на выход, уверенный, что бугай плетется за мной так и не догоняя перестановку сил, но будучи все еще привязанный к Юльке, которая семенила рядом.

- Русла-а-ан! – донесся в спину тонкий голос девицы из Иванова.

- А как же я? Я не хочу обратно домой!

- Ты? – мне пришлось остановиться, оттолкнуть бугая, слишком тугого на быструю реакцию. – Все хорошо, девочка. Ты уже пристроена. Постарайся понравиться этому дядечке.

Удовлетворение на лице Обухова резко контрастировало с ужасом на лице девственницы. Твою срань, неужели они все едут в столицу за сказкой?

Хотя, в моем случае, пусть и дальше стекаются – красивые, свежие, наивные… Кому-то я действительно могу устроить сказку, как чертов Волшебник Изумрудного города.

- Ты серьезно только что подсунул под моего папу эту шлюху?

Я вспомнил о главном приключении на этот вечер, когда коза щипнула меня за бок и сурово сдвинула брови.

Она серьезно? Пытается меня строить?

- Она девственница, дорогая моя. Так что, поставь вас рядом, еще неизвестно, кто бόльшая шлюха.

Коза еще что-то пыталась добавить, но я уже закинул ее на заднее сидение авто, поморщился, пропуская бугая, а потом сел за руль.

- Я хочу ехать впереди, - капризным тоном заныла Обухова.

- Обойдешься, - я поправил зеркало заднего вида, чтобы видеть ее недовольное лицо. – С этого момента ты делаешь то, что хочу я. Чем быстрее уяснишь, тем комфортнее пройдет твое перевоспитание.

Я завел машину и вырулил с парковки, но беглым взглядом в зеркало, заметил на лице Обуховой Юли снисходительную ухмылку. Коза все еще рассчитывала переиграть меня на моем же поле.

__________________

Саша, он же Саня, он же в Теме и в БДСМе - из романа "Люби меня полностью"

Он мой. Наверное, к лучшему, что первый раз с ним все же произошел не в туалете. Он был близок, и я безумно хотела… Но даже хорошо, что мы сдержались.

Когда я сидела за столиком перед папкой, поняла, что сутенер конкретно его прижал. Мой папа всегда довольно резкий мужик, но тут лебезил перед Ермаковым и в глаза заглядывал, и я не могла, просто не могла, развернуться и сказать «ой, я пошутила».

Мне показалось шуткой оговоренный Ермаковым срок до нового года. Чего? Уж не думает ли он, что я реально буду таскаться за ним полгода?

Но Ермаков сразу включил зверя, а папа как-то настойчиво требовал оставить со мной Глеба. Это поднапрягло. Но не слишком. Я лично щупала стояк Ермакова, и стояло у него не на ту деревенскую воблу, которую он притащил сюда, а на меня. Даже то, с какой легкостью он ее хотел отослать, а потом передал отцу, доказывало, что Ермаков еле сдерживается, чтобы поскорее добраться до меня.

Я довольно улыбнулась. Все бы ничего, даже по плану, если бы не Глеб. Куда бы его сплавить?..

Но мысли отослать Глеба прошли, когда Ермаков остановился возле отеля. Он решил подчеркнуть статус, который сам же мне и придумал? Я не шлюха!

- В отель не пойду, - я сложила руки перед собой и демонстративно отвернулась.

- А я разве тебя спрашивал? – спокойно ответил Ермаков.

- Юль-Андеевна же сказала, что не пойдет. Чо не ясно? – встрял Глеб, и глаза зверя потемнели.

Черт вот его дернул! Я не собиралась этим вечером устраивать разборки Ермакову. Потом можно будет высказать ему всё, но сегодня хотелось просто оттянуться, сбросить накопившееся напряжение, потрахаться.

- Глеб, помолчи. Руслан, мы можем поехать ко мне.

- Да-да, уже ездил. Тесноватая у тебя гостевая. Выходи. –Те.

Глеб покосился на меня, я вздохнула и кивнула. Ну а что мне оставалось? Не закатывать же истерику сейчас? Я её завтра, после ночи закачу.

Ермаков махнул рукой администратору на ресепшене, но не подошел, не регистрировался. Это немного взбодрило. Наверное, у него здесь клубная карточка на люксовой номер? А там ванная с ароматическими маслами, лепестками роз… Холодное игристое в ведерке со льдом.

Ммм!..

Чем там еще девственниц ублажают и усыпляют бдительность, прежде чем трахнуть? Клубникой в шоколаде? Со сливками?

Мы поднимались в лифте и мне впервые стало неловко. Этот Глеб… Странно, раньше он мне никогда не мешал. Я его не замечала. И Ермаков. Ведет меня в номер, а сам какой-то отстраненный, как будто мы не трахаться идем.

Я взяла Руслана под руку, чтобы он расслабился. Или чтобы самой расслабиться. Ермаков нахмурил брови и посмотрел на меня сверху вниз.

Что?

В ответ я натянуто улыбнулась и по инерции погладила его по рукаву. Вот чего я нервничаю? Ведь все улажено. Только Глебушку спровадить и напомнить, чтоб с утра с Юркой забрали меня. Зверь же не думает, что я реально полгода буду ходить и пресмыкаться перед ним?

У номера-люкс Ермаков остановился и приложил магнитную карту-ключ. Я хотела сделать шаг вперед, но он удержал меня и обратился к Глебу:

- Заходи, проверяй, что там никто не спрятан. И можешь быть свободен. Свечи над нами держать не надо.

Глеб снова перевел взгляд на меня:

- Иди уже!

Телохранитель прошмыгнул внутрь и пропал. Ну что там так долго можно разглядывать? Ванну? Клубнику дегустировать? Шампанское открывать?

Я нервно переминалась у входа, продолжая цепляться за локоть Ермакова. А тот спокойно стоял и ждал. Наконец Глеб вышел и загородил собой вход в номер.

- Она туда не пойдет.

- С чего бы это?

Мужчины сцепились взглядами, на меня не смотрели.

- Потому что на мне безопасность Юлии Андреевны.

- До конца года в части ее безопасности является контроль количества половых партнеров и отсутствие угрозы жизни. Я ничего не перепутал? Или ты полагаешь, что я заебу ее до смерти?

Я хихикнула, чем привлекла внимание мужчин. Глеб покраснел, а Ермаков презрительно скривил губы. Ничего, после этой ночи по другому заулыбается – заискивающе!

- До утра свободен. Часов в десять подъедешь, и прокатимся на следующую запланированную экскурсию.

- Ммм, - промурлыкала я, - у тебя развлекательная программа предусмотрена?

- О, да, - сдержанно ответил Ермаков, провожая взглядом уходящего Глеба. – До конца года на каждый день, коза.

Коза?! Так меня никто называть не смеет!

- Так. Давай договоримся. Я для тебя Юля. А как к тебе обращаться? Не сваха же.

Зверь оскалился:

- Зови меня господином. И заходи уже, Ю-ля.

Номер ничем не поразил. Он оказался даже не люксовым, а просто двухкомнатным. В первой столик, кресла и телевизор, во второй, надо полагать спальня с кроватью и дверь в ванную.

Я скривилась: ни романтического ужина, ни охлажденного шампанского не приготовлено. А я с самолета ничего не ела, и живот неприятно заурчал. Осталась надежда на спальню и сюрприз там.

Черт, я бы сейчас могла килограмм клубники заточить, лишь бы хоть чем-то перекусить.

- Проходи в спальню.

- Сразу?

- А чего тянуть?

Согласна. Сама ненавижу долгие прелюдии и расшаркивания.

Вошла в спальню и от досады даже протяжно заныла. Никаких лепестков, ужина и клубники. И этот сутенер считает себя крутым соблазнителем девственниц? Пфф!

- Ты совсем не подготовился, - заигрывающе произнесла, не поворачиваясь к Ермакову, стоящему за моей спиной.

- Ошибаешься, я очень качественно всё подготовил. Раздевайся.

- Зайчик, покорми меня? – я все же развернулась, чтобы Ермаков проникся моим трогательным видом.

- Обязательно. Раздевайся.

В полумраке комнаты довольно сложно произвести ослепительный эффект своей фигурой. Я отошла к кровати, которая освещалась двумя настенными светильниками, и соблазнительно покрутила бедрами, спуская бретели платья с плеч и позволяя тому соскользнуть с тела.

Лица Ермакова я в полутьме не видела, зато расслышала сдавленный выдох.

- Хочешь сначала подкрепиться? – сиплым шепотом уточнил он.

Я улыбнулась, откидывая волосы и беззастенчиво демонстрируя ему грудь.

- Отлично… Тогда начни с минета.

Меня передернуло. Это не самая любимая мной процедура. Надо было его предупредить. С другой стороны, я же сумею раздразнить его и трахнуть. Он захочет меня всю и забудет о минете.

Я легла на кровати, подставляя его взору свою накаченную задницу. Я за ней следила, и мужикам она нравилась.

Ермаков в два шага преодолел расстояние до кровати, захлопывая дверь спальни. И в этот момент мне показалась в спальне какая-то неправильность. Сумрак мешал приглядеться, и Ермаков прижимался своей ширинкой к лицу, но определенно в углу стояло что-то не вписывающееся в интерьер.

Я забила на проснувшееся чувство тревоги, хотя реакция Глеба должна была предупредить, что простым минетом вечер не закончится. Но я расслабилась. Сейчас зверь не казался страшным и угрожающим. Наоборот, он зарылся пальцами в мои волосы, гладил, тянул, массировал, и прижимался пахом к моему лицу, торопя освободить вставший член.

А вот я растягивала процесс, целуя зверя  через ткань и неловко теребя молнию на ширинке, заглядывая мужчине в лицо и балдея от его нетерпения.

- Твою мать!

Он отстранил мои руки, в мгновение расстегнув брюки и вытащив член.

Тут я обомлела… Нет, я уже видела его раньше. И даже дотрагивалась… Но тогда мальчик был не в настроении играть со мной. И я несколько не ожидала таких размеров.

- Ого!

- Меньше говори, - процедил сверху зверь, настойчиво склоняя мою голову к налившейся головке и проводя концом по моим губам, чтобы поскорее проникнуть в рот.

- Не напира… Аай…

Он скользнул в рот, горячей головкой по языку, и толкнулся в гортань. Я поперхнулась и резво отстранилась.

- Эй! Я же просила – не напирай!

- Я тоже просил тебя уйти, но кажется, когда тебе и мне что-то очень хочется – мы прём напролом. Да, коза?

Ответить я уже не могла, пойманная в тиски его рук и звуки, которые издавал зверь, толкаясь мне в глотку. Ни о каком минете речь не шла. Ему нахер не надо, чтобы я сосала и облизывала. Он трахал мой рот, чтобы наказать. А я…

А что я? Я же кажется сама шла в его логово, чтобы спасти папу. Сама хотела нарваться на наказание. Мне даже любопытно было, какой способ найдет  зверь.

Оттрахает в рот? Пфф! Убогая фантазия.

Зато потом я плюну ему в лицо, развернусь и уйду. Не умеет пользоваться женским телом – больше его не увидит.

Ермаков захрипел, как-то нереально еще больше вытягиваясь у меня на языке, рыкнул и выплеснулся, заставляя сглотнуть и облизать.

Подавляя брезгливость, я насколько могла сексуально облизала головку, мечтая поскорее закрыться в ванной, прополоскать рот и почистить зубы.

- Перекусила? Следующий раз будет плотный завтрак после экскурсии, - как-то слишком спокойно после траха произнес Ермаков.

- Не будет следующего раза, - буркнула я, вытирая губы и соскальзывая с кровати.

- Тогда ты сдохнешь с голода, - перехватил меня за талию зверь, мазнул ладонями по груди, зажимая пальцами соски. – А я обещал твоему папочке, что живой ты, тварь, останешься.

И тут он подхватил меня и понес в тот угол. Сюрприз?

Я завизжала, увидев клетку с подстилкой и черепком с водой.

- Ты дебил?! Пусти меня!

- О нет, коза. Уходить надо было, когда отпускал. А теперь обживай. В отличие от твоей – моя клетка пошире, поудобнее. Как раз для комфортного проживания  до конца года.

- Ты не посмеешь, - я брыкалась, мешая ему поместить меня в клетку.

- Неужели? – он тихо засмеялся, закрывая надо мной створки и защелкивая замок. – Вот и посмотрим.

Как я ругалась! Не знала, что даже в половине слов понимаю значение. Но зверь расслабленно закинулся на кровать, не разуваясь, и похоже собираясь беззаботно проспать всю ночь.

Но вот хрен у него получится сомкнуть глаза!

Минут через тридцать, когда он все же умудрился под мои истошные вопли задремать, раздался телефонный звонок. Я сначала обрадовалась, может мой папа догадался о подставе, может Глеб его разбудил и сообщил?

Но Ермаков нахмурился и приял звонок:

- Да, Тём? В каком смысле?.. Они должны спать. Твою мать! А об этом нельзя поговорить утром? Дай ей успокоительные. Не знаю, как называется. Посмотри в аптечке. На кухне, да. В левом верхнем… Тём! Просто уложи девочек спать! Завтра к вечеру приеду – разберусь.

Я настолько заинтересовалась разговором и его разгадкой, что забыла про свою сольную партию истерики. Девочки? Под присмотром Тёма?

А зверь то не так прост, как хочет казаться.

Девочки у него. На успокоительном. Ага-ага. Вот пусть и катится к ним, успокаивает своим внушительным успокоительным. Но возможности пожелать ему валить на все четыре стороны у меня не нарисовалось. После этого загадочного звонка, Ермаков соскочил с кровати, выскочил за дверь, и не успела я заподозрить самое страшное, как он вышел из номера, оставив меня одну.

В клетке!

Я до последнего надеялась, что это злая шутка, что он вернется, но гадёныш всё не приходил и не приходил. Рыдания и попытки сломать клетку не помогли. А когда я заистерила, случайно опрокинула чашку с водой, и она растеклась по подстилке.

От этого стало еще хуже. Мне было себя безумно жалко. Я совершенно не заслуживала такого отношения. Я же дочь Обухова, а какая-то блядская сваха засунула меня как собаку в клетку!

Вот тут пришлось вспомнить, как Ермаков прогнул моего папочку. При простом расчете получалось, что не дотягивал Обухов до авторитета Ермакова. А ведь я всегда считала папу всесильным.

Лёжа на мокрой подстилке голой, мелко дрожа от озноба и нервного срыва, я тихонько подвывала, надеясь только на то, что утром весь этот кошмар закончится. Ведь я продержала зверя всего два дня. Не будет же он запирать меня дольше?

Я снова заскулила, понимая, что еще сутки просто не протяну. Зря я не послушалась папу. Дура, что вернулась из Европы. Нервы пощекотать хотела? Пощекотала. Нихрена не весело.

Утром вздрогнула и проснулась от резкого звука. Попыталась разлепить заплывшие глаза, но как-то плохо получалось. Все тело ломило, горло першило, меня потряхивало.

- Проснулась? Выглядишь неважно.

Можно не открывать глаза, зверя я узнаю по голосу.

- Ни о чем попросить не хочешь?

На самом деле я много чего хотела проорать ему в рожу, но изо рта вырвался только невнятный хрип, и я оставила попытки. Страшная апатия навалилась и придавила сверху. Если меня не трогать, то я и неделю проваляюсь здесь не шелохнувшись.

Но Ермаков конечно же хотел спектакля! Ему было мало того, что я сдалась. Он открыл решетку сверху, но не успела я обрадоваться, что заточение подошло к концу, как он подхватил меня за бедра, приподнял задницу и подсунул под живот какую-то палку. И все так быстро, что я не успела запротестовать.

Обратно лечь я уже не могла, палка зафиксировала меня в стрёмном положении, жопой кверху. Ермаков в буквальном смысле нагнул меня и снова закрыл клетку.

- Какая ты горячая девочка, - проговорил он уже другим тоном. – Я не планировал утренних разминок, но ты умеешь стоять убедительно.

Сзади раздался лязг решетки, и я взвизгнула, когда почувствовала руки зверя на своей заднице.

Господи, он меня еще и трахать, не выпуская из клетки, будет?!

- Пожалуйста, не надо, - рыдание вырвалось само собой, - пожалуйста, пожалуйста…

- Заметь, я не притащил с собой ни одной девки, чтобы она вырвала тебе волосы. Не ставлю перед клеткой зеркало, чтобы не растоптать твое последнее достоинство… А кстати, Юль, оно у тебя есть?

- Пожалуйста, пожалуйста…

- Достоинство? Мне кажется в твоем случае это не накопительное качество, а расходный материал.

Его пальцы, нащупавшиеся ягодицы, скользнули между ними, чтобы изучать интимные места. Я дернулась, зверь засмеялся, шлепнув по заднице другой рукой.

- Ты напряжена. Расслабься.

Он порвал стринги и теперь скользил между складками, нагло разглядывая и комментируя всё что видит и чувствует.

Я уткнулась лбом в сложенные руки и старалась не отключиться. Впервые оказалась на грани обморока, а не возбуждения, в руках мужчины.

- Черт, горячая… Мать твою, ты же горишь!

Уже в полузабытьи, не в состоянии открыть глаз, почувствовала, как он распахивает клетку, достает меня и осторожно укладывает на кровать. Я тихо застонала, в полной мере ощущая затекшие и ноющие от температуры мышцы.

Зверь отошел, и кажется я успела отключиться. Очнулась от холодного мокрого полотенца на лице.

- Не трепыхайся. Я вытру разводы и положу полотенце на лоб. Сейчас таблетки принесут. Какая же ты, коза, хрустальная…

Я поняла, что насиловать сейчас никто не будет. Ермаков закутал меня в одеяло, подал таблетку и стакан воды. Поменял нагревшееся полотенце. И я наконец-то расслабилась, чувствуя, как головная боль отступает, а я согреваюсь под одеялом и в объятиях зверя.

Второе пробуждение было более привычным и банальным. Я захотела в туалет, осторожно выкрутилась из рук Ермакова и закрылась в ванной комнате. Оттуда вышла уже в белом отельном халате. И как раз вовремя!

Это судьба. Провидение, я бы сказала!

Как раз, когда я вышла, постучал Глеб. То что это Глеб, я узнала, когда открыла номер, и сообразила, что зверь так и не проснулся.

- Валим отсюда! Живо! – прошипела я, выталкивая Глеба обратно в коридор и припуская за ним, плевав на то, что в халате, без трусов, без туфлей.

Это потом.

Всё потом!

- Куда едем, Юль-Андреевна?

- К папе, Глебушка, к папе. И очень быстро!

Но папа меня не ждал. Так рано не ждал.

- Ты сбежала?! – мой халат и босые ноги ответили сами за себя. – Чего тебе в Европе не сиделось?

- Ну пап!..

- Если уж приехала и сама сдалась – терпи до конца.

- Пап, ты не представляешь, что он со мной сделал!

- Что? Выебал? – зло выкрикнул папа.

- Нет…

Я растерялась, не зная, что сказать. Как-то я с папой вообще свою интимную жизнь не обсуждаю. И технически был минет, а трахнут меня зверь не успел. К сожалению.

- Вот. Он тебя даже не выебал! А я бы за твои выкрутасы переебал! Так чего ты опять выёживаешься? Он из клуба выйти не успел, как мне позвонили и вернули госзаказы. Понимаешь? Сегодня закончились проверки, бухгалтер с утра позвонила, обрадовала. Так что, знаешь, Юлька, терпи!  Ничего он с тобой не сделает – хотел, сделал бы уже. А так… Подыграй, соблазни его что ли? А как задобришь, свалишь в Америку. Там где-нибудь и отсидишься…

- Пап… Ты серьезно? «Потерпи»?

- Хочешь и дальше жить беззаботно – потерпишь, - твердо сказал отец. – С такими связями людей привечать надо, задабривать…

- За мой счет?

- Знала бы ты какие возле него девчонки вьются – не задиралась бы. Что он в тебе то разглядел… А… Ну да… Внимание ты умеешь привлекать. Но не удивлен, что трахать тебя не стал – не по его стандартам ты. Он таких пачками обратно по деревням отсылает.

Папа всегда знал, как сделать мне больно. Сейчас мне было противно, что я бросилась к нему за помощью, это скорее сила привычки. Но эти грязные намеки, что Ермаков даже не соблазнится мной…

- То есть, ты выбираешь бизнес, а не меня? – насмешливо уточнила я, уже зная, что папа прямо не ответит, а будет уворачиваться.

- Я готов был отдать свой бизнес за тебя, но ты сама вернулась. И знаешь, правильно сделала. Немного подыграешь Ермакову с Мезуровым, и может все вообще удачно сложится. Еще сотрудничать будем.

Ничего не успела ответить, когда из папиной спальни выплыла вчерашняя девственница. Про нее я напрочь забыла. Как же ей повезло, что вчера я избавила ее от банального, лишенного романтики, вечера. Папа тоже заметил девушку и засуетился, пытаясь поскорее спровадить меня и Глеба.

- Забирай её и доставь обратно, к Ермакову. И это… Приглядывай за ней, чтоб не егозила.

- Слушаюсь, Андрей Григорьевич. Поедем, Юлия Андреевна.

Я вырвала локоть из руки Глеба и повернулась к нахмурившемуся отцу.

- Получается, если я не вернусь к зверю, он снова прижмет тебя?

- Зверю? Ермакову? Да. Этот чертяга дотягивается туда, где мой крик как муравьиный писк.

- Комариный, - автоматически поправила я.

- Похрен.

- Получается, Ермаков не так прост, как хочет казаться? Не простая сваха?

- Совсем не прост, Юль. Такого бы человека, да к нам в семью…

Я непроизвольно облизнулась. Так далеко заходить я не собиралась, но соблазнить и сделать другом, почему бы нет? Папа по моему выражению лица догадался, что я снова что-то задумала.

- Знаешь, пап, а может и соблазню Ермакова.

- Главное научись терпеть и характер свой придерживать. А теперь возвращайтесь, пока громовержец не разгневался.

Но зверь уже заметил мое исчезновение и уже разозлился. Мое мгновенное преображение в пай-девочку пришлось отложить: если ему не дать отпор, он же разорвет меня надвое!

- Я больше не пойду в балетную студию!

От пронзительного визга Дашки у меня звенело в голове.

- Это надо решить сейчас? В полночь?

Тут вступила Алина, нравоучительно выговаривая мне с кресла, на котором развалилась и болтала ногой:

- А когда с тобой решать, если ты постоянно занят и тебя постоянно нет?

- Я есть...

- Где? В своем клубе с потаскушками?

- Язык прищеми!

- Ну ладно-ладно, с девицами лёгкого поведения.

- Алина!

- А что «Алина»? Ты сам часто это говоришь: «не будьте похожи на девиц лёгкого поведения», - передразнила меня мелкая.

- Тебе спать не пора? – включил я строгого папашу.

- Ты веришь, что при таком оре я смогу заснуть?! – выпучила на меня глаза негодяйка.

С такой трезвой логикой глупо было спорить, и я переключился на Дашу.

- Ты окончательно решила бросить балет?

- Да!

- Не ори так. Хорошо, не хочешь – не ходи.

Он еще не сложил в уме, как будет подстраиваться под расписание сестер с учетом, что обеих забрать, но одну отвезти в студию, вторую… Куда? Домой? И с кем она будет здесь? Если еще раз надавить на Тёма, тот сбежит.

- Я хочу учиться играть на фортепиано, - добила его Дашка.

Ага, значит, я вплотную подошел к вопросу найма нянечки, или кто там провожает-встречает детей и делает с ними уроки? Явно не брат, который сразу как открыл мне дверь, свалил в свою комнату.

Он уже взрослый, у него должна быть своя личная жизнь, а я его записал в няньки к девочкам. Это несправедливо.

- Фортепиано, значит? – тихо повторил я.

- Да!

- Будет тебе фортепиано. Завтра купим и поищем тебе училку.

- Как же я тебя люблю, Русик!

Все еще всхлипывающая и шмыгающая носом, Дашка взлетела на меня, повиснув на шее. А я сразу завернул в ванную. Умыл, заставил почистить обеих зубы, вышел, давая время каждой сходить в туалет, и повел укладывать спать.

Странно, четыре года назад, когда им было по пять, я был уверен, что чем старше они станут, тем будет проще с ними. Но жизнь и тут меня научила, что с возрастом проблем с женщинами только прибавляется. Оказывается, детский садик и больничные были цветочками. А теперь стали назревать ягодки, с которыми я не представлял что делать, хотя вроде неплохо разбираюсь в женщинах.

В два часа в квартире наконец-то все стихло. Я устало дошел до ванной и принял душ. Закинул ношенное белье в стиралку, утром надо будет развесить. Зашел на кухню, находясь между странной усталостью и невозможностью заснуть, но не мог понять причину.

Сварил кофе, вышел на лоджию, лениво гоняя мысли о фортепиано и девице из последнего набора. А что если предложить ей забирать Дашку из школы и пару часов заниматься у меня дома, пока я не привезу из студии Алину? Три раза в неделю. За хорошую плату. По-моему, идеальный вариант. На первое время сойдет.

Вот с этими успокаивающими мыслями, что у меня все под контролем, я лег спать и вырубился. А вскочил в пять утра, вспомнив, что на мне теперь еще и коза! Я совершенно про нее забыл и оставил в клетке.

Черт.

Оделся в рекордные сроки, кинув ключи от тачки на тумбочку и набрав в мессенджер Тёмке сообщение. Сам поймал такси в квартале от дома и быстро добрался до отеля, хотя по привычке вышел раньше и на другой стороне. Дурацкая привычка петлять, вряд ли за мной в пять утра кто-то следит. Кому это надо?

Коза спала, свернувшись на подстилке. Спала беспокойно, что-то неразборчиво бормоча, так и напрашивалась разбудить ее и защитить от беспокойного сна. На сегодня у меня еще была запланирована квартира Сани с показательной демонстрацией инструментов БДСМ и розг, но сначала хотелось выспаться. Тём отвезет девчонок в школу, а я успею наиграться с козой и забрать их после занятий. А вечером в клубе пара встреч с нужными людьми и… Да, ночь хотел снова с козой.

Но она в своих лучших традициях поломала все планы. Дважды!

Утром я не обнаружил её в номере. Сбежала.

Твою же!..

С другой стороны, нет девки – нет проблем. Обухова я наказал, козе наглядно показал содержание в клетке, надеюсь одного раза хватит, чтобы отучить от привычки хватать первых встречных и играть в пёсиков.

Вот вроде все разумно, а досада грызла изнутри. Не наигрался я еще с козой, одного минета явно недостаточно. Ни ей, ни мне.

Было уже десять, так что я со спокойной совестью, что не разбужу, набрал Саню:

- По квартире отбой. Сбежала моя цаца после первого же испытания.

Саня хохотнул:

- Сломалась уже на клетке? У нее клаустрофобия?

- Хрен знает, я засунул ее и уехал…

- Это ты зря. Если у нее такие эксперименты впервые, могла напугаться.

Я хмыкнул:

- Ну да, изнутри она впервые практикует, обычно стоит снаружи.

- Вы поменялись ролями?! Интересно…

- Не очень. Утром у нее озноб и температура.

- Нервное. Так бывает. Тогда лучше квартиру отложить.

Отменить. Саня не узнает, что коза сбежала, а так, посмотрел бы я на ее выражение лица.

- Да, отложим. Я позвоню, если девица отойдет после первого эксперимента.

Попрощавшись с Саней, достал из шкафа рубашку и рабочий костюм, которые всегда держал здесь на смену. Сходил в душ и оставил на постели бирку с просьбой перестелить.

В дверь номера постучали, я на ходу застегивая запонки, открыл и застыл.

На пороге стояла мнущаяся босоногая коза, а за спиной маячил чем-то расстроенный бугай.

- Приползла обратно? – наконец-то смог произнести я, чуть справившись с удивлением.

Юлия Андреевна развернула плечи и нагло прошла внутрь, отодвинув меня, Глеб остался за дверью.

- Халат решила вернуть, - нагло произнесла коза, в момент развязывая пояс и позволяя белому халату соскользнуть с тела.

Я молча захлопнул дверь перед носом охранника.

Не могу сказать, что вид обнаженной девицы оставил меня равнодушным. Как бы не так. Кинуть на кровать и взять её. Хотелось безумно. Но тормозила ее уверенность в том, что именно этого она от меня и ждет.

Так пусть ждет и дальше.

- Не простынешь?

- Так накрой меня сверху?

Я услышал заигрывающие нотки и это раздражало. Уж лучше бы она сбежала и не возвращалась, давая мне надежду, что я достаточно испугал ее ответным наказанием, чем вернулась и снова доказала, что плевала она на мои уроки.

А это уже был вызов.

- Хорошая попытка, коза. Только я не трахаю испорченных девочек.

Надо было видеть ее глаза – обида и насмешка, унижение и презрение, всё смешалось. Я так и не понял, о чем она думала.

- Да-да, мне папа рассказал про вьющийся вокруг тебя контингент, - надменно произнесла она. – Вот только утром ты не колебался, укладывая меня к себе в постель.

- Ого, как вижу, у нас с тобой еще понятие «спать» и «трахать» различаются.

- Ой, всё. Я устала. Говори, чего ты хочешь, и я сделаю. Хочешь – трахни. Хочешь – могу еще в клетке посидеть. Минет? Стриптиз? Ну что ты можешь для меня придумать?

Она говорила, а я представлял. И как трахну ее, и в клетке тоже. Как заставлю повторить минет, неплохой, но какой-то безынициативный. Как она покрутит передо мной попкой, изображая стриптиз. Хм, все сводилось к сексуальной эксплуатации молодой и дерзкой козы. И именно этого она не боялась. Это для нее было приключение.

Дай ей телефон в руки – так она еще и сториз в инстаграм выкладывать будет с заголовками «сегодня Ермаков сёк меня розгами», «я после грубого секса», «особенности макияжа при синяках». Тьфу! Всё напоказ. Вся жизнь вывернута наизнанку! Ничего личного и интимного. Противно. До тошноты.

Потому я отослал ее в тот вечер. Пусть член реагирует на молодую соблазнительную самку, но я не вижу в ней индивидуальности. Штамповка. Дешевая штамповка с претензиями на эксклюзив.

Именно таких я выкидываю на кастингах – кому нужны пустышки? В каждой девушке привлекает её личность. А в этой…

Я чувствовал, как теряю азарт, как в уме уже подсчитываю расходы на дочь Обухова, вложенные силы, время, нервы. Оно мне надо? Нет.

Но был еще престиж и репутация. Я не мог просто так отпустить Юльку, после этого от грязи не очистишься. Тот же Мезуров с говном сожрет. А второе, мне самому хотелось принять свой вызов – смогу ли я переделать Юльку так, что сам Обухов дочь свою не узнает?

Вот только трахая ее и потакая подсовываемым желаниям, я козу не перекрою. Тут надо другое.

- Значит, так. Я не буду бегать искать тебя, если снова сбежишь. У меня другие методы.

- Это я уже поняла, - хмыкнула она, поёживаясь и прикрывая себя руками.

Я нагнулся и протянул ей халат, в который она быстро завернулась, явно чувствуя себя лучше.

- Да, ты все равно вернешься, - проговорил я утвердительно, хотя уверен не был.

Если она снова сбежит, то вряд ли уже вернется, ведь я не собираюсь больше давить на отца, одного раза достаточно.

- Но должен тебе продемонстрировать, какое наказание будет ждать, если осмелишься самовольно уйти. Поехали.

Я подхватил пиджак и прошел к двери. Юля так и осталась стоять посреди гостиной.

- Что?

- А ты меня не здесь наказывать будешь?

- Нет. Здесь ты будешь жить. Спать в клетке, - пошутил я, но она шутки не поняла, закусив нижнюю губу и отводя взгляд.

- Мне ехать в халате?

- Можешь голой.

- В халате.

Я улыбнулся и открыл дверь, выпуская козу в новую жизнь, которая началась чуть раньше, чем было запланировано.

- Ой, давай заедем в ресторан? Есть хочу. Я со вчерашнего дня ничего не ела!

Я скосил на нее взгляд, удерживая себя от колкости предложить ей кочан капусты. Это было бы не смешно, ведь я реально забыл, что козу теперь еще и кормить придется.

- Ээ… Глеб, останови.

Очень удачно, что у бугая при себе была машина, свою то я оставил брату, чтобы он утром отвез девчонок, и не подумал, как сам буду передвигаться по городу.

Протянул бугаю сотню и показал на уличную чебуречную.

- Купи Юлии Андреевне пару беляшей и чебурек.

- Беляши?! Ты с ума сошел?

Я обернулся к козе:

- Голод прошел? Не будешь?

- Я бы пожрал, - пробасил Глеб, выжидательно поглядывая на Юльку.

- Ладно, - вдруг сдалась она. – Один чебурек.

- Ага. Я щас!

Уже через пять минут я наблюдал, как фифа с аппетитом уминала масляный обжаренный чебурек и стонала от удовольствия.

Я скинул предупреждение Сане и уверенно повел козу наверх. У двери предупредительно вырос бугай, отодвинув козу.

- Что, Козлов, хочешь посмотреть первым? – усмехнулся я.

- Ага.

- Руками ничего не трогать!

Я впустил телохранителя в квартиру Сани, заядлого доминанта и любителя БДСМ-игр, а сам повернулся к Юльке, не в состоянии подавить улыбку.

- Сегодня я только покажу тебе мои возможности по истяза… Кхм, по наказанию. Но каждый раз, когда ты будешь сбегать или плохо себя вести…

- Ха, какие у тебя интересные термины. Еще скажи, если не буду тебя слушаться…

Я нахмурился, но добавил:

- Не будешь слушаться – тоже всыплю.

- Вот теперь порядок, - довольно улыбнулась коза. – Теперь я себя чувствую на все десять лет, не хватает только папы на вызов к директору школы.

Она снова раздражала меня. Видимо, это животное в принципе не умело вести себя прилично. Но тут вышел Глеб. И да, видимо мужик повидал немало, раз приблудой Сани впечатлился, но старался сохранить лицо.

- Тут эта… Как бы, Юлия Андреевна сюда не пойдет.

Я закатил глаза. Меня эта повторяющаяся ситуация выводила:

- Почему же, Козлов?

- Я Глеб.

- Запомню, Глеб.

- Не пойдет, потому что там эта…

- Тс-с! Не порти нам сюрприз! Но задам наводящие вопросы. Там есть другие мужчины с руками?

Глеб яростно замотал головой.

- Отлично. А ведь Обухов всего лишь просил не пускать ее по рукам, так? Он не уточнял, что без рук я могу ее драть не только в одну щель.

- Э-э-э, - Глеб подвис.

- Стойте-ка… Ты же меня не в приют безруких инвалидов привез? – влезла обеспокоенная коза.

- Не вмешивайся, когда мужчины говорят… Хотя, запомни эту идею. Как-нибудь провернем! Тогда, Козлов, Глеб, перейдем к следующему пункту. Угроза жизни. Много ты знаешь случаев, когда запарывали ремнем до смерти?

- Ты шутишь что ли? – взвизгнула коза и развернулась, чтоб бежать.

- Стоять! Или Глеб догонит и вернет уже не для демонстрации, а для опытного применения, - рявкнул я и снова развернулся к Глебу. – Если бы я хотел убить, то мог бы сделать это зубочисткой, подушкой, собственным ремнем от брюк, сечешь? Хотел бы выдолбить во все щели – и этому бы ты помешать не смог. Поэтому отодвинься и больше не вмешивайся в воспитательный процесс.

Козлову тяжело давалось решение, но он сдался, кивнув и отодвинувшись от двери.

- Вы надолго? Я до магазина успею сбегать?

- Хороший вопрос. Мы задержимся. У тебя час. Юлия Андреевна, прошу.

Та присела в реверансе, лишний раз раздвинув халат и показав мне голые ноги.

- Вот спасибо, Руслан Александрович. Только вряд ли вы меня после клетки чем-то сможете удиви… Черт!

- Добро пожаловать в мое тайное логово для непослушных девочек, - оскалился я, захлопывая дверь.

Твою мать, жаль, что с ее слабыми нервами не развернуться в экспериментах, но кое-что я точно смогу ей показать.

- Ты же реально извращенец! – то ли восхищенно, то ли напугано пробормотала коза, оглядывая нашпигованную оборудованием для изощренных пыток комнату. – Садист?

- Хочешь сейчас проверить?

Мне показалось, звездень вздрогнула, но голос при ответе не дрожал:

- Как будто от моего желания хоть что-то зависит.

- Умница, начинаешь просекать фишку. Ничего.

Пока она по широкой дуге обходила большую кровать, застеленную красным бельем и черным покрывалом, всматривалась в кандалы для рук и ног на спинках кровати, я открыл ставни ящика на стене с набором всяких плёток и хлыстов, предназначение половины которых  не знал. Но сыграть в извращенца-садиста хотелось убедительно.

Я достал приготовленные заранее розги, выложил их на стол, громко хлопнув по столешнице, чтобы привлечь внимание козы. Она обернулась и нервно сглотнула, заметив за моей спиной ящик с орудиями пыток.

- Вот черт…

- Только представь, с каким нетерпением я буду ждать, когда ты оступишься, коза, - оскалился я. – Все садистские замашки во мне зудят от предвкушения.

- Представляешь, какой облом тебя ждет, если я буду вести себя как хорошая девочка? – язвила звездень.

Я расхохотался, легко перехватывая ее запястья и поднимая руки вверх, к крепежам креста на стене.

- Зачем? – свой испуг коза все же спрятать не смогла.

- Порепетируем.

Когда я закрепил её лодыжки и посмотрел снизу вверх, не мог не матюкнуться. Я забыл снять халат. А сейчас исправлять свою оплошность смешно.

- Смотри, что я для тебя приготовил… Весь месяц, пока ты разъезжала по Милану, потом гуляла в Париже, я ждал.

Розги уже были в моей руке, я поглаживал их, размахивал перед задранным носом козы, но вот использовать, к сожалению, не мог. И не потому, что обещал ее не трогать, а просто не успел вымочить. Не так я себе рисовал знакомство козы с этой квартирой.

Насладившись испугом Обуховой, я отложил розги и снова подошел к ящику с инструментами. Чего-нибудь попробовать хотелось, когда у меня еще будет возможность?

Внизу в пакетиках лежали всякие штучки: кляпы, затычки в разные места, не только в рот, пробки, хвостики. Все безумно интересно и разнообразно, вот только я оказался не готов переступать некоторую границу с Юлией Андреевной.

Банально отшлёпать ее что ли?

Уже вооружившись хлыстом, подошел к кресту и тут зазвонил телефон. По мелодии уже знал, что это девочки или брат.

Вот черт! Я же сегодня обещал фортепиано. И хотел позвонить пианистке! Совсем из головы вылетело.

- Да?

- Рус, Дашка чего-то в школе натворила, родителей вызывают к директору. Мне позвонили, но я не могу, прости. Их скоро забирать, зайдешь, разберешься, а?

Я глянул на часы на запястье и застонал. Заигрался я с козой, за временем вообще не следил.

- Конечно. Еду.

Я дернулся к выходу, но тут подала голос Юлька.

- Стой-стой-стой! Ты же не оставишь меня тут? Куда ты? Давай я с тобой? Я буду послушной! Обещаю!

В другой бы раз я злодейски захохотал и вышел вон. Но сегодня вспомнил, что без тачки. А Глеб, верный пёс Обухова, вряд ли станет раскатывать меня по городу без Юлии Андреевны.

- Кляп что ли в тебя вставить для закрепления материала? – задумчиво протянул я.

- Не надо. Я умею молчать.

- Проверим.

Освободив козу, спустился к машине, разбудил бугая и сказал куда ехать.

- Ой! Это же мимо дома. Пожалуйста, давай заскочим? На минуточку? Пару вещей возьму и переоденусь.

Я оглядел звездень в порядком затасканном халате, в отельных комнатных шлепках и вздохнул. Как будто у меня был выбор.

- Давай заскочим.

Но это я зря-я-я…

Глеб проводил фифу, вернулся и минут двадцать я сидел спокойно, переписывался с девчонками из последнего набора, договаривался пристроить одну к очень респектабельному человеку, недавно отошедшему от дел. Если она понравится старичку, может выйти отличная перспективная сделка. И шанс то у меня один единственный представить ему «сестру». Ошибусь – во второй сестре он заподозрит подставу…

Тут пискнули наручные часы, оповещая крайнее время, когда я должен мчаться за девочками, а звездень так и не появилась.

- Ну что, Козлов, снова сбежала? – вздохнул я.

- Это вряд ли. Папаня то её за шиворот… Ой…

- Как интересно! Значит Андрея Григорьевича проняло? Ну пойду посмотрю насколько его коза идиотка.

С тяжелым вздохом вышел из авто и неожиданно столкнулся с Юлькой в лифте. Точнее столкнулся с ее чемоданами.

- Это… что?

- Это мои вещи. Слушай, позови Глеба, я замучилась их перетаскивать в лифт.

Я покачал головой. Невозможная женщина! За двадцать минут она успела переодеться, накраситься (что для меня вообще высший пилотаж, потому что я знаю, сколько времени девушки накладывают макияж) и собрать четыре, четыре, мать его, огромных чемодана. И сумочку.

- Твою же срань!..

Я не знал, как поступить. Обычно меня в тупик ставили только мои малолетки, а с девушками половозрелого возраста я проблем не испытывал. Ровно до знакомства с козой. Ну и что теперь делать с ее чемоданами?

Закинуть снова домой? Минус еще десять минут.

Взять с собой – куда они ей? А главное, куда они мне?!

- Бери два, - сквозь зубы прорычал я, вырывая у нее сумку и подхватывая два самых тяжелых чемодана.

- Ой, спасибо, Руслан! Эти я дотащу… Как-нибудь.

В пять минут мы дошли до авто, где вышколенный Глеб, как-то особенно по-козлиному улыбаясь, открыл багажник. Подстава? Разыграть меня черти решили?

Ну-ну, я тоже пару приколов знаю!

- В школу, - рявкнул я, закончив паковать чемоданы, еле убравшиеся в багажный отсек.

- А кто у тебя в школе? – вежливо спросила коза.

- Дети. У меня двое детей, кстати. Пока ищу няню, придется довольно часто с ними пересекаться.

Смысла скрывать семью от Обуховой не было совершенно. Если она действительно задержится возле меня на полгода, все равно узнает. Но вот посвящать ее в грязную и трагическую историю я не хотел. Пусть считает, что Дашка и Алина мои девочки.

- Ого, - тон у Юльки стал немного ошеломленным. – А сколько им?

- Девять.

- А второму? Мальчики или девочки?

- Две девочки, двойняшки. Им обеим по девять.

- Ого.

Обухова заткнулась, а я стал нервно поглядывать на собирающуюся пробку впереди на дороге. Не успею ведь, черт! И неизвестно, что натворила Дашка. Если директриса впутает сюда полицию, ничего хорошего из этого не выйдет. И опять же Олега придется беспокоить.

- Твою же…

Выругался я, ударив по креслу впереди.

- Руслан, а ничего, что твои дочки увидят меня?

Я удивился:

- А что такого?

- Ну… мы же спали вместе.

Я нахмурился, не улавливая её беспокойства.

- И что?

Коза закатила глаза и перефразировала:

- Не спали, хотя спали тоже, а трахались. Ну?

- Мы с тобой не трахались. То, что я совал тебе в рот член называется минетом.

Юлька разозлилась.

- Пусть минет! Но он был! И как их мать и твоя жена к этому отнесется?

Вот тут всё встало на свои места.

- А ты собираешься моим девятилетним девочкам рассказывать о минете?!

Она покраснела:

- Нет, конечно. Но как-то надо объяснить, почему я тут, с тобой…

- Логично. Что-нибудь по ходу придумаю. Но знаешь, вряд ли они удивятся. Рядом со мной постоянно находятся красивые девушки. Скорее всего тебя даже не спросят, кто ты такая.

Выражение лица Обуховой я не понял. Она словно заморозилась с какой-то странной улыбкой на лице. Неужели очередную пакость замышляет?

С ней неспокойно, но, сука, интересно!

Глеб как раз зарулил к школьной парковке, я строго наказал сидеть в авто и не покидать салон, и поспешил в школу.

Там меня уже встречали. Ну еще бы. Сразу проводили к директору школы и по её поджатым губам я понял, что дело уладиться деньгами. Прям от души отлегло.

- И снова здравствуйте, Руслан Александрович.

- И вам не хворать.

Анна Степановна поджала губы. Последние два года, как только мы закончили начальную школу, она задолбала вызывать меня к себе в кабинет по каждому поводу. А поводы конечно находились. Аннушку не останавливал даже пустячный синяк на коленке девчонок, сразу вызов к директору.

Вначале я дёргался, бегал по первому звонку, потом пробил Аннушку. Разведена, воспитывает двух детей, алименты и хоть какую-то помощь от бывшего не получает, а возраст то еще вполне подходящий для брачных игр.

Вот только не с моей персоной.

Так что дёрганья свои я прекратил, отправляя по пустякам брата, сам приезжая только по серьезным поводам, касаемым возмещения материального ущерба или ущерба интересов третьих лиц. Вызовы стали реже, пока вообще прекратились по пустякам.

Зато теперь явление пред очи Анны Степановны серьезно нервировало.

- Сейчас классный руководитель приведет ваших девочек сюда, и я расскажу вам, что натворила Даша.

Я отодвинул стул, не дожидаясь приглашения присесть, оседлал его и сложил руки на спинке.

- А давайте, вы расскажете мне, я всё улажу и сам поговорю с Дашей?

Аннушка раздула ноздри, оглядывая меня и мою расслабленную позу.

- А давайте признаем, что воспитатель вы слабый.

Тут я напрягся.

- Это не ваши дети и вы вряд ли понимаете, как расставить правильные приоритеты, - продолжала Аннушка.

- Полагаете, что если я не заимел детей, то не в состоянии разобраться с основами педагогики?

Интересно, уловит в вопросе границу между вежливостью и прямым оскорблением?

Уловила, смутилась, отступила и села напротив за свой стол.

- И все же, как более опытный педагог и мать, я обязана помочь.

- Да уж, куда мне сопротивляться профессиональному долгу, - усмехнулся я, уловив намёк на «более опытную мать».

- Он больше личный, чем профессиональный, я искренне хочу помочь, Руслан Александрович, - и всё это с придыханием.

- Не сомневаюсь…

Дверь открылась, и наша учительница ввела обеих моих девочек. Даша выглядела зашуганой, а Алина зло зыркала по сторонам.

- Она не виновата! Рус, не верь им! Это Стас её вывел! – Алина сразу же вступила в бой, как заметила меня.

- Хорошо, - согласился я, - сейчас мы во всем разберемся.

- Теперь ты не купишь мне фортепиано-о-о…

Это подключилась Даша, но в отличие от сестры, сразу зарыдала, уже придумав себе самое страшное наказание.

- Даш, сначала мне стоит узнать, что произошло, а потом принимать решение. И как это связано с фортепиано? Успокойся, хорошо? Алина, подожди нас с Дашей в коридоре и ни-ку-да не уходи! Поняла?

Алина кивнула, продолжая испепелять взглядом директрису и учительницу, но все же вышла без дальнейших препирательств. Я перевел взгляд на пытающуюся взять себя в руки Дарью. Справлялась она хреново. Привычно взял её за руку, подвел к себе, обнял и погладил по голове.

- Всё хорошо. Ну что ты разнюнилась? Ты же никого не убила?

- Н-нет…

- А остальное решаемо. Успокойся. Обещаю быть честным и справедливым. Веришь?

- Да…

Она продолжала судорожно всхлипывать на моем плече, когда я перевел взгляд на Аннушку, явно расклеившуюся от увиденной картины. Видимо, на заботливых мужиках у нее сформировался бзик.

- Слушаю.

- Ваша Даша подралась с мальчиком из «а» класса.

Даша вздрогнула и снова уткнулась в мое плечо, завывая с новой силой. А я присвистнул от восхищения.

Ничего хорошего в драке нет, но я даже подумать не мог, что меня вызовут по такому поводу. Моя девочка начистила морду парню! А? А?!

Но по скорбному лицу директрисы я понял, что это не подходящий момент торжествовать.

- Его родители написали жалобу? – сразу напрягся я. – Он угодил в больницу?

- Пока нет. Насколько я смогла убедиться, мальчик отделался царапинами и синяками.

Ага, надо с Дашкой поработать, поставить ей удар.

- Но этим дело не закончилось!

Вот мы и подошли к самому захватывающему моменту.

- Ваша Даша, - тут я поморщился, мне не нравилось такое обращение, - кинула ему в спину ботинок и попала в экран!

Аннушка замолчала. Я тоже молчал, ожидая продолжения, но его не последовало.

- И что? – поторопил я.

- Она разбила большой школьный телевизор!

- Я его не разбила! – тут же на ухо завыла Дашка. – Там только пластиковая панелька отвалилась и всё!

- Разбила! – надавила директриса.

- Я возмещу. Отремонтировать или купить новый?

Аннушка как-то сразу сдулась, наверное, настраивалась на многочасовые отстаивания интересов и имущества школы, но мне это было дороже стоимости телика.

- Лучше новый.

- Самый большой?

- Не меньше метра в диагонали.

- Хорошо. Завтра завезу. Всё?

- Эээ… Всё.

- Тогда всего доброго и до завтра.

Я подхватил Дашку на руки и вместе с ней вышел из кабинета, там взял за руку Алину и мы спустились к раздевалке, переобуваться.

- Я не разбивала его, честно, Русик, - не могла успокоиться Дашка.

- Я верю. Не бери в голову, - «и в рот» пришлось прожевать конец неприличной шутки.

- Но ты же теперь меня накажешь?

- Сначала разберемся, за что ты всыпала парню, потом порешаем.

Даша покраснела и стушевалась.

- Ну что ты? Я же обещал быть честным и справедливым? Верю, что просто так ты бы его не поколотила.

- Да втюрилась она в него, - не выдержала и ляпнула Алина.

- Молчи! Ничего я не втюрилась! Он дурак!

- Ну а что, в дураков не влюбляются? – я немного растерялся от темы, так как девять лет, по-моему, рановато задумываться, не то что говорить о любви.

- Я. Его. Ненавижу!

- Вот вопрос и решился, - облегченно вздохнул я, подхватывая обеих девчонок на плечи и вынося из школы.

И тут я вспомнил о козе!

- Так, девочки, слезаем и слушаем. У меня тут нарисовалось одно перспективное дельце, - я замялся, не зная, что бы такое придумать, чтобы не ляпнуть лишнего. – Я вам нашел няню.

- Фу-у-у!

- Чего?!

- Не совсем няню, скорее помощницу… Да, помощницу. Она поживет у нас, будет помогать по дому, вам с уроками…

- Ты завел любовницу? – подозрительно прищурилась Алька. – Можешь нам сказать, мы уже взрослые, поймём.

Я смутился. Вряд ли они поймут, зато завалят вопросами, к которым я не готов.

- Не любовницу. Помощницу. Но мы договаривались, что никому не расскажем наш секрет, да?

- Помним.

- Вот и ей мы ничего не скажем. Но чтобы она не стала спрашивать, притворимся настоящей семьей. Сможете при ней звать меня… папой? – на последнем слове я споткнулся.

Ведь папы никогда не просят звать их так, дети как-то сами догадываются и зовут их папами. Так что просьба выглядела немного глупой и самое неприятное, унизительной. Словно надо мной стояла директриса и насмешливо повторяла: «Это не ваши дети! Что вы можете сделать для них?»

- А разве мы ненастоящая семья? – тихо переспросила Даша. – Мы самая-самая настоящая, папа.

Она обняла меня за шею, с другой стороны прижалась Алина, и честное слово, у меня заломило глаза, словно в каждый по лопате писка закинули.

- Ну всё-всё. Репетиция прошла успешно! Значит, козе ни слова, при ней я – папа.

- Козе?

- Её зовите Юлей. Козой звать не надо.

От новости, что у него есть дети я припухла, мягко говоря. Этот скот так легкомысленно относился к семье, что запросто мог остаться ночевать в номере отеля с любовницей, привезти её в школу, познакомить с детьми…

- Мы с тобой не трахались. То, что я совал тебе в рот член называется минетом.

Я разозлилась. Была бы я на месте его жены – такого бы терпеть не стала. Это не меня воспитывать надо, а самого Ермакова.

- Пусть минет! Но он был! И как их мать и твоя жена к этому отнесется?

- А ты собираешься моим девятилетним девочкам рассказывать о минете?!

Ну, теперь понятно, что он тупо вешает лапшу на уши наивной женушке. Ничего, я поправлю ситуацию. Может, срок моего наказания быстро сократится. Но через детей я конечно действовать не буду. Не до такой степени я сука.

- Нет, конечно. Но как-то надо объяснить, почему я тут, с тобой…

- Логично. Что-нибудь по ходу придумаю. Но знаешь, вряд ли они удивятся. Рядом со мной постоянно находятся красивые девушки.

От такого признания я остолбенела. Зверь считает меня красивой?

Это так льстило. Даже на фоне других своих шалав, меня он выделил! Именно по красоте. Хм… А я знала! Знала, что понравилась ему. Ну почему в тот злополучный день он отказался пойти со мной? У нас все могло бы сложиться по-другому. Мы могли бы стать идеальной парой. Даже парой года!..

Так, стоп! Этот кобель женат. А я с женатиками не связываюсь.

Черт, и папка расстроится, что такого зятя упустил. Но он, по ходу не знал, что Ермаков женат. Да вообще никто не знает, что Ермаков то примерный отец семейства! Ого!

Тут я заметила его, вышедшего из школы с двумя девочками на плечах. На секунду залюбовалась, насколько органично они смотрятся.

Нет-нет, Юлька, не раскисать! Теперь ты знаешь уязвимость зверя – его жена. Стоит только открыть ей глаза на мужа-кобеля, как долг будет погашен.

Я даже расплылась в улыбке от собственного гениального плана, как поставлю пёсика на колени своим ультиматумом: хочешь сохранить свою тайну – отпустишь меня.

Но тут же поморщилась. Чего-то я еще не созрела уходить. Недостаточно попортила его голубой крови. Может, через пару дней уйду. А там уже в Америку, в новую жизнь без старых долгов.

Ермаков подошел к машине, и я вгляделась в лица девочек, отмечая родственное сходство. Красивые дети. От этого ублюдка неудивительно родить красивых детей, но это еще не значит, что жена у него красавица. Он же признал, что я ему нравлюсь? Что я красивая?

Эх… наши с ним дети были бы идеальными…

Стоп! Черт, о чем я думаю!

- Знакомьтесь, Юля. Это Алина и Даша.

- Здрасте, - недружелюбно процедила та, которая Алина.

Даша вообще промолчала.

Может они красивые, но явно невоспитанные. Нафиг мне такие дети.

Мы уже отъехали от школы, когда я не смогла сдержать прущие из меня ядовитые мысли.

- Многодетный отец! – не смогла сдержать колкости. – Бомонд будет умиляться, когда узнает, кто снабжает их шлюхами.

- Глеб, на следующем повороте сверни в жилые дворы, - спокойно отреагировал Ермаков, даже бровью не повел на мой выпад.

Я огляделась и поморщилась, что-то район отстойный для проживания такого важного человека, да еще с семьей. Лично я лучше бы сдала детей в детдом получше, чем заставляла каждый день ходить и гулять в этих дворах.

- Притормози вон у тех бачков, - продолжал Ермаков руководить Глебом, но и тогда я не напряглась, проявляя блеск в остроумии.

- Неужели все твои девчонки такого низкого качества, что на квартиру в районе получше просто не хватило?

- Нет, у папы девочки легкого поведения, а не низкого качества, - вдруг вставила пигалица и тут же получила суровый взгляд от папаши.

- Сидите в машине.

Я фыркнула. Беззубый какой-то зверь. Кроме нашпигованной плетками комнаты особо и припугнуть то ему нечем. И тут Глеб застонал, глядя в боковое зеркало.

- Что он там делает? – равнодушно спросила я. – Отливает у мусорного бака?

- Хуже, Юль-Андревна. Вы лучше не смотрите.

Естественно после этих слов я вывернула шею, чтобы посмотреть, что там делает Ермаков. Но обзор закрывала открытая крышка багажника. Я сначала усмехнулась, скромник выискался, тоже мне. А потом меня прострелило – в багажнике же мои чемоданы!

Я распахнула дверь, плевав, что она влетела на вколоченную ржавую железяку, проигнорировав рёв Глеба, и взревела сама, когда Ермаков небрежно закинул чемодан в изгаженный мусорный бак и тот брякнул, ударившись о стенки.

- Ты что творишь?! Оставь мои вещи! Не трогай! Ааааааа! – еще один чемодан сделал свой последний полет. И нет, не межконтинентальный в багажном отсеке самолета, по пути в Америку. Бедняжка пролетел меньше секунды и оказался в мусоре вместе со своими собратьями.

-Ты в своем вообще уме? – я вышла из машины и в два шага оказалась возле этого урода. – Ты всё выбросил?!

От шока, у меня парализовало гортань и язык, и я захрипела.

- Нет, оставил сумку. Там хватит вещей, чтобы не ходить голой, - Ермаков спокойно закрыл багажник, обошел машину, оставив меня одну и сел в салон рядом с Глебом.

- Урод! Ненавижу тебя! Блядская сваха…

Слова рвано соскакивали с языка, но вряд ли проклятия достигали ушей зверя. На эмоциях я крутилась вокруг бака, не дотягиваясь до чемоданов, чтобы вытащить их, но горя желанием спасти все мои привезенные из европейского вояжа модные шмотки.

Придется измазаться, но я потом отомщу этому ублюдку. Случайно челюсть сожму при следующем минете и откушу бесполезный хрен.

Подстегиваемая местью и злобой, перегнулась через измазанный борт, задыхаясь от гнилостной вони, схватилась за чемодан и вытащила его наружу. Потом следующий. И так четыре раза.

Ермаков что-то спросил Глеба, я не расслышала, роясь в мусорном баке, зато расслышала ответ секьюрити:

- Да мнет чо! Хоть до ночи кидайтесь чемоданами. Дети тешатся – служба идет.

Ермаков что-то ответил, потом хлопнула дверца машины, но я уже запихивала последний чемодан в багажник.

- Упрямая? Это хорошо. Веселее будет, - высказался урод. – Только не сегодня. Сегодня мне надо успеть купить чертов телевизор размером с великую китайскую стену, договориться с уроками на фортепиано и успеть еще в клуб на встречу. Поэтому наши веселые эстафеты перенесем на другое время.

Он снова схватился за чемодан, который я не до конца впихнула, вырвал его из моих рук, раскрыл и мои модные наряды полетели в зево говенного бака.

- Ты охренел? Знаешь, что с тобой папа сделает?.. – я осеклась.

Впервые мой безотказный метод нагибания дал сбой и перестал действовать конкретно на этого человека. От раздражения я зашипела, потом завыла, пытаясь вырвать из его рук второй чемодан, на лету выхватывая шмотки из разинутой пасти чемодана.

Сползла на грязную землю и прижимая к груди спасенные шмотки, рыдала, наблюдая, как гибнут красивые вещи из третьего чемодана…

Зверь уже хватился за четвертый, но тут ругнулся, сунул его назад, захлопнул крышку и подхватил меня, запихнув в салон. Пигалицы отодвинулись подальше, сморщив носы. Но мне уже было плевать. Все же один чемодан и сумка уцелели. Я сама не поняла, как от полной ненависти и безысходности, стала чувствовать еще и благодарность к зверю, за спасение последнего чемодана.

Вот урод! Он путает мне все карты!

- Теперь двигай к Кремлю, - сказал он Глебу тем же спокойным голосом, словно минуту назад не порушил всю мою жизнь.

- К Кремлю? Нафига?

- Экскурсию девочкам устроим, развеемся, - невесело ухмыльнулся Ермаков, все же оглянувшись на меня, зареванную, с потекшим макияжем и распухшим красным носом.

Да уж, еще мне перед Кремлем в таком виде не рисоваться.

- Я больше так не буду, - всхлипнула я, искренне веря, что именно так не буду. Я буду по-другому, только ему не скажу.

- Как не будешь?

- Гадости говорить. Прости.

Зверь кивнул, отворачиваясь, а я поджала ноги и отвернулась ото всех, прижавшись к прохладному стеклу и пытаясь успокоиться и не реветь, но получалось плохо.

- И запомни, пока ты живешь с нами, я решаю, что ты ешь, что носишь и что делаешь.

- Может ты еще и макияж мой контролировать будешь? – вот надо было промолчать!

- Буду! Я решаю, когда ты красишься, когда нет.

Настроение было в конец убито. Очень тронуло, что одна их двойняшек протянула ко мне руку, несмотря на вонь, и ободряюще погладила.

- Спасибо, зайка, - прошептала я.

И тут до меня дошла фраза зверя!

- Подожди… Что ты сказал? Буду жить с вами?

- Да. Кстати, девочки, сейчас закину вас домой, быстро проведете экскурсию няне Юле по квартире и покажете ей гостевую. Там она будет спать. Тёму скажете… Хотя нет, я сам ему позвоню.

- Няня?! – недоверчиво протянула я.

Он вообще что ли оборзел селить меня под боком у жены с таким глупым прикрытием?

- Удивлена? Не справишься?

- Да я никогда не притворялась няней! Я вообще с детьми близко не общалась!

- Мы не дети! – заявила другая девчонка.

- Мне пофиг, - отмахнулась я.

- С девочками так говорить нельзя, - нахмурился зверь.

Но мне, блин, пофиг!

От идиотизма ситуации шкалило. Было жалко себя, своих шмоток, его жену, даже Ермакова, идиота, было немного жалко.

- Всё. Выходите. Я отъеду по делам. Готовьте пока ужин, приеду – поговорим. Юлия Андреевна всё поняла?

Я молча посмотрела на него, демонстративно вышла и скривилась, когда Глеб передал мне уцелевший чемодан и сумку, по-отечески хлопнув по плечу.

- Ну, я это… Вечером заскочу.

- А сейчас ты не должен проверить куда меня ведут? – подколола я.

Но Глеб не понял. Пожал своими квадратными плечами:

- Дык вы же с девочками. Вряд ли вас отведут в притон.

Умник!

- Ехать надо, - поторопил зверь, и они умчались, оставив меня с вонючим чемоданом и двумя школьницами.

- Ну, пошли, коза, покажем, где спать будешь, - вдруг заявила Алина.

- Какая я вам, нахрен, коза?

- Ты не слышала? – невозмутимо откликнулась школьница. – Как папа сказал, так и будет!

- Меня зовут Юля.

- Ладно, коза Юля, всё равно идем. Только ты помойся сначала, а то от тебя воняет помойкой, - тут же добавила вторая, Даша.

Вот теперь я знаю, почему у Ермакова такой скверный характер и дурное настроение!

Квартира оказалась огромной, многокомнатной, с огромной кухней и опоясывающей лоджией. Короче, элитная квартирка.

- Каждый день приходит домработница, убирается, стирает, гладит…

- Готовит и разбирает продукты от доставки.

Поясняли мне девочки.

- Если тебе чего надо будет, подойдешь к тёте Гале, скажешь, она купит.

Я кивнула.

- У нас три туалета и три ванных. Одна наша. Вторая Руу-у… папы и Тёмки. Третья гостевая, как раз рядом с твоей комнатой.

- Отлично, - излишне воодушевленно откликнулась я, - вот с нее и начну.

Даша проводила меня в комнату и показала дверь в ванную. Алина заставила еще взять и отмыть чемодан.

- Он тоже воняет, - сморщила она нос.

С этим сложно было поспорить.

Минут тридцать у меня ушло на душ, в голове сразу составила список банных и душевых примочек. Еще минут пятнадцать оттирала чемодан. Полчаса разбирала его и сумку, еле сдерживая слезы по погибшей одежде. Ладно хоть косметичка уцелела, как знала в сумку упаковала. Но тут вспомнила слова зверя, что и краситься мне можно только с его разрешения.

Так это мне! О других он ничего не говорил.

Вдохновленная новым планом помотать нервы зверю и разыграть еще пару концертов, пока он меня не выгонит, вышла из комнаты и направилась прямиком на кухню. Режим питания у меня был сильно нарушен, а так как до приезда Ермакова я планировала успеть распить бутылочку вина, надо было перекусить, чтобы изжога не замучила.

- Ты кто?

- Юля.

Я остановилась, разглядывая молодого парня в кожаной куртке, с длинной, падающей на глаза челкой. И чертовски похожего на Ермакова Руслана.

- А ты Тёма что ли?

- Детка, давай без фамильярности. Артём Александрович.

- Ермаков?

Он кивнул. Я хмыкнула, обошла парня и начала обшаривать шкафы в поисках алкоголя. Последним открыла холодильник и удовлетворенно заурчала. Закуску нашла, топливо нет.

- Так ты кто такая, Юля?

- Помоги найти бар с алкоголем в этом доме – скажу.

- Ну и наглость, - то ли восхитился, то ли поразился Ермаков-младший.

Но на удивление вышел и вернулся с бутылкой початого виски.

- Пойдет?

Хорошего виски!

- После помойки лучше продезинфицироваться, - быстро уговорила я себя и забрала из рук парня бутылку.

- Помойки?

- Угу.

Я махнула стопку, выдохнула огненное дыхание и тут же отправила в рот баклажановый рулетик с риккотой. – Ммм, наслаждение…

Вздохнула я, чувствуя, как напряжение последних дней начинает рассасываться.

- И? – подмигнул Тёма. – Признание будет? Или еще пару рюмок прогонишь?

А парень то флиртует?!

- Няня я.

В кухне воцарилась такая тишина, что я услышала голоса девочек где-то в глубине квартиры.

- Няня? Чья?

- Официально Даши и Алины.

- А неофициально?

Я скосила на него глаза и выпила еще одну рюмку.

- Неофициально, как распорядится Русик. Кого скажет нянчить, того и буду.

Тёма расслаблено заулыбался, сложил руки на груди и оперся об стол, за который я присела.

- Няня? Это прикольно.

- Да? Где? Не переживаешь, что…

Тут я споткнулась, и вместо «жена Руслана» решила вставить другое:

- Что мама девочек будет против?

- Мать их против не будет, зато ты выручишь меня, я уже вырос нянчить их.

Я округлила губы в удивлении, махнув третью стопку, закусила и спросила то, что волновало меня больше остального:

- А почему мать против не будет?

- Рус не любит распространяться на эту тему, - замялся парень.

- Ну же? Мне то сказать можно, я теперь своя, - я положила ему руку на бедро и провела чуть выше, заглядывая мальчишке в глаза.

Тот напрягся, покраснел и опустил взгляд на мои пальцы, сжимающие его бедро.

- Наверное… Тут жуткая история, стоит тебя предупредить, раз ты с девчонками возится будешь. Отец убил их мать…

Внутри что-то оборвалось и заледенело. Зверь убил свою жену?! У меня не вязалось убийство с образом Ермакова. Но достаточно ли я его знаю, чтобы не поверить? Его даже мой папа боится!

- У-убил?

- Да… Выбросил из окна, когда она была беременна третьим. Поэтому не лезь девчонкам в душу, для нас всех это история, которую хочется забыть.

Твою же мать!!!_

Уиииииууу! Рада, что вы со мной)))) Теперь с продолжением вперед и только вперед!

Такого офигенного завтрака, как от тёти Гали я еще ни в одном дорогущем отеле не ела!

- Хочешь рецепт оладушек дам?

- Зачем? – удивилась я. – Я лучше готовыми поем. А самой – это не моё.

- Ага, не твоё, - засмеялась тётя Галя, двигая мне стакан с молоком. – На хозяина то глаз положила, а путь к сердцу не рассчитала. Пользуйся, пока рядом.

Я напряглась. Откуда этой бабе знать на кого и чего я положила? Вот бы она удивилась, если бы узнала, как ее хозяин два дня сидел в собачей клетке. Правда не размяк и не сдался. Но если бы я знала, что он убийца, то выбрала бы другую тактику…

- К сердцу всегда добираются те, кто хорошо готовят.

Я скривилась, разглядывая её сморщенные и неухоженные руки без кольца.

- Что же ты сама то ни одно сердце штурмом не взяла, а? Готовишь вкусно, а спишь одна?

Нож выпал у тёти Гали из рук. Она как-то странно охнула, тяжело оперлась на стол и с тоской на меня посмотрела.

- Схоронила я мужа. Вдова… А замену ему даже искать не пыталась – любой проиграет с тем, кто ушел, а любовь в сердце оставил.

Откушенный оладушек застрял в горле от ее слов, и я поперхнулась молоком.

- Я не знала…

- Конечно. Ты и не пыталась узнать. И знаешь, няня Юля, ничего у тебя с Русланом не получится.

- Это еще почему? – мне то казалось, что как раз все на мази, за полгода я его на секс разведу.

Черт, или сбегу. Я еще не решила. Его сексуальность до сих пор пробирала до дрожи, но осознание, что передо мной хладнокровный убийца, выкинувший жену и неродившегося ребенка в окно, приземляло желание. Где гарантия, что я не полечу следом?

В общем, мои чувства к Ермакову метались между «хочется» и «колется».

- Потому что злая ты. А у злых людей не любви не получается, ни вкусной пищи. Это ведь надо научиться любить и прощать других, а злые только себя любят.

- Я не злая!

- Докажи!

- Тёть Галь, ты серьезно?

- Сготовь мне завтрак. Давай. Что умеешь? – она вызывающе уперла руки в бока, свысока поглядывая на меня.

Но не на ту нарвалась. Обуховы всегда принимают и выигрывают вызовы!

Я уверенно достала два нарезанных ломтика хлеба, пометалась по кухне, пока не наткнулась взглядом на тостер, сунула туда ломтики. Из холодильника взяла масло и джем… Так, стоп, не джем…

- Это… варенье что ли? – принюхалась я к настоящему клубничному запаху.

- Моё. Варю каждое лето. Руслан очень любит домашнее варенье.

- Фу-у! Это же не гигиенично!

- Не ешь, - едко бросила мне домработница и отобрала банку.

- И не буду. Я же для тебя готовлю!

Забрала банку обратно. Тут вылетели тосты, правда немного подгорелые, но я же не виновата, что тётя Галя тостер не выставила на нужный таймер. Живо намазала поджаренный хлеб маслом и сверху бухнула варенье. Подвинула к подбоченившейся тётке тарелку с двумя тостами.

Тётя Галя сморщилась.

- Это самое вкусное, что ты умеешь готовить? – хмуро спросила она.

- Не самое вкусное. За твое варенье я не в ответе.

И тут она ловко выдернула у меня из-под носа оладьи и придвинула тосты:

- Ну вот и проверь – вкусно ли негигиеничное варенье. А оладьи Руслану оставим.

Она развернулась, явно обидевшись, а я огорченно посмотрела на грустные почерневшие тосты, облитые сверху вареньем. Но вкуснопахнущим, тут не поспоришь. Наверное, ароматизатора туда вбухала полкило на банку…

Отпилила кусочек, чисто из упрямства и сунула в рот, намереваясь доказать, что всё, что готовить Юля Обухова пусть не верх кулинарного искусства, но съедобно, и застонала от ударившего по вкусовым рецепторам ягодного взрыва.

Подгоревший хлеб вкус конечно подпортил, но я уже просто соскребала ложечкой варенье сверху и разве что не мурлыкала, облизывая последние капли.

- Вкусно? – насмешливо спросила тётя Галя.

- Угу.

- Ещё бы. А макни ты оладушки в варенье, да запей молоком…

- Ой, не договаривай! Хочу!

Но упрямая тётка отодвинула подальше и оладьи, и банку с вареньем.

- Хочешь? Сделай доброе дело – получишь.

От досады я показала язык. Хочу, но выслуживаться перед домработницей не обязана.

- У меня дела есть. Руслан попросил кое-что сделать.

- Ну поди. Сделай.

Она явно во мне сомневалась, но кто такая она и кто такая я? Именно.

Вернулась в спальню Руслана, обозрела идеально заправленную большую кровать и так захотелось броситься на нее и раскинуть руки и ноги. И хотя бы еще часок поспать. Но я помнила про воняющее белье в стиралке и про кинутые вещи, которые надо было сполоснуть в режиме быстрой стирки.

Сначала закину, потом полежу. Работа идет, а я сплю. Идеальное сочетание. Сказано – сделано. Нашла резиновые перчатки, выгребла тухлые тряпки в пакет, вышла в подъезд и выбросила в мусор.

Ермаков говорил, что надо машинку запустить вхолостую? Да ну нафиг! Я с тоской посмотрела на лежбище, где мерещился раскинувшийся в простынях голый зверь. О-о, его тело я помнила до мельчайших подробностей. Решила стирнуть его шмотки без дополнительной обработки. Порошка больше насыплю, подумаешь.

Я подцепила двумя пальцами майку и штаны, закинула в барабан и, подумав, выставила режим тщательной стирки с тремя полосканиями. Стиралка выдала сообщение, что для загруженного объема она не будет стирать три часа.

Ля, какая цаца!

Но ведь должны же у Ермакова быть еще вещи, нуждающиеся в стирке? Только тщательный досмотр спальни убедил меня, что хозяин оказывается тот еще педант, совершенный чистоплюй.

Мне в мужчинах это нравилось, но в данном конкретном случае немного подбешивало. Перестираю чистые вещи. Станут еще чище, а я еще выспавшееся и добрее.

Сграбастала из шкафа уложенные кофты, сняла с вешалки отдельно висящий не в шкафу пиджак, грязный, наверное, если в шкаф не повесил, ну и под конец прижала сверху джинсами. Костюмы из шкафа благоразумно трогать не стала. К Армани стояло проявить уважение.

Запустила стиралку и легла спать под мерный шум набирающейся и спускающейся водички.

Проснулась тоже от писка законченного цикла. Очень долго не могла заставить себя встать. И лучше бы не вставала.

- Тётя Га-а-аль! – завопила я, когда открыла крышку и вывалила стиранное в тазик.

- Ну и дурында, - заключила домоправительница, остановившись в дверях ванной. – Он тебя убьёт.

Я поверила. Сползла по стенке вниз и завыла, понимая, что даже звонок папе меня нихрена не спасет!

- Спокойнее, спокойнее. Давай ка отделяй темное от светлого и попробуем светлое то с отбеливателем прополоскать пару раз.

Попробовали. Вещи определенно стали светлее, но какими-то жёванными.

- Только выкидывать, - заключила тётя Галя, поджав губы.

За время, пока я еще надеялась спасти шмотки зверя, она рассказала мне тонкости стирки, которых я не знала. Нет, про костюмы и пиджаки я вспомнила, что их только в химчистку. Но было поздно. А вот что надо отделять светлое от темного, не стирать носки с трусами, знать заранее, по мне так бред полный, какие вещи красятся и стирать их отдельно, всё это было для меня совершенно новой информацией.

- Мне уже не пригодится, - уныло подытожила я, - он всё равно меня убьёт.

- Ну, может за стирку то простит?

Я с сомнением посмотрела на испорченные мокрые вещи.

- Пойду развешу на лоджии, - решила я.

- Зачем?

- Может не заметит? – с сомнением протянула я, но тётя Галя только хмыкнула и ушла. – Да и сухое тряпьё нести до мусорки легче…

Я вздохнула и пошла развешивать, мечтая, чтобы Ермаков вообще провалился сквозь землю за свои злодеяния и не добрался до меня.

Ермаков никуда не провалился. Явился с Дашей и девицей из своего эскорта. Вот почему никто не удивляется гостьям в доме, он же постоянно кого-нибудь приводит. Но снисходительную улыбку стёр страх перед разоблачением. Тётя Галя отомстила, подставила меня со стиркой.

Я шла за ним и тряслась. Перед глазами уже рисовалась картина, как он берет меня за шкирку и выбрасывает с лоджии. Седьмой этаж… Я буду всмятку.

Но зверь захохотал. Осмотрел сушилку с загубленным гардеробом и заржал. Потом заметил меня:

- Собирай всё это тряпье в мешок и повторно метнись к мусоропроводу, выброси.

Он уже уходил, когда вдруг принюхался:

- Чем от тебя воняет?

Чем от меня может вонять? Утром я мылась в его ванной, очень хотелось отмокнуть в пене, соли, а не споласкиваться наспех в душе. Потом я спала на его постели. Ну чем от меня еще может вонять? Только псиной.

- Вашим гелем для душа… Воняет, да? – не удержалась я от подколки.

Но он вышел, не ответив, а я на удивление не вылетела с лоджии. Хм… А может все не так уж плохо и зверь еще привыкнет ко мне?

Мир резко перевернулся, как только я зашла с лоджии в квартиру и оглохла от какофонии звуков. Влетела в зал с мешком набитым испорченными тряпками и заорала:

- Прекратите! – Даша отдернула руки-крюки от рояля и с выпученными глазами уставилась на меня. - Сейчас я выйду с этим мусором из квартиры, потом продолжите.

Из кухни вылетел зверь:

- Я с тобой!

Обулся и выхватил у меня мешок.

- Зачем? – растерялась я.

- Прогуляемся.

Отложенная месть? Но Ермаков быстро пояснил, что мы поедем за Алиной, и мне бы побыстрее вникнуть в график, потому что сопровождать он меня с этого дня не будет.

Весь пролет мы спускались пешком. Договорились о тренировке, что уже было маленькой победой над злым и непредсказуемым зверем. О маникюре решила пока помолчать.

Ермаков был каким-то рассеянным и в тоже время сосредоточенным, но не на том, на чем нужно. Пару раз я застала его на разглядывании моей задницы.

- Оцениваю мышцы, - пояснил он, пойманный на непотребстве. – Прокручиваю в голове комплекс упражнений для тренировки.

- Ты жопу мне качать будешь?! – возмущенно остановилась я на последней ступеньке.

Ермаков не успел сориентироваться, налетел на меня, сбил, прижал к стене. Я только ойкнула, в миг оказавшись пришпиленной, как бабочка. Сейчас он обретет равновесие и отодвинется, а я закусываю губу, не отдаю себе отчет, притягивая его еще ближе, цепляясь пальцами за отвороты пиджака, тыкаясь носом в шею и вдыхая запах зверя полной грудью.

Воняет, воняет, Ермаков… И как желанно воняет!

Меня прёт от его близости, я бесстыже трусь о его тело, охаю, когда он коленом вклинивается между бедер и жестко рукой сажает меня поверх него. Спина самопроизвольно выгибается, а я тянусь губами к лицу мужчины. Для меня это уже прелюдия. Я уже на грани секса. Жду поцелуя, как последней отмашки, после которой уже не будет возврата.

- Какая же ты… Течная сучка, - в голосе презрение, которое отрезвляет лучше любого холодного душа. – Раздвигаешь ноги перед любым, кто хочет трахнуть тебя?

Ермаков резко отодвинулся, оставив меня без опоры, и отвернулся, спускаясь по ступенькам на этаж ниже, к выходу из подъезда.

Обидно. Обидно до усрачки! Я не даю каждому, хочет он меня или нет…

Ой. Что зверь сказал? Что он меня хочет? Хочет меня трахнуть?

Я не могла сдержать торжествующую улыбку. Раз он уже меня хочет, надо помочь ему снять себя с предохранителя. А соблазнять я умею!

Не знаю, что от меня ждал Ермаков, сопли-слёзы? Но не дождался. Я надменно обошла его и села в машину к Глебу.

- Так ты едешь или нет? – уточнила у замешкавшегося Ермакова.

Тот сузил свои глазюки и сел на переднее сиденье передо мной. И снова этот порочный запах. А ведь я живу в его доме, могу найти и посмотреть, что за брэнд.

- В школу завтра отвезете девочек с Глебом. Он знает куда везти. У него график занятий в студии. По приезду договоримся с Ириной, когда она будет приходить заниматься с Дашей.

- А почему у него? – прервала я Ермакова.

- Что у него?

- Почему расписание у него? Няня же я, а не мой телохранитель.

Глеб хмыкнул и отвернулся, а вот Руслан наоборот оглянулся, чтобы смерить меня взглядом.

- У меня серьезные сомнения, не перепутал ли я вас местами, - сказал он. – Глебу мне проще доверить детей, чем тебе.

- Это почему?

- Вырастешь – поймешь.

Дальше мы ехали молча. У студии Ермаков вытащил меня из машины, познакомил с ведущей студии, забрал Алину. Та демонстративно игнорировала меня, опять отодвинувшись подальше в машине. Надо что-то делать с этими девчонками, как-то изолировать их, они определенно будут мешать в соблазнении зверя…

Посадить бы их в клетку.

- Клетка! – закричала я, вспомнив о важном событии.

- О чем ты опять? – раздраженно встрял Ермаков, но мне уже было не до него.

- Глебушка, разворачивайся. Едем в питомник!

- В какой еще питомник? – уже сердито спросил Руслан. – Козлов, к дому.

- Не могу, - пробасил мой послушный секьюрити. – Технически, она мой босс.

- Слышал? Я все еще его босс! И мы едем в питомник. Я еще неделю назад должна была забрать своего щеночка.

- Щеночка! – вдруг восторженно пискнула из угла Алина.

- Чистокровный доберман. Я всё-всё для него приготовила. Корм купила, курточку подобрала, клетку приготовила…

- Клетка для пса? – вдруг холодно вклинился Ермаков.

- Угу.

- Я сидел в клетке для пса?! – раскатистым голосом переспросил он, а я подобно Алине забилась в угол, надеясь, что он по привычке не вышвырнет меня из моей же, технически, машины.

- Ты сидел в клетке?! – в тон ему вопросила неожиданно оживившаяся Алина.

- Твою срань!..

- Русик, но нам придется поехать за щеночком! Или Даша тоже узнает, что ты сидел в клетке, - заключила Алина, вцепившись в мое запястье, видимо, чтобы я не лезла и не мешала девчонке шантажировать отца.

Но почему она назвала его «Русик»?

Я реально услышала раскатистый рык и отрывистый приказ:

- Глеб, поехали в чертов приемник.

Всю дорогу я рассказывала Алине, какой у меня будет щенок, почему доберман, как я выбирала и даже показывала детские фотографии.

- А щеночек мальчик или девочка?

- Кобель, - пробормотала я, невольно бросив взгляд на притихшего зверя.

- А имя ты ему выбрала?

- Конечно. Вермут.

- Странное имя. Давай назовём его по-другому.

- Нет, подожди, - опешила я. – Собака моя, называть её буду я.

- Но жить она будет у нас? Справедливо обсудить имя пёсика на общем совете.

Мы обе уставились на Ермакова, требуя разрешить спор.

- Господи боже мой, - простонал он, - Глеб, может и ты к нам до кучи переедешь?

- Ну папочка, ну миленький?

- Да, давайте соберем совет и назовем кобеля Жориком, - выдал Ермаков.

- Что?! Только через мой труп! – не подумав, ляпнула я.

- А мне нравится! – восхищенно захлопала в ладоши Алина.

- Мой труп? – я нахмурилась.

- Нет, имя – Жорик!

Застонала, откинувшись на сиденье и отвернувшись к окну.

Он всё делает мне назло, но ладно хоть не убил еще. Пусть зовут малыша Жориком. Вернусь домой – переназову Вермутом. Или… О! Русиком! Ахаха! И будет сидеть Русик в клетке, как миленький. И выгуливать буду его на поводке.

Кажется, Ермаков подглядывает за мной в инсте? Хы. Будут ему селфи с яркими надписями: «Русик уверенно метит кустик», «Русик берет барьер», «Апорт Русик!»

Я разулыбалась своим мыслям и тут поймала взгляд Руслана в зеркало заднего вида. Он всю дорогу наблюдал за мной, и взгляд его был темный, голодный, зовущий… Невольно облизала губы, и заметила, как на движение моего языка у него дернулся кадык. Ермаков поспешно отвел взгляд и отвернулся к окну.

Эх, Русик, Русик, а ведь я хочу не меньше… Вот если бы ты не вредничал!..

Глеб высадил нас с щеночком у дома и поехал ко мне за клеткой и кормом, матерясь на чем свет стоит, пока Ермаков не одернул его, выразительно поглядев на верещащую от восторга Алину.

Ту распирало от первости. Вот Даша еще не знает про щеночка, а Алина уже имя ему выбрала.

- А тебе не жалко сестру? – допытывала я в лифте мелкую.

- Это с чего бы?

- У нее столько несчастий. И студию бросила, и с игрой на рояле не ладится. Может, разрешим имя выбрать ей?

Алина поджала губы:

- Но мне нравится Жорик. А потом, ее никто не заставлял бросать студию. Она просто как дура влюбилась в Илюшу-хрюшу, а тот обозвал её коровой в пачке.

- Что?

- Что? – возглас у нас с Ермаковым вырвался одновременно.

Алина пожала плечами:

- Она его огрела портфелем по голове, а когда он отбежал – кинула в него ботинок, попала в телевизор, но не разбила. Хотя папа все равно купил новый.

Выдала мне Алина запас годовых новостей и протянула руки:

- Дай я его хотя бы внесу. А она пусть выбирает имя. Но если назовет пёсика Ильёй – то он будет Жориком.

Я вздрогнула, когда почувствовала руку Ермакова у себя на заднице, и округлила глаза, когда он ущипнул и сделал жест, что, мол, соглашайся. У меня что, был выбор? Я не собиралась подвергать жопу синякам.

Вручила щенка Алине, и попыталась отцепить руку Ермакова от зада, но она словно приклеилась.

В доме нас ждали. Немного не в таком составе, но зато дождались все: и тётя Галя, и Ира, и Даша. К тому же и Тёма пришел. Визг и крики поднялись не хуже какофонии рояля, но тут из толпы меня выдернул Тёма и кивнул головой в сторону спальни.

- Ты чего? – удивилась я.

- Хочу предупредить, - взволновано начал Ермаков-младший. – Я тут языком трепанул про мать девчонок…

- Ну?

- Не должен был. В общем, ты ничего не знаешь, поняла? Рус пронюхает – башку мне снесет.

На меня снова навалились пережитые, казалось бы, страхи. Вот смотришь за Русланом – нормальный мужик, обходительный, даже в голову не придет, что маньяк! А с девочками как мягко обходится? Ну не могут убийцы так себя вести. Или могут? Психологический отвод глаз, а потом разделал труп, и в морозилку?

Кстати, морозилку то я у них не проверяла… Мало ли?

- Я не скажу, - выдала ожидаемый ответ.

- Ну, ок. С псом ты конечно четко придумала – Рус девчонкам даже кошку не разрешал завести.

- Да ну? – я удивилась, потому что с Жориком…. Тьфу ты! С Вермутом он быстро сдался.

- Ну да, - Тёма как-то слишком близко пододвинулся ко мне и кривовато улыбался.

Но не успела я осадить парня от дальнейших действий, как вмешался Ермаков.

- Тём, выйди. Юль, пойдем проводим Ирину и начнем укладывать девочек. Поздно уже.

- Начнем укладывать? – удивилась я. – Вдвоем?

- Покажу тебе, как обычно мы укладываемся, чтобы в выходные смогла повторить.

- Я?

- Кто у нас тут няня?

- Я.

- Ты. За мной!

- К выезду всё готово? – Олег нервничал, как будто я первый раз выезжаю с девушками на прием.

- Да.

- Если вдруг что пойдет не по плану – звони.

- Всё пойдет по плану, Олег, - потому что никакого плана нахрен нет.

- Ну, бывай. Как вернешься, сообщи.

Я нажал отбой и с тяжелым вздохом осмотрел усыпальницу, где в одной кровати уснули две девочки, между ними щенок, который так и остался Жориком, а в ногах, сладко посапывая, заснула коза.

Зоопарк, а не спальня, черт.

И как мне не жаль было тревожить её, я все же тронул Юлю за плечи и тут же прижал палец к губам.

- Тсс… Сейчас разложу девочек по кроватям, и поговорим.

Сунул ей в руки телефон, сам аккуратно распутал Алину из лап щенка, мотнул головой козе, чтобы она открыла дверь и проводила в соседнюю комнату. Там уложил девочку в приготовленную постель, выключил свет и вернулся за щенком.

Юлька все это время послушно ходила за мной, открывая двери, гася свет, поправляя одеялки, пока не тормознула перед дверью своей комнаты.

- А ко мне зачем идем? Говорить?

- Нет, - не сдержал я в голосе язвительность, - пса укладывать.

- А! – протянула коза, насмешливо поджимая губы. – Тогда заходи.

Я зашел и первое что увидел клетку. Ну, конечно. Сделал шаг к ней, но Юлька меня остановила:

- Нет, положи на постель. Сюда.

Я обернулся:

- Почему не в клетку? Она же для собаки?

Коза кивнула:

- Жалко малыша…

- А меня не жалко было?

Мы недолго боролись взглядами, но коза быстро отвела свой.

- Идем на лоджию, поговорим.

Я ждал, когда она послушается и выйдет. Но и она чего-то ждала. Чего?

У меня мысли сразу потекли в желаемом русле. Мы в ее спальне, у ее постели. Она еще сонная, растрепанная, такая теплая, что не кажется бодливой козой. Но стоило мне протянуть руку к  ней, она тут же взбрыкнула, будто очнулась и метнулась прочь из спальни.

Что я делаю? Зачем я ее здесь держу? Не нужна она мне ни разу!

И отпустить не могу… Черт знает что.

Я подвинул ей плетеное кресло и сел в такое же, напротив.

- Завтра я уеду, предположительно до понедельника, - Юлька кивнула, скидывая тапочки и уютно подгибая под себя ноги. – Поэтому с утра всё четко по режиму. Пока мы катались в твой питомник, я совсем забыл проверить уроки, но это теперь твоя обязанность. Завтра проверишь всё, что они не сделали, и закончите вместе. В мессенджер скинул тебе расписание и режим. Услышала?

Снова ленивый полусонный кивок.

- И я очень тебя прошу, давай без своих раздражающих выходок, - устало закончил я, тоже расслабленно откидываясь на кресле и запрокидывая голову.

- Знаешь… Ты не попадаешь ни в один образ, который создаешь, - вдруг произнесла Юлька.

- Хм… может потому что я не создаю никаких образов?

- Но ведь производишь? Вот в первый вечер я была уверена, что ты лошок из провинции.

Я снова хмыкнул.

- Я всех парней со связями знаю, - начала оправдываться коза, - а тебя не знала.

- И не должна была… Со мной возможно познакомилась бы, когда я стал твоего мужа снабжать любовницами. Вот тогда мы, наверное, пересеклись бы.

Она помолчала, но недолго.

- У тебя очень успокаивающий голос, хотя ты производишь впечатление горячего парня.

Я поднял голову, посмотрел на козу. В сумраке ее глаза и губы влажно поблескивали.

- Хочешь проверить? – голос несколько срезонировал в низкий тембр, а Юлька вздрогнула. – Замерзла?

 Смысл мне скрывать, что я торчу на нее? Никакого. И мы оба понимаем, что рано или поздно она будет спать в моей постели. Пусть дозреет, начнет срываться, умолять взять ее, а я помогу.

Притянул ее к себе, усадил на колени и обнял. Она сидела напряженная, ожидая следующего шага, а я просто смотрел на темнеющее небо, на вспыхивающие звезды, на ободок старой луны. И ждал…

Только через пятнадцать минут коза расслабилась и прислонилась спиной ко мне, утопая в объятиях, укладываясь затылком на плечо.

Несмотря на легкий дискомфорт от эрекции, даже молчать с ней было уютно. Она не звенела над ухом, и я не чувствовал себя обязанным развлекать. Но не зря же я ждал.

Легкие поглаживания расслабили ее тело и притупили язвительную настороженность. Я коснулся губами виска, провел по краю уха и поцеловал шею. Юлька охнула и раскрылась, стекая по мне, подставляя оголенную кожу шеи, плеча. Мне хотелось, безумно хотелось чиркнуть молнией на ширинке, приподнять козу и насадить… Но пока я мучил её и себя обещанием расправы.

Обхватил руками грудь и чуть сжал. Юлька мгновенно выгнула спину и застонала, невыносимо сладко елозя по вздыбившейся ширинки. Отзывчивая, чувственная. И, сука, натуральная! Я когда попку ее в лифте сжал, чуть не кончил. А теперь она этой попкой трется о мой стояк сводя с ума.

И грудь… Почему все высокопоставленные и богатые мужики первое что делают с невестами и любовницами – закачивают силикон в сиськи? Я как пацан давился слюной от желания разодрать на козе одежду и впиться губами в ее грудь. Тереться лицом, сосать, сжимать, брать в рот и чувствовать, как реагирует её тело на мои ласки.

Юлька повернула ко мне лицо и приоткрыла губы. Большего приглашения мне и не нужно. Я только развернул ее лицом ко мне, посадил на себя сверху, чтобы не соблазняться попкой мысленно, а взять ее в свои руки и сжать посильнее, пока языком трахаю ее сладкий рот.

Сдержанность полетела к чертям, стоило только притиснуть ее податливое тело к себе. Член уперся между ног, а Юлька, зараза, завозилась, точно наносила смазку на ствол: вверх-вниз. Я мял её зад, только сильнее прижимая к стояку и задыхаясь от нетерпения войти в нее.

Целовалась Обухова с полной отдачей. Часто пытаясь перехватить инициативу, за что тут же получала по заднице с удовольствием от меня. И снова охала мне в рот, прогоняя разряды по позвоночнику.

И я сдался, решив уже сегодня переселить ее к себе в спальню. К тому же и постель у нее псиной занята. И мы подходим друг другу идеально… Чего ждать?

И тут коза закусила мне нижнюю губу, откинулась назад, удерживаемая только моими жадными руками, и прохрипела:

- Трахни меня, Ермаков. Хватит уже строить из себя обиженку.

Пошел откат, словно меня из ведра холодной водой окатили. Нет, Юлька, помариноваться тебе еще надо, а не получать всё желаемое по щелчку пальцев.

Я разочаровано отпустил её, снимая с колен.

- Рус? Ты чего?

- Иди спать.

- Я не хочу спать.

- Я хочу.

Она собственнически положила ладонь на ширинку, и я поморщился. От желания сводило челюсть, но уступать той, которая из прихоти чуть не угробила меня и всю мою семью, не стану.

Я отвел её руку, проводил всё такую же растерянную и заведенную козу до двери ее спальни и ушел к себе ворочаться на протяжении всей долгой ночи…

Слышал, как она подошла к двери моей спальни, но так и не постучала. Прошептав тихое «козёл», вернулась к себе. Это я проверил, так как она могла ошибиться дверью и завалиться к брату.

В два ночи листал свою базу данных в поисках спутницы себе, с которой смогу хоть немного расслабиться и отвлечься от нестерпимого желания засадить Юльке Обуховой.

Утром проснулся разбитый. На часах пять, но меня что-то разбудило. Прислушался. Откуда-то издавался тихий скулёж. Я отвернулся, чтобы доспать. Ложная тревога, наверное, собака соседей как-топ пробивается через звукоизоляцию.

Уже закрыл глаза, как вспомнил про щенка и Юльку! Черт! Пёс в моем доме!

Я быстро натянул тренники, майку, взял наушники и телефон, выпустил Жорика, и вместе с ним, вприпрыжку с седьмого этажа, помчались в парк на пробежку.

Пёс быстро сделал дела, чем заслужил похвалу. Всегда думал, что малыши делают дела на пеленку. А этот – мужик! Жорик как-то даже не солидно звучит.

- Да, Вермут? Давай семь километров по кругу? Выдержишь?

Ни поводка, ни привычки к собаке у меня не было, но почему-то я был уверен, что с псом мы найдем общий язык.

Пока я трусил по дорожке, огибая парковый пруд, пес бежал рядом, иногда чем-то увлекаясь, останавливаясь и догоняя меня, иногда от того же любопытства забегая вперед, но все равно пристраиваясь рядом, как только я равнялся с ним.

Уже на выходе из парка мы встретили другого собаковода, с брехливой псиной на поводке. Щенок тут же подскочил и зарычал в ответ.

- Уберите вашу собаку! – закричали мне.

И как-то само собой вырвалось:

- Вермут, ко мне! Рядом.

Я даже не удивился, что пёс бросив рявкать на соперника, подбежал и встал у ноги.

Ну как тут не позавидуешь козе? У нее что Козлов, что пёс – вышколенные, сразу к ноге садятся. Еще бы Обухову так выдрессировать.

В квартире все спали. Я отпустил Вермута прогуляться по квартире, познакомится с запахами и жильцами, сам принял душ и собрал дорожную сумку. За ночь оголенное желание спало, поэтому решил ехать без девушки для себя.

В принципе, если выездной раут пройдет по плану, то уже в воскресенье днем я смогу свалить. Отчитаюсь Олегу, куплю вкусностей девчонкам, и…

Мысли снова сосредоточились на Юльке. Собственно, мое подсознание и либидо уже решило, что она и есть моя девушка. Осталось только научить её не обламывать меня каждый раз, когда я готов пойти дальше.

Зашел к Тёме, толкнул в плечо, предупредил бдить за всем и не лезть к няне Юле.

- Руки оторву и в жопу вставлю, - сделал я последнее наставление и вышел.

Сначала поцеловал Дашку и поправил одеяло, потом зашел к Алине, поднял с пола подушку и даже не пытался искать её под перекрученным одеялом. У спальни козы остановился. Вроде как она теперь тоже моя… семья.

Хмыкнул сам над собой и уже отвернулся, чтобы уйти, когда Вермут ткнулся носом в дверь. Я оставил сумку, впустил пса и…

Она лежала поперек постели и я видел только попку, торчащую из-под задранной полусорочки. Но ничего в жизни так не хотелось, как подойти сейчас и расцеловать ее в обе розовые ягодицы.

Я с минуту боролся с низменными желаниями, но сдался. Тихо зашел и сел на край кровати. Вермут и тут помог, дружище. Запрыгнул и полез к лицу, тычась мокрым носом в щеки Юльки.

Она заворочалась, заворчала, отпихивая пса и крутя своей почти голой попкой перед моим носом.

Дальше включились инстинкты. Перехватил её за бедра и провел щекой по нежной коже. Юлька моментально переключилась с собаки на меня, но не отталкивала, а вывернулась в руках, подползая ближе, открывая мне обнаженную линию живота. Охая, млея от поцелуев, зарываясь пальцами в волосы и притягивая выше.

Я, как пёс на поводке, послушно полз вверх, оставляя след от поцелуев на ее идеальной коже. Не жалея засосов и прикусов, я тащился от близости и оставлял свои метки!

Я не доверял ни ей, ни брату. За три дня может случится что угодно. А я не хочу, чтобы это что-то случилось между ними. Трахнуть? Но за три дня ей захочется еще, а меня рядом не будет.

Взять с собой?

Это же Обухова! Она привыкла вращаться в великосветских тусовках. Почему мне сразу не пришла эта мысль в голову.

Всё. Меняю планы.

- Собирайся, - кинул я, проворно соскакивая с постели подальше от соблазнительного готового отдаться тела.

- Куда?

- Едешь со мной.

- М… Куда?

- К Трофимову.

- Игорю Львовичу? Зачем?

- У него уик-энд с приглашенными. Я поставляю на вечеринку невест. Ты едешь со мной сопровождающей.

Я уже был у выхода из спальни, когда меня догнал полу истерический вопль:

- Но мне нечего надеть!

Я развернулся, не в состоянии скрыть усмешки:

- У отъявленной модницы столицы не найдется пары подходящих тряпок на вечеринку?

- Ты же сам выкинул весь мой гардероб!

- Весь? Юль, ты серьезно запихала в чемоданы все свои вещи?

- Нет, конечно, - она посмотрела на меня как на дебила, или мне так показалось.

- Тогда по пути заедем к тебе, возьмешь, что нужно.

- Ты дебил?

Хм, не показалось.

- Что теперь?

- Я не могу поехать к Трофимовым в старых вещах, в которых меня уже видели! Ты не понимаешь? А все новые ты выкинул!

Теперь я видел, что коза действительно находилась на грани истерики.

- Мы заедем и купим тебе новые. Ок?

- Да. Хорошо.

- Тогда одевайся и выезжаем.

Но Юля не торопилась.

- Ну что теперь? – я уже три раза пожалел, что поддался предательской страсти и пригласил Обухову с собой.

- Некуда торопиться. Приличные бутики открываются не раньше десяти.

Я застонал.

- А сейчас только семь, - закончила она.

- Одевайся, сегодня, напомню, еще пятница. Как раз успеваем закинуть девочек в школу.

Оставил козу собираться, а сам поднял девчонок и Тёма.

- На выходные остаешься с сестрами.

- Чего это? А нянька им зачем?

- Нянька едет со мной…

- Ну конечно! Я так и знал!

- Вот и хорошо.

Утро началось с обычной суеты. Мы только раз поссорились, когда решали, что делать с псом, когда в дверь позвонил Глеб.

- О, Козлов! Ты невероятно вовремя!

- В срок. А чо?

С введением Глеба на машине в нерешаемое управление на место неизвестного, всё сразу сложилось. Я оставил Тёма и Вермута на Глеба, закрепил сверху приказом козы, и отвез девочек в школу.

- А теперь за нарядами, - довольно зажмурилась Юлька. – Придется раскошелиться, Ермаков.

Всё шло по плану. Девочки приехали на арендованном лимузине, отлично влились в тусовку. Я свел каждую с потенциальным клиентом и ждал результата. Еще ждал появление спутницы, которая надолго застряла в выделенной нам комнате.

Приехали последние гости из тех, кто не останется на уик-энд. Скоро позовут на ужин, и я с беспокойством оглянулся на лестницу. Она стояла наверху, и я не мог отвести взгляда.

Красивая, утонченная, соблазнительная и дерзкая.

Я перехватил у официанта бокал с шампанским и залпом выпил.

Был ли у меня шанс избежать её?

Нет.

В любой день при нашем сближении и общении, между нами все равно заискрились бы разряды. День её рождения или этот прием, куда она приехала бы со своим отцом, стал бы днем нашего начала. Этого я по любому не избежал бы. Даже с четким пониманием, что Обухова мне не пара. Что я не пара ей.

Смотрел, как она спускается, как твердо ставит ножку, обутую в туфлю на ненормально высоком каблуке. Но я переживал не за каблук, что он может сломаться, а о том, как коза удерживает на этих спицах равновесие своими тонкими лодыжками, как гордо держит голову на тонкой шее. Как выглядит пронзительно хрупко и беззащитно.

Ножка фужера хрустнула под моими пальцами. Я избавился от осколков и подхватил Юльку с последних ступенек.

- Ты не могла надеть на ноги что-нибудь понадежнее? – прорычал я.

- Надежнее лабутенов? Ты, наверное, шутишь. Ой, папа!

Коза вывернулась из моих рук и ринулась к отцу. Я остался стоять поодаль, кивнув Обухову, но не мешая им общаться.

- Он душка! Кстати, Жорика я забрала…

- Жорика?

Юлька скривила гримасу:

- Это запутанная история, но я не могла отказать его дочкам…

- Его, что? Юля, ты пьяна?

- Нет еще, пап, но очень надеюсь набраться! У меня теперь не так чтобы много развлечений. Ермаков жутко скучный чувак.

Меня перехватили и увели из холла, лишив удовольствия услышать про мои выдающиеся скучные черты характера. Ну ничего, мы еще поговорим с козой наедине. Я покажу и задорную свою сторону.

На полчаса я потерял Юльку из вида, но ведь оставил её на отца, что может произойти?

На секунду меня сковал страх, что Обухов снова выкинет фокус с побегом дочери. Но не дурак же он? Одного урока должно быть достаточно. Заставил себя успокоиться, только когда нашел её взглядом. Но, как и следовало ожидать, она перепрыгивала от одной группы знакомых к другой, весело заливаясь смехом и обмениваясь последними сплетнями.

Надеюсь не обо мне?

Настроение портилось. Я изловчился и перехватил козу перед самым приглашением к ужину.

- О чем же ты всем так весело щебетала? – тихо прошипел я на ухо Обуховой, тут же на секунду прикрывая веки и млея от её запаха.

Черт, надо ей женскую приблуду в душ купить, чтобы не мылась моей.

- О Милане и Париже, - удивленно ответила она, откидывая голову так, чтобы видеть меня.

- Обо мне, надеюсь, не рассказываешь?

Юлька еле заметно покраснела. Господи, даже в своих реакциях бесстыже натуральна.

- Нет.

- Врешь.

- Только немного… В смысле, почти не рассказываю, но конечно же меня спрашивают, с кем я пришла.

Её глаза озорно блеснули.

- И что ты отвечаешь?

- Ничего, - она снова озорно прикрыла веки. – Только откидываю волосы, и они сами додумывают остальное.

- Откинь.

Коза изящно подняла руку, подхватила волосы, небрежно откинула их и повернулась ко мне открытой шеей, на которой красовался яркий засос.

- Твою мать!

- Тише.

- Могла бы замазать!

- Ну что ты! Никто бы не поверил, что я с тобой спала, - на тон ниже зашипела она. – Такие вещи в моем случае не замазывают. Зато вопросов больше не задают.

Я кивнул, провожая её к столу, отодвигая стул и присаживаясь рядом. Многие интересуются нашей парой, поглядывают, удивляются.

Ермаков и Обухова… Да, это несколько странный альянс для нас обоих. Скорее всего все решили, что дочка Обухова развлекается с красивым самцом. А те, кто знает меня, уверены, что я решил не упускать случай и вставить сучке и ее папаше.

Собственно, правы и те, и другие. Но почему нас так трудно принять за пару?

Я нравлюсь Юльке, иначе она не подвалила бы в свой день рождения ко мне с предложением перепихнуться. Рассматривала ли она меня дольше, чем на один случайный «праздничный» секс? Вряд ли. Портрет её женишка я составил еще в тот вечер. Обухова точно не видела себя рядом со мной.

Но сейчас сидит с аккуратно расстеленной на коленях салфеткой, улыбается и всем намекает, что мы в отношениях.

Но мы не в отношениях. Мечтать трахнуть козу я не перестал. И мечту исполню. Но чтобы принимать Юльку серьезно? Со всеми ее выкрутасами? Нет. Одно дело трахать, другое – любить и жить вместе… Доверить семью… Завести собаку…

- Чёрт!

- Что, Руслан?

- Почему у меня с тобой всё идет через жопу?

- В каком смысле?

- В обратном, - фыркнул я, приступая к ужину.

Я уже доверил ей семью, впустил в дом и даже завел собаку. Но при этом еще ни разу не трахнул! Надо срочно исправлять. Не хватало еще влюбиться в Обухову.

Весь ужин прошел как на иголках. Я коршуном следил за козой, чтобы не убегала далеко. Да что там, я вообще держал её при себе, лапая прилично и неприлично, явно намекая, чем мы займемся сразу же, как сегодняшний вечер завершится.

Юлька сообразительная, сразу поняла мои намеки, прижимаясь ко мне, поощряя поползновения и многозначительно улыбаясь. Но в конце приема её отец чуть все не испортил, пытаясь выцепить доченьку на выходные домой.

- Какие выходные? – процедил сквозь зубы. – Я её на работу, думаешь, взял? Может еще отпускные предусмотреть?

- А почему Глеб не при ней?

- Потому что при ней я. Вдвоем с Глебом мы не уместимся.

- У нас был уговор, - настаивал Обухов. – А сегодня все шушукаются о синяках на Юльке.

- Засосах, пап! – раздраженно влезла коза. – Кто там не разглядел? Или уже отличить засос от синяка не в состоянии?

- Так он тебя не… Бьёт?

Я сжал челюсть, Юлька вцепилась в мой локоть, но отцу ответила сама:

- Нет, конечно. Всё нормально, пап.

Обухов отступился, а я безотлагательно потащил козу на жертвенный алтарь. Перекинул Юльку поперек кровати, подхватил ногу за щиколотку и стянул первую убийственную туфлю.

- Господи, как вы на них только ходите и шеи себе не сворачиваете?

Юлька хихикнула, поднимая вторую ногу и доверчиво позволяя мне снять другую туфлю. Но руки не остановились, поползли по лодыжкам вверх, очерчивая икры, щекоча нежную кожу под коленом, обводя стройные бедра.

Нахрен, ноги не мой фетиш, но пока я добирался до сладкого, наблюдал, как меняется лицо Юльки, от игривого до нетерпеливого, томного. Меня заводили её непроизвольные стоны, нервно закусанные губы, закатывающиеся под веки глаза.

Коза вообще была ходячим сексом, хотя, моими усилиями, уже лежащим. И я собирался воспользоваться каждой минутой этой ночи.

- Да не тяни ты уже! – простонала Обухова, и я вспомнил о заранее заготовленном для этой поездки атрибуте.

Пока коза выбирала себе гардероб на выходные, я купил кляп. Как чувствовал, что пригодится.

- Что это?... Ой, нет! Не надо! Я буду молчать!

- Конечно, будешь. Он для этого и придуман.

Даже не сомневался, что не поддамся её уговорам, другое дело, хотелось еще немного романтики. Зря я начал с ног, если с самого начала мог заткнуть ей рот поцелуем.

Кляп на время оказался забыт, а Юлька от моих поцелуев старательно выползала из платья. Я охнул, когда почувствовал, как её пальчики пробрались в мою ширинку и сжались вокруг стояка.

Поддал бедрами вперед, цепенея от электрических разрядов, бьющих по каждой вене. Дыхания не хватало, а взять реванш хотелось в рекордно короткие сроки. Поставить олимпийский рекорд, я бы даже сказал.

Как слепой щенок, обхватил губами соски, втянул в рот и утробно зарычал от Юлькиного отклика. Её тело завибрировало под моими губами, бедра обхватили талию, теснее прижимаясь к пульсирующему члену.

- Ну же… Ермаков.

- Твою мать…

Я оторвался от сладкой груди, вновь дотянувшись до отброшенного в порыве страсти кляпа, под возмущения козы заткнул ей рот и в две секунды разделся и стянул с нее платье.

- Ты мне крышу сносишь, - просипел я и повалился на нее, быстро, без предварительной ласки, насаживая девчонку на каменный стояк.

Я вбивался в нее под ритмичные мычания, рыча в ответ на впивающиеся в тело длинные ногти козы. Разрядка настигла быстро, почти перекрыв возможность дышать. Я хрипел и стискивал Юльку в объятиях, точно зная, что не вытащу кляп, пока не трахну ее еще раз.

В темноте я не пытался разглядеть ее эмоции, хотя коза даже недовольным пыхтением умудрялась донести до меня свою обиду. Но я уже дорвался до ее тела. И мне понравилось. Потому плевал на ее эмоции, а просто брал то, что должен был получить еще на ее дне рождения. Досадно, что тогда не было кляпа под рукой…

Перевернул Юльку задом к себе и застонал от вида упругой попки. Восставший член идеально лег между ягодиц и скользнул вверх, натягивая уздечку и прошибая меня молнией в позвоночник.

Внутри снова всё завибрировало от нетерпения. Я развел Юльке ноги, дотрагиваясь до влажных складочек, и нажал на чувствительный бугорок, заставляя девчонку вздрогнуть и застонать. Её спина выгнулась, раскрывая передо мной все прелести. Собственные руки задрожали от нетерпения потрогать её везде.

Я гладил, целовал, сжимал женские выпуклости, тихо сходя с ума от желания. Особенно приятно было его оттягивать, зная, что получу своё.

Юлька дернулась, отвлекая меня от десерта.

- Я не разрешал убирать кляп.

- Хочу кричать, когда будешь брать меня. Ну, пожалуйста?

Как тут устоишь от подобной просьбы? Я точно не смог.

Перехватил её за бедра, нацелил конец между складок и вошел до упора.

Коза не соврала, кричала до охрипшего горла. На пике даже голос сорвала, пока я не уткнул ее носом в подушку, заканчивая вбиваться в жадную, обхватившую меня со всех сторон плоть. Она даже в таком положении выжимала из меня все соки.

Я кончал, испытывая какое-то саднящее ощущение. С одной стороны, мне было зашибись как хорошо с козой. С другой… Скольким козлам было так же хорошо между ее ног? И это понижало градус удовольствия.

Откинув использованный презерватив, я лег на подушку, раскинув руки, лениво наблюдая за довольной козой, резво поскакавшей в душ. Еще через несколько минут она пришла, скинула с себя банный халат и свернулась клубочком у меня под боком.

А я не мог заснуть, накручивая её влажные волосы в колечки и рисуя пальцами на обнаженной коже. Уснул только под её мерное посапывание, крепко прижимая козу к себе.

Обычно я сплю чутко, был уверен, что рядом с Юлькой выспаться не смогу, просыпаясь от каждого её шевеления. Но нет, проснулся я только под утро от мягкого и дико возбуждающего прикосновения влажных губ к головке члена.

Или от собственного протяжного стона?

Руки сами опустились вниз, зарываясь в шелковистые волосы девушки, а сознание растворялось от тех ощущений, которые вытворял её порхающий язычок.

- Да-а-а…

Прохрипел я, чуть углубляя утренний минет и ныряя чувствительной головкой за щеку. Движения стали более резкими и глубокими. Пульс стучал в висках и на конце, пока не прорвал плотину и не выстрелил в глубины рта.

- Твою мать…

- М?

- Не думал, что ты так отлично работаешь язычком…

- Я им не работаю, но знаю, как применять. Ты же не с девственницей в постель лег.

По тону я не понял, то ли она обиделась, то ли гордилась своим опытом, но мысль что я не первый и не единственный снова неприятно резанула. Только встать мне Обухова не дала, оседлала сверху, распластавшись на груди, и прижалась губами ко рту.

- Поцелуй меня? С укусами, как вчера? Как зверь?

Я чувствовал вершинки ее грудей, впивающиеся в мою. Чувствовал жар тела и рваное дыхание еле сдерживаемого возбуждения. И был уверен, что внизу она бесстыже мокрая, готовая продолжить секс со мной. Предлагающая себя всю без остатка.

И да, то что она не девственница, добавляло плюсов в карму. Юлька была жадная до ласк, раскрепощенная и отзывчивая… А это мне очень нравилось в любовницах.

Я приоткрыл рот, впуская её настойчивый язычок, поощряя её попытки самой выжить из поцелуя максимальное. Но уже через минуту коза сдалась, выпустив мне в рот разочарованный стон. Только тогда я прикусил её нижнюю губу, втянул в рот и пососал, моментально расплавляя её как мороженное.

Процесс затягивал, открывая новые чувственные стороны моей козы.

Я оторвался от ее губ, только когда уперся членом между ног.

- Я сама, - прошептала она и отпрянула, вбирая член на всю длину в себя.

Застонал и судорожно сжал её бедра, чтобы удержать, еще побыть в этой эйфории. А потом она начала двигаться, и я поплыл. Не мог даже открыть глаза, чтобы полюбоваться Юлькой. Моих сил хватало только чтобы не отстреляться тут же. Но меня уносило от её извивающихся движений, от покачиваний и резких насаживаний. Ощущения были бомбические.

На моё счастье Юлька застонала и упала мне на грудь, подрагивая от накрывающего оргазма. Я почти тут же догнал её. Сделав пару выпадов, поспешно выскользнул из нее и взревев, кончил.

Душ мы принимали вместе, сразу опробовав и вертикальную посадку.

Коза в любую позу вписывалась гармонично. А я от переизбытка секса зверски проголодался, что дерзнул сходить в самоволку на кухню и выпросить поднос с едой на двоих.

Выходные обещали быть сказочными, особенно сейчас, когда я открыл для себя Юльку с неожиданной стороны. И какого хрена я отказался в тот роковой вечер? Мог бы замутить с ней намного раньше.

Коза сидела у меня на коленях и намазывала на крекер паштет, что-то рассказывая про своих подружек и планы на лето, когда зазвонил телефон. Я лениво придержал Юльку, чтобы не отсаживалась и скривился, увидев входящий от Олега.

Неужели почувствовал жопой, что я немного забил на работу? Откуда у него эта интуиция?

- Да? Зря беспокоишься, у меня все под контролем, - сразу вступил я в разговор.

- Отлично. Ты сидишь?

По тону Олега я вдруг понял, что из-под контроля все же что-то вышло.

- Что случилось?

Юлька у меня на руках напряглась, прекратив шевелиться вообще.

- Новости тут на хвосте прилетели.  Но ты лучше сядь, и убери подальше все бьющиеся предметы.

Я хмыкнул, слегка щипая Юльку.

- Говори уже, - вряд ли какая-то внештатная ситуация лишит меня эйфории.

- Елагина выпустили по условно-досрочному.

- Что?! – взревел я, чувствуя, как темнеет в голове.

- У тебя будет время подготовиться, прежде чем он явится за дочками. Но торопись.

Олег отрубился, а я оглох и ослеп. Ведь у меня был еще целый год, чтобы официально удочерить Дашку и Алину и получить решение суда на запрет свиданий Елагина с детьми. А теперь у меня меньше недели, чтобы защитить их от все еще законного папаши-убийцы.

- Руслан, мне больно…

Я очнулся, рассматривая испуганную Юльку. И только спустя мгновение понял, что вцепился ей в руку, оставляя синяки на запястье.

- Собирайся. Мы возвращаемся.

- Зачем? Почему?

- Срочные дела.

И только выпроводив с веранды Юльку, набрал сначала Тёма, предупредил, а потом Глеба. У меня не было выбора. Глеба пришлось посвятить в тайну нашей семьи.

- Не выпускай их из дома. Любой шаг только в сопровождении! В квартиру тоже никого не впускать. Мы выезжаем!

Его лицо резко переменилось. Вот только что он сидел с блаженным видом, как будто через минуту мне сделает предложение, и уже сейчас снимает меня с колен и отправляет собираться.

Ну за что? Я только что вернулась в свою среду! Где впитывала столько противоречивых эмоций. Я кожей чувствовала, как мне завидовали подруженции, как оценивали Ермакова, как шептались за спиной, что я такого не заслужила. А выкусите! Я его очень долго заслуживала и наконец-то он мой.

Зверя приручить непросто, но мне удалось.

А еще я уловила недоумение во взглядах мужчин. Они весь вечер рассматривали меня и Руслана. Понятно, что каждый знает, кто я и чем занимается Ермаков. Наверное, у многих просто не складывалось уравнение.

Действительно, нафига меня Ермаков продюссирует, если папа без проблем пристроил бы меня в любую семью?

Но тут я увидела, как самодовольно расхаживает среди гостей мой папа, как легко отвечает на ремарки и как взгляды с нашей пары начинают обращаться к великому и всемогущему Обухову.

Папа даже здесь нашел свою выгоду. Он же, отправляя меня к зверю, и не скрывал, что пока Рус на коне – он отличная партия…

Уже в машине я попыталась разговорить Руслана. Но его замкнутость и сдержанность совершенно не поддавались моему шарму.

- Можешь сказать, что случилось? – уже в лоб спросила я.

Ермаков тяжело выдохнул, но напряжение все равно чувствовалось и в его движениях, и в голосе.

- Неприятности на работе.

Вряд ли я могла расспрашивать его о бандитских делах, просто протянула руку и положила ему на бедро. Хотелось приободрить его, успокоить. Ермаков накрыл своей ладонью сверху и чуть пожал. Так мы и ехали до самого города, держась за руки.

Уже на парковке у дома он задержал меня в машине.

- Юль… Давай договоримся. Сейчас скорее всего начнется жесткий замес, и я не имею права втягивать тебя в свои разборки, - Ермаков вздохнул, не глядя нашел мою руку, переплетая пальцы, поднес к губам и поцеловал. – Но и отпускать тебя пока не хочу.

Он снова вздохнул, а потом без слов притянул меня к себе и впился поцелуем в губы. Меня затрясло от необходимости получить больше, а лучше – всё. Только-только подобравшись к зверю, я не хотела так быстро уходить. Зачем он вообще заговорил про расставание?

- Я не хочу уходить, - вставила я между поцелуями. – Я останусь.

- Это может быть опасно, коза.

- Опаснее тебя? – я фыркнула. – Это вряд ли.

Руслан засмеялся, стискивая меня в своих объятиях.

- Я постараюсь оградить вас от опасности, но будь благоразумной…

- Да-да, - протянула я, - слушаться и повиноваться.

- Идеально! А еще приглядывай за девочками и никуда ни с кем их не отпускай.

Его тон изменился, и я сообразила, что Ермаков сейчас балансировал между мной и своими детьми. Но когда сложил нас вместе – выбор отпал сам собой. Ну и чудно. Если мне придется подружиться с его детьми, чтобы остаться с ним, то я смогу. По крайней мере, попытаюсь.

- Идем. Провожу тебя до квартиры и загоню машину в гараж.

- Я сама дойду.

- Нет. Ты не поняла? Никогда не оставаться одной и не оставлять девочек!

В квартире увидела Глеба и очень удивилась:

- А ты чего тут делаешь?

- Дык Руслан Александрович попросил.

Я кивнула, но дойдя до своей спальни, вдруг остановилась:

- А девочки где?

- В комнатах, - ответил выглянувший из кухни Тёма.

- А…

Но девочки оказались не в своих комнатах, а в моей. Резвились с псом на моей кровати.

- Эй! Вы зачем…

Тут я осеклась, сообразив, что быть «злой няней» провальная стратегия, если я хочу подружиться.

- Зачем тут без меня прыгаете? – с разбега я полетела в кровать, стискивая девчонок, чтобы они не отскочили на пол.

- А Рус, то есть папа, приехал?

- Ага.

- Дашка, пошли папку встречать!

И обе малявки соскочили с кровати и выбежали из комнаты. Я села, поджав губы. Ладно, значит придется их совращать не только щенком… А что любят девочки? Вот завтра и начну проверять.

- Мне нужны деньги.

- Странно, я думал, заходя в мою спальню, ты попросишь чего-то другого.

- Этого я тоже хочу, - не стала отказываться, - но еще подумала, что мне нужны деньги, чтобы купить хотя бы мелочь для девочек. То же мороженное?

Я уже нырнула под одеяло к Русу, обвивая его торс руками и зарываясь носом в подмышку. Какой же он охренительный, мой зверь.

- Не подумал об этом. Оставлю тебе карту на тумбочке, - прошептал он, перехватывая меня и опрокидывая на спину, удобно устраиваясь между ног.

Почти сразу по телу пошли волны возбуждения, пробуждая его от сдержанности и сотрясая предвкушением удовольствия.

Рус терся, сдавливал меня, а я только и могла тихо охать и подставлять ему то одну чувствительную часть моего тела, то другую. Зверь занимался любовью самозабвенно, а я интуитивно чувствовала, как ответить ему. И от слаженности наших движений, мы оба захлебывались от восторга.

Он пришел в себя первым.

- Постой, про покупки и развлечения… Я думаю, пока не стоит никуда ходить. Это не безопасно.

Я вздохнула, придвигаясь к нему и поглаживая ладонью расслабленный пресс.

- А как вы вообще развлекаетесь?

Ермаков подзагрузился.

- Как обычно.

- А обычно – как?

- А как ты с отцом развлекалась?

- Никак. Хм… Хотя мы ходили в кино, кафе, иногда на детские площадки. Он заказывал аниматоров на праздники.

- И всё?

- А что еще? У него не так много времени.

- А летом?

- Лагерь и месяц отпуска со мной на курорте.

- Ууууу, - разочаровано провыл он.

- Что «у»? А как ты проводишь время с девочками?

Тут он оживился, с упоением рассказывая про свой загородный дом, где у них был свой зоопарк, пони, качели. Про парк аттракционов, куда они ходили за острыми впечатлениями. Про пикники и запеченные сосиски на костре. Про рыбалку и грибы. Про ягоды и варенья.

- Варенье, - мечтательно вспомнила я банку тёти Гали.

- Это всё летом. А девять месяцев в году у девчонок все расписано. Школа, занятия, студия, кружки, репетиторы.

- И что же, вообще никаких развлечений?

Рус усмехнулся:

- Такие же как были у тебя: аниматоры, кино, кафе.

Я грустно кивнула и задумалась. Вот если бы у меня был такой папа, как Руслан, кем бы я стала? Чем занималась?

- Я кстати юрист.

- Зачем ты мне это говоришь?

- Потому что я ни дня не работала юристом – мне это не интересно.

- А что интересно?

- Я не знаю… Всегда думала, что у меня яркая насыщенная жизнь…

- А теперь?

- Поняла, что здесь мне интересней, чем на неделях моды в Европе.

Руслан промолчал, а меня вдруг понесло:

- Ты не думай, что я навязываюсь. Нет! Но я хочу остаться. Хочу в этот ваш загородный дом. Варенья хочу… Оставь меня хотя бы на лето? А?

Он тихо хохотнул:

- Ты сбежишь раньше. Слишком нетерпеливая.

Я надулась:

- Ты меня недооцениваешь. Я зато очень упорная. Вот захотела тебя и получила. Получила же?

- Это ты меня получила? Ха. Ну ок. Я весь твой. Покажи, что ты еще умеешь?

Я облизнулась, а он, заметив мой жест, застонал. Внизу почувствовала, как мой зверь наливается силой. Блин, это же надо, красивый, умный, богатый и неугомонный любовник.

Да я не только все лето выдержу, я до нового года слезать с него не буду.

Перекинула через него ногу, не сводя взгляда с его темнеющих глаз, и сжала восставший член булками.

- О…. чер-р-рт, да, - прорычал Ермаков, крепко стиснув мои бедра и с силой выдвинув свои.

Настала моя очередь зашипеть, когда зверь концом упёрся в весьма неоднозначное место.

- Ой, нет, - соскочила я с любопытной головки.

Руслан удержал меня, прищуривая глаза.

- Почему?

- Я не… Не готова.

Он хмыкнул:

- Ты всегда готова. К любым экспериментам. Что сейчас не так?

Я чувствовала, как он пальцами раздвигает мне ягодицами и неназойливо массирует анус. Снова дернулась от его рук, но он удержал.

- Что не так, коза?

Я поморщилась.

- Не люблю анальный…

Он сразу отпустил, хлопнув ладонью по заднице.

- Неудачный опыт?

- Никакого опыта, этот вид секса точно не про меня.

И тут Ермаков удивил меня, вдруг снова схватив за жопу и сдвинув к каменному члену, помещая его между ягодиц.

- Не было? – промурлыкал он, а я напряглась.

- Что ты задумал?

- Юлька, я поражен, что на тебе еще есть где ставить пробы.

Я взвилась в его руках, размахнулась и врезала по лицу. Тут же скатилась с Ермакова, не глядя подхватила какую-то шмотку, замоталась в нее и выбежала из спальни. Следом услышала грохот и хлопнувшую дверь.

Он что, устроил погоню?

Обернулась, чтобы увидеть голого, плевавшего на то, что в квартире дети, зверя, придерживающего, нет, не яйца, а щеку, по которой от меня получил.

Пробу, нахрен, ставить собрался! За кого он меня принимает? За неразборчивую соску? За дешевую блядь?

Я резко развернулась и налетела на кого-то в темноте.

- Черт!

- Ты чего в темноте голая…. А-а-а!

Тёма похоже разглядел своего братца и отпустил меня, а я не стала терять времени, заскочив к себе и закрыв дверь на защелку.

- Открой, - моментально раздался грохот в дверь.

- Уходи.

- Открой сейчас же! – рычал зверь.

- Ты всех перебудишь, - зашипела я в ответ, прилипнув к двери, которую Ермаков намеревался вышибить.

- Открой. Поговорим и я уйду.

Ага, поверила, как же.

Со спины заскулил Жорик.

- Тссс! – цыкнула я на него, а потом повторила более крупному кобелю: - Уходи. Ты оказался прав. У меня не хватит терпения выслушивать оскорбления. Мне лучше вернуться домой.

- Твою срань!..

Дверь сотряслась и распахнулась, хорошо, что я отошла к кровати.

- Рус…

Из-за плеча зверя выглянул его брат.

- Иди спать.

- Успокойся, а? Чего тебя так плющит из-за нее? Обычная же девчонка, - Тёма еще надеялся увести Ермакова, но я по его виду поняла: разговора не избежать.

- Развернулся и ушел.

Руслан прикрыл дверь перед носом брата, давая мне рассмотреть крепкую незагорелую задницу. Черт, ну классный же, хоть и дикий.

Он ругался, ловя отвалившийся косяк и прислоняя его к стене, прижимая дверь стулом, чтобы она не открывалась, а в щель все еще зудел его брат:

- Руслан, успокойся. Просто оставь её…

- Кому оставить? Тебе?! Обойдешься.

Ермаков развернулся ко мне, а я по инерции уставилась на опавший член, который мгновенно отреагировал на взгляд, снова наливаясь. Вот же!..

- Тёма, не беспокойся, мы просто поговорим, и он уйдет, - вмешалась я, чтобы удалить свидетеля.

А может зря? Но не убьет же меня Ермаков за пощечину? Раз за клетку не убил…

- Что это сейчас было?

Я наконец оторвала взгляд от поднявшегося и подрагивающего члена, и посмотрела Ермакову в глаза.

- Ты получил по морде за оскорбление.

- То, что похвалил, что в зад не давала?

Я вскинулась, но он перехватил меня, развернул и прижал к своему телу:

- Господи, да что ты за дура такая? Блядством гордишься, а неопытности стыдишься…

Вряд ли ему нужен был мой ответ. Он уже таранил меня губами, заставляя открыть рот и принимать его настойчивый язык. Уже через минуту я оказалась на подоконнике с разведенными коленями и стоящим между ними взбудораженным Ермаковым.

- Юль, не хочу знать сколько у тебя их было… Но сзади я стану первым, - выдохнул он, но я даже возразить не успела, как он протаранил меня и стал вбиваться, отметая разом все возражения.

Вот бы он удивился, что и первый по-настоящему серьезный минет у меня был с ним. Черт, да он на полном серьезе держит меня за шалаву.

Я вздрогнула и сомкнулась вокруг него, обвивая шею, впиваясь губами в набухшие под кожей вены, ногтями в напряженные мышцы спины, пятками в крепкие ягодицы, впечатывающие нас в оконную раму.

И мне его было мало! Несмотря на длину, на охрененную наполненность, мне было мало его. Я подыхала от жадности заполучить Ермакова себе, не только на всю длину, но и на всю жизнь, всем сердцем, всею душой.

Я жадина, я хочу его себе. А он слишком независим, непокоряем, без слабины. И я не знаю, как подкупить зверя. Все же клетка была ошибкой, я не сломила бы его.

Почувствовала, как он выгнулся в позвоночнике, как внутри дернулась увеличившаяся головка, и меня затопило горячим семенем зверя.

Хм… А если залететь от него?

Спать мы пошли к нему, и перед тем как уснуть, я гоняла мысль, как бы мне отпроситься к гинекологу и при этом не выдать хитрый план.

- Руслан?

- М? – его голос был сонным, расслабленным.

- Слушай, а если у меня ноготь сломается – могу я сходить к мастеру по маникюру?

- М.

Ну, вот и повод. Завтра надо позвонить и записаться к врачу, а потом заехать, обновить маникюр.

Только на утро все пошло не по плану. Руслан разбудил меня в рань страшную на пробежку, «качать попу». Стоило мне только чуть-чуть заныть, как в нем включался злой диктатор и все закончилось забегом на спортивную площадку с тренажерами, где еще полтора часа я под его надзором выполняла силовые упражнения.

Обратно к дому мы снова бежали. Там зверь дал мне пятнадцать минут на душ и переодевания, потом второпях готовили завтрак и собирали девочек. Я так вымоталась, а Руслан был бодр и улыбался. Перестал сиять только когда зашел Глеб.

- От них ни на шаг. С Дашкой и Алиной я поговорил, они даже из школы не выйдут, пока вы за ними не подойдете. Если начнется кипишь, можешь смело валить ублюдка… Но не при детях. Понял?

Глеб кивнул, а я решила его расспросить подробнее. Вдруг он знает что-то, чего не знаю я?

- Ты с нами? – спросила я Руса у выхода, куда уже проскочили девчонки с Глебом.

- Нет, по делам. Буду поздно. И…

Ермаков перехватил меня и прижался к губам. После плотного поцелуя, когда ждешь уже продолжения, он отпустил и договорил:

- И ложись спать в моей спальне. Приду – разбужу.

В лифте мы спускались в обнимку. Я облепила его торс обеими руками и вдыхала звериный запах, млея от его близости.

- Будь умницей. Не спускай с девочек глаз.

- Ага.

- Беги. Козлов уже ждет мою козу.

Я подпрыгнула от шлепка по заднице и не сдержала смешок. Все-таки забавный мой зверь. Особенно когда под шкуру ближе к сердцу пускает.

После школы, куда я проводила девчонок, задумчиво встала возле Глеба. Можно заехать к врачу, потом на маникюр. Поделилась с ним планами, и вроде успеваем. Но у гинеколога я несколько подзадержалась.

- Вы уверены, Юлия Андреевна?

- Не совсем. Но потенциально я готова.

- А ваш отец?..

- Это как раз его идея, чтобы поймать за яй… кхм, женить на мне именно этого мужчину.

Гинеколог несколько помялся:

- А сам жених в курсе, что станет отцом?

- Нет, конечно! Это будет сюрприз.

Гинеколог прочитал мне целую лекцию про материнство и запланированную беременность, что от ребенка, если он вдруг не поможет моим свадебным планам, отказаться будет нельзя. Что он останется на всю жизнь напоминанием мне о мужчине, который возможно откажется от нас обоих.

В общем, он заставил меня задуматься, не спешу ли я с залётом. Опять же, после пары ночей с Ермаковым, я как-то слепо решила, что он мне подходит, совершенно забывая, что он убийца, сутенер и извращенец, покусившийся на мою задницу.

- Пожалуй, вы правы. Я еще не готова.

- Тогда, предлагаю сдать анализы и записаться на укол. Он предохранит вас надежнее презервативов.

- Но я… как-то уже привыкла. К презервативам.

- Хм… Но сейчас у вас постоянный половой партнер, верно?

Я кивнула, внезапно покраснев, будто меня уличили в чем-то постыдном, во влюбленности, к примеру.

- А в этом случае, часто бывает незащищенный секс. В порыве, так сказать.

- Да, бывает, - вздохнула я, - потому сразу же к вам и записалась.

- Сейчас пройдем в процедурную и всё исправим, но на укол я вас запишу, пока вы оба со своим молодым человеком не придете и не подтвердите, что хотите зачать ребенка. Вместе!

Я немного обалдела от ультиматума, но от расстройства и мандража, не стала возражать. Сменю гинеколога и всё. Что он – единственный что ли?

Но в процедурной мне стало плохо и еще полтора часа я лежала на кушетке, приходила в себя. Вот тогда и позвонил Глеб:

- Юль-Андреевна, мы опаздываем. Нам в школу за девчонками пора.

Новое задание Ермакова сделало моего вальяжного охранника цепным телохранителем. Глеб прям раздавался в ширь от важности сберечь меня и девчонок от опасности. Но я только молча усмехалась. Иногда встряска нужна всем.

- Не успеваем мы в салон то.

- В другой раз съездим, - отмахнулась я, доставая телефон с сообщением.

Ермаков переслал сообщение о вызове к директору школы и короткую приписку: «Зайди».

Что значит «зайди»? И что я там делать буду? Твою мать!

Я так нервничала пока шла по коридорам школы к кабинету директора, что даже ладони вспотели. Глеб отказался меня сопровождать, коротко бросив, что будет прикрывать отходы. Какие отходы он собирался прикрывать я уточнять не стала, потому что меня перехватила Алина.

- Второй раз! Она уже второй раз из-за него попадает!

Собственно, из болтовни Алины я поняла, что все беды Даши начались из-за одного белобрысого сопляка.

Я вошла в кабинет и сразу бросилась к рыдающей Даше.

- Ты что? Не плачь, все же хорошо! Ты жива – это главное!

- Говоришь прям как Русик, - похвалила меня Алина, снисходительно похлопав по плечу, пока я вытирала зареванное лицо её сестры платочком.

- Вы кто? А где Руслан Александрович?

Я еще не повернулась лицом к говорившей, но уже ненавидела эту стервозную крысу, умудрившуюся тоном и интонацией выдать себя с головой: и свой интерес к моему зверю, и непримиримость к соперницам.

Ну это мы еще посмотрим, кто из нас грознее. Надеюсь только, Рус её не трахал.

- Это невеста нашего папы, - вдруг встряла Алина, переиграв даже мое смелое заявление, что я его любовница.

«Дай пять», - на автомате подумала я и протянула ей открытую ладонь, по которой она сразу шлёпнула и подмигнула. Даже Даша прекратила реветь и встала рядом, доверчиво прижавшись ко мне.

- Вот ка-а-ак, - протянула директриса, хватая телефон и вертя его в руках, словно не зная, куда пристроить. Это выдавало ее растерянность с головой. А я пошла в наступление.

- Вы вызывали родителей. Могу я узнать причину? Неужели наши девочки доставляют так много проблем, что мы будем видеться с вами каждую неделю?

- Это вряд ли. Как только вы разберетесь с родителями пострадавшего мальчика, проблемы исчезнут.

Даша вздрогнула, а я посильнее обняла ее и прижала к себе.

- И что с тем сопля… мальчиком?

- Она побила его, - задрав нос заявила директриса. – Родители написали заявление. Пока на моё имя, надеясь, что я смогу уладить этот вопрос. Но думаю, вам лучше между собой его уладить или разбираться в детской комнате полиции.

Шах и мат? Вряд ли Руслан мне простит, если всё закончится в полиции.

- Юль, я не хотела, - Даша подняла на меня заплаканные глаза. – Он обозвал меня уродиной и еще обозвал…

- Он слепой?

- Нет, - вмешалась Алина, - он дебил.

- Как еще он тебя обозвал?

Даша спрятала глаза.

- Ну же?

- Он сказал, что она выродок убийцы, - тихо пробормотала Алина, так же как и сестра, пряча глаза.

Меня аж перетряхнуло.

- А как, интересно, конфиденциальная информация о личной жизни семьи стала известна мальчику? – посмотрела я в сторону директрисы.

Она заметно побледнела, нервно дернула плечом.

- Мало ли о чем дети болтают, откуда я могу знать, кто и кому сказал?

- Очень хорошо, - разозлилась я. – Сама узнаю. Диктуйте адрес, сейчас же заеду и поговорю с семьей мальчика.

Мой настрой напугал директрису, та моментально надиктовала мне адрес и как зовут отца и мать семейства.

- Отлично. Они мне ответят за оскорбление личности и вмешательство в частную жизнь, а вы – за разглашение личной охраняемой информации.

- Как?.. Но я им не говорила...

- Зато мне предоставили данные об этой семье. А уж у кого они узнали про нас – расскажут сами. Кстати, я юрист по образованию. И просто так вам травлю моих девочек не спущу!

На этом я взяла ошарашенных Дашу и Алину за руку и вышла из кабинета.

Хорошее настроение, заданное утренней разминкой с козой, закончилось в кабинете адвоката.

- Что значит «долгая процедура»? Я понимаю, что со всеми вашими юридическими проволочками, это займет месяц. Месяц – не проблема.

- В вашем случае, дольше. И, возможно, будут предпосылки к отказу в удочерении.

- С какого хера?

- Руслан Александрович, вы должны понимать, что в нашей стране отдать двух несовершеннолетних девочек взрослому одинокому мужчине…

- Я родственник.

- Дальний, - мягко остановил меня адвокат. – И многие могут углядеть в этом скрытый инцест и педофилию.

- Вы в своем уме?! – я заскрежетал зубами. – То есть, отдать их убийце, на их глазах вспоровший живот их матери и выбросивший из окна, это благоразумно?! Грёбанное правосудие выпустило его на год раньше – это милосердие? Я урою ублюдка, но не подпущу его к детям!

- Тише. Злитесь не на меня, я хочу помочь. Хочу предусмотреть все варианты развития событий. Вот вы говорите о его досрочном освобождении. Я обязательно запрошу характеристику и все сопутствующие его выпуска, но уже сейчас предположу, что Елагин давит на жалость, на ошибку всей своей жизни и желание ее исправить. А значит, вернуться к семье и стать примерным отцом.

- Через мой труп.

- При такой позиции, Руслан Александрович, вы настроите против себя судей, в то время, как раскаявшийся отец вызовет их жалость и сочувствие.

Я зарычал, треснув кулаком.

- Так что, суд будет идти явно не месяц, а полгода. И начнем мы его тогда, когда будем готовы выиграть.

- Я готов!

- Нет. Вы озлоблены, ослеплены эмоциями. Вы холост!

- А он убийца!

- Раскаявшийся, - настаивал адвокат.

- Нихрена. Вы верите, что можно хладнокровно убить жену, а потом раскаяться? Я – нет!

- Но ваше мнение, к сожалению, не имеет решающего слова. А вот он – отец. И чтобы лишить его родительских прав, надо собрать доказательства. Только это убедит суд отказать ему и рассмотреть в качестве опекуна вас.

- Только рассмотреть? – напрягся я.

- Увы. Часто вопрос решается не в пользу дальних родственников, а в пользу органов опеки и приемных полноценных семей.

- Полноценнее меня никто их обеспечить не сможет, - отрезал я.

- Но они дети. Им нужен пример счастливой семьи. Этого вы им обеспечить точно не сможете. Вы – временный жизненный пункт для залечивания душевных ран, но не путевка в будущее.

- Ты хуевый адвокат.

- Я лучший, и вы это знаете.

- Тогр-рда убеди суд отдать девочек мне! – прорычал я, фактически швыряя пачку банкнот в юриста и выметаясь из душного кабинета, внезапно ставшего казаться клеткой.

Трясущимися руками я сорвал галстук, сунул в карман и набрал Олега.

- Помоги, - прохрипел я.

- По голосу слышу, что ты в дерьме. Даже вонь чую.

- Мне не до шуток. Помоги!

- Приезжай, Рус. Нерешаемых проблем нет, есть разный ценник.

В этот момент я забил на правосудие, справедливость и мирное решение вопроса. Ради племянниц, я готов был убивать.

Домой приполз глубоко за полночь. Олег хороший друг, отличный партнер, но там, где дело касается бизнеса – неумолим. Так что после обстоятельного рассказа про сложившееся положение, он пообещал подумать и выгнал меня работать.

Новый пак девочек, свежие и не очень лица, непроходимая наивность в части охоты за толстосумами. В этот вечер я был молчалив. Выслушивал каждую и почти не задавал вопросов. Мысленно возвращаясь к козе и девчонкам. Как они там? Что делают? Чем закончилась встреча с директором?

Какая нахрен работа, если меня тянет домой? К моим девчонкам?

Но так поздно квартира встретила тишиной, даже Вермут спал где-то в лабиринте комнат без задних ног.

Я скинул ботинки и пошел по спальням проверять. Сначала пустую спальню Дашки. Но это не насторожило, девочки часто спали вместе. Но когда я увидел пустую кровать Алины меня продрал холод. Когда я созванивался последний раз с домашними?

А что Тём? Где дети? Почему мне не позвонили?!

Я был уже у своей спальни, рассчитывая найти там Юльку и вытрясти из нее всё, что она могла знать. Но открыв дверь, привалился от слабости к косяку, не зная, рычать от злости или рыдать от облегчения.

Все трое любимых девчонок спали в обнимку в моей постели. Наверняка хотели дождаться, сделать сюрприз, пожелать спокойной ночи, но так и вырубились, не дождавшись.

Я поправил одеяло и чуть тронул за щеку козу. Та, не просыпаясь воинственно выдвинула подбородок и фыркнула. Как дурак, я разглядывал девчонок и лыбился.

Господи, пусть всё так и останется. Пусть я буду приходить домой и видеть всех троих здоровыми, счастливыми и рядом со мной. Неужели я так много прошу?

Весь следующий день я снова провел между кабинетом адвоката и Олега. На руках был огромный список документов, которые требовалось собрать в рамках моей характеристики. Например, отзыв из школы о Дашке и Алине.

- Мы должны показать суду, что ваше воспитание благотворно сказывается на детях. Резюме из школы о хорошем поведении, успеваемости и достижениях очень помогут.

Я мысленно застонал, припоминая бесконечную череду вызовов к директрисе. Даже гадать нечего, что она запросит за положительное резюме.

Черт!

То же касалось балетной студии. Если за Алину я был спокоен, то какой характеристики удосужится Дашка? Та же Ирина не сможет мне предоставить нормальный документ о её таланте и предрасположенности к музыке, а не балету.

Все остальные официальные бумажки также касались штрихами к портрету о моей благонадежности. Характеристика с работы, справка о зарплате, выписка из банка о последних произведенных расходах, документальное подтверждение отпуска, проведенного с семьей.

Представляю, как предоставлю справку в суде, подписанную Мезуровым. И его свидетельства:

- Руслан Александрович – лучший рекрутер элитных шлюх в стране.

Пиздец!

Вечером поделился новой волной проблем с Мезуровым.

- Давай тебя Киса в свою фирму устроит? Будет у тебя в трудовой запись: Дегустатор корма для животных. А? Звучит?

- Олег, хватит стебаться…

- От себя могу вписать только «опытный дефлоратор», но это погубит удочерение на корню.

Я бросил бумаги на стол и схватился за голову, не зная за что браться. Почему я думал, что так просто будет решить юридические проволочки? Почему тянул до последнего? Надо было уже тогда закрыть дело по удочерению девочек.

Но тогда я тоже торопился. Оформить временное опекунство оказалось быстрее и легче. Я пошел по легкому пути, за что теперь и огребаю.

- Руслан Александрович, к вам там пришли.

Я поднял голову, Олег нахмурился.

Кто мог искать меня в офисе Мезурова? Девочек я сюда не вожу. Клиентов тоже принимаю в неформальной обстановке согласно статусу.

- Кто там?

- Мужик какой-то. Недавно откинулся.

Олег цепко оглянулся на меня. Я кивнул. Елагин, кто же еще. Только он мог искать меня днем здесь.

- Зови. И пару ребят со стволами ко входу. На всякий случай, - распорядился Олег и пересел за стол, где у него наверняка был припрятан свой ствол.

Елагин неторопливо зашел в кабинет и огляделся, прежде чем заметить меня с Олегом и кивнуть.

- Ну, здорόво, шурин, - проговорил он, усаживаясь на диван напротив. – Вот, сперва решил тебе сообщить, что вышел. Оттрубил я срок за сеструху твою.

- И чего хочешь?

- Как чего? Заново жизнь начать. Семью вернуть. Девки то мои вымахали, а? Невестами стали? Приторговываешь ими уже?

Бешенство стукнуло в голову, я без раздумий схватил ублюдка за ворот и втащил в наглую ухмыляющуюся морду.

- Ебало своё заткни! – прорычал я, вырываясь из рук ниоткуда взявшихся охранников. – Ты близко к ним не подойдешь, уёбок!

- Это ты, козел, на них наживаться кончишь, - утираясь выплюнул Елагин. – Они – мои. И я их заберу.

- Только попробуй.

И все же меня придержали, пока Елагин покидал кабинет.

Олег встал рядом, цокая языком.

- Вот теперь я настаиваю на личной охране. Сейчас отберем бойцов и расставим им дежурства.

Я кивнул, набирая сообщение Глебу, что объект появился. К вечеру стараниями Мезурова, я нанял трех проверенных ребят. Каждому дал ориентировку на Елагина и приставил к графику девочек с охраной круглосуточно.

- А себе? – недовольно уточнил Олег.

- А мне зачем? Если я его увижу – сам справлюсь.

- Ну, смотри. Где пусто, где густо… Это не всегда срабатывает.

- Олег, без обид, но с твоим тотальным контролем Ксении с детьми – явный перебор.

- Они живы – значит, работает.

- А мне всего лишь папашу-психопата надо держать подальше от девочек.

Работы в клубе на сегодня не планировал, поэтому от Олега сразу поехал домой.

На пороге встал как вкопанный, сделав знак новому охраннику, молчать.

В зале громко и очень складно играл рояль какую-то популярную песенку из попсы, и я слышал, как напевают Дашка, Алина и… коза? Коза у меня еще и поющая?

Крадучись, я дошел до дверного проема в гостиную и остановился. Юля лихо давила на клавиши рояля, аккомпанируя себе и подпрыгивающим и подпевающим девчонкам. У стены привалился и притопывал Глеб. Облокотившись на рояль осоловевшими от обожания Тём поедал глазами Юльку.

Но тут Алька заметила меня, завизжав и подпрыгнув, повисла на шее. Песня и музыка смолкли, мужчины подобрались, настороженно посматривая мне за спину. А я, вместо того, чтобы представить нового телохранителя, не могу отвести взгляд от раскрасневшейся и растрепанной козы. Сегодня мы точно ночью спать не будем.

- Папа, папа! – заголосила Даша. – Я не хочу больше заниматься с Ирой! Дай мне Юлю! Пап! Пожалуйста! Она офигенная!

Я обнимал двух своих племяшек и пожирал глазами козу, как прыщавый подросток.

- А что няня Юля об этом думает?

Она смутилась, кокетливо дернула плечиком:

- До нового года я совершенно свободна.

А ведь точно. До нового года она как бы моя. И пока не наигралась, может сделать ей предложение подыграть в большем? За послабления. Хотя я и так не грублю, но решение главной проблемы уже нарисовалось в голове. Взять Юльку на год замуж, через Обухова получить запись в трудовую и характеристику. Ведь не откажет он зятю в одолжении?

Хм…

- Раз так всё идеально сходиться, - подумал я вслух, - то почему бы нет?

- То есть, да? Ты разрешаешь?

- Да. Юль?

- Да, я согласна.

- Отлично. С твоим отцом я поговорю завтра.

Я уже переключился на свои проблемы, упуская из внимания изменившееся настроение Юльки.

- С отцом? Зачем?

- Потом. Я пришел раньше, чтобы поговорить с вами о ситуации. Теперь каждый день с нами, кроме Глеба, будет один из нанятых телохранителей. Сегодня смена Николая.

Он кивнул, посмотрел на каждую из моих девочек и отдельно кивнул Козлову. Я продолжил.

- Вы должны всегда находиться с ними. Все входы-выходы только в их присутствии.

- Пап, чего ты так засуетился? Нам и с Глебушкой нормально, - вмешалась Алина.

Я вздохнул, буравя взглядом Юльку. Эх, если бы я сразу рассказал ей правду про нашу семью. Но тогда она была чужой, тогда я не планировал, что все наши манипуляции затянутся дольше, чем на неделю. Теперь коза стала частью моей семьи и игнорировать это нельзя.

И прежде чем подписывать её на роль фиктивной жены на год, с ней придется поговорить отдельно.

- Один человек из прошлого вернулся. И я не хочу, чтобы он даже близко подошел к нам.

- Один человек? Ты про нашего… однофамильца? – осторожно и испугано уточнила Даша.

- Да.

Алина ахнула и прижалась к Дашке. Они обнялись, не сводя с меня испуганных глазёнок.

- Тогда пусть Коля поможет Глебу. Он один с папой не справится, - добавила Алина.

- С папой? Однофамилец? Что вообще здесь происходит? – вдруг очнулась от транса Юлька.

- Все расходитесь, посмотрите мультики, займитесь чем-нибудь. Нам с Юлей надо поговорить.

- Она всё знает, - вмешался Тём.

Я медленно повернулся к нему, стоявшего в дверях, сложив руки на груди и опираясь на косяк.

- Откуда она может знать?

- Я рассказал ей. Еще в первый день, до твоего предупреждения.

Виноватый вид козы и закушенная губа только подтверждали слова брата.

- Хо-ро-шо. Раз все в курсе про ублюдка, то расходитесь.

- Если уж мы тут подзадержались, - вдруг встрял Козлов, – то мне б зарплату получить и аванец.

- Да уж, лучше мы мультики посмотрим, - вдруг вскинулась Алина, хватая за руку Дашку и Юльку.

Коза попыталась отговориться от мультиков, но девчонки ей подмигнули, что мультики только прикрытие. Поэтому она сдалась, взглядом пообещав мне скорую месть. Тём развернулся было за ними, но я тормознул засранца.

- Останься. Перескажешь, что разболтал Юльке.

- А какая разница? – нагло ответил он. – Ты бы сам сегодня все ей разболтал.

- Так чо там, насчет аванса то?

- Глеб, а почему ты спрашиваешь с меня, а не с Обухова? – переключился я, злясь, что даже дома не чувствую себя спокойно.

- А при чем тута Андрей Григорьевич? Я теперь работаю на вас. Ну, вы и платите.

Николай усмехнулся, но тут же нахмурил брови под моим сердитым взглядом.

- Ладно. Завтра я встречусь с Обуховым, и решим.

- Чо там решать? Он мне не заплатил, значит, ты плати.

По смешку брата и Николая, я понял, что наше препирательство с Глебом может быть упорнее, чем с козлом. Молча встал, достал бумажник, отсчитал несколько купюр и припечатал к столу.

- Достаточно?

- Ну, на аванец, пойдет. Еще два по столько и рассчитаемся.

Внутри стало свербить, где-то Козлов козлячил.

- А разве ты с Обухова аванс не получал?

- Э-э?

- Значит, половину ты с него получил. Я теперь ему вроде как половину должен и тебе половину.

- Ну, вроде…

- Но половину я тебе только что дал. Значит, мы в расчете.

- Чот не так. Обычно я полтос получаю. Первого – четвертак в расчет и десятого столько же авансом. А вы мне тридцать дали.

- Ну? Сегодня как раз десятое, и я тебе дал на пятёрину больше.

- Ну да. Но чо то не так.

- Ладно, Глеб. Завтра посчитаешь всё еще раз и поговорим.

- А то. Поговорим, - согласился расстроенный Козлов. – Ну… эта… я тогда пошел? Раз Николай остается?

- Иди.

- Коль, ты эта… За Юль-Андреевной тоже приглядывай.

Николай прекратил прикрывать усмешку кулаком и уточнил:

- Так ты утром будешь?

- Буду.

- А мне за Юлией Андреевной ночью приглядывать? Не понял.

- В общем, приглядывай. Егозит она. Даже по ночам.

Я хмыкнул.

- Давайте, парни, я за Юль-Андреевной ночью сам пригляжу. Глеб, можешь быть свободен. Николай, спишь в гостиной на диване. Пойдем выдам бельё.

Но насыщенный вечер на этом не закончился…

Я поспешил в комнату Юльки, чтобы из шкафов достать постельное белье для охранника, но за дверью меня поджидал сюрприз.

- Сюр-р-рпри-и-з!

- Обухова, какого черта тут происходит?! Я запретил тебе пользоваться косметикой!

- Ты запретил мне краситься, - торжествующе усмехнулась коза. – Как видишь, я не накрашена.

- Пап, посмотри какие у меня длинные черные ресницы! – слева на локте повисла Алька.

- А мне идет эта помада? Я красивая? Скажи, как мужчина! – справа также прицепилась Дашка.

- Ну, Юлька, ну зар-р-раз-з-за!

Она пожала плечами, и мы надолго зависли в ее комнате, где вертихвостки демонстрировали мне силу красоты при макияже.

Я чуть вытерпела до времени сна. Девчонки перевозбудились и никак не желали оставлять меня с Русом одну. Хорошо, что Николай отвлек нас всех на инструкцию:

- После отбоя из спален не выходить! На окнах я установил датчики вибрации, они сработают, как только кто-то дотронется до стекла. Поэтому к окнам не прикасаться. В прихожей – датчик движения, по арке гостиной – инфракрасный луч пересечения. Поэтому до утра, пока я не выключу сигнализацию, всем сидеть по комнатам, в туалет и на кухню не шляться. Ясно?

- А если я пить захочу?

Возьмите воду с собой в спальню.

- А если отлить приспичит?

Николай усмехнулся:

- Поставь в спальне кадку с цветком и поливай, Артём.

- А причем тут цветы, если он по-маленькому хочет? – переспросила Даша.

Мы с Русланом переглянулись.

- Потерпит, - закрыл тему он. - А у вас ванная комната в спальнях, так что терпеть только Артёму и Коле.

- И Юле, - напомнила Алина.

Мы снова переглянулись с Русом. Собственно, то, что до утра мы закроемся в его спальне, было понятно, но он ничего не ответил, разогнав малышню спать.

- Все двери оставить открытыми, - добавил Николай. – От хлопанья дверьми вибрация пойдет по стеклам и сработает сигнализация.

- С братом и девочками без проблем. Но свою дверь я все же закрою.

- Никак нет, Руслан Александрович. Все двери следует открыть.

- Тогда оставь мое окно без сигнализации, - разозлился Рус.

- Не имею права оставить ваше окно без защиты.

- Я сам его буду охранять, - сдержанно процедил зверь. – Охрана конкретно моего окна с тебя снимается.

- Тогда я вынужден буду поставить датчик пересечения у вашей двери, - подумав, поставил условие Николай.

- Выполняй. Только включишь, когда мы с Юлией Андреевной скроемся в спальне.

- Разве Юлия Андреевна будет спать с вами?

Я застонала. Все же у всех охранников есть что-то общее. Например, их своеобразный юмор.

Думала, весь этот бред закончится, как только мы закроемся в спальне. Рус устало рухнул поперек кровати, тихо зарычав и закрыв ладонями лицо. Я присела рядом, погладив его мощную грудь, прильнув к телу, растянувшись рядом.

Так хотелось просто расслабиться, прежде чем вывалить на него новости про школу, про обвинения… Он тоже не железный, я вижу, как осунулся зверь, как нервируют его неконтролируемые обстоятельства.

А может не говорить? Инцидент то исчерпан. Так чего мутить лужу?

Выдохнула. Решила не рассказывать про белобрысого мальчишку, про травлю девчонок в школе, про трепло-директрису. Сама со всем разберусь.

- Какая ты тёплая, ласковая, - пробормотал Рус, стискивая меня в объятиях. – Как кошка… Несмотря на то, что коза, - устало обозвался он и позевнул.

- В душ и спать? – промурлыкала я.

- Наполни ванну? Давай вместе примем её?

От его интригующего тона по телу побежали мурашки. Слабость ударила в ноги, делая их совершенно ватными. Уже через полчаса я с предвкушением забиралась в полную ванну с лежащим там расслабленным зверем.

Его ладони сразу накрыли мою грудь и сжали. Я выгнулась, мечтая продлить эту болезненную ласку.

- Такая отзывчивая, - пробормотал Рус, прикусывая мочку уха и делая движения бедрами подо мной, так, что я почувствовала между ягодицами его настырный член.

- Как у тебя это получается? – я устроилась на его груди поудобнее, на самом деле ритмично сжимая булками каменный стояк под мучительный протяжный стон Руслана.

- Что? – резко выдохнул он в ухо, и по телу пронеслась дрожь.

Его жадные руки скользили по телу, распределяя пену по коже, покрытой мурашками. Я вздыхала и охала, когда его пальцы настойчиво проникали внутрь между бёдер. Мне казалось, что вода вот-вот закипит.

- Ну же!..

- Помолчи…

Между ног горело. Я насаживалась на его пальцы, сопротивляясь удерживающим рукам. Руслан разжигал меня, доводил своим возбуждением до кипения.

- Пожалуйста?

Руслан опустил руку под воду и приподнял меня. Я застонала от разочарования, когда его ствол вошел не в меня, а лег между складок и хлопнул тугой головкой по клитору.

Я взвилась, зажимая член бёдрами и выдавливая его голодный рёв.

- Возьми меня, - простонала я, извиваясь и скользя по всей длине члена своим чувствительным местом.

- Чёртова коза! – прорычал Руслан, скидывая меня, ставя перед собой на колени.

Я подтянулась повыше, упираясь ладонями в стену, в нетерпении подрагивая, когда почувствую наполнение зверем, растяжение, глубокий удар, который запустит моё сумасшествие.

- Ниже…

Вместо того, чтобы протаранить меня до внутренностей членом, он надавил на поясницу, заставляя опуститься. Я подчинилась, чувствуя пульсирующую, огромную головку у входа. Но первое, что в меня вошел, был его наглый палец.

- Чёрт! – я зажала палец ягодицами, разрываясь между зудящим желанием быть трахнутой и злостью, что он так подло воспользовался ситуацией и моей доверчивостью.

Но ничего высказать не успела, когда Руслан толкнулся в меня до упора, и я взревела от удовольствия, забыв про все, и про палец в заднице.

Зверь толкался в меня, выбивая из горла хриплые вскрики, подавляя собственные.

Я ослепла, оглохла, полностью погружаясь в ритм бьющегося в меня зверя. От каждого его толчка пробирала дрожь, я поддавалась назад, чтобы полнее принять, быстрее нагнать напряжение и кончить.

И за секунду до взрыва, Рус вышел. Теперь во мне двигался только его палец, но запущенный детонатор уже довел меня до пика. Я закричала, кончая от пальцев зверя, двигающихся в сжимающемся от спазмов удовольствия анусе.

Руслан удержал меня, не давая сползти от слабости после оргазма, снова вбиваясь внутрь, выбивая последние силы, но толкая вверх, чтобы снова сбросить.

Как я кончила второй, потом третий и может быть еще пару раз, не помню. Руслан тихо ржал надо мной, пеленая в полотенце, беря на руки и укладывая в постель на подушки.

Проснулась я от оглушительного воя сирены.

Я даже проморгаться не успела, как Рус скинул меня на пол, затолкал под кровать и жестом приставил к губам палец.

Он издевается?! Тут от воя никто ничего при всем желании не услышит!

- Трусы!.. Трусы надень, - заорала я вдогонку, хватая его за щиколотку.

- Твою срань! – Руслан неуклюже взмахнул руками и грохнулся на пол, сотрясая комнату.

Тут же к вою присоединился пронзительный визг сигнализации от окна.

- Черт! Твою мать! – бурчал Ермаков, проворно вскакивая на ноги, совершенно точно перехватывая в руке пистолет и распахивая дверь.

К армагедону добавился третий подвывающий звук нарушенной границы спальни.

- Чисто! – заорал откуда-то Николай, перекрикивая звуковой звиздец.

- У меня чисто, - подтвердил Рус, но Николай вряд ли его слышал, потому следующее он заорал: - Вырубай, к чертям этот бедлам!

Я с трудом выползла из-под кровати, поспешно натягивая рубашку Ермакова.

- Что это было? – спросил Рус охранника, пока я поспешно проверяла спальни девочек.

- Проникновение, как пить дать.

- Но всё чисто?

- Так точно. Полагаю, испугались звуковой атаки.

- Я сам чуть не обосрался! – подтвердил выскочивший из своей комнаты Тёма.

И тут из прихожей вышел поскуливающий щенок.

- Жорик?

- Вермут? – вторил мне Рус.

- Вермут?! – я быстро развернулась к Ермакову, подозрительно разглядывая виноватое лицо зверя.

- Собака? Она же должна находиться в комнате под закрытой дверью! – разозлился Николай.

Руслан усмехнулся, подзывая пса.

- Вермут смышлёный, не удивлюсь, если и двери изнутри научился открывать.

Щенок волчком вертелся в ногах Ермакова, поскуливая и явно зазывая за собой.

- Девчонки, Тём, идите спать, я выгуляю пса и вернусь. Коль, не врубай пока сигнализацию. Я быстро.

Все быстро рассосались по комнатам, я принесла из спальни спортивные штаны и кофту для Руслана. Он перехватил, оделся и задержал меня за руку.

- Собирайся. Прогуляемся вместе?

- Сейчас? – удивилась я.

- Посмотри какая звездная ночь на дворе, - усмехнулся он. – Самая романтичная обстановка…

- Для чего? – я начала подозревать, зачем Руслан пытается вытащить меня в ночь.

- Ну, чего стоишь? Одевайся.

Руслан держал меня за руку весь путь с седьмого этажа до собачьей площадки. Держал, гладил ладонь большим пальцем и молчал.

- Юль, - наконец заговорил он, когда Жорик-Вермут сделал свои дела, и с разрешения Руслана, помчался бегать кругами по лужайке. – У меня к тебе необычное предложение, но с таким подкатом мне не к кому обратиться.

Сердце подпрыгнуло и забилось быстрее. Ясно же, что при всем обилии девушек вокруг зверя, я ему ближе и дороже. Пока. Но все равно!

- Какое?

- Тём сказал, что проговорился еще в первый день тебе про Елагина…

- Про Елагина? – перебила я. – Нет, ни про какого Елагина он не говорил.

Ермаков нахмурился и переспросил:

- А про кого он тебе рассказал?

- Про тебя, - тише ответила я. – Про то, как ты убил свою жену.

На последнем слове голос меня окончательно подвел. Я конечно дорога зверю, но не настолько же, чтобы оставить теперь в живых?

- Про жену? – настороженно переспросил он. – Убил? Что-то еще интересное он рассказал?

Я отвела взгляд, уже боясь закладывать Тёму. С другой стороны, он же брат!

- Только не убивай его!

- Не уверен. Чувствую, это у меня в крови.

- Пожалуйста, Рус? Он ничего плохого не хотел, только предупредил держаться с тобой аккуратнее, не выводить из себя и все такое.

- Ого. То есть, я еще не знаю всё, на что ты способна?

Я улыбнулась, уловив заигрывающие нотки в голосе Ермакова.

- Могу быть очень сдержанной и воспитанной, - улыбнулась я, прижимаясь к груди Руса. – Но ты мне все равно расскажи, кто такой Елагин и почему ты его боишься.

- Я его не боюсь, но это не отменяет факта, что он угрожает.

- Но не тебе, а девочкам? – что-то не срасталось во всей этой истории.

Как какой-то мудак мог так запросто угрожать детям Ермакова?

- Так убей его! – сразу пришло в голову решение.

- Не могу, - тяжело вздохнул Ермаков. – С кем тогда останутся дети, если меня посадят?

- С Тёмой, - неуверенно предположила я.

- Тём студент. Ему самому нянька нужна.

- Со мной? – предложила.

Что  я, не справлюсь пару лет? Легко. Почти полмесяца держусь и все нормально.

Но прищур зверя мне не понравился.

- Интересное предложение. Вот только пока ты им чужая тётя, никто тебя и близко не подпустит. Зато если изменить это положение, то и убивать Елагина не придется. Юль, выйдешь за меня замуж?

Ну, чего-то подобного я ожидала. Но одно дело ожидать, другое, получить настоящее предложение!

- Да, - прошептала я, утопая в темном взгляде Ермакова.

- Спасибо, Юлька, та не пожалеешь. Как улажу проблему с Елагиным, так сразу тебя отпущу, - со вздохом облегчения, обнял меня Руслан, а я почувствовала беспокойство.

- В смысле, отпустишь? Куда? Зачем?

Он разжал руки и криво улыбнулся.

- Я прекрасно понимаю, что для тебя найдется жених получше. Папа постарается. Так что, больше, чем на оговоренное время не претендую.

Меня словно в бассейн с холодной водой толкнули. Некоторое время я могла только открывать и закрывать рот, не в состоянии что-то высказать.

- Получше, значит? – наконец выдавила я, справляясь с желанием закричать ему в лицо. – Заботишься обо мне, значит? Как трахать – так нормально. И ты хорош, и я подхожу. А как жениться – папочка найдет получше? Пошел нахрен, Ермаков. Понял?!

Я развернулась и быстрым шагом пошла прочь от зверя, из-за слез ни черта не видя. Но и слёз он моих тоже не увидит. Не дождется. Обуховы не плачут!

Вот козел! Бегала возле него как дура, уговаривала! Я ведь реально обрадовалась, когда он сделал предложение. Это первое мое предложение было!

Конечно, я немного не так себе его представляла. Не на собачьем дворе ночью, а на лыжном курорте, или во время отдыха на острове, где-нибудь на белоснежном песке закрытой бухты. Хотя можно и на яхте во время заката… Или банально, за ужином в самом респектабельном ресторане, где блогеры и тусовщики сразу же разнесут новость по интернету «Обухова замуж выходит», «Вот такенное кольцо», «Охрененная партия!».

Но ничего этого не было. А охрененная партия окончательно испортил свой выход.

Временное предложение! Нормальный вообще?

Он перехватил меня за локоть и дёрнул.

- Стой же, ору!

- Пусти, - прошипела я, пытаясь вырваться.

От злости слёзы уже высохли. Зато нереально хотелось отомстить уроду.

- У тебя все временное! Потрахаться – до нового года, замуж – пока проблемы не решишь, жена – до третьего ребенка, потом в окно выбросишь. Пошел к черту! Не буду тебе помогать. Ты не достоин своих детей. Они же тоже для тебя «временно»? Исполнится по восемнадцать и нахрен? Вон из дома?

Руслан переменился в лице, но я и била его словами, чтобы обидеть. Сейчас мне было его ни капельки не жаль.

- Елагин. Это он убил их мать, - глухо сказал он.

- В смысле? – опешила я. – А зачем ты взял на себя его вину? А почему посадили его, а не тебя? Зачем ему твои дети, я не понимаю!

- Это его дети. Прости. Я их опекун. А Елагин убил их мать, мою сестру. Теперь вернулся, чтобы забрать девочек.

Я выругалась, не в состоянии по-другому выразить чувства. Из курса семейного права в универе, на примере рассматриваемых ситуаций, я помнила, как сложно в суде представлять и отстаивать права ребенка.

- Это меняет дело, - сухо сказала я, потом вздохнула.

Есть ли у меня выбор? В принципе, да. Могу развернуться и уйти. У Ермакова сейчас такой ворох проблем, что ни обо мне, ни об отце он еще долго не вспомнит. Но я не могла его бросить. Именно потому, что вдруг он обо мне больше и не вспомнит? Зато любое упоминание Обуховой будет отзываться в его памяти предательством.

А Обуховы никогда не предают!

- Я согласна.

Рус молча обхватил меня, прижал к себе и поцеловал. Обратно мы возвращались также молча, каждый погруженный в свои невеселые мысли.

Вот по идее, уйти бы в свою спальню и хлопнуть перед его носом дверью. Чтобы знал, скотина, что с девушками так поступать нельзя. Но ведь я только что согласилась стать его женой. И что же, мне полгода терпеть и не трахаться с ним из принципа? Гордость тут не помощник. Мне нужен другой план.

Например, наоборот трахаться и показать себя образцовой женой. Через полгода он привыкнет и сделает мне настоящее предложение.

Я улыбнулась. Господи, да я с ума сойду, если не сделает! Не могу я разводиться. Я должна стать его единственной.

- Чему улыбаешься?

- Смотри, как звучит: Ермакова Юлия Андреевна. А?

Он остановился, открыв подъездную дверь. Вермут прошмыгнул внутрь, а Ермаков отпустил ручку и притянул меня:

- Юлька, ты невозможная. Знаешь? Просто паразитка какая-то. Влезаешь внутрь и впиваешься во все органы разом.

Я не поняла его слов, зато поняла голодный многообещающий поцелуй. И это перед ним я хотела закрыть дверь в спальню? Ха! Обойдется! Каждую минуту моей доброты отработает.

Я торжествующе улыбнулась и обвила руками его шею, не отпуская и наслаждаясь каждым движением языка. Черт, все же прирученный зверь намного щедрее дикого.

День шел как обычно, пока мне не позвонил папа и не заорал в трубку:

- Как ты его уломала? За месяц?! Как?

Решила не говорить папе, что Ермаков считает это временным браком. Раз смогла за месяц лишить родину перспективного жениха, так за полгода вполне уговорю его остаться женатым на мне.

- Ты рад? А откуда знаешь?.. Ах, да, Рус сам к тебе должен был подъехать.

- Да-да! Я уже поговорил с ним. Теперь он вице-президент компании, и на следующей неделе мы берем еще два государственных контракта из отказных по тендеру. Юля! Юля!!! Дочка, ты умница! Так держать. Ну, я пошел. Дел нарисовалось сразу дохрена. Ты главное свадьбу не сорви, поняла? Поумерь свои капризы. И платье выбери самое шикарное – я оплачу.

- Спасибо, пап.

Судя по тону, он был счастлив. Ну и чудесно. После того, как я узнала, что убийца не Ермаков, стало как-то легче принять его в качестве мужа. Пусть остается зверем в постели, меня это вполне устраивает.

Поговорив с Тёмой, чтобы окончательно разобраться в их семейных вопросах, я ужаснулась настойчивости Елагина забрать детей. Я видела, как много внимания уделяет им Руслан, и он больше подходил на роль отца, чем выпущенный на волю убийца.

Но будучи юристом, я понимала, насколько тяжело Ермакову будет отстоять свое право на опекунство в суде. Поэтому я не удивлялась спешке.

Руслан на следующую субботу договорился с регистрацией брака. Сам бегал по инстанциям и собирал тонны справок и показаний, только однажды пришел злой, как черт.

- Ты чего? Может, я смогу помочь?

- Ты? Если только выдрочишь директрису школы за положительную характеристику на девочек, а лучше на показания в суде. Твою срань!

Я обалдела:

- Подожди. Она отказалась дать тебе бумаги?

- Услугу за услугу.

В висках резко застучало:

- Вот дрянь! Не беспокойся. Я получу с нее все бумаги и показания для суда. Но не смей даже близко к ней подходить

- Я чего-то не знаю?

- Потом расскажу, - пообещала я, не желая портить себе предсвадебную неделю.

Мы с Дашкой и Алькой с энтузиазмом опустошали бутики, носились по салонам под мат Глеба и в сопровождении то Коли, то Петра, то Саши.

За неделю Даша внезапно передумала учиться играть на рояле и вернулась в балетную школу. Алина по секрету сообщила, что белобрысый прекратил над Дашкой издеваться. Я очень обрадовалась, рассчитала Иру, меня нервировали ее приходы к нам домой, но все не получалось сообщить об этом Руслану. Зато с легкой руки Алины, учить девочек игре на фортепиано начала я. Сначала в шутку маленькими концертами перед Тёмой и охранниками, потом уже с серьезным разучиванием партий.

Меня мутило. Я проснулась только от того, что тошнота подкатила к горлу. Резко свесилась с кровати, дернув запутавшуюся в одеяле руку, и не сдержала рвотный позыв.

Но ничего не случилось, только болезненный спазм охватил желудок. Я застонала, откинувшись на подушки. Это же надо было так набраться в клубе, что сейчас умереть от похмелья хочется.

Как вообще я явилась домой в таком виде? Дашка наверняка была в шоке…

В голове всплыли девочки, одна за другой, а потом потянули за собой события последних дней.

Так, стоп. Клуб тут ни при чем, зверь меня на бессмысленные гулянки не пустил бы. Тогда что произошло?

Тут я попробовала вскочить, вспомнив о свадьбе, о платье, о карете, которую нанял мой неугомонный папочка, и снова рухнула как подкошенная, только теперь понимая, что руки привязаны. Попробовала поднять ноги – та же картина, веревки на лодыжках мешали даже пошевелиться.

Я подняла голову и осмотрелась, насколько позволяло неудобное положение.

Зачуханная облезлая комнатенка, окно выбито и наполовину забито фанерой, с желтого с осыпавшейся штукатуркой потолка свисает провод с одной единственной грязной лампочкой.

Какой-то мудак схватил меня перед самой свадьбой, приволок сюда и бросил на грязную ржавую кровать, подстелив вонючую полуистлевшую телогрейку.

От запаха меня снова чуть не вывернуло. Но было бы чем! А пока скрутило от спазмов и не отпускало, прошибая до холодного пота.

Господи, как мне страшно! Но ведь Рус найдет меня? Они с папой точно так этого не оставят. Они найдут и пришибут этого гандона.

Время тянулось невыносимо долго. Я успела накричаться, надорвав горло. Нарыдаться, выжав из организма последние остатки влаги. И мысленно успела проститься со всеми, кого любила.

Их оказалось немного. Просто катастрофически мало. Я пыталась вспомнить тех, с кем так долго проводила бесшабашную молодость, но ни к кому не чувствовала ничего, как, уверена, и они ко мне.

Зато сердце сжималось, когда я думала про Руслана и его семью, когда плакала о папе, что он так и не увидит доченьку в красивом платье невесты, когда подумала, как расстроится Глебушка, придя на смену и не найдя меня.

- Жорик! – застонала я, вспомнив, что пёс остался без присмотра на прогулочной площадке.

Черт, все через жопу.

Я сейчас жалела о своей никчемной жизни. Меня убьют, найдут, вдоволь посплетничают, но забудут сразу же, как зароют. Потому что все свои двадцать пять лет я была пустышкой. Понятно, почему Рус в тот вечер хотел отделаться от меня, его жизнь, в отличие от моей, была настоящая. Местами страшная, местами проблемная, но в большей части наполненная заботой о семье, любовью, счастьем…

А я? Что могла предложить ему я, кроме перепихона и накаченной натуральной задницы? Вот именно, ничего.

Тут снова подступили слёзы, от жалости к себе. Это же надо было торчать на модных показах, прожигать время в клубах среди таких же никчемных парней, когда настоящая, стоящая жизнь в это время пролетала мимо меня!

Я же хотела научиться варить варение, как тётя Галя, сходить хоть раз на рыбалку с Русланом и Тёмой, и в лес за грибами с девчонками. Это было бы так по-настоящему!

Было бы…

Где-то хлопнула дверь, и я напряглась, прислушиваясь. Раздались тяжелые шаги, поднимающиеся наверх ко мне. Значит я на втором этаже. Дом старый, деревянный, это видно по ставням и по скрипу ступеней под чьими-то ногами.

В замке повернулся ключ, потом что-то отодвинули, и только тогда дверь открылась.

На секунду я еще надеялась увидеть на пороге Руса или Глеба или папу, что они уже отыскали меня и спасли, но в проеме стоял плечистый мужчина с красивым лицом, но злыми глазами.

- Принцесса очнулась? – ухмыльнулся он. – Неожиданное продолжение свадебного дня, не так ли?

- Вы кто? – прохрипела я и тут же закашлялась.

- Я последний знакомец в этой жизни, дорогуша. А все потому, что правильных людей надо выбирать для траха. А ты выбрала самого неправильного из них. Но ничего. Теперь я всё исправлю. Со мной тебе даже больше понравится, принцесса.

Сердце сжалось. Я как-то не думала, что перед смертью надо мной еще издеваться будут. Само собой, я догадалась, что это и есть тот самый Елагин. Невозможно не заметить некоторые черты сходства девочек с папашей. Почему-то раньше я в них видела только Ермакова, видимо Рус с сестрой были очень похожи. И очень красивы.

Но даже Елагин внешностью подкупал. Я очень понимаю сестру Руслана, когда она купилась на эту мужскую красоту. Вряд ли она тогда знала, какой монстр скрывается за этой внешностью.

Хотелось орать что-то вроде «отпусти меня» или «лучше возьми меня, но оставь девочек в покое», или «сдохни уже, тварь», но он вряд ли сдохнет, потому что я попросила. А шумовым фоном становиться не хотелось.

Главное правило по самозащите, которое мне все-таки впихнул Глеб – стань для похитителя личностью. Это я запомнила. Пока я жертва, или дорогая кукла, за которую можно срубить выкуп с папы, или светская тусовщица без мозгов, - я не человек.

А человека устранить всегда сложнее. Значит, надо говорить о том, что встряхнет даже Елагина. О чем?

Очень хотелось понять, зачем он убил сестру Ермакова. Но что-то мне подсказывало, что эта тема убийце не понравится. Он сейчас сосредоточен на мести Руслану, во на это и стоит надавить.

Ну что, Юлька, прорвемся? Или потянем время…

- Если не пустишь в туалет – обоссусь, и тебе не стрёмно будет трахать меня?

Елагин хмыкнул, оглядел меня, потом медленно достал нож и пистолет.

- Без выкрутасов. Я умею обращаться и с тем и с другим.

Я покорно кивнула, дожидаясь, когда он развяжет мне руки и ноги. Ударить и попытаться убежать?

Безумно, безумно привлекательная идея! Вот только во мне килограмм пятьдесят-шестьдесят, а в нем – сотня. Он массивный и злой. Догонит и выкрутит ноги с руками. А я хочу дождаться освобождения целой и невредимой. К тому же я не помню, закрыл он дверь на ключ или оставил открытой. Возможно мой побег закончится уже на пороге. Или под окнами второго этажа…

Прокрутив в голове все варианты, я обреченно вздохнула. Бежать не получится. Значит план первоначальный – тянуть время.

- Меня Юля кстати зовут.

- Похрен, - он перехватил меня за локоть и поволок к закутку без двери и света, с разбитым унитазом.

- И как мне здесь присесть? – растерялась я.

- А что, принцессы на корточках не писают? – усмехнулся он, опираясь на косяк и складывая руки на груди в ожидании развлечений.

- Не выйдешь?

- Угадала. Ссы.

Я обреченно огляделась. Судя по запаху, вода в доме давно отключена. Дом нежилой, не удивлюсь, если огражден под снос. Как? Ну как меня здесь найдет мой зверь?!

На папу я не надеялась. Если уж и отыщет, то только Ермаков. Я ему сейчас нужнее, это даже Елагин просёк, потому и утащил меня, лишив Ермакова главного козыря в суде и заимев инструмент для шантажа.

Хотя…

Неужели Руслан откажется от девочек ради моего спасения? Вряд ли… Не настолько я дорога ему. Он и предложение сделал под давлением обстоятельств, а не потому что влюбился…

Отчаяние накрыло с головой. Я обреченно оглянулась на убийцу. Есть ли у меня вообще шансы спастись?

- Почему я?

- Что ты? – не понял Елагин.

- Почему ты украл меня, а не детей?

Он усмехнулся, вдруг с жадностью разглядывая как я присаживаюсь над расколотым унитазом и мочусь.

- Потому что Ермаков сам выбрал поле игры.

- В смысле? – не поняла я.

- В прямом. Мог убить меня, а закатал в тюрягу. Всю, сука, жизнь перекроил.

- Он? – я удивилась. – Вообще, ты сам свою жизнь кроил и резал, если мне не изменяет память.

В ответ Елагин только усмехнулся, нехорошо облизываясь, глядя на меня.

- Закончила?

Я тянула время. Мне нужно было дольше с ним поговорить.

- Подмыться бы еще…

Огляделась.

- Всадить бы тебе по самые гланды, принцесса, но времени в обрез. Этот хрен всех на уши поднял, и меня теперь проверяют. В участок вызывают, задать вопросы, то-сё. Как будто признаюсь, что это я тебя умыкнул.

В этот момент я испытала сильнейшую слабость от облегчения. Даже к стене прислониться пришлось, чтобы не свалиться мешком на пол. Вот только Елагин тут же привалился, вдавив меня в битый кафель, и больно сжал груди, тиская и приговаривая какие-то грязные словечки.

Я попыталась оттолкнуть, но он моментально отреагировал, запыхтев, полез руками в спортивные штаны, щипаясь и натирая между ног. Я закусила язык, чтобы не взвыть. Понятно же, что любое сопротивление его только подстёгивает.

Пискнула только когда Елагин перехватил мою руку и сунул в штаны себе, заставляя обхватить полувялый член.

Так себе размерчик, после Ермакова любой размерчик так себе. Но я знала, к чему это может привести и, застонав, грохнулась в обморок. Очень правдоподобно, не реагируя ни на мат, ни на тормошения Елагина, ни на увесистые пощечины. Под конец он вылил на меня полбанки воды и оставшиеся полбанки сунул в руки.

- Хочешь пей, хочешь подмывайся. Буду через пару часов – жрать и еще воды принесу. Попробуешь свалить – пожалеешь. Поняла?

Я слабо кивнула, сидя на грязном полу засранного туалета и обнимаясь с банкой воды.

Могла ли я себе представить таким день моей свадьбы?

Точно нет. Но раскисать было некогда. У меня всего два часа уйти или придумать другой выход.

Как и предполагала, прыжки со второго этажа были бы смертельны. У старого дома всё болталось на соплях, перила и балкончики сгнили и крошились. Стоило только дотронуться. Зато под окнами был свален строительный мусор и лом. Я видела торчащие арматурины на земле под окнами.

Судя по звукам и виду из окон, он спрятал меня почти в центре. В старой части города. Которую постепенно освобождали от древних построек и застраивали новыми небоскребами и торговыми центрами. И все же район был пуст, ни докричаться, ни дозваться, шум недалеких проспектов перекрывал все звуки.

Исследовала дверь… Ну как исследовала – подергала ручку, пока она не оторвалась. Ручка то оторвалась, а вот дверь сидела намертво. Если выберусь из этой передряги, надо будет нанять спеца по взламыванию замков шпилькой и научиться.

Хотя и шпилек под рукой у меня не было.

Через два часа я нервно сидела на краю старой кровати и ждала Елагина. Иногда есть ситуации, которых не избежишь. Не знаю, как я это переживу, но мне главное прожить подольше, чтобы нашли и спасли. Только Елагин не явился.

Я допила оставшуюся воду из банки и сжалась в углу, обхватив себя руками. Ночью становилось прохладно, а лежать на кровати с вонючей гнилой телогрейкой так себе альтернатива.

Не плакалось. Вместо этого давило осознание безвыходной ситуации. Что если меня не найдут? Что если не успеют? Что если он убьет меня, как свою жену?

Вот под эти страхи я уснула. Кошмары и беспокойство давили даже во сне, я постоянно просыпалась, но понимая, что продолжаю сидеть в заточении одна, снова проваливалась в очередной кошмар.

Если переживу, моя жизнь определенно должна сложиться по-другому. Хватит. Нагулялась.

Утром проснулась от удара ботинком по бедру.

- Еда, - на пол упал пакет, по запаху, с фаст-фудом. – Вода, - следом упала и подскочила полуторалитровая бутылка с водой.

Первой я схватила бутылку и присосалась к воде.

- Сейчас мне некогда с тобой, Ермаков обложил по всем фронтам, сука. Дергается из-за тебя.

Внутри от радости сердце забилось сильнее, но я подавила реакцию. Не хватало еще, чтобы Елагин отыгрался на мне за рвение зверя.

- Но получит в пакете, частями, - оскалился Елагин. – После того, как я заполучу своих крошек.

Я медленно поднялась и села, морщась от боли во всем теле. Но это фигня. Судя по обещаниям убийцы, расклеиться я не успею.

- Зачем они тебе? Им с Русланом хорошо.

- Да что ты понимаешь? Хотя… Если ты одна из его шлюшек, то понимаешь. Он и их пристроит к бабкоделам, а те вертеть на хую их будут, пока не выкинут. Хрен он так с ними поступит. У них другая судьба.

Елагин ощерился.

- А какая? С чего ты решил, что он продаст Дашку и Алину? И что ты можешь им дать такого, что не даст Руслан?

- Борзая? Не люблю борзых.

- Так я тебе не навязываюсь.

Елагин склонился надо мной, подавляя. Но меня не в той среде воспитывали, чтобы прогнуть только под этим. Я подняла глаза и с вызовом посмотрела на него. Если Ермаков ищет меня, землю роет, то найдет, я уверена.

- Он дает им образование, причем в отличной школе, я там была. Балетная студия по двести баксов в месяц за каждую. Игра на фортепиано, три урока в неделю, - тут я запнулась, прикидывая, сколько бы взяла за уроки, если бы Ермаков уже не покрывал услуги натурой, - по триста баксов в неделю. Ты потянешь?

В ответ была увесистая пощечина по лицу, от которой глаза закатились, и я вскрикнула от боли.

- Не нужны моим девочкам эти уроки, усекла? Борщи готовить и мужей ублажать – вот что им надо!

Елагин поднял меня, вцепившись пальцами в шею. Придавил к стене и навалился всем телом, впиваясь своими слюнявыми поцелуями в губы. Я задыхалась и отбивалась от убийцы, но его бешенство перекрывало все попытки вырваться.

Он грязно проникал мне в рот, долбился языком в нёбо, игнорируя мои рыгания от тошноты. Я закричала, когда Елагин грубо сжал грудь и дернул за соски, но он тут же заткнул мне рот новым рвотным поцелуем.

Я ревела, визжала, когда он освобождал меня от штанов и грубо вклинивался между ног. В какой-то момент я смирилась, что все произойдет вне зависимости от моего желания… Я не хотела его, меня мутило, но я нихрена не могла сделать!

С другой стороны, я же не девственница, у меня были мужчины. Немного, но были. И со всеми, кроме Ермакова, я трахалась ради здоровья, а не по любви. Не умру же? Переживу?

Но почувствовав его пальцы между ног, не смогла сдержать рыдание.

Странно, но раньше, когда я брала, как только мне захотелось, я не думала о чувствах того, кого принуждаю. Даже забирая Ермакова, я думала о себе, о том, что или получу от него то, что хочу, или проучу, чтобы знал, как с девочками моего круга разговаривать.

Ведь я не думала о последствиях, не думала, что может чувствовать Руслан, находясь в клетке моей кухни. А теперь я понимаю. Убить. Убить урода за то, что просто покусился на мое личное пространство!

Елагин тяжело пыхтел мне в шею, пристраивая свой скромный членчик в меня.

Господи, я его даже не замечу, но почему же так выворачивает от мерзости?

В этот момент кто-то со всей дури ударил в дверь, но та не поддалась, зато Елагин остановился в миллиметре от меня.

- Какого…

Со второго удара, пожестче, дверь слетела с петель. Я видела, замок то выдержал, а петли нет.

На пороге стоял красный и злой, как черт, мой любимый зверь! Сверкал щелками глаз и рычал что есть мощи:

- Руки, ублюдок, от нее убрал!

«И член, член свой от нее убрал!» - повизгивало у меня что-то внутри от восторга, но при этом накатила вдруг такая слабость, что стоило Елагину от меня оторваться, как я тут же поползла по стене вниз на слабеющих ногах.

- Русик! – протянула я, чувствуя, что именно в такие моменты теряют рассудок от счастья.

Он пришел! Он нашел! Теперь он на мне женится, и я хрен дам ему развод.

Я ругался с Обуховым до последнего.

- Нахрен нам карета?

- У меня единственная дочь замуж выходит! Карета будет!

Я закатил глаза, а будущий тесть продолжал:

- Эх, жаль всё так спешно, Царицыно снять не успеем. Узнавал, там всё забронировано, даже через своих не получилось сдвинуть график. Значит, ЗАГС на Кутузовском будут.

Я обреченно кивнул. Предполагал, что мы с Юлькой скромно распишемся, проведем вечер в кафе, потом завалимся в мой номер в отеле… Но у ее папаши были грандиозные планы сделать дочери сказку!

- Тут и тут движение перекроют, я позвоню.

- Зачем?

- Дык карета, лошади, все дела. Как ты мою принцессу в пробке представляешь?

- Никак.

- Вот и я о том. Пусть в другом месте в пробке стоят, а она на карете, с четверкой запряженных лошадей… Так, фотографы и видеосъемка с меня.

Я в очередной раз кивнул, пока Обухов не начал перечислять, что предстоит сделать мне. Тут пришлось записывать, чтобы не забыть.

- Ресторан берем у Заславского…

Я скривился.

- Зачем? Там тоже бронь на полгода вперед, даже столик на вечер выбивать с боем приходиться. Давай в клубе. Снимем этаж…

Тесть нахмурился.

- Ну хорошо, можем снять весь клуб. Сколько с вашей стороны приглашенных?

- Вечер у Заславского, - закрыл обсуждение Обухов. – Мировая звезда кулинарии. Мишлен, все дела. Только там. А то Юльку засмеют потом.

- Ну пусть, - махнул я. – Заславский, так Заславский.

- Вот и договорись. У тебя самого то кто?

- Только семья, маму привезу, Олега с семьей приглашу.

- Человек десять?

- Примерно.

- Ага, ну и с моей стороны двадцать. Значит всего на тридцать человек.

Тут я усмехнулся.

- Не очень скромно для принцессы?

- В узком кругу, - серьезно отрезал тесть. – Потом забубеним фото на первую страницу в эксклюзиве. Если Юльку не напечатают на этих их глянцах – она с меня с живого не слезет.

А может без глянца? Я вдруг подумал, что по-хорошему, надо было поговорить с козой в части афиширования свадьбы. Все же, когда мы разойдемся, по ней это ударит сильнее. Вторую свадьбу точно будут сравнивать с нашей. Зачем ей это?

- Юлька наоборот хотела поскромнее свадьбу. Не на публику, - решил я подрезать крылья папаше.

- Юлька? Поскромнее? Мы о моей дочери сейчас говорим?

Я понял, что все же придется беседовать с ней. Но до самой свадьбы так и не получилось. Не смог я завести разговор о будущем разводе, когда она с таким воодушевлением носилась по городу в поисках платья для себя и девочек, ювелирки, открыточек…

Да пусть в конце концов оторвется и сыграет свадьбу как хочется. И пусть наша свадьба будет лучшая, чтобы с другим у нее хер такое вышло. Да, пусть сравнивают потом в глянцах наши свадьбы и с завистью вспоминают нашу с Юлькой.

В общем, я набрал Обухова  и дал добро на все излишества. Утвердив эстрадных звезд и порядок их выступления, одобрив ведущих и прочие развлекательные номера. Судя по списку, одного вечера для всей этой программы будет мало.

А еще, глядя на невесту и невольно поддаваясь общей предпраздничной нервозности, я заражался торжественностью события. Меня невольно подводило к тому, что я делаю важный шаг в своей жизни. Наблюдал за девчонками и не мог уже отделить их друг от друга и от себя.

Когда это произошло, что Юлька стала частью нас? Частью меня?

Ночью, перед свадьбой, я долго не мог заснуть, скучая по ее горячему телу рядом. Хотелось бы обнять, прижать, стиснуть до недовольного ворчания. Зацеловать в губы упрямую козу. Без нее было тоскливо. Без нее все вернется на привычный круг забот о семье и рабочих проблем. А Юлька…

Она для меня стала потрясением. Праздником. Локальным ураганом Ермакова-старшего. И младшего тоже, и я не про брата. Я никогда еще не бежал домой с таким желанием открыть дверь и обнять девчонок и козу. Никогда не ждал ночи, чтобы как мальчишка закрыться в спальне и показать Юльке высший пилотаж.

Понятно, что она звездень и замашки у нее порой царские, но без всего этого не было бы Юльки. Было, но уже не та. И неизвестно, заметил бы я другую.

Утром для поднятия тонуса я вэсе же спустился в бассейн и сделал пчару кругов. Дежурно улыбнулся девочке-администратору, ощтмечая ее скорее профессиональным взглядом, смог бы я ее ппристроить иди нет, и даже не примеряя к себе. Поднимаясь на лифте в номер, удивился, что с момента, как коза посадила меня в клетку, я в принципе перестал реагировать на девочек. Они окончательно стали материалом для работы, не больше. И тогда больше стала понятна привязанность и собственная реакция на Юль-Андреевну.

Я усмехнулся, поправляя галстук-бабочку на смокинге. На Юльку я торчал, и хер поймешь теперь, из-за нашего ли специфичного знакомства, или это судьба?

Как раз взял телефон, чтобы предупредить мать о выходе, когда он завибрировал в моей руке.

Глеб?

- Да?

- Руслан-Лесандрыч, а невеста у вас?

По позвоночнику зазмеился холодок, поднимая дыбом каждый волосок на коже от предчувствия

- Н-нет. Она должна выехать с девочками…

Голос подвел, и я прокашлялся.

- С девочками на карете через час.

- Нет её, - сурово и без тени шутки буркнул Глеб.

- Где она?

- А я звонил бы вам, знай где искать?

Мороз прошел по коже.

- Девочки…

- В порядке. Дома. Взволнованы.

- Кто на дежурстве?

- Петр.

- Что говорит?

- Ушла выгуливать щенка…

- А Вермут?

- Пропал.

- Твою срань! Ис…

- Искал. Нету.

- Ждите дома, - задыхаясь от беспокойства, бросил я и отключил звонок.

Сорвал бабочку, скинул смокинг. Господи, только бы она была жива!

Звонок Мезурову, Обухову, матери.

Несостоявшийся тесть взялся отменить свадьбу и все приготовления. Я был ему благодарен, зная сколько времени и нервов это сожрет. Еще и денег. Но на кону стояла жизнь его дочери, и Андрей Григорьевич не торговался.

Мама пообещала остаться в квартире с девочками и не впускать и не выпускать никого. Хотя Олег тут же порешал отправить мать с девочками в свой загородный дом к Ксении. В квартире остался Тём с вызванным Николаем.

Олег развернул штаб в клубе в закрытом специально под операцию вип-зале.

- Только не расклеивайся, Рус. Холодная голова и трезвый расчет, понял? Никаких эмоций!

- Понял-понял, - я смотрел на него, а внутри все разрывалось от тревоги.

- Отлично. Тогда нам просто надо посадить на хвост Елагина столько собак, сколько найдем в этом сраном городе. А сейчас дергай его соглядатая и пиши заявление на проверку. Звони адвокату и найди причину вызвать его в суд. Требуйте с него бумаги, чтобы забить псу весь свободный траффик.

- Пёс! – я хлопнул себя по лбу. – Да, Олег. Все сделаю по дороге. Сам буду на телефоне. Держи со мной связь!

Я метался по двору, не прекращая кричать «Вермут», «Жорик», хоть как, лишь бы услышать ответ. В какой-то момент начал верить, что если найду пса, найду и его хозяйку. Мою невесту.

Телефон постоянно звонил, то Обухов с отчетом и вопросами, как идут дела, то девочки с переживанием за Юльку, то адвокат по делам Елагина. Только Мезуров не звонил. Я ждал его звонка и боялся.

Олег беспокоит только в двух случаях, если всё кончено, или если он нашел её.

Но Олег молчал, зато мне показалось, что вдалеке я услышал скулеж. Неужели?

- Вермут? Где же ты, мальчик? Вермут! Ко мне!

По лаю и скулению я нашел его в зарослях, где щенок запутался поводком в ветках и застрял. Юлька точно не бросила бы его так, с поводком. И я не сомневался, что так сорвать мою свадьбу мог только Елагин. И она у меня девочка умная, вряд ли пошла с ним сама, бросив щенка. Значит, он её утащил силой…

Лишь бы ты была жива, Юлька, слышишь? Не делай глупостей! Жди меня.

Ночь заснуть не смог. Просчитывал ходы Елагина, четко понимая, что эта тварь Юльку в живых не оставит. Он понял к чему я затеял свадьбу, но из-за спешки оступился и взял свидетеля. Теперь и он и я понимаем, что если я докажу, что похищение невесты дело рук Елагина – вопрос о лишение его родительских прав будет решен. Но ценой жизни козы. Он не оставит свидетеля и постарается спрятать следы еще большего преступления.

Я застонал, ударив кулаком в подушку и завывая от бессилия. Где, где нахрен искать её? Куда он ее засунул?

Но я найду. Главное, чтобы она была еще жива.

С пяти утра я уже поднял на уши всех. Елагина пасли с момента выхода из квартиры, во время прохождения во все инстанции. Я видел, как он злится, но сам шел по его шагам след в след.

Олег звонил, требовал оставить всё профессионалам, но я клал на его приказы, не выпуская Елагина из поля зрения.

- Кажется стервятник близко к гнезду, - вдруг ожил оперативник. – Магазин формата «у дома», но при этом в другой стороне от его квартиры – это знак. Подниму оперативников и сообщу координаты Олегу Константиновичу.

Я видел, как Елагин вышел с пакетом из маркета налегке. В пакете реально был перекус. Полторашка воды и что-то из быстро приготовляемой еды. Сердце рвано заколотилось в груди.

Сначала спасти Юльку, потом уже решить насчет Елагина. Сколько ему дадут за похищение? Два-три года? А потом я опять буду трястись, не схватит ли он Дашку или Алину по дороге из школы. Не прирежет ли Юльку, что из-за нее сорвались планы.

Я заскрежетал зубами.

Олег приехал раньше подкрепления и предложил мне ствол. Я мотнул головой. Если в суде всплывет, что я бегал за Елагиным с оружием в руках, меня так же лишат опекунства, потому что прав на девочек у меня меньше, чем у него.

Елагин прошел на закрытую территорию будущей стройки, осторожно оглядываясь и следя, чтобы его никто не засек. Всё это мы видели на мониторах передвижного фургона с камеры беспилотника.

- Вот гондон! Он еще и засунул твою невесту на мою территорию в самом центре города, - присвистнул Мезуров.

Я присмотрелся, отмечая по карте, что мы действительно в центре, недалеко от основного клуба Олега. Он выкупил этот клочок земли с постройками под снос для расширения зоны развлечения для элиты. Если бы Юльку Обухову нашли мёртвой на собственности Мезурова, отдача бы пошла внушительная, не только по мне, но и по бизнесу в целом.

Но судя по пакету с провизией, Юлька жива, и у Елагина определенно на нее еще есть планы. Какие – я старался не думать. Меня душило бешенство при одной только мысли, что ублюдок вообще дотрагивался до моей козы.

Олег встретил оперативников, впустил на территорию и распределил их по периметру оцепления. Внутрь пошли я, Глеб и Олег.

Под Глебом прогнулась ступенька и затрещала.

- Останешься здесь. На крики или выстрелы – ломись наверх. Пока тут, - тут же распорядился Мезуров.

- Понял, - засопел Глеб, отступая осторожно, насколько мог со своими габаритами.

Мы осторожно проверили первый этаж и стали подниматься выше, когда я услышал характерные писки козы.

- Туда, - бросил я Олегу и метнулся к закрытой двери.

Та поддалась только со второго удара, слетев с петель. Я влетел в комнату и замер. Перед глазами возникла та же картина, что и пять лет назад…

…Я примчался на звонок сестры. Паника в ее голосе, мольба приехать, забрать.

Мчался через весь город, плевав на светофоры и чужое преимущество. Ведь я предупреждал сестру, когда она приняла предложение Елагина, что это не тот человек, что ей нужен. Мудак и ублюдок. Он до свадьбы поднимал на нее руку. Она часто сбегала к матери в синяках от побоев, но каждый раз прощала урода и возвращалась.

Но выйти за него замуж? Как?..

Мать плакала, но защищала дочь. Что любовь слепа, что вот родятся дети и самое черствое сердце размякнет.

Ну как же! В день свадьбы я видел глаза садиста, который получил полноправный доступ к жертве. И сестра терпела пока могла. Больше замыкаясь и закрываясь от нас. Не искала поддержку и защиту, ведь сама выбрала больного ублюдка, веря, что любовь его переделает.

Но в тот день её голос срывался от страха. Она молила забрать её, и я мчался через весь город, чтобы успеть.

Но не успел.

Елагин так же как и сейчас, держал сестру за горло возле открытого кухонного окна.

- Чей это ублюдок, отвечай, шлюха! – рычал ей в лицо, исказившееся от страха.

- Я никогда… Он твой…

- Не ври, тварь, - Елагин с силой ударил сестру по лицу, тогда я вмешался:

- Оставь её.

- Какого хера ты делаешь в моем доме? Убирайся и не вмешивайся. Твоя сестра потаскуха. Хотела повесить мне на шею чужого ублюдка!

- У тебя горячка. Просто, отпусти её и мы забудем.

- Хрен ты забудешь, - процедил Елагин и молниеносным движением схватил нож со стола и воткнул в живот сестры.

Я видел ужас в ее глазах, видел боль на её лице, оглох от визга выбежавших из комнаты племянниц. Но сам застыл, боясь спровоцировать зятя на еще больший неадекват.

В голове проносились варианты… Вырубить Елагина, вызвать скорую... Судя по положению ножа и кровотечению, ребенка не спасти, но спасти сестру еще можно…

Рука сама потянулась во внутренний карман за телефоном.

Елагин рвано вырвал лезвие под крик сестры и толкнул её от себя.

Словно в замедленной съемке, я видел, как она отлетела к подоконнику, по инерции взлетела на него и под силой тяжести перевернулась и вылетела из окна…

Сейчас всё повторялось. Окно, Юлька и Елагин, грязно тискающий мою Юльку. В голове закипело. Я ринулся на ублюдка, вынимающего нож, отшиб его от Юльки.

- Уведи её! Живо!

И первым врезал по морде зятя.

Мы катались с ним по полу, что-то руша, что-то разнося в щепки. Я успел два раза с силой ударить Елагина в рожу, прежде чем он вывернулся и выхватил из голенища высокого ботинка заточку.

Я хмыкнул. Вот же мразь, даже проиграть честно не может.

Но зять бросился не на меня, а в бок, к выходу. Я не сразу сообразил, что он не собирается бежать. У выбитой двери, зажав рот руками, чтобы не орать, стояла Юлька.

- Какого хрена! – заорал я, но поздно.

Стоящий чуть дальше Мезуров тоже не сориентировался вовремя, и моя Юлька оказалась в захвате Елагина, с приставленной заточкой к артерии.

- Стоять! – зять медленно, по стене, чтобы никто не зашел за спину, двигался с заложницей к окну.

Я по инерции поднял руки, чтобы не провоцировать ублюдка, зато Олег, ощерившись, наставил ствол. Мы молча наблюдали, как Елагин дошел до разбитого окна.

Через силу, я подавил тревожащие ассоциации, смотрел Юльке в глаза, пытаясь мысленным посылом вселить в нее уверенность: «Все будет хорошо, коза. Главное не дёргайся!»

Зачем он идет к окну? Я осмотрел фасад здания, прежде чем нырнуть внутрь, он не сможет сбежать из окна. Неужели он думает, что у нас только один человек в подъезде на выходе?

Да похер, о чем он думает, но там под окнами не солома раскидана, хрен спрыгнешь, не оставив пару почек нанизанными на арматуру.

- Ты понимаешь, что это конец? – тихо спросил я, медленно опуская руки. – Внизу оцепление и наряд полиции. Похищение и любое причинение вреда будут запротоколированы.

- Да пшёл ты, - сморщившись, плюнул зять. – Ну дадут мне еще пять лет, но мы же оба знаем, я вернусь. И крошки к тому времени подрастут, будут гораздо полезнее папочке…

- Мр-р-разь, - зарычал я, невольно сжимая кулаки.

- А ты думал, я тебе их оставлю? Не-е-ет, они еще поработают на безбедную старость своего папки…

Я дернулся к Елагину, но он моментально оттолкнул от себя Юльку, наполовину вышвырнув ее из окна, удерживая только за накрученные на кулак волосы. Коза взвыла и вцепилась в руку убийцы, чтобы от не вырвал волосы вместе с кожей.

- Стоять, я сказал. Может, сейчас что-то и кончилось, но жизнь я тебе, гниде, подпорчу…

- Ты сгниешь в тюрьме!

- Бывали-знаем. Пару лет сверху накинут за непредумышленное, как с твоей сеструхой было. И скупи хоть всю коллегию адвокатов, а хрен докажешь.

Я чувствовал, как ко мне вплотную подступил Олег, незаметно сунул в руку ствол. Как покраснело от натуги лицо Юльки, пытающейся удержаться и не вывалиться из окна. И видел решимость и злость Елагина, зная, что как и в прошлом он не отступит, доведет дело до конца.

Но внутри все сворачивалось колючей проволокой и рвало внутренности в клочья от потери Обуховой. Черт, я не могу ее отпустить. У меня от нее ничего не останется, кроме щенка, но это не в счет! Я не могу потерять козу. Она моя!

Олег сделал шаг в сторону, как и я оценивая ситуацию.

Будет ли у Юльки шанс выжать, если она рухнет вниз?

Я не обманывался. Теперь нет. Когда сестра вылетела с пятого этажа, я мчался вниз, вызывая скорую, еще надеясь, что может она отделается переломами, ушибами, сотрясениями, потому что невозможно было смириться с мыслью о ее уходе! Не она. Не сейчас!

Тут второй этаж. Вот только шансов у Юльки не было совсем.

Олег цокнул языком и резко рванул к окну.

В кровь брызнул адреналин, замедляя движения других, но стимулируя мои собственные реакции и мысли. Я видел, как Олег бросился к Елагину в ноги. Тот по инерции отпустил волосы Юльки и стряхнул ее цепляющиеся руки. Она с криком перекинулась за окно, но осталась висеть на коленях.

Моя сообразительная козочка оказывается обвила лодыжками ногу Елагина, а Олег в прыжке вцепился в ее ноги и держал, не давая вывалиться из окна.

Зять покачнулся, но быстро поймал равновесие, только мне хватило времени принять единственно верное решение. Я вскинул ствол и нажал на курок.

Елагин дернулся и привалился к стене, нелепо содрогаясь в конвульсиях. Я одним прыжком очутился у окна, вытягивая Юльку внутрь, помогая Олегу подняться и отдавая пистолет.

- Теперь ты сядешь вместо него? – первое, что спросила коза.

- Это ты так торопишься избавиться от неугодного жениха? – хмыкнул я, действительно еще не зная, как повернутся события.

Юлька ударила меня по груди, потом повисла на шее, уткнувшись в грудь, и зарыдала.

- Какой же ты дурак! – воя навзрыд, проговорила она. – Как я испугалась!

Олег мотнул головой на выход.

- Уводи ее и того мордоворота сюда пришли. Сейчас мы сценку для понятых изобразим.

Я кивнул, подхватил Юльку на руки и вынес, очень надеясь, что она больше никогда не окажется в схожей ситуации.

- Может, домой поедешь? – папа озабоченно разглядывал мое лицо, а я упрямо мотнула головой.

- Не могу, пап. Там Русик и девочки…

- Он большой мальчик, пусть сам решает свои проблемы. И девочки… Что тебе до них?

Я поморщилась:

- Ты не понимаешь. То, что Елагина не стало, не решает вопросов Ермакова. Дашку с Алькой все равно могут забрать в приют. Я вчера весь вечер доказывала Руслану, что пожениться необходимо!

- А он что, засомневался? – нахмурился мой любимый заботливый папочка.

- Не то что бы… Просто строит из себя героя, не хочет «жизнь мне ломать», наивный.

Тут мы синхронно улыбнулись и каждый отвел глаза. После случившегося всё равно всё пошло как-то не так. Если раньше я по глупости принимала зверя за убийцу, то теперь он им реально стал. Уж не знаю, знает папа или догадывается, зато я вижу, как изменило это Руслана.

Он все больше времени пропадал в клубе, на работе. Но я подозревала, что он старается быть ближе к Мезурову, чтобы пережить эти изменения и не пугать нас. К тому же суд по усыновлению никто откладывать не стал, и заведенное дело по убийству отца девочек еще трепало нервы и мешало усыновлению.

- В общем, я остаюсь. Ему нужна моя помощь. Еще я Дашку обещала научить играть на рояле. Думаю, к осени будет играть довольно сносно. У нее хороший слух. И Алину не могу оставить, она так привязалась к Жорику.

- Детсад какой-то, - покачал головой отец. – Но Глеб все равно остается при тебе! К тому же Ермаков взял все расходы на себя. Так что… Но я приплачиваю, знай. Если обидит чем, дай знак Глебу – он живо шмякнет его о стену.

- Ну, пап!

- Всякое бывает, - всплеснул он руками на мое возмущение, - это сейчас любовь-морковь, а если разругаетесь? Не поделите чего? В общем, держи Глеба при себе, ни на кого не меняй. У меня с ним договоренность. Чуть что, сразу ко мне привезет. Будем держать оборону вместе.

Я усмехнулась, испытывая к папе безграничную любовь и благодарность.

- Кстати, куда в свадебное то отправитесь?

- Ах, да… Чуть не забыла. Короче, пап, сейчас Рус утрясет все с удочерением и убийством, и мы на все каникулы уедем к нему на дачу, в лес…

- Куда?!

- Не кричи. В лес. Он обещал мне рыбалку, поход с палаткой и костром, грибы. А тётя Галя научит варить варенье и мариновать грибочки.

- Твою мать, Юлька, а как же Париж-Милан? Ты теряешь лоск, доченька.

- Не издевайся. Я еще успею и в Париж и в Милан, а сейчас хочу успеть всё это, пока еще девчонки маленькие, а я не беременная.

Тут папка отвернулся, пряча лицо.

- Пап, ты чего?

- Беременная… Господи, я же и не надеялся…

- Пап, ну, перестань! Если всё будет как надо, то уже через месяц Дашка и Алина станут твоими приемными внучками.

- Когда я отправлял тебя к Ермакову, такой сценарий, со всем этим, был последним в моей голове.

- Ты расстроен?

- Я? Что ты! Знал бы тогда, сдал бы тебя ему раньше. Все же хорошего мужика ты в клетку посадила.

- Ну, пап…

- Глядишь, действительно варенье варить научишься, а не только губы вытягивать на селфи.

Но на самом деле со свадьбой всё обстояло не так радужно, как я описывала папе. Рус был настроен получить опекунство, не прибегая к вынужденному браку. И про свадьбу как-то отмалчивался. Только я была настроена получить своего зверя любой ценой.

Вечером Рус снова не пришел ночевать.

- У него квартира холостяцкая где-то, - попытался успокоить меня Тём.

- Угу, квартира, - хмыкнула я, зная, что найду Ермакова в арендованном номере отеля. – Присмотри за девочками. Звонок в одиннадцать, я успею вернуться и сделать макияж.

- Кому?

- Девочкам!

- Ты не забывай, что им по девять!

- Ты разговариваешь с мастером макияжа! Сделаю так, что незаметно, зато на фотографиях от них не оторваться будет.

Тёма фыркнул, вдруг до боли напомнив мне Руслана. Я не удержалась, прижала его вихрастую голову к груди и похлопала притихшего парня по спине.

- В общем, почитай им. Я зайду, предупрежу их, чтобы слушались тебя.

Тём кивнул, не прекращая таращиться на мою грудь. Вот ведь Ермаковские гормоны. Но именно на них я и рассчитывала, готовя будущему жениху сюрприз.

- Ты злодея зарубил,

Ты меня освободил,

И теперь душа-девица

На тебе хочет жениться!

Я неосознанно бормотала, перевирая детский стишок и пробираясь в номер отеля, уже зная от администратора, что Ермаков еще не возвращался. А вдруг он не придет? Тогда явится домой, увидит, что меня нет в постели и разбудит Тёму. То есть, все равно придет сюда.

А тут… Сюрпри-и-из!

Я скинула плащ и повесила его в шкаф. Перед зеркалом расправила кружевное белье, натянула чулки и закрепила на подвязки. Ну и… Вишенка на торте, как же. Клетка. Зная закостенелость своего зверя, я была уверена, что она так и осталась стоять в спальне.

Поменяв подстилку на покрывало с кровати, потом, чуть подумав, закинув туда и подушку, мало ли сколько Ермакова ждать придется, я забралась в клетку и, только секунду поколебавшись, закрыла за собой створки.

И тут же! Тут же застонала в голос, поняв, что бросила телефон на кровать и забыла взять его с собой! Черт! Тысяча чертей!

А если что дома случится? А если с Русом что случится? Где меня будут искать? Я даже до чертового телефона дотянуться не могу. А я пыталась. Упиралась грудью в клетку, пытаясь прихватить пальцами одеяло и стянуть его на пол. Раскачивала клетку и пыталась открыть дверцы. Все безрезультатно.

- Ого, какое незабываемое зрелище, - раздался голос от двери.

Я вздрогнула от нахлынувших мурашек. Немного не так я планировала встретить Руслана, уж точно не выпяченной в его сторону задницей. Но как получилось.

- Мой хозяин вернулся? – замурлыкала я, в миг расслабляясь и принимая вызывающую соблазнительную позу.

- Вот как? Пробралась в мое логово, заняла лучшее спальное место и не боишься дергать меня за усы?

Я видела, что он включился в игру, не сводя с меня глаз, медленно снимая ботинки, галстук, запонки и откидывая их куда-то вглубь комнаты. Сама я пыталась сдержать дыхание и не охать от удовольствия наблюдать за раздевающимся мужчиной. Моим мужчиной.

- Вы можете наказать меня, хозяин, - пыталась подыграть я, но с актерской составляющей явно проигрывала, зато видела, с каким предвкушением загораются глаза Руслана.

- Накажу, - выдохнул он, - сразу после душа.

Спокойно развернулся и пошел в ванную.

- Эй! Подай хотя бы телефон?

Он засмеялся, но вернулся и просунул телефон сквозь прутья.

- Не погружайся в мир инстаграма глубоко. Я скоро. Дорвусь и вые… Э-э… Хотя да, дорвусь, - Рус улыбнулся и скрылся в ванной.

Скоро послышались звуки льющейся воды и спорные попытки спеть под душем. А я коварно улыбнулась, зная, что теперь мой план сработает.

И как только Рус вышел из ванной, интенсивно вытирая шевелюру полотенцем, я поставила камеру на автоснимки и нагло навела фокус на голого зверя, еле сдерживая хихиканье.

Руслан сориентировался быстро, среагировав на звуки затвора, которые я не догадалась отключить.

- Что за нахер? – он молниеносно отнял полотенце от головы и прикрыл яйца.

- Компромат, хозяин, - удовлетворенно проворковала я, отключая камеру.

- Стирай немедленно.

- Нет, хозяин. Залезайте ко мне в клетку и стирайте сами. У меня рука не поднимется.

Руслан выругался, отшвырнул полотенце и в два шага достиг клетки.

- Сначала трахну тебя за отвратительное поведение, потом заберу телефон.

- Ну попробуй, - пробурчала я, засовывая его под покрывало и накрывая сверху подушкой.

Ермаков недооценивал Обуховых. Если уж я решила, что буду его женой, ему придется на мне жениться. Я легла на спину и растопырила руки и ноги, мешая Руслану перевернуть меня и пристроить к трахательной форточки этого гадского сооружения.

- Юлька, прекрати сопротивляться, - злился Руслан.

- А то что?

- Ты же сама пришла.

- Да.

- Сама залезла в клетку.

- И что?

- Чего теперь ломаешься? Давай доиграем в игру. Подчинись мне.

- Я передумала. Хочу другую игру. Залезай ко мне внутрь, как будто мы два влюбившихся саба остались без присмотра доминанта

- Отвратительный сценарий. Тебя нельзя подпускать к порно-съемкам, - фыркнул Руслан.

- Не скажи! Фоточки с твоим членом получились горячие. Разлетятся по инстаграму как пирожки.

Теперь Руслан зарычал.

- Достала, коза! А если клетка захлопнется? Представляешь, какой резонанс создаст ситуация? Как это отразится на детях, если до суда дойдет информация?

- Ой…

Нет, конечно я об этом не думала. Фотографии – это была просто уловка, отвлечь Руслана, а не угроза, использовать полученный компромат. Хотя…

- Ты же можешь не закрывать клетку. А фотографии удалишь сразу, как исполнишь свое наказание. Ну, Рус, ну пожалуйста?

Он тяжело вздохнул, но открыл клетку и скептически посмотрел внутрь.

- Мы не поместимся.

Как я ждала его вывода!

- О, давай тогда залезай первым, а я сверху. Ты не против?

Рус закусил губу, помог мне вылезти и сел в клетку сам.

- Ложись, - проговорила я, включая пультом телевизор на музыкальном канале.

Я смотрела, как зверь подкладывает подушку, укладывается, не сводит с меня глаз. Поглядывает на мои неспешные движения, как я под музыку двигаю телом, выпячиваю так любимую им попку, как выгибаюсь и подставляю взгляду напряженную грудь и выпирающие через лифчик соски.

- Ну давай, залезай, - поторопил меня Руслан, пытаясь скрыть нетерпение, но полная эрекция выдавала моего зверя с головой.

Я с сожалением цокнула языком, жалея, что не могу получить всё и сразу, и молниеносно захлопнула клетку.

Лицо Руслана вытянулось.

- Это что еще такое?

- Нам надо поговорить, - насколько могла спокойно произнесла я и села на кровать, чтобы Рус меня видел, но не мог дотянуться.

- А без клеток ты говорить не умеешь? – прищурился он.

Я пожала плечами, начиная нервно теребить левую подвязку.

- Клетка как-то сразу стала атрибутом нашей с тобой жизни.

Он сел на колени, прикрывая торчащий член подушкой. Все же зря я ее сунула в клетку. Потом чертыхнулся и вытащил из-под покрывала треснувший телефон.

- Будешь должен новый, - быстро сказала я, видя, как он тупо сбрасывает все настройки и телефоны, восстанавливая заводские.

Ага, ждет, что я сейчас рвану к клетке, он схватит меня и придется его выпустить. Но нет. За последнюю неделю моё мировоззрение резко изменилось. Теперь в том телефоне светской львицы осталось мало ценных контактов, которые я всегда смогу восстановить. Вся моя жизнь должна начаться сейчас. Рядом с ним и его семьей.

- Хорошо, - сдался Ермаков. – Говори.

- Я хочу выйти за тебя замуж.

Наверное, прозвучало не так уверенно, как бы мне хотелось, но я вдруг впервые испугалась, что получу отказ. Рус такой, он может и послать, несмотря на то, что полмесяца назад чуть не женился.

Он молчал.

- Скажи что-нибудь? – жалобно проблеяла я, заглядывая ему в глаза.

- Юль…

Он снова замолчал. Да на него никаких нервов не хватит!

- Ты уверена? Не думаю, что жизнь со мной будет легкой и безоблачной.

- Я уверена, но мне не нравится, что ты сомневаешься. Получается, ты сделал мне предложение только, чтобы выиграть суд?

- Юль…

- Просто ответь.

- Мне бы невероятно повезло, если бы такая девушка как ты приняла моё предложение.

- Так сделай его! – поторопила. – Я приму.

- И ты готова простить мне похищение? – прищурился Руслан.

- Так ведь меня Елагин похитил, а ты спас!

- И ты готова принять на себя всю мою большую семью?

- Ну, знаешь ли, от меня ты тоже получаешь папу, Жорика и Глеба. Еще к нам иногда будут заходить подруги. Ну, ты их видел.

Руслан захохотал, красиво откинув голову:

- Тут да, ты обставила.

Я закатила глаза:

- Что еще мешает тебе сделать предложение?

- Ты согласна терпеть мою… странную работу? Вращение среди красивых и молодых девушек? Поздние возвращения? Выезды на тусовки?

- Если я останусь при этом самой красивой для тебя, то да. И на тусовки чур ездить будем вместе!

Ермаков не прекращал улыбаться во время этого странного допроса, но тут улыбка его погасла:

- И тебя не смущает, что ты станешь женой убийцы?

Сердце оборвалось. За всеми своими сюрпризами я забыла главное: сегодня было слушанье по делу Елагина, где решали вопрос о закрытии дела или передачи в суд, с обвинением в убийстве Ермакова.

- Тебя обвинили в убийстве?

- Нет, - тихо произнес он, и я выдохнула от облегчения. – Дело закрыли, но это не отменяет факта, что его убил я. И я хотел это сделать, потому что он бы возвращался снова и снова, он угрожал бы детям, он мог убить тебя.

Я чувствовала, как Руслан наконец-то открыто заговорил о том, что его беспокоит. От передаваемых им эмоций меня саму затрясло. Я почувствовала нервный озноб, сжала руки, чтобы они не дрожали, и не сводила взгляда с моего зверя.

- Это всё равно защита. Ты защищал меня и девочек…

Рус как-то горько ухмыльнулся, но кивнул. Осторожно я продолжила:

- И это не значит, что теперь ты каждого будешь убивать.

- Уверена? Если я посчитал спрогнозированную угрозу достаточной, чтобы устранить человека, где гарантия, что подрезавший тебя мужик, или задирающий Дашку пацан не станут следующими?

Зверь не шутил. Я только сейчас заметила, насколько дикий у него взгляд. Внутри него еще шел самосуд, он еще не оправдал себя, чтобы похоронить историю и жить дальше.

- Нет гарантий… Их ни у кого нет, не только у тебя. Недавно один парень отказал мне, и я дошла до того, что хотела убить его, только из-за ущемленного самолюбия. Нет парня – нет проблемы. Но сейчас я смотрю на него и благодарю всех ангелов-хранителей, которые отвели меня от этого необдуманного поступка, потому что этот парень стал самым дорогим для меня человеком.

- Прекр-р-рати…

- А до этого я готова была убить одного белобрысого мальчишку, который разболтал в школе, что отец девчонок убийца, и постоянно задирал Дашку, доводя ее до слёз…

Руслан зарычал без слов, отбросив подушку. Я с грустью отметила пропавшую эрекцию. Понятно, тема не располагала, но все же жаль.

- А потом выяснила, что мальчишка просто втюрился в Дашку, а она его не замечала. По-моему, они помирились и даже обменялись телефонами на лето, чтобы перезваниваться.

- Убью!

- Не убьешь, потому что расстроишь Дашку. А ты же любишь её, значит, не захочешь расстраивать. И тогда встает закономерный вопрос: любишь ли ты меня настолько, чтобы не убивать всех направо и налево? Это меня очень расстроило бы.

Руслан замер в клетке, внимательно рассматривая меня.

- Я люблю тебя, коза… Пиздец, как люблю.

А меня больше удовлетворило шевеление у него между ног. Уж не знаю, о чем он там думал и что представлял, но эрекция возвращалась.

- Тогда сделай уже предложение и трахни меня!

Теперь он засмеялся и ударил по клетке:

- Выпускай – сделаю.

Я прищурилась, невольно копируя его привычку:

- Ну нет, ты меня не проведешь, Ермаков. Сначала предложение.

Он вздохнул:

- Кольцо в кармане пиджака. Достань и передай мне.

Сердце внезапно зашлось от восторга, что пришлось приложить руки, чтобы удержать биение. Господи, он сам думал над предложением, а я опять его передавила. Черт!

- Прекрати тискать свои сиськи, и выпусти живей.

Я подскочила, как ужаленная, прощупала сброшенный им пиджак и вытащила маленькую бархатную коробочку.

- Не открывай. Я сам. Подойди.

Как зачарованная, я приблизилась к клетке, передала ему коробочку и вздрогнула, когда зверь поймал мои пальцы, не отпуская.

Сейчас мы стояли в классической позе, в которой делаются самые романтические предложения руки и сердца, если не считать то, что мой потенциальный жених голый и между нами клетка. Зато Рус стоял на коленях и держал меня за руку протягивая закрытую пока коробочку.

- Юля, согласись стать моей…

- Стой! – завопила я. – Стой.

Я вырвала руку из его и в спешке открыла клетку.

- Выходи. Я тут подумала, что не хочу пышной свадьбы и всей этой светской помпезности. Слишком долго и много накладок. Трясись еще, если снова всё сорвется.

- Свадьбы? – переспросил Ермаков, выбравшийся из клетки. – Я еще не сделал тебе предложение, коза.

- Вооот! – ткнула я в него пальцем. – Не хочу громкую свадьбу, но предложение ты мне сделаешь так, чтобы все знали, что я выхожу за тебя замуж!

Он захохотал, моментально сграбастал меня и опрокинул на постель. В отличие от того же папы, Рус прекрасно понимал, что правильным предложением в правильном месте можно прогреметь и запомниться посильнее, чем самой дорогой и пышной свадьбой.

А откладывать нашу свадьбу и тратиться на нее я больше не хотела. В конце концов, она будет не для светских тусовщиц, и не для подруг по инстаграму, и не для разворотов модных журналов. Свадьба будет для нас с Русланом и нашей семьи.

- Кольцо даже не посмотришь? – спросил он.

С минуту любопытство боролось с радостным предвкушением, но я все-таки уточнила:

- Надеюсь, бриллиант там самый большой из всех, что можно найти в столице.

- Тогда я притащил бы чемодан и цепь, чтобы повесить его тебе на шею. Давай немного поскромнее.

Я улыбнулась, обнимая его за шею и притягивая к себе:

- Поскромнее? Ты уверен?

Больше нам было не до разговоров. Сюрприз удался. Я получила зверя, зверь получил козу. А коза в постели может откозлить даже самого лютого волка.

Всё свое рвение я перенесла на изголодавшегося Руслана, тискающего меня со всех сторон, зацеловывающего, лижущего, нетерпеливо раздвигающего ноги и со стоном облегчения погружающегося в меня.

И снова феерическое совпадение ожидания и реальности. Я же на седьмом уровне чувствовала, что он самая подходящая мне пара и другого мне не нужно.

Я выгнулась, принимая его выпады и закусила губу, чтобы не подгонять его. Рус это не любил, а я все равно получала от него больше. Вот и сейчас он довел меня до первого взрыва, дал буквально надкусить оргазм, но тут же вышел и перевернул, вцепившись пальцами в ягодицы. И я снова принимала его, вздрагивая от каждого толчка, жесткого, сильного, растекаясь по постели от невыносимого удовольствия и надвигающейся новой волны оргазма.

- Терпи! – проскрипел зверь, и я собрала последние силы, чтобы дождаться его, ведь даже кончать приятнее вместе, чем по отдельности.

Движения стали более резкими, он увеличился, делая наше слияние плотнее, и нам моем крике высвобождения, зарычал, вбиваясь и выстреливая в меня.

Я застонала от тяжести его тела, когда Рус лег поверх меня, нежно целуя в затылок и щекоча отросшей щетиной шею.

- Юлька, если уж я тебя возьму, то уже не отпущу. У тебя есть еще время подумать.

Я только ухмыльнулась и, повернувшись, поцеловала зверя в нос:

- Только дура откажет такому мужчине.

- Мне вдвойне повезло, что ты красавица и не дура, - засмеялся Рус и обернулся вокруг моего тела, защищая как кокон.

И всё вдруг встало на свои места. Я нашла место, где буду любима до конца дней и любить вечно. Где буду нужна и желанна. Где с пониманием отнесутся к моим внезапным затеям и даже помогут их осуществить. Потому что зверь оказался не волком-убийцей, а верным псом.

Хотя сравнивать Ермакова с кобелем даже мысленно не стоит. Мне придется попотеть, чтобы он и дальше смотрел на своих девочек как на товар. А эффектно выглядеть я умею, и получать то, что захочу.

Так что, пока один-ноль, мой зверь. Через несколько дней я стану Ермаковой!

Мы с мужиками сидели в беседке. Я, Олег, Тём и тесть. Перед каждым стоял стакан с пивом. В центре высилась гора вареных раков, тут же раскладка сухариков с чесноком, чипсов с сыром, стружки из рыбы и кальмаров.

Мужской рай… Если бы не бабы.

Ксения, её мать, Галина Дмитриевна и все мелкие стайкой толпились на террасе, со всех сторон обступив Юльку, что-то щебетали таинственно выпучив глаза и стреляя по очереди глазами в нашу сторону.

Вот будь моя жена не истинной Обуховой, я бы уже летел на выручку, но зная козу, она за себя вполне могла постоять в любом окружении. Раз не отбивалась, значит всё это ей нравилось.

Но на сердце было тревожно:

- Вот что они опять обсуждают? Очередной заговор? – не выдержал я царящей перед носом таинственности.

- Может, Милан? – подал голос Обухов.

- Середина лета, сейчас еще не сезон, - сразу отбил я предположение.

- Меня всерьез беспокоит, зять, что ты в курсе расписания сезонов, - хохотнул тесть и взялся за следующую бутылку пива.

- Может, вербуют куда? Кэс за правое дело всегда лезет, куда не просят, - выдвинул гипотезу Олег.

Причем, его не меньше меня напрягала эта сгрудившаяся стайка девчонок.

- Юльке не помешает небольшая практика. Если Ксения возьмет ее юристом на свой зоопарк, я не буду против, - поразмыслив, ответил я.

Тесть снова хрюкнул, словно знал, что Юлька в зоопарке работать будет только через мой труп.

- Да детей они обсуждают, - буркнул брат, - чего тут непонятного.

Мы все трое обернулись на зеленого перца, единственного в нашей компании, кто пил пепси.

- А ты откуда знаешь? – фыркнул я, по инерции занося руку и легко отвешивая леща.

- Знаю, - обиделся Тём. – Чего им еще обсуждать, как не беременность.

- Что?

- ЧТО?

Мы с Олегом хором рявкнули, пугая стайку воробьев, нагло припарковавшихся на клумбе возле беседки.

- Твою ж, - простонал Олег, рухнув на плетеное кресло и закрывая лицо руками. – Ну умолял же, давай погодим! Куда, нах, третий? Отдохни, сама то не затрахалась… И вот те на!

Я с сочувствием смотрел на Мезурова. У меня всегда плохо состыковывалось представление о нем, как о главном авторитете города и примерном семьянине, искренне влюбленном в свою жену. Имея доступ к куче платных и бесплатных красоток, он даже носом не вел, но стоило его жене появиться на горизонте, начинал сходить с ума и дергаться, как подросток с вечным недотрахом.

- При чем тут Кэс? – возмутился брат. – Я про Юльку.

- Что?!

- ЧТО?

Теперь меня поддержал тесть.

- В смысле беременная?

- Когда беременная?

И на фоне наших тупых вопросов, дело спросил только Мезуров:

- А ты откуда знаешь?

- Так видно же, как она округлилась, - Тём выразительно повертел руками перед грудью, потом также выразительно у зада.

И мне это не понравилось. Одно дело я замечаю, как наливается моя коза, становясь еще аппетитнее и трахательнее, другое, что брат тоже не упускает изменения в её фигуре. Переселять его надо. В общежитие что ли устроить, пусть попробует нюхнуть самостоятельной жизни.

- Это еще ничего не значит, - весомо отбрил Обухов. – Нажрала, расслабилась, к сезону схуднёт.

- Ага, как же, - усмехнулся заносчивый прыщ, - стала бы она опросы устраивать, как мы отнесемся к прибавлению в семействе?

Я напрягся, вспоминая, как дня три-четыре назад после секса у нас действительно состоялся интересный разговор, когда коза как бы вскользь поинтересовалась, хотел бы я ребеночка и когда. Помню, что наплел ей что-то про то, что время терпит, что надо брата доучить и пристроить на нормальную работу. Что девчонки бы подросли, чтобы ненароком не заревновали. Еще напомнил ей, что с появлением мальца обломятся ей все тусовки и выезды…

Мда… Как-то я не связывал этот вопрос с тем, что перерыва в сексе у нас уже пару месяцев не было. А у женщин так не бывает, мне ли не знать! Я постоянно работаю в женском коллективе, и про боли, пмс и слёзы на ровном месте знаю всё.

- Твою срань! – потрясенно проговорил я и по примеру Олега рухнул в кресло.

- Кхм… Дык вроде бы отпраздновать надо? А? – вставил тесть, но видно было, что и его новость потрясла не меньше.

Ребенок. У меня будет ребенок от козы! С ума сойти!

А почему она мне не сказала? Ах да, я же сам подрезал ей желание откровенничать. Наверное, надеялась, что когда пузо полезет на лоб…

И тут меня прошиб холодный пот. А если не полезет? А если коза решила сделать аборт, раз я сказал, что еще рано? Вот почему у нее такой убитый вид и подруги такие безрадостные.

- Так. Не будем мешать Юльке готовить сюрприз, - распорядился я, - а лучше организуем ответный. С завтрашнего дня переезжаешь в Юлькину квартиру, - велел я Тёму.

- Чего это?

- Я из твоей комнаты детскую сделаю. Есть у меня бригада – за два дня всё оформят.

- Дело, - одобрил тесть. – А я коляску прикуплю. С электроприводом.

Я кивнул, больше отмечая, что все просчитать и спланировать можно заранее, кроме пола ребенка.

- А Юльке оставим возможность нас обрадовать, - более твердо произнес, давая себе обещание глаз с козы не спускать чтобы она беду какую не натворила.

Весь остаток дня я из кожи лез, оказывая ей внимание, проявляя заботу и нежность, намекая, что готов выслушать о нее любую тайну!

- Ты ничего не хочешь мне сказать? – каждые десять минут спрашивал я.

- Заправку для салата подай, - деловито распоряжалась она.

– Соли.

- Волосы с лица убери.

- Что тебе сказать? Я тебя люблю!

- Ты мой зверь!

- Ты достал.

- Ну что ты пристал! Ничего не хочу сказать.

- Ермаков, щас по морде получишь.

- Я устала… пойдем в кроватку?

- В смысле, я толстая? Грудь как грудь. Не нравится – убери свои грязные лапы от титек!

- Принеси чего-нибудь пожевать? Ну не знаю… Что-нибудь полезное, а то ночью жрать вредно же…

- И выпить принеси! Какое вино? Я не пью… Ну я только что решила, что бросаю пить.

На этом у меня терпение закончилось.

Я перевернул Юльку на спину и осторожно прижал её к постели.

- Хватит уже вокруг и около. Раздражает, когда ты принимаешь меня за идиота. Даю тебе последний шанс. Скажи мне то, что я должен знать!

- Э-э… Ну… Я поцарапала твою машину.

Эта новость на какое-то время по важности перевесила другую.

- Когда? Где?

- Слева. Когда парковалась, а там дерево и ба-бац! Я сама не ожидала… Велела Глебу втихушку заменить крыло…

- Из-за царапины? Менять крыло?

- Там царапина чуть больше оказалась.

- Насколько? – прищурился я.

- Примерно вооооот настолько.

Стало ясно, что вся морда у машины скорее всего разбита. Но меня волновало другое:

- Ты цела?

- Да, все нормально. Перепугалась только сильно.

- Всё цело? – я с беспокойством начал ощупывать жену, очень бережно касаясь живота.

В этом ощущалось какое-то волшебство. Еще никаких изменений, но там, внутри нее уже бьется маленькое сердечко нашего сына или дочери.

- Ты должна быть осторожнее, - прохрипел я.

- Ага, буду.

- Ты слишком беспечна.

- Ой, только не играй сейчас в моего папу, ладно? Он, уезжая, мне такой список нотаций зачитал, что жить страшно стало.

Юлька отмахнулась. Не хочет мне говорить. Ладно, сам ей скажу, к тому же я уже созвонился с дизайнером, подключил строителей, как раз к возвращению в город сюрприз будет готов.

В день «икс» я оставил Дашку с Алиной на попечение Галины Дмитриевны, Тём еще раньше свалил в город осваивать новую квартиру. По дороге раз пятнадцать останавливался.

- Ой-ой, тормози! Мне плохо!

- Ой, Русик, меня укачало…

- Буэ-э-э…

- Прости…

Я сжал челюсть и все же довез блюющую козу до квартиры. Дал ей последний-препоследний шанс:

- Ты точно ничего мне сказать не хочешь?

- Отстань уже! Я за последние три дня всю душу на изнанку вывернула, а тебе всё мало!

- Ну ладно. Я завяжу тебе глаза.

- Зачем?

- Маленький сюрприз для козы. Повернись.

Юлька скорчила неповторимую моську, но послушно повернулась, позволяя завязать ей глаза. Недолго думая, я под вскрик подхватил ее на руки и понес в дом. Все же нельзя не отметить, что Юлька поправилась, но мне до безумия нравилось всё: и потяжелевшие груди, и округлившаяся попка, и даже теснота между бедер. Я открыл для себя еще один чертов наркотик – любить свою женщину, свою самку, мать моих детей!

И по тому, какой чувствительной и отзывчивой становилась коза, я предчувствовал, что семья у нас будет невъебенно большая! Не собираюсь останавливаться на двух, как Олег.

Опустил перед дверью квартиры, отпер и впустил Юльку, крепко держа за руку.

- Ты ремонт что ли сделал? – принюхалась, смешно двигая носиком, Юлька.

- Немного. Только одну комнату.

- Тёмы? А! Ну он сказал, что ты выпер его из смежной комнаты, - поддакнула жена, а я напрягся.

- А почему выпер – сказал?

- Нет, но я поняла, что он с радостью свалит от твоего надоедливого надзора.

Я усмехнулся, ну-ну, посмотрим надолго ли хватит его самостоятельности.

Когда довел жену до смежной с нашей спальней комнаты, у самого перехватило дыхание. Было в этом что-то тянущее душу, беззащитное, требующее скрыть и уберечь. И меня пёрло от этого чувства.

Никогда я не испытывал настолько щемящее чувство нежности… Может, это и есть любовь?

Я снял повязку и впился взглядом в лицо Юльки, впитывая каждую каплю эмоций, сменяющихся на ее лице.

Шок. Это по-нашему. Я тоже с неделю в прострации от новостей.

Удивление. Ну еще бы! Знала бы ты сколько я отвалил дизайнеру за нейтрально-детские тона, не зная пол ребенка!

Умиление. Всё. На этом лучше тормозни, иначе я трахну тебя прямо тут, в новой детской.

Изумление? Ага, ты наконец-то додумалась, что я знаю о твоем чертовом секрете!

Обожание… Ну всё! Я точно помню, что каждый ремонт требуется обмывать сексом. Терпел сколько мог. Прости. Теперь самое время попробовать взять тебя на пеленальном столике.

- Спасибо! – и тут она разрыдалась, а у меня оборвалось сердце.

- За что?

- За это! Я думала ты меня убьешь, когда узнаешь…

Полчаса я утешал жену, клянясь в вечной радости от прибавления в семействе, вместо секса, правда потом она меня вознаградила праздничным минетом. Думаю, я заслужил. В конце концов, не только она станет матерью, но и я отцом!

- Слушай, папа зовет к себе. Ненадолго. Заедем? Он еще не знает, что станет дедушкой!

Я усмехнулся, ага, не знает! Это в принципе не про Обуховых. Я оформлялся к тестю чисто для рекомендации, а теперь параллельно с работой на Олега, тащу еще полфирмы тестя, «наследство» же! И Хрен отвертишься.

- Давай заедем.

- Рус?

- М?

- Ты не представляешь, как я тебя люблю! Я даже не знала, что смогу так полюбить, пока не встретила тебя.

Я сграбастал жену и впился жадным поцелуем!

Еще три месяца назад я и подумать не мог, что женюсь. И не на ком-то, а на самой избалованной светской пиздюшке, на Обуховой Юльке!

Теперь коза обезврежена, крепко замужем и официально переименована в Юль-Андреевну Ермакову. Аминь!