Было время, ему не приходилось стоять, раздумывая, чья земля под ногами. Все угодья до самого берега Соры принадлежали ему. Пусть не совсем ему, но предкам. Бароны Д'Эстре были крупнейшими землевладельцами в округе. А теперь даже Баррен — исконные охотничьи угодья, принадлежат ему лишь отчасти. Согласно договору, граница владений проходит по ручью. И вот, последний барон Д'Эстре стоит на крошечном в три туаза длиной кусочке каменистой земли, который ручей омывает с двух сторон, и не знает, кому принадлежит эта пядь земельной собственности.

Расплескав ботфортами воду, барон перешёл на заведомо чужую землю, откуда доносился подозрительный шум.

Старушонка, в тяжёлых сабо и нелепой серой рванине, старательно выламывала из купы кустов засохший ствол.

— Ты что здесь делаешь? — грозно вопросил бывший хозяин леса.

— Хворост собираю, ваше сиятельство! — бодро отрапортовала старушка. — Жителям окрестных деревень безвозбранно дозволено собирать хворост в охотничьих лесах.

Вот ведь ушлая старушонка! И ничего против не скажешь: ни пилы, ни топора у неё нет, а всякое сухое дерево, взятое голыми руками, считается хворостом. Этак скоро она дубы голыми руками корчевать начнёт и утаскивать в свою нору. А впрочем, эта земля соседская, ему до неё дела нет.

— Гляди у меня! — для порядка пристрожил барон и отправился дальше.

Старуха, оставив в покое недовыкорчеванный ствол, злобно глядела ему вслед.

Ближе к опушке идти становилось трудней, деревья стояли сплошь опутанные мелким колючим плющом, кусты ежевики росли гуще, пока не встали сплошной шипастой стеной, отделявшей обитателей леса от жителей полей. Разумеется, кабаны могли прорваться к полям и устроить потраву, вот овцы или коровы не сумели бы очутиться в лесу даже случайно. И, конечно, в округе водились волки и лисы. Для этих преград не бывает вообще.

Вскоре барон вышел на дорогу, которая пробивала заросли на краю леса и через поля устремлялась к усадьбе Буль Д'Эзьер. Именно так и никак иначе: у баронов Д'Эстре — замок, а у маркизов Буль Д'Эзьер — усадьба. Да и маркизы они сомнительные: поговаривают, что титул купленный. Однако соседство есть соседство, станешь нос воротить, так и без носа останешься.

Почти на границе леса рос трёхохватный вяз. На высоте человеческого роста морщинистый ствол был изъязвлён глубоким дуплом, в каком впору зимовать медведю. Дряхлое дерево давно пора было срубить на дрова, но в заповедном охотничьем лесу запрещались любые рубки. Упадёт вяз от старости, так и останется лежать, и только сборщики хвороста будут отламывать сухие ветви на хворост. Но пока вяз падать не собирался.

Барон отстегнул от пояса лёгкий, почти игрушечный арбалет, уложил его на дно дупла. Поверх пристроил подстреленного фазана. Фазан был подбит в своей части леса, но лучше не возбуждать не нужных подозрений; птица вольная, сейчас она в твоих угодьях, через минуту у соседа. Так что в гости к маркизу лучше приходить без охотничьего оружия и, тем более, без добычи.

Затем, с лёгкой душой и необременительной ношей направился к светлеющим вдали стенам усадьбы.

Едва кусты скрыли его фигуру, из лесу показалась собирательница хвороста. Поглядела вслед барону, плюнула с чувством, затем, приподнявшись на дыбки, выволокла из дупла арбалет. Мгновенно перегрызла толстую, свитую из кожи тетиву, отбросила испорченное оружие в сторону. Добыла из дупла подстреленного фазана, зажала его в зубах и, опустившись на четвереньки, убежала в чащу.

Вокруг соседской усадьбы простирались поля. Ручей, вырвавшийся на свободу из лесной тени, прихотливо извивался, трава на его берегах зеленела даже в самую сильную жару. Именно здесь паслось стадо, принадлежащее маркизу; коровы, овцы и даже несколько коз. Стыдно сказать, владелец Буль Д’Эзьера, претендующий на титул маркиза, занимается разведением скота, содержит сыроварню и торгует на ярмарке сыром. Сам барон Д'Эстре немногие оставшиеся у него земли сдавал в аренду, получая не слишком значительный доход. Каждый из арендаторов имел одну, много две коровы, пяток овец. Порядочную сыроварню содержать никто не мог, всё делалось вручную и самими же съедалось. А владельцу кроме почёта не доставалось почти ничего. Даже на водопой мужицкие коровы приходили к полузаплывшему замковому рву, а сам барон не имел с того ни единого су. Маркиз в дружеских беседах не раз доказывал, насколько выгоднее самому заниматься хозяйством, но Д'Эстре полагал крестьянский труд ниже своего достоинства.

Соседа барон встретил у самых ворот усадьбы. Буль Д'Эзьер ехал верхом в сопровождении слуги, а быть может, приказчика, в этом барон не считал нужным разбираться. Зато сразу бросалось в глаза, что барон Д'Эстре идёт пешком, а парвеню Д'Эзьер едет на лошади, да ещё в сопровождении слуги. Но бывают случаи, когда гордость следует спрятать в карман.

— Приветствую, друг мой! — произнёс барон, как только к равному можно обратиться. — У меня новость. Прошлогодние облавы не достигли цели, — в Баррене снова волки. У кого-то из моих мужиков задрали корову и, боюсь, на этом дело не остановится. Нужна облава, именно сейчас, пока волчата не заматерели.

Расчёт казался безупречным. Когда охотятся на кабана или косулю, добыча делится пополам, и, значит, у барона появится мясо, которого ему остро не хватает. Но такие облавы проводятся только осенью или в начале зимы, так что, скорей всего, Буль Д'Эзьер — откажет. Даже дикое поголовье он умеет сохранять. Волки — иное дело. Их следует бить всегда, тем более что мясо у волков стервозное и в пищу не идёт. А шкуры?.. — да пускай их Буль Д'Эзьер забирает хоть все! Этого добра в баронском замке хватает.

Увы, верный расчёт не оправдался.

— Жатва, — произнёс маркиз так, словно отмахнулся от докучливого просителя. — Вспугнём кабанов, они из лесу кинутся на поля.

— И что с того? Всегда так бывает.

— Прикиньте, барон, какая будет потрава. Нет уж, рачительный хозяин охотится осенью, в том числе и на волков. А что волчата заматереют, так это не беда. В прошлом году я осенью вот такого волчину взял, седого; и ничто ему не помогло. В следующий раз на охоту поеду, его шкуру вместо ковра возьму. Пусть лесные твари знают, каково со мной связываться.

Барон промолчал, хотя придерживался совершенно иной точки зрения.

Тоже, рачительный хозяин нашёлся! Настоящий хозяин устраивает облаву, когда душа просит охоты.

Жером служил ещё прежним маркизам, в родословной которых не было ни малейшей червоточины. Чистота рода это хорошо, зато нынешний маркиз приумножил владения и заново отстроил замок Тур-де-Буль. С тех пор титул его звучал как маркиз Буль-Д'Эзьер. Но для Жерома ничто не изменилось, повелитель его был просто господином Эзьером.

Лес Жером считая вредоносным источником всяческих бед. Но раз господин Эзьер приобрёл его, содержать чащобу следовало в порядке. Утром дня, следующего за визитом барона Д'Эстре, Жером явился к маркизу с дурными новостями. Волки оказались вовсе не выдумкой соседа. Вечером они напали на отару, бредущую к загону, задрали сторожевого пса и зарезали десяток овец. Утащили, правда, всего одну, но много ли в том радости? Повадится волк в гости к баранам ходить, всех перетаскает.

— Пожалуй, действительно придётся устраивать облаву, — признал маркиз. — Съезди, дружок, к барону, пригласи его. Он в таких делах разбирается. Встречу назначим у ручья, как раз на границе владений. Там в лесу есть поляна. Знаешь?

— Знаю, ваша светлость.

— Вот там и встретимся. Нечего барону по моему лесу шастать.

На поляне маркиз устроился со всевозможными удобствами. Жером подстелил ему волчью шкуру, ту самую, которую Д'Эзьер собирался брать на охоту. Маркиз уселся, поставил у локтя флягу вина.

— Я мигом! — пообещал Жером и скрылся в лесу.

Эта часть леса была не слишком хорошо знакома ему, но Жером шёл, полагая, что самая натоптанная тропа выведет его к замку. Лес потихоньку начал редеть, когда посланца окликнули:

— Господин Жером, неужели это вы?

На краю дорожки сидел очень странный путник. Тощий и длинноногий, в зелёном камзоле, зелёных штанах и зелёной шляпе с петушиным пером. Не зелёными были только башмаки рыжей кожи и рыжие как пламя волосы. Раз увидав подобного типа, забыть его было бы невозможно.

— О, господин Райом! Каким ветром вас сюда занесло?

— Попутным, исключительно попутным. Я никогда не хожу в гору, не плыву против течения и не летаю против ветра. А вы здесь какими судьбами?

— Господин Эзьер купил усадьбу неподалёку отсюда.

— По такому поводу надо выпить, — Райом встряхнул кожаную флягу, показывая, что она полнёхонька.

— Я послан по делу.

— Я вас и не задерживаю. У меня тоже срочное дело. Выпьем и пойдём по своим делам.

Жером уселся на выпирающий из земли корень дерева, принял от приятеля флягу, приник к ней. Гримаса отвращения исказила его.

— Фу!..

Господин Райом ухватил Жерома одной рукой за волосы, другой вдавил горлышко фляги между зубов.

— Я тебе покажу; «Фу!» Чудесный напиток, пей, давай! Лисья моча ему, видите ли, не нравится!

Жером заперхал и повалился на бок.

Райом напялил ему на голову свой зелёный берет, откатил в сторону ставшее почти незаметным тело.

— Вот так. Спи себе спокойненько. Проснёшься, ничего помнить не будешь.

Райом поднял упавшую шляпу Жерома, почистил её рукавом, надел. Лицо его изменилось, став похожим на физиономию Жерома. Был бы рядом светлый ручей, сам себя перепутал бы Райом с недавним собеседником.

— Теперь можно и за дела приниматься, — промолвил Райом, поправив наряд, в котором не было ничего зелёного.

— Ты что здесь делаешь, старая? — в голосе Буль-Д'Эзьера звучала привычная строгость.

— С вашего дозволения, милорд, я собираю хворост в вашем лесу.

— И ты не боишься волков?

— Нет, милорд. Я слишком стара, чтобы меня есть.

— Хорошо сказано. И как, приходилось ли тебе видеть здесь волков?

— Прежде частенько, теперь гораздо реже. Когда волчата были щенками, их приводили сюда играть. Теперь они подросли, но лучшего места для засидки вам всё равно не выбрать.

— Что-то ты хорошо в таких делах разбираешься.

— Как же иначе, с молодых ногтей в лесу. Земли у меня нет, вот хворостом и промышляю. Сколько облав перевидала, боже упаси. Из засидок тоже волков часто стреляли. Место вы хорошо выбрали, а позвольте я вас устрою получше, чтобы удобнее сидеть и обзор хороший был.

— Ступай отсюда. Тоже, нашлась служанка…

— Как прикажете, добрый господин. Водички вам принесу да и пойду себе.

— Какая ещё водичка? — вопросил Буль-Д’Эзьер, но старушонка уже убежала. Вернулась через минуту с небольшим кувшином.

— Родниковая вода, тут источник бьёт целебный, к нему люди ходят лечиться, потому и кувшинчик там стоит. А то на одном вине до ночи ждать тоскливо.

— Кто тебе сказал, что я тут до ночи сидеть собрался? — возмутился маркиз, однако, кувшинчик принял. Отхлебнул глоток. Глаза его вытаращились, лицо исказилось.

— Фу, гадость!

— Ничего, ничего, — захлопотала старуха. — Очень пользительное питьё. Ну вот, уже и спит. Баюшки-баю.

Колдунья за ноги отволокла бесчувственного Буль-Д'Эзьера в сторону, расправила волчью шкуру, уложив её особым образом, и вернула маркиза на место. Подоткнула шкуру, приспособила флягу с вином под правую руку, а ружьё под левую, довольно оглядела свою работу и засеменила в лес, захватив кувшинчик со снадобьем.

— Я понимаю, господин барон, нехорошо слуге жаловаться на своего благодетеля, но уж больно страшно служить маркизу Д'Эзьеру.

— Что значит, страшно? — спросил барон.

В голосе его звучало недовольство. Слуга не имеет права обсуждать и осуждать сеньора, сколько бы тот ни был плох. Но, то, что барон услышал далее, заставило его замолчать и прислушаться.

— Буль-Д'Эзьер не маркиз, на самом деле он служит дьяволу, по дьявольскому наущению он превращается в волка и творит разбой.

— Ты с ума сошёл? Маркиз он, может, и липовый, но волкам он в прошлом году нанёс ужасный урон!

— Вы это видели? Это кто-нибудь видел? Седая шкура ничего не доказывает, возможно, это его собственная шкура. Есть лишь один способ узнать правду: убедиться в ней самолично.

Барон в сопровождении Жерома вышел на поляну.

— Вот! — свистящим шепотом произнёс слуга.

— И что?.. — барон тоже почему-то говорил шёпотом. — Маркиз спит.

— Глядите внимательней. У него — хвост!

Действительно, из-под вольно раскинувшейся туши маркиза струился мохнатый волчий хвост.

— Стреляйте! — беззвучно скомандовал Жером. — Он проснётся — и всё пропало!

Д'Эстре сорвал с плеча ружьё, насыпал на полку зелья, взвёл курок. Выстрел разорвал полуденную тишину. Собственноручно нарубленная бароном картечь разворотила спящему грудь.

Барон шагнул к убитому, перевернул тело. Никакого хвоста не было, верней хвост был от волчьей шкуры, на которой спал Буль-Д'Эзьер.

— Ты что наделал, негодяй! — закричал барон Д'Эстре. — Ты его убил!

— Это вы наделали, вам и в Гвиану на каторгу плыть. А меня тут и вовсе не было, — тот, кто минуту назад назывался Жеромом, отшагнул немного, глядя пронзительными зелёными глазами. — Выстрел ваш, свидетелей не будет. Мне нет никакого дела до старого волка, которого убил этот мужлан, но месть леса должна состояться, и она состоялась. Неужели вы никогда не слышали по суд над охотниками? Взявший ружьё или силки, должен помнить о нём.

— Убью мерзавца! — взревел барон, хватаясь за охотничий нож, но перед ним уже никого не было, лишь рыжее пятно мелькало меж кустов.

Островок три туаза длиной и чуть больше полтуаза в ширину с двух сторон омывался ручьём. Барон Д'Эстре сидел на самом большом, тронном, камне и отдыхал душой. Так или иначе, от каторги он сумел отвертеться, хотя сутяги в судейских мантиях пустили его по миру. Замок и бывшая его часть леса перекуплены понабежавшими выскочками, арендаторы платят каким-то нуворишам и с тоской вспоминают время, когда барон Д’Эстре не особо озабочивался размером платы. Наорёт, настучит ногами, а там и скостит недоимку. Только пронырливый Марне, трактирщик, сумел не попасть в кабалу к пришельцам, а сохранить зависимость от барона. Хотя, вся его плата состояла из ежедневной миски луковой похлёбки и возможности ночевать в каморке под лестницей.

И всё же, у барона Д’Эстре оставалось нечто, до чего не дотянулись судейские лапы.

Неподалёку послышался треск кустов и, расплескав ботфортами воду, на островок выбрался господин Абель, новый приказчик, взятый наследниками покойного маркиза вместо выгнанного с позором Жерома.

— Ты что тут делаешь? — потребовал ответа Абель.

— Брысь отсюда, хам! — отрезал барон. — Это моя земля.

— Нет тут твоей земли! По правую руку от ручья лес принадлежит Буль-Д'Эзьеру уже давно, а сейчас мы выкупаем землю и по левую сторону ручья. Так что, убирайся отсюда, пока цел.

В ответ барон Д'Эстре захохотал.

— Ошибаешься, дурень! По правому берегу — твоя земля, по левому, возможно, тоже будет твоя, но тут на острове мои владения, мой майорат. Я тут на трёх туазах буду сидеть и с места не сдвинусь.

— Погоди, выкорчуем тебя и отсюда, — прошипел господин Абель, но понимая, что может получить по зубам, быстро ушёл.

Перейдя вброд ручей, он остановился, услыхав подозрительный шум. Он увидел старушонку в тяжёлых сабо и нелепой серой рванине, которая старательно выламывала из купы кустов засохший ствол.

— Ты что здесь делаешь? — грозно спросил приказчик.

— Хворост собираю, ваше сиятельство.