Мумии, гробницы и удивительные сокровища, хранящиеся в них, — эти образы сразу возникают в сознании при слове «египтология». Наш рассказ — о Древнем Египте и о том, что происходило, когда люди умирали в этой стране тысячи лет назад. О том, как они представляли себе жизнь после смерти, и о том, как хоронили умерших. Многие знают, что в то время подготовка к похоронам самых богатых и важных египтян была весьма основательной, не говоря уже о правителях страны — фараонах. Порой для покойников сооружались тщательно спланированные, богато украшенные усыпальницы, спрятанные от посторонних глаз с невероятной изобретательностью. История открытия этих древних захоронений почти настолько же захватывающая, как история самих руин. Множество исследователей, археологов, а нередко и мародеров пытались добраться до них. Кого-то питало желание разгадать загадки далекого прошлого, кто-то мечтал открыть для людей древние произведения искусства, а кто-то просто хотел быстро разбогатеть, раскопав редкие сокровища.

Эта книга — о гробницах выдающихся людей Древнего мира: Имхотепа, Нефертити, Александра Македонского, Клеопатры и других. Время сохранило их имена в древних текстах, иероглифах и письменах на разных языках. Они высечены на стенах храмов, написаны на папирусах и других артефактах, найденных в гробницах того времени, встречаются в исторических трудах классических авторов и в более поздних произведениях. Сама возможность обнаружить места упокоения, а может, и останки этих знаменитостей древности вдохновила многих историков и археологов на экспедиции в египетские пустыни, полные руин. Наш рассказ о том, с чем столкнулись эти археологи, и о том, возможно ли в принципе найти гробницы, которые они так мечтали раскопать.

Многие считают, что люди, населявшие Древний Египет, были просто одержимы смертью. Но на самом деле они не заслуживают такой репутации. Скорее всего, это заблуждение вызвано неверной интерпретацией археологических находок.

На Западе интерес к древнему прошлому Египта начал расти в XIX веке, после вторжения Наполеона в 1798 году. К тому времени многие памятники были наполовину занесены песком или скрыты под более поздними постройками. Впрочем, обнаружить их было не так уж и сложно. Наполеон привез с собой целую команду ученых и исследователей, которые составили подробный отчет о найденных древностях. Этот труд известен как Description de l’Egypte, он был издан в нескольких томах в период с 1809 по 1829 год. На тот момент археологические редкости уже вывозили из страны: ко времени открытия Британского музея в 1752 году в его коллекции насчитывалось около 150 предметов, найденных в Египте. По мере того как в музейной и аристократической среде рос интерес к таким вещам, проводились все новые и новые раскопки. Одним из первых западных путешественников был Джованни Баттиста Бельцони. Этот итальянец долгое время работал в цирке силачом, после чего перебрался в Египет, где поступил на службу к британскому вице-консулу Генри Солту. Бельцони стоял у истоков исследования египетских руин и сделал множество открытий. В частности, он раскопал гробницу Сети I в Долине Царей, а также был первым, кто вошел в пирамиду фараона Хафры в Гизе после тысячелетнего перерыва^{1}.

Найденные гробницы таили в себе такое количество редчайших древностей, что моментально привлекли к себе внимание общественности. Почти сразу стало очевидно, что древние египтяне верили в существование загробного мира и были в высшей степени обеспокоены тем, чтобы оказаться там после смерти. Это подразумевало совершение сложных ритуалов, и необходимые для таких таинств предметы сразу же вызвали интерес европейских коллекционеров.

Переход в иной мир воспринимался как путешествие. Список того, что умирающий должен взять с собой, мог быть практически бесконечным и ограничивался, похоже, лишь финансовой состоятельностью покойника и его родственников. Но самой важной считалась подготовка места для захоронения тела. Те, кто мог себе это позволить, строили монументальные гробницы для своих бренных останков.

Самые ранние египетские захоронения, относящиеся к додинастическому периоду, представляли собой всего лишь неглубокие ямы, закрытые сверху небольшими песчаными курганами. В них помещалось тело умершего, обернутое козьей шкурой или тканью. Рядом с телом укладывались различные вещи, принадлежавшие усопшему. Чаще всего это были гончарные изделия, гребни из слоновой кости, таблички с надписями и в некоторых случаях керамические фигурки. Со временем гробницы стали приобретать более строгую прямоугольную форму, а количество вещей увеличивалось. Склепы знатных людей стали выкладывать из глиняных кирпичей, а иногда разделять на два отдельных помещения. Захоронения царей I династии находятся в Центральном Египте, в Абидосе. Они представляют собой квадратное углубление в грунте, выложенное кирпичом. В центре этого углубления сооружалась камера из дерева. С трех сторон ее окружали комнаты для вещей. До конца не выяснено, как гробница выглядела с поверхности, но, вероятнее всего, ее покрывал невысокий курган. На нем водружали стелу из двух камней, на которой было высечено имя покоящегося там царя.

Постепенно похороны высокопоставленных египтян становились все более пышными. Количество камер росло, и их наполнение увеличивалось. Стали возводиться большие погребальные конструкции прямоугольной формы, достигавшие 10 м в высоту. Такие конструкции известны как маста́ба, это арабское слово означает деревянную скамейку, стоявшую во дворе или комнатах почти каждого египетского дома^{2}. Чаще всего мастаба изнутри засыпана щебнем, но в некоторых сохранились отдельные комнаты. Как и подземные помещения, они предназначались для погребального инвентаря. Иногда в мастабе располагался алтарь, где скорбящие по усопшему могли оставлять подношения для него.

В начале правления III династии был сделан важный шаг в развитии погребальной архитектуры. Гробница первого царя династии Джосера находилась под землей, а сверху ее накрывала квадратная платформа, на которой располагались платформы меньшего размера. Уложенные по уменьшению, они образовывали ступенчатую пирамиду — первый пример треугольной конструкции, столь характерной для архитектуры Древнего Египта. Это строение стало поистине революционным еще и потому, что до него нигде в мире не было создано ни одной монументальной конструкции из камня. Ступенчатая пирамида представляет собой часть большого архитектурного комплекса, включающего не только погребальные постройки, но и культовые сооружения, предназначавшиеся для поклонения царю и поддержания его души в загробном мире. Последующие правители старались всячески модифицировать конструкцию пирамид. Их придворные архитекторы изобретали новые способы сделать их более высокими и совершенными. Высшей точкой развития инженерной мысли стала самая большая пирамида — Великая пирамида в Гизе, возведенная во время правления царя Хуфу́ из IV династии^{3}.

Пирамиды предназначались исключительно для фараонов. Египтян, не входивших в царскую семью, в то время по-прежнему хоронили в мастабах, которые тогда строили полностью из кирпича и искусно украшали всевозможными барельефами. Во времена IV династии гробницы выдалбливали прямо в скальном массиве вдоль обрывистых берегов Нила.

В период Древнего царства (III, IV, V и VI династии) захоронение в пирамиде оставалось исключительной привилегией фараонов. С VII по XI династию в этой практике по какой-то причине был сделан перерыв. При фараоне Ментухотепе II Небхепетре из XI династии традиция вернулась и продолжилась до XIII династии.

Форму пирамиды имеют несколько захоронений правителей XVI и XVII династий, находящиеся в Тебесе^{4}. Однако во время правления XVIII династии произошло важное изменение, нашедшее отражение в одной из характерных черт Нового царства. Начиная с правления женщины-фараона Хатшепсут или даже раньше, царей стали хоронить в новом некрополе — Долине Царей, расположенной в гористой пустыне к западу от Тебеса. Вероятно, это самое известное кладбище в мире. Усыпальницы фараонов выдолблены в скальной породе. Каждая представляет собой один или несколько туннелей, вдоль которых расположены различные помещения. Их стены щедро украшены барельефами с изображениями сцен загробного путешествия фараона. Некоторые гробницы были оставлены незапечатанными, но бо́льшую часть обнаружили только в XIX и XX веках. Самой известной находкой археологов стала гробница Тутанхамона, которую открыл Говард Картер в 1922 году.

Гробница Тутанхамона и все невероятные сокровища, с которыми его захоронили, была нетронута и предстала перед археологами в том виде, в каком древние египтяне ее оставили. Более ранние захоронения, в особенности царские, помечались самыми заметными указателями из возможных — пирамидами. В отличие от них, гробницы Долины Царей изначально задумывались так, чтобы, запечатав, их было невозможно обнаружить. Они расположены вдали от цивилизации, в месте, которое было бы абсолютно пустынным, если бы кладбище не разместили именно там. Никто не мог увидеть гробницы. Даже просто попасть в Долину было довольно затруднительно. Не было такой причины, по которой кто-то мог случайно оказаться в горах, рядом с царским кладбищем — если, конечно, этот человек не принадлежал к администрации некрополя. Однако уникальность и сенсационность открытия Картера заключалась не только в том, что он сумел обнаружить гробницу Тутанхамона, но и в том, что он нашел ее в совершенно нетронутом виде. Древние египтяне уделяли большое внимание тому, чтобы спрятать гробницы от посторонних глаз. В большинстве случаев им это не удавалось, хотя их усилия привели к существенному развитию погребальной архитектуры. Почти в каждом найденном захоронении до археологов уже побывали грабители (еще во времена фараонов или совсем недавно).

Южная часть передней комнаты гробницы Тутанхамона сразу после ее вскрытия

Источник: Historica Graphic Collection/Heritage Images/Getty Images

Но что, если древним все-таки удалось замаскировать гробницы своих самых почитаемых сограждан так, что мародеры не добрались до них и по сей день? Быть может, поэтому некоторые гробницы до сих пор не найдены? Если это так, то, может, наконец пришла пора археологам, а не расхитителям древностей первыми оказаться у их дверей?

Одновременно с развитием архитектуры погребальных сооружений формировался и обрядовый канон, связанный с проводами усопшего в загробный мир. Прежде чем поместить тело в гробницу, его обрабатывали особым образом, чтобы время было над ним не властно. Тело очищали, бальзамировали, украшали драгоценностями и амулетами, защищавшими его от злых духов. Затем обертывали льняными бинтами — этот процесс известен как мумификация. В целях очищения из тел извлекались некоторые органы, в частности желудок, легкие, печень и кишечник. Все это консервировалось и хранилось отдельно в четырех сосудах, которые принято называть канопами. Это название закрепилось за ними вследствие ошибочного предположения, что такие сосуды предназначались для ритуального поклонения герою мифов Древней Греции Канопу. Мумию помещали в деревянный гроб, а иногда в несколько гробов, вставленных друг в друга. Мумии богатых египтян хоронили в каменных саркофагах.

Несколько ушебти из гробницы Третьего переходного периода. Во главе каждой группы рабочих стоит десятник

Источник: Gianni Dagli Orti/REX/Shutterstock

Похоронные обряды включали в себя различные воскрешающие и оживляющие ритуалы, проводимые жрецами. Человека хоронили вместе со всей мебелью и разной утварью, которой он пользовался в этой жизни и которая могла понадобиться ему в следующей. В огромном количестве всевозможных сосудов и кувшинов хранились еда, напитки, масла, мази и благовония. Покойного даже сопровождала целая команда помощников в виде фигурок, называвшихся уше́бти («ответчики»). Согласно своему символическому предназначению, ушебти должны были выполнять различные задания усопшего в загробном мире. Обеспеченных покойников снабжали полным набором фигурок — по одной на каждый день года; каждые десять статуэток имели своего рода начальника. Таким образом, всего около 400 ушебти должны были помочь умершему обустроиться в той части царства мертвых, которая называлась «поля Иару» и представлялась в виде бескрайнего тростникового поля. Эта пасторальная картина, очевидно, соответствовала самым прекрасным пейзажам, которые можно было встретить в Древнем Египте.

Шакалоголовый Анубис берет за руку усопшего по имени Харва и сопровождает в загробный мир (гробница ТТ37)

Источник: © Associazione Culturale per lo Studio dell’Egitto e del Sudan ONLUS. Photo Alessio Corsi

Большинство предметов погребального инвентаря, в частности саркофаги, а нередко и стены гробницы, были искусно декорированы. На них наносились надписи, содержавшие имена и титулы усопшего, иногда это были отдельные сведения о его прижизненных свершениях или список ближайших родственников. Остальные элементы декора, как текстовые, так и пиктографические, рассказывали о путешествии в мир мертвых, предстоявшем умершему. Вероятно, египтяне верили, что подобные вещи становятся более реальными, если находят выражение в текстах, картинах или скульптурах. Все предметы, помещавшиеся в гробницу, были мастерски изготовлены из лучших материалов и стоили своим авторам немалых усилий. Египтяне не скупились, поскольку видели в этом вполне функциональный смысл. Частично он заключался в увековечении памяти усопшего, в том, чтобы сохранить воспоминания о нем в сердцах его близких. Но еще более важным было стремление воскресить покойника и обеспечить ему вечную жизнь в загробном мире. Египтяне не были одержимы смертью, скорее наоборот — их интересовала жизнь. В особенности жизнь загробная, которую они представляли как в известной степени идеализированную форму нашей реальности.

Первая ассоциация, которая возникает у современных людей в связи с Древним Египтом, — это мумии, мрачные гробницы и разлагающаяся плоть, что в большей степени указывает на одержимость современного общества трупами, кровью и всем подобным. Несмотря на столь расхожее в наши дни восприятие египетских мумий, древние египтяне относились к ним совершенно иначе. Они видели в них в первую очередь омоложенных людей в полном расцвете сил. Сцена, изображенная в гробнице человека по имени Харва, жившего в Тебесе в VII веке до н. э., прекрасно иллюстрирует это утверждение. Шакалоголовый бог Анубис, руководящий процессом мумификации, ведет Харву за собой, держа за руку. Харва показан как старый человек с отвисшим животом и грудью, что символизирует его долгую и счастливую (то есть сытую) жизнь. Рядом с этим барельефом изображены ритуалы, проводимые над мумией и призванные подготовить тело к переходу в потусторонний мир. Ниже изображена сцена, на которой Анубис снова ведет за собой Харву, но теперь он выглядит омолодившимся: обрюзгшее тело исчезло и вместо него мы видим стройную фигуру сильного юноши. Вот как египтяне представляли себя после смерти. А вовсе не как отвратительных монстров, ползающих по гробнице в поисках жертвы.

Жители Древнего Египта действительно вкладывали много энергии и материальных средств в то, чтобы снабдить своих покойников всем необходимым для жизни после смерти. Но это не единственная причина, почему археологам удалось найти такое невероятное количество артефактов. Захоронения устраивались в основном в отдаленных областях, занятых пустыней, а не в плодородной долине Нила, где проходила повседневная жизнь египтян. Сухая, безжизненная пустыня была идеальной средой для сохранения любого материала, особенно органического. Например, дерева, которое очень быстро сгнило бы в более влажных условиях приречной территории. В этой пустынной зоне располагаются почти все гробницы, обнаруженные путешественниками, исследователями, коллекционерами и археологами. Они искали древние руины, а нашли несметные богатства и выдающиеся по своей красоте произведения искусства.

По мере того как рос интерес к Древнему Египту, становилось очевидно, что песок хранит в себе бесчисленные находки, стоит лишь копнуть чуть глубже. Наверное, исследователям того времени казалось, что прямо у них под ногами лежит в буквальном смысле слова бездонное хранилище всевозможных сокровищ. Уму непостижимо, сколько исследовательского материала находилось в близком доступе еще в начале XIX века! Достаточно вспомнить, что раскопки тогда разрешалось проводить абсолютно всем. Отдельные ученые, конечно, обращались к правительству за разрешением на исследования, но и без каких-либо документов из-под песка извлекались огромные массы материала. Многие раскапывали древности просто для себя, при этом немалое число копателей делало это с целью продажи: на египетских находках можно было весьма неплохо заработать. На протяжении десятилетий только единичные исследования были зафиксированы в виде официальных отчетов. По сей день никто не знает, какие открытия были возможны на материале раскопок тех лет, а также где именно и в каком археологическом контексте они проводились. Ясно одно: громадная часть всего разнообразия найденных предметов предназначалась для ритуалов, связанных со смертью и похоронами, или была обнаружена на кладбищах или внутри гробниц, что способствовало убеждению, будто древние египтяне были одержимы смертью.

Извращенная стараниями Голливуда мифологизированная версия истории Древнего Египта продолжила свою жизнь в массовом сознании. Однако начиная со второй половины XIX века внимание археологов переключилось на поиски не только красивых предметов, но и фактической информации о том, как была устроена жизнь в древние времена. Исследователи вкладывали много сил в свою работу, совершенствовали технику раскопок и в результате пришли к пониманию, что сохранились не только кладбища, но и поселения древних египтян, включая крупные города. Это дало возможность получить материальные свидетельства их повседневной жизни и дополнить картину, созданную на основе погребального искусства.

При этом раскопки поселений для ранних исследователей представляли гораздо бо́льшую сложность, чем исследования гробниц. Жилые помещения, как правило, строились из саманного кирпича, который не мог сохраниться так же хорошо, как, например, каменные стены храмов и гробниц. И причина заключалась не только в его относительно коротком сроке службы, но и в том, что в XIX веке кирпичная кладка обычно разрушалась при раскопках как не имеющая археологической ценности. Многие древние постройки были разрушены при расчистке храмов в центре Луксора. Вокруг храмового комплекса, сделанного из камня, древние египтяне постепенно выстроили город. Однако многовековая история жизни горожан за очень короткое время была безвозвратно утрачена, поскольку власти хотели как можно скорее добраться до храма эпохи Нового царства. Ситуацию усугубляли окрестные фермеры, использовавшие древние кирпичи в качестве удобрения. Ну и наконец, руины многих поселений были банально поглощены Нилом, чье русло изменилось с тех пор, как их построили. Ранее они располагались совсем близко к реке, чтобы их жители могли использовать ежегодный разлив для орошения и обогащения почвы.

Раскопки крайне тяжело вести даже в уцелевших городах. На одной территории люди жили десятки, сотни лет и периодически перестраивали дома, адаптируя их к своему времени. Многие современные египетские города стоят на месте древних поселений. С одной стороны, поразительно, как долго существует жизнь на этой земле, а с другой — в таких условиях очень сложно докопаться до древних слоев. Более того, даже с относительно доступными городскими руинами археологам работать непросто, ведь отделить стены более ранней постройки от построек позднего периода не так-то легко, тем более если останки зданий перемешаны со строительным мусором и обломками камней. На первый взгляд археологические находки, обнаруженные в руинах жилых домов, выглядят не так многообещающе, как сокровища усыпальниц. Чаще всего, пожалуй, там можно наткнуться на обычные черепки от разбитых горшков. Однако эти невзрачные осколки имеют исключительное значение для археологов. За все время исследований ученые накопили огромную базу данных относительно формы черепков и материала, из которого они сделаны. Эта информация позволяет установить возраст осколка, а следовательно, датировать археологический контекст всей местности.

Часто древнеегипетские поселения выглядят как ничем не примечательные пространства из песка и глины. Вряд ли во времена первых раскопок их считали перспективными для исследования объектами. Но анализ находок из этих поселений выступает основным методом воссоздания образа жизни обычных людей того времени. Примером может служить работа сэра Флиндерса Питри, которого часто называют отцом археологии. В 1883 году он провел первые раскопки поселения Танис в дельте Нила (к нему мы вернемся в главе 5). Эта местность была уже хорошо известна благодаря храму и множеству монументальных скульптур, рассеянных в его окрестностях. Однако Питри гораздо больше интересовал город, когда-то окружавший храм. Ученый не только осознал важность изучения подобных поселений, но и разработал технологию, позволявшую обнаружить в них новый археологический материал. У него хватило настойчивости собрать этот материал, проанализировать, задокументировать результаты и опубликовать на их основе множество научных статей. Эти работы дали возможность по-новому взглянуть на историю Древнего Египта. Сейчас, в XXI веке, фокус внимания исследователей в очередной раз смещается. Гробницы позволили нам уловить колорит, саму суть жизни в Древнем Египте; города и поселения раскрыли ее в более широкой перспективе. При огромной поддержке специалистов из других областей, в частности геологов, мы начинаем углублять наше представление о том, что окружало древних людей и как это окружение влияло на их жизнь.

Многие археологи построили успешную карьеру на изучении древнеегипетских поселений. Однако это не значит, что исследования гробниц и погребального инвентаря прекратились. Как и прежде, погребальная археология дарит новые открытия и ценную информацию о Древнем Египте. «Довольно уже гробниц!» — такое мнение можно порой услышать от ученых, занимающихся раскопками городов. Тем не менее некрополи продолжают привлекать новых египтологов, мечтающих совершить громкое открытие. Безусловно, гробниц уже достаточно. И я прекрасно понимаю, почему многим археологам интересны другие области знания о Древнем Египте. Но нельзя не признать, какую важную роль сыграли исследования захоронений в создании образа Египта далекого прошлого. Гробницы подарили нам барельефы, подробно изображающие сцены повседневной жизни древних людей: охоту, рыболовство, работу в поле, ремесло и досуг, а также удивительное разнообразие животных, птиц, рыб и насекомых на фоне естественной или искусственной среды. Благодаря гробницам мы познакомились с невероятными произведениями искусства, архитектурными шедеврами и выдающимися технологиями древних египтян. И конечно, с гробницами связаны захватывающие истории их открытия, которые не может превзойти ни один сюжет из мира археологии.

Сопоставив данные исследований древнеегипетских гробниц и поселений с литературными источниками той эпохи, ученые смогли выяснить, в какое время правили фараоны. Цивилизация, которой они управляли, существовала около трех тысяч лет. Классическая египтология считает, что эта великая культура прошла через серию взлетов и падений. Эра строительства пирамид началась с большого технологического прорыва, приведшего к постройке Ступенчатой пирамиды, чье авторство приписывают Имхотепу. Этот период ныне известен как Древнее царство (2550–2150 годы до н. э.) и включает в себя правление IV, V и VI династий. После него следует первый из трех переходных периодов. Вторым расцветом египетской цивилизации стало Среднее царство (2020–1750 годы до н. э.), охватывавшее XI и XII династии. После Второго переходного периода (1640–1532 годы до н. э.), окончившегося правлением XVII династии, последовало Новое царство (1539–1069 годы до н. э.), начало которому положила XVIII династия. Смена династий не происходила одномоментно, а протекала плавно, на протяжении долгого времени.

Древнее, Среднее и Новое царства считаются периодом грандиозных достижений в области науки, изобразительного искусства и архитектуры. В то время Египет был сильной державой, расширявшей свои границы. Переходные периоды, напротив, воспринимаются как спады в развитии, когда могущество страны ослабевало, нарушалась ее целостность, а достижения были сравнительно невелики. Это в высшей степени упрощенная и неполноценная модель, за которой скрывается панорама более тонких изменений, происходивших беспрерывно. В отличие от династической системы, разработанной еще в древности, эту модель историки создали за последние два столетия на основе тех свидетельств, которыми располагали. Впрочем, несмотря на свое несовершенство, она в определенной степени эффективна.

Династическая система была окончательно сформулирована египетским жрецом и историком по имени Манефон, жившим во время правления Птолемеев, заинтересованных в грекоязычной версии истории Египта. Идея Манефона делить египетских царей на династии была заимствована у более древних историков, проводивших такое разделение еще при XIX династии. Туринский царский список, или Туринский канон, представляет собой перечень царских имен в исторической последовательности, записанный на разрозненных папирусах. Считается, что он был составлен при Рамзесе II, третьем правителе XIX династии. Бернардино Дроветти, итальянский собиратель древностей, приобрел этот выдающийся документ в Луксоре в 1820 году, а в 1824 году продал его Египетскому музею в Турине. Список начинается с имен богов и мифических царей. Но уже в третьем столбце появляются известные ученым исторические правители, записанные в хронологическом порядке. Они разделены на династии, в основном тождественные системе Манефона. Помимо имен фараонов на папирусах указано, сколько лет каждый из них находился у власти.

Когда египтяне изображали исторические события на барельефах или упоминали их в сопроводительных надписях, они датировали эти события по году правления фараона, при котором они произошли. Существовал солнечный календарь, разделенный на три сезона: ахет, во время которого Нил разливался и затоплял земли; перет, когда вода уходила и прорастали посевы; и шему — период сбора урожая. Каждый сезон длился 120 дней и состоял из четырех месяцев, по 30 дней в каждом. К общему числу дней в году добавлялись дополнительные 5 для приведения общей цифры к 365. Чтобы зафиксировать дату какого-то события, египтяне использовали следующую формулу: день от 1 до 30, месяц от 1 до 4, сезон, год от начала правления такого-то царя. Первые три элемента не зависели от фараона и рассчитывались по солнечному календарю. Последняя цифра была привязана к правящему монарху и отсчитывалась каждый раз заново после смены правителя. Если фараон умирал в первый день первого месяца сезона ахет, следующий день записывался как второй день первого месяца сезона ахет, но уже первого года правления нового царя. Эта система датировки имеет неоценимое значение для египтологов с точки зрения установления хронологии событий. Помимо этого, мы отталкиваемся от нее, когда необходимо выяснить длительность правления каждого фараона. Египтяне никогда не записывали ни обстоятельства смерти царя, ни дату, когда она произошла. Последний день правления становится, таким образом, главным указателем момента, когда скончался тот или иной фараон. Так, надпись, гласящая, что такое-то событие произошло в двадцатый год правления такого-то царя, означает, что этот царь находился у власти как минимум 19 полных лет (первый год правления обозначался как «первый год»). Безусловно, даты правления изменяются, если обнаруживаются новые данные. Например, если археологи находят надпись, где говорится о тридцатом годе царствования того же фараона, даты его правления увеличиваются на 10 лет.

Не менее важно и другое. Благодаря системе Манефона, прочим спискам царей и археологическим свидетельствам мы имеем неплохое преставление о том, в каком порядке фараоны приходили к власти. Однако часто у нас нет сведений, когда именно началось или закончилось их правление. Первой зафиксированной датой в египетской истории принято считать вступление на престол фараона Тахарки из XXV династии в 690 году до н. э. Его правление завершилось на двадцать седьмом году. Мы знаем это из ассирийских источников, которые можно соотнести с нашим календарем и получить 664 год до н. э. Этот момент в истории Древнего Египта относится к довольно позднему периоду, до которого у власти побывали целых 25 династий. Имея дни окончания правления фараонов в качестве самого достоверного источника информации, можно поочередно отсчитать назад длительность их царствования, начиная с Тахарки. Таким образом, мы получим дату в районе 3000 года до н. э. Именно ее принято считать началом правления Нармера, первого царя I династии.

Такие синхронизмы, как в случае с концом правления Тахарки, позволяют датировать многие эпизоды египетской истории. При этом с полной уверенностью на них полагаться нельзя, поэтому египтологи во многих случаях предпочитают опираться на даты правления, которые указывали сами египтяне. Тогда хотя бы становится известна точная дата какого-либо события в годы правления соответствующего фараона.

После того как французский востоковед, основоположник научной египтологии Жан-Франсуа Шампольон расшифровал иероглифы и впервые в истории смог прочитать древнеегипетский текст, перед новыми поколениями археологов, филологов и других специалистов открылись уникальные возможности сбора сведений о фараонах. Скелет системы Манефона обрастал мясом по мере того, как расшифровывались имена царей, найденные на бесчисленных монументах и прочих древностях. Ученые смогли обоснованно распределить правителей в хронологической последовательности. В основном имена соответствовали списку Манефона. Но, как мы увидим позже, некоторые фараоны из его списка не упоминаются больше нигде. Были также обнаружены имена царей, о которых Манефон, похоже, не имел ни малейшего представления.

В своем труде Манефон приводит греческие формы имен, дававшихся каждому фараону при рождении (египтологи называют их номен, или «личное имя»). Среди них имена, которые слышал почти каждый: Рамзес, Аменхотеп, Тутанхамон и другие. Каждый царь имел еще несколько имен, отражавших различные аспекты его власти. В эпоху Среднего царства фараоны носили пять имен, включая личное (пятичастная царская титулатура). Эта традиция сохранилась вплоть до времен Римской империи. Четыре дополнительных имени включали в себя «Хорово имя», «имя по Небти», «Золотое имя» и, наконец, «Тронное имя». «Хорово имя» обычно записывалось внутри прямоугольной рамки, изображавшей фасад дворца, на котором сидел бог-сокол Гор. «Имя по Небти» сопровождалось изображением двух богинь — стервятницы Нехбет, покровительницы Верхнего Египта, и змееподобной Уаджит, геральдической богини Нижнего Египта. «Тронному имени» чаще всего предшествовали иероглифы камыша и пчелы, которые при добавлении двух «т» читаются как nesu bity и переводятся «Царь Верхнего и Нижнего Египта» — основной титул фараона.

Определения «Верхний» и «Нижний» соответствуют течению Нила, чей исток находится в Центральной Африке, а устье — на севере страны, в Средиземном море. Граница между Нижним и Верхним Египтом проходила непосредственно к югу от дельты Нила, где река разделяется на несколько рукавов. Общая столица двух территорий располагалась в Мемфисе, находящемся на границе между ними. Этот город считался самой южной административной единицей Нижнего Египта. К Верхнему Египту относились все земли к югу от этой точки (долина Нила), а к Нижнему — северные территории (Мемфис и дельта). Древние египтяне считали, что объединение этих двух земель положило начало их государственности. Идея удержания двух Египтов вместе и их неразрывной связи во все времена была основным фактором для обоснования власти фараона. Наиболее ярко это выражено в звании «Властелин Двух Земель», этот эпитет употреблялся чаще других при перечислении титулов царя. Современный термин «Средний Египет» обозначает местность в долине Нила между оазисом Эль-Файюм и провинцией Асьют. Однако его границы четко не определены, к тому же в древности эту территорию в любом случае отнесли бы к Верхнему Египту.

Личное имя фараона далеко не всегда было уникальным. К примеру, в XVIII династии было четыре Тутмоса и четыре Аменхотепа, а на протяжении XIX и XX династий — одиннадцать Рамзесов. Отличить их можно по тронному имени, которое как раз не повторялось. Очевидно различие, скажем, между Джесеркаром Аменхотепом I, Аахеперуром Аменхотепом II и Небмаатром Аменхотепом III. В более поздний период имена, данные при рождении и коронации, стали повторяться. Это зачастую приводило к путанице, в частности очень непросто реконструировать историю Третьего переходного периода. В большинстве случаев фараоны обозначаются именем, данным при рождении, а также порядковым номером, если это необходимо. Например, Рамзес I, Рамзес II и т. д. Иногда приходится добавлять тронное имя, чтобы избежать разночтения. В научной среде египетские имена принято использовать всюду, где это возможно, но греческие формы не менее широко распространены в современной литературе. Так, во множестве публикаций можно встретить информацию о том, что Великая пирамида была построена Хеопсом, или Хуфу. Это один и тот же человек, названный по-гречески и по-египетски. Иногда греческие имена настолько приживаются, что египтологи отказываются следовать догме и используют только их. Скажем, фараон Псусеннес из XXI династии известен исключительно под этим именем, а его египетское имя Пасебхаенниут практически не употребляется.

Согласно труду Манефона, каждый царь всходил на трон после смерти своего предшественника. Но в таком случае совершенно непонятно, как объяснить, что в определенные периоды у власти было несколько фараонов, чему найдено множество подтверждений. В каких-то случаях цари правили из разных мест, в каких-то — одновременно управляли страной как два регента. К таким случаям относится история женщины-фараона Хатшепсут и ее племянника Тутмоса III. Тем не менее список Манефона можно использовать в качестве отправной точки для наших поисков потерянных гробниц, ведь, несмотря на то что большинство усыпальниц известных египетских царей удалось обнаружить, некоторые из них еще только предстоит найти.

Я бы хотел оговорить в самом начале, что эта книга отнюдь не о жизни обычных людей Древнего Египта. Она рассказывает об известных фараонах и других знатных личностях древности, их достижениях, несметных богатствах, которые они скопили за свою жизнь и забрали в могилу. Это книга об археологах, положивших свои жизни на изнурительные поиски гробниц этих знаменитостей, и о том, как легендарные обстоятельства захоронения повлияли на работу этих ученых.

Имя Имхотепа известно многим, в первую очередь благодаря голливудским фильмам «Мумия», вышедшим в 1932 и 1999 годах, где его носил главный злодей. Однако Имхотеп представляет собой одну из самых значительных фигур в истории человечества. Он играл невероятно важную роль при дворе фараона Джосера из III династии. Ему приписывается постройка Ступенчатой пирамиды, которая была не только первой пирамидой Египта, но и вообще первым в мире монументальным строением из камня. Возведение каменного здания таких размеров было поистине нелегкой задачей. Проект устойчивой пирамиды с основанием 125 м и высотой 62 м требовал глубокого понимания принципов взаимодействия разных сил и высочайшего инженерного мастерства. Иначе конструкция просто развалилась бы под собственным весом. Это был гигантский скачок в развитии человечества. Память об Имхотепе сохранилась спустя тысячелетия, и какое-то время его даже почитали как бога. Его гробница, как и полагается высокопоставленному чиновнику, должна была быть весьма солидной. Многие века после смерти Имхотепа приверженцы его культа считали, что захоронение находится в Северной Саккаре. Но, несмотря на многолетние бесчисленные раскопки в этой местности, гробница так и не была найдена.

Аменхотеп I был вторым фараоном XVIII династии в самом начале Нового царства. В ту великую эпоху Египетская империя активно расширялась, а изобразительное искусство и архитектура достигли небывалого расцвета. Наглядный пример — уже упоминавшийся новый метод захоронения фараонов в долине, удаленной от цивилизации и известной ныне под названием Долина Царей. Гробница Аменхотепа до сих пор не найдена. Исследования надписей на стенах других гробниц подтверждают, что она оставалась нетронутой по крайней мере еще четыре столетия после смерти правителя. Правда, маловероятно, чтобы она сохранилась до наших дней, так как мумия самого Аменхотепа была обнаружена вместе с телами многих других фараонов Нового царства в погребальном комплексе ТТ320. Археологи долго трудились над поисками его собственной гробницы, но безрезультатно.

Эхнатон был одним из самых выдающихся деятелей Древнего мира. С самого начала своего правления он проводил революционную политику в области искусства и религии. Эхнатон наложил запрет на поклонение традиционному пантеону богов, призывая почитать единое божество в виде солнечного диска Атона. Помимо этого, он перекроил все каноны египетской иконографии, сложившиеся за сотни лет, введя в нее свое обязательное изображение, а также изображение своей жены Нефертити и их дочерей. Тем самым Эхнатон подчеркивал свою важную роль в новой религии. Он сломал строгие нормы изображения фараонов, требуя представлять себя в принципиально новом ключе, с преувеличенными чертами, так, что граница между мужской и женской фигурами размывалась. Многие современные аналитики даже считают, что Эхнатон страдал от некоего физического уродства (см. Фото 1 и Фото 9). Наконец, он был основателем новой столицы, в наши дни известной под именем Тель-эль-Амарна, куда переехал со всем правительством. Однако, несмотря на грандиозный масштаб перемен, революционная политика Эхнатона просуществовала всего несколько лет после его смерти и сменилась периодом упадка. На трон взошел мальчик по имени Тутанхамон, бывший единственным наследником мужского пола. Не успев достигнуть зрелого возраста, новый фараон умер, не оставив после себя детей. Таким образом, династия прервалась. Многие люди пытались прийти к власти после кончины, а возможно, еще и при жизни Эхнатона. Среди них, вероятно, была Нефертити, чей образ широко известен по всему миру благодаря удивительно реалистичному бюсту, найденному в Амарне в 1912 году. Сейчас он находится в Египетском музее Берлина и изображает красивую, уверенную в себе женщину. Возможно, из-за крайне непродолжительного царствования каждого, кто занимал трон после Эхнатона, а также из-за ситуации в правящей верхушке после восстановления старых порядков мы знаем очень мало об их похоронных традициях; многие гробницы так и не найдены. Впрочем, гробница Тутанхамона была обнаружена лишь через три с половиной тысячи лет после его смерти. Быть может, еще есть шанс отыскать место, где покоятся тела других выдающихся личностей, живших в то время?

Бюст Нефертити, найденный немецкой экспедицией в Амарне в 1912 году и в наши дни экспонирующийся в Египетском музее Берлина

Источник: dpa Picture Alliance Archive/Alamy

Херихор был военачальником во время ХХI династии. Уровень его влияния в Верхнем Египте был настолько высок, что в какой-то момент он соперничал за власть с фараоном. Имя Херихора даже записывали в картуше — контурном обрамлении, украшавшем исключительно имена царей. В то время многие гробницы правителей Нового царства распечатывали, а мумии перезахоранивали, чтобы избежать осквернения мародерами. Тела царей, занимавших трон непосредственно перед Херихором и сразу после него, были перенесены в новые усыпальницы. И тот факт, что гробница самого Херихора до сих пор не обнаружена, вселяет надежду на то, что ее открытие еще ждет нас в будущем, а сокровища, хранящиеся в ней, смогут превзойти даже те, что были найдены в гробнице Тутанхамона.

О Третьем переходном и Позднем периодах, когда правили династии с XXI по XXX, сохранилось намного меньше сведений, чем, скажем, о более раннем Новом царстве. Большую часть этого времени страна была расколота на отдельные сегменты. Это привело к появлению множества лжефараонов. Археологи буквально выбились из сил, пытаясь сопоставить сведения о них со списком Манефона и другими признанными источниками. Незадолго до начала Второй мировой войны произошел прорыв в исследованиях, когда французский ученый Пьер Монте обнаружил кладбище царей XXI и XXII династий. Многие гробницы сохранились в нетронутом виде и содержали, возможно, самые потрясающие сокровища Древнего Египта, найденные к тому времени (см. Фото 15, Фото 16, Фото 17, Фото 18). Однако о гробницах этих и более поздних династий мы по-прежнему знаем недостаточно. Например, до сих пор не найдены гробницы фараонов XXVI династии — эпохи великих достижений в искусстве, когда Египет был могучей, цельной державой. А ведь эти гробницы должны представлять собой нечто в высшей степени выдающееся.

Александр Македонский известен как один из величайших завоевателей всех времен и народов. Своими походами он оставил след в истории Европы, Северной Африки и Азии. Однако, покоривший полмира, он был похоронен не у себя на родине, в Македонии, и не в Вавилоне, где встретил смерть. Его могила находится в Египте. Александр был восхищен этой страной, населявшими ее людьми и мощью монументов, воздвигнутых ими в честь своих богов. Впрочем, выбор Египта в качестве места захоронения был, скорее всего, результатом махинаций Птолемея, генерала армии Александра. Что бы ни послужило причиной такого выбора, после смерти великого полководца зародился устойчивый миф об Александре как воплощении египетского бога. Эта концепция сыграла важную роль в становлении нового Эллинистического царства, основанного Птолемеем и его последователями. И хотя могила Александра Македонского высоко почиталась на протяжении многих веков и была местом паломничества для многих великих римских императоров и античных авторов, о ней самой остались лишь весьма отрывочные сведения.

Когда династия Птолемеев уже клонилась к закату, Египтом правила Клеопатра — еще одна выдающаяся фигура в истории Древнего мира. История ее жизни и отношений с Юлием Цезарем и Марком Антонием, а также роль в политике Римской империи хорошо известна благодаря античным источникам, более поздним произведениям Шекспира и, наконец, Голливуду. В классических текстах подробно описаны обстоятельства ее смерти и погребения, в том числе мавзолей, в котором ее похоронили. И тем не менее гробницу Клеопатры до сих пор не удалось обнаружить. Существует мнение, что останки царицы много столетий назад поглотило море. Другая версия гласит, что ее на самом деле похоронили в другом месте, хранившемся в секрете. Если это так, то археологам еще предстоит найти место упокоения самой известной египетской царицы.

Вся эта ситуация представляется весьма загадочной. В чем, собственно, дело? Почему все эти гробницы до сих пор не удалось раскопать? Могут ли тысячи подношений Имхотепу, найденные в Саккаре, быть оставлены на месте его захоронения? Имеют ли безымянные мумии, найденные в гробнице KV35, какое-то отношение к правителям Амарны, чьи усыпальницы до сих пор не обнаружены? И каковы шансы, что саркофаг Нектанеба II, последнего фараона-египтянина, когда-то находился в столице Древнего Египта, Мемфисе, и в нем хранились останки Александра Македонского?

Мы располагаем достаточным количеством информации, чтобы строить предположения, где может находиться каждая из этих гробниц. Как мы уже выяснили, в похоронах древнего египтянина были три основные составляющие: место (гробница), само тело и погребальный инвентарь, то есть предметы, призванные помочь усопшему в его загробной жизни. Чаще всего если о каком-то погребении имеются сведения, то речь идет только об одной из этих составляющих. Найдены тысячи гробниц, но в большинстве своем к моменту раскопок они были уже пусты и разграблены многие века назад. Данные о той же самой гробнице порой можно найти в совершенно неожиданных местах — в хранилищах или на рынке древностей. Как они попали туда, навсегда останется загадкой, но, вероятнее всего, их нашли черные копатели еще до того, как гробница попала в поле зрения археологов. Тысячи, если не миллионы предметов погребального инвентаря обнаружены учеными, но не представляется возможным определить, из какой они гробницы. Тела усопших вообще находят редко, но если все же раскапывают, то почти всегда в том же месте, где они были похоронены со всем погребальным инвентарем.

Похоже, в Древнем Египте вокруг знаменитостей было не меньше шума, чем в современном мире. Огромное значение придавали тому, чтобы имя умершего было где-либо зафиксировано: считалось, что это поддерживает его существование в загробном мире. Довольно большое количество надписей, содержащих имена, позволило нам выяснить, чьи тела покоятся в тысячах гробниц и кому принадлежат хранящиеся там погребальные предметы. Так, например, была идентифицирована мумия Рамзеса Великого и других значимых исторических личностей. Гениальная технология древних египтян по мумификации тел сохранила человеческие останки в удивительно хорошем состоянии. И сейчас мы можем рассмотреть лица тех людей, чьи имена были записаны на стенах гробниц тысячи лет назад.

Что может лучше охарактеризовать человека, чем его имя и лицо? Погребальные практики в Древнем Египте были сфокусированы на сохранении именно этих аспектов личности, и египтяне весьма преуспели в этом. Благодаря древним мастерам мумификации, а также археологам, которые раскапывали гробницы и скрупулезно описывали найденные там мумии, мы можем очень близко познакомиться с жителями Древнего Египта. Такая возможность в археологии появляется крайне редко.

Безусловно, изобилие археологических и письменных источников рождает завышенные ожидания. Египтологи могут позволить себе роскошь уверенно ассоциировать находки с определенными людьми просто потому, что на них есть иероглифы, сообщающие имя обладателя. Никакие косвенные свидетельства, никакая современная техника, геофизические приборы, магнитометры или радары, способные проникнуть сквозь толщу земли, — ничто из этого не способно с абсолютной точностью установить, что определенная гробница принадлежит такому-то человеку. Только наличие в гробнице имени усопшего считается стопроцентным доказательством. И, как мы увидим далее, основная сложность поиска наших потерянных гробниц заключается скорее в том, чтобы идентифицировать их, а не просто обнаружить.

Пожалуй, каждый археолог в поисках древних гробниц мечтает о том, чтобы какая-нибудь из них оказалась нетронутой. Когда Говард Картер в 1922 году обнаружил гробницу Тутанхамона, его открытие имело эффект разорвавшейся бомбы. Во многом это было обусловлено тем, что удивительные предметы, оставленные египтянами рядом с телом молодого фараона, были все еще на месте. Со времени, когда жрецы некрополя опечатали гробницу, прошло более трех тысяч лет. И вот Картер сломал ту самую печать, заглянул внутрь и увидел «невероятные вещи», по-прежнему лежавшие на своих местах. Наверное, счастливчики, присутствовавшие при этом в первые минуты после открытия, чувствовали, что тысячелетия буквально испаряются у них на глазах. Им казалось, что жрецы ушли отсюда всего несколько минут назад. Есть что-то волшебное в ощущениях, которые испытывают первооткрыватели, оказавшиеся на месте, где никто не был уже многие сотни лет. При осознании, что ни одна вещь не была сдвинута с места, перед их глазами встают образы людей, которые оставили все эти предметы. Это словно сближает нас с древними египтянами. В определенном смысле даже в последних пристанищах давно умерших людей сохраняется кипучая жизнь.

К сожалению, мне не посчастливилось присутствовать при подобном открытии. Но я испытал очень схожие чувства, когда работал с учеными Итальянской археологической миссии в Луксоре под руководством доктора Франческо Тирадритти. За год до этого мы с профессором Лорелеей Коркоран из Мемфисского университета в Теннесси несколько месяцев работали над описанием фрагментов декора стен гробницы Пабасы. Пабаса был членом верховного суда в Древнем Египте, а его гробница находилась рядом с Долиной Царей[1]. Теперь же профессор Коркоран трудилась в составе миссии своего университета под началом Отто Шадена. Незадолго до описываемых событий он объявил, что раскопал новую гробницу в Долине Царей, чего не случалось со времен великого открытия Картера. Этой гробнице был присвоен номер KV63.

Некрополь в Фивах является, пожалуй, крупнейшим древнеегипетским кладбищем. Там находятся сотни захоронений, и каждый год ученые обнаруживают новые. Как и в других местах, здесь используется система условного обозначения гробниц. Она была разработана современными археологами, чтобы вести учет находкам, а также для идентификации захоронений, если имя покоящегося там человека неизвестно. Все гробницы в Тебесе (Фивах), кроме царских, обозначаются двумя буквами Т (Theban tomb — тебесская гробница) и соответствующим номером. Иногда буквы ТТ заменяются другими, чтобы подчеркнуть конкретное местонахождение захоронения, что порой приводит к путанице. Например, знаменитая гробница ТТ320, где покоились мумии сразу нескольких фараонов Нового царства, зачастую обозначается как DB320. Такое название указывает на то, что захоронение находится в археологической зоне Дейр-эль-Бахри. Для гробниц, раскопанных в Долине Царей, существуют свои условные обозначения, содержащие префикс KV (Kings’ Valley — Долина Царей). Эта система была введена британским египтологом Джоном Гарднером Уилкинсоном в 1821 году. Он описал двадцать одну гробницу, известную на тот момент. Захоронениям, обнаруженным позднее, присваивались номера после 21. Таким образом, начиная с гробницы KV22, по номеру в названии захоронений можно судить о том, в каком порядке они были найдены. Гробница Тутанхамона была шестьдесят второй, поэтому получила номер KV62. А поскольку находка Отто Шадена стала первой в Долине Царей после открытия Картера, ей присвоили номер KV63. В Долине Царей есть отдельная территория, которую называют Западной Долиной (Western Valley). Соответственно, гробницы, найденные там, иногда обозначают как WV. Но номера у них те же, что и в основной части Долины. Так что WV23 является также KV23. Гробницы так называемой Долины Цариц (Queens’ Valley) имеют префикс QV. Существует также множество захоронений, которые были открыты совсем недавно и пока не получили порядкового номера.

То, что обнаружил Шаден, не являлось гробницей в прямом смысле слова. В ней никто не был похоронен: это было хранилище для инвентаря, используемого при бальзамировании. Возможно, оно предназначалось для погребальных предметов Тутанхамона (см. главу 3). Египтяне считали священными все материалы, задействованные для подготовки тела к похоронам. Кувшины с маслом для бальзамирования и солью для очистки тела часто хоронили вместе с усопшим. Но даже если этого не происходило, оставшиеся материалы не выбрасывали, а, наоборот, проводили специальный погребальный обряд и помещали их в отдельное хранилище. Самым известным хранилищем инвентаря для бальзамирования является небольшая камера, найденная в Долине Царей в 1907 году. На ней имеется надпись, содержащая имя Тутанхамона. Сначала исследователи ошибочно полагали, что это руины самой гробницы молодого царя, и присвоили хранилищу порядковый номер KV54. Прошло целых пятнадцать лет, прежде чем Картер нашел настоящую гробницу Тутанхамона в совершенно другой части Долины. После этого уже не оставалось сомнений, что KV54 была просто хранилищем, а не гробницей.

Наваленные друг на друга гробы и кувшины в гробнице KV63, какими их увидел Отто Шаден

Источник: Sandro Vannini

Меня и всю группу итальянских исследователей пригласили посетить KV63 до того, как предметы, находящиеся в ней, будут извлечены для каталогизации и специальной обработки. Впервые мне удалось попасть в гробницу, не тронутую с древних времен. Да, это было всего лишь хранилище, что, однако, никак не умаляло ценности полученного опыта. Содержимое раскопа состояло в основном из гробов различных размеров и громадных кувшинов. Все эти предметы были действительно древними. Сейчас мы обращаемся с такими уникальными вещами с максимальной бережностью, но в хранилище все было просто навалено друг на друга. Это лишь подтверждало, что предметы стояли на том же месте, где их оставили, вероятно, в конце XVIII династии. Первый раз я почувствовал, что объекты могут быть живыми, несмотря на свою неодушевленность. Даже положения, в каком они лежали, было достаточно, чтобы представить себе человека, трогавшего их последним. Я стоял раскрыв рот на дне шахты, не в силах двинуться с места. Профессор Коркоран, спустившаяся к нам позже всех, шутливо заметила: «Ты вообще-то можешь подойти ближе».

Я даже не осознавал, что стою в отдалении; все нутро замерло от волнения и даже какого-то благоговения перед тем, чтобы приблизиться к столь древним артефактам. Наконец мне удалось воочию увидеть то, о чем я имел самое отдаленное представление — по книгам и музейным экспонатам, спрятанным под стеклом. Это было настоящее первое знакомство, и оно потрясало. Перед посещением той гробницы я пребывал в уверенности, что увлечен другими аспектами египтологии, гораздо менее сенсационными, чем свежеоткрытая усыпальница в Долине Царей. Но вышел я оттуда с абсолютно иным представлением об археологии. Мне стало понятно, почему древняя история и древние предметы могут так захватывать. И я благодарен судьбе за возможность пережить такой опыт. Надеюсь, что, читая эту книгу, вы хотя бы отчасти ощутите то вдохновение, которое почувствовал я, когда впервые по-настоящему прикоснулся к древности.

С точки зрения современной науки, археология прошлого больше напоминала охоту за сокровищами, чем академические изыскания, несмотря на то что многие открытия были сделаны именно в те времена. В XXI веке египтология превратилась в строго регламентированную отрасль, в которой работают высокообразованные специалисты. Они вынуждены реализовывать свой талант под жестким контролем. Впрочем, всегда существуют люди, способные мыслить свободнее других. Великие открытия, о которых рассказывается в этой книге, были сделаны выдающимися специалистами, настолько преданными своему делу, обладающими такой степенью концентрации и глубиной знания, которые даются немногим. Все эти люди, к слову, были весьма эксцентричными личностями. В этой книге я воспеваю все эти качества в надежде, что они сохранятся среди египтологов будущего.

В последующих главах я также постараюсь раскрыть суть археологического процесса и рассказать, как делаются открытия. Были времена, когда археологи раскапывали великие памятники древности столь часто, что воспринимали это как повседневную работу. И перед каждым сезоном раскопок в научной среде царила атмосфера предвкушения. Боюсь, теперь это чувство утрачено, хотя и не в полной мере. Об археологических открытиях теперь принято рассказывать намного подробнее, чем раньше. Это приносит большую пользу самой науке, но вследствие такой открытости интерес широкой публики размывается. Сезонные отчеты Уолтера Брайана Эмери о раскопках в Саккаре сейчас воспринимаются как недоработанные и ненаучные. («Безусловно, наши раскопки пока находятся на ранней стадии… Но я полагаю, что… возможно… Мы обязательно обнаружим гробницу Имхотепа»[2].) Однако нет никаких сомнений в том, что люди, читавшие эти отчеты, с нетерпением ждали нового археологического сезона.

Моя книга пропитана волнующим чувством ожидания нового открытия. Я собрал в ней истории о сенсационных находках, сделанных в прошлом, и об исследованиях, продолжающихся в наши дни. Надеюсь, мне удалось передать на ее страницах свою уверенность в том, что в будущем нас еще ожидает множество удивительных открытий.

Первый объект нашего исследования не был фараоном, но тем не менее это выдающаяся личность. Имхотеп известен как один из первых на Земле изобретателей. Его считают автором проекта Ступенчатой пирамиды Джосера в Саккаре — первого в мире монументального строения из камня. Начиная с периода Нового царства, спустя столетия после смерти Имхотепа, его помнили как великого ученого, писателя и целителя. Впоследствии он стал более известен, чем большинство фараонов. Несмотря на то что еще с древнейших времен умершим фараонам делали подношения в погребальных постройках вокруг их гробниц, в большинстве случаев эта практика прекращалась сама собой всего за несколько поколений. Культ Имхотепа, напротив, с течением времени укреплялся и развивался. Пока не обнаружено упоминаний его имени с момента смерти вплоть до правления Аменхотепа III из XVIII династии. Но, судя по всему, к этому периоду ритуальные возлияния^{5} в его честь проводились повсеместно, что указывает на его царский или даже полубожественный статус. К XXVI династии этот статус был формально зафиксирован: в Саккаре возвели молельню, посвященную культу Имхотепа. Историк Манефон, писавший свои труды в период правления Птолемеев, отмечал, что Имхотеп был «изобретателем технологии строительства из тесаного камня», а также ассоциировал его с Асклепием, древнегреческим богом медицины. Кроме того, Манефон писал, что Имхотеп «уделял время письму», ставя его в один ряд с древнеегипетскими богами Птахом и Тотом^{6},[3]. В современной масскультуре Имхотеп — это кинозлодей, которого сыграл Борис Карлофф в голливудском фильме «Мумия» (1932). В ремейке 1999 года с Бренданом Фрейзером и Рэйчел Вайс в главных ролях этот образ вновь был воплощен на экране.

Один из величайших археологов, специализирующихся на Древнем Египте, британский ученый Уолтер Брайан Эмери последние годы своей жизни посвятил поискам гробницы Имхотепа в районе Ступенчатой пирамиды в Северной Саккаре. Он обнаружил массу свидетельств поклонения Имхотепу и божествам, связанным с ним, во времена правления Птолемеев и римлян. Все эти находки сконцентрированы в группе захоронений периода III династии. Похоже, Эмери был невероятно близок к тому, чтобы раскопать гробницу самого Имхотепа. Однако ему так и не удалось найти доказательства, позволявшие со стопроцентной уверенностью указать местоположение гробницы, и Эмери умер, так и не сделав своего главного открытия.

Для жителей Древнего Египта не было ничего желаннее, чем остаться в памяти потомков и тем самым продлить свое существование после смерти. Увековечение своего имени (или sankh renef) было целью жизни каждого египтянина. И если не брать в расчет фараонов, то Имхотеп достиг в этом наибольших успехов. Память о его свершениях жила многие века после того, как он завершил свой земной путь. Но не так-то просто разобраться, где пролегает граница между реальной историей этого человека и легендами о нем.

Начнем с точных фактов, известных об Имхотепе. В музее Саккары находятся останки статуи, которая, вероятно, изображала царя, правившего при нем. Этим царем был Нечерихет, более известный как Джосер, первый фараон III династии. Сохранились лишь стопы и постамент статуи[4]. На постаменте после титулов правителя высечено имя его первого советника Имхотепа, а также список его званий: «Хранитель печати Царя Нижнего Египта, Первый после Царя в Верхнем Египте, Распорядитель Великой Резиденции [то есть дворца], Благородный муж и Верховный жрец Гелиополя»[5]. Эта надпись указывает на его высокий ранг, значимое место в жреческой иерархии, а также на то, какое влияние он имел при царском дворе. Даже этих данных вполне достаточно для утверждения, что Имхотеп был одной из ключевых фигур в стране, а возможно, и самым влиятельным человеком после царя. Однако справа от основного текста расположена еще одна весьма примечательная надпись, дающая возможность предположить, что взаимоотношения Имхотепа с царем носили исключительный характер. Надпись звучит как bity sensen или bity senway. Буквальный перевод этого словосочетания: «Царь Нижнего Египта, два брата». Судя по всему, никто ни до, ни после Имхотепа не носил такой титул. Доподлинно расшифровать его значение практически невозможно. Но ученые предполагают, что это звание означало спутника детства, доверенное лицо, близнеца или даже альтер эго фараона[6]. Так или иначе, основной подтекст заключается в том, что Имхотеп был в определенном смысле равным царю. И это делает его уникальной фигурой в истории Древнего Египта.

Статуя JE 49889, на постаменте которой начертаны имя и титулы Имхотепа

Источник: from B. Gunn, Annales du Service des Antiquités de l’Égypte XXVI, 1926 (CSA)

Постамент был найден в непосредственной близости к комплексу Ступенчатой пирамиды и считается одним из немногих прямых доказательств того, что Имхотеп был связан с этим первым в своем роде монументом[7]. Титулы, начертанные на постаменте, были также обнаружены в галереях под пирамидой, в печатях на штукатурке стен и надписях на каменных сосудах, хранящихся там. Однако найдены были только титулы Имхотепа, но не его имя[8]. Последнее обнаружили на северной стене погребального комплекса Сехемхета, правившего сразу после Джосера. Вероятно, это означает, что научными достижениями Имхотепа продолжали пользоваться и при следующем фараоне[9].

Судя по всему, храм Имхотепа в Саккаре был построен не позднее XXVI династии, когда окончательно сформировался его образ как бога. Обычно Имхотепа изображали сидящим, одетым в длинный передник и узкую шапочку, со свитком папируса на коленях. Шапочка указывает на связь с Птахом, покровителем ремесленников и архитекторов, считавшимся небесным отцом Имхотепа. Птах, Апис и Имхотеп позже станут основными божествами в областях вокруг Мемфиса. Столичный город был расположен в дельте Нила, где великая река разделяется на множество рукавов. Как раз в этом месте проходила граница между Верхним и Нижним Египтом. Апис, бывший одним из проявлений Птаха, считался сыном богини-коровы Хатор и сокологолового Гора. Поскольку Гор был мифическим царем Египта, а все фараоны считались его проявлениями в этом мире, Апис олицетворял собой некоторые качества, присущие царям. Чаще всего его изображали в человеческом обличье, но с бычьим хвостом. По представлениям древних египтян, Апис проявлялся в земном мире в виде черного быка с определенным набором отличительных знаков, которые могли идентифицировать только жрецы. В Саккаре поклонялись таким быкам, и, когда один из них умирал, устраивалась грандиозная погребальная церемония. Начиная с периода Нового царства умершее животное хоронили в специально построенных катакомбах, сегодня известных под названием Серапеум (древние греки объединили образы Аписа и Осириса, которого они называли Сераписом).

Помимо родства с Птахом и, соответственно, с его земным воплощением в виде быка Аписа существовала связь между Имхотепом и Асклепием, древнегреческим богом медицины. К началу правления XXX династии в Саккаре возвели Асклепион — храм, посвященный Асклепию и его целительным силам. В этом храме Асклепий предстает в образе Имхотепа. Можно ли допустить, что Асклепион был построен вокруг гробницы Имхотепа или хотя бы рядом с ней? Саккарские надписи, датируемые тем периодом, говорят о том, что люди со всего света («со всех городов и весей») совершали паломничество к храму, чтобы сделать подношения божеству в надежде, что он исцелит их[10]. Поклонение Имхотепу не прекратилось и во времена правления римлян, а его имя даже упоминается в арабских источниках X века н. э.[11]

Ступенчатая пирамида Джосера в Саккаре

Источник: Robert Burch/Alamy

Несмотря на то что слава Имхотепа в наши дни во многом зиждется на легендах, родившихся спустя много веков после его смерти, его гробница просто обязана быть серьезным сооружением, если учитывать положение, которое Имхотеп занимал при дворе. Весьма вероятно, что его похоронили в непосредственной близости от Ступенчатой пирамиды, гробницы его царя Джосера. Захоронения древнеегипетской знати очень часто устраивались рядом с гробницами фараонов, правивших при их жизни, особенно в ту раннюю эпоху, когда умер Имхотеп. За последние два века в Саккаре провели множество крупных исследований, ученые раскопали немало гробниц, которые потенциально могли бы претендовать на эту роль соответствием историческому периоду и уровнем роскоши. Однако подлинная гробница Имхотепа не найдена до сих пор. А может, просто не идентифицирована.

Постройка Ступенчатой пирамиды стала результатом революционного прорыва в области архитектуры и строительства, а сама конструкция была уникальной для той эпохи. Судя по всему, она спровоцировала целый ряд схожих прорывов и открытий, что привело к созданию первых настоящих пирамид. Высочайшим достижением архитектурной мысли Древнего Египта стала, безусловно, Великая пирамида Хуфу в Гизе, построенная спустя приблизительно полвека после инновационной пирамиды Джосера.

Во времена Имхотепа конструкция личных гробниц была довольно сложной. И поскольку уже собраны данные о большом количестве захоронений, представляется возможным предположить, как могла бы выглядеть гробница самого Имхотепа. При I династии самые крупные личные гробницы отмечались снаружи мастабами из глиняных кирпичей, под которыми находились погребальные камеры, засыпанные булыжником. Типичным примером личной гробницы высокопоставленного человека может служить усыпальница[12] некоего Мерки, жившего при фараоне Каа, последнем правителе I династии. В юго-восточном углу мастабы находилась ниша со стелой, на которой были начертаны изображение Мерки, его имя и титулы. В северной части гробницы нашли каменные стопы, которые принято считать первым свидетельством того, что в личных гробницах Древнего Египта размещали культовые статуи. Такие ниши с северной и южной сторон гробницы стали обязательными в личных захоронениях II династии. К тому периоду конструкция подземной части гробницы усложнилась, а вход в нее стал осуществляться через лестницу с крыши мастабы.

К началу III династии строительство личных гробниц приобрело массовый характер, а в самых масштабных монументах Саккары отражен ряд нововведений в ритуальной обстановке гробниц. Лучшим примером служит гробница Хезира[13], доверенного лица фараона и главного писаря. Ее конструкция имеет ряд характерных черт, ставших стандартными для всех древнеегипетских усыпальниц. Эта гробница ярко демонстрирует стремление к творческим экспериментам, отличавшее работу инженеров и архитекторов того времени. К подобным нововведениям можно отнести ложную дверь — декоративный элемент, олицетворяющий проход между земным и духовным мирами, по которому предстояло пройти умершему. Там же имелся полный список подношений, полностью обеспечивавший покойного всем необходимым в загробном путешествии. И наконец, в гробнице был узкий коридор, расположенный в центре мастабы. В одной из стен коридора делались ниши, куда встраивались деревянные панели с изображениями умершего. Их сопровождали иероглифические надписи, с помощью которых мы можем определить, как звали хозяина гробницы. Однако такие надписи есть не во всех гробницах, поэтому до сих пор неизвестно, кому принадлежат многие захоронения.

Саккара, очевидно, самое вероятное местонахождение гробницы Имхотепа. Наравне с Абидосом Саккара была самым значительным кладбищем с тех пор, как два Египта объединились в начале правления I династии. Фараон Джосер, правивший при Имхотепе, конечно же, выбрал это место для своей гробницы. В Абидосе хоронили царей I и частично II династий, но и впоследствии он оставался важным погребальным комплексом на протяжении всей истории Древнего Египта. Саккара, напротив, была кладбищем для столичного Мемфиса. Усыпальницы придворных вельмож того времени были прекрасно видны из города, расположенного ниже пустынного плато по течению Нила. Выше всех вздымалась Ступенчатая пирамида, служившая для подданных фараона и гостей столицы напоминанием о его власти. Кроме нее в Саккаре также расположено множество больших мастаб времен Имхотепа. До сих пор не выяснено, кто покоится во многих из них.

В огромной Саккаре сконцентрировано потрясающее количество археологических ценностей. Это обусловлено тем, что кладбище использовалось на протяжении всей древнеегипетской истории, а не только в начале эпохи фараонов. Сама Ступенчатая пирамида расположена в центре некрополя, а большие мастабы трех первых династий находятся к северу от нее. История исследования Северной Саккары и открытий, совершенных там, уходит в далекое прошлое. И очевидно, эта история еще не окончена. Многие археологи из разных научных учреждений провели здесь исследовательские кампании за десятки лет до того, как эта местность привлекла внимание ученых. Вот почему восстановление изначального плана этой части кладбища по-прежнему остается нелегкой задачей. В распоряжении исследователей до сих пор нет стандартизированной карты или единой системы каталогизации. Эта часть Саккары настолько обширна и богата на находки, что создание карты с исчерпывающей информацией обо всех ее монументах — серьезный научный вызов. Ситуацию усложняет разнообразие археологического материала. Найденные древности относятся не к одному историческому периоду — напротив, поверх старых гробниц или даже непосредственно в них возводились более поздние монументы. И хотя лучшие специалисты ведут здесь бессчетные исследования уже более ста лет, до сих пор нельзя утверждать, что это важнейшее для раскопок место полностью изучено.

Раскопки Уолтера Брайана Эмери в Северной Саккаре. Камера смотрит на северо-запад, в сторону пирамид Абусира

Источник: Courtesy of The Egypt Exploration Society

Среди множества археологов был один человек, который отдал больше сил и времени на поиски гробницы Имхотепа, чем кто-либо еще. Уолтер Брайан Эмери приехал в Саккару в 1935 году, приняв приглашение возглавить Службу египетских древностей. Он обладал особым чутьем на открытия, которое принесло плоды уже в первый сезон, когда он решил проверить, что содержится в одной мастабе, считавшейся до этого заполненной грунтом[14]. Выяснилось, что внутри находится ни больше ни меньше сорок пять нетронутых камер, в которых хранился погребальный инвентарь, предназначенный для жизни усопшего после смерти. И все предметы лежали на тех же местах, на которых их когда-то оставили. В последующие годы до начала Второй мировой войны Эмери раскопал множество мастаб, относящихся к I, II и III династиям, зачастую с выдающимися находками. Например, уникальный скелет вельможи I династии[15], сохранившийся в нетронутом виде. Или мастаба под номером 3038, в которой он обнаружил ступенчатую конструкцию из глиняного кирпича, накрывающую погребальную камеру. Эмери пришел к выводу, что это была своего рода предтеча самой Ступенчатой пирамиды.

Эмери в Северной Саккаре незадолго до смерти

Источник: Courtesy of The Egypt Exploration Society

Война прервала его исследования в Саккаре, поскольку он участвовал в дипломатической работе. Ему удалось провести один сезон раскопок в 1945–1946 годах, но по финансовым причинам Эмери был вынужден приостановить изыскания и занять пост в британском посольстве в Каире. Лишь в 1951 году он получил должность профессора египтологии в Университетском колледже Лондона, что позволило ему возобновить работу в Саккаре. На этот раз он проводил исследования в качестве полевого директора Общества исследования Египта (ОИЕ), под покровительством которого велись раскопки. Так прошло четыре сезона, в течение которых были завершены раскопки нескольких монументов I династии, но вскоре работу снова пришлось приостановить. На этот раз причиной послужили Суэцкий кризис и острая необходимость перенести все археологические изыскания в Нубию, дальний юг Египта, а также в Судан, где огромное количество древностей могло быть затоплено в результате образования озера у Асуанской плотины. ЮНЕСКО организовало кампанию по спасению древних захоронений, и Эмери был, возможно, самым влиятельным археологом, участвовавшим в ней.

В октябре 1964 года Эмери вернулся в Саккару, где провел шесть своих последних археологических сезонов. Теперь он мог полностью посвятить себя охоте на Имхотепа. Ученый сконцентрировал свое внимание на самой западной оконечности древнего некрополя в Северной Саккаре. Сесил Ферт, инспектор древностей Саккары, проводил раскопки в этой местности еще в начале XX века, поскольку был заинтригован останками глиняных изделий времен правления Птолемеев и римлян, которые обнаружил в большом количестве. По мнению Эмери, их наличие, вероятно, указывало на то, что этот район был местом паломничества. В конце сезона 1956 года он принял решение углубить поиски, раскопав два тестовых рва на равнинной местности к северу от гробниц, найденных Фертом. Знаменитое исследовательское чутье Эмери снова не подвело: там он обнаружил кирпичные постройки III династии, два жертвенных захоронения быков, запечатанные кувшины с мумифицированными ибисами и огромное количество глиняных изделий эпохи Птолемеев, предназначавшихся для ритуальных подношений. Эмери не сомневался, что это означает следующее:

Непосредственное соседство останков этих двух периодов имеет огромное значение и подталкивает меня к выводу, что здесь, на этом самом месте, всего в 700 м от Ступенчатой пирамиды мы можем обнаружить Асклепион и гробницу Имхотепа, великого архитектора и визиря царя Зосера [Джосера], человека, которому в более поздние века поклонялись как богу медицины. Долгие годы археологи прилагали усилия в своих кабинетах и в поле, чтобы разыскать в Саккаре давно утерянный Асклепион и гробницу Имхотепа. Выдвигались различные предположения о том, где именно на этом огромном кладбище находится искомая гробница. Непосредственно у Ступенчатой пирамиды, на границе возделываемых земель рядом с пирамидой Тети или же к югу от Серапеума. Но Райзнер, Квибелл и Ферт в один голос утверждали, что в любом случае гробница должна находиться в древнем некрополе в северной части Саккары…[16]

Первым делом Эмери принялся за раскопки на месте тестовых рвов 1956 года. Очень скоро он обнаружил довольно большую мастабу III династии, которой присвоил номер 3508. Изначально высота конструкции составляла 3,8 м, что было значительно выше всех построек в этой местности. Глиняные изделия и разбитые столы для подношений, разбросанные вдоль стен мастабы, датировались периодом III династии. Но, к разочарованию исследователей, ни одного упоминания имени хозяина гробницы нигде не удалось обнаружить, что, впрочем, не было редкостью. У западного фасада мастабы нашли раскиданные по земле фрагменты известкового саркофага, который когда-то вытащили из второй шахты гробницы. Это все, что осталось от человека, которого там похоронили. Самым интересным были следы более поздних действий. При римских правителях или во времена Птолемеев мастабу частично разобрали, углубившись на 1,3 м. На обеих оконечностях восточной стены мастабы располагались молельни, где оставляли подношения в честь усопшего. Там устроили гробницы для жертвенных быков.

Переключив свое внимание на южную оконечность мастабы, Эмери и его команда обнаружили на слое чистого песка захоронение еще одного быка. Под ним ученые наткнулись на первое свидетельство того, что на самом деле происходило на этом месте, начиная с Позднего периода. До глубины 6 м под бычьей гробницей погребальная шахта была заполнена чистым песком. Но, углубившись дальше, Эмери нашел сотни мумий ибисов, украшенных вышивками и аппликациями (см. Фото 2) и законсервированных в плотно закрытых горшках. Всего обнаружили более 500 мумий. На украшениях были изображены священные бабуины и ибисы, символизировавшие Тота — бога мудрости и знания, с которым к этому времени ассоциировался Имхотеп. Однако самой интригующей деталью стали изображения самого Имхотепа. Более того, на стенах мастабы виднелись характерные выщерблины — такие же, как во многих древнеегипетских храмах. Эти отметины оставили тысячи паломников, откалывавшие камешки из стен священных зданий в надежде, что они обладают магической силой. Все указывало на то, что гробница приобрела новое религиозное значение спустя несколько столетий после смерти ее хозяина. Возможно, это было вызвано тем, что хозяина стали почитать как бога.

Надземная часть мастабы 3508 в Северной Саккаре. Фотография сделана во время раскопок, организованных ОИЕ

Источник: Courtesy of The Egypt Exploration Society

Несмотря на то что в гробнице по-прежнему оставались сотни мумий ибисов, Эмери переключился на другое захоронение. Оно было построено из камня и носило номер 3509. Гробницу щедро декорировали расписными барельефами. По ним удалось определить, что в ней был похоронен человек по имени Хетепка, живший при V династии. Начав копать оттуда, Эмери обнаружил небольшую улицу из гробниц и еще одну крупную мастабу III династии[17]. К тому моменту стало ясно, что похоронная лихорадка более позднего периода вышла за пределы гробницы 3508. Все мастабы этой местности имели высоту около 4–5 м над уровнем земли, каким он был на момент их постройки. Промежутки между гробницами — так называемые улицы — были завалены булыжником и щебенкой. Таким образом создавалась одна гигантская платформа, под которой скрывалось несколько древних монументов. И хотя при создании этой платформы изначальные конструкции частично разбирались, она все же гарантировала им большую сохранность, чем прежде, ведь другие гробницы того периода часто растаскивали на кирпичи или же они банально рассыпались под воздействием ветра.

Найденная платформа оказалась чрезвычайно богата на артефакты. Среди обнаруженных древностей были мумии ибисов, лампады для благовоний, рукояти факелов, фаянсовые амулеты и деревянные статуэтки древнеегипетских богов Осириса, Исиды и Хатор. Следующим этапом исследования Эмери стали раскопки погребальной шахты гробницы 3510, в которой ему удалось сделать сенсационное открытие: шахта разветвлялась и превращалась в длинный лабиринт из высеченных в скале проходов. Это уже попахивало приключениями в духе Индианы Джонса. Несмотря на довольно сдержанное описание этой находки Эмери в своем итоговом отчете в конце сезона, складывается устойчивое впечатление, что он попросту не смог сразу осознать всю многогранность своего открытия:

Галереи проходят под десятками гробниц периода Древнего и Старого царств. По этой причине исследование туннелей представляло собой довольно опасное предприятие ввиду хрупкости породы, особенно в тех местах, где лабиринт пересекал гораздо более древние погребальные шахты. Эмери случайно попал в катакомбы именно на таком стыке помещений разных исторических периодов. И ему было необходимо выяснить, где находился первоначальный вход в лабиринт. В туннелях обнаружились свидетельства того, что последние работы в лабиринте относятся к временам XXVI династии, но строители эпохи Птолемеев при обустройстве туннелей, вероятно, наткнулись на очень древние конструкции и намеренно сохранили их нетронутыми. Одна из галерей относилась к Старому царству, ее стены были украшены статуями, вырезанными прямо в скале. Похоже, о катакомбах было известно исследователям XIX столетия, включая членов экспедиции Наполеона, а также прусского ученого Карла Рихарда Лепсиуса^{7}. Однако для Эмери было очевидно: его предшественникам не попадалось то, что видел он, и наоборот. Работа только начиналась.

В отчете Эмери, составленном по итогам первого сезона возобновленных раскопок, содержится потрясающее утверждение. Для читателя XXI века оно выглядит немного странным в контексте археологического донесения, особенно учитывая, что сам Эмери до этого трезво оценивал результаты сезона:

В подтверждение своих слов Эмери приводит несколько доказательств. Во-первых, все указывало на то, что Имхотеп был похоронен в Северной Саккаре, в большой мастабе, подобной той, где покоился Хезир. Во-вторых, строители ибисовых катакомб явно считали это место священным. Не могло быть другой причины для постройки разветвленной сети туннелей в таком неудобном месте, где к тому времени уже было множество более древних погребальных шахт. В-третьих, «Герметика», греко-египетский манускрипт II века н. э., содержит описание храма Имхотепа, где упоминается, что он находился в Ливийских горах, рядом с «берегом крокодилов». В западном направлении, совсем недалеко от Северной Саккары, действительно есть невысокие горы. А под «берегом крокодилов» могло подразумеваться озеро Абусир, тоже находящееся неподалеку. В-четвертых, образ Имхотепа был тесно связан с ибисом и бабуином. Изображения обоих животных преобладают во всей ритуальной иконографии, обнаруженной в этой местности.

Стратиграфия мастаб III династии (внутри и снаружи), включая мастабу 3508. Видны захоронения быков и ибисовы катакомбы, проходящие внизу

Источник: Courtesy of The Egypt Exploration Society

Эмери был уверен, что он уже у цели.

Второй сезон раскопок (1966–1967) готовил новые открытия. Ибисовы катакомбы были очень хрупкими, и у Эмери не хватало оборудования для их обследования. Именно поэтому он развернул свою деятельность в местности, лежащей к северу от катакомб. Там находили множество глиняных изделий времен Птолемеев и Саисской династии, а на аэроснимках был виден контур прямоугольной конструкции, к которому вела одна из самых длинных галерей лабиринта, все еще остававшаяся не полностью обследованной. Пока Эмери искал удобное место для грунта, извлекаемого при раскопках, он нашел еще одну большую мастабу III династии. Эта гробница находилась в районе, который в древности подвергался наводнениям, и Эмери предположил, что выбор места был обусловлен тем, что все более безопасные площадки к тому времени уже были заняты. Следовательно, эта местность когда-то была в буквальном смысле перегружена зданиями. В ходе раскопок ученые обнаружили останки храма и платформу, построенные на более древних мастабах, но впоследствии разобранные. За несколько недель работы на этом участке группа Эмери нашла множество сокровищ. Среди них были статуи, храмовая мебель, большое количество папирусов и черепков глиняных сосудов (остраконов), содержащих огромный массив текстов: административные документы, письма, долговые расписки, этикетки для кувшинов, обращения к богам, списки различных предметов, описания снов. Все было на разных языках, в том числе на греческом и арамейском, с использованием разных видов письма, включая демотическое и иератическое^{8}. К югу от развалин храма Эмери раскопал большой двор, за которым оказались руины еще одного здания. По мнению исследователя, оно было довольно большим и до разрушения представляло собой вход в некое подземелье, возможно еще один лабиринт. В течение сезона Эмери обнаружил большое количество костей домашних животных, а также многочисленные надписи, содержащие имя Исиды, матери Аписа.

Со времен Нового царства в районах, прилегавших к Мемфису, одним из важнейших культов был культ быка Аписа, материального воплощения покровителя столицы — бога Птаха. Серапеум, запутанную сеть туннелей, в которых были устроены роскошные гробницы таких быков, в середине XIX века обнаружил Огюст Мариетт, основатель Службы древностей Египта. Галереи Серапеума напоминали ибисовы катакомбы, открытые Эмери, и были так же подвержены разрушению, что затрудняло проведение исследований. После многолетних работ по укреплению стен небольшая часть туннелей сегодня открыта для широкого доступа. Но многие проходы по-прежнему недоступны, и лабиринт до сих пор не исследован полностью.

Эмери знал, что матери быка Аписа тоже поклонялись, и рассчитывал найти катакомбы, в которых устраивали захоронения священных коров. В последних строках своего отчета о втором сезоне раскопок он даже предположил, что культ быка Аписа был тесно связан с культом Имхотепа, так как после смерти священного быка его преемника приводили в храм Имхотепа, чтобы он прикоснулся к божьей милости и получил статус освященного[21]. Количество догадок росло, но не было ни одного прямого доказательства.

Третий сезон начался 3 февраля 1968 года. Эмери продолжил вести раскопки в том же месте, рассчитывая найти вход в ибисовы катакомбы. Этот план не удался, однако вместо входа в лабиринт ученый обнаружил очередную мастабу III династии и хранилища ритуальных предметов, спрятанных с особой бережностью. Вероятно, после того как их использовали, эти предметы нельзя было просто выбросить, поскольку они считались слишком важными или обладавшими большой силой.

В итоговом отчете 1968 года нет ни слова об Имхотепе или Асклепионе, хотя за это время Эмери раскопал останки значительного количества древних монументов, отражающих целые века культовых процедур. Похоже, он начинал разочаровываться в своих прежних убеждениях.

В следующем году было найдено несколько небольших усыпальниц в Секторе 3. Под полом одной из них, так называемой гробницы Д, Эмери обнаружил богатейшее хранилище ритуальных предметов. Там были бронзовые статуэтки, деревянная статуя Осириса, три деревянные камеры, содержавшие еще одну партию бронзовых фигурок, часть из которых была завернута в льняные полотна, чтобы сохранить «свежее состояние»[22]. Вокруг этих усыпальниц раскопали еще несколько хранилищ, где среди прочего, словно дразня исследователей, стояла статуэтка Имхотепа. Не менее интригующим было открытие каменных ворот в очередной лабиринт. В его стенах были сделаны ниши, в которых хранились мумифицированные останки бабуинов[23].

Но самой удивительной находкой были гипсовые слепки различных человеческих органов, которые извлекли из-под груды обломков в туннеле, известном под названием Верхняя галерея бабуинов. Эмери считал, что назначение этих слепков схоже с функцией донарий (ритуальных предметов), которые приносили в римский храм Асклепия в качестве подношений в надежде, что бог излечит соответствующие части тела, или в благодарность за уже свершившееся исцеление.

Должно быть, для Эмери было непросто каждый раз натыкаться на священных животных культа Имхотепа, но так и не найти останки его самого. Обнаруженные им мумии ибисов и бабуинов, ритуальные предметы, связанные с культом Асклепия и целительства, — все это намекало на имя Имхотепа, но самого имени нигде не было. Только оно могло стать прямым указанием на легендарного египтянина, и его отсутствие не могло не мучать ученого. Найденные Эмери бабуиновы лабиринты привели его к еще одной мастабе III династии, то есть времени, когда жил Имхотеп. Поскольку дальнейшие исследования подземных галерей были чересчур опасными, археологи решили перенести свои работы на поверхность и попытаться найти вход в погребальную шахту. Вход был найден 5 февраля. Он располагался в очень большой и роскошно декорированной двойной мастабе под номером 3518. Ее размеры впечатляли: со сторонами 52 и 19 м она была одной из крупнейших во всем некрополе. В хранилище рядом с южной молельней Эмери нашел глиняную печать с именем Нечерихета Джосера, фараона, правившего при Имхотепе. Напротив главного входа в мастабу было обнаружено еще одно хранилище, содержавшее несколько донарий в виде человеческих органов. Но, пожалуй, самым интересным фактом стало то, что эта мастаба располагалась относительно сторон света абсолютно так же, как Ступенчатая пирамида.

По поводу донарий Эмери заметил, что «их расположение перед входом в самую большую мастабу III династии имеет важное значение, если не сказать больше»[24]. Он не говорит об этом напрямую, но, вероятно, предполагает, что гробница могла принадлежать Имхотепу.

Есть ли для этого основания? Северная шахта и погребальная камера, не соединенные с подземными галереями бабуинов, подверглись разграблению в прошлом. Впрочем, в них нашли довольно много черепков от каменных сосудов, а в хранилищах обнаружено много керамической посуды. Возможно, Эмери сознавал, что гробница не раскроет имя своего хозяина и ему не удастся доказать, что она принадлежала Имхотепу. На тот момент ученый даже не хотел рассуждать на эту тему.

Сезон 1969–1970 годов начался с возобновления работ в той же мастабе. Наверное, тогда Эмери еще не потерял надежды. В южной погребальной камере, через которую проходила галерея бабуинов, были снова найдены каменные сосуды, но «ни одного указания на имя хозяина гробницы так и не обнаружили»[25]. Эмери был подавлен, что видно по записям того периода: «По-прежнему остается загадкой, почему строители Позднего периода выбрали для своего сооружения местность, полную погребальных шахт Древнего периода, когда в их распоряжении было предостаточно свободного места по всей окрестности»[26].

Вернувшись к работе в Секторе 3, часть группы Эмери стала исследовать разломы в южной стене Нижней галереи бабуинов. В процессе раскопок ученые наткнулись на новую сеть туннелей, на этот раз предназначенную для погребения священных соколов. Внутри лабиринта была найдена небольшая стела с круглым навершием. На ней была надпись:

Подобные тексты, в которых автор просит благословения у богов, встречались довольно часто. Стела была возведена в «26-м году, иначе 29-м году» правления фараона, чье имя не называется, но который мог быть только Птолемеем X, а стела, соответственно, может быть датирована приблизительно 89 годом до н. э.[27] Эмери придавал находке большое значение, поскольку она являлась первым явным доказательством того, что ибисы и соколы ассоциировались с культом Имхотепа. Помимо стелы напротив ниши, где она стояла, Эмери нашел каменные ворота с чернильным рисунком, изображавшим Тота и Имхотепа в виде бабуинов.

По ходу сезона были раскопаны крупные хранилища со статуями и прочими ритуальными предметами. Первоначально Эмери намеревался оставить обнаруженные тысячи мумифицированных соколов на месте. Однако некоторых пришлось извлечь, чтобы подробно описать архитектуру галерей, и последний тайник нашли именно в процессе расчистки одной из ниш. Наконец, при раскопках в северо-восточном углу Сектора 3 ученые обнаружили место захоронения Матери Аписа — еще один лабиринт из катакомб, существование которого предсказывалось и раньше на основании различных других находок.

Полузанесенные песками Северной Саккары останки мастабы 3518, найденной Эмери

Источник: Chris Naunton

Создается впечатление, что Эмери делал открытия буквально на каждом шагу. Каждый археологический трофей давал исследователям материал для описания, консервации, изучения и научных публикаций на много лет вперед. По сей день часть этого материала еще не обработана. И многие загадки по-прежнему не разгаданы — в том числе так и не найдена гробница Имхотепа. Не ясно, понимал ли Эмери, что стал жертвой собственного успеха, ведь его открытия были плодом огромного количества сил и времени, вложенных в исследования и археологическую работу. Но какими бы выдающимися ни были результаты, у Эмери оставалось совсем немного ресурсов на главную цель своей жизни.

Карта Северной Саккары, на которой видны мастабы Раннего и Древнего царства, а также основные сооружения некрополя священных животных

Источник: Courtesy of The Egypt Exploration Society

К сожалению, это была последняя исследовательская кампания великого ученого. Когда читаешь его предварительные отчеты, невозможно догадаться, что с середины 1960-х годов он страдал от хронического заболевания. В 1967 году Эмери перенес серьезную операцию, но уже через несколько недель вернулся в Саккару, чтобы руководить раскопками. Следующие годы он работал, стоически превозмогая боль. К лету 1970 года казалось, что дело пошло на поправку. Однако длительные экспедиции в условиях дикой жары не могли пройти бесследно. 7 марта 1971 года Эмери нашли без сознания на пороге его рабочего места в археологическом лагере. У него случился сердечный приступ, два дня спустя последовал еще один. К тому времени он находился в англо-американском госпитале в Каире и вроде бы чувствовал себя лучше. Но 11 марта Эмери скончался без продолжительных мучений[28].

Какими бы ни были личные амбиции и задачи Эмери, последние годы его изысканий оставили следующим поколениям ученых работу на десятилетия вперед. Самые известные египтологи современности во многом построили свои карьеры на материале его открытий. Большая их часть тем или иным образом связана с Имхотепом, однако вместе со смертью Эмери закончились и попытки отыскать его гробницу.

Большинство гробниц, найденных Эмери, подверглось разграблению еще в древние времена. По этой причине выяснить имена людей, похороненных в них, сейчас не представляется возможным. Весьма вероятно, что среди этих захоронений есть и усыпальница Имхотепа. Но, может, подтверждение этого факта было утеряно еще до того, как гробнице начали поклоняться при XXVI династии? Другими словами, могли ли ошибаться египтяне Позднего периода, оставив в этой местности столько материала, относящегося к Имхотепу, потому что верили, что там находится его гробница? В Северной Саккаре есть районы, где Эмери не проводил раскопки, они могут по-прежнему скрывать усыпальницу великого мудреца, жившего при фараоне Джосере. В XXI веке в местах, где Эмери работал последние годы, были проведены три отдельных исследования. Ученым удалось найти дополнительные свидетельства того, что во времена III династии там существовало монументальное сооружение, связанное с Имхотепом.

В 2002 году на раскопках работала команда археологов из Института египтологии при токийском Университете Васэда под руководством профессоров Сакудзи Йосимура и Нодзому Каваи. Они исследовали монумент, посвященный Хаемвасету, сыну Рамзеса II, и наткнулись на массивное каменное сооружение, построенное в вади^{9}, уходящем на юго-восток от монумента Хаемвасета. Раскопки проводились приблизительно в полутора километрах от Некрополя священных животных в неисследованном районе пустыни. Длина фасада обнаруженного монумента составляла 34,3 м, а пятнадцать каменных ступеней, которые образовывали его стены, достигали высоты 4,1 м. Ученые выяснили, что стены имеют наклон внутрь, как у Ступенчатой пирамиды и других сооружений времен III династии. Позади ступенчатой конструкции были найдены две камеры, вырезанные непосредственно в стене. Внутри каждой из них хранились ритуальные подношения Раннего династического периода, периодов Старого и Среднего царства. Исследователи решили, что они раскопали своего рода культовый центр, который использовался при Имхотепе, а во времена Среднего царства был возрожден[29].

Затем в 2005 году польско-египетская археологическая миссия, возглавляемая доктором Кароль Мысливец, раскопала еще один крупный монумент, относящийся приблизительно ко времени, когда жил Имхотеп. Получив разрешение египетских властей, ученые решили разобрать часть большой кирпичной платформы к западу от Ступенчатой пирамиды Джосера. Они рассчитывали найти под ней сооружения периода Старого царства и исследовать их. Под самым старым слоем грунта археологи обнаружили конструкцию, вырезанную в скале, которая датировалась либо концом II династии, либо началом III. Исследователи отнесли монумент к этому периоду, поскольку он имел продолговатую форму и своим размером и ориентацией по оси север — юг напоминал как царские гробницы II династии, расположенные к югу от Ступенчатой пирамиды, так и личные гробницы III династии, найденные на Саккарском плато[30]. Монумент был частично разрушен при строительстве более поздних шахт периода Старого царства. Но сохранился вырезанный в камне проход, круто уходящий вниз в южном направлении. Он вел в подземную камеру, содержавшую глиняную посуду для ритуалов. Это позволило ученым предположить, что камера была местом культа, а не гробницей как таковой. Они рассчитывали найти в окрестностях, особенно с южной стороны[31], гробницу Раннего династического периода или периода III династии. Но при дальнейших раскопках удалось обнаружить в основном более поздние захоронения, датирующиеся периодом от Старого царства до эпохи Птолемеев.

Интересно, что практически в то же самое время другая экспедиция, работавшая на просторах некрополя Саккары, нашла две гробницы, оказавшиеся самыми большими на всем кладбище. Датировались они также периодом III династии.

В 1991 году харизматичный шотландский исследователь Иен Матисон запустил необычный проект, в рамках которого собирался составить топографическую карту очень большой части Саккарского некрополя, а также карту его подземных сооружений. Матисон хотел создать основу для унификации всей археологической информации, собранной разными миссиями за многие годы, а также выяснить новые данные без проведения раскопок. С 2000 по 2007 год вместе с коллегами он обследовал обширную территорию от Ступенчатой пирамиды на юге до деревни Абусир на севере и от края крутого склона на востоке до Серапеума на западе[32]. Матисон намеревался продемонстрировать потенциал геофизических методов исследования и других неинвазивных технологий для новых открытий. Без преувеличения его проект оказался успешен с разных точек зрения. Ему удалось показать, чего можно добиться, даже не проводя раскопки: он достиг прорыва в использовании нового оборудования и значительно углубил наши знания об этом археологическом районе.

В отчете Матисона, опубликованном в 2007 году в «Египетском археологическом журнале», содержится масса сведений о новых сооружениях, обнаруженных в ходе работы, и большинство из них до сих пор не раскопано. С помощью передовых технологий Матисон открыл множество мастаб, храмовых оснований и других монументов, рассеянных по всему некрополю. Среди них есть два сооружения, имеющих отношение к теме нашего рассказа. К северу от Серапейской дороги, ведущей из восточной части района на запад через пустыню к месту захоронения священных быков Аписа, приблизительно в 400 м к западу от гробницы 3507 и дома, в котором жил сам Эмери во время своих экспедиций, Матисон нашел две самые большие мастабы, открытые в этой местности на сегодня.

Несомненно, ученому удалось продемонстрировать эффективность своих методов и показать, как много потенциальных открытий таит в себе Саккарский некрополь. Выводы его отчета весьма коротки и точны, их значимость несомненна для любого, кто прочтет этот документ. «Очевидно, что мы смогли собрать полную информацию о сооружениях северной части Саккарского некрополя, насколько это возможно с использованием магнитного градиометра… А еще это значит, что Высший совет по древностям теперь располагает исчерпывающим планом сооружений, скрытых под песком. И все это достигнуто без проведения раскопок»[33].

Геомагнитная карта, сделанная Иеном Матисоном, на которой видны два огромных прямоугольных объекта — мастабы, одна из которых, по мнению ученого, является гробницей Имхотепа

Источник: Courtesy Saqqara Geophysical Survey Project

Но что за сооружения на снимках? Не египтолог по образованию, Матисон был не против делегировать специалистам интерпретацию и исследование результатов своей работы. Однако в 2006 году вышла короткая статья, в которой этот шотландец позволил себе немного порассуждать. Он рассказал, что его также посещали мысли, которые когда-то будоражили Уолтера Брайана Эмери. Статья называлась «В поисках Имхотепа»[34]. В ней Матисон, как и Эмери, доказывал, что Имхотеп должен был желать, чтобы его похоронили рядом с фараоном, а также что появление кладбища священных животных в этой местности, скорее всего, как-то связано с Имхотепом. Исследователь высказывал предположение, что Имхотеп, вероятно, воздвиг рядом со Ступенчатой пирамидой свою гробницу, использовав в ее конструкции по крайней мере некоторые черты гробницы Джосера, например вход в юго-восточном углу. Более крупная мастаба из тех двух, что Матисон обнаружил в 2005 и 2006 годах, имела размеры 90 × 40 м при толщине стен 5 м. Вход в нее находился в юго-восточном конце восточной стены. Все эти характеристики очень напоминают Ступенчатую пирамиду. И хотя некоторые данные указывают на то, что спустя какое-то время после постройки в мастабу пытались проникнуть, она выглядела нетронутой. Второе сооружение находилось ровно в 20 м к востоку. Его размеры составляли 70 × 50 м, стены также были толстыми, а внутреннее устройство — довольно сложным, что говорило о том, что это был храм или многокомнатный дом.

Матисон завершает статью словами о том, что пришла пора исследовать эти сооружения. Остается неясным, собирался ли он сам сделать это. В июле 2010-го Иен Матисон скончался в возрасте 83 лет. Его коллеги продолжили проект геофизического обследования Саккары, но две крупные мастабы, привлекшие внимание Матисона, так и остаются неисследованными.

Итак, перед нами есть несколько заманчивых возможностей. Безымянная мастаба под номером 3508, через которую Эмери попал в лабиринт со священными животными, остается весьма многообещающим претендентом на место гробницы Имхотепа. Слишком явно указывают на особый статус этого сооружения бычьи захоронения, огромные количества ритуальных подношений Тоту и Имхотепу, а также стены, поврежденные посетителями, желавшими унести с собой частичку священного здания. Но сам Эмери, судя по всему, не считал эту гробницу местом захоронения Имхотепа, поскольку в последние годы сфокусировался на работе в других раскопах. Действительно, можно допустить, что за тысячелетия, прошедшие между смертью Имхотепа и началом эпохи Птолемеев, когда гробнице, несомненно, поклонялись, истинное место захоронения могло быть забыто. Среди всех гробниц, открытых Эмери, наиболее серьезным вариантом представляется, пожалуй, большая мастаба 3518. Она точно ориентирована на Ступенчатую пирамиду и содержит печать с именем Джосера.

Сооружения, найденные японскими и польскими экспедициями, выглядят менее убедительными. Но и они важны как новые свидетельства массового строительства в связи с более поздними ритуальными церемониями. Именно это привлекло Эмери в Северную Саккару в 1960–1970-х годах. Остается открытым вопрос, как обнаружение этих монументов могло бы повлиять на исследования Эмери и каким будет его воздействие на дальнейшие археологические изыскания в этом районе. И пожалуй, самый большой интерес представляют массивные сооружения, найденные совсем недавно Иеном Матисоном. Очевидно, исследователей ждет огромное количество работы в Северной Саккаре. Гробница Имхотепа может быть по-прежнему скрыта в песках, а значит, новому поколению археологов еще предстоит сделать сенсационное открытие.

В период Нового царства погребальные монументы фараонов прошлого с их нарочито огромными статуями, храмами и, конечно же, пирамидами были заброшены. В то время правители предпочитали, чтобы их хоронили в скрытых под землей гробницах, располагавшихся на потайном кладбище, ныне известном как Долина Царей.

Сейчас Долина является одной из самых известных археологических достопримечательностей в мире, хотя изначально задумывалась как нечто прямо противоположное. Она олицетворяет собой важный этап в развитии древнеегипетских погребальных практик: уход от показной роскоши и стремление к секретности. Несмотря на то что в предшествующие периоды гробницы фараонов также зачастую строились в пустыне, подальше от обитаемых земель долины Нила, эти монументальные, крепкие строения, подчеркивавшие могущество их хозяев, были заметны с большого расстояния. Гробницы Долины Царей начали возводить в еще более отдаленной местности, посреди пустынного плоскогорья, полностью скрытого от постороннего глаза. Чтобы добраться туда из ближайших деревень, потребовались бы по меньшей мере час или два энергичной ходьбы или поездки на осле. Усыпальницы были надежно укрыты от потенциальных грабителей, и их местонахождение знали только те, кто занимался постройкой и совершал ритуалы. Долина оставалась царским кладбищем более четырехсот лет (с коротким перерывом на амарнский период, к которому мы еще вернемся в следующей главе). И хотя ни одна гробница Долины Царей не похожа на другую, можно проследить, как эволюционировала мысль строителей в плане расположения, архитектуры и декора сооружений. При этом существует немало общих фундаментальных черт, присущих всем захоронениям Долины.

В отличие от более древних периодов, новый подход к погребению правителей не предполагал в гробнице устройство мест для поклонения и совершения подношений усопшему фараону, а также проведения жреческих ритуалов. Поскольку новые гробницы задумывались так, чтобы никто не имел к ним доступа, требовался новый способ восславлять правителей после их смерти. Именно по этой причине культовые сооружения стали строить отдельно от места захоронения царя. Каждый правитель теперь возводил поминальный храм в свою честь на границе пустыни, вдоль основной части Фиванского некрополя, расположенного гораздо ближе к населенной местности. В последующие годы подобные сооружения стали размещать один за другим по линии север — юг. Среди них были крупнейшие храмы за всю историю Древнего Египта, в частности храмы Аменхотепа III, Рамзеса I (ныне известного как Рамессеум) и Рамзеса III. Предполагалось, что в них легко смогут попасть жрецы и горожане, задействованные в храмовых службах и отправлении культа усопшего фараона, поэтому строение было видно с расстояния в несколько миль.

Но когда же произошел такой переворот в погребальной традиции и кто его инициировал? Тот человек, на поиски гробницы которого мы отправимся в этой главе, представляется подходящим кандидатом на эту роль. В будущем, когда его усыпальницы обнаружат, многое в этой истории прояснится. Джесеркар Аменхотеп I, сын Яхмоса I и его царственной супруги Яхмос-Нефертари, был вторым правителем XVIII династии, первого рода фараонов Нового царства. По данным Манефона, он правил двадцать лет. И пускай сохранилось совсем немного документов того периода, судя по всему, за время правления ему удалось укрепить могущество своей династии как в Египте, так и за его пределами. В Эль-Кабе была найдена гробница чиновника Яхмоса, сына Эбаны; в ее надписях воссоздается военная кампания, прошедшая в Нубии во время царствования Аменхотепа, а также говорится о здании, построенном в его честь на острове Саи между 2-м и 3-м порогами. Этот факт свидетельствует о том, что при Аменхотепе Египет стал доминирующей державой к югу от своих границ. Несколько культовых сооружений было построено в Верхнем Египте — в Элефантине, Ком-Омбо, Абидосе и Карнаке. Но самым важным достижением периода правления Аменхотепа был переход к новому порядку погребения фараонов.

Гробница Аменхотепа все еще не найдена. Ученые расходятся во мнении, был ли он похоронен в одной из обнаруженных, но пока не идентифицированных гробниц, или же усыпальницу царя только предстоит раскопать. В любом случае правление Аменхотепа было переходным периодом.

Его предшественников хоронили в районе Дра-Абу-эль-Нага в северной оконечности Фиванского некрополя. Фараонов, правивших после, хоронили уже в Долине Царей. Первым, кого там погребли, был, вероятно, преемник Аменхотепа Тутмос I. Таким образом, захоронения в Долине начались не позже правления Хатшепсут. Часть исследователей настаивает на том, что гробницу Аменхотепа нужно искать среди захоронений царей более ранних периодов. Их оппоненты утверждают, что она скрыта где-то в знаменитой Долине.

Аменхотеп, как и его мать Яхмос-Нефертари, считался божественным покровителем селения Дейр-эль-Медина, где жили рабочие, вырубавшие гробницы в скалах Долины Царей. Возможно, само основание этой деревни было связано с именем Аменхотепа. По крайней мере, в этом селении его культ был мощнее, чем культ какого-либо другого фараона Нового царства. А если учесть, какие соперники были у Аменхотепа, это станет просто выдающимся достижением. Для рабочих, знающих царские гробницы лучше, чем кто-либо другой, он был самым значимым правителем.

В деревне Дейр-эль-Бахри погребальные сооружения строились с тех пор, как Ментухотеп II из XI династии воздвиг там собственную гробницу и храм в свою честь. Обнаруженная в этом селении статуя Аменхотепа в образе Осириса, сделанная из песчаника, может свидетельствовать, что фараону поклонялись не только в непосредственной близости от его гробницы. Разделение мест захоронения и отправления культа было одной из ключевых особенностей погребальной практики Нового царства. Мог ли сам Аменхотеп быть основателем этой традиции? Точный ответ мы получим, когда его усыпальницу обнаружат.

Ученые давно пытаются выяснить, по какой причине был изменен погребальный канон, в частности переход от захоронений в самых заметных сооружениях страны к максимально недоступным и скрытым гробницам. Разобраться в этом так же сложно, как и в событиях того времени. Правда, недавние впечатляющие открытия ранее неизвестных гробниц в совершенно неожиданном месте значительно расширили наши познания о тех временах; по всей видимости, теперь придется переписывать учебники истории.

Имхотеп внес большой вклад в создание Ступенчатой пирамиды, но это был лишь первый шаг в развитии пирамидальной архитектуры Египта. Вдохновившись монументом Джосера, фараоны, правившие после него, старались различными способами превзойти оригинал. Не считая пары исключений, пирамидальные конструкции оставались стандартом для царских гробниц вплоть до окончания периода Древнего царства, то есть еще пять веков.

Сама пирамида Джосера стала результатом беспрерывных экспериментов архитектора, стремившегося создать идеальный монумент. Изначально сооружение задумывалось как платформа с квадратным основанием, напоминающим прямоугольную конструкцию мастабы, только возводиться оно должно было не из кирпича-сырца, а из каменных плит, уложенных горизонтально. Платформу увеличили до четырехуровневой конструкции и достроили еще раз, превратив в здание с шестью уровнями. Для финальной доработки первоначальное квадратное основание продлили на север и на запад, придав ему форму прямоугольника. В итоге шесть уровней, уменьшающихся по площади, составили пирамиду. Каменные плиты каждого уровня были установлены таким образом, что имели наклон внутрь, по направлению к сердцевине, построенной из булыжника.

Пирамиды и вспомогательные строения, окружавшие их, предназначались для нескольких целей: в первую очередь для захоронения, а также сложных ритуалов, связанных со смертью фараона и его посмертным путешествием; кроме того, они должны были показать силу и власть как самого правителя, так и монархического института в целом. Эволюция архитектуры пирамид, особенно в период правления III династии, по-видимому, была обусловлена стремлением египтян обозначить место захоронения фараона с максимальным размахом.

Начало правления IV династии стало поворотным моментом. Первый ее представитель, фараон Снофру, хоть и не возвел самую грандиозную пирамиду (эта честь выпала его преемнику, Хуфу), по всей вероятности, был величайшим строителем пирамид. Так, ему приписываются по меньшей мере три пирамиды: одна в Мейдуме и две в Дашуре — все три входят в обширное кладбище Мемфиса. Еще семь ступенчатых пирамид меньшего размера, приписываемых Снофру, разбросаны по долине Нила до Элефантина на юге. Возможно, их возвели в честь какого-то царского путешествия[35]. Однако три основные пирамиды, скорее всего, предназначались для царского погребения. Снофру поставил перед архитекторами невиданную для своего времени задачу: все три пирамиды достигают в высоту примерно 100 м, что намного выше пирамиды Джосера, чья вершина находится в 60 м от земли. Сначала, по всей вероятности, построили пирамиду в Мейдуме. Впервые в истории в корпусе самого сооружения были устроены помещения. Конструкция сооружения дважды подвергалась корректировке: изначально пирамида задумывалась как семиуровневый монумент, к которому затем добавили восьмой; однако самым важным изменением стало появление еще одного уровня, сделавшего строение первой равнобедренной пирамидой. Второй монумент Снофру, находящийся в Дашуре, проектировался как правильная пирамида, но, похоже, инженеры столкнулись с непредвиденными сложностями: верхние уровни оказывали чрезмерное давление на нижние. Вес удалось снизить, уменьшив угол наклона сторон пирамиды, в результате чего она приобрела необычную форму и теперь известна под названием Ломаной пирамиды. Несмотря на возникшие проблемы, основной корпус пирамиды завершили и облицевали турским известняком — самым белым в Египте. Бо́льшая его часть сохранилась до наших дней, чего не скажешь об облицовке других пирамид. Правда, Снофру, по всей видимости, что-то не устроило — то ли известняк, то ли вся пирамида в целом, и он начал строительство третьего монумента к северу от Ломаной пирамиды. На этот раз архитекторам удалось возвести равностороннюю пирамиду, ныне известную как Розовая: облицовка из белого турского известняка осыпалась, обнажив под собой красноватые известняковые блоки.

Стремясь разместить камеры в самом центре пирамиды, архитекторы шли на риск, ведь вся конструкция могла обрушиться прямо на них. Проблему решили благодаря оригинальной интерпретации консольной кладки. Каждый следующий камень в стенах был закреплен ближе к центру камеры, чем камень, лежащий на уровень ниже. Таким образом потолок получился сводчатым, что распределяло вес пирамиды по стенам внутренних помещений. Эту технологию успешно использовали во всех трех пирамидах Снофру, а также его преемника Хуфу.

Ломаная пирамида Снофру в Дашуре. Неустойчивость конструкции заставила строителей изменить угол наклона стен в верхней части монумента

Источник: Gurgen Bakhshetyam/shutterstock.com

Хуфу оставил свой след в мировой истории, соорудив Великую пирамиду в Гизе — последнее сохранившееся чудо света. Строение высотой 146 м было величайшим из всех возведенных человеком на тот момент. Построенная в 2540 году до н. э., пирамида сохраняла статус самого высокого здания еще почти четыре тысячелетия — до тех пор, пока в 1311 году не было завершено строительство Кафедрального собора Линкольна, чей центральный шпиль имел высоту 160 м. (Шпиль рухнул всего несколько столетий спустя, в 1549 году, так что с точки зрения долговечности творение египетских архитекторов осталось непревзойденным.) Великая пирамида стала одним из самых значительных достижений архитектурной и инженерной мысли в истории человечества не только благодаря своим размерам и устойчивости к разрушению. Египетские строители совершили настоящий подвиг, с невероятной точностью переместив огромное количество колоссальных каменных блоков в нужное место. Не меньшее впечатление производит и внутреннее устройство пирамиды, например Великая галерея с восьмиметровым сводчатым потолком, уходящая на глубину 46 м и заканчивающаяся погребальной камерой.

За всю эпоху фараонов не было построено более масштабной гробницы, внутреннее убранство которой превосходило бы интерьеры Великой пирамиды. И не было усыпальницы, чаще подвергавшейся разграблению, чем пирамида Хуфу. Сравниться с ней может разве что гробница его сына Хафра, вторая из трех пирамид в Гизе. Монумент Хафра меньше (хоть и ненамного), однако занимает центральное положение во всей композиции, причем с некоторых точек рельефа она кажется самой высокой, поскольку возведена на холме. Впрочем, ее интерьеры впечатляют гораздо слабее, чем залы Великой пирамиды, а строения времен V династии выглядят еще меньше и незамысловатей внутри. Фокус внимания строителей к тому времени, похоже, сместился на окружавшие пирамиды постройки, в частности посмертные храмы, располагавшиеся к востоку от захоронения и предназначавшиеся для совершения ритуалов, поддерживавших царя в потустороннем мире.

Следующее значительное изменение произошло при строительстве пирамиды Унаса, последнего фараона V династии: его погребальная камера, вестибюль при входе в нее и частично входной коридор были украшены иероглифическими надписями — для защиты тела царя после смерти и помощи ему в загробном путешествии. Эти надписи известны под названием Тексты пирамид. К VI династии их наличие на внутренних стенах гробниц стало обязательным условием, хотя в Среднем царстве подобная традиция не возродилась.

После усыпальницы Пепи II, последнего царя Древнего царства, следующую большую пирамиду построили только через два столетия. Несколько монументов пирамидальной формы, найденные в окрестностях Мемфиса, приписывают фараонам из VII–X династий, то есть ко времени Первого переходного периода, когда власть в стране делили две противоборствующие группы. Централизованный контроль удалось восстановить выходцам из Фив, которых теперь принято называть XI династией. Этих фараонов хоронили в их родных Фивах, и не в пирамидах, а в гробницах, выдолбленных в скале на западном берегу Нила.

XII династия началась с Аменемхета I и положила начало следующей эре, когда в районе оазиса Файюм была основана новая столица Иттауи и место захоронения царей перенесли. Кроме того, Аменемхет вернулся к традиции возведения пирамид. Он и его преемник Сенусерт I построили себе в Лиште пирамиды, конструкция которых в основном следовала канонам Древнего царства. Более того, монумент третьего фараона этой линии, Аменемхета II, свидетельствует о нововведениях, в частности в обустройстве внутренних помещений, на этот раз вызванных не опасностью обрушения конструкции под собственным весом, а возросшей угрозой разграбления и стремлением сохранить захоронение фараона в неприкосновенности.

Монумент Аменемхета II известен под названием Белая пирамида из-за многочисленных осколков известняка, покрывающих его руины. И хотя внутренняя часть пирамиды построена с использованием той же техники, что и у его предшественника Аменемхета I, залы отличаются необычными особенностями, указывающими на стремление обезопасить гробницу от грабителей. Саркофаг фараона, сделанный из нескольких кварцитовых панелей, спрятан ниже уровня пола погребальной камеры под слоем булыжников и половыми плитами. Кроме того, нишу, в которой хранился сундук с мумифицированными органами усопшего, расположили в конце короткого коридора прямо под входным туннелем, ведущим к погребальной камере. Относительно саркофага ниша располагалась к северу, а не к югу или юго-востоку, как делали ранее. Похоже, все это призвано было сбить грабителей со следа[36].

Преемник Аменемхета II, Сенусерт II, продолжил нововведения. Его пирамида в Лахуне стала первым монументом с внутренней частью из кирпича-сырца. При этом облицована она была все тем же камнем и снаружи ничем не отличалась от более ранних сооружений. Во внутреннем убранстве тоже были замечены новшества, вероятно призванные повысить уровень безопасности захоронения. Вход находился не с северной стороны, как было в гробницах, построенных после монумента Джосера, а с юга, и не через заглубляющийся туннель, а через шахту, прерываемую глубоким колодцем. Подземные проходы выдолбили в скальной подложке, а не выложили из камня на уровне земли. Эти проходы окружали погребальную камеру с трех сторон, что указывает на тенденцию вводить в конструкцию пирамид лабиринты, впоследствии ставшую нормой[37].

Сенусерт III построил свою пирамиду в Дашуре и снова изменил расположение входа. Что интересно, после он возвел еще одну гробницу в Абидосе, на этот раз в совершенно ином стиле: выдолбленную в скале, подобно более поздним усыпальницам эпохи Нового царства в Долине Царей. Несмотря на такое очевидное нарушение традиций, Аменемхет III, правивший после Сенусерта, снова построил две пирамиды. Первая, находящаяся в Дашуре, теперь известна как Черная пирамида (по контрасту с Красной и Белой пирамидами, стоящими неподалеку) из-за темного цвета кирпича-сырца, из которого построена сохранившаяся часть монумента. Ее внутреннее устройство усложнено: в пирамиде устроены также усыпальницы двух цариц. Вторая пирамида Аменемхета в Хаваре всеми своими атрибутами подтверждает, что подземные лабиринты были хитрой уловкой, призванной запутать грабителей: в пирамиду можно было попасть с южной стороны чуть к западу от центра через заглубляющийся туннель, через несколько метров преграждаемый опускной решеткой. За ней продолжался ложный коридор, ведущий в никуда и заваленный камнями. При этом в настоящую погребальную камеру нужно было пробираться не через туннель, уходящий направо, а через проход в левой стене, затем повернуть еще раз налево и на каждом повороте преодолевать опускные решетки. Пожалуй, самым оригинальным нововведением этой пирамиды была сама погребальная камера: ее сделали из цельной кварцитовой плиты, вставленной перед вестибюлем в щель, которую также закрыли несколькими крупными кварцитовыми блоками.

Громадные плиты усыпальницы были совершенно неподъемными, обладали гораздо большей плотностью, чем известняк, и, соответственно, пробурить в них проход было чрезвычайно сложно, в том числе грабителям (по крайней мере, на это надеялись древние архитекторы). Последнюю плиту устанавливали на место при помощи техники под названием «песчаная гидравлика». Плита, которой планировалось запечатать вход в погребальную камеру, поднималась над ней на деревянных подставках, словно стол на четырех ножках. Ножки, в свою очередь, устанавливались на вертикальных полостях («печных трубах»), выдолбленных в стенах камеры и заполненных песком. В нижней части полостей имелись пробки, удерживавшие песок на месте. После того как погребальный инвентарь заносили в камеру, пробки вынимали. Песок высыпался в специальные канавки по бокам от камеры, деревянные опоры опускались в полости, а вслед за ними четко на свое место вставала последняя плита. При использовании этой техники не требовалось крепить к плите ни веревки, ни ручки, а значит, не оставалось ни единого зазора, через который грабители могли бы пробраться внутрь, тем более поднять плиту обратно было практически невозможно. Впрочем, даже несмотря на такую сложную систему безопасности, гробница Аменемхета была разграблена, а тело самого фараона сожжено.

Подобный способ строительства погребальных камер продолжали использовать и после правления Аменемхета III, во Втором переходном периоде, в течение которого правили пять династий из списка Манефона, то есть почти сто фараонов. Нам известно, что к концу Второго переходного периода правителей XVII династии хоронили в фиванских холмах, в пустыне у подножья высокого плато, позднее ставшей Долиной Царей. Однако историки и археологи до сих пор имеют слабое представление о том, что происходило в промежутке между этими двумя периодами. Подавляющее большинство фараонов тех времен были захоронены при невыясненных обстоятельствах. Гробницы, которые удалось обнаружить, свидетельствуют, что их строителей в немалой степени беспокоила защита захоронений от разграбления: в частности, на это указывают запутанные коридоры с множеством поворотов, опускные решетки и погребальные камеры, сделанные из цельного куска твердой породы и соединявшие в себе функции саркофага и помещения для погребального инвентаря. При этом пирамиды той эпохи все равно успешно продолжали грабить. Инженеры придумывали многочисленные хитрости, использовали самые твердые камни, которые только можно было добыть, но упорство расхитителей всегда помогало им обойти архитектурные изыски.

Не перестаешь восхищаться тем, как неустанно архитекторы совершенствовали способы защиты гробниц, и сочувствовать им, поскольку грабители (тоже с потрясающей изобретательностью и упорством!) продолжали разрушать их планы. Можно, конечно, понадеяться, что в каких-то случаях инженерам удалось перехитрить мародеров, но мы точно знаем, что в итоге было принято решение полностью отказаться от идеи захоронения фараонов в монументальных строениях, веками сохраняющих их останки и символизирующих могущество усопших правителей. Захоронения перенесли в скрытые гробницы Долины Царей. Мог ли Аменхотеп I быть тем, кто принял это решение?

В 2014 году, незадолго до открытия дашурской пирамиды, в Абидосе были найдены несколько гробниц XII династии. Место их нахождения располагается на юге страны, и именно там первые египетские фараоны устраивали свои усыпальницы. Доктор Джозеф Вегнер, работающий в Пенсильванском университете и Музее археологии и антропологии этого же города, много лет изучал абидосские монументы, связанные с именем фараона Сенусерта III из XII династии. Культу этого правителя был посвящен храм и выросший вокруг него город Ва-Сут, а также гробница фараона, выдолбленная в утесах так называемой горы Анубиса в западной части Абидоса.

Поскольку Сенусерт построил себе пирамиду еще и в Дашуре, не совсем ясно, в какой именно из гробниц захоронено его тело. Что удивительно, гробница Сенусерта в Абидосе отличается от других погребальных сооружений того периода и больше напоминает захоронения фараонов Нового царства. Гробница вырезана непосредственно в скале и уходит далеко вглубь — так строили усыпальницы фараонов XVIII, XIX и XX династий в Долине Царей. Не меньший интерес вызывают более скромные гробницы, рассеянные по склону горы вокруг захоронения Сенусерта. В самом начале XX века эту местность изучал английский египтолог Артур Вейгалл, представлявший Фонд исследования Египта. Вейгалл обнаружил две гробницы, которым присвоил номера S9 и S10. Оба сооружения имели такую же сложную внутреннюю конструкцию, как царские захоронения XII и XIII династий, находящиеся на севере, в том числе в Дашуре. Более того, основная часть погребальной камеры в гробнице S9 была сделана из цельной каменной плиты, что также повторяло конструкцию монументов севера. В гробнице S10 погребальную камеру Вейгаллу найти не удалось.

Раскопки захоронения Сенусерта III и близлежащих гробниц: S9, S10 и усыпальницы Сенебкая

Источник: Michael Johnson, Oxgarth Design

В 2013 году команда Джозефа Вегнера нашла ответ к этой загадке. Вегнер уже выдвигал предположение, что в гробницах S9 и S10 покоились тела фараонов из XIII династии, чьи могилы на тот момент не были найдены. Группа исследователей под его руководством начала раскопки в той же местности, где работал Вейгалл, имея на руках данные магнитометрического исследования 2002 года, показавшего, что Вейгалл нашел не все гробницы. Были обследованы несколько похожих друг на друга гробниц, представлявших собой галерею из сводчатых кирпичных камер, ведущих в отделанную камнем погребальную камеру. Все эти гробницы оказались давным-давно разграблены — в них почти не осталось археологического материала, который мог пролить хотя бы лучик света на то, кто и когда был здесь похоронен. Вскоре ученым посчастливилось сделать важное открытие: в одной из гробниц они нашли очередную погребальную камеру, выполненную из цельной каменной плиты. Однако на этот раз все выглядело так, словно камеру передвинули с первоначального положения. Перед учеными была погребальная камера, которую Вейгалл тщетно искал в гробнице S10. Таким образом, спустя какое-то время после постройки S10 камеру переместили в новую гробницу на расстоянии около 75 м — и это при ее титаническом весе!

Гробница S9 в Южном Абидосе после раскопок Джозефа Вегнера. Массивные кварцитовые блоки использовали, чтобы запечатать погребальную камеру, объединенную с саркофагом, что являлось характерной чертой царских захоронений того периода

Источник: Chris Naunton

Теперь у Вегнера и его команды было достаточно оснований, чтобы сделать два вывода. Во-первых, гробницы S9 и S10 с учетом конструкции можно отнести к XIII династии или чуть более раннему периоду, на что указывает их схожесть с пирамидой Амени Кемау в Дашуре. Во-вторых, по крайней мере часть одной из этих двух гробниц была вынесена за ее пределы и использовалась при постройке более позднего монумента.

Общий вид на гробницу Сенебкая в Южном Абидосе после раскопок Вегнера

Источник: Chris Naunton

Соответственно, все внимание ученых было приковано к S10, в которой надеялись найти больше сведений о том, кому принадлежали эта и соседняя (S9) гробницы.

В руинах пристроенной молельни исследователи обнаружили множество фрагментов стелы, на которой было начертано имя царя Себекхотепа. Там же им удалось раскопать нечто более важное: под толстым слоем различных обломков и мусора, сквозь который не пробивался магнитометр, ученые нашли еще одну гробницу, построенную в виде галереи из сводчатых кирпичных камер. С захоронениями, в которых прежде работали археологи, она была схожа только своей конструкцией, в остальном отличалась от них. При средней длине (16 м) гробница состояла из трех камер: в первой перекрытие было сделано из деревянных балок, во второй — выполнено в виде кирпичного свода, в третьей — отделано известняком. От потолка третьей камеры почти ничего не осталось, зато сохранились стены, которые, что очень важно, были покрыты росписью.

Роспись стен в гробнице Сенебкая в Южном Абидосе

Источник: Chris Naunton

Среди изображений богинь и крылатых солнечных дисков исследователи нашли простую иероглифическую надпись, которую так долго искали. Теперь им было известно имя хозяина гробницы: «Повелитель Двух Стран, Царь Верхнего и Нижнего Египта, Усерибра, сын бога Ра, Сенебкай»[38]. С этого момента у Вегнера не оставалось сомнений в том, что он обнаружил гробницу фараона, а безымянные гробницы, расположенные вокруг нее, вероятно, также принадлежали царям. Исследователи были озадачены лишь тем, что имя этого фараона нигде ранее не встречалось. По этой причине открытие Вегнера фактически не заполнило пробел в наших знаниях о фараонах Среднего царства и Второго переходного периода, многие захоронения которых до сих пор не идентифицированы. Находка Вегнера только добавила новое имя в этот список загадок.

Возможно, ответ на вопрос, кем был этот фараон, содержится не в его личном имени Сенебкай, а в тронном имени Усерибра. В одной из самых загадочных частей Туринского канона, сохранившегося, к сожалению, лишь отрывочно, содержится список имен шестнадцати фараонов, чью принадлежность к какой-либо династии так и не удалось установить. Список приводится сразу после перечня царей XVI династии. Куда отнести этих фараонов, явно не имеющих никакого отношения к XVII династии, остается неясным. Ранее выдвигались предположения, что они представляют линию царей, правивших приблизительно в то же время, что и фараоны XVI династии, но их власть распространялась лишь на район Абидоса.

Эпитет «сын Ра» написан после имени Сенебкая внутри картуша. Внутренние стены гробницы фараона в Южном Абидосе

Источник: Chris Naunton

Тронные имена первых двух царей в том списке начинаются с «Усер−» и оканчиваются на «−ра», так же как в имени Усерибра Сенебкай. Открытие гробницы этого фараона и других захоронений, вероятно построенных для его предшественников или преемников, стало серьезным аргументом в пользу этой теории. И исследования Вегнера принесут еще больше доказательств в ее поддержку.

Внутри усыпальницы археологи нашли остатки погребального инвентаря, среди которых было расчлененное тело самого фараона, фрагменты маски мумии и неплохо сохранившийся сундук. Когда-то он был покрыт позолотой, но ее ободрали. Под ней виднелась древесина, явно использовавшаяся не в первый раз: на сундуке было написано имя фараона Себекхотепа, указывавшее, что ее позаимствовали из разобранного гроба этого царя. Данный факт подтверждал предположение, что строители гробницы вынесли часть инвентаря из более раннего захоронения S10, чтобы использовать его для новой усыпальницы. Таким образом, вся группа гробниц, включая усыпальницу Сенебкая, принадлежала правителям более позднего периода.

Сходство гробниц S9 и S10 с пирамидой Амени Кемау могло указывать на то, что построены они были в одно время: в начале правления XIII династии, а их непосредственная близость могла означать, что погребенные в них люди были тесно связаны друг с другом. Вегнер и его группа изначально полагали, что эти гробницы принадлежали братьям Себекхотепу I и Сенебефу, первым двум фараонам династии[39]. Однако подробное изучение древесины, взятой Сенебкаем с гроба Себекхотепа, показало, что на ней есть тексты из свода гимнов, известного как Тексты саркофагов[40]. Это заклинания, обычно встречающиеся на погребальном инвентаре периода Среднего царства, в частности гробах, от чего и произошло название сборника. Такие надписи являются отличительной чертой погребальной культуры того времени, хотя часть из них можно встретить и в Первом переходном периоде, а другие не появлялись на саркофагах вплоть до гораздо более поздних времен. Надписи на древесине, позаимствованной Сенебкаем, как нам известно, появились там не раньше определенного момента в начале правления XIII династии. Именно поэтому Вегнер и его команда пересмотрели свои выводы и заключили, что речь идет не о Себекхотепе I, а о Себекхотепе IV[41]. Этот фараон, представлявший XIII династию, правил после своего брата Неферхотепа I. Оба управляли страной из Абидоса. Такой вывод сдвигает назад даты правления Сенебкая и так называемой Абидосской династии, чьи гробницы находятся вокруг захоронений S9 и S10, относя их к концу Второго переходного периода.

Нам неизвестно, что случилось с этой династией абидосских царей, но высказываются предположения, что свою независимость они потеряли к началу конфликта между правителями гиксосов и Фив.

Ученые не имеют сведений о местонахождении большинства гробниц гиксосской линии фараонов XVII династии. Можно лишь утверждать, что некое их количество находится в Фивах. Это удалось выяснить с помощью одного из редких документов древности, при чтении которого словно попадаешь в прошлое. Речь идет о папирусе периода XX династии, датированном шестнадцатым годом правления Рамзеса IX. Британский музей приобрел его в 1857 году и хранит по сей день. Продавцом был некий доктор Генри Уильям Чарльз Эббот, англичанин, собравший большую коллекцию египетских древностей, поэтому документ и называется папирусом Эббота[42]. В свитке длиной 2 м семь страниц текста на лицевой стороне (ректо) и две страницы — на оборотной (версо). Папирус описывает обследование ряда гробниц «царственных предков», содержит свидетельства о том, что некоторые из них были найдены разграбленными, а также рассказывает о судебном разбирательстве между двумя фракциями, пытающимися выяснить, кто из них виноват в том, что было допущено такое варварство. Помимо повествования об интригах вокруг расследования папирус вызывает большой интерес ученых благодаря упоминанию гробниц, уже известных комиссии по расследованию, а также подробному описанию их местоположения и состояния.

Папирус Эббота

Источник: The Trustees of the British Museum

Всего в документе говорится о девяти царских гробницах[43], принадлежавших Аменхотепу I, Иниотефу II, Интефу VI, Интефу V, Собекемсафу I, Секененра Тао, Камосу, Яхмосу Сапаиру и Ментухотепу II. Перечисление идет в порядке их обследования. Из всех фараонов только двое (Иниотеф II и Ментухотеп II) принадлежали к XI династии, остальные были царями XVII династии, за исключением Аменхотепа I, второго правителя XVIII династии.

Археологи обнаружили пока только две гробницы из этого списка. Усыпальница Иниотефа II известна как Сафф-эль-Кисасия («сафф» по-арабски означает «ряд» и является отсылкой к ряду вырезанных в скале квадратных колонн, размещавшихся у входа в подземную часть захоронений того периода). Могилу раскопали во второй половине XIX века в Фиванском некрополе, в местности под названием Эль-Тариф. В папирусе Эббота говорится, что перед этой гробницей была установлена стела, изображавшая фараона с его псом Бехаем, лежавшим у ног хозяина. Фрагменты этой стелы были найдены при раскопках гробницы[44]. Усыпальница Ментухотепа II, вероятно, находится в конце коридора, уходящего далеко в глубь скалы позади большого храма в его честь в Дейр-эль-Бахри (см. Фото 3, Фото 4, Фото 5, Фото 6).

Исследователи до сих пор не пришли к единому мнению, кем были два фараона с именем Интеф, о которых говорится в папирусе[45]. Так или иначе, всего обнаружено три гробницы фараонов с именем Интеф, и эти двое, вероятно, покоятся в каких-то из них. В данном случае речь идет о захоронениях Сехемра Вепмаата Интефа[46], Сехемра Херухирмаата Интефа[47] и Нубхеперра Интефа[48]. Третью гробницу из этого списка открыл в 2001 году в Дра-Абу-эль-Нага доктор Даниэль Польц из Немецкого института археологии. Похоже, именно в этой части Фиванского кладбища хоронили царей XVII династии. Многие предметы погребального инвентаря из этих гробниц были найдены в XIX веке и стали частью коллекций крупнейших музеев мира. Безусловно, в папирусе Эббота речь идет в том числе и об этих гробницах.

Обследование, проведенное в древности, показало, что только одна из осмотренных гробниц была полностью разграблена — захоронение Собекемсафа I. Остальные в то время, судя по всему, оказались нетронуты. Анализ гробов и прочего погребального инвентаря, проведенный археологами в XIX веке, позволяет сделать вывод, что если эти захоронения и были разорены, то незначительно. Однако тела Аменхотепа I и Секененра Тао оставались в своих гробницах максимум до времени правления XXI династии. Останки этих фараонов были найдены в «общей гробнице» ТТ320. Обследование захоронений, описанное в папирусе Эббота, имело своей целью удостовериться, что они не были вскрыты, и инициировалось ввиду участившихся разграблений царских усыпальниц. В гробнице ТТ320 ученые обнаружили более сорока мумий высокопоставленных египтян, включая тела десяти фараонов, правивших в период с XVII по XX династию. Выяснилось, что власть имущие того времени посчитали перезахоронение в секретной общей гробнице единственным надежным способом гарантировать сохранность царских тел. Бо́льшая часть тех фараонов была первоначально погребена в Долине Царей, а гробницы найдены и подробно исследованы. При этом захоронения, из которых были извлечены тела некоторых царей, в том числе Секененра Тао и Аменхотепа I, до сих пор не обнаружены.

На рубеже XIX–XX веков раскопки гробниц периода Нового царства (особенно тех, которые жрецам не удалось уберечь от разграбления) в некотором смысле достигли пика. Такие исследователи, как француз Виктор Лорэ, американец Теодор Дэвис, а также англичане Эдвард Айртон, Говард Картер и Джеймс Квибелл, сделали ряд открытий, последовательно вычеркнув имена многих фараонов XVIII, XIX и XX династий из списка ненайденных. И хотя некоторые царские усыпальницы еще предстояло обнаружить, к 1900 году создавалось впечатление, что из-за такого темпа очень скоро нечего будет раскапывать.

К моменту обнаружения группового захоронения ТТ320 в Долине Царей гробницы многих фараонов, чьи тела оказались в общей усыпальнице, были уже открыты. Среди них не было гробницы Аменхотепа I, но у археологов оставалось два подходящих варианта. Впрочем, с полной уверенностью выбрать один из них не получалось, что разделило ученых на два лагеря. В последующие годы предпринимались попытки подтвердить и ту и другую гипотезы, но тем временем появился третий претендент на место гробницы Аменхотепа I. В наши дни ведутся раскопки предполагаемого захоронения этого фараона еще в одном, совершенно новом месте.

Единственным надежным источником информации для идентификации множества гробниц в районе, описываемом в папирусе Эббота, оказался сам папирус. В частности, гробница Аменхотепа I — это самое позднее захоронение из перечисленных в древнем документе. Остальные относятся к периоду правления XVII династии и к более раннему времени. Обследование гробницы, проведенное в древности, показало, что в нее никто не проникал: «В тот день каменщики осмотрели ее и оценили состояние как хорошее»[49]. В папирусе содержится даже указание на месторасположение гробницы. Выглядит это следующим образом:

На первый взгляд этот текст может показаться чрезвычайно полезным, поскольку, опираясь на число «120 локтей», исследователи с большей точностью вычислят расположение гробницы. Нам известно, что один древнеегипетский локоть равнялся приблизительно 51 см, значит, гробница находится в 63 м от имеющихся ориентиров. Проблема заключается в том, что нельзя с полной уверенностью определить, что имелось в виду под стелой. И хотя под «домом Аменхотепа», очевидно, подразумевается храм или другое культовое сооружение в его честь, существует несколько известных нам объектов, подходящих под описание искомой гробницы, не говоря уже о тех, которые, возможно, были утрачены.

Первым из трех претендентов на место гробницы Аменхотепа I является KV39. По факту это захоронение находится на некотором отдалении от основной части Долины, в ее южной части, ближе к району рабочих хижин, который порой называют полустанком. Каждый, кто бывал в скалах за храмом Дейр-эль-Бахри и в Долине Царей, знает это место (к сожалению, на момент написания книги доступ туда ограничен). Гробницу обнаружили два местных жителя, Макариус и Андраос. Они узнали, где находится захоронение, и получили разрешение на раскопки в министерстве по делам древностей. Их, конечно же, больше интересовали находки, за которые можно было выручить деньги (тут их ждало разочарование), чем какой-либо вклад в научное исследование древнего монумента. По этой причине они оставили без внимания бо́льшую часть археологического материала, имеющего отношение к захоронениям XVIII династии. Затем в гробнице побывал Артур Вейгалл. Это произошло в 1908 году, когда он занимал пост главного инспектора по Верхнему Египту в министерстве по делам древностей. В своей статье, опубликованной в 1911 году, Вейгалл выразил уверенность, что KV39 является гробницей Аменхотепа I[50]. Вейгалл был авторитетным археологом, работавшим в Абидосе с Флиндерсом Петри, так называемым отцом археологии. И хотя он отметил, что Макариус и Андраос едва ли провели тщательное исследование гробницы, сам Вейгалл также не организовал какой-либо серьезной работы в усыпальнице. Первым, кто начал полноценные раскопки в этой гробнице, был доктор Джон Роуз, бывший британский инженер, увлекшийся египтологией. Спустя семьдесят лет после открытия захоронения он получил разрешение на работу и рассчитывал раз и навсегда установить, кто же там похоронен. Роуз и его команда вели раскопки в гробнице пять сезонов, с 1989 по 1994 год. Ему удалось доказать, что имевшийся ранее план гробницы содержит существенные ошибки, а также обнаружить значительное количество нового материала. Это были первые находки в усыпальнице KV39, описанные научными методами.

Вход в гробницу KV39

Источник: Image courtesy Richard Sellicks

Вход в гробницу представляет собой короткую лестницу, уходящую вниз по направлению к западу и ведущую в простую входную камеру в форме латинской буквы L. Оттуда идет проход в прямоугольный вестибюль с выходом в правой стене, за которым находится идентичная по форме верхняя камера. В полу этой комнаты есть отверстие, через которое можно попасть на другую лестницу, уходящую еще дальше на запад. Однако ступени ее были повреждены и завалены обломками и мусором, которые принесло в гробницу наводнение. До сих пор не удалось определить, продолжается ли лестница дальше или просто недостроена[51]. В верхней камере также имеются проходы в два коридора, идущие далеко в глубь скалы. Они находятся слева от входа в камеру.

Первый коридор ведет в южном направлении направо от вестибюля. Попасть в него можно по лестнице, вырезанной в полу. В какой-то момент лестница кончается, но проход продолжается и, понижаясь, углубляется на три уровня. Затем начинается еще одна лестница, ведущая в прямоугольную камеру. Второй проход имеет большую протяженность. Он начинается с коридора, слегка понижающегося в восточном направлении, и после 40 м лестниц, дверных проемов и переходов коридор заканчивается погребальной камерой.

Особенности архитектуры и каменной кладки при входе в гробницу, в восточном проходе и погребальной камере указывают, что захоронение относится к началу правления XVIII династии[52]. В конструкции усыпальницы отсутствует защитный колодец — крутое и глубокое, но при этом неширокое углубление в полу коридора, сделанное для того, чтобы грабители не могли проникнуть в глубь гробницы, а также для сбора мусора, приносимого наводнениями. Колодцы стали обязательным элементом при постройке царских гробниц со времен правления Тутмоса III, пятого фараона XVIII династии[53]. Более того, ложбина в полу камеры в конце южного туннеля могла предназначаться для гроба, как это часто делали в гробницах, воздвигнутых до Нового царства[54].

Роуз и Бакли также указывают на то, что захоронение находится в «головной части» Долины, как раз в таком месте, откуда кладбище могло начинаться. KV39 действительно расположена у подножья пирамидальной горы Меритсегер, возвышающейся над Долиной Царей. Со стороны эта местность выглядит идеальной для организации нового кладбища. Безусловно, усыпальница находится на участке, нетривиально выступающем над остальной долиной. Он так высоко расположен, что логичнее было бы разместить усыпальницу ближе к центру Долины, пусть даже в отдалении от других захоронений. Примечательно, что захоронению был присвоен индекс KV: этот факт сам по себе мог добавить необъективности выводам ученых, ведь захоронение с таким ярлыком охотнее признают могилой фараона, чем какое-либо другое.

Материал, обнаруженный в гробнице, несомненно, указывал на ее связь с несколькими правителями начала XVIII династии, только более позднего периода, чем времена Аменхотепа I. Об этом свидетельствовали несколько надписей с именами Тутмоса I, Тутмоса II и Аменхотепа II, а также золотое кольцо с печатью, на котором имелся картуш Тутмоса III. По мнению Роуза, упоминание нескольких фараонов более позднего периода может объясняться тем, что тела этих правителей временно хранились в гробнице, когда при XXI династии жрецы принялись обновлять бинты на мумиях царей. Делалось это в качестве подготовки к переносу царских останков в общую гробницу. Такое предположение подтверждается некоторыми данными, говорящими, что в гробнице проводилась мумификация. Из четырех упомянутых выше мумий только тело Аменхотепа II было возвращено в его личную усыпальницу. Остальных перезахоронили в гробнице ТТ320, расположенной неподалеку.

Гора Меритсегер за Долиной Царей. Фотографию сделал Фрэнсис Фрит с ракурса основного входа в Долину. Ок. 1857

Источник: The Metropolitan Museum of Art, New York. The Elisha Whittelsey Collection, The Elisha Whittelsey Fund, 1973 (1973.608.2.3)

Похоже, Вейгалл построил свою гипотезу лишь на том, что углядел сходство между KV39 и тем, как описывается захоронение Аменхотепа I в папирусе Эббота. Он был уверен, что под «стелой», упоминаемой в папирусе, имеется в виду «полустанок», действительно расположенный приблизительно в 120 локтях от входа в KV39[55]. «Дом Аменхотепа в Саду» Вейгалл ассоциировал с ныне разрушенным монументом Аменхотепа I в Мединет-Абу, где располагалась база исследователей гробниц. Конечно, проверить гипотезу Вейгалла не представляется возможным. И в целом, несмотря на последние исследования, представившие миру много нового материала, никакой информации, подтверждающей, что гробница KV39 принадлежала Аменхотепу I, не обнаружено.

Стоило Вейгаллу опубликовать свою статью, как ее стали обсуждать в ученом мире. Доводы, приводимые Вейгаллом, не убедили Говарда Картера, его соотечественника, и через пару лет Картер выдвинул собственную теорию. По правде говоря, поисками гробницы Аменхотепа I он интересовался еще за несколько лет до того, как Вейгалл изложил свою точку зрения. В 1903 году Картер писал леди Амхерст, археологу и дочери известнейшего коллекционера египетских древностей: «Как лорд Амхерст отнесется к идее снарядить экспедицию под моим руководством для раскопок гробницы Аменхотепа I?»[56] Увы, из этой затеи ничего не вышло, но в 1912 году к Картеру явился местный торговец древностями Гад Хассан. Он показал ученому черепки гипсовых сосудов, на которых были имена Аменхотепа I и его матери, Яхмос-Нефертари. Конечно же, Картер заинтересовался этими осколками и попросил Хассана показать ему место, где они были найдены. Хассан отвел Картера высоко в горы, на территорию кладбища Дра-Абу-эль-Нага. Там исследователь обнаружил гробницу, состоящую из входной шахты, коридора с боковыми проходами в две отдельные камеры и защитного колодца, после которого начинался второй коридор, ведущий в погребальную камеру с двумя колоннами. По этим признакам Картер понял, что гробница относится к XVIII династии.

В той местности нашли множество захоронений XVII династии, и логично было предположить, что кладбище продолжали использовать при следующей линии правителей. Гробница была в плачевном состоянии, очевидно, ее разрушили еще в древние времена. Но Картер знал, что мумии Аменхотепа I и его матери были найдены в общем захоронении ТТ320, куда их перенесли после разграбления (или во избежание оного) личных гробниц. Именно поэтому ученый даже не надеялся найти усыпальницу фараона в нетронутом виде. Он посчитал, что имеет смысл продолжить исследования, и предпринял попытку сделать это в 1914 году. Несмотря на то что в ходе раскопок ему удалось обнаружить лишь несколько фрагментов погребального инвентаря, указывавших на то, что гробницу заново использовали в более поздние времена, Картер и его тогдашний спонсор, лорд Карнарвон, были убеждены, что нашли гробницу Аменхотепа I. Прошло около семидесяти лет, прежде чем появились данные, позволяющие пересмотреть их точку зрения.

В 1991 году Немецкий археологический институт в Каире организовал экспедицию под руководством доктора Даниэля Польца для исследования Дра-Абу-эль-Нага и идентификации гробниц периода правления XVII и XVIII династий, включая царские захоронения.

Египетские власти позволили институту вести работы на громадной территории площадью 160 тыс. м², чтобы тщательнейшим образом обследовать местность в поисках захоронений[57]. За двадцать пять лет изысканий в рамках этого проекта ученые обнаружили значительное количество материала тех времен, а также идентифицировали ряд гробниц, в том числе пирамиду фараона XVII династии Нубхеперра Интефа. Кроме того, археологам удалось найти останки второго подобного монумента, построенного для предшественника Нубхеперра, Сехемра Вепмаата Интефа. Этот памятник находится в другой части кладбища, имевшей запутанную историю в более поздние времена и представляющую для нас особенный интерес.

Польц открыл объект, известный как Фиванская гробница (ТТ)293 — именно под этим названием он зафиксирован в «Топографической библиографии древнеегипетских иероглифических текстов, рельефов и картин», впервые опубликованной в 1927 году и считающейся библией древнеегипетской археологии. В очень коротком описании говорится, что это была гробница первого пророка Амона, Рамзеснахта, жившего при фараоне XX династии Рамзесе IV. На первый взгляд такое описание не оставляет сомнений в атрибуции гробницы, но с самого начала своих исследований Польц и его команда придерживались мнения, что это захоронение не могло быть построено для человека, в чьих жилах не текла царская кровь. Масштаб и само расположение усыпальницы указывали, что в ней покоится фараон. За три сезона раскопок с 1993 по 1995 год останки сооружения были разрыты полностью, и стали видны контуры его стен. Оказалось, что гробница была устроена намного сложнее, чем предполагалось вначале. Это было двойное захоронение, и ему присвоили индекс нового типа — K93.11/12.

Входы в обе гробницы вырезаны рядом друг с другом в склоне холма. Напротив них расположен большой двойной двор, устроенный на выровненном плато и опоясанный массивной стеной, выложенной из камня без использования раствора. При ее постройке применялись известковые блоки и осколочные элементы, добытые из скального массива при возведении гробниц. Похоже, стена возводилась за один прием — это аргумент в пользу единовременной постройки обеих гробниц. Таким образом, монумент изначально задумывался как двойное захоронение. Передний двор перед входом в каждую гробницу разделен на внешнюю и внутреннюю части пилонами^{10}, напротив которых ученые обнаружили останки портиков с колоннадой. Учитывая, что пилоны стояли на высоких холмах Дра-Абу-эль-Нага, они должны были выглядеть поистине впечатляюще. Стало очевидно, что этот монумент не старались скрыть от посторонних глаз. И действительно, Польцу и его команде удалось найти свидетельство, что в более поздние периоды в этом месте проводились ритуалы, связанные с поклонением хозяевам гробниц. Рядом с расположенными неподалеку захоронениями фараонов XVII династии Нубхеперра Интефа и Сехемра Вепмаата Интефа также были найдены специальные сооружения и инструментарий для совершения подношений и прочих ритуалов. Правда, анализ керамики, обнаруженной рядом с двойной гробницей, показал, что поклоняться ей начали только с воцарением XVIII династии.

Общий вид раскопок гробниц KV93.11/12 в холмах Дра-Абу-эль-Нага. Камера смотрит на юг, в некотором отдалении слева находятся долина Нила и сельскохозяйственные угодья

Источник: Deutsches Archäologisches Institut Cairo. Photo Ute Rummel

Польц и его команда, несомненно, открыли нечто весьма любопытное: гробницу, построенную на рубеже XVII и XVIII династий для двух знатных людей, возможно даже фараонов. Нам известно всего несколько человек в Древнем Египте, которые образовывали такую пару, где оба обладали достаточным статусом для возведения двойной усыпальницы. Первая пара — это Яхмос I, основатель XVIII династии, и его жена Яхмос-Нефертари; вторая — Аменхотеп I со своей матерью. Из этих двух пар после смерти особенно почиталась вторая.

Пожалуй, наиболее поразительной является связь между гробницей и находящимся неподалеку Менисетом — храмом, посвященным божественному воплощению Аменхотепа I и его матери. Этот удивительный храм был открыт в 1890-х годах Вильгельмом Шпигельбергом, но должное описание получил только от Говарда Картера в 1916 году. Когда-то храм стоял на границе возделываемых земель — там, где заканчивалась плодородная почва, питаемая разливами Нила, и начиналась пустыня. Сейчас строение находится в центре современного поселения Гурна и практически занесено песком. Предметы, найденные при раскопках этого храма, доказывают, что он был построен в честь Аменхотепа I и Яхмос-Нефертари[58]. Примечательно, что храм ориентирован не на реку, как это было принято в более поздние периоды, а по оси север — юг. И если продолжить эту ось дальше на север, она приводит прямо к гробнице K93.11/12. Возможно, это всего лишь совпадение. Но сложно не заметить этой связи, особенно учитывая, как трепетно древние египтяне относились к символизму и геометрии в архитектуре и как умело владели этим искусством.

Данную точку зрения подтверждает открытие, сделанное немецкими археологами. Они нашли пилон, тянущийся вдоль южной стороны внешнего двора К93.12, а также мощеную дорогу, берущую от него начало. По обеим сторонам дорога выложена известковыми булыжниками и ведет в южном направлении, где через 60 м упирается в небольшое вади, известное как Шиг-эль-Атеят. Это вади уходит на восток по склону холма и заканчивается у храма Менисет.

Гробница К93.11, вероятно, была перестроена для повторного использования в качестве усыпальницы Рамзеснахта, верховного жреца Амона из Карнака, главного храма в Фивах, во время правления Рамзеса IV и Рамзеса IX. Его сын и преемник в качестве верховного жреца, Аменхотеп, переделал К93.12 с той же целью, и, вероятно, именно под его руководством была построена дорога к Менисету. По мнению немецких археологов, верховный жрец Аменхотеп просто усовершенствовал старую тропу между Менисетом и гробницей, поскольку эти два объекта были связаны какой-то дорогой с самого момента постройки[59].

Следующим доказательством того, что именно это захоронение принадлежало Аменхотепу I и его матери, стал фрагмент барельефа, созданного при верховном жреце Аменхотепе. На нем изображен фараон, возможно сам Аменхотеп I, рядом с короткой иератической надписью, содержащей слово mahat, что означает «гробница».

Наконец, несмотря на то что Польц отказался от использования папируса Эббота в качестве источника достоверной информации о местонахождении гробницы Аменхотепа I («Похоже, существует только один способ встать на методологически правильную позицию — мы должны просто игнорировать папирус Эббота как источник информации для поисков царских захоронений рубежа XVII и XVIII династий»[60]), сложно не увидеть перекличку с описанием гробницы в этом древнем тексте: «…Высокое место… к северу от дома Аменхотепа в Саду».

Польц разумно отвергает папирус Эббота в пользу более научного археологического подхода на том основании, что описание в нем может соответствовать многим археологическим памятникам этой местности. Однако это совсем не смущает других археологов, и последний претендент на роль гробницы Аменхотепа I, находящийся определенно на возвышении, фигурирует в самых, пожалуй, невероятных, удивительных и в целом потрясающих раскопках, идущих сейчас на территории Египта.

Этот выдающийся проект под руководством профессора Анджея Нивински из Варшавского университета начался в 1999 году. Работы ведутся в местности с головокружительным рельефом из глубоких оврагов, крутых склонов и узких проходов, где постоянно случаются осыпи. Прямо под районом исследования находятся храмы Ментухотепа II, Хатшепсут и Тутмоса III. При взгляде снизу раскопки наверху кажутся совершенно невозможными: эти знаменитые скалы, создающие столь впечатляющий фон для храмов, кажутся абсолютно вертикальными, словно театральный занавес. На самом деле это не так. Уже двадцать лет профессор Нивински, все такой же живой и энергичный, как в первый день проекта, ведет здесь работу, демонстрируя умение справляться с высокогорными условиями и при этом не терять научной хватки, а также удивительной способности находить следы жизни древних людей по всему скалистому склону (см. Фото 3, Фото 4, Фото 5, Фото 6).

Вопреки ожиданиям, в таком неочевидном месте Нивински удалось найти немало доказательств человеческого присутствия. И это несмотря на то, что просто забраться на вершину такой скалы весьма непросто, не говоря уже о какой-либо деятельности. Нивински полагает, что у древних были довольно веские основания карабкаться вверх. Собственно, исследователь утверждает, что именно удаленность и труднодоступность привлекли древних людей, поскольку на такой высоте можно было укрыть значимую для них гробницу.

Так что же нашел Нивински? На высоте приблизительно 60 м ниже вершины находится громадный валун, площадка вокруг которого, вероятно, была когда-то покрыта рукотворным цементом из смеси известковой крошки, щебня, иснинской сланцевой глины и воды. После высыхания смесь напоминала известняк[61], из которого состоит сама скала. Вероятно, с помощью этого раствора древние пытались сделать ровную платформу на ее склоне, который в отдельных местах достигает 45º. По мнению Нивински, платформа служила нескольким целям: во-первых, запечатать и скрыть под собой гробницу, во-вторых, обеспечить ровную площадку, на которой могли трудиться древние каменщики, предположительно занимавшиеся последними работами по маскировке гробницы. И в-третьих, если Нивински прав, то эта платформа играла важную роль в дерзкой и беспрецедентной попытке ограничить доступ к захоронению. Неподалеку находится второй огромный валун весом около 60 тонн. Гипотеза Нивински заключается в том, что он был специально сброшен с вершины скалы на площадку с такой точностью, чтобы сдвинуть первый камень с изначальной позиции. Так оба валуна оказались непосредственно над входом в гробницу, образовав непреодолимое препятствие для доступа к внутренним камерам[62].

Скалы в Дейр-эль-Бахри. Слева от храма Хатшепсут видны спускные желоба, по которым польские археологи убирали мусор с места раскопок

Источник: Chris Naunton

В окрестностях команда Нивински обнаружила шесть тектонических разломов, два из которых были заполнены таким же оранжевым песком, использовавшимся для цементного раствора. Возможно, это было сделано для защиты неких объектов на дне трещин от потоков воды[63]. Десять рукотворных дренажных канав, вероятно, выполняли схожую функцию[64]. Примечательно, что рядом Нивински нашел десять туннелей, прорытых, как он считает, грабителями[65]. Очевидно, не только польскому ученому пришла идея вести здесь поиски.

Еще одним свидетельством можно считать семь наскальных надписей иератическим письмом (рукописной формой иероглифов). Пять из них упоминают Бутехамона, чиновника времен XX династии, чье имя хорошо известно из свода документов, носящего название «Письма поздних Рамессидов».

Судя по всему, Бутехамон играл более важную роль в обследовании царских гробниц и организации перезахоронений, чем кто-либо из его современников. По всей Долине Царей его имя часто встречается в наскальных надписях. На многих табличках, лежащих рядом с мумиями, он также упоминается как человек, отвечавший за различные работы по их обновлению. Например, Бутехамон руководил «осирификацией» (заменой бинтов) мумии Рамзеса III. Очевидно, он занимал высокий пост при дворе фараона — его титул (такой же носил его отец) звучал как «писец Некрополя». Помимо этого, его называли «хранитель входа в Некрополь» и «смотритель работ в Доме Вечности» (под «Домом Вечности» обычно понимаются гробницы и иногда погребальные камеры). Более того, на крышке его собственного гроба, теперь хранящейся в Египетском музее в Турине, изображены и поименованы члены семей фараонов периода Нового царства. Это подтверждает, что Бутехамон занимал весьма привилегированное положение и был тесно связан с покойными правителями.

Нивински предположил, что имя Бутехамона было выбито на скале в Дейр-эль-Бахри сразу же после того, как гробницу запечатали. Соответственно, усыпальница может принадлежать только кому-то из двух царственных особ того периода, чьи захоронения до сих пор не идентифицированы — Херихору (см. главу 4) или его сыну Неферхересу[66]. Однако в ходе исследований Нивински был вынужден пересмотреть свою точку зрения и выдвинул предположение, что гробница изначально принадлежала Аменхотепу I, а в более позднее время была перестроена для захоронения Херихора или Неферхереса.

В 2000 году ученые нашли центральную часть необычного бронзового кинжала. Больше всего он напоминал кинжал из золота и серебра, обнаруженный рядом с мумией фараона XVII династии Камоса — предшественника и дяди Аменхотепа I[67].

Могла ли неуловимая гробница сына и наследника Яхмоса находиться в Дейр-эль-Бахри? Стоит отметить, что именно во время правления Яхмоса на Египет обрушился сильнейший ураган, повредивший несколько монументов, в том числе гробницы фараонов. «Тогда Его Величество известили, что погребения были залиты водой, усыпальницы повреждены и размыты, пирамиды обрушены [?]»[68]. Могло ли это происшествие заставить власти искать более безопасное место для захоронения фараона? Были ли дренажные рвы, найденные Нивински, попыткой подготовиться к схожему удару стихии?

Хорошо известно, что Аменхотеп I активно участвовал в жизни местных обитателей и они ему поклонялись. Здесь же он построил небольшую молельню из кирпича, которую позже перестроили в храм Хатшепсут. Возможно, именно в этом святилище изначально стояла выдающаяся статуя фараона, выполненная из песчаника и ныне хранящаяся в Британском музее. Ее обнаружил Эдуар Навилль во время раскопок расположенного неподалеку храма Ментухотепа II. Вероятно, статую перенесли, когда начали возводить монумент Хатшепсут. Возможно, храм Аменхотепа не был гробницей[69] и представлял собой статую, изображавшую царя в виде Осириса, великого бога загробной жизни. При этом храм Ментухотепа II, очевидно, выполнял функцию усыпальницы, где покоилось тело фараона. В храме Ментухотепа II Эдуар Навилль также обнаружил стелу, ныне находящуюся в Британском музее и включающую в себя четыре статуи Ментухотепа II и Аменхотепа I в виде Осириса[70]. Таким образом, в какой-то момент храм ассоциировался с обоими фараонами. Известно также, что во дворе храма раньше был обширный сад: там нашли останки пятидесяти пяти платанов и восьми тамарисков[71].

Мог ли этот храм быть «домом Аменхотепа в Саду» из папируса Эббота? В его тексте говорится, что «горизонт вечности Аменхотепа» находится строго к северу от того храма. Раскопки профессора Нивински развернулись как раз непосредственно к северу от храма Ментухотепа…[72] Более того, цементная платформа, открытая его командой, находится в 63 м от вершины скалы, что соответствует 120 локтям. Профессор видит в этом прямую параллель с «высоким местом» из папируса Эббота[73]. Наконец, нам известно, что жена Аменхотепа Меритамон и его сын Аменемхет были похоронены в Дейр-эль-Бахри. Их гробницы обнаружил Герберт Уинлок[74].

Прав ли Нивински? Версия о том, что гробница Аменхотепа I находится в Дейр-эль-Бахри, звучит достаточно правдоподобно, особенно если учитывать связь, существующую между этим фараоном и расположенными вблизи храмами. В своих статьях польский профессор полон оптимизма: «Существует множество археологических предпосылок, чтобы я мог утверждать, что вход в шахту гробницы находится именно здесь»[75]. Однако, несмотря на энтузиазм Нивински, гробница по-прежнему не найдена, да и свидетельства ее нахождения в Дейр-эль-Бахри пока лишь косвенные.

Если сравнивать между собой все эти гипотезы, версия Нивински, безусловно, проигрывает — хотя бы потому, что во всех остальных случаях гробницу нашли. Гробницы AN-B, KV39 и K93.11/12, вне всяких сомнений, представляют собой захоронения; также существует ряд свидетельств, говорящих о том, что они могут принадлежать Аменхотепу I. Аргумент Нивински, напротив, состоит в том, что на скале в Дейр-эль-Бахри сокрыто нечто, что, вероятно, является гробницей и, возможно, принадлежит Аменхотепу I. Нивински уповает на то, что ему пока просто не повезло раскопать усыпальницу. Неудивительно, что большинство археологов и египтологов скептически относятся к его доводам. Тем не менее сами по себе аргументы Нивински разумны, а его проект — один из самых выдающихся за всю историю египтологии, хотя бы потому, что стороннему наблюдателю сложно вообразить, как можно вести археологические раскопки на отвесных скалах. В том, что делает Нивински, в его непоколебимом упорстве и энтузиазме скрывается сама суть египтологии.

Карта Фиванского некрополя. Видна граница возделываемых земель на западе от Луксора, стоящего на другом берегу реки. Отмечены основные объекты, о которых шла речь в этой главе

Источник: Michael Johnson, Oxgarth Design

Перенос кладбища правителей в Долину Царей — одна из ключевых характеристик периода Нового царства. Стремление строителей максимально спрятать усыпальницы от посторонних глаз определяет особенность самой Долины и резко контрастирует с практиками более раннего периода, в частности времен Среднего царства, когда погребальный обычай требовал возведения пирамид. Именно поэтому, разыскивая гробницу Аменхотепа I, мы в каком-то смысле пытаемся определить, как повлияли на его погребение перемены в традиции захоронения фараонов. Если окажется, что он был похоронен в Дра-Абу-эль-Нага, как и все правители XVII династии до него, то, судя по всему, он продолжал следовать старым обычаям, а кладбище перенесли в Долину Царей уже после его смерти. Профессор Нивински утверждает, что гробница была намеренно построена в недоступном месте, но так, чтобы ее было видно отовсюду, как делали до Аменхотепа I. С точки зрения ученого, захоронение на скале в Дейр-эль-Бахри идеально отвечало этим требованиям. Если это соответствует действительности и гробница находится не в Дра-Абу-эль-Нага, то перед нами разрыв с традицией. Если же все это время прав был Вейгалл и Аменхотепа I похоронили в гробнице KV39, мы будем вынуждены признать: этот фараон — основатель самого известного кладбища в мировой истории.

В массовом сознании запечатлелся определенный образ археологического открытия, множество раз разыгранный актерами кино: ученый входит в помещение, не открывавшееся веками, над головой он держит лампу, ее дрожащий свет открывает взору исследователя груду сокровищ. В действительности это выглядит совсем иначе. За единственным исключением — находки Говарда Картера.

В 1922 году он отыскал нетронутую гробницу практически неизвестного на тот момент фараона XVIII династии — Тутанхамона. Именно это открытие произвело мировую сенсацию, и по всей планете прокатилась волна египтомании. Египетские мотивы проявлялись в искусстве, моде, ювелирных украшениях и даже прическах. Стали выходить фильмы, повести, песни, вдохновленные открытием Картера. Имя Тутанхамона склонялось на все лады и использовалось в рекламе всевозможных продуктов, от лимонов до сигарет. Работа Картера заключалась в том, чтобы аккуратно задокументировать все находки и в целости и сохранности доставить их в Каирский музей. При этом ему беспрестанно приходилось бороться с неуемным интересом средств массовой информации и мировой общественности, а также отбивать многочисленные атаки тех, кто хотел завладеть найденными артефактами и присвоить себе славу открытия. Учитывая, в каких условиях был вынужден трудиться Говард Картер, можно утверждать, что со своей задачей он справился на ура. Однако выполнить подробный научный анализ столь объемного археологического материала ему было не под силу. Даже общих усилий десятков египтологов, работавших над этим материалом после Картера, оказалось недостаточно.

Мумия Тутанхамона, полностью задрапированная, не считая головы и ног, в наше время доступна для осмотра в задней камере гробницы. Так случилось, что этот фараон жил и умер в самом конце наиболее изученного периода истории Древнего Египта. Его правление началось вскоре после окончания «амарнской ереси». Его предшественник, фараон Эхнатон, правивший меньше двадцати лет, произвел революцию в религии, искусстве и политике Древнего Египта. Концепция Эхнатона предписывала поклоняться не многочисленным богам традиционного египетского пантеона, а лишь одному божеству — солнечному диску, носившему имя Атон. Эхнатон полностью изменил каноны, по которым изображали фараона и его семью. Он построил абсолютно новую столицу, куда всего за несколько лет перевез тысячи придворных и государственных служащих.

За прошедшие годы сенсационный эффект открытия Картера понемногу развеялся. Но именно эта находка стала отправной точкой для дебатов о небольшой группе людей, чья жизнь длилась совсем недолго на фоне тысячелетней истории Древнего Египта. Эта история продолжает захватывать воображение людей по всему миру. Внимание ученых настолько сконцентрировано на оставшихся свидетельствах событий того периода, что любая новая информация способна трансформировать наше восприятие, и, соответственно, растет стремление раскопать свежие данные. Невероятное количество материала, найденного в гробнице Тутанхамона, заставляет ученых поднимать планку ожиданий все выше. Существуют ли еще не обнаруженные до сих пор гробницы членов амарнского царского рода? Если да, то где? И кому именно они принадлежат?

В данном случае речь идет необязательно об определенной гробнице или захоронении какого-то конкретного человека. До сих пор в ученой среде продолжается дискуссия о том, сколько человек из амарнского царского дома похоронили должным образом, как их звали и какого они были пола. Далее мы увидим, что сведения, имеющиеся в нашем распоряжении, указывают на то, что некоторых членов этой царской семьи предавали земле несколько раз: останки эксгумировали и переносили в другое место. В иных случаях погребальный инвентарь из их захоронений намеренно повреждали или полностью уничтожали — в зависимости от того, как менялось отношение общества к этой династии. Таким образом, многие свидетельства того периода почти недоступны для археологов. Свидетельств хватает, чтобы раздразнить наше воображение, но недостаточно для конкретных и определенных умозаключений. Все располагает к появлению всевозможных археологических легенд. Единственный факт, о котором мы можем говорить с полной уверенностью: Тутанхамон, со смертью которого закончилась удивительная эра, был захоронен в гробнице с индексом KV62, то есть в шестьдесят второй гробнице, найденной в Долине Царей. Каков шанс обнаружить гробницы других выдающихся правителей того времени — Эхнатона, Нефертити, Сменхкары, царицы Анхесенамон и других?

Эхнатон был сыном Небмаатра Аменхотепа III и короновался под именем Неферхеперура Уаэнра Аменхотепа IV ориентировочно в 1351 году до н. э. Уже в первые годы своего правления Эхнатон грубо нарушил все жесткие установки древнеегипетского изобразительного канона. Он распорядился, чтобы его колоссальные статуи, возводившиеся вокруг храмового комплекса в Карнаке (см. Фото 9), имели сильно преувеличенные, иногда даже гротескные черты. Карнак, ставший крупным религиозным центром в эпоху Среднего царства, был местом поклонения богу Амону. К XVIII династии Амон стал доминирующим божеством на всей территории Египта, особенно когда его образ слился с богом солнца и стал носить имя Амона-Ра. Соответственно, Карнак стал важнейшим культовым центром страны, где претворялись в жизнь большие проекты: каждый последующий фараон старался продемонстрировать свою преданность богу и возводил здания, превышавшие по масштабу построенные ранее. Таким образом, желание Эхнатона продолжить традицию строительства в Карнаке, начатую его предшественниками, было абсолютно естественным. Однако он подошел к его реализации нетрадиционным, если не сказать еретическим, образом. В отличие от более ранних построек, объекты, возведенные при Эхнатоне, располагались в восточной части культового центра Амона. Они изображали не только фараона, но и его жену, занимавших весьма значимую позицию рядом с единственным божеством — Атоном, специфическим проявлением бога солнца, в то время представлявшимся в виде многорукого солнечного диска. Форма зданий, иконография и фокус на ком-то, кроме самого Амона, вероятно, воспринимались жреческой верхушкой почти как государственная измена.

На четвертый или пятый год своего правления Аменхотеп IV («Амон доволен») поменял имя на Эхнатон («Полезный для Атона») и основал абсолютно новую столицу в неосвоенных областях Среднего Египта. Это было феноменальное достижение: всего за несколько лет население города, названного Ахетатон («Горизонт Атона»), выросло до 30 тысяч человек. Его руины находятся в местности Тель-эль-Амарна, или просто Амарна, давшей название всему периоду. На этом радикальные культурные изменения не закончились, но приблизительно через двенадцать лет после введения новых порядков Эхнатон умер, а его великий проект начал разваливаться на глазах. Через несколько лет после кончины фараона была восстановлена традиционная религия. Мемфис на севере и Фивы на юге вновь стали столицами, а Ахетатон был покинут. Художники, ремесленники и строители вернулись к древним традиционным канонам. Правление Эхнатона стали воспринимать как ересь. Его преемники возродили культ старых богов и приложили все усилия, чтобы уничтожить наследие фараона-еретика и его революционной политики как в области архитектуры, так и во всех исторических хрониках.

Кусок известняка, на котором, художник сделал набросок головы и плеч Нефертити в профиль. Найден экспедицией Общества исследования Египта в Амарне в 1932 году. Сейчас экспонируется в Египетском музее в Каире

Источник: Chris Naunton

Нефертити, супруга Эхнатона, — один из ярчайших образов Древнего Египта. Самым известным ее изображением считается бюст, найденный немецкой археологической экспедицией в Амарне в 1912 году. Сейчас он хранится в Египетском музее в Берлине. Бюст прекрасно сохранился, он выполнен из известняка, покрытого гипсово-ангидритовой смесью, и изображает Нефертити в оригинальном головном уборе с плоским верхом — такого нет ни на одной другой древнеегипетской царице. Ее взгляд устремлен вперед, выражение лица расслабленное, но уверенное, решительное и неустрашимое. Ее красота поразительно современна: высокие скулы, четко очерченный изгиб носа, сильный подбородок. И хотя один инкрустированный глаз за прошедшие века был утрачен, оставшегося достаточно, чтобы создавалось ощущение живого лица. Складки возле уголков рта и глаз говорят о том, что царица изображена уже не в расцвете юности, но все равно она выглядит намного мудрее и сильнее своих лет. Нефертити предстает незабываемо реальной и удивительно соответствует современным стандартам красоты.

Незаконченная каменная голова Нефертити, обнаруженная экспедицией Общества исследования Египта в 1933 году. В наши дни экспонируется в Египетском музее Каира

Источник: Werner Forman Archive/Diomedia

Несомненно, обнаружение этого бюста, ставшего одним из самых узнаваемых символов Древнего мира, способствовало повышению статуса Нефертити в общественном сознании. Вне всяких сомнений, она была довольна своим статусом и при жизни: ни одна супруга фараона ни до, ни после нее не обладала таким высоким положением.

Изображения царицы присутствуют на всех сооружениях, построенных Эхнатоном в Карнаке в начале его правления, а в одном из храмов ее портреты встречаются даже чаще, чем изображения самого фараона. Нефертити изображена на пограничных стелах, воздвигнутых ее мужем для обозначения пределов его нового города. Ее образ стал определяющей чертой изобразительного искусства того периода и включался во все сцены, украшавшие стены дворцов, домов и гробниц рядовых египтян. Картины, представлявшие Эхнатона и Нефертити рядом с их дочерьми, подчеркивали тесную связь царской семьи и единого бога Атона. Ранее столь близкие отношения с богами были прерогативой исключительно фараонов. Кроме того, в Гермополе был найден барельеф (изначально он находился в Амарне, ныне хранится в Бостонском музее изобразительных искусств), на котором можно увидеть Нефертити, стоящую на царской ладье под лучами милости Атона и поражающую вражескую армию. Царица запечатлена в позе, типичной для древнеегипетских картин, однако прежде таким образом изображали только фараонов.

За исключением Нефертити, работа по воссозданию истории царской семьи амарнского периода отличается большой запутанностью и неопределенностью. С середины XIX века, когда ученые обследовали стены гробницы Мериры II, известно о существовании фараона по имени Сменхкара, правившего в тот же период. На росписях усыпальницы Анкхеперур Сменхкара-джесерхеперу вручает награду хозяину гробницы вместе с Меритатон, старшей дочерью Эхнатона. Здесь она названа «Великой Царской Супругой», что характеризует ее отношения с фараоном. Этот сюжет продолжается сценой одаривания заморских гостей, датируемой двенадцатым или тринадцатым годом правления Эхнатона. Поскольку известно, что он был фараоном еще несколько лет, можно сделать вывод, что Сменхкара являлся регентом при Эхнатоне. Данное предположение подтверждается наличием имен двух царей на вазе, найденной в гробнице Тутанхамона. При этом в нашем представлении о времени между смертью Эхнатона и возвращением к старым традициям остаются пробелы. Основных вопросов, до сих пор не имеющих ответа, нет так уж мало. Кто правил Египтом после Эхнатона? Сколько членов царской семьи (или высокопоставленных вельмож) занимали трон? Поодиночке они правили или совместно? Где похоронены эти люди? Существует ли возможность идентифицировать останки этих захоронений среди обилия материала, уже найденного в разнообразном археологическом контексте? Или их гробницы еще только предстоит раскопать? Могут ли в распоряжении ученых находиться все их усыпальницы, мумии и погребальный инвентарь или же какие-то части мозаики все еще отсутствуют?

Судя по всему, строительство гробницы Эхнатона в Долине Царей началось в начале его правления, когда он носил имя Аменхотеп IV и еще не основал новую столицу. Возможно, мы никогда не узнаем, где она находилась и как в конечном счете была использована: для захоронения Эхнатона, кого-то из его преемников или иным образом[76]. С уверенностью можно сказать только одно: каким бы ни был изначальный план, его изменили, когда центр власти переместился в Ахетатон. Эхнатон ясно изъявлял свое желание быть похороненным в Амарне. После него осталась запись, которая могла бы стать весьма полезной для поиска гробниц других египтян того времени, если бы история пошла немного по другому пути:

Важно отметить, что здесь говорится только об одной гробнице, следовательно, Эхнатон хотел, чтобы его самого, Нефертити и Меритатон похоронили в одном месте. Однако тут существует и некое разночтение, так как позже он говорит о том, что для некоторых высших чинов нужно устроить «молельни при гробницах» (ahaut) и «кладбище» (semet), на котором их следует похоронить.

После того как западные ученые узнали о существовании города Ахетатон, казалось, найти царскую гробницу не составляло труда. Такое открытие должно было стать важнейшим событием для всех египтологов, но несколько лет о нем никто толком ничего не знал. Прежде чем до гробницы добрались археологи, ее обнаружили местные жители. Петри в 1892 году писал, что усыпальница найдена местным населением «четыре или пять лет назад» и это открытие держали в тайне, пока не унесли оттуда все, что, по мнению обывателей, могло быть продано[78]. Когда все ценности были вынесены, тайну раскрыли, и несколько старших работников Службы древностей стали претендовать на авторство открытия. Никто из них, конечно, не имел к нему никакого отношения. К тому моменту ничего сенсационного находка собой не представляла, и гробница не привлекала к себе должного внимания на протяжении многих лет. В 1960-х годах Джеффри Мартин, британский египтолог из Кембриджского университета, решил исправить ситуацию. Сейчас его двухтомный труд, описывающий работу по подробному изучению гробницы и оставшихся в ней объектов, считается основным источником информации об этом захоронении, предположительно принадлежавшем Эхнатону[79].

Царское вади в Амарне

Источник: Chris Naunton

За шестьдесят лет до того, как профессор Мартин систематизировал знания об этой гробнице, Норман де Гарис Дэвис, описавший захоронение в начале XX века, присвоил ему индекс ТА26 (Тель-эль-Амарна 26). В основном архитектурный стиль гробницы соответствует захоронениям XVIII династии в Долине Царей. Она находится в пустынном вади на некотором отдалении от долины Нила. Вход в гробницу вырезан в скальном массиве одного из склонов вади. За ним следует уходящий вниз длинный проход, по бокам которого сделаны ступени. Центральная часть наклонного прохода гладкая, чтобы в погребальную камеру можно было опустить саркофаг, сделанный из качественного гранита, добытого в какой-то другой местности. Погребальная камера (Е) находится в конце прохода, а прямо перед ней вырыта глубокая шахта или колодец (D) — типичная особенность гробниц того периода, придуманная для защиты камеры от грабителей и потоков воды с поверхности. На пути к колодцу находятся две второстепенные секции. Первая представляет собой несколько камер вдоль изогнутого коридора, уходящего направо от наклонного прохода и заканчивающегося недостроенной камерой. Вторая также находится по правую руку от главного туннеля и состоит из трех помещений, обозначаемых «альфа», «бета» и «гамма» (см. Фото 10, Фото 11, Фото 12).

План царской гробницы в Амарне

Источник: Michael Johnson, Oxgarth Design

С самого начала считалось, что гробница принадлежит Эхнатону. Напоминая своим расположением, формой и размером захоронения фараонов в Долине Царей, она отличается от гробниц древнеегипетских обывателей в Амарне. Исследователи уже знали, что эти усыпальницы вырезались в скалах на границе пустынной равнины, где стоял Ахетатон. Половина находилась к северу от города, половина — с его южной стороны. Более того, несмотря на сильные повреждения внутреннего декора гробниц, легко заметить, что он выполнен в амарнском стиле. Отчетливые лучи, отходящие от солнечного диска, удлиненные картуши и большое количество изображений самого Эхнатона — все это наводило на мысль, что гробница принадлежала именно ему. Учитывая, что Эхнатон завещал похоронить в его гробнице Нефертити и Меритатон, логично предположить, что главная погребальная камера предназначалась для тела фараона, а две другие — для Великой Царской Супруги Нефертити (вероятно, первая, большая по размеру, но недостроенная) и их старшей дочери Меритатон (второе из трех помещений во второй секции).

И в самом деле, существует множество свидетельств, позволяющих прийти к заключению, что Эхнатона похоронили в этой гробнице, как и планировалось. Однако есть данные, что его тело оставалось там недолго. Более того, если допустить, что Эхнатон был похоронен рядом с другими членами царской семьи, то, возможно, среди них не было двух самых важных женщин в его жизни. Нефертити и Меритатон, чьи имена написаны на пограничных стелах, были похоронены в другом месте. Чтобы лучше понять ситуацию, мы должны обратить внимание на два основных источника информации — найденные в гробнице предметы и декор ее стен.

К тому моменту, когда археологи узнали о гробнице, она уже сильно пострадала от разорения, устроенного руками людей и наводнением. Вероятно, грабители проникали внутрь многие десятки раз, но для нас особый интерес с точки зрения истории захоронения представляют два эпизода. Первый произошел почти сразу после смерти Эхнатона, когда смутное время его «ереси» подходило к концу. А второй — всего за несколько лет до официальной даты открытия гробницы, когда местные жители, знавшие о существовании захоронения, растаскивали оттуда различные предметы для продажи на рынке древностей. Часть этих предметов впоследствии была найдена и помогла составить полное представление о том, как происходило разграбление. При этом ходят слухи, что в тот период из гробницы было вынесено намного больше сокровищ, чем мы предполагаем, и что многие ценности до сих пор хранятся в частных коллекциях.

В этом отношении интересно обратить внимание на качество камня, в котором вырублена гробница. Будь оно высоким, можно было бы предположить, что барельефы и надписи тоже высекались непосредственно на поверхности скалы. Но такая филигранная работа возможна только на камне определенной породы, достаточно мягкой, чтобы можно было вырезать тончайшие узоры, и при этом обладающей плотностью, при которой под резцом не образуются трещины и выбоины. Качество породы сильно разнится даже на небольшом участке поверхности, поэтому древние камнетесы плохо представляли, с чем им предстоит работать, пока рытье шахты не заканчивалось и не наступал черед более тонкой отделки помещений. В тех местах, где качество породы не удовлетворяло мастеров, они наносили слой высококачественной штукатурки, тем самым создавая «холст», на который камнетесы наносили свой рисунок. Безусловно, это была не работа по камню, но разумная ей альтернатива, к тому же уменьшающая ответственность художников. Когда вы вырезаете прямо на поверхности скалы, у вас нет второго шанса: одна ошибка — и придется все переделывать заново. А штукатурку в случае необходимости можно просто замазать новым слоем. У нее есть только один большой недостаток: со временем она частично осыпается, особенно после полного высыхания, и рисунок теряет свою целостность.

Бо́льшая часть изображений на стенах гробницы Эхнатона в Амарне была нанесена на слой гипсовой штукатурки, поэтому многие из них теперь утеряны навсегда. Тем не менее сохранившиеся фрагменты несут в себе немало интересной информации. Стены гробницы декорированы в районе защитного колодца, основной погребальной камеры и во втором комплексе из трех помещений, обозначаемых «альфа», «бета» и «гамма».

На стене возле колодца сохранились следы рисунка, на котором изображены Эхнатон и Нефертити, совершающие подношение Атону; фрески на задних стенах изображают одну или нескольких царских дочерей[80]. На стенах у входа в главную погребальную камеру можно рассмотреть только типичные для того периода изображения Атона, от которого опускаются лучи, а также остатки картушей Атона или Эхнатона. Среди этих и других фрагментов надписей встречаются имена и титулы Эхнатона, Нефертити и Атона. Профессор Мартин восстановил одну из сцен, ранее недоступную невооруженному глазу[81], и ее содержание оказалось неожиданным. Эхнатон, Нефертити и одна или несколько их дочерей стоят перед человеком в беседке. Верхняя половина его тела не сохранилась, но можно разобрать важные детали. Перед ногами этого человека изображен особый пояс, бывший атрибутом царицы. Но это не Нефертити, которая уже присутствует на фреске: ее идентифицировали по уцелевшим очертаниям оригинального плосковерхого головного убора. Остается предположить, что это мать Эхнатона — царица Тий, Великая Супруга Аменхотепа III[82].

С именем Аменхотепа III связана постройка нескольких выдающихся монументов Древнего Египта. Среди них так называемые колоссы Мемнона, установленные напротив поминального храма фараона в Фиванском некрополе, уникальный открытый двор возле храма в Луксоре и грандиозная статуя сидящих рядом Аменхотепа и его жены Тий, ныне занимающая центральное место в экспозиции Египетского музея. Тий часто упоминается в дипломатической переписке той эпохи, и это свидетельствует о необычно важной роли, которую она играла во внешней политике Древнего Египта наравне с мужем. Ее изображали рядом с супругом гораздо чаще, чем цариц более ранних периодов. На некоторых фресках она даже предстает в виде сфинкса, чего раньше удостаивались лишь фараоны; иногда ее изображали с некоторыми атрибутами богини Хатор, например с коровьими рогами и солнечным диском. В Седеинге, на территории современного Судана, Аменхотеп воздвиг храм в ее честь. В 15 км от него, в Солебе, находился храм самого Аменхотепа. Там поклонялись божественной ипостаси фараона наравне с Амоном-Ра. Возможно, рост статуса Аменхотепа и Тий как царской пары стал базисом для новой религии Эхнатона, основными действующими лицами которой, помимо Атона, были сам фараон и его жена Нефертити.

Нам известно, что Тий пережила своего мужа и после его смерти переехала к сыну в новую столицу. По всей видимости, она имела на него влияние всю оставшуюся часть своей жизни.

Настенные рисунки в комнатах «альфа» и «гамма» сохранились гораздо лучше (в «бете» рисунков не было). Четче всего видна фреска на дальней стене комнаты «гамма». На ней изображен самый трогательный сюжет в древнеегипетском искусстве: слева в беседке стоит дочь фараона, напротив нее — Эхнатон, Нефертити и другие дочери, Меритатон, Анхесенамон и Нефернефруатон-ташерит. Над головой каждого отчетливо видны имена. Они подняли правые руки к лицу в скорбном жесте. Отдельно стоящая дочь — Макетатон, вторая по старшинству, очевидно, умерла. По крайней мере, несомненно одно: именно она была похоронена в одной из комнат.

Эта фреска имеет сходство с изображением в главной погребальной камере, где, насколько позволяют разглядеть уцелевшие фрагменты, женская фигура также стоит в беседке. Подобная параллель наводит на мысль, что в главной камере была похоронена именно эта женщина, предположительно царица Тий.

Информация, безусловно, неполная, и ученые продолжают дискуссии по поводу различных деталей, но общая картина приблизительно ясна. Главная погребальная камера предназначалась для Эхнатона и Тий, а комната «гамма» — для Макетатон[83]. В комнате «альфа», по всей видимости, предполагалось устроить захоронение еще одного или двух человек.

Поскольку у нас есть основания считать, что некоторые люди, о которых идет речь в этой главе, не были похоронены в предназначавшихся для них гробницах, встает вопрос, нашли ли свой последний приют в этой усыпальнице Эхнатон, Тий и Макетатон. Можно смело утверждать, что подготовка гробницы Эхнатона началась вскоре после принятия решения о переносе государственного центра в Амарну. Роспись стен, без сомнения, делалась в последнюю очередь, но ничто не опровергает предположение, что ее начали, а возможно, и завершили задолго до смерти фараона. Так что наличие в гробнице изображений, связанных с его кончиной, не может быть достаточным доказательством, что его тело все-таки поместили в эту усыпальницу. Чего, вероятно, нельзя сказать о Тий и Макетатон. Озадачивает, почему Эхнатон не завещал похоронить рядом с собой ни ту, ни другую женщину, хотя настенные рисунки четко указывают, что в гробнице собирались хоронить именно их. Скорее всего, фараон был вынужден изменить свой первоначальный план в связи со смертью обеих. В случае Тий кончина не была неожиданной, ведь она должна была достигнуть весьма солидного возраста. Неожиданным и незапланированным мог стать только ее переезд в Амарну, означавший, что и похоронена она будет именно там. Что касается Макетатон, то тут все более или менее ясно — она умерла совсем молодой.

Помимо настенного декора источником информации об изначальном и фактическом предназначении гробницы могут служить сотни осколков погребального инвентаря. Они попали к ученым разными путями. Часть из них обнаружил еще Барсанти^{11} во время первого официального обследования гробницы после ее открытия. Однако большинство осколков к тому моменту уже было у перекупщиков, и со временем они разошлись по коллекциям солидных музеев. Царскую усыпальницу они покинули еще до того, как о ней узнали археологи. При этом мы не можем с полной уверенностью утверждать, где именно они были найдены, хотя это могло бы значительно повлиять на представление современных ученых об амарнском некрополе. Если бы мы, скажем, узнали, что эти осколки не из гробницы ТА26, а из другого царского захоронения в районе того же вади, то по-другому идентифицировали бы гробницы тех людей, для которых предназначался этот погребальный инвентарь. К сожалению, весьма значительная часть материальных свидетельств истории Древнего Египта была изъята из своего археологического контекста, что лишает нас ценной информации. Но нам повезло, и команда Общества исследования Египта под руководством Джона Пендлбери обнаружила и подробно задокументировала часть фрагментов инвентаря во время экспедиции в начале 1930-х годов; позже их достижения дополнили исследования 1980-х[84] и 2000-х[85] годов.

Найденные предметы можно разделить на несколько групп, к каждой из которых относится ряд фрагментов. По всей видимости, в гробнице было два или три саркофага, предназначавшихся Эхнатону, Тий и Макетатон. Один из них был восстановлен и сейчас экспонируется в саду Египетского музея в Каире. Логично предположить, что крупные и тяжелые объекты, подобные саркофагам или сундукам, помещались в гробницу до самого погребения, в то время как мелкие предметы вносились туда вместе с телом в процессе похоронной церемонии. Как и в случае с настенными рисунками, наличие в гробнице саркофагов не обязательно означает, что погребение произошло. То же самое можно сказать и о сундуке Эхнатона, осколки которого были найдены в гробнице.

Реконструированный саркофаг Эхнатона в саду Египетского музея в Каире

Источник: Chris Naunton

При этом другие предметы, обнаруженные в ТА26, указывают, что перечисленные выше люди все-таки были похоронены именно там. В первую очередь это ушебти — статуэтки, изображающие слуг покойного, призванных выполнять его поручения в загробном мире. Некоторые ушебти, принадлежавшие Эхнатону, попали в поле зрения археологов при перепродаже на рынке древностей незадолго до официальной даты открытия гробницы, когда ее активно расхищали местные жители; другие фигурки были найдены во время академических раскопок. На одной из статуэток, пожалуй самой интересной из всех, имеется надпись: «Великая Царская Супруга, Нефернефруатон Нефертити, вечно живущая». Очевидно, она принадлежала не Эхнатону, а его жене, царице Нефертити. Может быть, и Нефертити похоронили в этой гробнице рядом с ее дочерью и свекровью?

Наконец, по заявлениям Жоржа Даресси, при официальном открытии захоронения рядом со входом он нашел мумию[86]. По описаниям французского египтолога, она выглядела так, как если бы была вскрыта мародерами, искавшими под бинтами драгоценные украшения и амулеты, которые можно продать. К великой досаде ученых, мумия пропала. Конечно, не факт, что это было тело кого-то из первоначальных хозяев гробницы: захоронения часто использовали повторно на протяжении веков, поэтому в них нередко обнаруживают человеческие останки, не имеющие отношения к первому погребению. Но что, если это была мумия члена амарнской царской семьи, которая оставалась в сохранности на протяжении трех тысяч лет и была практически уничтожена всего за несколько месяцев до прихода археологов в гробницу? Завершающим аккордом этой запутанной истории можно считать слухи о группе местных жителей, несущих золотой гроб по пустыне со стороны холмов. Якобы их видели незадолго до официальной даты открытия гробницы[87].

ТА26 — не единственная гробница в царском некрополе Амарны. Там есть еще три захоронения, носящие номера 27, 28 и 29. Сооружение с индексом ТА30 представляет собой склад инвентаря для бальзамирования. Все эти строения находятся в непосредственной близости от гробницы Эхнатона и были обнаружены экспедицией Барсанти в начале 1890-х годов, когда ученые впервые исследовали некрополь. В 1970-х и 1980-х годах их повторно изучали Джеффри Мартин и Али Эль-Хули, а затем Марк Габольд и Аманда Дансмор в 2000-х. На первый взгляд эти гробницы не представляют особого интереса. На их стенах нет фресок и барельефов, внутри и снаружи захоронений найдено совсем мало фрагментов погребального инвентаря. Но уровень внимания ко всему, что связано с царскими захоронениями того периода, настолько высок, что все-таки стоит рассмотреть те немногие данные, которые эти гробницы могут предоставить.

ТА27 находится на южной стороне основного вади, недалеко от бокового вади, где расположена ТА26. Гробница не достроена и состоит из одного коридора. Проход внутрь представляет собой наклонный туннель со ступенями по бокам, как в ТА26. Размеры туннеля такие же, как в гробнице Эхнатона, что подразумевает очень высокий статус хозяина этой усыпальницы.

Дальше к востоку по основному вади есть ответвление, уходящее на юг. На небольшом расстоянии от его начала были найдены гробницы 28 и 29, прилегающие друг к другу. ТА28 меньше остальных и является единственной законченной гробницей из этой группы. Она состоит из входного туннеля и трех камер, соответствующих по размеру комнатам «альфа», «бета» и «гамма» в ТА26. Это позволяет предположить, что здесь планировалось захоронить одну или нескольких дочерей фараона. Исследователи также считают, что в ТА29 собирались хоронить кого-то из родственников царских дочерей (одного из родителей?), раз эта гробница расположена так близко к ТА28[88].

Гробница TA29 имеет самые большие размеры. Она состоит из четырех вырубленных в скале коридоров, стены которых отштукатурены. Но в гробнице нет ни одной камеры — очевидно, строительство не было завершено. Своими размерами захоронение повторяет комплекс из трех комнат в ТА26, которые, как мы выяснили, предположительно предназначались для Нефертити. По мнению ученых, расположение этого захоронения указывает на то, что его готовили для еще одной (возможно, младшей) жены Эхнатона. Однако нет данных, что чье-либо тело было погребено там. Действительно, вряд ли в недостроенной гробнице проводили похороны.

Тем не менее археологи были убеждены, что погребение все же имело место в этом вади, поскольку там нашли несколько сине-зеленых кусочков фаянса, которые, скорее всего, остались от обстановки роскошной гробницы. Царские захоронения этого периода были разорены — примером тому могут служить крупные каменные предметы из гробницы ТА26, которые были полностью разрушены, а также материал из царского некрополя в Амарне, найденный в захоронении KV55 (см. далее). По этой причине не будет чрезмерным допущение, что фаянс изначально находился в ТА26. Кроме перечисленного выше, не существует никаких данных, напрямую указывающих на то, что в какой-то из этих гробниц некогда производилось погребение, не говоря уже о сведениях, кому они принадлежали.

Вплоть до 6 января 1907 года египтологи полагали, что вопрос о местонахождении гробниц амарнских правителей закрыт. Гробницу Эхнатона нашли, пусть даже и без доказательств, что там действительно находилось его тело, — такое случалось нередко. На тот момент не все гробницы фараонов Нового царства были обнаружены, и считалось, что их следует искать в Долине Царей. Часть исследователей надеялась найти личную гробницу Нефертити в Амарне, где, как выяснилось, располагался царский некрополь. С другой стороны, ее имя запросто могло пополнить длинный список цариц, захоронения которых не найдены. То, что Нефертити играла в истории не меньшую роль, чем многие фараоны, было признано гораздо позже.

Когда в начале 1907 года в Долине Царей раскопали гробницу, которой был присвоен индекс 55, ситуация усложнилась настолько, что подобного никто не мог ожидать. Вот как описывает тогдашние события в Долине Царей Теодор Дэвис, состоятельный американский адвокат, охотившийся за древнеегипетскими сокровищами:

Западный склон к югу от пригорка, в котором Рамзес IX вырыл свою гробницу, был покрыт многочисленными осколками известняка, оставшимися от раскопок гробницы Рамзеса VI, которая находилась по другую сторону современной дороги, ведущей вверх по Долине. Коллега Дэвиса, английский археолог Эдвард Айртон, описывает развитие событий следующим образом:

Ситуация была интригующей, если не сказать больше. Похоже, что Айртон впервые столкнулся с последним запечатыванием гробницы, которая выглядела относительно неповрежденной, но все-таки явно несовершенной, как будто ее запечатали в несколько напряженных обстоятельствах. Наличие более раннего и более тщательно выполненного пломбирования показывало, что гробница была официально запечатана один раз, потом открыта и снова запечатана. Сердца исследователей, должно быть, учащенно бились в надежде, что эта новая гробница в Долине будет хотя бы частично не потревожена. То, что Айртон обнаружил дальше, призвано было усилить чувство волнения, но только запутало картину. На груде в нескольких метрах от входа лежал:

Отсюда Айртон с коллегами проследовал в «большую продолговатую комнату», которая находилась в «состоянии полного хаоса». Они увидели другие части той же деревянной конструкции, покрытой золотом, какие-то ящички, четыре кувшина в нише в правой стене и, что самое примечательное, деревянный гроб, обитый листами золота со вставкой из сердолика и стекла (см. Фото 13). Вставка была частично расколота, и внутри виднелась голова мумии в золотой короне. К величайшему разочарованию исследователей, картуш на крышке гроба, содержавший имя покойного, был тщательно и бесследно удален. На лице покойного, вероятно, когда-то была золотая маска, повторявшая черты его лица. Однако и ее кто-то снял почти полностью, осталась лишь небольшая часть брови и правого глаза, под которыми виднелась деревянная подложка. Чье же это было лицо?

Как сообщает Айртон, после этого работы были приостановлены, чтобы сфотографировать обстановку и все объекты, ничего не сдвигая с мест[92].

Гробница KV55. Гроб, каким его увидел Айртон

Источник: from Theodore M. Davis, The Tomb of Queen Tiyi, 1910 (London)

Тогда все казалось очевидным: тело принадлежит Тий, чье имя было найдено почти сразу после вскрытия гробницы. Однако, как пишет сам Дэвис в том же абзаце, для более подробного анализа «кости» (которые они извлекли из-под бинтов) отправили известному ученому Графтону Эллиоту Смиту, профессору анатомии на факультете медицины в Каирском университете. Он пришел к выводу, что скелет принадлежал мужчине и, следовательно, не царице Тий.

В гробнице обнаружили также надписи с именами Эхнатона и Тутанхамона. Имя последнего стояло лишь на глиняных печатях, которые не являлись погребальным инвентарем, а скорее были как-то связаны с его хранением. Имя Эхнатона было найдено на погребальном инвентаре. На саркофаге, с которого когда-то удалили картуш и золотую маску, также имелись титулы Эхнатона, но не его имя.

Это открытие не перестает волновать умы всех египтологов. Книга Дэвиса, в которую включено описание событий, данное Айртоном и самим Дэвисом, носит провокационное название «Гробница царицы Тий». Однако даже Дэвис вынужден был признать на страницах своего отчета, что тело, найденное в гробнице, не принадлежало знаменитой царице. Захоронение, обнаруженное им и Айртоном, находилось в таком неустойчивом и захламленном состоянии, что могло стать серьезным вызовом для любого археолога. Идеально было бы исследовать гробницу в том же режиме, в котором сегодня судебные эксперты работают на месте убийства, когда ни один предмет нельзя не то что двигать, а даже трогать до того, как картина происшествия не будет полностью составлена. Айртон и Дэвис были вынуждены изменить расположение вещей в гробнице, пробираясь сквозь завалы в незнакомом пространстве лишь при свете фонарика.

Любая «инвазивная» археологическая практика, будь то раскопки или расчистка, в определенной степени разрушительна. Если все складывается удачно, она помогает ученым отделить материал, который они ищут, от окружающего контекста. Но если что-то идет не так и материал оказывается, скажем, слишком хрупким, это приводит к его полному разрушению, как случилось, когда Дэвис дотронулся до зуба мумии. Безусловно, никто не скажет, что еще мы могли бы узнать, если бы археологи действовали с большей осторожностью и терпением. Но, как бы то ни было, недостатки в проведении расчистки и описании находок, а также в последующей отчетности дали египтологам основания для попыток восстановить то положение объектов в гробнице, каким оно было на момент вскрытия. Учеными двигало желание реконструировать внутреннее убранство захоронения более подробно, чем описано в отчете Дэвиса и Айртона, с учетом всех мелких деталей. Таким образом предполагалось воссоздать ход событий, случившихся в древности.

Похоже, гробница была запечатана, вновь открыта и запечатана еще раз. Алтарь царицы Тий лежал в разобранном виде, его части были разбросаны по всей гробнице. Некоторые из них оставались в основной камере, некоторые — во входном туннеле сразу же перед стеной, запечатывавшей усыпальницу. Ученые предполагают, что когда гробницу вскрывали первый раз, то предприняли попытку вынести этот объект наружу. Поняв, что через вход его не пронести, древние воры отказались от этой затеи: с момента погребения проход стал более узким, поскольку в нем скопились различные обломки, в том числе куски первой стены, блокирующей вход. При этом многие найденные предметы выглядели абсолютно нетронутыми и создавали впечатление, что их не передвигали с того самого момента, как поместили в гробницу. Если это действительно так, то алтарь Тий изначально стоял в центре комнаты, а гроб — немного в стороне (где его и нашли)[94]. Выдвигалось предположение, что наличие там алтаря свидетельствует, что первоначально Тий также была похоронена здесь[95].

Позолоченная деревянная табличка, на которой изображена царица Тий под благодатными лучами Атона

Источник: Chris Naunton

Канопы с чудесными крышками, вырезанными в форме человеческой головы в изящном парике (см. Фото 14), судя по всему, принадлежали Кийе, младшей жене Эхнатона; существует версия, что сам гроб также предназначался ей. Затем канопы переоформили, чтобы они соответствовали гробнице фараона, в которой находились. Некоторые исследователи считают, что этим фараоном был Эхнатон[96]. На гробе нет надписей с его именем: как известно, маска с лицом хозяина саркофага исчезла. Но на нем есть титулы Эхнатона. Более того, под Осирисом Неферхеперуром, упоминаемым по крайней мере на двух магических кирпичах, вероятно, подразумевается Эхнатон, ведь среди всех фараонов только он носил такой титул (это было его тронное имя)[97].

Основываясь на иконографии гробницы, можно сделать вывод, что найденное там тело мужчины принадлежало Эхнатону и этот фараон-еретик был помещен туда по приказу Тутанхамона. Внутри были обнаружены печати с его именем, следовательно, именно он руководил погребением. Данное предположение имеет смысл, если учитывать, что Тутанхамон был сыном Эхнатона. Проблема заключается в том, что большинство специалистов, обследовавших останки мумии из гробницы KV55, считают, что этот человек скончался в возрасте двадцати с небольшим лет. Эхнатон, правивший приблизительно семнадцать лет и демонстрировавший большую активность с самого начала своего царствования, очевидно, не был ребенком, когда взошел на трон. К моменту смерти ему точно было намного больше двадцати. Единственным фараоном, чьи похороны могли быть обставлены подобным образом, остается Сменхкара, судя по всему, бывший регентом при Эхнатоне. Однако в гробнице нет практически ни одного предмета, указывающего на ее связь с этим правителем.

Интересную деталь ко всей истории добавляют недавние события, сопряженные с материалом, обнаруженным в гробнице KV55. Гроб, стоявший там, был обшит несколькими листами золотой фольги. Они отвалились от совсем сгнившего деревянного корпуса и поэтому хранились отдельно в Египетском музее в Каире. Один за другим листы пропали из музея, но в 1980-х всплыли на рынке древностей. Их приобрели два немецких музея. Листы, бывшие составной частью оригинального корпуса саркофага (ныне разложившегося), заменили на плексигласовые дубликаты, которые доставили в Египет в 2001 году вместе с фрагментами, изначально прикрепленными к крышке гроба. Уже давно ходят слухи, что на одном из тех листов был картуш Сменхкары, хотя подтверждения этому пока не существует. В 2016 году началось изучение фрагментов с крышки гроба, которое поможет подтвердить или раз и навсегда опровергнуть эти домыслы[98]. На момент написания этих строк ученые еще не вынесли свой вердикт.

В начале этой главы говорилось, что единственное, в чем можно не сомневаться, — это погребение Тутанхамона в гробнице KV62. Однако ситуация не столь однозначная, как может показаться на первый взгляд. На предметах, обнаруженных в гробнице, имеются надписи с именами других фараонов. Объекты с именем одного фараона в гробнице другого фараона — нередкая ситуация, но в данном случае все несколько запутаннее.

Эта часть истории начинается с ящика, найденного Говардом Картером в KV62. На ящике были имена трех царей: Эхнатона, Анкхеперур-мери-Неферхеперур Нефернефруатон-мери-Уаэнра и Меритатон. Первое и последнее имена были хорошо знакомы египтологам, но кем же был второй — некий возлюбленный («мери») Неферхеперур и Уаэнры (Эхнатона)[99]? В 1928 году Перси Ньюберри выдвинул предположение, много лет считавшееся официальной версией: этим человеком являлся Анкхеперур Сменхкара-джесерхеперу. Это был малоизвестный правитель, но на барельефе в гробнице Мериры II в Амарне его изобразили как фараона, а Меритатон, дочь Эхнатона и Нефертити, — как его Великую Царскую Супругу. Совпадало и тронное имя Анкхеперур, тем более что на ящике за ним шло имя Меритатон, его жены[100].

Все выглядело достаточно просто. Но в 1970-х годах британский египтолог Джон Харрис заметил, что длинная версия имени в слове «Анкхеперур» часто содержала иероглифический знак t, использовавшийся для обозначения женских имен. Отсюда Харрис сделал вывод, что имя было женским. Получается, Сменхкара был женщиной? Ученый отвечал на этот вопрос утвердительно и настаивал, что она действительно была женщиной, и не какой-то абстрактной дамой, а Нефертити, ведь ученым было доподлинно известно, что наравне со своим общеизвестным именем она использовала имя Нефернефруатон.

Позже, в статье 1988 года, американский египтолог Джеймс Аллен утверждал, что Сменхкара и Нефернефруатон не были одним и тем же человеком[101]. Первый из них был мужчиной, что снимало имевшееся противоречие с мужским изображением в сопровождении Великой Царской Супруги в гробнице Мериры II. А вот Нефернефруатон действительно была женщиной. Эта версия о женском поле Нефернефруатон получила поддержку в статье 1998 года за авторством французского египтолога Марка Габольда, где он отмечает, что после ее имени часто следует фраза «полезная своему мужу». Споры о том, кем же из царственных особ того периода была Нефернефруатон, продолжаются и по сей день, но, похоже, исследователи готовы сойтись на мнении, что это была Нефертити. При этом по-прежнему существует вероятность, что эту женщину звали как-то иначе и мы не должны искать соответствия среди известных представительниц царского семейства того периода. Однако факт, что мы не можем исключить подобную версию, не дает нам серьезного основания опираться на нее. Из тех женщин, которые были членами царской семьи в то время, судя по всему, стоит обратить внимание на самых заметных — Нефертити и ее дочерей. Из списка дочерей можно смело вычеркнуть Меритатон, поскольку ее имя также присутствует на ящике, найденном Картером. Вторая дочь Эхнатона, Макетатон, умерла в Амарне сравнительно молодой и была похоронена под своим именем без тех внешних атрибутов власти, которые были присущи Нефернефруатон. Анхесенамон фигурирует в более поздних исторических эпизодах в качестве Великой Царской Супруги Тутанхамона, и у нас нет оснований полагать, что она когда бы то ни было скрывалась под другим именем. Остальные дочери менее известны и уступают в возрасте более знаменитым, перечисленным выше. Одну из них звали Нефернефруатон-ташерит — имя подходящее, и Аллен считал, что она могла впоследствии стать фараоном Нефернефруатон. Однако версия о том, что Нефернефруатон соответствует Нефертити, все же гораздо более распространена, чем версии, рассматривающие какую-либо из царских дочерей.

Поверхность деревянного ящика, найденного Говардом Картером в гробнице KV62. На ней начертаны имена трех членов царской семьи: Эхнатона, Анкхеперур-мери-Неферхеперур Нефернефруатон-мери-Уаэнра и Меритатон

Источник: © Griffith Institute, University of Oxford (Burton photograph p0167)

Многие годы считалось, что не существует свидетельств жизни Нефертити после смерти Макетатон, изображенной на фреске в царской гробнице в Амарне. Это событие принято относить к четырнадцатому году после вступления Эхнатона на трон, за несколько лет до смерти самого фараона на семнадцатом году правления[102]. Что же случилось? Царица впала в немилость или попросту умерла? Если да, то такое положение вещей противоречит версии о том, что она правила после смерти мужа под именем Анкхеперур Нефернефруатон. Впрочем, недавно в каменоломнях в местности Дейр-Абу-Хиннис неподалеку от Амарны обнаружили одну надпись. Она содержит дату — шестнадцатый год правления Эхнатона и упоминает «Великую Супругу Фараона, его возлюбленную, владычицу двух земель, Нефернефруатон Нефертити». Соответственно, она была жива накануне смерти мужа и по-прежнему являлась главной женщиной в том мире, которым он правил. Никаких упоминаний Сменхкары, Меритатон или кого-то еще в надписи нет[103]. Учитывая, что Нефертити названа в ней Нефернефруатон Нефертити, имя Анкхеперур Нефернефруатон, скорее всего, стоит связывать с царицей.

Найденные в гробнице Тутанхамона предметы с именами других фараонов подробно описаны. Долгое время допускалось, что часть материала, обнаруженного в этом захоронении, предназначалась для какого-то другого царя или даже нескольких правителей. Однако в последние годы в работах египтолога Николаса Ривза выдвигается дерзкое предположение, что даже посмертная маска Тутанхамона — вероятно, самый известный древнеегипетский артефакт — также принадлежала другому человеку (см. Фото 20). Ривз собирал данные в поддержку своей концепции на протяжении нескольких лет и опирается на несколько тезисов. Судя по всему, лицо изготавливалось отдельно от остальных частей маски: по ушам видно, что в них предполагалось вставить серьги, а значит, они принадлежали женщине[104]. Более того, внешние атрибуты мумии (включая скарабея и боковые ленты с орнаментом) принадлежали Анкхеперур Нефернефруатон, равно как и миниатюрные гробики[105]. Наконец, в 2015 году тщательный анализ золота, из которого была сделана маска, показал, что картуш Тутанхамона был нанесен поверх чьего-то имени. Следы старого картуша еле видны, но по ним удалось восстановить имя: Анкхеперур-мери-Нефернефруатон, тронное имя фараона Нефернефруатона[106]. Ривз полагает, что почти все предметы из KV62 были изначально сделаны для Анкхеперур Нефернефруатон.

Эти детали и новейшие выводы в некотором смысле отодвигаются на второй план в свете еще более сенсационного открытия, захватившего внимание общественности летом 2015 года. Доктор Ривз опубликовал в интернете статью, в которой выдвинул следующую версию: в гробнице Тутанхамона имеются потайные камеры, расположенные за стенами, ранее считавшимися цельным скальным массивом. Древние египтяне, по мнению Ривза, намеренно спрятали эти камеры, чтобы никто не мог добраться до того, что в них находится.

Эта невероятная догадка возникла у Ривза, когда он изучал фотографии высокого разрешения, сделанные специалистами по консервации из компании Factum Arte при работе над созданием точной копии гробницы. На этих фотографиях с помощью специальной компьютерной программы удалили все настенные изображения, чтобы лучше изучить поверхность стен. На первый взгляд, стены абсолютно ровные, но на фотографиях видно, что это не совсем так: различаются неоднородные области, пятна и другие аномалии. Хотя для нетренированного глаза даже в этом случае ничего интересного на этих стенах нет. Однако доктору Ривзу удалось разглядеть, что в определенных местах двух стен некоторые отметины образуют ровные контуры: один в нижнем правом углу западной стены, второй — немного правее от центра северной стены. Ривз считает, что это очертания дверей в потайные камеры.

Обратная сторона одного из украшений, лежавших на мумии Тутанхамона. Слева на ней начертан картуш Анкхеперур-мери-Неферхеперур

Источник: Chris Naunton

Эта статья была выложена в свободный доступ. В ней Ривз заявлял о наличии потайных проходов и описывал, как пришел к такому выводу. Он также писал, что предполагаемая дверь в западной стене расположена почти точно напротив входа в маленькую комнату по соседству с погребальной камерой, которую открыл Говард Картер и назвал «сокровищницей». В ней было найдено множество драгоценных предметов, в том числе ритуальная статуэтка шакала и сундук. По версии Ривза, за потайной дверью в западной стене расположена такая же комната, где, вероятно, хранится еще много «удивительных вещей»[107].

Однако гораздо больше всех занимал вопрос о том, что же находится за северной стеной. При взгляде на контур предполагаемой двери видно, что она немного смещена в правую сторону от центра. Такое смещение совсем не свойственно древним египтянам, во всем стремившимся к симметрии. Если смотреть из вестибюля, расположенного перед входом в погребальную камеру, открывается совсем другая картина. Как такового дверного проема между вестибюлем и погребальной камерой не существует[108], стены камеры расходятся слева, но правая (восточная) стена не имеет никаких отверстий. Если не обращать внимания на расширение с левой стороны, ограничивающее пространство погребальной камеры, и представить, что левая (западная) и правая (восточная) стены продолжаются в направлении северной стены, то предполагаемая потайная дверь оказывается ровно по центру между ними.

План гробницы Тутанхамона с изображением потайных камер, о которых говорит Николас Ривз

Источник: Michael Johnson, Oxgarth Design

Предположение Ривза строится на том, что вестибюль, который мы привыкли считать первой камерой в KV62, изначально был всего лишь коридором, а сама погребальная камера Тутанхамона на самом деле являлась колодцем, за которым коридор продолжается, хотя и прерывается северной стеной, возведенной, чтобы спрятать то, что расположено дальше по коридору. Ученый считает, что гробница KV62 представляет собой более крупное сооружение, чем мы привыкли считать, и была построена задолго до смерти Тутанхамона. После кончины юного царя погребальную камеру переделали, чтобы поместить туда его тело.

Гробница Тутанхамона. Фотография сделана из передней комнаты, мы видим северную стену, за которой, по предположению Николаса Ривза, расположены потайной коридор и камеры

Источник: Chris Naunton

Теория Ривза вызвала сенсацию, и не столько потому, что в гробнице, предположительно, спрятано что-то еще, а потому, что он пошел дальше и выдвинул версию, что это может быть. Статья, в которой Ривз рассказывает о своих выводах, носит провокационное название «Гробница Нефертити?»[109]. Некоторые египтологи считают подобную тягу к сенсациям недостойной серьезного ученого. Но не стоит забывать, что одним из основных факторов становления египтологии как отдельной отрасли академической науки оказалась ее популярность среди простых людей. Они с удовольствием читают книги, смотрят документальные фильмы, посещают выставки или даже приезжают в Египет. Зачастую их привлекают именно такие истории, в которых кроется возможность обнаружить несметные сокровища или раскрыть какую-нибудь тайну. Я рад, что Ривз не пренебрег сенсационностью своего открытия, хотя и знал, как к этому отнесутся некоторые его коллеги. Он дал людям по всему миру возможность выработать собственное отношение к его теории, подробно изложив всю информацию в общедоступной научной статье.

Так есть там что-нибудь или нет? Сейчас, когда я пишу эту книгу, ответ еще не найден. Предполагаемой двери в западной стене пока не стоит уделять особого внимания. Сам Ривз считает, что она, скорее всего, ведет в еще одну камеру-хранилище, дублирующую камеру в восточной стене («сокровищницу»). Возможно, там находится последняя из четырех комнат, расположенных в каждом углу монумента, если учитывать так называемую пристройку на восточной оконечности западной стены вестибюля, а также входной туннель на южной оконечности восточной стены. Даже если в этом хранилище лежат предметы, которые Картер счел бы сенсационной находкой, принципиально новой информации они, скорее всего, не дадут.

Иначе дело обстоит с предполагаемой дверью в северной стене. Мы знаем, что древним египтянам было свойственно строить стены, за которыми они намеренно прятали помещения, вырезанные в скале. В гробнице Хоремхеба, военачальника, ставшего фараоном и правившего спустя некоторое время после смерти Тутанхамона, есть прямое тому свидетельство. При ее строительстве египтяне пытались спрятать внутренние камеры схожим образом. Вход в гробницу осуществлялся по наклонному туннелю со ступенями, после которых шла одна наклонная плоскость, затем следовали ступени и очередная наклонная плоскость. Туннель заканчивался колодцем, стены которого украшали изображения фараона и различных божеств. Все выглядело так, будто монумент заканчивался: задняя стена выглядела крепкой и толстой, на ней имелись различные изображения. Но на самом деле стена была фальшивой: за ней скрывался сводчатый зал, туннель продолжался, а в конце его находилась погребальная камера[110].

Отметины, которые доктор Ривз увидел на фотографиях, могут оказаться всего лишь пятнами, по какой-то причине не удаленными перед окраской стен. Но даже если он прав и они обозначают вход в камеры, помещения за стеной могут быть лишь недостроенными секциями, брошенными из-за ранней смерти Тутанхамона. Будь это действительно нечто важное, древние строители не стали бы тратить столько сил для устройства еще одного хранилища за северной стеной. Если в нем что-то и было спрятано, то только что-то особенное. По мнению Ривза, если рассматривать вестибюль KV62 как коридор, то есть две причины считать его коридором гробницы некой царицы. Во-первых, когда входной туннель заканчивается, гробница как бы поворачивает направо, что обычно встречается в захоронениях женщин из царской семьи; в мужских усыпальницах туннель поворачивает налево. Во-вторых, похоже, в оформление стен гробницы были внесены изменения: Ривз предполагает, что изначально рисунки были посвящены Нефертити. Изображения покойного фараона, которого мы принимаем за Тутанхамона, имеют черты Нефертити, а изображения преемника Тутанхамона по имени Эйе похожи на Тутанхамона[111]. По версии Ривза, у этих рисунков просто поменяли подписи, когда камеры переделывали для захоронения Тутанхамона.

Остатки ложной стены в гробнице Хоремхеба

Источник: Chris Naunton

Более того, Ривз утверждает, что эта гробница принадлежала именно царице, ставшей фараоном. Если вестибюль считать частью коридора, то он был весьма просторным, и сделано это было, чтобы внести внутрь большие деревянные панели алтаря — как раз такие, которые Картер нашел рядом с саркофагом Тутанхамона. Имеется один очевидный претендент на роль такой царицы, ставшей фараоном в конце XVIII династии, — Анкхеперур Нефернефруатон, или Нефертити, как ее называли ранее.

Ривз считает, что Нефертити стала править под именем Анкхеперур Нефернефруатон совместно с Эхнатоном в конце его правления и что значительная часть погребального инвентаря была изготовлена именно для нее и подписана этим именем[112]. После смерти Эхнатона, когда соправитель Нефернефруатон стала единовластным фараоном под именем Анкхеперур Сменхкара-джесерхеперу, подготовленный инвентарь выбросили, поскольку надписи на нем не соответствовали ее полному имени. Эти ритуальные предметы затем использовали при погребении Тутанхамона, чья ранняя смерть потребовала очень быстрой подготовки к похоронам и экстренного сбора всего необходимого. То, что ученые до сих пор не нашли ни одного погребального предмета, принадлежавшего Анкхеперур Сменхкара-джесерхеперу, объясняется тем, что ее гробница до сих пор не найдена и пребывает в нетронутом состоянии.

Теорию Ривза критикуют по многим причинам. Во-первых, некоторые исследователи просто не видят на фотографиях Factum Arte никаких следов потайных дверей, о которых говорит Ривз. Во-вторых, многие усматривают несоответствие в его дальнейших рассуждениях. Так, идея Ривза о том, что погребальная камера Тутанхамона ранее была защитным колодцем, выглядит неубедительной: «колодец» имеет глубину всего около 1 м, что несвойственно подобным конструкциям[113]. Ривз утверждает, что изображения Тутанхамона и его преемника Эйе на северной стене стилистически ближе к образам Нефертити и Тутанхамона. Однако существует масса свидетельств, что фигура Тутанхамона в этой гробнице выглядит так же, как и другие его изображения. То же самое можно сказать и об Эйе[114].

Наконец, споры ведутся по поводу погребального инвентаря. Если Нефертити/Анкхеперур Нефернефруатон и Анкхеперур Сменхкара-джесерхеперу — это один и тот же человек, скончавшийся в период своего единовластного правления под вторым из этих имен, логичнее ожидать, что его похоронили бы в Фивах[115]. Такие рассуждения подтверждают версию, что гробница этого человека до сих пор не найдена и находится в нетронутом состоянии.

И все же больше похоже на то, что Нефертити и Сменхкара были разными людьми. Несмотря на уверения Ривза в обратном[116], в гробнице Мериры II Сменхкара изображен в облике мужчины; к тому же большая часть данных о его правлении была обнаружена в Амарне[117], что подтверждает факт его царствования только в этой местности, пока амарнская революция Эхнатона двигалась полным ходом. Фреску в гробнице Мериры создали приблизительно на двенадцатый год правления Эхнатона, из чего можно сделать вывод, что именно в этот период Сменхкара взошел на трон как регент при Эхнатоне. Скудные сведения о его правлении позволяют предположить, что длилось оно недолго. Так что более вероятна версия, в которой статус Нефертити повысился после этого события[118] или даже в результате смерти Сменхкары, поскольку принято считать, что Сменхкара правил совместно с Эхнатоном и был одним из его наследников.

Если принять эту точку зрения, то перед смертью Нефертити носила имя Анкхетперур Нефернефруатон. На погребальный инвентарь нанесли именно это имя, но потом по пока не вполне понятным причинам заменили на имя Тутанхамона. Возможно, использование чужих погребальных предметов было обусловлено ранней и неожиданной смертью юного фараона. А поскольку Нефернефруатон к тому времени уже не так почитали, допускалось заимствование ее погребального инвентаря.

Если это так, то мы вынуждены сделать вывод, что ее захоронение было вскрыто. Однако какая-то часть предметов и отдельная гробница, возможно даже с ее мумией, могли сохраниться и, соответственно, все еще могут быть обнаружены. Некоторые исследователи, впрочем, утверждают, что ее тело уже нашли много лет назад, еще до открытия царского захоронения в Амарне, гробницы KV55 и усыпальницы Тутанхамона.

8 марта 1898 года ученые, проводившие раскопки в Долине Царей под руководством французского археолога Виктора Лорэ, наткнулись на рукотворное углубление в скале между гробницами KV12 и KV13. Вечером следующего дня Лорэ и начальник бригады рабочих смогли войти в гробницу. По наклонному туннелю, оборудованному лестницей до середины спуска, они дошли до защитного колодца. За ним Лорэ увидел продолжение гробницы: в скале был вырублен зал с двумя колоннами и лестницей в углу, уходившей еще дальше. Самой необычной деталью были четыре модели деревянных лодок (барков), стоящие посреди зала. На палубе каждой лодки их ждало ужасающее зрелище в виде разбинтованных мумий. Впоследствии выяснилось, что это были тела изначальных хозяев гробницы, распотрошенные мародерами в поисках спрятанных драгоценностей. Однако эта находка стала лишь прелюдией к тому, что теперь считается главным открытием, сделанным в той гробнице. Спустившись по лестнице, Лорэ проник в следующую комнату, представлявшую собой еще больший зал с двумя рядами колонн, по три в каждом ряду, богато украшенными сценами из книги Амдуат — набора текстов и рисунков, предназначавшихся для погребения фараонов и описывающих, что их ждет в загробном мире. Кроме того, в зале стояли такие же фигурки, как в усыпальнице Тутмоса III из XVIII династии, которую сам Лорэ нашел месяцем раньше. В этом зале французский исследователь смог прочитать имя фараона, для которого была построена гробница, — Аменхотеп II, сын и наследник Тутмоса III. В конце колонного зала в утопленном в пол склепе хранился царский саркофаг, выполненный из кварцита. Повсюду валялись обломки погребального инвентаря, а внутри саркофага стоял гроб, в котором до сих пор лежали цветочные гирлянды у изголовья и со стороны ног. Лорэ знал, что Аменхотепа II не было среди мумий, найденных в знаменитой общей гробнице, обнаруженной и частично разграбленной братьями Абд эр-Расул примерно за двадцать лет до его находки. Это была первая мумия фараона, обнаруженная в изначально предназначенной для нее гробнице (лишь позже выяснится, что еще в древности в гробницу проникли люди и заменили гроб на новый, см. главу 4). Открытие имело колоссальное значение, но и это было еще не все: найденное сооружение оказалось не просто захоронением древнеегипетского фараона из великой XVIII династии.

По сторонам от зала с шестью колоннами располагались четыре боковые камеры, по две с каждой стороны. Лорэ по очереди обследовал каждую. В первой, расположенной рядом со склепом слева от саркофага, он обнаружил тридцать крупных каноп. Во второй, находящейся по левую руку от входа в колонный зал, вся правая сторона пола была завалена осколками погребального инвентаря, хотя левая часть была расчищена. В четвертой камере Лорэ увидел еще несколько мумий. Эта находка стала сенсацией: ученый открыл второе групповое захоронение фараонов периода Нового царства, среди которых были Тутмос IV, Аменхотеп III, Мернептах, Сети II, Сиптах, Сетнахт, а также Рамзесы IV, V и VI.

Перед тем как войти в четвертую камеру, Лорэ сделал весьма неожиданное открытие в помещении, расположенном по правую руку от входа в колонный зал: там находились три разбинтованные мумии, лежащие бок о бок. В центре было тело мальчика, на что указывали «локоны юности» — хорошо известный по древнеегипетской иконографии символ детства^{12}. Справа лежала мумия взрослого человека с бритой головой, ошибочно принятая Лорэ за останки молодого мужчины; на самом деле это было тело девушки, теперь известной как «юная леди». Слева взору Лорэ предстал, пожалуй, один из самых поразительных образов, которые открыла нам история Древнего Египта. Мумия пожилой женщины лежала под грудой лохмотьев, частично прикрывавших ее разбинтованное тело. Правая рука отсутствовала, и только левая покоилась на груди: ладонь была поднята к горлу, пальцы сжаты в кулак, большой палец оттопырен, словно она прижимала к себе нечто в попытке спасти. Лицо женщины невероятно хорошо сохранилось. Ее волосы были «коричневого цвета, волнистые и блестящие»[119], кусок ткани прикрывал ее лоб и почти всю левую половину лица, усиливая впечатление, что она пыталась укрыться от чего-то. Судя по фотографиям, зрелище было сильным: поза женщины и ткань, как бы невзначай брошенная поверх тела, рождали ощущение, будто она не умерла. В свете фонарика ее лицо наверняка показалось Лорэ живым.

Мумии, найденные Лорэ в гробнице KV35. Старая леди лежит слева, молодая леди — справа

Источник: Theban Mapping Project

Невероятно хорошо сохранившееся лицо «старой леди», найденной в KV35

Источник: Shawn Baldwin/Discovery Channel/Getty Images

Такая встреча с древними людьми ценна сама по себе, но ученые еще продолжают спорить о том, кем были те две женщины. Ответ на этот вопрос важен и для моей книги. В 1978 году мумия «старой леди» (как ее стали называть) была «обследована с точки зрения египтологии, в том числе сделан рентгеновский снимок ее головного мозга, проведены биохимические анализы и биостатистические исследования»[120]. Химический состав ее волос сравнили с локонами, найденными в миниатюрных гробиках из гробницы Тутанхамона. На гробиках была надпись с именем царицы Тий, поэтому было выдвинуто предположение, что «старая леди» была не кем иным, как самой царицей, женой Аменхотепа II и матерью Эхнатона. Совсем недавно были сделаны тесты ДНК, показавшие, что мумия принадлежит дочери неких Иуйя и Туйи, не входивших в царскую семью; их мумии в Долине Царей в нетронутом виде нашли Теодор Дэвис и Джеймс Квибелл в 1905 году[121]. Основываясь на некоторых надписях, ученые давно пришли к выводу, что они были родителями царицы Тий. Таким образом, на базе всех этих данных можно с уверенностью утверждать, что «старая леди» является царицей Тий.

В 2007–2009 годах группа ученых под руководством доктора Захи Хавасса реализовала проект по анализу ДНК шестнадцати царских мумий, одиннадцать из которых предположительно имели какое-то отношение к Тутанхамону. Целью исследования было выяснить, кем именно приходились друг другу эти люди, которым когда-то принадлежали найденные тела[122].

Мумия, которую еще в древности отвечавшие за погребение жрецы посчитали принадлежавшей Аменхотепу III, оказалась телом отца человека, чьи останки обнаружили в гробнице KV55[123]. Более того, комбинация ДНК мумии Аменхотепа III и ДНК «старой леди» идеально совпадает с ДНК мумии из KV55, следовательно, они были родителями этого человека[124]. Как мы уже выяснили, это мог быть как Эхнатон, так и Сменхкара. Эхнатона многие исследователи исключили на основании того, что, по утверждениям анатомов, мумия принадлежала мужчине, умершему в возрасте около двадцати лет[125]. Учитывая, что Эхнатон был у власти шестнадцать или семнадцать лет и начал воплощать в жизнь свои реформы с самого начала правления, логично предположить, что на момент смерти ему было по меньшей мере тридцать лет. Но с выводами анатомов готовы согласиться не все[126]. Кроме того, данные, полученные после изучения погребального инвентаря, найденного Айртоном и Дэвисом и имеющего отношение к этой мумии, прямо указывают, что она принадлежала Эхнатону. Даже если инвентарь был изначально изготовлен для кого-то еще (вероятно, для Кийи), на канопах и самом гробу имеются надписи, содержащие имя Эхнатона, а магические кирпичи, похоже, были сделаны специально для него. Для утверждения, что мумия принадлежала Сменхкаре, нет никаких оснований[127]. Специалисты, проводившие КТ-исследование царских мумий, считают, что останки из KV55 принадлежали человеку в возрасте около сорока лет. Если это предположение верно, то отпадает аргумент, что он умер слишком молодым, чтобы его считать Эхнатоном. Однако, кем бы он ни был, Тутанхамону он приходился отцом…[128]

Личность «юной леди» остается предметом бурного обсуждения. В 2003 году с большой помпой было объявлено: доктор Джоан Флетчер получила подтверждение, что мумия принадлежала Нефертити. Она не первая выдвинула такое предположение, но ее гипотеза привлекла больше внимания, чем сделанные ранее. Флетчер считает, что рука мумии, согнутая определенным образом, указывает на ее царское происхождение. Повреждение черепа мумии в лобной части, по словам доктора Флетчер, является результатом damnatio memoriae (лат. «проклятие памяти»), произведенного с Нефертити и другими участниками реформ Эхнатона после их смерти. Наконец, парик, найденный в гробнице, и то, как были проколоты уши мумии, указывают на сходство с изображениями Нефертити. Стоит отметить, что эта версия не выдерживает критики, поскольку более поздние КТ-исследования показали, что, вероятно, обе руки изначально были выпрямлены, а повреждения лица нанесли покойной еще при жизни, и, возможно, они стали причиной смерти, а не результатом damnatio memoriae[129].

Много новых данных принесли недавние исследования ДНК. Выяснилось, что, как и мумия из гробницы KV55, «юная леди» была ребенком Аменхотепа III и «старой леди». Таким образом, мумия из KV55 и «юная леди» были братом и сестрой и при этом родителями Тутанхамона. Брак между братьями и сестрами, призванный сохранить чистоту царской крови, был в те времена нередким явлением, поэтому выводы ученых не выглядят такими уж неожиданными. Ни Нефертити, ни Кийя, насколько нам известно, не были дочерьми Аменхотепа III и царицы Тий. Однако некоторые ведущие специалисты, знатоки этого исторического периода, продолжают считать, что мумия «юной леди», скорее всего, принадлежит Нефертити[130]. При этом, основываясь на приведенных выше сведениях, можно допустить, что родителями Тутанхамона были Эхнатон и еще одна жена фараона, до сих пор нам не известная[131].

На основании данных, рассмотренных выше, мы можем в общих чертах воссоздать обстоятельства смерти и погребения основных членов царской семьи амарнского периода.

Макетатон, дочь Эхнатона и Нефертити, умерла в раннем возрасте еще во время правления своего отца и была похоронена в гробнице ТА29 в Амарне, изначально предназначавшейся для Эхнатона. Тий, мать Эхнатона, также скончалась, когда ее сын еще был у власти, и, скорее всего, нашла свой последний приют в той же гробнице. Сам Эхнатон покинул этот мир на семнадцатом году правления и, как планировалось, был погребен в царской усыпальнице в Амарне. После его смерти трон перешел к Великой Царской Супруге Нефертити, принявшей его под именем Анкхеперур Нефернефруатон. Возможно, она начала править страной под этим именем совместно с Эхнатоном еще за несколько лет до его кончины. Нефертити была у власти до начала правления Тутанхамона и (или) правила вместе с ним. В любом случае из них двоих первой умерла Нефертити, а когда скончался Тутанхамон, его место занял Отец Бога (жреческий титул) Эйе, о чем свидетельствуют фрески в гробнице KV62. Перед тем как покинуть мир в возрасте 17–19 лет, Тутанхамон перенес останки своего отца Эхнатона из Амарны в Фивы, где их перезахоронили в гробнице KV55. Некую часть погребального инвентаря, принадлежавшего матери Эхнатона и бабушке Тутанхамона, царице Тий, также перевезли из Амарны в Фивы. Некоторые из этих предметов поместили в KV55, но ее тело, почти полностью лишенное былых атрибутов пышных похорон, в конце концов оставили в боковой комнате гробницы KV35. Когда скончался Тутанхамон, бо́льшая часть похоронного инвентаря Нефертити, погребенной под именем Анкхеперур Нефернефруатон, была повторно использована для его захоронения.

Итак, многие вопросы остаются без ответа. Если изложенные выше тезисы близки к реальности, с чем многие не согласятся, в нашем распоряжении имеются тела Тий, Эхнатона, Тутанхамона и его неидентифицированной матери, известной как «юная леди». При этом мы должны признать, что некоторые тела менее значимых членов царской семьи, захороненные в Амарне и не перенесенные в Фивы, никогда не будут найдены. В их число входят мумии Меритатон, Макетатон и даже Сменхкары. А Нефертити? Сложно удержаться от размышлений о том, будет ли эта загадка разгадана, когда ученые обнаружат новые данные или раскопают очередную гробницу.

Теория Николаса Ривза была встречена профессиональным египтологическим сообществом со смесью скептицизма и оптимизма, но широкая общественность отнеслась к ней с большим воодушевлением. Первые несколько недель после официального заявления создавалось ощущение, что вот-вот появятся доказательства того, что в гробнице KV62 есть потайные камеры. В 2015 году японский специалист по радарам Хирокатсу Ватанабе просканировал стены гробницы. И получил немедленное подтверждение теории Ривза о том, что за скалой есть что-то еще.

Сообщалось также, что Ватанабе нашел доказательства присутствия за стенами органических и металлических объектов[134]. Однако спустя несколько месяцев, в апреле 2016 года, инженер из Национального географического общества Эрик Беркенпас вместе с инженером Аланом Турчиком провели еще одно сканирование. Результаты их исследования были отправлены различным специалистам в США и Египте для независимого анализа. И все они пришли к одинаковым выводам: за стенами ничего нет. Дин Гудман, один из экспертов, участвовавших в исследовании, говорит:

Тот факт, что результаты второго исследования были подтверждены несколькими специалистами, работавшими независимо друг от друга, безусловно, придает ему больше веса по сравнению с первым. По неясным причинам Ватанабе отказался обнародовать данные своего исследования. Тем не менее на момент написания этих строк совершенно очевидно, что мир не готов расстаться с возможностью найти в гробнице KV62 потайные камеры: в конце 2017 года профессор Франко Порчелли из Политехнического университета в Турине провел третье сканирование.

С самого начала многие египтологи не были уверены, стоит ли серьезно воспринимать теорию Ривза — не столько в отношении самой идеи о том, что за стенами гробницы есть потайные камеры, сколько в той части, где он описывает их предполагаемое содержимое. Некоторые археологи считают, что Нефертити не обладала таким высоким статусом, который соответствует уровню погребения, проведенного, по мнению Ривза, в гробнице фараона Анкхеперур Нефернефруатон. Но так или иначе, для египтологии и самого Египта его теория оказалась весьма полезной: она вдохновила мировое сообщество. Даже самые скептически настроенные специалисты не могли отрицать, что научная работа Ривза хорошо аргументирована, изобилует ссылками на различные источники и информация в ней логично изложена. Помимо прочего, статья вдохнула новую энергию в непрекращающиеся споры об обстоятельствах смерти и захоронения царей амарнской династии, а также о том, что существует вероятность новых находок, если не в гробнице KV62, то где-либо еще в Долине Царей.

Выдающееся открытие Говарда Картера стало завершающим аккордом в поисках новых гробниц в Долине Царей. В следующие десятилетия в районах некрополя, ранее не охваченных раскопками, проводилось совсем мало археологических изысканий. Однако исследовательская работа продолжалась, и за последние годы было открыто несколько новых захоронений. Гробница Тутанхамона была шестьдесят вторым захоронением, найденным в Долине; теперь этот список пополнился усыпальницами с индексами KV63 и KV64.

В 2006 году в рамках проекта «Аменмес», который организовал Высший совет по древностям и возглавил профессор Отто Шаден, была обнаружена гробница KV63. Изначально проект был посвящен захоронению KV10 — усыпальнице Аменмеса, пятого фараона XIX династии. Шаден со своей группой планировал полностью расчистить ее, чтобы выяснить все детали истории. К моменту открытия KV63 ученые вели работу в этой местности уже много лет и как раз начали расчистку территории вокруг входа в усыпальницу Аменмеса, рассчитывая найти там хранилища погребального инвентаря. Неожиданно они наткнулись на несколько хижин древних строителей, стоявших на слое чистых, нетронутых осколков известняка[136]. Под этим слоем археологи обнаружили шахту глубиной 5 м, ведущую ко входу в простую камеру в форме латинской буквы L. Внутри находилось семь деревянных гробов. Четыре из них стояли бок о бок вдоль левой стены, один — у изножья, и еще один покоился поверх остальных, прямо на изголовьях. На стенах гробницы не было никаких рисунков, в гробах не было мумий — там, как и в двадцати канопах рядом, хранились различные материалы, используемые при бальзамировании. Стиль, в котором были выполнены гробы, указывал на то, что они относятся к концу периода XVIII династии. Сегодня ученые считают, что это был склад инвентаря, использовавшегося при погребении Тутанхамона[137].

Учитывая, что подобные предметы часто применялись заново, изымались из гробниц и перемещались в другие захоронения, можно задаться вопросом: откуда нам известно, что материал, изготовленный в конце XVIII династии, был помещен в хранилище в этот же временной отрезок? Мы знаем об этом почти наверняка благодаря прекрасной исследовательской работе, проведенной недавно английским ученым Стивеном Кроссом. Кросс замечательно разбирается в египтологии, но первой его специальностью была геология, данными из которой оперируют лишь немногие египтологи. Кросс внимательно изучил отчеты Айртона, Дэвиса, Картера и других ученых, проводивших раскопки в этом районе, после чего отправился на полевые работы в Долину, чтобы составить представление, как с начала освоения этой территории развивался ее естественный ландшафт в связи с вмешательством человека и под влиянием различных природных явлений. Он пришел к весьма примечательным выводам, имеющим прямое отношение к тому периоду, о котором говорится в этой главе[138]. Гробницы KV55, KV62 (гробница Тутанхамона) и KV63 были выдолблены в скальном массиве центральной части Долины и считаются самыми ранними известными захоронениями в этом районе. Эти усыпальницы расположены также на слиянии нескольких вади, берущих начало в горах. Давно известно, что Долину Царей время от времени накрывают разрушительные наводнения, образованные потоками дождевой воды, набирающими силу по пути с гор на западе и движущимися вниз, по направлению к долине Нила. Наводнения приносят с собой осколки известняка и прочий мусор. Иногда массы воды и мусора врываются в гробницы, неся с собой опустошение и хаос. Древние египтяне брали это в расчет и принимали меры, чтобы предотвратить затопление царских усыпальниц. Какими бы разрушительными ни были мусорные потоки, они могут оказаться весьма полезными для нас. После высыхания потоки оставляли отчетливый археологический слой в стратиграфии Долины — знак, понятный лишь геологам вроде Кросса и свидетельствующий о том, что в определенный момент в Долине произошло наводнение.

Общеизвестно, что гробницу Тутанхамона нашли в нетронутом виде, в то время как большинство гробниц в Долине чаще всего обнаруживают разграбленными. Некоторые даже оставались открытыми с древних времен, и ничто не мешало любому оказавшемуся в тех краях зайти внутрь, когда заблагорассудится. Кросс утверждает, что в Долине Царей произошло наводнение после того, как KV62 была запечатана, но до того, как на осколках, принесенных потоками воды, построили хижины. Возведение хижин от погребения Тутанхамона отделяет сравнительно недолгий временной промежуток: вероятно, они были построены там во времена Рамессидов. Между входом в гробницу и мусором, принесенным наводнением, также отсутствует слой наносного песка, появляющийся в этих краях очень быстро. Из этого следует, что вода пришла спустя недолгое время после того, как гробница была запечатана. Наводнение, о котором идет речь, оставило после себя в центральной части Долины почти метровый слой ила, полностью покрывший не только гробницу KV62, но и захоронения KV55 и KV63. После засыхания он зацементировал их, образовав сверху толстый, непроницаемый панцирь. Таким образом, эти гробницы не представлялось возможным не только найти, но и проникнуть внутрь. Вероятно, в этом кроется причина, почему мародеры не добрались до усыпальницы Тутанхамона и хранилища KV63. Следовательно, гробницу KV55 распечатали и запечатали обратно еще до наводнения, почти сразу после смерти Тутанхамона. Для нашего исследования особо примечателен тот факт, что эта часть Долины Царей, где возводились гробницы конца правления XVIII династии и которая, как выяснил Кросс, была полностью занесена илом, изучена далеко не до конца.

За последние несколько лет в этом районе работали две археологические миссии, поставившие себе цель найти гробницы амарнского периода. Первый проект назывался «Гробницы амарнских царей» и проводился под руководством профессора Джеффри Мартина и доктора Николаса Ривза в период между 1998 и 2002 годом[139]. Они вели раскопки вокруг вади рядом с KV58 — простой гробницей, состоящей из единственной камеры без настенной росписи, в которой нашли золотую фольгу с именами Тутанхамона и Эйе[140]. В этом районе обнаружили древние граффити периода XX династии, в которых описывается обследование гробниц, но сами гробницы археологи не нашли. В ходе раскопок ученые исследовали хижины строителей, отмеченные, но не изученные Айртоном. Закончив его работу, археологи из проекта «Гробницы амарнских царей» выяснили важные сведения, касающиеся последовательности возведения хижин. Под самой нижней (то есть самой древней) постройкой были раскопаны артефакты XVIII династии. В рамках проекта провели сканирование подземных слоев и зафиксировали аномалию, позже оказавшуюся KV63.

Начиная с 2007 года археологическая миссия Высшего совета по древностям под руководством доктора Захи Хавасса проводила расчистку двух секторов Долины в центральной ее части и достигла скального основания. Первый сектор представляет собой вади, ведущее к KV8, гробнице фараона XIX династии Мернептаха. Там ученые нашли следы человеческой деятельности, в том числе останки недостроенной гробницы, но ничего более[141]. Вторая зона раскопок находится напротив домика для отдыха, который знаком каждому, побывавшему в Долине Царей. Археологи знали, что в этом районе Айртон обнаружил еще несколько хижин, но им не было известно наверняка, раскопал ли он территорию вокруг до коренной породы. В ходе работы выяснилось, что Айртон все же углубился ниже уровня пола хижин и дошел до скального массива, но так и не нашел никаких гробниц[142]. Проведенное тогда же сканирование показало, что под скальным основанием напротив захоронения KV62, вероятно, существует коридор[143]. По всей видимости, стремясь наконец закрыть вопрос, археологи завершили экспедицию заявлением: «В районе, где радары Н. Ривза и проекта „Гробницы амарнских царей“ зафиксировали аномалию, а также в местности, указанной в отчетах Л. Пинч-Брока и С. Кросса, гробниц не обнаружено»[144].

Тем не менее совершенно очевидно, что эта экспедиция не завершила свою работу. Ее последний отчет заканчивается списком ближайших целей проекта, где планируется продолжить раскопки к юго-западу от гробницы KV55, то есть в районе домика для отдыха, а также возобновить исследования в других девяти точках Долины Царей, часть из которых расположена в центральном районе Долины, опять-таки рядом с домиком для отдыха[145].

Многие исследователи полагают, что все еще существует возможность обнаружить одну или несколько гробниц. И пока Долина Царей не окажется полностью исследованной (а ведь именно к этому стремился Говард Картер, не прерви его работу открытие гробницы KV62), такая возможность будет будоражить воображение. До сих пор не проведены раскопки в трех районах восточной части и в одном районе западной оконечности Долины, где находятся гробницы фараонов, правивших сразу после амарнских царей, — Аменхотепа III и Эйе. (Изображение двенадцати бабуинов в усыпальнице последнего дало местное название этой части некрополя — «Долина Обезьян».) Пока эти области не будут изучены полностью, многие ученые будут верить, что существует надежда найти там гробницы самых известных людей древности, включая Нефертити.

С падением XX династии, последней в Новом царстве, начался один из самых удивительных периодов в истории Древнего Египта. Еще при Рамзесе II, фараоне XIX династии, столицу перенесли из Мемфиса в северо-восточную часть Дельты, в новый город под названием Пер-Рамзес^{13}. Отсюда была родом семья Рамзеса, но основной причиной, повлиявшей на перенос столицы, была близость этого города к границе с вассальными государствами в Леванте, на чью территорию также претендовал ближневосточный соперник Египта — Хеттское царство. В годы правления XX династии, когда могущество египетских фараонов стало уменьшаться, контроль центральной власти над южными территориями также ослаб. В результате укрепились позиции жрецов из карнакского храма в Фивах, игравших важную роль не только в религиозной сфере, но и в экономике, если учесть их контроль над ключевыми ресурсами: рабочей силой, сельскохозяйственными землями, строительными материалами и т. д. Все это наделяло служителей культа большой политической властью. При Рамзесе IX, правившем в конце XX династии, в храме был сделан барельеф, на котором верховный жрец Амона изображен в один рост с фараоном, что свидетельствует о беспрецедентном равенстве статуса[146].

В то время Фивы трясло от различных невзгод: набегов ливийцев, экономических спадов и, как следствие, волн забастовок и расхищений гробниц. При Рамзесе X ситуация не изменилась, а при Рамзесе XI, похоже, даже ухудшилась. Панехси был Царским сыном Куша (Нубии), то есть являлся наместником (представителем) фараона в южных областях Египта. Приблизительно на двенадцатый год своего наместничества он прибыл в Фивы, чтобы навести порядок, но экономическая ситуация была настолько тяжелая, что Панехси просто не нашел, чем кормить свою армию. Тогда он назначил себя Распорядителем житниц, что привело к конфликту с верховным жрецом Аменхотепом, который контролировал склады продовольствия. Дошло до того, что войска Панехси осадили храмовый комплекс Мединет-Абу, где находился верховный жрец, и тот был вынужден обратиться за помощью к фараону. Панехси повел свою армию на север, по пути разграбив город Хардай в Верхнем Египте, но его остановили войска фараона под началом генерала Пианха и в итоге оттеснили обратно в Нубию[147]. После победы регалии Панехси перешли к Пианху, в том числе звание Царского сына Куша и титул визиря — второго человека в стране после фараона. После смерти Аменхотепа Пианх получил еще и титул верховного жреца Амона. Таким образом, все ключевые должности в Верхнем Египте были сконцентрированы в руках одного человека.

«Успехи» Пианха ознаменовали собой новый исторический период, известный как wehem mesut, что означает «повторение рождений» — речевой оборот, обозначающий начало новой эры (некоторые египтологи даже называют его «ренессанс»)[148]. Этот период наступил ориентировочно на девятнадцатом году правления Рамзеса XI, так что события в Фивах датируются уже «первым годом периода wehem mesut». Все дальнейшие события исчисляются таким же образом, вне зависимости от того, какой фараон правил на севере.

Несмотря на то что Рамзес XI оставался на троне еще около семнадцати лет, утверждение wehem mesut на юге положило конец централизованной власти фараонов XX династии, чья северная столица теперь казалась невероятно далекой. В это время на первый план выдвинулась другая историческая фигура — чиновник из дельты Нила по имени Смендес. Он установил контроль над северной частью страны и играл там ту же роль, как Пианх на юге[149]. XX династия закончилась на Рамзесе XI, который скончался приблизительно в 1069 году до н. э. на двадцать первом году правления, и Египет оказался разделен между Смендесом, фараоном новой XXI династии, на севере и верховным жрецом Амона Пианхом на юге.

Следующий правитель Верхнего Египта, восседавший на троне в Фивах, поднял свое могущество на уровень выше. Херихор добился известности при Рамзесе XI как военачальник, но постепенно удостаивался новых титулов, в частности верховного жреца Амона и визиря (эту должность обычно занимал один из высших придворных чиновников, в руках которого была сосредоточена судебная власть). Эти два звания давали ему контроль над всеми основными сферами жизни в Верхнем Египте: армией, религией, экономикой и судами. Жена Херихора, судя по всему, приходилась дочерью Рамзесу XI, что благоприятно сказывалось на его отношениях с царской семьей на севере. Важно учитывать, что, когда Херихору перешли полномочия Пианха[150], он пошел вразрез с традицией, присвоив некоторые внешние атрибуты царской власти, хотя в его жилах не текла кровь фараонов, а на севере правил настоящий царь. Имя Херихора и титул верховного жреца стали вписывать в картуш[151], что до этого было одной из важнейших и исключительных прерогатив фараона. В картуше записывались личное и коронационное имена царя — в Древнем Египте это было символом абсолютной власти и высочайшего общественного статуса. Заключив свое имя в картуш, Херихор хотел показать, что, хоть он и не фараон (он не мог им стать, даже породнившись с царской семьей через женитьбу, пока настоящий фараон был у власти), его титул верховного жреца Амона дает ему равное могущество. Его поступок создал прецедент и провел разделительную черту в истории Древнего Египта: по меньшей мере вплоть до XXVI династии появлялись фигуры, объявлявшие себя равными действующему фараону. После Херихора так же поступили два следующих верховных жреца, занимавших свои посты во время правления XXI династии — Хахепер Сетепенамун Пинуджем I и Менхеперра[152]. Это привело к резкой перемене в представлении древних египтян о мире, ведь до Херихора фараон был для них центром всего, единственным посредником между богами и человечеством. При этом Херихор продемонстрировал, что ему доступна такая же привилегированная связь с божественным: в храме Хонсу в Карнаке его изобразили в момент прямого общения с Амоном-Ра. Несложно догадаться, что подразумевалось под этим сюжетом. Херихор и его преемники на посту верховного жреца (а также, что не менее важно, на посту командующего войсками[153]) получили одинаковый статус с фараоном. В следующей главе мы рассмотрим, как повлияла эта тенденция, обозначавшая крах центральной власти, на процедуру царских захоронений в последующие периоды. А теперь обратим внимание на то, что происходило с важнейшими представителями фиванских правителей — управленцами нового типа, удерживавшими контроль над югом страны. Обстоятельства погребения самого первого из них, Херихора, по-прежнему покрыты завесой тайны.

Барельеф, на котором изображен Херихор, совершающий подношения Амону. Первый двор храма Хонсу в Карнаке

Источник: Chris Naunton

Как мы уже выяснили, первым Долину Царей в качестве кладбища начал использовать Аменхотеп I. Она была местом захоронения фараонов вплоть до конца Нового царства, не считая амарнского периода. Самые роскошные и богато украшенные гробницы в Долине Царей принадлежат правителям XX династии. Однако чем ближе к концу династии, тем короче были сроки правления царей, что отразилось на качестве усыпальниц. Особенно роскошная гробница KV9 использовалась для погребения Рамзеса VI, несмотря на то что предназначалась для Рамзеса V. Но он правил всего четыре года, и его гробницу до сих пор не нашли. Рамзес VII также находился у власти недолго, семь лет, и его усыпальница намного меньше по размерам, чем у предшественников. Не найдено никаких следов гробницы Рамзеса VIII или даже его погребального инвентаря: этот фараон правил всего один год или около того. Надежды найти его захоронение практически нет, но к моменту смерти усыпальница представляла собой значительное сооружение и, скорее всего, не оставила после себя какой-либо след в Долине. Следующие фараоны, Рамзесы IX, X и XI, продолжили традицию захоронения своих бренных останков в Долине, но их гробницы (KV6, KV18 и KV4 соответственно) так и остались недостроенными; погребение в итоге было совершено только в усыпальнице Рамзеса IX. Останки Рамзеса X и Рамзеса XI не обнаружили до сих пор, даже в общих захоронениях, хотя там удалось найти мумию Рамзеса VIII. Так что пока неясно, были ли они вообще похоронены в Фивах.

В целом все говорит о том, что практика захоронения фараонов в Долине Царей стала нестабильной, и это, по всей видимости, связано с теми сложностями, с которыми столкнулись тогда жители Фив и, в частности, царская семья. На ситуацию оказывало влияние несколько факторов. Одним из них была постоянная угроза внешнего нападения. По приказу Рамзеса III, второго фараона XX династии, стены его поминального храма в Мединет-Абу были украшены большими фресками, изображавшими его победы над захватчиками, пришедшими с территории современной Ливии, племенами либу, мешвеш и сепеда. Фараон одержал верх в этих битвах на пятом и одиннадцатом годах своего правления. А на восьмом году он разбил войско «морских людей» — захватчиков, приходивших с моря и беспрестанно разорявших деревни на берегу Средиземного моря в дельте Нила. Однако этими победами не удалось ликвидировать угрозу, и во время царствования Рамзеса V жители селения Дейр-эль-Медина, где обитали в основном ремесленники, трудившиеся над постройкой и украшением гробниц в Долине Царей, были вынуждены прервать работы из-за опасности нападения[154], вероятнее всего со стороны ливийцев. Несколько десятилетий спустя, во время правления Рамзеса X, в «журнале работ в некрополе» появилась запись, гласившая, что большую часть времени рабочие вынуждены сидеть без дела из-за угрозы ливийских набегов[155].

Еще одним фактором, подрывавшим власть фараона, было укрепление позиций карнакского храма Амона в экономической жизни страны. Папирус Вильбура, находящийся сейчас в Бруклинском музее в Нью-Йорке, датирован четвертым годом правления царя, чье имя не называется, но, по предположениям ученых, это Рамзес V. Документ представляет собой нечто вроде отчета о переписи населения, землепользовании, фермерской деятельности и налогах. Там говорится, что бо́льшая часть земли принадлежала к тому моменту храму Амона, завладевшему значительной долей экономических ресурсов Древнего Египта. Эта тенденция привела к упрочению власти главы духовенства, верховного жреца Аменхотепа, которого при Рамзесе IX на фресках изображали равным царю. Фараон не мог, как прежде, управлять важнейшими ресурсами государства, включая рабочих и ремесленников, и на двадцать девятом году правления Рамзеса III это привело к первой в истории забастовке. Жители Дейр-эль-Медины отказались выходить на работу из-за срыва поставок продовольствия и устроили сидячий протест в поминальных храмах Тутмоса III, Рамзеса II и, возможно, Сети I[156]. Подобные случаи были также зафиксированы при Рамзесе X и Рамзесе XI. Децентрализация и ослабление власти фараона стали основной тенденцией того времени, что еще более негативно повлияло на экономическую власть царского дома.

И последним аспектом этой тенденции к потере фараоном контроля над страной в целом и Фивами в частности были участившиеся расхищения гробниц, достигшие наибольшего размаха при XX династии. В ответ правители Египта приняли решение прекратить захоронения в Долине Царей, положив конец традиции, длившейся много веков.

Изо всех дошедших до нас данных о Долине Царей больше всего информации сохранилось о конце ее существования, по крайней мере как царского кладбища. Благодаря разнообразным источникам, как археологическим, так и письменным, у нас есть возможность восстановить подробности осмотров гробниц, расхищений, расследований, судебных разбирательств, обвинений, наказаний, а также перезахоронения мумий всех знаменитых фараонов Нового царства в общей усыпальнице. Это один из самых захватывающих и подробно исследованных периодов в истории Древнего Египта.

Информация о расхищениях, которой мы обладаем, содержится в основном в нескольких папирусах[157]: отчетах о судебных разбирательствах, описаниях обследований гробниц, списках подозреваемых и т. п. Разграбления, упоминаемые в этих документах, похоже, произошли в течение двух промежутков времени: в период правления Рамзеса IX и Рамзеса XI, которые и стали последними годами использования Долины Царей в качестве кладбища. Осквернению и грабежам подвергались не только гробницы фараонов, но и захоронения членов их семей и высокопоставленных придворных по всему Фиванскому некрополю, а также поминальные храмы, построенные в честь усопших правителей. В действительности лишь три папируса описывают ограбления, произошедшие непосредственно в Долине, — в гробницах Сети II[158], Рамзеса II[159] и Рамзеса VI[160].

Данные, содержащиеся в папирусах, подтверждаются находками в самих гробницах. Во многих из них обнаружили свидетельства, что кто-то вламывался туда в древние времена: сдвинутые со своих мест предметы, инвентарь со следами починки, повторно запечатанные входы в усыпальницы[161]. Похоже, многие ограбления были совершены непредумышленно, например людьми, участвовавшими в их строительстве, или рабочими, рывшими гробницы по соседству и случайно попавшими в более старое захоронение[162].

Несмотря на то что грабители старались скрыть свои следы, очевидно, их нередко обнаруживали при плановых осмотрах (наиболее полное описание такого мероприятия сохранилось в папирусе Эббота), злоумышленников ловили и судили со всей суровостью, о чем говорят вынесенные приговоры: виновных сажали на кол. Но даже таких мер оказалось недостаточно, чтобы отвадить мародеров и защитить гробницы в Долине Царей. Однако в XIX веке были обнаружены два общих захоронения фараонов, по которым можно судить, что власти чувствовали необходимость радикальных мер, если так заботились о защите тел от осквернения. Мумии извлекли из гробниц и поместили в общие захоронения, которые было проще охранять, чем многочисленные личные усыпальницы. Об одной из этих общих гробниц, KV35, где обнаружили мумию Аменхотепа II, шла речь в главе 3. Вторая, ТТ320, была надежно укрыта в скалах на небольшом расстоянии к югу от Дейр-эль-Бахри.

До сих пор неизвестны все обстоятельства обнаружения гробницы ТТ320. Ученые узнали о ней в 1881 году, но вскрыта она была десятилетием раньше[163]: в течение нескольких лет двое местных жителей, братья Абд эр-Расул, типичные расхитители гробниц нового времени, выносили оттуда сокровища. Это любопытным образом перекликается с событиями, приведшими к постройке усыпальницы в древности.

В 1870-х годах специалисты из музея в каирском районе Булак, на базе которого был создан современный Египетский музей, заметили, что на рынке древностей стали появляться изделия очень тонкой работы, неким образом связанные с верховными жрецами Амона времен XXI династии. Огюст Мариэтт, руководитель Службы древностей, приобрел для музея два очень ценных папируса, а его преемнику Гастону Масперо в частных коллекциях попадались другие папирусы, ушебти, а также деревянные стелы того же периода. Масперо подозревал, что кто-то обнаружил значительное захоронение и это еще далеко не все важные объекты, оказавшиеся на рынке. Расследование привело к Мустафе Ага Аяту, работавшему консульским агентом на британское, российское и бельгийское правительства, а от него — к братьям Абд эр-Расул. В 1881 году, во время своей первой поездки по территории раскопок в качестве директора Службы древностей, Масперо допросил одного из них, Ахмеда, но не смог вытянуть никакой информации. Несмотря на давление со стороны Масперо и Дауда-паши, губернатора провинции Кена, Мустафа Ага Аят попытался прикрыть братьев, но в конце концов тайна была раскрыта. Власти объявили вознаграждение в 500 фунтов стерлингов за информацию о гробнице, и Мохаммед, старший из братьев, приехал в Кену и рассказал, где находится захоронение, чем заслужил награду и обеспечил себе неприкосновенность. Он признал, что они с братом осознавали всю важность своей находки: в гробнице были не две и не три мумии, а около сорока, и почти все их гробы имели форму человеческого тела, в районе лба украшенного «маленькой змейкой» — коброй-уреем, атрибутом только царских захоронений[164].

В тот момент Масперо не было в Египте, он проводил отпуск во Франции, но ситуация не требовала промедления. Первого июля заместитель Масперо Эмиль Бругш и египетский археолог Ахмед Камаль отправились в Луксор для расследования. По пути они остановились в Кене, где Дауд-паша сообщил им, что в доме братьев Абд эр-Расул провели обыск и нашли там множество предметов погребального инвентаря, которые братья вынесли совсем недавно[165].

Шестого июля Мохаммед привел ученых к захоронению. Вход в него, представлявший собой простую шахту, был спрятан за большим валуном, так называемой «печной трубой», типичной для фиванского кладбища. Братья позаботились, чтобы вход в гробницу оставался незаметным, и частично завалили его. Таким образом, им пришлось расчистить себе путь, прежде чем попасть внутрь.

Шахта уходила в глубь скалы на 14 м. Там Бругш и Камаль увидели коридор длиной приблизительно 10 м, который поворачивал вправо и продолжался в виде туннеля с грубо обработанными стенами. Он протянулся в северном направлении еще на 30 м. За ним исследователям пришлось спуститься по ступеням в необычный, наскоро сделанный колодец глубиной 5 м, где они увидели нишу, через которую смогли попасть в следующий тридцатиметровый коридор, приведший их, наконец, к погребальной камере[166].

В отчете содержатся сухие данные, и нам остается лишь представлять, что чувствовали Бругш и Камаль, пробираясь по лабиринту. Наверняка, покидая Каир, они понимали, что им предстоит найти нечто интересное, но вряд ли могли вообразить, какие сокровища таит в себе гробница. Она была под завязку забита гробами, которые Бругш и Камаль увидели почти сразу, как спустились в шахту, уже в первом коридоре[167]. Два часа ушло у Бругша на первичный осмотр гробницы. Вероятно, он достаточно быстро понял, что там находятся не только мумии нескольких верховных жрецов XXI династии и их семей, но и тела фараонов Нового царства. Осознание значимости находки и ценности материала, обнаруженного в гробнице, нахлынуло на Бругша, как цунами. Однако зацикливаться на этом он не мог:

Дорога к гробнице ТТ320

Источник: Chris Naunton

Пока они расчищали проход в шахту и проводили первичный осмотр, наступил вечер. Бругш понимал, что оставлять найденный материал без присмотра небезопасно. К тому же он беспокоился о сохранности собственной жизни, рассказывая потом, что был «вооружен до зубов»[169]. Единственным, кому он мог доверять, был его ассистент Ахмед Камаль, так как все остальные очевидцы считали, что археолог лишает их прекрасного источника дохода.

Было крайне важно как можно скорее извлечь весь материал и переправить его в Каир. Бругш потратил всю ночь после открытия на то, чтобы найти рабочих, готовых взяться за расчистку гробницы и перенести материал на корабль, принадлежавший музею и стоявший на якоре у берегов Нила. От реки гробницу отделяли несколько миль пустыни и сельскохозяйственных угодий.

После извлечения всего материала на поверхность Бругш снова проник в гробницу, набросал схему внутренних помещений и измерил длину их стен. Им также была обнаружена небольшая ниша в конце входного туннеля, где хранился кожаный каноп невероятной красоты, посвященный царице Исетемхеб (сейчас он находится в Египетском музее Каира)[170].

Девятого июля предметы, вынесенные из гробницы, отправились вниз по Нилу. На этот сюжет был снят фильм «Эль-Мумия» (1969) режиссера Шади Абдель Салама, сумевшего прекрасно передать атмосферу тех событий. Русскоязычной аудитории фильм известен под названием «Тайна племени Харабат»[171]. Его снимали в тех местах, где происходила реальная история, — в горах, окружающих гробницу ТТ320. Местных жителей, переносивших через пустыню собранный археологами материал, Абдель Салам изобразил в виде мрачной процессии людей, одетых во все черное, как того требует традиция. Это создает впечатление похоронного шествия, движущегося в тишине и благоговении, и напоминает церемониальные процессии, сопровождавшие погребение мумий тысячи лет назад. В этом образе не было и капли кинематографической нарочитости: местные действительно пришли на работу, словно на похороны. Они молча смотрели, как сокровища проносят перед их глазами, и, вероятно, думали о том, какая прекрасная возможность обогатиться уплывает прямо у них из-под носа.

Крис Нонтон у входа в гробницу ТТ320

Источник: Chris Naunton

Путь от гробницы до корабля занимал порядка семи или восьми часов, а некоторые гробы были такими тяжелыми, что их тащили от двенадцати до шестнадцати мужчин, в то время как вторая команда, столь же многочисленная, охраняла носильщиков от возможного нападения[172].

Когда материал был наконец доставлен в Каир, стало возможным по достоинству оценить всю значимость открытия. Даже сейчас находка ученых кажется просто потрясающей. Всего было обнаружено сорок мумий, десять из них принадлежали фараонам — от Секененра Тао из XVII династии до Рамзеса IX из XX династии. Среди них были тела знаменитейших людей древности, например Тутмоса III, Сети I и Рамзеса II (Великого). В гробнице также нашли мумии трех верховных жрецов XXI династии: Пинуджема I, Масахарты и Пинуджема II. Подписи на погребальном инвентаре говорили, что всего в гробнице было похоронено сорок пять человек[173]. Масперо быстро понял, что мумии подразделяются на две группы: в первую входили останки времен XVII династии и Нового царства, хранившиеся в полуразрушенных гробах; во вторую — мумии более поздних периодов, чей инвентарь находился в гораздо лучшем состоянии[174]. Еще он заметил, что некоторые мумии лежали не в своих гробах. На саркофагах и бинтах имелись короткие надписи чернилами, содержавшие имена усопших, но для идентификации тел можно было полагаться только на подписи на бинтах.

Бругшу и Масперо было чрезвычайно тяжело справляться с обработкой всего найденного материала, к тому же их открытие имело большой резонанс в прессе. Пожалуй, самым важным результатом их находки, позволяющим установить беспрецедентную связь с главными действующими лицами Древнего Египта, была даже не историческая ценность обнаруженных мумий, а возможность увидеть лица таких знаменитых фараонов, как, например, сам Рамзес II.

Вероятно, в какой-то момент Бругшу показалось, что он нашел мумии всех фараонов Нового царства в одном месте. И хотя их количество было поистине впечатляющим, нет сомнений, что в ТТ320 и KV35 хранились не все тела.

На самом деле перенос мумий в эти два захоронения был последней мерой защиты царских останков из всех предпринятых на протяжении почти столетия. Первые шаги в этом направлении были сделаны, вероятно, между четвертым и седьмым годом периода wehem mesut. Тогда гробницам Сети I и Рамзеса II вернули роскошный вид, который они имели до разграбления, а в KV14, принадлежавшей Сиптаху и Таусерту, и, возможно, в KV57, принадлежавшей Хоремхебу, были устроены два первых групповых захоронения[175]. На основании настенных надписей в KV57, а также останков четырех мумий, найденных там в 1908 году, ученые сделали вывод, что захоронение было групповым. Судя по всему, в этой усыпальнице покоились мумии самого Хоремхеба и его прямого преемника Эйе. В противном случае совершенно неясно, где находятся их тела[176]. В годы правления жреца-фараона Пинуджема I мумий, собранных ранее в гробнице KV14, перенесли на их окончательное место — в усыпальницу Аменхотепа II с индексом KV35. Пинуджем I также создал общее захоронение KV17, поместив останки Рамзеса I и Рамзеса II к уже хранившейся там мумии Сети I[177].

Бирки на мумиях из гробницы ТТ320 указывают, что, прежде чем их перенесли туда, они покоились в другом групповом захоронении — гробнице Яхмос-Инхапи, царицы XVIII династии. Однако ученые еще не могут с полной уверенностью идентифицировать это захоронение. На десятом году правления царя Сиамона туда поместили останки Аменхотепа I, за которым последовали мумии Рамзеса I, Сети I и Рамзеса II[178].

Тела членов семьи Пинуджема II перенесли в ТТ320 немногим раньше — на пятом году правления Сиамона[179]. Остаются неизвестными последовательность, в которой царские мумии попадали в гробницу Пинуджема, и даты их появления там. В некотором смысле здесь есть вина Бругша и Камаля, которые столь поспешно вынесли весь материал из ТТ320, хотя, очевидно, у них были на то причины. Технология извлечения гробов из гробницы оставляла желать лучшего, и в результате была утеряна какая-то часть информации. Некоторые предметы были повреждены: спустя много лет, в конце 1990-х и начале 2000-х годов, когда Эрхарт Грефе проводил повторную расчистку гробницы, он обнаружил фрагменты гробов, что свидетельствует о том, что их тащили по полу усыпальницы и поднимали вверх по шахте без всякой страховки[180]. Но хуже всего, что никто из участников первой экспедиции не сделал даже кратких записей в ходе изъятия материала. Если первоначальное расположение гробов и было как-то задокументировано, это описание, к сожалению, не сохранилось. Так что один из величайших эпизодов в истории египтологии выглядит несколько парадоксально: с одной стороны, при открытии гробницы было обнаружено беспрецедентное количество материала и важнейшей информации, даже несмотря на то, что братья Абд эр-Расул выносили оттуда ценности неизвестно сколько лет, но, с другой стороны, бо́льшая часть материала была утеряна при первичном вскрытии гробницы, а затем и при извлечении ее содержимого, которое проводилось археологами без какой-либо отчетности.

В любом случае, судя по всему, мумии помещались в захоронение ТТ320 постепенно, на протяжении довольно продолжительного промежутка времени. Последние сведения о каких-либо действиях в гробнице относятся к одиннадцатому году правления Шешонка I из XXII династии, когда в усыпальницу перенесли мумию Четвертого жреца Амона Джедптахиуфанкха. С погребения членов семьи Пинуджема до этого момента прошло от тридцати до сорока лет[181].

Среди мумий, найденных в групповых захоронениях, были не только тела фараонов, но и останки их жен и детей, а также других высокопоставленных египтян, включая верховных жрецов Амона XXI династии. Как бы плохо ни было задокументировано открытие ТТ320, вместе с телами из гробницы KV35 она предоставила в распоряжение исследователей мумии большинства фараонов Нового царства и нескольких верховных жрецов того периода. Однако есть и важные исключения. Помимо мумии Херихора в захоронениях отсутствуют тела некоторых верховных жрецов Фив: Менхеперры, Джедхонсуиуфанкха I, Несубанебджеда (Смендеса) II, Пасебхану (Псусеннеса III/IV), а также ряда фараонов Нового царства. Это приводит ученых к выводу, что существует еще какое-то древнеегипетское кладбище для людей высокого ранга.

Нам известно, что Херихор скончался в то время, когда погребальные обычаи претерпевали изменения. Мы также знаем, что он не был царем в общепринятом смысле, соответственно, было бы неверно искать его гробницу в Долине Царей. Но тем не менее его статус почти соответствовал царскому, поэтому существует вероятность, что Херихора похоронили в роскошной гробнице, выдолбленной в скале, как у фараонов более древних времен.

В 1982 году британский египтолог Джон Ромер вместе с телеканалом Би-би-си выпустил сериал под названием «Египет с Ромером», благодаря которому стал одним из самых известных ведущих исторических и археологических телепрограмм. Своей работой на телевидении Ромер внес огромный вклад в популяризацию египтологии. Сериал был первым документальным проектом, снятым в стилистике скрытой камеры. Он начинается с заявления Ромера о намерении отыскать гробницу Херихора и затем повествует о том, как ученый готовит археологическую экспедицию: ищет финансирование, собирает команду экспертов, получает разрешения и т. д. В ходе подготовки ученый договорился с Бруклинским музеем в Нью-Йорке, но затем был вынужден отказаться от своих планов по исследованию отдаленных районов Долины Царей и от первого серьезного изучения гробницы Рамзеса XI. Проект был захватывающий, но Ромер сконцентрировался на другой задаче. Такое решение привело к некоторым разногласиям с Бруклинским музеем, показанным в сериале как череда драматических перипетий. Этот подход и принес проекту популярность, хотя Ромер, вероятно, рассчитывал, что публику привлекут другие аспекты его работы.

Ромер не был типичным кабинетным египтологом и предпочитал работать независимо от каких-либо академических институтов, при этом прекрасно разбираясь в истории Древнего Египта и монументах того времени. Несколько лет он работал в Луксоре в рамках эпиграфического исследования, проводимого Институтом Востока при Чикагском университете, и делал это с большим энтузиазмом. Очевидно, им двигало желание совершить собственное великое открытие. В сериале звучит закадровый голос: «Он ищет гробницу жреца-фараона Херихора… Такую гробницу, при которой, по его словам, усыпальница Тутанхамона покажется лавкой безделушек».

Ромер считал, что гробница Херихора представляет собой роскошное захоронение, спрятанное где-то в стороне от основной части Фиванского некрополя. Закадровый голос продолжает: «Неудачный опыт исследований прошлых лет говорит нам, что вряд ли они начали строительство новых монументов среди руин Великого Места [Долины Царей]. Опираясь на наскальные надписи в южных вади и некоторые другие данные, мы можем полагать, что верховных жрецов хоронили там, в самой отдаленной части фиванских гор, в долинах, скрывающих древние кладбища цариц и принцев»[182].

Под «наскальными надписями и другими данными», о которых говорит Ромер, следует понимать доказательную базу, подготовленную Говардом Картером в течение единственного сезона раскопок в 1916–1917 годах. Та экспедиция, впоследствии давшая материал для значительного количества археологических исследований и различных дискуссий, была незапланированной: Картер был в отпуске в Луксоре, когда до него дошла информация, что в пустынном и редко посещаемом регионе совершено открытие[183]. Местные охотники за сокровищами наткнулись на гробницу, откуда их прогнали другие мародеры, прослышавшие о находке. Старейшины деревни обратились к Картеру с просьбой вмешаться в ситуацию, чтобы предотвратить какие-либо проблемы. Собрав нескольких рабочих, которым удалось избежать призыва на воинскую службу, объявленного по случаю вступления Египта в войну, ученый отправился к захоронению поздно вечером, планируя карабкаться по горам при свете луны.

Картеру удалось прогнать мародеров, после чего он охранял гробницу до утра и с рассветом смог приступить к осмотру захоронения. То, что он увидел, представляло серьезный интерес для ученых. Перед ним была гробница, расположенная в очень неожиданном месте: ее вырезали непосредственно в отвесной стене скальной расселины в 40 м от вершины утеса и в 70 м от дна долины. Лучшего места, чтобы спрятать гробницу и защитить ее от нежелательных посетителей, придумать было невозможно. Остается только гадать, как грабители умудрились найти захоронение и забраться туда. Впрочем, еще больше поражает, как древние строители смогли затащить туда саркофаг из желтого кристаллического песчаника, на котором имелись надписи с именем владельца. Им была знаменитая Хатшепсут. Но саркофаг был сделан для нее, когда она еще не стала фараоном, а была лишь супругой Тутмоса II. На стенах гробницы не было фресок, очевидно ее недостроили. Помимо саркофага Картер нашел там лишь фрагменты двух кувшинов, которыми обычно пользовались древние строители[185].

Это, конечно, не выглядело сенсацией, на которую рассчитывали Картер и грабители. Но находка имела более глубокое значение, и Картер сразу его осознал. Гробница находилась в одном из нескольких вади, расположенном в отдаленной части Фиванского некрополя. До того момента археологи не уделяли этому району должного внимания, но если древние египтяне в начале XVIII династии потратили столько сил на то, чтобы построить там гробницу, значит, эта местность заслуживала более подробного изучения.

После того как Картер провел расчистку захоронения, он целых десять дней обследовал систему вади[186], продвигаясь с юго-востока на северо-запад, и составил приблизительную карту местности, где отметил семь мест, вызвавших у него интерес. Каждой зоне археолог присвоил соответствующую букву — от A до G. Картер нашел несколько гробниц, расположенных в самых недоступных местах: в скальных трещинах и расселинах, невидимых с практически любой точки. Помимо этого, он обнаружил древние дороги, каменные хижины, наскальные надписи и куски обработанной породы, в частности целые груды осколочных фрагментов камня из окрестных гор, а также более благородных пород — гранита, базальта, кристаллического песчаника и гипса[187].

Гробница Хатшепсут располагалась в вади А — северной оконечности сухого русла, известного под местным названием Вади Сиккат Така эль-Зейд («Долина окна Зейда»)[188]. Там же Картер нашел еще три гробницы, две из них были просто ямами, а третья представляла собой лишь коридор[189]. Внимание ученого привлекли еще несколько мест. В высохшей бухте на восточной оконечности соседнего вади Габбанат-эль-Кируд («Долина обезьяньего кладбища») Картер нашел несколько захоронений в виде ям, а также большую усыпальницу, вырубленную в скале. Под ней лежал крупный известковый блок, упавший сверху, на котором имелась надпись, заключенная в картуш и содержавшая имя Нефруры[190]. Так звали дочь Хатшепсут, поэтому Картер посчитал, что именно ей принадлежало это захоронение. Однако дальнейшие исследования не подтвердили такое предположение.

В начале того же вади охотники за сокровищами обнаружили еще одну гробницу, вырубленную в скальной трещине, и сделали это прежде, чем туда попал Картер в 1916 году. Это была самая впечатляющая находка, сделанная в том районе. Гробница принадлежала «трем заморским женам Тутмоса III», название так и закрепилось за ней. Внутри обнаружили канопы, серебряную шкатулку с именем Тутмоса III, кубки из синего стекла, гипса и золота, кувшины для мазей и притираний, серебряное зеркало, а также браслеты и головные украшения из золота[191]. Бо́льшую часть этих предметов растащили мародеры уже в наше время, но ученым удалось отследить их на рынке древностей, и теперь они находятся в нью-йоркском Метрополитен-музее.

Самое западное вади из тех, что были обследованы Картером, называется Вади-эль-Гарби. Там внимание ученого привлекли три места, которые он обозначил буквами E, F и G. Британец Джон Ромер описывает основную часть этой широкой и живописной долины как «недоступную местность, где царит абсолютная тишина. Долина заполнена осколками каменных плит и производит то же неуютное впечатление, как пустой зал театра, но только колоссальных размеров»[192]. Она расположена параллельно вади Габбанат-эль-Кируд и заканчивается в точке F, представляющей собой русло реки, глубоко прорезавшее скалу, «узкий каньон в нижнем пласте породы, обрывающийся каскадом, по которому когда-то бежали потоки воды с утесов вверху»[193]. Там Картер обнаружил важные следы древней деятельности. Гробниц он не нашел, но вокруг было немало признаков прошлого:

Карта западных вади, нарисованная Картером

Источник: © Griffith Institute, University of Oxford (Carter MSS i.D.176)

Другими словами, несмотря на то что Картер не нашел в этом вади гробницу, он предполагал, что она все-таки там есть, поскольку на это указывали все классические следы строительства усыпальницы: хижины рабочих, настенные рисунки, обнаруженный им фрагмент саркофага, а также тот факт, что ученый уже нашел в соседних вади несколько гробниц. Это позволяло ему с уверенностью утверждать, что местность была известна строителям гробниц времен Нового царства. Однако усилия Картера ни к чему не привели. О своей работе он писал как о предварительной и был убежден, что в этом районе необходимо продолжать исследования, отмечая, что в вади Габбанат-эль-Кируд «может скрываться гробница… Завалы строительного мусора в нем очень глубоки, и под ними может находиться захоронение»[195].

У Картера не было возможности работать на этом участке неограниченное время, поскольку в шедшей тогда войне он был агентом британской разведки в Каире. Как только в декабре 1917 года исследователь смог снова заняться археологической деятельностью, он отправился в место, к которому прикипел душой, — в Долину Царей. Картер слишком любил этот район и придавал большое значение своей работе по исследованию гробницы Тутанхамона, поэтому больше не вернулся в отдаленные вади.

Расположенные в дальних вади гробницы Хатшепсут и, возможно, ее дочери Нефруры доказывают, что эту местность использовали в качестве кладбища для членов царской семьи в начале правления XVIII династии. При этом большинство наскальных рисунков, найденных там, относятся к концу XX династии. Такая противоречивая ситуация может свидетельствовать о том, что некрополь XVIII династии все еще использовался для погребения высокопоставленных людей в более поздние времена. Был ли среди них Херихор? На первой странице отчета Картера, в самом низу, есть пометка, вероятно оставленная редактором: «…В них [наскальных надписях] упоминается о „Бутехамоне, писце некрополя“ или о людях, которые, как мы знаем, были связаны с ним»[196]. Бутехамон жил в одно время с Херихором — при Рамзесе XI и Смендесе I. И действительно, чаще других в надписях упоминается имя Херихора, особенно в Вади-эль-Гарби. А некоторые осколки кувшинов для воды, найденные в этой местности, датируются тем же периодом[197].

Дом Бутехамона в Мединет-Абу

Источник: Chris Naunton

Именно эти надписи привели туда Джона Ромера. Он дополнил исследования Картера собственными изысканиями и обширной полевой работой, которую проводил в Египте на протяжении многих лет, еще до того, как запустил проект по исследованию царских гробниц в Фивах.

Ученый изложил свои выводы в книге «Жизнь древних: история строителей гробниц фараонов», изданной в 1984 году, а также в документальном сериале, который вышел одновременно с книгой, коротких сводках в новостных выпусках на телевидении и в том же телепроекте «Египет с Ромером». В западных вади, в первую очередь в Вади-эль-Гарби, ему удалось найти несколько доказательств существования гробницы. Ромер отмечал в своих отчетах, что в наскальных надписях древние «снова и снова используют символ, означающий гробницу». Зачастую они высекали на стенах целую группу таких символов с одним и тем же значением, вместе выражавших древний концепт «дом жизни»^{14}. Этот термин снова стал использоваться при Бутехамоне и обозначал «царскую гробницу»[198].

Наскальный рисунок с предполагаемым «знаком гробницы» в вади G

Источник: Courtesy New Kingdom Research Foundation

Простой символ представляет собой квадратную рамку с разрывом на одной из сторон. Он не входит в канонический набор иероглифов, но относится к хорошо изученным символам, которые использовали для обозначения домов или храмов. Значение не до конца ясно. Ромер интерпретирует их как символы определенных построек, в частности гробниц. Его версия выглядит разумной, хотя скептически настроенные специалисты не раз критиковали ее.

Ромер также приводит данные о наличии в вади надписей с именами Херихора и царского писца Бутехамона[199], хижин и тропинок, по которым, вероятно, ходили строители гробницы, а также водосборных ям и соединяющих их каналов. Все это, по мнению исследователя, нужно расценивать как доказательство, что где-то в этом районе скрывается гробница Херихора[200]. Ромер упоминает, что нашел осколки камня, «похожие на те, что остались после строительства царских усыпальниц и до сих пор покрывают бо́льшую часть Долины Царей»[201]. Ученый не раз ссылается на то, что «именно в этом вади [Картер] нашел втулку от гранитного саркофага». Такая улика по-настоящему приблизила бы нас к гробнице, которую так долго ищут археологи. Но сам Картер писал лишь, что нашел «кусок кристаллического песчаника от саркофага»[202]. Неужели Ромер обнаружил что-то еще? Действительно, вполне вероятно, что он натолкнулся на материал, не замеченный Картером: в «Жизни древних» Ромер говорит о нескольких столах для подношений, «украшенных в характе́рном деревенском стиле», и демонстрирует копию росписи с поверхности одного из столов, сделанную со снятой им фотографии. Это позволяет предположить, что ученому удалось найти и сфотографировать другие объекты[203].

Ромер ссылается на папирус Амбраса, в котором рассказывается об осмотре «гробницы Великого Генерала», проведенном в шестом году периода wehem mesut[204]. Этот документ представляет собой опись ряда административных бумаг, а также кратко раскрывает их содержание. Среди перечисленных папирусов было несколько «дел о грабеже», некоторые даже удалось идентифицировать с обнаруженными в современности папирусами, которые посвящены расследованию разграблений царских захоронений. В папирусе Амбрас упоминается, что в одном из тех дел шла речь об «осмотре гробницы Генералиссимуса Варези I, сделанном [из-за] котельщика»[205]. И хотя ученым известно, что папирус Амбраса датируется шестым годом периода wehem mesut, остается непонятным, когда были созданы папирусы, о которых в нем говорится: другие источники свидетельствуют, что они были написаны еще до wehem mesut. Сам Ромер признает, что «нельзя с точностью сказать, кому принадлежала эта гробница — Херихору или его преемнику Пианху». Но если осмотр гробницы проводился до wehem mesut, то она не могла принадлежать ни тому, ни другому. Некоторые специалисты даже высказывали мнение, что под Генералиссимусом имеется в виду фараон, правивший гораздо раньше, — Рамзес II[206].

Несмотря на твердую уверенность в успехе, Ромеру так и не удалось найти гробницу Херихора. После того как он оставил попытки отыскать ее, археологические работы в отдаленных вади практически прекратились. Однако в 2013 году группа ученых под руководством профессора Джеффри Мартина и Пирса Литерланда, представляющих Фонд изучения Нового царства (ФИНЦ), получила в египетском министерстве по делам древностей разрешение на возобновление раскопок в том районе. Спустя очень недолгое время, уже в 2014 году, вышла объемная монография, рассказывающая о начале исследовательской деятельности. Этот отчет снабжен многочисленными иллюстрациями, в том числе там присутствуют оригинальная карта местности, сделанная Картером, спутниковые снимки, на которых более подробно отображены детали рельефа и окрестности важных археологических объектов, а также аннотированные цветные фотографии этих объектов.

В целом задачей экспедиции было посещение районов, исследованных Картером, подтверждение или опровержение его выводов, а также уточнение карт, где это необходимо, с дополнением результатов, полученных британским ученым, новыми наблюдениями или материалами.

К нашему повествованию прямое отношение имеют исследования Вади-эль-Гарби и анализ данных, использованных Джоном Ромером в его работе. Экспедиция ФИНЦ установила, что из семи вади больше всего наскальных надписей и рисунков расположено именно в Вади-эль-Гарби, и в дополнение к этому обнаружила еще 39 скоплений таких надписей, таким образом доведя общее число до 115[207].

Литерланд, еще ранее высказывавший сомнения в ромеровской интерпретации некоторых рисунков как символов гробниц[208], сейчас подтверждает, что наскальные рисунки и надписи были сделаны в течение двух отдельных временны́х промежутков: при XVIII династии и в начале XX — конце XXI династии. Второй отрезок времени ученый связывает с работами по эксгумации захоронений XVIII династии в этом районе. Иными словами, Литерланд согласен, что там есть ненайденные гробницы, но считает, что они принадлежат фараонам XVIII династии[209].

В состав экспедиции ФИНЦ входили геологи, и их наблюдения значительно продвинули дискуссию о возможности обнаружить гробницу Херихора в одном из вади. Они пришли к выводу, что большие груды каменных обломков, которые, по мнению Картера и Ромера, были результатом человеческой деятельности, на самом деле имели природное происхождение и были принесены потоками воды, сходящими с гор. Раскалываясь, эти камни принимают свою плоскую форму естественным образом, хотя выглядят так, словно их откалывали от больших глыб строители гробниц. По этой причине единственным надежным доказательством искусственного происхождения обломков стали бы следы резца, но на обломках их нет. В отчете ясно говорится, что Картер ошибся, приняв осколки за строительный мусор, оставшийся после возведения гробницы[210].

Если это утверждение верно, оно наносит серьезный удар по теории Ромера. И пускай отсутствие осколков искусственного происхождения не значит, что в вади нет гробниц, их наличие сильно повысило бы шансы на то, что гробницы там есть. Более того, по мнению Литерланда, Вади-эль-Гарби на самом деле не так уж богато археологическим материалом, как соседние долины, в которых подобные естественные скопления камней использовали для того, чтобы добраться до высоких площадок, а затем, запечатав гробницы, разрушали[211].

Литерланд пишет, что единственными уликами, указывающими на возможное существование неоткрытой гробницы в этом вади, остаются хижины строителей и втулка саркофага. Что касается первой улики, то исследования ФИНЦ ставят под сомнение предположение Ромера, что в этот район вели многочисленные тропы, по которым доставлялась вода и все необходимые материалы. Археологи обнаружили: хотя тропинки и соединяются с высокогорной дорогой в пустыне, пройти по ним крайне затруднительно, а те ямы на пустынном плато, которые можно было принять за резервуары для воды или колодцы, в действительности являются разработками кварцита или гипса. Ни предполагаемое «поселение», ни фрагмент саркофага нельзя с полной уверенностью датировать тем периодом, когда жил Херихор. И хижины, и осколок песчаника могут относиться к любому другому времени, скажем, к XVIII династии, когда, как известно, в этом районе велось строительство гробниц.

Дальнейшая полевая работа археологов только подтверждает теорию Литерланда. Картер открыл пять «гробниц в виде ямы», которые находились на холме высотой несколько сот метров, за вади, имевшими по его классификации индексы от A до G[212]. Именно там он нашел алебастровый осколок канопы с надписью, содержавшей египетское слово «царь». Экспедиция ФИНЦ нашла эти гробницы, а рядом с ними — хижины строителей и три каменные плиты, обычно используемые для блокировки входа в усыпальницу. Вокруг гробниц были земляные отвалы, валялись глиняные черепки, осколки зеленого камня, вероятно оставшиеся от какого-то сосуда. Ученые проникли внутрь гробниц и обнаружили там шесть комнат, предположив при этом существование еще пяти помещений[213].

С тех пор как в свет вышел первый отчет, экспедиция работает над расчисткой шахт, ведущих в четыре гробницы на входе в вади Бария, идентифицированные как семейные захоронения. В них покоятся две жены и сын Аменхотепа III (отца Эхнатона), его сестра Тиаа и по меньшей мере тринадцать придворных дам. Столь волнующая новость, опубликованная в 2015 году, склоняет нас к мысли, что в этом районе могут быть найдены и другие гробницы XVIII династии, но не усыпальница Херихора. Научный мир с нетерпением ждет полного отчета о результатах исследования.

Ромер убежден или, по крайней мере, хочет убедить нас не только в том, что гробница существует, но и в том, что она заполнена сокровищами. По его мнению, «Херихора, вероятно, похоронили в золотом гробу, как и Тутанхамона (за 250 лет до этого). В его гробнице должны быть канопы, гипсовые изделия, позолоченные статуи и троны, а вот колесницы там вряд ли найдутся». Стоит признать, что в определенной степени египтология развивается именно благодаря таким допущениям, а быть может, даже зависит от них.

Но не следует забывать и о проблеме, которую поставили перед учеными несметные сокровища, найденные в гробнице Тутанхамона. Это единственное царское захоронение того времени, которое обнаружили в нетронутом виде (не разграбленным в древности). Именно поэтому мы не можем сказать, насколько типичным для Нового царства было хоронить фараона с таким количеством предметов погребального инвентаря. Можем ли мы допустить, что все фараоны удостаивались столь роскошных похорон? Или же смерти Тутанхамона сопутствовали какие-то необычные обстоятельства, из которых следовало, что его гробницу нужно обставить чрезвычайно богато? Если судить по материалу из других гробниц, артефакты из усыпальницы Тутанхамона нельзя признать уникальными по качеству, но как быть с количеством? На этот вопрос ответить невозможно. Стоит также задаться вопросом, были ли похороны других фараонов, верховных жрецов вообще и Херихора в частности обставлены таким же образом, как и погребение Тутанхамона? Вероятнее всего, ответ будет отрицательным.

Херихор был у власти в то время, когда в ответ на участившиеся разграбления стали проводить перезахоронения, создавать общие гробницы, а из старых усыпальниц извлекать большое количество предметов, помещенных туда при первичном погребении. В «Письмах Поздних Рамессидов» приводится приказ Пианха: «Отыщите любую гробницу среди главных захоронений [то есть царских усыпальниц в Долине Царей и окрестностях Фив] и не распечатывайте ее, пока я не вернусь». Но Пианх не старался оградить эту гробницу от расхищения, напротив, он велел никому не входить внутрь, чтобы самому завладеть всеми ее сокровищами. Возможно, опередив мародеров, он планировал пустить это богатство на нужды государства или же финансировать с его помощью свою кампанию против Панехси, бывшего Царского сына Куша[214]. Сейчас общепризнано, что вся затея с перезахоронением, которым руководил Бутехамон, была в определенной степени вызвана желанием монетизировать часть сокровищ, хранившихся в гробницах. Власти официально разрешали вскрытие усыпальниц под предлогом их защиты от разграбления, но при этом рассчитывали с их помощью поддержать пошатнувшуюся экономику[215].

Таким образом, идея о том, что Херихор с помощью Бутехамона собрал большое количество сокровищ Нового царства и оборудовал для себя роскошную гробницу, идет вразрез с государственной политикой того времени, которая была направлена на защиту царских усыпальниц путем изъятия из них всего, что могло заинтересовать грабителей. Гораздо более вероятной выглядит версия, в которой высокопоставленный человек вроде Херихора даже если и был похоронен с максимальным для его времени размахом, то вместе с ним в гробницу отправились лишь несколько самых драгоценных вещей, количество которых было просто несравнимо с тысячами предметов, найденных в гробнице Тутанхамона.

Это действительно было бы в духе традиций XXI династии. На такую мысль наводят еще первые захоронения в гробнице ТТ320. Ее изначально строили как обычную усыпальницу, предназначавшуюся для членов семей верховных жрецов XXI династии. При этом групповое захоронение фараонов Нового царства было устроено там уже позже. Об этом свидетельствует надпись на стене гробницы, справа от входа, которая, к сожалению, не сохранилась. Она гласила, что на пятый год правления (скорее всего, фараона Сиамона из XXI династии) там были похоронены племянница и жена верховного жреца Пинуджема II, а также Несхонс, дочь верховного жреца Смендеса (II). Вторая надпись относится к десятому году правления того же фараона и возвещает о погребении самого Пинуджема II[216]. Сегодня эту надпись можно увидеть в Доме-музее Говарда Картера в Луксоре. Гробы Пинуджема II и нескольких членов его семьи были найдены в самой дальней части гробницы, это позволяет предположить, что их похоронили там первыми — еще до того, как поместили в гробницу мумии фараонов Нового царства, которые были обнаружены у самого входа.

Гробы, в которых лежали мумии Пинуджема II и Несхонс, были найдены рядом с более древними мумиями, в частности верховными жрецами Пинуджемом I и Масахартой, а также несколькими телами, погребенными уже после их смерти. Похоже, более древние останки перенесли в ТТ320 только после разграбления их личных усыпальниц. Рядом с мумиями Пинуджема и Несхонс были найдены папирусы, ушебти и ящики для них, а также канопы; однако рядом с другими мумиями не было почти ничего. Конечно, существует вероятность, что их погребальный инвентарь тайно вынесли братья Абд эр-Расул и он скоро обнаружится в каком-нибудь музее или в частной коллекции. Но не стоит исключать, что инвентарь изначально находился рядом с мумиями в их первоначальных захоронениях, а затем потерялся, пока тела переносили в ТТ320 к Пинуджему II и Несхонс[217].

Если предположение верно, мы можем составить некоторое представление о том, какие гробницы должны были строить для верховных жрецов, чьи захоронения пока не найдены. Могло ли быть так, что Херихора и других жрецов похоронили в простых, неизукрашенных усыпальницах, возможно даже рассчитанных на всю семью усопшего? Как выглядела такая гробница: мумия в гробу, сравнительно небольшой набор погребального инвентаря, включавший необходимые ушебти и ящики для них, сундук и канопы? Если ответ на эти вопросы положительный, то совсем неудивительно, что до сих пор не найдено ни одного предмета погребального инвентаря Херихора.

Все вышесказанное верно, однако сохранилась одна чрезвычайно изящная вещь, которая запросто могла когда-то находиться в гробнице Херихора. В коллекции музея Рёмера и Пелицеуса в немецком Хильдесхайме есть прекрасный золотой браслет, с внешней стороны украшенный бирюзой (теперь частично обвалившейся) и изображением урея — кобры, символа фараонов. Надпись на внутренней стороне гласит: «Верховный жрец Амона, Царь Богов, Херихор, воистину»[218]. Это, безусловно, «наш» Херихор, а последнее слово в надписи, переведенное как «воистину», имеет другой эквивалент — «гласящий правду». Обычно этот эпитет использовался, чтобы обозначить, что человек умер: имелось в виду, что он был морально чист и, соответственно, отвечал всем требованиям, необходимым, чтобы пройти через высший суд и вступить в загробный мир. Неизбежно напрашивается вывод, что этот предмет был захоронен вместе с Херихором. А тот факт, что браслет всплыл на рынке произведений искусства в конце 1970-х, намекает, что гробница Херихора была вскрыта. Обнаружено еще несколько предметов, которые, по мнению большинства ученых, относятся к погребальному инвентарю Херихора, но информация об этих находках весьма разрознена[219].

Таким образом, перед нами по-прежнему стоит вопрос, где же он похоронен. Если гробница подверглась разграблению и не имела внутреннего декора, как ТТ320, то практически невозможно идентифицировать ее среди многочисленных неизукрашенных захоронений того периода. Учитывая, что мы не располагаем достаточными данными, чтобы утверждать, что Херихор был похоронен в одном из западных вади, более вероятным представляется предположение, что его гробница находится ближе к основной части некрополя. Профессор Анджей Нивински, чья работа на скалах за храмами в Дейр-эль-Бахри доказала, что усыпальница Аменхотепа I расположена где-то в том районе, утверждает, что он близок к обнаружению и гробницы Херихора.

Как и Ромер, Нивински полагает, что отсутствие погребальных предметов Херихора (если не считать золотого браслета) говорит, что его гробница может быть по-прежнему нетронутой. Он особо подчеркивает тот факт, что до сих пор не найдено ни одной фигурки ушебти[220], следовательно, логично предположить, что Херихора хоронили вместе с огромным количеством таких статуэток. Поскольку ушебти делались из фаянса, они хорошо сохраняются до наших дней, чего не скажешь, например, о золотых изделиях, которые легко переплавить и использовать заново — это очень простой способ скрыть то, что было украдено, и им зачастую пользуются мародеры. Но современные расхитители гробниц знают, что они не выручат большой суммы от продажи фаянсовых ушебти, так что весьма удивительно, что ни одна из статуэток до сих пор не всплыла на рынке древностей. В районе, где Нивински ведет раскопки, были найдены семь наскальных надписей с именем Бутехамона. Исследователь считает, что их нанесли на камень сразу после запечатывания гробницы и что эта гробница должна была принадлежать одному из двух членов царской семьи, чьи усыпальницы до сих пор не идентифицированы — Херихору или его сыну Неферхересу. Однако, как и у Ромера, у Нивински нет прямых доказательств, что надписи с именем Бутехамона имеют отношение к запечатыванию гробницы, а не к ее осмотру.

Браслет из золота и бирюзы с именем Херихора

Источник: Image courtesy Margret Pirzer. Römer-Pelizaeus Museum, Hildesheim

Будучи уверенным, что в районе раскопок, проводимых его командой, есть царская гробница, Нивински развил теорию об изначальной принадлежности ее Аменхотепу I, а затем о повторном использовании Херихором и (или) его сыном, а возможно, другими членами семьи. «Не стоит также исключать вероятности, что, прежде чем ее запечатали, гробница была переделана в надежно охраняемое групповое захоронение», — говорит археолог[221]. Такую возможность действительно исключать нельзя, но она не подкреплена никакими данными, кроме того, что ни один погребальный предмет Херихора не был найден и что в районе раскопок обнаружили надписи с именем Бутехамона. Вокруг этой теории пошли разные толки, которые, как мне кажется, отрицательно сказываются на ее правдоподобии. «В такой ситуации количество „спящих красавиц“ внутри может быть намного больше»[222].

Каковы шансы на то, что золото из гробниц Нового царства было просто использовано для погребения какого-то особенно жадного человека? В усыпальнице Тутанхамона найдено много золота, но мы должны помнить, что это могло быть исключением, а не правилом даже для царских захоронений Нового царства, времени наивысшего расцвета Египта. В следующей главе мы узнаем, что большое количество золота и других драгоценных материалов было найдено также в царских гробницах в Танисе. И совершенно очевидно, что часть этих материалов изначально хранилась в усыпальницах Долины Царей.

Несмотря на то что Ромер и Нивински считают, что Херихор был похоронен в гробнице, буквально под завязку забитой золотом, он мог найти последний приют и в простой, недекорированной гробнице и (или) в ранее существовавшем захоронении. Количество погребальных предметов могло быть минимальным. Нельзя с полной уверенностью утверждать, что Херихора похоронили с той же роскошью, что и Тутанхамона. Действительно, подобное обращение было бы чрезмерным, учитывая, что в то время во избежание разграблений стремились уменьшать количество драгоценностей в гробницах. Для властей было очень важно уберечь тела усопших, которые не так уж и интересовали грабителей.

И наконец, практически полное отсутствие погребальных предметов, напрямую связанных с Херихором, озадачивает ученых, как и отсутствие его тела среди мумий современников в групповых захоронениях фараонов. Безусловно, его гробницу еще предстоит найти, но в каком состоянии она предстанет перед археологами, пока остается загадкой.

Причина развала Нового царства заключалась в том, что фараоны XX династии допустили развитие соперничества между северным и южным центрами власти. На севере правила XXI династия — наследные цари Египта, а на юге власть была в руках жрецов фиванского храма Амона. Это привело к разделению страны на две части и началу периода, который египтологи называют Третьим переходным.

Многие аспекты этого перехода до сих пор не до конца ясны. Как правление человека не из царской семьи в городе Амона повлияло на представление египтян об их царе? Как децентрализация власти отразилась на судопроизводстве, особенно если учесть, что фараон перестал быть абсолютным авторитетом на большей части территории Древнего Египта? Какой эффект она произвела на экономику при условии, что земельные ресурсы и торговые пути теперь контролировали две разные властные структуры? И, что важнее всего для нас, как повлияли эти события на погребальную традицию: каким стал канон захоронений фараонов XXI династии на севере и жрецов на юге? Особое положение фараона, безусловно, во многом определяло подготовку и церемонию погребения правителей Нового царства. Но теперь, когда статус фараона изменился, а захоронения в Долине Царей были невозможны по практическим соображениям, все должно было пойти по-другому.

Как мы выяснили, в Фивах традиция погребения фараонов и других высокопоставленных египтян имела тенденцию к упрощению и большей безопасности гробниц. Однако на севере картина была иной, что подтверждают удивительные захоронения фараонов XXI и XXII династий, обнаруженные в 1930-х годах в дельте Нила. Найденные там гробницы таили в себе сокровища, способные затмить «удивительные вещи» из усыпальницы Тутанхамона. Вдохновленные этими находками, египтологи бросились на поиски гробниц XXIII династии (правда, не в том месте), ожидая, что они будут такими же роскошными. Другой заветной целью ученых были усыпальницы фараонов XXVI династии — последней линии наследных правителей, чьи захоронения до сих пор не найдены.

В 1928 году французский археолог Пьер Монте приступил к раскопкам в местечке Сан-эль-Хагар, более известном как Танис и находящемся на северо-востоке дельты Нила. В этом районе Монте привлекла возможность найти новую информацию об отношениях египтян с их азиатскими соседями. Перед этим Монте работал в Библе, важном портовом городе финикиян, расположенном на территории современного Ливана. Ученый придерживался мнения, что на месте Таниса находился сначала Аварис — база ханаанских правителей из рода гиксосов времен Второго переходного периода, а затем и Пер-Рамзес — столица, построенная при Рамессидах XX династии в конце Нового царства[223]. Самыми заметными памятниками Таниса являются огромные, искусно выполненные скульптуры, расположенные в окрестностях храма Амона, на стенах которого имеется надпись с именем Рамзеса II. Именно этот факт и подтолкнул историков к предположению, что здесь находилась столица. Однако теперь мы знаем, что Пер-Рамзес располагался в 20 км к югу от Таниса, на месте современной деревни Кантир, но был заброшен, когда рукав Нила, на котором он стоял, стал заиливаться. Столицу решили перенести в Танис, потому что этот город стоял на берегу другого рукава, который был в прекрасном состоянии. Когда город построили, скульптуры из храма Рамзеса II перенесли на новое место, тем самым не только сохранив великолепный монумент и избавив преемников фараона от необходимости строить храм с нуля, но и запутав археологов, живших три тысячи лет спустя.

Монте сфокусировался на останках великого храма Амона, северного двойника культового центра Амона в Карнаке. За десять лет ученому удалось значительно расширить информацию об истории храма со времен Рамзеса II до периода правления Птолемеев, а также обнаружить большое количество материала, напрямую свидетельствующего о связи этого места с азиатскими соседями Египта. Находки французского исследователя имели большое историческое значение и помогли нам лучше изучить Третий переходный период, хотя до определенного времени они были не слишком разнообразны. Однако все изменилось в один февральский день 1939 года.

Монте работал в юго-восточном углу храма Амона, во внутреннем контуре, обследуя то, что назвал «симпатичной брусчаткой»[224]. Вынув из «брусчатки» очередной камень, выступавший сильнее других, Монте увидел под ним пряжку, покрытую перегородчатой эмалью, миниатюрный гробик и несколько ушебти с именем фараона Шешонка. Археологи из его команды нашли также необычную каменную кладку и, в духе того времени, простучали ее тростью. Судя по звуку, под камнями была пустота, и после короткого замешательства ученые разобрали кладку. Сразу стало ясно, что перед ними царская усыпальница. Монте писал:

На самом деле Монте попал в гробницу через крышу[226]. Они спустились в квадратную камеру — одно из нескольких тесных помещений со стенами из известняковых и гранитных блоков, до этого явно использовавшихся в более древних монументах Рамессидов. Эти комнаты были устроены в углублениях в земле, а затем засыпаны, благодаря чему гробница была хорошо спрятана и попасть туда можно было только через шахты[227].

Хотя каменные блоки были заимствованы из других строений и, соответственно, на них были элементы оригинального декора, внутренние стены гробницы расписывали заново уже для этого конкретного захоронения. Монте с коллегами очень быстро наткнулся на картуш, принадлежавший фараону по имени Осоркон, из чего сделал вывод, что перед ними гробница одного из царей Третьего переходного периода.

Усыпальница состояла из четырех камер, в трех из них были следы по меньшей мере одного захоронения. В первой камере стоял громадный, но пустой саркофаг без имени хозяина, в третьей также стоял саркофаг, вырезанный из кварцита еще во времена Среднего царства; на нем было начертано имя нового владельца — Хеджкхеперра Сетепенра Такелота I, третьего фараона XXII династии.

Главным помещением гробницы была четвертая камера. В ней Монте обнаружил саркофаг самого Осоркона, а именно Усермаатра Сетепенамона Осоркона II, преемника Такелота I. За этим саркофагом стоял еще один, гораздо меньшего размера, на нем было вырезано имя сына Осоркона — Горнахт. Гробница, очевидно, подвергалась разграблению, но в ней сохранилось кое-что из погребального инвентаря, в том числе ушебти, канопы и немного украшений. Монте и его команда нашли захоронение двух фараонов, чьи имена были написаны на саркофагах, одного принца и еще одного неизвестного, вероятнее всего тоже фараона. Это была настоящая сенсация, и ученых переполняли эмоции. Монте немедленно бросил все ресурсы на расчистку территории над гробницей, что привело его к еще более громкому открытию.

Вскоре команда Монте нашла еще одну «брусчатку» в восточной части монумента. Они вынули каменные вешки над входом в шахту, размуровали его и увидели небольшую камеру, украшенную надписями, содержавшими имя Пасебхану I, более известного под своим греческим именем Псусеннес I. Оказалось, что эта гробница принадлежала не очередному фараону XXII династии, а являлась более ранним захоронением царя XXI династии. При входе в усыпальницу археологи обнаружили скопление статуэток ушебти, гипсовых кувшинов и бронзовых украшений, а чуть правее, между двумя полуразложившимися мумиями, на постаменте стоял изумительный гроб с изголовьем в виде соколиного лика, сделанный из цельного куска серебра. Но, к удивлению исследователей, гроб принадлежал не Псусеннесу, а Хекакхеперра Шешонку из XX династии, о котором тогда ничего не было известно, а сейчас он получил порядковый номер IIа^{15},[228]. В красивом гробу лежала мумия, от которой из-за воздействия влажного климата дельты Нила остался один скелет. Изначально она была спрятана в футляр, но он также практически полностью разложился. При этом сохранилась погребальная маска из цельного куска золота (см. Фото 15)[229], а также три нагрудных украшения из золота и других драгоценных материалов исключительно тонкой работы. Это свидетельствовало, что захоронение было устроено с роскошью. На одном из нагрудных украшений имелся крылатый скарабей из нефрита, на втором — скарабей из лазурита, по бокам от которого поднимали головы две кобры с белыми коронами Верхнего Египта; третье было украшено изящной ладьей, несущей лазуритовый солнечный диск под звездным небом[230]. Хекакхеперра Шешонк не оставил значительного следа в истории, но явно был не из скромных фараонов: Монте провел весь остаток 1939 года, со всей осторожностью извлекая сокровища из его гробницы.

Пьер Монте осматривает саркофаг Псусеннеса I внутри гробницы

Источник: Keystone/Hulton Archive/Getty Images

Открытие французского ученого таило в себе загадку: что же случилось с мумией самого Псусеннеса? Монте был убежден, что найдет ее в гранитном сооружении с западной стороны от тех камер, которые они только что нашли. Он догадался, что расписная западная стена, прилегавшая к гробу Шешонка, скрывала в себе два входа в потайные камеры.

Несмотря на то что в сентябре 1939 года в Европе началась война, Монте удалось вернуться сюда в январе 1940 года, чтобы проверить свое предположение. Первоочередной задачей для него было определение границ монумента. Он разобрал западную стену гробницы Осоркона II, что позволило ему извлечь последние фрагменты захоронения принца Горнахта. Исследуя западную часть монумента, Монте обнаружил еще одну гробницу, состоявшую из единственной камеры, в которой стоял роскошный кварцитовый саркофаг с именем преемника Псусеннеса — Аменемопета. К сожалению, он был пуст.

16 февраля 1940 года, выяснив, где находятся контуры сооружения, в котором он надеялся найти мумию Псусеннеса, Монте приступил к вскрытию одного из замаскированных проходов — того, что находился справа. Почти сразу работы были приостановлены: путь археологам преградила большая гранитная плита. Но детальное изучение камня показало, что он установлен на бронзовых роликах. Три тысячи лет назад с их помощью плиту поставили на место и теперь с их же помощью ее оттащили в сторону.

За ней Монте нашел то, что искал. В окружении ушебти, каноп, золотых и серебряных сосудов стоял массивный саркофаг из розового гранита (см. Фото 17). Целых шесть дней понадобилось, чтобы расчистить пространство вокруг него, прежде чем ученые смогли поднять крышку. Внутри находился еще один саркофаг из черного гранита в виде человеческой фигуры, в нем — третий саркофаг из серебра, тоже в виде человека (см. Фото 21). И только там лежала мумия Псусеннеса I, одетая в погребальную маску из цельного куска золота (см. Фото 19). Если бы восемнадцатью годами ранее Говард Картер не нашел гробницу Тутанхамона, эта маска могла бы стать «лицом Египта». Более того, это была первая и единственная действительно нетронутая гробница фараона, в которой не бывал никто с того момента, как вход в нее запечатали в годы правления XXII династии, и до того, как туда зашел Монте (в усыпальницу Тутанхамона по меньшей мере однажды вламывались грабители, но не смогли много унести с собой).

Пьер Монте осматривает мумию Псусеннеса I с еще не снятой посмертной маской из цельного куска золота

Источник: Photo Georges Goyon

Мумия была украшена просто с невероятной роскошью: двадцать два браслета, украшения на обеих лодыжках, на каждом пальце рук и ног — по наперстку из цельного куска золота, тридцать колец, два нагрудных украшения, четыре крылатых скарабея, а также богатая коллекция оружия, амулетов и тростей. На то, чтобы вынести из гробницы все предметы, ушло две недели. Только к концу марта все находки тщательно упаковали и подготовили к отправке в Египетский музей в Каире, где они были бы в безопасности.

Руины в Танисе. На переднем плане — царские гробницы, на заднем — руины стен храма Амона и входа в него

Источник: DeAgostini/Getty Images

Размеры всего некрополя оставались неясными, и, поскольку в разгаре была Вторая мировая война, Монте не мог терять времени, пока у него была возможность вести раскопки. Египетский король Фарух, присутствовавший при вскрытии гроба Хекакхеперра Шешонка, убедил Монте в том, что не нужно ждать следующего года, надо незамедлительно вскрыть и вторую потайную камеру. На росписи вокруг замаскированного входа в нее были изображения фараона Аменемопета, чей пустой саркофаг Монте нашел чуть ранее. Когда археологи разобрали эту стену, чтобы открыть проход в скрывавшуюся за ней камеру, то увидели такую же каменную плиту, как в камере Псусеннеса. Она тоже стояла на бронзовых роликах, и ученые легко сдвинули ее. За плитой Монте ждала еще одна мумия, принадлежавшая фараону Аменемопету, как он и предполагал. Этого царя похоронили в саркофаге, изначально предназначавшемся для Мутноджмет, жены Псусеннеса. Скорее всего, тело сначала поместили в его собственный саркофаг в отдельной гробнице, а потом перенесли сюда, возможно после того, как личная усыпальница пострадала от грабителей. Погребальный инвентарь Аменемопета едва ли не превосходил по своему богатству несметные сокровища из усыпальниц Псусеннеса и Шешонка. Помимо прочего, там была искуснейшая маска из золотой фольги, представлявшая собой часть деревянного гроба, который уже почти разрушился.

После этого раскопки приостановили до конца Второй мировой войны. В ходе дальнейших исследований была обнаружена еще одна погребальная камера, расположенная с южной стороны от камеры Шешонка. Она предназначалась для погребения сына Псусеннеса по имени Анкхефенмут, но оказалась пустой. И последним сюрпризом стала еще одна камера, тщательно спрятанная за каменной кладкой стен гробницы. О ее существовании догадался архитектор Александр Лезин, участвовавший в экспедиции. Он сравнил внешние контуры гробницы с расположением внутренних комнат и пришел к выводу, что часть пространства ускользнула от внимания ученых. Его расчеты указали археологам на расположение еще одной нетронутой погребальной камеры, на этот раз принадлежавшей не фараону, а приближенному Псусеннеса, генералу Уенджебаенджеду. Там находился гранитный саркофаг, в котором нашли серебряный и деревянный гробы, а также золотую маску и очаровательную патеру — неглубокую чашу для возлияний, сделанную из золота и серебра. На чаше имелось прекрасное чеканное изображение четырех девушек, плавающих в пруду в окружении рыб, уток и цветов лотоса (см. Фото 24). Сопутствующая надпись гласила, что чаша была дарована генералу фараоном[231].

Танис во время раскопок царских захоронений

Источник: Keystone-France/Gamma/Getty Images

В послевоенные годы Монте удалось выяснить много нового о храме Амона в Танисе, а также о священном озере и менее значимых храмах Хонсу и Гора, расположенных в той же местности. Помимо этого, он нашел данные, подтверждавшие, что и в период правления Птолемеев в этом районе продолжалась какая-то деятельность. Монте надеялся обнаружить новые гробницы фараонов, но так и не нашел больше ни одной. Безусловно, своими открытиями 1939–1940 годов он внес огромный вклад в наши знания о периоде правления XXI и XXII династий, в частности о том, какие погребальные практики применялись при захоронении фараонов того времени.

Значительное количество предметов, найденных в царских гробницах, очевидно, использовалось повторно и заимствовалось из более древних захоронений. Ученые выяснили, что Такелот I и Аменемопет были похоронены в саркофагах, изготовленных за тысячу лет до их смерти, — во времена Среднего царства. Рядом с гробом Аменемопета нашли кувшин, на котором было имя Сети I из XIX династии. Саркофаг Мернептаха, внука Сети I, был повторно использован для погребения Псусеннеса I (теперь он выставлен в центральном атриуме Египетского музея в Каире). Среди находок Монте есть предметы, специально изготовленные для фараонов, отличающиеся высочайшим качеством и сделанные из драгоценных материалов — золота и в особенности серебра. Ранее археологам не попадались царские гробницы с таким изобилием подобных предметов.

План царских гробниц в Танисе

Источник: Michael Johnson, Oxgarth Design

Обнаруженные Монте захоронения Псусеннеса I и Аменемопета были первыми гробницами фараонов XXI династии, открытыми современными учеными. Аменемопета изначально похоронили в его собственной гробнице, но затем тело перенесли туда, где оно и было обнаружено, — в гробницу Псусеннеса I, если судить по имеющимся в ней надписям. Примечательно, что усыпальница Псусеннеса была вырезана в прилегающей гробнице, в центре которой покоились останки Осоркона II, словно захоронение фараона, правившего позднее, было устроено первым. На этом основании некоторые исследователи пришли к выводу, что изначально гробница принадлежала не Осоркону и ранее в ней хоронили другого фараона. Вероятно, построена гробница была для первого царя XXI династии Несубанебджеда (Смендеса) I. К этому стоит добавить, что после тщательного анализа археологи выяснили, что две мумии, лежавшие по бокам от саркофага Хекакхеперра Шешонка, являлись останками Сиамона и Псусеннеса II.

Крышка саркофага Псусеннеса I в центральном атриуме Египетского музея в Каире

Источник: Gianni Dagli Orti/REX/Shutterstock

Таким образом, остаются только два ненайденных фараона XXI династии: Неферкара Аменемнису, чье имя наряду с именем его преемника Псусеннеса I присутствует на изогнутой крышке в гробнице NRT-III[232], а также Осоркон Старший. Возможно, этих царей похоронили в том же погребальном комплексе: совершенно ясно, что не все гробницы уцелели в первозданном виде, часть из них, безусловно, была разграблена, некоторые подверглись ремонту, а какие-то тела перезахоронили. Пустые камеры и безымянные саркофаги могут быть связаны с захоронениями двух этих неуловимых фараонов, но пока не найдено прямых доказательств такого предположения. Тем не менее по информации, обнаруженной в этом некрополе, можно составить достаточно полное представление о захоронениях фараонов XXI династии.

Чего, однако, нельзя сказать о правившей затем XXII династии, хотя исследования Монте и помогли нам продвинуться в понимании погребальных практик этого периода. Французскому ученому удалось раскопать гробницы двух царей, правивших в династической середине. Первая принадлежала Хекакхеперра Шешонку, о котором больше нигде нет упоминаний и которому был присвоен индекс IIа. Он относится к тем царям, чьих имен Манефон не знал и обозначил их как «еще три фараона». Вторая гробница принадлежала Осоркону II, который, вероятно, правил чуть позднее. И наконец, несмотря на то что последняя гробница разрушилась практически полностью, ученые уверены, что она принадлежала Такелоту I — отцу Осоркона и его предшественнику на царском троне. Тот факт, что в этой части погребального комплекса превалируют надписи, содержащие имя его сына, говорит о том, что изначально тело Такелота покоилось в другом месте, а сюда его перенес уже Осоркон[233].

Когда Монте впервые проник внутрь гробницы, то наткнулся на несколько ушебти с именем Шешонка, что заставило его подумать, будто он нашел усыпальницу одного из фараонов, носивших такое имя. Но, осмотрев гробницу более подробно, он увидел картуши Осоркона на стенах. Большой безымянный саркофаг в вестибюле также может иметь отношение к кому-то из фараонов с таким именем. Вряд ли им был Шешонк III, преемник Осоркона II, или же правивший после него Шешонк IV: саркофаги с именами этих двух царей были найдены в другой гробнице, NRT-V. Она представляла собой простую конструкцию, состоявшую из вестибюля и погребальной камеры, и находилась к северо-западу от остальных захоронений[234]. И наконец, в гробнице NRT-II, не имевшей какого-либо декора и расположенной через стену от гробницы NRT-I, был найден саркофаг из известняка, останки трех гробов, а также фрагменты каноп с именем Усермаатра-Сетепенра. Это тронное имя носили несколько фараонов того периода, но из них оставался только один, чью гробницу до сих пор не идентифицировали, — фараон Пами, преемник Шешонка IV[235].

В истории XXII династии остаются пробелы, особенно в начале и в конце. Хотя ученые нашли множество свидетельств того времени как в археологических, так и в письменных источниках, гробницы первых двух фараонов династии, Шешонка I и Осоркона I, все еще не обнаружены. Существует сундук, принадлежавший Шешонку I, но он просто появился ниоткуда на рынке древностей, поэтому его происхождение доподлинно неизвестно[236]. Вполне возможно, что в Танисе было сооружено еще какое-то количество гробниц, и захоронения XXII династии продолжали погребальную традицию XXI династии — просто эту часть царского некрополя еще не раскопали[237]. Не стоит также исключать возможность, что гробницы этих фараонов нужно искать в каком-то другом месте.

Манефон писал, что фараоны XXII династии происходят из Телль Басты, где в древности был город Бубастис. Располагался он в дельте Нила, приблизительно в 65 км к юго-западу от Таниса. Некоторые правители того периода, особенно Осоркон I и Осоркон II, вели весьма активную деятельность в этом районе[238]. Однако очевидно, что данные Манефона не всегда соответствовали действительности. Например, он утверждал, что фараоны XIX и XX династий правили в Фивах, в то время как общепризнано, что они восседали на троне в Пер-Рамзесе, на востоке дельты Нила, да и сама царская семья имела корни из этой местности[239].

Тем не менее несколько лет назад в руки ученых попали интересные находки, которые могут помочь нам в наших поисках. В Телль Басте вела исследования немецко-египетская археологическая миссия под руководством доктора Евы Ланге. В марте 2009 года Ланге и ее команда проводили раскопки в ранее не изученном районе рядом со входом в великий храм знаменитой богини-кошки Баст, которой поклонялись когда-то в этой местности. Под брусчаткой, построенной римлянами, археологи нашли фрагменты фаянса, на которых, несмотря на их небольшие размеры, удалось прочесть картуш с именем фараона Шешонк Мериамон[240]. Вероятнее всего, эти фрагменты были осколками статуэток ушебти. Это позволяет предположить, что где-то поблизости находилась гробница. К тому же осколки обнаружили рядом со входом в храм — в таком же месте нашли и царские гробницы в Танисе. Несколько фараонов того времени носили имя Шешонк и сопровождали его эпитетом «Мериамон» — «возлюбленный Амона». Некоторые из них, включая Хекакхеперра Шешонка IIа, Шешонка III и Шешонка IV, были захоронены в Танисе, а вот Шешонки I, IIб, IIв, V и VI вполне могли быть погребены здесь. Хоть мы и не можем с полной уверенностью утверждать, кто именно из этих царей покоится в Телль Басте, эта находка подтверждает теорию, что недостающие гробницы стоит искать не только в Танисе.

Фаянсовые фрагменты, возможно от одной или нескольких ушебти. На них имеется надпись: «Шешонк Мериамон». Обнаружены экспедицией проекта «Телль Баста» под руководством Евы Ланге в 2009 году

Источник: Courtesy of the Tell Basta-Project (Dr. E. Lange-Athinodorou)

Высказывались также предположения, что потерянные гробницы фараонов XXII династии находятся в Мемфисе. Существует крайне мало свидетельств, что Шешонк I вел какую-то деятельность в Танисе, но известно, что он активно занимался строительством, в том числе в окрестностях Мемфиса[241]. Интереснее всего, что существовал «дом миллионов лет» Шешонка I, «который находится в Хут-Ка-Птах» — храме Птаха в Мемфисе. Выражение «дом миллионов лет» употреблялось для обозначения здания или некоего пространства, посвященного поминальному культу фараона, и подчеркивало, что его будут почитать вечно, а значит, загробная жизнь усопшего правителя никогда не оборвется. В данном случае, скорее всего, имеются в виду площадь и пилон перед Великим храмом Птаха, которые были вторым «домом миллионов лет» после построенного тем же фараоном перед храмом Амона в Карнаке. То, что культовые сооружения в Мемфисе использовались спустя несколько поколений после смерти Шешонка, подтверждается наличием стелы в Серапеуме, установленной на 150 лет позже и содержащей надписи с именами людей, связанных с культовым комплексом в Мемфисе[242]. Опять же расположение погребального монумента фараона того периода неподалеку от входа в храм соответствует обычаям времени и напрямую свидетельствует, что гробница Шешонка I — а возможно, и других царей его линии — может находиться в этой местности. Эта теория подкрепляется еще и тем, что захоронение сына Осоркона II, верховного жреца Птаха по имени Шешонк, было найдено на небольшом расстоянии к западу от руин храма, в местности, носящей в наше время название Ком-эль-Фарих. В этой роскошной гробнице, принадлежавшей одному из самых высокопоставленных людей того времени, были обнаружены изящные украшения из золота и других драгоценных материалов[243]. Гробница представляет собой неоспоримое доказательство, что в Мемфисе в те времена проводились захоронения членов царской семьи. Может, и то самое царское кладбище, которое мы ищем, находилось там же?

Как уже стало понятно, восстановление событий Третьего переходного периода — задача не из легких. При поиске соответствий между археологическими данными и письменными источниками, в том числе трудами Манефона, возникает несколько проблем. Найдено не так много информации, по сравнению, скажем, с предшествующим Новым царством. Поскольку страна была раздроблена на две части — южную, управляемую верховными жрецами Амона, и северную, где трон остался за фараонами, то в распоряжении каждого из двух правительств оказалось меньше ресурсов, что, вероятно, привело к снижению объемов строительства (а следовательно, и меньшему количеству археологического материала). Кроме того, дельта Нила, занимавшая большую часть северной территории, отличается влажным климатом, где все сохраняется гораздо хуже, особенно органические материалы. Еще больше ситуация осложняется тем, что некоторые имена, как личные (например, Шешонк, Осоркон, Такелот), так и тронные, использовались многократно разными фараонами, особенно в первые два с половиной века после окончания правления XXI династии. Как уже отмечалось выше, предмет с именем Шешонка Мериамона мог принадлежать любому из восьми царей!

Фрагмент барельефа из гробницы принца Шешонка. Усопший изображен перед Анубисом

Источник: Chris Naunton

Наконец, такие имена, как Шешонк, указывают не на египетское, а на ливийское происхождение их обладателей. Многие специалисты настаивают, что ливийцы просто делали все по-своему, чем изменили древнеегипетское общество и усложнили задачу археологам, пытающимся опознать их самих и их деятельность по сохранившимся артефактам[244]. Ливийцы были кочевниками и разделялись на племена, например ма, мешвеш и либу. Они стали появляться в Египте не позже правления XX династии, вероятно как добровольные переселенцы. Но также возможно, что ливийцев насильно переселили в Египет в качестве пленных, когда они воевали с великой державой в период правления Рамзеса III. Постепенно они стали оказывать влияние на египетское общество, а некоторые даже вошли в правящую элиту: наличие имени Осоркон Старший среди фараонов XXI династии говорит о том, что это случилось, когда цари данной линии восседали на египетском троне. Ливийцам была непривычна концепция центрального правительства, контролирующего обширную территорию и большие массы людей. Они предпочитали, чтобы монарх правил небольшими группами людей, их общественный строй был не упорядочен. Эта нация сыграла заметную роль в истории Египта, в том числе и те ее представители, что стали фараонами и переняли все внешние атрибуты верховной власти египетских предшественников, включая традиционный набор титулов, использование иероглифов и картушей. Причем они могли сделать это лишь для того, чтобы следовать местным обычаям, желая, чтобы народ принял их в качестве царей. Возможно, новый способ погребения фараонов в сравнительно простых гробницах в преддвериях храмов был обусловлен тем, что тогда усложнился доступ к местам вроде Долины Царей, где можно было вырезать усыпальницы прямо в скалах. Не менее вероятно и другое: такие изменения были обусловлены новыми идеями, принесенными в страну этими чужеземцами.

Как бы то ни было, в отличие от других разделов истории Древнего Египта, весьма непросто создать связное повествование о событиях Третьего переходного периода в том виде, к которому привыкли историки, когда один монарх сменяется другим, и чаще всего собственным сыном.

В 1973 году Кеннет Китчен из Ливерпульского университета опубликовал статью, в которой попытался решить эту проблему. В его книге «Третий переходный период в Египте (1100–650 годы до н. э.)» приводится хоть и отрывочная, но тем не менее весьма обширная информация, а также обстоятельно рассказывается о том, в какой последовательности правили фараоны той эпохи и какие важные события происходили тогда в главных городах Египта и за их пределами. Этот труд стал классическим и является одним из высочайших достижений в изучении истории Древнего Египта. Он остается незаменимым для всех, кто исследует этот период, отчасти потому, что излагает общепринятую версию развития событий, но еще и потому, что ни одна другая работа об этом периоде не содержит такого количества отсылок к первичным источникам.

Конечно, книга Китчена имеет свои недостатки. В частности, много вопросов вызывает его вариант последовательности правления фараонов, находившихся у власти в Египте между XXI династией и завоеванием Египта еще одним чужеземцем, нубийским царем Пи (или Пианхи). Армия Пи продвинулась на север до Атрибуса, а его победа ознаменовала начало правления XXV династии.

В память о военной кампании Пи была установлена стела в храме Амона у скалы Джебель-Баркал, в самом центре Нубии, на территории современного Судана. Сейчас она находится в Египетском музее Каира. На стеле имеется подробное описание похода, а также политической анархии, которая, предположительно, и спровоцировала выступление Пи на север, в Египет. По мере продвижения в глубь страны он повстречал множество местных правителей, некоторые называли себя царями. Это помогает объяснить, почему археологи обнаружили множество имен разных фараонов: во время, предшествующее триумфу Пи, в Египте правили несколько царей.

Китчен предположил, что ситуация, при которой Египтом правили одновременно четыре фараона, не считая самого Пи, сложилась незадолго до его вторжения. В списке Манефона есть только один царь XXIV династии, Бокхорис Саисский, — египтологи ассоциируют его с Бакенранефом, чье имя присутствует на нескольких стелах, обнаруженных в Серапеуме, а также на вазе из гробницы, раскопанной в Италии. Считается, что он был преемником Тефнахта Саисского, главного противника Пи, если верить надписям на его стеле. В этом египтологи почти единогласны.

А вот попытки восстановить предшествующие XXII и XXIII династии породили множество споров и дискуссий и представляют определенный интерес для нашего исследования.

Китчен полагает, что Манефон был прав, утверждая, что в то время существовало сразу две династии фараонов и правили они из разных мест — Бубастиса и Таниса, но при этом тот же Манефон не указывал всех имен фараонов и не понимал, что периоды правления этих династий на самом деле накладываются друг на друга. Английский исследователь выдвинул теорию: бо́льшую часть всех царей, о ком имеются сведения, следует относить либо к XXII династии, которая, по его мнению, базировалась в Бубастисе (в этом он повторяет мнение Манефона), или к XXIII династии, правившей в Танисе. Теория Китчена звучала весьма убедительно, и более десяти лет никто не мог противопоставить ей какие-либо контраргументы. Затем в 1986 году Патриция и Джеффри Спенсер опубликовали очень небольшую статью, в которой отметили, что следы некоторых фараонов, занимавших, по мнению Китчена, трон в дельте Нила и представлявших одну из двух династий, на самом деле были найдены только в Верхнем Египте[245]. Спустя некоторое время Энтони Ли предпринял попытку иначе реконструировать события того времени, основываясь на наблюдении, сделанном Спенсерами. Его работа изменила наше представление о том, какой была политическая география Египта в тот период[246]. Исследователь предположил, что правители, которых Спенсеры ассоциируют с Фивами, а не с дельтой Нила, вообще не имели никакого отношения к XXII и XXIII династиям. В действительности Манефон просто ничего не знал о царях Верхнего Египта, поскольку, по мнению Ли, использовал в качестве источника архивы северных храмов и, вероятно, вообще не включил в свой список правителей юга, чье влияние ограничивалось лишь этой территорией. Ли утверждает, что Манефон был почти прав относительно количества фараонов в XXII и XXIII династиях и что Китчен ошибается, полагая, будто они какое-то время правили одновременно; напротив, они следовали один за другим, как это всегда было принято в Древнем Египте.

В рамках этой концепции Египет оказывался разделенным задолго до вторжения Пи: еще в середине правления XXII династии, приблизительно на сто лет раньше, чем считал Китчен. Как полагает Ли, династия южных монархов, которую иногда называют Фиванская XXIII династия, встала у руля страны ориентировочно в то время, когда Осоркона II похоронили в Танисе как правителя дельты Нила, и продолжала царствовать в Южном Египте на протяжении последнего столетия перед вторжением Пи. Таким образом, царские захоронения, которые мы надеялись обнаружить в Танисе или где-то в районе дельты Нила, на самом деле нужно искать в другом месте. И некоторые данные об этих захоронениях действительно наводят на мысль, что южные и северные фараоны правили одновременно.

В 1927–1933 годах археологи из Чикагского университета проводили свое знаменитое исследование храмового комплекса Мединет-Абу в Луксоре, главное сооружение в котором — поминальный храм Рамзеса III. В рамках этого проекта археолог Уво Хёльшер обнаружил гробницу фараона Хеджхеперра Сетепенамона Харсиеси Мериамона. Харсиеси правил на юге, и одновременно с ним на севере был царем Осоркон II. Со времен XXI династии это был первый фараон, правивший в Фивах. Его гробницу нашли под брусчаткой эпохи Птолемеев, выложенной вокруг небольшого храма Амона в Мединет-Абу. Гробница произвела на ученых сильное впечатление. К тому моменту, как укладывалась брусчатка, все надземные сооружения уже были демонтированы, в том числе в качестве строительного материала для других монументов, и поэтому археологи могли изучать только подземные помещения. В отличие от гробниц Таниса, в фиванские захоронения входили по лестнице, уходившей на глубину около 11 м. Там начинался вестибюль, за которым находилась погребальная камера. Все подземные элементы конструкции были выполнены из песчаника, а помещения представляли собой углубления в земле, выложенные кирпичом-сырцом. В погребальной камере археологи нашли гранитный саркофаг с крышкой в форме человеческого тела с головой сокола, что перекликалось с захоронениями в Танисе.

Внутри гробницы Харсиеси в Мединет-Абу

Источник: from Uvo Hölscher, The Excavation of Medinet Habu Volume V, 1954 (The University of Chicago Press)

Сам саркофаг изначально предназначался для сестры-жены Рамзеса II по имени Хенутмира[247]. Он был полностью утоплен в землю, так что его край находился на уровне пола погребальной камеры, а крышку просто придвигали на место после того, как помещали внутрь мумию. По мнению Хёльшера, это было сделано в целях безопасности, чтобы «зафиксировать саркофаг на месте и навсегда уберечь его от повреждений»[248]. Как и множество других подобных уловок, эта не сработала: воры проникли внутрь через шахту и трещину в потолке погребальной камеры. Несмотря на вторжение, большая часть погребального инвентаря осталась в гробнице, в том числе гипсовые канопы с именами фараона и более двухсот ушебти, а также череп и предплечье, по мнению археологов, принадлежавшие мумии самого царя.

Саркофаг Харсиеси в саду Египетского музея

Источник: Chris Naunton

Нет никаких данных о том, что Харсиеси передал власть кому-то из своих потомков, но точно известно, что у него был сын (его имя неизвестно), который стал верховным жрецом Амона в Карнаке[249], что можно расценивать как стремление последовать по стопам отца. Безусловно, в начале XXI династии эту должность занимали правители южных земель, а некоторые из занимавших ее в последующие десятилетия получили титул фараона. Это позволяет предположить, что верховные жрецы потенциально могли использовать внешние атрибуты верховной власти и объявлять себя фараонами по собственному усмотрению. Кроме того, часто эту должность занимали сыновья фараонов, и, вероятно, это было обусловлено стремлением царей контролировать храм и духовенство культа Амона, а для их сыновей такой пост являлся ступенью на пути к трону. То, что сын Харсиеси был верховным жрецом Амона, наводит на мысль о плане фараона, но плане нереализованном, поскольку его сын так и не стал фараоном.

Приблизительно в одно время с кончиной Харсиеси в Верхнем Египте на престол взошел Такелот II, и весьма вероятно, что два этих события связаны. О происхождении Такелота, причинах его прихода к власти и семье фараона высказывались различные мнения. По версии Китчена, он относится к бубаститской XXII династии и выступает прямым наследником Осоркона II[250], хотя впоследствии ученые заметили, что Такелот II упоминается только на монументах Верхнего Египта, в том числе в нескольких надписях в Карнаке, и что его семья никак не связана с Нижним Египтом, причем генеалогические данные свидетельствуют, что он жил спустя целое поколение после смерти Осоркона II[251]. Наконец, один из его титулов звучал как netjer heka Waset — «божественный правитель Фив».

Судя по всему, во время его правления в Верхнем Египте враждующие группировки конфликтовали между собой, что может объяснять отсутствие каких-либо семейных связей между Харсиеси и Такелотом II. Как и сын Харсиеси, сын Такелота также был верховным жрецом Амона. В «Хрониках принца Осоркона» содержится подробное описание длившейся более тридцати лет борьбы за власть в Фивах между двумя фракциями, каждую из которых возглавлял царь и его кандидат на должность верховного жреца Амона. Это противостояние началось на одиннадцатом году правления Такелота, когда его сын, принц Осоркон, приехал с церемониальным визитом в Карнак[252]. Из этой продолжительной борьбы победителем вышла группировка Такелота II.

События, описанные в «Хрониках», датируются годами правления Такелота II и Шешонка III. Если они правили друг за другом, как предполагал Китчен, в повествовании должен быть двадцатилетний перерыв, во время которого ничего не происходило. Если же оба фараона правили одновременно, то никакого перерыва быть не должно: первый год правления Шешонка III будет эквивалентен четвертому году правления Такелота II, а изменение будет объясняться переходом власти над Верхним Египтом от линии Шешонка III к линии Такелота II. В завершение стоит отметить, что принца Осоркона Б, упоминаемого в «Хронике» сына Такелота II, ученые сейчас ассоциируют с фараоном Усермаатра Сетепенамоном Осорконом III. Похоже, в данном случае сын царя действительно стал сначала верховным жрецом, а затем и фараоном.

Поскольку нам известно, что Харсиеси был похоронен в Фивах, а линия Такелота II и Осоркона III закрепилась там на несколько десятилетий, будет разумным предположить, что их гробницы также нужно искать в этом районе. Об усыпальнице царя Осоркона на западном берегу реки в Фивах есть упоминания в трех папирусах, которые датируются концом XXVI (правление Нехо II и Амасиса) и началом XXVII династий (Дарий I). Речь в них идет о совершенно обыденных вопросах, касающихся передачи земли от человека к человеку[253].

Из четырех фараонов, носивших имя Осоркон, трое (I, II и IV) руководили страной из дельты Нила. Осоркон I и Осоркон II правили в начале XXII династии, и, как мы уже отмечали, последний из них был похоронен в Танисе. Осоркон IV был царем Бубастиса и противостоял нубийскому царю Пи, когда тот напал на Египет. Осоркон III, чье влияние, по мнению большинства ученых, распространялось только на Верхний Египет, имел крепкие связи с Фивами и, вероятно, является единственным кандидатом.

Поразительно, что в папирусах гробница упоминается в качестве ориентира на местности: с ее помощью авторы текстов указывали местоположение того или иного объекта. Так что, хоть с момента постройки усыпальницы до написания последнего папируса и прошло два столетия, она по-прежнему была прекрасно видна и о ней знали как о захоронении Осоркона. К сожалению, в папирусах не приводится ни одного другого ориентира, по которому мы могли бы узнать более точное расположение гробницы. Но скорее всего, она находилась в преддверии храма, как и усыпальницы фараонов в Танисе, гробница Харсиеси в Мединет-Абу и вероятное захоронение фараона Шешонка в Телль Басте. При этом дело усложняется тем, что в Западных Фивах есть руины нескольких храмов, существовавших во время смерти Осоркона III и подходивших для того, чтобы там устроили царскую усыпальницу. Большая часть этих храмов была построена в качестве поминальных сооружений в память о фараонах Нового царства.

Существует достаточно доказательств, что в VIII и IX веках до н. э., когда в Фивах правила XXIII династия, рядом с храмами города были сделаны захоронения. В 1896 году Джеймс Квибелл нашел за Рамессеумом фрагменты упаковки и ящика для ушебти, принадлежавшие Нехемсибаст, внучке Такелота II[254]. Еще одна его внучка, Тамит, была похоронена в той же местности, как и ее сын Анкхпахрод II.

Недавно в том же районе, правда уже внутри одного из храмов, было сделано еще одно открытие, имеющее большое значение для исследования этого исторического периода. В XIX веке некоторые ушебти и другие предметы погребального инвентаря «Возлюбленной Богами» Каромамы всплыли на рынке древностей и были приобретены великим немецким египтологом Карлом Рихардом Лепсиусом. Впоследствии, во время раскопок в Рамессеуме и окрестностях, Квибелл нашел еще несколько ушебти, принадлежавших той же женщине. В 2014 году исследования этого района возобновились при участии Французской археологической миссии в Западных Фивах и Центра изучения и документирования Древнего Египта. Им удалось найти саму гробницу. Она находилась в северной части небольшого храма, посвященного матери Рамзеса II, царице Туйе, и состояла из вертикальной шахты, уходящей на глубину 5 м, где располагалась погребальная камера. Нижние ряды кладки ее стен оказались практически нетронуты. В камере обнаружили фрагменты ушебти, по которым и смогли идентифицировать хозяина усыпальницы. Было выдвинуто предположение, что Каромаму нужно ассоциировать с дочерью Осоркона II, также носившей это имя. Однако это не более чем допущение, поскольку совсем не учитывается тот факт, что страна была разделена между семьей Осоркона II на севере и южными правителями в Верхнем Египте.

В полу храма Хатшепсут в Дейр-эль-Бахри были найдены шахты, где скрывались захоронения потомков Такелота III, сына и наследника Осоркона III[255]. Но гробницу самого фараона не удалось обнаружить.

От Такелота III трон перешел к Шешонку VIa, а затем к Рудамону. Его дочь Нестерви была похоронена под поминальным храмом Рамзеса III в Мединет-Абу[256]. Вообще, в этом месте также располагалась самая знаменитая гробница среди всех захоронений царей Верхнего Египта того периода. Она принадлежала Шепенвепет I, дочери Осоркона III и преемнице Каромамы в качестве Супруги Бога Амона. Этот титул впервые упоминается в начале XVIII династии, но во время правления Осоркона его значимость выросла. Титулом всегда наделялась женщина из царской семьи, и с того момента это были только дочери фараонов. Начиная с Шепенвепет I Супруги Бога стали играть ведущую роль в духовенстве культа Амона, обойдя даже верховных жрецов. Считалось, что Супруга Бога имеет такую же связь с Всевышним, как и фараон. Похоже, она выступала в роли заместителя царя в землях, принадлежавших храму Амона в Карнаке. Супруга Бога имела превосходство в духовной сфере и более практических аспектах жизни: контролировала экономику храма, имела право отдавать приказы о возведении различных монументов, управляла человеческими ресурсами с помощью солидного аппарата чиновников, бывших у нее в подчинении. Поскольку Супруги Бога считались спутницами самого́ Всевышнего, то они не выходили замуж и не имели детей — следовательно, не обзаводились наследниками, которым могли бы передать свою должность. Титул переходил от одной дочери фараона к следующей, и все фараоны, начиная с Осоркона III, использовали эту должность для контроля над Карнаком, назначая своих дочерей Супругами Бога или, если должность уже была занята, наследницами титула.

Напротив великого храма Рамзеса III, немного к югу от основной оси восток — запад, на которой он стоит, находятся молельни, пристроенные к гробницам не только самой Шепенвепет I, но и ее преемниц на должности Супруги Бога — Амонирдис I, Шепенвепет II, Нейтикерт (Нитокрис) и Анкхнеснеферибры. Их построили по очереди, продвигаясь с востока на запад, одну рядом с другой, чтобы входы в них смотрели на север, в сторону небольшого храма Амона, который Рамзес интегрировал в свой храмовый комплекс за 500 лет до постройки молелен. Естественно, молельню Шепенвепет I построили первой. От надземной части сооружения почти ничего не осталось, кроме основания стен, слегка поднимающихся над полом. А вот подземные погребальные камеры сохранились намного лучше. Их стены были отделаны камнем, сводчатый потолок был также из камня. В древности погребальную камеру посетили грабители и почти ничего там не оставили. На останках стены молельни сохранились следы иероглифов, написанных черной краской на желтом фоне, но прочитать их уже невозможно. В действительности не было никаких доказательств того, что эта молельня при гробнице как-то связана с Шепенвепет, однако археологи сделали такое смелое допущение, основываясь на принадлежности соседних молелен ее преемницам.

Молельни Супруги Бога в Мединет-Абу

Источник: Chris Naunton

Молельни Амонирдис I и Шепенвепет II были сделаны из камня и уцелели до нашего времени. Молельню Шепенвепет II также использовали для захоронения ее преемницы Нитокрис и матери последней — Мехитенвешкет. Пожалуй, эти руины являют собой самый яркий пример того, как могли выглядеть царские гробницы того периода. По своей сути это были одновременно и гробницы, и молельни, перед каждой находился пилон, после входа начиналась серия культовых камер с расписанными стенами. Они располагались над подземными погребальными камерами со сводчатыми потолками (кроме молельни-гробницы Амонирдис I)[257]. Ни в одной гробнице не нашли саркофагов: два из них повторно использовались в захоронениях периода правления Птолемеев в Дейр-эль-Медине. Тот, что изначально принадлежал Нитокрис, теперь стоит в Египетском музее в Каире, а тот, что предназначался Анкхнеснеферибре, — в Британском музее[258].

Гробницы фараона Харсиеси, дочери Рудамона Нестервин, а также дочери Осоркона III Шепенвепет были найдены в Мединет-Абу. Следовательно, логично предположить, что именно там нужно искать захоронения всех фараонов того периода. Однако то, что авторы более поздних папирусов использовали гробницу Осоркона для ориентирования читателя на местности, означает, что она была самым заметным объектом в округе. Вряд ли об этом упоминалось бы, если бы гробница находилась в пределах огромного храмового комплекса в Мединет-Абу, о котором в папирусах нет ни слова и в котором много прочих строений, подходящих на роль ориентира. К тому же в одном из текстов говорится, что на этом месте хотели построить дом, а в другом этот район называется «пустырь у гробницы фараона Вср-тн [Осоркона]». Все это совершенно не создает образ обширной и при этом охраняемой и ценной земли храмового комплекса. Больше похоже, что гробница располагалась вдали от каких-либо других монументов.

Как бы то ни было, расположение гробницы Харсиеси в Мединет-Абу не означает, что все фараоны Верхнего Египта были похоронены там же: Харсиеси относился к другой линии, нежели Осоркон III. Стоит также иметь в виду, что во времена XXV династии Супруг Бога, конечно же, хоронили не в том месте, что и фараонов, гробницы которых устраивали на царских кладбищах их родного города Напата.

Несмотря на очевидную победу Пи над правителями нескольких областей Египта, XXV династия, согласно данным Манефона, берет свое начало только с правления Шабаки. Надпись на скарабее, сделанном в честь подавления восстания в Египте, свидетельствует, что Шабака был вынужден заново устанавливать контроль над Кушем (Нубией)[259], следовательно, правители независимых областей не были полностью разбиты. Кушитским (нубийским) властям также бросала вызов Ассирийская империя, которая была обеспокоена тем, чтобы кушиты не отобрали у нее контроль над Левантом, и, начиная с 670 года до н. э., несколько раз вторгалась в Египет. Затем в течение короткого промежутка за власть в стране боролись две нации: кушиты, бывшие тогда законными правителями Египта, и ассирийцы, чьи лидеры при этом совсем не планировали завоевывать законный статус фараона. Этот период закончился в 664 году до н. э. решительной победой ассирийцев, которые заставили последнего кушитского фараона Танветамани бежать на самый юг, в Фивы, после чего разграбили город[260]. Однако, судя по всему, Танветамани продолжил править Кушем, где смог продлить свою линию. Фараоны XXV династии, их предшественники и преемники на троне Куша — все они похоронены на напатских царских кладбищах, расположенных в Эль-Курру и Нури, сейчас принадлежащих Судану.

Общий вид на Са-эль-Агар, где в древности стоял город Саис

Источник: Chris Naunton

Ассирийцы проводили политику внедрения своих ставленников во властные структуры. Один из основных центров власти находился в Саисе в западной части дельты Нила, и там правил марионеточный царь по имени Нехо, исполнявший волю ассирийцев. Его место в 664 году до н. э. занял Псамметих I. В то время стало расти значение Саиса как политического центра, и к девятому году своего правления, в 656 году до н. э., Псамметих договорился с фиванскими властями (интересно, что там тогда правил кушитский фараон) о том, чтобы его дочь Нитокрис получила титул Супруги Бога Амона. Этот момент обозначил переход власти в Фивах к саитской линии правителей. При них Египет был вновь объединен после нескольких столетий раздробленности. И, как и в прошлые периоды единства, благополучие и состояние страны возросло за полтора века правления саитов. Несмотря на это, сохранились лишь немногие руины древнего города Саиса, а гробницы всех фараонов того периода так и остаются необнаруженными. Похоже, в Саисе все же находили захоронения — об этом в своем труде IV века до н. э. упоминает древнегреческий историк Геродот. Правление Априя, четвертого фараона этой династии, длилось девятнадцать лет и закончилось мятежом в его армии, который поднял генерал Амасис, впоследствии объявивший себя фараоном. Геродот писал о судьбе Априя:

Египтяне схватили и задушили его, но после этого похоронили тело в усыпальнице его предков. Та усыпальница находится в храме Минервы, совсем близко к святилищу, по левую руку от входа. Саиты хоронили всех своих царей внутри этого храма, и поэтому там покоятся останки не только Априя и его семьи, но и Амасиса. Гробница последнего расположена не так близко к святилищу, но все равно в самом храме. Она находится во дворе и представляет собой просторную аркаду, украшенную каменными колоннами в виде пальмовых стволов и всевозможными роскошными орнаментами. Внутри аркады есть камера с раздвижными дверями, за которой скрывается царская усыпальница[261].

Римская богиня Минерва может быть приравнена к Нейт, покровительнице Саиса, так что храм, упоминаемый в тексте, вероятно, представляет собой главное святилище города. Во времена правления Птолемеев власти отчаянно пытались соединить египетских божеств с греческими, иногда создавая гибридные версии, обладавшие аспектами богов обоих пантеонов. Таким, например, был Зевс-Амон, чей образ стал главенствующим во время присоединения Египта к Греции при Александре Македонском (см. главу 6). Это позволяло коренным египтянам и грекам-переселенцам гармонично жить вместе и отправлять культ своим богам, а также видеть собственных божеств и символы веры в иконографии и культовых сооружениях друг друга. Практика объединения египетских и средиземноморских божеств продолжилась и во времена правления римлян. К сожалению, до наших дней не сохранилось практически никаких останков храма Минервы/Нейт, поэтому, если описание Геродота и верно, существует очень мало шансов отыскать царские гробницы, о которых он говорит.

В целом то, как он описывает погребение, совпадает с общепринятыми представлениями о подобных практиках в предшествовавшие столетия. В различных местах по всей стране членов царской семьи хоронили рядом с храмами, причем в одну гробницу помещали несколько тел или же их отдельные гробницы находились совсем близко друг к другу. Под «просторной аркадой из камня, украшенной колоннами», вероятно, имеется в виду молельня, посвященная посмертному культу Априя (если таковой существовал, после того как власть у него отнял Амасис), в то время как сама гробница располагалась за раздвижными дверями, упоминаемыми Геродотом, и, скорее всего, была скрыта под землей, как того требовали традиции времени[262].

Когда Жан-Франсуа Шампольон, известный тем, что первым сумел расшифровать иероглифическое письмо в 1822 году, посетил район, где когда-то стоял Саис, то отметил там останки двух сооружений, а в центральной части местности, к северу от деревни, обнаружил «мемнониум», или некрополь. Шампольон нашел там также два кургана, которые могли быть захоронениями Амасиса и Априя[263].

«Большую Яму» на границе современной деревни Са-эль-Агар вырыли местные жители, в XIX веке выкапывавшие древний кирпич-сырец и использовавшие его в качестве себаха, то есть удобрения. Вероятно, тут находились окраины древнего города, а «северные руины» теперь принято считать местом, где располагались главный храм Нейт и царские гробницы[264].

Несмотря на большое археологическое значение Саиса, ученые почти не обращали на него внимания до конца XX века, когда Общество исследования Египта отправило туда новую экспедицию под руководством доктора Пенелопы Уилсон из Даремского университета. Возможно, недостаточная изученность этого района объясняется его внешним видом: на первый взгляд, если там и сохранились какие-то следы древней активности, то совсем немного, что резко отличает его от других археологических объектов в дельте Нила вроде Таниса, Бубастиса или Бехбейт-эль-Агар. Однако за последние двадцать лет Уилсон и ее команда исследовали обширную территорию в центральной части этого города времен XXVI династии и обнаружили доказательства, что человеческая деятельность велась там с доисторического периода до поздней Античности. Изначально ученые намеревались узнать больше информации о расцвете XXVI династии, правившей там, а также о гробницах, описанных Геродотом. За несколько лет они совершили ряд находок, позволивших прояснить многие вопросы.

В апреле 2003 года в деревне Ганаг, менее чем в 5 км к северу от Са-эль-Агар, археологи обнаружили большой фрагмент красного гранита. На нем были изображения четырех сыновей Гора — божеств, чьими головами обычно украшали канопы, чтобы подчеркнуть их погребальное назначение. Материал осколка, а также его размер указывали, что он был частью большого объекта или стены. Выпуклость с одной из его сторон наводила на мысль, что он откололся от некоего контейнера, например саркофага или его крышки[265].

Затем в 2007 году к востоку от «Большой Ямы» и к югу от основного контура была найдена изящная фаянсовая фигурка-ушебти Царя Верхнего и Нижнего Египта, Псамметиха. Археологи наткнулись на нее в слое, где был фундамент позднеантичной церкви, соответственно, статуэтка находилась не в своем изначальном контексте, то есть в царской гробнице, но и не так далеко от северных руин, откуда могла попасть туда, где ее нашли[266].

Неизвестно, кому из трех фараонов, носивших имя Псамметих, принадлежала эта ушебти, но выдвигались предположения, что этим фараоном был Псамметих I: поскольку он был первым царем с таким именем, ему не требовалось дополнительно идентифицировать себя, используя коронационное имя Уахибра[267].

Гранитная плита из деревни Ганаг, возможно часть царского саркофага

Источник: Image courtesy Penelope Wilson, Durham University

Всего найдено четырнадцать ушебти фараона Псамметиха, а также две ушебти Нехо (I или II), три, принадлежавших Априю, и пять — Амасису[268]. Многие из них оказались в музеях в период активных раскопок в Са-эль-Агар, когда местное население добывало себах в конце XIX века[269]. Хуже всего, что царские гробницы действительно могли еще быть нетронутыми, когда Шампольон посетил эту местность, но затем захоронения возрастом 2500 лет попросту разрушили. Происхождение большинства этих предметов неизвестно, но некоторые ушебти были найдены в совершенно других местах, что может свидетельствовать, что по крайней мере часть из них была изготовлена в Мемфисе и никогда не находилась в Саисе или же была привезена в Саис из Мемфиса в качестве вотивных (приносимых в дар) предметов[270].

Сохранилось также несколько фрагментов погребального инвентаря, в том числе осколок гранитного саркофага Псамметиха II, теперь находящийся в Париже, скарабей Нехо II в форме сердца и две канопы Априя. Канопы обнаружили во вторичном контексте — в этрусском захоронении; в них хранились мумифицированные соколы, следовательно, их вынесли из гробницы фараона еще в древности[271].

Ушебти Псамметиха, найденные Пенелопой Уилсон в 2007 году

Источник: Image courtesy Penelope Wilson, Durham University

Очередное открытие, сделанное в Саисе, стоит того, чтобы о нем рассказать. Археологи нашли три гранитных капители в форме пальм монументальных размеров, которые очень похожи на описанные Геродотом «колонны в форме пальмовых деревьев». Похоже, они находились не на своих изначальных местах, но все же могли быть единственными архитектурными элементами гробниц, которые сохранились в том виде, по которому их еще можно идентифицировать[272]. Ушебти Псамметиха была найдена вместе с другим материалом времен XXVI династии, который использовался при постройке более позднего римского сооружения — купальни I века до н. э. — III века н. э., сделанной из гранитной крошки и ортокварцитовых осколков, датируемых периодом правления XXVI династии. В других местах под скоплениями древнеримских черепков находили разобранные здания эпохи фараонов. В целом все найденные данные указывают, что ко времени римского господства все основные постройки саитского периода, включая храмы и царские усыпальницы, были разрушены[273]. Вполне вероятно, что ученым еще предстоит найти новые фрагменты объектов того времени. В своей недавней статье на эту тему Уилсон выражает сдержанный оптимизм: «Стоит надеяться, что до следующей находки пройдет менее ста лет»[274].

В 2014 году вновь ненадолго ожила надежда на сенсационное открытие: тогда в египетской прессе появилась информация о том, что в Телль Тебилле, в северной провинции Дакахлия, была обнаружена мастаба, принадлежавшая Псамметиху I. Однако эти выводы были преждевременными. Археологи нашли захоронение нескольких человек, в котором также содержалось много предметов погребального инвентаря, в том числе большое количество фаянсовых ушебти и амулетов, очень искусный бронзовый амулет в виде птицы, а также два известняковых саркофага в форме человеческого тела. Почти полностью сгнивший контейнер, в котором лежала мумия, был покрыт позолотой. На покрытии имелись надписи, и среди них был картуш с именем Псамметиха[275]. Но фараон лишь упоминался как правящий монарх, занимавший трон на момент смерти покоившихся там людей или во время их жизни, а не как хозяин гробницы. И хотя сердца некоторых египтологов забились сильнее, когда вышли публикации об открытии новых гробниц, представленных доказательств было совершенно недостаточно, чтобы утверждать, что там были похоронены представители царской фамилии, поэтому статьи пришлось признать ошибочными. Это забавный пример того, как может распространиться ложная информация, если сообщения об открытии делаются сразу в СМИ, без предварительного обсуждения в научной прессе.

В определенной степени вопрос о том, возможно ли вообще новое открытие, способное соперничать с открытием гробницы Тутанхамона, лежит в основе этой книги. В каком-то смысле таким открытием было «золото фараонов», найденное Монте в Танисе. Но эта находка не может даже сравниться с Тутанхамоном с точки зрения популярности. СМИ сыграли огромную роль в том, чтобы поведать миру об открытии Картера и утвердить имя Тутанхамона в массовом сознании. По крайней мере, такая известность гробницы Тутанхамона отчасти связана с тем, что на момент открытия Монте внимание прессы было сфокусировано не на раскопках в Танисе, а на нарастающем кризисе, приведшем ко Второй мировой войне, и с тем, что работа французского ученого была прервана этой войной.

Действительно, в гробницах Таниса был обнаружен беспрецедентный материал, ценнее которого, возможно, не находили не только при раскопках древнеегипетских руин, но и вообще в рамках всех исследований Древнего мира. Даже для самого известного предмета из сокровищ Тутанхамона, цельной золотой посмертной маски, среди находок в Танисе есть соответствие — посмертная маска Псусеннеса I (см. Фото 19). И в самом деле, кажется странным и даже нечестным, что последняя получила так мало внимания со стороны общественности. Однако для этого есть масса причин. Какой бы выдающейся ни была вторая посмертная маска из цельного куска золота, в 1939 году она уже не являлась чем-то абсолютно новым для публики. Все сокровища, найденные Монте, не дотягивают до уровня тех, что обнаружили в KV62, и я осмелюсь заявить, что, по меньшей мере на мой взгляд, маска Псусеннеса не так совершенно изображает лицо фараона, как маска Тутанхамона.

Внимание публики также размылось среди множества царских гробниц, найденных в погребальном комплексе, что отличается от ситуации, когда была обнаружена гробница одного человека, к которой и было приковано всеобщее внимание. Фараоны Таниса правили во время, которое было и остается не очень популярным периодом египетской истории. И это несмотря на то, что о Тутанхамоне было известно совсем немного и он не сделал больших свершений при жизни, а о его предшественниках и преемниках существовало намного больше информации. За Долиной Царей уже закрепилась слава кладбища фараонов, и именно там было естественно ожидать обнаружения несметных сокровищ. Журналисты, а также члены королевской семьи и прочие высокопоставленные особы, приезжавшие на место раскопок и упоминавшиеся во всех газетных заголовках, могли не беспокоиться о качестве отелей и прочего в районе Долины Царей. Танис, куда добраться было намного сложнее, выглядел менее романтично и не так подходил на роль места, где совершаются великие открытия.

В этой главе речь идет о множестве фараонов, которые правили на протяжении нескольких столетий. Многие из них были у власти совсем недолгое время и контролировали не такие обширные территории, как цари объединенного Египта до них. Убранство и архитектура их гробниц не столь изысканны, как в предшествующий период Нового царства, а тот факт, что далеко не все захоронения найдены, может быть объяснен спецификой времени, а также определенными особенностями погребальных практик. Возможно, у тех фараонов не было доступа к ресурсам, необходимым для постройки более монументальных сооружений (хотя погребальный инвентарь, найденный в Танисе, говорит о том, что цари обладали значительным богатством и переход к другим типам гробниц, располагавшимся рядом с храмами, не был обусловлен лишь экономическими причинами). Бо́льшую часть тех фараонов, вероятно, похоронили в дельте Нила, природные условия которой в гораздо меньшей степени подходят для сохранения археологического материала, чем пустынные кладбища Долины Царей. Имеющиеся данные также свидетельствуют о том, что потерянные гробницы нужно искать рядом с руинами храмов, однако именно это уменьшает шансы на их сохранность: на протяжении всей истории Египта все главные храмы постоянно использовались, что подразумевало беспрерывные перестройки, ремонт, разборку старых и возведение новых зданий внутри храмового комплекса. Надземные части гробниц, подверженные гниению, часто разбирали, а про подземные забывали, как это, судя по всему, произошло с усыпальницами Таниса и захоронением Харсиеси в Мединет-Абу. К тому же, как становится ясно из выводов, сделанных Монте в ходе раскопок в Танисе, надземные части гробниц были сделаны из подвижных каменных блоков, которые можно было без затруднений вынуть и использовать повторно. Подобное было невозможно, например, в случае вырезанных в скале гробниц Нового царства. Так что не будет удивительным, если надземные части гробниц Третьего переходного периода и XXVI династии не сохранились.

Тем не менее недавние открытия, сделанные в Рамессеуме и провинции Дакахлия, показывают, что все еще существует возможность найти новые гробницы. И если провести полный пересмотр нашего восприятия политической географии Третьего переходного периода, то становится ясно, что любая находка может кардинально поменять наше отношение к этому непростому времени.

Александр Македонский (Александр III Великий) — один из самых выдающихся людей за всю историю. Он был сыном короля Македонии Филиппа II и к возрасту тридцати лет завоевал всю Северную Африку до границы с греческой Киренаикой на западе (сейчас это территория Ливии) и все земли до Индии и Пакистана на востоке, тем самым создав одну из самых больших империй в мире. В юности он был учеником Аристотеля, а после смерти отца в 336 году до н. э., будучи двадцати лет от роду, унаследовал трон Македонии. Практически весь остаток жизни он провел в не прекращавшейся завоевательной кампании, которая началась с покорения Персидской империи, а затем нацелилась на то, чтобы «достичь края мира и великого внешнего моря».

Александр разбил императора персов Дария III в решающей битве у Гавгамел (современный Ирак) в 331 году до н. э., освободив Египет от персидского владычества, после чего захватил Вавилон, Сузы и Персеполь. В период между 327 и 325 годом до н. э. он предпринял амбициозную попытку завоевать Индийский субконтинент, по пути празднуя новые победы и основывая новые города. Только когда его солдаты взмолились о том, чтобы он позволил им вернуться домой и повидать своих близких, Александр приостановил расширение своей империи, отправился обратно в Вавилон, где и умер в 323 году до н. э. За время своего правления Александр заложил около двадцати городов и стремился внедрить греческую культуру во всех странах, которые завоевывал, — этот процесс был назван эллинизацией, ее эффект можно наблюдать на всей территории от Греции до Индии и Афганистана. Достижения Александра Македонского вдохновили бессчетное количество более поздних правителей, особенно императоров Древнего Рима: многие из них совершали паломничество к месту его упокоения на протяжении сотен лет, чтобы выразить признательность.

В 343 году до н. э. в Египет вторглись войска персидского императора Артаксеркса III. Персы правили страной и прежде: XXVII династия состояла из представителей этой нации и была у власти более ста лет, с 525 по 404 год до н. э., когда ее сверг Амиртей Саисский, египтянин и единственный фараон XXVIII династии. С тех пор персы воспринимали Египет как свою сатрапию (провинцию под управлением сатрапа, назначаемого из Персии) в состоянии бунта, так что его подавление было лишь вопросом времени. Правивший тогда фараон Нектанеб II вступил на престол в 360 году до н. э., при нем наблюдался определенный расцвет в искусстве и архитектуре, но всему положило конец неожиданное вторжение Артаксеркса. Нектанеб был вынужден покинуть свою твердыню в дельте Нила и бежал из Мемфиса в Нубию, где попытался найти защиту у кушитского царя Настасена. Персы пользовались дурной славой среди местного населения, поскольку неприкрыто выказывали свое неуважение к древней религии и традициям египтян. Саитский фараон Хабабаш поднял мятеж против них в 338–335 годах до н. э., но потерпел неудачу.

Александр Македонский принес Египту освобождение от персидского ига. Он пришел в Египет в 332 году до н. э., во время правления преемника Артаксеркса, императора Дария III, и сразу захватил военно-морские базы персов на малоазиатском побережье и в Сирии-Палестине. Персидский сатрап Египта Мазак был вынужден сдаться, после чего Александр беспрепятственно провел свои войска через дельту Нила к Мемфису, по пути посетив культовый центр бога солнца Ра в Гелиополе и пирамиды в Гизе. Когда он прибыл в столицу, ее жители, не желавшие жить под властью персов, провозгласили его своим фараоном. В Мемфисе Александр провел два месяца, изучая местные верования и религиозные практики, с большим почтением относясь к истовому служению египтян своим богам. Сам Александр был очень набожным и смог приспособить свою веру к местной религии, разглядев соответствие между божествами греческого и египетского пантеона, в частности между Зевсом и Амоном. Именно в тот период он распорядился провести строительные работы в египетских храмах, в том числе в Луксоре, где возвели новое святилище для ладьи Амона и украсили его изображениями Александра, совершающего подношения богам (см. Фото 25). Имя Александра встречается на этих рисунках неоднократно, оно написано иероглифами и заключено в картуш, ему предшествуют традиционные эпитеты и новое тронное имя: «Царь Верхнего и Нижнего Египта, Повелитель Двух Земель, Мериамон Сетепенра [„возлюбленный Амона, избранный богом Ра“], Сын Ра, Повелитель Восставших из мертвых, Александр».

В поисках места, где он хотел бы разместить свое правительство и которое было бы близко к его средиземноморским владениям, Александр вновь отправился на север вдоль западного края дельты Нила и остановился в небольшом городке Ракотис на побережье Средиземного моря. Там он решил построить свой новый город. Впоследствии на этом месте вырастет Александрия, один из величайших городов Древнего мира, знаменитый своим маяком и библиотекой и ставший культурным центром, в котором развивалось искусство и процветал интеллектуальный дискурс. Однако при Александре он был еще только в проекте, а все главные строения возводились уже при его преемниках, а именно при Птолемее I и Птолемее II. Александр был одержим идеей побывать у оракула Зевса-Амона в Сиве. Он планировал двигаться вдоль побережья, у города Мерса-Матрух повернуть в глубь материка, чтобы оттуда по караванному пути через Сахару попасть в Центральную Африку, останавливаясь в оазисах, в одном из которых и жил знаменитый оракул. Несмотря на все трудности и опасности перехода через пустыню, Александр сразу после прибытия, не отдохнув, отправился в храм. Его встретил жрец, который неумело слепил фразу на греческом и приветствовал его как «сына бога», чем доставил Александру несказанное удовольствие. Никому, кроме своей матери Олимпии, Александр не рассказывал, о чем говорил с оракулом (кстати, так сложилось, что после этого он уже никогда больше не видел свою мать). Но кое о чем он все-таки обмолвился, и это позволяет предположить, что оракул сообщил Александру, что его отец не был простым смертным и он — сын бога. После этого Александр отправился в обратное путешествие в Мемфис, где сделал подношения Зевсу-Амону и окончательно сформировал правительство страны, которая так его поразила. Александр покинул Египет в 331 году до н. э. и уже никогда не возвращался туда. Однако он не прекращал отправлять подношения в храм Амона и в Сиву до конца своей жизни и даже обратился к жрецам с просьбой установить героический культ в честь его близкого соратника Гефестиона после его смерти^{16},[276].

В отличие от обстоятельств смерти других героев нашей книги, о событиях, сопутствовавших кончине Александра, нам кое-что известно. Она произошла во дворце Навуходоносора II в Вавилоне в 323 году до н. э., когда Александру было всего тридцать два года. Античные источники расходятся в деталях, но, судя по всему, Александр выпил или съел что-то, после чего несколько дней мучился от лихорадки и различных болей и в конце концов умер в агонии. Неизбежно появились многочисленные версии о том, что император был отравлен. Главным подозреваемым был Антипатр, которого незадолго до этого сняли с должности наместника Александра в Македонии, хотя некоторые античные авторы высказываются скептически на этот счет.

Нам также кое-что известно о последовавших спорах по поводу того, где хоронить тело Александра, и о том, что в результате он нашел свой последний приют в Египте. Смерть Александра, как и события, произошедшие после нее, оказали не меньшее влияние на Древний мир, чем его завоевания. Когда Александр скончался, за контроль над его империей боролись несколько генералов, друзей и соперников. Их принято называть «диадохи», что переводится как «преемники». В судьбе останков Александра особую роль сыграли два диадоха.

Пердикка был другом Александра, и его статус рос при дворе постепенно — от царского телохранителя до маршала, а затем до великого визиря — титула, который он получил после смерти императорского фаворита Гефестиона. После кончины Александра Пердикка стал официальным регентом при жене усопшего императора Роксане и их сыне Александре. Когда Александр Македонский умер, было решено, что его старший сводный брат Филипп III Арридей и его новорожденный сын Александр будут признаны соправителями Македонии и всей остальной империи (ребенок получил титулы Александра IV Македонского и II Египетского). Но поскольку Арридей страдал слабоумием и не мог управлять государством, а Александр был еще совсем юн, регентом стал Пердикка. Он считал, что с помощью бывших ближайших союзников Александра, в частности Селевка (которого мы еще встретим чуть позже), сможет сохранить империю и удержать власть над ней, правя от имени Александра и Арридея[277].

Вторым диадохом, который представляет для нас интерес, был еще один македонский генерал Александра, который сопровождал императора в походе через всю Азию и разделил с ним тяготы путешествия по египетской пустыне к оазису Сива, где Александр встречался с великим оракулом Амона. Его звали Птолемей.

Первые недели и месяцы после смерти Александра Пердикка, Птолемей и другие посвятили обсуждению, как поступить с телом императора, при этом каждый надеялся заполучить право распоряжаться им по собственному усмотрению. Для формирования системы управления империей это могло сыграть ключевую роль: могиле Александра было суждено быстро стать объектом поклонения, поскольку в Азии покойного императора почитали как бога, а в Египте считали своим фараоном, имевшим по крайней мере полубожественную природу. Кроме того, каждый из диадохов знал, что тому, кто возьмет на себя ответственность за погребение великого императора, будут воздаваться всевозможные почести и он получит преимущество в борьбе за лидерство. Хранитель останков Александра, вероятно, и должен был стать его преемником.

На тот момент Египет не был очевидным местом для могилы Александра Македонского. Скорее всего, пока диадохи спорили о судьбе его тела, оно было помещено во временную усыпальницу в Вавилоне, где император встретил свою смерть. Вероятно, самой очевидной альтернативой Египту был город Эгей (современная Вергина) в Македонии, где находилось царское кладбище, на котором покоились предки Александра. Но также возможно, что сам Александр хотел, чтобы его похоронили в Сиве, рядом с оракулом его «отца» Зевса-Амона[278]. Как бы то ни было, с самого начала с его останками обращались по египетским канонам: тело не кремировали, как это было принято в Македонии, а забальзамировали согласно египетской традиции[279]. Было это вызвано религиозными или практическими причинами — до сих пор неизвестно. Возможно, тело просто нужно было как-то сохранить, пока велось обсуждение, как и где пройдет захоронение. В любом случае впоследствии тело поместили в золотой гроб, и это отсылает нас к еще одному египетскому обычаю[280].

Осенью 321 года до н. э., спустя два с лишним года споров о судьбе останков Александра, события наконец начали стремительно развиваться. Тогда Пердикка отправился в Каппадокию для подавления восстания. В Вавилоне построили роскошный катафалк для транспортировки тела императора, но куда его везти, все еще не решили. Арридей ждал возвращения Пердикки, чтобы тот дал указания, как все-таки поступить. В предшествовавшие месяцы Пердикка получил несколько предложений о заключении политического союза через женитьбу: благородные семейства по всей империи старались гарантировать себе достойное существование после того, как новая империя обретет окончательный вид. Тем временем Арридей решил вступить в сговор с Птолемеем. Пока Пердикка был далеко и не мог остановить его, Арридей покинул Вавилон вместе с останками Александра. Пердикку известили об этом, и он выслал вооруженный отряд, чтобы остановить Арридея, к которому, однако, присоединился Птолемей, руководивший его действиями и имевший в своем распоряжении гораздо бо́льшую армию, способную обеспечить продвижение похоронной процессии[281]. Птолемей принял командование и направил процессию на юг, в Египет. Она прибыла в Мемфис в конце 321 года до н. э.[282]

В данном случае античные авторы предоставляют достаточно информации, чтобы разобраться, что же привело к такому развитию событий. В частности, в «Романе об Александре», сборнике историй об императоре, содержится описание происходившего сразу после его смерти, хотя на эту информацию стоит опираться с особой осторожностью: ее автором считается придворный историк Александра — Каллисфен, который на самом деле умер раньше самого императора. Именно поэтому сейчас принято приписывать авторство этой работы псевдо-Каллисфену. Как бы то ни было, одна из легенд, включенных в книгу, гласит, что Птолемей спросил у оракула Зевса в Сиве, куда должно быть помещено тело, и тот ответил, что его нужно перевезти в Мемфис[283]. Подобная рекомендация вряд ли могла расстроить Птолемея: пока Пердикка вынашивал планы захватить контроль над всей империей, Птолемея интересовал только Египет. То, что он управлял погребением великого императора на территории покоренной им страны, легитимизировало его власть и наделяло полномочиями царя Египта.

Своевременные действия Птолемея стали решающими для того исторического момента. До сих пор не было итогового решения, где будет погребен Александр, и Птолемей понимал: Пердикка и остальные пойдут на все, чтобы вернуть тело, прежде чем оно будет похоронено. Пердикка предпринял попытку напасть на Египет, но от него ожидали такого шага, и он проиграл. В итоге его закололи собственные соратники, усомнившиеся в своем предводителе после ряда дипломатических и военных поражений[284]. Птолемей всегда выступал за то, чтобы Александра похоронили в Александрии, и теперь у него не осталось оппонентов. Однако он не мог претворить свой план в жизнь до тех пор, пока подходящая гробница, да и сам город не будут построены. Тут классические авторы расходятся во мнениях и путаются в деталях, но в их работах присутствует намек, что, возможно, Птолемей устроил временное захоронение Александра в Мемфисе[285], чтобы закрепить за Египтом статус страны, где покоится тело императора, а за собой — позицию его хранителя и тем самым лишить своих соперников какой-либо возможности перемещать останки Александра, пока он не перевезет их в Александрию. Древнегреческий автор Павсаний пишет в своем «Описании Греции», что погребение в Мемфисе проходило по македонским обычаям[286], хотя «Роман об Александре» совсем иначе повествует о тех событиях:

Получается, Александра не удалось похоронить в Мемфисе? Древнеримский историк Курций, написавший «Историю Александра Великого Македонского», вслед за псевдо-Каллисфеном утверждает, что тело императора сначала привезли в Мемфис и только через несколько лет переправили в Александрию, но о том, как оно содержалось в Мемфисе, он не говорит ни слова. Как бы то ни было, древнегреческий историк Диодор Сицилийский пишет:

В Мемфисе так и не нашли гробницу Александра, но обстоятельства, сопутствовавшие его погребению, заставили некоторых исследователей выдвигать различные теории, где в великом городе находится его усыпальница.

Став законным правителем Египта, Птолемей занялся преобразованием страны в гибридное греко-египетское царство. В рамках этого плана он поддерживал обожествление личности Александра, которое придавало легитимность его собственной власти и основанной им династии Птолемеев. Среди самых важных культов, существовавших в Мемфисе, был культ быка Аписа, одной из форм которого было проявление Осириса как Осириса-Аписа или Сераписа в греческом варианте. Когда Александр посещал Мемфис, то сделал жертвоприношение Апису, и теперь Птолемей создал типичный для Античности образ бога, литургию и жреческий корпус вокруг его культа, а также построил храмы и святилища[289]. Одним из храмов Сераписа был Серапеум в Александрии, построенный Птолемеем III, но более древний и более известный Серапеум находится в Саккаре — это запутанная сеть катакомб, которую использовали для захоронения быков Аписа начиная с XVIII династии. Тот Серапеум расположен в самом сердце саккарского кладбища, в нескольких сотнях метров к северо-западу от Ступенчатой пирамиды Джосера.

Сначала быков хоронили в отдельных гробницах с декорированными молельнями, построенными поверх них. Но на пятьдесят пятом году правления Рамзеса II были возведены два первых кластера из подземных туннелей, ныне известных под названием Малые склепы. Позже, при XXVI династии, весь комплекс был, судя по всему, перестроен. Началось сооружение новой, большей, сети катакомб — Больших склепов. Приблизительно тогда же была построена церемониальная дорога, которая вела от возделываемых земель в долине Нила на восток и называлась Дорога Серапеума. При XXX династии с западной стороны от входа в склепы прямо в скале вырезали новый храм, вероятно заменив им старое здание времен XXVI династии[290]. Кроме того, тогда по обеим сторонам церемониальной дороги, уходившей на восток от склепов, стали строить сфинксов, общее число которых достигло 134. Эти памятники нашел Огюст Мариетт, когда обнаружил Серапеум в 1850 году. Многие из них были затем перевезены в музеи Каира, Берлина, Парижа и других городов[291].

Сегодня единственными уцелевшими останками этой части Серапеума являются пристройки эллинистического периода. Во времена Птолемеев посетители комплекса проходили по настоящему проспекту со сфинксами по сторонам, который поворачивал налево (к югу) вдоль одной из стен поминального храма. В конце проспекта они могли видеть стоявшие полукругом статуи великих философов и поэтов Древней Греции, в том числе Платона и Гомера. Вполне возможно, что их установили уже при Птолемее I, но точную дату их постройки пока выяснить не удалось.

Поддержка культа Сераписа со стороны Птолемея указывает на то, что к району Серапеума в годы правления его династии имелся значительный интерес, а присутствие там «полукруга философов» лишь подтверждает это.

Раскопки под руководством Ризкаллы Нагиба Макрамаллы в 1940-х годах. Церемониальная дорога, ведущая к Серапеуму. Полукруг философов на переднем плане слева

Источник: Rizkallah Naguib Makramallah

Наиболее интригующей находкой, сделанной в Серапеуме, стали, пожалуй, обнаруженные Мариеттом статуи бога Диониса верхом на павлине. Спустя примерно 500 лет после смерти Александра древнеримский автор Элиан писал, что когда император посещал Пакистан, то был потрясен павлинами, которых увидел там впервые, и взял их под защиту короны. Павлины также принимали участие в великой процессии Птолемея II, которая имела место в Александрии в 275–274 годах до н. э.[292]

Мог ли Серапеум использоваться в качестве временной усыпальницы императора? Особые подозрения вызывает культовое здание, построенное при Птолемеях, вход в которое находился между окончанием проспекта со сфинксами и полукругом философов. Ответ на этот вопрос, возможно, кроется в связи между Александром, новым государством, которое пытался построить его преемник Птолемей, и их предшественником — последним фараоном, имевшим египетское происхождение.

Согласно работам Диодора Сицилийского, во время борьбы с персидской армией Артаксеркса фараон Нектанеб II из XXX династии осознал, что сопротивление бесполезно, трон потерян, и сбежал в Нубию[293]. Однако саркофаг Нектанеба был найден в Александрии и попал в коллекцию Британского музея в качестве подарка от короля Георга III в 1803 году[294]. Таким образом, можно допустить, что Диодор ошибался и Нектанеб не сбежал из Египта или же вернулся обратно и умер на родине. Хотя, судя по всему, после поражения от персов хоронили его уже не как фараона. Саркофаг для него приготовили, когда он еще был у власти, следовательно, нет причин сомневаться в словах Диодора, что Нектанеб действительно бежал, а саркофагом так и не воспользовались, по крайней мере как планировалось изначально. Интересно, что в те времена ходила легенда, что саркофаг применили для захоронения Александра.

Диодор сообщает, что Нектанеб находился в Мемфисе до момента капитуляции, так что вполне вероятно, что этот город и был его столицей, а также местом предполагаемого захоронения, хотя для своей гробницы он мог предпочесть и родной Себеннит в дельте Нила. В «Романе об Александре» также описывается период после разгрома Нектанеба, но там присутствует важный нюанс: Нектанеб бежал не в Нубию, а ко двору македонского царя Филиппа II, отца Александра, где выдавал себя за египетского колдуна. Он умудрился убедить Олимпию, жену Филиппа, что является египетским богом Амоном и что у нее должен родиться ребенок от него. Этим ребенком был Александр[295].

Саркофаг Нектанеба II в Британском музее

Источник: Chris Naunton

Для Птолемея, пытавшегося создать миф о связи Александра с Египтом, лучшего сценария придумать было невозможно, и многие исследователи высказывали мнение, что он намеренно подпитывал подобные легенды[296]. Не столь важно, каким именно образом, но так или иначе факт связи между Александром и Нектанебом укрепился в общественном сознании. Могло ли это повлиять на судьбу останков обоих правителей? Существует вероятность, что Птолемей, преследуя свои политические цели, ухватился за возможность похоронить Александра в неиспользованном саркофаге его предшественника на троне законного правителя Египта и по совместительству мифологического отца. Он мог перевезти тело Александра в этом саркофаге в Александрию, где наконец завершилось строительство второй гробницы[297].

Если это действительно так, то нам остается только догадываться, где находился саркофаг с телом Александра, пока оно было в Мемфисе. Самым разумным вариантом была бы Саккара, а конкретно — район вокруг Серапеума. Существует версия, что вход в храм, посвященный культу Нектанеба II, вел не только к основному святилищу, но и к боковой камере с южной стороны, где и мог стоять саркофаг. Второй вход в эту дополнительную камеру охраняли четыре каменных льва — выполненные в греческом стиле символы македонского царского дома[298].

Серапеум был тщательно исследован, и следов каких-либо действий в период правления Птолемея I обнаружить не удалось. Однако области за пределами самого Серапеума до сих пор не изучались со всей тщательностью (см. главу 1). Не стоит ожидать, что покинутая гробница дошла до нас в таком же состоянии, как и те, что должны были сохранять останки усопшего вечно. Есть лишь небольшой шанс, что какая-то часть этого сооружения уцелела, но с учетом археологических изысканий, проводившихся в этом районе в последнее столетие, маловероятно, что будут найдены какие-то данные, позволяющие с уверенностью идентифицировать гробницу.

После того как Птолемей победил Пердикку, его позиции стали укрепляться и дальше в силу событий, разворачивавшихся в других областях империи. В 317 году до н. э. сводный брат Александра Македонского Филипп III Арридей был убит собственной матерью. На следующий год гибель постигла и саму Олимпию: ее забили камнями по приказу Кассандра, одного из диадохов, правившего Македонией после кончины Александра. Еще через семь лет вдову Александра Роксану и их маленького сына Александра IV отравили — также по приказу Кассандра. И наконец, сестру Александра Клеопатру убили по приказу Пердикки несколько женщин, подкараулившие ее, когда она направлялась к Птолемею, вероятно надеясь войти с ним в союз и тем самым защитить себя. В результате всего за десять лет с момента смерти Александра из борьбы за наследство выбыли все его ближайшие родственники[299]. Что касается других соперников Птолемея, то Антигон Одноглазый, генерал, которого Александр оставил своим наместником в Малой Азии, в 306 году до н. э. объявил себя басилевсом, то есть царем, считая, что является полноправным наследником на троне правителя всей империи. Однако империи как таковой больше не существовало: Птолемей заполучил контроль над Египтом, Кассандр стал царем Македонии, Селевк — правителем Вавилона, Лисимах — царем Фракии. В 305 году до н. э. Птолемей, долго не решавшийся на этот шаг, наконец короновал себя как фараона, после чего закрепил за Александрией, основанной Александром, статус столицы.

Город вырос на скалистой полоске земли, протянувшейся от озера Марьют на юге до Средиземного моря на севере. По озеру можно было добраться до Нила, а значит, получить доступ ко всему Египту; через море шла связь со всем остальным эллинистическим миром, одним из основных центров которого стала впоследствии Александрия. Приблизительно в километре от берега находился остров, который греки называли Фарос. Он обеспечивал естественную защиту от морских нападений — именно там был построен знаменитый маяк. С материком остров при Птолемее I или II соединили искусственной дамбой длиной 1200 м, получившей название Гептастадий. Она разделила прибрежные воды между Фаросом и Александрией на две гавани: Эвност на западе, в основном использовавшейся для торгового флота, и Большая, или Царская, гавань (Portus Magnus) на востоке.

Александрия. Современная карта, на которой указаны местоположение дворцового квартала, Гипсовой гробницы, мечети Наби Даниэль, а также пересечения основных улиц

Источник: Michael Johnson, Oxgarth Design

Лучшее описание Александрии того времени дает греческий географ Страбон:

В городе есть прекрасные жилые районы, а также царские дворцы, которые занимают четверть или даже треть от всей территории. Каждый следующий правитель питал любовь к роскоши и старался украсить общественные постройки, а также вкладывал собственные средства в строительство жилых домов, возводя новые здания. Именно поэтому теперь в Александрии, как метко выразился поэт, «дом стоит на доме»… В районе царских дворцов есть место, называемое Сема. Там располагались захоронения царей, в том числе и самого Александра[300].

Очевидно, тело Александра все-таки было перевезено в Александрию, а его мавзолей и выросший вокруг него культ императора стали системообразующими для растущего города[301].

В период между 311 годом до н. э., когда Александрия получила статус столицы Египта, и 283–282 годами до н. э., когда Птолемея I сменил на троне его сын Птолемей II Филадельф, возник жреческий корпус, занимавшийся культом Александра[302]. Но нам неизвестно, когда и как его тело было доставлено в столицу и похоронено там: античные источники не содержат данных на этот счет. Сам ли Птолемей I реализовал свои амбиции захоронить императора в городе, основанном им же, или поручил эту миссию своему сыну и наследнику — на этот вопрос до сих пор нет ответа. Укрепив собственную власть над Египтом, Птолемей I мог посчитать дальновидным расширить легитимность этой власти и на своего преемника, а также, как он, вероятно, надеялся, на долгую череду потомков, которые должны были править страной многие годы после его смерти. Если это так и тело Александра в Александрию привез Филадельф, то, вероятно, произошло это в рамках празднования Птолемаи в 275–274 годах до н. э. Так назывался фестиваль, учрежденный Филадельфом в честь своего отца, которого стали обожествлять после смерти. Праздник восславлял Птолемеев и их связь с Александром, в их честь проводились спортивные, музыкальные и театральные состязания, а также парады, в которых участвовали мужчины, женщины и животные: разодетые в золото, драгоценности и роскошные наряды, они проходили перед Филадельфом и его сестрой-женой Арсиноей II, расположившимися в компании множества гостей под балдахинами на диванах, украшенных еще более ценными материалами. Птолемая была задумана как ответ Олимпийским играм и проводилась каждые четыре года. На праздник приглашали высокопоставленных особ со всего мира, чтобы Филадельф мог похвастаться перед ними богатством, мощью и мифической значимостью царского дома Птолемеев[303].

Если церемониальное захоронение останков Александра было частью Птолемаи, то они пролежали в Мемфисе ни много ни мало полвека[304]. Нам практически ничего не известно об обстоятельствах погребения тела Александра в Александрии, но некоторые источники свидетельствуют, что в столице было проведено не одно, а два погребения. И это лишь первое из них.

Древнегреческий географ Страбон писал в 30 году до н. э.:

Итак, во времена завоеваний Октавиана, то есть почти через три столетия после того, как тело Александра доставили в Александрию, оно находилось в Семе (это греческое слово переводится как «гробница»; иногда оно употреблялось в другой форме — «сома», что означало «тело»; в источниках, описывающих мавзолей[306], а также царей, вероятно Птолемеев, употребляются оба термина). Если это соответствует действительности, то либо гробницу Александра впоследствии расширили, чтобы там могли поместиться захоронения его преемников, либо останки императора перенесли в более просторное здание, где было место для могил нескольких царей. Вторая версия выглядит более правдоподобной: Сема не была той гробницей, в которой Птолемей (или его наследник Филадельф) изначально похоронил Александра. Именно об этом пишет еще один древний автор Зиновий:

Птолемей IV Филопатор правил с 221 по 204 год до н. э., через сто лет после Птолемея I. По словам Зиновия, та гробница, которую он построил, мнема или Сема, была не тем сооружением, в котором изначально покоились останки Александра, что исключает версию, будто Филопатор просто расширил уже имевшуюся усыпальницу[308].

У нас нет возможности выяснить, когда именно Филопатор построил новую гробницу, но ученые полагают, что это произошло в 215–214 годах до н. э. Тогда на фараона было совершено покушение, правда неудачное. Вскоре после этого в битве при Рафии, рядом с современным городом Газа, он одержал победу над Антиохом III, царем селевкидов. Согласно этой теории, Филопатор воспользовался возможностью создать новое захоронение для царей из династии Птолемеев и объединить его с гробницей Александра, тем самым обновив связь между ними и придав дополнительную легитимность себе и своей династии. Этот момент совпал с проводившейся раз в четыре года Птолемаей (215–214 годы до н. э.)[309].

Похоже, Сема привлекала многих паломников самого высокого ранга. В своей незаконченной эпической поэме «Фарсалия» римский автор Лукан рассказывает о визите Юлия Цезаря в Александрию:

После Цезаря гробницу посетил Октавиан, о чем свидетельствуют два античных автора. Светоний так пишет об этом:

В работах Диона Кассия эти события описываются абсолютно так же, он лишь добавляет к вышесказанному нелицеприятную деталь: прикоснувшись к лицу Александра, Октавиан случайно сломал его нос[312].

Лукан упоминает о некоем «гроте», а Светоний пишет, что тело было «вынесено». Это наводит на мысль, что останки императора покоились в камере, высеченной в скале. Прочие описания Семы не так уж подробны. Реплика Октавиана о нежелании смотреть на трупы намекает, что тела Птолемеев были мумифицированы, как и тело Александра. Известно, что Филадельфа и его соправительницу и сестру-жену Арсиною II кремировали согласно македонской традиции[313]. Но у нас нет оснований полагать, что то же самое произошло с телами остальных Птолемеев и что они отказались от идеи быть похороненными по тому же обычаю, что и сам Александр.

В нескольких других древних текстах также содержится информация об останках Александра. По словам Страбона, они лежали:

Есть сведения о том, что Клеопатра VII использовала золото Семы для того, чтобы финансировать свою кампанию против Октавиана[316], а когда Калигула, правивший Римской империей с 37 по 41 год н. э., прибыл в Египет, то на нем был нагрудный знак, принадлежавший когда-то Александру[317]. Все это свидетельствует, что сокровища гробницы постепенно растаскивались. По более поздним описаниям паломничеств к захоронению видно, что к тому времени гробницу необходимо было восстанавливать. Следующее паломничество к усыпальнице Александра, описанное в древних текстах, было совершено императором Септимием Севером, который затем приказал запереть гробницу[318]. Императора сопровождал его сын Каракалла. По словам историка Геродиана, он:

Александр вдохновил не одного императора, и каждый старался найти сходство между легендарным македонским правителем и самим собой. Так, например, Каракалла убедил себя, что является живым воплощением Александра, чем вызвал насмешки со стороны александрийцев. За это Каракалла отомстил им, послав в город своих солдат: они разгромили улицы и перерезали многих молодых мужчин. После этого правитель для защиты дворца возвел вокруг него так называемый Брухий, куда, вероятно, вошла и Сема[320].

В Брухии располагалась римская имперская администрация, соответственно, там разворачивались основные события в тяжелые времена. Между 262 и 264 годом н. э. Брухий находился в осаде: шла война между Марком Юлием Эмилианом и Теодотом, претендентами на императорский трон. В 269 году на город снова напали, на этот раз вторгшаяся из Пальмиры армия царицы Зенобии. Ее сын Вабаллат захватил контроль над Александрией, но вскоре его вытеснили отряды нового императора Рима, Аврелия. После этого управление городом перешло к союзнику Зенобии Фирму, но Аврелий разбил и его, при этом почти уничтожив Брухий. В 298 году Александрия была разграблена войсками Диоклетиана в ответ на восстание ее жителей против римской власти. Именно тогда Диоклетиан воздвиг в александрийском Серапеуме массивную колонну из красного гранита высотой 25 м. Она стоит там до сих пор, хотя более известна под своим простонародным (и ошибочным) названием Помпеева колонна[321].

Ни в одном описании этих событий Сема не упоминается. Выдвигались предположения, что римляне не преминули бы разрушить ее, поскольку всячески превозносили Александра, но презирали Птолемеев и александрийцев за то, что они захватили тело легендарного императора[322]. Однако вполне возможно, что к тому моменту Сема просто пропала из виду и стерлась из памяти.

21 июля 365 года н. э. на Александрию обрушилось разрушительное цунами, и, вероятно, именно тогда вся территория царского квартала ушла под воду[323]. Несмотря на эту катастрофу, память о гробнице Александра сохранялась среди местного населения на протяжении многих веков, а европейские путешественники начиная с XVII века упоминают о том, что слышали, будто то или иное место скрывает в себе усыпальницу великого героя.

Лев Африканский, дипломат и путешественник, живший в XVI столетии, опубликовал в 1550 году книгу «Описание Африки», где так описывал свое посещение Египта:

Лев Африканский не оставил точного указания местоположения этого сооружения, но приблизительно такое же описание дает и английский путешественник Джордж Сэндис, посетивший Александрию в 1610 году. Он рассказывал, что молельня находилась во дворе Аттаринской мечети, построенной на месте, где до этого стояла церковь Святого Афанасия. Турецкий исследователь Эвлия Челеби побывал в Александрии между 1670 и 1682 годом в ходе своего сорокалетнего путешествия по Османской империи, которое описал в десяти томах «Книги странствий». В этом труде он рассказывал, что гробница Александра была украшена изображениями людей, животных, а также существ из иных миров. Он также отмечал, что в гробнице проводились ритуалы очищения, подобные омовению[325].

То, что видел Челеби, было саркофагом египетского фараона. Описание турецкого путешественника дополнил Доминик Виван-Денон, один из ученых, сопровождавших Наполеона в его египетской экспедиции в конце XVIII столетия. Он посетил Аттаринскую мечеть в 1798 году и оставил такое описание своего визита:

Наполеоновские ученые, вероятно, слышали истории о том, что саркофаг как-то связан с гробницей Александра, так что они решили перевезти его на французский корабль. Однако к лету 1801 года британские войска выгнали французов из Египта, и, когда обсуждались условия перемирия, британцы настаивали на том, чтобы противники оставили им все древности, собранные в стране. Самым знаменитым артефактом из тех сокровищ был Розеттский камень. Тогда же британцам перешел и саркофаг из Аттаринской мечети[327]. Розеттский камень теперь является самым востребованным экспонатом Британского музея. Саркофаг, который выставлен совсем рядом, в галерее египетских скульптур, привлекает намного меньше внимания. Однако он имеет огромное историческое значение, по крайней мере для нашего исследования. На Розеттском камне одна и та же надпись повторялась на греческом и двух формах египетского языка. И хотя эти надписи давали дополнительный материал для расшифровки иероглифического письма, прошло еще двадцать лет, прежде чем Жан-Франсуа Шампольон смог разгадать его, тем самым дав возможность ученым впервые в истории прочитать надпись на древнеегипетском языке. Британского путешественника Эдварда Дэниеля Кларка отправили в Александрию с миссией по розыску тех древностей, которые принадлежали французам и которые необходимо было перевезти в Великобританию. Ему было известно, что в числе тех ценностей был большой каменный саркофаг. Но только когда путешественник прибыл на место и стал разговаривать с местными жителями, до него дошли слухи, что среди находок французов была и «гробница Александра». Кларк, естественно, был рад поддержать эти слухи и везде подчеркивал, что местные поклонялись саркофагу как месту упокоения великого полководца, чтобы продемонстрировать, какой удачный ход сделало британское правительство[328]. Но при этом, похоже, он был искренне убежден, что мечеть находилась там, где располагалась Сема[329].

Неясно, придерживался ли Денон мнения, что саркофаг был как-то связан с Александром. Но очевидно, что это было невероятно изящное произведение искусства. Саркофаг вырезан из цельного куска обломочной породы, имеет длину более 3 м и глубину 1 м, его внешние стенки украшены подробными изображениями Ра, Осириса и выдержками из Книги Амдуат, а на внутренних изображены Гор, Анубис и другие погребальные божества. Ричард Рамсден указал в 1806 году, что есть нечто странное в том, что император Македонии похоронен в саркофаге, украшенном традиционными египетскими узорами и иероглифами (а также что у любого саркофага такого уровня просто обязана быть крышка)[330], и в описании, данном саркофагу Британским музеем, не упоминается о возможной связи этого объекта с Александром. Вероятно, такое решение оправдало себя, когда гигантский прорыв в исследованиях, сделанный Шампольоном, позволил ученым прочитать надписи на саркофаге и выяснилось, что он на самом деле принадлежал Нектанебу II. Как бы то ни было, это прекрасный образец монументальной каменной скульптуры Позднего периода, и не так уж сложно представить себе, что именно в нем хранились останки Александра, пока они находились в Мемфисе в ожидании подобающего их статусу погребения.

Вторая мечеть Александрии, Наби Даниэль, также оказалась связана с гробницей Александра. Пророка Даниила, в честь которого построена мечеть, арабские астрономы Абу Машар и Мухаммад ибн Касир аль-Фергани ассоциировали с Александром. Они рассказывали, что Даниил завоевал Азию и основал Александрию, где и был похоронен сначала в золотом саркофаге, а затем перезахоронен в саркофаге из камня[331]. Современное здание храма было воздвигнуто в конце XVIII столетия на месте старой мечети. Под ней находится склеп, где, предположительно, покоилось тело Даниила вместе с останками Сиди Лукмана аль-Хакима, исламского мудреца и баснописца[332].

В 1850 году Амброзий Скилицци, грек по происхождению, служивший в русском консульстве переводчиком, заявил, что обнаружил под мечетью потайной склеп, где видел хрустальный саркофаг, в котором лежала мумия в золотой диадеме. Все попытки подтвердить достоверность его слов провалились. Вероятно, это была лишь одна из многочисленных легенд, существующих вокруг знаменитого императора[333].

Мечеть Наби Даниэль, Александрия. 1905

Источник: Chronicle/ Alamy

Склеп в мечети Наби Даниэль, Александрия

Источник: Chris Naunton

В 1865 году Махмуд-бей эль-Фалаки, придворный астроном османского наместника в Египте, составил карту Александрии. Сделал он это в ключевой исторический момент: город стремительно расширялся на восток от стен старого города тулунидов в сторону тех районов, которые были присоединены в годы правления Птолемеев, римлян и византийцев, поэтому многое из того, что наблюдал эль-Фалаки, могло в скором времени исчезнуть. На следующий год он начал проводить раскопки, чтобы попытаться описать древний город в нескольких его воплощениях.

На момент, когда эль-Фалаки составлял свою карту, Александрии было уже более 2000 лет. Со времен своего расцвета город значительно уменьшился в размерах, хотя при Птолемеях и римлянах затмить его размеры и богатство мог только сам Рим.

После того как мусульмане захватили Египет в 641 году н. э., новой столицей стал Фустат, ныне район Каира. В результате богатство Александрии резко пошло на убыль. Бо́льшую часть камня, из которого была построена Александрия, использовали для возведения оборонительных сооружений вокруг города в раннем Средневековье. Но еще больше материала было вывезено для строительства новой столицы и других городов, находящихся далеко, например Самарры (Ирак) и Стамбула[334]. В результате этого территория Александрии сократилась и к началу средневекового периода занимала лишь небольшой участок земли у Гептастадия. Дамба к тому времени заилилась, поэтому ее активно надстраивали, а в 881 году по приказу Ахмада ибн Тулуна возвели там защитные стены. В османский период центр города окончательно сместился к Гептастадию, и его древняя часть была практически заброшена.

Современная Александрия раскидана на территории, освоенной в разные исторические периоды. Однако до того как город получил новую жизнь во второй половине XIX века, гораздо бо́льшая, чем сейчас, часть древних районов была доступна для исследования. Можно было увидеть руины древних улиц, городских стен, резервуаров для воды, кладбищ и монументов, на месте были даже несколько колонн, которые стояли когда-то вдоль основных улиц, идущих по осям запад — восток и север — юг. Там, где в древности находились два главных городских храма, сохранились два монумента: на месте Серапеума возвышалась колонна Диоклетиана, а на месте Цезариума — два обелиска, известные как Иглы Клеопатры. Теперь эти памятники находятся в Лондоне и Нью-Йорке[335].

У эль-Фалаки не было возможности организовать полномасштабные раскопки, и он мог работать лишь на поверхности — там, где это позволяла современная застройка. С таким же успехом хирург мог бы проводить операцию, глядя на пациента в замочную скважину. Задача по расшифровке плотной стратиграфии и разграничению слоев, сформированных при Птолемеях, римлянах и арабах, была слишком трудной для него, особенно в части составления плана улиц и внешних стен. Археология как наука еще не существовала в то время, так что, учитывая все вышесказанное, нельзя в полной мере полагаться на составленную эль-Фалаки карту. И хотя более поздние раскопки подтвердили многие из его выводов, ученый прекрасно осознавал ограничения, присутствовавшие в его работе[336].

Эль-Фалаки удалось нарисовать примерную схему города, определить расположение основной улицы, шедшей с востока на запад и носившей название Канопский проспект (он обозначил ее «L1»). Астроном также вычислил, где находилась вторая главная улица, построенная на оси север — юг и уходившая от моря, начинаясь у основания мыса Лохиада и заканчиваясь у озера Марьют (ее ученый обозначил как «R1»). Считалось, что Сема находилась на пересечении этих двух улиц. Вероятно, Канопский проспект проходил там, где сейчас расположена Шария эль-Хоррея (улица Свободы), а вот контур второй улицы определить сейчас намного сложнее.

Помимо R1 эль-Фалаки также идентифицировал улицу R5, самую большую из тех, что пересекали Канопский проспект. И поскольку мечеть Наби Даниэль была расположена в том же районе, он решил, что ее построили на месте Семы[337]. Не он один искал там царское захоронение. Позже его примеру последовал итальянский археолог Эваристо Брешиа, бывший вторым директором Греко-римского музея в Александрии, но и он не смог найти никаких свидетельств, что на этом месте когда-либо существовала древняя царская гробница[338]. Брешиа, его предшественник Джузеппе Ботти и преемник Ахилл Адриани были первыми, кто провел научные исследования в Александрии. Они обнаружили кладбища времен господства Птолемеев и римлян в нескольких районах города, в том числе Анфуши, Шатби, Ком-эш-Шукафа, Хадра и Мустафа Паша[339].

Карта Александрии, автор Махмуд-бей эль-Фалаки

Источник: from Mahmoud Bey El-Falaki, Mémoire sur l’Antique Alexandrie, 1872 (Copenhagen)

В 1907 году Брешиа нашел несколько гипсовых плит, лежавших на римском католическом кладбище Терра Санта в районе эль-Ибрагимия, недалеко от побережья к востоку от мыса Сильсила. О своем открытии он сообщил только через семь лет, упомянув о плитах в путеводителе по древним местам Александрии, но, вероятно, сам Брешиа полагал, что находка не заслуживает дальнейшего исследования. Сменивший его Адриани думал иначе и в 1936 году продолжил раскопки.

Адриани обнаружил большой прямоугольный колодец и предположил, что массивные, отлично отполированные гипсовые плиты составляли пол монумента, стоявшего там когда-то. В конце концов Адриани реконструировал гробницу, выполненную в македонском стиле, в которой, по мнению ученого, были два помещения, а также храмовый фасад. Если ее воздвигли в начале периода правления Птолемеев, о чем свидетельствовал стиль архитектуры, то находилась она в районе восточной городской стены, возможно даже за стеной — немного дальше к востоку от того места, которое Зиновий называл «серединой города» и где, по его словам, располагалась Сема. Все указывало на то, что гробница принадлежала высокопоставленному македонянину, жившему в начале птолемеевского периода[340].

Основное помещение гробницы в катакомбах Ком-эш-Шукафы. Сочетание древнеегипетского и эллинистического стилей в архитектуре и отделке может указывать на то, что это первая гробница Александра Македонского в Александрии

Источник: Chris Naunton

Гипсовая гробница

Источник: Daniel P. Diffendale (CC BY-SA 2.0)

Адриани был уверен, что ему удалось найти Сему, построенную для Александра Птолемеем I или II. Но местоположение было все же не совсем верным, к тому же для времени Филопатора I македонская гробница подобного типа выглядела бы довольно старомодно. Дальнейшие исследования, проведенные там в 1990-х и начале 2000-х годов, не дали никакой новой информации, но эта и другие гробницы высокопоставленных эллинов, найденные в городе, например усыпальница в катакомбах Ком-эш-Шукафа, служат наглядным примером, как могла выглядеть гробница Александра. Впрочем, пока не обнаружено никаких данных, что какая-то из них является его первой усыпальницей или может быть идентифицирована как Сема.

Выводам Скилицци, эль-Фалаки и Адриани можно доверять в разной степени, и, безусловно, ни одно из этих исследований не выдерживает серьезной критики. Однако у всех троих есть нечто общее — ненаучное стремление признать свою находку гробницей Александра. Они следуют этому стремлению, не желая делать более осторожные, взвешенные выводы о том, что же им удалось обнаружить. Скилицци, безусловно, не был ученым, но двое других занимались серьезной научной работой. Иногда может создаваться впечатление, что эти археологи следуют обратному принципу: сначала приходят к каким-то умозаключениям, а потом ищут доказательства в их пользу, стараясь подтвердить, что предмет их поисков находится в определенном месте, даже когда существуют серьезные основания утверждать обратное. Примером такого феномена может служить еще одна история о нездоровом стремлении найти гробницу Александра — на этот раз в третьем районе Египта.

В начале 1990-х годов на Международном конгрессе египтологов в Турине греческий археолог Лиана Сувалиди обнародовала результаты раскопок, которые она провела в оазисе Сива с разрешения Службы древностей.

Античные авторы Курций и Юстин писали, что незадолго до своей смерти Александр выразил желание быть похороненным в храме Зевса-Амона в Сиве, где состоялась его знаменитая встреча с оракулом Амона[341]. Диодор свидетельствует, что Птолемей изначально планировал исполнить волю усопшего императора, но затем передумал[342]. Таким образом, Сива вплетена в историю о смерти и погребении Александра, но нет оснований полагать, что его похоронили именно там, напротив, существует прямое указание, что там его гробницы нет.

Сувалиди заявила, что пыталась найти доказательства гипотезы, будто Александр все же был захоронен в Сиве. Она вела раскопки в греко-римском храме I века н. э. и обнаружила несколько резных изображений, связанных с Александром, текст, написанный Птолемеем, в котором он рассказывает, что доставил тело в Сиву, а также забальзамированную голову некоего македонянина. Выводы, сделанные Сувалиди, были впоследствии признаны неверными, а в некоторых случаях даже сфальсифицированными. Появилась информация, что в своих поисках она руководствовалась подсказками пары говорящих змей, после чего достоверность ее исследования была поставлена под вопрос. После сезона 1996 года ей не продлили разрешение на работу в Египте, впрочем, несмотря ни на что, в 2002 году она опубликовала книгу под названием «Гробница Александра Великого в оазисе Сива» и, похоже, так и не признала своего поражения[343].

История Сувалиди — не более чем забавный эпизод в эпопее с гробницей Александра. Однако она может послужить прекрасной иллюстрацией, как археологи, да и вся общественность способны заблуждаться, лишь только перед ними замаячит возможность сенсационного открытия. Сложно судить, какими доказательствами располагала Сувалиди, но тем не менее у нее была возможность вести работы, потенциально способные нанести урон важному археологическому объекту. К тому же сенсационные заявления, не подкрепленные никакими доказательствами, противоречат научному подходу. Сувалиди позволяли вести раскопки на протяжении нескольких лет, прежде чем запас ее везения исчерпался. И еще неизвестно, насколько серьезно кто-то мог отнестись к ее работе и к каким заблуждениям способно привести прочтение ее книги. Подобные фантастические идеи не так уж редко появляются при поисках гробницы Александра и, безусловно, останутся неотъемлемой частью охоты за такими памятниками.

В целом гробницы, о которых шла речь в этой главе, несколько отличаются от тех, что мы обсуждали ранее. Человек, чьи останки мы ищем, был не египтянином, а македонянином. И первая, и вторая гробницы Александра, вероятно, были построены не по канонам Древнего Египта. С учетом невероятно бурной деятельности, происходившей в Александрии, постоянных перестроек и частых военных столкновений шансы, что гробницы сохранились до наших дней, гораздо ниже, чем у захоронений, устроенных в более отдаленных областях или кладбищах, которые никогда не использовались так интенсивно. Гробницы Александра гораздо чаще и подробнее упоминаются в письменных источниках, чем другие захоронения, описанные в этой книге, однако информация в этих текстах зачастую неточная и недостоверная.

Не так уж далеки от реальности предположения, что одна или обе гробницы Александра до сих пор ждут своего открытия, но практически нет шансов, что мы найдем их в нетронутом состоянии. Известно, что первая гробница, построенная для Александра в его столице, была брошена, а вероятность того, что до второй усыпальницы не добрались мародеры, очень невелика. Даже если какие-то останки гробницы пережили интенсивную застройку в древние времена, многократные осады, землетрясение и цунами 365 года, постепенную миграцию людей из большей части городских кварталов в Средние века, а также современную активность, то они находятся глубоко под мостовыми перенаселенного города XXI века, носящего название Аль-Искандрия, где до них никому нет никакого дела.

Из всех выдающихся личностей Древнего мира лишь немногие достигли славы, которой обладала Клеопатра. Она была знаменита еще при жизни, будучи царицей Египта, но после смерти Клеопатры память о ней не развеялась, а наоборот, укрепилась благодаря античным авторам конца I и начала II века н. э., в первую очередь Плутарху и Светонию, которые сделали все, чтобы ее история не была забыта. В последовавшие столетия Уильям Шекспир, Бернард Шоу и многие другие писатели и драматурги окончательно закрепили за Клеопатрой статус знаменитости в представлении людей Запада.

Клеопатра была последним фараоном династии Птолемеев, начало которой положил Птолемей I Сотер. Так что по происхождению она была не египтянка, а македонянка. Клеопатра правила Египтом с 51 по 30 год до н. э., взойдя на престол через 250 с лишним лет после того, как Птолемей I основал династию. Она была, пожалуй, самым «египетским» из всех фараонов своей линии. Птолемеевский период замечателен тем, что при нем в стране существовала уникальная смесь древнеегипетской и эллинистической культур, что нашло выражение в своеобразии искусства, архитектуры, разговорной и письменной речи, а также религиозных практик, которые развились за 300 лет, прошедших с правления Птолемея I до поглощения Египта Римской империей в конце царствования Клеопатры. После смерти Александра Македонского Птолемей основал греческую колонию в Верхнем Египте, получившую название Птолемаида (сейчас — Эль-Минша в провинции Сохаг). Во время правления его преемников, Птолемея II Филадельфа и Птолемея III Эвергета, македонские ветераны получили во владение земли в долине Нила и стали селиться там. Некоторые из них женились на египтянках, таким образом создав греко-египетскую элиту. Но культуры смешивались лишь до известной степени: греки продолжали жить по греческому законодательству и получать греческое образование, а юридические вопросы решали в греческих судах, где воспринимались как жители греческих городов. Они оставались привилегированным меньшинством.

По причине непрекращающихся войн за наследие Александра Македонского Птолемей I не мог в полной мере развернуть какие-то крупномасштабные строительные проекты в своем новом царстве. Его сыну Птолемею II гораздо больше повезло в этом смысле, и он реализовал все свои культурные амбиции: при нем Александрия и библиотека, которую там основал Птолемей I, достигли своего расцвета в качестве научного, образовательного и культурного центра. Птолемей III снова вовлек Египет в войны с Сирией, в которых одержал победу и триумфально дошел до Вавилона, тем самым расширив территорию страны до размеров, которых она уже никогда больше не достигала в период правления этой династии. После своей великой победы Птолемей III прекратил завоевания и сфокусировался на внутренних делах государства, в чем также достиг больших успехов. Он много вкладывал в храмы Египта и его религиозную жизнь, повлияв на архитектуру великих египетских святилищ сильнее, чем кто-либо из его предшественников, таким образом еще больше «египтизировав» свою династию.

С этого момента начался упадок Птолемеев. При Птолемее IV Филопаторе военные успехи продолжались, но фараон наделил неограниченной властью двух своих министров, Сосибия и Агафокла, а также был подвержен значительному влиянию сестры последнего, Агафоклеи, которая стала его супругой. Сменившему его Птолемею V Эпифану, взошедшему на престол еще ребенком, пришлось подавлять восстание туземного населения, причем не только в южных областях, где действовали местные наследные правители, но и в дельте Нила: на Розеттском камне есть упоминание, что он смог прекратить бунт в этой области. Недовольство местного населения, выраженное столь агрессивным способом, свидетельствует, что к тому моменту династия начала терять контроль над значительной территорией страны. После Птолемея V трон перешел к юному Птолемею VI Филометору, но через 10 лет его разгромил Антиох IV, правитель царства Селевкидов. За этим событием последовали годы борьбы между двумя царскими домами и внутри них. У руля страны на фоне возраставшей мощи Римской империи сменилось еще несколько Птолемеев и Клеопатр. К началу правления Птолемея XII Египет де-факто являлся протекторатом Рима. Этого фараона в 58 году до н. э. свергли восставшие александрийцы, через три года он снова пришел к власти, заручившись поддержкой римлян, а в 51 году до н. э. умер, передав престол своему сыну, десятилетнему Птолемею XIII Теосу Филопатору, который правил страной совместно со своей сестрой и женой, Клеопатрой VII. Той самой Клеопатрой.

Таким образом, ее правление пришлось на время, когда над Египтом и всем остальным царством Птолемеев нависла угроза стать римской колонией, при этом на востоке не прекращались набеги со стороны македонского государства Селевкидов.

Помпей, генерал и консул Римской империи, предлагал Птолемею XIII протекцию, но в 48 году до н. э. был разбит Юлием Цезарем в битве при Фарсале. Помпей попытался укрыться в Египте, но, когда сошел на берег в Александрии, его убили. Птолемей XIII и его советники прекрасно осознавали, что появление в Египте Юлия Цезаря — лишь вопрос времени. В тот момент Клеопатра боролась за власть с Птолемеем XIII и еще одной их сестрой, Арсиноей IV, и не упустила возможности повернуть критическую ситуацию в свою пользу. Когда Юлий Цезарь прибыл в Египет, она сразу же отправилась к нему с визитом (по словам Плутарха, на встречу ее доставили завернутой в ковер) и договорилась о союзе против Птолемея XIII. Вскоре после этого юного фараона свергли, тело его обрело покой на дне Нила, а Клеопатра стала единственным и безоговорочным правителем Египта.

Продолжение истории широко известно. Клеопатра признает своего младшего брата, Птолемея XIV, своим новым мужем и соправителем Египта. Но Цезарь станет ее любовником, и у них родится сын Цезарион. Вместе с сыном и братом Клеопатра побывает в Риме, где Цезарь окажет им роскошный прием. В храме Венеры Генетрикс, расположенном в римском форуме Юлиум, он воздвигнет золотую статую Клеопатры в образе Изиды. В 44 году до н. э. Цезаря убьют. Немногим дольше проживет и Птолемей XIV, которого, возможно, отравила сама Клеопатра. После смерти брата она объявила Цезариона своим наследником, а в 41 году до н. э. вошла в союз с Марком Антонием и убедила его организовать убийство своей сестры и бывшей соперницы Арсинои. История любовной связи Клеопатры и Марка Антония знаменита на весь мир. В 40 году до н. э. у них родились близнецы — Александр Гелиос и Клеопатра Селена II. Через четыре года Антоний вернулся в Египет, взял Клеопатру в законные жены и стал отцом еще одного их ребенка — Птолемея Филадельфа. Каждого из своих детей он наделил землей: Александр Гелиос стал царем Армении, Мидии и Парфии, его сестра-близнец Клеопатра Селена II получила Киренаику и Ливию, Птолемей Филадельф стал правителем Сирии и Сицилии. Клеопатра получила титул Царицы Царей и Царицы Египта, а ее сын Цезарион, как сын и наследник уже обожествленного к тому времени Юлия Цезаря, был провозглашен Царем Царей и Царем Египта.

Барельеф с изображением Клеопатры и Цезариона. Задняя стена храма Хатор в Дендере

Источник: Chris Naunton

Однако в своем завещании Цезарь назвал своим приемным сыном и наследником соперника Марка Антония — Октавиана, которого сложившаяся ситуация совершенно не устраивала. Антоний отправил в Сенат «Пожертвования Александрии», но Сенат их не принял, а также не ратифицировал его брак с Клеопатрой. Просьба Марка Антония захоронить его в Александрии, а не в Риме привела Сенат в бешенство. В 33 году до н. э. Октавиан объявил ему войну. В 31 году до н. э. римская эскадра разбила флот Марка Антония в Ионическом море, рядом с мысом Акций у западного побережья современной Греции. Годом позже Октавиан отправился в Египет и еще раз разгромил Марка Антония, на этот раз прямо у стен Александрии. Поняв, что его час пробил, Марк Антоний бросился на меч. Союз заключать было больше не с кем, и Клеопатра также покончила с собой. До сих пор не ясно, как именно она это сделала, но самой распространенной версией является отравление: вероятно, она дала ядовитой змее укусить себя. По крайней мере, так гласит легенда.

Полностью полагаться на античные источники не стоит, ведь то, что можно назвать «археологической информацией», они зачастую излагают весьма туманно. Впрочем, по ним часто можно составить четкое представление о том, что именно нужно искать. Древнегреческий историк Плутарх, написавший ряд биографий под общим названием «Сравнительные жизнеописания», подробно описал гробницу Клеопатры и драматические события, разворачивавшиеся вокруг нее, в своей книге о Марке Антонии[344]. По свидетельству Плутарха, незадолго до смерти Клеопатра уже понимала, что ни ей, ни Марку Антонию не победить Октавиана, и «возвела себе гробницу исключительной красоты и величественности рядом с храмом Изиды, собрала там самые ценные сокровища царского дома, золото, серебро, изумруды, жемчуга, черное дерево, слоновую кость и корицу». Когда Марк Антоний потерпел поражение, Клеопатра, «опасаясь его гнева, укрылась в своей гробнице за опускными дверями с решетками и засовами»[345]. Марк Антоний совершил попытку самоубийства, полагая, что Клеопатра уже покончила с собой, и его принесли «к дверям ее усыпальницы. Однако Клеопатра не открыла двери, лишь выглянула из окна и спустила оттуда веревки. К ним привязали Марка Антония, и она затащила его наверх», в свою гробницу[346]. Попытки Октавиана уговорить Клеопатру сдаться не увенчались успехом, и он послал к ней на переговоры Прокулея. Он «расположился рядом [с гробницей], у двери, которая находилась на уровне земли. Дверь была заперта на засовы и защищена решеткой, но звук его голоса мог проникать сквозь нее»[347]. Клеопатра по-прежнему отказывалась выйти из усыпальницы, поэтому Прокулей оставил у двери еще одного доверенного человека Октавиана разговаривать с царицей, а сам «приставил лестницу к окну, через которое она затащила наверх Антония»[348].

Дион Кассий, живший почти на сто лет позже Плутарха, описывает эти события приблизительно так же. Он пишет, что Клеопатра «неожиданно устремилась в мавзолей… как бы приглашая и Антония отправиться туда»[349], а когда Марк Антоний попытался совершить самоубийство, «Клеопатра, узнав об этом, выглянула сверху, из-за стен гробницы. Двери в усыпальницу были задуманы так, что, после того как их закроют, открыть их уже невозможно, однако верхняя часть конструкции была еще недостроена. И когда они увидели, как она выглянула из гробницы, то подняли такой крик, что даже Антоний услышал его. Поняв, что Клеопатра еще жива, он встал на ноги, словно в нем еще теплились остатки жизни, но, потеряв к тому моменту слишком много крови, не смог сдвинуться с места и стал умолять стоявших рядом людей отнести его к гробнице и обвязать веревками, которые были прикреплены к стенам для поднятия каменных плит»[350].

По этим двум описаниям очевидно, что Клеопатра построила для себя и Марка Антония мавзолей значительных размеров, с двумя этажами и массивной дверью «рядом с храмом Изиды». Но был ли этот мавзолей использован для погребения Клеопатры и Антония? Судя по всему, его еще недостроили, а Марк и Клеопатра не вполне распоряжались собственными судьбами после того, как Октавиан захватил власть в Александрии. В тех же текстах есть упоминание, что произошло с телами Антония и Клеопатры после их трагической кончины. «Что касается Антония, то, хотя многие генералы и цари просили отдать им его тело для погребения, Цезарь [Октавиан] не посмел разлучить его с Клеопатрой, и она собственноручно похоронила его, устроив пышную церемонию, подобающую царю. Она сама пожелала, чтобы все произошло именно так, и ей намеренно позволили поступить, как она хотела», — пишет Плутарх[351]. Более того, Клеопатра «сама отнесла урну с его прахом в гробницу, сопровождаемая своими наперсницами. Она произнесла: „Милый Антоний, я предаю тебя земле, но руки мои все еще свободны“»[352]. О смерти и похоронах самой Клеопатры Плутарх писал, что «хоть Октавиан и был раздосадован смертью этой женщины, он восхищался ее величественным духом и приказал похоронить Клеопатру рядом с Антонием со всей полагающейся царской особе роскошью»[353].

Это подтверждает и Светоний, еще один древнеримский историк, писавший в 121 году н. э., что Октавиан «позволил провести богатые похороны для них все в той же гробнице», а также, что важно, «приказал, чтобы мавзолей, который они начали возводить, достроили»[354].

Дион Кассий тоже упоминает, что Клеопатра выразила Октавиану свое желание умереть рядом с Марком Антонием: «Отправь меня к Антонию, не откажи мне в милости быть погребенной рядом с ним, чтобы — ведь из-за него я умираю — и в Аиде я могла быть при нем»[355]. Несмотря на все усилия Клеопатры, ей не удалось соблазнить молодого императора, вместо этого она была вынуждена делать вид, будто желает отправиться в Рим в качестве его трофея, пока ей не выдалась удачная возможность совершить самоубийство. Дион Кассий пишет, что первое время она оставалась внутри мавзолея и была занята бальзамированием тела Антония[356]. И хотя впоследствии ее перевели во дворец, Дион утверждает, что Антония и Клеопатру «мумифицировали одинаковым способом и похоронили в одной гробнице»[357].

Великий мавзолей, который описывается в античных текстах, прекрасно подошел бы для царя и царицы эллинистического мира. Александра Македонского и некоторых других членов династии Птолемеев похоронили в Семе в центре Александрии. Сестра и дочь Клеопатры также нашли последний приют в подобных монументах, хотя и за пределами Египта. Арсиноя IV — в эфесском Октагоне, а Клеопатра Селена — в мавзолее, построенном для ее мужа Юбы II Нумидийского, в алжирской Типазе. Даже без учета исторических свидетельств было бы логично предположить, что Клеопатру захоронили в монументе такого же типа в самой Александрии или рядом с ней. В конце концов, это была столица, причем этот статус сохранился за городом и в период римского господства. Кроме того, Клеопатра скончалась именно там. Нет никаких оснований полагать, что ее тело увезли куда-то далеко, если только Октавиан, который, по словам Светония, «был озабочен тем, чтобы Клеопатра осталась при нем в качестве символа его триумфа»[358], не пожелал отпраздновать свою победу в Риме. Однако каковы шансы, что античные авторы обошли это событие стороной в своих трудах? Пожалуй, очень невелики.

Как получилось, что археологи до сих пор не наткнулись на руины такого значимого и крупного сооружения? Возможно, все дело в расположении Александрии на берегу моря. Страбон так описывает городское побережье и близлежащие острова:

Судя по всему, на мысе Лохиада, теперь носящем название Сильсила, стоял царский дворец, который находился отдельно от внутреннего дворцового комплекса, но был как-то соединен с ним. Существовал и еще один дворец — на острове Антиродос в восточной гавани Portus Magnus, совсем близко к которому располагался Тимониум, построенный Марком Антонием. Такое название он получил в честь Тимона Афинского, который потратил все свое богатство на дары друзьям в надежде угодить им, но оказался покинут ими, когда у него кончились деньги. После поражения у Акция Марк Антоний также считал, что все близкие отвернулись от него, и надеялся провести остаток дней в одиночестве в Тимониуме.

Тот дворцовый комплекс теперь скрыт под водой. Доподлинно известно, что уровень моря рядом с Александрией с древних времен поднялся на метр-полтора. Но что еще более важно, уровень суши опустился с тех пор на 6–8 м. Этот район Средиземноморья также подвержен землетрясениям, поскольку расположен на стыке африканской и анатолийской тектонических плит. 21 июля 365 года на Александрию обрушилось разрушительное цунами, возможно, именно тогда весь царский квартал ушел под воду[360]. Движение морского дна не прекращалось с того времени, и на руины древнего города опустилось огромное количество осадочной породы, лишив нас возможности увидеть, каким он был.

В результате до недавнего времени в распоряжении ученых было очень немного археологических свидетельств о величественных постройках и монументах, стоявших на берегу гавани. В 1961 году Камаль Абу эль-Саадат, первый египетский специалист по подводной археологии, нашел в Восточной гавани статую Изиды, а также множество других артефактов времен фараонов. Но его исследования были продолжены лишь в 1990-х годах. В 1993 году ученых обеспокоило, что эрозия прибрежного дна может привести к обрушению крепости Кайт-Бей. Для предотвращения этого в 30 м от берега установили около 180 бетонных блоков весом от 7 до 20 тонн в качестве заграждения от приливных волн. В процессе работ выяснилось, что на том участке морского дна, куда их планировали поставить, находятся древние руины, и Высший совет по древностям инициировал более тщательное обследование этого района. Археологи начали свою работу осенью 1995 года и обнаружили 2500 фрагментов древних монументов, разбросанных на территории 2,5 га, таким образом доказав, что многие сооружения древнего острова Фарос сохранились до наших дней, пускай и в виде руин.

Эту сравнительно новую главу в истории изучения Древнего Египта писали два француза. Первым был Жан-Ив Эмперер, защитивший докторскую диссертацию по античной литературе в Сорбонне. Вторым — Франк Годдио, бывший экономист, занявшийся подводной археологией лишь в последние годы. Его приглашали читать лекции в Центре морской археологии при Оксфордском университете, но своим неортодоксальным подходом он вызывал подозрения со стороны многих ученых, в том числе и Эмперера.

В 1990 году Эмперер основал Центр александрийских исследований и, помимо изысканий на морском дне, проводил много работ в различных районах города. Подводные поиски Эмперер вел в районе входа в восточную гавань, у мыса, на котором стоит крепость Кайт-Бей. В 1993 году египетские власти приняли решение построить там дамбу. Считалось, что именно на этом месте находился знаменитый Александрийский маяк, одно из семи чудес света, и в 1994 году Эмперер приступил к раскопкам, надеясь спасти столько археологического материала, сколько возможно, до того как его уничтожат строители. То исследование французского ученого стало знаменитым. В ходе работы он нашел на морском дне множество колоссальных статуй и монументальных сооружений. Среди них были и руины самого маяка, вокруг которого, вероятно, и стояли те огромные статуи птолемеевских царей и цариц. Очевидно, для царского двора Птолемеев это место имело большое значение.

Однако исследования Годдио привели к еще более впечатляющим результатам и раскрыли некоторую информацию о месте погребения Клеопатры. В 1992 году Европейский институт подводной археологии, в котором работал Годдио, получил разрешение на проведение раскопок на дне восточной гавани Александрии. Территория работ была слишком велика для того, чтобы очистить ее всю от наносов ила, но с помощью различных геофизических технологий удалось составить весьма подробную карту того, что этот ил скрывал. Годдио и его команда смогли идентифицировать многие элементы пейзажа, упоминавшиеся в античных текстах, в том числе Антиродос, Тимониум и Цезариум. Годдио также доказал, что в древности название «Лохиада» носил современный мыс Сильсила, выдающийся в океан рядом с Александрийской библиотекой.

Третья подводная экспедиция, пожалуй, представляет для нас наибольший интерес. В 1997 году Эллинистический институт по изучению древней и средневековой Александрии получил в египетском Высшем совете по древностям разрешение на проведение исследований на расстоянии 900 м от берега, вдоль пятикилометрового участка побережья к востоку от мыса Сильсила, между районом Шатби на западе и районом Рушди на востоке. Затем территорию раскопок расширили еще на 5 км на восток. По словам Гарри Цаласа, руководителя проекта, на месте современного района Шатби в древности находился Акра Лохиада, царский квартал Птолемеев, где он рассчитывает найти останки дворца фараонов, храма Изиды Лохиады и, возможно, даже гробницы Клеопатры VII[361]:

Гранитный блок в форме пилона, предположительно оставшийся от птолемеевских царских покоев. Обнаружен Гарри Цаласом в Александрийской гавани

Источник: Courtesy Hellenic Institute of Ancient and Mediaeval Alexandrian Studies, Athens

Карта мыса Сильсила

Источник: Michael Johnson, Oxgarth Design

Цалас считает, что «башня пилона», сделанная из цельного куска красного гранита, была частью храма Изиды Лохиады, который мог быть тем самым храмом Изиды, где, по словам Плутарха, Клеопатра построила свой мавзолей. Самой интересной находкой, пожалуй, является порог, который когда-то был установлен перед монументальной дверью высотой не меньше 6 м[363]. Монументальный дверной проем, соответствующий описаниям входа в мавзолей Клеопатры и находящийся рядом от предполагаемых руин храма Изиды Лохиады, выглядит по меньшей мере интригующе.

Похоже, в данном случае античные источники и находки археологов во многом перекликаются. В древних текстах говорится, что нам искать, а раскопки подтверждают достоверность этих сведений. Если эти руины действительно останки гробницы, о которой писали античные авторы, то, по всей видимости, она была разрушена землетрясениями, цунами и наводнениями.

При этом нельзя исключать, что Клеопатру не похоронили в ее мавзолее. Несмотря на свидетельства письменных источников, коварный Октавиан мог не позволить похоронить Клеопатру «должным образом». Или же приближенные усопшей царицы отказались подчиняться ему и провели погребение по собственному плану. Это предположение спровоцировало еще одну экспедицию, продолжающуюся по сей день с целью отыскать гробницу Клеопатры в удаленной местности к западу от Александрии.

Тапосирис Магна расположен в 45 км к западу от Александрии. В период римского господства, а также при Птолемеях здесь был крупный город, имевший важное стратегическое значение благодаря своему расположению на берегу озера Марьют, по которому можно было попасть в Канопский рукав Нила и в Красное море — через канал, построенный, предположительно, Дарием I, великим персидским царем империи Ахеменидов. От средиземноморского побережья его отделяло совсем небольшое расстояние. Гавань города имела достаточные размеры, чтобы там мог разместиться военный флот; земля прекрасно подходила для сельского хозяйства, в водоемах в изобилии водилась рыба, а на прибрежных лугах было много птиц для классического древнеегипетского досуга — рыболовства и охоты.

Храм и некрополь в Тапосирис Магна

Источник: Chris Naunton

Бо́льшая часть руин древнего города находится с южной стороны от длинного и узкого возвышения земли под названием хребет Тэния, на вершине которого расположены два самых заметных археологических объекта во всей округе. Первый возвышается над хребтом на 127 м. Он представляет собой цилиндрическую башню, основная часть которой стоит на восьмиугольном основании. Ученые полагают, что это была своего рода смотровая башня, предназначенная для того, чтобы предупреждать корабли на Средиземном море о близости берега. Архитектура строения послужила основой для многих реконструкций более известного Александрийского маяка. Некоторые исследователи отмечали, что расположение башни не совсем соответствует ее предполагаемой функции — она стоит слишком далеко от берега[364]. Высказывались предположения, что она выполняла функцию погребального монумента, а поблизости от нее есть высеченные в скале гробницы. Вторым монументом, характеризующим этот район, являются руины храма.

Высеченные в скале гробницы рядом с руинами маяка в Тапосирис Магна

Источник: Chris Naunton

По словам Плутарха, греческое название местности означает «гробница Осириса», а ее современное название Абусир происходит от древнеегипетского bw Wsir или pr Wsir, что значит «место» или «дом» Осириса, и указывает на прямую связь с этим божеством. Такие названия определенно намекают на погребальную функцию этого места, к тому же там проводился фестиваль Хояк[365] — ежегодный праздник по мотивам мифа об Осирисе, Изиде, Горе и Сете. Осирис, царь богов, был убит своим братом Сетом, который хотел заполучить трон.

Очень скоро его сестра-жена Изида воскресила Осириса, и они зачали сына Гора, который вырос и отомстил Сету, убив его. Упоминания о фестивале встречаются вплоть до времен Среднего царства. Он сохранился даже в христианский период: Хояк на коптском наречии означал четвертый месяц сезона наводнений, когда и проводился праздник. Воскресение Осириса ассоциировалось с возобновлением плодородия почвы: после того как Нил возвращался в свои берега, происходило своего рода перерождение. Фестиваль в Тапосирис Магна изображен на мозаике в городе Палестина к востоку от Рима, на которой показана жизнь вдоль великой реки.

Вид на окрестности храма в Тапосирис Магна с вершины пилона

Источник: Chris Naunton

С 2005 года в рамках археологического проекта под руководством Кэтлин Мартинес из Доминиканской Республики здесь ведутся поиски гробницы Клеопатры. Как мы уже видели, и античные тексты, и археологические данные говорят (хотя и не напрямую), что усыпальница Клеопатры находится в Александрии. Однако Мартинес выдвинула теорию о том, что Клеопатра и Марк Антоний были похоронены в храме Изиды и Осириса в Тапосирис Магна[366].

Мартинес указывает, что Клеопатру ассоциировали с Изидой, а Марка Антония — с Осирисом, поскольку Тапосирис Магна был местом поклонения обоим древнеегипетским божествам. Клеопатра действительно старалась преподносить себя как инкарнацию Изиды внутри страны и за рубежом. Ее знали под именем Неа Изида, «Новая Изида», она была одета как богиня, когда прибыла в Тарсус, чтобы встретиться с Марком Антонием[367], а затем и на фестивале в Александрии, когда праздновалась его победа над царем Армении[368]. Юлий Цезарь воздвиг статую Клеопатры в образе Изиды в римском храме Венеры Генетрикс, а сама Клеопатра установила такую же статую в афинском Акрополе, когда приехала туда летом 32 года до н. э.[369] Существование культа Изиды Тапосирийской после смерти Клеопатры подтверждается статуей богини, датированной II веком н. э., которую нашли в итальянском местечке Физоле. На ней есть надпись: Isidi Taposiri — «Изида Тапосирийская». Кроме того, ее культ существовал на греческом острове Делос[370]. Нельзя сказать, что подобное происходило в первый раз в истории: несколько цариц из династии Птолемеев пытались ассоциировать себя с Изидой: Арсиноя II, Береника I, Клеопатра III, правившая до нашей Клеопатры[371], а также, вероятно, ее дочь, Клеопатра Селена[372]. Однако в данном случае обожествление царицы зашло еще дальше: Марка Антония стали ассоциировать с Осирисом, а сына царицы Цезариона — с Гором.

Лицо мужчины, возможно Марка Антония. Фрагмент статуи, обнаружен в Тапосирис Магна

Источник: National Geographic Creative/Alamy

Прямоугольное сооружение в руинах храма в Тапосирис Магна принято считать святилищем Изиды. С 1998 по 2004 год там вела раскопки группа венгерских археологов под руководством доктора Дьезе Вереша. В ходе исследования они обнаружили контуры основного святилища храма, расположенные по оси восток — запад в самом центре храмового периметра. Именно там ученые нашли голову культовой статуи, которая, по их мнению, олицетворяла Изиду. Когда статуя была целой, богиня стояла с наклоненной вправо головой[373]. И поза богини, и стиль, в котором выполнена статуя, повторяют физольскую статую. Считается, что в обоих случаях Изида изображена скорбящей по усопшему мужу Осирису. Эта интерпретация может выглядеть немного странной, но в ней присутствует определенная логика, если учесть, что мифический царь Египта, по поверьям, встретил свою смерть именно в этой местности.

В ходе исследования доктор Мартинес пришла к выводу, что этот храм имел особое значение для Клеопатры: он был связан с культом Изиды, с которой царица стремилась себя ассоциировать. Мартинес также утверждает, что храм в Тапосирис Магна мог быть безопасным местом для захоронения фараона в конце птолемеевского периода, поскольку имел внутри и снаружи целый комплекс потайных туннелей[374].

Достоверна эта теория или нет, но СМИ и широкая общественность не замедлили обратить на нее свое внимание, возникло впечатление, что предположениям доктора Мартинес можно доверять. Именно поэтому и мы должны рассмотреть их подробнее.

Проект исследовательницы отличается от большинства традиционных археологических раскопок, проводимых в Египте. У руководителя нет никакой истории успеха в данной области: доктор Мартинес — белая ворона в археологической среде, поскольку по образованию она юрист. Своей необычной подготовкой и старомодным подходом к науке она заслужила репутацию авантюриста от археологии, поскольку отправилась на поиски гробницы древней знаменитости в надежде сделать сенсационное открытие, как в старые добрые времена. В раскопках ей помогал доктор Захи Хавасс, который в начале исследований занимал пост директора египетского Высшего совета по древностям, а затем стал министром археологии. Теперь он уже ушел с министерской должности, но продолжает работу в качестве археолога, ученого, писателя и телеведущего. Его участие определенно добавляло солидности проекту Мартинес. Однако за десять с лишним лет активных раскопок было опубликовано очень немного отчетов или аналитических статей об этом проекте, поэтому археологическое сообщество не может в полной мере оценить результаты раскопок. Все это, впрочем, совершенно не говорит о том, что проект не заслуживает доверия или что гробницу Клеопатры невозможно обнаружить в Тапосирис Магна.

Правда, нам стоит задать себе другой вопрос: существуют ли основания полагать, что в этом районе вообще есть гробница Клеопатры? Тщательный анализ проекта и его научного обоснования сильно затруднен недостатком публикаций о нем, если не считать многочисленные, но в основном бессодержательные описания работы доктора Мартинес в СМИ. В 2011 году в прессе появился ее комментарий:

К мысли о том, что гробница Клеопатры спрятана в Тапосирис Магна, меня подтолкнула идея, что ее смерть была ритуальным актом, наделенным глубоким религиозным смыслом, который представлял собой очень последовательную мистическую церемонию… Клеопатре удалось уговорить Октавиана дать ей похоронить Марка Антония в Египте. Сама она хотела быть похороненной рядом с ним, поскольку желала оживить легенду об Изиде и Осирисе. В основе культа Осириса лежит идея о том, что он дарует бессмертие. После смерти боги должны были позволить Клеопатре и Антонию быть вместе в другой форме существования, и они оставались бы неразлучны вечно[375].

Естественно, при селении такого размера и значения имелось кладбище, в данном случае растянувшееся на запад и восток от храма. В ходе экспедиции было обнаружено двадцать семь гробниц, по большей части вырезанных в скале и имеющих ступенчатый входной туннель, который ведет в простую погребальную камеру, где устроены локулы — специальные ниши в стенах, предназначенные для тел усопших. В этих гробницах нашли десять мумий, две из которых были позолочены. Доктор Хавасс говорил: «Существование этого кладбища указывает, что внутри храма мог быть похоронен важный человек, возможно даже член царской семьи. Среди чиновников и других высокопоставленных египтян времен фараонов было принято устраивать свои гробницы рядом с усыпальницами их царей»[376]. Однако здесь что-то не сходится. Действительно, в течение всей истории Древнего Египта люди более низкого положения хотели быть похоронены рядом с людьми из более высоких социальных слоев, в том числе рядом с фараонами. И было бы логично предположить, что рядом с каждым захоронением знатного египтянина должно быть множество могил простолюдинов. Однако это не всегда так. Очевидно, Тапосирис Магна был большим городом, и его жителям нужно было где-то хоронить умерших. Наличие там кладбища для обычных горожан говорит лишь о том, что люди и тогда умирали. Из самого́ факта существования этого кладбища совершенно не следует, что мы должны искать где-то поблизости гробницу высокопоставленного человека.

Интересно и заявление доктора Хавасса о том, что «мумии были похоронены лицом к храму, из чего можно сделать вывод, что там находилась гробница представителя царской семьи, возможно Клеопатры VII»[377]. Это, безусловно, примечательный факт, который может указывать, что при погребении усопших египтяне старались выказать почтение храму или какой-то его части. Но конкретных объяснений такому расположению мумий может быть огромное множество, и совсем необязательно, что в храме есть какая-то гробница. Более очевидным кажется предположение, что это просто знак почтения Осирису и (или) Изиде, которым посвящен монумент и миф о которых в принципе ассоциируется с погребальными верованиями и практиками.

Рядом с руинами храмового комплекса была найдена сеть подземных туннелей, что совершенно несвойственно архитектуре того периода. В одном из туннелей у северо-западного угла храма Мартинес и Хавасс обнаружили останки двух человек: первого похоронили вместе с золотыми украшениями, а второго, судя по всему, сбросили в шахту, или же он сам свалился туда. Шахта уходила на 34 м под землю и даже ниже, но на этом уровне ученые достигли подземных вод и не смогли продвинуться дальше[378]. В еще одной шахте с внешней стороны от юго-восточного угла развалин храма археологи нашли нижнюю часть красивой статуи из черного базальта, изображавшей женщину, идущую вперед с анхом в одной руке и свертком ткани в другой. На дне шахты, на глубине 24 м, была обнаружена камера, где лежала гипсовая голова от другой статуи, на этот раз изображавшей мужчину.

Эти находки свидетельствовали, что в храмовом комплексе были захоронения. Однако ничто не указывает, что там были погребены члены царской семьи. Нельзя даже утверждать, что похороны были проведены по всем канонам, скорее наоборот, было похоже, что их провели поспешно, возможно даже тайком или на месте более древних захоронений. В любом случае мы точно знаем, что в какой-то момент храмовый комплекс стал использоваться как укрепленное поселение, как это происходило и в других местах, например в Луксоре или Мединет-Абу. В храмовых комплексах были готовые стены, под защитой которых удобно обороняться от врагов, так что вполне ожидаемо, что там нашли человеческие останки. В данном случае имеет значение, что не было обнаружено никаких следов специально построенных гробниц, ученые нашли лишь захороненные останки умерших.

Главный вопрос заключается в том, достаточно ли всех этих сведений, чтобы мы могли с уверенностью сказать, что у Клеопатры никогда не было мавзолея в Большой гавани в Александрии или что этот мавзолей существовал, но ее похоронили в другом месте (с Марком Антонием или без него). Что касается первого утверждения, то исследования Гарри Цаласа принесли много доказательств, что такой монумент все же существовал и его руины находятся как раз в том месте, о котором рассказывается в античных источниках. В этих текстах недвусмысленно говорится, что именно там были погребены влюбленные. Конечно, не стоит забывать, что эти источники необязательно достоверны, однако это не то же самое, что считать их недостоверными. Более того, в данном случае находки археологов подтверждают приведенную в них информацию. И теория о том, что Клеопатра и Марк Антоний были похоронены не в Александрии, а в некоем секретном месте, чтобы римляне не могли осквернить их тела, выглядит неубедительно: древние римляне вообще довольно уважительно относились к последней воле усопших[379].

Иначе говоря, у гипотезы, которая побудила Кэтлин Мартинес искать гробницу Клеопатры в Тапосирис Магна, не так много оснований. Да и в ходе самих раскопок не было обнаружено достаточно данных, чтобы обосновать ее. Тем не менее именно эта гипотеза привлекла внимание публики, люди узнали о том, насколько большим значением обладает Тапосирис Магна, и, несомненно, многие из них задумались или даже прочитали что-то об истории Клеопатры. И это хорошо. Нет причин сомневаться в том, что продолжающиеся исследования в Тапосирис Магна будут по-прежнему вызывать общественный интерес, пока не придут к логическому завершению. Однако, скорее всего, останки гробницы великой царицы уже нашли на дне океана у берегов современной Александрии.

Я написал эту книгу, потому что меня постоянно спрашивали: «Все ли египетские древности уже найдены?»

Мой ответ всегда был отрицательным. Каждый год в Египте работают десятки археологических экспедиций, и все они что-нибудь находят. Каждые полгода Общество исследования Египта публикует «Дневник раскопок» в своем журнале «Египетская археология», где рассказывает о текущих научных проектах, и объем нового материала, который обнаруживают археологи, действительно впечатляет. Следы древнего прошлого находят по всей стране, и, несмотря на два столетия археологических исследований, некоторые области по-прежнему не исследованы должным образом. Но даже в тех местах, где раскопки уже проводились, имеет смысл продолжать изыскания, поскольку теперь у ученых появились новые технологии, а интерпретации многих исторических событий уже изменились.

В последние годы регулярно появлялись сообщения об открытии гробниц, в том числе нетронутых, в которых погребальный инвентарь находился на том же месте, где его оставили в древние времена. Найти мумию в окружении личных вещей покойного — это весьма нетривиальное переживание. В начале 2000-х группа японских археологов под руководством Масахиро Бабы и Сакудзи Йосимуры обнаружила несколько нетронутых захоронений времен Среднего царства в районе гробницы-молельни человека по имени Та. Внутри одной из шахт, разбросанных по всей этой местности, они нашли гроб египтянина, носившего имя Сену, в котором по-прежнему лежала его мумия в прекрасной маске с разноцветным головным убором, украшенным перьями[380]. В 2007 году археологи из Католического университета Левена под руководством Харко Виллемса занимались исследованием гробницы некоего Уки в Дейр-эль-Берша, приблизительно в 245 км к югу от Каира, когда неожиданно обнаружили там еще одно захоронение. Расчистив шахту гробницы Уки, которая, очевидно, была разграблена, они увидели вторую усыпальницу, нетронутую. На полу под плитой, лежавшей там с древних времен, ученые нашли гроб Первого переходного периода, принадлежавший человеку по имени Хену. На фотографиях, сделанных в погребальной камере сразу после вскрытия гробницы, видны гроб и пара сандалий, аккуратно положенных на его крышку, на которой также стоят очаровательные погребальные статуэтки, изображающие женщин, мелющих зерно, и рабочих, лепящих кирпичи. Рядом с гробом уже почти четыре тысячи лет находилась деревянная статуя усопшего, а внутри лежала мумия[381]. Подобные открытия и делают египетскую археологию такой увлекательной: заголовки газетных статей удивительно часто сообщают нам о том, что ученые нашли новые мумии[382]. Так что воистину — не все египетские древности найдены.

Маска Сену после консервации

Источник: Egyptian Museum, Cairo

Так какие же из пропавших гробниц появятся в газетных заголовках в ближайшем будущем? Скорее всего, Эмери нашел гробницу Имхотепа либо в мастабе 3508, либо, что более вероятно, в мастабе 3518. Просто ни там, ни там ему не посчастливилось обнаружить последнее доказательство, которое позволило бы с уверенностью заявить об открытии, — имя Имхотепа. Но не стоит сбрасывать со счетов и две огромные гробницы, найденные Иеном Матисоном. Даже если они не имеют никакого отношения к Имхотепу, сложно представить, что ученые не откроют неизвестный доселе древний материал, если начнут раскопки в этом районе. Несмотря на то что и Эмери, и Матисон провели выдающуюся работу по поиску гробницы Имхотепа, важно помнить, что бо́льшая часть сведений об этой усыпальнице относится ко времени, когда сам Имхотеп уже превратился в легенду. Остается неясным, насколько пилигримы, приходившие в Саккару через многие столетия после его смерти в надежде на наставление или излечение недугов, верили, что действительно находятся у могилы Имхотепа. Интересно, верят ли посетители мест рождения или смерти Иисуса Христа, что они в самом деле пришли куда нужно, или их просто вдохновляет сама идея приобщения к божественному чуть больше, чем в повседневной жизни?

Хорошим примером того, что все еще есть шансы найти довольно большие гробницы, может служить найденная в 2017 году пирамида XIII династии, вероятно принадлежавшая дочери фараона. Территория, на которой располагаются известные ученым гробницы фараонов XII и XIII династий, весьма обширна — от Саккары на севере до Абидоса на юге, и многие районы пока не исследованы. Это позволяет надеяться, что наши пробелы в знаниях о царских гробницах того периода будут в конце концов заполнены.

Шансы на то, что гробницу Аменхотепа I найдут в нетронутом виде, равны нулю, поскольку мумия этого фараона была обнаружена среди прочих в фиванской усыпальнице ТТ320. Похоже, какая-то из трех предполагаемых гробниц все-таки принадлежит Аменхотепу I, но также вызывает интерес версия Анджея Нивински, что захоронение этого фараона находится где-то в Дейр-эль-Бахри и еще не найдено. Не лишено смысла его предположение, что место на утесе, где он ведет раскопки уже много лет, соответствует описанию усыпальницы Аменхотепа I, данному в папирусе Эббота.

Пока Долина Царей не «выдохлась», как однажды ошибочно заявил Теодор Дэвис, чем вызвал большой резонанс в научной среде, не прекратятся разговоры, что существуют шансы найти нетронутые гробницы. Масла в огонь подливает свидетельство, что центральную часть Долины, которая, как известно, использовалась в конце XVIII династии, когда-то накрыло наводнением, принесшим ил, спрятавший от посторонних глаз гробницы KV62, 63 и, возможно, 55. Безусловно, многих утомили непрекращающиеся обсуждения, смогут ли археологи найти новые гробницы амарнских царей или нет, но тщательное исследование материала, обнаруженного в KV55 и KV62, за последние годы значительно углубило наше понимание этого исторического периода. В центре внимания ученых оказался загадочный фараон Анкхеперур-мери-Неферхеперур Нефернефруатон, чей погребальный инвентарь был переделан и заново использован в гробнице Тутанхамона. Каждое новое открытие, которое археологи сделают в Долине, потенциально может заставить их снова переписать историю.

Нетронутая погребальная камера в гробнице Хену в Дейр-эль-Берша. Сандалии, погребальные фигурки и статуя хозяина гробницы по-прежнему там, где их когда-то оставили

Источник: © KU Leuven, Dayral-Barsha Project. Photo Marleen De Meyer

К сожалению, необоснованной выглядит теория о том, что гробница Херихора может находиться в отдалении от основной части Фиванского некрополя, в одном из западных вади, которые привлекли внимание Говарда Картера. У нас совсем немного данных, на основании которых можно сформулировать альтернативную гипотезу, несмотря на убежденность профессора Нивински в том, что гробница, которую он в конце концов найдет, будет гробницей Аменхотепа I, повторно использованной Херихором. Иначе говоря, все указывает на то, что след потерялся. Однако продолжает вызывать недоумение тот факт, что не было найдено никаких следов захоронения Херихора, кроме единственного золотого амулета неизвестного происхождения, в то время как многих других высокопоставленных египтян его эпохи перенесли в надежные групповые усыпальницы.

Несмотря на то что в какой-то момент фараоны перестали устраивать свои гробницы в Долине Царей из-за участившихся разграблений и под давлением экономического кризиса, очевидно, что позже, в Третьем переходном периоде, традиция хоронить царей в Фивах возобновилась. Харсиеси построил свою гробницу в пределах комплекса в Мединет-Абу, и в юридических документах того времени недвусмысленно говорится, что там же находится и усыпальница Осоркона III, хотя указаний на ее точное местоположение в них нет. Эта информация еще может всплыть на поверхность, равно как и данные о расположении ненайденных гробниц других фараонов Верхнего Египта, включая сына и преемника Осоркона, Такелота III.

Античные авторы оставили нам гораздо более подробное описание гробниц Клеопатры и Александра, чем любого из захоронений, которые мы рассматривали в начале этой книги. Если доверять их трудам, мы найдем прямые указания на внешний вид и расположение усыпальниц. Но соотнести эти описания с данными раскопок на суше и на дне моря далеко не так просто.

И пускай участники многих подводных экспедиций, в том числе коллеги Гарри Цаласа, обнаружили весьма воодушевляющие данные о мавзолее Клеопатры, информации по-прежнему недостаточно, чтобы прийти к окончательному выводу о его местонахождении. Раскопки в Тапосирис Магна, во многом опирающиеся на современную интерпретацию древней мифологии, хотя и вызывают определенный интерес оригинальностью своего подхода, тем не менее должны быть подкреплены более солидными основаниями для того, чтобы серьезно утверждать, что Клеопатру похоронили именно там.

Конечно, существует высокая вероятность, что ни одна из этих гробниц не сохранилась до наших дней и ни одно из сенсационных открытий, о которых мы фантазировали в этой книге, никогда не случится. Впрочем, шансы на то, что мы не найдем никаких новых данных об этих выдающихся людях и их усыпальницах, также весьма невелики. Неужели ничего не удастся узнать о гробнице Имхотепа, если на огромных участках плато Северной Саккары до сих пор не проводились раскопки? Или о гробницах Аменхотепа I, Херихора, Осоркона III и других, чьи гробницы определенно находятся в Фивах, где ученые каждый сезон обнаруживают новый материал, притом что Долина Царей тоже не исследована полностью? Или, наконец, о гробницах Александра и Клеопатры, если мы знаем, что под улицами современной Александрии или на дне Средиземного моря скрывается огромное количество останков древнего города?

Тема потерянных гробниц — предмет популистских спекуляций, которые так любят охотники за сенсациями, но ни в коем случае не египтологи. Однако этот конфликт всегда был в центре и самой египтологии, и судеб тех ученых, кто занимался поиском гробниц, подобных тем, которые мы рассматривали в этой книге. В нашей науке, безусловно, есть место сенсациям, но, когда они не подкреплены должными научными исследованиями, это может привести к возникновению проблем. Работа Уолтера Эмери по поиску гробницы Имхотепа была тщательно задокументирована, а отчеты о ней опубликованы (его даже критиковали за то, что он раскопал слишком много для упорядочения всего этого материала в разумные сроки — многое, найденное в Северной Саккаре, до сих пор не описано). В 2005 году Николас Ривз сделал ряд сенсационных заявлений о гробнице KV62, о чем много писали в прессе, но с самого начала он сформулировал свою теорию в подробной научной работе, которая находилась в интернете в свободном доступе. Пожалуй, это самый лучший пример научного исследования в области египтологии, результаты которого были доступны широкой публике. К сожалению, во многих других случаях ученые, делавшие подобные громкие заявления, не публиковали свои соображения должным образом, тем самым не дав специалистам возможности адекватно оценить эти идеи и введя обычных людей в заблуждение недостаточно обоснованными или даже ошибочными заявлениями.

В этой книге упоминается несколько проектов и теорий, которые еще не обрели полноценную научную форму. Тем не менее я намеренно обратил на них внимание, чтобы критически изучить их, а также для того, чтобы опубликовать некоторые идеи, которые в противном случае никогда не дойдут до печати в виде научных статей. Любой материал без труда можно опубликовать в Сети, к тому же в последнее время установилась тенденция объявлять об археологических открытиях в обычной, неспециализированной прессе, минуя научные издания. При этом и исторические журналы физически не могут охватить все результаты археологических исследований, просто потому что в Египте их слишком много и научное сообщество не в состоянии отреагировать на всё. Именно поэтому в моем распоряжении оказалось огромное количество работ, доступных лишь в ненаучной форме. Я решил собрать в этой книге равное количество аргументов «за» и «против» различных исследовательских проектов и научных разработок, не оставляя без внимания какие-то гипотезы лишь потому, что они не соответствуют установленным правилам публикации в научной прессе. Тем самым я хотел предоставить читателю возможность самому адекватно оценить их. Я высказывал свои умозаключения, оставляя читателю достаточно простора для собственных размышлений. Как бы то ни было, моим основным намерением было подтолкнуть людей, читающих эту книгу, критически относиться к тому, что они нашли на ее страницах.

Тема потерянных гробниц сама по себе располагает скорее к околонаучному подходу, чем к строго академическому исследованию. Охота на гробницы провоцирует живой интерес со стороны общественности и СМИ, что может идти вразрез с серьезным анализом. Однако это было и остается важной частью египтологии. Наша наука живет и процветает во многом благодаря особому ощущению тайны, которое так привлекает и специалистов, и любителей. На страницах этой книги собраны лишь некоторые истории из тех, что будоражат воображение людей, интересующихся Древним Египтом, удивительными персонажами, жившими в то время, и невероятными открытиями, благодаря которым современный мир узнал о них. Как мы выяснили, от сверкающих волн александрийского побережья до пыльных вади Долины Царей глубоко под землей скрывается еще множество сокровищ, способных рассказать нам немало о тех выдающихся личностях, которые формировали образ уникальной древней цивилизации со времен первых фараонов и до Античности. Нет сомнений, что предстоит еще множество раскопок и открытий, связанных с гробницами, описанными в этой книге, а также с другими монументами древности, до сих пор ускользавшими от археологов.

0 ДИНАСТИЯ — ок. 3000–2950 гг. до н. э.

Существование не доказано

Ири-Хор (?) / Ро (?) / Ка (?) / Скорпион (?)

Одна линия царей, более 800 лет

Нармер

Аха

Джер

Джет

Ден

Анеджиб

Семерхет

Каа

Хетепсехемуи

Ранеб

Нинечер

Венег (?)

Сенд (?)

Перибсен

Хасехемуи

Одна линия царей, более 500 лет

Нечерихет (Джосер)

Сехемхет

Хаба

Санахте

Хуни

Снофру

Хеопс (Хуфу)

Раджедеф

Хафра

Менкаура

Шепсескаф

Усеркаф

Сахура

Нефериркара Какаи

Шепсескара

Ранефереф

Ниусерра Ини

Менкаухор

Джедкара Исеси

Унис

Тети

Усеркара

Пепи I

Немтиэмсаф I (Антемсаф I)

Пепи II

Вероятно, две линии царей, около 150 лет

Немтиэмсаф II (?)

Несколько номинальных фараонов

Несколько фараонов, включая:

Хети (Ахтой) I–V

Мерикара

Иниотеф I–III

Иниотеф II

Иниотеф III

Одна линия царей, около 250 лет

Ментухотеп II — ок. 2020–1970 гг. до н. э.

Ментухотеп III — ок. 1970–1960 гг. до н. э.

Ментухотеп IV — ок. 1960–1950 гг. до н. э.

Аменемхет I — ок. 1950–1920 гг. до н. э.

Сенусерт I — ок. 1920–1875 гг. до н. э.

Аменемхет II — ок. 1875–1845 гг. до н. э.

Сенусерт II — ок. 1845–1840 гг. до н. э.

Сенусерт III — ок. 1840–1805 гг. до н. э.

Аменемхет III — ок. 1805–1760 гг. до н. э.

Аменемхет IV — ок. 1760–1755 гг. до н. э.

Нефрусебек — ок. 1755–1750 гг. до н. э.

Вероятно, несколько линий царей, более 200 лет

Традиционно считается, что в нее входило 60 царей, в том числе (порядок неточный):

Себекхотеп I

Аменемхет V

Амени Кемау

Сихорнеджи Хериотеф

Себекхотеп II

Хор

Аменемхет VII

Угаф

Хенджер

Себекхотеп III

Неферхотеп I

Сахатхор

Себекхотеп IV

Себекхотеп V

Себекхотеп VI

Эйе I

Себекхотеп VII

Неферхотеп II

Ряд номинальных правителей, правивших одновременно с другим династиями

Шесть царей, правивших одновременно с другими династиями, в том числе:

Секерхер (Салитис?)

Шеши

Хиан

Апопи — ок. 1570–1530 гг. до н. э.

Хамуди — ок. 1530–1521 гг. до н. э.

Ряд номинальных правителей, правивших одновременно с другими династиями

Ряд царей, правивших одновременно с другими династиями. Вероятно, династия окончилась правлением следующих фараонов:

Интеф V

Интеф VI

Интеф VII

Собекемсаф II

Сенахтерна Яхмос

Секененра Таа

Камос — ок. 1541–1539 гг. до н. э.

Одна линия царей, около 450 лет

Яхмос I — ок. 1539–1514 гг. до н. э.

Аменхотеп I — ок. 1514–1493 гг. до н. э.

Тутмос I — ок. 1493–1481 гг. до н э.

Тутмос II — ок. 1481–1479 гг. до н. э.

Тутмос III — ок. 1479–1425 гг. до н. э. совместно с Хатшепсут — ок. 1475–1458 гг. до н. э.

Аменхотеп II — ок. 1426–1400 гг. до н. э.

Тутмос IV — ок. 1400–1390 гг. до н. э.

Аменхотеп III — ок. 1390–1353 гг. до н. э.

Аменхотеп IV (Эхнатон) — ок. 1353–1336 гг. до н. э.

Сменхкара — ок. 1340–1337 гг. до н. э.

Анкхеперур Нефернефруатон (Нефертити) — ок. 1336–1332 гг. до н. э.

Тутанхамон — ок. 1332–1323 гг. до н. э.

Эйе (II) — ок. 1323–1320 гг. до н. э.

Хоремхеб — ок. 1320–1292 гг. до н. э.

Рамзес I — ок. 1292–1290 гг. до н. э.

Сети I — ок. 1290–1279 гг. до н. э.

Рамзес II — ок. 1279–1213 гг. до н. э.

Мернептах — ок. 1213–1203 гг. до н. э.

Сети II — ок. 1203–1197 гг. до н. э. (спорно, Аменмес — ок. 1203–1200 гг.

до н. э.)

Сиптах — ок. 1197–1192 гг. до н. э.

Таусерт — ок. 1192–1190 гг. до н. э.

Сетнахт — ок. 1190–1187 гг. до н. э.

Рамзес III — ок. 1187–1156 гг. до н. э.

Рамзес IV — ок. 1156–1150 гг. до н. э.

Рамзес V — ок. 1150–1145 гг. до н. э.

Рамзес VI — ок. 1145–1137 гг. до н. э.

Рамзес VII — ок. 1137–1130 гг. до н. э.

Рамзес VIII — ок. 1130–1126 гг. до н. э.

Рамзес IX — ок. 1126–1108 гг. до н. э.

Рамзес X — ок. 1108–1099 гг. до н. э.

Рамзес XI — ок. 1099–1069 гг. до н. э.

Одна линия царей на протяжении около 200 лет, затем несколько линий на протяжении еще 200 лет

Смендес — ок. 1069–1045 гг. до н. э.

Аменемнису — ок. 1045–1040 гг. до н. э.

Псусеннес I — ок. 1040–990 гг. до н. э.

Аменемопет — ок. 990–980 гг. до н. э.

Осоркон Старший — ок. 980–975 гг. до н. э.

Сиамон — ок. 975–955 гг. до н. э.

Псусеннес II — ок. 955–945 гг. до н. э.

Шешонк I — ок. 945–925 гг. до н. э.

Осоркон I — ок. 925–890 гг. до н. э.

совместно с Хекакхеперра

Шешонком II — ок. 890 г. до н. э.

совместно с Тутхеперра

Шешонком IIb — ок. 890 г. до н. э.

совместно с Маахеперра

Шешонком IIc — ок. 890 г. до н. э.

Такелот I — ок. 890–875 гг. до н. э.

Осоркон II — ок. 875–835 гг. до н. э.

Шешонк III — ок. 835–795 гг. до н. э.

Шешонк IV — ок. 795–785 гг. до н. э.

Пами — ок. 785–775 гг. до н. э.

Шешонк V — ок. 775–735 гг. до н. э.

Осоркон IV — ок. 735–715 гг. до н. э.

Подробности неизвестны, правили одновременно с другими династиями

Харсиеси — 840 г. до н. э.?

Такелот II — ок. 840–820 гг. до н. э.

Петубаст I — ок. 820–800 гг. до н. э.

совместно с Иупут I — ок. 800 г. до н. э.

Шешонк IV/VI — ок. 800–780 гг. до н. э.

Осоркон III — ок. 780–760 гг. до н. э.

Такелот III — ок. 760–745 гг. до н. э.

Рудамон — ок. 745–725 гг. до н. э.

Пефтджаубаст — ок. 725–715 гг. до н э.

Подробности неизвестны, правили одновременно с другими династиями

Тефнахт — ок. 730–720 гг. до н. э.

Бокхорис — ок. 720–715 гг. до н. э.

Алара

Кашта

Пи — ок. 747–715 гг. до н. э.

Шабака — ок. 715–702 гг. до н. э.

Шабатака — ок. 702–690 гг. до н. э.

Тахарка — ок. 690–664 гг. до н. э.

Танутамани — ок. 664–656 гг. до н. э.

Нехо I — ок. 672–664 гг. до н. э.

Одна линия царей, доминируют зарубежные правители, 332 года

Псамметих I — 664–610 гг. до н. э.

Нехо II — 610–595 гг. до н. э.

Псамметих II — 595–589 гг. до н. э.

Априй — 589–570 гг. до н. э.

Амасис (Яхмос III) — 570–526 гг. до н. э.

Псамметих III — 526–525 гг. до н. э.

Камбиз — 525–522 гг. до н. э.

Дарий I — 522–286 гг. до н. э.

Ксеркс — 486–465 гг. до н. э.

Артаксеркс I — 465–424 гг. до н. э.

Дарий II — 424–404 гг. до н. э.

Артаксеркс II — 404 г. до н. э. (в Египте)

Амиртей — 404–399 гг. до н. э.

Неферит I — 399–393 гг. до н. э.

(Псаммут — 393 г. до н. э.?)

Ахорис — 393–380 гг. до н. э.

(или Псаммут в 380 г. до н. э.?)

Неферит II — 380 г. до н. э.

Нектанеб I — 380–362 гг. до н. э.

Тахос — 362–360 гг. до н. э.

Нектанеб II — 360–343 гг. до н. э.

Артаксеркс III — 343–338 гг. до н. э. (в Египте)

Артаксеркс IV (Арсес) — 338–336 гг. до н. э.

Дарий III — 336–332 гг. до н. э.

Одна линия царей, 302 года

Александр Македонский (Александр III (Великий)) — 332–323 гг. до н. э.

Филипп III Арридей — 323–317 гг. до н. э.

Александр IV — 317–310 гг. до н. э.

Птолемей I Сотер — 305 г. (в качестве фараона) — 282/283 гг. до н. э.

Птолемей II Филадельф — 282/283–246 гг. до н. э.

Птолемей III Эвергет — 246–221 гг. до н. э.

Птолемей IV Филопатор — 221–204 гг. до н. э.

Птолемей V Эпифан — 205–180 гг. до н. э.

Птолемей VI Филометор — 180–145 гг. до н. э.

Птолемей VII Неос-Филопатор — 145 г. до н. э.

Птолемей VIII Эвергет совместно с Клеопатрой II — 145–116 гг. до н. э.

Птолемей IX Сотер — 116–110 гг. до н. э.

Птолемей X Александр

совместно с Клеопатрой III — 110–109 гг. до н. э.

Птолемей IX (возвращен на престол)

совместно с Клеопатрой III — 109–107 гг. до н. э.

Птолемей X (возвращен на престол) — 107–88 гг. до н. э.

Птолемей IX (возвращен на престол) — 88–80 гг. до н. э.

Птолемей XI Александр совместно с Береникой III — 80 г. до н. э.

Птолемей XII Авлет — 80–58 гг. до н. э.

Береника IV (царица-регент) — 58–55 гг. до н. э.

Птолемей XII (возвращен на престол) — 55–51 гг. до н. э.

Клеопатра VII (царица-регент)

совместно с Птолемеем XIII Теосом Филопатором — 51–47 гг. до н. э.

совместно с Птолемеем XIV — 47–44 гг. до н. э.

совместно с Птолемеем XV Цезарем — 44–30 гг. до н. э.

Август Цезарь — 30 г. до н. э. — 14 г. н. э.

Тиберий (Тиберий Цезарь Август) — 14–37 гг. н. э.

Калигула (Гай Цезарь Август Германик) — 37–41 гг. н. э.

Клавдий (Тиберий Клавдий Цезарь Август Германик) — 41–54 гг.

Нерон (Нерон Клавдий Цезарь Август Германик) — 54–68 гг.

Гальба/Отон/Вителлий — 68–69 гг.

Веспасиан (Цезарь Веспасиан Август) — 69–79 гг.

Тит (Тит Цезарь Веспасиан Август) — 79–81 гг.

Домициан (Цезарь Домициан Август) — 81–96 гг.

Нерва (Нерва Август) — 96–98 гг.

Траян (Нерва Траян Август) — 98–117 гг.

Адриан (Траян Адриан Август) — 117–138 гг.

Антонин Пий (Тит Фульв Элий Адриан Антонин Август Пий) — 138–161 гг.

Марк Аврелий (Марк Аврелий Антонин Август) — 161–180 гг.

совместно с Луцием Вером (Луцием Аврелием Вером Августом) — 161–169 гг.

Коммод (Марк Аврелий Коммод Антонин Август) — 180–192 гг.

Пертинакс / Дидий Юлиан / Клодий Альбин / Песценний Нигер — 193 г.

Септимий Север (Луций Септимий Север Пертинакс Август) — 193–211 гг.

совместно с Каракаллой — 198–211 гг.

Каракалла (Марк Аврелий Антонин Август) — 198–217 гг.

совместно с Гетой (Публий Септимий Гета Август) — 209–211 гг.

Макрин/Диадумениан — 217–218 гг.

Элагабал (Марк Аврелий Антонин Август) — 218–222 гг.

Север Александр (Марк Аврелий Север Александр Август) — 222–235 гг.

Максимин II (Гай Юлий Вер Максимин Август) — 235–238 гг.

Гордиан I и Гордиан II / Бальбин и Пупиен — 238 г.

Гордиан III (Марк Антоний Гордиан Август) — 238–244 гг.

Филипп (Марк Юлий Филипп Август) — 244–249 гг.

Деций (Гай Мессий Квинт Траян Деций Август) — 249–251 гг.

Требониан Галл и Волусиан — 251–253 гг.

Эмилиан (Марк Эмилий Эмилиан Август) — 253 г.

Валериан (Публий Лициний Валериан Август) — 253–260 гг.

совместно с Галлиеном — 253–260 гг.

Галлиен (Публий Лициний Эгнаций Галлиен Август) — 260–268 гг.

Клавдий II Готский (Марк Аврелий Клавдий Август) — 268–270 гг.

Квинтилл (Марк Аврелий Клавдий Квинтилл Август) — 270 г.

Аврелиан (Домиций Аврелиан Август) — 270–275 гг.

Тацит / Флориан (Марк Клавдий Тацит Август) — 275–276 гг.

Проб (Марк Аврелий Проб Август) — 276–282 гг.

Кар (Марк Аврелий Кар Август) — 282–283 гг.

Карин и Нумериан — 283–284 гг.

Диоклетиан (Гай Аврелий Валерий Диоклетиан Август) — 284–305 гг.

совместно с Максимианом (Марк Аврелий Валерий Максимиан Август) — 286–305 гг.

Галерий (Гай Галерий Валерий Максимиан Август) — 305–311 гг.

совместно с Констанцием I (Флавием Валерием Констанцием Августом) — 305–306 гг.

Константин I (Флавий Валерий Константин Август) — 306–337 гг.