Медленно постукивая колесами, поезд приближался к станции и мой друг Ромка здесь должен сойти. Мы с ним отслужили положенный по контракту срок в вооружённых силах и возвращались домой. Ромка подхватил свою спортивную сумку и протянул мне руку.

— Ну, что, я пошел, а ты не забудь, что обещал в гости приехать на следующей неделе — пожав мою руку, он широко улыбнулся. Три года бесконечных облав, и погонь за террористами, перестрелок, и проверок на блокпостах, остались в прошлом. Ромка помахал мне рукой уже с перрона, проводил взглядом вагон, в котором остался я, и направился к стоянке такси. Мне предстояло проехать ещё пять станций до родного поселка, в котором я родился, вырос и ушёл в армию. Сумка с подарками для родных, и моими личными вещами, давно уже стояла на нижней полке, тихо покачиваясь в такт вагону.

— Молодой человек, советую поторопиться, следующая станция ваша, остановка всего минута — проводница, сердитая тётка неопределённого возраста, появилась в купе тихо, словно призрак.

— У меня уже давно всё сложено, осталось только до тамбура доковылять — я улыбнулся и встал, нога после полученного осколочного ранения, к перемене погоды всегда немного болела. Вот и сейчас за окном старого вагона должен вот-вот начаться дождь, но он мне не помеха, до дома от станции всего-то пять километров, как-нибудь дойду. Противно скрипнув колёсами, поезд остановился, и через несколько секунд, я оказался на родном вокзале. Перрон был пуст, тучи и усилившийся ветер разогнали по домам всех бабушек, всегда торгующих здесь семечками и соленьями домашнего производства. Вокзал был закрыт, на двери висел большой замок, такой же старый, как и само здание. Через полтора часа по грунтовке петляющей, словно пьяный мужик по лесу, я добрался до дома. Дождь к этому времени уже лил как из ведра, превратив улицы в грязевые потоки. Мокрый и грязный, я открыл калитку своего дома, и понял, что меня никто не встретит, дома никого не было.

— Это кто тут шастает? Саш ты что ли? — со стороны соседского двора, над забором появилась голова соседки.

— Я, тёть Кать, вернулся вот, а где папа с мамой?

— Так ведь они на десять дней решили на море съездить, два дня уже как уехали. Что ж ты их не предупредил-то?

— Хотел сюрприз устроить, а получилось не очень здорово.

— Ты же голодный, наверное, покормить тебя надо, заходи, согреешься, обсохнешь.

— Спасибо тёть Кать, я лучше дома, и поем и согреюсь — отказавшись от приглашения, я зашёл в сарай, и нашёл там запасной ключ от дома. За три года родители успели сделать ремонт, купили новый холодильник и большой телевизор. Отец всегда жаловался, что футбол смотреть на нашем старом телевизоре невозможно, маленький он и показывает плохо. Запас консервов в холодильнике и картошка в погребе, спасли меня от голода, а тёплое одеяло согрело после холодного дождя, под который я попал. Через пару часов пришла соседка, узнать, не надо ли мне чего-нибудь, но я знал, что это лишь предлог, чтобы просто поболтать от скуки. Выпроводил я её только спустя час, пришлось немного поговорить, иначе обидится. После её ухода включил телевизор, и под его негромкое бормотание незаметно для себя задремал. Проснулся только утром, дождь ещё ночью перестал поливать землю, и сейчас на небе ярко светило солнце. Не зная чем себя занять, полдня ходил по двору, огороду и дому. Занятие для рук так и не нашёл, родители перед отъездом оставили всё в идеальном порядке. Приехать они должны только через неделю, так что за это время я успею съездить к Роману в гости, до районного центра, где он жил, было всего чуть больше ста километров, по современным меркам почти ничего.

Переоделся, взял спортивную сумку с комплектом чистой одежды, запер дом и отправился на автобусную остановку. Электричкой я ехать не хотел, стук колёс за последнее время уже основательно мне надоел. До междугородней трассы, где находилась автобусная остановка, добрался за полчаса и присев на скамейку, стал ждать автобус. Наблюдая за пролетающими мимо автомобилями, просидел больше часа. Автобус остановился как-то странно, со скрипом и скрежетом тормозов. Водитель нехотя открыл для меня дверь, впустив внутрь салона, единственного пассажира на остановке.

— До города возьмёте?

— Залезай — водитель нетерпеливо махнул рукой, намекая, чтобы я поторопился. Свободных мест в салоне было достаточно много, и я занял ближайшее. Пассажиры были какими-то сонными и не разговорчивыми, половина уткнулись носом в свои смартфоны, вторая половина пыталась дремать. Отвернувшись, я стал смотреть в окно на проплывающие мимо поля. Автобус через полчаса свернул с трассы, и направился на северо-восток. Мне было нужно совсем в другую сторону, и чтобы понять, куда мы едем, решил узнать у водителя.

— Так ведь мы через деревни в город едем, не тебе одному в город надо — ответил водитель и отвернулся, давая понять, что разговор закончен. Проехав около тридцати километров, автобус внезапно остановился, двигатель замолчал и вновь заработать больше не захотел. Водитель матерился, заглядывая в моторный отсек, потом пинал автобус, проклиная конструктора, который изобрёл такой ненадёжный транспорт.

— Всё, приехали, дальше пешком семь километров или ждите, когда прибудет следующий автобус — обрадовал водитель уже начинающих возмущаться пассажиров. Выбора не осталось, я пошёл пешком, благо погода была хорошей, а время ещё только приближалось к полудню. Больная нога не позволяла идти быстро, поэтому я отстал от спешащих в посёлок пассажиров. Добрался до него только спустя два часа и, доковыляв до автобусной остановки, устало опустился на скамейку. Никого из тех, кто ехал со мной в том злополучном автобусе, тут не было, на остановке я опять оказался один. Незаметно прошёл час, никакого автобуса так и не появилось, складывалось впечатление, что эта остановка вообще заброшена, и сижу я здесь зря. Так оно в итоге и выяснилось, спустя ещё час одиночного сидения на автобусной остановке.

— Сынок, а ты чего тут сидишь, не уж-то автобуса дожидаешься? — спросила проходящая мимо старушка.

— Да, а что его сегодня уже не ждать?

— Не только сегодня, его и завтра не ждать, отменили автобус-то, говорят что народа тут у нас мало. Раз в неделю заворачивает к нам один, чтоб совсем уж не забыть о нашем селе.

— А как же у вас люди в город ездят?

— Таксисты выручают, только они с самого утра появляются, и ждут до обеда, последнее такси уже пару часов как уехало. Если тебе сильно надо в город, то топай в соседнее село, там они до вечера работают.

Бабушка покачала головой, и пошла дальше по своим делам, а я направился в соседнее село, искать такси. Всю дорогу мечтал остановить хоть какую-нибудь машину, чтобы меня попутно довезли. Как по закону подлости, ни одной, даже самой плохой машины на дороге не появилось, и поэтому до соседнего села я добрался своим ходом только через четыре часа. Солнце к этому времени приблизилось к горизонту, за весь день я так и не смог добраться до города, в котором жил мой друг. Село было большим, но ни одного такси здесь я не нашёл, все уже уехали. Таксисты уже сидят дома, пьют пиво, а может быть что-нибудь и покрепче. Мне сейчас не только до города стало не на чем добраться, я даже домой в ближайшее время не смогу попасть. У меня оставался последний вариант добраться до города, на электричке, но чтобы на неё попасть, необходимо сначала добраться до другого села. Там есть станция, правда принадлежащая другой ветке железной дороги, но это не страшно, до города я всё-таки и с этого направления доеду.

С большим трудом мне удалось остановить трактор, прицеп которого был до верха загружен дровами, и уговорить тракториста, довезти меня до соседнего села. Он всё равно ехал туда, а я не просил комфортных условий поездки.

— Ладно, залезай! — тракторист находился в состоянии лёгкого подпития, от чего поездка могла стать незабываемой.

Два часа, трактор, виляя по дороге, медленно плёлся в сторону нужного мне посёлка. За это время мы дважды чуть было не съехали в кювет, и один раз только каким-то чудом избежали столкновения с деревом, которое выросло на обочине. К концу этой поездки тракторист уже стал засыпать, мне пришлось отвлекать его от сна разговорами. До деревни мы всё-таки добрались в целом состоянии, но на последнюю электричку я опоздал. Посмотрев на огни последнего вагона, тяжело вздохнул, присел на скамейку возле здания местного вокзала, и стал думать, как мне добраться до города.

— Что опоздал? — я повернулся, и увидел мужика пенсионного возраста с метлой в руках.

— Да опоздал, я сегодня вообще везде опаздываю, теперь вот даже не знаю, как до города добраться. С одной стороны, до него не так уж и далеко, но это если напрямик, а так не получится, реку не на чем переплыть.

— Это да, лодку сейчас днём с огнём не найдёшь. Попробуй до Калиновки добраться, там мост есть.

— Я сегодня весь день на ногах, а одна у меня больная.

— Зачем же пешком-то, вон за вокзалом такси стоит, поговори, мож и довезёт.

Поблагодарив местного дворника, я поднялся со скамейки, нога сразу ответила острой болью в колене. Кое-как, сильно хромая, я добрался до стоянки, где в гордом одиночестве стояло такси. Волга чёрного цвета, с сильно тонированными стёклами, была мало похожа на такси, скорее на машину какого-нибудь чиновника.

— Модель старая, а выглядит, словно только что с конвейера сошла — подумал я, осмотрев такси. — Добрый вечер, до города довезёте?

— А тебе точно туда надо?

— Да, надо, меня там друг ждёт.

— Садись, прокатимся.

Открыв дверь, я занял место на заднем сиденье, таксист сам предложил мне это место. В салоне пахло новым автомобилем, да и выглядел он новым, чему я был удивлён. На панели увидел табличку с надписью: ИП — Михаил Михайлович Михайлов.

— Тебе через Калиновку или через Прохоровку?

— Говорят что через Калиновку ближе, там мост есть.

— Есть — подтвердил Михалыч, завёл мотор, и машина плавно тронулась с места. Таксист Михалыч, оказался разговорчивым человеком, и болтал без перерыва. Рассказывал естественно о пассажирах, которых приходилось возить. Иногда, судя по его рассказам, мне казалось, что он знал об этих людях уж слишком много, думаю, что просто врал мне, сам придумывая всякие истории из их жизни. Удобно расположившись на мягком сиденье, я расслабился, нога, получив покой, перестала болеть, меня стало тянуть в сон. Я упорно боролся со сном, стараясь поддерживать разговор и не обижать Михалыча тихим сопением. Спустя некоторое время, такси остановилось возле съезда на просёлочную дорогу.

— Всё приехали, выходи.

Открыв дверь, я нехотя вылез из тёплого и уютного салона такси. Несмотря на темноту полуночи, сразу понял, что находимся мы совсем не в городе, и даже не рядом с ним.

— Ну и где мы, куда ты меня привёз?

— Домой я тебя привёз, по этой дороге пять минут до твоей деревни.

— Я же просил в город, а ты? — я вдруг задумался над тем, как этот Михалыч смог привёзти меня домой, ведь я не говорил ему, где живу.

— Не надо тебе в город, рано ещё, к тому же у тебя денег нет, чтобы мне заплатить — Михалыч захлопнул дверь, которую я оставил открытой, и чёрная Волга, подмигнув мне стоп-сигналами, через несколько секунд скрылась из вида за ближайшим поворотом. Не понимая, что происходит, я глубоко вздохнул, и посмотрел на звёздное небо. Очень быстро ночное небо стало быстро светлеть, звезды, собравшись вместе, превратились в человеческое лицо, на половину скрытое медицинской маской.

— Ну что, герой, очнулся? — голос был женский и молодой.

— Да, а где я? — с трудом выдавил я из своего сухого горла.

— В госпитале, где же ещё! Реанимационное отделение. Пётр Сергеич идите сюда, пациент пришёл в сознание! — медсестра повернулась лицом к приоткрытой двери. Через минуту в палату вошёл доктор, как две капли воды похожий на таксиста Михалыча.

— Как вы себя чувствуете молодой человек? — доктор присел на стул возле моей койки, и посмотрел мне в глаза.

— Если честно, то, хреново, как я сюда попал?

— А что ты помнишь последнее?

Я напряг память и стал вспоминать — мы с Ромкой находились на блокпосте, я остался у бетонных блоков, а он пошёл проверять остановившуюся в десяти метрах от нас девятку грязно-серого цвета. Через несколько секунд прогремел взрыв, боль пронзила тело, и всё, больше ничего не помню.

— Память вернулась, это уже хорошо. То, что было дальше, я сам тебе расскажу, не очень интересно, но надо. Множественные осколочные ранения мягких тканей, и некоторых внутренних органов. Раздроблено колено, перелом двух рёбер, и контузия. В таком состоянии тебя сюда и привезли. Ногу мы тебе сохранили, но хромать ты будешь всю оставшуюся жизнь. В остальном всё будет хорошо.

— Хромота это не страшно, ему же за девушками не бегать. Я вот от него не бегала бы — влезла в наш разговор медсестра.

— Михал Михалыч, а Ромка?

— Мне жаль твоего друга, он не выжил, ранения были смертельными. А почему ты меня Михал Михалычем назвал?

— Да так, просто вы на одного таксиста очень похожи.

— Надеюсь что он хороший человек, не хотелось бы на какого-нибудь плохого человека похожим быть.

— Хороший — ответил я и подумал, что возможно тот таксист Михалыч и не человек даже, ведь он изначально не хотел меня по Калиновскому мосту на другой берег перевозить.

— Катюша, ты уж тут проконтролируй, чтобы наш пациент ел хорошо, чем быстрее поправиться, тем быстрее домой вернётся.

— Конечно Пётр Сергеич, он же должен будет меня на свиданье пригласить. Пригласишь ведь?

— Куда же я денусь, только потанцевать, наверное, не смогу.

— Это не главное, ты главное, живи!