- Эй! Пустите! Да пусти же меня! – я вздрогнула, услышав Юлький дикий крик.

   Ну- кто на нее там мог напасть? Медведь, что ли? Так медведи в этих местах не водятся…

  - Ай! – и тут же сама закричала, ощутив, как крепкая рука схватила за талию, притянув к чей-то груди спиной. – Отпустите!!!

   - Вы долго, девочки, - опалил уши хриплый низкий явно прокуренный голос, - и меня резко крутанули на полоборота, - так, что теперь я уже грудью вжималась в чужие мышцы, ощущавшиеся даже через плотный пуховик.

   Беззвучно охнула и засучила ногами назад, чтобы попятиться, - но не тут-то было.

   Меня прижимали крепко, так, что  выдохнуть тяжело, - не то, что отойти.

   Сверху вниз на меня смотрели черные горящие глаза.

   Почти к самому лицу наклонилось чужое, - огромное, небритое, с толстым уродливым шрамом, пересекающим лоб, бровь и спускающимся к глазу.

   Стало совсем жутко – мы неизвестно где, вокруг – леса, на дороге – ни единой машины, кроме нашей, - и мужики какие-то, явно не настроенные на светскую беседу.

   - Мы… - стоп, - что он сказал? Долго?

   - Мы явно не те, кого вы ждали, - пробормотала я, чувствуя на губах тягучее мужское дыхание. – Вы ошиблись! Мы ехали совсем не к вам!

   - Ой, красавица, - много говоришь! – ухмыльнулась явно бандитская физиономия, и, больше не разбираясь, он просто подхватил меня на руки и понес в сторону леса.

   - Ааааааа! – во все легкие орала я, - кажется, только забавляя мужика, как своим криком, так и сумочкой, которой нелепо пыталась отбиться.

   Ну, да, - кто здесь меня услышит, - а мои удары ему, - меньше, чем укус комара.

   - Куда тебя пускать, в сугроб, что ли, - хрипло отозвался мужик, оскалившись так, что я вся похолодела. – Молчи лучше. Хотя… Если хочешь – кричи. Люблю, когда кричат.

   - Отпустите, - еле слышно выдохнула я, - горло перехватило спазмом.

   Но мужик только покачал головой, зажав мне рот своей огромной ладонью. И, как бы я ни извивалась в его медвежьих руках, - все было бесполезно.

   - Элитные шлюхи, - а опаздываете и так себя ведете, - заскрипело над ухом недовольным голосом, пока он продолжал так и нести меня вперед.

   - Серый, ну ты что там? Совсем голодный, что ли? Дождаться не можешь? – слышу, как сквозь пелену, насмешливые крики тех, кто уже ушли вперед, волоча за собой Юльку и Лику.

- Черт, Лика – ну и куда мы заехали, а?

   Это уже не возмущение, это уже- вот самая настоящая паника.

   Говорила же им, - давайте не будем сами ехать! Пусть бы парни нас сами забрали бы и отвезли – и, главное – могли бы с ними же поехать, но – нет! Лика у нас – звезда вождения! Неделю, как права купила и обзавелась подержанной машинкой, марку которой я все равно не запомню, потому что категорически не разбираюсь во всей это технике! И вообще – лично я от любой техники стараюсь держаться подальше, у меня даже компьютеры  и принтеры все зажевывают.

   Так нет же, она ведь у нас – Шумахер!

   Сама за рулем, сами разберемся, сами доедем!

   И вот, вместо того, чтобы отправится с парнями на их машинах в этот ночной клуб, мы потащились в последний момент еще и выбирать себе платья!

   Потому что клуб, в который нас позвали – тоже, кстати говоря, в последний момент – супер-пупер крутой, новый и престижный и туда в наших « лохмотьях», которые годятся разве что для студенческой дискотеки – ну вот никак, совершенно вот никак нельзя!

   - Тебе хорошо, у тебя Юрка есть, - Лика с Юлей обиженно поджали губы. – А мы, между прочим, - девушки одинокие! Нам, может, от отличие от некоторых – личную жизнь устраивать надо!

   - Да! – решительно подтвердила Юлька, грохая по столу поставленной бутылкой шампанского. – Тебе таки, Дашка – хорошо, у тебя жених, выйдешь замуж и останешься в столице, да еще и с квартирой. А нам – что? Еще два года – и универ закончим! И, знаешь, после ярких огней столицы отравляться обратно домой в глухомань, там, где дизайнеры интерьеров не то, что на фиг никому не нужны, а про такое там даже и не слышали – вот как-то совсем не улыбается!

   - Ну, - во-первых, еще два года доучиться надо, - вздыхая, в сотый раз повторяю то, что говорю им каждый раз во время таких споров. – А во-вторых, - никто вам не мешает работу искать! Я вот, например, все время что-нибудь подыскиваю! И нахожу, между прочим, - здесь, как вы сами так замечательно заметили – не глухомань, и работы хоть сколько угодно! Пусть даже на подхвате пока, - ну так все равно же опыт! Хотите зацепиться в столице – так добейтесь чего-нибудь в профессии!

   - Ой, - дружно кривятся, пока Юлька откупоривает шампанское. – Я тебя умоляю, Даш! Во-первых, два года пролетят так быстро, что и не заметишь,  во-вторых – сани надо летом готовить, а не в последний момент! И чем мы моложе и свежее, тем у нас больше шансов найти себе кого-то поперспективнее! А работа – это вообще удел мужчины!

   - Да-да! – подхватывает Лика, разливая шаманское по бокалам. – ВУЗ, девочки, означает удачно выйти замуж!

   - Ой, все! – машет на меня рукой Юлька, когда я открываю рот, чтобы снова им что-то объяснить.

   - Бла-бла-бла, работай и достигнешь чего-то в жизни, а все время в универе – прилежно учись и будь хорошей правильной девочкой – знаем мы все, что ты скажешь – еще дома, от родителей наслушались! Только, знаешь, что, Дашка – родители-то наши всю свою жизнь горбатятся, как проклятые – и ни до чего так и не доработались! Поэтому лучше ты нас, мудрых подруг бы послушала, - а нет, так поговорим с тобой лет так через пятнадцать, когда мы с Ликой будем на курорты ездить замужем за каким-то сыночками олигархов, а ты вместе с муженьком корячится на трех работах, чтобы выплатить ипотеку за какую-то зачуханную однушку! Так что – лучше учись, - не в универе, конечно, а у нас!

   Только закатываю глаза, - ну нет, с ними спорить просто бесполезно! Мечтательницы… за сынков олигархов они выйдут… Тут прямо нас, приезжих из глубинки, сыновья олигархов вот прямо так и ждут, - днем с огнем просто наискаться не могут, такая вот мы редкость бесценная! И вообще – жить-то с человеком будешь, а не с его деньгами! Надо же, чтобы любовь, чтобы понимание же были! Но раз они мечтают – кто я, чтобы их переубеждать? Да и не выйдет у меня все равно ничего!

   Я бы, по-хорошему, с удовольствием встретила бы Новый Год у нас на квартире. В идеале – с Юркой, вдвоем, в конце концов мы встречаемся всего-то месяц, и все время в компаниях, да и живу я с девчонками, так что все наши встречи проходят с ними – потому что они, без всякой деликатности, ходят за нами хвостиком, убалтывая Юрку познакомить их с кем- то из его друзей, - других, не из университета – ну, да, им же всех вначале посмотреть надо, чтобы не прогадать и выбрать наверняка из самых крутых!

   И вообще – не очень-то и умно, как по мне, выбрасывать все свои заработанные за полгода деньги на дорогое платье и салон, чтобы на одну ночь превратиться в нимфу ночного какого-то там клуба, зато потом питаться одним чаем…

   Но – разве ж их переспоришь?

   Тем более, что это именно Юрка все и организовал, - они его таки уговорили, уже целый месяц жужжа во все уши о том, что открылся новый крутой ночник и он – оооо, да – вот такой весь сильный, крутой и мужественный, наверняка найдет способ нас всех туда провести!

   Ну, Юрка и купился. И способ нашел, через каких-то там своих знакомых, хоть туда за месяц только на обычную тусовку все уже забито и забронировано, - а тут прямо на Новогоднюю ночь!

   И – нет, он не поедет туда один с тремя девчонками. Еще и для парней наших институтских пропуск выбил, - ну, они не именные, а один – сразу на целую ложу, на восемь человек. Тут тоже девчонки подсуетились, позвав самых по их мнению, приличных наших однокурсников –  чтобы не выглядело в клубе так, как будто они пришли туда кого-то себе найти. И что в случае неудачи одним тоже не оставаться…

   Так что, шансов остаться дома и тихо встретить Новый Год с уж приготовленным тазиком оливье, мандаринами и новогодней киношкой шансов у меня не осталось никаких.

   - Ну! За личную жизнь! – торжественно провозглашает Лика, поднимая свой бокал. – Пусть она сложится счастливо для всех нас и уже этой ночью!

   - За личную жизнь! – подхватывает Юлька, и я, хохоча, тоже присоединяюсь. Ой, какие же они все-таки наивные!

  - Обожди, - явно тяжелая рука ложится на его плечо. – Успокойся, Серый. Если правда нетронутая – порвешь же девку. – И  Кобра еще не всех посмотрел. А ты знаешь – он всегда первым выбирает. А целки – так вообще его слабость. Сядь за стол, выпей, поешь, - блядь, праздник все-таки, хоть мы и справляем его у черта в жопе. Обожди пока.

– Я… С подругой вместе, - дергаю Юльку за плечо.

   Да что ж такое? Она так увлеклась притворством в расслабленную беседу, что даже, кажется, и не заметила вообще, что я поднялась!

   – Юль…

   – По одиночке не научились туда ходить? – снова хохочет кто-то из верзил.

   Но мне не важно. Ничего не важно. Лишь бы благополучно дойти, а то сопровождение этого головореза совсем не радует! Хотя… Может, еще и обойдется, кажется, он из них самый безобидный еще!

   Спиной чувствую его прожигающий взгляд, пока мы добираемся до туалета. Дорога на вечность растягивается, хотя тут совсем близко, сразу при выходе. Но когда идешь, а тебя ощупывают наглые взгляды, и ты чувствуешь себя в полной власти чужих людей, чьи намерения слишком понятны и безрадостны, даже двадцать шагов становятся вечностью!

   – Уфффф, - наконец-то выдыхаю и расслабляюсь, плеснув в лицо ледяной водой и прижавшись лбом к двери. Теперь хоть как-то дышать можно, когда мы с Юлькой закрылись вдвоем, оторвавшись от уголовников.

   – Что делать будем, Юль?

   – А что делать? – подруга, как ни в чем ни бывало, вертится у зеркала, поправляя поплывшую тушь.

   – Выход же должен быть! Нельзя вот так просто сдаваться!

Дергаю окошко, пусть и узенькое, пусть мы и без верхней одежды, но это, похоже, наш единственный шанс.

   – Да помоги же, черт! Видишь же, не поддается!

   Странное окно, никогда таких не видела. Как в поезде, дергать вниз нужно.

      – И что? – Юлька и не думает помогать, даже не пытается. Облокачивается о стену и смотрит на мои потуги с насмешкой. – Ты решила замерзнуть насмерть, но сохранить девичью честь? Пффф! Идиотизм!

   – Юля! Причем тут честь? Ты что, не понимаешь? Это тебе не парни наши! Это же бандиты! Да они неизвестно, что  с нами сделают!

   – Я тебя умоляю! – закатывает глаза. – Они ж даже лучше! Это не бандюки какие-то с улицы, между прочим, Дашка! Они на солидного человека работают! С такими если замутить, точно в шоколаде будем!

   – С ума сошла! – встряхиваю Юльку, дергая за плечи. – Какой шоколад? Какое замутить? Да они нас изнасилуют же! А-ну немедленно трезвей! Под холодную воду тебя, что ли, с головой засунуть?

   Хотя идея, конечно, самая идиотская. Куда ей потом на мороз с мокрой головой?

   – Дура ты, - шипит Юлька, пока я возвращаюсь к неподдающемуся окну. – Они нам только за эту ночь такие бабки отвалят! Смотри вот, - вытаскивает из захваченной по дороге сумочки толстую пачку явно не родных наших купюр. – Это уже дали, задаток. А после обещали в два раза больше! Каждой! Ну, а если им с нами понравится… Можно же потом и не раз встретиться!

   – Да что ты говоришь такое? – в шоке смотрю на подругу, с которой не первый год вместе живу. – Юлька!

   – А что? Не замужество, конечно, но вполне себе билетик в роскошную жизнь! Ты просто дурочка, Даш, наивная! Вместо жизни романами обчитываешься! Забила себе голову всякой романтикой, любовью идиотской! А это, между прочим, наш золотой шанс!  

   – Идееем! Еще две минутки! – кокетливо кричит Юлька, отзываясь на удар в дверь.

   – Ты подумай только! – шипит мне приглушенно. – Мы сколько с них денег слупить можем! Ни за что практически! А это… Золотой шанс! Салоны дорогие, клубы, курорт какой-нибудь шикарный, - и все! Мы в дамках! Оттуда до замужества богатого рукой подать! Всего-то одну ночь потерпеть придется, ну, может еще парочку раз! Только и всего!

   – Юля, я не узнаю тебя. Просто не узнаю! Ты хоть понимаешь, что говоришь?

   – Ладно, - кривит, подкрашивая, губы. – Если ты такая дура, мы уговорим их тебя не трогать.

   Дергаюсь всем телом, когда дверь с одного удара слетает с петель.

   – Долго, - бурчит амбал, обводя помещение хмурым взглядом. – Ты что, сбежать хотела, что ли? – его руки впечатываются с мою талию, прижимая к телу бандита так, что ребра хрустят.

   – Куда бежать? – даже глаза боюсь на него поднять. Кажется, будто он мысли сразу же прочитает. Ведь то окно идиотское я и на миллиметр не сдвинула! А все равно же догадался!

   – И верно, - хохочет, запрокинув голову. – Ноги у тебя, конечно, знатные, от ушей! Но далеко не убежишь! Пошла!

   Резко дергаюсь вперед, практически спотыкаясь, как только отпускает. Не дожидаясь, пока хлопнет по чем-нибудь своей грязной лапищей.

  – Отпустили бы вы ее, мальчики, - щебечет на заднем плане Юлька. – Она у нас зашуганная, неопытная. А мы… С удовольствием скрасим вам Новогоднюю ночь…

   Даже губу закусываю, а спина и вовсе напрягается, как готовая лопнуть струна.

   Может, и правда, - стоит ухватиться хоть за такую надежду? Ну, если девчонки сами не против? Хотя от этого мне вообще дурно, - ну как можно-то так?

   – Разберемся, - рявкает Иван, и мои плечи снова сникают. Боже, когда же это ночь закончится? Желательно, благополучно для меня!

   И ошарашенно застываю на пороге комнаты. Двое из громил, вместе с которыми и тот самый Серый, который вызывает во мне просто леденящий ужас, мило воркуя, отправляются с Ликой за одну из дверей…

   – Чего замерла? – тяжелая рука Ивана таки опускается мне на плечо, от чего я чуть не оседаю на пол. – Видишь, твоим подругам мы очень даже симпатичны! Садись, выпей еще, расслабься! Глядишь, и сама мне на колени влезешь еще!

   – Н-нет. Пожалуйста! Отпустите меня, а? – кажется, у меня сейчас начнется самая настоящая истерика.

   Но меня только хватают за руку и бескомпромиссно тянут за стол.

   – Да! – рявкает вдруг в трубку Иван, отрываясь от моего плеча.

   Даже скрещиваю пальцы под столом, - ну, а вдруг их сейчас куда-то вызовут?

– Кобра приказал подняться к нему, - отрывисто бросает одному из сидящих напротив.

   – Так ты и подымайся, - оскаливается он.

   – Нет, - качает головой, снова сжимая мое колено. – Я девчонку с вами одну не оставлю. Для себя приглядел. А вы ее порвете.

   Холодею, понимая, что ничего не обойдется. Он уже положил на меня глаз, а, значит, никуда мне не деться. Никто меня не отпустит, даже несмотря на то, что Юлька с Ликой оказались готовы ублажить их сразу всех.

   Один из них подымается, матерясь и направляется вверх по лестнице в углубление, которого я прежде не заметила.

   – Расслабься, сказал, - Иван, проследив за ушедшим взглядом, снова возвращается к моему колену. Сжимает, ползет рукой вверх.

   – Не надо, пожалуйста, - как заклинание повторяю я, пытаясь остановить руку и его самого, склонившегося над моим лицом, как для укуса.

   Мои тихие слова тонут в стонах, что раздаются из-за двери, за которой скрылась Лика с теми двумя. О, Господи!

Ноги ватные, еле иду, голова совсем кругом.

   – Двигай! – толкает меня в спину, заставляя подыматься по ступенькам.

   Может, их главный этот, Кобра, он все-таки более адекватен, чем они? Может, мне удастся как-то поговорить с ним? Ну, не может же быть так, чтобы все здесь только на одних инстинктах звериных, животных жили! Поесть, выпить и … Насиловать, потому что даже сексом то, о чем они говорят, назвать невозможно!

   Шанс. Это мой шанс . – повторяю себе, подымаясь по узким крутым ступенькам.

   Здесь совсем нет освещения, чем выше мы подымаемся, тем темнее становится, и вот уже из полумрака я оказываюсь в практически полной темноте.

   Почти не замечаю, как они заканчиваются. Громила толкает дверь и вталкивает меня вовнутрь, тут же с грохотом их захлопывая.

   Похоже, он очень рассержен тем, что я не досталась именно ему. Зол. Крайне зол, хоть и не может ослушаться того, кто здесь главный.

   А, значит, если я достучусь до него, если сумею уговорить, убедить в том, что все это ужасная ошибка, что мы оказались тут случайно, и что я, как бы банально и по-идиотски это не звучало, не такая, то меня отпустят! И даже этот разъяренный Иван не сможет ослушаться, возразить, пойти поперек воли того, кто ему приказывает!

Чувствую, как от паники стучит в висках. Так громко, что мне кажется, будто этот стук слышен за пределами комнаты, в которую меня втолкнули.

   Оглядываю помещение, пытаясь рассмотреть хоть что-то.

   Довольно маленькая комната, намного меньше той, в которой накрыт стол.

   И тихо. Так тихо, что мне даже начинает казаться, что здесь на самом деле никого нет…

   Но, даже если это и так, - то не стоит обольщаться и обманывать себя лживой надеждой. Хотя…

   Сердце не просто стучит, оно прямо барахтается внутри, как будто хочет прорвать платье вместе с кружевом белья насквозь.

   Все ведь может быть, правда?

   Может, тот, кто сказал Ивану про этого таинственного Кобру – просто-напросто соврал? Может, у этих бандитов вражда какая-то и он просто решил ему слегка подгадить, вырвав чуть ли не из самого горла лакомый кусок в моем лице?

   Или этот их главный срочно отбыл по каким-то неотложным делам? Мало ли дел у бандитов в новогоднюю ночь, когда никто не ожидает нападений и еще чего-нибудь пострашнее! Вполне мог куда-нибудь уехать, или напиться до смерти и валяться где-то сейчас почти у меня под ногами!

   От этих мыслей сердце начинает по-настоящему трепетать.  А когда я понимаю, что холод, от которого я вся уже покрылась мурашками вовсе не от того, что меня морозит от страха, а на самом деле в этой комнате открыто настежь окно, то и вовсе дергается как птица, готовая вылететь из клетки, из которой уже почти и не видела выхода!

Иван запер за мной дверь, я отчетливо различила щелчок замка за спиной, - лихорадочно крутятся в голове соображения.

   Высота?

   Да, Боже мой, какая разница! Плевать! Тем более, что внизу очень высокие сугробы!

И снова эта отвратительная усмешка, в которой гораздо больше страшного, чем в похотливых взглядах тех, кого я еще пару минут назад считала ужасными! О, нет! Да они самые настоящие котята по сравнению с этим монстром!

   – Не дергайся. Не люблю, когда вы дергаетесь.

   Монстр отпускает мою шею, сжав ее напоследок так сильно, что я почти падаю на пол, начиная судорожно задыхаться.

   Подхватывает меня за талию, прижимая к себе.

   Ноздри раздуваются, толстые вены, оплетающие руки напряглись так, что выглядят пульсирующими канатами, а в меня впирается огромный бугор, кажущийся по-настоящему стальным.

   И дернулась бы, и заорала бы, наверное, в ужасе, да только не могу!

   Руки повисли, как плети, даже пальцами не пошевелить, горло саднит, но даже всхлипа не вылетает из онемевших губ. Вся заледенела, как будто мне анестезию вкололи в невероятной дозе. Кожа, и та, кажется, омертвела.

   – Мы будем играть с тобой долго, - ухмыляется, подхватывая мою руку и заставляя сжать его огромный член через штаны. Такой огромный, что моя ладонь не обхватывает его и наполовину. – Ты покорная, - снова возвращается у моему лицу, проводит ногтем по щеке вниз, до шеи, а после опускается в глубокий вырез платья.

   – И молчаливая. Все, как я люблю.

  О, боги! Рядом с таким все наверняка становятся покорными и молчаливыми, потому что их просто заклинивает от страха! Сильно сомневаюсь, чтобы кто-то хоть раз попытался с ним поспорить или сопротивляться! Да и бесполезно, даже если бы этот его взгляд так бы безумно не подавлял! Это же одна сплошная груда мышц, стихийная мощь и сила! Тут же дернешься, и тебя тут же размажет всмятку!

   – Но обещаю, - его рука снова оказывается на моем горле. – Этой ночью ты будешь кричать, как никогда. Ни под одним мужиком так не кричала.

   И снова его глаза вспыхивают таким пламенем, что у меня почему-то не остается сомнений. Если женщины с ним и кричат, то точно не от удовольствия. И садистское предвкушение в глазах наводит на мысли вовсе не о сексе, не о его похотливом удовлетворении, а о чем-то извращенном, жестоком, жутком!

   – Прошу вас, выслушайте меня! – сама не понимаю, откуда во мне взялись силы выдавить из себя хоть какие-то слова. И, главное, откуда на это взялась решимость!

   Видимо, это какой-то уже совсем запредельный инстинкт самосохранения. Состояние аффекта, в котором люди способны на то, на что никогда бы в жизни не нашли сил.

   Потому что все внутри меня вопит о том, что из этой комнаты, из этих рук я живой не выйду!

   И даже зажмуриваюсь от страха, когда от наклоняет голову вбок и в новым всполохом какого-то странного бешенства в глазах, пронзает меня взглядом.

   – Ну говори.

  Сама не верю в происходящее. Ручища отпускает мое горло, а сам монстр даже отступает по полшага.

   Хоть это, конечно, не спасет. Все равно мне не успеть выпрыгнуть из этого чертова окна!

   – Мы… - я опускаю глаза. Не могу на него смотреть! Иначе больше ни слова выдавить из себя не смогу! Сжимаю кулаки, хватаясь за отчаянную надежду, как за последнюю соломинку.

   Ведь, если согласился выслушать, не все еще потеряно, ведь так же, да?

   – Мы просто ехали с девочками встречать Новый год. В клубе хотели отметить, и…

   Снова задыхаюсь, чувствуя, как слова застревают в горле.

   Но, как ни странно, он не торопит.

   Так и продолжает стоять с наклоненной к плечу головой и рассматривать меня, будто диковинную зверушку. Будто ему забавно даже меня слушать.

   – И? – все-таки напоминает он, пока я, давясь спазмами, пытаюсь подобрать нужные слова.

   – Мы заблудились, - выдыхаю, собравшись с силами. – Просто заблудились, понимаете?! Мы не проститутки, которых вы вызвали. Просто случайно здесь оказались. Увидели, что не туда заехали, вышли из машины, чтобы осмотреться и понять, где мы, и…

  – И? – он снова нависает надо мной, качнувшись вперед и наклонив голову прямо над моим лицом.

   А меня пробирает уже такой дрожью, что даже моргнуть не могу.

   – И ваши… люди… приняли нас за других… Буквально затащили в этот дом. Но… Мы не те, кто вам нужен! Мы простые, обыкновенные студентки!

   – Даже так! – он разражается хохотом прямо мне в лицо.

   Громким, раскатистым, жутким, от которого меня обдает еще более сильной волной ужаса.

   – С девочками, говоришь, - не останавливается, продолжает хохотать. – Ты слышала, как эти « девочки» стонут под моими мужиками?

   До боли сжимаю кулаки. На это, увы, мне нечего ответить. Сама такого не ожидала от подруг. Кто теперь поверит, что мы не такие? Не удивительно, что его это так развеселило!

   – Но… - начинаю лепетать, уже не слыша почти собственного голоса. – Я не…

   – Ты не такая, - снова отдаляется, рассматривая меня сверху вниз, будто раздевая и ощупывая этим взглядом. – Ты порядочная, да? И целка еще, как я понял. Не была еще с мужиком, да?

   – Да, - выдыхаю, кивая. Чувствуя, как краска заливает не только мое лицо, но и всю меня, до кончиков пальцев на ногах. – Я… Не была еще и… И не хочу! – наконец выпаливаю решительно.

– Конечно, не хочешь, - резко дергает меня за волосы, схватив их в кулак, - так, что я начинаю орать, непроизвольно, а слезы сами по себе брызжут из глаз.

   – Я хочу, - толкает, впечатывая в стену, вытягивая вверх мои руки, больно, наверняка до синяков сжимая их своей огромной рукой.

   – Мне фартит, - огромное тело впечатывается в меня, сталь груди так прижимает, что становится снова нечем дышать, будто ребра сейчас все раскрошатся.

   – И в Новый год на меня свалилась нетронутая Снегурочка, - отпускает наконец мои волосы, но тут же сдавливает ягодицы, вжимая в свой огромный бугор , потираясь им о мой живот. – Кто бы отказался от такого развлечения?

   За окном слышится хохот и женские визги.  

   Нет, это не проститутки, которых ждали здесь, приехали, понимаю сразу же. Это слышны голоса моих подруг. Неужели для них нормально то, что произошло? Их же практически изнасиловали, да еще и сразу по двое каждую? Ну, или заставили, не оставили выбора, но это же дела никак не меняет!

   Мужские голоса разбавляют их повизгивания, перемешивая сальными шуточками.

   Неужели прошло так много времени?

   Вдалеке слышится шум мотора. Слышно, как мужчины возвращаются назад, коротко переговариваясь и гогоча , обсуждая интимные подробности того, что только что делали с моими подругами. Сально смакуя.

  И вот теперь ужас окончательно добивает меня. Ощущение такое, будто инеем прямо внутри покрываюсь.

   Выходит, девчонок отправили домой. Совершенно спокойно. А я здесь осталась абсолютно одна!

   Пусть они даже и не были мне здесь подмогой, а все равно как-то легче знать, что девчонки рядом! Хоть и шокировали меня сегодня просто до невозможности!

   А теперь…

   Теперь я наедине с самым жутким кошмаром.

   Сколько шансов на то, что девочки вызовут полицию и вернутся за мной?

   Почему-то мне кажется, что ни единого…

   Ноги подкашиваются, я закрываю глаза до боли в веках.

Может, и не стоит все это затягивать? Пытаться что-то говорить, сопротивляться? Может, пусть это уже случится как можно быстрее? И я тоже смогу уехать, забыть все это как страшный сон?

   Страшно. Жутко. Отвратительно.

   С таким уродом, насильно, в такой ужасной ситуации.

   Ну, а если все равно выхода другого нет?

   По всему телу волной проходит судорога отвращения.

   И новой порции страха, потому что то, что упирается в меня сейчас – просто же нечеловеческих размеров! Он же разорвет меня, и уж точно нежничать не будет! А ведь там, внизу, еще Иван, который собирался изнасиловать меня после этого урода… Как он говорил? Если от меня после него что-то останется…

   – Вы же вызывали девушек, - бормочу онемевшими губами. – Для развлечения… Вот и … Они приедут. Отпустите меня! Пожалуйста! С подружками!

   – Серьезно? – черная бровь взлетает вверх прямо перед моими глазами. – Маленькая… - рука ложиться мне на грудь, сжимая полушарие через платье.

И реально колотит всю. От того, что понимаю, насколько я и правда по сравнению с ним и теми уродами, что внизу остались маленькая. Беспомощная и беззащитная. И сделать ничего невозможно!

   Как же это ужасно, быть полностью в чьей-то власти! Как жутко зависеть от чужой воли!

   – Маленькая и глупая, - снова дергает за волосы, теперь уже задирая платье, пробегая пальцами вверх, до кромки чулка, цепляя ее. – И дрожишь вся так сладко. Кто бы такую невинную на прожженных шлюх променял?

   Рефлекторно пытаюсь оттолкнуть – даже не задумываюсь, само как-то получается. Упираюсь руками в стальную грудь, отшатываюсь в стену, прижимаясь к ней еще крепче, так, что содранная кожа на бедре обязательно теперь останется.

   Но он только запрокидывает голову и хохочет, - страшно, раскатисто, так, что снова холодею и замираю. Страшный человек, чудовище. И смех у него – злой, жуткий, по мурашек прямо под кожей. Гулом в висках отдается.

   – Сопротивляться решила, сука, - его настроение вдруг меняется, в единую секунду.

   Челюсти сжимаются и снова раздуваются ноздри – страшно, угрожающе, как у хищника, что на добычу сейчас свою набросится и просто разорвет, раздерет на клочки.

   – Ннет, - выдыхаю, стуча зубами. – Ннет.

Перед глазами все плывет, - только теперь я окончательно понимаю весь ужас того, во что вляпалась.

   Я ведь отсюда живой не уйду. Видно, и мужики те это понимали. Потому девчонок и отвезли домой и меня никто не дожидался.

   Он меня просто изрежет!

   До того, как изнасилует или после, уже не важно. Его безумный взгляд кричит о том, что это существо не остановится!

   – Ну же! Умоляй! – его рука снова сжимает мою грудь, из горла вырывается самое настоящее звериное рычание…

   А я, кажется, от шока, схожу с ума…

   Иначе почему мне кажется, что в окне я вижу лицо одного из самых завидных холостяков страны по мнению всех издательств, а после огромное тело, так и продолжая прижимать меня к себе, с диким ревом оседает на пол?

Нет, это бред. Он просто повалил меня вниз, подмял под себя.

   Так подмял, что и дышать невозможно под этой   тяжеленной тушей!

   Кроме нас здесь никого нет. Ни единого звука, безумно тихо.

   И, кажется, еще немного, и этому садисту ни насиловать, ни резать меня не придется! Потому что я просто задохнусь и останусь раздавленной!

   Дергается, оглушая меня своим хрипом, - рваным, резким, слишком громким, и еще сильнее прижимает к себе.

   Только вот…

   Прижав, как-то резко вдруг замирает, чуть привалившись на бок и меня увлекая за собой.

   – Эй! – безумно страшно, но все-таки дергаюсь под его руками, пытаюсь, по крайней мере.

   Ничего. Ни звука, ни нового рычания, ни угроз. Даже за волосы голову не одергивает, только по-прежнему продолжает их крепко держать, сжимает в руке.

   – Эй! – ерзаю, пытаюсь вывернуться – не так-то это просто, учитывая его сумасшедший вес и стальные мышцы.

   И натыкаюсь на распахнутые немигающие глаза.

   Чувствуя, как под руками расплывается что-то горячее и липкое…

   Потом! Потом буду думать, понимать и осознавать!

Теперь одна, единственная мысль – вырваться!

   Может, он еще и жив, к дыханию мне уж точно прислушиваться некогда! Даже если есть какие-нибудь пару секунд, я должна их использовать сполна!

   Еле вырываюсь из стальной хватки.

   Осторожно выглядываю за распахнутую дверь.

   Ее же вроде закрывали? После того, как Иван меня сюда втолкнул!

   Черт! Неужели мне не показалось и там, в окне на самом деле мелькнуло чье-то лицо?

   Конечно, не того известного человека, бизнесмена и красавца, как мне почудилось в первый момент. Но…

   Как они смогли пройти так, что я даже не услышала ничего?

   Неважно.

   Это просто шок!

   Сейчас все неважно, главное – выбраться, не нарвавшись при этом ни на тех, кто нас сюда затащил, ни на других!

Сбрасываю туфли, осторожно, стараясь быть вообще бесшумной и даже не дышать, подбираюсь к лестнице.

   Наклоняюсь, пытаюсь расслышать хоть какие-то звуки.

   Ничего. Тишина. Полная. Оглушительная. Такая, что даже кажется, что она звенит.

   А ведь те громилы возвращались, я точно слышала! И тихими они не были, ни когда с девчонками уединились, ни когда остались без них – хохот даже сюда доносился, через закрытые двери!

   Мчусь босиком вниз, даже не стараясь придерживаться за перила.

   Выглядываю уже в комнату, туда, где стол был накрыт, где все они сидели.

   Остатки празднества остались – початые бутылки, невыпитые рюмки. И никого. Пусто.

   Решаю не смотреть дальше, в комнатах, не искушать судьбу.

   Пулей мчусь к выходу, в коридор.

   Хватаю свой пуховик, даже сумочка моя тут же, на крючке болтается.

   Надеваю, замирая перед дверью.

Страшно до жути, - а вдруг они там, сразу за ней? Ну, мало ли – вышли на воздух? Если сейчас столкнусь с кем-то из них, вот так, нос к носу, кто мне поверит, что я не имею отношения к тому, что произошло с этим самым Коброй? Хотя, - не факт вот еще, что он не подыметься! И сам не настигнет меня у этих же дверей!

   Набрав воздуха полные легкие, как будто собираюсь нырнуть, медленно открываю двери.

   Слава Богу, даже не скрипнули.

   Выскальзываю из дома, на ходу надевая обувь.

   Делаю осторожные шаги. Звук в сугробах он такой, предательский. Далеко слышиться может, особенно в лесу, тем более, когда вокруг никого на многие километры. И только оказавшись уже за первыми деревьями, с каждым шагом постоянно оглядываясь на злополучный дом, начинаю нестись со всех ног.

   Снег давно забился в туфли, я падаю, несколько раз прямо лицом в сугроб, - но это все неважно! Это такая ерунда!

Где-то вдалеке раздаются новогодние фейерверки. Вот так вдруг, на фоне этой белой тишины вокруг.

   А я сижу, смеясь, чувствуя, как по лицу катятся и тут же заледеневают слезы. С безумно колотящимся сердцем. Понимая, что чудеса бывают очень простыми. И самое главное на свете – это когда ты в безопасности, когда твоей жизни ничего не угрожает!

   А мы мечтаем, придумываем какие-то чудеса, расстраиваемся, если они не случаются с нами! Господи! Как же это просто – лишь бы быть свободной! Лишь бы просто жить!

   Никогда! Никогда я больше ни во что не влезу! Не поддамся ни на одну сомнительную авантюру, пусть это будет даже поездка в ночной клуб! Пусть даже и проживу скучную серую жизнь! Да она же – счастье по сравнению со всем, что могло бы случится! Я ведь уже и с ней, пусть серой и невзрачной, успела попрощаться в этом аду!

   Обхватываю себя руками, снова погружаясь в темноту и тишину, - фейерверки заканчиваются так же внезапно, как и начались.