Ремни и упругая кожа,

Чулки из слюны пауков.

Резвишься в бесовской одеже

И сладко тебе и легко.

А то, что мой мир уничтожен,

Тебя не заботит ничуть.

И, будто от яркого света,

От глаз твоих скрыться хочу.

И вот уже бледные тени

Заглядывают нам в окно,

Как будто бы здесь преступленье

Сейчас совершиться должно.

А будет ведь нечто иное,

Рука не коснется руки.

И лишь ожиданием зноя

Мы будем с тобою близки.

Бежать бы! Да где это слово,

Что крепче чугунных оков?

И жить нам приходится снова

Себе не найдя двойников…

Я считаю дни. Мой психоаналитик говорит, что это компульсия. Попытка купировать отчаяние или тревогу иррациональными ритуалами. Возможно. Сегодня две тысячи сто восемьдесят шестой. Я не веду какие-то записи. После пробуждения как-будто срабатывает счетчик, и я знаю очередную цифру. Две тысячи сто восемьдесят шестой. Это очень большая цифра. Дни до чего? — часто спрашиваю себя я. — До того, как эта моя жизнь закончится? До того, как что-то изменится? До того, как меня отпустит? До того, как ты вернешься в мою жизнь? Ответа нет. Ты не вернешься. Не вернешься и мне пусто. Две тысячи сто восемьдесят шесть дней пустоты, наполненных имитацией успешности. К фасаду претензий нет. Внутрь же я никого не пускаю. Неприглядное зрелище. Внутрь я не пускаю даже себя. Но как-то нужно жить дальше и я совершенствую фасад.

Чем там может отвлекаться взрослый мужчина? Я избирателен. Мой психоаналитик говорит, что это перфекционизм. Неспособность принимать несовершенства.

Я избегаю близких связей, оборвав все старые. Но они неизбежно нарастают снова. Меня нельзя назвать общительным, скорее, ровно наоборот. Но привычка излагать обрывки мыслей вслух почему-то привлекает людей. Быть может, дело в мыслях. Сомневаюсь, что кто-то улавливают смыслы. Ты — ловила с полувзгляда. Я мог даже молчать. Ты их создавала.

Теперь смыслов почти не осталось.

Остались развлечения — работа, приятный лайф, путешествия, секс…

Женщины. Это всегда было непросто. После тебя — мазохизм.

Честно пытался создать что-то стоящее. Но есть некоторые детали. Я до сих пор ощущаю твои губы, когда просыпаюсь. Очень реалистично. А больше у меня не осталось ничего. Не хочу целовать другие. И достаточно уважаю себя, чтобы не делать то, чего не хочу. Табу на поцелуи — это не то, что готовы принимать женщины, которые могли бы быть интересны мне. Конечно, я нашел выход… У меня есть нижняя. Красивая послушная девочка, которая внешне похожа на тебя. Я сохраняю дистанцию. Она не страдает и не требует большего. У нас хороший секс. Мои тело и психика сыты, а душа мертва. Но это тоже больно.

Кто дал тебе столько власти надо мной женщина? За что? Зачем?

Нет, больше не анализирую. Этому я посветил первые восемьсот сорок.

Я не религиозен. Но ищу в себе силы обращаться куда-то наверх, чтобы желать тебе счастья. Для этого действительно нужны силы. Потому что моя жизнь вдребезги разрушена тобой, и я не могу найти ни одного повода, чтобы не ворваться и не взорвать твою, кроме данного тебе обещания.

Обещания никогда не появляться в твоей жизни больше.

На светофоре — красный. Рекламные баннеры пестрят безвкусным дизайном. Легкий дождь превращает пыль на капоте в грязевые ручейки. Рубашка липнет к спине от влажности. Душно… Сегодня бесит все, что обычно кажется лишь фоном. Натирает ее кольцо. Широкая платиновая лента, оформленная рельефным меандром. «Навсегда», — говорила она, окольцовывая меня. — «Вместе мы или нет, что бы ни происходило. Ты внутри меня, и ты — мой бог». Под металлом кожа горит. Пальцы на автомате покручивают его.

Богом я быть давно перестал, а кольцо осталось. Как напоминание о тех временах, когда чувствовал себя им. Падение с Олимпа не ломает костей. Но оно ломает. И сегодня опять накатило…

Это — как хроническая зубная боль: жить можно, но все раздражает.

Толстый смуглый итальянец, притормозив в параллель, истерично долбит по клаксону. Мои глаза лениво рассматривают его. Наверное, это было бы приятно — озвереть, выйти и раздолбить все, до чего достану через открытое окно его тачки. Наверное, это бы на несколько минут отвлекло меня от этого зудящего беспокойства. Но итальянцу повезло. Я — цивилизованный зверь, и, чтобы унять свои нервы, долблю не чьи-то неприятные лица, и не по клаксону, а грушу в спортзале.

Разносчик еды предлагает что-то в открытые окна машин. Закрываю свои, включаю кондиционер и музыку. Слишком много людей. Сегодня плохой день. Даже собственная музыкальная подборка кажется мне назойливой. Проматываю каждый второй трек.

Духота отступает…

На перекрестке перед выездом из города тоже слишком плотно. Съезжаю на обочину, чтобы не дергаться в пробке. На часах почти пять, и скоро она рассосется.

Планшет.

«Погода в Новосибирске».

Есть особый кайф в том, чтобы тревожить больной зуб. Это усиливает боль, но снижает тотальное, всепоглощающее раздражение. Раздражение и боль нужно чередовать, иначе то или другое сведет тебя с ума. Конечно, если не можешь избавиться от них. Я — не могу.

Новосибирск — плюс десять, кратковременные дожди. Она любит осень и дожди. В ней столько солнца, что дожди ей к лицу.

К фоткам на ее аккаунте нет доступа. Только Аватарка. Но я могу легко посмотреть их на странице ее мужа. Он не так принципиален в этом вопросе. Стараюсь этого не делать. Там — семья. Она, он и маленькая девочка с ее глазами. На всех. И она так счастлива на них, будто меня не существует. Но ведь я существую. Существую — это очень подходящее слово. Она живет, а я существую.

Смотрю на ее мужа. Неужели он идеален? Перфекционизм мы делили с ней на двоих. Открытый позитивный тип — примерный семьянин. Все фотки с женой или с ребенком. Всё дело в ребенке? Может быть… Мне несимпатичен ее муж. Я необъективен.

Мои пальцы ищут номер в телефонной книге.

Этого делать не надо. Я ничего не найду там, уверен. Не могу вообразить мужчину, что променял бы ее на другую. Его глаза на фото тоже счастливые. В них то, что должно быть в моих. Не надо этого делать. Но я буду. Раздражение надо чередовать с болью.

— Бруно? Это Олег. Добрый вечер. Ты можешь мне вскрыть социальные сети одного типа из России?..

Олег (Неаполь) — 40 лет

Женечка (Новосибирск) — 28 лет

Просыпаюсь резко и сразу встаю. Каждое утро сердце колотится, как после инъекции адреналином. Нет, кошмары больше не снятся. Сон под утро начинается одинаково: чувствую ее губы. Они трутся о мои и растягиваются в улыбке, белые зубы игриво впиваются в мою губу. Это больно. Горячий язык… Это приятно. И тихий нетерпеливый стон, со срывающейся в конце нотой. Внутри меня короткое замыкание.

Дальше смотреть нельзя. Секса не будет. Распахиваю глаза. Прокручиваю все еще раз. Эмоции стихают. Холодный душ смывает остатки, но ощущение поцелуя остается еще некоторое время.

Этот момент существует независимо от моего желания. Стереть не получается. Перепробовал все разумные извраты, но ничего не дает такого погружения в чувственность, как он.

Продлить — не получается тоже. Если не уловить его окончание, то дальше все будет плохо. Это плохо каждый раз убеждает не трогать ее и держать обещание. Не помню что там. Но ощущение, с которым просыпаюсь выносит меня напрочь. С трудом подавляю желание начать такое утро с бутылки виски. Это тоже пройденный этап. Весь день летит к черту, а вечером все равно виски, чтобы уснуть. Стакан. Иногда два. Стараюсь контролировать это.

Этот сценарий теперь редкость. Научился ловить момент. И ценить.

Выходные…

Солнечно. Прохладно. Кофе вспенивается. Пью твою версию — с молоком. Раньше любил эспрессо.

Подсознательная имитация твоего присутствия.

Не только с кофе. Многое в моем доме устроено по принципу «тебе бы понравилось». Я жду тебя в гости? Смешно.

Сегодня сессия с Алей. Скидываю СМС, отменяю встречу. Без объяснений. Будет переживать…

Хреново мне…

Закрываю глаза, чувствую твои губы.

Ты вспоминаешь меня?

Пьешь эспрессо?

Слушаешь нашу музыку?

Что тебе снится?

«Это навсегда…»

Твое заклинание сработало! Но, почему-то, только на меня.

Накидываю халат, беру ноутбук, выхожу в сад.

Мой дом за городом. Здесь меньше людей. Не выношу когда нарушают мое пространство.

С давно не стриженых деревьев под ноги плавно падают редкие листья. Здесь хорошо. Это моё место.

Приезжай ко мне…

Выходные всегда тянутся. Много времени для раздумий. В рабочие дни проще.

Медленно кручу кольцо.

Пусть что-нибудь случится. Пусть случится хоть что-нибудь.

Дай мне повод, моя девочка.

Дай мне только повод.

Телефон вздрагивает. Это Бруно.

— Олег, не разбудил?

— Нет.

— Того, что ты искал, там нет.

— Ясно.

— Есть кое-что другое.

Есть.

Кое-что.

— Телефон его, его жены, адрес, код от подъезда, место работы… — начинает перечислять Бруно.

— Всё скинь мне на почту. Спасибо.

Открываю его аккаунт, ввожу пароль. В переписках она. Захожу.

«Женька! Я люблю тебя насквозь!» и тьма разношерстных смайлов.

Закрываю.

Прости, мужик. Честно. Прости.

Губы… Улыбка… Укус… Удушающая сладкая нега…

— Не просыпайся… — чувственный шепот между поцелуями.

Подчиняюсь. Всегда…

Требовательные губы впиваются в шею. Ниже. Еще ниже… Удовольствие по телу змеей спускается вниз.

— Женечка…

Произносить ее имя в такие моменты — это, как будто, стреляют в рот из дробовика. Затылок отрывает роем крошечных оргазмов.

— Моя девочка…

Слышу только свой пульс. Словно через усилитель. Гулко. Как в бочке. Темп ускоряется. Удар, и тут же второй, на терцию ниже. Могу разложить эту музыку на ноты.

Ощущения исчезают. Ее больше нет. Сердце разгоняется, превращая желание в ярость.

Это — как лететь с горы на неуправляемой фуре…

Это — как натянуть тугую резину до разрыва…

Это — как выстрел в голову, в упор из гранатомета. Голова была, и вот ее нет.

Это — как от любви до ненависти…

Очень сильной. Безрассудной.

— Ты хочешь точку!? Всё? Ты так решила? Хочешь другого мужчину?

Голос не слушается.

Как и губы. Они улыбаются.

Вижу все, как сквозь вспышки стробоскопа.

Мне невыносимо ее лицо.

Как этот, принадлежащий мне рот, может говорить такое?

— Секунду ты хоть думала обо мне?! Ты сломала меня, перекроила, заставила дышать тобой…

Наши глаза сближаются. Ее — уверенные, спокойные, пустые. Хочу, чтобы она ослепла. Лишилась этих, чужих мне, глаз.

— Теперь отнимаешь? Теперь ты решила? ТЫ?! Точку?

— Олег… Я не люблю тебя. Всё.

Закрывает глаза.

— Смотри на меня!

Я сжимаю горло, из которого выходит эта неправда, впечатывая ее затылком в стену. Глоток облегчения. Ее боль — против моей.

Точку…

— Смотри на меня, когда говоришь это!!!

Глаза открываются.

— Не люблю, — хрипит она мне в лицо.

Сжимаю крепче.

Это мое горло…

— Не люблю… — звука нет, но губы двигаются, в оскале отвращения.

Мне не нравится это выражение лица. Я стираю его, разбивая ей пощечиной губы. Это мое лицо. Мое! Убери с него это.

Из глаз брызгают слезы. Они оживают на несколько секунд. Пью ее чувства. Рука на шее замирает.

Ее веки смыкаются, пряча от меня это живое, наше. Когда открываются, остается только пустота.

Нет. Верни это! Моя рука опять взлетает. Удар. Кровь брызгает мне в лицо.

— Больно…

— Больно!? Разве это больно, Жень? Посмотри на меня!!! Вот это БОЛЬНО!

— Хватит… — она пытается освободить свою шею. — Хватит. Не хочу тебя больше. Точка.

— Точка? Я поставлю тебе точку…

Перехватываю горло крепче. Вдалбливаю в стену. Смотрю на глаза. Живые. Живые… Мои… Еще раз. Рука сжимает горло сильнее. Ее губы синеют, в глазах — ужас. Я целую эти губы. Или кусаю. Мой рот в ее крови.

Это гораздо терпимее, чем ее «не хочу».

Руки пытаются оттолкнуть меня. Пальцы на моем лице, почему-то, нежные. Тело бьется и мечется, вырываясь из железной хватки. Я не могу ее отпустить. Как же я могу ее отпустить!? И мы вместе по стене съезжаем на пол.

Она не собирается никуда больше. И я ложусь рядом. Беру безвольную руку в свою. Мне почти что хорошо…

— Две тысячи сто девяносто первый, — задыхаясь, подскакиваю я. — Б*ять… Она жива. Жива. С ней все хорошо. Это закончилось как-то по-другому.

— Олег. У Вас сегодня что-то случилось.

— Нет.

Мой психоаналитик встает с кресла, приближается. Это хороший психоаналитик. Но есть проблема — я хе*овый пациент.

— Вытяните руку.

Подчиняюсь.

— Тремор, — констатирует он. — Не хотите об этом рассказать?

— Нет.

— Я не смогу помочь Вам, если Вы не будете сотрудничать.

— Сегодня был кошмар.

— Вы пьете таблетки?

— Нет.

— Расскажите о Вашем сне.

— У меня случается аффект. Я убиваю женщину.

— Какую женщину?

— Свою женщину.

— Что Вы чувствуете, делая это?

— Умиротворение…

Полнолуние. Сегодня будет особенно тяжело. В полнолуние обычно не спится. После тяжелого утра возвращаться домой не тянет. Наматываю бессмысленные круги по центру. Набережная. Притормаживаю. Мне нравится закат. Достаю дежурный Никон. Делаю несколько снимков. По привычке. Они мне не нужны. Давно не занимаюсь этим.

Пара туристов с ребенком, заметив меня, подходят, вежливо здороваясь на несмелом итальянском.

— Как его попросить? — спрашивает женщина у мужчины.

Вздрагиваю от русской речи.

— Я понимаю по-русски.

Женщина, смущаясь, улыбается.

— Мы потеряли фотоаппарат. Вы не могли бы поснимать нашу дочь здесь? Мы хорошо заплатим.

— Извините, я не снимаю детей.

На их лицах недоумение. Мужчина пожимает плечами на немой вопрос женщины. Они отходят. Чувствую облегчение.

Я не работаю с детьми. Мне не нравится. Мне не нравится, когда они в одном со мной пространстве. Мне не нравятся их голоса. Мне не нравится их внимание. Избегаю любых контактов. Многие считают это аморальным. Мне все равно. Нет, я не детоненавистник. Не люблю, когда нарушают мое пространство. Со взрослыми можно договориться. Взрослые понимают невербальные демонстрации. Взрослых можно оттолкнуть. Проигнорировать. С детьми это не работает. Дети не сохраняют личных границ, меня ломает это психологически. И я делаю все, чтобы сохранить дистанцию физически. Никаких детей.

На телефоне — пропущенный. Перезваниваю.

— Добрый вечер, Вы звонили…

— Олег? Это Андрей. Из Новосибирска. Вспомнил?

Опять русские… Новосибирск…

Я расстегиваю верхнюю пуговицу на рубашке, расслабляя воротник. Душно. Нет, на улице прохладно. Но мне душно.

— Андрей, рад слышать.

— Я в Неаполе. Давай, пересечемся, выпьем, пообщаемся?

— Без проблем.

— Подъезжай на набережную. Мы яхту сняли для хорошей компании. Скучно не будет.

Это хорошо. Пить в компании не так удручающе, как одному. Андрей — хороший собеседник. Он любит рассказывать про Новосибирск.

На яхте шумно. Музыка, девочки, алкоголь рекой, травка… Но все в пределах разумного. Андрей раскручивает свое event-агенство — организация тусовок, сопровождение персон во время отдыха, экскурсий и прочее. Молодой, но хваткий. Умеет ловить волну.

Это его вечеринка. У него все впереди. У меня — позади.

Музыка слишком громкая для беседы. Мы молчим, периодически чокаясь, когда нам подливают. Я наблюдаю. Ему нравится женщина. Фигуристая жгучая итальянка в бикини. Для бикини уже слишком холодно. Но она не хочет прятать свое тело. Она делает глоток из горла и подливает нам в бокалы. Ее глаза ощупывают мои руки, мои губы, ловят мои взгляды. Иногда — его. Но чаще — мои. Андрей напрягается от этой конкуренции. Меня она развлекает. Мы можем поделить эту женщину. Прямо сейчас. Это легко читается в ее взгляде. Но мне лень, а ему не хочется проигрывать в эту игру, и он не готов на брошенную с моего барского плеча «ничью».

— У тебя есть женщина, Олег?

— Это сложный вопрос.

Он действительно сложный.

— Что тут сложного? Жена? Любимая женщина?

— Была.

Не хочу развивать эту тему.

— Это звучит, как будто бы она умерла. Извини…

— Не за что. Это звучит, как будто бы умер я.

Мы молчим. Он разглядывает меня.

— Тебе нравится вот эта?

Его взгляд отыскивает итальянку.

— Не парься, Андрей, — закрываю я разговор. — Мне это не интересно.

— Что так?

— Я давно в Теме.

— В каком смысле?

— Погугли. Ты уже большой мальчик, чтобы знать. Расскажи мне про Новосиб.

Попытка перевести тему удается.

— Будешь в Новосибе — обращайся. Организую все по первому классу, — на прощание пожимает руку. — У тебя же квартира там? Если надо что-то порешать по аренде, или еще какие-то дела…

— Спасибо, Андрей. Буду иметь в виду.

Это полезные связи, их нужно поддерживать.

Домой возвращаюсь на такси. Спать не хочется совершенно. Не хочется ничего. Ни работать, ни готовить… По инерции поправляю вещи, сдвинутые со своих мест. Ты всегда говорила, что я помешан на порядке. Мой психоаналитик считает это тоже компульсией — у каждой вещи свое место. Когда ты была рядом, я мог терпеть тот хаос, что ты наводила вокруг. Не всегда. Иногда это бесило. «Это не музей, Олег! Оставь в покое мои вещи!». Но все лечилось хорошим сексом. После него мне было плевать на то где, что и почему не там, где нужно. Смотрю твои фото. Можешь перевернуть здесь все вверх дном. Клянусь, даже не дернусь. Только приезжай ко мне. Я умираю без тебя.

Тоска…

Две тысячи сто девяносто четвертый.

Спасибо за поцелуй, Женечка…

Хочется спать. Но я встаю.

Холодный душ раздражает. Делаю воду горячее. Еще горячее. Довожу до точки терпения, резко переключаю на ледяную. Шокирует и бодрит.

Открываю жалюзи. На моей кухне просторно, светло и стерильно. Оттягиваю шарик маятника. Отпускаю. Равномерный металлический стук успокаивает. Открываю окно. Привык варить кофе сам. Новая кофеварка стоит, как декорация.

На окне лежит несколько книг. У самой стены, аккуратной пирамидой. Минуту решаю — какая из них? Настроение для Ницше.

Открываю сразу в середине.

«Возлюби ближнего своего» — это значит, прежде всего: «Оставь ближнего своего в покое!» — и как раз эта деталь добродетели связана с наибольшими трудностями.»

Моя любовь не совершенна. Но я очень стараюсь.

На моей кухне двое часов — Неаполь и Новосибирск. Я осознаю, что это перебор. Но мне плевать.

Маятник щелкает металлическими шариками. Сегодня у меня сеанс. Они мало помогают. Это моя вина. Не хочу, чтобы меня лечили от НЕЁ. Это кощунство. Наверное, стоит их прекратить. Но они уже вошли в образ жизни.

Пролистываю почту. Взгляд в очередной раз останавливается на письме от Бруно. Ее телефон. Это так просто — набрать номер и «Здравствуй, Женечка…». К горлу подкатывает ком от одной только мысли. Беру телефон, вбиваю запомнившиеся с первого взгляда цифры. Палец гладит кнопку дозвона. Мне нужно ее разрешение. Чувствую запрет и не могу. Ни писать, ни звонить, ни искать встреч. На все запрет. Я — умирающий от голода зверь, перед которым стоит чашка с едой. Но ошейник шипами внутрь душит и рвет, не позволяя приблизиться. За что ты так со мной, моя девочка? Есть, за что… Я это все тебе прощаю. Я принимаю. А ты? Прощаешь?

Палец вместо дозвона нажимает сохранить. Имя? «Боль моя любимая».

— Почему Вы не хотите говорить об этой женщине, Олег?

— Не хочу, чтобы Вы ее комментировали.

— Я не буду посягать на ее образ. Только задавать вопросы, чтобы Вы послушали свои ответы на них. Это поможет Вам взглянуть шире на ситуацию.

— Хорошо.

Может, и стоит попробовать.

— Давайте еще раз начнем сначала? Вы можете отметить какую-то точку, как начало заболевания?

— Конкретно — нет. Я жил и учился в интернате в Европе. Это было решение родителей. Они хотели хорошее образование для меня. Мне приходилось делить пространство с большим количеством детей. Это раздражало. Ничего сделать было нельзя. Раздражение стало хроническим.

— И Вы подсознательно искали способы его унять.

Утвердительно кивает он.

— Да.

— Тогда появилась эта маниакальность с порядком?

— Это давало мне ощущение контроля над своей жизнью.

— Насколько это было выражено?

— Незначительно. Иногда я забывал об этом. Иногда загонялся.

— Как это воспринимали окружающие?

— Никак. На чужое пространство это не распространялось. В свое — я никого не пускал.

— После интерната Вам приходилось жить с другим человеком?

— Нет. Только с ней. Уже в зрелом возрасте. Не постоянно. Со мной тяжело. Мы то съезжались, то разъезжались. Она чувствовала, когда меня нужно оставить. Я всегда был против. Но она решала по-своему.

— Ваши ощущения рядом с ней? Перечислите пять-шесть ассоциаций.

— Ощущения…

Уплываю в прошлое.

— Свободы… чуда… спокойствия… смысла… принадлежности чему-то важному… и… пьянящего неограниченного секса. Во всем.

— Это сексуальная зависимость.

— Нет.

— Она была сексуально развязной?

— Она была сексуально… незаштампованной и уверенной в нас. Любопытной, игривой, чувственной, глубокой, наивной и открытой. Она шла за своими ощущениями, не теряя себя. Иногда я вел ее, иногда она меня.

— Это сексуальная зависимость.

— Не сексуальная.

— Неклассические формы секса?… Доминирование?..

— Да. И не только.

— Ваши самые яркие сексуальные переживания связаны с ними?

— Мои самые яркие сексуальные переживания связаны с нашим первым, вполне классическим сексом.

— Почему ваши отношения завершились?

Сглатываю ком в горле.

— Не знаю. Она так захотела.

— Что Вы чувствуете, потеряв эти отношения?

— Эмоциональную пустоту.

— Вы пытались ее переубедить? Наладить вновь отношения?

— Нет.

— Почему?

— Я уже говорил. У меня случился аффект. Я не помню, что делал. После этого мы не общаемся.

— Вы хотите вспомнить? Я могу помочь.

— Нет.

Свободная минута на работе. Включаю телефон, просматриваю СМС.

Среди нескольких незначительных одно бросает кровь в лицо. Кристина. Крис была нашим другом. И, периодически, любовницей. Но больше другом. Словно кто-то бросил камень в нашу с Женей реальность, и пошли круги. Я пропустил этот камень, но чувствую волны от него.

Крис пишет редко, на дни рождения. По моим скупым ответам понятно, что общаться я не хочу. Она давно замужем и живет в Штатах.

«Привет, Олег. Захотелось написать. Просто так. Надеюсь, у тебя все наладилось.»

Делаю то, что не делал никогда — нажимаю дозвон.

— Да? — удивленный голос.

— Привет, Крис.

— Удивил…

— Сам удивляюсь. Как твои дела?

— Отлично. Бейбик у меня уже взрослый. Два года. Это, конечно, не самая ценная для тебя информация, — смеется Крис.

— Почему? Очень рад за тебя. Муж справляется с тобой?

— Хочешь помочь?

— Уволь!

— Да, все хорошо…. Как у тебя на личном?

— Как в шахматах, Крис. Потерял королеву, довольствуюсь пешками.

Мы замолкаем.

— Ты почему написала?

— Просто так…

Врет.

— Не ври мне.

— Я не…

Наши интонации перестают быть легкими.

— Ты почему написала мне, Крис?

— Накатило что-то…

Шестое чувство складывает неизвестно откуда взявшиеся недостающие паззлы.

— Ты говорила с ней?

— Олег…

— Да?

— Да.

— И… позвонила мне. Женя спрашивала обо мне?

— Олег, я не могу говорить.

— Ты уже все сказала. Спасибо, Крис!

Курок моей воли спущен. Пуля еще не вылетела, но уже движется, медленно раздирая меня изнутри.

Откатившись на кресле от стола, перевожу взгляд на полку с ее фото.

Кольцо жжет руку. Я снимаю его. Кладу на ладонь.

Давай… Сработай как-нибудь.

Это тоже компульсия? Нет. Это остатки ее волшебства. Считается, что сумасшедший я. На самом дела — она. Гораздо более сумасшедшая. Попавшие в ее поле испытывали индуктивный психоз*. Всё наше окружение. В той или иной степени. Из нее бы получился непревзойденный лидер секты. Если бы она захотела…

Мои пальцы играют с кольцом. Бред? Но ее штучки действительно всегда срабатывали. Одни говорили — ведьма, другие — харизма…

Они ошибались.

Это что-то третье.

Женечка играла…

Невинно, как ребенок. Искренне заботясь о своих куклах. Плакала от их боли, радовалась их радостям. Которые сама же им и создавала. Целовала их так, словно они способны что-то почувствовать. И куклы начинали чувствовать. Всем хотелось в куклы. Поиграй с нами, Женечка, наполни нас смыслом. Я был самой главной куклой. Её любимая игра: как будто, кукла она, а я — как будто, кукловод. Звучит ужасно. На деле — это было самое лучшее, что со мной происходило.

Я не уверен, что она понимала границы реальности происходящего.

Мне всегда было страшно за нее.

Сумасшедшие иногда очень уязвимы.

Открываю социальные сети. Клавиатура, как магнит, притягивает мои пальцы, но я держусь. Когда становится слишком невыносимо, делаю глоток виски и беру сигарету. Я не могу ей написать. Я не помню ничего. Помню только то, что теперь не имею на это право. И мне нужно разрешение от неё. Моя девочка в сети. Это разрешение? Звонок Крис — это разрешение? В строке настроения играет музыка. Это наша песня. Это разрешение? Включаю у себя.

Все, что в прошлое одето

Не умею и не буду

Если вспомнишь рядом где-то

Забери меня, забери меня отсюда

Это ветер все растратил

Невпопад из ниоткуда

Если вспомнится некстати

Забери меня, забери меня отсюда

Все, что мог знать

Сжег…

Кем я мог стать

Если б встать смог…

Все, что сам себе ответил

Я нечаянно забуду

И теперь никто не третий

Забери меня, забери меня отсюда

Внутри щемит и рвется. Я нужен тебе?

Этот текст — разрешение?

Или тот самый пресловутый индуктивный…

Мои пальцы медленно вращают телефон на прозрачном столе.

В Новосибе час ночи.

Почему ты не спишь, Женечка?

Почему твой муж не уводит тебя от монитора в постель?

Почему ты не идешь к нему?

Ко мне приходила…

В тысячный раз открываю личную информацию:

Евгения…

Новосибирск…

28 лет…

Замужем за…

Дочь Ася, 3 года.

Двадцать восемь. Моей маленькой девочке уже двадцать восемь. Вглядываюсь в фото. Почти не изменилась. Быть может, чуть ярче черты лица и мягче взгляд.

Третий стакан явно был лишним, потому что мои пальцы ведут себя слишком самостоятельно.

«Добавить в друзья».

Как в замедленном кино. Смотрю на экран. На ее фото. Вижу ее глаза. Они живые. Они видят эту надпись сейчас. И я вижу, как она ведет бровью и закусывает губу.

Наши сердца стучат одинаково быстро. Мы оба не дышим. Нам обоим страшно. Тебе — принять, мне — что ты не примешь.

Давай… Давай!

Пальцы сжимают кольцо, расплющивая его.

Мы смотрим друг другу в глаза. Секунды идут. Один, два, три, четыре, пять…

Сделай это.

«Евгения подтвердила, что Вы ее друг».

Одним глотком допиваю виски. Мне нужно подышать.

* — редкое бредовое расстройство, при котором бред разделяется двумя или несколькими лицами с тесными эмоциональными связями. Один индуцирует свои фантазии, галлюцинации или переживания на остальных.

В Новосибирске 2.20. Она в сети.

Ты искушаешь меня, моя девочка?

Сколько сотен раз я писал ей в своем воображении? Сколько раз мои пальцы набирали что-то на клавиатуре и тут же стирали? Этого я не считал. Но, набирая сообщение сейчас, медленно, по буквам, я на полном серьезе пытаюсь понять реально ли то, что происходит. Или я окончательно двинулся?

Сегодня не стоит. Я пьян.

Всего-то три бокала.

Но голову кружит. Мысли путаются.

Такой тонкий момент…

Мой строгий ошейник снят, и чашка стоит. Но трогать еду нельзя. Можно только приблизиться и почувствовать запах. Мне. Голодающему годами. Меня трясет? Неудивительно…

Любая, слишком яркая демонстрация моей потребности в ней — и я уверен, что мой строгий ошейник тут же вернется на место. Только уже без перспективы когда-то быть снятым.

И я глубоко дышу.

Это как ментальная охота… Она должна подпустить близко.

Или игра в поддавки… Сначала ее шаг, потом — мой.

Или как танцы на углях… Контакт с жаром должен быть короче, чем время, необходимое для ожога.

Поиграем, Женечка? Ты же любишь играть…

Ты всегда любила рассматривать мое лицо. Водить по нему пальчиками, как будто тактильно фотографируя.

Ставлю аватар. Вспомни это…

На моей аватарке оставлено место, где должна быть ты. Твое подсознание прочитает это? Уверен.

Глубокий вдох. Адреналин. Как будто прыжок со скалы…

Олег: Доброй ночи, Женечка

Сообщение тут же меняет цвет — прочитано.

В моей голове таймер. Время на ответ — это информация.

Чувствую, как ее ломает. Но она ответит. Теперь я уверен.

Женечка — вежливая девочка. Хотя и очень жестокая.

Ее жестокость — не садизм. Непреодолимое чувство правильности. Тот самый перфекционизм.

Евгения: Доброй, Олег.

Минута.

Что дальше?

Хищник внутри меня слишком голодный, чтобы быть аккуратным. Отправляю. Сразу же ругаю себя. Но поздно. Хотя, может и…

Олег: Ты хотела знать, как у меня дела?

Пауза. Набирает… стирает… набирает…

Евгения: Крис!..

Олег: Не ругай ее. Она мне этого не сказала.

Евгения: Откуда ты узнал????

Олег: Ответ «догадался» тебя не устроит?

Евгения: Олег…

Олег: Я расскажу тебе завтра… как у меня дела. У тебя уже очень поздно. Спокойной ночи, Женечка. Это тебе… Колыбельная.

Скидываю еще одну нашу песню.

Вижу в ленте — она слушает. Слушает…

Мои губы улыбаются. За много лет это просто улыбка. Без всяких примесей.

Отталкиваясь от стола, откатываюсь подальше от бука. Сегодня больше нельзя!

Один-ноль, детка.

Вот ты и втянута в первый круг. В лучших традициях наших с тобой манипуляций. Растерялась? Это хорошо… Отвыкла…

И мне плевать, что я оставляю не вымытый стакан и пепельницу на столе. Стул посреди комнаты.

Мои руки дрожат.

Не могу поверить, что все это случилось сейчас. Огонь зажигалки неровно пляшет, пытаясь поймать кончик сигареты.

Перевариваю произошедшее. Все идеально. Все вышло идеально.

Пепел летит на пол.

Мне смешно, что это могло загонять меня еще пару часов назад. Это все можно убрать потом.

Я не болен…

Это без неё я инвалид.

— Не в фокусе… — качает головой Эрнесто.

Работа сегодня не ладится. Сосредоточиться сложно. Перестраиваю линзы заново. В четвертый уже раз.

— Сейчас?

— Лучше.

Лаборатория оптики при университете. Здесь я временно. Спасительные спонтанные путешествия не позволяют найти постоянную работу. Работать необходимости нет. Но нужно чем-то заполнять свой день. Когда-то я был хорошим фотографом. Теперь, мне не хочется ни на кого смотреть через объектив. Работа здесь — доступ к эксклюзивной оптике. Это мне интересно. Устраивает и график. Три дня в неделю.

— Олег, зайдите на кафедру, как освободитесь.

Договор заканчивается через две недели. Университет хочет продлить. Еще пару дней назад планировал согласиться. Сейчас — нет. Всё изменилось.

— У меня тоже не в фокусе… — игриво улыбается мне новенькая лаборантка.

Подхожу к ее системе. Час назад всё было нормально. Справа от клавиатуры, прямо под окулярами микроскопа, кружка горячего чая. Пар осел на линзах. Покрытие убито. Вдыхаю поглубже. Не люблю новеньких. Особенно женщин. Особенно молодых. Они несовместимы с техникой. Достаю из шкафа методичку с инструкциями и техникой безопасности. Кладу сверху на кружку, блокируя пар.

— Изучите, когда появится время для работы.

Смотрит так шокированно, словно я дал этой методичкой ей по лицу.

— Суров… — смеется Эрнесто, разглядывая новенькую, крутящую в руках методичку.

— Из жалости я должен быть суровым! — вздыхаю я безнадежно.

Открытая парящая кружка осталась на своем месте. Черт с ней. Все равно менять теперь линзы.

— Пообедаем? — зовет Эрнесто.

Полдень.

Киваю. Мы иногда общаемся. Год назад Эрнесто потерял жену. Он пережил свою трагедию легче, чем я свою. Снимаю халат, вешаю в шкаф. Новенькая обиженно поглядывает на меня.

— Как Вас зовут?

— Амина.

— Амина. Это очень дорогая сложная техника. Методичку штудировать. Чай пить там. Маникюр, макияж, прическа- не ближе десяти метров от микроскопов. Волосы убрать. Пыль протирать каждый час. Вернусь — поменяю линзы. Всё понятно?

— Да, — почти плачет.

Женщины…

В Новосибирске полночь. Минус восемь. Дожди.

Дорога домой сегодня особенно живописная.

Хочется запечатлеть это, чтобы поделиться с ней.

Полночь.

Ты ждешь меня, моя девочка?

Ты ждешь меня…

Злишься. Тебе страшно. Я все чувствую. Но ты ждешь.

Практически с порога кислорода становится мало. Ставлю на плиту турку. Сигарета… Глубокий вдох… Немного отпускает. Вообще-то, я не курю в доме. Открываю окна. Забираю ноутбук на кухню.

В сети?

В сети…

Бросаю взгляд на часы. 12.30.

В настроении — Пикник.

Включаю у себя.

Ты скучаешь по мне?

Ты скучаешь по мне.

Затягиваюсь поглубже. Мои губы улыбаются, выпуская дым.

От адреналина трясет. Остро.

А теперь — аккуратно по этому лезвию босиком…

Олег: «Открыта дверь тебе, я жду,

В одну из пепельных ночей,

И твои руки обовьет

Змея железных обручей.

Один лишь шаг до высоты,

Ничуть не дальше до греха,

Не потому ли в этот миг

Ты настороженно тиха..»

Олег: Хорошая песня… Скучаешь?

Аватарка поменялась. Спрятала глаза… Косу заплела… Строгая!

Я все про тебя понимаю, Женечка. Все твои демонстрации. Только поздно уже косу плести… Я не выпущу тебя.

Евгения: И тебе добрый вечер.

Олег: Как у тебя дела? Почему ночами не спишь?

Евгения: По-разному, Олег.

По-разному? Что может тревожить тебя? — взгляд бродит по личной страничке.

Там мало информации…

Замужем…

Дочь Ася, 3 года…

Олег: Как твоя дочь?

Евгения: Олег. Мы оба знаем, что это не то, что может интересовать тебя. К чему этот вопрос?

Ошибка. Этот вопрос — промах. Хотя она и не права. Сотни раз я крутил в голове ее материнство.

Олег: Она — часть тебя теперь. Мне интересно, как у тебя дела. Мой вопрос расстроил тебя? Извини…

Евгения: Проехали. Ты обещал объясниться.

Олег: Нет. Я обещал рассказать, как мои дела.

Евгения: Мой аккаунт взломан?

Олег: Не в курсе. Если и взломан — не мной.

Евгения: И ты не читал мои переписки!?

Ты разговариваешь с кем-то обо мне? Ты вспоминаешь меня? Интересно, ты сейчас осознаешь, что делаешь своими вопросами? Это же карт-бланш. Где твои мозги, детка? Я рад, что они спят…

Олег: Нет.

Евгения: Откуда тогда?..

Олег: Я. Так. Почувствовал.

Евгения: Это правда?

Олег: Я когда-нибудь обманывал?

Евгения: Никогда.

Олег: Я ошибся?

Пауза.

Олег: Ты тоже никогда не обманывала меня раньше.

Евгения: Ты не ошибся. Но это не значит НИЧЕГО!

Врешь мне? Нет. Обманываешь себя.

Слишком горячий разговор.

Слишком острый.

Олег: Ты не в настроении?..

Евгения: Извини за наезд.

Олег: Напишу тебе завтра.

Евгения: Олег! Мне кажется это все плохая идея.

Олег: Ты боишься?

Евгения: …

Олег: Чего ты боишься, моя девочка?..

.. моя девочка?…

Стираю.

Нельзя.

Олег: Это только буквы на экране. Я непреодолимо далеко от тебя. В другой жизни.

Евгения: И ты просто хочешь поговорить о том, как дела?

Мне нельзя отвечать на этот вопрос. И я не отвечаю.

Олег: Не сегодня. Завтра. Сегодня я хочу послушать с тобой музыку. У меня к тебе просьба. Подари мне что-нибудь очень честное, сейчас. Обещаю, никак не использовать это.

Евгения: Я вижу тебя насквозь.

Олег: Спасибо за боль. Сладких снов, Женечка…

Прокручиваю каждое слово, смысл, фразу, паузу… Каждый знак…

«…это не то, что может интересовать тебя…».

Слышу ее интонацию. Ей это больно, я знаю.

Ничего не могу поделать с этим. Я бы хотел…

Сколько раз ни прокручивал наши пять лет отношений, всё время приходил к мысли, что причина в этом. Не прямая. Но истинная.

Нет, мы никогда не расставались именно из-за этого. Хотя, за эти пять лет, не один раз разбегались. Даже пытались строить отношения с другими людьми. Но каждый раз мы сохраняли общение. Дружеское. И каждый раз нас срывало обратно через некоторое время.

Тема про детей поднималась несколько раз. Вскользь, прямо, нечаянно, намеренно… Внутри меня начинался звон в такие моменты. Я не позволял ей рассуждать, всегда давил такой разговор в самом начале. Категорично. Мне хотелось стереть эту тему. Я стирал.

Это было моей ошибкой. Осознаю.

Нужно было как-то договариваться. Мне казалось, что мы договаривались. Теперь понимаю, что говорил только я. Женя внимательно слушала. Сначала пыталась спорить. Потом перестала. Мне показалось, что она согласилась, приняла. Она говорила, что приняла и никогда не станет больше поднимать этот вопрос.

Не стояло за этим принятия. Стояло совсем другое ее решение. Я не понял тогда. Дурак…

В этот раз невозможно игнорировать этот вопрос. Ребенок уже есть. Всё. И это ее мягкое место. Если нечаянно ударю туда… Я и так разбил ей там всё!

Мне больно от этого. Очень.

Всё так же не приемлю их. Почти ничего не изменилось во мне. Кроме одного. Хочу найти формат, в котором мы сможем существовать в ее жизни одновременно.

Я готов пересматривать свои границы. Работать с этим.

Чтобы что-то исправить, мне надо понять, как все это выглядит с той стороны. Как она видит это…

Но напрямую же не спросишь.

Беру сигареты. Иду в сад. Ложусь на гамак… Сквозь ветки просвечивает крупная луна. Здесь рано темнеет. Медленно падают листья. Пахнет сухой травой. Вспоминаю…

«— Привет… — щеки горят, глаза блестят, и грудь слишком часто вздымается.

Изучаю ее лицо. Волнуется. Редкость. Сильно волнуется.

Закрывает глаза… вжимается в меня…

— Что такое, моя девочка?…

Обнимаю, веду руками по спине вверх, поднимаю лицо.

— Что с тобой?

Она тоже внимательно изучает моё лицо.

— У меня задержка…

— Что? — зависаю, не сразу понимая смысл.

— Ты слышал. Неделя.

— Успокойся, ты не беременна.

Внутри всё застывает. Она вглядывается внимательнее.

— Я не пила в этом месяце таблетки.

— Мы предохранялись.

— Но…

— Мы не косячили, успокойся, ты не беременна.

— Мы никогда не косячим. Меня тошнит.

— Это новые витамины.

— Ты не можешь знать наверняка! — срывается ее голос.

В нем страх.

Это — камень в мой огород. Моя женщина не должна бояться.

— Не бойся. Мы все решим.

— В каком смысле?

— Если так случится, что ты забеременеешь, мы будем это как-то решать. Всегда есть варианты. Но, как бы то ни было, я всегда буду рядом.

— Если так случится, Олег, я буду рожать, — ее руки отталкивают меня, — без вариантов. Будешь ты рядом, или нет.

— Разве я сказал что-то другое?

На самом деле сказал. Но, глядя в ее глаза, уже передумал.

И она изучает мое лицо.

— Ты же не выносишь детей.

Знаю, что она хочет сейчас услышать. Но врать ни ей, ни себе не могу.

— Да. И мы будем делать все, от нас зависящее, чтобы их не случилось. Но. Если ты беременна, то только ты сама будешь решать, как с этим быть дальше. Я поддержу любое решение.

— Да ты меня еле выносишь на одной территории! — фыркает она, успокаиваясь. — Мы… будем жить отдельно… если?…

— Мы будем с тобой вместе, это не обсуждается. При любых обстоятельствах. Как будем жить? Не представляю. Честно. Не бойся. Пожалуйста. Уверен, что ты не беременна.

— Допустим, — расслабляется она. — А в принципе… тебе же уже тридцать два. Когда-нибудь же ты планируешь?

— Нет.

— Почему?…

— Я не хочу. Мне всегда будет достаточно одной тебя.

Меня скручивает от необходимости объясняться.

— Женечка, если случится — окей. Но, я прошу тебя, намеренно — не надо. Я не хочу. Заботиться буду — да. Принять и полюбить… Я не смогу. Нам всем будет очень тяжело.

— Ты никогда не сможешь полюбить нашего ребенка? — мне тяжело смотреть на ее разочарование.

Но это правда.

— Никакого нашего ребенка нет! — начинаю раздражаться я. — И если мы не будем косячить, то и не будет. А мы не будем.

— А если я захочу?

— Ну, какие тебе дети? Это такая ответственность. Ты с собой-то не справляешься. Посмотри, как ты живешь? Ты же спишь, дай бог, по пять часов в сутки. Ешь от случая к случаю. Ночуешь, где попало. Твоя жизнь в одном рюкзаке помещается! Ты же переезжаешь все время! Все твои друзья, тусовки, сумасшедшие проекты… Куда ты денешь ребенка? С ним понесешься?

— С ним.

— Глупости… Давай закроем эту тему.»

Она не была беременна тогда, просто стресс и новые витамины…

«— Ты поедешь с нами к Александре? — запрыгивает она на диван.

— Лучше скинусь на подарок в двойном размере. Думаю, это будет полезнее.

— Поехали, — уговаривает она. — Бейбика посмотрим!

Меня передергивает. Хмурюсь. Знает же, что мне неприятно это.

— Ясно… Как хочешь…

— Спасибо, — киваю я. — Мне правда не хочется.

— Это так неприятно?

— Это не имеет для меня смысла.

— Он же совсем крошечный живой комочек! Никто не заставляет брать его на руки. Чем он может тебя раздражать?

— Чем он может меня привлекать? Он же совсем крошечный живой комочек.

— Я поняла, ладно…»

Её это расстраивало. В начале. Таких моментов было много.

Но была еще пара знаковых. Теперь я понимаю.

Её это расстраивало. В начале. Таких моментов было много.

Но была еще пара знаковых. Теперь я понимаю. В самом конце.

Она проспала тогда свою предзащиту, а я вернулся. Случайно. Нужно было кое-что забрать.

Смотрю…

Сладко сопит в подушку. Будильник в руке.

Мой взгляд останавливается на тумбочке у кровати. Противозачаточные. Она всегда пьет их утром, строго по часам. На часах полдень.

Вчера мы…

— Женечка, — бужу ее.

— Олег… Иди ко мне… — мурлыкает она, не открывая глаз. — Хочу тебя…

— Детка, таблетки.

— Да, черт с ними…

— Женя! — мой голос гораздо жестче, чем я планировал.

Ловлю себя, но уже поздно. Б*ять… Я не хотел так.

Она открывает глаза.

— Что, Олег? — ее тоже превращается в лед.

— Таблетки.

— Я выпила.

— Точно?

— Поверь мне, — ухмыляется цинично. — У меня нет никакого желания рожать от тебя. У нас с тобой никогда не будет детей. Я обещаю.

— Ты больше не хочешь детей?

— Это не твое дело.

— Женечка… Извини меня. Я не хотел.

— Всё ты хотел. Не лицемерь. Тебе не идет.

Отворачивается. Делает вид, что спит.

Прости меня, моя девочка. Что тут скажешь? Надо как-то решать это…

Оставляю поцелуй на плече. Ухожу.

Тогда еще что-то можно было решить. Надо было хватать ее, обещать все, что ей было там нужно… Врать! Нагло и уверенно. Потом бы разобрались. Но, к моему несчастью, я не умею так. И, к ее несчастью, она сразу чувствует ложь.

В какой-то момент от нас ушло счастье. Нет, я не стал меньше любить ее или уделять меньше внимания. Это никуда не делось. Но она стала словно проницаема. Ее перестало это трогать. Как вежливый робот. Мы не ссорились. Все было ровно. Слишком. Не думаю, что ее чувства остыли. Редкие прикосновения были наполнены особой нежностью, как никогда раньше. Они разрывали меня на клочки. Это явно было что-то другое.

Секс… Я смотрел в ее глаза и видел просьбу не трогать. Не трогал. Так уж у нас вышло, что с самого начала мы спали отдельно. Каждый в своей комнате. Я не мог засыпать рядом с ней. С кем угодно не мог. С ней — особенно. Надо было переломать это в самом начале, но она слишком заботилась обо мне, чтобы позволить мне мучиться днем от бессонных ночей. И мы негласно договорились так. Дожидался, пока она уснет, и уходил к себе. Мне не хотелось. Это было вынужденно. Но это тоже было ошибкой.

И в те дни мы с ней совсем перестали пересекаться. Она поздно приходила. Ложилась одна. Рано уходила. С ней что-то происходило. Я наблюдал, боясь и желая, чтобы она скорее созрела и озвучила это. Любую проблему можно решить, если понять. Я так любил ее, что мог решить любую проблему. Абсолютно. Любовь дает мужчине огромные силы.

Но она ничего не озвучила. Приехал домой — ее нет. Ее вещей тоже. Записка: «Мне нужно побыть одной». Вот так, без всяких объяснений. Телефон отключен. Никто не в курсе, где она.

Что происходило со мной — не описать. Это было жестоко. Запрещал себе думать и прогнозировать. Чтобы просто тупо выжить. Не мог спать и работал круглосуточно. До полного изнеможения. Падал, вырубался, просыпался. И снова на несколько суток. Тогда, все вместе, мы занимались своим event, дела шли отлично, мы полностью заняли этот сектор в городе и успешно развивались. Работы было много…

— Она вернется, я все решу! — моя мантра.

Она тоже позволяла мне выжить в те дни.

И Женя вернулась. Не ко мне. Но на работу.

— Привет…

— За что?..

— Прости…

Она тогда заплакала. Это порвало меня. Я не понимал — не прикасаться или успокаивать. Просто смотрел, как моя любимая женщина плачет. Что с этим делать?

Я налил нам чай. Мы смотрели на кружки и молчали.

— Мы не вместе, Жень?

— Я не знаю… Дай мне время.

— Что-то случилось, о чем я не знаю?

— Нет, Олег. Я потеряла смысл…

Вот и все! Разве это решишь?

— Я люблю тебя. Очень.

— Я знаю…

— Женечка…

— Не надо, умоляю… Не говори мне этого.

Ушла.

Отчаяние? Подходящее слово.

И, как последний довод, я выбрал кольцо для неё.

Почему я не сделал этого раньше?

Никогда не придавал этим формальностям значение. И никогда шальная и совсем молоденькая Женька не ассоциировалась у меня с браком. Но это не значит, что я относился к ней несерьезно. С самого начала я решил, что она — моя женщина, и это навсегда. И спокойно допускал мысль, что когда-нибудь… Когда ей захочется… Я пропустил этот момент? Куда я тогда смотрел? Я же все время смотрел только на нее…

Я сделал все красиво. Цветы, ужин, кольцо с бриллиантом.

— Ты выйдешь за меня?

А она снова заплакала тогда.

Ну, что я делал не так!?

Мне было очень страшно в тот момент. Наверное, это был мой первый аффект. Ничего не произошло тогда критичного. Зацеловал ее всю, залюбил, зашептал, затрахал до изнеможения. Как она отвечала мне тогда! Мы не могли насытиться друг другом. Я расслабился.

А она прощалась…

Наутро.

— Прости. Мне бы очень хотелось. Но я не могу.

— Почему?…

— Просто, в этом нет смысла, Олег. В этом нет никакого смысла.

— Ты уходишь от меня.

— Мне нужно подумать. Не трогай меня пока.

Да сколько ж можно думать!? О чем тут думать!? Я так люблю тебя…

Неделя, две… Я считал часы.

Моя одежда висела на мне, и пришлось сменить гардероб полностью. Меня лихорадило. Это и близко не было похоже на наши предыдущие расставания. После которых наши глаза все так же сильно любили друг друга, а каждый разговор был наполнен скрытым смыслом. Там все было по-другому. Капризы, принципы, игры… Теперь — нет.

Беспомощность и отчаяние.

В один момент сорвало. Звонок ночью.

— Женечка… не смей, слышишь? Не смей оставлять меня. Я не смогу без тебя! Я не хочу жить без тебя. Я не буду жить без тебя!

— Ты не имеешь права так говорить! — и снова слезы. — Не смей так мне говорить!

И снова потянулись дни.

Звонок.

— Олег, нам нужно поговорить…

Это была точка. Я слышал это в ее голосе. В моей голове зазвенело.

— Приезжай, Жень.

— Крис, тебя ждать?

Мы планировали сегодня где-нибудь поужинать вместе.

— Нет! Точнее, да. Сейчас! Дождись! — убегая вверх по лестнице, выдает она что-то невнятное.

Ухожу к себе разобрать документы. Что-то беру с собой, чтобы поработать дома. Делаю несколько звонков. Ассистентка приносит оттиски для профайлов.

— Спасибо…

— Что-нибудь еще сегодня надо?

— Нет, езжай домой. Поздно.

Несколько секунд она еще смотрит на меня.

Отрываю взгляд от бумаг, вопросительно приподнимая бровь.

Улыбнувшись, отрицательно качает головой и уходит. Знаю, чего она хочет. Но мне неинтересно.

Мне достаточно Крис. Крис — это находка.

Она считает, что находка — это я. С ней легко работать. Периодический секс ничего не портит. Никакой ванили. Все по делу. Горячо и без всяких загонов. Она не лезет в мою жизнь, я — в ее. Мы — партнеры. Во всех смыслах этого слова.

Все скидываю в сумку. Бросаю взгляд на часы. Нехорошо заставлять женщину ждать.

Крис не одна. Вдвоем с какой-то девушкой. Незнакомой. Стоят у моей машины. Болтают.

Издалека открываю им машину.

Вижу только лицо Крис.

Она облизывается, как кошка. Заправляет за ушко прядь светлых волос незнакомки. Крис — би. Новое увлечение? Это не трогает меня. Подхожу ближе.

— Добрый вечер…

— Олег. Женечка, — представляет она нас.

Поднимаю глаза на лицо незнакомки.

В своем ли ты уме, Крис? Девочка очень юная.

В ее взгляде нет вежливости, нет любопытства, заискивания, желания понравиться, там нет флирта… Абсолютно ничего, чем обычно переполнены взгляды женщин. Там вообще нет ничего банального. Но она изучает. Так, как будто в первый раз видит человека. Как я изучал бы интересное насекомое.

— Олег, у меня встреча наметилась на сегодня. Важная! Довези до меня девочку, пожалуйста. Она сама дверь не откроет.

Дает мне в руки ключи. У нее, и правда, чокнутый замок.

Мы сталкиваемся с Крис взглядами. Ее — очень говорящий.

Открываю дверь, усаживаю девушку на переднее сиденье. Закрываю.

— Не молода ли?

— Она мне очень… очень… очень! — закусывает губу.

— Кто она?

— Мой новый ассистент.

— Ей восемнадцать-то хоть есть?

— Ну, когда-нибудь же будет, — подмигивает она.

— Крис…

— Не лечи меня! — отмахивается и тут же сдает назад. — Извини. Просто довези ее, открой дверь… Черт… у меня голяк дома. Купи покушать что-нибудь.

Мне лень так напрягаться.

— Заедем, поужинаем, где-нибудь.

— Спасибо! — улыбается Крис. — И… это моя девочка, Олег!

— Не претендую…

— Это пока, — прищуривается она. — Смотри… Откушу все, что откусывается.

— От уголовного кодекса откуси. И перевари хорошенько. Статью подсказать?

— У нас все будет по взаимному! — смеется она. — До завтра. Опаздываю.

— До завтра.

За этим ее неожиданным взглядом совершенно не разглядел лица. Мельком оглядываюсь. Яркая. Породистая. У Крис хороший вкус.

— Суши? Лазанья? Гриль?…

— Просто молока.

— Молока? Просто молока?

— В идеале — с медом.

— Где ж я возьму тебе молока с медом? — озадачено хмурюсь.

— Тогда — ничего.

— Инструкция была — покормить.

— Выполняй… — пожимает она плечами, её глаза смеются, на лице невозмутимость.

— Гречишный, липовый, вересковый? Козье, коровье, конское? — начинаю заводиться я.

— Это реальное предложение? Или для красоты слова? — ее серьезные глаза опять изучают меня.

Это ставит в тупик. Не знаю, как я это выполню… Но вроде как слово сказано, и надо отвечать.

— Так, какие пожелания?

— Никогда не пробовала вересковый.

Пи*дец…

— Поехали, — включаю погромче музыку.

Девчонка улыбается.

Проклинаю Крис, что втянула меня в эту историю.

Но мне тоже почему-то весело.

Вересковый мёд.

Объезжаем все супермаркеты. Максимум — гречишный. Покупаю ей молоко. И себе. Пьем молча. Улыбаемся. На часах одиннадцать. В ее глазах — вызов. Сдаваться — не вариант. Сажусь на телефон: мед… мед… гречишный… липовый… цветочный… редкие сорта…

Набираю.

— Извините, что поздно. У вас есть вересковый? Есть!? Куда подъехать? Завтра? Нет, нужно сегодня. Очень срочно. Мы едем.

— Да, черт с ним, — смеется она. — Согласна на суши.

— Ну, уж нет.

Мы за городом. Едим его на капоте, деревянными палочками, которые дал нам пасечник. Запиваем молоком. Горьковатый и приторный. Темно…

— Да ты — бог! — стонет она от удовольствия.

Мне приятно это… Приятно, что мы разыграли эту партию до конца.

Звонок телефона.

— Олег! Где Женька?

— Мы… искали мёд. Вересковый.

Звучит шизануто.

Женька взрывается от смеха.

— Верни девочку!

— Не могу. Еще не покормил.

— Олег! Не наглей!

— Подъезжай к нам, Крис…

К нам.

— Что на ужин?

— Уголовный кодекс…

— В каком смысле?

— Ты не против? Я пригласила Женечку.

— А если я против?

— Тогда наш с тобой ужин отменяется.

— А ваш с Женечкой?

— Олег. Ну что ты такой сложный?…

— Это неправильно, Крис.

— Неправильно что? Поужинать втроем?

— Хочешь втроем — не вопрос. Не втягивай в это Женю. Разве мало других?

— Так тебе ж не угодишь!

Это имеет место быть. Ее претензия не пустая.

— Хорошо. Выбирай любую.

— Так я выбрала, милый!

— Я сказал — нет.

— Не нравится?

— Нравится…

— Что тогда? Возраст? Так мы в России, можешь так не загоняться. Да я и не в постель тебя тяну! Посидим, пообщаемся…

— У вас что-то было уже?

— Ну…

— Крис! Быстро!

— Поцелуй…

— И все?

— Всё, падре. Отпустите мой грех?

— Дай мне Женин номер.

— Нет.

— Почему?

— Это МОЯ девочка.

— Крис, б*ять.

— Кончаю, когда ты злишься!

Вдох-выдох… Я вмешиваюсь не в свое дело? Женя вполне зрелая, чтобы решить самой. Но Крис… Бесит!

— Так ты приедешь?

— Да!

— Вау… тише! Ты чего так завелся? Детка поживет у меня, пока снимет квартиру. Что я, зверь какой, набрасываться?

Смеется.

Не смешно. Крис та еще хищница.

— В магазин заедешь?

— Конечно… Что нужно? — остываю я.

— Вина.

Вина, твою мать…

Беру вино и сок для Жени, шоколад, кое-что из закусок к столу. Сигареты себе и тонкие для Крис. Презервативы. Не планирую оставаться, но пусть лучше будут.

Расстановка фигур мне не нравится. Если Женя хочет Крис — окей. Но Женя — гость. И Крис не обломается немного надавить.

Набираю номер своего агента.

— Добрый вечер, нужна квартирка — маленькая, хорошая, недорогая. В Центре. Желательно сегодня. Что есть?

— Скину сейчас варианты.

Не знаю, как буду это объяснять. Но так будет правильно. Будем считать, что мне некомфортны третьи лица в квартире Крис. Постановка вопроса не совсем верная. Но в этом тоже есть правда.

Открываю смс, просматриваю варианты. Нахожу пару подходящих. По фото выбираю ту, что поуютней.

— Забираю ту, что на набережной. Завези ключи мне, я рассчитаюсь.

Крис забирает пакеты.

— Что так долго…

Боковым зрением вижу мелькнувшую в глубине квартиры Женю. В коротком шелковом халате Крис. Она застывает у плазмы, пытаясь разобраться с пультом. Тянет рассмотреть ее внимательнее. Фотогеничная девочка.

— Привет, Жень…

Поворачивается.

— Привет.

Нам не о чем разговаривать. Но мы смотрим друг другу в глаза, как будто есть. Банальности говорить не хочется. Молчим.

— Аперитив! — подает нам Крис по бокалу.

И я вижу, что в Женином тоже вино. Выходки Крис стягивают…

Забираю оба. Под недовольным взглядом Крис уношу на кухню, наливая во второй сок.

— Заканчивай уже всех обламывать, — шикает она на меня.

— Сок, — комментирую я, подавая Жене другой бокал.

— А, кстати, Жень! — начинает стебаться Крис. — Тебе случайно не нужен папочка? А то Олег претендует…

— Мне бы с мамочкой разобраться, — перемигиваются они.

Надеюсь, это просто шутки.

Ткань съезжает с ее плеча, оголяя кожу. Крис, проходя мимо, оставляет на плече поцелуй, плотоядно поглядывая на меня. Вижу, как на секунду прикрываются глаза Жени. Это возбуждает. И, одновременно, во мне поднимается волна негодования.

Допивая после ужина вино, мы сидим на диване, слушая музыку и болтая ни о чем.

Женя улеглась на живот между нами и листает альбом.

Пальцы Крис бродят по ее голым длинным ногам. Очень горячо…

— Хочешь массаж? — не отводя от меня глаз, спрашивает у нее Крис.

— Да…

— В четыре руки…

Пауза. Я с усилием сглатываю застрявшее в горле вино.

— Да.

— Кристина, ты не борщишь?

— Не хочешь, иди, покури, — фыркает она.

— Сходи-ка сама покури! — оскаливаюсь на нее я.

— Да без проблем… — стянув со стола сигареты и телефон, Крис удаляется.

От одной мысли, что я могу допустить сейчас все то, во что втягивает нас Крис, кровь вскипает. И я медленно дышу, пытаясь контролировать свое возбуждение.

— Женя…

Она разворачивается на спину, поднимаясь на локтях. Я могу наклониться и поцеловать ее приоткрытые губы.

— Ты, правда, хочешь этот массаж?

— Это плохо?

Это плохо? Ее вопрос опять вводит меня в ступор.

— Это не плохо…

В ее глазах опять нет совершенно ничего из того, что бывает в такие моменты у женщин: смущение, флирт, любопытство, похоть… Ничего! Они впитывают меня. Я зависаю в них.

— Ты невинна?

— Да.

Это чувствуется.

— И ты хочешь массаж…

Неосознанно я наклоняюсь к ней ниже. Мне не хочется разговаривать. Хочу её.

Распахнутые глазищи сверлят меня не моргая.

— Тебе нравится Олег, Жень? — вмешивается вернувшаяся Крис.

Она утвердительно хлопает черными ресницами.

— Поцелуй его…

Это надо остановить, но я не могу. Наши приоткрытые губы соприкасаются и замирают, мы рвано и громко дышим. Всё уплывает, остается лишь струящаяся нега.

Руки Крис ложатся ей на грудь. Тихий вскрик вырубает мою волю. С рычанием впиваюсь в этот обжигающий рот, закрывая глаза.

Всё…

Не чувствую, не знаю, не понимаю, что творит с ней Крис. Я весь в этом поцелуе. Ее пальцы вцепляются в мои волосы. Мы кусаем друг другу губы. Чувствую, как она дрожит.

— Отдай! — смеется Крис, растаскивая нас.

Отстраняюсь, пытаясь вернуться в адекват. Какого черта сейчас случилось?

Растерянная Женька покусывает губы, вопросительно глядя на Крис.

— Я сейчас в душ, — ухмыляется та. — Без меня не шалить. Приду, пошалим вместе.

Сматывается.

Сучка…

— Женя, — я встаю, пытаясь отдышаться.

Протягиваю ей руку, она неуверенно подает свою.

Поднимаю.

— Одевайся.

— В смысле?

— Ты уезжаешь.

— Уезжаю?…

— Да. Ты уезжаешь, а мы с Крис остаемся.

Мой голос категоричен.

— Куда? — она все еще растеряна.

Вкладываю в руки ключи, пишу на листочке адрес.

— Это корпоративная. Теперь ты живешь там.

И опять в ее распахнутых глазах нет ничего ожидаемого.

— Вызови мне такси, — кивает она, разворачиваясь.

Всё во мне протестует. Но так будет правильно.

Спускаюсь, чтобы посадить ее в такси.

— Заеду за тобой утром.

— Не надо.

— Я. Заеду. За. Тобой. Утром.

Забираю из рук телефон, вбиваю свой номер.

— Если что-то будет не так, позвони мне. Обещаешь?

Она кивает.

Мне невыносимо хочется еще этих губ на прощание. Но я просто сажаю ее в такси и смотрю, как она уезжает.[/i]

Моя выходка с Женей, конечно, взбесила Крис. Но мы всегда легко и быстро договаривались. В ту ночь она была слишком возбуждена, чтобы тратить время на выяснения отношений.

Ночью уехал к себе.

Утром… Мне показалось, что судьба сделала мне реверанс — Крис неотложно укатила в Москву. На пару недель.

Женя осталась вместо неё. Под моим руководством. Она быстро въезжала в дела. Все самое сложное, связанное с партнерами, финансами, бумагами, я забрал на себя, оставляя ей внутренние заботы и пиар. Мы организовывали тогда People-art-fest — рекламную площадку для нескольких модельных домов. На Жене висели связи с общественностью, и она справлялась, несмотря на возраст. Не знаю, что было главным мотивом Крис — желание получить ее в свою постель или, действительно, профессиональные качества, но она не прогадала с ассистентом.

Женя появлялась только к трем, сразу после университета, и работала до ночи. Мы пересекались часто, но только по работе.

Тогда, утром, я забрал ее. Мы не обсуждали произошедшее. Но она вежливо попросила больше не делать так. Я не стал спрашивать, почему. Это установило между нами негласный барьер. Убеждал себя, что это к лучшему. Но внутри было тяжело. Нет, я не планировал отношений с ней. Но она притягивала меня. Необъяснимо.

Через некоторое время я начал понимать, что не только меня. Мы снимали этаж, и сотрудников было немало, часть привлекли именно к этому проекту. Женьку легко было найти. По смеху или скоплению народа. Она вечно кого-то поила чаем, кого-то лечила, кого-то успокаивала, с кем-то просто хихикала, встречаясь взглядом. Кто-то довозил ее домой, кто-то на работу. У меня было четкое ощущение, что за моей спиной налаживается какая-то своя собственная корпоративная тусовка. Я был в нее не вхож. В моем присутствии Женя это моментально останавливала, с улыбкой хлопая своими длинными ресницами, словно извиняясь. Основной костяк коллектива уловил ее настроение и подыгрывал. Какие-то несчастные десять дней — и все дышали в унисон с ней. Это было скорее полезно, работа кипела, все было сонастроено.

Единственное, с кем у Жени не ладилось, это с девчонками из сопровождения и моделями. Постоянные конфликты. Нет, она как-то справлялась и с этим. Они шипели на неё хором. Легкая и общительная с виду, она с азартом шла и в открытые конфликты. Приходилось вмешиваться.

Пиар, на котором я практически поставил жирный крест в связи с отъездом Крис, на удивление тоже раскачивался. Звонили, приходили какие-то люди с радио, с телеканалов: «Можно Женечку? Девочка такая у вас есть. Не помню фамилию…»

Женечку!?

В моей голове стреляло. Пока холостыми.

Но она договаривалась на неплохие условия.

Наблюдал…

Ночами догоняли ее губы и наш поцелуй. Они раздражали меня.

Не выспавшийся и злой я ехал на работу.

Дальше случилось неизбежное. Наметились хвосты в виде поклонников.

Не выдержал. Отчитал ее, вежливо и спокойно. Слушала, поджав губы. А глаза смеялись.

— Женя — это непрофессионально.

— Что именно?

— Твое неформальное общение.

— Тебя не устраивают результаты?

— Меня не устраивают способы.

— Конкретней.

— Ты всё превращаешь в тусовку.

— Она работает на тебя. Работает эффективно.

— Это пока. Скоро начнутся конфликты. Сотрудники потеряют границы дозволенного.

— Олег, я не имею здесь такого влияния, как ты. Ни по статусу, ни по возрасту… Я использую то, что могу, чтобы решить поставленные задачи. И всё работает. Начнутся проблемы — буду решать.

— Ты нарешаешь… Если ты будешь спать с каждым из твоих хвостов, будет еще эффективней! — срывает меня.

— Но я же не сплю.

— А где граница?

— Здесь, — прикасается она пальцем к виску. — Поверь, я знаю, что делаю и держу все под контролем.

— Пф… Что ты там можешь держать под контролем?

Это я зря.

Мне хочется извиниться.

Но она улыбается. Ее развлекает этот разговор.

Накаляюсь. Не потому, что она не хочет меня услышать. А потому, что меня возбуждает это: находиться с ней наедине и выяснять отношения.

Я психую на нее потому, что сам обделен вниманием? — пытаюсь разобраться в себе. Возможно.

Смотрю в ее глаза. Там снова вызов. Как тогда… Но гораздо горячее.

Оттягиваю ворот рубахи, становится жарко.

Достает телефон.

Набирает номер.

— Крис… Я решила. Пусть это будет Олег.

— Что? — хмурюсь.

Даже страшно предположить, что это значит. Сжимаю челюсти. Присаживаюсь за стол в мягкое кожаное кресло. Сейчас я сниму ремень, и сначала выхватит Женька, а потом и Крис.

Но… Женя слушает Крис. На ее щеках расцветает румянец. Взгляд теряет фокус, глаза стекленеют и медленно моргают. Дыхание сбивается… Теперь мне хочется снять ремень совсем для другого.

Убирает от уха телефон.

— Это тебя… — пытаясь контролировать сбивающийся голос, протягивает трубку.

— Да?

Откатывает мое кресло от стола на метр.

— Олег… — это Крис. — Мы хотим сыграть с тобой в одну игру. Ты будешь пешкой.

Садится на стол.

— Я озвучиваю. Ты делаешь с ней то, что я говорю. Ни больше. Ни меньше. И сразу отпускаешь. Без комментариев.

Разводит бедра.

— Сними с нее трусики. Оставь для меня там метку. Губами. Хочу полюбоваться.

Ставит одну ногу на стол.

— Этого не будет, — срывается мой голос.

Ложится на спину.

— Значит, это будешь не ты. Мы сменим пешку. Решай… Миллион пешек в нашем распоряжении…

Ее трусики уже мокрые от возбуждения.

— Крис, отпусти ее, — мой голос не слушается. — Ты придумала плохую игру…

Не могу оторвать взгляд…

— А это не я… Ну… давай…

Непреодолимо хочется сделать хоть что-то в реале для нее. Заказать ей цветы?… Чтобы прикоснуться к ней таким образом. Усилить ощущение реальности происходящего и связи. Это так просто… Один звонок. Мне кажется, раньше я это делал редко и слишком формально. Нас увлекали другие формы проявления внимания. Но пока еще очень рано делать такие вскрывающие жесты.

На улице ливень. Отменил все дела.

«В сети».

У неё нет и семи.

До вечера мне не дотянуть.

Сдаюсь без попыток сопротивляться.

Олег: Доброе утро, Женечка. Это для тебя… Выпей со мной кофе?

Евгения: Доброе утро… спасибо… я люблю эту песню.

Олег: Что тебе снилось?

Евгения: Не помню…

Олег: Врешь…

Евгения: Вру…

Олег: Мне тоже…

Она сейчас сонная и открытая.

Нам больно слушать эту песню, и просто друг с другом сейчас.

Олег: Ливень за окном…

Евгения: И у нас…

Олег: Женечка?

Евгения:?

Олег: Ты не прогоняй меня, ладно? Мне нужно чуточку тебя… Я не могу больше. Всё очень плохо у меня.

Евгения: Олег… у меня семья…

Олег: Не лезу я в твою семью! Поговори со мной…

Евгения: Боюсь.

Олег: Никогда больше не сломаю тебя. Обещаю.

Евгения: Я попробую.

Олег: Давай поиграем, как раньше: красный, желтый?… Тормози меня, если…

Евгения: Это не будет системой, Олег!

Олег: …

Олег: Очень мало нужно для счастья. Выпить с тобой кофе, посмотреть на дождь. Не так. В реале. Прилетай? Я все организую… Здесь очень хорошо в это время. Море еще теплое. Обещаю, никаких движений с моей стороны. Будем только говорить.

Евгения: Твои аппетиты быстро растут!

Олег: Я должен был попытаться)

Евгения: И как ты себе это представляешь?… Оставлю мужа, дочь и…

Олег: Приезжай с ребенком. В отпуск на море.

Евгения: Смешно…

Олег: Отдам вам на растерзание второй этаж.

Евгения: Дети, они как газ, Олег, занимают все пространство. Она смеется, поет песни и рисует на стенах, кормит кашей кукол и, иногда, мягкую мебель. Бросает игрушки мультяшным героям в плазму. Засовывает пластилин в замочные скважины. Рисует на документах. Тащит с полок все, что ей нравится, не понимает слово «нельзя» и любит слово «дай». Нет… «ДАЙ!!!». А еще она капризничает и иногда болеет. Ее зовут Ася.

Олег: В тебя… Окей. Я сниму вам дом рядом.

Евгения: Страшно?

Олег: Честно?

Евгения: Да я и сама все знаю.

Олег: Ася…

Евгения: Да, Олег, у детей тоже есть имена.

Олег: Думаешь, я бы не смог?

Евгения: Заведи, для начала, хомячка.

Олег: Жень…

Евгения: Я это приняла давно, Олег. Ты в этом не виноват. Не хочу насиловать тебя. Но она тоже не виновата.

Олег: Быть может, у меня получилось бы. Ты же не оставила мне шанса попробовать!

Евгения: Ребенок не тамагочи — не понравилось, отдал играть другому. Красный.

Олег: Да. Извини. Это тебе… Немного Красного…

Евгения: Чем ты занимаешься сейчас?

Олег: Консультант по оптике. Так… От скуки.

Евгения: У тебя есть женщина?

Олег: У меня есть нижняя.

Евгения: Ясно…

Олег: Не так, как у нас с тобой. Все поверхностно. Только секс.

Евгения: Оправдываешься!?

Олег: Нет. Снимаю иллюзию твоей заменённости. Ты же поэтому спрашиваешь? Чтобы снять ответственность.

Евгения: Всё равно я рада, что ты не «голодаешь».

Олег: Да я почти умер от истощения.

Евгения: Красный.

Олег: Понял…

Олег: А ты?

Евгения: Что?

Олег: Вы с мужем играете?

Евгения: Бордовый! Мы не обсуждаем моего мужа. И нет, я не играю. Ни с кем и никак. Той Женечки, что ты знал, уже давно не существует.

Олег: Может, это и хорошо. Я не за это тебя… люблю. И я тоже, знаешь ли, изменился.

Евгения: Мне нужно бежать.

Олег: Приходи ко мне… Я буду ждать.

Евгения: Желтый.

Олег: Желтый. Не красный… Хорошего дня, моя девочка!

Евгения: Ррр!

Олег: Тихо… Я только по краешку твой жизни пройду… Никто и не заметит…

Евгения: На мягких лапах подбираешься? Я помню твои клыки…

Олег: Девочка моя…

Олег: ПРОСТИ.

Олег: Не имею права просить, но…

Олег: Прости меня!!!

Олег: Я не понимаю, как это могло…

Олег: Женечка…

Евгения: Я не об этом!!!

Евгения: НЕ ОБ ЭТОМ.

Евгения: Остановись!! Давно простила это. Всё. Красный!

Олег: …

Евгения: Олег. Ты как?

Олег: Позже…

Евгения: Простила. Сразу же. Клянусь.

Евгения: Не думай об этом.

Евгения: Мне очень нужно идти.

Евгения: Я напишу тебе потом.

Евгения: Это тебе…

Мы не разговариваем об этом.

Но теперь каждое столкновение наших взглядов — это взрыв. Голова кружится, возбуждение слепит, как короткие вспышки. Сложно вести себя адекватно, когда внутри тебя порно-гифка с ней в главной роли. Помню ее запах и вкус. Помню, как звучало ее дыхание. Каждую ноту… Но больше всего сносит ее взгляд, когда она встает со стола. Он невинный… Невинный — и это рвет мне крышу! Ее глаза распахнуты, она ничем не прикрывает свои эмоции. Беспомощна, чувственна, открыта… и она пьет из моих глаз, словно пытаясь понять — что нужно чувствовать. Не могу ничего скрыть от этого взгляда. Не хочу.

Не выношу женские ужимки. Особенно в сексе. И первый раз я смотрю в глаза, которые ничего не вуалируют, не украшают, не искажают… Это так горячо, что все мои сексуальные эксперименты бледнеют под этим взглядом.

Но это еще не все. Понимание того, что это её игра… Разве можно играть в такие игры, сохраняя невинность? Но у нее получается. Этот контраст пьянит и ломает.

Я искушен. Часто циничен. Не ванилен. Цепляют, в основном, изыски. Так… Неглубоко. Пока они по кайфу. Но у каждого Ахиллеса есть своя пята. Мне казалось, что я — исключение. Теперь мне больше не кажется.

Очень рассчитываю, что это умопомрачение временное. И моя комфортная цельность вернется. Но глубоко внутри скребет ужасом, что это может быть надолго. Никогда не чувствовал себя настолько раздробленным.

Во мне много всего. Я переполнен. Мой взгляд ищет ее, не подчиняясь. В коридорах, кабинетах, под окнами. Забываю куда иду и зачем. Это полный…

Мне становится душно, когда я вспоминаю, что между нами Крис. И она не отдаст мне ее, уверен. По-хорошему — не отдаст. Осознаю, что глупо ломать всю нашу, отлично отлаженную, систему отношений с Крис из-за того, что не можем поделить девочку.

Срываюсь на подчиненных. Больше всех попадает Таня, мой ассистент. Мне уже неловко перед ней. Периодически извиняюсь. Таня думает, что я дергаюсь из-за косяков по фесту. Его запускаем завтра. Мне плевать на фест, все запущено и случится. Женя явно избегает оставаться со мной наедине. Этой ночью почти никто не спал, все финалили свои задачи. Женя работала тоже, под утро вырубившись на диване в кабинете Крис. Мне хотелось выключить свет и закрыть ее пледом. Но я не стал. Был слишком зол на нее из-за этой их выходки. А потом — на себя, что не сделал этого.

Отдаю последние распоряжения на завтра. Женя летает по городу, сводя концы с концами. Всё кипит у меня внутри, потому что она с нашим водителем. Молодой парень… Не ревную. Мне страшно, что они захотят увеличить количество пешек на доске. Это может закончиться плохо. Мне страшно за нее. Хотя… ревную тоже!

— Телефон! — догоняет меня Таня.

Перехватываю у нее из рук.

Это Крис.

— Да?

— Добрый вечер! — в ее голосе улыбка и удовольствие.

— Так себе вечер.

— Мы завтра в шоколаде? Справляетесь?

— Нормально.

— Как Женя?

— Разве не я должен задавать этот вопрос тебе? — начинаю злиться.

— Олег, я о работе.

— Надо же! Ты помнишь, что она — сотрудник?

— В последнее время ты какой-то нервный. Пора тебе в отпуск на недельку.

— Обсудим, когда прилетишь.

— Кстати, об этом! Прилетаю через три часа. Встретишь меня?

Смотрю на часы. В принципе, могу. Да и тема для разговора назрела.

— Да.

— Возьми с собой Женечку. Мы соскучились…

Мне хочется утопить Крис в сарказме. Или в ванной.

— Женечку?…

— Женечку.

— Где ты ее взяла?.. — проглатывая весь накопившийся яд.

— Где взяла, там больше нет! — мурлыкает Крис довольно. — Могу поделиться… Правда, самую малость. Нужна самой.

— Обсудим, Крис. Всё обсудим.

Можно набрать Женю, но я набираю водителя и выясняю, что будут скоро. Покупаю два кофе. Ей — капучино, себе — двойной эспрессо. Жду их на улице, возле машины. Кофе и сигарета. Мне почти хорошо. Но хочется спать, и еще — она. Ее слишком много. А внутри меня мало места. И меня разрывает…

Обжигаясь, допиваю кофе. Женя выходит из машины, о чем-то болтая с водителем. Она жестикулирует, что-то доказывает или объясняет. Он не слушает ее. Он смотрит. Глаза горят… Но я вижу по ним, что ничего не было. И меня немного отпускает.

— Женя? — окрикиваю.

Протягиваю кофе.

— Поехали?..

— Спасибо, — улыбается она.

Улыбается без всякого контекста во взгляде, как будто между нами ничего не было. Как будто не выгибалась от моих поцелуев ТАМ. Как будто не сожгла меня своими взглядами. И словно там нет метки от меня. Можно подумать, что между нами только вересковый мёд.

— Поехали, Олег.

Зря посадил ее на переднее.

Сконцентрироваться на дороге сложно. Кручу варианты в голове, как начать разговор.

— Жень…

— М? — ее глаза закрыты, периодически она делает глоток кофе через трубочку.

— Честно, не знаю, как начать.

— Не начинай.

— Нам нужно обсудить. Все эти моменты, и в целом — ситуацию, — решаюсь я.

— Зачем? Обсуди с Крис.

— Ты избегаешь меня, — констатирую я факт.

— Крис попросила…

— Ты будешь делать все, что скажет Крис? — тихо взрывает меня.

— Да, — запросто пожимает плечами она.

— Почему?

— Таковы правила игры.

— Так останови это!

— Зачем? Мне вкусно…

Мой гнев снова сбит. Её «вкусно» обескураживает.

— Я могу дать тебе это и без Крис.

Ох, как нехорошо я сейчас поступаю. Крис перегрызет мне глотку. Но мне плевать сейчас. Сама виновата…

— Хочу из ее рук…

— Тебе нравится сама игра, — доходит до меня. — Это очень опасно, Жень. Если бы я не остановился?…

— Ты бы остановился. Ты очень сдержанный зверь.

— Это — иллюзия.

— Нет. Я чувствую. Ты идеален.

— Идеальная игрушка?

Её губы улыбаются.

— Вне этих игр я тебе неинтересен. Ты не хочешь меня? Именно меня. Тебе все равно кто?

— Хочу тебя. Именно тебя. Из ее рук.

— Но если я выйду…

— …будет кто-то другой.

Девчонки на заднем. Вижу в зеркало, как они нежничают. Мурлыкают, трутся носами, губами, жмурятся, как две довольные кошки. Что-то шепчут друг другу, явно ласковое. Красиво… Никогда не видел Крис такой. Это — открытие для меня. Нет, я видел ее с другими женщинами. Были пару раз и тройнички. Крис горячая, ей надо жестко. А здесь…

От долгого сидения за бумагами такое чувство, как будто вбили гвоздь в спину, между лопатками. Веду плечами, пытаясь стряхнуть раздражающее ощущение. Усталость давит на глаза. Темно. Надо ехать, пока совсем не стало рубить. Поворачиваю ключ зажигания. Выезжаю на трассу.

— По домам?

Переглядываются.

— Нас — ко мне. Хочешь — поехали с нами.

— Крис, мы вторые сутки на ногах.

— Тоже устала… Может, в сауну рванем? Расслабимся?

— Рванем завтра, после запуска феста. Сегодня нужно всем выспаться. Жень… Тебя домой?

Давай, девочка, прими правильное решение.

— Пусть решит Крис.

Сжимаю челюсти, вдыхая поглубже. Сталкиваемся взглядами в зеркале.

— Кстати, об этом, — прищуривается Крис. — Я так понимаю, ты не против поиграть.

Не вижу дороги. Сбросив скорость, медленно съезжаю на обочину. В голове стучит пульс. Достаю сигарету, выхожу. Присаживаюсь на капот. Выкуриваю одну. Мыслей нет. Внутри неприятное давящее чувство. Рассматриваю небо. Все усыпано звездами. Достаю вторую…

Хлопает дверца машины.

Женя…

Присаживается рядом. Ее рука неожиданно касается моей спины. Вздрагиваю. Пальцы двигаются вверх, останавливаются четко в том месте, где засел раздражающий гвоздь. Продавливает нужную точку. Боль усиливается, но раздражение проходит. Она давит, а я закрываю глаза от удовольствия. Еще пара продавливающих движений, и боль отпускает.

— Спасибо…

Встает напротив. Забирает сигарету. Делает затяжку, выпуская вверх дым. Возвращает.

Ее рука снова взлетает, ложась на мою шею, большой палец гладит по лицу. Закрываю глаза, ловя ощущения.

— Соглашайся…

— Крис отправила уговорить меня?

Она улыбается, не отвечая на вопрос. Мне невесело.

— Не хочу, чтобы все произошло между нами так.

— Ничего не произойдет. Секса не будет. Мы только поиграем.

Разворачивается, прижимаясь ко мне спиной. Обнимаю… Ее голова на моем плече, я вдыхаю запах ее волос. Берет мою руку в свою и снова затягивается.

— Секс уже был, — усмехаюсь я, мой голос охрип от ее близости. — Просто мы не закончили…

— Закончите с Крис, — улыбается она.

— Что ты чувствуешь, когда говоришь мне это?

— Что хочу посмотреть…

— Как я буду трахать Крис?

По-моему, мне нужна еще одна сигарета.

— Да.

— Женечка… — шепчу ей. — На*ера тебе это всё?

— Потому, что это вкусно, потому, что это — самоисследование, потому, что мне нравится радовать Крис, потому, что мне нравится пить твои эмоции, потому, что… мне хочется именно так. Не хочу вставать между вами. Но мы ведь можем поиграть так, чтобы всем было в кайф. Ты с нами?

— Ты остановишь меня, если тебе не понравится то, что потребует Крис?

— Нет.

— Какого черта?

— Ты же никогда не сделаешь ничего плохого со мной?

— Никогда.

— Тогда зачем?

Дышу ее запахом. Нить разговора теряется. Зачем я сопротивляюсь? Ведь хочу же ее. Потому, что не уверен, что вывезу это? Что она вывезет это? Потому, что Крис будет только дразнить, и я все равно не получу ее? Больше всего боюсь, что фантазии искушенной Крис и странное упрямство невинной Жени приведут к тому, что меня превратят далеко не в инструмент удовольствия. Не хочу, чтобы Крис насиловала мной Женьку.

Б*ять…

— Не хочу!

— Жаль… Проехали.

Исчезает из моих рук.

Ощущение вбитого гвоздя возвращается. Мне нужен массаж…

Пытаюсь поймать в объектив хоть какую-то живость. Девочки на подиуме шествуют без единой эмоции. Это нормально для дефиле, их учат так. Но для содержательного фото мне нужны эмоции.

— Сделал?

— Нет, пресно. Идут, как рыбы.

— Сейчас, погоди, золотая выплывет, — улыбается Крис.

— В смысле?

— Там перестановки, одна не явилась, вторая вывихнула ногу, третью тошнит в туалете.

— Отлично…

— Пришлось перевоплощать Женьку! Потеряем еще одну — боюсь, что пойду и я. Смотри…

Разгоряченная и взлохмаченная, Женя вылетает чуть быстрее, чем нужно. Дистанция нарушена, пытается догнать предыдущую модель. Теряет на секунду равновесие, взмахивая руками. Крис тихо вскрикивает, мы оба замираем. Но через секунду уже уверенно вышагивает, стреляя глазами в зрителей и расплываясь в улыбке. Публика, поддерживая, аплодирует. Атмосфера меняется… По рядам идет волна обсуждений.

— Снимай… не тормози… — шепчет Крис.

Поднимаю фотоаппарат, делаю серию снимков.

На крайней точке делает поворот… воздушный поцелуй в зал, и, чуть ускоряясь, возвращается за кулисы. Хулиганка. Но зал оживился. Делаю еще несколько фото.

Дефиле закончены. На пресс-конференциях фотографирует Таня. Мы с Крис обсуждаем условия сделки с представителем одного из домов моды. Они хотят перекупить контракты нескольких наших моделей. Их агент листает папки с портфолио.

— Вот эту, — откладывает в сторону портфолио, — эту…

Пересматривает всех заново.

— Еще была одна.

— Здесь все.

— Нет ее. Характерная такая…скуластая… колени красивые… Вышла с поцелуем.

Переглядываемся с Крис.

— Оу… нет, — поджимает губы Крис. — Это не модель. Сотрудник. Накладка вышла, пришлось…

— Неважно, мы бы хотели пообщаться с ней. Сделать пробники. Она нам подходит в проект.

— Нет, — кусая губы, Крис придумывает отмазку.

— Ей нет восемнадцати, — подсказываю я.

— Родители против контракта, — врет на ходу Крис.

— Печально.

Забирает папки, уходит к своим.

— Родители же ни при чем? — уточняю я у Крис.

— Ни при чем.

— То есть, мы сейчас завернули ей потенциально выгодный контракт, карьеру?..

— Как-то так…

— Тебе не кажется, что это запредел?

— Если ты настаиваешь, — начинает злиться Крис, — я ей скажу. Скажу, и она, скорее всего, уже завтра полетит неизвестно, куда и неизвестно, с кем. Мы больше не увидим ее — это раз. Неизвестно, чем это все закончится для нее — это два.

— Не могу понять… Это — жадность, или забота?

— Это — коктейль, Олег. Выпьешь со мной?

— Не чокаясь.

— Вот и договорились.

— Поздравляю всех с успешным завершением! Женечку — с почином!

Звенят бокалы с шампанским. На наш счет упало почти в два раза больше, чем ожидалось. Решили не скупиться и отметить, как следует. Коттедж за городом, большая сауна, бассейн, шашлыки и другие прелести.

Пропустив по парочке горячительного, народ начинает расползаться, исследуя наши временные владения.

По привычке забираю со связки ключ от «люкса», чтобы забросить туда сумку с вещами.

Крис с Женей любезничают, устроившись на одном кресле.

Выпиваю залпом что-то очень крепкое, благодушно всунутое мне в руки. Ром?

— Давай, Олег, за тебя, — подходит еще народ, доливая в мой стакан из бутылки. — Премии будут?

— Будут, — киваю я.

Выпиваем. Тело расслабляется. Напиться хочется до чертиков. Напиться, упасть и поспать спокойно. Но я так, наверное, не умею.

Кручу в руках ключи.

Вот и первая проблема. Приоритеты. Крис — все еще моя женщина? Или Женя для неё приоритет теперь? Как мы будем делить «люкс»? Как мы будем делить друг друга? Это напрягает. Наша связь с Крис перестала быть идеальной с появлением Жени.

— Крис? — кивком зову ее наверх. — Пойдем, поговорим.

Крис мельком оглядывается, не смотрит ли кто, и на секунду впечатывается поцелуем в губы Жени. Разворачиваюсь к лестнице. Слышу, как поднимается следом за мной. На втором этаже много комнат. Нам нужна дальняя. Открываю дверь.

— Люкс… — комментирую я. — Обычно — наш с тобой. Как поделим?

— Женьку? — усмехается она.

— Люкс.

— Кровать огромная. Давай втроем?

Отрицательно качаю головой.

— Ты со мной. Или ты с Женей. Вдвоем.

— Этого ты диктовать не будешь, Олег.

— Мы разбегаемся с тобой?

— Черт… нет, конечно. Переборщила. Согласна.

Сажусь на кровать. Крыша уже едет от всех этой хе*ни. Устало массирую виски.

— Олег, ну что ты?… — вздыхая, садится она рядом.

Отрицательно качаю головой.

— Что с тобой происходит?

— Устал.

— Ты совсем, что-то, сдал. Злой. Загнанный. Напряженный. Не заведешь тебя ничем.

— Отпусти Женю.

— Так, это из-за нее ты такой?

— Да, Крис. Из-за нее.

— Зацепила?

Киваю.

— И чего ты хочешь?

— Не знаю. Честно. Просто хе*ово.

Молчим.

Крис падает на спину, на кровать.

— Минет горю не поможет?

Мы истерично смеемся.

Падаю рядом.

— Отдай… — смотрю на нее искоса.

— Я ж тебя сразу предупредила — моя. Классная она… Влюбился?

— Не знаю…

— И что будешь делать с ней?

— Не представляю.

— Зачем тогда?

— Не могу по-другому. Так, что?

— Нет. Прости. Тоже не могу.

— За*бись, да, вышло?

Переворачиваемся на живот. Протягиваю ей сигарету. Курим…

— Давай, так, — вздыхает она. — Сегодня будем отдыхать, расслабляться. Не будем париться. Ты подумаешь, я подумаю…

— Не подкладывай ее ни под кого.

— Я выбираю «что». «С кем и когда» — выбирает она.

— Ясно, — прокручиваю в голове эпизод на работе.

— Расслабься… Ты такой тяжелый. Она тоже напрягается из-за тебя. Не порть нам выходной.

Музыка становится громче.

В Жениных руках опять бокал. Она в компании арт-команды. Косяк идет по кругу, добираясь до ее пальцев. Этого еще не хватало… Итак, с тормозами проблема. Подхожу сзади, перехватывая ее руку. Вынимаю другой косяк.

Она удивленно разворачивается ко мне.

— Ты достаточно расслаблена, нет? — делаю затяжку, отдаю дальше. — Тебя Крис искала.

Разворачиваю за плечи к бассейну.

— Олег, ты чего у нас Женечку увел? — возмущается режиссер.

Ребята мирные и свои, но…

— Мелкая она еще к вашим радостям приобщаться.

— А к вашим — не мелкая? — ухмыляется еще один.

— В смысле?

— Да, ладно, Олег. Крис ее облизывает, как чашку со сметаной. Да и ты по пятам ходишь.

Началось! Крис, б*ять… не может подождать, что ли!?

— Тише будь. Слишком внимательный?

— Да, я-то что, Олег. Это ваши дела…

Народ напивается.

Голоса становятся громче, смех чаще.

Девочки танцуют в купальниках у бассейна. Возле них нехилая группа поддержки. В основном, контингент помоложе. В руках бокалы.

Женины глаза такие блестящие…

Она улыбается. Болтает с каким-то типом из тех. обеспечения. Не помню, как его зовут. Он показывает яркое тату на плече, она рассматривает, обводя рисунок пальцами.

Подхожу.

— Хватит, Жень, — забираю бокал. — Я принесу тебе сок.

Без споров отдает и тут же отворачивается к нему.

Оттащить за ухо, нагнуть и выпороть!

Но ее прохладный взгляд, брошенный через плечо, очень говорящий. Всё. Я вне игры.

— Олег, — перехватывает меня уже хорошо подвыпившая Таня. — Хотела поздравить тебя лично с успешным … завершением проекта.

Ее щеки горят.

— Спасибо, — киваю на автомате. — Все хорошо поработали.

Мои глаза ищут Женю.

— Выпей со мной? — протягивает мне бокал.

— За тебя, Тань, — выпиваю я быстро.

Жени уже нет.

Оглядываюсь.

— Олег… Я смотрела твои работы… Фотографии очень…

Почти не слышу ее. Таня догадывается про нас с Крис, и не делает резких движений, но эти ее разговоры по пьяни всегда… Не могу разобраться — откровенная лесть и попытка понравиться, или же ее реально восхищают мои работы. Сейчас мне абсолютно неинтересно слушать все это очередной раз. Прерываю ее и, извинившись, ухожу. Парня из тех. поддержки тоже нет. Не новая ли пешка?

Это не моё дело, — убеждаю я себя, но сердце болезненно колотится.

Слышу вдалеке ее смех. Не могу сопротивляться. Иду…

Он держит ее за руку. Женя лениво тянет руку обратно. Их взгляды скрестились. Женькин — азартный, его — возбужденный. Ее губы что-то медленно говорят ему. Не надо быть гением, чтобы понять, что происходит. У него эрекция… Он тянет ее куда-то. Она отрицательно качает головой, сверкая зубами. Он всовывает ей в руки бокал.

— Спокойно, — торможу я себя. — Это неизбежная хе*ня. Если она этого хочет, то я ничего не смогу поделать.

— Ты прострелишь его сейчас, милый, — шепот Крис.

— Останови ее.

— Девочка развлекается. Не мешай.

Протягивает мне бокал.

— Расслабься…

— Не могу, — делаю я глоток.

— Не усложняй!

— Спасибо, твой совет очень полезен, Крис. Себе свой совет посоветуй.

Голова кружится от выпитого, мой самоконтроль утекает с каждой выпитой порцией.

Перехватываю ее в коридоре. Вжимаю в стену. Наши губы так близко — и я опять слепну.

— Жень…

Она отрицательно качает головой, пряча свои у меня на плече.

— Ничего не будет, Олег. Между тобой и Крис я не встану.

— Женечка…

— Не трогай меня… — толкает в грудь.

Но взгляд ласковый…

Уходит.

— Зараза! — в последнюю секунду сдерживаю кулак, летящий в стену.

Слегка припечатываю. Но рука, почему-то, разбита.

Она у кромки бассейна, в купальнике. Ее пальцы прихватили его цепочку, как поводок. Дразнит его. Но мне кажется, что меня. Его губы в сантиметре от ее шеи. Она ведет плечом, уворачиваясь от поцелуя.

После сауны от спиртного ведёт еще сильнее.

— Олег, водочки? — это опять Саня, наш режиссёр.

Подставляю стакан.

Пью, как воду. Не чувствуя вкуса. Маленькими медленными глотками.

— Долго тупить будешь? — толкает меня в плечо.

— Так заметно?

— Пф…

Проходящая мимо парочка, пошатываясь, слегка толкает Женю под руку, и шампанское из бокала проливается ей на грудь и живот. Этот тип подхватывает ее за талию. Он тоже пьян. Здесь уже все в дрова. Наклоняется, чтобы слизать. Она со смехом выгибается, пытаясь увернуться.

Ну, всё!

— Подержи-ка, — отдаю стакан Сане.

— Ну, наконец-то, — смеется тот. — Дозрел.

Дозрел!

Выхватываю бокал из руки Жени, всовывая его этому типу.

— Испачкалась? — зло прищуриваюсь я. — Пойдем, искупаю.

Подхватываю за талию, и мы летим с ней в бассейн.

Я слышу, как она хохочет…

Маленькая дрянь.

Выныриваем.

Глубоко вдыхая, хватается за мое плечо. Притягиваю ближе.

Руки обвивают мою шею. Сверху на нас смотрит Крис. Ее бровь вопросительно изгибается.

Утвердительно киваю.

— Я согласен, — Женины руки сжимают меня крепче. — Я, б*ять, согласен на все ваши е*анутые игры.

Пытаюсь вспоминать самые яркие моменты, чтобы эмоционально стереть тот гребаный день, когда она ушла от меня. Что со мной произошло? Никогда, даже в мыслях, я не позволял себе беспредел по отношению к ней. Нет, мы баловались садо, но это в удовольствие. Окей, бывало и не в удовольствие, но всегда контролируемо и рассчитанно. Что произошло со мной тогда?… Даже когда она переходила границы, ломала меня, провоцировала — сдавался ее жести, и она, практически сразу, тормозила. Если не тормозила, дистанцировался, ждал, пока опомнится. Я к этому привык. Мой болевой порог был очень высок. Что сломалось тогда? Не знаю… Если мужчина считает, что не способен ударить женщину, значит, он никогда не любил эту женщину больше, чем себя. Иногда невозможность выплеснуть переполняющие чувства превращается в удар. Как проявление этих чувств. Не помню происходящего, но очень четко, как сейчас, помню все, что чувствовал тогда. И то, что я чувствую, не позволяет опять писать ей.

Жду…

Опять жду разрешения.

Запасы бара стоит пополнить. Чувствую — пригодится. Люблю хороший коньяк. Она не выносит даже запах. Но мне не целовать ее губ. Бутылка Хеннеси пуста наполовину и не спасёт меня.

Не хочу вспоминать это. Не имею права не помнить. За то, что сделал, надо всегда отвечать. Я отвечаю. Шесть лет пустоты. Шесть лет разрывающих изнутри пожеланий ей счастья с другим. Я искупил? Ты простила меня, Женечка? Простила, не сомневаюсь. Как самому простить и принять это — вот в чем проблема. «Это» не существует для меня ни событиями, ни картинками, ни словами. В моей памяти — пробел. Существует только лишь в ощущении всепоглощающего самоуничтожения и горького удовольствия от закрытия выматывающего гештальта. Когда-то давно я читал Достоевского, «Идиот». Как четко он описал чувства Рогожина, когда тот убивает свою любимую Настасью. Умиротворение. Он явно знал, о чем писал. Я чувствовал это все в деталях. И это удовольствие я испытал. Это — как смерть после изнурительной, интенсивной болевой агонии. Смерть ценой уничтожения смысла жизни. Только после смерти я вынужден жить дальше. Меня обманули. И переживать это ощущение, или его приближение, каждое утро. Захватывающий ад…

Мне некуда торопиться. Медитирую на часы.

Коньяк заканчивается. Есть, конечно, еще и вино. Но вино после коньяка — это моветон.

На дне бокала последний глоток. Вдыхаю его запах. Отставляю в сторону.

Где ты так долго ходишь, моя девочка? Чем занята?… У тебя уже поздно.

Открываю интерактивную карту, ввожу адрес. "Академгородок. Камеры он-лайн…"

В округе их три. Две частные. Запаролены. И обе — рядом с твоим домом. Одна — на детскую площадку, вторая — на тротуар, магазин и кромку леса. Добавляю в закладки. Неадекватно? Несомненно.

Третья в доступе, но далековато. Смотрю на октябрь в Новосибирске. Это те места, по которым ты ходишь каждый день.

Хмуро. Вокруг лес. Сосны, ели, уже голые березовые стволы. Сквозь них просвечивают панельные и кирпичные дома. Ты всегда хотела жить в лесу. Наверное, тебе нравится это место.

Интерактивная карта позволяет имитировать прогулку по улицам.

Двигая курсором, гуляю между домами. Магазинчики, детские площадки… Обхожу твой дом. Вижу подъезд. Балконы… Жаль, что карта снята в прошлом году. Я не уверен, что ты жила тогда здесь.

Рука тянется к телефону.

— День добрый, Бруно.

— Привет, Олег.

— Я снова с просьбой.

— Аккаунт?

— Нет. Мне нужны пароли от веб-камер. Ссылки скину. Можно купить, можно взломать. Мне всё равно. Сделаешь?

— Да, без проблем…

— Спасибо.

Ты растерзаешь меня за это, если узнаешь. Но ты ведь не узнаешь.

Открываю нашу переписку. Перечитываю еще раз.

Ты испугалась за меня, Женечка? Чувствуешь меня, как и раньше. Прости. Я буду использовать это. У тебя тоже есть слабые места, моя девочка. Если я смогу пробить тебя своей болью, то готов к любым самоистязаниям.

Ты обещала написать…

Евгения: Олег?

Олег: Женечка…

Евгения: Как ты?

Олег: Думаю.

Евгения: Ты хочешь поговорить об этом?

Олег: А ты?

Евгения: Ты знаешь, спустя время, это стало так сильно давить на меня. Мне казалось, что тебя мучает произошедшее. Слишком сильно. И ты не заслужил такого.

Олег: Так вышло, что я почти не помню ничего. Жалко звучит…

Евгения: Ничего?…

Вдыхаю поглубже, несколько раз. Как перед погружением на глубину. Сейчас меня раздавит. Но ведь я не имею права не помнить этого, если помнит она?

Олег: Помню, что ударил тебя по лицу. Потом… там кровь была… И как ножом резал ленты, примотанные к спинке кровати, и твои руки… И что ты плачешь… судорожно… твое «пожалуйста…»… всё.

Трясёт так, что пальцы не попадают по кнопкам. Допиваю свой последний глоток. Беру сигарету. Я слышу это слово «пожалуйста…» в деталях, каждую интонацию и ноту… Мне плохо от нее. Пусть я не помню, как это делал. Но я же не идиот…

Олег: Я не хотел… Ничего этого не хотел! Не знаю, чего хотел.

Евгения: Олег, ты же не собираешься у меня прощения просить, правда?

Олег: А ты бы позволила?

Евгения: В извинениях, как и в комплиментах…

Олег: …нет никакого смысла.

Олег: Но очень хочется. Ты мне расскажи… физически чего я там еще… Мне нужно!

Евгения: Хорошо. Только ты не накручивай себя. Меня ЭТО тогда не сильно…вынесло. Сначала я была не в том состоянии, чтобы пугаться тебя, а потом морально было хуже, и я даже не чувствовала…

Олег: охренеть…

Евгения: Ударил, придушил, изнасиловал. Жестко. Я выключилась. Синяки были. Ударил ты меня два раза — пощечины, губы разбил до крови. Ножом несколько порезов, пока ленты срезал. Спокойно, ладно? Просто, как факт. Не надо эмоций… Это наш с тобой опыт. Его надо принять.

Читать страшно. И больно. Перечитываю несколько раз, но все какбудто на незнакомом языке. Не понимаю. Как будто не про себя. Не помню. В ушах звон.

Вино… Х*р с ним. Мне сейчас очень надо.

Она больше не пишет. Дает мне это пережить, я понимаю.

Что мне сказать на это все? Прости Женечка, я больше так не буду?

Пи**ец!

Забыть? Нееет… Это нужно помнить. Хорошо помнить. Это ее боль.

Евгения: Как ты?

Своих слов у меня нет, и я ворую чужие.

Олег: «Всё ценное таит в себе боль. Откажись от ценности — и боль уйдёт. Слабые люди боятся боли, и потому у них нет ценностей. Сильные не боятся боли — все ценности у них.»

Евгения: Всё так. Тебе это снится?..

Олег: Как у Булгакова, история с Фридой, на балу. Прикажи, чтобы мне больше не подавали тебя с утра. Ты же ведьма, ты можешь…

Евгения: Обещаю, сниться больше не будет.

Олег: …

Евгения: Бухаешь? Куришь…

Олег: Да.

Евгения: Я чувствую… Это все в прошлом, Олег.

Олег: У меня нет ничего, кроме прошлого, Женечка. Я им живу.

Евгения: Красный…

Олег: Не бросай меня сейчас.

Евгения: Проветривай комнату. Завтра испсихуешься, что вся мебель пахнет дымом))) Чувствую запах твоих сигарет отсюда.

Олег:) Пойдем на улицу? Включай видео, покажу сад.

Евгения: Мне нужно идти купать дочку.

Олег: Дай мне что-нибудь, чтобы я дожил до завтра.

Евгения: Елка — «Около тебя…»

Олег: Врешь… Не прокатит. Давай что-нибудь более идентичное.

Евгения: Мумий тролль — «Сука».

Олег: Я должен составить коллаж? Давай еще пазлы.

Евгения: Ночные снайперы — «Катастрофически».

Олег: Да. Еще…

Евгения: Гарик Сукачев — «Ольга».

Олег: Еще. Пожалуйста.

Евгения: Крематорий — «Сексуальная кошка», Земфира — «Анечка» и… Чайф — «Не со мной».

Олег: Спасибо. Последняя убивает.

Евгения…

Олег: Доброе утро, Женечка!

Евгения: Доброе?

Олег: Ты держишь свои обещания.

Евгения: …

Олег: Мы можем поговорить с тобой сегодня в первой половине дня? Мне по делам нужно в город смотаться. Вернусь к ночи. Если нет, то отменю, конечно.

Евгения: Можем. Не нужно ничего отменять. Ты планируешь ежедневное общение? Это Желтый…

Олег: Просто соскучился…

Евгения: Я понимаю, но…. Такой Желтый, что почти Красный.

Олег: Учту. Когда? Сейчас?..

Евгения: Немного занята…

Олег: Чем?

Евгения: Красными темами.

Олег: Понял. Тогда это тебе. И я жду тебя здесь.

Олег: Все еще занята?

Евгения: Какой нетерпеливый…))

Олег: Раньше ты считала по-другому.

Евгения: Раньше… Раньше всё было по-другому, Олег.

Олег: Я очень скучаю. Особенно по тем моментам, когда мы «случайно» встретившись и промолчав пару часов, падаем в ближайшую койку и, залюбив друг друга до полусмерти, курим, отбирая друг у друга сигарету и прожигая простыни. Болтаем о Фрае и его Лабиринтах, нашем трамвае… Границах между твоим сумасшествием и реальностью… Когда ты видишь то, чего нет, а я не вижу того, что есть… Твой голос — утомленный и ленивый, ласкающий, смазанный, завораживающий… Ты помнишь?

Евгения: Ты поэт…

Олег: Ты вдохновляешь…

Олег: Ты что-нибудь помнишь? Чего тебе больше всего не хватает из нашей реальности?

Евгения: «Самые счастливые женщины, как самые счастливые нации, не имеют истории.»

Олег: А мне не хватает. Слишком многого не хватает. Многогранности, гармонии в хаосе, отсутствия границ, ментальных путешествий, невинности в распущенности и распущенности в невинности, куража, интеллектуальной истерии, игры… То есть — тебя. И еще настоящего секса! Ощущения вторичности тела, ментальных оргазмов, контроля над тем, что невозможно контролировать. Можно несколько часов писать об этом. Когда-нибудь, я напишу для тебя зеркало, чтобы ты полюбила себя моим способом.

Олег: Хочу тебя… рядом. Просто рядом.

Евгения: Тебе одиноко?

Олег: Это не вопрос.

Евгения: Почему ты один до сих пор?

Олег: «Я не меняю любовь на просто женщин.»

Евгения: …

Олег: Если бы я постучал сейчас в твою дверь, ты бы открыла?

Евгения: Да. Но это только сейчас. Через минуту я скажу «нет».

Олег: Женечка…

Евгения: Красный!!!

Олег: Тише… я все понимаю…

Олег: Дай мне самую малость…

Евгения:?

Олег: Что-нибудь, что ты ПОМНИШЬ. Что-то горячее…

Евгения: Когда ты наказал Крис… в первый раз… Хитрый лис… И сволочь!

Олег: И я тебя, моя девочка… Спасибо…

Ночь закончилась хорошо. Не было ничего. Ни у кого. Мы спали втроем. Просто спали. Я был достаточно пьян и, наконец-то, спокоен, чтобы уснуть даже между ними. Их руки и ноги скрестились на мне. На моем месте хотели бы быть многие. Но мне не нравилось это место. Почти сразу после моей капитуляции Женечка ушла наверх, уснула первой. Не позволил Крис ее будить.

Пока Крис еще спит, тихо увожу Женю пить кофе. Адски хочется дорваться до ее губ, тела. Но, почему-то, не смею к ней прикоснуться первым. В ее глазах нет разрешения.

Сентябрьское утро холодное, но сухое и солнечное. Накинув куртки, пьем у мангала кофе с Саней и еще парочкой наших, кто совсем не спал или проснулся так же рано, как и мы.

— Жека, сделай массажик… — ведет плечами Саня. — Защемило что-то в шее.

Кладет ему руки на плечи.

— Ооо… Кайф какой… Да… Вот тут… Прям попала… Да… Ррр…

Этой мой массаж, вообще-то, и я накаляюсь.

— Сань, ты б сходил к массажисту. В должностные обязанности Евгении не входит массаж.

— Олег… — шипит он от удовольствия. — Не завидуй. И там, впиши ей в инструкции… готов доплачивать…

Женя впечатывает ему пальцы в болевые точки. Саня с криком подскакивает. Смеются…

— Не борзей Сань. Скиньтесь, наймите массажиста. Жень?

— М? — ухмыляется.

— Введу в должностные запретна касания на рабочем месте. Выговоры, штрафы, публичная порка…

— Это не рабочее… — отпускает Саню под его разочарованный вздох. — Да и должностные мне пишет Крис. Как и выговоры, штрафы… публичную порку… — стреляет она в меня глазами, выделяя особой интонацией последнюю фразу. — Хочешь массажик?

Ее руки ложатся мне на плечи. Прогибаюсь им навстречу… В глазах искрит от удовольствия.

Вообще-то, я не любитель касаний. И свою спину доверяю только профессионалам. Изредка — Крис. Но Женины руки…

— А как же запрет? — хмыкает Саня.

— Я начальник, мне положено.

— Вот, сволочь ты, господин начальник!

Вокруг мангала смех.

— Ты не мой… «начальник»… — шепчут ее губы мне в ухо.

Она выделяет «начальник». Понимаю, о чем идет речь.

Перехватываю за лацкан куртки, удерживая.

— Я им стану, Женечка. Я переиграю вас в вашу игру.

— С нетерпением буду ждать, — скользят ее губы по чувствительным местам, возбуждая меня. — А пока… вниз…

— Свое я возьму и снизу.

— Расслабься… Мы все дадим тебе сами…

— Это спорный вопрос.

— Не торопись… Ты же терпеливый зверь…

— А ты? Какой ты зверь?

— Уязвимый… но… хищный!

— Уязвимый… — отпечатываю у себя глубже. — Уязвимый.

Без резких движений.

Спасибо за напоминание, Женечка. Ты только котенок. Котенок, который задумал поиграть с матерыми тиграми. Не переломать бы…

Жени нет уже неделю. Работа опять закрутилась. Я скучаю… Но, как это ни парадоксально, работать без нее мне легче.

Редкие свободные вечера Крис я занимаю собой. Мысль, что она проводит время с Женей наедине, коротит.

Вечерами иногда проезжаю мимо Жениной квартиры. Там горит свет. Внутри вспыхивает горячим томлением. Но в гости я не приглашен. Поэтому еду дальше. Мысль, что она может быть там не одна, приходит, но кажется, почему-то, пустой.

Я знаю, что она в порядке, и скоро мы встретимся. Мне нормально.

Крис набирает новых моделей. Просматриваю портфолио. Их кипа. Фотки любительские, позы вынужденные, мимика наигранная. Нужно все переснять. Мне надо отобрать штук десять на пробы. Сразу откладываю в сторону всех, кому нет шестнадцати. Это такая головная боль, что связываться не хочется. У нас не модельная школа. И тех, кому больше двадцати двух. Пока они раскачаются, начнут уже рожать. Их карьера закончена. Папка уменьшается вдвое.

Телефон вздрагивает. Крис.

— Привет, Олег. Отобрал?

— Еще работаю.

— Устал? — ее голос становится игривым.

Смотрю на часы. Обед.

— Сначала доделаю.

— Отвлекись. У меня подарок для тебя. Маленький, но приятный. Будь послушным мальчиком, не распускай руки. Она сделает все сама.

Давление подскакивает. Бросаю на стол папки, откатываясь на кресле от стола.

Сделает — что? «Маленький, но приятный». Это немного расслабляет меня.

Закрываю глаза.

Женя входит без стука.

Уверен, что это она. Глаза открывать не хочу. В них дохрена всего. Мне не хочется обнажаться настолько. Я тоже уязвимый зверь.

Слышу щелчок замка на двери.

Сглатываю подкативший к горлу ком. Дыхание учащается. Разводит коленом мои бедра.

Распахиваю глаза, недоверчиво прищуриваясь.

— Привет…

В ее — веселые искры и сочащееся удовольствие. Снова расслабляюсь.

Садится ко мне на колени, обнимая за шею. Мои руки оживают…

— Руки… — шепчет мне она. — На подлокотники.

— Окей… — пряча улыбку, закусываю губу.

Ласкается лицом по моей коже. Наши губы соприкасаются. Лениво пытаюсь поймать ее своими. Это так сладко… От нетерпения пальцы со скрипом сжимают кожу подлокотников.

Рывком ловлю поцелуй. Отстраняется. Мои руки срываются, пытаясь поймать ее.

— Тссс… — шепчет она. — Руки на место… расслабься… я сама…

Вдавливаюсь в нее снизу, тело скручивает от возбуждения. Но… расслабляюсь. Сама — это тоже сладко.

Касание губами… не двигаюсь… всасывает мою верхнюю, проходясь языком, кусает, отпускает… то же самое проделывает с нижней… трется о мои губы и снова играет с ними… мы попадаем под какой-то ритм, не углубляя поцелуи… это как фрикции… когда входишь неглубоко и только дразнишь… но сейчас дразнят меня… И мне круто… но возбуждение нарастает… хочу ускорить темп и глубину проникновения.

Слышу ее тихие кошачьи мурлыкания… тоже как ритм… и ритмичные движения коготков на моем затылке… не выдерживаю… со стоном впиваюсь глубже.

Отстраняется.

— Крис сказала — только так… — шепчет мне в губы.

Оставляет еще один легкий поцелуй и…

— Стой, — перехватываю я ее.

Остановиться сейчас — почти как за пару секунд до оргазма. Такой облом…

— Хочу поцелуй. По-взрослому.

— Попроси у Крис, — ее пальчик обводит мои губы.

— Ты… хочешь?

— Я хочу то, что хочет Крис…

Начинает бесить. Но я сам согласился на это.

— Окей, — сжимаю челюсти.

Перехватываю рукой лицо, фиксируя и не позволяя отстраняться.

Мои пальцы на ее губах смотрятся очень горячо.

— А если Крис захочет, чтобы ты сделала мне минет, — ухмыляюсь я.

Медленно проходится языком по моим пальцам:

— Значит… Я… Захочу… Сделать… Тебе… Минет.

На последнем слове прогибается, как кошка от удовольствия.

Ее ресницы порхают так, словно она кончает.

Б*ять…

Как отпустить!?

Но она выворачивается и уходит.

— Сука… как работать теперь?… — отталкиваю со психом папки, они катятся друг по другу, часть падает на пол.

На стене — зеркало. Прохожусь руками по волосам, пытаясь вернуть себе адекватность и рабочий вид.

«Сучка…» — набираю смс Крис.

Ответ: «Еще какая…».

— Таня, — рявкаю я в коммутатор. — Двойной эспрессо. С коньяком.

Зол на Женю. В этом нет никаких объективных причин. Это невыплеснутое возбуждение. Всё понимаю, но есть в этом особое удовольствие — выяснять отношения с ней. Наши столкновения по работе последнюю неделю — на грани конфликтов. Она сдержанна. Я, на самом деле, тоже, но холодно и дотошно цепляюсь к каждой мелочи, доводя ее до немых пароксизмов раздражения.

— Хорошо, — натянуто улыбается она, закатывая глаза, на каждое моё замечание.

Хорошо? Ладно… Продолжаем…

Мне парадоксально хочется выбесить ее. Хочетсяее эмоций. Со стороны можно подумать, что она принадлежит мне. Я вмешиваюсь во все дела, что Крис поручает ей.

— Женя! — очередной раз окрикиваю ее. — Где мои папки?

— Крис сказала…

— Где?

— Там, — кивает она на ресепшн.

— Я разобрал их, теперь все опять смешаны.

— Те, которые ты отобрал, у Крис. Эти же тебе не нужны?

Она пытается слинять, но мне в ту же сторону.

— В следующий раз, давай, я буду решать — что мне нужно, а что нет.

— Вы не могли бы обсудить противоречивость своих указаний непосредственно с Крис?

— Мои папки забрала не Крис, а ты.

— По ее распоряжению.

— Не надо ничего трогать в моём кабинете!

— Даже тебя?

Сбиваюсь с шага.

Удар ниже пояса.

Теряюсь с ответом.

— Не рычи… — подмигивает она, показательно сворачивая в кабинет режисера.

Замедляю шаг. Слышу щелчок замка.

Это что еще за новости?

Набираю его.

— Ты где?

— У себя.

— Зайди…

Жду у стены, метрах в пяти.

— Жека, ну ты позвони мне, ладно? — выходят они из его кабинета. — Смотаемся вместе.

Заметив меня, Саня идет в мою сторону. Женя раздраженно закатывает глаза, разворачиваясь в другую.

— Чего сам-то не зашел?

— Так закрыто было, — сверлю его взглядом.

— Да? Точно… — кивает он. — Не слышал, что стучал.

— А я не стучал.

— Ооо… Понял.

— Молодец! Свободен, — киваю ему.

— Олег, — догоняет меня Крис.

— Внимательно слушаю, — по дороге просматриваю договора по продлению аренды.

— Приедешь ко мне сегодня?

— Нет, Крис.

— Опять занят?

Цифры не сходятся.

— Я всегда занят…

— В смысле!? — прищуривается она.

— Ты — мне, я — тебе, Крис.

— Вот ты сво… — цокает она языком. — Ладно. Пи*дец тебе, милый.

Усмехнувшись, пожимаю плечами.

— Играть, так играть!

Неделю ни одного телодвижения от Жени в мою сторону. Она бойкотирует меня. Я — Крис. Коллективная голодовка! Все на взводе. Обедаем вместе. Тема не обсуждается прямо, но в каждой фразе скрытые смыслы.

— Вкусно? — кивает Женя на тарелку.

— Попробуй… — поднимаю я бровь.

— Крис… можно… я попробую его… жаркое.

— Ммм… надо подумать… Быть может, слишком горячо для тебя.

— А я ей подую… покормлю… — взмахиваю вилкой.

— Еще проткнешь… — Крис.

— Обязательно… Хочешь? — протягиваю Жене кусочек мяса, наколотый на вилку.

— Я хочу? — стреляет глазами в Крис, облизывая кусочек.

Сучки…

— Тань, иди домой.

— Евгения заходила, — поджимает она губы. — Забрала кукую-то папку. Я пыталась остановить, но она же, как хозяйка тут.

Таня терпеть ее не может. Это ревность… Статус один, полномочия разные.

— Ясно, — оглядываю я стол.

Папки с образцами, действительно, нет.

Женя, на самом деле, никогда не трогает лишнего, возвращая все на свои места. Хоть это и бесит, но если закрыть полностью доступ в мой кабинет, работа сильно затормозится. Я не всегда на месте. Поэтому под замком только сейф и шкаф с финансовыми документами. Крис обычно перекладывает все с места на место, пока не отыщет то, что нужно, оставляя после себя бардак. Если выбирать из них двух, то пусть лучше Женя.

— Она пусть берет, больше никого не пускай.

— Привилегированное положение?

— Иди домой, Татьяна.

Воздержание сказывается напряжением в теле и эротическими снами. Но х*р я что-то дам Крис, пока она не начнет играть по моим правилам.

Задрали эти кошки…

Забил на все и целый день не появлялся на работе. Массаж, сауна, приличный ужин. Заехал к вечеру.

— Я ушла… — заглядывает Таня.

Киваю.

— А я пришла, — улыбается Женя, протискиваясь в дверь мимо Тани.

Таня молча взрывается.

— Ты не против? — перехватывает Женя ручку двери. — У нас срочное совещание.

Захлопывает перед носом дверь и поворачивает ключ.

Женя не любит тех, кто не любит ее. Ничего критичного. Обычно стебёт.

_- Чего творишь, дурочка? — улыбаюсь я. — Слухи пойдут…

— Слухи ходят такие! — эпично взмахивает она руками. — И все, в основном, благодаря Татьяне. Пришла соответствовать…

— Я получу свой «по-взрослому»? — улыбаюсь я.

Неопределенно крутит в воздухе пальцами. В ее глазах что-то такое, что мне уже не смешно.

— Что-то другое?..

Кивает…

— Чего ты «хочешь» в этот раз?

Медленно приближается. Наши взгляды словно образуют туннель, ничего не вижу вокруг.

— Крис расскажет…

Отдает мне свой телефон. Ее нос касается моего, она трется, зажмуриваясь.

— Иди ко мне, — закидываю голову на спинку кресла.

Хочу опять ее на колени. Набираю номер.

Горячие губы исследуют мой подбородок, пальцы тянут рубашку из брюк. От желания сводит мышцы. Дышу глубже… Где взять столько терпения? Мне же не обломится ничего существенного…

Ладно… справлюсь… в этом мазо тоже есть свой кайф.

— Крис? — мой голос хриплый от возбуждения.

Губы двигаются ниже по телу.

— Привет, милый…

Еще ниже…

Немного выгибаюсь в кресле, пытаясь устроиться удобнее. Брюки становятся узкими.

Ее руки ложатся на мой ремень, я чувствую ее язык, двигающийся вдоль него.

— Твою мать, — выдыхаю я в трубку.

— Девочка пошалит… — воркует мне Крис. — Ты ей не мешай… Не трогай ее… Она только попробует…

Волшебные пальцы сжимают мой член через ткань.

Это так долгожданно, что у меня вырывается стон.

— Она только попробует… Не мешай ей… Держи руки подальше от нее…

Звук расстегивающейся ширинки.

Остатки разума пытаются пробиться сквозь это оглушающее нетерпение.

— Жень, — выдыхаю я, перехватывая ее за плечо.

Поднимает на меня блестящие ошалевшие глаза. Ее дыхание такое же рваное, как у меня.

Я всматриваюсь, ища там сомнение или еще что-то, что мне может не понравиться. Но там нет ничего такого. Язык слегка касается припухших раскрытых губ.

— Ты… делала это раньше?

Отрицательно качает головой.

— Б*яяять… — несдержанно выдыхаю я.

Можно кончить от одного только факта и ее неописуемого открытого взгляда.

— Ты касалась мужчины хоть раз?

И опять — нет.

— Крис, — хриплю я в трубку, — твою ж мать…

Не отводя от меня глаз, она расстегивает ремень. Я тоже не могу отвести от этого глаз.

— Держи при себе руки, Олег, — мурлыкает мне Крис.

— Я убью тебя, Кри. сссс… — из моего рта вырывается только шипение, рвано выдыхаю носом.

Ожог губами…

Я в ней…

Мне горячо.

Горячо так, что…

— Крутая игра, милый? — возбужденно смеется Крис.

Женя двигает по мне языком, сжимая губами. Моя рука взлетает в попытке перехватить ее подбородок или волосы на затылке. Это все слишком дразняще и крышесносно, чтобы терпеть так дальше. Мне нужно больше!

— Шшш… — облизывается она, отстраняясь. — Всё.

— Всё!?

— Крис! — рявкаю в трубку.

— Мммррр?…

— Ты охренела?!

— Оу… еще?

— Еще…

— Ммм… Дай ей трубку.

Передаю. Встает с колен, устраиваясь на моем бедре.

— Да, Крис?

Перехватываю ее свободную руку, возвращая на член. За шею притягиваю ближе, к губам. Она слушает Крис и смотрит мне в глаза. На самом деле — глубже.

Мы не целуемся. Но дыхание очень горячее. Невозможно контролировать это. Ее рука не двигается, но сжимает меня. Обхватываю сверху своей, вынуждая дать мне чуть больше.

Крис что-то говорит, но я не слышу, что. Женя постанывает в трубку. Двигаю ее рукой. Я в паре минутах от конца…

Она опускает трубку. Втыкается губами в мое ухо.

— Ты… хочешь знать… что я чувствовала… держа тебя во рту?…

— Ммм, — ловлю свой стон, вбиваясь затылком в кресло.

Голоса, чтобы ответить, нет.

И я киваю.

Минута максимум…

Снизу все сжимается, удовольствие смешивается с болью, я слепну и почти уплываю… пытаюсь удержать это немного дольше… Так ярко меня не догоняло никогда.

— Большой… терпкий… — ее голос рвется, смешиваясь с хрипами и паузами. — Живой… горячий… — и я уже почти все! — Рельефный… Прости, Олег…

Срывается с меня со стоном, бросая за несколько секунд до… Выходит за дверь, не оглядываясь.

Пытаюсь проморгаться и прийти в себя, не веря, что…

Вдох. Выдох.

Вдох. Выдох.

Делаю глоток остывшего кофе.

— Да ну нахрен!!! — срывает мне крышу.

Крис, сука!

Застегиваю ширинку и ремень.

Вылетаю в коридор. Благо, уже поздно и никого нет. Рубаха расстегнута.

По*ер.

Влетаю в кабинет Крис. Темно. Сидит на столе, улыбается. Ее бедра высвечивает настольная лампа.

Довольная…

— Ты охренела!? — подлетаю к ней, хватая за горло.

Ее глаза закатываются от возбуждения, я чувствую, как она дрожит.

Придушиваю.

Немного…

Она стонет мне в лицо.

— Это что, б*ять, было??

Пощечина… слегка… ей нравится так, когда она на грани.

Хватаю за волосы, нагибая над столом.

— В такие игры ты решила поиграть, м!?

Прогибается. Задираю юбку, срываю тонкие стринги. Жестко, чтобы врезались куда надо. Вскрик.

— Я тебе устрою сладкие обломы…

— Накажи меня, — прогибается глубже.

Шлепок по заднице.

— Не сомневайся!

Расстегиваю ремень, дергаю зубами квадратик фольги, разрывая упаковку презерватива. Разворачиваю его на себе. Врезаюсь, втрамбовывая ее в стол.

Вскрикивает.

Крис давно готова. Ей не надо много в таком состоянии. Но мне тоже. Сжимаю зубы, стараясь не вспоминать Женьку. Если вспомнить ее взгляды…

Оттягивая за волосы, двигаюсь так, как Крис нужно, чтобы кончить: быстро, интенсивно, ритмично.

Никогда у нас не было так…

Не проходит и пары минут, и мы оба на грани.

— Да, да… — стонет она.

— Да вот, хрен тебе, сучка… — мой голос срывается.

Разворачиваю к себе, рывком опуская на колени. Срываю презерватив.

Мои пальцы врываются к ней в рот, и следом — член.

Несколько более глубоких движений, чем она может принять, но я не позволяю ей вывернуться, вдавливаясь в самое горло. Отпускаю только в самом конце. Уворачиваясь, задирает со смехом голову вверх. Сперма летит на шею и губы.

Перехватываю подбородок, размазывая пальцем, испачканным в сперме, ее помаду по лицу. Она улыбается… и дрожит от возбуждения…

— Нравится? — хриплю я, ухмыляясь. — Никаких тебе нах*й оргазмов, сучка…

— Да что я, маленькая, что ли… — закатывается она, постанывая, и ложится спиной на стол. — Я и без тебя кончу…

Пальцы тянутся между ног. Язык слизывает сперму с губ.

— Но какой же ты о**енный, — стонет она, — когда такой ошпаренный…

С дивана раздаются медленные аплодисменты.

Пи*дец…

— Ну, конечно! — взрываюсь я. — Где же тебе еще быть?! — застегивая ширинку, разворачиваюсь в темноту.

Подхожу ближе, наклоняясь к ее распахнутым глазам, чернеющим в темноте.

— Это все твоя идея, да?…

— Я просто хотела посмотреть… — закусывает она губу, взгляд скользит вниз к моему ремню.

— И как? — поднимаю за подбородок лицо, чтобы видеть глаза.

— Вкусно, — облизывает она мой испачканный в помаде и сперме палец.

Это сладко вспоминать. Сейчас — почти не больно.

Неотпускающее возбуждение напоминает мне, что я опять не позвонил Але, когда у нас было запланировано. Косяк…

Я голодный. Но мне снова нравится так. И снова не хочется перебивать аппетит другими женщинами. Надо решать вопрос с нижней.

Женечка…

Вот ты и втянута во второй круг.

Ты же тоже вспоминала со мной. И это — наш с тобой ментальный секс. Ты позволила этому случиться, а значит, еще одна граница стерта.

Ты же понимаешь всё, девочка моя? Ты уже приняла то, чем закончится наша переписка? И не будешь плакать потом, винить меня во всех грехах?

Будешь…

Пусть. С этим всем я как-нибудь справлюсь.

Прости меня…

Каждый выживает, как может. Часто — ценой чужого счастья. Твои близкие выживут без тебя, я — нет.

Пальцы гладят клавиатуру…

«Неаполь-Новосибирск-найти авиабилеты». Сохраняю вкладку. С пересадкой в Москве. Какие-то десять часов, и мы…

Не сейчас, конечно. Но это будет.

От того, что позволяю себе планировать, тело наливается энергией.

Может, будет и не так.

«Недвижимость-Неаполь-Аппартаменты.». Включаю режим карты. Недалеко от моего дома есть несколько вариантов. Просматриваю. Один — в десяти минутах ходьбы. Три комнаты. Придомовая территория… Хороший вариант! Можно снять. Можно купить. Если она не хочет ехать на мою территорию, готов подарить ей дом. Скачиваю фотки.

Олег: Женечка?

Иметь возможность дотянуться до нее в любой момент — это неописуемо. Головой понимаю, что не надо форсировать. Но я слишком долго мечтал об этом.

Евгения:?

Олег: Занята?

Евгения: Ты ведешь себя как жадный ребенок.

Олег: Я веду себя крайне сдержанно, поверь.

Если бы ты знала, моя девочка, какую вкладку я сохранил первой, думаю, ты бы согласилась со мной.

Олег: И у меня к тебе вполне зрелое предложение.

Евгения: Ох, Олег… Начинаю сомневаться в принятом решении пустить тебя в переписку. Не вздумай…

Олег: ПОКА, я не об этом.

Черт! Что пишут мои пальцы?! Я и сам отвык от всех этих игр…

Быстро удаляю.

Евгения: Я всё видела…

Олег: К делу. Я понял причины, по которым ты не хочешь ехать ко мне в гости. Но именно Красной вижу только одну. Иначе, с какой целью ты так пугала меня всеми ужасами проживания на одной территории с Асей (да, я помню, у неё есть имя)? И поэтому… Монитор только взглядом не прожги, не хотелось бы потерять контакт из-за банальной поломки техники.

Олег: Это обдуманное предложение. И ты тоже его обдумай, прежде, чем ответить (надеюсь, положительно). Перед тем, как читать дальше, посмотри, пожалуйста, фото.

Скидываю фотки дома.

Олег: Недалеко от меня продается дом…

Начинает что-то набирать.

Олег: Тихо… Дослушай сначала. Потом будешь рычать.

Бегущий карандашик исчезает.

Олег: Дом маленький, но комфортный. Три километра до моря. Двадцать минут до города. У меня есть возможность купить его, и есть желание купить его для тебя. В качестве дачи. ЧИТАЙ, ПОЖАЛУЙСТА, ДАЛЬШЕ! Я помню, что ты не принимаешь дорогие подарки, деньги. В курсе всего этого бреда. Но ты можешь воспринимать его, как угодно. Мне было бы приятно, если, всё-таки, как подарок. Но он может быть твоим по факту, являясь формально моим. Хотя… я бы хотел оформить документы на тебя, чтобы ты чувствовала себя здесь независимо и уверенно. Как ты любишь. Всё. Можешь начинать.

Евгения: … ты уверен, что отправил все эти сообщения тому адресату, которому планировал?

Олег: Начинается…

Евгения: Ну, ты понял меня, да?

Олег: За какие грехи мне эта женщина!?!

Олег: Ты принимала раньше от меня подарки…

Евгения: Только имеющие смысл, и такие, на которые я могла бы адекватно ответить.

Олег: Ты невозможна! Женечка, это обсессия, компульсия! Приезжай, я тебя ВЫЛЕЧУ!

Евгения: Ты меня пять лет лечил;)

Олег: Да. Как врач, я — бездарность.

Евгения: Я люблю в тебе другие таланты… Просто эта позиция конгруэнтна моей самоинтерпретации.

Олег: Это уже комплекс контроля, детка! У тебя и с мужем табу на дорогие подарки?! Или, б*ять, именно он — счастливчик?

Евгений: Красный. Но я отвечу. У нас есть некоторые правила на эту тему. И я тоже могу поставить тебе диагноз.

Олег: Кто бы сомневался…

Евгения: Навязчивые состояния.

Олег: Закрыли тему!

Евгения: Ты стал более эмоциональным… Иди, покури…

А ты более рассеянной, девочка моя.

«Я люблю в тебе другие таланты…»

«У нас есть некоторые правила…»

Это так много. Это так прозрачно.

Ты скучаешь по мне… А еще, ты не принадлежишь ему полностью. Потому, что ни один мужчина, владеющий полностью женщиной, никогда не позволит ей быть независимой. В первую очередь, финансово. Это невозможно…

Я совершал уже ту ошибку, которую сейчас совершает он, соглашаясь с твоими доводами. Когда верну тебя домой, моя маленькая, я тебе больше не позволю удерживать твои пределы с независимостью. За эти годы многое переосмыслено мной. Шесть лет анализа ошибок…

Всегда говорила, что я идеален. Ты ошибалась, я не был идеальным. Но сейчас буду. Одиночество и боль отшлифовали меня.

Разглядываю авку. Хочется снять очки с ее лица.

Олег: Смени на авке фото, Жень. Мне тяжело без твоих глаз…

Авка сменилась. Вижу глаза. Все еще строгие.

Но это прогресс? Это хорошо?

Она слушается?

Нам очень легко было жить в те периоды, когда она была снизу. Ладно… мне легко, мне! Это была ее забота обо мне. Когда мне было тяжело, она уходила вниз или уходила от меня.

В какой версии событий мы сейчас?

Внутри натягивается тугая струна.

Олег: Доброе утро, Женечка.

Евгения: Доброе утро, Олег. Как ты спал? Что тебе снилось?

Олег: Ничего… Я не спал. Ты вылечила меня от снов, отняв сон.

Евгения: Печально. Не обессудь.

Олег: Я не жалуюсь. Из твоих рук рад принимать всё.

Евгения: Как поживает твоя нижняя? Не обделяешь девочку вниманием?

Олег: Красный…

Врать не хочется. Говорить правду опасно. Это будет слишком демонстративно с моей стороны. Слишком агрессивно и быстро для неё.

Евгения: Вот так, да?)) С каких это пор я не имею доступа к этой части твоей жизни?

Олег: Приезжай. Сразу открою доступ. Подарю тебе свою нижнюю. Поиграешь… Я посмотрю;)

Евгения: Я не для этого спросила.

Олег: Знаю я, для чего ты спросила. Опять пытаешься снять ответственность.

Евгения: Олег, мне кажется, нам надо…

Струна лопается.

Нет, нет… Пожалуйста, Женечка, нет! Не смей…

Пишет… стирает… пишет…

Руки в растерянности тянутся к монитору, как будто бы за ним, и правда, она, и я могу погладить, успокоить, остановить. Но…

И я только смотрю на ее авку и умоляю — не смей.

Евгения: перерыв в общении. На пару недель.

Выдыхаю…

Так… Тихо… Спокойно…

Да, какие б*ять пару недель!?

За это время ты придешь в себя и…

Что мне сделать!? Чем отвлечь тебя от этой идеи? Чем увлечь? Расслабить?… Поиграем?… Ты не умеешь пропускать ходы!

Олег: «Мы в ответе за тех, кого приручили…»

Евгения: Коварный! «Чистая совесть — лучшее снотворное». Ты же ничего критичного не задумал?

Олег: «То, что делается ради любви, всегдa за чертой дoбрa и злa», Женечка!

Евгения: Я знаю, кто ты есть и на что способен. Ты — не добрый фей. «Зачем ты носишь этот дурацкий костюм человека?»

Олег: «Донни Дарко», красавица… кончил…

Евгения: Всё для тебя.

Олег: Я знаю… я все помню… «После несчастной любви мужчина остается холостяком, женщина — выходит замуж». Ты спряталась в браке от меня?

Евгения: Красный! «Порой так и хочется скинуть свой нимб, и двинуть тебя им между глаз».

Олег: «Эй, ты создал меня. Ты создал никчемное альтер эго для повышения тонуса, так ответь за это!»

Евгения: «Бойцовский…» Вкусно! Красавчик…

Олег: Что это было?

Евгения: Думаю, наш утренний секс.

Удаляет последнюю фразу.

Олег: Я всё видел…

Евгения: Я не знаю, как это вышло.

Олег: Я зато знаю. Мне приехать?…

Евгения: Нет!!! Забудь!

Олег: Нееет! Выкупи…

Скидываю ссылку на закладку с авиабилетами.

Евгения: Чего ты хочешь?

Олег: Мне нравится, когда ты признаешься мне в любви, даже если ты не признаешься в ней. М? Что ты чувствуешь сейчас? Не ври мне только… я все почувствую.

Евгения: И мы закроем тему с приездом?

Олег: Вопрос цены…

Евгения: Держи…

Евгения: Я чувствую твоё присутствие. И связь. И удовольствие касаться… И страх сорваться… И диалоги между строк… Ты так великолепен, что хочется делиться… Я чувствую тебя!

Евгения: Вкусно?

Олег: Тема закрыта. Но… Хочу, чтобы ты не забывала, когда будешь трахать своего мужа, что я люблю тебя, и ты — моя.

Евгения: Красный!!!

Олег: Знаю. До завтра.

Губы…

Растягиваются в улыбке…

Немного сладкой боли… Я тоже улыбаюсь… Шумно вдыхаю поглубже… Мне не хватает кислорода, я тону…

В груди вспыхивает страхом… далеким… ее шопот стирает это:

— Не просыпайся… не просыпайся…

Шелк волос… коготки скользят по мне… горячий язык… чувствую… не телом…

Ощущение кайфа не физическое… нарастающих горячий шар где-то вне меня… между нами нет границы… все смешано… она… я… мы…

Ощущение разрастается, отбирая способность воспринимать хоть что-то кроме него. У этой удушающей слепящей неги ее запах… Дышу ей глубже…

— Женечка…

Теплый взрыв…

Один на двоих.

Ее имя — моя эрогенная зона. Мой голос — её.

Ловлю ее крупную дрожь подушечками пальцев…

Коготки сжимают меня… И я чувствую только там, где есть они.

Я существую только там, где есть она…

Приятная тяжесть на бедрах… ожог и тесный плен… наши хриплые стоны сплетаются… наши тела сплетаются…

— Моя девочка… — голоса нет, но я знаю, она все чувствует.

Не двигаемся…Растекается по мне… чувствую каждый хриплый выдох кожей… ее дыхание греет мою шею… наши тела дрожат… их ломает от этого бездействия… Но нам хорошо так… это так сладко, что уже больно.

И мы накаляемся… накаляемся… накаляемся… пока этот шар удовольствия не превращается в ее умоляющий выдох мне в рот.

— Трахни меня…

Из горла вырывается рычание. Моё тело включается как по щелчку. Бедра сводит от потребности двигаться навстречу.

Губы… язык… сладко…больно… тесно… горячо… и музыка ее хриплых стонов… сердце ускоряется…. ускоряется… увеличивается в размере заполняя своей пульсацией все… тело простреливает удовольствие концентрируясь снизу…

— Женечка?…

С утра мы всегда одновременно… как одно тело на двоих…хочу смотреть как она кончает…

Распахиваю глаза.

Темно. Темно и все исчезает. Не чувствую ее больше.

Руки сжимают одеяло. Открываю глаза уже в реале. Тело тянет от возбуждения. Снизу ломит конкретно.

— Б*ять… — хрипло смеюсь я.

Ведьма… Вылечила, называется…

Дайте, что ли, сигарету…

Пусть лучше так… Лучше, я буду так, чем…

На часах девять. Девять!?

Набираю Эрнесто.

— Доброе утро, — мой голос все еще не слушается и сердце ломится наружу, член требует закончить начатое. — Ты на работе?

— Доброе утро, Олег! Опаздываешь…

— Я сильно нужен сегодня? — пытаюсь отдышаться я и говорить ровнее.

Пауза.

— Хорошая была ночь? — усмехается он. — Утро тоже ничего?

Если не углубляться в детали.

— Так что, Эрнесто? — усмехаюсь в ответ.

— На кафедру позвони, предупреди. Мы до обеда справимся.

— Окей.

— Стой! Ты там слезь с неё, как звонить будешь… Отдышись…

Твою ж… — падаю я на спину, бросая телефон. — Спасибо, Женечка!

Душ. Кофе. Эспрессо. Двойной. По привычке беру книгу. Откладываю в сторону. Забираю с собой кружку к ноутбуку. У нее уже обед.

В сети…

В настроении: Би-2 и Диана Арбенина — «Забери меня отсюда».

Олег: Не дразнись… Не железный;)

Все, что сам себе ответил

Я нечаянно забуду…

И теперь никто не третий…

Забери меня отсюда

Прочитано.

Давай, детка… Воспринимай легко… мы только играем! Вчера я же отпустил тебя… расслабься… поверь мне… это только игра… давай… ближе… отвечай…

Евгения: «Не принимать за руководство к действию»!

Олег: «Воспринимать как новую инструкцию» Би-2 — «Серебро»

Я всё отдам

За продолжение пути,

Оставлю позади

Свою беспечную свободу.

Не потерять бы в серебре её одну

Заветную…

Евгения: «Воспринимать как мою часть тебя» — Би-2 — «Её глаза»

Любой валет в её большой колоде

Падёт, как жертва ревности слепой

Она одна и от меня уходит

Давно проторенной тропой

Где-то ангелы кричат

Прости — прощай

Плавится душа

Как свеча

Разлилась по сердцу печаль

Я навеки твой, ты — ничья

Олег: «Воспринимать как МОЮ часть тебя» — Би 2 — «Молитва»

Тише, души на крыше

Медленно дышат перед прыжком

Слышу все твои мысли,

То, что нам близко всё кувырком

Как проще сказать,

Не растерять, не разорвать

Мы здесь на века

Словно река, словно слова молитвы

Всё, кроме любви

Вся наша жизнь так далеко

Я, я не один,

Но без тебя просто никто!

Евгения: «Воспринимать как предупреждение» — Би2 — «Во вселенной только мы одни»

Мы легли на дно,

мы зажгли огни.

Во вселенной только мы одни…

Контрольный!

Олег: «Воспринимать как приговор…»Би 2 — Держаться за воздух

В окнах гаснет свет

Как будто навсегда

Уходит из под ног

Чужая планета

Полцарства за билет

Оплачено сполна

Из тысячи дорог

Я выбираю эту!

Держаться за воздух,

За острые звёзды

Огромного неба

Коснуться рукой

Держаться за воздух,

За острые звёзды

И там над землёй

Дышать им с тобой!

Евгения: Красный!

Олег: Хорошего дня…

Я буду наступать на твои границы, пока не сотру их… Ты же тоже наркоманка, Женечка! Которая умудрилась переломаться и слезть. Но я снова подсажу тебя. Бывших наркоманов не бывает…

Немного драконов от нашего маньяка…

— Как Ваши сны?

— Лучше. Сюжет с убийством больше не преследует.

— Степень выраженности компульсии? Частота проявления.

— Компульсии… — хмурюсь, пытаясь анализировать.

— Можете описать степень порядка в Вашем доме?

В моем доме бардак. Не такой, конечно, как оставляет после себя она, но всё же.

— Убраться бы не помешало, — признаюсь я. — Но мне пока некогда.

— Это беспокоит Вас?

— Нет.

— Это прогресс. Вы пьете таблетки?

— Нет.

— С чем это связано? Есть предположения?

— Я возобновил общение с той женщиной. Мы поговорили.

Задумчиво кивает.

— Что Вы чувствуете в связи с этим?

— Думаю, я в порядке.

— Планируете продолжать общение? Возобновить отношения?

Мне не хочется углубляться в эту сторону. Я пришел сюда для другого сегодня.

Пытаюсь сформулировать свой запрос к нему.

— Олег, то, что Вы поговорили, это несомненно плюс, с точки зрения терапевтического эффекта. Но, я бы Вам не советовал больше встречаться с ней.

— Я не хочу обсуждать эту тему. Сегодня мне хотелось бы обсудить другую проблему.

— Олег, Вы же тоже врач… Даже то, что Вы не хотите обсуждать эту тему… Давайте напрямую? Это же защита права на аддикцию… Очевидно, что отношения проблемные, симбиотические, с выраженной зависимостью. Вы же практически преодолели это. Возврат в этот порочный круг… Она — манипулятор. Ваша аддикция сопровождается всеми присущими ей симптомами — соматическими, неврологическими, психологическими, поведенческими…

Это так. Да. Но мне хочется улыбаться. Падать под ее притяжением легко…

— Я в порядке теперь.

— Классика созависимого поведения… она подпустит Вас ближе, Вы почувствуете подъем, тревога уйдет. Раскачает на эмоции и снова оттолкнет. А если она снова оттолкнет Вас, Ваше состояние сильно усугубится. Депрессия, как минимум, возможно суицид. Замена объекта аддикции — алкоголь, наркотики, сексуальные извращения… ОКР может перейти в клиническую форму. Это очень опасно.

Он ошибается про неё. Во всем ошибается. Но он во многом прав про меня.

— Я это все уже проходил. Этого больше не будет.

— Вы совершаете большую ошибку, Олег. Таблетки, которые вы отказываетесь пить более гуманный вариант в Вашем случае.

— Пусть так. Но мне нужна консультация по другому вопросу.

— Какому?

— У нее есть ребенок. Девочка.

Он задумчиво разглядывает меня.

— Продолжайте…

И я решаюсь озвучить то, что не озвучивал никому и никогда. Потому, что мне нельзя делать ошибок, и мне действительно нужна его помощь.

— Наши отношения зашли в тупик, не потому, что она отталкивала меня, чтобы питаться моими эмоциями, как в классике созависимости. Эмоций было достаточно и без этого. Мы сходились, расходились. Это не выносило меня. Я умел ее возвращать. Но, у нас были разные взгляды на будущее. Она хотела семью, детей. Я — убежденный чайлдфри. Не знаю наверняка, и тогда, не понял этого, но спустя годы, я практически уверен, что именно это было причиной того, что она оттолкнула меня.

— Скорее всего Вы ошибаетесь. В таких случаях женщины рожают не смотря на мнение мужчины, в надежде, что ребенок смягчит его позицию.

— Это точно не про неё. Но мы не об этом. Мне нужна помощь в…

Развожу руками.

— Её зовут Ася, ей три года, — качаю я головой, теряя мысль. — Мне сложно сформулировать.

— Вы хотите наладить контакт с девочкой?

— Наверное.

— Вам нужен детский психолог.

— Нет, мне не нужны консультации по способам. Я уже все прочитал, что нужно. Мне нужна именно Ваша помощь, я не понимаю, что делать с собой.

— Продолжайте…

— Я. Хочу. Чтобы. Ее. Не существовало.

Он хорошо владеет собой, но по микромимике я вижу, как его кроет от того, что говорю я. Меня тоже кроет. Но мне нужна помощь…

— Когда я узнал, что она беременна… Мы не общались уже тогда… я… — пропускаю слова, которые не могу произнести. — Чтобы она не доносила ребенка… Я желал ей, чтобы ребенка не случилось.

Это правда. Да. Я — чудовище. Можете меня распять, сжечь, заклеймить. Только помогите, что-нибудь сделать с этим. У меня нет ни единого шанса, если я не справлюсь с этой хе*ней! Она видит меня насквозь.

Сутки, как нет в сети.

Да, мало ли что…

Смотрю на её фото.

Всегда сходил с ума, когда она так пропадала. Молча, без предупреждения. Со временем научился принимать. Избавляться от беспокойства так и не научился. Тихо сходил с ума, пока не вернется. Ко мне или нет — было не так важно. Лишь бы вернулась, потом разберемся.

Аккаунт спит.

Что происходит?

Технические проблемы? Может, уехала по делам? Куда? Зачем?

Или… Передавил? Сбежала? Быть не может! Еще и не было ничего…

Просто забила на меня? Нет. Не верю. Этого не было никогда. Только как протест. Но протестовать сейчас повода я не давал.

Может, муж? Прочитал переписку? Об этом я не подумал. Муж… Замужем… Все мои штампы о браках рассыпаются сталкиваясь с её образом. Не понимаю, как это возможно с ней. Она очень свободолюбива. Не могу никак соединить его с ней. Дочь — могу, его — нет. Как будто, он — вымышленный двумерный персонаж. Но он не вымышленный. Вполне реален. Листаю фото, вот и он. На фото они втроём. Девочка устроилась между ними, обнимая за шею отца. Они улыбаются… Женька счастливая, с двумя озорными косичками. Девочка… Ася за косу тянет её к ним поближе. Вглядываюсь в мужа. Молодой. Примерно её ровесник. Очень прозрачный, читаемый, «свой парень». Как он справляется с её задвигами? С этим же невозможно справиться. «Не играю…» Поверить не могу в это. Она без своих движух, как инвалид. Как я без неё. Но на фото она счастлива.

Если я просижу тут еще пару часов, поеду крышей.

Возвращайся, Жень… Мне страшно.

Прохладно. Набережная — одно из моих любимых мест. Особенно на закате. Море на закате особенное. Недалеко от берега дельфины. Люди собираются, чтобы посмотреть на них. Отхожу в сторону.

Голоса раздражают…

Телефон.

СМС.

Аля.

Черт…

Совсем забыл про нее!

Открываю.

«Добрый вечер. Могу задать вопрос?».

«Да»

«Я — наказана?…»

Проверяю Женин аккаунт. Её нет. У неё уже ночь. Мой вечер снова свободный.

Набираю Алину. Она латышка… Мне нравятся славянские женщины. Не люблю экзотику. Экзотические женщины пахнут так, словно они другого вида. Меня это отталкивает.

— Да?…

Практически никогда не звоню ей. Алина замужем. Но ее пожилой и зажиточный итальянец ничем не может порадовать Алину в сексе. Последнее время и сексом в принципе. И уж, тем более, удовлетворить ее сабмиссивные потребности. Это — брак по расчету. Мы списываемся по СМС. Общаемся уже три года. У меня был большой выбор. Но я специально выбирал замужнюю, чтобы не поднималась тема перевода отношений в какие-то более серьезные форматы. Да и внешнее сходство с Женей окончательно решило вопрос в ее пользу. То, чего ей не хватало, как сабе, я воспитал.

— Нет, Аля, ты не наказана. Через час приедет такси. Ты едешь со мной ужинать. Нам нужно поговорить.

Редко приглашаю Алину куда-то в последнее время. Мне перестал нравиться ее взгляд. В нем появилось что-то, напрягающее меня. Но дело даже не в этом. Это можно подкорректировать. Дело в том, что в мою жизнь вернулась Женя. Не хочу запивать коллекционное вино портвейном. Даже если и вина слишком мало, чтобы утолить мою жажду.

Выхожу, чтобы встретить такси и расплатиться. Подаю Але руку. Если посмотреть внимательно, то общего между ними мало. Но Алина давно интуитивно уловила тот образ, что находит отзыв во мне. Открытые плечи, декоративный ошейник, длинные серьги, собранные вверх светлые волосы, несколько прядей… В этом образе она, действительно, похожа на Женю. Особенно со спины. Всегда беру ее сзади. А вот глаза совсем не похожи. И я завязывал ей глаза…

— Хорошо выглядишь…

Ее пальцы сжимаются на моих.

— Спасибо… — заглядывает мне в глаза.

— Сначала мы покушаем, — объясняю я, — закажи то, что хочешь.

Алина для меня прозрачна. Запрещаю ей скрывать эмоции. Не выношу притворства. Сейчас она нервничает, но рада и возбуждена нашей встречей. Рассеянно оглядывается по сторонам. На губах мелькает улыбка.

Официант унес чашки. На столе вино и фрукты. На ее лице — вопрос. Наверняка, уловила моё настроение.

Тянуть больше смысла нет.

— Алина, у меня подарок для тебя.

Протягиваю футляр с браслетом. Это красивое дорогое украшение.

Алина любит побрякушки. Я же не был слишком внимателен в этом. Хочется подсластить ей предстоящий сложный момент.

— Спасибо… — ее глаза распахиваются в удивлении.

— Открой…

Пальцы соскальзывают несколько раз по футляру. Она нервничает.

Забираю из еерук. Открываю. Застегиваю на запястье. Удовлетворенно киваю.

— Красиво… очень… спасибо, — ее взгляд бродит от украшения к моим глазам и обратно.

— Ты была хорошей сабочкой, Алина. Был рад знакомству.

Замирает. Дыхание срывается.

— Что это значит… Я не понимаю… Олег…

— Мы расстаемся.

— Что-то не так? Что не так!?

Из её глаз — слезы ручьем.

Черт возьми. Не хотел так. Как я мог не уловить эту грань?? Нужно было сделать это гораздо раньше! Она была такая удобная… Это моя вина.

— Аля… В тебе все так. Ты — умница. Мне было с тобой хорошо. Обстоятельства таковы, что…

— Ты уезжаешь?

— Возможно.

— Но ты же вернешься!?

— Аля… — отрицательно качаю головой. — Даже если вернусь.

— Почему так? Я думала… что ты…

— Что ты думала? — вздыхаю. — Мы же объяснились в самом начале. Все обговорили. Никакой ванили.

— Я не претендую, но было все так хорошо!! Я думала, что… И этот ужин… и твой подарок…

Уже понимаю, как она восприняла всё это.

— Ты думала, что хочу забрать тебя в лайф, — констатирую я. — Когда тебе пришла такая мысль? Разве я давал повод так думать?

— Ты иногда так смотрел на меня… как будто…

— Нет, Аля. Ты ошиблась. Я смотрел не на тебя. Извини.

Ее дыхание никак не успокаивается. Не может выговорить ни слова. Только хлопает ресницами, пытаясь остановить слезы. Это истерика. Я так долго дрессировал ее отпускать эмоции под мой контроль… Ей иногда надо было прореветься, чтобы снять стресс, и я устраивал ей жесть. И теперь вижу — не может остановиться сама. Она не может. Но я могу.

— Алина, — мой голос становится строгим. — Дыши медленно. Я сказал — медленно. Вдох. Глубже. Не дыши. Не дыши… Замри… Выдох.

Рвано выдыхает.

— Вдох… — киваю ей я одобрительно. — Замри… Выдох… Умница… Еще… Да… Вот так… Теперь сама. Вдох…

Протягиваю бокал.

— Маленькими глотками…

Послушно пытается пить.

— Сейчас мы погуляем с тобой, — с давлением объясняю ей. — Ты же хочешь?

Кивает.

Оставляю на столе деньги, подхватываю за талию, вывожу на свежий воздух.

— У тебя все будет хорошо, Алина.

— Нет… Как с тобой не будет. Не оставляй меня.

— Я поговорю с людьми, тебе найдут хорошего Верхнего.

— Почему? Скажи мне — почему? Не как нижней, как человеку скажи.

— Алина. Это плохая тема для разговора. Успокаивайся… Это же было неизбежно.

— Мы могли бы жить вместе, я бы принадлежала тебе, 24на7. Ушла бы от мужа!

— Нет. Не могли бы, Алина. Я сам принадлежу… Я не свободен.

— Жена? — с удивлением разворачивается она. — Мне все равно!

Торможу такси.

— Не оставляй меня… я не смогу без тебя… Посмотри на меня, пожалуйста. Я буду той, которую ты захочешь…

— Всё, — останавливаю ее, открывая заднюю дверь машины.

Как же все нехорошо получилось. Соображаю, как развеять ее депрессивный настрой.

— У меня последнее распоряжение для тебя.

Ее глаза безжизненно сухие.

— Завтра тебе привезут билет. Ты хотела в Париж. Съезди… отдохни… заведи курортный роман. Выброси из головы меня и все эти ванильные глупости.

— Олег…

— Спасибо за все…

Целую руку, закрываю дверь.

Гора с плеч.

Смотрю в телефон. Женин аккаунт все еще мертв.

Где же ты, моя девочка?…

— Олег, ты не видел Жеку? — это Саня. — Телефон вне зоны.

— Нет, — останавливаюсь я.

Сегодня не видел.

— Когда последний раз видел ее?

— В пятницу, когда мы с тобой уезжали в Омск.

Сегодня четверг.

Мы поссорились с ней в пятницу. Мой косяк… По приезду хотел извиниться. Но так и не встретил ее ни разу за целый день.

Иду к Крис. Может, там?

Кристина говорит с кем-то по телефону. Жени нет.

— Жени сегодня не будет?

На часах семь.

— Видимо, нет, — закрывая трубку, шепчет она.

— В каком смысле — «видимо». Ты отпустила?

Отрицательно качает головой, кивая мне на диван.

Жду, пока закончится долгий разговор. Но он деловой, и я терпелив.

— Женя сегодня не пришла. Вчера ее не было тоже. И позавчера… — многозначительно замолкает.

— Почему?

— Не знаю, Олег. Ты говорил с ней последним. Вы поссорились?…. Она не могла психануть? Ты же и святого из себя извлечешь, когда не в духе.

— Звонила?

— Недоступна.

— Ездила к ней?

— Нет никого.

— Что было на выходных?

— Мы были не вместе. Она говорила: какие-то дела. Теперь ее нигде нет.

Состояние странное. Хмурюсь, пытаясь разобраться. Как это — ее нет? Нигде нет. В смысле — ее нет. Где она может быть?

С пятницы нет!?

— Почему ты не сказала мне вчера?

— Ты вчера приехал уже к ночи. Не хотела дергать.

— Сегодня?

— Не хотела отвлекать от дел.

— Б*ять, Крис! Девочки нет… суббота, воскресенье… — считаю я, — шесть дней!

— Не дергайся, — злится она. — Женя до нас жила же как-то… Она имеет право сбежать, если ей это нужно.

— С родителями жила! Включай мозги. Ты не суди по себе. Ты взрослая: мужики, тусовки, девки. Можешь потеряться. А она? Кстати, ты звонила родителям?

— Нет. Думаешь, что-то случилось? — на ее лице — тревога.

С запозданием, Крис, с запозданием. Хреновая ты мамочка.

— С кем она общается?

— Ты, я, Саня, еще несколько наших. Всех уже спросила. Никто не в курсе. С учебы — не знаю никого. Но тоже есть друзья.

— Какие друзья, Крис? Это, максимум, — выходные. Она ни разу не опоздала на работу. Ее нет четыре рабочих дня. Без предупреждения. Что, б*ять, в твоей голове?

— Ну, пи**ец! Что теперь делать?

— Будь на связи, — бросаю я, вылетая из кабинета.

Второй дубликат ключей от Жениной квартиры в моем кабинете. Врываться к ней так — это не есть гут, но обстоятельства выбора не оставляют.

От работы до нее — десять минут. Поднимаюсь. Открываю дверь.

Никого, естественно, нет. Диван разложен, на нем охапка вещей, словно куда-то собиралась. На полочке — золотое колечко, сережки. Уезжала бы совсем — забрала бы золото. Значит, планировала вернуться. Открываю шкафы — часть вещей лежат на полках. Ежедневник… Открываю. Много пометок на понедельник, вторник и всю неделю. На столе разложены чертежи.

Дамская сумочка висит на двери, ее рюкзака нет.

Куда ты уехала, детка?

Заглядываю в сумочку. Телефон. Разряжен. Растяпа!

Надеяться на то, что выйдет на связь, смысла нет.

Набираю Крис.

— Я у нее. Телефон оставила дома. Разряжен. Куда-то собиралась. Все выглядит так, что собиралась скоро вернуться. Звони родителям, под любым предлогом.

— Ты с ума сошел, Олег. А если они не в курсе? Ты представляешь, что начнется!?

— Пусть начнется. Звони…

— Давай, без резких движений. Может, она после этого еще заезжала… Женька меня порвет потом за родителей. Нельзя на ночь глядя такие вещи людям сообщать. Ждем до утра.

Ждем до утра…

Единственное, что удерживает меня от того, чтобы предпринимать что-то более решительное, чем ждать, — это то, что Женя куда-то собиралась, и это — не спонтанное «не вернулась домой». Надеюсь, она дома, у родителей. Остаюсь здесь… Не люблю спать на чужой территории. Но дома не усну в принципе. Убираю вещи охапкой с дивана на кресло. На ее подушке нарисовано мультяшное солнце… Солнце…

Брожу по квартире. Беру фотоальбом. Первый, детский, кладу обратно. Второй — с группой. Зависаю…

Красивая… Вокруг — одни мальчики. Судя по выбору круга общения и на работе, с девочками у нее не очень. Исключая Крис. Но Крис — не совсем подружка.

На работе Женя все время тусуется с арт-группой, уже прочно втеревшись в их состав. Часть их работы — на ней. Хотя это не входит в ее должностные и никак не оплачивается сверху. Ей просто нравится. И это — одна из причин наших с ней постоянных закусываний. Но Крис это не беспокоит, а Женя — ее ассистент.

Что там делают, когда человек теряется?

Больницы, морги?.. От одной мысли передергивает. Нет, с моргами я не готов осмысливать задачу. Звоню в больницы. Нет, никуда не попадала… Это хорошо. Хорошо ли?

Где ты, Женечка? Разве сложно было предупредить? Планировала вернуться к понедельнику. Четверг.

Треш.

Никогда не был в такой ситуации. Никогда не подпускал никого так близко, чтобы париться от его исчезновения.

Найду… — не знаю, что сделаю.

Но что-нибудь сделаю, чтобы впредь…

Что могло случиться с тобой?

Ты достаточно сумасшедшая, чтобы найти себе приключений на задницу. Навязчиво лезут дурные мысли. Аварии… Беспредельные молодежные тусы… Мужчины…С кем ты уехала? Куда?

Мужчины…

«Хочу именно тебя».

Но… Всё меняется.

Может быть, и так. Пусть лучше так. Это можно пережить. Но очень тяжело думать об этом.

Вспоминаю ее взгляды… Непохоже. Не смотря на плотное кольцо мужчин вокруг нее, никто не приближен. Это просто тусовка с легким флиртом, но больше — дружеская. Она, вообще, — не легкая девочка на связи. Я — первый, кого она касалась. Её не касался даже я. Только Крис, моими губами. Не верю…

Где же ты, Женечка?…

Подушка пахла, как ее волосы. Это успокаивало… И даже позволило немного поспать.

Утренние часы — самые сложные. Да, звонить людям в семь, и даже в восемь, по этикету не принято. Тем более, сообщать им о том, что пропал их ребенок. Но ждать еще пару часов я не могу.

К тому же, не обязательно сообщать.

Набираю Крис.

— Не приехала?

— Нет. Звони.

Кручу в руках телефон.

Что так долго-то?

Звонок.

— Олег, Женя в больнице…

Обрушивается тьма всякой жести. Аварии…

— Давай без эффектных пауз, Крис. Или ты мою фантазию хочешь подогреть? Что, где, почему?

В больнице… Но я же всё обзвонил.

— Толком не выяснила.

— Ты издеваешься надо мной!?

— Спокойно. Пневмония. Увезли на скорой.

Она плохо чувствовала себя в последнее время. Постоянно кружка чая в руках. Кашель. Косячила. Из-за этого, собственно, и наехал на нее тогда. Ей было плохо, поэтому не сдержалась, сорвалась в ответ.

— В какую больницу?

— Не знаю. Это не здесь. В пятницу поехала домой, к родителям, и вот.

— Я поехал…

— Куда ты поехал!? У тебя — заключение договора и банк! Завтра у нас приезжает автобус немцев. Я с ними как объясняться буду?

Да. Черт… Пневмония… Ладно.

— Хорошо. Завтра раскидаем твоих немцев, и поеду. Ты останешься здесь, выходные будут плотные.

— Почему не наоборот?

— Потому, что тебе целых шесть дней было плевать, где она. А она — еще совсем девочка. Подумай об этом.

— Мне не было плевать! Она иногда исчезает… Ты тоже не озаботился за шесть дней узнать, где она!

— Давай, не будем, Крис. Я был в отъезде. Она — под твоим присмотром. И ты накосячила.

Крис пытается говорить с руководителем группы на английском. Именно пытается. У нее хороший словарный запас, но произношение — жуткое. Он умудряется даже немного понимать её. Его произношение английского еще хуже.

— Выстрелите мне в ухо, — не выдерживаю я. — Крис, учи английский. Это — беда.

— У меня — прекрасный английский!

— Это — нанайское наречие татарского…

— Но он же понимает.

— Видимо, общие предки. Иди, я сам.

Перехожу на его родной немецкий.

Группа проблемная, капризная, но оговоренная сумма достаточно высока, чтобы работать с ними.

На часах — обед. До Жени еще часа три, плюс — пока найду ее там — уже будет вечер. В больницу не пустят. Нет, пройти, конечно, можно, куда угодно и когда угодно. Вопрос цены…

Сколько ее уже там лечат? Для пневмонии достаточно двух недель. Вторую можно долечиваться и дома. Антибиотики сбивают температуру дня через три, и это становится уже не так опасно.

Завтра воскресенье, немцы хотят развлекаться. С понедельника у них плотный график.

— Крис, давай их всех куда-нибудь за город. Девчонок туда в сопровождение, пару ребят, живую музыку, пива хорошего, гриль. Я поехал…

— Позвони мне оттуда, — кивает она. — Женечке передай, что я ее очень люблю.

— Да, ладно? — прищуриваюсь я, подозрительно.

Лицо Крис невозмутимо.

— Так и передать?

— Тебя что-то смущает?

— Не люблю пустых громких слов. Не морочь ей голову.

— А это не пустые, Олег.

Отрицательно качаю головой.

— Передам привет. Остальное — сама.

— Ох, как тебя корежит-то… — зло улыбается она. — Это — ревность? Или забота?

— А это — коктейль, Крис, это — коктейль…

Разворачиваюсь к машине.

— Знаешь, почему не сказала тебе сразу?

— Так…

— Боюсь, что ты заберешь ее у меня. Такое ощущение, что у тебя внутри тикает часовой механизм. Один неверный шаг и…

Мы смотрим друг другу в глаза. Ничего не вуалируя. Крис…

— Я передам, — вздыхаю я. — То, что ты попросила.

Больницы ужасны. Этот запах… Тяжесть… Тусклых желтый свет… Белые стены…

За окном темно.

Мне неприятно, что она здесь. Мысль, что придется оставить ее и уехать, не укладывается в мозгах.

— Халат… — подает мне дежурная медсестра. — Пульмонология на четвертом этаже. Скажите там, что я пропустила, записку отдадите. Третья палата.

На двери надпись: «передачи принимаются…»

Наверное, надо было что-нибудь купить. Не подумал об этом. Что любит Женя? Спрошу, чего она хочет. Может, договориться, чтобы ее выписали в понедельник? Уколы я могу доставить и сам.

Дождусь понедельника и заберу ее домой, — решаю я.

В коридоре пульмонологии тихо, рядом с одной из палат — две медсестры.

— Что с ней делать?

— Ничего до понедельника не сделаешь. Ставь, как прописали. Пусть ее врач потом отвечает.

Палата третья.

— Добрый вечер.

— Что Вы здесь делаете?!

Молча отдаю записку, решительно входя внутрь.

Её глаза закрыты. Она обнимает подушку.

— Женечка?

Глаза медленно открываются. Заплаканные, болезненные, сонные. Закрываются…

— Жень, — присаживаюсь рядом, убирая с лица волосы.

Глаза снова открываются.

Она не похожа на себя. Изможденная и вялая. Скулы обострились, под глазами — синяки.

Трогаю лоб.

Лихорадит… Лихорадит!? Это ненормально.

— Женечка?…

Обнимает мою руку, подкладывая под пылающую щеку.

— Я сейчас вернусь, — обещаю ей.

Надо найти кого-то, кто объяснит, что происходит. Температура должна быть давно сбита.

На выходе из палаты сталкиваюсь с медсестрой.

— Я по поводу Евгении. Мне нужен её врач.

— В понедельник, с утра.

— Мне нужен сейчас. Дежурный.

— Дежурный отъехал до утра.

— Покажите мне её карту. Я сам врач.

— Не положено.

— Милая девушка, — подхватываю я ее за локоть, утаскивая в ординаторскую. — Я знаю, как минимум, пять инстанций, в которые могу прямо сейчас позвонить, и в вашем отделении начнется Армагедон. Особенно, в отсутствие дежурного врача. Давайте, по-хорошему договоримся? Срочно мне телефон врача и карту.

Она в растерянности.

— Врач трубку не возьмет. Он… — неопределенно машет она рукой. — Что Вы хотите знать? Двусторонняя пневмония. Прописали антибиотики. Они ей не пошли. Пневмонию гасят, но… ей плохо от них. Тошнит… Не ест. Почти не встает.

— Так смените! Какие проблемы?

— Мы не можем. Мы же — не врачи. Другой антибиотик нужно заказывать по специальной форме. В понедельник приедет её врач, выпишет, со среды начнут колоть.

— Средневековье какое-то! Сколько ей ставят антибиотики?

— Пять дней.

— Откуда такая температура?

— Это сегодня поднялась… У нее сепсис начинается от этих уколов. Не рассасываются.

— Что!? Почему дежурный врач не отменяет?

— Так, нет его!

Ясно.

— Вызывай дежурного, срочно. Прямо сейчас чтобы был здесь. Я забираю её.

— Нельзя! Я сейчас вызову санитаров!

— Если ты вызовешь санитаров, я буду забирать её с ментами, журналистами, скандалом, иском в суд и жалобами в высшие инстанции. Если приедет дежурный — все сделаю тихо. Поняла?

— Поняла… Сейчас позвоню. А Вы ей кто хоть?

— Муж!

Десять минут полемики с нетрезвым дежурным врачом, немного бабла — и перевод в краевую больницу оформлен. Завтра позвонит родителям и успокоит их.

Возвращаюсь в палату. Она не спит.

— Думала, ты мне приснился… — очень тихо и медленно. — Не бросай меня здесь… пожалуйста…

Её беспомощность и слабость наливают меня свинцом. Мне сложно говорить сейчас хоть что-то.

Беру себя в руки.

Сепсис…

— Женечка, — присаживаюсь рядом с ней. — Мне нужно посмотреть… что там тебе наставили идиоты эти.

— Не надо… болит все…

— Надо, малышка, давай…

Стягиваю одеяло, оттягиваю трусики на ягодицах.

— Пи*ец!

Цвет алый! Всё горит…

Как везти её!?

— Сейчас, детка…

Врываюсь в ординаторскую, там две медсестры. Одна уже знакома мне.

Бесцеремонно мою руки с антисептиком в их раковине, стягиваю со стола перчатки.

Они не вмешиваются, испуганно поглядывая на меня.

Хорошее чувство самосохранения.

Открываю шкаф с препаратами: спирт, обезболивающее, мазь с антисептиком, перевязка. Все на поднос.

— Что происходит? — шепчет та, с которой побеседовать еще не довелось.

Мне не очень интересны их интерпретации.

— Медицинскую карту и вещи. Прямо сейчас в палату принесите.

— Так карту отправят в Краевую. Вы же сами…

— Ясно. Напиши мне подробно, что ей ставили и в каких дозах. И побыстрей. Мы торопимся.

— Тоже мне… барин тут нашелся… — слышу вслед возмущенный шепот.

Но вещи появляются вместе с сильно пожилой санитаркой.

— Забираешь её, сынок? Слава Богу… Так плохо ей тут было… Там, дальше по коридору, лифт есть. Не веди её по лестнице. Слабенькая совсем…

— Хорошо, спасибо, — киваю я, стягивая перчатки.

— Поднимайся, Женечка… — помогаю, поддерживая за талию.

Худая, как тростинка. От случайного моего прикосновения к бедру вскрикивает.

— Прости…

— Ты заберешь меня?.. — начинает плакать. — Не могу здесь…

От этого сводит челюсти до хруста.

— Конечно.

Пылающие руки обвивают мою шею.

— Голова кружится…

Она повисает на мне. Прижимаю крепче. Губы сами целуют горячий висок.

— Поехали домой, моя девочка.

— Домой?…

— Домой.

Посыпаюсь рано, не дождавшись снов. За окном темно.

Хочется верить, что ошибаюсь, но чувствую, что она так и не появлялась.

Проверяю.

Интуиция меня не обманула. Её не было.

Олег: Женечка…

Всё.

Просить, чтобы написала, ответила, что беспокоюсь, что переживаю… Зачем? Если она захочет, в одном только слове прочитает все это сама. Если не захочет, можно писать страницами — бесполезно.

С тобой все хорошо. Ты не одна там. За тобой есть, кому приглядеть. Мое место занято. Одно из моих множества мест рядом с тобой. Может, и не одно, но я точно знаю, что не все.

Как зафиксировать тебя? Как удержать?

Как это делала со мной ты? Научи меня… Когда-то ты учила. Оговорками, байками, случайными разговорами, своим странным увлечением шаманизмом, в которое, со временем, втянула и меня.

Ты говорила, что я сильный шаман.

Проверим…

Я помню некоторые твои экскурсы…

Шаманы фиксировали свои состояния, набивая на теле специальные знаки. Это обрезало им некоторые пути развития, делая другие более вероятными.

— Тату делать нельзя, — утверждала ты. — Это уменьшает свободу выбора вариантов развития.

Мне не нужна свобода выбора.

И я хочу отнять ее у тебя.

Согласен на один вариант в ущерб всем возможным.

Но твое тело не принадлежит мне, чтобы рисовать на нем знаки.

Маятник. Сигарета. Кофе. Книга.

Все возвращается в привычное русло.

Мне нельзя туда. Я туда не пойду.

Лучше бы тебе вернуться, детка.

Вкладка с билетами. Заказываю билет на завтра.

Черт… завтра последний рабочий день.

Меняю числа на послезавтра.

Это очень плохая идея. Если я появлюсь сейчас, то последствия будут непредсказуемы. А мне нельзя рисковать. Но если она не вернется, то у меня нет выбора. Я полечу.

Открываю контакты. «Боль моя любимая». Нет. Сейчас мне не надо туда звонить. Может, завтра. Сейчас мне нужна Крис.

— Привет, Крис.

Пауза.

— Перезвоню.

Замужние женщины… Я слишком бесцеремонен? Возможно.

Буквально через минуту:

— Что случилось!? — в ее голосе — тревога.

Быстро соображаю, что бы это могло значить.

— У тебя ночь?

— Да!

— Извини… Поговоришь со мной?

— Олег, я бы с радостью. Но ты же опять будешь пытать меня?

— Буду.

— Нет, я не могу.

— Крис…

— Нет, нет! Всё, давай, Олег, до завтра.

— Стой, Крис! Выслушай меня.

— Ооо… мамочки… — начинает хныкать она в трубку.

— Крис. Мы списались с Женей.

— Знаю я!

— Хорошо. Это очень хорошо. Ты сейчас скинешь мне все ваши переписки, где идет речь обо мне. Нет. Вообще — все переписки.

— Ни за что.

— Крис… ты пойми… я еду к ней.

— С ума сошел! Остановись!

— Это не обсуждается. Всё уже началось. Наркоз поставлен, пациент на столе, мне придется делать ампутацию, иначе хирург умрет. Я не остановлюсь. Только вот… я слеп, Крис. Дай мне немного информации. Не вынуждай резать её вслепую! Я сделаю все очень аккуратно, чтобы никто не пострадал. Чтобы минимально… Открой мои глаза. Помоги нам.

— Олег… Что ты такое говоришь? Вам нельзя… Ты помнишь, как все закончилось!? Еще один раз никто не переживет. У неё же дочка, семья!

— Я всё разрушу это.

— Ты… говоришь, как маньяк.

— Это так, да. Помоги мне.

— Нет.

— Тогда всем будет очень больно. По твоей вине. Но это, все равно, случится.

— По моей вине!? — срывается она. — По моей?? Ты, когда делал с ней то, что сделал, ты думал о том, что буду чувствовать я? Когда ты уничтожал себя после, доводя до истощения, бухая месяцами, ты думал, что я чувствую, глядя на тебя? Когда я забирала её из этой гребанной больницы после и смотрела в её глаза?… Ты что наделал тогда, м?? Ты никогда ни о ком не думаешь, кроме себя! И теперь ты смеешь говорить, что я буду в чем-то виновата!?

— Какой больницы, Крис?.. — я массирую рукой свое горло, как будто это поможет мне дышать. — Какой еще больницы?..

Она молчит. Я слышу: она плачет.

— Крис…

— Я не дам тебе этих переписок, Олег. Они есть, да. Но Я тебе их не дам!

— Стой!

Скидывает звонок. Перезваниваю. Не берет.

Это что сейчас было?

Женя соврала мне? Было все гораздо хуже, чем она сказала? Она могла соврать в этом. Вполне.

Я не хочу этого вспоминать. Не могу. Но я стараюсь, проламывая пустоту в своих мозгах.

Ударил её два раза. Два раза. Ладонью. Сильно, но ладонью. Я же помню это? Это я видел, да. Душил…? Душил. До отключки… Насиловал… Б*ять… Это жестко… Но больница! Какой больницы!? Что я там?..

Крис. Что-то, в последнее время слишком много плачущих женщин возле меня. Плохой знак.

Смс: «Крис, прости меня. За все те моменты, и за сегодня. Ты, конечно же, ни в чем не виновата. Ближе тебя у нас никого не было. Мне очень жаль…».

Никогда не говорил ей этого. Всегда что-то требовал, наезжал, отталкивал подальше от Женьки… А она всегда была на подхвате.

Перезванивает.

— Да?

— Олег…

— Помоги мне.

— Это значит: «разрушь Женину жизнь»!!

— Я построю для неё новую.

— У неё должен быть выбор.

— Это значит, что мне нет места в этом мире.

— Ну, почему ты такой!? Живи!!! Кто мешает тебе!? У тебя же все есть для этого! Всё, и даже больше!

— Не хочу. У меня нет больше сил. Знаю, это — шантаж. Но ты не обессудь.

— Я очень вас люблю, но, пожалуйста… не надо… — начинает плакать она. — Ты заставляешь меня грешить против её ребенка!

— Забираю этот грех на себя. И жду переписки. Прости.

Отменяю билеты.

Мне нужно подумать…

О чем говорила Крис?

Я гораздо более слеп, чем мне кажется.

Снова на набережной. Мне нравится здесь бывать, и я прощаюсь с этим местом. Мне осталось недолго здесь. Или в принципе — недолго. Это не слабость, нет. Это усталость. Мне не страшно думать о смерти. Женечка научила меня верить в то, что этим ничего не заканчивается. Начнется новая версия того, что не удалось разрешить в этой жизни. Я хочу переиграть. Если смерть — это шанс, то она мне симпатична. Но, конечно, хотелось бы, чтобы этот шанс случился в этой жизни. И я буду пробовать.

Прокручиваю все дела, что нужно завершить здесь, перед отъездом.

Составляю мысленно список. Некоторые не решишь за пару дней, как ни напрягайся. С другой стороны, всегда можно вернуться и что-то доделать.

На улице становится слишком прохладно. Через дорогу есть неплохая кофейня. По дороге к ней — сверкающий неоновыми огнями салон тату.

Тату…

Я вспоминал сегодня об этом.

Если бы ты была в моих руках…

Смотрю на свои руки.

Ты всегда любила их. Такой легкий фетиш. Могла бесконечно играть с ними, как кошка: ласкаться, кусать… Я кайфовал от этого.

Захожу внутрь.

На удивление, чисто и светло. На мастере — перчатки и халат.

— Добрый вечер.

— Добрый…

Он не торопит меня, не расспрашивает, позволяя рассматривать стены, оформленные черной вязью различных рисунков.

— Я не бью цветные, — поясняет он. — Только черные.

— Мне не нужна цветная. Вы можете мне выбить имя на ладонь?

— Могу.

— Я нарисую…

Он подает мне листок и карандаш. Аккуратно вывожу три иероглифа её имени.

Смотрит. Дорисовывает уверенней каллиграфические детали, придает объем.

— Так?

— Да.

— Размер?

— Не крупно. В самом центре.

— Я так понимаю, на левую руку? Ближе к сердцу? — поднимает он бровь.

— На левую.

Ощущение жужжащей иглы отвратительное. Мастер уже закончил, выбрасывает окровавленную иглу. Протирает спиртом. Жжет. Сверху — толстый слой мази и валик бинта с лейкопластырем.

— Сутки не мочить. Протирать, смазывать два раза в день. Не обдирать. Зудеть будет. Нужно потерпеть.

Киваю.

Потерпеть — это, практически, кредо.

Сжимаю руку в кулак. Боль усиливается.

Ты чувствуешь, моя девочка?

Игра не по правилам, да.

Я буду забирать тебя всеми способами.

Как ты забирала меня раньше…

За окном темно. В руках Крис еще одна кипа документов.

— Нет, всё, — поднимаю я руки. — Это завтра.

— Олег посмотри быстренько.

— "Быстренько" девочкам из сопровождения дай посмотреть, я с документами тут сижу не для удовольствия, Крис, а чтобы потом проблем не возникало.

— Это по налоговой, надо было еще вчера.

— Посмотрю утром.

— К Жене спешишь?

Молча складываю папки.

— Тяжко тебе с ней?… — довольно улыбается она.

— Терпимо.

— Можно с тобой? На десять минут?

— Она вчера уехала.

— Куда!?

— К себе домой.

— Почему?

— Курс уколов закончен.

— М… Ясно…

Ни черта тебе не ясно, Крис.

Сажусь обратно, открываю принесенные папки.

— Иди. Я закончу.

— Вы поссорились?

— Нет.

— У вас что-то было?

— Нет, у нас не было ни-че-го. Довольна? Допрос закончен?

— Что ты рычишь на меня все время? — садится напротив. — Поговорим?

— О чем?

— Как нам всем быть дальше.

— Давай, поговорим, — откладываю папку. — Начинай.

— Что с тобой происходит, Олег? Чего ты хочешь?

Знать бы… Нет совершенно ни единой картинки, которая могла бы удовлетворить меня. Но я пытаюсь разобраться, в первую очередь — для себя.

— Ты знаешь… Ты подложила бомбу в мою жизнь. Весь мой привычный уклад нарушен. А я ценил его, Крис.

— Дальше…

— Моя жизнь взорвана. Вокруг хаос. А ты знаешь, я не выношу хаос.

— Продолжай, — кивает она.

— Причина этого хаоса — Женя. Самое правильное, что могу сделать — это исключить её из своей жизни. Но… — развожу я руками.

— Разве она не приносит тебе удовольствие?

— Удовольствие!? Это точно не то, что я чувствую, Крис.

— Тебе не нравится? — округляет она глаза. — Мне казалось…

— Да, прекрати! Все эти игры… это горячо и… не может не нравиться. Я о другом. Мне очень тяжело рядом с ней. И еще тяжелее, когда её нет рядом. Я в проигрыше, в любом случае.

— То есть, ты все так же не претендуешь на неё? — с облегчением выдыхает она.

— Я не это сказал. То ощущение, которое она дает мне, оно очень болезненное и глубокое. Очень ценное для меня. Оно не имеет никакого отношения к эротике. Это глубже. Я помню первый и единственный раз, когда меня накрыло им. Мама умерла когда…

— Б*ять, Олег… — её рука взлетает, она прикрывает пальцами губы.

— Да. Когда мама умерла… Мы не были с ней очень близки. Я редко видел её. Учился в интернате с восьми лет. Они с отцом приезжали раз в месяц, забирали на выходные. Все было очень… ровно, спокойно, красиво. Не могу сказать, что я страдал. Но они всегда были сами по себе, я — сам по себе. Мама была фанаткой отца. Он всегда был приоритетом. Я гордился ими. И мне казалось это правильным. Но мне всегда было немного пусто. И когда мы уже вернулись в Россию, я почти сразу загремел в армию. Не дослужил месяц. Мама… И вот там, на похоронах, я осознал что её больше нет. И, на какое-то время, я почувствовал заполненной свою эту пустоту, как будто, она рядом, и между нами нет никакой отстраненности. Моя пустота была заполнена. Это было жутко больно и очень пронзительно! Я почувствовал всю глубину и уязвимость себя. Вот Женя, когда она рядом со мной. Без всех этих игр. Просто рядом молчит и смотрит мне в глаза, я снова чувствую, что наполняюсь. И мне очень больно. Но ценно. И все остальное… оно поблекло теперь. Ну что ты ревешь, дурочка… Крис, перестань!

Протягиваю ей воду.

— Вот, ты… — протяжно выдыхает она. — Нехороший человек! Езжай к ней. В гости. Просто так, без всякого повода и приглашения. Это так просто…

— Думаешь?

— Уверена. Езжай, хрен с ней, этой налоговой.

Мне хочется сказать, что я не могу. Но я же могу? Могу же?

Тихо стучу в дверь. Нахрен я приехал? Состояние, как выжатый лимон. Особенно после откровенного разговора с Крис.

Спит?

Она рано засыпала у меня. Все еще не восстановилась полностью.

Через минуту дверь открывается.

Женя с мокрыми волосами, в теплом длинном халате. Щеки розовые, но все еще слишком острые скулы, хоть и откармливал, как мог.

— Привет…

— Привет, зайдешь?

Киваю.

— Чай будешь?

— Буду.

— К чаю ничего нет, — пожимает она плечами. — Не успела еще купить.

— Ничего не надо…

Медленно двигаясь по маленькой кухне, Женя заваривает чай, я чувствую мяту и еще что-то хвойное.

— Ты что там колдуешь? Запах необычный…

— Это приворотное зелье, — улыбается она. — Чай, мята, можжевельник… Хочешь?

— Очень.

— Такой уставший ты, — хмурит брови. — Замучился со мной…

Отрицательно качаю головой.

— Не обманывай, — протягивает чай. — Я видела, как тебе было тяжело.

— Ты поэтому уехала?

— В основном — да.

Меня отпускает…

Хочется расслабиться. Забираю чай, ухожу в кресло, закидывая голову на спинку.

Она кладет диванную подушку к моим ногам и, как кошка, устраивается там, кладя голову мне на колено. Ластится…

Я веду пальцами по её мокрым волосам, рисуя узоры.

Разворачивается, впиваясь глазами. Мы просто смотрим. Словно под притяжением, я наклоняюсь к её лицу. Беру его в ладони. Её глаза заполняют все.

— Зачем ты закрываешься? — шепчут её губы.

— Я весь перед тобой…

— Хочу глубже…

— Веди…

Поднимается на коленях чуть выше, притягивая ближе мое лицо.

Смотрит…

Пространство уплывает, унося её глаза чуть дальше. Все становится каким-то нереальным, словно во сне… Теряю фокус… её глаза расплываются…

— Мне иногда снится твой запах…

Мне становится горячо в горле. Ощущение захватывает грудь и плывет ниже.

— Он рассказывает мне… что будет больно… и потрясающе глубоко…

Я чувствую выстрел нестерпимым удовольствием снизу вверх. Сквозь все тело… Мои мозги взрываются и отключаются…

— Боль — такая странная вещь… мне нравится твоя…

От её голоса слепну и глохну. Но, почему-то, продолжаю слышать каждое слово. Каждое медленное слово, которое она пробует на вкус.

— Так сладко разрывать тебя… впускать… и быть… разорванной… тобой…

Меня заполняет до боли в груди, так, что я не контролирую себя. Касаюсь её губ, мы дышим, сладко, долго, одним воздухом, делясь друг с другом тихими стонами. Мне не хочется никуда дальше. Мне потрясающе полно всем там, где мы есть.

— Женечка… — глаза закрываются, — нельзя так девочкам говорить с мужчинами…

Пытаюсь прийти в себя… но зачем… И отпускаю это…

— Только так… есть смысл девочке… говорить с мужчиной… — шепчет она.

Мы как-то оказываемся на ковре… она обнимает меня. Я плыву в этом… Мне так о*уенно, как никогда раньше. Мы слушаем музыку…

Третьи сутки…

Три дня. Три. 72 часа… Мой отсчет начат заново?

Брожу по дому, бессмысленно поправляя вещи на камине, стулья, пледы, картины… Книги на подоконнике лежат, как попало. Складываю их стопкой. В порядке уменьшения формата.

Надо остановиться.

Кольцо, которое она подарила мне, сплющено. Нужно отнести к ювелиру, чтобы выправил.

Сейф…

Открываю. Там документы на дом, машину, пачка налички, акции, мои дипломы, дорогие объективы и берета… Давно не чистил ее. Надо бы смазать. Пальцы привычно разбирают металлические детали. Масло… Фланель… это успокаивает.

Хорошенько отмываю руки от масла. Нужно почистить объективы и другую фототехнику. На линзах пыль…

Надо остановиться.

Бросаю взгляд на экран.

Не в сети.

Проехаться, что ли, до города?

Я хотел пополнить бар.

Туда обратно — час. У неё будет уже двенадцать…

Невыносимо тяжело отлипнуть от экрана. Но я беру себя в руки и встаю…

Пальцем кручу телефон на столе. Сейчас я сделаю ошибку. Я осознаю. Она не будет критичной. Я найду способ исправить ее.

Телефон… Может прочитать кто угодно. Кто угодно — это, конечно, твой муж. Тогда, ты наверняка остановишь всё это. Я напишу так, что не поймет никто, кроме тебя. Но и так, чтобы для тебя это было… как еще один шаг ко мне.

Запах и музыка — лучшие в этом мире машины времени. Не могу отправить тебе запах, но музыку могу.

Мой номер не определяется, но… ты поймешь!

Почувствуй меня… пожалуйста…

Я пел тебе это когда-то…

СМС: «Sanctum Sanctorum…»

Мои губы беззвучно проговаривают слова. Ты услышишь их?

Если ты заповедник посредине пустыни,

Где до сих пор гнездится надежда,

Если ты тот оазис, столь редкостный ныне,

Где бродят странники в белых одеждах,

Если ты среди свалок железного лома

Сохранила свою первозданность,

Это значит, что я хочу быть твоим гостем,

И дай Бог, чтоб не слишком незваным.

Пусти меня к себе!

Открой мне двери в храм, в свой Sanctum Sanctorum.

Я хочу обрести новый мир…

Открой границу мне!

Я не порву твоих тонких струн, видишь, я осторожен.

Я не предам живое огню…

Иногда ты приходишь, неся белую тайну,

Воскрешая во мне человека.

Иногда ты бываешь нереально-случайной -

Последней иллюзией XX века.

У меня было время, чтобы убедиться,

Что иллюзиям свойственно таять.

У меня были шансы потом возродиться,

Всплыв на поверхность из бездны отчаянья.

Пусти меня к себе!

Открой мне двери в храм, в свой Sanctum Sanctorum.

Я хочу обрести новый мир…

Открой границу мне!

Я не помну ковёр твоих трав, видишь, я босиком.

Я не предам живое огню…

Знаю, жизнь коротка, и не хватит отрезка,

Чтоб постичь твою суть до истоков,

Но я вхожу в воду глубочайшей из рек,

Чтоб не помнить отпущенных сроков.

У меня было время, чтобы убедиться,

Что иллюзиям свойственно таять.

У меня были шансы потом возродиться,

Всплыв на поверхность из бездны отчаянья.

Пусти меня к себе!

Открой мне двери в храм, в свой Sanctum Sanctorum.

Я хочу обрести новый мир…

Открой границу мне!

Нет, я не буду стрелять, там птицы, видишь, я безоружен.

Я не предам живое огню…

Минута, две, три… смотрю за стрелкой часов. Она рывками падает вниз. Как и все у меня внутри.

«Евгения в сети».

Сглатываю распирающий горло ком.

От монитора просто сносит тугим напором её ярости. Представляю, как бы мне пришлось, будь я рядом.

Но это ничего… В этом даже есть свой кайф. Плечи, уже сведенные до боли от напряжения, расслабляются. Надо бы выпить…

Ее карандашик бежит по белому экрану.

Евгения: Ты что творишь!?

Олег: Тебе понравилось?…

Евгения: «Контакт «Олег» — заблокировать?»

Олег: Шах и мат. Блицор…

Евгения: Быстро надел костюм хорошего мальчика!

Олег: Надел… сижу у твоих ног… жду…

Евгения:!!!

«Евгения была в сети минуту назад.»

Всё…

Могу дышать, пить, есть.

Душно. Перед дождем? Добавляю в бокал с виски лед.

Что-то я зачастил. Но как тут?…

Проверяю почту. Крис. Письмо.

Только подуспокоившееся сердце опять срывается в пляс.

Спасибо тебе!!

«Олег. Я не дам тебе того, что ты хотел. Я всё сказала уже про это. Не могу вмешиваться. Надеюсь, она откусит тебе руку, держащую скальпель. Но… кое-что я дам тебе. Чтобы ты очень хорошо подумал, прежде чем делать первый надрез…

И еще. Я очень за тебя болею, очень! Найди способ быть счастливым, пожалуйста! Ради нас всех!»

Не хочу открывать это. Нужно удалить её письмо. Но курсор отыскивает вложенный файл, и палец нажимает на кнопку. Там очень маленький кусочек. Перечитываю его вновь и вновь… Раз за разом. Мозг отказывается складывать слова в смыслы. Но мне тошно от прочитанного…

Это трусость?

Закрываю глаза. Открываю. Читаю заново.

Евгения: Крис! Не понимаю, как это произошло. Не понимаю! Он втянул меня…

Крис: Остановишь?

Евгения: Не могу теперь бросить. Ему так больно. Снова чувствую его! Мне страшно…

Крис: Позволишь вернуться?

Евгения: Может, я бы и хотела. Но нет. Не имею права рисковать счастьем своего ребенка. Один раз я уже делала выбор между Олегом и… Не выжил никто. Повторить я не готова.

Не выжил никто… Я — точно не выжил.

Не выжил никто… Никто… Не выжил…

Меня снова трясет, и я уже устал от этого. Мне хочется просто поспать. Я не спал три дня.

Но я же упускаю что-то важное…

Снова проламываю блок памяти на тот день. Пытаюсь вспомнить, что вынесло меня так тогда. Мне кажется это важным. Я же помнил немного… самое начало…

"Мы расстаемся… У меня появился человек, которого я люблю больше…"

Человек…

В голове опять звон.

Она сказала человек. Я услышал — мужчина.

"Забирала её потом из больницы…"

Калейдоскоп обрывков взрывает мой мозг.

Нет, пожалуйста, нет…

Я не хочу этого знать!

Но я уже знаю. Всё сложилось.

Женечка…

Твою мать! Женечка! Что ты наделала!?! Я!?

Зачем ты так с нами, глупая девочка?…

Это я виноват… конечно же, я…

Не нужно было писать тебе… Прости.

Убираю виски подальше. Алкоголь притупляет боль и глубину, оставляя щадящую пустоту. По этому пути я уже ходил. Мне не нравится такая форма самоубийства. Слишком долго и грязно.

Сейчас не решу ничего с этим. Нет, я, конечно, осознаю, что это в принципе уже случилось и нерешаемо. Но настолько вымотан и пуст эмоционально, что нет сил даже, чтобы осознать это в полной мере.

От переутомления, громадных доз кофеина и приходящего только сейчас понимания — тахикардия.

Как она могла забеременеть? Как? Мы всегда…

Б*ять… не всегда… был один косяк.

Тогда… когда меня напрочь снесло в первый раз, когда делал ей предложение и почувствовал, что откажет. Тогда, я совершенно не воспринимал адекватно реальность и, любя ее, забыл обо всем. Рассчитывал на таблетки? Не знаю. Не помню. Это было в тот раз? Если да, тогда срок был недели три…

Я спровоцировал выкидыш у моей девочки. Жестью.

Она хотела этого ребенка, я уверен.

Как нам с этим жить дальше?

Никак…

Все логично, все правильно, вопросов больше нет.

Ни одного, сука, вопроса!

Мой гештальт закрыт.

Мне легче?

Хочется, как бумагу сжать в руках стекло.

Зачем мне теперь завтрашний день?

Что я скажу ей?

Прости меня, Женечка!

Это будет похуже пощечины.

Молчать об этом, словно и дальше не догадываюсь?

Нет…

Продолжать жить как жил, оставить ей ее жизнь?

Да. Это правильно. Очень логично и правильно.

Таков был план, Жень?

Какая же ты жестокая…

Как ты могла со мной так поступить?

Я бы справился с этим. Справился! Ты помогла бы мне. У тебя было бы все. У нас было бы все! И на этих твоих семейных фото были бы мы с тобой. И наш…

Но ты записала на наших судьбах этот сценарий. Помню твое лицо, когда ты говорила о том, что у нас никогда не будет детей. Боль пряталась за отвращением ко мне. И ты ударила в ответ, со всей своей неописуемо громадной дури.

Всех убило, да.

Твой гештальт тоже закрыт. И зверь в этой ситуации я. И ты имеешь полное моральное право презирать. Да. Ты этого хотела? Закрыть нам все варианты будущего? Ты подсознательно понимала, что делала?

Уверен.

Только вот, не подрасчитала степень моей боли! И я тоже ударил в ответ…

Мы оба убили этого ребенка. Оба!

Ты чувствуешь эту ответственность и, именно поэтому, мы сейчас снова с тобой говорим. Только поэтому. Теперь мне ясно. Твое больное чувство справедливости не позволяет оставить эту ношу мне. И тебе не важно — знаю я об этом или нет. Ты-то это знаешь.

Единственное, что я могу сейчас сделать для тебя — не обвинять.

Не буду. Моя вина. Всё.

Дашь искупить?..

Где границы твоей жестокости?

В моей ванной шкафчик. Там есть таблетки. Ничего критичного. Просто снотворное. Я выпиваю три. Это не так много, чтобы быть опасным. Но и не мало, с учетом того, что я не трезв. Я посплю. Наконец-то. Долго. Без снов. Делаю это редко. По той же причине, что и никогда не похмеляюсь. За полученное удовольствие надо платить. Абстиненция должна быть полноценной, боль от ошибок надо чувствовать, а не бежать от нее. Иначе, ты никогда ничему не научишься. Я уже научился. Теперь мне просто нужны силы. Поэтому, я буду спать.

Евгения: Добрый вечер, я обещала…

Олег: Добрый?

Евгения: Это было слишком…

Олег: Женечка… Мы можем поговорить по живой связи? Голос, камера?

Евгения: Не знаю. Зачем?

Олег: Хочу видеть твои глаза. У меня есть к тебе пара вопросов.

Евгения: Красный…

Олег: Ясно. Давай, компромисс? Либо камера, либо голос?

Евгения: Голос… нет, это невозможно сейчас. Пусть, лучше камера!

Да? Да!? Уверен был, что съедет! Да!

Олег: Включай…

Экран мелькает. Замираю. Столько лет! Какая ты стала, моя девочка? Ведь фото — это только фото.

На самом деле, мне не важно — какая. Потому, что это всё еще ты. Но я до боли хочу увидетьтвои живые глаза.

Включается. Адреналина столько, что почти не вижу её. В горле — ком. Ладонь непроизвольно трет горло, пытаясь… Я слишком прозрачен сейчас.

Вижу…

Глаза распахнуты. Ноздри вздрагивают, пытаясь незаметно втянуть больше воздуха. Это адреналин… Тебе тоже страшно?

Всё будет хорошо…

Мы молча разглядываем друг друга.

Всё еще блондинка… Волосы длиннее… Коса через плечо лежит на груди.

В домашней тонкой маечке… под ней — ничего… грудь больше… и часто-часто дышит.

Мой взгляд двигается выше. На шее, возле ключицы, колотится венка, я вижу это даже через экран. Язык чуть заметно касается губ. Пересохло во рту? У меня тоже.

Олег: Привет… Ты прекрасна…

Ресницы на мгновенье падают вниз. И сразу — выстрел в меня. Насквозь. Горячий взгляд! Ух…

Она печатает…

Евгения: Действительно? Я думала, что роды и семейная жизнь испортили мою внешность, сделали меня уставшей, раздраженной, скучной, приземленной… наседкой.

Олег: Я говорил такое?

Не могу вспомнить! Но я мог…

Она, чуть заметно, горько усмехается.

Мне сложно отвести глаза. Я впитываю каждое её движение, каждое выражение, каждую эмоцию. Сосредоточиться на разговоре сложно.

Но это важно.

Олег: Я был дурак… И я достаточно наказан за эти слова сейчас, поверь. Ты стала еще краше.

Евгения: Ты тоже в хорошей форме. Льняные расстегнутые рубахи… Играешь на моих старых слабостях?

Её глаза улыбаются. Как я скучал по этому…

Мельком оглядываю себя. Нда… Всё так. Дома я люблю носить лён. Раньше это её заводило. Но это не ход. Я не ожидал, что мы будем разговаривать ТАК.

Пожимаю плечами.

Олег: Тебе все еще нравится?

Евгения: Красный. Ты хотел поговорить.

Хотел. Но теперь хочу только разглядывать.

Делает глоток из кружки. Облизывает нижнюю губу. Её горло двигается. Чувствую это губами, тактильная память глушит…

Евгения: Отомри…

Олег: Очень скучал.

На секунду её брови хмурятся, и я вижу мелькнувшую боль на лице. Одно мгновение… И тут же все разглаживается.

Улыбка… пару секунд… и снова лицо, как спокойное озеро, только слишком живые ноздри и глаза.

Я все могу прочитать на раз. Все, что у тебя в голове, Женечка.

И грусть, и вину, и тоску, и злость на меня. И желание разглядывать в ответ! Которое ты прячешь за слишком частыми глотками чая.

Почему эта, так глубоко любившая меня женщина, не моя?

Почему все, что имеет для меня ценность, принадлежит сейчас другому человеку?

Почему ты ни разу не сказала мне прямо, что тебя ни*ера не устраивает во мне! Что это было, Жень, зачем, почему? Никак не могу понять этот момент.

Она разглядывает меня. Наконец-то, её глаза оживают, и она отпускает их. Взгляд медленно спускается по моему телу.

Ты помнишь?… Тебе хочется, детка?

Хочу её… Хочу быть в ней и видеть этот взгляд.

Снимаю рубаху. Закрывает глаза. Резко.

Когда она открывает их, во взгляде чуть заметное возмущение и сарказм.

Евгения: Жарко?

Олег: А тебе? Снимай?…

Евгения: Это Сибирь, Олег, здесь суровый климат.

Олег: И суровые женщины…

Хмурится.

Олег: Скажи мне… в какой момент и что я должен был сделать, чтобы у нас с тобой все пошло по-другому? Чтобы ты стала моей?

Евгения: Я и так была твоей.

Олег: Нет… ты же знаешь, о чем я. О полноценных отношениях.

Её брови взлетают.

Евгения:?

Олег: Нормальные… Обычные… Не знаю, что там?… Дом, семья, ребенок, собака, аквариум… Б*ять, Жень! Тебе виднее!

Евгения: Мы с тобой не были нормальными. Какая, к черту, собака… Зачем тебе это?

Олег: Потому, что я тебе не могу дать того, что тебе нужно! Я хочу, наконец-то, услышать от ТЕБЯ, что именно?

Евгения: У тебя этого нет. Странно сетовать на розу, что она не плодоносит. Розой нужно любоваться. За яблоками — к яблоне.

Олег: Я понял тебя, но… Чего во мне не хватает, как в яблоне? С чем я не справлюсь?

Евгения: Олег! В тебе все ТАК. Ты — совершенство. Просто ты… другой. И я приняла это.

Олег: Ты могла бы настоять на своей версии! Ты же знаешь, я бы всё для тебя…

Её кисти взлетают, сцепляясь в замок. Ставит локти на стол, закрывая от меня губы и свои эмоции.

Не прячься от меня, пожалуйста!

Евгения: Зачем? Насиловать тебя зачем? В тебе этого нет. Так тоже бывает.

Олег: Я дефектен?

Евгения: Ты — совершенство. В какой-то, не случившейся, жизни. В том самом, нашем с тобой, смысле. «Так и оставим…».

Олег: Это очень маленький кусочек! А я хочу всё.

Евгения: Это невозможно…

Евгения: Если сменим тему, я готова раздеться

Олег: Если оставим, я готов одеться

И, как будто, все напряжение на секунду слетает с нас, как и эти пустые невыносимые годы.

Мы улыбаемся друг другу. Легко, открыто, искренне…

Это такой ценный момент! И всё, пережитое мной — к его ногам. За все — спасибо!

Олег: Я так скучаю… просто теряю всякий смысл! Хочу тебя рядом. Хоть на пару часов!

Евгения: Я не могу дать тебе это!

Олег: Можешь!

Евгения: Олег, не надо… Ты даже не представляешь, о чем говоришь. Я очень изменилась. Этот формат единственный, который возможен. Всё остальное вынесет либо тебя, либо меня.

Олег: Ты реально считаешь?… Да я рад, что ты изменилась, Женечка! Я тоже!

Евгения: Тормози…

Олег: Но связь осталась неизменной! У меня было до*ера лет, чтобы анализировать это!

Олег: Хорошо. Торможу. Это ты мне демонстрировала, помнишь?..

Все, что в прошлое одето

Не умею и не буду

Если вспомнишь рядом где-то

Забери меня, забери меня отсюда…

Евгения: Красный!

Олег: Я просто НАУЧУСЬ любить все то, что любишь ты!

Евгения: Даже моего мужа?

Что?

Евгения: Извини…

Я, не веря, смотрю в её глаза. Зачем так?… Там тоже боль.

Олег: Красный…

Евгения: Прости. Всё. Прости… Я не хотела.

На экране пусто.

— Андрей, приветствую.

— Олег! Неожиданно! Чем могу?

— Мне нужна одна необычная услуга. В Новосибирске. Поможешь мне?

— В чем вопрос?

— Мне нужно узнать график работы одного человека. Естественно, так, чтобы он ничего про это не узнал.

— Попробуем. Скидывай — кто, где…

Его график работы: трое через трое. И мне становится понятным её трехдневное отсутствие. Отмечаю на календаре нужные дни. Чувствовать себя в роли любовника — это не то, что легко принять мне в отношениях с ней. Но я понимаю, что забрать её одним движением у этого мужчины, как делал это обычно, не выйдет.

Помню, когда она ушла от меня первый раз. Нет, это, конечно, было не так. Это я ушел… Не от неё, а от себя. Наши отношения давались мне сложно. Она всегда «стояла одной ногой на пороге», словно пытаясь уловить тот момент, когда я качнусь в такое состояние, в котором захочу жить без неё. Её свободолюбие постоянно держало меня в раздрае. Вначале я не понимал, что она, как кошка, придет сама, когда соскучится, оголодает. И сходил с ума каждый раз, когда она «сбегала погулять». Мы не жили вместе. И она пропадала. Брала отгулы, выключала телефон… Эти её, непрозрачные для меня, побеги и попытки уловить мою минутную слабость, чтобы тормознуть отношения, в какой-то момент передавили, и я решил закончить их. Наверное, тогда я хотел, чтобы она остановила меня. Пошла на какие-то уступки, чтобы сохранить отношения. Но ничего такого не случилось. Она посмотрела в мои глаза. Ей было больно, я видел. Но… Пожелала мне счастья. Спокойно, искренне. Обняла. Отпустила.

Мне казалось, я умираю.

Но я же решил.

И, как запрограммированный, довел все до конца.

Меня не отпускало.

Она все время была на виду. Умиротворенная и ровная. Разве можно вынести это, когда внутри тебя буря? Решил уехать в отпуск, чтобы не видеть её некоторое время. Просто чтобы доказать себе, что могу, я пригласил с собой другую женщину. А может, чтобы получить от Жени хоть какую-то реакцию. Мне было невыносимо её спокойствие и уверенность. Мое состояние было ужасным. Меня загибало от боли в груди.

Перед отъездом у нас случился разговор. Сказал ей о том, что у меня другая. И снова — никакой реакции. Уверен, что из нас двоих гораздо больнее от этого факта было мне. Помню её слова… «В любви нельзя никому изменить, кроме себя самого». Они впечатались в меня. Я отменил совместную поездку, закончив еще не начавшиеся отношения с другой.

Вернулся с четким пониманием, что совершил ошибку. И нужно быстро это исправлять. Без неё было невозможно. Отпуск у моря превратился в пытку. Дожить до его окончания было сложно. Какого черта я вообще дернулся? Мы же были счастливы…

Вечер…

Душ после перелета смывает последнюю дурь, и моя боль в груди начинает отпускать — она очень близко. Тот факт, что мы поговорим сегодня, и я все исправлю, дает мне спокойно дышать и даже наслаждаться маленькими радостями в виде ужина. На холодильнике её пушистый магнитик в виде цыпленка, его ножки — колокольчики болтаются, иногда позвякивая от сквозняка. Закрываю окно. Не выношу магнитики на холодильнике. Но этот терплю. Он нужен, чтобы она оставляла разные напоминалки себе на утро.

Её телефон опять недоступен. Так часто бывает к концу рабочего дня. Все время забывает заряжать его. Это ничего, я знаю, где её искать. Я все объясню, она поймет. Поймет, и мы вернем все обратно.

Меня не было очень долго. Почти месяц. Но что может изменить такая капля времени? Убедился, что ничего.

Брусчатка у входа в офисное здание припорошена снегом. Темнеет, и фонари начинают нестройно загораться. В панорамном окне вдоль всей лестницы я вижу силуэт Жени и еще нескольких человек, спускающихся вниз. Заходить не хочу. Она выйдет сейчас сама. Я украду её.

От предвкушения потряхивает.

Сигарета, чтобы успокоиться.

Опускаю козырек, чтобы свет от фонаря не слепил глаза.

Обвожу глазами стоянку.

Три машины.

Одна — Сани, вторая ждет Крис, я помню эту тачку, третья…

Возле нее стоит парень, он тоже курит и смотрит на панорамное стекло. Улыбается.

Он притягивает мой взгляд. Рассматриваю. Дорогая тачка… Спойлера, подвесы, литье… Понты! Ему чуть за двадцать. Высокий, спортивный, холеный. Свитер, джинсы, кроссовки. Такой… борзый. Какого хе*а ты делаешь здесь, м?

Он отвечает на мой вопрос, открывая дверь машины и доставая оттуда букет.

Мне не нравится он. Потому что…

Женя выпархивает из двери. Копна светлых волос взрывается под порывом ветра.

Неизбежные обнимашки с Саней, короткий поцелуй в губы с Крис… Воздушный — всем остальным. Это я принял. Это — ерунда.

Курточка расстегнута, она спешит, на ходу запахивая ее. На лице — улыбка.

Я уже все знаю. Еще до момента, как она влетает в его объятья. Он жадно впивается в её губы, по хозяйски сжимая пониже талии. Мне и секунды достаточно, чтобы понять — между ними все было.

Они целуются. Долго. Горячо. От него так разит тестостероном, что меня тошнит.

Закрываю глаза. Какой же я идиот.

Но ничего не получится дальше у тебя с ней, борзый мальчик, — с усилием открываю глаза. — Она — моя.

Вдох… Выдох… Спокойно. Я вывезу это. Вдох… выдох…

Каждый мой шаг в их сторону — попытка почувствовать его слабости.

Каждый мой шаг в их сторону — попытка почувствовать её границы.

Мои плечи напряжены. Инстинкты требуют дать в морду. Но это мне не поможет. Цивилизованные звери гораздо опаснее. Он слишком молод, чтобы понимать. И это — его слабое место.

В него и ударим.

— Добрый вечер, Женечка!

Медленно разворачивается, освобождаясь из его рук.

— Олег?..

Вдыхаю поглубже, чтобы голос не подвел меня.

— Новая помада… — мой палец тянется к её губам, вытирая смазанный след. — Новая игрушка… — киваю на парня.

— Как развлеклась, детка? Расскажешь? Все горячие подробности, м? Соскучился по твоим сказкам.

— Олег… — её глаза растерянно распахиваются.

— Поехали, домой, Женечка. Я очень устал и соскучился. Не могу больше… — с меня на секунду слетает все это дерьмо, обнажая перед ней.

— Жень, это что за черт? — его рука подлетает, чтобы дернуть её за локоть.

Опережаю его, рывком притягивая Женю.

— Не надо трогать… Это — моя женщина.

Оставляю нежный поцелуй на виске, глядя ему в глаза. Его скручивает. Правильная реакция. Её руки пытаются оттолкнуть меня в грудь, но я сильнее.

Оттягиваю сопротивляющуюся Женю в сторону.

— Все, что ей было можно, она тебе уже дала.

Его охреневшие глаза пытаются отыскать её глаза. Охреневшие Женины — мои.

Что, детка? Неожиданный разворот? Ты простишь мне это… Потом.

— Женя? — теряет он терпение, сжимая челюсти. — Объяснишь?

— Ты что делаешь? — вспенивается она, хватая меня за ворот куртки.

Разворачиваюсь, оказываясь спиной к нему.

— Что такое? — ухмыляюсь я. — Он был не в курсе? «Ой».

Я не вижу его сейчас. Только её злые прищуренные глаза. В них столько страсти… Мне пи*ец? Да, я хочу. Пусть! Хочу, чтобы злилась и кричала, обвиняла, плакала. Хоть что-нибудь, вместо этой ее холодной, отстраненной доброжелательности, которой она накормила меня до тошноты.

Чувствую его мандраж. Только мы отлипнем с ней друг от друга — случится драка.

Я готов.

Меня тоже уже потряхивает от адреналина.

— Такой взгляд у тебя горячий, моя девочка… — нервно усмехаюсь. — Соскучилась? Поехали…

— Дим, — переводит на него взгляд.

Нет, а вот это нельзя сейчас допустить.

— Правильно, Женечка, извинись перед парнем. И впредь предупреждай игрушек, что они — только игрушки.

Его срывает. Это чувствуется физически, как удар воздухом сзади. Но я стою спиной к нему, и он не может просто втащить мне.

Это же так некрасиво… бить в спину… еще и при женщине, к которой ты неравнодушен.

Его первый порыв гаснет.

Всё правильно…

А теперь еще немного демонстрации нашей связи, и ты сам устранишься, борзый мальчик.

— Сволочь! — на её лице мелькает нервная усмешка.

— Да, моя девочка… — киваю я.

— Зараза! — её кулак впечатывается мне в грудь.

— Еще, детка… ты такая горячая, когда злишься.

— Ты посмел… — оскаливается.

Её рука взлетает.

Пощечина?

Хватит.

— Тише, — перехватываю летящие руки, сгребая в охапку. — Тише, Женечка… Прости меня. Я ездил один. Очень скучал. Сходил с ума. Мне больно сейчас… Очень! Пожалуйста…

Рычит и вырывается.

Я слышу, как хлопает дверь его машины. Срывается с места.

Не такой уж ты и борзый…

— Как ты посмел?! — она обессиленно замирает. — Как ты мог так…

— Я во всем неправ. И в этом тоже неправ, — шепчу ей. — Но я не отдам тебя никому. Посмотри на меня…

Пытаюсь удержать ладонями вырывающееся из моих рук лицо. Её ноготки впиваются в мои руки, раздирая кожу. Не отпускаю.

— Смотри на меня… Женя… Тише… Не злись… Женечка… Девочка… Это же я…

Прижимаюсь губами к её лбу.

Больше не вырывается.

— Я люблю тебя… Поехали домой…

— Поехали…

Мое утро — ее обед. И она обычно в сети в это время.

Сейчас — нет.

Ты гуляешь, Женечка?

Проверяю почту. Там письмо от Бруно. Пароли к камерам и цена вопроса. Перевожу деньги. Загружаю…

Первая камера на детской площадке. Ты должна быть там, хотя бы иногда.

Камера смотрит с 4 этажа. Это не так близко, как хотелось бы, но можно рассмотреть даже детали. Ее я вижу сразу. Она спиной ко мне. Но легко узнаваема по осанке и силуэту. Стоит возле детской качели. В облегающем горнолыжном комбинезоне. Волосы распущены поверх лежащего на плечах капюшона влажными прядями. В воздухе взвесь мелкого дождя. Это размывает картинку.

Девочка спрыгивает с качели, убегая куда-то дальше. Разворачивается…

В ее руках телефон. Она улыбается. Пальцы бегают по экрану.

Кому ты улыбаешься, моя девочка?

Я ревную…

Ладно. Сейчас ты будешь улыбаться мне.

Мы же как-то выжили после прошлой СМС.

Немного юмора на границе красного.

СМС: "- Не жалеешь, что замуж вышла?

— Да что ж я, не человек, что ли?!

Жалко его, конечно…"

Пишу свой номер. Вряд ли она удержится от ответной колкости, и я хочу, чтобы она не отказывала себе в этом.

Мое СМС дошло. Оглянувшись, прячет улыбку, закрывая пальчиками губы.

Мне тоже хочется улыбаться ей.

Что-то пишет…

Мне?

Сто процентов!

СМС: «Она бросила меня за то, что я паникер и параноик!

А нет… просто вышла за почтой…»

Да, это про нас. Смешно… Мы улыбаемся.

Мой телефон вздрагивает.

Еще одна СМС? Она ничего не писала…

Это Аля.

СМС: Можно, я позвоню?

Б*ять… Как не вовремя!

Перезваниваю, не отрывая глаз от экрана.

— Доброе утро, Аля. Что случилось?

— Мы можем встретиться?

— Зачем?

— Мне очень нужно… прошу тебя… мне очень тяжело.

— Аля, но ведь легче от нашей встречи не станет. У тебя завтра вылет?

— Если мы не встретимся, я не полечу!

Нельзя поддаваться на шантаж… Ситуация и так щепетильная.

— Если ты не хочешь лететь — не лети.

— Ну, пожалуйста! Очень тебя прошу. Мы можем попить кофе? Я могла бы приехать… На самом деле, я уже здесь.

— В смысле — ты здесь? — тихо взрывает меня.

Какого?…

Взяв дочку за руку, Женя покидает зону видимости камеры.

— Олег?.. Я могу зайти к тебе? Я уже отпустила такси.

Иногда хочется грубо послать навязчивых людей на*ер. Но… Я долго учился делать это вежливо. Да и сам накосячил с Алей, и надо как-то решать это.

— Олег?…

— Я сейчас открою.

Молча впускаю ее внутрь, указываюрукой на шезлонг под черешней.

— Кофе сейчас будет, — ее глаза испуганные, но достаточно сумасшедшие и решительные.

Исчезаю на несколько минут в доме. Взять, что ли, плеть и вправить ей мозги?

Нет… Она только этого и ждет. Любого моего проявления, как Верхнего. Этого больше не будет. Но руки чешутся… Пока варится кофе, достаю из сейфа контракт.

— Твой кофе… — ставлю перед ней кружку.

— Ты не пригласишь меня внутрь?

— Посторонние люди не имеют доступа в мой дом.

— Я уже посторонняя?

— Уже да.

Первый раз вижу ее настолько настойчивой и идущей в лоб. Это, конечно, вспенивает все мои рефлексы. Но я предельно вежлив. Насколько могу.

— Аля… Ты осознаешь, что это — нарушение наших с тобой договоренностей?

Кладу перед ней бумаги.

— Да.

— И ты понимаешь, что я могу выписать тебе сейчас волчий билет в нашем сообществе за такие вольности?

— Да. Но ты же не сделаешь этого?

Открываю разворот, где прописаны все мои хардлимиты. Она бросает взгляд на лист, словно слепая.

— Нет. Пока — нет. Итак, зачем эта встреча?

— Олег, я поняла, что… это все будет банально звучать, но… я понимаю, что это хард для тебя, но всё же…

— Стоп. Я тебя понял. Услышал. Отказал. Ничего больше не будет. Ни при каких обстоятельствах. Я сожалею, что не закончил наши отношения раньше и позволил тебе привязаться.

Жестоко? Несомненно. Но по-другому тут никак.

— Неужели ты не чувствуешь совсем ничего!?

— Что я должен чувствовать?

— Заботу?…

— Да. И то, что я говорю — это забота.

— Ну почему!? — вымученно смотрит на меня. — Почему???

Сейчас будут отрезвляющие пощечины.

— Потому, что я люблю другую женщину, Аля. Люблю очень. И теперь имею возможность быть с ней. И мне больше не нужны никакие другие отношения. Это — первая причина. Вторая причина — нарушение тобой наших договоренностей. Я не выпишу тебе официальный волчий билет. Но между мной и тобой он случился. Я не стану рекомендовать тебя, как нижнюю… Потому, что не желаю ни одному Верхнему обмануться и встрять в ванильную ситуацию. Тема — она про другое. Если ты идешь туда, то будь любезна… Если человек там, значит у него есть на то причины и основания. Нужно уважать это! Если у тебя смещение позиции в ваниль, то также будь любезна заявить об этом своему Верхнему, чтобы он имел возможность работать с этим. Ты меня обманула, и теперь у меня неприятности в твоем лице. Я ясно объяснился?

— Яснее некуда…

— Ты нарушаешь мои самые важные харды: вмешательство в личную жизнь, лайф-формат, инициатива в отношениях! Я разочарован. В Теме я именно для того, чтобы избежать той ситуации, в которую ты меня втянула сейчас. Сожалею, что выбрал тогда тебя. Что-нибудь еще хочешь от меня?

— Я могу тебе иногда звонить? — плачет.

— Аля… — устало растираю виски. — Ты меня утомляешь.

— Прости… Но… Твоя женщина — это твоя Ваниль, пусть. Но в рамках Темы может же быть место и для меня.

— Моя женщина — она для меня все: и Ваниль, и Тема. Тебе больше нет места. Извини. Не надо мне звонить. Наш разговор закончен?

Мне не нравится ее взгляд. И я делаю то, что делать не хочу категорически. И меня воротит от этой необходимости. Но по-другому, чувствую, нельзя.

Надеюсь, за это время она придет в себя.

— Если ты нормально будешь себя вести, обещаю тебе через месяц ужин.

— Я буду!

— Не как твой Верхний. Этого больше не будет. Просто ужин. Как приятели.

— Ясно! Я поняла! Я пойду…

— Сиди. Сейчас приедет такси. И пока ждешь его, внимательно прочти, — тыкаю пальцем в пару мест в договоре. — У меня есть основание для КАЖДОГО. Они не для красоты слова тут написаны. И впредь, Аля, внимательно подумай, прежде, чем идти в кинк. Заведи себе обычного ванильного любовника, если твоя потребность в этом. Играйте в доминирование, догоняшки, прятки, несчастную любовь. А кесарю оставь кесарево!

— Я могу позвонить?… — всхлипывает она.

— Если тебе будет нужна моя помощь в рамках моих хардов — да. Ты можешь мне позвонить. Но если ты позвонишь опять со всеми этими моральными изнасилованиями, то я заблокирую тебя.

Кивает…

По ее глазам вижу, что это — не конец истории.

Б*ять… Б*ять!! Засада…

Ухожу в дом, оставляя ее. Знаю, что надо поговорить с нужными людьми об этом. За преследования ее исключат из сообщества. В моем договоре прописано, что я обязан сообщать о таких вещах. Но не могу поступить с ней так. Может, ее помешательство временное, и закрывать ей из-за этого вход в безопасную Тему…

Вот, дура.

Разве можно из-за яблока пилить яблоню!?

Не буду пока сообщать.

Она выходит, блокирую изнутри дверь.

Сюда она больше не войдет.

Ощущение такое, что я испачкан. Наверное, как-то так чувствуют себя женщины после изнасилования. Мне нужно в душ.

«Евгения в сети»

У неё уже почти вечер.

Олег: Доброго вечера…

Евгения: Доброго дня…

Олег: Поболтаешь со мной?

Евгения: Не могу. Убегаю…

Олег: Куда?

Евгения: Прислать подробный отчет твоему секретарю?

Олег: Не кусайся… Это не контроль. Просто хочу почувствовать тебя ближе. Это же ничем критичным тебе не грозит, детка.

Евгения: Окей. Сегодня день рождения моей подруги.

Олег: Клуб? Ресторан?

Евгения: Ну, что ты… мы семейные девочки… посидим тихо, мирно, у неё.

Ой, неужели ты умеешь мирно?! — закатываю я глаза, вспоминая все наши сумасшедшие тусы.

Олег: М… Могу я еще попросить кое о чем?

Евгения: Мне даже интересно, о чем… у тебя хватит наглости?

Олег: Я позвоню тебе чуть позже? Обещаю не напрягать, поболтаем о чем-нибудь… легком и приятном.

Евгения: Желтый…

Евгения: Красный!

Олег: Полосатый. Понял. Мы будем двигаться вдоль желтой полосы, доверься мне, вспомни как это…

Евгения: Вот это точно Красный!

Олег: Хорошего вечера, Женечка. Не отказывай себе в удовольствиях. Выпей за меня;)

Евгения: Я вижу тебя насквозь! Ничего не выйдет.

Посмотрим, Женечка, посмотрим…

Олег: Это тебе настроение…

В памяти всплывают её сборы в клубы, всегда непременно под музыку. Почему-то вспоминается Мумий-тролль.

Мне хочется завести её, как раньше.

Музыка делает с ней безумные вещи. Она — как инструмент, на котором можно играть музыкой. Мой абсолютный музыкальный слух гармонично дополняется её абсолютным музыкальным восприятием.

Олег: Женечка…

Евгения: Я опаздываю, меня ждут…

Олег: Тебя — «подождут».

Евгения:

Олег: Хочу твое фото сейчас. Такой подарок для меня возможен?

Евгения: Лааааадно!

Детка в духе? Да… сегодня будет хороший вечер.

Олег: Целую щедрые ладони…

Авка меняется.

Олег: Огонь!

Моя…

Изменилась? Нееет… Спрятала себя поглубже.

Олег:

«Тонешь тонешь…

Не потонешь…

Ты сломаешься однажды…»

Евгения: Красный, Змей искуситель, охренительно красный!

Я знаю, девочка моя, я всё чувствую!

Олег: Беги, я разрешаю;)

Ввожу пароль на третью камеру. Она — на окне первого этажа. Единственная дорога от дома идет мимо неё. Не вижу подъезд, но вижу дорогу вдоль её дома. Мне хочется просто посмотреть, как она выйдет…

Вылетает. Видно только силуэт вдалеке, но это она. Садится в какую-то тачку.

Что за тачка?

Машина приближается. За рулем — девушка. Запоминаю номер. Зачем?

У меня идея.

Маньячить тоже нужно уметь вкусно…

Ей должно начать это нравиться!

Прошлогодняя база ГИБДД показывает инфу о хозяйке тачки и ее адрес. Совсем недалеко от Жени. Это может быть старая информация, а может быть, и нет. Рискну. Ты уже достаточно веселая там, моя девочка, чтобы спустить мне мои выходки с рук?

Подождем еще часик…

— Андрей, привет, это я снова.

— Добрый вечер, Олег! Ты зачастил… Не планируешь ли к нам сюда, в Сибирь?

— Планирую. Чуть позже. Мне нужна услуга.

Смеется.

— Рад помочь.

— Ты можешь отправить кого-то из своих ребят по адресу с доставочкой? Естественно, я все оплачу.

— Легко! Что-то особенное?

— Нет. Пару бутылок Martini Asti, конфеты, что-нибудь приличное премиум класса… и букет. Нет…

Вспоминаю про день рождения. Я буду дружить с твоими подругами, Женечка. Пока.

— Два букета. Один — классика, 15 бордовых роз, второй…

Так, чтобы она поняла сразу, от кого. Чтобы понравилось…

— Второй?

— Второй пусть будет большой: белые лилии и белые каллы с зеленью и нитью жемчуга.

У нас с ней была нить жемчуга в интимных игрушках. Она обожала ее.

— Ух! Олег… — провокационно растягивает он мое имя. — А как же твое «Давно в Теме»? Я почитал..

— Не вникай, Андрей, — усмехаюсь. — Так нужно.

— Всё будет в лучшем виде. Скидывай адрес и адресата. Открытку? Что-нибудь написать?

— Давай. В красный — «С днем рождения!», в белый…

— В белый?… Олег, а можно я сам отвезу, любопытно — жуть!

— Нет, Андрей. Оставь эти заботы своим ребятам, будь любезен.

— Ладно… Шучу. Что там с белым?

— На итальянском: «Sempre con te…»

— Расскажешь потом?

— Успокойся, — смеюсь я.

— Понял. Отстал! Все сделаем!

— Спасибо. Стой… Может так оказаться, что я ошибся с адресом. Если там не будет адресата, нужно будет доставить по номеру телефона. Она попытается съехать. Но надо додавить. Звонит пускай девочка. Моего имени не называть, никак не намекать. Сделаешь?

— Конечно… Найдем твою фею, уговорим и все вручим! Скидывай информацию. Настроение прямо поднял мне, — смеется он. — До встречи?

— До встречи…

СМС от Андрея: «Все сделано».

В Новосибирске — десять.

Я перегнул?

В моей версии событий должен был последовать звонок. Не с благодарностями, конечно.

Шипела бы…

Но я знаю, что с этим делать.

Молчит.

Десять тридцать.

Кручу в руках телефон.

Твою мать…

Одиннадцать…

Так. Телефон твой я уже юзал, истерики не было. Адрес подружки? Как я это объясню?

Да не хочу я это объяснять! Просто прими это… Как раньше.

Давай, Женя…

Звони, рычи, кусай!

Почти полночь.

Пальцы выбивают дробь по столу.

Что-то произошло? Я чего-то не предусмотрел?

Набираю.

Гудки. Долго…

— Да.

В голосе стекло. Битое. Острое.

Мне все равно. Хочу слышать этот голос.

— Женечка… Мне извиниться за цветы?

— Ты переходишь границы, Аронов!

Ммм… Аронов? Всё настолько плохо?

— Были неприятности?

— Будут.

— Вы не одни?

— Она — друг нашей семьи!

— Такой же друг, как когда-то была Крис для нашей?..

— У нас с тобой НИКОГДА не было семьи.

Ну, вот и пощечины. Это ничего.

— Можешь не продолжать, Жень. Уже достаточно больно.

Молчит, но я слышу её слишком частое дыхание.

— Не злись на меня. Это перебор, да. Извини. Не удержался. Тебе понравились цветы?

— Откуда у тебя Юлин адрес, Олег?

— Разве это важно? Лучше скажи мне, насколько большую проблему я тебе создал этим жестом.

— Эту проблему я как-нибудь решу, но больше…

— Не буду…

— Адрес?

— Женечка?

— Что!?

— Я так давно не слышал твой голос… — молчит. — В нём может быть хоть что-то, кроме раздражения на меня?

— Олег… — смягчается.

— Спасибо. Послушай меня… Не перебивай! Я обещаю тебе, что никаким образом не собираюсь подставлять тебя перед мужем. С моей стороны не будет провокаций в его сторону. Удали переписки в телефоне и в сети. Если я и буду что-то себе позволять, то это будет читаемо только тобой. Не нервничай, не дергайся… Мне это совершенно не нужно.

— Скажи мне, что ты не в России!

— Не сходи с ума. Я в Неаполе.

Пауза.

— Цветы очень красивые…

— А жемчуг?…

— Чудесный…

— Ты любила жемчуг…

— Любила…

— И мой голос…

— Твой голос больше…

— Женечка…

— Не надо, Олег. Пожалуйста. Не используй сейчас мои слабости.

— Ну, что ты, моя девочка. Ты неприступна, как крепость Сан Лео.

— И всё же, она была взята.

— И я, как когда-то Калиостро, посмертно заключен в ней.

Я слышу, как тихо она смеется. Мягкий, пьяный, мурлыкающий смех…

— Конфеты тоже вкусные…

Ты оттаяла, детка? Буду греть тебя…

— Выпьешь со мной бокальчик?..

— Выпью.

— Ты достаточно пьяная уже, чтобы я мог делать что-нибудь по-настоящему вкусное для тебя?

— Быть может, мои вкусы изменились, и ты не попадешь в цель.

— Такие вещи не лечатся, не обольщайся.

Вздыхает.

— И как ты живешь без этого? Нет… Как я живу без этого?

— Это — твой выбор.

— Это — отсутствие выбора.

— Не зацикливайся и получишь новый мир.

— На*ера мне новый мир, Женечка? Если бы ты не появилась, я был бы уже мертв. Духовно.

— Ты преувеличиваешь!

— Проехали… Расскажи мне… Что-нибудь очень личное и глубокое… Как умеешь только ты.

— Давай будем считать, что я забыла, как это делается? — усмехается.

— Я напомню, Жень… Голос твой… Не верю… Как будто бы и не было всего… И я могу сесть в машину… приехать… и ты откроешь… мы будем слушать музыку с закрытыми глазами… и, где-то рядом от моих, будут твои пальцы… касаться не надо… можно умереть от счастья и так…

— Замолчи…

— А может… всё будет по-другому… войти в тебя… безо всяких игр… и без прелюдий… и х*р с ним, пусть ты сверху… не двигаться… смотреть в твои глаза… тонуть… гореть… и чтобы сплавилась на мне… и чтобы дрожь твоя… и чтоб сводило мышцы от желания… и кончить от одного движенья… резкого и сильного… вколотить в тебя это удовольствие… взорваться… пытаться не закрыть глаза, чтоб видеть… твой взрыв… Ты хочешь?

— Олег… пожалуйста… не надо.

— Ты хочешь… Мне очень хочется сделать для тебя хоть что-то, детка… Что-то, по-настоящему, приятное. Но всё, что я могу помыслить, за гранью Красного.

— Спой мне…

— Спеть?

— Это было так редко… И я уже почти не помню… И это — как дыра. Я помню голос твой… глубокий… хриплый… сильный… Спой мне… как колыбельную… я буду засыпать…

— Засыпай моя девочка… Dans mes nuits je vois…

— Да?

— Олег, ты где?

— В дороге.

— К нам, надеюсь?

— К ВАМ?..

— Женя решила выйти на работу. Говорит, что чувствует себя уже хорошо.

— Гони её домой.

— Не выйдет! Уже понеслась…

— Ясно.

— Народ хочет тусоваться вечером!

— Я не против. Куда?

— Подумаем. Тебя тут люди, кстати, ждут…

— Какие люди? Я не договаривался ни с кем.

— Парни… Я объявляла кастинг, нам же нужны в сопровождение? Пришло человек двадцать.

— Крис, а сама?

— Убегаю… Ладно, Женьке поручу, пусть развлекается!

Что?

Но вызов уже скинут.

Сучка… Это она намеренно, конечно. Пощекотать мне нервы.

Но, почему-то, это совершенно не беспокоит после нашего совместного вечера с Женей.

Мне интересно посмотреть, как она справится. Это не так просто, как кажется.

— Есть что-то важное? Привет, Татьяна.

— Разве что-то может быть более срочное, чем возвращение на работу Тумановой?

Фамилию показательно выплевывает, не отрывая глаз от стопки счетов.

Так…

— Таня?

— Да?

— Мне нравится, как ты работаешь.

— Спасибо… — поднимает удивленные глаза.

— Но… Если ты не сократишь свою речевую активность на тему Тумановой в коллективе и деловом общении лично со мной, то мы попрощаемся. Завязывай.

— Что я такого сказала?!

— Избавь меня от повторения за тобой сплетен и грязных деталей.

— Но ведь она и действительно!.. — подскакивает с места, нервно отходя к шкафу.

— Действительно, что? — сажусь на ее место в кресло. — Факты, пожалуйста.

— Что она тут устроила!?

— Что она тут устроила, оценит Кристина Сергеевна. Твоя забота — упрощать мою работу. Упрощай.

Я смотрю в ее спину. Не поворачивается.

— Кстати, о работе… Сегодня будет корпоратив узким кругом — руководство и арт-группа. Я напишу сейчас список, кому нужно сообщить.

— Тумановой нужно? — разворачивается.

— Нет. Ей я сообщу лично. Дальше. Меня ждет группа людей, я узнаю это от Крис. Не от тебя. Дальше…

— Так, твоя же Туманова всех увела! Могла бы и позвонить! Предупредить!

— То есть, мой ассистент теперь Туманова? Окей. Я подумаю об этом… Где кастинг?

— Не знаю.

— Так узнай! И кофе мне…

В коридоре догоняю спешащую Женю. В её руках большая кружка с кофе. Обтянута с ног до головы черным. Мой взгляд ползет снизу вверх. Высокие сапоги на стальной шпильке. Угольные обтягивающие Левис. И такая же черная водолазка. Собранные наверх в беспорядке светлые пряди… Черный цвет, прическа и высокий каблук делают её фигуру еще выше и тоньше, хотя, казалось бы, уже некуда. Смотрится сюрреалистично, словно количество суставов увеличилось. Хочется рассматривать. Ставить в позы… Фотографировать…

— Привет, Женечка…

На секунду замирает. Разворачивается.

Темные скулы, алые губы.

— Как хорошо, что ты пришел! Поможешь мне с мальчиками?

На лице — провокационная ухмылочка.

— Мальчикам с тобой помогу…

Между нами — электричество.

Мы двигаемся рядом.

Её каблуки требовательно стучат по бетонному полу.

— Срочно набрать вес, — провожу пальцем между выделяющихся лопаток. — Сломаешься от ветра.

— Это — зрительная иллюзия.

— Мне не рассказывай…

Мы заходим в зал.

— Добрый день!

В ответ — нестройный хор ответов.

— Нам нужны три человека, — поясняю я громко. — Чтобы не тратить своё и ваше время, мы сейчас быстро отсеем большую часть.

— С чего начнешь, Жень? Ты понимаешь, чем они будут заниматься?

— Конечно… Крис звала меня сначала в сопровождение.

Кофе встает в горле, я прокашливаюсь.

Женька смеется.

— Но я не владею языками. Только языком…

— Так… — это все еще в режиме шуток, но мне перестает быть весело. — Ты бы пошла?

— Я не пошла. Не люблю угождать. Но не вижу в этом ничего критичного. Это же не проституция. К тому же, мне поручено сопровождать одну капризную персону на работе.

— Крис?

— Тебя…

— Я капризный!?

Закатывает со смехом глаза.

Приехали!

— Я могу делать всё, что захочу?

— Абсолютно.

— Ребята, сейчас мы будем меня радовать, — хлопает в ладоши, привлекая внимание. — Оголяем торс и улыбаемся мне — вежливо и харизматично!

Толпа оживляется: усмешки, тихие комментарии, большая часть поглядывает на Женю далеко не как на начальницу.

— Да, да, да, нет, нет, да, нет… — двигаясь между ними, указывает она пальчиком в разные стороны.

Я вижу, как один что-то тихо говорит ей. Тормозит. Разворачивается…

Надо слить его, независимо от её решения. Не потому, что ревную, а потому, что борзеет уже в самом начале. Проблемный…

— Ладно, — кивает ему. — Пока «да». Раз, два, три, четыре, семь, девять…

Быстро пересчитав оставшихся, отпускает остальных.

— Сейчас помогу, — подключаюсь я. — Qui qualcuno parla italiano?

Тишина…

— Parle en français? Auf Deutsch?

— Ich spreche! — поднимает руку один.

Киваю ему, чтобы отошел в сторону.

— Tell me something in English?

В ответ четверо, в параллель оглядываясь друг на друга, начинают что-то нестройно отвечать по английски.

Отправляю к первому.

— Еще какие-то языки?

— Латынь! — нахально улыбается тот самый, которого поставила под вопрос Женя.

— Tu medic?

— Discipulus …

— Иди, — вздыхаю я.

Подзываю Женю.

— Обязательно бери «немца», возьмёшь борзого медика — будешь отвечать за все его косяки лично передо мной. Погоняй их по этикету. Будут равны — бери тех, у кого есть гуманитарное высшее.

— Будет сделано, Ваше Величество…

Разворачиваюсь.

Тихо… В спину…

— Это было… сексуально…

— Oui? C'est une arme…

Терпеть не могу караоке. Но остальные настояли на нем. Иногда приходится уступать. Слышу каждую фальшивую ноту… АД.

Но Женя должна вот-вот приехать, и меня это держит на месте.

— Налейте Аронову побольше, — смеется Крис. — У него уши болят.

— Это не поможет, — качаю я головой.

— Иди спой сам.

— Нет…

Крис знает, что я могу. Не помню, как это вышло… Наверное, как-то сильно по-пьяни.

— Привет, — Женя нависает сзади над Крис, та задирает голову. Поцелуй…

Обвожу глазами наших.

Все улыбаются, глаза в сторону. Саня смотрит на меня, провокационно ухмыляясь.

Свои все уже в курсе. Ладно… Это не та компания, которая будет выносить что-то с тусовок.

Крис, обхватив её за шею, что-то шепчет в ушко.

Она садится ко мне.

Мы не виделись с кастинга.

Наклоняюсь к ней ближе, чтобы не перекрикивать музыку.

— Ты взяла медика?

— Да.

— Зачем?

— Он… нескучный, образованный, харизматичный.

— Понравился тебе?..

— Да, он клёвый.

— Я не это имел в виду.

— И вкусный тоже.

— Вкусный… — сжимаю челюсти. — Уже попробовала?

Бровь требовательно взлетает.

— Извини, — пожимаю плечами. — С мужчинами такое бывает.

Её пальцы касаются моих, и наши руки сплетаются, укрытые от чужих взглядов столом.

Расслабляюсь.

— Олег, — подсаживается Крис с другой стороны. — Сейчас мы поиграем…

— Здесь!? — моя спина напрягается.

— Успокойся… все сладенько будет и легко… Ты делаешь подарок для меня, я — для тебя.

— Точнее…

— Ты поешь… по-полной, так, как ты можешь! Я дарю тебе на вечер Женьку.

— И я могу делать…

— …все, что захочешь. Пока мы здесь.

— Ты же не знаешь моих краев, Крис, — зло усмехаюсь.

— Я вижу эти края в том, как ты смотришь на неё. Мне не страшно.

— Договорились.

Мне, практически, нечего выбрать из списка минусов. Но есть пара знакомых. И даже одна подходящая.

Не люблю петь публично. Но Женя смотрит на меня, и для меня не существует никого здесь.

Пусть это будет для тебя, моя девочка…

Но ведь она не твоя,

Хоть с тобой она даже иногда,

И бывает.

Она не твоя, как глоток вина,

Так тебя она выпивает.

Она не твоя.

Ты играешь ей, а она с тобой,

Потому что

Знаешь ли ты, что в себе таит

Женская любовь.

Аплодисменты… ухожу к своим. Где мой приз?

Мой приз счастлив.

Она наклоняется ближе:

— То чувство, когда совершенство гораздо совершенней, чем ты могла оценить в самом начале…

Я впиваюсь в эти губы, не дослушивая до конца.

Наконец-то…

— Расскажите мне о Вашей матери, Олег.

— Она умерла, когда мне было 19.

— Какая она была? Какие-то воспоминания….

— Она была красивая… ласковая… улыбчивая… Длинные светлые волосы… Высокая… Мне казалось, ей очень тяжело жить. Хотя, она не жаловалась никогда. Она была такая… утонченная… неприспособленная… как будто, из другого времени, из другой жизни. Условия, в которых ей приходилось иногда жить, были жуткие. Мне всегда было больно за неё. Она не хотела, чтобы и я жил так. В постоянных разъездах, съемных квартирах, военных пайках. Это было её решением — отдать меня в тот интернат. Отец тогда служил в Европе, и появилась возможность. Наверное, это было правильно.

— Если бы Вы принимали это решение, какое бы оно было?

— Меня спросили тогда. Я согласился.

— Почему?

— Я не представлял, что можно в чем-то отказать отцу. В нашей семье не спорили с отцом. Он сказал, что так будет лучше для меня. И я согласился.

— Отец был тираном?

— Нет. Он был офицером.

— Какие отношения были между отцом и матерью?

— Очень… не могу подобрать слова. Они редко говорили вслух. Редко касались друг друга. И всегда какие-то немые диалоги. Они были одним целым.

— А Вы?

— А что — я?

— Братья, сестры?

— Никого больше нет.

— У Вас осталась обида на мать?

— За что?

— Без конкретизации. Чувство обиды.

— Нет… Иногда я чувствую тоску.

— Какие у Вас сейчас отношения с отцом?

— Формальные. Он живет в Италии. Созваниваемся по большим праздникам. Поздравляем друг друга.

— Как он перенес смерть Вашей матери?

— Перенес?.. Никак. Его, как будто, тоже не стало. Нет, никаких крайностей. Он — мужественный человек. И потерь в его жизни было много. Но того отца, которого я всегда знал, уже нет. Осталась только форма. Я понимаю его и не трогаю. Ему тяжело общаться со мной.

— От чего умерла Ваша мама? Это было внезапно?

— Да. Это было внезапно, очень быстро. Она не мучилась.

— Если бы у Вас был ребенок, какую бы мать Вы хотели для него? Такую же, как была Ваша?

— Нет!

— Какую?

— … сильную, страстную, веселую, хищную!

— Это замещение, Олег.

— Замещение чего?

— Ваших функций… как отца. Защита, энергия, игра. Мать — любит, опекает, заботится, ей некогда играть и воевать. Вы заранее отдаете в её руки еще и свои функции. Избегаете участия.

— Да. Наверное, это так.

— С другой стороны, это перенос, трансфер себя в ребенка. Вы компенсируете недополученное. Мать должна была вопреки всякой логике отстоять Ваше право быть рядом с ней. Эта несправедливость записана в Вашем подсознании. Но Вы, любя мать, веря ей, оправдываете её. Возникает противоречие… Вы разрешаете его следующим образом: убеждаете себя в том, что отсутствие близости между детьми и родителями — это нормально. Этим же Вы оправдываете и своего отца. Вы должны понять… Это не их совершенство. Это — их слабости, ошибки. Принять это. Выразить свое несогласие с этим. Продолжать любить их несовершенными. Но себе позволить другие сценарии. Понимаете?

— Я подумаю об этом. Спасибо.

Обе камеры он-лайн выведены на мой экран.

Олег: Добрый день, Женечка!

Евгения: Добрый, Олег.

Олег: Кофе? Музыку?…

Евгения: Мне надо идти…

Олег: Куда?

Евгения: Меня злит твой вопрос.

Олег: Это не контроль…

Евгения: Что это?

Олег: Уже говорил. Попытка быть ближе.

Евгения: Мне не очень приятно посвящать тебя в семейные дела.

Олег: Ты идешь гулять с Асей?

Евгения: Да, я иду гулять с дочкой.

Олег: Тебе не нравится, что я называю её по имени?

Евгения: Не люблю лицемерие, ты же помнишь?

Олег: Я помню, что ты всегда чувствовала меня. Напрягись немного. Я не лицемерю. Стараюсь понять, как ты сейчас устроена, и научиться принимать это.

Евгения: Не насилуй себя, Олег. Мне это всё неприятно. Ушла…

Олег: Я подожду.

Любой мой заход на эту территорию — и она сразу в оборонительной позиции. Не знаю, что с этим делать. Мне нужно проломить эту броню. Но ни в чем я не чувствую себя таким беспомощным, как в этой теме.

Открываю фотки. Ася. Разглядываю…

Ну что, маленькое чудовище, помоги мне хотя бы ты.

Не можешь же ты быть такой жестокой хищницей, как твоя мамочка. Похожи… соломенные косы, взгляд… прямой, открытый… из под бровей.

Ты не принцесса, да? Такая же маленькая ведьма, как мать.

Особенно восхищает коллекция «Ася и краски», «Ася и глина», «Ася и бывшие книги», «Ася помогает маме готовить»… Объемная такая коллекция.

Страшно…

От одной мысли, что на моей кухне будет такой беспредел…

Размечтался. Их еще надо попробовать затащить на мою кухню.

Закрываю фотки.

Мои ведьмы уже гуляют.

Не одни…

Младшая — в песочнице, старшая — на детской качели. Рядом мужчина…

Покачивает изредка останавливающееся качели.

Это не муж.

Так…

А это у нас что за тип?

Широкий капюшон закрывает лицо, длинный, стилизованный под пальто, пуховик нараспашку, яркие кеды. Такой… непростой…

Лица не видно. С другой стороны, что бы мне дало его лицо?

Всегда определял по взгляду, как к ней относится тот или иной мужчина. Никогда не ошибался. Рыбак рыбака…

Подбегает Ася, берет его за руку, тянет…

Вот так, да?

Не посторонний ей дяденька?

Разворачивается.

Делаю несколько скринов.

Прячет руку с сигаретой за спину. Присаживается. О чем-то говорят.

Женя встает с качели. Подходит сзади. Он берет Асю на руки, разворачиваясь к ней. Женя перехватывает девочку. Уходят. Спиной ко мне.

Еще скрин.

Вижу, как его рука на секунду взлетает в попытке приобнять за плечи.

Скрин… Скрин… Скрин…

Но он сжимает ее в кулак и опускает обратно.

Скрин.

Такой, значит, уровень доступа, да?..

Интересно…

И я уже знаю — между ними когда-то всё было. Рыбак рыбака…

Евгения в сети.

Олег: Как погуляли?

Евгения: Хорошо.

Олег: Женечка, а можно я задам тебе один личный вопрос?

Евгения: Желтый…

Олег: А я аккуратненько!

Евгения: Рискни.

Олег: Ты изменяла мужу?

Евгения: Аронов, ты охренел?

Олег: Да?

Евгения: Конечно, НЕТ.

Олег. Окей… Спасибо за ответ.

Значит этот тип — её прошлое. Точно — не наше общее. Значит, он был после меня. И тоже был забракован. Но, почему-то, имеет возможность быть иногда рядом.

Интересно… Очень интересно.

Евгения: У меня устойчивое ощущение, что ты подглядываешь за каждым моим шагом. Я прямо чувствую твой взгляд… Не подскажешь, почему?

Олег: Паранойя?

Евгения: Если я узнаю…

Ты не узнаешь…

Олег: Между нами 10 часов перелета, успокойся.

Евгения: Уже посчитал?

Олег: Женечка, у меня квартира в Новосибе, иногда…

Евгения: Что?..

Б*ять… зачем я про это вообще?

Евгения: Иногда — что? Когда ты был здесь последний раз?

Олег: Много лет назад, Жень… Не хочу об этом. Она сдается уже шесть лет. Там живет мой знакомый. Твоя комната закрыта. Всё.

Евгения: Почему ты ее не продал?

Олег: Не смог… Там… Твои вещи… и…

Евгения: Погоди. Что-то я не…

Это плохая тема.

Закрываю крышку бука.

Сердце ломит. Надо подышать…

Телефон.

Женя!?

Я не могу забить.

Вдох… Выдох…

— Да?

— Что-то с интернетом? — со злым сарказмом усмехается она.

— Мхм…

— Я правильно понимаю, что ты создал в моей комнате склеп!?

— Я ничего не создавал, Жень… Не смог туда войти. Прости…

— Ты больной, Олег?

— Может быть…

— Рассказывай!

— Нечего рассказывать, Женечка. Я сдал квартиру и уехал. Всё.

— Продай ее!!

— Я сам решу, окей?

Скинула вызов.

Это ничего…

Сигареты закончились…

Черт!

Б*ять…

Ненавижу бардак!

Хочется разнести все вокруг, но просто стою, дышу… дышу… дышу…

Музыка…

Олег: Тебе…

— У нас совещание. Не беспокоить! — Крис закрывает дверь на ключ.

Разворачивается, снимая пиджак.

Глаза горят…

Мы редко трахаемся на работе. Но несколько раз было.

Последний раз — тогда, при Жене. Это, в принципе, был мой последний раз.

И я уже такой голодный, что…

Расстегивает пуговицу на блузке, заглядывая в мои глаза.

Крис… Такая же сексуальная… горячая… и все, что она дает мне… мне нужно это сейчас! Просто расслабиться. Оторваться. Мне, правда, нужно.

Вторая пуговица…

Но…

Но.

— Крис…

Устало протираю лицо ладонями, проходясь руками по волосам.

— Аронов… — распахивает в возмущении глаза. — Ты же не съедешь сейчас??

Утвердительно киваю.

— Устал?.. — ее руки ложатся на мои плечи.

Распрямляю спину, позволяя Крис размять ее.

— Расслабься, я все сама сделаю…

Моя рука сжимает ее ладонь на плече, останавливая.

— Извини меня…

— Ооо… Дело же не в том, что ты устал?

— Нет.

— Ты не хочешь меня больше?

— Хочу.

— В чем проблема?

Можно придумать кучу всякой банальности… что я запутался… что мне нужно подумать…

Но я не запутался и все уже обдумал.

И достаточно уважаю Крис, чтобы говорить ей правду.

— Я безнадежно запал на другую женщину.

— Мы расстаемся?

— Да.

— Не могу сказать, что неожиданно… — присаживается напротив. — Но думаю, что решение правильное. Хотя лично мне… — улыбается, — будет очень не хватать тебя в постели. Ты — лучший. Но Бог милостив — не единственный! — смеется.

— Спасибо…

Так легко, как отпустила она…

Реально хочется расцеловать ее за это.

— Ладно, — облизывая улыбающиеся губы, возбужденно вздыхает она, — давай тогда дела обсудим?

— Для тебя, — улыбаюсь, — всё, что угодно!

— Хочу отправить Женечку за счет фирмы на недельный курс по PR. В Питер.

— Когда?

— Через неделю.

— Я — против. Это не вовремя.

— Почему?..

— Давай, Крис… Ты же мудрая женщина!

Через неделю — мой день рождения.

Молча разглядывает вокруг все, кроме моих глаз.

— А… — доходит до меня.

— А что ты думал? Всё будет так просто? — ухмыляется она.

Нет. Не думал.

Встаю. Провожу пальцем по подоконнику. Пыль…

Какого черта?

— Олег, так что?

— Я всё сказал, Крис.

— Поняла… Как будем праздновать твой день рождения?

— Нечего праздновать, не находишь?.. Женщина, которая мне нужна, принадлежит другому человеку. А мой партнер хочет развязать со мной конкурентную войну за женщину. В которой полягут все, и грохнется весь наш бизнес.

— Скорпионище… Манипулятор… Сволочь… — пробуя каждое слово на вкус. — Шантажист… Эгоист… Собственник!

— Приятно познакомиться, Кристина Сергеевна, сработаемся?

— Будет тебе день рождения…

Не могу уснуть. Это неадекватно, да. Но я одеваюсь и без звонка еду к ней. Зачем? Не знаю. Хочу! Могу! На всё плевать. Моя потребность граничит с яростью.

На тихий стук никто не отзывается. Звоню. Тишина… Да ну, что за?…

Набираю её номер.

— Да?

— Где ты?

— Эм…

— Давай, Жень. Я знаю, что ты не дома. Адрес.

— Ты хочешь приехать, чтобы?..

— Увидеть. Мне крайне необходимо увидеть тебя. Сейчас.

— Обещаешь без нравоучений?

— Всё так плохо?

— Тебе не понравится.

— Хорошо. Я понял. Без комментариев. Адрес?

— Да нет здесь адреса…

— Черт возьми, где ты!?

— Гуляю…

— В два ночи?

— Сегодня хорошая погода и полная луна.

Отлично! Это все меняет!

Соображаю…

— Сориентируй меня, куда подъехать.

— Заельцовский…

— Что!? Ты с кем??

— Одна… Ты обещал!

— Помню. Сейчас буду. Где ты там?

— Я далеко, за зоной отдыха. Подожди у входа.

Что, б*ть, в голове у человека? Что!? В лесу. Одна. Ночью.

Машин нет. Людей тоже. Тишина… На небе — россыпь звезд и огромная луна. Красиво, да.

Смотрю на часы. Дорога заняла полчаса, столько же уже жду. Час… Куда ты там забрела?

Мало мне тревог…

— Привет…

Вздрагиваю. Она не в свете фар, где-то в стороне, и там ничего не видно.

— Выключи свой ксенон, всех чудовищ распугал.

— Моё главное чудовище ксенона не боится, — вздыхаю, не поворачиваясь. — Не в качестве назидания, просто ЛЮБОПЫТСТВО….

Развожу руками на заснеженный лес.

— Устала… Захотелось расслабиться.

— Захочешь расслабиться, Жень, позвони… Все организуем.

Мой голос полон напряжения, уверен, предложение не выглядит заманчивым. Но это и не попытка заманить. Это попытка возмутиться.

— Мне иногда нужно ТАК.

— Окей… окей… А домой как собиралась добираться?

— На такси.

— А если такси сюда не поедет? Не ближний свет!

— У меня есть знакомый таксист, он всегда…

Закрываю глаза. Зачем мне эта информация? Всегда!? В самом деле?

— Это опасно.

— Опасно в городе. А здесь нет людей, нет машин… Что может случиться? Маньякам тут точно делать нечего, они поближе к людям тусуются.

— Да уж, маньякам далеко до твоей шизанутости.

— Не рычи… Чай будешь?

— Буду…

Снимает рюкзачок, там небольшой термос.

— Бутерброд с сыром?

Чувствую, что голоден зверски.

— Давай…

Мы пьем ароматный чай с бутербродами. Он парит на минусовой температуре.

Всё очень круто…

Если не помнить, что она систематически тусуется здесь одна по ночам.

Об этом мы еще поговорим, а сейчас я обещал без нравоучений.

— Ты хотел меня увидеть?

— Да.

— Посмотрел? — улыбается.

— Посмотрел…

— Домой отвезешь?

— Садись…

Машина заведена, но трогаться с места не спешу.

— Женя?..

— М?

Не знаю, как начать.

Мне тесно в этой машине. Я не могу позволить себе всего, что мне нужно, чтобы поговорить с ней. Мне нужно касаться её. Одними словами я не справлюсь.

— Поехали ко мне?

Смотрю в лобовое на медленно кружащиеся снежинки.

Молчит.

— Женечка, — разворачиваюсь к ней, повторяя её интонацию. — Мне нужно сегодня ТАК.

Молчит.

— Почему мы не вместе, Жень? — я очень стараюсь контролировать интонации, но меня, черт возьми, разрывает от этого разговора.

— Мы вместе… — пожимает задумчиво плечами.

— Нет. ВМЕСТЕ, понимаешь?

— Не торопись, — разворачивается ко мне полубоком, отодвигая сиденье назад. — У нас все обязательно случится с тобой…Крис всё тебе даст…

— Нет! — тихо рявкаю. — Я не хочу брать тебя из её рук.

— А чего ты хочешь?

— Чтобы только ты и я. Жень… мне не нужна между нами Крис.

Выходит…

Ну что, б*ть!?

Быть может, тебе тоже тесен этот разговор в машине?

Выхожу следом.

Встаю перед ней.

Этот разговор случится сегодня. Всё.

— Же-ня? — требовательно ловлю её взгляд.

— Быть может, Крис нужна между нами мне?.. — поднимает она бровь.

Зависаю в её глазах.

Да…

Об этом я как-то…

А зачем?..

И меня накрывает.

— Нет, — подхватывая за талию, притягиваю к себе. — Нет, не нужна! Ты что, боишься меня? Да? Ну что?? — перехватываю её лицо ладонями. — Не собираюсь торопить тебя. Все будет только так, как ты хочешь. И то, что ты тогда видела, это не… Б*ть… Женя?..

Выворачивается. Отбиваясь от моих рук.

Ну, что там нужно обещать невинным извращенкам, чтобы… Я абсолютно всё могу отыскать для неё в себе!

Делаю шаг назад, пытаясь упокоить дыхание и, наконец-то, заглянуть в её глаза.

Мне нужны слова. Я не знаю таких слов. Но она знает.

— Не смей! Тогда ты был… восхитительный!

Глубокий вдох.

— Успокойся… Я не боюсь тебя. Вернее, не этого совсем.

Делаю шаг ближе. Её пальцы в моих руках. Холодные. Грею. Наши руки сплелись. Я целую её пальцы, она — мои.

— У нас все по-другому будет, Женечка…

Кивает… Обнимает…

Моё лицо горит. Её щеки холодные. Это приятно…

Она пахнет своим можжевельником и мятой.

— Зачем тогда?… Ты так нужна мне…

— Что ты хочешь? Ты все получишь и так… Без всяких условностей и статусов.

— Чего ты боишься?

— Есть кое-что… Но это не секс! Не загоняйся. Будь собой…

— Хочу без всех этих игр… Расслабиться… Касаться, как хочу и где хочу… И чтобы только ты решала.

— Это не по правилам.

Отталкивает.

— Ты не готова отказаться от этих игр?

Не верю…

— Не готова.

— И если я выхожу из игры, то…

Ну, давай, Жень, попробуй повторить свои слова, сказанные мне в самом начале!

— То… Ты выходишь из игры.

— Уловка в формулировке, Жень?

Молчит.

— Хоть что-то ты чувствуешь ко мне!? Кроме своих долбаных игр??

— Холодно, — закусывает губу. — Поедем домой?

Мне хочется схватить её и вытрясти все ответы. Но она садится в машину.

Сажусь рядом, хлопая дверью.

— Жень… Я выхожу из этого. Делай, что хочешь, с кем хочешь… Я выхожу.

В моем голосе нет сомнения. Но внутри все рвется и болит. Неужели так будет? Если я ценен только из рук Крис, то…

На*ер!

Машина срывается с места.

— Пристегнись, — бросаю ей.

Закрывает глаза… Улыбается… Она улыбается…

Меня трясет.

Зараза… зараза какая…

Жму на газ, пытаясь сосредоточиться.

Заснеженная дорога летит навстречу.

Во рту металлический привкус. Мои губы искусаны в кровь.

Улыбается…

Сука!!

Мне хочется вывернуть руль и на всей скорости снести нас к хе*ам.

Снижаю скорость. Немного. Чтобы лучше контролировать трассу. Груз ценный… Мир многое потеряет!

Влепить бы по этим щекам… Лучше, конечно, по заднице. Чтобы выбить всю эту дурь.

Улыбается… улыбается… глаза закрыты…

Хе*ачу по воображаемой груше, пытаясь принять то, что все закончилось, не начавшись.

Торможу. Резко. У её подъезда.

— Приехали.

Выходит. Молча.

Ааааа!!!

Иди! Исчезни! Всё!

Разворачивается. Смотрит на меня через лобовое. Довольная…

Чего ты ждешь!? Вкусно тебе, м??

Но она ждет.

Я не могу сопротивляться!!! Не могу!

Ненавижу всё это. Но … выхожу. Подхожу впритык.

— Что. Тебе. Еще. Нужно.

Горячие губы… Я не отвечаю. Что происходит? Зачем? Сердце колотится.

— А как же Крис? — тихо рычу я.

— Крис контролирует только игру… — смеется мне в губы. — Ты вышел… Ты вышел, и я делаю то, что хочу!

Сжимаю её. Хочется проораться! Громко на всю улицу. Но я не умею так.

— Дрянь ты… — шепчу я. — Какая же ты дрянь…

Впиваюсь в эти улыбающиеся губы, распиная её на машине. Мы под фонарями, как на экране, для всего дома, но мне плевать сейчас.

Мы улетаем…

Это, как снять одежду и соприкоснуться телами. Только в тысячу раз острее.

На несколько минут я полностью теряю ориентацию и способность мыслить.

Губы все растерзаны и горят… Отстраняюсь. Рывком. Невозможно остановиться. Но мы уже насквозь мокрые от заваливающего нас снега. На самом деле — потому, что зверски хочу её, до боли, и продолжать эти поцелуи дальше — чистый садизм. Я, надо признать, совершенно не привык отказывать себе в продолжении…

Сейчас всё по-другому. То, что есть, гораздо вкуснее любого продолжения.

Я достаю сигарету, прижимая её к себе второй рукой.

Вот так очень хорошо! И её глаза веселые… возбужденные веселые глаза…

Казалось, что мне иногда сложно что-то очень глубокое сказать, открыться… Это полная ерунда. Сейчас гораздо сложнее не сказать.

— Женечка…

Не проговаривал даже себе этого раньше, сейчас что-то выходит из под контроля, меня так переполняет, что физически больно. Мне нужно обязательно отдать это ей. Иначе меня взорвет.

Делаю это медленно, как под гипнозом, отыскивая её взгляд.

— Женечка… я… тебя… очень…

Мой рот решительно запечатывается её ладонью.

— До завтра… — шепчет она. — До завтра…

Оставляет последний поцелуй на своих пальцах, закрывающих мой рот. Сбегает…

Я не хочу даже знать, почему она не позволила мне…

Ты не готова сказать в ответ мне то же самое, детка? Мне не нужно… Мне ничего не нужно в ответ. Мне достаточно всего, что ты продемонстрировала мне сегодня. У нас все будет хорошо.

Олег: Добрый вечер, моя девочка. Скучаешь?

Евгения: Мне не бывает скучно наедине с собой.

Олег: Ты сердишься на меня… Кусаешь в каждом сообщении. Это за тот вечер? За цветы?

Евгения: Ты зашел дальше, чем я готова тебя пустить. Мне хочется откусываться.

Олег: Не нужно… Я стою на месте.

Евгения: Это пока… Ты ждешь, пока я привыкну к такой степени близости, расслаблюсь — и сделаешь еще один шаг.

Олег: Это паранойя, Женечка.

Евгения: Ну, ну…

Олег: Не спишь ночами… Что так?

Евгения: Забыл… Мне всегда было нужно мало времени для сна.

Олег: Не забыл. Вспоминал сегодня… Твои ночные загулы.

Евгения: Ты знаешь… Я тоже. Твои постоянные попытки съехать.

Олег: Что!? Это ТЫ…. Ты все время пыталась съехать! Если я и уходил… то просто, чтобы отдышаться! Ты была временами невыносима. А ты уходила… всё ломала!

Евгения: Это Я была невыносима? Давай-ка, спросим Крис!

Олег: Она всегда защищала тебя!

Евгения: Что!? Она всегда защищала ТЕБЯ!

Олег: «Ты, верно, бредишь!»

Евгения: Не буду спорить. Мы мало подходили друг другу.

Олег: Неправда! Мы были идеальной парой.

Евгения: Погоди-ка…

Евгения: ЛЕВ и СКОРПИОН — эти отношения обычно не длятся слишком долго, слишком удушающи объятия Скорпиона, и слишком непоколебим в своих капризах Лев. Зато, необузданная страсть, пылкие объятия, душевные страсти — станут прекрасной и незабываемой заменой возможности серьезных отношений.

Евгения: М?

Олег: А все потому, что: " Лев — самовлюбленная сволочь. Он — велик, прочие — мусор под ногами. Из этого положения проистекают все его паскудства… Отмазки: “Мне так захотелось“ — максимум.

Евгения: А мне кажется потому, что: "скорпион — принципиальная сволочь. Принципы могут быть любыми, не в них суть. С точки зрения его громоздкого и неудобоваримого мировоззрения, вы нарушили какой-то запрет и должны быть наказаны. Себя он считает орудием Справедливости (с большой буквы, да). Отмазки: никаких. И высокомерно вздёрнутый подбородок. "

Олег: "Некоторым людям просто необходим человек, который просто сможет вовремя дать совет или по заднице…"

Евгения: "- Ты на самом деле такая или просто притворяешься?…

— Я на самом деле такая. Просто притворяюсь. "

Олег: Зараза…

Евгения: Я думала — «твоя девочка»!

Олег: Сама все знаешь…

Евгения: …

Олег: Не уходи.

Евгения: Мне пора…

Олег: Ты сегодня одна?

Евгения: Да.

Евгения: Стой! В каком смысле?

Олег: Не паникуй. Логический вывод. Три дня ты здесь… Три дня тебя нет… Потом опять… Я же не ошибся?

Евгения: Ты не ошибся.

Олег: Женечка… Давай на телефон? Я тебя усыплю… Клянусь — никаких красных тем! Расскажу о чем-нибудь… Спою тебе…

Евгения: Искуситель!..

Олег: Купил я тебя?;)

Евгения: Да… Давно. В твой голос с первого звука влюбилась.

Олег: Лучше бы не в голос. Но… C'est une armе!

— Привет, моя…

— Привет…

— У тебя уже почти утро.

— А ты во сколько ложишься?

— Сейчас?… В два-три. Не спится… тут такие ночи красивые… и цикады… и еще лиловые шафраны… сегодня цветочница гуляла по нашей улице, и я купил букет… не знаю, почему… для тебя, наверное… ты далеко сейчас, и они просто напоминают мне о тебе… и можжевельник… и магнолия… запах такой… у меня сад маленький, прямо перед террасой… я лентяй, забросил его совсем… он одичал. Но тебе бы именно такой, наверное, понравился… Ты должна жить в Италии…

— Такой голос у тебя… — сонная совсем. — Хрипловатый… низкий… да… убаюкивай меня… рассказывай еще что-нибудь…

— …а еще у меня есть лестница на чердак… она винтовая и узкая… я там в дождь люблю зависать… там запах смолы усиливается… и панорамное окно вертикальное… кайфую там с кружкой кофе и сигаретой…

— А до моря далеко?

— Да. Далековато… километров пять… но я иногда гуляю…

— Расскажи про море…

— Море… берег, к которому я выхожу — каменистый и волны большие… шумно… брызги метров на десять от береговой линии летят… вечный дождь… шторма просто шикарные! Но ветер… долго не понаблюдаешь… Женечка… Мне очень одиноко здесь без тебя… Очень скучаю… Я все исправлю… Обещаю… Люблю тебя, моя девочка…

Молчит. Уснула…

Совершенно не могу сосредоточиться. Хочется спать… Все время выпадаю в воспоминания. Сегодня память не щадит меня. Всё больше какая-то жесть. Чтобы отвлечься, пытаюсь моделировать свой приезд в Новосибирск. И никак не могу придумать ни одной щадящей версии. Но она должна быть! Он должен уйти сам… Освободить её. Как это сделать!? Как? Это невозможно? Тогда будет жесть… Быть может, стоит поговорить сначала с ним, потом… Нет! Это бред, конечно.

В городе плотно. Устойчивое ощущение, что правила на дороге соблюдаю только я. В Неаполе, в принципе, так, но сегодня конкретный перебор.

Пробка. Авария. Шоркнулись. Никто здесь не будет ждать страховых агентов из-за такой мелочи. Но это же Италия, твою мать! Надо проораться и помахать друг перед другом руками. Поэтому все ждут. Бесят… Последние оскорбления и угрозы сказаны, все могут медленно ехать дальше. Рывками. Минуту едем, три стоим. Это тоже бесит. Какого черта я поехал в час пик? Опять стоим.

Женя… Где твои пределы? Если я не могу в открытую бить по нему, тогда мне придется бить по себе. Я не буду забирать тебя резко. Мы будем общаться. Ты же общаешься со своим бывшим любовником. Гуляете вместе с дочкой… Вот и я буду рядом… как друг. Я заполню всё, что смогу, и никому не останется места. А потом… когда ты будешь доверять мне, я организую тебе «минуту слабости». Я знаю ВСЕ твои слабости. Моя ведьма совершенно не умеет изменять. После этого ты не ляжешь к мужу в постель. Не сможешь… Дальше вопрос времени и моего терпения. Я вывезу…

Это неправильно? Это подло? Пусть все идут на*уй со своей моралью. Я только забираю своё, стараясь не слишком разх*рачить твоих близких. Обвиняй, презирай… я готов! Ты остынешь. Остынешь и почувствуешь меня. Ты все примешь. Ты всегда всё принимала во мне. Правда, не всегда сразу. Но я теперь терпелив…

Мне хреново от такого расклада. Но другого я не вижу!

Это будет тяжелая битва… Пусть начнется!

Сзади сигналят. Трогаюсь. Становится свободней. Набираю скорость, выезжая на мост. Здесь совершенно другие мосты. Но мне кажется, что я уже еду в Новосибирске.

Пытаюсь гнать прочь все картины с выяснением отношений после того, как все случится. Это потом…

Но в голове — её голос и рассерженные глаза. Ей будет больно. Больно…

Визг тормозов… Черт! Слишком близко! Удар по тормозам. Руль в сторону. Не успеваю. Рывок…

— Вы слышите меня? Аккуратнее… Наверняка, ребра…

Голоса, как из бочки. Гулко. Не могу вдохнуть. При каждой попытки отключаюсь.

Ремень… не пристегнулся…

Открываю глаза… какие-то вспышки… люди…

Подушка безопасности уже сдута.

Голоса… Отталкиваюсь от руля… Резкая боль в грудине…

— Не двигайтесь! — судя по уверенности в голосе, это врач. — Ребра сломаны… разорвут ткани.

Я бы рад… Но как дышать… Судорожно, короткими вдохами, пытаюсь добыть немного кислорода… Закрываю глаза, сосредоточившись на этом.

Больно…

Во рту кровь… Из носа, судя по ощущениям — тоже. Это подушкой?

Врач оттягивает мои веки. Отмахиваюсь, открывая глаза.

— Я в себе, — только хрип, голоса нет.

Мне дают подышать кислородом через маску.

Становится яснее. Но больнее…

Да. Это всегда так. Чем яснее, тем больнее.

— У вас шок…

Отрицательно качаю головой.

— Больно.

С другой стороны ко мне подсаживается еще один медик, они стягивают на мне корсет.

— Еще где-то болит? — осматривает.

Отрицательно качаю головой.

— Выйти сможете?

Киваю.

Помогают…

Снова отключаюсь.

Носилки…

Дождь…

Скорая…

Больно… Очень больно…

Наверное, как будет тебе… Надо это запомнить.

Капельница…

Меня отпускает, и я почти нормально дышу.

Только слишком часто.

— Номер вашей страховки?

Вспоминаю…

МРТ…

Перевязка…

— Счастливчик… — улыбается врач. — Сантиметром выше — и ребро проткнуло бы сердце. А так… ерунда! Одно сломано, в одном — трещина, и ушиб грудины. Через две недели будешь, как новенький.

— Там, в машине, в которую я въехал, кто?..

— Две девушки. Обе ПРИСТЕГНУТЫ, — назидательно выделяет он. — Тряхнуло немного. Но травм нет.

— Хорошо… — выдыхаю я.

— На эти сутки мы оставляем Вас. Может, и на следующие.

Не люблю больницы.

— Ясно…

Снотворное…

Люблю снотворное.

Просыпаюсь от боли. Сажусь. Голова ватная.

Что-то важное надо было…

Заглядывает кто-то из персонала.

— Где мои вещи?

— Всё в пакете, — показывает на стул.

— Телефон?

— Тоже там.

— Как Вы себя чувствуете?

— Как будто, ребра сломал…

— А в целом?

— В целом, обезболивающие — и буду в порядке.

— Врач придет сейчас…

Телефон почти сел. Один звонок максимум.

Надо решить проблему с машиной.

— Да, мой друг!

— Марко… Я в больничке. В аварию попал. Телефон садится. Забери мою тачку, пожалуйста.

— Ты цел?

— Почти.

— Всё сделаю, выздоравливай. Что тебе привезти?

— Ничего не надо. Вечером буду уже дома.

— Что привезти домой?

— Уволь меня от визитов, когда я нездоров…

— Не выделывайся, мой друг! Я неизбежен, как цунами! Мы будем делать барбекю.

— Час, максимум.

Марко художник. Мы — приятели. В небольших дозах он вполне сносен. Он тоже сумасшедший. Хорошо знать меня и продолжать любить может только сумасшедший. Здоровых сносит на подходе. Это очень удобно.

Таксист раздражает. Он ведет так, словно первый день за рулем. Все время дергает. И меня корежит от каждого этого рывка. Больно…

Закидываю в рот еще одну таблетку обезболивающего.

Очень хочется написать Жене…

Но сегодня не буду. Не выношу, когда рядом со мной кто-то, если я болен. Я быстро восстанавливаюсь, но на это нужны все мои силы. А когда рядом она, могу тратить себя только на неё. Это ослабляет. К тому же… Мне нельзя быть рядом с ней в моменты слабости. Она вытащит из меня какое-нибудь оружие и убьет им. Завтра мне станет легче, тогда и напишу…

— Олег! Твой сад требует моей кисти!

— Это слишком долго, — улыбаюсь. — Если хочешь, дам тебе доступ сюда, когда уеду.

— Ты собрался в путешествие и не зовешь меня с собой!?

Мы ездили с ним пару раз в совместные туры. Он — хороший компаньон.

— Это не путешествие. Это… Россия, Марко!

— Россия! Никогда не был вРоссии. Говорят, там самые красивые женщины.

— Не врут…

— Москва?

— Сибирь…

— Сибирь!? Это восхитительно… Я требую фотоотчет. Твоими глазами. Да. Когда ты возвращаешься?

Возвращаюсь?..

Отрицательно качаю головой.

— Ты едешь в Сибирь ЖИТЬ? Ты сумасшедший!

Это так, да…

— Зачем?

— К одной таежной шаманке, — улыбаюсь. — У нас с ней не закончена битва. В прошлой все погибли, в этой — всем надо выжить.

— Ты говоришь, как поэт. Ты влюбился! Я точно это вижу.

Не отрицаю.

Марко хорош тем, что ему достаточно намеков и обрывков. Он не требует деталей. Художник…

— Я обязательно приеду к тебе в Сибирь. Запечатлею поле боя на века.

— Если я выживу…

— Ты непобедим, мой друг! Пощади шаманку. Уверен, она прекрасна.

— Она жестока… Первое ранение я уже получил.

Демонстрирую корсет.

— Это она?

— Вне всяких сомнений.

— «From Siberia with love»?

— Да. Именно так.

Ноющая боль не отпускает. К вечеру становится нестерпимой. Выматывает… Никотин не помогает. У меня есть кое-что что посильнее. Пара таблеток промедола и я почти человек. Пол бокала Виски превратит легкую заторможенность в приятную эйфорию. Не сразу. У меня есть полчаса. Я уже пробовал это. Промедол и Виски — это очень очень плохо. Любой врач подтвердит. Я — подтверждаю. Но иногда… это очень хорошо. Чаще всего инструкции к препаратам нарушают именно врачи.

Ноутбук убран в стол. Не открывал его. Чтобы не было соблазна. Сейчас моя воля убита волшебным коктейлем. Он еще не вошел в свою силу… И я только на пару минут…

В сети…

Сообщение!

Сегодня, пару часов назад.

Евгения: У тебя что-то случилось?..

Моя девочка… Не вытерпела? Переживаешь? Да… бить по себе может быть гораздо более эффективным. Придется пополнить запасы промедола?

Олег: Кое-что… В аварию попал. Все уже нормально.

Евгения: Никто не пострадал? Кто виноват?

Олег: В машине, в которую въехал, никто не пострадал. Там две девушки были. Обе пристегнуты. А я не пристегнулся.

Евгения: Как ты?

Олег: Ушиб грудины. Об руль. Но все нормально. Только эластичными бинтами перетянут. Пока не двигаюсь, даже не чувствую.

Евгения: Олег.

Олег: Да я нормально. Не волнуйся.

Евгения: Как это случилось? Ты всегда очень аккуратен за рулем.

Олег: Задумался.

Евгения: Прибила бы тебя!

Олег: Приезжай

Евгения: Чакральную диагностику дать?

Олег: Чакральную… Ну, давай.

Евгения: Пробой по сердечной чакре. Самонаказание. Чувство вины перед…

Олег:: Договаривай!

Евгения: Перед близким человеком.

Олег: Ты хотела сказать — любимым человеком. Всё так. Я думал именно об этом.

Евгения: Наша переписка опасна для твоей жизни.

Олег: А ее отсутствие с ней не совместимо.

Евгения: Благо, никто не пострадал кроме тебя!

Олег: Да.

Евгения: Я позвоню…

Олег: Я сам.

Евгения: Нет! Я сама! Позже.

Олег: Почему?

Евгения: Муж…

Муж…

Муж, безусловно в приоритете, да, Женечка?

Раньше всё было по-другому. С кем бы ты не была, в приоритете всегда был я. И я мог справиться с любым из них играючи.

Теперь — другой мужчина. Мне надо это принять. И если ты хоть немного прокачала его, то он быстро среагирует и всё переиграет. Надавит и ты дистанцируешься. Я и сам так делал.

Придется действовать аккуратнее… медленней… Эти хождения кругами вокруг мишени могут пролиться очень долго. Месяц… два… полгода… год… Год? Год!?!

Нет, конечно, любого мужчину, даже святого, можно качественно подставить. Клофелин, шлюха… Но это такие грязные ходы… Он не заслуживает этого, уверен. Этого я делать не стану. Плохим в этой истории должен быть я. Потому что… Это цена!

Мои полчаса адекватности уже закончились, а звонка нет.

Почему так долго?!

Ты его любишь, Жень?…

Ведь, если ты его любишь… Нет, меня не остановит это. Но мы все взвоем от происходящего!

Ты любишь его? По-настоящему? Как равного?

Ты смотришь на него так, как смотрела на меня?

Восхищаешься им?

Покоряешься?

Я буду все это наблюдать?

Стоять в стороне?

Ждать?

Не имея возможности бить по нему?

Ведь, если я по нему ударю, ты уничтожишь меня.

И это очень больно. От этого сводит в груди так, что боль от травмы не чувствуется вообще!

И волшебный коктейль из промедола и Виски тут не поможет.

Давай, моя девочка, звони! Найди для меня место в своей счастливой семейной жизни.

— Да?

— Олег…

— Почему так долго, Жень?..

— Олег… Я же сказала.

— Да. Я всё понимаю…Но это очень больно Женечка. Гораздо больнее, чем сломанные ребра.

— Ты не имеешь права сходить с ума из этого, слышишь!?

— Не имею.

— Это данность! Слышишь? Это никуда не денется!

— Слышу…

— Только так как есть, Олег! Ты принимаешь это??

— Я принимаю…

Пока.

— Ушиб грудины значит, да?…

Черт… Сыворотка правды в моих венах имеет такие спец эффекты.

— Я в порядке уже.

— Ты не в порядке!!

— Девочка моя. Я сегодня не могу говорить — чувствую накосячу. Но голос твой хочу до безумия слышать. Ты так нужна мне… Может, я помолчу, а ты мне расскажешь, что-нибудь?

— Олег! У меня полночь… Мне нужно идти, понимаешь?

— К нему?.. Тебе хорошо с ним?… Ты также взлетаешь, как со мной?…

— Ты что творишь сейчас? Зачем!?

— Я люблю тебя… Мне очень больно, что ты с другим…

— Аронов, быстро снял все КРАСНОЕ… иначе…

— Нечего снимать. Я уже и так обнажен перед тобой… просто… всё в крови, и тебе кажется, что я в КРАСНОМ…

Плачет… Очень тихо. Но я слышу по сбитому дыханию.

— Женечка… Прости. Это был о**енно красный для тебя, я понимаю. Прости… Слышишь? Ты со мной, моя девочка? Я обещаю, я вывезу это всё… Я обещаю… Пожалуйста… Ты со мной?

— Я подумаю…

Всё.

Я накосячил.

Нет. Я НАКОСЯЧИЛ!

Нельзя было говорить с ней в момент слабости. Я же прекрасно понимал это. И, действительно, как жадный ребенок не смог отказать себе.

Она всё-таки вынула из меня то самое оружие, которое сейчас черным дулом смотри мне в лоб.

Если у нее есть хоть капля здравого смысла, это был наш последний разговор. Точнее, предпоследний. Завтра последует какая-нибудь отписка без ожидания ответа и она исчезнет из сети. Она всегда исчезала так.

Этого нельзя допустить…

Но звонить ей сейчас…

Нельзя.

И лучше не детализировать — почему.

На*ер волшебные коктейли. Нужно быть максимально собранным. Боль можно и потерпеть.

Таблетка налоксона и два стакана воды.

И я наматываю круги…

Гостиная, кухня (в Новосибе час…), сад, гараж… Какого черта я забыл здесь?

И опять гостиная… кабинет… Кабинет.

В сети…

Ты не выключила компьютер?

Ты не пошла к нему?..

Не надо мне сейчас этих ответов. Мне сейчас надо остановить процесс принятия решений в твоей голове.

Боль возвращается.

Пусть…

Олег: Моя драгоценная Хищница. Недавно мы говорили с тобой по телефону. Ты была пьяна. Ты попросила меня тогда не использовать твои слабости. Я не стал… И сейчас, я умоляю тебя о том же самом. Я тоже сильно не трезв и меня понесло. Всё не так жестко, как показалось. Я действительно не совсем в порядке. Вымотан после аварии. Таблетки… Сильные. Мне просто нужно немного тебя. Сожалею, что повел себя, как «жадный ребенок». Этого больше не будет. Не затрону эту красную тему. Останься…

Евгения: Тебе больно. Я чувствую.

Олег: Мне больно. Да.

Евгения: Как ты, на самом деле?

Олег: Это больно. Но это не опасно. Я уже дома. Это ушиб и перелом ребра.

Евгения: Слева.

Олег: Слева.

Евгения: Никогда не ври мне о своем состоянии.

Вот. Сейчас. Словно щелчок. И она опять заступила за очередную черту. Она понимает. Я чувствую ее отчаяние. Мне больно за нее. Но я буду форсировать дальше. Осталось совсем немного и она упадет. Туда, где находился все это время я. И выйти оттуда мы сможем только вдвоем.

Ты же не оставишь меня, моя девочка?

Олег: Обещаю. «Никогда»… — это аванс на продолжение общения? Спасибо. Ты щедра.

Евгения: Я еще не решила.

Олег: Ты боишься…

Евгения: Я боюсь.

Олег: Женечка. Чего? Даже если мы с тобой увидимся завтра лично. Посидим… выпьем кофе… Мир не рухнет! Твой мир не рухнет. И ты ничем не накосячишь перед своей семьей. Не притронусь. Я пообещал тебе, что никак не скомпрометирую тебя перед мужем. Я обещал. Я. Ты помнишь цену моим словам? Два старых друга выпьют кофе… Это не преступление. Попробуем? На нейтральной территории? Посмотри почту…

Вкладка с билетами давно открыта, меняю несколько деталей. Новосибирск- Москва. На завтра. Один взрослый. Ввожу номер кредитки. Остаются только паспортные данные и: «Подтвердить/отменить заказ билетов».

Подпись: "Один из верных путей в истинное будущее (ведь есть еще и ложное будущее) — это идти в том направлении, в котором растет твой страх."

Отправляю.

Минута… две… пять… десять…

Ты думаешь? Реально рассматриваешь мое предложение?

Мир не рухнет, моя девочка, давай…

«Заказ отменен».

Давай, тогда так?

Новосибирск- Москва. На завтра. Один взрослый, один детский. Номер кредитки. «Подтвердить/отменить заказ билетов».

Подпись: "Если кто-нибудь сейчас спросит меня, к чему столько игры, отвечу: я пытаюсь родиться заново, но только так, чтобы получилось лучше…"

Пять минут.

Отменяет!

А так? Просто, чтобы проверить реакцию…

Неаполь-Москва-Новосибирск. Один взрослый. Все мои данные давно введены. «Подтвердить/отменить заказ билетов».

Это не попытка спросить разрешение.

Это попытка перевести идею приезда в более легкий для тебя формат. Мы будем так шутить. Мы заездим эту тему до таких дыр, чтобы ты прекратила истерить от неё.

Подпись: "Женщина должна отказать мужчине три раза, чтобы у него появился смысл вообще предлагать ей что-либо. "

«Заказ отменен».

Евгения: «Не постигаю! Сидели мирно, совершенно тихо, закусывали…»

Олег: «Уберите свою роскошную задницу с моих глаз, незабвенная, поскольку ее божественные очертания не дают мне сосредоточиться!»

Евгения: И тебе спокойной ночи!

Ночь мучительна…

Какие-то обрывки старых кошмаров… несколько дублей аварии…

И Женя… с мужем… Она сверху… Я вижу красивый изгиб ее голой спины… И его руки… По-хозяйски сжимающие бедра… Слышу ее несдержанный глубокий вдох перед тем как…

На**й такие сны.

На часах нет и четырёх. Рассвет не скоро.

Назойливая пульсирующая боль…

Мне хочется дать ей сдачи.

Хоть как-нибудь. Всегда было тяжело оставлять безнаказанными своих врагов.

Одна таблетка промедола. Вместо виски две кружки эспрессо. Сигарета…

Я опять на пару шагов дальше. Но… теперь ты сделала шаг ко мне. Это более ценно? Нет. Не надо обольщаться. Такой заботы я насмотрелся. Все твои девочки, мальчики, зайчики… Что-то случалось и ты летела — спасать, лечить, реанимировать. Спасала и исчезала, словно тебя и не было. Исчезнешь и здесь, как только посчитаешь, что я уже в порядке.

Это очень тяжело когда ты рядом ТАК. Ты есть. Но это иллюзия. Ты не принадлежишь.

Не в сети.

Ты же понимаешь, что я чувствую, Жень? Ты же не можешь не понимать…

Олег: "Худший способ скучать по человеку — это быть с ним и понимать, что он никогда не будет твоим. "

Сад. Гамак. Еще сигарета. Светает…

На окнах пыль.

Мне нужно вызвать Клининг.

Любое движение руками, плечами… Когда же уже отпустит?

Не в сети.

Но прочитано.

Не ответила…

Нечего, Жень?

Телефон.

Фотка…

Новосибирск…

Я помню это место! Забирал здесь тебя… Мы не виделись пару недель и… Целовались, как подростки, прямо на улице. Ты была жадная и горячая, а я счастливый…

Горячая волна в груди от этих воспоминаний почти стирает измучившую меня боль.

Осень…

Возвращаюсь на гамак. Сверху медленно кружит крупный лист ореха. Закрываю глаза, пытаясь удержать это, навеянное тобой, очень ценное для меня переживание.

Еще Фотка.

Знакомое место…

Набережная.

Не далеко от квартиры, которую я снимал для тебя.

Мы бегали здесь с тобой по утрам. На выходных. Было здорово…

Я помню, ты ненавидела бегать с утра. А я любил. И ты шла со мной… Отличные моменты…

Еще фоткb…

Это реанимация, детка?

Ты должна была стать врачом. Хорошим. Частным. Не один пациент бы не ушел от тебя добровольно. Я был бы первым в очереди. Нескончаемой.

На фото куст ранета, дичка…Это место я помню… Не далеко от твоего университета.

Ты как синица обожала эту сомнительную на вкус гадость. И подсадила меня тоже. Сразу как выпадет первый снег и она подмерзнет. Твои вкусы — это что-то… Подмороженная дичка осенью, хвойные почки по весне… еще какие-то несъедобные штуки. Всех подкармливала, да. Все плевались, но ели. Я не был исключением.

СМС: Давай, следующую!

СМС: Терпение. Деньги на телефоне закончились. Я на зачете. Не могу бросить студентов.

Это самая странная профессия, которую ты могла выбрать, детка. Самая странная. Ты могла стать кем угодно. Но это… Там ты играешь в свои странные игры? Удобное место, игрушек тьма. Все еще юные, податливые… Ты делаешь им мозг? Бедные дети…

СМС: Как они выживают?

Тишина… Ну да. Деньги. Разве это проблема? Перевожу ей на счет сумму побольше.

Тишина… Что такое? Ты занята? Наверное, некорректно, дергать тебя на зачете. Я подожду…

Пересматриваю фото… Хочу в Сибирь…

Меня вырубает. Мне снятся синицы…

На телефоне СМС. Пополнение счета на кредитке: первый перевод на отправленную сумму, второй — оплата телефонного разговора Неаполь-Новосибирск на другую сумму. Гораздо более крупную.

Ну что ты меня бесишь из-за этих мелочей!? Что за паранойя!? Зараза!

Я помню… «За все надо платить, особенно за вложенные в тебя деньги».

В сети.

Олег: «Вы ведь понимаете, милочка, когда человек ищет, чем подтвердить свои параноидальные идеи, он всегда находит.»

Евгения: "Я ведьма и очень этим довольна! " Оставь эти специи другим женщинам.

Олег: Женечка… Твоя маниакальность в этом вопросе, не позволяет тебе разглядеть элементарную демонстрацию.

Евгения: " Выдайте мне справку, что вы от меня в восторге, ладно? "

Олег: Я в восторге. Но это не специя.

Евгения: Вскрой-ка мне недалекой… В чем суть действа?

Олег: Логика элементарна. Деньги — это работа, работа — это время, а я претендую на все твое время, которое не отмечено красным. Я просто продемонстрировал это;) Дальше. Мне понравилось блюдо с воспоминаниями. И я просто создал условия для того, чтобы моё удовольствие не заканчивалось. Если умеренно пользоваться приправами, то они только оттеняют вкус и делают его более изысканным. Согласись и смирись. Я имел право.

Олег: Но я тебя понял. Будем работать над этим. Сожалею, что в свое время не занялся твоим воспитанием в этом вопросе. И любуясь твоей уникальностью, упустил момент.

Олег: В свое оправдание хочу отметить, что раньше, когда в твоей жизни не было столько красного, ты меньше обращала внимания на контроль этой сферы, и с тобой было проще договориться. К тому же развлекала фрустрация других претендентов по этому поводу…

Евгения: Всё сказал?

Олег: Не дерзи. Покусаю. Выпад "Оплата телефонного разговора Новосибирск — Неаполь" я не оценил. Откуда, кстати, у тебя мой счет?

Евгения: *злорадно улыбнулась* «След — отпечаток чего-нибудь на какой-нибудь поверхности, оставшийся после движения чего-нибудь…»

Олег: Билеты… Ну, конечно! Даже не подумал об этом. Женечка. Я буду оплачивать наши разговоры по телефону. Потому что это моё удовольствие. Не мешай мне быть мужчиной в этом вопросе. Всё. Не спорь. Сейчас все придет обратно. И никаких движений. Иначе приеду и лично отдам тебе в руки.

Евгения: Я не возьму!

Олег: Тогда, твоему мужу. Без объяснения деталей. Но вручу. Ты меня знаешь.

Евгения: Туше…

Олег: Вот и умница. Деньги — это не красный, детка. Не усложняй. Особенно такие.

Евгения: Сказала же — ладно.

Не злись…

Еще один крошечный шажок.

Олег: Спасибо, кстати, за последнее фото. Было вкусно?

Евгения: Невероятно! Очень горько… и сладко…

Олег: Всё как я люблю…

Евгения: Скучаешь по мороженой дичке?

Олег: …

Евгения: Я оторвусь за двоих! Не против?

Евгения: Ты со мной?..

Олег: Я всегда с тобой. Немного завис. Думал над твоим вопросом.

Евгения: И?…

Олег: Я против. Думаю составить конкуренцию снегирям, синицам и моей горько-сладкой девочке.

Евгения: Поподробнее.

Олег: Не сейчас.

Евгения: АРРРРРРРРРонов!

Олег: Хорошо сказала.

Евгения: Красный.

Олег: Нет. Ты не правильно поняла. Никакого красного.

Евгения: "Может, кто-нибудь мне объяснит, что за существа такие — мужики? С диаграммой и краткими примечаниями… "

Олег:))) люблю тебя.

Евгения: Ты слишком часто это говоришь.

Олег: Мы когда-то договаривались — демонстрировать только то, что чувствуешь. Смирись.

Евгения: Не превращай демонстрацию в констатацию.

Олег: Это забота о твоем «пищеварении». Если я приправлю это лирикой, то боюсь тебя стошнит от специй.

Евгения: Черт с тобой. Превращай.

Олег: Люблю тебя

Евгения: Включи видео.

Олег: Зачем?

Евгения: Я хочу видеть насколько ты соврал мне про аварию.

Олег: Это обязательно?

Евгения: Потерпишь.

Олег: Пять минут…

Евгения: На что?

Олег: Покурю…

Евгения: При мне покуришь. Прямо сейчас включи.

Олег: …

А черт… Весь растрепанный и вымотанный. Ну что уж теперь?

Включаю.

— Привет…

Красивая…

В этот раз не домашняя. С работы. Прическа. Макияж. Серьги. Очки в бордовой оправе. Снимает… На тонком запястье мелькает массивный браслет. Такая… строгая… ох… и вызов в глазах!

— Сочувствую студентам…

Рассматривает. Глаза прищурены. Взгляд медленно ощупывает. Я чувствую его физически.

— Чуть дальше от камеры…

Откатываюсь на полметра.

— Раздеться? — усмехаюсь, выпуская дым вверх, чтобы не попасть на камеру.

— Не думала, что скажу тебе это, но — да.

— Я пошутил…

— А я — нет. Сними рубаху.

— Там корсет, детка. Обычный. Медицинский. Тебя не восхитит. Не надо.

— Ладно, — кивает. — Сотрясение?

Развожу руками. Киваю. Какая авария без сотрясения.

— Ну хоть лицо целое… — ухмыляется.

— Ты бы расстроилась?

— Да. Я бы расстроилась.

— Но не разлюбила бы?

— Не нарывайся… Что случилось с рукой?

А… черт… заметила…

— Ты… случилась с рукой.

Срываю пластырь. Показываю.

— Ты в моей руке… — медленно сжимаю пальцы в кулак. — Чувствуешь?…

— Красный…

— Твой красный, как слегка надкушенное лакомство тут же вытащенное изо рта. Я сейчас захлебнусь слюной. Так что ты чувствуешь?

Мне нравится то, что она чувствует. Хоть и не может сказать.

Сигарета очень кстати…

От наших взглядов искрит. Так сложно оставаться здесь когда она такая там.

— Я всё вижу, Женечка… Нам пора переходить в другой спектр? Красный-Бордовый. Окей?

Опасно прищуривается.

— Любое твоё желание… — голос сочится сарказмом.

— Ты знаешь мои желания.

Ухмыляется…

— «Новый барабан, настоящую саблю, красный галстук, щенка-бульдога… — И жениться? "

Смешно…

Но мне больно смеяться. Пытаюсь сдержать дыхание и смех.

— Дрянь… — выдыхаю я медленно. — Восхитительная и потрясающая.

— Мой поклон… — высокомерно вздергивает бровь.

— Вот в нем и замри…Хорошая поза. И для наказания и для удовольствия.

Сжимает губы. К камере подносит кольцо. Впритык. В нем красный камень. Почти бордовый. Весь мой монитор залит им.

Отключается.

Олег: Понял… Женечка… Мы же шутим… На самом деле, я ценю КАЖДУЮ минуту, которую ты даришь мне. Всегда об этом помни. Чувствую, как ты расслабляешься и впускаешь… Наш роман с каждым днем становится всё реальней и реальней. Я перестаю ощущать себя сумасшедшим и начинаю чувствовать цельность. Спасибо.

Евгения: …

Олег: "Это был даже не роман, а некое узнавание предназначенных друг для друга людей, которым каждую секунду изнурительно интересно друг с другом. "

Евгения: ПреКРАСНО сказано!

Я перепрограммирую тебя, детка. Я это умею.

Меня прокачивал лучший учитель в мире — ты!

Олег: Беседы с тобой — это реанимация. Спасибо. И расслабься, пожалуйста… Я никого не съем, если ты разрешишь себе какие-то слабости. Я дипломат, а не разрушитель. Ты же помнишь? Чего ты боишься?

Евгения: Помимо главного оружия дипломата, которым ты владеешь в совершенстве? Всё помню. Я видела, как из под твоего строго британского плаща вылетал дракон. Он хотел мяса… И был прекрасен.

Олег: О чем ты?..

Олег: А… Это… Жаль, что слишком люблю свидетельницу, чтобы убрать;) Забудь детка. Моя выдержка совершенствуется.

Евгения: Это и пугает…

Она не должна была тогда видеть… Не должна была.

— Что это?

— Ключи…

— Ты съезжаешь?

— Да.

— Куда?

— К нему.

— Ты спишь с ним?

— Нет. Но…

— Жень… Ты хочешь жить с этим… мальчиком?

— Почему нет?

— Зачем?

— Ты знаешь, Олег, люди могут жить вместе и испытывать от этого не только раздражение.

Это неправда. Ее обвинение несправедливо.

— Женечка… Я… Испытывал НЕ ТОЛЬКО раздражение. Ты же знаешь. Мне было хорошо с тобой…

Да, я не могу сказать, что не раздражался. Это будет неправдой.

— Да. Было. Когда-то! Забери и всё. Спасибо. Я знаю, что моя квартира — не корпоративная.

Кладет ключи передо мной на стол.

— Если ты съезжаешь оттуда из-за этого…

— Из-за этого тоже. Уже съехала.

— Что мне сделать с этим, Жень?

— Ты ничего не делал с этим две недели. Выжил? Найди себе женщину, которая не будет тебя раздражать. Я буду счастлива за тебя. Правда! Будем дружить семьями.

Мне хочется ударить ее по лицу за это. На самом деле хочется обнять и обещать ей всё, что угодно. Но я так не умею. Мне нужно этому учиться. Да, я ничего не делал две недели. Мне нужно было подумать, отдохнуть и настроиться. Да, я не прав, что не расставил акценты. Больше таких ошибок не будет. Надо говорить сейчас об этом. Но она не станет слушать. Бесится… И ее этот мальчик-зайчик просто принцип!

— Что мне сделать, Жень?…

— Прекрати дергать меня. Я устала бегать с сумкой к тебе и от тебя. Хочу приходить не в гости. Домой. Валяться до обеда. Хотя бы иногда. И я хочу, чтобы… Хочу засыпать в обнимку. Готовить ужин своему мужчине…

— Да готовь мне этот дурацкий ужин! Делай что хочешь! Я же ничего не говорю…

— Где, извини? На ТВОЕЙ кухне? Там же ни к чему нельзя притронуться, чтобы тебя не скрутило! Не говоришь? Да тебя трясет, Олег! Тебя от меня трясет!

— Я… Я готовил тебе и завтрак и ужин САМ! Что не так!? Спать в обнимку, Жень?? Разве ты не засыпаешь со мной?! И я бы рад, но не могу! Казни меня за это! И не от тебя трясет… Просто мне тяжело.

— Олег. Стоп. Ты устал. Я устала. Пусть будет легко. У каждого по отдельности. Без всех этих твоих загонов.

— Ну да, ну да… Только с твоими.

— Всё. Ключи я вернула. А… Да… Я ищу другую работу.

Нет. Нет… нет…

Мне нужна она рядом. Хоть как-то… Хоть в чем-то…

Нельзя отпускать…

Пока она рядом, я смогу переиграть. Пусть остынет. Пусть до тошноты наестся своим никчемным плюшевым зайцем!

Встаю.

— Нет.

— Да.

— Зачем?

— Потому что он не вывезет твоих приколов, Олег! А пока я работаю здесь, тебе будет легко найти меня.

— Да на*ер он мне не нужен. Живи со своим зайчиком. Я не буду лезть. Он не моих, твоих приколов не вывезет. Сама сбежишь…

— Всего хорошего, Олег Андреевич.

— И Вам, Евгения Владимировна. До встречи на планерке. Завтра в восемь.

Я тебе поваляюсь до обеда!

— Таня! Коньяку мне принеси.

— Олег, зайди, срочно!

— Крис, я занят.

— Срочно, я сказала! — рявкает в трубку.

Что там? Пожар? Роды? Что за день… У одной с утра башню снесло, у второй к вечеру…

Иду.

— Что случилось?

На столе у Крис сидит Женя. Спиной ко мне. Что-то невнятное тихо шипит на Крис.

— Кое-что, Олег, полюбуйся.

— А что там? — подхожу ближе, начиная наколяться. — Тату на все лицо в виде зайца?

— Ну не в виде зайца… — голос Крис дрожит от гнева. — Но почти на все.

Подхожу…

Что за…

От неожиданности меня сносит.

Отворачиваюсь.

Как это?..

Кто!?

Челюсти сводит. Выдыхаю. Поворачиваюсь обратно.

Аккуратно разворачиваю ее лицо к свету.

Нижняя губа слева разбита в мясо. О**енный кровоподтек по челюсти вниз от нее. И две ссадины от чьих-то костяшек. Оттягиваю аккуратно губу. Зубки целы… Судя по силе удара — повезло, что кулак соскользнул ниже.

Я оторву эту руку.

— Кто?

— Я не знаю его.

— Когда? Где? Почему? Крис, аптечку принеси.

Мою в раковине руки.

— Когда? Где? Почему? — повторяю, обрабатывая антисептиком раны.

— Олег. Ты не мой мужчина, — отрицательно качает она головой. — Ты не будешь решать этот вопрос.

— Крис… — протираю устало виски. — Пусть Лёха твой подъедет, сходи минут на десять поговори с ним.

Молча выходит.

Лёха — опер. Нормальный мужик. Мы знаем друг друга давно. Еще до их романа с Крис, который случился после того, как мы расстались.

Ставлю руки на стол, заглядывая Жене в глаза.

Мои губы дрожат от ярости и я облизываю их пытаясь контролировать это.

— Ты чо мне тут исполняешь, Туманова? Кто будет решать? Заяц твой плюшевый!? Быстро, б*ять! — рявкаю на неё. — Подробно.

Меня трясет от адреналина.

Смотрит в мои глаза.

Сдается.

Хорошая девочка…

— Я зашла поужинать в «Магистраль»…

Киваю. Это место мне знакомо.

Где-то на краю моего сознания запускается большая мясорубка.

— Никого не было. За соседний столик сели три быка. Огромные. Лысые. В золоте. Такие… недоспортсмены, недоблатные… Нетрезвые.

Ее язык периодически касается разбитой губы.

— Не трогай, — тихо ругаю я, заново смазывая мирамистином. — Продолжай…

— Мне принесли от них Шампанское. Я не приняла. Одному это не понравилось. Пересел ко мне… Начался хамоватый съём.

— Ты провоцировала?

Она может. Беспредельно провоцировать — это один из ее многих даров. На самом деле, её ответ ничего не меняет. Просто хочу знать детали.

Пожимает плечами.

— Это как посмотреть. Я не хамила открыто. Но и не заискивала. Просто категорично отшивала. Он… Взбесил меня. Начал трогать! — передергивает плечами.

И меня тоже передергивает от отвращения.

Её рука взлетает вверх в попытке потрогать губу. Перехватываю. Её пальцы трясутся. Сжимаю. Отпускаю. Боюсь услышать продолжение и ненароком раздавить, в порыве.

— Не трогай… Дальше.

— Как-то быстро все завертелось. Я подскочила. Что-то сказала. Резкое. Грубое. Послала… Не помню.

— Не важно. Дальше.

— Он… прижал меня телом к стене. Начал говорить пошлости и облизывать шею. Руки его… фу… Короче, меня перекрыло.

Не удивительно!

— А где был персонал?

— Там был только бармен. Они были знакомы… Ему кивнули и он вышел.

— О! Так значит? Ясно.

— Он был слишком огромным, я не могла его оттолкнуть. Короче, меня перекрыло. Я… вцепилась ему зубами сюда.

Касается моей трапеции, оскаливая зубы.

— Выгрызла кусок под его вопли и выплюнула ему в лицо, — виновато разводит она руками.

— Что ты сделала!?

Ситуация — треш, но я улыбаюсь. Это почти истерика.

— Ты выгрызла из него кусок мяса??

— Не сдержалась! Не смейся, — закрывает ладонью губы. — Больно, капец…

— Ну что ж ты такая аварийная у меня… — качаю я головой. — Дальше.

— Ну и все… удар… я словила затылком стену… отключилась…

Трогаю пальцами голову. Вскрикивает. Там тоже гематома.

Достаю из бара лед, обматываю полотенцем. Прикладываю.

— Дальше…

— А всё. Пока они оттягивали его от меня, я пришла в себя и вылетела оттуда. Тормознула тачку… дальше ты в курсе. Сумка с паспортом и деньгами осталась там.

— Как себя чувствуешь?

— Нормально, — пожимает плечами. — Ну… Хреново, конечно. Но не критично.

— Поехали. Покажешь мне его.

— Олег… Да х*р с ним. Не ввязывайся. Только мараться. Ничего таким не объяснить…

— Я? Я объясню. Поехали.

Помогаю слезть со стола.

Адреналиновый мандраж возвращается.

Навстречу Лёха. В форме. Пойдет…

Здороваемся.

— Крис рассказала, — хмурится он разглядывая лицо Жени. — На наших поедем… Не надо твою тачку светить.

Переводит взгляд на Женю.

— Женечка, ты иди, в машине подожди нас, — протягивает ключи.

Не берет.

— Я тут подожду, — поджимает губу и тут же дергается от боли.

Меня сводит.

— В машину быстро, — забираю ключи у Лёхи и настойчиво вкладываю ей в руку.

Уходит…

— Прессанем его? Или закроем?

Не хочу, чтобы тягали Женю по судам.

— Да я сам накажу. Мне надо чтобы потом ему внятно объяснили, что не стоит искать меня или Женю. Доходчиво, так, чтобы понял.

— Сделаем. Главное — не убей.

Улыбаюсь…

— Нет. Зачем?.. Пусть страдает… вспоминает… переосмысливает жизнь.

Лёха смеется. Но его тоже потряхивает. Я вижу.

Идем к выходу.

— Держи… — протягивает он мне, когда выходим из под камер.

Кастет.

— Спасибо, — киваю. — Не люблю возни.

Кладу в карман пиджака.

«Магистраль». В простонародье — «Могила».

— Пойдем, — подаю руку Жене.

Напряжена.

— Мне бояться за тебя?

— Ну что ты… Просто пообщаемся. Объяснимся. Сумку заберем. Лёха с нами, его ребята… Чего бояться?

Они заходят первыми, мы — вторыми.

Леха оглядывает зал. Кивает младшему на камеру. Тот ударом дубинки сносит ее. Бармен замирает.

— Добрый вечер, — присаживаюсь за стойку. — Девочку мою помнишь?

Молчит, глаза испуганные.

— Я их не знаю, — отрицательно качает головой.

— Врет, — садится рядом Женя, улыбаясь ему. — Можно мне водички со льдом.

Наливает. Горло бутылки стучит по бокалу.

Пододвигает к ней.

Глядя ему в глаза, медленно отталкиваю бокал обратно, пока он не падает за стойку.

— Ой…

— Можно водички мне? Со льдом? — улыбается Женя.

Достает второй бокал…

Наливает.

Двигает к ней.

Бокал снова падает.

Леха, перехватывает дубинку у младшего.

— Б*ять… Это прикольно, но долго! Чувак, звони им. Или я тебе сейчас почки отх*рачу.

Из кухни выглядывает повар.

Что ж ты не выглядывал, когда тут девочку прессовали?

— Я сейчас полици…

— Мы здесь уже, скройся, — отмахивается Леха.

Исчезает.

— Звони, — киваю я доброжелательно бармену. — И сумку сюда. Ты же ничего не взял?

Отрицательно качает головой, доставая снизу сумку.

— Детка, посмотри…

Забирает сумку.

— Все на месте.

— Звони.

— Меня уволят.

— Зато сохранишь почки.

— Это хозяева, — разводит он руками.

— Смени работу, дурик, — цокает Лёха. — В этот раз дяденька попался добрый, накажет только главного. В следующий, я лично закрою тебя вместе с ними за соучастие. Звони, говори: беспредельные менты разносят бар! Это для стимула…

Запускает стулом в угол бара.

Стекла… звон…

— Можно мне водички, — вздыхает Женя, — со льдом.

— Сделай девочке водички, что тупишь? — рычу я.

Подает воду.

Звонит.

Пятнадцать минут ожидания…

Женя, напевая выводит ключом на барной стойке — «здесь была я!».

Скрип…

Пусть… почти не раздражает.

Надо же девочке как-то развлекаться, — ухмыляюсь.

Я слышу их еще на лестнице. В голову долбит адреналином. Сжимаю в кармане кастет, просовывая в него пальцы.

— Чо такоэ? — вламывается первый. — По беспределу!

Разворачиваюсь.

Персонажей трое. Все на одно лицо. Да. Отмороженные, быковатые. В майках, спортивках. В толстых цепях и обязательно с крестами до пуза.

Православные вы мои… поражаюсь просто!

Тормозят, увидев Женю. Оглядывают нашу оФОРМленную компанию.

— Мужики… — поднимает руки в примиряющем жесте первый.

Я по взгляду на Женю вижу, что это ОН. Но на всякий..

— Который?

— С заплаткой на плече, — допивает воду, показательно кидая бокал за стойку.

Я чувствую как она дрожит. Не от страха. Словила общий мандраж.

Адреналина столько, что сейчас повылетают окна. Вдыхаю его… Кайф…

Тестостерона не меньше… И липкого животного страха…

Мужчинам время от времени необходимы такие ванны. Они держат в тонусе мощнее, чем секс!

Тело наливается энергией. Мне нужно встать и двигаться, иначе это сожжет меня.

Что там было?… Не убить… не убить, да…

— В машину, — тихо бросаю я ей, вставая.

Ее рука ложится мне на спину, между лопаток. Стряхиваю.

— Ушла! — повторяю жесче.

Каблуки…

Поправляю кастет на руке, делаю несколько шагов к быку. Пятится…

— Мужик ты чо… Не по понятиям…

— По понятиям с людьми говорят, животных просто учат…

Вдох…

Бью со всей дури, вкладывая разворот корпусом. Хочется в нос, но так точно убью. Поэтому чуть ниже, как он всёк ей. Улетает.

Сука…

Мне очень мало. Этот один несчастный удар ни*ера не потратил всего, что бурлит во мне сейчас. Мне нужно минуты три месить его, чтобы остыть…

Присаживаюсь, разворачиваю кастетом за челюсть его лицо. С другой стороны — каша из зубов костей и мяса. Как прежде точно не соберут. Но жить будет. Он в отключке.

Ну, б**ть, давайте, поднимаю глаза на его кентов, дернитесь. Мне как раз хватит вас, чтобы унять этот адский голод.

Мне мало этого мяса!

Не двигаются. В глазах тупой страх.

Жаль…

Не могу успокоить тело… крупная дрожь… дыхание рвется…

— Всё, Олег…

Это Леха…

На плечах тяжело… Это мешает…

Мне хочется сломать ему руки.

В этом нет никакого содержания. Это инстинкты…

Встаю.

— Дальше мы сами, — моргает мне он. — Покури иди. Садитесь на такси и валите.

Да…

Облизываю пересохшие губы.

В дверях Женя…

Сука…

Сказал же!

Мы сталкиваемся взглядами. Подхожу.

Медленно сгребаю свободной рукой на груди платье. Вытягиваю за собой. Аккуратно… Я стараюсь аккуратно.

Хлопаю дверью. Очень медленно и аккуратно впечатываю ее спиной в стену.

— Какого?…

Отходняки долбят во все места, делая мое тело неуправляемым.

— Я хотела посмотреть… — ее глаза не моргают.

— На что?

— Тебя…

Мне хочется взять ее… у стены… жестко!

Это тоже инстинкты.

Закрываю глаза.

Вдох поглубже. Разворачиваюсь. В пару ударов разношу на противоположной стене гипсокартон в щепки.

Да… теперь легче… немного… громко рвано выдыхаю.

Поднимаюсь по лестнице на улицу. Тело как непослушная пружина. Слишком много энергии.

Солнце слепит.

Такси… что там…

— Тачку поймай… — достаю сигарету.

Женя протягивает мне влажные салфетки.

А… да…

Протираю кастет и руки.

Заляпанные в крови пачка сигарет и салфетки летят в урну.

Всё…

Недалеко стоит тонированная тачка такси.

Киваю на нее Жене.

Садимся на заднее.

— Ребята, у меня обед! — в руках у парня какой-то фастфуд.

— Это очень вредно для желудка, — улыбается ему Женя, протягивая крупную купюру. — Сходи покушай минут на двадцать-тридцать, мы тебя здесь подождем. Только в Магистраль не ходи. Всё вкусное мы там уже съели.

Несколько секунд они смотрят друг другу в глаза через зеркало.

Берет купюру, выходит.

Садится мне на бедра.

Врезаемся взглядами.

Пальцами вытягивает из нагрудного кармана моей рубашки квадратик презерватива, перехватывает зубами за краешек.

Да…

Да, да, да!

Только немного успокоившееся от адреналина сердце заходится снова.

Её лицо очень хищное с этой разбитой губой.

И это пи**ец как сексуально сейчас!

Пальцы нетерпеливо расчехляют мой ремень.

Я не мешаю. Задираю платье, ныряя пальцами под трусики. Мокрая… Горячая…

Моя плохая девочка!

Мне хочется ее губ… размазать по ним ее возбуждение и облизать… но…

И я веду мокрыми пальцами по шее, впиваясь в нее. Отбираю резинку, быстро разворачивая на себе. Кусаю плечо, пытаясь контролировать силу. Вскрикивает. Дергаю за бедра, насаживая. Еще вскрик…

Не могу сдержать себя… Несколько стонов ей в шею…

Мне нужно жестко.

Слишком тесно… Крыша…

— Ррр…

Мой кулак припечатывает ее со психом.

Съезжаю чуть ниже, чтобы дать ей пространство двигаться.

Но она не хочет.

Замерла…

Смотрит…

— Давай… — нетерпелива требую, сжимая пальцами бедра.

Хочу её ТАК, что еще минута и…

— Детка… Трахну на капоте… Не вынуждай…

Вдалбливаюсь снизу.

Вскрик…

Упирается руками вверх, не позволяя мне двигаться.

— Зараза!

Шлепок по заднице.

Ответный по щеке!

— Ах, ты…

Зажать… загнуть…

Чертова тачка!

Перехватываю хвост на затылке, наматывая на руку. Оттягиваю.

Ее шея требует моих губ. Впиваюсь.

Нас трясет от перевозбуждения.

Несколько движений… Слишком мягко… слишком смазано…

— Детка, твою мать… — шепчу, задыхаясь. — Женечка…

— Ладно… ладно… — рвано выдыхает она, вцепляясь в мои плечи.

Она кончает почти… мы дрожим… стонем…

— Двигайся… пожалуйста…

Сдается… Наконец-то… Да… Громкие несдержанные стоны… Мы кончаем…

Задыхаемся… Сильно… Больно… Вкусно…

Отлично… Да…

Да, черт, возьми! Это моя девочка!

Ее губы целуют мой висок…

Мягко съезжает с моих колен.

Целую ее пальцы…

Нереально хорошо.

Поправляем одежду.

Хрипло смеется…

— Что? — поворачиваюсь.

— Я бы повторила, — улыбается. — Всё с самого начала. Даже с его стрёмных ё*анных рук.

Смеюсь…

— Я тоже, — киваю я. — Но ты… Е*анутая, детка! Не смей такого больше…

— Не буду…

Ложится мне на колени, зарываюсь пальцами в светлые волосы. Открываю окно. Курим. Одну на двоих.

Нереальный релакс…

Наш водитель возвращается.

— Вставай…

Выкидываю сигарету.

Садится.

От нас так разит сексом, что…

— Куда? — сглатывает он.

Женя называет адрес.

Не мой…

Это рядом…

Молчим.

Закрывает глаза, закидывая голову на спинку.

Сжимаю ее кисть, лежащую на сиденье.

Сжимает мою в ответ. Наши пальцы сплетаются в замок.

Ты можешь после всего этого спать с другим, моя девочка? Любоваться как я теряю человеческий облик, рву за тебя. Вот так горячо трахать меня в чужой тачке, в центре города. Держать за руку, как родного и ехать к другому? Да ладно…

Не веря качаю головой.

Такси тормозит. Расплачиваюсь. Выхожу. Открываю ей дверь. Подаю руку…

— Куда? — поднимаю бровь.

— На край света.

— Да не вопрос…

Идем к подъезду.

Серьезно? Будем знакомиться с зайчиком?

Нет, я видел его. Он заезжал пару раз за ней. Сначала мне показалось, что одногруппник. Может, так и есть.

Поднимаемся в лифте.

Открывает дверь ключом.

Заходим.

— Тимоха! Я не одна…

Что происходит вообще?

Мне плевать, по большому счету.

Готов к любым раскладам. Уж зайца-то я вывезу, по-любому.

Это даже весело!

— Ставьте чай, я сейчас! — из комнаты слева.

Вопросительно поднимаю бровь.

Разуваемся, уходим на кухню.

Истерика сегодняшнего дня когда-нибудь закончится?

— Тим, ты чай, кофе? — кричит ему.

— Да, я побежал, — заглядывает на кухню, тянет руку. — Тимофей…

Пожимаю.

— Олег.

Класс…

Вздрагивает, рассмотрев ее. На лице шок.

— Чувак, это же не ты?… — показывает на ее губы.

— Не он, Тим, — улыбается Женя. — В косяк не вписалась.

— В кулак не вписалась, — поправляет он. — А кто?

— Мы уже решили эту проблему, — выбиваю пальцами дробь по столу.

— Потом расскажешь, — кивает он ей. — Меня сегодня не будет, но сильно не шалите. Давайте! — поднимает руку.

Уходит.

Вдох… выдох…

Ладно. Нормальный заяц. Пусть живет.

— Зараза ты…

— Чай? Кофе?

— Кофе. Значит, твой заяц тебе не?…

— Мой заяц классный, — перебивает. — И я говорила, что не сплю с ним.

— Ты сказала — «Нет. Но…»

— «Нет, но это не твое дело».

Смотрит в окно.

Подхожу, обнимаю.

— До сих пор не моё?

Разворачивается.

— Снимай рубашку.

— М?..

— В крови…

Черт… Россыпь уже коричневых пятен.

Вместе расстегиваем пуговицы, мешая друг другу. Перехватываю ее руки.

— Женечка, да черт с ней. Иди ко мне…

Обнимает…

— Поехали, домой?

Упирается в грудь, пытаясь оттолкнуть.

— Тихо! — рявкаю на неё. — Не дергайся. Я знаю всё, что ты мне сейчас скажешь. Всё слышал с утра. Я сложный человек. Ты тоже не простой. Но…

Расслабляется…

— Заткнись, ладно. Ты самый лучший у меня. Черт с ней, твоей кухней.

— Мы едем домой?

— Да.

Отличный день. Как-будто отдельно прожитая жизнь. Я чувствую себя старым и спокойным. Мне хорошо…

Олег: Доброе утро, Женечка. Как настроение? Что тебе снилось?

Евгения: Такой ты ласковый… Страшно!

Олег: Ну что ты, Женечка… Разве я обделял тебя этим?

Евгения: Раньше твоя нежность выглядела по-другому.

Олег: О чем ты? Я что-то делал не так?

Евгения: Ты всё делал ТАК. Ты знаешь… Как было нужно мне и как было вкусно мне.

Почему тогда ты ушла?

А… ну да… Потому что не хотел давать нежность никому кроме тебя. Да.

Не хочу сейчас думать об этом. Грузиться и грузить ее.

Олег: Спасибо, Жень…

Евгения: За что?

Олег: За очередное признание в любви.

Евгения: Это было не совсем оно.

Олег: Других у меня не было.

Евгения: …

Олег: Нормально. Я принял это. Всё, что мне было надо, я чувствовал. И всё, что мне надо, я чувствую и сейчас.

Евгения: Красный.

Олег: Ты права. Не будем о грустном. Расскажи мне о своей работе.

Евгения: Уверена, что ты уже в курсе всех деталей. Сталкер…

Глупо отрицать очевидное. И я просто не акцентирую.

Олег: Хочу услышать от тебя. Детали. Какая ты в этом?

Евгения: Я всегда в костюме хорошей девочки. Почти.

Олег: Что ты преподаешь?

Евгения: "Если говорить о моей работе, то я — создатель реальности " — философию, психологию, культурологию…

Олег: Ты играешь со своими студентами?..

Евгения: Немного… БЕЗ сексуального подтекста.

Олег: Верится с трудом.

Евгения: Ну может легкое касание пёрышком. Неуловимо и тут же забыли.

Олег: Ох… эти твои пёрышки… Деталей, детка, деталей!

Евгения: На уровне игр разума. Например, семинар по бисексуальной природе женщин и мужчин… философии БДСМ…;)

Олег: Ого. Как тебя до сих пор не уволили?

Евгения: Это культурный контекст! Греция, Япония… К тому же у меня могущественные покровители Начальство меня бережет.

Олег: Плохая девочка! Я ревную до невозможности! Это должно быть только МОЁ!

Евгения: Надо прокачивать молодое поколение!" Кто если не мы? "

Олег: Ты проповедуешь игру? Это только наша с тобой вера…

Евгения: "Вера, которую не разделяет никто, называется шизофренией. "

Олег: А я всегда говорил, что ты индуцируешь массовый психоз.

Евгения: Почему не преподаешь ты?;)

Олег: Несколько лет я внимательно изучал молодежь — это безнадежно. "До вечера Николай еще несколько раз залезал на Марину, и она, прислушиваясь к ощущениям от елозящего на ней холодного влажного тела, с недоумением спрашивала себя: неужели именно в этом все дело и именно об этом во Франции сочиняют такие красивые песни? "

Евгения: Аааа…. Да, ты прав! Они туговатые. Я работаю над этим. Выходит медленно. Но…"…У вас в голове пятьсот маркетологов срали десять лет, а вы хотите, чтобы я там убрал за пять минут…" А вообще, на уровне интуиции, их восхищает!

Олег: Дети — это не моё.

Чёрт! Да что ж такое…

Удаляю. Но уже поздно. Прочитано.

Евгения: Напиши еще раз, Олег. Хочу, чтобы осталось в ленте.

Олег: Не бей по мне этим, хорошо?

Евгения: Да ладно, Олег. Мне все равно, если честно.

Олег: Я же попросил!..

Евгения:…

Олег: …

Евгения: Наверное, нам нужно меньше общаться.

Олег: Ты убила мою эрекцию…

Евгения: Она была не санкционирована

Олег: Эй! «Мы в ответе за тех, кого приручили». Нужна реанимация.

Евгения:)))

Олег: Да, искусственное дыхание и прямой массаж.

Евгения: Наглееееец!

Олег: Не КРАСНЫЙ, заметь!

Евгения: …

Олег: Можно? Я сам… самую малость?…

Прочитано… Молчит.

Олег: Я бы взял тебя не раздевая… у стены… медленно… глубоко… без всяких ласк… не позволяя отвести взгляд и закрыть глаза… твой рот ласкал бы мои пальцы… Я, б*ять, хочу твой рот… Не позволил бы тебе кончить… Вот как сейчас… Хотя, себе бы не отказал в удовольствии!

Евгения: Сволочь…

Олег: Я знаю, что ты вся готовая…

Евгения: Красный!

Олег: Какой к черту красный? М? «Никогда не ври мне о своем состоянии». Накажу… Сигарету дать?;)

Евгения: Не отказалась бы.

Олег: Заказать?

Евгения: Бордовый, Олег Андреевич. Вам очень идет бордовый галстук. Завязать? Потуже?

Авка меняется на бордовый квадрат. Отключается.

Нет, моя девочка. Больше не прокатит. Всё!

Твои границы стерты, мы можем двигаться дальше.

Сейчас я очень остро чувствую это.

Быть может также остро, как в наш первый раз.

И я опять сделаю больно тебе. Ты — мне.

Будет так горячо… Я сгорю. Да. Черт с ним!

Но больше ничего не останется между нами.

Я всё аккуратно разрушу.

Прости?..

Она говорит, что ей не нужен свой кабинет. Ей проще так. Возможно. Но этот кочевой образ работы с её постоянно севшим телефоном…

Мне — неудобно! Но она же ассистент Крис!

— Ты не видел Туманову?

— Нет.

— Женю не видел?

— Нет.

— Девочки, Женя в гримерках?

— Нет её…

Набираю Крис.

— Женя у тебя?

— А что ты хотел?

— Это по личному делу.

— Знаю я твои личные дела… Держи дистанцию, подеремся.

— У тебя?

— Нет, бегает где-то.

Да, твою ж…

Набираю Таню.

— Найди мне Туманову, срочно. Пусть подойдет.

Сразу сбрасываю вызов, чтобы не выслушивать недовольства.

— Кофе будешь?

Разворачиваюсь. У Жени в руках два бумажных стакана с латте. Строгое кремовое платье в пол. Волосы собраны. Длинные серьги. Они синхронно покачиваются. Мне хочется целовать её в открытую шею.

— Олег? Кофе?

— Да. Пойдем.

Протягивает мне стакан, отрицательно качая головой.

— Я тороплюсь.

— Куда?

Мы синхронно делаем по глотку.

— Встречаю важного дяденьку с самолета, потом — пока покормлю, пока устрою его… Он в гостиницу не хочет.

— Ты что, перешла в сопровождение?

— Нет. Но это — пожилой, требовательный и очень… особенный еврей, и Крис попросила меня побыть лапочкой.

— Ясно. Во сколько освободишься, лапочка?

— Понятия не имею. Поздно.

Крис, ну не можешь же ты быть такой СУКОЙ и испортить мне день рождения!?

— Ты приедешь?

— Я что-нибудь придумаю, — улыбается.

— Придумай, пожалуйста. И телефон заряди.

— Уже не успею, — пожимает она плечами. — У Данилы включен.

Данила — один из двух наших водителей. Женя едет с ним. Она всегда ездит с ним.

Забить на праздник и покатать её самому?

— Олег! — окликает Саня. — Там спиртное привезли. Иди, получи.

Да… спиртное…

— Мне тоже надо идти.

— Подожди…

Хочу её поцеловать… Очень… На автомате прохожусь зубами по нижней губе.

Но я не могу сделать это. Слишком много лишних глаз. И… Не чувствую себя в праве. До сих пор. В её глазах нет разрешения.

— Иди…

Забирает мой стакан. Отдает мне свой. Там — кремовый след помады. Её глаза улыбаются. И зубки медленно скользят по нижней губе.

Уходит.

Закрываю глаза. Эйфория похожа на легкий драйф от кокса.

Сложно сдерживать улыбку.

Пью кофе из её губ.

— Третью — за любовь!

Звон бокалов.

Жени нет, и мне не хочется поддерживать этот тост. Но я вежлив. Со всеми двадцатью парами глаз. Кроме прищуренных глаз Крис. Она на противоположной стороне стола, и мы перестреливаемся злыми взглядами.

Крис не одна. С Лёхой. Меня это радует, в целом. Хотя, лично для них этот союз — полный провал. Но это не моё дело.

На часах уже девять.

Чуть заметно киваю Крис на выход, встаю из-за стола, ухожу в чилаут.

— Поговорим?

— Поговорим, — улыбается.

— Где мой подарок?

— Разве мы не угодили?

— С этим — да. Я о другом.

— Нам надо сначала договориться о некоторых моментах…

Вытаскивает из моих пальцев сигарету, провокационно затягиваясь.

Не вовремя!

Лёха залетает к нам.

— Не мешаю?

— Мешаешь… — закатываю я глаза.

Этого только не хватало.

Нет, надо сразу расставить все точки над i.

— Крис, ты иди, погуляй, мы поговорим.

— Мы и втроем поговорить можем! — стреляет возмущенным взглядом в Лёху.

— Я сказал — иди, Крис.

Уходит.

На его лице вызов.

Черт… демонстрация власти от бывшего — плохая идея. Но это я на автомате.

— Сигарету?

Достает свои.

— Какого хе*а ты ее вытягиваешь?

— Я тебе один раз объясню, Алексей, и мы навсегда закроем эту тему.

— Ну, попробуй… Олег.

— Наши отношения с Крис завершены. Это — обоюдное решение. Взвешенное. У этого есть причины. Но. Мы остаемся компаньонами, друзьями, у нас огромное общее поле для общения. И это общение будет. Если я ее вытягиваю, значит, нам надо поговорить наедине.

Взрывается. Сейчас будет тирада…

Поднимаю руки в останавливающем жесте.

— Я рад, что вы вместе. Между вами я лезть не буду, мне это не нужно и не интересно. И с тобой я бы хотел сохранить дружеские отношения. Но у нас будут с ней совместные выезды, ночные звонки и все остальное, что требует наше общее ДЕЛО. Я прошу тебя отнестись с пониманием. Если ты будешь пылить… Мы залезем в беспочвенные конфликты, и я уверен, что ваши отношения рухнут. Крис выберет бизнес.

— То есть — тебя?

— Нет. Бизнес. Я еще раз повторяю: независимо от твоего наличия, наши отношения с Крис завершены. Остынь.

Смотрит, думает…

Думай, Лёха, думай…

Достаю вторую сигарету. Протягиваю ему пачку. Сдается… Берет.

— Почему вы разбежались?

— Лёх, это моветон… Пусть тебе твоя женщина объясняет.

— Да, ладно, Олег. Ты же знаешь, какая она.

Смеюсь.

— Советы от бывшего — это тоже моветон. Но я тебе дам один. Не затягивай ей поводок. Оборвет…

— Посмотрим.

— Она полигамна, но, по-своему, верна. Пусть тебя это не парит. Тогда у вас будет шанс. А я очень в этом заинтересован…

— Женя?.. — доходит до него.

— Женя…

— Хорошая девочка… Во всю голову…

Киваю. В голове — взрыв.

ОТКУДА ТЕБЕ ЗНАТЬ!?

— Посочувствуем друг другу? — угорает.

— Посочувствуем…

— Спасибо за беседу.

— Будь другом, отправь сюда Крис.

— Мы не договорили!

— Да, у меня несколько условий…

— Крис. Ты втягивала Женю к вам с Лёхой!?

— Что?.. А… Нет.

Видимо, я очень выразителен, потому что Крис… испугана?

Мы молчим, я вытаскиваю из ее взгляда всё, что мне нужно. Нет, не врет. Не врет, тогда откуда?…

— Вы проводили вместе время?

— Пару раз…

— Женя… Что-то отожгла?

— Ничего критичного, — поджимает губы Крис.

— Точнее!

— Только разговаривали…

— О чем?..

— Да, Олег! Это не твое дело, в конце концов. О чем хотели, о том и разговаривали!

— Окей… Так, что там с твоими условиями? И учти, моё терпение кончилось.

— Ты не мешаешь нам общаться и проводить время вместе. Не лезешь.

— А ты не втягиваешь никого и не провоцируешь её на беспредел.

— Договорились, — Крис довольно ухмыляется.

Кошка…

Меня отпускает…

Хрен с ней.

Ее наличие на вторых ролях я уж как-нибудь переживу.

Да и всегда можно переиграть позже.

Руки Крис обвивают мою шею, губы утыкаются в ухо.

— Ну, скажи мне это, пожалуйста…

— Что?…

— Хочу слышать, как ТЫ говоришь ЭТО о НЕЙ.

— Что?…

— Скажи: я… её… люблю…

Закрываю глаза.

— Очень…

— Арррр… Какой же ты сладенький! Дарю… — нежный поцелуй в щеку. — Люби…

Десять…

— Давай еще по одной?

— Всё, я пас. Пойду, подышу.

На улице минусовая, и я накидываю куртку.

Двери ресторана за моей спиной отрезают звук музыки, оставляя только басы.

Не хочу возвращаться туда. Хочу Женю, хочу провести вечер с ней вдвоем. Неважно, как. Но вдвоем.

Набираю…

Недоступна.

Даже слишком…

Набираю Данилу.

— Женя с тобой?

— Подъезжаем…

— Хорошо.

Наконец-то!

Вижу, как его Тойота въезжает на парковку.

Они очень много времени проводят вместе. По работе. И всё же… Нет, не думаю, что между ними что-то есть. Но я наблюдаю… И вижу, как сползает улыбка с его лица, когда Женя смотрит на меня. Когда я смотрю на неё. А я смотрю открыто… Пусть у него не будет иллюзий. Он не пытается бодаться со мной. Это глупо. А он не глупый парень.

Сначала меня выбешивало такое большое количество пажей вокруг неё. Теперь я пересмотрел свое отношение к ситуации. Пусть будут. Это очень удобно. Они всегда на подхвате. И если меня нет рядом — позаботятся о ней в случае чего. В её глазах я читаю, что она не станет размениваться. И мне спокойно.

Данила выходит, открывает ей дверь, подает руку.

О чем-то говорят… около минуты. Женя разворачивается, идет в мою сторону. Он садится обратно. Это нехорошо. Данила приглашен. И должен сейчас праздновать с нами. И то, что ему нравится моя женщина, еще не повод…

Я иду ей навстречу. Скользко… Она на каблуках. Да и одета не по погоде. Легкое пальто нараспашку.

— Привет…

— Привет…

Мы останавливаемся друг напротив друга.

— Поздравляю…

— Спасибо. Ты очень долго.

— Заезжала домой…

— Зачем?

— Взять кое-что…

— Почему Данила не пошел?

Его тачка всё еще стоит.

— Нас ждет.

— В смысле?..

— Поехали?..

— Куда?

— К тебе.

Закрываю глаза. Мне хочется кричать. Просто, чтобы выплеснуть эмоции.

Откуда? Откуда, черт возьми, эта девочка может знать, что мне надо и когда мне надо!? Как она предугадывает? Как чувствует? Это так круто, что даже страшно!

Здороваемся с Данилой за руку.

— Поздравляю, Олег.

— Спасибо.

Мне хочется отпустить его и взять такси. Потому, что сейчас ему будет хреново. Но Женя уже дрожит от холода, и мы садимся на заднее сиденье. (?)

— Куда? — мы сталкиваемся с ним взглядами в зеркале.

— Ко мне.

C'est La Vie, парень.

Сглатывает, отводит глаза и плавно трогается с места.

— Женечка… Ты зачем так с мальчиком? — чуть наклонившись, шепчу ей.

— Ему так нужно, — её глаза спокойные и жестокие.

Да. Всё правильно. Умница…

Моё дыхание сбивается. Нет, я не планирую ничего. Но я уже все знаю. И пьян от этого.

— Чего-нибудь хочешь? Особенного?

Улыбается. Утвердительно кивает.

— Чего?

— Тебя… — одними губами.

Так… всё… спасите меня от этой женщины…

Улыбаясь, закрываю глаза и расслабляюсь. По венам струится эйфория и предвкушение.

Не люблю наркотики. Я пробовал некоторые. Кайф от них и близко не стоит с неприятным фактом потери контроля над собой. Говорят, это из-за того, что еще не нашел свой. Нашел…

Сейчас это — потеря контроля внутри меня в сочетании с тонким удовольствием, которое рождается вне тела, но захватывает его полностью. Да. Это моё. Вот этот пусть будет. Я подсел…

Я чувствую этот кайф вспышками, при каждой мысли или картинке, связанными с ней. А еще — когда вдыхаю глубже её запах.

И мне отлично сейчас сидеть и не касаться её. Не смотреть на неё. От этого еще острее. Да.

Машина тормозит.

— Женя, тебя ждать? — в его голосе чуть больше давления, чем требует его вопрос.

Хватит. Сейчас будет контрольный.

— Нет, Данила, — опережаю я Женин ответ. — Езжай, расслабляйся. Ты нам больше не нужен.

Мы поднимаемся ко мне на лифте. Абсолютно трезвая Женя смотрит на меня через зеркало пьяными глазами.

Мне жарко. Мне не хватает воздуха. И если бы не эта камера в лифте…

— Спрячь глаза… — хрипло требую я.

Медленно опускает взгляд. И это так пронзительно покорно…

На лестничной клетке темно. Свет далеко на лестнице. И эта темнота требует наших прикосновений. Но если я начну…

На самом деле, всё уже началось. И уже невозможно остановиться.

И я очень надеюсь, что она не планирует. Потому что, я не смогу.

Открываю дверь, включаю свет.

Я же не ошибаюсь?

Перехватываю её лицо за подбородок, заглядывая в глаза.

— Мой зверь хочет крови… — медленно шепчут её губы.

Пальцы скользят по моим щекам.

Не могу сдержать стон, прижимаясь лицом к её лицу. Меня заполняет чем-то болезненно-сладким.

Одежда с наших плеч падает на пол. Вжимаю её в стену.

Мне нельзя сейчас целовать. Иначе возьму её здесь, прямо на полу, на сброшенных нами вещах. И я спускаюсь ниже, к её коленям. Расстегиваю высокие мягкие сапоги. Она поднимает длинное платье выше, чтобы мне было удобно. Мне хорошо видны резинки черных чулок…

Откуда ты взялась, женщина? Из моих сексуальных фантазий? Они банальны по сравнению с тобой…

Поднимаюсь.

Еще один глоток удовольствия. Вдыхаю её запах за ушком.

Шаг назад.

— Ты же понимаешь, что я тебя не отпущу.

— А ты?…

— Да. И надеюсь, что тебе хотя бы вполовину так же страшно, как и мне.

— Устала?

— А ты?

Мне казалось — да. Ровно до того момента, как появилась она. Теперь энергии столько, что можно осветить полгорода. И меня слегка потряхивает от ее переизбытка.

— Нет.

Садится в кресло. Кресло в комнате одно. И оно моё. Встаю перед ней.

Расстегиваю пуговицы на рукавах рубахи. Её глаза следят за каждым моим движением. Подворачиваю их выше. Выдергиваю полы из-под ремня. Еще пару пуговиц на груди. Все. Так легче дышать.

— Вставай… — подаю руку.

Поднимаю, сажусь сам, тяну к себе на колени.

Кресло большое, и она комфортно устраивается сверху.

Закрываю глаза. Расслабляюсь.

Её пальцы, как перышки, обрисовывают черты моего лица. Это очень приятно…Особенно на кромке губ. Лениво ловлю её касания.

Тихо мурлыкает… трется о мой висок… её горло очень близко… чувствую запах тела, смешанный с тонким запахом духов. Это кружит голову. Веду пальцем снизу вверх вдоль её позвоночника. Сжимаю сзади шею и притягиваю это горло к своим губам. Пробую на вкус…

Я знаю каждую точку на теле женщины. Каждую линию. Могу сыграть любую мелодию. Уже на уровне рефлексов. Хорошими любовниками не рождаются. Я этому учился. В моей жизни было много исследований… Я знаю, как устроена женская психика, что сказать, когда сказать, как сказать, чтобы расслабить, чтобы взорвать… В сексе я чувствую себя хозяином и быстро объясняю женщине, кто сверху.

Сейчас мне не хочется… Мне кажется всё это неуместным. С ней хочется закрывать глаза и растворяться. Сдаваться её власти надо мной. Не расчетливой, но очень уверенной. Животной… невинной…

Её язык двигается по моим губам. Не отвечаю, только лишь расслабляю их. Пусть играет…

Мои руки скользят по длинным ногам, поднимая платье наверх. Помогает, подхватывая его. Вместе стягиваем. Оно летит в сторону.

Кожа под моими ладонями прохладная. Пальцы скользят по голой спине. Я чувствую ими мурашки… Часто вздрагивает от каждого движения.

Это все очень медленно и сладко.

Это еще не начало…

Мы просто кайфуем.

За бедра подтягиваю её плотнее. Прогибается… несколько движений, как будто, я уже в ней…

И хрипло выдыхаю ей в грудь, аккуратно впиваясь в нее зубами. Хочется жестче… Но кожа такая нежная… Мне мешают чашки бюстгальтера. Застежка спереди. Отстраняюсь и освобождаю грудь, стягивая бретельки с плеч.

С рычанием впиваюсь.

Вскрик! Рывок…

Внутри меня взрыв от этого. На секунду я превращаюсь в животное. Это нереально… освобождающе!

Отстраняюсь, облизывая губы и разглядывая её лицо.

Наше дыхание безвозвратно сбито.

Губы расплываются в хищной улыбке. Помада размазана…

Запускаю пальцы ей в волосы, растрепывая прическу, она вытягивает несколько шпилек, плавно двигаясь на мне. Волосы падают на плечи. Её запах усиливается.

Глубокий вдох…

Мои брюки слишком тесные. Вжимаюсь в неё снизу.

— Очень быстро всё будет сегодня… — предупреждаю я.

— Пусть… — её ресницы медленно целуются.

Да, пусть… Ей хватит… Главное, чтобы не много…

И мне хватит. Мне уже много…

Наши губы встречаются.

Отстраняется…

Встает. Не оборачиваясь, уверенно уходит в спальню.

В моих глазах искрит.

Срываюсь за ней. Дергая на ходу полы рубашки и скидывая ее с плеч.

Включаю подсветку. Я хочу видеть все.

От нетерпения по спине волнами идет дрожь.

Она на кровати, на коленях, её взгляд скользит по моему торсу в район ремня.

— Снимай…

— Дай угадаю… — мой голос отказывает мне. — Ты хочешь посмотреть?

Улыбается… Хищно…

Но это тоже еще не начало.

Достаю из кармана презервативы, кидаю рядом с ней.

— Не надо… Я пью таблетки.

Я НЕ занимаюсь сексом без резинок. Никогда. Это разумно…

Но…

Ну, зачем нам с НЕЙ резинка, если она на таблетках!?

Нужна, на самом деле…

Потому, что потом… это будет такой облом — пользоваться презервативом, когда помнишь, как это — без него.

И я смотрю ей в глаза, представляя эти ощущения.

К черту резинку! Пусть все будет на полную сегодня.

Расстегиваю ремень, брюки падают вниз. Переступаю и иду к ней, встаю коленом на кровать. Как кошка, она скользит ко мне, обнимает за шею. Мы сплетаемся…

Замираем.

Я плыву в этом сладком, оглушающем кайфе. Это нереально хорошо.

— Не тормози… — шепчет она.

В моем затылке взрыв.

Понеслось…

Отпускаю тело. Впиваюсь ей в шею. Рывок за бедра. Мы летим на кровать. Вскрик. Нервный возбужденный смех. Стягиваю трусики, перехватывая ступню. Мой язык проходится по косточке на тонкой щиколотке. Прогибается, сжимая бедра. Её колени пытаются сомкнуться, но я не позволяю.

Мои губы скользят выше. По бедру… Еще выше… Я помню её вкус…

Предвкушение зашкаливает все мои чувства. Впиваюсь в упругие губки.

Еще вскрик… тихий… сладкий…

Да… я помню, как ты металась под моими губами и была в нескольких мгновения ДО.

Нет… сейчас я тоже тебе не позволю…

Она вцепляется мне в волосы. Пытаясь то оттянуть, то, наоборот, взять больше, чем я даю.

Вхожу в неё пальцами.

Медленно…

Сжимается. Выкручивается, не позволяя мне.

И я снова зверь! Рычу, прикусывая ей кожу.

Но останавливаюсь. Несколько нежных нетерпеливых поцелуев… язык… и снова пальцы…

Она дрожит… пускает меня… на секунду… выкручивается снова…

Не представляю, как буду входить в неё…

Она такая… ей и пальцев моих много!

Но всё же должно быть хорошо?

Черт… Я совсем не заточен делать это щадяще…

Моё тело разбаловано.

Но всё будет хорошо.

Она такая горячая… мокрая… там все очень эластично и шелково…

И я снова впиваюсь в неё, входя глубже пальцами. Не позволяя вывернуться.

Давай, моя девочка… впускай меня…

Мое тело рвется от нетерпения, почти до судорог. И я поднимаюсь по ней выше, захватывая её губы.

Мы теряемся… крутимся…

Она сверху… Я сверху…

Спускаюсь снова в партер…

Мне хочется все уже закончить…

Мне хочется продолжать это бесконечно…

Она выгибается… глубокий вдох… Рычит… Моя девочка рычит…

Я со стоном смеюсь ей в живот.

— О, нет… нет… не так…

Поднимаюсь губами вверх.

Ловлю её ошалевшие горячие взгляды.

Да?

— Долго будешь облизывать меня? — хрипло смеется она. — Съешь уже…

Твою мать… — мои глаза закрываются.

Я кусаю эти дерзкие губы, распиная её.

Вдавливаюсь. Немного…

Пи**ец… Это слишком…

Вскрик. Пытается выкрутиться. Но уже поздно… я не могу больше…

Её дыхание нервное, рваное, громкое… Ловлю его губами.

Я знаю тысячу слов, которые надо сказать ей сейчас! И не могу произнести ни одного. Я не помню, на каком языке говорить с ней… Я вообще не помню, как говорить…

В моей голове только тысяча оглушающих вспышек.

— Lance…moi… расслабься… petit.. - мой беззвучный шепот под аккомпанемент её рваных вскриков.

Острые зубы врезаются мне в плечо. Неожиданно больно, и мой мозг отключается.

Врываюсь!

Замираю…

Меня трясет от необходимости двигаться.

Её ресницы часто-часто моргают, в глазах — шок. Судорожно дышит. Руки давят на мои плечи. Вырывается.

Я не могу остановиться… Не могу…

— Женечка… — со стоном выдыхаю я, умоляюще.

Дишит… медленней… глубже…

— Моя девочка…

Пальцы становятся нежными и коготками скользят по моей спине. Впиваются. Её губы находят мои.

— Давай… — выдыхает она.

Я срываюсь.

Не ласково, не медленно…

Не могу этого сейчас…

Так, как требует тело.

Почти не чувствую ничего привычного. Это, вообще, мало имеет отношения к телу. Меня разрывает гораздо выше. Изнутри, огромным шаром чего-то нестерпимого. Он не дает мне дышать, слепит и глушит. Не пытаюсь контролировать это. Я чувствую, как жжет мою содранную кожу на спине… какая она горячая и тугая… и восхитительно мокрая… и как задыхается вместе со мной.

Всё…

И я ускоряюсь, жадно, резко вколачиваясь в неё. Она снова рвется, давя мне на плечи. Её пятки упираются в кровать, и она выгибается подо мной. Но я впечатываю её вниз, придавливая телом. В её вскриках — не боль… Её бедра дрожат… В моих ушах — звон… Мы улетаем вместе…

Я — болезненно, ярко и быстро! Она — плавно… медленно… чувственно… и я успеваю, уже в адеквате, поймать губами её последние стоны удовольствия… Отстраняюсь, разглядывая, пытаясь успокоить дыхание.

Ленивая легкая пощечина… Она улыбается…

— За что? — спрашиваю с хриплым стоном.

— Пошел прочь…Ты слишком большой…

Посмеиваясь, ложусь к ней на грудь, тихонечко покидая, под тихий вскрик.

— Я люблю тебя… — ну наконец-то, я могу отыскать хоть какие-то слова… — Я люблю тебя…

Моя девочка спит…

Мне не спится.

Медленно вожу пальцами по изгибам её изящной спины.

Я опустошен. Мне спокойно.

Моя…

Но эта невыносимая тревожность, возникшая с момента нашей встречи, и отпустившая сегодня, возвращается.

У неё теперь другой привкус.

Я взял её. Да. Я видел её глаза после. Она — моя.

Но что дальше?

Мой привычный формат неуместен в отношениях с ней. И мне сложно понять, радует меня это или напрягает.

Мне сложно принять, что когда она проснется, мы позавтракаем, и я отвезу её домой, вернусь к себе. И что?..

Зачем?..

Опять в недоумении смотреть на эту пустую кровать? Как тогда, когда она уехала от меня после больницы.

Зачем это всё?…

Уговорить остаться?

На сколько? А потом что?

В моей голове пусто. Там нет решений. И мне не станет принципиально легче.

Я никогда не присваивал женщин. У меня не было потребности в ванили и каких-то нежностях, в близости. Общение, секс, иногда совместные тусовки, иногда совместный отдых. После секса — сигарета и душ. Всё смыть с себя… Меня ВСЁ устраивало.

Всё изменилось… Хотя мне нужен всё тот же секс, то же общение, иногда то, иногда это…но и что-то еще. Очень остро. Острее, чем все вышеперечисленное. Но я не знаю этому названия. И именно эта потребность сводит меня с ума, когда Жени нет рядом.

Что это?…

И я ищу в себе ответ, выводя узоры на её спине, двигая пальцами пряди длинных волос.

Мой дом пуст теперь без неё. Я не могу найти себе места. Но и у неё в гостях я не чувствую себя на месте. Это выматывает…

Что это такое?…

Что мне нужно от тебя, девочка?…

Её кисть лежит рядом с моим лицом. Ей что-то снится. Пальцы подрагивают…

Накрываю сверху своей рукой. Разворачивается… Не открывая глаз, по-хозяйски толкает меня ладонью в грудь. Ложусь на спину. Устраивается у меня на груди. Это так непривычно… Мое сердце колотится прямо под её ухом. Как она может спать под такой грохот?

Расслабляюсь, пытаясь прочувствовать новые ощущения. Мне больно в груди.

Я люблю эту девочку.

Это ужасно…

Это очень больно, на самом деле.

Если кто-то говорит, что любовь — приятное чувство, значит, он не знаком с ней. Нет, конечно, в этом много оттенков. И множество дают такую глубину, что ты не понимаешь, к чему было все ранее происходящее. Но гораздо больше в нем рвущего, больного, тревожного и невыносимого.

И мне необходимо что-то от неё, чтобы унять эту болючую бурю внутри.

Она не даст мне это. Чувствую, что не даст.

Вижу по глазам, хищной улыбке…По безжалостности к себе. По жестоким подачам Даниле и остальным. По этому эгоистичному и аморальному «я хотела посмотреть…». Там, за этим юным фасадом, ТАКИЕ бесы!

Моя ведьма — не подарок. Не надо обольщаться. Пряник, да… самый вкусный. И кнут… самый хлесткий. Мне достанется…

Многие будут завидовать. Но по-настоящему прозорливые — посочувствуют.

Сегодня я дал совет Лехе — не затягивать поводок. Это же я должен теперь посоветовать себе. Потому, что чувствую, что моя девочка оторвет мне его с рукой.

Мне нужно научиться дружить с её бесами, выдрессировать их.

Иначе…

А этого я не могу допустить. Я никогда не отпущу её. Мне невыносима теперь пустота. Эта девочка моя, со всеми её бесами. Я уничтожу любого, кто посмеет это оспорить. Даже её саму.

— Женечка…

— Ммм…

— Просыпайся… Мне мало тебя…

Олег: Доброй ночи, Женечка… Ты сегодня вся моя.

Евгения: Желтый… Доброй ночи.

Олег: Тише… Я буду тебя кормить. Твоим любимым блюдом. М?

Евгения: Я боюсь тебя… Чувствую твой мандраж. Ты стал опаснее.

Олег: Это твое отсутствие сделало меня таким.

Евгения: …

Поехали… Филигранная работа…

У меня в голове несколько сценариев, и в каждом — ловушка для тебя.

И я очень надеюсь, что твои гениальные мозги и звериная интуиция уступят твоей маниакальной любви к играм. Ты же скучала по этому?…

Олег: Поиграем?

Евгения: Это будет безопасно?

Олег: Это будет так, как ты любишь.

Евгения: Так, как я люблю, я себе позволить не могу.

Олег: Доверься… Как раньше… Помнишь? Ты озвучивала свои фантазии, я выбирал безопасные форматы для их воплощения. Я обо всем заботился. Ты — расслаблялась и получала желаемое. Давай?…

Евгения: Заманчиво.

Давай… давай… Ты же маньячка!

Евгения: Но…

Олег: Это же просто игра. Чего ты боишься? Я — здесь, ты — там… Соглашайся, моя девочка.

Евгения: Какие правила? В чем суть?

Да!

Да, моя ты…

Олег: Очень мало ценного у меня есть, чтобы предложить тебе. Голос я уже продал за беседы с тобой по телефону. Сексом ты не возьмешь;)… Чем-то более глубоким, тем более. Но я помню один твой деликатес… Ты любила вытаскивать из меня чувства, переживания, прошлое, настоящее, все, что касается других людей в моей жизни… Вкусно?..

Евгения: Да… Вкусно… Я могу залезть куда угодно?

Олег: Абсолютно.

Евгения: Ты отдашь все? Ничего не скроешь от меня?

Олег: Даю слово…

Евгения: А что взамен? Та-да-да-дам!

Олег: Самую малость… Одно желание.

Евгения: Ха…

Олег: Спокойно… Ты же не думаешь, что я настолько банален, чтобы потребовать секс?

Евгения: Есть множество более опасных вещей!

Олег: Без паники… Я никак не скомпрометирую тебя перед мужем своим желанием.

Евгения: Я прямо слышу, как ты взводишь курок…

Олег: Быть может, я просто хочу вкусно покормить тебя вырванным сердцем?

Евгения: Нееет… Не хочешь.

Олег: Чтобы ты не боялась, я дам тебе фору. Обозначь три красных пункта, в рамках которых я должен буду загадать свое желание.

Евгения: Мне нужно подумать…

Олег: Быстро!

Евгения: Ладно! Как бы ни выкрутил ты свое желание…

Первый — Ты не приезжаешь.

Второй — Я никуда не еду.

Третий — Я не изменяю своему мужу, и информация о происходящем НИКОГДА не упадет ему ни в какой форме. И еще! Это должно быть разовое желание. Действие в один акт!

Сложно…

Но ты попала детка.

Уже просто потому, что пошла на это.

Ты втянута уже с головой. Я сломаю тебя…

Значит, акт… О**ительно бордовый акт!

Олег: Это четыре. Но один из последних я и так пообещал тебе. Итак, никаких съездов с игры! Я дам тебе все. Но и ты дашь мне все. Если ты нарушишь правила…

Евгения: Ну вот… уже шантаж и угрозы?

Олег: Ну, что ты, моя девочка. Просто… «карточный» долг — это святое! И я возьму его с тебя, веришь?

Евгения: Верю…

Олег: Поехали?

Евгения: Давай!

Ты всегда была сумасшедшей. Это не лечится. Нет. Добро пожаловать домой, детка!

Олег: Ваш скальпель, доктор… Или, сегодня, психоанатом?

Евгения: Не анализируй… Расслабься… Попробуй получить удовольствие.

Олег: Я запомню эти слова…

Евгения: Ты готов?

Олег: Мне нужна сигарета и что-нибудь горящее. Пару минут.

Евгения: Окей… Я пока сформулирую.

Олег: Я готов. Насколько это возможно.

Евгения: Олег… Когда всё случилось, и я исчезла. Вспоминай. Крис оговорилась гораздо позже, что ты… уехал не сразу. Что пару месяцев ты был не в себе. Вел себя неадекватно. Мне нужен этот период… Подробно.

Олег: Зачем тебе мои падения, детка?…

Евгения: На этот вопрос я могу тебе дать ответ. Но не сейчас, а после вскрытия.

Олег: Все-таки, анатом… Не хочу, чтобы ты знала про это. Задай другой вопрос. Ты всегда говорила, что я — совершенство. Если расскажу тебе об этом, ты перестанешь так считать.

Евгения: Не анализируй… Я все решу сама. Телефон?

Олег: Нет. Не смогу. Пусть будет текст.

Ничего не изменилось. Ты все такая же меткая, Женечка. И сразу видишь любую слабость. Не щадишь…

Нет, я не думал, что это будет легко. Но, пожалуй, это тот эпизод, который я хотел бы оставить только себе.

Но ты ведь щедра. И надо платить.

Олег: Хорошо. Не обессудь…

Олег: Ушел с работы. Сразу. Точнее, больше не пришел. Оставил всё Крис. Я не искал тебя. Не хотел тебя видеть. Потерял цель. Смысл.

Олег: Мне было непрекращаемо больно. И я больше не хотел свое обезболивающее. Я не думал о тебе. Ни одной мысли. Но… Я не мог спать. В те мгновения, когда меня вырубало, мне снилось… Мне снилось, как ты сломалась… начала умолять меня…

Я начал пить. Сначала, чтобы просто уснуть. Каждый день. Один. Вечером. До отключки.

Закрыл твою комнату. Садился спиной к этой двери и не хотел знать, что там было. Хотел стереть это.

Получал удовольствие от того, что не ем. Это сложно объяснить.

Наверное, мне казалось, что чем дальше я зайду в самоуничтожении, тем быстрее меня отпустит эта выматывающая боль. Попытка купировать одни страдания другими.

В какой-то момент алкоголь перестал давать эффект отупления и анестезировать меня. Наверное, недели через три.

Я добавил к нему таблетки.

Стало легче…

Да, я понимал к чему это приведет и чем закончится.

Мне было всё равно.

Не мог никого видеть. Не открывал никому. Не знаю, как, но один раз ко мне попала Крис. Наверное, мой коматоз был слишком глубокий, и я открыл. У неё была истерика. Она испугалась. Выставил её.

Я начал забывать, кто я. Но всё равно помнил, кто для меня ТЫ. Сложно оценить, как долго это длилось. Потерял ориентацию.

Таблеток становилось больше, алкоголя меньше. Я нашел пару убойных сочетаний. Спал. Но всё так же практически не ел. Не выходил. В этом не было смысла.

В какой-то момент подошел к зеркалу и не узнал человека в нём.

Я потерял больше двадцати килограмм и выглядел лет на пятнадцать старше.

Стоял, смотрел и не мог понять, как я попал в это тело. И что происходит. Копался в своей памяти, и единственное, что я нашел там — ты. Такая красивая, пронзительная ты. Не смог поставить нас рядом. Я остановился. Уехал. Всё.

Олег: Невкусно?… Не смей жалеть меня.

Евгения: Не буду. Спасибо, что отдал мне это.

Олег: Не такое уж совершенство, правда?

Евгения: Это не тебе оценивать.

Олег:…

Евгения: Иди, подыши… Я жду тебя здесь. Ночь будет длинной…

Делаю все, как она сказала. Выхожу. Дышу. Глубоко. Жадно.

Страшно. Ночь будет длинной…

Возвращаюсь. Останавливаюсь перед зеркалом.

Там Я. Тот я, который отлично будет смотреться с ней рядом.

Олег: … я вернулся.

Евгения: Олег, перед тем, как мы пойдем дальше, я задам тебе вопрос, на который хочу получить честный ответ.

Олег: У нас нет выбора, детка. Такая игра…

Евгения: Ты не… делал ничего с собой больше?

Олег: Самоубийство? Нет…

Евгения: Но ты думал об этом?

Олег: Думал.

Евгения: И?

Олег: Больше мне это неинтересно. Ты же со мной.

Евгения: Это шантаж!

Олег: «Ой».

Евгения: Не выйдет. Если встанет такой выбор, я провожу тебя туда лично. И это будет невкусно, да.

Олег:))) Я тебя понял… А последнее желание будет? Прощальный секс?

Евгения: Уже был…

Олег: Жестокая девочка.

Евгения: Продолжаем…

Олег: Давай, воплощай свой садо-мазо-экшн… Я у твоих ног.

Евгения: За все эти годы, наверняка, у тебя было много женщин. Я хочу услышать историю о той, которая зацепила тебя больше остальных.

Б**ть…

Второй тоже в яблочко!

Олег: Эй, снайпер… ты когда-нибудь мажешь?

Евгения: Твои чувства… Я хочу твои чувства…

Олег: Это — как изменять на твоих глазах. И не получать удовольствия. Ты жестокая очень. Я это запомню…

Евгения:…

Олег: Ее звали Елена.

Это было года три назад. Я решил попробовать ванильные отношения. Она была старше тебя. Ближе ко мне. Красивая. Оригинальная. Умная. Знающая себе цену. У нас легко рождались диалоги. Как с тобой. В них был смысл…

Она сама держала дистанцию. Мы познакомились по работе. В совместной поездке.

Очень долго общались. По-приятельски. Наверное, полгода.

Евгения: Чувства, Олег, чувства…

Ррр…

Мои кулаки сжимаются. Я откатываюсь от стола с ноутбуком.

На*ера?!

К чему??

Вдох… выдох…

Чувства… Не лопни, моя девочка!

Я вспоминаю.

Олег: Мысль об отношениях пришла не сразу. Елена доставляла мне удовольствие в общении. Она читала то же, что и я. Смотрела то же, что и я, слушала то же, что и я. В ее суждениях было достаточно вкусного. В этом было много тебя… И я надеялся…

Олег: Когда принял решение начать эти отношения, я почувствовал… предвкушение! Наконец-то, что-то изменится, и моя пустота чем-то заполнится. Частично, и не тем. Но я хотел попробовать.

Олег: Я видел по ее глазам, что она хочет этого и давно ждет от меня какого-то шага. И сделал его. Расчетливо. Классическая ванильная схема с попыткой обойти свои острые углы. Цветы, ресторан, гостиница. Мы уже слишком долго варились друг в друге, чтобы затягивать с сексом.

Олег: На сексе, собственно, все и закончилось. И с моей стороны, и с её. Дальше все было печально.

Он случился. Это было сложнее для меня, чем я предполагал.

Евгения: Детали…

Олег: Зачем тебе это мясо?…

Евгения: Это обещанное мне мясо. Я забираю своё. Настанет и твоё время.

Олег: Да. Держи.

Олег: Елена не зажгла меня слёту. В ней не хватило животности. Она была слишком рефлексирующая. Она призналась мне, что в ее жизни не было стоящего секса. И она не видит в нем особой ценности, кроме близости. Она сказала, что не кончает… Но ей хотелось медленной прелюдии, романтики. Меня это отморозило. Я давно привык к другим сценариям и не мог вытащить из себя то, чего не было. Её шокировал мой «красный» на поцелуи в губы. Это отморозило ее. Мне нужно было тормознуть сразу. Но я за каким-то хе*ом, может, просто из принципа, решил завершить начатое, уже понимая, что это не мой персонаж. В итоге, я раскачал ее, конечно. Разогрел, надавил, утащил в свой формат. Выключил ей мозги. Я отрывался с ней, как с нижней. Она словила этот кайф, хавая всё, что давал ей. А я был слишком… Понимал это, но мне хотелось разносить ее за то, что она — не ты. Происходящее было для нее откровением. Для меня… Просто кураж. Когда я наигрался, и она уже тоже совсем кончилась. Я… Принял душ. Оделся. И…

Она попыталась остановить меня.

Попыталась поцеловать.

Я этого не позволил.

Елена сказала тогда, что уверена, что я брал не ее, а другую. И мои губы принадлежат той, кого я брал.

Елена — мудрая женщина.

Я извинился. Ушел.

Мы встречались еще несколько раз, просто, как приятели. Общение было сломано. Она страдала от него. Я пожалел, что пошел на этот, заранее провальный, эксперимент. Всё.

Евгения: Какая же ты сволочь…

Олег: Достаточно совершенная сволочь для тебя?

Евгения: Вы могли бы быть вместе!! Ты должен был просто немного открыться. И всё… Расслабить свои чертовы упрямые губы!

Олег: Ты. Никогда. Не получишь. Свободу.

Олег: Оставь попытки всунуть мне свои плоские копии.

Евгения: Да? Выдохнул немного? Тогда поехали дальше…

Олег: Ты еще не сыта?

Евгения: Нет. Еще один запил…

Олег: Один. Женечка…

Евгения:?

Олег: Оставь меня в живых.

Евгения: Покури…

Я послушный сегодня. Достаю сигарету.

Евгения: Включи видеосвязь.

Олег: Не надо, пожалуйста. Я прошу тебя.

Евгения: Включи.

Олег: Пять минут.

Убираю от экрана коньяк, отодвигаю стакан.

Ухожу в ванную, с головой окатываюсь ледяной водой.

Нормально…

Еще немного.

Оно того стоит.

Сажусь. Выдыхаю. Включаю видео.

— Привет…

Мне не хочется смотреть сейчас на неё. Разворачиваюсь вполоборота, ближе к камину. Мне казалось, он идеально вписывается в интерьер. Сейчас он кажется мне слишком холодным и лаконичным. Камин не греет меня.

— Олег, я хочу видеть твои глаза, когда ты будешь отвечать мне на следующий вопрос.

Мои губы растягивает циничная ухмылка. Я знаю, о чем будет этот вопрос. Нет, не промажет…

Медленно подкатываю кресло обратно, поднимая на неё глаза. Не вижу её. Нет, вижу, конечно, но ничего не вижу.

Я прошу тебя, моя девочка, не делай этого со мной.

— Расскажи мне, Олег… вот ты узнал, что я беременна…

ААААА!!!!

Моё дыхание останавливается.

Ведьма…

Сердце с оттяжкой стучит в ребра. В ушах — звон.

— Ты узнал, что я родила… Я кормлю ребенка грудью… Посвящаю ему себя… Что ты чувствовал… думал об этом? Когда я носила его? Тебе было противно? М? Расскажи мне…

— Женя…

Я закрываю глаза.

— Если ты посмеешь соврать…

— Я не буду врать. Я расскажу. Но, девочка моя… В свое оправдание хочу сразу сказать, что СЕЙЧАС все уже по-другому. Я это пересмотрел.

Я пытаюсь отыскать точку, чтобы поймать её взгляд, но это так сложно сделать через монитор.

— Всё давно по-другому, Женечка! И мне жаль!!

— Говори!

— Я уже сказал тебе всё, читай между строк! Зачем ты так со мной?

— Говори, — сжимает губы.

— Ладно…

Протираю лицо ладонями.

Поднимаю глаза.

— Когда я увидел твои фото, где ты… в положении, это было неожиданно!! Да, знаю, это логическая вещь в стандартных отношениях, и я должен был это понимать. Но я НЕ понимал, что с тобой это может произойти. Я НЕ думал про это. Ни разу. И испугался. До этого момента я думал, анализировал, крутил прошлое. Подсознательно искал способ, повод, обстоятельства… Но когда до меня дошло… Это было такое препятствие для меня, которое показалось непреодолимым. Я понял, что ребенок перекроет тебе НАС, меня, всё! Мне не останется места в тебе.

А теперь мне надо сказать самое главное. Я вижу в её глазах, что она уже всё знает, и у меня нет возможности промолчать.

— Женя… Пойми меня сейчас. Я отдаю тебе эту правду. Но она уже не имеет места.

— Скажи.

— Я очень остро пожелал, чтобы твой ребенок не родился. Я смотрел на твоё фото и просил у кого-то там сверху, чтобы ты не доносила. Прости меня. Это была слабость. Я был измучен.

На её лице оскал, грудь вздымается.

Беру стакан. Мне надо выпить. Срочно. Много.

— Женечка.

— Замолчи. У тебя тогда почти получилось. Был очень опасный момент, я чуть не потеряла её. И я чувствовала, что это именно из-за тебя. Ты НИКОГДА не приблизишься к моему ребенку, слышишь? Никогда!!

Она срывается с места, и я тоже.

Контрольный, сука…

— КОНТРОЛЬНЫЙ, да, Жень?! — ору на неё. — Презирай меня за это!!! Ты имеешь право!! Я и сам… презираю.

Отключается…

Отключается.

Всё.

Не могу отдышаться. Кислорода мало. Воздух тяжелый, как перед дождем. Неправильно повел себя. Надо было мягче. Спокойнее. Без всей этой бури. Отвык контролировать себя настолько. Нужно учиться заново.

Ведет всегда кто-то один. И это всегда тот, кто сильнее психически. В нашем случае вести надо мне. Женя — мощная стихия… Мне нужно быть сильнее. Никаких, б**ть, больше психов. Никаких нервов. Никаких слабостей.

Как там?

«Вижу цель, не вижу препятствий». Но не дай мне Бог затронуть Асю. Эта хрустальная статуэтка в её руках. И мне нужно взять их так, чтобы не разбить.

Тяжело дышать…

В саду не легче…Темнеет. Густые пышные кроны над головой давят на меня.

Мне нужно больше пространства. Выхожу на улицу.

Тяжелый аромат роз смешивается с более легким запахом каприфоли. Резные заборчики, зеленые изгороди… Со стороны моря — бриз. Он дает мне немного свежести. Вдалеке мелькает зарница. Гроза? Пусть будет. Мне хочется промокнуть.

Останавливаюсь у кондитерской. Здесь очень вкусная сдоба, но я — не любитель.

Им бы понравилось. Деревянные столики, обвитые ароматной каприфолью, стоят прямо на улице. Терпкий запах кофе и теплый — свежей выпечки.

Покупаю его, чтобы взять с собой. Продавец колдует с кофе-машиной.

За одним из столиков девушка. Взгляд хищный. Не скрывает своего интереса.

— Che ora è?

А то ты не знаешь… Часы висят над стойкой.

Но я вежлив.

— Sono le 21 in punto.

Ее взгляд загорается.

Часы у меня дорогие, да…

Цепкий взгляд выхватывает детали.

Бумажник. Обувь. Кольцо… Я тоже смотрю на него. Ювелир поправил все идеально. Снова ношу его, как обручалку.

— Mi chiamo Gala.

Очень ценная информация.

Улыбается.

Сдержанно киваю.

— Come stai? Forse …

Знакомый акцент…

— No, Gala. Scusi.

Забираю свой кофе.

В глазах — раздражение.

Ну, извини…

Телефон! Перехватываю кофе в другую руку. Я знаю, что это Женя.

— Да?

Молчит.

— Женечка…

— Я позвонила, чтобы сказать…

— Женечка, подожди. Перезвоню!

Не знаю, что она там хочет, но мне нужно разрядить её. Собираюсь мыслями. Нужно…

— Ты еще и русский… — ухмыляется Гала.

— Я еще и очень занятой русский.

Она мешает мне думать.

— И хааам.

— И хам… — киваю на автомате.

— У тебя красивые глаза…хам.

— А я думал, часы, — показательно натягиваю улыбку. — Addio, Gala!

Не люблю таких охотниц.

Делаю глоток кофе, иду в направлении дома.

Тяну время… пусть немного остынет.

Захожу в свой сад. Набираю.

— Да?

— Продолжишь расчлененку?…

— Нет, я закончила.

— Ты обещала объяснить — зачем?

— Всё просто. Напомнить себе, кто ты есть. Профилактика иллюзий. Заодно, напомнить и тебе…

— И кто я есть?

— Ты — это ты! Ничего не изменилось.

— Ты принимала меня.

— Я и сейчас принимаю.

— Я — всё ещё совершенство?

— Да. Моё агонизирующее совершенство. Я не осуждаю тебя. И благодарна, что ты пошел на это вскрытие.

— Но ты сказала, что… никогда…

— На это поле ты не зайдешь. Точка. Я перегрызу тебе глотку, Совершенство.

— Понял… Мы откладываем этот разговор.

— До следующей жизни.

— Женечка, просто хочу сказать, что я не нападаю. Не надо защищать от меня Асю. Если нужно, я встану рядом с тобой, чтобы защитить её.

— У меня есть, кому стоять рядом, чтобы защитить её.

— Туше… И, тем не менее, спасибо!

— За что?

— Ты вытащила из меня оружие и выкинула его. А могла воткнуть.

— Ты сможешь так?

— Нет. Я не так человечен, как ты. Своё оружие я использую по назначению.

— Ну, давай… Оружие в твоих руках. Втыкай.

— Не сегодня. Сегодня я слаб. Не осилю это оружие. Мы поговорим с тобой завтра…

— Тогда до завтра.

— До завтра.

Итак, вдох… выдох… поехали…

Олег: Ты готова, моя девочка?

Евгения: Настолько, насколько это вообще возможно.

Олег: Я отнимаю сегодня у тебя право светофорить. Потому, что тебе будет казаться, что всё «красно». На самом деле, это не так. И я буду сам контролировать твои пределы. Твоя задача — расслабиться, довериться и делать в точности то, что я скажу тебе. Тогда никто не пострадает, и мы не утонем в бордовом. Но мы пойдем по его границе… Это будет разовый АКТ, как ты и заказывала.

Евгения:…

Олег: Прошу тебя воспринять всё без истерик. Я ОБЕЩАЮ, что в итоге все будет так, как ты любишь, и как тебе нужно. Горячо… вкусно… и… безопасно!

Евгения: Я ненавижу тебя…

Олег: C'est le jeu!

Евгения: Ты в своем праве.

Олег: Умница. А теперь расслабься и попробуй получить удовольствие…

Олег: Сначала несколько технических вопросов. У тебя есть «внутреннее ухо» к телефону, гарнитура, которую не видно?

Евгения: Да…

Олег: Сейчас я скину тебе файл. Установи его. Это кодировка на твою камеру. Я хочу быть единственным зрителем сегодня.

Отправляю.

Евгения: Сделано.

Олег: Хорошо. Мы можем организовать сейчас обстоятельства, когда ты и твой муж дома, а Аси нет.

Евгения: Нет. Она всегда либо со мной, либо с ним.

Олег: Окей. Ты и он дома, Ася уже спит? У себя в комнате.

Евгения: Вполне.

Олег: Вы трахаетесь иногда спонтанно? Не в кровати? На полу, у стены, на столе?… Как мы с тобой?

Евгения: Красный!

Олег: Не анализируй! Отвечай.

Евгения: Редко!

Олег: Но он же поведется, если ты спровоцируешь? Ты же можешь это…

Евгения: Могу. Что ты задумал, чертов извращенец?

Олег: Оо… Ничего за рамками того, куда бы меня не втягивала моя чертова извращенка раньше!

Евгения: …

Олег: Вот так. Да. Продолжаем. Он дома?

Евгения: Да. Пожалуйста, Олег…

Олег: Отлично. Ася спит уже?

Евгения: Да…

Олег: Включай камеру, выключай мой звук.

Олег: Моя красивая девочка… Не волнуйся так… Я никого не обижу… Просто слушайся…

Олег: Чуть дальше отодвинь монитор. Немного ниже. Телефон на беззвучный режим. И гарнитуру в ушко… давай проверим? Я звоню… На монитор что-нибудь привычное.

Олег: Давай, не тормози!!

— Привет, моя девочка…

— Олег, я прошу тебя…

— Положи телефон так, чтобы не было видно экран. Успокойся… Дыши… глубже… медленней… Давай вниз! Вспоминай, как это… подчиняться мне… ты любила раньше… с этого нельзя слезть… не думай… я все буду контролировать сам! Распусти волосы. Вот так… ммм… сними с себя всё, надень на голое тело легкий халатик.

— Олег…

— Быстро… Ты можешь взять его телефон?

Оглядывается.

— Зачем?

— Не анализируй, б**ть! — взрывает меня. — Возьми его телефон и принеси сюда. Переоденься, как я сказал.

Уходит…

Возвращается в коротком атласном халате. Показательно кладет его телефон на стол. Её руки трясутся, щеки горят.

— Теперь слушай меня. Сейчас мы его позовем… Тише… Не надо нервов!! Не бойся ничего… ничего страшного не происходит и не произойдет. Закрой глаза… Это же я, моя маленькая… Я всё сделаю хорошо… Расслабься… Доверяй мне… Женечка… Девочка моя… Забудь обо всем… Каждый. Получит. Свой. Кайф.

Набираю его номер со второго телефона.

Её глаза распахиваются. В них снова страх.

— Это же не ты звонишь, правда!?

— Без паники… Мой номер не определяется. «Ошиблись номером».

Вижу за её спиной, как он заходит в комнату. Скидываю вызов.

Понеслось!

Он что-то говорит, мне неинтересно это. Я запускаю свой сценарий.

— Руки на стол, детка! И чтобы были там всё время. Стол — наша сцена. Развяжи халат.

Подчиняется…

В этом главное — правильно начать. Если женщина преодолевает первые сомнения и подчиняется в чем-то запредельном для себя с самого начала, то потом её очень легко держать снизу. И Женя уже осела туда. Значит, всё будет хорошо, без эксцессов.

— Халат с плеч долой, моя девочка! Красиво как… Вот так, да… прогнись… сильнее… подвигайся… плечами… попочкой… ммм… кого я учу?… кошка… ты прекрасна…

Я вижу, как нервно и неровно она дышит…

Его руки, скользящие по пышной груди…

Мне сложно отвести взгляд от этого. Мне кажется, я чувствую его пальцами и сжимаю его руками.

Я чувствую вкус её кожи. Запах её волос.

— Закрой глаза, детка… закрой глаза…

Она должна чувствовать только меня. Он — просто девайс.

— Умница… я так скучал по тебе…

Его губы скользят по её спине.

— …твоей чувствительной спине… я помню… как ты кончала… даже когда я просто был в тебе и не двигался… стоило лишь немного покусать твои крылья… Колено на стол детка… расслабься… прогнись…

Он входит, я слышу её вскрик. Губы приоткрываются.

— Да… — мой голос слишком хриплый, но я даже не пытаюсь вернуть ему адекватность. — Горячая моя… чувствительная девочка… — шепчу на каждое его неторопливое движение, — взлетай со мной… вот так, да… громче… я хочу слышать твои стоны…

Он ускоряется. Немного. Но слишком расслаблен. Слишком медленный для того, чтобы она по-настоящему улетела. И это бесит меня.

— Я бы трахал тебя жестче, детка! Ты же хочешь жестче? Скажи мне… хочешь? Чтобы по моему?… По НАШЕМУ… Да?

— Да!.. — вскрикивает, зажмуриваясь.

— Моя…

Его рука сжимает её грудь, скользит по ней к шее.

Придуши её, да! Она любит…

Но…

Б**ть!

Нет. Он просто гладит. И это совсем не то. Совсем не то, что ей надо.

Она закусывает губу… ей хочется больше, я знаю. Я знаю все о её теле. О её потребностях. О том, как она любит. От чего кончает. Я могу написать энциклопедию её удовольствий. Но никогда не стану. Это только моё…

И его пальцы гладят тонкую шею… а должны душить…

— Моя девочка хочет скарфинг… Да? Задыхаться со мной… да? Говори!!

— Да… да… — сдавленно стонет она.

Перехватывает рукой за плечо… за волосы…

Да… Это тоже хорошо… Но…

— Береги ушко, моя …

Уворачивается, подставляя его губам шею.

Всё… я вижу… она уже почти всё…

— Давай… кончи для меня… открой глаза… смотри на меня… кричи для меня… громче!

Моя девочка задыхается, вскрикивает, разгоняя, наконец-то, наш девайс до нужной скорости. Дрожит… её ресницы хлопают часто-часто… мы смотрим друг другу в глаза.

— Я так скучал по этому… Сладенькая моя… Девочка моя… да… давай… о, да… Огонь! Всё… расслабься… всё… Партия, детка! Спасибо за игру

Зрелище, безусловно, чудесное. Но физически — это охренеть, как тяжело. Хочу её… И неизвестно, когда… Ррр… Ах, Женечка… Как же сладко я тебя порву, когда доберусь!

На моем столе только бокал с водой. Никакого больше бухла! Надо возвращаться в форму. И я делаю глоток холодной воды. Лёд растаял от наших страстей. Сигареты… Тоже надо тормозить с дозами.

Моя игра закончена. Дальше — жесть…

Он разворачивает мою женщину, целуя её в губы. Я вижу их в профиль. Целует медленно… улыбаясь… Что-то шепчет, заглядывая в осоловелые глаза. Целует в нос…. скулу… висок… целует… целует… целует… МОЮ женщину.

Не дышу. Надо отключить связь, но я не могу. Бокал в моей руке лопается, стекла врезаются в кожу.

Она обнимает его за шею, ведя языком по нижней губе.

Сердце толкается в сломанное ребро. Мне больно…

Срывает…

— Женя… я разобью твои губы… Ушла в душ. Быстро!

Моя девочка послушна. Но я вижу, как он смотрит ей вслед. Азартно улыбаясь… Срывается следом.

Твою мать…

— Сними наушник!

Отключаюсь.

Это всего лишь секс. Мне плевать! Швыряю остатки окровавленного стекла в ведро. Вытаскиваю осколки из пальцев и ладони.

Просто секс… У меня было его много, качественного, хорошего секса, и что? Пусто. И мне плевать, что он трахает её сейчас в душе. Уверен, что он не даст ей больше, чем только что дал я.

Но… так целовать мою женщину… не надо её так целовать!

Мне хочется порвать его за это. У меня есть тысяча способов и сотня инструментов. Но я не стану. Пусть сама…

Больно…

Пытаюсь распрямить плечи и вдохнуть глубже.

Промедол тоже нахрен.

Горсть всяких заживляющих ускорителей. Мне нужно прийти в форму. Очень быстро.

Сейчас все закрутится на таких скоростях… и мне нельзя иметь слабости.

Надо выспаться. Завтра будет сложный день. Ложусь на спину.

Как уснуть!?

Голод…

Чувствую конкретный сексуальный голод, граничащий с раздражением, с яростью. Уже забыл, как это… Его нельзя удовлетворять. Он даст такую дозу тестостерона, которая нужна мне, чтобы эта реальность начала крутиться в нужную мне сторону.

Я провел несколько месяцев в буддийских монастырях. Учился там у очень сильных людей. Акупунктура, массаж, управление эмоциями и самодисциплина. Мне надо было деть себя куда-то после того, как она ушла из моей жизни. И я искал другие смыслы. Нужно все это вспомнить. Сексуальная энергия — хитрая сила… И если уметь пользоваться ею… Мужчины примитивны в своей массе, и то, что не могут слить в женщин, они сливают в никуда, думая, что их мужскую силу определяет количество раз, на которые они способны. На самом деле, мужскую силу определяет сдержанность и умение сконцентрировать свой голод на других вещах. А мне нужна сейчас сила, как никогда. Забрать и удержать её. Закрыть от всей той бури, что развернется вокруг.

И я закрываю глаза, пытаясь абстрагироваться.

Но получается плохо.

Женя…

Как я мог потерять тебя?

Неправильный вопрос.

Вообще никаких вопросов.

Я верну тебя. Уже вернул… Просто, ты еще в пути.

И мне нужно, чтобы моё тело восстановилось к тому моменту, как мы встретимся. Это будет очень скоро.

Сосредотачиваюсь, погружаясь в место, где больнее всего.

Иду навстречу этой боли, расслабляюсь для нее. Это единственное верное направление.

Меня отключает.

Утро начинается с боли в груди, кофе и маятника. Но мне уже легче.

Сегодня на перевязку. И, наконец-то, этот массивный корсет сменят на более легкий пластик.

Евгения не в сети.

Не хочешь говорить со мной?

Передавил? Однозначно. Но такова игра, детка, такова игра. Я же не дергался, когда ты пилила меня наживую и лакомилась.

Всё для тебя!

И всё для меня… Я не альтруист.

ТЫ научила меня этим играм. Не лицемерь сейчас, возвращайся.

Выскажи мне все, что накипело. Какая я сволочь, какая скотина…

Давай… покажи зубки… Свои красивые, белые, хищные зубки!

Я уже достаточно очухался, чтобы вывезти это.

Столкнуть тебя туда? Я могу…

Скрываю номер.

СМС: Это всего лишь секс, детка! Не усложняй…

Я охренел? Знаю. Но показательные нежности вчера были лишними.

Теперь я уверен, что он не читает твой телефон. Я помню, как ты яро защищаешь свои границы. Ты не изменилась. И не надо меня лечить, что это КРАСНЫЙ.

Молчит.

Ладно… Остывай.

Пусть.

Мне нужен для другого этот день.

Мой Ягуар убит… Жаль. Мне нравилась эта машина.

Выставляю на торги.

Вызываю такси. Надо оформить документы по страховке. И мне нужен новый планшет. И… продлить разрешение на Беретту или сдать её к чертям. Она же не нужна мне больше? И еще купить хоть немного еды. Совсем перестал готовить. А еще… «саблю, галстук, барабан, щенка бульдога и жениться!» Так, кажется было? Я запустил все дела. Надо сворачивать их здесь.

Рассматриваю свой снимок на свет. Нехорошее место для перелома… Но все обошлось. Врач аккуратно снимает корсет.

Я смотрюсь в зеркало на стене. По ребрам растеклось фиолетовое пятно. Отек… Я могу дышать полной грудью, но это обостряет боль.

Мне не нравится отражение. Нужно поработать над собой. Я могу выглядеть лучше.

— Корсет придется вернуть. Еще на неделю. Рецепт на таблетки…

— Не нужно, спасибо.

— Олег? Привет.

— Привет, Андрей. Такое дело… Мне нужно продлить мои российские права. Ты можешь это организовать без моего присутствия?

— Вопрос цены…

— Делай.

Полезный персонаж. Нужно как-то поощрить за помощь. Помимо денег.

— Андрей? Хотел бы отблагодарить тебя. Не соображу, как.

— Да перестань! Приедешь, выпьем вместе. Просветишь меня в своей теме.

Несколько секунд соображаю.

— Ммм… — доходит. — Заинтересовало?

— Да.

— Могу тебя отправить к нужным людям в Новосибе. Хочешь?

— Нет… Это просто интерес.

— Договорились.

Евгения не в сети.

Смотрю в календарь.

Опять трехдневный перерыв…

Завтра его не будет.

Теперь я терпелив и спокоен.

И у меня есть несколько камер…

Запускаю все три, размещая одновременно на экране.

Звонок в дверь. Это клининг…

Открываю. Обе девушки мне не знакомы. Раньше приезжала одна. Старше. Меня устраивало, как она работала.

— Добрый вечер…

— Добрый вечер, а где Норма?

— Норма не смогла…

— Присядьте, — показываю на шезлонги.

Набираю менеджера.

— Здравствуйте, — называю адрес. — Раньше мой дом обслуживала Норма. Девушки сказали, что она не может сегодня. Мы можем перенести заказ на завтра или послезавтра? Я хочу, чтобы была она.

— Я сожалею, но Норма перешла в другой отдел. Она беременна и больше не может выполнять эту работу.

— Ммм… Ясно. Извините.

— Вас не устраивают сотрудницы?

— Да нет, всё в порядке.

Просто я привык к Норме.

Беременна. Как некста…

Б**ть… Беременна и беременна. Поздравляю.

Мне нужно форматировать мозги. Иначе моя привычка проговаривать мысли вслух…

— Пойдемте, — провожу их внутрь. — Начните с окон. Сначала на кухне. Больше там ничего трогать не надо. Ничего. Только окна. Это понятно?

Переглядываются. Кивают.

Норма была уже в курсе всех моих задвигов, и с ней было легко. Я занимался своими делами, она приводила в порядок дом. Я мог оставить ее здесь и быть уверенным, что все будет в порядке. С этими девочками придется возиться.

Разве это может не раздражать?

Да, я злюсь, что она беременна… могла бы и повременить.

Смотрю на камеры. Там пусто… Нет, там есть какие-то люди. Но для меня там пусто.

Девушки о чем-то болтают и смеются. В моем кабинете. Слишком громко. Слишком часто. Грохот. Плеск. Б**ть…

Захожу, ведро перевернуто. Наблюдаю, как лужа растекается по полу… под кожаное кресло… под стол к проводам… и мне под ноги… Делаю шаг назад.

Девушки быстро сворачивают шкуру на полу, но она уже намокла.

Закрываю глаза.

Вдох… Выдох…

Молча отодвигаю им кресло и стол.

Лужа добирается до тяжелых портьер.

Мне хочется сходить за Береттой…

Мокрое пятно ползет по шторе вверх.

Норма… беременна…

Да, пи**ц!

— Шторы снять. Упаковать в химчистку. Шкуру туда же.

Убираю повыше провода за столом.

Нет, пара ударов током им бы не помешала. Но боюсь, сгорит техника.

Оглядываю наведенный беспредел. Поднимаю на них глаза. Надеюсь, я достаточно выразителен!

— Извините…

Киваю.

Забираю ноутбук из кухни. Ставлю на колени, устраиваясь на диване.

Не умеем работать без меня, будем работать со мной. Периодически поднимаю на них глаза.

Смотри-ка… умеют, оказывается. Тихо, быстро…

К ночи, с горем пополам, они заканчивают.

Расплачиваюсь. Даю чаевые, хотя надо бы плетей.

Моя девочка не появлялась…

Не надо было мне дразнить её. Ох, не надо было…

Не удержался. Ошибка.

Нужно как-то засыпать.

Третьи сутки не в сети.

Телефон отключен.

Камеры пусты.

Всё… нагнула… страшно… возвращайся.

Что нужно сделать?

Явно не извиняться.

Поговорим, Женечка?

Я найду слова, чтобы всё наладить.

Да только как?.. Ты опять отняла мой «голос».

Возвращайся…

Я ни о чем не сожалею. Нет.

Но ты прими меня таким.

Ты умеешь…

Возвращайся…

Телефон!

Женечка!?

Нет. Алина.

Вернулась…

— Да?

— Здравствуй, Олег.

— Здравствуй.

— Спасибо за поездку.

— Пожалуйста…

— Я прошу прощения. Но мне очень нужно тебя увидеть.

— Это — за гранью.

— Ты говорил: «Отчаянные времена требуют отчаянных мер».

— Это римляне говорили, Алина.

— Олег…

— Аля. Ты адекватна?

— Мне кажется — нет. И еще мне кажется, что это твоя вина…

— И в чем же?

— В том, что ты слишком совершенный Верхний. Не могу воспринять никого больше…

— Недостаточно совершенный, если МОЯ нижняя не понимает меня С ПЕРВОГО РАЗА. Значит, хе*ово воспитал и слишком щадил. И был недостаточно внимательным, чтобы уловить твои состояния.

— Это неправда. Ты был очень внимательным.

— Мне неинтересны ТВОИ оценки. Я оценю себя сам.

— Конечно… но… мы же сейчас просто как … мужчина и женщина говорим.

— Алина. Как просто женщина ты мне неинтересна. И нам не о чем говорить.

— А как нижняя?..

— А как нижняя, ты поговоришь со СВОИМ Верхним. Меня очень утомляют эти бессмысленные разговоры, которые ты провоцируешь. Я понимаю, что ты хочешь моего давления, и каждая моя подача тебе в кассу. Но ты же помнишь, что бывает за провокации? Поэтому…

— Не надо! Не надо…

— Тебе нет места, Алина.

— Мне нет места. Я понимаю. Но я могу попросить тебя о помощи в рамках твоих Хардов?

— Их количество растет! Но да. Попросить можешь. Не обещаю, что помогу.

— Спасибо… Целую твои щедрые руки.

Скидываю. Мне хочется помыть мои щедрые руки.

Набираю номер своего ментора.

— Олег, приветствую.

— Доброго дня, Марк. У меня проблемы с нижней.

— Какие?

— Преследование. Без эксцессов, но…

— Ты хочешь, чтобы я поговорил с ней, или?..

— Да, я хочу, чтобы ты поговорил с ней. Но никаких официальных движений пока.

— Тебе нужна новая? К тебе в руки хочет много покорных…

— Нет, спасибо. У меня есть.

Ты же еще есть у меня?…

— Кто? Почему я не в курсе?

— Она не… член сообщества.

— Зачем так рискуешь?

— Это личная и старая история. Удали мою анкету.

— Уберу в архив.

— Окей. Пойдет.

Меня вдруг накрывает осознанием.

Твою мать…

Ты же не рассказала все мужу, сумасшедшая?

Ты же не поделилась НАМИ с ним!?

Женя… Ты что наделала!?

Ты могла бы??

Вы можете быть НАСТОЛЬКО близки?

Нет… не делай этого… не смей!

Это единственное верное решение для вас. И его нельзя допустить!

Что бы я сделал на его месте?

Отобрал связь, увез, если нужно — силой, нашел бы способ стереть этого человека.

Связи нет.

Он — не я.

И всё же.

В Новосибирске — обед.

Время гулять с Асей. Я снова включаю камеры.

Пожалуйста, моя девочка…

Ты же не уехала оттуда СОВСЕМ. Ты могла бы… Такое тоже бывало в нашей с тобой жизни.

Абонент снова в сети.

В сети…

Там десяток дозвонов от меня.

Перезвонишь?

Нет…

И я тоже не спешу. Мне нужно подумать…

Но это очень сложно. Я вижу себя на его месте, и мои потенциальные решения отрывают напрочь мою адекватность.

Что бы я сделал на его месте?

Да всё просто…

Я бы сделал ей второго ребенка. Это так логично! Это так эффективно! Это так НЕПРЕОДОЛИМО.

Женечка…

Я смотрю на камеры.

Где ты?

Да!

Наконец-то!

Длинное черное пальто, каблуки, сумочка… Хм… Ты куда-то собралась, детка?

Ася качается на качелях.

Женя снимает её, берет на руки. Копна светлых волос под порывом ветра окутывает их, словно пламя.

Отпускает дочку. Перехватывает волосы, собирая в хвост. Медленно плетет косу. Откидывает за спину.

Достаю телефон, чтобы позвонить.

Так… стоп.

И опять тот же персонаж в капюшоне и ярких кроссовках.

Не часто ли?..

Подходит, приобнимает за спину, приветственный короткий поцелуй в щеку. Заминка. Женя делает шаг назад.

То есть подошел он, а она отходит?… В этой маленькой детали очень много информации. Он форсирует… Он форсирует и до сих пор не покусан ею? Как странно…

Он мне не нравится гораздо больше, чем её муж. Хотя, это нелогично. Женя сделала выбор между ними. Не в его пользу. Но в этом силуэте я чувствую какую-то силу, которой нет в её «своем парне».

Нет, «свой парень» — тоже не пустое место. Я пробил уже про него все. Младше её. Свой небольшой бизнес, спорт, высшее, две тачки, дом в пригороде… Всё сам. Молодец. Не пропадет!

Ася куда-то несется, Женя срывается за ней, всовывая в руки своему «другу» сумку.

Её коса рассыпается по черной ткани пальто. Ловит Асю, берет за руку. Возвращается к нему. Красиво… Как по подиуму… Пряди волос, словно змеи, пляшут на ветру, падая на лицо.

Он убирает прядь.

И снова шаг назад… И снова — её шаг.

Уходят с поля зрения камеры.

Всё… никого нет.

Набираю Женю.

— Да?…

Фоном детский смех. И мужской…

Меня взрывает! Но я выдыхаю.

— Здравствуй, Женечка.

Молчит.

— Нам нужно поговорить…

— Секунду…. Кирь! Присмотри за Асей. Я на пару минут.

Значит, Кирилл.

— Что ты хотел?

В её голосе холод.

Что я хотел?

— Тебя…

— Ты получил.

— Это было слишком?

— Это всего лишь секс, — холодно фыркает она. — Не усложняй.

— Да… За это стоит извиниться… было лишнее…

— Извинишься перед своей нижней. Еще чего-нибудь хотел?

— Не надо со мной так разговаривать. Ты спровоцировала. Меня дернули твои поцелуи. Я сожалею, что не сдержал эмоций и укусил в ответ.

— Прости, это ты мои поцелуи с мужем имеешь в виду? Так это — личное. Надо было отвернуться.

— А твой друг в бордовых кедах — это тоже личное? Мне тоже отвернуться? Кирилл хорошо присматривает за Асей? Твой муж не против такой няньки?

Это я зря. Но тугая пружина во мне бесконтрольно начинает разворачиваться. Обычно я не ревнив. Мне достаточно понимать, что я значу для нее. Но сейчас я НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЮ.

Тишина…

— Ты смотришь на меня!?

— Не оглядывайся. Я не вижу тебя сейчас.

— Не собираюсь оправдываться перед тобой за свою личную жизнь. Ты — не мой мужчина и не ее часть!

— А кто я для тебя, Жень?

— Ты!?! Ты — прошлое! Настырное, наглое, жестокое, эгоистичное прошлое. Я сотру тебя! СНОВА СОТРУ!

— За что?? Женя! За что?.. Я ел с твоих рук!! Я тебе под ноги себя стелил! Я рвал за тебя! Дышал тобой! За что!?

— За что!?! Ты сломал меня и пытаешься сделать это опять!! Отнять у меня снова самое ценное!

— Снова, Жень!? Ты ПРЕКРАСНО живешь без меня! Ты, б**ть, счастлива! Чего же ценного я у тебя отнял!? Поделись горем!!

— Наше возможное совместное будущее!!! Нашу семью! Нашего ребенка! НАС!! Ты отнял ВСЁ! Оставил меня пустой!

— Нашего ребенка!? А ты соизволила мне сообщить о его существовании!?! Нет! Зачем!?! Кто я такой, да?? Надо было херачить меня до потери разума своей гордыней, чтобы я обезумел и ударил в ответ, да??? Ты ведь знала куда бить, чтобы я обезумел!! Так ты берегла свое самое ценное?? Между жерновов засунула? Да ты святая, Женечка! Ты — святая, а я чудовище! Настырное, наглое, эгоистичное! И жестокое! ДА!!

— Ненавижу тебя… — она плачет. — Я ненавижу тебя, Олег.

Она плачет, и мне хочется откусить себе язык. Меня трясет.

Как это, б**ть, вышло!?

Этого нельзя было… Как я мог сказать ей такое?

Это всё не так!

Почему я не рядом!?

Если бы я был рядом…

— Женечка…

— Прочь… из моей… жизни…

— Женечка, моя маленькая… моя родная девочка… Я… Я виноват! Я всё отнял, я всё испортил, да. Ты слышишь меня!? Хватит этих игр! Хватит. Я всё верну, клянусь тебе. Я верну тебе всё сполна! Я скоро приеду. Не бойся ничего!! Слышишь!?! Замри. Не дергайся. Не бойся!

— Не смей!!!

Отключаюсь. В моих ушах звенит её крик.

Звонит.

Вырубаю телефон.

Всё.

Вот теперь понеслось!!

Сигарета в моих пальцах тлеет. Мы оба не трезвы.

— Олег, а тебя самого не бесит эта ситуация?

— Конкретней.

— Куда конкретней? — Леха разворачивается, показывая мне через окно балкона в комнату.

Крис с Женей на кресле. Сплелись голыми ногами. О чем-то воркуют…

— Что такого?..

Их лица сближаются. Трутся носиками… касание языков… закрывают глаза… понеслось!

— Ничего такого?! — злится.

— Да ладно, Лёх. Ты же был в курсе, что Крис — БИ.

— А я — гетеро. Но я же никого кроме нее не трахаю.

— Тебе, как гетеро нужна женщина. Она тебе это дает. Уверен, в полной мере. А ей, как БИ, нужен мужчина и, иногда, женщина. Ты даешь не всё.

— Тебя не парит Женина бисексуальность?

— Если не можешь чего-то изменить, расслабься и получай удовольствие. Я получаю, — взмахиваю бокалом в их сторону. — Красивые девочки… играют… смотри… наслаждайся! Шикарное живое порно.

— Ага, с любимой женщиной в главной роли!

— А в чем проблема? Ты ревнуешь к Жене?

— Да нет, конечно.

— Тебе неприятна она физиологически? Что прикасается к Крис?

— Нет! Женька… она…

Пальцы Крис скользят по Жениному бедру, юбочка задирается обнажая трусики. Он автоматически наклоняет голову синхронно со мной, чтобы разглядеть детали.

— Так в чем проблема? — усмехаюсь, ловя его за этим занятием.

— Например, что ты смотришь сейчас на мою женщину.

— Ой, прекрати…

…чего я там не видел?

Хоть я и не трезв, но последнюю часть фразы удается вовремя проглотить.

Лёха пенится от этой темы.

— Ты смотришь на мою. Но от этого она не становится твоей.

— Тебя не парит? Вообще никогда?

— Нет! Меня парило бы это, если наблюдатель был бы потенциально опасен для нее лично или для благополучия нашей пары. Меня бы парило, если это было вынесено на публику и перестало быть контролируемо мной. Меня бы парило, если наблюдатель испытывал к Жене невкусные для меня чувства. А здесь, когда наблюдатель только ты. И я знаю, как ты относишься к Жене. И я понимаю, что это не несет никакой опасности ни ей, ни нашей паре… Нет, меня не парит. Мне вкусно. И тебе будет вкусно, если ты расслабишься. Я тоже не опасен для вашей пары.

— Хм… Потенциально эта логика может и к групповому сексу привести.

— Потенциально — может.

— Но?…

— Без всяких «но», — ухмыляюсь. — Если Женя захочет попробовать это, то я подумаю. И возможно, соглашусь. Если, это будет Крис и ты. Но сам форсировать не стану. Мне всего хватает.

— Это ненормально.

— Обоснуй…

Разводит руками.

— Не можешь… Потому, что внутренне ты согласен со мной. Мешают штампы.

— А… сейчас обосную, — делает глоток из бокала. — Проблема в том, что ей недостаточно МЕНЯ. Вот ты говоришь: «Мне всего хватает». Так ведь и мне всего хватает, Олег. А чего этим кошкам? Им, б**ть, не хватает!

— А как ты хотел, Лёх? Иметь раскомплектованную полноценную любовницу и не позволять ей познавать себя в этом? Свои края, свои кайфы? Так не бывает. Если не дашь ты, она возьмет это с кем-то другим. Или… утопит это с частью своего либидо и сексуального аппетита к тебе. Таких полно. Бери любую. А мне хватает, да. Мне тридцатка, я уже попробовал все что хотел и даже больше. Понял, что моё, что не мое, определился. Женя… Женя только начинает этот путь. И я хочу, чтобы она не упёрлась в мои стены и заскучав, начала лакомиться на стороне, а провести ее этим путем, где-то и себя продвигая, но отыскивая общие пределы и удовольствия, создавая ОБЩУЮ сексуальную реальность, за пределами которой для нее не будет никакой достойной альтернативы.

— И что? У тебя нет никаких границ.

— У меня тьма границ! В этом и соль. Со мной она пойдет между ними, да, иногда немного раздвигая. Пусть лакомится, формирует свой вкус… Но… из моих рук! И безопасно. В гармонии со мной.

— Умно… Но с Крис-то другая история.

— С Крис другая, да. Но друг мой, если ты имеешь наглость кайфовать от результатов ее сексуальных опытов, имей толерантность не осуждать их. Двигай свои границы, формируйте общие переживания…

— Что творят… — качает он головой.

Губы Жени скользят по плечу Крис, она стягивает с нее лямочки майки, под которой ничего.

Лёха дергается.

Торможу, перехватывая за локоть.

— Не трогай их. От того, что я увижу еще раз её грудь, ваш мир не перевернется. А если ты обломаешь их сейчас — вполне. Крис уже в бешенстве от твоих постоянных вмешательств.

— Олег, ты очень красиво говоришь, но я не хочу делить с тобой свою женщину.

— Успокойся. Не претендую я на нее. Да и свою делить с тобой не вижу никакой нужды. Но полюбоваться-то этими «кошками» мы можем.

Молчит. Но держит себя в руках.

Девочки провокационно поглядывают на нас через стекло.

Женя встает, разворачивается к нам, медленно стягивает через голову платье, оставаясь в белье. Крис целует ее в шею, скользя по ней руками.

Искоса гляжу на него. Уплыл…

— Тебя очевидно возбуждает происходящее. Зачем ты сопротивляешься?

Наш разговор с Лёхой — это услуга ему и Крис. Их отношения на грани из-за того, что он не может дать ей хоть что-то, кроме классики. И ее глаза горят… На меня, на Женю, на других мужчин и девочек.

А он любит её.

— Я боюсь, что…

— Не того ты Лёха боишься. Пойдем…

— Куда?! — прищуривается он.

— Я знаю способ сделать им очень вкусно, не слишком вынося тебя.

— Подробнее!

— Не бойся, — ухмыляюсь. — Мы будем соприкасаться с вами только взглядами. Ты же хочешь посмотреть, какая Женечка в процессе?

— Чо?!

— Она о**енно горячая… Тебя подкинет, уверяю!

— Аронов, я не понял…

— Все ты понял. Наше — кресло, ваш — диван. Не тормози.

Между нами будет пара метров. Достаточно, чтобы не касаться и в самый раз, чтобы насладиться деталями.

Захожу внутрь. Мне азартно и весело от его нерешительности. Но я чувствую, что он не обломает всем кайф.

Покажите мне здорового самца, который тормознет это?

Нереально…

Подхожу сзади к креслу, девочки снова сплелись там. Кладу руки на спинку, наблюдая за их улетными поцелуями.

Горячо…

Он заходит следом.

— Мальчики вернулись…

Поднимают глаза.

— Открой ротик, Крис.

— Все выживут? — стреляет пьяными от возбуждения глазами в опешившего Лёху.

— Я тебя уверяю…

Послушно открывает.

Вкладываю между губ квадратик презерватива, подмигиваю.

— Брысь на диван.

Довольная смывается к своему.

Подхватываю Женю за талию, снимая с кресла.

— Моя сладкая… — шепчу между поцелуями. — Сделаем им горячо?

Отрывается от моих губ, отыскивая Лёхин ошалевший взгляд.

Крис медленно тянет собачку его ширинки вниз.

Глаза стекленеют.

— Смотри на меня… — шепчет ему Женя.

Смотрит… не на ее тело, которое я обнажаю. В глаза. Сразу сообразил, где самое вкусное!

Пусть смотрит.

На большее я не готов.

Аннотация к бонусу "Интервью с Драконом" "Внимательно…"

Интерактивный бонус к серии Танцы на углях в соавторстве с читателями.

У Вас остались вопросы к главному герою? Вэлком…

Ефросинья писал(а):

1. Чем зацепила Женька?

Мне часто задают именно этот вопрос. Каждый раз я отвечаю по-разному. Каждый раз ответ не описывает настоящего положения вещей.

С Женей чувствуешь себя мешком с подарками. Она извлекает из тебя всё время что-то уникальное, ценное, шокирующее. Она этому радуется, восхищается… И начинает играть с этим. Как только ты привыкаешь к факту наличия в тебе этого, она извлекает что-то новое. Острое ощущения проживания момента.

На самом деле не это.

Духовная невинность и незашоренность. Настолько мощная, что при ее появлении реальность принимает те формы, которые она придумывает.

И не это.

Оба ответа не описывают реальное положение вещей.

Завтра я отвечу на этот вопрос по-другому. У меня сотня ответов. Но всё равно они не дадут полного представления.

Изначально зацепила?

Животный магнетизм, оформленный искренними нетривиальными "вкусными" реакциями на происходящее.

А может и нет.

Я не знаю.

Женя считает, что мы были знакомы много жизней и "тогда", сразу узнали друг друга. Это всё определило. Я склонен верить. Потому что на момент встречи ничего объективного, рационального не могло создать той степени притяжения, которое случилось. Мы не знали друг друга настолько глубоко и не могли уловить суть друг друга так мгновенно. Притяжение было иррационально

2. Когда понял, что "твоё"?

Твоё — в контексте "присвоил" или в контексте "подходящее мне"?

Присвоил: Здесь банально. Когда увидел её интерес к другому мужчине. До этого момента была иллюзия, что Я что-то решаю, выбираю и, возможно, не пойду по этому пути. В этот момент резко осознал, что я уже очень далеко зашёл по этому пути и дороги обратно не видно.

Подходящее мне: Здесь сложно. Понять я этого до сих пор не могу. Но я чувствую целостность рядом с ней и то, что я "дома". Это подходит под определение "моё"? Когда первый раз почувствовал именно это? После первой попытки разорвать отношения. Когда мы встретились и я понял, что она не оттолкнёт меня. Что мы все еще "вместе". И еще острее, когда случился Зорин. Когда она расставила приоритеты по-новому. Через чувство потери. И потом, каждый раз, всё острее и острее. Я распорот этой остротой до основания. "Моё". Признаю и больше не дергаюсь. Хватит нам экшенов.

3. Когда захотелось целовать в губы?

Первая вызывающая хищная ухмылка. Захотелось стереть… и ухмылку и эту потустороннюю самоуверенность в своей женской власти. Раздражающе обоснованную самоуверенность.

И представляя это, я не почувствовал физического блока, наоборот, почувствовал ее как "свою" на животном уровне. Со мной такое было в первый раз.

Обычно, вдыхая запах женщины, мои легкие тормозят, не желая пропускать его слишком глубоко. Мне нужно привыкнуть и договориться с собой, чтобы получать от этого удовольствие. С ней — наоборот. Мне хотелось пропитаться этим запахом, вкусом… Мои границы поехали, она неожиданно оказалась внутри. Это очень сложно принять. Но, вместе с тем, головокружительное ощущение потери равновесия.

4. Как пережил Дэна?

Сосредоточившись на мысли о том, что это неизбежная временная история. Терпение. Запретил себе любые "боевые" действия с ним. Её суть была моим оружием. Я победил.

5. Завидовал ли Диме, что он отец ее ребёнка?

Нет. Это определенная цепь событий, которая дала мне нужный результат. Нельзя оторвать результат от пути его достижения.

Мог бы быть другой путь? Без Димы? Да. Мог бы быть. Но я не смог пройти им. Об этом очень сожалею. А может, и не могло бы быть другого пути. Другой путь — другой результат, другие подводные камни. Меня устраивает тот результат, который случился и подводные камни терпимы.

6. Хотел бы быть на его месте?

В некотором смысле я и так на его месте. Модифицированном под меня. Я отодвинул его скромный "стул" и поставил свой "трон" на место. Мне комфортно.

Tarlana писал(а):

7. Как с Вашим тотальным контролем над всем происходящим Вы рискнули набить на свое тело столько татуировок? Вы настолько доверяли мастеру?!

Тут ответит автор

К сожалению, возможности по визуализации персонажей очень ограничены. И я выбрала наиболее близкий образ, как я вижу Аронова. Но татуировки Бэкхема я бы "подтерла"

На теле моего персонажа только одна татуировка — на ладони, которую он сделал в Италии, когда собрался ехать в Новосибирск.

Поэтому вопрос снимается

8. Расскажите, пожалуйста, как складываются Ваши отношения с детьми? Удается ли Вам мириться с их присутствием в Вашем доме и Вашей жизни? Каким Вы видите их дальнейшую судьбу?

На мой взгляд, у меня хорошие адекватные отношения с детьми. Я стараюсь их радовать, заботиться о них и формировать эффективное восприятие реальности. Иногда балую. Иногда игнорирую. Иногда скучаю по ним. Иногда они бесят. Это нормально. Женя тоже иногда меня бесит. Это не значит, что я… Я оправдываюсь?… Не буду. Дети иногда меня бесят. Факт. Если нам хочется проводить время вместе, мы это делаем. Если мне становится слишком тяжело поддерживать общение я могу позволить себе выходной от семьи. Иногда выходной берет Женя. Мне кажется это правильным.

Судьбу? Скажем так… О детях я должен позаботиться и отпустить из своей жизни в их личные судьбы, когда они будут к этому готовы. О Жене я должен позаботиться. Точка.

9. Кто, на Ваш взгляд, виноват в гибели Дэна, — Вы, Женя, он сам или его недовоспитание родителем? И могли ли Вы что-нибудь сделать, чтобы избежать этого?

Никто не виноват. Это его выбор. Я его понимаю.

Избежать? А почему я должен хотеть этого избежать?

Окей… Нет, я не рад, что его не стало.

Что сделать? Это смотря с какого момента откручивать назад.

В идеале — не отпускать ее с поводка изначально. Тогда она не сожрала бы так тотально этого мальчика. Но ее я не виню. Это её природа. Нельзя упрекать существо за то, каким оно было создано.

Если откручивать с момента, когда было уже поздно и он утонул в ней — ничего не мог. Возможно, моё вмешательство в ситуацию как-то бы и отсрочило развязку, но я уверен, что она всё равно бы была такова. Просто это было бы затяжное самоубийство, где всем было бы на порядок больнее.

WikkiBr писал(а):

10. Опиши своё отношение к Андрею. Что он для тебя?

Наши отношения развиваются. Андрей — этой мой человек. Мой солдат, в некотором смысле. Больше, чем просто Нижний или друг. Он доставляет мне удовольствие в том, как гармонично встраивается к нам и играет свою партию. Научился принимать это и наслаждаться этим. Он "не фальшивит", не мешает, не форсирует. Дополняет. Могу положиться на него в любом вопросе. Я его ценю. Он ценит, что я ценю его. Мне гармонично заботиться о нём, как о члене своей семьи.

11. Что ты чувствуешь, когда Женя даёт нежность Андрею в твоём присутствии? Ты не можешь принимать этого, но ведь ты желаешь? Короче, как это всё?

Осваиваю эмпатию. Чувствовать ее нежность через него — терпимее. Как и ее Топ. Он позволяет своим наличием иметь мне в нужной концентрации то, что я не могу пока взять в полной концентрации. Я привыкаю и учусь воспринимать это.

Если вопрос о ревности, то я не ревную и на его место не хочу. Мне комфортно на своём.

leida писал(а):

12. Научился ли он справляться с необходимостью контролировать все, касающееся Женечки? Ведь она — это теперь и дети, и ее друзья, и родственники… и еще куча всего, что необходимо ей для полноценной счастливой жизни… Может ли в принципе происходить эволюция этой, практически физиологической, необходимости тотального контроля?

О каком тотальном контроле речь? Я не понимаю.

Я всего лишь держу под контролем свою жизнь, как все адекватные люди. Она — ее значительная часть.

Если вопрос в том, уравновесили ли мы степень присутствия ее друзей и родственников так, чтобы это было комфортно обоим, то нет. Приходится довольствоваться взаимными компромиссами.

alenatiptop писал(а):

13. У меня только один вопрос! Почему, поняв и присвоив, всё таки пытался уйти от Женьки, раз за разом???

С её появлением в моей жизни я мгновенно потерял целостность, независимость и чувство равновесия. Свой внутренний "трискель". Это было болезненно и невыносимо. Всё, что я делал — это были попытки вернуть их. И далеко не сразу я понял, что иду неверным путем. Правильный путь был навстречу, а не от неё. Но, согласитесь, в таком возрасте, с таким жизненным опытом, убеждениями и образом жизни, как у меня, очень сложно принять полную созависимость с другим человеком. Я простил себе эти попытки. Уверен, она простила мне их тоже. Это был поиск себя. Я нашел то, что искал.

ALYA-DUSHKA писал(а):

14. А вопрос таков: Было ли что-то такое «в теме», с чем жалеешь, что познакомил Женю?

Принципиально — нет. На удивление, её вкусы абсолютно совпали с моими. Мы вырастили друг друга в этом.

Но я сожалею, что несколько раз позволил ей пережить опыт, без которого она смогла бы спокойно обойтись и, тем самым, расширил и так её очень условные границы допустимого. Если бы я шел по этому пути заново, наш кинк был бы более закрытым.

dara писал(а):

15. Олега по-прежнему потряхивает от вторжений на ЕГО кухню, или со временем попривык))? А ведь женщин в семье прибыло — потом желающих посягнуть на святое ещё прибавится… Как справляется с этим неизбежным злом))?

Интенсивность восприятия любого систематического воздействия со временем притупляется. Но я благодарен своей женщине, что она делает всё возможное, чтобы этот мой Хард ломался как можно реже. Честно надо, да?… Тогда я не знаю, как отвечать на этот вопрос. Может так? Своих девочек я люблю немного больше, чем свою кухню. Слово "немного" отражает истинное положение вещей?

Как справляемся? Плохо пока справляемся. Это одна из точек напряжения в наших отношениях. К сожалению. Женя могла бы просто уступить, на мой взгляд. Кто-то же должен уступить, да?

Meret писал(а):

16. Ваш "белый слон" не голодает без свиты? Ведь пришлось отпустить всех Зайцев на волю. Как справляетесь? Чем кормите, как развлекаете Ведьмочку, когда ей хочется ВВЕРХ, на трон?

Зайцы на месте. Немного дистанцированы физически и всего лишь. Пусть кушает. К тому же, у неё есть Вирт на десерт.

17. У Андрея остался Верхний? Он еще в Теме? Как он выживает после Вас?

Андрей "остался" с нами. Ментально. Мы убедили его взять себе Нижнюю. Нашили ему подходящую девочку. Он в процессе самоисследования и под моим Топом. Возможно, когда-нибудь мы вернем его полноценно, если он решит, что нижние позиции ему более гармоничны.

18. Сохранились ли деловые отношения между Андреем и Немцем, без контроля с Вашей стороны?

Конечно. Они деловые люди.

19. Удалось "отремонтировать" Алину?

Неоднозначно. В Тематическом плане она не была сломана. Что там ремонтировать?

Вся ее истерика Ванильна от начала и до конца. За ее сердечные привязанности я ответственности не несу, я не питал их и не брал под свой Контроль.

Ей нашли Верхнего. Жизнь продолжается.

20. Цитата: " я сожалею, что несколько раз позволил ей пережить опыт, без которого она смогла бы спокойно обойтись и, тем самым, расширил и так её очень условные границы допустимого. Если бы я шел по этому пути заново, наш кинк был бы более закрытым." А можно детализировать "опыт, без которого она смогла бы спокойно обойтись"? Зайцы, Кошечки… ее "мальчик"? Что?

Нет, речь о более… Участие в открытых экшенах. Да. Это я погорячился. Никаких больше выходов в сообщество.

21. Видите ли в будущем Ваших детей тематические отношения?

Мне всё равно, какой Формат предпочтут мои дети. Мне важно, чтобы им было в нём комфортно. Но я не хотел бы, чтобы они решали сейчас те задачи, которые вынужденны решать мы с Женей. Я бы хотел, чтобы их психика была более гибкой, чем моя, и менее расторможенной, чем Женина. Это важно. А Формат — условность.

Мальвинка Маг писал(а):

22. Тяжело было бороться со своим влечением к Женьке, зная, что она ещё не дотягивает годами?

Очень.

Детали?..

С одной стороны, я понимал, что девочка не может быть зрелой в такие годы. Это отталкивало. Я не готов был ломаться под Ванильные потребности юной девочки. Не хотел. И не собирался. Мои штампы не позволяли мне взглянуть на нее "как есть". Когда она это уловила, то играя разнесла все мои штампы.

Нет, невинность не отталкивала, как в других женщинах. Наоборот, по какой-то странной логике именно она позволила мгновенно впустить ее внутрь, под броню и позволить ей там резвиться во всей красе.

С другой стороны?

Адская физическая тяга, ментал, подача, энергетика, эстетика, степень внутренней свободы… От меня в первую очередь!

Да. Очень.

Я мог справляться с тем, чтобы не касаться ее сам. Пока. В этом было много приятного и мазохистского. Но с тем, что ее начнет касаться кто-то другой… и я перестану быть для неё целью — нет.

23. Мне кажется если бы Женя не позволила ее присвоить и Крис бы не подтолкнула, Аронов бы долго ходил кругами со своей заботой. А хватило бы смелости отказать ей играть зайцами?

Да. Если бы девочки не форсировали, наши отношения начались бы гораздо позже и спокойнее.

Отказать в "Зайцах"? Зачем? Не вижу необходимости. Если они начинают меня утомлять, Женя делает перерыв в общении.

Если принципиально? Возникает сразу же множество проблем: что делать с освободившимся потенциалом — вот вопрос. Куда его направить? Это чудовище придумает что-нибудь новенькое, глобальное и сложно контролируемое. Тут страшно, да. И лень, если честно, заморачиваться.

Да и… уходят Зайцы дрессированные, тут же появляются какие-то новые люди. Пока они поймут правила игры… пока "осядут вниз"… перестанут меряться со мной инструментами… Это раздражает. Совсем ей запретить общаться с людьми — это утопия и бессмыслица.

Зайцы — это благо. Пусть будут.

alenatiptop писал(а):

24. Кто у них родился то?

Дочь.

ALYA-DUSHKA писал(а):

25. Хотелось бы подробнее узнать о причине жесткого изнасилования, после которого они расстались?

Как там в таких случаях говорят? "Спасибо за вопрос, следующий"?… Нельзя так? Причина — аффект, психоэмоциональный срыв, амок, сужение сознания, прорыв Тени. Причина иррациональна. Это психиатрия. Мы слишком заигрались с подсознанием, гипнотехниками, Темой и расшатали друг друга.

Причина срыва?

Здесь всё по учебнику — перманентное психическое давление в базовые страхи с нарастающей интенсивностью, невозможность проживать открыто возникающие психоэмоциональные реакции, чувства, длительное погружения их в Тень, и на апогее — безысходная психотравмирующая ситуация высокой интенсивности и немного алкоголя, чтобы ослабить контроль. Альтер-эго, рожденное этим прессингом в Тени, вырвалось на Свет и… исчезло выплеснув реакцию. Оно исчезло, а я остался.

Опять не ТО?

Автор многое упустил в истории, а теперь требует от меня ответ, который невозможно дать, не описывая степень и характер нашей связи?

Сложно объяснять иррациональные вещи.

Наши отношения были созависимы. Не в контексте агрессор-жертва. В контексте удерживающий связь — разрывающий связь. Связь была базовой ценностью, ее потеря — базовым страхом. В какой-то момент равновесие созависимости пошатнулось. Я понял, что у меня не хватает энергии, чтобы ее удерживать. Ее локус интересов сместился, мой — остался прежним. Всё рухнуло, я не мог пробиться под ее броню, "прикоснуться" к ней. Это было так… словно я стал инвалидом. Душевная депривация.

Она меня покалечила. Покалечила и бросила таким.

…

Я сделал предложение… Не в первый раз. Но ее отказы в предыдущие два звучали как "пока МЫ к этому еще не готовы", в этот раз ее отказ и то, что было после звучало как "Прости, я иду дальше. Без тебя. Потому что ты инвалид, а я хочу большего. Того, что ты дать не в состоянии." И я чувствовал, как она "уходит" и она ушла. А я остался там, где она оставила меня. Мне некуда было идти без нее. Мне "нечем" было идти. Мой ад начал воплощаться, а крыша ехать. И в адеквате меня держала только надежда на то, что она… я не помню. Честно. Всё. Затмение.

По-моему, здесь всё понятно. Я не ответил? Другого ответа у меня нет.

dara писал(а):

26. Если не секрет, как назвали младшую дочь? Затруднялись ли с выбором имени, или сразу осенило? И важно ли для вас с Женей было, чтобы имя дочери звучало привычно и для русского уха, и для иноязычной среды?..Обитает Дракон Андреич с семейством теперь, наверное, в основном не в Новосибе, а в более теплых краях…

Варвара. Имя возникло само, когда Женя еще носила ее. Не помню, кто озвучил первым. Наверное, Женя. Нам было абсолютно не важно будет ли кому-то другому удобно пользоваться им или насколько привычно оно будет звучать в других странах.

Моя таежная ведьма покинула ареал обитания. Страну — нет. Но я над этим работаю.

Meret писал(а):

27. Иероглифы китайские или японские? Почему такой выбор, Кощей Андреевич? Ну птичку, ну дракончика или какое другое чудо-чудовище… Нет. Иероглиф…

Универсальные. Изначально китайские, но они используются и в японской письменности.

Иероглифы — ёмкий инструмент. Они позволили мне лаконично заложить в этот посыл всё, что я хотел. Женя когда-то утверждала, что "прозрачные" для всех символы рассеивают свою энергию на каждого, кто их воспринимает. Эффективность падает. Что написано у меня на ладони полностью воспринимаю только я. И это работает.

ludvig писал(а):

28. В чем по-вашему заключается счастье и может ли один человек сделать другого счастливым?

Счастье — это психофизиология, гормональное состояние. Никакими формальными способами невозможно сконструировать нужный гормональный коктейль. Но другой человек может быть стимулятором эндорфинов, дофамина или серотонина. И получая дозу мы чувствуем эмоциональный подъем, ощущение опьянения, безмятежности, парения… Это гормоны. Другой вопрос, что при слишком сильных гормональных встрясках, выделяется еще и окситоцин, который устанавливает якорь на обстоятельства этой встряски. Привязывает ощущения к объекту.

Не про это вопрос? С духовной точки зрения?

Не знаю. Мне ближе категория гармонии и удовлетворенности, в которые вкладываются индивидуальные критерии. Счастье, как состояние — это все-таки иррациональная категория.

Может ли другой человек сделать счастливым?

Конечно. Я могу причинить счастье. Управляя гормональным состоянием своей Нижней. Легко.

Ефросинья писал(а):

29. Почувствовал ли искреннее сожаление, что Женя тогда потеряла ребёнка? Было ли осознание, что все могло быть по-другому? Или наоборот, выдохнул?

Если бы тогда у нас родился ребенок, то… Если бы я узнал, что она беременна… Я бы сделал ВСЁ, чтобы не разочаровать ее. Да, я бы сломал себя. Но не её. Мы были бы вместе, в итоге, мы были бы счастливы, мы бы стали семьей. Я бы научился любить их, как научился сейчас. У меня нет сомнений в этом. Мне жаль, что они есть у неё.

Tarlana писал(а):

30. Присутствует ли в "друзьях дома" Калиновский? Если да, то в каком качестве, как Вы с ним находите общий язык?

В "друзьях" — нет. Но между ними есть эпизодическое виртуальное общение. У меня нет необходимости искать с ним общие языки.

31. Удалось ли Вам сделать Женю "выездной", или ее местообитание по-прежнему только Сибирь?

Удалось. Заклятие снято. Мы сменили регион на более мягкий.

32. Общаетесь ли Вы домами с Крис? Если да, то как "тесно", если нет, то почему?

Долгая история… А за историями — это к автору.

В целом — да. Мы общаемся. Мне импонирует ее муж. Но, косяки наших жён… Он не так толерантен к Крис и широк взглядами, как я. И теперь есть некоторое напряжение.

Но Крис пару раз гостила у нас. С детьми…

forget-me-not писал(а):

33. Как сильно Дракону хотелось услышать "люблю" от Женечки? Он конечно знал о ее любви. Но ведь одно дело знать, а другое услышать. И что теперь чувствует, когда услышал его?

Первые полгода, наверное… Каждый раз, в ситуациях, когда она должна была сказать это, но не говорила, я испытывал… тот самый болевой удар в солнечное сплетение, от которого мы загибались оба. Я терял почву и уверенность в завтрашнем дне каждый раз. Каждый раз у меня случался внутренний Рагнарёк.

Я настраивался на то, что мне не нужны эти слова. Что они ничего не значат. И что гораздо важнее то, что я вижу в ее глазах и чувствую от неё. Через какое-то время я себя убедил в этом. Нам стало немного легче сосуществовать рядом.

Но, конечно же, я очень хотел это услышать. Конечно же… Всегда.

Знал ли я о её любви?

Было восхищение, забота, самопожертвование, преданность. Но любовь… Это слово было "табу". Я старался снять с него смысловую нагрузку и перенести ее на какое-то другое слово. В какой-то момент я переквалифицировал это необходимое мне чувство в термин "связь". Она приняла его. Стало еще немного легче принимать друг друга.

Сейчас всё по-другому. Она говорит это. Мой мир теперь не рушится. Да, мне все еще больно. Но это воспоминание о боли, рефлекс, фантомная боль. Это растворяется понемногу.

Тогда я счел, что требовать у нее таких чувств бессмысленно, если их нет. А надо было требовать! Уверенней, наглее и безжалостнее. Надо было разносить ее и себя. Рвать. Додавливать. С самого начала сломать.

А может, и не надо было. Всему своё время.

Что я чувствую?

Целостность, покой. "Прощение и вечный приют"