Элия.

Черт, что же делать?

Я покосилась на своего тюремщика, мирно сопящего на полу около моей кровати. Кит развалился на спине, подложив одну руку под кучерявую голову, широко раскинув длинные сильные ноги. Почти на всю комнату растянулся, громила. Шкуры, которую он себе кинул в качестве матраса, было явно недостаточно. Лежит как на пляже, фыркнула про себя я, с завистью поглядывая на это воплощение безмятежности.

Конечно. У него-то все отлично: никто не похищал перед обращением, рабский ошейник, блокирующий магию не одевал, завтра в монастырь, где нет ни одного мужчины, от которого можно было бы подпитаться магией, не переместят…Жизнь прекрасна. Не то, что у меня.

Конуг, будто подслушав мои мысли, лениво улыбнулся во сне и сладко вздохнул. Да, он со мной согласен.

Я отвернулась, не в силах больше смотреть на его красивую самодовольную рожу, и села на кровати, нервно комкая одеяло.

Нельзя сдаваться! Ну же, Лесси!

Нужно что-то придумать. Выбраться. Я- сильная потомственная ведьма древнего клана, а не какая-нибудь кисейная барышня. Я должна найти способ вернуться домой. Должна! Но как? Магию мне перекрыли этим дурацким ошейником. До слёз обидно.

Ведь ее столько вокруг! На Земле такое можно только разве что около самих источников почувствовать. А в Элии сила щедро разлита в воздухе, проникает в каждую клеточку. Вернее, проникала бы, если бы не ограничитель. Я в другом мире, никого и ничего не знаю. Ну кроме чертового Конуга, развалившегося на полу. Но уж он мне точно не поможет. Смешно просить защиты у того, кто является виновником твоего бедственного положения.

Опять невольно покосилась на Кита. Длинные ресницы чуть дрожали, видно было, как под прикрытыми веками перемещается зрачок. Ему снится что-то. Он чуть дернул головой, губы расползлись в дерзкой чувственной улыбке. По моему телу пробежала непрошенная дрожь. Я помнила это его выражение лица. Если бы он не спал, у него бы сейчас был взгляд с поволокой, ноздри чуть дрожали, жадно втягивая воздух. Голос бы стал ниже, немного хрипя, царапая кожу, отравляя обещанием, что с ним будет хорошо…Так хорошо…Мне ни с кем никогда так хорошо не было. Даже с Рудом, даже с ним не так.

Мама говорит, что это просто потому, что он высокородный. Идеальный донор магии для ведьм. Ведь у них она струится прямо в крови, не как у других магических рас вокруг тела аурой. Что это не чувства. Чувств не может быть. Это просто как болезнь наверно, как наркотик. У вампиров такое тоже бывает. Нужно перебороть себя, не видеться. Что хорошо, что он ушел тогда. Бросил меня…

Мама говорит, я просто нетерпелива и мне лишь нравится быстро пополняться за счет него. Сразу до предела.

Сразу. До предела. Он ведь может до краев меня магией наполнить, мелькнула в мозгу шальная мысль. Так, что даже и ошейник их чертов откажет. Мне-то нужна всего секунда. Маленькая яростная вспышка во время завтрашнего перехода, чтобы хватило сил изменить направление и вместо монастыря попасть обратно на Землю. Я знаю, что смогу если…

Внутри все затрепетало в предвкушении, по коже побежали мурашки. Эй, Лес, это для дела, одернула сама себя, медленно поднимаясь с кровати. Он все тот же сукин сын, ты же его ненавидишь, помнишь?

Стянула через голову платье, нижнее белье полетело на пол вслед за ним. Одежда мне сейчас не понадобится. Жар растекался по всему телу помимо моей воли, покрывая бледную кожу розовыми пятнами. Я чувствовала себя жалким наркоманом, который, не мигая, смотрит, как плавится, шипит порошок на ложке. Между ног моментально стало мокро так, что я почувствовала влажность на внутренней стороне бедер.

Кит нахмурился во сне, глубоко втянув воздух. Словно почувствовал запах возбуждения, шедший от меня. Мне самой он, казалось, забивал ноздри, заставляя до конца испить свою слабость, порочность сейчас. Ведь если это просто ради магии, то почему же так трясет, почему губы сами собой раскрываются, выпуская дыхание рваными толчками, а сердце шумит где-то в ушах. Не важно.

Подумаю об этом после. Или никогда.

Одна рука Конуга была свободно откинута. Ладонь, повернутая внутренней стороной, лежала на полу передо мной. Я медленно, выдохнув сквозь зубы, опустилась на нее, сладостно замирая от порочного прикосновения чуть согнутых грубых пальцев к набухшим складочкам. Кит забормотал неразборчиво, еще не просыпаясь, но уже чувствуя, что что-то происходит. Чуть дернул рукой подо мной. По телу моментально пробежал электрический разряд, на лице сама собой заиграла улыбка предвкушения.

Наклонилась к нему, проводя языком по приоткрытым губам. Пора просыпаться, мое проклятие. Нас ждет длинная жаркая ночь. А утром я сбегу от тебя. Наконец.

— Эй, Лес, на тебя кофе варить? — Руд вопросительно изогнул ​ темную бровь, держа в руке старинную турку.

Я покосилась на доисторическую утварь. Оборотни такие ретрограды. Давно бы уже кофемашину завел. Но нет. Нужна турка прапрадеда и обязательно заваривать в песочке. А я ничего не понимаю. И что с меня взять.

Этот его кофейный лоток вызывал у меня стойкие ассоциации с кошачьим туалетом. Ну да ладно. У каждого свои причуды. Я вот ногти грызу…Даже с шеллаком. Руд кофе в песочнице варит. Бывает.

Я кивнула быстро, соглашаясь на чашку крепкого напитка, и продолжила искать свой носок. Ненавижу. Искать. Носки. Почему они у меня вечно теряются, как- будто я мужик какой-нибудь? Хотя сейчас бы Руд на меня обиделся наверно. Он-то всегда знал, где оставил свою одежду, неважно в каком страстном порыве раздевался. Иногда мне даже казалось, что нет у него их совсем — этих страстных порывов. Черные глубоко посаженные глаза в любой ситуации смотрели пристально и холодно, изучая, оценивая. Какие бы жаркие слова он не говорил и интимные действия не совершал. Зверь, в любой момент готовый к атаке. Что-то в моем волке было такое. Отстраненное. Как- будто он за собственной жизнью со стороны наблюдает. И сверяет ее течение с заранее намеченным планом. Шаг влево, шаг вправо- расстрел. Все только, как ОН хочет.

Мои подружки завидуют мне. Конечно, такой мужчина: красивый, сильный, богатый, влиятельный, опасный. Просто Джейсон Стэтхем, только с волосами больше повезло. А я…

— Ты придешь после учебы?

— Что, прости? — я повернулась к нему, радостно размахивая белым носком, который валялся за креслом.

— Придешь, говорю, ночевать сегодня? — Руд пододвинул ко мне чашку кофе.

Я присела за барную стойку напротив него и отхлебнула напиток. Идеальный. Крепкий, терпкий, жгучий…Вот только я люблю Амаретто. И кофемашины.

— Нет, Руди, — весело фыркнула, смотря как он скривился на ненавистное сокращение, — Я и так два дня у тебя. А сегодня у Ирэн день рождения. Она рассталась с Колинзом. И у нас девичник под лозунгом "Все мужики…". Ну, ты понимаешь.

Я протараторила это все как можно беспечнее, внутренне готовясь отразить неминуемую атаку. День рождения. Девичник. Вечер. Своих кавалеров брать именинница не разрешила. Рудольф не идиот.

Его глаза недобро сощурились, окатывая меня холодом с головы до ног.

— Привет, привет, привет, привет…

— Ладно, я домой, — неожиданно громко сказал Хьорд, разрушая мое гипнотическое оцепенение. Я вздрогнула и чуть отстранилась от котенка.

Четыре дня спустя.

Я взглянула на часы на экране телефона и нервно передернула плечами, еще чуть ускорив шаг.

Я еще раз окинула неуверенным взглядом свою дорожную сумку. Кит дал самое страшное распоряжение для любой девушки: ничего особо с собой не брать. Что это, черт возьми, значит? Ничего это сколько? Что вообще может понадобиться в лесу? Я до сих пор не была уверена в своем странном выборе, продиктованном желанием остаться незамеченной. В городе нас могли увидеть. Но мы ведь действительно вольны улететь куда-нибудь. Правда до аэропорта еще нужно добраться. Большое скопление людей пугало. У Руда много знакомых, и все они знают меня. Непролазная чаща то, что нужно.

Кит сказал, у него охотничий домик в паре часов езды, чуть выше в горы. Что он простой, непритязательный: пара комнат, туалет с душем, телевизора нет, связь еле ловит, вместо ванны баня. Я плохо представляла, что это. Что-то вроде парной или сауны.

Кот сказал, они с братьями используют дом по назначению: для охоты. Что они равнодушны к излишнему комфорту, иногда даже устают от него. Нужно рубить дрова, зато чудесный лес вокруг, где много кабанов и оленей. И озеро лесное в паре шагов. Что там очень красиво. А еще никогда не было ни одной женщины. Сказал, хочет посмотреть на мою реакцию- это не самое фешенебельное место. Ему было смешно. И голос весело дрожал в трубке. Но все же добавил, что еще не поздно отказаться и улететь в Париж или Рим, или на острова.

Я фыркнула только. Хочу в его домик. В его личное пространство, куда он не пускал ни одну девушку. Просто посмотреть. И как он дрова рубит увидеть тоже хочу.

Предвкушение, нервной дрожью растекающееся по телу. Я была полна им. Все эти три дня. Краснела от одной мысли и не могла не думать. Нервничала, будто в первый раз. Чтобы я не делала, из головы не выходила неумолимо приближающаяся пятница, заставляя внутренности сжиматься, а сердце болезненно замирать. И между ног жарко…

Я зажмурилась недовольно, чувствуя, как свет беспощадно режет глаза, мешая спать. Привстала, тряхнув головой.

Утро.

Судя по тому, как светло было в комнате, может даже и день. Кита рядом не было.

С интересом огляделась вокруг. Вчера я не замечала ничего, кроме котенка. Простая комната предстала передо мной, говорящая о ее хозяине лишь то, что он не склонен к излишествам. Стены — брус, покрытый морилкой, большая кровать, шкаф, кресло, стол. Вся мебель была крепкой и без изысков. А еще много шкур. Целый зоопарк, разбросанный в творческом беспорядке. Меня невольно передернуло. Животных я любила, и подобное живодерство совсем не впечатляло. В голову неожиданно закралась веселая мысль, что я наконец нашла у котенка раздражающий меня недостаток. В обществе защиты животных его фотография была бы ритуально сожжена.

На полу валялась скомканная футболка Кита. Я подняла ее и глубоко вдохнула. В нос ударил его свежий солоноватый запах. Приблизила к лицу свои руки и не смогла удержаться от глуповатой улыбки, широко растянувшей губы. Мои ладони пахли так же: морским бризом и чем-то еще неуловимым, терпким. Натянула на себя футболку, которая доходила мне почти до колен, и вышла из комнаты на поиски хозяина дома.

В небольшом коридорчике между основной комнатой и спальней замерла, услышав чьи-то голоса. Кит был не один. Чужой мужской голос, весело смеясь, рассказывал что-то ему. Я,осторожно ступая и стараясь остаться незамеченной, заглянула в приоткрытую дверь.

Кит сидел на табуретке и, улыбаясь во весь рот, освежевывал какую-то несчастную зверушку. Он делал это так ловко, что даже не смотрел на окровавленную тушку убиенного. Взгляд кота был прикован к обладателю низкого голоса, стоящему напротив. Мне стало немного нехорошо при виде куска мяса в его руках. Похоже, это наш обед. Когда Китен говорил о близости с природой, я не думала, что он имеет ввиду, что мы сами будем добывать себе еду. Ладно, что он сам будет. Я никого убивать принципиально не собиралась.

Перевела взгляд на его собеседника. А вот наверно и еще один брат пожаловал. Их родство, как и с Хьордом, было очевидно. Рост, комплекция, черты лица, улыбки. Даже голоса были похожи. Мужчина рассказывал котенку о каком-то судне, его глаза смотрели пристально, скрытые хитрым прищуром, в короткой ухоженной бороде то и дело мелькала белозубая ленивая улыбка. Черные узоры татуировок украшали выбритую голову. Волосы, так же, как у Хьорда, были оставлены только на макушке и заплетены в причудливую косу. Одет он был в вещи, больше напоминающие исторический костюм. Рубаха из льна с вышитым вороном на груди, кожаные штаны, мягкие сапоги до колена. А сбоку на бедре висел небольшой топорик. Вопрос, из какого он века, назревал сам собой.

Все-таки странные у котенка родственники. Вспомнила, как Кит говорил, что с удовольствием выглядел бы так же, но работа не позволяет. И от души пожелала ему никогда не выходить на пенсию.

Вдруг незнакомый мне любитель реконструкции замер, как — будто почувствовал, что его разглядывают, повернул голову, посмотрев прямо на меня. В глазах полыхнуло голубым. Я даже моргнула. Что это было? Мне показалось?

— Выходи, ведьма, что прячешься? — ледяным тоном, и бросил суровый взгляд на брата.

Кит ответил ему таким же, моментально перестав улыбаться.

— Тебе пора, Арни, — я котенка таким злым никогда еще не видела.

Постойте! Как он меня назвал? Застыла, сраженная осознанием.

— Это что? Все та же? С клуба? Не удержался? — бородатый только что пламя не изрыгал на Кита, мое присутствие при разговоре его похоже ничуть не смущало, — И сколько раз ты уже с ней виделся? Ты же знаешь, что с ведьмами нельзя дело иметь. Ты бы еще вампиршу притащил.

Я слушала и ушам своим не верила. Они знают? Кит знает! Все это время.

— Захочу и притащу, — Кит, не мигая, смотрел на брата, ноздри его раздувались, выдавая еле сдерживаемый гнев, — Это не твое дело, Арни. И тебе лучше уйти, ты понял?

— Понял, — вдруг примиряюще сказал тот, сдаваясь. Шторм так же быстро исчез, как и налетел. Посмотрел на меня уже спокойно и как-то задумчиво, — Извини, я думал, Кит один. Он не сказал.

Потянулся к котенку, взъерошив ему волосы. Тот только фыркнул возмущенно, отстраняясь. Еще не успокоился.

— Не забывай, кто она, брат, — совсем тихо, я еле расслышала, — Жду тебя в понедельник.

Кит в ответ лишь подмигнул, чуть улыбнувшись.

И…бородатый просто исчез. Растворился в воздухе в буквальном, мать его, смысле! Я уставилась на место, где только что стоял этот парень с топором, и судорожно пыталась вспомнить, не ударялась ли головой накануне.

— Доброе утро, — сказал котенок будничным тоном и бросил снятую с тушки шкуру на стол.

Я медленно сползла на стоящий рядом стул и уставилась на Кита в ожидании хоть каких-то объяснений, что это, черт возьми, было. Хоть каких-то. В голове роилось столько вопросов, что даже не знала с чего начать. Но Китен упорно молчал и разделывал дальше бедолагу- зверька как ни в чем не бывало, лишь иногда исподволь кидая на меня пронзительные взгляды. Казалось, он злится, но я не совсем понимала на кого и на что. Я вообще перестала что-либо понимать.

— Он исчез…просто исчез, — пробормотала наконец еле шевелящимися губами.

— Ааа, ну да, — тут же отозвался котенок, пожав плечами. Эка невидаль, действительно.

​ — Слушай, можем потушить или на костре пожарить.

И вопросительно посмотрел на меня.

— Что?

— С зайцем, говорю, что делать будем?

— С зайцем? — он что, издевается? — Пожарить… Кит!

— Что?

— Он исчез! — голос невольно дрогнул, переливаясь истерическими нотками, — Это невозможно! Никто так не умеет! Вы кто? ТЫ кто?

Произнеся вслух главный вопрос, я тут же вспомнила про свое магическое зрение. Я ведь и сама могу узнать. Вдохнула глубоко, концентрируясь. Комната вокруг поплыла, являя тонкие нити этого мира. Едва заметные светящиеся волокна энергии. На Земле так ничтожно мало магии из-за ограничителей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Взглянула на котенка и замерла. Передо мной был не человек. Вернее, человек, но по венам и сосудам вплоть до мельчайших капилляров у него почему-то струилась магия. Кит выглядел словно пособие по анатомии. Эта энергия в нем. Прямо в крови, яркой вспышкой зарождающаяся в спинном мозге. Я раньше не видела ничего подобного. У всех магических земных рас сила скапливалась в ауре, окружая тело, истончаясь при использовании и снова постепенно восстанавливаясь. А тут. Он сам как артефакт. Вроде бы мне бабушка рассказывала о такой расе в детстве, но это были сказки на ночь, легенды: откуда взялись вампиры на Земле, почему враждуют с оборотнями. И о господствующем в другом мире, на родине вампиров, народе: высших или как их там. Я даже название точное не помнила.

В другом мире… Его брат сейчас просто исчез, растворился в воздухе. И Кит. Такой странный иногда. В голове пронеслись его некоторые слова, поступки, реакции. Не может быть!

Котенок в это время успел выпотрошить зайца и выжидающе смотрел на меня, не пытаясь начать разговор. Чувствовал, что я его изучаю, и не мешал.

— Я не помню, как ты называешься, — наконец произнесла глухим бесцветным голосом. У меня было столько противоречивых эмоций внутри, что, казалось, они просто сожгли друг друга.

— Высокородный, — просто ответил Китен. И больше ничего не добавил, лишь головой кивнул, мол: ну давай, спрашивай. Сам я тебе ничего не скажу.

Ладно, допрос так допрос. Вопросы полетели из меня как из пулемета.

— Ты живешь на Земле?

Его губы чуть дрогнули в улыбке.

— Сейчас да.

— А раньше?

— Нет.

— А подробней?

— Зачем?

— Ты издеваешься?

— Может быть чуть-чуть, — улыбка его становилась все шире. Чертов кот и правда находил мое замешательство забавным.

Я нахмурилась, начиная злиться. Это ведь несложно-нормально ответить.

Кит похоже понял, что перегнул, и подошел ко мне, садясь на корточки напротив, так, что наши глаза оказались на одном уровне. Его губы растягивала задорная улыбка, но взгляд был серьезным, изучающим. Руки заскользили по моим бедрам, обнимая. Я вдруг остро ощутила, что на мне нет белья. Только футболка его. А котенок по пояс голый сейчас. И видно огромное количество старых шрамов. Боже, как много. Почему-то их вид будоражил, они говорили о Ките гораздо больше, чем сотни ненужных слов.

— Я родился в Элии, это другой мир. Он связан с вашим. Ты скорее всего слышала. Родина вампиров, — Кот произносил слова чуть хрипло и, казалось, боялся сказать лишнее, — Здесь у нас дела. Я уже говорил.

— А что ты можешь?

Мне было интересно. В нем было столько магии. Теперь я поняла наконец, почему меня так накрывало рядом с ним. Еще бы. И догадалась, почему его это задело в первый раз. Как кот тогда сказал? Что он не закуска.

— Да почти ничего, — рассмеялся Кит, — я же не маг, я воин. Просто меня сложно убить, реакция хорошая, регенерация… Если ты ждешь от меня каких-то фокусов, то, боюсь, я тебя разочарую.

— Ты сразу понял, что я ведьма?

— С первой секунды, — Кит хитро улыбнулся и его руки поползли под футболку, заставляя меня судорожно сглотнуть. Так мы не договорим, — И не только я. Рон поэтому и подсел к вам. Он тоже…

Его пальцы легко провели по внутренней стороне бедра, рассылая мурашки по всему телу.

— …Высокородный, — закончил, целуя меня в шею.

— Постой…Стой, — отодвинула как могла его голову от себя, — Я хочу поговорить!

— Ну давай, — Кит скривился, будто ему манную кашу с комочками предложили, но все же послушно отступил.

— Почему твой брат так разозлился, когда меня увидел, я для тебя опасна? Из-за того, что могу забирать энергию?

— Нет конечно, — Кит опять рассмеялся, — Разве я сейчас похож на обесточенного?

Я покачала головой, невольно улыбаясь.

— Скорее на новогоднюю елку, так сияешь, — провела по его щеке, не удержавшись. Он и правда совсем как настоящий котенок потерся щекой о мою ладонь. Так странно все. Будто мы вели две беседы: словами и прикосновениями. Его пальцы под футболкой давно уже гладили низ живота, сбивая с толку. Я чувствовала жар, разливающийся по телу. Важность разговора ускользала от меня все больше с каждой секундой.

— Даже не знаю, что тебе нужно сделать, чтобы оставить меня совсем без сил, веснушка, — Он наклонился ко мне ближе, жарко зашептав на ухо, — Но можем попытаться сегодня…Проведем эксперимент, ммм?

Руки сами собой, обвили его шею, прижимая к себе. Я скользнула пальцами по белой тонкой полоске шрама на плече.

— Тогда почему он разозлился?

Кит вдруг отстранился, хмурясь. Было видно, что он не хочет отвечать.

— Почему? — спросила еще раз, не собираясь сдаваться.

— Ну, — взъерошил волосы на затылке нервным жестом, — ты же ведьма, Лес. Он понял, что мы не в первый раз видимся, вот и…

— И что тут такого, если я для тебя не опасна?

— Я бы не сказал, что не опасна, — его взгляд стал немного отстранённым, обдав меня холодом, — К тебе можно привязаться, влюбиться не дай ворон…

Кит отвел глаза, как- будто не обо мне говорил.

— А ведьмы не способны на что-то большее, длительное, на верность…Максимум год, верно? Ну может быть два, — скользнул по мне сощуренными глазами и снова отвернулся, — А мой брат… Он просто думает о последствиях. Вот я связываюсь с ведьмой. Отлично. Но что дальше? В лучшем случае, мне надоедает первому и ничего плохого не происходит. А если нет? Ты все равно уйдешь, чтобы я не делал. Это не изменить, ты сама знаешь. А вдруг мы за это время умудримся пожениться? Ну вдруг. Совсем крыша поедет. Ведь такое уже бывало и не раз между ведьмами и высокородными. Мы слишком вкусные друг для друга. Арн не просто так опасается.

Кит как-то невесело рассмеялся.

— А у нас не обычные свадьбы, Лесси. Это обряд, который нельзя повернуть вспять. Навсегда. Разводов нет. Только смерть разлучит нас, но это совсем не романтичная фраза. Вполне реальная смерть мало общего имеет с романтикой. А ты все равно начнешь изменять: рано или поздно. В Элии по вашим меркам царит средневековье. Измены женщин жестоко караются. Тебя казнят, Лес. Голову отрубят. А еще у ведьм не рождается сыновей. Только девочки, такие же ведьмы. Для высокородных это как проклятие. Мы же живем за счет силы своей семьи, и эта сила передается по мужской линии, понимаешь?

— Я никогда не изменяла, Кит, — почему-то сказала только про это, ошарашенная его вариантом развития событий.

На что его бровь надменно изогнулась.

— Правда? — в голосе ядом сочился сарказм, — Тогда что ты тут делаешь?

Я открыла рот от нахлынувшего возмущения. Это было так несправедливо. Так…! Закрыла, не зная, что сказать, чтобы поставить этого хама на место. И не придумала ничего лучше, чем действовать, как любая уязвленная девушка, у которой не хватает аргументов.

Я обиделась.

— Ну знаешь ли, — прошипела сквозь сцепленные зубы, отбрасывая его руки от себя. Встала резко и протопала голыми пятками обратно в спальню.

— Леес, — даже в голосе слышалось, как он страдальчески закатывает глаза.

— Да пошел ты, — пробубнила себе под нос. Сразу стало намного легче.

Уже было распахнула дверь в комнату, чтобы потом смачно хлопнуть ей за собой, но тут меня резко прижали к стенке. Как он успел? Его голос доносился из кухни всего мгновение назад.

— Лес, это глупо, — глаза Кита сверкали синими сполохами во тьме коридора, — Я тебя не осуждаю. Как я могу?

Руки обхватили мое лицо, не позволяя отвести взгляд. Большой палец провел по нижней губе, чуть оттягивая. Котенок уставился на мой рот, не скрывая, как ему нравится то, что он видит. Его желание было таким чистым, заразительным. О чем можно думать, когда на тебя смотрят так?

— Тебе не на что обижаться, — уже чуть хрипло, вжимаясь в меня.

Горячая кожа голой груди. Член, упершийся мне в низ живота, жаркое дыхание на шее, и губы, прочерчивающие влажную дорожку от уха к ключице. Ноги сами собой подогнулись, заставляя вцепиться в его плечи. Лопатки вжались в жесткую стену.

— Да и разве ты правда хочешь тратить сегодняшний день на обиды? Ведь у нас больше нет ничего, — губы нашли мои, жесткие пальцы скользнули по шее, чуть сжимая.

Я только головой затрясла. Я уже ничего не хотела, кроме этого.

Через несколько минут, отдышавшись, Кит отпустил меня, целомудренно натянув мою футболку почти до колен.

— Я голодный, просто жуть, Лес. Пошли зайца жарить, — и засмеялся, уткнувшись носом мне куда-то в макушку, тихо и так счастливо. Просто потому что легко и хорошо. Я точно знала. Потому что мне было так же.

Выдал мне какие-то огромные сапоги. И мы вышли на улицу. Солнце уже подбиралось к зениту, заливая ласковыми лучами поляну перед домом. Вековые сосны стеной окружали нас, смыкаясь над головами, наполняя воздух душистой хвоей, щекочущей ноздри. Легкие сами собой раскрывались, пытаясь вобрать больше. Слева, за неплотно стоящими деревьями, виднелась голубая серебристая кромка.

— Там озеро, — сказал Кит, проследив за направлением моего взгляда. Он быстро разжигал костер в мангале, высыпал рядом на землю взятую из подпола картошку.

Покосилась на него.

— Здесь очень красиво.

— Да.

— Ты продукты вообще что ли не покупал? — мне это было удивительно.

— Зачем? В подвале всё есть, а мясо или рыбу я и так найду, — в его взгляде сквозило искреннее непонимание.

— А если не найдешь? Да и охота-это же долго.

Кит только хмыкнул.

— Не для меня.

Он так просто это сказал, в голосе не было бахвальства. Всего лишь факт. Но мне не верилось. Рисуется.

— Докажи, — я подошла, обвивая его талию, улыбаясь, дразня. Ничего не могла с собой поделать, хотелось прикасаться все время.

Котенок тоже улыбнулся, кинул взгляд на огонь. Все равно ждать, пока прогорит.

— На что спорим, что за пять минут справлюсь? — в синих глазах загорелся вызов. А теперь уже точно хвастался.

— Даже так? Мне засекать? — я изогнула бровь, демонстрируя полное неверие в его силы. Так интересней.

— Ооо, что за скепсис? Я тебе отомщу за это, веснушка, — Кит нагнулся, кусая меня за нижнюю губу, горячая ладонь грубо сжала ягодицу. Я отстранилась, смеясь. Мы так от голода умрем.

— На желание, — бросил мне, подмигнув, поворошил прогорающие угли и направился к сараю.

Вышел оттуда с луком, стрелами и мотком тонкой веревки.

— Ты серьезно? Я думала хотя бы ружье, — мне было весело. Лук. Ну надо же. Хорошо, не с мечом вернулся.

— Какое ружье? Мы на рыбалку.

— С луком?

— Боюсь, с удочкой я за пять минут не справлюсь. Пошли, телефон с собой? — он схватил меня крепко за руку, озорно сверкнув глазами.

Остановился на крутом берегу, вглядываясь в зеркальную гладь. Намотал один конец веревки на руку, другой быстро привязал к стреле.

— Что ты делаешь? — я правда ничего не понимала.

— Рыбачу, — мальчишеская улыбка растянула губы, — Засекай.

Я послушно нажала таймер.

Кит отвернулся от меня, опустил лук и замер. Глаза засверкали синими вспышками. Магия. Я завороженно смотрела на него. Казалось, котенок даже дышать перестал. Лишь неестественно лучистый взгляд блуждал по поверхности воды. Вдруг он резко вскинул лук и выстрелил. Бросил ненужное уже оружие и дернул веревку на себя. Секунда, другая и в его руках трепыхалась огромная рыба. Я засмеялась от неожиданности. Так быстро. Впервые видела такое. Ему бы на ярмарках выступать.

Его победно горящие глаза, направленные на меня.

— Сколько?

— Минута сорок три, — радуется как ребенок. Ему шло.

Кит расплылся в довольной улыбке.

— С тебя минет и чистить сама будешь, — кинул через плечо, унося драгоценную добычу.

— Эээй, это два желания! — я возмутилась. Так не честно.

— Лаадно, попозже выберу, — рассмеялся Кит.

— А у тебя много женщин было? — мой голос, излишне беспечный.

Уже была глубокая ночь, нужно было ложиться спать, глаза сами собой закрывались, но…Ведь тогда наступит завтра. Мы позавтракаем и уедем. У Кита какие-то дела в городе вечером. Ему позвонили, он не может остаться.

Завтра всё закончится. И мы не спали, чтобы оно не на наступало, как- будто это может что-то изменить. Так по-детски.

Кит молчал, нахмурившись, лениво повернув ко мне голову, не торопясь отвечать на каверзный вопрос. Я уткнулась ему в плечо, прикрыв глаза, пытаясь удержать в голове мелькающие кадры сегодняшнего дня, не упустить ни одну мелочь, пока воспоминания еще такие яркие, еще не покрылись серой дымкой, растворяясь в небытие. Просто удержать, больше и не нужно ничего. Как ужасно, что я поехала с ним. Как чудесно, что я поехала.

Я вся была соткана из противоречий сейчас, запутавшись во времени, в людях, в чувствах, в себе. Мне сегодня было так хорошо. Такой длинный насыщенный день. И одновременно, казалось, я только раз прикрыла глаза в сладкой неге, и он пронесся мимо, словно скоростной состав, сбивая с ног воздушной волной. И оставил меня на пироне тоскливо вглядываться вдаль. Да, я уже скучала. Вы когда-нибудь отчаянно скучали по человеку, обнимая его? Я тоже раньше нет.

Что мы только не делали сегодня. Позавтракав бедолагой-зайцем, котенок предложил растопить баню. Я смеялась, лишь примерно представляя, что это. Мне были ближе сауны, римские парные и спа. А вот так: с какими-то собранными в пучок ветками, чтобы пар как кипяток. «Ты дремучий, Кит! Ну что за развлечения? Что дальше? Пойдем на медведя, устроим турнир?», — дразнила его, подтрунивая. Кот и не думал обижаться. «Как какие развлечения? Отхлещу тебя веником, сброшу в озеро и трахну», — шипел мне на ухо, нагло улыбаясь. А у меня даже ноги подгибались от одних его слов. И смех становился хриплый, прерываясь.

Смотрела на него и все плавилось внутри, растекаясь нестерпимым жаром по телу. Нервная дрожь в руках, лихорадочное возбуждение, громкий чуть истеричный смех, тягучие взгляды. Что-то натягивалось между нами, нестерпимо звеня, отпуская только, если касаться, быть ближе. Или может это только в моей голове было. Может для него все просто, без надрыва. Всего лишь выходные с симпатичной девчонкой. Я не знала, не могла спросить. Я видела Кита третий раз в жизни. Но от этого, от щемящего чувства неуверенности в нем, все казалось только острее.

Кот выполнил свое обещание точь-в-точь. Сначала познакомил со всеми прелестями быть отстеганной дубовым веником, потом скинул с крутого берега в холодное озеро и прыгнул за мной сам. Подхватил мокрую, отплевывающуюся, смеясь.

— А ты говоришь-развлечения, — весело хмыкнул, осыпая быстрыми поцелуями мое горящее лицо, подгребая к берегу, где мог бы спокойно стоять, — Ну что? Веники были, озеро было, осталось…

— Ты всегда свои обещания так точно выполняешь? — я не могла не улыбаться, не могла скрыть свое нетерпение. Я бы уже и там в бане. Да, жарко. Но внутри у меня все горело уже давно сильнее.

— Да, Конуги всегда держат слово, — пробормотал Кит, заставляя обнять его шею руками, подсаживая мои бедра на себя, — Родовая особенность, можешь пользоваться…

Последнее слово потонуло в поцелуе, движения во мне, такие плавные из-за воды. Ускользающее сознание отметило, что я только сейчас узнала его фамилию.

А потом опять баня. Кит вручил мне веник так торжественно, словно это было фамильное оружие.

— Твоя очередь, веснушка, — синие глаза озорно блестели, он подмигнул мне и растянулся передо мной на всю лавку, — Ну что стоишь?

— Я… — черт, это было странно. Вздохнула глубоко и ударила по широкой спине.

Кит только фыркнул недовольно.

— Меня мои пятилетние племянники сильнее бьют! Давай нормально, Лес!

Повернулся ко мне, приоткрыв один глаз.

— Ну представь, что я тебе какую-нибудь гадость сказал или сделал.

— Гадость? — я на секунду задумалась, что бы меня действительно разозлило. И вдруг вспомнила его реальные слова. Что будет только этот день, что мы не увидимся больше. Что нам обоим это не нужно. Не нужно.

Хлестанула так, что бедный котенок подскочил от неожиданности, потом расхохотался, укладываясь обратно.

— Даже знать не хочу, что тебе там в голову взбрело, но продолжай.

Я и продолжила. Наверно такое же пьянящее чувство испытывает человек, который бьет посуду в специальной комнате или боксер на ринге. Было так жарко, что от резких движений мутило, парной воздух обжигал легкие, туманя разум. Его спина вся в красных полосах и прилипших листочках. В какой-то момент Кит резко повернулся, и я попала ему по животу. Еще чуть ниже, и улыбка бы сползла с его лица, а мои страстные выходные на этом возможно закончились.

— Тшшш, все, все… Да ты опасна, — Он смеялся, перехватывая веник, резко потянул на себя, заставляя упасть на его влажное горячее тело, все в поту, как и мое. Так жарко. Кит дотянулся до двери правой рукой, толкнул ее, чтобы хоть чуть-чуть свежий воздух попадал к нам, и посадил меня на свои бедра, откинувшись на лавке. Я обхватила его член, направляя в себя и медленно опустилась, не отрывая глаз от его лица. Котенок так смотрел. Не мигал совсем, затаив дыхание, зрачки расширялись с каждым сантиметром исчезающей во мне плоти. Губы дернулись в подобии кривой улыбки.

— Лес… — так тихо, еле слышно, и больше ничего не добавил. Будто мое имя могло вместить в себя, что происходит сейчас между нами.

А потом мы купались, дурачась. Кит залез на дерево на крутом берегу и скинул примотанную к ветке тарзанку. Странно короткую. Чтобы с нее прыгать, нужно было залезть вверх на пару веток. Зато высоко. Мне даже страшно было в первый раз.

Повернулась к нему, уткнувшись лицом в грудь. Вжалась в кота, чувствуя, как он замер, перестав меня обнимать, поймала его руки, не давая их убрать с себя.

— Я не просто не могу с ним расстаться, Кит. Вся моя жизнь…

Не договорила. Что тут говорить. Кот хмурился, смотря на меня исподлобья.

— Что значит не можешь? Он твою собаку в заложники взял или что? — с такой язвительностью в голосе, что я невольно издала приглушенный смешок.

— До этого, слава богу, не дошло, — пробормотала, заглядывая в синие глаза, провела рукой по шершавой щеке. Китен отстранился чуть, сверля меня тяжелым взглядом.

Он ждал объяснений. Почему. И наверно правильно было бы их дать. Рассказать, как я люблю своего отца. Как рада, что мама сохранила с ним добрые отношения, и что я вообще знаю, кто он такой. Ирэн например не знает своего. И Эльза тоже. Ведьмы сами выбирают от кого рожать, и часто это просто красивые мужчины, которые появляются в их жизни единожды. Или же очень богатые и влиятельные, тогда они задерживаются на подольше. Как мой папа например. Могла бы поведать котенку, что, когда мне исполнилось три года, мой отец женился второй раз и у него появились другие дети, мои сводные брат и сестра. Что у них очень дружная семья, особняк на окраине города в английском стиле, два золотистых ретривера. Что я всю жизнь прожила на два дома и всегда дико, до боли, до зубовного скрежета завидовала их такому простому, но недоступному мне, человеческому счастью.

Мама смотрела на семью отца свысока. Все эти обеды по воскресеньям. Совместные отпуска, выезды на природу. Ей это было чуждо и непонятно. Она всегда гордилась тем, что являлась потомственной ведьмой из древнего рода. А я… Я бы все отдала за полную семью, за теплые ужины, где близкие собираются вместе и искренне интересуются у друг у друга, как прошел день. Жена отца, тетя Рейчел, была чудесной мягкой женщиной, всегда очень хорошо относилась ко мне. А я вот не могла в детстве. Смотрела на нее и думала, что это моя мать должна сейчас ставить на стол рыбный пирог, целовать отца в гладко выбритую щеку, что хочу родных сестер рядом, а не сводных. Но это было невозможно.

А дома у мамы очередной отчим, взирающий на нее осоловелыми влюбленными глазами. Я устала их запоминать. Только привыкнешь, и вот Дейв/ Адам/Ник или как там еще уже собирает чемоданы и горестно целует тебя в лоб.

— Я всегда буду помнить тебя, крошка, расти хорошей девочкой, — они даже говорили одно и то же. Какая тоска.

Я не хотела так жить. Не хотела, чтобы моя дочь тоже проходила через все это. Уж лучше вообще без мужей. Как мать Ирэн, тетя Альма. Ни один ее любовник не переступил порог их дома. И Ирэн смотрела на мужчин, как на существ с другой планеты, в которых ей лень разбираться. Вкусная закуска, годная только на то, чтобы хорошо провести время да восполнить магические запасы.

А потом, в шестнадцать, я встретила его. Руд был такой красивый, такой мужественный, серьезный, взрослый. И он предложил мне невероятное: крепкую семью без измен, дом, детей, любовь до конца. Я о таком даже мечтать боялась. Да. Было одно «НО». Придется стать оборотнем. Ведьма не чувствует парности, не хранит верность, быстро пресыщается. Ему нужна была волчица. Я думала недолго. Да и кто долго думает в шестнадцать лет. И мы обручились. И все эти восемь лет я держалась, борясь с собственной природой только ради одного: исполнить свою мечту о большой дружной семье. Для кого-то это так просто. Люди даже не задумываются, какой великий дар им дан — дар любить.

А сейчас…Осталось всего три месяца до моего дня рождения. Три каких-то жалких месяца. Я так ждала. Да, быть волчицей: не знаю, хочу ли я. Но точно хочу те блага, которые мне это даст.

А что может дать мне Кит кроме нескольких жарких месяцев? Он не в силах изменить мою природу. Ничего не выйдет.

Пристальный взгляд синих глаз скользил по моему лицу. Китен снова обнимал меня, крепко прижимая к себе. Его дыхание шевелило легкую прядку у меня на виске.

— Лес, просто скажи, — тихо так, голос чуть дрогнул.

— Мой жених-оборотень, Кит.

Неверие в его глазах.

— Оборотни никогда не свяжутся с ведьмами, — даже фыркнул пренебрежительно. — Они же помешаны на своей чертовой парности.

— Да, именно…

Кит осекся, сразу перестав улыбаться.

— У меня есть эта связь, просто я же не могу ее нормально почувствовать, — набрала воздуха побольше, прежде чем продолжить. Ошарашенное лицо Кита перед моими глазами сбивало с толку и мешало говорить, — Мы подписали магический контракт уже довольно давно, и меня обратят через три месяца.

Нахмурилась, чувствуя, что прозвучало как-то обреченно. На самом деле, я не так об этом думала, по крайней мере, до этого момента.

— Извини. Я не могу, — повторила еще раз.

Кот молчал, желваки прокатились по щекам. Сощурился, всматриваясь в меня.

— Ты же этого не хочешь, Лес?! — он так уверенно это сказал, — Пошли ты его ко всем чертям.

— Хочу! — я начала злиться. Да что он понимает, что он знает обо мне, — Я сама разберусь: что мне делать и кого посылать, ясно?

Глаза Кита зло сверкнули, губы растянула кривая улыбка.

— Ясно. Ты права. САМА разбирайся.

Перевернулся на спину, откатываясь от меня.

— Давай спать, Лесма.

Я промолчала, поджав губы. Стало так холодно без него. И обидно до слез. Мог бы все-таки обнять. Шмыгнула носом то ли жалобно, то ли возмущенно и демонстративно повернулась к нему задом. Свернулась калачиком, натягивая одеяло чуть ли не до самых ушей. Да, зря мы не затопили, но было так жарко вместе. Казалось: зачем? Зажмурилась, пытаясь заснуть, но никак не выходило.

Я слышала дыхание Кита, улавливала малейшие движения, спину предательски жгло теплом его тела. Вот он, кажется, повернулся, стало жарче…

— Только мне могло так повезти, — пробормотал в ухо, тяжелая рука легла на грудь, притягивая к себе, — Спи, веснушка.

Веки сами собой начали слипаться, как- будто Кит произнес заклинание. Я поерзала немного, поудобней устраиваясь в его объятиях, и тут же провалилась в глубокий сон.

— Эй, эээй…

— Привет, крошка, — Руд подхватил меня и закружил в крепких объятиях, — Я что-то так соскучился, Лесси.

Пятнадцать дней спустя.

— Лес, привет, ты же сегодня приедешь ко мне? — слишком быстрое щебетание Ирэн в трубке говорило о том, что вино девочки все-таки купили, и наш тихий гадательный шабаш на полнолуние в загородном доме сестры грозит перерасти в настоящую вакханалию.

— Не знаю, Руду завтра опять в командировку. Мы хотели попрощаться, — прижав щекой телефон к плечу, я открыла духовку и отрезала маленький кусочек рыбы. Идеально.

Я — молодец.

— Не на год же, — фыркнула Ирэн пренебрежительно, — Ты вообще в последнее время все время с ним торчишь, не надоело?

— Провинилась- исправляю, — пропела я ей в тон, доставая свой кулинарный шедевр.

Руд конечно за мясо, но… Кто его спрашивает.

— Ты обещала, — в голосе сестры послышались жалостливые обиженные нотки. Я рассмеялась, сдаваясь. О, этот ее фирменный тон, никогда не могла ей отказать.

— Хорошо, поужинаем, и приеду к вам, тем более я предупреждала его.

— Пока, — Ирэн сразу повесила трубку, не давая мне изменить решение. Теперь специально брать не будет, чтобы я не отвертелась. Хитрая.

Поставила блюдо на стол и кинула быстрый взгляд на настенные часы. Где-то через полчаса придет. Что ж, можно пока потихоньку собираться к девочкам. Поужинаем, и сразу поеду. Рудольф конечно будет не очень доволен подобным раскладом. Но Ирэн права, я и так практически переехала к нему за последние две недели. Скребущее душу чувство вины, желание усыпить его бдительность, а так же боязнь пропустить момент, когда он узнает что-то о тех злосчастных выходных, сделали свое дело. Рудольф получил наконец идеальную невесту.

«Нет большего праведника, чем раскаявшийся грешник».

С каждым днем события двухнедельной давности все больше напоминали нереальный сон. Образы, запахи, ощущения стирались из памяти беспощадным временем. Реальность наступала, окружала собой. Уже и Руд меня устраивал, его слова, взгляды, вкус. Я так хорошо его знала, мне было с ним легко. Не в том плане, что как- будто крылья за спиной, а просто… удобно. Мы так давно вместе, о многих вещах можно вслух не говорить. Все и так понятно. Конечно, у него были недостатки, но ведь по-другому не бывает. И я давно научилась с ними справляться и направлять Рудольфа в нужное мне русло. Никаких сюрпризов. Все просто.

Уже дня через три после его возвращения из командировки, напряжение между нами спало. И я точно знала, с чем это связано: Сэм ничего не узнал. Мы с Ирэн договорились с цветочницей, и та прощебетала недалекому амбалу, что видела, как мы уезжали в пятницу. У Кита оказался защищенный номер, что было чудом. Я об этом как-то не подумала. В общем, Руд подостыл и перестал сверлить меня своими черными глазами, будто хочет душу наизнанку вывернуть и как следует там покопаться.

Слежку мой жених с меня так и не снял. Но это скорее по привычке. Он ее по собственной воле еще ни разу не отменял. Я знала, что сейчас мне достаточно устроить очередной скандал по этому поводу, и какой-то белобрысый ведьмак слащавой наружности перестанет таскаться за мной по пятам. Но зачем? Парень мне не мешал. А Руду так спокойней, он любил ощущение контроля над ситуацией.

В общем, моя жизнь спустя две недели стала почти прежней.

Почти.

Только ночью между нами…Я не могла. Нет, отвращения больше не было, мне было приятно, но…Я перестала получать удовлетворение. Совсем. Черт, я же ведьма. Мы ведь любим секс, не важно, с кем. И как ведьма я чувствовала прилив мужской энергии, наслаждалась ей, вбирая в себя. А как обычная женщина- нет, ничего. Мое счастье, что разница для Руда была практически незаметна. Он путал одно с другим, да и был занят собой в такие моменты. Рудольф думал, что все как прежде, что все хорошо. А я… Я не знала, как это исправить. Наверно, только обращение поможет. Как- будто чертов котенок сломал что-то внутри меня.

Сломал и бросил.

Кит так и не объявился за прошедшие две недели. Как- будто и не было его. Иногда мне даже казалось, что он — плод моего больного воображения. Если бы Ирэн его тоже не видела, я бы наверно стала склоняться к этой мысли. Уж слишком идеальным он мне казался, будто сама для себя выдумала, перебрав с текилой в ту ночь. Ну а что, все бывает. Руд говорит, что я с придурью. Вдруг настолько?

С одной стороны я была благодарна котенку, что дал мне дальше спокойно жить своей жизнью, с другой…Черт, кому вы верите!

Да я ненавидела его за это. Перед сном представляла, как случайно встречаю эту самодовольную кучерявую рожу на улице и насылаю какое-нибудь древнее проклятие, чтобы у него отсохло там все. Вот прямо при мне…После подобных кровожадных фантазий снились самые сладкие сны. В которых, правда, все отсохшее чудесным образом возвращалось к жизни и доказывало мне свою работоспособность до самого утра. Мда…

Пару раз Руд даже жаловался, что я стонала во сне. Я краснела и отмахивалась от него, благодаря про себя матушку природу, что оборотни не читают мыслей. А ведьмы не склонны разговаривать спящими.

Но это пройдет рано или поздно. Всего лишь фантазии — не реальность. А реальность такова, что Кит уже думать обо мне забыл. Если вообще когда-нибудь думал.

На столе завибрировал телефон, оповещая о принятой смс. Руд наверно. Или Ирэн спрашивает, когда точно буду.

Взглянула на экран и судорожно вцепилась задрожавшими пальцами в столешницу, рискуя упасть на подкосившихся ногах. Сердце болезненно забилось где-то в горле, рассылая ударную дозу адреналина по телу.

Верхняя аллея, 8 /15. Только предупреди за сутки, когда сможешь. А то мне наверно клининговую компанию придется вызывать))) Веснушка, я не могу так. Замуж выходи, обращайся, что хочешь делай. Только приходи. Я капец как соскучился.

Написал мне минуту назад «Джей 2».

Я сделала глубокий вдох. Так. Намотала круг по комнате, один, второй. Подошла к телефону, прочла еще раз, издав глупый истерический смешок. Пальцы сами потянулись, чтобы ответить, но…

Нет уж! Не буду отвечать. Две недели меня мариновал, кучерявое чудовище. Пусть теперь тоже ждет. Как я. Да, я наконец призналась себе, что ждала, до одури ждала этого. Я понимаю, что сама отказала, сказала, что ничего не будет, что не брошу Руда. Но так хотелось, чтобы его это не остановило. И я привыкла к властным мужчинам, не особо интересующихся тем, чего же я там на самом деле хочу. Кит, как назло, оказался не такой. Все мои «нет», которые на деле были «да, но поуламывай», он воспринимал совершенно серьезно, и даже с каким-то раздражающим уважением. Но мы же не на переговорах! И что у него за женщины были до этого? Рубящие правду-матку на каждом шагу? А, ну да, котенок же говорил: шлюхи, веселые вдовы и служанки. Дааа…вряд ли эти барышни строили из себя недотрог перед ним. Разбаловали кота вконец своей податливостью. Так, что у него при слове «нет» глаза на лоб лезут.

Я вдруг поймала себя на мысли, что уже согласилась. Просто хочу потянуть время из вредности. Не больше. Даже не думала ни секунды. Это неправильно, но…

Послышался звук поворота ключа и открывающейся входной двери. Руд.

— Привет, — донеслось бодрое из коридора, — Как дела?

— Отлично. Я рыбу приготовила, — ответила в тон ему, быстро убирая телефон со стола.

— Хмм, — Руд не любил рыбу, но раз в неделю мы ее ели, так как ее любила я, — А вино есть? У меня такой муторный день был, крошка.

— Да, конечно, — Я полезла в холодильник за охлажденной бутылкой. Сама слышала, что голос мой дрожит неестественным радостным возбуждением, но это можно будет списать на предвкушение отличного вечера с Ирэн. Точно, нужно сейчас сделать две вещи: отпроситься к сестре и избавиться от своего белобрысого хвоста. Завтра Руд уедет и…

Я села напротив него за стол, одарив лучезарной улыбкой, внимательно рассматривая этого сильного красивого мужчину, с наслаждением ослабляющего галстук. Как ни странно, но именно в этот момент моя совесть замолчала раз и навсегда, не обременяя меня больше никакими терзаниями перед Рудом. Наверно я была слишком счастлива. А счастливые люди до ужаса эгоистичны.

— Как прошел твой день? — я ласково смотрела на него, ожидая, когда мой волк даст мне хотя бы малейший повод для скандала, и я спокойно избавлюсь от слежки.

То, что он мне его даст, я не сомневалась ни секунды. Мои глаза сверкнули в предвкушении.

— Кофе? — Крикнула Ирэн из окна столовой, выходящего на террасу.

— Давай, — я с ногами забралась в кресло-качалку и укрылась пледом. Было чудесное солнечное утро. Но осень уже вступала в свои права, влажной прохладой оседая на коже.

— Пока, девчонки, — Эльза помахала мне из своего джипа.

— Пока, — я улыбнулась ей в ответ, поднимая руку в прощальном жесте.

Вот мы с Ирэн и остались одни, можно наконец посекретничать. Девчонки уже все разъехались, а мне спешить было некуда. У Руда перенесли рейс на раннее утро, и я не стала возвращаться в город, чтобы его проводить. Да и мысли мои были сейчас далеки от него, как никогда.

— У меня так голова болит, жуть, — простонала сестра, ставя кофе на плетеный столик передо мной и занимая второе кресло, — Почему после девичников хуже, чем после клубов?

— Потому что ты больше пьешь, — я рассмеялась, запрокидывая голову.

— Ты чего такая счастливая? Ааа? Всю ночь вчера хохотала, только палец покажи. У Руди что? Член второй вырос?

Я аж поперхнулась от столь дикого предположения, чуть не обдав любительницу пошлостей горячим напитком. Посмотрела на Ирэн с укоризной, пытаясь справиться с кашлем, потом расплылась в хитрой улыбке.

— Удивительно, но про второй ты почти угадала, — провела пальцем по экрану и пододвинула к сестре телефон.

— Оу, да у кого-то март настал, — протянула Ирэн, вглядываясь в судьбоносные строчки от «Джея 2», — Я прямо слышу его душераздирающее мяуканье под твоей дверью.

— Не смешно, — выдавила я, предательски хихикая.

— Только, — Ирэн вскинула на меня свои озорные ореховые глаза, — Где же ответ, веснушка? Камышовый- то поди совсем замариновался.

— Не буду отвечать, — я вздернула нос и поднесла чашку к губам, стараясь скрыть не в меру расползающиеся в улыбке губы, — Он мне пятнадцать дней не писал, а тут вспомнил, значит. Обойдется.

— Ладно, ты не будешь, я буду, — хмыкнула Ирэн, быстро подскакивая с места и убегая от меня, — Может хоть он тебя от Руди- Муди избавит.

— Отдай! Не надо, — я кинулась за Ирэн, опрокинув чашку. Это уже было действительно НЕ смешно. Но она успела заскочить в дом и хлопнуть дверью у самого моего носа.

— Ирэн, не смей! Я тебя прокляну, слышишь! — я заколотила по неподдающемуся дверному полотну, — Вся в бородавках год ходить будешь.

— Зато на твою унылую собачью свадьбу не попаду, — возразила сестра, отворяя и торжественно возвращая мне телефон.

— Что ты написала? — голос задрожал, не слушаясь.

Она только, молча, кивнула на экран, предлагая мне самой ознакомиться.

Мне стало как-то нехорошо. Это всего сколько? Одиннадцать часов осталось? Сердце выросло до размеров слона, больно толкаясь в груди.

ОК

Замигало на экране. Я даже вздрогнула от неожиданности, чуть не выронив телефон. «Ок» и всё? И ВСЁ??? Захотелось написать в ответ какую-нибудь гадость. Но гаджет завибрировал еще раз.

Краска залила лицо. Я точно знала, с какой интонацией Кит произнес мое имя. Как- будто на ухо прошептал прямо сейчас. Повернулась к Ирэн, не в силах скрыть сияющую улыбку. Неужели сегодня?

Я кивнула таксисту и вышла из машины. Окинула пустынную тихую улочку быстрым взглядом. Фешенебельный район в новой части города, где я очень редко бывала. Малоэтажные дома в английском стиле, зелень повсюду, мощеная мостовая. Прямо передо мной расположился закрытый апарт-комплекс со стариком-швейцаром у входа. Однако.

Вкусы у Кита были все-таки странно разнообразные. Я думала, меня сейчас высадят у новомодной пятизвездочной гостиницы — небоскреба из стекла и бетона, а не в этом тихом семейном раю, где соседи знают друг друга по именам и заходят в гости с пирогами.

Сделала пару нетвердых шагов на десятисантиметровых шпильках в сторону швейцара, слабо улыбнувшись в ответ на его пристальный взгляд. В последний раз меня так потряхивало, когда я защищала свой проект на межвузовской конференции. Казалось, сейчас стошнит от волнения. Старик расплылся в теплой улыбке и распахнул передо мной дверь.

— Мисс Лесма, я полагаю? — его заинтересованный взгляд быстро охватил мою фигуру, затем последовала еще одна улыбка, — Мистер Конуг предупредил, что вы придете. Давайте я вас провожу.

Предупредил. Меня проводят. Я лишь кивнула, следуя за ним. Язык присох к небу. Ну вот. Теперь и отступать некуда. Не развернусь же я в обратную сторону прямо при швейцаре.

— Я Барни, — зачем-то представился он, бодрая шагая во внутренний двор.

— Очень приятно, — глухо пробормотала я, с любопытством озираясь по сторонам.

Трехэтажные корпуса с террасами располагались вдоль центральной зоны отдыха постояльцев, выполненной в замысловатой зигзагообразной форме, которая создавала массу естественных уединенных зон для отдыха, оборудованных беседками, лежаками и шезлонгами. Двор буквально утопал в зелени, в некоторых беседках сидели небольшие компании, весело переговаривались о чем-то, играли в настольные игры. На глаз в основном мои ровесники и чуть постарше. В конце двора виднелся небольшой бассейн. Кажется, даже с баром. Ну, просто элитное общежитие.

— У нас тут в основном молодежь живет, — проследил за мои взглядом Барни, — Через дорогу деловой квартал, много фирм, программистов, инженеров. Вот они тут все и селятся, чтобы ходить не далеко было. У мистера Конуга тоже там офис, но вы наверно знаете.

Кивнула согласно, хотя конечно я ничего про Кита не знала. Но Барни это не касается.

— Нам сюда, — он свернул к одному из корпусов, стоявших в отдалении.

Я проследовала за ним, с трудом переставляя ватные ноги. Чистый холл, обитый натуральный деревом, лестница, первый этаж, второй… меня сейчас удар хватит…третий.

Дверь.

Стыдливая краска невольно полностью заливает мое лицо. Может упасть и притвориться мертвой? Словно в полусне проследила за тем, как Барни нажимает на кнопку звонка. Секунда…другая. Так мучительно.

И на пороге появляется Кит. Я задерживаю дыхание и расплываюсь в счастливой улыбке, забывая про все свои глупые страхи и сомнения. По телу разливается горячее тепло. Он так смотрит. Наверно у Малыша был такой же взгляд, когда ему наконец купили собаку. Кит на секунду отворачивается от меня и подмигивает швейцару.

— Спасибо, Барни.

Потом неожиданно хватает меня за руку и рывком затягивает к себе. Дверь захлопывается. Лопатки прижимаются к стене. По обе стороны от моей головы упираются руки. Лихорадочно блестящие синие глаза прожигают насквозь.

— Привет, Лессии.

Я,не в силах ничего выдавить из себя, только пожираю его лицо глазами, осознавая, как же соскучилась. Это были ужасные две недели, и насколько они были невыносимы, я поняла только сейчас.

— Ты пришла, — глухо мне в шею. Жаркий поцелуй, еще один, все ближе к губам, руки беспорядочно сминают мое тело, задирают платье, — Я так…

Язык проникает в рот, затылок вдавливается в стену. Я сдираю с него футболку, пальцы не слушаются от нетерпения. На секунду нужно перестать целоваться. Это почти физически больно.

— Там вообще ужин стоит, — хрипло смеется Кит. Мне тоже смешно, какой к черту ужин.

Обвиваю его шею руками, опять притягивая к себе. Закидываю ноги на бедра, упираясь спиной в стену. Ритмично прижимаюсь к нему, недвусмысленно намекая, какой именно голод меня мучает. Давай прямо сейчас, прямо здесь, в прихожей. Прикусываю его нижнюю губу, чуть оттягивая. Кит рычит что-то тихо, подхватывая меня под ягодицы, пальцы поглаживают промежность сквозь ставшую влажной ткань нижнего белья. Я чувствую, как его член упирается мне между ног. От этого прикосновения трясет, словно от электрошока.

Я как обычно встретила Руда в аэропорту. Он холодно чмокнул меня в щеку, продолжая говорить по телефону, легко приобнял за талию. Ничего необычного, Рудольф часто так. Страсть давно перешла в привычку. В машине мы ехали молча. Руд все ворошил свои бумаги, что-то пересматривал. А я…

Я прокручивала в голове снова и снова эти четыре дня, проведенных с Китом. Будто в другой жизни, в другом мире, не моем. В моем мире все давно было решено и расписано на годы вперед. Все было понятно. И меня это полностью устраивало. Обращение гарантировало, что я проживу с Рудом до конца своих дней. Что бы ни случилось. Навсегда.

А Кит… Это чувство угаснет, исчезнет неминуемо, пав жертвой моей ведьмовской натуры. Я не смогу гореть с ним вечно. Но сейчас, когда внутри все полыхает, это так…ТАК!

Стоит ли этот год пожара целой жизни?

Кит думает, что да. Он не боится. Говорит, что кто знает, может он погибнет завтра, и все неважным станет. Только сегодня, сейчас имеет значение. А больше и не нужно.

— Ты, что? Хочешь замуж, веснушка? В этом дело?

Он смеется, ему это глупым кажется. Забавным.

— Ну так пошли прямо сейчас, в чем проблема! Можем даже в обоих мирах: в твоем и моем. Устанем отмечать.

Я только обиженно фыркаю в ответ. Для котенка все игра. Мне хочется, чтобы он серьезней к подобным решениям относился. Но вообще Китен мало о чем говорит серьезно. Разве что о смерти.

— А с детьми у тебя так же все просто? — возражаю раздраженно.

Кит щурится в ответ и хитро улыбается.

— А ты знаешь, что ведьмы от высокородных получаются гораздо сильнее, я тебе даже выгоден в этом качестве.

В этом качестве…Рука нагло гладит живот, опускаясь ниже.

— Кииит, перестань… — я хохочу, не выдерживая. Пытаюсь увернуться от его проворных пальцев, но только еще больше вязну в стальных объятиях.

— Ты говорил, меня казнят в Элии.

Он кивает, чуть отстраняясь. Напряженный блеск в глазах.

— За измену…

И замолкает, вглядываясь в меня, потом говорит тихо совсем уж дикие вещи.

— Но я всегда могу сказать, что застал тебя и сбросил со скалы, а ты просто вернешься на Землю. Но его я конечно убью, ты уж извини.

Кот так просто это произносит, что у меня не остается ни капли сомнений. Он полностью уверен, что так и будет. Холодок пробегает по спине, я невольно ежусь, пугаясь его. Синие глаза смотрят пристально, ловя реакцию.

Во главе стола восседал Ульрих Шварцвальд, отец Руда, со своей супругой Дианой, моей ровесницей. Правда вела она себя так, будто ей как минимум пятьдесят, ну или сто пятьдесят, а может просто с утра вместо кофе уксус выпила. Я ее отчаянно не любила за манерность и заносчивость. И в этом мы с Рудом полностью совпадали. Правда, его причина была гораздо более веской. Диана выдавала немолодому уже Ульриху сыновей как налаженный заводской станок. Ровно по одному в год. А значит, Руд скоро будет как в четвертый раз не единственный наследник отцовской империи. Мачеха ласково поглаживала округлившийся живот, кидая на пасынка морозные взгляды, и он не забывал отвечать ей тем же.

Вообще многозначительных перекрестных взоров за нашим концом стола хватало. И когда мы только есть успевали — для меня оставалось загадкой. По левую руку от Ульриха сидели трое братьев Конугов, потом какой-то огромный викинг-блондин, рядом с которым даже котенок выглядел недорослем, а чуть дальше Кевин, который был с Китом в клубе. По правую: Руд, я и ближайшие родственники, занимающие главенствующие позиции в клане.

Я постоянно ловила на себе тяжелые хмурые взгляды братьев Китена.

Знали ли они, что мы виделись все это время?

Если и нет, то теперь явно догадывались. Пронзительные голубые глаза чуть разных оттенков, но с такими же неестественными лазурными сполохами, как у котенка, прошивали меня на сквозь, вызывая невольную скованность.

А еще Ульрих. Он тоже смотрел: задумчиво, вязко, медленно поглаживая подбородок. Лишь Руд делал вид, что все прекрасно и ничего не произошло, спокойно рассуждая о делах. Ко мне он обращался, чуть поворачивая голову, ровно настолько, сколько нужно, чтобы это выглядело естественным. Но я чувствовала невероятный жар, исходящий от него, выдающий огромное усилие, которое мой жених предпринимал, чтобы не выпустить внутреннего зверя. Ооо, Рудольф великолепно умел владеть собой, со стороны было ничего заметно. Разве что темные глаза посветлели, хищно переливаясь янтарем, но это он уже был не в силах контролировать. Он долго не сможет так, промелькнуло в голове. Просто затаился, ждет…Чего?

Лишь Кит, сидя напротив, смотрел на меня прямо и открыто, по-мальчишески улыбаясь и делая вид, что не замечает, что раздражает этим буквально всех присутствующих. Хотя вполне возможно, он именно этого и добивался. Его мерцающие синие глаза то и дело подолгу задерживались на моем лице, которое моментально заливалось предательским румянцем. Движения рук стали резкими и порывистыми, как у человека, не способного удержать возбуждение внутри себя. Нервная улыбка то и дело растягивала искусанные губы. Казалось, он вскочит в любой момент и… От меня взгляд неминуемо переползал на Руда, темнел, становился вызывающим, брови хмурились, улыбка превращалась в оскал. Но это было лишь мгновение. Кит отворачивался и опять являл собой образчик дружелюбия. Иногда мне даже казалось, что это лишь плод моего не в меру разыгравшегося воображения. И все же тревога не отпускала.

— Значит вы, Хьорд, будете следить за выполнением вашей части сделки здесь на Земле? — Ульрих покосился на одного из братьев Конугов, лениво отпивая вино из своего бокала.

— Да, сэр, я, — Хьорд коротко кивнул.

— Почему не вы, Китен? Мы уже привыкли работать с вами. Нас все устраивает, — старый Шварцвальд холодно улыбнулся, сверля котенка темными глазами.

— К сожалению, у меня появились неотложные дела в Элии, — Кит покрутил нож в руке, — Они займут в лучшем случае месяца полтора-два. И пока проблема не решится, мне сложно будет перемещаться.

— Что же это за проблема? — Руд вежливо улыбнулся, но стальные нотки в голосе ему полностью скрыть все-таки не удалось.

Кит бросил на него быстрый взгляд и демонстративно повернулся к Ульриху, отвечая ему. Руд даже зубами скрипнул от подобного пренебрежения.

— В восточной провинции Элии мятеж. Император попросил помочь. Я выступаю с небольшим войском послезавтра.

Я чуть не поперхнулась. Кит послезавтра куда-то выступает? На войну? И давно он об этом знает, интересно? Он и слова и мне не сказал. Не посчитал нужным? Действительно, кто я ему.

Я с увлечением принялась кромсать мясо на тарелке, чтобы избавиться от необходимости смотреть на кого-то из присутствующих.

— Почему именно вы, Китен? — полюбопытствовал Ульрих.

Кит передернул плечами и бесшабашно улыбнулся.

— У меня нет детей. Меньше слез будет, если что-то случится.

Я чуть не поперхнулась второй раз и сейчас оказалась не одинока. Братья Кита дружно воззрились на него как на городского сумасшедшего.

— Ну еще прибавь, что ты не доедаешь, — пробурчал Арн кажется, на что Хьорд разразился громогласным хохотом.

— Китен сам вызвался, — повернулся старший брат к Ульриху.

— Он на одном месте долго не может усидеть, драться любит, вот и ввязывается во всякие ПРИКЛЮЧЕНИЯ, — на этом слове Арн сделал увесистую паузу, одарив меня тяжелым взглядом, потом повернулся к Киту — с завидной регулярностью, да, брат?

— Да, Арни, — котенок только в улыбке расплылся, проигнорировав его выпад.

— Значит, любишь подраться… — протянул Руд, чуть покачнувшись на стуле.

Кит вперил в него нахальный взгляд.

— Да, Рудольф, обожаю. А ты?

— Признаться тоже, — его улыбка с выступившими клыками заставила меня съежиться, — Да вот только найти достойного соперника бывает не так-то просто.

Он задумчиво почесал гладковыбритый подбородок.

Китен нагнулся к нему через стол, заговорщически улыбаясь.

— Ну так давай подеремся с тобой… Надеюсь, ты считаешь меня достойным соперником?

Все замерли вокруг. Время как- будто остановилось. Увидела, как Арн сильно пихнул кота в бок, но тот даже не обернулся на него.

— Соперником? — Глаза Руда засветились желтым, предупреждая о близости обращения, — Конечно, считаю, Конуг. Да вот беда. Я за честную игру, равную.

Я удивленно посмотрела на волка. Это Рудольф-то за равную игру? К чему он клонит? А тот продолжал.

— И по идее, чтобы быть равными, нам надо драться как людям. Да только ты не совсем человек, как и я. Так что, если я не буду принимать свой волчий облик, то победителем, очевидно, выйдешь ты. Если я обращусь, а ты будешь как есть, без оружия, то явно одержу победу я. А если ты возьмешь свой меч или лук, или что там у тебя еще, то меня как зверя точно убьешь. И как же нам быть, а, Конуг?

Кит улыбнулся, взъерошив волосы на затылке.

— Без оружия, говоришь… Почему ты решил, что волком победишь меня, если я буду без оружия?

Глаза Руда победно блеснули. Я точно видела. Внутри меня похолодело все. Так вот в чем дело! Тогда, в гостиной, Кит схватился за меч. А Руд… И этот дурной кот ведется. Еще и улыбается, будто в лотерею выиграл.

— Не надо, не делай этого, прошу, — зашептала, сбиваясь, на ухо волку. Плевать уже, что он подумает.

— Не лезь, — шикнул зло в ответ, оттолкнув от себя.

Кит проследил за нами и нахмурился. Улыбка сползла с лица.

— Ну так что, Шварцвальд? Договорились? — голос кота стал неожиданно серьезен, — Я без оружия, ты — волк. Так тебя устраивает? Сейчас?

— Кит, — Арн, устав его пихать, начал возмущенно шипеть сквозь зубы, — Киит, прекращай.

Но тот так и не поворачивался к брату.

— Сейчас не стоит, — Руд вальяжно развалился на своем стуле, даже не скрывая, что добился именно того, чего хотел, — Есть несколько посторонних. Пожалуй, после ужина, когда основная масса уйдет…

— Хорошо, после ужина, — Китен согласно кивнул, тоже облокачиваясь на спинку своего стула.

— Кит, мать твою, — у старшего брата только что пар из ушей не шел. Он старался говорить шепотом, но вместо этого выходило довольно громкое свистящее шипение, — Ты в своем уме? Давно в лазарете не валялся? Если донесем, конечно. Киит!

— Кит-Кит…Что ты заладил, Арни? У тебя заикание?

И улыбается, бесшабашно так. Псих. Он Руда хоть раз волком видел??? У него никаких шансов вот так. Голыми руками.

Я почувствовала, что от страха и нервного перенапряжения меня сейчас вывернет. И не в переносном смысле. В горле застрял вполне реальный тошнотворный ком.

— Извините, — пробормотала себе под нос, и, несмотря ни на кого, выскочила из-за стола.

Ненавижу. Всех ненавижу сейчас. Разве можно так?

Я плеснула в лицо холодной водой. Глубоко вздохнула, пытаясь прийти в норму, и подняла глаза на свое отражение в зеркале. Черт, тушь. Пришлось продолжить умываться основательней. Потом заново накраситься, благо косметичка была под рукой. Зато эти простые механические движения, проделываемые мною каждый день, принесли хоть какое-то успокоение. Тошнота потихоньку отступала, а сердце перестало отдаваться в барабанных перепонках.

Панику начала вытеснять злость. На Руда, что оказался таким расчетливым гавнюком, на Кита, что повелся как последний идиот. На себя, что вообще связалась с ними со всеми. Ну почему было не найти обычного милого паренька с курса, знающего о драках и крови только по «Игре престолов»? Покупал бы мне мороженое, водил в кино, на Рождество ела бы индейку его мамы.

Смотреть, как Руд превращает котенка в жалобно мяукающую котлету, мягко говоря не хотелось. Было страшно за него. До убийства конечно не дойдет, но… волк в ярости, я чувствовала это.

Может сказаться больной и уехать прямо сейчас? И пусть мутузят друг друга сколько душе угодно. Но вряд ли мне кто-то позволит уйти. Это ведь и лично для меня представление. Руд так точно не отпустит. Хочет показать, с каким слабаком я связалась. Только до этого заставил Кита от оружия отказаться. Так…на всякий случай… Не волк, а шакал. Мне противно было от его поступка. Я не знала Рудольфа с этой стороны.

В комнату зашли две девушки, щебеча, прерывая мои размышления. Покосились на меня, о чем-то зашептавшись. Может, тоже уже слышали, что будет после ужина? И из-за кого. Другим всегда видно больше. Дальше прятаться тут было глупо. Я смерила парочку морозным взглядом и покинула уборную.

Все присутствующие за столом, подняли головы, завидев меня: несколько пар напряженно сверлящих меня глаз и одна задорно улыбающихся. Кит как обычно отличился. А когда я садилась, обнаглел настолько, что даже мне подмигнул. Руд подавился куском мяса. И я вежливо постучала ему по спине. Дурдом. Мне вдруг тоже стало весело. Наверно это было истерическое.

Разговоры за трапезой уже, слава богу, перестали касаться работы и перешли к обычным веселым байкам. Волки и северяне, как оказывается назывался народ Кита, обменивались впечатляющими другую сторону историями из своей жизни. Потихоньку становилось все сытней, пьяней и дружелюбней. Через какое-то время я, уже тоже забыв обо всем, слушала эти удивительные рассказы, поражавшие мое воображение. Вспоминала про себя, то, что поведал мне сам Кит. И с удивлением и трепетом узнавала некоторых героев его историй, сидящих сейчас вот так запросто прямо передо мной, хитро поглядывающих, гладящих ухоженные бороды и громко смеющихся. Я просто не могла в это поверить. Наверно такое же чувство испытал бы человек, встретив живого Санта-Клауса. То, что рассказывал Кит, мне было сложно воспринимать как реальную жизнь, настолько она отличалась от моей. А сейчас, когда все эти люди здесь…

В груди что-то болезненно сжималось от осознания огромной пропасти между нами. Я поглядывала на котенка украдкой, щемящая тоска все нарастала. Он перехватывал мой взгляд и улыбался ободряющее. Не понимал, о чем я думаю. Наверно решил, что просто переживаю из-за Руда, из-за драки их дурацкой. А я ощущала такую безысходность от этой близости и одновременно недосягаемости. Как рельсы, которые вместе, но никогда не пересекутся. И поезд наш мчит в никуда.

Подали десерт. Руд вышел из-за стола, а я лениво ковыряла ложкой парфе, когда в сумочке завибрировал телефон.

Когда ужин кончится, скажи Адольфу, что надо выйти поговорить с Ирэн, и иди в сад

Подняла встревоженные глаза на Кита. Я и забыла, что он поговорить хочет. О чем? Вопросительно изогнула бровь. Он только головой мотнул. Узнаешь. И кивнул на телефон, чтобы стерла сообщение.

Расправившись со сладким, старшие Шварцвальды встали из-за стола, предлагая гостям последовать за ними, чтобы продолжить вечер. Мужчин приглашали в кабинет, а женщин в гостиную. Кто-то из менее приближенных, благодаря за гостеприимство, засобирался домой. Поднялась небольшая суматоха.

— Руд, Ирэн звонила. У нее случилось что-то.

Он обратил на меня свои все еще желтые звериные глаза, внимательно всматриваясь в каждую черточку.

— Я пойду в сад выйду, поговорю в тишине, хорошо?

— Хорошо, — сощурился, но возражать не стал.

Я выдохнула и поспешила наружу. И как Кит собирается выйти незамеченным, я не понимала. Глупая затея. И рискованная.

На улице уже вступала в свои права ночь. Холодный сумрак окутал меня, заставив поежиться. Воздух был душистым, пряным и влажным, каким бывает только ранней осенью. Запахи цветения и увядания, смерти и жизни причудливо перемешивались между собой, пьяня. В саду Шварцвальдов, больше напоминающем парк, было пустынно и тихо. Редкие фонари освещали ухоженные тропинки, первая опавшая листва шелестела под ногами. Я прошла знакомой дорожкой к беседке у пруда, забралась на перила, чтобы видеть зеркальную гладь воды и стала ждать. Мысли все вылетели из головы. Будь что будет.

— Лес…

Кит появился словно ниоткуда, оперся на перила рядом со мной, доставая сигарету. Лицо его было непривычно серьезно, и даже голос глухой, чуть хриплый, ниже, чем обычно. Чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся, втянув щеки.

— Значит так, — он не смотрел на меня, только на безмятежную воду перед собой, посеребренную восходящей луной.

— Адольф знает. Но я так понял, тебе в общем сейчас ничего не грозит, если на этом мы расстанемся. Уж очень он хочет дожить до твоего обращения. Что будет потом, не могу сказать. Он такой козел, что может и мстить начать, когда тебе уже будет деться некуда. Ты это осознаешь? — Кит взглянул на меня в упор, — Домашнее насилие не шутки, Лес. А от волчьей пары не сбежишь.

Я застыла, не зная, что ответить. Меня даже не так его слова поразили, сколько сам тон и поведение. Будто другой человек. Я никогда Кита таким не видела. Сосредоточенным, жестким. И не такого разговора я ждала. Он что? Предлагает расстаться?

Кот снова отвернулся, не дождавшись от меня никакой реакции, нахмурился, как- будто на что-то решаясь.

— У нас есть три варианта, но решить нужно прямо сейчас. Ни завтра, ни послезавтра. Сейчас.

— Каких? — собственный голос показался мне чужим, так сильно он задрожал.

— Первый, — Кит неожиданно наконец улыбнулся, подвигаясь ко мне ближе, прижимаясь плечом, но тут же опять стал серьезным, — Сейчас я надеру задницу этому блохастому, и мы вместе перемещаемся в Элию. Навсегда. Тебе нельзя возвращаться. Руд не простит. Для него ты не просто сбежавшая невеста, а позор перед всем кланом. И этот позор нужно будет искупать. Кровью. Так что он и через годы найдет, понимаешь? Меня этот вариант больше всего устраивает. Я хочу, чтобы ты ушла со мной, но есть несколько «но». Я говорил тебе про измены. В Элии это может плохо кончится. Тебе придется…

Он замолчал, не договорив, кинув на меня тяжелый взгляд.

— А еще «но»? — не хотела говорить об этом. Сейчас мне казалась дикой сама мысль, что я посмотрю на кого-то кроме Кита, но про Руда я раньше думала так же. Я не была уверена в себе. И не могла быть нечестной, обещая что-то.

— Еще… — кот нервно передернул плечами, — Не хочу скрывать от тебя такую возможность. Далеко не факт, что… Но все же. Ты должна понимать. Руд может начать действовать через твоих родственников. У тебя непростой отец, насколько я понимаю. Но Шварцвальды… Они очень опасны здесь, на Земле. А лично у меня возможностей не так много в вашем мире. Деньги решают не все. Связи важнее. И у старика Шварцвальда их несравненно больше. Я бы мог и всю твою семью забрать. Но вряд ли они будут от этого в восторге.

Кит невесело ухмыльнулся.

— Но, повторюсь, скорее всего до этого не дойдет. Адольф-то с удовольствием, но решает не он, а его отец. И Ульрих почти наверняка прикажет забыть о тебе, если исчезнешь.

Кит замолчал. Поднял какой-то камешек и кинул в воду, завороженно наблюдая, как по глади расходятся круги.

— Ну что? Пойдешь со мной?

— Я…подожди…дай подумать…Я не могу вот так…

— Нет времени долго думать, Лесси. Арн не бесконечно же будет на уши Адольфу приседать, — раздраженно ответил Кит.

Теперь понятно, как он улизнул. Брата подговорил.

— Ты говорил есть три варианта, — я лихорадочно пыталась сообразить, что делать хотя бы с первым. Но, пока рассказывает остальные, не будет меня подгонять.

— Ну второй вариант очевиден, — Кит прищурился, расплываясь в кривой улыбке, — Мы больше не увидимся. Никогда. После сегодняшнего не удивлюсь, если Адольф посадит тебя под домашний арест до самого обращения. А потом я уже просто ничего не смогу сделать. Да и ты…не захочешь.

Я сглотнула. Само слово «никогда» звучало как смертный приговор.

— А третий?

— Третий… — улыбка стала кровожадной, синие глаза сверкнули в темноте, — В принципе он меня тоже устраивает, но ты вряд ли на это пойдешь.

— На что?

— Нас тут восемнадцать воинов. И вся верхушка волчьей стаи. Сегодня не полная луна, звери в них слабые… Мы их сейчас просто перебьем, и проблемы отпадут сами собой. Сможешь и дальше спокойно жить на Земле.

— Ты серьезно??? — мне стало дурно. Как можно жить спокойно, зная, что из-за тебя вырезали целую семью?! Кит пугал меня, так легко рассуждая об этом. И в глазах его плясали чертики предвкушения.

— Я же говорил, он тебе вряд ли понравится. Хотя по мне- так отличный вариант. Там и ребята настроились уже, — Конуг только плечами пожал чуть раздосадовано. Нет так нет.

— Ну, Лес, выбирай, — его глаза, насквозь прожигающие меня, — Как скажешь, так и будет.

Я молчала, отведя глаза. Как можно выбрать что-то из этого? Судорожно пыталась прислушаться к себе. Так быстро все. Я просто не понимала, что творится вокруг, не успевала понимать.

Будто наступила в болото, сделала шаг, другой, схватилась за какую-то ветку…Думала, ничего страшного, ну что может быть, самое большее- без сапог останусь. И сама не заметила, как уже по горло увязла. И нет сил.

Кит затушил сигарету, подошел ко мне, сидящей на перилах беседки. Мужские руки опустились по обе стороны от моих, бедром толкнул коленки, раздвигая. Уже и губы легко скользят вдоль шеи к ключице. Прижимается все ближе. Я лихорадочно пытаюсь сосредоточиться, чуть отклоняюсь от него, хмурясь. Потом сдаюсь, обнимаю склоненную кучерявую голову, с жадностью вдыхая его запах.

Я точно знаю, что с Рудом больше быть не хочу. Я вру себе. Никогда, никогда я не испытывала к нему даже половину тех чувств, что захлестывают меня прямо сейчас. Может мы и пара. И я сама видела тонкие магические нити, связывающие нас, но для меня они не значат ничего. И я не хочу становиться другим непонятным мне зверем, чтобы стали что-то значить.

Так что точно не второй вариант.

Кот как- будто услышал мои мысли и заглянул мне в глаза, хитро улыбнувшись. Потом снова уткнулся куда-то в висок.

— Давай быстрей, Лес, — чуть недовольно пробормотал, — Такая ты…дотошная. Ну чего ты боишься? Ммм?

Первый???

— Боюсь? — подняла его голову, чуть оттянув волосы, чтобы наши глаза встретились, — Ты хочешь, чтобы я навсегда ушла с тобой в другой мир, и спрашиваешь, чего я боюсь? Ты серьезно не понимаешь???

— Ты будешь со мной, у тебя будет все, что ты захочешь, — Кит только плечами нетерпеливо передернул.

— А кем я там буду, в этом другом мире?

— Как кем? Моей женой конечно, кем же еще. Или у тебя другие предложения?

— А если я тебе надоем? И насколько я поняла сегодня, у вас принято многоженство. У твоего брата две жены, так? Еще и наложницы какие-то… А у тебя? Я в гарем не хочу, Кит.

Кот только рассмеялся от души.

— Нет у меня никаких жен, успокойся. А наложницы…Это не совсем точное слово. Мы берем на попечение в семью жен и родственниц погибших приближенных воинов, если женщины остаются одни, без защиты. Конечно, бывает и рабынь берут, но… Северяне такое не приветствуют. У меня есть две «наложницы». Одной семьдесят два, другой пятьдесят шесть. Очень милые дамы. Надеюсь, ты удержишься от ревности. Не хотелось бы скандалов дома. Тем более таких.

Он опять расхохотался. А я только услышала слово «рабыня». У них и рабство есть? Настоящее средневековье. Если не хуже.

— Ты не ответил, что будет, если я тебе надоем, — насколько я успела понять, в его мире женщина без мужчины выжить не может. Вон даже оставшихся одних себе в наложницы берут в знак уважения к павшим.

— Потому что этого не будет никогда, — синие глаза моментально стали серьезными, внимательно вглядываясь в меня. Погладил щеку, рука скользнула в высокую прическу, ослабляя шпильки. Повторил тихо, склонившись к самому уху, — Ты никогда не надоешь мне, Лес. Хочу, чтобы ты стала частью моего рода, частью меня. Хочу набить тебе парящего ворона вооот здесь.

Грубые пальцы очертили основание шеи у затылка, посылая мурашки по всему телу. Это было почти…почти то, что я хотела услышать. Просто скажи это, и я может быть решусь. Прямо сейчас. Сердце пропустило удар, больно замирая. Скажи, ну же.

— Почему ты этого хочешь, Китен? — глухой шепот сорвался с пересохших губ. Сама не заметила, как скомкала нервными пальцами его рубашку на груди.

Но кот молчал. Желваки прокатились по щекам, взгляд с каждой секундой все более напряженный, злая вспышка промелькнула, губы дернулись в кривой улыбке.

— А разве так не понятно? Я тебе говорю о священном обряде для моего народа, но тебе охота услышать еще. Потешить свое самолюбие. Может быть лучше я спрошу? Что ты чувствуешь, а, Лес? Ко мне? Что ты чувствуешь? До сих пор не можешь выбрать? Или просто не хочешь выбирать? Зачем, правда? Ведь все так удачно складывалось. Для тебя. Сильный богатый альфа, закрывающий глаза на измену, лишь бы до дня обращения дожить. Высокородный со вкусным откатом, согласный быть запасной игрушкой. Да, Лес? Все ведь отлично. Не встреться бы мы сейчас с Адольфом, так бы и спала с обоими. И решать ничего не нужно. Пожалуйста, скажи, что я не прав.

Вместо слов вверх взметнулась рука, но Кит перехватил ладонь у самой щеки.

— Я же говорил, у меня хорошая реакция, — синие глаза яростно сверкнули в темноте, — Никогда. Не пытайся. Меня ударить. Я могу ответить, раньше, чем подумаю. Нам обоим это не понравится. Но будет поздно.

Во мне все клокотало от злости, обиды, разрастающихся внутри, мечущихся где-то у ребер и не находящих выхода. Как он мог, как он мог мне такое сказать! Эмоции оглушали, захлестывая. Я ждала признания, а получила…вот это. Словно в прорубь бросил. Кит всегда будет помнить, что я ведьма, всегда не доверять мне. Хочу я в этом жить? Нет. Еще и посреди чуждого мне мира.

— Я выбрала, — голос на удивление твердо звучал, даже слишком спокойно, поразив меня саму.

Кот замер, вглядываясь в мое лицо, ожидая.

— Никто мне из вас не нужен. Я попрошу отца. Он укроет меня от Рудольфа. Я бы хотела быть с тобой, но ты во мне не женщину видишь, а ведьму. У нас ничего не получится, Кит.

— Это не так, Лесси, — кот замотал головой, хмурясь, — Я ревную просто, пойми меня…Просто вспылил и все…Извини…

— Я все понимаю, — оттолкнула его от себя, спрыгивая с перил, — Ты меня тоже извини…

Не удержалась, задержав руки на его талии, до боли впиваясь пальцами. Ноги не слушались, подгибаясь. Кит будто остолбенел.

— Лес, пожалуйста… Не уходи…

Хриплые нотки отчаяния больно резанули слух. Так захотелось просто прижаться, чтобы обнял крепко-крепко и не отпускал больше никогда. Ведь во всех сказках главное любовь, а все остальное само собой разрешится, правда? Но это не сказка.

— Прости, котенок. Я…

В носу предательски защипало, не позволяя договорить. Я быстро отступила от него, не желая показывать, как влажно сверкают глаза. Почувствовала, как сильные руки медленно выпускают из плотного кольца.

«Это правильное решение. Правильное,» — стучало в мозгу, пока я словно пьяная брела обратно по слабо освещенной тропинке сада, не разбирая ничего перед собой из-за застилающей глаза соленой пелены.

Проскользнула незамеченной сквозь холл, где столпились отъезжающие. Юркнула в коридор, краем глаза ухватив в открытом дверном проеме, ведущем в библиотеку, фигуру Рудольфа и братьев Кита. Арн, старший, резко вскинул голову, перехватив мой взгляд, прищурился, оценивая выражение лица. Пытается разгадать, чем закончился разговор, пойду ли я с ними, вдруг отчетливо поняла я. Нахмурился и подался к Руду, продолжив что-то говорить. Волк стоял спиной ко мне, ничего не замечая. Я отвернулась и поспешила в уборную.

В зеркале передо мной предстала заплаканная растрепанная девушка с бледным лицом, неравномерно покрытым красными пятнами. Кошмар. Так нельзя показываться. Плеснула на себя, один раз, второй. Ледяная вода немилосердно жгла кожу, даря отрезвление. Посмотрела еще раз, придирчиво разглядывая. Уже лучше. Кожа посвежела, став равномерно розовой. Глаза лихорадочно блестели, но тут уж я ничего поделать не могу. Только опустить, отводя нервный болезненный взгляд.

Надо уехать. Прямо сейчас. Я не вынесу еще одну встречу с Китом сегодня, разревусь при всех, опозорясь. Подойти к Рудольфу, сказаться больной и уехать. Тем более вид у меня как нельзя более подходящий. Словно у чахоточной. А завтра сообщу Шварцвальду, что все кончено. Отпустит он меня? Ну а что он в конце концов может? К батарее пристегнуть? По договору мы должны ему будем отступные, но отец без проблем выплатит. Взглянула на себя еще раз, набираясь смелости. Поправила чуть смазанную тушь. Вдох-выдох. Сказать, что ухожу и все. Лишь бы Кит не вернулся еще.

Рудольфа я застала, выходящим с Конугами из библиотеки. Боязливо оглянулась, ища глазами котенка, но его, слава богу, пока видно не было.

— Руд, на секунду, — положила руку ему на локоть, мягко, но настойчиво, увлекая за собой.

Он вопросительно изогнул бровь, но послушно отошел к дальней стене.

— Руд, у меня ужасно разболелась голова. Кружится все, не могу, может давление… Я поеду, ладно? Все равно ужин уже окончен, мне необязательно…оставаться, — тихо пробормотала, вглядываясь в его непроницаемые глаза. О чем он думает сейчас? Не понять. По Киту всегда видно…

— Нет, — вежливая улыбка и такой морозный голос.

Я нахмурилась.

— Подожди дорогая еще чуть-чуть, — интонации смягчились, будто пытаясь скрыть досадную оплошность, — Сейчас разрешим наш небольшой спор с приятелем…Ирэн.

Намеренно подчеркнул имя сестры, глаза сверкнули желтым.

— …И я сам отвезу тебя, хорошо?

— Руд, я устала…

— Ты слышала меня? Я. Сам. Отвезу.

— Шварцвальд, ну что? Куда? — послышалось задорное за спиной.

Я прикрыла глаза, не в силах обернуться. Руд поднял моментально ставший янтарным взгляд поверх моей макушки, губы растянула хищная улыбка, демонстрируя удлиняющиеся клыки.

— Кииитен, а вот и ты, уж было потерял тебя, — волк кинул на меня быстрый взгляд и подошел к своему сопернику.

Ничего не оставалось, как все же повернуться к Киту. Я медленно подняла глаза, скользя по его высокой статной фигуре, неосознанно пытаясь вобрать в себя как можно глубже его образ. Добралась до лица. Нервная улыбка на искусанных губах. Бледные запавшие щеки и взгляд. Бешеный почти, светящийся синим. На миг повернулся ко мне, будто ножом полоснул, выбив дыхание из легких, и снова уставился на Руда, улыбаясь.

— А ты не теряй. Куда, Шварцвальд? Давай быстрей покончим с этим. И у меня дела в Элии.

— Хорошо, — Руд только кивнул согласно, — Может в бальную залу? Там пусто сейчас, места много.

— Как скажешь, пойду братьям скажу, — и он, коротко кивнув, направился на поиски остальных Конугов, больше не взглянув на меня.

Руд крепко обхватил мою поясницу, подталкивая к холлу.

— Пойдем Лесси, позовем остальных членов клана. Все ждут представление.

И я на ватных ногах последовала за ним. Дальше все происходило как в тумане. Если бы Руд не держал меня словно в клещах, я бы свалилась наверно безвольной куклой на пол и уставилась в потолок. Смех, разговоры, ожидание, витающее в воздухе. Возбуждение, предвкушение от не совсем светского развлечения. Вот только они не понимают насколько не светского. Руд хочет унизить котенка и на все пойдет ради этого. А Кит…он просто хочет убить. Я это отчетливо поняла. Прочитала в синих безумно сверкнувших глазах. Из-за меня хочет. Злость плескается в нем, не находя выхода, а тут такой повод. Руд сам его по глупости дал. Какой же он идиот. Разве не видит?

Через минут десять может начаться кровавая резня прямо здесь, в этом быстро наполняющемся зеваками бальном зале, а они даже не подозревают, что может быть идут смотреть на собственную смерть.

В залу дружной толпой зашли северяне. Могучие, грозные, исподлобья оглядывающие скалящихся волков. Грубые ладони покоятся на рукоятях мечей и топоров. Предвкушение застыло на лицах, наполовину скрытых коротко стриженными бородами. Вперед вышел Кит, улыбаясь бесшабашно, чуть склонив голову вбок. Окинул пристальным взглядом зрителей, скользнул глазами по помещению, задержался почему-то на фуршетном столе в углу с расставленными там закусками, и направился через всю залу к нему. Скинул пиджак, засучил рукава белоснежной рубашки. И посмотрел на Руда, повернувшись к нему. Так посмотрел. Открыто, почти ласково. Мне жутко стало. И правда, зачем злиться на врага, если считаешь его уже трупом. Задержала дыхание. Не специально, просто не могла протолкнуть в себя даже маленький глоток воздуха, такое напряжение сковало тело.

— Ну что, тянешь, волчара? Обращайся давай! Или струсил? — Улыбка так и не сходила с лица кота.

Руд только захохотал, от души, запрокинув голову. И тут же, прямо вот так, смеясь, начал покрываться серой грубой шерстью. Позвоночник растянулся, добавляя добрый метр в холке, конечности вывернулись. Хохот перешел в дикий вой. Огромные клыки выглянули изо рта, стремительно превращающегося в пасть.

— Великий ворон… Громадный, собака, — пробормотал Кит и невольно попятился, пока не уперся бедром в стол.

Руд, обратившись полностью, нетерпеливо повел хвостом и зарычал, сверкая янтарными глазами. Волки в зале замерли, скалясь, смотря на своего молодого вожака.

— Ну ты бы предупреждал что ли. Тебя чем кормили, Шварцальд, что такой телок вымахал? — Кит изобразил на лице комичный ужас и, отступив еще, плюхнулся на фуршетный стол.

Северяне дружно заржали, и кот им…поклонился? Что происходит вообще? Он считает это смешно? Руд зло зарычал, медленно надвигаясь на него. Тяжелые массивные лапы ступали на удивление беззвучно по начищенному до блеска паркету. Кит вскочил на стол, все так же улыбаясь, но не мигая наблюдая за ним. В каждом движении чувствовалось скрытое напряжение.

— Эй, вороненок, смотри не обделайся, — послышался задорный бас из толпы северян.

— Сейчас кому-то перья из хвоста повырывают, — поддержал какой-то уже седой бородач.

— Ну спасибо за доверие, Кнуд, — фыркнул Кит, покосившись на старика.

— Не за что, — тот растянул рот в щербатой улыбке, — Давай, мелкий, не тяни волка за яйца.

Северяне опять дружно захохотали.

— Еще раз мелким назовешь, и сам без своих дряхлых яиц останешься, — Кит тоже веселился вместе с ними, будто и не было все ближе подкрадывающегося к нему волка, уже готовящегося к прыжку.

— Мои яйца уже девок вовсю покрывали, когда ты только на мамкину сиську слюни пускал, — ничуть не смутившись, ответил седой воин, — Ну давай же, вороненок. Покажи, что не зря она тебя выкормила.

— Покажу, — вдруг серьезно проронил Кит, сверкнул синими глазами на волка, — Нападай!

Как только они очутились в кабинете у себя в замке в Йолике, Кит подошел к серванту и достал оттуда дубовую настойку. Покосился на Хьорда, который согласно кивнул.

На Арна смотреть желания не было. Его тяжелый сверлящий взгляд буквально насквозь прошивал лопатки, от чего все время хотелось ими повести. Китен бы многое отдал сейчас за то, чтобы просто очутиться уже в кровати, погасить свет и бессмысленно уставиться в потолок. День был ужасный. Почти такой же… Да нет, самый ужасный в его жизни. И последнее, о чем он сейчас мечтал, это его обсуждать. Тем более со злым как собака братом. Но Арн не отстанет в любом случае, так что Кит просто достал три стакана и щедро плеснул в каждый. Если пьешь, слушать отповедь всегда веселей.

Развалившись в глубоком кожаном кресле и наслаждением вытянув ноги на какой-то пуфик, Китен сделал большой глоток и, щурясь, уставился на старшего брата.

— Ну, начинай, а то взорвешься сейчас.

Хьорд весело хмыкнул и прошел за своим стаканом, готовясь к прелюбопытнейшей беседе. Вечер увлекательных представлений продолжается. Взял бокал и для Арна, молча протянув ему.

— Какого. Черта. Сейчас. Было?

Кит молчал, улыбаясь. Ну, понеслось. Сейчас пар спустит и можно будет дела обсудить.

— Какого черта, я тебя спрашиваю? Вот что ты улыбаешься сейчас? Тебе смешно? Я если бы он убил тебя, а? Я тебя сам когда-нибудь пристрелю, понял!

— Не убил бы, ты сам знаешь, — только и фыркнул Кит. Не брат, а чертова наседка.

— А на бабу ты его зачем полез? Мало, что ведьма! Ты специально? Он тебе когда-то руку не пожал или что? Да тебя любой бы за такое пришиб, не только псих этот. Что, больше трахать что ли некого? Как нам теперь сделку завершать?

— Я не знал, — пробормотал Кит, перестав улыбаться. Прикрыл ладонями лицо. Он до сих пор поверить не мог, что это правда, — Я правда не знал, Арни.

— Что ты не знал?

— Что она невеста его. Сам, когда сегодня увидел, просто… — он замолчал. Слова застревали в горле, больно царапая.

Арн нахмурился, глядя на потускневшего брата, и чуть тише заговорил.

— И как так вышло? Вы же уже месяц видитесь, получается.

Кит передернул плечами нервно, губы скривила мимолетная улыбка.

— Она говорила, что помолвлена с волком, есть контракт по обращению. Но я почему-то был уверен, что это какой-нибудь обычный лохматый придурок, ездящий на байке, любящий пиво и «Металлику». Мне и в голову не приходило, что это чертов Адольф. А я еще все удивлялся, дурак, почему она так боится. Каждый раз попробуй уговори. Теперь понятно.

Хьорд усмехнулся, усаживаясь рядом с Китом.

— Да уж, и как вообще решилась. То ли дура, то ли ты у нас просто волшебник, братец. Заколдовал ведьму своей палочкой… Эйээй…Все-все…прекращай…Шучу же!

Хьорд завопил, пытаясь вырваться из удушающего захвата.

— Не смешно мне ни хрена, — проворчал Кит, отпуская наконец брата и снова беря свой стакан.

— Ясно…Но он то явно знал сегодня, — протянул Арн, исподлобья поглядывая на брата, — Подозреваю, и ужин этот чертов ради вас двоих затеял.

— Унюхал, — буркнул Кит, — Он еще в Польше унюхал. А я-то думал, что он так косится на меня все время. И как только терпения хватило. Ведь три дня ходил — улыбался. Не волк, а истукан какой-то.

— Это-то и страшно. Другой бы сразу тебе морду начистил, и дело с концом, а этот… Ладно. Здесь все понятно. О чем вы с ней говорили, когда ты попросил Шварцвальда отвлечь? Вид у девчонки был, будто ты ей почку вырезал.

— Уже не важно, — совсем тихо ответил Кит, внимательно что-то разглядывая в своем бокале.

— Важно.

— Я просил ее уйти со мной, она отказалась. Легче тебе от этого?

— Выбрала волка? — в голосе Хьорда звучало неподдельное удивление.

— Не знаю. Сказала, что вообще никого, но…должна же понимать, что он ее так не отпустит. Так что наверно да, волка.

— Может и не понимает, — пробормотал Арн, почесывая бороду, — Он то что ей делал. В кино водил. Да цветы дарил. Она воспринимает его как обычного человека, судя по всему.

— Мне-то какая разница теперь, как она Адольфа воспринимает. Да хоть пусть ангелом его считает, — зло выпалил Кит, отпивая из бокала.

— Есть разница. А если она сейчас помощи попросит? Ты же наверно и так предлагал убить его, нет?

Кит замер со стаканом во рту. Он не подумал об этом. Вечер вообще выдался такой, что он мало о чем успел подумать.

— Предлагал. И очень хотел, — медленно протянул, — И я помогу…Если попросит.

— У нас магический контракт, забыл. Нам нужно его закончить, — Арн вскинул бровь вопросительно, внимательно следя за братом.

— Закончим, — просто сказал Кит, — Не переживай об этом. Если конечно договор сам Адольф не нарушит. Думаю, после сегодняшнего он спит и видит, как меня к Великому Ворону отправить.

— Да, это точно, — Арн хмыкнул, впервые улыбнувшись за весь разговор, — Ну так нам только на руку, что ты сейчас с Рэмом в поход идешь. Здесь Шварцвальд тебя не достанет. На Хьорде отыгрываться не будет. Смысла нет. А как вернешься, так может уже и кончится все. А когда кстати обращение у подружки твоей?

Кит невольно сглотнул, напрягшись.

— Через два месяца. Примерно, — и все равно хрипло вышло. Старший брат кинул на него проницательный взгляд, но ничего не сказал.

— Ну так вообще отлично, — вступил Хьорд, — Вернешься, а она уже с клыками. И никаких проблем.

— Да. Никаких проблем, — эхом повторил Кит и залпом допил янтарную настойку, — Я спать.

Захожу в свою комнату, скидываю туфли и падаю на кровать. Телефон настойчиво вибрирует в сумочке. Ох, как не хочется никого слышать. Это Руд наверно. Обнаружил мое отсутствие. Или Ирэн, поболтать. Или…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Нет, котенок бы не стал сейчас звонить. И вообще не станет больше. Мы ведь расстались. Точнее я с ним. Внутри все болезненно сжалось, протестуя. Может я и тысячу раз права, но какой от этого толк, если я его больше никогда не увижу. Рука нащупала сумку, доставая трезвонящий гаджет. Руд.

— Да?

Шесть недель спустя…

— Едут, едут!!!

Ватага чумазых мальчишек с криком и свистом со всех ног летела по узким мощеным улочкам к главной рыночной площади Йолика.

— Неугомонные…Чу…Смотри, куда прешь! — Неслось им в ответ со всех сторон от недовольных прохожих, задетых сорванцами, — Кто едет-то? Кто?

— Младший Конуг с отрядом…Вернулись! У них пленники, возы…много…ВО! — какой-то рыжий пострел, шмыгнув носом, развел руки так далеко, что казалось вывернет их сейчас напрочь.

Поймавший его за шкирку трактирщик заулыбался и потер руки в предвкушении. Едут. С полными возами. Следовательно, победили, и император пожаловал часть добычи. А значит загудит сегодня весь Йолик, чествуя воинов. И работать старому Орзу до самого утра. Может что и из трофейной парчи перепадет от какого-нибудь захмелевшего янга. Или специй отсыпит щедрой пьяной рукой. С востока же едут. С самого Бархуна. Прикрыл глаза от удовольствия, мысленно уже подсчитывая прибыль, и чуть не попал под копыта гарцующего вороного коня.

— Посторонись, старик, — гаркнул на него грозный воин, ухмыляясь. И Орз отпрыгнул удивительно резво для своего возраста и пышной комплекции, поклонился всаднику чуть ли не в пол, успев приметить его запыленный дорожный костюм, золотые восточные браслеты на руках да свежий шрам на щеке. Крикнул вслед:

— Простите, добрый янг! Я Орз из трактира на Тисовом углу, пять кружек медового пива за мой счет победителям.

Воин обернулся и засмеялся зычно.

— Ну хорошо, придем к тебе, хитрый Орз. Только девок не забудь! Больно там сложно было с бабами.

— Будут девки, мой янг. Будут!

И Орз, не помня себя от такой удачи, поспешил на рынок запасаться провизией да хмелем. Уж бородач приведет своих дружков. А как гудят янги после походов, все знают.

Кит развалился на шкуре у камина, закинув ноги чуть ли не в огонь, так что подошвы щекотно жгло, и лениво цедил уж сотый наверно кубок медовухи за сегодняшний вечер. Все байки про только что закончившийся поход уже были рассказаны, дела обговорены, и беседа между братьями и парой близких друзей текла словно полноводная равнинная река: неспешно и тягуче. Лет десять назад эта комната была бы уже полна полуголых служанок и рабынь, которые бы сами забирались тебе на колени, оглаживали бы под пышными юбками и призывно крутили бедрами на натягивающихся штанах.

А сейчас у братьев жены и целые выводки детей. И изменять было как-то не принято. Хотя помнится, папаша их, да пировать ему с Великим Вороном, был не настолько щепетилен. Но то уже после смерти матери. Второй женой его была молодая служанка, которую он никогда как равную себе и не воспринимал, да она и не пыталась занять место покойной.

Ларс и Эршо, тоже холостые, звали Китена в город, зная, что в замке Конугов теперь особо не повеселишься, но тот отказался, чем вызвал искреннее недоумение друзей.

— Эй, вороненок. Тебе что? Кто-то хвост отрубил? — Ларс ботинком пихнул валяющегося на шкуре Китена в бедро, — Чего такой тухлый? Ладно в походе. Там понятно. Местные эти в паранджах, что не дотронешься- сразу их заживо варят. Так там у кого хочешь упадет…жалко девок. А сейчас то что? Вон весь город гудит, даже здесь слышно.

— Отстань, — буркнул Кит, пряча лицо за кубком, — Ты хочешь, ты иди.

— Да что случилось то, Кооонуг? — но Ларс и не думал сдаваться. Опустился на колени рядом, принявшись тормошить, — Давай, малыш! Найдем тебе бабу пофигуристей, а то совсем кислый в последнее время, стареешь что ли?

— Ларс, оставь ты его, — Арн прищурился, наблюдая за его бесплодными стараниями расшевелить брата, — Любовь у нашего Кита. Неразделенная. Страдает пока.

— Что ты несешь? — прошипел Китен, моментально взвившись и пытаясь взглядом расчленить старшего Конуга.

— Правда что ли? — Ларс с нескрываемым изумлением уставился на неожиданно покрасневшего друга, — Да лааадно!

— Не правда. Слушай его больше, — бросил Кит и улегся опять в вальяжной позе, поняв, что своей реакцией только подтвердил слова чертового брата.

— Ну пострадать это святое, только не долго, — подмигнул Ларс насупленному младшему Конугу, — Ладно, как устанешь плакать, мы у Трин будем. Подходи, там утешат.

Потрепал Кита по волосам, на что тот возмущенно зарычал. Ларс совсем обнаглел. Он конечно и давний боевой товарищ ему, но скоро все равно получит.

— Эх, Кит-Кит, от тебя вот точно не ожидал…

И, ухмыляясь, удалился, прихватив с собой Эршо.

— Я тоже пойду наверно, — тут же подскочил Хьорд и моментально исчез за дверью вслед за Ларсом и Эршо. Кит привстал и, нахмурившись, проводил его взглядом. Это что, заговор? Покосился на старшего брата, оставшегося с ним наедине. Ну, точно, Арни не может без своих душещипательных нравоучений.

То же слинять что ли, пока не начал? Кит уж было поднялся, но что-то остановило его, и он принял прежнюю позу, уставившись по потрескивающий огонь в камине. Подобрался внутренне весь, разрываясь между нежеланием обсуждать девушку, оставленную на Земле, и нетерпением хоть с кем-то поговорить о ней.

— Кит, ты уверен, что тебе нужно с ним встречаться? — Хьорд кинул внимательный взгляд на брата, нервно постукивающего по рулю, — Чует мое сердце, ничем хорошим это сейчас не кончится. Он вроде только поуспокоился. И тут ты… Как серпом по…

— Ну, может и не стоит ему таким спокойным ходить, — фыркнул Китен, перестав наконец барабанить пальцами.

— Просто, раз ты девчонку выкрасть собрался, то логичней это сделать тихо, не показываясь лишний раз, — посоветовал Хьорд.

— Еще не собрался, — буркнул Кит себе под нос, вытаскивая ключ зажигания, не смотря на брата.

— Да лааадно, — Хьорд даже присвистнул весело от подобного наглого вранья, — А зачем тогда с Ларсом сегодня договаривался, чтобы он ребят собрал к вечеру, пока ты здесь. Думаешь, я не слышал?

Младший Конуг замер, не зная, что возразить, потом вдруг рассмеялся и хитро подмигнул брату.

— У тебя просто дар подслушивать, Хьорди. Хорошо, да. Попросил ребят быть готовыми…на всякий случай. С нами пойдешь? Только Арни не говори, сюрпризом будет. А то начнет опять стенания свои: нам нужен план, нам нужно подготовиться. Ну, знаешь его.

— План бы не помешал на самом деле, — пробурчал Хьорд недовольно, — Хоть узнать, сколько их там.

Кит только глаза закатил.

— Сколько- сколько. Максимум трое. Смысла нет ставить больше девчонку охранять. Так пойдешь?

— Пойду, конечно, — толкнул младшего брата в бок, — Разве я могу пропустить маленькую заварушку. Только она будет маленькой, если ты сейчас останешься дожидаться меня в машине, а не явишься к Шварцвальду, сверкая своей наглой мордой. Кит, не надо к нему идти.

— Надо. Мне надо, — отрезал тот и вышел из машины.

Хьорд только вздохнул тяжко и последовал за ним. Догнал уже почти у самых ступеней огромного бизнес- центра, в которой располагалась штаб-квартира оружейной империи Шварцвальдов.

— Зачем? — тихо спросил у брата, кивнув охранникам, — Хочешь так разозлиться, чтобы стало все равно, нужно ей это или нет?

— Да, именно для этого.

— Но ты его предупредишь! По-любому ведь ляпнешь что-нибудь.

— Плевать. Еще и лучше, если сам придет сторожить. Там и прикончим, — Кит уже весело улыбался, предвкушая скорую встречу с соперником. Закинул руку брату на плечо, — Ну, Хьорди, расслабься, сейчас повеселимся.

— От твоего веселья ребра потом по две недели заживают, — тяжко вздохнул старший брат, но внутри подобрался весь, поддаваясь адреналину, растекающемуся в крови.

— Красавица, — Кит уже очаровательно улыбался девушке на ресепшене, кинул взгляд на ее бейджик, — Молли. Мы к господину Шварцвальду. Братья Конуги. Нам назначено на два.

Молли одарила братьев томной улыбкой, обдав их липким оценивающим взглядом. Хьорд чуть вопросительно вскинул бровь, а Кит только еще сильнее заулыбался, поэтому она сконцентрировалась на последнем.

— Хорошо, я спрошу можно ли вас провести. Присаживайтесь, пожалуйста. Это займет минуту.

— Мы постоим, — ответили братья хором, опираясь на стойку из красного дерева.

Девушка еще раз улыбнулась и сделала пару звонков: в охрану и секретарше Шварцвальда, все это время не сводя глаз с мужчин. Кит заметил, как она демонстративно медленно облизывает губы, поглядывая на него. В другой раз он бы не упустил шанс воспользоваться столь очевидным приглашением. Молли была красоткой: тонкая блондинка с высокой грудью, может не совсем настоящей, но его это никогда не смущало. Но в последнее время чувствовал лишь усталость и легкое раздражение. Все не то. Чертова ведьма.

— Прошу, пройдемте за мной, господин Шварцвальд вас ожидает, — Молли кивнула своей напарнице и вышла из — за стойки, направившись к лифту. Братья переглянулись, улыбнувшись. Может им и не было дела до этой девчонки, но все-таки задница Молли, обтянутая кожаной юбкой-карандашом смотрелась чудесно.

— Есть что-то в земной моде…интригующее, — протянул Хьорд тихо.

— Ага, — хмыкнул Кит.

Выйдя на двадцать первом этаже, принадлежащем Шварцвальдам, Молли передала их в заботливые руки секретарши Рудольфа.

— До свидания, мистер Конуг, — ее елейный взгляд обласкал только Кита, видимо пренебрежительная улыбка Хьорда не прошла незамеченной. Он лишь машинально подмигнул ей, думая о волке.

Секретарша открыла перед братьями тяжелые двустворчатые двери, пропуская вперед. В проеме показался уже знакомый просторный кабинет со стеклянной стеной, открывающей незабываемый вид на город с высоты почти семидесяти метров. Длинный массивный стол посередине, увенчанный широким кожаным креслом с высокой спинкой. А в нем расположился сам Рудольф, вцепившийся в подлокотники при виде младшего Конуга. Глаза загорелись янтарем, волк подобрался весь, оскалясь, но быстро взял себя в руки и откинулся на спинку, приняв скучающий вид.

Кит улыбался, заходя. Ему хотелось поругаться сразу, прямо сейчас. Ревность, злость, ненависть бурлили в крови, мешая нормально мыслить. Он даже и предположить не мог, что может испытывать к кому-нибудь такое. Обычно Китена мало что задевало глубоко. Он мог быстро вспылить, но раздражение так же легко отпускало, как и приходило, не задевая глубинные струны его души. Но теперь… И радость, и боль прошивали насквозь все его существо. Настолько, что он уже и разницы между ними не чувствовал.

— Здравствуй, Хьорд. И …как неожиданно… Китен. Я думал, ты все еще воюешь.

— Позавчера перестал, — Если бы у Кита тоже были клыки, он бы их сейчас с огромным удовольствием продемонстрировал, а так приходилось лишь нагло улыбаться, усаживаясь в кресло напротив.

— Ясно, — протянул Руд, щурясь, — И сразу на Землю? Соскучился по кому, или дела позвали?

Упал он неудачно, с размаху ударившись головой и завалившись на бок вместе с вырванным с болтами железным стулом. В глазах почернело, картинка дрожала, но это точно Йолик. Родной. Его счастье, что стул оторвался, могло и не сработать. Еще и ошейник этот. Хорошо, что магия не его, а воздействие извне артефакт перекрыть не может. Думать о том, что бы было, если бы не вышло, решительно не хотелось. Шварцвальд невольно начал вызывать у Кита восхищение. Как и любой грозный противник. Это ж надо до такого додуматься. Сам бы Китен точно не смог. Вот это месть! И ведь знай Адольф про свойства локона, шанса сбежать бы не было. По крайней мере быстро. Просто невероятная удача. А так волчара все продумал. Даже братья медлили бы с его вызволением, боясь навредить.

— Кит, живой! Ну и вид у тебя!

Мы молча уставились друг на друга. Я напряженно, пытаясь прийти в себя от пережитого и быстро решить, как на это реагировать.

Кит же… Лукавая улыбка с каждой секундой расцветала все шире на его лице. Глаза сощурились, сверкая. Казалось мгновение и замурчит, довольный собой. Он сделал плавный шаг ко мне: один, другой. Как дрессировщик, подбирающийся к испуганному животному. Или хищник к добыче. Я отпрянула, не желая сокращать расстояние. Так было невозможно думать.

Я лежала в темноте, уставившись в потолок и прислушиваясь к едва уловимому звуку чужого дыхания. Все более размеренного. Не прошло и пяти минут, как Кит совершенно точно крепко уснул. Он сам называл это солдатской привычкой: способность быстро засыпать в любых позах и при любых обстоятельствах. Просто потому, что так решил. Кот, смеясь, говорил, что если пару раз пропустишь возможность поспать, а потом не сможешь лечь часов тридцать, то тоже этому сразу научишься.

Да, мне бы сейчас такой навык тоже не помешал. Тысячи мыслей роились в голове с такой скоростью, что, казалось, я не успевала додумать до конца ни одну из них. Чего я хочу? Я прашивала себя об этом снова и снова, и не находила точного ответа. Я уверена, что не хочу становиться орудием мести. Но… Поразмыслив, я поняла, что, если хочу жить на Земле, а я хочу, то кровожадность Конугов мне только на руку, так что Кит был прав. Даже не просто на руку, это был мой единственный шанс на нормальную спокойную жизнь потом. После того, как Руд продержал меня в заточении полтора месяца, иллюзий не осталось. Он никогда не оставит меня в покое. Если только не упокоится сам. Мне это претило, но с другой стороны… Ведь это уже личная месть Конугов, верно? И уже есть я или нет, не важно. Они ее все равно совершат. А значит мне уже ничего не изменить. А раз я не могу ничего изменить, то и думать об этом не стоит, тем более сейчас, когда много и других вопросов.

Сделав такие выводы, я невольно выдохнула с облегчением. С этим разобрались, уже проще. Пусть мстят, что хотят делают. Только желательно без меня.

Без меня. Я покосилась на мирно сопящего на полу Кита.

И как это устроить? Нужно попасть к отцу, укрыться у него, переждать, пока Конуги разберутся со Шварцвальдами, а потом… А потом Китен сам придет ко мне. Снова. Я не знаю, почему я вдруг была настолько в этом уверена. Может уловила что-то такое в его взгляде сегодня, может из-за магии вокруг у меня обострилось ведьминское чутье. Но одно я знала точно. Куда бы я не пошла теперь, где бы ни была, он все равно меня найдет и будет рядом. И кот может сколько угодно ругаться, возмущаться и фыркать, вот только не уйдет больше по своей воле никогда. Это неожиданное осознание пьянило, кружа голову. Я так долго сомневалась в нем, мучила себя всякими домыслами. Что и его тоже хотелось помучить. Хоть чуть-чуть. Хотя похоже, Китен со своим нервным взрывным характером и без меня отлично с этим справлялся.

Опять невольно покосилась на кота. Длинные ресницы чуть дрожали, видно было, как под прикрытыми веками перемещается зрачок. Ему снится что-то. Он чуть дернул головой, губы расползлись в дерзкой чувственной улыбке. По моему телу пробежала непрошенная дрожь. Я помнила это его выражение лица. Если бы он не спал, у него бы сейчас был взгляд с поволокой, ноздри чуть дрожали, жадно втягивая воздух. Голос бы стал ниже, немного хрипя, царапая кожу, отравляя обещанием, что с ним будет хорошо…Так хорошо…Мне ни с кем никогда так хорошо не было.

Завтра утром, если я не передумаю, он перенесет меня в храм. Как Конуг говорил? Нужно просто представить место, в котором ты уже бывал? И чем сильнее твоя магия, тем результат лучше… А что, если я тоже представлю и буду сильнее его? Без ошейника вполне возможно. Китен часто говорил, что он не маг, у него нет никаких способностей кроме родовых. А я все-таки ведьма. Но вот с блокатором…

Взгляд вернулся к растянувшемуся на шкурах коту. Он ведь может до краев меня магией наполнить, мелькнула в мозгу шальная мысль. Так, что даже и ошейник их чертов откажет. Мне-то нужна всего секунда. Маленькая яростная вспышка во время завтрашнего перехода, чтобы хватило сил изменить направление и вместо монастыря попасть обратно на Землю. Я знаю, что смогу если…

Внутри все затрепетало в предвкушении, по коже побежали мурашки. Эй, Лес, это для дела, одернула сама себя, медленно поднимаясь с кровати.

Стянула через голову платье, нижнее белье полетело на пол вслед за ним. Одежда мне сейчас не понадобится. Жар растекался по всему телу помимо моей воли, покрывая бледную кожу розовыми пятнами. Я чувствовала себя жалким наркоманом, который, не мигая, смотрит, как плавится, шипит порошок на ложке. Между ног моментально стало мокро так, что я почувствовала влажность на внутренней стороне бедер.

Кит нахмурился во сне, глубоко втянув воздух. Словно почувствовал запах возбуждения, шедший от меня. Мне самой он, казалось, забивал ноздри, заставляя до конца испить свою слабость, порочность сейчас. Ведь если это просто ради магии, то почему же так трясет, почему губы сами собой раскрываются, выпуская дыхание рваными толчками, а сердце шумит где-то в ушах. Не важно.

Подумаю об этом после. Или никогда.

Одна рука Конуга была свободно откинута. Ладонь, повернутая внутренней стороной, лежала на полу передо мной. Я медленно, выдохнув сквозь зубы, опустилась на нее, сладостно замирая от порочного прикосновения чуть согнутых грубых пальцев к набухшим складочкам. Кит забормотал неразборчиво, еще не просыпаясь, но уже чувствуя, что что-то происходит. Чуть дернул рукой подо мной. По телу моментально пробежал электрический разряд, на лице сама собой заиграла улыбка предвкушения.

Склонилась к его лицу и провела языком по приоткрытым губам. Этот вкус: терпкий, солоноватый, до боли знакомый. Кровь стремительно побежала по венам, разливая жар в каждой клеточке. Кит потянулся за мной, еще во сне, неосознанно, не целуя, а просто прижимаясь губами ближе. Я улыбнулась.

Я жмурюсь, свыкаясь с ярким светом, бьющим в глаза, и приподнимаюсь на локтях. Кит так и остался спать прямо на мне. Лишь сполз пониже, отчего кучерявая голова оказалась на моем животе. Мерное теплое дыхание щекотало мне кожу, мужские руки обнимали бедра. Я аккуратно снова легла, стараясь не потревожить его. Положила руку на русую макушку, ощущая приятную мягкость волос.

Мысли лихорадочно заметались в голове. Может, ну его, эту Землю, просто побыть с Котом тут неделю? А потом… Меня невольно передернуло. В расправе над Рудом я участвовать не хотела, как бы не относилась к нему сейчас. Это слишком жестоко, страшно. Как жить потом с этим. Киту-то привычно с его войнами, походами. Взгляд невольно скользнул по широкой мужской спине, задержался на длинном косом шраме от плеча до самой середины позвоночника. Наверно рана была страшная, когда была свежая. В глаза бросился еще один шрам. Белый кружок чуть сбоку под ребрами. Колотая, или стрела может быть. Или пуля. Кто его знает. Он не про все рассказывал. Про эту нет.

Нет, я не хочу быть причастной.

Да и Кит… Все как было зыбким и непонятным, так и осталось. А это просто ночь. Просто секс. И ничего не значит, как бы ни было хорошо. Кот ведь не пришел раньше за мной, только, когда понадобилось отомстить. С утром вместе вернулись опять все сомнения, которые вчера вечером отступили. А может и правда хотел прийти? Он так смотрит на меня. Я не могу не замечать. Или выдаю желаемое за действительное? Черт, я запуталась совсем. Так страшно ошибиться.

Кит неожиданно поднял голову, уставившись на меня синими глазами. И я поняла, что, раздумывая, слишком сильно схватила его за волосы. Посмотрела смущенно, разжимая пальцы. Он ответил мне кривой улыбкой, растянувшей губы.

— Привет, веснушка, — подтянулся повыше, быстро целуя в губы. Раз, другой, потом вдруг глубже, проникая языком в рот. Внизу живота моментально стало жарко, и я только сейчас поняла, что промежность до сих пор вся влажная после прошлой ночи. Почувствовала, как он поудобней устраивается у меня между ног. Мысли в голове тут же охватила паника. Если сейчас опять, то мне точно не хватит сил ускользнуть от него. Я совсем не была уверена, что этого хочу. Но желала хотя бы поговорить, не знаю, о чем именно. Просто выяснить хоть что-то между нами.

— Ты говорил, нам нужно рано вставать сегодня, — уперлась ладонью ему в грудь, отодвигая от себя.

В синих глазах мелькнуло раздражение.

— Если ты хочешь переместиться в храм, — он поджал губы, пристально вглядываясь в мое лицо, — А ты хочешь, Лес?

Я молчала, не зная, что ответить. Это от него сейчас зависело, что я захочу, но просить уговаривать себя я не собиралась. Кот тоже молчал, сверля меня напряженным взглядом. Потом улыбнулся как-то неуверенно, обхватывая мое лицо грубыми ладонями.

— Могу сказать, что хочу я, — большим пальцем провел по щеке, поглаживая. Голос опустился ниже, стал тише, отчего приобрел вибрирующие хриплые нотки, — Я хочу, чтобы ты со мной осталась. Здесь. Ты даже не представляешь, как я этого хочу. Просто скажи, что мне сделать, чтобы ты осталась, Лесси.

— На эту неделю? — слова дрожали волнением, я впилась пальцами ему в затылок, чуть оттягивая голову, чтобы лучше видеть выражение глаз.

Губы Кита дрогнули в нервной улыбке.

— Какая к ворону неделя. Навсегда конечно, Лес. Останешься?

Кит замирает надо мной в ожидании ответа. Я чувствую, как воздух раскаляется от напряжения между нами. Внутри целый вихрь. Он ведь спрашивал уже. Но я тогда сказала «нет». И так пожалела потом. К черту, будь что будет. Но только ни в Элии. На Землю хочу.

— Не хочу оставаться здесь, — эхом повторяю последнюю промелькнувшую в голове мысль, даже не задумываясь о том, как она звучит для него.

Я вообще ничего не думаю сейчас. Меня такая безбашенная радость накрывает оттого, что я решилась. Ощущение, что поступаю наконец правильно затапливает с головой. Счастливая улыбка освещает лицо.

— Я…

Но Кот уже вскочил с кровати, ощерившись, словно потревоженный дикий зверь. Если бы у него была шерсть, она бы наверно дыбом встала. Я удивленно смотрю на него, обрывая фразу. Чего он вскипел опять? Я же… И тут до меня доходит, что он меня просто не понял.

— Киит, дослушай хоть! Ну что ты сразу. Как маленький, — мне смешно и я не могу это скрыть. А его мое хихиканье только еще сильнее бесит.

— Спасибо. Я все услышал уже. Одевайся, — зло шипит себе под нос и направляется в сторону ванны.

— Да постой ты! — уже кричу ему возмущенно вслед. Кидаю подушку в спину для убедительности. Кот оборачивается и хмуро глядит на меня. Одна бровь иронично ползет вверх.

Я набираю в грудь побольше воздуха и откашливаюсь. Как-то сложно говорить человеку, что хочешь быть с ним, когда он смотрит на тебя как на врага народа.

— Ну? — еще и тон ехидный. Кит явно решил не упрощать мне задачу.

— Китен, я… — привстаю на кровати, нервно комкая одеяло.

— Доброе утро, — дверь неожиданно распахивается одновременно со стуком в нее. Мы оба вздрагиваем, словно от удара, и устремляем взгляды на непрошеную гостью.

В спальню вплывает рыженькая хорошенькая служанка, гордо несущая перед собой огромный заставленный поднос.

— Господин, — она томно улыбается Котенку, чуть склонив голову в приветствии, делая вид, что меня в комнате просто не существует, — Я принесла завтрак.

— Спасибо, Лиззи, — он возвращает ей улыбку, кивает на стол у окна и…подмигивает, черт бы его побрал!

Меня накрывает такой волной возмущения, что начинает подташнивать. Кот стоит перед этой девкой совершенно голый, с неплохой такой утренней эрекцией, и улыбается во все свои белоснежные тридцать два, даже не пытаясь прикрыться. Это как вообще понимать? Если бы я могла сейчас использовать магию, Кит бы точно как минимум задымился. Перевожу тяжелый взгляд на служанку, но та так и не удосуживается даже повернуться в мою сторону, занятая наглым разглядыванием своего бессовестного как там его… «Господина».

— Может быть еще что-то нужно? — ее хрипловатый голос и коровьи глаза (ну мне так на данный момент кажется), устремленные явно ниже линии его подбородка, не оставляют сомнений о подтексте вопроса.

Невольно дотрагиваюсь до ушей, проверяя, не повалил ли из них пар.

— Нет. Спасибо, — томно мурлычет офигевший Котяра в ответ. Ага, нужно, но не сегодня. Я снова перевожу взгляд на него.

— Хорошо, господин, — она так тянет это чертово слово, что до одури хочется выцарапать ей глаза, — Князь и янг Оуэн уже ждут вас у загона на заднем дворе.

— Спасибо. Лиззи, мы сейчас.

Служанка приседает в поклоне последний раз, таком низком, что ее пышные груди чуть не выпрыгивают из простого льняного платья. Я точно видела, что Кит это подметил. Он проводил ее взглядом, пока дверь не закрылась, и повернулся ко мне. Улыбка сползла с лица, будто я ее, в отличие от этой рыжей девки, не заслужила. Почему-то то, что она тоже рыжая и зеленоглазая, меня бесило сейчас больше всего.

— Ты что-то хотела сказать? — его надменный холодный тон вколачивает последний гвоздь в крышку гроба, в котором корчится розовая сопливая восторженность, только что обуревавшая меня.

— Забудь, — цежу сквозь зубы.

Кит щурится, разглядывая меня. Чувствует перемену, но ему похоже даже в голову не приходит, с чем она связана.

— Точно? — повторяет свой вопрос на всякий случай.

— Точно, — бросаю нетерпеливо, — Давай быстрей мойся или что ты там собирался делать. Хочу поскорее исчезнуть отсюда.

Кот резко дергается от моих слов, ноздри гневно раздуваются. Он было открывает рот, чтобы что-то сказать, но передумывает, сжимает челюсти и скрывается за дверью в ванную.

Я с отрешенным видом смотрю в окно, жуя виноградину. На подносе представлено такое изобилие, но кусок в горло упорно не лезет. От обиды, смятения, переизбытка чувств и еще черт знает чего, жутко разболелась голова, в виски бьет так, что на мгновения темнеет в глазах. Я слышу, как льется вода в ванной, и шум этот словно вколачивает меня в пол. Хочется зайти и крикнуть, чтобы выключил. Да хочется просто наорать на него, вцепившись в плечи и яростно тряся. Но я не делаю этого, так как боюсь, мое появление в ванной закончится в итоге совсем не теми криками, и я буду в еще более расстроенных чувствах. Если это возможно конечно.

Глаза мои широко распахнулись от ужаса, вбирая в себя дикую картину каменеющего лица старого воина. Пальцы судорожно вцепились в руку Кита, прижимая ее сильнее к своему лицу. Словно он мог забрать себе, впитать за меня эти мгновения.

— Шшш, — так тихо, что я больше ощутила, чем услышала.

Кот резко подтянул меня к себе еще ближе, будто собрав в комок, даже ноги заставил прижать к подбородку. И мы полностью скрылись за толстым стволом дерева, на которое он опирался. Склонился ко мне, заглядывая в распахнутые глаза.

— Ничего не бойся, — одними губами, на грани слышимости, — Просто слушайся.

Я кивнула, показывая, что поняла, и он медленно убрал ладонь с моего лица и крепко обнял за шею. Мы замерли в ожидании, прислушиваясь. Было тихо.

— А еще варианты будут? — прохрипела, откашливаясь.

Кит кинул на меня морозный взгляд и перестал улыбаться. Похоже, его мой вопрос задел.

— У меня нет, — в приглушенном голосе сквозила издевка, — Но, если тебя это утешит, Лесси, я тоже от подобной перспективы не в восторге.

И демонстративно уткнулся носом в свою тарелку.

Настала моя очередь обиженно сопеть. Это почему собственно? Он же только утром сам предлагал, так что изменилось? Восхитительные суровые лица охотниц заставили передумать? Или он врал?

— В Элии буквально сегодня ты говорил иначе, — ответила холодно, — Как ты быстро меняешь свое мнение.

Кит замер, не донеся вилку до рта, и медленно повернулся ко мне. Я напряглась, чуть отшатнувшись. Каждый раз, когда он выглядел слишком серьезным, меня это немного пугало, так как случалось очень редко. Его ледяной взгляд медленно заскользил по моему лицу и остановился на глазах.

— Хорошо, я объясню, — и тон, каким наверно смертные приговоры выносят, — Утром я просил быть со мной ради меня самого, но ты не хочешь. А я вот против, чтобы за меня замуж выходили ради каких-то выгод. Хочется верить, что я не настолько плох, чтобы себе жену покупать. Извини.

— Киит, — я растерянно смотрела, как он встает из-за стола и уходит, так и не поев.

Ну вот что он опять. Уставилась в свою тарелку, кусая губы. Мерзкое чувство разливалось внутри, нос защипало. Я совсем не это имела ввиду. Черт. Подняла глаза на присутствующих. Какая-то женщина осуждающе покачала головой. Мне стало смешно. Для нее Кит, хоть и выглядел неподобающе, все равно был тем нежным существом, которое нельзя обижать. Кинула извиняющийся взгляд на Веду, и пошла на поиски Кота.

Стоило сделать несколько шагов от центральной площади, как темнота обступила меня, не давая видеть. Звуки леса приглушили разговоры, доносящиеся все тише по мере того, как я шла. Шелест деревьев над головой все громче, шорохи в траве. И ночь: ароматная, наполненная запахом обсыпающейся увядающей листвы, плотная, почти осязаемая.

Справа мелькнул огонек, вспыхнул чуть ярче и опустился, тускнея. Кит.

Я подошла к нему, пытаясь разглядеть лицо во тьме. Но конечно у меня не получилось ничего. Лишь очертания. Обвила талию руками, положив голову на грудь. Не знала, что сказать. В последнее время у нас как-то совсем не ладилось с разговорами. Будто комом стояло что-то в горле, что я не в силах была произнести. Но и не заметить, обойти этот ком было нельзя. Слишком большой, жгучий, давящий.

Кит тоже молчал. Выкинул сигарету и зарылся пятерней мне в волосы, рассеянно поглаживая. Я слышала, как мерно стучит его сердце в груди.

— Ты узнал, как отсюда выбраться? — тихо спросила. Во тьме голос прозвучал чужим и лишним, разрушающим что-то.

— Да, — Кит отстранился сразу, облокачиваясь на крыльцо чьего-то дома, — Завтра Веда едет в ближайший город на базар. И подкинет нас туда. У меня кое-что есть с собой. Можно попробовать выручить за это деньги у ростовщика. Нам нужна машина, чтобы добраться до Рамии до полнолуния, которое наступит через три дня. Рамия- местная столица. Там находятся главный храм и верховная ведьма Алтии. В полнолуние она может совершить обряд перемещения. Без обряда никак. Мир закрытый. Наподобие Земли.

— Машина? Тут есть машины? — я удивленно взглянула на Кита. Судя по общине, в которой мы находились, мне показалось, что здесь тоже царит средневековье.

— Да, — Кит улыбнулся, во тьме сверкнули белые зубы, — По земным меркам здесь примерно конец девятнадцатого века — начало двадцатого. Технологии примитивные совсем, но есть. Конвейера еще нет, насколько я понял. Но уже присутствуют летательные аппараты. Скорее, как игрушки пока, но сам факт!

Кит неожиданно оживился, голос искрился неподдельным интересом.

— Веда показала их грузовик. Это удивительно. Представляешь, вместо горючего он работает от заряженной магией воды. Это очень интересно. Я пока не понял сам механизм, физика все равно должна присутствовать. Возможно они как-то расщепляют водород. К сожалению, Веда не может объяснить, она сама никогда этим не интересовалась, но… Я думаю мы еще встретим более осведомленного человека.

Я фыркнула, вновь обнимая его за талию. Мальчишки такие мальчишки все-таки. Мы черт знает где и не понятно еще выберемся или нет, а его заботит, как машинка устроена.

— А если не выручим деньги? — спросила о том, что волновало меня.

— Украдем, — Кит беспечно передернул плечами. Я кинула на него скептический взгляд. Может он и ощущал себя Клайдом, но Бонни из меня точно была убогая.

— Не хотелось бы, — пробормотала вслух.

— Не переживай, Лесси. Все будет хорошо.

Мы снова замолчали. Кит крепче прижал меня к себе и уткнулся носом в макушку. Я чувствовала, как глубоко он вдыхает, как пальцы впиваются мне в спину все сильнее. Медленно, но неотвратимо характер объятий менялся, распространяя томный жар по телу. Я ощущала, как мое собственное дыхание становится частым и поверхностным. По коже прокатился озноб предвкушения.

— Лес, — его жаркое дыхание около моего виска, хриплый шепот, едва уловимый, — Я должен сказать…Дальше будет не так безопасно.

Я подняла на него затуманенный взгляд. Мысли бы уже совсем о другом.

— Здесь рождаются иногда такие как мы. Их убивают в младенчестве. Или продают в другие страны, даже отправляют в иные миры через обряд. Большинство людей будет просто удивляться, завидев нас с тобой, но… Может быть всякое, понимаешь? И на самом деле ты права. Тебе нужно понимать, что происходит вокруг. Это может стоит тебе жизни.

Он слабо улыбнулся, приподнимая мое лицо за подбородок и заглядывая в глаза.

— И я дам тебе защиту рода. Ты не просто станешь понимать речь. Ты будешь чувствовать опасность, взгляды, направленные на тебя. Станешь сильнее, быстрее, выносливей. Любая рана заживет за считанные дни. Просто мне немного обидно, что так…Но это все глупости.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я смотрела на него, лихорадочно соображая. Мне почему-то тоже стало обидно, что так. Что никто не встал на колено, не подарил кольцо, не сказал, что любит. Не знаю. Кит даже выразился так туманно: «дам тебе защиту рода». Будто зонтик в дождь предложил. Но с другой стороны… Ведь для него это тоже непростой шаг. Но он его делает. Ради меня.

— И как же мы тут это устроим? — хрипло спросила. Язык не поворачивался произнести слово «свадьба», — Нужен же какой-то особенный обряд наверно? Служитель вашей религии, нет?

Глаза Кита сверкнули синим в темноте, пальцы непроизвольно крепко сжались на моем затылке.

— Никто нам не нужен, Лес. Только мы. Вдвоем.

— Это ведь не изменить потом? — еле слышно спросила. Мне столько всего хотелось еще спросить, но связные мысли вылетели из головы, а те сумбурные обрывки, что кружились на языке, могли опять все испортить.

Я закрываю глаза окончательно и падаю в темноту, вязкую и жаркую. Неясные образы проносятся пред внутренним взором и тут же исчезают, не давая их ухватить, распознать. Шум моря вдалеке опять. Все ближе. Вот уже и соль губах, и ветер треплет волосы. Стало зябко. Чувство пронзительного горя окутывает меня. Я открываю глаза и вижу скалистый берег, покрытый редкой травой и куцым кустарником. Прибой облизывает берег. Свинцовое небо давит на виски. И песнь, протяжная, заунывная, пронизанная неизбывной тоской, плывет надо мной, проникает в душу, заставляя дрожать сильнее, чем от промозглого ветра.

Я поворачиваю голову на звук и вижу толпу людей, окружающих лодку. Лодка большая, богатая, вся расписанная рунами и украшенная еловыми ветками. К носу привязан настоящий живой ворон. А внутри женщина. Такая молодая, такая красивая. Ее руки покоятся на груди, и в них вложено черное перо. Глаза закрыты, на лице безмятежность и, кажется, что просто спит. Но ее не трогает уже ничто земное.

А вокруг люди. Мрачные, склонившие головы. Молчаливые мужчины и поющие женщины. И песнь их разносится вокруг, попадая в самое сердце. К лодке подходит высокий бородатый мужчина. Его могучие плечи опущены, лазурные глаза полны боли. Трое мальчишек идут за ним, младшего он держит на руках, крепко прижимая к себе. Малыш уткнулся носом в плечо отца, не поворачиваясь, и я вижу только его белые кудри, как у ангела.

Внутри защемило. Хочется подойти к ним, сказать что-то. Я вижу заплаканные лица старших детей, таких же голубоглазых, как их отец. Они мужественно шмыгают носами, пытаясь храбриться. Они мужчины, но так больно на них смотреть. Я тяну руки к ним, но я лишь дух, бесплотный призрак, меня нет рядом.

Мужчина подводит детей к женщине и велит каждому поцеловать ее. Они покорно склоняются к ней, гладят ее волосы, руки. И только младший так и не поворачивается, лишь сильнее вцепляясь в куртку отца. Тот шепчет ему что-то, перебирая светлые кудри, но мальчик лишь упрямо вертит головой. Мужчина смиряется и наклоняется к почившей сам, оставляет на ее губах долгий прощальный поцелуй и отходит.

К лодке приближаются двое воинов. Женщины начинают петь громче, ритмичней. Глухие удары по барабану, неторопливые, нагнетающие. И лодку толкают в море. Вперед выходит лучник, поджигает стрелу, обмотанную тряпкой, и пускает ее. Еловые ветки вспыхивают, озаряя небо красным.

И тут мальчик на руках отца поднимает голову и устремляет взгляд на горящую удаляющуюся лодку. Его синие глаза. В них столько ужаса.

— Мама, мама! — он начинает кричать, вырываясь, — Она горит!!! Она сгорит!! Мама, мамочка!!

Он так плачет. Я не могу на это смотреть и отвернуться не могу. Мальчик еще не понимает до конца, что такое смерть. Он видит только пожар, и что мать уплывает вдаль, из которой уже не вернется. Она умирает для него прямо сейчас. В эту секунду.

Я чувствую его животный страх. Он забивается мне под кожу, не дает дышать, проникает через рот, уши, нос. Я захлебываюсь в нем. Я жмурюсь, молясь, чтобы это прекратилось. Голова кружится, темнота. Звуки все тише, и меня отпускает.

Я слышу мальчишеские голоса, веселые, задорные. Они зовут куда-то. Так звонко смеются. Я открываю глаза и сразу закрываю снова, ослепленная солнцем. Запах хвои, цветов, трав, все вместе. Такой пьянящий. Лето. Щурюсь, озираясь.

Я в лесу. Вековые сосны стеной окружают меня. Дивное синее небо над головой. Меня затопляет ощущением счастья, ни с чем не связанным. Просто потому, что можно дышать, можно бежать, можно быть. Удивительное чувство, которое все мы испытываем в детстве, а потом оно становится недоступным, лишь редкими отголосками напоминая о себе.

Между деревьев проносится какой-то мальчишка, еще один. И я бегу за ними. Сквозь кусты и ветки, царапая кожу до крови, спотыкаясь, разрывая одежду. Но мне все равно. Азарт бурлит в крови. Нам нужно первыми раздобыть сокровище и не попасться. Я слышу, как трубит охотничий рог. Два коротких. Кто-то из наших убит. Ныряем в овраг, чтобы развернуть карту, нарисованную на коленке, и заодно отдышаться. За нами прыгает еще двое, итого пятеро. Шестого нет.

— Так и знал, что Хьорд сглупит. Ломанулся через опушку, — ворчит Арн. Я вижу его прищуренные лазурные глаза. И уже сейчас в этом долговязом ободранном мальчишке узнаю будущего князя Севера. Он тяжело дышит, трясущимися пальцами разворачивая карту леса.

— Они не пошли к нашим, похоже. Решили затаиться, дождаться нас и около своего поста перебить.

— Так неинтересно. Трусы, — возмущенно хмыкает какая-то красивая девчонка, одетая как мальчик и чумазая до безобразия. Она проводит разорванным рукавом под носом, и грязь чертит длинную дорожку по щеке. Я вглядываюсь в ее синие глаза, опушенные густыми загнутыми ресницами, и мне становится до истерики смешно. Хорошо, что мальчишки не могут меня видеть и слышать. Это Кит? Боже. Хоть бы постригли его! А то кудри до самых плеч. Ну, кукла.

— Давай их выманим, Арни? — Даже голос пока еще звонкий и чистый, как колокольчик. Синие глаза светятся лихорадочным азартом, — Уведем к морю. Я и Альс.

— Поймают, — Арн хмурится. Ему не хочется терять еще двоих.

— Успеем подальше уйти, — еще один брат склоняется к Арну. Ему нравится идея младшего. Нравится рисковать. А для чего еще играть? — А вы захватите!

— Ладно, через речку, — Арн наконец дает добро, — Мы верхом пойдем, обойдем слева. Туда ни в коем случае.

И они вскакивают моментально, и снова бегут. В них столько силы, столько дури. Я чувствую, как бьется жизнь в их венах. Им страшно и весело. Это игра и нет. Они знают, что вырастут и станут воинами, как их отцы, их деды, их предки. Что будут так же окружать, выманивать противника, но будет уже не до веселья. Будет смерть и опасность. И нужно учиться сейчас, чтобы выжить.

Кит и Альс отделяются и спрыгивают с крутого берега в ледяную мелкую речку, перебираются на противоположный пологий берег. Они уже не бегут, а крадутся, укрываясь за деревьями, напряженно вслушиваясь. Глаза то и дело сверкают голубыми всполохами. Альс молча кивает. Справа. Братья замирают, смотря друг на друга, и срываются с места. Гиканье, из кустов неожиданно выныривает еще трое мальчишек. У них в руках рогатки и палки. Братья петляют как зайцы меж деревьев. Главное чтобы не попали. Таковы правила. Сразу убит. В какой-то момент Альс хватается за плечо и болезненно морщится, останавливаясь. Кит оборачивается, чертыхается под нос и бежит еще пуще. Я чувствую, как кровь бьет ему в уши, как дрожат ноги, и сердце бешено и больно ударяется о ребра. Просвет между деревьями. Совсем чуть-чуть. Он виляет за сосну и пущенный камень свистит у самого уха. Обрыв. Море. Высоко и страшно. Огромные волны с грохотом разбиваются о камни. Но он же Конуг. Конуги не тонут. Он оборачивается на преследователей и прыгает. Мальчишки охают и подбегают к краю. Тревожно вглядываются вниз, кусая губы. Их дома убьют.

Вон он, вынырнул.

— Придурок! — орет самый высокий, белобрысый, даже в юном возрасте огромный как медведь. И начинает смеяться от облегчения.

Они все начинают хохотать и не могут остановиться. И Кит в воде смеется тоже.

И я. Я так испугалась.

Я снова закрываю глаза.

Большая светлая комната. Высоченные потолки с лепниной, стрельчатые окна в пол, двухъярусные кровати по периметру, разбросанные вещи везде: какие-то игрушки, учебники. Письменные столы, заваленные тетрадками, и пузатые платяные шкафы. Мальчишки, еще худенькие как цыплята, с выпирающими ребрами, впалыми животами, взъерошенные, бегают по ней, тараторят без умолку, натягивают на себя одежду, толкаются и смеются.

Зябко. Я, не открывая глаз, шарю рукой по влажным простыням, но натыкаюсь лишь на пустоту. Вскакиваю, тут же окончательно просыпаясь. Где Кит? Без него мне в этом незнакомом доме, странном месте, чуждом мире становится моментально страшно. Моргаю, оглядывая комнату. За окном еще серо, воздух прохладным и влажный, какой бывает только на рассвете. Когда мы засыпали, было почти так же. Сколько всего прошло? Час, два? Вряд ли больше.

Вспоминаю, как он бормотал перед сном, что завтра рано вставать, так как в дорогу отправимся с рассветом, и нужно поспать хоть чуть-чуть. Ложусь обратно, немного успокоившись. Ну да, Кот ведь предупреждал. Наверно, уже вскочил и пошел искать Веду, чтобы помочь. Еще и точно около грузовика, или что там у них за техника, крутит своим любопытным носом. Я сладко с чувством потягиваюсь, улыбка сама собой расползается на лице.

Все тело покалывает, будто нервные окончания никак не могут успокоиться. Между ног и ягодиц ощутимо саднит, и жаркие картины «почему» против воли всплывают пред внутренним взором. Я жмурюсь и вижу его глаза, почти черные в предрассветной хмари, пьяные, пресытившиеся, шальные. Его щека упирается мне в коленку одной из разведенных ног, взгляд напряженно следит за выражением лица, рука лениво чертит узоры на внутренней стороне бедра. Будто не насмотрелся, не натрогался еще. Лень говорить, лень двигаться, глаза смыкаются сами собой. Кожа липкая, влажная, но это до одури приятно, так как невозможно уже понять, где чей запах. Все смешалось в одно. Жесткая ладонь спускается ниже и накрывает лобок. Я вяло пытаюсь увернуться, протестующе зашипев. Уже ничего не хочется, и я точно знаю, что ему тоже. Я начала чувствовать Кита из-за этой странной метки. Не все и не полностью, только что-то грубое, очевидное. Похоть, радость, усталость. Простые понятные эмоции без оттенков. И сейчас он устал.

Но пальцы, не смотря на мой протест и его пресыщенность, скользят ниже, проникают в меня, растягивая. Я хнычу жалобно.

— Не надо…

— Я просто так. Играюсь.

Его глаза впиваются в меня мертвой хваткой, ноздри чуть вздрагивают, я и понимаю, что он теперь не отпустит. Играется. У меня уже все горит от его игр. Большой палец начинает едва ощутимо кружить на болезненно покалывающем клиторе. Вторая рука неожиданно фиксирует коленку, сильнее отводя ногу в сторону, не позволяя увернуться. К двум пальцам, все быстрее двигающимся в лоне, присоединяется третий. С каждой секундой все быстрей, агрессивней. Комната наполняется моими скулящими стонами и непристойными хлюпающими звуками. И даже с закрытыми глазами я ощущаю его жадный взгляд на себе. Так сильно. Будто Кит дотрагивается до меня, ощупывает мое лицо. Еще один подарок от рода.

Четвертый палец протискивается в меня и до предела растягивает лоно. Хриплое надсадное «Аааааа» вырывается из горла. Мне кажется, что он разорвет меня сейчас. Между ног болезненный пожар, я пытаюсь вывернуться, но не могу.

— Не сопротивляйся, — шепчет Кит мне на ухо. И я почему-то моментально слушаюсь, пытаясь расслабиться и покориться. Может, потому что я ему полностью доверяю, а может потому, что неправильное, острое удовольствие уже подкрадывается к границе сознания. Я запрокидываю голову, часто дыша, ртом ловя воздух. Выгибаюсь навстречу намеренно грубым стремительным движениям его руки. Низ живота будто немеет. Натяжение в промежности такое, что я вся начинаю звенеть, истончаясь. На грани. Но никак не переступить через нее. Слишком непривычно, и я устала за ночь. Уже почти рассвет. Я хнычу опять, не в силах получить разрядку. Мне и плохо и хорошо одновременно. Болезненное, лихорадочное возбуждение. Вдруг Кит наклоняется ко мне и целует. Так нежно.

— Лессиии… — тянет на выдохе, и снова в губы. Бережно, словно я какая-то драгоценность, и грубые пальцы внутри трут стенки в бешеном ритме. Меня ведет от контраста. Тело содрогается и сводит судорогой оргазма. Еще и еще. Все тише. Я чувствую его улыбку на своих губах. Доигрался.

— Пора спать. Уже светает, — как ни в чем не бывало, произносит Кит, укладываясь рядом и сгребая меня в объятия, — На рассвете мы выезжаем в город.

Обхватываю его руку на моей груди и рассеянно поглаживаю, пытаясь прийти в себя.

— Кит, — тихо произношу.

— Ммм?

— А что значит мое видение, когда ты набивал мне татуировку? Ты же знаешь?

— Знаю.

Я жду, но он молчит, уткнувшись носом мне в макушку. И я чувствую, что сейчас заснет, так и не ответив.

— Скажи, — чуть тормошу его за руку.

Китен тяжко вздыхает, но покоряется.

— Ты видела ворона, ищущего землю. И он ее нашел. Ворон это я.

— А я?

— А ты… — Кот склоняется к моему уху и шепчет едва слышно. Так, что по коже бегут мурашки.

— Ты — моя земля, Лесси. Мой дом. Спи…

Я не смогла ничего ответить, скованная каким-то сладостным оцепенением. Лишь уставилась на деревянную потолочную балку над головой, пытаясь собраться с мыслями. Сердце все продолжало гулко стучать в груди, не в силах замедлиться, а вот Кот уже через минуту крепко спал.

Я, улыбаясь своим мыслям, начала озираться в поисках одежды. Короткая сорочка, служащая одновременно нижней рубашкой, валялась под кроватью. Кожаные штаны, которые мне тут выдали, так как юбок в этом мире попросту не существовало, были закинуты за лавку. Курточка, тоже из кожи, аккуратно повешена на спинку стула. Единственная вещь, которую я снимала сама. Сразу видно. Расчесала, как могла, пальцами спутанные волосы. Повертелась в поисках зеркала, и грустно вздохнула, так и не найдя. Возможно, здешних обитательниц их внешний вид мало заботит. Секунду постояла, держась за ручку двери, борясь с ощущением, что вот именно сейчас я вступаю в новую неизвестную мне жизнь, и сделала шаг вперед.

На улице было невероятно свежо и чуть морозно. Хмурое солнце поднималось на горизонте, разгоняя ленивые тучи. Наверно, день будет ясный. Вокруг ни души, будто деревня еще и не думала просыпаться, но домик наш стоял в отдалении от общих хозяйственных построек, поэтому неудивительно, что я ничего и никого не слышала, кроме голосистых петухов. Поразмыслив, направилась к площади, где вчера был большой костер, и мы ужинали. И тоже никого, будто вымерло. Неприятный холодок пробежал по спине. Я замерла посреди пустынной площади, напряженно вслушиваясь. И тут произошло что-то удивительное. Слух мой на секунду совсем исчез, уши чуть заложило, будто я нырнула. А потом вдруг я стала слышать такое, о чем даже помыслить не могла. Внизу кто-то быстро перебирал ножками. Я опустила глаза и увидела небольшой отряд муравьев, переносящих веточку. Вот с дерева упал листок, второй. Теперь справа. В коровнике через дом фыркнул теленок.

Как это возможно? Кит! Это его магия? Это из-за него? Вот это да! Я прислушалась снова, вертя головой, так как усиленный слух действовал как-то избирательно, распространяясь лишь в ту сторону, куда направлено лицо. Слева от меня голоса. И Китен, я уловила его бодрый голос. Сразу поспешила туда. Магическая способность исчезла сразу же, как только я перестала на ней концентрироваться. Интересно, что я еще теперь могу? Задумавшись, я быстро шла в нужном направлении и чуть не упала, наткнувшись на неожиданно вынырнувшую из-за угла фигуру. Вскрикнула от испуга, чем вызвала веселый смех.

— Привет, а я как раз за тобой, — Китен улыбался, успев подхватить меня и уберечь от падения, — Так рано встала? Но это хорошо, нам сейчас уже выезжать.

Он чуть сильнее сжал мои плечи и отпустил, поймал руку и потащил за собой.

— Я проснулась, а тебя нет, — только и пробормотала в ответ.

Я вдруг почувствовала невероятно смущение. «Он мой муж…Мой муж? Муж?!!!» — отчаянно билось в голове. При свете дня все выглядело иначе. Не то, чтобы я была против. Но я, как обычно рядом с ним, вообще не успевала ни о чем подумать, и уж точно ничего не решала. Меня просто несло, словно по бурной реке щепку. Я полтора месяца провела без Конуга, и жизнь моя взаперти напоминала унылый день сурка. А позавчера вечером Кит внезапно решил явиться. В итоге не прошло и двух суток, а я побывала в двух мирах, на моих глазах убили человека, я обрела новые магические способности, мне самой мало пока известные, и умудрилась выскочить замуж. За каких-то тридцать шесть часов! Казалось, вот закрою глаза рядом с ним, а завтра вообще проснусь с десятком детей и тремя собаками где-нибудь в древнем северном замке, свисающем с края скалы. Или жрицей в каком-нибудь храме на краю Вселенной. Или… Мне просто не хватало воображения…

— Испугалась без меня? — подмигнул Кит, оборачиваясь.

Я пренебрежительно фыркнула. Конечно! Но я не скажу это вслух. Ни за что.

— Знаешь, ирония в том, что здесь Ты должна меня защищать, — продолжил Китен, хитро улыбаясь, — На Орзое я — слабый бесправный пол. Ты как? Готова морально?

— Ты сам говорил, что для местных страшен как смертный грех, так что надеюсь обойдемся без восторженных двухметровых поклонниц, — что-то он слишком веселый для человека, который проспал в лучшем случае часа три.

— Кто знает… — пробормотал Конуг, и я вдруг поняла, что он совершенно серьезно сейчас говорит.

— Кит… — я потянула его за руку, призывая остановиться и поговорить нормально со мной. Хотела, чтобы объяснился. Но именно в этот момент мы завернули за очередной дом и оказались около странной машины, кузов которой заставляли ящиками и корзинами.

— Быстро ты, — пробасила Веда, повернувшись к Киту и скользнув по мне равнодушным взглядом. А я застыла на месте от неожиданности. Я ее понимала. Причем осознавала, что она говорит на другом языке, звуки казались мне странными и непривычными, но все же понимала прекрасно.

— Доброе утро, — подала голос, скорее, чтобы проверить свою возможность говорить с ними. На удивление получилось отлично.

Веда открыла рот, уставившись на меня, и медленно закрыла, прищурившись.

— Доброе, — понимающая улыбка озарила ее суровое обветренное лицо, — Что взяла все-таки себе мальчишку? Он ничего, хоть и крупный больно как по мне, твердый. Такого тискать, что дуб обнимать. Только о кору счешешься. Но тебе наверно привычно.

— Эээ, взяла… себе, — повторила за ней, косясь на Кита. Тот нахмурился, явно недовольный подобной постановкой вопроса. А мне наоборот стало весело. Это все время, пока мы тут, люди будут говорить о нем так? Бедный. Для Кота это будет тяжелое испытание.

— Доброе утро, — к нам подошла пожилая ведьма, с которой я вчера пыталась поговорить за ужином, — Провел обряд, смотрю, элиец? Не испугался, что ведьма?

— Да, Штара, провел, — Кит одарил старуху бесшабашной улыбкой.

— Что ж, у меня для вас подарки, — и она вытащила два каких-то браслета из нагрудного кармана на переднике. Один тонкий, но большой, другой широкий, но маленький, — Это обручальные браслеты нашего мира. Они дадут вам определенную защиту. Во всяком случае, никто не будет пытаться вас разлучить. Ты, ведьма одевай первая сама, а потом уже оденешь элийцу.

И она протянула мне тонкий широкий браслет.

— Не мой размер, — пробормотала я смущенно, украшение было мне что хула-хуп.

— Он магический, подстроится, — буркнул Кит, опять недовольный чем-то.

Я пожала плечами и просунула руку в широкий браслет. И он и правда мгновенно сжался, крепко обхватывая мое запястье. На гладком металле проступили витиеватые узоры.

— Теперь ему, — ведьма подала мне второй.

Кит, кривясь, протянул мне руку.

— Ты что такой хмурый? — я удивленно посмотрела на его пасмурное лицо.

— Там ограничения. Для меня. Я их прямо нутром чую, — ответил Кот тихо.

— Он должен будет тебя слушаться, как любой даян, по-вашему муж. За это ты даешь ему защиту и кров, — пояснила ведьма.

— Насколько слушаться? — осторожно поинтересовался Кит, косясь на старую ведьму.

— Беспрекословно, конечно. Как же еще, — та удивленно взглянула на него. Как он может не понимать столь очевидное.

Китен помолчал, напряженно вглядываясь в ее лицо, потом все-таки спросил.

— А если этому самому даяну садистка какая-нибудь попадется или сумасшедшая, то как вы этот вопрос решаете?

— Он идет в совет старейшин, и там их случай разбирают по справедливости, — терпеливо объяснила Штара, потом ощерилась беззубым ртом, — Но тебе то что бояться, элиец? Твоя аяна…

— Ладно, — перебил Кот старую ведьму, поворачиваясь ко мне, — Только попробуй этим воспользоваться, Веснушка. Убью.

— Обижаешь, — я даже возмутилась. С чего он вообще решил, что МНЕ это нравится. По-моему, какая-то дикость, — Это у вас в семье любовь ко всяким рабам и ошейникам. А я голосую за демократов и хожу на митинги по защите животных.

— Тогда представляй, что я несчастная панда, — хмыкнул Кит и сам всунул пальцы в маленький браслет у меня в руках. Тот моментально расширился и перетек на его запястье, словно живой организм. По металлу заструились узоры, такие же, как на моем.

Его глаза на секунду сверкнули голубым, будто он проверял, подчиняется ли ему до сих пор родовая магия.

— Ну вроде, все не так страшно, — криво улыбнулся, поведя плечами. Кинул на меня странный взгляд и отвернулся. Я нахмурилась. Так посмотрел, будто я во всем виновата. Я еще ничего плохого не сделала, да даже не думала. Что за недоверие.

— Запрыгивайте в фургон, — Позвала Веда, уже заводящая машину. Рядом с ней в кабине сидела Айра и еще какая-то молоденькая девчонка. Мест для нас не было.

Кит кивнул им и, подтянувшись, перемахнул через бортик кузова. Протянул мне руку, чтобы поднять наверх.

— Мы поедем рядом с курицами в клетках? — я неуверенно покосилась на своих будущих кудахтающих попутчиц.

— Почему нет? — Кит улыбнулся, — Я там даже пару одеял кинул, как раз выспимся. Ехать часа два.

Я вздохнула обреченно и залезла с его помощью в кузов.

— Постой, элиец, — окликнула его старая ведьма, — У меня еще кое-что для тебя.

Она подошла к бортику, смотря на него снизу-вверх.

— В столице найди ведьму Арану. Скажи, что от меня и передай вот это, — старуха протянула ему маленькое малиновое перо, — Она попробует помочь тебе.

Ведьма кинула на меня долгий взгляд и снова посмотрела на Кита:

— Ты знаешь, о чем я.

— Это возможно? — Китен весь подался к ней, не скрывая волнения.

Я удивленно смотрела на них. О чем они говорят? В чем поможет?

— Скорее всего нет, но мир так удивителен, да, элиец? И тебе придется принять сложное решение. Готов ли ты на жертву? Думай, — грустная улыбка озарила ее морщинистое, покрытое татуировками лицо.

— Спасибо, прощай. — только и ответил Кит и отошел от края, пряча перышко в нагрудный карман.

Уселся на одно из одеял в самом конце кузова и позвал меня жестом к себе. Я, недолго думая, устроилась между его ног, откинувшись на грудь. Склонила голову на подставленное плечо. Крепкие руки тут же обвили меня, прижимая сильнее, и мы тронулись. Грузовик поехал медленно, сильно раскачиваясь и подпрыгивая на каждой кочке. Голова моталась из стороны в сторону, странно убаюкивая после бессонной ночи.

— Кит? — позвала тихо, переплетая его пальцы со своими.

— Спи, Лес. У нас будет насыщенный сложный день. Надо раздобыть машину и вообще…

Я по голосу слышала, что он сам уже засыпает. Удивительная способность — моментально погружаться в сон, просто подумав, что сейчас подходящее время.

— О чем говорила ведьма? В чем тебе нужна помощь? — любопытство съедало меня. Старуха так странно посмотрела в мою сторону.

— Не спрашивай, Лесси. Я не хочу отвечать, — он уткнулся мне куда-то в шею ближе к ключицам, и я ощутила, как веер ресниц щекочет кожу на щеке, — И не смей приказывать, чтобы рассказал.

— А если прикажу, расскажешь? — неужели у меня теперь такая власть над ним. Не верилось. Я ее совсем не чувствовала.

— Мне придется, — в голосе мелькнули стальные нотки. Руки непроизвольно сжали меня сильнее.

— Ясно, — я лишь поудобней устроилась на его плече и закрыла глаза. Спать так спать. Тем более, что и правда жутко хотелось. Почувствовала, как хватка ослабевает, и он расслабляется.

Сквозь сон чувствую, как кто-то настойчиво фырчит мне в ухо, пытаюсь увернуться, но никак. Возмущенно отталкиваю наглого нарушителя спокойствия и открываю глаза.

— Подъем, Остершир, — бодро сообщает Кит, улыбаясь, и подталкивает меня в спину, чтобы встала.

— Ты что такой довольный? — голова словно чугунная от недосыпа, все тело затекло из-за однообразной полусидячей позы. Последнее, что мне сейчас хотелось, это подниматься и куда-то идти. Можно я тут останусь? Ну хоть часик еще? Я хотела было посмотреть окрестности, когда будем ехать. Все-таки другой мир, интересно. Но как заснула в самом начале, так и не просыпалась больше, пока Кит меня сейчас не растормошил.

— Настроение хорошее, — пожал плечами мой попутчик и бодро соскочил с кузова. Повернулся, подавая мне руку и помогая слезть, — Ты так сладко сопишь, как маленький зверек, Лесси.

Я, не зная, что сказать, просто пихаю его в бок, улыбнувшись. Кит неожиданно перехватывает мою руку, притягивая к себе. Пальцы фиксируют подбородок, и губы накрывают мои совсем не мимолетным поцелуем. Томная слабость моментально разливается по телу. Я скребу ногтями по его куртке, цепляясь за него. Прикрываю глаза от удовольствия. В темноте ощущения острее.

— Так здесь не делайте, — раздается у самого уха насмешливый голос Веды.

Кит резко отстраняется, я и чуть не оседаю на землю на ослабевших ногах.

— Почему? У вас не целуются? — он смотрит на нее, изогнув одну бровь.

— Так — нет. У нас женщины целуют мужчин, а не наоборот.,- Веда кидает на меня насмешливый, чуть надменный взгляд, — По вам и так понятно, кто сверху. Но не стоит это постоянно подчеркивать.

Я невольно краснею. Сама не до конца понимая, почему. Возможно все дело в ее пренебрежительном тоне. Рука Кита обвивает мою талию и чуть сжимает. Будто хочет напомнить мне, что это у них все странно, а не у нас.

— Мы сейчас расстаемся с вами. Воон тот красный дом с золотой вывеской- лавка самой богатой ростовщицы в Остершире, аяны Коты Хель, — продолжает Веда, проследив за его жестом, но уже ничего не сказав. Хотя было видно, что и его она считает странным, — Послушайте теперь внимательно.

Мы оба замерли, обращаясь вслух.

— Элийцев многие здесь не любят, я думаю не нужно объяснять почему, — Я удивленно посмотрела на нее, но Кит только согласно кивнул. Ладно, позже спрошу у него.

— Так что вам лучше вообще не говорить, что вы из другого мира. На всякий случай. У нас есть отдаленная западная провинция. Катола. Там патриархат. Туда часто сбегают наши выродки. Говорите, что оттуда.

— Выродки? — нахмурилась я. Это она сейчас про что.

— Слабые женщины и сильные мужчины, — шепчет мне на ухо Кит, поясняя. И мне становится не по себе. Значит вот кто мы для них. Я невольно ближе жмусь к Коту, трясь щекой о плечо.

— Избегайте патрулей. Так как у вас должно быть разрешение на переход границы. Поймают без документов, могут продать в дом извращений, — Веда делает вид, что никто ее не прерывал. Она вообще всячески показывает, что я ей не очень-то нравлюсь. Если Кит ей интересен как воин, как человек, то мою слабость и неумение управлять своей ведьмовской сущностью она простить не может, — Везде и со всеми начинать говорить должна ведьма. Идти первой, показывать себе выше. Это важно. Так как, даже если вы из Католы, вы знаете наши обычаи и следуете им на нашей территории, ясно?

— Да, — мы синхронно киваем, оба недовольные.

— Магией высокородных старайтесь не пользоваться. Ведьмовской можно. Хотя…кто бы умел еще…,- она кидает на меня выразительный взгляд, показывая, как все, по ее мнению, безнадежно, — Доберетесь до столицы, записывайтесь на прием на общественные слушания к верховной жрице. Они как раз через два дня. Должны успеть. И только ей уже говорите, кто вы и что хотите. Скорее всего, она поможет, но возможно потребует за это что-нибудь. Но там уж сами разберетесь. Удачи, прости за соплеменника твоего, — она тепло смотрит на Кита, потом переводит на меня помрачневший взгляд, — А ты ведьма, учись магии своей, позорище. И так чахлая, да еще и не умеешь ничего, кроме как этого медведя ублажать.

— Зато как… — едва слышно шепчет мне на ухо Кит, улыбаясь. Ему смешно от Вединых нападок. А мне вот обидно чуть ли не до слез. Я не просто постельная игрушка, что за бред. Отталкиваю голову Кота от себя, будто это он во всем виноват. Китен кидает на меня возмущенный взгляд, но проглатывает колкие слова и лишь брови сводит, хмурясь.

— Прощай, Веда, спасибо вам за все, — протягивает руку двухметровой амазонке и крепко пожимает ее.

— Прощай, элиец, — она сжимает его ладонь так, что мне кажется, я слышу, как хрустнула пара косточек. Молча кивает мне и забирается обратно в грузовик. Мы пару секунд смотрим им вслед, будто провожая первый этап нашего странного приключения.

— Ну что, пойдем попробуем раздобыть машину? — Кит тянет меня за руку в сторону лавки ростовщицы, но я быстро вырываю ее, видя, как странно на нас косятся редкие прохожие.

— Помнишь, я первая иду по улице? А никак не ты меня волоком тащишь, — шепчу тихо, косясь на огромных женщин вокруг, за некоторыми из которых семенят хрупкие нежные мужчины, — И с ростовщицей мне нужно будет говорить, получается. Что ты хочешь менять и на какую сумму? Рассказывай.

Кит фыркает, недовольно щурясь.

— Я все равно не удержусь и встряну, так что просто зайдешь, поздороваешься и скажешь, что твой даян все объяснит, хорошо?

Меня почему-то накрывает волной облегчения от такого простого решения вопроса. Я боюсь, не хочу о чем-то разговаривать и договариваться с этими странными грозными женщинами. В их глазах я- никчемное ничтожество и прекрасно уже это поняла. Я всегда считала себя самостоятельной и достаточно сильной, но рядом с Китом мне малодушно просто хочется на ручки. Впрочем, он сам меня постоянно к подобному поведению подталкивает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Соблюдая местные обычаи, Кот преувеличенно вежливо кланяется мне и предлагает жестом пойти первой. Издевается, не сдержаться ему. Я задираю нос и величественно плыву к лавке, даже не оборачиваясь проверить, следует он за мной или нет. Ну куда он денется.

— А почему элийцев не любят? — кидаю ему через плечо.

— Элия-центральный магический мир. К нам часто заносит обитателей миров-спутников. Это временно. Орзойцы к примеру, живут у нас лет пять, потом возвращаются обратно. Все пришлые автоматически получают статус рабов. Прав никаких, хозяева попадаются разные. Так что с чего им любить своих бывших господ? — хмыкает Кит.

— У тебя были рабы? — у меня даже мурашки бегут по спине. В Ките столько всего. Такое дикое смешение. Я не понимаю, как это уместить в одном человеке, — А Земля же тоже ваш спутник? То есть и я могла попасть к вам и стать рабыней?

— Да, могла. И у меня личных рабов не было, они мне не нужны. Но в замке есть и сейчас. Это долгая история, потом, — он отмахивается от меня, нетерпеливо толкая дверь лавки, — Проходи, Лесси.

И легонько пихает в спину, заставляя переступить порог.

В лавке темно, и я щурюсь, привыкая. Чувствую непрошено зарождающуюся магию и тут же перестаю. Веда сказала стараться не использовать фокусы высокородных. С интересом оглядываю донельзя захламленное помещение. Все полки, стеллажи и даже углы доверху заставлены всякой всячиной. Посуда, книги, оружие, картины, статуэтки. Глаза разбегаются, не зная, за что уцепиться.

— Чем могу помочь…аяна? — скрипучий голос раздается из глубины помещения, неуверенно дрогнув на обращении. Ну да, я на их аяну даже с виду не похожа. Кит незаметно пихает меня в бок, чтобы ответила. И я прямо чувствую, как его бесит, что он должен ждать, пока мы с ростовщицей поговорим. Кидаю на него насмешливый взгляд и намеренно тяну с ответом. Расправляю плечи и медленно приближаюсь к прилавку, укрывшемуся за многочисленными стеллажами.

— Доброе утро, аяна Хель. Мне сказали, вы можете нам помочь, — барабаню пальчиками по гладкой полированной поверхности, разглядывая свою собеседницу.

Кота Хель бесспорно колоритный персонаж. Седая как лунь, с порванным ухом и переломанным носом, настолько толстая, что кажется в ширину она те же два метра, что и в длину. Колючие глаза, прикрытые тяжелыми веками, тускло мерцают в темноте. Будь я одна, я бы может и заикаться начала. Впечатление она производила жутковатое. Но рука Кита, упорно не желающая покидать мою поясницу, придавала определенной храбрости, если не сказать нахальности. И я надменно улыбаюсь ростовщице прямо в подозрительно нахмуренное лицо.

— И чем же именно? Простите… не расслышала, как к вам обращаться, — ее губы растянулись, пытаясь изобразить дружелюбие.

— Я не говорила, — вернула ей кривую улыбку. Замялась на секунду, думая стоит ли представляться, но возможно нам придется составлять договор, так что… — Я Лесма Озина, а это Кит.

Небрежно махнула в его сторону и почувствовала, как мужские пальцы непроизвольно сжались на моей пояснице сильнее.

— У нас есть для вас кое-что интересное.

По крайней мере я на это очень надеялась.

— Мой даян вас посвятит в детали, а я бы предпочла выпить… — сделала паузу, задумавшись. А вдруг у них нет чая или кофе, — бокал вина. Я очень устала с дороги. Это возможно?

— Конечно, аяна, — старуха все так же настороженно оглядывает меня, но мысль о возможной прибыли явно поднимает ей настроение. Указывает мне на письменный стол, предлагая устроиться за ним. Кричит зычно «Кун!» куда-то вбок.

— И откуда путь держите?

— Из Католы, — произношу бесцветным тоном, намекая, что дальнейшие расспросы крайне нежелательны.

Кота Хель лишь кивает, обводя нас с Китом внимательным взглядом.

— Я так и подумала, — бормочет себе под нос, — Уж больно вы…

Еще один пронзительный взгляд, и дальше не продолжает. Неприметная дверь за ее спиной приоткрывается, оттуда выглядывает белокурая голова молодого парня.

— Звали, аяна? — его нежный голос подобострастный и чуть испуганный.

— Вина принеси шернского. Живо, — грубо кидает ему ростовщица, даже не оборачиваясь, и голова тут же исчезает.

— Ну? И что у вас для мня есть?

Кит наконец отпускает меня и подходит ближе к стойке, в упор смотря на аяну Хель.

— Вам должно понравится. Это из Элии.

И он снимает с шеи свой знак ворона, висящий на простом кожаном шнурке. Я кидаю на Конуга изумленный взгляд, не в силах совладать с собой. Во- первых я думала, что эта вещь ему очень дорога и аналогична нашему крестику, так как он все время ее носил. А во-вторых она же в лучшем случае серебряная, а скорее и вовсе железная. Сказал бы, я бы лучше свои сережки с бриллиантами сняла. Ну сколько эта фигурка ворона может стоит? Уж явно не машину.

Но ростовщица мои мысли явно не разделяла. Она впилась возбужденным взглядом в кулон, ноздри начали хищно раздуваться. Нервным движением натянула на нос и очки и осторожно взяла в руки металлического ворона, провела пальцем по маленькому прозрачному камешку, обозначающему глаз. И подняла на Кита пристальный взор.

— Это то, что я думаю?

— Да, огневик, — Кит криво улыбнулся, кивнув.

— Еще и вплавлен в знак Конугов, — она смотрела на Китена, будто сканировала, — Откуда у тебя это, даян? Кто ты? Я чувствую магию, но понять не могу, не улавливаю… Что-то такое…

— Я просто даян, а ты слишком любопытная, аяна Хель, — Кот грубо перебил ее, поведя плечами, — Скажи лучше, тебе это интересно?

— Интересно ли мне получить камень- источник магии из другого мира, да еще в кулоне одной из правящих семей? Да, мне интересно, даян, — она ощерила неровные зубы, — Да только представить не могу, как можно это у Конуга отнять, и не придет ли хозяин за своим вороном? А если он убит, то ведь другие придут…мстить, верно? Ведь так у них принято? Кровь за кровь? Так что…Либо ты сам Конуг, либо вы пытаетесь избавиться от ворона, который для вас что черная метка.

— Не придет, — фыркнул Кит, рассмеявшись. Не знаю, что именно его развеселило, мне вот совсем не по себе стало от того, как быстро она нас раскусила, — Откуда столько знаешь об Элии, аяна Кота? Была что ли?

Он с любопытством разглядывает ее.

— Была, — и неожиданно грубое лицо приняло мечтательное выражение, — Только мне восемнадцать исполнилось. К оркам попала. Был такой даал Кухнор, может знаешь?

— Знаю, — только и ответил Кит, вальяжно облокачиваясь о прилавок и чуть не подмигивая ей. Неожиданно беседа стала принимать явно дружеский характер. Ну вот как у него это выходит? — Отчаянный был, огромный.

— Да, огромный… — Кота уже, не скрываясь, улыбалась своим воспоминаниям, — У нас то и не водится таких… Эх. Жив он нет?

— Нет, — отрезал Кит, не вдаваясь в подробности.

— Уж не ты убил?

— Не я.

Они помолчали. Аяна Хель тяжко вздохнула.

— Что хочешь за ворона?

— Мне нужна машина и пять тысяч гирин.

Кота даже руками на него замахала.

— Темный с тобой, не дам! Три тысячи, и не проси больше.

Кит только улыбнулся еще шире.

— Машина мне нужна на три дня. Добраться до столицы. Хочешь, заберешь у храма верховной жрицы на исходе субботы. А насчет денег… Пять, или мы уходим.

— До субботы значит… — протянула Кота, щурясь, — А не обманешь?

Кит фыркнул чуть возмущенно. Потом посерьезнел и добавил.

— И чтобы ключи и деньги прямо сейчас.

— Машину я дам свою, но мне нужно в банк, у меня нет здесь такой суммы, — и она улыбается Коту чуть ли не заискивающе, но тот лишь еще больше хмурится.

— Никто отсюда не выйдет, Кота, пока я не получу ключи и деньги. Зови мальчишку своего тоже.

Женщина напряженно молчала.

— Кун! — крикнул Кит за нее и неожиданно достал из кармана небольшой перочинный нож, странно улыбаясь.

Светлая голова тут же показалась из-за двери.

— Заходи, — пригласил его Китен, махнув рукой.

Тот, замявшись на секунду, проскользнул к нам и встал за своей хозяйкой.

— Деньги, Кота. И бланк договора с магической подписью.

— Мне правда в банк… — она начала краснеть, глаза лихорадочно блестели.

— Тебе к патрулю нужно. Нас сдать, — перебил ее Кит, — За идиота меня держишь? Оформляй договор, или просто прирежу и сам возьму все, что мне нужно.

Я остолбенела, вцепившись в край стола. С чего он взял? Все же вроде нормально шло. Но ее лицо, все в красных гневных пятнах, нервно сжимающиеся в кулаки пальцы.

Похоже, Кот угадал. Но как?

Мне стало страшно, я совсем не понимала ничего в этих играх. И без него мои шансы выжить были равны нулю наверно.

— Считаю до десяти, — Китен играл ножом перед самым ее носом, — Раз…два…

— Темный с тобой, — произнесла Кота обреченно. Полезла в ящик стола, достала бумагу с гербовой печатью, — Что писать? Проклятый элиец…Чтобы в пламени вы все сгорели…

Через десять минут мы уже выезжали из небольшого городка в сторону столицы. Кит выжимал газ на полную, молча уставившись на дорогу. Аяна Хель и ее даян дали нам магическую клятву, что не пойдут в патруль сообщать об иномирцах. Но Кит все равно нервничал, мало ли.

— Как ты догадался? — задала я мучающий меня все это время вопрос.

— Орки…Они насилуют рабынь. Жестокие. Увидел ненависть в ее глазах, хоть и пыталась скрыть, и понял. Я для нее такой же…элиец, — пробормотал Кит.

Я замолчала, переваривая новую порцию информации.

— А ты? — аккуратно начала, голос нервно дрогнул, — Когда-нибудь…?

— А я? — Китен даже дернулся, полностью повернувшись ко мне и перестав смотреть на дорогу, — Великий ворон, Лес! Да как ты можешь вообще… Тьфу…

И правда, бред. Я лишь примиряюще сжала его ладонь. Прости, котенок.

Ехали мы молча. Кит, как обычно, за рулем был замкнут, лишь иногда поглядывая на меня. Сейчас я ощущала его взгляд, как прикосновение. Настолько явно, что это пугало. И одновременно становилось жутко неловко, ведь получается, он так же чувствовал мой все это время.

— А я что теперь, стала как ты- высокородной? — поинтересовалась, когда он в очередной раз скользнул по мне глазами, порождая мурашки на коже.

— Нет, ты ведьма, — тихо ответил, потом криво улыбнулся и едким голосом добавил, не удержавшись, — Я же не оборотень как всякие там Адольфы, чтобы менять твою сущность.

— А хотел бы поменять?

Китен промолчал. Возможно боялся обидеть, а может, и сам не знал ответа. Я не стала настаивать.

— Но у меня появились способности, как у тебя. Почему, если я все та же?

— Род принял тебя и дает свою защиту. Эта древняя бездумная сила, понимаешь? Она распознает только свой или чужой. Неважно ведьма ты, простой человек, или орк какой-нибудь. Роду все равно. Высокородные могут быть разных рас и видов.

— И это навсегда?

— Навсегда, из семьи исключить нельзя, — Кит задумчиво косится на меня.

— Тебя это волнует? — щурюсь, внимательно следя за выражением его лица.

— А тебя?

Ну вот опять начинается. Виртуозные танцы с бубнами вокруг до около. Я фыркнула недовольно и замолчала. И Кита это похоже полностью устраивало, так как тишину он и не думал нарушать. Попялилась с минуту в окно на однообразный лесной пейзаж, но любопытство все-таки взяло вверх.

— И что я теперь могу? Ну помимо речи, слуха, зрения и умения чувствовать, когда на меня смотрят.

— Да в общем это почти все, — рассмеялся Кит весело, — Мы же не волшебники. Ну еще бегаешь теперь быстрей, прыгаешь. Будет заживать все как на собаке. Ну и двери запирать взглядом. Ключом или отмычкой никогда не откроют, только если выламывать. В общем, минимальный набор для выживания. Ничего лишнего. Еще конечно, интуиция. Всегда к ней прислушивайся. Если чувствуешь, что что-то не так, то скорее всего так и есть. Если же наоборот хочется расслабиться, значит сейчас можно.

Я кивнула, потом рассмеялась.

— Запирать двери взглядом? — мне показалось это забавным.

— Ну да, — фыркнул Кит, и мы снова замолчали.

— Знаешь, я бы позавтракала, — протянула через несколько минут, — Тем более, что уже полдня прошло, а мы ели вчера. Но только давай найдем нормальную еду, и не будем убивать каких-нибудь зайцев и разводить костер, хорошо?

— Чем тебя мои зайцы не устраивают, — возмутился Кит.

Я прикусила губу, думая, как повежливей ответить, но Китен только рассмеялся.

— Ладно, расслабься. Никаких зайцев и костров. Думаешь, зачем нам столько денег на три дня? Я тоже люблю спать на нормальной постели и есть приличную еду. Сейчас остановимся где-нибудь. По дороге должны быть постоялые дворы. Или в деревню заедем.

Он было потрепал меня по коленке и тут же одернул руку, сглотнув. Невинный, казалось бы, жест рождал совсем не невинные мысли.

— Сумасшествие какое-то, — пробормотал едва слышно себе под нос и уставился немигающим взглядом на дорогу.

Я отвернулась к окну, чтобы скрыть расползающуюся по лицу улыбку. Мне его реакция льстила. Ну держись, Котенок. Сегодня я тебя все-таки допеку до откровенного разговора. Спать не ляжешь, пока не признаешься.

Через некоторое время лес кончился, сменившись черными, убранными полями, где лишь кое-где еще виднелись одинокие стога. Я нетерпеливо заерзала на сидении в ожидании постоялого двора или какой-нибудь деревни. Кушать уже хочется настолько, что даже убиенный собственноручно заяц не кажется мне таким уж непривлекательным вариантом. А когда вдалеке наконец показывается двухэтажный дом, стоящий прямо у дороги, я чуть не хлопаю в ладоши. Кит улыбается, косясь на меня.

— Как мало тебе оказывается для счастья нужно, Лесси. Достаточно просто регулярно кормить.

— Это одна из базовых потребностей человека, если ты не в курсе, — отмахнулась от него. Ничто не испортит мне настроение в ожидании заслуженного обеда.

— В курсе. Вроде бы еще безопасность и размножение, — Хитрый взгляд прожигает мою щеку, — И кажется, я могу удовлетворить их все.

Хмм, если он думает, что меня сейчас смутит, то глубоко ошибается. Я невинно захлопала ресницами, кладя руку ему на бедро, чувствуя, как Китен сразу напрягается.

— Предлагаешь размножиться, Котенок? — томно шепчу ему на ухо, наклонившись поближе. И тут же давлюсь смехом, так как Кит от неожиданности съезжает на обочину. Выруливает, недоверчиво косясь на меня.

— Ну, у нас сейчас с безопасностью не очень, — бормочет, внимательно разглядывая мое улыбающееся лицо, — Так что пока только потренироваться…Лес, ты что такая ласковая, а? Я не то чтобы против, но буквально сутки назад ты меня только что не проклинала.

Неопределенно повожу плечами, я не собираюсь рассказывать о своих странных видениях, и что они многое поменяли для меня.

— Может дело в родовой метке, которой ты меня наградил?

Кит немного отвлекается от меня, начиная парковаться у придорожной гостиницы.

— Нет, — рассеяно произносит, — Она ничего не меняет между нами. Только если дотрагиваться…

— Может, я поняла, как мне с тобой хорошо? — вроде бы стушеваться после таких слов должна я. Но смущается почему-то Кит, причем неожиданно мучительно. Я впервые вижу, как его скулы заливает настоящий румянец.

— Пошли, — бросает через плечо, выходя из машины, — Помнишь? Ты у нас со всеми разговариваешь первая. И спроси сразу, где лучше остановиться на ночлег.

— Хорошооо, — пропеваю ему вслед.

У меня создается стойкое ощущение, что я гоню Кота словно зверя по флажкам, и цель уже близка. Конуг широко открывает передо мной дверь и склоняет голову, подчеркнуто вежливо пропуская вперед. Обычно он делает эти мелочи естественно. Но сейчас, чувствуя себя в подчиненном положении, не может удержаться от уколов. Ну и пусть, если ему так легче.

— Здравствуйте! — громко заявляю с порога, с наслаждением вдыхая ароматные запахи. Весь первый этаж здания отдан под харчевню, наполовину заполненную в этот обеденный час.

— Добрый день, аяна, — тонкий мужчина с вытянутым узким лицом кивает мне из-за прилавка, — Чем могу помочь?

— Мы с моим даяном хотим пообедать, — оглядываю зал, притихший при нашем появлении. Уж слишком колоритно мы выглядели для них. Двухметровый широкоплечий, подтянутый Кит и я, едва достающая ему до груди, до уродливости женственная в их понимании. Перевожу блуждающий взгляд на трактирщика, или скорее даяна отсутствующей трактирщицы, — Нам бы укромный какой-нибудь уголок. У вас есть кабинки?

— Нееет, — он растерянно моргает, будто пугаясь вслух произносить это слово, — Но есть столик под лестницей, там тихо…Тише всего.

— Отлично, нас устроит, — я одобрительно киваю и следую за тонким как соломинка мужчиной. Кит, не в силах плестись сзади, нагоняет меня и держится вровень. Я чувствую подозрительные взгляды, провожающие нас, но почему-то они не сильно беспокоят. Да и Китен закрывает меня собой от большинства из них.

— Есть похлебка, жаркое, вишневый пирог, эль…

— Все неси, — махает рукой Конуг, улыбаясь, — Мы оочень голодные. Кофе есть?

— Что? — мужчина явно не понимает. Кит только вздыхает тяжко и жестом отпускает его.

— И компот! — кричу вдогонку. Надеюсь, услышал.

— А ты хорошо держишься на самом деле, — Кот откидывается на стуле, барабаня длинными пальцами по столу, — Я все боялся, что истерить начнешь, в обмороки падать, кричать, что это я во всем виноват.

— С чего ты это взял вообще? — я чуть не поперхнулась от подобных предположений оперативно принесенным компотом.

— Ну, немного нестандартная для тебя ситуация…

На слове «немного» я чуть не подавилась второй раз, а Кит криво усмехнулся и продолжил:

— И ты не похожа на любительницу экстремальных приключений.

— А на кого похожа? — я отправила в рот кусочек тушеной картошки и на секунду зажмурилась от удовольствия. Блаженство.

— На ту, которая требует поменять номер в отеле, если там нет вида на океан, — Кит щурится, улыбаясь.

— Да, требую, и я за него доплачиваю, — я пожимаю плечами, а что в этом собственно такого, — Но с тобой же я в лес поехала. Не припомню, чтобы тот домик тянул на пять звезд.

— Это наверно был твой самый безрассудный поступок в жизни, — еле слышно произносит Кит, внимательно рассматривая меня.

— На тот момент да, — я засмеялась, — Но знаешь, ты очень быстро расширяешь мои горизонты.

Кит тоже смеется и принимается за еду. Некоторое время мы молчим, увлеченно жуя. Блюда оказались простыми и на удивление вкусными. Впрочем, когда ты настолько голоден, даже хлеб ароматней, а эль пьяней.

— Китен, — я смотрю на него поверх своей кружки, делая небольшой глоток, — А как мы будем жить дальше?

И он совершенно натурально до слез давится вишневым пирогом, с трудом прокашливается и поднимает на меня влажные глаза.

— А как ты хочешь?

— А ты можешь не отвечать вопросом на вопрос?

— А ты можешь сама ответить? — делает большой глоток эля, хмурясь, — Я тебе свои варианты уже говорил, они что-то не сильно тебя устроили.

— Это не так, — возражаю, начиная нервничать. Ну почему из него нужно все клещами тащить. Это в чем-то даже унизительно. Если бы я не была уверена в нем сейчас, я бы даже не пыталась.

— Не так? — Кит напряженно смотрит на меня в ожидании ответа.

— Я… — комкаю салфетку в руках, собираясь с мыслями.

— Счет? — неожиданно раздается у самого уха.

И мы с Котом облегченно выдыхаем. Здесь не место все-таки, среди этих людей, продолжающих с болезненным любопытством коситься на нас.

— Да, сколько с нас? — Кит быстро расплачивается.

Я прошу завернуть нам пирог с собой, интересуюсь, где можно будет переночевать дальше по дороге, и мы уходим.

Едем молча. И наверно впервые эта тишина осязаема не только для меня. Я вижу, как желваки ходят по его щекам, как напряжены плечи. Прерванный разговор не дает покоя, разбередив что-то важное между нами. Я набираюсь смелости, так как прекрасно понимаю, что говорить придется по большей части мне самой. Но я уже не могу просто продолжать вот так. Словно подвешена между небом и землей. Я хочу ясности, тем более чувствую, знаю, что все взаимно, что мне на самом деле нечего боятся. Но установка, что девушка должна сидеть, ждать и молчать мешает начать разговор.

— Кит, — голос чуть хрипит, и я сглатываю. Вижу, как он не дернулся, но так и не повернулся ко мне, — Ты бы пришел за мной, если бы не месть Руду?

Его рот открывается и закрывается снова. Неожиданно он съезжает на обочину и медленно поворачивается ко мне.

— Лесси, ну конечно пришел! Я в тот день и должен был прийти. А волк… Я утром был у него просто, не знаю, наглости набраться захотелось. Глупо конечно. И он понял, что я вернулся за тобой. Хотел… поквитаться. Я ускользнул от них, рассказал Арну где был. А он такого не прощает. Он главный в роду сейчас, никто не смеет угрожать семье, это закон, понимаешь? Мне вообще плевать на самом деле и на Адольфа, и на законы, я просто хотел…быть с тобой.

Меня начинает трясти от нервного напряжения, пальцы ощутимо подрагивают, я даже не понимаю, жарко мне сейчас или холодно.

— Набраться наглости? — повторяю его фразу, которую не очень поняла.

— Ну да, — Кит улыбается криво, его глаза лихорадочно блестят, следя за мной, — Я ведь не знал ждешь или нет. Ты в последнюю встречу сказала, что не хочешь ничего. А спросить как-то не выходило. Вряд ли бы меня пустили к тебе просто поговорить.

Он совсем невесело рассмеялся и продолжил.

— Боялся, что умыкну тебя, а ты потребуешь вернуть обратно. Ну почти так и было, да, Лес? Не сильно ты мне обрадовалась.

— Это не так, — Я искренне возмутилась. Как можно все настолько переврать? — Не так, слышишь? Да я ждала тебя каждую чертову секунду. Каждый несчастный день. Полтора месяца, полтора месяца, Кит! Где тебя носило столько?

Даже в бок его толкнула от негодования. Я чувствовала, как меня накрывает с головой. Захлестывает эмоциями.

— Я сначала была уверена, что ты сейчас придешь, прислушивалась как дура к каждому шороху за дверью. Потом…Потом просто надеялась, с каждым днем все меньше и меньше, но все равно ждала тебя! А под конец я уже просто возненавидела тебя за то, что бросил меня одну, ведь ты точно знал, что Руд не простит мне! Что он не отпустит! — Слезы сами покатились по щекам, но я не обращала на них внимания. Лишь все толкала Кота в плечо, в бок, в бедро, а он только смотрел на меня расширенными зрачками.

— Ты сам все видел, и бросил. Бросил меня! Бросил одну! Как ты мог так поступить? Ненавижу тебя за это, ненавижу!

— Лесси, прости, — Кит будто отмер, перехватил мои руки, притягивая к себе, — Прости, любимая…Я такой дурак! Прости меня, пожалуйста, я больше никогда… Никогда не оставлю тебя…

Его ладонь накрывает мой затылок, не давая отвернуться.

— Прости, Лес…

И я замолкаю, смотря в синие бездонные глаза. Время словно замирает.

— Выйди из машины, — вдруг говорит Кот.

— Что? — я ошалело хлопаю мокрыми ресницами.

— Давай выйдем, — повторяет он, и отстраняется от меня, открывая свою дверь.

Я, двигаясь словно во сне, выползаю с другой стороны. В голове мутно от пережитой истерики. Кидаю на Кота вопросительный взгляд. Он становится напротив, хмурится и бездумно перебирает мои пальцы в своей руке.

И тут меня парализует, потому что Кит медленно опускается на колени передо мной, синие глаза впиваются в мое лицо, легкая улыбка дрожит на губах, то появляясь, то снова исчезая.

— Будь моей женой, Лесси, — тихо, но меня словно колоколом оглушает.

— Я и так… — бормочу невнятно.

— Нет, по-настоящему. Я хочу, чтобы была только одна причина: потому что ты любишь меня, и я люблю тебя… Я тебя люблю, Лес. Я тебя очень люблю. Прости, что не могу это выразить, что все не так, но я правда…

— Все так… — хрипло вставляю, не удержавшись.

— Я правда… — Кит замолкает, не находя слов, сводит брови, хмурясь, — Ты словно солнце греешь меня, но ближе никак, а я все лечу и лечу. И слепну уже, и сгорю наверно, но я хочу этого. Гореть рядом с тобой, понимаешь?

— Я тоже люблю тебя, — просто шепчу в ответ. Сажусь рядом с ним на землю, обхватываю ладонями дорогое лицо, — Я раньше и не думала, что можно чувствовать так. Мне никто не нужен кроме тебя. И никогда не будет нужен. Слышишь? Никогда. Ты зря…

Но Кит не дает мне договорить. Притягивает к себе, целуя. Сначала нежно, потом все настойчивей. Рука ползет мне под рубашку, выправляя ее, проводит обжигающими пальцами по подрагивающему животу. Я знаю, что он специально, просто не хочет обсуждать со мной далекое будущее. Не может поверить. Но сейчас мне это не важно. Так хорошо.

У его поцелуя словно другой вкус, терпкий, пьянящий. Вкус счастья наверно.

Больше мы не говорили ни о чем серьезном, будто исчерпали весь отведенный на это внутренний резерв. В теле бродила неутихающая эйфория, напоминая о себе покалыванием в кончиках пальцев и внутренней дрожью, то отступающей, то вновь разгорающейся с новой силой. Кит молчал, как обычно за рулем, лишь иногда нарушая тишину.

Кит со стоном медленно трясет головой и наконец открывает глаза. Пару секунд напряженно моргает, ориентируясь, и переводит на меня недоуменный взгляд. Я только улыбаюсь, поглядывая на дорогу.

Встали мы практически с рассветом. Вернее, Кот встал и безжалостно растолкал меня. "В машине поспишь". Садист. Завтрак в такую рань упорно отказывался поедаться. По крайней мере мной. Поэтому большую часть мы завернули с собой. Кое как доплетясь до патрульного автомобиля, я открыла заднюю пассажирскую дверь и демонстративно рухнула на диван. Кит хмыкнул, но не стал комментировать. Просто завел машину и тронулся. С минуту я смотрела на обивку его кресла перед собой, а потом веки ожидаемо потяжелели, и я выпала из реальности.

— Вставай, спящая красавица, — жаркий шепот в висок, а потом кто-то до ужаса щекотно фырчит мне в ухо. Я смеюсь и пытаюсь увернуться. Открываю глаза.

— А что, ты вполне сойдешь за местную девчонку, Котенок!

Лесси заливается смехом и чуть не падает с кровати, как только он напяливает на себя этот дурацкий плащ, всученный сердобольной аяной Альмой, хозяйкой гостиницы. Кит фыркает возмущенно.​ Ну почему его всю жизнь преследует это чертово сравнение. Но, взглянув на себя в зеркало, тоже не может сдержать улыбки. Привычка с Земли гладко бриться, глубокий капюшон, полностью скрывающий волосы и добрую половину лица, темно-красная ткань плаща, как у большинства аян, принадлежащих к среднему сословию. Он бы и сам подумал, что это одна и местных женщин. ​ Забавно.

А вот Лес во что не ряди, за мужчину не сойдет, с ноткой сожаления думает Конуг, поглядывая на смеющуюся девушку. ​ Как было бы проще здесь, но слишком уж она женственная. И дело даже не в фигуре, хотя и в ней конечно тоже. Движения, мимика, взгляд.​ Все в ведьме такое… ​ Вот и сейчас, отсмеявшись, уставилась своими зелеными глазищами, свесив голову с кровати так, что огненная копна рассыпалась до пола. Облизывается, медленно ведя языком по пухлым розовым губам и томно улыбаясь. ​И мысли моментально путаются в голове, рождая жаркие картины, и уйти сил нет.

— Я скоро.

Склоняется над ней, жадно целуя изгиб подставленной тонкой шеи. Такая бархатная почти прозрачная кожа, бешено пульсирующая жилка. Вдыхает глубоко пряный аромат, исходящий от ведьмы. Одуряюще сладкий,​ как вся она. Хочется продолжить целовать нежно, едва касаясь, словно божество, и одновременно сомкнуть пальцы на горле, чтобы до хрипа, до выступивших слез в пронзительной зелени глаз, чтобы билась под ним то ли в экстазе, то ли в агонии.

— Правда? — девушка тянется к Киту ​ всем своим существом, ​ пальчики перебирают короткие кудри, чуть царапая кожу головы. Так приятно.

— Правда, — встает резко, отстраняясь.​ Иначе он никогда не уйдет.

Лес провожает его взглядом, не скрывая разочарования. И осознание того, что она так сильно не хочет его отпускать, теплой ласковой волной разливается по телу.

Кит, только выйдя на улицу, оценил всю прелесть своего нового одеяния. Ни одного косого взгляда, брошенного в его сторону, ни единого шепотка за спиной. Люди спешили по своим делам, не оборачиваясь на молодую женщину, плотно укутанную в тяжелый бордовый плащ. Даже когда он спросил дорогу у кого-то даяна, решив, что заблудился, тот не нашел ничего удивительного в его низком голосе. Некоторые дамы здесь басили и почище Конуга. Пара поворотов. Улочки всё уже, дома почти смыкаются над головой, мешая тусклым осенним лучам проникать в подворотни. Свернул на совсем уж маленькую, укутанную тенью от жавшихся по ней обшарпанных зданий. И вот она, нужная вывеска. Тяжелая кованная дверь выглядела наглухо закрытой. В груди заклокотало от неудержимого волнения. Он просто спросит. Китен замер на секунду с поднятой рукой, а потом громко постучал, злясь на себя за нерешительность. Ни звука не донеслось изнутри, но дверь неожиданно заскрипела и широко распахнулась, приглашая войти. Внутри было темно, пахнуло теплом и одновременно сыростью. Будто испарения на болотах. Кит, внимательно вглядываясь во мрак, ступил внутрь. И дверь тут же с грохотом захлопнулась за ним.

— Так и не расскажешь где был?

Храм Единой Матери было невозможно не заметить, даже находясь на другом конце города. Выдолбленный прямо в скале, возвышающийся над шумной столицей, он поражал воображение своей масштабностью. Каменные причудливые шпили, уходящие в небо и купол посередине, огромный, круглый, сверкающий червонным золотом на тусклом осеннем солнце.

Утром, наспех позавтракав, мы одели выданные нам доной Альмой плащи, полностью укрывающие фигуры, и отправились на аудиенцию к верховной ведьме. Чем ближе к храму, тем сложнее было протолкнуться по узким улочкам из-за кишащего на них народа. А за пару кварталов мы и вовсе остановились, так как оказывается уже отсюда начиналась очередь на прием.

Китен становится рядом, и мы оба замираем в учтивом поклоне, подсмотренном у других просителей. Кит выпрямляется быстрее и устремляет на ведьму прямой ясный взгляд. И на лице ее расцветает улыбка, ленивая, загадочная.

"Какие здесь все-таки высокие потолки везде"- лениво отмечает про себя обессилевший мозг. Я словно в дурмане лежу, уставшая что-то чувствовать. Тупая боль мерными толчками от сердца растекается по телу. Я помню, что Кит сказал, что я должна ему верить, но просто не могу заставить себя делать это именно сейчас. Да и что это значит? У него свое понимание морали, другие ценности, другие реалии. В его мире он может иметь трех жен и бесконечное число наложниц, а меня как женщину казнят за измену. Может он вообще не считает, что делает что-то не то. Может для него верность это что-то другое? И Конуг так смотрел, когда меня, оцепеневшую, уводили служки из покоев жрицы. Холодно, отстраненно. Будто его раздражало мое присутствие, и он мечтал от него поскорее избавиться.

Его маленькая месть.

Я смеюсь. Хитрый Кот. Жрица, значит, расстроила, а он вроде как и ни при чем. И улыбается мне, жмурясь, все понимая.

— Лесси…Лес…

В компании суетной княжны, которая напоминала мне одновременно Кита и вечный двигатель, утро пролетело незаметно. Я наспех позавтракала, перезнакомилась со всеми ее детьми, полчаса выбирала подходящий наряд, что было непросто, так как размеры у нас были разные, и выслушала от нее наверно миллион историй про Элию, Конугов, и в частности про Кота. Ариадна очень тепло говорила о нем, что меня немало задевало, хотя умом я понимала конечно, что так реагировать- полнейшая глупость.

Я с нарастающей паникой наблюдаю, как женщины и дети начинают спешно покидать залу, подталкиваемые волками. Как к моим родным подходят бородатые северяне и делают тоже самое. Встревоженный взгляд отца через плечо, растерянный матери.

— Тебе пора, Лесси, — Кит тоже легонько пихает меня в спину, подталкивая к выходу.

— Но… — я отчаянно не хочу уходить, мне становится страшно. За него, за нас. Понимаю, что не смогу ничего изменить, но сейчас не мозг руководит мной.

— Хальвор, присмотришь за ней? — поворачивается Кит к бородачу, стоящему рядом. Тот утвердительно кивает, хоть и очевидно, что не доволен ролью няньки. Он хочет остаться, драться со всеми.

Я еле переставляю ноги, все больше удаляясь от Кота.

— Ты ему будешь только мешать, — говорит мне Хальвор, склоняясь к уху, — Отвлекать. Хочешь, чтобы он думал о твоей безопасности, а не о своей, ведьма?

Грубоватые слова приводят меня в чувства, и я ускоряю шаг. Но все же мы уходим недостаточно быстро, и я слышу продолжение возбужденного разговора, с каждой секундой звучащего все резче.

— Я чуял, что этим кончится, но не хотел этого. Ваш народ вызывает во мне глубокое уважение, — металлический бас, принадлежащий старику Шварцвальду.

— Поверьте, я тоже, — и я различаю голос Арна, — И лишь поэтому, в честь моего глубокого уважения к вам, Ульрих, я готов предложить заключить магический договор о ненападении. Он у нас с собой…Ознакомитесь? Вы же понимаете, что в ином случае, мы вас просто всех перебьем как неразумных щенков. Вы же не дурак.

Волки рычат, подбираясь к северянам со всех сторон, кто-то уже начинает обращаться. Хальвор сильнее толкает меня в спину, поторапливая, но я намеренно замедляю шаг, мечтая услышать весь разговор.

— Ваш договор-оскорбление всему клану, — шипит Руд, — Хотите, чтобы нас на всем побережье признали слабаками, не способными защититься?

— Хочу оставить вас в живых, — усмехается Арн. На самом деле его тон, расслабленность в голосе, все действительно лишь провоцирует стаю на агрессию. Но решать не стае, а Ульрих молчит. И я знаю, что все ждут только его.

— Я не хочу драки, — наконец медленно произносит вожак, и я замираю у двери, вцепившись в ручку. Хальвор на удивление тоже застывает, не подталкивая меня на выход, лишь полностью закрывает собой. Он тоже хочет знать, что будет.

— Не хочу, — повторяет Ульрих уже громче, и по лицам волков я понимаю, что он сейчас обводит свою стаю глазами, — Что мы выиграем от нее? Ничего. Лишь обескровим собственную стаю, а может и правда будем полностью уничтожены. Кто позаботится о наших женах и детях? Их просто растащат по другим кланам, как наложниц и слуг? Такую судьбу мы им хотим?

Все замерли, не зная, что делать дальше, выжидая. Ульрих взял эффектную паузу.

— Но и договор твой — чистое унижение для нас, и ты прекрасно знаешь это, Конуг. Я просто не могу. Не могу подписать его.

— Если ваш сын решится и бросит вызов мне лично, можем разойтись миром, — вдруг кидает Кит, и я прирастаю к полу. Опять? Нет!

— Что вам терять? У вас еще трое наследников подрастает, а этот явно…, - Китен может быть и договорил, но северяне так дружно заржали, что его слова потонули в общем гомоне.

— К сожалению, я не могу, — продолжил Кит, — Если я его вызову, то по закону вы сможете мстить после его поражения. Мой род на это не пойдет. А вот если он меня, тогда вы уже ничего не сможете сделать.

Повисла гробовая тишина. Такая пронзительная, что я слышала, как собственное дыхание застревает в легких.

— Ну, Руди? — издевательский голос Кота звенит словно пощечина, — Готов умереть ради блага клана? Даже слишком роскошно для тебя. Соглашайся!

Северяне опять смеются, и еще рычание, утробное, злое разносится по зале.

— Я тебя заживо сожру, — в этом хрипе уже так мало человеческого. Я безошибочно распознаю звуки трансформы. Озноб пробегает по всему телу, испариной липнет к позвоночнику. И Хальвор хватает меня за локоть, наконец подталкивая к выходу.

— Нормально скажи- фыркает Кит.

— Я вызываю тебя, Конуг, на смеррррть.

Возбужденный рев вокруг. Волки и северяне в едином адреналиновом порыве стучат, хрипят, орут, деря глотки, оглушая меня. Еще толчок в спину, уже грубый. И мы с Хальвором оказываемся по другую сторону двери.

Двадцать минут. Ровно двадцать минут. Самые долгие в моей жизни.

Мы сидим в кофейне напротив храма странной компанией: мои родители, Ирэн, ее мать и угрюмый Хальвор. Отец уже все расспросил, мать уже все узнала, Ирэн отвела в сторону и спросила про свое. И теперь мы просто сидим, пустыми глазами уставившись сквозь витрину на дверь храма через дорогу. Господи, так долго! Так! Внутренности скручивает в тошнотворном приступе, и я с наслаждением рву уже сотую салфетку.

— Это всегда не быстро, — протяжно произносит Хальвор, наблюдая за моими нервными манипуляциями, — На тот свет никто не торопится. Но ты за мелкого не переживай. Убить кобель его не убьет. А подерет, так подлатают.

Я издала истерический смешок. Успокоил, спасибо. И тут же подавилась им, увидев Арна, выходящего из храма и направляющегося к нам. Одного. Попыталась встать с места, но ватные ноги не слушались. Хальвор помахал старшему Конугу сквозь стекло, улыбаясь. Почему он так улыбается? Где Кот, черт возьми? ГДЕ КОТ? Я была не в силах спросить, лишь во все глаза следила за приближающимся Арном. Он торопливо зашел в кофейню, проигнорировав кивнувшего ему администратора.

— Пойдем, — сразу, резко. И протягивает мне руку.

Я чувствую, как дрожат мои губы, как глаза застилает влажной пеленой.

— Лес, пошли. Все хорошо. Китен в лазарете в академии. Ерунда. Пошли — отведу.

Я и вкладываю руку, выдыхая.

Темнота, сейчас такая желанная, поглощает меня. Я жмурюсь, отсчитывая мгновения.

— Лесси, — чуть хриплый до боли родной голос.

Размыкаю веки и вижу Кота, по пояс голого, в каких-то бинтах, на лице следы от когтей. Но он так широко улыбается, что я понимаю, что это и правда ерунда все. И сам он даже не пришел бы сюда. Наверно, брат силком затащил.

— Ну ты что такая бледная, Веснушка. Смотреть тошно.

И смеется.

— Дурной. Я испугалась так, — не хочу спрашивать, что было. И так все ясно. Мы никогда не заговорим об этом. И это обоих устраивает. Просто ложусь к нему, аккуратно обнимая. Бок у него похоже все-таки прилично задет. Я вижу, как Кит морщится, двигаясь.

— Ну давай, подранок, лечись, — хмыкает Арн, — Пока, Лесси. Не давай ему вставать хотя бы час.

Салютует мне и просто испаряется в воздухе. Совсем как в первую нашу встречу.

— Вставать я точно не собираюсь, — тут же мурчит мне Кот, щекоча ухо своим жарким дыханием.

— И это тоже НЕЛЬЗЯ, — я смеюсь, убирая его наглые лапы с моих бедер.

— Ну хоть пообниматься можно?

— Пообниматься можно.

Месяц спустя.