- Ты что, оглохла? – требовательно помахала рукой Иман. - Документы давай!

- Но зачем они вам?

Каждый раз, когда у Евы просили показать документы, её прошибал холодный пот.

Казалось что это всё. Конец! Сейчас кто-то из них обязательно поймёт что паспорт не настоящий и тогда у неё только одна дорога. С горы вниз. Прямиком в Преисподнюю. Чего-чего, но такого обмана люди Асманова ей точно не простят.

- Хочу посмотреть, сколько тебе лет, - посмотрела женщина ей в глаза. – Надо бы убедиться что тебе уже можно спать с мужчинами.

И снова возраст Евы стал своеобразным камнем преткновения. Маленькая, худенькая девушка не особо походила на совершеннолетнюю, не то, чтобы на полноценно созревшую женщину.

- Так значит, Хасан не преувеличил, - шумно выдохнула женщина, качая головой. – Ты и впрямь редкий цветок. Хозяин прибудет домой к вечеру. Так что у тебя есть пара часов, чтобы принять душ и привести себя в порядок.

- Что? Это что произойдёт уже сегодня? - тяжелым колоколом прозвучало над Евой, будто её вот-вот собираются отпеть.

- Хозяин всегда берёт себе женщину после возвращения. Так что не думаю, что тебя ждёт исключение, - закрыла она паспорт, но вместо того чтобы отдать, убрала себе в карман. – Пойдём, покажу твою комнату.

Ева шла за Иман будто самая настоящая заключённая. И не нужно было наручников, решеток или тюремной робы. Внутренняя обрёчённость с лихвой компенсировала внешний антураж.

И это при том, что роскошные хоромы в восточном стиле напоминали дворец арабского шейха.

Арки вместо дверей, вытянутые окна, мрамор и плитка с витиеватыми узорами. А ещё много зелени и больше всего именно суданских и египетских роз. Растения в этом месте были единственным, что источало жизнь.

Ведь даже здешние люди казались Еве не более чем заведёнными игрушками. Очень дорогими и качественными, но всё равно, не более чем простыми, бездушными куклами.

- Вот, - остановилась домоправительница около тёмных, деревянных дверей. – Помойся как следует. Одежды по размеру для тебя нет. Да и хозяину куда больше нравится, когда есть свободный доступ к телу. Бельё тоже не меняй. Придёшь в чём приехала. Понятно?

Замечания по белью смутили Еву, но вопросов задавать она всё равно не стала. И так понятно, что ничего вразумительного не получит. Да и захочет ли? И так понятно, что есть вещи, о которых лучше не знать.

- Поняла.

- Вот и хорошо.

Избавившись от одежды, Ева встала под душ, подставляя распахнутые губы под тёплые струи. Всего за один день на её голову свалилось столько всего, что она начала даже самой себе казаться безумно пьяной.

Ещё утром её осматривал гинеколог, а уже через несколько часов, если не меньше, состоится собственно то, ради чего её сюда и привезли.

Каким именно будет её первый секс? Этот вопрос не шел у Евы из головы.

Всё что касалось физической близостью, напоминала ей настоящую пытку. Мерзость, грязь, мужские хрипы, сдавленные стоны, её тело, перепачканное в сперму, и во главе всего – бесконечное отвращение к самой себе.

Мотнув головой, отгоняя от себя эти мысли, она выключила воду и потянулась за упакованным станком, начиная избавлять тело от лишних волос.

В какой-то момент у неё в голове промелькнул вопрос, почему её оставили здесь одну с наточенным лезвием. Но тут же вспомнила о том, что никто ведь не тянул её сюда силком. С момента побега прошло вот уже четыре недели, а она всё равно воспринимает себя заложницей Аббаса.

Этот мужчина настолько сильно проник ей под кожу, поселив там страх, что от него уже нельзя было избавиться.

 Слишком глубоко он пустил корни. Слишком сильно разросся на поверхности. И теперь Еве всё чаще и чаще приходилось собирать его горькие плоды.

Как и сказала ламаре Иман, в шкафу практически не было вещей. На трепеле висел короткий, атласный халатик, в котором Ева тотчас утонула. Так что единственной вещью, которая пришлась ей хоть немного впору, стала кружевная, чёрная комбинация.

Красивые кружева обрамляли треугольное декольте, превращаясь в мягкие рукава. От чего создавалось ощущение очень откровенного платья, а уж никак не одежды для сна.

 - На вот, поешь немного, - испугала её Иман, входя в комнату с подносом, на котором лежало немного сладостей и запарник с чаем.

От такой неожиданности, Ева практически подпрыгнула на негнущихся ногах, но что-то похожее на улыбку на губах женщины, заставило её немного расслабиться.  

- Спасибо.

Было чертовски некомфортно находиться при чужом человеке в такой откровенной одежде, но выбирать особо не приходилось. Тем более что женщина снова проявила заботу, которой она так сильно сейчас жаждала.

- Послушай меня внимательно девочка, - было видно, что слова даются ей с трудом. Ламаре Иман смотрела на Еву, очень стараясь не напугать, но, по всей видимости, то что она должна была произнести априори не могло не напугать. – Будешь противиться, будет только больнее. Разозлишь Саида, не дашь ему, чего он хочет, и закончишь день в конюшне. Он всё равно возьмёт своё. Хочешь ты этого или нет. Другой вопрос: где после этого окажешься ты?

Рассыпчатое печенье застряло у Евы в горле начиная душить. Все с кем она хоть немного говорила, утверждали только одно – ей просто попользуются. Развернут, будто фантик от конфетки, а затем выкинут.

И всё. Точка. Продолжения не будет. Защиты не будет. Спасения не будет. Убежища не будет.

К глазам подступили слёзы, а губы предательски затряслись.

- Ламаре Иман! – постучала к ним в дверь какая-то женщина. – Он приехал! Хозяин приехал!

От её встревожено голоса, сердце застучало, вызывая прилив крови в виски.

Казалось, в его теле не осталось ни единого отверстия, куда бы ни попал песок.

И именно за это Асман терпеть не мог пустыни, хоть и чувствовал себя там как рыба в воде. Его никогда не пугало отсутствие воды, огненное солнце и адская засуха.

А вот песчаные бури и самум совершенно не переваривал.

Одно хорошо. Зделка закончилась и теперь у него на счету красовалась кругленькая сумма в сто тысяч зелёных.

Осталось только добраться домой, принять душ и отметить это крепким трахом с какой-нибудь роскошной киской. Да так, чтобы драть её всю ночь до самого утра. Входить по самые яйца, пока в глазах не потемнеет.

Брать, как только душе угодно. Чтобы орала и кричала, захлёбываясь собственными стонами.

Долбить до потери сознания, чтобы потом с головой в сон. Без сознания и в самую бездну.

Яйца сводило от адской боли. Казалось, что за две недели их сдавили в железных тисках, готовясь выдрать на живую.

В их лагере были женщины. Вполне себе привлекательные. Молодые и фигуристые. Да и с резинкой он бы вполне свободно мог отодрать парочку по вкусу.

Но в жизни Саида было одно не маловажное правило: «Никогда не трахаться там, где работаешь», о чём более чем красноречиво свидетельствовал шрам в бочине.

Ещё когда-то давно, когда он только-только начинал поставлять оружие по проторенным военным дорожкам, член взял вверх над здравым разумом, и его чуть было не прирезала потаскушка, с которой тот решил отметить завершенную сделку.

Так, что он до сих пор помнит кровь, боль и шею девчонки. Помнит треск, с которым свернул её, действуя на инстинктах.

А ведь эта дрянь как следует его пырнула, выполняя приказ Мухамеда, закончив их сделку перестрелкой и поездкой в дешевую больничку на окраине города.

И именно поэтому он с предвкушением ехал домой, вспоминая рассказы Хасана. С момента прилёта Теунов все уши ему прожужжал, сажая телефон рассказами про сладенькую киску, которая уже давным-давно ждёт его в кровати с разведёнными ногами.

Поднявшись к себе в комнату, собираясь избавиться от военной формы, без которой в пустыне можно было носить разве что тряпки бедуинов. Он уже представлял, как сначала его новая любовница примет с ним душ, ублажая ртом, а затем он возьмёт её у себя в кровати, лишая невинности о которой с таким упоением напивал Теунов.

Хотя байки про невинность казались Саиду полным абсурдом. Ну какие нынче могут быть девственницы в двадцать лет. Да ещё и среди русских девок?!

Бред сивой кобылы и только!

Наверняка тот отрыл для него какую-нибудь умелицу, у которой врачи поковырялись в промежности, а теперь собирается заработать себе его расположение.

Стук в дверь вмешался в поток мыслей, отвлекая Саида от настройки душа. Позволив войти, он закончил выставлять нужную температуру и режим контрастного душа.

Когда же он вернулся в спальню, то далеко не сразу заметил маленькую забитую девчонку, которая сжимала графин с вином в такой убийственной хватке, словно отпусти она его и точно пойдёт ко дну.

Маленькая и тонкая, она практически тонула в этой чёрной комбинации. Тёмные волосы спадали по воробьиным плечам, слегка задевая щуплые руки. Босые ноги побелели от холода, так что девчонка уже начала поджимать пальцы даже сама того не понимая.

Хасан говорил, что ей уже полная двадцатка, хотя на вид она всё ещё пахла мамкиной сиськой и детской присыпкой. А ещё от неё исходил резкий запах страха.

Его боялись, и Саид это чувствовал. У страха и ненависти слишком специфический аромат, чтобы он мог его перепутать. Хотя тут дело было даже не в этом.

Опущенный взгляд. Зажатые, слегка приподнятые плечи. Рваное дыхание. Девочка даже и не пыталась перед ним храбриться.

Наверняка и не сумела бы. Уж если взрослые мужики смотрят на него как на навёденное дуло, то куда там такой сопле как она. На профессионалку явно не похожа. Такие, пусть и первоклассные актрисульки, но таких эмоций даже им не под силу показать.

- Как тебя зовут? – стоило ему заговорить, как девчонку тут же передёрнуло, будто ошпарило кипятком.

На самом деле Саиду было плевать на её имя, просто хотелось хоть чем-нибудь заполнить нависшую тишину, которая уже толком начала его бесить.

Обычно девушки вешались на него помогая раздеться. Или уже с порога избавлялись от одежды, подливая масло в огонь его необузданных желаний.  

- Настя, - а вот голос у этой малышке оказался приятным.

Он бы даже сказал будоражащим. Мягким, женственным и немного хрипловатым, от чего член болезненно дрогнул, требуя почувствовать на себе горячую влагу её гортанных стонов.

- Ужасное имя. Мне не нравится, - расшнуровал Саид берцы, чувствуя, как от присутствия женщины, его внутренний зверь начинает недовольно расхаживать по узкой клетке. - Налей мне.

Подозвал он девчонку, собираясь посмотреть на неё вблизи. Наверняка бы та ни за что на свете не додумалась до этого сама.

- Пожалуйс… - попыталась она подать Асману алкоголь и тут же поперхнулась собственными словами.

Не став мелочиться, он схватил её за челюсть, подтягивая ближе. Несмотря на всю свою щуплость, у малышки оказалось действительно красивое лицо. Тонкие линии, мягкие скулы, идеально ровный нос, припухшие губы и безумные изумрудные глаза, что ходили из стороны в сторону, не выдерживая его напора.

- Так значит, это тебя мне подарили? – подтянул её чуть ближе, открывая для себя приятный вид.

Чтобы не упасть на него, девчонке пришлось упереться в подлокотник, от чего свободная ночнушка обнажила для Саида маленькую грудь с округлёнными сосками.

Налитые кровью, они торчали будто две бусины, так и требуя, взять себя в рот.

- Д-да… - еле-еле проговорила Настя, даже и не подозревая о том, как сильно её охриплый голос начал возбуждать Асмана.

Наполненные яйца втянуло в мошонку, а член болезненно упёрся в ширинку, требуя войти в неё до упора. Так что не будь она на вид таким дохлым воробьем, и он бы точно опрокинул её животом на стол, отдирая по самое не хочу.

Но сейчас в славах Хасана впервые появился хоть какой-то смысл, заставляя ненадолго придушить своего зверя.

- Сосать умеешь? – стоило ему задать вполне естественный вопрос, как в зелёных глазах заблестела паника, готовая превратиться в слёзы.

- Н-нет…

 И не удивительно. Почему-то ничего другого он от неё и не ожидал услышать.

- Сними бельё и подойди ближе, - приказал Саид, отпивая вино.

Было смешно наблюдать за тем, как стыдливо она избавляется от бежевых трусиков. Как нервно сглатывает и поправляет волосы дрожащей рукой, пробуждая в нем практически ностальгию.

- Ближе. Ещё ближе, - раздраженно потребовал Асманов, начиная терять зыбкое терпение. Дёрнув девчонку на себя, он приподнял низ комбинации, смотря на крепко сжатые бёдра. Настя оказалась смышлёной и сделала всё как нужно. Избавилась от всех волосиков позволяя увидеть аккуратные губки с небольшой соблазнительной петелькой. – Раздвинь ноги, я хочу удостовериться в том, что ты ещё девочка, - она с трудом выполнила просьбу Асмана, и недолго думая он облизнул палец, погружая его в её горячие складочки. 

Вход оказался маленьким и тесным. Настолько неразработанным и негостеприимным, что девчонка болезненно цыкнула, инстинктивно пытаясь отстраниться, подгибая колени.

Вот ведь сука!

В голове у Саида, будто смерч пронёсся. Та самая песчаная буря, которые он так ненавидит. Кровь ударила в голову и член, клубясь перед глазами кровавым маревом.

Губы пересохли, от чего он тут же провёл по ним языком, выходя из её сладкой щелки.

Твою ж мать! Охренеть! Действительно целка! И не обманул же чертяка!

Вот только трахать такую сейчас, всё равно, что долбить отбойным молотком хрустальную вазу.

И дело даже не в ней. Не в жалости или заботе. Саид знал, что такой редкостью нужно будет воспользоваться с умом. Продегустировать каждый глоток. От начала и до самого конца.

Так что, только полный идиот решит залпом выпить бутылку редкого вина после того как провёл столько времени в пустыне.

Маленькая, хрупкая, дикая. Совсем не то пальто.

Сейчас Саиду нужно была что-то попроще. Какая-нибудь крепкая и выносливая сучка, чтобы выплеснуть не только двух недельное воздержание, но и то звериное бешенство, которое зародила в нём эта безумно тугая киска.

Так что сегодня он поимеет совсем другую. Отдерёт её не бояться, что она сломается или не выдержит. А уже потом…

Потом-то он возьмёт и саму Настю. И возьмёт с неё по полной.

Когда мужчина приказал снять бельё, Еве показалось, что какая-то часть её души умерла. 

Неужели он возьмёт её вот так вот сразу. Просто принудит и всё.  Сделает своё дело и отправит восвояси, как ни в чём не бывало?

Она подошла к нему на не сгибающихся ногах, выполняя приказ, и чуть не потеряла сознание, когда Асманов вошел в неё влажным пальцем.

Все ощущения обострились, будто кто-то невидимый специально поднял яркость на максимум. В ушах зазвенело, перед глазами появились белые мушки. А сердце ускорило ход, наполняя виски бурлящей кровью и адреналином. 

Его палец пропихивался в тугую пустоту, причиняя Еве совершенно новый оттенок боли. Входил в неё заставляя выгибаться от неприятной рези и дискомфорта.

Уж если ей настолько плохо от одного только пальца, то что же будет когда этот гигант попытается взять её при помощи члена?

Но даже не это заставило Еву напрячься. Не ощущение чего-то чужого и постороннего в своём теле, что заставляло её страдать от боли. А тот неистовый, дикий блеск в глазах Саида, когда он наконец-то поднял на неё звериный взгляд.

Он смотрел на неё будто оголодалый хищник, учуявший запах крови. Ноздри раздувались. Скулы напряглись. Заиграли желваки, а губы превратились в тонкую полоску, словно стоит ему хоть на мгновение расслабиться и внутренний зверь вырвется на свободу, вонзая в Еву острые клыки.

Всего за секунду воздух вокруг них зазвенел, покрываясь ледяной коркой.  Она практически видела, как у него внутри мечется что-то больное и чёрное. Как оно бьётся о прутья клетки, издавая недовольное рычание.

Ева чувствовала как это «что-то» хочет к ней прикоснуться. Как оно жаждет обвиться вокруг её тела, будто огромная змея и подчинить своей воли.

Где-то на уровне подсознание появилось отчётливое чувство безысходности.

Он её не отпустит. Уже нет. Только не после того как узнал что станет первым. Никогда…

Живот скрутило, словно от голодной пустоты. Но это ощущение не было голодом. Ева прекрасно знала, как выглядит голод. На этот раз в её теле поселилось како вопросам из-за чего-то совершенно другое чувство.

Словно она летит с моста вниз. И всё внутри наполняется болезненным трепыханием.

- Скажи Иман чтобы привела для меня Сабину, - облизнулся Саид, вытаскивая из неё палец.

- С-сабину? – переспросила Ева, не веря собственным ушам.

- Ты что, оглохла? Или значение слов не понимаешь? Живо пошла отсюда!

Это был приказ, которому физически нельзя было не подчиниться. Да и вряд ли в этом месте существовал хотя бы один живой человек осмелившийся ослушаться Асманова. Уж если бы не подчинился сам, то его бы подчинили силой.

Поставили на колени. Разорвали на куски. Испепелили…

- Оставь, - жестко отрезал Асман, когда она потянулась за своими трусиками. – Ты здесь новый человек, Настя. И только из-за этого я сделаю скидку на твою нерасторопность. Никакого своеволия, девочка. Делаешь только то, что я говорю. А если начнёшь выходить за рамки дозволенного, то очень скоро об этом же и пожалеешь.

- Как скажете, хозяин, - приклонила Ева голову.

Сама не понимая почему, но Саид, будто неспроста наградил её такими длинными и подробными инструкциями. Казалось, что таким образом он даёт ей возможность как можно дольше оставаться на плаву, не пробуждая в нём зверя.

- Запомни, девочка, если ты попала в мой дом – значит, стала моей собственностью, - поднялся он с кресла, и Ева тотчас пожалела что появилась на свет. Он давил на неё своим ростом. Давил своим нечеловеческим взглядом и той немыслимой энергетикой, из-за которой по её коже проскальзывали электрические разряды, поднимая волосы дыбом. – Твои вещи. Твоё тело и даже твоя душа, принадлежат теперь мне, - навис он над Евой от чего у неё на глазах выступили слёзы. Она чувствовала, как его слова оплетают её крепкими цепями, подчиняя своей воле. – А теперь иди отсюда.

Повторять дважды не пришлось. Выбежав из спальни Саида, задыхаясь от волнения, Ева практически на ощупь нашла домоправительницу Асмана, передавая её слова своего нового хозяина.

- Сабину? – недоверчиво переспросила женщина. – Он сказал, чтобы ты привела ему Сабину?

 Было не сложно прочесть мысли Иман.

Обманула. Испугалась. Сбежала.

Да и чего вообще можно взять с такой как она? Иман всегда умела хорошо разбираться в людях. Слишком хорошо, чтобы не обратить внимания на взгляд этой девчонки.

Такой живой и звериный.

И пусть с виду Настя и создавала впечатление забитой и беспомощной неженки, было в ней что-то такое, что заставляло держать ухо востро.

- Играть со мной удумала? – не выдержала Иман, хватая её за руку. – Живо прекращай свой спектакль, а ни то плохо будет!

- Это правда! Он сам мне так сказал! Я не вру вам, ламаре Иман! Клянусь Аллахом!

Последние слова заставили женщину сбавить напор и ослабить хватку, но она всё равно не спешила верить девчонке на слово.

- Что-то случилось? – показались в коридоре две очень симпатичные девушки.

В отличие от домоправительницы, обе были в простых, но сдержанных европейских платьях с более чем откровенным макияжем. Густо накрашенные глаза и губы явно предавали им возраста, так что Ева с трудом могла определить, сколько же лет им на самом деле.

Той, которая была в узком тёмно-зелёном платье, со стянутыми в высокий хвост волосами, она дала около тридцати. А девушке в бирюзовом, с роскошными каштановыми кудрями под тридцать пять.

И пусть в их изучающих взглядах не было ничего кроме простого женского любопытства, а по ней всё равно будто каток прошелся. Фигуристые и с по-настоящему роскошной внешностью, они слишком сильно отличались от субтильной Евы, превращая её в гадкого утёнка.

- Саид требует Сабину, - повернулась Иман к красавице в бирюзовом, и на секунду в её глазах скользнула паника.

Уж кто-кто, а она слишком хорошо знала, каким ненасытным бывает этот мужчина после возвращения. Он всегда выбирал в такие моменты именно её.

Никто другой просто не выдерживал. А Саид был не из тех, кто меняет лошадей на переправе. О нет… он никогда не выпускал любовниц из своей постели. Дарил краткие передышки, а затем продолжал свою пытку, пока у самого не кончались силы оставаться в сознании…

- Иди в свою комнату, Настя. Нечего тебе по дому шастать.

Но всё оказалось далеко не так просто, как могло показаться на первый взгляд.

Иман не просто проводила Еву до спальни, но и закрыла на внешний замок, лишая любой возможности к свободному передвижению. Присев на край кровати, она инстинктивно потянула на себя тонкое покрывало, пытаясь согреться. В этом месте было слишком много мрамора. Слишком много этого безумно красивого и такого же холодного камня.

Создавалось впечатление, что дом Саида буквально высасывает из тебя тепло. А вместе с ним и всё остальное.

Ещё немного и Ева наверняка бы начала выбивать зубами настоящую чечётку, если бы дверь тихонько не открылась, впуская по-настоящему неожиданного гостя.

- Надеюсь, ты ещё не успела окончательно околеть? – улыбнулась мне одна из любовниц Асмана, имени которой я так и не узнала. – Иман распорядилась принести тебе что-то потеплее атласа. Новых вещей для тебя ещё нет, так что пока Саид не решит, что именно с тобой будет, будешь носить мои, - подошла она к кровати, укладывая около меня внушительную стопку нарядов. – Меня кстати Зара зовут.

Я смотрела на красивую девушку с повадками грациозной кошки, понимая главную истину – если бы не моя невинность, то я бы ни за что на свете не попала в этот изящный и безумно дорогой гарем.

- Настя, - протянула ей ледяную руку, всё ещё не решаясь вылезти из-под одеяла.

- Смешное имя. И совершенно тебе не подходит. У тебя такие тёмные волосы и черты лица, что ты не особо-то и похожа на русскую, - для того чтобы не носить парик, мне ещё перед устройством на работу, пришлось перекрасить волосы, на что сразу же обратила внимание Зара. – Держи, - недолго думая  она вытянула для меня пару новых шерстяных гольфов, а ещё через секунду, практически неношеное платье. - Я сразу поняла что тебе это понадобится. В первый день, когда я сюда попала у меня, сразу же появилась простуда на губах. Так что выглядела я ужасно. А вот тебе это явно грозит обморожением.

- Спасибо… - если бы было можно натянуть гольфы до ушей, то я бы наверняка именно так и сделала. Казалось, ещё немного, и у меня зуб на зуб не попадёт.

- Если заболеешь, то Саид рассердится, - серьёзно проговорила Зара, поднимаясь с кровати. – Ты пока одевайся, а я попрошу сделать для нас глинтвейн.

Стоило девушке выйти, как я тут же кинулась перебирать принесённые вещи. Вот только, как бы тщательно я не искала, а так и не смогла найти самого главного - белья. И одно только это делало Еву раздетой, даже под целой толщей одежды.

У Асманова явно был какой-то пунктик касательно женского белья. Вот только какой?  И чем собственно это грозило самой Еве? Было непонятно.

Переодевшись в тёплые вещи, она впервые почувствовала себя более-менее спокойно. Напряжение что преследовало её последние недели, постепенно отступило, уступая место безумной усталости. Так что когда в комнате снова появилась Зара с двумя бокалами горячего глинтвейна, она уже прибывала в странном подобии транса.

- Держи. Обещаю, как только ты допьешь, почувствуешь себя гораздо лучше. А с завтрашнего дня и вовсе начнётся совсем другая жизнь.

- Если честно, то я не думала, что ко мне отнесутся здесь так… дружелюбно. Тем более женщины Асманова, - искренне призналась Ева, потягивая вино.

- Ну… я бы не говорила так однозначно. Для Сабины ты сейчас всё равно, что бельмо на глазу. Так что не жди от неё никакой женской солидарности.

- Почему? Я ведь ещё не успела ничего сделать?

- Ты отправила её к Саиду, - пожала плечами Зара, одним махом опустошая половину бокала.

- Но ведь это не моя вина. Он сам так решил.

- Ну не его же за это винить! Начнет ненавидеть и уже не сможет с ним спать. А здесь это единственное, что обеспечивает нам достойное существование. Стоит только надоесть или, упоси Аллах, разгневать Асманова и, в лучшем случае, тебя ждёт работа прислуги или любовницы одного из его людей. А в худшем... - многозначительно приподняла Зара брови, сжимая ножку бокала. - Такие люди как Саид не прощают. Стоит тебе лишиться его расположения и впереди только одна дорога - прямиком на тот свет.

От подобного заявления Еву будто кипятком ошпарили. Сейчас она как никогда ранее балансировала над пропастью кишащей голодными акулами. И если для Аббаса она имела хоть какое-то значение, то Асманов наверняка не станет возиться с ней в случае необходимости.

- Извини если напугала. Ты здесь только появилась и вряд ли успеешь сделать что-то, что может разозлить Саида настолько сильно. А теперь допивай и ложись спать, - сделала она последний глоток, поднимаясь с кровати. – Не стоит тебе этого слышать.

- Саид… - проскулила девушка, впиваясь ногтями в крепкие, мужские плечи, пытаясь отстраниться от его члена, который с каждым следующим толчком натирал её изнутри до огненной боли.

- Терпи. Ещё рано.

Он знал что Сабине сложно. После двух часов без малейшей передышки любой было бы сложно. Даже профессионалке. А она была самой простой любительницей. Просто выдерживала лучше всех прочих.

Из всех его любовниц, у неё был самый высокий болевой порог, что как никогда лучше подходило для подобных ночей и как никогда лучше помогало ей самой оставаться в его окружении.

Обычно Асманов довольно быстро избавлялся от своих любовниц, не оставляя их дольше чем на четыре месяца. А вот с ней дотянул до года. Пару раз, правда, всё-таки бросал, но потом всё равно возвращался.

Можно было найти для себя что-то и поопытней, но ему не нравились профессионалки. Не любил пользоваться женщиной после целого конвейера мужиков. Да и за женщин он их, в общем-то, и не считал. Для него они были ничем не лучше силиконовых кукол. 

- Не могу больше, - замотала она головой, закатывая глаза на очередном толчке.

Сейчас, когда Саид брал её на столе, было особенно сложно. Голова свисала, комната была вверх тормашками, и всё тело качалось в такт суровых мужских толчков.

Сабина уже находилась между реальностью и периодической потерей сознания. Глаза закатывались то от удовольствия, то от невероятной усталости, когда он снова и снова вколачивался в неё, меняя позу.

Когда переворачивал её безвольное тело на живот или подтягивал к себе, принуждая встать на четвереньки.

Нет, в сексе Асманов никогда не проявлял жестокость. И то, что происходило сейчас, не доставляло мужчине никакого особенного удовольствия. Просто иначе не получалось. Разрядка так и не наступала. А тут ещё эта девчонка к которой то и дело возвращался в своих мыслях Саид.

В носу до сих пор стоял её запах. Выкручивал мозги наизнанку и требовал войти именно в неё. Зря только оставил себе её бельё. А ведь дурак наоборот думал, что его только оттолкнёт от этого тощего лягушонка.

Так нет же. Пахла она внизу, даже лучше чем ощущалась на его пальце. Настолько одурительно и сладенько, что от одного только воспоминания Асманова передёргивало в приятной судороге. Сводило спину и потрескивало в области затылке, а кровь огненным водоворотом начинала пульсировать в каменном члене, заставляя драть Сабину ещё сильнее прежнего.

Он и сам уже не помнил когда именно настолько сильно вошел в зависимость от женского запаха. Но одно знал слишком хорошо, чтобы этим не пользоваться – если ему нравится то, как женщина пахнет там внизу, то секс и с ней будет куда лучше обычного.

А таких женщин на его памяти было всего двое, и одна из них в эту самую минуту находилась, чуть ли не на расстоянии вытянутой руки. Стоило просто спуститься на первый этаж, войти в её спальню и взять с неё всё чего ему так хочется.

Кончить, в конце концов! В неё или на неё – не суть важно. Главное получить такую долгожданную разрядку.

- Сожми меня, - приказал он обессиленной Сабине, и девушка с трудом выполнила этот приказ, стараясь как можно сильнее обхватить его член внутренними мышцами. – Хорошо. Так лучше.

Церемониться во время секса Саид не любил. Никакой ласки и никаких дотошных прелюдий. Только то что ему нравится и точка! Но даже так, брать её сзади всё равно не стал.

После прошлого раза врач строго настрого запретил любой анальный секс, так что приходилось изловчаться для получения желаемого любыми другими способами.

Напряженные мышци чуть ли не скрипели, от перенапряжения. Кожа покрылась испариной, а по лицу стекали одинокие капли пота, капая на покрасневшую женскую кожу.

Стараясь не смотреть на её лицо, Саид сосредоточил взгляд на красивом теле. Действительно красивом, если судить по всем возможным параметрам. И его, в том числе.

Округлая грудь с небольшими сосками, гладкая кожа с медным отливом, тонкая талия и широкие бёдра. Пьяный взгляд зацепился за тонкую дорожку волос, и в памяти тут же возникла болезненно белая кожа и аккуратные губки его лягушонка.

В этой девчонке не было совершенно ничего особенного, но Саид физически не мог не думать о её тощем и несовершенном теле. О маленькой груди с крупными тёмно-красными сосками и перепуганных глазах, в которые он точно будет смотреть, когда до неё дойдёт дело. Будет ловить на себе их взгляд и собственное отражение, когда эта девчонка будет стонать и извиваться под ним не в состоянии вырваться.

Ну а пока придётся довольствоваться тем что есть.

Он с самого начала видел что с этой девчонкой что-то не то. Чувствовал это под коркой. Вот только никак не мог понять что именно.

И даже сейчас, когда от неё исходили какие-то странные вибрации, Саиду хотелось взять её за воробьиные плечи и тряхануть как следует, чтобы из неё наконец-то высыпались ответы на все вопросы. Всё, что она так тщательно скрывает. То о чём не хочет, не говорить, не вспоминать.

Ну и ладно. Чёрт с ней и со всеми её проблемами. У него полным полно своих чтобы помимо всего прочего ещё и барахтался в дерьме этого лягушонка.

Он надеялся, что после хорошей ночи и крепкого сна ему станет лучше и он со свежей головой возьмётся за того кто, вот уже неделю медленно и целенаправленно сливает информацию его конкурентам.

Но мигрень так и не утихла. В висках пульсировала кровь, готовая вот-вот разорвать их изнутри.

Последние несколько месяцев он уже и не помнил как это – просыпаться без желания сдохнуть. Чтобы не хотеть пустить себе пулю в лоб, только бы не проживать ещё один день с этим мерзким ощущением.

- Отчёт готов? – со злостью поинтересовался Саид у стоящего под дверями его кабинета Замана, ясно дав понять, что не примет ничего кроме положительного ответа.

- Так точно, ламаре Саид, - учтиво поклонился ему мужчина, протягивая флешку. – Что-нибудь ещё?

- Ты уже пробил бумажки этой девчонки? – Асман сам того не понимая испытывал из-за неё странный дискомфорт.

Это напоминало вросший под кожу ноготь. Болит, чешется и совершенно не позволяет нормально передвигаться, а ты всё идёшь и идёшь, пытаясь не обращать внимания на кровоточащую рану.

- Ещё нет, - нервно прочистил горло Заман, прекрасно понимая, как именно способен отреагировать его шеф на такое заявление. – Алмаханов слишком сильно занят сейчас очередной разборкой с Мамонтом и его прихвостнями, чтобы уделять внимание какой-то девке.

- Скажи ему, если выполнит мою просьбу, то я отсыплю для него немного компромата и на Мамонта и на его бизнес партнёров. А с ним он уже в два счёта его за горло возьмёт.

- Уверены? Если Мамонт узнает что вы причастны к его аресту, то на одного клиента станет меньше, а на одного врага больше.

- Хочешь, открою секрет? – усмехнулся Саиды, крутя флешку, словно спинер. – Чтобы держаться на плаву, нужно правильно выбирать себе друзей. А я ещё ни разу в жизни не встречал более влиятельных людей, чем те, в чьих руках сосредоточена власть подаренная государством. Так что иди и не возвращайся, пока не разузнаешь всю её подноготную.

- Как скажете.

Войдя к себе в кабинет, он сразу включил ноутбук, собираясь, раз и навсегда избавиться от крысы, что завилась в его окружении.

Отчёты, видеосъемка, фото, запись телефонных разговоров – он не оставлял без внимания ни единого файла на забитой до отказа терабайтной флешке.

Конечно, можно было бы скинуть эту работу на других. Даже на целую группу людей, то это было бы гораздо дольше. Ведь никто из них не знал настолько хорошо весь персонал Асманова, чтобы не упустить что-то действительно важное.

Листок за листком он просматривал отчеты, которые так кропотливо и трепетно составили для Саида его служащие. Прочитывал каждое написанное предложение, доказывающее, что происходящее с ним и его делами было не простой случайностью, а самым настоящим сливом.

Саид точно знал как именно поступит с этой мразью! Знал что разорвёт его на куски превращая в кровавое месиво!

И чем дольше он думал об этом, тем сильнее злость превращалась в горький концентрат бешенства. Она смешивалась с воздухом и наполняла его лёгкие, выжагая их раскалённым металом. Растекалась по венам и залолняла каждый уголок его тела.

Кулаки сжимались. Напряженные челюсти  скрипели, а зубы могли в любой момент покрыться трещинами рассыпаясь от следующего же нажима.

- Может, передохнёшь немного? – зашла к нему в кабинет Иман, занося поднос с чаем. – Хватит уже глаза мозолить об этот компьютер.

- Не могу – устало отшатнулся от монитора Саид, разминая затёкшие плечи. - Ещё нет. Сначала нужно разобраться с уродом, который ставит мне палки в колёса. - Спинка кресла слегка заскрипела под его массивной спиной, не выдерживая такого давления. Отполированная, чёрная кожа слегка вздулась, поблёскивая от солнечного света обрамляя широкие мужские плечи серым свечением. - Как дела у Сабины? Как она себя чувствует?

Выставив перед ним чашку с горячим чаем, Иман тяжело вздохнула, явно не собираясь поднимать эту тему:

- Отдыхает. Врач сказал, что ей нужен как можно больше лежать и как можно меньше ходить.

После того как Асманов выпустил Сабину из своей кровати, для девушки пришлось вызывать врача. Пусть разрывы и оказались не достаточно сильными, чтобы забрать её в больницу, а из боли и крови Сабину всё равно пришлось забирать в больницу и накладывать швы.

- Хорошо. Если ей что-то понадобится, можешь говорить без стеснения.

- Саид… - снова замешкалась Иман, наблюдая за тем, как тот прихватывает губами горячий край наполненной чашки. – Зара… она… - Асманов слышал как слова застревают в старом женском горле не решаясь превращаться в сухие и слегка приглушенные звуки. Хоть Иман и оставалась в его доме на особом положении, а всё равно прекрасно понимала как можно, а как нельзя говорить с ним. - Будь с ней поласковее.

- Не переживай. Я не нуждаюсь сейчас в Заре, а если и понадобится,  то я не стану обсуждать это с тобой.

Несмотря на всё своё уважение к Иман, а Саид терпеть не мог, когда лезли в его личную жизнь. Дэ юрэ - она не была чем-то запретным, дэ факто - остальные видели ровно столько, сколько он сам позволял им видеть.

За столько лет своей бурной деятельности Асманов уже привык к тому, что если он сам не кинет кость своим компаньонам, врагам или журналистам, то эти стервятники ни за что на свете не остановятся, пока сами не раздобудут что-то интересное. Что-то, чтобы можно было продать подороже или использовать просив самого Асманова.

Отчасти это было одним из немногих причин, по которым он так и не обзавёлся семьёй. Хотя… Для таких людей как Саид, семья навсегда была, есть и останется непозволительной роскошью.

Слишком сложно. Слишком неудобно. Слишком опасно.

Любой человек, которого он хоть на немного подпустит к себе дольше положенного, тут же подпадает под удар. И то, что происходит сейчас – яркое тому доказательство. Рано или поздно, а в его окружении всегда появляется крыса, которая только и может, что пытаться разрушить всё, что он создавал с таким упорством и трепетом. Империю, которую он столько лет возводил кирпичик за кирпичиком, пока не сумел взобраться на вершину мира.

- А это ещё что такое? – придвинулся Саид к монитору, изучая пересохшими глазами очередную видеозапись с дотошностью швейцарского ювелира.

Рябая картинка то и дело сливалась, превращаясь в неразборчивую кашу, но он всё равно сумел разглядеть в этом чёрно-сером месиве номер авто. Судя по карте парковки и списку выезжающих автомобилей, всю ночь корпоративное Ауди не покидало территорию его компании.

Поднявшись со своего места, Саид подошел к спрятанному в стене сейфу. Сейчас его кодовый замок был единственным, что отделяло его от ответа. Наверняка, не будь у Асманова козыря, о котором не знала ни его правая рука, ни начальник охраны, то даже эта крошечная зацепка не принесла бы своих плодов.

После восьмой цифры замок издал глухой щелчок и в темноте появились очертания айпада. Чёрный экран загорелся и после отпечатка пальца, Саиду снова пришлось ввести пароль.

Здесь. В этом тонком, маленьком устройстве хранилась вся самая важная информация компании Саида Асманова. Всё что помогало ему удерживать своё первенство и не позволяло никому другому, даже и подумать о том, чтобы сместить его с занятого пьедестала.

Жизнь научила, как именно стоит себя защищать. Преподнесла ему столько жестоких уроков, что лет на сто ещё хватит.

Бессердечная стерва с глыбой льда вместо сердца. Но чего у неё не отнять, так это того, что эта тварь слишком сильно любила жестоких и циничных. Любила настолько сильно, что с лихвой одаривала их всеми своими благами. Так что не удивительно, что за последнюю пару лет Саид превратился в одного из главных её любимчиков.

Чем суровее и безжалостней он становился, тем удачнее складывались его дела. Ни любви, ни тоски, ни жалости. Сейчас он целиком и полностью находился во власти этой стервы. Принадлежал её специфическим предпочтениям каждой своей клеточкой и даже и не собирался этого менять.

У каждого человека в его компании были специально подаренные часы. Ничем не выделяющийся, стандартный аксессуар, внутри которого был спрятан жучок, превращающий их в его цепных псов. И теперь, всё что оставалось Асманову – сверить номер чипа, который засветился в то же самое время, в том самом месте с базой данных.

- Добрый день, Бахар, - позвонил Саид, начальнику охраны, монотонно выстукивая по столу, - у тебя есть полчаса чтобы привезти ко мне Далиева.

- Как скажете, - сглотнул мужчина, прекрасно понимая, что таким металлическим и убийственно спокойным, или даже сказать нечеловеческим, тоном его шеф может говорить только в одном случае.

Только тогда, когда хочет крови.

А это значит, сегодня ночью им снова придётся вывозить из его поместья очередной мешок с трупом.

Сам же Асманов даже и не понял, как отключил телефон. В голове клубился рой диких пчёл, готовый накинуться на первого же, кто попадётся под руку. Интересно, а успеет ли он выдержать те самые полчаса которые подарил Бахару на исполнение своего приказа?

Костяшки пальцев так и чесались, от желания и предвкушения. А сжатые кулаки выкручивало от боли, когда Асман снова и снова приказывал себе успокоиться и не давать воли злости. Самое главное, что он смог вовремя предотвратить слив. Нашел ту самую – паршивую овцу, которая собиралась испортить всё его стадо.

- Саид! – влетел в его кабинет Заман, чуть ли не задыхаясь. – Блядь, Саид, ты не поверишь!

В этот момент у мужчины было настолько странное выражение лица, что даже такой опытный игрок в покер, как Асманов, далеко не сразу сумел прочитать, что именно творилось в голове у его подчиненного.

Взъерошенный. Мокрый. С широко раскрытыми глазами, в которых отчётливо читался коктейль из шока и страха. И по-настоящему истеричной улыбкой, которая превращала его в человеческое подобие пустынной гиены.

- Что ещё? – зарычал Асман не имея ни малей шего желания отвлекаться ни на что другое кроме мыслей о том, как именно будет расправляться с сосунком Далиевым.

- Эта девчонка, Саид, - вытянул он из кармана паспорт Насти, нервно качая его перед своим шефом, не в состоянии сдержать нервного смеха. – Блядь, да ты даже представить не сможешь кто эта сучка такая!

- А как тебе вот это? – никак ни унималась Зара, демонстрируя очередное платье за баснословные деньги. – Для твоей тонкой фигурки самое то. В нём ты точно будешь смотреться как настоящая куколка.

- Выбирай что хочешь, я полностью доверюсь твоему вкусу, - улыбнулась ей Ева, отпивая шампанское.

Стоило им только показаться в дверях торгового центра, как к ним навстречу тут же спустился его директор, превращаясь в их личного сопровождающего. Он так сильно лебезил перед ней и Зарой, что даже стало противно.

Его было слишком много! Так много, что от его услужливости Еве на какое-то время стало тяжело дышать.

Приторная улыбка. Блестящий взгляд и откровенное желание вылизать тебя до последней клеточки.

Хотя… чему она вообще удивлялась? Если учесть, кто именно за ними стоял, то подобное поведение было более чем нормально.

- Если ты сама себя не полюбишь, то тебя никто не полюбит, - устало и с лёгким раздражением проговорила Зара, швыряя ей атласное платье, приятного малинового цвета. – Ты выиграла счастливый билет, Настя. Но вместо того чтобы наслаждаться всеми благами женщины Саида Асманова, продолжаешь сидеть с видом  побитой собаки, - поправила она по-настоящему роскошные волосы, откидывая их на спину. – Чего ты боишься? Думаешь, он будет считать, сколько деньг ты потратила? Или не понравится твой выбор? – стоило Заре повысить тон и услужливых работниц бутика, будто ветром сдуло, оставляя их один на один.

- Не в этом дело, - отрицательно мотнула головой Ева, не зная как именно донести до неё свои мысли.

На самом деле ей было просто всё равно. Где-то на уровне груди появилась крохотная чёрная дыра, засасывающая в себя абсолютно все её чувства.

Ева боялась испытывать хоть что-нибудь. Не только надежду или радость, но и восторг от новой одежды. Казалось, стоит хоть на немного расслабиться и всё тут же пойдёт под откос, превращаясь в настоящий Ад, а она так сильно устала от этого бесконечного падения с горы вниз.

Её жизнь и так напоминала бесконечное кружение на американских горках. А сейчас подъем стал ещё дольше, а падение ещё опасней.

- И в чём же тогда?

- Не думаю, что при моём положении в доме Асманова стоит позволять подобную роскошь.

- Если он тебя выбрал, значит, ему уже всё нравится, - улыбнулась Зара, убирая ей волосы за ухо. – Ты очень милая, Настя. Пусть и выглядишь как больной воробей. Думаю поэтому Саид и не стал спать с тобой после возвращения.  А это уже о многом говорит.

- Слушай, Зара, - взяла её за руку Ева,  поглаживая по изящному запястью. – А какой он… Саид Асманов?

- Суровый, - ни на секунду не задумываясь ответила девушка, будто давным-давно была готова к этому вопросу. – Не жди от него никаких особых чувств. Даже если он будет рядом. Будет прикасаться к тебе, говорить или спать с тобой в одной постели, а между вами всё равно будет огромная кирпичная стена. Он никогда и никого не подпустит к себе ближе положенного.

Зара говорила с лёгкой улыбкой, на идеально накрашенных губах. Говорила неестественным, приглушенным голосом, будто у неё в горле застрял комок ваты. Так что Еве сразу же стало понятно: «Она влюблена в Асманова. Или же просто думает, что влюблена». Но факт всё равно остаётся фактом. Зара действительно небезразлична к этому мужчине.

Сложно было представить, что в этом мире на самом деле существовали женщины, которые бы по собственной доброй воле могли полюбить таких чудовищ как Саид и Аббас…

И пусть у Евы всё ещё оставались вопросы, а задавать их сейчас и, тем более ей, она уже не решилась.

Прогулявшись ещё около часа по торговому центру, скупив чуть ли не половину каждой новой коллекции, они направились обратно в имение Асмана.

Огромный особняк встретил девушек широко распахнутой дверью, на пороге которой стояла Иман в своём привычном чёрном облачении. 

- Настя, - с трудом произнесла её имя женщина, когда они с Зарой наконец-то подошли ближе и на какое-то мгновение Еве показалось что то, что она видит всего лишь визуальный обман.

Что ей только кажется, будто у Иман бледно-белая кожа, словно из её тела выкачали совершенно всю кровь. Но уже через секунду, она поняла, что женщина в ужасе. В каком-то болезненном параличе, словно ей тяжело оставаться в сознании. Тонкие губы практически посинели, сжимаясь в тонкую полоску на месте рта, а глаза напоминали дешевые стекляшки, из-за чего Иман походила на искаженного призрака.

- Да? – сглотнула Ева, даже и не зная, как именно реагировать на подобное состояние домоправительницы.

- Иди за мной.

Оставив Зару около автомобиля с девятками сумок, она побрела за чёрным силуэтом женщины, чувствуя, что чем сильнее они углубляются в нутро этого огромного бездушного особняка, тем сильнее стучит её сердце.

- Держи, - протянула Иман заранее приготовленный графин с тёплой водой и чистое полотенце, буравя Еву всё тем же искусственным взглядом, ничего невидящих глаз. – Иди в конюшню. Саиду нужна твоя помощь.

- Но я не знаю где это.

- Ничего страшного. Тебя проводят.

Стоило Иман произнести это, как в дверном проеме, будто из темноты и мрака, появился один из людей Асманова.

Мужчина указал жестом на длинный, изворотливый коридор и Ева тут же последовала за ним, прижимая к груди тяжелый графин. Тишина и не многословие накаляло и без того напряженную атмосферу до предела. Казалось, ещё немного и воздух начнёт звенеть от того невероятного холода что окутал каждый уголок огромного мраморного замка, пока её здесь не было.

Светлые комнаты проглатывали каждый звук. Всасывали его будто огромное чудовище. И смотрели на идущую по коридору Еву сотнями глаз, заставляя её вздрагивать от странного, слизкого ощущения.

И только когда она снова оказалась на улице, дышать стало чуть свободнее и легче.

Конюшня, к которой её вёл мужчина находилась чуть ли не на самом краю имения. Там, откуда ей было сложно рассмотреть хотя бы крышу двухэтажного особняка.

Не большая. Без пафоса и излишеств. Всего на дюжину скакунов. Но очень аккуратная и явно построена на заказ за какие-то баснословные деньги.

Внутри пахло свежей травой, лошадями и чем-то ещё, что никак не могла понять Ева. Вот только как бы далеко она не заходила, а всё равно нигде не видела Асманова.

Ничего не говоря, мужчина остановился около самой дальней двери, и только когда Ева поравнялась с ней, открыл их, пропуская внутрь.

В нос тут же ударил приторно-сладкий запах, который всё это время витал вокруг неё в тёплом воздухе, то и дело, растворяясь от сквозняка. И стоило Еве переступить порог, как её тут же парализовало от ужаса.

Прямо перед ней, привязанный за руки висел избитый до полусмерти человек. Постанывая будто подстреленное животное, он слегка покачивался не в состоянии удержаться на переломанных ногах.

Обезображенное лицо покрывали огромные синяки и гематомы, а опухшие и рассечённые веки практически не открывались.

Ещё никогда в жизни Ева не видела столько крови.

Столько… что голова начала идти кругом, в любой момент собираясь погрузить её в спасительную темноту.

Запечённая, она багровыми каплями стекала по его одежде, словно на него вывили целое ведро краски. Казалось, что она была повсюду. В его волосах, на лице, шее, разорванной рубашке и переломанной грудине. Брюках, полу, стенах… И винцом всего этого безумия был Саид Асманов.

Потирая испачканными в кровь руками, сбитые костяшки, он буравил Еву настолько жутким взглядом, что её ту же закачало на ватных ногах.

- Слей мне, - приказал мужчина и его тяжелый голос сработал как электрошек, вырывая её из спасительного тумана, в который она вот-вот была готова окунуться, лишаясь сознания.

Ева сама не понимала, откуда у неё взялись силы сдвинуться с места. Тело двигалось, будто им управляют как самой настоящей марионеткой. Желание жить вело Еву вперёд даже тогда, когда она всем своим естеством хотела только одного – бежать куда глаза глядят!

Но нет. Инстинкт самосохранения и власть, которую обрёл над ней этот пугающий мужчина, не позволили даже дёрнуться в сторону распахнутой двери.

Не чувствуя земли под ногами, она подошла к Асманову, поднося графин к его огромным рукам. Прозрачная вода спадала на пол  разорванными, розовыми ошмётками, пока Саид продолжал делать вид, словно ничего не происходит. Словно всего в метре от них не качался до смерти избитый человек, постанывая и дёргаясь от боли.

- Хочешь знать, почему я сделала это?

- Н-нет… - невнятно и очень сухо проговорила Ева срывающимся на шепот голосом, нервно мотнув головой.

Но это был не вопрос. Это была констатация факта. «Хочешь!» И точка…

Саид Асманов не просто так позвал сюда Еву. Не просто так заставил её увидеть свою жертву и не просто так начал эту тему.

- Больше всего я не выношу людей, которые пользуются моей добротой, - многозначительно произнёс мужчина, встряхивая руками, избавляясь от воды, и в груди Евы что-то ёкнуло, начиная  неприятно зудеть. – Тех, кто приходит в мой дом. Делят со мной один хлеб, а затем злоупотреблют этими благами. 

Его убийственный и совершенно не человеческий взгляд прошелся по Еве, расщепляя на атомы. И она и сама не поняла, как её остекленевшие глаза наполнились слезами страха и ужаса.

В нём было столько жестокости и безнаказанности, что она тут же начала захлёбываться их жгучим ядом, не в состоянии полноценно дышать.

- Обычно, подобный сорт людей всегда ждёт одно и то же, - не дожидаясь, когда она сама предложит ему вытереть руки, Саид потянул на себя белоснежное полотенце, не обращая никакого внимания на её предобморочное покачивание. – Тот, кто идёт против Саида Асманова заканчивает свой путь в могиле. И я делаю всё, чтобы каждый, раз и навсегда смог усвоить эту простую истину,  Ева.

Его рука напомнила бросок кобры, уже через мгновение начав сжимать горло Евы убийственной хваткой. Кувшин с водой  с треском рухнул на каменный пол, растекаясь у их ног дымящейся лужей.

- Неужели Аббас на самом деле такой кретин, чтобы подсунуть под меня собственную сестру? Или же он понадеялся, что я решу, что живой ты будешь стоить дороже? Вы что на самом деле думали, что я куплюсь на твой дешевый паспорт и не менее дешевую историю?

Стоило Саиду сощурить глаза и его лицо окончательно лишилось последних признаков человечности. Он был таким большим и грозным, что её нижняя губа затряслась, будто у пятилетнего ребёнка.

Хватаясь за его толстое, жилистое запястье, Ева инстинктивно пыталась высвободиться, но, словно высеченный из камня, Асманов не обращал никакого внимания на то, как глубоко под кожу она вонзает свои ногти.

- Зачем этот ублюдок послала тебя, а?! Отвечай! – дёрнул Саид Еву, будто хрупкую тряпичную куклу, не сдерживая сочащейся из него злости.

Чёрные брови сошлись на переносице, оставляя после себя широкую складку. Ноздри раздувались от нетерпения и отвращения,

- Это ни он… - прохрипела Ева, не выдерживая на себе его пристального взгляда. Не выдерживая той дикой энергетики, которая исходила от него, пробираясь под кожу.

- Не ври мне!

- Не вру…- наконец-то слёзы хлынули из её глаз, оставляя на щеках две крохотные, влажные дорожки. – Я сама…

- Хм, - усмехнулся Асманов, не скрывая иронии, и его пальцы ещё сильнее впились в дрожащее под ладонью горло. - Думаешь, я на самом деле поверю, что сестра Аббаса попала ко мне в дом по случайному стечению обстоятельств? Живо говори мне правду! Третьего шанса у тебя уже не будет!

- Это не он! – закричала Ева, сжимая веки до белый искорок. -  Я сама пришла к тебе!

Всего на секунду в его взгляде промелькнуло абсолютное непонимание. Казалось, он на самом деле поверил Еве, или может только хотел…

- Чушь! – отшатнулся Саид. – За кого ты меня держишь девочка? У тебя нет для этого никаких причин.

Его хватка слегка ослабла. Пальцы перестали сжимать горло, а светлый взгляд стал нетерпеливым и требовательным, с жадностью дожидаясь её ответа.

 - Аббас чудовище. И всегда был чудовищем.

- Вот значит как… - посмотрел на неё Асманов, не скрывая призрения. – Обиделась на Аббаса и решила втянуть меня в свои семейные разборки, маленькая избалованная дрянь?

- Если ты знаешь кто я, то и в курсе что мы не родные. Он не мой брат и нас не связывают узы крови. Не связывает ничего, чтобы не позволило Аббасу издеваться надо мной после смерти отца.

- Издеваться? – недоверчиво хмыкнул мужчина, приподнимая бровь. – Мои люди выяснили что по завещанию ублюдка Гаджиева, его сынок не получит ни единой копейки если не сделает тебя своей женой. Так что ты для него сейчас всё равно – что ключ от всего папочкиного состояния!

От подобного заявления в голове у Евы началась самая настоящая неразбериха. Слова Саида казались полным бредом!

Что? Как? Да разве такое вообще возможно?

Неужели дядя Заман на самом деле сделал ей такой страшный подарок, помогая выжить в обществе своего сына, оставаясь при этом практически его вещью?

Не может быть, чтобы это оказалось правдой. Хотя ей-то откуда знать, если она сбежала из его дома прежде чем юрист огласил все условия завещания?

- Исходя из последней воли Гаджиева, - продолжил Асманов, видя недоумение в её широко раскрытых, зелёных глазах, – любые денежные операции могут происходить, только если вы оба будете подавать на это запрос. В противном случае ни одному из вас не достанется капитал этого старого шакала. И даже после такого ты продолжишь утверждать, что сама от него сбежала? Что сама, по собственной доброй воле решила отказаться от безбедного существования?

- Мне всё равно, что решил дядя Заман! – закричала Ева, когда вместе с услышанным к ней пришло осознание всей патовости сложившейся ситуации. Так вот почему Аббас готов перевернуть всё вверх дном. Вот из-за чего перекрыл границу. Отпустить её – всё равно, что выбросить на ветер весь многомиллионный капитал семьи Гаджиевых. – Плевать мне на него и его деньги! Я не хочу туда возвращаться! Не хочу видеть это чудовище!

- А чего же ты тогда хочешь? – окончательно разжал Саид пятерню, выпуская Еву из своего плена

Обожженную кожу тут же обдало прохладой, покрывая мурашками озноба.

- Вернуться домой. Хочу, чтобы Аббас уже никогда до меня не добрался. Хочу забыть обо всём как о страшном сне!

- Да неужели? - насмешливо выдохнул Саид, отходя к стулу. Ева смотрела на то, как он выверяет каждый свой шаг с сухой мужской грацией и как присаживается на красное дерево будто огромная, хищная кошка. Удивительно и как только такой огромный мужчина умудрялся двигаться с такой лёгкостью? – И как именно ты пыталась осуществить это, выдавая себя за покойную Анастасию Савельеву? А?

- Я думала, что смогу выждать время в вашем окружении, а потом… - облизала Ева пересохшие губы. Стоило Саиду сбавить нажим, и она снова вернулась к уже привычному «Вы» - Когда я вам надоем, Аббас тоже перестанет меня искать.

- Вот значит как. Хочешь воспользоваться мной? Допустим, у тебя бы даже получилось, и ты бы смогла выждать. Как именно ты собиралась пересекать границу с бумажками, сделанными на быструю руку? Тебе нужен нормальный паспорт, девочка, а не эта дешевка.

Можно было бы списать это на волнение, но почему-то в голосе Асманова  Еве начала улавливать нотки ехидства. Казалось, его забавляет услышанное и то, к чему идёт их разговор:

- Но ты ведь понимаешь, что самой у тебя не получится выйти на нужных людей, - Асманов явно играл с ней в какую-то свою игру, правила которой знал только он один. – А даже если и выйдешь, для тебя будет только два варианта: или тебя пошлют куда подальше, или попросят столько денег, сколько у тебя и в помине не найдётся.

- Тогда позвольте мне их заработать. Мне всё равно буду я здесь прислугой или уборщицей. Всё равно если вы заставите меня ухаживать за лошадьми или собаками. Главное, как можно дальше от него.

- Любовницей, - отрезал Саид, улыбаясь кривой усмешкой. – Мне не нужна забитая перепуганная девчонка. Ты пришла сюда по собственной воле, готовая заплатить собой за моё покровительство. Ничего другого мне от тебя и не нужно. Ничего другого у тебя и нет.

- И всё? – подобное предложение показалось Еве каким-то нереальным.

Хотя…. Последнюю четверть часа она и вовсе как будто провела во сне. Она ждала от Саида всего чего угодно. Избиения, изнасилования, смерти, но только не того что он ей предложил. Странно было даже представить, что это мужчина совсем не то чудовище, которым она себе его представляла.

- Как ты себя чувствуешь? – зашел Асманов в комнату Сабины.

- Чувствую, что ты переживаешь обо мне больше чем нужно.

Улыбнулась красивая брюнетка, смиряя карим взглядом стоящего в около её кровати мужчину. 

- Я никогда и ни о ком не переживаю больше положенного, так что не стоит приписывать мне незаслуженные благодетели. Ты нужна мне в рабочем состоянии, Селасат. Кто знает, когда ещё я смогу найти такую же женщину как ты.

- Кто ищет – тот всегда найдёт, - соблазнительно изогнулась Сабина, рассыпая по подушке волнистые волосы.

Ей льстил статус особенной любовницы и Асман это видел. Видел слишком хорошо, чтобы позволить думать об их отношениях как о чём-то особенном и постоянном.

- Ну вот после вчерашнего и начну. Хватит уже с тебя, пора бы уже на отдых отправиться.

- Смешно, - фыркнула девушка, отбросив плед, чтобы подняться. – Мы столько раз уже с тобой через это проходили, а ты всё равно продолжаешь делать вид, что мои возвращения ничего для тебя не значат.

- Значат, - спокойно проговорил Саид, когда её рука оказалась у него на груди, теребя планку светлой рубашки. – Но совсем не то, о чём ты думаешь.

В отличие от Зары, Сабина относилась к тому разряду людей, которые во всём пытаются найти выгоду. И то, что всё это время она находилась около него, ровным счётом ничего не значило.

И не смотря на всю видимую банальность, их отношения не относились к разряду купле-продажи, а куда скорее напоминали Саиду своеобразным подобием животного симбиоза. Селасат обслуживает его, удовлетворяя сексуальные предпочтения, а он, в свою очередь, обеспечивает её защитой и положением в обществе.

Между ними нет, и никогда не было ни любви, ни особой симпатии, ни ревности, вообще ничего, что обычно возникает между мужчинами и женщинами которые трахались столько времени.

- Не ври, - её пальцы поддели планку, начиная расстегивать пуговицу за пуговицей, пока вторая рука уже легла на ширинку, двигаясь вверх и вниз. – Сам ведь знаешь, что я единственная кто может дать тебе желаемое.

- Не единственная, - втянул он воздух через стиснутые зубы, чувствуя, каким отзывчивым становится член, наполняясь кровью и желанием. – Особенно сейчас.

После того как Саид натравил своего внутреннего зверя на крысу, даже и не планировал спать с кем-либо. И, тем более, делать это не по собственной воле.

- Хватит, Сабина. Ты сейчас не в том состоянии. Сама знаешь, что сказал доктор, - перехватив её руку, он отошел к столу, не собираясь продолжать сценарий ни по одному из возможных сценариев, но девчонка оказалась куда настойчивее обычного.

Да и вообще, нужно быть полным идиотом чтобы прогнать женщину, которая снимает с тебя штаны. Особенно тогда, когда эта разрядка так сладко обещала избавить Асманова от очередной бессонной ночи, длиной в целую жизнь.

- Глупости, моя киска далеко не единственное с чьей помощью я могу тебя удовлетворить, - облизав губы, снова сжав его напряженный орган, она начала медленно опускаться на колени.

Всего пара секунд. Звук расстегивающейся молнии, и её влажный язык оказался на головке члена, заставляя Саида откинуться на спинку кресла погружаясь в по-настоящему отменный процесс. Слишком качественный и умелый, чтобы так просто взять и уйти.

Её голова двигалась быстро и жадно. А каждое движение казалось отточенным до анатомического совершенства. Сабина знала, когда остановиться, а когда ускориться. Когда облизнуть, а когда сдавить рукой.

В ушах раздался звон, поглощая абсолютно все посторонние звуки. Растворяя в себе все мысли и воспоминания. Наверное он бы и дальше хватался за этот крохотный фрагмент покоя, если бы не почувствовал что на него смотрят.

И не просто смотрят, а практически проникают, разнося по кровотоку огненные иглы. 

Повернувшись к дверям, он встретился  взглядом с огромными, перепуганными глазами Евы. Стоя на пороге с подносом еды, оцепеневшая от смущения, она хватала воздух распахнутыми губами, будто выброшенная на берег рыба.

Её грудь вздымалась и подрагивала, а дыхание учащалось в такт движений рта Сабины. И казалось что это уже она – там, на уровне расстегнутой ширинки скользит по возбуждённому члену своими тугими губами.

- Блядь! – сухо выругался Саид, когда вместе с этой фантазией к нему пришла молниеносная разрядка.

Горячая и влажная, от которой мозги вывернуло наизнанку. Запрокинув голову, он ещё несколько секунд прибывал в приятном оцепенении, пока голос Сабины не вернул его в реальность.

- Какого хрена тебе здесь нужно?! – не сдержалась девушка,  поднимаясь с колен. На её губах всё ещё поблёскивала мутная жидкость, но, как оказалось, Сабине было глубоко наплевать.

- Из-вините… Иман попросила принести полдник, - дёрнувшись в их сторону, стараясь не смотреть на то, как Саид заправляет рубашку, Ева споткнулась о ворсистый ковёр, роняя тарелку с салатом.

- О, Аллах, да ты же самая настоящая идиотка! Даже поднос нормально донести не можешь!

- Хватит шуметь. Тебя это не красит, Селасат, - когда она злилась, всегда переходила на ультразвук, что безумно раздражало Асманова. Да и не сложно было понять, что злит её Пхьид совсем не из-за своей нерасторопности. И даже не из-за того что застала их за оральным сексом. Сабина всегда реагировала подобным образом на новых девушек, помечая свою территорию. – А ты, - повернулся он к Еве, наблюдая, как та вздрагивает и напрягается от звука его голоса. Раскрасневшаяся и взъерошенная она собирала разбросанные овощи. Так что, не будь её голова опущена, а взгляд прикован к полу, то она бы наверняка сгорела со стыда. – Вместо того чтобы ползать на четвереньках сходи за горничной.

- Как скажете.

Стоило девчонке выпорхнуть из спальни, виляя жилистыми бёдрами, как Сабина снова подала голос, изображая несчастную жертву:

- И чего ты с ней носишься? Там же ни кожи, ни рожи. Обычная дворняжка, которых пруд пруди.

- Следи за языком, Саласат, - может Асманов никогда и не влазил в кошачьи разборки своих женщин, но сейчас его новая пассия была слишком лакомым кусочком, чтобы позволить Сабине запустить в неё своё ядовитое жало. - В последнее время ты слишком много на себя берёшь, а я терпеть не могу, когда кто-либо-то ни было, переходит установленный мной лимит доверия. Так что на этот раз я сделаю скидку на твоё состояние, Саласат, а в следующий - уже ты станешь обычной дворняжкой.

Он говорил как всегда спокойно. Выверено и неторопливо, но даже от такого тона её кожа покрылась мурашками.

За свою жизнь Сабина слишком хорошо уяснила: «Стоит бояться не ту собаку, которая лает, а ту, которая молчит», чтобы пропустить его слова мимо ушей. И прекрасно понимала, что Асманову не понадобится много времени, раз и навсегда перечёркнуть всё, что между ними было и вышвырнуть её отсюда.

- Прошу прощения, - только и успела пролепетать Сабина в спину удаляющегося Саида.

Пройдя упругой походкой по изворотливому коридору, он ненадолго задержался у лестницы, ведущей на второй этаж, смотря на дверь, ведущую в спальню Евы. Он знал что может в любой момент войти в неё и сделать с девчонкой всё что только душа пожелает.

Тем более сейчас, когда она всё ещё продолжала прокручивать у себя в голове увиденное,  а его кровь продолжала кипеть от её смущенного, растерянного взгляда. Воображение продолжило вырисовывать, как сладенько этот лягушонок будет постанывать под ним, сменив страх на милость. Как будет обхватывать его поясницу своими тонкими ногами или извиваться на белых простынях, не в состоянии контролировать собственное тело.

Но нет. Пришлось сжать кулаки и сделать глубокий вдох, заставляя себя успокоиться. Он знает что это будет хорошо. Наверняка хорошо, но если он дотерпит до завтрашнего вечера – станет ещё лучше. Намного лучше!

Поднявшись в свой кабинет, Саид набрал личный номер мэра Грозного. Ещё с детсада Ибрагим был одним из его близких друзей, так что в любой момент мог оказать услугу любого характера. Как и он ему.

- Салам алейкум, брат, - несмотря на то, что на заднем фоне звучала музыка, Асманов точно знал, что в такое время тот может быть только дома.

- Ва-алейкум ас-салам.

- Алмаханов сообщил, что усадил с твоей помощью Мамонта. И не жалко было передавать в его руки настолько роскошный подарок? Он, между прочим, благодаря этому медаль получил, - засмеялся Закриев, покачиваясь на кресле.

- Сам знаешь «Гуманизм» - моё второе имя, - поддался Саид его весёлому настроению. – Вот сейчас закончу наш разговор и пойду снимать котят с деревьев и кормить бездомных. А если серьёзно, то меня интересует приглашение на завтрашнее мероприятие в мэрии. Оно ещё действует?

- Ну надо же! Даже интересно стало что же это в лесу сдохло, что ты решил порадовать нас своим присутствием?

- Не утрируй, - усмехнулся Асманов, поджигая сигарету. – Просто не люблю я ваши мыльные встречи. Сплошные пижоны и ряженые депутаты со своими силиконовыми куклами.

- Что ж, буду рад тебя видеть, – искренне поинтересовался. – Сам знаешь, что ты всегда желанный гость в моём доме, Саид.

- Тогда сделай меня одолжение на завтрашний вечер. Пригласи ещё одного человека.

- Без вопросов. Говори имя.

- Гаджиев Аббас, - выпустил он густую струю горького дыма, наблюдая за тем, как тот начинает извиваться и корчиться.

- Это что, шутка? – неудивительно что Ибрагим не поверил собственным ушам.

Зная Асманова третий десяток, он был в курсе всей его семейной истории. И больше всего о том, как Заман Гаджиев сначала разорил его родителей, а затем устроил их автокатастрофу.

- Мне нужна буферная зона. Место, где бы мы могли встретиться без лишних жертв и происшествий. Так что организуй нам на завтра нечто подобное.

Зная его необходимость в Еве, Саид прекрасно понимал, что в любом другом месте их встреча точно не закончится без кровопролития.

Сказать, что Саид чувствовал себя некомфортно в компании столичного бомонда – всё равно, что ни сказать вообще ничего. Казалось, его посадили на цепь. Заперли в клетке из дорогого костюма.

Фальшивые улыбки, помпезность, молоденькие любовницы с килограммами силикона и пафосом, который сочился из всех щелей.

Нет, конечно же, Асманов никогда не страдал манией величия и не считал себя святым. Не считал себя даже лучше большинства присутствующих. Куда скорее в точности да наоборот. И всё равно было кое-что, что в корне отличало его от всей этой разнаряженной толпы. Он никогда не лгал и никогда не претворялся лучше, чем был на самом деле. И именно поэтому вся эта показная любезность оседала у него на языке металлическим вкусом.

 Промочив горло дорогим шампанским, он в очередной раз обвёл сосредоточенным взглядом присутствующих. Единственный человек, ради которого он собственно и пришел. Вот только Аббас Гаджиев явно не славился пунктуальностью, так что им здесь и не пахло даже спустя час.

- Смотрю, ты чувствуешь себя прямо как рыба в воде, - усмехнулся Ибрагим, составляя ему компанию. – Просто цветёшь и пахнешь.

- Не то слово, - хмыкнул Асманов видя, что как только к нему подошел Закриев на него тут же обращена  Ты ведь говорил, что Гаджиев ответил на твоё приглашение, так какого тогда чёрта его нет?

- Ответил. Что, в принципе удивляет меня ещё больше его отсутствия.

- И с чего бы это? – насколько знал Саид, Аббас не выставлял напоказ побег Евы.

- Только между нами,  но у него уже три недели как пропала сводная сестра. Сам Гаджиев не очень-то хочет об этом распространяться, тем более что там замешены дела всего его тейпа (клана). Так что поиски проходят без лишнего шума и пыли.

- Будь я на месте его сестрички, то тоже бы засверкал пятками от этого урода, - скривился Асманов, допивая шампанское.

- И с чего это ты взял, что она сбежала? – недоверчиво вздернул бровь Закриев. – По рабочей версии Алмаханова, девчонку украли ради выкупа. Сам понимаешь, что у её брата денег хоть жопой жуй. Так что такая ласточка вполне способна принести своему владельцу кругленькую сумму.

«Ласточка?» – мысленно усмехнулся Саид, представляя маленькую и большеглазую Еву.

Как не посмотри, но для него она теперь навсегда останется тощим лягушонком.

- Если бы им были нужны деньги, то они бы уже давным-давно вышли с ним на связь, а не отсиживались, хрен пойми где. А так… - стоило Саид почуять запах мокрого пса, как слова тут же застыли у него на языке, рассыпаясь на молекулы.

В другом конце зала замельтешила знакомая мужская фигура в сером костюме, превращаясь для Асманова в огромную красную тряпку.

Как же всё-таки хорошо что он оставил Еву дома. Будь она сейчас рядом и он бы ни за что на свете не почурался использовать её как катализатор для сводного брата и плевать на последствия!

Главное причинить ему как можно больше боли. Наполнить ею каждую его клеточку. Утопить в этом омерзительном ощущении своей полной беспомощности или затолкать его как можно глубже в его глотку

- Ты на самом деле в этого хочешь? – попытался остановить Саида Ибрагим, видя с какой силой сжимаются его кулаки и челюсть.

- Хочу, - процедил сквозь зубы, делая шаг в сторону Гаджиева.

Как и рассчитывал Асманов, Аббас пришел на приём не только без оружия, но и без личной охраны. Наверняка он не думал, что встретиться на светском приёме с тем, кого ему на самом деле захочется убить.

Саид шел не видя перед собой ничего и никого кроме стоящего у стола мужчины. Кажется, кто-то пытался с ним заговорить, протягивал руку для рукопожатия, но тот лишь проходил мимо. И наплевать, что именно о нём подумают. К чёрту все эти нормы приличия, которым большинство присутствующих подтираются при первой же попавшейся возможности.

Хотя… такому человеку как Саид и вовсе не было смысла думать о подобной ерунде. Будь он хоть трижды сукиным сыном, а здешняя публика всё равно бы проглотила это прямо как  настоящий деликатес.

Словно почувствовав его приближение, плечи Аббаса напряглись будто у приготовившегося к бою пса.

Последний раз, когда Асманов встречался с ним лицом к лицу, им двоим было всего по двадцать с лишним лет. Что ж, с того времени утекло слишком много воды и теперь всё уже не закончится простым оскалом.

- Салам алейкум, - поздоровался Саид, не скрывая ехидной усмешки. Сейчас Гаджиев был не просто на чужой территории, но ещё и обезоружен и не способный к сопротивлению

- Ва-алейкум ас-салам, - скривился тот, смотря на него исподлобья.

Звериный взгляд прошелся по стоящим вокруг них людям, оценивая ситуацию. И только после того, как Аббас оценил ситуацию, понимая, что Асманов здесь на тех же условиях что и он сам, смог гордо вздёрнуть голову, изображая из себя хозяина положения.

- Давно не виделись, Аббас, - убрал он руки в карманы брюк, впиваясь в стоящего напротив мужчину, будто желая расчленить одним только взглядом. – Странно, что ты ещё жив, учитывая, сколько врагов успел нажить за последние пять мет.

- Все мои враги давным-давно отправились на тот свет, Асман. Пришло время наживать новых.

- Зная тебя, долго ждать не придётся.

- Чего тебе нужно? – зарычал мужчина, явно чувствуя себя не в своей тарелке рядом с Саидом. – Может хватит уже всей этой гнилой прелюдии? Приступай к делу, раз уж напряг свою шестёрку пригласить меня сюда.

- У меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Сегодня я щедр как никогда, Аббас, так что не попрошу от тебя больше чем нужно.

- Хм… - сорвался смешок с его тонких губ, а широкая бровь пренебрежительно поползла вверх, будто он только что услышал самую большую чушь на свете. – Засунь своё предложение куда подальше Саид. У тебя нет ничего в чём бы я нуждался.

Чем больше отгавкивался Гаджиев, тем сильнее Асманову хотелось нанести ему главный удар. Ему нравилось смотреть на эти нелепые потуги продемонстрировать своё бесстрашие.

Но растягивать удовольствие было слишком сложно. Казалось, ещё немного и он выпалит всё как есть. Огреет его новостью про Еву нежно и ласково, будто арматурой по голове и будет наблюдать как этот бешенный пёс захлёбывается собственной пенной.

- Что ж, - пожал Саид плечами, когда тот отвернулся, собираясь пройти мимо. - Думаю, что в таком случае ты и дальше не будешь против моего общения с твоей сестрёнкой.

Стоило ему произнести последнее слово, как Аббаса парализовало, будто одержимого при чтении молитвы. Его дыхание участилось, глаза округлились, а ноздри затрепетали. Ещё немного и можно было решить, что Гаджиева просто закоротило.

 - Что ты сказал? – прохрипел мужчина срывающимся на шепот голосом. – Ева… У тебя моя Ева?

«Моя Ева?» - повторил Саид, будто эта фраза какая-то неправильная. Бракованная что ли.

- Не думал что ты такой тугоухий. Теперь Ева моя и останется моей до тех пор, пока я не получу желаемое.

- Чего ты хочешь, тварь?! – кинулся к нему Аббас, пытаясь схватить за грудки, но к нему тут же подбежала охрана, выволакивая на улицу.

Асманов наслаждался видом Гаджиева. Обескураженного, остервенелого, уязвлённого.

Сложно было передать словами весь спектр испытываемых им эмоций. И ещё сложнее, понять что именно происходило в этот момент в голове у самого Аббаса. Какого это знать, что ты фактически лишился всего, что у тебя есть? Денег, компании, положения. И не просто лишился, а потерял их из-за человека, которого ненавидишь всем своим прогнившим нутром.

- Что ты сделал с ней, ублюдок?! – всё ещё пытается сдерживать себя Аббас, хотя его трясёт как сумасшедшего.

И сейчас, глядя на этого ненормального, у Саида в голове не укладывалось, как вообще можно находиться в такой болезненной зависимости от денег.

Наверное, если бы около них не стояло пятеро охранников с оружием, то Гаджиев еже давным-давно накинулся на Асманова пытаясь выцарапать глаза или перегрызть горло.

- Пока месть ничего, но скоро сделаю, - запалил он сигарету, делая тягучую затяжку со вкусом тёрпкого табака. - Возможно, даже сегодня.

- Не смей прикасаться к ней! Слышешь?! Прикоснёшься к Еве, и я тебя убью!

И снова Саид уловил в истерике Аббаса что-то не то. Правильные слова и страхи. Как ни как, а стоила эта сухая девчонка миллионы! Вот только… То, КАК он на это реагировал и КАК всё это подавал  вводило Саида в некий ступор. Он говорил о Еве ни как о простой сестре.

Он говорил о ней, как о… женщине. Женщине, которую хочет сам!

- У твоей сестрички красивое тело. Слишком красивое, чтобы не воспользоваться этим, пока она у меня в гостях.

На этот раз Аббас окончательно сорвало с петель. Вздутые вены извивались под покрасневшей кожей, лоснясь от пота. Выпученные глаза казались простыми стекляшками, а рот искривило в несуразную гримасу, окончательно уродуя его лицо.

Сломленный, обезображенный, поверженный. Готовый валяться у него в ногах и извиваться от боли. 

Асманов смотрел на взбешенного Гаджиева, чувствуя, как все его демоны начинают вырываться на свободу. Как они скалились, плясали и хохотали, чувствуя свою безоговорочную власть над этой мерзкой тварью.

Этот момент был не просто прекрасен. Он был восхитителен! Пьянящее ощущение растекалось по его крови со странным ощущением удовольствия.

На самом деле Саид никогда не ставил перед собой цель отомстить Аббасу. Он ненавидел его отца. Презирал этого старого шакала. Но совершенно не собирался доводить ситуацию до такого.  Ему вполне хватило и того, как он уже успел разобраться с Заманом, лишив его самого главного детища в лице целой сети банков.

И не просто забрал их себе. О нет. Он распотрошил их. Уничтожил. А затем заставил гнить, чтобы каждый раз, когда Гаджиев проезжал мимо видел какого это выступать против Саида Асманова.

Но сейчас… Сейчас ему не хотелось останавливаться.

- Чего ты хочешь?! Говори, кусок говна! Тебе нужны деньги?! Нужны мои извинения?! Чего ты хочешь больной ублюдок?!

- Во-первых, чтобы ты перестал плеваться, - снова затянулся Саид. - А во-вторых, плевать мне и на твои извинения и на твои деньги. Если бы я хотел этого, то уже бы давным-давно получил. Но знаешь что? – усмехнулся, сминая в руке горящую сигарету. – Ты не получишь Еву так просто. Не сможешь ни выкупить, ни вымолить. Знать что в моём распоряжении женщина, которую ты любишь куда лучше, чем сжигать все твои деньги. Так что я не отдам её, пока сам не наиграюсь.

Еве нравилось ощущение стекающей по коже воды. Нравился этот приятный жар и болезненное пощипывание. Нравилось ловить губами горячие капли и то, как от ароматного пара начинает кружиться голова.

Эфирные масла оседали на влажной коже, обволакивая её будто бархат, от чего каждое прикосновение напоминало самые изысканные ласки.

Сложно было признать, но она, почему-то, не ощущала себя жертвой.

Странное чувство – находиться в одной клетке с тигром у которого окровавленная морда, острые клыки и огромные лапы, и совершенно его не бояться.

Остерегаться, опасаться, нервничать, но только не бояться.

Казалось, что в какой-то момент она просто сошла с ума. Мир перевернулся вверх ногами, меняя местами все моральные нормы. Она жила рядом с настоящим зверей. С жестоким человеком и безжалостным убийцей, способным совершенно спокойно мыть руки в компании умеряющего человека.

И всё таки… Всё-таки даже тогда, она не смогла разглядеть в его глазах то чудовище которого все боятся. В них был холод, пустота, суровость. Но не было того, от чего бы у него подгибались ноги.

Ева не видела в них того, что постоянно пугало ей в чёрном взгляде Аббаса – своей гибели. Удовольствия от того что с ней делают. И будущее, которое её ждёт. Ужасное, страшное будущее, в котором для неё уже нет, и никогда не будет ничего кроме слёз.

Слегка просушив волосы, Ева поправила обёрнутое вокруг тела махровое полотенце и неспешно покинула тёплую ванную. Сознания покачивалось на волнах усталости, а расслабленное тело напоминало тряпичную куклу. Лёгкое и капризное…

- Нет, - стоило Еве подойти к шкафу, доставая бельё, как тяжелый мужской голос разорвал бархатную тишину комнаты, пройдясь по ней волной мурашек. – Мне нравится когда женщина голая и доступная.

Ну вот и всё.

Тот самый момент, которого так сильно баялась Ева, наконец-то настал. Глупо было надеяться, что у Асманова не окажется на неё времени. Глупо было ждать отсрочки.

Сердце застучало, отмеряя секунды. Пульсировало у неё в груди барабаня по рёбрам как ненормальное.

Она знала что Саид сидит в кресле у кровати, но не решалась повернуться. Не решалась посмотреть на него. Не решалась увидеть в нём мужчину, который собирается сделать её своей. Но он снова поступил вразрез с её желанием.

- Убери его и подойди сюда, - шумно втянул воздух, словно пытаясь уловить её запах.

До этого момента только Аббас видел Еву обнаженной. И то, когда это происходило, он практически сходил с ума, заставляя её прикрыться. Кричал, рычал, рвал и метал, готовый разодрать её на кусочки чередуя возбуждение с неприкрытой ненавистью!

Именно Аббас заставил Еву презирать своё тело. Заставил стыдиться того как она выглядит и бояться обнажиться хоть на немного больше положенного. И теперь избавляясь от полотенца, сминая его дрожащими пальцами, ей было стыдно. Стыдно, что Саид увидит её изуродованное тело. Увидит, какая она нескладная и непривлекательная.

Выполнив его распоряжение, Ева подошла ближе, останавливаясь напросив сидящего в кресле мужчины. От его потемневшего взгляда по телу прошлась горячая волна, после которой Еву затрясло в ознобе.

Она волновалась, и это было видно.

Асманов изучал каждый миллиметр её тела, словно настоящий ювелир. И каждый раз его грудь вздымалась, а скулы напрягались, играя натянутыми желваками. В этот момент мужчина меньше всего походил на человека. Куда скорее на огромное дикое животное.

Взъерошенное. Остервенелое. Голодное…

Очень… Очень голодное…

В его серых глазах пылало пламя. Обжигающее. Бушующее. Всепоглощающее.

Ещё никогда прежде Ева не видела у мужчины такой реакции и тем более на себя. Он практически пожирал её взглядом. Раз за разом, откусывая по крошечному кусочку души.

- Не бойся, - сглотнул Саид, чувствуя её волнение. – Я не сделаю тебе больно

Его голос оказался совсем другим. Не таким, к которому она уже привыкла.

Хрипловатый, густой, тёрпкий… Он обжигал ещё влажную кожу концентрируясь на кончиках напряженных сосков.

Не сделает больно? Странно было вообще слышать что-то подобное. Разве можно не причинить боль, принуждая к тому, чего тебе не хочется?

Его пальцы легли к ней на запястье, заставляя подойти ближе.

Из-за того что Саид сидел, Еве было намного легче привыкнуть к его внушающим габаритам. Но даже так он продолжал подавлять её своей немыслимой энергетикой.

Продолжая удерживать Еву, Асман прикоснулся к её бедру, очерчивая тонкие изгибы, будто она была из мрамора. Его пальцы, горячие и грубые сминали прохладную кожу, словно клавиши фортепиано. А от того что произошло дальше Еву и вовсе выбило из равновесия.

Приподнявшись, отталкиваясь от широкой спинки кресла, Саид уткнулся лицом в её грудь, с настоящей жадностью втягивая запах. Кончик носа погладил небольшую ложбинку, а губы оставили на коже влажный след.

Ноги подкосились, а сердце сжалось, превращаясь в крошечную, перепуганную птичку.

Она бы наверняка поняла, если бы всё было иначе. Поняла, если бы Саид схватил её за руку и швырнул на кровать. Поняла, если бы он не мелочился и не нежничал. И даже приняла тот факт, что её собираются взять жестко и бесцеремонно. Просто вдавить лицом в подушку и всё.

Но нет же…

Асманов поступал иначе. Он прикасался к ней мягко и ласково. Насколько вообще может быть ласков такой мужчина как он.

Саид не торопился.

Он изучал её тело… Пробовал его на вкус… Испытывал на прочность…

Его руки поднялись по спине до самых лопаток, а затем неторопливо переместились на втянутый живот, пока губы и борода продолжали щекотать ей грудь.

Сама не отдавая отчёта в том что делает, Ева ухватилась за светлую рубашку, сминая её на широких мужских плечах. Она не могла оттолкнуться и не могла расслабиться. Плыть по течению никак не получалось. Водоворот мыслей и эмоций то и дело швырял её о скалы из воспоминаний и страхов, заставляя беспомощно хватать губами прохладный воздух.

Казалось, ещё немного и она заплачет. Разревётся как маленькая, безмозглая девчонка, и Саид снова уловил это, как будто обладал какой-то дьявольской возможностью читать мысли.

- Сделай нам обоим одолжение, Ева, - поднявшись на ноги, нависая, словно самый настоящий великан, Саид снова опалил её своим взглядом, который напоминали сейчас раскалённый металл. - Прекрати забивать голову мусором. Чем быстрее ты поймешь, что бояться нечего, тем быстрее всё закончится.

Быстрее закончится?

Она бы и рада закончить всё как можно скорее, но так ведь он сам же ей этого и не позволял!

Асманов собирался насладиться процессом во всех красках, и это читалось в каждом его взгляде и каждом прикосновении, заставляя Еву нервничать куда сильнее положенного.

- Ложись на кровать, - приказал мужчина, и Ева тут же воспользовалась возможностью перевести дыхание.

Очень хотелось воспользоваться советом Асманова и опустошить голову, но её внимание снова и снова приковывала к себе высокая фигура.

А ведь он был красивым… Насколько вообще мог быть красивым такой мужчина.

Спортивное тело, широкая грудь увенчанная россыпью чёрных волос и чернильных татуировок. Крепкие мышцы лоснились под медной кожей, будто у чистокровного скакуна, вызывая у Евы откровенный восторг.

До этого момента она ещё никогда не видела ничего подобного. И даже не предполагала, что вообще увидит.

Руки Асмана легли на пряжку ремня, и её взгляд невольно упёрся в выпуклость на ширинке, из которой следом за шелестом молнии показался эрегированный член. Большой со вздутой вереницей вен, он слегка покачивался, заставляя Еву напрячься до самой последней клеточки.

Матрас прогнулся под его весом и слегка затрещал, словно тающая морская пена. И уже через секунду её кожу опалило жаром раскаленного, обнаженного мужского тела. Он поднялся от кончиков пальцев и до кончиков волос, не позволяя нормально дышать.

Всего за секунду воздух приобрёл не только запах, но и вкус, полностью заполняя сознание Евы Саидом и никем другим.

- Открой глаза, - приказал мужчина всего в паре сантиметрах от её лица, и она тут же утонула в бездне его серебряного взгляда.

Было сложно понять, как долго он смотрел на неё. И ещё сложнее для чего?

Для чего ему её реакция? Для чего впитывать её волнение, словно ему это жизненно необходимо?

Пальцы с запахом табака поддели Еву за подбородок, а уже через мгновение Саид накрыл её губы своими.

Стыдно было признаться, но она не знала что делать. Не знала, как должна двигаться и отвечать на его ласки. Напористые, жадные, несдержанные…

Ева поддавалась им, принимая все, что он с ней делал.

Поддавалась его губам и языку.

Горячий мужской орган упирался ей во внутреннюю часть бедра. Тёрся об него и легонько проталкивался вперёд, принуждая Еву развести ноги.

Нежная головка коснулась сухих нижних губ, вызывая у неё волну дрожи. В горле пересохло, сердце начало пропускать отдельные удары, а голова закружилась, будто у пьяной.

Если он войдёт в неё сейчас – это будет предел! Она сломается! Порвётся!

- Блядь… Совсем сухая… - выругался Асманов, еле-еле сдерживаясь от проникновения.

Он хотел её. Хотел так сильно, что сложно было представить, какой ураган происходит у него в голове.

Крепкая мужская рука легла на её грудь, пропуская через пальцы чувствительные соски. Он выкручивал их, вызывая у неё влажные всхлипывания. Заставляя сжимать бёдрами пульсирующий член и извиваться под ним, в безуспешной попытке высвободиться.

- Пожалуйста… - жалостно простонала Ева, начиная ощущать у себя в теле совершенно новые, неестественные ощущения.

Какое-то странное, приятное томление.

Очень слабое оно растекалось по её венам, вызывая непонятное опьянение. Тёплую пульсацию внизу живота и на внутренних половых губах.

- Так-то лучше.

Не успела Ева опомниться, как его рука протолкнулась между бёдрами, входя в неё пальцем. Сделав ритмичное движение вверх-вниз, он погладил её шершавой подушечкой, нажимая на самую чувствительную точку.

- Боже! – не сдержалась Ева, непроизвольно взмахивая бёдрами, приподнимаясь на мостик.

- Оближи его, - приказал Саид, проталкивая её в рот палец.

Обхватив губами крупную фалангу, она осторожно погладила его языком, стараясь, как следует увлажнить.

Пусть и слабо, но её тело всё равно отзывалось на прикосновения Асманова. И только это и помогло перетерпеть боль, когда тот добавил ещё один палец, растягивая Еву себе по размеру.

Она чувствовала дискомфорт вперемешку с болью, но не достаточно сильную, чтобы попытаться оттолкнуться или вырваться. Да и какой вообще во всём этом был смысл?

Она выбрала необходимое направление и дошла до конечной точки.

Отступать некуда…

Для того чтобы принять Асманова со всеми его габаритами, пришлось не только раздвинуть ноги до жжения в мышцах, но и оплести ими поясницу.

- Расслабься… - с настоящим трудом проговорил Саид, освобождая её лоно для своего члена, но тело инстинктивно напряглось, ощутив, как в него входит что-то большое и горячее.

Оно продвигалось медленно, но настойчиво, делая Еве куда больней, чем она того ожидала. Странные ощущения из коктейля боли и давления напоминали водоворот, поднимающийся от низа живота и до поясницы.

Погружался в неё и разрывал на части, заставляя прижиматься к Саиду в иллюзорном желании защититься.

Как странно. Пытаться искать защиты у мужчины, который и причиняет тебе всю эту боль.

Приживаться лицом к его груди. Хвататься за плечи и впиваться ногтями в разгорячённую кожу.

И всё равно, какое-то внутреннее чутьё подсказывало, что этот совсем не тот человек, которого стоит сейчас бояться.

Асманов насаживал её на себя, скользя по девственной крови и остаткам смазки. Подстраивал под себя, начиная ускоряться и шипеть сквозь стиснутые зубы непонятные ругательства.

Каменное тело обмякло и в какой-то момент Еве показалось, что её просто раздавят.

- Извините… - еле слышно пробормотала, прикусывая губы.

- За что это? – приподнялся Саид, бурая её взглядом с поволокой.

Сама она не ожидала ничего хорошего от первого раза, но реакция Саида заставила её напрячься ещё сильнее положенного. Ева не понимала, понравилось ему или нет. Почему он так быстро закончил? Почему выругался?

- Я… Я не знала что делать…

- Ты это серьёзно? – нахмурился мужчина, заставляя её съежиться. – Ты что действительно не понимаешь, как это работает? Тебя что, в лесу всё это время держали?

Ева открыла рот и тут же закрыла, чувствуя, как на глаза накатывают слёзы. Это была последняя капля. Его взгляд, тон, вздёрнутая бровь и его член, от которого всё внутри продолжало саднить от боли.

Саид не знал, что именно происходило с ней в доме Гаджиевых. Не знал, как с ней обращались, и через что ей пришлось пройти, но легче ей от этого всё равно не становилось.

Очень хотелось, чтобы он наконец-то ушел. Оставил её в покое и больше не смотрел так, как смотрел в эту самую секунду.

- Мне больно и я грязная, – виновато пробормотала Ева и Асманов как будто очнулся. - Можно я помоюсь?

- Да. Сейчас, - освободив кровать, обмотав поясницу её полотенцем, он направился в ванную.

Еве очень не хотелось смотреть вниз. Туда, где была кровь и густая мужская сперма. Но ощущение холода вынудило её приподняться в поисках покрывала, а ещё через пару минут в спальню вернулся Саид с чашей горячей воды и двумя полотенцами.

- Не стоит тебе сейчас ходить. Отдохни немного, позволь телу привыкнуть, а я пока приму душ.

Обычно Саид никогда не посещал спальни своих женщин. Если ему хотелось расслабиться, он просто вызывал их к себе, а затем отсылал обратно. Наверное, он бы и с Евой поступил так же, если бы Иман не сказала что девчонка в душе.

Кто знает, почему эта картинка показалась ему такой заманчивой. Он часто видел, как его любовницы принимали душ, но здесь захотел распробовать происходящее от и до. Всю сегодняшнюю ночь во всех её проявлениях.

Он ждал её в тёмной комнате. Караулил словно самый настоящий зверь.

После встречи с Аббасом его всё ещё качало от опьянения и желания позволить своим демонам вцепиться в её тело. Вонзить клыки в жемчужную кожу и откусить кусочек по сочне. Заклеймить её как свою собственность, чтобы каждый сантиметр её кожи знал кто именно её хозяин!

Хотел, чтобы они оставались на ней как можно дольше. Хотел обернуть её в красную ленту и отправить прямиком к Гаджиеву в соплях, крови и сперме. Чтобы Аббас уже не мог прикоснуться к Еве, не зная, что именно он с ней делал. Как трахал до легкого повизгивания, как самую обычную сучку.

Но нет. Стоило ему увидеть её дрожащие руки и подрагивающую от волнения грудь, и внутри тут же сработал стоп-кран. 

Как не посмотри, но в этом костлявом Лягушонке не было совершенно ничего крышесносного. Ни соблазнительных форм, ни длинных волос, которые он так любит наматывать на кулак. И всё равно видя, как она, такая маленькая и хрупкая избавляется от полотенца,  он почувствовал что в виски начинает бить кровь.

И чем сильнее дрожала Ева, тем сильнее распалялся Саид, в напряженном предвкушении.

Блядь…

Снова пришлось сжать кулаки и стиснуть зубы то противного скрежета, приводя себя в чувства. И хорошо что Лягушонок оказалась слишком смущена чтобы посмотреть на него в тот момент. Стоило ей увидеть как Саид пытается взять себя в руки и уже бы ни за что не смогла бы расслабиться.

А ведь ей это действительно было нужно.

И, может быть, Асманов не был любителем нежностей, но прекрасно понимал как легко и просто можно сломать такую неопытную девчонку. Тем более что у него на счет Евы были совсем другие планы.

Он хотел, чтобы девчонке нравилось то, что с ней делают. Хотел, чтобы она сумела подстроиться под то, что нравится ему.

Сначала Саид даже поверил, что сумеет взять себя в руки. Что он, в самом деле, голую бабу никогда не видел? Видел и даже чаще чем сам того хотел. Все глаза об них обмазолил. Да, так что и самому надоело до чёртиков.

А тут ностальгия что ли? Да ещё и накрыла так стремительно и быстро, что Асман и сам не понял, какого хрена с ним происходит. И только когда прикоснулся к ней губами. Когда попробовал на вкус, мозги, словно наизнанку вывернуло.

Ему нравилось, как она пахнет. Молоком, молодостью и невинностью. Чистой, не поддельной и искренней. Даже странно стало что такие ещё остались. Будто не человек, а какой-то мифический единорог.

Перед глазами стаяло красное марево, когда он входил в её тугую щелку. Странно как она вообще смогла принять его так быстро. Чтобы без лишней боли и разрывов.

В ушах дико звенело, перемешивая тяжелое дыхание с бешеным сердцебиением. Каждый толчок давался через силу.  И это была не просто борьба с самим собой, а бой не на жизнь, а на смерть.

Казалось, ещё немного и он сдохнет!

Чувствовать, как её аккуратные, горячие губки скользят по его члену и не иметь возможности долбить на полную длину – всё равно, что пропускать себя живьём через мясорубку.

Хотелось упираться в неё  курчавыми волосами и чувствовать, как яйца бьются об мягкую кожу! А тут то и дело приходилось себе отдергивать и приводить в чувства.

Может Ева и пустила его быстро, а вот привыкнуть к размеру у неё никак не получалось. Каждый раз, когда он продвигался глубже, она инстинктивно вздрагивала, морщилась и прикусывала натертые после поцелуя губы.

Наверное, девчонка не думала, что Саид сумеет разглядеть её лицо в потёмках, поэтому даже и не пыталась скрывать этого. А может, была слишком обескуражена и взволнована, чтобы взять эмоции под контроль.

И пусть кончил он быстро, а напряжение всё равно продолжало разъедать изнутри, не позволяя расслабиться.

Блядь!

Уж лучше бы он распечатал её какими-нибудь подручными средствами, а уже потом трахнул как положено. Чем вот так вот издеваться над собой, наполняя тело битым стеклом вперемешку с серной кислотой.

Наверное, именно поэтому, когда эта дурёха выпалила свои извинения, Саида, будто ушатом холодной воды окатило. Казалось, что она свалилась на его голову с совершенно другой планеты.

Долбанный Лунтик, которому приходится объяснять по-настоящему элементарные вещи.

А когда она начала ещё и пускать слёзы, это и вовсе стало последней каплей.

Ладно, уж. Пускай отдохнёт. Хватит с неё на один раз.

Саид прекрасно понимал, какого ей было. Даже бывалые любовницы жаловались на боль, а чего взять с этой соплюшки?

Больше он её не возьмёт.

Уж точно ни сегодня.

Двухэтажный коттедж, один из десятка роскошного пляжного комплекса стоял практически на берегу, позволяя во всей красе насладиться открывшимся видом.

Выйдя на открытую лоджию, подставляя лицо под солёный ветер, Ева с неподдельной жадностью впилась взглядом в синий горизонт. Он трепал свободный, пляжный комбинезон, развивал волосы, путаясь в них от каждого дуновения.

Море…

Блестящее. Тёплое. Ароматное.

Интересно, когда она в последний раз позволяла себе подобную роскошь?

Уже и вспомнить сложно. Разве что во сне ловила в нём золотых рыбок.

«Ловить рыбок во сне – это к беременности» - проговорила про себя Ева и мысленно усмехнулась.

Раньше она часто верила тому о чём говорилось в сонниках, а сейчас смотрела на подобную ерунду через толстую призму скепсиса.

Наверное, именно в такие моменты и понимаешь, что детство кончилось. Маленькая наивная девочка внутри тебя, что всё это время верила сказки, начинает понимать, насколько же сильно реальная жизнь отличается от красивых выдумок.

- Если тебе так сильно хочется искупаться, то можешь идти. Я не против, - подал голос Асман, не отрывая взгляд от ноутбука.

От мыслей, что всю последующую неделю они будут не только жить вместе, но и спать в одной кровати, Ева покрылась мурашками.

- У меня нет купальника, - соврала, продолжая сжимать кованые  перила.

В её сумке лежало, по меньшей мере, три разных комплекта из сплошных верёвочек и крохотных лоскутков, способных уместиться в кулаке. 

Слишком открытые, чтобы позволить себе выйти в чём-то подобном на люди. И дело было даже не в воспитании или стыде за собственное тело.

Сейчас ей слишком сильно хотелось зарыться ногами в тёплый песок и насладиться солнцем, чтобы обращать внимание на стыд или чужое мнение.

И всё равно Ева не могла обнажиться настолько сильно. 

- Кстати об этом, - шумно втянув воздух, отодвигаясь от ноутбука, Саид достал из кармана светлой рубашки банковскую карточку. – Давно нужно было отдать её тебе. Здесь полный безлимит. Можешь покупать что хочешь, но предупреждаю сразу, все покупки будут проверяться, а значит никакой налички. Это понятно?

- Да.

- Банкет начнётся ровно в семь. Так что у тебя в запасе час на купание и ещё один чтобы привести себя в порядок, - размял он напряженные плечи.

Создавалось впечатление, что Асманов физически не в состоянии расслабиться.

Не может избавиться от своей вездесущей брони. От этих тяжелых железных лат, которые не только спасают, но и совершенно не позволяют жить.

- А как насчёт тебя?

- Мне сейчас не до этого.

Не став спорить, Ева взяла карточку и под присмотром одного из охранников Асманова, оставила их коттедж. Единственное что её сейчас интересовало – закрытый купальник. И она была готова обойти ради него всю территорию и все магазинчики.

Ева знала, что Саиду не понравится её выбор. Не понравится то несуразное синее нечто, что она нашла чуть ли не в детском отделе. Но даже так, была готова практически на всё, лишь бы не лишать себя такой редкой возможности провести эту неделю на пляже.

Кто знает, как долго ещё он позволит ей носить кружевные боди и закрытые корсеты, под которыми не видно этих мерзких шрамов?

Рука сама легла на поясницу, очерчивая пальцами уродливые, вздутые изгибы.

Рано или поздно он всё равно увидит это. Наверняка увидит и спросит, а она ещё не готова говорить об этом.

Ещё нет.

Никогда!

Но разве он позволит ей уйти от ответа? Наверняка заставит вспоминать тот момент во всех подробностях и переживать, словно в первый раз.

- Нравится? – поправила Ева малиновое платье, которое тут же засверкало радужными переливами кристаллов Сваровски.

На её тонком теле оно казалось особенно изящным и женственным. Полупрозрачный материал струился до самого пола, скользя за Евой небольшим шлейфом, а тонкие лямки обнажали слегка покрасневшую кожу.

Одного часа на пляже было катастрофически мало. Будь на то её воля и Ева вернулась в коттедж только после заката. Но делать нечего. Слово хозяина – закон.

- Пойдёт, - высокий, статный, с военной выправкой и холодом в металлическом взгляде, он как всегда сухо и без эмоционально бросил Саид, поправляя воротник белоснежной рубашки.

Всего в один и тот же момент чёрный смокинг делал его не только безумно привлекательным мужчиной, но и создавал ощущение чужеродного объекта.

Всё равно, что поводок или намордник, надетый на дикого зверя.

Красивый, но совершенно лишний и не подходящий такому человеку как он.

- Но вытри губы. Мне не нравится, как ты выглядишь с яркой помадой.

Да Еве, в принципе, и самой не нравилось. Слишком вульгарно и вызывающе. Особенно для такой внешности как у неё. Но идти против косметолога она не стала.

Сейчас её тело целиком и полностью принадлежало Асманову. Каждая клеточка и каждый волосок были его собственностью, и Ева не собиралась оспаривать цену своей безопасности.

- И ещё одно. Тебе запрещено оставлять меня до конца вечера. Так что никаких: «Я устала», «Я пьяная» или «Хочу спать». Ты можешь свободно передвигаться по территории, но только в присутствии моего человека. Это понятно?

- Да, - неуверенно кивнула, наблюдая как Асманов затягивает ремешок часов, а затем протягивает ей руку, которой бы вполне спокойно мог свернуть шею.

- Вот и хорошо. Вечер обещает быть долгим.

Первой и единственной мыслью крутившейся надоедливым пчелиным роем в голове Евы, когда они шли к помпезному зданию в стиле барокко, было присутствие на вечере Аббаса.

И пусть Саид не казался ей настолько сумасшедшим, чтобы устроить им с братом очную ставку, но она слишком плохо знала этого мужчину, чтобы понимать, на что тот способен.

По сути, он был для неё самым настоящим ящиком Пандоры. Кто знает, какие демоны скрываются в потаённых уголках его души, да ещё когда от одного только их шевеления, Ева покрывалась холодным потом.

- Приятного вечера, - поклонился им лакей, встречая у огромных стеклянных дверей ресторана и она сама того не понимая ещё сильнее вцепилась в руку Асманова.

Первым что встретило их на пороге банкетного зала, стало ослепительное золотое сияние хрустальной люстры и звонкий женский смех.

Огромное пространство практически утопало в орхидеях и плюмерии, создавая впечатление ботанического сада под безупречным витражным потолком. В свете которого «купалось» около двух сотен гостей в чёрных смокингах и разноцветных вечерних платьях.

Элита. Вот каким словом можно было описать всю эту публику.

Казалось, что они были превыше всех прочих. И не просто стояли на несколько ступеней выше, а практически парили у них над головами, не видя ничего и никого кроме себе подобных.

Красивая, но безумно ядовитая атмосфера напоминала террариум, в котором то и дело переплетались своими холодными, изворотливыми телами опасные рептилии.

Создавалось впечатление, что стоит Еве сделать хотя бы одно неверное движение или шумный вдох, и они все тут же обратят на неё внимание

И снова в голове возник образ Аббаса.

Его чёрный взгляд, тягучий мускусный запах и хриплый голос, заставляя всё внутри сжаться.

Если он здесь – всё кончено.

Если он здесь, то уже не позволит ей уйти.

Если он здесь…

- Его здесь нет, - словно прочитал Саид её мысли, подходя к официанту за бокалом шампанского.

- Откуда ты знаешь?

- Откуда я знаю, что его здесь нет или то, что ты думала о нём?

- Что думала о нём, - с трудом сдерживала Ева участившееся дыхание.

- По тому, как сильно вспотела твоя ладонь, - пригубил он алкоголь, скользя по толпе вальяжным взглядом. – Навряд ли, ты бы так сильно нервничала из-за простого банкета. А судя по поведению твоего брата, он ни за что не остановится, пока не вернёт тебя обратно.

- Судя по поведению? Вы встречались? – дрогнуло её сердце в напряженном ожидании ответа, которого она так и не получила.

Придерживая Еву за талию, Асманов направился в центр зала. К мужчине, который, по всем признакам, был тем, ради кого они, собственно, и прилетели.

Невысокий, пожилой мужчина с приятной улыбкой выглядел более чем дружелюбно. Даже слишком дружелюбно. Что совершенно не увязывалось в понимании Евы с таким человеком как Асманов.

Смотреть на них стоящих друг напротив друга, всё равно, что наблюдать за горящим под водой пламенем.

Слишком неестественно, чтобы это происходило на самом деле.

- Салам алейкум, ламаре Владимир Абдуалиевич, - протянул он руку Васильеву. – С Юбилеем вас.

- Ва-алейкум ас-салам, Саид. Рад, что ты прилетел, несмотря на всю свою занятость, - не только принял его рукопожатие, но и похлопал по плечу, демонстрируя, что между ними есть что-то ещё помимо деловых отношений.

- Было бы грубо пропустить ваше семидесятилетие. Тем более на берегу моря.

- Да ещё и в компании такой красавицы, - улыбнулся он Еве, взяв за руку, и уже через секунду его губы оказались на тыльной стороне её ладони. – Приятно познакомиться, меня зовут Владимир Абдуалиевич.

Ева знала, что Васильев был не просто влиятельным человеком, а главой республики Дагестан.

Главой целой республики!

Так что страшно было даже представить, какие ещё могли быть связи у мужчины, от которого она настолько сильно сейчас зависила. Казалось, в этом мире априори не могло найтись ни одного человека способного выступить против настолько влиятельного и опасного мужчины как Саид Асманов.

Разве что полный безумец…

- Взаимно. Меня зовут… Настя, - лишь на мгновение сделал она паузу, не зная как именно должна представиться, но судя по реакции Асманова, поняла, что ему всё равно как именно она назовётся.

Ей не хотелось, чтобы хоть одна живая душа узнала о том, что она приёмная дочь Замана Гаджиева. И, тем более, рассказала об этом Аббасу.

Может, его самого здесь и не было, но его глаза и уши были повсюду. Даже в таком охраняемом месте как это…

- Приятного время препровождения, Анастасия. Очень рекомендую попробовать фаршированные кальмары.

- Ещё раз с юбилеем, - кивнул Саид, и его рука снова легла ей на поясницу, отдав молчаливый приказ двигаться дальше. – Не будем задерживать желающих вас поздравить.

За те несколько минут, что они стояли с Васильевым, к нему выстроилась самая настоящая очередь. Так что пришлось пройти дальше по залу, занимая свой столик. И если до этого, Ева была слишком взволнована знакомством с Владимиром Абдуалиевичем, то теперь буквально ощутила на своей коже колючие взгляды из всех уголков ресторана.

Её изучали, будто музейный экспонат.

Женщины переговаривались между собой, даже не думая скрывать этого. Казалось, их пристального внимания не избежала ни одна её клеточка.

Платье, туфли, волосы, лицо, руки… Они буквально разбирали Еву по кусочкам, не зная за что зацепиться.

- Добрый вечер, - подошел официант, заставляя её вздрогнуть от неожиданности. - Не могли бы вы сказать какое мясо предпочитаете? Баранину, телятину, свинину или лосося?

- Баранину с кровью, - ответил Саид, позволяя ей выбрать.

- Мне тоже. Только без крови.

- Ты не мусульманка и не обязана заказывать то же что и я.

- Нет, я на самом деле хочу баранину, - поднялась Ева следом за ним, когда к их столику подошла ещё одна пара гостей.

Первые минуты в окружении друзей Асманова, если их конечно можно было назвать друзьями, она надеялась, что любопытные взгляды сменят объект своего обсуждения на роскошную блондинку слева от неё.

Но не тут-то было.

Оказалось, что спустя целый час застолья её персона всё ещё продолжает интересовать всех намного больше очередной любовницы скандального московского депутата. Создавалось впечатление, что практически все приглашенные в курсе кто она и, ещё страшнее, что именно ей пришлось пережить в тейпе Гаджиевых.

Каждая их улыбка, смешок и перешептывание, било по Еве будто хлыст, не позволяя найти себе место.

И пусть, несмотря на всю свою заполненность, в зале было достаточно свежо и свободно, а стены всё равно начали давить. 

Она не могла есть. Не могла пить, и даже дышать становилось сложнее.

Из жара в холод и обратно.

Её качало, словно в лихорадке, когда звуки красивой музыки превратились в несуразное нечто, вызывая приступ тошноты.

- Куда ты? – перехватил её Саид за запястье, стоило только убрать с колен салфетку.

- В дамскую, - посмотрела на него потухшим взглядом.

Зачем он только привёл её сюда? Почему не оставил в номере? Зачем заставил проходить через весь этот кошмар? Пусть даже иллюзорный, но всё равно кошмар! А теперь смотрит на неё так пронзительно, словно она и впрямь виновата во всех смертных грехах!

- Хорошо, - повернулся он к стоящему у стены мужчине в чёрном, кивая в её сторону.

- Мне не нужна охрана в уборной. Пожалуйста, - практически проскулила. – Я вернусь уже через пять минут. Клянусь.

Даже по его каменно лицу было видно, что он совершенно не разделяет её рвения к уединению. Несколько секунд Асманов продолжал впиваться пальцами в её запястье, еле заметно играя желваками.

- Пять. Минут, - отчеканил мужчина, вкладывая в свои слова куда больше смысла, чем могло показаться на первый взгляд. – И ни секундой позже.

- Спасибо.

Не став ждать, когда тот передумает Ева поспешно вышла в холл, прячась за позолоченными дверями уборной.

Нужно было перевести дыхание и успокоиться.

Слишком много людей. Слишком много шума. Слишком много всего от чего она уже отвыкла.

Интересно когда ей вообще доводилось в последний раз быть на чём-то подобном? Когда вообще приходилось общаться с кем-то помимо прислуги и охраны Аббаса?

Но ответы не заставил себя ждать.

Последний раз, когда она выходила в люди, был три года назад, на пятидесятилетие дяди Замана. За пару месяцев до того как его свалило от инсульта и год как мама умерла от рака.

Всё остальное время она провела как птичка в клетке. И наверняка бы уже никогда из неё не выбралась, не рискни единственным, что у неё осталось. 

- Ну и как тебе Австрия? – зашла в дамскую высокая женщина в средних лет с явным перебором ботокса на лице, а следом за ней ещё одна. - Понравилось кататься на лыжах?

- Снег – это не моё. Так что теперь только солнце, море и пляж, - рассмеялась девушка, встретившись взглядом с Евой, и тут же подлела локтем свою спутницу, заставляя отвлечься от зеркала. – Кхм… - выдержав небольшую паузу, не обращая никакого внимания на Еву, девушка дождалась, когда та зайдёт в кабинку и сразу же начала своё представление. – Жан, а ты случайно не в курсе, что это за облезлую мышь притащил сюда Асманов?

- Хотела бы, но я в таком не разбираюсь. Не мой уровень, Танюш.

- Да и не его, собственно, тоже. Странно как он вообще связался с чем-то подобным, - нарочито громко произнесла девушка, явно стараясь, чтобы Ева не дай Боже хоть что-то не расслышала. – Как думаешь, может он её на улице нашел или просто решил устроить благотворительный вечер для безнадёжно больной?

- А может и то и другое, - расхохоталась жертва ботокса, искренне забавляясь происходящим. – Наверняка Саид решил, что дорогое платье прибавит цены этой замухрышке, но ничего не получилось.

- Совсем не получилось, - насмешливо пожала плечами Ева, выходя к ним. Чем больше эти две курицы разорялись, пытаясь её оскорбить, тем увереннее она становилась. Злость стала тем самым глотком свежего воздуха, в котором она нуждалась. – Сложно представить, как же, наверное, обидно, быть роскошными женщинами, которые потратив свою молодость на богатых мужчин, в конечном счёте, не останутся ни с чем кроме чеков за пластику и аборты, - её монолог не просто стёр с их лиц самодовольные ухмылки, но и залил густым румянцем. - Ни семьи, ни детей. Ничего кроме красивой обёртки.

Было мерзко произносить такие вещи. Мерзко уподобляться этим двоим.

Вот только Ева прекрасно понимала, что говорить с ними иначе, было бы пустой тратой времени. Или бей по самому больному или уходи с поджатым хвостом. Только так и не иначе.

- Да ты! – далеко не сразу отмерла самая говорливая, пока её подруга продолжала стоять с вытянутым лицом, не зная чем парировать подобное заявление.

Но не успела она, дёрнуться, собираясь пустить в ход кулаки, как дверь открылась, позволяя Еве спокойно уйти, под пьяный женский смех.

Неспешно пошагав обратно в банкетный зал, она уже была готова вернуться к Асманову, как её внимание привлекли какие-то посторонние звуки. Выбиваясь из общего музыкального шума, они были гораздо ближе и неуверенней, чем профессиональная запись, что доносилась со сцены.

Ля…

Соль…

Соль…

До…

Ноты скакали в полном беспорядке, даже отдалённо не напоминая полноценную мелодию.   

Но стоило Еве услышать невнятный голос рояля, как ноги сами понесли её в холл, заставляя позабыть о распоряжении Саида…

Прямо у огромного панорамного окна, чуть подальше от ресепшена стоял роскошный, белоснежный рояль, за которым сидела похожая на ангела малышка. Светловолосая в кукольном платьице нежно-розового цвета, она забавно махала ножками, беспорядочно нажимая на клавиши. 

На вид девочке было не больше семи, что особенно смутило Еву, учитывая что та была совершенно одна. В просторном холле не было ни одного человека, хотя бы отдалённо напоминающего её родителя или няню.

И персонал и посетители были заняты собственными делами, не обращая на малышку совершенно никакого внимания.

- Привет, - подошла к ней Ева, приветливо улыбаясь. – Тебе тут не страшно одной?

- Нет, ­– подняла та своё безумно красивое личико, будто и впрямь была ангелом.  –  В зале шумно. Мне не нравится там сидеть. Все взрослые и очень скучные.

- А твоя мама не будет волноваться, что ты ушла?

- Она занята и разрешила мне погулять.

- Понятно и что ты играешь?

- Ничего, Я не умею играть.

- А мне кажется, что у тебя очень даже хорошо получается, - не соврала Ева, видя, как именно малышка держит руку, неуверенно нажимая на клавиши кончиками пальцев.

Верная постановка, округлая форма и правильные касания. Подобное нельзя просто понять или почувствовать. Девочка явно видела, как именно это делается.

- Мой папа играл на пианино. 

- Играл? Он больше не играет? – присела около неё Ева, поглаживая лакированное дерево.

- Папочка отправился на небо. Теперь он живет с ангелами в облаках.

На секунду Ева лишилась дара речи. И как её вообще угораздило затронуть настолько щепетильную и крайне болезненную тему?

- Мне очень…

- Ничего страшно, - пожала она плечиками. – Вы не виноваты.

- Меня, кстати, Евой зовут. А тебя?

- Злата.

- Очень приятно, Злата, - аккуратно сжала Ева крохотную ручку девочки. – Если хочешь, то я тоже могу что-нибудь для тебя сыграть.

- А вы умеете? – явно оживилась малышка, с любопытством поглядывая на Еву.

- Раньше умела. А сейчас могу сыграть только самое простое.

- Сыграйте простое. Пожалуйста. Сыграйте хоть что ни будь.

- Хорошо, - сглотнула Ева, пытаясь вспомнить правильный порядок.

Впервые за последние два года её пальцы снова прикоснулись к чёрно-белым клавишам, а нога легла на педаль.

Первая октава и…

До диез. Ре диез. Фа диез. Фа и по повой.

- А я знаю что это! – захлопала малышка, широко улыбаясь. – Это собачий вальс!

- Правильно, - перешла Ева на ноты малой октавы, постепенно ускоряясь. 

Ей нравились вытекающие из-под её пальцев звуки. Красивые, мелодичные и такие простые.

Эта пьеса стала первой, которую она освоила для игры на фортепиано.  А то, что происходит с тобой в первый раз, навсегда остаётся в памяти, сколько бы времени не прошло.

Первый раз…

Щеки тут же налились румянцем.

Наверняка и её первый раз с Асмановым навсегда врежется в память. Выгравируется в самых потаённых уголках души и уже никогда её не покинет.

- Как здорово! – снова захлопала Злата, когда пьеса подошла к концу. – Научите меня играть так же?

- Хорошо. Уложи пальчики вот на эти два клавиши, а теперь нажимай их по очереди.

- Вот так?

- Молодец. У тебя очень хорошо получается.

- Правда? – подняла на неё малышка воодушевлённый взгляд. – Думает, емоему папе понравится, как я играю?

- Очень понравится, - улыбнулась Ева, убирая с её плечиков мягкие волосики. – Наверняка ему очень нравится, что ты начала играть специально для него.

Было безумно приятно смотреть на маленькую Злату. Такая искренняя, наивная, наполненная настоящей любовью. Рядом с этим ангелом мир как будто становился другим.

Лучше. Ярче. Добрее.

- Живо отойди от неё! – закричала какая-то женщина, заставляя Еву дёрнуться от неожиданности и напора.

Впервые секунды она даже не поняла к кому именно  это относится. И тем более оторопела когда, запутываясь в длинном серебрянном платье та, кинулась именно к ним.

- Мама? – растерялась малышка, не зная как себя вести.

- Иди сюда, Злата!

- Простите, я не собиралась навредить вашей дочери. И не хотела напугать вас, - попыталась успокоить её Ева, но женщина даже и не думала ничего слышать, шарахаясь от неё будто от чумной. 

Схватив за руку перепуганную Злату, она подтолкнула девочку к залу, продолжая сверлить Еву сумасшедшим взглядом.

- А ты! Не смей прикасаться к ней, тварь!

Не успела она сообразить что происходит, как женщина схватила со столика массивную вазу, швыряя точно ей в лицо.

Единственное, на что хватило времени – сжаться и поднять руки, в попытке хоть немного ослабить удар.

Казалось, что всего за одну секунду планета сошла с орбиты, а  мир с ума.

Что она сделала не так? За что опять разгневала Богов, вызывая нас вою голову всё это безумие?

Сильным толчок практически сбил Еву с ног, из-за чего глухой звук удара и разбитого стекла донеслись до нее, словно через толщу воды:

- Я же предупреждал не ходить без охраны, - мужской голос напоминал рык тигра. Многослойный, глубокий и до трепета пугающий.

- С-саид? - окольцованная и прижатая к каменной груди, Ева пришла в себя в его крепких тисках.

По его пиджаку стекала вода, а на мраморном полу лежали десятки крупных осколков вперемешку с переломанными розами.

- Зачем ты привёл её сюда?! – снова закричала женщина, но на этот раз её держал охранник Асманова. Извиваясь будто змея, она всё ещё прибывала в своём необъяснимом помешательстве, готовая вцепиться в Еву, разрывая на клочья. – И не говори, что не знаешь, кто эта тварь!

Наверное, не звучи так громко в банкетном зале музыка и её истерика наверняка бы ни за что на свете не осталась без внимания.

- Успокойся, Марина, - сухо проговорил Саид, смахивая с плеча воду. – Она не виновата в том, что натворил её брат и не несёт ответственности за смерть твоего мужа. Так что хватит уже кричать как истеричка. Ты умудрилась до чёртиков напугать дочь, а ребёнок не должен видеть свою мать в подобном виде, - шумно выдохнул, кивая своему телохнанителю в сторону выхода. - Выведи её на свежий воздух, Ваха. Пусть прейдет в чувства.

- Нет! – взбунтовалась женщина, начиная брыкаться ещё сильнее прежнего, но разговор с Саидом оказался коротким и уже через секунду крепкий мужчина выволок её на террасу.

- Смотрю тебе нравится находить проблемы на свою голову, - снова зарычал Асманов, поворачиваясь к перепуганной Еве. - Или ты думала, что я от нечего делать приставил к тебя охрану?

- У т-тебя кровь, - полностью проигнорировала его слова, указывая дрожащим пальцем на воротник. - Много крови...

Он был в гневе. И не просто в гневе, а в самой настоящей ярости! Дикой, необузданной, животной ярости!

Казалось, ещё немного и он отравится собственной злобой. Челюсти сводило в нервной судороге, из-за чего слова утопали в скрипе и скрежете крепко стиснутых зубов, напоминая звериное рычание.

Всего за несколько минут Ева умудрилась окончательно и бесповоротно похоронить этот вечер.

Хотелось послать всё к чёртовой матери и придушить эту проклятую девку! Схватить её за горло тряхнуть, как следует, ставя мозги на место.

Чем больше времени он проводил с ней, чем сильнее становилось впечатление, что она делает всё это специально. А если и не специально, то уж точно не от большого ума.

- Тебе нужно в больницу, - пролепетала Ева, хватая его за рукав.

Нехотя проведя рукой по затылку, опускаясь к шее, Асман нащупал у линии волос рваную плоть.

Мало того, что у него и так голова трещала, как ненормальная, выкручивая каждый нерв электрическим разрядом, так ещё и из раны текло не переставая.

- Мы уже вызвали вам скорую помощь, - наконец-то хоть кто-то подал признаки жизни из администрации, пусть даже в лице желторотого юнца. Во всей этой суматохе, все только и делают, что таращатся на него, не зная что делать – Полиция прибудет следующей, - размашистым шагом прискакал он к нему, собираясь проводить в комнату персонала

- Никакой полиции. Я не собираюсь подавать заявление, - зажимая рану, Саид, поддел Еву под локоть, заставляя идти следом. – Предупреди, чтобы машину скорой оставили у заднего входа, а врача прямиком к нашему коттеджу. Мне нужно переодеться.

- Но сэр…

- Я. Сказал. В. Комнату, - раздраженно отчеканил, выходя через парадные двери. Не хватало еще привлекать к случившемуся внимание писак и, тем более, портить юбилей Васильева. - Блядь…  - выругавшись, стоило им пройти в гостиную, Асманов поспешно избавился сначала от пиджака, а затем и от рубашки. Мокрые, липкие и холодные, сейчас они причиняли ему куда больше дискомфорта, чем открытая рана. – Пхьид, возьми из холодильника банку пива, оберни в полотенце и принеси сюда, - отшвырнув к стене испорченные вещи, он присел на багетку.

- Сейчас, - быстро избавившись от туфель, она уже через несколько секунд стояла у него за спиной, прикладывая к ране холодный компресс.

- Сильнее.

- Х-хорошо, - придерживаясь за прохладное, влажное плечо, она снова надавила на верхнюю часть шеи, стараясь не обращать внимания ни на его пропитанный злобой тон, ни на то, как багровеет белое полотенце.

Казалось что Асманов не человек, а самый настоящий робот обтянутый живой плотью.

Саид седел так же свободно и непринуждённо, как и за столом в банкетном зале. Словно совершенно не чувствовал боли, а ведь это было не так. Каким бы непробиваем и не казался, а он всё равно был таким же человеком, как и все.

- Тебе не больно?

- Нет.

«Сука…» - выругался про себя Саид, видя в оконном отражении как Ева облизывает свои блядские губы.

Как не посмотри, но эта девчонка была самой настоящей системной ошибкой. Стоило ей попасть в его окружение и всё тут же пошло наперекосяк.

Весь вечер он старался не обращать внимания на запах, от которого наливался член, а теперь, когда она стояла всего в нескольких сантиметрах, сдерживаться получалась вдвойне сложнее.

Ещё полчаса назад он успокаивал себе тем, как бросит её на кровать. Как превратит это платье в дорогие тряпки и отымет до лёгкого повизгивания. Как будет входить в неё на всю длину, насаживая на себя хрупкое тело, и катать между пальцев тугие соски.

А, в конечном счете, остался с разбитой головой и опухшими яйцами.

- Прошу, прощения, - раздался стук, следом за которым на пороге появился охранник Асманова в компании не молодого мужчины. – Могу я его впустить?

- Конечно! – дёрнулась Ева, уступая тому своё место, будто и впрямь за него переживает.

Благо мужик оказался опытным врачом, а ни каким-то сопливым практикантом и ему вполне хватило одного взгляда и пары прощупываний, чтобы определить, что все кости целы и единственное в чём нуждается Асманов – швы.

Никакого МРТ, рентгена и прочей ненужной чуши ради перестраховки.

- Кровь уже начала сворачиваться, так что сейчас я сделаю вам укол обезболивающего и приступим, - отошел врач к сумке, доставая всё необходимое. – Но сначала нужно промыть рану, а вы, попробуйте расслабиться.

Попробовать расслабиться?

Расслабиться, блядь?

Да ему в компании Евы даже сосредоточиться сложно, не то, что расслабить!

Долбанное платье постоянно привлекало всё его внимание. Заставляя Асманова снова и снова цепляться краем глаза за игривое декольте, за которым пряталась обнаженная грудь! Разрез до середины бедра и талия, на которой он легко может сомкнуть пальцы рук.

- Я могу это сделать, - отозвалась Ева, практически подпрыгивая на диване.

- Нет, - чем дольше Пхьид сидела около него, тем тяжелее становилось сконцентрироваться, чередуя возбуждение с откровенной неприязнью. Хотеть и ненавидеть одного и того же человека – слишком опасная и разрушительная смесь. - Лучше уйди с моих глаз к чёртовой матери.

- Хорошо, - виновато сглотнув, она поспешно оставила их с врачом, шлёпая босыми ногами по деревянным ступеням.

Что ж, ну хоть здесь Ева оказалась не такой твердолобой. Не хватало ещё смотреть, как она ведёт себя словно наглая, зажравшаяся кошка, не осознающая своей вины.

- Он предупреждал, когда вернётся? – наверное, в сотый раз отвлеклась Ева от экрана телевизора, на сидящего в метре от неё Теунова.

Не смотря на обещание Саида вернуться вчера вечером, часы показывали начало двенадцатого дня. Можно было снова набрать его номер в подаренном телефоне, но ей хватило и одного неотвеченного вызова.

Если Асманов не поднял трубку и даже не перезвонил, значит, у него были на то причины.

- Он никогда не сообщает о таких вещах. Плохая примета. Мало ли что произойдёт в дороге, - спокойно проговорил мужчина, продолжая таранить её испытывающим взглядом.

После отъезда Вахи, она полностью перешла под опеку Хасана.

Впервые после того, как вообще появилась в доме Асманова.

- И вы совсем о нём не переживаете?

- А разве это на что-то повлияет? Думаешь, если я буду чаще смотреть на часы, то Асманов вернётся на несколько минут раньше? – слишком безучастно проговорил мужчина, потягиваясь на кресле. – От моего мельтешения мало что изменится. Как и от твоего.

- А если с ним что-то случилось?

- А что если Солнце врежется в Землю? Вот когда случится, тогда и переживать будем.

Вот так вот просто бросил в неё Теунов, подходя к бару. Казалось. А может даже и не казалось, что ему совершенно всё равно, что могло произойти с Асмановым.

А вот Еве почему-то совершенно не всё равно. Слишком не всё равно, для совершенно чужого человека.

Напряжение проходило по её телу электрическими разрядами, задавая одни и те же вопросы: Где он? Всё ли с ним хорошо? И что будет с ней без него?

Всего сутки без Асманова, а Ева уже почувствовала себе совершенно беззащитной.

Что? Ну вот что мешало Теунову сделать с ней сейчас всё что прейдет в голову? Тем более что в его взгляде читалось куда больше, чем тот хотел показывать.

И ответ только один – страх перед Саидом. Только это удерживало его в узде. Только это и ничего больше.

Она не видела в Хасане уважения. Точно также как не видела уважения в Аббасе. Что для одного, что и для второго Ева была не более чем куском мяса.

А ведь она совершенно не видела ничего подобного во взгляде Асманова. Видела похоть. Видела желание, ярость, злобу, но совершенно ничего, чтобы обесценивало её настолько сильно.

Кто знает, может быть, она на самом деле была не права, не рассказывая Саиду о себе? Может быть, действительно стоило стать для него чуть ближе и чуть больше, чем просто любовницей? 

- Я очень устала и хочу спать, - пробормотала Ева, стараясь выпроводить Теунова.

- Хорошо. Если что-то понадобится, я снаружи.

Проводив взглядом Хасана. Она поднялась на второй этаж. Первые сутки без Асмана казались сказкой, а со вторых начался кошмар. Так что нечего ничего удивительного в желании Евы отвлечься от происходящего и немного отдохнуть.

Она не заметила, как отключилась. Просто провалилась в темноту и всё. Никаких мыслей, тревог и страхов. А только пустота.

Теплая… Мягкая… Со знакомым мужским голосом и звуком льющейся воды.

Глаза распахнулись, словно от выстрела. Будто она и вовсе не засыпала.

Глухой шум доносился из ванной, заставляя Еву оставить кровать и осторожно протиснуться через приоткрытую дверь. В запотевшей душевой стояла высокая мужская фигура, а на полу лежала смятая и перепачканная в грязь и кровь одежда.

Странно, но даже это никак не повлияло на испытанное чувство облегчения. Всего за одну секунду, Ева ощутила, как с её плеч спадает огромная каменная глыба, позволяя нормально дышать.

Странно, но что-то подобное она испытала в ту самую ночь и в тот самый момент, когда запрыгнула в автомобиль, увозящий её из особняка Гаджиевых.  

- Присоединяйся. С этой стороны вид куда лучше.

- Н-нет, - от его предложения, язык будто в узел завязался, начиная превращать слова в несуразицу. Казалось, что она физически не способна остаться незамеченной, будто у неё на шее ошейник с колокольчиком. – Спа-сибо, но лучше я подожду до вечера.

«До вечера»? И с чего это она вообще про это заикнулась?

- Мы идём ужинать в ресторан, - без эмоций, обыденным тоном проговорил Асманов отворачиваясь. – Так что, когда я проснусь, ты уже должна быть готова к выходу и на этот раз никаких детских тряпок. Я взял себе женщину, а не школьницу.

Несмотря на его возвращение, а Саид явно был всё так же не в духе, как и во время отъезда. И Ева прекрасно понимала, каким именно способом он станет улучшать себе настроение. 

- Что-то не так? – поправила она тонкую лямку, чувствуя себя некомфортно под пристальным взглядом Асманова.

Мало того что вечером было достаточно свежо, так от невидимых прикосновений его глаз, соски сжались в тугие бусины, выделяясь куда сильнее чем позволяли нормы приличия. Тем более что когда мужчина сказал «ресторан», Ева уж никак не представляла столик на берегу моря.

Красный закат, шум волн, горящие факелы, мускатное шампанское  и дикая неловкость. Всепоглощающая, растекающаяся по венам, горячая и необузданная.

Потому что это был не просто вечер и не просто ужин. Это была прелюдия. Его прелюдия и его игра перед смертельным броском.

Сейчас Асманов не был ни её хозяином, ни начальником и, даже ни бизнесменом. Сейчас Асманов был просто мужчиной, от которого поднимались волоски на теле.

Чёрная рубашка, свободно расстегнутая на шее, закатанные рукава, обнажающие жилистые руки с узлами вен и светлые брюки. Вроде бы ничего необычного и в тоже время сердце предательски пропускало удары, прилипая к позвоночнику.

- Мне нравится, когда ты такая послушная, - еле заметно улыбнулся он, уголками губ, отпивая шампанское. – Осталось только избавиться от твоего мильтишения. Но с этой задачей справится и алкоголь.

- Я не думала, что ты выберешь что-то подобное. Тем более после такого долгого отсутствия.

- Поэтому и выбрал, - откинулся он на спинку плетёного кресла, постукивая по ножке бокала. – Мне нужна передышка, так что даже не вздумай портить мне ещё один вечер, Ева. Поверь, после прошлой ночи, со мной лучше не ссориться.

Перед глазами снова появилась лежащая на полу рубашка с брызгами крови. Где бы он вчера не был, итог был ясен – ничего хорошего там не произошло.

- Почему ты прикрыл меня тогда? – этот вопрос не давал ей покоя с того самого момента, как она открыла глаза находясь в крепких мужских тисках. - Это ведь мог сделать и твой охранник.

- Не успел бы, - сухо отчеканил Асманов, вонзая вилку в запечённого кролика.

- Только из-за этого? – надавила Ева.

Ей хотелось услышать, что Саид сделал это не просто так. Что его решение не случайность и не движение по инерции.

 Прежде чем дать ему желаемое и открыться, она хотела чего-то подобного от него самого.

- Если бы он не успел, то произошло бы одно из двух: или бы Марина сломала тебе руку или изуродовали лицо. Достаточно весомый аргумент или ты и дальше будешь задавать глупые вопросы?

- Достаточно, - не сдержала улыбки, прикрывая губы бокалом шампанского. Как и говорил Асманов, ей явно не хватало хорошей дозы алкоголя, чтобы расслабиться. – Мне жаль того, что произошло с той женщиной. Мариной.

- Каждый, кто начинает игры с огнём, должен быть готов обжечься. Никто так просто не отдаёт власть заработанную кровью и потом.

- Но Аббас не завоёвывал её, а просто получил по наследству.

- И это ещё одна причина моего пренебрежения. Терпеть не могу таких как твой брат, Лягушонок. Тех, кто родился с золотой ложкой во рту и получил всё на блюдечке с голубой каёмочкой.

- А как ты добился своего положения?

- Хочешь услышать историю моей жизни? – усмехнулся Асманов, вонзаясь зубами в сочный кусок мяса.

- Хочу узнать, за что ты ненавидишь дядю Замана. Знаю, что он не был святым, но ни меня, ни мою маму он никогда даже пальцем не трогал. А ведь мы не только женщины, но ещё и русские.

- Мой отец работал на Гаджиева ещё до того, как тот сколотил состояние на торговле героином. Был простым служащим, так что нет ничего удивительного что, в конечном счете, именно на такую сошку и спустили всех собак, отдав на растерзание своим недовольным партнёрам. Отца обвинили в подставе и отправили за решетку, где, собственно и убили, - спокойно проговорил Саид, давным-давно переступив через болезненное прошлое. – Так что, когда я укрепился в своём новом положении, мне вполне хватило разорить сеть банков Гаджиева, чтобы раз и навсегда уяснил держать от меня как можно дальше.

- Обычно в таких ситуациях действуют по принципу «Кровь за кровь».

- Слишком просто. Заман знал на что я способен и удерживал своих людей в узде. В то время как его пустоголовый приемник мог ввязаться в войну, которая никому не нужна.

- Не хочешь зазря проливать кровь? – как не посмотри, но здесь они с Аббасом действительно кардинально отличались друг от друга.

- Не хочу тратить патроны.

- И это говорит оружейный барон Грозного? – алкоголь уже начал делать своё дело, растекаясь по её венам приятной слабостью.

- Человек не умеющий считать деньги никогда не станет богатым, Лягушонок. Ни-ког-да, - снова назвал он Еву Лягушонком, заливая её густым румянцем. - Ну а ты? Какого Шайтана твоя мать связалась с этим уродом?

 - Влюбилась, - пожала плечами, растирая слегка онемевшие плечи.

- Влюбилась? Ты это серьёзно?

- Думаешь, таких как он невозможно полюбить? Хотел, чтобы я рассказала печальную историю, как он взял её силой и удерживал против воли, насилуя по первому желанию? Нет. Они жили как любая нормальная семья.

- И как же так получилось, что даже на такую кастрюлю как Гаджиев нашлась подходящая крышка? – искренне поинтересовался Асманов.

Казалось, что чем больше говорит Ева, тем сильнее вводит его в недоумение. Она, словно рассказывала ему о совершенно чужом, нереальном мире, частью которого он никогда бы не смог стать.

- Они познакомились, когда мама играла на фортепиано в ресторане его друга. Вернее уже после этого, когда дядя Заман нанял её выступить на каком-то своём мероприятии. Они повстречались около полугода, прежде чем узаконили свои отношения и стали жить вместе. Мне тогда было пятнадцать.

- Пятнадцать? – приподнял он брови, осматривая Еву, словно они встретились всего несколько минут назад. Осматривая ни просто как девчонку, а как самую настоящую женщину, заставляя смущенно заёрзать на кресле. – Тогда понятно, почему Гаджиев решил сделать тебя женой Аббаса.

- Вот только меня спросить забыли. Не знаю, зачем дядя Заман так поступил.  Возможно, хотел обеспечить меня безбедным будущим и… - проглотила последнее слово, понимая, что ещё немного и уже не сможет контролировать собственный язык. 

- И? – сощурился Асманов, настаивая на продолжении. – Готовым мужем?

«Защитой» - пронеслось в опьяневшем разуме. Но пускать Саида так далеко Ева не собиралась:

- Наверное.

- И ты не придумала ничего умнее, чем убежать от него? И на что ты вообще рассчитывала, тягая тряпку в очередной рыгаловке? – разочаровано приподнял брови, явно не считаю Еву адекватной. – Единственное что ждало тебя здесь без покровителя, так это продажа задницы ради выживания. Уж прости дорогуша, но мне даже представить сложно, какой мусор должен быть у тебя в голове, чтобы поступить настолько безрассудно.

- Мы можем долго говорить на эту тему,  но я всё равно не думаю, что ты меня поймёшь.

- Согласен, - вытерев губы, отбросив на стол накрахмаленную салфетку, он подозвал официанта. – Я собираюсь тебя трахать, а не разводить ненужную болтовню.

Она стояла напротив огромного панорамного окна, стараясь не думать ни о чем кроме играющих в лунном свете волн.

Вдох – выдох и ничего больше.

Еву трясло в горячей лихорадке, теряя такой нужный сейчас кислород…

Казалось, стены сдвигаются, стараясь зажать её в своих крепких  каменных тисках, не позволяя вырваться наружу. Приходилось обнимать себя за плечи, раз за разом царапая обнаженную кожу чтобы не потерять сознание.

Что с ней происходит? Она на самом деле его боится или просто заставляет себя бояться? Заставляет дрожать в ожидании их близости, потому что так нужно. Потому что только так её совесть и позволяет быть рядом с этим мужчиной, принимая его ласку? Позволяет выпустить на свободу своё внутреннее животное и хотеть этой близости ничуть не меньше чем и он сам?

Нужно расслабиться.

Позволить алкоголю и мужскому магнетизму вести себя в нужном направлении и не думать ни о чём постороннем.

«Плохая. Очень плохая девочка Ева» - шепчет подсознание, когда Саид подходит настолько близко, что ей спину обжигает его жаром, заставляя предательски распахнуть губы.

Тело немеет, требуя прикосновений и грубости.

Грубости, которая ей совершенно не свойственна…

Требует избавиться от платья и дышать раскалённой кожей…

Требует того, что ещё секунду назад могло показаться ей настоящей дикостью…

Саид прижимается к ней каменным корпусом и начинает накручивать на палец тонкую лямку, царапая гусиную кожу. Его дыхание путается в её волосах, оседая на коже влажной испариной.

Напряженный орган по-хозяйски давит в поясницу, и тело мгновенно откликается, пуская по венам волну истомы. Стягивает соски и пульсирует в низу живота, лишая любой попытке к сопротивлению, когда её платье растекается по полу шифоновой лужицей.

- Маленькая Ева… - будто сам не понимая что делает, рычит ей в шею Саид, прихватывая кожу губам.

Он хочет её и не нужно быть ясновидящей, чтобы почувствовать то немыслимое возбуждение, которое проникает в её тело вместе с тяжелым мужским дыханием

Огромные руки шарят по телу, оставляя после себя пылающие вмятины. Вдавливая кожу на бёдрах… Ягодицах и животе, предательски подкашивая колени.

- Повернись ко мне, - слава богу, приказал Асманов, прежде чем заметил её шрамы.

Он стоял близко. Практически вплотную, упираясь в стекло напряженной рукой. Странно как оно ещё не затрещало, выдерживая такое давление. Как не заскулило под его огромной пятернёй, когда тот навис над Евой, будто каменный гигант.

- Сегодня я сдерживаться не буду, - поднял он свободную руку, фиксируя подбородок так, чтобы она не смогла пошевелиться, и вместе с рваным дыханием в неё проникал его запах. Дорогой, вальяжный и с лёгким привкусом океана.  – Будешь податливой, и всё закончится хорошо, в противном случае порву к чёртовой матери. Это понятно?

- Понятно, - да и что вообще она могла сказать?

Попросить быть поласковее? Ну так Асманов и так, фактически, подарил ей первый раз. Спал с ней не так как самому хотелось, а только для того чтобы распечатать для следующего раза.

- Умница, - переместился он на губы, поглаживая и сминая их большим пальцем.

Казалось, его штормит. Глаза с поволокой, словно у тяжелобольного, впивались в уголки приоткрытого рта. Изучали его очертания.

Ева испуганно охнула, когда Асманов по-хозяйски сжал волосы на затылке, запрокидывая голову. И практически сразу проглотила свой стон, когда мужчина впился в неё поцелуем.

Он целовал Еву жестко и напористо, трахая языком без возможности перевести дыхание. Вжимал её в холодное стекло, недовольно рыча и прикусывая губы, посасывая болезненные отметины.

- Я хочу чтобы ты поласкала себя, малышка, - наконец-то оторвался он неё Асманов, позволяя дышать.

Сейчас, когда его надсадный голос обволакивал Еву, будто чёрный бархат, она впервые почувствовала себя безумно пьяной. Одурманенной и потерянной.

- Я-я... – задрожал её голос в попытке отказаться, но Ева всё-таки успела взять себя в руки, понимая, что будет хуже.

Наблюдая как, она опустила на грудь дрожащие пальцы, сжимая напряжённый сосок, Асманов неторопливо принялся расстегивать рубашку, играя с пуговицами, виртуознее профессионального пианиста.

- Сильнее, - сощурился, оголяя плечи, и она инстинктивно выполнила  его приказ, чувствуя, как вместе с болью её тело пробило горячим импульсом, хлынув лавиной к стиснутым бёдрам. – Прикоснись к клитору. Погладь его через ткань.

Через ткань? Неожиданно, но спорить Ева не стала. Если ему хочется через ткань, значит, будет через ткань.

Продолжая, ласкать грудь, она не спеша опустилась к животу. Очертила круг вокруг пупка, снова ущипнула себя за сосок и только после этого прикоснулась к тонкому кружеву трусиков. Слегка разжав бёдра, она надавила на чувствительный клитор, ощущая в ответ приятную вибрацию.

- Открой глаза, - не успела Ева отрешиться от его присутствия, как Саид тут же вернул её в тёмную комнату, заставляя ласкать себя, смотря на его обнаженное тело.

Мужчина сжимал в руке вздымающийся член и ничуть не стеснялся этого. А было ли чего стесняться?

Как не посмотри, но Асманов был практически совершенным. Наполненный силой, пламенем и огненной лавой, что так и сочились из его взгляда, обжигая ей кожу.

- Не останавливайся, - очередной приказ, от которого кровь побежала быстрее, заставляя облизнуть пересохшие губы.

Создавалось впечатление, что Саид специально двигает рукой синхронно с её движениями, заливая Еву румянцем.

Прикосновения сквозь ткань не только натирали клитор, вызывая приятные ощущения, но и доводили до болезненной истомы. Кружевная ткань начала пропитываться смазкой, но этого всё равно было мало.

«Чёёёёрт…» - обессилено прикусила губу, сжимая сосок.

Казалось, нахватает совсем чуть-чуть, чтобы прикоснуться к чему-то по-настоящему потрясающему. Ещё немного чтобы закончить эту приятную пытку…

- Достаточно, - отрезал Асманов надсадным голосом, и его звериная энергетика враз заполнила комнату, будто выброс пепла перед извержением вулкана. При свете луны, его глаза пылали точь в точь как у хищника, отдавая в темноте фосфорным свечением. – Сними трусики и ляг на кровать, - несколько шагов на ватных ногах и Ева уже смотрит в потолок, стараясь унять рвущееся из груди сердце. – А теперь согни ноги в коленях и разведи их в стороны.

«Рано. Чёрт, слишком рано!» - и пусть она была возбуждена, а этого всё равно было не достаточно, чтобы принять его без боли.

- Мне нравиться, как ты выглядишь здесь. Внизу, - прикоснулся мужчина к её набухшим губам, поглаживая их между складочек. Бёдра дёрнулись в попытке отстраниться, но его энергетика действовала на Еву как нейротоксин. Подавляла. Парализовала. Вдавливала в кровать. – Аккуратная. Маленькая, - хрипло проговорил Асманов, будто теряя остатки титанической выдержки.

Кажется, она собиралась на это что-то ответить, но стоило ему опустить голову между её разведенных бёдер, скользя языком там, где ещё секунду назад были его пальцы, как слова тут же застряли в пересохшем горле.

Жадный язык осторожно коснулся клитора, и у Евы из глаз посыпались белые искры. Вязкий ком в одну секунду превратил низ живота в жгут, заставила вскрикнуть. Выгнувшись, цепляясь в его волосы до побелевших пальцев, Ева практически заскулила от желания, которое накрыло вязкой волной всё её тело. Всего за одну секунду в мире не осталось ничего кроме плавного скольжения его умелого языка по чувствительному клитору…

Асманов точно знал, на какие точки нужно надавить, где погладить, а когда остановиться, чтобы она в каком-то животном помутнении шептала ему: «Пожалуйста».

Коктейль из ощущений пронёсся у неё в голове настоящим смерчем, оставляя после себя пульсирующее удовольствие. Казалось, что Саид тянул её на самое дно порока, осторожно поглаживать языком по клитору и, останавливаясь в тот момент, когда до оргазма оставалось ни более чем одно настойчивое касание.

- О Боже… - только и успела прошептать Ева, когда огненная волна накрыла её с головой, заставляя покинуть собственное тело.

А ведь до этого момента она даже не знала, что может быть и так. Что даже ей секс может принести не только стыд и не ловкость, но и удовольствие. 

Настоящее, физическое удовольствие, от которого сонный разум начал расщепляться на атомы...

Наверное, он совсем рехнулся. Лишился остатков здравого разума вместе со спавшим на пол платьем.

С виду Ева хоть и кажется подростком, а на деле тело всё равно женское. Просто не такое, к которому он привык. Без излишеств и перегибов.

Изящное. Объятое бледным свечением. Красивое и аккуратное, будто у фарфоровой статуэтки.

Ему и раньше нравилось, как смотрится её кожа, контрастируя с ним. Будто сливки в горячем кофе. Но теперь адреналин и вовсе клокотал в висках, заставляя балансировать на своей выдержке, будто на тонком канате.

Ещё немного и сорвётся. Порвёт девчонку к чертям собачьим и на этом всё закончится.

Ему её драть хочется. Врезаться в тело до глухого, влажного шлепка. Врезаться в тело так, чтобы яйца зажимало в тиски, а он только и может, что сжимать член в руке, стараясь скинуть хоть немного напряжения.

 Наверное, Саид просто не привык ни к чему подобному. Очерствел что ли? Да и как собственно не очерстветь, если каждая, на кого он укажет пальцем - готова облизать его вдоль и поперёк. И любая недотрога уже через несколько минут будет принимать его во все дыры с опытом бывалой проститутки.

Хочешь – долби в задницу. Хочешь – будет сосать, заглатывая член по самые яйца или тереться об него резиновыми сиськами. Любой каприз за твои деньги и ничего большего.

Да и чего ему собственно хотелось? Семьи? Любви? Покоя?

Бред сивой кобылы! Асманову даже самому смешно стало.

Для него уже давным-давно женщина стала всего лишь инструментом для удовлетворения естественных потребностей. В любом виде и в любых количествах.

Удобно, но скучно. Никаких лишних эмоций. Никаких вообще эмоций. Пустота. Просто тело и ничего больше.

А здесь.

Чем дольше Саид смотрел на Еву, тем больше ему это нравилось. Нравилось, как она зажимается. Так и искренне и по-настоящему что всё внутри ходуном ходило. Штормило из огня да в полымя, словно у душевно больного.

Да никак иначе Асманов бы себя и не назвал. У него от этой девчонки мозги наизнанку и член в узел.

Чтобы всё осторожно. Аккуратно и не больно.

Да и с какого собственно хера? Ещё бы он не панькался с сестрой Аббаса?

Да и панькается ли? Тут, куда скорее холодный расчёт, чем какие-то особые чувства.

Саиду в любом случае придётся вернуть Еву. Зачем начинать войну из-за какой-то девчонки. Пусть даже такой как она.

Так что будет куда лучше, если он успеет сделать так, чтобы Лягушонок пропиталась им. Его предпочтениями и вкусами. И сделать это уже сейчас. По собственному желанию и воле.

Стоило Еве лечь на кровать, разводя стройные ножки, и член болезненно дёрнулся. Ему хотелось туда, где горячо, тесно и влажно. Уже влажно.

Трусики пропитались смазкой и её запахом. Тем самым, от которого у него уже давно были мозги набекрень. Словно у зверя, что почуял запах крови.

А может просто-напросто нашел свою самку? Ту самую, которая может принадлежать только ему и никому больше?

- Мне нравится, как ты выглядишь здесь. Внизу, - присел Асманов около Евы, впиваясь помутневшим взглядом в набухшие складочки. Лягушонок дышала через раз. Дрожала. Хорохорилась, а всё равно не могла опустить на него взгляд. Не могла справиться с внутренним землетрясением. – Аккуратная. Маленькая, - впервые за долгое время собственный голос показался Саиду таким надсадным. Царапающим горло. Рвущимся из самых глубин.

Погладив Еву между податливых складочек, Асманов инстинктивно поднёс к губам влажный палец, будто ему это было жизненно необходимо.

В нос снова ударил её запах. Заполнил лёгкие Асманова, будто самый сильный афродизикак.

Кровь закипела. Перед глазами темнота и его язык, погруженный в сладкую влагу.

Обычно он никогда не опускался до того чтобы лизать женщин между ног. И это вполне спокойно можно было списать на нежелание. Но нет. Асманов просто брезговал и даже не пытался этого скрывать.

Мало ли, сколько членов побывало у них внутри. Мало ли кто трахал их до того, как они попали в его кровать.

Не то, что здесь.

Чистенькая. Нетронутая. Его.

Если бы не её родословная, то можно было бы и себе оставить. Вот только кому это нужно? Ему? Ей?

Никому. Уж точно не так. И уж точно не сейчас.

- О Боже… - задрожала Ева, когда он со всей своей немыслимой зависимостью углубил этот порочный поцелуй, собираясь затрахать её языком до потери сознания.

Пришлось придерживать Еву за задницу, не позволяя отстраниться. И ловить кайф от её коготков на своей коже.

От боли, с которой Ева была готова рвать волосы у него на голове.

В какую-то секунду девчонка выгнулась в тугой мостик. Часто-часто задышала, и вместе с её криком по его языку растеклось что-то сладкое.

Не став дожидаться, когда девчонка опомниться, Асманов вошел в неё до упора. Хватит уже с него выдержки. Ещё немного и кровь из ушей покапает.

Такое чувство, что он трахает Еву не в обычной комнате, а в одном из котлов преисподней. По позвоночнику стекала струйка пота, лицо покрывалась испариной.

И чем податливей становилась девчонка, обвивая ногами его поясницу, тем ярче становились ощущения.

Она позволяет ему не сдерживаться. Позволяет брать, сколько он хочет и не кривится от боли. Не плачет и не пытается оттолкнуться

Сжимала его до треска за ушами. Обтягивала мышцами подрагивающий член, заставляя скрипеть зубами от напряжения.

Асманов входил в неё на всю длину. Не позволял ни привыкать, ни отдыхать. Двигался быстро и резко, вколачиваясь в Еву до непонятного мычания и всхлипываний.

А ему хотелось ещё больше. Быстрее! Глубже! Резче!

Пока всё то колоссальное напряжение, что разрасталась в нём столько время не схлынуло в девчонку вместе со спермой.

К сожалению Евы, обещанный отдых закончился куда быстрее ожидаемого. Уже на четвёртый день у Асманова появился очередной клиент на поставку оружия, и они были вынуждены вернуться обратно в Грозный.

Как не посмотри, но для таких мужчин, как он, бизнес всегда был, есть и будет на первом месте. Всегда и везде.

И всё же было и то, что не могло не радовать. Не смотря на услышанное, Асманов продолжал есть с ней за одним столом, обращаться по имени и всё так же, как и всегда требовал ходить в сопровождении охраны.

- С возвращением, Саид, - стоило появиться на пороге, как Сабина тут же вцепилась в него мёртвой хваткой, врезаясь в губы с довольно откровенным поцелуем.

Каждый раз, когда выдавалась такая возможность, она обязательно демонстрировала всем кто тут главный.

Обычно, в такие моменты, она всегда начинала рычать на Еву, пытаясь как можно скорее выпроводить её восвояси. Или скрыться за ближайшей же дверью, ублажая Асманова всеми возможными способами.

Обычно, но только не сейчас.

Сейчас Сабина стояла в самом центре сцены, наслаждаясь своим  безупречно проработанным спектаклем.

Облегающее тёмно-бардовое платье, высокая шпилька, струящиеся по спине волосы и взгляд от которого у любого нормального мужчины уже давным-давно сорвало бы крышу.

Манящий. Зовущий. Жаждущий.

Такому взгляду невозможно научиться. Чтобы внушать мужчине подобные эмоции, нужно и самой, хоть раз в жизни ощутить их. Пропустить через себя оказавшись на самом краю пропасти и вернуться обратно уже совсем другим человеком.

- Я скучала… - достаточно интимно прошептала девушка, но Ева всё равно расслышала каждое слово.

- Хорошо выглядишь, Селасат, - погладил её Асманов по пояснице, ненадолго цепляясь взглядом за откровенный вырез темно-бардового платья. – Рад что отдых пошел тебе на пользу.

- И ты даже не представляешь насколько, - прижалась к его шее, прихватывая зубами медную кожу. – Хочешь продемонстрирую?

- Я бы с удовольствием, куколка, но меня ждёт важная встреча, - рука мужчины опустилась вниз, сжимая её туго обтянутую задницу. – Да и у тебя после болезни Иман наверняка нет ни минуты свободного времени.

Еве не хотелось наблюдать за их неспешным проходом через холл, но деваться было некуда. Она не имела права обгонять их и не могла делать вид, что совершенно не в курсе того, что происходит прямо перед её носом.

- Ничего подобного. Весь следующий час я в твоём полном распоряжении. Так что можешь делать со мной всё, что душе угодно, - и снова то самое кошачье мурчание, в которое всегда превращался её голос рядом с Асмановым.

- Ну раз так, - остановился Саид еще сильнее сжимая округлую ягодицу, чтобы уже через секунду полностью лишить Сабину своей поддержки, - съезди с Евой в торговый центр. Служащие аэропорта напутали с её багажом, так что она лишилась практически всего своего белья.

Это было словно пощёчина. Хлёсткая и звонкая.

На секунду Еве даже показалось, что она увидела тот самый момент, когда слова Асманова материализовались, причиняя Сабине настоящую, физическую боль.

Осознать что спустя столько времени вместо того чтобы переспать с тобой, твой покровитель  отправляет тебя в качестве личного сопровождающего для своей новой любовницы....

Наверное, для такой как она, и не могло быть ничего хуже.

- Извини за это, - попыталась Ева сгладить острые углы, сохраняя между ними хотя бы хрупкое подобие нейтралитела.

- Да пошла ты, - скрепя зубами выплюнула в неё Сабина, направляясь к себе в комнату, а ещё через минуту покорно вышла на улицу, сжимая в руке ручку сумки.

Стоило их автомобилю двинуться с места, как девушка достала пачку сигарет, заполняя салон едким дымом. Она курила одну за другой, высасывая из них ядовитую жизнь. Обхватывала губами тонкий фильтр, цепляясь за него как за спасательный круг.

И пусть Ева старалась не смотреть на Сабину, всё равно улавливала краем глаза за то, как сильно её трясёт. Будто они едут не по идеально ровному асфальту, а по ухабистому бездорожью.

- Я не собираюсь превращаться в твою няньку, - заявила девушка, разрывая повисшую в салоне тишину. – Можешь наслаждаться этим коротким моментом, девочка, потому что больше я не дам тебе такой возможности.

- Можешь не верить, но мне тоже ничего этого не нужно. Я собиралась поехать одна, но он не позволил.

- За дуру меня принимаешь? Строишь из себя святую простоту и думаешь что я на самом деле куплюсь на это? – сощурилась Сабина, нервно ковыряя ногтём пожелтевший фильтр. - У меня нет члена, в который постоянно оттекала кровь от мозга. Так что даже и не надейся запудрить мне голову своими лягушачьими глазками. 

После этого они не говорили до самого торгового центра. Сабина явно не была настроена на конструктивный диалог. Да не особо-то и собиралась.

- Пойдём! – не успел водитель заглушить мотор, как девушка тут же выскочила из прокуренного салона, даже и не подумав подождать Еву. – Бутик на третьем этаже. Пятая витрина от эскалатора.

- А ты? – в подобных местах она всегда чувствовала себя не в своей тарелке.

Казалось, что её угораздило попасть в огромный пчелиный рой. Всё гудело, шумело, двигалось. Сплошная суматоха, щедро приправленная антуражем из дорогих вещей.

- А у меня свои дела, - поправила Сабина волосы, продолжая делать вид, что говорит сама с собой. - Подойду минут через десять.

Проводив взглядом растворившийся в потоке людей тёмно-бардовый силуэт, Ева неторопливо побрела мимо красочных витрин, изучая нарядные манекены.

Из-за ошибки сотрудников авиакомпании она лишилась большей части ежедневной одежды. Шорты, футболки, платья, комбинезон. Теперь ей нужно было снова всё это покупать.

Услужливый консультант из ближайшего бутика шла за ней попятам, заменяя тележку для товара, укладывая на руку совершенно всё, на что она указывала. Так что, в конечном счёте, Ева оказалась закрытой в примерочной с целой горой одежды.

- Помочь вам? – всё ещё не оставляла её в покое женщина, готовая одевать взрослую девушку словно маленького ребёнка.

- Спасибо, не нужно.

Она не спешила. Возвращаться домой не хотелось, так же сильно, как и ехать обратно в одной машине с Сабиной.

В какой-то момент Еве даже стало её жаль.

Каждая из них боролась за своё место под солнцем. Боролась. Хваталась и вгрызалась в него чтобы жить так им самим того хочется, вот только в отличие от самой Евы, для Сабины было действительно важно оставаться любимицей Асманова.

- Занято! – испуганно дёрнулась, когда тёмная шторка со скрипом и свистом метнулась в сторону, лишая её уединения.

Не успела она ухватиться за плотную ткань, прячась от посторонних глаз, как растерянный взгляд упёрся в широкую мужскую грудь.

Серая рубашка вздымалась от тяжелого дыхания. На смуглой шее выделялась вздутая артерия, пульсируя от каждого удара сердца. Небритая челюсть вибрировала от напряжения, а тонкие губы были сцеплены до болезненной синевы.

Стоило поднять взгляд немного выше, и Ева уже не смогла бы избежать зрительного контакта. Всего несколько миллиметров выше и весь её мир мгновенно полетел бы к чертям!

- Ну здравствуй, девочка, - обжог её прокуренный голос, заставляя искать убежище в, и без того, узком помещении. – Скучала по мне?

Она смотрела на Аббаса не зная как поступить. Что сделать и куда бежать.

Просто оцепенела.

Потеряла связь с реальностью, с головой уходя в этот неразборчивый и совершенно безумный сон.

Мужчина, которого она боялась больше смерти, всё-таки пришел за ней. Пришел, чтобы наказать за непослушание. Пришел, чтобы окончательно и бесповоротно превратить её жизнь в кромешный Ад.

Воспалённое сердце пульсировало в груди, разгоняя кровь до откровенного головокружения. Покалывание в пальцах растеклось по ладоням холодным онемением. И если бы не то, что произошло в следующий момент, Ева бы точно потеряла сознание.

Она чувствовала себя отрешенной от происходящего. Казалось, ещё немного и потеряет связь с собственным телом, поря в невесомости, будто самый настоящий призрак.

- А вот я скучал, - резко прошел Аббас внутрь кабинки, до боли и треска вжимая её в зеркало. Горячие, мужские руки по-хозяйски пробрались под короткое платье, сжимая и сминая обнаженные бёдра, чтобы уже через секунду подхватить Еву под попу. – Маленькая ты сучка, - прохрипел Аббас, зарываясь носом ей в шею, с такой жадностью всасывая в себя запах, что стало дурно. – Ну что, добилась своего? Поставила меня на место? – непонятно о чём говорил мужчина, облизывая ей шею.

- Нет…! – попыталась закричать, но непонятно из-за чего из горла вырвалось только придушенное змеиное шипение.

Горячий, влажный язык поднимался вверх от ложбинки ключиц, скользя по пульсирующей артерии, вызывая у меня панику.  В голове не могло задержаться ни одной мысли. И ни одной сформированной эмоции. Они сменяли друг друга, будто вышедшая из строя карусель, чередуя страх, панику, отвращение и бессилие.

Балансируя на самом краю её истерики.

- Отпусти меня… - Ева снова и снова упиралась в его плечи, пытаясь отодрать от себя.

Трепыхалась будто крохотная птичка. Дергалась в силках, выламывая себе крылья, но с таким же эффектом вполне бы могла сопротивляться каменному изваянию.

- Маленькая сучка – Ева, я чуть с ума не сошел когда ты убежала! Чуть умом не тронулся, пока тебя не было! - он прикасался к ней будто голодный.

Будто самый настоящий безумец, жизнь которого зависит только от одного этого короткого момента. Его руки шарили под её платьем, стараясь не пропустить ни единого миллиметра. Поднимались по пояснице и рёбрам, пока Аббас продолжал вдавливать Еву в холодную стену, лишая возможности дышать.

- Стоит наказать тебе за твой побег, маленькая дрянь, - придерживая за бедро, Аббас железной хваткой впился ей в челюсть, заставляя смотреть на себя. Угольные глаза прожигали дыры. И она прекрасно понимала, что означает этот тягучий, помутневший взгляд. Сейчас он был куда красноречивей, чем слова и поступки. - Трахнуть бы тебя прямо здесь. Отыметь на горе этих новомодных тряпок и забрать их потом в качестве трофея. Чтобы ты, как следует, пропиталась моим запахом. Чтобы каждая собака в городе была в курсе, чья ты женщина.

От подобного заявления стало дурно. Если он чего-то хотел, то всегда  этого добивался. Всегда брал то, чего хотел, не смотря на протесты и сопротивление.

И пусть, прежде Аббас ещё никогда не доходил до того чтобы действительно с ней переспать, но сейчас в его решении не было никаких сомнений.

- Не нужно, Аббас… Пожалуйста…

- Чь… - опустился Аббас ещё ниже, обжигая мне губы своим дыханием.

Обычно, он никогда не доходил до подобной близости. Никогда не позволял себе ничего настолько интимного и личного как поцелуй.

Обычно… Но только не сейчас...

Сейчас, когда мир начал сходить с ума, было возможно абсолютно всё! Все предрассудки сошли на нет. Бастионы пали. Решетки проржавели, а границы стёрлись.

Заполонив собой окружающее её пространство, он вжался в её губы, вгрызаясь в них с по-настоящему звериным остервенением.

Аббасу было всё равно, отвечает она или нет. Он просто брал то, чего хотел сам. Кусал, мял, облизывал.

Наплевать на сопротивление. Наплевать на попытки вырваться и убежать. Он душил её протесты. Проглатывал испуганные хрипы.

Она чувствовала, как вместе с пряжкой ремня ей в промежность упирается его член. Как он пульсирует и подрагивает под ширинкой брюк, требуя получить своё.

Если ни чего не произойдёт, то он точно получит желаемое. Точно возьмёт её силой и тогда конец всему.

- Асманов убьет тебя! – Ева сама не поняла, откуда у неё взялись силы высказать это прямо ему в лицо.

Просто в какой-то момент весь тот шквал эмоций, что превращал её в беспомощную куклу, испарился под нажимом всего одного единственного имени «Саид Асманов». Стоило в перепуганном сознании Евы всего лишь блеснуть его звериным, серебряным глазам и её как будто ледяной водой окатило. Все ниточки сошлись всего в одном человеке, открывая ей, нужные пути к побегу.

Она знала, что у таких животных как Аббас инстинкт самосохранения куда сильнее, чем желание засунуть в неё свой член.

- Насрать мне на Асманова! Ты моя и всегда была только моей, - пробормотал Аббас, всё ещё прибывая в своём помутнении. – Ты получила что хотела. Сделал мне больно. Поставила на место. А теперь я трахну тебя и мы поедим домой.

- Сделаешь это, и от тебя мокрого места не останется!

- Решила по угрожать мне своим новоиспечённым хахалем? – резко переменился в лице Аббас. Специально отпрянув назад, чтобы видеть её лицо, он смотрел на Еву с по-настоящему бешеным взглядом. – Думаешь, сможешь напугать меня, маленькая дрянь?! – будто очнувшись ото сна, он процеживал каждое слово, вонзая в него свои клыки.

- Просто называя вещи своими именами, сглотнула Ева, чувствуя как вместе с вязкой слюной, через всё её тело прошел вкус этого мужчины. - Внизу меня ждёт машина с личной охраной, а центр увешен камерами видеонаблюдения похлещи новогодней елки. Тронешь меня или попытаешься забрать, и уже через полчаса люди Асманова будут стать у тебя под домом. Он не позволит унизить себя. Не позволит забрать то, что ему принадлежит и уйти от наказания.

- Ты. Принадлежишь. Мне, - очень медленно и расстановкой проговорил Аббас, чуть ли не до треска сжимая, её челюсть. Казалось, ещё немного и он окончательно сойдёт с ума.

Чем больше Ева говорила про Асманова, тем сильнее распалялся Аббас.  Было видно, что его практически выворачивает наизнанку. Выкручивает каждый сустав и каждую косточку. Коробит и от своего бессилия

Саид был сильнее его. Авторитетнее. Опасней.

В руках Асманова была сконцентрирована, практически безгранична власть. Власть, о которой все прочие могли только и мечтать.

Министры, депутаты, главы республик, криминальные авторитеты и, конечно же, начальники органов внутренних дел.

Выступать против такого титана как Асманов было равнозначно выпущенной в лоб пули. 

- Сейчас. Я принадлежу Асманову, - говорить оказалось безумно сложно.

Его пальцы болезненно продавливали кожу. Сердце колотилось. Кровь пульсировала в висках. Губы дрожали. Язык не слушался, а зубы в любой момент могли забить чечётку, но она всё равно старалась не выдавать своего страха.

Такие звери как Аббас чувствуют человеческие страхи, и умело жонглируют ими, превращая в слабости. В кандалы и цепи.

- Думаешь, так будет всегда? Скоро он выжмет из тебя все соки, Ева. Натрахается вдоволь, а затем выкинет на улицу, как и все тех, кто был до тебя. Так что пора бы уже вспомнить кто твой настоящий хозяин. И всегда будет твоим хозяином, - сквозь зубы прошипел Аббас, скрежетав ими, словно пережевывал осколки стекла.

И пусть он всё ещё не выпускал её из своих рук. Пусть продолжал упираться в бедро налитым членом, а в его угольных глазах уже начал читаться раздражение. И поражение…

- Но только не сейчас, - само собой сорвалось с пересохших губ.

- Ещё одно слово, маленькая дрянь, - взял он Еву за шею, выплёвывая слова с таким остервенением, будто мысленно запихивал их прямиком ей в глотку. – И я сверну тебе шею.

- Сворачивай. Если хочешь чтобы Саид скормил тебя твоим же псам.

Удивительно, но чем больше она говорила и думала про Асманова, тем сильнее становилась её уверенность в собственных силах. Странное ощущение эйфории растекалось с каждым ударом сердца. Пульсировало на вдохе и разрывалось на выдохе.

Впервые.

Впервые за столько лет она на самом деле сумела дать отпор этому чудовищу.

Сумела поставить его на место! Сумела отхлыстать простыми словами куда сильнее, чем плетью.

Вот она – его Ахиллесова пята. Шип у барса в лапе!

Он точно её не тронет. Не посмеет! Не сможет!

Может быть потом, но уж точно не сейчас. Сейчас, даже здесь. Даже в этих крохотным, разделяющих их миллиметрах между ними стоит Саид Асманов. Будто невидимая стена, он не позволяет Аббасу зайти дальше положенного. Не позволяет даже в собственных мыслях причинить ей вред.

И сколько бы тот не хорохорился, всё равно не рискнёт пойти против её покровителя.

- Ну уж нет, Ева, эту участь я уготовлю для тебя, - и снова на лице Аббаса появилось то самое выражение отвращения, с которым он всегда приходил в её спальню.

Похоть и ненависть, что постепенно сводили его с ума, превращая в бешеного пса.

- Буду ждать. Всё лучше, чем снова лечь под тебя.

Казалось, что слова Евы сработали ничуть не слабее электрошокера, потому что уже через секунду Гаджиев не только выпустил её шею, но и вышел из кабинки.

Опустившись на заваленный одеждой пуф, она почувствовала, как на её лице растекается улыбка. Настоящая. Широкая. Счастливая.

Всего за одну секунду она снова почувствовала себя оторванной от этого мира. Но теперь Ева не падала на самое дно пропасти, а парила над ней, чувствуя себя по-настоящему свободной.

Её будоражило это непривычное, странное чувство. Наполняло жизнью и желанием двигаться. Смеяться. Кружиться. Танцевать!

Но, больше всего прочего - хотелось увидеть Асманова. Хотелось прикоснуться к нему. Хотелось ощутить его запах.

Ева не понимала, зачем ей это. Но совершенно не могла с собой ничего поделать.

Её тянуло к нему будто магнитом. Влекло, какой-то страной физической силой, которой она не только не могла, но и не хотела сопротивляться.

 Расправив платье, она оторвала от него бирку, даже не думая померить что-нибудь другое. Еве не хотелась тратить времени на тряпки. Не хотелось портить настолько значимый момент капризами богатеньких девочек.

Всё что имело для Евы значение – продлить это приятное ощущение внутреннего трепета. И она не собиралась ждать ни единой секунды.

- Домой, - захлопнула Ева дверь автомобиля, сползая по спинке кожаного сидения.

- А как же Сабина?

- Доберётся на такси, - отвернулась к окну всё с той же пьяной улыбкой.

К чёрту стерву, что только и думает, как бы от неё избавиться. Пускай сама вызывает машину. А ей нужно успеть к Асманову до того, как тот отъедет по делам.

Пережить эти бесконечные минуты в дороге. Взбежать по мраморным ступеням на второй этаж. Ворваться в его кабинет и сделать то, с чем уже не в состоянии бороться её тело.

- Товар готов? – прижал он к плечу телефон, застёгивая манжеты.

Свежая рубашка неприятно прилипала к, всё ещё, влажному телу, когда Асманов расхаживал по кабинету, решая последние вопросы.

- Как в лучших домах Парижа и Ландона. Всё как и было сказано. Аббакан, Вал и осколочные РГН.

- Хорошо. Мы подъедим на склад минут через сорок. Предупреди охрану.

- Будет сделано.

Отложив телефон, Асманов принялся за бесконечную череду пуговиц, поднимаясь по груди вверх:

«Проигравший отдаст все владенья. Получив лишь бутылку вина. И умрет в сладострастном забвенье.

 Позабыв, что миром правит война»

Он уже не помнил начало и не помнил автора. Но совершенно не мог забыть последние строки. Менялись времена. Цивилизации. Мораль. Люди. 

А за ними, шаг за шагом по Земле следовала жажда власти. Денег и крови. И тот, кто сумеет усмирить их – станет хозяином мира.

- Что случилось? – повернулся Саид к появившейся в дверях Еве.

Взбудораженная и растрёпанная, она даже и не подумала останавливаться, когда между ними оставалось меньше пары десятков сантиметров.

Вместо этого, Лягушонок закинула руки ему на плечи, хватаясь за рубашку, чтобы не упасть. Балансировала на кончиках пальцев, вжимаясь, поцелуем в сомкнутые губы.

Обычно, в подобной близости Ева всегда лежала на кровати, что не позволяло в полной мере уловить её настоящий рост и миниатюрную фигуру. Но сейчас же, когда она стояла перед ним в сандалиях на плоской подошве казалась самой настоящей Дюймовочкой.

Её макушка едва ли доставала ему до подбородка, а на талии вполне свободно сходились пальцы рук.

- Что ты делаешь? – напрягся Саид, отпрянув от неё.

Не то чтобы его смущало подобное поведение. Смущало то, что его инициатором была именно она. Девчонка, которая ещё несколько дней назад даже прикосновений его спокойно не переносила.

Асманов знал, что не нравился Ева. Знал, что она бы ни за что на свете не легла с ним по доброй воле. И то, что сейчас она на самом деле тянулась к нему, пытаясь поцеловать, озадачивала.

- А разве непонятно? – улыбнулась девчонка, прикусывая нижнюю губу.

Глаза с поволокой впивались в него, словно она и сама до конца не осознавала кто сейчас перед ней.

- Блядь, ты что под кайфом? – прихватил Саид Еву за подбородок, не позволяя отвернуться.

За расширенными зрачками практически полностью терялась радужка. А от того как сильно она дрожала, у Асманова и вовсе не оставалось сомнений что девочка что-то приняла.

- Нет, - мотнула головой Ева и снова поцеловала его. – Просто хочу тебя сейчас. Сильно…

А ведь она говорила искренне. А когда женщина так просит и так смотрит, мозги перестают работать в правильном направлении. И плевать, что до назначенной встречи остаётся не как уже и много времени.

Нескромные поглаживания по его груди ударили по мозгам электрическим разрядом, заставляя Саида перехватить инициативу голодным поцелуем.

Увлекая Еву за собой, Асманов опустился на кресло, начиная практически вгрызаться в её губы. Прикусывая и втягивая в рот одну за другой, он заставил Еву сесть на него и упереться руками в спинку кресла. Выгнуться и оттопырить круглую попку, издавая рваный всхлип, который он сразу же проглотил, начиная трахать её своим языком.

Жадные руки поднялись по бедру вверх, и Саид практически одурел, когда кончики пальцев добрались до тонкого кружева. В штанах тут же окаменело, изнывая от боли словно он девственник вот-вот готовый разрядиться прямо в трусы.

Он и сам не понимал, почему за такое короткое время Ева превратилась для него в наваждение, из-за которого тело снова и снова выкручивало огненной судорогой.

Асманов целыми днями не мог вытравить сладость этой женщины со своего языка. Не мог избавиться от него ни при помощи горьких сигарет, ни с помощью кисловатого кофе.

Мозги начали плавиться, когда Ева втянула в рот его язык, начиная так откровенно посасывать. Так невинно и так пошло, что в пустой голове не осталось ничего, кроме желания трахнуть сидящую у него на коленях девчонку!

Горячая дрожь отдала импульсом в пульсирующий член, когда она разорвала их поцелуй и её тонкие пальчики потянулись к вороту рубашки, освобождая шею от ненужных пуговиц.

Натёртые губы легли на его вибрирующий кадык, а кончик влажного языка начал вырисовывать на нём незамысловатые узоры, заставляя стиснуть зубы, чтобы не застонать от удовольствия.

- Блядь… - с такой яростью сжал он лямки её трусиков, что они тут же трещали по швам, превращаясь с лохмотья.

Недолго думая, Саид очертил дрожащими пальцами дорожку вдоль нижних губ, наблюдая, как сильно выгибается и протяжно всхлипывает Ева, когда он прикасается к набухшему клитору.

Хватает его за плечи, разводит ноги ещё сильнее, и начинает царапать ему плечи острыми ноготками. Её лицо покрывается лёгкой пеленой дурмана, щёки начинают пылать, а с губ снова и снова срываются влажные стоны.

И это всё. Предел.

Член свело от боли и напряжения, превращая каждую секунду в не её тела в пытку раскаленным металлом.

- Можно, я сама… - сглотнула Ева, когда Асманов расстегнул ширинку, высвобождая его из чёрных боксеров.

Обхватив член, влажной рукой, она осторожно направила его в себя, словно боясь, что станет больно.

Даже сейчас Лягушонок оказалась всё такой же маленькой и узкой, как и в их первую ночь, словно с самого начала была предназначена именно для него и никого больше.

- Больно? – выдерживая небольшую паузу, он дал Еве возможность привыкнуть к себе в таком положении.

- Нет… - замотала она  головой, смотря на него из-под длинных ресниц.

- Тебе придется, как следует поработать сейчас, маленькая, - сделал он первый толчок от чего её глаза стали такими пьяными, словно едва ли она вообще соображала, что происходит.

Придерживая Еву за бёдра, задавая нужный ритм, Асманов вошел в неё на всю длину.

И всё о чём он мог думать в этот момент, так это о том, какая же она горячая. И как удивительно хорошо находиться в её изнывающем теле.

Секс с Евой удивительным образом отличался от всего прочего. Кажется, всё было таким же, как всегда, и в тоже время – совершенно другим.

С каждым ритмичным толчком Асманов ещё отчётливей чувствовал, как все его ощущения начинают опускаться в самый низ живота

Давление увеличивалось, становилось практически невыносимым.

Глубоким и пульсирующим. Пока бешеная разрядка электрическим ударом не прошлась через всё его тело, разрывая на части.

- Ну и что это было? – опустил Саид глаза на её макушку.

Он уже чертовски опаздывал, а она всё ещё лежала у него на груди, словно кошка, которую страшно спугнуть. Жалась к нему прямо как в ту ночь, когда рассказала про клеймо Аббаса. Вот только на этот раз уже не ревела, а тяжело дышала, обжигая его кожу влажным дыханием. 

- Благодарность, - непонятно к чему пробормотала Ева.

- Вот уж и подумал бы, что ты можешь оказаться в таком восторге от нового платья.

- Нет, - не сдержала она улыбки, поднимая на него свои бирюзовые глаза. Интересно и почему это он не обращал раньше внимания на то, какие неестественно-красивые у неё глаза. Не просто голубые, а с зеленоватой помесью и россыпью золотистых веснушек. - За то что не стал меня обижать. Что заботишься, несмотря на моего брата и не того, что он со мной сделал.

Возможно, не окажись на этом месте именно его Лягушонок, то он с полной вероятностью, поступил бы с ней именно так, как и требует шариат. Вот только Саиду и одного взгляда стало достаточно, чтобы понять, что по отпрыску Гаджиева уже давным-давно плачет психушка.

Он часто видел такую первобытность в глазах людей с военным синдромом. Озлобленность, остервенение, взвешенность. Именно то, что остаётся от человека, когда его покидает здравый рассудок.

Но даже так, ему было сложно представить, как вообще можно было сделать нечто подобное с этой маленькой, хрупкой девчонкой.

Даже дикие звери не позволяют себе измываться над слабыми, а он…

- Ну тогда, в десять раз больше, - дрогнули его губы в неком подобии улыбки. – Когда вернусь, отдашь в десять раз больше. 

- Хорошо, - пусть она и отвернулась, а Асманову всё равно было видно, как сильно от его слов бедного лягушонка залило румянцем, делая кончики ушей бурячного цвета.  

Больше ничего не говоря, Саид отнёс её в свою спальню. Он ещё в Дагестане решил, что пора бы уже переселить Еву поближе к себе. Так что пока прислуга не закончит подготавливать для неё комнату Сабины, Асманов хотел видеть Еву только у себя в кровати.

- Я хочу, чтобы к вечеру всё было готово, - распорядился, проходя мимо одной из горничных.

- Как скажете, - поклонилась женщина, становясь у стены по струнке смирно.

 Время поджимало. Играло против него. Каждая минута опоздания обходилась Асманову в тысячи долларов, а он всё равно никак не мог собраться с мыслями и избавиться от отголосков проходящей через тело судороги.

Быстро опустившись по ступеням, выходя через открытые двери, он далеко не сразу обратил внимание на стоящую выходящую из такси Сабину.

- Саид! – взвинченная, перепуганная с блуждающим взглядом, словно за ней гналась свора диких собак, она бросилась к нему, догоняя уже около автомобиля. – Нам нужно поговорить! Срочно!

- У меня нет на это времени, Селасат, - даже и не подумал останавливаться Асманов, захлопывая за собой дверь, но вместо того, чтобы оставить его в покое, Сабина заняла пассажирское место.

- Эта девчонка не та за кого ты её принимаешь, - никак не унимаясь, она была готова хватать Саида за руки, лишь бы тот обратил на неё внимание. - Я видела, как эта дрянь встречалась сегодня с Гаджиевым!

- Бред, - спокойно проговорил Асманов, выкручивая руль.

- Аллахом клянусь, что это правда! Они трахались в кабинке магазина, Саид!

- За дурака меня держишь? – на этот раз уже зарычал, с трудом перенося весь тот лютый поток маразма, что пыталась вылить на него Сабина. – Или ты решила окончательно добить моё терпение, Селасат? – казалось, ещё немного и он вышвырнет её прямо из движущего автомобиля.

Побелевшие пальцы заскрипели, врезаясь в кожаную обивку руля с по-настоящему смертельной хваткой. Окажись они сейчас у Сабины на горле, и её бы точно не ждало бы ничего хорошего.

Всё о чём мог думать Саид, какая же она всё-таки лицемерная сука! И как хочется вырвать её поганый язык, чтобы эта тварь больше не выкинула ничего подобного.

Глаза заливало кровью, а внутри начало пульсировать откровенное желание убивать! И плевать на то, что она женщина! Плевать на свой грёбаный кодекс чести!

Единственная, кого он сейчас перед собой видел - обычная дворовая сука.

Хорошо отмытая и причёсанная, вот только ни её дорогие платья, ни макияж, ни побрякушки совершенно не в силах перекрыть то гнилое нутро, что так навязчиво рвётся наружу, что ему захотелось проблеваться от этого мерзкого запаха дохлятины

- О чём ты? – испуганно пролепетала девушка, вжимаясь в спинку сидения. Исходящее от Асманова напряжение напоминала тяжелый, наэлектризованный воздух.

- Думаешь, я не слышал твоей сегодняшней тирады? А, Сабина? Или ты считаешь что у меня память как у ёбанной рыбки?

- Я-я… - задрожал её голос, вызывая у него ещё больше отвращения. Наверняка Сабина не рассчитывала, что её озлобленная болтовня не останется без внимания. – Я не это имела в виду…

- И что же ты имела в виду, говоря, что избавишься от этой заносчивой сучки?

- Да. Я действительно хотела от неё избавиться, но не вру тебе, о том, что эта дрянь встречалась с Аббасом!

 - Достаточно, - отрезал Саид, не собираясь тратить на этот бред ни секунды своего времени. Да он бы скорее поверил в то, что Ева собирается его грохнуть, ну уж никак не в то, что она заодно с Аббасом. – Я смотрю, ты зажралась, Селасат. Так что пора бы тебе уже вытянуть голову из облаков и начать чувствовать землю под ногами. Ева не та, за кого ты её принимаешь, так что даже и не пытайся внушить мне обратное.

- Блядь… Поверить не могу… – сглотнула Сабина, наблюдая за ним широко раскрытыми глазами. - Да ты влюбился… Влюбился в эту мелкую сучку…

- Единственная здесь сучка – это ты, Селасат, - схватил он её за загривок, дёргая на себя. – Ещё хоть раз с твоей пасти слетит её имя, и я заберу у тебя всё что когда-либо давал, - он держал Сабину настолько близко от себя, что ей приходилось упираться ему в бедро. Чёрные перепуганные глаза дрожали, косясь на дорогу. Машина всё ещё мчала по пустой трассе, не опуская стрелку на спидометре меньше отметки в сто шестьдесят. Стоило Саиду отвлечься, а его руке дрогнуть, и они бы тут же вылетели в кювет, вминаясь в ближайшее дерево. - Оставляя в том же виде, в каком ты ко мне и пришла. Голой и босой. 

- Я поняла! Хорошо, Саид, я поняла! - закивала Сабина, готовая на что угодно, только бы остаться живой.

- Умница, - отпихнул он её обратно на сидение.

Свернув с дороги, они еще несколько километров продвигались через посадку, пока наконец-то не показались ворота с вооруженными людьми.

- Добрый день, ламаре Асманов, гости уже на месте.

- Хорошо, - вышел он из автомобиля, передавая ему ключи, - Отвези её в центр. Адрес вбит в навигаторе.

- Саид! – выскочила следом за ним Сабина. – Что это значит?

- Что это конец. Собирай свои вещи и уёбывай на все четыре стороны.

- Где мы? – осмотрелась по сторонам Ева, когда Асманов заглушил мотор своего автомобиля около самой обычной многоэтажки.

- Скоро узнаешь, - усмехнулся Саид, выходя на улицу.

Последняя неделя стала для Евы настолько необычной, словно она оказалось той самой Алисой, что угораздила в глубокую кроличью нору.

Переезд в соседнюю с Саидом комнату. Отъезд Сабины. Укрепление положения в его доме, а теперь ещё и постоянные выходы в город. И не просто постоянные, но и совместные.

Куда бы Асманов не ехал, он обязательно брал её с собой. На деловую встречу, проверку товара, в компанию, галерею, ресторан, а теперь и ещё и в это совершенно непонятное место…

- Надеюсь, здесь не будет ничего страшного, - улыбнулась Ева, расправляя открытое белое платье с огромными сиреневыми магнолиями.

Начало сентября оказалось ещё жарче, засушливого августа. И такое же горячее и знойное, как и стоящий перед ней мужчина. Настолько горячим, что слегка порозовевшая кожа снова начала покрываться испариной.

- Зависит от того как будешь себя вести, - надел он солнцезащитные очки.

Идеальная офицерская выправка настолько сильно выделяла Асманова на фоне всех прочих, что Ева физически не могла воспринимать их в качестве мужчин.

Щуплые, низкие, хлипкие, обрюзгшие. Совсем не такие видные и эффектные как её покровитель.

Она не чувствовала в них силы. Не чувствовала власти и того безграничного чувства защищённости, от которого её жизнь впервые стала полноценной. С кем бы из его клиентов или компаньонов  она не встречалось, в них не было совершенно ничего особенного.

И плевать, кем именно они были: бандитами, бизнесменами, банкирами, правоохранителями или миллионерами. Каждый раз  после их встречи у Евы оставался привкус старой бумаги.

И в то же время, не смотря на все изменения. Не смотря на их сближение с Асмановым, было и то, что не могло её не беспокоить. Даже теперь Саид оставался всё таким же чёрствым и сдержанным, как и в их первую встречу.

И, как и говорила Зара, между ними всегда присутствовала огромная невидимая стена. Он был рядом и, в то же время, находился где-то очень и очень далеко. Как будто на другой орбите, с которой она имеет возможность лицезреть его, словно далёкую-далёкую планету.

- Пойдём, - кивнул он в сторону железных дверей и Ева послушно выполнила его распоряжение.

Стоило им подняться на шестнадцатый этаж,  как их тут же встретила высокая и довольно необычная девушка. Платиновая блондинка с кукольной чёлкой и кольцом в носу, она была густо покрыта разноцветными татуировками, что выглядывали из-под белой майки и клетчатой юбки.

- Добрый день, Саид, - подошла она к Асманова, целуя в губы. – Рада тебя видеть, - практически промурчала «фея» глядя ему в глаза, прежде чем обратить внимание на Еву. – Так это для этой малышки понадобились мои иголочки? – запустила пальцы ей в волосы, играя с прядками ярко-красными коготками.

- Для неё. Так что давай уже заводи свою машинку, Кира, пока она не успела передумать, - ехидно улыбнулся Асманов, придерживая Еву за поясницу, словно пытаясь предотвратить её возможный побег.

- Как скажешь, - завиляла Кира бёдрами, скрываясь за дверью.

- Ты серьёзно? Зачем мне это?

- За тем, что теперь ты моя. И я не хочу видеть на тебе клеймо Гаджиева, - подтолкнул он её, следуя за девушкой. – Тем более, когда буду тебя трахать.

А ведь за всё это время Асманов действительно ни разу не брал Еву сзади, хотя Зара постоянно рассказывала, что он практически всегда трахал её со спины.

- Как тебя зовут, малышка? – натянув перчатки, похлопывая рукой по креслу, Ева надула розовую жвачку.

Странно было вообще видеть подобный кадр в компании Саида Асманова, но раз он выбрал для себя именно этого мастера, значит, она была лучшей во всём Грозном. 

- Ева.

- Приятно познакомиться, Ева. Ты уже выбрала что хочешь?

- Нет. Вообще-то до этой минуты я даже не знала, что мне придётся делать татуировку.

- Не совсем татуировку, - снова надула и лопнула она жвачку. – Саид сказал, что нужно перекрыть твои шрамы. Так что работать придётся намного дольше. Держи журнал, малышка, а я пока месть переговорю с нашим общим знакомым.

Взяв альбом с её работами, Ева начала изучать разноцветные рисунки ничего невидящими глазами.

Странный зуд под рёбрами не позволял сосредоточиться. Не давал собраться с мыслями и перестать, то и дело, отвлекаться на игривый женский смех за прикрытой дверью.

Интересно сколько ещё женщин поимел Асманов? Со сколькими он переспал, пока Ева не попала в его дом? И со сколькими после?

В голове появлялись отвратительные образы. Их прикосновения. Поцелуи. Улыбки. Обнаженные тела…

То как она скользит пальцами по чешуе его татуировок, определяя какую именно нужно обновить. Как поглаживает и сжимает их так же, как прошлой ночью делала сама Ева.

Кровь ударила в голову, а по языку растеклась горечь. Казалось, её тело наполнилось желчью, настолько омерзительно и мерзко было думать о том, что рядом с Асмановым может находиться другая женщина.

И только после этого Ева осознала что не испытывала ничего подобного только потому, что за всё это время он ни разу не спал с Зарой. А сейчас с ней происходило что-то не то.

Какое-то внутреннее бурление.

Возмущение.

Негодование и злость.

Она ревновала. Боялась отойти на второй план. Боялась лишиться не только его внимания, но и защиты.

Наверняка Сабина тоже всё это чувствовала. Чувствовала как сильно и неотвратимо они разъедают её, пока Асманов всё больше и больше заполняет своё окружение Евой.

- Ну что, малышка, определилась? – показалась из-за двери Кира, поправляя выжженные до ядовитой белизны волосы.

- Да, - ни секунды не раздумывая кивнула Ева, упираясь пальцем в первое попавшееся фото.

Какая разница, что та наколет, главное пусть держится подальше от её покровителя!

- Ну давай посмотрим, - вышли она вместе с Саидом, поправляя ему распахнутый ворот.

Ну почему не мужчина? Какого чёрта Асманов раздевается перед этой сбалмашной девицей, вместо нормального мастера?

- Так-так-так, - прилипла она голубым взглядом к изображению цветов с порхающей колибри. – Покажи-ка мне свою поясницу, малышка. Я хочу понять, подойдёт она тебе или нет.

- А какой тогда вообще смысл выбирать? – огрызнулась Ева. – Может сразу уже тогда дашь выбирать из того что подойдёт точно?

- Не будь такой капризной, Ева, - развернул её Саид, стягивая с плеч лямки платья. – Кира опытный мастер и знает, о чём говорит.

Пришлось подчиниться, оставаясь перед очередной любовницей Асманова в одном только белье и с поясницей исполосованной шрамами.

- У твоей девочки красивая спина, Асман, но слишком хрупкая кожа, - шумно втянула она воздух, поглаживая Еву под рёбрами. – Уверен, что хочешь заставить её терпеть такую сложную работу?

- Уверена, - опередила она Саида. Это было её тело. Её шрамы и только ей следовало решать, выдержит она или нет.

- А вот и ответ, - усмехнулся Асманов, присаживаясь на соседнее кресло. – Делай своё дело, Кира. Я больше не хочу видеть на её теле эту мерзость.

- Как скажете, - улыбнулась Кира, поднимаясь кончиками пальцев к её лопатке, а затем и к волосам. – Но картинку придётся поменять. Думаю, тебе подойдёт что-то более экзотическое. Изысканное. Восточное, - наконец-то оторвалась она от Евы, поднимая со стола чёрный альбом с золотыми узорами. – Как тебе? – вместо того, чтобы дать его по-человечески, Кира прижалась грудью к её спине, заключая в своеобразную ловушку.

Упираясь ей в плечё подбородком, «фея» явно вытворяла это для Саида. Настолько откровенно соблазняя сидящего перед ними мужчину, что Ева уже и не удивилась, если бы та решила зайти дальше. И даже не удивилась, если бы сам Асманов сам захотел увидеть продолжение.

Он смотрел на них не моргая. Впитывал в себя движения их глаз. Подрагивание ресниц. Прикусывание губ и рваное дыхание. Изучал её реакцию на посторонние женские прикосновения и даже и не думал их останавливать.

Сердце колотилось. Во рту пересохло. Под коленками начало подрагивать и если бы не настойчивый телефонный звонок, всё закончилось хлёсткой пощёчиной.

- Слушаю, - поднял Саид зазвонивший телефон. – Не совсем. Насколько это важно? – Ева даже примерно не понимала о чём идёт речь, но от того, насколько сильно тот нахмурился, прекрасно понимала, что это один из тех звонков, которые заканчиваются окровавленной одеждой. – Хорошо. Скоро буду.

После его ухода, Ева испытала приятное чувство облегчения. Вся эта мишура порока и разврата оставляла неприятное послевкусие.

Мужчины Асмана боялись, а вот женщины ластились, будто гулящие кошки. Готовые раздвинуть ноги при любом удобном случае. Да и то, что её использовали в своём представлении, вызывало откровенное раздражение.

Она ведь человек, а ни какая-то там секс игрушка! Хотя рядом с таким мужчиной как Саид, априори, было сложно почувствовать себя кем-то другим.

- Устраивайся поудобней, - накрыла девушка кресло медицинской пелёнкой. – Работать придётся долго.  Асманов не любит, когда я разделяю работу на несколько сеансов. В последний раз, когда он у меня был, уснуть получилось только в начале второго.

- Со мной всё будет быстрей. Я не собираюсь покрывать своё тело, таким количеством краски.

- Часа три точно придется потерпеть, малышка, - отпечатала она рисунок на её пояснице. – А там – как карта ляжет. Надеюсь, ты не боишься боли.

- Боюсь. Но это не значит, что не умею её терпеть.

- Это хорошо. Боль – неотъемлемая часть всего нашего существования. И только те, кто в состоянии её укротить – способны занять самое лучшее место под солнцем.

Как и предупреждала Кира, было больно. Не настолько сильно чтобы визжать и кривиться, но достаточно, чтобы напрячься. Еве не хотелось разговаривать. Не хотелось любезничать с совершенно незнакомым и чужим человеком. Вот только «Фея», явно была не из тех, кто любит тишину. Так что, помимо играющей музыки, она то и дело принуждала Еву к бессмысленной болтовне.

- Если ты не против, то я бы хотела закончить пораньше.

- Чувствуешь себя неуютно обнаженной перед чужим человеком?

- Просто люблю тишину.

- И чего же в ней хорошего? – продолжала Кира орудовать машинкой, извиваясь над её поясницей. – Холодная. Пустая. Бездушная.

- Надёжная, - отрезала Ева, прижимаясь щекой к тыльной стороне ладони. – Благодаря ней ты всегда знаешь, когда и откуда ждать беды. 

- Рассуждаешь как животное. В хорошем смысле слова. Наверное, поэтому ты и нравишься Саиду больше других.

От её замечания по телу прошла плотная волна жара, выбивая весь воздух из лёгких:

- Что значит «больше других»?

- Ну… Сколько мы уже знакомы, а это впервые, когда он привёл ко мне девушку.

Всего-то? Довольно шаткая причина чтобы считать её особенной.

- Наверное, потому, что у других не было таких проблем с телом.

- А может, потому что ему было всё равно?

- Слишком много «А может» и «Наверное». Ерунда всё это, - фыркнула Ева, чувствуя, как маленькие иголочки продолжают вонзаться ей в кожу, набивая чёрной краской. – Уж если Асманов и решит отдать своё сердце, то его обладательницей станет какая-нибудь винтовка новейшей модификации, ну никак не простой человек из крови и плоти.

- А ты смелая и за словом в карман не лезешь. Мне такие нравятся, - шлёпнула она Еву по заднице. – Не люблю постных, самовлюблённых девиц без чувства юмора.

Разговоры с Кирой были совсем не такими к каким она привыкла общаясь с Зарой. Кира была бунтаркой со своей собственной системой ценностей. Она не говорила про деньги, бренды, драгоценности и прочие безделушки.

Казалось, девушка с тем же самым энтузиазмом коллекционирует понравившихся ей людей. И теперь, Ева была одной из них.

- Как ты себя чувствуешь, малышка? Ты уже два часа под моей машинкой. Может, сделаем небольшой перерыв? Покурим. Выпьем чего-нибудь.

- Ненужно. Я скажу когда станет невтерпёж, - на самом деле Ева чувствовала себя далеко не такой боевитой, какой хотела показаться.

От сидения в одном положении и растекающемуся по пояснице покалыванию начала кружиться голова.

Казалось, она набила желудок свинцом, а голову стекловатой. Перед глазами метались белые мушки, а висящая на стене картина превращалась в красочную неразбериху.

Сиреневые орхидеи теряли своё изящное очертание...

Качались из стороны в сторону…

Не останавливаясь до тех пор, пока Ева не выдержала, извергая на пол содержимое желудка.

- Чёрт, малышка, с тобой всё в порядке? – подскочила к ней испуганная Кира, убирая с лица волосы. - Если бы я сразу увидела твоё сине-зелёное лицо, то уже давным-давно отправила на свежий воздух.

Тело содрогалось в крепких спазмах, пока желудок практически выворачивало наизнанку.

- Извини, - с трудом смогла проговорить Ева, вытирая губы. – Кажется, я отравилась.

- Подожди секунду, сейчас принесу воды, - выбежала девушка, вернувшись со стаканом воды. – Сознание потеряешь?

- Не думаю.

- А выглядишь так, словно вот-вот превратишься в зомби.

Руки всё ещё трясло, а мысли напоминали разрозненный пчелиный рой. Ева пыталась вспомнить, что это могло быть. Но на ум ничего не приходило.

- Блин, девочка. Если бы я не знала Асманова, то решила, что ты беременна.

- Так было лучше.

- Что с ней случилось? – холодно и без эмоционально поинтересовался Асманов, настолько отчётливо и ясно ощущая у себя внутри бурление лавы, что ещё немного и в нос бы ударил запах палёной плоти.

- Её нашли на обочине дороги. Обнаженную и растерзанную. Тело пролежало на открытом воздухе чуть больше суток. И только благодаря тому, что избавились от него ночью, оно смогло настолько хорошо сохраниться.

- Её насиловали? – поправил Саид её волосы. Самые красивые волосы, которые когда-либо видел.

- Может не стоит вдаваться в подробности, - попытался притормозить его интерес Алмаханов, прекрасно понимая, что ни к чему хорошему это точно не приведёт.

- Её насиловали? – громко и с нажимом переспросил Асман, заставляя дёрнуться патологоанатома в другой части зала.

- Да. По данным экспертизы на теле и во влагалище обнаружена сперма, по меньшей мере, пятерых мужчин.

- Причина смерти? – прикоснулся к синеватой и плотной, будто парафин коже, поглаживая по тонкому запястью.

Хотя со стороны это наверняка напоминало бездушное прощупывание женщины, которая даже при жизни не имела для него никакого значения. Хотя так ли это было? На самом ли деле ему настолько наплевать на Сабину? На самом ли деле единственное, что его заботило – личное оскорбление?

А если и так? Если, даже сейчас, как бы сильно он не пытался выдавить из себя хоть каплю человечности, в нем не было ничего кроме безразличия.

- Саид… – шумно втянул воздух, всё ещё позволяя ему отступить, мужчина даже не догадывался, что именно заботило Асманова в этот момент. Но не стал наступать на те же грабли. – На данный момент причиной смерти установлено удушение. Но больше тебе смогут сказать только после вскрытия.

- Никакого вскрытия. Она мертва и наплевать на подробности.

- Но, это запрещено, - вклинился в их разговор перепуганный патологоанатом. – Я обязан довести тело до ума.

- До ума? – зарычал Асманов, поворачиваясь к парню с таким выражением на лице, будто собирается скрутить несчастного недоумка в бараний рог. – Значит тебе мало того, что она и так исполосована вдоль и поперёк? Мало, что у неё вся шея сине-зелёная? – схватил его за грудки, дёргая и встряхивая будто мешок с потрохами. – Хочешь расчленить её как сраную курицу? Хочешь один за другим доставать из неё органы и взвешивать прямо как долбаный мясник? Да?!

- Но я должен… – казалось, еще немного и бедный недоумок заплачет или того хуже обмочит штаны.

- Всё нормально, Герман, - положил Алмаханов руку ему на плечо. – Я разрешаю. Саид Леманов свой человек и ему можно доверять.

- Х-хорошо… - сглотнул парень, не выдерживая пожирающего взгляда Асманова.

- А теперь слушай внимательно, - продолжил он держать его за грудки. - Приведи её в порядок. Она должна быть идеальной. И не просто идеальной, а по-настоящему безупречной. Чтобы никто даже и не подумал, что она мертва.

- Х-хорошо… - повторил, кивая, словно китайский болванчик.

Не собираясь больше задерживаться ни единой секунды в этой холодной жестяной банке, Саид разжал кулаки, поспешно выходя в коридор:

- Откуда ты достал этого полудурка? – запалил сигарету, затягиваясь горьким дымом до звучного потрескивания. – Прямиком из учебки?

- Да не трогай ты парня, Асман. Он ещё не вошел в суть вопроса, и не знает, кого нужно слушать.

- Так объясни ему что по чём. У меня нет времени вытирать этому недоумку сопли.

- Объясню, - достал тот пачку, когда они оказались на улице. - Не переживай, в следующий раз такого не будет.

- В следующий раз? – перед глазами тут же появился крохотный труб, лежащей на секционном столе Евы. Такой же растерзанной и синевато-белой. И в тоже время внутри зашевелился крохотный червячок, выгрызая имя Аббаса Гаджиева, – Следующего раза не будет. Я не позволю, - у припаркованного у морга автомобиля толклись его люди, дожидаясь команды, будто стая верных псов, готовых в любой момент накинуться на обидчика его женщины. – И сам возьмусь за расследование.

- Уверен? – приподнял седые брови Алмаханов. – Тогда может всё-таки стоит дать добро, чтобы Сабину осмотрели вдоль и поперёк? Улики ещё никому не помешали.

- По-твоему я собираюсь передать этих ублюдков в суд? У меня на них свои планы и правоохранительная система туда точно не входит. Так что если хочешь помочь, то предоставь мне лучше своих лучших специалистов. Пускай они прошуршат всех, с кем встречалась Сабина последнюю неделю. Начина с той самой секунды, когда её высадили в центре и до того момента, когда её нашли убитой. И особенное внимание уделите Гаджиеву.

- Гаджиеву? – дернулся Алмаханов, выказывая своё недоразумение. – Думаешь он на самом деле решился бы на нечто подобное? Тронуть твою женщину – всё равно, что заведомо подписать себе смертный приговор. А он, хоть и псих, но  всё равно не лишен инстинкта самосохранения.

- Не всё так просто, - скривился Асманов, скалясь от отвращения. – У меня есть кое-что, из-за чего он может пойти на любую глупость. Даже на такую.

И пусть на языке Алмаханова тут же начал крутиться вполне логичный вопрос, но мужчина всё равно нашел себе силы выдержать паузу.

- Поделишься информацией? Всё-таки, я совсем не тот человек, в котором стоит сомневаться.

- Уверен, что готов взвалить на себя такую ответственность? Если узнаешь, то обратного пути уже не будет.

- Ева Гаджиева, - всего два слова, но как же, черт побери, кардинально они меняют ситуацию, отправляя всё к чёртовой матери.

- Надеюсь что это шутка и на самом деле ты совсем не трахаешь сестру Аббаса, - даже и не подумал он сдержать своего шока.

- Да вы, верно, издеваетесь, - с треком и скрежетом проговорил Асманов, сжимая вибрирующие кулаки, чтобы уже через секунду со всей дури впечатать их в стол. – Какого хрена эта девка беременна? Разве такое вообще возможно после укола?

- Нет, -  спокойно ответил сидящий в кресле, пожилой доктор, закуривая сигарету. – Я взял у неё кровь, но даже без предварительного анализа могу сказать, что укола ей не делали. С таким количеством прогестерона, априори невозможно зачать, не то, чтобы доносить до пятой недели.

Рядом с ним стоял портативный аппарат УЗИ, с которым Михан всего несколько минут назад вернулся из спальни Евы, демонстрируя Асманову чёрно-белый снимок с двумя эмбрионами.

- Пятой? – нервно провёл рукой по волосам, чувствуя дрожь в перебитых костяшках. Интересно когда он вообще испытывал в своей жизни нечто подобное? Когда его настолько сильно трясло? Когда позволял себе это отвратительно ощущение тревоги? Словно к его виску прижали дуло, готовясь пустить свинцовую пулю. – Но она сказала, что только на третьей.

- Потому что считала не с последнего дня месячных, как это принято, а с момента зачатия.

С момента зачатия? Тогда точно в Дагестане и ни днём позже.

- А почему их двое?! – снова рявкнул Асманов, доставая подрагивающими пальцами пачку сигарет. - Какого хрена их там два?!

- Наверное, из-за особенностей женского организма. Точнее вам на этот вопрос ответит гинеколог. В любом случае на таком сроке ей будет достаточно принять таблетки для прерывания беременности.

- Таблетки? – непонимающе переспросил Саид, до конца не осознавая значения его слов.

Да и вообще, за последние полчаса он с трудом понимал что происходит. Холодный расчёт сменился настолько необузданным потоком эмоций, что становилось сложно думать.

Они напоминало разрозненную стаю оголодалых стервятников, оглодать его до костей!

- Если вы хотите избавить от них, то будет лучше сделать это сразу. Иначе потом придётся укладывать девочку на вакуумную чистку. Или, может, вы собираетесь их оставить? 

- Оставить? – снова переспросил, словно баран что бьётся лбом о стену.

- Имею в виду детей, - спокойно пояснил доктор, словно зная, что подобные новости способны выбить землю из-под ног любого нормального мужика. Всё равно кто он: идеальный семьянин или торговец оружием. – Вполне возможно, что вы захотите их оставить.

- Не думаю, что это именно тот вопрос, который требует немедленного решения, - затянулся Саид, дрожащей сигаретой, чувствуя себя первокурсником на экзамене. Вот только, сколько бы раз он не пытался, а всё равно не мог взять себя в руки.

- В любом случае у вас ещё есть пара дней в запасе. Да и какая, собственно разница, как именно вы решите от них избавиться. Всё равно это коснётся только её тела.

- Ну да. Ну да, - не особо думая согласился с его словами, постукивая себя по губам большим пальцем. – Заман, проводи ламаре Михана к автомобилю, - кивнул Саид охраннику, тут же позабыв о присутствующих в кабинете мужчинах.

Сейчас все его мысли до самого дна занимала сидящая в спальне девчонка, что вот уже пять недель вынашивала его собственных детей.

Да как такое вообще возможно? Как из всех его женщин именно приёмной дочери Гаджиева удалось зачать от него сразу двоих детей?

Не в состоянии усидеть на месте, Асман подошел к окну, наблюдая, как в сентябрьских сумерках загорелись фары чёрного авто, увозя доктора Михана.

Наверняка бы он ещё миллион раз сказал себе о том, что это просто ошибка, но нет. Таких ошибок не бывает. Жизнь в очередной раз посмеялась над ним, подарив наследников в чреве той, чей отец лишил его родителей.

Quid pro quo.

Он отнял у Саида двоих. И теперь Ева их ему возвращает.

- Ну почему именно она?... – процедил сквозь зубы, практически разгрызая сигаретный фильтр.

На языке осела горечь накатина, словно он всего секунду назад натолкал полный рот полыни, готовый жрать её целыми пучками.

А если и не она, то что?

Оставил бы или нет?

Сложно было вообще разобраться в собственных чувствах и желаниях.

Планировал ли Асманов детей?

Нет. Однозначно.

Другой вопрос: Хотел бы?

Решать на трезвую голову становилось труднее с каждой секундой. Казалось, ещё немного и его голова разлетится к чёртовой матери!

Пришлось отойти от окна и налить себе полный тумблер коньяка. Проглотить его одним махом и только после второго собрать мысли в кулак.

Так хотел или нет?

Асманов прекрасно понимал, что в генетическом коде любого человека прописано желание о продолжении рода. И он, конечно же, не был исключением из правил.

Ему хотелось наследника. Хотелось сына. Хотелось взять на руки своего собственного, ребёнка и показать ему мир.

Но ребёнка он Евы… Готов ли он принять детей от женщины которая не просто предала его, но и обвила вокруг пальца выставив перед всеми полным идиотом?

- Теунов на месте, - проговорил голос в наушнике и Саид молниеносно перехватил грушу, по которой без остановки молотил уже четверть часа.

Чёрная футболка липла к телу, вызывая раздражение. Пот стекал по лицу. На губах осел вкус табака и соли, разъедая крохотные трещинки. А кулаки всё ещё сводило от желания рассекать костяшками набитую песком тушу.

Врезаться в неё до приятной боли. Рвать зубами и трепать у себя в пасти до лёгкого головокружения.

- Понял, - снял Асман наушник, отбрасывая на подоконник.

Взял полотенце, обтёр лицо и шею, разминая зудящие после тренировки плечи. И только после этого потянулся за бутылкой с водой, проверяя себя на прочность.

Во рту всё ещё сохло после вчерашней попойки, заставляя заглатывать воду галлонами.

Но одно радовало как никогда - он всегда умел пить. И убитая за ночь бутылка коньяка вприкуску с сигаретами, откликались  всего лишь назойливой головной болью, делая Асманова ещё злее.

Наконец-то он точно знал как должен поступить. И кого именно должен наказать за подложенную свинью.

Внутренний зверь требовал свободы. Рычал на Асманова. Размахивал увесистой когтистой лапой и грыз стальные прутья, чувствуя, что ещё немного и сможет вонзить клыки в свою жертву, катая на языке приятный вкус крови.

- Вызывали? – сглотнул Хасан, не решаясь переступить порог спортзала.

- Вызывал, - спокойно, без толики эмоций произнёс Саид, наблюдая краем глаза за невысокой мужской фигурой. – Чего стоишь в дверях? Проходи. Раздевайся. Составишь мне компанию.

 - А может не стоит, шеф? – мотнул головой, прекрасно понимая, что ничем хорошим для него это не закончится.

Быть человеком Асманова ни одно и то же что быть солдатом. Саид всегда держал около себя три вида подчиненных: матёрых рубак – способных уложить человека с одного удара. Умелых стрелков – не уступающих военным снайперам. И тех, кто приклеился  к нему ещё по старой дружбе, не имея никаких особых навыков, кроме поддержания его авторитета среди простых людей.

И, к своему сожалению, Хасан относился именно к последним. Его жизни толком ничего не угрожала. Оружие и непоколебимей авторитет Асманова под рукой, позволяя разъезжать по городу  чувствуя себя королём жизни.

- Отказываешься, значит.  Неужели не уважаешь меня, Хасан? – посмотрел он на побелевшего мужчину, что за всё это время так и не решился пройти чуть дальше.

- Уважаю, Асман. Сам знаешь, как уважаю! – дернулся тот, хватаясь за его слова словно за единственный шанс избежать этого смертельного спарринга. – Мамой клянусь, как уважаю!

- Ну тогда снимай пиджак и лезь на ринг, - холодно и без эмоционально отрезал Саид, проходя под канатом.

Делать было нечего. Пришлось подчиниться.

Теунов прекрасно понимал, что Асман собирается преподать ему урок смирения. И если он не согласится по-хорошему, то по-плохому выйдет ещё хуже.

Закатав рукава, Хасан последовал его примеру и взобрался на ринг, нервно покусывая пересохшие губы. Шеф всегда сначала бил, а уже потом говорил. Чтобы доходило быстрее и лучше. Такой урок надолго заседал в разбитой голове, не позволяя даже помыслить о том, чтобы снова его разочаровать.

- Думаю, ты уже знаешь о том, что случилось с Сабиной, - позволил он нанести Теунову первый удар, примеряясь к противнику.

- Так точно, - практически побелел мужчина, прикрываясь на ответный выпад.

- И знаешь, чьих именно рук этот дело.

- Знаю.

- А то, что именно ты привёл ко мне в дом его сестру то же известно? – подобным утверждением Саид не просто выбил землю, а лишил его возможности дышать.

- Асман, я… - перепугано мотнул головой и тут же получил крепкий удар в челюсть.

- А то, что теперь эта девка беременна от меня, потому что ты сказал доктору не делать укол, то же известно? Чего молчишь? Живо отвечай, тварь! Как долго ты уже работаешь на Аббаса?! Как долго уже сливаешь ему информацию?! – начал откровенно молотить Асман, нанося удары чётко по внутренним органам. Почки, печень, селезёнка… ничего не осталось без внимания, превращая Хасана в кусок мяса. – Вы специально всё это задумали? Специально подложили её под меня, чтобы та залетела?!

- Нет… Саид… Аллахом клянусь… - рухнул Теунов упираясь в пол дрожащими руками, пока из его рта текла кровь. – Я не знал, кто она такая… - говорить было сложно. Перед глазами всё плыло. В ушах звенело, а Хасан всё равно продолжал выплёвывать слова из перебитого горла. – Не знал…

- Тогда почему укол не сделал? – опустился на корточки Асманов, хватая его за волосы, чтобы заглянуть в глаза.

- Думал… Думал ты наиграешься с этой целкой и я смогу забрать её себе… - поперхнулся словами проглатывая льющуюся изо рта кровь. Затёкшие глаза «гуляли», не позволяя сконцентрироваться на находящимся перед ним  мужчине. – Хотел суррогатной матерью сделать… Клянусь шеф… Только не убивай…

- Убивать? – хмыкнул Асманов, разжимая кулак. – Это было бы слишком просто. Я не отпущу тебя до тех пор, пока не выбью из тебя всю правду, - и только после этого Теунов заметил стоящих в стороне мужчин, готовых выполнить любой приказ своего шефа. – В подвал его, - скомандовал Асманов, поднимаясь.

- Нет, Асман! Только не в подвал! Только не в подвал! – истерично завопил, будто пойманный в силки зверь, когда его взяли за шкирку, выволакивая из спортзала. – Заклинаю, пророком! Только не в подвал!...

Она дожидалась решения Саида, словно его устами должен был молвить сам Господь.

После того, как пожилой доктор, огорошил её новостью,  что у неё внутри целых два эмбриона, мир резко встал с ног на голову, заставляя сходить с ума от нетерпения.

Ожидание превратилось в густую, липкую субстанцию, всё больше и больше подбираясь к её горлу. Окружающее пространство накалялось, будто его заполнили оголёнными проводами и рассыпанными по полу осколками битых стёкол.

Всё это время около Евы сидела Иман, смотря на неё, словно на диковинного зверя. Ясно давая понять, что эта беременность выбивает её из колеи ничуть не слабее самого Асманова.

- Прошу, прощение, ламаре Имен, - постучал в дверь Заман, голос которого Ева могла узнать в любое время дня и ночи. – Ламаре Саид просит привести к нему девушку.

Ну вот и всё…

Спустя целые сутки Асманов всё-таки принял на её счёт окончательно решение. И теперь был готов обрушить его ей на голову с жестокостью бывалого палача.

Мужчина провёл Еву к задней двери, около которой уже стоял Саид, потирая перебитые костяшки пальцев. Посмотрев на неё исподлобья всё тем же взглядом умного зверя, от которого Еве становилось не по себе, он провёл рукой по влажным волосам, мотнув головой, словно недовольный тигр, которому подсовывают под нос кусок гнилого мяса.

- Куда мы идём? – с опаской поинтересовалась, когда Асманов открыл дверь, ведущую на задний двор.

- Скоро узнаешь.

Не смотря на то, что мужчина принял душ, от него всё равно веяло сигаретами, алкоголем и кровью, свидетельствуя о действительно тяжелой ночи…

Пойдя за Асмановым, она оказалась около небольшого строения, напоминающего домик для содового инвентаря. Достав из свободных, спортивных штанов ключ, он провернул замок, пропуская её вперёд.

- Заходи.

 Сердце тут же ушло в пятки, а сама Ева почувствовала, что начинает задыхаться.

Темнота крохотной комнаты сползла с кирпичных стен, превращаясь в чёрную дыру, ведущую куда-то под землю. Словно он собирается отвести её прямиком к Харону, отправляя на тот свет.

- Нет, - мотнула головой, делая шаг назад, но он тут же перехватил её за руку, насильно затаскивая внутрь. – Не хочу!

- Прекрати кричать. Я не хочу делать тебе больно. Так что или ты пойдёшь сама, или мне придётся применить силу.

И снова пришлось подчиниться, следуя на ним на дрожащих ногах по бетонным ступеням.

В сырой темноте было холодно и неуютно. Инстинктивно поёжившись, разгоняя кровь по голым плечам, Ева изо всех сил пыталась рассмотреть хоть что-нибудь дальше собственного носа.

Горький запах экскрементов, вызывал рвотные позывы и головокружение, заставляя хвататься за идущего впереди мужчину словно за спасательный круг.

Стукнув кулаком по стене, Саид попал прямиком по выключателю, освещая просторный подвал с толстыми металлическими прутьями, словно она стояла прямиком напротив тюремной камеры, внутри которой лежал избитый человек.

- Узнаёшь?

- Н-нет… - эмоций было настолько много, что всё, на чём смогла сконцентрироваться Ева, так это цепь на ноге заключённого, кусок хлеба на грязном полу и некое подобие подстилки, пригодной скорее для животного, нежили для человека.

- Хасан Теунов. Тот самый, который привёз тебя ко мне, - слегка запрокинув голову, он отошел к холодной стене, облокачиваясь об неё широкой спиной.  – Я хотел, чтобы ты сама это увидела. Хотел что бы знала что происходит с людьми которые меня предают.

- Зачем? – обернулась Ева, хватаясь хоть за какую-то возможность не смотреть на лежащего на холодном, бетонном полу скрюченного мужчину. - Если хочешь меня убить, то просто убей. Только садисты и моральные уроды могут получать удовольствие истязая своих жертв. А ты…. Признаюсь честно, Саид, я бы поверила, что ты способен на что угодно, но только не на это…

После этих слов Асманов смотрел на Еву не моргая. Но казалось, что и вовсе не дыша. Сверлил её своим холодным стальным взглядом, словно и сам не зная как именно должен поступить. 

- Клянусь пророком, если бы ты сказала это вчера днём, мне бы и секунды не потребовалось чтобы вырвать твой язык, Пхьид. Но, по всей видимости, Аллах любит тебя, девочка. Иначе бы не благословил на вынашивание моих детей, - шумно втянув воздух, словно у него в груди пылало ракетное сопло Асманов, отшатнулся от стены, делая шаг к ней на встречу. – А теперь слушай меня внимательно, Пхьид. С этого дня можешь раз и навсегда забыть о нашей договорённости. Я не отдам тебе документы и не позволю уйти. Теперь ты живёшь в моём доме как мать моих детей.

- Ты решил их оставить? – не поверила Ева собственным ушам. – Ты на самом деле готов принять их, несмотря на то, что они от меня?

- Они мои. И это единственное что имеет значение, - жестко отрезал Асманов, слегка прикусывая губы, практически поедая её потемневшим взглядом.

- Шариат не позволит тебе принять их, - мотнула головой Ева, чувствуя, что-то не то. Вспоминая, каким жестоким он был вчера, Асманов априори не мог настолько кардинально изменить свою риторику с гнева на милость. Пусть даже и узнал про её беременность. – Чтобы ты не решил, а для твоего окружения они навсегда останутся детьми от русской.

Было видно, что Асманову не хотелось посвящать Еву в свои планы. Всё его естество буквально протестовало против этого, но не став мелочиться, он нанёс ей последний удар.

- Они не будут детьми от русской. Не будут связаны с именем Замана и Аббаса Гаджиевых. Как только ты родишь моих детей, они будут записаны на дочь моего бизнес партнера и мою будущую жену.

- Нет! - от подобного заявления стало тошно. В горле застрял сухой комок, не позволяя ни говорить, ни дышать. – Ты не можешь отнять у меня детей! Не можешь вычеркнуть меня из их жизни!

- Ещё немного, Пхьид и тебя не спасёт даже твой особый статус – раздраженно выплюнул Саид, начиная выходить из себя. – Ты лишалась права голоса, когда твоё тело стало принадлежать  моим детям. Так что особо выбора у тебя и нет. Или ты делаешь то, что я от тебя хочу или будешь жить по соседству с Теуновым, пока не станешь послушной и покладистой.

Так вот для чего он на самом деле привёл её сюда. Вот для чего хочет, чтобы она видела страдания мужчины. Чтобы ей даже и в голову не пришло бунтовать.

- А что потом? Что будет со мной, когда я их рожу? Убьёшь или снова попытаешься отдать своим псам?

- Я не зверь, Пхьид и не стану поступать подобным образом с матерью своих детей. Родишь их и сможешь уйти на все четыре стороны. Я отдам тебе все необходимые документы и заплачу  хорошие подъёмные, чтобы ты смогла начать новую жизнь в любом уголке мира. А что бы ты как можно лучше усвоила, что с тобой будет, если ты меня ослушаешься, на следующие две недели Хасан Теунов становится твоим личным питомцем, - взял он её за холодную руку, вкладывая в ладонь два ключа. - Один от подвала. Второй от камеры. Приходить сюда будешь три раза в день и только под присмотром моих людей. Будешь его кормить, мыть, лечить и чистить его отхожее место. Не бойся, - тут же уловил Саид её волнение. – Я уже предупредил Хасана, что отрублю ему руку, если он посмеет прикоснуться к тебе против воли. В обед можешь приступать к своим обязанностям, а завтра к тебе приедет гинеколог.

- Х-хорошо…

Покорно пробормотала, прекрасно понимая, что спорить бесполезно. Если она позволит себе сейчас ещё немного своеволия, то её не спасёт даже особое положение. Ева и так узнала куда больше, чем рассчитывала.

Говорить о чём-либо сейчас – не имело смысла. Вулкан Асманова пылал, извергая из себя раскалённых обломков, пепла, излияние магмы, которая, излившись на поверхность, превращалась в раскалённую лаву ненависти, жестокости и желчи.

И Ева прекрасно понимала, что должна переждать это чудовищное извержение. Иначе всё закончится намного печальней, что об этом говорил сам Асманов.

Следующие восемь месяцев её никто не тронет. Никто не обидит и не причинит вреда. И это было единственным, что имело значение.

- С-спасибо, - с трудом проговорил Теунов перебитой челюстью.

Спустя три дня это было впервые, когда мужчина смог хоть что-то ответить Еве на её постоянный уход.

Асманов больше к нему не прикасался. Не избивал и не допытывался о возможной связи с Гаджиевым. Сейчас уже то, что он был лишен свободы, было для Теунова самой жестокой пыткой.

Ходить под себя и унижаться, принимая помощь от девчонки, которую тот и за человека не считал. Покорно сидеть перед ней на ноующих от боли ногах, пока та обрабатывает его опухшее, покрытое гематомами лицо и заплывший глаз было всё равно, что нажраться гвоздей.

И дело было отнюдь не в пренебрежении. На душе скребли кошки, разрывая её на части от стыда и неловкости.

Сейчас, маленькая девочка Ева, была единственной, кто относился к нему как к человеку. Пусть именно из-за него она и оказалась в настолько сложном положении.

- Не за что, - выжала Ева полотенце, продолжая протирать его лицо, чтобы хоть немного очистить от запёкшейся крови и грязи сырой камеры.

Морально, ей было невероятно тяжело ухаживать за настолько изуродованным человеком. Ведь она и сама всё ещё слишком хорошо помнила, какого это ночевать в одном вольере с собаками, чувствуя себя ни чем не лучше простого животного.

- Сможете сегодня поесть самостоятельно? – отодвинула ведро с водой, подтягивая тарелку с жижей, которой кормили бульдогов Асманова.

- Попробую.

Его руки всё ещё дрожали от боли и холода. А отколотый зуб кровоточил и резал щеку, не позволяя даже разговаривать, не то, что жевать.

 Озябший и обессиленный, он так и не сумел окрепнуть за те три дня, что она всеми силами пыталась облегчить его состояние. А частый, махровый кашель ещё больше усугублял положение, указывая на предстоящее воспаление лёгких.

Сжав непослушными пальцами ложку, Теунов поднёс её к перебитым губам, осторожно заглатывая серую жижу:

- Не переживай, я и сам справлюсь, а ты можешь подниматься наверх и греться. Беременным нельзя болеть. Тем более на таких сроках.

 - Хорошо, - поднялась Ева, хватаясь за возможность глотнуть свежего воздуха.

Гинеколог предупредила, что приступы тошноты начнут учащаться. Но от частого времяпрепровождения в закрытом пространстве, заполненном запахом экскрементов, становились практически невыносимыми.

- Позвольте мне, - взял охранник из её рук отхожее ведро, позволяя сразу пойти в дом.

Она слышала, как на переднем дворе лают собаки, но предала этому особого внимания.

Последнее время Асманов делал вид, что её для него не существует. Он не выселил Еву из соседней комнаты, но и не приходил к ней за сексом. Всё что его сейчас заботило – бизнес. И ничего кроме бизнеса.

Тихонько пройдя внутрь через заднюю дверь, она сразу же собиралась подняться к себе чтобы принять душ. Но не успела она подойти к лестнице, как её застала Иман в компании молодой и совершенно не знакомой девушки.

Высокая брюнетка в дорогой, розовом костюме смерила Еву с головы до ног, даже не думая скрывать своего пренебрежения.

На вид ей было не больше двадцати, но вела она себя словно самая настоящая королева, по сравнению с которой даже Сабина казалась сейчас куда менее высокомерной. Задранный подбородок. Вздёрнутая бровь и взгляд, от которого становилось не по себе.

- Живо выйди отсюда и не заходи до тех пор, пока не помоешься! - поморщила нос. – От тебя несёт как от бродячей псины!

Саид

- Куда вы его ведёте? – растерянно обвила взглядом охранников Асманова вывивших на улицу перепуганного Теунова.

Побелевший словно мел, в грязных вещах и с проступающими гематомами, он напоминал ожившего мертвеца. Так что не нужно было быть ясновидящей, чтобы во всех возможных красках рассмотреть прожигающий его насквозь страх. Хасан не просто боялся, а был практически в ужасе, мысленно готовясь к любому возможному исходу.

- К хозяину, - сухо и без лишних эмоций ответил Заман, толкая его в плечо, вынуждая идти быстрее. – Так что кормежку можешь перенести на потом. 

Не зная, что и подумать, она последовала за ними, остановившись только перед лестницей, ведущей на второй этаж.

Ева смотрела в спины поднимающихся мужчин, с такой силой сжимая деревянные поручни, что практически перестала ощущать собственные пальцы.

После вчерашнего поцелуя, в душе всё ещё теплилась надежда, что Асманов сдержит данное слово. И сдержит никаким-то извращенным способом, как бы на его месте поступил Аббас, посылая жене Теунова его отрубленную голову. А сделаёт всё именно так, как она его об этом и попросила

От мыслей о сводном брате стало не по себе. С момента их последней встречи прошло три недели. Целых три недели, за которые Аббас, как будто, испарился из этого мира.

А ведь зная этого человека, она могла бы поклясться, что он был далеко не из тех, кто бы так легко и просто позволил ей уйти. Да и если Саид был прав и дядя Заман на самом деле завещал деньги только если они вступят в брак, то Аббас нуждался в ней ничуть не меньше чем в воде или воздухе.

И то, что он, прекрасно зная, у кого она находится, не предпринимал никаких действий, тревожило Еву куда сильнее открытой войны. Ева прекрасно понимала, что это всё не просто так. Что грядёт что-то по-настоящему страшное. Что-то чего ни ей, ни Саиду не получится избежать…

- Спасибо… Спасибо Вам большое… - с трудом смогла расслышать Ева, после того как открылась дверь ведущая в кабинет Асманова. – Да благословит Вас Аллах… - чуть ли не плакал мужчина, причитая, словно вот-вот сорвётся на истерику.

- У тебя есть минута, чтобы покинуть мой дом или я за себя не ручаюсь, - послышался раздраженный голос Саида, следом за которым раздались поспешные шаги.

Сбежав по ступеням будто ошпаренный, Теунов промчался мимо неё, с гулким грохотом ударяясь во входные двери.

- Он отпустил меня… - исказилось его лицо в нервной гримасе, когда тот взглянул на Еву широко раскрытыми глазами. – Отпустил…

Не представляя, что именно должна ответить, она всего лишь кивнула, позволяя мужчине уйти.

- Шеф попросил передать, что больше вам не придётся за ним ухаживать.

- Могу я к нему подняться? - вздрогнула от неожиданности, поворачиваясь к спускающемуся охраннику.

В доме Асманова их было слишком много, чтобы она запомнила ещё кого-то помимо Замана и Вахи.

- Запрета не поступало.

Когда Ева подошла к его кабинету, он всё ещё говорил о чём-то с Заманом. Но стоило им увидеть Еву, как оба тут же замолчали, обмениваясь лишь неоднозначными взглядами и краткими кивками.

- Чего ты хотела? – шумно втянув воздух, Саид неспешно отошел к бару, наливая себе виски.

- Поблагодарить. За Теунова, - последовав его примеру, Ева подошла к столу, поглаживая лакированную древесину.

- Я сделал это, потому что дал слово, а совсем не потому, что мне на самом деле этого захотелось.

- И всё равно спасибо.

- Отпуская своих врагов, ты показываешь всем насколько слаб, - проглотив весь алкоголь, он снова плеснул немного, на этот раз, потягивая янтарную жидкость, наслаждаясь вкусом.

- А я думала, это значит быть милостивым.

- Как корову не назови, а орлом она всё равно не будет. Если твои люди не боятся тебя разочаровать, будут делать это с завидным постоянством.

- Каждый раз, когда ты говоришь что-то подобное, мне становится жутко от того, в каком мире мы живёшь.

- Вот именно, Ева. «Мы» живём. И мне становится не по себе от твоей наивности, - облокотился Саид на спинку кресла, тараня Еву сосредоточенным взглядом. – Ты словно слепой котёнок, что снова и снова тыкается в мамкино брюхо, не в состоянии ухватиться за сиську. И, если так и дальше продолжится, то, в конечном счете, ты просто-напросто сдохнеш от голода.

- Ну не всем же быть свирепыми волками. Кому-то отведена роль наивного, слепого котёнка.

Ева не понимала, что именно из сказанного заставляет Асманова злиться, но кожей ощущала всё его недовольство. Оно прошибало насквозь. Поднимало мелкие волоски и облизывало её словно вернёй пёс, пока в кармане его брюк не заиграл телефон.

Та самая мелодия, которую нельзя было проигнорировать даже под страхом смерти.

- Если это всё, то можешь быть свободна, - указал Асманов на дверь, словно говоря «А теперь пошла вон отсюда!»

Он снова уехал. Так же как и несколько раз до этого.

Ева стояла у окна, провожая взглядом отъезжающий внедорожник, сама не понимая, что именно испытывает к Саиду Асманову.

Что вообще думает обо всём том кошмаре, в котором оказалась.

В голове была каша. Какой-то лютый винегрет из незаконченных фраз и нескончаемой вереницы вопросов и многоточий.

Присев на кровать, Ева положила руку на совершенно плоский живот.

Сможет ли она отдать Саиду детей? Сможет родить их и уехать, продолжая прятаться от Аббаса? Сможет доверить их такой женщине как Мелек?

Да, сейчас было ещё рано говорить о своей любви к этим детям. Ева знала, что они есть, но ничего к ним не испытывала.

Быть беременно на таком сроке всё равно, что узнать о лишней паре родинок.

Сложно любить то, на что ты не можешь посмотреть. То, к чему невозможно ни прикоснуться, ни ощутить.

- Иман? – дёрнулась Ева, поворачиваясь к дверям. – Что-то случилось?

Сама не понимая, когда умудрилась уснуть, она неспешно приподнялась, наблюдая за слегка растерянной женщиной. За окном уже начало смеркать, окрашивая небо медными красками.

- Извини, я не хотела тебя разбудить, но к тебе пришли.

- Ко мне? – вяло потёрла глаза, убирая с лица волосы.

Единственный человек, который приходил к ней в этот дом – её гинеколог,  которая приходил к ней всего три дня назад.

- Да. Тебя очень хотела видеть госпожа Мелек.

- Мелек? – в голове тут же послышался голос Асманова: «Потому что уже завтра она приползёт к тебе с извинениями. На коленях вымаливая прощения».

- Ты примешь её или мне сказать, что ты всё ещё отдыхаешь?

- Спущусь через одну минуту.

И пусть у Евы не было особо желания с ней видеться, но она прекрасно понимала,  что в  противном случае всё снова может повернуться против неё.

Поправив платье и убрав волосы, Ева нехотя вышла из спальни, спускаясь на первый этаж.

Что не говори, но на этот раз Мелек Шапиукаева напоминала не кавказскую сторожевую, а милую и приветливую болонку, готовую откровенно вилять хвостиком.

Поправляя свободной рукой обтягивающее белое платье, она придерживала объёмную коробку, без каких-либо опознавательных знаков.

Было видно, что девушка нервничает. И не просто делает вид, а на самом деле не находит себе места. Переминаясь с ноги на ногу, то и дело, убирая волосы за ухо, Мелек съела практически всю свою помаду.

- Если ты приехала к Саиду, то его нет.

- Привет, - нервно улыбнулась девушка, стараясь выглядеть приветливой. - Я знаю. В противном случае он бы не позволил мне зайти, - растерянный взгляд снова и снова царапал по пластырю на щеке Евы, лишая её равновесия. – Могу я с тобой поговорить? 

- Смотря о чём.

- Хотела извиниться за то, что сказала и сделала. Прости меня, Ева, я не должна была вести себя как…

- Дрянь?

Слышать такое было неприятно, но Мелек всё равно проглотила  негодование:

- Хуже. Намного хуже.

Что ж, если ей нужно было втереться в доверие, то делала это мастерски, не пренебрегая даже гордостью.

- Вот, - открыла она коробку, протягивая Еве. – Я сама его испекла, в качестве извинений. Он не особо красивый, но очень вкусный.

- Спасибо, - приняла Ева коробку.

Мелек не соврала. Судя по внешнему виду, его явно привезли не из профессиональной кондитерской. Кривые коржи, слегка потёкший крем и домашние ягоды. Что-то подобное на день рождение мамы  готовила и сама Ева.

- Попробуешь?

- Не сейчас, - поставила коробку, на журнальный столик, что мгновённо стёрло улыбку с лица Мелек.

- Я не обижусь, если ты его выкинешь. Знаю, что поступила по-скотски и любой бы на твоём месте, даже и не подумал меня извинять. Но мне честно, очень жаль, что я позволила себе что-то подобное.

- Почему? Что именно заставило тебя пожалеть? – фыркнула Ева, присаживаясь в кресло, и Мелек тут же последовала её примеру.

- То, что ты мать его детей, - настолько прямолинейно ответила девушка, что на какую-то секунду лишила Еву дара речи. – Если бы не ты, мне бы никогда в жизни не повезло стать его невестой. Такие мужчины, как Асман – волки одиночки. Они никогда, никого к себе не подпускают. Так что если бы не твой ребёнок, у Саида не появилось причин искать себе жену. Знала бы ты, какие деньги наши шишки предлагали ему за брак со своими дочерьми.

- Ему предлагали за это деньги?

- Конечно. Быть в родстве с Асмановым – лучшее из того, на что могут рассчитывать главы тейпов.

- И сколько же стоит с ним породниться?

- Около десяти миллионов, - пожала плечами, напоминая самый настоящий флигель. - Так что сейчас и ты, и твой ребёнок буквально на вес золота.

На вес золота?

Почему-то в последнее время Ева всё чаще и чаще слышала в отношении себя эту фразу.

По мнению Саида, она была на вес золота для Аббаса, а теперь посторонние считают, что стала такой для самого Асманова. В то время как сама Ева чувствовал себя пешкой в чужой игре.

- А откуда ты знаешь, что он уехал? – слегка напряглась Ева, когда спал градус напряжения, позволяя ей переварить всё услышанное.

- Брат сказал. Он поехал на его бой, ну а я к тебе...

- На его бой? – непонимающе свела брови, стараясь уловить в мимике Мелек любое изменение.

- Ответ на вызов. Кысас. Или ты об этом не знаешь?

- Знаю, - прошептала пересохшими губами, чувствуя, как начинает сжимать горло.

О да… Ева была прекрасно осведомлена о том, что такое Кысас. В тейпе Гаджиевых она часто слышала это выражение.

Ислам накладывал вето на такое явление как кровная месть, но даже так мусульмане находили способ обойти законы Корана, облагораживая эту первобытную традицию.

- Ты знаешь, куда он поехал? Знаешь, где они устраивают свои бои?

Если бы ещё пять минут назад Асманова спросили, что он чувствует к Еве, ответ был бы короток и ясен. НИ-ЧЕ-ГО кроме желания трахать, пока мир не сгорит в огне.

Если еще пять минут назад его спросили, хочет ли он этих детей? Он бы ответил: Не знаю.

Если бы ещё пять минут назад ему предложили раз и навсегда избавиться от всего, что приносило разлад в его устоявшийся миропорядок, он бы дал себе время подумать.

Но всего за пять минут его жизнь переменилась настолько сильно, что в голове ни осталось ничего кроме страха.

Асманов сам не понимал, каким образом управляет онемевшим телом. Как вообще умудряется действовать настолько слаженно и чётко, пока в голове нет ничего кроме белого шума. Словно его включили как какой-то допотопный телевизор, так и не успев настроить каналы.

- Я сказал быстрей!

- Быстрее нельзя, мы и так на четвёртой.

- Или ты прибавишь, или я пущу тебе полю в затылок! – рыкнул Саид, подгоняя карету скорой помощи, видя, как сильно дрожит побелевшее тело его Лягушонка.

С красивого лица не сходила гримаса боли. Длинные ресницы лихорадочно трепыхали, волосы липли к мокрому лицу, а посиневшие губы обрамляли крупные трещинки.  

И единственное что избавляло Саида от этой чудовищной картины, экран кардиомонитора, что показывал слабое биение её сердца.

Он смотрел на кривую, чувствуя, что сойдёт с ума, если она выровняется. Хватался сознанием за этот противный, надоедливый писк, мысленно заставляя его не замолкать. Сжимал её ледяную руку, приказывая  сердцу биться. Приказывая не останавливаться до тех пор, пока он сам этого не позволит!

Если бы она не померещилась ему в орущей толпе…

Если бы он остался праздновать вместо того чтобы поехать домой…

Если бы зашел в её комнату хотя бы минутой позже….

Всего одной минутой…

Страшно было даже представить, чтобы тогда произошло с его девочкой.

Кровь пульсировала, разрывая виски. Закипала в побитом теле, грозясь в любой момент потечь из затягивающихся ран.

Кровь. Кровь. Повсюду была только кровь!

Обычно Асманов не придавал ей особого значения. Чтобы убить, нужно пролить кровь. Чтобы избавиться от врагов пролить ещё больше. А чтобы удержаться на престоле, вся твоя жизнь должна превратиться одну сплошную кровавую баню.

 Но теперь, когда она багровела на бёдрах его Лягушонка и прожигала его пальцы, Асманову казалось что её слишком много. Больше чем может уместиться в хрупком женском теле и куда больше чем способна выдержать Земля.

- Через две минуты будем на месте, - проговорила в рацию врач скорой помощи. – Готовьте операционную и три пакета второй положительной. По предварительным данным у пациентки осложнения после приёма препарата для срыва беременности на 7 неделе.

«Срыва беременности?» - пронеслось у Саида в голове, напрягая каждую клеточку тела.

Быть такого не может!

Ева бы не смогла! Не посмела пойти на нечто подобное без его ведома!

Она ведь умная девочка и прекрасно понимала что дети – её единственный шанс на выживание.

Нет. Ева не такая. Точно не такая. Она бы ни за что не лишила жизни их детей!

- Что вы собираетесь сейчас делать? – перехватил Асманов хирурга, когда Еву завезли в операционную.

- У меня нет времени на раз… - попытался отделаться от него мужчина, но не тут-то было.

Мужская рука настолько сильно впились в его плечо, что ещё немного и захрустели бы кости.

- Я спросил, что вы собираетесь делать? – угрожающе прорычал Асманов, чувствуя на зубах кровь и песок.

- Для начала попытаемся остановить кровотечение. А если не выйдет, придётся оперировать и избавляться от…

- Нет! Ты сделаешь всё что бы и она и её дети остались живы! В противном случае я скормлю тебя собакам! Это понятно?

- П-понятно… - растерянно пробормотал хирург,  пятясь к дверям, когда Саид наконец-то его выпустил.

И стоило мужчине скрыться в операционной, как Асманов достал телефон, набирая Алмаханова.

Пока он шевелился. Пока ходил. Говорил и думал, у него всё ещё были силы не пасть духом. Не сдуться словно дырявый шарик.

- Салам алейум.

- Ва-алейкум ас-салам, Руслан. Мне нужна твоя помощь, - сразу перешел к делу Саид. – Мою женщину отравили, прямо в моём доме, - да, так и есть. Еву отровили. Иначе и быть не может. Он скорее поверит в то, что в его доме завелась крыса, чем в то, что Ева сделал аэто по собственной воле. - Так что бери всех кого можешь. Следователей, криминалистов. Насрать! Главное прошерстите его вдоль и поперёк. Каждый угол и каждый миллиметр. Я должен знать, как это произошло.

- Сейчас будем.

Асманов думал, что после их разговора станет легче. Что хотя бы прекратится дрожь в перебитых руках.

Но ничего не изменилось. Его всё ещё трясло. Всё ещё кидало из жара в холод, не позволяя найти себе места.

- Извините, - подошла к нему медсестра с ручкой и бланками. – Мне нужно заполнить карточку на пациентку. Вы взяли с собой её документы?

- Нет.

- Прошу прощения, но мы не сможем оформить её без паспорта, - перепугано замялась девушка, видя в каком озлобленном помутнении, находится Саид.

- Потом, - недолго думая, он вытянул из кармана пару крупных купюр, бесцеремонно засовывая их медсестре за ворот рубашки. – Их привезут чуть позже.

Документы. А ведь он даже о них и не подумал. Обычно его рёбят лечили без всех этих бумажек. Получали на лапу и делали что сказано.

Другое дело Ева. Кто знает, что ещё ей могло понадобиться помимо остановки кровотечения и переливания крови?

Главное только чтобы и с ней и с детьми всё было в порядки. А до этого Заман уже привезёт все необходимые бумажки.

Хорошо ещё он сразу же додумался их сделать. Сначала собирался использовать их в качестве приманки, чтобы сестричка Аббаса сидела на коротком поводке, исполняя все его приказы. А потом и вовсе поставил в качестве оплаты её беременности.

- Как вы себя чувствуете? Может, стоит сделать вам укол успокоительно? – снова подошла к нему медсестра.

Но та ли, что была до этого?

Память превратилась в сито, пропуская совершенно все, что не касалось его девочки. Он не мог собраться в кучу. Не мог успокоиться. Не мог привести себя в чувства.

- Нет, - отмахнулся Саид, опускаясь на покрытую трещинами банкетку.

Казалось, что какая-то часть его души ннаходиться там – за белыми дверями операционной. Там, где под белыми лампами лежит его маленькая девочка, истекая кровью. Где и она, и его дети борются за жизнь.

И ей больно. Ей холодно и страшно. Она скулит как волк и воет не находя себе места. 

- Аллахом клянусь, что женюсь на тебе, если вы выживите… - сжимая в руке чётки, прижимаясь к губам перебитыми костяшками, он вгрызался в них зубами, пуская кровь.

- Саид! – дёрнулась, подпрыгивая в кровати.

Сердце билось как ненормальное, а кровь клокотала в висках, не позволяя понять, что я уже проснулась. Вторая годовщина со дня его смерти напоминала вонзённый в тело нож. Сколько бы времени и событий не прошло, а я, всё так же как и в ту самую ночь, сходила с ума от страха.

Убрав со вспотевшего лица, прилипшие волосы, я инстинктивно  пододвинулась к краю кровати, заглядывая в детскую колыбельку.

В свете ночника Адам напоминал самого настоящего ангела. Раскинув крохотные ручки, он тихонько посапывал, изредка улыбаясь своим по-детски наивным снам.

Интересно, чтобы сказал Саид, видя сейчас своего сына? А ведь он ещё тогда говорил, что будет мальчик.

Погладив своего малыша по животику, я до крови прикусила губу, пытаясь сдержать поток нахлынувших эмоций. На безымянном пальце блестел крупный бриллиант (подарок Саида), словно подмигивая мне, что всё у нас теперь будет хорошо.

Спустя месяц после смерти Асманова на меня вышел Кариев Закир Дургалиев - адвокат моего приёмного отца.

Как оказалось, пункт о смерти был односторонним и распространялся только на Аббаса. Дядя Заман настолько сильно переживал о моей безопасности, что не стал прописывать аннуляцию завещания вследствие смерти своего единственного сына.

А потому, всё имущество Гаджиевых перешло в мое полное распоряжение.

До сих пор не понимаю, каким образом Закир Дургалиев вышел на меня в совершенно чужой стране. Как вообще нашел безымянную девчонку без документов. Но факт остаётся фактом. И вместе с его появлением я вернула себе не только паспорт, но и стала обладательницей миллионного состояния.

Странно было о таком думать, но я почему-то была уверена, что после своей смерти Саид стал нашим с Адамом ангелом хранителем. Я постоянно чувствовала его невидимое присутствие и заботу.

Чувствовала, что он был рядом, когда я осталась в Москве - пытаясь, кирпичик за кирпичиком построить свою новую жизнь, не имея никакой поддержки. Он был рядом, когда я помогала нашему сыну появиться на свет. Когда не спала ночами в больничной палате, когда Адама была высокая температура и колики.

Саид был везде. В каждом враче, юристе, риелторе. И всегда помогал мне быть сильной. Всегда помогал двигаться дальше, находя своё место в этом враждебном мире.

- Доброе утро, Ева. Разогреть тебе завтрак? – встретила меня по пути на кухню Надежда Петровна.

После покупки квартиры, женщина стала для меня правой рукой и, практически, второй матерью. Даже представить страшно, чтобы было со мной, если бы не её опека. Надя взяла на себя не только заботу обо мне, но и в любое время дня и ночи помогала во всем, что касалось Адама.

- Нет. Сегодня я буду только чай, - закуталась в тёплый халат, вяло вышагивая следом за ней. – Позавтракаю в цветочном. Алла написала, что у нас сделали огромный заказ и без моего вмешательства никак не обойдётся.

- Совсем ты себя не жалеешь, - снова начала отчитывать меня Надя. - Ещё не успела, как следует после родов, оправиться, а уже взялась за работу. Тебе что денег не хватает?

После того, как я открыла цветочный салон, она не упускала ни одного момента, чтобы меня отчитать. Пусть я и позволяла себе отлучаться на какую-то пару часов.

- Это работа не ради денег, а для души, - включила видеоняню, наблюдая за спящим сыном. Благодаря своему имени и новому месту жительства ни один из врагов Асманова не узнал о появлении Адама. Но я всё равно оборудовала квартиру по последнему слову безопасности. - Мне нравится окружать себя цветами. Рядом с ними я снова учусь не бояться быть полноценной женщиной.

- Ты и так полноценная женщина, - по-доброму хмыкнула Надежда Петровна, протягивая мне чашку разбавленного чая.

- Может быть внешне, но уж точно не внутренне.

- Это из-за отца Адама? Он тебя обижал?

- Саид? Нет. Он никогда меня не обижал, - тряхнула головой, чувствуя, как вместе с его именем по телу пробегает дрожь. 

Казалось, ещё секунда и он войдёт в открытую дверь своей привычной, упругой походной. Наполнит кухню своим приятным мужским запахом и снова позовёт к себе в спальню. В единственное место на земле где наши тела говорили куда больше чем слова и поступки.

И даже сейчас вспоминая его поцелуи и прикосновения, я могла бы поклясться, что если бы Господь на самом деле подарил нам второй шанс, всё сложилось совершенно иначе.

На экране телефона появилось сообщение от Аллы, прекращая мой и без того скромный завтрак. Уверена, не будь сегодняшний день годовщиной смерти Саида, и я бы ни за что на свете не потратила воскресенье на работу.

Но сегодня мне было физически больно оставаться с Адамом.

Я смотрела в его светло-голубые глаза и видела в них Саида. Гладила по черноволосой головке и вспоминала, как точно так же сжимала волосы его отца. Обнимала своего малыша и была готова расплакаться от нахлынувших эмоций.

Нужно было забыться. Потеряться в работе, цветах и чужих лицах, чтобы хоть как-то суметь прожить этот бесконечно долгий и безумно тяжелый день...

- Ну вот и всё, - поправила облегающее офисное платье, красивого аквамаринового цвета. Благо погода всё ещё позволяла не закутываться в пальто. – Как тебе мамочка? – улыбнулась Адаму, что всё это время наблюдал за мной, держась за деревянный бортик манежа. Проурчав что-то непонятное, он снова оказался у меня на руках, получая поцелуй в пухлую щечку, – И я тебя тоже. Сильно-сильно! А теперь иди к бабушке Наде. Она позаботится о тебе, пока меня не будет.

Передав Адама Надежде Петровне, я доехала до цветочного салона, где меня уже давным-давно дожидалась Аллочка.

Когда три дня назад к нам с салон поступил заказ на десять букетов роз Джульетта на общую сумму в миллион рублей, девочки превратились  в настоящих сорок. И теперь с самого утра дожидались нашего щедрого клиента.

Дышать.

Самое главное дышать.

Никогда бы не подумал, что сделать простой вдох может оказаться настолько сложно.

Но ещё сложнее смотреть на Еву и не сойти с ума от счастья.

Наконец-то я здесь, рядом с ней. И это единственное что имеет значение. Только я. Она. И ничего больше.

Моя девочка смотрела на меня широко распахнутыми глазами, хватая воздух влажными губами от вида которых я всё больше и больше сходил с ума.

Тонкая фигура в аквамариновых тисках напоминала рожденную из камня статую. Нежный мрамор, к которому хотелось прикасаться губами. Скользить по его молочной безупречности наслаждаясь каждой секундой нашей близости.

Слишком идеальная для меня…

Слишком безупречная и первозданная. Моя девочка была самым прекрасным созданием, к которому мне когда-либо удавалось прикоснуться.

Не знаю, сколько бы я ещё сумел оставаться в стороне, наблюдая за ней на расстоянии. Не знаю, как вообще не сошел с ума за эти бесконечные годы.

Сколько месяцев выл от боли и безысходности. Метался по больничной койке, словно обезумевший зверь с перебитым позвоночником.

Ослабленный и изуродованный кусок мяса. Калека, лишенный возможности ходить. Сколько раз мне хотелось перегрызть себе запястья. Сколько раз хотелось покончить со своими мучениями и уйти в пустоту. И единственное что отделяло меня от пропасти - желание вернуть свою семью.

 Миллионы раз я представлял себе, какой будет наша встреча. Как я возьму на руки Адама. Как прижму к груди Еву. И уже никогда с ними не расставаться.

Ради этого момента я переживал операцию за операцией. Ради этой мечты просыпался по утрам и ехал на инвалидной коляске на реабилитацию. Ради неё тренировался до потери пульса и до промокшей до нитки одежды. До судорог, ноющих суставов и адской боли в каждой клеточки моего тела.

И каждый раз мне было страшно. Страшно, что она меня отвергнет. Прогонит. Скажет, что я ей не нужен.

Сколько раз, видя Еву на экране ноутбука, я хотел слезть с больничной койки и приползти к ней. Но всё что у меня было, лишь попытки сделать её жизнь лучше без меня.

Я помогал Еве всем, чем только мог. Направлял к ней доверенных юристов, проверенных риелторов и самых лучших врачей. Мои люди круглосуточно следили за их с Адамом безопасностью. Я проверял всех, с кем Ева имела дело, и лично отбирал приближенных к ней людей, одной из которых была Надежда Петровна.

С её помощью я всегда был в курсе всего, что происходит с моей семьёй. И всегда мог прейти на выручку.

Мне нравилось наблюдать, как Ева возвращается к жизни. Как она крепнет, восставая из пепла словно феникс. Сильная и красивая, эта женщина будоражила меня сильнее, чем кто-либо-то ни было.

- Как же я скучал по тебе, Лягушонок, - я смотрел на Еву и нервничал как пацан. Меня трясло. И не просто трясло, а практически раскалывало на мелкие кусочки. - Словами не передать как сильно…

- Как? – отступила она назад, и сердце чуть не выскочило из груди. – Почему?

Казалось, ещё немного и Ева вспорхнет и улетит, живьём пропуская меня через мясорубку.

- Аббас попал мне в позвоночник и врачи не давали никаких гарантий что я снова смогу ходить. А в моём случае лучше быть для всех мёртвым, чем парализованным. Мои враги не упустили бы возможность покончить со мной. А если бы в это время рядом со мной были вы с Адамом, вам бы постоянно угрожала опасность.

- И это всё? – нервно улыбнулась Ева, не в состоянии сдержать слёз. Всего за одну секунду её растерянность сменилась злостью. – Ты просто восстал из мёртвых и ждёшь что я приму тебя с распростертыми объятьями?

- Я хотел дать тебе время пережить случившееся, - нервно сжал трость, понимая, что воздуха становится очень и очень мало. – Хотел, чтобы ты сделала передышку после меня, Аббаса, Марины. И сама для себя решила чего хочешь.

- Да ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти за это время? – сделав уверенный шаг навстречу, выстукивая каблуком по паркету, Ева была готова разорвать меня на куски.  – Я думала, что ты умер! Оплакивала тебя! С ума сходила! А ты не мог за столько времени найти ни единой возможности сообщить что жив? – налетев на меня, она залепила сочную пощечину. – Ублюдок! Ненавижу тебя! – ударила меня в грудь, выбивая из лёгких кислород. 

- Ева… - выпустив трость, стараясь устоять на ногах, я перехватил Еву за запястья, пытаясь успокоить.

Разгорячённая. Размеренная. Преисполненная праведным гневом.

Пушистые волосы ходили ходуном. Грудь вздымалась, а по щекам текли ручейки слёз.

- Да что б ты сдох! Ненавижу тебя Асманов! – никак не унималась Ева, лишая меня равновесия. - Ненавижу!

Казалось, ещё секунда и я просто здохну, а затем произошло то, что полностью лишило меня дара речи.

Это было как вспышка. Ядерный взрыв или извержение вулкана. Схватив за воротник, заставляя опуститься, Ева впилась в меня поцелуем. 

Она целовала, вгрызаясь мне в губы с такой жадностью и ненасытностью, что мир мгновенно пошатнулся, начиная ходить ходуном.

Это был порыв, который нам обоим был жизненно необходимым.

Мы цеплялись друг за друга влажными губами. Хватали кислород в последнем вдохе и бились зубами, покусывая уголки рта.

Я чувствовал, как Ева меня прощает. Как наполняет собой каждый миллиметр моего тела, позволяя почувствовать себя полноценным человеком. Сложно было представить как вообще такая маленькая, хрупкая женщина могла настолько сильно меня изменить. Но только рядом с ней я на самом деле научился жить не только ради себя, но и ради кого-то другого.

Наша близость была со вкусом крови и слёз. И, клянусь Аллахом, что ещё никогда в своей жизни не пробовал ничего вкуснее…