– Если все так хорошо, как ты утверждаешь, – сказал Эмиль, делая глоток из бокала с кровью. – Почему ты меня боишься?

Мы сидели рядом, так близко, что под столом его бедро касалось моей голой коленки. Время шло к полуночи: на мне был шелковый красный халат, но Эмиль недавно вернулся. Я сосредоточенно рассматривала ногти, пристроив ладонь поверх рукава его бежевого пиджака.

Ужин как-то сразу не задался. Передо мной стояли тарелка с остывшим бифштексом и фужер белого вина.

– Я не боюсь, – вампир в конце зала переступил с ноги на ногу. – Вы неправильно поняли.

Он стоял на пороге, не смея войти. Между нами было метров тридцать – гостиная у нас с Эмилем просторная.

Терпеть не могу, когда его подручные приходят во время ужина.

– Почему ты посмотрел на мою жену?

Я заинтересованно подняла глаза. Под ногтями все равно чисто – я убрала черную кайму от оружейного нагара перед ужином.

Нет, этого парня я не знала. Кто-то новенький.

Высокий – почти, как Эмиль. Черная куртка не трещала на плечах, но все равно крупный. Молодой, а значит, амбициозный. Лицо широкое, с перебитым носом, как у боксера, и напряженное, словно он ждал атаки.

– Я не смотрел…

– Нет, смотрел, – Эмиль сделал еще один мучительно-медленный глоток. Этот бокал он цедит весь вечер. – Хочешь, чтобы она меня успокоила?

Мой взгляд скользнул по лицу мужа – я оценивала настроение.

На первый взгляд все нормально: он откинулся на спинку стула, но мышцы зачерствели, верхняя губа напряглась – ему хотелось оскалиться. Сердце кольнула нежность: он выглядел уставшим. Когда мы поженились, мне стало спокойнее – я посвежела. А Эмиль наоборот: наша разница в возрасте стала очевидной, тяжелые годы разом отразились на его лице.

У вампиров не бывает легкой жизни, а бизнес сам по себе выматывает. Ему бы сейчас спать лечь, а не распекать подчиненных.

Верхние пуговицы сорочки он расстегнул – уже расслабился дома. Свободная рука легла на спинку моего стула. Эмиль поднес бокал к губам, вдохнул, наслаждаясь запахом крови. Еще один глоток – долгий, тягучий. Он не сводил с подчиненного пристального взгляда, наблюдая, как тот нервничает.

Мой муж вампир: ему приятно пугать тех, кто слабее.

Что дальше будет, даже думать не хочу – Эмиль раздражен. Прострелит ему ногу или разобьет лицо, чтобы поставить на место, для них это в порядке вещей. Я просила Эмиля не стрелять в доме. Очень просила. Бесполезно.

Любить вампира – вообще тяжкий крест.

Я наклонилась к нему и сжала руку.

– Я наверх.

Он и бровью не повел, когда я встала, и вышла в задние двери зала. Уже у лестницы услышала очередную придирку:

– Ты помешал моей жене ужинать. Она ушла.

Специально цепляется – чем-то его допёк этот вампирчик. Обычно он себя так не ведет… Ладно, кого я обманываю.

Выстрел я услышала на втором этаже. Вампир удержался от крика – хорошо знает Эмиля. А то начнется: ты помешал моей жене отдыхать, ты косо посмотрел ей вслед…

Мой муж чудовище. А как же.

Дом был слишком велик, но спальня мне нравилась – уютная.

Я прикрыла дверь и подошла к окну. Старая привычка: из нашего окна ничего интересного не увидишь – мы жили в глуши. Я любила огни большого города, а здесь пришлось довольствоваться светом фонаря у ворот.

Скоро в коридоре раздались тяжелые шаги Эмиля. Я не обернулась, когда распахнулась дверь, но ощутила легкий сквозняк на ногах и плотнее запахнула вырез халата.

Он подошел со спины, со стуком поставил на подоконник фужер с вином и резко пододвинул ко мне.

– Прости.

Плотно сжатый рот выдавал напряжение, а взгляд профессионального убийцы подсказал, что извинения простая формальность. Я улыбнулась.

Бокал с кровью он держал под донышко. Пальцы стиснули стекло крепче, чем следовало.

– За что ты его? – спросила я.

Эмиль ходил из угла в угол, погруженный в свои мысли. Бокал с кровью заскрипел в пальцах.

– За вранье. Пришлось переубедить его, что мне можно врать.

Он врал, потому что боялся сказать тебе правду…

Впрочем, не стоит вмешиваться, когда вампиры выясняют отношения. У них все просто: дашь слабину, и в ту же минуту тебе откусят голову. Хотя стрелять все же не стоило. Что-то он на нервах сегодня.

– Ты что, голодный? – снова улыбнулась я.

Эмиль покачал головой. В бокале еще около половины, а сто миллилитров вампиру мало.

– Устал. Пятнадцать встреч за сегодня.

– Что ты ему поручил? – мне надоело, что он кружит, как дикий зверь в клетке и загородила дорогу. Эмиль остановился и автоматически обнял меня одной рукой, одновременно отпивая из бокала. – Только не говори, что решил вернуться. Ведь нет, Эмиль?

– Рабочие дела, – после долгой паузы сказал он. – Города они не касаются.

Он небрежно перебирал складки халата на пояснице.

Мне идет красный – из-за темных волос, да и Эмилю он нравится. Этот халат я купила для него. Бес тянул за язык переспросить и убедиться, что он не подался во власть снова. Меня чуть не убил его прошлый опыт правления.

Вместо этого я расстегнула сорочку на груди, провела пальцами по коже – люблю его касаться, этих неровных побелевших шрамов, покрывавших тело. Последствия борьбы за власть. Я знала каждый: старые огнестрельные на груди, два под сердцем, один на животе. Ножевые – это после пыток. А шрам на плече я оставила ему сама. За плохое поведение.

Я уткнулась носом в самую крупную отметину – над левым соском. Вдохнула теплый запах, ощущая, как поднимается его грудь. Осознание, что он живой, доставляло почти животное удовольствие. Я за него замуж вышла, чтобы чувствовать это каждый день – тепло, дыхание и стук сердца Эмиля. От них меня затапливало таким абсолютным счастьем, что стыдно сказать.

– А я скучала, – призналась я, целуя шрам. – Тебя дома почти нет. Ты можешь решать свои вопросы днем? Я и так тебя почти не вижу.

– Хорошо, – ответил он.

Как всегда. Завтра выберет время, мы куда-нибудь сходим, он потратит на меня ночь, а затем всё пойдет по-прежнему.

Руки Эмиля скользили по спине, тонкий шелк пропускал тепло. Он наклонился, мазнул по шее колючей щекой. Вампиры ласковые: у меня было два вампира против одного человека, и вампиры мне понравились больше. Перед лаской хищника трудно устоять.

Я закрыла глаза и щекой приникла к груди, покачиваясь в такт настроению. Вытянула рубашку из брюк: пальцы сами тянулись к шрамам, хотя Эмиль не любит, когда я их трогаю. Но каждую ночь я гладила их, благодаря бога, что он выжил, что он со мной. Что я могу целовать каждый след от пыток, которые он вынес когда-то.

Накрывать меня начало не так давно: но вот уже пять или шесть месяцев я наслаждалась этой маленькой тайной.

– Возьми меня на руки.

Эмиль поставил бокал на подоконник, наклонился и подхватил меня под коленки. В чем плюс быть вампиром – он не устанет, сможет держать хоть вечность.

Я забросила руки ему на шею, перебирая волосы на затылке. В ответ Эмиль прикусил скулу, остроконечные зубы несильно царапнули кожу. Я перестала бояться его укусов – они ассоциировались с любовной игрой.

В кармане Эмиля зазвонил телефон, а мне безумно не хотелось прерываться.

– Не отвечай, – попросила я.

– Не могу, – он поставил меня на пол. Я с сожалением наблюдала, как он лезет за телефоном. – Да?

Эмиль не успел перестроиться, голос звучал тихо, с придыханием, но в нем чувствовалась надвигающаяся гроза. Злится.

– Вернулся? Почему не один, с кем? – я догадалась, что это звонит охранник с ворот. – Пропусти.

– Ты шутишь? – с досадой спросила я. – Кто там еще?

Я планировала пару часов посвятить друг другу и лечь спать, а оказалось, у нас гости.

Приоткрыв рот, Эмиль смотрел на меня: отстраненно, словно что-то обдумывал. Улыбнулся, но тоже как будто не мне.

– Он вернулся и привел кого-то, – мой муж забрал бокал крови с подоконника. – Видно, мало ему. Я сейчас, быстро разберусь, Яна.

Это подстреленный вернулся? А не слишком много он на себя берет, чтобы так наглеть?

Я забрала из верхнего ящика комода свой пистолет и вышла из спальни вслед за Эмилем. В конце концов, это и мой дом. Жаль, что на красном фоне халата ствол сильно бросается в глаза, зато все заметят, что огневая мощь на моей стороне.

Будет кому отомстить за испорченный вечер.

Я остановилась на вершине лестницы, а Эмиль спустился на первый этаж – к дверям. Он мужчина, это его дело встречать незваных гостей.

К тому же, сверху обзор лучше – выгодно вести огонь с возвышения. Пистолет я пока прятала в складках халата у бедра. Ладно, никого я не обману. Все прекрасно знают, кто я.

Вместо раненого вампира, в фойе вошла незнакомая блондинка. Подстреленный остался на крыльце – я видела сгорбленный силуэт, кажется, Эмиль продырявил ему ногу.

С улицы тянуло зимним холодом, и я покрылась мурашками. Это вампирам все равно, а я в шелковом халате мерзну.

Увидев женщину, муж остановился, осматривая сканирующим взглядом. Она ничуть не смутилась, широко улыбнулась и расстегнула длинную светло-серую шубу.

В мою сторону она даже не взглянула, словно Эмиль здесь один.

Вампирша, кто еще. Это к нему она пришла, я-то может и жена, да только человек. Не слишком много значу, пока не прострелю ее симпатичное личико.

Блондинка приспустила шубу с плеч, словно ждала, что ее подхватят, но у нас нет горничной – шуба упала на пол, топорщась высоким мехом. На вампирше было платье цвета топленого молока – один из любимых цветов Эмиля. Покрой строгий, но настолько узкий, что под платьем прятать нечего.

– Господин Кац, слышала, у вас ко мне вопросы. Вы даже своего подручного послали. Давайте уладим всё лично.

Вампирша выжидающе улыбнулась Молодая, красивая, с породистым тонким лицом. Глаза карие, брови темнее волос, и я сделала вывод, что блондинка она не натуральная.

Лицо незнакомое – я не видела ее раньше. Из приезжих. Когда город привели в порядок, некоторые стали у нас искать стабильности и достатка.

Волосы уложены, макияж аккуратный. Я заметила, что девушка во вкусе Эмиля. Она одного не знает: он полукровка, ему нравятся человеческие женщины. Я, например. Но вампирам положено нами питаться, а не любить. Всерьез она меня не воспринимает.

Взгляд, наклон головы, томно открытые губы – все кричало, что она пытается его склеить. Она очень-очень плохо знает Эмиля.

– Что? – он прищурился, по интонации я поняла, что назревает буря. А вот вампирша не чуяла опасности. – Разве я звал тебя в свой дом?

– Обычно мне рады...

– Ты мне помешала! – заорал он. – Пришла, когда я не звал! Смеешь разговаривать таким тоном!

Вспышка была мгновенной. Бокал захрустел в пальцах Эмиля и лопнул. Он отшвырнул раздавленные осколки, и они разлетелись кровавой кляксой на свеже-вымытом полу.

Несколько стремительных шагов ей навстречу – и вампирша попятилась. Она отступала, пока не наткнулась на собственную шубу и шпильки не увязли в густом мехе.

Она могла встать на колени или сесть, чтобы приглушить конфликт, но вместо этого опустилась в мех и грациозно повалилась боком. Примерно так и ведут себя вампирши с агрессивным самцом. Она выгнула крутое бедро, искоса глядя на Эмиля – и улыбалась, словно происходящее ее ни капли не уязвило.

Это так дико и не по-человечески выглядело, что я потеряла дар речи.

Эмиль смотрел на метаморфозы с гостьей спокойно, даже с каким-то удовлетворением. Он отступил, отворачиваясь, и случайно поймал мой взгляд. С руки капала кровь, то ли просто испачкался, то ли порезал пальцы, пока крушил бокал.

Он тяжело дышал – вампирша порядком его разозлила.

– Зачем вам это? – она так и не подняла глаз, смотрела в пол перед собой. – Вы же делец, давайте все обсудим.

Я на ее месте поостереглась бы падать на спину прямо при супруге, но ее такие мелочи не смущали.

– Нам нечего обсуждать! – зарычал он, встряхивая рукой – с нее полетели кровавые брызги. Все-таки порезался. – Мэр я или нет, я решаю, кто будет работать! Я запретил расширять сеть! Я неясно выразился?

Понятно, делят бизнес: вампирша где-то перешагнула через его амбиции, а это не всем дозволено. Правильнее сказать: никому.

– Я знаю, у вас свой интерес, – сообразив, что на нее не нападут, вампирша села, но в полный рост не решилась подняться. – Поймите, у меня тоже. Я предлагаю долю… Все, что хотите. Но клубы должны быть моими.

– Ты его не купишь, – отрезал Эмиль. – Проваливай.

Я тяжело вздохнула и оперлась на перила второго этажа, наблюдая за происходящим внизу, словно они были на арене. Ненужный пистолет оттягивал руку, но деть его было некуда.

В бизнесе я ничего не понимаю. Мне достаточно, что на счету, которым я пользуюсь, не иссякают деньги, а откуда они там берутся – не мое дело. В нашей семье все просто: за обеспечение отвечает муж, а меня зовут совсем в других случаях. Надеюсь, сегодня я никому не понадоблюсь.

Эмиль ходил вокруг коленопреклоненной гостьи, выпятив челюсть – даже клыки обнажил. Для полного сходства с ареной не хватало окровавленного песка и пары голодных львов… Впрочем, я знаю, кто за них сойдет.

– Господин Кац… Эмиль, – с придыханием сказала вампирша. – Выслушайте.

Мне совсем не понравился тон, да и лицо было полно мольбы – вампирша явно готова на все. Представляю, как она меня ненавидит: именно я стою на ее пути к успеху. Эмиль женат, ей не обломится.

Я уже поняла, что она неровно к нему дышит.

Чем больше у мужика денег и власти, тем чаще по нему вздыхают. Уверена, все незамужние вампирши города от восемнадцати до пятидесяти лет втайне о нем мечтают. Мне, как они полагают, незаслуженно подфартило. Они не знают, чего мне это стоило, да и плевать им. Все вампирши стервы.

У Эмиля было много женщин, которые строили на него планы, но этот бой выиграла я. Поначалу я не была этому рада, но теперь передумала. И рассматривая сейчас эту красивую хищницу с умными глазами, я почему-то ощутила боль в сердце. Эмиль для любой из них очень выгодная партия. Они бы его не любили, но вышли бы за него и были бы счастливы. Только ни одна из них никогда его не прикроет. Умирать – мужское дело, а вампирши любят себя.

Но у этой блондинки были очень искренние глаза – кажется, она действительно влюблена.

– Эмиль, – снова прошептала она, пытаясь справиться со сбитым дыханием, и поднялась на колени. – Я прошу вас…

Он кинул еще один взгляд: лицо было черствым, но видно, что остывает. А меня охватила самая черная ревность, которую я когда-либо испытывала. Не думала, что вообще способна на вспышку настолько первобытного гнева.

Пришла ко мне домой и клеится к моему мужу, будто меня здесь нет!

– Мне кажется, тебе сказали уйти! – прикрикнула я, спускаясь по лестнице. Хотелось вытолкать ее взашей, бросить следом шубу и захлопнуть дверь. – И на будущее, я не люблю, когда его работа, – я кивнула на Эмиля, – приходит к нам домой!

Она посмотрела на меня – темные глаза смотрели холодно, словно лед. Я очень ей не нравилась.

– Прошу прощения, – сказала она, но взгляд не отвела.

– Уходи, – велел Эмиль.

Блондинка вздохнула, неловко поднялась, натянула шубу и молча пошла к двери – даже не попрощалась.

– Достали, – буркнула я и подхватила руку Эмиля, капающую кровью на пол. Пальцы изрезаны, сколько бы у него ни было силы, а кожу и мышцы он рассек осколками. – Надо промыть.

Да, кое с чем мне пришлось смириться. Я должна следить за внешним видом: вовремя выковыривать из-под ногтей грязь, прилично одеваться, если Эмиль выводит меня в люди. Должна смывать с него кровь. Несложные обязанности.

В ванной я положила пистолет на раковину, как ни старалась сделать это тихо, а металл лязгнул об фаянс. Включила теплую воду, рассматривая ладонь Эмиля в кровавых разводах. Плохо, что правая.

По одному я вытащила осколки, промыла раны, пока он безынициативно наблюдал, как я за ним ухаживаю. Знаю, что ему приятно. По правде говоря, мне тоже.

– О каких клубах шла речь? – сначала я подумала, что они говорили о «Фантоме».

– Новая сеть, – неопределенно ответил он. По тону я поняла, что о работе он говорить не хочет. Эмиль сжал ладонь, из кулака выжимая кровь.

– А своего зачем посылал?

– Чтобы поумерила аппетит. Забудь, – коротко бросил он. – Все нормально.

Я усмехнулась и сосредоточилась на руке, бережно отмывая ее от крови. Меня все еще не отпускала тревога, когда я вспоминала взгляд девушки.

– Эмиль, а ты хорошо ее знаешь?

– Кого? – он нахмурился, память у него отличная, но малозначащие детали он в голове не держит. – Елену?

У меня нехорошо кольнуло сердце.

– Так вы знакомы? – я до упора выкрутила холодную воду, чтобы остановить кровь. Пальцы уже ломило от холода, но порезы и не думали закрываться.

– Я же сказал, ничего важного. Забудь, не доставай меня.

В голос проникло раздражение, и я отпустила его руку, опираясь на край раковины. Давно Эмиль не говорил со мной таким тоном. Особенно настораживает, что начал именно сейчас – когда я спросила о ней.

– А с какой стати твоя Елена пришла к нам домой? – нейтрально поинтересовалась я, кипя от злости. Не хотелось показывать, что я ревную, но промолчать не могла. Если выяснится, что у них отношения в прошлом, возможно, я даже кого-то убью. – И как вы познакомились?

– Этого больше не повторится… Постой, – он взял меня за щеку влажной рукой, той самой, раненой, и я упрямо дернула подбородком. – Ты ревнуешь? – догадался Эмиль. – Серьезно? Полощешь мне мозги из-за ревности? Яна! Я за тебя город отдал!

Я не позволила себя трепать и сбросила руку. Отдал… Какой занятный аукцион: выменять жену на город, и считать, что она пожизненно должна лизать ему пятки.

– Это не моя проблема, о чем вы с Андреем договаривались, – отрезала я. – Отдал! Не смей так со мной разговаривать, я тебе не боевой трофей! Не смей затыкать мне этим рот!

Я сорвала полотенце и бросила в него. Вообще, хотела подать, чтобы Эмиль вытер руку, но в последний момент не удержалась. Отдал!.. Рефлекторно Эмиль отгородился плечом, и отшвырнул полотенце на пол.

Он шагнул ко мне, крепко стиснув зубы, словно боролся с приступом бешенства. Сжал и кулак – тот самый, травмированный, но постепенно расслабил. На пол снова капнула кровь.

Я выдержала его взгляд, а вот Эмиль вдруг начал прятать глаза.

– Да, отдал! – зарычал он, с искаженным от гнева лицом. – Отдал мой город! Твою мать, Яна!

Эмиль с размаха засадил в зеркало, и оно пошло трещинами. Я вздрогнула, когда осколки посыпались в раковину, мне перехотелось продолжать скандал. Не потому что я испугалась, нет. Просто это значило для него больше, чем я думала раньше.

Пряча руку с разбитыми костяшками, он вышел из ванной.

– Эмиль…

Я вышла следом, поняла, что не догоню обычным шагом и побежала. Он шел к выходу.

– Эмиль, не надо, не уходи! – перепугалась я. – Пожалуйста!

Не оборачиваясь, он спустился с лестницы, схватил пальто и хлопнул дверью. Мольбы он никогда не слушает. Ни мои, и ничьи. Я подошла к окну и отодвинула занавеску: Эмиль садился в джип. Сквозь падающий в темноте снег вспыхнули красные стоп-сигналы, и он вырулил к воротам.

– Блин, – вздохнула я.

Выходить на крыльцо в тонком халате не лучшая идея, и я осталась у окна. На душе скребли кошки: это был первый скандал с тех пор, как мы стали жить вместе.

Не стоило с ним так. Эмиль тяжело расставался с властью, но ведь и я не предмет торга. Я сама выбирала мужчину. Но для него это так и есть: Эмилю пришлось многим поступиться, чтобы остаться со мной. Городом, властью, своим положением.

Ну кто тянул меня за язык?

Скорей бы он вернулся, чтобы все пошло как прежде.

Было так хорошо лежать с Эмилем рядом – телом к телу, головой на его плече, рассматривать отблеск нашего фонаря на глянцевом потолке, и слушать глубокую тишину дома. Такой тишины я никогда не слышала в черте города. Я как будто оказывалась в пустоте, полной покоя и дыхания Эмиля.

В эти моменты я всегда думала: какое счастье, что я умру первой, а он будет жить – дольше, чем живут люди. Если его не убьют, конечно… Не знаю, как бы я смогла без него.

Но сегодня я буду спать одна.

Прежде, чем лечь, я ему позвонила, чтобы снять тяжесть с сердца. Выдержала десять долгих гудков, прежде чем сбросить звонок. Ладно, завтра мы помиримся, ничего не случилось.

Я думала, что долго буду крутиться, но уснула быстро и спала без сновидений до утра. Только около шести меня толкнуло изнутри, и я открыла глаза. Еще темно, но потихоньку в спальню вползал рассвет.

Постель рядом была пустой. Эмиль не вернулся. А как было бы хорошо, если бы он полез ко мне, сладкий и горячий после сна…

С тяжелым вздохом я встала, натянула вчерашний халат и поплелась на кухню, надеясь проснуться по дороге. Перед работой он обязательно заедет – переодеться. Нужно сварить кофе. Откровенно говоря, Эмиль мог бы справиться сам, но он из тех мужчин, кто пальцем об палец не ударит, пока жена дома.

Все мужики одинаковые, хоть вампиры, хоть нет.

Я плюхнула турку на плиту, налила воды, добавила смолотые зерна. Молола я их с закрытыми глазами – мне безумно хотелось спать. Встроенные часы напротив показывали начало седьмого утра. Хорошо, сегодня никуда не нужно идти.

Когда кофе закипел, я сняла его с огня, накрыла крышкой и набросила полотенце сверху. Одной пить не хотелось. Не выдержав, я снова безрезультатно набрала Эмиля. Он так мстит за скандал?

Неожиданно зазвонил телефон, я с надеждой схватила трубку, но это был охранник с ворот.

– К вам пришли, – коротко сообщил он. – Полиция. По поводу хозяина.

Открывать я шла быстро, кутаясь в халат – не могла справиться с нервами.

С полицией у Эмиля не бывало проблем. Вампиры лишний раз стараются не светиться перед официальными властями. Для них он – крупный бизнесмен, уважаемый человек и меценат города. Эмиль любит быть на хорошем счету.

Я распахнула двери и оглядела двоих на крыльце. Инспектор ДПС по форме и один в штатском. Документы проверять не стала – во-первых, охранник проверил, прежде чем пропустить, во-вторых, он выглядел как самый натуральный мент. Что-то у них с лицами происходит со временем: профдеформация отражается даже в мимике.

За воротами стояла патрульная машина с потушенными мигалками.

– Яна Кац? – спросили меня. – Эмиль Кац ваш муж?

Я растерянно кивнула, не понимая, что делать – то ли пригласить в дом, то ли поговорить на крыльце.

– Вы не волнуйтесь, – начал он. – Ваш муж попал в аварию, нам нужно поговорить.

– Да? – я слегка нахмурилась и пригласила их в гостиную.

Они явно чувствовали себя неуютно, и мне не нравилось это – я не понимала, почему. Мы расположились за столом, за которым вчера ужинали с Эмилем.

– Что случилось? – спросила я. – Что за авария? Где Эмиль?

Ну, авария и что? Чего они приехали ни свет ни заря?

Старший – тот, что был в штатском – сел напротив, подбирая слова. Глядя в эти растерянные глаза я ощутила первое прикосновение холода к сердцу. Просто так они бы не пришли. Значит, авария серьезная… Но Эмиль вампир, с ним ничего не случится… Эффект крови не даст ему умереть, ведь правда?

– Яна Сергеевна, ночью машина вашего мужа столкнулась с грузовиком…

– Ночью? – переспросила я.

– Вы не волнуйтесь, есть основания полагать, что он погиб…

Я улыбнулась и менты переглянулись, безмолвно спрашивая друг друга, все ли в порядке с головой у госпожи Кац.

– Да не мог он погибнуть, – возразила я. – Он же… У него «гелендваген». Очень надежная машина. С ним все в порядке, это ошибка, уверена.

От нервов у меня начал заплетаться язык и я осеклась.

– Постойте, – продолжила я, сплетая пальцы в напряженный замок на коленях. – А что значит – есть основания?

На последнем слове у меня неожиданно сорвался голос.

– В данный момент возбуждено дело, мы начали розыскные мероприятия…

То ли я переволновалась, то ли плохо соображала в семь утра без кофе, но убийство, авария и розыскные мероприятия не стыковались между собой. Я не понимала, о чем речь.

– Вашего мужа в машине не оказалось, – закончил следователь. – Как и водителя грузовика. Мы полагаем, он забрал тело, чтобы похоронить.

Несколько секунд я молча рассматривала ранних гостей. Я никак не могла взять в толк: он серьезно или это розыгрыш?

– Та-а-ак, – протянул следователь, заметив мой бессмысленный взгляд.

– Я могу увидеть ваши документы? – попросила я и внимательно рассмотрела удостоверение, когда мне его предъявили.

Все в порядке… Похоже, никакой это не розыгрыш.

– Где случилась авария? Я немедленно еду туда.

– В этом нет необходимости.

Для них может и нет: они не знают, что Эмиль вампир. Мне задали несколько вопросов, пока я сидела, пялясь на собственные руки. Не знаю, как должна выглядеть женщина, получившая такие новости, лично я была оглушена.

Авария.

Ничего не слышала глупее.

Я подавилась смешком и прикрылась ладонью. С точки зрения ментов и так странно себя веду. Смеяться быстро расхотелось. Авария… И у них такие серьезные лица.

Какая может быть авария после всего, что Эмиль пережил? Он был мэром города, ни перед кем не встал на колени, его тело давно превратилось в решето – и смерть в аварии? Нелепица какая-то.

– Мне нужно побыть одной, – я упрямо отнекивалась от вопросов, пока они не ушли.

Пусть сами теряют время. Если Эмиль действительно попал в аварию и пострадал, сейчас он где-то там: голодный и хищный, как дикий зверь, ищет жертву.

Я быстро взбежала по лестнице – в спальню. Нужно торопиться, раненый вампир в городе – всегда к беде. Люди не понимают, в чем дело, они ему не помогут.

Сама найду место и привезу его сюда. Если он жив.

На ходу я просмотрела в телефоне последние новости.

Авария произошла ближе к пригороду: этой ночью только один грузовик переехал черный джип. У меня чуть не остановилось сердце, когда я увидела фото разбитой, частично сгоревшей машины. Джип Эмиля смяло, как бумажный лист, на асфальте была кровь – много крови. Я поняла, почему менты решили, что он погиб – человек такую кровопотерю не переживет.

Я с трудом попала в рукав водолазки, с горем пополам ее натянула, просматривая фото. При таком столкновении не пострадать он не мог. Не знаю, мог ли погибнуть, но если исчез вместе со вторым водителем, значит... Скорее всего, тот водитель сейчас лежит где-нибудь в канаве или в лесополосе, обескровленный и выжатый досуха. Эмиля надо найти до того, пока он, раненный и ищущий крови, не натворил еще дел.

Я набросила на плечи ремни кобуры, сверху куртку – короткую, мехом внутрь, застегнулась и вышла на крыльцо. Его расчистили от снега, ботинки слегка скользили на красном мраморе.

– Открой ворота! – крикнула я охраннику, устраиваясь за рулем «мерседеса». Холодный воздух обжег горло – ночью ударил мороз. Рука дрожала, когда я заводила машину.

Кровь забыла.

Пока охранник возился с воротами, я сбегала на кухню и вернулась с бутылкой из темно-зеленого стекла. Кинула ее на заднее сиденье и выехала за ворота, буксуя в снегу.

До места аварии недалеко: Эмиль нарвался на грузовик, когда злой и раздраженный гнал в город после скандала. Получается, косвенно в произошедшем виновата я.

Пальцы заныли, когда я непроизвольно стиснула руль. Почему не промолчала? Зачем начала орать? Он бы не ушел…

Место нашла быстро. На перекрестке уже было свободно. Я медленно проехала мимо, рассматривая мусор после аварии и виды, знакомые по фото из интернета. Машины уже убрали – даже грузовик. Кругом валялись пластиковые фрагменты, стеклянная крошка, а в центре перекрестка натекло огромное масляное пятно.

Я припарковалась на обочине чуть дальше и выбралась из машины. Пар срывался с губ, мешая видеть. Уши мерзли – второпях я не надела шапку, и набросила капюшон с меховой оторочкой. Все равно холодно. Руки покрылись красными пятнами.

Обычно у нас теплее. Если Эмиль серьезно ранен, а эффект крови уже закончился – он может замерзнуть. Ничего, я знаю, как ведут себя вампиры при смерти, и обязательно его найду.

Я прошла по кромке дороги, глядя под ноги: на снежный накат на обочине. Я высматривала кровь.

Перекресток был не слишком оживленным. Место малолюдное – и это очень хорошо, он не нападет на случайного прохожего. Поблизости жилья я не видела. По обе стороны от дороги раскинулись заснеженные пашни, перемежаемые лесопосадками. За полем начинался редкий лес. Эмиль мог уйти туда?

Я обернулась, рассматривая местность и приложив ладонь козырьком к глазам. Солнце вставало, истекая алым и золотым. Я так привыкла к полумраку, что и от этого неяркого света у меня слезились глаза.

Кровозависимый вампир будет реагировать острее. Свет причиняет им боль, а раненные они стремятся в убежище, забиться в темный угол, чтобы не нашли. Вытолкнуть их оттуда может только голод. И что перевесит у Эмиля, не знаю.

Если Эмиль ушел куда-то, то сейчас прячется. Тревожило еще кое-что: если он забрал водителя грузовика и выпил его, то должен был прийти в себя. Почему же не вернулся домой?

Я пошла дальше и остановилась, как вкопанная, заметив цепочку кровавых капель. Но следы обрывались так же неожиданно, как и появились. Я спустилась в поле и огляделась: занесенное снегом, оно смотрелось нетронутым. Наст не нарушен, здесь никто не ходил. Все выглядело так, словно здесь случайно брызнуло кровью…

Я бестолково покружила по полю, надеясь обнаружить еще что-нибудь. Как Эмиль мог добраться до леса, не потревожив снежный наст? Никак. Это невозможно. Я остановилась, рассматривая лес. Больше укрытий здесь нет, если он спрятался, то только там.

Придется искать другие следы.

Я выбралась на дорогу, тщательно осмотрела обочину с этой стороны и перешла на противоположную. Кое-где попадалась кровь, но в поле след обрывался.

Мог ли Эмиль попасть в лес, минуя поле? Если он был смертельно ранен, то действовал по наитию, как дикий зверь. Инстинкт велел бы ему вернуться домой, а если дом далеко, он искал бы укромное место.

Не на дороге же он сожрал этого несчастного водителя! В том, что похитил его именно Эмиль, я не сомневалась. Больше некому, а в версию полиции я не верю. Много они знают, ага.

Я остановилась, со злости врезав кулаком по ладони. Поиски завели в тупик, я понятия не имела, что делать дальше. Раненый вампир не может бесследно исчезнуть – он будет искать жратву.

Я снова набрала его номер, но телефон оказался отключен – или просто разрядился. Где же он?

Я еще раз осмотрела еловые макушки у горизонта, снежное поле, мусор после аварии, усеявший дорогу и не нашла ничего лучше, чем проорать, давясь ледяным воздухом:

– Эмиль!

Он не отозвался.

Какое-то время я сидела за рулем, борясь со страхом. Таким сильным, что меня охватил паралич, а в кончиках пальцев поселился лед.

Еще вчера все было хорошо, как дурацкая авария может перечеркнуть жизнь за одну ночь? Надо позвонить его брату… Что сказать охране, я не решила. Это ребята специфичные, покорны, пока хозяин сильный и злой. Никогда им не доверяла.

Я заставила себя успокоиться. Не испарился же он отсюда, правильно? И погибнуть не мог, в это я не верю. Эмиль где-то здесь, нужно просто понять, что произошло и идти по следу.

Могла ли его подобрать машина? Теоретически, да. Он был после аварии, в крови, случайный водитель мог остановиться, чтобы оказать помощь. Эмиль бы сразу напал… В бессознательном состоянии вампиры ищут кровь и мало что понимают в происходящем. Он не мог уехать сам, не мог позвонить. А если добыл крови – то пришел бы в себя.

Где ты, Эмиль? Что с тобой? Глаза щипало – то ли от мороза, то ли от слез.

Его нужно найти как можно скорее, но сама я не справлюсь, наугад прочесывая лес и близлежащие овраги.

Я завела машину и отъехала от обочины. До города рукой подать, скоро я буду на Ворошиловском. Я хотела выжать по полной, но попала в утреннюю пробку. Торопила время, поглядывая на часы, но пробка была неумолима. Улучив момент, я свернула в ближайший переулок, рассчитывая добраться окольными путями.

Мне может помочь только Андрей, правда не знаю, насколько он будет рад меня видеть с утра пораньше. Андрей ведет ночной образ жизни – скорее всего только лег, а тут я подниму его и потащу искать Эмиля. Но мне нужен кто-то, кто найдет его по кровавому следу.

Черт, он будет в ярости.

Я затормозила перед кованой оградой и без остановки сигналила, пока к воротам не подбежал охранник. Заглянув в салон, он напоролся на мой крик:

– Открывай быстрее! И скажи Андрею, что я приехала! – этого вампира я видела впервые и на всякий случай добавила. – Яна Кац.

Раз живет в нашем городе – точно слышал.

Парень мялся, явно не зная, что делать. С кем-то связался по рации, то и дело бросая на меня неуверенные взгляды. Меня велено не пускать?

Кипя от злости, я выбралась из машины и пролезла между прутьев ограды – с трудом из-за зимней куртки, но я маленькая и хрупкая, а если втянуть живот, и того меньше.

Я быстро пошла к крыльцу.

– Госпожа Кац!.. – мне еще что-то прокричали в спину, но я не остановилась, только вытащила пистолет. Рукоятка остыла на морозе, пальцы мерзли, но мне нужно просто припугнуть, стрелять я не собиралась.

Вампир за спиной отстал.

Я взбежала на крыльцо, распахнула дверь и в фойе натолкнулась на второго.

– Где Андрей? – спросила я.

– Вам придется подождать, – тихо, но уверенно сказал он. – Мэр примет вас позже, а пока…

– Подождать? – я подняла брови и улыбнулась. – Ты шутишь, да?

Я его обогнула и взбежала по лестнице. Сейчас раннее утро: он либо в кабинете, либо в спальне. Я решила в пользу последней и свернула по коридору влево. Расположение комнат я хорошо знала.

Охранник догнал меня, но остановить не решился. Протянутая рука повисела над плечом пару секунд, и убралась. Правильно. Вспомни, кто мой муж и держи руки при себе.

Но перед широкими дверями из темного дерева вампир неожиданно встал в проходе. Я остановилась, рассматривая его в упор.

– Госпожа Кац, к нему нельзя, – начал он и проорал, предупреждая. – Госпожа Кац здесь!

– Пропусти, – сказала я, кивая в сторону. Крупного мужика, да еще вампира я своими человеческими силами не оттолкнула бы. Он отошел сам. У нас разные весовые категории не только в прямом смысле.

От резкого толчка двери распахнулись внутрь, и в замешательстве я остановилась.

В спальне был полумрак – окна завешены тяжелыми плотными шторами темно-коричневого цвета. От пола до потолка, они не пропускали даже намека на свет.

Здесь живет кровозависимый вампир, этот дом – царство ночи.

Широкая кровать стояла ко мне изголовьем. Андрей приподнялся, предплечьем опираясь на спинку, она закрывала его ниже груди, и я догадалась, что он не совсем одет.

Несколько секунд он пытался отдышаться, глядя на меня темными от злости глазами. Испачканные кровью губы кривились, словно он подбирал слова покрепче. Кровь накапала ему и на грудь, размазалась по подбородку. Клыки – верхние и нижние – влажно блестели в слабом свете светильника.

Белые женские пальцы вопросительно сжались на его запястье, лежащем на спинке кровати, словно спрашивая – почему ты остановился?

– Какого черта ты вламываешься, Кармен? – зарычал он.

От неловкости меня окатило жаром – я выскочила обратно в коридор, чувствуя, как горят щеки.

– Надо поговорить! – крикнула я. – Это важно.

Он ругнулся, но вышел из спальни, обернув бедра бордовым покрывалом с кровати. Сначала я смотрела мимо, но почти сразу взглянула в глаза. Подумаешь, помешала, подумаешь, не один…

– Ну? В чем дело? – потный и взъерошенный, Андрей с вызовом кивнул мне.

От него едва заметно пахло кровью и шанелевским «Шансом». Или духами – это от покрывала?

– Эмиль пропал, – сказала я. – Помоги, прошу... Он попал в аварию, машину бросил, я не могу его найти.

– Серьезно, да? Думаешь, сейчас все брошу и побегу твоего Эмиля искать? Кармен, – он облизал губы, слизав часть крови, а часть размазав. Я заметила, что от него пахнет еще и алкоголем, – ты не перегибаешь палку?

– Андрей, он тяжело ранен…

– И что? Я ему ничего не должен.

Андрей тяжело дышал – то ли от гнева, то ли от недавних нагрузок. Я упрямо шагнула вперед и ткнула пальцем во влажную грудь.

– А мне? – с вызовом спросила я. – Тоже нет? Это немного не так, вспомни. Прости, что испортила развлечение, но мне нужна помощь!

Секунду мы обменивались безмолвными воспоминаниями, а их у нас много. Он правда мне должен. Благодаря мне он жив и занимает место, где так приятно проводить время.

– Пойду, оденусь, – мрачно и без удовольствия бросил он.

Андрей вернулся в спальню и подошел к вороху одежды на полу.

Я вошла следом: не могла ждать. Андрей подобрал джинсы и сбросил с себя покрывало. Я отвернулась и теперь стояла лицом к кровати. На ней, раскинув руки, словно распятая, под тонкой простыней лежала моя недавняя знакомая.

Елена приоткрыла рот, обнажив короткие клыки, но ничего не сказала. Жгучий взгляд окатил меня ненавистью с ног до головы.

– Ты уходишь? – спросила вампирша Андрея, но смотрела на меня.

Стоя к нам спиной, Андрей молча застегивал джинсы.

– Уходит, – подтвердила я. – Не ожидала вас здесь увидеть.

Она закрыла глаза, не удостоив меня ответом. Прямо оскорбить она не может, хотя вижу, что хочется, но может делать вид, что я пустое место.

С Эмилем ей не обломилось, и вампирша постаралась заручиться поддержкой другого сильного. Ладно, кто я такая, чтобы осуждать. Каждый крутится, как может.

Если она полагает, что Андрей поможет ей – она ошибается. Бизнес – сфера интересов Эмиля, Андрей вмешиваться не станет. Хотя кто знает, вдруг она так сильно ему понравится, что он замолвит за нее словечко…

Из-за этой драной кошки я поругалась с Эмилем.

– Сейчас, Кармен, – сказал Андрей, почувствовав, как густеет напряжение в комнате.

Вместо того чтобы натянуть футболку, он подхватил с пола бокал с кровью. Заметив мой взгляд, пояснил:

– Если хочешь, чтобы я помог, мне нужно выпить, – Андрей залпом прикончил бокал.

Вампирша сделала вид, что потеряла к нам интерес и томно повернулась на бок – спиной ко мне. Тонкая простынь очертила красивое тело: длинные ноги, крутое бедро, тонкую талию. Она лежала расслабленно, ее не пугала охотница позади, хотя мало кто в городе решится повернуться ко мне спиной, предварительно плюнув в лицо.

А предлагать секс чужому мужу и есть плевок. Андрей вряд ли знает, что прежде чем оказаться здесь, она валялась на своей шубе перед Эмилем. Может, и с ним этот же трюк провернула.

Интересно, она в курсе, кто я? Кем она меня считает?

– Что такое? – Андрей наполнял бокал из бутылки густой кровью – до краев, поглядывая на меня. Заметил, что смотрю на его новую девушку. – Вы знакомы?

– Нет.

С тоном я не справилась: он получился сухим и едким. Вампирша безмолвствовала.

Андрей меня прекрасно чувствует: когда-то мы много времени проводили вместе и подтекст он читает слету.

– Идем, – он стремительно прошел мимо, на ходу натягивая футболку. – Пока прекрасные незнакомки не перекусали друг друга.

Так и знала, что не поверит.

Андрей набросил кожаную куртку – тонкую, на осень, но раз он в эффекте, холод не страшен. Он намотал шарф на шею, слегка нахохлился и добавил пару армейских очков.

Прежде чем выйти на парковку, я натянула капюшон. Машина осталась за воротами, я так замерзну пока дойду.

– Скорее, – поторопила я. Мне не терпелось добраться до места и послушать, что скажет Андрей.

Он устроился на пассажирском сиденье и пристегнулся. В дневном свете старые шрамы под глазом стали глубокими и четкими. Я думала, со временем шрам сгладится, но почему-то вырванный пулей кусочек кости не восстановился. Я задумчиво рассматривала шероховатую ямку в скуле прямо под оправой очков. Сердце ныло из-за Эмиля.

– Андрей, вампир может погибнуть в аварии? – этот вопрос мучил меня с самого утра, с того момента, как я побывала на перекрестке.

Вдруг следователь был прав?

Они ребята живучие, но у всего живого есть предел. Я сама столько кровососов отправила на тот свет, что сбиваюсь со счета. Давно перестала запоминать. Я из тех людей, что не делают зарубок на прикладе после удачного выстрела.

Будь я пилотом-истребителем, у меня был бы девственно-чистый фюзеляж.

– Может, – Андрей подтвердил мрачные предположения. – Если авария всмятку. Мы же не железные, Кармен.

Я тяжело вздохнула и отъехала от обочины. Радостно-солнечный Ростов удручал: искрящийся снег, бликующие намытые витрины и окна деловых зданий казались насмешкой над моими проблемами. До места мы добрались быстро – утренние пробки рассосались.

Как и я, Андрей прошел вдоль обочины, рассматривая снег. Я настороженно наблюдала за ним, ловя малейшие изменения – о чем думает, что предполагает?

Над кровавыми брызгами он присел на корточки. Зачерпнул горсть снега и растер между пальцами, принюхиваясь к щепотке.

– Это его кровь, – сообщил он.

– Откуда ты знаешь?

– Едой не пахнет, – пояснил он и встал, озираясь. – Кровь вампира.

– Я думаю, он в лесу. Ты можешь найти его по запаху?

– Не уверен, – пробормотал Андрей, носком ботинка ковыряя кровавое пятно. – Я ведь не собака, Кармен.

– Ты же пил кровь пожирателя, – разозлилась я. – А у них чутье хорошее. Попробуй!

– Здесь много посторонних запахов, – он кивнул на дорогу. – Выхлопы, металл… Не уверен, что получится. Может быть ночью…

За очками я не видела выражение его глаз, но показалось, что он хочет отмазаться от необходимости помогать.

– Мы не можем ждать до ночи! – я едва не распсиховалась, но взяла себя в руки. – Хотя бы попробуй… Мы поскандалили перед этим, представляешь, что у меня на душе?

– Ладно, – он снова зачерпнул кровавый снег и спустился по откосу в поле. Я пошла следом.

Мой бывший любовник шел легко, но я вязла в снегу. Мои ботинки на сугробы не рассчитаны – снег набился в голенища, облепил джинсы и медленно, противно таял. Я мгновенно продрогла. Капюшон я держала у горла замерзшей рукой, и упрямо тащилась за Андреем.

Он пошел челноком вправо-влево, словно потерял нить и остановился. Снова принюхался к кровавому льду в ладони, затем отшвырнул и вытер руку об колено.

– Ты уверена, что он ушел туда? – он кивнул в сторону лесополосы.

– А куда еще? Здесь больше нет ничего.

– Может его подобрали на машине, – пожал плечами Андрей. – Или сам уехал. Вызвал охрану, например, ты спрашивала? Решил отдохнуть…

Я растерянно стояла по колено в снегу и не понимала, к чему он клонит.

– Ты о чем?

– Ну, может, он жив, здоров, расстроился после аварии… И завис у кого-нибудь, – Андрей нервно облизал губы. – Понимаешь о чем я?

Понимаю. О другой женщине.

– Это исключено, – уверенно сказала я.

– Ну, как знаешь, – Андрей пожал плечами и снова огляделся. – Я его не чувствую. В поле крови нет, а на обочине есть. Что это должно значить?

– Давай посмотрим с той стороны, – с тяжелым сердцем предложила я.

Мы потащились через поле обратно.

Нет, он не мог.

Андрей, зная моего мужа, решил, что мы поругались, и он нашел утешение в чужой постели. Но ему не объяснишь всего. Уверена, у него никого нет, я бы заметила. Бред! Я злилась на Андрея за то, что он посеял зерна сомнений.

С тех пор, как мы стали жить вместе, мы не могли насытиться друг другом каждую ночь. Мы всего несколько месяцев, как женаты. Он не мог.

На той стороне дороги Андрей тоже ничего не нашел. След обрывался на обочине.

– Можно ночью попробовать, – сказал Андрей. – Но я крови не чую. Его машина забрала, Кармен. Других вариантов не вижу.

Мы вернулись в «мерседес», я завела двигатель, но сидела без движения, грея руки над теплым потоком воздуха. Андрей, приспустив очки, внимательно оценил мое убитое лицо.

– Слушай, хватит, – сказал он. – Если у него хватило сил уйти, ничего с ним не станет. Он жив.

– Понимаешь, Андрей, – вздохнула я. – Если с ним все в порядке, он бы позвонил. Даже если ты прав и он у другой, Эмиль бы все равно позвонил, понимая, что ко мне придут и сообщат об аварии. Он знает, что я переживаю.

На это Андрей ничего не ответил. По постному лицу я поняла, о чем он подумал и о чем не сказал вслух: поскандалить мы могли сильно. Мужчины после серьезных ссор не любят звонить первыми, особенно, такие, как Эмиль.

Но это не наш случай.

Слезы защекотали щеки, я вытерла их тыльной стороной руки и тронулась с места. Не знаю, что делать и куда ехать. Я исчерпала идеи.

Тяжелораненый вампир инстинктивно ищет убежище.

Когда Эмиль умирал, он пришел ко мне – в нашу квартиру, где мы жили, и которую считал своим логовом. Кто знает… А вдруг…

От места аварии далековато, чтобы добраться, не привлекая внимания, но я поехала туда.

Я попыталась восстановить мысленно события. Следователь уверенно говорил, что Эмиль погиб. Не знал, что мой муж вампир, а значит, были основания полагать, что он получил при аварии травмы несовместимые с жизнью. Вампир при таких нападает – атакует первого встречного, чтобы нажраться крови и не погибнуть. Но если бы Эмиль съел кого-то – уже бы пришел в себя и как минимум позвонил или попытался добраться до дома.

Если авария произошла перед рассветом, а подходящей жертвы не было, инстинкт велел бы ему спрятаться до наступления темноты.

Был и еще вариант. Эмиль действительно мог умереть, если смяло прилично. Кровь он пил, но мало, а травмы могли быть такими, что и вампир не выдержит.

Я нервничала, не в силах остановиться ни на одной из версий.

Но Андрей прав в том, что исчезнуть с места аварии Эмиль не мог. Если он не спускался с дороги, значит, его забрали. Раз он не вышел на связь – он тяжелоранен или не в себе. А здесь только один вывод: его забрали вампиры, человек бы не справился.

И эта мысль мне безумно не нравилась. Вампиры не помогают чужакам – видя слабого, они его добивают, а если учесть, что у Эмиля всегда врагов по горло, вариант очень вероятен.

Но я надеялась на другой исход…

В моем дворе ничего не изменилось. Дорожки и парковку расчистили от снега. Я поднялась на четвертый этаж, оставив Андрея в машине – лучше проверить одной. Раненые вампиры агрессивны и подпустят только своих. Меня Эмиль не тронет, я ведь жена.

Я отперла дверь и вошла в пыльную прихожую. Здесь я не появлялась несколько месяцев.

– Эмиль!

Мне ответила сосущая тишина. Я прошлась по комнатам, заглянула в ванную – квартира была пустой и оттого жуткой. Еще одной версии конец.

Уставшая и разочарованная, я спустилась во двор и села в машину.

– Ну что? – Андрей оценил вид и не стал настаивать на ответе. – Я тебе еще нужен? Не пойми неправильно… Я домой хочу.

– Ага, – пробормотала я, выруливая со двора обратно на Ворошиловский. – Тебя же там ждут.

– Не в ней дело. Мне свет тяжело выносить, и спать хочется. Прости, Кармен. Ничего с твоим Эмилем не случится.

Мне по-детски захотелось испортить ему вечер. Просто потому, что бросает меня в такой момент.

– Твоя девушка сначала пыталась влезть в постель к моему мужу, – мстительно сказала я. – А после отказа нырнула в твою.

– Ну и что, – фыркнул он. – Хорошая девушка. У нее клуб «Темная ночь», слышала? Хочет расширяться.

– Вижу, она уже всё рассказала, – буркнула я. – Мне не до клубов, прости.

– Вечером позвоню, – пообещал он. – Одна ночью не ищи его.

Я высадила его на проспекте, а сама припарковалась чуть дальше, почувствовав слабость в руках. Тупо рассматривая поток машин, я пыталась собраться с мыслями.

Если бы я держала язык за зубами, с ним бы ничего не случилось… Дурацкий скандал все испортил.

У нас был разный взгляд на ситуацию. Эмиль считал, что уступил город, чтобы получить меня. Я считала, что я сама выбирала, а о чем вампиры договаривались за моей спиной – меня не касается.

Мне не хотелось чувствовать себя ставкой на игровом столе. Но Эмиль прав: чтобы получить всё, ему пришлось бы драться с Андреем, и один убил бы другого. У вампиров свои понятия. Мне это не нравится, но это факт.

Эмиль злился, что я не ценю его жертву. Власть много для него значила.

Где теперь его искать? Борясь с подступающими слезами, я смотрела на подтаявшую грязную шапку снега на обочине.

Я достала телефон и нашла номер начальника безопасности. Предыдущий погиб, так что Эмилю пришлось нанять нового. Меня он не очень жаловал – охотница с таким послужным списком вызывала у него подозрения, зато всегда был безупречно вежлив.

– Мне нужна ваша помощь, – сказала я, когда он ответил. – Вызовите охрану Эмиля и приближенных. Я сейчас приеду.

Пора перетрясти подчиненных. Но я не могла выйти к ним и объявить, что Эмиль пропал – возможно, погиб или тяжело ранен. Кто знает, что придет им в голову. Вампиры не терпят слабости. Лучше допросить всех по отдельности и следить за языком.

Надеюсь, эти славные ребята меня не сожрут, сообразив, что Эмиль больше не отшибет им голову.

Когда я приехала, меня уже ждали. Начальник безопасности нервно курсировал по фойе, я заглянула в гостиную – пара ребят из подручных, его секретарь, еще какие-то вампиры, которых я не знала. Некоторые выглядели напряженными, другие раздраженными. Все мужчины, конечно.

Особенно меня секретарь настораживал. Эмиль часто с ним общался по работе, тот знал все о перемещениях, графике. Я точно знала, что у него было два крупнокалиберных ствола при себе. Надо будет с ним поговорить.

– На два слова, – мрачно бросила я начальнику безопасности и прошла в соседний зал. У вампиров очень хороший слух.

Я остановилась у окна, сбросила капюшон, смахнув с него быстро таявшие снежинки. Начальник безопасности был в солнцезащитных очках. Солнце выделило каждую морщинку на жестоком лице вампира. Ему около пятидесяти. Высокий, крупный и весь какой-то квадратный. Прежде мы особенно не пересекались, но он обо мне наслышан.

– Записи с дорожных камер сможете достать? – спросила я. – Эмиль попал в аварию. Я хочу знать, что случилось.

Он поджал губы – уже знает, и новости будут неутешительными.

– Можно, но не быстро.

Можно отправить кого-нибудь из них поискать Эмиля, но я не доверяю им. Не могу уверенно предсказать, что будет, если они его найдут, а Эмиль будет не в силах защищаться. Нет, искать будем только со мной.

– Так напрягитесь, – посоветовала я, откровенно глядя ему в глаза. – Я хочу поговорить со всеми, кто вчера был в доме. Кстати, где парень, которого Эмиль подстрелил? Не видела его в гостиной.

– Мы не смогли его найти... На звонки не отвечает. Ищем.

Я смерила его взглядом. Мы играем на одной стороне, но не нравимся друг другу.

Я ему не верю. Он должен знать с кого спустят шкуру, если с Эмилем что-то случится.

– Значит, начните прямо сейчас! – огрызнулась я. – И пригласите  охранника. Я его допрошу.

Вампир с ворот не нервничал. Я расположилась на стуле, а его остановила на пороге и заставила стоять. Так делал Эмиль – подчиненный должен знать свое место.

Я собиралась выяснить, не было ли свидетелей аварии, и кто уезжал последним. Охранник не сразу ответил – видно, что старательно вспоминает и подбирает слова.

– Первым уехал его подчиненный. Сказал, надо раной заняться. Женщина уехала последней. Больше никого в округе не было.

– Не было? Уверен? – я подняла бровь. – Ты был в эффекте?

Он кивнул, и я не стала настаивать. У вампира под кровью обостряются способности: раз он говорит, что никого, значит, не чуял. Если не врет, конечно. Но не похоже.

– Найдите, наконец, этого раненого! – разозлилась я. – И привезите сюда до темноты. Вы можете идти.

Вторым в списке был секретарь.

Парень вошел спокойно, взглянув в его лицо, я вообще усомнилась живой ли он – оно мало что выражало, хотя было приятным и молодым. Впрочем, если вы работаете на Эмиля, эмоции, личные переживания и прочую чешую лучше оставлять дома.

Я не успела остановить его на пороге, и он устроился за столом напротив. Подтянул брюки с идеальными стрелками, поправил пиджак, засветив, что было под ним – я оказалась права. Два ствола и судя по массивным рукояткам в наплечных кобурах, это что-то убойное. Конечно, секретарь – профессия опасная, я понимаю. Только для настоящих мужчин.

Он улыбнулся шикарной улыбкой нечестного брокера.

– Госпожа Кац?

Безупречно. Не придерешься. Тон, улыбка, уважение в голосе. Очень хорошо надрессированный вампир, хитрый и скользкий.

Прежде чем начать, я подумала, какая тактика сработает лучше: запугивание или поощрение. Запугать всегда успею. Может прибавку пообещать? Перебьется.

– Расскажите, в чем заключался конфликт между Эмилем и хозяйкой клуба «Темная ночь»? – спросила я и парень прищурился.

По выражению глаз, я поняла, что вопрос ударил в цель. Он об этой ситуации наслышан.

Меня всегда занимало, насколько подчиненные Эмиля станут со мной откровенничать. Вернее, насколько он разрешил им это делать. Я все-таки чужая, пусть жена босса, но не вампирша. И я женщина, в этой среде мужские разговоры не для женских ушей, а бизнес и деньги мужскими разговорами и являются.

Вот сейчас и узнаем, насколько со мной захотят говорить.

– Это новый клуб, – сказал парень. – Открылся около трех месяцев назад и сразу стал популярным. Хозяйка хотела устроить целую сеть по всему городу. Естественно, ее интересовали проходные места. Она хотела купить клуб у господина Каца.

Не знала, что у Эмиля есть клуб… Впрочем, чего у него только нет. Возможно, он сам этого не знал, пока Елена на клуб не покусилась.

И хорошая новость: со мной не запрещено откровенничать. А может секретарь наметанным профессиональным глазом определил, что я тоже вооружена под завязку и отдал мне должное.

– Я не думаю, что она виновна в аварии, – добавил он.

– Почему?

– Она пуглива, – пояснил секретарь. – Наглая, но пугливая. Предлагала покупку господину Кацу прямо, через подставных лиц, пыталась собрать на него информацию, но сразу прекратила деятельность, как только к ней послали охранника с просьбой утихнуть.

– И она утихла?

Секретарь кивнул. А я поняла, что тогда произошло: Эмиль ее припугнул, и Елена решила действовать проверенным способом – тем же вечером предложила секс. Занятно.

– Мне кажется, вы чего-то не рассказали.

– Возможно. Сориентируйте меня.

– Я видела охранника, которого Эмиль посылал к ней. Я присутствовала, когда он докладывал о результатах и там точно что-то пошло не так. Что именно?

– Не могу сказать, – возразил секретарь. – При разговоре не присутствовал, а господин Кац ничего об этом не сообщал.

Ловко. Даже не придерешься. Я била практически наугад, но попробовать стоило. Может я вообще ошибалась и тот доклад со встречей с Еленой никак не связан.

– Спасибо, – сказала я. Главное я узнала, а остальные вопросы лучше задавать уже не ему.

Секретарь вежливо кивнул и оставил меня одну.

Остальные сотрудники ничего толкового не рассказали. Я прогнала последнего охранника и вышла из зала. Старший вампир попытался поймать мой взгляд, но с непроницаемым видом я вышла на улицу и села в машину, прячась от всех.

Вампиры вышли следом – столпились на крыльце.

Бросали взгляды, словно приценивались – как поступлю и сколько еще меня слушаться. Я не питала иллюзий: вампиры ни в грош не ставят человека, тем более охотницу. Но пока они нас с Эмилем боятся.

Нужно позвонить Феликсу. В такой ситуации можно доверять только членам семьи и близким. Может, брат ради него и не порвет рубаху, но точно не предаст.

Он долго не отвечал. Я уже хотела сбросить звонок, как вдруг услышала заспанный надтреснутый тенор:

– Феликс! – я осеклась, не зная, как продолжить. – Ты слышал об Эмиле?

– Что слышал? – сразу насторожился он.

– Он попал в аварию, – прошептала я, уже понимая, что Феликс не в курсе. – Пропал без вести. Ты можешь помочь?

– О, Яна! – застонал он, словно с похмелья, а когда продолжил, я поняла, что так и есть. – Меня вообще-то в стране сейчас нет! Решил на родину съездить… Насколько все плохо? Если очень, я вернусь.

По тону я поняла, что ему очень не хочется обратно.

– Очень, Феликс, – призналась я. – С ночи не отвечает на звонки, нигде не могу его найти. У тебя есть идеи, где поискать, пока не поздно?

Он перечислил несколько очевидных мест, вроде укрытий неподалеку, нашего дома. Все, что я уже проверила. Да, Феликс не волшебник, чудо сотворить не может, хотя я очень надеялась на помощь.

– Я подумаю, – пробормотал он. – Я тебе перезвоню, не волнуйся, Яна… Думаю, с ним все будет хорошо. Он у нас везунчик, правильно?

Я невесело усмехнулась. Можно и так сказать, да. Но даже от везунчика может отвернуться удача.

Я отключила телефон и задумчиво играла с экраном, чтобы унять нервные пальцы. В боковое стекло постучали, и я вскинула голову – начальник безопасности.

– Садитесь, – я открыла дверь.

– Записи с камер будут к вечеру, – сочувственно сказал вампир, рассматривая мое убитое лицо. – К сожалению, быстрее не получится.

А нужно быстрее. Нужно успеть до темноты, пока Эмиль не вышел на вечернюю охоту. Вслух говорить не стала – он и так знает.

Я, наконец, вспомнила, как его зовут. Боже, превращаюсь в Эмиля – не помню лиц и имен тех, кто нас обслуживает.

– Григорий Владимирович…

– Да?

Слова Андрея мучили меня, отравляя почище яда. Еще немного и они прогрызут во мне дыру. Я набрала побольше воздуха, перед тем, как спросить. Люди думают, что раз я такая крутая убийца, то у меня должно быть бесстрастное лицо и стальные нервы. Это не так. Совсем не так.

Есть вещи, которые пугают даже меня.

– У Эмиля есть женщина?

Надо отдать ему должное, вампир и бровью не повел. Профессиональное выражение лица не изменило ему ни на каплю.

– Насколько мне известно, госпожа Кац, у вашего мужа никого нет.

– Мне все равно, – предупредила я. – Я просто хочу его найти. Если он у любовницы, скажите. Это останется между нами, я никогда вас не выдам. Клянусь.

– Я действительно ничего об этом не знаю.

Я опустила голову и выдохнула. Если бы Андрей оказался прав, не знаю, как бы я это пережила, смирилась бы или нет, но совершенно точно чувствовала бы себя раздавленной.

– Вам все еще приходят эти смски?

– Давно не было, – закатила я глаза, припоминая. – Больше месяца. Я не поэтому спрашиваю.

После того, как я вышла замуж за Эмиля – я имею в виду, второй раз и официально, на меня обрушился шквал анонимок. Мне сообщали, что мой муж любит другую, что у него любовницы, что мне изменяют… Писавшую – то, что это женщина я не сомневалась – выдали несколько эмоциональных восклицательных знаков. Эмиль сказал, что писали их разные люди, но кто точно определить не смогли. В службе безопасности мне советовали не обращать внимания, и я об этом забыла.

Это было даже закономерно и ожидаемо. Нашу пару обязательно попытаются разбить.

– Хорошо, – тяжело вздохнула я. – Буду ждать записи с камер… Всего доброго.

Я дала понять, что общение окончено, и начальник безопасности выбрался из «мерседеса». Чтобы скрыться от пристального внимания стопившихся на крыльце, я выехала за ворота и направилась в город. Не гнала, против обыкновения – во-первых, хотела по дороге подумать, во-вторых, история с Эмилем отучила меня от привычки без необходимости жать на газ.

Я что-то упускаю. Вот шкурой чувствую – упускаю.

Да будь у Эмиля хоть десять женщин – после такой аварии он позвонил бы мне, даже если бы тонул в объятиях всех разом. Что-то не дает ему связаться со мной. Что-то серьезное.

За этой беготней я не заметила, что прошло полдня. Уже за полдень, солнце начинало клониться к закату – у нас рано темнеет. И чем ближе к «часу икс», тем сильнее я нервничала. Конечно, не факт что Эмиль непременно что-нибудь натворит. Но точно захочет пожрать.

Внезапно меня поразила мысль – может быть, он просто спит? Забился куда-нибудь, и дожидается темноты, поэтому не отвечает на звонки? Он ранен, что еще ему делать, кроме как в забытье ждать облегчения страданий. О, как бы мне хотелось, чтобы это было правдой…

Я запланировала на сегодня еще одно дело, но ради него придется прошвырнуться по городу. «Темная ночь» занимала одно из длинных трехэтажных зданий в центре. Место было шикарным, а значит, стоимость аренды тоже шикарная.

Заруливая на парковку, я задрала голову, разглядывая вывеску. Сумерки еще не сгустились, но она уже мигала и переливалась неоновыми огнями. Бар, танцпол, свободные комнаты… Всё, о чем может мечтать денежный ночной бездельник.

Раз это один из новых вампирских клубов, он первый конкурент «Фантома». Пал Палыч все ногти, небось, сгрыз, когда они оттянули у него часть посетителей. В городе не так много вампиров, так что конкуренция установилась бы острая. Обычно под прикрытием таких заведений они обстряпывают свои грязные кровавые делишки.

Сейчас посмотрим, что у нас тут.

Я припарковала «мерседес» на пустой стоянке, заняв ближайшее к входу место. Конечно, сюда пускали не только вампиров, а всех желающих, большинство из которых не подозревают, что вампиры вообще существуют.

Вампиры предпочитают общество друг друга, поэтому многие владельцы заведений позиционировали их, как «клубы для своих». Самыми крупными считались «Фантом» и теперь «Темная ночь».

Когда-то в «Фантоме» я познакомилась с мужем. И хоть наша семейная жизнь была сущим адом, тот клуб я все равно любила. К «Темной ночи» я испытывала странное предубеждение. Может быть, из-за назойливой хозяйки с привычкой не вовремя задирать юбку?

Я закрыла машину и пошла к входу. На ступенях стояла охрана в серой форме, и меня они проводили долгими взглядами. Как бы не остановили.

Я оделась совсем не для танцпола. На мне джинсы, свитер и черная куртка с мохнатым капюшоном. Я расстегнула ее на ходу, как бы намекая, что собираюсь тут задержаться. Под правой полой прятался пистолет, и если у охраны глаз-алмаз, его обязательно заметят. Именно для этого я ее и расстегнула. Иногда есть польза в том, чтобы светить стволом, раз уж он легальный.

Как я и предполагала, меня остановили. Придется объясняться с этими обезьянами.

– У нас закрыто, – вежливо, но непреклонно сказали мне.

Понятно, снова не узнали. Я сбросила капюшон.

– А вывески работают, – возразила я, сама не понимая, чего мне спорить, а не попросить сообщить обо мне хозяйке.

– Вывески да, – объяснил охранник. – Но сам клуб закрыт.

– Мне нужно встретиться с владелицей.

– Боюсь, без ее согласия внутрь вы пройти не сможете.

– Вы не поняли. Я городская охотница, – теряя терпение, объяснила я. – Яна Кац.

Охранники переглянулись, словно слышали обо мне впервые. Я почувствовала злость – стоило выпасть из жизни на полгода и обо мне все забыли. Как это называется?

– Позвоните Елене, – предложила я.

– Паспорт или другое удостоверение личности у вас есть? – спросил охранник, который до этого молчал.

Я показала водительские права.

– Проводи ее, – велел он.

Наконец-то. В «Темной ночи» я была впервые. Мы прошли по фойе вдоль ряда зеркал. В конце коридора обнаружилась дверь с табличкой «Для обслуживающего персонала». Охранник сделал знак рукой, предлагая войти туда, но сам остался в фойе.

– Третий этаж, – негромко сказал он. – Кабинет директора.

На нужном этаже было очень тихо и прохладно. Коридор выглядел чистым и скучным – пластиковые стены, ковровая дорожка на полу, светильники-рожки под потолком. Я свернула влево наугад и шла вдоль ряда дверей, пока не увидела надпись «директор».

Постучала, и сразу вошла, не дожидаясь приглашения.

Комната была небольшой и стерильно безликой, как многие офисы. Бледно-желтые с коричневым узором обои, бежевый мохнатый ковер на полу, плотно сдвинутые жалюзи на окнах. Даже свет приглушенный, мягкого желтого оттенка. Мебель темно-коричневая, почти черная – напротив входа, у окна, стоял рабочий стол. За ним Елена и сидела.

Она говорила по телефону, лишь взглядом мазнула по мне и осеклась.

Я села на свободный стул и вольготно вытянула ноги. Вампирша так и не решила, то ли продолжить разговор, то ли отключиться и беспокойно постукивала по столу твердыми ногтями.

Сегодня она оделась иначе. Елена успела переодеться после ночи с Андреем: юбка и жакет сливочного цвета выглядели скромно, в отличие от вчерашнего платья. Черная шелковая блузка подчеркивала изящное тело. Хозяйка клуба была хороша даже на рабочем месте.

Кто же ей помог поставить бизнес на ноги, если не Эмиль? В прежние времена новенькая вампирша обязательно бы очутилась в его постели, раз с хваткой у нее все в порядке.

С нуля не просто открыть такой клуб, без помощи твердо стоящего на ногах покровителя не обойтись. Разумеется, все было не бесплатно… но деньги покровителям не нужны. Это старо, как вечность и не знаю, задевает меня это, или нет. Злит точно.

Некоторые могут выбить себе особые условия благодаря своему телу, а некоторые нет. Я отношусь к последним и внешность тут совершенно ни при чем.

Елена решила, что встреча с женой бывшего мэра важнее телефонных разговоров и сбросила звонок. Мне пришлось отвлечься от ненужных мыслей.

– Госпожа Кац? – резко спросила она.

– Я, – призналась я, и не стала ничего добавлять.

Пусть понервничает.

– Что вы хотите? – Елена быстро пришла в себя, в стройном голосе появилось раздражение.

В разговоре с людьми вампиры редко бывают вежливыми дольше минуты.

Я закинула ногу на ногу, пристально рассматривая девушку. Раз она об Эмиле справлялась, то и обо мне должна. Конечно, ничего плохого она за собой не чувствует, а следовательно и я ничем угрожать ей не могу. Какой бы ни была моя репутация, городская охотница преследует только преступников.

– Хочу рассказать историю, – негромко сказала я. – У вас есть время?

– Боюсь, что нет, – отрезала она.

Вопрос был риторическим: я не стала извиняться и пятиться к двери.

– Не все знают, но в первый раз нас с Эмилем вынудили к браку, – сообщила я. – Это сделал бывший мэр города, до того, как Эмиль занял его место. Три года мы жили, не в силах изменить ситуацию.

Ее глаза слегка расширились: Елена ожидала, что «история» будет другой. Скорее всего, ждала, что я начну угрожать – вампирша так бы и поступила.

– Вы серьезно? Какая средневековщина!

На лице появилось сострадание, но жалела она не меня. Кто будет жалеть соперницу, пусть и невольную?

Мне надоело смотреть в глаза, полные сочувствия и тепла к моему мужу, так что я отвела взгляд и уставилась на канцелярские мелочи, рассортированные на столе. Ручки, несколько острозаточенных карандашей в оранжевом стакане, стопка сшитых папок и печать в тяжелой оправе.

Мне и самой не очень нравилось это вспоминать – мы плохо жили. Сейчас это кажется не очень-то важным, но это факт, а с фактами, как известно, не спорят.

– Когда Эмилю надоело терпеть, он бросил мэру вызов. Вы же понимаете, что это значило, пойти против мэра, почти без шансов на успех… Тем более, Эмиль не мог прийти в эффект, мэр запретил пить ему кровь.

– Зачем вы мне это говорите? – насторожилась она.

– Чтобы вы кое-что поняли. Знаете, где он эту кровь достал? Он разорвал горло мне.

Я оттянула горловину свитера вниз, демонстрируя шею. С двух сторон на ней остались шрамы – один грубый, от рваного укуса, другой больше напоминал кольцо проколов на коже. С опытом Эмиль стал аккуратнее.

– Эмилю это не помогло. Мэр подвергнул его пыткам. И когда я об этом узнала, все равно пошла, и пристрелила этого засранца и половину охраны в придачу. О чем это, по-вашему, говорит, Елена?

– Не знаю, – отрезала она.

– Ага, – кивнула я. – Тогда я поясню. Это для вас Эмиль удачный спонсор и покровитель для бизнеса и тела. А мне он просто Эмиль, за которого я много отдала. И отдам еще больше, если нужно. Все, что есть, – добавила я. – Вы понимаете, что я сейчас не отступные предлагаю?

Елена посерьезнела и поджала губы. Темные глаза стали отталкивающими, неприятными – о, да, она понимала. Раз уж я из-за Эмиля пустила бывшего мэра в расход, то ни Елена, и никто мне не противники.

– Ну, соблазните вы его, – сказала я. – Может даже, он к вам уйдет, если очень постараетесь. Вы думаете, это что-то вам даст? Эмиль обязательно ко мне вернется. Исключений еще не было.

– Ваш муж мне без надобности, – любезно ответила она. – Не беспокойтесь.

– Я и не беспокоюсь, – пожала я плечами. – Похоже, что я пришла качать права из-за мужика, но дело не в этом… Я хочу, чтобы вы поняли, Эмиль значит для меня так много, что ради него я готова убить кого угодно. Здесь исключений тоже не было.

– Вы все-таки угрожаете? – растерялась она.

– Я хочу знать, что с ним произошло, – последний вопрос я проигнорировала, пусть сама с ним разбирается. – Вы уезжали от нас последней, охранник подтвердил. И Эмиль уехал почти сразу же. Вы разминулись с ним минута в минуту, вы его не видели?

– Нет, – неуверенно пробормотала Елена.

Я по очереди рассмотрела ее глаза. Зрачки были больше обычного, но я не помнила – так и было когда я пришла, или это случилось уже во время разговора. Она дышала, приоткрыв рот. Для вампира это могут быть признаки ломки или страха.

Если учесть, что Елена работает днем, то ломка не должна ее беспокоить. Те, кто вынужден вести дневной образ жизни совсем мало пьют крови. Например, Эмиль полбокала в день, а иногда и меньше.

– Вы врете, – уверенно сказала я и наклонилась, положив руку на стол.

Между нами осталось около метра. Елена откинулась в кресле, словно от меня отодвигалась.

Я хотела продолжить, но позади распахнулась дверь.

– Елена Николаевна… Извините, помешал!

Голос показался знакомым и я обернулась. На пороге стоял мой старый знакомый, но когда я видела его в последний раз, он работал в «Фантоме» в должности начальника охраны.

Александр тоже меня узнал и выпучил глаза от удивления:

– И ты здесь! Янка, что-то случилось?

– Нет, это личное, – возразила я и улыбнулась. Этот парень всегда играл за меня и вообще я рада его видеть, только вот странно, что он поменял черную форму на серую, но это его дело. – Я думала, ты у Палыча работаешь. Больше нет?

– Уволился, – пояснил он и подмигнул. – Тут лучше платят… – он смущенно прочистил горло, вспомнив, что треплемся мы при перепуганной директрисе. – Елена Николаевна, проблемы?

Вампирша помотала головой. Кажется, я поняла, кто объяснил Елене, что нужно сдать назад, когда Эмиль подослал ей охранника поговорить. Надеюсь, это и сейчас до нее дойдет.

Александр медлил, сомневаясь, не стать ли ему самоназначенным адвокатом начальнице. Я решила помочь:

– С Эмилем беда, хочу знать, что твоя новая хозяйка видела.

– А что с ним? – насторожился Александр. – Елена Николаевна, обязательно расскажите, если что слышали.

Он хорошо знал нас обоих – и меня, и Эмиля.

– Выйди, – строго сказала вампирша.

Он не посмел перечить. Какое-то время Елена смотрела на закрытую дверь, а затем смело взглянула мне в глаза.

– Мне нечего вам сказать, госпожа Кац, – она красиво поднялась. Оказалось, что на ней юбка-карандаш – тугая, хоть и длинная. – Простите, вам лучше уйти.

Если она думает, что можно солгать мне в лицо… Я поймала себя на мысли, что думаю и действую, как Эмиль. Слишком много от него впитала за годы. Это и неплохо, он хорошо разбирается в поведении вампиров. Лучше, чем я.

Я резко встала, выдергивая из кобуры пистолет и замахнулась. Тыльной стороной рукоятки я целила в скулу – сокрушительный удар, способный ломать кости и сбить с ног. Зависит от того, как ударишь, а била я изо всех сил.

Она должна быть благодарна: это лучше, чем стрелять и портить красоту.

Рукоятка разминулась с целью на пару сантиметров. Елена вскрикнула, отшатнулась и упала обратно в кресло, спрятав лицо в ладонях.

– Не надо!

– Перестаньте врать, – отрезала я, нависая над столом. Пистолет оттягивал руку и пока я его не убирала.

Надеюсь, Елена поняла, что я всерьез.

Вампирша отвела глаза.

Я видела: она не хочет говорить, сомневается, даже боится. Чувствуя внутри растущую волну злости, я зарычала:

– Хотите проблем? Говорите, в чем дело. Иначе вы не только больше не будете заниматься бизнесом, вы отсюда уедете! И Андрей вам не поможет!

Она взглянула на меня: карие глаза смотрели кротко, хоть и спокойно. Елена знала: не факт, что любовник ее защитит.

Я и сама с ним спала. Мне это ничего не дало.

– Он меня обогнал, – вдруг сказала вампирша. – Сначала даже не поняла, что это он. Подрезал меня, и ушел за поворот. А когда я снова его увидела, он уже попал в аварию. Как это произошло, не знаю, самого столкновения я не видела.

Я хмыкнула и задумалась – похоже на правду.

Авария была серьезной, гнал он быстро – узнаю Эмиля. Мы поскандалили, муж был на нервах – топил газ до самого пола, не обращая внимания на дорожную обстановку. Подрезал ее и ушел за поворот. Было темно, наверное, его ослепил встречный свет фар. У вампиров светочувствительность глаз выше. Потерял управление или не успел среагировать – да и как тут успеешь, когда из-за поворота в тебя летит грузовик. Джип Эмиля сильно деформировало. Будь он человеком – не выжил бы.

– Дальше, – сказала я.

– Я увидела его на дороге, – она снова опустила глаза.

– Эмиля?

– Да, когда подъехала, увидела, что он выбрался из машины. Я остановилась помочь.

Ври больше. Помочь-то она хотела, но явно не безвозмездно: в надежде, что за это ей что-нибудь обломится, Эмиль размякнет и широким жестом позволит ей расширить бизнес.

– Но понимаете… – продолжила она. – Мы расстались не очень хорошо, господин Кац на меня злился. Я не решалась подойти…

– Вы боялись, что он нападет? – спросила я. Разумно с ее стороны, к тяжелораненому вампиру приближаться рискованно, если ты ему не родственник, и плохо знаком. Чужих он не подпустит. – Он был на ногах? Мог сопротивляться?

Если да, то все не так плохо.

– Еще как, – подтвердила вампирша. – Я позвонила его сотрудникам и сказала, что ему нужна помощь.

– Каким сотрудникам? – я нахмурилась впервые за всю беседу. – Нам никто не звонил.

– Я звонила, – возразила она. – Вы ведь не думаете, что я бросила его одного на дороге? Я не могла так поступить, вы должны понимать почему.

– Потому что вы неровно к нему дышите, – бросила я. Тоже мне, обвинение, но я не сдержалась.

– Потому что он вампир, и был ранен, – отчеканила она. – Он мог напасть на человека. Но сама я подойти боялась, поэтому позвонила его помощнику, и когда он приехал…

– Какому помощнику?

– Я не знаю его имени. Господин Кац присылал его ко мне насчет клубов…

– Которого в ногу подстрелили? – с ходу спросила я, уже предчувствуя ответ.

Елена кивнула.

– Он приходил разговаривать… У меня остался номер.

Я слепо рассматривала стену позади вампирши и даже не понимала, на что смотрю: какая-то дурацкая картина, абстрактная мазня в серо-розовых тонах.

Этого парня нужно найти и как можно скорее.

– Что было дальше?

– Он приехал и… Ну… Я уехала, – она смутилась, но быстро обрела над собой контроль. Взглянула мне в глаза, замком сцепив тонкие пальцы.

Где-то в самой глубине глаз прятался страх.

Елена перепугана до смерти, но пыталась держаться. Неспроста. Я закинула ногу на ногу и положила пистолет поверх колена. У меня сорок пятый, а это мощная штука. Вампирша взглянула на оружие и снова подняла глаза.

– Вы врете, – сказала я. – Что произошло на самом деле? Вы понимаете, что я не уйду?

Губы вампирши вопросительно приоткрылись.

– Говорите. Что бы там ни было, на вас это не отразится.

– Вы обещаете?

– Обещаю, если вы не пытались его убить.

– Что вы! – испугалась она. – Я бы никогда…

– Рассказывайте! – разозлилась я.

– У меня с собой была кровь… Немного. Я хотела посадить его в машину и дать… Надорвала пакет, он подошел, мне почти удалось, но подъехала машина охраны и он начал вести себя… неадекватно.

– Машина охраны?

– Да, их двое было. Они хотели его забрать, а господин Кац… он, – вампирша смешалась.

– Атаковал? – подсказала я.

– Да, я решила уехать. Но мне показалось, что в машину они его посадили, – сообщила Елена. – Не уверена, но думаю, что да.

Ее лицо стало серьезным. Раз Эмиля посадили в машину вампиры, а он не вернулся домой, то… Неудивительно, что она испугана.

Только пара вампиров из охраны – это слишком мало, чтобы лезть на Эмиля. Если он мог стоять, сопротивляться – он в хорошей форме и силен, хоть и ранен.

– А вы видели водителя? – спросила я.

– Водителя? Не знала, что у господина Каца есть водитель.

– Я про водителя грузовика.

– Грузовик я видела, – признала она. – А водителя нет. Наверное, он был в кабине или ушел, потому что когда я подъехала, там были только мы двое. Надеюсь, вы не будете меня обвинять…

Елена решила, что Эмиля посадили в машину со вполне определенными целями – да и я тоже. Она боялась, что я спущу на нее собак, но она вампирша, а они в такой ситуации спасают свою шкуру, а не шкуру возлюбленного. Мне не в чем ее винить.

Может она и к Андрею полезла, перепугавшись до смерти, что ее обвинят в участии в заговоре против Эмиля или вроде того.

– Если вы сказали правду, то нет, – я встала и пошла к выходу, застегиваясь на ходу.

Кажется, охране я доверять не могу. У меня два союзника, в которых я кое-как уверена: Андрей и Феликс. Я могу снова всех допросить, но вряд ли чего-то добьюсь – если кто-то из наших причастен к нападению на Эмиля, они давно унесли ноги и сидят тише воды. Искать его лучше одной. Теперь я была уверена, что он жив – Эмиль никогда не сдается без боя.

После обеда потеплело и к вечеру – а сейчас было почти четыре дня, пошел липкий со снегом дождь, до одури холодный и противный.

Я села за руль и включила дворники. Они только размазали по лобовому стеклу эту грязную кашу. Ночью мороз скует это в гололед. Надеюсь, Эмиль по этой собачьей погоде не на улице, и не прячется в лесу, тяжелораненый и без дозы.

Я тяжело вздохнула и завела машину. На сердце было неспокойно.

Около пяти начнут собираться сумерки, а в шесть окончательно стемнеет. Я почти смирилась, что не управлюсь до темноты. Буду пытаться до последнего, но я уже и сама не верила, что успею найти Эмиля.

На оживленном перекрестке, где я сворачивала в сторону дома Андрея, зазвонил телефон. Я припарковалась сразу, как смогла – приткнулась на парковку какого-то спорт-бара. Оказалось, звонили из охраны Эмиля.

– Да, – я очень надеялась, что о моем муже появились вести, но убитый голос начальника безопасности растоптал эти надежды в пыль.

– Госпожа Кац?

Да скорее говори, пока я от инфаркта не умерла! Кто еще мог ответить по моему номеру?

– Да! – зарычала я, злясь. Несмотря на то, что я заглушила машину, руку не убрала с руля, а наоборот, напрягла, словно вот-вот собиралась отъехать. – Вы нашли раненого?

– Ищем, госпожа Кац…

– Вы вообще, способны хоть на что-то?! – не узнавая собственный голос, заорала я. Он исходил как будто со стороны: чужой, злой, сорванный. – Не можете найти сраного вампира всем составом! Дайте мне все, что на него есть, адрес, имя, я выслежу сама!

– Конечно, госпожа Кац, – покладисто согласился вампир, но по тону я слышала, что он во мне сомневается, просто не хочет спорить.

Я перевела дух.

По правде говоря, я и сама в себе сомневаюсь: у меня нет времени его искать, у меня нет времени ни на что, кроме мужа.

– Звоните, когда будут новости! – отрезала я и отключила телефон. Так и не спросила, зачем он звонил…

Будь что важное, он бы сказал сразу. Выбросив его из головы, я собралась продолжить путь к Андрею, но передумала. Я к нему ехала, рассчитывая, что он не откажет мне в помощи, и затем мы вместе отправимся за город – еще раз прочесать местность. Мы могли что-то упустить. Я часто бывала на местах убийств и знала – так случается.

Но Андрей мог мне отказать: стемнело еще не окончательно, ему снова влом будет собираться… Я набрала его номер, планируя, что в случае отказа поеду одна.

– Алло, – голос был сонным. – Кармен? Еще же не стемнело…

Он не злился, но скорее всего потому, что не проснулся.

– Его нигде нет, – сухо сказала я и замолчала.

– Да, конечно… Очень тебе сочувствую, Кармен… Но ты слишком драматизируешь. Эмиль мальчик большой, ничего с ним не случится. А если ножки промочит, то переживет…

– Через два часа стемнеет! – заорала я, не выдержав напряжения. – Стемнеет, Андрей! Если Эмиль убьет кого-нибудь…

Я резко замолчала, Андрей слышал только мое дыхание – быстрое, но размеренное, чтобы не расплакаться. Вампиры очень не любят немотивированных нападений на случайных людей. Конечно, такое случается… Не раз бывало, что вампир слетал с нарезки и начинал жрать кого-то. В этом случае вампиры убийцу сами пускают в расход – или подключают нас, охотников. Потому что бешеные твари в городе – это угроза вскрыть тайны всего их сообщества. А вампиры привлекать внимание не любят. Это плохо для бизнеса.

Я сама убила нескольких и не хочу, чтобы на Эмиля объявили охоту. Ну нет, я не дам его убить, даже если он сошел с ума…

Андрей тоже однажды напал на человека. Не до смерти, но с кровью он после того случая завязал, выжившим выплатили отступные, историю замяли…

И тут меня словно громом поразило. Руки и ноги обмякли, я застыла в кресле, слушая в трубке далекий голос Андрея и не понимая, что он говорит.

В свое время он начал терять контроль. Андрей не раз мне рассказывал – у него были серьезные проблемы с самоконтролем, потерей памяти, после которой он не помнил, что творил.

Со временем у него это ослабло. А началось с того, что Андрей попробовал кровь пожирателя. Как и Эмиль.

– Андрей, – промямлила я. – А что если у Эмиля провал в памяти и он просто не помнит, что должен мне позвонить?

– Что? – сначала Андрей усмехнулся над моими страхами, как всегда. – А это мысль, Кармен… У него раньше так не бывало? У меня тоже началось после сильной травмы и голода. Это мысль!

– И что теперь делать, если это правда? Андрей! – заорала я, словно это мой друг во всем виноват. – Где теперь его искать?! У тебя же было такое, объясни, что с ним происходит?

– Ты права, – в голосе впервые появилось напряжение. – Его нужно искать.

– Наконец-то дошло! – разозлилась я.

Почему он не сказал раньше? Почему я сама не догадалась?

Если у Эмиля провал в памяти, он может не помнить меня, свой дом, свое имя. Все, что его занимает – всепоглощающий голод. И в городе еще не бьют в набат по одной простой причине – Эмиль там, где нет людей и, следовательно, жертвы. Это точно за городом.

Есть вариант, что его удерживают против воли, но я сомневалась: ни наручники, ни цепь его не остановят. Наручники он при мне рвал. А вампира в кровавой ломке с таким характером, как у моего мужа, придется в бетонном колодце держать, и то не поможет.

Возможно, он и в заложниках. Окончательно со счетов я этот факт не сбрасывала.

– Кармен, – сказал он. – Ты еще там? Я сейчас соберусь, поеду на место аварии, поищу его. Но ты меня не жди. Езжай к Ренате, скажи, что у нас случай, как был со мной семь лет назад...

– К Ренате? – нахмурилась я. – Ренате Рокотовой?!

– Ну, не надо, – усмехнулся он, – ты прекрасно ее помнишь.

Конечно, я ее помню. Многолетняя любовница и бывшая, как она считала, невеста моего мужа. Как я ее ненавижу, кто бы знал.

– И нахрена она здесь нужна? – не поняла я.

– Кармен, я ее сам терпеть не могу, но она умеет выводить из этого состояния, поверь. Что произошло с Эмилем, не говори. А то не поедет. Выбор твой, потому что если все пойдет не по плану, твоего мужа, прости, придется грохнуть.

– В каком смысле? – напряглась я.

Он набрал воздуха в грудь и долго молчал.

– Не хочу рассказывать, – решил он. – Со мной в первый раз было очень-очень плохо. Кармен, меня не убили только потому, что я оказался сильнее. Так это я! Каким будет Эмиль, учитывая, что он и так мудак, каких поискать, я даже боюсь предположить.

– Никто его не убьет, понял? – зашипела я. – Не смей так говорить!

А у самой сердце билось уже в горле. Я по тону слышала – Андрей всерьез, и, несмотря на их отношения, он сам встревожен и готов помочь безвозмездно. Черт возьми, дело действительно плохо, если Андрей решил вмешаться ради Эмиля, а не меня.

Он молчал, пока я не начала понимать, о чем именно он молчит. А потом Андрей сказал это вслух:

– Кармен… Тут уже дело может так повернуться, что тебе самой придется его убить.

Я молча завела машину и прижала трубку плечом. Когда я выезжала с парковки, руки дрожали. Дважды промахивалась и только с третьей попытки с трудом втиснулась в поток. Мысли разбегались, как испуганные тараканы.

Да, я была городской охотницей, это моя обязанность убирать неуправляемых вампиров, которые больше похожи на животных, чем на людей. Их голод такой же – дикий и неуправляемый.

Иногда такое бывает: вампиры сходят с ума под влиянием эффекта крови, или, как Эмиль, ради силы, власти и денег попробовавший крови чужой, опасной. Я сама его накормила, как и Андрея. Я хотела, чтобы он стал сильнее и больше никто не мог нам угрожать – я устала бояться.

Но страх неистребим – так или иначе, придется переживать за свою любовь. Теперь паника сворачивала нутро по другой причине. До холодного ужаса я боялась представить, что мне придется застрелить Эмиля. Но и любить то, во что превращается вампир в таком состоянии уже нельзя. Нельзя. Невозможно.

Там больше нечего любить.

– Я привезу Ренату, – помолчав, сказала я и отключила телефон.

Рената обитала все там же. И даже занималась тем же – стучала на вампиров помельче тем, кто сверху.

Я припарковалась на стоянке клиники. Чуть больше года назад мы с Эмилем приехали сюда в последний раз. При мысли о нем меня снова захлестнул страх. Я боялась всего: за него, того, кем он стал, за наше будущее. С его диагнозом будущего нет. С животным жить нельзя.

Я выбралась из машины. Идти в клинику не хотелось – неприятные воспоминания и все такое, но я толкнула запертую дверь, а затем опомнилась и позвонила.

Меня долго изучали через камеру над входом. Спустя минуту замок нерешительно отомкнулся. Игнорируя ресепшн, через узкий коридор я пошла к кабинету Ренаты.

Стучать не стала – она этого не заслуживает, просто распахнула дверь.

Маленький уютный кабинет, чуть-чуть мрачный из-за опущенных жалюзи, был затенен. Если вы работаете с вампирами – привыкайте делать это в темноте. Рената сидела за столом и подняла голову, когда я вошла.

Уставилась она на меня с изумлением, темные глаза удивленно блестели в полумраке. До меня вдруг дошло, что она уже никого не ждет: время к вечеру, а нормальные люди работают днем, а не ночью.

– Яна? – невнятно выговорила она.

Мы очень давно не виделись.

Рената медленно выпрямилась и откинулась на спинку кресла, заново обретая уверенность.

На ее лице появились новые морщины, а носогубные складки углубились. Оказывается, есть пределы у косметической хирургии. Зато волосы – черные и блестящие, остались без изменений. Рената скрутила их в причудливый узел и заколола шпильками, на конце каждой красовалась жемчужина.

Черный, сиреневый, фиолетовый – все эти цвета подходили к ее внешности, и Рената умело этим пользовалась. Когда красота истрепалась, только и остается украшать себя дорогими безделушками. Впрочем, рано или поздно это случится со всеми нами.

В кабинете горели светильники на стенах. Верхний свет здесь не предусмотрен. Комнату окутал приятный полумрак – слишком интимный для деловой встречи, но беспощадный верхний свет разделался бы с Ренатиным очарованием: подчеркнул бы каждую морщинку и сеточку у глаз. Она боролась с жестоким оскалом «старости» всеми методами.

Ее лицо светилось, смуглая кожа играла оттенками янтаря. Даже после рабочего дня она выглядела прекрасно. Две пуговицы лиловой блузки были расстегнуты, открывая верхнюю часть груди. Тут Ренате было чем похвастать – шея у нее гладкая, а грудь высокая. Нитка черного жемчуга кокетливо спускалась в ложбинку между грудей.

Продуманно. Наверное, все посетители мужского пола пялятся на ее бусы.

– Давно не виделись, – нарушила Рената тишину. Голос прозвучал вкрадчиво и хищно – любой вампир обзавидуется. С тех пор, как я вошла, она не сводила с меня глаз.

– Собирайся, – я сорвала с вешалки меховое пальто и швырнула на стол. – Едем за город.

Норковый мех оказался скользким – шуба скатилась на пол. Рената равнодушно проследила за ней и подняла глаза.

– Осторожнее с вещами, Яна.

– Для тебя – госпожа Кац.

Мне очень хотелось ее уязвить, к тому же теперь у меня все права носить эту фамилию.

Рената уставилась на меня бессмысленными темными глазами: переваривала сказанное. Когда-то она Эмиля любила, но недостаточно сильно. Даже не на треть так сильно, как я.

Некоторые женщины любят эгоистично, ради себя – пока мужчина готов оплачивать их любовь и привязанность. А если проблем чуть больше, чем можешь выдержать – их бросают. Теперь, когда денег у Эмиля хватало, а проблем поубавилось, Рената вновь переживала о своей утрате.

Она резко выдвинула ящик стола и плюхнула на стол косметичку. Если она немедленно не пойдет со мной, я вытащу ее отсюда за бусы!

Но дело оказалось в другом.

– Ты увела у меня Эмиля, – зашипела она, щелчком раскрывая пудреницу.

– Ты сама знаешь, нечестно так говорить, – парировала я. – Он ушел сам. И ты знаешь, почему так случилось.

Рената пыталась совладать с собой, губы дрожали – с вызовом, нервно, пока она поправляла макияж. Она, когда нервничает, всегда бросается к косметичке. Она с удовольствием встречалась с моим мужем, но при серьезном замесе предпочла другую сторону, чтобы не огрести вместе с ним. Так что пуд соли нам с Эмилем достался на двоих.

Интересно, она знает, что с нами случилось? Нет, сомнительно. Эмиль и ее бы шлепнул, когда убирал свидетелей. Хотя она достаточно умна, чтобы не трепаться. Рената никогда мне не нравилась: даже жаль, что я не убиваю людей без повода.

– Ты ведь его предала, Рената. Сама, – напомнила я. – А винишь меня, уже долгие годы. Бросай косметику и пойдем. У нас случай, как с Андреем семь лет назад.

Рената застыла с глупо открытым ртом – она как раз красила губы.

– Кто? – спросила она. – Опять он?

Я помедлила. Андрей просил не говорить, но лучше бы Ренате знать правду, чтобы подготовиться.

– Эмиль, – ответила я и впервые в жизни увидела, как сильно может побледнеть человек со смуглой кожей. Краска буквально отхлынула от ее лица. – Ты едешь со мной. Мы найдем его и если ты ему не поможешь, я тебя пристрелю. Или скормлю ему. Сама выберешь.

– Ты как со мной разговариваешь? – голос зазвучал напряженно, но звонко. Рената быстро сгребла косметику обратно в ящик вместе с косметичкой, захлопнула и вскочила.

Меховое пальто, скорее всего, купленное ей Эмилем когда-то, она надевала по пути к двери. Шпильки цокали часто и быстро, Рената сорвала с вешалки сумку и мы покинули клинику.

На парковке она хотела сесть в свой красный «БМВ», но я молча кивнула в сторону «мерседеса». Рената не стала спорить. Ехать с ней в одной машине – сущее наказание, но придется потерпеть.

Она устроилась на пассажирском сиденье, запахнув расстегнутую шубу и пристроив сумку на коленях. Сумка тоже дорогая, но старая – та самая, из крокодиловой кожи, из чего я сделала вывод, что нового любовника она так и не нашла. По крайней мере, такого же щедрого, как Эмиль, чтобы оплачивать безделушки Ренаты.

Я завела машину, включила ближний – сумерки сгущались все сильнее, и выехала на дорогу. Нас ждал путь за город – надеюсь, не очень долгий из-за пробок.

– Я понимаю, что ты чувствуешь, – сказала Рената, заметив, как я барабаню по рулю.

– Ни хрена ты не понимаешь, – огрызнулась я.

– Что случилось? Перестань грубить и расскажи, что с ним.

Подробностями пришлось делиться через силу – откровенничать с Ренатой было странно и неприятно. Выложила не все, но основное: про аварию и наши с Андреем предположения. Что касается Елены, пожирателя и других личных нюансов, то это я утаила. Она внимательно выслушала, но не задала вопросов. Рената отвернулась к окну, рассматривая обочину.

Мы выбрались за город, и сразу навалилась темнота. Ее резал только свет фар – здесь уличного освещения не было.

Рената заговорила неожиданно, когда я вообще забыла, что она в машине.

– Ты его любишь? – она повернулась, пытливо глядя на меня. – Любишь Эмиля?

Я мельком взглянула на нее и вернулась к дороге. Она блестела свежим гололедом и выглядела небезопасной. Все чаще в свете фар мелькали снежинки – скоро пойдет снег.

Мне очень не понравилось выражение ее лица: убитое и полное надежды одновременно. Такое лицо, как будто у Ренаты для меня плохие новости и ей меня жаль, что совсем уж странно. Глаза смотрели так откровенно, что мне перехотелось огрызаться.

– Конечно, люблю, – пробормотала я.

– Тогда не ходи, – предупредила она. – Лучше я одна… Или с кем-нибудь, но не с тобой. Ты когда-нибудь видела вампира в таком состоянии? Это будет жестоко.

Жестоко… Я видела, как он умирал и вряд ли это забуду. Неужели будет еще хуже?

– Ничего страшного, – мой голос меня не выдал.

Изображать каменную скалу я научилась с Эмилем: было время, когда я боялась любую эмоцию показать, особенно любовь. Это прошло, но навык не раз пригодился.

– Ты не видела…

– Рената, мы его не нашли, – ответила я, сбрасывая скорость. – Так что все будет наоборот, первой пойду я, а ты подождешь в машине.

Я медленно ползла вдоль обочины, присматривая, где остановиться. Снежный накат не предлагал вариантов. До перекрестка, где Эмиль попал в аварию, осталось всего ничего.

Вдруг из темноты выплыл темный силуэт джипа, припаркованный в снегу. Я мгновенно насторожилась и ударила по тормозам, включив аварийку и пытаясь пристроиться рядом. Такие машины были у Эмиля в штате, часть из них правда досталась Андрею, но не думаю, что это кто-то случайно припарковался, чтобы сбегать в кустики.

– Сиди здесь, – бросила я и выбралась наружу.

От машины в поле вели следы. Я щелкнула фонариком, проследила цепочку до леса и выключила. Это могут быть как друзья, так и враги. Если второй вариант – то парковаться рядом и оставлять Ренату в «мерседесе» не очень умная идея.

Чуть подумав, я пошла вдоль цепочки следов. Во-первых, скорее всего я их перехвачу, кем бы они ни были, а во-вторых, Рената прекрасно умеет выкручиваться из щекотливых ситуаций – чтобы спастись самой она сразу же сдаст меня. Переживать о ней не стоит, она сама о себе позаботится.

Шла я почти не скрываясь, но сделала остановку, как только достигла деревьев.

Скрип снега слышал любой вампир, вопрос в том, заметят меня или нет. Щурясь в темноту я огляделась: темные стволы и облетевший кустарник прекрасно выделялись на фоне белых шапок снега. Пока ничего подозрительного.

Я выждала около пяти минут. Вечером в лесу холодно: мороз мгновенно забрался в ботинки, щекоча кожу, руки и лицо загрубели. Сегодня я прихватила вязаные перчатки, которые лежали в кармане, так что стрелять будет комфортнее, чем обычно. Я натянула их, ощущая приятно-теплое и нежное прикосновение. Перчатки были дорогими, если бы не карта Эмиля вряд ли бы я их себе позволила.

В магазине, где я кучу времени потратила, примеряя пары одну за другой, девушки-консультанты решили, что я не могу подобрать их по оттенку к пальто. Я позволила им заблуждаться. Этот аксессуар я приобретала для стрельбы зимой и мне очень хотелось знать, будет ли в них хорошая сцепка с оружием. К сожалению, примерить пистолет к перчаткам в магазине я не решилась, а для чего мне нужно в примерочную придумать не смогла.

Сейчас выдался случай испытать покупку на практике.

Я медленно вытянула пистолет – стараясь не делать резких движений. Вдалеке померещился скрип снега, и я вслушалась в звуки: треск, хруст снега и веток под их грузом вполне мог маскировать чьи-то шаги. Я не вампир и слышу не очень хорошо.

Точно хруст.

Я пригнулась за деревом, опираясь на него левой рукой. Правая была занята оружием, которое я держала стволом вниз и исподлобья всматривалась в темноту. Ничего.

Вдруг впереди мелькнул силуэт, и я приникла к дереву, вскинув пистолет. Ко мне шли: фигура на фоне снега стала отчетливой, а затем вновь скрылась в тени. Мужчина и это не Эмиль – все, что я могла сказать точно. На спине появились мурашки, я судорожно целилась в пространство перед собой, готовая стрелять навскидку, если что-то выпрыгнет на меня.

– Кармен…

– Это ты тут шарахаешься, – выдохнула я, медленно опуская пистолет. – Чуть тебя не пристрелила!

Андрей вышел из темноты и широко улыбнулся, словно делал мне комплимент. Я думала, он приблизится, но вместо этого он прижал палец к губам и кивнул, приглашая за собой в ночной зимний лес.

– Хорошо, что услышал тебя, – прошептал он, когда мы казались рядом.

– В чем дело? – я напряглась.

Неужели он обнаружил Эмиля?

– Тише, – сказал он и нас окутал пар дыхания. – Идем, я кое-что слышал.

– Вампира? Да? – я все не могла уняться, отдавая себе отчет, что по звуку он не отличит Эмиля от других вампиров и даже людей. Но мне так хотелось услышать что-нибудь обнадеживающее… Мне срочно нужны хорошие новости.

– Замолчи, – шикнул он.

Я поплелась следом, недоумевая, какая разница, если скрип снега от наших шагов все равно слышно.

– Это твоя машина на дороге? – прошептала я.

Андрей кивнул и вдруг остановился – он поднял руку, указывая куда-то вперед и приобнял меня, разворачивая в нужную сторону. Там кто-то был! Я едва успела различить силуэт на фоне снега, как опустилась на колени, поднимая оружие и используя бедро Андрея как укрытие.

– Встань! – раздраженно шикнул он.

Я была готова вести огонь, но медлила, рассматривая цель. Да и в голосе Андрея нет опасности, только злость. Коленка утопала в снегу и отчаянно мерзла, так что я поднялась и отряхнула джинсы. Да и цель была странной – лежала на снегу, а не стояла, как показалось в первый момент.

– Это труп, Кармен, – прошептал Андрей на ухо, обнимая меня за плечи. – Ух, какая ты холодная…

Я и вправду мерзла, рука Андрея и его теплое дыхание казались горячими и безумно приятными. Он дышал, согревая лицо и я безумно завидовала способностям вампиров в эффекте.

– Кто он? – тихо спросила я.

Андрей поцеловал щеку, влажные горячие губы задержались и я отклонилась в сторону, продолжая рассматривать, кто же там такой лежит на снегу. Здоровый, высокий – явно мужчина.

– Тебе лучше не знать, – ответил он вполголоса и вздохнул. – Ты привезла Ренату?

Его слов я испугалась, а затем обуздала панику. Да, мужчина крупный, но при этом грузный. А Эмиль считает себя слишком безупречным, чтобы иметь лишний вес.

– Жертва? – спросила я, чувствуя, как затвердевают скулы и виски. Если Эмиль кого-то поймал и убил, а после не пришел в себя – все намного хуже, чем мы предполагали.

Я сбросила руку Андрея с плеча и пошла к трупу, печатая шаг в снегу – по-другому идти было трудно. Вздохнув, мой друг присоединился ко мне. Уже не таясь, я включила фонарик и присела над трупом. А чего таиться, если самый сильный вампир города со мной? Андрей что-то недовольно пробормотал, но не стал требовать выключить – понял, что бесполезно.

Это единственная улика и я должна все увидеть. Я бегло мазнула светом по трупу и выключила. Со всех сторон навалилась темнота – я безнадежно испортила себе ночное зрение. Андрей прикрылся рукой и убрал ее, только когда я потушила свет.

– Ну? – он присел на корточки.

От трупа ощутимо тянуло дизелем и кровью. Мужчина немолодой, в теплом комбинезоне, с оплывшим упитанным лицом и почти седыми волосами – это все, что я увидела в короткую вспышку света. Водитель грузовика.

Я подсела поближе к голове. Меня интересовала шея – под тело натекла кровь, местами она пропитала и растопила снег, а затем замерзла. Горло тоже схватилось от мороза – лежал он тут долго, если успел остыть. Впрочем, я всего лишь человек, Андрей определяет время смерти куда лучше.

– Когда он умер? – спросила я.

Андрей задумчиво шмыгнул носом, подошел и склонился над телом.

– Думаю, прошлой ночью.

– После аварии, да? – уточнила я и подняла голову по привычке глядя на друга. В темноте я его не видела, а он меня да. Он слегка сжал мое плечо, заметив безрадостное выражение лица, и ничего не сказал.

Если мужик давно убит и выпит, это означает две вещи: Эмиль совсем плох, раз с прошлой ночи не пришел в себя, и второе – мой муж убийца. Если бы это сделал другой вампир, я бы пристрелила его, как городская охотница.

С Эмилем я так поступить не могла. Да, двойные стандарты и все такое – пусть бросают в меня камни.

– Похоже, у него горло перерезано, – заметил Андрей.

– Что? – я наклонилась, но ничего толком не увидела. – Ты уверен?

– Ну, конечно, – фыркнул он. – Но укус есть, слева на шее. Странно.

– Может, это не Эмиль его? – ухватилась я за ускользающую ниточку надежды.

– Сомневаюсь, – с сожалением сказал Андрей. – Вроде твой Эмиль по ножам любитель?

– У него много всякого оружия! – начала я его защищать. – Были и ножи. Что сразу любитель?

Я поднялась, оглядываясь – вокруг трупа мы натоптали, но были и чужие следы. Да, Андрей снова прав и меня это злит. Эмиль любил пользоваться ножом, когда ел кого-то. Это со мной так получилось – зубами…

Я не знала, был ли у него нож при себе, когда он ушел из дома, но мог быть в машине.

– Откуда ты слышал звуки? – вполголоса спросила я, озираясь. От тела отходили несколько цепочек, и с одинаковым успехом можно было пойти по любой из них.

Андрей показал влево, и мы побрели туда.

Я вязла в снегу, но упрямо тащилась по сугробам. А скоро еще снег пойдет – в воздухе серебрилась редкая снежная пыль. Что-то тут не сходится. Вампир в невменяемом состоянии про нож даже не вспомнит, Андрей рвал добычу зубами и Эмиль, скорее всего, поступил бы так же. Если он использовал инструмент – он был в себе. А в этом случае он бы мне позвонил…

– Может и не он, Кармен, – кажется, Андрей думал о том же самом. – Надо вернуться.

– Что?

Он молча развернулся и пошел обратно к трупу. Недоумевая, что за идея его посетила, я повернула следом, пытаясь избавиться от теплящейся надежды. Она всегда приходит, когда ее ждут, а потом так жестко разочаровывает…

Я не стала включать фонарь, но Андрей осмотрел труп и без моей помощи. Он подошел ко мне так близко, что я увидела его озабоченное лицо в полумраке.

– В чем дело? – спросила я.

– Знаешь, на что похоже? – спросил Андрей и сам себе ответил. – Что его пытались подманить на кровь.

Андрей взял меня за плечи, но я вырвалась и сама склонилась над телом, щелкнув кнопкой на фонаре. Снег залил призрачный свет, на который как мотыльки могли слететься недружелюбные нам вампиры, ну и плевать. Сейчас меня больше интересовало, что с Эмилем.

А ведь он прав… Я отчетливо увидела кровавую полосу на горле, слева укус – прямо поверх него. Осмотрела одежду в пятнах крови, черные сгустки были и на ладонях убитого, словно он пытался зажать рану – был жив и в сознании, когда полоснули по горлу.

Я внимательно осмотрела снег, кусты и ближайшие деревья, как Андрей только что. Толком ничего не рассмотреть – нужно ждать утра для следственных мероприятий, но протокол мне составлять ни к чему. Я искала зацепки лично для себя… Суда не будет все равно.

Местами снег вытоптан, кровь накапала на него красными каплями, словно кто-то разбросал горсти рябины. В одном месте сугроб примят: здесь жертву поставили на колени и перерезали горло. Значит, тот, кто это сделал, стоял позади или сбоку… Следы я нашла – и не одного, а двух убийц.

Я хлопнула себя по лбу и выпрямилась.

– Я знаю, кто это, – пробормотала я. – Андрей, надо искать Эмиля… У тебя есть идеи, где он? Пойдем, проверим, что ты слышал!

Я заспешила по собственным следам, собираясь пройти цепочку до конца и выяснить, что там, в этом темном лесу. Андрей, хрустя снегом, пошел за мной.

Не Эмиль его убил. А те, кто пытались до него добраться. Те двое с дороги, которых видела Елена.

Видно, ненадолго они смогли посадить Эмиля в машину – он ушел, а тянуло его в лес, где как ему казалось можно найти логово перед рассветом. Только произошло это не на перекрестке, где мы с Андреем искали следы, а перед ним. Андрей угадал: его подобрала машина. Эмиль мог сесть добровольно, если в итоге все-таки признал в них свою охрану. Насколько это реально, я пока сказать не могла.

Знаю только, что их намерения были далеки от того, чтобы помочь.

Эти двое и прихватили водителя грузовика, а кровь пустили, когда Эмиль сбежал. Это намного проще, чем бегать по лесу, разыскивая агрессивного и раненого вампира. На вкусный запах он придет сам.

И судя по укусу на шее, Эмиля они выманили. Вопрос в том, что было дальше.

Значит, их двое.

Я не слишком волновалась: одного вампира – раненного Эмилем, за что тот и решил, видно, поквитаться, я видела. Второй, если он тоже из нашей охраны, меня не пугал. Если учесть, что я вооружена и со мной Андрей, нам ничего не грозит.

По правде говоря, будет хуже, если вместо тех двоих мы нарвемся на Эмиля, и он меня не вспомнит. Я думала только о нем, и даже не заметила, что уже не скрываюсь – прорываюсь сквозь ветки, не заботясь делать это тихо. Нет, своего мужа я не боюсь. А остальные пусть боятся меня сами.

– Эмиль! – заорала я.

– Кармен! – разозлился Андрей. – Заткнись, а? Вдруг он услышит!

Я точно знаю, он здесь. Я шла настолько быстро, насколько позволяли сугробы, и если бы могла – побежала бы.

– Эмиль! – звонко крикнула я.

Андрей догнал меня, сбил с ног и навалился сверху. Я дернулась, пытаясь его спихнуть, но он уверенно вдавил меня в снег и прошипел на ухо:

– Если ты не пуленепробиваемая, лучше замолчи.

– Слезь! – зло пропыхтела я.

Андрей держал меня, пока я не затихла, по уши перемазавшись в снегу. В зимней куртке неудобно возиться: я быстро устала и обмякла, запыхавшись. Джинсы пропитывались холодом и если я не хочу заработать простуду, лучше бы встать.

Вместо этого я перевернулась – Андрей еще не убрал руку, опасаясь, что я поднимусь в полный рост, и теперь она лежала на спине. Я смотрела в темноту, пытаясь понять, что его так испугало.

– Там кто-то есть, – сказал он. – Я их не вижу, но есть. Слышу движение.

– А если там Эмиль? – прошептала я.

– Это ничем не лучше.

Я тяжело вздохнула: они давно ненавидят друг друга, и я тут совершенно ни при чем. Все началось гораздо раньше. Я стала скорее пикантным украшением в их противостоянии, как зонтик в экзотическом коктейле – можно и без него обойтись, но с ним как-то прикольнее.

Перемирие они заключили без меня: Андрей потребовал город, Эмиль меня, так что «добычу» поделили практически по-братски. До меня только сейчас дошло, что для Андрея я тоже была чем-то вроде имущества, раз он выписал Эмилю за меня счет. Я начала злиться: почему они вообще торговались? О чем бы они ни договорились, это не влияло на то, с кем я буду жить, ведь это Эмилю я сказала «люблю». Вампиры… Как я их ненавижу!

Но если мой муж сейчас в пограничном состоянии, он может увидеть в Андрее врага со всеми вытекающими.

– Если там Эмиль, я пойду одна, – решила я.

– Не пойдешь, – парировал Андрей. – Ты человек.

– Он меня не тронет.

– Это ты так думаешь… Эмиль может тебя не вспомнить. Совсем не вспомнить, Кармен.

– А если ты пойдешь, он тебе шею свернет! – прошипела я и, сбросив со спины его руку, подползла к дереву и поднялась под его прикрытием.

Стоило мне чуть-чуть выпрямиться, как надо мной раздался выстрел, и я повалилась обратно в снег, прикрыв голову руками. Звук незнакомый – стрелял не Эмиль. Уж его пистолет и манеру вести огонь я узнаю с зажатыми ушами.

Перевернувшись на левый бок, я вытащила пистолет и снова шмякнулась на живот, пригнув голову к снежному насту.

– Откуда стреляли? Заметил?

Я надеялась, что Андрей успел сориентироваться. Заметив, как он напрягся – словно собирался встать, я вцепилась в его рукав.

– С ума сошел! А если тебя ранят? Не вставай!

Кажется, Андрей передумал и растянулся рядом. Если его серьезно продырявят, мой друг сожрал бы меня раньше Эмиля. Он кивнул куда-то влево, но я ничего не увидела, как ни присматривалась. Выстрелили один раз, так что к нам либо подкрадываются, либо стрелок уже сбежал.

– Что слышишь? – спросила я.

– Ничего.

Значит, стрелок в засаде – ждет, когда высунемся или сам в растерянности и не знает, что делать. Сама виновата: орала на весь лес, подзывая мужа, вот они и пришли. Эти ребята одного не знают – что Андрей тоже здесь. Даже если заметили, что я не одна, с такого расстояния его не узнают.

Для всего города не секрет, что они с моим мужем враги. По-моему уже все в курсе, что роман у меня был с обоими, и союзниками они не станут, даже если очень припрет. Вернее, не стали бы, если бы их не связал воедино мало кому известный, но очень важный факт: они вместе попробовали того, о ком даже говорить вслух боятся.

Ладно, не просто попробовали, а сожрали на капоте моей машины. Я в тот момент была за рулем.

– Попробуй подойти к нему, – попросила я, имея в виду стрелка. – Ты в темноте видишь, у тебя лучше получится.

Какое-то время Андрей сомневался, но затем молча поднялся и исчез в темноте – почти бесшумно, если не считать легкий скрип наста. Он быстро растаял в общих звуках ночного зимнего леса.

На снегу у меня замерзли руки, да и сама я продрогла, но я все еще не решалась встать. В том направлении, куда Андрей показывал и потом ушел, я ничего не видела – обычный участок леса, который не отличался ни от чего остального. В нас ли это вообще стреляли? А может, где-то рядом Эмиль?

Словно вторя мыслям, в стороне раздались еще несколько сухих выстрелов. Идти туда рискованно – я не вижу в темноте так хорошо, как вампиры. Меня сразу засекут. Андрей ушел проверять другую точку. Что оставалось делать?

Я привстала, выглядывая из-за деревьев. Высовываться нельзя, включать фонарь тоже, а как прикажете видеть в этой чертовой тьме, полной серебристых снежинок? Если сначала скорый снегопад пугал и я надеялась, что основную массу задержат густые хвойные макушки, то теперь молила о снежной завесе, которая поможет укрыться. Правда в снежном тумане хрена с два я отыщу мужа.

Но стреляли действительно не в нас. Это очевидно: никто не ждал, что мы с Андреем ночью припремся в лес и найдем тело убитого водителя. Ждали Эмиля. В первый раз он скрылся, залег на дно пока не село солнце, и теперь вышел на охоту. А источник еды тут один – водитель грузовика, и запах крови, как путеводная нить, рано или поздно привел бы Эмиля на поляну – и подставила бы под выстрел.

Только я, со своими воплями, испортила им малину и спутала карты.

А как хищник вернется к брошенной добыче? Он либо помнит, где ее оставил – а сейчас это явно не про Эмиля, либо придет на запах. Будь он рядом, уже бы дал знать о себе, значит, он где-то… Я обернулась в противоположном направлении, пытаясь поймать ветер, и ощутила его лицом – холодный ветерок коснулся лица.

Эмиль ориентируется на запах и чтобы выйти к нему навстречу, нужно просто идти в том направлении и надеяться на удачу. Обычно вампиры так хорошо не чуют, но мой муж позаимствовал чужие способности вместе с чужой кровью. И те, кто ждет его в засаде, об этом не знают…

В моей версии были белые пятна, но это лучше, чем сидеть под сосной и ждать Андрея. Я осторожно достала телефон и сделала вызов. Какая удача, что он ушел…

– Что такое? – подозрительным шепотом спросил Андрей.

– Я знаю, где Эмиль, – выдохнула я. – Не ходи за мной, лучше приведи Ренату… Она ждет в машине.

– Кармен, не сходи с ума!..

Я сбросила звонок и вышла из укрытия. Я верила, что на меня Эмиль не нападет.

Я перемещалась перебежками – от дерева к дереву, и надеялась, что меня не подстрелят. В куртке на меху я очень быстро вспотела. А может это от страха? Сердце останавливалось при мысли, что сейчас кто-то держит меня на прицеле.

Я постаралась отойти как можно дальше от места, где стреляли, и углубилась в лес. Ветер дул в лицо, я натянула капюшон до самых бровей и наклонила голову, но это помогло мало. Завтра буду вся красная и с обветренными губами.

Или мертвая, если наткнусь на Эмиля, а он меня не вспомнит.

По моим прикидкам, я уже миновала поляну, где лежало тело. Теперь, если Эмиль пойдет на запах, он натолкнется на меня… Правда для этого придется помочь любимому.

Это лес, а не бульвар, где возможна случайная встреча. Водитель грузовика, конечно, вкусно пахнет, но он давно там лежит и кровь замерзла. К тому же, от него еще и несет дизелем. Со вкусами вампиров я не знакома, но солярка туда точно не входит. Я бы не стала есть котлету, от которой удушающе несет грузовиком.

Торопясь, я шла еще около десяти минут и остановилась под раскидистой сосной, спрятавшись у ствола под лапами. На них насыпало шапки снега, и они опасно покачивались надо мной – одно неосторожное движение и я стану похожа на снеговика.

Первым делом я убрала оружие и достала из кармана связку ключей, стараясь не звенеть. Пар срывался с губ и мешал видеть, а сердце вздрагивало – я ненавижу боль, хотя есть ситуации, когда готова ее терпеть. Эта – одна из них.

Острым краем я попыталась расцарапать запястье – там, где кожа тоньше и проще добраться до вены. Резать ключом ладонь – то еще удовольствие. Несколько пилящих движений и пальцам, в которых я держала ключ, стало липко и горячо. Я обтерла ключи об снег и убрала обратно в карман.

Истерзанное запястье тупо ныло, рана горела, но терпимо. Давай, Эмиль. Здесь пахнет вкуснее, чем на поляне. Вампир не пройдет мимо. К сожалению, Андрей тоже мог меня учуять – не уверена, но возможно. Вот остальные двое, что охотятся на Эмиля – нет, если не пробовали пожирателя. Они слишком далеко.

Где же ты, любимый? Я тебя жду.

Из-за тучи выглянула луна – почти полная, и залила светом сугробы, выделила мохнатые темные макушки сосен и пихт. Я устало оперлась спиной на ствол, меня тянуло закрыть глаза и передохнуть хоть немного, но не время терять бдительность. Муж мог найти меня за считанные минуты.

Кажется, я все-таки не совладала с собой. Так долго ждала, что позволила себе расслабиться – и поняла, что соскальзываю вниз. Слишком давно не отдыхала, да и кровь идет… Я выпрямилась, открывая глаза. Сдавила запястье, рассматривая ранку и заставляя кровь идти, а не сворачиваться…

А когда подняла голову, сердце чуть не остановилось: Эмиль стоял метрах в десяти от меня, неподвижно, и просто наблюдал. Лица я не видела, только силуэт – мужа я узнала по росту и очертаниям фигуры. Не так уж много я встречала высоких и крупных мужчин. Светлое пальто до колен тоже выглядело знакомым.

– Эмиль? – позвала я и с трудом оттолкнулась от ствола, на весу держа руку.

В ответ он издал жутковатый звук – словно резко вдохнул, ртом пробуя воздух. Он не отозвался. Ну что ж, своего я добилась, зверь уже здесь. Вопрос в том, что я буду с ним делать.

Я сделала шаг, медленный и осторожный – так идут по краю обрыва или подходят к хищнику. Чем ближе я подходила, тем больше могла рассмотреть, мне хватало лунного света.

Эмиль стоял, шатаясь, как зомби. Грязное бежевое пальто было в бурых потеках засохшей крови и пятнах растаявшего снега. Все, что под ним не в лучшем виде: дорогой костюм превратился в оборванную тряпку. На коленях налипла хвоя и другой лесной мусор, словно он стоял на коленях. И это явно было не здесь, где повсюду снег. Где-то он отыскал себе дневное убежище.

Весь в грязи, Эмиль выглядел так, словно долго пробыл в лесу.

– Как ты себя чувствуешь? – задыхаясь от волнения, прошептала я.

Еще шаг и я смогла рассмотреть лицо: оно потеряло выражение, распухшее, сплошь покрытое гематомами и ссадинами.

Я застыла, рассматривая темные глаза, и положила ладонь на рукоятку пистолета. С вампирами только так. Даже если это твой муж. Ничего. Если бросится, подстрелю, а потом покормлю… Только кровь я оставила в машине вместе с Ренатой. Придется кормить собой, если возьмет.

– Как ты? – я перевела дух и решилась еще на пару шагов. – Почему молчишь?

Взгляд Эмиля стал пустым, словно там никого не осталось. После тяжелых ранений так бывает: вампир не осознает себя…. Но было в выражении лица что-то еще. Словно это пустая оболочка моего мужа, а сам он навсегда уснул где-то внутри.

Сердце пропустило удар.

– Эмиль, дорогой? – тихо позвала я, стараясь расположить к себе тоном. – Это я, твоя жена, слышишь? Это Яна.

Он смотрел на меня и не двигался. Однажды я видела его умирающим, и он вел себя иначе. Он не в агонии, все должно быть в порядке, но он меня не узнавал. Такой взгляд я видела у Андрея – похоже на провал в памяти. Как я и боялась, он не помнит, кто я. Будь я вампиршей, мне бы особо ничего не грозило, но сейчас я для него еда.

Надо с ним поговорить.

– Эмиль, я за тобой приехала. Все будет хорошо, я заберу тебя домой.

Застывшая поза выдавала, что Эмиль не знает, как реагировать, и я решилась подойти. С опаской, словно к незнакомому животному. Под ногой скрипнул наст, действуя на напряженные нервы.

Руку с кобуры я не сняла – еще рано.

Эмиль без выражения наблюдал, как я подхожу. Чем я ближе, тем меньше шансов, что сумею отразить атаку: он слишком мощный для схватки врукопашную. Эмиль в два раза тяжелее меня, удельная разница в мышцах у нас ощутимая. Даже не будь он вампиром, я бы проиграла.

– Эмиль, любимый… – я протянула окровавленную левую руку, оставив правую на оружии. Он проследил за движением, и я потеряла зрительный контакт. – Ты меня узнаешь? Ты меня помнишь?

Я легко коснулась его плеча. Эмиль смотрел на руку, но это было единственной реакцией – он не двигался, не рычал, не огрызался. Я провела по предплечью, лаская, и встала почти вплотную. Лица коснулось дыхание, когда он наклонился, переминаясь с ноги на ногу. Тяжелое, мучительное, словно он страдал от изнуряющей боли. От одежды исходил сырой неприятный запах зимнего леса и крови.

Я поднесла ладонь к его лицу – так же плавно, и положила на щеку. Чтобы взглянуть ему в лицо, пришлось задрать голову. Он дышал, приоткрыв губы. Ставшие черными глаза подозрительно обшаривали меня, точно Эмиль пытался сообразить, насколько я опасна.

– Вспоминай, Эмиль, это я.

Вдруг он схватил меня за затылок – грубым, быстрым движением, взгляд остановился на губах.

– Это я, – повторила я, не сопротивляясь. Хищников возбуждает борьба. – Ты голодный? Я тебя покормлю.

Я едва шептала – нужно говорить как можно тише. За время, что я с ним прожила, я поняла несколько вещей и одна из них – чем я мягче, тем он спокойнее. Каким бы злым и раздраженным Эмиль ни приходил домой, мне всегда удавалось его расслабить.

Он резко ткнулся в запястье, лизнул и выпрямился. Попробовал или приласкал – не угадаешь. Движения языка на ране можно было трактовать по-разному: и как попытку зализать тоже.

Подумав, Эмиль прихватил клыками шею – я испугалась, но он только вдохнул и отпустил так же неожиданно, как и схватил. Потеряв интерес, он пошел дальше, бросив меня у сосны.

Двигался он с трудом, подволакивая ногу. Авария была серьезной, сколько же у него переломов…

– Эмиль, – с упавшим сердцем позвала я, но он не обернулся.

Муж меня узнал, но ровно настолько, чтобы не разделать, как кусок свежего мяса.

Цель у него осталась прежней – Эмиль шел на запах жертвы.

– Постой!

Проваливаясь в снег почти по колено, я его догнала. К счастью он тоже не умел ходить по насту, как невесомое привидение, и вяз в сугробах. На зов Эмиль не среагировал.

Я робко схватила его за рукав пальто и, не встретив агрессии, обняла руку, лаская ее ладонями.

– Не ходи, – я знала, что он не поймет и все равно просила.

Повисла на руке, пытаясь задержать. Но как остановить того, кто настолько больше тебя? Эмиль просто волок меня за собой, пока я не отпустила – сама, пока он меня не стряхнул.

– Эмиль, расскажи, что случилось. Ты что-нибудь помнишь? На тебя напали, сейчас они устроили засаду.

Правда, скорее всего с ними разобрался Андрей. С тех пор, как я ушла, я не слышала ни выстрела, не говоря уже о шагах или голосах. Андрей не звонил. Такое ощущение, что мы с Эмилем неожиданно очутились вдвоем в лесу зимней ночью.

Но хотя бы я его нашла. Знать бы еще, как привести в себя. Андрей всегда приходил в себя сам!

Я забежала перед ним, взяла ладонями лицо, но не увидела там ничего, там даже проблеска интеллекта не было, словно я смотрела не в глаза живого существа, а в стеклянные пуговицы.

Жутко. До холодного липкого страха – жутко.

– Эмиль, – пробормотала я.

Он остановился, ощутив преграду – я стояла на пути. Кто я для него сейчас? Предмет в окружающем пространстве, в котором он не признает ни своего, ни чужого, как эти деревья вокруг?

Почему он отказался от моей крови? От меня пахнет женой или ядом? Я ведь тоже пробовала то, что не стоило… Может не только для пожирателя я теперь несъедобна.

Придет ли он когда-нибудь в себя? Или мне до конца жизни придется смотреть в стекло вместо глаз и верить, что внутри кто-то остался?

– Эмиль, – я взяла его за плечи, с надеждой глядя в лицо. – Пойдем со мной. Я отвезу тебя домой, тебе там помогут… Пойдем, хорошо?

Я взяла его за прохладную неживую ладонь и сделала шаг в сторону. Я хотела отвести его к дороге.

– Я тебя покормлю хорошей кровью, не своей. У меня бутылка в машине.

– Яна!

Я вздрогнула и обернулась, ко мне быстро, хоть и неуклюже из-за сугробов, приближалась Рената. Шуба тащилась по снегу, словно меховой шлейф.

– Яна, отойди!

От своего мужа? Она, наверное, шутит. А вот ей лучше не приближаться.

– Проваливай! – заорала я что есть мочи, давясь ледяным воздухом и своим дыханием. – Пошла вон, Рената! Не подходи!

Как будто это могло помочь. Эмиль исподлобья смотрел на нее, открыв рот, и с каждым выдохом вырывался возбужденный хрип, словно он был на пороге ярости. Еще не рычание, но уже близко. Я почувствовала, как под моими ладонями напрягается тело.

Рената резко остановилась и я увидела, что в руке у нее бутылка – та самая, что я забыла в машине. Нехорошо отпускать женщину одну к разъяренному хищнику, но я понимала, почему Андрей не пришел. С Ренатой Эмиль спал и теоретически мог ее вспомнить. Андрей для него просто враг – красный флажок с сигналом к бою.

А вдвоем мы можем его уговорить. Хотя бы попытаемся.

– Успокойся, успокойся, успокойся, – испуганно зашептала я, массируя напряженную грудь. Мышцы и не думали расслабляться.

Эмиль насторожился, но смотрел не на Ренату – взгляд скользнул по деревьям и остановился в глубине леса. Я обернулась, но ничего там не разглядела.

– Эмиль, – позвала я, проводя ладонями по шершавым щекам, но он полностью был поглощен невидимым противником. От тяжелого дыхания клубился пар.

Он не паникер, если смотрит, значит, действительно кого-то видит. Может быть, Андрея?.. Мысль я додумать не успела: раздался раскатистый одиночный выстрел, позади вскрикнула Рената и повалилась на снег.

Я резко приземлилась на колени, оружие само очутилась в руках – реакция стала такой отточенной, что я даже подумать об этом не успела. Эмиль стоял надо мной, щурясь в темноту. Он не боялся огня, хотя в прежние времена обязательно занял бы оборонительную позицию. Но сейчас Эмиль игнорировал и стрелка и то, что под его грязным пальто по-прежнему спрятан пистолет сорок пятого калибра. Он даже не пригнулся.

Эмиль взглянул на Ренату, затем снова на лес, словно выбирал – атаковать врага или полакомиться нежданной добычей.

Попасть в человека с такого расстояния дело нешуточное, а значит, стрелял тот, кто видит в темноте. Следующие пули могли оказаться в голове моего мужа, который так и не подумал укрыться.

Я вскочила на ноги, добежала до ближайшего дерева, с разбегу ударившись об ствол, и несколько раз выстрелила навскидку, целясь в направлении противника. Я не надеялась попасть – мне нужно было прикрыть Эмиля.

– Уйди! – я резко обернулась, но мужа на прежнем месте не было.

Женский всхлип привлек мое внимание: кутаясь в свою шикарную шубу, Рената пыталась уползти, бросив бутылку. Кажется, ранение несерьезное, но Эмиль приближался к ней, присматриваясь – еще не нападал, а кружил вокруг. Я по опыту знала, до какой истерики он может довести жертву своим подкрадыванием.

– Эмиль! Перестань! – проорала я, и вернулась к своим прямым обязанностям. Палец напрягся на скобе – ледяной, напитавшейся холодом ночного леса до такой степени, что чуть не примерзал к ней. Я была готова стрелять – знать бы еще, куда.

Впереди ничего: темнота, из которой проступали мрачные готичные деревья. Я водила стволом влево-вправо, пытаясь нащупать цель. То она мерещилась мне за группой сосен, качающих лапами на ветру, то в густом кустарнике, голыми ветками умоляюще простертыми к небу на фоне снега.

Сердце прыгало в груди. Ну же. Выдай себя.

Вроде бы справа движение: я пальнула, особо не целясь, надеясь выманить на ответный огонь. И заставила себя успокоиться.

Их цель – Эмиль.

Какую бы они выбрали позицию, чтобы в него попасть?

Краем глаза я заприметила, где муж – он зажимал Ренату, мысленно прочертила траекторию и дернула стволом в направлении гипотетического стрелка. Несколько выстрелов подряд – внезапных, энергичных, достигли цели. Нет, не убила, но выманила. Не очень умно завязывать перестрелку с двумя вампирами разом, но другого выбора нет.

Когда-то это было моей работой, когда-то личным желанием защитить Эмиля, но пришлось вызвать огонь на себя и надеяться, что я успею завалить обоих, потому что помощи ждать неоткуда.

Так всегда происходит – в решающий момент остаешься один. Доверять некому и положиться тоже. Раньше Эмиль бы прикрыл меня, но не теперь. За спиной раздался крик и всхлипывания Ренаты. Он ее не ел – иначе она бы орала громче, но явно собирался. Мне некогда было уточнять, я напряженно смотрела в темноту перед собой.

Хоть шорох, звук, отблеск – что угодно, что поможет прицелиться. У меня две запасные обоймы – каждая на десять, но они не бесконечны. У Эмиля должно быть что-то в запасе. Будь Эмиль в себе, я была бы уверена в победе, но не так.

Где-то здесь еще Андрей. Не знаю, поможет мне это или навредит, подойти к нам он не мог. Пистолет – все, на что я могла рассчитывать. Впрочем, это моя работа, разве нет? Эмиль умеет зарабатывать, умеет тратить, а я умею только стрелять. Иногда мне кажется, что именно за это он меня по-настоящему полюбил.

В темноте я разобрала отблеск, словно что-то металлическое блеснуло в лунном свете, и без промедления выстрелила. Слишком долго стою на одном месте – надо поменять позицию, но пока я в безопасности – прячусь за стволом. В ответ по мне выстрелили трижды, зло и с намеком, что боеприпасов у них еще много. Я обернулась: пока Эмиля закрывали деревья. Они легко нас пересидят.

Одной рукой, не отрываясь от вида леса в поисках чего-нибудь подозрительного, я достала телефон и набрала Андрея. Где его носит, интересно и не подстрелю ли я его случайно, если так дальше пойдет.

С ним-то ничего не случится, но два вампира в ломке – это на два больше, чем нужно.

Он ответил с первого гудка, почему-то шепотом:

– Кончай палить.

– Где ты? – жарко выдохнула я, стараясь не обращать внимания на крики Ренаты за спиной.

– На дороге.

– Я нашла Эмиля, но меня зажали. Поможешь? Я их отвлеку, а ты…

– Тут менты, Кармен, – тихо и невнятно ответил он. – Постарайтесь уйти.

Я отключила телефон и не глядя сунула в карман. Темный лес впереди выглядел опасным. На дальнейшие разговоры тратить время нет смысла: Андрей не придет, ему придется объясняться с ментами, которые наверняка слышали выстрелы. Скоро они нас найдут. А у меня тут невменяемый муж, готовый кидаться на все живое, два стрелка и труп на поляне.

Хорошо хоть пистолет легальный.

Я жарко дышала, прижимаясь лбом к шершавой холодной коре.

Дадут ли они уйти? Что выгоднее, уйти или сдаться? И что делать с Эмилем?

Я обернулась с надеждой. А вдруг пока я обнималась с деревом все как-то само наладилось? Эмиль нависал над Ренатой, опустившись на корточки, но пока не трогал, Рената молчала, смирившись со своей участью. Я стиснула рукоятку пистолета, не справившись с напряжением.

Люди его не должны видеть, он полностью не в себе. Не контролирует себя, даже если я его удержу, и он не съест сотрудников полиции, скрыть то, что он вампир, не получится. Еще и Рената…

План созрел быстро: нам надо уйти, а ее бросить. Знать бы еще как.

Увести Эмиля непросто, тем более под прицелом тех ребят… Нужно привести Эмиля в чувство и свалить или завалить тех вампиров, пока не поздно. Огромный риск, но лучше отсидеть, чем сдохнуть.

– Яна, помоги… – тихо попросила Рената.

Я быстро обернулась: закутавшись в шубу и обмотав горло меховым воротником, она сидела под деревом. Какой-то у нее был план, когда мы сюда ехали. Андрей говорил, она умеет выводить из этого состояния.

Я подбежала к ней и бухнулась на колени прямо в снег. Эмиль пристально рассматривал ее, но почему-то не трогал, хотя явно улавливал запах крови: ноздри раздувались, рот приоткрыт. Почему не нападает?

– Куда тебя? – быстро спросила я.

Рената кивнула на продырявленный меховой рукав: ранение несерьезное, наверное, по касательной задело. Просто царапина. Черт, а я еще за нее переживала. Я едва удержалась, чтобы не вскочить на ноги от злости.

– Как привести его в себя? – я говорила быстро и тихо. Понижала голос не из-за вампиров – они и так слышат, а из-за Эмиля. Громкие звуки хищников будоражат.

– Здесь никак, – ответила она. – Попробуй увести…

– Он не пойдет, от тебя кровью пахнет, – разозлилась я, словно это она виновата, что ее подстрелили. Кстати, от меня тоже пахнет кровью, но невкусно. Почему-то он Ренату не трогает – как-то она этого добилась, значит, можно в глазах вампира сделать себя «несъедобной».

Например, переспать с ним, если он полукровка? Мой муж никак не мог определиться, стоит ли жрать неожиданную гостью.

– Смани его, – она кивнула на бутылку. – Возьми кровь, он уйдет с тобой.

Я подцепила скользкую холодную бутылку, подхватила Эмиля под руку, зубами вырывая пробку.

– Пей, – я попыталась запрокинуть его голову и заставить выпить. Горлышко бутылки скользнуло по губам, струйки крови сползли по шее Эмиля. Почувствовав вкус, он забрал бутылку.

Я вернулась на позицию: все выглядело спокойным. После последнего обмена свинцом вампиры затихли: то ли подкрадываются, то ли прослышали про ментов и ушли.

Я дождалась, пока Эмиль допьет. Судя по жадным глоткам, он был голодным, и во мне затеплилась надежда. Если повезет, он очнется. Андрей всегда приходил в себя после того, как возвращался в эффект. Эмилю просто не хватило: он и до аварии пил мало, а после не смог найти достаточно.

– Пойдем, – я схватила его за руку и повела за собой. Теперь он шел охотнее – в бутылке еще около половины и теперь он не так голоден, чтобы его влекла жертва на поляне.

Надо сваливать, пока нас не поймали, а Рената пусть выкручивается сама.

Я озиралась, физически ощущая опасность. От страха сжимался желудок – я шкурой чувствовала, что вот-вот в меня может впиться пуля. А я не такая стойкая на выстрел, как они.

Главное, увести его, а когда Эмиль чуть-чуть оклемается, вызову машину охраны и заберу мужа домой. Самое главное я сделала – нашла его.

Но через несколько минут бравада начала сходить на нет: Эмиля приходилось тащить, ноги вязли в сугробах, я запыхалась и выбилась из сил. Еще мы оба были на прицеле: и я в своей черной куртке и Эмиль в светлом пальто. Цвета, хорошо заметные на фоне снега. Особенно тем, кто видит в темноте.

– Скорее… Выпей еще.

Мы остановились среди деревьев – я приметила группу молодого сосняка в качестве укрытия. Прижалась спиной к стволу, словно это могло помочь, но с какой стороны противник, я все равно не знала, и передала бутылку Эмилю.

Он пил густую кровь жадно и с наслаждением. Пустая бутылка упала на снег.

– Эмиль? – я шагнула к нему и прижалась, от пальто пахло хвоей и морозом. – Тебе лучше? Ты меня слышишь?

Губы Эмиля, почти не разбитые – только с небольшой ссадиной, шевельнулись, будто он хотел что-то сказать. Он хмурился – пытался вспомнить?

– Яна, – пробормотал он.

– Я так волновалась, – дыхание подвело, и я сбилась. – Эмиль…

Я с облегчением выдохнула и закрыла глаза, уткнувшись ему в грудь. Как оказывается мало нужно для счастья – чтобы муж тебя вспомнил.

В лесу было тихо: с дороги не доносилось сирен, нас окружила глубокая тишина ночного леса, полная покоя, пока ее не разорвали выстрелы.

Стреляли близко: чтобы не повторять ошибок, они приблизились, и хотя я не видела их, Эмиль уловил направление безошибочно и обернулся.

Я заняла позицию неподалеку – между нами было метра два. Прижалась спиной к сосне, рассматривая Эмиля. По тому, куда он смотрит и как себя ведет, я поняла, где находятся стрелки. Пока мне лучше притихнуть и поменять магазин.

Я подняла оружие дулом кверху, расставила ноги – приготовилась вести огонь, только нужно немного выждать. Совсем чуть-чуть… По позе Эмиля было понятно, что ему трудно  стоять, кажется, у него серьезные переломы – нога точно повреждена.

И главная цель – он.

Не знаю, за что они на него взъелись: решили отомстить за манеру ставить подчиненных на место или вампирам подвернулся удачный случай разделаться с ослабевшим боссом. Но меня им тоже нужно было учесть. Почти полгода я не давала о себе знать. А когда выпадаешь из жизни, тебя перестают воспринимать всерьез. Я вновь превратилась в жену Эмиля, которую можно не бояться.

Это они зря. Ради Эмиля я готова не только халат купить.

Улучив момент, я высунулась и пальнула: без пауз быстро, чтобы обескуражить их и успеть оглядеться. Одного я увидела – того самого, раненого. В него Эмиль стрелял в нашей гостиной. Я узнала его по силуэту и позе, чуть сгорбленной – он почти не опирался на пострадавшую ногу. Если столько времени он не залечил рану, то либо слаб сам по себе, как вампир, либо ему не хватило крови. А это мой шанс.

Я выпустила в голову серию выстрелов и спряталась обратно.

В первый раз Эмиль меня прикрыл, но теперь я не рискнула проверять, как там цель – завалила или нет. Ни к чему подставляться зря. Нужно мочить второго и сваливать, пока не поздно.

Я снова выждала, выбирая неожиданный момент, и проделала тот же трюк: высунулась из-за дерева, но напоролась на вампира лицом к лицу. Это было так неожиданно, что я застыла на мгновение – то самое, которое решает жить тебе или умереть.

Он выстрелил быстрее. Сначала я даже не поняла, что произошло – уловила звук и обрадовалась, что даже с такого расстояния он промахнулся, а затем вдруг поняла, что лежу на земле и не могу подняться. Боль в теле вспыхнула, как ядерная вспышка, лишая сил, возможности драться и занимая все внимание без остатка.

Я с трудом разлепила губы, борясь с этой разрушающей болью и темнотой, но не смогла позвать мужа.

Эмиль? Он где-то здесь, но я не вижу, где. Без сил я смотрела в небо, чувствуя, как куртка промокает и наполняется кровью. Острая боль не давала вдохнуть. Я тихонько дышала – едва-едва, лишь бы немножко воздуха, и физически ощущала, как жизнь вытекает наружу.

Меня сотряс кашель с приступом режущей боли. У Эмиля были тяжелые ранения и я видела, как он мучится… Но чтобы такая боль?.. И я не вампир, без медицинской помощи не выживу.

Харкая кровью, я рассматривала еловые макушки и думала, а стоило ли оно того. Да, это было моей работой: я всегда была ручной охотницей Эмиля, сколько мы знакомы. Но подстрелили меня впервые, сколько я ни лезла вперед, защищая его от многочисленных врагов.

Дело не только в долге – я люблю его. Стоит ли моя любовь того, чтобы ловить пули? Я ведь с самого начала не должна была здесь оказаться – рядом с Эмилем, в числе его сторонников. Я охотница на вампиров и многие из них до сих пор мне в след плевали за мой выбор. Меня ни охотники не приняли, ни вампиры, ни люди – кроме Эмиля у меня никого не осталось. Равноценным ли был обмен?

Душа переворачивалась, горло сжал спазм. Воздух сочился в легкие понемножку – маленькими глотками, почти неосязаемо: я забыла, как дышать. Казалось, в легких больше не осталось места для воздуха. Сознание утаскивало в темноту – как будто насильно. Я не была уверена, что в следующий раз открою глаза. Ужас зародился под диафрагмой и впился ледяными когтями в горло.

Я изо всех сил пыталась удержаться за проблески света, мне даже казалось, я цепляюсь за него руками, боюсь упустить, но призрачный лунный свет уплывал сквозь пальцы вместе с горячим дыханием Эмиля на моей щеке.

Больничный потолок оказался невообразимо скучным.

И это хорошая новость. Еще лучше – мне совсем не было больно. Приложив ладонь ко лбу, я оторвала тяжелую голову от подушки и огляделась. Напротив кровати за белыми жалюзи, шелестевшими под потоком теплого воздуха, обнаружилось темное окно.

Я лежала в одноразовой голубой ночнушке, рядом электронная капельница. И даже сгиб локтя, из которого торчала иголка, не ныл, хотя иглы я ненавижу.

Как только я шевельнулась, возникла боль – слабая, больше похожая на отголоски, чем на реальную проблему. Добрые люди до предела накачали меня обезболивающими.

Судя по огням в окне – мы в центре. Знакомая вышка подмигивала красным огоньком. А если принять во внимание, что я в одиночной палате с современной кроватью – это частная больница. Значит, с Эмилем все в порядке. Кто бы еще обо мне позаботился и устроил платное лечение.

Устало вздохнув, я уронила голову. Способность делать выводы еще при мне. Прекрасная новость.

Я нащупала на задней стенке кровати кнопку и нажала, надеясь, что это вызов медсестры. Через несколько минут в палате появилась женщина – молодая, улыбчивая, в медицинском костюме, верх которого был в зайчиках и ромашках.

– Где Эмиль? – пробормотала я, когда она наклонилась. – С ним все нормально?

Она кивнула и сказала, что ему позвонят. Затем меня посетил врач, заглянул под ночнушку – под ней на груди пряталась повязка. Перед глазами все плыло, будто комната наполнилась нагретым кислородом. Шрам будет ого-го… Я осторожно вздохнула, прислушиваясь к себе, но особой боли не ощутила.

На капельнице что-то подкрутили и меня оставили одну. Я задремала, поджидая Эмиля.

Когда я открыла глаза в следующий раз, он уже сидел рядом.

Я так обрадовалась, что улыбнулась во весь рот. Заметив, что я смотрю, он отложил телефон и подсел поближе.

– Яна? – спросил он, сдерживая улыбку. Свои чувства Эмиль от меня еще прячет. Думаю, я здесь ни при чем – такая у него привычка.

Он наклонился, словно хотел поцеловать. Ухоженные волосы упали на лоб, разбитое лицо почти восстановилось: с губ исчезли трещинки, отек ушел. Старые травмы выдавали нездоровый зеленоватый после гематом цвет и небольшой рубец на щеке. Я коснулась его пальцами, неужели останется шрам?

На Эмиле был костюм и новая сорочка – приехал с работы. Бизнес надолго оставлять нельзя, даже если жена с огнестрельным в груди.

До меня только сейчас дошло, что я могла умереть. Была на волоске от смерти, как любой человек. Как долго мне восстанавливаться? И придется пройти реабилитацию – это у вампиров все быстро и легко.

Ничего, как-нибудь справлюсь. Эмиль поможет.

Я гладила его подбородок, рассматривала лицо. Не считая щеки, все хорошо. Я бы даже сказала, что авария пошла ему на пользу: Эмиль передохнул, пока выздоравливал.

А что с моим лицом, страшно узнавать.

– Как я выгляжу? – собралась я с духом. Интересно, солжет он или скажет правду. После операций люди не выглядят на все сто, я точно знаю.

– Как всегда, – ответил Эмиль. – Хорошо.

Он выпрямился, тиская мои пальцы. Передо мной появилась коробка с красивым логотипом незнакомого ресторана. Иногда, когда совсем плохо, Эмиль меня кормит… в этот раз тоже не удастся выкрутиться.

Готовлю я нечасто и от ресторанной еды устала. Почему-то у них все одинаковое, будто из рук одного повара, максимум на что можно рассчитывать: незнакомый соус. А так, что в одном месте, что в другом, если не испортить – вкус у стейка один и тот же.

Но сегодня меня ждал сюрприз. В коробке оказалась тарелка – тоже с логотипом, а на ней лежало что-то вроде разделанных цыплят. Небольшие птички выглядели подозрительно.

– Это что за ребята? – уточнила я.

– Голуби.

– Как мило, – пробормотала я, рассматривая печальный рядок с поджатыми крылышками. – Эмиль, дорогой… Ты ведь не на помойке их настрелял?

– Заказал, – серьезно ответил он. – Ешь, они полезные.

– А почему голуби? – я задумчиво потыкала в тушку вилкой, неуверенная, что хочу пробовать.

– Хотел тебя удивить.

– Получилось, – призналась я. – Чувствую себя помойной кошкой.

Эмиль улыбнулся.

– Расскажи, что случилось, – попросила я.

– Это не я должен спрашивать? – серьезно спросил он. Черт возьми, он слишком серьезный, такой важный, будто только что с заседания совета директоров. При первой встрече мне это в нем понравилось.

Я была юной, смешливой, задорной, а такой мужчина мне попался впервые. Мы подходили друг другу так же хорошо, как бизнесмен и хиппушка, но все равно остались вместе.

Не знаю, почему. Я понятия не имею, что держит нас – и всегда держало вместе. Мы будто склеенные, нас тянет друг к другу. Я никогда не была романтичной, даже в те годы, но мы как две половины одного целого, которым плохо друг без друга.

– А ты что, совсем ничего не помнишь? – я отколупнула от голубиной грудки кусочек и попробовала. На вкус приятно, но с таким же успехом я бы съела и курицу. – Что произошло? Я не для того ловила пулю, чтобы ты отмалчивался.

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – я осторожно пожала плечами. – Сильно не болит. А я тут долго?

– Вторые сутки.

Я мысленно присвистнула: два дня прошло, вот почему Эмиль уже в норме.

– Что с полицией? – тихо уточнила я. – С нападавшими? Расскажи, что произошло, чтобы я не мучилась. И мне так жаль, что я на тебя накричала… Эмиль, сладкий, прости, ладно?

Эмиль усмехнулся, отводя глаза – он не винил меня в скандале. Мы молча переплели пальцы.

– Почему ты не напал на Ренату?

– Растерялся, – на мгновение он взглянул откровенно. Ответ можно было прочесть по выражению зрачков.

– Потому что встречался с ней?

Он промолчал – видно, не хочет нового скандала. Я обнадеживающе потерла его ладонь, намекая, что его и не будет. Я знала, что женщин у Эмиля было много и то, что он не хочет теперь их есть –  его личное дело.

– Что было после того, как меня ранили?

– Одного ты застрелила, – сообщил он. – Второго убил я. Закопал в снег и отнес тебя к дороге, ты не помнишь? Я думал, ты в сознании.

Я задумчиво покачала головой – в памяти были только детали.

– Расскажи про аварию.

– Нечего рассказывать… На меня грузовик из-за поворота вылетел, не успел ни затормозить, ни вывернуть. Потом, как в тумане.

– Елена тебя увидела на дороге, – эту часть я могла ему рассказать. – Хотела помочь, да сглупила и позвонила твоей охране. А номер у нее был того охранника, что ты подстрелил. Он ехал раной заниматься, не один, наверное, кто-то забрал из знакомых. Они увидели, в каком ты состоянии и решили разделаться, пока есть шанс… Эмиль, нельзя так с подчиненными.

Он рассмеялся, откровенно обнажая заостренные зубы. Обычно вампиры скрываются при посторонних, а мы все-таки в больнице – здесь клыки и остальной набор светить не стоит. Но ему как будто наплевать… Узнаю любимого.

– Только так и можно. Паразиты.

– Они похитили и убили водителя грузовика. Выманивали тебя на кровь.

– Вот видишь, – черство сказал он. – А ты говоришь, нельзя так с ними.

Его злила ситуация, но что тут злиться? Это его природа, любого вампира, а после того, как он изменился – тем более.

– Вози кровь с собой, умоляю, – попросила я. – Всегда. Ты меня напугал.

– Ты меня тоже, – мрачно ответил он, рассматривая мое лицо, а затем повязку под голубой ночнушкой. – О телах никто не знает, потом пришлось перепрятать. Я сказал, что на нас напали, тебя ранили…

Эмиль объяснял, что говорить официальным властям. Из полиции обязательно придут – у меня ранение, Эмиль числится убитым, в общем, история с нами мутная. Будет большой удачей, если выкрутимся без потерь.

– Не волнуйся, я все решу, – пообещал он, но по напряженному лицу я видела, что это непросто.

– Эмиль...  – меня его вид насторожил. – Скажи правду... Ты сейчас лапшу мне на уши вешаешь?

Он промолчал, приоткрыв рот. Так и есть... У меня упало сердце.

– Эмиль! – испугалась я. – Что бы там ни было, скажи! Умоляю, сейчас ты пугаешь меня еще больше!

Он не ответил.

Я попыталась восстановить последнее, что помню. Полиция была рядом со слов Андрея, перестрелку должны были слышать... Когда бы Эмиль успел закопать трупы – пусть даже в снег... А кровь? Уничтожить все следы у него бы не хватило времени.

Лицо Эмиля стало черствым.

– Меня обвиняют в убийстве, да? – устало спросила я.

– Нет, успокойся, – он заправил прядь мне за ухо. – Обвиняют меня. Все будет нормально. Видишь, меня не закрыли, я здесь... Мы рассчитываем, что меня оправдают.

– Черт, – застонала я. – Эмиль, нет...

Ему нельзя в тюрьму. Лучше бы меня посадили!

Меня охватила неожиданная догадка. Это ведь я стреляла первой.

– Ты взял все на себя? – разволновалась я. – Эмиль, ты что, себя оговорил?

– А что оставалось делать, Яна? – тихо и откровенно спросил он. – Зачем тебе в тюрьму? Я все решу, – повторил он. – У меня хорошие шансы, а тебе нужно лечиться.

Надеясь, что ему станет легче, я сжала его ладонь, потом прижала к своей щеке и поцеловала пальцы. Если так разобраться – это пустяки… Мы оба живы и вместе, вот, что важно.

Эмиль неожиданно подался вперед, уткнулся лбом в плечо и вздохнул. Крупные мужчины так трогательно выглядят, когда не стесняются чувств или ищут в своей хрупкой жене поддержку. Автоматически я запустила пальцы в его волосы – такие мягкие, что приятно касаться.

Я все решу, сказал он.

Я перебирала волосы, но мыслями была далеко – вспоминала нашу встречу на складе, когда мы еще были мужем и женой в первый раз. Та ночь, когда Эмиль меня укусил.

Перед этим он звал меня в новую жизнь и обещал – я все решу, разве ты нуждалась со мной в чем-то. Говорил, что любил меня. До сих пор я считала, что это ложь: он заговаривал мне зубы, чтобы забрать оружие. Но ведь, в конце концов, так и вышло…

И я впервые подумала: а что если Эмиль говорил правду? Пытался уговорить, только я отказала. Крепко связанные, мы все равно долго не слушали друг друга.

Сейчас это не имело значения, но я не могла отделаться от этой мысли.

А вдруг он любил меня всегда?

Эмилю стоило очень много сил, чтобы уладить инцидент.

Не знаю, что он плел властям и как выкручивался, но зима и весна выдались тревожными – муж то психовал, то против обыкновения ходил бледный, задумчивый и молчаливый, даже начал подыскивать другое место для жилья.

Я его поддержала и предложила переехать – в любой город или страну. Не так важно, где ты живешь. Для вампиров это не имеет значения, лишь бы удалось закрепиться. А в способностях Эмиля я не сомневалась: налаживать жизнь он умеет лучше многих. Даже с нуля мы бы прекрасно устроились.

Нам очень повезло: его полностью оправдали. Те двое убили водителя грузовика, тяжело ранили Эмиля и меня, у него были основания для самозащиты. Тем более, что репутация у моего мужа идеальная и человек он известный.

Но сколько нам испортили нервов: не столько суд, сколько слухи и пресса. Но все улеглось, как Эмиль и обещал, он решил проблему. Мы остались на старом месте.

Елену я больше не видела. Клуб Эмиля она не купила, он так и не позволил ей расширить бизнес, но она не теряла надежд. Однажды она прислала нам с Эмилем приглашение в «Темную ночь» – на официальной открытке с фирменным вензелем. Я смяла и выбросила, а затем узнала от охраны, что приглашения приходят куда чаще, но прежде от них вовремя избавлялись. Заманить к себе мэра, хоть и бывшего, большая удача и Елена из кожи вон лезла, лишь бы мы обратили на клуб внимание. Но ничего, ей и Андрея хватит – насколько я слышала, они все еще встречались.

Феликс прилетел из Польши через несколько дней – извинялся, что так поздно, и обрадовался, что проблемы позади. Мы с Эмилем отказались от семейной встречи и решили остаться одни. Лично меня после всего тянуло спрятаться от мира.

Через два месяца мы выбрались в автосалон за новой машиной для Эмиля, а потом заехали в случайную гостиницу, и остались на ночь. Я бы и на неделю задержалась, но знала, что завтра мы вернемся в наш дом, Эмиль пойдет на работу, я на тренировку и все станет, как прежде. Оно и неплохо, но мне нужна передышка.

Завтра я вновь возьму его карту и буду учиться тратить в магазинах, радоваться, что все вернулось на привычные рельсы. Буду думать, что приготовить на ужин, искать хорошую вырезку, ведь Эмиль ест только дорогое и свежее мясо. Вновь пойду к врачу – до конца я не восстановилась. А сегодня я просто наслаждалась тем, что Эмиль рядом.

Не знаю, сумела бы я застрелить его или нет – таких вещей никогда не знаешь заранее. А если бы он начал бросаться на всех и жрать? Трогая той ночью в гостинице шрамы, целуя их, я склонялась то к одной версии, то к другой, а потом подняла голову и взглянула ему в глаза. Расширенные зрачки оставили от радужки узкое светло-серое кольцо. Ссадины и ушибы исчезли – на вампирах все заживает, как на собаке.

Эмиль улыбнулся, и я ответила тем же. Хрена с два я бы его застрелила. Даже если бы стало совсем горячо. В конце концов, если кого-то съели в одном месте, всегда можно переехать в другое.

– Не пугай меня так больше, – попросила я. – Я от страха чуть не свихнулась.

Он молча гладил мое лицо, я ждала ответа, а когда поняла, что Эмиль ничего не скажет, положила голову ему на грудь.

Нет, я знала, что с вампиром жить не сладко. Особенно с таким, как мой муж.

Я все равно его люблю.