Платье для меня выбрал муж: огненно-красное и вызывающее.

– Ты должна произвести впечатление, Яна.

Я промолчала. Выбор в пользу красного он сделал не потому, что цвет мне подходит – Эмиль был вампиром. Интересно, что бы на это сказал старый добрый Зигмунд Фрейд?

Обычно, охотники не получают приглашения на вампирские вечеринки, но я шла туда как жена Эмиля. Никто не знает, кто я, кроме виновника торжества – главного вампира города.

Его называли мэром, хотя к официальным властям он не имел отношения – просто название для главного кровососа. Нас с Эмилем он считал своей лучшей шуткой за последние три года. На самом деле шутка была злой, и мэр города Всеволод заслужил кол в сердце.

На парковке перед клубом я сглотнула холодный ком и постаралась выглядеть по-светски. С вампирами сложно, но с волками жить – по-волчьи выть. В «Фантом» я вошла ровной походкой.

В фойе женщины снимали дорогие пальто перед зеркалами. От света и духов кружилась голова. Я мельком взглянула на отражение: обычно смуглое лицо побледнело, темные глаза выглядели затравленными.

Эмиль держался спокойно. Я взглянула в его сторону и он ласково улыбнулся.

Мы не слишком похожи и дело не в том, что он вампир. Кажется, его отец был немецких или шведских кровей и это на нем отразилось: широкое лицо, серые глаза, светлые волосы. Я темноволосая и не такая породистая. Если бы он мог выбирать, на моем месте оказалась бы эффектная вампирша, а не я.

Муж помог мне раздеться. На публике он всегда такой – импозантный и заботливый. Я осталась в красном платье, в котором чувствовала себя неловко. Ладони вспотели, а виски пульсировали, словно перед приступом мигрени.

– Улыбайся, – велел он.

Я послушно растянула губы.

Он мной помыкает, но приходится терпеть. В глубине души я не могла с этим смириться, но Эмиля не впечатлял мой внутренний стержень. Чтобы впечатлить вампира, его нужно как минимум избить до смерти. И то, что я охотница, его только раззадоривало или бесило в зависимости от настроения.

«Бывшая охотница», – напомнила я себе, и вошла в гостеприимно распахнутые двери банкетного зала.

Всеволода я вычислила сразу, спасибо многолетней привычке выделять лидера. Пальцы Эмиля крепко сжали запястье – тоже его заметил. Мэр даже не взглянул в нашу сторону, окруженный гостями.

Пытаясь отвлечься, я заказала шампанское. Терпеть его не могу, но Эмиль запрещает пить крепкое, а на красное вино у меня аллергия – как и на все красное.

Приглашенные заходили в зал, вечеринка была на той стадии, когда гости не знают, чем заняться и выискивают знакомых. Мы с Эмилем чужие на этом празднике жизни, вечер организовали не для нас. Потягивая ледяное шампанское из запотевшего бокала, я рассматривала мэра.

Высокий, черноволосый – от человека не отличишь, пока не улыбнется. Ему около сорока, как моему мужу, и выглядит он на столько же.

Мэр не приветствовал гостей, наоборот, все стремились к нему: улыбались, льстили, заглядывали в глаза. Он стоял в компании двух людей – парня и девушки. Уверена, они не вампиры. Иногда сложно распознать кровососа, но эти блондинчики из другого теста – очень даже человеческого.

Отличить вампира от человека можно только опытным глазом. Эти паразиты маскируются под нас. Каждому в рот не заглянешь, а официально вампиров не существует, так что у них это неплохо получается.

Но у меня были свои секреты. Во-первых, поведение. Хищник всегда держится чуть иначе и если прожить с одним из них три года, вы эту породу в темноте вычислите.

Во-вторых, общение. Вампиры не слишком улыбчивы и смотрят в глаза только равным. Если вы не можете поймать взгляд собеседника, который рыщет глазами вокруг, а вас презрительно игнорирует – проверьте у него пасть. Людей они не боятся, часто не принимают в расчет и вам придется потрудиться, чтобы привлечь их внимание. Повезло, что людей намного больше, им приходится с нами считаться и терпеть, чтобы жить в цивилизованном обществе, а не где-нибудь в лесу. Парадокс, вампиры притворяются нами, но не уважают ни капли.

Девушка в голубом платье с блестками сияла на весь зал. И я еще думала, что мое платье яркое. Одеты, как на вечеринку, но выглядят по-деловому. Я встретилась взглядом с блондинкой, она что-то сказала парню, а он передал мэру.

Нас ждали?

Я чуть не выронила бокал: Всеволод оглянулся. Прекрасно, просто замечательно – он действительно нас ждал. Надеюсь, не для публичного унижения?

– Он смотрит на нас, – прошептала я.

Эмиль понял, о ком я.

– Не волнуйся, – его рука легла мне на поясницу. – Все в порядке. Пей и улыбайся.

Я отпила из бокала. В нашей семье строгий порядок: Эмиль говорит, я подчиняюсь. Первые полгода совместной жизни способность говорить «нет» еще была, но у Эмиля тяжелая рука. Лучше не нарываться.

Общие беды, казалось, должны нас сблизить, но увы. Между мной и Эмилем такая же пропасть, как между мной и мэром. Мы враги.

Поладить с волнением я не могла, и на ощупь начала перебирать в сумочке мелочь.

– Убери руку, – сказал Эмиль.

Наверное, со стороны это выглядело, будто я пытаюсь нашарить там оружие – мой муж как всегда предусмотрителен. Мы и так завладели вниманием блондинистой парочки, которые с мордами злых телохранителей стояли рядом с мэром.

Я покорно застегнула сумочку и пошла за Эмилем.

Чем ближе мы подходили, тем плотнее становилась толпа. Запахи дорогих духов убивали последний кислород. Хватка на талии стала жесткой, словно Эмиль боялся, что я сбегу. Нам уступили дорогу: подойти, улыбнуться, поздороваться – и свободна. Я постаралась взять себя в руки.

Чтобы отвлечься, я разглядывала блондинчиков, и вблизи уловила внешнее сходство – брат и сестра? Раньше я их не видела. Значит, недавно в городе и сразу попали в плохую компанию.

Мы оказались перед мэром, и он улыбнулся. Я заметила клыки и отвела взгляд.

Дорогой костюм, стрижка – все говорило о богатстве, даже красивый загар, который тоже наверняка влетел ему в копеечку.

Вопреки легендам, вампиры не боялись света, хотя сумерки и темнота нравились им больше. Но в общество вписаться трудно, если выходишь только по ночам. Эмиль весь день пропадал в своей компании, зарабатывая на жизнь. Не думаю, что сотрудники догадывались о его происхождении.

– Эмиль! Рад тебя видеть… Как поживаешь? Как жена? – он взглянул в мою сторону.

Я вымученно улыбалась, чувствуя, как пол уходит из-под ног.

Боль в спине привела в чувство. Пальцы Эмиля слишком сильно впились в мою костлявую поясницу, и я переступила, пытаясь ослабить хватку. Если бы мы не оказались в центре внимания, получила бы от Эмиля по заднице. Вместо этого он ослабил напор, чтобы я не ерзала.

– Конечно, все прекрасно, – ответил Эмиль с таким чувством, будто сказал правду.

На самом деле он благодарен мэру за тайну моего прошлого, иначе его деловая репутация оказалась бы под угрозой. Женат на охотнице, какой позор! Эмиль всей душой ненавидел мое плебейское, по его словам, происхождение. Родиться вампиром тоже не бог весть какая роскошь, но муж считал себя образцом для подражания, и иного мнения не терпел. Искусству компромисса пришлось учиться мне.

Я наблюдала, как они обмениваются любезностями и страшно становилось, как легко и непринужденно лгут вампиры.

Говорить – не мое дело. Раньше Эмиль вообще запрещал открывать рот, боялся, ляпну глупость. Все, на что я могла рассчитывать – вежливые улыбки. А я радовалась, что меня избавили от общения.

Эмиль и Всеволод пожали друг другу руки, ненависть в их глазах стала почти осязаемой – одно неверное слово и будет труп.

Муж, наконец, потянул меня прочь. Нас провожали взглядами. Вампиры видели, что мэр выделил нас среди гостей, но не понимали почему.

Наше место заняла другая пара.

– Можно мне отлучиться? – тихо спросила я.

– Замолчи.

Уловив злость, я решила держаться на расстоянии. Вряд ли он начнет распускать руки на публике, но нужно быть осторожной.

Эмиль взял меня за шею и чуть сдавил. Он привлек меня, наклонился, но я дернулась, как от укуса змеи. Сложно одновременно бояться и придерживаться образа счастливой супруги.

Он силой удержал мою голову и коснулся губами виска.

– Про нас забыли, уходим.

Вот и все. Экзекуция подошла к концу. А я боялась.

В «мерседес» я садилась с тяжелым сердцем. Казалось, я сделала что-то не так, и Эмиль зол. Я пристегнулась и притихла. Когда мы выезжали с парковки, я смотрела в окно – на фасад «Фантома» в разноцветных огнях. Вывеска сияла и подмигивала кроваво-красным неоном.

Эмиль следил за дорогой, и я скрестила на удачу пальцы. Если повезет, обо мне до самого дома не вспомнят.

Неожиданно он сказал:

– Я уеду на несколько дней.

Я вопросительно оглянулась, но не спешила задавать вопросы. Эмиль страсть как их не любит.

– В пятницу вернусь.

– Когда ты уезжаешь?

– Завтра вечером. Ты поняла, что я сказал?

Эмиль считал меня полной дурой, или ему просто нравилось, когда я послушно повторяю указания.

Завтра понедельник, значит, мы идем к Ренате.

К несчастью, посещение психоаналитика обязательное условие нашего брака, личное распоряжение мэра. Раз в две недели мы шли в уютную частную клинику, и отчитывались о наших делах. Эмиль подозревал, что Рената самозабвенно стучит на нас мэру. Я с ним соглашалась.

За три года мы ни разу не пропустили встречу.

– Ты не забыл, что завтра нам назначено у Ренаты?

– Приеду пораньше с работы и сходим, поэтому дождись меня. Никуда не выходи. Мне еще раз повторить?

– Я все поняла, – быстро ответила я, пока Эмиль не взбесился.

Он довольно улыбнулся, а я собралась с духом и промямлила:

– У меня завтра дела, – вышло на редкость жалко, и я разозлилась. – Завтра тренировка, так что мне придется ее отменить или…

Я тут же поняла, какого дурака сваляла.

– Отмени, – равнодушно велел Эмиль, аккуратно вписываясь в поворот.

Свет фар скользнул по стенам подворотни, и мы въехали во двор. Эмиль припарковался напротив подъезда и вылез из машины. Тихо злясь, я последовала за ним.

Осенний ветер всколыхнул пальто, в тонких чулках было холодно. Вечерний наряд не слишком удачный выбор для поздней осени. Я ждала, пока Эмиль загонит «мерседес» в гараж, и пыталась набраться сил, прежде чем отстаивать свои права.

Конечно, он и в грош не ставит мою работу, если вообще о ней помнит, но для меня она важна. Я была тренером по баскетболу в местной школе, и пусть денег она приносила меньше, чем морального удовлетворения, зато у меня в активе числилось первенство на городских соревнованиях и кубок, бережно хранимый в кабинете директора школы.

Эмилю, конечно, на это плевать.

Поднимаясь по лестнице, я все еще укоряла себя за бесхарактерность. Буду мучиться весь вечер, но слова не скажу против. Сколько раз такое было.

Квартира принадлежала Эмилю и об этом напоминала каждая частичка дома: от ремонта до чашек на кухне. Все соответствовало его вкусам. Я сразу же ушла в свою комнату и захлопнула дверь. У нас разные спальни с первого дня брака и только здесь я чувствовала себя в безопасности.

Я подошла к окну и отдернула штору.

Ночной пейзаж успокаивал. Из окна виднелся одинокий фонарь у подворотни, дорога, а за ней россыпь огней. Я люблю вид ночного города. Помогает сосредоточиться. Честно.

Настроение испортилось. Раз он здесь – у меня будут проблемы, только я еще не знаю, какие.

Перед крыльцом школы крутились подростки с рюкзаками, судя по росту – из моих.

– Так, – зарычала я, поднимаясь по ступеням. – Почему не в зале?

– Яна Сергеевна! – ребята взбежали за мной по лестнице. – Вы на полчаса опоздали! Наши уже разошлись.

– Почему? – удивилась я. Ладонь уже зависла над ручкой двери и, сдвинув рукав, я посмотрела на часы. – Да всего на двадцать минут задержалась! Вы сами не могли поиграть?

Володька начал возмущенно загибать пальцы:

– Ключ вы не оставили – раз, и Иван Савельевич мяч без вас не дает.

– Давайте на другой день перенесем, – предложил Игорь.

– Только не на воскресенье!

– Давайте так – в четверг, – предложила я.

– Семь уроков!

– Вот и прекрасно, баскетбол будет восьмым! Ребята, серьезно, у меня времени нет. Приду в четверг, и решим, остальным не забудьте передать. И вот еще… отсюда можно выйти через задний двор?

Игорь удивленно поднял брови.

– Через гаражи.

– Только там шиповник, – вставил Вовка.

– Ничего. Спасибо, ребята. До четверга!

Я обогнула школу, прорвалась через заросли шиповника и вышла к гаражам. Не хочу снова встречаться с Лазарем. Не знаю, что старый друг от меня хочет, но я не вооружена, так что домой не пойду. Там подворотня темная. И даже консьержки в подъезде нет.

Посомневавшись, я набрала номер подруги. Надеюсь, в выходной она дома.

Ольга распахнула дверь, как душу, и пропела:

– Как дела?

Мы с ней, как негатив и фото, абсолютно непохожи. Она невысокая, пухлая, с мягкими ладошками и светлыми волосами, а на лице всегда лучистая улыбка. Ольга предпочитала вязаные юбки и шали, старые комедии и лохматых кошек. У нас не было ничего общего, кроме одного факта, на почве которого мы и спелись – ей тоже насолил мэр.

А еще мы обе посещали Ренату, где и познакомились. Я была рада подруге, посвященной в нюансы ночной жизни и при этом не имевшей ко мне претензий.

– Не скажу, что хорошо.

– Заходи. А что случилось? Эмиль наорал?

– Можно подумать, он когда-то не орет.

Я прошла на кухню – маленькую, но симпатичную. Люблю бывать у Ольги, здесь уютно, а главное, безопасно. Старый стол со скатертью, цветной абажур, расписной чайный набор – все, как на кухне у бабушки.

Она села напротив и принялась разливать чай.

– Ты же в школе должна быть. С мужем поругалась?

Я задумчиво пододвинула чашку, и спросила:

– Помнишь, я рассказывала про Лазаря?

– Смутно, – призналась она. – А что?

– Охотник, который меня сюда привез. Я его видела.

Ольга нахмурилась, но попыталась сделать вид, что все в порядке, ломая шоколад на подносике и запивая чаем.

Я продолжила:

– Он за мной следит и не один, с какой-то девчонкой. И если бы она не ошиблась, я бы их не заметила.

– Думаешь… это с Эмилем связано? – неуверенно предположила она.

– Не знаю.

Я скорчилась на сиденье, зажав ладонью горящую щеку. На Эмиля я старалась не смотреть, да он и не интересовался мной, поглощенный дорогой.

Оплеуха была крепкая. Не знаю, мое непослушание тому виной или еще что. Хорошо Ольга не стала меня провожать и не видела этой сцены.

Это несправедливо, черт побери, он даже меня не выслушал.

Я собралась с духом, убедилась, что контролирую себя и твердо сказала:

– Эмиль…

– Заткнись.

– Я осталась у Ольги, потому что не могла вернуться домой. За мной следят охотники.

– Ты вообще не должна была выходить. Хватит.

И все? Никакой реакции?..

– Я видела Лазаря.

– Заткнись! – он постучал пальцами по рулю и добавил. – Не вздумай Ренате вякнуть про это. Поняла?

– Ничего я не скажу, – буркнула я.

Вереница машин перед нами тянулась до конца улицы, с такими пробками мы приедем через час, не раньше. И отлично. Не хочу видеть смущенные глаза, когда она увидит мою отекшую рожу. Почему-то Ренату нервирует, что временами мне достается от Эмиля. Она даже не пытается притвориться психологом.

Я убрала ладонь от лица – щека болела. Боюсь, будет синяк.

Глупо, но было обидно, хотя чего еще ждать от Эмиля? Я сразу знала: насчет него не стоит питать иллюзий.

Он не настаивал на общении, и я отвернулась. Мы редко находим общую тему. Друг другу мы абсолютно чужие, так что меня больше интересовал городской пейзаж за окном.

К клинике Ренаты мы подъехали затемно. До полноценной клиники нескольким кабинетам далековато, но она не поклонница скромности и любит «называть вещи своими именами».

Эмиль припарковался у крыльца рядом с красным «БМВ» и заглушил мотор.

– Иди, я догоню.

– Одна? – удивилась я и быстро добавила, заметив, как дернулась его губа. – Подожду в коридоре.

Я поднялась по ступеням к мощной двери с витой ручкой и нажала кнопку звонка, встав так, чтобы меня видели через камеру наблюдения. Да, сюда трудно попасть. На самом деле эта дверь стальная, обшитая сверху дубовыми панелями, и если ваше лицо незнакомо охране – вас не впустят.

К сожалению, мое лицо тут знали.

– Заходите! – рявкнул динамик.

Я с трудом открыла дверь и попала в уютную прихожую. Улыбнулась девушке из регистратуры и свернула в маленький закуток с кожаным диваном и искусственной пальмой в углу. Так называемый гостиный уголок. Подожду Эмиля здесь.

Через зарешеченное окно было видно нашу машину. Я думала, Эмиль остался забрать документы, но он сидел, опустив голову на руль. Потом встряхнулся и рывком вылез из машины. Сейчас зайдет.

Мелодично звякнул звонок, с улицы потянуло прохладой и я вскочила с дивана.

– Яна! – позвал Эмиль. На мой настороженный взгляд, он ответил легкой улыбкой.

– Проходите, вас ждут! – вмешалась девушка.

– Благодарю, – Эмиль галантно пропустил меня вперед.

Я прошла по коридору, постучала в дверь и вошла в кабинет.

Рената читала с монитора и пила кофе. Выглядела она как обычно: слегка уставший вид, черные волосы, заколотые на затылке, и костюм делового кроя – готова спорить, с юбкой. Она всегда носила юбки и каблуки. Сиреневая блузка прекрасно шла к костюму и оттеняла смуглую кожу. Модница наша Рената. В свои сорок она выглядит лучше моих двадцати пяти.

– Здравствуй, Эмиль! – она поставила кружку и приветливо улыбнулась. – Проходи. Как дела?

Не здороваясь, я села в кресло, пока Рената суетилась перед моим мужем.

Меня она словно не замечала, но я привыкла. Вот уже три года она треплет мне нервы, и я стараюсь платить ей тем же.

– Может быть, кофе?

– Пожалуй, – Эмиль опустился в кресло рядом со мной. От недавней нервозности не осталось и следа: он улыбался, спокойный и уверенный в себе. Умеет пускать пыль в глаза, но я давно живу с ним под одной крышей и научилась понимать.

Рената вышла из-за стола и подошла к кофеварке.

– Я думала, ты раньше приедешь. Что-то случилось в дороге?

– Пробки, – коротко ответил он.

Рената, нежно улыбнувшись, подала ему бумажный стаканчик с кофе и присела на край стола.

– Когда ты у меня был, две недели назад? Ну, рассказывай, как дела?

– Все отлично. Спасибо, что спросила.

– Точно? Выглядишь скованным…

Вопрос звучал слишком интимно для простого знака внимания. Мне давно приходило в голову, что Эмиль и Рената были знакомы до меня. Они обходили эту тему, подозрение появилось из-за мелких деталей: нечаянного взгляда, фривольных вопросов и чувственных улыбок Ренаты. Иногда возникало ощущение, что я им мешаю.

– Просто устал, – отговорился он. – На работе сплошная нервотрепка.

– Яна? Как твои дела? – на секунду она повернулась ко мне. Царственная осанка, взгляд свысока. Я почувствовала себя насекомым и разозлилась.

– Не жалуюсь.

Рената подняла накрашенную бровь – не поверила.

– Эмиль, ты не возражаешь, если сначала я поговорю с Яной?

Я напряглась: она всегда допрашивает нас поодиночке, но я в этом меню – последнее блюдо. Эмиль тоже насторожился, но кивнул с улыбкой.

– Разумеется.

Когда за ним закрылась дверь, Рената несколько секунд рассматривала меня по-змеиному, не моргая, и резко сказала:

– Знаешь, в чем твоя проблема?

– Перечислить? – огрызнулась я.

– О, в маленьком райском саду все не так чудесно? – она хрипло рассмеялась. – Давай, перечисляй.

Я зло смотрела в пол.

– Все в порядке. Я просто огрызнулась.

– Врешь.

И кто тянул меня за язык? Я наморщила лоб, словно вот-вот заплачу, злость я контролирую с трудом, но сейчас придется. Придется играть роль и убеждать Ренату в чуде.

Я внутренне расслабилась и поискала в памяти что-нибудь подходящее.

– Тебе знакомо чувство, как будто…

– Ну-ну, продолжай, – оживилась она.

– Как будто ты говоришь с пустотой? Эмиль, он… Ему ничего не интересно, ему неинтересна я… Сколько раз я пыталась наладить наши отношения, но…

На лице Ренаты появилось раздражение.

– Дело в этом?

– Да, – я глубоко вздохнула.

– Ну, дорогая, займись своими делами, оставь его в покое, если он не хочет с тобой общаться. Сходи к подруге, в магазин, не знаю, – она передернула плечами. – Лучше скажи мне, как он ведет себя в последнее время? Ничего особенного не замечала? Может, беспокойство, может, он чем-то расстроен?

Ее всегда больше интересовал Эмиль, даже если я умру прямо здесь, ее и вполовину это так не заинтересует.

Я сделала вид, что задумалась и подняла честные глаза.

– Нет, все в порядке.

– Он поздно приходит домой?

– Как всегда.

– Вы не ругались в последнее время?

В Ренатином исполнении это означало «бил или нет». Неужели, отек сошел и она не видит? Иди-ка ты к черту.

– Нет.

Она внимательно смотрела в глаза, постукивая ногтями по столу. Я постаралась выглядеть кроткой и искренней. Лучшая тактика в этом кабинете – на все говорить нет, иначе Эмиль будет недоволен.

Наконец она сказала:

– Еще встретимся. Пригласи Эмиля, когда выйдешь.

Я облегченно улыбнулась. Всякий раз, когда я ухожу от Ренаты, душа поет, ведь целых две недели я ее не увижу! Какое счастье!

Эмилю пришлось задержаться и когда мы вышли, на улице уже стемнело. Мы сели в машину, и он завел двигатель.

– Что она спрашивала?

Я пожала плечами:

– Как всегда. Во сколько возвращаешься домой и как себя ведешь.

– Прилипла, как пиявка, – он зло усмехнулся, задом выезжая со стоянки. – Если позвонит, не смей ни о чем болтать, поняла? Что бы ни происходило – без подробностей. И вообще никому не смей болтать.

– Ладно, – нахмурилась я.

О чем это он? С ним точно что-то происходит. Может, на работе проблемы?

– Эмиль, а как у тебя… дела… на работе?

– Что ты сказала? – удивился он.

– Н-ничего.

– Очень хорошо.

Чертов барьер в общении. С ним ни о чем не поговоришь.

Остаток пути я провела как мышка, уткнувшись в окно. От свободы меня отделяли тонкое стекло и дверь «мерседеса», но я не могла уйти. Неужели, это на всю жизнь?

Нет, Эмиль не выдержит столько. Убьет меня раньше.

Дома я спряталась на кухне. Я хотела выпить кофе и немного успокоиться. Кофеварка забурлила и отключилась, рука дрожала, пока я переливала напиток в чашку.

Я настороженно прислушивалась к тому, что происходит через стену – в спальне Эмиля. Он выдвигал ящики, шум был такой, будто он опустошает полки.

Чем дальше, тем больше я беспокоилась. Даже кофе пить не могу – зубы стучали о фарфор.

– Яна! Иди сюда.

Я заглянула в спальню, оставив недопитый кофе на столе.

Эмиль перебирал документы: бегло их просматривая, он клал некоторые в пластиковую папку, но большинство рвал. На столе лежала внушительная стопка, на полу выросла гора рваной бумаги. Убирать, конечно, буду я.

– Присядь, – велел он, не поднимая головы.

Я со вздохом села на кровать. На кухне стыл кофе и мне не хотелось тут торчать.

– Эмиль…

– Заткнись, – беззлобно отозвался он и безжалостно разодрал договор на поставку чего-то там.

От резкого звука рвущейся бумаги я вздрогнула. Странно. Обычно Эмиль наводит порядок в документах в начале года. Похоже, он решил заняться реорганизацией бизнеса или от него избавлялся. В рабочие вопросы я никогда не лезла и ничего в них не смыслила.

Когда он закончил, вся спальня была в мусоре.

Эмиль обернулся, подошел, опустился рядом – слишком близко, чтобы я чувствовала себя спокойно, и что-то достал из кармана пиджака.

– У меня подарок для тебя.

– Что? – я испугалась. Эмиль никогда и ничего не дарил. Добродушное слово от него считалось праздником, а день, когда на меня не обращали внимания, был хорошим днем, потому что его внимание жестоко.

Пусть лучше будет пощечина – она хотя бы не выбьется из обычной картины, а от этих новшеств непонятно чего ждать.

– Это тебе.

Передо мной очутилась бархатная коробочка для украшений. Я удивленно подняла глаза. В лице ничего не изменилось, словно подарок для Эмиля – просто рабочий момент. Как подписание договора.

– Открой. Там кольцо.

Я представила, что в коробочке окажется змея. Ладно, пусть кольцо, но с секретом в виде яда. Я послушно подняла крышку.

Эмиль безучастно наблюдал за реакцией.

– Нравится? – нетерпеливо спросил он.

Это было скромное кольцо из гладкого серого металла – серебра или платины. Без камня, только с затейливым орнаментом с завитушками. Очень странный выбор.

– Нормально, – осторожно ответила я.

Потеряв терпение, он сам достал кольцо, распрямил мою ладонь и надел на безымянный палец. Я слегка сжала кулак, рассматривая ободок металла. Рука Эмиля была горячей, а кольцо – прохладным и неприятным.

– Давай поговорим.

Я кивнула.

– Через три, максимум четыре дня я вернусь. Ты должна ждать меня дома. Будь осторожна, Яна, никуда не выходи. И если кто-то спросит – твоя подруга, Рената или еще кто-то – у нас все хорошо. Ты слышишь?

– Да.

– Я бы взял тебя с собой, но не могу, – глаза Эмиля стали серьезными и холодными. – Или с удовольствием запер бы тебя, но это не похоже на счастливую семейную жизнь.

– Что-то случилось? У тебя неприятности?

– Не бери в голову, – отрезал он. – Все нормально.

– Тогда зачем мне сидеть дома? – резонно спросила я.

Он отрывисто вздохнул.

– Потому что я так сказал.

В его лице ничего не было – ни единой зацепки. Я не понимала, что происходит и надеялась, что Эмиль нервничает из-за предстоящей сделки, а охотники тут вообще ни при чем, что он действительно уезжает по делам, а не уносит ноги.

Ведь если бы случилось что-то серьезное, он бы не бросил свою жизнь, свой круг, работу, хотя меня бросит с радостью. Но побег его убьет.

Мне не о чем беспокоиться. Не о чем.

Эмиль задумчиво коснулся губами кольца на моем пальце, и я не стала убирать руку. Не хочу его злить. Но поцелуй напомнил о нашей первой встрече. Когда-то я любила его – не слишком долго, но несколько дней я точно была счастлива, пока не узнала его лучше.

Воспоминания вызвали мучительную боль.

Не стоило тогда к нему подходить. Не нужно было верить Лазарю.

Столько всяких «не», за которые я расплачиваюсь.

– Мне пора. Не бойся, тебя никто не тронет, – добавил Эмиль. – Я не брошу тебя.

Да не пошел бы ты к черту.

Когда он уехал, я выждала для верности пару часов и вышла из дома.

Эмиль, конечно, озабочен моей безопасностью, но у меня тоже есть дела. Проблемы охотников лучше решать охотникам.

Вчерашний дождь превратился в тонкую ледяную корку на асфальте, я поежилась, жалея, что надела туфли.

Я остановилась на остановке под фонарем, издалека рассматривая дом. Двухэтажный, старый, но с претензией на хорошее состояние. В последний раз я была здесь три года назад – стояла на шухере, пока Лазарь встречался с нужным ему человеком. Вернее, вампиром.

Я еще была не уверена, что хочу того же, поэтому не торопилась.

Тогда Лазарь не пустил меня с собой. Не знаю, чего он боялся, может, не хотел знакомить со своим информатором. Да-да, если вам нужно что-то узнать о той стороне общества, о которой не пишут в газетах, придется прийти сюда и заплатить определенную цену.

У меня к этому вампиру был один, но конкретный вопрос.

Плюс был в том, что он обещал полную конфиденциальность. Я не хотела снова получить по лицу от Эмиля или охотников, поэтому меня это очень привлекало.

Беда в том, что этого парня я знала только по рассказам Лазаря, причем нелестным. Он побаивался его, считал странным, но высоко ценил за то, что тот не поддерживает связей с диаспорой вампиров.

Вампир, который сам по себе – одного этого достаточно, чтобы назвать его странноватым. Что ж, проверим.

Прогулочным шагом я вошла во двор и прошла между клумбами с осенними, уже увядшими цветами. Полупьяная компания молодежи не обратила на меня никакого внимания. Люблю быть незаметной. Второй подъезд, первый этаж – это я помнила. Лазарь тогда велел следить за окнами, и я примерно представляла, какая квартира мне нужна.

Я подошла к двери, обтянутой бордовым дерматином. Поискала звонок, не нашла и постучала. Дверь открылась резко и бесшумно, за порогом начиналась темнота, в которой угадывались очертания фигуры. Сглотнув ком, я улыбнулась, стараясь выглядеть приветливой.

– Это ты Андрей Рем?

Он молчал. В подъезде светло и вампир мог рассматривать меня сколько угодно, я же такой роскоши лишена. Это напрягало.

– Охотница? – наконец спросил он.

– Как ты узнал?

Он шагнул ближе – туда, где падал свет, и я увидела его: бледное лицо с презрительными глазами. К презрению добавилась кривая усмешка.

– Меня так только охотники называют, – он гостеприимно распахнул дверь. – Входи.

Я подумала и шагнула в темноту.

Надо же быть такой дурой! Раскрыться так быстро! Не могла догадаться, что не стоит называть его прозвищем, которое я услышала от Лазаря.

В прихожей было не так темно, в кухне горел свет, и я с любопытством присмотрелась к хозяину. На вид молодой и не опасный. Из-за бледной кожи глаза казались темными и большими, волосы в художественном беспорядке, словно я подняла его с постели. Возможно, так и есть: он был одет в шлепанцы и шорты, на голой груди болталась цепочка с крестом. Но под глазами – круги от бессонницы.

Он стоял, едва заметно улыбаясь, с искренним интересом в глазах, больше похожим на интерес к незнакомому блюду.

Мне стало неловко.

– Ты всегда так легко впускаешь посторонних?

– А что ты мне сделаешь? – кивнул он.

– Я давно на охоте, умею за себя постоять.

– Да? – рука метнулась к моему лицу и убрала волосы. – Почему же ты в синяках?

Я отшатнулась, зло глядя на него. Андрей широко улыбнулся, губы расползлись в подловатую усмешку.

– Ладно, иди за мной. Не разувайся.

Он пошел на кухню, и я с опаской последовала за ним.

Андрей сел за стол, подперев голову сцепленными руками. Взгляд спокойный, словно ночные визиты незнакомых охотниц для него дело привычное. Перед ним стояла полная рюмка и бутылка коньяка. Значит, не ото сна я его оторвала, а от пьянства. И что-то компании здесь я не вижу. А пить в одиночку – паршивый симптом.

Мне точно нужна его помощь?

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Яна, – фамилию, благодаря Эмилю, довольно известную в городе, я опустила.

– Садись. Хочешь выпить?

Ладно, если пришла… Я села напротив. Лазарь говорил: он пария среди вампиров и больше мне не к кому обратиться. А чужой алкоголизм меня не касается.

Андрей уже налил, не дожидаясь ответа, и пододвинул рюмку.

– Пей.

– Может, сначала поговорим?

Он усмехнулся, глядя в стол. Меня эти усмешки начали беспокоить – было в них что-то нездоровое, словно Андрей не контролирует себя. Вполне вероятно, бутылка была наполовину пустой, хотя назвать его пьяным я тоже не могла.

– А что взамен?

– Чего ты хочешь? – чем расплачивался Лазарь, я не знала, но была готова к вопросу.

Он осмотрел меня сверху вниз, клыком покусывая нижнюю губу. Взгляд остановился на кольце, и глаза подозрительно прищурились.

– Как ты сказала, тебя зовут?

– Яна, – терпеливо повторила я.

– А фамилия?

– Не знала, что тут спрашивают паспорт.

– Ты Кармен? – неожиданно спросил он.

С выражением лица я справилась, но пошла красными пятнами – кожа просто горела. Я малодушно скомкала воротник, сжав пальцы так, что костяшки побелели.

– Нет, ты ошибся.

– Брось, я еще могу сложить два и два. Это ты. Жена Эмиля Каца, верно?

Я молчала, боясь, что не справлюсь с голосом. В ушах истерично бился пульс, ладони вспотели. Вампиры не знают, что я охотница и если это выплывет наружу – Эмиль меня пристукнет.

И Андрей узнал меня, как? Как?

– Расслабься, – добродушно протянул он и всучил в мои слабые пальцы рюмку. – Выпей, полегчает. Муж в курсе, что ты у меня?

Он поддержал рюмку, довел до рта и я выпила. Коньяк обжег горло и я закашлялась. Андрей привстал, хлопая меня по спине.

– Я думал, ты круче… Зачем ты пришла?

– Поговорить, – после коньяка голос был сиплым и я снова откашлялась. – Мне нужна информация об охотниках, и я хочу, чтобы эта встреча осталась между нами. Это можно устроить?

– За деньги можно все, – пожал он плечами. – Но так дело не пойдет. Я хочу знать, ты пришла сама или тебя послал муж?

– А что, тогда информация будет разной?

Андрей молча выпил и снова криво улыбнулся – и без слов понятно.

– Его нет в городе, – ответила я. – И он ничего не знает.

– Значит, проблемы у тебя?

И тут до меня дошло, что происходит.

Я так давно отвыкла общаться с вампирами, кроме Эмиля, которого так можно назвать только с натяжкой, что не заметила, как Андрей начал со мной играть. Я разозлилась: совсем потеряла форму.

– Что ты мне нервы мотаешь? Назови цену!

– Если я скажу, что ты хочешь, ты расскажешь о себе?

– Нет!

– Что тогда предложишь?

Я недолго сомневалась:

– Кровь. Я достану тебе крови.

– Дорогуша, – издевательским голосом сказал он. – Откуда вообще ты обо мне узнала?

– От охотников. Ну что, согласен?

Он покачал головой:

– Ты решила, что я зависимый, но это не так. Кровь меня не интересует, Кармен.

Я смотрела в его темные больные глаза в полной уверенности, что он лжет. Эмиль похож на человека, но Андрей – нет. Но все равно отказывается от крови по непонятной причине.

– Тогда что? Деньги? – наличности у меня почти не было. Финансы целиком и полностью контролировал мой муж, ценности тоже у него… Может, удастся свистнуть, что плохо лежит и продать, но гарантий этому никаких.

– Проблемы с деньгами? – усмехнулся он. – Дай-ка подумать…

Я проследила его взгляд и неосознанно коснулась прохладного ободка на пальце.

– Оставь мне колечко. В залог. Что-то мне подсказывает, ты за ним вернешься.

Сердце екнуло, но я не стала отказывать сразу, хотя перед моим внутренним взором предстала сцена возвращения Эмиля. Даже думать не хочу, что будет, если он не увидит кольца на пальце, куда собственноручно его надел. Наверняка ударит меня.

Но вернется он только в пятницу, а к тому моменту я раздобуду деньги или принесу кровь. Пусть Андрей строит святую невинность, но почувствовав ее запах, он не устоит. Никто из них не сможет.

Кровь для вампиров – наркотик, попробуешь раз и это навсегда. А то, что Андрей пробовал, я не сомневалась.

Я твердо сняла с пальца единственный подарок Эмиля.

– Это не насовсем, – предупредила я, отдавая кольцо.

Он снова усмехнулся – одной стороной рта, и я заметила правый клык. Пожалуй, я погорячилась, списывая все на алкоголь, просто не сразу поняла, в чем странность: Андрей улыбался одной стороной лица. Возле правого глаза появились морщинки, и я подумала, что он старше, чем кажется.

Андрей положил кольцо на стол и накрыл ладонью.

– Давай, спрашивай. Что тебя интересует?

– Охотник Лазарь. Он был у тебя три года назад. Я хочу знать, не заходил ли он снова на днях?

– Заходил. Вчера.

– Чего хотел?

Вампир пожал плечами.

– Задавал вопросы о тебе: как ты живешь, чем занимаешься, где бываешь. Я рассказал пару сплетен и он отстал.

– Адрес ты ему дал?

– Твой? Я его не знаю.

– Он говорил, зачем приехал? – я начала выходить из себя. – С кем был, один или собрал группу?

– Ко мне приходят получить информацию, Кармен, – усмехнулся он. – Поэтому сами делятся ею неохотно. Своих целей он не называл. И с кем был, не сказал тоже.

– И чем же он с тобой рассчитался? Не надо вешать лапшу на уши, я Лазаря прекрасно знаю, откуда у него деньги? Сколько вытряс? Сотню? Две?

– Деньги у него были, – спокойно сказал Андрей. – Он заплатил хорошо.

Я похолодела: значит, Лазарь принял заказ. И судя по поведению – слежке, сбору информации, этот «заказ» – я.

– Что ты ему рассказал? Конкретно?

Он глубоко вздохнул, закатывая глаза к потолку.

– Пересказал вампирские сплетни о тебе и твоем муже. Что он любит тебя без памяти. Что ты его недостойна. Что он оказался заложником своих чувств к человеку.

– Это неправда, – вырвалось у меня. – Ложь от первого до последнего слова!

– Я знаю, – ровно ответил Андрей.

Я сглотнула, пытаясь справиться с собой. Подумать только! Но Лазарь, ставший свидетелем той грязной истории, вряд ли купился на эту кучу вранья.

Стало так обидно, будто меня оболгали.

Да так оно и было.

Эмиль умеет морочить головы, уверена, эти слухи расползлись не без его участия. Вот так. У него несчастная личная жизнь, а как мне живется за ширмой благополучия, никому не интересно.

– Не переживай, – посоветовал Андрей. – Знала бы ты, что говорят обо мне… Лучше выпей, – он снова предложил коньяк, но я отмахнулась.

Надо было молчать и улыбаться, но когда мужа нет рядом, я по его словам «распускаюсь» и веду себя так, как хочется мне. Раньше я старательно поддерживала легенду о счастливой жизни, но перед Андреем не сдержалась.

Да и какой в этом смысл? Он уже знает, что я охотница.

– Андрей, – вздохнула я. – Я хорошо тебе заплачу, если ты кое-что сделаешь для меня.

Он с интересом поднял бровь.

– Постарайся узнать, зачем Лазарь вернулся, чего хочет. И еще… никому не говори, что я охотница, ладно?

Я думала, вампир начнет торговаться, но он сказал:

– Дай свой номер телефона.

Я записала.

– Только умоляю, звони строго с девяти до пяти и только в будние дни.

– Семейное счастье дало трещину? – серьезно спросил он.

– Не было никакого счастья. Я… Он…, – я запуталась, что хочу сказать и нахмурилась.

– Не старайся, Кармен. Я все понял, – Андрей подмигнул. – Я тебе позвоню.

Я выпила коньяка на дорожку, и мы попрощались.

На обратном пути меня застал ледяной дождь. Зябко передернув плечами, я подняла воротник, но чем ближе к дому, тем медленней я шла, несмотря на холод. Холод и дождь разогнали прохожих, а мне нравятся пустые улицы.

На Ворошиловском проспекте я вообще перешла на прогулочный шаг, рассматривая отражения неоновых огней на мокром асфальте. Домой не хотелось.

Я впервые была на улице ночью одна за последние три года. Можно вот так брести, ни о чем не думая, не беспокоиться о том, что скажет Эмиль и что будет дальше.

Ночной город давал чувство свободы – сладкое, но недоступное.

Я остановилась на перекрестке. Дальше идти некуда: либо стоять под дождем, либо направо – домой. Я свернула под арку.

Дома было темно и пусто. Проглотив на место истошно стучащее сердце, я захлопнула дверь и расстегнула плащ. Эмиля здесь нет, зря боялась. Нерационально, но когда вы три года живете в постоянном страхе, в голове остается мало рационального.

Включив на кухне свет, я заварила чай и села за стол.

Я так и не выяснила, что против меня имеют охотники.

Через мгновение я усмехнулась. Глупый вопрос! Они имеют против очень многое. Я их злю, раздражаю, вызываю презрение – я живу с вампиром, и если бы это меня не защищало, они бы не ограничились плевками под ноги при моем появлении. Но этой дешевой неприязни мало, чтобы мой бывший лидер, друг и напарник, втравивший меня в историю с Эмилем, вдруг начал за мной следить.

И у меня не было никого, чтобы довериться, хотя бы спросить совета. Я одна.

А ведь когда-то все было иначе. Я помню, как…

…В сумерках иду по грунтовой дороге. До города четыре километра. Руки в карманах мешковатых штанов, через плечо перекинут ремень походной сумки, а под джинсовкой укрыт мой первый пистолет.

Мне двадцать. Я еще ничего не боюсь. Здесь, в безлюдной местности у меня назначена встреча с охотником, о котором я много слышала.

Тихо шелестит гравий, взволнованно бьется сердце, я мечтаю, чтобы он сказал «да».

На обочине стоит машина, я подхожу, и стекло с тонировкой опускается вниз. За рулем я вижу мужчину: удлиненное лицо, серые глаза с морщинками человека, часто смотрящего на солнце.

– Яна? – спрашивает он, и я киваю. – Кармен?

Я киваю снова. Он подает мне руку:

– Лазарь. Мне сказали, ты ищешь работу, хочешь учиться.

Он внимательно смотрит на меня, осматривает с ног до головы, задерживая взгляд на мозолистых руках, лице, фигуре, и наконец – на выпирающей из-под куртки рукоятке.

– Ты ничего. Думаю, ты подходишь.

Кажется, так все и начиналось…

Меня разбудило солнце – накануне я не задернула шторы.

Я заворочалась, перевернулась, загораживаясь от света, но тут сон сняло как рукой.

Эмиль в командировке, а еще я отдала Андрею кольцо.

Я резко села на кровати. До пятницы надо вернуть подарок и выяснить, чего от меня хочет Лазарь. Но вопреки всему, инцидент с охотниками уже не казался таким серьезным. Бывшего дружка я отлично знаю – он слишком себя любит, чтобы рисковать, а против Эмиля он никто.

Пусть ищет повод на мне заработать, если хочет.

Намного хуже, что вчера я выболтала Андрею много личного. Проклятый коньяк!

Я привела себя в порядок, выпила кофе, и задумалась, как исправить ситуацию.

Перво-наперво, нужно раздобыть крови. С финансами худо и лучше отделаться ею, чем объяснять разгневанному мужу, куда я дела деньги. Ситуация осложнялась тем, что купить ее не так просто. Тем более, мне.

Эмиль кровь не пил.

За три года, что мы вместе, я ни разу не видела его с «допингом». Мы были под колпаком у мэра и я догадывалась, что к чему. Уверена, Всеволод запретил продавать ему кровь. Вряд ли Эмиль вообще ее пробовал. Он не был похож на вампира, которому ее не хватает, а уж если они пробуют, то, как я уже говорила, быстро подсаживаются. Это как сигареты – разок закурил и всю жизнь мучаешься.

И если жена Эмиля начнет выяснять, где в городе можно купить крови, то до мэра дойдут слухи – и ему это вряд ли понравится. Слухи могут дойти и до Эмиля. Я не хочу объясняться с ними обоими.

Значит, пойдем другим путем. Самый надежный и безопасный способ – проколоть вену и сцедить, но я сомневалась. В этом есть что-то неправильное и опасное.

Первое, чему меня научил Лазарь: не разрешать вампирам тобой питаться. Черт знает, что придет в голову кровососу, если ему понравится твоя кровь. Еще он говорил: не дай бог оказаться с напившимся и враждебным тебе вампиром наедине.

Он вообще говорил о вампирах много и страшно, но я не побывала ни в одной ликвидации, из чего заключила, что спятивших вампов не так много, как он пытался представить. Но и чему верить я не знала. Опыта у меня нет, а расспрашивать Эмиля я остерегалась.

Ладно, оставим этот вариант на крайний случай. До пятницы куча времени и если я не придумаю, как вернуть кольцо, то в четверг вечером сцежу кровь и пойду к Андрею. Если он меня сожрет, что ж, поделом мне. Но на самом деле я в это не верила. Несмотря на легкие странности, он казался разумным.

Закончив с кофе, я натянула куртку и вышла на улицу. Это мой день и никому испортить его я не позволю. Эмиль уезжает в командировки не так часто, как хотелось бы.

До обеда я шлялась по магазинам, ничего не купила, но насмотрелась вдоволь. Было так здорово тратить время и никуда не торопиться, что я парила от эйфории.

Около двух, перекусив дешевым бутербродом, я заглянула в парк. Раньше мне нравилось здесь гулять, пока Эмиль не запретил. Он всегда хотел знать, где я, контролировал каждый шаг, а это слишком сложно, если не запирать меня дома.

Я уселась на холодную скамейку. Солнечный день был по-осеннему прохладным, деревья стояли золотые и багровые, наполовину облетевшие, и печальные. По дорожке молодая женщина катила детскую коляску, листья хрустели под колесами. Наискосок парк пересекала шумная ребятня с разноцветными рюкзаками, в конце аллеи стояла старуха в шерстяной кофте, тяжело опираясь на клюку. Обычный день, обычные прохожие.

Я так увлеклась переживаниями счастливого одиночества, что не сразу заметила слежку.

На соседней аллее, на скамейке курила знакомая охотница.

Этот цирк уже действовал на нервы. Я встала и пошла к ней. Девчонка напряглась, с замешательством глядя на меня.

– Закурить не найдется? – я остановилась перед ней, поставив ногу на скамейку, тем самым отрезая путь к бегству.

– Нет…

– Я тебя сигарета в руках, – я нагло плюхнулась рядом и мирно спросила. – Как дела у Лазаря?

Было видно, что она не знает, как реагировать. С близи она казалась еще моложе, чем я думала. Мы даже немного похожи, неудивительно, что тогда, на проспекте, я обратила на нее внимание.

– Что вам нужно? – выдавила она.

Она нервничала. Мне бы тоже стало неловко, если бы объект слежки подошел и запросто поинтересовался делами. Неудобная ситуация, ничего не скажешь.

– Познакомиться хочу, – я пожала плечами. – Глупо как-то – везде тебя вижу, и ни поздороваться, ни рукой помахать. Помнишь, как тогда, на проспекте? Тебе от Лазаря по ушам не досталось за такие косяки? Мне в свое время доставалось. Кстати, дружеский совет на случай, если вы плохо знакомы – спать и в долг давать не рекомендую, в обоих случаях толку ноль, одна возня.

– Слушайте, я вас не знаю и не понимаю, о чем вы.

– Хватит врать, – разозлилась я. – Я видела вас вместе. Какого черта вам от меня нужно?

– Так надо! – огрызнулась она.

– Я бы на твоем месте поинтересовалась у Лазаря, для чего. Знаешь, он меня в историю втравил, до сих пор расхлебываю.

Я преувеличила. В историю, которая окончилась браком с Эмилем, втравил меня Лазарь, но расхлебываю я свои ошибки.

Охотница резко встала, но я схватила ее за руку, крепко сжав запястье.

– Еще раз тебя увижу, даже виду не подам – отведу в тихое место и ноги переломаю. Так что тренируйся.

Она вырвалась и молча зашагала по аллее. Наверняка обойдет парк и продолжит наблюдение издалека. Настроение испортилось, зря я начала угрожать – нахваталась от Эмиля.

Покинув парк, я побрела в центр. Домой не хотелось, и я решила использовать остаток дня по максимуму. В квартиру я вернулась около полуночи, зверски уставшая, но довольная. Через несколько часов меня разбудил звонок.

Слепо нащупав мобильник, я перевернулась на спину и промямлила в трубку:

– Да.

– Кармен, – Андрей был серьезен. – Ты просила звонить, если что… меня тянут, дай, думаю, тебе скажу… Ты едешь? Охотники сейчас позвонили.

Я нашарила выключатель. Наконец, свет вспыхнул, и я посмотрела на часы. Три ночи. Самое время для странного звонка с загадочным вампиром на проводе.

Я потерла лицо ладонями, пытаясь прийти в себя.

– Кармен, ты слышишь?

– Да, – я выпуталась из одеяла, плечом прижимая трубку к уху. – Причем тут охотники?

– Не по телефону. Тебя ждать?

Я почесала всклокоченную голову. Охотники. Очень хорошо.

– Да.

– Только это, мне ехать не на чем. У тебя ведь машина есть?.. Подъезжай, я жду.

Он отключился и я, тяжело вздохнув, встала с кровати.

Машины у меня, конечно, не было. Но Андрей, безусловно, слышавший о доходах нашей семьи, этого не знал.

Да, у Эмиля были деньги, но дождь щедрости на меня не пролился из-за того, что он взял меня в жены, хотя окружающие, наверное, считали меня богатой. Печально, но факт.

Я умылась, быстро натянула джинсы и старую футболку, и задумчиво остановилась перед зеркалом. Смотрела я не на отражение – на полочке лежали ключи с брелоком автосигнализации.

Права у меня были. Черт побери, Эмиль даже вписал мое имя в страховку, несмотря на то, что пользоваться его машиной мне строго запрещалось, он всегда отличался практичностью. Где лежат документы, я тоже знала. Но если Эмиль узнает, что я взяла «мерседес», мне не жить.

Хотя откуда он узнает? Его здесь нет.

Подхватив связку, я заторопилась в гараж. По-хозяйски устраиваясь за рулем серебристо-серого «мерседеса» я волновалась. Своей машины у меня никогда не было. Я вообще никогда ничем не владела. Даже единственное украшение – кольцо, оставленное Андрею в залог, не мое. Пожалуй, самая дорогая вещь, что у меня была – оружие, давно у меня отобранное. И, разумеется, будь Эмиль дома, я бы не рискнула в полночь выбраться из дома на его авто.

Почаще бы он уезжал.

С непередаваемым ощущением собственной значимости я покатила к Андрею.

Он ждал меня на въезде во двор. Заметив, как я бестолково мечусь, пытаясь туда заехать, он помахал рукой. Я прыгнула на тормоз. Хлопнув дверью, Андрей устроился рядом.

– Хорошая тачка, – он осмотрелся и поигрался со стеклоподъемником. – Ну что стоишь? Поехали на Пушкинскую. Знаешь там музей?

Глядя в его плутоватые глаза, я заподозрила, что желание взять меня «на выезд» продиктовано эгоистичным намерением доехать с комфортом. На моей машине.

Ничего не сказав, я вывернула на проспект.

– Что произошло? И при чем тут охотники? – поинтересовалась я.

– Чего пристала? Не знаю. Позвонили, просили приехать, – он поморщился. – Я посплю пока, а ты меня толкни, как приедем. Разберемся на месте.

Он опустил кресло и, кажется, правда задремал.

Я сосредоточилась на вождении – практики у меня мало, а страх за машину заставлял даже по свободной дороге ехать с осторожностью.

Нужный дом я нашла быстро, он был единственным красивым зданием на скучной улице с аллеей посередине. Светлые стены с бежевой лепниной выглядели, как новенькие. Высокие окна под старину и стилизованные колонны сразу намекнули, что это и есть музей.

Первое, что меня неприятно удивило, когда я припарковалась: перед решетчатыми воротами стоял Лазарь. Частично его закрывали декоративные кусты, но даже в тусклом свете фонарей я его узнала.

Он обратил на машину внимание, но вряд ли разглядел меня за рулем.

И что делать? Уехать? Разбудить Андрея и дать ему по башке? Я вышла из «мерседеса» и пошла к музею.

– Привет, Лазарь! – громко сказала я.

Бывший друг тоже не ожидал меня увидеть. Он опешил, нет, испугался, даже попятился, чуть не уткнувшись спиной в афишу на заборе, но быстро взял себя в руки.

– Ты что здесь делаешь? – глухо спросил он. – Где Андрей?

– Спит, – честно ответила я. – Теперь я за него. В чем проблема?

Он молчал и смотрел на меня, как баран на новые ворота. Я подошла ближе, и заметила, что он немного постарел, поизносился и похудел, хотя и прежде был жердью.

– Откуда ты взялась? – неприветливо повторил он.

– Ты звонил Андрею? Вот мы и приехали.

– Ты работаешь с Ремом? – в глазах появилось смятение. Я играла с ним, он не понимал игру, хотя нутром чуял, что ему дурят голову. – И давно?

– Со вчерашнего дня.

Я улыбнулась – наглость, как говорят, второе счастье.

Позади хлопнула дверь.

– Разбудить не могла? – к нам подошел сонный Андрей и пробурчал, глядя на Лазаря. – Ну и что? Зачем ты звонил?

Лазарь коротко взглянул на меня:

– Иди в машину.

Я осталась стоять. Когда-то он мной помыкал, но те времена давно прошли.

– Она со мной, – ответил Андрей. – Ты объяснишься или мы поедем?

– Если с ней – можешь обратно ехать. Мне она не нужна.

Я усмехнулась:

– Не рад меня видеть? А мне казалось, ты соскучился.

Он снова повернулся ко мне, и я без проблем прочла на его лице: «Терпеть тебя не могу». Не новость. Я только шире улыбнулась.

– Короче так, – Лазарь нервно прикурил. – Это мои дела. Я позвонил тебе, а те, которых ты с собой притащил, мне здесь на хрен не нужны. Так что оба можете дергать отсюда.

Андрей ощерился:

– А за ложный вызов не хочешь заплатить?

– Я тебе сейчас в зубы дам, – пообещал Лазарь.

– Ладно, – вампир тут же пошел на попятный. – Кармен подождет в машине. Подождешь? – ласково спросил он. – Доход пополам.

Я пожала плечами. Не знаю, что заставило его передумать – угроза или риск упустить деньги, но Лазарь был по-настоящему зол и качать права без поддержки Андрея нет смысла.

Устроившись за рулем, я наблюдала за ними через окно. Они недолго ругались на тротуаре, затем обошли музей, и я потеряла их из вида.

Андрей вернулся через минуту, плюхнулся рядом и торопливо скомандовал:

– Давай, давай! Поехали!

Он выглядел злым и жестикулировал, показывая, как именно я должна отруливать от бордюра. Я аккуратно выехала на дорогу.

– Может, ты объяснишься? – еле сдерживаясь, спросила я. – Какого черта ты устроил? Что здесь делает Лазарь?

– Забудь, – буркнул Андрей и вдруг крикнул. – Ненавижу гада!

Я дернулась и сказала:

– Хватит орать! Дыши глубже.

– Извини, у меня бывает.

Несколько секунд я смотрела то на дорогу, то на него, но продолжения не последовало.

– Зачем ты меня сюда притащил?

– Хотел кое-что проверить, – спокойно сказал он. – Что вы знакомы и ты мне не вкручиваешь.

– Проверил? – разъярилась я. – В чем дело? О чем вы говорили?

– Знаешь, Кармен, похоже, ты испортила ему настроение. Отговорился ерундой и выпроводил. Нервничал страшно, правда, я не понял, почему.

Я хотела возмутиться, но вспомнила, что Андрей недолго оставался с Лазарем, вряд ли они успели что-то всерьез обсудить. Кажется, вампир не врет.

– Заплатил хоть? – хмыкнула я.

– А то.

– Прекрасно! Гонорар пополам, плюс за бензин. Вытряхивай, пока сама не вытряхнула.

Он не торопясь отсчитал купюры и кинул в пепельницу. Она была чистой – Эмиль не курил.

– Вредные вы, охотники…

Я остановилась на повороте к дому Андрея.

– Отсюда сам. И вот еще… выкинешь что-то подобное, я тебе… – я помедлила, подбирая кару пострашней. Он с усмешкой следил за мной. – Я все Эмилю расскажу.

– Ничего ты не скажешь. Ты его боишься больше, чем я его, – отпустив напоследок шпильку, Андрей вышел из машины.

Я смотрела, как удаляется его фигура в свете фар: сгорбленная, руки в карманах длинной парки, вампир шел шаткой походкой, вжимая в плечи лохматую голову; и жалела, что с ним связалась.

Верить я ему не могла, влиять на него – тоже. Эмиль скоро приезжает, а если Андрей выкинет что-нибудь? Вот так, позвонит мне среди ночи?

Я передернула плечами, представив эту картину, и врубила заднюю передачу.

Плохо. Но еще хуже, как Лазарь нервничал. Надо вернуться. Жизнь научила меня одному, но железному правилу – никому не верить. Либо проверяй сам, либо не плачь, когда тебя сожрут неприятности.

«Мерседес» я загнала в подворотню на другой стороне дороги, и музей оказался напротив.

Я притерлась к стене, заглушила двигатель и оглянулась. Обзор хороший. Со слабо освещенной дороги машину и тем более меня в ней, вряд ли заметят. А если кто-то решит выехать со двора, надеюсь, он не забудет включить фары и продрать глаза.

Рядом с воротами Лазаря уже не было. Улица пустынна, время от времени мимо проезжали машины. Неудивительно, кому в четыре часа утра нужен музей?

Я настроилась на долгое ожидание, но уже через полчаса неподалеку остановился фургон. Из него вышел мужчина – лица я не разглядела, но точно не Лазарь, он оглянулся, обошел здание слева и скрылся в маленьком кривом переулке. Кажется, туда ходил и Андрей с моим бывшим дружком.

Через минуту он вернулся, на ходу отряхивая руки, сел в фургон и уехал.

Я осталась ждать.

Следующие полчаса выдались спокойными. Я выбралась из «мерседеса», перешла дорогу и направилась к музею, избегая ярко-освещенных участков под фонарями.

Фасад здания отреставрирован, но стоило свернуть за него, и я увидела стены из выщербленного неокрашенного кирпича, грязь, и окурки. Это был не полноценный переулок, а проход между зданиями шириной в метр-полтора, холодный и темный. Бросаться туда я не торопилась, и осторожно пробиралась вдоль стены.

Под ногами хрустел мусор и осколки стекла. Пахло старыми домами и кошками.

Глаза привыкли к темноте, и я остановилась, заметив ноги в светлых кроссовках. Сердце часто забилось. Еще несколько шагов и я увидела тело целиком.

У стены ничком лежала женщина.

– Сволочи, – прошептала я, вспомнив нервного Лазаря и то, как быстро Андрей вылетел отсюда.

Я тихо подошла и опустилась на корточки, пробежалась взглядом по старым джинсам, перекрученному пиджаку костюмного кроя. Лица я не видела. Волосы вымокли в крови и грязи, но вроде темные. Рост средний, некрупная фигура. Одна рука согнута в локте, другая отброшена в сторону. На пальце – тусклая полоска кольца.

Пахло кровью, но только рядом с телом, в переулке запах терялся в помоечной вони.

Я постаралась собраться с мыслями, вспоминая, чему меня учили.

Нет, меня это не касается. Лучше уйти. Переулок заканчивался глухой стеной и если сюда заглянут – возьмут меня с поличным. Лучше вернуться домой.

Пересилив себя, я все-таки покопалась в карманах, нашла платок и убрала волосы покойницы в сторону. Шея испачкана, но укуса нет. Не вампиры. Тогда что здесь делал Лазарь?

Оттянув голову и бросив взгляд в лицо, я поняла – охотница. Та самая, которая приехала с Лазарем и следила за мной.

Я осторожно опустила голову обратно в грязь. Ну и вляпалась же я!

Несколько секунд мне потребовалось, чтобы перевести дух. Покойников я не боюсь, но и привыкнуть к ним не смогла. Невозможно к этому подготовиться заранее. Встреча с трупом всегда неожиданная, даже если он лежит в соседней комнате и ты об этом знаешь.

Стараясь больше не смотреть охотнице в лицо, я склонилась над пальцами и платком стерла кровь с кольца. Слишком темно. Я достала телефон и подсветила.

В мертвенно-голубоватом свете кожа выглядела бледной, а кольцо наоборот темным, словно из нечищеного серебра. Но я узнала орнамент – кольцо Эмиля. Или другое, такое же.

Только я что-то не помню на девушке украшений, когда видела ее в последний раз.

Инстинкт охотника подсказывал: пора уносить ноги.

Я вышла из переулка быстрым шагом и на ходу набрала номер.

Андрей ответил не сразу, сдавленным гнусавым голосом, словно беспробудно пил или успел подцепить тяжелую простуду.

– Что?

– Я хочу забрать кольцо. Прямо сейчас подъеду и отдам деньги.

– Так срочно?

– Да, – я устроилась за рулем и завела машину. – Скоро приезжает Эмиль, я не хочу рисковать.

– Я не могу. Я занят.

– Ты где? – я нахмурилась, услышав отдаленный голос, что-то диктующий Андрею. – И с кем?

Он отключился. Я перезвонила, но трубку не взяли. Прекрасно, просто замечательно – он меня игнорирует. Если я поеду к нему, он еще и дверь не откроет.

Все-таки рискнув, я заехала к Андрею. В окнах не горел свет, но я постучала – тишина. Около пятнадцати минут я держала оборону в подъезде, перемежая стук со звонками, и отправилась домой.

Может, его нет дома, а может, все хуже. Раньше я считала, что втравить меня в историю могут только охотники, но и вампиры тоже могут, поверьте.

К семи утра все местные телеканалы показали тело за музеем.

Репортажи смело демонстрировали подробности, включая злосчастное кольцо, но как один избегали лица жертвы. Цензура и все такое. В восьмичасовом выпуске новостей даже перечислили приметы, упомянув одежду и украшения, с просьбой помочь следствию опознать убитую. Дальше я не стала смотреть и выключила телевизор. Надеюсь, меня никто не видел в том переулке.

На сердце было тяжело.

Главное – это спокойствие, как любил говаривать один мой старый знакомый. Но то же самое он говорил, когда мне чуть не оторвали голову, так что не пошел бы он к черту. Мне нужен пистолет, а не дурацкие советы.

Оружие лежало в сейфе Эмиля. Трудно распускать руки, когда жертва вооружена, так что мой родной пистолет вот уже три года был у него.

Беда в том, что достать его не просто.

Я зашла в комнату с опаской, словно вторглась на чужую территорию. При мне Эмиль сейфом не пользовался, но я знала, где он – в книжном шкафу. Я не такая дура, как он считает: за все время я ни разу не видела его читающим, а на полке стоял целый ряд книг. Кроме того, здесь больше некуда запихать сейф.

Я аккуратно сложила литературу на столе, и уставилась на узкую черную дверцу в глубине стены. Замок был электронным, что радовало, но вот код я не знала. И вряд ли это что-то простое.

Что это со мной, я собираюсь взломать сейф мужа?

Его нет в городе третий день, а я уже так осмелела. А если он вернется и увидит, что пистолет у меня?

Ну что ж, тогда и поговорим. В этот раз – по-настоящему.

В первое мгновение меня окрылило: за этой дверцей лежал ключ к свободе, но я быстро протрезвела. Еще был мэр. Мне не позволят уйти просто так.

Но что-то происходит, и оружие необходимо, как воздух.

Итак, код от трех до восьми цифр. Что это может быть? Я до конца жизни буду перебирать варианты. Плюнув на сейф, я пошла на кухню. Надо позвонить Андрею, но сначала кофе, иначе усну.

Андрей объявился сам – я и чашку допить не успела. Как ни в чем не бывало, он стоял на пороге с разбитым лицом, в рваной рубахе и грязной куртке нараспашку. Костяшки на правой руке сбиты, из чего я заключила, что он подрался.

– Муж дома?

Я покачала головой.

– Тогда я войду, – он отстранил меня и нагло зашел в квартиру. – Где мне умыться? Там? – он показал на кухню и решил. – Сам посмотрю.

На ватных ногах я пошла следом.

Андрей набрал воды в ладони и протер лицо. Раковина окрасилась розовым, он неаккуратно встряхнул руками.

– Угости меня чем-нибудь.

– Уходи.

Он сел на стул, криво улыбнулся, лицо было в синяках, царапинах, и если я что-то понимаю – с перебитым носом, но Андрея это не беспокоило. Я представила, как Эмиль возвращается домой раньше времени и видит здесь его.

– Ты оглох?! Уходи немедленно! Какого черта ты притащился?

– Гав.

Я напомнила себе, что он чокнутый и решила, что не буду подходить близко.

И вообще, вдруг это он убил охотницу?

Нет, не успел бы. Он был с Лазарем всего несколько минут. Но как тогда там оказалось кольцо?

Да, кстати.

– Ты принес кольцо? Я хочу его забрать.

Андрей даже не перестал улыбаться:

– Понятно, – сказал он. – Значит, ты была за музеем.

Я сжала кулаки, жаль, что не открыла сейф, и в них нет ничего весомого.

– Ты меня подставил. Отдал кольцо Лазарю, да?

– Нет.

– Что все это значит?! Зачем ты притащил меня к музею?

Улыбка Андрея пропала, словно ее выключили. Он встал и свободно подошел, конечно, он меня не боялся. Я попятилась, стараясь держать дистанцию, и оказалась в прихожей.

Поискав подходящую угрозу, я выбрала самую страшную:

– Эмиль тебе голову оторвет. И Лазарю тоже.

– Повторяешься, – заметил он. – Угомонись, Кармен, никому я твоего кольца не давал. А вот твой дружок разбил мне морду, видишь? – он ткнул в нос. – Хотел знать, как близко мы знакомы и зачем я таскаю тебя с собой.

– Не ко мне претензии. Где кольцо?

Андрей тяжело вздохнул, опустив голову, словно решил повиниться:

– Не было на ней никакого кольца. Сначала. Побожиться могу. После того, как твой Лазарь подкараулил меня возле дома, и мы обменялись недружескими тумаками, я вернулся к музею и оно уже было. Сама думай, все за пару часов произошло, как – не знаю.

– Какого черта ты его не снял?! – рявкнула я.

– А ты чего не сняла? – резонно заметил он.

Я чувствовала себя тупой и слабой, еле сдерживая слезы, я отвернулась и зашла в комнату Эмиля, лишь бы скрыться с глаз. Там я села на кровать и закрыла лицо руками.

Рядом раздался голос Андрея:

– Забудь ты о нем. Купи другое, такое же, – он помедлил и добавил. – Я устрою.

– Меня не это беспокоит, – глухо ответила я и тут отняла ладони от лица, меня осенило. – Погоди, так это ты приезжал к музею на фургоне?

– Что? – он нахмурился. – Нет у меня фургона.

– Я тебе не верю, – твердо ответила я. – Кольцо я оставила тебе, и оно всплыло на трупе.

Я встала и, стараясь не встречаться с ним взглядом, подошла к сейфу. Можно подумать, если смотреть на него достаточно долго, он откроется сам, но другого варианта я не видела.

– Не нужно так со мной, я тебе зла не желал.

– Лучше уходи.

– Я говорю правду, – Андрей повысил голос. – Я не знаю, как это произошло! Ко мне приходили клиенты, но они не могли взять кольцо. Может оно вообще другое!

– Так пойди и поищи мое!

Со злости я стукнула по сейфу кулаком.

– Что у тебя там?

– Пистолет, – желчно ответила я, но Андрей не испугался.

– Если я его открою, ты успокоишься?

– А ты можешь? – с сомнением спросила я.

– Отойди, – он отстранил меня и склонился над шкафом, царапнул дверцу ногтем. – Слабенький. Будь я под дозой, разломал бы и все… но я не пью. Придется думать.

– Под дозой? – я неуверенно усмехнулась.

Он пояснил с серьезным лицом:

– Я про кровь. Я же вампир, не забыла?

– Вот как вы ее называете, – я не была знакома с вампирами настолько близко, чтобы обсуждать такие вещи. Век живи, век учись. – А почему ты не пьешь?

– Не твое дело. Ключа, конечно, нет?

Андрей осматривал сейф, ощупывая каждый сантиметр. Я пристроилась рядом, облокотившись на шкаф.

Наверное, он и правда невиновен, иначе не стал бы помогать. Да и вообще не пришел бы. Кстати, интересный вопрос.

– Слушай, а зачем ты пришел?

– По делу. Твой дружок меня просил. Написал письмо, запечатал, дал пять сотен и велел передать тебе…

– Что? Лазарь передал мне деньги? – насторожилась я.

– Деньги он дал мне, чтобы я передал тебе конверт, – он запустил руку во внутренний карман, и аккуратно держа конверт за уголок, положил его на полку.

Сверху пометок нет, а судя по толщине внутри что-то не толще листа бумаги.

– Переверни, – попросила я.

– Тебе надо, ты и переворачивай, – возмутился он.

Интересно, с чего бы этот жмот отслюнявил денег за простое письмо?

– Надеюсь, внутри нет отравы, – вздохнула я и решительно вскрыла конверт.

Там оказался сложенный втрое лист, чтобы никто не смог прочесть письмо на просвет. Видно, Лазарь с Андреем не в первый раз работает.

Я отошла в сторону и развернула бумагу.

«Позвони мне. Срочно». Внизу был дописан номер мобильного телефона. Новый, незнакомый. И все – ни привет, ни пока.

– Что там? – поинтересовался Андрей.

– Ничего. Просто записка.

Я поспешно сунула письмо в карман и вышла на кухню. Там я набрала Лазаря. Он ответил с первого гудка, словно все утро ждал, пока я позвоню.

– Как дела, Янка? Все нормально?

– Не жалуюсь. Что за хрень с письмами? Что тебе надо?

– Встретимся. Я все расскажу.

Я мысленно поискала причину для встречи:

– Тебе деньги нужны?

– Я хочу тебе помочь, – предельно честно сказал он. Обычно, Лазарь говорил таким голосом, когда лгал.

– Ты себе помочь хочешь, – утвердительно сказала я.

– Короче, помнишь парк, где мы три года назад в беседке сидели? Приходи через час. А не хочешь – я неволить не буду. Решай свои проблемы сама.

– Как всегда, Лазарь.

– Приходи одна, – добавил он и бросил трубку.

Я задумчиво постучала телефоном по столу. И что прикажете делать?

Проблему решил Андрей:

– Кармен! Иди сюда… Помощь нужна.

Я вернулась в комнату. Пока меня не было, вампир зашторил окна и теперь стоял перед сейфом, водя по кнопкам карманным фонариком на связке ключей. Он постоянно менял угол освещения, узкий луч плясал над дверцей.

Андрей так жадно рассматривал ее, будто надеялся, что она сама откроется, даже кончик языка прикусил от напряжения.

– Ты его гипнотизируешь? – хмыкнула я.

– Тебе говорят о чем-то цифры семь, пять и четыре?

– Нет.

– Подумай. Порядок может быть другим. Семьсот пятьдесят четыре или пятьсот сорок семь…

– Так номер телефона Эмиля начинается, – насторожилась я.

– Вот видишь, можешь, если захочешь, – он выключил фонарь и освободил место перед шкафом. – Попробуй. Код из трех цифр, я уверен.

Я подошла и по очереди нажала кнопки, не очень веря в успех.

Сейф открылся.

У меня отвисла челюсть:

– Ты что, взломщик?

– Пустяки, – Андрей равнодушно пожал плечами, но ему было приятно мое удивление. Он вздохнул и пояснил. – Следы от пальцев надолго остаются, их легко найти, если знать как. Проблема в последовательности цифр, нужно найти связь – как ты догадалась про номер телефона. Надо знать такие вещи.

– Спасибо.

– Не за что, – он приоткрыл дверцу и уже собрался запустить внутрь руку, но я твердо схватила его за рукав. Никакой тактичности! А ведь у меня там куча оружия.

– Отойди, пожалуйста!

– А я ей еще помогаю, – он презрительно сморщился и безразлично уселся в кресло. Кажется, обиделся.

Ладно, потом разберусь. Я заглянула в сейф: забит почти полностью. Две коробки, патроны, пакет с моим пистолетом, моя старая кобура, у дальней стенки пачка денег, и все это громоздилось на папке с бумагами.

Я достала пакет и развернула, на меня дохнуло старой гарью. Ну все, пистолет можно выбросить. Я из него стреляла, а Эмиль его потом не почистил.

Раздраженно бросив пакет на полку, я потянулась за ящиком.

– Слушай, Андрей, – я решила, что не хочу потрошить его при вампире. – Если честно, я скоро ухожу. Спасибо за помощь, но если у тебя все…

– Я еще посижу.

– Ты понимаешь по-хорошему? – прямо спросила я, оборачиваясь. – Иди, ищи кольцо!

– Далось оно тебе, – проворчал Андрей, но поднялся. – Ладно, позвоню… Можешь не провожать.

Я проводила и закрыла дверь, а потом еще набросила цепочку.

Вернувшись в комнату, я вскрыла коробку, рассуждая, что раз Эмиль испохабил мое оружие, то я могу взять это.

У него пистолет был лучше. «Мужской» – большого размера, с массивным затвором, такой нелегко будет носить скрытно, но мне он понравился. Я повертела его в руке, у Эмиля видно в крови тяга ко всему немецкому: это был Хеклер и Кох УСП.

Черный, матовый, угрожающий… Я сразу же почувствовала себя уверенно.

Если Лазарь планирует что-то против меня, он неприятно удивится.

«Парадный» вход в парке один, но в этот раз я его проигнорировала. Проскользнув между прутьями ограды, я подошла с тыла к покосившейся беседке. Под ногами шуршали желтые листья, я с грустью оглядела деревянный остов с облупленной зеленой краской, засохший стебель вьюнка, завесивший вход, и отодранные доски ступенек.

Не люблю бывать в этой части парка осенью, таким жалким все выглядит. Летом здесь тень и много зелени, поэтому разруха не так бросается в глаза. Зато здесь редко гуляют, и можно провернуть дельце без свидетелей.

Внутри кто-то был. Я видела очертания фигуры и задумчиво опущенную на грудь голову.

Переступив прогнившие ступеньки и пригнувшись перед вьюнком, я нырнула внутрь. Деревянный настил скрипнул, и Лазарь выпрямился.

– Привет, – он улыбнулся, будто ждал меня на свидание.

Я этому совсем не обрадовалась.

– Чего тебе надо?

Он понял, что душевной встречи не получится и криво усмехнулся, постоял, качаясь с пятки на носок, и презрительно сплюнул.

Да, именно так на меня реагируют охотники.

– Верку убили, – сказал он. – Она первый раз была в городе. Ее первая работа.

– Я не причастна, если ты на это намекаешь.

– Хватит острить.

А кто острил? Лазарь снова плюнул, на этот раз с ненавистью.

– Какого черта вы вообще приехали? Чего вам надо от меня? – разозлилась я. – Навязались на мою голову!

– Ладно, хватит, – он вздохнул. – Знаю, злишься на меня, но человек ты мне не чужой. Я уезжаю, наверное, насовсем. Помочь тебе хочу.

– Ты всегда уезжаешь и каждый раз «насовсем». Так в чем дело?

– Эмиль просил за тобой присмотреть. Я следил за тобой по его просьбе. Понимаешь?

– Нет, – удивилась я. – Зачем ему это?

– Меня это не касается. Он вызвонил меня и просил приехать, заплатил щедро и всего проблем – за тобой ходить. Может, подозревал в чем-то. Тебе видней.

Дело пахло керосином. Я не придумала ни одной причины такого странного поведения и решила было, что Лазарь врет, но вспомнила, что деньги, по словам Андрея, у него есть и хорошие. Откуда же тогда?

– Для этого ты платил за сплетни обо мне?

Он достал сигарету и неторопливо, со вкусом раскурил.

– Что тебя удивляет? Только Андрей мне ничего не сказал, сам выяснил. Я должен был проверить с кем ты, где бываешь.

– И где бываю?

– В школе дважды в неделю: понедельник, четверг, – он затянулся. – У подруги. В посудном магазине. Изредка в клубе с мужем.

– Блин, – вздохнула я и села на холодную скамейку, мрачно глядя в пол.

– Зачем ты связалась с Ремом? К нему в своем уме и без нужды не ходят. Чем ты думала? Не видишь, что он из себя представляет? Сначала ты клеилась к Эмилю и вот что вышло. Теперь ищешь новые грабли?

– Закрой рот! – рявкнула я. – Это я клеилась? В этом виноват ты, так что засунь свои нравоучения подальше!

Лазарь промолчал, в последний раз затянулся и щелчком отбросил окурок.

– И почему с тобой нельзя без скандалов?

– Потому что ты козел.

– Точно. Когда ночью он подъехал с тобой, я глазам не поверил. Даже подумал, что ты с ним теперь, – он подленько усмехнулся. – Глупо, да?

– Зачем ты ему позвонил? – спросила я, пропустив предположения о моем нравственном падении.

Вопрос интересовал меня по своим мотивам. Лазарь, кажется, вообще не знал о кольце.

– Его плюс в том, что он сторонится своих. Я рассчитывал, он поможет понять, что произошло… Я ведь подумал, ее вампиры убили.

– Нет? – я заинтересованно вскинула глаза.

Он покачал головой:

– Пуля в грудь. Уже сам разобрался. Когда звонил Андрею и предположить не мог, что этот придурок тебя притащит.

– А я чем плоха?

– Жена вампира.

– Ну, все понятно.

– Обиделась?

– Да ладно. Жена. Ты что-нибудь выяснил? Кому это нужно?

– Мыслей нет, – он пожал плечами и я поняла, что он не хочет разбираться.

Лазарь как всегда первым покидал края, если там становилось горячее обычного. Обжегшись на молоке, дуешь на воду. Я давно подозревала, что он трус, но по-настоящему мои глаза открылись три года назад.

– Я хочу спросить… когда ты нашел ее… Ты видел кольцо?

– Что за кольцо? – нахмурился он.

Я облизнула губы и решила говорить, как есть. Раз он уезжает, болтливость не выйдет мне боком.

– Я оставила его у Андрея и спустя сутки оно оказалось на твоей охотнице. Вот, думаю, кому сказать спасибо. Там был ты и он.

– Ты ему веришь?

– Я и тебе не верю.

– Никаких колец я не видел, – отрезал он. – Андрей мог продать твое кольцо кому угодно. Ты плохо его знаешь.

Стоп, сказала я себе. Мужик на фургоне. Вампир и мой бывший дружок ничего не видели, а тот мужик побывал за музеем после них, но до меня. Как я про него забыла?

– Значит, ты не видел кольца?

– Нет.

Его принес тот тип, точно. Кто это был?

– Забавно, – вдруг сказал Лазарь. – Кому понадобилось кольцо? Какое-то особенное?

– Подарок Эмиля, – я прикусила губу.

– Вот как. А ведь вы похожи. Стиль одежды, рост, фигура, волосы, даже лицо немного.

– Чушь, – отрезала я. – Все охотницы похожи друг на друга. На что ты намекаешь? Что ее убили из-за нашего сходства? Кому это нужно?

– Тебе видней, – снова сказал он и улыбнулся.

А я задумалась: об этом кольце я не успела разболтать, но кому рассказал о нем Андрей страшно представить…

Рост, сложение – все это при правильном ракурсе можно подать как надо, надень кольцо, укрой тряпкой и вообще никто не отличит. Прямо как в том репортаже, что я смотрела утром.

Загвоздка одна: мотив?

– Знаешь, Лазарь, я лучше пойду.

– Мне все это не нравится. Спрячься. А еще лучше уезжай. Поехали со мной.

– Я еще не спятила, – усмехнулась я, поднимаясь со скамейки. – Думал, я тебе на грудь брошусь, что ли? Ты подставил меня.

– А ты изменилась, Кармен. Тоже мне охотница. Спишь с вампиром.

– Твоими молитвами, Лазик. Так что заткнись и Кармен меня больше не называй, понял? Было неприятно провести с тобой время.

Я вышла из беседки, оставив Лазаря на грязной скамейке, и пошла побыстрее, чтобы он меня не окликнул, не начал говорить, что я уже не та, что раньше и мне нужно прятаться. Я и так знаю, что нужно. И раз не прячусь, значит, не могу.

Рядом с дырой в заборе я заметила парня и свернула в другую сторону, не желая сталкиваться со странным прохожим. Вдруг он подельник этого засранца? Обычно тут никто не ходит.

Лазарь все-таки позвал меня – то ли издеваясь, то ли по старой привычке:

– Кармен!

Угораздило меня сесть в его машину, приехать сюда три года назад, связаться с Эмилем… Я вышла на широкую мощеную аллею, и пошла к выходу. Брусчатка звонко стучала под ногами, совсем как паркетный пол под каблуками танцевальных туфель.

Остаток дня я потратила на ювелирные магазины. Сначала просто рассматривала витрины, в надежде наткнуться на такое же колечко, потом стала спрашивать у продавцов и даже рисовать в блокноте орнамент, насколько я его помнила, но все как один качали головой. Такого нет и не было. Потом мне предлагали посмотреть ассортимент и выбрать похожее, но я ехала дальше.

Покончив с магазинами, я перешла на мастерские, но и тут меня ждала неудача. Никто не мог вспомнить, чтобы господин Кац заказывал у них кольцо.

Невероятно, но Эмиль подарил мне полный эксклюзив.

Где он его взял?

И что мне делать, если я его не найду? Я занервничала всерьез.

Домой я вернулась разбитая и вымотанная до предела. На автоответчике мигал красный огонек и я ткнула кнопку, чтобы послушать сообщения, пока буду раздеваться.

Первое адресовалось Эмилю. Услышав жесткий мужской голос, звенящий металлом, я непроизвольно натянула штаны обратно.

– Эмиль, не могу найти тебя второй день, – пауза. – Перезвони как можно скорее. Отдыхать, уж извини, некогда! Все, до встречи.

Наверное, кто-то с работы. Следующей звонила Рената:

– Эмиль, я не могу дозвониться. Ты дома? Ничего не случилось?

Третье сообщение тоже оставила она, но уже для меня:

– Яна, перезвони на рабочий или сотовый, – она сбивчиво продиктовала телефоны и отключилась.

Автоответчик громко пискнул – сообщений не осталось.

– И что бы это значило? – пробормотала я, пододвигая телефон, и набрала один из номеров. – Рената? Это Яна, ты звонила…

– Где тебя носит целыми днями? – резко спросила она.

Можно подумать, я должна отчитываться. Или обязана слушаться не только мужа, но и его психоаналитика. Короче, я разозлилась.

– Что тебе надо?

– Эмиль дома?

– Нет.

– Где он? На работе его нет, сотовый не отвечает. Что происходит, черт побери?

«Не говори ей ничего, своди разговор к трепу», – вспомнила я наставления Эмиля.

– Он уехал на несколько дней в командировку.

– До сих пор? Ты уверена?

– Конечно. Позвони ему, если мне не веришь.

– Он не отвечает, – напомнила она. – А как у тебя дела? Все в порядке?

– А что у меня может быть не в порядке? – огрызнулась я. – Ему что-нибудь передать?

– Не стоит. Я сама позвоню. Не забудь, через две недели встречаемся у меня.

– Обязательно, – пообещала я и с удовольствием положила трубку.

Странно, Рената явно нервничала. Хотя… я мало знаю о жизни Эмиля, возможно, звонки от нее в порядке вещей, просто мне об этом неизвестно.

За окном уже стемнело, а я чувствовала себя уставшей после бессонной ночи и променада по магазинам, поэтому завалилась в постель с чашкой лимонного чая и телефоном.

Надо позвонить Андрею, но я оттягивала момент.

Боюсь, это кольцо будет мне сниться.

Я допила чай и решительно набрала номер.

– Кармен? – почти сразу ответил он. – Привет. Знаешь, ты была права…

– В чем?

– Кольцу приделали ноги. Его нет дома, я все перерыл.

Я глубоко вздохнула, во мне теплилась надежда, что все это дурацкое совпадение, но мне никогда так не везло.

– И что же нам делать? – хреновым тоном осведомилась я.

– Нам?

– Ты его потерял. Или продал кому-то, – вспомнила я слова Лазаря. – И если Эмиль спросит, я скажу… Скажу, ты его у меня отобрал.

Пустяковая, почти детская угроза, но Андрея почему-то проняло.

– Я никому не продавал твое кольцо. Все было по-честному! Черт… думаю, его украли. Мне нужно это обдумать.

– А мне что делать? – гаркнула я. – Эмиль возвращается послезавтра! Я все ювелирки объездила! Таких больше нет!

– Ты в магазинах его искала, что ли?

– Везде, – с нажимом сказала я. – Он у кого-то его заказал, но я не узнала, у кого.

В трубке воцарилось молчание.

– Если тебе нужно такое же кольцо, можно это устроить. Закажем, как и он.

– Боже, Андрей! Ты оглох? Я не знаю мастера, у меня нет исходников, даже фотографий кольца…

– Думаю, я знаю, у кого он его делал. Твой Эмиль – вампир. Мы все пользуемся услугами одного ювелира. Я договорюсь и мы встретимся.

– Ты правда можешь это сделать или просто пытаешься от меня отделаться?

– Если хочешь, хоть этой ночью.

Я трезво оценила свои возможности:

– Лучше утром. Черт, у меня завтра тренировка… А он не расскажет Эмилю, что мы приходили?

– Нет. Я его попрошу, – Андрей говорил уверенно, и мне очень захотелось поверить. На мгновение я даже ощутила облегчение. – Спи, Кармен. Завтра созвонимся.

Он положил трубку, и я откинулась на подушку. Она была такой мягкой, а одеяло таким теплым, что я даже не успела обдумать разговор – провалилась в сон.

Утром мне, конечно, никто не позвонил. Из-за этого я встала почти в полдень, проспав добрые двенадцать часов.

Андрей обещал уладить мои проблемы, но мне действительно нужно в школу. Две тренировки подряд я пропустить не могу. Рассудив, что вряд ли встреча с ювелиром будет срочной – если вообще будет, я начала собираться.

Кто меня сегодня радовал – это ребята, которые выкладывались на площадке на все сто. А я сидела на скамейке, рядом с тренером команды-соперницы, и нервно грызла ногти. В голову упрямо лезли кольцо, охотники и Эмиль. Я позвонила ему, но услышала только долгие гудки.

До него не смогли дозвониться уже несколько человек и меня это беспокоило.

Володька послал мяч в корзину, добавив нам очко, и заложил круг рядом с нашей скамейкой, ожидая моего одобрительного свиста. Так и не дождавшись похвалы, он с недоумением вернулся на площадку и бросился в бой.

Наконец, Савельич пихнул меня в бок и удивленно крякнув, кивнул на мою команду. Попал, слава богу, чуть выше пистолета и ничего не заметил. Я вяло зааплодировала.

– Очко, да?

– Второй раз уже! Что-то ты совсем не своя… Заболела?

– Да так, – я подалась вперед, делая вид, что наблюдаю за ребятами. И снова поймала взгляд тренера.

– Что?

Он покачал головой и вдруг вскочил: засвистел, затопал ногами. Вслед за ним встала и я, похлопала и шмякнулась на скамейку.

– Невпопад, – заметил тренер.

Мои ребята наградили меня возмущенными взглядами, а девчонки зашушукались. Я только что поддержала соперников. Этих аплодисментов мне не простят никогда.

– Давайте, красавицы, работайте! – захлопал в ладоши Савельич.

Обстановка на площадке оживилась.

– Брось, – смущенно пробормотала я. – Я сегодня здесь больше для вида.

– Что случилось-то?

– Да все муж, – брякнула я и зажала рот рукой. – То есть я не это хотела сказать…

Савельич добродушно посмеялся.

– Загулял, что ли? Да не отмахивайся. Бывает.

Я покивала, стараясь сосредоточиться на игре и уйти от разговора, но Савельич, судя по всему, не желал оставить меня в покое – приглядывался, жевал губами и, кажется, собирался что-то сказать.

Еще не хватало, чтобы школа была в курсе моих личных дел. Я только собралась прочесть короткую лекцию по поводу невмешательства в личную жизнь, как в кармане завибрировал мобильник.

В такой ситуации – просто спасение. Сейчас я бы обрадовалась даже Ренате.

– Да! – крикнула я в трубку.

Именно в этот момент команда уверенно пошла к победе – крики, удары мяча об пол, пришлось заткнуть второе ухо пальцем, чтобы услышать хоть что-то.

– Я обещал перезвонить…

– Что?!

– Я обещал перезвонить! Это Андрей!

Я зажала трубку ладонью и быстро вышла в тихий школьный коридор.

– Привет.

– Что там у тебя за балаган? – осведомился он.

– Я на тренировке.

– Что, правда? Я думал, ты врешь. Я договорился с ювелиром, примет нас сегодня в три. Ты сможешь?

– Куда я денусь?.. Только я не успею тебя забрать, давай встретимся здесь. Я в шестой школе.

Я отключилась, прежде чем он успел возразить, и вернулась в зал.

Когда я вышла из школы, Андрей уже ждал меня рядом с «мерседесом».

Скрестив ноги, он прислонился к пассажирской двери: поношенные джинсы, куртка, небрежно перекрученный длинный шарф, растрепанные волосы. Царапина на губе подсохла, отек носа спал, но кожа отливала синевой. Боюсь, ювелир нас в таком виде не примет.

– Ты что, в школе работаешь? – усмехнулся он, когда я приблизилась. – Родители детей об этом знают?

– Да ну тебя, – я села в машину. На часах без пятнадцати три, хорошо, я на колесах. Стало немного грустно: завтра вернется Эмиль и свободе конец. «Мерседес» вернется в гараж, пистолет – в сейф, а я – в свою комнату.

Андрей уселся рядом, я переключила передачу и задним ходом выехала с парковки.

– Куда едем?

Ехали мы в центр и скоро были у старинного барского дома. Роскошно отремонтированный фасад оттеняла живая изгородь, к парадному подходила мощеная дорожка, а здоровенные окна можно было использовать вместо дверей. Да, ювелир – профессия прибыльная.

Мы зашли в подъезд, и Андрей уверенно выбрал нужную квартиру, словно уже бывал здесь.

– Когда зайдем, лучше помалкивай. Сам все объясню.

Я хотела возмутиться, но тут нам открыли. Хозяин выглядел так, как я и представляла: пожилой, но еще не дряхлый, с абсолютно седой головой, и в очках с золоченой оправой. У него были изящные руки ювелира, теплые карие глаза и совершенно человеческий вид. Вместо одежды – халат и стоптанные тапки.

Я даже немного разочаровалась, по рассказам Андрея мне казалось, что нас встретит вампир.

А вот квартира меня удивила. Вид старика сыграл злую шутку и я представила ее пыльной и забитой старой мебелью – с бархатными шторами, побитыми молью, и узорчатым ковром, но обстановка выглядела современно. Шторы были не из бархата, но плотными и тяжелыми.

Мы прошли в зал и расположились на диванчике. Ювелир сел напротив – в кресло.

– Что вас интересует? – он пытливо взглянул на Андрея, потом на меня, и взгляд опустился с моего лица на бок.

Я поерзала и кобура врезалась в тело. Это на пистолет он так засмотрелся? Неужели видно под курткой? Я прикрыла бок локтем.

– У меня к вам вопрос, Александр Эдуардович, – сказал Андрей. – Эмиль Кац заказывал кольцо?

Сейчас нас точно пошлют к черту. Вряд ли он будет болтать о клиентах первым встречным.

– Разумеется, – кивнул он. – Кольцо для жены.

– Здорово! Я так и думал. Сделайте мне такое же.

– Для дамы? – ювелир стрельнул на меня глазами и я покраснела. Он произнес это с таким значением, будто я пришла в бальном платье и с бриллиантами, а не в джинсах и плохонькой куртке. Вот что значит настоящее воспитание.

– Для нее. Только здесь проблема… Кольцо нужно завтра. Реально?

Старик неторопливо снял очки, задумчиво покусал дужку и ответил:

– Прошу прощения, но это невозможно. Речь идет о платине, но платины у меня сейчас нет. А к чему такая спешка, можно узнать?

– Это личное.

– Необязательно платина, – нервно перебила я. – Подойдет что-нибудь похожее. Серебро, например.

– Не знаю, молодые люди…

Я хотела его уговорить, но все больше понимала, как это глупо. У него есть и другие заказы. Наверняка, он не захочет работать всю ночь.

Все пропало. Я так отчаялась, что уже начала подниматься, но Андрей припечатал мою коленку ладонью.

– Не горячись! – велел он. – Александр Эдуардович, это очень важно, – он прижал ладонь к груди. – Я прошу вас. И, разумеется, плата будет достойной.

Мне захотелось ударить его за ребячество, но тут старик кивнул.

– Ну что ж, – вздохнул он. – Давайте снимем мерки…

– Размер тот же.

Он поднял глаза – пытливые и внимательные за тонкими линзами очков. Ювелир дураком не был.

– Вы его супруга?

Я решила, что отпираться бесполезно и кивнула. Нормальный человек обязательно бы спросил, что за спектакль мы устроили и зачем мне второе кольцо, но этот не проявил любопытства.

– К которому часу вы хотите заказ?

– Чем раньше, тем лучше! – обрадовался Андрей. – И пусть это останется между нами.

– Обижаете, – улыбнулся тот.

Покинув квартиру, и уже устраиваясь в машине, я запаниковала:

– Андрей, наверное, залог надо было оставить? И вообще, во сколько это обойдется?

– Не суетись, – он приобнял меня за плечи, будто мы уже стали друзьями. – Все схвачено. Я сам заплачу.

– Ты серьезно? – не поверила я. Впервые в жизни за меня спешили платить, и я чуяла подвох.

– А что? Твое кольцо я потерял. Все справедливо.

– Вы с ним знакомы, да? – подумав, спросила я.

– Немного.

Мне показалось другое, но я не стала давить.

– Я слышала про тебя… Ну, что ты не общаешься с вампирами, это так?

– А он не вампир, – усмехнулся Андрей, оставив вопрос без ответа. – Домой забросишь?

Я кивнула. Пробок не было и добрались мы быстро. Когда Андрей выходил, я окликнула его и немного смущенно попросила:

– У меня просьба… Завтра приезжает Эмиль, я целый день буду дома и нам лучше не встречаться. Заклей кольцо в конверт и брось в ящик, ладно? Эмиль все равно не проверяет почту.

– Ладно. Я тебе позвоню.

– На мобильный, – напомнила я. – И только в рабочее время.

Кажется, большая часть проблем решена. Пора домой: ставить машину в гараж, закрывать сейф, и делать вид, что я все это время не слезала с дивана.

Эмиль всегда был пунктуален. Он мог опоздать по моей вине, из-за стихийного бедствия или урагана, но не без причины. Второй его пунктик – всегда быть на связи.

Я здорово занервничала, когда вечером в пятницу он не вернулся.

На часах – начало двенадцатого, завтра рабочая суббота, а он не отвечал на звонки. Я была уверена: что-то случилось. Руки покрылись гусиной кожей и меня пробрал озноб. Вдруг он бросил меня? Наплевал на все, лишь бы не видеть больше?

Спокойно, рассудила я. В конце концов, его могла сбить машина. А раз в этом нет моей вины, то нечего волноваться.

Я достала из холодильника бутылку белого и немного выпила. Озноб не прошел.

Нет, мне бы позвонили, ведь я жена. Тут другое. А если бы он просто задерживался – ответил бы на звонок. Разные люди уже несколько дней не могут ему дозвониться.

Я не находила себе места: постояла у окна, потом посидела за столом в комнате Эмиля и вернулась на кухню.

Я не знала, что делать. Если он правда сбежал, то и мне надо собираться. Я никогда не мечтала провести жизнь в бегах, но лучше так, чем в подвале у мэра.

Я не смогу скрыть исчезновение Эмиля, и не докажу свою непричастность. Это конец.

Но бежать, не выяснив, что произошло – не лучшая идея. Нам было сказано: мы живем вместе и точка. Никто не вправе оспорить решение мэра и не поплатиться за это головой. Черт побери, я бы сбежала на следующий день жизни с Эмилем, но знала, что представляют собой вампиры. Они везде, в каждом городе, это сеть, которая поддерживает связь друг с другом и куда бы я ни приехала, меня ждет расплата. Скрываться и рисковать можно, если жизнь на кону. А так лучше с Эмилем, но живой.

Надо разыскать его и выяснить, что случилось, причем быстро. Но как, если я даже не знаю, куда и к кому он ездил?

Я решительно пошла в комнату, выдвинула ящики стола, опустошила сейф и даже карманы его одежды. В квартире не осталось уголка, куда бы я не заглянула.

Добычу я свалила на кровать: бумаги, квитанции и все, что могло пролить свет на жизнь Эмиля. Раньше я не интересовалась его делами, бог ты мой, я была рада, когда он меня не замечал! Все, что мне известно – он занимается рекламой и держит агентство где-то в центре.

Просмотрев рабочие документы, я отложила их в сторону – нечего интересного. Потом разобрала квитанции и старые чеки. Особенно меня заинтересовали чеки из местных гостиниц и ювелирного. Не помню, чтобы он дарил мне браслет.

Ну что ж, было бы странно, не будь у него любовницы. Я даже не удивилась.

Затем я просмотрела счета внимательней. За последние месяцы их скопилось немало: несколько украшений, брендовая сумка, но добили меня чеки из автомастерской. Эмиль оплатил ремонт БМВ, хуже того, минимум две безделушки и сумку я видела у Ренаты.

Я бы многое поняла, но – Рената?! Стали ясны все ее ужимки и фамильярность. Путем нехитрых подсчетов я выяснила, куда Эмиль регулярно уезжал в «командировки». Возможно, и в этот раз тоже.

Я вспомнила, как Рената появилась в моей жизни. Все просто. Спустя первую неделю совместной жизни Эмиль сообщил, что мы будем посещать «семейного психотерапевта». То, что из нее психотерапевт не лучше, чем из меня, я поняла с первой встречи. Но такие, как мы вынуждены вести двойную жизнь. Раз большая часть окружающих не знают о вампирах и прочих нюансах ночной жизни города, вам придется давать своим поступкам нейтральные и разумные объяснения, которые всех устроят. Психотерапевт – хорошее прикрытие тому, чем она занималась.

В общем, добавить ничего – она снимала с нас информацию. И самозабвенно стучала, как выразился Эмиль.

И после этого он с ней спал?

Я сердито отогнала мысли и взялась за ежедневник. Наполовину заполненный почерком Эмиля, он содержал незнакомые телефоны, рабочие пометки и прочую чепуху. Между страницами я нашла стикер с номером телефона, он показался знакомым и я нахмурилась. Почерк чужой, женский, с красивыми завитушками. Перевернув стикер, я поняла сразу две вещи. Это почерк Ренаты, и второе – номер принадлежал Андрею.

Прекрасно. Они знакомы. И кажется, доверившись Андрею, я сдалась этим двоим – мужу и его любовнице. Когда я уже поумнею?

Ясно одно – все вопросы надо задать Ренате.

В восемь утра я тихо, без стука, вошла в кабинет. Рената подняла голову и застыла.

– Яна? – с замешательством спросила она. – Что случилось? Зачем ты пришла?

Я подошла к столу и заметила в ее глазах тщательно замаскированное напряжение. В душе словно сады расцвели, здесь на меня так смотрели впервые.

– Где Эмиль?

– Что значит – где Эмиль? – приподняла она бровь.

– Думаю, он поехал к тебе.

– Ко мне? – она озадаченно покрутила головой и потянулась к клавиатуре. – Я проверю расписание, но не уверена… Я не назначала встречу.

– Хватит вилять, – я кивнула на сумку из крокодиловой кожи, лежащую на столе. – У меня есть чек от нее. И твои серьги… Их купил Эмиль. А он не тратит деньги просто так, Рената. Он с тобой спал.

Натянутая улыбка медленно увяла. В уголке губ дернулся мускул. Я довела железобетонную Ренату до нервного тика? Могу себя поздравить.

Она встала – медленно, шатаясь, но грозно. Глаза стали бешеными.

– Как ты смеешь?! Если бы не ты… я бы вышла за него замуж! И что я получила? С моим женихом три года живет потаскуха!

– Полегче.

Она зашарила по столу, царапая длинными острыми ногтями полированную столешницу, наткнулась на кружку и швырнула в стеклянный шкаф. Стекло с грохотом обрушилось и Рената заорала:

– Как я тебя ненавижу! Дрянь! – макияж раскис на разгоряченном лице, от носа к губам пролегла глубокая складка.

Она оказалась старше, чем я думала. Одногодка Эмиля, если не больше.

– Сколько тебе лет? – вырвалось у меня.

Она упала обратно в кресло и разрыдалась, вцепившись в ручки и глядя в пол – как маленькая девочка. Потом испуганно провела по щеке и схватила сумку. Я думала, она позвонит охране и меня выкинут отсюда, но Рената достала зеркальце и вгляделась в отражение.

Мне стало смешно.

И эту женщину я боялась? Когда я такой стала? Ах да, сразу, как Эмиль сломал мне характер.

– А я тебя помню, – вдруг сказала я.

Ее истерика вызвала смутные воспоминания. В подсознании мелькнуло что-то темное и забытое.

…Мягкий приглушенный свет и профиль Эмиля в этом свете. Смех, хрустальный звон бокалов и запах хорошего табака. Из-за причудливой игры света и тени его профиль кажется то мягче и чувственней, то резким, с грубыми чертами лица.

Я смотрю через весь зал, Лазарь что-то говорит, но я не слышу. Я не знаю, с кем Эмиль, но вижу женскую ладонь на его руке. Он говорит, смеется, тянется бокалом к ее бокалу. Я наблюдаю весь вечер, пока Лазарь не наклоняется со словами:

– Хватит пялиться.

Я увидела ее, когда они уходили – красивую и изящную. За километр от нее пахло успехом и отменным вкусом во всем.

Тогда я позавидовала Ренате в первый раз.

– Ты изменилась.

– Да пошла ты, – грубо повторила Рената.

Она уже взяла себя в руки и торопливо поправляла макияж. Я пожала плечами, мне что, извиниться? Не дождется.

– Ты знаешь, где Эмиль? – спросила я.

– Не знаю, – она на секунду оторвалась от туши. – Он был у меня, да. Но позавчера уехал, домой, как я думала. У тебя надо спрашивать.

– Ты не врешь?

– Зачем? – она убрала косметику и облокотилась на спинку кресла, закинув ногу на ногу. Спокойные глаза, отточенные движения – надела свою привычную маску.

– Ты дала ему номер телефона, – я достала стикер и протянула. – Помнишь такое?

Она повертела листок.

– Ну и что? – Рената прищурилась. – Ты что, его знаешь? С чего это ты заинтересовалась этой бумажкой?

– Допустим, знаю. Зачем ты давала Эмилю его номер?

– Не помню, это было давно. Если ты решила подружиться с этим парнем, Яна, то не стоит. Даже несмотря на всю боль, что ты мне причинила.

– Я ни в чем не виновата и ты это знаешь, – парировала я. – А что с ним не так? Он что, у тебя наблюдается?

Рената серьезно кивнула, и мне стало не по себе.

– И что с ним?

– Это не твое дело. Держись от него подальше или я расскажу Эмилю.

– Да ладно, я тебя на слабо беру, – я усмехнулась. – Как еще узнать, чей это номер? В бумагах Эмиля только он был записан твоей рукой.

Я не зря посещала театральную студию – она поверила, хотя я облилась потом от страха.

– Убирайся к черту, – скривилась она.

– Последний вопрос… – я просто не могла уйти без шпильки. – Долго вы с Эмилем водили меня за нос?

– Ты даже не настоящая жена, охотница недоделанная! За нос ее водили. Не надо свой нос совать куда не просят!

– Тебе паспорт показать? Там стоит штамп о регистрации брака.

– Он меня любит!

– Рада за тебя.

Рената зло прищурилась. Не такого ответа она ожидала. Может, хотела уесть, может, еще что-то. Она ведь не рассчитывала, что я начну ревновать?

– Я говорю с тобой только из уважения к Эмилю. Ты никто, поэтому иди вон.

– Прощайте, ваша светлость.

Я застегнула куртку и оставила Ренату одну в ее роскошном кабинете.

Теперь – на работу Эмиля. Может, там что-то знают?

Офис располагался на Садовой – одной из главных улиц города, представляю, во сколько ему обходится аренда.

Рекламное агентство занимало половину второго этажа. Сразу за входом начиналась приемная. На ресепшн сидела блондинка с бейджиком «первый секретарь Анна Львовна». За линией фронта «первого секретаря» коридор тянулся до окна в полстены. Решительно топая по ковру, я успела заметить двери с табличками «бухгалтерия», «менеджеры» и загадочный «креативный отдел».

Девица прижимала к каждому уху по трубке, и что-то лихорадочно строчила в блокноте, с выражением отчаяния на милом личике.

– Да не знаю я ее телефон! Я все перерыла! – кричала она с раздражением в одну трубку и тут же ворковала в другую. – Конечно, никаких проблем! Мы немедленно сообщим, как только он появится. Всего наилучшего! Девушка, куда вы идете? – взвизгнула она. – Посетители сначала подходят ко мне!

Я озадаченно обернулась.

– Вы по какому вопросу? – она окинула меня профессиональным взглядом. – Курьерская доставка?

– Я жена Эмиля.

Она осеклась и недоверчиво осмотрела еще раз, словно прицениваясь. Понимаю, я здесь впервые, но неужели я настолько плохо выгляжу?

– Вы Яна?.. – удивилась она, красиво закончила разговор по телефону и положила обе трубки. – А что с Эмилем?

– Поэтому я и приехала, – я подошла к столу. – Он не вернулся домой. С кем я могу поговорить по поводу его работы? Кто знает, куда он уехал?

– Вам нужен его заместитель. Идите за мной!

Она неловко вышла из-за стойки и засеменила по коридору в очень узкой юбке до колен. Из-за нее походка была мелкой и смешной, хотя девушка наверняка чувствовала себя богиней.

Хотя мне ли судить? Анна была прелестной: красивая и дорогая блузка, модельные туфли, прическа – безупречная леди с головы до ног. Я задумалась, мог ли Эмиль сделать ее своей любовницей. Он таких любит.

Почему бы не спросить?

Она занесла изящную руку над дверью с табличкой «заместитель директора», и я вежливо поинтересовалась:

– Анна Львовна, вы спите с Эмилем?

Рука сжалась в кулачок и спряталась за спину. Она круто развернулась на каблуках и с придыханием прошептала:

– Почему вы спрашиваете? – расширенные глаза смотрели на меня как на чудовище.

– Потому что он мой муж.

– Это не дает вам право подозревать каждую женщину! – она ответила с таким вызовом, что я поняла – угадала.

– Он не у вас находится?

– Как вы смеете! – наманикюренный пальчик чуть не уткнулся мне в лицо. – Вы… Вы такая…

– Злая, – подсказала я.

На кукольном личике появилась скорбная гримаса, губы задрожали. Если она заплачет – я ухожу. Но Анна взяла себя в руки и откинула гриву светлых волос за плечи.

– Думаю, нам нужно поговорить, – я взялась за ручку двери. – Надеюсь, позже я застану вас на рабочем месте.

Я вошла в кабинет и улыбнулась человеку за массивным столом. За таким королю бы сидеть – мебель наверняка делали на заказ, но я поняла почему. Заместитель Эмиля был настолько крупным, что обычный стол показался бы рядом с ним игрушечным.

На квадратных плечах дорогой пиджак смотрелся как на корове седло – ему бы больше подошла серая роба охранника. Грубые черты лица и короткий ежик светлых волос усиливали это впечатление.

– Здравствуйте, – он встал и протянул руку.

Я ответила рукопожатием, чувствуя себя на его фоне кузнечиком.

Он продолжил:

– Вы жена Эмиля? Где он?

Я узнала металлические нотки в голосе. Так вот, кто оставляет сообщения на моем автоответчике.

– Я у вас хотела спросить. Как вас зовут?

– Простите, не представился – Виктор. Для вас я просто Виктор.

– И как часто Эмиль бывает в командировках?

– Приходится. Вам не лучше знать? Так он не вернулся?

Что-то до него долго доходит.

– Конечно, нет. Зачем думаете, я приехала? Может, ваш секретарь знает, где его носит?

Виктор побагровел. Как натуральный блондин он и так щеголял здоровым румянцем, но тут кровь совсем ударила в лицо, и он стал смахивать на перезрелый помидор.

– Что-то жарко, – тем не менее спокойно ответил он. – Вам не жарко?

– Нет.

– А я, пожалуй, включу кондиционер.

Я пожала плечами, мол, пожалуйста. Виктор отошел к окну и с минуту стоял ко мне спиной, под благовидным предлогом ожидая, когда сойдет предательская краснота с лица.

– Простите, Яна, но я не лезу, и не буду лезть в вашу семейную жизнь, если вы об этом пришли поговорить.

– Мне все равно с кем он крутит шашни. Я хочу знать, куда он уехал.

Он удивленно обернулся и снова покраснел.

Я вздохнула:

– Он вас о чем-то предупреждал перед отъездом? Что-то говорил?

– Нет. Он не ставил меня в известность.

– Но какие-то предположения у вас должны быть?

– Он объяснил поездку деловой встречей с потенциальным клиентом. Эмиль… он не посвящает работников в свои дела. Я попробую по своим каналам прояснить ситуацию.

– Буду ждать звонка, – сказала я, поднимаясь. – До встречи.

Виктор мне не понравился: нервным поведением, бегающими глазами и не к месту краснеющим лицом. Подозрительный малый.

Я дошла до стола первого секретаря, и мы с Анной обменялись взглядами.

– Здесь неподалеку есть кафе. Хотите, отпрошу вас на полчасика? – улыбнулась я.

Она презрительно фыркнула и приказным тоном гаркнула на весь этаж:

– Я по делам! Займите мое место, буду через час!

Кажется, я начинаю догадываться, кто здесь на самом деле командует, когда Эмиля нет.

Мы заказали по чашке кофе и сели за дальний столик. Она смотрела на меня глазами старой подруги с какой-то неуловимой долей превосходства.

Анна совсем не смущалась. Она так давно привыкла к своему статусу и не скрывала его от остальных, что при встрече считала естественным вести себя не как раскрытая любовница, а как законная супруга.

Так ведут себя только любовницы со стажем.

– Мне многое о тебе известно, – откровенно сказала она, пригубив кофе. – Я пережила вашу встречу, свадьбу… Мне известны все подробности. Для меня это стало трагедией.

– Сочувствую, – буркнула я.

– Спасибо. Не подумай, – продолжила она. – Я тебя не виню, и не предъявляю претензий.

У меня от наглости открылся рот. Это ко мне, законной супруге, любовница не имеет претензий? Анна с независимым видом рассуждала дальше:

– Мы близки шесть лет. Да-да, не удивляйся, я была его спутницей задолго до вашего знакомства. Мы так прекрасно дополняли друг друга…

– Но жениться он хотел на другой, – сказала я, имея в виду Ренату, но Анна поняла это по-своему.

– Он не хотел на тебе жениться. У него было много женщин, – она пожала плечами. – Некоторые строили планы, иллюзии… Это не важно. А я все это время была рядом, поднимала его бизнес, помогала…

Я нахмурилась:

– Зачем ты мне это рассказываешь?

– Расставляю приоритеты. Сразу, как на любых переговорах. Все эти годы я его поддерживала и тоже беспокоюсь.

– Бизнес летит? – усмехнулась я.

– Бизнес настолько хорошо отлажен, что работает как часовой механизм – надежно и без сбоев. Но на это ушло много сил. И без Эмиля… плевать я на этот бизнес хотела.

– Если у вас такой отлаженный бизнес, чего вы задергались без Эмиля?

– Деньгами распоряжается он, – поморщилась девушка. – Без подписи Эмиля мы ничего не можем, активы предприятия заморожены.

– Дураком он никогда не был, – усмехнулась я. – А я все не пойму, чего ваш Виктор такой недовольный.

– Виктор, – с пренебрежением хмыкнула Аннушка. – Виктора к черту. Он всю жизнь недовольный.

– Где ты познакомилась с Эмилем?

– В университете, – Аннушка мечтательно смотрела в чашку, размешивая давно растворившийся сахар. – Я училась, а его пригласили выступить у нас. Ну, ты знаешь – Эмиль сразу бросается в глаза, его невозможно не заметить. Я была очарована! После доклада я подошла, и мы сразу нашли общий язык.

– Ты хоть знаешь кто он такой?

Аннушка печально улыбнулась:

– Не только кто он, но и о тебе мне все известно. Я знаю, что ты охотница, – призналась она. – Он мне рассказал.

– Что? – я поперхнулась кофе.

Эмиль под страхом смерти запретил упоминать об охотниках даже вскользь – и это при своих. Людей в эти вещи не посвящали никогда. А этой блондинистой дуре он рассказал все сам.

Наверное, доверял ей, раз решился на такую глупость.

Я ощутила досаду и ревность. Мне захотелось убраться отсюда.

– Ты знаешь, куда он уехал? – резко спросила я.

– Я бы тогда не беспокоилась. Не переживай сильно, – вздохнула Анна. – Я не чувствую, что с ним что-то серьезное. Все образуется.

Я-то как раз чувствовала, что все летит к черту.

– Мне пора, – грубо сказала я.

Она кивнула и протянула визитку.

– Если я понадоблюсь. До встречи, Яна.

Я покинула кафе в тяжелых раздумьях. Эмиль никогда не упоминал об Анне дома или в кабинете Ренаты. Он вообще никогда не говорил о работе, и отделывался обтекаемыми фразами.

Сколько у него женщин? По любовнице на каждый случай жизни?

Интересно. До меня Эмиль тоже строил какие-то планы, не только мне он сломал жизнь, но и я ему своим появлением. Так думать было непривычно. И у девушек Эмиля были свои ожидания, которые я умудрилась расстроить и даже не обратила на это внимания. Наверное, многие хотели за него замуж, и он мог кого-нибудь осчастливить. Например, безупречную секретаршу, рядом с которой я чувствовала себя неумытым чудовищем.

Оказалось, не нужно быть безупречной, чтобы выйти замуж за перспективного Эмиля. Достаточно влезть куда не просят.

Что я вообще об Эмиле знаю? Три года я пряталась в своей комнате, не желая о нем слышать, но теперь все изменилось.

Кто он? Откуда? Какие у него отношения с вампирами, кому он друг, кому враг?

Я не знала ничего.

Но у меня был знакомый, который мог ответить на эти вопросы.

Я не рискнула появиться во дворе и остановилась через дорогу, рядом с ломбардом. Я хотела понаблюдать за подворотней и домом, прежде чем туда соваться, и Андрей злился.

– Чего мы тут встали?

– У меня нехорошее предчувствие, – оправдалась я.

– Кармен, ты так часто вляпываешься, что я не верю, будто твоя интуиция может помочь. Давай я схожу? – предложил он. – Не знаю, откуда у тебя столько терпения, но я так не могу.

– А если там засада?

– Ну и что? – удивился он.

– Иди, если хочешь.

– Я быстро!

Я откинулась в кресле, угрюмо наблюдая, как Андрей пересек дорогу и скрылся в темноте.

Интуиция… Любой охотник учится доверять ей, когда больше положиться не на кого. Мы много времени проводим среди врагов, в темноте. И не видим в ней, как вампиры.

Но удача ко мне не липнет, это правда. Однажды Лазарь сказал, что я родилась под несчастливой звездой.

… – Бедовая, – говорит Лазарь, глядя в сторону. – Не знаю, все у тебя есть, а неприятностей больше всего. Не любит тебя жизнь.

Он говорит, а я слушаю. Хорошо, хоть не записывала. Главных событий еще не произошло. Я молодая, сопливая, и подружка Лазаря. Какая жизнь-то страшная была.

– Все мы бедовые, – упираюсь я. – Жизнь, как жизнь.

Лазарь вздыхает в ответ, смотрит на пустынную дорогу и повторяет:

– Бедовая ты.

«А не пошел бы ты к черту» – разозлилась я спустя четыре года.

Через несколько минут позвонил Андрей, и я с радостью отвлеклась от воспоминаний.

– Двигай сюда, Кармен. Все спокойно.

Он стоял напротив подъезда, нахохлившись на ветру. Я припарковалась рядом и вышла из машины. Несмотря на непозднее время во дворе никого не было, слишком холодно, чтобы отираться на скамейках.

– Ну как? Наверх поднимался?

– А надо было? Я решил не третировать твоего мужа, если это он.

Я рассматривала мои, уже темные, окна. С губ срывался пар. Если повезет, завтра высыплет первый снег.

– Не знаю, что делать, – наконец призналась я. – Теперь ты не будешь настаивать, что я просто забыла выключить свет?

Андрей задрал голову.

– А где твои окна?

– Вон те, – показала я. – Света уже нет.

– Слушай, а если он тебя выманивал? Мол, свет у тебя горит и все такое?

– Он думал, что я дома, так что вряд ли.

– Тогда пошли, проверим.

– Прямо так и пойдем?

– А как еще? На руках, что ли? – фыркнул он и первым вошел в подъезд.

Поднимаясь по лестнице, я жалела, что не взяла пистолет. Мало ли, что ждет в квартире? На четвертом этаже вампир пропустил меня вперед и прошептал:

– Открой дверь и отойди в сторону.

Вместо того чтобы достать ключи, я гипнотизировала взглядом замочную скважину. Вот будет весело, если Эмиль вернулся и мирно спит.

– Лучше я первая.

Андрей не возражал. Я вытащила связку, но так и не вставила в замок – дверь была приоткрыта. Я застыла, почти не дыша, и услышала тихий шорох из квартиры.

Я показала знаками, что дверь открыта и я волнуюсь.

То, что Андрею не хватает выдержки я уже поняла. Он протиснулся вперед и потянул ручку, дверь открылась бесшумно – вот что значит покупать двери в дорогом магазине, и мы по очереди просочились внутрь.

Звук шел из моей комнаты. Спиной ко мне и ничего не стесняясь, незнакомый мужик шарил в ящиках стола. Света с улицы хватало, чтобы различить силуэт и это явно был не Эмиль.

– Какого черта? – громко возмутилась я и включила свет.

Он подпрыгнул, закрываясь от света, и в щелку между пальцами попытался разглядеть нас ослепшими глазами.

– Вы кто такие? – испуганно пробасил он, и я узнала охотника, звонившего полчаса назад.

Позади ответил Андрей:

– Хозяева. На пять минут отлучились и уже обворовывают.

Я опрометчиво шагнула вперед, борясь с желанием дать охотнику в лоб, аж кулаки от злости сжались. Шкаф перекопан, ящики выдвинуты, и даже шторы небрежно отдернуты в стороны, чтобы было удобнее обыскивать подоконник. И это хорошо, что я закрыла сейф!

Я отвлеклась на секунду, оглядывая бардак, как охотник начал действовать: справа мне прилетел мощный хук. Челюсть словно треснула напополам, и я обнялась со стеной, в ясном уме и твердой памяти пытаясь сообразить, откуда у меня перед носом взялись веселенькие узорчики шелковых обоев.

Охотник бросился из комнаты.

– Твою мать, – промямлила я, когда дошло, что мне только что врезали.

Рука схватила, что попалось первым и я метнула орудие вдогонку. Уже сползая по стенке, я заметила, как охотник споткнулся и упал на Андрея.

Вампир оттолкнул его так резко, будто это что-то омерзительное, и мужик растянулся на полу без признаков жизни.

Несколько секунд он рассматривал тело и поднял глаза:

– Ты как?

– Нормально, – невнятно ответила я и попробовала встать. Получилось только со второго раза.

Я подковыляла ближе: охотничий затылок расшиблен, пол в крови и осколках… Сначала я не поняла, чем его уложила, но заметив разноцветные кусочки керамики, осколок с нарисованной кривой улыбкой и вдребезги разбитые дреды, в ужасе заголосила:

– О, нет! Боб Марли! Я так его любила!

– Качественный нокаут, – одобрил Андрей.

Я сидела на кровати, мрачно прижимая охлаждающий пакет из автомобильной аптечки к щеке. Лицо болело. Я сожрала таблетку обезболивающего, но пока оно не действовало.

Глядя на противоположную стену, я ждала, когда отпустит.

На кремовые обои набрызгало кровью. Потом я ее еще и размазала. Найдется ли пятновыводитель, способный отчистить кровь? Или придется менять обои, чтобы Эмиль, вернувшись, не сделал из меня второе пятно по соседству?

Я сунула палец в рот. Он окрасился кровью.

– Блин. Я челюсть не чувствую, – пожаловалась я, будто Андрей мог что-то изменить.

– Ну еще бы, – согласился он, кивнув на поверженного охотника, спеленатого скотчем по рукам и ногам. – Такой здоровый… Я на твоем месте тоже бы не чувствовал. Приведем в себя?

Он наклонился, поворочал тело и рывком усадил к стене.

– Ку-ку! – он отхлестал охотника по щекам. – Пора просыпаться! Расплата пришла!

Тот дернулся, напрягая руки, и протестующе замычал сквозь скотч. Мутные глаза, налитые кровью, обреченно обшарили комнату.

Я подумала, как построить беседу. Лучше заранее определиться, прежде чем вынимать кляп. К тому же я еще не до конца пришла в себя.

Пожалуй, стоит начать с главного:

– Как ты вошел в квартиру?

Андрей оторвал кляп из скотча и мужик заорал:

– Вы меня заманили! Сволочи!

Вот так наглость. Я поморщилась и убрала ледяной компресс от распухшей щеки.

Охотник сразу примолк.

– Вопрос повторить? – напустился на него Андрей.

– Как-как… Поднялся и зашел, вы же меня пригласили… Дверь открыта была, я думал, ты меня ждешь.

– Ты всегда в гостях воруешь? – осведомился вампир.

– Так ведь не было никого. Я тушу свет, думаю уже уходить и тут… Черт дернул ящички проверить…

– Горел свет, дверь открыта, и никого не было, – перечислила я, сползая с кровати. – Сейчас вернусь.

Я заглянула на кухню и пошла в комнату Эмиля. Техника на месте, деньги тоже, бумаги, документы, все нетронуто. На обратном пути я поковыряла замок – без следов взлома, и вернулась на кровать.

– Так, – сказала я. – А ты не врешь? Меня не грабили.

Охотник стремительно побагровел, наверное, все же не врет. К тому же, он ведь должен был как-то попасть в квартиру.

– Ладно, что тебе надо? Андрей, ты его знаешь?

– Нет.

– Значит, не местный, – резюмировала я. – Домой хочешь? Я ведь тоже охотница, в наших делах разбираюсь. О верности нанимателю говорить не будем. Это ему можешь рассказать, – кивнула я на вампира, – а я не поверю. Охотники риск не любят, поэтому давай так: ты говоришь, кто тебя нанял и зачем, а мы тебя отпускаем.

– А гарантии? – просипел охотник.

– Мое честное слово, – съехидничал Андрей.

– Согласен. Но сначала скажи: как ты связана с Лазарем?

Интересно. Я решила ответить.

– Я из его группы. Может, слышал, кто с ним был три года назад?

– Из его группы? И живешь в этом прекрасном доме? Как он отпустил тебя замуж?

– Тебя не касается.

Охотник слышал, что я живу с мужем, но подробностей не знает. Картинка все интереснее.

– А это, – он мотнул голову на Андрея, – кто?

– Мой муж, – соврала я. Еще не хватало слухов, что я вожу домой посторонних вампиров. С Эмилем он вряд ли знаком.

– Это? – удивился охотник.

Андрей возмущенно уставился на меня. Что не так?!

– Церемонии закончились, – отрезала я. – Излагай.

– Ну… не знаю, – он поерзал, кидая на нас острые недоверчивые взгляды. – Я, правда, не местный. Приехал, деньги на нуле. А тут подваливает ко мне в баре девица, говорит: «Свободен?», ну, в плане времени…

Он примолк, вспоминая. По характерной речи я уже поняла, что с формулированием мыслей у него напряг.

– И? – поторопила я.

– Короче, напарник ей нужен был. Работа плевая: подменять, если ей отлучиться надо… Объяснила, мол, охотница в городе есть, за ней присмотреть надо. И только. Говорила еще, на кольца внимание обратить… Я еще подумал, может, украшениями интересуется? Ну, ограбить…

– Как ее звали? Эту твою женщину?

– Вера. Не слишком высокая, выглядит… ну, типа тебя. И лет по прикидкам около того. Охотница.

Я прищурилась. Что за дела? Лазарь сказал, их было двое, и этого парня я не видела. Неужели наука пошла впрок и Верка стала осторожной?

– Стоп. Ты видел Лазаря?

– Нет. Они знакомы, что ли? – простодушно удивился он. – Про тебя предупредила… Ну, что ты с Лазарем связана была. А вот еще одну девчонку видел с ней. Совсем другая, не из наших точно. Дорогая, что ли… И девчонкой-то назвать язык не поворачивается.

– Кто такая? – напряглась я.

– Не представилась. Да я видел ее мельком: блондинка, это точно скажу. Высокая, вся такая, – он поводил плечами, видимо, изображая пышный бюст. – И лицо стервозное сильно.

– А поточнее? – неожиданно вмешался Андрей. – Как одета? Глаза какие? Приметы есть?

Охотник задумался.

– Одета в синем была. А глаза не помню, голубые вроде.

– Никто не говорил, как ее зовут?

– Нет… Ну что, отпустите меня? Я ей-богу, ничего не знаю больше.

– Сейчас-то ты зачем приперся? – кивнула я. – Ты хоть в курсе, что померла твоя Верка?

Кровь отхлынула от его лица, оставив красную сеточку капилляров на бледных щеках.

– Как так?

– Мы тебе не справочное бюро! – рявкнул Андрей. – Справок не даем! Звонил зачем?

– Ну, так это… Верка с радара ушла и не заплатила. А я на мели. Думал, может, удастся поживиться…

– Янка бы вышла и ты бы ей по башке, да? – покивал Андрей. – Да я тебе…

– И в мыслях не было! – испугался он.

– Откуда ты узнал, что моего мужа нет дома? – спросила я.

– Она и сказала. Предупредила, что ты замужем, но его в городе нет и работать можно смело, – охотник скосил глаза на Андрея. – А он оказывается здесь…

– В смысле? – я нервно дернулась, но вспомнила, что мужем назвала Андрея.

Вру и не запоминаю. Старею, что ли?

– Слушай, я же не знал, кто твой муж. Клянусь, все рассказал, как есть. Отпусти и я уеду. И так задержался на свою голову.

Я задумалась и решила:

– Ладно, Андрей, выбрасывай его отсюда.

Откровения охотника мне совсем не понравились. Выходит, Верка чудила в одиночку, втайне от Лазаря, раз решилась нанять подмогу. Зачем?

Ее интересовало кольцо и не просто так.

Но как она могла о нем узнать, если я отдала его Андрею через пару часов после того, как Эмиль подарил его мне? Я скосила глаза на вампира.

Насколько я вообще ему доверяю?

Андрей тащил охотника в коридор волоком и не замечал моего подозрительно-изучающего взгляда. Слишком много ниточек ведет к нему.

Еще была неизвестная блондинка, если это правда.

Я глубоко вздохнула. Мне хотелось разобраться в этом клубке, но кажется, для этого придется сделать смелый шаг, который пугал до дрожи.

Мне придется сходить в бар охотников.

Правая сторона лица распухла. Удар был сильным, и щека ныла, хотя обезболивающее должно было подействовать. Я рассматривала себя в зеркало, с содроганием представляя, что будет завтра. Такое ни косметикой, ни парой темных очков не скроешь.

К тому же косметики у меня все равно нет.

На кухне Андрей варил кофе. Смотрелся он там вполне органично, рылся в шкафчиках, звенел посудой, и ворчал, что хозяйка из меня плохая. Совсем, как Эмиль.

– Осторожней с чашками, – посоветовала я. – Это фарфор.

Он поставил передо мной чашку и устроился напротив.

– Что планируешь делать?

– Нажрусь аспирина и лягу спать, – я пригубила кофе. – Это если смогу. У меня кто-то был, открыл замок и шарил по квартире. Мне слегка не по себе.

– Так пойдем ко мне, – не моргнув глазом, предложил он.

Спать с незнакомым вампиром в одной квартире? Я покачала головой.

– Давай, я останусь.

Еще лучше. А ну как Эмиль вернется?

– Закроюсь на засов и возьму пистолет в постель. Авось пронесет.

– Случайного грабителя?

– Да ну тебя. А чего это ты такой заботливый?

Он широко улыбнулся, и я заметила клыки.

– Ты мне нравишься.

Слова пришлись по вкусу, а клыки – нет. Я не знала, как реагировать, но мой девиз гласит: «Если тебя смутили, говори по делу», так что я спросила, не ответив на улыбку:

– Тогда скажи честно, чем тебя заинтересовала эта блондинка?

– Какая?

– Про которую расспрашивал охотника. Хватит юлить, ты понял. Зачем тебе ее приметы, ты подозреваешь кого-то конкретного?

– Да нет, – осторожно ответил он. – Расслабься! Я же для тебя старался, ничего такого.

– Прошу, если это связано со мной – скажи. Если я правда тебе нравлюсь.

Андрей вздохнул и сгорбился над чашкой кофе, опустив голову:

– Как быстро ты научилась меня понимать. По-моему, мы друг другу подходим. Ладно! Помнишь, я говорил, что перед тем, как твое кольцо пропало, ко мне приходили клиенты? Одна из них была блондинкой.

– И спрашивала про кольцо?

– Нет. Но теоретически могла его украсть.

– И кто она? Давай пойдем и спросим.

– Нет, Кармен. Это ведь предположение. А она не из тех, к кому можно пойти и спросить. Внимание таких людей лучше не привлекать без нужды.

– Даже так? Хоть намекни, – я вдруг усмехнулась. – Людей? Она не из ваших?

– Блин! Ты задаешь слишком много вопросов!

– Заметь, не без причины.

– Она оттуда, – он указал глазами на потолок. – Из окружения мэра. Все еще хочешь пойти и спросить? Давай, я сам попробую аккуратно все выяснить. Подумаю, как. И если будут не только домыслы, но и факты, тогда…

– Что?

– Пойдем и спросим.

– Откуда они вообще могли узнать про кольцо? – резко спросила я. – Я долго вспоминала и поняла, что о нем никто не знал. Кроме тебя.

– И твоего мужа, – фыркнул Андрей. – И ювелира. О нем ты не подумала? Или сразу решила все свалить на меня? Если бы я хотел тебе навредить, я бы с тобой не возился.

Я устыдилась, об этом я действительно не подумала.

– Извини. Знаешь… мне, наверное, надо поспать.

– Ты уверена, что мне не нужно остаться?

– Все будет нормально.

Он помедлил, словно ждал другого ответа, но все-таки встал и оделся.

– Позвони завтра, – сказал он. – Даже если твой мудак вернется, все равно.

После его ухода у меня буквально опустились руки. Мечтая о мягкой постели, я напрочь забыла, какой бардак меня ждет в комнате.

Я аккуратно собрала осколки Боба Марли в пакет – даже самые маленькие. Может, еще удастся склеить статуэтку? Пара вечеров, хороший клей и вуаля – любимый Марли как новенький! Я старалась не думать, каким он после этого будет. Нет, вряд ли он останется прежним.

Затем попробовала вычистить кровь со стен. Бесполезно, обои окончательно уничтожены. Одежду и всякие мелочи я быстро распихала по ящикам. Кое-где на полу попадались засохшие грязные следы, и пришлось взяться за швабру – слишком глубоко во мне сидела наука Эмиля о чистоте.

На большее меня не хватило. Я закрыла дверь на все замки, взяла верный пистолет, разделась и упала в кровать.

Утром меня разбудил звонок в дверь. Сквозь сон я этого не поняла и решила, что где-то стреляют, так что проснулась в полной боевой готовности.

Через мгновение я одумалась, хлопнула себя по лбу и пошла к двери, прихватив халат.

С подозрением прильнув к глазку, я увидела подругу. Наивно распахнув глаза, она улыбалась, словно знала, что я ее вижу.

Ольга? В такую рань?

Я закуталась в халат и отомкнула дверь.

– Привет, – она улыбнулась шире. – Решила перед работой забежать… Ничего? – Ольга с опаской заглянула вглубь квартиры. – Эмиля нет? – шепотом закончила она.

– Входи. Я одна.

Я поставила чайник для Ольги, а себе заварила кофе. Подруга сидела напротив, сложив пухлые ладошки на столе, и растерянно наблюдала за мной.

– Это Эмиль, да?.. – спросила она.

– Что? – я нахмурилась. Ненавижу недосказанности по утрам – и так плохо соображаю.

Она показала на лицо и до меня дошло: вчерашний хук во всей красе на нем отразился.

– Все нормально. Это не то, что ты думаешь, – вспомнив наставления мужа, я добавила. – Мы помирились.

– Где он?

– В командировке. Странный вопрос.

Ольга молчала, опустив глаза, пока я наливала чай. Похоже, готовится к неприятному разговору. У меня нюх на такие вещи.

– Что случилось?

Она сплела пальцы на чашке и решительно вздохнула.

– Тебе лучше уехать.

– Что? – такого поворота я не ожидала.

Подруга несмело подняла глаза. Она всегда была нерешительной, но к этому прибавились бегающий взгляд и откровенно нервные руки.

– Выглядишь так, будто в чем-то передо мной виновата, – заметила я.

– Никто ни в чем не виноват, – твердо ответила она. – Я не буду оправдываться. А тебе лучше спрятаться на время… потому что мэр, – она закончила шепотом, – он предложил мне вернуться.

Я удивленно поднялась из-за стола.

– Что?

– Не злись, – тихо попросила она. – Сядь.

«Сиди и не жужжи, если жить охота», – вспомнились мне золотые слова одного знакомого охотника. К сожалению, к собственным советам он редко прислушивался.

Я опустилась обратно.

– В понедельник вечером, после того как Эмиль тебя забрал, мне позвонила Рената… Представляешь, после стольких лет?.. И говорит, ласково так, будто мы лучшие подружки, мол, господин Всеволод интересуется, как мои дела. И не желаю ли я вернуться к нему на работу?

– И что ты ответила?

– Ничего! Я чуть язык не проглотила. Она предложила подумать, и вот вчера перезвонила и пригласила в архивы.

– И ты веришь этим змеям? – прямо спросила я.

– Ой, не знаю, – тяжело ответила Ольга. – Ты пойми, я хочу вернуться. Знала бы ты, как мне осточертел мой склад с посудой! Я хочу в архивы, хочу заниматься тем, что мне нравится.

Ольга шептала горячо и доверительно, ясные голубые глаза невинно смотрели в мои, карие и злые. Я уже примерно представляла, что она скажет дальше.

– Ты работала в архивах, – не приняла я оправданий. – Зачем тебе это снова?

– Работала! А знаешь, кто виноват, что меня выкинули со скандалом? Твой чертов Эмиль! – Ольга саданула кулаком по столу, и я подпрыгнула.

– Эмиль? – переспросила я. – А я здесь при чем? Почему ты на меня злишься?

Она отвернулась.

– Ничего ты не понимаешь.

– Я в этом городе уже никого не знаю, кому бы он не насолил. И почему-то все на меня шипят. Его трогать страшно?

– А что я должна думать, если он уговорил меня исказить факты в твою пользу? В твою пользу, Яна! И когда все открылось, вылетела я, а с него как с гуся вода.

– Погоди, как это? Ты же три года назад работала в архивах? Меня еще не было в городе! Вы оба меня не знали.

– Да знал он тебя прекрасно! – желчно ответила Ольга. – Такое не забудешь! Попросил твой ненаглядный Эмиль «замылить» ваш приезд в город. Какая разница, ну явились два зачуханных охотника – и я тоже подумала, эка важность! Я что, охотников не знаю? Несколько дней и уехали, сколько я таких визитов в год фиксировала?

– Он просил, чтобы наш приезд с Лазарем остался неизвестным? – уточнила я.

– Нужно было отказать твоему ублюдку! – вспылила она. – А потом все открылось. Кто писал? Я. А кто уговаривал – никому не интересно. Чертов Эмиль!

– Ты хорошо его знаешь? – спросила я.

– Какая разница? – раздраженно спросила она.

– Ты с ним спала, – «угадала» я. – Да?

Ольга несколько секунд смотрела не моргая, а потом выплеснула чай мне в лицо. Хорошо, уже остывший.

– Дура! – заорала она. – Я рассказываю, как он меня подставил, а все что ее интересует… Сдался мне твой Эмиль!..

В такой ярости Ольгу я еще не видела.

– Извини… – я потянулась за кухонным полотенцем. – Я все понимаю, мне самой от Эмиля досталось.

– Откровенно говоря, что бы ты без него делала, Яна? Шарахалась со своим шелудивым дружком?

– Вот и приехали, – я сложила руки на груди.

– Да тебе половина города завидует!

– Забирайте, уступаю, – не стала я ломаться. Промокая лицо полотенцем, я пыталась скрыть злость. Подумать только! Ольга всегда была на моей стороне, всегда! И вот оказывается – я не ценю своего счастья.

Я этого не заслужила.

– Речь не об этом, – примиряюще сказала Ольга, но не извинилась. – Мою кандидатуру пересматривают. Мол, время прошло, ошибки исправлены и забыты… Мэр согласился меня принять. И если вам не звонили…

– А разве должны?

– Мне показалось, мэр готов все простить. И если он не связался с Эмилем, тут только дурак не поймет…

– То есть, нас он решил не прощать?

– Он звонил?

– Мне – нет. А Эмилю я сама не могу дозвониться уже несколько дней. И не только я.

– Вот как? – Ольга побледнела. – Ты уверена, что с ним все в порядке?

Голос подвел, и я покачала головой. Конечно, не уверена.

– Яна, мне очень жаль, – с искренним сочувствием сказала она. – Но пойми меня… Если я вернусь, то не смогу ничего скрывать. Я буду обязана ответить на все вопросы, в том числе о тебе с Эмилем. И если ты не хочешь, чтобы мэр… ну, что-то знал… ты лучше не говори мне этого.

– Забавно, – горько улыбнулась я. – Помнишь, как Эмиль переживал, что все узнают, что я охотница?..

– Никто не узнает, – пожала плечами Ольга. – Я же изменила историю. Мэр в курсе, а больше я никому не скажу.

– Можно вопрос? Если, конечно, я еще могу задавать тебе вопросы.

– Не ерничай. Что за вопрос?

– Ты знаешь Андрея Рема?

– Слышала, – выдохнула Ольга. – Но в обществе его всегда обходили стороной.

– Ты же вела летопись города? Откуда он, когда приехал? Хоть что-то ты можешь сказать?

– Нас меняют каждые пять лет, чтобы потом всякие умники не расспрашивали, – улыбнулась она. – Про него мне ровным счетом ничего не известно. Знаешь, о нем много говорят, но ничего конкретного. По-моему его считают опасным. А что, вы знакомы?

Я покачала головой – ни нет, ни да.

Ольга вздохнула, пальцы сжались на сумочке, которую она держала на коленях.

– В общем, я предупредила. Скройся на время, глядишь, все обойдется. Съезди на курорт на пару недель, а там и я позвоню.

– Без Эмиля? – усмехнулась я.

Она пожала плечами:

– Дождись его и уезжайте вместе. Ладно, мне на работу пора. Не злись, Яна. Хорошо?

– Договорились, – я изобразила улыбку, любезную, но холодную. Так я улыбаюсь, если хочу скрыть чувства.

Проводив подругу, я без сил упала на стул. Крутой поворот, ничего не скажешь.

Значит, мэр пригласил ее обратно.

И она купилась? На ее месте я бы двадцать раз подумала, верить ли этому существу после всего, что было. Неужели жажда старой работы так застит ей глаза?

Ладно, Ольга – взрослая девушка, сама разберется.

А как же я? Я не архивщица. Я вообще никто. Если Ольга представляет для мэра ценность, то я пустое место. Впрочем, как и для всех остальных.

Если он решил все забыть, то я больше не нужна. И Эмиль тоже.

Все непросто, тем более, если мой муж просил Ольгу скрыть наш приезд в город. Раньше я была уверена, что он меня не знает.

Я попыталась припомнить, как все началось.

Все просто: однажды Лазарь сказал, что нас ждет работа.

Я была рада, наконец, встретиться с вампиром лицом к лицу и мы приехали сюда. Меня не посвящали в детали. Я задавала тысячу вопросов, но Лазарь вел свою игру, не торопясь отвечать.

Я даже не знала, кто наша цель.

Зато мне показали Эмиля и велели втереться в доверие. Любым способом. Так уж получилось, что я придумала только один.

Я была уверена, что справлюсь, пока с ним не познакомилась. Как сказала Анна Львовна: он умел произвести впечатление. Особенно, на таких дур, какой была я.

И я бы не сказала, что после Лазаря мне это не понравилось.

В общем, я провалила дело.

Вместо того чтобы быть рядом с Эмилем и сливать все, что я узнаю, своему лидеру, я неплохо провела время, и возвращение в реальность стало болезненным и непростым. На третий день я оказалась вместе с Эмилем перед мэром.

У них были взаимные претензии, я оказалась там случайно. Но разве это кого-то волновало?

Лазарь тоже был в это замешан. Он выменял меня на собственную безопасность, и дал деру. А меня оставили при Эмиле.

Как метко выразился Андрей – я заложник.

Оглядываясь назад, я себе поражалась. Меня использовали, а я не замечала.

Я много раз думала, что произошло тогда и этот маленький факт, рассказанный Ольгой, добавил недостающий кусочек мозаики.

Эмиль и Лазарь работали вместе, вот и все. А я должна была шпионить за Эмилем, чтобы он не кинул моего дружка. Лазарь так страховался. К настоящему делу меня и не собирались допускать.

Козлы, иначе не скажешь! Несмотря на то, что я оказалась в эпицентре этой истории, я ничего о ней не знала.

Надо позвонить Лазарю. Я хочу получить ответы.

Я отыскала записку с его номером, но телефон оказался отключен. Ну, конечно. Он сменил номер. Как всегда.

В моей жизни не бывает хороших новостей, пора бы уже привыкнуть.

Что бы ни случилось – действуем по расписанию. Это правило не раз выручало меня, к тому же, настроение было отвратительным, а значит, соответствовало тому, куда я собираюсь.

Идти мне туда не хотелось, но тот парень не зря упомянул бар. Возможно, именно в «Пьяном охотнике» я отыщу концы этой истории. Раз Верка ходила туда, значит, ее там видели. А если мне повезет, то и загадочную блондинку тоже.

Проблема в том, что мне нельзя там появляться.

Во-первых, если мэр или кто-то из круга узнают, что я там была, то могут посчитать, будто я вернулась к старым привычкам. А если об этом станет известно знакомым Эмиля, я вообще не отмоюсь.

И самое главное – если в баре окажутся мои знакомые, я рискую получить по щам.

Я тщательно оделась. Смысл не в том, чтобы принарядиться, а в том, чтобы спрятать пистолет. Это мой козырь на самый крайний случай и я не хотела открывать его раньше времени. После долгих раздумий я выбрала джинсы, узкую майку, затянула наплечную кобуру и добавила сверху просторную рубашку, которую застегнула на одну пуговицу. Осталось надеть легкую куртку и я готова. Сто одежек не помогут быстро достать пистолет, зато его замаскируют.

Волосы я собрала в простой хвост. Синяки? Черт с ними. Там этим никого не удивишь.

Выходить по-прежнему не хотелось. Черт возьми, мне страшно идти одной!

Я прикусила губу. Позвонить Андрею? Насколько я поняла, он давно не в себе и ничего не боится. Как раз то, чего мне не хватает.

Не придумав ничего лучше, я набрала номер.

– Андрей? Привет, – сказала я, услышав его в трубке. – Скажи, ты очень занят?

– Не очень. А что? Почему ты не звонила, Кармен? Я же просил.

– Вот сейчас и звоню, – выкрутилась я. – Ты не мог бы мне помочь?

– Муж вернулся?

– Нет… При чем здесь Эмиль?

– Я думал, ты попросишь дать ему в морду.

– Ничего подобного, – удивилась я.

– То есть, мордобоя не будет?

Такой расклад событий на вечер не исключался, но я решила не пугать его раньше времени.

– Просто я хочу, чтобы ты сходил со мной в одно место.

– Куда?

– В бар.

– Ты меня приглашаешь? – спросил он, подумав.

Прикинув свои финансовые возможности, я выпалила:

– Да! – вряд ли у него будет время как следует выпить, так что мои карманы переживут этот удар.

– Верное решение, – заметил Андрей. – Я за тобой зайду. Жди, скоро буду.

Он положил трубку и я на удачу скрестила пальцы. Да, тащить вампира в логово охотников – не очень умный шаг, зато в случае чего будут бить его, а не меня.

Уже через двадцать минут в дверь позвонили. Изучив сияющее лицо в глазок, я открыла.

– Ты быстро… – начала я, но Андрей не дал закончить. Не говоря ни слова, он наклонился и поцеловал меня – совсем не по-дружески, а я не помню, чтобы у нас был роман.

Я отшатнулась, прилипнув к стене. Сердце стучало в горле.

– Ты что делаешь? – выдавила я. – Ты сумасшедший?

– А что не так? – спокойно осведомился он. – А, ты не целуешься на первом свидании? Тогда извини.

Я не сразу заметила цветок, который он протягивал. Кажется, это была поздняя астра с его клумбы, уже подбитая первым морозцем.

– Что? Какое свидание?

– Ты сама меня пригласила.

– Я замужем, Андрей! Я не хожу на свидания! Если Эмиль узнает, – я вытерла губы, словно это могло что-то исправить. – Ему это не понравится. Ты все неправильно понял… Я хотела, чтобы ты сходил со мной в бар охотников.

– Бар охотников? – он стал кислым, будто его силком напоили лимонным соком.

Теперь точно откажется. Придется мне, недогадливой, рисковать в одиночку.

Вместо того чтобы откланяться, Андрей всучил мне астру, и сказал:

– Ну что ж. В другой раз. Зачем нам туда идти?

– Хочу кое-что разузнать. Мне это тоже не по душе, но что делать?

– Давай останемся дома. Там охотники, я не хочу туда идти!

– Ну и что они тебе сделают? – хмыкнула я. – Я же иду с тобой. Андрей, ты оставишь девушку в беде? Не проводишь темной ночью?

– Еще светло! – возмутился он.

– А на обратном пути? – выкрутилась я.

– Ладно, – вздохнул он. – Но ты мне должна!

Мы спустились на улицу, и я задумалась, брать ли машину. С одной стороны, на колесах удобней, но оставлять «мерседес» в месте скопления охотников опасно даже с сигнализацией. Пешком и тем хуже – на общественном транспорте, добираться категорически не хотелось, а на такси жалко денег. Рискнуть?

Я уже свернула к гаражу, как Андрей усмехнулся:

– Да, ты молодец. Хочешь без колес остаться? Я лучше за такси заплачу, чем буду слушать нытье, когда твою машину разденут.

Бар находился на отшибе, в подвале старого убогого дома, приговоренного к сносу.

За три года немногое изменилось. Пустырь, продуваемый холодным северным ветром, по-прежнему был неуютным. Что такое дворник здесь не знали, и по двору летал мусор. Зато вывеска обзавелась новеньким неоном, а дверь свежим слоем краски – на этот раз зеленой, под цвет неона. Если как следует ее пнуть, краска осыплется – столько слоев накопилось за годы.

Вниз, к еще одной двери, вели затоптанные ступени. В последний визит она была стеклянной, а теперь вместо стекла зияла дыра.

Мы пришли около семи вечера, что по местным меркам считалось детским временем. Народа немного и маленькая сцена для музыкантов еще пустовала. Да, здесь была живая музыка, но спроси меня, лучше бы ее не было.

За стойкой старик разгадывал кроссворды. Насколько я помнила, он любил хитро подмигивать симпатичным охотницам полузакрытым от нервного паралича глазом и травить пошловатые анекдоты. Как эта древность обслуживает толпы охотников день за днем, не знаю. Опыт. Лазарь говорил, бармен сам бывший охотник. А еще старичок обладал феноменальной памятью и никакого тебе маразма.

– Два пива, – сказал Андрей, хлопнув ладонями по отполированной стойке.

– Я не буду, – возразила я.

Старик закивал как китайский болванчик и пошаркал к холодильнику.

– Что с тобой? – подозрительно спросил Андрей. – У тебя язва?

Я хлопнула по боку, стараясь сделать это незаметно, и прошептала:

– Пистолет.

– Ну и что? – удивился он.

Я только вздохнула, его ничем не проймешь.

– Короче, я не пью.

– Дело твое, – пожал он плечами. То ли Андрей не пьянел, то ли у него никогда не было оружия, но объяснения тут бесполезны.

Старик – «Лука Иосифович» – прочла я на бейджике, перелил бутылку пива в грязный стакан и поставил на стойку.

– Что-то не хочется мне уже ничего пить, – пробормотал Андрей, но рассчитался.

Мы устроились за столиком и я огляделась. К счастью, в зале знакомых лиц не наблюдалось. Напротив скромно сидела компания охотников, а может, просто местных пьянчуг. По залу слонялись еще пара посетителей, но в остальном все тихо и спокойно.

Зря боялась. Хотя, мы же только сели.

– Зачем мы сюда пришли? – Андрей уже изнывал от скуки.

– Посмотрим, с людьми поговорим. Хочу расспросить про ту охотницу.

Он опасливо отхлебнул пиво.

– А ничего такое… Бывает и хуже.

– Оно же из бутылки, – пожала я плечами.

– Думаешь, здесь это поможет? – скривился он. – Сидеть долго будем?

Я нахмурилась.

– А что, какие-то проблемы?

– Меня не все охотники любят.

– Тебя вообще никто не любит, – усмехнулась я.

– Ну ладно, некоторые меня ненавидят.

– Насколько сильно?

– По-всякому, – уклончиво ответил Андрей. – Пойми меня правильно. Мне они ничего не сделают, в плане членовредительства, я имею в виду. Но встречать их не хочу.

– У меня аналогичная история, – кивнула я.

– С чего бы? Ты же охотница.

– С мужем вампиром? Помилуй. Лучше сразу умереть.

– Все равно не вижу проблемы. Они сами работают на вампиров, вон, только пальцем помани. Чем ты хуже?

– Работать пожалуйста, – усмехнулась я. – Кое-кто считает, что я променяла Лазаря на деньги Эмиля. Он об этом позаботился.

– Твой лидер распускал про тебя сплетни? – не поверил Андрей.

– А что ему еще делать? Правда выставит его не в лучшем свете.

Если честно, правда убила бы его репутацию. Но у Лазаря был авторитет, а у меня нет. К тому же, это ведь я оказалась в постели вампира, так что… В общем, моим словам грош цена.

Распространяться об этом я не хотела, но Андрей вряд ли отстанет.

– Слушай, – я почесала нос. – Ты не принесешь чая?

– Принесу, – хмыкнул он и пошел к стойке.

Я с облегчением вздохнула – переведу разговор на чай, а там что-нибудь придумаю.

Спокойно посидеть мне не дали. Услышав за спиной вялую ругань, я оглянулась. Андрей спорил с барменом, и я тоже решила подойти.

– Ну и в чем дело? – начала я.

– Покажи зубы! – агрессивно бросил старик. – Быстро! Не то ребят позову – сами посмотрим.

Я обомлела – за вампиршу меня принимали впервые. Не отводя от него глаз, я взяла Андрея за локоть.

– Вернись, я все улажу.

Он окатил бармена презрительным взглядом и пошел к столику. Даже спорить не стал. Молодец.

Я облокотилась на стойку, наклонилась вперед и широко улыбнулась, чтобы он убедился.

– Я своя.

– Этот, – он ткнул в направлении Андрея пальцем, – точно вампир.

– Я и не спорю. Он у меня в работе, так что давайте решим все тихо. Какие к нему претензии?

– Старый пень! – испугался он. – Чуть все не испортил! А что он натворил, какие у тебя с ним дела?

В глазах появился масляный блеск. Ну, конечно. Старого охотника вампирами не проймешь, зато детали, бесспорно, интересны.

– Я свою подружку ищу, – перешла я к делу, замолчав предыдущий вопрос. – Вера. Молодая, волосы темные, и ростом примерно с меня. Работала с Лазарем. Любила сюда заглянуть.

– Как же, – кивнул старик. – Видели. А тут это, – он стрельнул глазами на наш столик. – Связь какая?

Как бы он не нафантазировал, что к ее смерти причастен Андрей и чего не вышло бы. Не нужно было мешать мягкое с кислым.

– Вы ее видели? Заходила, да? – быстро сменила я тему.

– Ну так… – задумался старик, глядя в потолок. – Помню ее! Часто к нам заглядывала… А уж какая красавица! А вот с Лазарем ее не видел! – поднял он на меня глаза. – Все одна, одна… Или с парнем.

– Каким парнем?

– Нашим, охотником.

– Здоровый и морда красная? – уточнила я, припомнив старого знакомого, который чуть не сломал мне челюсть.

– А черт его знает! Имени не знаю, да, а насчет остального… они все тут… с красными рожами.

Кто бы сомневался.

Я открыла бумажник и задумчиво заглянула внутрь. Лука Иосифович перегнулся через стойку и тоже с любопытством посмотрел на купюры. Я дала возможность на глаз прикинуть наличность и захлопнула, едва не прищемив губчатый нос старика.

– Вы можете чем-нибудь помочь? – с грустью спросила я.

– Ну как же, как же… Сейчас, девочка, поможем! – заволновался он. – Только не уходи! Эй, ребята! – крикнул старик, поманив охотников. – Подойдите!

Андрей сделал большие глаза и собрался подняться. Я махнула рукой, мол, сиди. Он нахмурился, упал обратно на стул и вцепился в стакан с пивом.

Вразвалочку ко мне подошли шестеро охотников, встав полукругом. Я нервно оглянулась, глядя в их тяжелые, серьезные лица. Ладно, главное не выбиваться из образа.

Они мне незнакомы, надеюсь, что и я им тоже.

– Проблемы? – спросил один, обращаясь к бармену.

И тут я поняла, какого дурака сваляла. Старый охотник расскажет мою историю, а я должна подтвердить, иначе это подозрительно. Возможно, он упомянет, что я пришла с вампиром и тот как-то причастен.

Потом охотники, особенно, если были знакомы с Верой, захотят разобраться на месте и сделать работу за меня, слабую девушку. Андрей в дальнем углу, выход из бара один и он отрезан охотниками. Короче, его будут долго бить … Если совсем не убьют.

А заодно и меня, когда выяснится правда.

Охотники выглядели решительно, а тут Лука Иосифович еще подлил масла в огонь:

– Охотницу Веру помните? Вот, девушка интересуется… Говорит, подруга.

– Давайте, отойдем! – вмешалась я. – Во-он за тот дальний столик, дело секретное… Всем пива за мой счет! – торопливо добавила я.

– Сделаем, – обрадовался хитрый дед.

– Ну, пойдем, поговорим подруга! – ближайший ко мне охотник от души хлопнул по спине и расцвел.

– Да вы идите, идите, мальчики! Я сама пиво принесу.

Я боялась оставлять их наедине с барменом, вдруг успеет что-нибудь шепнуть?

Под удивленным взглядом Андрея я перетаскала шесть кружек за стол. С каждой секундой его глаза становились все страшней и выразительней. С дрожащим от пережитого ужаса сердцем, я плюхнулась рядом с охотниками и перевела дыхание.

Старший сдул с кружки пену и кивнул:

– Что там с Веркой? Правда подруги?

– Еще какие. Давно не виделись, так что мне все про нее интересно – где живет, чем занимается, с кем дружит. Пять лет ее не видела, – на всякий случай добавила я.

Они присвистнули.

– Долговато будет.

– Так получилось, – не стала вдаваться я в детали. – Вы ее знали?

– Часто бывала тут. Любила посидеть, пропустить кружечку, городские новости обсудить. Недели две, каждый день, наверное, приходила… Девчонка компанейская, байки потравить любила.

Короче, всегда «своя» в компании. К любому подсядет и лапши навешает. Узнаю почерк Лазаря, видно, многому успел ее научить.

– Одна приходила, или может, друг у нее был?

– Я не видел.

– А чем она занималась, что-нибудь рассказывала? Она работала?

– Ты так спрашиваешь, как будто мы с ней из одной группы. Пили мы вместе, – усмехнулся охотник. – Что она рассказала, то и знаем. Работу свою не обсуждала, это да. Но при деньгах – сразу видно. Все темнила что-то… Ну и приработок себе нашла, в музее, вроде бы.

– В музее? – насторожилась я. – Ну вы даете! Кто охотницу в музей возьмет?

– Ну а что? – пожал он плечами. – Я знаю? Взяли и взяли, нам не очень интересно. Несколько раз туда уезжала, когда бар закрывался. Может, охраняла?

– Здесь она чем занималась?

– А чем в баре занимаются? – поднял брови охотник.

– Сам прекрасно знаешь, чем тут охотники занимаются. Она никого не пыталась нанять?

– Меня так точно нет.

– Да просто ходила, как все, – вставил другой.

Значит, Вера вела себя тихо, работой не хвалилась и помощника искала аккуратно. Уже что-то.

– Кто-нибудь знает, что это за музей?

– Что-то с художествами связано, – сказал охотник справа, белобрысый и рябой. – Я ее провожал как-то раз.

– И ты еще молчишь? – возмутилась я. – Давай, рассказывай!

– А что рассказывать? – удивился он. – Нам в одну сторону было. До служебного входа проводил и по своим делам пошел.

Я задала последний вопрос:

– Вы Лазаря знаете?

Они знали, я поняла по дружному вою и веселому перемигиванию.

– Видели?

Выяснилось, что нет. Лазарь был в городе и не зашел в любимое место? И впрямь конспирировался. А вот его подружка не очень, и скорее всего, лидера в тонкости не посвящала.

Я сидела какое-то время молча. Охотники забыли обо мне и разговорились о своем. Пора уходить. Покосившись на Андрея, я решила, что не пойду к нему через зал, привлекая внимание охотников и бармена. Выйду из бара, а дальше, надеюсь, он сам обо всем догадается.

Я по-английски покинула теплую охотничью компанию и пошла к выходу. Они даже не заметили. На улице я дошла до автобусной остановки и набрала номер Андрея.

– Да? – шепотом ответил он.

– Выходи. Жду тебя через дорогу.

Место я выбрала неудачное: еще не поздно и на остановке стояли люди. А ну как за ним выйдут, и завяжется драка? Кроме того чуть в стороне припарковалась машина, водитель чересчур пристально смотрел в мою сторону. Сейчас предложит подвезти или познакомиться. Но нет, встретившись со мной взглядом, мужчина отвернулся.

Мне он показался смутно знакомым. Может, и я ему тоже?

Скоро в дверях бара появился силуэт, и я вздохнула с облегчением.

– Что за беготня? – недовольно спросил Андрей, поравнявшись со мной.

– Потом объясню, идем.

– Пешком?

– Немного пройдемся. Ты против?

– Без проблем, – он пожал плечами. – Ты выяснила, что хотела?

– Не знаю, – резко вздохнула я. – Узнала, что она часто бывала в музее, но чем это поможет?

– Может тем, что убийство не случайно произошло там?

– Это ничего не меняет. Ты что-нибудь выяснил про мое кольцо, разговаривал с той блондинкой?

– Еще нет. Времени не было.

– И чем это ты занимался целый день? – разозлилась я. – Кто она такая, на кого ты думаешь?

Андрей поморщился.

– Ладно, – продолжила я. – Ты говорил, она из окружения мэра. По-твоему, такая женщина могла появиться в компании охотницы? Особенно, такой, как Вера?

Я постаралась вложить в голос все сомнения, но вампир остался равнодушным.

– Если ей было что-то от нее нужно – запросто.

– И что мне делать? – в пустоту спросила я.

Андрей приобнял меня за плечи и проникновенно сказал:

– Расслабиться. Нервная ты очень. Вон, с пистолетом уже ходишь.

Я раздраженно сбросила руку.

– Если Эмиль не вернется, меня ждут проблемы. И они могут объявиться в любой момент. Тебе-то, конечно, не о чем беспокоиться.

– Я беспокоюсь о тебе. Мало?

Ужимки меня достали, они не успокаивали, а раздражали – по-моему, не слишком уместно шутить, когда у человека неприятности. Я хотела отчитать Андрея и попросить вести себя нормально, но в кармане ожил телефон, и я быстро вытащила его.

Номер был незнакомым.

– Да? – с опаской ответила я.

– Яна? – голос с характерными металлическими нотками я узнала сразу. Из всех моих знакомых так говорил только Виктор.

С чего это он звонит? Новости об Эмиле? Он обещал проверить по своим каналам, куда уехал мой муж, но я не очень рассчитывала.

– Да, это я. Говорите. Что с Эмилем, вы что-нибудь узнали?

Он молчал в трубку. Я даже подумала, что связь отключилась, или с телефоном что-то не так, как вдруг он ответил:

– Я решил узнать новости у вас.

– Все по-прежнему, – пожала я плечами.

– Совсем? И никто не звонил, ничего вам не сообщали?

– Да нет же. А в чем дело?

Он проигнорировал вопрос. Странный звонок. Мне мерещились недомолвки.

– Яна? Вы знаете родственников Эмиля? Родителей? Может, у него дети были?

– Что? Нет, не знаю. В городе точно никого нет, – усмехнулась я. – Вы решили, он рванул домой, упрочнять родственные связи?

– Просто мысль.

– Вряд ли. У меня сложилось впечатление, что у него вообще нет семьи.

– Только вы?

Я никогда не считала нас единым целым, а себя – его семьей, поэтому поперхнулась. Ладно, Виктору незачем знать детали.

– Да.

– Мы можем встретиться? Обсудить кое-что? Разговор не телефонный, не хотелось бы распространяться…

– А в чем суть? – я остановилась, словно налетела на невидимую стену. Так и есть, недомолвки – мне не показались. Но я точно знала, что разговаривать нам не о чем.

– При встрече. Я могу подъехать прямо сейчас.

Было около восьми – он не слишком гонит коней?

– Знаете, меня нет дома. Лучше я к вам.

Виктор продиктовал адрес и положил трубку. Я пялилась на экран телефона, не зная, что и думать.

– Кто звонил? – поинтересовался Андрей.

– Да так, один мужик. Надо к нему зайти, – решила я. – Давай ловить такси. Только вот что с тобой делать, я еще не придумала.

Виктор жил в неплохом районе, но не в центре. Хотя я не знаю, чем в этом городе хорош центр – пыль, выхлопные газы, а летом еще и страшная жара. Никогда к ней не привыкну.

Зато дом – новая высотка, был что надо: свежая облицовка, газон, и чистый двор. По дороге я посвятила Андрея в детали и сейчас рассматривала окна, гадая, что делать.

– Ты ведь не обидишься, если я попрошу подождать во дворе?

– Нет. Я с тобой пойду.

– Не стоит, – я покачала головой. – Если он потом сболтнет Эмилю, что я была не одна...

– Дура ты, Яна, – спокойно ответил Андрей. – Каким нужно быть придурком, чтобы сказать начальнику, как приглашал его жену к себе, пока тот был в отъезде?

– А если он по просьбе Эмиля это делает? – нашлась я, но он так скривился, что я устыдилась.

Зачем Эмилю это, спрашивается, надо? Он три года прятал меня от коллег. Исключено.

– Ладно, – сказала я. – Поддержка и впрямь не помешает. Какой-то этот Виктор странный.

Мы поднялись на третий этаж. Он открыл дверь почти сразу и тут же разволновался, увидев Андрея.

– Мы не договаривались… Это конфиденциальный разговор.

– Без проблем. Он на кухне посидит. Да, Андрей?

Вампир без эмоций кивнул.

– Прошу, – хозяин взмахнул рукой, приглашая в квартиру. За небрежным жестом виделось недовольство. Ну, ничего, потерпит.

Из темной прихожей меня проводили в комнату, и я поняла, что правильно сделала, прихватив Андрея – в комнате находились еще двое мужчин. Я остолбенела на пороге. Подозрительные ребята – рослые, слишком крепко сбитые, чтобы это было простым совпадением, и одеты в черное. Вампиры или нет – я не поняла.

Виктор мягко подтолкнул меня, вошел следом, и закрыл дверь.

– У нас же конфиденциальный разговор, – напомнила я.

– Это… Яна, познакомьтесь – это сотрудники нашего агентства. Вы их просто не знаете. Вы у нас не бывали.

– Дизайнеры? – усмехнулась я.

– Что? – удивленно переспросил Виктор, устраиваясь в кресле.

Перед ним стоял журнальный столик с квадратной бутылкой коньяка, и диван, на который, видимо, придется сесть мне. За спиной Виктора было окно, завешенное тяжелыми и дорогими шторами до самого пола. Свет приглушенный, словно мужчина пригласил меня на свидание, но странная парочка этот вариант исключала.

Комната в целом мне нравилась – свежий ремонт, дорогая мебель. Не знала, что дела у Эмиля идут настолько хорошо.

Еще бы этих странных ребят отсюда убрать. Они рассредоточились по залу, делая вид, что не при чем.

– Что вам нужно?

– Присядьте… Не волнуйтесь, я просто хочу обсудить ваши планы на будущее. Эмиля… Бизнес.

Бизнес? Со мной? Я ошарашенно подняла брови, и сама не своя опустилась на диван.

– А вы уверены, что вам нужна я? Я не могу обсуждать бизнес. Знаете, Эмилю это не понравится.

По правде говоря, если он узнает, что я обсуждала дела его агентства с Виктором, он попросту меня убьет. И возможно, не меня одну.

Я не стала торопиться с признанием. Послушаю, что скажут. В конце концов, Виктор сам должен понимать, что в бизнесе я разбираюсь хуже, чем в балете.

– Вы его жена, наследница… Надо решать вопрос с «Парусом».

– С чем, простите?

Он удивленно моргнул и поджал губы.

– Так называется агентство.

– Вы сказали – наследница? А при чем тут наследство?

– Успокойтесь, прошу. Хотите выпить? – Виктор засуетился, расставляя рюмки. Рука дрожала, пока он разливал коньяк.

Я оглянулась на молчаливых парней. Оба смотрели с выжидающим интересом телохранителей, словно наблюдали за мной через витрину – что она выкинет?

– Да не буду я пить! – возмутилась я. – Что, черт возьми, происходит? Кто-нибудь объяснит?

Он откинулся в кресле, сложив массивные руки в замок. Меня держали на окраине тайны и эти недосказанности, висящие в воздухе, уже достали.

– Яна, я попытаюсь… – Виктор замолк, задумчиво глядя сквозь меня. Подбирает слова?

– Ну?

Он вздохнул:

– С отъездом Эмиля работа встала. Счета заморожены. Печати у него. Мы не можем заключать договоры с новыми клиентами. Наше агентство – крупнейшее в городе. А мы срываем сроки, не можем рассчитаться с субподрядчиками, оплатить канцелярские расходы, в конце концов! Вы понимаете?

– Короче, бизнес рухнул, – заключила я.

Он удивленно поднял глаза. Слишком спокойно восприняла плохую весть? Ну что ж, бизнес не мой и дивидендов я с него не имею. Вот для любовниц Эмиля, да, дело пахнет керосином.

– Я бы не сказал об этом так! – лицо нервно дернулось, и я поняла, что для Виктора потерять агентство – это удар ниже пояса. К красивой жизни привыкаешь быстро, но меня чужая красивая жизнь не волновала.

Ребята по бокам комнаты шевельнулись, и я по очереди посмотрела на них.

– Поймите, Яна! – воззвал Виктор. – Это наши обязательства, уже появились недовольные, мы теряем клиентов и деньги! А Эмиль… Представьте, что он не вернется, – красномордый заместитель произнес это со значением. – Но это же не значит, что остальные должны идти ко дну… Наверняка вам тоже интересны доходы.

Я нахмурилась:

– О чем это вы? Что значит – не вернется?

Виктор снова смешался. Не пойму, я сложно изъясняюсь? Он удивительно часто теряет нить. Волнуется, наверное. За эту квартирку нехило пришлось отвалить.

– Не думайте, у нас честные мотивы, вы получите свою часть денег.

– И на хрена они мне? – сухо поинтересовалась я. – Мне нужен Эмиль, а не деньги.

Дерганый Виктор, эти ребята, и общая тема разговора начали серьезно напрягать. Он не понимает деталей нашей истории, а значит я совершенно непродуктивно провожу время. Лучше бы пошла домой.

– Я не понимаю, простите… – беспомощно пробормотал он.

– Чего вы не понимаете?

– Вы дали понять, что Эмиль… Что вы не испытываете к нему чувств, – деликатно произнес он.

– Это когда такое было?

– В моем офисе. Вы сказали, цитирую, «мне все равно, с кем он крутит шашни». Вы позволяли ему иметь постоянную любовницу. Это не похоже на супружескую привязанность.

Виктор выглядел ошарашенным и измученным. Наверное, нечасто приходится говорить о таких вещах, его это ужасно смущало.

Я усмехнулась.

– Кто сказал, что это плохо?

Возможно, эти трое считали, что я буду вести себя, как отвергнутая жена – нервничать, оправдываться, обвинять Эмиля в грехах и, может быть, так бы оно и было, если бы я любила его.

Так что неудивительно, что эти ребята не в своей тарелке. Я была абсолютно спокойной, и, кажется, спутала им карты. Ну еще бы. Обманутая жена, которая грезит, как обобрать мужа, уже залилась бы слезами и заточила перо для подписи – или что им там надо.

Но если с Эмилем что-то случится, меня бросят в подвал мэра и никакие деньги не спасут. Ничто не скрепляет отношения лучше, чем общая смерть в обозримом будущем.

Эмиль – гарантия моей безопасности. А деньгами, которых у меня все равно никогда не было, пусть подавятся.

Надо же, какие аферисты. Только Эмиль уехал, как амбициозный Виктор решил обобрать его с моей помощью. А эти ребята кто? Охрана из агентства, ненавязчиво влияющая на мои «верные» решения?

Хорошо, что Эмиль не поделился с замом моей подноготной.

– Допустим, – подумав, произнесла я. – И что вы хотите от меня? Я должна что-то подписать?

– Разумеется. Вы вступаете в наследство, и после мы добросовестно распорядимся активами…

Я не дала договорить:

– Слушайте, какое наследство? Я не разбираюсь в законах, но… Ничего, что для этого ему надо умереть?

Виктор облизнул губы и посмотрел в сторону и выше меня – на одного из парней, это мне ни черта не понравилось.

Они что, планируют убить его?

Я напряглась, превратившись в клубок нервов, шкурой ощущая комнату. Где стоит каждый? Чем заняты? Держат меня в поле зрения или как? Ладонь сама полезла под куртку. Никто не обратил внимания.

Их трое, но на кухне сидит Андрей, и надеюсь, он не глухой.

Этот придурок проговорился. Он не просто беседовал, он излагал план, что мы должны делать и моя роль – вступить в наследство. Раз он так уверен, значит, все знает: и куда Эмиль уехал, и где находится, и кучу других важных деталей.

Насчет пропавших без вести планы не строят.

Я незаметно нащупала рукоятку пистолета. Она легла в руку привычно и легко, словно оружие было со мной все три года.

Виктор путанно объяснялся, сбиваясь и краснея на каждом слове, но я уже не слушала. Не хочу играть в чужую игру. По правде сказать, я по уши в дерьме и мне не нужно, чтобы мне на них еще и лапши навешали.

Я больше не старалась быть любезной, лицо закаменело.

Виктор осекся заметив перемену, но я среагировала раньше, пока он не дал своим парням понять, что ситуация изменилась.

Выдернув пистолет из кобуры, я заняла позицию для стрельбы, опустившись на колено перед креслом. Это одновременно увело меня с возможной линии огня, и закрыло от охраны.

– Никто не двигается, я не шучу, – сказала я. – Что с Эмилем?

Виктор нерешительно поднял руки, выставив их вперед. Он не закрывался, он был удивлен.

Ну да, ему ведь не рассказали, что я охотница. Пистолет я держать умела, и дуло не ходило ходуном. Наверняка, Виктор не ожидал, что он у меня вообще есть.

– Вы… Уберите оружие, Яна, – пролепетал он.

– Мне нужны ответы. Немедленно. Где Эмиль?

– Я не знаю… Что вы делаете?.. – он вскинул глаза, пытаясь найти поддержку у мужчин.

Их я держала в поле зрения – они напряглись, отлипли от мебели и топтались рядом, не решаясь приблизиться.

– Только подойдите, – предупредила я. – Позову Андрея – не обрадуетесь. А ты смотри на меня. Я повторяю: что с моим мужем?

– Яна Сергеевна, – сказал низким голосом ближайший ко мне охранник. – Вам нужно убрать пистолет.

– А я думаю, тебе лучше не указывать. Я должна выстрелить, чтобы меня услышали?

– Я ничего не знаю! – повысил голос Виктор. – Ничего!

На мгновение я выпустила одного из вида – того, что слева. Он подскочил ко мне и вцепился в запястье, заламывая руку. Я могла нажать на спуск, но стрелять в многоквартирном доме идея не из лучших. Ствол смотрел в потолок, шума будет много.

Я взвизгнула и отмахнулась локтем – всерьез рубанула в плечо.

– Андрей!

С другой стороны в меня вцепился второй охранник. Позади хлопнула дверь, ударила в стену, и я услышала голос:

– Что тут происходит, мать вашу?!

Вдвоем мне выламывали ведущую руку, я клонилась к полу и уже почти лежала на правом охраннике, но еще держала пистолет. Андрей появился слева и ударил парня в лицо. Пора брать верх, если я хочу перехватить инициативу – и пока левая рука свободна.

Я упала на соперника всем телом, пытаясь повалить или хотя бы высвободить вооруженную руку, и угостила его кулаком в висок.

Затея удалась, охранник оказался на полу – ненадолго, но мне хватит.

Я распрямилась, сделала несколько шагов к Виктору, испуганно застывшему в кресле, и подняла оружие.

– Останови их.

– Хорошо, хорошо… Хватит! Отпустите его.

Мне хотелось обернуться и выяснить, что означает последняя реплика, но я слишком близко от Виктора. Я обошла кресло и отсюда увидела все: охранников, скрутивших Андрея, разгромленную комнату, и макушку Виктора, утопавшую в подушках кресла.

Я облокотилась, переместив руку с пистолетом на черную кожу кресла – в непосредственную близость от головы хозяина, и сказала:

– Мысль хорошая. Отпустите и встаньте в конец комнаты. Так чтобы я видела.

Они сделали, как я сказала, и Андрей согнулся, зажимая нос руками. Между пальцами сочилась кровь.

– Он меня ударил, – глухо сказал он.

– Вот теперь давайте поговорим, – предложила я. – Что это за цирк вы устроили, Виктор?

Сверху я видела его нервные крупные ладони, обхватившие подлокотники. Пальцы так вцепились в мягкое кресло, что казалось, будто вот-вот прорвут кожаную обивку. Плечи – да и вся фигура, напряжены, как у каменного изваяния.

Он пытался смотреть на меня, но из такого положения это неудобно, и Виктор смотрел вперед – на Андрея. Тот вытирал лицо и на столике уже валялся ворох окровавленных салфеток. Когда вам расшибают нос – это больно, но вампир улыбался, клыки видела даже я, а про Виктора и говорить нечего.

Интересно, он знает о существовании вампиров?

В любом случае повод понервничать.

– Вы не та, за кого себя выдаете, – наконец сказал он.

В голосе остался металл, но звенел уже не так властно. Скорее напряженно, как звонкая сталь.

– Вы хотели сказать – не та, за кого вы меня принимали? – уточнила я. – Считали, что я вроде тех женщин, которые выходят замуж за мешок с деньгами и целыми днями наводят красоту, чтобы их не вышвырнули?

– Не понимаю, что Эмиль в вас нашел.

– Это вежливый способ сказать, что я не красива? Ну да, не Анна Львовна. Зато стреляю метко.

– Ценное качество, – заметил Андрей.

– Точно. Так что вы не поделили с моим мужем, Виктор? Обещаю не убивать, что бы там ни было.

– Все было в порядке! – голос взлетел на тон выше, и по тону я поняла, что потом в порядке быть перестало.

– И что же случилось?

Он шумно вздохнул и выдохнул, точно успокаиваясь. Близость оружия нервирует?

– Не уверен, что могу об этом говорить, – выдал он.

– Но аферу вы замыслили и позвали меня сюда. Зачем вам моя подпись? При чем тут наследование?

Виктор покосился на меня, словно оценивая, что можно говорить. Я ободряюще улыбнулась.

– У нас были проблемы. Но не с Эмилем.

– А с кем?

– Его зовут Всеволод, – сказал он.

Я почувствовала, как ослабла рука – пистолет чуть не выпал. Всеволод, он намекает на мэра? Они знакомы?

– Мэр? – поинтересовался Андрей.

– Что? Какой мэр? Мэр у нас этот… как его…

Пока Виктор вспоминал имя местного градоправителя, мы с Андреем многозначительно переглянулись. Он не знал о вампирах. Интересно.

Или знал?

– В общем, нет. Всеволод… Эмиль сказал, лучше с ним не связываться. Он крупный бизнесмен, серьезный человек.

– И в чем была проблема?

– Он хотел купить агентство, за бесценок. Эмиль беспокоился… Нас ждал рейдерский захват. Перед тем, как уехать, он сказал, что попробует решить проблему.

– Он говорил что-то еще? – требовательно спросила я. – Куда он уехал?

– Могу только повторить – он не сказал куда! И судя по тому, что он пропал, новости будут нехорошими, Яна…

– Вы намекаете, Всеволод закопал его в тихом месте, да? – кивнула я, не зная, верить или нет. – Поэтому вспомнили про наследство?

Виктор занервничал, пальцы ощупывали подлокотники.

– Единственный способ оформить сделку – действовать через вас. Поймите, терять рекламную фирму, прочно стоящую на ногах, идиотизм! Я спасал «Парус»!

– А по-моему, вы понимали, что меня никто не пустит к деньгам, и рассчитывали влезть на место Эмиля, когда объявятся рейдеры.

Шея пошла красными пятнами.

– Вы неправильно поняли!

– Я не дура. А сейчас попробуйте вспомнить все, что говорил вам Эмиль, когда вы виделись в последний раз. Это очень важно.

Виктор ненадолго замолчал:

– Он нервничал… Что-то скрывал. Было видно, он не в своей тарелке.

Я мысленно поставила ему плюс, я могла сказать о муже перед отъездом то же самое.

– А говорил о чем? Любая мелочь…

– Что вернется через несколько дней, просил вести дела, как обычно. Сказал, попробует решить проблему.

– Упомянул, как именно? – неожиданно спросил Андрей.

Он внимательно слушал весь разговор.

– Нет… Это все, что я знаю. Поверьте, Яна.

– С радостью. Но как-то трудно верить человеку, который хотел отжать чужой бизнес.

– Мы партнеры! – возмутился он.

– Еще лучше, – хмыкнула я, обходя кресло. Я опустила пистолет, а потом и вовсе убрала в кобуру. Троица заметно расслабилась, охрана переминалась с ноги на ногу, переглядываясь с хозяином, но не стала подходить. – Если вам нечего добавить, не буду задерживать. У меня к вам просьба Виктор.

– Все, что угодно.

Он сделал такое лицо, будто ожидал, что я попрошу денег.

– Не проболтайтесь никому, что я здесь была. Надеюсь, ваши мальчики умеют держать язык за зубами?

– Разумеется.

Мы с Андреем покинули гостеприимную квартиру. Я в глубокой задумчивости спустилась во двор. Мы немало времени проторчали у Виктора – окна гасли, на улице почти никого не было, лишь припозднившийся собачник выгуливал своего питомца.

– Ты как? – тихо спросила я. – Больно? Ничего не сломали?

– Нормально, – откликнулся он. – Но теперь ты должна мне вдвойне.

Надеюсь, это шутка. Хотя мне было неловко – по моей вине ведь пострадал.

– Если проводишь и Эмиля не будет дома, угощу тебя кофе, – пообещала я.

Он широко улыбнулся, идея с кофе ему понравилась. Или он рассчитывал на что-то большее?

– Пройдемся пешком, – предложил Андрей. – Мне надо проветриться. Слушай, выходит, мэр хотел фирму твоего мужа забрать. Крутой поворот.

– Может, это не он, – я пожала плечами. – Виктор не сказал, что это мэр.

– Спорим? – усмехнулся он. – У него это на поток поставлено. Ты просто не знаешь. Если мэру нравится, чем ты занимаешься – твое дело перейдет к нему. В этом городе опасно много зарабатывать.

– Ты серьезно? – я наморщила лоб.

– Абсолютно. Ха! А по тебе и не скажешь, что муж богатый. Ходишь вечно в обносках…

– Люблю винтаж. Но почему тогда Виктор почти ничего не знает? Он же зам Эмиля!

– Он человек, – парировал Андрей. – А вампир всегда будет иметь дела с вампиром. Вот мэр и давил на твоего мужа. Ничего тут странного нет.

Какое-то время мы шли молча. Ночная прохлада забралась под куртку, и я запахнулась плотнее.

Дело запутывалось и мне стало страшно. Для Эмиля деньги и положение в обществе, личный бизнес, значили много. Это вся его жизнь до остатка. Если мэр собрался его этого лишить, он мог взбрыкнуть. Проще сразу пустить Эмилю пулю в лоб, чем по кусочку откусывать его долю.

Неужели, правда? С ним что-то сделали? Но почему не трогают меня?

Может, повезло и в этом бардаке обо мне забыли? Кому нужна какая-то там охотница? Я уверена, мэр ни моего имени, ни лица не запомнил.

А может, я следующая на очереди, и ждать осталось недолго.

Я судорожно вздохнула. С губ сорвался легкий пар – похолодало. Зима на носу…

Мы вышли на Ворошиловский и побрели к моему дому. Здесь народа было больше. Нам попадались навстречу парочки, наверное, и мы были похожи на одну из них. У Андрея разбито лицо и мне стало стыдно. Еще подумают, что я встречаюсь с маргиналом.

Скоро мы свернули в подворотню. Домой особенно не хотелось, но Андрей жаждал кофе, и я не стала уговаривать гулять дальше.

Мы прошли мимо пустых скамеек, и я потянулась к подъездной двери.

– Ты какой любишь – со сливками или может какой-то необычный? – я попыталась подлизаться после сегодняшнего вечера.

Он не успел ответить.

– Какая же ты дрянь, – раздался голос из темноты. – Супружеское ложе еще не остыло, а она уже привела другого.

Я подпрыгнула от неожиданности и оглянулась.

– Рената? Ты что здесь делаешь?

Она стояла у стены, как тень.

– Блин, – тихо сказал Андрей. – Ее не хватало…

Она вышла на свет, цокая шпильками. Я нахмурилась. Шла странно, руки безвольно опущены вдоль тела, походка шаткая, как у больной. Надетое на растерзанный деловой костюм распахнутое, когда-то светлое пальто, было в грязи.

С кривой ухмылкой она кивнула Андрею и шутливо отдала честь мне, приложив ладонь к виску.

– К пустой голове не прикладывают, – заметила я. – Что с тобой случилось?

Рената хохотнула в ночное небо, задрав голову.

– Да ты пьяная, – поняла я. Но облик был сломлен не только выпивкой. В ней была обреченность – так напиваются с горя, в попытке забыться навсегда.

– Угадай, куда я шла, Яна.

– Ко мне, – «угадала» я.

Она появилась в круге света подъездного фонаря, и я всмотрелась в лицо. Спокойные пьяные глаза, черные потеки туши на щеках, размазанная косметика. Рената бессильно привалилась к столбику, поддерживающему козырек крыльца.

Она очень пьяная, поняла я. И, кажется, валялась в луже.

– Как ты смеешь тащить его ночью в дом?

– Нализалась в стельку и пришла качать права? А себе морали читала, когда женатый мужик под юбку лез?

– Шлюха, – окрестила меня Рената.

– Сама такая, – не осталась я в долгу.

Хмуро глядя на смертельно уставшую Ренату, я понимала: она бы не пришла спьяну скандалить, если бы не что-то важное.

– Что случилось? – повторила я.

– У тебя неприятности.

– Ты же не поэтому напилась? – усмехнулась я.

Она откинула волосы за спину и оттолкнулась от столбика. Шпильки и устойчивость несовместимы, и сделав два неудачных шага, Рената взмахнула руками. Мне пришлось ее ловить – шагнула она, к сожалению, в мою сторону.

– Без тебя справлюсь! – она сердито оттолкнула меня.

– Понесло, – кивнул Андрей. – Короче, уходим. Пьяная Рената тебе не понравится.

Но я не торопилась.

– Зачем ты пришла?

– Я должна поставить тебя в известность, – она протянула что-то, зажатое в кулаке.

Я испуганно отступила, мало ли. Часто моргая, она раскрыла ладонь, и я увидела что-то круглое и блестящее. Рената вздохнула, поникла, опуская голову и гордо выпрямленные плечи, и еле произнесла сквозь сдавленные рыдания:

– Эмиль умер, Яна.

Она всучила мне вещицу, но я и так уже поняла, что это. Обручальное кольцо моего мужа. Теперь уже покойного.

Я ничего не ощущала.

Где паника? Страх, радость, наконец? Ничего.

Рената убивалась по нему неподдельными чувствами, а у меня внутри было пусто.

– Лучше бы он на тебе женился, – сказала я.

– Он хотел, – выдавила она сквозь рыдания.

– Ладно, давай поднимайся, – я подхватила ее, помогая встать. Андрей подсобил с другого бока и мы ее подняли.

Она позволила отвести себя наверх, но уже в прихожей начала вырываться. Я отпустила – хочет ползать по полу, без проблем. Одно жалко – он, в отличие от Ренаты, чистый. Держась за стенку, она побрела на кухню, из чего я сделала вывод, что у нас она бывала.

Я сбросила куртку и вспомнила, что на мне пистолет. Что ж, теперь неважно. Эмиль не узнает, что я трогала сейф. Рената сидела за столом, как статуя, холодно глядя перед собой. Она успокоилась, и наступила следующая фаза – тупое безразличие.

Я аккуратно села напротив. Андрей вздохнул и без лишних слов занялся кофе, понял, что сегодня нам не до него.

– Расскажи все, – попросила я.

Она покачала головой. Рената была похожа на снежную королеву в своем презрении ко мне.

– Давай, Рената. Я имею право знать. Откуда это у тебя? – я показала обручальное кольцо. В последнее время у колец не иначе, как ножки вырастают. Знаю-знаю, откуда эти ножки растут. – Андрей, тебе Эмиль случайно кольцо в залог не оставлял?

– Язва ты, Кармен, – отозвался он. – Не оставлял.

– Кольцо привез курьер, – еле слышно ответила она. – Сегодня днем. Оно было в крови… Мне позвонили из мэрии, и сказали, что Эмиль погиб.

– Какой мэрии? Настоящей, или той, которая типа как «мэрия»?

– Мне звонил Всеволод.

– И? – надавила я. – Что произошло?

– Не знаю. Завтра я еду к мэру, мне все объяснят, – она всхлипнула. – Боже, как жить теперь…

Хороший вопрос. А мне как жить?

– Почему сообщили тебе, а не мне?

– А кто ты такая? – спросила Рената. – Ты ему никто. Пакуй вещи, Яна. Радуйся. Лети на все четыре стороны, добилась своего.

Она говорила так, словно я лично свела Эмиля в могилу.

– Почему ты думаешь, что мне ничего не грозит?

– О тебе и речи не шло. Ты никому не интересна… Если бы обвиняли тебя, меня бы поставили в известность.

Я хмыкнула: Рената меня ненавидит, она вполне может замолчать опасность, чтобы насолить. И вряд ли я преувеличиваю степень неприязни.

– Именно поэтому ты сообщаешь мне о смерти мужа так поздно? Ты узнала об этом днем, а сейчас за полночь. И вместо того, чтобы позвонить, ты решила надраться… Просто молодец.

– Ты и этого не заслуживаешь! – крикнула она. – Из всех, кто должен знать, тебе я сказала последней! И только из уважения к нему!

Андрей присвистнул, у него было такое лицо, будто он о чем-то догадался.

– Слыхала? – мы переглянулись. – Ясно, почему его зама переклинило на наследстве.

– Ты ему на работу звонила? – спросила я.

Рената кивнула и закрыла лицо руками.

Андрей поставил перед ней чашку с кофе. Чашка, между прочим, была из чайной коллекции, и я почувствовала укол беспокойства – Эмилю бы это не понравилось.

И сразу вспомнила – он умер. Пусть теперь в аду качает права.

– Выпей, – посоветовал он. – Полегчает.

– Странно, – заметила я. – Если Виктор уже знал… Почему не сказал мне?

– Странно? – усмехнулся вампир. – Я бы тоже не сказал, ты так размахивала пистолетом…

– Рената, – напустилась я. – Ты знала, что у него проблемы на работе? Знала, что мэр хотел агентство себе?

Она закивала сквозь глухие рыдания.

– И сколько это продолжалось?

– Месяц. В среду сказала ему готовить документы…

– Здорово, – я откинулась на спинку. – Хоть бы словом кто обмолвился… Но кого я волную? Если все накроется медным тазом, на меня плевать, вы бы стали спасать себя. Молодцы!

– Только о себе и думаешь! – заорала она, отняв руки от лица. Оно было безобразным: в черных слезах, перекошенное от злобы. – Жила на всем готовом, горя не знала, Эмиль решал все проблемы – и хоть слово благодарности! Эгоистка!

– Пошла ты, – спокойно ответила я.

– Тебе плевать на него, на меня!.. Ни слезинки! И ты еще издеваешься надо мной? – она вскочила, размазывая пьяные слезы.

– Не спорю, – парировала я. – Горевать по нему не буду.

– Дрянь! – Рената решительно качнулась ко мне и замахнулась ладонью.

Я перехватила руку, слабую от выпивки, и оттолкнула.

– Успокойся!

– Девочки, девочки, – разволновался Андрей. – Только без глупостей! Ненавижу женские драки…

Но она налетела на меня с визгом, раздавая беспорядочные удары. Я схватила запястье – тонкое и сухое, как лапа хищной птицы, и сжала. Рената попыталась вывернуться, и когда не смогла, махнула в мою сторону ногтями.

Я уклонилась – только расцарапанного лица не хватало.

Она вцепилась мне в волосы, и чуть не вырвала клок, но Андрей ее оттащил.

– Как ты меня достала! – с чувством сказала я, потирая голову. Кожа саднила.

– Хватит! – гаркнул Андрей на Ренату и она разрыдалась, бессильно упав на стул. – Успокойтесь, умоляю! – он взглянул на руки, выпачканные помадой и грязью. – Всего измазала. Если я отлучусь на пять минут, вы друг друга не убьете?

– Иди смело, – кивнула я и Андрей, бросив пару недоверчивых взглядов, ушел в ванную.

Рената остыла, она сидела, обхватив себя руками, словно замерзла. Ее била дрожь, но вряд ли от холода.

Она подняла глаза, чувства вины в них не было, но и злости тоже.

– Наверное, я погорячилась…

– Да уж наверное, – в тон сказала я.

Шмыгнув носом, она деликатно вытащила салфетку из держателя и промокнула глаза. Белая бумага покрылась разводами потекшей туши.

Рената взглянула еще раз и тихо сказала:

– Вытри кровь.

– Что?

Она показала на ухо. Я коснулась мочки, пальцы наткнулись на влагу и ранка засаднила. Наверное, безутешная вдова оцарапала, пока таскала меня за волосы.

– Пустяк.

Рената повторила:

– Вытри, он же хищник.

– Кто?

Рената взглядом показала в сторону ванной.

– Андрей? Съест он меня, что ли? – усмехнулась я.

– Зачем ты его провоцируешь?

– Рената, я чего-то не понимаю? Он провоцируется не больше твоего. Вампиры нормально переносят вид крови. Андрей вообще не пьет, говорит, завязал.

– Не пойму, ты из принципа споришь или просто дура? Ты знаешь, почему он завязал? Вытри кровь, дорогая. И подучи матчасть. Он не в себе, он импульсивен, минуту он улыбается, а потом отрывает тебе руки и ноги. Не дразни животных.

Вернулся Андрей, и мы примолкли.

– Все в порядке? Еще не убили друг друга? – весело спросил он. – Рената, тебе отоспаться не мешало бы.

– Пусть ляжет в комнате Эмиля, – сказала я.

– Отличная идея! – он взял ее под локоть, помог подняться. – Давай, давай. Завтра тебе полегчает.

Вампир вывел ее из кухни, я тут же встала и склонилась над раковиной. Пустив воду, я промыла царапину на ухе.

Когда я обернулась, то увидела в проходе Андрея. Сложив руки на груди, он мрачно смотрел на меня.

– Не бойся, я не кусаюсь. Она преувеличила.

– А зачем тебе такие большие зубы?

– Орехи колоть, – серьезно ответил он. – За последние пять лет ни для чего более криминального я их не использовал.

– А до этого?

– Не твое дело. Нам не обязательно пить кровь. Я свой выбор сделал.

– Что произошло? Ты что-то натворил? – за этой безобидной фразой я маскировала подозрения в убийстве.

– Я не хочу тебе объяснять, – честно признался Андрей.

– Ты правда мог бы на меня броситься?

– Ну что я, псих что ли? – с улыбкой спросил он.

– Вообще-то, да.

– Замнем для ясности, – он ушел от темы и преувеличенно жизнерадостно жестом пригласил к столу. – Ты, наконец, угостишь меня или нет?

Я покорно встала к плите. Глупо после сообщения о смерти мужа варить кофе для постороннего, но на автопилоте я перелила кофе из турки и поставила кружку перед Андреем. Он пытался меня успокоить и сыпал уверениями, что все будет хорошо. Я вытерпела минут десять.

– Андрей, ты не устал?

– С ног валюсь, – признался он.

– Ложись в моей комнате, – предложила я.

Он насторожился.

– А ты?

– Все равно не смогу спать, мне нужно подумать.

– Я не так уж и… – зевнул он.

– Мне нужно побыть одной, правда.

Он не стал спорить, похлопал меня по плечу, и предупредил:

– Не засиживайся.

Еще полчаса я провела на кухне, глядя в окно. Около пяти утра, уличные фонари погасли, в квартире стало тихо – не слышно ни Андрея, ни пьяных всхлипов Ренаты. Подумать только, превратила квартиру в бесплатную ночлежку. Что бы сказал Эмиль?

Действуя тихо, чтобы никого не разбудить, я поставила стул под антресолями и потянулась наверх. Там, среди всякого хлама, лежал мой старый рюкзак.

Пистолет при мне, документы тоже. Я заглянула к Эмилю: Рената, заботливо укрытая пледом, спала и даже слегка похрапывала. Открыв сейф, я бросила в рюкзак пару обойм, коробку с патронами и две пачки денег.

В ванной я прихватила свои штаны и прошлась по квартире, собирая мелочи, которые могли пригодиться. Вроде все. Выключив свет, я тихо закрыла дверь и защелкнула замок. Улица встретила меня холодом и темнотой.

Музей Изобразительных Искусств выглядел очень мило с фасада, а вот с торца – так себе. Будто здание оперы, парадный вход которой расположен на главной улице, а черный – в трущобах.

Я перемахнула через забор и подошла к тяжелой двери в подвал.

Монолитная и неприступная, она была обшита холодным листовым железом. Немного послушав, я уловила редкие шаги внизу. Сторож. По всем признакам выходило, что именно он мне и нужен. Вряд ли Верка посещала музей ночью или лазила по пожарной лестнице. Если охотники не солгали: она работала за этой дверью.

Я достала пистолет и постучала рукояткой в железо.

– Кто там? – через минуту осторожно спросили снизу.

– Свои! Я от Веры. Поговорить надо.

После недолгих раздумий лязгнул засов и в щель просочился тусклый свет. Дальнейшая реакция была мгновенной – дверь с лязгом захлопнулась, но я ударила в нее плечом.

– Открывай!

Дверь смела сторожа с лестницы и грянула по стене. Парень, больше похожий на подростка, скатился по крутой лестнице и бросился в каморку, откуда выбивался слабый свет.

Я сбежала за ним.

– А ну не подходи!

Он стоял на середине маленькой комнаты, забитой хламом, с какой-то железякой, занесенной над головой. Газовый ключ, присмотрелась я.

– Врежу! – он сделал пробный выпад. – Не приближайся.

– Мне и не надо, – усмехнулась я. – Отсюда застрелю. Бросай свое смертельное оружие. Не собираюсь я тебя грабить и убивать.

– У тебя пистолет не настоящий. Пугач, отсюда вижу.

– Брось, сказала! – разозлилась я.

– Что тебе надо?

Я не ответила. Ладно, если с ключом ему больше нравится, пускай. Единственный выход я заблокировала, не сбежит. Я опустила пистолет, стряхнула с колченогой табуретки стопку газет и уселась, не сводя глаз с парня. Рюкзак я бросила под ноги.

Не похож он что-то на сторожа.

Худая долговязая фигура, юное лицо – просто студент на подработке. Каморка с низкими неровными потолками мало ему подходила. Тусклая лампа на длинном черном шнуре отбрасывала страшные готические тени.

Он медленно опустил ключ.

– Ты кто?

– Яна Кац.

Железяка звякнула об пол, и парень стремительно присел на корточки.

Я улыбнулась.

– Живот прихватило? На меня многие так реагируют.

– Очень смешно, – сморщился он. – Слушай, я не хочу с тобой ругаться…

Я кивала, с издевкой глядя на него. Да, нисколько в этом не сомневаюсь.

– И в ваши разборки лезть не хочу. Не знаю, зачем ты пришла, но давай не будем… торопиться с выводами.

– Какие разборки?

– Эти, – он закатил глаза к потолку и добавил. – Не знаю, что вы задумали и даже слышать не хочу! Зачем ты пришла?

– Какие еще разборки? – повторила я.

Он замялся. Что-то тут не так.

– Как тебя зовут?

– Макс, – он косо посмотрел на меня.

– Так говоришь, будто это что-то значит. Почему ты меня испугался? Ты же узнал меня, верно? Откуда?

Он удивленно показал на меня глазами и похлопал по своей ладони, указательным пальцем коснувшись безымянного. Я уставилась на свою руку и обнаружила там кольцо.

– И что? – зло спросила я. – Мое кольцо каждая собака в городе знает? Или стой, ты тоже хотел его спереть?

Увидев сложную гамму чувств на лице Макса, я осеклась. Страх, паника, словно я обвинила его в чем-то серьезном. Он взмахнул руками, пытаясь встать.

– Сидеть, – на всякий случай сказала я.

Он сел обратно и закрыл лицо руками.

– Что ты от меня хочешь? В чем я провинился? – с неподдельным отчаянием спросил он.

– Чем ты занимаешься, Макс?

– Я оценщик.

– Ты знаешь Веру? Она здесь работала?

– Ерунда полнейшая. Знакомая. Приходила спрашивать, что я про кольцо знаю. Она как объяснила, что за кольцо – я за голову схватился! Не лезь, говорю! – он тоскливо посмотрел на меня. – Ты пойми, она не виновата. Ведь сразу передумала! Кто в своем уме в чужие разборки полезет? А потом… ушла она, короче. И на следующий день понеслось – менты, репортеры понаехали. Может, зря я сказал? Может, промолчал бы, так ничего бы не случилось?

– Что ты ей сказал?

Он продолжил, не слыша вопроса. Карие глаза были расширенными и потрясенными.

– До сих пор на иголках. Через неделю к Ренате, что говорить не представляю… Не скажешь – сами узнают, потом не открутишься. А скажешь… потом не одни, так другие накажут. Ты вот мне сама скажи – что ей говорить?

– Кому?

– Ренате. Может, не упоминать кольцо?

– Какое кольцо? При чем тут Рената?

– При том, что про кольцо мне придется рассказать, а она сделает выводы. Твой муж потом не придет меня убивать?

– Откуда ты знаешь Эмиля? – напряглась я.

Макс улыбнулся. Улыбка на бледном лице с расширенными зрачками выглядела, мягко говоря, сумасшедшей.

– Ты зачем вообще пришла?

По коже пробежали мурашки, рука вздрогнула и пистолет глухо звякнул об табуретную ножку. Макс принял это за попытку призвать его к порядку и выставил вперед руки.

– Я не при чем! И не хочу впутываться.

– Стоп, – медленно и проникновенно произнесла я. – Давай с начала. Кто ты?

– Макс, – он нервно хохотнул. – Оценщик. Работаю тут, вещички смотрю…

– А Верка?

– Знакомая моя…

– Так. И она пришла к тебе и спросила о кольце. Об этом, – я показала руку. – Потому что хотела его получить. Она тебе его показывала?

– Нет, я…

– Тихо. Описала на словах, а ты его узнал, так? Что ты ей рассказал? Что в нем ужасного?

Он хмыкнул и неожиданно успокоился.

– А ты что, не знаешь?

– Отвечай, – разозлилась я.

– Это сигнал. Вампиры надевают эти кольца на того, кого надо беречь.

– Ты серьезно?

– Абсолютно. Я раз в две недели хожу к психоаналитику, – он потер переносицу пальцами. – Короче, мне рассказывать Ренате про это или нет?

– Какая разница? – не поняла я.

– А если твоему мужу это не понравится? Я знаю, зачем он на тебя его надел? Он мне потом… Я ведь Вере объяснил, что это за вещь, сказал, чтобы не лезла в солянку, а она… Я понимаю, виновата, но Верка не знала! Ее убили ни за что!

– Зачем ей понадобилось кольцо?

– Не знаю. Вроде дело ей предложили, достать его. Без подробностей.

– Кто предложил?

– Да не знаю я! – психанул он.

Я тяжело вздохнула, похоронив лицо в ладонях.

«Оставь мне колечко, в залог. Что-то мне говорит – ты за ним вернешься».

Вот Андрей, вот сволочь! Он еще тогда узнал его.

– Ты вампир? Откуда ты знаешь их дела?

– Не дела – вещи. Я же оценщик.

– Все вампиры его узнают? Предположим, я покажу кольцо вампиру, он поймет, что меня чревато трогать?

– Какой с него толк иначе?

– И в каких случаях его обычно применяют?

– В разных… Когда есть причины. При опасных предприятиях, для нужных людей. Он тебя за что-то ценит.

Да, конечно.

– А ты мне не вкручиваешь?

Он обиженно фыркнул.

Я встала с табурета, сунула пистолет в кобуру. Макс не врет: такой ужас не сыграешь. Когда я намекнула, что он тоже мог пытаться заполучить кольцо, его от страха чуть не парализовало.

Значит, это серьезный проступок.

Эмиль подарил мне кольцо и уехал в «командировку». Нервничал, чего-то опасался. Он велел сидеть дома и изображать счастливую жизнь.

И в результате его убили.

Детали складывались в картинку. На него давили, мало его наказали три года назад, взяв под контроль и принудив жить со мной, теперь мэр решил забрать последнее – бизнес, деньги, а значит и остатки уважения.

Тогда один вампир очень хотел стать мэром, а эти ребята такого не прощают – как в волчьей стае. Он был всего лишь знакомым Эмиля, но в ту ночь скидок не делали – мэр проверил всех, пытаясь уничтожить любого, кого подозревал в измене.

Я точно знала, что Эмиль в этом не участвовал. Ту ночь он провел со мной, причем добровольно. Но мэр, вытащив нас из постели и опознав во мне охотницу из группы Лазаря, решил, что все не так просто.

Доказательств не было. На самом деле, думаю, он убедился в нашей общей невиновности, иначе мы бы дружной компанией оказались на дне реки. Но и просто отпустить нас он уже не мог. С тех пор за нами пристально наблюдали. Ждали, что мы выкинем и когда нас лучше пустить в расход.

Никогда не связывайтесь с этими засранцами.

Эмиль тяжело это перенес. Он не из тех, кто согласен мириться с унижением. Видимо, последняя капля переполнила чашу терпения, и как метко выразился Виктор, мой муж решил «уладить проблему».

Если он думал, что с вампиром легко справиться, ему нужно было посоветоваться со мной.

Теперь он мертв. Пора думать о себе. Рената сказала, я в безопасности, но у меня нет оснований верить.

Я подхватила рюкзак и закинула за спину.

– Слушай, ко мне никаких претензий? – пытливо спросил Макс.

– Нет.

– А Ренате что сказать?..

– Что хочешь, – я взбежала по лестнице к выходу из подвала.

Пора сваливать. Как ни крути.

Ночь была на исходе. На востоке небо высветлилось, через час совсем рассветет, от утреннего мороза ломило руки. Я сунула кисти в карманы и торопливо пошла подальше от музея, на проспект.

Лазарь часто твердил – не усложняй, если ты запуталась, ищи самое простое решение. Даже если оно не верное, от него можно оттолкнуться.

Один фасон одежды, фигура похожего сложения, волосы, черты лица которые можно спутать в полумраке с моими.

«Ну такая, – сказал охотник. – Типа тебя».

Ага, и с моим кольцом на пальце. Кольцом для ценных людей, его каждый вампир узнает даже в темноте. Которое узнал Андрей, но не сказал, что оно значит. А может только потом его осенило.

«Тебе знакомо чувство, когда ты внезапно понимаешь, что ты кретин?»

Еще помню, он боялся, что я скажу кому-то, как он заказал мне замену. Не хотел показать меня ценной для себя в глазах других вампиров? О чем он подумал, когда понял что это за кольцо, когда увидел погибшую охотницу?

Телеканалы, осветили, в общем-то, рядовое событие со всех сторон, вместо лица в кадр попали кольцо и общие силуэты фигуры.

Зачем это? Чтобы убедить всех, что охотницы Яны больше нет? Нет, не так. Чтобы убедить, что больше нет той, которая носит кольцо Эмиля.

Чтобы он понял: ту, кого трогать нельзя уже тронули.

И кто заставил плясать местные телеканалы под эту дудку, кто объяснил, как снимать, что, и когда? Только у одного хватило бы власти – мэра города. Я сжала кулаки и сквозь зубы пожелала ему провалиться на месте. Прямо сейчас. Вряд ли мне так повезет.

Надо решать, что делать. К знакомым мне нельзя, устраиваться в гостиницу тоже не стоит. Надо отогреться и перевести дух: я проголодалась, замерзла и хотела спать.

Одно спокойное местечко я знала.

В такой час жизнь везде замирает, но «Пьяный охотник» будет открыт. Раньше бар работал до последнего посетителя. В любое время стучишь в дверь и попадаешь внутрь. Можно дневать и ночевать, и тебе не укажут на дверь, по крайней мере, пока ты платежеспособен. Но даже если в карманах пусто, погреться пустят.

Я поймала такси, и скоро была там.

Спускаясь в подвал, я заподозрила неладное: за дверью с выбитым стеклом и обрамленный ею, словно портрет деревянной рамой, стоял здоровый охотник, сложив толстые руки на груди.

Я толкнула дверь, но она не поддалась.

Охотник усмехнулся.

– В чем дело? – разозлилась я.

– Вали отсюда, – он презрительно цыкнул сквозь зубы.

– Какого черта?..

– Закрыто, – судя по звукам, доносившимся из зала, посетители все-таки были.

Кажется, в баре появился фейс-контроль и его не проходит один «фейс» – мой.

– Отойди или вышибу дверь вместе с тобой, – процедила я.

– Я тебя выкину сейчас.

Я отступила.

– В чем проблема?

– Тебя пускать не велено. Это место для охотников.

Я облизнула губы и сказала:

– Слушай, парень… как тебя звать? Это не честно. Не по совести, понимаешь? Ты знаешь Лазаря? Я из его группы, впусти меня.

– Да уж знаю, кто ты такая, Кармен. И тебе лучше свалить, сама не рада будешь, – он сорвал со стены лист и вывесил в проем. – Вот таким все обклеили… Ну что, войдешь?

С плаката в стиле «их разыскивает милиция» на меня смотрела я сама, только в плохом черно-белом качестве. Под фотографией теснился мелкий текст.

– Это еще что? – ахнула я, вырывая листок из рук охотника.

– Что ты там натворила мне плевать, лично против тебя я ничего не имею. Но тебе лучше уйти и больше у нас не появляться.

– Откуда это? – потрясла я листком.

– Бармен ночью расклеил. И четко сказал, чтобы твоего духу близко не было, так что…

Я обезоруживающе подняла руки.

– Ладно, ладно! Ухожу, – я попятилась. – Могу я это взять?

Охотник пожал плечами, и я взбежала по ступеням, читая на ходу.

Выходило, Яна Кац – очень неприятная тетка. Охотница и рецидивистка, а ко всему прочему жена вампира, вооружена, опасна и просто отвратительна. Текст рассчитан на посвященных и я надеюсь, что хотя бы на столбах это не развесили.

Зато любой охотник или вампир будут предупреждены, что со мной связываться не стоит и нужно сообщить обо мне мэру города за вознаграждение.

– Черт! – я смяла листовку.

Повезло, что пришла к охотникам, а не к вампирам. Не каждый свяжется с мэром ради денег. Надо сваливать. Я заспешила, стараясь как можно дальше убраться от бара. Раз здесь появились мои фотороботы, за этим местом могут следить.

Придется уехать и всю жизнь прятаться по городам и весям, надеясь, что слухи не дойдут до вампиров. И все из-за Эмиля с его амбициями!

Он хотел решить проблему одним махом. Нанял Лазаря, подарил кольцо, планировал справиться с мэром, но проиграл.

Я одного не пойму – какая роль была у меня?

Швырнув скомканную листовку в урну, я пошла к остановке. Не хочу разбираться в мотивации этого засранца. Он, конечно, поступил по-своему. Ему ведь плевать, что станет со мной.

На остановке уже толпились люди. Я затерялась среди них, зорко глядя по сторонам. Еще рано и контролировать пространство просто – народа немного, все на виду.

Кажется, от бара за мной никто не шел.

Я всерьез опасалась, что за мной могут следить. Зачем обещать вознаграждение и разыскивать меня, если я не скрываюсь? Можно было прийти ко мне домой и взять тепленькой.

И для чего эта фальсификация с охотницей и кольцом? Выманить Эмиля, показать, что та на кого возлагались надежды, уже не поможет?

Что-то тут не сходится.

Подошел автобус с незнакомым номером, и я решила подождать следующий. Двери открылись, выпустив столб пара – утром прилично похолодало, и соседи по остановке полезли внутрь. Вместе со мной остался высокий мужчина и бабулька в зеленом пальто. Поставив сумки на скамейку, она неторопливо перекладывала свертки из одной в другую.

– Автобус в центр идет? – спросила я.

– В центр, – живо подтвердила она.

Мужчина мне сразу же не понравился. Рабочее утро, а он не торопится?

Я оглядела его, стараясь не привлекать внимание: высокий, в спортивной куртке и джинсах, такой себе парень без особых примет. Выбритое лицо бодрое и не выглядело опухшим после сна.

С чего это он решил составить нам компанию, а не едет по своим делам?

Автобус лязгнул дверью и отошел от остановки. Бабка закончила с сумками и заспешила по своим делам. Мы остались вдвоем.

Стало не по себе, но я не подала виду. Раз у вас паранойя, лучше, если окружающие об этом не догадаются. Пистолет со мной, все в порядке. Я успокаивала себя, мысленно поторапливая следующий автобус. И все равно, какой у него будет номер.

Когда он появился, я была готова. Я спокойно стояла, пока выходили и заходили люди, делая вид, что и в этот раз я не еду и в последний момент прыгнула на подножку и протиснулась в салон. Двери захлопнулись.

Я прошла в конец автобуса и прилипла к окну. Мужчина быстрым шагом шел через дорогу – к неприметной белой машине. Интересно. Мы свернули, и я потеряла пустырь из виду, но через несколько минут машина появилась на дороге. Сначала за ней было легко следить, но чем ближе к центру, тем больше становилось авто, и я потеряла ее в потоке.

Скоро я добралась до центра. Мэр позаботился, чтобы я никуда не могла пойти в этом городе, отрезал все пути. Но одно надежное место у меня было.

Через голые ветки виднелась зеленая беседка.

Я спряталась внутрь, забившись в дальний угол. Ежась от холода, я дышала в ладони. На грязном полу валялись окурки, пустые бутылки и растоптанные желтые листья. Мне вспомнилось, как мы встречались здесь с Лазарем. Сейчас я бы не раздумывая уехала с ним, предложи он снова.

Что ж, придется выкручиваться самой.

Развязав рюкзак, я достала телефон и отключила его. Нужно было с самого начала это сделать. Затем очистила скамейку от мусора и легла, сунув рюкзак под голову. Хотя бы пару часов надо поспать. Дольше на таком собачьем холоде не отдохнешь, если не хочешь доспаться до смерти.

Холод медленно просачивался сквозь одежду, меня знобило. Но я заставила себя закрыть глаза и расслабиться.

Я проснулась от снега, таявшего на лице.

Он налип на ресницы, лицо было влажным и холодным. Открыв глаза, я увидела низкое серое небо, усеянное белой крупой – она сыпала сквозь дыру в крыше беседки.

Я рывком села, тело задеревенело от холода и жестких досок. Руки и ноги словно чужие, непослушные и промерзшие до костей. Я растерла ладони, чувствуя, как постепенно возвращается тепло. Повезло, что пошел снег.

Он таял на земле, превращаясь в грязь. Прохладно, но не так, чтобы очень. Это я себя успокаиваю. Моя осенняя куртка не рассчитана на снегопад.

Закинув рюкзак за спину, я вышла из беседки. Пройдусь, разогреюсь.

Голова была тяжелой, я не отдохнула, а только замерзла и чувствовала себя полностью разбитой. Но обстоятельства не спрашивали, готова ли я – мне нужно выбираться из города.

За главными воротами я увидела знакомую машину.

Осторожно оглянувшись, я присмотрелась к деталям. Я вышла на Садовую, а это оживленное место, вот и сегодня людей полно. Они спешили на работу, шли по тротуарам, стояли на остановках, погруженные в мысли о своих делах.

Но не все. Я заметила двух парней на углу – они неловко топтались, пряча руки в карманах. На шапках снег, лица красные – давно стоят. Меня кольнуло неприятное предчувствие: уже не первый раз я натыкаюсь на подозрительных парней за последние дни.

Еще один ходил перед входом в парк. Там в такую погоду делать нечего, я точно знаю.

И эта машина. Приступ подозрительности? Если бы мой муж был жив, я бы так и подумала.

Я медленно пошла вдоль улицы. Один из них отправился за мной.

Отсюда рукой подать до моего дома и мне никогда в жизни не хотелось туда так сильно, но меня интересовало кое-что другое – выезд из города.

Что им нужно? Они чего-то хотят, ждут, пока я что-то сделаю – и это явно не паническое бегство. Иначе, меня бы уже поймали.

Я свернула и пошла быстрей. Холодно, но страх сильнее разъедал нутро, петляя по улицам, я в каждом видела врага. Сначала я углубилась в жилой массив, потом повернула обратно к перекрестку.

Оружие перестало успокаивать. Глядя правде в глаза, мне не хватит патронов – людей у мэра все равно больше. К тому же я не хотела отстреливаться при всем честном народе. Еще бы не хватало, чтобы параллельно с вампирами за мной носилась с мигалками полиция.

Ладно, нужно выйти на окраину, а там будет проще.

Я успокоилась, потому что уже знала, что делать.

Карина по-прежнему сидела вполоборота с пистолетом на коленях и улыбалась, внимательно меня рассматривая. Ждет, что я выкину.

– Все-таки, кто вас нанял?

– Твой друг, – ответила она.

– И кто это?

– Когда приедем, ты все узнаешь. А пока расслабься и не отвлекай водителя. Беспокоиться не о чем в любом случае.

– Не уверена, – пробормотала я. – Ведете вы себя странно. Каких-то друзей приплетаете.

Карина улыбнулась чуть шире. Еще немного и меня стошнит от ее приторного лица и духов в придачу.

Меня посадили у левой двери, пистолетом к ней же, и я не смогу достать его незаметно. У Карины он уже в руках и направлен на меня. Я поерзала, пробуя границы дозволенного, села удобнее, но девушка не напряглась. Наудачу я потянулась к застежке куртки, и она покачала головой.

– Держи руки перед собой, – нежно попросила она. – На всякий случай.

– Без проблем, – я так же широко улыбнулась, переняв ее манеру дурить людям голову. – Можно мне тогда покурить? Перенервничала, очень хочется…

По гримасе я поняла, что девушка некурящая и дым ей не нравится, но она кивнула после того, как Валера сказал:

– Можно.

Он протянул сигарету, Карина услужливо передала ее и подставила зажигалку. Я прикурила и постаралась не раскашляться.

Я бросила три года назад, как хотел Эмиль. Хотя на меня иногда находило, и я могла покурить, если сильно нервничаю, но с условием, что это будет не дома, не при муже, и он не учует потом от меня запаха.

Соблюсти три условия сразу было невозможно, и я так этим правом и не воспользовалась.

Я откинулась на сиденье, задумчиво пуская дым к потолку. Кожа на руках покраснела и слегка пощипывала – я начала оттаивать. Добрый знак.

Карина, видя, как я блаженствую, и сама расслабилась.

Сигарета истлела наполовину, и я взяла ее в правую руку – левая у меня сильнее. Я осторожно размяла пальцы, возвращая подвижность, и потянулась к пепельнице между креслами, стараясь сделать это естественно и небрежно.

В следующее мгновение я перехватила руку с пистолетом и дернула вверх. Карина вскрикнула, грохнул выстрел, и салон заволокло запахом гари, перебивая ее сладкие духи. Машина вильнула.

Ломая сигарету, я вдавила ее в щеку девушки и она с криком разжала руку. Пистолет шлепнулся под сиденье, и я рванула Карину на себя, загораживаясь от ее брата.

– Останови машину!

Пистолет уехал по полу салона – не достанешь. Левой рукой я держала девчонку и пыталась дотянуться до своего оружия под брыкающимся телом.

Она поняла, что я не вооружена, а сигареты закончились, и острый каблук с размаха ударил мне в ногу.

– Не тормози! Сейчас я ее…

В бок ударил локоть, я бросила попытки достать пистолет и схватилась за ручку двери.

– Я выпрыгну вместе с ней! Тормози, гад!

Неожиданно дверь поддалась и распахнулась на ходу. В салон дохнуло холодом, в первый момент я шарахнулась, чуть не выпав из машины под весом Карины. Перед глазами мелькнул обледеневший асфальт. Зато Ауди сбросила скорость.

Не дожидаясь полной остановки, я швырнула Карину к противоположной двери и вывалилась из машины. Скорость была небольшой, но я не удержалась. Ноги поехали по льду, и я упала на дорогу, выкатившись на встречную полосу, прямо под чужие колеса.

Рюкзак амортизировал падение, завизжали тормоза, я вскочила и бросилась в обратную сторону. Надеюсь, они не начнут стрелять на глазах у публики.

Ауди разворачивалась. Если я не собираюсь бегать с ней наперегонки, надо сваливать с дороги.

Со второго раза я пересекла дорогу и, метнувшись в проход между зданиями, углубилась в микрорайон.

Позади завизжали тормоза, я услышала удар и хлопки дверей. Рассчитывать, что они кого-нибудь примяли не стоит – мне никогда так не везло. Решили броситься в погоню? От Карины я убегу, на каблуках особо не разгонишься, если не хочешь переломать ноги, но ее брат меня догонит.

Ее не испугали сломанные ноги – за спиной раздался стук каблуков. Ни криков, ни суматохи, словно они знали, куда бежать. Я добавила темпа.

Этот район часто перестраивали. Многоэтажки соседствовали с покосившимися домиками высотой в два моих роста, и дорожка змеилась между ними, огибая гаражи, кусты и горы строительного мусора. Я быстро заплутала.

Тропинка расширилась, кусты и деревья отступили. С одной стороны меня заперла вереница гаражей, плотно стоящих друг к другу, с другой – запущенный двухэтажный дом. Тут не спрячешься.

Я слышала, как они бегут. От Валеры меня отделял один поворот – сейчас свернет и увидит меня. Я добежала до конца дома, за ним начинался еще один, такой же, с облупившейся краской и оббитой лепниной, и свернула за ним.

Дорога кончилась. Я попала во двор пятиэтажки. Она изгибалась буквой «Г», обнимая просторный внутренний дворик. Справа стеной стояли плотно прижатые друг к другу сараи, перед ними – мусорные контейнеры. Впереди путь отрезал высокий сетчатый забор, увитый высохшими остатками плюща.

Выбор небольшой. Я могла принять бой, спрятаться в подъезде или влезть на мусорный контейнер и попробовать вскарабкаться на сарай. Еще можно сдвинуть крышку люка и нырнуть в канализацию, но я выбрала сарай.

Я не добежала до мусорного контейнера, когда поняла, что не успею. Это минимум минута-две. Перед глазами встала картинка, как Валера вламывается во двор, а я болтаюсь на сарае и пытаюсь подтянуться.

Я уже слышала топот. Оглянувшись, я нырнула за помойку и влезла между контейнерами. Прикрывшись рюкзаком, я постаралась не дышать и прикинуться ветошью.

Страшно воняло гнилыми овощами и еще чем-то мерзким, но ничего не поделать. Я почти убедила себя, что это лучше духов Карины.

Внутреннее чутье не подвело, Валера появился через секунду.

– Я в дом! – крикнул он и скрылся в подъезде.

Карина подоспела за ним, тяжело дыша и ковыляя на своих каблуках. Представляю, чего ей это далось – успевать за братом. Хорошо бегает.

– Я тут подожду! – с опозданием ответила она и оперлась на колени, пытаясь отдышаться.

Да чтоб ты провалилась! Карина выпрямилась и огляделась. Подпрыгнула, осматривая крышу сарая, повернулась ко мне спиной и задрала голову. Я поняла, что она разглядывает крышу.

Хорошо хоть не додумалась залезть на сарай и посмотреть, не прячусь ли я там.

– Пусто? – крикнула она, глядя из-под ладони вверх.

Я не увидела ее брата, опасаясь далеко высовываться, зато услышала:

– Видишь ее?

– Нет!

Я догадалась, что он стоит на крыше. Вдруг они не успокоятся и полезут в помойку? Дурака я сваляла.

Карина достала телефон и начала звонить.

– Да. Она сбежала… Где-то здесь. Чувствую, что здесь, подъезжайте, – она начала объяснять дорогу, через слово повторяя, что я никуда не денусь, если они поторопятся.

Мне стало нехорошо.

Сейчас тут будет полный двор вампиров и неизвестно кого еще. Они не уйдут, обыщут двор. Валера скоро спустится, а с двоими я точно не справлюсь.

Но пока Карина одна, шанс есть.

Неожиданно выскочу, дам рюкзаком по башке и сбегу. Вряд ли она сразу за мной погонится или начнет палить. А на крайний случай у меня пистолет.

Я потянулась за оружием, не отрывая глаз от фигуры девушки, и со всей дури засадила локтем по контейнеру. Неустойчивая полупустая емкость с дребезжанием завалилась на бок, высыпав содержимое.

Дверь подъезда открылась – я опоздала, Валера уже спустился.

Они отреагировали мгновенно: Карина укрылась за скамейкой – оттуда выглядывал краешек голубого жакета, ее брата я не видела, но подступы к помойке как на ладони и я не боялась его пропустить.

– Это ты, охотница? – позвала девушка. – Выходи, не бойся.

Я осторожно выглянула из укрытия, сдувая с глаз картофельную кожуру.

Нужно же быть такой растяпой! Я выдернула из кобуры пистолет, лихорадочно пытаясь придумать безопасный способ покинуть гостеприимную помойку.

– Яна, мы тебя не тронем! – снова крикнула она. – Выходи!

Ага, разбегусь только.

Я не ответила.

– Деваться некуда! – раздался справа голос Валеры. – Ты слышишь? Давай поговорим.

Я вытянула шею, где он? Нелегкая задача, одновременно прятаться и осматриваться, я чуть шею не свернула, так ни черта и не увидев.

– Яна, – продолжил он. – Мы просто хотим поговорить, как цивилизованные люди.

Он говорил правильно и проникновенно. Если бы позиция позволяла, бросила бы в него какой-нибудь гадостью. На помойке был прекрасный ассортимент, и часть его – у меня за шиворотом.

У кого-то зазвонил мобильник. Я прижалась к земле и выглянула – кончик пиджака исчез за скамейкой. Через секунду раздался тихий голос Карины:

– Наконец-то. Мы ее нашли, но она нас не подпускает, где точно я не знаю – это какой-то двор, тупиковый. Никуда не денется. Я вас сориентирую, только быстрее.

Я со злости прицелилась в скамейку, представив за ней контуры тела Карины, но стрелять не стала. Какой бы дрянью она ни была, мне нужен более весомый повод.

К тому же, вампиры где-то здесь и быстро сбегутся на стрельбу.

Но Карина выстрелила сама, в воздух, подавая сигнал. Сориентировала, как и обещала. Они совсем ничего не боятся, да?

Оставаться нельзя, мне придется рискнуть. Через пять минут приедет полиция. Рабочий полдень, во дворе никого нет, но за происходящим точно кто-нибудь наблюдает из окон пятиэтажки.

Я неприцельно пальнула в сторону скамейки пару раз, убрала оружие и вскочила на контейнер. Уцепившись за острый край оцинкованной крыши сарая, я рывком подтянулась и плашмя упала на крышу.

Стреляли, но кажется надо мной, и пули ушли в небо. Я кубарем слетела с другой стороны и оказалась в гаражном комплексе.

Ладони, рассеченные об лист оцинковки, стали скользкими, но боли я не чувствовала – адреналин не давал. Вытерев кровь об штанину, я снова достала пистолет и бросилась через гаражи, насмерть перепугав какого-то автомобилиста.

Выезд из гаражного комплекса перегородил черный джип.

Меня заперли – с одной стороны ненормальная семейка, с другой машина. Я метнулась назад, рассчитывая найти проход и уйти, но джип дал газу и свернул за мной.

Почти физически ощущая «кенгурятник» на заднице, я с визгом вывернулась из-под колес, скатилась с земляной насыпи и пролезла в узкий лаз между гаражами.

Я прижалась к холодной стене, переводя дух. Сердце колотилось у самого горла.

Джип бестолково метался по кооперативу, пытаясь развернуться. Места для полноценного разворота не хватало, а значит, пока он будет укатывать дорогу, я сбегу. Если бы я не боялась, что на выстрелы сбегутся, продырявила бы этому козлу колеса.

Ладони разболелись, особенно правая, в которой я держала пистолет. Кровь застыла, спаяв оружие с рукой, но при каждом движении, рана снова открывалась. Надо чем-то перетянуть… Это всего минута.

Скинув рюкзак с плеча, я вкопалась в него свободной рукой.

Метрах в ста я услышала голоса и съежилась. Меня ищут. Они рассыпались и цепью идут по району. Джипу надоело упражняться в фигурном вождении и, врубив заднюю передачу, он задом выехал на дорогу.

Сейчас объедет гаражи и увидит, как я копаюсь в рюкзаке. Черт! Мне попался старый засаленный платок, я отодрала пистолет от ладони и намотала тряпку на рукоять.

Выглянув из-за гаража, я убедилась, что джип уехал, и выползла на открытое пространство. Пригибаясь, я засеменила через гаражный комплекс, стараясь держаться ближе к стенам и кустам.

Я пересекла кооператив насквозь, вылезла через дыру в заборе и оказалась на бетонной дорожке. Параллельно ей шел высокий зеленый забор, за ним виднелся остов недостроенной многоэтажки. Будь я повыше и не такой измотанной, перемахнула бы забор и спряталась на стройке.

Дорожка вела к пятиэтажному дому из красного кирпича. Увидев его, я обрадовалась, сообразив, где нахожусь и бросилась к нему, чуть не сбив с ног какую-то бабку.

Кажется, меня потеряли, но я бы на это не рассчитывала – вампиры упорные твари. Они любят охоту. Вжимая голову в плечи, я добралась до дома и зашла в подъезд.

Здесь жил Вовка, и я лелеяла шанс укрыться. Если повезет. Его родители на работе, а он должен быть в школе, но призрачный шанс лучше, чем ничего.

Я поднялась наверх и села на корточки в углу лестничной площадки между этажами. Надо отдышаться. Я отогрелась, но совершенно вымоталась – руки дрожали, я пыталась не упасть на заплеванный пол.

Ладони болели, и я осмотрела порезы – вид ужасный, руки залило кровью, и она засыхала.

Через минуту я осторожно привстала, опираясь на подоконник, и оглядела окрестности. Сквозь мутное подъездное окно было видно стройку и бетонную дорожку. Во дворе стоял мужик затылком ко мне. Махнув кому-то рукой, он побежал по дорожке дальше. Несколько человек осторожно пробирались к стройке.

Разделились и обыскивают.

Я сползла обратно на пол. Здесь оставаться нельзя, скоро они примутся за дома. Обыщут подвалы, крыши, чердаки и подъезды.

Может сдаться?

Я не хотела подставлять своего ученика. В конце концов, это не педагогично.

Что же делать? Позвонить, попросить кого-то о помощи? Но в ком я уверена? Я не могла поручиться, что Андрей или Рената не сдадут меня мэру.

Больше у меня не было знакомых, которые могли помочь.

Наверху хлопнула дверь, зазвенели ключи – кто-то спускался. Пора уносить ноги, пока подозрительные жильцы не вызвали полицию.

А что, идея. Позвоню, скажу, что на меня напали и попрошу прислать машину. Пистолет и кобуру спрячу в рюкзак, потерпевшую не станут обыскивать. А если станут? Ну и плевать, лучше в клетку, чем к вампирам.

На лестнице появилась женщина, и я повернулась спиной, втянув голову в плечи. Я старалась не привлекать внимания. Рядом со мной шаги стихли, а потом зачастили дальше. Спорить готова, она оглянулась хоть раз.

Я развязала рюкзак, убрала пистолет в кобуру, сняла ее и достала мобильник.

Но как только я включила его – раздался звонок.

Я выронила телефон, сердце забилось быстро-быстро, а пульс заколотил в висках. Дрожащей рукой я подобрала трубку и взглянула на экран. Там светился номер Эмиля.

Ну вот, до меня добрались. Я вытерла проступивший на лбу пот и закрыла глаза.

Ответить? О, я знала, что услышу. Меня будут пугать, уговаривать сдаться, тогда, мол, все обойдется. С другой стороны, разговор может прояснить ситуацию. Главное, не говорить слишком долго.

Телефон надрывался. Я ответила.

– Да?

Вопрос прозвучал слишком злобно даже для меня.

– Где тебя носит, идиотка? – так же зло ответили мне.

Я хрипло выдавила:

– Эмиль?

Это был он – издерганный, раздраженный, но вполне живой. Я в растерянности прижала ладонь ко лбу, позабыв о боли.

– Я думала… Мне сказали, ты умер.

– Рано обрадовалась. Кто сказал?

– Рената. Она уже всем сообщила, – я разволновалась. – А это точно ты? Вдруг они подделали твой голос?

– Хватит нести чушь! Где ты? Я тебя заберу.

Хорошее предложение, но когда он узнает, что меня окружили – он передумает. Эмиль не сможет помочь.

Я приподнялась и еще раз оглядела двор. Там собирались вампиры, стройку они обыскали и выходило, что «мой» дом следующий по плану.

– Ты еще здесь? – я повесила рюкзак на плечо и тихо пошла наверх. – Ты можешь объяснить, что происходит? За мной гоняются вампиры. Что ты натворил?

– Я не обязан объясняться! Где ты?

– Пока ты все не объяснишь, я ничего не скажу.

Я поднялась на пятый этаж и полезла по тряской металлической лестнице к чердачной двери. Здесь оставаться нельзя, чердак – лучший из вариантов.

– Ты тянешь время. Ты меня боишься? – тщательно выговаривая слова, спросил Эмиль. – Я не буду злиться, обещаю.

Обычно он так говорит, когда приходится сдерживаться. Он хотел наорать на меня, но боялся спугнуть.

– Да пошел ты, – пробормотала я и потянула старую дверь.

Она поддалась с жутким скрипом. На чердаке пахло ветошью и пылью, а также – холодом. Сквозняк потащил обрывки старых газет, закручивая их в воздухе.

– Где ты? Что это было?

Я захлопнула дверь и огляделась. Меня интересовал выход на крышу.

– Яна! Прекрати ломаться и немедленно скажи, где ты находишься! – заорал он.

Ненадолго же его хватило. В первое мгновение я испугалась – слишком часто он орал за три года и я знала, что за этим следует. Но страх быстро прошел – я разозлилась.

– Ты отравил мне жизнь, и по твоей вине мэр ищет меня по всему городу! – зашипела я. – И после этого ты повышаешь на меня голос? Иди ты к черту! Мне не нужна твоя помощь! Я уезжаю, а ты сам решай свои проблемы!

– Прекрати так со мной разговаривать!

– А то что? – с интересом спросила я.

Я ожидала, он снова разорется, но в трубке было тихо.

– Ты хочешь умереть? – наконец сказал он. – Нет? Тогда говори, где ты спряталась. У тебя нет времени на объяснения.

– Ты хотел сказать – у тебя?

– Я сказал то, что собирался. Не спорь со мной. Потом я все объясню. Ну же, Яна. Я жду.

На секунду я засомневалась. Эмиль говорил уверенно, будто знал о чем-то. А если он меня не пугает и ситуация хуже, чем я думаю?

Я увидела выход и бросилась к двери. Надо скорее выйти и осмотреться.

На крыше лежал снег, верхний слой подтаял и застыл скользкой ноздреватой коркой. Я осторожно распрямилась у края.

У подъезда замерла знакомая Ауди. Карина стояла рядом, поставив ногу на подножку, и смотрела вверх. Мне показалось – прямо на меня и я пригнулась, чтобы меня не заметили. Рядом с детской площадкой стояла женщина и о чем-то переговаривалась с двумя мужиками, явно кого-то описывая. К ним спешил Валера.

– Блин, – негромко сказала я, прикидывая, не эта ли женщина спускалась по лестнице мимо меня десятью минутами раньше.

Они знают, где я.

Я отдышалась, стараясь успокоиться, подняла трубку к уху, и тихо спросила:

– Эмиль, ты еще здесь? Извини, я не должна была грубить. Я согласна. Я объясню, где нахожусь… Как скоро ты сможешь приехать?

Я бестолково кружила по крыше.

Медлить нельзя, но я не знала, что предпринять. Эмиль не успеет, если не стоит за углом. Звонить в полицию поздно. И даже спуститься на пятый этаж, чтобы постучать к Вовке я не смогу.

Они уже вошли в подъезды – по двое в каждый, и через минуту будут здесь.

Я подбежала к противоположному краю крыши, отсюда открывался вид на широкую дорогу, овраг и редкую лесополосу. За ней начиналось поле с какими-то производственными зданиями. На горизонте серебрилась река. Самый отшиб.

Здесь меня не поджидали.

Я прошла вдоль бортика, пытаясь вычислить нужный балкон. В крайнем случае, разобью окно и проникну в квартиру. Это лучше, чем быть сброшенной вампирами с крыши.

Балкон Вовки, если правильно посчитала, был маленьким и узким. Прыгать высоко – у меня екнуло сердце.

Я прицельно сбросила рюкзак и села на край крыши.

– Зараза, – произнесла я, глядя с высоты пятиэтажного дома.

Я уже слышала шаги на чердаке.

В конце концов, я охотница, со мной и не такое случалось. Вот, например…. Я задумалась, но ничего не вспомнила. Такое со мной впервые.

Надо повернуться лицом к дому и повиснуть на вытянутых руках – падать будет меньше, всего пару метров.

Я легла на живот и начала сползать, свесив ноги. Меня потянуло вниз под тяжестью собственного веса, руки уже не тормозили, потому что цепляться было не за что – бетон обледенел. Я заскребла ногтями, понимая, какую глупость сделала и с визгом полетела с крыши.

Несколько секунд невесомости закончились жестким ударом. Спиной, а потом и головой я ударилась обо что-то твердое и в глазах потемнело. Под ногтями таяла ледяная крошка. Где именно я лежу – внизу, на асфальте или все-таки на балконе я не поняла, пока не нащупала под собой большую мягкую тряпку. Когда перед глазами прояснилось, я увидела что это рюкзак. Значит, балкон. Надо же, как неудачно упала.

Я перевернулась, обняла рюкзак и решила полежать еще секундочку.

А потом сердце екнуло – они уже на крыше. Все обшарят, выглянут, а тут я – отдыхаю на чужом балконе.

Я встала на четвереньки и медленно распрямилась, держась за спину. На рюкзаке остались пятна крови в форме пятерней. Я пнула его в сторону, чтобы не заметили сверху, и вжалась в балконную дверь.

Из-за плотно зашторенного окна доносилась музыка. Я деликатно постучала по стеклу пальцем и тихо позвала:

– Вовка! Ты дома? Открой дверь.

Конечно, я могла ошибиться с балконом, но надеялась, что сегодня он прогулял школу.

Я постучала сильнее и стекло зазвенело.

– Вовка!

В любую секунду кто-то мог пройти вдоль края и внимательно осмотреть эту сторону дома. Я не могла ждать и пнула дверь ногой. Раз-другой, хлипкая защелка отлетела и, волоча за собой рюкзак, вломилась в комнату. Повезло, что дверь не пластиковая и закрыта на одну задвижку.

На этом везение закончилось.

Меня встретил девчоночий визг, от которого заложило уши. Грохотала музыка в стиле дабстеп, несколько парней – один из них Вовка, и их подружки весело проводили время.

Я захлопнула балконную дверь и задернула шторы.

– Тихо! – рявкнула я. – Взрослые дома? Успокойтесь! Вова, скажи им, что ты меня знаешь!

– Яна Сергеевна? – удивленно пробасил он.

– Умоляю, выключите это! – попросила я. Музыка, если ее можно так назвать, звучала так, что казалось, будто меня избивают.

Наконец, она смолкла. Я дрожащей рукой провела по лицу, измазав кровью, упала на свободный стул и схватила со стола чей-то стакан с коктейлем. На вкус – горький, меня сразу замутило.

– Вовка, – сказала я. – Я не поняла, почему ты не в школе? Я его на соревнования вытягиваю, занимаюсь, а он? Мохито пьем?

– Только маме не говорите… – по привычке заканючил он и ошарашенно замолк. Через секунду он перешел в наступление. – А вы? Тренировки пропускаете, выглядите странно… Вон, в квартиру вломились.

– Вовка! – зарычала я.

– Если никому не скажете, я тоже не скажу! Вас на родительском комитете уже обсуждали!

Я подняла руки, сдаваясь. Одна из девчонок взвизгнула, и я спрятала ладони.

– Что с вами случилось? – протянул Вовка.

От ответа меня избавил звонок телефона.

– Только не расходитесь! – предупредила я молодежь и сказала в трубку. – Да?

– Ты жива? – спросил Эмиль. – Где этот чертов дом? Не могу найти.

Я вскочила и бестолково заметалась по комнате:

– Какой адрес?

– Монтажная, дом семь.

– Монтажная семь, Эмиль. Пока я безопасности, но понятия не имею, как быть дальше.

– Где именно? Куда-то спряталась?

– Да, я в квартире, так что все более-менее нормально.

– Какая квартира?

– Кажется двухкомнатная, – растерялась я. – Тут родители моего ученика живут, а что?

– Какой номер, Яна! – рассердился он.

– Сорок пять, – подсказал девичий голосок.

– Сорок пять, – повторила я.

– Пять минут продержишься? – насмешливо спросил он.

Я на мгновение закрыла глаза, он говорил уверенно, будто победа уже лежала в кармане. Он действительно никого не боится или не знает, что его ждет?

– Да. Будь осторожен, – сказала я. – Во дворе люди мэра, ищут меня. Их много. Ты уверен, что сможешь прийти?

– Задавать вопросы не твое дело, если я сказал, что приду, значит приду. Никуда не уходи.

– Размечтался, – огрызнулась я и отключилась.

Игнорируя ребят, я подошла к окну и выглянула из-за занавески. С этой стороны дома никого. Может, они обыщут подъезды и уйдут? Или устроят засаду, сообразив, что никуда кроме квартиры спрятаться я не могла.

– Яна Сергеевна…

– Что?

Вовка только открыл рот, и я его перебила:

– Мне нужно в ванную, где это? – я проследила направление руки одной из девчонок. – Отлично, за стенкой, я поняла. Я быстро. Никому не открывайте дверь, понятно? Кто бы ни пришел – не подходите к ней вообще.

Они растерянно переглянулись.

– Врубайте музыку и развлекайтесь дальше. Меня здесь не было. Проболтаетесь, я вам такие ужасы в школе устрою! Будут двойки в полугодии. Я педагог, – на всякий случай добавила я и смерила их взглядом.

Я пошла в ванную, Вовка поплелся следом, канюча, чтобы я все рассказала. Я спряталась за дверью и пустила в фаянсовую раковину теплую воду.

Из комнаты заорала музыка. Прекрасно.

Первым делом я вымыла руки и лицо. Вода приятно грела кожу, успокаивая холодный зуд, зато разболелись порезы. Нет в жизни счастья.

Нужно выбираться, и как можно скорее. Кажется, я сказала это вслух, потому что из-за двери мне ответил Вовка:

– Чтобы те мужики не заметили, да? А давайте мы на разведку сходим!

– Даже не думай! – отрезала я, закрутила кран и вышла из ванной. – Если ты решил, что я от кого-то прячусь, то это не так.

С чашкой горячего чая и перебинтованными руками, которые прониклись оказанной заботой и почти перестали болеть, я почувствовала себя намного лучше.

Ребята сходили на балкон и вернулись с новостями – с другой стороны дома тоже появилась засада. Один мужик оккупировал тротуар вдоль дома, еще двое бродили между гаражами.

Как Эмиль будет пробиваться, ума не приложу.

Я маялась, не зная, что предпринять.

Пять минут давно прошли, но он не появился. Что с ним? Он опаздывает или его схватили, и я могу не ждать?

Может, зря я согласилась на помощь Эмиля, вдруг он что-то замыслил? Как будто был выбор. Мой муж козел и заносчивый ублюдок, но больше рассчитывать не на кого. А одна я не справлюсь. Пусть лучше он, чем десяток вампиров мэра. От него я хотя бы знала, чего ждать.

– Что делать будем? – с интонациями бывалого зека спросил Вовка.

– Ты точно ничего не будешь, – надавила я. – За мной скоро приедут. И не вздумай об этом рассказывать.

– Не дурак. А вы на тренировку придете?

Мне не хотелось врать детям, и я честно задумалась.

– Когда у нас тренировка?

– В четверг.

– Обещать не буду, но попробую.

Вовка умчался в комнату, а я нервно мерила кухню шагами. Скоро начнет темнеть. Для вампиров это плюс, но для меня – минус.

Я пробегала день, не спала ночь и всего пару часов сна перехватила на морозе. Я очень устала, у меня болели руки и спина. Где же ты, Эмиль? Я не могу здесь оставаться, в полседьмого вернутся родители Вовки и мне придется убраться.

– Ой, свадьба, – отвлек меня девчоночий голос.

Прижавшись лбом к стеклу, она смотрела вниз. Я тоже подошла: впритирку к подъезду остановился увитый лентами джип.

– Свадьба – это хорошо, – пробормотала я. – Не повезло кому-то сегодня.

У меня ничего подобного не было: ни платья, ни праздничного кортежа, ни шампанского. Я была в рваных джинсах, с подбитым глазом, меня допрашивали всю ночь – до иголок под ногти не дошло, но близко к тому. С Эмилем обошлись не лучше, я помню его злым, помятым, в рубашке с оторванными пуговицами.

Еще была перепуганная регистраторша, растрепанная, заспанная, одетая в пижаму и пальто, наброшенное на плечи. Нам влепили по штампу, заставили расписаться, потом мэр осторожно подышал на свидетельство, вручил его Эмилю и велел убираться, пока он не передумал.

В тот момент радость от того, что нас отпустили живыми и все закончилось, затмила остальные чувства. Я была готова его целовать, лишь бы уйти. С подлой сущностью мужа я познакомилась позже.

Нас выкинули за порог, а поднятая посреди ночи регистраторша и мэр остались пить шампанское за нас.

Я отвернулась от окна. Для меня эта свадьба – та, что внизу, а не собственная, стала большим и жирным плюсом. Жених с невестой, гости, круговерть. Можно ускользнуть в толпе, лишь бы Эмиль поторопился. Или воспользоваться моментом и уйти не дожидаясь?

С большим интересом я вернулась к наблюдению. Пока все тихо, но стоит дождаться выхода молодых.

В кармане зазвонил телефон и я вздрогнула. Наконец-то. Хотя он может звонить, чтобы сказать, что не приедет.

– Эмиль?

– Я здесь. Сейчас позвоню в дверь, открывай, не бойся.

– Иду.

– Еще вопрос: с кем ты?

– Увидишь, – вздохнула я и отключила телефон.

Звонок зазвенел, когда я вышла в прихожую. Музыка стихла, из комнаты выглянул побледневший Вовка.

– Все нормально, это за мной. Муж, – пояснила я.

– Точно?

Я подмигнула, стараясь выглядеть спокойной. Это нелегко: внутри меня трясло, а спина обливалась потом.

Взявшись за ручку двери, я запаниковала. Открою, увижу его, и все станет по-прежнему. Прощай, свобода.

Я разозлилась на себя – нет, все изменилось. И плевать, что думает Эмиль по этому поводу. Я повернула ручку и отступила вглубь прихожей.

Он вошел, как к себе домой и запер дверь на ключ, болтавшийся в замке.

– Привет, – буркнула я.

Вместо ответа, он выглянул в глазок.

Эмиль выглядел на удивление хорошо. Я такого не ожидала. Бодрый, в приличном черном костюме, чисто выбритый, и даже волосы в относительном порядке. Видно, последняя неделя не так уж сильно его потрепала. Правая рука в кармане, под мышкой он небрежно держал объемную картонную коробку.

Я нахмурилась: что это он притащил?

Он закончил изучать лестничную площадку и обернулся ко мне.

– Привет, Яна, – ровно сказал он.

Я молчала. Не знаю, что говорить, чтобы не вызвать гнев, я даже смотреть старалась мимо, а не в глаза.

Проблему решил Эмиль, сунув мне коробку.

– Одевайся, – сказал он. – Быстро.

– Что там?

– Не тяни время, просто переоденься.

Я боком протиснулась в ванную и захлопнула дверь. Здесь я сразу почувствовала себя лучше. Без Эмиля мне казалось, что я в безопасности. Я вздохнула, глядя в зеркало недоверчивым взглядом. Да-да, я так и ждала подвоха.

Он оказался в коробке.

– Свадебное платье, – пробормотала я, приподняв крышку.

Я приподняла его за плечики, с недоумением разглядывая тонкую белую ткань с узорной вышивкой, и одним взмахом вытянула платье из коробки.

В дверь постучали.

– Яна, быстрее.

Я медлила, прикусив губу. Может, он предусмотрительно захватил для меня одежду, но, черт побери, почему бы не выбрать что-нибудь нейтральное? Я повесила платье на крючок для полотенца и снова полезла в коробку. Внизу оказалась свадебная шубка и длинная многослойная фата. Это точно мне?

– Эмиль, – позвала я. – Ты знаешь, что в коробке свадебное платье?

– Я что сказал? – зарычал он. – Я устал повторять: живо переодевайся!

– Все-все… Сейчас буду готова.

Он в своем уме? Вдруг у Эмиля поехала крыша, иначе с чего бы он попер на мэра?

Что ж, спорить не получится.

Я сбросила куртку на пол и начала расстегивать блузку, чувствуя себя дурой. Зря позвонила. Правила этой игры мне известны. Они гласят, что мне не обязательно разбираться в происходящем, но нужно выполнять все, что велено. В последнее время меня перестало это устраивать.

И куда мне деть кобуру?

Пока я положила ее вместе с пистолетом на полку. Надену платье и посмотрю, что можно сделать. Через дверь я слышала, как Эмиль разговаривает с ребятами – узнает, как я здесь оказалась.

Я сняла платье с плечиков и натянула через голову. Из-за нежной шелковистой ткани оно больше напоминало комбинацию, чем платье, и явно не подходило для ноября. Длинная узкая юбка липла к ногам. Конечно, Эмиль не догадался обработать ее антистатиком. И мне еще повезло, что я худая – в лучшем случае платье было сорок второго размера. Оно село впритык и слегка тянуло на спине.

Треугольный вырез на мой вкус был слишком глубоким, под грудью проходила атласная лента. Рукава начинались ниже, чем я привыкла, и плечи фактически остались открытыми, а значит, кобура нещадно их натрет.

Я надела ее, застегнула ремешки и набросила шубку. Мех скрыл декольте и оружие, но сковывал движения. Нет в мире совершенства.

Так, теперь фата. И вообще, она точно нужна?

– Яна! У нас нет времени! – раздалось из-за двери.

– Я уже готова.

Я открыла защелку, и Эмиль вошел в ванную.

– Какого черта готова? А тряпка?

Он схватил фату и рывком развернул меня к зеркалу.

– Хочешь, чтобы тебя узнали? Зачем я притащил это барахло? – он одной рукой пытался приладить ко мне фату. – Сними шубу, мешает.

– Я… мне холодно, Эмиль, – запаниковала я. – И вырез глубокий.

– И что? А, черт с тобой! – он набросил фату на голову, прикрыв лицо. – Держи, чтобы не сдуло. Идем!

– Постой!..

Он уже тащил меня из ванной. Там осталась одежда, в комнате валялся рюкзак, но Эмиль не даст вернуться, их придется бросить.

– Не паникуй на улице, – он открыл дверь.

– Мы просто выйдем? – испугалась я.

Прямо перед подъездной дверью он остановился и туманно заявил:

– Торжественный выход.

Он неловко подхватил меня на руки, пнул дверь, и мы появились на крыльце.

Я съежилась от ужаса, представив, сколько врагов ждет нас в засаде. Они обернутся, но… увидят невесту вместо грязной охотницы. Два эти образа настолько разные, что они вряд ли их сопоставят.

Главное, чтобы не узнали Эмиля.

Взглянув на машину, я чуть не примерзла к рукам мужа. Несмотря на ленты, цветы и оборки, я узнала украшенный джип. Пару часов назад он едва не припечатал меня к дереву «кенгурятником». Я робко брыкнулась, и Эмиль поставил меня на землю.

Он открыл водительскую дверцу, я аккуратно обернулась, оглядывая двор. На меня смотрели люди – вряд ли узнали, лицо было скрыто несколькими слоями фаты. В глубине двора стояла машина Валеры. Был кто-то внутри или нет, я не рассмотрела.

– Садись, – процедил Эмиль.

Я потянулась к ручке и застыла, глядя на него через стекло. Видит бог, не хотела я туда садиться.

Дверь распахнулась изнутри. Муж за локоть втянул меня в машину, перегнулся через меня и захлопнул ее. Джип задом вырулил со двора, развернулся, и, выскочив на дорогу, начал набирать скорость.

За нами никто не гнался. Это хорошо. Я наедине с Эмилем. Это плохо.

На улице почти стемнело. Мы выехали на проспект, и неоновые огни бликами ложились на лицо Эмиля окрашивая бледную кожу в фантомные мертвенные цвета.

Я молчала, съежившись в комок, и не задавала вопросов. Я видела, как мой муж зол и погружен в себя, а в такие моменты его лучше не беспокоить. Раньше меня косвенно защищал мэр. Пойди Эмиль против меня всерьез, получил бы за это, но теперь угроза исчезла. Я боялась, что он сделает, если я его достану, и даже оружие меня не успокаивало.

Надеюсь, он не заметил пистолет… Точно, не заметил. Иначе бы отобрал.

Я на всякий случай взялась за ручку двери. Успею выскочить, если он затормозит, но Эмиль заметил мое поползновение.

– Убери руку! – велел он. – Успокойся и сядь ровно.

Он глубоко вздохнул, словно пытался успокоиться, и повторил тихим вкрадчивым голосом, как говорят с психопатами и самоубийцами.

– Все нормально, не бойся.

Я в этом сомневалась.

– Сядь ровно, я сказал! – рявкнул он и ударил по рулю.

Я подпрыгнула и села прямо. На несколько мгновений я сосредоточилась на цепочке городских фонарей и прогнала дрожь из пальцев. Мне надоело бояться.

– Я знаю, что ты задумал. Отпусти меня и я уеду.

Он меня проигнорировал.

– Откуда эта машина? Это ведь не твой джип.

– Не твоего ума дело.

– Что все это значит, Эмиль? Куда мы едем?

Он раздраженно вздохнул:

– Меня не было в городе неделю, а ты так распустилась. Кто испортил тебе характер?

Я стащила фату и, скомкав, бросила на заднее сиденье.

– Твои проблемы его испортили. Что происходит? Я благодарна, что ты меня выручил, но… Дальше нам не по пути.

– Ты можешь помолчать, если так благодарна, Яна? Я занят дорогой, ты меня отвлекаешь.

– А ты меня высади, – великодушно предложила я.

– Я тебя сейчас ударю.

Я фыркнула, но нагнетать не стала. Неожиданное воскрешение Эмиля ничего не меняло, я по-прежнему собиралась свалить из города. Нынче здесь небезопасно, город перейдет на военное положение в ближайшее время. Уже перешел.

Только вот Эмиль считал, что у меня осталась какая-то несыгранная роль.

Сначала мне показалось, что мы едем в центр. Но скоро он свернул с проспекта, мы пересекали город насквозь, приближаясь к окраине. Я забеспокоилась – это безлюдное место.

Ладно, если бы он собирался от меня избавиться, не стал бы рисковать и выводить из-под удара.

Он вывернул руль, и джип лихо спустился на проселочную дорогу. Правую руку он даже из кармана не достал.

– Почему ты ведешь одной рукой? – нахмурилась я. Эмиль не лихачил на дороге, возраст не тот.

– Теперь ты будешь учить меня водить? – разозлился он.

– Нет, – скромно ответила я. – Просто спрашиваю.

Не отворачиваясь от дороги, он вынул руку и показал мне пятерню. Я вздрогнула – на месте безымянного пальца торчал обрубок.

– Господи! Что случилось? – испугалась я.

– Мне отрезали палец, Яна. Ты удовлетворила любопытство?

Его отхватили почти под корень – рана забинтована, но со следами застаревшей крови. Понятно, почему он прятал кисть и так странно держал меня на руках – хват на плече я ощущала каким-то неполным. Удивительно, что он вообще меня поднял.

– Ужас, – пробормотала я, вспомнив обручальное кольцо со следами крови. Теперь ясно, откуда оно у мэра. Но как Эмиль смог спастись?

– Хватит причитать! Ничего ужасного не произошло. Я больше не собираюсь это обсуждать, – огрызнулся он.

Мы подъехали к приземистому длинному строению, напоминающему склады или производственный цех, и Эмиль заглушил машину. Здесь не было городского освещения, мы очутились на самых задворках города.

Здание, выбеленное штукатуркой, имело заброшенный вид. Узкие окошки – кое-где без стекол, ржавые ворота, низкая кривая дверь. К ней вели выщербленные ступени. Света нигде нет.

Джип остановился ровнехонько напротив ворот, и я поняла, что мы приехали.

– Пошли, – он вцепился в локоть и вышел из машины, вытаскивая меня за собой.

Мне пришлось переползти водительское сиденье. Он не церемонился, несмотря на собственную травму. Шипя от боли, я выпала из машины с той стороны.

– Отпусти! Что ты делаешь!

– Мне не нравится, какой разговорчивой ты стала. Еще сбежишь.

– Обещаю, нет! Отпусти! Помогите! – завизжала я, когда поняла, что он собрался тащить меня в здание.

– Хватит орать. Здесь никого нет. Это производственный район, люди и в рабочее время сюда не ходят. Просто заткнись и не вызывай головную боль.

Достать пистолет? Я боялась засветить оружие. Вдруг я не справлюсь и лишусь последнего шанса?

Я уперлась свободной рукой ему в грудь. Мне надоело, что меня таскают, как неразумного котенка. Бросив вызов мэру, Эмиль поставил себя по ту сторону закона и потерял право так со мной обращаться.

Черт побери, если бы я сама не боялась Всеволода, сдала бы ему этого засранца.

– Немедленно меня отпусти. Сейчас же.

Заметив решительность на моем лице, он хмыкнул и убрал руку. Запястье горело, на коже остались красные следы и размазанная свежая кровь Эмиля, но я освободилась.

– Будь благоразумной и я не стану применять силу.

– Я всегда благоразумна.

Он поднялся по ступеням и достал из кармана тяжелую связку ключей. Я осталась рядом с джипом.

– Где мы?

Справившись с замком, Эмиль открыл дверь и зажег свет. Лампочка загудела, но была такой слабой, что свет едва пробивался из-за двери.

– Заходи, – пригласил Эмиль.

– А ты?

Я недоверчиво сложила руки на груди, не рискуя входить первой.

– Сначала загоню машину.

Мне не хотелось туда идти, но я уже замерзла. Прежде чем уезжать, неплохо бы раздобыть другую одежду и поговорить с Эмилем. Пересилив себя, я поднялась по лестнице, оттоптав белый подол на последней ступеньке. Эмиль зашел следом – оказалось, ворота отпираются изнутри.

Я ожидала, будет холодно – откуда здесь отопление? Но было тепло: уж точно теплее, чем на улице. Бетонный пол покрывал вытертый линолеум.

Эмиль свернул вправо – в бокс, и громыхнул засовом на воротах. От приподнятой над полом двери вели три ступени, и я осторожно сошла на пол. Странная архитектура. Наверное, здание очень старое.

Коридор вел прямо – в темноту, и оттуда веяло холодом, как из склепа. Из прохода слева пробивался свет, я заглянула туда и присвистнула. Зал, отгороженный бежевыми перегородками из пластика, выглядел вполне пристойно – что-то типа офиса средней руки, только без мебели, если не считать старый деревянный стул. В углу валялись кое-как набросанные спортивные маты. Здесь было теплее, чем в остальной части здания.

Я задрала голову и сощурилась на свет. Потолок нависал в метре над перегородками, по углам крыши собрались тени и паутина, лампа болталась на длинном проводе. Я зажмурилась и перед глазами запрыгали разноцветные пятна.

Эмиль загнал машину, закрыл ворота и появился в коридоре.

– Что это за место? – я оглянулась.

– Раньше тут был павильон для съемок. Кое-что осталось. Нужно же нам где-то прятаться, верно?

– Сейчас его не используют? – на всякий случай уточнила я.

– Не трясись, – усмехнулся Эмиль. – Они разорились. Ключи только у меня.

Я зашла в комнату и уселась на маты. Жесткие, но они казались мягче перины. Меня валило с ног, стоило закрыть глаза и расслабиться, как тут же тянуло в сон.

Эмиль снял пиджак и бросил на пол. Я удивленно подняла брови: не в его характере разбрасывать вещи. Он ходил по павильону, не обращая на меня внимания, а я сидела на матах и чувствовала себя очень глупо.

– Ты прятался здесь все это время?

– Теперь да.

– Послушай, Эмиль… Расскажи, что случилось? Что произошло между тобой и Всеволодом?

Он дернулся, будто я наступила на больную мозоль, и резко обернулся. Я видела, как наморщилась верхняя губа, лицо исказилось – он чуть не зарычал на меня. В последний момент он отвернулся и сделал вид, что ничего не услышал.

Надо же, какой самоконтроль.

Да Эмиль укус комара не перетерпит, не обложив матом всю округу.

– Тебе не жарко? – вдруг спросил он.

– Нет.

В шубе я уже упарилась, но не спешила с ней расставаться. Еще не хватало, чтобы Эмиль увидел кобуру. Во-первых, он узнает свой пистолет и не погладит по голове за рытье в его вещах. Также я не хотела выкладывать перед Эмилем единственный козырь.

– Ты обещал объяснить.

– Позже, – он подумал. – Когда все закончится.

– Закончится – что? А если потом будет поздно?

– Не изводи меня вопросами.

– Зачем я тебе нужна, Эмиль? Что происходит?

– Ложись спать.

И что на это ответить? Можно орать, возмущаться, взывать к разуму и все без толку. С ним всегда так. Он меня и в грош не ставит, а раз так – меня можно просто игнорировать.

Но за сегодняшний день я слишком вымоталась, чтобы спускать пренебрежение.

– Эмиль, ты можешь смотреть на меня, когда я с тобой разговариваю?

Он не оглянулся, так и стоял спиной – хоть сейчас стреляй. Проблема в том, что я не стреляю в спину.

– А ты меня заставь. С чего ты взяла, что я тебя послушаюсь?

Я расстегнула шубу и сбросила на пол, повела плечами, чувствуя болезненное движение ремешков. Натру себе плечи до кровавых мозолей, это точно.

Эмиль обернулся с усмешкой:

– Застрелишь меня? Ну, попробуй.

Теперь он хотя бы смотрел на меня.

Жаль, я не сдержалась и открылась так глупо, но его самодовольство достало.

– Застрелю? Нет. Но могу продырявить ногу, посмотрю, как после этого ты справишься с мэром.

– Это мой пистолет? – он прищурился на рукоять, торчащую из кобуры. Пассаж про мэра он пропустил. – Как ты открыла сейф?

– Друг помог.

Он хмыкнул. Я думала, он будет вне себя, но у Эмиля были проблемы серьезней, чем непокорная жена. Изгнание пошло ему на пользу.

– Считаешь, происходящее тебя не касается? Рассчитываешь уехать и начать новую жизнь без меня?

– Что помешает?

– Зря я с тобой связался. Бежать, прятаться, и думать, что все образуется… Твой способ чувствовать себя в выигрыше, да? Мозгов у тебя нет.

– Странно было бы услышать что-то другое, – я покачала головой. – Ты ведь так умен и поэтому прячешься на складе.

– Заткнись!

– Пистолет-то у меня, – усмехнулась я.

– Это твой аргумент? Мне сходить за вторым в машину?

Стало не смешно. Я не собиралась устраивать перестрелку, пожалуй, хватит острить. Есть у него оружие или нет – я не хочу выяснять.

– Ты меня едва не сбил в том переулке.

– Сама виновата. Если бы ты не кидалась под колеса, забрал бы тебя сразу, без проблем и переодеваний.

– Откуда это все? Машина, платье, украшения…

– Одолжил. Свадебное барахло – рекламный реквизит. Повезло, что не выбросил коробку неделю назад.

Он ответил нормально, без раздражения и обстановка перестала быть горячей. Если честно, это самый содержательный разговор за всю нашу совместную жизнь. Меня начали уважать? Ну-ну. Думаю, спасибо за это нужно сказать УСП. Или Эмиль впервые попал в ситуацию, где все враги, кроме меня.

Ноги устали, драться мы вроде не собирались, и я опустилась на краешек мата.

Эмиль расслабленно прислонился спиной к пластиковой стенке, сложив на груди руки. Я уставилась на обрубок пальца, стало как-то жутко. Я сглотнула и подняла глаза – он изучающе смотрел на меня. Взгляд был странным: будто он решал, что со мной делать.

– Расскажи про Ренату, – вдруг попросил он. – Что она сказала? Что меня убили?

Я вздохнула. Не хотела я ничего рассказывать, в этой истории много лишнего. Кто знает, чем это грозит? Но я хочу разговорить его, а не расшатывать хрупкий мир, значит, придется быть откровенной. Если выдавать информацию кусками, отсекая ненужное и потенциально опасное, хуже я себе не сделаю.

– Она пришла скандалить пьяная, – возмущенно начала я, и изложила подробности, тщательно следя за языком.

Внимательно выслушав, он спросил:

– Она собиралась к мэру?

– После обеда, – зачем-то уточнила я.

– Бедная Рената, – улыбнулся он.

– Ты думаешь?.. – нахмурилась я.

Меня неприятно задел тон. Ренату я не любила, но по идее, Эмиль должен любить, раз когда-то хотел жениться, да еще и встречался с ней после. И он вот так, со спокойной улыбкой предполагает, что Всеволод заманивает ее к себе, чтобы – что? Убить?

– Ничего я не думаю. Развел ее и она купилась. Как она меня достала... Ничуть не умнее тебя, но гонору… Почему меня окружают дуры?

– Что произошло? У нее было твое кольцо, – я снова взглянула на руку. – Ну, скажи мне.

Он молча улыбался и я начала злиться.

– Ты объяснишь, что случилось? Эмиль, у меня вопросы, я не понимаю…

– Тебе необязательно.

– Боюсь, поздно играть в эти игры. Ты в чем-то ошибся и теперь в дерьме.

Эмиль отвернулся с видом «о чем с ней говорить», и резко ответил:

– Я не ошибаюсь!

– Тогда как мы здесь оказались? – развела я руками.

Он молчал, и я поняла – ошибка была, но признавать ее передо мной он не будет. Эмиль держал марку. Эмиль считал себя лучшим. Эмиль думал, что обсуждать со мной проблемы ниже его достоинства.

Но мне плевать, что там Эмиль думает, потому что эти проблемы теперь мои.

– Он слишком много захотел, – вдруг сказал он.

– Бизнес?

Он поднял брови, я его удивила.

Эмиль считал меня непроходимой дурой. Если бы за три года он хоть раз поговорил со мной по-нормальному, возможно, я смогла бы его разубедить… Нет, вряд ли. Если я получу Нобелевку, Эмиль спросит, где я ее украла.

Я решила дополнить:

– На днях съездила к твоему заму и вытрясла правду. Он пытался раскрутить меня на агентство, очень надеялся, что я все унаследую.

Он рассмеялся:

– И он все выложил? Виктор трус, но такого я не ожидал.

– Я страшна в гневе.

– Мне не рассказывай, – скривился он. Ну да, Эмиль знал меня с другой стороны – самой слабой.

Я грустно усмехнулась.

Может и хорошо, что мэр его потрепал – хоть спесь сбил.

– Да, он захотел агентство. Он заставил на тебе жениться, но ему мало, – он сжал здоровую руку в кулак. – Ему нужно полностью меня растоптать, он пережить не мог, что я не унижался, ни о чем не просил! Рената позвонила и сказала готовить документы! Сами решили, без вопросов – хочу я продавать бизнес или нет! Что мне было делать?

– Но ведь не так… спонтанно, необдуманно, – я покачала головой.

– Это только начало! – гаркнул Эмиль. – Потом он бы захотел большего, он бы не успокоился, пока меня не уничтожил! А все из-за тебя и твоего дружка!

– Ты про Лазаря? – я нахмурилась и вспомнила, что рассказала Ольга. – Зачем ты просил скрыть наш приезд в город?

– Я двадцать раз пожалел об этом! – в сердцах бросил он. – Мне нужен был опытный охотник, но оказалось, вы ничего не стоите! Тебя я вообще не знал, пока по недоразумению не пришлось на тебе жениться!

Эмиль сел на любимого конька – несчастливый брак. Я уставилась в пол и тяжело вздохнула. Но вместо воплей, он вдруг спокойно произнес:

– Это правда, пусть грубо звучит. Но, наверное, я не должен так говорить.

Я удивленно подняла глаза, он извиняется? Я не ослышалась? Только ради этого стоило попасть в переплет.

– Я должен был что-то предпринять, понимаешь? Потом у нас начнется новая жизнь. Я хочу лучшего для нас.

– Для нас? – у меня остекленел взгляд. Это говорит тот, который держал меня под каблуком три года, добиваясь идеального послушания – силой, если нужно. И теперь он ведет себя так, будто мы на одной стороне.

Эмиль выглядел искренним, хоть и закрытым. Он всегда скупо проявлял эмоции, если это не ярость.

Он прищурился:

– Не понимаю. Почему тебя гоняли по городу. Ты ведь жила дома? – он дождался, пока я кивнула. – Если ты им так нужна, почему не пришли туда?

Он задавал те же вопросы, что и я. Я не видела ответа, но Эмиль вдруг усмехнулся, будто знал разгадку.

– Все складывается.

– Что? – спросила я.

– Первые два дня я был у Ренаты – как всегда, чтобы не вызвать подозрений. Надеюсь, тебя это не ранит?

Я покачала головой, хотя у меня были совсем другие мысли по этому поводу. На самом деле я злилась. Конечно, я знала о любовницах, но как-то это неправильно. Гадко и то, как он об этом говорит, и то, что я должна соглашаться.

– Потом я уехал, – продолжил он. – И какое-то время скрывался, ждал. Не знаю, что меня выдало, но мэр догадался – подослал убийц.

– И они тебя нашли?

– А как ты думаешь, у него оказалось кольцо? Им нужны были доказательства моей смерти. Повезло, убить не успели. А палец… невелика цена. Они меня потеряли и он затрясся. Видимо, решили, что мы с тобой в сговоре и надеялись, что если тебя как следует испугать, ты побежишь ко мне.

– А я решила уехать, – вздохнула я, умею расстроить планы, ничего не скажешь. – Они поняли, что на тебя я не выведу и решили брать. Послушай… ты возвращался домой после того, как уехал? В субботу, – вспомнила я.

– Конечно, нет. Почему ты спросила?

– У нас кто-то был, – я прикусила губу. – Дверь открыли ключом, оставили включенным свет…

– Тебя не было дома?

– Нет, – я судорожно поискала причину, по какой могла отлучиться, и плюнула на маскировку. Ему не до этого.

– Думаю, это были люди мэра. Хотели поговорить с тобой, может, что-то искали.

– А ключи?

– У Ренаты есть ключи, – спокойно ответил он.

– Ты думаешь, она их отдала? Она же… вы же…

– Не будь дурой. Она давно работает на мэра и не променяет это теплое место.

Я вспомнила, как она самозабвенно оплакивала Эмиля на моей кухне. Неужели, правда? Рената могла своими руками подвести его под монастырь? Почему нет? За мэра стоит держаться, пока тебя ценят. Никто не хочет закончить, как мы.

Я глубоко вздохнула и спрятала лицо в болящих ладонях.

– Прости меня за все, – сказал Эмиль и на мои глаза навернулись слезы.

Полчаса назад я мечтала уехать и верила, что смогу.

Я была на полпути к свободе, но разговор с Эмилем подвел черту всему. Лучше бы я сразу сбежала. Иногда легче не знать правду, чем жить в страхе неотвратимого финала.

Порезы ныли, плечи свело судорогой, мне хотелось исчезнуть и очутиться в другом месте – лишь бы не видеть этот склад и мужа.

Сквозь просветы между пальцами я увидела, как он оттолкнулся от стены, и опустила ладони. Не стоит терять его из виду.

Я не ошиблась, он шел ко мне.

– Не приближайся, пожалуйста, – попросила я, отгородившись руками.

– Почему? – Эмиль остановился.

Что я могла ответить – я тебе не верю? Я тебя боюсь? Он и так должен это знать, но все равно спрашивал.

Я выбрала молчание.

– Все будет хорошо, Яна. Обещаю.

– Ничего уже не будет хорошо, – отчеканила я. – Ничего! Я надеялась на недоразумение, что все разрешится. Но раз мэр понял, что ты замыслил – мы оба покойники.

– Не правда.

Эмиль мрачно улыбнулся.

– Слышать не хочу! – меня затрясло в беззвучных рыданиях. – Все пропало. Их больше, они сильнее… И что тебе не жилось нормально?!

– Я не хочу так жить.

– А у меня ты спросил?! – крикнула я. Глупо, он всегда думал только о себе. Отношение ко мне и к его любовницам лучшее тому подтверждение.

Я встала, не зная, что предпринять – одновременно хотелось уйти и остаться. Я сделала шаг в сторону и замерла, прижав ладонь ко лбу.

Не знаю, что делать, просто не знаю.

Эмиль понял мое состояние.

– Останься. Я все решу.

Да, конечно, решит... Как будто он может, как будто станет мэр договариваться с ним – нас обоих не ставят и в грош. Мы против него никто, и не только я, но и Эмиль.

– Как, может скажешь? – разозлилась я.

– Ты меня знаешь, Яна. Хоть раз я поступал необдуманно? Ты в чем-то нуждалась, пока жила со мной, у тебя были проблемы?

– Считая тебя?

– Не огрызайся. С нами все будет хорошо, уже завтра все наладится.

Мне хотелось поверить, но я считала себя реалистом. А реалисты не верят словам, произнесенным вопреки обстоятельствам.

– Боже, он отрезал тебе палец! Собирался убить! Ты правда считаешь, что все будет нормально?

– Да забудь ты про палец, – вздохнул он. – Ничего страшного.

– Что с тобой? – требовательно спросила я. – Почему ты такой спокойный?

– Я обещаю, что решу проблему. Все, о чем я прошу – успокоиться и не психовать. Ты понимаешь?

– Я не психую, – еле слышно ответила я, чувствуя себя обессиленной.

Против воли я смотрела на правую руку Эмиля. Это выглядело неправильным – как он держится, как себя ведет, будто ничего не изменилось. Его не волновала травма. Его вообще ничего не волновало. Ну, конечно, у него ведь план.

Я и раньше знала эту сторону его натуры – он всегда шел напролом. Но не думала, что все настолько плохо. Наверное, если его разрезать на кусочки, они все равно поползут к цели.

– К врачу ты естественно не обращался? Надо наложить швы, Эмиль.

– Швы только вредят, – ответил он. – Забудь, вырастет новый.

– Разумеется, – фыркнула я, но он был серьезен.

Что, правда? Я убрала с лица неуместную улыбку.

– Послушай, – он шагнул ко мне и я отступила. – Не бойся. Теперь все будет иначе – и со мной тоже.

– Правда?

– Я ничего тебе не сделаю. Если бы я хотел причинить вред, сходил бы за пистолетом и пристрелил тебя к черту! Но ничего подобного я не хочу. Ты нужна мне.

Три года была не нужна, но тут ему припекло хвост, и Эмиль вспомнил про жену-охотницу. Почему я не удивлена?

– Я хочу начать все заново. С тобой.

– Что? – я смешалась, может, неправильно его понимаю? – О чем ты?

– Я думал о том, что было между нами и во что оно превратилось. Я хочу все исправить.

Лицо Эмиля стало проникновенным. Я помнила его таким, когда мы впервые встретились: я подошла, изобразив случайную встречу. Тогда он мной заинтересовался.

Какой характер носит его интерес теперь?

Я глубоко вздохнула. Мне хотелось верить, но я не верила. Пусть он выглядит тем, в кого я влюбилась, но через три дня все закончилось – с появлением Всеволода. Я считала, нас сблизит общая беда, но она нас разлучила. Нам так недолго было хорошо вместе...

– Эмиль, не надо, – я покачала головой. – Не сейчас.

Будь милосердным, мысленно добавила я.

Если он начнет говорить о любви – не хочу это слышать. Я обхватила себя за плечи, пытаясь то ли согреться, то ли спрятаться. Я нуждалась в защите, но не знала, где ее получить.

– Я бы любил тебя, сложись обстоятельства по-другому.

Я постаралась сохранить бесстрастное лицо.

– Скажи что-нибудь, – попросил он.

– Что ты хочешь услышать? Обстоятельства сложились так, как сложились. Ничего не поделать.

– Ты не права.

Как деликатно. Не помню его таким.

– Да что с тобой, Эмиль? К чему этот разговор? – я взмахнула рукой. – Стоило докатиться до этого, чтобы ты вдруг вспомнил про наши отношения, про меня? У тебя было три года и каждый день ты старался все разрушить. У тебя получилось! Что ты теперь от меня хочешь?

– Все можно изменить. Если захочешь – уезжай, когда все закончится. Поверь, я пересмотрел свой взгляд на многое.

Неужели? Я нахмурилась и сложила руки на груди. Конечно, на этом долбаном складе с ним только я, и где все те, кого он уважал, на кого рассчитывал? Рената предала его, и Анна Львовна сбежит очень быстро, когда поймет, что вместо богатого бизнесмена ей достанется амбициозный мужик без гроша и одного пальца, но с большими проблемами.

Может, он и не лжет. В конце концов, именно он забрал меня сегодня, когда я уже ни на кого не рассчитывала. Он рисковал, и риск был совсем не иллюзорным. Я была в растерянности. Как реагировать, что сказать?

– Я не знаю… – наконец выдавила я, пытливо его рассматривая.

Серые глаза выражали уверенность, губы плотно сжаты – Эмиль выглядел, как тот, кто знает, что делает. И мне очень хотелось поддаться, потому что я не знала не только, что делать дальше, я сейчас бы зубы без посторонней помощи не почистила. Но и довериться не могла – это как прийти ко льву и попросить его о помощи. Захочет – поможет, а не захочет...

– Тебе не придется решать эти проблемы, Яна, я сделаю все сам. Не беспокойся ни о чем, – Эмиль шагнул ко мне и я позволила себя обнять.

На мгновение я прикрыла веки, чувствуя, как он обхватывает меня руками и тут меня толкнуло – я резко открыла глаза, щекой прижимаясь к теплому плечу. Еще целую секунду я надеялась, что ощущения меня обманули.

Он ведь не мог лгать?

Но ладонь Эмиля, скользнув по моему боку, сомкнулась на рукояти пистолета, он резко выдернул его из кобуры и оттолкнул меня прочь. Я упала на маты.

Вот теперь я его узнала: пресыщенное лицо и отстраненный взгляд.

– Какая ты дура, Яна, – сказал он.

– Сволочь, – спокойно ответила я, ничего не ощущая внутри.

Эмиль сунул руку в правый карман и достал веревку.

– Не чуди. Пистолет у меня, ты намного слабее… Не сопротивляйся.

Я стиснула зубы – ложь, все ложь от первого до последнего слова! Он играл, чтобы добраться до оружия. А я в пылу разговора, принимая все за чистую монету, вообще забыла, что вооружена.

Что ж, пришла расплата за разгильдяйство. Эмиль растянул веревку, я зачарованно наблюдала, как он пропускает через кулак ее разлохмаченный конец.

– Придется тебя связать, чтобы ты не сбежала, – улыбнулся он.

Спина покрылась липким потом. Я напружинилась, одновременно чувствуя себя готовой к борьбе и беспомощной перед Эмилем. Если бы это был кто-то другой… Но его я боялась. Он успел меня запугать за годы брака.

Он наклонился и схватил за руку, чуть не вырвав ее из плечевого сустава.

– Нет! – я поползла, пытаясь вывернуться. Если бы удалось подняться… Но шансов мало.

Он стиснул запястье, и кисть едва не отнялась. К сожалению, это была моя ведущая – правая рука, и если он ее передавит, я не скоро смогу взять пистолет.

– Отпусти!

– Если бы ты слушалась меня и сидела дома, не пришлось бы тебя связывать. Вини в этом себя. Хватит дергаться!

– Не надо!

Я попыталась свободной рукой достать до лица, но промахнулась и вцепилась в плечо, оцарапав шею. Бесполезно. Он даже не сдвинулся, деловито пытаясь накинуть петлю из веревки на руку. Я могу пинать его – ему плевать. Мне не хватает массы, чтобы драться, я не могла его столкнуть.

Эмиль навалился, нажимая предплечьем, и перехватил вторую руку. Я попыталась вырваться, но только сучила ногами.

– Да успокойся ты! – рявкнул он. – Ничего я тебе не сделаю!

В этом весь он: он ничего такого не сделает – только свяжет. Или ударит. Или найдет другой способ помучить меня, не видя в этом предосудительного. Это психология сильного, который на месте слабого никогда не был. Нет, хуже. Эмиль был и действительно не нашел в этом ничего ненормального, так что будь сильнее или смирись. Он не жалел ни себя, ни, тем более, других.

– Я тебе сейчас башку прострелю, – злобно пообещал он и я замерла.

Этого хватило, чтобы Эмиль набросил петлю на запястья и стянул, накручивая веревку вокруг. Он толкнул меня на маты и встал, спокойно отряхивая брюки.

– Сразу бы успокоилась, – сказал он.

Я упала боком и уткнулась лицом в холодную клеенку. Смотреть на него не могу. Даже мало-мальски достойного сопротивления не оказала. Нужно было стрелять, а не грозиться. Если бы выдался шанс переиграть, я бы выстрелила. Честно.

Эмиль достал пистолет из-за ремня и задумчиво выщелкнул обойму. Я испуганно обернулась, стараясь не дышать.

– Хорошо, – удовлетворенно заметил он. – Почти полный. Тебя бы наказать за то, что ты его трогала… С другой стороны, иначе я бы его не получил, – он поднял глаза. – Пожалуй, я тебя прощаю.

Сердце застучало чуть тише и я выдохнула.

Он не будет меня убивать.

Эмиль еще повозился с пистолетом и положил его у противоположной стены. Я в это время уткнулась в связанные руки, радуясь, что у моего мужа хорошее настроение. Он обошел меня и лег на мат рядом, закинув руки за голову, и как ни в чем не бывало, закрыл глаза.

– Ты что спать собираешься? – с надрывом спросила я.

– Хочешь кляп в рот?

Я поняла намек и замолчала. Если он правда заснет, у меня будет шанс.

Интересно, я смогу сползти на пол тихо? Я знаю, что Эмиль спит чутко, а теперь – особенно. Я поворочала руками, нейлоновый шнур плотно вдавился в кожу – не раздергаешь веревку и не вытащишь кисть из петли.

Через пятнадцать минут я поерзала, прислушиваясь к тому, что происходит за спиной и аккуратно выгнула шею. Эмиль лежал в той же позе и, кажется, спал.

Я подтянула руки и как кошка птичку зажала веревку во рту. Первое прокушенное волокно расползлось, и веревка заскрипела на зубах.

Скоро руки затекли и мне пришлось передохнуть. Я устала, а веревки еще было много. Может, плюнуть на это дело – я до утра буду с ней воевать, а лучше тихо встать и добраться до пистолета? Я смотрела как раз на него.

Здорово, но что я потом делать буду? Вряд ли я заставлю Эмиля перепилить путы под дулом пистолета. Зачем он положил оружие так далеко, да еще и на виду? Боялся, что я вытащу пистолет у него из-за пояса, пока он спит?

Я вернулась к веревке. С небольшими перерывами я грызла ее около получаса, увлеклась и не заметила, что теперь Эмиль дышит реже и тише, явно прислушиваясь. Он вздохнул, на плечо опустилась его тяжелая рука. Я вздрогнула, выплевывая пожеванную веревку. Он небрежно перекатил меня на другой бок.

– Что ты вертишься, Яна? – ласково спросил он. – Ты дашь мне поспать?

Таким голосом он говорил перед приступами бешенства. Ответишь неправильно и по комнате начнет летать мебель. Если учесть, что из мебели здесь только маты, стул, и я – его лучше не бесить. Предположим, сначала он швырнет стул, а потом?

– Извини, – выдавила я.

Он улыбнулся, словно не заметил моих ухищрений. Или ему плевать, грызу я там что-то или нет.

– В чем дело? – сквозь зубы спросил он.

– Руки болят, лежать неудобно, – подумав, сказала я. – Развяжи, обещаю, что не убегу.

– Но попытаешься. А у меня на тебя большие планы.

– Какие? Ты скажешь, что от меня требуется или нет? Чего ты хочешь? – я чуть не завыла от безысходности, но сдержалась, только всхлипнув.

Эмиль улыбнулся. Ему нравилось, что я в отчаянии.

– Знаешь, что это за кольцо?

Он опустил глаза и провел пальцем по серебряному ободку. На мгновение я похолодела – сейчас он поймет, что это подделка. Но Эмиль поднял взгляд, и в нем ничего не изменилось – он не догадался.

Я почувствовала, как холодная рука, стиснувшая грудь, потихоньку разжимается.

Мне не хотелось играть, и я честно ответила:

– Это подарок ценному человеку.

– Кто тебе сказал? – прищурился он.

– Догадалась…

– Не ври! – гаркнул он. – Кто тебе сказал?

Я облизнула губы, лихорадочно придумывая, как выпутаться, и солгала:

– Рената.

Он успокоился. Вряд ли бы он был так спокоен, если бы узнал правду.

– Так чего ты от меня хочешь? Чтобы я помогла? Пошла с тобой к мэру?

– Ты мне поможешь, – уверенно сказал Эмиль. – Но я сам все решу.

– Ты же не пойдешь к нему один? – тихо спросила я. – Да? Ты не думаешь справиться в одиночку?

– До сих пор справлялся.

– Развяжи меня! – заорала я. – Дай мне уйти, черт побери! Я не хочу, чтобы меня убили вместе с тобой!

Он зажал мне рот и подождал, пока я успокоюсь.

– Если я хочу, чтобы меня слушались, я должен сделать это сам. Один. Меня должны бояться.

– Брось эту идею, – попросила я. – На что ты рассчитываешь, придешь к нему – и что? Можно меня в это не впутывать?

– Ничего с тобой не станет.

– Эмиль!

– Да?

– Если я… ну сделаю то, что ты хочешь… Ты меня отпустишь? – осторожно спросила я. – Это не опасно?

Я надеялась постоять на шухере или вроде того.

– Не опасно, – покачал он головой.

– Когда ты пойдешь к мэру?

– Сегодня.

– Так, – я вздохнула. – Хорошо. Какой у тебя план?

Я почти смирилась, но Эмиль все испортил:

– Никакой. Ты со мной не идешь.

– Тогда что я должна делать? – я настороженно уставилась на него, а он вдруг рассмеялся и покачал головой.

Эмиль протянул ладонь – ту, что без пальца, и нежно провел по моим волосам, убирая их с лица.

– Какая же ты глупая…

Слова звучали не оскорбительно – ласково, как иногда обращаются к ребенку, но это только сильней испугало. Обычно Эмиль совсем не нежен. Он наклонился поцеловать меня, и я отвернулась, убирая лицо – даже из страха не хочу это терпеть.

Он уткнулся мне в шею и чуть прикусил кожу. Я отгородилась плечом, думая, что он разозлится, но Эмиль только выдохнул.

– Как ты думаешь, зачем я подарил тебе кольцо?

– Зачем? – мне показалось, что вопрос риторический, но ошиблась – его правда интересовал мой ответ.

– Подумай. Не разочаровывай меня.

Я нахмурила лоб, делая вид, что размышляю, и напрягла руки. Мне не нравилось, к чему идет дело – Эмиль явно мной увлекся.

Путы поддались – чуть-чуть, но я сразу воспрянула духом.

– Намекал на что-то окружающим меня вампирам? – предположила я.

– На что?

– Понятия не имею, – отрезала я. Игра в вопрос-ответ порядком мне надоела.

– Мэр запретил продавать мне кровь еще три года назад. Ты знаешь?

– Ты не говорил, – осторожно заметила я, хотя догадывалась. Я столько времени прожила с ним, но он вел себя, как человек. Мэр крепко держал его в узде.

– Я вампир, – сказал Эмиль. – И сегодня иду убивать вампира. Я же не могу пойти голодным, милая. Ты что, не знаешь, зачем вампиры пьют кровь?

Он усмехнулся, словно увидел перед собой что-то в высшей степени забавное, но, к сожалению, это была я.

– Что ты сказал? – похолодела я. Вдоль позвоночника пробежали мурашки, волосы на затылке зашевелились.

– А чего ты хотела? Мне нужна еда, а он позаботился, чтобы я ее не нашел. Я ведь не мог похитить человека с улицы, его будут искать. Кровь мне нужна свежая, Яна. Самая свежая, какую найду… Поэтому мне нужен человек, который будет рядом сколько потребуется и о котором никто не вспомнит. Но ты не бойся… Все будет в порядке. У тебя в этой истории самая важная роль.

На мгновение я застыла, как кролик перед удавом, раздавленная нарисованной перспективой. Дыхание перехватило, в кончиках пальцев появилось покалывание.

Ага, важная роль – жратвы!

Одним рывком я скатилась на пол, расставив локти, чтобы не упасть ничком. Подточенная веревка лопнула, обжигая кожу. Она еще висела на мне, съехав по предплечью к локтю, но больше не сковывала.

Я вскочила и бросилась к пистолету, лежащему под стеной. Тело забыло про усталость, боль и затекшие конечности. Адреналин, наверное. Угроза быть съеденной пугала больше всех проблем текущей недели.

Эмиль не успел среагировать и удивленно смотрел на меня – не ожидал такой прыти. Я схватила пистолет и распрямилась.

Дел-то осталось – повернуться и выстрелить.

– Яна! – грозно рявкнул он, поднимаясь.

Он рассчитывал, что заслышав командный голос, я тут же отдам пистолет и позволю сделать с собой все, что он хочет, но нет, не сегодня.

Зато я передумала стрелять и, увернувшись от его рук, выскочила из комнаты. Уже в коридоре я вспомнила, что ключи у Эмиля и из здания я не выберусь. Свернув вправо, я бросилась вглубь склада, в темноту, куда не дотягивался свет лампы.

Уже через десять шагов я вытянула свободную руку, чтобы не налететь на что-нибудь сгоряча. Я сбавила шаг и остановилась, пока глаза привыкали к темноте.

Стараясь ступать как можно тише, я отступила в сторону, и уткнулась в стену. На ощупь это были доски, старое трухлявое дерево. Я сделала еще несколько шагов, и рука провалилась в пустоту – я нашла проход и быстро нырнула внутрь.

– Яна! – голос Эмиля доносился издалека, словно он орал от самой двери.

Зажмурившись, я привалилась к стене, сжимая пистолет. Он найдет меня и что тогда будет?

Все очень просто, я не позволю ему подойти. Если он бросится – я стреляю. Сам напросился.

– Не бойся, иди ко мне!

Я слышала, как он пробирается по складу – шуршал мусор, битое стекло. Нервы не выдержали и я выбралась из убежища, не хочу, чтобы он нашел меня здесь. Он меня загонит, обреченно думала я, уползая все дальше в темноту. Лампа за спиной теперь выглядела слабой искоркой. Пробираясь вдоль стены, я задрала голову, оглянулась – со всех сторон темно на расстоянии вытянутой руки.

Я наткнулась на какой-то угол, лихорадочно ощупала его и обогнула. Где я оказалась, я не понимала. Я никогда отсюда не выберусь.

Тихо захныкав, я вытерла нос затвором пистолета и попыталась сориентироваться. Спокойно. Здание прямоугольное, пусть длинное, хаотично заваленное хламом и многократно перестроенное, но здесь нельзя заблудиться. Плохо, что совсем темно. Плохо, что Эмиль в двадцати метрах и придется пройти рядом, чтобы попасть к выходу.

Я задержала дыхание, чтобы услышать Эмиля и начала задыхаться.

Нет, не уйду. Я прижала руку к глазам и беззвучно всхлипнула.

Зачем я села к нему в машину?

А что мне оставалось делать?

Я спиной вжалась в холодную стену и расставила ноги для устойчивости, выпутавшись из длинного подола. Крепко перехватила рукоятку пистолета, страхуя запястье второй рукой, и опустила ствол вниз.

Нужно перевести дух. Я подняла голову, присматриваясь к темноте и крикнула:

– Эмиль!

Деревянные доски тихо потрескивали. Как бы не провалиться вместе с полом. Хотя, почему нет? Это лучше того, что я собираюсь делать.

Впереди появился темный силуэт, заслонив лампочку. Эмиль не прятался, не пытался выбить пистолет – он меня не боялся.

– Правильное решение, – сказал он.

Я подняла пистолет.

– Ты просто не знаешь, что я решила.

Он пожал плечами и достал из кармана руку, сжатую в горсть.

– И что же? – как кости, Эмиль выбросил по одному мои патроны. Они падали на пол с металлическим звяканьем. – Ты когда-нибудь поумнеешь?

Колени ослабли, будто ноги превратились в желе. Я боялась достать обойму и увидеть, что она пуста. Я сама позвала его и даже не убедилась, что пистолет заряжен, хотя он побывал у Эмиля в руках.

Я метнула в него бесполезное оружие и, подхватив юбку, бросилась в сторону. Он поймал меня двумя руками и дернул на себя. Я оттолкнулась ногами, повисла, но он держал – я слишком легкая, чтобы бороться.

– Не дергайся! – рявкнул он. – Хватит! – но я извивалась как червяк.

Я надеялась, он не сможет долго противостоять: он ранен, рука должна чертовски болеть – и я угадала, хотя реакция оказалась не той, которую я хотела. Он разозлился.

– Прекрати!

Эмиль стиснул меня так, что затрещали ребра и отшвырнул в сторону.

Я едва успела прикрыться, прежде чем меня вмяло в стену. Секунду, как показалось, ничего не происходило, и вот я скорчилась на полу в трухе и щепках, а сверху сыпались проломленные доски. Бок горел от боли, левую сторону свело судорогой.

По хрусту мусора и щепок я поняла, что Эмиль идет ко мне.

Он надвигался неотвратимо, жалобно зазвенело стекло под ногами, он ударил в стену, выламывая доски, и нырнул в проделанную дыру. Я поняла, что сейчас будет. Я его достала.

– Нет, нет, нет, Эмиль. Не надо, – я попыталась уползти.

Я была готова обещать что угодно, только бы он меня не трогал. Дыхание сбилось, я часто дышала, забыв про горящий бок. Сзади была стена, деваться некуда – надо вставать, но я не могла.

Он остановился, возвышаясь темным силуэтом.

– Отпусти меня, – попросила я в последнем порыве спастись.

Я замерла, съежившись. Я знала, что это значит. На меня не охотились вампиры, и я не знала чего ожидать, но то, что произошло, было хуже любых ожиданий.

Он бросился, как зверь. Я закрылась руками и заорала – без слов, просто голосом.

Три года я знала Эмиля, как человека – плохого, но все-таки человека. И все те истории, рассказанные охотниками стали казаться чушью. Так происходит со всеми, кто не сталкивался с нападением, но когда оно случается, уже поздно что-то менять.

Знания усваивают именно так – через боль и кровь. Я всегда думала, что сумею избежать этого. Если быть осмотрительным, сильным – ты сумеешь отразить атаку. Все это бред.

Просто за все эти годы Эмиль никогда не применял ко мне силу по-настоящему.

Он прогрызался к горлу, не обращая внимания на руки, которыми я прикрылась. Тыльную сторону ладони словно проткнуло гвоздем, пальцы стали влажными, и мой муж окончательно обезумел.

Я не могла защититься. Это невозможно. И я решила жертвовать рукой, пусть отгрызет и подавится – главное, не правую.

Инстинкт заставляет нас защищать уязвимое место, и мне потребовалось усилие воли, чтобы убрать правую руку от шеи. Я зашарила вокруг в поисках хоть чего-нибудь.

Он навалился сверху, прижимая к полу. И когда понял, что не может добраться до горла, стиснул запястье и грубо наступил на него локтем. Шея была открыта.

– Нет! – я дернула плечом, попыталась перевернуться на бок, чтобы уйти от укуса, и тут моя рука сомкнулась на чем-то массивном, и я ударила его, целя в голову.

То ли замах оказался слишком слабым, то ли Эмилю уже плевать на боль.

– Как ты меня достала! – рявкнул он и мне в лицо полетели капли крови.

Он выкрутил руку, вынудив меня встать на колени. Через тонкую ткань в колени впились щепки. Взятая на излом рука болела в суставах: ни дернуться, ни подняться, если не хочу оставить ее Эмилю насовсем. Пальцы почти упирались в лопатки.

– Хватит, прошу! Не мучай меня! – в теле, отбитом под Эмилем об доски, я чувствовала каждую косточку.

Он намотал волосы на кулак и рванул в сторону. На шею капнуло чем-то горячим. Слюни, тоскливо подумала я, прежде чем пол резво прыгнул навстречу. Последнее, что я ощутила были щепки, вдавившиеся в щеку.

Шею и плечо свело судорогой, от которой перехватило дыхание. Я заорала, используя последний воздух, и в глазах потемнело.

В темноте сама по себе появилась качающаяся искра. Лампа. Я поняла, что не закрывала глаза, просто они снова стали видеть.

По телу прошла судорога и я закашлялась. В легкие вместо воздуха потек раскаленный металл, я поперхнулась и вздохнула еще раз, теперь – медленно, полной грудью. В разных уголках тела просыпалась боль. Я сжала пальцы, и они послушались, попробовала повернуть голову, но лучше бы я этого не делала! Меня прострелило от шеи до пяток, несколько минут я могла только дышать и молиться. Я застыла, пережидая боль, и никак не могла выровнять дыхание.

Никогда в жизни я не чувствовала себя хуже.

Я моргнула, сгоняя пелену с глаз. Все еще на складе. Одна. Он меня бросил.

Меня тянуло куда-то вниз, как пьяную, и я не сразу поняла, что и так лежу. Ощущение падения сменялось раскачиванием, откуда-то появлялись и исчезали звуки. Я не смогла бы встать, даже если бы захотела.

И тут я поймала себя на том, что звуки реальны. Это не игра воображения – скрипели ворота, словно раскачиваясь на ветру, звучали голоса.

«…машина была, это точно…»

«…где-то здесь…»

«…говорил же проверить».

Я оторвала голову от пола и прислушалась. Кто это? Не Эмиль, точно. И я не настолько наивна, чтобы рассчитывать на спасение.

Неужели он меня продал, и вампиры пришли за мной?

Я привстала и меня повело, я сидела, зажмурившись и ждала, пока мир перестанет вращаться. Надо встать, если не хочу, чтобы меня сожрали еще и эти.

Я швырнула в Эмиля пистолет, он высыпал патроны – все это где-то здесь.

Пересилив боль, я поползла, шаря руками по полу. Все что угодно – куски прогнившего дерева и штукатурки, консервная банка, старый башмак, тряпки, но не то, что нужно. Наконец, я наткнулась на россыпь патронов и собрала четыре штуки. Пистолета не было. Эмиль забрал его, не оставив мне даже шанса на спасение.

Я бессильно сидела на полу и смотрела туда, откуда доносятся голоса. Пальцы разжались сами собой, роняя патроны. Рука подломилась в локте, и я почувствовала тупой удар – последнее, что я ощутила.

Я разлепила склеенные кровью ресницы. Шею стянула кровавая корка. Горло пересохло, глотать больно и противно, но я сглотнула и сосредоточилась на том, что вижу.

Картинка плыла. Перед глазами полумрак. Я моргнула и поняла – со зрением все в порядке, просто в комнате выключен свет. Напротив двери угадывался силуэт. Это точно не склад.

Где я? В подвале мэра? Неужели, это произошло?

Я напрягла руки и сделала еще одно открытие – меня связали, и судя по мерзостному покалыванию в пальцах уже давно. Паршиво. Я сидела, щиколотки привязаны к ножкам стула, платье задрано до колен, а запястья заведены назад и крепко схвачены скотчем. Пустая кобура все еще болталась на мне.

Ладно, спасибо, что вообще жива. Я подергала руками и скотч затрещал. В полуметре вспыхнул свет фонаря.

Отворачиваться больно, поэтому я зажмурилась.

– Очухалась. Эй, вы там! Она проснулась!

– Проснулась, – злобно прохрипела я. – Как тактично.

Загорелся верхний свет, и я медленно открыла глаза. Я находилась в небольшой комнате подвального типа, без окон, и холодной, как склеп. Сырой пол выложен кафелем, бетонные стены в потеках грязи. Меня посадили напротив открытой двери, в проходе стоял мужик. Вампир, я сразу поняла. Средний возраст, серый деловой костюм – дорогой и неуместный для подвала. Незнакомое лицо с усами и темными глазами показалось мне неприятным. Он улыбался.

Ну все, допрыгалась.

У стены стоял еще один с фонариком в руках, моложе, и вид у него был растерянным. Вампир подошел, наклонился, и я увидела наглую усатую рожу прямо перед собой. В нос ударил запах дорогого одеколона, меня затошнило.

– Можешь говорить? – спросил он.

– Может, – уверенно ответил парень. – Она говорила.

– Отлично, – темные глаза рассматривали меня, словно муху, свалившуюся в десерт. – Выйди на пару минут. Я за ней посмотрю.

Молодой вампир без разговоров выскочил из комнаты и закрыл металлическую дверь. Мне это не понравилось. Я нахмурилась, гадая, кто передо мной. Не помню его в окружении мэра. Руки легли на подлокотники стула по обе стороны от меня, и он приблизился:

– Ты жена Каца?

– Да, – отпираться бессмысленно.

– И сколько вас?

Я приподняла брови. Спекшаяся кровь неприятно натянула кожу.

– Кого? Я одна тут.

– Отвечай, когда спрашивают! – рявкнул он, схватил за плечи, и так сильно встряхнул, что задние ножки стула ударили об пол.

Меня затошнило.

– Лучше не тряси, – честно предупредила я.

По моему позеленевшему лицу он все понял и убрал руки.

– Отвечай быстро и по делу. Сколько участвовало в заговоре?

– Каком заговоре?

Вампир хлестнул меня по лицу, и я вскрикнула от неожиданности.

– Ничего не знаю, – успела сказать я, прежде чем в комнате появился уже знакомый вампир с фонариком.

Он уставился на тонкую струйку свежей крови, поползшую по моей губе, и сглотнул. Затем усилием воли перевел глаза на усатого и сказал:

– Вас вызывают.

Тот ругнулся и быстро вышел за дверь. Еще секунду назад я об этом мечтала, но теперь осталась наедине с парнем, которому нравится свежая кровь. Лучше бы меня били. Вампир сел у стены, подобрал журнал, но смотрел на меня. Во взгляде читался интерес. Обычно я так смотрю на пирожные в кондитерской лавке, размышляя, какая на вкус вон та незнакомая корзинка с кремом или коржик, который я еще не пробовала. Но людей так не изучают.

Дверь скрипнула, в комнате появился еще один тип. Высокий, мощный, с пренебрежением взглянув на меня, он сплюнул на пол. Вампиры кивнули друг другу, и он спросил:

– Долго еще?

– Не знаю. Пока за ней не придут.

Они увлеклись разговором, обсуждая, как им все надоело и скорей бы домой. Тот, что пялился на мою кровь встряхнулся и стал выглядеть почти нормальным.

– Кого вы ждете? – спросила я, убедившись, что прямо сейчас меня жрать не будут. – Кто должен прийти?

Для меня ответ очевиден – Эмиль, но ребята выглядели удивленными.

– Никого мы не ждем, – ответил один из них. – Сиди молча.

– Может, вы мне руки развяжете? – предложила я.

– Замолчи.

Я хихикнула. Ничего смешного не происходит, а значит, я на пороге нервного срыва. Также это могло быть сотрясение или просто радость от того, что я здесь, а не на том свете. Или меня чем-то угостили по дороге? Смешок вывел их из себя.

– Слушай, ты!.. – голос вампира сорвался, скрежетнув по нервам. – Заткнись и сиди молча. Поняла?

– Последний вопрос, – попросила я. – Как я тут оказалась?

– Я тебя привез, – отмахнулся вампир журналом. – Все. Не разговаривать.

Комната качнулась, и я прикрыла глаза. Чувствовала я себя не так плохо, как должна бы. Да, падала от слабости, шею мучительно тянуло, ужасно хотелось есть и еще больше пить, но кажется, мне лучше. В обморок я не падала. Руки затекли, и я потянулась, зашуршав скотчем. Непроизвольно коснулась пальцами колец на правой ладони – одно обручальное, а второе… подделка, вспомнила я, его заказал для меня Андрей.

В коридоре снова послышались шаги и стук каблуков. Почему-то мне подумалось, это идет Карина, но в комнату вошла Рената. Уже печально знакомый усатый мужик любезно придержал дверь и вошел следом, тихонько встав у порога. Охранники побросали журналы и поднялись.

Мы с Ренатой встретились взглядом. Она была напряжена, испугана, но держала лицо. Судя по вздрагивающему уголку губ – из последних сил. Что происходит? Выглядела она плохо: бледное, осунувшееся лицо и расширенные зрачки. Синий костюм измят, обычно уложенные волосы в беспорядке. На щеке остался красноватый отпечаток от пощечины. С кем-то у нее был серьезный разговор. Я попробовала любезно улыбнуться, но Рената почему-то вздрогнула.

– Давно не виделись, – сказала я, и она заморгала со странным выражением.

Зачем ее притащили? В следующую секунду я поняла: Рената склонилась, разглядывая мою шею.

– Ну? – с угрозой в голосе подогнал ее усатый.

– Около двух-трех часов, – ответила она.

Все встревоженно переглянулись. Чтобы понять, о чем говорят, переводчик не требовался – о давности укуса. Я присвистнула про себя, почти три часа в отключке. Странно, что вампиры сами этого не определили. Все интереснее и интереснее.

Рената, кажется, хотела что-то добавить.

– Свободна, – осадил ее мужик и выпихнул из комнаты.

В дверях она оглянулась и смотрела, пока дверь не захлопнулась. В расширенных глазах читался страх и немой вопрос: она поняла, что могла оказаться на моем месте.

– Тварь, – с ненавистью прошипел мне усатый и тоже вышел.

Охрана расслабилась и я сделала вывод, что усатый их начальник или вроде того. Я рискнула спросить:

– Кто он такой?

– Я что, непонятно сказал? Не разговаривать!

Но долго я не выдержала и поинтересовалась, сглатывая слюну:

– А еды у вас нет?

– Дай ей что-нибудь, пусть заткнется.

– Принести? – вампир оторвался от журнала и уставился на напарника.

– Давай, неси… Я посторожу.

Смачно шлепнув журналом об пол, он со вздохом скрылся за дверью, а я стала разглядывать оставшегося вампира. Напряженная фигура, на поясе кобура, брови нахмурены. Он был старше и крупней. Мне показалось, что в журнал он смотрит для вида, слишком уж нервничает, вон, даже губу закусил. Вампир не выдержал и швырнул журнал в угол.

– На что ты смотришь?

Я отвела глаза, не стоит нарываться, если противник сильнее.

Скоро дверь приоткрылась, и я уловила запах еды – горячей, сытной и наверняка вкусной. Хотя последнее не обязательное условие, я была готова сожрать и резиновую подметку. Вампир швырнул мне на колени пластмассовую тарелку с поджаренным куском мяса и картошкой. Я чуть не захлебнулась слюной, ожидая, пока развяжут руки. Вилки мне не полагалось, но это не огорчило. Как только руки освободились, я наскоро размяла запястья и вцепилась в мясо.

Прожевав кусок и со вкусом обсосав пальцы, я наклонилась, собираясь распутать скотч на ногах, но меня осадили окриком. Ладно. Я доела картошку и обнаружила на дне тарелки краешек маркировки. Чтобы прочесть ее полностью, пришлось слизать соус. Я стряхнула крошки на платье и увидела на дне тарелки фирменную эмблему «Фантома». Хоть что-то прояснилось – я в клубе. Только почему здесь?

Я с сожалением покрутила тарелку в руках и спросила:

– А больше нету?

Вампиры удивленно посмотрели на меня.

– Тебе не много?

– Перебьешься, – добавил второй, тот, что позлей. – Сдохнешь еще, а нам за тебя отвечай.

Я повеселела, раз кормят, значит, в расход не пустят. Мне не хватало для счастья горячей ванны или хотя бы холодной воды из умывальника. Засохшая кровь шелушилась на коже, а еще после еды ужасно хотелось пить.

– Можно мне умыться и попить? – скромно спросила я.

– Вот, наглая! А дальше что попросишь, мягкой кровати? Ну ладно, отведи ее. Но одну не оставляй.

– А ты? – вампир поднялся на ноги и вытащил из кобуры пистолет.

– Я здесь побуду. Вдруг придут, а в комнате пусто… Что сидишь? – бросил он мне. – Распутывайся.

Узкий коридор, выложенный белым потрескавшимся кафелем, меньше всего напоминал о модном клубе. Я прислушалась, но не услышала даже отголосков музыки или звуков с кухни. Мы находились под «Фантомом», орать можно до посинения, никто не спасет. Странно, что меня привезли сюда.

Я шла осторожно, вдоль стенки, тошнота прошла, но головокружения по-прежнему мучили. Вампир привел меня к обшарпанной двери, толкнул ее, и щелкнул выключателем. Санблок ужаснул даже меня, видавшую виды охотницу. Старенький кафель, раковина из потемневшей нержавейки, надтреснутое зеркало. Здесь не убирались лет сто, не меньше. Я с опаской протиснулась внутрь, стараясь ничего не касаться. Вампир вошел следом. Я оглянулась на конвоира.

– Ты не мог бы выйти? Хотя бы отвернись, я перед незнакомыми вампирами не привыкла мыться.

Он с клыкастой усмешкой покачал головой.

– Я что, вместе с рамой выпрыгну, что ли? – требовательно спросила я, имея в виду зарешеченное окно под потолком.

– Делай, что хотела или пошли обратно, – сказал он и привалился к стене, но все-таки отвел глаза в сторону. На большее рассчитывать не стоит, это ясно.

Я не стала настаивать, пустила струю воды и взглянула в мутное зеркало. Больше всего меня поразила не кровь, покрывшая нижнюю часть лица и размазанная по щеке, а мои глаза. Большие, печальные и спокойные. Я уже не боялась, то ли смирившись с участью, то ли утомившись настолько, что стало все равно. По правде, у меня не много шансов.

Как там Эмиль, где он? Взгляд вернулся к узкому темному окну. Около трех часов, говорила Рената, значит сейчас немного за полночь. Может быть, час ночи. Надеюсь, меня сожрали не зря. Если он поторопится и до рассвета разделается с Всеволодом – мне повезет.

– Ты долго? – раздраженно спросил вампир.

Я плеснула в лицо холодной водой и меня передернуло. Подставила ладони, сложенные лодочкой, под струю и отмыла лицо, избавляясь от кровавой маски. Кожа посвежела, но вода с меня лилась бурая. Разбитую губу защипало. Отмыв рот, я жадно напилась из-под крана и плеснула на себя еще одну горсть воды, чувствуя, как капли стекают по лицу.

Я на ощупь оттерла шею, как смогла и почувствовала себя почти человеком. Выгнулась, пытаясь рассмотреть повреждения, но так ничего и не увидела – там, где начиналась шея, заканчивалось зеркало.

– Знаешь, – негромко сказала я. – Мы одни и нам можно разговаривать, об этом никто не узнает.

Вампир неопределенно хмыкнул. Я продолжала смотреть в зеркало: бледное до зеленого лицо, заострившийся нос и темные круги под глазами. Никогда не выглядела хуже.

– Что тебе про меня сказали? – спросила я.

– В смысле?

– Почему со мной нельзя разговаривать? Пойми, мне страшно, разве плохо, если ты меня немного успокоишь?

– Что-то для человека, который не въезжает в ситуацию, ты слишком спокойная, – заметил он.

Первая нормальная фраза, будем считать – контакт установлен.

– Нервов не осталось, – я умылась еще раз. Кровь смыта, но мне нравилось прикосновение прохладной воды. – Как тебя зовут?

– Костя.

– И зачем вы меня здесь держите?

– Не знаю. Никаких распоряжений насчет тебя не поступало. Охраняем, – пожал он плечами.

– Ты знаешь, за кем я замужем?

Он рассмеялся.

– Еще бы, столько его ловили!

– И как, поймали? – я обернулась, но вампир молчал. – Ты понимаешь, как для меня это важно? Хоть слово – да или нет.

– Нет, – ответил он.

Я сдержала вздох облегчения. Он жив, все не так плохо.

– Заканчивай, нам пора, – добавил он и взял меня за локоть. – И так долго.

На обратном пути я завязала с болтовней, нехорошо будет, если напарник узнает, что я разговорила парня. Когда мы вошли, атмосфера комнаты изменилась до неузнаваемости. Я надеялась, охрана расслабилась и смягчила контроль, но нас встретили таким криком, что даже Костя растерялся.

– Какого хрена ты столько шляешься? Я сказал – быстро! К вам по-человечески, а вы по-свински! Быстро привязывай ее обратно!

Меня толкнули на стул и заломили руки.

– Что случилось? – нервно спросил Костя, сматывая мне запястья.

– Быстрее давай… Мэр звонил.

Я насторожила уши, но они только скандалили. Когда первый ряд скотча лег на запястья, я на удачу скрестила пальцы и напрягла руки. Знаю, этот фокус проходит с веревкой, но вдруг и со скотчем получится? Когда я расслаблю руки, петли станут свободнее. Больше рассчитывать не на что.

Через десять минут в комнату влетел усатый вампир – злой как черт. Я уже примерила на него роль начальника службы безопасности мэра, и осталась довольна.

– Все вон!

Охрана вышла и мы остались наедине. Ничего. Я уже пришла в себя, чтобы суметь дать отпор. Битые охотницы – очень злые, хитрые и изворотливые тетки.

– Я задаю вопрос, ты отвечаешь быстро и правдиво. Поняла? Где твой муж?

– Не знаю, – я ощутила удовольствие, сказав правду.

– Куда он пошел? С кем он?

– Понятия не имею.

– Отвечай!

– Я не знаю, – твердо сказала я.

За секунду до выпада я поняла, что меня хотят ударить и наклонила голову. Лучше бы не дергалась – удар пришелся в висок, хорошо хоть не сильный. В глазах потемнело.

Если меня будут пытать из-за этого недоноска, я ему никогда не прощу, но хотя бы не выдам, потому что правда не знаю. Горькая ирония заключалась в том, что теперь я могла рассчитывать только на Эмиля.

– Где он?! – заорал мужик мне в лицо.

Они не понимают, что происходит и это заставляет их нервничать. Я тоже не понимаю, но я привыкла. Три года я не знала, что делает Эмиль, где он и с кем. А они в такой ситуации впервые.

– Где твой муж?

Мы заходили на второй круг. Я готова трепать языком хоть до утра, но у них не было такой роскоши. Мне придется нелегко. Я бы сама хотела знать, почему Эмиль тянет. Они уморят меня, если он не поторопится. Но вампир перестал меня бить. Он заставил пересказать события вчерашнего дня, включая наш побег из окружения, заострил внимание на моменте появления Эмиля и всем, что он говорил. Потом заставил пересказать еще раз. Пытается поймать на вранье и пусть, я говорила правду.

Затем он вернулся к идее заговора. Мужик никак не мог поверить, что Эмиль устроил все в одиночку и требовал сдать сообщников. В их наличии он даже не сомневался.

Я, конечно, шла в списке под номером один. Короче, мой муж всем запудрил мозги.

Неожиданно он выбросил руку и сжал мой подбородок:

– Все ты знаешь, дрянь. Ты формировала группу? Зачем ты связалась со своим старшим охотником?

– Я связалась? – ахнула я.

И тут до меня дошло, в памяти всплывали картины: я с Лазарем в осеннем парке, вот я иду в бар… За мной следили, иначе бы они не узнали о нас. Они и листовки могли разбросать не для того, чтобы поймать меня или вынудить броситься к Эмилю и выдать его расположение, как я думала раньше, а чтобы охотники от меня отреклись. Никто не пойдет в группу к охотнице в розыске. Слишком бы проблемная вышла группа.

– Ни с кем я не связалась! Я никто, я не могу собрать группу, мой авторитет не признает ни один охотник!

Вампир вроде поверил аргументу и отпустил меня.

– Зачем ты с ним встречалась?

– Ну, может пару раз всего было. Он приехал, а мы все-таки знакомы.

– Зачем он приехал?

– Понятия не имею. У него спросите.

Я смотрела предельно честно и зло. Мол, к сотрудничеству готова, но не надо, образно выражаясь, шить мне чужое. Не знаю, поверил он или нет.

Вампир отступил к двери, словно хотел выйти, но передумал.

– Когда ты видела мужа в последний раз?

– Часа три назад, – удивилась я. – Или четыре.

Далось им это время? Или у них убийства по расписанию, а Эмиль опаздывает?

Вытащив телефон, мужик вышел из комнаты. Допрос можно считать оконченным? Я пошевелила руками, пробуя петли на прочность. Скотч стоял насмерть. Так и знала, что не получится.

Тихо скрипнула дверь и вошла охрана. Я улыбнулась им, как старым знакомым. Может, все еще образуется и меня отпустят? Нет, ничем хорошим это не грозит. Я с грустью вспомнила времена, когда Эмиль был самой большой проблемой в моей жизни. Скоро здесь появится сам Всеволод и все будет кончено.

Силы меня оставили, я проваливалась то ли в забытье, то ли в сон. Разбудил меня отдаленный голос: «Кармен здесь?» Я вскинула голову – приснилось или нет? Секунду назад я бы побилась об заклад, что голос настоящий, но когда пришла в себя и насторожила уши, было настолько тихо, что я засомневалась.

На полу сидел Костя, спокойно читая журнал. Второго не было, наверное, вышел. В дверь постучали, и вампир удивленно оторвался от чтения:

– Ты чего?

Но вместо его напарника в комнату заглянул Андрей.

– Кармен здесь? – спросил он, глядя прямо на меня и широко улыбнулся.

– Привет, Андрей, – сказал Костя, поднимаясь на ноги. – Чего тебе?

Он положил руку на кобуру и я притихла. Что-то при визите Ренаты таких мер предосторожности не было. Может, нервничает один? Андрей вел себя уверенно, как обычно: всегда в своей тарелке, везде – как дома. Он закрыл дверь и, не обращая внимания на напряженного парня с пистолетом, подошел ко мне. Пальцем оттолкнул голову в сторону и восхищенно протянул:

– Ого! Ну и зверюга! Видал?

– Рада, что сумела впечатлить, – разозлилась я.

– Вот недоносок, – продолжил он, обращая на меня внимания не больше, чем на придаток к стулу, и обернулся к охраннику. – Расслабься. Меня вызвали для экспертизы. Нет, слушай… Или он полный отморозок или у него первый раз. Глянь только.

Костя мазнул взглядом по моей шее.

– Что еще за экспертиза?

– Вот такая! Разбудили среди ночи, кофе выпить не дали, а ты ходи весь день, как вареный… Ненавижу! Эти срочные вызовы!.. Слыхал, как все переполошились?

Андрей зашел мне за спину и ощупал руки, одновременно поддерживая беседу.

– В общем, ночь насмарку. А ты здесь что, сторожишь? Сейчас все сторожат. Слышал, бывшую архивщицу привезли?..

Я насторожила уши и задержала дыхание. Архивщицу! Он об Ольге или о ком-то другом? Зачем им моя подруга сдалась?

– Короче, ужасные дела творятся. А все из-за одного единственного ублюдка. Власти ему захотелось… Денежек не хватает, – голос Андрея стал тише и злей, будто и ему Эмиль чем-то крепко насолил.

Он выпрямился и оперся мне на плечи, болтая с вампиром. Как старого знакомого встретил и делится последними новостями. Руки его лежали фактически у меня на шее. Я начала злиться.

Костя расслабился, хотя не убирал руку с кобуры, но кивал: да, проблем много, и знает, что архивщица здесь – напарника отправили охранять девчонку, и Эмиль ему тоже как кость в горле. И будь таких героев меньше, жизнь стала бы не в пример спокойнее. Андрей нырнул за стул и начал распутывать мне руки.

– А эту велено увозить, все. Мэр звонил, говорит – тащите сюда. Заложницей будет. Черт их там политические замыслы разберешь, интриган на интригане.

– Постой, – Костя подошел ближе и чтобы их видеть, пришлось вывернуть шею на больную сторону.

Боковым зрением я увидела, как вампир положил руку на плечо Андрея.

– Остановись. Меня не предупредили, а если…

Треск скотча затих, и Андрей резко распрямился, отбивая руку вампира. Улыбки уже не было, и голос стал другим – тихим и опасным.

– Если? Ты мне не веришь?

Костя отшатнулся как от прокаженного, разве что пистолет не достал.

– Что за бред? Конечно, верю! Но про перевод мне не говорили.

– Разумеется. Ты же простой охранник.

– Ну а ты кто?

Я медленно развела руки в стороны, чувствуя, как упрямо цепляясь за кожу, сползает липкий скотч. Было больно, мышцы одеревенели, особенно пострадала рука, которую выкрутил Эмиль. Ладони ныли, не гнулись, но уже не кровоточили. Хоть одна приятная новость. Препирательства я не слушала. Надо как-то освободить ноги. Сердце забилось в горле, а затылок покрылся мурашками. Они оба стояли за спиной и куда смотрели – на меня или друг на друга, я не знала. Если наклонюсь и потихоньку начну разматывать ноги, они заметят?

– Андрей, в чем проблема? Я хочу позвонить и уточнить, что тебе сказали.

Он неожиданно жестко ответил:

– На! – видно, Андрей предложил охраннику телефон. – Звони и спрашивай. Позвони Виолетте.

– Виолетте? – в голосе появилось замешательство. – При чем тут она?

– Она передала приказ. Давай, звони. Лучшего источника, чем жена мэра не найти, правда?

Незнакомая Виолетта, жена мэра, смутила охранника, и он замолчал, лихорадочно запищали кнопки мобильника. Недоверчивый Костя набирал номер. Андрей обошел стул и сел передо мной на корточки. Он оторвал скотч и смял липкую ленту в шар.

– Подожди! Я еще не получил подтверждение. Что ты делаешь?

– Получай, – легко согласился Андрей и стащил меня со стула. – Идем.

Я чуть не упала, поднявшись. В онемевших ногах пульсировала кровь, от стоп до колен закололо иглами. Я стиснула зубы. Ничего, на ходу быстрей пройдет. Я точно знаю.

– Стой!

Я обернулась. В руках у охранника был пистолет. Не знаю, целился он в меня или в Андрея, но так как я впереди, получается в меня.

– Не выходи за дверь.

– А то что?

Андрей довольно резко схватил меня сзади за плечи. Костя дернулся, но стрелять не стал. Он держал меня перед собой, как живой щит. И это называется спасение? Похоже, мной прикрылись от пули.

– Андрей, дружище, – не выдержала я. – Может, местами поменяемся?

– Заканчивай валять дурака! – крикнул Костя. – Успокойся и хоть раз поступи здраво! Без тупого желания доказать, что ты особенный! Здесь и так все это знают! Дай мне позвонить. Иначе я тебя не выпущу.

– Кто ты такой мной командовать? Пустое место. Ни черта не понимаешь, но меня учишь жить! Позвони Витке, если тебе нужны инструкции.

– Не пытайся уйти и я позвоню.

– Я не могу ждать. Отпусти по-хорошему. Ведь будет хуже! Вспомни, что было три года назад! Сейчас будет то же самое, ты уверен, что лично тебе повезет?

Пистолет дрогнул. Совсем чуть-чуть. Уж не воображение ли сыграло злую шутку? Андрей хотел убедить охранника поверить. Охранник не верил. Но почему-то не стрелял.

– Витка просила ее привезти. Это важно. Дай нам уйти, пока еще кто-нибудь не приперся!

Я аккуратно повела плечами, пытаясь освободиться от жестких пальцев. Он вцепился еще сильней, я слышала нервное дыхание над ухом и частое биение сердца, которое отдавалось мне в лопатку. Стало страшно, у меня за спиной стоял неуравновешенный истерик.

– Ты уверен, что ее муж проиграет? А если нет, кто пойдет на фарш первым? – едко спросил Андрей.

– Знаешь, я и от Всеволода огребу. Отпусти ее и вали отсюда.

– Все уже решено, идиот.

Андрей резко толкнул меня на охранника. Я даже не успела испугаться, а Костя – выстрелить, и я налетела на него. Он неловко подхватил меня, и мы вместе упали на стену. Я не могла ничего сделать: ватные ноги не слушались, руки болели. Если бы у охранника сдали нервы, мои мозги оказались бы на полу. Хорошо же Андрей помог – швырнул на вооруженного вампира!

Он бросился к нам и перехватил руку с пистолетом:

– Дай сюда! – заорал он, отбирая оружие, как ребенок забирает игрушку. – Отдай, я сказал!

Костя разжал пальцы, и пистолет оказался у Андрея. Он взял меня за руку, отступил на несколько шагов и рассмеялся:

– Нужно было стрелять. Теперь ты фарш при любом раскладе!

Мы пятились до самой двери. Ушибленное об стену бедро болело, но я шла. Вампир стоял, опустив руки, точно сдавшись. Он не боялся, знал, что Андрей не будет стрелять. Я так и не поняла, почему он отдал пистолет.

Думать некогда, мы достигли двери. Андрей распахнул ее и выволок меня в коридор.

– Бежать сможешь? – спросил он. – А, неважно! Все равно побежишь!

Мы бросились по коридору вправо. Вот-вот поднимут тревогу. Не знаю, зачем Андрей пришел за мной, но знаю, почему – он псих. Никто здравомыслящий сюда бы не сунулся.

– Подожди! – я попыталась остановиться. – Ольга где-то здесь! Надо ее найти!

– Нет времени!

– Но она здесь? Здесь?

– Кого здесь только нет! – огрызнулся он. – За мной, я тебе говорю! Быстрее!

Он потащил меня дальше. Коридор закончился дверью, оббитой железом, Андрей ударил ее плечом, и она распахнулась с ужасным скрипом. Вниз вели три ступеньки – остальное еле угадывалось в темноте. Он затолкал меня в комнату и захлопнул дверь, свет уменьшился до узкой щели и исчез. Я закрыла глаза, надеясь скорее привыкнуть к темноте, открыла и не заметила разницы. Все что я видела – дверной проем и силуэт Андрея.

– Не потеряйся, – прошептал он и крепко взял меня за руку. – Пойдем в темноте.

– Где мы?

– Под «Фантомом».

Мы сошли по ступеням, я старалась идти аккуратно, но не получилось – вампир просто волок меня, если я, по его мнению, отставала. Я споткнулась об ящик и чуть не рухнула на колени. Андрей поддержал меня за руку и остановился. Кажется, он крутил головой.

– В чем дело? – спросила я.

– Кажется, проскочили…

– Что?

– Дверь, – ответил он. – Надо спуститься в подвал. По-другому отсюда не выйдешь.

– Ты видишь? – удивилась я. В темноте я видела лишь примерные очертания и только вблизи.

– Плохо, – признался он. – Потому и проскочили.

Он потянул за руку и я пошла. Кажется, мы возвращались.

– Все нормально, – прошептал он. – Нашел, – я услышала слабый скрип. – Осторожно, ступенька.

Андрей пропустил меня вперед. Я нащупала ногой первую ступень и начала спускаться по крутой лестнице. На меня дохнуло сыростью и старым воздухом. Я уловила кисловатый запах плесени, он становился все отчетливей. Я потянулась к стене, чтобы затормозить, если поскользнусь и тут же отдернула руку, напоровшись на склизкую влагу. С омерзением я вытерла пальцы об платье.

– Ты уверен, что мы правильно идем? – тревожно спросила я.

– Не паникуй, – раздался голос сверху.

Лестница закончилась, я остановилась и обернулась. Здесь было темнее, я перестала различать его силуэт. Андрей со скрипом закрыл дверь, и в темноте вспыхнуло желтоватое пятно фонаря. Я вздохнула с облегчением: искать дорогу на ощупь не придется.

Луч света мазнул по стенам – сырой кирпичной кладке и бетонным ступеням, по которым я только что спустилась. Высокая лестница, если бы упала, переломала бы кости.

Андрей сбежал вниз и обшарил пространство лучом фонарика.

Нас окружили красные кирпичные стены, потолок нависал прямо над головой, с него что-то сочилось. Слева и справа виднелись два провала темноты. Луч света нырнул в один из них, и я увидела короткий коридор, заканчивающийся поворотом. Воображение сразу нарисовало тупики, а на десерт запутанный лабиринт. Мне захотелось на поверхность, где солнечно и сухо. Дышать было тяжело, от запаха плесени тошнило. Вдалеке капала вода. Стало жутко.

Я пыталась убедить себя, что это обычный подвал, под обычным клубом. Ничего страшного тут нет, кроме проблем антисанитарии и десятка разъяренных вампиров где-то наверху. Это куда страшнее. Убедить себя не получилось.

– Ты как? – Андрей посветил на меня. – С тобой все нормально?

Я обернулась и закрылась от света рукой. Наверное, в белом платье я выглядела как привидение.

– Более-менее, – вряд ли он ждет развернутого ответа.

– Точно? – он осмотрел меня с ног до головы. – Я за тебя беспокоился.

– Неужели? – я начала злиться. – Что же ты сразу не рассказал мне про кольцо, если такой заботливый? Предатель чертов!

Андрей огрызнулся:

– Я только что вытащил тебя оттуда и что слышу? Мало заботы, иди назад! Жди, пока тебя кто-нибудь спасет из благородства!

Я вздохнула, стараясь дышать неглубоко и не заострять внимание на вони. Он прав.

– Ладно, – сказал Андрей на тон тише. – Замяли. У меня бы тоже настроение ни к черту было, перекуси мне твой муж шею. Ты еще неплохо держишься.

Он попытался приобнять меня за талию, но я отстранилась, бок болел, после того, как Эмиль проломил мной стену.

– Что будем делать? – спросила я. – Нас будут искать. Странно, что они еще не спустились.

– Наверное, ищут на улице. Там недалеко была дверь на задний двор.

– Ага, или отсюда нет выхода, – поежилась я. Ничего себе такой вариант.

– Уверен, что есть. Только не помню, с какой стороны.

– Откуда ты знаешь?

– Все продумано, – ответил он и добавил. – Часто здесь бывал.

– В подвале?

– Отстань. Я пытаюсь думать.

Андрей посветил из конца в конец, разглядывая коридор, словно решая куда идти: влево или вправо. Зачем-то направил фонарик в потолок и решил:

– Туда, – он показал вправо.

– Ты уверен?

– Если не найдем выход, вернемся.

– Когда здесь будут вампиры? – разозлилась я. – Подумай еще раз, тратить столько времени!

– Есть другие варианты?

Прикинув несколько, я вздохнула.

– Пошли, – согласилась я. – Только быстрее. Хочу, наконец, выбраться отсюда.

Я могла только идти быстрым шагом, но Андрей заставил бежать. Кажется, он и впрямь ориентировался – вел меня уверенно, словно знал, куда эта кривая дорожка выведет. Пятно света прыгало по стенам в ритме бега. Скоро коридор расширился в небольшую комнату с двумя проходами. Замечательно.

Луч фонарика выхватил из темноты доски, сваленные аккуратной поленницей у стены, старое ведро с застывшим цементом, ящик и стопку кирпичей, затем вернулся к проходам.

– Куда теперь? – скептически спросила я.

– Влево, – сказал Андрей.

– Я не в состоянии исследовать лабиринты.

– Потерпи, Кармен.

Я представила, как мы свернем влево, и коридор снова раздвоится или мы зайдем в тупик. Кучу времени потеряем. Заблудимся в этом чертовом подвале и будем бродить, пока не умрем от холода, голода и жажды. Жалкая кончина.

– Влево, так влево, – устало согласилась я, и мы углубились в проход.

Андрей стал чаще светить на стены: шарил фонариком по кирпичной кладке, будто что-то искал.

– Ты можешь светить на пол, пока я не переломала ноги?

– Мне кажется или это заложенные двери?

Я уставилась на дрожащее пятно света. И вправду, кладка в этом месте отличалась, я проследила размеры и получилась дверь. Свет перепрыгнул на противоположную стену – то же самое. Появилось мерзкое ощущение, будто меня замуровали. Я припустила по коридору. Еще один поворот и свет нашел на полу грязные следы. Засохшая, наверное, еще осенняя грязь.

– Здесь были люди! – обрадовался Андрей. – Мы на правильном пути!

Я набрала в грудь воздуха, чтобы резко ответить, но осеклась – воздух не был гнилым. И еще стало холодно.

– Потуши фонарь, – шепотом попросила я.

Андрей выполнил просьбу, и в навалившейся темноте я увидела проблеск света.

Я со всех ног бросилась на свет. Под ногами хрустел мусор, зато воздух становился свежее – холод, запах снега. Свет принял четкую форму узкой вертикальной черты. Я услышала звук, который сначала показался потусторонним, и поняла – это звук проезжающей машины. Рядом дорога!

Мы чуть не столкнулись лбами у неплотно притворенной двери. Я толкнула ее и затрясла, с обратной стороны застучал навесной замок. Приникнув к щели, я разглядела его дужку.

– Закрыто, – я была готова закатить истерику.

И что теперь? Возвращаться? Я глотала морозный воздух, с губ срывался пар, открытые плечи щипало от холода. На улице начинался серый рассвет. Я разглядела дорогу и тротуар, покрытый первым нетающим снегом. Где-то неподалеку шуршала метла дворника. Безопасный реальный мир совсем рядом, за дверью. Только выйти я туда не могла.

– Кармен, ты долго будешь к двери прижиматься? Отойди!

– Я дышу, – оправдалась я, украдкой вытирая глаза.

– Еще надышишься.

Я отошла назад, он вручил мне фонарик и пистолет, его я автоматически вложила в кобуру. Андрей выглянул в щель, сначала я решила, что он смотрит на улицу, но он просунул пальцы и ощупал дужку замка и крепление. Он выпрямился, расстегнул куртку и отдал мне.

– Отойди назад.

Я посторонилась.

– Думаешь, выбьешь?

– Попробую. Надень куртку. Заодно кобуру спрячешь.

Зачем ее прятать я поняла не сразу, так и застыла с открытым ртом и курткой в руке. Потом до меня дошло: там утро и люди не бегают по городу в окровавленных платьях и с оружием. По крайней мере, нормальные люди. Я натянула куртку и закуталась в нее поплотнее, стало тепло.

Андрей примерился и ударил ногой, но попал в середину. Дверь затрещала и щель расширилась. Дерево было насквозь трухлявым, и следующий удар вырвал замок с «мясом». Мы оказались с торца «Фантома». Мимо проходили дорога и тротуар, но главный вход был с другой стороны, здесь нет ни посетителей, ни персонала. Солнце только вставало, и лишь в полной темноте можно было заметить этот первый сероватый свет.

Андрей выбежал на дорогу и замахал проезжающему такси. Машина затормозила, проскочив по инерции несколько метров – до нее мы добежали вприпрыжку, нервно оглядываясь. Он открыл заднюю дверь, впихнул меня в салон и сел рядом.

– На квартал вперед! – сказал он водителю и пояснил. – У меня там машина.

– Машина? А права у тебя есть? – у меня глаза полезли на лоб.

– Нет. Поэтому поведешь ты.

Сонный таксист не обратил на нас внимания. Один взгляд в зеркало и все. Я прикрыла шею воротником. До конца квартала мы добрались меньше, чем за минуту.

– Здесь, – сказал Андрей, когда мы оказались напротив центрального универмага. Таксист не растерялся и ловко вписался на парковку.

Я вышла из такси и попробовала определить, какая из трех припаркованных машин наша. Не угадала. Андрей расплатился с таксистом и подошел к ярко-красному «БМВ». Машина показалась знакомой. Я хотела сесть на пассажирское сиденье, но Андрей кивнул на водительское – он не шутил насчет прав.

– Поведешь ты, – повторил он.

Я села за руль – просто чтобы не спорить.

– Где ты ее взял?

– У Ренаты.

Я вспомнила, где видела «БМВ» – на стоянке клиники. Точно.

– Ты же ее не угнал?

– Она сама дала, все в порядке. Еще и денег отсыпала. Поехали, что сидишь?

– Андрей, ты в своем уме? У меня нет с собой прав. Или ты думал, я документы под платьем прячу?

Я расстегнула куртку и сбросила ее на сиденье. Андрей обратил внимание, как я одета и брови поползли вверх. Понял, что платье свадебное.

– Тебе говорили, что ты эксцентрично одеваешься?

– У меня сегодня свадьба, – угрюмо отшутилась я.

– Поздравляю, – с серьезным лицом сказал Андрей. – И что теперь делать?

Я вздохнула и завела двигатель – авось повезет и не остановят.

– Куда тебя подвезти? Только недалеко, ладно? Рената не подаст на угон с моими приметами, если я брошу машину за городом?

Выражение лица Андрея я не смогла описать. Так выглядит очень удивленный человек.

– Я не понял, ты уезжаешь?

– Да. И что? – немного резко ответила я. – Что тебя удивляет?

– Ты не поняла юмора, Кармен, – осторожно начал он. – Если уезжать, то всем вместе: мне, твоей подружке, любовницам твоего ублюдка, понимаешь? В этом городе власть очень прочно стоит на ногах. Она не меняется годами. Тебе объяснить, почему?

– Не надо. Я поняла, – я сжала руль. – Поехали со мной, если хочешь.

– Ты серьезно?

– А что, похоже я шучу? Если придется уезжать – то поехали! Тебя что-то держит? Деньги? Долг перед кем-то? Ты же вампир, ты не можешь сорваться с места, бросив все, а я могу! Счастливо. Дверь справа от тебя.

Я отвернулась, глядя сквозь лобовое стекло на стеклянные двери универмага.

– Ты такая же тупая, как твой муж…

– Не смей так говорить! – внезапно заступилась я за Эмиля.

Андрей не слушал меня.

– … как идиот Костик, как Рената… Страх сожрал вам мозги. Твой ублюдок закопал уже полгорода – просто они еще об этом не знают. Я не собираюсь из-за его амбиций рисковать жизнью. Конечно, ты можешь уехать, только посмотри на себя: у тебя ничего нет! Я выкину тебя из машины, отберу куртку, пистолет – это мои вещи! И давай, попробуй уехать.

– Все настолько плохо? – спросила я, разглядывая трещинку на стекле.

– Знаешь, что было три года назад? Последний соискатель на место мэра, – ответил Андрей. – Ты с Эмилем была ни при чем, и то затянуло. А те, кто был в деле, четвертый год в речке плавают, с цементом на ногах.

Не к месту вспомнилось ведро с цементом из подвала «Фантома». Я представила его вместо ботинок, и мне не понравилось.

– Я тебя не отпущу, – сказал Андрей. – Ты права, я вытащил тебя из эгоизма. Угадай, почему Рената дала свою машину?

– Не хочу, – серьезно сказала я. – Зная, как она меня ненавидит, могу испугаться, если угадаю. Что, Андрей, игры закончились? Хвост вам подпалило?

Кажется, попала в десятку – Андрей тихо и бессильно зарычал. Я заглушила двигатель, не стоит переводить бензин. Я все равно не знала, куда ехать.

– Тебе не дадут сбежать. Будут разыскивать.

– Не найдут.

– Не обольщайся.

Я забарабанила по рулю пальцами.

– Зачем я тебе нужна?

– Один человек хочет с тобой поговорить. Обсудить… твою проблему.

– Виолетта? – припомнила я. – А какая у меня проблема? И почему я должна обсуждать свои проблемы с ней?

– Она жена мэра.

– И что? Почему все хотят поговорить со мной? Не с Эмилем, нет, со мной! Мэр, его охрана, теперь его жена…

– Ты охотница.

Хороший ответ. Кто виноват во всех бедах? Спросите вампиров – в голос ответят: «Охотники».

– А ты здесь при чем?

Андрей вздохнул, пристально разглядывая ногти. Где-то ему тоже хвост прищемили, а где, говорить не хочет.

– Зря я с тобой связался… Все видели, что я с тобой болтаюсь, – пробормотал он. – А ты жена Эмиля. И еще охотница. Ход мыслей мэра понятен? Мы все попадем под одну раздачу.

– И его жена?

– Возможно.

– А Рената? – мне захотелось расставить приоритеты. – Что ее заставило пожертвовать мне машину?

– Она тоже хочет жить.

– Понятно. Все жить хотят, только охотница Яна не хочет. Вот пусть тогда она и отдувается. Ход ваших мыслей понятен? – желчно спросила я. – Выметайся из машины!

– И свою подружку бросишь? Ты же сама рвалась вытащить ее полчаса назад!

– Сейчас меня там нет. И обратно я не пойду… Это бесполезно.

– Я же пошел. За тобой, между прочим. Пойми, все уже началось, Кармен! Тебе нужно было уезжать неделю назад. Или хотя бы перед тем, как Эмиль тебя укусил!

Я зло поджала губы и снова обняла руль.

– И что ты предлагаешь?

– Поехали к Виолетте. У мэра все: твоя подружка, какая-то блондинка с работы Эмиля, Рената еле вырвалась… Вернее, ее Витка вырвала… Я сам…

– Анна Львовна? – удивилась я, расслышав про блондинку Эмиля. – Его секретарша?

– Да не знаю я! Он всех собирает. И если бы не я, думаешь, тебя бы отпустили? Он никого не отпустит.

– Что Виолетта от меня хочет?

Андрей ткнул в конец улицы, где она упиралась в площадь.

– Поезжай и сама все узнаешь! Или за шкуру свою трясешься?

– Пока я не узнаю, что ей нужно, я никуда не поеду.

– Ты жена Эмиля. Она знает, что ты не виновата, я ей объяснил. И она хочет тебя увидеть, – Андрей хмыкнул. – Если тебе что-нибудь не понравится, сможешь уйти. Тебе ничего не угрожает. Побожиться?

В последний раз он глядел такими честными глазами, когда клялся и убеждал, что не он посеял мое кольцо. Само посеялось.

– Кармен, некогда думать. Времени нет.

Ему легко говорить. В подвале «Фантома» я мечтала об одном – удрать оттуда до того, как мэр оторвет Эмилю голову и у меня не останется шансов. Все, что я хотела, избавиться от Андрея и тихого ропота совести о том, что своих не бросают. Мало повидала моя совесть… Очень даже бросают, если выхода нет. Своя рубашка ближе к телу. Если она у тебя есть, конечно.

– Одна я не пойду, – сказала я. – Оружие останется у меня. Ты пойдешь со мной и в случае чего, тебя я застрелю первым. Ну что, не передумал?

Андрей криво, но уверенно улыбнулся. Я узнала усмешку, она была из того времени, когда нас еще не пытались убить.

– Идет, – сказал он.

– Ты доверяешь ей?

– Не так, как себе. Но я говорю правду, тебе ничего не угрожает.

Я завела машину и наискосок выехала с парковки, чуть не задев стоящий рядом мерин. Номера у него были голубые. Чуть-чуть бы и не повезло.

– Успокойся, – Андрей вцепился в ручку, когда его тряхнуло от моих вихляний. – Она хорошая. Витка тебе понравится.

Мы что, едем развлекаться на дружескую вечеринку? Может, для него так и есть.

– А ты что, знаешь адрес? – вдруг всполошился Андрей. – Куда ты едешь?

Он излучал почти осязаемое подозрение и я улыбнулась.

– Я же сказала, что не поеду одна. Сначала мне нужно кое-куда заехать.

Днем все кажется не таким пугающим, как ночью. Серый рассвет превратился в яркое утро, я сбежала от вампиров, и чувствовала себя не такой жалкой и запуганной, как пару часов назад. С трудом вывернув массивный руль, я свернула, удаляясь от центра. Ворочать его было неудобно – уже это говорило, как я ослабла, при нагрузке руки начинали дрожать. Ладони почти не болели, хотя бинты пропитались подвальной грязью.

Андрей недовольно смотрел, как я рулю, но не задавал вопросов. Мы приближались к окраине.

Я не собиралась идти к незнакомой вампирше без поддержки. Мне нужны достаточно больные на голову люди, способные выстрелить, защищая меня, не спросив имени. И за дело они должны взяться сразу. Максимум – через пять минут после заключения сделки. А также хорошо бы, если бы они недорого брали и не задавали вопросов.

Иными словами, я ищу охотника на нуле.

На первый взгляд, нереальная задача, но это обманчиво. Я сама такой была. До меня не сразу дошло, что кроме ветра в голове нужно иметь что-то еще. Эту истину я усвоила, наступив на грабли. Я загнала «БМВ» на замусоренную парковку, где она выглядела дико и не к месту. Совсем как я в свадебном платье.

Андрей обернулся на вывеску «Пьяного охотника» и недовольно спросил:

– Зачем мы сюда приехали?

– Останься в машине.

– Чтобы ты сбежала?

Я вышла из машины, хлопнула вторая дверь – он решил идти со мной. В последний раз, когда я здесь была, меня нагло выкинули за порог.

– Кармен, это неразумно. А если нас ждут?

– Никто нас там не ждет. Нельзя у охотников устроить засаду на охотников. Будь там вампиры, мы бы об этом уже знали.

Пистолет я все-таки достала и держала у бедра, в складках платья. Засада одно дело, нужно, чтобы сами охотники нас не грохнули. Перед спуском в подвал Андрей остановился:

– Я не хочу туда идти.

– Зато я хочу. И тебя не уговариваю, – я поскорей сбежала по ступеням.

В дверях стоял уже знакомый охотник. Деревянная рама – дверь с выбитым стеклом – теперь больше ему подходила, гармонируя с трехдневной щетиной, мешками под глазами и красным носом. На доску почета не тянуло, но он туда и не стремится. Охотник расправил плечи и сложил руки на груди. Язык жестов говорил, что дальше нам хода нет.

Я уперлась кулаком в дверь.

– Пропусти.

– Надо же, живая. Уже не одна вернулась? Не понимаешь по-человечески?

– Сегодня я наниматель. Пропусти, – я надавила на дверь. Он подпер ее коленом со своей стороны.

– Не дури, а? – устало сказал Андрей, непонятно к кому обращаясь. Может и сам с собой разговаривал. – Пропусти ее, она упертая.

– Я все объяснил в прошлый раз. С тобой никто не свяжется, нас предупреждали, какие от тебя проблемы. И пускать не велено!

Ага, я как чумная. Даже охотники шарахаются, а их надо постараться напугать. Но когда вампиры делят власть, повод есть. Я вспомнила, что держу в руке пистолет и ткнула охотнику в грудь. Использовала последний аргумент, так сказать.

Он медленно убрал руки с косяка, растопырив пальцы

– Ну? – сказала я. – Пропускай, давай.

– Блин, – негромко сказал Андрей, запоздало заметив, почему мы перестали препираться.

Охотник медлил, я терпеливо ждала. Желчно сплюнув на пол, он отошел и привалился к косяку. Я толкнула дверь и вошла в бар.

– Ненормальная, – буркнул Андрей вслед, но я не стала спорить.

Зал встретил меня прохладцей. Бой за дверь видели все, и публика настороженно ждала продолжения. Охотники за ближайшими столиками смотрели на меня, но на помощь к охраннику никто не торопился. Ничего подозрительного я не заметила, хотя для раннего утра народа многовато.

Представляю, сколько будет разговоров вечером: в бар вломилась Кармен, размахивая пистолетом. Не забудут упомянуть и вампира, а если как следует наберутся, припишут еще парочку.

Я села к стойке и бухнула пистолет сверху. Здесь никого оружие не смутит, зато веса в их глазах мне прибавит. Брови старого бармена поползли вверх.

– Хочу сделать объявление, – сказала я.

Лука Иосифович наклонился, рассматривая меня подслеповатыми глазами. Замешательство, испуг, удивление, на что он так уставился? Точно на меня? Я оглянулась: любопытных стало больше. Я привлекла внимание охотников за дальними столиками, весь зал пялился с тем же выражением, что и бармен. Словно каждый охотник в зале меня узнал. Словно знает обо мне что-то страшное.

Андрей затравленно прошептал:

– Валим отсюда, Кармен, – он повернулся спиной к стойке и нервно смотрел в зал, даже назад подался.

– Я хочу сделать объявление, – повторила я, обращаясь к залу. – Мне нужен помощник.

Позади бармен постучал по стойке – как в крышку гроба и я подпрыгнула.

– Явилась! Эй, посмотри на меня, – требовательно заскрипел его голос. – И вот из-за нее мы должны за сутки покинуть город?

В зале стало тихо, потом заскрипели стулья – охотники вставали. Ситуация хуже не придумаешь. Нас окружили кольцом, Андрея оттеснили и прижали к стойке. Их не смутило, что я вооружена. Меня рассматривали, как животное, толпа гудела, я почувствовала несколько тычков – в плечо, бок.

– Это вот – она?..

– Да кто ты вообще такая, – сморщился один из них, будто я насекомое. – Я думал, что-то серьезное!

С каждым словом они зверели, заводясь все больше. Мне стало не по себе.

– Я ни в чем не виновата, – попыталась оправдаться я, понимая, как тухло это звучит.

Им не объяснить, что я ни при чем, даже если в лепешку тут расшибусь. Я – жена вампира. Значит, моя задница прикрыта, образно выражаясь. Наивные. А может, просто жестокие. Они боялись, что за Эмиля придется расплатиться им, а на самом деле мне. Такая у меня роль в семье.

– И что теперь, город бросать? – зло выкрикнули из толпы.

– Нет… Поймите, дело не в вас…

Меня не слушали, охотники возмущенно скандалили между собой. Пока они ищут выход из ситуации, но скоро поймут, что все без толку и объявят меня виноватой. На Андрея косились, но пока не трогали.

Зазвонил телефон и я схватилась за карман, прежде чем вспомнила, что посеяла свою трубку черте где, и на мне куртка вампира. Андрей протиснулся ко мне, и я передала ему мобильник. Он не стал отвечать, только взглянул на определившийся номер, и сказал:

– Все. Нам пора.

Тут же в меня вцепились два десятка крепких рук.

– Она никуда не пойдет! – заорали охотники на разные голоса. Да, бывают моменты, когда даже они проявляют единодушие.

– Мы уходим! – гаркнул Андрей, пытаясь выдрать меня из кольца.

Его бесцеремонно отпихнули, и я поняла, как мы вляпались, пусть пистолет все еще у меня. По-хорошему нам уже не уйти. Вампиров боятся, но их слишком много для трусости, а толпой растерзаешь кого угодно.

– Хватит! – крикнула я. – Я сама пришла! И сама уйду!

Я вырвалась и отползла вдоль стойки. Охотники потянулись следом, будто я пыталась сбежать.

– Да, я Кармен! Я жена вампира, но защищаю не его! Я защищаю себя! Понятно? – я пятилась, отступая. – Здесь нет никого, кто меня знает? Никто не знаком с Лазарем?

Я цеплялась за призрачную надежду, что кто-нибудь узнает меня по старым историям и защитит от остальных. Они не могли не заметить мое обескровленное лицо, дрожащие руки, испачканное платье. Я прикрылась курткой, но от своих не спрячешься. Это поможет только от тех, кто не знает, что искать.

Руку с пистолетом неожиданно перехватил бармен и резко дернул на себя. Я налетела на стойку.

– Не трогай ее! – заорал Андрей.

– Ну-ка, быстро проверьте ее, ребята! – велел Лука Иосифович.

Хватка оказалась жесткой и по-охотничьи твердой. На меня навалились сверху: вооруженную руку крепко зафиксировал бармен, кто-то прижал мою голову к полированному дереву, да так, что щека онемела, вторую руку заломили за спину. Воротник куртки потянули вниз, я безуспешно попыталась вырваться и заорала:

– Да! Он меня укусил!

– Она укушена, – ответил голос над ухом и в рану бесцеремонно ткнули пальцем.

– Убери грабли! – не своя от боли завизжала я, клацая пистолетом по стойке.

И тут меня отпустили. Опираясь рукой на стойку, я приподнялась и тихо сказала бармену:

– Сволочь.

Я попыталась прицелиться и он торопливо попятился. Самоуверенности на лице старика уже не было. Я бессильно опустила оружие и повернулась спиной к стойке. Охотники по-прежнему стояли вокруг, но теперь между нами образовалось свободное пространство. Они отхлынули от меня, как от заразы. Меня боялись. Прекрасно.

Жаль, что охотницу в моем положении начнут уважать только после того, как ее хорошенько поглодают. Через кольцо охотников протиснулся Андрей.

– Ну что, – хреновым голосом начала я. – Теперь меня выслушают?

– Не советую ее трогать, – добавил Андрей. – Ситуация может измениться в ее пользу. Вы уверены, что вам тогда голову не оторвут?

Укус они видели и поняли, что к чему. По лицам я прочитала, что охотники вообще ни в чем не уверены. А свои головы они ценили. Некоторые решили, что разборки их не касаются и быстренько вернулись за столики, а некоторые засобирались на выход. Охранник, наоборот, от дверей пошел к нам, заинтересовавшись стычкой.

– И чего ты хочешь? – спросил он.

Один из лидеров? Не похоже, иначе не стоял бы в дверях, как шестерка. Охотники пропустили его вперед.

– Что ты предлагаешь? – он остановился напротив, сунув руки в карманы.

Не похож на шестерку, но ни один охотник не будет стоять вышибалой в баре, если сможет позволить себе большее. Что-то новенькое. Мы стараемся отхватить кусок послаще, а место потеплее, и желательно, чтобы при этом ничего не надо было делать.

– Кто ты? – спросила я, рассчитывая, что он представится.

– Не твое дело. Говори, что хотела.

– Нанять людей.

– Сколько? – охотник подошел к вопросу практично, но в глазах появилась ирония, а у меня ощущение, что я делаю что-то неправильно.

– Почему я должна вести переговоры с тобой? – нахмурилась я.

Охотник пожал плечами.

– Ты говоришь со всеми, я только задаю вопросы. Так сколько?

– Двое-трое, – решилась я. – Желающие есть?

– Конечно, нет, – охотник уже не скрывал насмешку.

– Почему? – разозлилась я.

– Ни почему, – раздраженно влез Андрей. – Они не хотят, мы уходим. Идем!

Я отмахнулась.

– В чем проблема? – зло повторила я.

– Мы не убиваем своих, – ответил охотник. – Я догадываюсь, куда ты собираешься. Если решила сыграть наудачу в политику – твое право. Мы постоим в стороне, посмотрим, и если все получится, порадуемся за первую охотницу, которая поставила на вампиров, и они ее не сожрали. Мне всегда импонировал Лазарь, из его группы выходили достойные личности…, но лично ты для нас никто. Я не хотел, чтобы ты сюда приходила и сам не пускал. Ты не понимаешь, я объясняю в последний раз – тебе здесь не рады.

Плюхи за Эмиля я готова терпеть, но не это. Не люблю, когда меня гонят.

– Кто ты такой, чтобы мне запрещать?

– Владелец этого заведения.

– А он тогда кто? – я указала на бармена.

– Он мой отец, – ответил охотник.

Теперь, когда он сказал, я заметила легкое сходство. Хороша семейка, папа – бармен, сынок – вышибала, семейный бизнес. Я начала злиться. Я была в бешенстве, дошла до точки. Нет, до ручки. Меня до нее довели.

– Послушай, сынок! Ты не много на себя берешь? Я не у тебя спрашиваю, у всех! Есть желающие заработать, не рискуя головой? – повысила я голос.

– А чем рискуя? – послышался голос справа. – И за сколько?

Я оглянулась, спрашивал охотник лет восемнадцати. Выглядел он так, будто бриться начал только на прошлой неделе. В его возрасте я бы тоже задала такой вопрос.

– Я не собираюсь никого втравливать в драку с властями. Я не сумасшедшая и знаю, что за такую работу не расплачусь. Мне нужны сопровождающие для одного дела. И это дело – не мэр.

– А кто?

Это спросил уже другой охотник, и я оглянулась к нему.

– Его жена.

По бару прокатился удивленный вздох. Кто-то выкрикнул, будто слышал, что она фантастически красива и дело стоит выделки, чтобы хотя бы на нее поглядеть.

– И что планируется? – спросил восемнадцатилетний охотник с неподдельным интересом в глазах. Ему тоже хотелось посмотреть на таинственную жену мэра.

– Просто поговорить с ней.

– Зачем тогда тебе целая армия? – резонно спросили из толпы.

– Выглядеть сильной. Это мирные переговоры, – пообещала я, сама не зная, будут ли они мирными реально или нас там поубивают. – Нужно изобразить серьезную охрану, поэтому предпочтение отдается вооруженным соискателям…

– Что-то я тебе не верю, – пробормотал охотник.

– Я щедро заплачу.

– Хозяин прав, надо гнать тварь эту, – сплюнул на пол другой.

– Погоди, погоди, – заинтересовался его сосед. – Она же платит. Боишься – не нанимайся, все честно.

– Я не боюсь! Просто вот ей не доверяю.

– А щедро – это сколько? – спросил третий.

Началась самая слабая часть плана, денег у меня при себе не было.

– Значит так, – вмешался хозяин бара. – Я прошу тебя уйти. Работа работой… Но ты ввязалась в переплет и тянешь туда нас. Не хочу, чтобы в этом была замешана моя семья. Уходи. Найдутся желающие, продолжишь торги в другом месте.

– Пошли, Кармен, – Андрей взял меня за локоть.

Охотник выглядел решительно, за спиной у него собралась группа поддержки. Боюсь, нас выкинут, начни я возражать.

– Если кого-то заинтересовало мое предложение, жду на улице пятнадцать минут.

Хозяин заведения проводил нас до порога и открыл дверь.

– Ты зря думаешь, что останешься в стороне, охотник, – тихо сказал Андрей, прежде чем выйти. – Это ошибка надеяться, что проблемы обойдут стороной, если сидеть тихо. Я эту встречу запомню.

– Похоже, нам угрожают, – усмехнулся охотник. – А главное кто…

Андрей прищурился, и я поняла – запомнит. По едва уловимому темному бешенству в глазах вампира, можно было предсказать, что охотнику не поздоровится, но тот улыбался.

Я тоже добавила пять копеек:

– К следующей ночи я могу стать хозяйкой города. И что ты скажешь, если я вернусь?

– К следующей ночи ты станешь трупом. Трупы не возвращаются.

Он нас не боялся. Он был уверен, что сегодня мы умрем. На этой оптимистичной ноте мы расстались. Когда мы поднялись по старой лестнице на улицу, меня ослепил солнечный свет.

В охотничьем логове я успела забыть, что сейчас утро. Под ногами хрустел тонкий слой снега, в куртке я не замерзну, но уши и руки начал покалывать холод. Андрей вообще был в одной футболке и обхватил плечи руками. Я хотела подождать охотников прямо здесь, но вампир зябко передернулся и буркнул:

– Идем в машину.

Я села за руль и завела двигатель, чтобы Андрей не мерз, а машина успела прогреться. Он плюхнулся на сиденье пассажира рядом.

– Мы собираемся ехать? Звонила Рената, наверное, они уже думают, что мы не выбрались.

– Так перезвони, успокой ее. Мне нужно еще пятнадцать минут.

– Кармен…

– Раз уже начали, Андрей, – ответила я, не желая вступать в споры.

В тепле и тишине я понемногу расслабилась. Я сидела, спокойно откинувшись в кресле и чувствовала, как из тела медленно уходит адреналин, оставляя за собой одни руины. Ослабели колени, в бок и растревоженную рану на шее вернулась пульсирующая боль. Я шмыгнула носом. Кажется, простыла. Этого бы еще не хватало для полной картины.

Глаза закрывались сами собой. Мне бы спать, а не по гостям бегать. Последнее, что я могла назвать полноценным отдыхом, был обморок во время нападения Эмиля. От осознания того, что я не знаю, когда мне удастся поспать, тело заболело еще сильнее и безнадежней.

Я повернула голову на бок, стараясь не обращать внимания на боль – когда ее не замечаешь, ее вроде и нет. Андрей сидел, копируя мою позу, только руля у него не было и руки лежали на коленях. Глаза закрыты. Кажется, он решил использовать спокойный момент, чтобы вздремнуть. Мне бы тоже следовало, но я боялась, что если усну – потом совсем раскисну.

Я прикрыла глаза и в стекло деликатно постучали. Я повернулась и увидела молодое лицо охотника. Он открыл дверцу, впуская щупальца холода и пригоршню закружившихся снежинок, и влез на заднее сиденье. Холод немного привел меня в чувство.

От хлопка двери Андрей дернулся и огляделся, не совсем понимая, где находится. Пробормотав какое-то ругательство, он испуганно спросил:

– Который час?..

– Десять минут прошло, – ответил охотник. – Так что? Сколько платите? – вопрос адресовался мне.

Снежинки медленно таяли на обивке, а я думала, какую назвать цену, чтобы он не сбежал сразу. Вместо ответа я спросила:

– Других желающих не было? Ты один?

– Не знаю. Когда уходил, они еще спорили.

– Ты вооружен? – уточнила я.

– А что, – усмехнулся охотник. – Не похоже?

Я не верила, что новичок восемнадцати лет мог где-то раздобыть оружие, но лишь пожала плечами:

– Я говорила, это одно из требований.

– Все нормально, этот пункт выполнен. А вы мне детали расскажите.

Неужели я так плохо выгляжу, что он перешел на «вы»? У охотников так не принято.

– Подождем пять минут. Если еще кто-то придет, расскажу всем сразу, чтобы не повторять.

– Годится, – согласился он.

Через две минуты из подвала появились еще двое охотников. Рисковые ребята, улыбнулась я… Они огляделись и пошли к машине. В одном я узнала парня, который сомневался в моей честности. Сюрприз. Ему-то что надо? Или он идет качать права?

Он подошел к машине первым, открыл дверь и басовито спросил:

– Можно?

– Да можно, можно! – сварливо ответил Андрей. – Только быстрее!

Они влезли на заднее сиденье. Я оглядела салон, забитый как бочка огурцами.

– Странно тебя здесь видеть, – сказала я охотнику, который назвал меня тварью и советовал гнать к черту. Не удивлюсь, если именно он ткнул в укушенную шею пальцем.

– Я еще могу передумать, – хмуро ответил он. – Начнем с главного. Сколько платишь?

– Главное не это, – в тон ответила я. – Вооружены?

Незнакомый охотник сказал:

– Да.

Недоверчивый просто кивнул. Они считают, я поверю на слово?

– Покажите.

Охотники ощетинились стволами и я кивнула.

– Андрей, сколько у тебя с собой денег?

Вампир открыл глаза и уставился долгим пронзительным взглядом.

– Ты что, собираешься расплачиваться моими деньгами?

– Андрей, – тяжело вздохнула я. – Это ведь Рената тебе их дала? Как ты думаешь, зачем?

– Не на это!

Я не реагировала. Еще немного поворчав, он достал из кармана мятые банкноты и высыпал мне на колени. Я пересчитала: десять тысяч. Почему-то казалось, что денег должно быть больше. Торговаться и совсем терять лицо не хотелось.

Обернувшись, я уверенно сказала:

– Аванс. После дела получите столько же. На каждого.

Охотники оценивающе посмотрели на деньги, снова на меня.

– За эту сумму… – неуверенно начал молоденький охотник. – Вы хотите, чтобы мы сопроводили вас к жене мэра?

– Да.

– И все? Без драк, стрельбы и кровопийства? Гарантируете?

Гарантировать я не могла. Да, встреча может пройти тихо. Или нет. Если я пообещаю, а потом их перестреляют, мне точно перестанут доверять. А сейчас доверяют? К тому же, если перестреляют их, то и меня за компанию. Так чего беспокоиться? И так и так ничего не теряю.

Но у охотника слишком молодое лицо и доверчивые глаза. Я не хотела лгать и становиться такой же, как Лазарь. Тварью, как точно подметил недоверчивый охотник.

– Гарантии – это к богу, – ответила я. – Но я иду с вами. Тоже рискую.

– А какие у тебя с ней дела? – спросил один из них.

– Личные. Остальное вас не касается. Согласны?

Они опустили головы, размышляя, стоят ли деньги риска. Молодой охотник многозначительно переглянулся со старшими, пытаясь найти подсказку.

– Нет, – решил один из охотников. – Я не согласен.

Он открыл дверь и вылез из машины, хлопнув дверью. В салоне осталось двое: молодой и недоверчивый.

– Ставки не снижаются, – быстро сказала я.

– Едем, – согласился молодой, переглянувшись с напарником.

Я облегченно вздохнула, и мы ударили по рукам. Прогнав дрожь из рук, я отъехала с парковки «Пьяного охотника». Андрей объяснил дорогу: ехать недалеко, в пределах центра. Я не понимала, зачем рискую, что нас там ждет? Судя по безмятежному лицу Андрея – ничего страшного. В него я пообещала стрелять первого. Надеюсь, это произвело впечатление.

Я припарковалась за два квартала, на оживленном бульваре. Не очень хороший выбор, но мне подвернулось свободное место, глупо не воспользоваться.

– Мы не доехали, – заметил Андрей.

– Знаю, – я повернула ключ и заглушила машину.

Конечно, не доехали. Ничего, пройдемся ножками. Минус в том, что на бульваре полно народа и наша компания плохо в него вписывается – я в мужской куртке, Андрей вообще раздет, и это не считая ребят на заднем сиденье.

Ладно, на самом деле людей мало интересуют окружающие. Если вести себя тихо, никто не обратит внимания.

– Набери ее номер и дай мне трубку.

– Зачем? – разозлился Андрей.

– Хочу поговорить с ней сначала.

– Кармен, ты достала… Виолетта не любит проволочек и глупых шуток.

– Я тоже.

– Она и так злится…

– Ты не представляешь, как я злюсь.

Пока Андрей, ворча, набирал номер, я обернулась к охотникам. За всю дорогу они не произнесли ни слова. Теперь я хотела познакомиться.

– Как вас называть?

Я намеренно не спросила имя. Не всякому понравится, если я начну обращаться по имени при вампирах. Мало ли, чем сегодняшний день закончится. Оба представились Сашами. Я усмехнулась, но спорить не стала. Так даже удобнее – не надо запоминать, сказал «Саша» – и все отозвались.

Андрей сунул трубку мне в руку, и я поднесла ее к уху:

– Да.

– Ты хотела поговорить? – раздался женский тихий голос без капли нетерпения. Если она и злилась из-за проволочки, я этого не услышала.

– Это вы жена мэра? – уточнила я.

Андрей со вздохом закрыл лицо руками, губы безмолвно прошептали: «дура».

– Да, это я, – спокойно ответила вампирша.

– И что вы от меня хотите?

– Приходи, я расскажу.

– Не уверена, что хочу идти без объяснений.

Женщина молчала, словно раздумывая: уговаривать или послать меня к черту.

– Нельзя постоянно отступать, иначе отступление рано или поздно превратится в бегство, – наконец произнесла она.

– По мне и бегство неплохо, – хмыкнула я, вспомнив, как пыталась сбежать из города.

– Я говорю о себе.

– Значит, вы хотите поговорить о своих проблемах? Не о моих?

– Они у нас схожи, – наконец в ее голосе появилось что-то живое, словно она улыбнулась в трубку. – Нам есть, что обсудить.

– Я буду, – пообещала я и отключила телефон.

Все смотрели на меня. Ждали, что я скажу. Как все изменилось за последнюю неделю, теперь за мной последнее слово.

– Идем, – решила я.

Виолетта жила в стандартной девятиэтажке из серых панелей. Я ожидала лучшего – или это конспиративная квартира?

Утро выдалось холодным, так что добрались мы быстро, в основном, благодаря Андрею, уступившему мне свою куртку. К дому он подбежал почти вприпрыжку и скрылся в подъезде. Я по мере приближения к зданию, наоборот, замедлила шаг и охотники вместе со мной.

– Какие-то проблемы? – спросил тот, что постарше.

– Никаких, – ответила я, разглядывая окно. – Не могу туда просто войти.

– Понимаю…

Из подъезда выглянул Андрей и крикнул, сложив ладони рупором:

– Кармен! В чем опять дело?

Я игнорировала нетерпение. Конечно, ему проще пойти к вампирам – он один из них. А мне нужно посекретничать с охотниками.

– Ведем себя спокойно, что бы ни случилось. Драки избегаем до последнего.

– А может быть драка?

– Нет. Поэтому я прошу ее избегать. Ненавязчиво постойте рядом, невзначай покажите оружие, но не нарывайтесь. Понятно?

Я пошла к подъезду, пересилив страх. Еще бы подождать, убедиться, что нет засады, но времени нет. Андрей смотрел так, будто собирался загрызть меня прямо здесь, на грязной бетонной дорожке.

Он хотел подняться на лифте, но я повернула к лестнице. Не люблю замкнутые пространства.

– Девятый этаж, – мстительно сказал Андрей.

Охотники молча пошли за мной следом, и ему пришлось замкнуть цепочку.

В квартиру я вошла первой. Не потому что смелая, просто шла впереди и толкнула дверь. Она оказалась не заперта. Я не рассчитала силы, она распахнулась и шумно треснула по стене. Теперь глупо топтаться на пороге, извиняться и робко звать хозяев. Вышло так, будто мы нагло вломились. Что сделано, то сделано. В наглости тоже есть плюсы.

Я прошла по пушистой ковровой дорожке и свернула налево, в комнату. Здесь меня и ждали. На диване, лицом ко мне сидела молодая женщина, сложив руки на коленях. В прямой спине угадывалось напряжение, взгляд безмятежный и немного презрительный. Так смотрят на необходимое зло.

Ну и ну.

– Что же вы стоите? Проходите, – сказала она.

Наверное, это и есть жена мэра. Миловидная, но впечатление красавицы не производит.

– Да она обыкновенная! – вдруг разочарованно сказал голос за спиной, и я мысленно извинилась за непосредственность моих охотников.

Комната была стандартной: восемнадцать метров, у стены книжный стеллаж, пестрый ковер на полу. В центре стоял диван, к нему придвинуты кресло и журнальный столик. Едва уловимо пахло вином – кто-то не очень аккуратно открывал бутылку. Вот и сама она на столе, с веночком чистых бокалов.

За спинкой дивана, облокотившись на изогнутую спинку, стояла Рената. По обе стороны от нее – два незнакомых вампира. После заявления охотника на их лицах ничего не изменилось, будто они глухие.

Оставалось подойти и сесть в кресло. Я перешагнула порог. Надеюсь, мою нерешительность никто не заметил. Виолетта потянулась к столу и взяла бутылку, жестом приглашая присесть.

– Здравствуй, – негромко сказала она, тонкой струйкой наливая в бокал красное вино. – Здравствуй, Андрей, – добавила она. – Наверное, ты хочешь что-нибудь сказать, Кармен? Здесь собрались все, кого ты ненавидишь, у тебя есть возможность сделать это. Прошу.

– Что сказать? – не поняла я юмора.

– Не знаю. Объявить войну, наверное.

Я осторожно опустилась в кресло и с выражением покрутила пальцем у виска. Охотники и Андрей остались вне моего зрения, но по тихому шороху я поняла, что они встали за креслом, изображая охрану. Кого изображал Андрей, не знаю. Он всегда кого-то изображает.

Мой жест произвел впечатление – Рената тяжело вздохнула, закатив глаза, один из вампиров нахмурился, зато другой спрятал усмешку, тихо кашлянув в кулак. Жена мэра, сосредоточившись на вине, жеста не заметила.

– Разве ты нас не ненавидишь? Меня, лично? Как ты собиралась противостоять нам? – один бокал она передала Ренате, другой взяла себе. Мне вина не предложили.

– Я вам не противостою.

– Мы должны понять друг друга. Я – жена мэра, ты жена мятежника…

Вот куда она клонит. Я улыбнулась.

– Я представляю только себя. Интересы Эмиля я не защищаю.

– Тогда зачем ты пришла?

– Вообще-то, меня сюда пригласили, – я вопросительно приподняла брови. – Зачем?

Вместо ответа она задала вопрос:

– Как ты к нему относишься? К своему мужу?

– Найду, пристрелю гада, – коротко и честно охарактеризовала я наши отношения.

Виолетта покачала головой с какой-то слабо уловимой горечью, словно сожалела о нашей вражде с Эмилем. На губах появилась улыбка доброй мамочки.

Да пошла она к черту. Если ситуация не изменится – я ухожу. Я наклонилась вперед, поджав ноги под кресло. Поза и выражение моего лица говорили, что я собираюсь встать и от Виолетты это не укрылось – на холеном лице появился испуг.

Вот значит как – она боялась. Когда кто-то боится, что ты уйдешь, значит, не может тебя задержать. Если нас сегодня и застрелят, то не здесь.

– Я прошу всех выйти, – тихо попросила Виолетта. – Хочу поговорить с ней наедине.

– Точно? – отчего-то неуверенно спросила Рената.

– Подождите на кухне и закройте за собой дверь.

Кажется, назревает «серьезный разговор». Рената и вампиры покорно, по одному вышли из комнаты. Виолетта вопросительно смотрела на меня. Не дождавшись реакции, она сказала:

– Твои спутники тоже должны уйти.

Своих она удалила, это справедливо, но я замешкалась.

– Кармен? – спросил охотник за моим левым плечом.

– Подождите на кухне с остальными, – сдалась я. – В случае необходимости позову.

– Я не выйду, – твердо сказал Андрей. – Здесь посижу.

– Ты можешь остаться, – согласилась Виолетта.

Я сочла нужным предупредить:

– Он не умеет держать язык за зубами. Все что знает Андрей, может узнать кто угодно – за соответствующую цену. Если речь пойдет об Эмиле, я хочу, чтобы он ушел.

– Ничего нового для него я не скажу.

Я пожала плечами. Андрей обошел кресло и упал на диван в метре от Виолетты. Вел он себя без малейшего уважения, будто она его подружка. Я знала, что у вампиров так не принято. Попробуешь относиться без должного уважения, и они быстро поставят тебя на место. Но Виолетта молчала, скромно поджав ноги и сложив руки на коленях. Она сидела на самом краешке, как бедная родственница, и старалась на него не смотреть. И это жена мэра, главного вампира города?

Как знать, возможно, Андрею позволено многое.

– Тебя зовут Кармен? Необычное имя, – неуверенно завела она разговор.

– Это прозвище. И меня так давно никто не называет, кроме него, – я мотнула головой в сторону вампира. – Прекратите, Виолетта. Чего вы хотите?

– Ты нетерпелива.

– Тянете время? – открыто спросила я.

– Нет, – ответила она с застенчивой улыбкой. Я в очередной раз удивилась: не к лицу жене вампира смущаться охотницы.

– Так что вам нужно?

– Иногда за ошибки молодости приходится расплачиваться всю жизнь, не так ли?

– Есть такое дело, – равнодушно заметила я.

Она на мои ошибки намекает или признается в своих? Я бросила пробный камень, намекая на мой брак с Эмилем:

– Три года это еще не вся жизнь.

– Но и не мало…

– Что, черт побери, происходит?! – не выдержала я.

– Уймись, Кармен, – буркнул Андрей. – Сейчас, Виолетта соберется с духом и все выложит. Она стесняется и не знает, с чего начать.

Виолетта раздраженно обернулась, жалела, что не выгнала его сразу. А я предупреждала.

– Дело тут в моем муже, – вдруг сказала она.

– И очевидно, в моем, – добавила я. – Вернее, в их… разногласиях.

– Очень дипломатично, Кармен, – хохотнул Андрей.

Правда, не выгнать ли его на кухню? Есть опасность, что он и там стравит всех между собой – кухня маленькая, а народа много. Пусть лучше здесь сидит.

– Да, дело в этом, – согласилась Виолетта. – Я знаю, чего хочет твой муж. Знаю, он тебя укусил, – она помялась и твердо сказала. – Но он тянет. Укусил он тебя давно и никаких результатов. Теперь, я не совсем уверена, чего он хочет на самом деле. Иначе, уже бы действовал.

– Так мне его поторопить? – усмехнулась я.

– Да, – неожиданно ответила Виолетта.

Моя улыбка примерзла к губам.

– Можно мне вина? – сказала я, пытаясь привести мысли в порядок.

Пока жена мэра торопливо наполняла бокал красным вином, я жадно рассматривала ее. Что все это значит? Почему?..

– Ты хочешь, чтобы он… – я осеклась.

Что-то мешало произнести вслух решающее слово, будто все можно переиграть, пока оно не прозвучало.

– Не только я, – будто оправдываясь, начала Виолетта, и я заметила испарину на бледном лице. – Это необходимо. Нужно всем нам. Пусть это будет твой муж, я согласна, пусть возьмет город себе, как плату. Но он медлит. Пусть это будешь ты…

Последнее мне не понравилось еще больше. Охотник всегда договаривается один на один, и я сказала:

– Андрей, тебе лучше выйти.

– Я остаюсь.

– Нет, ты выйдешь. Или я уйду, выбирай.

– Выйди, Андрей! – сразу же крикнула Виолетта.

Демонстративно зажав уши, он поднялся с дивана и удалился за дверь.

Я взяла бокал с вином. Ненавижу красное, но вампиры забыли поинтересоваться моими вкусами.

– Ты считаешь, Эмиль еще жив? – спросила я.

– Не знаю, – Виолетта вздохнула, нервно поерзав. – Но мой муж сейчас дома. Там полно охраны. Даже если он убил твоего Эмиля, охрану он не снимет, пока не закончит чистку в городе.

Чистка. Хорошее слово. От него зубы сводило, как от лимонного сока – это ведь и меня касалось. Я вернула нетронутое вино на стол.

– А почему ты здесь, а не с ним?

Она не хотела отвечать и ушла от моего пытливого взгляда, словно невзначай спохватилась:

– Пей вино, что же ты… Я налила, – она попыталась передать мне бокал, я не взяла и Виолетта поставила его на место.

Она прятала нервы за приступом гостеприимства, но я видела, что девушка измотана, почти на грани истерики. Внезапно она закрыла глаза и вздохнула. Виолетта больше не могла играть роль невозмутимой вампирши.

– У меня больше нет надежды на Эмиля, – сказала она в пустоту.

Что заставило ее желать смерти мужу? Почему она позвала меня? Не просто позвала – выцарапала из лап мэра. Сколько людей она задействовала? Ренату и Андрея точно. И они на это пошли, значит, были во мне уверены. Интересно.

– Зачем я тебе?

– Если твой муж убит, мне больше не на кого надеяться.

– А при чем тут я? Ты знаешь, что охотники не принимают заказы на представителей власти?

Она тихо шмыгнула носом, и словно извиняясь, сказала:

– У тебя нет выбора.

– Какого черта у меня его нет? Я уже говорила Андрею: меня это не касается.

– Ты не сможешь уехать. Если твой муж мертв, скоро и тебя убьют. Всеволод тщательно следит за чистотой рядов. Ты понимаешь? Если не он – сегодня, значит – все мы, завтра.

– И ты?

– Да, – она прижала ладонь к лицу. – Нам нужно что-то предпринять. Найти никого на стороне я не могу, я уверена только в тех, кто сейчас с нами.

Смысл понятен: доверять можно лишь тем, кого убьют вместе с тобой. В шикарный переплет я попала.

– Выпей, – Виолетта снова пододвинула бокал.

– Да пошла ты!..

Я оттолкнула ее руку и резко встала, бокал перевернулся. Вампирша отшатнулась, прижав ладонь к губам, и наблюдала, как вино стекает со стола на пушистый ковер.

– А самой слабо? – спросила я. – Почему я? Самой слабо туда пойти?

– Я не убийца. Кармен, ты же охотница… Не уходи!..

Позади с тихим шорохом распахнулись двери и Андрей спросил:

– Что, она не хочет? – он с непроницаемым лицом закрыл дверь и бросил мне. – Сядь и успокойся.

– Не хочу я садиться. И плясать под вашу дудку не хочу, – я успокоилась, хотя и прозвучавшее «убийца» пощечиной горело в душе.

– Сядь, Кармен! У нас мало времени! Я понимаю, первая реакция охотника на любую проблему – смыться, но теперь бежать некуда.

Я вспомнила, как раньше говорила о Лазаре: «он первым покидает горячие края», и даже слегка презирала за это. Ладно, геройствовала я три года назад. Сейчас ситуация хуже, чем просто «горячая».

Андрей наблюдал за мной и когда я посмотрела на него, участливо спросил:

– Успокоилась? Это, между прочим, твой муж все устроил.

– И что? Предлагаешь за него все исправить?

– Предлагаю объединить усилия. Вот выйдешь ты и что? Попробуешь уехать? А я что буду делать? Прятаться? А Виолетта? Проблема общая.

– Первое, – я ткнула в него пальцем. – Вы не усилия объединяете, а пытаетесь мной воспользоваться. Это очень по-вампирски – расплачиваться кем-то другим. Второе. Мне плевать, что вы будете делать, уезжать или прятаться, меня волнует, что буду делать я.

Андрей устало вздохнул и сел на диван. Виолетта отодвинулась, уступая середину – и ведущую роль в переговорах. Она вцепилась в подлокотник, съежилась и стала маленькой и жалкой. Бледное лицо приобрело нездоровый зеленоватый оттенок, на лбу испарина. Боялась она до жути.

– Помнишь охотника из бара? Который сказал, что тебя убьют? – спросил Андрей.

– Ну, – нахмурилась я.

– Я когда бешусь ни один охотник не усомнится, что дело серьезно, а этот улыбался. Он считал, что завтра ни тебя, ни меня не будет в живых.

– И что?

– Уже все знают, Кармен. Город притих. У всех в расписаниях написано – завтра мэра или мятежников не будет. Танцуют на наших костях. Они считают, нам в морду можно плюнуть, потому что фактически нас уже нет. Мы были у охотников, но зайди к вампирам, будет то же самое. Как бы не хуже.

– Может, для тебя плевки в новинку, но я к такому привыкла. Не впечатляет.

– А ты знаешь, почему он так думал?

– Почему?

– Он охотник. Вы же сами по себе. Он думает, мы друг другу горло перегрызем, будем прятаться, пока нас поодиночке не отловят. Узнаешь себя?

Виолетта начала тихонько подвывать.

– Хватит… не надо про охотников, – сказала я. – Кажется, ты ее пугаешь.

– Вита, успокойся.

– Ее-то за что? – кивнула я на вздрагивающую вампиршу.

Андрей серьезно поджал губы и затряс головой.

– Захочет, сама расскажет.

Я опустила голову, раздумывая над сказанным. Вино впиталось в ковер и теперь походило на пятно крови, в воздухе повис кисловатый запах. Я не спорила, а искала аргументы.

– Не знаю, чего ты от меня хочешь. Я не боец…, у меня не получится.

– Мы поможем, – пообещал он.

Голос звучал очень уверенно, единственное, что портило момент – тихий плач Виолетты.

Я стояла на холодном кафеле ванной и смотрела на отражение в треснувшем зеркале. Пластиковый овал напоминал табличку на памятнике. Зеркальную гладь наискосок разделяла трещина, я смутно помнила, что смотреться в разбитое зеркало к беде, но не могла заставить себя отвернуться.

Нужно шевелиться. Я размотала грязные бинты на руках. Порезы выглядели лучше – я согнула ладонь и решила, что все вполне неплохо.

Я хотела привести себя в порядок и меня отпустили перед серьезным разговором. Нужно переодеться, грязное свадебное платье сидело в печенках. К счастью, Виолетта подыскала пару старых шмоток – джинсы и свитер, они стопкой лежали на полке вместе с аптечкой, там, где брызги душа до них не достанут. Одежда пахла пылью и почти выветрившейся цветочной отдушкой.

Я стянула платье, бросила в угол и полезла под душ. Плечи, натертые ремнями кобуры, тут же засаднили, в теплой воде я ощутила все царапины. Укус я старалась не мочить, но это почти невозможно. Когда боль от намокшей раны стала невыносимой, я вылезла обратно – мокрая, несчастная и больная.

Я поскользнулась на кафеле, чуть не приложилась лбом об ванну и шлепнулась на пол. В щель под дверью дуло. Я услышала голоса – Рената и Андрей пререкались в коридоре.

– …нет! Не хочу, ты псих!..

– Твои предложения?

– Я дала машину, что еще надо?

– Чтобы ты ее вела.

Голоса стихли, Андрей и Рената вернулись в комнату. Что еще за идеи? Мне показалось, или он и был инициатором всего? Разумно ли следовать планам ненормального? А я ведь так и не спросила, от чего он лечился у Ренаты.

Я встала с пола, растерлась полотенцем и натянула одежду. Джинсы были из грубой ткани, изрядно обтрепанной на штанинах. Не удивлюсь, если Виолетта ездила в них на природу, или типа того. Прежде чем надевать верх, нужно заняться раной.

Я боялась смотреть в зеркало, после того, как отмыла шею от сгустков крови. Она снова сочилась, но уже не сильно – у меня отличная свертываемость. Но пока не заживет, кровить будет от каждого  движения.

Многие думают, укус вампира выглядит не страшно.

Их не кусали, и они представляют две аккуратные дырки на коже. К сожалению, кроме клыков у них есть и другие зубы, и многие из них острые. Эмиль не пытался быть осторожным: не просто укусил, а порвал рану там, куда пришлись клыки. Вокруг неглубокие проколы и синеватые отпечатки тупых зубов. Покрасневшая кожа воспалилась. Нужно ли делать уколы от бешенства или столбняка, если тебя укусил вампир? Я не знала. Лазарь ничего об этом не рассказывал. Вся наука сводилась к тому, как сберечь себя от укуса.

Еще повезло, что основной удар пришелся в мышцы, а не в артерию, иначе я бы не выбралась с того склада. Я вздохнула и распотрошила аптечку: взяла пару таблеток аспирина и запила их из-под крана невкусной тепловатой водой. Нужно кровоостанавливающее, но кроме перекиси ничего не было. Чувствуя себя так, словно я пытаюсь заткнуть пальцем пробоину с полкорабля, я щедро вылила на рану. Лучше, чем ничего.

Я нашла мазь, выдавила в рану, не очень надеясь, что поможет, и перемотала шею бинтом. На плечах остались красные следы от кобуры, но тут медицина бессильна. Я осмотрела расцарапанный бок. Заноз, как я опасалась, не было, зато я обнаружила большое красное пятно, которое уже превращалось в гематому. Здоровенный будет синяк. Ребра ныли, но не думаю, что есть переломы – я знаю, как они болят.

В последнюю очередь я занялась руками. Истратив остатки бинтов, я наложила их так, чтобы можно было держать оружие – не слишком толстым и давящим слоем, главное, защитить порезы от контакта с металлом и пластиком.

Голубой свитер оказался великоват, но подходил. Я подпоясалась кобурой, подсушила волосы, и вышла из ванной. Сначала я заглянула в кухню – бдительность никогда не помешает. Охотники, расположившись на полу, азартно резались в карты. Я не стала их отвлекать и вернулась в комнату.

Разлитое вино убрали, хотя на столе все еще стоял мой бокал. Троица сидела на диване, мне снова досталось кресло. Андрей выглядел более-менее спокойно, а на женщинах лица не было. Глаза Виолетты распахнуты от шока, она безучастно выводила пальцами узоры на обивке дивана, но хотя бы не выла. Рената грызла кончики ногтей, избегая взгляда.

– Я слышала разговор, – сказала я, устраиваясь в кресле. – Когда была в ванной.

Рената вздрогнула, и мне это не понравилось. Дергается, как от хлыста при невинном замечании? Значит, не такое оно невинное.

– Никто не объяснит, в чем дело?

– Вита, соберись, – вдруг сказал Андрей.

Она наморщила лоб, на несчастном лице я прочла сожаления о том, что она затеяла и не может довести до конца.

– Сначала я хочу кое-что прояснить, – я подняла руку. – Рената, от чего ты лечила Андрея?

– Что?..

Они переглянулись.

– Она меня не лечила! – безапелляционно заявил он.

– Почему ты спрашиваешь? – напряглась Рената.

– Андрей что-то придумал, – ответила я. – Я в планах ненормального участвовать не хочу. Ты говорила, он у тебя наблюдался.

– Что? Ты ей сказала! Поверить не могу! А как же врачебная тайна, Рената? – он схватил ее за шею и встряхнул, она съежилась, не сопротивляясь. Зашуганная она сегодня какая-то.

– Прекратите, – попросила Виолетта. – Скажите, если она хочет. Она имеет право знать.

– Это не ты решаешь! – огрызнулся Андрей.

– Нет в этом ничего постыдного. Не делай тайну из ничего.

– Да что ты знаешь о стыде? – он смотрел на Виолетту и уголок губы дернулся в нервном тике.

Она густо покраснела. Кажется, я стала свидетелем грязных секретов, и ими вот-вот начнут махать, как флагом. До личных скелетов Виолетты мне дела нет, даже если они касаются Андрея. Все, что меня интересует: насколько все запущено.

– У него нет патологии, – тихо сказала Рената. – Проблема в другом.

– И в чем же? – цепко спросила я.

– В зависимости.

Андрей откинулся на спину и уставился в потолок, будто не о нем прозвучало плохое слово – зависимость. Прекрасно.

– Так ты наркоман, – устало кивнула я.

Они снова переглянулись, в этот раз удивленно. Я должна была понять намек, но не поняла.

– Что ты, – проникновенно пробормотала Рената. – Как ты могла подумать… Я имела в виду кровь.

Виолетта прикрыла лицо руками.

– Простите меня… Я на минуту. Мне надо выйти, – спотыкаясь, она выбежала из комнаты.

Андрей нагло усмехался, глядя на меня. А я хотела разъяснений. Черт побери, я поняла, о чем она, но разве он не вампир, ведь ему так и положено? Какая тут зависимость?

Я вспомнила, как Рената предостерегала насчет Андрея, называла его хищником и просила не дразнить. Она сказала, он плохо контролирует себя. То есть, так и мечтает закусить мной, пустить кровь и нажраться? Но что-то я не помню, чтобы он облизывался на мою шею. Даже прокушенную. Может, побрезговал, как объедками?

– Какая еще зависимость?

– Не забивай голову, – посоветовала Рената. – Я ответила на вопрос.

– Виолетта вернется, расскажет, – со смешком добавил Андрей.

– Как мне надоели ваши тайны, – пробормотала я. – И скоро она вернется?

Он пожал плечами. Я смотрела в его агрессивные темные глаза и не хотела думать о худшем варианте. Когда вампир слетает с катушек – его убирают свои или охотники, зависит от того, кто быстрее о нем узнает и выследит. Не знаю, отчего это происходит, почему вампир вдруг перестает следить за своими инстинктами и они толкают его на убийства, но такие особи никому не нужны. Ничего личного. Охотники называют их по-разному, но как таких называют сами вампиры? Может, именно это считают зависимостью?

Андрей не похож на дикого, но альтернативы этому термину я не придумала. Если так, значит зверь, слетевший с катушек, поддается коррекции. Новость. Он охотился на людей? Не мог себя контролировать? Не мог жить без «дозы»? Спросить хотелось так, что язык чесался, но я молчала. Я же видела по глазам, что он ждет вопрос. Не люблю быть предсказуемой. И ответ знать не хочу.

Хлопнула дверь и в комнате бледным привидением появилась Виолетта.

– Вита, – Андрей притянул ее к себе и посадил рядом, как ребенка. – Объясни ей, наконец, что к чему.

Меня посетила вспышка озарения: Андрей, одной рукой прижимающий Виолетту к себе, показал истинное положение вещей. Кажется, ясно, как он провернул мое спасение. До меня дошло, почему его боятся, откуда он знает то, что не знает никто, и отчего все нервничают в его присутствии.

Из всех, кто присутствовал в комнате, Андрей имел самый высокий статус. Наверняка когда-то он был приближен к городским властям, но попал в опалу. Понятно, почему он не хочет бежать.

– Ты хотела знать про зависимость? – начала вампирша, нервно облизнув губы. – Я расскажу… У моего мужа она тоже есть. Это дает нам шанс.

– Такая же, как у Андрея? – нахмурилась я.

– Я завязал, – повторил он с угрозой. – Еще раз кто-нибудь упомянет мою зависимость, получит в зубы.

Виолетта сделала странное движение руками, будто пыталась отмыть грязь.

– Он не считает это зависимостью. Или болезнью…

– Это не болезнь, – вставила Рената.

– Не лезь, – ответил ей Андрей. – Пусть закончит.

– Ему нужна кровь каждую ночь, ты понимаешь, о чем я? – уточнила вампирша.

Я затрясла головой. Ненавижу недомолвки – говорите прямо. Так я исключаю ошибки.

– Мы эту тягомотину до заката слушать будем. Она не понимает, – усмехнулась Рената. – О господи, ну что мы с ней возимся! Да она увидит его и сразу…

– И сразу – что? – кивнула я. – Я видела его, Рената. Не один раз видела. Продолжай, Виолетта.

Она бросила быстрый взгляд и неуверенно сказала:

– Кровь дает преимущества, но недостатки тоже есть.

Я кивнула, две стороны монеты имеет все. Вопрос в том, что перевешивает, но раз кровь дает зависимость, думаю, ответ очевиден.

– Что за недостатки? – спросила я.

О преимуществах я догадывалась – Эмиль «намекнул». Сила, живучесть – за это многие левую руку отдадут, а тут всего лишь надо крови выпить. О недостатках я тоже многое знала, но от самих вампиров слышала впервые. Ценная информация.

– Светобоязнь, ночной образ жизни, – Виолетта смотрела в сторону, перечисляя, словно вспоминала. – Появляется зависимость, если вовремя не поступила новая порция, начнется ломка. Ужасные страдания. И страх толкает на новую охоту. Понимаешь… Он другим становится, даже в обществе не может появиться – сразу поймут, что он другой.

Я вздохнула. Увидев вампира при свете дня, живого и симпатичного, очень похожего на человека, трудно поверить, на что способен этот парень. Но если ты не выходишь днем, а на твоей одежде пятна крови после неаккуратной трапезы, трудно влиться в компанию. Они замыкаются среди своих.

– Днем подсевший вампир уязвим, – добавила Рената. – После рассвета, мэр ничего не может сделать. Он спит.

Теперь понятно, почему они не торопятся.

– Ночью же… – она кашлянула в кулак. – Ночью я бы держалась подальше. Он опасен.

– Все вампиры пьют кровь? Бывают…, – я поискала подходящее слово и неуверенно закончила. – Вегетарианцы?

Андрей хохотнул.

– Не все, – ответил он. – Но первый раз у всех бывает.

Я повернулась к Ренате:

– А Эмиль? – почему-то мне важно было знать. – Он пил или нет?

– Зачем тебе это? – вздохнула она.

– Почему-то мне интересно.

– Ну ладно. Точно я не знаю. Но… я знаю Эмиля, видела след, – последнее слово она выговорила, будто это что-то неприличное. – И он не очень аккуратный. Скорее всего, это его первый опыт. Думаю, останется шрам.

Насчет шрама я и сама догадалась.

– Спасибо. Ты меня успокоила.

Она усмехнулась – совсем, как раньше. Подумать только, сидит в гнусной квартирке с отщепенцами, но даже это не сбило с нее спесь.

– Эмиль слишком тянет, – сказал Андрей в наступившей тишине. – Или он убит, или я не понимаю. Он еще под дозой. Как он собирается проникнуть в дом, черт возьми? Да еще днем?

– Значит, он уже там, – резковато ответила Рената.

Он рассмеялся:

– И почему тянет? Ты просто не хочешь думать, что мэр его достал. Убил и порезал на куски…

– Хватит! – крикнула Рената.

– Не хочешь думать, что твой Эмиль сдох.

– Заткнись, Андрей!

– Твой чертов Эмиль, который испортил всем жизнь. Ему конец.

– Заткни пасть, – медленно повторила Рената.

– Вы о моем муже говорите. Так что заткнитесь оба.

Андрей фыркнул, а Рената пробормотала что-то вроде «тоже мне, жена».

– Не знаю, почему он тянет и чего добивается, но Эмиль не так прост, как вы оба думаете, – я могла рассказать, о чем он говорил со мной на складе, но решила придержать информацию.

Он что-то планировал и, зная мужа, я уверена, что план был чуть сложнее, чем прийти к мэру и без толку тянуть время.

– У меня еще один вопрос и я хочу получить на него ответ, – заявила я. – И пока мне все не объяснят, я даже с места не сдвинусь, – оглядев присутствующих, я убедилась, что они воспринимают меня всерьез. – Откуда мэр узнал, что Эмиль готовит покушение?

Лазарь научил меня одной, но очень полезной вещи – подозревать всех. Если вы связались с вампирами, по-другому нельзя. Риск дело благородное, когда ничем не рискуешь.

Все переглянулись, словно выясняя, есть ли у остальных варианты. Андрей усмехнулся своей кривой усмешкой. Тот, кто плохо его знает, подумал бы, что у него есть идеи, но я узнала его достаточно, чтобы понять, что это не значит ровным счетом ничего. Виолетта выглядела рассеянной, словно впервые об этом задумалась, а Рената покачала головой.

– Нужно это выяснить, прежде чем идти к мэру.

– Мне все равно, – ответил Андрей.

– Не сомневаюсь. Ты ведь к нему не пойдешь, – едко заметила я.

– Даже если и пойду – плевать.

– Она права, – задумчиво сказала Рената. – Если этот человек близок к Эмилю или к нам, он сдаст нас. Надо подумать, как он узнал, кто мог ему сказать?

– Например, ты.

– Я ничего не говорила! – испугалась она, будто я выложила на стол доказательства вины. – Я даже не подозревала! Вспомни, это ведь ты сказала, что Эмиля нет дома, до этого я и не думала, происходит что-то или нет.

– Ну, это была не я, если ты на это намекаешь.

Не поддержи меня Рената и не начни оправдываться, я бы назначила ее на роль предателя первой, но теперь даже не знаю. А кто тогда? Кто мог догадаться, что планирует Эмиль? Кроме Всеволода никто не ответит.

Я уставилась на Виолетту:

– Ты хорошо его знаешь, он говорил что-то? Упоминал Эмиля? Мысли есть?

Она беспомощно развела руками и я начала злиться.

– Думаю, я знаю, кто это был, – сказал Андрей. – Ювелир. Твой муж заказал кольцо, тот сообщил мэру, а он просто сложил два и два.

– Эмиль, конечно, такой дурак, что пошел за «говорящим» кольцом к вампирскому ювелиру! – огрызнулась я. – Придумай что-нибудь получше! На тебя же он не настучал, когда ты заказывал дубликат!

Андрей хмыкнул и кивнул, словно еще сильнее убеждаясь в своей правоте.

– Верно, Кармен. Только кольцо ничего такого не значит. Мэр знал о твоем муже много чего еще, вот и сложил все воедино. Что же касается меня, я просил Эдуардовича держать рот на замке, а данное мне слово не нарушают. Подтвердите, девочки.

Виолетта издала невразумительный звук, похожий на голубиное воркование, видимо, знак согласия, а Рената согласно закивала.

– Думаю, так и случилось, – хрипло сказала она. – Он собирался провести сделку с агентством Эмиля, узнал про кольцо… Точно.

Еще знал, что моему мужу негде взять крови, добавила я мысленно. В этом есть смысл, но это лишь догадки, верно?

– Вот так, – продолжил Андрей. – И кстати, твой Эмиль ничего не стоит в отличие от меня. Его слово веса не имеет.

– Ты слишком уверен для простых предположений, – прищурилась я. – Что ты утаил?

– Сколько подозрения! Есть факт: мэр знал о кольце, когда ты мне его заложила. У меня его сразу же украли. И если я про него не говорил, то кто сказал? Ты? Эмиль? Вы же не чокнутые. Остается ювелир. Я уверен.

Действительно, как узнали о кольце, если я отдала его Андрею тем же вечером?

– По крайней мере, это не кто-то из нас, – вздохнула я. – И кто его украл? Ты мне так и не назвал ту загадочную блондинку.

Он поморщился, словно эта дама достала его хуже горькой редьки.

– Карина. Ее брат работает на мэра, она с ними вечно крутится. Может, видела?

– Еще бы, – буркнула я, вспомнив придурочную семейку, гонявшую меня по городу.

– Они недавно тут появились, – добавил он. – Только приехали – и сразу в дамках, хотя люди. Странные ребята… Не знаю, чего мэр их привечает.

– Согласна, – негромко произнесла Рената. – Ко мне они не ходят, Всеволод доверяет им.

– И что? – спросила я. – Про них никто ничего не знает, что ли?

– Практически нет.

Я снова уставилась на Виолетту, но она не проявила интереса. Кажется, своим мужем она интересовалась так же, как я своим. Наверное, он ее тоже достал. Вампиры они такие, кого хочешь достанут.

– И чего она хотела от Верки-охотницы? – я облизнула губы. – Чтобы та забрала мое кольцо?

– Надо полагать, раз Карина пропала с горизонта сразу, как его сперла.

Андрей не хотел это обсуждать, но я люблю расставить точки по местам, прежде чем что-то предпринять. А еще мне небезразлично, что произошло с Веркой. Ей было не больше двадцати, и пусть она посчитала себя слишком умной, чтобы плести интриги за спиной Лазаря, но смерти она не заслужила. Выходит, эта стерва ее и застрелила. Может, поняла, что через нее кольцо не получит и охотница больше не нужна. А может, заранее планировала пустить ее в расход, чтобы использовать, как наживку. Теперь неважно. Они своего добились – ведь это мы сидим здесь и дрожим.

– Они появились после того, как он перестал доверять нашим, – прошептала Виолетта. – Он… привык так жить. Избавляться от мятежников, ловить каждый подозрительный взгляд. Но теперь он обречен... потому что я против него. Знаешь, кого проще всего убить? Того, кто тебе доверяет.

– А он тебе доверяет? – негромко спросила я. – Или хочет тебя убить?

– Он меня убьет, – уверенно сказала она.

– Почему?

– Это личное.

– Здесь нет личного. Если меня принуждают рискнуть жизнью, я должна знать подробности.

Виолетта надменно посмотрела мне в глаза.

– Я ему изменяла. Он об этом узнал.

– И как ты успела унести ноги? – хмыкнула я.

– В тот момент меня не было в городе. Гостила у родственников, – по ее тону я сумела понять, какого рода были эти родственники. – Подруга позвонила и попросила не возвращаться, пока Всеволод не утихнет.

– Кто твой любовник?

– Какое твое дело?

И вправду никакого. Согласна, многие мужчины готовы убить жену за измену, но чаще это желание реализуется через развод. Вита могла не возвращаться или попытаться вымолить прощение – у изменщицы много вариантов. Планировать убийство мужа и пытаться нанять киллера все-таки крайняя мера. Должен быть повод.

– Почему тебя так трясет? Только из-за того, что тебя уличили в измене? С кем ты спала?

– Какая наглость, – пробормотала Виолетта, злобно ощерившись, так, что стали видны клыки. Маленькие и совсем не страшные – мои и то страшнее.

Я широко улыбнулась. Уверена, многие вампиры считают меня куда ниже себя, но я не дура, как они считают. Мне вполне по силам сложить пару очевидных вещей в одну картину.

– Ты изменяла ему с Эмилем?

Это с большей вероятностью тянуло на немедленную смертную казнь. Этого Всеволод не простил бы жене.

– Эмиль всем испортил жизнь, – в пустоту сказал Андрей.

Рената закрыла лицо руками, Виолетта отвернулась. На лице появилась горькая гримаса, и она прикрыла рот ладонью, сдерживая крик или плач.

– Откуда ты узнала? Он тебе сказал, да?

Значит, я права. Это уже третья любовница Эмиля, о которой я узнала на этой неделе.

– Нет, – я усмехнулась. – Просто я его знаю. Думаю, именно он сказал мэру о вашей связи. Тебе объяснить, зачем он это сделал? Потому что глупо этим не воспользоваться. А на тебя ему плевать. Он хотел доставить мэру дополнительные неудобства.

Я откинулась в кресле, с насмешкой разглядывая кислую троицу на диване.

Андрей скучающе смотрел в стену, но выглядел так, будто у него челюсти сводит от злости. Рената закрыла лицо, плачет она или нет, я не поняла. Виолетта пыталась пережить предательство Эмиля, тихо поскуливая. Насчет него трудно испытывать иллюзии. Я хорошо это знаю.

Он все предусмотрел. Теперь я не верила, что он мертв – слишком хорошо все продумал. Я улыбалась, не скрывая насмешки над чужим горем.

– Я тебе помогу, Яна. Дам тебе козырь, с которым нельзя проиграть, – заговорила Виолетта глухо. – Чтобы ты убрала этого козла…

Сначала мне показалось, что она говорит об Эмиле, ведь это он разбил ей сердце, верно? Но она говорила о мэре, о своем муже. В глазах стояла ненависть, пострашнее той, что рождает разбитое сердце. Страх за жизнь?

– Рената! Принеси сумку.

Рената медленно убрала от лица руки, я увидела раскисшую косметику и щеки в жирных потеках туши.

– Я тебе не служанка! – резко ответила она. Мне показалось или Рената тоже не знала, что Эмиль записал Виолетту в свой актив?

Жена мэра вздохнула и сама пошла в коридор. Она вернулась и села на прежнее место, сжимая в руках сумку. Лицо стало собранным и холодным, будто она готовилась к войне. На стол полетели связка ключей и телефон.

– Он сейчас дома. В полдень охрана сменится на дневную. Там четверо вампиров, дневных вампиров, поэтому не бойся. Если столкнешься с ними, думаю, справишься.

Она шутит? С четырьмя вампирами, которые может и не нажрались крови, но по-прежнему остаются здоровыми мужиками? И я против них – обглоданная охотница. Не смешно. За кого она меня принимает? Но Виолетта не видела в этом ничего особенного. Она сказала – «ты справишься» и, кажется, даже поверила в это.

Из сумочки появилась ручка и записная книжка, склонившись над столом, она начала быстро рисовать на чистой странице.

– План дома. Смотри внимательно. Самое сложное – попасть за ворота, но это тебе удастся без проблем, уже продумано. Двое охранников на воротах. Двое в доме.

– Не маловато охраны? – спросила я. – Я бы на его месте ее удвоила.

Виолетта смерила меня холодным взглядом.

– Он и так это сделал. Раньше охранника было два. Всеволод очень самоуверен. Он много лет мэр города.

– Дальше, – вздохнула я.

– Обычно он спит на втором этаже, в нашей спальне. Он мог бы переселиться в более безопасное место, но для него это означает признать вашу силу. Всеволоду не понравится, если его посчитают трусом. Поэтому он не покажет, что боится кого бы то ни было. Он в спальне.

– Не слышу уверенности в голосе, – заметила я.

– Я уверена, – настояла Виолетта. – Я не могу позволить себе быть неуверенной.

– Ты меня не убедила, – покачала я головой. – Толпа, что гоняла меня по городу и охраняла в подвале, куда более многочисленна.

– Это его резерв. Его личная охрана – четверо вампиров. Я достаточно долго прожила с ним, чтобы это знать.

Я смерила взглядом пышущее дерзостью лицо Виолетты – не похоже, что она врет. Да и какой смысл выдергивать меня из подвала «Фантома», чтобы устроить ловушку в доме мэра?

– Считай, я поверила, – выдержав паузу, я перешла к подробностям. – Как я попаду за ворота?

– Тебя отвезет Рената. Ее машину не станут досматривать. В доме два входа, центральный и вход в подвал. Она поставит машину у левого крыла здания.

– Это не вызовет подозрений?

– Нет. Не думаю. Парковку рядом с центральным входом не занимают, это место для него и особых гостей. Рената пойдет к мэру и один охранник обязательно проводит ее. Ты, – она подтолкнула ко мне связку ключей. – Откроешь дверь в подвал и спрячешься там. Ключи есть только у меня, Всеволода и начальника смены. Вход не будут охранять. Воспользуешься самым большим ключом.

– Что дальше?

– Из подвала два выхода на первый этаж. Тебе нужен выход под лестницей или в подсобку гостиной.

– Все-таки, нарисуй подробный план.

Виолетта пожала плечами и в пару штрихов добавила схему подвала. Выходы на первый этаж она отметила крестиками.

– Теперь слушай внимательно. В нашу спальню можно попасть двумя путями. Первый: ты выйдешь под лестницей, поднимешься на второй этаж и свернешь направо. Вторая дверь. Спальню отпирает самый маленький ключ на связке. Если пойдешь этим путем, скорее всего, столкнешься с охраной.

Я нашла этот ключ, попробовала пальцем бородку, чтобы узнать его в связке даже с закрытыми глазами.

– Второй путь: ты выйдешь из подвала в подсобку. Потом попадешь в гостиную, за ней будет коридор, – рассказывая, Виолетта отмечала ручкой в блокноте дорогу. – Ищи дальнюю комнату. Когда-то там жила любовница предыдущего мэра. Оттуда есть потайная лестница в спальню – сейчас ею никто не пользуется и все двери закрыты.

Она показала два ключа на связке. Пальцы остановились на позолоченном ключике.

– Этот отпирает замок в нижней комнате. А второй, – Виолетта показала его. – В нашей спальне. Когда откроешь, сможешь немного понаблюдать за спальней из тайника, но не тяни сильно.

Я внимательно осмотрела ключи, запомнила их и сунула связку в карман, показывая жестом, что я согласна. Мне показалось, или все облегченно вдохнули?

– А что в это время будет делать Рената? Пока я буду пробираться к мэру?

– Это уже моя забота, – устало вздохнула она.

– Я хочу знать, ты будешь с ним в тот момент, когда там появлюсь я?

– Не знаю, – по глазам я поняла, что вероятнее всего ее там и близко не будет.

– Это не важно, – сказал Андрей.

Виолетта прерывисто вздохнула, руки дрожали. Она обернулась, точно спрашивая его – я права, я поступаю верно? Вампир ответил ей безразличным взглядом. Как ни странно, это придало ей сил.

– Всеволод… Он в это время ослаблен. Перед закатом, в одно и то же время, он принимает новую дозу. Не думаю, что там будет кто-то, кроме него. Ты сможешь… сможешь застрелить его пока он этого не сделал. Времени будет немного, но можно успеть. Ты ведь вооружена?.. – взгляд скользнул по кобуре.

– Да. Но когда я выстрелю, на звук сбежится охрана.

– И что? – Виолетта моргнула, будто действительно не понимала. – Мэр уже будет убит.

– Эту часть плана я поняла. Но как я оттуда выберусь? Вряд ли машину Ренаты выпустят после того, как мэра пустят в расход, правильно? Так как?

Они переглянулись.

– Ей никто не сказал? – неуверенно пробормотала Виолетта.

Рената развела руками, невесело улыбаясь.

– Никак, – усмехнулся Андрей. – Извини, но у тебя правда нет выбора. Либо ты поедешь к мэру добровольно, либо нам придется тебя к нему привезти и откупиться.

Виолетта деликатно промокнула глаза рукавом платья.

– Мои мальчики вооружены. Деваться тебе некуда.

Одна Рената никак не прореагировала – не злорадствовала, не улыбалась. Она была в такой же ситуации. Я знала, что Эмиль где-то там, у меня есть шанс – это у этих троих его не было.

Андрей встал, протянул мне руку.

– Не бойся. Мне тоже придется поехать.

– И давно ты это придумал?

– Перед тем, как пошел за тобой в «Фантом». Расслабься, Кармен. У нас другие правила, никто не будет защищать труп. Главное, грохнуть мэра и продержаться, пока твой муж не объявит себя его преемником. После этого нас никто не тронет. Все просто: король умер, да здравствует король.

– Звучит ужасно, – призналась я.

– Как есть, – покачал он головой. – Мы же хищники.

Рената медленно вышла из комнаты, ни на кого не глядя. Андрей крепко взял меня за локоть и пригласил следом.

В последний раз оглянувшись на Виолетту, единственную, кто остается в безопасности, я увидела, как она торопливо наполняет бокал вином, держа бутылку трясущимися руками.

– Чего она так дергается? – спросила я.

– Вита? Она считала себя первой леди в городе. Ей нравилось, когда другие приседали перед ней в реверансах. Положение, деньги, – он улыбнулся открытой, светлой улыбкой, от которой я уже отвыкла. – Она и за этого козла только поэтому замуж пошла. Больно же, когда надежды рушатся, правда?

– Правда, – сказала я и рассмеялась. Просто не смогла сдержаться. Это ведь и правда очень больно.

– Почему ты ей помогаешь? – спросила я. – Ты ее…

– Я ее не люблю! – огрызнулся Андрей. – Я делаю это для себя.

Сначала я усомнилась. Потом поверила. Говорят, любовь может творить великие вещи. Но ненависть творит их куда круче и серьезней, я точно знаю.

– Хочешь сказать, Всеволод запугивает вампиров?

– Выглядит хуже, чем звучит.

– И о чем ты хотел меня предупредить? – я нахмурилась, не похоже, что он шутит. Андрей нервничал, даже испарина на лбу выступила.

– Когда будешь там, не пугайся, если увидишь что-то… неприятное. И постарайся не попасть к нему в руки. Он садист и не гнушается пытками.

– Ты серьезно, что ли? – я вытаращилась, в глубине души надеясь, что вампир рассмеется и заявит, что брал меня на слабо, но Андрей не смеялся. – А Эмиль об этом знает?

– Понятия не имею.

Я склонила голову, погрузившись в себя. Три года назад я была у него в руках, но меня не пытали, хотя угрозы были. От меня добивались правды: что я делала с Эмилем и что мы планировали. Меня спасло то, что мы были чисты, как ангелы.

Тогда я думала, нам поверили и потому отпустили.

– Ты имеешь в виду мордобой всякий или настоящие пытки? – уточнила я.

– Настоящие. Я видел.

– Слушай, Андрей, – деликатно перебила я. – Я была у него. Согласна, меня насильно выдали замуж и жизнь с Эмилем – это пытка, но меня держали в застенках почти сутки и ничего не было… Да, били, это так, но…

Тогда много чего случилось, но выражение его лица подсказывало, что он имеет в виду что-то более серьезное. Гадкое. Настоящие пытки. Не помню, чтобы кого-то вздернули на дыбе.

– Эту цену за тебя платил кто-то другой, – сказал Андрей. –  Кем ты тогда была? Никем? Боюсь, в списке Всеволода ты оказалась бы последней, реши он кого-нибудь помучить. У него были кандидаты интереснее.

– Например, кто? Эмиль?

Я попыталась припомнить, как все закончилось. Внезапно, вот как. Мне собирались совать иголки под ногти, но вдруг развязали, помогли встать и потащили к мэру. Эмиль уже был там. Я не интересовала мэра, это правда. Может быть, ту цену за меня платил Эмиль, он вампир, мэру скорее нужен он, чем малоизвестная охотница. Он смог убедить власти, что мы ни при чем и меня отпустили.

– Если ты выступишь против него, он больше не будет таким добрым, Кармен. Ты понимаешь? Постарайся не попасть к нему в руки, – он крепко сжал мое плечо. – Я там буду и помогу, когда ты будешь наверху. Но в подвале будь осторожна.

– Хорошо.

– Держись подальше от стен и клеток и следи, чтобы тебя не заметили.

– Клеток?

– Да. Все, нам пора. Ты, главное, помни, что я сказал, – Андрей закрыл воду и распахнул дверь. – Рената! – проорал он в квартиру. – Давай, собирайся!

Я вышла следом на окостеневших ногах и привалилась в коридоре к стене. Мне все это страшно не нравилось, но поделать я ничего не могла. Я повернулась влево, поморщившись от боли в шее. На кухне темно, охотники уже ушли, а раз без стрельбы, значит, деньгами их не обидели.

В комнате Андрей ругался с Ренатой, которая не хотела ехать, причитала Виолетта, ее безуспешно пытались успокоить. А мне нужно поспать хотя бы пару часов, отдохнуть и собраться с силами. Я знала, что это уловка. Если я остановлюсь и попытаюсь убедить себя в необходимости выступить против мэра, получится ровно наоборот – я найду тысячу причин бросить все и сбежать. Но один железный аргумент «за» был – собственная жизнь. Мэр не успокоится, пока не переловит нас. И троица в соседней комнате не исключение.

Раньше я считала, что охотники и вампиры – враги, между которыми непреодолимая пропасть, но своих они ненавидят так же сильно, если не больше. Вампиры – самые отвратительные существа, которых я только видела.

Я проверила пистолет в кобуре, пусть не мой, но тоже сойдет. Патроны были. У нас план. Все продумано. Что же меня держит? Откуда сомнения? Я боялась проиграть. Особенно теперь, когда Андрей рассказал об особых пристрастиях Всеволода. Я догадывалась об этом. Иначе, откуда в его глазах появлялись огоньки каждый раз, когда он видел нас с Эмилем, зная, как мы живем? Он обожал над нами издеваться.

В коридоре появился Андрей.

– Ты готова?

Я не ответила, не уверенная, что справлюсь с голосом, и он выдаст всю гамму эмоций, которые варились в душе, как зелье в адском котле.

Скрипнув зубами в бессильной злости, я покрепче сжала пистолет и пошла вперед. Одну руку я вытянула в сторону, кончиками пальцев касаясь стены – она мой единственный ориентир. Надеюсь, коридор не начнет ветвиться, пока не появится намек на свет.

Тишина. Зря беспокоилась, кроме меня здесь ни души. Я слышала свои шаги и дыхание. Холодно по-зверски, едва теплее, чем на улице.

Чем дальше я шла, тем сильнее казалось, что будто бы светлеет, но источников света не было. Это не фонарь или полоска света, выбивающаяся из-под двери, не слабая лампочка. Призрачный свет, казалось, исходил от стен, от пола и потолка.

Скоро стали различимы стыки кладки на стенах, а черный квадрат коридора выделился в сером полумраке. Свет был. Может быть, глаза просто привыкли к темноте. Пора бы уже.

Теплее не становилось. Холод беспощадно вцепился во все открытые участки тела. Я переложила пистолет в другую руку и размяла пальцы.

Несмотря на проступившие очертания, я все еще вела рукой по стене. Будто боялась, что свет исчезнет, и я опять останусь в темноте. Пальцы привыкли к холодной сыроватой кладке, поэтому, когда рука с дребезжанием пробежала по прутьям решетки и провалилась в пустоту, я сдавленно вскрикнула и отшатнулась, прижавшись спиной к противоположной стене. Пистолет сам нацелился на прутья.

Дыхание отдавалось эхом, кровь пульсировала в висках.

Прищурившись, я разглядела, что за прутьями никого нет. Пульс в висках снизился до умеренного.

Надеюсь, никто не слышал моего вопля.

Клетка. Андрей об этом предупреждал. Я сделала несколько шагов и обхватила прутья пальцами. В этом месте коридор расширился в камеру, отгороженную решеткой.

Метра три в длину и в ширину около двух – тесно, но почти все пространство терялось в темноте. Я разглядела охапку чего-то вроде соломы или тряпья в углу. Решетчатая дверь распахнута. Здесь кто-то жил, но запаха псины я не чувствовала. Мне стало не по себе. О собаках мне ничего не говорили. Если Виолетта опять что-то напутала, я ее потом прибью.

И тут до меня донесся слабый женский крик – протяжное «эй» вдалеке. Тихий, многократно изломанный в коридоре голос звучал так потерянно и несчастно, что кожа покрылась мурашками.

– Эй, – продолжала кричать женщина. – Здесь кто-нибудь есть? Я только что вас слышала! Отзовитесь, пожалуйста!

Я стояла и не знала, что предпринять. Крикнуть в ответ? Убраться отсюда? Я тряслась в коридоре, а в это время нервная взволнованная женщина просила меня отозваться.

Если продолжит орать, она меня выдаст.

Мысль прибавила резвости и я торопливо пошла вперед, открыла рот – хотела что-нибудь крикнуть, чтобы она заткнулась и не привлекала внимание, но не решилась на полную силу голоса.

– Тише, – шепнула я.

Коридор исказил просьбу в шипение – «тиш-ше».

– Тихо. Тихо! – я испуганно повысила голос.

Свернув за угол, я услышала ответ совсем неподалеку.

– Вы меня слышите? Слышите?! Помогите! – на грани истерики просила женщина.

– Да, не шумите, – я шла вперед, оглядываясь, и пыталась определить, откуда идет звук.

– Я здесь, – донеслось справа.

Я резко затормозила и ощупала стену – такую же кладку как и везде.

– Где? – я с недоумением разглядывала камень.

Не в стене же, правда? О самом худшем думать не хотелось.

– Тут наверху окно. Меня похитили! Пожалуйста, сообщите… или нет, выпустите меня! Здесь дверь, с другой стороны.

– Не орите, умоляю.

Я подошла вплотную к стене и подняла голову – там действительно угадывалось небольшое зарешеченное окно. К нему прижималось чем-то выпачканное женское лицо. Я протянула руку, но дотянулась только до нижнего края окна и то кончиками пальцев.

– Вы на чем-то стоите?

– Да, – она шмыгнула носом. – На ведре.

– Вот так и стойте. И не орите, я вас прошу. Я вам помочь не могу, зато вы можете – не привлекайте ко мне внимание. Меня здесь не было, ясно?

– Нет, нет! Выпустите меня!

– Как? Я отбойный молоток не прихватила! – разозлилась я.

Лицо сложилось в плаксивую гримасу, женщина захныкала:

– Не бросайте меня, пожалуйста…

– Прекратите горланить, – я уже жалела что отозвалась. Хотя она орала бы в любом случае. – Кто вы такая? Почему сидите в подвале?

– Меня похитили сегодня утром из офиса, – захныкало чумазое создание. – Я работаю в «Парусе». Меня зовут Анна Львовна…

– Кто?! – зашипела я. – Анна Львовна!

Всхлипы притихли, и я услышала деловитый голос:

– Минутку, – лицо исчезло, грохнуло пустое ведро, через несколько секунд в проеме снова появилась женщина.

Загораясь, затрещала спичка, и я прикрыла глаза. Переждав красные блики, вспыхнувшие перед глазами, я открыла их вновь и увидела в окошке горящий огарок свечи и потрясенное лицо Аннушки, любовницы Эмиля.

– Яна Сергеевна! – удивленно опознала она меня.

– Анна Львовна, – в тон ответила я. – Какого хрена вы здесь делаете?

– Боже! Так это не происки конкурентов? Не ОБЭП? Я не могу поверить, что вы в этом замешаны…

– Нет, это все из-за Эмиля! – разозлилась я.

– Так он нашелся? – неподдельно обрадовалась она.

Я не хотела тратить время, мило болтая с любовницей моего мужа. Но один вопрос я задала.

– Как ты здесь оказалась?

– Утром какие-то люди разгромили офис. Перевернули все вверх дном, искали Эмиля, меня затащили в машину и привезли сюда, – Анна снова расхныкалась. – Я голову ломаю, что им надо – посадили в этот каземат, ни ответа, ни привета. Где мы находимся? Кто все это устроил? Зачем?

– Лучше тебе не знать, – чистосердечно призналась я.

– Где Эмиль?

– Понятия не имею. И что происходит – не знаю, не спрашивай. Лучше скажи, у тебя еще свечи есть?

– Есть, – обиженно шмыгнула она носом. – А ты что здесь делаешь?

– Решаю проблемы! – шепотом огрызнулась я. – У меня нет времени, дай мне одну свечку.

– Спички у тебя есть?

– Нет.

– А у меня только один коробок! – злорадно сказала она.

– И его тоже отдай. Мне нужнее. Тебе сидеть и ждать пока спасут, а мне ходить и спасать.

Анна задумалась, спички, и половинка свечи полетели вниз. Я умудрилась поймать и то и другое.

– Кто-нибудь из нас – я или Эмиль, за тобой придет. Ты меня не видела. Сиди тихо и не ори. Если на тебя не обращают внимания, это уже отлично.

– Ладно, – тихо ответила она.

Я посмотрела на лицо, прижатое к решетке, пальцы обвившие прутья и не нашла слов утешения. Оттолкнувшись от стены, я пошла дальше.

За следующим поворотом я зажгла свечу и присев на корточки, развернула клочок из записной книжки Виолетты. Пока я шла правильно, тем более дорога одна, но скоро коридор раздвоится. Мне направо.

Я дошла до развилки и задула пламя. Постояла с закрытыми глазами, прислонившись спиной к стене. Зрение медленно приходило в норму.

Прищурившись в темноту, я не разглядела ничего кроме очертаний стен. И то, скорее угадывала их, чем видела на самом деле.

Очень вампирский подвальчик, этого не отнять. Я пыталась успокоиться, привести в норму и дыхание и пульс, но ничего не получалось. Тело взбесилось и не слушало доводов разума.

Это нормально, учитывая, куда я иду. Темнота и неясные отзвуки, которые преследовали в коридорах, приводили в ужас. Старый подвал дышал сыростью и затхлостью.

Я была одна. Рядом нет Эмиля, Ренаты и Андрея, которые обещали помочь, и даже истеричная Анна Львовна затерялась где-то в коридорах. Я была отрезана от мира, оставшегося на поверхности. Наверное, если начнется ядерная война, я в этом чертовом подвале ее не замечу, так и буду плутать, пока не одичаю.

Пора решать, где я хочу выйти из подвала. Каждый день, в полдень, мэр заканчивает дела, выгоняет всех и уходит в спальню. Мне нужно успеть раньше. Так мы договорились с Виолеттой. Я прикинула, который час. Пока я искала Анну и успокаивала ее, времени потеряла прилично. Его осталось не так много, и лучше не опаздывать.

Я решила в пользу гостиной.

Значит, пропускаю темное ответвление слева, и иду дальше.

На развилке появилось ощущение, что мне дышат в спину. Когда дыхание подвала стало громче, я поняла, что мне не кажется – в темноте и вправду кто-то был. Озноб пробрал до самого сердца, я отступила к стене рефлекторно, по наитию, и замерла, вслушиваясь в звуки. Шорохи, отдаленные шаги, поломанные эхом коридора… Я шагнула вперед, потом назад, пытаясь определить, где источник. Слева? Позади?

Раздался сдавленный женский крик, и я подпрыгнула. Из коридора слева, ведущего к выходу под лестницей, кто-то приближался.

Я шарахнулась к стене, сослепу врезавшись плечом. Что делать? Куда они идут?

Женщина снова закричала и я с ужасом узнала Ренату. Ее волокли сюда, вниз. Я начала различать чужие голоса – двое-трое вампиров, не меньше. Осторожно перебирая ногами, я отступала вглубь коридора. Если заметят – мне конец.

А я надеялась, что она уже уехала… Где Андрей, у мэра? Наш заговор раскрыли?

Я пятилась, шкурой чувствуя опасность и разрывалась, не зная, что предпринять. Спину окатило мурашками и холодком – не естественным, зимним, а холодом страха. Я озиралась, но ничего не видела в темноте. Не думала, что стану сильно ее бояться.

Она сгустилась в несколько отчетливых силуэтов, я замерла, пытаясь слиться со стеной. Я даже не дышала, чтобы меня не выдало ничего, только чуть-чуть подняла пистолет, на случай, если они наткнутся прямо на меня.

Рената запричитала совсем рядом:

– Отпустите, я ни в чем не виновата… Всеволод ошибается, я хочу поговорить с ним еще раз!..

Ее протащили мимо – куда? Я только что пришла оттуда, и там нет ничего, кроме выхода из подвала. Но Рената орала и извивалась так, словно ее волокли на плаху.

Метрах в двадцати загрохотала решетка. Такой звук бывает, когда связка ключей бьет по прутьям – ее открывали.

– Заткнись, – я узнала голос Валеры.

Вот значит как. А я думала, они с сестрой уехали. Неужели Ренату решили кинуть в подземелье за то, что она неудачно припарковалась?

Будь это вампиры, я бы не рискнула подойти ближе. Слышала, эти мерзавцы видят в темноте – плохо, но чуть лучше, чем люди. Особенно, если напьются крови. Я не была уверена в этом умении, и не стала бы проверять. Но Валера человек и в темноте он не видит. Мы на равных.

Заскрипела дверь, и силуэты исчезли из виду. Несколько осторожных шагов и я оказалась у решетки. Как я и думала, это была не камера.

Параллельно этому коридору шел еще один. Анна Львовна ведь сказала, что дверь ее камеры «с другой стороны». Теперь понятно, где. Коридор отделяла решетка и плотная тяжелая дверь. Из-под нее едва-едва пробивался желтый свет, словно где-то в отдалении жгли свечи.

Тихо скулила Рената, снова загрохотала решетка, и я решилась подойти вплотную и заглянуть в щель. На сырых каменных стенах играли блики. Свеча, прилепленная к полу, давала мало света, но достаточно, чтобы я видела. В конце коридора Валера возился с решеткой, Ренаты я не увидела – ее уже заперли.

Перед клеткой напротив прогуливалась Карина, негромко цокая каблуками. На решетке, прижимаясь к ней, кто-то висел.

– Заткнись! – гаркнула она, и всхлипы Ренаты оборвались.

– Не плачь, – громко сказал Андрей. – Не бойся их, все будет нормально.

Я поняла, кто сидит в этой камере и у меня чуть не оборвалось сердце. Они оба пойманы. Пока я лежала под фургоном, пробиралась в подвал и возилась с Анной, Рената и Андрей уже были в западне. Я прижала холодный пистолет ко лбу. Какие же мы идиоты.

– Кто еще участвовал в заговоре? – спросила Карина.

Совсем недавно этот вопрос задавали мне, и я знала, что за ним следует.

– Я не буду тебе отвечать. Ты человек.

– Мэр освободится и поговорит с тобой сам, – со смешком сказала она. – Но лучше ответить мне.

– Ты никто.

– А ты кто?! – вдруг рявкнула она и я поняла, что лаконичное замечание Андрея не пришлось ей по душе. – С тебя шкуру спустят!

– Хочешь сама попробовать? Или слабо зайти ко мне в клетку?

– Да ты сам ничего не стоишь! Мэр сказал, без крови ты такой же человек! Я тебе ее не дам, но могу вылить тут, на пол, куда ты не достанешь. И тогда посмотрю, как ты запоешь.

– Не знаю, что тебе рассказали, – спокойно ответил Андрей. – Но мне все равно.

– Будет не все равно! – резко ответила она.

– По-моему, ты чокнутая, – заметил он. – Точно. Здравомыслящая особь не решилась бы ничего у меня красть. Чем ты занимаешься? Наемничеством на вампиров?

– Заткнись!

– Мне интересно. Это же нужно быть дурой, чтобы украсть у меня кольцо, шлепнуть подельницу и вывернуть все так, будто это жена мятежника.

– А мне кажется, гениально.

– Это ты сейчас так думаешь. Потому что дура.

– Хватит, – к решетке шагнул Валера и поднял пистолет. – Еще слово и я пальну.

– Не пальнешь, Всеволоду я нужен живым…

В темноте сверкнула вспышка и Андрей заорал. Я отшатнулась от двери, внутри все дрожало. Кажется, он жив, но ранен. Валера выговаривал ему, а Карина перебивала и лезла под руку.

Осторожно отступая, я тихо пятилась, как кошка на напружиненных ногах и оказалась там, откуда пришла – на развилке. Рената снова завизжала и я побежала. Свернула, зацепившись рукой за угол и задела травмированную ладонь. На стене наверняка остался кровавый отпечаток.

Коридор закончился тупиком и пожарной лестницей, ведущей наверх. Я налетела на нее и та задребезжала, сообщая всем, что ею вот-вот воспользуются. Я вскарабкалась вверх и лихорадочно ощупала потолок – она упиралась в люк. Я толкнула крышку и она поддалась. Из чернильной темноты я попала в сероватый сумрак, расчерченный тонкими лучиками света.

Кладовая при гостиной. В углу стояла щетка и батарея флаконов. Вместо сырости пахло стиральным порошком и пылью.

Я выбралась из подвала и очень аккуратно опустила крышку люка на место, стараясь, чтобы она не звякнула. Из-под двери сочился мягкий дневной свет.

Кажется, меня не заметили.

Какое-то время я сидела, бездумно рассматривая щель под дверью. Что будет с Андреем? Что сделают с Ренатой, зачем ее утащили в подвал? Она никогда мне не нравилась, но плохого конца я ей не желаю. Надеюсь, с ней не станут заморачиваться и просто бросят запертой, как Анну. Но Андрей… В него совершенно точно попали и больше он мне не помощник.

Мои руки дрожали, левая слегка кровила – отпечатков оставлять не буду, но вдруг вампиры почуют кровь?

Я прочитала надписи на паре бутылок – сплошь моющие средства. Стиснув зубы, я побрызгала на потемневший бинт средством для протирки зеркал. Теперь рука воняла спиртом и химическими яблоками, но это лучше чем кровь. Может, отобьет вампирам обоняние.

Я вытащила пистолет, встала и прислушалась, что происходит за дверью. Тишина. Тихонько приоткрыв дверь, я выглянула – никого.

В доме стояла густая тишина, словно хозяева в отъезде. Никого не видно и не слышно. Звуки из подвала словно отрезало, народа здесь битком, но, видимо, хорошая изоляция и большая площадь делали свое дело. Да, если регулярно мучаешь людей, изоляция нужна качественная.

Я выскользнула в коридор и бросилась к спальне любовницы мэра, который жил здесь раньше. На ходу вытащив связку ключей, я быстро открыла дверь и заскочила внутрь.

Только здесь я смогла немного расслабиться. Я тихо закрыла дверь на ключ и устало прислонилась к ней, прикрыв глаза. Рука, держащая пистолет, мелко дрожала. Нервы. Так дело не пойдет, нервы и меткость несовместимы.

Я перевела дух и огляделась.

В комнате царил полумрак, созданный плотными сиреневыми шторами. Симпатичная комната. Маленькая, в холодных тонах. В углу стояла кровать, сверху небрежно наброшен плед. Так и потянуло влезть под него и, наконец, выспаться.

На полу лежал слой пыли. В комнате давно не жили и даже уборщица сюда не заглядывала.

Я занялась поисками двери, открывающей потайной ход. Как оказалось, ее особо и не скрывали. Выдала ее панель с маленькой замочной скважиной. Я подобрала ключ, провернула в замке и, услышав, как в нем что-то щелкнуло, потянула панель на себя.

Она легко поддалась и я с любопытством заглянула внутрь. Там оказалось что-то вроде каменного желоба без отделки, вверх вела винтовая лестница. Я влезла туда, чувствуя себя в мышеловке, извернулась, притворила за собой панель и как можно тише начала подниматься. Подъем закончился такой же панелью.

Я присела на верхнюю ступеньку и выглянула в замочную скважину, ничего не увидела, зато уловила отчетливый запах нафталина и ткани. Потайной вход выводил в шкаф. Архитектору не откажешь в юморе.

В комнате кто-то был. Насторожившись, я услышала тихий голос – мэр? Он не один? Около минуты я слушала монотонную речь, то затихающую, то снова бормочущую что-то. Из-за панели и шкафа плохо слышно, что происходит в спальне.

Я вставила в скважину ключ, больше всего на свете боясь, что замок не смазан и заскрипит на весь дом. Но ключ повернулся как в масле – пальцы сами повернули, еще до того, как я поняла, что делаю. Глаза боятся – руки делают. Панель сдвинулась вбок, в стену, и я оказалась в шкафу.

Голос остался глухим, но стал громче, и я узнала Всеволода. Я опоздала.

Опоздала во всем. Мэр снова монотонно задал вопрос и вместо ответа раздался вопль Эмиля.

Я съежилась, уткнувшись в перебинтованную ладонь. Дыхание забил яблочный очиститель для окон и это позволило не чувствовать другой запах, проникший из комнаты: мерзкую вонь паленой плоти, дыма и золы.

Убийца в шкафу – есть в этом что-то смешное, но сейчас мне смешно не было. Нутро сжало в спазме. Меня скорчило от ужаса на физическом уровне, животного страха. Мышцы закаменели, волосы на шее встали дыбом. Я крепко сжала пистолет, но не могла перебороть себя, ногой выбить дверь и поговорить с мэром по душам.

Если никто из них не смог, что могу я?

Я постаралась выровнять судорожное дыхание, пока меня не услышали, и открыла глаза. Сверху висели вешалки с каким-то тряпьем, я аккуратно придержала их рукой, чтобы они не болтались, и пододвинулась к самой створке.

В узкую щель не до конца прикрытого шкафа я увидела очертания кровати.

Сначала мне показалось, что в спальне наступили серые сумерки, но потом поняла, что их создают тяжелые шторы. Я закрутила головой стараясь разглядеть как можно больше.

Шкаф находился напротив кровати, за ним окно. Судя по голосу, мэр где-то слева, за кроватью и Эмиль там же. Я вывернула шею, стараясь не боднуть дверцы шкафа и не вывалиться из него.

– Ну и чего ты добился, урод?

Эмиль что-то пробормотал и мэр расхохотался.

– Это мое время прошло? Это твое время. У меня его полно.

Всеволод отступил и я, наконец, увидела его. Он стоял вполоборота, глядя куда-то за угол моего обзора. Смотрел он немного ниже, чем полагалось бы. Значит, Эмиль на полу. Его я не смогла увидеть, как ни пыталась.

Мэр был одет в костюмные брюки и сорочку, манжеты расстегнуты, рукава закатаны, и пиджак он снял, словно боялся испачкать одежду. В правой руке он держал каминную кочергу, опираясь на нее, как на трость. Если бы я не знала, чем он занимается, выглядел бы он вполне импозантно.

Я жадно рассматривала его, пытаясь найти выход.

– Кто еще был в заговорщиках, Эмиль? Один бы ты не решился.

Он что-то неразборчиво произнес, но не то, что от него ждали.

Мэр хмыкнул и отошел, пропав из видимости. Через секунду я снова услышала крик и прерывистое дыхание. Почему он молчит? Я точно знала, что все заговорщики находились здесь, в доме, и у Эмиля нет повода растягивать пытку. Зачем корчить из себя героя?

Хотя, пожалуй, один был.

Всеволод от него избавится и переключится на Андрея или Ренату. Или Виолетту. Он что, молчит ради нее? Нет, только не Эмиль. К тому же, мэр, если не дурак, и так обо всем должен догадаться. Тут что-то другое.

– В прошлый раз ты быстро все выложил. Что, больше жить не хочется?

Он снова появился в поле зрения, я отвела глаза, и какое-то время смотрела прямо.

До меня не сразу дошло, что именно я вижу.

На кровати лежал пистолет. Мой. Нет, Эмиля. Хеклер и Кох, который муж у меня забрал.

Я нервно поерзала. Пистолет, выданный мне Андреем тоже оружие, но свое я знаю лучше. К тому же, сорок пятый калибр… Обычным вампира свалить можно, но я не хотела проверять, насколько Всеволод стойкий. Мне нужны гарантии.

Вот он, всего в нескольких метрах, на мятом покрывале, куда его бросил мэр, когда забрал у моего мужа, но достать я его не могла.

Мало схватить оружие. Нужно убедиться, что оно заряжено. Второй раз я на эту удочку не попадусь.

Я бросила взгляд на вампира, он все еще топтался на месте, ходя вокруг Эмиля.

– Я не против, молчи. Тогда я тебя пощадил, как вижу, зря. Как ты решился, не пойму. Ты же слабый.

– Как я тебя ненавижу!

Я вздрогнула, услышав хриплый голос мужа, полный злобы и отчаяния.

– А за что? Это ты кинул мне вызов, а не я тебе. Ты рассчитывал убить меня и занять мой дом. Вини себя.

Мэр говорил искренне, он не издевался. Вот так у них, вампиров, устроено – убей другого и займи его жилище, все просто. Но у Эмиля не вышло, и теперь убьют его, как захватчика. И нас всех, как сочувствующих. Именно поэтому, черт побери, я и не люблю вампиров.

Внешне они кажутся цивилизованными, но копни поглубже – и тебя съедят. Это странно, если не сказать больше: видеть существо, точь-в-точь похожее на человека в этом современном интерьере, в деловом костюме и с хорошей стрижкой, в обычном городе, которое днем ведет легальный бизнес, а между делом будет тебя пытать и убьет, как он считает, на законных основаниях. Эмиль был козлом, но в нем осталось хоть что-то человеческое.

Уйти я не могла. У меня оставался один путь отсюда – через дверь спальни или уже никак. Надо собраться. Вряд ли получится выжидать вечно, надеясь на благоприятный момент. Ничего благоприятного уже не случится.

Я осторожно протянула руку к дверце, собираясь тихонько ее приоткрыть, и тут услышала крик из коридора:

– Господин мэр! Это срочно!

– Да, – спокойно произнес он. – Входи.

Скрипнула дверь и голос стал громче:

– Рокотова согласилась выдать всех в обмен на безопасность. Вита наняла охотника…

Всеволод расхохотался:

– Что? Поверить не могу! Что еще она говорит?

– Ничего. Привести ее сюда?

– Здесь занято. Надо подумать… Пусть расскажет все тебе… Нет, веди сюда, пусть посмотрит на своего любовника. И скажи, чтобы мой помощник зашел с сестрой. Все, иди. Вот видишь, Эмиль. Сейчас послушаем, что твоя подруга скажет.

Я не могла больше ждать. Через несколько минут тут будет полная спальня вампиров, да еще и ненормальная семейка придет. А когда Рената расскажет обо мне, а она расскажет, не сомневаюсь, вряд ли у нее такие же крепкие нервы, как у Эмиля, то прихвостни мэра перевернут весь дом.

Я прильнула к щели. Больше тут сидеть нельзя, иначе тело затечет. Непослушные мышцы – плохой помощник в драке. Я привстала, ощупывая пальцем спусковую скобу, словно пыталась найти на ней наиболее удобное место. На самом деле, это нервы.

Пока ничего не изменилось – мэр стоял перед Эмилем. Мне нужно было, чтобы он отошел. Чтобы задал вопрос, тот не ответил, и мэру пришлось бы еще раз ткнуть его раскаленным прутом. Мне нужен вопль, нужно удобное расположение цели… Я не могла рисковать.

– Ничего не скажет, ей нечего говорить…

– А тебе – есть? Кто еще с тобой был? С кем ты обсуждал это? С кем собирался делить город?.. Нет, не желаешь отвечать? – Всеволод повысил голос, едва не срываясь на крик.

Я скрестила наудачу пальцы, лишь бы Эмиль не стерпел. В коридоре уже слышались шаги, кажется, кто-то поднимался на второй этаж, но это не Рената, точно. Плача и стонов я не слышала, а она вряд ли вышла из истерики так быстро.

– Иди к черту, – сказал Эмиль.

Мэр шагнул к нему и скрылся из виду. Я едва-едва – одним касанием пальцев надавила на створку шкафа. Дверь заскрипела несмазанными петлями, негромко, но и этого достаточно. Другого выхода не оставалось, и я распахнула ее пинком.

Два метра до кровати – два широких шага. От второго пистолета меня отделяло всего ничего. Я бросилась вперед, упала перед кроватью на колени, и схватила Хеклер и Кох. Пусть будет не заряжен, все равно его дублирует второй.

Я подняла оружие и обернулась.

Всеволод стоял перед камином, опустив кочергу в тлеющие угли, да так о ней и забыл. Его фигура напряглась, он удивленно отступил к двери, выронив свое орудие – без страха, он меня не узнал. Конечно, откуда ему помнить, как выглядит жена Эмиля? Я всегда была его тенью.

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился Валера. Вперед пробилась его сестра и застыла, увидев меня.

– Чего ждешь? – одними губами прошептал мэр, наблюдая за мной. – Особого приглашения?

Вопрос адресовался не мне – Карине, которая судя по пронзительным испуганным глазам поняла, что выбрала неверную сторону.

Я выстрелила почти не целясь – в проход, где они сгрудились втроем. Трудно в кого-нибудь не попасть. Сходу перестроиться на левую руку я не могла и начала огонь с правой. Я не думала, сможет ли вампир увернуться от пули, будет ли ранение смертельным, и убьет ли его свинец или понадобится что-то мощнее. Я просто стреляла и надеялась, что уложу его прежде, чем обойма подойдет к концу.

В дверях началась свалка. Мэр падал, будь я проклята, но я попала! Тяжелая рука ударила об косяк, он попробовал зацепиться и устоять на ногах. Взвизгнула Карина, она была рядом и не могла выбраться из эпицентра свалки, хотя брат упрямо тащил ее из комнаты. Повезло, что он спасает сестру, а не лезет за оружием. Ответная пуля стала бы моей и, скорее всего, последней. Присев за кроватью, я достреляла обойму, бросила пистолет и взяла в правую тяжелый УСП. Я палила, не давая им опомниться. Всеми силами я пыталась задержать их огнем и не допустить перестрелку.

Мэр смотрел на меня, сползая на пол, и пытался что-то сказать. Наверное, отдать приказ. Я привстала и выстрелила еще раз – это был предпоследний патрон.

Пуля отбросила его в коридор, Карина упала на пол, на ногах остался только Валера. Он не знал, что у меня почти пустая обойма. Схватив сестру за руку, он рывком поднял ее, и они спрятались за стеной.

– Она его убила! – услышала я истеричный крик Карины. – Убила!

Я не была в этом так уверена и пока не покидала позицию. По лестнице загрохотали шаги, Карина замолчала, и стало тихо. Как я ни прислушивалась, а в доме стояла могильная тишина. Ладно, эти двое смылись, но где остальные?

Я быстро подобрала пистолет и сменила обойму. Калибр не тот, но лучше, чем ничего. Я встала из-за кровати, напряженно вглядываясь в тело и осторожно приблизилась. Мэр наполовину вывалился в коридор и лежал на спине, раскинув руки. Дышит или нет? Я сделала еще шаг, держа оружие наизготовку. Пусть только дернется! Но, кажется, даже вампир не устоит перед сорок пятым. Вся грудь и живот в кровавых дырах, я разнесла ему часть лица и один раз попала в череп. Противоположная стена была в крови.

Меня замутило и я замерла, борясь с тошнотой. Наконец, здоровый организм сделал свое дело – желудок успокоился. Труп хорошо бы убрать, но я боялась его трогать. Нужно окончательно удостовериться, что он неопасен, прежде чем трогать. Я стрельнула из УСП ему в голову и отпрыгнула. Ноль реакции. Мертв.

Несколькими пинками я попыталась выкинуть грузное тело в коридор. Оно было слишком тяжелым, я словно била в говяжью тушу, но мне удалось согнуть ноги и убрать их с прохода. Я захлопнула дверь и лихорадочно провернула защелку, прекрасно понимая, что дверь не устоит, если ее будут штурмовать всерьез, но это все, что у меня есть.

– Эмиль! – я обернулась и замерла. Его вид настолько шокировал меня, что меня пригвоздило к полу.

В первое мгновение я даже его не узнала. Я никогда не видела мужа таким. За годы я привыкла бояться, он казался мне сильным и жестоким, и на месте жертвы я его представить не могла. Очевидно, всесильным он казался только мне, но не другим вампирам.

Он стоял на коленях в углу спальни. Его связали, но не веревкой – на руках были самые настоящие кандалы с цепью. Чтобы он не уполз, середину цепи набросили на крюк, вбитый в стену.

Эмиль был в крови, словно умылся ею, местами она засохла и начала шелушиться. Рубашка разорвана, на теле ожоги, при одном взгляде на которые у меня зачесалась и заболела кожа. Некоторые из обугленных ран уже покрылись коркой, некоторые были совсем свежими. Волосы потемнели там, где выпачкались кровью.

Он поднял голову и долго смотрел на меня.

– Яна? – наконец хрипло спросил он.

От звука его голоса вздрогнула рука.

– Ты жива, – продолжил он. – Хорошая новость.

Ага, особенно для тебя.

Кровавая маска и привычный голос никак не вязались друг с другом. Со второй попытки я попала пистолетом в кобуру и подбежала к нему.

– Ты как? – я бухнулась на колени рядом. – Сможешь драться?

Я заглянула ему в лицо, пытаясь оценить, насколько он в порядке. Изможденное, но все еще осмысленное – Эмиль смотрел прямо, но взгляд стал рассеянным, как бывает после долгой, мучительно-сильной боли.

– С кем? – еле выдавил он, морщась так, будто его тошнит.

– Мне нужна помощь, ты слышишь?

С ним творилось что-то странное: расширенные зрачки заполнили радужку и серые глаза теперь казались черными, лихорадочное дыхание прыгало, на подбородок натекла свежая кровь.

– Что с тобой? – нахмурилась я. – Эмиль?

Он опустил голову и мне хотелось положить ему ладони на лицо и заставить смотреть на меня. Я не могла понять, что с ним. Кажется и он тоже. Может, просто последствия пыток?

– Не знаю…

Я вскочила на ноги и вцепилась в цепь, пытаясь снять ее с крюка. Наемники, кажется, смылись, но вампиры не так трусливы. Охрана сейчас будет здесь и одной мне не справиться.

Упираясь ногами в пол, я подняла цепь и сбросила ее на пол. Эмиль шлепнулся на четвереньки. Он покачнулся, оперся рукой на кровать, повернул голову, удерживая меня в поле зрения. Так смотрят на кобру в стойке, словно он ждал, что я плюну ядом.

Раньше он так не смотрел.

– Как ты здесь оказалась? – грудь поднималась от тяжелого дыхания.

– У меня заказ, – я достала пистолет на случай, если сейчас начнут ломиться в дверь, и Эмиль при его виде напрягся.

Он подумал, что я буду стрелять в него. Что он – мой заказ. О, боже. Я ненавидела его, но сейчас не время об этом думать. Я помнила, о чем говорил Андрей: без вампира мне не справиться.

– Надо что-то делать, Эмиль. Выбираться, ты слышишь?

– Делать – что? – безучастно спросил он. Мой так называемый муж никак не мог прийти в себя. Ну да, боль бывает изнуряющей, она путает сознание и лишает сил, но мне тоже непросто, черт возьми!

Я не хотела признаваться, что на этом мой план заканчивался. Андрей обещал помощь, и я рассчитывала на нее, но он в подвале. Я закрыла глаза и решила не закатывать истерику.

– Ты не знаешь, что делать дальше? – спросила я. – Нас убьют! Я его шлепнула, Всеволод мертв, теперь ты мэр, правильно? Так приди в себя и останови вампиров. Скажи, что город твой или как у вас это делается!

Он навалился на кровать, спрятав лицо в сгибе локтя. Я сжала его плечо, закаменевшее наощупь.

– Эмиль?

Я чувствовала себя смертельно уставшей. Это ведь он все начал. Черт побери, он мог просто отпустить меня тогда на складе и мы бы разлетелись в разные стороны, но он решил по-своему, бросил вызов, но ни хрена не смог довести до конца.

Я ощутила такую злость, что ей-богу, была готова окунуть его головой в камин. Вампир нужен живым, но никто не говорил, что целым.

– Вставай! – я пнула его по ребрам и заорала. – Вставай никчемный кусок говна и сделай хоть что-нибудь для собственного спасения!

Но когда он поднял голову я попятилась от кровати.

Глаза лихорадочно блестели, как у пьяного, по подбородку текла слюна. Он смотрел на меня, как бешеная собака и глубоко дышал, будто боялся потерять контроль.

Он протянул ко мне руку, приглашая к себе, и я отшатнулась. Я не корм для вампиров, хватит.

Спиной я уткнулась в подоконник, развернулась к окну и отдернула шторы. Я больше не могла выносить сырой полумрак, он пугал. Комнату залил полуденный свет осеннего солнца, и я сощурилась от удовольствия – так тепло стало на душе. Намного легче. Двор пуст – исчез даже охранник с ворот, все стянулись в дом.

Зазвенев цепью, Эмиль прикрыл рукой слезящиеся глаза. Рената что-то упоминала о светобоязни…

– Тебе больно от света?

– Эффект проходит, – хрипло сказал он. – Эффект крови закончился. Теперь я умираю.

– В тебя стреляли?

– У меня какие-то приступы.

– Короче, ты умираешь и тебе плевать, что будет со мной. Я иду вниз, постарайся не сдохнуть, пока я не вернусь, – резко закончила я.

– Постой… Там, возьми, – он показал в сторону и проследив взглядом, я увидела его пиджак. Он валялся на полу смятой тряпкой. – Еще остались патроны.

Подумав, я подобрала пиджак и проверила карманы – так и есть, две полные обоймы от УСП. Их я распихала по карманам, а свой пистолет положила на кровать.

– Это тебе. Приходи в себя, слышишь?

Эмиль не ответил и я отвернулась. Передо мной была дверь, за которую я очень не хотела выходить, но лучше вернуться в подвал, чем снова отбиваться от мужа.

К тому же, там был единственный человек, который знал что делать. Вернее, вампир.

В коридоре ничего не изменилось. Мэр лежал в той же позе, в которой я его оставила. В доме тихо. Я прислушалась, но не услышала ничего. Наверное, времени прошло слишком мало, хотя оно мне показалось целой вечностью.

Надо затащить труп в комнату. Сейчас же. Но я не могла заставить себя подойти ближе, так и стояла над телом, не в силах преодолеть страх.

Я заглянула в комнату: Эмиль все еще полулежал на кровати.

– Помоги мне! – шепнула я.

Он оглянулся, оттолкнулся от кровати и подполз, не глядя на меня – его занимала натекшая на пол кровь. Он ткнул в лужу пальцем и тщательно обсосал. Я поднесла руку с зажатым пистолетом к губам, мне стало дурно.

Закашлявшись, Эмиль сплюнул кровавую слюну.

– Затащи его, – не своим голосом попросила я.

Эмиль нетвердо встал на ноги, наклонился и, обхватив ноги мэра, рывком втянул в комнату. Я осторожно выглянула в коридор и захлопнула дверь, оставив мужа наедине с телом. Надеюсь, он его не сожрет, пока меня не будет.

Я тихо сбежала по лестнице, прислушиваясь к каждому шагу. На первом этаже никого, но входная дверь открыта. Я остановилась в фойе, держа пистолет на весу, но никто не торопился меня обезвредить. Резиденция мэра словно вымерла. Тут должно быть четверо охранников и где они? Неужели сбежали?

Дверь под лестницей, ведущая в подвал, была открыта тоже и мне это не понравилось. Охрана спустилась туда? Может быть, они, считая мэра неуязвимым, решили, что стреляли в подвале? Что ж, тогда нам с Эмилем повезло. А вот остальным – не очень.

Я замерла на верхней ступеньке, глядя вниз, в темноту. Сердце ныло – так не хотелось туда идти.

Стараясь двигаться бесшумно, я спустилась, снова окунувшись в холодную сырость. Переждав, пока не привыкнут глаза, я углубилась в подвал. Теперь я хотя бы знала дорогу.

Вскоре я дошла до развилки и услышала голоса – камеры совсем рядом.

Я сбавила ход, постепенно продвигаясь вперед. Где-то здесь дверь в соседний коридор, но я ее не видела. Еще не хватало налететь на нее в темноте. Я вела рукой по стене, наконец, пальцы наткнулись на вертикальную щель. Подцепив край ногтями, я потянула дверь на себя.

Голоса стали громче: на кого-то кричали, тембр голоса я не узнала, значит, орут на «наших».

В щелку проник слабый свет догорающей свечи, он трепетал, словно вот-вот погаснет. Если это случится до того, как я освобожу Андрея – я вляпалась. Вампиры прекрасно обходятся темнотой, но у меня так не выйдет.

Тянуть время нельзя и раз я не могу выбрать момент, нужно действовать быстро и решительно. На несколько секунд я прижалась лбом к холодной двери, собираясь с духом, и вышибла ее ногой.

Я не знала, что точно ожидает меня за дверью и ушла с вероятной линии огня, шлепнувшись на колено. Нога больно ударила в бетон, я подняла пистолет, пытаясь взять под контроль пространство коридора.

– Стоять! – я гаркнула так, что в каменном мешке загуляло эхо.

В тупике напротив клетки стояли вампиры: одного я узнала – охранник с ворот, а второй, худой и высокий, орал на Андрея. Они застыли, рассматривая направленное на них оружие и переглянулись, будто решая, бояться меня или нет. Потом охранник наступил на поплывшую свечу, и все погрузилось в темноту.

Ну все. Сейчас меня сожрут. Нельзя брать вампиров в плен, никогда. Сначала стрелять – потом разговаривать.

Коридор кончался стеной, и я не могла палить в темноту наугад, не рискуя быть подстреленной рикошетом. Я бросилась в сторону, прижимаясь к стене, и вслушалась в звуки. Ничего не происходило, но воздух густел от напряжения.

Вампиры подкрадываются, а я их не вижу и не слышу. Я почувствовала, как на меня накатывает ужас. В затылок дохнуло страхом, словно позади стояло привидение. Слева, совсем рядом, что-то шаркнуло, темнота в этом месте сгустилась, и я выстрелила, целясь на звук. Если повезет, вспышка ослепит их ненадолго. Пуля чиркнула об пол и ушла дальше, в темноту. Грохот оглушил, я присела, закрывая ухо плечом.

– Эй, не трогайте ее! – крикнул Андрей.

На меня налетела туша, вбив в стену. Я подняла руку, защищая лицо, и долбанула вампира пистолетом, надеясь попасть в голову. Мою руку отбили в сторону, и на горле сжалась рука – с силой, отрезая кислород. Почти теряя сознание, я почувствовала, как из моей ослабевшей ладони вынимают оружие.

Вампир отпустил меня и поднялся. Рядом что-то звякнуло – он бросил Хеклер и Кох на пол.

– Ты кто такая? – хихикая, спросил вампир. В бедро ткнулся ботинок, и я шарахнулась, поворачиваясь к нему лицом. Как я ни старалась, но видела только силуэт. – Охотница, что ли? Слушай, иди скажи шефу, что мы охотника поймали… Хотя…

Меня схватили за плечо, и я прижалась к стене, словно рассчитывала сквозь нее просочиться.

– Ну, отвечай, кто ты? – повторил он.

Я хрипло дышала, не зная, что придумать.

– Страшно? – спросил второй. – Ты нас не видишь, да? А мы тебя видим. Предлагаю игру. Ты знаешь, что твой пистолет лежит рядом? Если поймаешь, он твой.

Я услышала скрежет металла по камню, будто на оружие наступили. Они серьезно?

– Лови!

С шорохом, пистолет скользнул мимо, и второй вампир прижал его к полу подошвой. Я честно попыталась и хлопнулась на пол, но поймала лишь каменный пол. Пистолет уже летел обратно. Они гоняли его, как футбольный мяч. Хеклер и Кох казался неуловимым. Я ползала по полу, хватала руками воздух, но каждый раз опаздывала. У меня начиналась истерика. У них тоже – от смеха.

– Ты точно охотница? Или тебе пистолет подержать дали?

Вампиру надоела игра, он пнул оружие в стену и, отлетев от нее, пистолет завращался где-то неподалеку.

Он наклонился – я не увидела, но ощутила движение воздуха и горячее дыхание. Обхватив шею руками, он прижал меня к стене и бросился сверху. С другой стороны навалился второй вампир, и я заорала.

Я закрывала горло руками с двух сторон, брыкаясь под ними, но одну кисть оторвали от шеи и заломили. Мне пришлось отклониться назад, чтобы не потерять равновесие, и я протянула руку в сторону, пытаясь найти опору. Пальцы наткнулись на пистолет.

Одной рукой я порывисто прижала голову вампира к своей шее, другую ткнула стволом в его нижнюю челюсть и выстрелила, зажмурив глаза.

Уши заложило от выстрела. Меня окатило горячей влагой, она была повсюду – на руках, на груди, на лице. Сверху текла какая-то гадость, а вампир судорожно скреб ногтями по каменному полу. Он сумел приподняться, и я оттолкнула его ногами, добавив пару пуль второму, который отпрянул, скрывшись в темноте.

Моя жертва стояла на коленях, не в силах уползти. Я выстрелила еще раз и толкнула в грудь, валя на пол. Пальцы скользнули по робе из плотной ткани, зацепились за ремень и наткнулись на фонарик, висевший на поясе. Кажется, это охранник с ворот.

Я сорвала фонарь, нажала на кнопку, и коридор залил призрачный белый свет.

Вампир смотрел на меня и ловил ртом воздух, будто пытался что-то сказать. Глаза выглядели пораженными. Он не ожидал, что все так закончится. Он не умирал, но близко к тому. Он отполз, пытаясь зажать разнесенную челюсть. За ним тянулась темная полоса. Думаю, не жилец.

За поворотом мелькнула тень второго.

Я подняла фонарь, целясь в круг света. Ненавижу стрелять с одной руки, но придется учиться.

Там тупик, ему некуда спрятаться, главное, не выпустить его в коридор. Я бросилась за угол и застала вампира в дверях. Первая пуля ударила в стену, вторая вошла ему в плечо и развернула ко мне спиной. Я подбежала и выстрелила в затылок.

Больше не позволю себе размышлений – стрелять или нет. Охотник не думает, охотник действует. Я только сейчас поняла смысл этого выражения.

Вампир упал на пол. Он лежал на спине и больше не издевался. Едва дыша, он смотрел, как я подхожу. Если бы мог шевелиться – отполз бы, а так ждал развязки. Магазин опустел. Я сменила обойму, но пожалела на него пулю. Надеюсь, он это понял.

Я посветила в конец коридора, в сторону клетки, где держали Андрея.

– Эй, есть кто живой, – позвала я.

– Я думал тебя сожрали, – сдавленно ответил Андрей. – Выпусти меня скорее!

Я отдышалась, утирая кровь с лица, и направилась туда. Плечо, которым я ударилась об стену, онемело. Хорошо хоть левое. Ногу слегка тянуло болью, но недостаточно, чтобы снизить темп.

– Ты как? – я повисла на решетке и она задребезжала. Луч фонаря нащупал Андрея.

Он сидел в углу – побледневший и угрюмый, со скорченным лицом, и зажимал лодыжку. Под ним натекла лужица крови.

– Нормально! Найди ключи и открой решетку!

– Идти сможешь? – уточнила я.

– Смогу! Ты открой сначала! – распсиховался он.

– Как все прошло? – хрипло спросила Рената из темноты позади и я обернулась.

Она заслонилась от фонаря. На белом запястье царапины и, кажется, синяк на лице. В глубине клетки сидела бледная, перепуганная Анна Львовна, глядя на меня расширенными голубыми глазами.

– Еще ничего не закончилось, – ответила я.

– Да шевелись ты! – гаркнул Андрей, и я заторопилась к телу.

Тут меня ждал сюрприз – вампир, которого я уложила на выходе, исчез. Кровавый след уводил в темноту. Я психанула, ударив в стену кулаком, преследовать его некогда – главное охранник лежит на том месте, где я его оставила.

Он почти не дышал, но еще был жив. Я быстро обшарила карманы, приставив ствол к его голове. На его счастье, вампир не пытался напасть. Я нашла в кармане брюк связку ключей и сжала в кулаке.

Обратно я вернулась бегом. Лихорадочно разыскивая замочную скважину, я объяснила:

– Я уложила мэра, но это ничего не дает. Я не знаю, что делать дальше, Андрей. Эмиль жив, но… С ним что-то произошло. Мне нужна твоя помощь.

– Сейчас разберемся, – он встал, опираясь на решетку и устало прислонился к ней.

– Ты сможешь идти? – еще раз уточнила я. – Тебе ногу прострелили.

– Пустяк. Кожу только задело, – он вымученно улыбнулся. Мне показалось, что он лжет непонятно зачем.

Я провернула ключ и распахнула решетку. Андрей, хромая, выбрался из клетки и заспешил по коридору, опираясь на стену.

– Постой… А девушки?..

– Брось их! – отрезал он. – Потом вернемся, сейчас не до них!

Я пожала плечами, взглядом извиняясь перед Ренатой, и пошла следом.

– Кровью пахнет, – негромко сказал он, остановившись на пороге.

Вспомнив, что где-то здесь полуживой вампир, я первой вышла в основную часть подвала.

– Осторожно, – процедила я. – Один ушел…

– Плевать, – Андрей оттолкнул меня с дороги и ходко похромал к выходу из подвала.

Он подволакивал ногу, помогая рукой и используя стену, как упор. Нет, это не ранение по касательной… Я отстала на шаг, подозрительно прищурившись ему в спину.

Андрей достиг лестницы и ловко вскарабкался по ней. Мы оказались в кладовке, но в зале наши пути разошлись – я бросилась к лестнице на второй этаж, а вампир свернул влево.

– Куда ты? – держа пистолет наготове, я ринулась за ним.

Оказалось, он шел в кухню. Это было просторное, светлое помещение с высоким потолком. При свете дня Андрей выглядел особенно жалко: грязный, в истрепанной одежде, штанина пропитана кровью. На полу оставались следы.

Не говоря ни слова, он открыл холодильник.

– Что ты делаешь?

– Где Эмиль?

– На втором этаже. Живо пошли туда!

Андрей флегматично что-то перебирал внутри холодильника, мелодично позвякивали бутылки. Вспомнив его тягу к алкоголю, я разозлилась. Он что, решил выпить?!

– Как хочешь, а я наверх! – я вышла из кухни и быстро взбежала по лестнице. Он что-то прокричал вслед, но я не слушала.

К спальне я пробиралась с опаской. В доме тихо, кажется, все кто были здесь либо сбежали, либо мертвы. Дверь в комнату приоткрыта, я постояла за ней, прислушиваясь – ничего. Я боялась входить.

Больше всего меня пугало, что именно мог сделать мой муж, оставшись наедине с окровавленным телом. Я не хотела видеть, как в жизнь воплощаются мои кошмары.

Дверь скрипнула, открываясь, и я вздрогнула, увидев Эмиля.

Он уставился на меня. В глазах пустота, ни одной эмоции, словно он не узнал меня, и я застыла, крепко сжимая оружие. Кандалов на нем уже не было.

Я понятия не имела, что он предпримет. Через несколько долгих секунд он сказал:

– Это ты… Заходи.

Он втянул меня в спальню. Я тупо встала посередине комнаты, глядя на труп уже бывшего мэра. В груди зарождалась истерика.

Эмиль коснулся моего лица, убирая волосы.

– Что с тобой? Почему ты в крови?

Я подняла глаза. Он вел себя неправильно – эти вопросы, поведение… У нас на паркете мертвец – и завалила его я, а он ведет себя, как ни в чем не бывало. Он снова протянул руку.

– Не трогай меня! – озверела я.

– Тише, иди сюда, – Эмиль поймал меня за локоть и притянул к себе.

Одна ладонь легла мне на талию, вторая – на затылок, и он надавил, насильно прижимая меня щекой к плечу. В шею уткнулись губы, и я подпрыгнула, но Эмиль не собирался меня кусать – он утешал.

– Хватит, – прошептал он.

О чем это он, черт побери?! Я дернулась, но он не отпустил. Не самое подходящее время, я вся в крови, это его возбуждает. В дверях появился силуэт. Эмиль не отреагировал, зато я подпрыгнула, как ошпаренная.

– Кармен, – позвал Андрей, заглядывая в комнату, и решительно зашел к нам. – Иди сюда, – требовательно сказал он. – Отойди от него!

Он схватил меня за руку и грубо отдернул. Я отлетела к стене, но на меня даже не оглянулись. Андрей и Эмиль стояли друг против друга и выглядели так, будто собирались драться.

Я не понимала, что происходит.

– Эй?.. – тихо позвала я, потирая ушибленное об стену плечо.

– Только попробуй, – сказал Андрей. – Она пойдет со мной, понял?

– С чего бы? – спросил Эмиль. – Ты даже не под дозой.

– На себя посмотри.

– Хорошо, – вдруг кивнул Эмиль. – Забирай.

Андрей молча отвернулся, цапнул меня за руку и выволок в коридор.

– Не подходи к нему, Кармен. Он тебя сожрет.

– Что происходит? – испугалась я.

– У него вот-вот начнется ломка. Он теряет контроль, и если у тебя нет лишнего литра крови, держись от него подальше.

Мы спустились по лестнице. Андрей шел уверенно, словно у него была цель. На первом этаже я поняла, что мы возвращаемся на кухню. Он уже успел там похозяйничать: холодильник нараспашку, на столе выстроились бутылки из темного стекла.

Запах на кухне стоял тяжелый. Увидев в мойке темные пятна, похожие на красноватый деготь и осколки зеленой бутылки, я поняла почему. Меня затошнило. Андрей подхватил одну и всучил мне. Бутыль оказалась тяжелой, с пластиковой пробкой.

Выглядел вампир плохо: лицо бледное, с испариной и кругами под глазами. Эмиль сказал, он не под дозой…

– Что у тебя с ногой? – спросила я.

Он только отмахнулся.

– И что с ней делать? – тихо спросила я, приподняв бутылку.

– Отдай Эмилю. У него это реально впервые. Близко не подходи, не позволяй ему приближаться, а то не отобьешься... Еще бы за Ренатой сходить.

– Сбегать?

– Хрен с ней, – пробормотал Андрей. – Оставайся с ним, ему понадобятся защитники, а нам живой мэр.

– А ты куда? – спросила я.

– Домой.

– Возьми меня с собой, – попросила я.

Андрей стоял у окна и молчал.

– Я бы с радостью, Кармен, – наконец со вздохом сказал он. – Блин…

И столько сожаления было в голосе, что я подошла к окну.

Оно выходило во двор. За воротами я увидела белый фургон, похожий на машину Валеры. Машина ждала, пока откроют ворота, но открывать некому. Рядом суетилась публика – почти десяток вампиров.

Я тут же вспомнила про исчезнувших охранников. Выходит, они не сбежали – сбегали за помощью.

– Я больше не могу, – призналась я. – Я думала, со смертью мэра все закончится. Что появится новый мэр, и все остановит.

– Эмиль еще не мэр, – сказал Андрей. – Но станет им, если выживет. Иди за ним. И заставь его напиться этой дряни.

До спальни я добежала мгновенно, забыв об усталости и больном колене. На пороге комнаты я встала, как вкопанная. Я помнила, о чем предупреждал Андрей, но Эмиль потерял ко мне интерес. Он ползал по полу и выкашливал кровь.

Он поднял мутные глаза:

– Я больше не могу… Сделай что-нибудь!

Вот так – сделай и все. Эмиль требовал, он не умел просить. Я швырнула бутылку. Она прокатилась мимо него и тихо стукнула об стену. Эмиль проследил ее взглядом и обернулся ко мне.

– Я не уверен, что стоит... Мне от этого плохо.

– Значит, хреновый из тебя вампир. На что ты рассчитывал?

– Не понимаю… все должно быть нормально. Что со мной происходит?

– Ты у меня спрашиваешь?

Эмиль попробовал встать и бухнулся на четвереньки.

– Кажется, ты не такой крутой, как тебе казалось, – заметила я. – И как казалось мне. Пей. Там приехали какие-то люди, крутятся перед воротами. Не тяни резину.

– Кто приехал?

– Думаю, сторонники бывшего мэра. Так что нас снова начнут убивать.

Эмиль устало облокотился на стену, глядя в пустоту.

Тело бывшего мэра лежало между нами, в комнате пахло кровью. Я сорвала с кровати покрывало и набросила на труп.

И тут меня осенило – мэра больше нет.

Нас с Эмилем ничего не связывает.

Я молча вышла из комнаты и сбежала на первый этаж. Там я столкнулась с Андреем. Он занимался мародерством, лазая по шкафам и проверяя карманы верхней одежды. Деньги, даже мелочь, он беззастенчиво распихивал по карманам джинсов.

Я осторожно выглянула в окно – фургон по-прежнему стоял перед воротами. Вампиры сгрудились рядом с машиной, один лез через забор.

– Как там Эмиль? – спросил Андрей.

Я обернулась: он стоял перед шкафом, отставив раненую ногу. Штанина перехвачена полотенцем с кухни. В глубине шкафа под пустыми вешалками валялась груда пальто и курток.

– Ползает по полу и делает вид, что умирает.

– Ты дала ему кровь?

– Бутылку я отдала, а дальше пусть выкручивается, как знает.

– Хочешь всех подставить?

– Я не собираюсь ему помогать. Выплывет сам – будет жить, а на нет и суда нет. Со мной он поступил так же.

– Мстишь?

– Люблю платить тем же.

Андрей хромая, подошел к окну и выглянул во двор. На лице застыла гримаса раздражения и злости.

– В чем дело? – спросила я.

– Из-за этих уродов мы застряли! Если бы не они, я бы успел добраться до дома.

– Может, еще уедут? – пожала я плечами.

– Нет. Это охрана мэра, я его начальника безопасности узнал, – Андрей сел на корточки и закурил трофейную сигарету, нервно щелкнув зажигалкой.

Я безразлично наблюдала, как он нервничает – мне уже все равно, чем все закончится, и насколько мы застряли. Я устала, как собака.

– Они за воротами, а мы в доме, – пожала я плечами. – Может, удастся отсидеться.

– Может. Лишь бы времени хватило, пока твоего мужа эффект не накроет. Ворота автоматические, но скоро они их откроют. Ладно, в доме отсидимся, – Андрей подергал запертую входную дверь и удовлетворенно хмыкнул. – Ключи у него есть, но ведь ими еще надо воспользоваться… Ты ведь подвал закрыла?

Меня ошпарило страхом с головы до ног.

– Кажется, нет, – выдавила я. – Он оказался открыт, я…

– Кармен! – гаркнул Андрей. – Ты ненормальная, что ли?! Бегом туда! Попробуй опередить их!

Успею добежать или нет? Надо попробовать. Там остались Анна Львовна и Рената и охрана точно ими заинтересуется. Они обе мне не нравятся, но такой участи я им не желаю.

Я бросилась под лестницу, к уже знакомому спуску в подвал. Фонарик я где-то оставила, искать его нет времени. Я достала пистолет, вспомнив вампира, которому удалось уйти, и решительно сбежала по ступеням.

За день я спускалась сюда в третий раз и прекрасно выучила дорогу.

До камер я добралась быстро, дошла до конца коридора, не услышав даже вздоха.

– Живые есть? – я нащупала замок в полной темноте и вставила ключ.

– Яна? Это ты? – сдавленно спросила Рената.

– А вы кого ждали? – фыркнула я, распахивая клетку.

На шее у меня повисла Аннушка и захлебываясь от счастья, начала причитать:

– Ах, Яна Сергеевна! Наконец-то!

– Что происходит? – спросила Рената.

– Не знаю! – огрызнулась я, отстраняясь от слюнявых восторженных поцелуев Анны Львовны. – Я сюда не за вами пришла. Проблем выше крыши.

– Я слышала стрельбу, – перебила Анна. – Что случилось?

– Никаких вопросов, – отрезала я. – Я вас выведу, но идем очень тихо, ясно?

– Я сама могу выйти, – сказала Рената уверенно. – Я знаю дорогу.

– Или не спорьте, или разбирайтесь потом сами.

– Как там Эмиль?.. – с томлением спросила Рената. – И где Андрей? Они живы?

– Какой Андрей? – вставила Аннушка.

– Я вас сейчас обратно запру! – разозлилась я.

Я развернулась и пошла по коридору. Хоть бы спасибо сказали. Нужно было оставить их здесь, ночь в подвале их бы перевоспитала.

Я почти дошла до развилки – шаг, другой и я поверну. Тишина стояла почти абсолютная. Как это возможно? Может, какой-нибудь карман глушит звуки, как в пещерах? Уловив позади дыхание, я обернулась. Рената и Аннушка шли за мной. Слава богу, молча.

Я показала жестом, что нужно поворачивать и бежать к выходу из подвала.

Вряд ли они увидели в темноте.

– Поворачиваем и несемся, – шепнула я.

Кто не услышал, я не виновата. В конце концов, существует такая вещь, как естественный отбор. Кто не успел, тот опоздал.

Я свернула за угол и рванула к двери. Когда я споткнулась об ступеньку, то поняла, что достигла цели. Рената и Анна чуть не сбили меня с ног в темноте.

Я поднялась по ступенькам, толкнула тяжелую подвальную дверь, и меня ослепило предзакатное солнце. После полной темноты это было подобно лампе, которой светили в лицо. Даже слезы вышибло.

За дверью стоял вампир, и я остановилась, словно налетела на стеклянную стену.

Он поднял пистолет, который держал у бедра и я не знала: хочет он выстрелить, или просто припугнуть. Я ожидала худшего, поэтому дернула дверь на себя и завизжала:

– Держите ее! Держите дверь!

Плохо, что она открывалась наружу. Так превосходящие силы противника не задержишь.

Ко мне подскочила Рената и вцепилась в ручку. Толку немного, но она сильнее какой-то там секретарши.

Я лихорадочно искала на связке нужный ключ. Солнце испортило ночное зрение и перед глазами прыгали яркие пятна, я зажмурила их и только слышала, как повизгивает Рената, пытаясь удержать дверь.

Мне показалось или с другой стороны в нее ударила пуля?

Ключ я нашла фантастически быстро, но не успела сунуть в скважину. Дверь ходила ходуном – ручку вырвало из рук Ренаты.

В подвал хлынул свет. Я вскинула пистолет и дважды выстрелила, почти не целясь – я стреляла в пятно света. Дверь отпустили, и она начала закрываться.

Я вдохнула, собираясь крикнуть, что-нибудь вроде «бегите!», но Рената без подсказки понеслась вглубь подвала, волоча за собой Анну. Не то чтобы я рассчитывала на помощь… Но думала, меня бросят не так быстро. Дверь захлопнулась, и я бросилась следом.

– Они сейчас будут здесь! – заорала я, уже чувствую погоню на пятках.

Мне нестерпимо хотелось лечь на пол и умереть прямо здесь.

– Поднимемся и запрем верхнюю дверь! – преувеличенно бодро выкрикнула Рената.

– Не успеем!

– Ты же вооружена? Так пристрели его, он же один! – теперь в ее голосе я слышала неподдельную панику.

Я бы его с радостью пристрелила, будь он даже не один. Но стрелять прицельно в темноте я не могу. Он пристрелит меня первой.

Я просто бежала, изучив эти коридоры почти наизусть, и надеялась, что нас не успеют нагнать. Не нужно было забирать девчонок, если бы я сразу пошла к двери, я бы успела, но снявши голову по волосам не плачут. Теперь поздно.

Пока я не слышала ничего, кроме нашего тяжелого дыхания и шагов, но вампиры могут вести бесшумную погоню, я уже это знала.

Мы свернули в коридор, который вот-вот выведет нас под лестницу и тут смогла разобрать шорох. Что-то приближалось к нам из темноты. Рядом вскрикнула Анна, значит, услышала и она.

Волосы на шее и руках встали дыбом. Я пихнула Ренату в спину.

– Живее! Нельзя подняться и пустить их за собой.

Я пропустила девушек вперед и остановилась, до боли вглядываясь в темноту. Меня била дрожь. Я притерлась к стене и опустилась на колено, стараясь стать как можно меньше и незаметнее… Кого я пытаюсь провести, вампиров?

– Поднимайтесь скорее!

За спиной вспыхнул свет – Рената открыла дверь. Я оглянулась: она ждала меня на верхней ступеньке. Гипертрофированная тень падала через всю лестницу на пол. Я сощурилась на свет. Аннушка взбежала по ступеням и скрылась из виду.

Я вскочила и бросилась за ними, на ходу доставая ключи.

Когда я оказалась в относительной безопасности первого этажа, Рената с грохотом захлопнула дверь, так, что дом содрогнулся, и я торопливо закрыла замок.

Кажется, все. Я попятилась, глядя на дверь, будто она могла меня укусить. Из-за нее не доносилось ни звука. Все? Мы успели?

Вряд ли она устоит, если по ней врежут ногой.

Что-то бухнуло и я подскочила. Били в дверь, но не в эту – штурмовали главный вход.

Я попробовала оценить ситуацию: у нас тут психолог, секретарь, хромой вампир, а второй в кровавой ломке, нас штурмуют с двух входов, а у меня осталось полмагазина патронов.

Я не знала, какой найти выход.

Ко мне быстро хромал Андрей.

– Кармен! Слава богу, все здесь… Скорее, идем со мной.

– Я не смогла закрыть дверь, – глухо сказала я.

– Теперь неважно, – он махнул рукой, подзывая к себе и начал карабкаться наверх. – Оставайтесь здесь… Спрячьтесь!

Он вел себя уверенно, словно знал, что делать, и я пошла следом. У меня идей не было.

Поднимаясь на второй этаж, я услышала, как лупят в дверь подвала. Сердце забилось в горле.

На втором этаже кто-то завыл, и я напряглась:

– Что это?

– Твой муж.

– С него что, шкуру снимают заживо?

– Его ломает, – пояснил Андрей. – Но шанс еще есть.

– Шанс для чего? – не поняла я.

– Увидишь! Нет времени объяснять.

Мы поднялись и дошли до спальни. Меня остановил следующий душераздирающий вопль.

– Господи, – прошептала я.

Андрей бесстрашно вошел в комнату и спросил с порога:

– Жить хочешь? – вопрос адресовался моему мужу.

Эмиль лежал на спине и часто дышал. Лицо искажено болью, будто он смертельно ранен – это была почти маска агонии. Бледный, в испарине, с разнесенными зрачками, из-за чего глаза казались чужими и черными.

Ему стало хуже.

Через мгновение он перевернулся, съежившись, будто у него начался спазм и снова заорал. Я впервые видела, как вампир отходит от дозы. Грязно и мерзко. А главное, он в этот момент совершенно беззащитен. Нужно запомнить.

Только почему у него отходняк?

Я оглянулась, но не увидела бутылку.

Если бы Эмиль ее выпил, то не ползал бы по ковру, захлебываясь от боли.

Я опустилась на колени и заглянула под кровать – бутылка лежала там, по виду нетронутая.

– Он не пил, – сообщила я.

– Я же просил проследить, – укоризненно сказал Андрей.

Я не стала извиняться, легла на пол, дотянулась до бутылки и достала ее оттуда, ухватив за горлышко. Андрей отобрал у меня бутылку и зубами вытащил пробку.

– Слушай меня, – медленно сказал он, наделяя весом каждое слово. – Там внизу служба охраны мэра. Они приехали за своим мэром и просто так не уйдут. Они убьют тебя, и мы помешать не сможем. У Кармен боеприпасы на исходе.

– Я знаю, – выдавил Эмиль.

Он все-таки оказался способным слышать и понимать.

Андрей шагнул к нему и наклонился, опираясь на здоровую ногу.

– У тебя ломка от нехватки кровяных телец. Тебе здорово повезло, что у тебя нет смертельных травм, иначе ты бы собой не владел. Так всегда бывает в первый раз. Ты должен выпить.

– Нет.

– Ты сразу придешь в норму. Просто ты не знаешь, что так всегда бывает!

Он перевернул бутылку и вылил на него кровь. Я на мгновение отвернулась. Нет, у меня недостаточно крепкие нервы, чтобы общаться с вампирами.

– Ты выпьешь, пойдешь к ним и скажешь – ты теперь мэр. Ты с ними договоришься, их остановишь. Иначе власть возьмет кто-то из них.

Последняя фраза произвела на Эмиля впечатление. Сам того не зная, Андрей попал в точку – мой муж не любил отдавать своего.

Он перевернулся, отгораживаясь от струи крови. Она полилась ему на руку, испачкав пальцы, и Андрей вернул бутылку в нормальное положение.

– Давай сюда, – хрипло сказал Эмиль.

Мне стало дурно: комната пошатнулась и я почувствовала головокружение. Вдруг я отчетливо поняла, что все насквозь пропитано запахом крови, воздух тяжелый, как на бойне, с металлическим привкусом, скрипящим на зубах. Я сама в крови по уши.

Я шагнула в сторону, опираясь на стену. Не хочу видеть, как он пьет это.

Я часто дышала, но от каждого вдоха становилось хуже. Мне нужно на улицу, подальше отсюда. Медленно, переставляя ноги мелкими шажками, как недавно прооперированный больной, я начала пробираться вдоль стены к выходу.

Меня тут же окликнул Андрей:

– Кармен! Ты куда?

– Мне нужно выйти, – я обернулась, собираясь взглянуть на Андрея и убедить его, что я должна сменить обстановку и немедленно, но вместо этого уставилась на Эмиля.

Он жадно глотал из бутылки, на подбородке и груди появились свежие потеки крови. И с ним я жила и считала почти нормальным человеком? Я не готова видеть это. Нет.

– Даже не думай, – отрезал Андрей. – Надо подготовить мизансцену.

– Что?

– Оба делайте, что говорю, и не спорьте. Вставай, – заявил он Эмилю. – Мало свергнуть власть, ее нужно удержать, понял? Считай, это первая попытка… Эй, хватит-хватит, – он отнял бутылку и спрятал ее за спину. – Оставь на случай непредвиденных обстоятельств.

– Каких обстоятельств? – спросил Эмиль. Голос звучал уже увереннее и сильней, кажется, он приходит в себя, а может, просто взял себя в руки.

– Таких. Вдруг ты не справишься? Я до кухни добежать не успею, – Андрей с кряхтением наклонился и сдернул с трупа покрывало. – Ну ты его изрешетила, просто монстр! Не могу поверить!.. Туда ему и дорога, конечно.

Я снова отвернулась. Меня даже не труп смущал, а то, что вампиры реагировали на него не как люди. Андрей и Эмиль вели себя так, будто это рулон линолеума, а не их мертвый собрат – абсолютно спокойно и равнодушно. Если они ничего не испытывают, сталкиваясь со смертью, им и убить ничего не стоит. В этом я успела убедиться.

Застрелила его я, но для этого мне пришлось через многое пройти, а потом справиться с не совсем приятными эмоциями. Андрей же смотрел на труп так, будто это лишь инструмент для того, что он собирается делать.

– Что с тобой? – спросил Эмиль.

– Все нормально, – сдавленно ответила я, пытаясь принять светское выражение лица. У меня не вышло.

Эмиль оперся о край кровати и встал. Он пошатывался, но выглядел лучше, чем минуту назад.

– Тяжелый, черт… – Андрей потянул мэра за ногу, но не сдвинул ни на сантиметр. – Бери его за ногу и тащи вниз, – велел он Эмилю. – И поживее. Потом выходим мы, Кармен.

– Мне-то зачем?

– У меня пистолета нет, – тихо сказал он и переглянулся со мной за спиной Эмиля, который как раз примерялся к телу Всеволода. – Если он не справится, придется стрелять.

– У меня патронов мало, – запаниковала я, догадавшись, что они собираются делать – впустить в дом вампиров и разобраться по-своему. Если у них так принято, я не против, но не когда в доме нахожусь я.

– Много и не понадобится, – Андрей показал полупустую бутылку, приблизился вплотную, положил руку мне на плечо, и закончил шепотом. – Я не хочу это пить, но умирать я хочу еще меньше. Пока я рассчитываю на твоего придурка. Но если до этого дойдет, беги. Не верь мне, не подходи, даже если я буду казаться нормальным. Меня подстрелили, и я не знаю, что тогда произойдет.

– Ладно, – я сглотнула и отвела взгляд.

Эмиль взял мэра за ногу и без видимых усилий поволок по полу. Всеволод был крупным мужчиной, но мой муж тащил его, как мешок с ватой, будто тот ничего не весит. Следом тянулся кровавый след. Я случайно бросила взгляд в лицо и увидела, как оплыли черты в посмертной маске. Рубашка задралась, обнажая рыхлый живот. Эмиль вытащил его в коридор, и я пошла следом, стараясь не наступить на руки мертвеца.

Пора учиться смотреть поверх всего и не замечать то, что я не хочу видеть. Я держала пистолет у бедра и подняла голову, глядя строго перед собой. Меня нагнал Андрей и приобнял за плечи.

– Не нервничай, – шепнул он. – Что-то ты побледнела. Смотри в обморок не грохнись при всех.

Я молча кивнула, не уверенная в своем голосе. Руки мэра, волочащиеся по паркету, исчезли за поворотом, и я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Почти не дыша, я шагнула на лестницу, и мне открылся вид на фойе.

Бегая по дому в суматохе, я не замечала обстановку. Сейчас в глаза почему-то бросился именно богатый интерьер: тяжелая люстра, мраморный пол, дорогая отделка – в моей квартире такая вряд ли появится, даже если я сопру у Эмиля все деньги. Думаю, дело в том, что мне совершенно не хотелось смотреть на мужа – я была готова хоть всю жизнь любоваться хрустальной люстрой с позолотой и бронзовыми рожками.

Рената и Анна Львовна куда-то пропали – спрятались, как советовал Андрей. Тем лучше для них.

Эмиль, опираясь на перила, медленно шагал вниз. Он выпрямился, стараясь держаться уверенно. За неторопливостью он скрывал усталость и боль. Голова мэра мерно стучала по ступеням.

Ужасная картина, но в ту же секунду я о ней забыла – входная дверь была открыта, и в проходе стоял вампир. За ним сгрудились остальные. Вид Эмиля, волочащего по ступеням труп, поразил не только меня. Охранники застыли, у старшего я заметила в руках пистолет, но он не пытался им воспользоваться.

На середине лестницы Эмиль остановился и сбросил труп вниз. Мэр скатился по ступеням и замер у подножия, как груда ветоши.

Я стояла, не двигаясь с тех пор, как увидела вампиров и косилась влево – в безопасный коридор. Очень хотелось там укрыться, но меня уже увидели. Андрей обошел меня и начал спускаться без всякого страха.

– Дохлый! – громко сказал он. – Драться не за что.

Вампиры словно чего-то ждали. Я вышла из-за угла опустив оружие, и теперь не могла прицелиться в них, не привлекая внимание. Пока они смотрели на Андрея, я не собиралась дергаться без веских причин. Если начнется шквальный огонь – я первая кандидатка в покойники и пока есть шанс, что вампиры договорятся сами, я вмешиваться не стану.

– Вот ваш мэр! – крикнул Андрей, показывая на Эмиля. – Все решено без вас!

Внезапно я поняла, почему вампиры ничего не предпринимают – они не знают, что делать. Со старым мэром покончено, речь шла о том, вступать с Эмилем в единоборство за власть или признать его властью? Но тогда от них могут избавиться, как от сторонников бывшего мэра – позже, выловив по одному. Они искали для себя выход.

– Уходите! – заявил Андрей, поболтав полупустой бутылкой. – Я поддерживаю его, понятно? Я за него!

Один из вампиров порывисто вошел в дом, совершенно забыв про меня и мой пистолет. Он стоял позади всех и уже тогда рожа показалась смутно знакомой. Когда он вышел вперед, я узнала усатого мужика, который мучил меня допросами в подвале «Фантома». Начальник службы безопасности? Я присела, наполовину спрятавшись за углом, и прицелилась ему в лицо.

Заметив резкое движение, он остановился и медленно поднял руки. Оружия при нем не было.

– Я хорошо стреляю, – сухо предупредила я. – Даже с такого расстояния в голову попаду.

Андрей поднял ладонь, останавливая меня:

– Не надо, Кармен. Пусть подойдет.

Вампир опустил руки и бесстрашно приблизился к лестнице. Труп мэра лежал перед ним. Подняв голову, он смотрел на Эмиля, меня он уже не боялся. Вот так. Будь какой угодно крутой, но вампиры тебя уважать никогда не будут. Андрей разрешил подойти и меня тут же перестали принимать в расчет, будто я мебель.

– Мне нужны гарантии безопасности, – негромко сказал он.

– Больше тебе ничего не надо? – едко спросила я. После всего, что произошло в клубе, я бы с удовольствием разбила ему нос, а не обещала безопасность. От злости я даже забыла, что не собиралась вмешиваться.

– Кармен, – укоризненно произнес Андрей.

Я стиснула зубы, но промолчала.

– Не в моем городе, – ответил Эмиль.

Секунду назад я еще пылала гневом и желанием всадить пулю в усатую морду, но после этих слов меня окатило страхом. Он в своем уме, угрожать десятку вооруженных вампиров, когда у меня полмагазина и туманные перспективы спрятаться в коридоре? Но к моему удивлению, усатому ответ понравился.

– Я уеду в течение суток. Но хочу удостовериться, что за это время с нами ничего не случится.

Я усмехнулась – как он себе это представляет? Эмиль должен дать расписку, что не будет их убивать или как?

– Ты мне неинтересен. Я получил что хотел, это и есть твои гарантии.

– Мне нужно нечто более весомое, чем твое слово, – презрительно ответил тот.

Вампир показывал, что не уважает нового хозяина. По-моему, зря.

– Выстрели в него, – велел Эмиль.

– Я тебе не подчиняюсь.

– Если ты не контролируешь охотника, с кем ты вообще способен справиться? – усмехнулся усатый. – Может, от нее стоит избавиться?

Не знаю, почему он решил, что находится в безопасности, раз я не слушаюсь Эмиля.

– Я сейчас от тебя избавлюсь, – пригрозила я. – Как от твоих друзей часом раньше!

Он вел себя развязно по сравнению с тем, каким скромным был минуту назад. Остальные вампиры тоже расслабились. С лестницы был хороший обзор, все стояли, как на ладони и я видела, что охрана перестала быть напряженной. Они попробовали мэра на зуб и он не огрызнулся – значит слабее. У вампиров все просто устроено, как у других хищников.

– Кармен, все нормально, – произнес Андрей. – Стреляй, но не насмерть.

Рука дрогнула, и ствол подпрыгнул на несколько сантиметров, палец замер на скобе – я не знала, давить или нет. Он словно предупреждал о чем-то, голос звучал уверенно, с тайным смыслом, будто я должна сделать это ради нас.

Может, его беспокоит, что я начала спорить и поставила авторитет Эмиля под сомнение, отказавшись выполнять приказ? Второй раз меня просить не пришлось. Я прицелилась и выжала спуск. Этого мало кто ожидал: звук выстрела прокатился по фойе, Андрей и Эмиль пригнулись, а вампиры, успевшие почувствовать себя смелее, шарахнулись назад.

Пуля ударила усатого в плечо, и он отлетел на стену. Ранение, не смертельное, но страшно неприятное, сбило с него спесь. Он заорал, зажимая развороченное плечо – сустав и кости наверняка вдребезги. Хорошая месть за мои разбитые губы.

– Молодец, – похвалил меня за выстрел Эмиль, как любимую собаку.

– Да пошел ты, – процедила я сквозь зубы.

– Тихо, Кармен.

Вампир обернулся, на лице застыла маска ненависти и боли. Если бы он мог, расправился бы с Эмилем на месте.

– Зачем ты делаешь его мэром? – заорал он на Андрея. – Кто он такой, зачем тебе нужен? Ты же отказался от власти!

– Правильно, – подтвердил тот. – Поэтому мэр теперь он.

– Это что, месть? Хочешь отдать город слабаку? Даже охотник слушается тебя, а не его!

– Ца, – поправила я. – Я охот-ни-ца! Девушка.

– …Он никто, не заставляй ему подчиняться!

– Размечтался, – парировала я. – Без таких подчиненных обойдемся.

– Сволочь!

На мгновение он убрал руку, из раны хлынула кровь – на дорогой пиджак и мраморный пол. Он был зол, раздражен, его поза выражала ярость, но вампир не собирался бросаться в бой – это была ярость побежденного.

Вампиры, сгрудившиеся в проходе, оторопели. Один из них, стоявший дальше всех, вдруг поднял руки и попятился. Я отпустила его, пусть бежит, раз признает, что это не его война. Некоторые отходили, предпочитая сбежать, чем умереть. Ну-ну, они ведь не знают, сколько осталось патронов. Может, думают, у меня тут ящик за углом?

Руки устали, и я подняла УСП стволом вверх. Напряжение обошлось дорого – у меня болел каждый мускул. Эмиль спустился, перешагнул через мертвое тело и остановился перед вампиром.

– Им это не нравится, но они выступают за меня, – сказал он. – Не принимай это за слабость, это внутренние распри. Я не дам тебе гарантий. Ты пришел в мой дом и я тебя убью, если ты не уйдешь.

Где-то я это слышала, черт побери. Кажется, похожими словами Всеволод объяснял моему мужу, почему пустит его в расход. Быстро же Эмиль стал таким же.

Вампир попятился, скуля сквозь зубы. Он мог повернуться и уйти, но боялся оставлять нас за спиной – он уходил, не отрывая от Эмиля взгляд.

– Больше не побеспокою, – пробормотал он. Его соратники покинули крыльцо. Через открытую дверь я видела, как они направились к воротам. Скособочившись на раненую сторону, усатый выскользнул в дверь и исчез из виду.

Вампиры разбегаются. Прекрасно. Я выдохнула и встала с одеревеневшего колена. В лодыжке пульсировал очаг боли, слишком долго простояла без движения.

– Поздравляю, – бесцветно сказал Андрей и отшвырнул бутылку.

Стекло разбилось о мрамор, и на светлом полу расползлась лужа крови.

Эмиль обернулся, нашел меня глазами, потом перевел взгляд на труп.

– Его надо убрать.

– Давай лучше сам, – ответила я и сунула пистолет в кобуру.

Руки тряслись, будто под электрическим напряжением. Я сосредоточилась на том, чтобы не свалиться с лестницы и медленно спустилась, опираясь на перила. Сзади подошел Андрей и потрепал меня по плечу:

– Хорошо справилась. Я думал, ты со страху всех перестреляешь или еще чего выкинешь, а у тебя нервы как канаты…

– Просто устала, – пояснила я. – Обычно я не такая стойкая.

– Ну все, расслабься. На сегодня гости закончились. А завтра это уже его проблемы, – Андрей кивнул в сторону двери. – Так что все нормально.

Он похромал к выходу, подволакивая ногу. Андрей постоял на крыльце, оглядываясь, и показал мне большой палец – все спокойно. Через окно я увидела, как он открыл дверцу машины мэра, обшарил ее и зачем-то полез в багажник. Через секунду я увидела в руках автомобильную аптечку и отвела взгляд.

Все действительно нормально. Для меня все закончилось, а остальное – его проблемы. Я стояла одна в залитом кровью фойе дорогого особняка и не могла поверить, что все закончилось. И это сделала я. Перестреляла всю городскую верхушку вампиров, спасая себе жизнь.

Лазарь был бы в шоке.

Я усмехнулась и пошла искать, во что можно переодеться. Вся одежда в крови, я не могла появиться в таком виде на улице. Раз Виолетта жила здесь, вещи найдутся. Логика меня не подвела: я отыскала пару черных джинсов, рубашку и более-менее подходящую куртку. В ванной я умылась и оттерла кровь со всех открытых участков тела. Бинты на руках и шее снова промокли, но менять их лень – на руки я натянула пару трикотажных перчаток, а шею скрыла под шарфом. Главное, добраться до дома, а там приведу себя в порядок.

Когда я снова спустилась в фойе, Андрей куда-то пропал, а вокруг Эмиля хлопотали девушки. Я смотрела, как Рената рыдает у него на плече и причитает Аннушка, и не понимала, чего они в нем нашли. После всего пережитого у меня к нему были одни претензии.

Я отвернулась, глядя через фойе в конец коридора левого крыла. Он заканчивался окном и за ним начинались сиреневые сумерки. Я была больше суток на ногах, у меня болело все тело, а впереди расстилались туманные перспективы и абсолютное незнание, что будет дальше. Нужно привыкать к новой жизни, но я не представляла, как ее начать.

Поймав взгляд Эмиля, я сказала:

– Нам нужно поговорить.

Он отпустил Ренату и резко перебил Анну Львовну:

– Подожди меня где-нибудь. Найди комнату.

Он жестом пригласил меня наверх и мы поднялись. Я не хотела идти в спальню, но Эмиль не заставлял, он открыл ближайшую дверь и мы оказались внутри. Кажется, это был какой-то кабинет: стол у окна, стеллажи. Я закрыла дверь и привалилась к ней спиной, не в силах выдавить ни слова.

Эмиль стоял напротив окна, сложив на груди руки. Если бы не кровь и ожоги, он выглядел бы как обычно…, словно только что пришел с работы и застал меня за чем-то, что ему не нравится. Совершенно обычный, недовольный взгляд.

– Домой в таком виде не приходи, – вдруг сказал он.

Я улыбнулась. Шутка мне понравилась. Представляю, как я смотрюсь в вещах с чужого плеча, вся растрепанная и больная.

– Ты тоже. Выглядишь, как дерьмо.

Эмиль остался непроницаемым. Едва ли я юы набралась храбрости сказать это еще сутки назад. Но теперь, думаю, я могу позволить себе больше, чем раньше.

– О чем ты хотела поговорить?

– О многом… Не знаю. Хочу задать вопрос, который мучил меня три года.

– Спрашивай.

– Почему меня заставили выйти за тебя замуж? Что тогда произошло?

– Это настолько важно?

Я глубоко вздохнула. Они договаривались без меня. Когда меня вытащили из подвала и отвели к Всеволоду, все уже было решено – меня ни о чем не спросили. Так что да, я хотела знать, из-за чего мне разрушили жизнь. Но как ему объяснить? Ведь это я от него зависела, я была вынуждена мириться со всем, что он творил, и у меня не было права задавать вопросы.

Теперь я это право заслужила, и первое, что хочу узнать – почему?

– Да, Эмиль. Важнее, чем все остальное.

– Три года назад мой хороший знакомый и партнер по бизнесу узнал, что мэр избавился от некоторых своих сторонников. Как он посчитал, эта информация и нестабильность помогут прийти ему к власти. Мне об этом не было известно, но меня насторожило его поведение.

Эмиль тяжело вздохнул и на миг посмотрел мимо, припоминая детали.

– Он стал скрытным, вел себя подозрительно, начал выводить деньги, и я обеспокоился.

– Ты решил, он замышлял что-то против тебя?

– Я собирался это выяснить. Ни к властям, ни к вампирам я обратиться не мог – в первом случае пришлось бы о многом рассказать, во втором… Деньги любят тишину, вампирам нельзя показывать много. Я обратился к охотнику.

– К Лазарю, – сказала я.

– Совершенно верно. Обещал ему хороший гонорар. Я ведь не знал, что он подстрахуется и подсунет мне тебя.

– А можно не в таких выражениях? – негромко спросила я.

– Почему?

– Продолжай. Что было дальше? – я вздохнула. Если хочу узнать детали, то многие окажутся неприятными и придется с этим мириться.

– Все закончилось быстро, твой дружок даже ничего не успел выяснить. Всеволод узнал о заговоре и следующий логичный шаг…

– Искать причастных, – кивнула я. В этот раз он поступал так же, схема у него отработана.

– Ты будешь перебивать или слушать? Все знали, что он работал со мной, так что ко мне пришли первому.

Тот момент я хорошо помнила, потому что была вместе с Эмилем, но не знала, что произошло между ними за закрытыми дверями. Нас сразу разделили. Начиналась самая интересная часть истории.

– Меня подвел мой необдуманный поступок. Сразу всплыло, что я нанял охотника как раз в тот момент, когда мой партнер планировал захват власти. Еще ты была со мной. Они быстро установили, что ты охотница…

Я тяжело вздохнула и прижала ладонь ко лбу:

– Я сама им сказала.

У меня было одно оправдание: я была молодой и глупой.

– Знаю. Через тебя они вышли на твоего лидера. А он рассказал им все в обмен на свою безопасность. Он сказал вампирам, что это было твое дело, что ты приняла заказ.

Мое лицо вытянулось:

– Он свалил все на меня?

– А как ты думаешь, Яна, почему его отпустили, а тебя нет? Когда ты научишься думать?

– Почему ему поверили, я не понимаю? Почему не тебе? Не мне?

– Потому что меня считали заинтересованным лицом, а тебя вытащили из моей постели. Выходило слово свободного охотника против двух потенциальных мятежников. Как ты считаешь, кем Всеволод больше заинтересовался? Твоего друга допросили и выкинули.

Я застонала, прикрыв рукой глаза. Столько мучений и все из-за чего? Из-за моей ошибки и лживого Лазаря, который всегда трясется лишь за свою шкуру? Конечно, он врал другим охотникам об этой истории, и я могла его понять. Я знала, он купил свою безопасность, бросив меня. Но я понятия не имела, что Лазарь оболгал нас с Эмилем ради своего спасения. Меня это удивляет? Нет. Могла бы и сама догадаться.

– Козел, – пробормотала я. – Как же Всеволод нас отпустил?

– Мой партнер не подтвердил, что я был замешан. Против меня говорил один факт – найм охотника. И еще ты. Мне никак не могли поверить, что я спал с охотницей.

– Но ведь ты же не знал.

– Они так не считали. Рената сразу отреклась от меня и предложила Всеволоду свою помощь.

– Неудивительно, – хмыкнула я. – Ты же собирался на ней жениться, и вдруг такая история…

– Я никогда на ней жениться не хотел и не собирался, – отрезал он.

– Но она сказала…

– Она хотела этого, а не я. Такое же приключение, как и ты, только затянулось на год вместо трех дней. Она согласилась на все, как только ей показали клещи!

– Не стану ее винить, – сдержанно ответила я. – А ты? Что было с тобой?

– Я убедил их, что мы не были замешаны. Ни ты, ни я.

– И он поверил?

– Всеволод согласился оставить нам жизнь, если мы оба будем в поле его досягаемости, под контролем. Понимаешь? В ходе допросов мы узнали многое, что могло ему повредить, как он считал. Так что варианта было два: смерть или жизнь под постоянным контролем. За себя я мог ручаться, я жил здесь. Но ты охотница, кто мог поручиться за тебя?

Никто. Никто не станет ручаться за охотницу – тем более, за меня. Я из тех людей, которых бросают первыми, как ненужный балласт.

– И они решили, что проще заставить нас жить вместе? – я усмехнулась. – Брак идеальное прикрытие для заложника, да?

– Я это предложил. Твоя вина автоматически означала мою, но я смог тебя выгородить. Я тебя спас. Тебя бы убили, если бы ты не вышла за меня замуж.

Вроде бы, Эмиль говорил искренне: только вместо благодарности, на которую он рассчитывал, я ощутила боль и разочарование. Спас... И заодно мне жизнь разрушил. Как всегда, безупречный и во всем правый.

– А ты или, может, Всеволод настолько обо мне пеклись, что долго искали и нашли только такой выход? Не пудри мне мозги! Ты спасал себя! – отрезала я.

– Конечно, – Эмиль усмехнулся. – А он, думаю, хотел нагадить мне еще больше, поэтому так ухватился за этот вариант. Он шантажировал меня тобой. Не раз угрожал раскрыть перед вампирами, что я женат на охотнице, если я откажусь делать то, что он хочет. Это хуже, чем жениться на проститутке, Яна. Это бы ударило по мне, если бы вампиры узнали.

У меня чуть не свело зубы. Получается, он еще и рисковал собой и репутацией: как же иначе.

Я с сожалением покачала головой, но жалела не о нем:

– Просто прекрасно.

Я три года была разменной пешкой в вампирских играх. Что ж, по-другому и быть не могло. Как я уже говорила: с волками жить, по-волчьи выть. Не зря советуют держаться от них подальше. Только я никогда не слушала здравых советов.

– Я с тобой развожусь, – сказала я. – Возражения есть?

– Никаких. Я препятствовать не буду, – он сказал это ровно, словно речь шла о формальности. Хотя так оно и было. Лишняя бумажка в его жизни, ничего не значащая и никому не нужная. Какое счастье, что нас больше ничего не держит вместе.

Будь счастлив, Эмиль.

Я сняла обручальное кольцо, положила на стол и молча вышла из комнаты.

Когда я вернулась домой, уже стемнело. Сначала я думала, что соберу вещи и тут же уеду, но попав в прихожую и вдохнув спокойный и немного пыльный квартирный воздух, я успокоилась. Кухня, моя комната, кофейник и даже огни за окном, к которым я привыкла за три года, были такими родными и спокойными, что я почувствовала себя умиротворенной.

Все закончилось, я в безопасности. Мир не рухнет, если я отдохну и приду в себя. Уехать можно через пару дней.

Я ждала, Эмиль еще объявится ведь это и его дом, но ни следующим утром, ни вечером он так и не появился. Через неделю я поняла, что он вычеркнул меня из своей жизни – вместе с квартирой, «мерседесом» и всем остальным.

Осторожно позвонив в агентство, я выяснила, что и туда он не приходит, делами заправляет Виктор. Слегка запинаясь, он заверил, что с «Парусом» все в порядке и за мной останется законный процент от прибыли. Когда я смогу прийти и подписать документы? Я ответила, что перезвоню и положила трубку.

Через пару дней ко мне заглянул Андрей. Ранение оказалось не слишком серьезным, он шел на поправку, хотя еще хромал. Он рассказал, что видел Эмиля в «Фантоме», где тот весело прожигал время с молодыми вампиршами. Подойти к Андрею он не пожелал, сделал вид, что они не знакомы. «Представляешь, какой урод?» – возмущенно спросил он.

Я ответила, что не удивлена. В этом весь Эмиль.

Андрей поделился слухами, что тот вовсю осваивается на должности мэра и замечательно себя чувствует. Я окончательно успокоилась: он занялся новой жизнью и не желал нас знать. Старые соратники оказались на свалке, но я была рада – меня оставили в покое.

В душе появились робкие ростки воодушевления. Я становилась свободной, как птица, но так ничего и не решила для себя. Вопрос «когда уезжать?» сменился на «уезжать или нет»? Я сомневалась, как поступить. За три года затворничества я растеряла знакомых, всю старую жизнь и меня не тянуло обратно.

Эмиль забыл обо мне. Что еще нужно для счастья?

И я решила остаться.