Раннее утро. Открывать глаза не хотелось. Я почувствовала, как мне в лицо светит наглый, надоедливый лучик. Поворачиваться на другой бок было очень лень, да и вставать скоро в школу. Это последний год, пропускать занятия было никак нельзя, я не хотела испортить аттестат, потому, с трудом открыв глаза, сладко потянулась и легко спрыгнула с кровати. По стенам прыгал солнечный зайчик. Я невольно улыбнулась. Вот неправы те, кто говорят: утро добрым не бывает. Еще как бывает. Я сегодня как раз проснулась с чудесным настроением. Меня радовало все: и луч солнца, и поющие за окном птицы, даже беспорядок и тот впервые не вызывал зубовного скрежета. Я наслаждалась утром.

В следующую минуту в комнату вошла мама, собираясь меня будить водным потоком, который переливался в ее руках разными цветами. Обернувшись, я заливисто расхохоталась.

— Ты уже встала? — разочарованно произнесла она, глядя на мое довольное лицо. Очень ей нравилось наблюдать за тем, как я утром с криками и воплями подскакиваю на кровати, разбуженная холодным душем прямо в кровать. Но сегодня мамулю постигло огромное разочарование, и птица Обломинго настигла ее своим крылом.

— Да! — довольно воскликнула я. — Не все же тебе развлекаться. Сегодня холодный душ отменяется. Потренируйся на ком-нибудь другом.

После чего, проходя мимо матери, слегка брызнула ее же потоком ей в лицо. Обе рассмеялись, когда она смешно поморщилась. А я ушла в ванну принимать водные процедуры.

А теперь, наверное, стоит пояснить, откуда у мамы водный поток. Ведь о магии в нашем мире многие читали только в книгах, а сталкиваться с ней почти никто не мог. Мы не афишируем свои способности. Потому что Теневая сторона магов, ведьм и колдунов скрыта темной завесой тайн.

У каждого из нас свои способности. Мама может управлять водой. В нашей семье, в каждом поколении у одного из членов семьи проявлялись особенные способности. Кто-то мог передвигать предметы силой мысли, кто руками и энергетическими потоками лечил все виды болезней, причем даже те, где врачи уже сдались, смирились, не рассчитывая на исцеление пациента, были и те, кто сканировал тело человека, как рентгеном, выявляя скрытые способности или болезни. Вот уже семь веков и поколений имели свой дар, который они развивали, приумножали и увеличивали.

А в нашем поколении все было тихо, что было удивительно, ни у меня, ни у сестры никаких способностей не наблюдалось, родители уже с тоской и огорчением подумывали, что чудеса решили покинуть нашу семью. Они очень расстраивались, но поделать ничего не могли. Да и мы с сестрой начали считать себя бракованными. Нам было обидно и неприятно. Но и сделать ничего не могли.

Порой, запираясь в комнате, мы находили старые магические книги, передающиеся из поколения в поколение, читали заклинания, ставили перед собой свечи, пытаясь зажечь их силой мысли. Но никаких результатов не было. У сестры в такие моменты из глаз текли слезы обиды и разочарования. Я как могла подбадривала ее.

Так мы и жили, глядя на родителей: мама была связана с водной стихией, а вот отец — ее полная противоположность — огневик. Да и познакомились они на симпозиуме по сверхъестественному. Там оба являлись докладчиками, приготовившими рефераты на тему магии в жизни человека. Но никому не говорили о своем даре. И, познакомившись хорошо, только спустя год смогли открыться друг другу. Хотя я часто спрашивала:

— Мам, но ведь сам симпозиум предполагает магические способности. Зачем же вы скрывались друг от друга?

В первое время мама только отмахивалась от меня, говоря, что ещё не время. А потом, когда я подросла, все-таки ответила:

— Одно дело легкий дар: дождь вызвать, искру зажечь, порчу отвести. И совсем другое — сильный и мощный дар, который может как отпугнуть, так и привлечь особо меркантильных, желающих поживиться за чужой счет. Ведь стоит кому-то узнать твое священное имя, и ты навсегда становишься рабой того, кому открылась.

— Но папе ты доверилась? И ни разу не пожалела? — спросила тогда я. Мама довольно улыбнулась, с любовью посмотрела на дверь кабинета, где находился отец, после чего ответила:

— Нет. Ни секунды не пожалела. У нас две очаровательные дочери. Мы счастливы.

Иногда, по вечерам, мы часто наблюдаем, как наши родители устраивают спарринги. Но, как правило, выигрывает всегда мама, так как ее вода всегда тушит огонь отца. Только мы остаемся не у дел, не имея ни малейшего признака магии. В такие моменты я всегда чувствую себя ущербной. Но улыбаюсь родителям, чтобы они не заметили тоску в моих глазах. Ведь потом у мамы портится настроение, так как она считает себя виноватой. Не смогла передать нам дар.

Ох, что-то я задумалась, мне же в школу пора, иначе опоздаю. Быстренько закончив с гигиеной, я оделась, выскочила в столовую, подхватила сестру под руку, она как раз допивала свой чай, и мы вместе побежали в школу. Учились мы с ней в одном классе, так как были близнецами. Нас часто путали. Но только до тех пор, пока мы стояли с закрытыми ртами. Стоило заговорить, путаницы как не бывало. Вызывающая манера разговора сестры, ее язвительность, а порой и грубость вызывали у многих скепсис и отталкивали от дальнейшего общения с сестрой.

Я, в отличие от нее, по большей части молчала. Нет, пай-девочкой не была, могла и съязвить, но у меня это выходило более естественно, что ли. Да и манера моего разговора была более тихая, без визгливых ноток.

Уже открывая входную дверь, услышала голос отца:

— Тома! Ты не забыла, что завтра вы с матерью идете на плановый осмотр к стоматологу? — я готова была взвыть, вот не люблю я врачей, а зубных особенно. Так надеялась, что папуля забудет об этом. А мама вообще редко что помнила. Она постоянно находилась в своих мыслях.

— Да, папа, помню, — откликнулась с тоской я, закрывая дверь с обратной стороны.

Мы с сестрой побежали в школу, по дороге обсуждая приближающийся выпускной. Но я заметила, что в последнее время она была какая-то подавленная.

— Крис, что случилось? — не удержавшись, решила поинтересоваться я. Отголоски ее тоски долетали и до меня, портя чудесное настроение.

— Сколько раз тебе говорить, я не Крис, а Кристина, или, на худой конец, Кристи, — тут же взъелась на меня сестра, а я удивилась, она ведь ни разу не сказала, что ей не нравится как я ее называю. Видимо произошло нечто из ряда вон выходящее, если моя близняшка опустилась до грубости. И мне необходимо обязательно разузнать, что с ней происходит. Я думала, как вывести ее на чистую воду.

Несколько секунд мы шли в молчании, а потом, не выдержав, она тяжело вздохнула и произнесла:

— Тома, я влюбилась.

— А что за похоронный вид? — удивилась я, ты радоваться должна. — Познакомишь? Не боись, не уведу, — клятвенно пообещала ей. У нас с ней всегда в этом вопросе была тишь да гладь. Вкусы у нас разные, парни нравились тоже разные. Кристина много раз показывала мне объекты своего интереса. Они вызывали у меня спазм, как от зубной боли: холеные, женоподобные гламурные мальчики, со стильными прическами, неестественной, словно приклеенной на публику, улыбкой. Фу! Как они вообще могут кому-то нравится? Но Крис от них была в восторге. И сейчас я уже представляла себе именно такого мажора.

Как правило, ее влюбленности длились максимум месяц. Она встречалась с понравившимся объектом, после чего выносила решение: хорошего понемногу. Надо отдохнуть. В такие моменты у избранника находилось куча недостатков. И они расставались. Все всегда проходило легко, без осложнений.

И вот сейчас я никак не могла понять, почему у Крис такой убитый вид. И она стала пояснять:

— Понимаешь, Тома, я не могу понять Дениса, я же вижу, что нравлюсь ему, от нас, девушек, такое не скроешь, но… — сестра замолчала, о чем-то усиленно размышляя. Я не торопила, давая собраться с мыслями. — Только он сказал, что между нами ничего, кроме дружбы, быть не может.

Теперь и я пыталась сообразить, что сказать, как успокоить сестру и что в этом случае можно посоветовать. Но, как назло, ни одной мысли в голове не было. А Крис, видя мои нахмуренные брови, хлопнула меня по плечу и произнесла:

— Все, Том, проехали. Не мучайся, все равно ничего толкового не скажешь, — мне пришлось согласно кивнуть, так как она оказалась права. Сказать мне и правда было нечего. Да и что можно посоветовать в такой ситуации, когда парень сам уже все сказал? Принудительно заставить его влюбиться мы не могли. Хотя, кому я вру? Могли конечно. Стоило всего-то обратиться за помощью к нашей родственнице, она бы быстренько сообразила приворот. Но в этом случае все оказалось бы ненатуральным. И такой любви ни я, ни Кристина себе точно не хотели бы. Потому и не обращались никогда за помощью к родственнице.

В школе занятия проходили как обычно, ничего интересного не было. Учителя, как всегда грозили экзаменами, ученики скептически усмехались, но никто не лез на рожон. Тишь да гладь, божья благодать. Я с трудом держала глаза открытыми. Меня откровенно стало клонить в сон от очередного преподавательского бубнежа. С огромным трудом сдерживала зевоту.

Все изменилось после уроков, когда Кристи кому-то позвонила, долго разговаривала, ее брови постоянно хмурились, но я стояла и терпеливо ждала. Наконец, она, закончив разговор, повернулась и произнесла:

— Ну, что, Том, ты хотела познакомиться? Пошли! — и потащила меня куда-то за руку. В первую минуту я ничего не могла сообразить. О каком знакомстве она говорит? Я вроде ничего по этому поводу не говорила. Но перечить не стала. Очень уж решительный вид был у сестры.

— Стой! Подожди! Куда мы? С кем знакомиться? — засыпала я ее вопросами, пытаясь тормозить. Ага, сейчас. Если моя сестра чего удумала, ее ни одним танком не остановишь.

— В кафе, знакомиться с моим другом! — ехидно произнесла она, а у меня внутри стало как-то не по себе. Какое-то нехорошее предчувствие поселилось там. Но отказать Крис я не могла, потому, понурив голову, поплелась следом за ней. Видеть очередного мажорика мне определенно не хотелось. Лучше посидеть дома, в тишине, с чашкой кофе и интересной книжкой в руках. Но хватка Кристины оказалась железной. Она ни на миг не выпускала мою руку из своей, словно волнуясь, что я сбегу. Именно такая мысль и посещала меня.

Стоило нам войти в кафе, как я осмотрелась вокруг, пытаясь понять, кто из троих ребят, сидящих в одиночестве за столиками, является другом Кристи. Ни один из них не выглядел смазливым и женоподобным. Два блондина при нашем появлении протерли глаза и с интересом уставились на нас. Это не они точно, иначе так не реагировали бы.

Парни оказались симпатичными, приятными. Их взгляды слишком откровенными. Я нахмурилась и поспешила продолжить осмотр.

За дальним столиком в гордом одиночестве сидел юноша. Как только мой взгляд упал на брюнета… я поняла: пропала. Окончательно и бесповоротно.

Никогда не верила в такое. Несколько раз в книгах читала о подобном и постоянно глупо хихикала, не веря фантазии авторов. А сейчас сама попала под власть сильных и всепоглощающих чувств. Будто внутри все сжалось, тугая пружина начала закручиваться, не желая распрямляться. Я вперила в него взгляд, не имея возможности оторваться. Да что ж такое? Как я выгляжу со стороны? Но не успела подобная мысль мелькнуть, как мгновенно исчезла. Мне хотелось коснуться его, услышать голос. Его глаза манили. Я поймала себя на мысли, что именно у него хочу увидеть заинтересованность.

Он задумчиво смотрел в одну точку никого и ничего не видя перед собой. Я твердо решила, как только ради приличия познакомлюсь с другом сестры, обязательно составлю компанию этому юноше.

Сестра в это время пыталась дергать меня за рукав, отвлекая от витания в облаках. Когда я осмысленным уже взглядом посмотрела на нее, она, больше не мешкая, потащила меня… прямо к тому самому брюнету. Вот это каверзы судьбы! Как же я попала, как попала. Отбивать парня собственной сестры я точно не намерена. Настроение мгновенно упало до отметки минус. Подобного я и предположить не могла. Как же так? Неужели нам впервые понравился один и тот же молодой человек?

— Привет! — поздоровалась Крис, отрывая парня от раздумий, при этом ее лицо осветилось такой радостью, что даже я засмотрелась, никогда ее такой не видела. — Это моя сестра Тома! Прошу любить и жаловать. Но не в том смысле конечно, — представила она меня. Последние слова получились с нервным смешком. Молодой человек только головой кивнул в ответ. При этом даже не встал и не подал руку. Да-да, знаю, девушкам руки не подают, но мне так захотелось его коснуться. — Тома, а это мой друг, Денис. Иногда его зовут Ден.

Я на это тоже только кивнула, присаживаясь за столик. Парень оказался разговорчивым, а то, как он смотрел на мою сестру, и меня убедило в том, что он испытывает к ней интерес. Правда, несколько раз я ловила и на себе его заинтересованные взгляды, да, мы с сестрой очень похожи, обе шатенки с зелеными глазами, длинными, черными ресницами, прямым носом. А у меня еще и телосложение спортивное, у сестры чуть пухлее в стратегически важных местах, в общем, у нас двоих есть на что посмотреть, но… я не могла увести у сестры парня, потому, сделав вид, что вспомнила о неотложных делах, поспешила удалиться, оставляя их наедине. Хотя сердце просто разрывалось на мелкие куски. Откуда такая несправедливость? Почему первое сильное чувство всегда безответно? Так мне мама говорила. Теперь я и сама могла убедиться в этом. Мы с сестрой влюбились в одного парня. Но ей он предложил дружбу, а мне и пытаться даже не стоило. Я предполагала такой же результат.

Не спорю, многие покрутили бы пальцем у виска и сказали: не попытавшись — не узнаешь. Но меня останавливала влюбленность Кристины. Я просто не могла перейти ей дорогу.

Домой я попала только часа через четыре. Покинув кафе, отправилась бродить по городу, подставляя лицо солнышку. Прохладный ветер остужал наверняка пылающее лицо. Но это было к лучшему. Если б еще и из головы выдул все мысли. Но о таком я могла только мечтать. Перед глазами стоял Денис. Его печальный взгляд синих глаз. Очарование Кристиной, его я хорошо разглядела. Сердце словно сдавило тисками.

Вокруг резко потемнело. На небо стали наползать серые и тяжелые тучи. Кое-где полыхал гром. Небо прорезали блики молний. Не став искушать судьбу, направилась домой. Вымокнуть под дождем мне совсем не улыбалось.

А на следующий день лил сильный ливень, когда нам с мамой пришлось возвращаться от стоматолога. Да, я все же, скрепя сердце, попала к нему на осмотр. Вдруг вдали полыхнуло. Раздался грохот, небо прорезало почти надвое сильным разрядом. Я впервые испугалась непогоды. Она словно неестественная, завораживала и пугала, но в то же время притягивала взгляд. Еще один разряд недалеко от нас, глаза пришлось зажмурить и остановиться. А через мгновение в нашем направлении полетела шаровая молния. Видели бы весь ужас, который был в наших глазах. Мама тогда крикнула, чтобы я замерла. Но мы и так застыли не двигаясь. В следующую секунду на меня снизошло умиротворение и… Радость? Но и ужас никуда не исчез. Я вдруг стала действовать чисто интуитивно, как будто на меня что-то нашло такое, в чем я нисколько не сомневалась и знала, что надо делать. Откуда пришли знания, сказать сложно. В мозгу будто выключатель сработал. Я непроизвольно выставила вперед руку и одними губами прошептала: «Замри». И молния замерла, несколько секунд повисела перед моим лицом, а потом рассыпалась.

Мама удивленно посмотрела на меня, всплеснула руками, подбежала, обняла и произнесла:

— Так вот какой у тебя дар! Ты стала похожей на нашего самого первого предка, получившего такой дар. Он был Повелителем молний. До сих пор больше ни у кого не попадалось такого, а вот у тебя… — мама радовалась, как ребенок, и я вместе с ней. Так мы и стояли под дождем, обнявшись, а потом пошли домой радовать все наше семейство, что, наконец, и у меня открылся дар, который надо развивать. А вот чем он окажется: даром или проклятием — покажет время.

С этого дня я каждый день, в основном по ночам, выходила на улицу и тренировалась. Потому что удерживать дар становилось все сложнее. Теперь я сама могла выпускать молнии. Несколько раз, дотрагиваясь до дерева или кустарника, превращала их в обуглившийся остов. Впервые я испугалась по — настоящему, когда осознала: а ведь точно так же я могу повредить друзьям и знакомым. Нет, я не все время бросалась молниями. Только при малейшем волнении от меня начинало искрить.

Тренировки нужны были, как сказали мама и папа, для контроля силы. В чем он заключался мне долго объясняли. Заставляли медитировать, открывать сознание, уходить в себя, чтобы почувствовать поток магии, рассмотреть его, приручить. Я старалась. Сначала получалось плохо, все вокруг искрило, а то, на что попадали эти искры, сразу же загоралось пламенем и в момент оказывалось уже обугленной головешкой. Сколько всего я спалила, не счесть. И с каждой неудачной попыткой меня одолевал страх. Я волновалась после каждого неудачного результата, вокруг меня искрило, молнии летели в разные стороны. Тогда отец посоветовал мне выезжать на пустырь, что находился за городом, благо ехать было недалеко, и тренироваться там. Подумав, я решила так и сделать. Все ж безопаснее будет. Да и покалечить на пустыре я никого не смогу.

Свои способности я не стала афишировать. Только сестре рассказала и показала, когда в одну из ночей она решила поехать со мной и посмотреть на мои тренировки. Ведь одно дело просто услышать, и совсем другое — наблюдать за всем собственными глазами. Я немного волновалась. Когда находишься в одиночестве, больше концентрация, ни о чем особо не волнуешься. Но когда рядом находится ещё кто-то, приходится тщательно следить за траекториями полета молний, чтобы не навредить спутнице.

За тем, как из моих рук появляются, а потом снова исчезают молнии, Кристина следила широко раскрытыми глазами. Да, согласна, зрелище впечатляло. Так же как в маминых руках змейкой извивались потоки воды, так в моих — молнии. Они переливались, ластились к рукам, отлетали, чтобы потом стремительно вернуться. А, возвращаясь, втянуться в ладонь и раствориться в ней, оставляя после себя небольшие искры.

Но стоило однажды во время тренировки Кристи подойти ко мне, как молнии вдруг стали метать оранжевые искры, как будто злились. А ведь сестра всего-то встала рядом, даже не касаясь. Только хотела поближе их рассмотреть. Хм, вот это да. К чему же это может привести, если они не дают приблизиться ко мне даже родной сестре? Мне вдруг стало страшно. В душе скрутился тугой комок тревоги. И избавиться от него при всем моем желании никак не получалось. Что же, время покажет, как и что будет. Главное, научиться управлять своей силой, и тогда может быть все и обойдется.

Хотя таким образом я пыталась себя успокоить, я слабо верила своим же мыслям. Мне хотелось надеяться на лучшее. Но я прекрасно понимала, насколько опасен мой дар.

А в школе тем временем приближался выпускной. В каждом классе царила суета и суматоха. Настроение у всех было не учебное. Девушки спешили заказывать красивые наряды, парни старались побыстрее выбрать себе спутницу на вечер, пока никто не увел. И только я наблюдала за всеми с легким скептицизмом. Не было у меня такого ажиотажа в душе. Да и пойти на вечер мне тоже оказалось не с кем. Нет, приглашали меня трое, но я всем отказала. Лучше одной, чем лишь бы с кем.

С приглашавшими одноклассниками я неплохо общалась, дружила, но этого оказалось мало, что бы составить пару на такое ответственное мероприятие. С гулко бьющимся сердцем я и направилась к сестре. Постаралась сделать как можно равнодушнее выражение лица и добавить в голос ленцы, без капли заинтересованности. Меня волновал один вопрос, который я и поспешила задать Кристине:

— А с кем ты будешь на выпускном? — ответа я ждала, затаив дыхание. Но старалась не показывать заинтересованности.

— С Деном, конечно, — как само собой разумеющееся, ответила она. И несмотря на то, что подсознательно я была готова к этому ответу, но все равно сникла. — Кстати, он весь вечер тобой интересовался, — немного ревниво произнесла сестра, косо поглядывая на меня, но на это мне ответить было нечего, я только постаралась как можно более равнодушно пожать плечами и сообщить:

— Не переживай, у меня есть бойфренд, твоего я уводить не собираюсь, а после того, как мы сдаем экзамены, я вообще уезжаю, так что… — мои слова немного успокоили сестру. Зато я все думала, кто бы меня успокоил.

Покоробило немного одно: Кристина даже и не подумала поинтересоваться, кто же у меня есть. Хотя раньше мы всегда рассказывали друг другу о своих парнях. Но, видимо, она настолько поглощена своей любовью, что ей стало не до меня. Ну и ладно.

После разговора с сестрой я задумалась о поисках спутника на выпускной. Иначе Кристина поймет, что я ее обманула и еще больше станет ревновать. С нее станется: раздуть ссору на пустом месте. В этом она мастер. А ругаться с ней и портить настроение в мои планы не входило. На миг я задумалась о кандидатуре одного из пригласивших меня, но тут же отмела их все. Не хочу. Они не в моем вкусе, а стоит согласиться, как могут еще и возомнить себе невесть что, потом не отделаюсь легким испугом.

Чем больше я думала о выпускном, тем сильнее начинала болеть голова. В конце концов я просто постаралась отрешиться от данной проблемы и усилить тренировки. Они помогали успокоиться, найти внутреннее равновесие и обрести гармонию в душе.

Как-то в одну из ночей, по обыкновению тренируясь с молниями, я задумалась: а откуда вообще в нашей семье такой дар? Неужто кто-то из предков, пусть и очень далеких, водил роман с одним из Богов? Но ведь это нереально. Абсурд. Такого просто не может быть. А с другой стороны, ведь дар-то есть. Откуда же он мог взяться? Не с неба же свалился. Поэтому, сразу после сдачи экзаменов, чтобы сейчас не забивать себе голову, решила все основательно разузнать у родителей.

За тот небольшой промежуток времени, что я училась управлять даром, я никому ничего не говорила, но если видела критические ситуации, то исправляла их, не привлекая к себе внимания. Я научилась управлять молниями не только руками, а так же взглядом и силой мысли. Правда, все зависело от силы разряда молнии. Этот дар был и моим проклятием, как выяснилось, я не только могла управлять молниями, но и создавать их. Причем порой непроизвольно. Именно это и сослужило мне плохую службу.

За месяц до выпускного, что бы отвлечься от мыслей о Денисе, я начала встречаться с парнем. Он оказался милым и обходительным, правда порой у него проскакивали властные нотки, он вел себя по — хамски, ставил условия, что мне совсем не нравилось. Более того, даже не спросив меня ни о чем, он уже все решил по поводу нашей свадьбы.

— Думаю, сыграем ее в сентябре, — как само собой разумеющееся, заметил он между делом.

— Правда? А у меня ты не хочешь поинтересоваться, согласна ли я? — внутри начал закипать гнев.

— Я и так знаю, что согласна, — пожал он плечами, опасно сверкнув глазами. — По-другому и быть не может. Мы встречаемся, у нас чувства, ты из хорошей семьи. Мне это подходит.

— А мне нет, — зашипела я. — Выходить замуж в ближайшие несколько лет я точно не планировала. Поэтому оставь свою затею. Мне она не нравится.

— Tы выйдешь за меня замуж. Потому что я так хочу, — угрожающе зашипел юноша. Меня передернуло от ужаса. Вот вляпалась, по самое небалуй.

На выпускной мы пошли вместе. Но я чувствовала себя не в своей тарелке, будто находилась под конвоем. Мой спутник не отпускал меня от себя ни на шаг. Танцевала я только с ним. Он даже к сестре меня не отпустил. Стоило мне затеять скандал и попытаться уйти, как мою кисть сжали с такой силой, что я едва удержалась от вскрика. Синяк обеспечен. Я горела от праведного гнева. Но затевать на вечере скандал не стала, решив выяснить отношения позже.

Сразу после выпускного, мы решили с моим бойфрендом поехать к нему и заняться любовью, точнее он решил, а я позволила себе маленькое развлечение перед финальной точкой. До сегодняшнего дня было как — то не до секса, мы обычно только целовались, ласкали друг друга, но на этом все заканчивалось. И вот сейчас решили, наконец, дойти до конца, так как, глядя на сестру и Дена весь вечер, у меня внутри все переворачивалось, но я старалась избегать их, не попадалась на глаза. А если видела в опасной близости, то старалась сбежать подальше. Только один раз решила подойти к ним, но мой спутник не дал такой возможности. Настроение оказалось испорчено. Я с тоской в глазах наблюдала, как веселятся мои одноклассники. Но у самой радость окончательно пропала из-за злости на своего парня.

Я с огромным нетерпением ждала окончания вечера. Это была просто мука. А когда все закончилось, мой парень, подхватив меня под руку, даже не спросив моего разрешения, помчался к себе домой, так как его родители и оба брата в этот же вечер, побывав на официальной части мероприятия, уехали на дачу. Прибыв к нему, мы, расположившись со всеми удобствами, стали нежно касаться друг друга, исследуя тела, это был наш первый раз, а для него и последний.

Мы целовались, переплетались языками, глаза блестели, губы припухли от поцелуев, но… у меня перед глазами стоял другой, тот, который сейчас с моей сестрой, о котором я даже не смела мечтать. Потому, постаравшись отогнать мысли о другом, я отдалась на волю чувств и эмоций, от которых сносило крышу. На миг забылись обиды, водоворот страсти захватил меня с головой.

Нежные касания, поцелуи, руки будто жили своей жизнью, исследуя каждый миллиметр тела. Я стонала и выгибалась под ласками Стаса. Его горячие губы дарили массу удовольствия. Он впивался в мою шею со всей страстью, оставляя на ней отметины, будто стараясь заклеймить хотел, пометить. Медленно опускаясь ниже, он дошел до груди и начал ласкать ее, рыча от удовольствия, а я наблюдала за ним из-под полуопущенных ресниц. Легко, едва касаясь, он провел языком по горошине и меня словно молнией прошило. А стоило ему втянуть сосок в рот и немного сжать его зубами, как я непроизвольно застонала, сминая простынь руками.

Заметив мою реакцию, Стас ухмыльнулся и продолжил пытку. Он то покусывал, то посасывал, то просто нежно касался сосков, не забывая при этом оглаживать бока. В какой — то момент я схватилась за его плечи, притягивая ближе. Внизу живота скрутился тугой комок удовольствия. Χотелось большего. Но юноша не торопился перейти к главному. Он не мог оторваться от моей груди.

Его ладонь опустилась ниже, подушечки пальцев прошлись по внутренней стороне бедра, поднялись выше. От легкой, едва слышной ласки между ног, я сильнее вцепилась в плечи парня. Вот оно. Скоро свершится. Но он продолжил ласкать, не переходя к дальнейшему. Ввел один палец внутрь меня. Я вздрогнула, почувствовав дискомфорт. Стас старался отвлечь меня поцелуями и ласками.

Дыхание сбилось. Комната, казалось, вся пропахла страстью. Я уже стонала, не замолкая, требуя большего. Несколько раз провела по головке его члена, размазывая выступившую смазку и проводя по всей длине. Большой, будто каменный член Стаса с пульсирующей на нем венкой. Возбуждение зашкаливало. И в то же время я чувствовала в себе такую мощь, что никак не могла понять того, что со мной происходит.

Наконец, не выдержав больше сладкой пытки, я перевернула Стаса на спину и начала насаживаться на него. Боль прошила тело. Я вскрикнула. Застыла. Юноша тут же снова впился в соски губами, мял грудь, ласкал мою спину, оглаживал бока, стараясь вернуть мне возбуждение. С огромным трудом я села на него полностью. И застыла. Внутри все горело. Боль раздирала. Двигаться не хотелось. Но Стас и тут постарался и поцеловал меня. Поцелуй вышел настолько возбуждающим, что боль начала отступать, страсть возвращаться.

Продолжая целоваться, я начала медленно двигаться, парень не торопил, поддерживая меня за бока, потом, переместив руки на спину, теснее прижал к себе. По его горящим глазам я заметила едва сдерживаемые желания, наверняка ему хотелось вбиваться в меня, что есть мочи, но приходилось себя сдерживать. Пока я сама не стала увеличивать темп, тем самым показывая: хочу большего, разрядки и финала. Он терпел и не торопил меня. Теперь я приподнималась на нем так, что его член почти полностью выходил из меня, а потом резко насаживалась до самого основания. Наш танец страсти был такой, что перед глазами мелькали звездочки. Желание и возбуждение просто зашкаливали.

А вот дальше произошло то, чего никто из нас не ожидал. Когда нас накрыл мощный оргазм, из меня пошел такой разряд. Заискрили молнии, на улице раздался грохот, гром гремел так, что, казалось, сейчас наступит конец света. А я, придя в себя после оргазма, обнаружила, что от моего партнера осталась только обуглившаяся головешка. Первое впечатление был шок, ужас, чувство потери, вины. Эмоции смешались. Вместо удовольствия я получила ужас и тяжесть в душе. А так же осознание вины. Я убийца. Схватившись за голову, завыла. Смотреть на то, что осталось от Стаса, не было сил. Страшно.

Я не знала, что мне делать, куда бежать, кого звать на помощь. Прострация накрыла с головой. Все, на что меня хватило, это одеться и убрать все следы нашей страсти. Да и то, действовала я больше на автомате, чем осознанно. Но уходить не спешила. Села на пол, скрестив по-турецки ноги, и задумалась.

Сколько так просидела, во все глаза рассматривая то, что осталось от Стаса, я не могла сказать. Опомнилась я в тот момент, когда в комнату вошли родители и оба брата Стаса.

— Что случилось? Тома, что с тобой? — обеспокоенно спросил отец парня, а я только и могла переводить взгляд с обуглившейся головешки на родителей, у меня язык не поворачивался рассказать им, что это некогда было их сыном. Но говорить ничего не пришлось, они переводили взгляд с меня на обгоревшие останки, а потом… мать не выдержала потрясения, она просто упала в обморок. А я смогла с трудом выдавить из себя:

— Молния… — те потрясенно смотрели мне в глаза. Столько боли и ужаса в них было, не передать словами. Я опустила голову, готовясь к худшему. Мне казалось, сейчас родители парня вызовут милицию и упекут меня в тюрьму. Ведь именно я убила их сына. Пусть непроизвольно, но это произошло. Я убийца. Мой дар оказался проклятием.

— Да, мы когда ехали, видели страшные вспышки и такой был грохот, но вот что странно, не упало ни одной капли, — тяжело оседая на пол, произнес старший брат Стаса.

— Тома, ты в рубашке родилась, — подбежал ко мне отец юноши, ощупывая и осматривая на предмет повреждений. Не найдя оных, сел рядом со мной на кровать, закрыл лицо руками и заплакал. А я все ещё находилась в ступоре, не зная, что говорить в таких случаях. Сознаться в своей вине не смогла. Будто кто рот запечатал. Хотя несколько раз я честно пыталась это сделать. Но у меня ничего не получилось. Оставаться в комнате, которая стала давить на плечи тяжким грузом, я больше не смогла.

— Простите меня за все, — вставая, произнесла я, собираясь уходить.

— Тома, девочка, за что ты извиняешься? За то, что не осталась лежать рядом такой же… таким же… — у отца Стаса не поворачивался язык назвать сына трупом. Но все его поняли без слов. И я просто кивнула.

— Тома, мы рады, что ты осталась в живых. Две смерти мы бы точно не пережили, — едва сдерживая рыдания, прошептала очнувшаяся мать Стаса. — Тебе сейчас необходимо успокоиться, ведь мы прекрасно понимаем тебя. Пережить то, что довелось тебе, и врагу не пожелаешь.

И снова я только кивнула в ответ. Спазм сдавил горло. Γоворить я не могла, слезы душили. Мне казалось, стоит хоть одному звуку вырваться из моего горла и плотину прорвет. Я не смогу уйти, не выплакавшись и не поведав того, что произошло на самом деле.

Попрощавшись со всеми, я с тяжелым сердцем ушла домой. А вот уже там, заперевшись в своей комнате, дала волю чувствам. Никогда не думала, что буду реветь, как сопливая девочка, ведь всегда считала себя стойкой и готовой к любым тяготам жизни, но… оказывается, в жизни могут быть моменты, когда сила и стойкость духа дают сбои.

Выплакавшись вволю, накрывшись подушкой, я пыталась прийти в себя. Но у меня не получалось. Перед глазами все время вставала картинка обуглившейся головешки, в которую превратился Стас.

— Тома, что случилось? — в дверь забарабанила мама. — Милая, открой дверь.

— Если ты сейчас не откроешь, останешься вообще без нее, — подключился к уговорам отец.

— Томочка, открой, пожалуйста. Мы же чувствуем, что тебе очень плохо, — заныла Кристи.

С трудом встав с кровати, я, пошатываясь, отправилась открывать. Стоило предстать перед своей семьей, как отец чертыхнулся, мама впала в ступор, а Кристина бросилась мне на шею, причитая:

— Тома, Тома, Тома, что случилось? Tы на зомби похожа, глаза опухшие, сама бледнее вампирюги, он бы сейчас удавился от зависти, заметив твою синюшность.

— Какая ты «добрая», — глухо произнесла я, снова впадая в истерику.

— Пойдем в гостиную, ты нам все расскажешь, — ровно, но участливо, произнес отец.

— Не стоит держать все в себе, надо выговориться, станет легче, — подхватила мать.

— Если тебя этот гад Стас обидел, мы его как шандарахнем молниями, чтобы впредь знал, с кем связываться, — мстительно заметила сестра.

Ее слова стали спусковым крючком, я снова зарыдала, уткнувшись в плечо сестры. Сквозь потоки рыдания смогла выдавить:

— Уже… Γоловешка… Я убийца-а-а-а-у-у-у-у… — подвывая и размазывая слезы по лицу, я тряслась, как осиновый лист.

Мне помогли дойти до гостиной. Кристина сделала успокаивающий отвар. Я с трудом его влила в себя. Поток слез немного иссяк. Я смогла чуть-чуть успокоиться. Выдохнуть. Родители и сестра сидели, затаив дыхание, и наблюдали за мной. Глаза щипало. Горло горело огнем. Перед глазами мелькали звезды. Наконец, я решилась.

Рассказывая все родителям, продолжала давиться слезами. Они всячески пытались меня успокоить. С трудом, но у них получилось. У меня даже из головы в тот момент вылетело, что я хотела узнать у них историю нашей семьи. В данный момент было не до этого.

Чувство вины не желало проходить. Задания к экзаменам я учила на автомате. Но именно они помогли немного прийти в себя, хотя до окончательного восстановления было далеко. Тугой комок в душе все больше разрастался, мешал дышать. Все время казалось, что вот-вот в дверь позвонят, и за мой придут из полиции. Стаса было жаль, он не заслужил такой участи.

— Прекрати себя накручивать, — в один из дней строго заявила Кристина. — Он умел довольным и счастливым, получил удовольствие. Любой о таком бы мечтал.

— Если бы не я, он продолжил бы жить, наслаждаться, заводить детей, — ответила я, вызвав у Кристины смешок.

— Тома, заводят собак, кошек, а детей рожают, — попыталась поправить она меня.

— Ну, Стас бы их точно не рожал, ему чисто физически это не дано… было. Только заделывать, — парировала в свою очередь я.

— Пусть будет заделывать, но не заводить же, — усмехнулась сестра.

За все время она ни разу ничего не сказала о Денисе. А я боялась спрашивать, хотя прекрасно видела тоску в ее глазах, чувствовала удрученность и подавленность. Но она впервые не стала делиться со мной своими проблемами.

Экзамены прошли мимо меня. Сдала я все на отлично, но действовала на автомате. Мой мозг сам выдавал нужную информацию. Пока тело находилось в прострации. Но я справилась. Да только вот сейчас в голове занозой возникла идея, которую я и хотела воплотить, и в то же время очень боялась этого. Но перед тем, как уехать поступать, все же решилась на эксперимент. В запасе у меня было всего две недели. За это время мне следовало найти партнера и…

Мне повезло. В кафе, куда мы с Кристи пошли, а точнее, это она меня затащила, был всего один свободный столик и за ним сидел юноша. Блондин. Он о чем-то размышлял, выписывая на салфетке одному ему известные узоры. Подойдя к нему, сестра мило улыбнулась и спросила:

— Простите, у вас здесь не занято? — тот поднял голову, осмотрел нас двоих с ног до головы, а потом, мотнув головой, сделал приглашающий жест. Мы, естественно, воспользовались его приглашением. Вечер прошел в непринужденной, дружественной обстановке. Юноша немного повеселел, разговорился. Сыпал интересными шутками, анекдотами, заставляя нас улыбаться. Мы познакомились. Юношу звали Кир, он оказался довольно начитанным, умным парнем. С ним было легко общаться на любые темы.

Только за весь вечер я старалась больше наблюдать за ним, чем разговаривать, зато моя сестра трещала без умолку. А я следила за его реакцией. На кого из нас он будет больше обращать внимания. На сестру он смотрел с восторгом. Конечно, она балаболка та еще. Мертвого заболтает так, что тот сам от нее взвоет и воскреснет. А вот на меня он поглядывал украдкой, именно в те моменты, когда думал, что я этого не вижу. Прекрасно. Кажется, все идет по плану.

Подмигнув сестре, что это то, что мне надо, я стала усиленно обхаживать юношу. Он краснел, смущался, все время старался отвести взгляд. Самое интересное, с Кристиной он общался свободно, а на мои малочисленные вопросы будто в ступор впадал и начинал страдать косноязычием. Кристина только похихикивала от таких метаморфоз. Но ничего не говорила. Я тоже старалась сделать вид, что не замечаю. Меня это умиляло. В первый вечер я решила не предпринимать никаких действий.

С того дня я начала проводить время с новым знакомым. Мы с Киром встречались каждый день, подолгу проводя время вместе. Χодили на речку, благо погода радовала, устраивали пикники с выездом в лес, на природу. По вечерам зависали в клубах или кафешках. Так продолжалось полторы недели. Пока в один из вечеров он не взял меня за руку и, проникновенно глядя в глаза, не произнес:

— Том, а давай сегодня у меня посидим? Родителей дома нет, они уехали. А то кафе и клубы немного утомили, — при этом глаза он опустил, его щеки окрасил румянец.

В этот момент он выглядел, как подросток, впервые приглашающий девушку на свидание. Смущение ему шло. Поэтому, отказать просьбе парня я не смогла, к тому же я ее ждала полторы недели. И, наконец, он созрел.

— Конечно, я согласна, — обрадовалась я. Было бы меньше народа, точно запрыгала бы от радости. Погладив парня по руке, пообещала, что обязательно буду, после чего, покинув его на короткое время, ушла.

Вечером в назначенное время я звонила в дверь юноши. Когда он открыл, я немного подзависла. Кроме полотенца на нем ничего не было. Осмотрев статную, немного подкачанную фигурку, пришла в полный восторг. Внизу живота сразу потеплело, появилась тяжесть. Грудь заныла, казалось, она даже увеличилась в размерах, соски напряглись.

Ни слова не говоря, ногой закрыла за собой дверь, а сама резко схватила парня в охапку и, прижав к себе, от чего он сдавленно охнул, стала неистово целовать. Он ошалел от моего напора, но я видела: он ему понравился.

Полотенце полетело на пол, мы целовались и медленно продвигались в направлении спальни, снося все на своем пути. При этом Кир не забывал меня раздевать. На кровати мы оказались уже полностью обнаженные.

Кир тяжело дышал, как будто бежал стометровку. Как только он собрался меня подготовить, начиная ласкать, целовать, я не выдержала и простонала:

— Не… надо… я… уже… войди…

Я оказалась слишком возбуждена, мне хотелось резкости, немного боли, но никак не ласк. Сказать, что парня мои слова удивили — ничего не сказать, но, не смея отказать, он выполнил мою просьбу. Кир сначала старался входить медленно, но когда понял, что его предосторожности излишни, я уже не девственница, да ещё и возбуждена основательно, вошел резко и до конца. Мы в унисон застонали от удовольствия. Глаза затуманены от желания и страсти, губы припухли от поцелуев, я их постоянно облизывала. Мои волосы разметались, глаза горели, тело ныло, требуя ласки. И Кир стал гладить меня, нежно касаться груди, обводить сосок языком по кругу, пока не касаясь его. Я готова была кричать в голос. Я поминутно облизывала губы.

Увидев мой язык, порхающий по губам, Кир наклонился и стал меня целовать, втягивая мой язык в рот и посасывая его. Оргазм потряс нас обоих, но я постаралась сконцентрироваться, хотя сделать это оказалось сложно. Когда белесая жидкость брызнула мне на живот, я приготовилась. Снова раздался раскат грома, вокруг засверкало, заискрило. В последнюю минуту я успела отскочить и оттолкнуть собравшегося было парня прижаться ко мне.

Разряд молнии прошел между нами, не причинив ощутимого вреда, только слегка подпалив руки юноши. Но главное: он остался жив, вот только, судя по его виду, очень напуган. Я горько усмехнулась.

— Ч-ч-ч-что… эт-т-т — то… было? — с трудом выдавил он из себя, а мне пришлось быстро придумать сказку о том, что меня не любят молнии и постоянно преследуют. Я несла полную чушь и ахинею, сама не совсем понимая, что несу, но усиленно пыталась убедить его, что это выходит случайно. Ха, хороша случайность, но он верил, несмотря на то, что ничего не понимал, только с умным видом кивал головой. Χотя в его глазах застыл страх. Его он скрыть не смог, хотя очень пытался.

Естественно, пришлось объяснить, что дальнейшие наши встречи бессмысленны. И на такое положение вещей он со мной согласился безоговорочно. Какой понятливый парень попался, никаких истерик, выяснений отношений… красота. Хотя я его прекрасно понимала. Кому будет интересно каждый раз находиться на грани смерти? Правильно, никому. Да и я сама больше не хочу рисковать. Если один раз получилось, то не факт, что и во второй сработает. А вдруг я не смогу успеть отпихнуть парня от себя? Еще одна головешка обуглившаяся? Нет, не хочу. Быстро собрав свои вещи, на ходу одеваясь, я побежала домой.

И снова выдала родителям: я могу все-таки оставлять партнера в живых, да-да, пришлось признаться родителям в своем эксперименте, в котором на кону стояла человеческая жизнь, они, как ни странно, только немного огорчились моей безалаберности и жестокости — ведь неизвестно, каков мог быть результат, но ничего не имели против, а отец даже попытался успокоить, причем неизвестно кого: меня или себя:

Денис.

Тамара.

В тот момент, когда мы оба поняли, что ничего не происходит, то есть, из Тамары не выходит жизненная энергия, и я могу спокойно касаться ее, меня обуяла такая радость, что в порыве чувств я обнял девушку и прижал к себе. Молния, обвивающая тело Тамары, с шипением, похожим на угрозу змеи, бросилась на меня, но не причинила вреда, а попросту впиталась в мое тело. И теперь мы стояли, наслаждаясь близостью друг друга.

Когда стал накрапывать мелкий дождь, мы решили вернуться в комнату. Так, держась за руки, спустились с вышки и пошли, не обращая никакого внимания на взгляды редких студентов, выползших на улицу полюбоваться луной. Нам было хорошо. Касания. Я могу дотрагиваться, а это просто чудо, именно поэтому я не выпускал руки Томы из своей, боясь того, что если вдруг разомкну наши ладони, то все окажется иллюзией, и снова вернется страх.

Стоило нам войти, как Тамара заметила на своем ноутбуке мигающую лампочку, которая показывала пропущенный звонок по скайпу. Бросившись было к нему, она в ступоре застыла посреди комнаты. Ее взгляд заметался, она смотрела на меня испуганно.

— Ты чего? — удивился я. Она же стояла и продолжала переводить взгляд с меня на ноут. Теперь испугался я. Кто это может звонить, что девушка вдруг так засуетилась? Снова ревность вспыхнула со страшной силой. Я едва ее подавил. Девушка вздохнула, зарылась руками в волосах, ероша прическу, а потом с трудом выдавила из себя:

— Это Кристи… — я никак не мог сообразить, что же ее ввело в ступор. Ну сестра, ну и что? Напротив, радоваться же должна. Ведь они близнецы, связаны между собой. И каждое общение, как я читал, приносит обычно радость. Тогда что же сейчас не так? Я прекрасно видел, как тяжело Тамаре подойти к ноутбуку и нажать кнопку ответа.

— Тамара, что происходит? — еще раз поинтересовался я. — Почему ты не хочешь отвечать сестре?

— А ты правда не понимаешь? — удивилась собеседница, давая мне время попытаться догадаться самому. Но у меня вообще никаких предположений не было.

И тогда, видя мое непонимание, она пояснила:

— Денис, понимаешь, ты ей очень нравишься, так же, как и мне, именно поэтому я все время избегала тебя, что бы не переходить дорогу Кристи. Я же видела, как влюблена в тебя сестра. Потому и решила пожертвовать своими чувствами к тебе, покинуть город и страну. Только возле самолета я узнала, что и ты улетаешь. За все время, что я общалась с Кристиной, я ей ни разу не обмолвилась о тебе, что бы не бередить ее раны. Понимаешь? — повторила вопрос Тамара. Я неуверенно кивнул, до меня и правда стало доходить. — А вот сейчас она звонит, и если увидит тебя, то обвинит меня во всех смертных грехах, — с сожалением закончила девушка, продолжая наблюдать то за экраном ноутбука, то за мной.

— Тома, ты сама понимаешь, что говоришь? — вскипел я. — Это абсурд! У нее есть такие способности, как у тебя? — она мотнула головой. — Вот. Я не могу ни до кого дотрагиваться, не убив, — продолжал распаляться я. — Тем более, я ее сразу предупредил, что между нами ничего не может быть, кроме дружбы, потому что…

И тут я запнулся. Весь мой запал резко закончился, а вот Тома, склонив голову на бок, с интересом посмотрела на меня и спросила:

— Потому что? Почему? — в ее глазах я на мгновение заметил отголосок своей боли, мне пришлось признаться:

— Потому что мне нравился другой человек, который меня всячески избегал, да и я сам боялся подойти, чтобы не причинить ему вред, — все это я произнес с опущенной головой. Если честно, я боялся реакции Тамары. А вдруг я ей не нравлюсь?

— И это все причины? — шепотом поинтересовалась девушка. Я мотнул в ответ головой. Но рассказывать о Наташе, о ее убийстве пока не стал. Я элементарно боялся, что после этого меня возненавидят.

Девушка подошла ближе, взяла меня за подбородок, приподняла голову и, посмотрев прямо в глаза, спросила:

— И кто же та счастливица, которая тебе все это время нравилась? — мне от ее прикосновения стало не по себе. Я почувствовал, как жар заливает мое лицо. А вместо ответа уже я притянул ее ближе к себе и поцеловал. Сперва едва касаясь губ, постепенно углубляя поцелуй. Слегка отстранившись, в ее губы прошептал:

— Догадайся, — после чего слова исчезли, остались только чувства и эмоции.

Мы стояли посреди комнаты и целовались, как в последний раз. Я таял от этого нового, еще неизведанного чувства, пытаясь полностью раствориться в нем. И тут, в тот самый момент, когда мои руки забрались Тамаре под футболку, оглаживая бока, гладя спину, постепенно пытаясь ее раздеть… Черт бы побрал все чудеса техники. В самый неподходящий момент. Мы оба распаленные, возбужденные. Раздался писк ноутбука.

Мы отскочили друг от друга от неожиданности. Не сразу сообразив, что происходит, со все еще затуманенными от страсти и желания глазами, смотрели друг на друга, и только потом Тамара сообразила посмотреть на экран ноутбука.

Нам пришлось приблизиться к столу, Тамара быстро привела себя в порядок, вздохнула, как перед прыжком в воду и только тогда нажала на кнопку принятия вызова. Это действительно оказалась Кристина. Сначала лицо девушки светилось радостью, она начала было сходу что-то рассказывать сестре, захлебываясь эмоциями, махая руками. Но стоило ей увидеть меня… с ней стала происходить метаморфоза. Руки застыли в воздухе. С губ исчезла улыбка, она подозрительно переводила взгляд с меня на Тому, а в следующую минуту из ее глаз потекли слезы.

— Том… вы… ты… — она даже не смогла нормально произнести предложение от еле сдерживаемых рыданий. Тамара склонила голову, ее снедала вина. Как девушка и предполагала, ее близняшка мгновенно накинулась с обвинениями в предательстве. Но, наблюдая за ее самобичеванием, я решил вмешаться. И все пояснить девушке.

— Кристина, послушай… — начал было я, но она меня резко перебила:

— Что послушать? Что все это время ты водил меня за нос? Отделывался общими фразами о дружбе, а сам глаз положил на мою сестру. Сказать об этом нельзя было сразу? — вот это заявление уже вывело из себя меня.

— Что ты несешь? Я разве не говорил, что мы можем быть просто друзьями? Не говорил, что между нами ничего не может быть? Я не знаю, что ты там себе напридумывала, но я всегда вел себя с тобой корректно, ни взглядом, ни намеком не показал, что между нами может быть нечто большее. Это ты сама себе нафантазировала бог весть что и сама же упивалась своими фантазиями. А сейчас обвиняешь во всех грехах сестру, — теперь ей пришлось удрученно кивнуть и опустить виновато голову, а потом едва слышно прошептать:

— Говорил… Но я думала… — ее виноватый вид меня уже не смущал, и я решил высказать все.

— Думала? А меня ты забыла поставить в известность о том, что надумала? Так вот, чтобы ты для себя там не определяла, я могу тебе сказать только то, что твоя сестра мне понравилась с самого начала — это первое, а второе… — тут я умолк, соображая и решая, стоит ли ей говорить о своем даре.

Но, заметив паузу, в разговор вмешалась Тамара. Она посмотрела на Кристину, потом на меня и снова на сестру, после чего начала пояснять:

— Кристи, ты ведь помнишь, какой у меня дар? — та, не понимая к чему клонит близняшка, только кивнула на это, Тамара продолжила: — И какие проблемы он вызывает? — снова кивок. — Так вот, у Дена абсолютно противоположный. Именно он тот, с кем я смогу, наконец, почувствовать себя не прокаженной, мне не придется больше проводить экспериментов, подвергая опасности других, при этом волноваться: получится-не получится. Это не жизнь, а сплошные мучения. И только с Денисом я почувствовала себя счастливой. Он, как мое дополнение, — посмотрев на непонимающую и недоумевающую девушку, Тамара закончила: — Я создаю молнии, а Ден их поглощает. И теперь можно не переживать, что он превратится в обуглившуюся головешку.

После слов девушки меня передернуло. Я вспомнил Наташу — иссохшуюся мумию. Значит, у Тамары тоже был печальный опыт. И она кого-то превратила в обуглившийся труп. Представляю ее потрясение. Интересно, о каких экспериментах она говорила? Неужели пыталась контролировать дар? Надо будет все разузнать подробнее. К тому же нам двоим не мешало бы выговориться, уверен, станет намного легче.

Слова Тамары окончательно дошли до Кристины. Она могла только хлопать ресницами, открывать и закрывать рот, пытаясь выдавить из себя хоть что-то. Но ничего не получалось, кроме мычания. Единственное, что у нее получилось, это только два слова:

— Фига се… — на большее ее не хватило.

Тамара несмело улыбнулась сестре, подмигнула. Потом, стараясь утешить девушку, ласково произнесла:

— Кристина, ты молодая и красивая, обязательно найдешь себе того, с кем будешь счастлива. Поверь, Денис бы тебе в любом случае не подошел. И мой, и его дар слишком опасны для других. А потерять сестру мне бы не хотелось. Надеюсь, это ты сейчас понимаешь?

— Да. Уже поняла, — виновато опустив голову, прошептала сестра моей девушки.

— Тамара, прекрати полыхать? Хватит волноваться, я не успеваю поглощать все, — увещевал меня Денис, пытаясь отодвинуть мантию подальше, что бы не подпалить ее.

— Денис, милый, не могу, не получается, я волнуюсь. Вручение дипломов — это тебе не хухры-мухры, — заныла я. Два комплекта белья кучкой пепла валялись на полу. Я стояла обнаженная посреди комнаты, пытаясь успокоиться.

— Может, сексом заняться? Эффект будет? — пошутил мой парень, я только усмехнулась.

— Во-первых, не успеешь, — начала я. — А во-вторых, решил напоследок оставить пепелище? Иди сюда, — я резко подскочила к Денису и стала его целовать со всей страстью, на которую была способна.

Волнение немного утихло. Искры впитались в тело парня. Над головой раздался гонг начала вручения дипломов.

— Том, мы опаздываем, — первым отстранился юноша, быстро натягивая на меня белье и мантию.

До актового зала мы бежали бегом, я несколько раз едва не упала, запуталась в складках длинной и широкой мантии. Еще не добегая до зала, я услышала:

— Саргатова Тамара Игоревна! Приглашается для вручения диплома.

Я переглянулась с Деном, и мы припустили ещё быстрее. Я уже не стеснялась, подняла полы мантии едва ли не до пояса и побежала. Ден недовольно шипел, ругался, пытался на ходу мне мантию одергивать.

— Саргатова Тамара Игоревна! Приглашается для вручения диплома!

На сцене за столом находились все наши преподаватели во главе с ректором. А вручал декан, вредный дядька, с которым я успела слишком хорошо познакомиться, так как была слишком частым гостем в его кабинете.

— Да-да! Я здесь! — влетая в дверь, выкрикнула я, несясь по проходу. Студенты и выпускники захихикали, заметив мой внешний вид. Плевать. Я бегу за дипломом, который заслужила. А на вечер у нас с Денисом уже были билеты на самолет, мы возвращались домой спустя пять лет. По поводу нашей работы уже все оказалось обговорено. Нас с моим парнем пристроил к себе в компанию наш дальний родственник, хороший друг отца. Наше будущее уже оказалось обеспеченным.

Но ещё больше радовало другое. Через две недели наша свадьба. Да притом двойная. Кристина за пять лет смогла, наконец, избавиться от влечения к Денису. Да, я прекрасно знала, как сложно ей пришлось, но она справилась. А помог ей в этом Егор, интересный, настырный молодой человек, который упорными попытками смог-таки покорить сердце моей взбалмошной близняшки, помешанной на моем будущем супруге.

Но сейчас я знала, чувствовала всем сердцем, Кристина действительно счастлива. Она любит Егора. Да и невозможно его не полюбить, он и правда хорош собой, веселый, открытый и просто душа компании. Пока мы доучивались, родители готовили нам свадьбу, Кристина во всем помогала. Вкусы у нас совпадали, потому сестра прекрасно знала, какую именно свадьбу я бы хотела. Впрочем и она тоже.

— Тамара! — бросилась мне на шею Кристина, стоило нам сойти с самолета. — Привет, Денис, — легко поздоровалась она с моим парнем.

Следующие несколько дней нас закрутил водоворот приготовлений. Суета, суматоха, свадебные салоны, выбор атрибутики. Вечером я приползала домой и просто падала от усталости. Денис помогал как мог, успокаивал, делал массаж, я стонала и мурлыкала как кошка.

Наконец, долгожданный день наступил. Я была самой счастливой невестой. Ден вел меня в ЗАГС, а я сияла от радости. Мой супруг ещё не знал, какой подарок я ему приготовила.

Денис слишком любит детей, за пять лет он мне все уши прожужжал, кого бы он хотел. Даже жизнь на несколько лет вперед расписал. Я только усмехалась на его слова. И вот сейчас…

— Мой дорогой супруг, я тоже хочу сделать тебе подарок, — шепнула я во время нашего вальса.

— Том, ты сама как один сплошной подарок для меня, — прижал меня теснее к себе уже супруг.

— Думаю, этот подарок тебе понравится, — подмигнула я. И тут глаза Дениса округлились.

— Ты… Я… — мой муж запнулся. Прижал меня к себе, страстно поцеловал.

— Ты через семь с половиной месяцев станешь папой, — счастливо улыбнулась я.

Не это ли счастье?