Всё это началось аккурат на второй день после той дурацкой постановки. Да той, авторства некой Виктории Н. на которую всех сгоняли едва не из под палки. Дескать сценка, угодная Всевышнему, Его Величеству и господину Верховному Инквизитору, лично одобрившему творение автора. Честно говоря, я вообще не любитель увеселений подобного толка: потратить целый вечер, вглядываясь в тёмную дыру, где ходят какие-то люди, что-то бубнят, а убивают так редко, что уснуть можно. Куда лучше посидеть в трактире, набраться элем по самые уши и набить рожи королевским гвардейцам.

Правда в тот вечер мне здорово подфартило. Одна из фрейлин, последний месяц вертевшая носом и ещё одним, очень аппетитным местом, намекнула, типа сегодня она совсем не против. Но их тоже пригнали посмотреть на идиотов в масках, так что пришлось обождать. Впрочем, ожидать получилось весьма даже весело. Каролина, как звалась рыжая бестия, задорно ёрзала пышным задом по моим коленям, точно пыталась нащупать нечто интересное.

Временами брат Николай, который сидел на лавке рядом, начинал шипеть, что мы мешаем ему вникать в сюжет и тогда приходилось замирать, делая вид, будто нам тоже очень интересен весь этот бред. В эти нечастые моменты я смотрел, как люди в огромных масках и тяжёлых плащах медленно перемещаются по скрипящим доскам помоста и выкрикивают дурацкие фразы. Кажется они пытались изобразить работу следственных органов инквизиции, которые расследовали заговор в доме какого-то барона. Речь, естественно, шла о ведьмах, ведь другим мы не занимаемся. Брат-следователь подозревал главную распорядительницу и пытался найти доказательства её вины.

— Какая нудная чепуха, — пробормотала Каролина и ущипнула меня за бедро. Чертовка. Недаром говорят, что у всех рыжих в роду были ведьмы.

Впрочем, я был готов согласиться с каждым произнесённым словом. Особенно бесило то, как вёл себя брат-следователь. Этот напыщенный тип каждому указывал, как нужно поступать и открывал такие секреты из прошлого — только держись. А вот его правая рука — лейтенант Стражи выглядел полным идиотом. Он постоянно переспрашивал самые простейшие вещи и умудрялся не замечать очевидного.

Потом мне удалось незаметно сунуть ладонь в лиф Каролины и выслушивая её притворное возмущение поиграть пышным бюстом. Так что, вплоть до того момента, пока рыжая не взвизгнула, весь спектакль прошёл мимо. Брат Николай пнул мою лодыжку и пригрозил сообщить капитану о распутстве его лейтенанта. Скотина!

В общем, финал я всё-таки посмотрел. Ведьме почти удалось извести барона, но в последний миг брат-следователь разоблачил преступницу. Он так долго перечислял доказательства вины, что я запутался; кто, где, когда и зачем делал. А вот лейтенант показал себя молодцом: сразил всех четырёх приспешников ведьмы, а её саму усадил на колени перед бароном.

Короче, пёс с ними со всеми! Каролина перестала валять дурака и пару дней мы с ней очень мило забавлялись в королевской кладовой. Благо последнее задание мы выполнили с шиком и блеском, накрыв весь ковен и не упустив никого, даже распроклятых дьявольских котов. Верховный лично поблагодарил нас, посетовав лишь что брат Николай способен на большее, нежели разоблачение шабашей из десятка отступниц. Мой плешивый товарищ даже расцвёл от похвалы и пообещал совершенствоваться в молитвах и научных изысканиях.

Лучше бы научился гнать нормальный самогон, а не то ужасное пойло, от которого свербит в заднице и раскалывается башка.

Так вот, прошло два дня и мы как раз окончили очередной тур наших рыцарских ристалищ на тюках с формой королевской гвардии, как в дверь сунулась лохматая башка одного из гонцов. Брат Николай именует их голубями, типа вестников, летевших к Господу от его воскресшего сына. Голуби, мать их! Тянут всё, что плохо, хорошо и просто отлично лежит.

Короче, Каролина взвизгнула и запустила в дурака какой-то тряпкой. А тот, ничуть не смущаясь, сунулся дальше и такой, типа принёс срочное извещение от брата Николая. Я пообещал выпороть сукина сына, если он немедленно не отвернётся и лишь потом велел доложить, какая блажь пришла в голову брату-следователю.

Нет, ну точно — блажь! Видеть он меня пожелал, знаете ли. А когда я намедни пришёл за парой бутылок самогона, он заявил, что готов встречаться лишь по служебной надобности. Лицемер чёртов!

Каролина принялась дуться, но я успокоил её подарив браслет, который мы изъяли во время последней облавы. На золоте имелись всякие дурацкие значки, но брат-реквизитор проверил украшение и сделал вывод, что никаких чар на нём нет. Девица перестала топырить губки и тут же надела вещичку.

— Чисто тебе ведьма, — сказал я и отпустив «голубю» пинка вышел в коридор.

Брат-следователь обитал в крошечной комнатушке над королевскими покоями. Здесь же и работал. Помещение тёмное, с единственным узким окошком, но имелся огромный плюс: в одной из стен проходил дымоход большого камина, так что мёрзнуть Николаю не приходилось.

Когда я вошёл, мой плешивый товарищ сидел за столом, по уши зарывшись в рулоны бумаг. На плоской круглой физиономии блестели стекляшки в деревянной оправе — нововведение для святош, жалующихся на ослабевшие глаза. Я смахнул пыльные бумаги с высокого табурета и сел, уставившись на хозяина комнатушки.

Работал он, как и полагается, в тонких кожаных перчатках. Среди ведьмовских артефактов попадались и весьма опасные. Вот почему окошко в комнате теперь не витражное, а из дешёвого жёлтого стекла. И по этой же причине предшественник Николая доживает свой век в приюте монастыря с культями вместо рук.

— Ты не поклонился образам, — проворчал святоша, — Давно наблюдаю в тебе недостаток веры.

— Меня взяли в Стражи Предела совсем не из-за набожности, — я забросил ноги на стол, чем вызвал осуждающее кудахтанье, — Зачем вызвал, чернильница? Раскаялся и решил угостить выпивкой?

— Не до этого, — он снял оптическое приспособление и уставился на меня блеклыми пятаками глаз. В свете пары свеч брат-следователь напоминал утопленника, — Необходимо посоветоваться и возможно, срочно действовать.

— У нас — отпуск, — хмыкнул я, сообразив, что о выпивке и речи не идёт, — Расслабься, выей, трахни послушницу. Или послушника.

— Уповаю на милость Господа, — он покачал головой, — когда такие люди стоят на Страже Предела. Ты готов меня выслушать? Не слишком пьян?

— В норме, — я широко ухмыльнулся. Пара бутылок вина, взятые в королевских подвалах — сущие пустяки.

Отец Николай освободил участок стола и подвинув ближе толстую свечу принялся выкладывать на свободный участок одну бумагу за другой.

— Вчера пришло указание привести архивы в порядок, дескать в связи с отъездом Его Величества Верховный решил проверить работу всех следователей и реквизиторов. Слава Господу, писчий вспомнил про те бумаги, которые я отложил в прошлом году, Помнишь, летом?

— Ага, — тогда король женился и все ведьмы точно с ума посходили: горели целые кварталы, а мы с ног сбивались отлавливая мерзавок, — Весело было.

— Весело! — собеседник возмущённо хрюкнул, — За год отложенные бумаги разрослись в целый архив, потому что кто-то из распроклятых «голубей» решил, что проще сносить документы туда в моё отсутствие, чтобы не дожидаться, пока я вернусь.

— Ты можешь покороче?

— Могу. Ты в курсе, что царствующая королева родом из Луавира и лишь позже её семейство переехало в Ла Шань? — я кивнул. К чему это он клонит? — Луавир — родина половины, а то и большего числа ведьм, в то время, как в Ла Шани их почти нет. Дальше, обычная проверка претендентки на трон не производилась из-за беспорядков в столице. Судя по документам, никто даже не удосужился использовать святую воду. Забыли.

— Да брось ты, — я криво ухмыльнулся и убрал ноги со стола, — Чушь!

— Слушай дальше, — Николай вновь напялил стёклышки, — За последний год здоровье Его Величества сильно ухудшилось. Ничего не напоминает?

Я поднялся и подошёл ближе, опёршись кулаками о стол.

— Ты что, всерьёз воспринимаешь ту дурацкую постановку? Мне, кстати, королева очень нравится.

— Рад за тебя. Ты в курсе, что за год она успела сменить всех женщин, работающих во дворце? Большинство вновь прибывших — родом из Луавира и прилегающих районов.

Я хотел сказать, что моя рыжая партнёрша по кладовке тоже оттуда, но решил промолчать. А Николай тем временем сжал пальцы в крохотный кулачок и стукнул по столу. Несколько раз выдохнул и разжал кулак.

— Как мы распознаём ведьму? — спросил он, не поднимая головы.

— Ну, должно прийти не меньше десяти доносов, — я пожал плечами, — Потом на место выезжают Стражи Предела и если лейтенант, — я выпятил грудь, — ощущает ведьмовской дух, то мы арестовываем подозреваемую. После за дело берутся братья-дознаватели и проводят ряд, гм, определённых действий.

Брат Николай подвинул мне стопку писем. Очень толстую стопку. Я поднял несколько и пробежался взглядом. Анонимы предупреждали, что Её Величество, возможно — скрытая ведьма.

— Из архива Королевского секретариата, — пояснил Николай, не дожидаясь моего вопроса, — Дурак переписчик случайно ошибся во время последней проверки и принёс мне.

Королевский секретарь — видная грудастая блондинка, которую королева поставила на эту должность семь месяцев назад. Родом из того же Луавира. Значит все доносы проходили через её руки и оседали в архиве.

Я ощутил холодок, бегущий по спине. Ведьма стала королевой? Надо же! А я ещё удивлялся, когда высочайшим указом смертную казнь для отступниц заменили каторгой. Теперь всё понятно.

— Что делаем? — я проверил, на месте ли оба кинжала и метательные кресты.

— Идём к Верховному, — брат Николай уже сгребал свои бумаги, — Он должен знать.

Похоже мы несколько увлеклись своими делами и не заметили, как наступила глубокая ночь. Коридоры дворца опустели, а половина светильников погасла. То самое время, когда ведьмы выходят в ночь, чтобы охотиться за душами верующих. И возможно именно сейчас целая толпа отступниц бродит по королевскому дворцу. Недаром последнее время у меня так болит голова!

Верховный Инквизитор уже спал. По крайней мере так сказал начальник охраны — расфуфыренный идиот в золочённых доспехах. Пришлось стукнуть его головой о стену, а остальным пообещать оторвать причинные места. На шум выбрался заспанный секретарь и пригрозил божьим судом. Ну, или просто повесить мерзавцев.

Николай бросился к нему и глотая слова, начал рассказывать о жутком открытии. Ошалевший секретарь-таки решился потревожить сон Верховного, а у нас появился шанс закончить вечер не в петле, а в удобных креслах у огромного стола. На исполинском сооружении горела единственная свеча и мрачно возвышался громадный пишущий прибор.

— Да, это подозрительно, — согласился Верховный, выслушав Николая и просмотрев все бумаги, — Но прямых доказательств нет. Представляете, что с нами станет, если обвинение не сумеет подтвердить все эти утверждения? Нет, уважаемый брат, нам остаётся лишь наблюдать да уповать на милость Господа.

— Но ведь Господь вложил карающий меч в наши руки! — Николай начал горячиться, отчего его плешь покрылась алыми пятнами и каплями пота, — Дабы мы не отступали в борьбе с порождениями тьмы, как бы высоко они не находились.

Верховный внимательно смотрел на разбушевавшееся чадо и его измождённое лицо отражало сомнение. Я догадывался, какие мысли бродят под высоким морщинистым лбом. Маленькому толстому дураку нечего терять, а тут…Вряд ли кардинал поддержит инквизицию именно в этом вопросе.

— Я выписываю приказ о переподчинении вам, брат, части Стражи, — Верховный достал из ящика стола бумагу и поставил внизу замысловатую подпись, после чего приложил к листу перстень, — Но, при этом, понятия не имею, с какой целью вы берёте этих воинов, — он поднял ладони, — В общем — умываю руки, а весь успех, равно, как и неудача — на вашей душе.

Прочитав приказ я даже присвистнул: в наше распоряжение поступали два лейтенанта и сотня воинов Стражи Предела. Отлично! Проблем не возникнет. По крайней мере, до возращения короля.

Когда сосредоточенные солдаты рассыпались по коридорам, отсекая покои королевы от остальных помещений дворца, брат-следователь повернулся ко мне и спросил, скрывая сомнение в голосе:

— Конрад, ты ведь должен чувствовать ведьм?

— Потому меня и взяли в Стражу, — я проверил, как легко выходит меч из ножен, — Других талантов, сам знаешь, не наблюдается, Ну, если не считать, сколько я могу выпить эля и трахнуть баб.

— Прости Господи! — Николай поморщился, — Тогда почему ты не почувствовал зла в королеве?

— Сам должен знать, — мы приблизились к покоям и я сделал знак подчинённым сбавить шаг, — Сильные ведьмы способны защититься. Некоторые даже не реагируют на святую воду.

Гвардейцев оказалось совсем немного: десяток полусонных разгильдяев, испуганно вскочивших, стоило нам войти в их вотчину. Серьёзное сопротивление оказал лишь коренастый сержант с вислыми седыми усами. Его я взял на себя, пока остальных тыкали мордами в пол и отбирали оружие. С ветераном пришлось повозиться. Убивать здоровяка я не хотел, всё же он честно выполнял свою работу. Мы сделали пару кругов по комнате, увязая в толстом ковре и касаясь мечами оружия друг друга. Потом я быстро кивнул и сержанта оглушили, уложив к остальным. Благородный бой, это — для дворян.

Королева не спала. Когда мы вошли в библиотеку, озарённую светом огромного камина, она стояла, протянув руки к жаркому пламени и что-то диктовала грудастой блондинке. Секретарь скрипела пером и услыхав наши шаги даже не повернулась. Мне показалось, будто что-то огромное и тёмное скользнуло в сторону окна, где затерялось в тенях. Королева повернулась к нам и нахмурилась.

— Инквизиция? Что вы себе позволяете, мерзавцы? Вон отсюда!

Брат Николая, запинаясь и краснея, принялся зачитывать обвинение, а я стоял рядом и внимательно следил за парочкой. В середине длиннющей фразы блондинка обронила лист бумаги и попыталась ткнуть в следователя изогнутым кинжалом.

— Не балуй! — я хлопнул её по ладони, — Уберите заразу отсюда.

Секретаря увели. Мы выслушали целую кучу радующих обещаний, из которых самым интересным оказалось что-то про снятие кожи заживо. Потом на комнату наложили охранные чары, руки ведьмы опутали розовыми ветками и приставили к ней пару здоровенных бабищ из Сопутствия Страже.

Выйдя из покоев Николай опёрся спиной о стену и закрыв глаза пробормотал:

— Вот и всё. Всё кончено.

Ага. Как бы не так.

Нет, на следующий день Верховный вынес нам благодарность, сказал, что он всегда верил в талант маленького следователя и пообещал ему повышение до старшего. Сразу, после суда. Мне вручили ещё один позолоченный кинжал. К тем двадцати, что уже есть. Продавать их, что ли?

Всех ставленниц королевы заперли в их комнатах, до выяснения, а братья-дознаватели, потирая пухлые лапки, начали готовить свои инструменты. Двор притих, ожидая, то ли суда, то ли возвращения короля. Обычно дороги из Оленьей зимовки занимала около недели. Так что время имелось.

Каролину не схватили, но рыжая чертовка напрочь отказывалась встречаться со мной и обвиняла во всех смертных грехах. И дьявол её побери, видимо гадина крепко запала в душу, отчего я не мог ни нормально выпить, ни даже развлечься со шлюхами из Нижней Гавани.

Проклиная всё на свете, я торчал в своей комнате и бросал наградные кинжалы в портрет предыдущего Верховного — святоши с длинной бородой, заплетённой в пару косичек. Получалось плохо: тупые несбалансированные клинки отскакивали от мощного лба и падали на пол.

В дверь сунулась физиономия посланца и я едва не запустил оружием в наглую конопатую рожу.

— Чего надо? — спросил я и прищурился, — А ну, стой!

— Брат Николай вызывает, — он пригнулся, за мгновение до того, как кинжал стукнул о дверь, — Срочно!

Брат Николай сидел перед пустым столом, где я заметил лишь наполовину опорожнённую бутылку и глиняную кружку. В воздухе плыл знакомы аромат самогона. Бумаги, прежде загромождавшие столешницу, теперь небрежной грудой валялись в углу. Кажется в них возилась крыса.

В этот раз не последовало никаких замечаний об образах. Стоило сесть, как следователь подвинул мне кружку и жалобно спросил:

— А если я ошибся?

— В рецептуре? — я отхлебнул. — Да нет — та же бурда.

— В обвинении. Если королева — невиновна?

— Тогда с нас снимут шкуру, — рассудительно заметил я, допивая.

— Я о душе переживаю! — он помотал головой. — Обвинение невиновного человека в сговоре с нечистой силой — страшный грех!

— Испытание, — тут я осёкся. Всё ясно и так: ставки слишком высоки. Если выяснится, что королеву обвинили ложно, то полетит целая куча голов. Проще — обмануть, — Давай, рассказывай, что ты там успел надумать.

— Смотри, — следователь начал так рьяно и горячо, словно надеялся, что его кто-то станет разубеждать, — Сначала нам показывают спектакль, а там сюжет так похож на жизнь, что очень сложно не провести параллели. Причём сюжет одобрен, заметь, лично Верховным. Потом он хвалит меня и намекает, что ждёт новых свершений. Проклятие, Конрад, я действительно ощутил благословение господа! После эта внезапная ревизия и невесть откуда взявшиеся документы, словно специально собранные в одном месте. Объясни, между прочим, почему секретарь, придержавшая целую кучу доносов просто не бросила их в камин? Не знаешь? То-то и оно! Да и такая прорва нечисти во дворце; неужели бы её никто не почуял?

— Голова у меня последнее время постоянно болит…

— А ты попробуй пить меньше. Ну что, складывается?

Складывалось с некоторым трудом. Поэтому Николай, едва не плача, пояснял, что имеет место заговор со стороны Верховного. Цель — избавиться от королевы, а после — контролировать монарха, не отличающегося, откровенно говоря, ни сильной волей, ни мощным здоровьем.

— Черти бы тебя, умника, взяли! — я встал, прикидывая на пальцах, — Так, пару — тройку верных защитников я обеспечу, а дальше — как карта ляжет.

— Всё в руках Господа, — Николай казался испуганным, но решительным.

— Ну или так.

Королеву по прежнему держали в её покоях, поэтому наружную охрану удалось снять без особого труда. К несчастью, без шума обойтись не получилось и когда мы оттаскивали последнего охранника в кладовую, послышался топот множества ног. Охо-хо, сколько же их! И капитан. Вот дьявол!

— Верховный предупредил, что в твою плешивую башку может прийти такая нечестивая блажь, — командир вытащил палаш и направил в нашу сторону, — Бросьте оружие и покайтесь!

— Чёрта с два! — я повернулся к следователю, — Освободите Её Величество и подайте знак гвардии. Постарайтесь успеть, пока меня не превратили в лоскуты.

А они очень старались, благо я пытался никого не убить до самого последнего момента. Если бы не узкий проход, который я перегородил тяжёлым шкафом, точно бы — конец. В общем, к тому времени, как мне раскроили лоб, надорвали ухо и проткнули ляжку, за изрубленной мебелью валялось около десятка неподвижных тел. Заметьте: все — оглушённые!

— Сложите оружие! — донёсся из-за спины властный голос и от неожиданности я едва не поймал грудью чей-то нож. — Вам приказывает царствующая королева!

Не знаю, что наших вдохновило больше: сама королева или её гвардейцы лязгающие с тыла тяжёлой бронёй. Впрочем, оружие сложили все. И честно говоря, когда защитников начали вязать я ощутил себя большим предателем, чем когда скрещивал с ними меч.

Я опустился на колени и боль в ноге тут же едва не отключила сознание. Впрочем, я всё же ощутил касание королевской ладони и услышал фразу о доблестном воине, заслуживающем поощрения. Николай, плетущийся за спиной Её Величества, казалось вот-вот расплачется.

Следующие десять дней оказались относительно спокойными. Все зализывали раны, каялись и ожидали приезда монарха. Как ни странно, но когда Его Величество карал отступников, то не слетела ни единая голова. Говорят, королева оказала акт высочайшего снисхождения. Не знаю. Лично я получил своё вознаграждение и в этот раз им оказался не дурацкий бесполезный кинжал.

Мы отметили с парнями моё назначение, а потом, уже в новых апартаментах, отметили ещё раз. С Каролиной и блондинкой — секретарём королевы. Её звали Виктория и в постели она оказалась не хуже моей рыжеволосой чертовки. Ух!

Робкий стук заставил меня оторвать голову от подушки и посмотреть вокруг. Так, рыжая голова, белая голова — все на месте. В дверь медленно ступила и тут же потупилась красноголовая девчушка-посланник. В последние дни появились и такие.

— Верховный просит к себе — прошелестела она, кланяясь, — Срочно.

Всегда ему срочно, черти бы его взяли!

По пути пришлось раскланиваться с какими-то дворянами, которых я прежде и знать не знал. Новый статус обязывает.

Послушница в белом, выполняющая обязанности письмоводителя при Верховном, открыла передо мной дверь и поправив красную прядь, выпавшую из-под платка, объявила:

— Капитан защитников, Конрад.

Я сел в кресло и посмотрел в лицо Верховного Инквизитора. Николай оказался вдребезги пьян и чем-то жутко удручён. Он налил мне какого-то дорогого пойла и очень долго молчал.

— Я прочитал записи Верховного, — очевидно, он имел в виду своего предшественника, — Он тоже подозревал королеву в ведьмовстве, но не хотел торопиться. Собирался подобрать доказательства поубедительнее.

Я пожал плечами. Бывший сидит в каком-то глухом монастыре, под охраной, где и останется до скончания века.

— Конрад, знаешь, как лучше всего скрыть правду? — Николай едва не повалился на стол, — Нужно придать ей вид неубедительной лжи, — он пьяно рассмеялся, — Как замаскировать ведьму, Конрад? Обвинить её, а потом — оправдать.

Он смеялся ещё некоторое время, а потом принялся плакать.

— Ложь, внутри лжи, внутри лжи…

Я допил бокал, молча поднялся и вышел.